Тессьер Шантель

Я рискну

Я рискну

ПЛЕЙЛИСТ

DIAMANTE — «Sleepwalking

Like A Storm — «Love the Way You Hate Me

Papa Roach — «Gravity»

Korn — «Coming Undone»

Onlap — «Everywhere I Go»

Sivik — «High — Remastered»

No Resolve — «Love Me to Death»

Nothing More — «Sex & Lies»

Divide the Day — «Fuck Away the Pain»

Starset — «Die for You»

Eminem, Rihanna — «Love the Way You Lie»

Chase Atlantic — «Triggered»

From Ashes to New — «An Ocean of its Own»

Egypt Central — «White Rabbit»

The Veer Union — «Bitter End»

Breathe Carolina — «Shots Fired»

Sick Puppies — «Here with You»

Skillet — «Feel Invincible»

Shinedown — «How Did You Love»

Ruelle — «Fear on Fire»

Too Close To Touch — «Sympathy»

Theory of A Deadman — «Angel»

Meg Myers — «Desire»

Blacklite District — «With Me Now»

Nothing More — «Go To War»

Valerie Broussard — «A Little Wicked»

ПРОЛОГ

КОУЛ

Вы когда-нибудь были на похоронах, где проповедник стоит перед друзьями и близкими покойного и говорит о том, каким дерьмом был этот человек? Как он издевался над своей женой? Или потратил сбережения своей семьи, чтобы прокормить свою игровую зависимость? А во время мальчишника, когда он нюхал кокаин из задницы проститутки?

Я тоже.

Почему, когда мы умираем, мы становимся святыми?

Вы слышите, как проповедник говорит что-то вроде: «О, Джон Смит был прекрасным человеком, который любил свою жену и детей», тогда как на самом деле он должен говорить: «Джон Смит был никчемным куском дерьма, который трахал несовершеннолетнюю няню при каждом удобном случае, пока его жена работала на двух работах и воспитывала его неблагодарных детей».

И давайте не будем забывать, что покойный в гробу перед вами даже никогда не ходил в церковь. И уж тем более не знал проповедника, который так высоко о нем отзывается. Все, что он знает, — это истории, которые ослепленные близкие записали на маленькой карточке, чтобы он поделился с ними.

Чертова марионетка.

Я не внимательно читал Библию, но знаю, что Господь говорит, что, если мы исповедуем наши грехи и попросим прощения, он очистит наши души, и мы будем прощены.

Пуф. Это как волшебство.

Возникает вопрос: а что, если вы не сожалеете? Что, если вы не хотите быть прощенным?

Никакое количество святой воды не сможет очистить мою душу, и я смирился с этим, потому что, когда я согрешил, я понимал, что однажды мне придется заплатить. Все мы рано или поздно умрем. Вы можете быть одним из тех людей, которые зарывают голову в песок, чтобы не говорить об этом, сколько угодно, но это жизнь!

Жить или умереть.

Рай или ад.

Ангел или демон.

Все черное и белое. Нет никаких серых зон.

Так скажите мне… когда вы будете лежать в гробу перед друзьями и семьей, что они подумают о вас? Поверят ли они проповеднику, который несет чушь, или поймут, что тебе было все равно, будешь ли ты гореть вечно?

Я не религиозный человек. Очевидно. Но знаю следующее. Когда я буду проклят в аду, это будет потому, что я, блядь, заслужил это.

ГЛАВА 1

КОУЛ

Я смотрю на темное, пасмурное небо. Официально наступил новый год. Первое января. Кто-то посчитает это шансом начать все сначала, но я не такой, как большинство людей. Солнце село несколько часов назад, но я остался здесь, в подогреваемом бассейне, пытаясь очистить свой разум. Но, как всегда, в голове бардак. Постоянно напоминает мне о том дне. День, который забрал у меня так много… как будто мне есть что отдать.

Но я не отдал.

Я стою у барной стойки на кухне рядом с моими друзьями Илаем и Лэнденом. Мэддокс, другой наш друг, стоит напротив нас.

— Давай. Возьми его, — дразню я Мэддокса, глядя на секундомер в телефоне.

Он делает длинный вдох и откидывает рюмку.

— Пять, — считаю я, и все в комнате кричат и аплодируют ему.

— Черт, мужик. — Он задыхается. Кладет ладони на барную стойку склоняя голову. — Ты и не думал, что это так сложно.

Илай смеется рядом со мной.

— Ну ты и пиздабол.

— Посмотрим, как ты выпьешь пять рюмок Крауна.

Илай отмахивается от него, как от пустяка.

— За одну минуту, — добавляет Мэддокс.

Илай закатывает рукава.

— Выстрой их в линию.

Капля дождя падает мне на лицо, я переворачиваюсь на живот и ныряю на дно бассейна. Я сижу здесь и просто наслаждаюсь тишиной. Пытаюсь забыть. Но они всегда возвращаются ко мне. Как призраки. Они преследуют меня, напоминая, что я их подвел.

Делаю длинный вдох, наблюдая как пузырьки всплывают на поверхность. Закрыв глаза, сжимаю руки в кулаки, чувствуя, как в груди становится тесно от нехватки воздуха. Я продержался еще немного.

Что-то ударяет меня по руке, открыв глаза, замечаю, спасательный круг. Упираясь ногами о дно, я выныриваю, глубоко вдыхая холодный ночной воздух.

Я вижу своего лучшего друга Дика, стоящего возле шезлонга и столика. Белый зонтик около стола защищает его от дождя.

— Мы готовы, — говорит он, засунув руки в карманы черных джинсов.

Я подплываю к бортику бассейна и вылезаю. Схватив полотенце со стола, оборачиваю его вокруг бедер.

— Где ребята? — спрашиваю я.

— Встретят нас там.

Я киваю и провожу рукой по растрепанным волосам, стряхивая с них воду. Дик смотрит на темный бассейн.

— Как плечо?

— Нормально, — вру я. Оно всегда болит, но я научился жить с этой болью.

Он кивает, как будто верит мне. Но не верит.

— Киллану не нравится твой план.

— Тогда Киллан может сидеть без дела, — огрызаюсь я.

— Я так ему и сказал. Но ты же его знаешь. — Он вздыхает. — Он думает, что люди будут искать его.

— В том-то и дело.

Убиваете мышь, оставляете ее на виду, тогда другие грызуны выходят, чтобы полакомиться ею. Это называется приманка. Я собираюсь обойти его, чтобы направиться в дом, но он резко вскидывает руку, кладя мне на мокрую грудь, останавливая меня.

— Ты уверен, что готов, Коул? — Его внимание привлекает шрам на плече. — Я не сомневаюсь в твоем плане. Он надежный. Но я хочу убедиться, что ты сможешь его выполнить.

Я киваю.

— Мы ждали достаточно долго.

***

ОСТИН

Я сижу сзади и смотрю в окно белого внедорожника Escalade. Он оснащен всеми удобствами, необходимыми богатому человеку. Кожаные сиденья и руль с подогревом. Телевизионные экраны в приборной панели и подголовниках. Шины огромного размера с блестящими хромированными дисками. За тонированные окна. Громкая стереосистема. Интерьер бежевого цвета и пахнет кожей. Вещи, которых у меня никогда раньше не было. И никогда не нуждалась в них.

Он думает, что они меня запугают. Он ошибается.

Прошло десять лет с тех пор, как он видел меня в последний раз. Четыре года я не разговаривала с ним по телефону. Мне просто нужно пережить следующие четыре месяца, а потом я уйду после окончания школы. Через два месяца мне исполнится восемнадцать, и мне не придется жить ни с одним из родителей.

Рэйлан сбавляет скорость и сворачивает на широкую обочину перед поворотом на частную дорогу. Деревья, выстроившиеся вдоль узкой дороги, похожи на когти, так как ветви почти царапают бока и верх внедорожника.

— Он хороший человек, — говорит он, нарушая тишину.

Он тебя одурачил!

Фыркнула я, не видя ничего, кроме того, что позволяют видеть фары. Уже одиннадцать вечера субботы, и здесь, в глуши, жутковато.

Сколько я себя помню, отец предпочитал жить в уединении. Никто не выезжает так далеко за город. Поэтому он и выбрал этот участок. Он построил этот дом для своей жены, когда они поженились. Они решили поселиться в Коллинзе, штат Орегона, небольшом богатом городе на побережье, хотя в то время, когда он встретил ее, он жил в Вегасе. Она была артисткой, а у него были деньги. Идеальная пара.

— Он не часто бывает дома, — добавляет он, скосив на меня зеленые глаза в зеркало заднего вида.

Ну, это бонус!

Деревья рассекаются, сквозь мелкий моросящий дождь виднеется дом в пятидесяти ярдах от нас. Высотой в три этажа, он выглядит совсем как маленький замок, о которых я читала в сказках. Зеленые лианы вьются по стенам дома, как руки, хватающиеся за жизнь. Когда я была здесь в последний раз, то использовала их, чтобы вылезти из окна второго этажа. Белая лепнина и черные ставни делают его немного зловещим, когда его освещают ночью прожекторы с земли. В доме двенадцать каминов, гараж на шесть машин и жилые помещения для людей, которых он нанимает для выполнения работы, которую умеет делать его жена. В центре кольцевой дороги стоит пятиярусный фонтан. Большие деревья покрывают его двадцать акров земли, маскируя их от всех, кто окажется поблизости.

Рэйлан останавливает внедорожник и выходит из него. Следом за ним выхожу и я, захлопывая дверь. Единственный звук издает ветер, колышущий деревья. От капель дождя по коже пробегает холодок.

— Пойдем, — зовет он, уже поднимаясь по лестнице.

Пройдя мимо белых колонн вхожу в дом, перепрыгивая две ступеньки за раз. Останавливаюсь в массивном фойе, разглядывая черно-белый клетчатый пол и лестницу слева. Это место не похоже на дом. Оно больше напоминает музей с бесценными экспонатами. Пахнет так же. Деньгами. Хрустящими стодолларовыми купюрами. Как будто стены и пол сделаны из них.

— Остин? Это ты?

Услышав раздражающий голос, вздыхаю. В фойе вбегает жена отца, которая достаточно молода, чтобы быть мне старшей сестрой. Ее распущены светлые волосы идеально уложены. Макияж сделан таким образом, словно она только закончила краситься. Одетая в черные брюки и блузку в тон, выглядела она словно целый день работала в офисе.

Она не работает.

— Боже мой, ты такая взрослая, — визжит она, притягивая к себе в объятия. Запах ее дорогих духов вызывает желание чихнуть.

— Привет, Селеста, — отвечаю я, приобняв ее.

Она отстраняется, но держит меня за руки улыбаясь. Мягким взглядом карих глаз.

— Ух ты, неужели выросла?

— Так делают дети.

Она улыбается Рэйлану.

— Пожалуйста, положите вещи в ее комнату. — Затем она берет меня за руку и тащит из фойе по коридору. Мы поворачиваем направо в изысканную кухню. — Отец оставил их тебе, — говорит она, похлопывая по кухонному острову.

Подхожу к ним и беру в руки. Школьное расписание, набор ключей и кредитную карту. Вместе с запиской.

Купил тебе новую машину. Не разбей ее. Здесь немного денег. Лимит — тридцать тысяч.

Таков отец. Вечно покупал всякое дерьмо. Он откупился от моей матери. Купил нам большой шикарный дом, который она пустила на ветер. Подарил ей шикарную машину, которую она продала за еще большие деньги. Он дает ей больше алиментов, чем нам может понадобиться, но она тратит их на наркотики, алкоголь и своего парня. На что угодно, лишь бы удовлетворить свои потребности, а не мои.

— Он купил мне машину? — спрашиваю я.

Она взволнованно хлопает в ладоши.

— Хочешь пойти посмотреть? Она в гараже. Я помогала ему выбирать ее.

Качаю головой, в надежде, что она не покрасила ее в розовый цвет, чтобы соответствовать ее характеру.

— Уже поздно. И я устала.

Перелет из Калифорнии в этот гребаный город на побережье Орегона занял не так уж много времени, но ей не нужно этого знать. Мне бы не помешало немного поспать.

Она кивает, ее улыбка меркнет.

— Конечно. Давай я провожу тебя в твою комнату, — говорит она так, будто я не помню, где останавливалась в прошлый раз.

Оставляю все на стойке и следую за ней вверх по парадной лестнице, замечая отсутствие картин на стенах. Моя комната — первая дверь слева.

К моему удивлению, интерьер не похож на комнату подростка, которого вырвало. Она большая, с белой двуспальной кроватью и подходящим длинным комодом. С большими эркерными окнами, открывающими вид на лесной массив на заднем дворе, и телевизором, закрепленным на стене. Она выглядит так же, как и тогда, когда мне было семь лет.

Когда она смотрит на меня, я вскидываю бровь, отчего она нервно смеется.

— Я не знаю, что сейчас в моде. Но я подумала, что мы могли бы пройтись по магазинам на этой неделе, и ты сможешь выбрать что-нибудь для своей комнаты.

— Спасибо. Звучит неплохо, — говорю я, протягивая руку, беря с кровати темно-серый шарф.

— Я купила их, тебе, сегодня, — говорит она, протягивая другие четыре шарфа разных цветов. — Сейчас температура поднялась до пятидесяти[1], но ночью по-прежнему холодно. Не знала, есть ли у тебя что-нибудь, ведь в Калифорнии довольно тепло.

— Спасибо, — благодарю, бросая их на кровать, покачиваюсь в Chucks[2]. Просто хочу, чтобы она ушла. Одна особенность жизни с мамой заключалась именно в том, что я всегда была одна, и мне это нравилось. Тишина важнее бесконечной болтовни в любом случае.

— Что ж я оставлю тебя одну, чтобы ты освоилась. Понимаю, что уже поздно. — Она подходит ко мне и снова обнимает. — Я так рада, что ты здесь, Остин. — Затем она отстраняется и идет к двери, чтобы уйти, но останавливается. — О, Остин. Будь готова к десяти утра.

Хмурюсь.

— Куда мы едем?

Она ярко улыбается.

— В церковь. — Затем закрывает дверь.

Падаю на кровать, закрываю глаза. Мама отправляет меня к отцу, а он заставляет свою молодую жену-подростка нянчиться со мной. Жизнь не может быть хуже.

Достаю сотовый из заднего кармана, чтобы проверить, нет ли сообщений. Нет. У меня такое чувство, что мои друзья уже забыли обо мне. У меня их и так было немного. Покопавшись в сумочке, достаю свой дневник. Он был у меня столько, сколько я себя помню. Это моя терапия, когда нужно с кем-то поговорить, но никого нет рядом. Чем старше я становилась, тем меньше мне хотелось разговаривать с людьми. Дети моего возраста не хотят слушать о моих проблемах.

Поднимаюсь, когда слышу рев моторов и громкий бас снаружи. Подойдя к окну, выглядываю наружу из-за деревьев и вижу свет фар. Параллельно дому тянется грунтовая дорога. Помню ее с прошлого раза, как я останавливалась здесь. Раньше она вела к кладбищу на вершине холма, в паре Белый внедорожник какой-то марки останавливается первым, и две передние двери открываются. Я не могу разглядеть людей — слишком далеко и слишком темно, но они высокие. Вторая подъехавшая машина — маленькая черная двух дверная.

Быстро насчитав пять тел, наблюдаю, как все они направляются к задней части багажника. Открывают его, и один наклоняется и тянется вниз. Он вытаскивает мужчину. Тот падает на импровизированную гравийную дорожку в попытке отползти в сторону.

— Какого…? — Запнулась я, когда двое мужчин схватили его. Один за ноги, другой за голову, и пошли вместе с ним.

В итоге один мужчина захлопывает багажник, а другой вытаскивает из внедорожника черный вещмешок. После чего они уходят. Пригибаюсь, проверяя, не видят ли меня, но это глупо. Они ведь не знают, что я здесь, наверху, а сейчас уже одиннадцать вечера субботы.

Знают ли они, что здесь живет мой отец? Хотя деревья закрывают большую часть этой стороны дома, его все равно видно с того места, где они сейчас находятся. Неужели им просто все равно?

Подойдя к своему чемодану, я достаю черную толстовку и надеваю ее, прежде чем выйти из комнаты. Я быстро спускаюсь по лестнице и иду в заднее фойе.

Я открываю заднюю дверь достаточно, чтобы протиснуться, а затем, приседая, иду в дальний угол террасы. Я выглядываю из-за перил и вижу пять фигур. Двое по-прежнему несут мужчину, двое других держат в руках фонарики, освещая себе путь, а пятый идет позади них. Руки в карманах черных джинсов, голова опущена. Никто из них, похоже, не торопится.

— Я не знал… — причитает человек, которого они несут, в то время как другие смеются над ним. — Пожалуйста, — умоляет он. — Она никогда не говорила мне.

— Лгала? — спрашивает один, фыркая. — Наберись мужества и признай это, мужик.

— Вы меня убьете, — плачет он.

Они не реагируют на это заявление.

Листья и ветки хрустят под их весом, они идут все дальше и дальше от дома и вверх по холму в сторону кладбища.

Я прищуриваюсь и едва могу различить их фонарики. Куда они идут? Неужели они действительно планируют убить его? Или просто поиздеваться над ним? Я не могу не знать.

Приняв решение, я встаю, натягиваю толстовку на голову, и устремляюсь за ними.

Я следую за их фарами, стараясь держаться достаточно далеко позади них, чтобы меня не заметили. По пути я натыкаюсь лишь на пару деревьев. К тому времени, как мы достигли вершины холма, я вспотела и запыхалась. Кладбище наконец появляется в поле зрения, и я оглядываюсь назад через плечо, но все, что я вижу, — это темнота. Дом больше не виден.

ГЛАВА 2

КОУЛ

— Вот он, — говорит Дик, опуская ноги мужчины.

Шейн бросает его руки, и Джефф приземляется лицом вперед перед кучей грязи. Могила, которую он знает слишком хорошо.

— Что? — спрашивает он, делая крабовый шаг назад, но мои ноги останавливают его. Я пинаю его вперед. — Зачем ты это делаешь? — кричит он.

— Потому что мы верим в око за око, — отвечает Беннетт. — И я хочу, чтобы ты, блядь, ослеп.

Он поднимает руки вверх.

— Вы, ребята, просто дети… — Мои друзья смеются над этим.

— А ты просто жалкий кусок дерьма. — Дик плюет на него.

Мои четверо друзей обступают его. Как акулы. Я остаюсь на месте, лицом к нему и к кладбищу. Я вынимаю руки из карманов и закладываю их за спину, наблюдая, как он оценивает нас всех, взвешивая свои шансы. Они не в его пользу. Они никогда не бывают в чью-то пользу. Никто не сможет пройти через ББА, пока мы все не согласимся это сделать. А за уход приходится платить цену.

Которую большинство не может себе позволить.

— Прошу, пожалуйста… отпустите меня. — Он сглотнул, когда остальные посветили на него своими фонарями. — Я никому не скажу…

Их смех усиливается. Я подхожу к нему, и он смотрит на меня. Его залитое слезами лицо вызывает у меня тошноту. — У каждого поступка есть последствия, — начинаю я. — Ты можешь отрицать это сколько угодно, но мы все знаем, почему ты здесь. И мы считаем, что пришло время тебе заплатить.

— А как насчет твоих последствий, Коул? — Джефф кричит на меня, и я напрягаюсь. — А? Ты убил трех своих лучших друзей, и я не помню, чтобы тебе приходилось расплачиваться! — огрызается он.

Я плачу каждый день.

Дик делает шаг к Джеффу, но я кладу руку ему на грудь, чтобы остановить его.

— Все в порядке, Дик. Дай человеку выговориться. В конце концов, это его последние слова.

— Ты не Бог, мать твою! — кричит он, ударяя кулаками по мокрой земле. Ранее моросящий дождь теперь льет все сильнее, пропитывая нас всех. Я улыбаюсь. Найди эту борьбу, Джефф. Она тебе понадобится. — Вы, ребята, не можете так поступать с людьми.

Я оглядываю темное, заброшенное кладбище, где мертвые покоятся, а потом забываются.

Справа не видно скалы, но слышно, как океан бьется о зазубренные скалы внизу.

В этой воде течет кровь.

— А кто нас остановит? — спрашиваю я просто.

— Коул! — Он выкрикивает мое имя. Я наклоняю голову в сторону. — Я знал твою мать… Она бы очень стыдилась того, кем ты стал.

Медленная улыбка расплывается по моему лицу, когда воздух вокруг нас сгущается, как туман. Мои друзья делают шаг назад от нас, зная, что мне понадобится немного больше места.

— О Боже…

— Не поминай имя Господа напрасно, — говорю я.

— А ты не убивай людей, — огрызается он.

— Я собираюсь дать тебе шанс, — говорю я ему. — Шанс завоевать свою свободу. — Мы оба знаем, что это ложь. Он не сможет победить меня. Никто не сможет.

Его глаза переходят с меня на моих четырех друзей, которые все еще окружают нас. Их фонарики, светящие на него, позволяют мне видеть.

— Это какая-то больная шутка? — требует он.

— Вовсе нет, — говорю я, подтягиваясь сзади и хватаясь за заднюю часть своей черной футболки. Я срываю ее через голову и бросаю на землю в стороне от нас. Теперь, без рубашки, я готов к драке. Затем я достаю фонарик из заднего кармана джинсов и бросаю его туда же.

— Надеюсь, ты не упадешь в обморок при виде крови. — Я уже чувствую запах меди, и мой рот начинает наполняться водой (?). Черт, слишком давно я не дрался как следует. Я покрутил плечом, пытаясь снять напряжение.

— Ты прямо как твой отец, — кричит он. — Берешь, блядь все, что попадается тебе под руку.

Я слышу что-то позади себя. Слабый звук ломающихся веток. Но я не оборачиваюсь. Пока не оборачиваюсь. — Вставай и дерись со мной, — приказываю я.

Он качает головой.

— Он не хочет играть, — говорит Шейн с усмешкой.

— Я позволю тебе нанести первый удар. Более чем справедливо. — Не могу не улыбнуться.

Снова слышу этот звук позади меня, и он ближе. Специально быстро взглянул, и он сделал дешевый удар, как я и знал.

Он вскакивает на ноги и наносит удар по моему лицу. В ответ бью его кулаком в челюсть. Его голова откидывается в сторону, и я бью другим кулаком ему в нос. Его руки поднимаются, чтобы закрыть его, и он отшатывается назад. Я скрежещу зубами, когда костяшки пальцев треснули, когда я ударил его в рот. Его зубы разрывают мою кожу, как нож масло.

Мне это нравится!

Он падает на Дика, и тот удерживает его, пока я наношу удары снова и снова. Мой кулак попадает ему в живот, лицо и голову. Моя кожа продолжает трескаться. Кровь течет по кулакам, делая их скользкими. Дик устает держать его и толкает ко мне. Я замахиваюсь, наношу последний удар, и он падает на землю.

Я стою над ним, тяжело дыша, пот покрывает тело, когда дождь прекращается. Руки опущены по бокам, чувствую, как с них капает кровь, как из включенным крана — моя вперемешку с его.

Джефф начинает кашлять.

— Рискну дать тебе встать, — рычу я.

— Что… что это… такое? — Джефф задыхается, подбирая слова. — Еще один из твоих рисков? — Он кашляет. — Вы, ребята… и ваши больные… гребаные выходки…

— Нет! — Огрызаюсь я. — Это ты платишь за жизнь, которую забрал. — Мой голос становится громче, сжимаю кулаки, желая ударить его еще, плечо болит, но я не обращаю на это внимания.

— Когда ты получишь то, что заслуживаешь? — грубо шепчет он. — А, Коул? Какова твоя цена…?

Опускаюсь на колени, хватаю его. Мои сжатые кулаки поднимаются, а затем опускаются на его уже окровавленное лицо. Кричу от разочарования, когда он просто лежит и терпит. Хочу почувствовать жжение от удара. Хочу почувствовать, как лопается кожа. Мне нужно это почувствовать. Мне нужна боль. Я заслуживаю ее, в конце концов. Он прав. Я убил своих друзей.

Сжимаю в кулак его рубашку, отрывая хромую голову от земли, мои ноги все еще лежат на его бедрах. Его глаза темно-синие, лицо разбито, окровавлено. Наколаняюсь к его лицу, рыча.

— Дай мне то, что я заслуживаю! Почему бы тебе не поднять свою жалкую задницу и не ударить меня? — Мой голос повышается. — Почему бы тебе не быть гребаным мужиком и не сразиться со мной?

Он не реагирует. Его голова откидывается назад, так что я толкаю его вниз, в результате чего он ударяется головой о землю.

Дик хлопает меня по спине.

— Иди, пройдись, Коул. Дальше мы сами.

Встаю и отхожу от них на шаг, пока они поднимают его с земли.

Сжимаю руки в кулаки, наслаждаясь ощущением разбитых костяшек. Ветер усиливается, отчего кровь, покрывающая мое тело, стынет от холода.

Черт, как же я люблю драки!

Мой отец говорит, что я родился бойцом. Он говорил, что если человек не умеет пользоваться своими руками, то на что он годен? Разница лишь в том, что мой отец платит за использование чужих рук.

Позади нас хрустнула ветка дерева, и мы все обернулись посмотреть. Четыре фонарика пляшут в темноте.

— Ребята, вы что-то слышали? — спрашивает Дик.

— Я думал, что слышал. Но я ничего не вижу, — отвечает ему Шейн.

— Я пойду проверю, — говорю я, отходя от них. — И побыстрее. — Я поднимаю с земли фонарь и свечу им перед собой, слушая, как они смеются позади меня, приканчивая больного ублюдка, который заслужил каждую мелочь, которую получил сегодня.

Мои теннисные туфли хрустят по земле, и я останавливаюсь, чтобы просто послушать. Я выключил фонарь и сунул его в задний карман. Я знаю эту землю как свои пять пальцев. И здесь никогда никого нет. Никого, кто замышляет что-то хорошее.

Поместье Лоусов находится у подножия холма, но их никогда не бывает дома. А если по какой-то причине и приходят, то уже в постель.

Мои руки свисают по бокам, кровь медленно стекает с них и падает на листья. Мое тело жаждет большего.

Медленно делая шаг за шагом, я прислушиваюсь к парням позади меня, их голоса становятся все тише, чем дальше я от них отдаляюсь.

Звук справа от меня заставляет меня улыбнуться. Кто бы это ни был, он близко. Очень близко. Я стою и жду, не делая ни шагу. Он в темноте, как и я, потому что я не вижу никакого света. Затем я снова слышу звук. Это может быть животное, но оно не похоже на него. Я слышу два отчетливых звука — пара ботинок.

Я делаю шаг вправо и слышу вздох. Так близко.

Затем он бросился бежать. Его ботинки стучат по земле, и я бегу за ним. Я натыкаюсь на хрупкую фигуру, обхватываю ее руками и прижимаю к земле. Она издает раздраженный звук, и две руки бьют меня по лицу, не в силах установить контакт. Я хватаю их и прижимаю к бокам, а затем сажусь на них, чтобы прижать их под собой.

Я достаю из заднего кармана фонарик и включаю его, светя на нарушителя.

Темно-зеленые глаза смотрят на меня, обрамленные длинными темными ресницами. Нежно-розовые губы раздвинуты, в носу-пуговке, маленькая бриллиантовая сережка. Темно-каштановые волосы закрывают половину лица, и она рычит:

— Слезь с меня.

Она несколько раз моргает, свет ослепляет ее, но я не двигаюсь. Это мешает ей видеть меня.

— Слезь с меня, — требует она, задыхаясь.

Я наклоняю голову в сторону, наблюдая, как она извивается подо мной. Я никогда не видел ее раньше, а я знаю каждую женщину в этом городе. Я знаю каждую женщину в радиусе тридцати миль. Но не ее. Не это лицо. Она начинает сопротивляться сильнее, но я легко удерживаю ее. На ней черный балахон, и он поднят, закрывая макушку и боковую часть лица. Я тянусь вниз и дергаю его назад, заставляя ее вывернуть шею.

— Не трогай меня! — Ее голос срывается.

— Коул? — слышу я голос Дика.

— Сюда, — отвечаю я, не отрывая от нее взгляда.

— Ты, жалкий сукин сын…

— Что ты нашел? — спрашивает он, подходя ко мне. Он светит своим светом на нее, и она отворачивает от него лицо, закрывая глаза. Шесть сережек разных цветов бегут по ее уху.

— О, игрушка. Откуда она взялась?

— Не знаю.

— А есть еще? — спрашивает он.

— Пошел ты, — выплевывает она, пока ее тело нервно вздрагивает под моим весом.

Как много она видела? Знает ли она, что я чуть не забил парня до смерти? Она должна бояться меня. Моим демонам нравится ярость. Они питаются ею. А я никогда не был голодным.

Дик смеется.

— Мне нравится, когда у них грязный ротик.

Она выгибает спину и нежную шею, издавая крик разочарования, который раздается в темной ночи.

— Здесь тебя никто не услышит, — говорю я ей, моя свободная рука поднимается и обхватывает ее горло, но не душит ее. Кровь на моей руке покрывает ее загорелую кожу, как будто я рисую картину на ее теле. Она тяжело сглатывает.

— Никто не придет тебя спасать.

Она хнычет.

— Я люблю, когда они кричат. Давай, милая, — мягко говорит Дик. — Кричи для меня, — говорит он, опускаясь на колени рядом с нами. Он наматывает ее длинные темные волосы на свой окровавленный кулак и поворачивает ее голову в сторону, чтобы она повернулась к нему лицом.

Она обнажает свои идеальные зубы, втягивает воздух, но не кричит от его силы. Оба наших фонаря остаются на ее лице, и она щурится, пытаясь разглядеть.

Вдалеке я слышу рев мотора, когда Шейн, Киллан и Беннетт уезжают.

— Что ты делала здесь одна? — спрашивает он ее.

— Смотрела, как ты кого-то убиваешь, — огрызнулась она.

Он откидывает голову назад, смеясь над ее откровенностью.

— Тебе нравится смотреть, да? — спрашивает он.

Ее бедра выгибаются подо мной, но я удерживаю ее. Я в два раза больше нее, так что она никуда не денется. Она может изнурять себя сколько угодно.

— Какое совпадение. Я тоже, — говорит он ей с мрачным смехом.

Она напрягается, и он смотрит на меня.

— Давай, Коул. Устрой мне шоу. Я это заслужил. В конце концов, мы ей его подарили.

— Не надо, — шепчет она, ее губы раздвигаются, и она втягивает рваный воздух.

Я улыбаюсь ей, даже если она меня не видит. Моя рука опускается на ее стройную шею, и я провожу пальцами по ее коже и ключицам, стягивая при этом ее безразмерную толстовку. Кровавый след, который я оставляю за собой, заставляет мой член затвердеть в джинсах. Я чувствую, как учащается ее пульс, и мне это нравится. Страх в ее зеленых глазах. Звук ее неровного дыхания и дрожь ее тела.

— Ты знаешь, как я люблю выступать, — говорю я ему.

— Пожалуйста. — Ее тело дрожит от этой мольбы, а мои пальцы пробегают по ее плечу, снимая черную бретельку лифчика и наблюдая, как она исчезает в рукаве ее толстовки.

Дик хлопает меня по спине.

— Она уже умоляет тебя, Коул. Блядь! Это какой-то рекорд, да? — Он свистит.

Ветер подхватывает и развевает ее волосы по лицу, заставляя их прилипать к крови на шее и груди.

— Красный — твой цвет, — говорю ей.

— Оранжевый будет твоим, — рычит она, поднимая подбородок.

Я улыбаюсь ее словам.

Дик просто смеется.

— Она могла записать это, — говорит он, становясь серьезным.

Я вздыхаю, как будто эта мысль разочаровывает.

— Это было бы очень глупо с твоей стороны.

Я опускаю фонарик рядом с ее головой. Отпустив ее, я сажусь, и, как я и знал, она выдергивает свои руки из-под меня и поднимает их к моей груди, пытаясь отпихнуть меня от себя. Я не двигаюсь. Тогда она проводит ногтями по моей коже. Я чувствую, как она ломается от ее силы, и не могу сдержать стон от боли.

Я обхватываю ее запястья руками и поднимаю их над головой, прижимая к мокрой земле. Затем я подтягиваю свое тело к ее груди и сажусь на нее.

— Проверь ее карманы, — приказываю я Дику.

Она вскрикивает, пытаясь бороться со мной. Ее бедра выгибаются, она бьет ногами, но Дик вытаскивает сотовый из ее заднего кармана.

— Он заблокирован.

— Какой код? — требую я.

Она зажимает рот, а ее глаза сужаются. Мне нравится, что она борется. Большинство женщин уже рыдали бы. Я наклоняюсь и угрожающе улыбаюсь ей, хотя она все еще не видит меня. Понизив голос, я говорю:

— Либо ты даешь мне код, либо я забираю его у тебя. Что ты выберешь, милая? — Какая-то часть меня хочет, чтобы она заставила меня взять его. Я люблю, когда кто-то заставляет меня принимать решение за меня.

— Я не…

— Это не единственное, что мы собираемся взять, — говорит Дик, обрывая ее, и тут я слышу, как он расстегивает ее брюки позади меня.

— Нет! — кричит она. Ее руки сжимаются в кулаки, когда я держу их над ее головой. — Это сетчатка… это сканер сетчатки глаза, — торопливо говорит она.

— Чертовы технологии, — рычит он. — Что случилось со старыми добрыми временами, когда ты просто открывал телефон, и он, блядь, работал?

Он подносит его к ней, мой фонарик лежит на земле рядом с нами и светит ей на лицо. Он должен открыться, потому что он отодвигает его и начинает рыться в нем. Он ворчит.

— Что там? — спрашиваю я.

— Ни видео, ни фотографий нет. Но есть кое-что интересное.

— Я пыталась рассказать тебе. Я не записала, — говорит она, задыхаясь. Мой вес на ее груди затрудняет ее дыхание.

— Что ты нашел? — спрашиваю я, игнорируя ее.

Наступает долгая пауза, прежде чем он наконец говорит:

— Остин Лоус.

Мои брови взлетают вверх.

— Как Брюс Лоус?

Молчание.

Я хихикаю.

— Так так так, я не знал, что у него есть дочь. Она выглядит примерно нашего возраста. Семнадцать, максимум восемнадцать.

Она зажимает рот. Интересно. Она не хочет признавать этого ублюдка. Хорошо для нее. Он — жалкий кусок дерьма.

— У нас нет на это времени, — рычит Дик, его терпение истощилось, поскольку он не собирается играть с ней. Он встает и достает пистолет, спрятанный в задней части его джинсов. — Давай просто убьем ее.

Она сужает глаза в темноту. Я обвожу глазами кровь на ее запястьях, шее и груди. Она слишком красива, чтобы убить. Слишком драгоценна, чтобы уничтожить. И все же. Он боится, что она заговорит, пойдет в полицию, но я не боюсь. Она боится нас. Думает, что мы причиним ей боль. Она не ошибается.

— Убери пистолет, — приказываю я.

— Но…

— Сейчас.

Он засовывает его обратно в штаны.

— Давай возьмем ее с собой. Я не верю, что она не позвонит в полицию после этого.

— Я никуда с тобой не пойду, — огрызается она.

Я почти улыбаюсь ее храбрости.

— Ты будешь делать все, что мы скажем, — отвечает категорично Дик.

— Она не будет им звонить, — говорю я ему. Положив оба ее запястья в одну из моих рук. Я провожу свободной рукой по ее лицу, размазывая кровь по безупречной коже. — Правда?

Она зажимает рот.

Он фыркает.

— Ты, блядь, не знаешь этого.

— Никто ей не поверит. — Я облизываю губы. — Она вся в его крови. Она под ногтями, где она царапала мою грудь. Она на ее одежде. В ее волосах. Насколько я понимаю, она будет соучастницей убийства.

— Ты чертов ублюдок…

У мелькнула меня мысль.

— Что вы, ребята, сделали с телом?

— Киллану позвонили, и ему пришлось уехать; он поехал с Беннетом, так что они все уехали. Я сказал им, что мы позаботимся об этом.

— Отлично. Позвони мне на ее телефон.

— Что? Коул, у нас нет времени…

— Позвони мне с ее телефона, Дик, — огрызнулся я.

Он чертыхается, но спустя мгновение я слышу, как мой телефон звонит в моем кармане. Они молчат, вероятно, гадая, о чем я думаю, но скоро они это узнают.

Я встаю с нее, и она пытается отползти в сторону, но я хватаю ее за толстовку и дергаю ее за ноги. Обхватив рукой ее шею, я начинаю толкать ее вперед. Она извивается в моей хватке, и моя рука выскальзывает, позволяя ей сделать несколько шагов вперед. Я бегу за ней и сжимаю в кулак ее волосы, притягивая ее к себе. Она хнычет. Я обхватываю свободной рукой ее тонкую талию и вжимаюсь передней частью в ее спину. Ее промокшая одежда ощущается прохладной на моей теплой коже. Наклонив голову, я шепчу ей на ухо:

— Мы еще не закончили, милая.

— Куда мы идем? — требует она, и я улыбаюсь, прижимаясь к ее коже. Мне нравится, что она продолжает бороться, даже если это не принесет ей ничего хорошего.

Я не отвечаю, и Дик не говорит, потому что не знает, что у меня на уме.

Я убираю руку с ее талии, но продолжаю держать ее за волосы. Я подвожу ее к тому месту, где, как я знаю, они держали тело, и Дик светит фонариком на мертвого мужчину. Она не задыхается, как я ожидал, что говорит о том, что она видела немного раньше. Она ожидала, что он будет мертв.

— Держи ее, — требую я, толкая ее в его объятия.

— Отпусти меня, сукин сын! — кричит она, ударяясь грудью о его грудь.

Я слышу, как он хрюкает.

— Черт, — шипит он. — Она ударила меня.

Не обращая на них внимания, я лезу в черную сумку, которую мы принесли, и достаю из нее теперь уже чистый нож.

— Прижми ее к земле. Лицом вниз.

Темнота покрывает нас, но я слышу ее ворчание, когда она ругает его, в то время как он легко прижимает ее к земле.

Выхватив фонарик из заднего кармана, я свечу им вслед.

Он сидит на ее заднице, его руки обхватили ее запястья, прижав их к пояснице. Ее голова повернута в сторону, лицом ко мне. Пухлые губы истончились, а в зеленых глазах кипит ярость.

Я опускаюсь на колени рядом с ними и задираю правый рукав ее толстовки.

— Что ты делаешь? — торопливо спрашивает она.

— Страховку, — говорю я просто, а затем провожу лезвием по ее предплечью.

Она вскрикивает на кладбище, когда кожа на ее теле прогибается и из раны начинает сочиться кровь. Я беру нож и провожу им по струе крови. Затем я поворачиваюсь к телу и вонзаю нож ему в грудь.

— Теперь твоя ДНК находится в нем вместе с орудием убийства, — говорю я просто, и слышу, как Дик хихикает, поняв, что я делаю. — Ты идешь к копам. Они выкапывают его и расследуют убийство, а ты пойдешь с нами.

— Блядь…

— И ты позвонила мне. Еще одно доказательство того, что мы общались в ночь убийства. Примерно в момент смерти.

Ее дыхание затруднено, и я снова направляю на нее свет, чтобы увидеть, как слезы катятся по ее лицу, разрезая кровь, как мой нож только что прорезал ее кожу. Но это не слезы печали. Это слезы гнева. Она выглядит такой красивой.

— Верни ей телефон и отпусти ее, чтобы мы могли похоронить это тело, — говорю я Дику.

Он отпускает ее запястья и встает над ней. Она вскарабкивается на колени и начинает отползать. Он бросает ей телефон. Она встает на шаткие ноги, держась за руку, которую я порезал. Мы оба светим на нее фонарями.

— Убирайся отсюда, пока я не передумал, — рычу я. Она поворачивается и убегает.

— Мы должны были убить ее.

— Это не входило в план, — возражаю я.

Он сжимает руки в кулаки.

— Мне плевать на план. Меня волнует то, что я не попаду в тюрьму. Мы должны были, по крайней мере, взять ее с собой.

— Ты хотел забрать ее домой? — Я изогнул бровь. — Оставить ее в качестве домашнего животного? — Я качаю головой. — Она ничего не скажет.

— Она скажет…

— Не скажет. Она дочь Брюса Лоуса. Мы убьем ее, и они начнут искать пропавшую девушку. — Я качаю головой. — Тогда это вызовет вопросы.

— Они никогда не найдут ее тело, и ты это знаешь, — добавляет он.

— Я не беспокоился о том, что они найдут ее тело. Мы умнее.

— Тогда почему бы не позволить мне застрелить ее? — рычит он. — Двух зайцев одним выстрелом, — говорит он, жестом показывая на тело Джеффа.

— Пока нет, — отвечаю я.

Он проводит рукой по волосам.

— Ты хочешь трахнуть ее.

Это был не вопрос. Он усмехается.

— Это будет весело.

Я улыбаюсь.

***

ОСТИН

Я бегу в темноте, едва не спотыкаясь о собственные ноги и ветки деревьев. Но я не останавливаюсь. Я продолжаю спускаться с холма к дому.

В доме появляется свет, я вбегаю в заднюю дверь и захлопываю ее. Я поднимаюсь по лестнице и попадаю в свою комнату. Закрываю дверь и запираю ее. Затем я прохожу в ванную. Срываю с себя толстовку, рубашку, а затем стягиваю джинсы, которые все еще не застегнуты. Стоя перед зеркалом в черном бюстгальтере и стрингах, я затягиваю бретельку на плече и смотрю на себя. Кровь покрывает оба плеча, руки, шею и мое лицо. Он был прав; кровь также в моих волосах от его рук, сжимавших их в кулаки. Я выгляжу, как будто я нахожусь в эпизоде «Ходячих мертвецов». Как будто на меня напал зомби. Желчь поднимается по задней стенке горла, но я сглатываю ее.

Включив воду в раковине, подставляю под нее предплечье и обдаю его теплой водой. Скрежеща зубами от жжения, хватаю мыло и быстро намыливаю его. Кто знает, что, черт возьми, было на этом ноже. Или на ком они его использовали.

Кровь стекает по руке и капает на белый кафельный пол. Иду в свою комнату, беру один из шарфов, которые дала мне Селеста, и поворачиваю обратно в ванную, стараясь не запачкать кровью ковер. Обматываю его вокруг раны и затягиваю зубами, заставляя себя хныкать от боли, пока пытаюсь понять, что, черт возьми, я собираюсь сделать, чтобы кровь перестала течь.

Однажды я видела, как моя мать зашивала лицо своего парня-наркомана иголкой и ниткой. В тот момент мне захотелось блевать. Мне было девять.

Кладу руки на столешницу и склоняю голову, пока по моему лицу текут гневные слезы. Тяжело дыша, я пытаюсь успокоить свое колотящееся сердце.

— Ублюдки, — шиплю я.

Бью кулаками по столешнице. Чертовы ублюдки.

Затем я открываю аптечку и начинаю рыться в поисках чего-то, что можно применить на руке. Нужно наложить швы, но как, черт возьми, я объясню это Селесте? Как я объясню это персоналу больницы? Нахожу пластырь-бабочку и маленький тюбик суперклея. Этого хватит. Но я смогу использовать его только позже. Когда я узнаю, что кровотечение остановилось.

— Черт, — шиплю сквозь стиснутые зубы.

Падаю на пол и прислоняюсь спиной к шкафу, прижимая правую руку к груди. Что мне делать? Они знают, что я знаю их имена, но они, похоже, ничуть не обеспокоены. Особенно Коул. Он был непреклонен, что я не пойду в полицию. И у меня были все намерения, пока он не сделал меня частью их секты убийц! Теперь мои руки связаны и испачканы кровью.

Мне не удалось рассмотреть их лица. Они держали свет то на мне, то выключенным, так что они могли быть кем угодно. Кем угодно. И они знают мое имя, так что они знают, что я живу здесь.

У меня дрожат руки, когда я провожу ими по своим матовым волосам. Мертвый парень сказал, что это дети, но они не звучали молодо. Пойдут ли они со мной в школу? От этой мысли у меня завязывается живот. Если так, то они могут меня наебать. Больше, чем они уже сделали. Я должна показать им, что я могу разогнать их маленькую ебаную мальчишескую группу до основания. Я умнее их.

А что касается мертвого парня? Я не могу его спасти. Для него уже слишком поздно. Я должна спасти себя.

Запах крови очень сильный, и я сглатываю комок в горле. Поднявшись на колени, я сдергиваю полотенце для рук со столешницы и включая воду в раковине, смачиваю его. Затем я встаю на колени и оттираю. Кровь легко сходит с белой плитки, но она застревает в затирке между ними. Гневные слезы приходят быстрее.

Мне приходится дважды прополаскивать полотенце, но, наконец, мне удается все оттереть. Закрываю глаза и кладу руку на шарф, прикрывающий порез. Как долго будет идти кровь? Как…

Звук смеха заставляет меня вскочить на ноги. Выключаю свет в ванной, затем бегу в спальню. Выключаю и там свет, затем подхожу к окнам и вижу их фонарики. Один стоит сзади машины у багажника, а другой садится на пассажирское сиденье.

Коул — тот, что у багажника. Я чувствую его. Наверное, укладывает свою сумку и улики. Он закрывает багажник, а затем фонарь опускается рядом с ним. Дрожь пробегает по моему позвоночнику. Хотя я не вижу его глаз, но знаю, что он наблюдает за мной. Я также прекрасно понимаю, что стою перед окном, на мне только лифчик и трусы. У меня такое чувство, что он все еще может меня видеть, несмотря на то, что в комнате темно.

Его свет выключается, скрывая их в темноте, и тут я слышу, как открывается и закрывается дверь его машины. Включаются фары, и двигатель начинает реветь. И затем он уезжает, возвращаясь назад по дороге, по которой приехал.

Бегу обратно в ванную, надеваю ту же окровавленную одежду, что была на мне, затем хватаю новые джинсы и футболку и выхожу из комнаты. Спустившись на кухню, захожу в кладовку и беру мусорный пакет. Затем спешу в гараж.

Включив свет, я вижу белый внедорожник Escalade, желтый Hummer, белый Jag и красный BMW в гараже шесть машин. Я игнорирую их всех и начинаю открывать шкафы вдоль стены, пока не нахожу то, что ищу.

Затем я выключаю свет и выхожу через заднюю дверь, зная, что мне нужно сделать.

ГЛАВА 3

КОУЛ

Стоя в душе, я делаю глубокий вдох, пока вода смывает все остатки человека, которого мы убили ранее. И хотя должен быть счастлив, я не счастлив.

Он был прав. Я не Бог. Я не должен выбирать, кому жить, а кому умереть, но я все равно это делаю. Он заслужил смерть за свои грехи. А что касается моих? Я должен был умереть. Все в этом городе так считают. Я хотел бы ответить на вопросы, которые они боятся мне задать. Потому что они боятся меня. Моей ярости. Она была у меня столько, сколько я себя помню. Но со временем она только усилилась, и я устал ее сдерживать. Я нашел утешение в том, чтобы выпустить ее на свободу и позволить ей овладеть мной. Но когда она покидает меня, мне снова становится холодно. Ничего, кроме пустоты.

Я отткидываю голову и позволяю ей удариться о белую кафельную стену, пока вода стекает по моей голове и спине. Я сжимаю в кулак свои потрескавшиеся костяшки и наслаждаюсь напряжением в суставах. Натяжение моей порванной кожи. Это единственное напоминание о том, что я все еще жив. Только так я понимаю, что поступил правильно.

Джефф заслуживал смерти!

У нас не было времени сидеть и ждать, пока это произойдет. И молиться, чтобы это была медленная и мучительная смерть. Хотя, как по мне, мы слишком быстро лишили его жизни. Я бы тянул дольше, если бы нас не прервали сегодня вечером.

Остин Лоус. Она будет чертовой проблемой. Но как только я выясню, что мне с ней делать, я планирую позаботиться о ней.

Я выключаю воду и открываю стеклянную дверь, поднимаю полотенце с пола и вытираюсь. Обернув его вокруг бедер, я прохожу в свою комнату и беру из шкафа пару тренировочных штанов. Заметив часы на тумбочке, я вижу, что уже почти три часа ночи. Киллану, Беннету и Шейну было куда пойти и с кем потрахаться после нашей встречи на кладбище. Мы с Диком, однако, вернулись в клуб. Нам нужно было кое-что обсудить относительно Джеффа и того, что мы хотим делать дальше. Он ни разу не усомнился в том, что я не вытер кровь. Он знал, что лучше не спрашивать.

Одевшись в треники, я взял телефон с тумбочки и увидел, что мне пришло сообщение. Я нахмурился. Номер не сохранен как один из моих контактов.

Открыв его, я замечаю, что это видео. И я получил его всего несколько минут назад. Я нажимаю play.

Темно, поэтому я прищуриваюсь, чтобы разобрать изображение. Я слышу, как зажигается спичка, а затем вспыхивает пламя. Человек, держащий телефон, делает шаг назад от горящего предмета.

— Ты видишь это, Коул? — спрашивает незнакомый голос сквозь треск огня.

— Что…? — Я осекаюсь, когда человек начинает обходить вокруг костра. Но я все еще не могу определить, где он и что горит, потому что слишком темно и огонь дает блики.

Он останавливается, и камера вращается вокруг него. Моя челюсть сжалась, когда я увидел, что это Остин. Она выглядит так же, как и чуть больше трех часов назад, когда я позволил ей сбежать. Все, что я вижу, это два черных ремня на ее плечах. Ее лицо и шея измазаны его кровью с моих рук.

Она улыбается, свет от ее телефона заставляет ее зеленые глаза сиять, как звезды. Это делает ее похожей на злого ангела с идеальными зубами и залитым кровью лицом.

— Какие улики, Коул?

Потом она замолкает.

Я сжимаю телефон в руке, стиснув зубы. Какого хрена я только что смотрел? Что она сжигала?

Как она узнала мой номер…?

Я попросил Дика позвонить мне на мобильный с ее телефона. Вот как она его получила.

И какие улики, Коул? Что это значит? Огонь?

Осознание настигает меня, и сердце начинает колотиться в груди. Я набираю номер и нажимаю вызов.

— Привет, Коул. — Она отвечает с первого гудка, как будто ожидала моего звонка. Ее ровный голос больше не звучит высокопарно от страха или гнева. Она собрана. Почти соблазнительна.

— Ты гребаная сука…

Она тихонько смеется, и этот смех проносится по мне, как лава, обжигая мою кожу.

— Знаешь, когда я вернулась в дом, я подумала, что я могу сделать, чтобы очистить свое имя, если ты решил меня подставить?

Моя челюсть сжимается.

— Мне пришло в голову, что если ДНК не будет найдено, то у вас не будет возможности обвинить меня в убийстве. Знаете ли вы, что на сожжение тела уходит чуть больше двух часов?

Я нервно смеюсь.

— Огонь не уничтожает все, милая.

— Я знаю. — Я слышу улыбку в ее голосе, которая дает мне понять, что она снова меня опередила. — Вот почему после того, как он закончил гореть, я взяла молоток и раздробила то, что осталось от костей, а затем выбросила пыль через скалу в океан. О, и не беспокойся, я также сожгла свою одежду.

— Черт…

— Я знаю, как прикрыть свою задницу, Коул. Я же Лоус, в конце концов.

Я смотрю вперед на свою темно-серую стену, пытаясь решить свой следующий шаг, но она еще не закончила.

— Но было забавно наблюдать, как ты думаешь, что со всем разобрался.

Щелчок.

— Черт побери! — Я бросаю телефон через всю комнату.

Я не злюсь, что она уничтожила тело. Похуй, что она с ним делает. Но насколько я знаю, она просто записала этот разговор, чтобы доказать, что все это время была невиновна. Она может пойти в полицию, и это будет ее слово против нашего. У нас с ребятами и так не очень хорошая репутация в этом городе. Мы не в тюрьме только потому, что у нас богатые родители, которые вытаскивают нас из неприятностей. И нам не мешает то, что дядя Киллана — шеф полиции в другом городе, недалеко отсюда.

— Подумай, Коул, — говорю я, начиная расхаживать по комнате. Что я могу сделать, чтобы заставить ее держать рот на замке? Что я могу сделать, чтобы она поняла, почему этот ублюдок должен умереть?

Моя дверь открывается, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть Лилли, стоящую в дверном проеме, на ней розовая ночная рубашка принцессы, ее светлые волосы в беспорядке, а ее карие глаза усталые.

— Коул? — мягко спрашивает она. — Ты в порядке? Я что-то слышала. — Она прижимает к груди своего любимого зайчика и крепко обнимает его.

— Все в порядке, — говорю я, подходя к ней. — Возвращайся в постель.

— Ты пойдешь со мной? — спрашивает она, протягивая правую руку.

Я вздыхаю и наклоняюсь, подхватывая ее.

— Пойдем.

Я провожу ее через холл в комнату и ложусь с ней. Я целую ее в щеку, когда она сворачивается калачиком у меня под боком. Заложив руки за голову, я смотрю на ее розовый потолок. Ты чертовски облажалась, Остин Лоус.

ОСТИН

Я снимаю толстовку и футболку. Затем снимаю джинсы. Я опускаю все это в мусорный пакет и надеваю новую пару джинсов, но не надеваю чистую рубашку. Я все еще покрыта его кровью. Я действительно не очень хорошо все продумала, поэтому я действую наобум. Мне никогда раньше не приходилось сжигать улики.

Я достаю свой телефон и, сделав глубокий вдох, нажимаю на запись. Я показываю мертвого человека, лежащего на земле. Мне не потребовалось много времени, чтобы откопать его задницу. Я нашла его в могиле, потому что они закопали его не очень глубоко. Ошибка с их стороны. Я достаю спички и зажигаю одну. Затем бросаю ее на него. Я начинаю обходить вокруг тела, стараясь не споткнуться о канистру с бензином. Когда я все показываю, я поворачиваю телефон лицом к себе и улыбаюсь. Пошел ты, Коул!

— Какие улики, Коул?

Затем я останавливаю видео и убираю телефон. Я кладу свою одежду в огонь и сажусь. Я дрожу от холода, но огонь согревает мое тело. Потребуется время, чтобы он полностью сгорел. Я хватаю молоток и колочу им по мокрой земле, просто чтобы скоротать время. Когда все будет готово, я уберу грязь, после того как затушу огонь, вернусь в дом и отправлю видео. И он позвонит мне. Он наглый сукин сын, который не сможет остановить себя. Он захочет поговорить со мной. Почувствовать меня. А я буду спокойна, собрана и готова показать ему, что ему не стоило со мной связываться.

Я поднимаю голову и оглядываю темноту. У вас когда-нибудь было такое чувство, что кто-то наблюдает за вами? Заставляет волосы на затылке вставать дыбом. Вот что я чувствую сейчас.

— Привет? — зову я.

Все, что я слышу, это завывание ветра в высоких деревьях. Я закатываю глаза и возвращаюсь к ударам молотка по земле.

Ты параноик, Остин. Поджигание мертвеца сделает это с тобой.

Я стону, стоя у церкви, пока Селеста поправляет красный кардиган, который я надела поверх черного платья на утреннюю службу. Не буду врать, слушать речь проповедника о том, как Каин убил Авеля, мне было не очень приятно, когда я только несколько часов назад видела, как убили парня, а потом сожгла его тело, чтобы спасти свою собственную задницу. Но живя с двумя наркоманами, не так уж много существует того, чего ты не видишь. И ты очень быстро учишься тому, что ты делаешь то, что должен, чтобы выжить. Не зря этот мир называют миром собачьей еды.

Сегодня рано утром, еще до восхода солнца, я лежала в постели и думала о том, чтобы пойти в полицию, но потом передумала. Их там пятеро. Я уверена, что один заключит сделку и выйдет сухим из воды, а остальные возьмут вину на себя. В результате я окажусь в полном дерьме, потому что кто-то придет за мной. И я смотрела достаточно передач по телевизору, чтобы знать, что у меня будут неприятности за фальсификацию улик. Я не для того спасала свою задницу, чтобы пойти ко дну вместе с ними.

— Ты поздно встала, дорогая? Ты выглядишь ужасно. — Карие глаза Селесты медленно оглядывают меня, изучая мои волосы. Я вымыла их перед сном после того, как сожгла парня, а потом заснула с мокрыми. Сегодня утром я лишь провела по ним расческой. Я даже не накрасилась. Пришлось обойтись минимумом.

— Спасибо, — бормочу я.

Она хмурится.

— Прости, я просто имела в виду, что ты плохо выглядишь. Ты заболела?

Я отмахиваюсь от ее неубедительных извинений. Я знаю, что выгляжу дерьмово.

— Я поняла, что ты имела в виду. И нет, я в порядке.

Она кивает.

— Тебе понравилась служба? Пастор Фриц такой милый.

Я уверена, что да.

— Да, — говорю я, отворачиваясь от нее. Я почти разыграла карту больной этим утром. И теперь я знаю, что могла бы это сделать.

— Я разговаривала с твоим отцом, и он сказал, что вернется домой только на следующей неделе.

Я киваю. Ничего удивительного.

— Где он?

— Пытается заключить сделку в Ванкувере, — взволнованно говорит она. Она так гордится им, что тошнит. — Он хочет устроить семейный ужин, когда вернется.

Я открываю рот, чтобы сказать нет, спасибо, когда волоски на моем затылке встают дыбом, и тут я слышу его голос.

— Привет, Селеста.

Она смотрит через мое плечо, и яркая улыбка озаряет ее лицо.

— Привет, Коул.

Мой желудок опускается от ее подтверждения.

— Вы знакомы с моей падчерицей? — Она оглядывается на меня и начинает распускать мои волосы. Я отталкиваю ее руки. Она что, пытается свести меня с сумасшедшим?

— Нет, — говорит он, а потом усмехается.

Она берет меня за плечи и кружит так быстро, что я чуть не спотыкаюсь о свои черные туфли.

— Это Остин. Остин, это Коул Рейнольдс. Он учится с тобой в этом году.

Я смотрю на человека, который несколько часов назад прижал меня к земле. Этот же человек разрезал мне руку ножом, пытаясь обвинить меня в убийстве. И у меня пересохло во рту, потому что он улыбается мне. Идеально полные губы оттянуты назад, чтобы продемонстрировать жемчужные белые зубы. Прямой нос, высокие скулы и квадратная челюсть. Солнцезащитные очки закрывают его глаза, но я чувствую, как они пробегают по моему телу так же, как его руки прошлой ночью.

— Приятно познакомиться, — говорит он, протягивая руку и подхватывает мою правую руку. Он наклоняется и нежно целует костяшки моих пальцев.

Я отдергиваю руку, и он хихикает.

— Остин! — кричит Селеста. — Прости, она сегодня не в себе, — добавляет она, когда я просто стою на месте.

— Все в порядке. — Он продолжает улыбаться мне, и я нервно сглатываю. Что он здесь делает? Возможно, он здесь, чтобы преподать мне урок, что с Коулом никто не связывается. Может, я и не знаю его, но прошлой ночью я узнала достаточно.

— Как Лилли? — спрашивает она его.

Он переключает свое внимание на нее, отстраняясь от меня при упоминании этой Лилли.

— У нее все хорошо. Спасибо, что спросила.

— Отлично. Вы должны привезти ее к нам, и мы все сможем пойти поплавать. Я знаю, как она любит воду. Как и ты.

Он смеется и кивает.

— Конечно. — Затем я снова чувствую его взгляд на себе. — Как тебе это, Остин?

То, как он произносит мое имя, звучит так, будто он хочет меня утопить. Я не отвечаю.

Он бросает мне еще одну зловещую улыбку, как будто знает, как сильно на меня влияет пребывание здесь.

— Ну, нам пора идти, — говорит Селеста.

— Вообще-то, я хотел спросить, не хочет ли Остин пойти на обед. Мы, старшеклассники, собираемся…

— Нет, — говорю я, но Селеста говорит в то же время.

— Это было бы здорово. — Она наклоняется, целует меня в щеку, а затем смотрит на Коула. — Вы, сумасшедшие дети, развлекайтесь. — Затем она уходит, оставляя меня стоять с убийцей.

Улыбка, которая была у него все это время, исчезает с его лица, как будто он только что снял маску. Его челюсть заострилась, а грудь выгнулась — готовность к драке.

Я делаю нервный шаг назад.

— Как ты меня нашел? — спрашиваю я, и мне не нравится, что мой голос дрожит. Вся храбрость, которая была у меня прошлой ночью, теперь давно пропала.

Он не отвечает. Вместо этого он берет мое предплечье, то самое, которое он порезал прошлой ночью, и я знаю, что это было сделано специально. Я задыхаюсь, когда он поворачивается и ведет меня вниз по лестнице церкви и по узкой дорожке к припаркованным машинам.

— Я никуда с тобой не пойду, — огрызаюсь я.

— У тебя нет выбора, — рычит он. — А теперь садись в эту гребаную машину. — Он рывком останавливает меня, а затем пихает в водительскую сторону черной двух дверной машины. Затем он падает на водительское сиденье, толкая меня через центральную консоль.

Я неловко забираюсь на пассажирское сиденье и быстро спускаю платье, чтобы прикрыть бедра.

Прежде чем я успеваю дотянуться до ручки двери, он включает задний ход и с визгом выезжает с парковки.

Я сижу, прижавшись спиной к его сиденью, и смотрю на него, пока он мчится по шоссе. Его рука сжимает сцепление, когда он переключает передачи. Его темно-синяя футболка демонстрирует его тонизированные предплечья.

— Чего ты хочешь, Коул? — Он не отвечает. Я вижу, что мы возвращаемся в направлении моего дома, и у меня такое чувство, что он планирует положить меня в могилу, которую они с Диком вырыли для парня, которого я сожгла. — Я не собираюсь говорить копам, — говорю я, выпустив длинный вздох. Я открываю рот, чтобы заговорить, но что-то теплое привлекает мое внимание.

Я дергаю за рукав своего красного кардигана и с шипением вдыхаю, когда вижу кровь, стекающую по моей руке. Его рука, схватившая мое предплечье, должно быть, потянула меня за порез.

— Черт! — Он шипит, заметив это, и требует: — Ты не зашила?

Я сужаю на него глаза.

— Кто, черт возьми, собирался мне его зашивать?

Он делает длинный вдох и кивает на центральную консоль.

— У меня там полотенце. Достань его и надави на порез.

— Как будто тебя волнует, что я истеку кровью до смерти, — огрызаюсь я.

— Не волнует. Но я не хочу, чтобы это дерьмо было на моих сиденьях.

— Ублюдок, — бормочу я и открываю консоль. Когда она открывается, я замираю и смотрю вниз. Там лежат черный пистолет и нож, а также маленькое черное полотенце для рук, моток клейкой ленты и пара наручников. Все, что нужно серийному убийце.

Он бросает быстрый взгляд вниз и рычит. Вытаскивает полотенце для рук, бросает его мне, а затем захлопывает консоль.

Я сажусь на свое место и смотрю прямо вперед, прижимая полотенце к предплечью.

— Куда мы едем? — грубо спрашиваю я. Машина слишком мала, чтобы мы находились так близко друг к другу. Внезапно я понимаю, что ничего не знаю об этом человеке, и какой бы план у него ни был вчера вечером, я все испортила. Намеренно.

Он не отвечает. Вместо этого он протягивает руку и нажимает кнопку на приборной панели, и в динамиках звучит песня «Coming Undone» группы Korn. Он делает громче, чтобы заглушить мое тяжелое дыхание, пока мы летим по шоссе.

_________________________________

Тучи разверзлись, и начался дождь. Тридцать минут назад мы проехали знак с надписью Марита в пятидесяти милях.

Он все еще молчал и даже не смотрел в мою сторону. Я сидела совершенно неподвижно, надеясь, что он забудет, что я в машине.

— Кровь перестала идти?

Не повезло.

— Да. — ответила я отрывисто.

Когда он включает мигалку и съезжает с шоссе, мое сердце начинает колотиться в груди, потому что я не знаю, что он собирается со мной делать. Но теперь, когда я знаю, что в центральной консоли лежит пистолет, я сделаю все возможное, чтобы добраться до него. Даже если я понятия не имею, как им пользоваться.

Он сбавляет скорость и заезжает на парковку. Я оглядываюсь вокруг, замечая, как здесь пустынно в этот дождливый воскресный день.

Мы поднимаемся по спирали все выше и выше, пока не оказываемся на пятом этаже. Он заезжает на парковочное место, шины визжат от резкого поворота, а затем он быстро останавливает машину. Ремень безопасности натягивается на моем плече.

Я оглядываюсь, ожидая, что его друзья окружили нас. Мои мышцы напрягаются, готовые защищаться.

Но ничего не происходит. Он выключает машину, и мы просто сидим в тишине. Я сглатываю комок в горле. Мои руки дрожат, я готова потянуться к дверной ручке и убежать.

— Не надо, — говорит он спокойно, как будто знает, о чем я думаю.

Я вскидываю голову, чтобы посмотреть на него, но он смотрит прямо перед собой.

— Я не собираюсь причинять тебе боль. — Я фыркнула, и он повернул голову, чтобы посмотреть на меня. — Не сегодня, во всяком случае, — добавляет он, и нервозность снова дает о себе знать.

Он улыбается мне, мягко, и я сжимаю руки в кулаки на коленях, потому что знаю, что он чувствует мой страх. Такие мужчины, как он, питаются этим. Я протягиваю руку и сдергиваю с его лица очки. Ради всего святого, идет дождь; они ему не нужны.

Голубые глаза смотрят в мои.

Он протягивает руку, и я подпрыгиваю от неожиданности. Я жду, что он рассмеется, но он не смеется. Вместо этого его взгляд опускается на мой кардиган, когда он берет прядь моих волос между пальцами. Он закручивает пряди вокруг них.

— Красный действительно твой цвет, — мягко говорит он, а затем его глаза возвращаются к моим.

По моей спине разливается тепло, когда он проводит пальцами по моим волосам. Я хнычу, наполовину напуганная до смерти. Другая половина возбуждена.

Что со мной не так?

Он наклоняется ко мне, останавливая свое лицо в нескольких дюймах от моего. Я делаю длинный вдох, пытаясь остановить свое колотящееся сердце.

— Коул… — шепчу я его имя.

Он улыбается мне.

— Не бойся, Остин. Если бы я хотел твоей смерти, я бы убил тебя прошлой ночью. И я точно не стал бы этого делать, пока Селеста знает, что ты со мной.

Я закрываю глаза и хнычу, стараясь не показывать свой страх, но он вытекает из моих пор. От его машины воняет.

— Посмотри на меня, — приказывает он, и я открываю глаза. Он все еще у моего лица, его рука все еще сжимает мои волосы. — Хотя я представлял, как проберусь в твою комнату и заставлю тебя заплатить за то, что ты сделала. Но я лучше подумал об этом.

Я сглатываю.

— Что ты хочешь от меня?

Он наклоняет голову в сторону, как бы обдумывая свой ответ.

— Чтобы ты поняла. — Он отстраняется от меня, и я делаю длинный вдох. Сев обратно на свое место, он смотрит прямо вперед, на бетонный барьер, который подходит к капоту машины. — Видишь того человека? — Он показывает на здание напротив парковки.

Мне приходится прищуриться, но я вижу человека, стоящего в офисе. Стеклянные окна показывают все. Его руки в волосах. Его пиджак лежит на полу, а белая пуговица расстегнута. Подтяжки свисают с его талии.

— Что с ним?

— Это брат Джеффа.

— Джефф? — Я смотрю на Коула.

— Парень, которого мы убили прошлой ночью, — отвечает он без всяких угрызений совести.

— О, — говорю я, оглядываясь на старшего мужчину. И мое дыхание учащается.

Это просто еще один способ для него втянуть меня. Вовлечь меня.

— Я не хочу знать…

— Этот человек убил свою жену. — Он игнорирует меня. — Он неоднократно избивал ее. Все время. Но он был умен в этом. Настолько умен, насколько может быть умным такой ублюдок, как он. Он никогда не трогал ее руки, ноги или лицо. Он прикасался только там, где, как он знал, она могла прикрыться. — Он проводит рукой по своим темным волосам. — Однажды она решила что с нее достаточно, и она пошла рассказать об этом единственному человеку, которому, как она думала, она могла доверять. Его брату, Джеффу. — Я смотрю на него. Он смотрит прямо на мужчину. — Она умоляла его помочь ей. Ее муж держал ее рядом, потому что у нее не было семьи. Ну, у нее был кто-то, но… — Он прервался. — В общем, она обратилась к его семье и попросила немного денег, чтобы уйти от своего жестокого мужа. Он сказал, чтобы она дала ему несколько дней. — Его рука вцепилась в руль. — Но он пошел к своему брату и рассказал ему, о чем просила его жена. И когда он вернулся домой, он избил ее. Он бил ее, не заботясь о том, где появятся синяки, потому что знал, что на этот раз она не выживет. — Мое горло сжалось. — Затем, после того как он избил ее до полусмерти, он взял нож и перерезал ей горло. — Он говорит без эмоций, и слезы застилают мне глаза. — Он даже не похоронил ее как следует. Он отнес ее на старое кладбище, вырыл яму и бросил ее туда.

Я протягиваю руку и касаюсь его руки.

— Мне жаль…

Он отстраняется от меня, и его глаза встречаются с моими. В них огонь, и его дыхание участилось.

Я опускаю глаза на колени.

— Кем она была для тебя?

— Она была старшей сестрой Илая.

— Илай? — спрашиваю я, глядя на него сквозь ресницы.

— Мой лучший друг, — говорит он, его глаза возвращаются к человеку, который бесцельно бегает по своему кабинету.

Я не помню этого имени с прошлой ночи на кладбище.

— Почему бы не убить его? — спрашиваю я.

— Он еще не заслужил смерти. — Его глаза встречаются с моими. — Смерть ничем не отличается от всего остального. Ее тоже нужно заслужить.

Я смотрю на мужчину, а у него в руке мобильник. Он продолжает прикладывать его к уху, а потом отводит его. Повторяет движение.

— Как ты думаешь, что он делает?

— Он пытается связаться с Джеффом.

Я смотрю на Коула, и мягкая улыбка покрывает его лицо.

— Они деловые партнеры. И без Джеффа он потеряет все. Джефф был вдохновителем их дерьмового шоу.

Я оглядываюсь на парня, который стоит в своем кабинете. Это напоминает мне наблюдение за хомяком в клетке, когда тот бежит по своему колесу, никуда не попадая. Он просто продолжает кружить вокруг, телефон все еще в его руке.

— Так ты ходишь вокруг и убиваешь людей, которые убивают других? — спрашиваю я.

Он фыркает.

— Нет. Джефф был… исключением.

Я провожу рукой по волосам, пытаясь понять, что происходит и что я чувствую по этому поводу.

— Ты все равно убил кого-то…

— Он же не был невиновен, — огрызается он.

Я сужаю на него глаза.

— Ты порезал мне руку.

Он снова запускает руку в мои волосы, но вместо того, чтобы прижаться ко мне, он дергает меня через центральную консоль. Я задыхаюсь от ощущения его ногтей, впивающихся мне в кожу головы.

— Я сделал все, что нужно, милая. И я посмотрел видео. Ты не так невинна, как утверждаешь.

— Я никогда никого не убивала, — огрызаюсь я.

Он усмехается, и его свободная рука поднимается к моему горлу.

— Но ты хочешь.

Мое сердце начинает колотиться.

— Ты не знаешь меня…

— Ты же Лоус, в конце концов. Помнишь? Все в нашем городе знают, что за человек твой отец. Включая тебя.

Я зажимаю рот, потому что знаю, каким ужасным он может быть. И я не могу сосчитать, сколько раз я желала ему смерти.

Он наклоняется ко мне, его нос проходит по линии моей челюсти, как прошлой ночью. Я вздрагиваю.

— Мы все одинаковые, Остин. Просто некоторые из нас предпочитают не притворяться.

ГЛАВА 4

КОУЛ

Я отстраняюсь от нее, и мой взгляд падает на ее губы. Привезти ее сюда было ошибкой. То, что она оказалась в моей машине наедине со мной, было ошибкой. Но я все равно их совершил. Я известен своими промахами. Никто не ожидает от меня многого. Ну, никто, кроме Лилли. Но ей не трудно угодить.

Я провожу большим пальцем по ее нижней губе, гадая, как она будет ощущаться между моих зубов. Или обхватив мой член. В данный момент подойдет любой из вариантов. Она облизывает губы, давая мне понять, о чем она думает, и этого пока достаточно.

Я сажусь обратно на свое сиденье и включаю заднюю передачу. Выезжая с парковки, я ни разу не оглянулся на ублюдка, который заплатит за убийство сестры моего лучшего друга.

Мы в десяти минутах езды от Коллинза, когда она наконец заговорила со мной.

— Что Джефф имел в виду, говоря о еще одном твоем риске?

Моя челюсть сжалась. Она услышала больше, чем мне хотелось бы. Я не отвечаю. Вместо этого я достаю из кармана сотовый и звоню старшей сестре Дика. Она отвечает на третьем гудке.

— Привет. Мне нужна услуга, — говорю я, отказываясь смотреть на Остин.

— Ну, привет тебе, Коул, — говорит она с сарказмом.

— Ты можешь мне помочь или нет, Шелби? — огрызаюсь я.

Она тяжело вздыхает.

— Это незаконно?

Я не отвечаю, и между нами повисает тишина. Я сижу с мобильником у уха, ожидая ответа. Она знает, что не получит никакой информации. Через минуту она наконец отвечает.

— Конечно.

— Я буду там через пятнадцать минут.

— Я не хочу никаких проблем, Коул, — мягко говорит она. — Ты знаешь, что я не могу…

— Я знаю. Все не так, — говорю я и вешаю трубку, прежде чем она успевает сказать что-то еще. Я бросаю взгляд на Остин, а она уже смотрит на меня. — Мы пойдем к Шелби.

— Она твоя девушка? — тихо спрашивает она.

Я почти смеюсь. Дик убьет меня, если я попытаюсь что-то сделать с его сестрой. К тому же, она не в моем вкусе. Она хочет обязательств. Стабильности. Любви. У меня нет ничего из этого. Не говоря уже о том, что я старшеклассник, а она на шесть лет старше нас с ребятами. Но я также не реагирую на Остин. Потому что какой-то части меня нравится, что она любопытна. Но почему ее это должно волновать, если я уже занят?

Но у меня нет времени обдумать эту мысль, потому что звонит телефон, нарушая тишину в машине.

Остин смотрит на свой мобильный в руке, испускает долгий вздох, а затем прикладывает его к уху.

— Привет, мам. — Возникает пауза. — Нет, я его не видела. — Она склоняет голову и потирает висок свободной рукой. — Я не знаю… — рычит она. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — огрызается она. — Это ты отправила меня, как рождественский подарок, который ты хочешь вернуть. — Ее голос растет внутри моей машины. — Если ты хочешь поговорить с ним, то позвони ему. — Я смотрю на нее, а она смотрит прямо перед собой, но я вижу, как ее глаза начинают блестеть от непролитых слез. — Я не буду посылать тебе деньги, мама. — Ее рука сжимается в кулак на коленях. — Поэтому ты послала меня сюда? — требует она. — Чтобы посылать тебе его деньги? — Она мрачно усмехается. — Ты звонишь ему и просишь прислать тебе денег для тебя и твоего куска дерьма бойфренда, — огрызается она. — Я не собираюсь этого делать. — Она отрывает телефон от уха, выключает его и бросает на заднее сиденье.

Тишина снова заполняет машину. Мне неловко.

— Ты хочешь…?

— Нет! — прерывает она меня.

Я не знаю точно, как давно она в городе, и я никогда не задавался вопросом, почему она здесь вообще. Я даже не знал, что у Брюса Лоуза есть дочь. А сегодня, стоя возле церкви, Селеста сказала, что в этом году она будет выпускницей. Я не спал, пытаясь решить, что с ней делать. Как загнать ее в угол, чтобы она не смогла от меня убежать. Потом я вспомнил, что Селеста никогда не пропускает церковь по утрам в воскресенье. Поэтому я сидел в своей машине на парковке, пока не увидел, как они выходят из церкви. Тогда я сделал свой ход.

— Откуда ты сюда переехала? — спрашиваю я.

Она поднимает руку и быстро вытирает слезу со щеки.

— Какое это имеет значение?

— Не имеет. Просто веду светскую беседу.

— Мне больше нравится, когда я думаю, что ты пытаешься меня убить, чем когда ты ведёшь светскую беседу, — огрызается она.

Я улыбаюсь. Да, есть что-то в Остин Лоус, что мне нравится. Очень.

***

ОСТИН

Мои руки сжаты в кулаки. Мое горло сжато, а сердце колотится. Я так зла на свою мать.

Я не всегда была лучшей дочерью. Я создавала проблемы. Меня исключали из школы за всякие глупости. Ей пришлось уговаривать полицейских не сажать меня в тюрьму за курение травки. Она просто спасала свою задницу, так как именно она снабжала меня ею. Но она устроила большую сцену.

— Это была последняя капля, — сказала она.

Мы заходим в дом, и она захлопывает за мной входную дверь.

— О чем ты, блядь, думала? — требует она.

Я игнорирую ее и продолжаю идти к своей комнате. Я хочу уйти от нее.

— Эй! — Филипп, ее парень, выходит из их комнаты в коридор передо мной. — Твоя мама задала тебе вопрос. — Его темно-карие глаза смотрят на меня.

Я игнорирую его и обхожу. Он тянется вверх, хватая мой рюкзак, и оттаскивает меня назад. Я спотыкаюсь о свои ноги и падаю на задницу. Прежде чем я успеваю прийти в себя, он поднимает меня на ноги и швыряет в стену, отчего мои книги впиваются мне в спину. Затем его рука поднимается, и он бьет меня по лицу.

Я бью его в ответ. Это не первый раз, когда он применяет ко мне свои руки. Но я предпочитаю этот вид, а не тот мягкий и нежный, который он пытается делать, когда мамы нет рядом.

— Ты неблагодарная сука! — кричит он мне в лицо. — Без нас у тебя ничего бы не было.

— У тебя ничего бы не было, если бы не я! — кричу я. — Я не вижу, чтобы ты работал ради чего-то. Мой отец дал нам с матерью все это. Какого хрена ты даешь нам?

Он снова бьет меня. Так сильно, что я падаю на колени. Я чувствую вкус крови и встаю, бегу в свою комнату. Я захлопываю дверь и запираю ее.

Я прислоняюсь к ней, когда гневные слезы застилают мне глаза. Я все еще слышу их в коридоре.

— Отправь эту суку к ее отцу, — рычит он.

— Он никогда не хотел ее раньше. Какого черта она ему нужна сейчас? От нее одни неприятности, — рычит она.

— Мы должны что-то сделать. Я не могу больше держать ее здесь с нами, — говорит он ей.

Наступает долгая пауза. Затем она говорит:

— Я позвоню Селесте. Эта тупая сука захочет забрать ее.

По моей щеке скатывается первая слеза. Я подбегаю к своему окну, дергаю его вверх и прыгаю через него, желая убраться отсюда на хрен.

Три недели спустя я летела в самолете в Орегон.

Моя жизнь не была хорошей. И честно говоря, я не очень удивилась, когда моя мать бросила меня, как дурную привычку, ради своего бойфренда. Но я все еще думала, что она будет бороться за меня. Хотеть меня. Но это не так; все, что ей было нужно, это он. Она стояла в стороне и позволяла ему бить меня. Трогать меня.

Но теперь стало ясно, что у них есть тайный замысел. Она хочет, чтобы я получила доступ к его деньгам и отправила их ей. Нет, блядь! Если ей нужны его деньги, она может позвонить и попросить их. Она никогда не стеснялась просить раньше.

Коул замедляет ход, и я понимаю, что мы въезжаем на подъездную дорожку. И я мгновенно настораживаюсь, как только понимаю, что это не дом моего отца.

— Где мы? — спрашиваю я, когда паника подкатывает к горлу.

— У Шелби, — отвечает он и выключает машину, выходя из нее.

Я следую за ним до входной двери. Он входит, даже не постучав.

— Шелби? — зовет он.

— Здесь, — отвечает мягкий женский голос.

Я следую за ним гораздо медленнее, поскольку вглядываюсь в окружающую обстановку. Дом совсем не похож на дом моего отца. Он намного меньше, более уютный. Пахнет кокосом.

Мы поворачиваем за угол и заходим на кухню. За столом сидит красивая блондинка. Она смотрит на него, тепло улыбается, ее кристально-голубые глаза мягкие. Она встает и идет прямо к нему. Он обнимает ее, и это заставляет меня думать, что у них что-то происходит.

— Это Остин. — Он жестом указывает на меня, не глядя в мою сторону. — Ей нужно наложить швы.

Мои глаза расширяются. Так вот почему мы здесь? Накладывать швы?

Ее глаза тоже расширяются.

— О, Боже, что случилось? — спрашивает она, я слышу беспокойство в ее словах.

— Он приставил нож к моему предплечью, — говорю я, поднимая подбородок.

— Он что? — Ее расширенные глаза переходят на него. — Коул…?

— Просто зашей ее, и мы сможем уйти. Мне нужно домой, — огрызается он.

Она закрывает рот, а затем подходит ко мне.

— Можно посмотреть?

Я снимаю свой красный кардиган и поднимаю правую руку в воздух, чтобы показать ей мое предплечье. Оно покрыто кровью от того, как он разорвал его ранее. Она задыхается.

— Коул Рейнольдс. Какого черта ты сделал это с ней? — требует она.

Мы оба смотрим на него, а он смотрит на нас, губы сжаты. Когда она понимает, что он не собирается отвечать, она снова смотрит на меня.

— Я пыталась заклеить ее.

Она тяжело вздыхает.

— Это не поможет при таком порезе.

У него звонит телефон, и он достает его из заднего кармана. На его лице появляется мягкая улыбка, а затем он выходит, отвечая на звонок так, чтобы мы его не слышали.

— Бедняжка. Пойдем. У меня есть все, что нам нужно, в моей свободной спальне.

Я следую за ней и сажусь на край кровати, как она велела.

— Ты часто делаешь это для него? — спрашиваю я. Она хмурится, проходя в прилегающую ванную. — Зашиваешь людей? — уточняю я.

Она тихонько смеется, выходя с влажной мочалкой, чтобы стереть кровь.

— Для других — нет. Для них — да. — Я наклоняю голову в сторону. — Они часто попадают в неприятности.

— Они?

— Большие белые акулы.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — говорю я, качая головой.

— Ты их не знаешь…

— Я не знаю, кто они такие. Я только что переехала сюда и…

— О. — Она кивает в знак понимания, бросая мочалку в корзину для грязной одежды в углу.

— ББА, Большие Белые Акулы — так их все называют. Коул, Дик, Шейн, Беннет и Киллан входят в школьную команду по плаванию. Они акулы в воде и вне воды. Коул — их капитан. Все они уже получили стипендии для поступления в колледж следующей осенью.

— Ты ходишь с ними в школу? — Она кажется старше нас, но откуда еще она могла их знать?

Она усмехается.

— Я приму это как комплимент. Но нет, я старшая сестра Дика.

— Понятно. — Ублюдок, который хотел убить меня прошлой ночью. А теперь я здесь, и его сестра собирается меня зашивать. — Но ты делала это раньше? — Дело не в том, что я боюсь, что она не квалифицирована; в данный момент я приму любую помощь.

— Да. Я медсестра-травматолог. Я держу здесь вещи на случай, если ребятам понадобится что-то сделать.

— Что за вещи ты имеешь в виду? — медленно спрашиваю я.

Она ставит коробку рядом со мной на кровать.

— Они отваживают друг друга делать глупости. В половине случаев они оказываются в отделении неотложной помощи. А я там латаю их и отправляю дальше, чтобы они повторили то же самое.

— Отваживают друг друга?

Это еще один из твоих «рисков»? — спросил Джефф у Коула вчера вечером.

Она открывает коробку и достает пакет. Она разрывает его и достает холодную ткань, которой протирает мой порез. Я с шипением вдыхаю воздух сквозь стиснутые зубы. Затем вытаскивает шприц и пузырек с прозрачной жидкостью. Она втыкает в него конец иглы.

— Это трудно объяснить. Даже я не знаю всех деталей. Но они отваживают друг друга сделать какую-нибудь глупость, и, если они не выполняют задуманное, это приводит к последствиям. Это так по-детски. Но опять же, они все еще мальчики.

Она улыбается мне.

— Хорошо. Сейчас ты почувствуешь жжение. Я собираюсь обезболить это место.

_________________________________

Тридцать минут и пятнадцать швов спустя, я выхожу из запасной спальни с зашитой и перевязанной рукой. Я держу предплечье в руке, рассматривая все фотографии, которые покрывают ее мягкую желтую прихожую. Я останавливаюсь на фотографии Коула. Семь других мальчиков стоят вокруг него перед крытым бассейном. Все они в белых тренировочных штанах и одинаковых куртках, застегнутых на молнию. Как будто они только что закончили соревнования по плаванию.

Шелби подходит ко мне сзади.

— Кто из них твой брат? — спрашиваю я просто потому, что хочу знать, кто из них хочет моей смерти.

— Это Дик. — Она показывает на того, кто стоит справа от Коула. У него мягкие голубые глаза и красивая улыбка. Конечно, этот ублюдок хорошо выглядит. Черт, да они все довольно прилично выглядят.

— Затем идут Киллан, Беннет и Шейн. — Она указывает на остальных справа от Коула.

— А кто эти парни? — Я показываю на троих слева от него.

Она вздыхает.

— Это Мэддокс, Лэнден и Илай.

— Илай? — спрашиваю я. Он тот, у кого была сестра. Причина, по которой они убили Джеффа.

Как ее звали? Коул когда-нибудь упоминал о ней?

— Да. Он, Мэддокс и Лэнден скончались в прошлом году.

— Что? — спрашиваю я, поворачиваясь к ней лицом. Когда Коул говорил о нем раньше, он не упоминал, что он мертв.

— Они попали в автокатастрофу. Единственный, кто выжил, был Коул.

— Коул был с ними? — То, что говорил Джефф, теперь имеет смысл. А как же твои последствия, Коул? Ты убил трех своих лучших друзей…

Она кивает.

— Коул всегда был беспокойной душой. А потом… ну… С тех пор он не был самим собой. У него была тяжелая жизнь в детстве. Потеря матери в столь юном возрасте. И Лилли…

Вот о ком спрашивала Селеста.

— Лилли? Это его девушка? — Я продолжаю задавать этот вопрос, потому что мне любопытна любая личная информация о нем. А что может быть более личным, чем любить кого-то?

— Нет. — Она улыбается мне. — Лилли — его младшая сестра. Он ее воспитывает.

Мои брови сходятся вместе.

— А как насчет их отца?

Она собирается открыть рот, но Коул прочищает горло у нас за спиной. Я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как он смотрит на меня. Его взгляд ненадолго переходит на фотографию на стене со всеми его друзьями, а затем возвращается к моему.

— Пойдем. — Он поворачивается и уходит, не оглядываясь.

— Спасибо, — говорю я ей, и она удивленно обнимает меня. — В любое время. Приходи через неделю, и я сниму их.

ГЛАВА 5

КОУЛ

Остин молчала в машине, но я слышал, как работает ее мозг. У нее были вопросы, на которые я никогда не отвечу. Некоторые вещи лучше оставить такими, какие они есть.

Я высадил ее у дома ее отца, не попрощавшись и не сказав «увидимся». Она вышла, и я рванул с места, направляясь домой.

Как только я вошел в дом отца, я услышал голос Лилли.

— Коул?

— Здесь, — говорю я ей, входя на кухню. Мой отец стоит у барной стойки с бокалом своего любимого виски в руке. Еще нет и пяти.

— Где ты был? — требует он.

В этот момент вбегает Лилли, неся в руках своего плюшевого зайчика Гиппо.

— Привет, принцесса, — говорю я, и она прыгает ко мне в объятия. — Как сегодня прошел балет?

— Мисс Тэлон научила меня кружиться.

— Это потрясающе, — говорю я, обнимая ее.

Мой отец прочищает горло.

— Лилли, дай нам с Коулом минутку.

Я целую ее мягкую щеку.

— Я сейчас прийду. — Я провожаю ее и поворачиваюсь к моему отцу.

— Сегодня утром я разговаривал с Брюсом Лоусом.

Я чертовски ненавижу этого парня! Зная, что у него есть дочь, я ненавижу его еще больше. Она уже создает мне проблемы.

— И?

— И его дочь в городе. Переехала к нему. — Он смотрит на меня скептически.

— Я не понимаю, как это требует разговора между нами. — Я избегаю своего отца любой ценой. Он ничем не лучше Брюса Лоуса. В конце концов, они лучшие друзья.

Он опускает свой стакан.

— От нее одни неприятности. Держись от нее подальше.

Это вызывает у меня интерес. Но я не удивлен, учитывая, что она сожгла тело и раздробила кости молотком. Мне нравится ее креативность. Это сексуально.

— Как это?

— Видимо, ее мать — какая-то наркоманская шлюха. Парень матери издевается над ней. — Он закатывает глаза. — Он сказал, что мать хочет, чтобы она осталась, пока не закончит школу. Но он планирует отправить ее обратно, как только она облажается.

— И ты говоришь мне это почему?

— Потому что я предупреждаю тебя. Господь свидетель, тебе не нужно, чтобы кто-то помогал тебе и твоим друзьям попадать в неприятности. — Затем он поднял свой стакан. — О, и перестань трахать его жену.

Я улыбаюсь на это заявление.

Он ворчит.

— Он узнал, что твоя машина была там однажды ночью на прошлой неделе. Всю ночь. У него есть надежный персонал, ради всего святого. Был бы ты немного осмотрительнее. — Затем он выходит из кухни.

Моя улыбка расширяется. Вытащив мобильник, я быстро отправляю сообщение Селесте. Я хочу знать все об Остин Лоус.

Хочешь поплавать?

Она тут же отправляет ответное сообщение.

Конечно. Приводи свою маленькую принцессу.

_________________________________

— Коул. Смотри на меня, — зовет Лилли с бортика бассейна.

Я стою на мелководье и смотрю на нее.

— Смотрю.

Она ставит ноги вместе, сгибает колени и наклоняется к талии, руки перед собой, прежде чем упасть в бассейн лицом вперед, делая свою версию прыжка.

Она всплывает, вдыхая длинный воздух. Я протягиваю руку и хватаю ее, хотя она умеет плавать.

— Это было потрясающе, Лил, — говорю я с широкой улыбкой. Селеста хлопает со своего плота на глубине.

— Я тренировалась, — говорит она, улыбаясь мне. Ее светлые волосы прилипли к лицу и шее, потому что я забыл их заплести. Теперь мне понадобится целая вечность, чтобы распутать ее путаницу.

— Ну и как прошел обед с Остин сегодня? — спрашивает Селеста сзади меня.

Я воздерживаюсь от улыбки.

— Все прошло хорошо. Она ничего особенного не сказала.

Она вздыхает.

— Да, я спросила ее, как все прошло, но она ничего не ответила. Просто поднялась в свою комнату и сказала, что устала.

Это потому, что она провела прошлую ночь, наблюдая, как мы убиваем парня, а потом сожгла тело. Я облизываю губы и говорю:

— Не хочу быть бесцеремонным, но я даже не знал, что у Брюса есть дочь.

Она хмурится.

— Вы встречались с ней раньше. Я вспомнила об этом сегодня днем, после того как представила вас двоих.

— Что? Когда? — Должно быть, она ошиблась.

Она садится на свой плот и с помощью рук подгребает ко мне.

— Вам, ребята, должно быть, было около девяти. Может быть, десять. Я не знаю. Мы с Брюсом женаты уже десять лет, а ей семнадцать. Значит, семь. — Она смеется. — Я ошиблась в подсчетах.

Я хмурюсь еще больше.

— Я не помню.

— Я думаю, она тоже не помнит. — Она вздыхает. — Она приехала погостить у нас на несколько недель летом. Мы только что поженились. Ее мать попала в больницу из-за передозировки.

— Тогда почему она вернулась? — Лилли бросает в воду несколько колец для подводного плавания и смотрит, как они тонут, надевая очки.

— Ее мама прошла курс реабилитации. Ей стало лучше. Брюс купил им дом, посылал ей деньги…

Он похож на моего отца. Просто хочет швыряться деньгами. Брюс заботится об Остин не больше, чем мой отец заботится о Лилли. По крайней мере, он знает, что у меня есть стипендия. Он знает, что у меня есть планы. Он просто не знает, что я планирую взять Лилли с собой, когда поеду в колледж. Это будет трудно, но я справлюсь. И он не будет со мной бороться. Он никогда не хотел ее.

— Тогда почему она сейчас здесь? — Я смотрю, как Лилли ныряет в воду и бьет своими маленькими ножками, чтобы добраться до дна и схватить кольцо. Затем она отталкивается от дна и поднимается вверх. Я помогаю ей добраться до бортика бассейна, откуда она вылезет, чтобы повторить процесс снова.

Селеста вздыхает.

— Ее исключили из школы. Поймали с наркотиками. — Она качает головой. — Ее мать позвонила мне, требуя, чтобы я забрала ее. Что она уже не справляется.

Лилли вскакивает, доставая два кольца, которые на этот раз были близко друг к другу.

— Брюс сказал, что нет, что у нас нет времени для нее, но у меня нет ничего, кроме времени. — Ее взгляд падает на воду, и она медленно проводит по ней рукой. — Он всегда далеко. И я не думаю, что Остин была в безопасности. Я думаю, ей просто нужно другое окружение. Другие друзья. — Она поднимает на меня глаза и улыбается. — Ты мог бы ей помочь.

Я хихикаю. Я ни в коем случае не оказываю хорошего влияния, и Селеста это знает. Весь город знает, что я делаю то, что хочу и когда хочу. Никто не говорит мне, что я не могу что-то сделать. И когда я попадаю в неприятности, отец выручает меня, потому что он ненавидит, когда я выставляю его в плохом свете.

— Ты знаешь, что это неправда, Селеста, — наконец говорю я, когда Лилли снова прыгает в воду, обдавая меня брызгами.

Она опускает голову.

— Мы оба знаем, что ты меньшее из двух зол, — шепчет она, и моя грудь сжимается от ее слов.

Да, я стараюсь победить тех мужчин, за которых она выходила замуж. Таких, как мой отец. Сейчас я могу сделать лишь очень малое. Но однажды они все заплатят. Я выпущу весь этот гнев, который хранится во мне, и он прольется кровавым дождем на этот город.

***

ОСТИН

Я проснулась с головной болью и пульсирующим предплечьем. Шелби не смогла дать мне обезболивающее, но сказала, что после обезболивающего укола боли быть не должно. Это не больно, просто тупая боль.

Встав с кровати, я подхожу к шкафу и надеваю белую рубашку с длинным рукавом, чтобы прикрыть швы. Она свисает с моего правого плеча, давая понять тому, кто меня видит, что я не позаботилась о том, чтобы надеть бюстгальтер. Затем я натягиваю пару штанов для йоги и выхожу из комнаты в поисках Селесты.

Я спускаюсь по лестнице.

— Селеста? — окликаю я, когда захожу на кухню. — О, простите, — говорю я женщине, которая стоит перед открытым холодильником.

— Все в порядке, дорогая. Могу я вам что-нибудь предложить? — спрашивает она, выкладывая клубнику на серебряное блюдо.

— Я ищу Селесту.

Она кивает.

— Они в бассейне. Я как раз собиралась отнести им немного свежих фруктов. Хотите что-нибудь?

— Нет, спасибо, — говорю я и выхожу из кухни, а затем иду по коридору. Они? Надеюсь, мой отец не вернулся домой. Я хочу избегать его как можно больше. Я знаю, что он не хотел, чтобы я была здесь. Как бы я ни ненавидела свою мать, она была права. Мой отец никогда не хотел меня, и сейчас не хочет. Я здесь из-за Селесты. И хотя она сводит меня с ума, я должна признать, что она довольно классная. Но вы никогда не услышите, чтобы я сказал это вслух.

Я открываю задние двери и выхожу на крыльцо. Я слышу плеск, доносящийся справа, и подхожу к краю террасы.

Я останавливаюсь, когда вижу Селесту в бассейне, плавающую на своем ярко — синем плоту возле горки в глубине, и Коул тоже в бассейне с маленькой блондинкой на бедре.

— Остин! — Селеста замечает меня и машет рукой. Я медленно машу в ответ. — Ты хорошо поспала? — спрашивает она, и Коул смотрит на меня. Он отпускает девочку, и она плывет к ступенькам.

— Да, — говорю я, обхожу бассейн и опускаюсь на шезлонг. Я смотрю куда угодно, только не на Коула. Что он здесь делает? Он что, пытается подшутить надо мной? Он прощупывает Селесту, чтобы узнать, не сказала ли я ей что-нибудь? Я бы не стала этого делать. Она бы рассказала моему отцу, и кто знает, что бы он со мной сделал. Возможно, он попытался бы помочь Коулу повесить это на меня, чтобы моя задница отправилась в тюрьму. Из его жизни.

— Ты должна поплавать с нами. — Она ложится на плот. Ее фиолетовое бикини открывают больше, чем нижнее белье. Пусть весь мир знает, что мой отец заплатил за большую часть ее тела.

Я думаю о том, чтобы сказать «да», но останавливаю себя.

— Не сегодня. — Мне только что наложили швы. Мне придется снять их, прежде чем она сможет увидеть мою руку. К тому же, я не думаю, что хлорка будет ей приятна.

Маленькая девочка вылезла из бассейна и подошла ко мне.

— Привет, — говорит она с широкой улыбкой на лице.

— Привет.

— Меня зовут Лилли. Мне шесть лет. Хочешь посмотреть, как я ныряю?

Это его сестра? Они совсем не похожи. У нее светлые волосы, а у него каштановые. У нее карие глаза, а у него голубые.

— С удовольствием, — говорю я с улыбкой.

— Коул, можно я нырну в глубину? Пожалуйста? — умоляет она, прыгая вверх-вниз.

Я пользуюсь шансом посмотреть на него, и он смотрит прямо на меня. Мои волосы все еще уложены в беспорядочный пучок, когда я спала, и клочьями рассыпаются по спине и плечам. Его взгляд падает на мое открытое плечо, а затем на грудь. Он медленно спускается по моему телу к ногам, и я чувствую, как они напрягаются от его взгляда.

Человек, который пытался обвинить меня в убийстве, сейчас находится в доме моего отца со своей младшей сестрой, купается с моей мачехой.

Он что-то задумал. И мне нужно опередить его. Я не какая-то глупая маленькая девочка, которой он может играть.

— Пожалуйста, Коул? Только один раз, — просит она, стоя у моего шезлонга. Вода стекает с ее ярко — желтой майки на бетон.

— Да. Один раз, — говорит он ей, проводя рукой по мокрым волосам, отчего они встают дыбом, и она визжит от восторга. Он плывет к глубокому концу, проплывая мимо Селесты на ее плоту. Он останавливается и смотрит на нее. Она готовится к погружению, делает глубокий вдох и падает в воду головой вперед. Он подныривает под воду и хватает ее, вытаскивает наверх, а затем помогает ей выбраться на берег. Она выныривает и бежит обратно ко мне.

— Тебе понравилось? — спрашивает она с волнением на лице. Я завидую ей. Хотелось бы, чтобы жизнь была такой простой.

— Я даю все десять. — Я поднимаю все пальцы, и она подпрыгивает вверх-вниз. — Идеально.

Она бросается ко мне, обхватывает меня руками, крепко обнимает и мочит мою рубашку и ноги. Вода приятная на ощупь. Не слишком холодная, но и не теплая. Она отстраняется.

— Я могу нырять за кольцами. — Ее лицо внезапно опускается. — Но я могу хватать только по одному за раз.

Я воздерживаюсь от смеха над тем, как она очаровательна.

— Я бы с удовольствием посмотрела, как ты ныряешь за кольцами.

Она подпрыгивает к краю бассейна и бросает пять колец на мелководье.

— Коул? — кричит она ему. — Коул?

Я смотрю на него, чтобы понять, почему он игнорирует ее, но, когда мои глаза встречаются с его глазами, он смотрит вниз на мою грудь. Его челюсть сжата, а глаза сверкают от гнева.

Я смотрю вниз, чтобы увидеть, на что он уставился.

— Ну и дела, — бормочу я про себя. Она намочила мою белую рубашку, а лифчика на мне нет.

Я наклоняюсь и стягиваю ее с груди. Встав, я собираюсь уйти, но Лилли останавливает меня.

— Ты не будешь смотреть на меня? — Она дуется.

Черт!

Я протягиваю руку, беру голубое полотенце со спинки шезлонга и накидываю его на плечи.

— Конечно, буду, — говорю я ей, садясь обратно и натягивая на лицо улыбку.

Я игнорирую Коула, но еще несколько секунд чувствую его взгляд на себе, прежде чем он поворачивается к ней и помогает ей нырнуть за кольцами.

Мы проводим в бассейне еще час, когда Коул наконец объявляет, что им пора идти. Сначала Лилли пыталась умолять его дать ей еще пять минут, но он не сдвинулся с места. Он лучше, чем была бы я, потому что как только она выпятила нижнюю губу, я бы сдалась. Потом она устроила скандал. Он смотрел на нее, но ей было все равно. Она просто хотела поплавать.

— Она может остаться здесь со мной, — говорит ему Селеста.

— Я не думаю…

— Пожалуйста? — умоляет Лилли, прерывая его. Она обнимает его за плечи, пока они все еще стоят в бассейне.

— Лилли…

— Пусть она поплавает еще немного, Коул. Скоро стемнеет. Она может остаться на ночь. Мы можем устроить девичник. А вы, дети, идите развлекайтесь. — Она смотрит на меня, и мои брови поднимаются. Что у нее за дела с Коулом? Неужели она не знает, как сильно он меня ненавидит? Что он хочет, чтобы я оказалась в тюрьме? Или, что еще хуже, смерти?

— Пожалуйста? Пожалуйста? — умоляет Лилли. — Я хочу остаться. Я хочу плавать. И устроить девичник. — Она разбрызгивает воду вокруг них руками.

— Хорошо, — говорит он с тяжелым вздохом. — Но только сегодня вечером. Хорошо?

— Спасибо. — Она обнимает его за шею, а он гладит ее по спине.

— Ура. — Селеста взволнованно хлопает в ладоши. И это заставляет меня задуматься, почему у них с моим отцом никогда не было собственного ребенка. Я никогда не думала об этом. И уж точно никогда не спрашивала. Затем она смотрит на меня.

— Остин, у нас назначена встреча в салоне на десять часов утра.

— Для чего?

— Я подумала, что ты захочешь сделать прическу. — Она пожимает плечами. — Что-то новое для школы. И это даст нам время побыть вместе.

— Спасибо. — Я не очень люблю проводить время в салоне, но я ради нее я пойду туда. За последние двадцать четыре часа Селеста стала для меня лучшей мамой, чем моя биологическая за последние семнадцать лет.

Она возбужденно хлопает, когда Коул передает ей Лилли. Она подпрыгивает на своем плоту, держась за ноги Селесты.

Коул уходит под воду, а затем его голова всплывает на мелководье. Он стоит, и я завороженно наблюдаю, как он поднимается по лестнице, чтобы выйти. Вода капает с его стройного тела. Шелби упоминала, что он капитан команды по плаванию, но я не понимала, что это значит, до этого момента. Его черные плавки низко висят на узких бедрах. Он поворачивается ко мне лицом, и мой рот начинает наполняться влагой при виде V образного выреза в шортах и его рельефного пресса. Мысли о том, как он прижал меня к земле прошлой ночью, возвращаются, напоминая мне о том, каким сильным он был. До сих пор видны слабые следы, оставленные моими ногтями, когда я царапала его грудь.

Он не слишком мускулист, он худощав, но это не меняет того факта, что он в идеально форме, мои ноги подкосились бы, если бы я стояла. Хорошо, что я сижу.

— У тебя мое полотенце, — говорит он, заставляя меня подпрыгнуть.

— О, прости, — говорю я в спешке, сдергиваю его с плеч и бросаю ему.

Я смотрю на него сквозь ресницы, когда он просто стоит передо мной, а теперь он смотрит на меня сверху вниз, словно хочет прижать меня к стене. Или опустить на шезлонг.

И тут я вспоминаю, зачем я вообще взяла его полотенце. Моя рубашка все еще мокрая. И мои соски твердые от ветра.

— Прошу прощения, — говорю я, вскакивая. Повернувшись, я убегаю в дом.

ГЛАВА 6

КОУЛ

Блядь!

Это уже второй раз за последний час, с тех пор как она вышла сюда, и заставляет меня напрячься. Я сжимаю руки в кулаки. У меня нет времени на нее. Быть каким — то подростком, одержимым сиськами и задницей. Особенно дочью Брюса Лоуса.

— Коул?

При звуке голоса Селесты я обернул полотенце вокруг бедер и повернулся лицом к ней в бассейне. Лилли все еще у нее на коленях.

— Да?

Она тяжело вздыхает, ее взгляд падает на мой твердый член, давая мне понять, что она знает, о чем я думаю.

— Присмотри за ней.

— Я не могу…

— Коул, — прерывает она мой отказ. — Ты мой должник.

Проведя рукой по мокрым волосам, я прорычал.

— Выбери что-нибудь другое. — Она дарит мне добрую улыбку, но мы оба знаем, что она фальшивая.

— Я выбираю ее. И это не изменится.

Черт!

Я разворачиваюсь и иду в дом, вода все еще капает с моих волос и шорт. Я поднимаюсь по лестнице пропуская по две ступеньки, зная, где находится ее комната. Я видел, как она стояла у окна после того, как мы с Диком закончили с Джеффом.

Я не стучусь. Я врываюсь прямо в ее комнату, и она визжит, отпрыгивая от комода, рубашка в ее руках, но не надета. Она поднимает ее, чтобы прикрыть обнаженную грудь. И мне интересно, все ли еще тверды ее соски.

— Какого черта, Коул…?

— Одевайся, мы уезжаем в десять.

Ее глаза сузились на меня.

— Я никуда с тобой не пойду, — огрызается она.

Я улыбаюсь. Должен сказать, мне нравится, как она бросает вызов. Борьба. Постоянные перепалки. Она действительно думает, что у нее есть шанс выстоять против меня. У Остин Лоус нет выбора. Ее мать не хочет ее видеть, отец просто жаждет отправить ее обратно, а мачеха просто бросила ее на съедение акулам. Я — все, что у нее есть, и это хреново для нее, потому что я уничтожаю все, к чему прикасаюсь. И как бы я не хотел, чтобы она была рядом, я с нетерпением жду момента, когда разорву ее в клочья.

Я закрываю дверь, и она нервно сглатывает, когда ее взгляд переходит на нее, а затем снова на меня. Я наступаю на нее медленными и уверенными шагами, как будто собираюсь напасть на свою добычу. Мой твердый член напоминает мне, что я мог бы бросить ее на кровать и взять прямо сейчас, и никто бы меня не остановил. Но даже у меня есть пределы.

— Что ты здесь делаешь? — Ее голос дрожит от страха.

Я поднимаю руку и глажу ее мягкое лицо. Она все еще накрашена после утренней церкви. Ее темно-зеленые глаза подведены черным. Ее ресницы длинные и густые, а пухлые губы окрашены в светло-розовый цвет. Ее глаза расширяются, но она не отстраняется от меня. Я наклоняюсь, мои губы в дюймах от ее губ.

— Мне нужно напомнить тебе еще раз? — Ее грудь быстро поднимается и опускается с каждым вдохом. Моя свободная рука чешется, чтобы стянуть рубашку, которой она прикрывает свою грудь от меня. Чтобы получше рассмотреть ее сиськи без мокрой ткани, в которой она была на улице. Прикоснуться к ним. Пососать их. — Что у тебя нет выбора.

Она поднимает подбородок, и в ее зеленых глазах кипит ярость. Мне это нравится.

— Ты не мой босс, Коул. Ты не можешь указывать мне, что делать.

Я позволяю своей руке, лежащей на ее лице, спуститься по ее нежной шее, где бьется пульс, к ее обнаженному плечу. Ее тело вздрагивает. Мои пальцы продолжают движение вниз по ее обнаженной руке и согнутому локтю, а затем останавливаются на повязке, закрывающей швы. Мои глаза встречаются с ее глазами.

— Мы оба знаем, что я могу. — Я делаю шаг назад, пока не зашел слишком далеко. — А теперь одевайся. Нам нужно кое-куда пойти.

Ее суженные глаза остаются на моих. Почти как будто она бросает мне вызов. Ее подбородок поднимается, а ноздри раздуваются.

— Коул…

— Это не обсуждается, — огрызаюсь я, прерывая ее. — Если понадобится, я оттащу тебя за волосы к своей машине.

Она рычит, и я воспринимаю это как ее согласие.

_________________________________

Она сидит рядом со мной в машине, пока я еду по извилистой дороге, направляясь все дальше от города.

Я преодолеваю крутые подъемы в быстром темпе, ускоряясь больше, чем обычно, чтобы держать ее начеку. Я чувствую ее страх, чувствую его запах — и это опьяняет.

Она вытягивает руки перед собой на приборной панели, и я усмехаюсь. Ее голова поворачивается в сторону, чтобы посмотреть на меня.

— Ты специально пытаешься меня напугать.

— Мы оба знаем, что ты и так меня боишься. — Она ничего не комментирует.

Я спускаюсь с последнего холма, и дорога поворачивает направо. Я выезжаю на него, задний ход рыскает, и я слышу ее вздох.

— Где мы? — спрашивает она, глядя в окно.

— А это имеет значение? — спрашиваю я, а она закатывает глаза, но ничего не отвечает.

Я останавливаюсь на светофоре, поворачиваю налево и отстегиваю ремень безопасности.

— Что ты делаешь? — спрашивает она, глядя на меня.

Я улыбаюсь ей, и ее глаза сужаются. Она ненавидит, когда я игнорирую ее вопросы. Жаль. Скоро она все узнает.

Мы подъезжаем к складу и останавливаемся на обочине. Я смотрю на нее.

— Ты умеешь водить машину с переключением передач?

— Что? — огрызается она. — Почему это должно иметь значение, Коул?

— Да или нет.

— Да! — Она скрещивает руки на груди, и мой взгляд падает на нее. Воспоминание о том, как я видел ее сиськи, все еще свежо в моей памяти. Они выглядели круглыми, упругими и такими чертовски идеальными. Мне нужно выбраться из этой машины.

Я киваю головой и поворачиваюсь, доставая свою черную сумку и толстовку.

— Держи свой телефон при себе, — говорю я ей. — Как только я позвоню тебе, отвечай.

— Коул…

Я выхожу и захлопываю дверь, прежде чем услышать, что она еще скажет. Мой телефон вибрирует в кармане, и я достаю его, ожидая, что это она, но на экране высвечивается Беннетт.

— Алло? — Я отвечаю, перекидывая сумку через металлические ворота.

— Привет, чувак. Я думал, мы договорились на сегодня.

Я кладу руки на ворота и взбираюсь на них, а затем перепрыгиваю через них, приземляясь

на ноги.

— Да.

— Что? — Он делает паузу, и я смотрю на небо. Солнце почти садится. — Ну, в котором часу?

— Сейчас. — Я поднимаю свою сумку.

— Коул, какого хрена ты делаешь это прямо сейчас? Я с Диком и Шейном. Я говорил с Килланом раньше, и он сказал, что не разговаривал с тобой весь день.

— У меня все под контролем. Отключи сейчас систему сигнализации, а потом отправляйся в клуб. Встретимся через час. — Я повесил трубку, положив телефон обратно в карман.

Я натягиваю капюшон на голову и перекидываю сумку через плечо. Я бегу к черному ходу. Тусклый свет жужжит над моей головой, я не поднимаю глаз, смотрю на землю, зная, где находятся все камеры. В конце концов, я помогал их размещать. Затем подхожу к задней двери.

Через несколько секунд мой телефон вибрирует, и я проверяю его.

Дик: У тебя две минуты.

Достав из кармана инструменты, я вставляю их в замок и поворачиваю. Через несколько секунд раздается хлопок.

Войдя внутрь, я улыбаюсь машине, которая стоит передо мной. Ярко-красный Ferrari 250 GTO. Мой любимый цвет. Их было выпущено всего тридцать девять штук, и я собираюсь сделать эту машину своей. На складе стоят еще несколько машин, но я не обращаю на них внимания. Я здесь не из-за них.

Я беру ключ с крючка, висящего на стене, и прыгаю в машину, бросая сумку на пассажирское сиденье. Я достаю свой телефон и звоню Остин.

— Коул, какого черта ты делаешь?

— Разверни машину, — приказываю я ей.

— Что? У меня нет на это времени. Что ты…

— Разворачивай гребаную машину, Остин, — огрызаюсь я, прерывая ее. Она права; у нас нет на это времени.

Я сижу в тихом, темном складе и слышу, как двигатель моей машины снаружи на улице, когда она выезжает вперед и поворачивается лицом в нужном направлении.

— Следуй за мной, — говорю я ей.

— За тобой? — спрашивает она, ее голос повышается в панике. — Ты не вернешься?

— Нет, — говорю я и нажимаю кнопку открытия двери на козырьке. — Не потеряй меня, Остин. Оставайся на моей заднице. Ты меня понимаешь?

Молчание.

— Ответь мне, блядь, Остин!

— Да. — Наконец-то я слышу ее ответ в ее тоненьком голосе. — Поехали.

Я кладу трубку, завожу машину и уезжаю.

***

ОСТИН

Я кладу трубку и бросаю ее на пассажирское сиденье. Оставайся на моей заднице! Что, черт возьми, это значит?

Мои руки дрожат, а колени подпрыгивают, пока я сижу на его водительском сиденье и жду, что произойдет. Я не знаю, где мы находимся и что он планирует.

Я слышу звук мотора, а затем красная машина выезжает с подъездной дорожки к воротам, через которые я видела, как он перепрыгнул всего несколько минут назад.

Он сворачивает на дорогу и уезжает. Я включаю передачу и еду за ним.

Он уезжает прежде, чем я успеваю понять, как переключить его машину. Прошло много времени с тех пор, как я водил стандартную машину. И я не хотела ему говорить, но у меня это плохо получается. Мой бывший, Мартин, орал на меня часами, когда пытался научить меня. Я отпустила сцепление, и она подпрыгнула.

Черт!

Я включаю вторую. Потом на третью. На четвертую я перехожу гораздо лучше и нажимаю на газ. Он уже далеко. Я даже не вижу задних фонарей впереди себя. Но я вспомнила, с какого направления мы приехали. Надеюсь, это было то же самое направление, по которому он выехал из этого города. Уже официально стемнело, и в городе тихо. Должно быть, мы на окраине, потому что с тех пор, как мы въехали, я не видела ни одной машины или человека.

Я слышу сирены позади себя, и меня начинает охватывать паника. Какого черта он делал? Он хочет, чтобы меня поймали? Это его план? Еще одна игра, которую он хочет, чтобы я проиграла? Что ж, я бы предпочла, чтобы это было ограбление, а не убийство, если бы мне пришлось выбирать.

В конце дороги я вижу шиномонтажную мастерскую с открытым гаражом. Я заезжаю в него и быстро выхожу, захлопываю дверь гаража и прислоняюсь к ней. Спасибо, что она была открыта. Я выдергиваю свой хвост и провожу рукой по волосам. Разочарованная и взбешенная тем, что он так со мной поступил. Опять!

Затем я слышу, как в машине звонит телефон. Я бегу к нему и вскакиваю, отвечая на звонок, когда вижу, как на экране загорается Акула.

— Алло? — Мой голос дрожит от нервозности. — Куда ты, блядь, подевалась? — требует он.

— Я могла бы задать тебе тот же вопрос, — огрызаюсь я.

Он рычит.

— Где ты?

— Прячусь в гараже.

— Черт побери.

— Может быть, если бы ты предупредил меня заранее, у меня было бы время подготовиться, чтобы помочь тебе угнать гребаную машину, — кричу я. Моя рука слишком сильно сжимает телефон.

— Успокойся, — огрызается он. — Сделай глубокий вдох. — Он понижает голос. Мое горло сжимается, а сердце колотится.

— Я пришлю кого-нибудь за тобой, — спокойно говорит он.

— Что? Приехать за мной? Кто?

— Дик…

— Ты с ума сошел? — Мой голос скрипит. — Он хотел застрелить меня! — Я почти кричу. — Я сама сяду за руль.

— Я не вернусь за тобой, — говорит он совершенно серьезно.

Перевод — я сам по себе. Если меня поймают и арестуют, я возьму вину на себя. Но я лучше рискну с копами, чем с Диком. Или с другими парнями, которые были с Коулом той ночью.

Как же я его ненавижу!

— Куда мне ехать? — спрашиваю я, проводя рукой по волосам. Мои нервы сдали.

— Я пришлю тебе адрес, — говорит он. — А Остин…?

Я вешаю трубку. У меня нет времени с ним разговаривать. Меня сейчас разыскивает полиция. Я должна выбраться отсюда.

Самое печальное, что это не первый раз, когда я убегаю от копов.

Я выхожу, поднимаю двери отсека, смотрю в обе стороны, но полицейских машин не видно. Я сажусь обратно в его машину и уезжаю, оставляя черные следы на полу гаража.

Я слышу, как звонит мой телефон, бросаю на него быстрый взгляд и замечаю, что я возвращаюсь в Коллинз, поэтому бросаю телефон. Я доберусь туда, а когда окажусь в городе, посмотрю точный адрес.

Мои плечи начинают расслабляться, когда я вхожу в поворот, поднимаюсь в горы, огни города позади меня, и наконец-то я могу лучше управлять его машиной.

Начинает зарождаться злость. Какого черта он думал, что делает? Неужели это была еще одна ситуация, в которую он хотел меня втянуть, и которая могла привести к неприятностям?

Я смеюсь над собой. Конечно, так и есть. Этот парень чертовски хочет, чтобы моя задница оказалась в тюрьме.

Я прохожу повороты так же быстро, как и он. Не беспокоюсь, если упаду с обрыва справа. По крайней мере, это не закончится тюрьмой. Только смертью.

Я поворачиваю на следующем повороте, и затем спускаюсь вниз к крутому холму. Я добираюсь до вершины и вижу огни.

— Черт! — шиплю я, когда вижу три полицейские машины. Они, должно быть, пытались преследовать Коула, но он их потерял. Одна сидит на правой стороне, ее задница почти падает с обрыва. Вторая, припаркованная на встречной полосе, стоит лицом ко мне, так как дорога только двух полосная. А третий едет прямо на меня.

Он быстро останавливается на своей стороне, и меня охватывает паника. Остановиться ли мне? Притвориться, что я превысила скорость? Или я пущусь в погоню и попытаюсь обогнать их? Может, они не знают, что я причастна к тому, что сделал Коул?

Я получаю ответ, когда полицейский, остановившийся на обрыве, выходит из машины и бросает что-то на дорогу. Шипованную полосу. Черт! Они знают, что я замешана. Даже если я остановлюсь, они будут меня допрашивать. А потом на мою задницу сядут еще четыре парня за то, что я сдала Коула.

Я придаю газу и подъезжаю прямо к шипам и сворачиваю влево. Водительская сторона машины едва промахивается мимо полицейской машины, которая сидит там, но не промахивается мимо склона горы, и отрывает зеркало.

Я смеюсь. Коул не обрадуется этому. Я смотрю в зеркало заднего вида, чтобы увидеть, как они прыгают в свои машины, но они никогда не поймают меня. Они положили все яйца в одну корзину, надеясь, что я попаду на эти шипы. Очень их жаль.

_________________________________

Я въезжаю в город и набираю адрес, который дал мне Коул. Он звонил мне четыре раза, и я их все проигнорировала. Пусть попотеет, если меня поймают и сдадут.

Я съезжаю с гравийной дороги и смотрю по сторонам, не видя ничего, кроме темноты. Я выключила фары, не желая привлекать внимание к себе и машине, хотя у него громкий выхлоп.

Спрятаться нелегко.

Я прищуриваюсь, пока еду со скоростью две мили в час, не желая врезаться в дерево или человека, пока не вижу впереди огни.

Я ускоряюсь. Подъехав ближе, я вижу металлическое строение, похожее на сарай. Дверь распахивается, и оттуда выходит Коул, а за ним еще четверо.

Конечно! Эта ночь становится все лучше и лучше. Я нажимаю на газ, затем нажимаю на электронный тормоз, разворачивая заднюю часть, чтобы остановиться перед ними. Пыль от гравия летит, и все, кроме Коула, поднимают руки, чтобы смахнуть ее.

Я открываю дверь и выпрыгиваю, захлопывая ее за собой.

— Что это, блядь, было, Коул? — требую я.

Он стоит там, его голубые глаза суженны. Его ноги широко расставлены, а руки засунуты в передние карманы черных джинсов. Он все еще в своей черной толстовке, но теперь на голову накинут капюшон.

— Какого хрена? — Я смотрю направо и вижу Дика, который смотрит на меня широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом. — Ты позволил кладбищенской девчонке помочь тебе? — удивленно спрашивает он.

Остальные трое смотрят туда-сюда между мной и Коулом, пытаясь понять, что, черт возьми, происходит и кто, черт возьми, я такая.

Моя грудь быстро поднимается и опускается, сердце бешено колотится.

— Из-за тебя меня чуть не арестовали, — огрызаюсь я.

— Тебе надо было не отставать, — говорит он.

Мои глаза выпучиваются.

— Не отставать? Я не знала, что ты собираешься угнать машину, — огрызаюсь я. Он просто смотрит на меня. На его лице выражение ненависти. Он должен благодарить меня за то, что я его не сдала. — Отвези меня домой, — требую я.

— Дик. — Он смотрит на него. — Подвези ее домой.

Что?

— Нет! — говорю я, делая шаг к Коулу. — Ты отвезешь меня…

— С радостью, — говорит Дик, прерывая меня, и делает шаг ко мне. Я закрываю рот и делаю три шага назад. Он смотрит на меня с улыбкой на своем красивом лице, но свет, падающий на нас со стороны сарая, делает его лицо кривым. А может быть, дело в том, что я знаю, насколько он действительно кривой.

— Я просто возьму твою машину, — говорю я с улыбкой, и он перестает уходить. Он по-прежнему стоит спиной ко мне. Затем я смотрю на него и улыбаюсь. — Я сбила зеркало.

— Ты что? — огрызается он, поворачиваясь ко мне лицом.

Я улыбаюсь ему самой большой улыбкой, на которую только способна.

— Я столкнулась с копами, и они выкинули шипованную полосу. — Его брови поднимаются. — Я смогла увернуться, но ударилась о склон горы. Это сбило твое зеркало.

Он сжимает руки в кулаки, а Дик смеется. Остальные трое все еще стоят вокруг, не понимая, что происходит.

— Кто эта девушка? — Кажется, это Киллан тихо спрашивает. Я не могу вспомнить, кого назвала Шелби.

— Я Остин. — отвечаю я на его вопрос, когда ни Дик, ни Коул не делают ни шагу. — Остин Лоус.

Все они поворачивают головы и смотрят на Коула. А Дик смотрит себе под ноги, но я замечаю, как он сжимает челюсть. Коул смотрит на меня в течение долгого момента, пока вокруг нас воцарилась тишина. И мне кажется, что я снова на кладбище с ним и Диком. Как будто он пытается продумать свой следующий шаг.

На этот раз он меня зарежет? Позволит Дику застрелить меня?

Наконец, он отворачивается от меня и смотрит на Дика.

— Отведи ее домой, — приказывает он и поворачивается, прикрывая нас всех. Он заходит в сарай, закрывая за собой дверь.

— Пойдем домой, детка, — говорит Дик, подходя ко мне.

— Нет…

Он хватает меня за руку и сжимает, заставляя меня вскрикнуть, когда его пальцы впиваются в мою кожу. Остальные парни поворачиваются ко мне спиной и входят в ту же дверь, что и Коул. Дик тащит меня по гравию к зданию, где стоит черный Range Rover. Он бросает меня на пассажирское сиденье, а затем забирается внутрь. Я прижимаюсь всем телом к двери.

Он усмехается.

— Я не тот, кого ты должна бояться, детка.

— Что это значит? — спрашиваю я, злясь на то, через что Коул заставил меня пройти сегодня вечером.

— Это значит… — Он заводит свой внедорожник. — Что Коул — единственный, кто решает, жить тебе или умереть. Не я.

ГЛАВА 7

КОУЛ

Я срываю с себя толстовку, а затем черную футболку. Я бросаю их обе на пол и поднимаю кулаки перед собой. Я начинаю подпрыгивать и бью по боксерской груше, который висит на стропиле.

Я слышу, как открывается дверь, а затем голос Киллана.

— Коул, что происходит? — спрашивает он.

— Я справляюсь, — говорю я, снова ударяя по мешку.

— Это не то, на что это было похоже с того места, где мы стояли, — возражает Шейн.

Я фыркаю.

— Она дочь Брюса…

— Да. Я знаю, кто она! — огрызаюсь я, прерывая Киллана. Я опускаю руки и поворачиваюсь к ним лицом. — Я прекрасно знаю, чья она дочь.

Киллан выглядит так, будто увидел привидение, но Шейн улыбается.

— Она идеальна.

Я издаю рык.

— Она моя!

Он даже не пытается скрыть свою улыбку по поводу моего собственничества.

— Нет. Я имею в виду, она идеальна для того, что нам нужно.

Киллан качает головой.

— Абсолютно нет. Я не собираюсь отвечать за нее.

— Между нами пятью, она будет в порядке.

— Посмотри, что произошло сегодня вечером, — огрызается Киллан, споря с Шейном.

— Ты не обратил внимания? — спрашивает Шейн. — Ей удалось убежать от копов. И ей даже никто не помог. — Он показывает на меня. — Коул бросил ее на произвол судьбы. — Он улыбается, как будто гордится ею. — И должен сказать, я впечатлен.

Я, однако, хочу задушить ее. Она испортила мою М4. Я только что купил эту машину. И копы видели ее, что наводит на другую мысль. Почему копы были там? Мы отключили сигнализацию, и вокруг никого не было на мили. Этот склад находится там не просто так; никто никогда не бывает в этой части города. Барнс — маленький городок, полный пожилых людей, которые живут в домах престарелых. Кто мог нас увидеть, чтобы вызвать на нас власти?

— Я предлагаю привезти ее сюда. Посмотрим, как она себя поведет. — Шейн кивает сам себе.

— Брось ей вызов. Она похожа на человека, который не отступит в драке.

— И что? — спрашивает Киллан.

— И что? — Шейн смотрит на него.

— Когда она нас поймает, и мы все окажемся в тюрьме, что тогда?

— Этого не случится.

— Как ты можешь такое обещать? — огрызается Киллан.

Шейн оглядывается на меня.

— Потому что она не выдаст того, кого любит. — Я смотрю на Беннета, единственного, кто держал рот на замке все это время. Он встречает мой взгляд, и моя грудь сжимается от этого взгляда.

— Ты прекрасно знаешь, что она была бы лучшей частью, которую никто никогда не видел, — говорит он.

Мой телефон вибрирует в кармане, и я достаю его, чтобы увидеть, что это сообщение.

Дик: Принцессу высадил. Невредима. Не за что.

Я кладу телефон обратно в карман, закрываю глаза и делаю длинный вдох.

— Ребята, вы ведь понимаете, что это значит? — спрашиваю я.

Когда в комнате воцаряется тишина, я смотрю им всем в глаза, прежде чем заговорить.

— Мы должны устроить вечеринку.

***

ОСТИН

Акула: Вечеринка завтра вечером у меня дома. Будь там в десять.

Коул прислал мне это вчера вечером, когда я была в ванне. Как только Дик высадил меня, я прыгнула в ванну, чтобы помыться. Чтобы смыть с себя день. Я так и не ответила, но я не думаю, что он ожидал этого. Он вызвал меня, и он знал, что я приду, потому что ну, что еще мне остается делать? И я хочу знать, что задумали эти мальчики.

Трое смотрели на меня, как на заразу. Коул выглядел так, будто хотел меня убить, а Дик выглядел забавным.

Сначала они убили парня, потом угнали машину? Что у них за дела? Машина была одной из их затей? Шелби упоминала, что они постоянно попадают в неприятности.

И она назвала их большими белыми акулами? В воде и вне воды. Вот почему я записала его как «Акула». Я могла бы использовать их для своей выгоды в школе. Сейчас второй семестр моего выпускного класса на новом месте. А город — заскорузлый, богатый. Я уверена, что не все ученики — маленькие сопляки, так что мне бы пригодился какой-то один человек, кому другие боятся перечить. Или пять. Даже если я их тоже боюсь. Дик сказал, что моя судьба в руках Коула. Значит, он управляет стаей. Впрочем, это было очевидно. Пока я остаюсь на его стороне, все должно быть хорошо.

— Ты такая красивая.

Я смотрю на кресло рядом со мной, которое занимает Лилли. Она осталась с нами на ночь. А сегодня утром Селеста спросила Коула, может ли она пойти с нами в салон, чтобы ей помыли волосы и накрасили ногти. Мне показалось странным, что она спрашивает разрешения у Коула, а не у их отца, но я пожала плечами. Шелби сказала мне, что Коул — единственный, кто практически воспитывает ее.

— Спасибо, — сказала я ей с улыбкой. — Ты тоже выглядишь очень красивой.

Она поднимает руки, показывая мне свои маленькие пальчики.

— Любимый цвет Коула — розовый.

— Тогда ему понравятся твои ногти.

Она кивает.

— Вот почему я выбрала этот цвет.

Селеста подходит к нам, кладет свой мобильный в карман.

— Ну, Лилли, я только что говорила с Коулом. Мне пришлось умолять и обещать, что ты будешь в постели к восьми тридцати, но он сказал, что ты можешь остаться еще на одну ночь.

— Ура. — Она вскидывает обе руки над головой.

Наверное, это потому, что он устраивает вечеринку. Селеста смотрит на меня.

— О, вау, Остин. Мне нравится твоя прическа.

Я смотрю на себя в зеркало.

— Правда? Я полагала, другое.

— Это прекрасно. — Она берет меня за плечи и наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо. — Ему понравится.

Я хмурюсь.

— Я делала это не для него.

Она улыбается и похлопывает меня по плечу.

— Как скажешь, дорогая.

Я оглядываю себя в зеркале и вздыхаю. Думаю, не повредит попытаться произвести на него впечатление. Он же мальчик, в конце концов. Все мужчины думают своим членом.

— Куда мы пойдем после того, как уедем отсюда? — спрашиваю я ее.

— Куда захочешь, — просто отвечает она.

Я улыбаюсь.

— Мне нужно что-то надеть сегодня вечером. Что-нибудь красное. — Она кивает головой, когда женщина подходит к ней сзади.

— Селеста? — Она поворачивается и раскрывает объятия.

— Элли.

— Что ты задумала? — спрашивает ее подруга, отстраняясь.

— Я гуляю со своей падчерицей. — Она поворачивается и делает жест в мою сторону. — Элли, это Остин. Остин, познакомься с моей подругой Элли.

Улыбка подруги исчезает с ее лица, когда ее глаза встречаются с моими, и она снова смотрит на Селесту.

— Падчерица? — спрашивает она тихо, как будто я не слышу.

Селеста кивает и мягко улыбается.

— Да. Она проведет остаток своего выпускного года с нами.

— О, — Она поворачивается ко мне лицом. — Приятно познакомиться. — Она кивает и отстраняется от меня, поворачиваясь назад, чтобы пошептаться с Селестой. Она кладет свою руку на руку Элли, и они уходят.

Я поворачиваюсь и улыбаюсь смущенной Лилли.

— Как насчет перекуса? Я видела внизу кафе, где продают печенье.

Она взволнованно кивает, ее карие глаза загораются.

— Мне нравятся те, что с кокосом.

— Что? Не может быть. Мне тоже.

Она хихикает, и я смеюсь, не обращая внимания на Селесту и ее подругу, которые, без сомнения, обсуждают меня и то, откуда, черт возьми, я взялась. Никто в этом городе, наверное, даже не знает, что у Брюса Лоуза была дочь, кроме тех, с кем я познакомилась, когда мне было семь лет. И большинство из них, вероятно, уже давно уехали.

_________________________________

Уже десять тридцать, когда я наконец подъехала к дому Коула. Дик прислал мне адрес час назад. И я старалась не думать о том, что Коул дал ему мой номер. Как будто этот ублюдок был слишком занят, чтобы самому написать мне сообщение.

Дом такой же большой, как и дом моего отца, но я не удивлена. Я паркую ярко-красный BMW, который купил мне отец, у входа и выхожу из машины. Вечерняя прохлада заставляет меня вздрагивать. Днем температура поднимается до середины пятидесятых, но ночью становится холодно. К счастью, это дает мне повод надеть длинные рукава, чтобы прикрыть швы.

Я купила тонкий темно-красный свитер, который свисает с плеч, а под него надела черную майку. Я надела его в паре с черными узкими джинсами и черными туфлями на высоком каблуке. И завершила образ красной помадой. Мне неприятно признавать, что я старалась немного больше, и все это ради Коула. И тогда это меня разозлило. Но, конечно, я не изменилась. Вместо этого я еще тридцать минут потусовалась у себя дома, зная, что буду позже, чем он заявил.

Я захожу в дом, и «Fuck Away the Pain» группы Divide the Day звучит из динамиков, развешанных на стенах. В фойе и коридорах толпятся дети всех возрастов. Некоторые даже выглядят достаточно взрослыми для колледжа. Я осматриваю толпу в поисках Дика или Коула, не зная, что они планируют для меня. И снова я сомневаюсь, зачем меня вообще пригласили.

Я прохожу на большую открытую кухню и вижу красные стаканчики Solo вместе с бутылками, покрывающие столешницы. Я беру Fireball, наливаю небольшое количество в стакан и бросаю ее обратно, нуждаясь в храбрости, чтобы снова встретиться с ними лицом к лицу. Затем я делаю еще один.

— Привет, — говорит девушка, подходя ко мне.

— Привет, — говорю я, кивая головой. У нее светлые волосы, большие голубые глаза, пухлые губы и маленькое лицо. Она похожа на одну из тех девушек из Instagram, у которых миллионы подписчиков — абсолютно безупречная.

— Я никогда не видела тебя раньше. — Она протягивает правую руку. — Я Бекки.

— Остин, — говорю я. — И я только что переехала сюда.

— О, как интересно, — говорит она, берет стаканчик Solo и наполняет его ромом и колой. — Ты учишься в школе Коллинз?

Я киваю.

— Да.

— Я выпускница. А ты?

— То же самое, — говорю я и наливаю себе еще одну рюмку Fireball.

— Интересно, будут ли у нас совместные занятия.

Я втайне надеюсь, что да, потому что она кажется достаточно милой. Глотая очередную рюмку, я оглядываю массивную кухню и заполняющие ее тела.

— Кто устраивает вечеринку в понедельник вечером? — спрашиваю я больше себя, чем ее.

— Коул Рейнольдс. — Она закатывает глаза. — Он и Большие Белые Акулы делают все, что хотят и когда хотят. — Затем она улыбается. — Но они устраивают потрясающие вечеринки.

— А где их родители? — спрашиваю я.

— Их никогда нет поблизости. Они все светские львицы в этом городе с большими карьерами. Всегда заняты и не имеют достаточно времени для своих детей.

— Понятно. — Они похожи на моего отца. Может быть, поэтому Коул так заботится о Лилли.

— Где ты…

— Остин? — прерывает ее требовательный мужской голос.

Мы оба поворачиваемся, чтобы увидеть одного из парней, стоящего на входе в кухню. Я не могу сказать, Киллан это или Шейн, но его суженные темные глаза смотрят на меня. Все смотрят на него, а он смотрит на меня.

Я вопросительно вскидываю бровь.

— Коул ищет тебя, — огрызается он. — Пойдем.

Я поворачиваюсь к нему спиной и закатываю глаза, но когда они встречаются с Бекки, ее глаза

округляются от удивления.

— Что? — спрашиваю я.

Она только качает головой. Я хватаю бутылку Fireball, игнорируя свой стакан, и выхожу вслед за надзирателем, которого послали за слугой.

— Шейн?

— Киллан, — рычит он.

Тогда ладно. Я делаю глоток Fireball, пока мы проходим мимо детей в коридоре. Он ведет меня вверх по лестнице. Мои каблуки утопают в бежевом ковре. Он останавливается у двери, и я собираюсь войти, но он преграждает мне путь. Я поднимаю на него глаза.

— Я не хочу, чтобы ты была здесь, — заявляет он.

Я улыбаюсь. Наконец-то кто-то чувствует то же, что и я.

— Ну, значит, нас двое.

Его карие глаза опускаются на мою грудь и медленно бегут вниз по моим ногам, а когда его глаза снова встречаются с моими, в них появляется вызов, который я не знаю, как принять. Он тянется за спину и открывает дверь. Мы входим в тускло освещенную комнату. Слева от меня стоит диван. Несколько шезлонгов впереди меня, перед телевизором, который висит на стене. Идет баскетбольный матч, но звук выключен. Через динамики играет «Gravity» группы Papa Roach, но не настолько громко, чтобы ты не мог услышать свои мысли.

— Нашел ее, — оглашает комнату Киллан.

Три головы поворачиваются в мою сторону, парни стоят у бильярдного стола в углу. У каждого из них под мышкой девушка. Никто из них не Коул.

Я поднимаю бутылку, чтобы сделать еще один глоток, наслаждаясь жгучестью алкоголя.

— Как раз вовремя. — Я слышу его голос, и моя кожа покрывается мурашками.

Я смотрю направо и вижу его, сидящего на другом шезлонге, его правая рука заложена за голову, а ноги скрещены в лодыжках. Он одет в синие джинсы, белую футболку и кроссовки Nikes. Простой, но все еще выглядящий так же пугающе, как и на ступеньках церкви. Его голубые глаза осматривают меня, дважды оглядывая меня с ног до головы. Они задерживаются на моей груди, и я прикусываю нижнюю губу. Когда его глаза встречаются с моими, он встает.

Я делаю шаг назад. Мое сердце набирает скорость, все еще прекрасно понимая, на что способен этот парень.

— Девочки, уходите, — приказывает он. Они все хнычут в унисон, но парни отстраняются от них и выталкивают их за дверь, закрывая меня внутри вместе с ними.

— Почему я здесь? — спрашиваю я, желая покончить с этим.

Он берет бутылку из моей руки и подносит ее к губам, делая большой глоток. Его адамово яблоко дёргается, когда он глотает.

Я скрещиваю руки на груди, стараясь выглядеть безучастной. Но мне трудно дышать.

— Мы тут подумали… — говорит Коул, потирая подбородок.

— Мы хотим, чтобы ты была частью нашей группы. — Дик заканчивает предложение.

Я смотрю на всех пятерых и начинаю нервно смеяться.

— Вы шутите, да?

— Ни капельки, — говорит Дик, качая головой.

— Нет, спасибо, — говорю я и поворачиваюсь к двери. Я поворачиваю ручку и начинаю открывать ее, но тут рука шлепает по двери над моей головой, удерживая ее закрытой.

Я отпрыгиваю назад и смотрю на Коула. Он небрежно прислонился к двери, устраиваясь поудобнее и блокируя мой единственный выход.

— Это было не предложение, Остин.

Мои глаза сужаются на него.

— С чего ты взял, что я хочу иметь что-то общее с вами, ребята?

— Дик, — говорит Коул, снова поднося бутылку к губам.

Я поворачиваюсь и вижу, как Дик подходит к нам, его телефон в руке обращен к Коулу, и ко мне. Запускается видео, на котором я отгоняю машину Коула от склада после того, как он угнал красную машину.

— Как ты это достал? — спрашиваю я.

Дик только усмехается, убирая телефон в карман.

— Я не расскрываю своих секретов, малышка.

Мои глаза сузились от того, что он назвал меня малышкой. Я поворачиваюсь лицом к Коулу.

— Ты шантажируешь меня. Опять.

Он беззаботно пожимает плечами.

— Можешь называть это как хочешь.

— Я называю это так, как оно есть, — огрызаюсь я. — Ты прекрасно знаешь, что я понятия не имела, что ты задумал.

Он отталкивается от двери и наклоняется, его лицо в дюймах от моего. Я чувствую запах корицы на его губах и не могу унять дрожь, которая проходит через меня.

— Я приказываю тебе доказать это.

— Ты сукин сын…

— Для того чтобы вступить, — прерывает меня Дик. — Ты должна пройти тест, — говорит он, скрещивая руки на широкой груди.

— Мне это не интересно.

— Посвящение. — Он поправляет себя.

— Я не хочу быть вовлеченной в то дерьмо, в которое вы, ребята, вляпались.

Сколькими разными способами мне нужно это сказать?

— Просто отпусти ее, — говорит Киллан. Но его никто не слушает, Дик продолжает.

— Ты должна трахнуть одного из нас, пока мы все смотрим.

Мое сердце начинает колотиться от его слов. И мои глаза расширяются, когда он делает шаг ко мне.

Это шутка. Так и должно быть.

Он с вызовом поднимает бровь, когда я просто стою и смотрю на него.

— Ты хочешь меня, детка? Я готов. — Он облизывает губы, когда его голубые глаза останавливаются на моих ногах. Затем он тянется к своим джинсам и расстегивает их.

Он серьезно! Я тут же смотрю на Коула.

Его глаза хранят привычный гнев, когда он смотрит на меня, но медленная, коварная улыбка расплывается по его лицу, и парни начинают смеяться.

— Ну, вот тебе и ответ, парень, — кричит один из них у меня за спиной.

Моя челюсть сжимается.

— Я не хочу…

— Оставьте нас, — приказывает Коул, прерывая меня. И, как дрессированные овцы, они все уходят.

Я все еще слышу их смех, когда они идут по коридору, и дверь медленно закрывается за ними.

Я опускаюсь на один из стульев, пытаясь успокоить свое колотящееся сердце.

— Ты не можешь навязать мне свою волю, Коул. Не в этом случае.

Он подходит к тому месту, где я сижу. Протянув руку, он проводит костяшками пальцев по моей щеке. Я отдергиваю его руку, боясь того, что вырвется из моих уст, если он прикоснется ко мне. Его рука хватает меня за волосы и дергает, чтобы я встала. Я вскрикиваю, когда он толкает меня спиной в закрытую дверь, заставляя ее дребезжать от силы. Он возвышается надо мной, вжимаясь своим телом в мое. Я задыхаюсь, пока он держит меня неподвижно. Он наклоняет голову, чтобы прошептать мне на ухо.

— Ты девственница, Остин?

— Нет, — рычу я. Мои руки поднимаются, чтобы оттолкнуть его от себя, но он хватает их и прижимает над моей головой. Я хнычу, и мои бедра напрягаются.

— Это позор. — Он вздыхает, и его дыхание пробегает по моей коже, заставляя меня вздрагивать. — Мне нравится брать красивые, невинные вещи и разрушать их.

— Ты болен, — говорю я, задыхаясь.

Он усмехается, но не отрицает этого.

— Но это не заставляет тебя хотеть меня меньше. Я видел, как ты смотрела на меня в машине. Как ты облизывала губы, когда я думал о том, чтобы поцеловать тебя. Как ты шептала мое имя. Как ты смотрела на меня, когда я вылез из бассейна. И давай не будем забывать о том, как ты позволила мне прикоснуться к тебе прошлой ночью. Скажи мне, ты была разочарована, когда я не повалил тебя на кровать и не трахнул прямо тогда?

Я стону.

— Держу пари, ты сейчас мокрая.

— Коул. — Я выкрикиваю его имя, не желая, чтобы он видел, насколько он прав.

Но он игнорирует меня.

— Ты снова надела красное для меня, милая. Ты хотела моего внимания. И ты его получила. Теперь что ты собираешься с ним делать?

ГЛАВА 8

КОУЛ

Мое тело прижимает ее к двери, и я смотрю на нее сверху вниз, молча осмеливаясь сказать, чтобы она послала меня к черту. Она должна. Я ей не подхожу. Я не должен находиться рядом с ней, не говоря уже о том, чтобы прикасаться к ней или думать о том, чтобы трахнуть ее прямо здесь. Потому что единственное, о чем я сейчас думаю, — это повалить ее на пол, раздвинуть ей ноги и зарыться в нее на всю ночь. К черту парней. К черту вечеринку. И к черту тот факт, что она меня ненавидит. Секс с ненавистью всегда самый лучший.

Я опускаю голову к ее шее, наслаждаясь запахом вишни, и шепчу: — Что это будет, милая?

Ее дыхание неровное, тело мягкое, а мой член твердый. Мне просто нужно, чтобы она произнесла слова.

— Ты хочешь меня, просто признай это.

Она прижимается ко мне, мои слова наконец-то дошли до нее.

— Отпусти меня, Коул. — Они были не такими сильными, как она хотела, но дали мне понять, что она борется. Этого достаточно для меня.

Я улыбаюсь, и когда я отпускаю ее руки, она отталкивает меня назад. Я с готовностью отступаю, чтобы освободить ей место. Мои глаза блуждают по ее волосам. Она изменила их — темно-каштановые мягко переходят в светлые у основания. Лучшее из двух миров. Ей очень идет.

Она поправляет свой красный свитер, и мне нравится, что она надела его ради меня.

— Но у тебя нет выбора, присоединиться ли к нам.

Она топает ногой.

— Почему это так важно для тебя?

Потому что ты нам нужна.

— Тебе будет весело.

— Меня арестуют. Возможно, я умру.

Я улыбаюсь. Она не далеко.

— Просто попробуй.

— Почему мне кажется, что люди просто так не пробуют?

Я снова подхожу к ней, и она смотрит на меня сквозь длинные темные ресницы.

— Нужно ли мне напоминать тебе, что…

— Что у меня нет выбора. — Она прерывает меня.

— Вот видишь. Неужели это было так трудно?

Она закатывает глаза, разворачивается и дергает дверь. Я хватаю ее за руку и притягиваю к себе. Наклонившись, я шепчу ей на ухо.

— Сегодня ночью ты принадлежишь мне. — Она бросает на меня боковой взгляд, и я угрожающе улыбаюсь. — Понятно?

— Понятно, — соглашается она сквозь стиснутые зубы.

Я беру ее руку в свою, и мы вместе выходим. Мы спускаемся на кухню, проходя мимо посетителей вечеринки. Некоторые окликают меня по имени, кивая головой, другие поднимают свои напитки. Я не обращаю на них внимания. Они пришли поцеловать меня в задницу, а я не в настроении потакать им. Вместо этого я пытаюсь понять, как от нее отделаться. Я не должен хотеть ее. Не так. Совсем нет.

Но это часть этого. Ребята согласились с этим. Они сказали, что если она к нам присоединилась, то мы должны ее показать. Иначе у нас не было бы вечеринки. Это все формальность.

— Привет, Бекки, — говорит она блондинке, когда мы входим на кухню.

Девушка смотрит на меня, потом на Остина.

— Привет, — тихо говорит она. Ее взгляд возвращается к моему.

Я игнорирую ее. Отпустив руку Остин, я беру красный стакан Solo и делаю ей напиток, даже не потрудившись спросить, что она предпочитает. Она будет пить все, что я ей дам.

Как только я заканчиваю делать ей напиток, я делаю ещё один для себя.

— Вот, — говорю я, протягивая ей.

Она берет его, даже не глядя на меня. Ее глаза остаются на девушке, пока они болтают о бессмысленном дерьме.

Дик стоит в углу с белокурой блондинкой под мышкой. Шейн сидит за столом и играет в покер с какими — то парнями. А Киллан стоит у входа с языком в горле какой-то рыжей. Я не знаю, куда, черт возьми, делся Беннет.

Я обхожу барную стойку и обнимаю Остин за плечи. Она даже не замечает меня. Но девушка, Бекки, смотрит на меня широко раскрытыми глазами, а потом снова на Остин.

Какого черта он делает? Проносится у нее в голове в этот момент. Потому что я никогда не проявляю к женщинам никакой привязанности. Я игнорирую их до тех пор, пока они не окажутся голыми в моей постели. Конечно, Остин этого не знает, поэтому она не поймет, что я сейчас делаю. Но я сообщаю всем здесь, что она моя! Таким образом, когда она начнет выполнять свои задания, никто не сдаст ее, если увидит. Я не могу рисковать тем, что из-за нее мне подпалят задницу.

Я делаю глоток своего смешанного напитка, пока «Love the Way You Hate Me» группы Like A Storm играет через динамики в доме, и улыбаюсь. Она будет меня ненавидеть, точно. И мне это понравится.

***

ОСТИН

Я делаю большой глоток своего напитка, и глаза Бекки впиваются в мои. Мне кажется, она не моргнула ни разу за последние двадцать минут, что просто невозможно.

— Ты в порядке? — наконец спросила я.

Ее взгляд устремляется за мной, и я оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть Коула, который смотрит на свой телефон. Ублюдок!

— Откуда ты знаешь Коула? — спрашивает она.

— Просто встретила его. — Я протягиваю руку и беру у нее из рук напиток. Она не спорит. Я делаю глоток и с шипением вдыхаю. Он крепкий. Как раз как я люблю.

Ее глаза расширяются.

— Ты серьезно?

Я киваю, делая еще один глоток. Я начинаю чувствовать головокружение.

— Почему?

— Просто будь осторожна, — предупреждает она.

Я снова смотрю на него через плечо, а он прислонился к столешнице. Сложив руки на груди, он смотрит на того, кого я считаю Шейном. Его челюсть резко очерчена, а глаза сужены. Он всегда выглядит таким сердитым. Темный. Но именно это и притягивает меня к нему. Он такой загадочный. Я хочу знать, что творится у него в голове.

Я поднимаю бокал и делаю еще один глоток, но отдергиваю его, когда вижу, что он пуст.

— Я все выпила, — говорю я, передавая ей стакан обратно.

Она смеется и наливает себе еще.

— Ты хорошо их знаешь?

Она кивает и протягивает мне новую полную рюмку.

— Я хожу с ними в школу с детского сада.

— Подружка? — спрашиваю я.

Ее смех усиливается.

— Нет.

Я киваю. Все понятно. Парни вроде Коула не остепеняются. Они не позволяют девушкам подойти достаточно близко, чтобы понять, кто они на самом деле.

Я беру еще один бокал и облизываю губы. Они начинают пощипывать. Он отталкивается от стойки и поворачивается лицом к Шейну, давая мне возможность увидеть его в профиль. Его руки по-прежнему скрещены на груди, он стоит во весь рост, и я наблюдаю за тем, как его джинсы болтаются на узких бедрах, и вспоминаю, как выглядело его тело, когда он вылез из бассейна моего отца. Я прикусываю нижнюю губу, прежде чем взять еще один стакан.

— Девочка, у тебя все плохо. — Бекки смеется.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Но даже я не могу этого отрицать.

— Я держусь на плаву, — признаю я. Из-за таких парней, как Коул Рейнольдс, умные девушки становятся глупыми. Это постыдно на многих уровнях, но вполне объяснимо.

Я имею в виду, я чертовски ненавижу этого парня, и все равно хочу, чтобы он отвел меня в свою комнату. Одно это говорит о том, какая я невероятно глупая.

Она делает шаг ко мне, закрывая небольшое пространство, и шепчет:

— В этих водах кишат акулы. И у тебя кровь. — Она смотрит через мое плечо на Коула, потом снова на меня. — Но есть и худшие способы умереть.

Я делаю еще один большой глоток ее напитка, и мысли о том, как он прижимал меня к двери наверху, заставляют мои бедра напрячься. И та первая ночь на кладбище… или, когда мы были в его машине, и он рассказывал мне о старшей сестре Илая. Мое сердце начинает биться быстрее, когда вспоминаются слова, которые он сказал мне наверху. И давай не будем забывать о том, как ты позволила мне прикоснуться к тебе прошлой ночью. Скажи мне, ты была разочарована, когда я не повалил тебя на кровать и не трахнул прямо тогда?

Мое сердце начинает учащенно биться при мысли о том, что он именно так и сделает.

Я наконец киваю Бекки, когда она выжидающе смотрит на меня, не в силах отрицать это. Я истекаю кровью. Я делаю еще один глоток.

— Что мне делать? — спрашиваю я ее.

Она широко улыбается и берет напиток из моих рук.

— Пользуйся этим, пока можешь.

ГЛАВА 9

КОУЛ

— Я понимаю, почему ты это делаешь, но ты уверен, что хочешь это сделать? — спрашивает меня Шейн.

Я киваю.

— Ни малейшего сомнения.

— Хорошо. — Он поворачивается ко мне спиной и выходит из кухни.

Я подхожу к кухонному острову, чтобы сделать свой третий напиток, когда Киллан подходит ко мне. Они все собираются прийти ко мне один за другим. Ну, кроме Дика. Он знает, что я все решил. И никто из остальных не сможет его изменить. Они уже должны это знать.

— Думаю, нам пора завязывать, — рычит он.

Я вскидываю бровь.

— Почему?

Он тяжело вздыхает.

— Она — помеха. Что если кто-то из нас попадет в неприятности из-за нее?

Я качаю головой.

— Этого не случится. Мы позволим ей взять вину на себя, прежде чем пойдем ко дну вместе с ней.

— Как ты можешь гарантировать это? Она может засветить нас.

Я хлопаю его по плечу.

— Не волнуйся, ладно? Я тебя прикрою.

Он смотрит на меня, как будто не верит, но я даю ему напиток, который я только что пил, и он выпивает его несколькими глотками. Он нервничает.

Я делаю себе новый напиток, так как свой я только что отдал, когда меня ударили в бок и две руки обхватили мою талию.

— Что за…? — Я смотрю вниз и вижу Остин, стоящую рядом со мной с закрытыми глазами и широкой улыбкой на ее лице.

Моя первая мысль — отпихнуть ее от себя. Вторая — наклониться и поцеловать ее волосы.

Я не делаю ни того, ни другого.

Вместо этого я стою и смотрю на нее, как будто у нее две головы.

— Остин? — наконец говорю я. — Что ты делаешь?

Она смотрит на меня, и ее большие зеленые глаза словно остекленели. Она навеселе. Отлично! Я приготовил ей только два напитка, и ни один из них не был крепким. Я не мог терпеть пьяных девушек. Когда она вошла в игровую комнату, у нее в руке была бутылка Fireball.

Черт!

— Я знаю, что ты хочешь меня поцеловать. Давай, — мягко говорит она.

Я нервно смеюсь. Она не может так легко меня прочитать.

— У тебя был шанс наверху. Ты сдала.

Хороший шанс.

Она приподнимается на цыпочки, ее рот рядом с моим ухом, и она шепчет.

— Я рискну.

Мое тело напрягается. Она не понимает, что значат для меня эти слова. Как они дают мне право делать все, что я захочу. Как будто мне это нужно.

Я поворачиваюсь в ее руках так, что оказываюсь лицом к ней, и запускаю правую руку в ее волосы. Ее глаза закрываются, и эти идеальные красные губы издают стон. Мягкий звук доносится прямо до моего члена.

— Ты не знаешь, что делаешь, — говорю я ей в губы.

Ее глаза открываются и смотрят в мои, а ее руки скользят вверх по спине моей рубашки. Я чувствую на себе чужие взгляды в битком набитой кухне, но не обращаю на них внимания. Она занимает все мое внимание. И это то, чего я хотел, верно? Чтобы все знали, что она принадлежит мне. Чтобы ни один парень даже не попытался отнять ее у меня.

Ногтями она проводит по моей спине, и я представляю, как она делает это, пока я трахаю ее в своей комнате. Только она и я.

— Я точно знаю, что делаю, — мурлычет она. — Сейчас. Я рискну поцеловать тебя.

Я улыбаюсь, потому что собираюсь заставить ее ждать этого. Я откидываю ее голову назад и провожу губами вдоль линии ее челюсти. И вниз по ее шее. Она пахнет раем и сексом, завернутыми в одну маленькую упаковку, которую так и хочется разорвать.

Дрожь пробегает по ее телу, и она стонет:

— Коул.

— Ты сама напросилась из всех, Остин. Помни об этом. — Я глажу ее шею, и ее дыхание сбивается. Ее ногти впиваются мне в спину, но только теперь она тянет меня к себе. Ей нужно, чтобы я был ближе.

Я соглашаюсь.

Я отпускаю ее волосы, хватаю ее за бедра и поднимаю с пола. Повернув нас, я кладу ее задницу на кухонный остров. Я слышу слабый звук опрокидываемых бутылок, но никто из нас не обращает на них внимания. Обе мои руки возвращаются к ее волосам. Я откидываю ее голову назад, когда она издает хныканье, а затем мои губы оказываются на ее губах. Она открывается для меня, и я погружаюсь в нее. Мои губы агрессивно жвигаютьсы на ее губах. Мой язык решительно проникает в ее рот, и она чувствует вкус корицы.

Так чертовски вкусно!

Я рычу в ее рот, а она стонет в мой. Ее бедра прижимаются ко мне, и я знаю, что она чувствует, как я напряжен для нее. Потому что она отрывает свои губы от моих и задыхается.

— Трахни меня, Коул.

***

ОСТИН

Мое сердце колотится в груди, и я пытаюсь сделать успокаивающий вдох. Я только что попросила его трахнуть меня.

Я так мертва. И так пьяна.

Но я хочу его. Почему я хочу его? Он только и делал, что пытался меня арестовать. Шантажировал меня. Снова и снова, но я только что попросила его трахнуть меня.

Это из-за опасности? В том, как он прикасается ко мне? То, как он говорит со мной? Я не лгала, когда сказала ему, что я не девственница. Но это не значит, что у меня большой опыт.

Он отстраняется от меня, заставляя мои ноги упасть с его талии. Его голубые глаза осматривают меня с ног до головы, а затем он поворачивается ко мне спиной и выходит из битком набитой кухни.

Отказывая мне.

Меня охватывает стыд за то, что я только что сделала. Он хочет моей смерти. Не ради секса.

— Вау, — говорит Бекки, обмахивая себя веером, когда она пристраивается рядом со мной. — Это было очень сильно.

Я спрыгиваю с острова и хватаю бутылку Fireball. Я делаю глоток, а затем отпихиваю с дороги детей, которые смотрят на меня, как на какую-то шутку. Я толкаю парочку, целующуюся в коридоре, и направляюсь к задней двери.

Мне нужен свежий воздух.

Спотыкаясь, я пробираюсь к беседке. Ночной воздух ударяет мне в лицо, и я беру еще один стакан.

Я сажусь и оглядываю большой задний двор. Слева от меня стоит бассейн олимпийского размера, и я задаюсь вопросом, почему Коул и Лилли сегодня плавали в доме моего отца, когда у него есть свой собственный. Посмотрев направо, я вижу освещенные теннисные корты и детей, пьющих из бочонков.

— Вот ты где, — говорит Бекки, выходя из задней двери. Я сдуваю волосы с лица. Я просто хочу побыть одна. — Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?

— Вовсе нет, — лгу я.

Она садится рядом со мной.

— Хочешь? — Она предлагает мне косяк.

— Спасибо, — говорю я и подношу его к губам. Я делаю длинную затяжку. Дым заполняет мои легкие, и я откидываю голову назад, задерживая дыхание. Затем выпускаю его. И передаю ей обратно.

— Значит, ты и Коул… Теперь я понимаю.

— Я ненавижу его, — говорю я без раздумий. Мое тело не понимает этого. Она смеется, делает длинную затяжку и передает косяк обратно мне.

— Вы, ребята никого не обманете, милая.

Я делаю затяжку.

— Что значит «вы, ребята»?

— Коул не целуется и не рассказывает. Ну, он также не целуется и не показывает. — Я выгибаю

бровь. — Он мужчина, не пойми меня неправильно, но он очень осторожен в том, кого берет в постель. Я думала, что он собирается уложить тебя на острове и сделать это прямо там и тогда, чтобы мы все посмотрели.

Она хихикает.

— Я тоже, — честно говорю я.

— Не буду врать. Я бы не стала отворачиваться.

Я откидываю голову назад, смеясь.

— Ну, ты сказала мне воспользоваться преимуществами пока есть возможность. — Я делаю еще одну затяжку. — Я так и собирался сделать.

— Я не имела в виду прямо сейчас. — Она смеется. — Но я уверена, что всем понравилось шоу.

— Это было не шоу. Это было жалко, — говорю я, и она смеется. Я беру еще одну порцию.

— Привет, девочки, — говорит мужчина, входя в беседку. У него светлый ирокез и мягкие карие глаза. Его черная футболка с длинными рукавами и темные выцветшие джинсы демонстрируют его крупную мускулистую фигуру.

— Привет, Брайан, — приветствует его Бекки.

Он предлагает нам станчики Solo.

— Я принес вам, девочки, выпить.

— Нет, спасибо, — говорю я, зажав косяк между пальцами.

Но Бекки берет стакан и передает его мне.

— Водка, — говорит она.

— Хорошо, одну рюмку.

Водка — мой любимый напиток. Парень моей матери всегда имел ее в доме, а когда ты в настроении напиться, ты пьешь то, что легко можешь достать.

— Бекки, тебя ищет Кристофер. Что-то насчет того, что ты задолжала ему за какое-то пари, которое вы заключили.

Она закатывает глаза, но вскакивает и уходит, взмахнув рукой, оставляя меня наедине с новым незнакомцем.

Он занимает ее место рядом со мной.

— Где Коул?

— Откуда, черт возьми, мне знать? — спрашиваю я, желая, чтобы травка подействовала. Поэтому я прислоняюсь спиной к дереву, расслабляясь.

— Разве он не твой парень?

— Нет, — быстро говорю я.

— Это не то, на что это было похоже.

Я вздохнула.

— Почему всех волнует, чем мы занимались несколько минут назад?

— Потому что я подумал, что ты захочешь начать свой год с того, чтобы быть на руках у самого сексуального парня в школе.

Я воздерживаюсь от того, чтобы закатить глаза. Коул, может, и козел, но он не говорит таких банальных фраз. Нет. Он просто пытается шантажировать тебя убийством.

— И кто же это? — Я потакаю ему.

— Я. — Он выхватывает у меня из рук стакан Solo и выпивает водку. Он хочет вернуть ее мне, но роняет.

Я быстро встаю, задыхаясь, когда холодная жидкость проливается мне на колени.

— Мне так жаль, — вскакивает он. И тут его руки оказываются на мне. Я пытаюсь отодвинуться назад, но мои колени ударяются о скамейку.

— Все в порядке, — говорю я, но он толкается в меня, заставляя меня упасть обратно на задницу.

Моя голова оказывается вровень с молнией на его джинсах.

Он стоит надо мной, наклоняется и нюхает мои волосы.

— Что за…?

— Брайан!

Его голос прерывает то, что я собиралась сказать. Брайан тяжело вздыхает и поворачивается лицом к Коулу, но блокирует меня так, что я не могу встать со скамейки.

— Какого хрена ты делаешь? — требует Коул.

— То, на что у тебя не хватило смелости раньше, — отвечает Брайан, скрещивая руки на груди.

Коул бросает на меня быстрый взгляд, прежде чем его сузившиеся глаза возвращаются к Брайану, когда он ворвался через задний двор к нам.

Я отворачиваюсь от него. Мне не нужно, чтобы он меня спасал. Я поднимаю руку и отпихиваю Брайана с дороги. Когда я встаю, Брайан поворачивается ко мне лицом.

— Пойдем. — Он хватает меня за руку.

— Я не…

— Отпусти ее! — Коул рычит на него и дергает его вперед. Брайан тянет меня за собой, и мы все падаем с двух ступенек у входа в беседку.

Я переворачиваюсь на спину, поднимаю голову и вижу, как Коул бьет Брайана по лицу.

— Остин? Ты в порядке? — спрашивает Бекки, подбегая ко мне.

— В порядке, — огрызаюсь я, вставая. Она тянется вверх, чтобы выдернуть траву из моих волос, но я стряхиваю ее, поворачиваясь лицом к ребятам.

Задний двор начинает заполняться людьми. Дик и Шейн выбегают через заднюю дверь. Коул наваливается на Брайана и бьет его по лицу. Брайан успевает заблокировать удар, а затем наносит удар в подбородок Коула, сбивая его с ног.

Брайан собирается ударить его, пока он лежит, но Коул поднимает правую ногу и бьет его в живот. Брайан отшатывается назад, а Коул вовремя вскакивает и бьет его по лицу. Изо рта Брайана течет кровь, и тогда Коул снова бьет его. Брайан снова спотыкается. Прежде чем он успевает прийти в себя, Коул снова бьет его. Когда Брайан падает на землю, он уже не встает.

Люди собираются на заднем дворе с телефонами наперевес, записывая драку. Дик и Шейн просто стоят там, глядя на своего друга, но ожидая непонятно чего. Они позволили ему избить Джеффа почти до смерти. Может быть, они не встают у него на пути, пока работа не будет почти закончена.

Я качаю головой, проходя мимо них в сторону дома. Мне пора идти.

Я уже достала телефон из кармана и заказываю Uber, когда рядом со мной появляется Бекки.

— Я иду домой, — говорю я ей. — Хочешь поехать со мной на Uber? — Я знаю, что она так же пьяна, как и я. И она тоже курила.

— Конечно, — говорит она.

Я захожу в дом, но меня оттаскивают назад. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, кто положил на меня руки, и сталкиваюсь лицом к лицу с Коулом. Его грудь вздымается, а лоб покрыт тонким слоем пота. У него порез на верхней губе.

— Куда ты идешь? — требует он.

— Домой. — Я поворачиваюсь, чтобы подставить ему спину, но он снова дергает меня назад. Я поворачиваюсь и пихаю его в спину. Он не двигается.

— Прекрати складывать свои руки на меня, Коул, — кричу я.

— Остин…

— У тебя был шанс. Ты сдал. — Я бросаю ему те же слова обратно. Его челюсть заостряется, но на этот раз, когда я поворачиваюсь, он не пытается остановить меня.

ГЛАВА 10

КОУЛ

Я подъезжаю к дому Брюса Лоуса на машине Остин, которую она оставила в доме моего отца вчера вечером.

Дик подъезжает за мной на своем Range Rover.

— Чувак, ты же знаешь, что она все еще будет злиться на тебя, да?

— Ага.

Он фыркнул.

— И что ты собираешься с этим делать?

— Ничего.

Он бежит трусцой, чтобы догнать меня, когда я поднимаюсь по ступенькам их дома.

— Серьезно? Она нам нужна.

— Она не обязана быть счастлива со мной, чтобы делать то, что я говорю. Она ненавидела меня до этого момента, а мне все равно удалось…

— Шантажировать ее, — закончил он.

Я не отвечаю.

— Не думаешь ли ты, что было бы проще сделать ее покладистой? — спрашивает он, и я поворачиваюсь к нему лицом, когда мы стоим у входной двери. Он проводит рукой по своим взъерошенным волосам. Его голубые глаза налились кровью от выпитого вчера вечером. После ее ухода мы с ним заперлись в игровой комнате и пили до тех пор, пока не проснулись сегодня утром с головной болью.

— Я имею в виду, она уже боится нас. Особенно меня. — Он дарит мне жестокую улыбку. — Но прошлой ночью это была другая ее сторона. Та сторона, с которой ты можешь работать. Страх — хороший мотиватор, но и соблазн тоже. — Он пожимает плечами. — И не то чтобы тебе было трудно трахнуть ее. Она горячая штучка.

Моя челюсть сжимается, и я поворачиваюсь лицом к двери. Этот разговор окончен. Я стучу в дверь, и мне отвечает Селеста в желтом сарафане и с улыбкой на лице.

— Привет, мальчики. Пожалуйста, проходите.

— Селеста. — приветствует ее Дик.

— Где Лилли? — спрашиваю я, желая поскорее убраться отсюда.

Она хмурится.

— Она в медиа-зале с Остин. Они смотрят Золушку.

Мои руки сжимаются в кулаки. Мне не нравится, что Лилли сближается с Остин. Потому что она не собирается оставаться здесь надолго.

— Машина Остин на подъездной дорожке, — говорю я и бросаю ей ключи. Я слышу, как они ударяются о кафель, потому что Селеста не была достаточно быстрой, чтобы поймать их, когда я ухожу. А я был слишком большим мудаком, чтобы просто передать их ей.

Я поднимаюсь по лестнице, прохожу мимо спальни Остин, дохожу до конца коридора и открываю дверь в медиа-зал.

Единственный свет исходит от большого экрана на стене. Я не вижу их, но слышу голос Лилли.

— Существуют ли сказки?

— Смотря что считать сказкой, — говорит ей Остин.

— Что ты имеешь в виду?

Я обхожу круглый диван и встаю в тени, когда они ложатся на пушистых подушках. Миска с попкорном стоит между ног Остин. Голова Лилли на груди Остин. Они обе смотрят прямо на большой экран.

— Не все девушки — принцессы, нуждающиеся в рыцаре, который их спасет, — говорит ей Остин. — Некоторые спасают себя сами.

— У Белль не было принца. У нее было чудовище.

Остин улыбается.

— Да.

— Но в конце концов, он снова превратился в принца. Мне он больше нравился зверем, — говорит Лилли.

Остин усмехается.

— Мне тоже. Он был гораздо привлекательнее. Она любила его не за внешность. Она была влюблена в то, как он заставлял ее чувствовать себя. Особенной.

— Кто-нибудь когда-нибудь заставлял тебя чувствовать себя особенной? — спрашивает Лилли.

Остин наклоняет голову в сторону.

— Нет.

— Мне жаль, — тихо говорит Лилли.

Остин просто смеется.

— Тебе не нужен мужчина, чтобы ты чувствовала себя особенной, Лилли. Ты и так особенная. Сама по себе. Не забывай об этом.

Лилли тяжело вздыхает, и они оба смотрят прямо на фильм.

— А как насчет «Холодного сердца»? — спрашивает Лилли, не в силах молчать.

— Легко. Там не было истории любви между принцессой и принцем. Только сестринская любовь. И все равно у нее был фантастический конец. Он также доказал, что любовь может быть обманчивой.

— Что значит обманчивой? — Лилли растягивает слово, озвучивая его.

— Это значит, что он лгал ей, чтобы получить то, что хотел.

Она кивает, как будто понимает.

Остин кладет ей в рот кусочек попкорна. И я обнаруживаю, что отступаю из комнаты, чтобы дать им закончить фильм. Слова Дика проносятся в моей голове. Страх — хороший мотиватор, но и соблазн тоже.

_________________________________

Мы с Диком и Селестой стоим на кухне. Они говорят о его сестре, Шелби, когда входит Лилли.

— Где Остин? — спрашиваю я ее.

Она улыбается мне, не уловив моего тона. У меня сегодня такое отношение, что я не могу скрыть, даже если бы захотел.

— Наверху, в ее комнате.

Прежде чем кто-то успевает остановить меня, я снова поднимаюсь по лестнице и, как и в прошлый раз, не останавливаюсь, чтобы постучать. Я врываюсь прямо внутрь. Она сидит на своей кровати, но вскакивает, когда я вхожу.

— Господи, Коул. Ты что, никогда не стучишь?

Я огибаю кровать, и она делает шаг назад. Мы оба стоим и смотрим друг на друга. Мое сердце колотится в груди, а мысли блуждают между мной и ею. И что мы могли бы делать, если бы я не был таким долбанутым. Если бы я не ненавидел ее отца так сильно.

— Что тебе нужно, Коул? — требует она. На ее лице нет косметики. Волосы распущены по плечам. На ней белая футболка и хлопковые шорты. Она выглядит так, будто только что выкатилась из постели, и я ненавижу, что это было не со мной.

— Коул…

Я беру ее лицо в свои руки и прижимаюсь губами к ее губам. Беру то, что я, блядь, хочу, как я всегда делал.

Она отталкивает меня, как я и знал. Теперь, когда она больше не пьяна, все вернулось на круги своя. Вот почему я не принял ее предложение прошлой ночью.

— Что тебе от меня нужно? — кричит она, ее гнев нарастает так же легко, как и мой.

— Разве это не очевидно?

— Нет, — огрызается она.

— Все.

Она поднимает правую руку.

— Ты хочешь, чтобы я истекала кровью ради тебя? Ты хочешь, чтобы я села в тюрьму ради тебя? Ты хочешь, чтобы я, блядь, убивала ради тебя? Господи, Коул.

— Я хочу всего этого. И даже больше, — говорю я, кивая, и ее глаза сужаются, словно я играю в какую-то больную игру. Она не ошибается. — Разве ты не видишь, Остин? Я тот парень, который хочет забрать у тебя все. Я хочу уничтожить тебя. Я хочу причинить тебе боль.

— Ты уже сделал это, — говорит она сквозь стиснутые зубы.

Я улыбаюсь. Она имеет в виду свои швы в том месте, где я ее порезал. Я могу заставить ее истечь кровью до смерти без гребаного ножа.

— Ты даже не представляешь, что я могу сделать с тобой. Ты не представляешь, на что я способен. Я могу превратить тебя в ничто. — Мысль о том, чтобы уничтожить ее и сделать ее части, такие же кривые, как мои, так чертовски сильна.

Ее челюсть заостряется, а затем она дает мне пощечину.

Мои руки сжимаются в кулаки по бокам от удара на моем лице. Ненавижу, что мне это нравится. Меня воспитывали, чтобы я любил драться.

— Я рискну дать тебе еще одну пощечину, — рычу я. Проверяю ее.

Я жду, что она рассмеется. Назовет меня долбанутым, но она этого не делает. Вместо этого она делает то, что я говорю. Это было сильнее, чем в первый раз, и я обнаруживаю, что толкаю ее назад, мои кулаки ударяются о стену по обе стороны от ее головы, но она не отступает. Не она. В ней столько борьбы, что это заставляет ее темно-зеленые глаза сиять. И мне это нравится.

— Я буду бить тебя столько раз, сколько ты захочешь, — рычит она, тяжело дыша.

— Я хочу ударить тебя в ответ. — Я лгу. Я не хочу причинять ей боль. Не так, как она думает. Я хочу сломать ее изнутри.

Она поднимает подбородок.

— Давай. Я могу принять удар.

— Я хочу наказать тебя за сожжение тела Джеффа. Я хочу наказать тебя за то, что ты испортила мою машину. И я хочу наказать тебя за то, как сильно ты заставляешь меня хотеть тебя, — говорю я ей. Мой член все еще твердый от того поцелуя, который мы разделили на моей кухне. Мысль о том, чтобы трахнуть ее, настолько сильна, что трудно думать о чем-то еще.

— Почему? — спрашивает она, ее грудь быстро поднимается и опускается с каждым вдохом.

— Я же говорил тебе, милая. Мне нравится разрушать красивые, невинные вещи.

Ее глаза смотрят в мои. Она ищет, как будто пытается расшифровать мои слова, но они были честными. В них не было скрытого смысла.

— Почему? — снова спрашивает она, и ее голос дрожит. Страх снова закрадывается в ее черты.

— Потому что идеальным вещам не место в испорченном мире. Это так просто.

Она сглатывает.

— Я не идеальна.

Я наклоняюсь, мои губы почти касаются ее губ, и ее дыхание сбивается.

— Ты для меня. — Я никогда не говорил женщине ничего более правдивого. Она такая же, как я. Борьба. Гнев. Ненависть. Я вижу, как она сжимает руки в кулаки, когда я заставляю ее что-то делать. Я вижу, как она принимает любой вызов, который я бросаю ей. Без предупреждения. И мне нравится, что она отказывается отступать. Сдаваться. Она идет со мной один на один, и в своем сознании она чувствует, что у нее есть шанс победить. Это меня так заводит. Она была создана для такого мужчины, как я — дикаря.

— Коул, — шепчет она.

Я убираю правую руку со стены и прижимаюсь к ее лицу. Она хнычет, и это разжигает мое желание сделать ее своей.

— Я хочу смотреть, как слезы катятся по твоему прекрасному лицу, потому что я думаю, что ты великолепна, когда плачешь. Я хочу видеть кровь на твоей безупречной коже, потому что ты выглядишь как бесценное произведение искусства. И я хочу смотреть на тебя сверху вниз, когда ты стоишь на коленях, потому что ты хочешь доставить мне удовольствие. — Мой большой палец проводит по ее дрожащей нижней губе. — Я хочу сделать из тебя красивую, сломанную куклу, Остин. — Ее глаза расширяются от моего признания. — Все мое, чтобы играть с ним. — Я смотрю на ее приоткрытые губы, облизывая свои собственные. — Все мое, чтобы трахать. — Она стонет. — Все мое, чтобы уничтожить.

Она просто смотрит на меня. Ее глаза ищут мои. Когда они опускаются к моим губам, я сокращаю маленькое пространство между нами и целую ее. Она не отстраняется и не отталкивает меня. Вместо этого она открывается мне, и я наклоняю ее голову, углубляя поцелуй, перехватывая ее дыхание.

Я хочу забрать у нее все. И я знаю, что для этого не потребуется многого. Я отстраняюсь, и она медленно открывает глаза.

— Я буду здесь, чтобы забрать тебя в семь тридцать утра в четверг.

— Что? — спрашивает она, задыхаясь.

— Ты будешь ездить со мной в школу и из школы, — говорю я ей. — Может, ты еще не моя, но для всех остальных ты уже моя. — Затем я ухожу, не давая ей шанса возразить.

— Готова идти? — спрашиваю я, входя на кухню.

Лилли бежит ко мне, и я беру ее на руки. Дик встает из-за стола. Когда мы выходим на улицу, я говорю ему.

— Выкладывай видео.

***

ОСТИН

За окном раздается гудок, и я сдергиваю рубашку с вешалки. Ублюдок! Он даже не может войти в дом?

Я хватаю свои Chucks и надеваю их, спрыгивая с лестницы. Селеста ждет меня у двери.

— Вот твой обед, милая.

— Я собираюсь поесть в школе. — У них есть Chick-fil-A[3], ради всего святого. Вчера вечером я посмотрела школу в интернете и не поверила своим глазам. Это определенно для богатых детей.

Она встряхивает сумку, и снова раздается гудок.

— Спасибо, — говорю я и выбегаю, когда она пытается поцеловать меня в щеку.

Я сбегаю по лестнице и падаю на пассажирское сиденье. Блин, он не потратил время на починку своего драгоценного зеркала.

Он ничего не говорит, но нажимает на газ, когда переключает передачу. Я пристегиваюсь и сажусь назад, глядя прямо перед собой. Последние две ночи я не могла уснуть из-за того, что он сказал мне в моей комнате. Ему нужен мой разум. У него был шанс трахнуть меня, но он им не воспользовался. Он хочет меня сломать, и какой-то части меня понравилось, как это прозвучало.

Никто никогда не хотел меня так.

— Привет, Остин.

Я поворачиваюсь на своем сиденье и вижу маленькую симпатичную блондинку, сидящую в автокресле.

— Лилли.

Она улыбается мне.

— Мы опоздали.

— Мне так жаль. — Я не знала, что мы тоже везем ее в школу. Она смеется.

— Это была вина Коула. Он был занят спором с папой…

— Лилли, — перебивает он ее.

Она берет наушники, которые лежат у нее на коленях, надевает их на голову и начинает нажимать на кнопки iPhone.

Я поворачиваюсь назад и опускаю козырек. Вытаскиваю красную помаду из сумки, я подвожу губы, а затем сжимаю их вместе. Уголком глаза я вижу, как Коул наблюдает за мной. Он хочет трахнуть меня? Я собираюсь ответить ему тем же. Я сильнее, чем он думает. Я умнее, чем он думает.

— Коул?

— В чем дело, Лил? — спрашивает он, глядя на нее в зеркало заднего вида.

— Мой телефон сдох. — Она дуется. — Ты не зарядил его прошлой ночью.

— Я забыл, — говорит он ей.

— Я слушала свою песню. — Она хнычет.

Он тяжело вздыхает.

— Пожалуйста… — умоляет она.

Он берет свой телефон и прокручивает его, пока мы сидим на светофоре.

Мгновением позже он тянется и поворачивает ручку на приборной панели, и Тейлор Свифт заполняет салон машины. Я ничего не могу с собой поделать. Я улыбаюсь, а он смотрит на меня, когда Лилли начинает подпевать «Everything Has Changed».

А потом улыбка исчезает с моего лица. Потому что моя жизнь официально стала песней Тейлор Свифт.

Четыре раза. Именно столько раз песня играла на повторе, пока мы не добрались до ее школы. Он подъезжает к линии высадки и выходит, отодвигая свое сиденье вперед.

— Пока, Остин, — говорит она, берет свой розовый блестящий рюкзак и подходящую коробку для ланча и выходит из машины.

— Пока, Лилли, — говорю я, помахав рукой.

Он приседает между своей открытой дверью и машиной. На уровне ее глаз. Он помогает ей положить коробку с обедом в рюкзак, а затем помогает надеть его на плечи. Он целует ее в щеки.

— Хорошего дня, принцесса. Обязательно съешь свой йогурт, — строго говорит он, и она кивает головой.

Она обнимает его, и он обнимает ее в ответ.

— Я люблю тебя, Лил.

— Я тоже тебя люблю, Коул, — говорит она ему и бежит к машине и поднимается по лестнице. Он стоит и смотрит ей вслед, пока она не окажется внутри здания, а затем забирается обратно в машину. Несмотря на то, что учителя перекрывают дорожку и вход.

Он ставит машину на передачу и уезжает.

Этот парень ведет себя так, будто он знает только зло, но я знаю правду. Для этой маленькой девочки он — спаситель. Она так молода, а он так много для нее делает. Шелби сказала, что он практически воспитывает ее. Лилли шесть лет, так что ему было бы одиннадцать, может быть, двенадцать, когда она родилась. Я хочу спросить его, сколько ему было лет, когда умерла его мать, но лучше подумаю об этом. Коул не из тех, кому можно задавать вопросы. Если он хочет, чтобы вы что-то знали, он вам скажет.

Я смотрю на него, когда он везет нас в школу. Он держит левую руку на руле, а правую — на переключателе скоростей. Его очки лежат на макушке, а лицо хмурое. Даже в гневе он выглядит великолепно.

Он отрывает руку от руля, чтобы проверить черные часы на запястье. Затем он ускоряется. На нем синие джинсы, а серая футболка с длинными рукавами демонстрирует каждую мышцу, когда он сжимает руки в кулаки. Он злее, чем обычно. И мне интересно, из-за чего он поссорился с отцом.

Мне кажется, он даже не замечает, что песня Тейлор продолжает играть. Его мысли где-то в другом месте, пока он мчится по дороге.

Мы въезжаем на парковку средней школы, и я делаю длинный вдох. Она больше похожа на кампус колледжа. Множество зданий высотой в три этажа разбросаны вокруг акров зеленой травы. Справа от парковки находится огромный футбольный стадион. Мы выходим, но прежде чем я успеваю войти, он хватает меня за руку.

Мы входим в двери, и он тянет меня через оживленные коридоры, точно зная, куда мы идем. Я замечаю, что некоторые дети, которые видят, что он идет, избегают смотреть ему в глаза. Некоторые кивают головой в знак приветствия. Другие окликают его по имени. Он игнорирует их всех.

— У нас второй и четвертый уроки вместе. — Наконец-то он обращается ко мне.

— Ты знаешь мое расписание?

— Да.

Держу пари, Селеста дала его ему.

— Эй, парень, — говорит Дик, подходя к нам. — Остин. — Он дарит мне широкую улыбку, от которой у меня мурашки по коже. Он что-то задумал.

Я просто смотрю.

— У нас совместный урок, — говорит он Коулу.

— Да, я сначала провожу Остин в класс.

Я фыркаю.

— Мне не нужна охрана.

Они оба игнорируют меня. Что, черт возьми, с ним происходит? Всего два дня назад он хотел сломать меня, а сегодня он обращается со мной так, будто я не могу ходить по коридорам школы одна.

Звенит звонок, и я рычу.

— Дерьмо. — Не лучший способ начать свой первый день.

Коул берет меня за руку, и мы идем по коридору, когда дети разбегаются, как тараканы, при включении света. Они с Диком обсуждают свои планы на завтрашний вечер. Я не обращаю на них внимания. Мы подходим к двери. Он открывает ее и запихивает меня внутрь. Я начинаю протестовать, но он крутит меня и хватает за волосы, прежде чем наклониться и поцеловать меня. Я задыхаюсь в его рот, и он пользуется возможностью провести языком между моих губ. Я без раздумий целую его в ответ. Его губы кажутся такими мягкими, хотя его слова остры как нож. Он быстро отстраняется и шлепает меня по заднице.

— Увидимся после уроков, милая. — Затем он уходит.

Я поворачиваюсь лицом к классу, наполовину ошеломленная, наполовину в ужасе. Он полон.

— Привет, Остин, — говорит блондин, сидящий в первом ряду.

— А? — удается сказать мне.

— Как дела, Остин? — говорит парень рядом с ним, махая рукой.

— Рад снова тебя видеть, Остин, — говорит другой.

Мой взгляд метался по комнате, пока эти парни, которых я никогда раньше не видела, приветствовали меня по имени.

— Остин?

Наконец, голос, который я узнаю. Я смотрю на спину и вижу Бекки — девушку моего типа. Я иду к ней, игнорируя тех, кто здоровается со мной. Я сажусь на свободное место рядом с ней.

— Что за черт?

— Что? — спрашивает она.

— Откуда эти люди меня знают? — спрашиваю я, как будто она, черт возьми, должна знать. Она мягко улыбается и достает свой телефон из сумки.

— Видео.

— Какое видео? — спрашиваю я в ужасе. Неужели Дик поделился видео, где я за рулем машины Коула? Копы собираются явиться сюда, чтобы арестовать меня?

Она прокручивает свой iPhone, а затем протягивает его мне. На нем мы с Коулом на вечеринке в его доме в понедельник вечером. Я подхожу к нему и обнимаю его. Он удивленно смотрит на меня, а потом я улыбаюсь ему, как будто я его гребаная подружка. Вы можете слышать каждое слово, которое я ему говорю. Он кружится в моих руках, а потом шепчет мне в губы. Вдруг он поднимает меня и ставит на стойку…

— Это он выложил? — требую я.

— Это сделал Дик, — отвечает она, убирая его. — Коул не ведет социальные сети. Но Дик — она закатывает глаза — шлюха, привлекающая внимание.

Я сжимаю руки в кулаки.

Сегодня ты моя.

Он хотел, чтобы все знали, что я принадлежу ему.

ГЛАВА 11

КОУЛ

Когда я захожу в класс и сажусь, Дик садится рядом со мной. Он наклоняется над партой.

— Какой план?

— С чем?

— Завтра вечером? Как мы будем играть?

— Как обычно, — говорю я просто.

— Мы не будем устанавливать для нее никаких особых правил?

Я качаю головой.

— Нет. Она будет играть так же, как и все мы.

Он улыбается.

— Это будет очень весело.

Дверь открывается, и несколько студентов входят внутрь. Последняя — блондинка по имени Наталья. Она сразу же замечает меня и садится на свободное место слева от меня. Дик ворчит, когда видит ее.

— Привет, Коул, — взволнованно говорит она.

Я не обращаю на нее внимания.

Дик обращается ко мне.

— У меня такое чувство, что она собирается нас удивить.

— Сомнительно.

Он фыркает.

— Ты вечно ее недооцениваешь. — Он садится обратно на свое место. — Я вижу, как она смотрит на тебя.

— О, да? Как это? — Я не могу выкинуть взгляд желания, которым она смотрела на меня, с моей вечеринки или из ее комнаты. Я должен был принять ее предложение. В следующий раз, когда она бросится на меня, я не отступлю. Она получит меня. И она поймет, какой ошибкой было хотеть меня.

— Как будто она хочет вырвать твое сердце, — отвечает он.

Я улыбаюсь.

— Я не удивлюсь, если она хочет, чтобы я прыгнул с обрыва. — Дик хихикает про себя. — Или проткнуть себе глаза.

— Как прошли зимние каникулы? — спрашивает Наталья, не заботясь о том, что она прерывает наш разговор.

— Эй, Нат! — восклицает Дик, наклоняясь вперед на своем сиденье, чтобы посмотреть мимо меня на нее. — У него были отличные каникулы. Он с кем-то встречается, так что бросай свои попытки.

— Дик, — бормочет она, но садится обратно и больше ничего мне не говорит.

Я смотрю на Дика, и он подмигивает.

— Не за что.

Я хихикаю.

Час спустя мы с Диком выходим из класса. Я планировал встретить Остин в ее классе, но она уже стоит в коридоре, прислонившись к шкафчику прямо у двери. Ее руки скрещены на груди, а в зеленых глазах пылает ярость. Она выглядит так, будто хочет моей смерти. И от этой мысли у меня поднимается температура тела.

— Видимо, она видела видео. — Дик смеется.

Она бросает на него взгляд «да пошел ты», а затем ее глаза возвращаются к моим.

— Ты специально заставил его записать это, — огрызается она.

— Нет. — Не ложь. — Это подразумевает, что я знал, что ты собираешься броситься на меня. — Она задыхается, когда я делаю шаг к ней, прижимаясь своим телом к ее. Ее глаза притягивают мои, когда она смотрит на меня, не отталкивая и не отступая.

— Ты должна признать, что то, как ты попросила меня трахнуть тебя, было чертовски сексуально.

Она втягивает длинный воздух, ее грудь при этом вздымается.

— Я не смотрела все это.

Я опускаю лицо к ее шее, и мои руки опускаются к ее узким бедрам. Я больше не могу держать свои руки при себе.

— Ну, тогда тебе нужно посмотреть его снова.

— Нет, спасибо. Я видела достаточно. — Она хрипит, но ее тело физически тает от моих прикосновений.

Я целую ее шею, а ее руки поднимаются к моей рубашке и крепко хватают ее, словно она хочет сорвать ее с меня.

— Ты все еще хочешь, чтобы я трахнул тебя, Остин?

— Не надо, — предупреждает она, задыхаясь.

Мои губы пробираются к ее уху, и я покусываю его. Она хнычет.

— Потому что я все еще хочу сломать тебя, милая. Как…

— Коул!

Я издаю рык, когда слышу, как Киллан зовет меня по имени. Я отстраняюсь от задыхающейся Остин и смотрю на него. Он стоит вместе с Диком и Шейном.

— Что? — огрызаюсь я.

Его темные сузившиеся глаза переходят на Остин, затем снова на меня.

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Позже, — говорю я и хватаю ее за руку, оттаскивая ее от шкафчика и увлекая за собой по коридору в сторону второго урока.

— То, что ты сделал, не нормально, Коул, — говорит она, когда я пихаю ее на место. Я сажусь рядом с ней.

— Из всего того, что я сделал с тобой за последнюю неделю, ты собираешься говорить только об этом?

Ее зеленые глаза сужаются.

— Это имеет отношение к моей репутации.

Я фыркнул и отвернулся от нее.

— Я серьезно. — Она хлопнула своей изящной рукой по моему столу. — Ты пытаешься заставить всю школу думать, что я шлюха.

— Правда?

Ее глаза расширяются, а затем она поджимает губы. Она садится обратно на свое место, снова сложив руки на груди. Я наклоняюсь к ней и шепчу:

— Сколько парней ты уже трахнула, Остин?

— Трахнула тебя, Коул, — отвечает она категорично.

Я собираюсь открыть рот, но учитель привлекает наше внимание, поэтому я сижу и смотрю, как кипит ее гнев. Думаю, о том, какой взрывной она будет, когда я наконец дам ей то, что она хочет.

***

ОСТИН

Сидя в кафетерии с ребятами, я все еще злюсь на Коула. Кажется, каждый парень в этой чертовой школе знает мое имя. И что я хочу раздвинуть ноги для него. Думаю, у Дика десятки тысяч подписчиков. Бекки говорила, что он шлюха внимания.

Коул сидит слева от меня, а Дик справа. Они прижали меня к себе, как будто я собираюсь встать и побежать к ближайшему выходу. Я хотела сесть с Бекки, но не видела ее с первого урока, а номера ее у меня нету.

Киллан сидит напротив, жует еду так, будто она живая и в любую секунду может соскочить с его тарелки. Беннетт и Шейн спорят о том, какая машина быстрее.

Коул кладет телефон на стол, и я смотрю на него.

— Что случилось?

Закатываю глаза в момент, когда слова вылетают из моего рта. Как будто он собирается сказать мне. Будто меня это волнует. Я даже не уверена, почему спросила. Но он удивляет, отвечая.

— Селеста не отвечает на мои сообщения.

— Зачем ты ей пишешь?

— Тренер хочет провести встречу после школы, мне нужно, чтобы Селеста забрала Лилли, так как мне придется задержаться. Я не хочу, чтобы они посадили ее в автобус без предупреждения.

— Я могу это сделать. — Все ребята молчат. Киллан даже перестает жевать свою еду, и его карие глаза смотрят на меня. — Что? — спрашиваю я, глядя на Коула.

Он смотрит на меня. Его голубые глаза изучают мои, как будто он пытается решить, буду ли я лучшим вариантом, чем посадить ее в автобус.

— Я ей нравлюсь, — говорю я, как будто это что-то изменит. У меня не так много опыта общения с детьми, но Лилли шесть лет. Она может сказать мне, если что-то не так. Она может сказать мне, если она голодна. Она может сама сходить в туалет. Все, что мне нужно сделать, это отвезти ее домой.

Наконец, он кивает.

— Коул…

— Я позвоню в офис и сообщу им, — прерывает его Киллан.

— Ты можешь это сделать? — спрашиваю я, только что осознав, что он сказал. — Разве это не родительская вещь? Ты ведь не совсем ее отец? — спрашиваю я, и он напрягается.

— Коул — это…

— Киллан! — снова прерывает он его. Затем он смотрит на меня. — После обеда я дам тебе ключи от машины. Они в моем шкафчике. — Все возвращаются к прежнему разговору, и я думаю, что что-то пропустил.

Затем меня осеняет мысль.

— Э-э… — Я запнулась, и он снова посмотрел на меня.

— Что? — рявкает он.

Я игнорирую его гнев и понижаю голос.

— А как же твой пистолет? — Я не хочу, чтобы меня остановили в его машине и посадили в тюрьму. Но, возможно, это и есть его план.

— Его там нет, — отвечает он.

Я скептически смотрю на него. Он сужает глаза, злясь, что я не верю ему на слово.

— Его никогда нет в машине, когда там присутствует Лилли.

— О.

Затем он отворачивается, снова отстраняясь от меня.

ГЛАВА 12

КОУЛ

Я стою в раздевалке после встречи с тренером по поводу нашего предстоящего сезона. Мой телефон пикает, и я достаю его из кармана, чтобы найти сообщение от Остин, и мое сердце начинает колотиться. Я не должен был позволять ей забирать Лилли. Я не хочу, чтобы они сблизились, потому что не хочу причинить Лилли боль, когда оттолкну Остин после того, как покончу с ней. Но Селеста не отвечала, а мы с Лилли еще не обсудили порядок ее поездки на автобусе. Сейчас второй семестр моего выпускного года. Даже в прошлом семестре, когда у меня были внеклассные встречи или собрания, у меня всегда был кто-то на очереди, когда я не мог прийти. Либо няня, либо Бланш, либо Селеста помогали мне.

Я открываю его, думая, что что-то не так, но это фотография Лилли, сидящей за круглым красным столом и поедающей чашку мороженого. На ее лице широкая улыбка и сообщение от Остин.

Она говорит, что первый день ее возвращения прошел отлично, и у нее появился новый друг. Его зовут Джордж. Надеюсь, ты не против. Я пригласила ее на мороженое.

Я улыбаюсь. Я рад, что у нее был хороший день, но это дерьмо с Джорджем не сработает.

— Какого хрена ты делаешь, чувак? — спрашивает Киллан сзади меня.

Я закрываю сообщение и кладу телефон обратно в карман.

— Оставь его, — предупреждает Дик.

— Нет! Это дерьмо выходит из-под контроля, — огрызается он. — Он влип по уши.

Я поворачиваюсь к нему.

— Ты сомневаешься во мне?

— Да.

Я скрежещу зубами.

— Ты плохо соображаешь. Я понимаю, что ты хочешь трахнуть ее, но это слишком далеко. Она тебя сожжет. И я не собираюсь падать, потому что ты хочешь намочить свой член.

Я делаю шаг к нему, но Беннетт хватает Киллана за плечо и вытаскивает его из-под моей руки.

— Поосторожней, — предупреждаю я.

— Я буду наблюдать за этим. Со стороны, когда она все разнесет в пух и прах, — кричит он. — Ты думаешь, она лучше, чем он? Думаешь, она не узнает, что ты ее используешь? Что ты хочешь поиметь ее отца?

Он качает головой.

— Я разберусь с этим, — рычу я.

Он фыркает.

— Она гуляет с Лилли, черт возьми, Коул. Когда она заберет все, что у тебя есть, ты будешь винить только себя.

Я подхожу к нему и бью его по лицу. Его голова отлетает в сторону, и он отшатывается назад, натыкаясь на Беннета. Я бью его еще раз, прежде чем он успевает прийти в себя, и тут меня дергают назад.

— Успокойся, Коул, — говорит Дик, удерживая меня.

Мое сердце колотится в груди, быстро поднимаясь и опускаясь. Я сжимаю руки в кулаки, ощущение разбитых костяшек успокаивает меня. Знакомая пульсация в плече возвращается.

Он поправляет себя и вытирает кровь с подбородка.

— Ей нужно исчезнуть.

— Держись от нее подальше, Киллан! — рычу я.

Он качает головой, издавая смешок.

— Ты и так уже в полной жопе, Коул. Тебе не нужно, чтобы какая-то шлюха делала тебя еще хуже.

Я иду на Киллана, но Беннет хватает его, оттаскивая назад.

— Хватит! — требует он. — Убирайся отсюда, Киллан. — Затем он толкает его к двери.

Киллан вскидывает руки и выходит назад, стараясь все время смотреть на меня. Давая мне понять, что он больше не доверяет мне. Я могу сказать то же самое о нем. Он хранит от нас очень большой секрет. Это знаю только я. Но он не знает, что я планирую использовать его против него.

Очень скоро.

Как только дверь закрывается, Дик отпускает меня. Я испустил долгий вздох.

— Может, нам стоит передумать, — говорит Шейн.

— Нет. — Беннетт опережает меня. — Мы придерживаемся плана. — Он смотрит на меня.

Я разворачиваюсь и вырываюсь, готовый убраться из этой школы.

— Коул? — окликает меня Дик, когда я выхожу с парковки.

— Я не в настроении, Дик, — говорю я ему, останавливаясь возле его Range Rover. Он отвезет меня в дом Остин, чтобы забрать Лилли и мою машину.

Он останавливается передо мной.

— Я просто хотел, чтобы ты знал, что я прикрою тебя.

— Спасибо.

_________________________________

Я вхожу в дом Лоусов, даже не удосужившись постучать. Я поднимаюсь по лестнице по двое на второй этаж, но не нахожу девушек в комнате Остин.

— Остин?

— На кухне, — зовет она.

Я медленнее спускаюсь по лестнице и захожу на кухню. Лилли сидит на стойке, а Остин стоит рядом с ней с подносом печенья перед ней.

— Привет, Коул, — говорит Лилли, ярко улыбаясь.

Я подхожу к ней и целую ее волосы.

— Как дела в школе?

— Хорошо. У меня появился новый друг. Он новенький. Прямо как Остин.

Я смотрю на Остин, а она погружает нож для масла в ванну с розовой глазурью — любимый цвет Лилли.

— Здорово.

— А можно он придет и поплавает с нами? — взволнованно спрашивает она.

Нет, черт возьми.

— Мы поговорим об этом позже, — говорю я ей.

— Вот, держи. — Остин поворачивается к ней лицом и протягивает ей печенье, которое она только что закончила покрывать глазурью.

Лилли надкусывает его.

— Так вкусно, — говорит она, кивая. Затем протягивает его мне.

— Попробуй, Коул.

Я наклоняюсь и откусываю кусочек. Остин возвращается к глазури для другого печенья, и я глотаю.

— Ты права. Вкусно. — Поднимаю ее и ставлю на ноги. — Иди возьми свой рюкзак. Мы скоро уедем.

Она выскакивает из кухни. Как только она уходит, я располагаюсь позади Остин, вжимаясь бедрами в ее спину. Она прижимается ко мне.

— Коул.

Тянусь вверх, откидываю ее волосы с плеча, наматывая их на кулак. Дергаю ее голову назад, от чего она вздыхает. Злость, которую я испытываю к ней, возрастает, потому что она создает для меня проблемы. Большие. Она должна была стать игрушкой — чем-то веселым, чем можно пользоваться, — но я еще даже не поиграл с ней. Во всяком случае, не так, как представляю.

Наклоняюсь к ее уху.

— Все еще злишься на меня, милая? — Мне все равно, злится ли она из-за видео. Это сделало свое дело. Все, блядь, знают, что она принадлежит мне. Она удивила меня своими действиями. Я знал, что она хочет меня, но не ожидал, что будет так откровенна с публикой.

— Да. — Вздыхает она.

— Это был слабый ответ. — Усмехаюсь. — Но мне нравится твоя борьба, Остин. Твой гнев. Показывает, что ты еще не сдалась. И это тебе понадобится.

Она берет нож, который лежит рядом с миской глазури. Рука сжимает его так, будто от этого зависит ее жизнь. Она не далеко.

— Ты хочешь меня зарезать?

— Это приходило мне в голову, — рычит она, но ее задница толкается в мой уже твердый член.

Боже, эта женщина сводит меня с ума.

Улыбаюсь.

— Тебе лучше убедиться, что ты убьешь меня, милая. Потому что второго шанса у тебя не будет.

— Мне понадобится только один, — уверяет она.

Не сомневаюсь.

Свободной рукой обхватываю ее горло, и, как всегда, когда я прикасаюсь к ней, ее пульс учащается.

— Я подумал, что ты из тех девушек, которые предпочитают пистолет ножу.

— Я бы воспользовалась всем, что попадет под руку.

Дуется она.

Отпускаю шею, выхватываю нож из руки поднося к ее горлу. Она хнычет.

— Нож — это личное, милая. И у тебя есть один шанс нанести максимальный ущерб. — Провожу ножом по ее черной футболке, между грудей, она быстро поднимается и опускается с каждым вдохом. Мне хочется разрезать эту надоедливую ткань. — Но мы оба знаем, что у тебя нет проблем с тем, чтобы позволить мне приблизиться к тебе, не так ли?

Она отпихивает мою руку разворачивая в моих объятиях. Моя одна рука все еще сжимает ее волосы.

— Ты, сукин сын…

Я прерываю ее, прижимаясь губами к ее губам. Она пытается оттолкнуть меня, но я крепко сжимаю руку в ее волосах, и это заставляет ее вскрикнуть. Я просовываю язык в ее рот и агрессивно целую ее. Ее ноги подгибаются, а руки хватают мою рубашку, как тогда в коридоре в школе. Я роняю нож, и он с лязгом падает на пол. Моя свободная рука проникает под ее рубашку, и она не пытается остановить меня, когда я скольжу вверх и нащупываю ее грудь.

Она хнычет.

— Думаю, ты все еще хочешь, чтобы я тебя трахнул, — шепчу я ей в губы.

— Зачем ты это делаешь? — Она задыхается.

— Что делаю, милая? — Я прикидываюсь дурачком.

Она стонет.

— Как будто ты должен доказать себе, что я хочу тебя. Когда ты меня не хочешь.

Я не могу сдержаться, я смеюсь.

— Чувствуешь? — Я вдавливаю свой твердый член в ее низ живота. Ее зеленые глаза смотрят в мои.

— Это для тебя. Ты делаешь это со мной. А теперь скажи мне, что я тебя не хочу, — требую я. Я хватаюсь за верхнюю часть ее лифчика и дергаю его вниз, обнажая ее грудь перед моей рукой. Я провожу большим пальцем по ее соску, и он твердеет. Я хочу прижаться к нему губами.

— Ты не хочешь меня, — хрипло шепчет она.

Убираю руку с груди и вытаскиваю из-под рубашки. Делая шаг назад.

— Ты права. Не хочу.

Ее глаза сужаются, пока она поправляет рубашку.

— Взяла, — говорит Лилли, вбегая, мои глаза встречаются с ее.

— Скажи спасибо Остин, что забрал тебя, — говорю ей, потому что отказываюсь это говорить. Я не просил ее об этом, она сама предложила.

— Спасибо, Остин, — говорит она, подходит к ней и обнимает ее за бедра.

Остин улыбается ей, спорю что наш разговор не выходит у нее из головы.

— Не за что, Лилли.

— Она может забрать меня завтра? — спрашивает она, глядя на меня.

Я сдерживаюсь, чтобы не зарычать. Вот почему мне не нужна была помощь Остин.

— Я смогу забрать тебя завтра, — говорю я ей. Она дуется, ее карие глаза утыкаться в пол. — И Остин будет со мной, — добавляю я, заставляя ее улыбнуться.

Черт!

***

ОСТИН

Пятница прошла так же хорошо, как и четверг. Появился Коул, и мы высадили Лилли. Затем мы пошли в школу, и он проводил меня до первого урока. Он целовал меня в классе и за обедом, и каждый раз я чувствовала, что прижимаюсь к нему. И я должна напоминать себе, что из-за него у меня до сих пор швы на руке.

Мы только что забрали Лилли, и я смотрю на свой телефон, отвечая на сообщение, полученное от Бекки. Сегодня мы наконец-то обменялись номерами. И она не перестает писать мне с третьего урока.

Я случайно поднимаю глаза и вижу, что он пропустил выезд к дому моего отца.

— Куда мы едем? — спрашиваю я, глядя на Лилли на заднем сиденье. У нее на голове наушники, она смотрит видео на своем телефоне.

— Ко мне домой, — грубо отвечает он. Он сегодня не в духе, и я заметила напряжение между ним и Килланом во время обеда. И я не пропустила раны на лице Киллана. Что-то происходит.

— Почему ты не отвезешь меня домой?

— У нас есть планы.

Мои колени начинают подпрыгивать. У нас есть планы. И если я что-то и узнала о Коуле Рейнольдсе, так это то, что мне никогда не нравятся его планы.

— Может, хватит загадочных ответов. Почему ты не отвез меня домой?

Он не отвечает, и мой гнев на него растет, как это всегда бывает.

— Коул…

— Позже, — огрызается он, прерывая меня, прежде чем посмотреть в зеркало заднего вида на Лилли. И я понимаю. Он не хочет говорить об этом с ней в машине, даже если она наденет наушники. Это заставляет меня нервничать еще больше.

— К тому времени, как я вернусь домой, ты уже будешь спать, хорошо? — говорит он Лилли, когда мы стоим в фойе дома его отца.

— Хорошо, — говорит она, кивая головой.

— Будь умницей для Бланш.

Я не знаю, кто такая Бланш, но, если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что это няня.

— Всегда, — говорит она ему, и он обнимает ее. Прежде чем я успеваю что-то сказать, он хватает меня за руку и тащит из дома к своей машине.

— Теперь ты скажешь мне, куда мы едем? — спрашиваю я.

— Ты скоро узнаешь.

Я прикусила нижнюю губу, желая потребовать, чтобы он сказал мне, какого черта мы делаем, но я знаю, что споры с ним ни к чему не приведут.

— Ты можешь хотя бы сказать мне, как долго мы будем там находиться?

— Зачем?

— Правда? — Он может задавать мне вопросы, но я не могу задавать их ему? Когда он ничего не говорит, я закатываю глаза. — Бекки собирается на вечеринку сегодня вечером и попросила меня пойти с ней.

— Нет, — сразу же говорит он.

— Прости? — огрызаюсь я.

Он смотрит в боковое зеркало и меняет полосу движения.

— Нет, — повторяет он, как будто я плохо слышу.

— Ты не можешь указывать мне, что делать, Коул.

— Хочешь поспорить?

Я скрежещу зубами от разочарования.

— Я могу пойти, если захочу.

— Только не без меня, а я сегодня не пойду, — говорит он совершенно серьезно.

— Какого хрена, Коул? Ты не мой парень, — процедила я, крепко сжимая руку на телефоне. Даже если бы он им был, он все равно не имел бы права голоса в том, что я делаю.

— Вся школа думает иначе.

— Это потому, что ты им так сказал, — огрызаюсь я.

Он смотрит на меня.

— Нет. Это все ты, милая. И твое желание моего члена.

Я втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы. Я хочу закричать на него. Врезать его головой в руль и выпрыгнуть из этой движущейся машины. Вместо этого я беру телефон и пишу ей.

Я: Я в деле. Делаю кое-что прямо сейчас. Я дам тебе знать, когда закончу.

Затем я закрываю телефон.

Мы сидим в тишине, и я смотрю в пассажирское окно, игнорируя его, пока он летит по шоссе. Через пятнадцать минут он съезжает на грунтовую дорогу, и я сразу понимаю, где мы находимся. В сарае. То самое место, куда он заставил меня приехать, когда угнал машину.

Моя спина выпрямляется, когда я вижу черный Range Rover Дика и белый внедорожник Mercedes, припаркованные на обочине. Он паркуется перед ними, затем глушит машину и выходит из нее.

Я делаю глубокий вдох и следую за ним внутрь.

Это одна большая открытая площадка. Потолок с темными деревянными стропилами доходит до самой высокой точки. Справа есть лестница, ведущая в помещение, похожее на чердак. С потолка свисает боксерский мешок. Справа на стене висит доска для игры в дартс, слева — шаффлборд и бильярдный стол. Три игровых кресла стоят перед телевизором с большим экраном. Небольшой мини-бар находится в правом углу.

Это мужская пещера.

Должно быть, она принадлежала одному из их отцов. И они устраивают здесь вечеринки.

Дик разговаривает по телефону, но кивает головой Коулу, когда видит, что мы вошли. Шейн сидит на диване и пьет пиво, а Беннетт сидит на стуле и пишет смс на своем телефоне. Я оглядываюсь в поисках Киллана, но нигде его не вижу.

Я останавливаюсь и неловко стою, не совсем понимая, что я здесь делаю с четырьмя парнями. Один хочет уничтожить меня, а другой хочет моей смерти. Не знаю, что чувствуют остальные двое в данный момент.

Мой телефон вибрирует в кармане, и я достаю его, чтобы увидеть, что это сообщение.

Бекки: Хорошо. Звучит неплохо.

Я поднимаю глаза, когда слышу, что Дик закончил разговор. Он подходит ко мне, и я делаю шаг назад. Он улыбается.

— Все еще боишься меня, малышка?

Я поджимаю губы в отвращении и бормочу:

— Что-то вроде того.

Коул щелкает пальцами.

— Ты получил? — Дик кивает.

— Конечно, получил. — Он подходит к столу и берет черный рюкзак на шнурке. — Держи, малышка. — Я закатываю глаза, и Коул выхватывает сумку из его рук.

— Все здесь? — Дик фыркает, обиженный недоверием Коула.

— Конечно.

Коул хватает меня за руку, подтаскивает к столу и протягивает мне пакет.

— Вот дерьмо. Эта штука весит тонну. Что в ней? Кирпичи? — Может, я смогу использовать один из них, чтобы вырубить Дика.

Коул выхватывает его у меня и держит вверх ногами, встряхивая. Вещи начинают с грохотом падать на стол. Первым выпадает рулон клейкой ленты. Затем маленький нож. Затем пара наручников. Сотовый телефон. Что-то, напоминающее черный ящик. И последнее — водительские права. Стартовый набор серийного убийцы.

Я беру черный ящик, потому что он выглядит наименее угрожающим, и делаю шаг назад от стола.

— Что все это значит? — Мой голос дрожит, а волоски на затылке встают дыбом.

— Это все твое, — говорит Дик с лукавой улыбкой.

— Мое? — спрашиваю я с широко раскрытыми глазами. Зачем мне это?

Коул поднимает наручники, и я делаю еще один шаг в сторону от него при звуке металлического лязга. Его глаза остаются на моих, лишенные эмоций.

— Помнишь то посвящение, о котором мы говорили? — спрашивает Дик, вздергивая брови.

Мое сердце колотится в груди, а ладони вспотели. Я крепче сжимаю черную коробку.

Дик делает шаг ко мне.

— Думаю, пришло время показать мне это шоу, детка. — Он забирает наручники у Коула.

Я хватаю черный ящик, и мои глаза устремляются на Коула, ожидая, что он остановит Дика. Чтобы сказать мне, что это очередная больная шутка. Но его глаза бегают вверх и вниз по моему телу, прежде чем снова встретиться с моими. На этот раз в них холод, который я запомнила еще в церкви, и мое дыхание участилось. Страх ползет по позвоночнику.

Я слышу, как позади меня открывается дверь, и Дик протягивает ко мне руки. Я поворачиваюсь, чтобы убежать, но натыкаюсь на человеческую стену. Я визжу, когда мой большой палец нажимает кнопку на черном ящике. Жужжащий звук заставляет меня отпрыгнуть назад. Я смотрю вниз и вижу Киллана, который лежит на земле, сжавшись в клубок.

ГЛАВА 13

КОУЛ

— Что…за… херня. — рычит Киллан, лежа на полу в клубе.

Дик стоит рядом со мной, согнувшись в талии, и смеется над его задницей, пока Киллан трясется от электрошокера, которым его только что ударила Остин.

Я просто стою здесь и думаю, что, возможно, это была плохая идея. Если она не убьет себя, она убьет одного из нас.

— Что это было? — спрашивает она, поворачиваясь лицом к нам с Диком.

— Ты только что ударила его по яйцам, — говорит ей Дик, все еще смеясь.

— Что? — Она задыхается, широко раскрыв глаза. — Зачем ты дал мне электрошокер? — огрызается она.

— Вставай, парень. Пошли, — говорит Беннетт, хватая его за руку, Дик смотрит на меня.

— Я собираюсь оставить у нее пистолет, — говорит он, шутя, и моя челюсть сжалась, Киллан все еще лежит, но его перестало трясти. Это плюс.

— Какого хрена я вообще здесь? — требует она, и никто ей не отвечает.

— Пойдем, — говорит Беннетт, протягивая руку Киллану.

Он поднимается на ноги, сжимая руки в кулаки. Он дышит тяжело, и он смотрит на ее затылок. Он хватает ее за плечо и разворачивает, а затем прижимает спиной к стене. Ее голова ударяется о стену, и глаза закрываются на короткую секунду.

— Сука! — кричит он, когда его рука обхватывает ее горло.

Я подбегаю к нему и оттаскиваю его от нее. Она глубоко вдыхает, как только он отпускает ее горло.

Дик хватает Киллана за воротник.

— Эй, парень. Это была моя вина, — говорит он ему.

— Она, блядь, ударила меня электрошокером! — кричит он, указывая на нее.

Я встаю между ними, загораживая ее.

— Никогда больше не трогай ее, — говорю я, и удивляюсь, насколько спокойный у меня голос. Потому что я собираюсь оторвать его гребаную голову.

— Пошел ты нахуй, Коул! — кричит он. — И твоя новая шлюха!

Я отпихиваю Дика с дороги и врезаю кулаком в нос Киллана. Его голова откидывается назад.

— Блять! — Киллан закрывает лицо руками, поэтому его голос звучит приглушенно.

— Добавь это к той отметке, которую я поставил тебе на днях.

— Коул, — рычит мне в лицо Дик. Его руки хватают мою рубашку. — Иди домой, — говорит он мне.

Я качаю головой.

— Нет…

— Иди домой, Коул! — Он выкрикивает мое имя. Я смотрю через его плечо на Киллана. Кровь льется из его носа на белую пуговицу. — Коул? — кричит Дик, слегка встряхивая меня. Мои глаза наконец встречаются с его глазами.

— Отвези Остин домой, — приказывает он мне. Его голубые глаза сверлят меня.

Он отпускает меня, и я стою там, сжимая руки в кулаки и тяжело дыша. Он отходит от меня, и Киллан улыбается. Кровь стекает по его носу и губам.

— Все под контролем, да?

Я делаю шаг к нему, но Дик врезает черный рюкзак на шнурке мне в грудь. Он снова полон предметов.

— Иди домой, — повторяет он.

Я поворачиваюсь, и мои глаза находят Остин. Она по-прежнему стоит у стены, и я вижу, как ее тело физически содрогается. И я понимаю, что пора уходить. Я подхожу к ней и хватаю ее за руку, без лишних слов вытаскивая ее из клуба.

Она падает на пассажирское сиденье, а я сажусь, завожу машину и уезжаю по гравийной дороге.

— Ты в порядке? — спрашиваю я ее, как только мы выезжаем на тротуар.

— Как будто тебе не все равно. — Ее голос грубый, и я знаю, что это из-за руки Киллана, обхватившей ее горло.

Моя левая рука вцепилась в руль.

— Я не знал…

— Просто остановись, Коул, — кричит она, прерывая меня. — Хватит делать вид, что тебе не все равно! — Она сжимает руки в кулаки на коленях.

Я закрываю рот, потому что она права. Спросив, все ли с ней в порядке, я подразумеваю, что мне не все равно на нее. А мне как раз таки абсолютно все равно.

Когда я переключаю машину, мои потрескавшиеся костяшки пальцев напоминают мне, что это так. Иначе я бы не ударил своего друга из-за девушки. Второй раз за столько дней.

От этой мысли мой желудок сжимается.

Я въезжаю на ее подъездную дорожку и останавливаюсь. Она не произнесла ни слова за пятнадцать минут. Она печатала на своем телефоне. Я открыл рот, чтобы спросить ее, кто это, сотни раз, но так и не смог. У меня такое чувство, что я все равно знаю, кто это. Она потянулась к двери.

— Остин…?

Она выходит и захлопывает дверь, прежде чем я успеваю сказать что-то еще. Я сажусь, провожу рукой по волосам в расстройстве. Затем я ставлю машину на передачу и, визжа шинами, объезжаю подъездную дорожку, чтобы отправиться домой.

Я вхожу в тихий дом и поднимаюсь в свою комнату. Как только дверь закрывается, звонит мой телефон.

— Алло?

— Привет, чувак, — приветствует меня Дик. — Я просто хотел извиниться. Ты же знаешь, что я просто подкалывал ее, верно? Я не собирался ее трогать.

— Да, — говорю я, выпуская длинный вздох. Я не остановил его, потому что мне нравилось выражение страха в ее глазах. То, как она смотрела на меня в поисках помощи. Я хотел, чтобы она знала, что она сама по себе. Посмотреть, что она будет делать. Будет ли она бороться.

— Киллан ушел, — говорит он, привлекая мое внимание.

— Ушел как?

— Типа поднял руки вверх, сказал, что пошли мы все, и ушел.

Хорошо.

— Да пошел он! Он дерьмом меня поливает, и я устал от этого.

Он начинает смеяться.

— Ты должен признать, что это дерьмо было забавным.

Я хмыкаю. И его смех стихает.

— Мы дадим всему неделю. Посмотрим, утихнет ли это.

— Звучит неплохо, — говорю я, и мы вешаем трубку.

Я снимаю теннисные туфли, рубашку и джинсы. Затем я подхожу к своему комоду и достаю шорты для плавания. Я надеваю их, беру полотенце и спускаюсь вниз к бассейну.

Ночной воздух прохладный, но звезды уже погасли. Я ныряю в бассейн, и хлорка обжигает порезы на костяшках пальцев. Выныривая, я плаваю на воде.

Когда я остаюсь наедине со своими мыслями, воспоминания пытаются утянуть меня под воду. И это не только мои друзья, но и моя мама. Боже, как же я по ней скучаю. Каждый раз, когда я смотрю на Лилли, я вижу ее. Я чувствую ее. Я думаю, поэтому мой отец так ненавидит свою дочь. Но это не вина Лилли. Она не просила, чтобы ее рождали, не простоа мать, которая умерла.

Я ныряю под воду, отталкиваюсь от стенки бассейна и плыву. Мое плечо ноет. Четыре месяца физиотерапии помогли ему, но ничто его не обезболивает. Сломаные ребра и коллапс легкого зажили отлично, но плечо всегда будет напоминать о том, что ошибка стоила мне трех жизней. Трех лучших друзей. У меня в телефоне до сих пор есть их номера. Их последние сообщения. Иногда, когда я остаюсь один, я читаю их, как будто они только что отправили их мне.

От этого у меня сводит живот и сдавливает грудь.

— Мэддокс! — кричу я. — Мэддокс! Ну же, парень. — Я опускаюсь на колени над его окровавленным лицом, когда он лежит посреди улицы. Я ощупываю его шею в поисках признаков жизни.

— Коул? — Меня зовут сзади.

Я подбегаю к Илаю. Он сидит в канаве, кашляя. Кровь течет по его рту, заливая рубашку.

— Держись. Помощь уже идет, — говорю я, хватаясь за плечо.

— Он мертв, не так ли? — спрашивает он, глядя на Мэддокса. Я не могу ответить. Не могу заставить себя произнести эти слова.

— Где Лэнден? — спрашиваю я. Оглянувшись, я вижу перевернутую машину посреди дороги впереди нас. Разбитое стекло и пивные банки усеивают тротуар. Передняя часть отсутствует. Верхняя часть помята от удара о камни. Илай снова начинает кашлять, и кровь вытекает у него изо рта.

— Коул. — хрипит он. — Пожалуйста, не дай мне умереть.

Моя и без того тесная грудь сжимается еще больше, и я с трудом перевожу дыхание.

— Ты не умрешь, — обещаю я ему.

Его большие карие глаза встречаются с моими.

— Пожалуйста…

Я проплываю десять кругов. Мои мышцы болят, и я тяжело дышу. Думаю, я достаточно вымотался, чтобы лечь спать. У меня проблемы с засыпанием по ночам. Чаще всего я забираюсь в постель к Лилли. Она помогает успокоить моих демонов.

Я вылезаю из бассейна и хватаю полотенце, вытирая лицо.

— Дик? — удивленно спрашиваю я, когда замечаю его. Он подходит ко мне с заднего крыльца. — Что ты здесь делаешь?

— Я звонил тебе.

— Мой телефон наверху. В чем дело?

— У нас проблема.

Я вздохнул.

— Что теперь?

Он протягивает свой телефон, и я прищуриваюсь, чтобы посмотреть на картинку, которую он мне показывает. На ней изображен парень по имени Нейт Вакс, пьющий из бочонка.

— Я не… — Мои глаза сужаются на фотографии, когда я смотрю мимо него и вижу двух девушек, стоящих на заднем плане. Обе смеются с напитками в руках. Это Остин и блондинка.

— Бекки, — рычу я.

— Они на вечеринке. — Он кивает головой.

— Я сказала ей, что она не может идти, — огрызаюсь я.

Она не понимает, как все устроено в этом городе. Парни увидят ее на вечеринке без меня, и они будут удивляться, почему я не пошел с ней. Они начнут думать, что я ее бросил. Что она свободна. Тогда они сделают свой ход. И это просто не сработает со мной. Она моя. С тех пор, как я положил на нее глаз. Даже если она предпочитает этого не признавать.

— Ну… — Я оглядываюсь на него. — Похоже, мы идем на вечеринку.

Он улыбается.

***

ОСТИН

— Я так рада, что ты смогла прийти, — говорит Бекки, сталкивая свою красный стакан Solo с моей.

— Я тоже. — Я опрокидываю стакан делая большой глоток. Это уже третья, и у меня чертовски хороший кайф. Кто-то может даже сказать, что я пьяна.

Как только Коул высадил меня у дома, я переоделась, прыгнула в машину и уехала. Сегодня вечер пятницы, и мне чертовски нужно было выпить после того, что случилось с парнями. Я опозорилась и ударила Киллана. И я начала драку. Даже я знаю, что девушка, которая затевает драку между друзьями, никогда не бывает хорошей.

Если они не хотели моей смерти раньше, то теперь уж точно хотят.

Я беру еще один стакан. Мой телефон жужжит в кармане, но я игнорирую его, потому что не хочу ни с кем разговаривать в данный момент. Возможно, это Селеста. Я даже не сказал ей, что уезжаю. Я даже не уверен, что она была в доме.

— Я ухожу, — объявляет Бекки, вставая с дивана в гостиной в доме родителей какого-то богатого парня. — Давай сделаем несколько снимков. Она улыбается мне. — Я видела несколько бутылок водки.

Я встаю, и комната слегка покачивается.

— Ты меня уговорила.

Мы пробираемся через людей и проходим на кухню. За кухонным островом стоит парень, которому на вид больше двадцати одного года, с пирсингом на губах и оттопыренными ушами. Он напоминает мне Мартина, и мне интересно, думает ли он когда-нибудь обо мне. До сих пор он ни разу не приходил мне в голову.

Парень выстраивает в ряд пять рюмок и начинает наливать в них водку.

Мы звеним рюмками друг о друга, а затем опускаем их.

— Еще, — говорю я, даже не чувствуя ожога.

Бекки смеется, и мы ставим рюмки на столешницу.

Она поднимает телефон, и я наклоняюсь к ней, раздвигаю губы и выплевываю двойку. Я стала типичной пьяной девочкой-подростком, и мне не стыдно. Она делает снимок, а потом я вижу, как она начинает загружать его в Instagram.

— Не загружай это, — говорю я, кладу на нее руку и прихлопываю ее об стол. — Последнее, что мне нужно, чтобы Коул это увидел. — Она сказала, что он не ведет социальные сети, но Дик ведет, и у него куча друзей. Кто-то обязательно сообщит Коулу. Я не хочу об этом слышать.

— Хорошо. — Она улыбается, и мы обе смеемся.

— И почему ты не хочешь, чтобы я это увидел, милая?

Мой смех утихает, когда я смотрю через барную стойку в голубые глаза. В горле мгновенно пересыхает, а желудок опускается.

Коул стоит передо мной, его руки лежат на острове, широко расставленные, а его глаза смотрят на меня, лишенные эмоций.

— Хм?

Я не отвечаю.

— Приятно видеть тебя здесь, малышка. Привет, Бекки.

Я вижу Дика, стоящего рядом с ним, его глаза пробегают по ее груди, но мои возвращаются к Коулу. Он наливает рюмку водки и медленно подносит ее ко мне через столешницу.

— Я рискну. — Дрожь пробегает по мне от вызова в его глубоком голосе.

— Черт, — слышу я шепот Бекки и поднимаю подбородок. Он поднимает бровь.

Он не мой отец. Он даже не мой парень. Я могу делать все, что захочу, когда захочу. Я хватаю холодную рюмку и опрокидываю ее. Ставлю ее на столешницу и пихаю ему.

— Еще, — требую я.

Бекки кладет свою руку на мою.

— Остин…

— Еще, — повторяю я, игнорируя ее.

Он делает то, что я говорю, не отрывая глаз от моих. Но на этот раз он берет вместо того, чтобы отдать ее мне.

— Я думала, ты не придешь сегодня вечером, — и последнее слово я произнесла невнятно.

Бекки смеется.

Ему не смешно.

— Таков был план.

— И? — спрашиваю я, пытаясь сделать вид, что мне все равно, что он стоит передо мной.

Что он здесь, когда я хотела убежать от него. Как сильно один человек может унизить другого? Думаю, до десяти раз. За шесть дней.

— Планы меняются.

— Разве это не правда? — спрашиваю я, выхватывая бутылку из его рук и наливая себе еще одну рюмку. Потом Бекки. — За то, что планы меняются. — Мы прозвенели бокалами друг о друга.

Он хлопнул рукой по стойке и наклонился над ней.

— Не пей это, Остин! — кричит он, привлекая всеобщее внимание.

Мой гнев нарастает. Всего два часа назад его лучший друг держал руку на моем горле. Я хочу напиться и забыть об этой гребаной неделе, когда я полностью потеряла всякое представление о своей жизни.

— Что ты собираешься сделать со мной, Коул? Сделаешь мне больно? — спрашиваю я. Какая-то часть меня хочет этого. Я хочу, чтобы его руки запутались в моих волосах. Вокруг моей шеи. Я хочу, чтобы он сделал меня слабой до дрожи в коленях, как на вечеринке у него дома. Даже если это было для показухи. Я не понимала, как мне было холодно, пока он не прикоснулся ко мне. Теперь мое тело жаждет этого ожога.

Его голубые глаза сужаются на меня, и я замечаю, что он переоделся с тех пор, как я была с ним раньше. На нем была черная футболка, но теперь на нем темно-синяя, которая подходит к его глазам. Я облизываю губы, вспоминая, как выглядела его грудь, когда он вылез из бассейна моего отца. Просто трахни меня уже! В этот момент у меня все равно не осталось достоинства.

— Я рискну, — говорю я и бросаю свою рюмку обратно.

Он стоит и смотрит на меня сверху вниз, словно хочет оторвать мне голову. Я никогда не видела, чтобы такие красивые голубые глаза выглядели такими темными. Все, что я могу сделать, это дать ему однобокую улыбку, зная, что я его зацепила. Мои губы онемели час назад. Покажи мне, что у тебя есть, Коул.

В доме играет «Sleepwalking» группы Diamante, и я поворачиваюсь лицом к Бекки, отстраняясь от него, когда он просто стоит там.

— Пойдем потанцуем.

Она хватает меня за руку, но я даже не успеваю отойти от столешницы, как меня подхватывают и перекидывают через чье-то плечо.

Я смотрю на задницу, обтянутую синей джинсовой тканью, пока вишу вниз головой.

— Коул! — Я бью кулаками по его мускулистым бедрам. Моя голова подпрыгивает вверх-вниз. Он шлепает меня по заднице. И я стону от боли.

— Это было просто предупреждение, — рычит он.

Я улыбаюсь.

Я слышу разговоры людей, когда он поворачивается и идет по коридору. Потом он открывает дверь. Он входит и ставит меня на ноги. Я спотыкаюсь, мои каблуки стучат по кафелю. Он захлопывает дверь.

Я поворачиваюсь и вижу, что мы в ванной.

— Что…?

Его рука хватает меня за волосы, и он крутит меня на месте. Я задыхаюсь, когда он толкает меня бедрами в стойку. Он стоит позади меня и смотрит на меня в зеркало.

Он опускает свои губы к моему уху.

— Я не позволю тебе отступить, милая.

Я стону, вжимаясь в него попой, и чувствую, насколько он тверд.

Он хихикает, проводя губами по моей шее, пока его зубы не впиваются в мою кожу. По мне пробегает дрожь, и я поднимаюсь на цыпочки.

— Коул. — Я сглатываю. — Пожалуйста.

Он снова начинает целовать мою шею.

— Ты возненавидишь меня утром.

— Я ненавижу тебя сейчас. — выдыхаю я.

Он отпускает мои волосы и кружит меня. Его руки ложатся на мои бедра, и он поднимает меня и ставит на стойку. Затем его губы оказываются на моих.

Я хватаюсь за подол его рубашки.

— Сними ее, — бормочу я ему в губы.

Он отстраняется, тянется сзади и задирает ее через голову.

— Господи, — шепчу я, положив руки на его твердый и рельефный пресс. Я и не знала, что тело может выглядеть так.

Мои руки опускаются ниже, и я дергаю его за ремень, а затем за пуговицу. Его рука в моих волосах, и он покусывает мои губы, пока я задыхаюсь. Мой разум кричит, что это плохая идея, но мое тело говорит, что ничто, что выглядит так хорошо, не может быть плохим.

Он берется за подол моей рубашки и срывает ее, бросая на пол рядом со своей.

Я стягиваю с него джинсы и обнаруживаю, что на нем надета пара черных трусов. Я собираюсь снять их, но он оттаскивает меня от стойки. Я натыкаюсь на него.

Он хихикает над моей неуверенностью и терпением. Мне все равно.

— Сними каблуки, — приказывает он, и я беспрекословно выполняю его просьбу. Он расстегивает мои джинсы и стягивает их с моих ног. Я отпихиваю их. — Надень каблуки обратно.

— Что…?

— Надень их обратно, Остин. — Он требует, вставая на колени и протягивая их. По очереди я надеваю их. Когда он встает во весь рост, я понимаю, почему он хотел, чтобы я снова их надела. Хотя я все еще на несколько дюймов ниже его с моими каблуками.

Затем он снимает с меня стринги, и прежде чем я успеваю остановить его, он расстегивает мой лифчик. В последний раз, когда я впервые стояла обнаженной перед мужчиной, я была в ужасе. Все мое тело дрожало. Но сейчас я не чувствую ничего подобного. И это не связано с алкоголем в моем организме, а связано с тем, как темнеют его голубые глаза, когда он смотрит на меня сверху вниз. Они задерживаются на моей груди, и он медленно облизывает губы. Им нечем похвастаться, но они и не маленькие.

Затем его руки оказываются на мне. Он обхватывает меня за бока и притягивает к себе. Его губы захватывают мои, и я стону ему в рот. Моя рука проходит между нашими телами, и я проникаю в его боксеры. Мои бедра напрягаются, когда я чувствую, насколько он велик.

Я отстраняюсь, задыхаясь.

— Пожалуйста.

— Что прости? — спрашивает он, целуя меня в челюсть. Он опускает губы к моей шее и сильно сосет ее. Я выгибаю спину, давая ему лучший доступ и не заботясь о том, что он оставляет засосы.

По моему телу пробегают мурашки, и я стягиваю его боксеры с ног, толкая его назад. Он врезается спиной в стену, и я падаю перед ним на колени. Я не позволю ему торопиться. Затягивать это. Я хочу трахаться. И для разнообразия я получу то, что хочу.

— Проклятье. — Он шипит, откидывая голову назад в стену с грохотом.

Я беру его твердый член в руку и провожу по стволу. Он толстый, и долгое время он будет чувствовать себя потрясающе. Я смотрю на него сверху, наблюдая, как его мышцы сжимаются при каждом неровном вдохе. Я почти улыбаюсь от того, как он великолепен, когда он весь на взводе. Такую сторону Коула я еще не видела. И мне это нравится.

Он поднимает руки и хватается за свои темные волосы. Его мышцы колышутся, как волны.

Он столь же злобен, сколь и великолепен.

— Трахни меня, Коул.

Он смотрит на меня сверху вниз, его голубые глаза темнеют от вожделения. Он отпускает свои волосы, чтобы взять в кулак мои. Я с шипением вдыхаю, так как кожу головы жжет, но я не ожидала, что он будет так прост со мной.

— Открой рот, милая. — грубо приказывает он, и я делаю то, что он говорит, потому что я получаю то, что хочу. Я поставлю этого ублюдка на колени, даже если это означает, что мне придется остаться на своих.

ГЛАВА 14

КОУЛ

Я открываю рот, но ничего не выходит, когда она обхватывает губами мой член. Она позволяет мне управлять ее головой, когда я оттягиваю ее назад и двигаю бедрами вперед. Я завороженно наблюдаю за тем, как трахаю ее красивый рот. Несколько дней я думал только об этом, и вот она стоит передо мной на коленях.

Но этого все равно недостаточно.

Она не может кричать, если ее рот полон. Она не может умолять, если не может говорить. Мне нужны ее крики наслаждения, ее мольбы о большем — больше, чем то, что она стоит на коленях в этот момент.

И я всегда получаю то, что хочу.

Я отвожу ее голову, и она задыхается. Слезы наворачиваются на ее зеленые глаза. Я дергаю ее за волосы, и она вскрикивает.

Я улыбаюсь. Это больше похоже на это.

Я знаю, что она делает. Она пытается обыграть меня в мою же игру. Но этого не произойдет. Я лучше, чем она.

— Коул… — Она задыхается.

Я кручу ее, не выпуская из рук ее волосы, и она с шипением вдыхает, затем я вдавливаю ее бедра в стойку.

Моя свободная рука проникает между ее ног, и она раздвигает их для меня еще шире. Я улыбаюсь, легко просовывая в нее палец.

— Ты вся мокрая, милая. — Она стонет, покачивая бедрами, чтобы заставить меня двигаться быстрее. Я убираю палец и хватаю ее за горло, притягивая к себе.

Она смотрит на меня через зеркало. Оно начинает запотевать от нашего тяжелого дыхания.

— Черт, ты прекрасна, — честно говорю я. Невозможно отрицать, что Остин Лоус великолепна. На ее коже нет ни единого изъяна. Ну, разве что швы на предплечье. Но даже это заставляет меня гордиться. Осознание того, что я сделал это. Я сделал ее немного менее совершенной в чьих — то глазах. Для меня это просто напоминание о том, какая она сильная. Как много в ней борьбы.

Она сглатывает, прижимаясь к моей руке, и я наклоняюсь, чтобы прошептать ей на ухо.

— Ты моя, милая. — Отпустив ее горло, я заменяю руку губами. Я целую ее нежную кожу, и она наклоняет голову в сторону. Я пирую на ее шее, словно умираю от голода. Поглаживая и посасывая. Звуки, которые она издает, заставляют меня напрягаться так сильно, что становится больно.

Я отстраняюсь, чтобы увидеть два засоса на ее шее, и улыбаюсь.

Она сгибается в талии, опуская голову на столешницу, и ее тело начинает дрожать от желания.

Я шлепаю ее по попке. Она стонет, поднимаясь на ноги. Я шлепаю ее снова, звук отражается от стен ванной. Она толкается в меня. Моя рука возвращается между ее ног, и она такая мокрая, что по ее бедру стекают капли.

— Тебе нравится немного боли вместе с удовольствием, Остин? — спрашиваю я. В ответ раздается только звук ее тяжелого дыхания.

— Я тоже люблю грубость.

Не в силах больше сдерживаться, я беру свой член в руку и ввожу его в нее. Даже презерватив не нужен. Я собираюсь, блядь, владеть Остин Лоус и отказываюсь, чтобы между нами что-то было.

Она поднимает голову от стойки и вскрикивает, когда я широко раздвигаю ее, чтобы вместить свой размер.

Блядь! Как же в ней тесно!

Она кладет руки на зеркало перед собой, и я хватаю ее за бедра, отступая назад и вбиваясь в нее снова и снова.

Ее крики удовольствия заставляют меня улыбаться, потому что я знаю, что все могут услышать ее по ту сторону этой двери. Вот почему мы с Диком появились здесь, в конце концов. Это было для того, чтобы доказать свою точку зрения. Я не собирался уходить, пока не добьюсь своего.

Я отрываю ее тело от столешницы, и ее руки падают с запотевшего зеркала. Наклонившись, я прижимаюсь грудью к ее спине. Я вдавливаю ее в столешницу, и моя правая рука тянется вокруг ее тела, чтобы найти ее клитор.

— О… Боже… — Ее голос прерывается и превращается в крик, когда я довожу ее до оргазма.

— Вот так, милая. Кончи на мой член, — рычу я, прежде чем укусить ее за плечо.

Ее киска сжимается вокруг меня, и она выкрикивает мое имя, когда кончает несколько секунд спустя.

Я убираю руку и встаю во весь рост. Мои руки хватают ее за волосы, и я отрываю ее голову от прилавка, набирая темп. Я знаю, что мне нужно для того, чтобы кончить.

Я должен вырваться сейчас. Она кончила, и это все, что имеет значение. Эта часть не про меня. Но когда я смотрю вниз на свой скользкий член, движущийся внутрь и наружу из ее бритой киски, я чувствую, что мое дыхание участилось, а яйца напряглись. Я не могу остановиться.

— Блядь! — рычу я, врезаясь в нее так сильно, что наши колени ударяются о шкафы под прилавком. Она выкрикивает мое имя, и это звучит так, будто она вот-вот кончит снова.

Я не останавливаюсь.

Не могу. В этот момент я на пределе.

Она, блядь, моя!

Ее глаза закрываются, и она выкрикивает мое имя, когда кончает еще раз. Я вытаскиваю член из нее как раз вовремя, чтобы кончить на ее идеально круглую попку, на которой остался отпечаток моей руки.

_________________________________

Я подъезжаю к дому ее отца на ее машине, а Дик подъезжает ко мне на своей с Бекки.

— Дай мне десять минут, — говорю я ему, когда он опускает пассажирское окно.

— Не торопись. — Он улыбается, а затем тянет Бекки к себе через центральную консоль, чтобы поцеловать.

Я вытаскиваю Остин из машины и несу ее в дом. Она потеряла сознание еще до того, как я выехал на шоссе. Поднявшись в ее комнату, я кладу ее на кровать. Я снимаю с нее туфли на каблуках, рубашку и джинсы, а затем накрываю ее одеялом, прежде чем выйти. Я уже подхожу к входной двери, когда слышу голос Селесты.

— Коул?

Я поворачиваюсь к ней лицом. Она спускается по коридору и стоит в фойе. Ее светлые волосы распущены и немного спутаны, давая мне понять, что я ее разбудил. На ней шелковый персиковый халат в пол, а вокруг талии обернут соответствующий поясок, но я могу сказать, что под ним она голая. Воображению ничего не остается, а соски у нее твердые.

Она смотрит на верхнюю ступеньку лестницы, а затем снова на меня. Ее глаза медленно осматривают мою помятую рубашку и взъерошенные волосы. Засос на моей шее.

— Ну, это не заняло много времени. Не могу сказать, что я удивлена. Ты всегда получаешь то, что хочешь.

Моя челюсть напрягается, но я не обращаю внимания на ее слова.

Она тихо смеется, подходит ко мне и кладет свою правую руку мне на щеку. Затем поднимается на цыпочки, чтобы поцеловать меня в губы. Я не целую ее в ответ.

— Ты не торопишься? — Она отстраняется. — Пойдем, я приготовлю нам кофе. — Она поворачивается и уходит.

— Я знаю, что ты трахаешься с Килланом.

Она останавливается и медленно поворачивается ко мне лицом.

— Я не знаю…

— Я позволил ему взять мою машину на прошлой неделе, пока его машина была в мастерской. Он приехал повидаться с тобой, не так ли?

Она нервно провела рукой по своим светлым волосам. Я надеялся, что у нее хватит смелости признаться в этом. Она такая же, как ее жалкий муж.

— На днях я разговаривал с отцом. Он сказал, что Брюс знает, что я трахаю тебя. — Ее глаза расширились. — Что его надежный персонал сообщил ему, что моя машина была здесь всю ночь. — Я окидываю ее взглядом и затем говорю: — Я никогда не трахал тебя, но я сразу понял, кто это был.

— Коул…

— Я не отрицал этого.

— Господи, Коул! — шипит она.

Я пожимаю плечами.

— Мне все равно, что он думает обо мне.

— Он мой муж, — огрызается она.

Теперь она заботится о своем браке.

— Видишь ли, я никому не говорил, что я знаю. Даже Киллану. — Я делаю шаг к ней и улыбаюсь, радуясь, что мой отец дал мне эту информацию. — Теперь, пока я буду хранить твой секрет, ты будешь мне обязана.

Ее глаза сузились на меня.

— Я не такая, как она, Коул. Ты не можешь меня шантажировать.

— Да неужели? Ты трахаешься с несовершеннолетним мальчиком. — Киллан — самый маленький из всех нас. Ему исполнится восемнадцать только после окончания школы. — Ты хочешь попасть в тюрьму, Селеста? Ты все время будешь видеть это в новостях. Этот город разорвет тебя на куски. Брюс, конечно, бросит тебя. У него есть деньги, он может найти другую женщину. Для таких мужчин, как он, они на одно лицо. — Ее губы сжались. — Он не собирается оплачивать судебные счета жены-изменницы. — Я быстро оглядываю его многомиллионный особняк. — Вот почему ты остаешься с ним, верно? Ради того, что он может тебе дать? — Она открывает рот, чтобы заговорить, но я продолжаю. — Ты бы потеряла все.

Ее дыхание перехватывает, и она смотрит на меня с ненавистью.

— Я дам тебе подумать об этом. — Я отступаю от нее и иду к двери. Моя рука уже коснулась ручки, когда она снова заговорила.

— Чего ты хочешь?

Ее голос дрожит от гнева.

Я поворачиваюсь к ней лицом.

— Я хочу, чтобы ты отцепила Киллана от Остин.

Она вздыхает.

— Он злится, что я никогда не рассказывала ему о ней.

— Никто из нас не знал о ней, — огрызаюсь я.

— Он хочет, чтобы она ушла. Боится, что она будет предана ему. Что она расскажет Брюсу о нас. Я пыталась объяснить ему, что она ненавидит своего отца. Она не…

— Она никогда не узнает, — уверяю я ее. — Я сохраню твой секрет, если ты сделаешь то, что я хочу. — Она нервно прикусывает нижнюю губу. Я не уверен, как ей удастся уговорить его отступить, но, черт возьми, ей лучше это сделать. — И я скажу Брюсу, что не спал с тобой. — С таким же успехом я могу очистить свое имя. Но ему не понравится, что я трахаю его дочь, больше, чем если бы это была его жена.

Она наконец кивает.

— Хорошо.

***

ОСТИН

Весь субботний день я провела в постели, лелея свое похмелье. Все болело. Очень сильно. Плюс ко всему, мое тело болело из-за того, что мы с Коулом делали в ванной на вечеринке.

Я то и дело отсыпалась, а к воскресенью пришла в себя, но из своей комнаты не выходила.

Я ничего не слышала от Коула до вечера воскресенья, около девяти. Пришло сообщение, в котором говорилось: Я буду завтра в 7:30.

Я проигнорировала его, зная, что ему все равно, что я отвечу.

Наступило утро понедельника, и я была готова вовремя. Теперь, когда я знаю, что он отвозит Лилли в школу, я не хочу опаздывать просто назло ему.

Как и в те два раза, когда он отвозил меня в школу, мы не разговаривали. Лилли сидела сзади и пела в наушниках, а я копалась в своем телефоне. Просматривала страницы моих друзей в социальных сетях в Калифорнии. Вроде бы ничего не изменилось, но я по-прежнему ни от кого ничего не слышала. Большой сюрприз.

Я убрала телефон, когда он въехал на парковку средней школы. Я выхожу из его машины, когда Дик притормаживает рядом с нами. И мои глаза расширяются, когда я вижу Бекки, выходящую с пассажирского сиденья.

— Что? — спрашиваю я, оглядывая ее с ног до головы.

Она улыбается и закидывает руку мне на плечи.

— Девочка, мне так много нужно тебе рассказать.

Я смеюсь.

— Ты можешь оставить все свои сексуальные истории при себе.

— Ну, к твоему сведению, твоя, похоже, стала достоянием общественности.

Я останавливаюсь.

— Что это значит?

Она останавливается и поворачивается ко мне.

— Все слышали тебя и Коула в ванной. Все только об этом и говорят.

Мой рот открывается.

— Как они об этом говорят? Это произошло на выходных.

Она поднимает свой телефон и встряхивает его.

— Я могу показать тебе…

— Нет! — Я прервала ее. Не желая знать, о чем они говорят. Это была моя вина. Я сделала это. Я рискнула, как он и хотел. Потом я позволила ему отнести меня в ванную и трахнуть. Я даже не думала о том, чтобы остановить его.

Я испускаю длинный вздох, а затем топаю в школу. Я слышу, как Коул и Дик говорят позади меня. Я останавливаюсь у своего шкафчика, беру все необходимое, а затем иду в свой класс, игнорируя его, когда он выкрикивает мое имя в оживленном коридоре.

Трудно избежать взглядов, которые бросают на тебя парни, когда ты знаешь, что они представляют себе, как ты занимаешься сексом. Но я справилась. Я опустила нос и не отрывала глаз от бумаги. Коул не вошел в класс и не поцеловал меня, как на прошлой неделе, но я знала, что следующий урок будет трудным. Потому что мы вместе.

Час спустя я вошла в наш класс и села. Он входит и занимает место рядом со мной. К моему удивлению, он не говорит мне ни слова, и это заставляет меня нервничать.

Я провожу весь час, откусывая ластик от карандаша и подрыгивая коленями. Он ни разу не взглянул на меня. Но дети постоянно оглядываются на нас. Засос, который я поставила ему на шее, очень заметен. Я, однако, как могла, скрыла свой засос косметикой.

После звонка я выбежала из класса, но меня быстро остановили.

— Не надо, — говорю я, когда он прижимает меня спиной к шкафчику.

Ему нравится загонять меня в угол.

Он смотрит на меня сверху вниз.

— Как долго ты собираешься злиться на меня, милая?

— Перестань меня так называть, — огрызаюсь я.

— Ты предпочитаешь сучку? — Я сужаю на него глаза. — Потому что именно так ты себя и ведешь. — Я поднимаюсь и даю ему пощечину. Звук отскакивает от стен оживленного коридора. Студенты останавливаются, и громкие разговоры стихают до шепота. Все смотрят на нас широко раскрытыми глазами. У меня такое чувство, что люди не поднимают руки на Коула, если не готовы получить ответный удар.

Медленная и коварная улыбка расплывается по его лицу, прежде чем его голова опускается на мою шею. Его руки ложатся на мои бедра, и он впивается пальцами в мою кожу.

— Коул, — рычу я, пытаясь оттолкнуть его от себя, но он не сдвигается с места.

Его губы мягко целуют мое ухо.

— Боль возбуждает меня, Остин. — Он прижимается своими бедрами к моим и становится твердым.

И вот так я таю, как чертово масло.

Не падай духом! Ты злишься на него.

— Хочешь, я отнесу тебя в машину и трахну?

— Коул… — говорю я, но звонок прерывает меня.

Он отстраняется, смеясь, зная, что именно он сделал со мной.

— Пойдем. Я провожу тебя в класс.

Я скрежещу зубами, но благодарна за прерывание. Потому что я думаю, что собиралась сказать ему «да».

_________________________________

Я поднимаю глаза и вижу Бекки, входящую в кафетерий. Я окликаю ее по имени и машу рукой. Она подпрыгивает и садится напротив меня.

— Тебе просто нравится быть темой дня, — говорит она, качая головой.

— Что сейчас?

— Все говорят о том, как ты дала пощечину Коулу. — Она шевелит бровями. — Они говорят, что он выпорот.

Я откидываю голову назад и смеюсь. Если бы они только знали правду. Коул садится рядом со мной, а Дик садится рядом с Бекки.

— Предатель, — бормочу я, и она широко улыбается мне, прежде чем поцеловать его. Единственный друг, которого я завела, теперь спит с одним из врагов. Это плохо для меня закончится.

Киллан садится справа от меня, и я напрягаюсь. Даже Коул расправляет плечи, но не смотрит на него.

Шейн и Беннетт присоединяются к нам, и все ребята говорят о всякой ерунде, за которой я не успеваю следить.

Дик на секунду засовывает в рот немного еды между спорами с Шейном, когда я поднимаю на него глаза.

— Могу я взять номер Шелби?

За столом воцаряется тишина. Его глаза встречаются с моими, и они сужаются.

— Зачем тебе нужен ее номер?

— Откуда ты вообще ее знаешь? — рычит Киллан.

— Она накладывала мне швы. Мне нужно снять их на этой неделе, — говорю я.

— Какие швы? — спрашивает Шейн.

Коул и Дик не отвечают ему. Я хмурюсь. Неужели они не рассказали им о том, что произошло той ночью? Я смотрю на Коула, и он смотрит на меня. Я смотрю в ответ, не отступая от него.

— Я отвезу тебя сегодня после школы. — Коул нарушает молчание, и я даже не пытаюсь спорить, пока они продолжают свой разговор.

Маленькая победа, но все же победа.

— А что насчет этих швов? — спрашивает Киллан.

Коул опускает взгляд на свой телефон.

— Это не касается тебя, Киллан, — говорит он. Бекки делает губы буквой О в ответ на тон Коула. Дик запихивает в рот еще еду, давая мне понять, что он не собирается говорить об этом ни слова. Шейн и Беннетт тоже опускают руки, зная, что больше информации они не получат. Киллан ставит бокал на стол и встает, уходя.

ГЛАВА 15

КОУЛ

Однажды я уже совершил ошибку, оставив ее наедине с Шелби. Я не собирался делать ее снова. Я слышал, как она говорила обо мне с Остин, когда мы были здесь в прошлый раз. Поэтому в этот раз я стою с ними на кухне, пока они сидят за столом, а Шелби снимает швы.

— Выглядит очень хорошо, — говорит ей Шелби, осматривая ее. — И шрамы будут минимальными.

Остин улыбается ей.

— Спасибо.

— Конечно, — говорит Шелби, отмахиваясь от ее благодарности и обнимая ее.

— Могу я воспользоваться твоей уборной? — спрашивает Остин, вставая.

Она кивает и показывает, где она находится.

Я прислоняюсь к кухонной стойке, когда Шелби снова входит. Ее улыбка исчезает с ее лица, когда ее глаза встречаются с моими. Она останавливается передо мной, скрестив руки на груди.

— Почему ты так с ней поступил?

Я не отвечаю.

Она вздыхает из-за моего молчания.

— Почему ты подходишь к ней так близко? Я видела видео, которое Дик выложил в сеть. Ты играешь с ней. Но вопрос в том, зачем?

— То, что я делаю с ней, тебя не касается, — решаю сказать я.

— Коул. — Она проводит рукой по волосам. — Ты не можешь так поступать с людьми.

— Я могу делать все, что захочу.

Она сжимает руки в кулаки по бокам, явно расстроенная. Я снова смотрю на нее немигающим взглядом, демонстрируя безразличие. У Шелби слишком большое сердцп. У меня его практически нет.

— Я видела новости. И что Джефф пропал. — Она меняет тему, ее глаза ищут в моих любые признаки того, что я имею отношение к его исчезновению. Она знает меня лучше, чем кто-либо. Я — стена. Она прикрывает меня спиной и нервно смеется.

— Это должно прекратиться, Коул.

— Ты собираешься остановить меня?

Она снова поворачивается ко мне лицом.

— Это серьезно! Это твоя жизнь!

Я отворачиваюсь от нее, так как чувство вины начинает пожирать меня. Жизнь, которой я не должен жить.

— Коул. — Она смягчает свой голос. — Это была не твоя вина.

Я напрягаюсь. Никто не говорит со мной о том, что произошло в ту ночь, когда я убил трех друзей. Они знают, что я никогда не переступаю эту черту, но Шелби не волнуют чужие границы.

— Ты не можешь исправить все ошибки в мире. Илай бы понял. Это был несчастный случай. Это могло случиться с любым из нас.

— Мы оба знаем, что он заслужил это, — прорычал я, сосредоточившись на Джеффе, а не на своих друзьях.

— Господи. — Она тихо шипит, понимая, что я только что признался в убийстве Джеффа. — Кто еще знает?

Я зажимаю рот. Она отводит от меня взгляд.

— Дик был замешан?

Я смотрю на ее затылок, отказываясь поддаться желанию посмотреть на пол. Я не отвечу на ее вопрос, но и не дам ей повода для предположений.

Из-за моего молчания она снова поворачивается ко мне лицом, и в ее нежно-голубых глазах появляются слезы. Она тянется ко мне, ее руки обхватывают мои плечи, и ее глаза встречаются с моими.

— Он нужен мне, Коул. Ты не можешь забрать его у меня. Ты понимаешь?

Мои глаза ищут ее, по ее щеке скатывается слеза. И моя грудь сжимается при мысли о потере Дика. Мы с ним, безусловно, самые близкие. Он, Илай и я были неразлучны. Он должен был быть с нами в тот вечер. Но планы изменились, и в итоге он не поехал с нами. Возможно, это спасло ему жизнь.

— Спасибо тебе еще раз… — Голос Остин прерывается, когда она входит в кухню. Шелби отпускает меня и быстро поворачивается к нам спиной, вытирая слезы с лица.

Остин подходит ко мне и внимательно наблюдает за мной, вероятно, гадая, что, черт возьми, происходит между нами. Но я бросаю на нее холодный взгляд. Я не должен ей ничего объяснять.

— В любое время, — весело говорит Шелби. Ее слезы исчезли. На ее лице улыбка.

_________________________________

Тишина в машине густая, как туман, трудно дышать. Глотать. Мои руки сжимают в кулаки руль и рычаг переключения передач.

Остин сидит рядом со мной, и я чувствую, как ее гнев на меня сходит с ее плеч. Она в замешательстве от того, что увидела между мной и Шелби. Возможно, она думает, что я играю с ней — трахаю ее и других тоже. И я не скажу ей обратного. То, что я делаю, не ее дело. Так же, как и Шелби.

Ее телефон включается, и она смотрит на него.

— Отлично, — бормочет она.

— Что? — спрашиваю я, не в силах сдержаться.

Она набирает быстрый ответ, а затем бросает телефон обратно на колени, но продолжает молчать.

— Что, Остин? — рычу я.

— Это была Селеста, — отвечает она.

— И?

— Завтра мой отец возвращается домой. Он хочет устроить семейный ужин.

И точно так же мое напряженное тело расслабляется. Я улыбаюсь.

— Во сколько?

Она поворачивает голову и смотрит на меня.

— А что? — спрашивает она, глядя на меня скептически. — У тебя уже есть планы на меня? — огрызается она, злясь на меня. Игнорируя ее вопрос, я хватаю ее левую руку и подношу к губам, чтобы поцеловать костяшки пальцев.

— Я просто собираюсь поужинать со своей девушкой и ее отцом.

Она вырывает свою руку из моего захвата, и это напоминает мне о том, как я поцеловал ее возле церкви, и как настороженно она отнеслась ко мне тогда. Она знала, что у меня есть скрытые мотивы. Я и сейчас знаю.

— Во — первых, ты не мой парень. А во — вторых, зачем?

— Мне обязательно иметь причину?

— Да! Я же вижу по твоему лицу, ты просто хочешь его разозлить, — говорит она совершенно искренне.

— Что в этом плохого? Только не говори мне, что тебе не все равно, если он разозлится? Я уже знаю, что ты тоже ненавидишь этого человека.

— Да. — Она смотрит вниз на свои руки на коленях. — Но если он разозлится на меня, он может отправить меня обратно.

Я быстро смотрю на нее, удивленный ее словами. Мы не делимся личной информацией, потому что я не рассказываю о себе и потому что мне не интересно знать о ней. Может быть, мне стоит… Но потом я вспоминаю, что Селеста рассказала мне о том, что она не считала себя в безопасности и что я оказал на нее хорошее влияние. И моя грудь сжимается. Я убийца. Зло. Что они могут сделать, что может быть хуже этого?

— Селеста не позвонила бы ему отправить тебя обратно, — говорю я ей. Она бы боролась за то, чтобы она осталась здесь. Потому что, если бы дело дошло до этого, я бы заставил Селесту сделать так, чтобы это произошло. Как она сказала, я всегда получаю то, что хочу. И очень жаль для Остин, что в данный момент это она.

К тому же, у меня все еще есть несколько козырей в рукаве. Которые заставят ее отца сделать все, что я захочу. В том числе и отдать ее мне.

Она смотрит прямо перед собой и испускает длинный вздох.

— Я скажу Селесте, что ты приедешь, — говорит она и снова берет трубку.

Я смотрю вперед, пока везу ее домой, задаваясь вопросом, что с ней случилось, что она предпочитает остаться здесь с дьяволом, чем вернуться домой к маме и маминому парню. Какая-то часть меня хочет знать. Другая просто не хочет признавать это.

Потому что мне все равно.

Мне все равно.

***

ОСТИН

Следующий день был таким же, как и все остальные дни. Коул заехал за мной. Мы высадили Лилли, а потом пошли в школу. И снова он ничего мне не сказал, но поцеловал меня перед уроками и обязательно положил на меня руки. Я не оттолкнула его.

Его слова и взгляды такие холодные, но, когда он прикасается ко мне, он горяч как огонь. Это не имеет никакого смысла. И он начинает лезть мне в голову. Наши препирательства туда-сюда. То, как мне нравится, что он прикасается ко мне. То, как он ведет себя с Лилли. Он думает об этой маленькой девочке всегда. И каждый раз, когда я вижу, как он целует ее на прощание, когда мы провожаем ее в школу, у меня щемит в груди. Я хочу спросить, почему он делает для нее все, но не могу найти слов. И я знаю, что он проигнорирует меня. Коул хорош в этом, и это сводит меня с ума!

У меня было не так много парней. Я встречалась только с Мартином, и он был совсем не похож на Коула. Такой мрачный. Такой замкнутый. Что-то в нем заставляет меня гадать. Заставляет меня гадать, что с ним случилось, что сделало его таким в столь юном возрасте.

Коул протягивает руку и берет жареную картошку с моей тарелки, намазывая ее кетчупом, пока мы сидим в кафетерии.

— Сегодня у нас командное собрание, — говорит ему Дик.

— Я знаю. Я получил сообщение. — Коул кивает, глядя вниз на свой телефон.

— Эй, мы сегодня идем в кино. Вы, ребята, хотите пойти? — спрашивает Бекки, воруя картошку с моей тарелки. Такими темпами я ничего не получу.

— Не могу, — говорю я через полный рот чизбургера. — Мы ужинаем с моим отцом и мачехой.

Дик пытается притянуть ее к себе для поцелуя, но она отталкивает его. Шейн и Беннетт слишком заняты своими телефонами, но Киллан встает, бросает на Коула ненавидящий взгляд и уходит. Коул полностью игнорирует его.

— Знакомство с родителями, да? — Бекки улыбается. — Все становится серьезным.

Я подавилась чизбургером, а Дик фыркнул.

— Я знал ее отца задолго до того, как начал трахать ее, — категорично отвечает Коул. Бекки задыхается, а Дик хихикает, как будто то, что он сказал, на самом деле смешно. Я закатываю глаза.

Он может быть таким мудаком.

Когда мы выходим из столовой, я останавливаюсь возле его шкафчика.

— Что случилось между тобой и Килланом? — спрашиваю я.

Он смотрит на меня короткую секунду, а затем начинает копаться в своем шкафчике.

— Переходим на личности? Не думал, что мы это делаем.

Я фыркнула.

— Похоже, ты действительно переходишь на личности со мной.

Он закрывает свой шкафчик и закидывает руку мне на плечи, провожая меня в мой класс. Я замечаю людей, которые смотрят на нас, когда они проходят мимо, но я не обращаю на них внимания.

— Не о чем беспокоиться, — говорит он.

— Мне начинает казаться, что он представляет большую угрозу для моей жизни, чем Дик, — говорю я и нервно смеюсь. По крайней мере, теперь Бекки занимает все его внимание.

Он перестает идти и поворачивается ко мне лицом. Мы стоим посреди коридора, и он смотрит мне в лицо без всяких эмоций. Он поднимает правую руку и убирает прядь волос мне за ухо. Затем его пальцы опускаются ниже и проводят по моему засосу, который я прикрыла. И страх ползет по моему позвоночнику.

Он ничем не лучше остальных. Из всех пятерых он единственный, кто причинил мне больше всего вреда.

Я делаю шаг назад от него, и его рука опускается на бок, когда его голубые глаза встречаются с моими.

— Я не лучше. — Он говорит то, о чем я думаю.

Я нервно сглатываю.

— Я все еще хочу причинить тебе боль. Я все еще хочу видеть, как ты истекаешь кровью. И я думаю о тебе, склонившейся над столешницей, каждую секунду дня. — Его рука тянется и обвивает мою талию, притягивая меня к себе. — То, как ты выглядела, когда кончала… то, как ты выкрикивала мое имя… это только заставило меня хотеть всего этого еще больше. Не думай, что я изменюсь, Остин. Потому что я не изменюсь. Никогда.

Я откидываю голову назад, чтобы посмотреть на него. Мое сердце колотится в груди.

— Ты хочешь сказать, что я должна бояться?

Он наклоняет голову и шепчет мне на ухо, его рука все еще лежит на моей спине, удерживая меня на месте.

— Ты должна быть в ужасе, милая. — Мое дыхание сбивается. — Потому что я собираюсь получить то, что хочу.

— Что именно? — не могу не спросить я.

— Все, что ты можешь дать.

_________________________________

— Ты в порядке? — спрашивает Бекки, толкая меня в руку.

— А? — спрашиваю я, глядя на нее, пока мы стоим на парковке и ждем, пока ребята закончат встречу с тренером. Коул смог уговорить Бланш забрать Лилли из школы сегодня, поэтому я осталась с Бекки, чтобы подождать ребят.

Она хмуро смотрит на меня. Ее белые очки Gucci закрывают голубые глаза.

— Я спросила, все ли у тебя в порядке.

— Да, я в порядке. — Я киваю с ложью.

— Я собираюсь пойти на хитрость и сказать, что ты лжешь. Почему? — Она поправляет свой рюкзак на плече.

Мой ложиться на землю у моих ног, а я прислоняюсь к машине Коула.

— Я просто… устала.

— Остин. Я не лезу в ваши с Коулом отношения…

— Мы не вместе, — поправляю я ее.

Она фыркает.

— Но ты ведь знаешь, что можешь поговорить со мной? Я знаю, что я твой единственный друг и все такое.

Я пихаю ее.

— Это неправда.

Она изогнула свою идеальную коричневую бровь.

— Назови другого человека.

Я прикусила нижнюю губу и вздохнула.

— Ладно, — рычу я.

Она бросает мне победную улыбку.

— Вот видишь. Единственный друг.

— Я собираюсь заменить тебя, — говорю я шутливо.

Она откидывает голову назад и смеется.

— Что ж, удачи тебе. Большинство девочек ненавидят тебя, потому что ты встречаешься с Коулом, и никто из мальчиков не подойдет к тебе из-за него.

Я закатываю глаза.

— Он разрушает мою жизнь.

Она встает во весь рост, и воздух вокруг нас меняется.

— Вот об этом я и говорю. Я вижу, как он держит тебя в уединении и каким он был с тобой на вечеринке той ночью. А вчера за обедом ты упомянула о швах, и он разозлился. Как будто он был причиной того, что они у тебя есть.

Я провела рукой по волосам. Что бы она сделала, если бы узнала, что всего две недели назад Дик хотел застрелить меня?

— Все в порядке, Бекки. Правда. Спасибо, что беспокоишься обо мне, но со мной все будет в порядке.

Она кивает один раз, как будто не верит мне.

— Что у тебя с Диком? — Я меняю тему.

— О, это просто секс, — говорит она, отмахиваясь от меня.

Я бы хотела, чтобы между мной и Коулом было только это.

Я оглядываюсь на школу и вижу, как Дик и Коул выходят из спортзала, и мои бедра мгновенно напрягаются. На нем черные баскетбольные шорты и белая футболка Under Armor, которая облегает его худое тело. И пара теннисных туфель. У него черная сумка, перекинутая через правое плечо, и он смотрит на свой телефон, набирая смс, пока они идут к нам.

Я ненавижу то, как он великолепен. Как мое тело хочет его, хотя я знаю, что не должна. Дик доходит до нас первым, поднимает Бекки на ноги и целует ее. Она хихикает, как школьница, и тогда он шлепает ее по заднице. Коул наконец подходит к нам и открывает свой багажник. Он бросает свою сумку на заднее сиденье, берет мою и бросает ее туда же, а затем поднимает подбородок перед Диком.

— Я позвоню тебе позже, — говорит он ему и садится в машину.

Я падаю на пассажирское сиденье и пристегиваю ремень безопасности. Мои руки лежат на коленях, когда я думаю о том, что сказала Бекки минуту назад. Он делает меня посмешищем в школе. Если она видит, как он со мной обращается, то и все остальные тоже. Для него это просто игра.

— Завтра я сама сяду за руль.

— Нет, не поедешь, — говорит он, все еще глядя на свой телефон. Я выхватываю его из его руки и бросаю позади него.

— Эй…

— Зачем мы это делаем, Коул? — требую я. — А? Почему я здесь?

Его челюсть заостряется, показывая мне его раздражение.

Это очень плохо.

— Почему бы тебе просто не остановиться? Позволить мне уйти? Я не обращалась в полицию по любому поводу. И не собираюсь. — Я слишком далеко зашла. Я слишком много знаю. Они бы повесили мою задницу вместе с ними. И я отказываюсь позволить этому случиться.

— Нет, — рычит он. — Ты никуда не пойдешь.

Я отстегиваю ремень безопасности, открываю дверь и выпрыгиваю. Дик и Бекки уже уехали, поэтому я начинаю идти, даже не заботясь о том, что моя сумка лежит в багажнике.

— Остин! — Я слышу, как он выкрикивает мое имя, а затем дверь его машины захлопывается.

— Я иду домой пешком, Коул. — кричу я, не удосуживаясь оглянуться на него.

— Зачем ты это делаешь? — Он дергает меня за плечо, разворачивая к себе.

— Почему ты меня бесишь?

— Я тебя раздражаю? — Я поднимаю правую руку. — Посмотри, что ты сделал со мной. Ты порезал мне руку, и мне пришлось наложить пятнадцать швов. И не будем забывать, что из-за тебя меня чуть не арестовали.

— Я тебя умоляю. — Он закатывает глаза. — Я знал, что делал, когда угонял эту машину. Тебя не собирались арестовывать.

— Может, и собирались, но я не собиралась! Я не преступница, Коул.

— Это не то, что я слышал.

— Что это значит? — огрызнулся я.

— Я слышал, ты принимала наркотики. У тебя были проблемы с полицией. Что ты слишком много доставила бед для твоей матери и ее парня, поэтому они отправили тебя жить к Брюсу.

Я хочу спросить, кто ему это сказал, но я уже знаю. Селеста. Больше никто здесь ничего обо мне не знает.

— Ты прав, — говорю я, и он хмурится, как будто хочет драки. — От меня были неприятности. И меня отправили сюда. — Я широко развожу руки. — К моему отцу, потому что она хочет, чтобы я посылала ей его деньги. — Не полная ложь. — Но я не обязана терпеть тебя, Коул. Тебя и твои дерьмовые игры.

Я вскидываю руки вверх.

— С меня хватит. — Мой голос дрожит. — Ты снимешь любое видео со мной, какое захочешь, и покажешь полиции, покажешь всей школе. — Мое горло сжимается от эмоций. — Покажи кому хочешь, блядь. С меня хватит, Коул.

Я поворачиваюсь к нему спиной и ухожу. По моему лицу стекает первая слеза, а затем еще одна. Я не из тех девушек, которые так эмоциональны. Но я плачу, когда злюсь. А я сейчас так зла. На свою мать. На отца. И на свою жизнь.

Рука вцепилась в мои волосы, и я вскрикнула, когда меня прижали спиной к твердой груди.

— Я не позволю тебе уйти, — рычит Коул мне в ухо, заставляя меня дрожать.

— Не тебе решать…

Он поворачивает меня к себе, смотрит на меня сверху вниз и поднимает руку к моей щеке. Он проводит большим пальцем по моим слезам.

— Прекрасно, — шепчет он.

— Пожалуйста, остановись. — Мне не нравится, что я умоляю, но у меня ничего не осталось. Я барахтаюсь в воде, но вода слишком глубока, и он кружит вокруг меня. Он чувствует запах крови и просто ждет удара. Ждет, чтобы утащить меня под воду, в темноту, где он съест меня заживо. Он же акула, в конце концов.

Он ухмыляется, глядя на меня.

— Ты думаешь, что никому не нужна, Остин, но это так. — Еще одна слеза стекает по моему лицу. — Как ты думаешь, почему я держу тебя так близко? Как ты думаешь, почему я хочу, чтобы все знали, что ты принадлежишь мне? — Я не отвечаю. — Это потому, что я хочу тебя. И как бы ты ни сопротивлялась, я знаю, что тебе нравится быть моей.

— Я не принадлежу тебе, — говорю я, сжимая руки в кулаки.

Он хихикает.

— Ты сейчас мокрая, милая?

— Пошел нахуй, Коул. — Мой голос задыхается.

— Это именно то, место на котором я хочу тебя видеть. — Его рука обхватывает мое лицо и наклоняет его назад. Я не сопротивляюсь. Он опускает свои губы к моим, и я открываюсь без раздумий.

Этот мужчина имеет власть надо мной. И это пугает. Мое тело просто реагирует на него, как бы я ни старалась бороться с этим.

Его язык проникает между моих губ, и мои руки обвивают его шею. Я чувствую вкус своих слез и знаю, что он тоже. Он прижимается своим телом к моему, и его твердость упирается мне в низ живота. Я стону.

Коул углубляет поцелуй, и у меня перехватывает дыхание. Когда он прикусывает мою губу, я прикусываю его. Затем он отстраняется, задыхаясь.

— Сейчас. Я отвезу тебя домой. И я собираюсь трахнуть тебя.

ГЛАВА 16

КОУЛ

Я переключаю машину, летя по шоссе. Мой член тверд и нуждается в ней. Я пытался вести себя спокойно с вечера пятницы в туалете на вечеринке. Я пытался вести себя так, будто оказал Остин Лоус услугу, трахнув ее, но я хочу ее. А когда я увидел ее слезы, я потерял голову. Они меня так возбуждали. А их вкус, когда я целовал ее… Они были потрясающими.

Мы подъезжаем к дому и врываемся в парадную дверь, мои губы на ее губах. Я хватаю ее за задницу и начинаю нести ее вверх по лестнице.

— Селеста? — спрашивает она, прижимаясь к моим губам.

Я разговаривал с ней раньше, когда она сообщила мне, что не сможет сегодня забрать Лилли из школы. Мне пришлось попросить Бланш сделать это.

— В аэропорту… — Поцелуй. — Забирает Брюса… — Поцелуй. — У нас есть час…

Мы входим в ее комнату, и я захлопываю дверь, прежде чем бросить ее на кровать. Она сразу же садится и снимает рубашку и лифчик. Я срываю с себя рубашку, а она берется за джинсы. Она приподнимает бедра и снимает их одновременно с тем, как я отбрасываю свои в сторону.

Затем я заползаю на кровать и устраиваюсь на ее бедрах. Мои пальцы пробегают по ее татуировке на грудной клетке, даже у белой розы есть черная тень.

— Я не собираюсь предохраняться, — говорю я ей. Она никогда не упоминала об этом в прошлый раз, но нам нужно это прояснить.

— Я на уколах.

Идеально.

Она смотрит на меня, ее руки лежат на моей груди, и она проводит ногтями по моей голой коже. Я задыхаюсь от боли. Это напоминает мне о той первой ночи на кладбище. Тогда это возбуждало меня так же сильно, как и сейчас.

Я хватаю ее руки и поднимаю их над головой. Она выгибает спину и издает стон.

— Что случилось, Коул? Я думала, ты любишь немного боли вместе с удовольствием? — Она выгибает бровь в знак протеста.

Я улыбаюсь и отпускаю ее запястья.

— Люблю.

— Тогда… — Она делает это снова. На этот раз немного медленнее и сильнее. Красные следы покрывают мою грудь и пресс, а мой член стоит как вкопанный. Она смотрит на него, облизывая губы. Затем ее глаза встречаются с моими. — Чего ты ждешь, Коул?

Эта женщина испытывает мое терпение. Буквально каждый день мне приходится напоминать себе, что это игра, в которой я намерен победить. Любой ценой. Иначе она поймает меня в слабый момент, а похоть делает человека слабым. Она может заставить пошатнуться самого сильного человека.

Я обхватываю рукой ее горло и сжимаю. Она выгибает спину, и ее красивые красные губы расходятся. Как бы я хотел, чтобы они обхватили мой член прямо сейчас. Этот раз не похож на предыдущие. Я не буду устраивать шоу для тех, кто стоит по ту сторону двери. Это только для нее и для меня.

— Мне нравится, когда ты бросаешь мне вызов, милая. — Я наклоняюсь и шепчу ей в приоткрытые губы. Она поднимает бедра навстречу моим, давая мне понять, что хочет, но ей придется подождать. — Это позволяет мне напомнить тебе, где я стою. — Я провожу языком по ее верхней губе, а свободной рукой провожу по ее бритой киске. Она мокрая. Не заботясь о прелюдии в данный момент, я ввожу свой твердый член в нее, и ее глаза закрываются. — Над тобой.

_________________________________

Мы сидим за столом в официальной столовой. Селеста сидит напротив меня, Остин слева от меня, а Брюс — во главе стола справа от меня. Его правая рука, Рэйлан, сидит слева. Он не говорит. Никогда не говорит. Во всяком случае, не со мной. По мне, так он просто слабак.

Все идет примерно так же хорошо, как я и думал — напряженно.

Единственные два человека, которые заговорили с тех пор, как мы сели, это Селеста и Остин. И они говорят только друг с другом.

Я не притронулся к еде. Я пришел сюда не ужинать. Не за тем, что могут приготовить мне их повара. Я пришел посмотреть на выражение лица Брюса, когда он увидит меня. Это было бесценно. Даже сейчас он смотрит на меня суженными темно-карими глазами, пытаясь разгадать мои намерения. Но он никогда не догадается. А тот факт, что всего час назад я трахал его дочь наверху, делает это еще лучше.

Селеста встает.

— Я собираюсь помыть посуду, — объявляет она, и Брюс закатывает глаза. Наверное, потому что у них есть прислуга, которая этим занимается. Но он разрешает.

— Я помогу тебе, — предлагает Остин и почти бежит за ней, не желая находиться рядом с отцом. Этот ублюдок даже не сказал ей ни слова, но… думаю, ей так больше нравится.

— Уходи. — Он щелкнул пальцами в сторону Рэйлана. Тот встает и выходит из комнаты без единого слова.

— Итак, — начинает он, как только мы остаемся одни, — я немного запутался. Кого из них ты трахаешь? Мою дочь или мою жену?

Я хочу сказать и то, и другое, просто чтобы быть мудаком, но воздерживаюсь. Вместо этого я откидываюсь назад в своем сиденье, вытянув ноги.

— Остин, — произношу я ее имя. Потому что она не его дочь. Он не отец для нее ни в каком смысле.

Он сужает глаза на меня.

— Значит, ты трахал мою жену до того, как появилась моя дочь?

— Я никогда не трахал Селесту.

Он фыркает.

— Зачем мне врать? Мне нечего терять. Но раз уж ты заговорила об этом… Мой отец сказал мне, что вы думаете, будто я провел здесь ночь, но уверяю вас, это не так. Даже с тех пор, как я начал встречаться с Остин.

Он приподнял бровь.

— Пытаешься быть джентльменом, Коул? Это так не в твоем характере. Но я все еще не верю, что ты не спал с моей женой.

Я наклоняюсь вперед, упираясь предплечьями в стол.

— Да ладно, Брюс. Я огорчен. Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо. Если бы я хотел трахнуть твою жену, ты бы никогда не узнал. — Он открывает рот, но я продолжаю. — Но у меня есть к тебе предложение.

Он не может скрыть своего удивления от моих слов. Мы не работаем вместе. Мы враги. Все это часть моего плана.

— Я слушаю.

— Мой отец также сказал мне, что мама Остин хочет, чтобы она жила с вами до окончания школы, а вы хотите, чтобы она уехала как можно скорее.

— Ей здесь не место. — Он упирается кулаками в стол.

— Не могу не согласиться.

— Я уже говорил с ее матерью. Сегодня. Я предложил отправить Остин обратно в Калифорнию с двадцатью тысячами. Она сказала, что та может вернуться.

Я наклоняю голову в сторону, тщательно подбирая слова.

— Я знаю, как вы можете избавиться от нее и сохранить свои деньги.

— Как это?

Этот ублюдок так жаждет денег, что уже однажды продал свою душу. И дьявол скоро придет за ним. Он просто еще не знает, что это я тот дьявол.

— Отдай ее мне. Пусть она останется здесь. Я прослежу, чтобы она не попала в беду.

Он наклоняется, его глаза сужаются.

— Нет. — Он встает из-за стола.

Я знал, что он скажет «нет». Вот почему я пришел подготовленным.

— Что, если я скажу, что у меня есть то, что тебе нужно?

Он останавливается.

— Что у тебя может быть такого, что я захочу? — Я роюсь в кармане и достаю единственный ключ. Я бросаю его на стол. Он смотрит на него, и его глаза вспыхивают от гнева. — Ты сукин сын…

— Это все твое. Если она останется.

— Она моя! Ты украл ее.

— Я нашел ее.

Его сцепленные в кулак руки стучат по столу, заставляя наши стаканы дребезжать.

— Ты блядь, украл ее!

Я улыбаюсь ему.

— Я рискну доказать обратное.

Он рычит.

— Так мы договорились или нет?

— Ты это спланировал, — заявляет он, глаза пылают гневом.

— Я знал, что мне понадобится страховка.

Он с тоской смотрит на ключ. Его взгляд переходит с него на меня, и он кивает.

— Хорошо.

— Откуда мне знать, что ты не собираешься меня наебать? — спрашиваю я, хватая ключ и кручу цепочку вокруг пальца.

— Разве ты не слышал о чести среди воров? — рычит он.

Слышал. Я также знаю, как он действует.

— Она остается.

Его взгляд устремляется в сторону кухни, а затем снова на меня.

— До выпускного. А потом она уедет.

Это все, что мне нужно.

— Зачем она тебе? Она не может быть такой классной шлюхой. Ее мать точно такой не была.

Больной ублюдок.

Я встаю из-за стола и игнорирую это заявление.

— О, и просто предупреждаю. Моя машина все еще будет здесь утром.

В этот момент в столовую входит Остин.

— Пойдем в медиа-зал, — говорю я ей. — Я хочу посмотреть фильм.

Она хмурится, но кивает.

— Я уезжаю из города завтра утром, — хмурится ее отец. — Меня не будет две недели.

Затем он уходит.

***

ОСТИН

— О чем вы разговаривали? — спрашиваю я, когда мы входим в медиа-зал.

— Ни о чем, — говорит он, закрывая за нами дверь.

— Коул?

— Что?

— Почему ты отмахиваешься от всего, о чем я спрашиваю? — Я опускаюсь на круглый диван.

Он проходит мимо меня и направляется к стеклянному столику, который стоит под экраном. Схватив пульт, он нагибается и смотрит на стопки фильмов под ним.

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

Я снимаю туфли и откидываюсь назад, скрещивая руки на груди.

— Нет, знаешь, — возражаю я.

Он молчит, пока выбирает фильм и вставляет «Уйти за шестьдесят секунд» в DVD-плеер. Он выключает свет и встает передо мной. Я смотрю на него, когда начинается фильм.

Затем, будучи таким ублюдком, как он есть, он тянется вверх, хватает свою рубашку и стягивает ее через голову, бросая ее на пол.

— Что тебе нужно? — спрашиваю я, в комнате становится жарче с каждой секундой. Ненавижу, как мои глаза пробегают по следам, которые оставили мои ногти всего час назад, когда мы были в моей комнате. Как он задыхается, когда я провожу руками по его коже. Я хочу пометить его так же сильно, как он хочет пометить меня. Это очень нездорово.

Затем он потянулся к пуговице на своих джинсах.

— Ты.

— Коул. — Я оглядываюсь вокруг, как будто мы не одни. Но так и есть. — Мы могли бы сделать это в моей спальне. — Но мое сердце начинает колотиться при мысли о том, чтобы сделать это здесь, пока папа и Селеста внизу.

— Я хочу заняться тобой здесь, — заявляет он.

Его джинсы падают на пол, а затем он ползет по мне. Я отстраняюсь и нервно смотрю на него.

— Ты что-то задумал. — Но мои бедра напряжены, а киска уже мокрая.

Он усмехается, хватаясь за подол моей рубашки.

— Не доверяешь мне?

— Нет.

Он снимает с меня рубашку и бросает ее на пол вместе со своей. Затем он тянет бретельки моего лифчика, обнажая мою грудь. Мои соски твердые, и он облизывает губы.

— Хорошо, потому что ты не должна. — Затем он опускает свои губы на мою кожу.

Я выгибаю спину и испускаю долгий вздох, когда он сосет мой сосок. Нежно покусывая его. Он отпускает его с чмокающим звуком и переходит на другую сторону.

Я поднимаюсь и хватаю его за волосы, потягивая за них. Он целует мой живот. Мое дыхание учащается, когда он целует мои бедра, а затем опускается между моих ног. Его язык лижет мою киску, и я вздрагиваю.

— Коул. — Я задыхаюсь.

Он располагается между моих ног и закидывает их себе на плечи. Я выгибаю спину, когда его язык проникает в меня. Он трахает меня ртом так же сильно, как и членом. Я вскрикиваю и закрываю рот рукой, не желая, чтобы кто-нибудь в доме услышал меня, хотя я знаю, что они не слышат. Это дом площадью пятнадцать тысяч квадратных футов. Вероятность того, что они стоят по ту сторону двери, очень мала.

Знакомое чувство, которое я испытываю каждый раз, когда он держит меня на руках, начинает нарастать, и я выгибаю спину, закрывая глаза. Мои бедра сжимаются вокруг его головы, и я кончаю, пробормотав его имя, потому что моя рука все еще находится у моего рта.

Он опускает мои ноги и убирает мою руку. Я вдыхаю с яростью, мое тело содрогается.

Он нависает надо мной, облизывая свои влажные губы.

— У тебя потрясающий вкус, милая. Мне нравится.

Затем его губы оказываются на моих.

_________________________________

В следующее воскресенье я снова оказалась в клубе. И снова я не получил много информации о том, какого черта я здесь делаю. Но на этот раз они не дали мне ничего, что я могла бы использовать против кого — либо из них.

Я встаю, опираясь на стол, чтобы повернуться лицом к открытой комнате. Коул стоит справа от меня и разговаривает с Диком, а Шейн и Беннетт сидят на диване.

— Где Киллан? — Шейн спрашивает, будто читая мои мысли.

Я стараюсь держаться от него подальше в школе, но по какой-то причине он продолжает сидеть рядом со мной за обедом. К счастью, у меня нет с ним занятий, но я не могу от него спрятаться, поскольку он дружит с Коулом. Даже если в данный момент их дружба, похоже, на грани.

— Он идет, — уверяет его Дик.

Коул поворачивается ко мне.

— Я собираюсь обсудить с тобой правила. — Я киваю. Все еще не понимая, что мы здесь делаем. — Во-первых, у тебя есть месяц, чтобы выполнить задание. Но если ты выполнишь его раньше, то следующий человек отправится на следующей неделе. — Значит, речь идет о риске. Я сглатываю, не желая этого делать. — Второе, у каждого задания должно быть последствие. Если задание не выполнено, ты должна понести наказание до полуночи в последний день. В-третьих, нет никаких ограничений в вызове. — Никаких ограничений? Это заставляет мой желудок завязываться узлом. — В-четвертых, если твое задание выбрано, ты должна присутствовать при его выполнении. — Меня прошибает пот, и я смотрю на Дика. Что, если я выберу его, и он захочет пойти со мной? Я не хочу оставаться с ним наедине. Он улыбается, а потом подмигивает мне, как будто знает, о чем я думаю. — Последнее правило… если тебя поймают, ты останешься одна. Понятно?

— Да, — говорю я, кивая головой, но внутри меня все дрожит.

Дверь открывается, и входит Киллан. Его глаза смотрят на меня, пока он идет к столу. Я делаю шаг к Коулу, он кладет руку мне на плечи, и я испускаю дрожащий вздох. Хотя Коул — причина, по которой я здесь, с ним я чувствую себя в наибольшей безопасности. Он ясно дал понять, что не потерпит, чтобы Киллан прикасался ко мне. Я не уверена, что он остановит Дика, хотя надеюсь, что мне не придется это выяснять.

— Вот, держите. — Шейн ходит вокруг, вручая каждому из нас лист бумаги и ручку. Затем он возвращается, чтобы сесть на диван.

Я отстраняюсь от руки Коула и поворачиваюсь лицом к столу. Наклонившись, моя ручка парит над бумагой.

Что за дерзость я могу совершить? Шелби сказала мне, что они занимаются этим уже некоторое время и причиняют себе физическую боль. Я не хочу быть ответственной за то, что кто-то пострадал. Это просто даст им еще одну причину ненавидеть меня.

Думай! Что рассказывал мне Коул? Не много. Я знаю, что они убили парня. Я знаю, что у этого парня есть брат, который избил свою жену, а потом убил ее…

У меня есть одна мысль. Это безумие и граничит с незаконностью, но не настолько, чтобы я провела остаток жизни в тюрьме. Или закончить жизнь самоубийством.

Я слышу парней позади себя и понимаю, что они уже закончили. Они знали, что будет сегодня вечером, и уже выбрали себе задания, прежде чем вошли в дверь.

Хотя я не хотела иметь с этим ничего общего, я чувствую, что теперь мне есть что доказывать. Я должна показать им, что я не боюсь. Я могу потягаться с ними.

Я записываю свое задание и последствия и кладу их в миску посреди комнаты. Затем сажусь на диван рядом с Коулом. Я скрещиваю ноги, и он просовывает руку между ними, обхватывая мое внутреннее бедро. Киллан смотрит на его руку, а затем на Коула. Он не замечает его. Но я напрягаюсь.

Почему он так ненавидит меня? Неужели он не понимает, что я не хочу быть здесь?

Шейн подходит к миске и достает оттуда лист бумаги. Его глаза смотрят прямо на меня. Я нервно сглатываю.

Он начинает.

— СЮРПРИЗ! Я встречу тебя в море. Мы поплывем вместе, спасаясь бегством. — Он смотрит на Коула, потом снова на бумагу. — Последствия: ты должен одеться как я на весь день.

Киллан заговорил первым.

— Что это за дерьмо?

Коул перекладывает свое тело на диван и поворачивается ко мне.

— Так не пойдет, Остин.

— Что? — Я пожимаю плечами. — Ты не говорил, что так нельзя. — Я не хотела выдавать свое задание, потому что не хочу, чтобы кто-то сказал мне, что я не могу этого сделать. Мне нужно было сделать так, чтобы никто не догадался. Если они заставляют меня сделать это, я согласна. Теперь уже поздно поворачивать назад.

— Это не имеет никакого гребаного смысла, — огрызается Киллан.

— Это загадка, идиот, — защищает меня Коул. Я почти улыбаюсь. — Конечно его нет! — рычит Коул.

— Вытяни еще раз, Шейн, — требует он.

— Нет, — говорит Беннетт. — Она права. Она не нарушает никаких правил. И это то, что он вытянул. Мы никогда не заставляли никого вытягивать дважды, и не собираемся начинать сейчас.

ГЛАВА 17

КОУЛ

— Это бред! — кричит Киллан, вставая на ноги.

Я медленно убираю руку между ее ног и встаю лицом к нему.

— Если тебе это не нравится, можешь выйти.

Его глаза расширяются на короткую секунду, прежде чем упасть на Остин, где она все еще сидит на диване. Я не согласен с ее заданием, но это не значит, что я не поддержу ее. Она не знает, что мы делаем. Я сохранил для нее максимально простые правила. Не хочу, чтобы она знала больше, чем нужно. Она чертова девчонка. Что, по его мнению, она собирается заставить нас делать?

— Выйти? — Киллан рычит на мои слова. — Хочешь, чтобы я ушел, Коул?

Любой может выйти из игры в любое время. Но чтобы выйти, мы все должны согласиться. Я бы хотел, чтобы этот ублюдок просто ушел. Мы с Килланом всегда враждовали, хотя дружили с самого детства. Сначала я не ненавидел его, но после смерти Мэддокса, Лэндена и Илая все между нами изменилось. И тот факт, что он взял мою машину в дом Брюса, чтобы трахнуть его жену, меня не устраивает. Зачем он это сделал? Он хотел, чтобы меня поймали? Если это так, то почему? И если да, то сказала бы Селеста, что это меня она трахала? Он хочет, чтобы я сдал его? Чтобы я взял вину на себя? Я не уверен, но я держу рот на замке, пока не узнаю.

— Коул… — начал Шейн.

— Нет, пусть он сам примет решение, — перебивает его Дик. Он подходит к нам и скрещивает руки на груди, готовый сразиться с Килланом. Но мне не нужна его помощь, и он это знает. — Мне надоело, что вы двое ссоритесь из-за гребаной киски.

— Эй, — защищаясь, говорит Остин.

— В чем дело, Киллан? Ты тоже хочешь ее трахнуть? — спрашивает он, и она задыхается. — Ты злишься, что Коул нашел ее первым? Блядь, чувак, иди засунь свой член куда-нибудь еще. Она того не стоит.

Остин вскакивает на ноги, сузив глаза на Дика, но я пихаю ее плечом, заставляя сесть обратно.

— Коул…

— В этом проблема, Киллан? — спрашиваю я, прерывая его и делая шаг к нему. Его карие глаза встречаются с моими. — Ты хочешь ее? Хочешь, чтобы я поделился ею с тобой? Все, что тебе нужно сделать, это попросить. Это будет не первый раз, когда мы передаем девушку по кругу.

Я знаю, что Селеста не единственная сучка, которую он трахает в данный момент. Только на прошлой неделе он подцепил Мелани, девушку из волейбольной команды. Не то чтобы у него была причина хранить верность Селесте. В конце концов, эта сучка замужем.

Его взгляд переходит на Остин, и меня бесит, как он смотрит на нее, словно она кусок мяса, который он должен съесть. Это было бы для него глазурью на торте. Трахать жену и дочь Брюса. А если он переспит с ней, это разозлит Селесту, и она без раздумий отправит ее обратно. Я видел ее глаза, когда она говорила о Киллане. Она любит его. Его глаза снова встречаются с моими.

Я поворачиваюсь к Остин и хватаю ее за руку. Я поднимаю ее с дивана и обхватываю рукой за талию, прижимая ее спиной к себе. Она пытается бороться со мной, но я удерживаю ее на месте. Ее дыхание перехватывает от страха.

— Коул, что ты…?

— Ты видел видео? — спрашиваю я, прерывая ее.

— Какое видео? — спрашивает она, и ее голос дрожит.

Я поднимаю свободную руку, обхватываю ее горло и наклоняю ее голову назад. Это заставляет ее выгнуть спину, выпячивая грудь. Она хнычет, и ее руки поднимаются и хватают меня за руку, как будто это может меня остановить. Ее пульс учащается, и она нервно сглатывает. Его глаза переходят на ее сиськи.

— Ты слышал, как она выкрикивала мое имя в ванной? Ты слышал, как она умоляла меня о большем?

Ее тело дрожит на моем.

— Все видели это видео, — огрызается он.

— А я нет, — вклинивается Дик.

Киллан смотрит на него и фыркает.

— Ты был, блядь там. Это ты тот, кто записал это.

Он пожимает плечами.

— Это не значит, что я смотрел.

Киллан делает шаг назад, проводя рукой по волосам.

— Это смешно, — говорит он разочарованно. Затем его глаза встречаются с моими. — Мне не нужна твоя шлюха, Коул. Я не хочу, чтобы она была рядом со мной, не говоря уже о ее трусах. И я чертовски уверен, что не позволю тебе вытолкнуть меня из группы, потому что мне не нравится твоя маленькая игрушка месяца. — Он хватает свой пиджак с дивана, разворачивается и выходит за дверь.

Я отпускаю Остин, и она делает три шага от меня, глубоко вдыхая. Я поворачиваюсь к парням, становясь к ней спиной.

— Мы должны проголосовать за его задницу.

Шейн тяжело вздыхает.

— Он просто переживает тяжелые времена.

— Чушь! — огрызается Дик. — Он всегда создавал для нас проблемы.

— Коул? — слышу я голос Остин позади себя, но я игнорирую ее. Я занят в этот момент.

Шейн смотрит на Дика.

— Я понимаю, к чему он клонит. Я все еще скептически отношусь к тому, что она вообще должна быть здесь.

— Она никуда не пойдет, — рычу я.

— Коул? — огрызается она. Я все еще игнорирую ее.

Беннетт поднимает руки.

— Это пройдет. Просто дай Киллану остыть.

— Он был таким уже несколько месяцев. Он был таким до того, как Остин появилась на свет. Он даже не хотел связываться с Джеффом, и это заставляет меня сомневаться в его преданности группе, — рычит Дик.

— Коул! — кричит она.

— Он просто волновался, что нас поймают, — говорит Шейн Дику.

Я фыркаю.

— Он просто не хотел пачкать руки. — Я слышу слабый звук открывающейся и закрывающейся двери позади нас.

— Коул? — говорит Дик.

— Что? — рявкаю я.

Он смотрит через мое плечо.

— Остин только что ушла.

***

ОСТИН

Когда я подхожу к его машине, я слышу, как кто-то выходит из сарая позади меня. Я знаю, что это он.

— Отвези меня домой! — приказываю я, даже не потрудившись повернуться к нему лицом, прежде чем упасть на пассажирское сиденье и захлопнуть дверь.

Мое тело физически содрогается от ярости за то, что Коул только что сделал.

Он садится в машину и смотрит на меня, но я смотрю прямо перед собой. Мои руки сжались в кулаки на коленях, а сердце колотится в груди.

Он предложил меня Киллану. Гребаному Киллану! Я думала, что он защищал меня от него последние две недели, но я сильно ошибалась. И мой разум никак не может это переварить. Я знаю, что Коул — дикарь. Я не понаслышке знаю, на что он готов пойти, чтобы получить то, что хочет. Но просто предложить меня любому из них? Как будто я какая-то игрушка, которую они могут просто передавать по кругу? Так вот почему они так хотели, чтобы я присоединилась?

— Остин! — прорычал он мое имя, показывая свое раздражение.

Я поворачиваюсь и смотрю на него с ненавистью. Я чертовски задыхаюсь; я так тяжело дышу.

Его сузившиеся голубые глаза смотрят на меня так, словно это моя вина. Как будто я должна была сказать «да, Киллан, если хочешь меня, то давай, бери».

— Остин…

Я делаю то, что он когда-то сделал со мной, протягиваю руку и увеличиваю громкость, включив «Bitter End» группы The Veer Union. Затем я сажусь на свое место, отбросив все, что он собирался сказать.

Он разворачивается, включает передачу и бросается по гравию, когда выезжает.

Когда он подъезжает к моему дому, я выхожу из машины еще до того, как он успевает остановить ее. Я вхожу в дом, захлопываю входную дверь и бегу в свою комнату. Как только я закрываю дверь, она открывается. Я оборачиваюсь и вижу, что он вошел так же быстро, как и я.

— Убирайся к черту, Коул, — говорю я, указывая на закрытую дверь.

— Нет, — говорит он просто.

— Убирайся к черту! — кричу я.

Он делает шаг ко мне, и я вскидываю руки, делая шаг назад.

— Не смей приближаться ко мне.

— Остин…

— Нет, Коул! — Я прерываю его. — То, что ты сделал там, было совершенно неприемлемо!

— Я…

— Ты переступил черту! — кричу я, сжимая руки в кулаки. — Я тебе не принадлежу. И ты не можешь просто решить предложить меня одному из своих приятелей. — Я поворачиваюсь к нему спиной, планируя запереться в ванной, чтобы уйти от него.

Он хватает меня за плечо и разворачивает лицом к себе.

— Я могу делать все, что захочу.

Моя кожа кипит; я так зла.

— Нет! Ты не можешь. Это моя жизнь! — кричу я.

— Нужно напоминание?

— Нет! — Я рывком отстраняюсь от него. Я не ожидала, что он меня отпустит, и спотыкаюсь, но умудряюсь не упасть. Он ухмыляется. — Мне не нужно, чтобы ты напоминал мне, что ты мужчина, которому все равно, если он причиняет боль женщине, — огрызаюсь я.

Его глаза сужаются на меня.

— Не дави на меня, Остин.

— Давить на тебя? — спрашиваю я и фыркаю. Широко раскинув руки, я говорю: — Сделай все, что в твоих силах, Коул.

Что еще этот ублюдок может сделать со мной, чего он еще не сделал?

— Ты не это имеешь в виду, милая. — Он делает шаг ко мне, его глаза изучают меня с ног до головы, и он облизывает губы.

— Ты не только предложил меня Киллану, но и унизил меня в школе, — рычу я. — Ты записал нас…

— Ты умоляла меня об этом. Видео доказало это.

У меня рот открывается от его слов. Он знал, что придет на вечеринку, и мы займемся сексом. И он знал, что Дик будет записывать это.

Я стою, потеряв дар речи, пока он закрывает небольшое пространство между нами. Его правая рука поднимается, и он запускает пальцы в мои волосы. Я смотрю на него в полной растерянности, пока его глаза блуждают по моему лицу.

— Ты знала, что делала, Остин. И я говорил тебе, что утром ты будешь меня ненавидеть, но тебе, похоже, было все равно.

— Я не знала, что ты собираешься записать это, — говорю я, когда гневные слезы начинают жалить мои глаза. Мое тело дрожит, а горло начинает сжиматься.

Он опускает свой рот к моему уху.

— Это не моя вина, что ты раздвинула ноги для дьявола, дорогая. Это все на твоей совести.

— Ты подставил меня. — Я поперхнулась словами.

Он усмехается.

— Я ничего такого не делал. Ты пошла на вечеринку. Ты напилась, а потом рискнула со мной. — Он отстраняется, и его глаза смотрят в мои. Я отказываюсь моргать, позволяю слезам упасть. Я сильнее этого.

— Ты рискнул сделать мне больно. — Он проводит своими разбитыми костяшками пальцев по моей щеке. Он опускает свое лицо так, что его губы почти касаются моих.

— И я сделал.

Я сглатываю комок в горле, стараясь не показать ему, насколько сильно.

— Ты не имел права…

— Даже если бы я не попросил Дика записать это, все равно все слышали тебя, милая.

Я сглатываю комок в горле и отвожу взгляд. Ненавижу, что он прав. Это моя вина. Я не должна была рисковать. Я не должна была играть в его маленькую гребаную игру. Я сопротивляюсь так же, как и он, но каждый раз проигрываю. У него есть помощь. У него есть команда на его стороне. А у меня нет никого.

— И это не значит, что ты не наслаждалась этим.

Я хнычу от его слов и шепчу: — Катись в ад, Коул.

Его рука хватает меня за волосы, и он двигает мою голову, заставляя меня поднять на него глаза. Его голубые глаза ищут мои. Они блестят. Он опускает губы и улыбается напротив моих. Я не смею пошевелиться.

— Милая, я — ад.

Ненавижу, как он прав.

— Пожалуйста, уходи. — Я проглатываю остатки гордости и умоляю его уйти.

Он отпускает мои волосы, и его рука прижимается к моему лицу. Я пытаюсь проглотить комок в горле.

— Увидимся утром. — Он наклоняется, целует меня в лоб и уходит.

А я бросаюсь на кровать и кричу в подушку.

ГЛАВА 18

КОУЛ

Я стою за ее дверью и слышу ее приглушенный крик. Она ломается. Каждый день я подтаскиваю ее все ближе к краю невозврата. Но для того, чтобы она упала, мне придется тащить ее. Я не смогу спасти себя, и мы оба достигнем чертового дна.

Несколько минут спустя я вхожу в дом отца и поднимаюсь прямо в комнату Лилли. Рядом с ее кроватью горит лампа с розовым котенком, и она крепко спит. Я выключаю ее, и единственный свет исходит от ее ночника.

Наклонившись, я целую ее в лоб, а затем выхожу, оставив дверь приоткрытой. Я направляюсь в свою спальню, раздеваюсь, надеваю шорты для плавания и спускаюсь к бассейну.

Я ныряю в него, и холодный ночной воздух обжигает мою кожу, когда я поднимаюсь, чтобы вдохнуть.

С каждым днем Киллан становится все большей проблемой. И я не знаю, что с этим делать и что он задумал. Он знает о нашем последнем риске. Том, который мы запланировали на выпускной вечер. Интересно, как много он рассказал Селесте о том, что мы делаем. Люди в этом городе знают, что мы уничтожаем дерьмо. Мы отваживали друг друга на глупые поступки с тех пор, как были маленькими детьми. Но когда мне было шестнадцать, Илай рискнул угнать машину моего отца и столкнуть ее в ручей. Я сделал это три часа спустя. Я ненавидел эту машину, а он ее чертовски любил. Это был его ребенок. Его возлюбленная. Ничто не имело значения, кроме этой машины.

Он так и не узнал, что это был я. Он месяцами был в раздраженном настроении, и мне это нравилось.

Дальше все пошло как снежный ком. Мы выработали систему, и она работала на нас. Восемь мальчиков, у родителей которых были деньги, и им все сходило с рук. Мы делали все. Но, не убийства. Мы только недавно перешли к этому.

Я возвращаюсь под воду и делаю круг. Потом еще один. Я устал и вымотался, когда наконец вынырнул. Время на моем телефоне показывает 1:05 ночи. Я вытираюсь, и в голову приходят мысли об Остин.

Мне нужно от нее больше.

Я улыбаюсь, когда думаю о том, почему я делаю это с ней.

Потому что я могу. Это чертовски просто. Она как будто забывает, что у нее никого нет.

Кроме меня.

_________________________________

На следующее утро я подъезжаю к ее дому, а она уже сидит на ступеньках. Рюкзак у ее ног, телефон в руках. Она встает, когда видит мою машину, и идет к ней. Мне это кажется странным, но я не задаю вопросов.

Она одета в дырявые джинсы с черными Chuks и простую черную футболку. Ее волосы уложены крупными локонами. Пара черных солнцезащитных очков закрывает ее зеленые глаза, а красная помада подчеркивает ее губы. Она выглядит чертовски аппетитно.

Она садится в машину, не говоря ни слова, и откидывается на сиденье. Я выхожу из машины, стараясь не обращать внимания на эрекцию в штанах. Я не могу мыслить здраво, когда она рядом со мной. Все, чего я хочу, это оказаться в ней.

Высадив Лилли, мы подъезжаем к школе, а она все еще не произнесла ни слова. Ничего необычного для нее, но меня это насторожило. Мы заходим внутрь и идем к своим шкафчикам. Она не торопится, и я наблюдаю за ней. Она не сняла солнцезащитные очки и не улыбнулась.

Она все еще злится. И я нахожу это чертовски сексуальным!

Звенит звонок, и я хватаю ее за руку, ожидая, что она отстранится, но она не отстраняется. Я провожаю ее в класс, и когда мы входим в кабинет, она поворачивается ко мне лицом. И прежде чем я успеваю что-то сделать, она поднимается на цыпочки и целует меня. Что необычно. Я всегда инициирую это.

Она стонет мне в рот, и я запускаю руки в ее волосы. Она целует меня так, будто отчаянно хочет меня. Ее тело прижимается к моему, и я углубляю поцелуй. Как будто мы одни в моей комнате, и я вот-вот сорву с нее эту гребаную одежду.

Наконец, она отстраняется первой, и я сдвигаю ее очки на голову. Улыбка, которую она мне дарит, не иначе как злая. Я сужаю на нее глаза.

Она что-то задумала. Единственный раз, когда она смотрела на меня так, это когда она прислала мне видео с горящим телом Джеффа.

Она, как и я, в конце концов, не имеет границ.

— Увидимся на следующем уроке, — говорю я, и она поворачивается ко мне спиной. Не говоря ни слова.

***

ОСТИН

Я сижу на первом уроке на задней парте рядом с Бекки. Она переписывается по телефону с Диком, я уверена. Для двух людей, которые только занимаются сексом, они, кажется, одержимы друг другом. Это раздражает. Она должна была стать моей подругой, но я вижу ее только тогда, когда он на тренировке с ребятами.

У меня так много вопросов, которые я хочу ей задать, но придется подождать. Вчера вечером, после ухода Коула, я решила, что не позволю ему доставать меня. Больше не позволю. Я собиралась показать им всем, что я могу это сделать. Вы не видели, чтобы они плакали или умоляли друг друга прекратить делать то, что им не нравится, так что я тоже не собираюсь.

Я беру свою сумку, встаю и иду к учительскому столу.

— Могу я воспользоваться туалетом? Она поднимает руку и отмахивается от меня, не глядя на меня. Я выхожу из класса и иду по тихому коридору. Я прохожу мимо кабинета математики Коула и Дика и направляюсь прямо к шкафчику Коула. Я достаточно наблюдала за его комбинацией, чтобы теперь знать ее наизусть.

Как только он открывается, я дотягиваюсь до верхней полки и беру ключи от его машины, а затем захлопываю его. Я заканчиваю бежать по коридору и поворачиваю направо, поднимаясь по лестнице на второй этаж. Я поворачиваюсь к красной коробке на стене с красной ручкой. Затем я смотрю на камеру и опускаю ее вниз.

Иди по-крупному или иди домой!

Звучит сигнал тревоги, и свет начинает мигать. Двери распахиваются, и студенты выбегают в коридор. Я встаю на цыпочки, ища Шейна. Я вижу, как он выходит из последней аудитории справа. Я пробираюсь по коридору и иду к нему.

— Пошли, — кричу я, перекрывая звуки тревоги.

— Что ты делаешь, Остин? — спрашивает он в замешательстве.

— У нас нет времени. Пошли. — Я хватаю его за руку и тащу по коридору.

Мы спускаемся по лестнице, и я вижу Коула краем глаза, но не останавливаюсь. Мы выбегаем через двойные двери.

— Куда мы идем?

— Скоро увидишь. — Я говорю ему то же самое, что Коул говорил мне столько раз. Я нажимаю кнопку разблокировки на машине Коула, и она загорается.

— Вау. — Шейн останавливается. — Почему у тебя ключи от машины Коула? — требует он.

— Потому что я собираюсь прокатить нас.

Он качает головой.

— Да. Это твой вызов, — заявляю я, и он скрежещет зубами, понимая, что должен это сделать.

— Коул будет в бешенстве.

Я улыбаюсь. Блядь, точно, он будет. Все это часть моего плана.

— А когда Коул не злится?

— Мы не можем уйти, Остин, — заявляет он.

— Я не зря включила пожарную сигнализацию, — рычу я.

— Ты сделала это? — спрашивает он с широко раскрытыми глазами. — Черт. У тебя будет столько

проблем.

Я хватаю его за руку и дергаю за нее, наконец-то заставляя его снова двигаться. Мы садимся в машину, и я протягиваю правую руку.

— Телефон, — требую я.

Он без вопросов достает его из кармана. Я выключаю его вместе со своим и засовываю их в центральную консоль. Затем мы уезжаем.

_________________________________

Я подъезжаю к тому же месту парковки, куда Коул привез меня три недели назад, и выключаю его машину.

— Почему мы здесь, Остин? — спрашивает Шейн.

Я делаю длинный вдох, нервничая.

— Коул рассказал мне все о брате Джеффа, — говорю я, а он молчит. — О том, как он избивал свою жену, которая была сестрой Илая. — Я смотрю на него. — Одного из его лучших друзей.

Он отворачивается от меня, его губы сжаты. Я смотрю вниз на свои руки, сцепленные на коленях, и выпускаю длинный вздох. Я собираюсь рассказать этому парню слишком много о себе, но я хочу, чтобы он доверял мне, верно? Чтобы еще один человек был на моей стороне.

— Я знаю, каково это, когда мужчина поднимает на тебя свои руки и не может остановиться. Не имеет никакого контроля. — Моя грудь напряглась. — Я не знаю, что вы, ребята, делаете или как вы это делаете, но я верю, что он заслуживает страдания за то, что причинил боль тому, кого он должен был защищать. Кого любил. — Я прочистил горло. — И я хочу помочь.

Я смотрю на него и вижу, что он смотрит на меня с пустым выражением лица. Я прикусила губу, нервно ожидая, что он скажет «нет». Что я испорчу планы, которые у них уже есть. Вместо этого он кивает.

— Я полагаю, у тебя есть план?

— Есть.

Я улыбаюсь ему.

ГЛАВА 19

КОУЛ

Я сижу на четвертом уроке, до конца которого осталось всего двадцать минут, когда дверь открывается. Остин входит с улыбкой на лице и высоко поднятой головой. Мне хочется выдернуть ее обратно за дверь и придушить.

— Где ты была? — спрашиваю я, когда она садится рядом со мной.

Она не отвечает.

Я звоню ей уже три часа. А потом между уроками мы поняли, что Шейна тоже нет. Позвонив на его телефон, я узнал, что он тоже выключен. И они были вместе. Тогда я поняла, что ключи от машины пропали. Поговорим о злости!

— Миссис Дункан, пришлите, пожалуйста, Остин Лоус в деканат. — Из деканата доносится по интеркому.

— Вы ее слышали, мисс Лоус, — говорит ей учительница, и она встает.

Я тоже встаю и выхожу вслед за ней.

— Что, черт возьми, ты сделала? — требую я, останавливая ее в коридоре. — Остин?

Она просто смотрит на меня. Ее зеленые глаза полны озорства.

— Куда ты уходила?

— Выполнить задание Шейна.

Я скрежещу зубами.

— Как ты сбежала из класса? — Ей еще нет восемнадцати.

Она не может сама себя выписать.

— Я включила пожарную сигнализацию, — объясняет она.

— Что? — кричу я. Это была она?

Она даже не вздрогнула от моего тона.

— Я сделала это ради риска.

— О чем, черт возьми, ты думала? Они тебя отстранят.

Черт!

Я сказал ее отцу, что буду держать ее подальше от неприятностей. Как, черт возьми, я собираюсь избавить ее от этого? Мы с ребятами можем делать всякие дурацкие, незаконные вещи, но это никогда не касается школы. Это ставит под угрозу наш шанс попасть в команду по плаванию. Мы не настолько глупы.

— Отвали от меня, Коул, — огрызнулась она, вдавив палец в мою грудь. — Ты втянул меня в это, — кричит она. — Не вини меня за то, над чем я не властна. — Она делает шаг ко мне. — Ты должен был принять то, что я сделала с Джеффом, как предупреждение. Вместо этого ты воспринял это как вызов. Но знаешь, что, Коул? Ты недооцениваешь меня, и это твоя вина. Не моя.

Затем она уходит по тихому коридору, направляясь к деканату, слегка подпрыгивая на месте для человека, которого собираются отстранить от занятий.

И я не могу не улыбнуться. Остин Лоус — еще большая акула, чем я думал.

***

ОСТИН

— Меня отстранили от занятий, — говорю я Селесте, опускаясь на диван в доме моего отца.

Она стоит передо мной, сузив глаза и положив руки на бедра. Коул стоит в углу и смотрит на меня. Он все еще зол на меня за то, что произошло раньше. После того как я вышла из кабинета директора, он ждал меня, выглядя при этом полным мудаком, каким он и является. С тех пор мы не разговаривали, но он должен был отвезти меня домой. Я надеялась, что он просто высадит меня и уедет, но нет, он, очевидно, такой же любопытный, как и мудак.

— Да! Мне звонили из школы! — кричит она. Ее взгляд устремляется на Коула. — Ты должен был держать ее подальше от неприятностей.

Я фыркнула.

— Он мне не нянька. — Если бы она только имела представление о том, через что он заставил меня пройти, она бы поняла, что я ничего не сделала.

— Я не имею к этому никакого отношения, — говорит он, и мои глаза сужаются на него. Из-за него я вообще решилась на эту чертову авантюру!

— Ничего страшного. Это всего лишь три дня, — говорю я ей. Меня отстраняли на большее время.

— Ничего страшного? Твой отец будет в бешенстве, — огрызается она.

— Что он собирается сделать, посадить меня под домашний арест?

— Он отправит тебя обратно к матери, — отвечает мне Коул.

— Что? — спрашиваю я, оглядываясь на него.

— Коул… — начинает Селеста.

Но он продолжает.

— На днях он хотел отправить тебя обратно к матери с двадцатью тысячами. Потому что, как и твоя мать, ты ему не нужна.

— Коул, — огрызается она.

Как много он знает?

— Откуда ты это знаешь? — требую я, вставая с дивана. Затем я смотрю на нее. — Господи, как много ты рассказала ему о моей жизни?

Она открывает рот, но говорит Коул.

— Он рассказал мне об этом за ужином в тот вечер.

— Что? — огрызаюсь я. Зачем ему это рассказывать? Коул и Селеста явно близки. Но насколько близки он и мой отец? Насколько я знаю, он ненавидит его так же сильно, как и я.

— Я этого не допущу, — уверяет меня Селеста. — И я единственная, с кем связывается школа. Так что мы просто не скажем ему. — Она склоняет голову и вздыхает.

Я оглядываюсь на Коула, и он смотрит на меня с отвращением. Как будто я какая-то благотворительная организация, которую он взял на себя. Как будто я попросила стать частью его маленькой извращенной группы.

Мои глаза возвращаются к Селесте.

— Мне все равно. Пусть он отправляет меня обратно. — Это то, чего я хочу, верно? Это избавит меня от Коула и его друзей. Это избавит меня от всех его извращенных афер и шантажа. Я смотрю на Коула. — Не уверена, почему ты хочешь.

— Остин? — начинает Селеста, но я игнорирую ее и достаю свой сотовый из заднего кармана.

Я захожу в контакты и нахожу Брюса. Затем нажимаю вызов. Приложив его к уху, я постукиваю ногой по персидскому ковру, надеясь, что у него все еще тот же номер. Прошло четыре года с тех пор, как я ему звонила.

— Остин? — рычит он в ответ.

— Меня отстранили от занятий, — говорю я, не теряя ни секунды.

Усмешка заставляет меня поднять глаза, и я вижу Коула. Он прикрывает рукой рот, пытаясь скрыть ухмылку. Его глаза встречаются с моими, и он качает головой, как будто я сошла с ума.

— Остин! — кричит Селеста, делая шаг ко мне, чтобы выхватить телефон из моего уха, но я поднимаю руку, чтобы остановить ее, и делаю шаг назад.

— Что? — кричит он в трубку. — Что, черт возьми, ты сделала?

— Включил пожарную сигнализацию.

Он издает раздраженный рык.

— Как долго?

— Три дня.

Селеста вскидывает руки и выбегает из комнаты, а я снова смотрю на Коула. Он больше не смеется надо мной, но на его лице ухмылка.

Мой отец прочищает горло.

— Ну… — Он делает паузу. — Это повлияет на выпускной?

Я хмурюсь, но отвечаю: — Нет.

— Хорошо, тогда. Больше так не делай, — огрызается он и бросает трубку.

Я кладу телефон в задний карман, не сводя глаз с Коула.

— Он не отправит меня домой. — Он вскидывает бровь. — Просто хотел узнать, не повлияет ли это на выпускной. — Его ухмылка перерастает в полную улыбку, и мои глаза сузились на него. На днях он хотел отправить меня обратно к матери с двадцатью тысячами.

— Ты имеешь к этому какое-то отношение? — требую я.

Он поднимается и потирает губы, его глаза смотрят на меня.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Я делаю шаг к нему.

— Чем ты занимался, Коул?

— Страховкой, — говорит он просто.

То же самое он сказал мне перед тем, как порезать мне руку.

— Я знаю, что ты что-то сделал, — огрызаюсь я.

— Я рискну доказать это.

Я провожу рукой по волосам, не в силах сейчас играть в игры разума. Я не могу больше это выносить.

— Мне нужно немного воздуха, — бормочу я.

Я открываю дверь на террасу и бегу. Я бегу, потому что это приятно. Я бегу, потому что это все, что мне позволено делать. Я чувствую себя мужем сестры Илая. Хомяком в клетке. Не способным ни на что. Невозможно никуда пойти. Я добираюсь до вершины холма, и в поле зрения появляется кладбище, но я не останавливаюсь. Мои легкие сжимаются, когда я пытаюсь сделать вдох. Мой бок болит, но это моя вина. Это мой выбор. Да пошли они! И их правила для меня. К черту…

Меня ударили сзади и бросили на землю.

— Что…? — Я поднимаю голову и вижу Коула на себе. — Что ты делаешь?

— Что ты делаешь? — огрызается он.

— Пытаюсь убежать от тебя. А теперь слезай.

Боже, он неумолим.

Я толкаю его, но он хватает меня и сжимает мои запястья. Я рычу.

— Ты такая разочаровывающая, — говорит он, его голубые глаза смотрят на меня сверху вниз, на лице ухмылка. Он наслаждается этим. Ублюдок!

— Борись со мной, — приказывает он.

— Коул, — огрызаюсь я.

Я не в настроении терпеть его дерьмо.

— Я рискну предложить тебе сразиться со мной. — Мои глаза сужаются, и он поднимает бровь. — Покажи мне, на что ты способна, Остин.

Я дергаю бедрами, бью ногами и пытаюсь вырвать руки из его железной хватки, но ничего не получается. Я выгибаю спину и кричу.

Он опускает голову к моей шее, и я чувствую, как его сердце колотится о мою грудь.

— Выпусти это, милая, — шепчет он. — Как в ту ночь, когда я прижал тебя к себе. В ту ночь, когда я решил, что ты будешь моей.

— Прекрати. — Я ненавижу, как он говорит «моей». Как будто он действительно хочет, чтобы я была его. Никто никогда не хотел меня так, как он, и эта мысль заставляет меня немного нервничать и волноваться.

Он отстраняется и смотрит на меня сверху вниз.

— Я буду держать тебя здесь. Прижатой к земле. Беспомощной. — Мои глаза сужаются на него. — И ты будешь бороться со мной, пока у тебя ничего не останется. Пока ты не ослабнешь. Измотаешься. Пока не поймешь, что я сильнее.

— Пожалуйста, — прорычала я. Не в силах произнести что-то еще.

— Нет, — говорит он просто.

— Я ненавижу тебя, — огрызаюсь я.

Он хмурится, как будто это задело его чувства.

— Ты ненавидишь себя, Остин.

— Нет…

— Ты ненавидишь то, что ты бессильна. Ты ненавидишь, что тебе некуда идти. — Он смотрит на кладбище и вздыхает. — Когда-то я был таким же. — Он снова смотрит на меня. — Я тоже когда-то был бессилен, Остин. Но я взял себя в руки и боролся. Теперь сражайся со мной, мать твою, — приказывает он.

Я пытаюсь еще раз, бью ногами и упираюсь пятками в землю, чтобы сбросить его. Дергаюсь на руках, но ничего не получается.

Он опускает голову к моей шее и смеется. Он смеется над тем, как я слаба.

— Я могу делать это весь день, милая…

Я поворачиваю голову и впиваюсь зубами в его шею.

Его левая рука отпускает мою, и он рычит от боли. Я сжимаю кулаки, замахиваюсь. Я ударяю его в боковую часть головы, и его тело дергается назад. Я упираюсь пятками в землю и поднимаю бедра, бросая его вперед через голову. Я выкатываюсь из-под него. Он быстро приходит в себя и делает выпад в мою сторону. Я выставляю ногу, бью его в грудь и отбрасываю назад. Я заползаю на него сверху и сажусь на его бедра. Я обхватываю его запястья руками и прижимаю их к его голове. Я задыхаюсь. Сердце колотится.

У него порез на правой щеке. Его нижняя губа кровоточит, и он широко улыбается, глядя на меня. Это первая настоящая улыбка, которую я, когда-либо видела от него. И хотя я знаю, каким злым он может быть, он выглядит просто великолепно.

— Ты думаешь, что поймала меня? — Забава в его голосе дает мне понять, что он потакает мне.

Я облизываю губы.

— Это я сверху.

Он тихонько хихикает. Он широко разводит руки, и это заставляет меня освободить его запястья. Прежде чем я успеваю закинуть их ему за голову и поймать себя от падения, его руки оказываются на моем лице, он переворачивает нас и прижимает меня к себе.

— Нам нужно поработать над твоей скоростью.

— Нам нужно поработать над твоим отношением, — говорю я ему.

— О, да? — спрашивает он, изогнув темную бровь. Улыбка все еще на его лице. Она такая яркая, что ослепляет. Она почти заставляет меня забыть все то дерьмо, которое он со мной сделал. — Почему ты так говоришь?

— Потому что я знаю тебя три недели, и это первый раз, когда я вижу, что ты действительно улыбаешься.

Она спадает с его лица, как будто он и не знал, что она там была. И, как и во все другие разы, он надевает маску, которая скрывает его от мира. Я знала, что он это сделает. Но я хотела, чтобы он знал, что я это заметила.

Я обхватываю руками его шею, а ногами — бедра. Даю ему понять, что его взгляд «да пошла ты» меня больше не пугает.

Я держу тебя, Коул Рейнольдс.

Его руки лежат на траве по обе стороны от моей головы, поддерживая его.

— Я буду бороться с тобой, Коул. Я буду играть в эту игру, даже если я не знаю, что, черт возьми, я делаю. Но я рискну, чтобы ты улыбнулся для меня. Рискну предложить тебе показать мне то, чего никто не видит.

ГЛАВА 20

КОУЛ

Я стою в здании клуба, скрестив руки на груди и нахмурив лицо. Ее слова, сказанные ранее на кладбище, грызут меня. Она боролась. Она показала мне, что в ней есть еще немного силы. Но потом ей пришлось пойти и все испортить, указав на то, что я улыбаюсь. Что я, хоть на секунду, был искренне счастлив. Все остальное не имело значения. Это мгновенно вывело меня из себя.

Она меня достала. Нехорошо.

Я не должен беспокоиться. Вообще-то, я должен все это отменить. Позвонить Брюсу и сказать ему, чтобы он отправил ее задницу обратно к ее маме. Это было бы умным поступком. Она затуманила мне голову, а мне нужно мыслить ясно. Одного гребаного предложения хватило, чтобы перевернуть мое сознание. Рискну предложить тебе показать мне то, чего никто не видит.

Что это, блядь, такое? Что она хочет увидеть? Есть только я. Ненависть. Ярость. Все проебы. Мне больше нечего показать.

Шейн входит и садится на диван рядом с Остин. Она пишет сообщение на своем телефоне. Мы не разговаривали с того момента на кладбище три часа назад. После того как она бросила вызов, я встал и пошел обратно к дому, оставив ее лежать на земле. Затем я сел в машину и уехал. Через час Шейн прислал массовое сообщение о том, что нам всем нужно встретиться. Я послал ей сообщение, чтобы она ехала сама. Она не ответила, но я знал, что она его прочитала.

— Где, блядь, Дик? — огрызнулся я. Время, которое он проводит с Бекки, начинает раздражать.

— Уже едет, — отвечает Киллан. Я не замечаю, как его глаза скользят по Остин. Она избегает случаев смотреть в его сторону.

— Черт! Этот мужик получает какую-то киску, а все остальное идет прахом, — огрызаюсь я.

В этот момент дверь открывается, и входит он. Улыбка на его лице и облизывание губ, как будто они находятся прямо между ног Бекки.

— Давай покончим с этим. — Он потирает руки. — У меня есть планы.

Шейн встает и подходит к столу, не теряя ни секунды. Он кладет на него ноутбук.

— Чей это? — спрашивает Беннет.

Шейн улыбается, как гребаный идиот.

— Джерольда.

Я напрягаюсь.

— Что?

Он смотрит на меня.

— Это было довольно круто. — Он поворачивается и смотрит на Остин, которая все еще сидит на диване. Она улыбается, как будто гордится собой. — Мы вошли. И никто даже не спросил нас…

Я сжимаю руки в кулаки.

— Она выпятила свои сиськи и пошла в его кабинет, спросив про туалет. Я никогда не видел, чтобы парень двигался так быстро. Он отвел ее на нижний уровень, чтобы показать ей самые красивые туалеты. — Он закатывает глаза. — А я проскользнул внутрь и украл его ноутбук. Потом, когда он выходил, я включил пожарную сигнализацию, чтобы он не сразу заметил пропажу… — Он прерывается. — Я же говорил тебе, что она будет идеальной, — говорит Шейн, глядя на Киллана.

Улыбка все еще на его лице. Те сомнения, которые он испытывал к ней прошлой ночью, давно исчезли.

— Серьезно? — удивленно спрашивает Дик. — Но как ты…?

— Как она вообще узнала, кто он? Или где он был? — огрызается Киллан, перебивая его. — Как много ты, блядь, ей рассказал?

Я скрещиваю руки на груди.

Он рычит.

— Коул…

Я смотрю на нее, и она улыбается мне. Как будто меня только что поймали на большой лжи.

— В ту ночь мы убили Джеффа. Помнишь, мы что-то слышали? Это была она. Она была там, и она наблюдала за нами. — Я им не рассказывал, потому что они никогда не спрашивали, откуда она взялась и как я ее нашел.

— Господи!

— Я шантажировал ее. — Я посмотрел на Остин. — Я попросил Дика позвонить мне на мобильный. Я взял нож и порезал ей руку.

— Швы… — Шейн шепчет про себя, начиная складывать два плюс два.

— Потом я взял нож и пырнул им Джеффа. Сказал ей, что, если она пойдет в полицию, они могут связать ее с телом, и она станет подозреваемой.

Беннетт выглядит забавным. Шейн нервно проводит рукой по волосам. Киллан выглядит взбешенным, а Дик пишет смс на своем телефоне.

— Позже той ночью она прислала мне видео, на котором она сжигает тело.

— Какого хрена? — кричит Киллан.

— Сказала мне, что нет никаких улик, чтобы ее обвинить. На следующий день я отвез ее к нему на работу и объяснил, почему мы его убили.

Дик улыбается, глядя на свой телефон, но обращается ко мне.

— Хорошо.

— Какого хрена ты нам все это не рассказал? — требует Киллан.

— Я никому не говорила, — огрызается она.

Он поворачивается к ней лицом, и я выгибаю грудь, готовый к драке. Если он пойдет на нее, я его прикончу.

— Тебе нужно уйти, — огрызается он.

Она встает с дивана, ее зеленые глаза полны ярости. Она одаривает его зловещей улыбкой, как будто это был ее план с самого начала, а затем ее глаза встречаются с моими.

— С радостью. — Она поворачивается и направляется к двери.

— Не смей выходить за дверь! — кричу я, и она останавливается. Я смотрю на парней. — Все вышли, кроме Остин и Шейна.

— Коул…

— Убирайтесь на хрен!

Они все смотрят друг на друга в течение долгого момента, а затем их взгляды обращаются к ней. Она поднимает подбородок и смотрит в глаза. Один за другим они начинают уходить, никто не говорит ни слова.

Остин остается на месте, а Шейн встает передо мной.

— Я не знал, что она планировала, чувак.

Она закатывает глаза на то, что он ее сдал. Но все они это сделают. Они не обязаны ей хранить верность.

— Почему ты пошла к нему? — спрашиваю я ее.

Она не отвечает.

Я снова поворачиваюсь к Шейну. Он говорит без того, чтобы я спрашивал дважды.

— Она сказала, что знает, каково это, когда мужчина поднимает на нее руки и не может остановиться…

Я смотрю на нее, а она сверлит дырки в его голове.

— Остановись. — Я поднимаю руку, чтобы прервать все, что он еще скажет. Я подхожу к ней.

— Кто тебя ударил? — Я требую. Она говорила, что я могу выдержать удар, но я никогда не задумывалась об этом. До этого момента.

Ее жесткие глаза встречаются с моими.

— Дело не во мне.

— Чушь! — огрызаюсь я.

— Я просто хотела помочь сестре Илая.

— Она мертва, — рычу я.

— Да, я, блядь, знаю это. — Ее голос становится громче.

Я глажу ее по щеке, смягчая свой голос.

— Кто тебя ударил?

Она вздрагивает, как будто я дал ей пощечину, и отстраняется.

— Моя жизнь — не твое дело.

Мой отец сказал, что парень ее матери издевался над ней, но тогда я подумал, что он имел в виду ее маму. Это была она.

— Это был парень твоей матери, верно? — Ее челюсть заостряется, а глаза снова переходят на Шейна. — Она знала, что он прикасался к тебе? — Она отворачивается от меня. — Ты кому-нибудь рассказала? — требую я.

Она снова смотрит на меня.

— Как будто я рассказывала людям о тебе? — огрызается она. — Ты шантажировал меня. Дважды.

— Это другое.

— Как? Ты предложил меня Киллану. Ты позволил Дику расстегнуть мои брюки.

Глаза Шейна расширяются, но я игнорирую его.

— Я говорю о том, что он ударил тебя. — Мои глаза сужаются на нее. — Он трогал тебя раньше?

Она прикусывает нижнюю губу и смотрит вниз на свои черные Chuks.

— Остин? Это серьезно.

Она откидывает голову назад, смеясь, но это вынужденно.

— Что ты собираешься делать, Коул? — Ее зеленые глаза снова встречаются с моими, и она широко разводит руками. — Собираешься поехать в Калифорнию и шантажировать его? Убить его?

— Так он прикасался к тебе? — спрашиваю я сквозь стиснутые зубы.

Она проводит рукой по волосам.

— Я не собираюсь это обсуждать.

— Нет, собираешься, — огрызаюсь я.

Она скрещивает руки на груди.

— От разговоров ничего не изменится.

— Он изнасиловал тебя? — требую я.

Шейн переминается с ноги на ногу.

— Нет, — отвечает она, но это не ослабляет напряжение в моем животе.

— Послушай. — Ее глаза встречаются с моими. — Я думала, мы не собирались этого делать? — Я сжимаю кулаки. Она права, но Брюс только и ждет первой возможности вернуть ее. У меня с ним сделка, но это не значит, что он не наебет меня в любой момент.

— Просто скажи мне, что он сделал. — Ее сузившиеся глаза переходят на Шейна, и он отворачивается от нее, чувствуя вину за то, что бросил ее под автобус.

— Нет, Коул! — огрызается она, ее гнев берет верх. — Этот разговор окончен! — Она поворачивается ко мне спиной и начинает идти к двери.

— Остин!

Она поворачивается ко мне лицом, ее длинные волосы бьют ее по лицу, пока она идет спиной к двери.

— Вот что я тебе скажу, Коул, когда ты захочешь поделиться со мной своими секретами, я поделюсь с тобой своими. — И с этим она крутанулась на месте и вышла, хлопнув дверью.

Мы с Шейном стоим в тишине, и я сжимаю руки в кулаки. Я не должен был заставлять ее саму ехать сюда. Тогда бы она не смогла уйти.

Я кручусь на месте, снимаю футболку и иду к боксерской груше. Это моя палочка-выручалочка, когда мне нужно выместить злость.

— Мне жаль, парень, — говорит Шейн, прочищая горло.

— Не повторяй того, что ты слышал сегодня вечером, — говорю я, прежде чем начать колотить по мешку, представляя, что это лицо парня ее матери, пока мое плечо не закричит от боли.

_________________________________

Во вторник утром я сижу на четвертом уроке, пока все остальные укладывают свои вещи в сумки. Звонок готовится прозвенеть, и я смотрю на ее пустое место рядом со мной. Прошлой ночью я не выспался. Я метался и ворочался, представляя ее в детстве — то, что сделал с ней мамин парень, и это заставило меня думать о Лилли. Как зол этот мир и как много мужчин воспользовались бы маленькой девочкой, которая не может защитить себя. У которой нет никого, кто мог бы защитить ее. Это привело меня в ярость. Остин — прекрасный пример этого. Я пользовался ею с тех пор, как положил на нее глаз.

Я встал и забрался в постель к Лилли. Я прижал ее к себе и поцеловал ее волосы. От мысли, что кто-то может причинить ей боль, меня тошнит, но никого не волнует, что случится с Остин.

Пока я лежал и пытался понять, как мне защитить Лилли от зла, мои мысли возвращались к Остин. Я ненавижу то, что она отказалась рассказать мне, что натворил этот кусок дерьма — бойфренд ее матери. Сколько ей было лет, когда он впервые ударил ее? Прикоснулся к ней? Защищала ли ее мать?

От нее не было никаких вестей, но желание взять телефон и написать ей было сильным.

Звенит звонок, и я иду по коридору в кафетерий и сажусь за наш обычный столик.

Входит Дик с Бекки на руках, и они смеются так, будто у них нет ничего, кроме шуток. Впервые я завидую своему лучшему другу. Он может выключиться, как выключатель. Он может в одно мгновение превратиться из убийцы в гребаного комика. Не я. Я ненавижу мир. Я ненавижу себя. И я ненавижу Остин.

Нет, не ненавидишь.

— Что случилось, Коул? — спрашивает меня Бекки.

— Ничего, — рычу я.

Дик отмахивается от нее и добавляет.

— Он просто злится, потому что Остин здесь нет, чтобы он на ней висел.

Бекки смотрит на меня несколько секунд, ее кристально-голубые глаза наблюдают за моими, и я отворачиваюсь. Заметив белые стены и студентов, входящих внутрь, я слышу, как они говорят о своих несуществующих жизнях. Я чувствую на себе ее взгляд, и я оглядываюсь на нее. Ага. Все еще смотрит.

— Ты хочешь что-то сказать? — огрызаюсь я.

— У вас с Остин есть планы на выходные? — спрашивает она, игнорируя мой гнев.

— Почему у нас должны быть планы?

— Потому что вы встречаетесь, — просто ответила она.

— Детка, я же говорил тебе, что все не так, — говорит Дик, качая головой. Затем он встает, чтобы взять их ланчи.

Она наклоняется вперед, и я сдерживаю вздох.

— Я вижу, что это написано на твоем на твоем лице.

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

— Я ходила с тобой в школу всю свою жизнь, Коул. — Она понизила голос. — Я видела, как ты теряешь людей, которых любишь. — Мои кулаки сжимаются. — И я видела, как ты смотришь на нее. Я видела, как ты изменился. — Я фыркнул. — На днях, когда мы с ней стояли возле спортзала и ждали, пока вы закончите встречу… — Она смотрит вниз на стол. — Я спросила ее, как у нее дела. Все ли у нее в порядке. Я чувствовала, что с ней что-то не так, но она отмахнулась от меня и сказала, что просто устала. — Ее глаза встречаются с моими. Это объясняет, почему Остин выскочила из машины и попыталась дойти до дома пешком. Бекки догнала ее. — Она солгала, конечно. Я могла бы спросить тебя, все ли у тебя в порядке, и мы оба знаем, что ты бы тоже солгал. Но я знаю тебя лучше. Знаю тебя дольше. Я наблюдала за тобой в последнее время, и, хотя я думаю, что ты причинил ей боль, я также думаю, что ты защищаешь ее.

— Бекки…

— Я вижу, как ты прижимаешь ее к себе, когда Киллан входит в комнату. Некоторые считают это просто собственничеством, но я думаю, что это нечто большее.

— Например? — не могу не спросить я.

— Даже дьявол улавливает чувства, иначе он не впадал бы в ярость. Даже он умеет любить.

— Стоп! Я не люблю ее.

Что за хрень? Неужели Дик исказил ее разум?

— Может, и не любишь. Но я вижу, как ты целуешь ее на уроках и в коридорах. Как ты прикасаешься к ней, не заботясь о том, кто смотрит. И как ты смотришь в глаза, когда ее нет рядом и она поглощает все твои мысли. Это написано на твоем лице. Как сейчас.

— И? — спрашиваю я, гадая, что она видит. Если она может читать меня так хорошо.

— И ты всегда был таким парнем, который сожжет этот город дотла, если ему дать повод. — Она садится обратно на свое место, скрещивая руки на груди. Она улыбается мне. — И Остин — твоя причина.

***

ОСТИН

Я лежу на диване, смотрю повтор сериала «Девочки Гилмор», когда слышу, как открывается и закрывается входная дверь, а затем голос Филиппа.

— Где твоя мама?

— Откуда, черт возьми, мне знать?

Он подходит ко мне, сбивает мои ноги с дивана и садится рядом со мной. Он наклоняется ко мне, хватая меня за руку.

— Не трогай меня, — огрызаюсь я, вырываясь из его объятий.

— Пойдем, Остин. Ты будешь скучать по мне. Я знаю, что буду скучать по тебе.

Я закатываю глаза и встаю, иду в свою комнату, потому что знаю, что он пьян.

Как только я закрываю свою дверь, она с силой распахивается и ударяется о стену. Я кручусь на месте, пока он не бросает меня на кровать.

— Отстань от меня! — кричу я.

— Ты знаешь, что хочешь меня, детка, — рычит он.

Я поднимаю колено между нами и целюсь прямо в его яйца. Он вскрикивает, когда я соприкасаюсь с ним.

— Слезь с меня. — Я толкаю его, и он с грохотом падает на пол.

— Маленькая сучка, — рычит он.

— Дорогой? — Я слышу, как мама зовет его, и как открывается и закрывается входная дверь. Через несколько секунд она входит в мою комнату. Ее зеленые глаза сужаются на меня, а затем переходят на Филиппа. — Что случилось? — Она бежит к нему. — Ты сделала это с ним? — требует она, помогая ему сесть.

Я стою у своей кровати, мои руки сжаты в кулаки, а тело физически дрожит.

— Что ты сделала? — кричит она на меня, пока он поднимается на ноги.

— Я собираюсь преподать тебе урок… — Он идет на меня, а я хватаю лампу с тумбочки и бросаю ее, попадая ему прямо в лицо.

Моя мама вскрикивает, когда он снова падает на пол.

— Убирайся к чертовой матери и не возвращайся! — кричит она мне.

Я хватаю свою сумочку и телефон и выпрыгиваю в окно, пока не стало слишком поздно, чтобы успеть убежать.

Это было за день до того, как меня отправили в Орегон. Это было самое агрессивное, что он, когда-либо делал со мной. Я не уверена, как далеко он мог бы зайти, но я не стала ждать, чтобы увидеть.

Я пошла и веселилась всю ночь. Это было нетрудно сделать, так как это был канун Нового года. Я пошла на вечеринку, напилась и выкурила немного травы. Затем вернулась домой, чтобы собрать пару чемоданов и взять такси до аэропорта. Мама не сказала мне «пока» и не позвонила. Только через несколько дней она спросила, не видела ли я отца и могу ли я прислать ей денег.

Я часто думаю о них с тех пор, как вчера вечером вышла из клуба. Мой разговор с Коулом постоянно крутится в голове, и это сводит меня с ума. Я не могу понять, почему его это волнует. Почему он притворяется. Почему мы не можем просто решить, что ненавидим друг друга, но хотим трахаться, и оставить все как есть? Я ненавижу, что он заставил Дика записывать нас в ту первую ночь, но я не могу злиться за то, что он сказал. Все там знали, чем мы занимались в той ванной. И, конечно, с тех пор я занималась этим с ним много раз. И давайте не будем забывать о том, что он прикасается ко мне в школе. Я целую его. Черт, на днях я стонала в коридоре между уроками. Он не заставлял меня ничего делать, когда дело доходило до секса. Я делала все это сама.

Он такая загадка. И это то, что привлекает меня в нем.

Честно говоря, я спокойно отношусь к насилию. Я видела его всю свою жизнь. Моя мама встречалась со своим парнем более пятнадцати лет, но они так и не поженились. Это все он. Она бы сделала это в одно мгновение. Он не хотел быть привязанным к кому-то, у кого есть ребенок. Еще одна причина, по которой я думаю, что она всегда пыталась избавиться от меня.

В каком-то смысле, Коул похож на меня. Мы оба делаем то, что нужно, чтобы выжить. Мы просто сражаемся в двух совершенно разных битвах.

Но Коул научил меня, что я могу превратить эту боль в силу. Что у меня есть способность постоять за себя. Даже если я терплю поражение каждый раз, когда выхожу против него, он каким — то странным образом подбадривает меня. Это просто другой уровень ада, и я чувствую, что у меня получается все лучше и лучше.

Я откидываю голову назад, впитывая солнечные лучи. Сегодня первый день моего трехдневного отстранения от занятий, и я решила ничего не делать, а просто болтаться в бассейне. У Селесты было свидание с подругами, и она пригласила меня присоединиться к ней, но я отказалась, желая провести это время в одиночестве. Даже несмотря на пасмурный день. Это не Орегон, в конце концов, и мы находимся прямо на берегу океана. Хмурый день, похоже, является нормой. Но мне это нравится.

На мне черное бикини с серебряными обручами, соединяющими бока на нижней части и бретельки на верхней. Это даст мне ужасные линии загара, но я не особо беспокоюсь, потому что не думаю, что получу много из-за облаков. К тому же, я уже довольно загорелая.

Я слышу, как открывается задняя дверь, и вздыхаю.

— Ты принесла мне объедки? — спрашиваю я Селесту, опуская руку и проводя ею по воде, поворачиваясь.

— Я пропустил обед.

— Коул? — спрашиваю я, когда вижу его стоящим у бассейна. Одетый в джинсы и белую футболку, он держит руки в передних карманах. — Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, бросая взгляд на дверь, чтобы проверить, пришел ли он один.

Он подходит к шезлонгу и садится. Он склоняет голову и проводит рукой по своим темным волосам.

— Все в порядке? — спрашиваю я, не ожидая ответа.

Он поднимает на меня глаза.

— Я не могу… Я не могу выбросить тебя из головы, — тихо признается он.

— Что?

— То, что ты сказала мне вчера вечером в клубе. Я не могу это забыть.

Я вздыхаю.

— Коул, пожалуйста…

— Просто выслушай меня, — прерывает он меня.

Я слезаю с плота и подплываю к краю, положив предплечья на борт. Его голубые глаза следят за каждым моим движением, и я не могу расшифровать его взгляд.

— Я знал одну женщину, которой воспользовались. Она была сильной, но я все равно видел, как ее это гложет. — Он отводит от меня взгляд. — Я ненавидел то, что не мог помочь ей. Спасти ее от воспоминаний. И от предательства. — Он сглатывает. — Она была как ты. У нее никого не было. — Его глаза возвращаются к моим, и я пытаюсь проглотить комок в горле. — Ты знаешь, что я бы никогда не позволил Дику прикасаться к тебе, верно?

Я отворачиваюсь от него, потому что нет, я этого не знала. Той ночью на кладбище и потом снова в клубе — он никогда не сделал и шага, чтобы остановить его.

— Киллан? — не могу не спросить я.

— Я проверял его.

— Что это значит?

Он проводит рукой по волосам.

— Он хочет тебя, Остин.

— Да, мертвую, как и все остальные.

Я фыркнула.

— Нет. Он хочет то, что между твоих ног, милая. Дик подманивал его. Мне пришлось действовать.

Я опускаю глаза на свои руки на мокром бетоне, избегая его взгляда.

Он тяжело вздыхает, и я поднимаю на него взгляд. Он смотрит на меня сверху вниз.

— Просто знай, я никому не позволю прикасаться к тебе, Остин. Никому, кроме меня. — Я никогда не видела его голубые глаза такими мягкими. И я ненавижу то, что это заставляет меня чувствовать тепло внутри, как будто кто-то действительно хочет защитить меня. Это безумие — думать о Коуле в таком ключе. Может быть, это просто еще одна из его игр.

— Я хочу, чтобы ты рассказала мне…

— Я не говорю об этом, — прерываю я его.

Его челюсть становится острой.

— Почему?

Я смеюсь, как будто это было смешно.

— Потому что это никого никогда не волновало, — огрызаюсь я.

Он встает и подходит ко мне. Наклонившись, он берет меня за руку и осторожно поднимает ее. У меня нет другого выбора, кроме как вылезти из бассейна, когда он подтягивает меня к себе. Он закрывает мне лицо и притягивает мое тело к своему, вода мгновенно промочила его одежду.

— Мне не все равно.

— Почему? — нервно спрашиваю я. — Ты причинил мне боль. Я не собираюсь рассказывать тебе что-то только для того, чтобы ты играл со мной в какую-то больную игру.

— Все не так, — рычит он.

— Тогда на что это похоже, Коул? Потому что у меня уже голова болит, когда я пытаюсь это выяснить, — огрызаюсь я.

Он делает шаг назад, проводя рукой по своим всклокоченным волосам. Его белая футболка и джинсы прилипли к телу.

— Просто скажи мне одну вещь.

— Какую? — спрашиваю я, потирая виски. Я не вру, что у меня болит голова.

— Твоя мать отправила тебя сюда, чтобы защитить тебя, так? Чтобы он не мог тебя тронуть? — Его мягкие глаза встречаются с моими, и я не могу заставить себя причинить ему боль. Не после того, что он рассказал мне о подруге, которой он не мог помочь. Ему не нужно было называть ее имя, но я знаю, что он говорил о старшей сестре Илая.

— Да, — говорю я.

— Остин. — Он хватает меня за руку и притягивает к себе. — Ты только что солгала мне. — Его глаза сужаются на моих.

Стиснув зубы, я спорю.

— Нет, я не…

— Хватит врать! — прерывает он меня. — И скажи мне правду, Остин!

Мой гнев растет от того, что он так хорошо меня читает. И теперь, когда он знает, он никогда не сдастся. Коул неумолим. Он делает все, что нужно, чтобы получить то, чего он хочет.

— Правду? Правда в том, что она подумала, что я одеваюсь слишком вызывающе рядом с ним. Ей не нравилось, что я носила шорты в стоградусную погоду, и что он пялился на меня, когда я проходила через комнату. Ей не нравилось, что мои джинсы не были на два размера больше. Она обвиняла меня каждый раз, когда он прикасался ко мне. — Гневные слезы застилают мне глаза. — Она обвиняла меня, когда обнаружила, что я забилась в угол на кухне, а его рука залезла мне в рубашку, — кричу я, отпихивая его. — Она обвинила меня, когда нашла его пьяным в отключке в моей постели, когда я гуляла с друзьями. — Он смотрит на меня сверху вниз, его голубые глаза темные, а челюсть острая. — Ты этого хочешь? — кричу я и снова пихаю его. — Ты хочешь знать, что независимо от того, что я сделала, чтобы остановить его, этого никогда не было достаточно для нее? — Я задыхаюсь. — Ей было все равно, что я не вернулась домой. Она все равно не хотела меня там видеть. Это только то, во что она хотела, чтобы мой отец поверил. Ей было все равно, что я принимаю наркотики. Это она давала их мне. И ей, блядь, было наплевать на меня. — Первая слеза скатывается по моей щеке, и его голубые глаза следуют за ней.

Он сглатывает.

— Остин…

— Ей было все равно, Коул. — Мой голос трещит. — Ты был прав. Это то, что ты хочешь услышать? — Я дрожу, ненавидя признаваться ему в этом. — Она предпочла его мне.

Он делает шаг ко мне и обхватывает руками мою талию. Я зарываюсь головой в его мокрую грудь и прикусываю нижнюю губу, чтобы сдержать рыдания. Чтобы сдержать свои эмоции.

Его руки крепко обхватывают меня.

— Мне жаль. — Он дышит, целуя мои волосы.

Искренность в его словах заставляет меня потерпеть неудачу. Пятнадцать лет молчания вырываются наружу, как прорыв плотины. И из всех людей, кому я могла бы рассказать, я рассказываю единственному парню, который может использовать это против меня. Он не заслуживал правды, но часть меня хотела, чтобы кто-то заботился обо мне так долго. Кто-то сказал бы мне, что она была не права. И что я имею значение.

ГЛАВА 21

КОУЛ

Она рыдает в мою рубашку, а я просто стою здесь, обнимая ее. Не зная, что, блядь, сделать для нее.

У меня нет слов. И я никогда не чувствовал себя так раньше. Еще вчера я хотел разорвать эту девушку на куски. Но я не понимал, что она уже разрушена. Просто она скрывает это гораздо лучше, чем я когда-либо мог бы.

Я наклоняюсь, просовываю руку под ее ноги и поднимаю ее. Я сажусь в шезлонг, и она сворачивается калачиком у меня на груди.

Я смотрю на пасмурное небо, и мои зубы сжимаются. Мне не нравятся ситуации, которые я не могу контролировать. А ее мать и парень в Калифорнии — это то, с чем я ничего не могу поделать. То же самое с Брюсом. Что, если он решит сказать «к черту нашу сделку» и отправить ее обратно? Что, черт возьми, мне тогда делать? Я не могу ее отпустить. Только не к этим никчемным кускам дерьма.

Она успокаивает дыхание и перекладывается на мои колени, усаживаясь поудобнее. Я поднимаюсь и вытираю слезы с ее лица. И чувствую вину за то, что все еще нахожу ее великолепной, когда она плачет.

— Ты можешь идти, — говорит она, вставая и отстраняя меня.

Я хватаю ее за руку и тоже встаю. Обхватив ее лицо, я смотрю в ее слезящиеся глаза. Я держу ее за щеку, но она отворачивается от меня, прикусив нижнюю губу. Вы можете увидеть стыд, написанный в ее глазах. Ей неприятно, что она выставила себя такой слабой передо мной. Что я заставил ее так легко сломаться.

Мне это нравится. Наконец-то я могу использовать что-то, чтобы приблизиться к ней. Чтобы заставить ее доверять мне больше. Нуждаться во мне больше. Больше никакого этого дерьма туда-сюда. Несмотря на то, что мне нравилась ее борьба, это мне нравится больше. Держать ее. Никто никогда не нуждался во мне, кроме Лилли. И это совсем другой вид потребности.

Но когда ее глаза возвращаются к моим, я понимаю, что Бекки была права. Если бы она попросила меня, я бы сжег этот город дотла ради нее. Неважно, кто стоит на моем пути.

Я прижимаюсь губами к ее губам, нуждаясь в ней так же сильно, как она нуждается в ком-то, кто защитит ее от матери и парня.

И от тебя.

Я не лучше. Я причиняю ей боль другими способами, и не важно, насколько сильно я знаю, что это неправильно, я не могу остановиться.

Она раздвигает свои мягкие губы, и я нежно целую ее, снова пробуя на вкус ее слезы, и они делают меня твердым. Я игнорирую желание бросить ее на шезлонг и сорвать с нее бикини. Вместо этого я хочу показать ей, что я могу быть лучше. Что я могу быть тем, кто спасет ее. Даже если это ложное чувство безопасности. Потому что я не тот, кто спасает. Я разрушаю.

Она отстраняется от меня первой. Мои руки опускаются к бокам, и она обхватывает себя руками за талию, словно защищаясь от меня. Ее инстинкты говорят ей, что я не гожусь. Что я ничем не отличаюсь от любого другого ублюдка, который причинил ей боль.

— Пожалуйста, уходи, — говорит она, отводя глаза.

В кои-то веки я выполняю ее просьбу.

_________________________________

Не буду врать. В среду было хреново, когда она не была со мной в школе. Мне нравится, что я могу целовать ее и прикасаться к ней, когда захочу, но я не разговаривал с ней. Я все еще не знаю, что сказать. Я лучше других знаю, что слова не могут изменить прошлое или быстрее залечить шрамы.

А я никогда не был любителем поболтать.

Четверг ничем не отличался от других. День прошел мучительно медленно. Кажется, что уже шесть вечера, но сейчас только обед.

Дик, как обычно, запихивает еду в рот. Бекки листает свой телефон, а я просто сижу здесь и думаю об Остин. О том, как я мог бы воспользоваться ее трехдневным отстранением. Я мог бы быть в постели с ней прямо сейчас. Голый. Мои руки в ее волосах, ее губы на моих. И эта мысль заставляет меня напрягаться.

— Привет, Коул. — Кейтлин Милтон опускается рядом со мной. Главная болельщица. А еще заноза в моей заднице.

— Простите? — говорит Бекки, положив телефон на место.

Кейтлин игнорирует ее.

— Я хотела спросить, свободен ли ты сегодня вечером, — спрашивает она, проводя пальцами по моей руке.

— Извините! — Бекки хлопает ладонями по столу и наклоняется над ним. — Какого черта ты делаешь? — огрызается она.

Кейтлин бросает на нее тяжелый взгляд, перебрасывая свои рыжие волосы через плечо.

— Я не с тобой разговаривала, сучка.

— О, вот как… — Она собирается переползти через стол, но Дик наконец-то поднимает глаза от своей еды и хватает ее за руку, притягивая обратно на свое место.

— Не интересно, — говорю я ей, отстраняясь от ее прикосновения.

Она оглядывается на меня и хихикает, как будто я только что рассказал анекдот.

— Да ладно, все знают, что происходит между тобой и той девушкой Эшли…

— Остин! — Бекки прерывает ее.

— Неважно. В любом случае, все знают, что это несерьезно. — Она закатывает свои карие глаза. — Это просто риск.

Я напрягаюсь, а глаза Дика сужаются на нее. Мы не разглашаем наши затеи. Если бы мы хотели, чтобы они знали, что мы сделали, мы бы написали свои имена после выполнения каждого из них. Они знают, что мы их делаем, но думают, что это какая-то ерунда, которую мы делаем, чтобы скоротать время.

— Остин не риск! — огрызается Бекки.

Кейтлин закатывает глаза.

— В коридорах так не говорят.

— Что они говорят? — спрашивает Дик, прежде чем я успеваю.

— Что один из вас, ребята, рискнул соблазнить Коула. — Она улыбается мне. — Конечно, она на это купилась. Но у тебя есть целый месяц, чтобы поиграть с ней, так что ты можешь воспользоваться этим, верно? Используй ее по максимуму. — Она трется рукой о мое бедро.

Я обхватываю рукой ее запястье и отдергиваю его. Ее улыбка не ослабевает.

— Кто это сказал? — рычит Бекки.

— Брайан.

Чертов Брайан!

— Ясно, это ложь, — огрызается она.

— Тебе, как никому другому, не стоит верить всему, что ты слышишь. О, кстати, поздравляю с ребенком, — добавляю я, отворачиваясь от нее.

Бекки откидывает голову назад, смеясь.

— Я думала, ты набрала вес.

Она ухмыляется, а Кейтлин бросает на нее горячий взгляд.

Затем она встает и уходит.

***

ОСТИН

Наконец-то наступила пятница, и мне пора было возвращаться в школу. Я проснулась на час раньше, собралась и поехала в школу. Вчера вечером Коул прислал мне сообщение, что у него сегодня днем тренировка, и хотел узнать, смогу ли я забрать Лилли после школы. Конечно, я ответила ему «да».

Когда я подъехала, его машины на парковке не было, и я решила, что он опаздывает, чтобы отвезти Лилли в школу. Я вошла в первый класс и увидела Бекки сзади на наших обычных местах.

Я сажусь рядом с ней и делаю глубокий вдох.

— Знаешь ли ты, что Дик был тем, кто записал нас с Коулом в туалете на вечеринке? — Я не разговаривала с ней с тех пор, как все это дерьмо произошло в клубе. Во-первых, потому что у меня не было времени. А во-вторых, потому что она так привязана к Дику, что с ней трудно остаться наедине, а я не хотела делать это через сообщение.

Ее глаза расширились.

— Что?

Я наблюдаю за ее чертами лица, чтобы понять, удивлена она или притворяется.

— Дик признался в этом. И я знаю, что ты стояла там с ним, когда Коул уносил меня.

Она быстро качает головой.

— Клянусь, я понятия не имела. Когда вы ушли из кухни, я вышла на улицу.

— Но ты провела с ним ночь в ту ночь.

Когда мы пришли в школу на следующее утро, она поехала с ним.

Она кивает.

— Он нашел меня прямо перед нашим отъездом. Подошел и спросил, правда ли то, что он слышал.

— Что именно?

— О том, что мы с Дэвидом расстались.

— Дэвид?

Она кивает.

— Мой бывший. Мы были вместе два года. Он закончил университет в прошлом году, а потом бросил меня на рождественских каникулах. Ничего удивительного. — Она закатывает глаза. — Но нет, я понятия не имела. Я увидела видео в интернете и пыталась показать его тебе на следующее утро, но ты не захотел его смотреть.

— Но ты знала, что Дик выложил его.

Она быстро покачала головой.

— Нет. Этого не было на странице Дика. Должно быть, он послал его кому-то другому, чтобы тот разместил. Мне жаль, Остин.

Я сажусь обратно на свое место.

Конечно, нет.

Тогда она бы знала, кто за это ответственен.

— Все в порядке.

Теперь я ничего не могу с этим поделать.

— Но есть кое-что, что тебе нужно знать.

— Что? — спрашиваю я со вздохом.

— Вчера за обедом к нам подсела Кейтлин.

— Кто такая Кейтлин? — Я понятия не имею, кто здесь, кто. Я держусь особняком. Я не разговариваю ни с кем из детей в моих классах. Коул всегда со мной в коридорах и на обеде. Все держатся от нас подальше.

— Она чертова сука. И она все время приставала к Коулу. — Мои кулаки сжимаются на коленях при мысли о том, что еще одна девушка бросится на него. Я никогда не думала о нем и других девушках, но она сказала мне, что он бабник. — Но он полностью отшил ее.

Я немного расслабилась.

— Я была готова переползти через стол и свернуть ей шею. Она бросалась на каждую большую белую акулу. — Она качает головой. — И поверьте мне, все они были в своей очереди, но каждая бросала обратно, когда с ней было покончено. Вот что они делают с отработанным мусором.

Я смеюсь.

— В любом случае, она сказала, что Брайан пустил слух.

Я хмурюсь.

— Что за слух?

— О том, что ты риск.

Мое сердце начинает колотиться при этих словах.

— Что ты имеешь в виду?

Я никогда не слышала, чтобы другие в школе говорили о парнях и их рисках. Я не знаю, рассказывают ли они всем о них или держат в секрете, но я не хочу, чтобы другие думали, что я тоже их делаю. Люди не умеют держать язык за зубами, и если это так, то меня быстро поймают.

— Брайан говорит, что один из парней отвадил Коула соблазнить тебя и что у него есть месяц, чтобы…

Мои глаза сузились на нее.

— Месяц на что?

— Поиграть с тобой. Это были ее слова.

_________________________________

Второй урок, я прихожу раньше обычного. Я взяла свои учебники перед первым уроком, чтобы не пришлось лишний раз идти к шкафчику.

Я злюсь на Коула за то, что говорит Брайан. Какая-то часть меня не хочет верить, что я риск, но другая часть говорит, что именно поэтому он так упорно не хочет оставлять меня одну.

Я выбираю стул сзади у угла и сажусь. Стулья справа и впереди от меня оба заняты. Я улыбаюсь, зная, что он не сможет сесть рядом со мной. Она исчезает, как только он входит. Одетый в пару синих джинсов и черную толстовку на молнии, он требует внимания. Его темные волосы выглядят свежевытраханными, и я ненавижу, что моя первая мысль — это Кейтлин. Его голубые глаза останавливаются на мне, как будто он знает, где я, и он идет ко мне.

— Вставай, — приказывает он парню рядом со мной. Тот хватает свои книги и убегает. — Привет, милая, — говорит он, садясь.

Я игнорирую его и смотрю прямо перед собой.

Он наклоняется над партой.

— Что случилось?

Я поворачиваюсь к нему лицом, и мои глаза сужаются.

— Месяц, да?

Его темные брови сходятся вместе, как будто он в замешательстве. Я не уточняю. Он может сам догадается.

Он собирается открыть рот, но учительница привлекает наше внимание. Она пишет задание на доске, прежде чем выйти из класса. Я достаю карандаш, лист бумаги и учебник. Начинаю читать, когда книга исчезает с моего стола. Поднимаю глаза и вижу, как Коул швыряет ее на пол. Все дети оборачиваются и смотрят на нас, так как звук отражается от стен. Я не обращаю на них внимания. Его жесткие голубые глаза смотрят на меня.

Он все понял. Молодец.

— Повзрослей, — огрызаюсь я, наклоняясь, чтобы схватить учебник, но он отбрасывает его в сторону. — Коул…

— Ты ведь не веришь в это дерьмо, правда? — огрызается он.

— Почему бы и нет? — требую я. — В этом вдруг появился смысл. Я не знаю, почему я не подумала об этом раньше.

Он грубо смеется.

— Может быть, потому что это неправда.

Я фыркнула.

— Как будто я тебе верю.

— Остин, — прорычал он мое имя.

Дети все еще повернуты к нам лицом, пока мы спорим в углу. Их глаза переходят с одного на другого. Некоторые даже достали свои телефоны, и слышно, как их пальцы печатают.

— Коул, — бросаю я вызов.

Он наклоняется, его лицо в дюймах от моего.

— Мы не делали ни одного задания без твоего присутствия с тех пор, как я поймал тебя той ночью на кладбище.

Я смотрю на него.

— Чушь.

Он улыбается, и это злая улыбка.

— Ты что, не помнишь, что произошло той ночью в клубе? Они даже не знали, откуда я тебя знаю. Не говоря уже о том, чтобы осмелиться трахнуть тебя, милая. — И с этим он садится обратно на свое место и открывает книгу.

Я продолжаю смотреть на него, ненавидя, что он прав. Я не подумала об этом. Они не догадывались, что он шантажировал меня. Ну, Дик догадывался. Но, насколько я знаю, один не может отвадить другого без присутствия остальных. Они должны вытягивать при них.

Я смотрю на парня, сидящего напротив Коула. Его широко расставленные карие глаза смотрят на меня.

— Вы не передадите мне мою книгу? — спрашиваю я. Его глаза переходят на Коула, который все еще смотрит на нее. — Пожалуйста, — рычу я.

Коул пихнул ее под парту того мальчика.

Его глаза возвращаются к моим, а затем он поворачивается лицом вперед, предоставляя мне свою спину. Игнорируя меня. Все потому, что он боится помочь мне из-за Коула.

— Боже правый, — рычу я, отпихиваясь от своего стола и подходя к его. Нагнувшись, я поднимаю его, и Коул шлепает меня по заднице.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, а он ухмыляется.

— Ублюдок, — шиплю я.

ГЛАВА 22

КОУЛ

Когда наступает время обеда, она все еще злится на меня. И мне нравится, что она даже не пытается это скрыть. Меня это заводит.

Я сижу напротив нее, рядом с Диком, и он выглядит удивленным. У него была на это причина.

— Ну и как прошли твои три дня вне школы? — спрашивает ее Дик.

— Отлично. Я ни черта не делала, — говорит она, макая картошку в кетчуп и улыбаясь. Бекки смеется.

Дик смотрит на меня, и я просто киваю ему.

Он улыбается, вытирает пыль с рук и берет свой телефон.

— Эй, девочки. Улыбайтесь. — Он протягивает телефон, и, как и подобает девушкам, они наклоняются друг к другу и улыбаются, когда он делает снимок. — Отлично, — говорит он и начинает печатать на телефоне.

— Что ты делаешь, малыш? — спрашивает его Бекки.

Она ждет, пока он закончит, прежде чем ответить.

— Просто разместил фотографию для своих ребят.

Ее телефон зажужжал на столе.

— Мы устраиваем для тебя вечеринку, — говорю я Остин.

Она поднимает свой напиток, но останавливается на моих словах. Ее глаза сужаются на меня с подозрением, затем переходят на Дика.

— Зачем?

— Потому что ты это заслужила, — говорит он просто.

— Что я сделала, чтобы заслужить вечеринку? — медленно спрашивает она.

— Кого это, черт возьми, волнует? — взволнованно спрашивает Бекки.

Звенит звонок, и они встают, чтобы выбросить мусор, а я поворачиваюсь к Дику.

— Кого ты пригласил?

Он улыбается.

— Всех.

Я выхожу в коридор и нахожу ее и Бекки возле их шкафчика.

— Я заеду за вами в десять, — говорю я ей.

— Это сегодня вечером?

Я киваю

Она выдыхает длинный воздух.

— Где это?

— На пляже, — отвечает Бекки, уже проверяя свой Facebook.

— Будет холодно. — Остин хмурится.

Бекки просто смеется и уходит в класс. Остин смотрит на меня.

— Ты что-то задумал.

Я наклоняюсь и целую ее шею.

— Разве?

— Коул, — шепчет она и отталкивает меня. Я охотно отхожу и смотрю вниз на нее. — Пожалуйста, не смущай меня.

Я хмурюсь.

— Что? Почему ты думаешь…?

— У тебя есть склонность доказывать свою правоту, а я… — Она отводит взгляд от меня и выпустила длинный вздох. — Неважно.

Она поворачивается, чтобы уйти, но я хватаю ее за руку и останавливаю.

— Что?

— После того дня… что я тебе сказала… — Она тяжело вздыхает. — Я поняла. — Мягко говорит она, — Вы, ребята, управляете этой школой. Этим городом. — Ее глаза встречаются с моими. — Но вы… — Она снова делает паузу, и я ищу ее глаза, ожидая увидеть гневные слезы, но вместо этого я не вижу ничего, кроме печали. И мне это не нравится. Я ненавижу Брюса Лоуса еще больше за то, что он позволил ее матери и парню обращаться с ней так, как они это делали. — В ту ночь в моей спальне ты сказал мне, что можешь сделать меня никем. Но ты не знал, что я всегда была ничем. Но здесь, — она широко разводит руки в стороны — как бы я ни старалась спрятаться в темноте, ты тянешь меня в центр внимания. А там мне не место. С этими словами она уходит по коридору, прижимая к груди свои книги.

Я захожу на пятый урок и сажусь рядом с Диком.

— Ты дружишь с Остин в социальных сетях?

Он фыркает.

— Она не хочет меня добавлять. Я знаю, что она видела мою просьбу.

— Черт! — шиплю я, садясь обратно на свое место.

— Почему? — спрашивает он.

— Я хочу посмотреть на ее страницу.

Он смеется.

— Ну, я могу это сделать. Подожди. — Он наклоняется вперед и берет Бекки за плечо. — Дай мне посмотреть твой телефон, детка.

— Зачем? — спрашивает она.

Он закатывает глаза.

— Да какая, блядь, разница, зачем. Просто отдай его мне, — приказывает Дик.

Она хмыкает, но передает ему телефон. Он нажимает несколько кнопок, а затем передает его мне.

— Как мне посмотреть фотографии? — спрашиваю я.

Она говорит, что она была никем. Почему-то я в это не верю. Возможно, ее мать и парень просто заставили ее так думать.

— Вот так. Просто прокрути в сторону, — инструктирует он меня.

Я дохожу до фотографии, на которой она изображена с парнем. Он примерно ее роста, татуировки пробиваются из-под рубашки и останавливаются на линии челюсти. На ушах у него большие черные очки. Его правая рука лежит на ее плечах, и она смотрит на него так, будто любит его. Я никогда раньше не видел такого выражения на ее лице.

— Кто это, черт возьми? — спрашивает Дик.

— Я не знаю, — рычу я.

— О, это Мартин, — говорит Бекки, глядя на него сверху вниз.

— Кто, черт возьми, такой Мартин? — рычит Дик.

— Ее бывший, — отвечает она.

Я никогда не думала, что она может быть недоступна. Эта мысль никогда не приходила мне в голову. Как сказала Селеста, я всегда получаю то, что хочу. Будь проклят парень. Но приятно знать, что мне не придется отнимать ее у него. Это облегчает мне задачу.

— У них было серьезно? — Дик спрашивает Бекки.

— Она не часто говорит о Калифорнии, так что я так не думаю. Я просто знаю, что они были вместе, потому что у нее там есть его фотографии.

Дик выхватывает телефон у меня из рук, и я наклоняюсь к своему столу, когда он показывает еще одну фотографию. На ней она стоит в гостиной. На ней черная кожаная мини — юбка и черный облегающий топ. Слева от нее стоит другая брюнетка ее возраста. За ней стоит мужчина. Он выглядит намного старше. У него сигарета между губами, а его взгляд устремлен прямо на ее задницу. Я точно знаю, кто это. Парень ее мамы.

— Следующая, — приказываю я.

Дик переходит к другой ее фотографии, которая, похоже, сделана в клубе. Неоновые огни, она откинула голову назад, парень с татуировками зарылся головой в ее шею, его руки обхватили ее задницу.

— Следующая, — рычу я.

На этой фотографии она на пляже. Ее каштановые волосы подняты вверх, на лице большие очки. На ней белое бикини, и этот парень снова с ней. Но только на этот раз он держит ее на руках. Ее ноги обхватывают его талию, его руки — ее, а ее голова наклонена вниз, когда она целует его. На ее боку видна татуировка.

— Блядь, мужик. У нее есть татуировка? Это круто, — говорит Дик, кивая.

Я смотрю на него.

Телефон Бекки вибрирует в его руках, и он выходит из ее фотографий.

— Подожди… — Я тянусь за ним, но он отдергивает его.

— Подожди, я вернусь. — Он нажимает еще несколько кнопок, затем протягивает его ко мне, но я не знаю, на что смотрю. Я не разбираюсь в этом дерьме социальных сетей. — Посмотри на это дерьмо, — говорит он.

— Что? — спрашиваю я, нуждаясь в том, чтобы он указал мне на это.

— Я выложил ту фотографию с девочками и отметил Бекки. Она потом отметила там Остин, — объясняет Дик.

Я все еще не понимаю.

— То есть…?

— Это значит, что их друзья видят пост, который я сделал. И посмотрите, кто прокомментировал. — Он подносит телефон Бекки ближе к моему лицу.

Привет, Остин. Выглядишь лучше, чем, когда-либо. Мне определенно не хватает удара по этой заднице.

Мой гнев нарастает, и я сжимаю руки в кулаки.

— Кто это? — требую я.

— Это он, — отвечает он. — Парень на фотографиях с ней.

Я сажусь обратно на свое место. Я точно скучаю по этой заднице? Я обязательно скажу ей об этом сегодня вечером, когда окажусь между этих сладких ножек.

— Я удалил комментарий, — объявляет Дик, но я игнорирую его. — Ей нужно удалить те фотографии, где он и она целуются, теперь, когда она с тобой, чувак.

Он возвращает Бекки ее телефон и рычит.

— Напиши Остин и скажи ей, чтобы она удалила фотографии своего бывшего из социальных сетей.

Бекки вздыхает, но начинает печатать на своем телефоне. Тут же раздается ответ.

— Она сказала, что сделает это, когда у Коула появится страница в социальных сетях.

Затем она отходит от нас, смеясь над мыслью, что я когда-нибудь сделаю это.

Дик смотрит на меня.

— Ты знаешь, что тебе нужно делать.

Я улыбаюсь. Она блефует. Просто подожди и увидишь, Остин.

Я никогда не хотел, чтобы женщина была одна. Не хотел иметь дело с драмой и дерьмом. Похоже, я тоже не умею конкурировать.

Я уже была никем.

Что ж, Остин Лоус, я собираюсь сделать из тебя ничто. Полностью, блядь, моей! И весь мир об этом узнает.

***

ОСТИН

Я пробираюсь к своему шкафу, а Бекки стоит передо мной и смотрит на мою одежду.

— Я не знаю, что надеть, — говорю я ей в третий раз.

Я позвонила ей в панике. Может, я и жила в Калифорнии, но на пляж я ходила только для того, чтобы искупаться в океане. А не развлекаться на нем.

— Мне надеть сапоги? — спросила я. — Как будто ты не можешь носить каблуки, если не планируешь их носить. А тогда какой в этом смысл? Я могла бы надеть теннисные туфли, но они не сексуальны для вечеринки.

Она смеется.

— Ты можешь надеть сапоги. Пляж будет песчаным и каменистым, но так как здесь часто идут дожди, он будет немного утрамбован. — Посмотрев на свой телефон, она начинает печатать сообщение. — Дик и Коул уже на пути сюда.

— Оба? Почему?

— Я позвонила Дику по дороге сюда, и он сказал, что они просто заедут за нами. — Она подняла глаза от своего телефона. — И кстати, мои родители думают, что я останусь у тебя на ночь. — Она вздергивает брови, и я смеюсь.

— А теперь давай тебя оденем. Ребята скоро придут.

Двадцать минут спустя я была в своей ванной, только закончила наносить помаду, как услышала, что дверь моей спальни открылась.

— Я не знаю, во сколько я буду дома. Но не думаю, что буду слишком поздно, — кричу я, зная, что это Селеста.

— Ты вообще не вернешься домой.

Я поворачиваюсь и вижу Коула, прислонившегося к дверной раме в мою ванную.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.

Он скрещивает руки на груди, а его глаза изучают мой черный свитер и красные узкие джинсы с черными сапогами до колена. Когда они встречаются с моими, он отталкивается от дверного косяка и идет ко мне.

Я делаю шаг назад, но столешница останавливает меня. Он выглядит сердитым. Его обычная маска на месте, а глаза темные. Его правая рука скользит по моим волосам, откидывая мою голову назад.

— Коул… — Его губы приникают к моим, прежде чем я успеваю сказать что-то еще.

Я впиваюсь в него, как и в прошлые разы. Мои колени подгибаются, когда он углубляет поцелуй, требуя моего дыхания. Его язык танцует с моим, и я стону ему в рот. Он прижимает свои бедра к моим, и я чувствую, что он уже твердый.

— К черту вечеринку, — шепчу я, когда он отстраняется.

Он проводит рукой по моим волосам.

— Как бы мне этого ни хотелось, мы не можем подвести Дика.

— Дика?

Коул кивает один раз.

— Он хотел устроить для тебя эту вечеринку.

— Теперь я действительно нервничаю. — Я смеюсь.

— Не стоит. — Он нежно целует мои губы, как будто не может насытиться. Или это все часть его игры. На данный момент я уже не вижу разницы. И это нехорошо. — Не говори об этом Дику, но он безобидный.

— Я видела, как он помог тебе убить кого-то, — напомнила я ему.

— Да. — Он улыбается, как будто с нежностью вспоминает ту ночь. — Но он никогда бы не причинил тебе вреда. — Я поднимаю бровь. Он усмехается, гнев в его глазах немного утихает. — Если бы не я, Бекки сделала бы это. Я и не знал, что она такая вздорная, до вчерашнего обеда.

Я смеюсь.

— Пойдем. Пойдем. Если мы не поторопимся, Бекки и Дик могут быть уже голыми в машине.

— Быстро собирай сумку.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему лицом.

— Это не очень хорошая идея, Коул.

Его глаза сужаются, гнев так легко возвращается на мой отказ.

— Собирай. Сумку. — На этот раз он приказывает.

Я кладу руку на бедра, отказываясь отступать перед ним.

— Я не останусь в доме твоего отца.

По его лицу расползается улыбка. Она не дружелюбная.

— Кто сказал, что мы остановились в доме моего отца?

________________________________

— Что за черт? — спрашиваю я, когда Дик подъезжает к пляжу. Машины стоят на песке, ну те, кто ездит на грузовиках и джипах. Есть костер. На берегу стоят бочонки, а на белых складных столиках — бутылки с ликером и стаканчики Solo. Дети всех возрастов мусорят на песке. Некоторых я узнаю со школы, а других — нет.

— Как вы это провернули? — спрашиваю я.

— Волшебство, — отвечает Коул.

Дик насмехается.

— Я тебя умоляю. Это не волшебство. Это все я, малышка. — Я закатываю глаза, но Бекки смеется над ним, пока мы выходим.

— Держись рядом со мной, — приказывает Коул.

— Куда мне идти? — спрашиваю я.

Он хватает меня за руку и тянет за собой. Джип без крыши и дверей, припаркован на песке, а внутри у него динамики, из которых звучит «Feel Invincible» группы Skillet.

Мы проходим к белому столу, и Коул отпускает мою руку, чтобы начать готовить нам напитки.

— Разве это не потрясающе? — визжит Бекки, хватая меня за руку.

Я киваю.

— Дик превзошел самого себя, — говорю я, глядя ему в глаза. Он замечает мой взгляд и подмигивает мне. Я сужаю глаза, и он смеется.

Они что-то задумали. Что это, черт возьми, такое?

— Вот, — говорит Коул, поворачиваясь ко мне лицом, и протягивает мне стакан Solo. Я делаю глоток и хмурюсь, глядя на него. — В этом почти нет алкоголя.

— Достаточно.

— А где твой? — спрашиваю я, заметив, что его руки теперь пусты.

— В другой раз, — говорит он; его ответ отрывист.

Я открываю рот, чтобы возразить, но закрываю его, когда вижу, что к нам приближается Шейн. Его глаза встречаются с моими, а затем он быстро отводит взгляд. Я хочу вылить на него свою выпивку за то, что он меня сдал. Но чего я ожидала? И снова я виновата в том, что доверилась ему.

Доверилась любому из них.

Дик и Коул подходят к Шейну и поворачиваются к нам спиной. Я поворачиваюсь, хватаю бутылку водки и наливаю ее в свой стакан.

— Хочешь еще? — спрашиваю я, протягивая ее Бекки.

Она качает головой.

— Дик сделал мне крепкий.

Я ставлю ее на место и пью.

— Намного лучше. — Прислонившись к столу, я смотрю на Коула. Его волосы заколоты и выглядят как растрепанные. На нем синие джинсы, теннисные туфли и черная толстовка на молнии.

— Он не пьет.

— Что? — спрашиваю я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Бекки.

— Ты спросила его, где его напиток. — Она кивает на Коула, который стоит со своими друзьями. Его руки скрещены на груди. Шейн и Дик пьют из стаканчиков Solo. — Ну, он выпивает, но только когда устраивает вечеринки у себя дома, — говорит она, прежде чем отпить из своей кружки. — Если он идет на вечеринку не к отцу, то он не пьет.

— Он выпил рюмку в тот вечер, когда мы были на вечеринке, на которой они появились. — Она кивает. — Одну рюмку. Вы не увидите, чтобы он пил больше.

Это меня удивляет.

— Почему? — спрашиваю я.

— В ночь, когда Мэддокс, Лэнден и Илай умерли, они все пили на вечеринке. Коул был за рулем, когда попал в аварию.

Мои брови взлетают вверх. Никто никогда не говорит о том, что случилось с его друзьями. Это как призрак, которого все не видят, но знают, что он есть. Джефф сказал, что он убил своих друзей, а Шелби сказала мне, что это была автокатастрофа, но это все, что я знаю.

— Что случилось? — спрашиваю я, глядя, что они с Шейном все еще разговаривают с Диком, но теперь к ним присоединился Беннет.

— Тормоза отказали, и машина покатилась. Их всех выбросило.

Я делаю глоток.

— У Коула были неприятности?

Она качает головой.

— У его отца есть деньги. Он заплатил за новый учебный центр полицейской академии до аварии. Он отделался пощечиной. — Она понижает голос. — Это вызвало сильное напряжение между ним и Килланом.

Я хмурюсь.

— Почему Киллан?

— Остальные ребята понимали, что произошедшее было несчастным случаем и могло случиться с любым из них. Они все вышли из-под контроля, но Киллан винил его. До сих пор винит. Мэддокс был двоюродным братом Киллана.

— О, — говорю я.

Она быстро кивает, прежде чем взять еще один напиток.

— Но мне жаль Коула. — Она смотрит на него и вздыхает. — То, что случилось, было случайностью. Черт, я и раньше ходила на вечеринки и ездила домой пьяной. Я не виновата, но я понимаю. Он винит себя, и все, кто его знает, видят, что это съедает его заживо. Они с Илаем были самыми близкими, и он умер у него на руках.

— Что? — Я вздохнула.

— Лорен Джеймс, второкурсница, ее отец — парамедик, и она сказала, что он сказал ей, когда они подъехали к месту происшествия, Коул сидел в канаве с Илаем на руках. Мертвым.

Я смотрю на него и вижу, что он повернулся и теперь смотрит в нашу сторону. Его глаза устремлены на песок, руки теперь в передних карманах джинсов, и он кивает головой, когда Шейн говорит с ним. И я вспоминаю, что он сказал Джеффу той ночью на кладбище.

Дай мне то, что я заслуживаю! Почему бы тебе не поднять свою жалкую задницу и не ударить меня? Почему бы тебе не стать гребаным мужиком и не подраться со мной?

Он хотел драки. Нуждался в ней. Тогда я не понимала, но сейчас понимаю. Он поднимает голову, и его взгляд падает на меня. Я смотрю в ответ, не мигая, просто впитывая цвет его темно-синих глаз. Они как небо — всегда затянуты тучами. Я не могу представить, что он пережил, потеряв трех друзей и живя с этим чувством вины. Это уничтожило бы слабого человека.

ГЛАВА 23

КОУЛ

— Коул?

Я отворачиваюсь от Остин, чтобы посмотреть на Шейна.

— Что?

— Ты слышал, что я только что сказал?

— Да.

— Тогда что я сказал? — спрашивает он, изогнув бровь.

— Что ты не нашел ничего особенного в ноутбуке.

Дик покачал головой.

— Я думал, что нам точно что-нибудь пригодится там.

— Ну, есть кое-что. У него есть счета, которые мы можем слить.

— Он все еще ищет его, — вклинивается Беннет.

Я фыркнул.

Он не сдается, потому что без Джеффа бизнес пропадет.

— Думаешь, он нас подозревает? — спрашивает Шейн.

Я качаю головой.

— Мы постарались замести следы. С чего бы ему это делать? — он проводит рукой по волосам. — Потому что мы единственные, кто знали, что он на самом деле сделал с Эйми.

— У него нет доказательств, что мы знали, — возражаю я.

— А что, если он найдет камеры? — продолжает Шейн.

— Ты перегибаешь, — рычу я, устав от разговоров об этом дерьме.

— Я пытаюсь продумать вариант, чтобы, если что-то вернется и укусит нас в задницу, я смогу прикрыть. — прорычал он.

Я поворачиваюсь и подхожу к нему, моя грудь сталкивается с его грудью.

— Брось это, Шейн. Ты создаешь проблему там, где ее нет.

Его карие глаза сужаются на мои.

— Нет, ты создал проблему, когда решил продолжить то, что начал Илай.

— Мы все двигались вперед, — поправляет его Дэйк. — Я был в долгу перед ним.

Мои руки сжимаются. Чья-то рука опускается на мою руку, и я удивленно отпрыгнул назад. Оглянувшись, я вижу Остин, стоящую рядом со мной, ее зеленые глаза полны беспокойства, когда искали мои. Ее рука проходит по моей руке, она разжимает мой кулак и переплетает свои пальцы с моими.

— Привет, детка, — говорит Дик, притягивая Бекки к себе для поцелуя.

— Все в порядке? — тихо спрашивает Остин, продолжая искать меня взглядом.

Я надел на лицо маску, которую научился делать очень давно. Кто бы мог подумать, что она пригодится, когда я стану старше.

— В порядке. — Я отпускаю ее руку и обнимаю ее за плечи, нежно притягивая к себе.

— Итак… — она смотрит на Дика. — В честь чего вечеринка?

Он тепло улыбается ей, а она смотрит на него скептически. Она ему не доверяет. Я сказал ей раньше у нее дома, что он безобидный, и он такой и есть. До тех пор, пока ты держишься подальше от него. Он ни на секунду не усомнился во мне, когда я сказал ему, что хочу сделать с Джеффом. Я никогда не сомневался в его преданности и желании отомстить. Он был лучшим другом Илая, а также Мэддокса и Лэндена. Но с Остин, убил бы ее без раздумий той ночью на кладбище, если бы я его не остановил. Сейчас он может трахать ее тут и там, но он никогда не поднимет на нее руку, потому что знает, что она принадлежит мне. Я решаю ее судьбу. Если я скажу ему убить ее, он убьет. Если я скажу ему защитить ее ценой своей жизни, он и это сделает. И я сделаю то же самое для него. Так поступают братья. Они прикрывают тебя. Несмотря ни на что.

— Потому что ты выполнила свое первое задание. И я не буду врать, ты меня впечатлила. Как я и думал.

Дик берет стакан Бекки и ставит ее в свою пустую, наклоняя ее ко мне.

— Он сомневался в твоем потенциале.

Затем он отпивает.

— Я не сомневался.

Она тихо усмехается.

— Я оскорблена.

Все смеются, включая меня. Я наклоняюсь и бережно целую ее волосы, давая понять всем присутствующим, что она все еще моя. Для тех, кто здесь и еще не знает.

— Я был впечатлен. Взбешен, но все же впечатлен.

— Да, отключение пожарной сигнализации было не самым умным поступком.

Беннетт смеется.

Она неловко пожимает плечами, когда я обнимаю ее за плечи.

— Моим единственным выходом было сделать это днем, пока он на работе.

— И поэтому ты взяла мою машину. Отныне я всегда буду держать ключи при себе.

— Если бы ты позволил мне самой водить машину, мне бы не пришлось брать твои.

— Этого не случится, милая.

_________________________________

Мы торчим на пляже уже два часа. Мы с ребятами стоим у костра. Люди мусорят на пляже — некоторые спотыкаются, а некоторые уже потеряли сознание у линии деревьев. Никто со мной не разговаривает, потому что они знают, что если они не мои друзья, то мне им, нечего сказать. Дик — социальная бабочка в Интернете, но в школе он тоже держится особняком. Беннет и Шейн дружат со всеми. Киллан держится сам по себе. Он стал таким только последние шесть месяцев. Думаю, отчасти это связано с потерей. А другая — с Селестой.

Оглянувшись через плечо, я вижу, что Остин и Бекки стоят у одного из складных столиков, и Остин наливает себе еще выпить. Это уже четвертый. Я веду счет. И также я знаю, что она продолжает добавлять алкоголь в те напитки, которые я ей делал.

— Я думал, Киллан придет сегодня вечером, — говорит Шейн, привлекая мое внимание.

Я знал, что он не появится. Держу пари на своей заднице, что он в доме Брюса, трахает Селесту. Брюса нет в городе, а Остин здесь. Вот что бы я сделал на его месте.

— Может, ему не хотелось, чтобы ему сегодня надрали задницу, — предполагаю я.

Шейн вздыхает, но ничего не говорит. Он знает, что я не в настроении подвергаться испытаниям.

— Я сказала, хватит!

Я оборачиваюсь на голос Остин. Они стоят спиной к нам, лицом к лицу с парнем. Парень, которого я чертовски ненавижу — Брайан!

— Уходи, Брайан, — огрызается Бекки, а затем толкает его.

Девушки разворачиваются и начинают идти к нам, и я не упускаю из виду, как они связывают руки вместе и спотыкаются. Они пьяны.

Мы все вдвоем догоняем их, прежде чем они успевают сделать еще один шаг.

Он и его друг Кристофер смеются.

— Что это, блядь, было? — требует Дик, глядя на сверху вниз Бекки. Прежде чем она успевает ответить, к нам присоединяются Брайан и Кристофер.

— Эй, Остин? — он смотрит на нее, и ее зеленые, прищуренные, смотрят на него. — Брайан разрешил мне трахнуть тебя. — Он оглядывает ее с ног до головы, улыбаясь, как пьяный. — Где ты хочешь…?

Мой кулак, столкнувшийся с его лицом, прерывает то, что он собирался сказать.

— Чувак! — восклицает Брайан, отпрыгивая назад, в то время как Крис падает на песок.

— Ты подговорил трахнуть ее? — кричу я ему.

Он выставляет руки перед собой и вздрагивает. Я обхватываю его запястья руками и дергаю его вперед. Когда его грудь ударяется о мою, я бью его головой. Он падает рядом с Кристофером, и они оба со стонами катаются по песку.

— Поднимай свою задницу, — приказываю я, уже чувствуя адреналин, который приходит во время драки. Моя голова раскалывается, и я сжимаю и разжимаю свой пульсирующий кулак.

— Коул? — Остин зовет меня сзади. Я поворачиваюсь лицом к ней. Эти зеленые глаза теперь расширены от страха. Она секунду смотрит на парней на земле, а потом на меня.

— Давай просто уйдем.

— Еще нет. — Я смотрю на Шейна. — Отведи девочек к внедорожнику Дика.

— Нет. Коул… — Беннетт хватает Остин за руку и оттаскивает ее, пока Бекки цепляется за Дика. Он отпихивает ее к Шейну, и она борется с ним, пока он ведет ее к Range Rover Дика.

Дети начинают окружать нас, и я снимаю черную толстовку на молнии, но оставляя рубашку. Дик подходит ко мне, и мы поворачиваемся, чтобы посмотреть на ублюдков.

— Я возьму Кристофера. — Говорит он.

— Я возьму Брайана.

При упоминании своего имени Брайан встает на руки и колени, пытаясь уползти. Я хватаю его за лодыжку и дергаю, переворачивая его на спину. Я стою над ним, напоминая себе, что не могу убить его здесь, при всех свидетелях, и, конечно, все они держат свои телефоны наготове, записывая нас.

— Это была просто шутка, — говорит Брайан, когда кровь стекает по его лицу. Он вскакивает на ноги, поднимая руки.

Дик уже навалился на Кристофера, избивая его до полусмерти. Я не буду торопиться с Брайаном. Он заслужил это.

— Потрахаться с той, что принадлежит мне, — это не шутка. — Прорычал я ему.

— Коул… — он выкрикивает мое имя, как будто его тон заставит меня отступить. Я уже бил его задницу раньше, так что можно подумать, что этот ублюдок усвоил урок.

Я поднимаю сцепленные в кулак руки и улыбаюсь ему.

— Я собираюсь надрать тебе задницу, Брайан.

Он нервно сглатывает.

— Я рискну дать тебе отпор.

***

ОСТИН

Мы с Бекки сидим на заднем сиденье Range Rover Дика, когда видим парней, идущих к нам. Она открывает дверь и бежит к нему. Я выхожу чуть медленнее, зная, что мы с Коулом не такие, как она и Дик.

— Малыш, — кричит она, положив руку ему на лицо. У него порез на щеке, а рубашка растянута у воротника, но это все.

— Я в порядке, — уверяет он ее.

Глаза Коула встречаются с моими, и я бросаю на него взгляд. Он игнорирует меня, забираясь на водительское сиденье. Я запрыгиваю на пассажирское, а Дик и Бекки забираются следом за нами. Они начинают пыхтеть, когда она заползает к нему на колени и облокачивается на него, пока они целуются.

Я смотрю прямо перед собой, пытаясь протрезветь. Я выпила слишком много. Я добавляла алкоголь в каждый напиток, который он мне делал, плюс сделала несколько рюмок, когда он не смотрел. Теперь я жалею об этом.

Я смотрю на руки Коула, сжимающие руль. Кожа порвана, на них запекшаяся кровь. Его черная толстовка лежит на коленях, и я вижу, что его предплечья тоже в крови.

— Ты убил его? — не могу не спросить я.

— А тебе какое дело? — отвечает он, немного отрывисто.

— Почему ты злишься на меня? — требую я.

Он бросает на меня быстрый взгляд. Его глаза пробегают по мне, прежде чем вернуться обратно к темной дороге.

— Это не моя вина. — Его руки сжимают руль в кулаки, стискивая окровавленные костяшки пальцев. — Я ничего не сделала…

— Я знаю, — огрызается он. — Я не говорил, что ты, блядь, что-то сделала!

— Тогда какого черта ты так себя ведешь?

Бекки стонет, а я не решаюсь посмотреть на заднее сиденье, боясь, что ее джинсы могут быть сняты.

— Просто перестань, — рявкает он.

— Нет. Не прекращу, — я поворачиваюсь на своем сиденье, ремень безопасности мешает, но я дергаю его, давая себе некоторую слабину. — Почему ты его ударил? — он игнорирует меня, пока едет по темной двухполосной дороге. — Потому что тебе нужна была драка?

— Не нужна, — рычит он.

— Возможно, я немного пьяна…

— Это мягко сказано.

— Но я видела тебя. Ты был в бешенстве еще до того, как мы туда приехали. Ты искал драки.

— Заткнись, Остин.

— Нет, я хочу знать, почему…

— Потому что я не позволю, чтобы какой-то ублюдок так с тобой разговаривал, — кричит он, снова прерывая меня.

— Как будто ты разговариваешь со мной лучше? — огрызаюсь я. — Может, я и не такая дерзкая, но я же просто гребаная игрушка.

— То, кто ты есть, не имеет значения, — говорит он просто.

Я слышу, как Бекки ахает.

— Коул…

Ее слова прерываются, и я бросаю быстрый взгляд, чтобы увидеть, что Дик закрывает ей рот рукой, прижимаясь губами к ее уху. Она все еще сидит на нем, но они оба одеты. Он убирает руки, и ее прищуренные глаза устремляются на Коула.

Я тоже смотрю на него.

— Если я не имею никакого значения, то почему ты просто не позволил ему трахнуть меня?

Он прижимает машину к обочине и жмет на тормоза. Моя рука тянется к приборной панели, пока я вожусь с ремнем безопасности.

Он поворачивается ко мне лицом. В его голубых глазах наплывают тучи.

— Если это то, чего ты хочешь, то вперед. — Он небрежно пожимает плечами. — Вернись к нему и поцелуй его раны, Остин. Потому что я хорошо его поимел.

Затем он выходит, захлопывая за собой дверь.

ГЛАВА 24

КОУЛ

Я отхожу от внедорожника, не совсем понимая, что делаю, но мне нужно немного времени. Мне нужна чертова минута, чтобы подумать без ее голоса в моей голове. Ее слова душат меня. Она все еще там. С тех пор, как в понедельник вечером я прижал ее к земле на кладбище и сказал ей драться со мной. Ее слова причинили мне больше вреда, чем ее тело.

А то, что она рассказала мне о своей маме и ее парне? Эти слова звучат снова и снова. Ее слова вызывают во мне гнев. Вспоминая эти слезы, мне становится тяжело.

Не секрет, что я люблю драки. Но драться из-за девушки? Такого никогда не было, разве что когда мы устроили вечеринку у меня дома. Я тогда дрался с Брайаном, потому что он поднял на нее руку. А потом он пошел и трахнул ее со своим другом.

Я надрал ему задницу. Так же, как Дик побил задницу Кристофера. Но все знают, почему Дик сделал то, что сделал. Он влюбился в Бекки. Это становится все серьезнее. Он совершено одержим ею. Я просто трахаю Остин, потому что могу. Я просто использую ее, потому что это удобно и бесит ее отца. Я заставлю этого ублюдка заплатить всеми доступными мне способами. А Остин повышает ставки. Моя, чтобы контролировать. Моя, чтобы трахать. И моя, чтобы использовать.

Ты так говоришь, но она у тебя в голове.

Меня это начинает волновать. Даже я не могу лгать себе об этом. Потому что, если бы я не лгал, я бы уже давно позвонил Брюсу и сказал, чтобы он трахнул нашу сделку. Но я не могу отправить ее обратно. Я не отошлю ее обратно. Она моя. Ее место здесь, со мной.

Я слышу, как позади меня открывается дверь Range Rover, но я не обращаю на это внимания. Дорога начинает изгибаться, и когда я огибаю ее, я останавливаюсь, чтобы понять, где я нахожусь.

Следы заноса прорезают двойные желтые линии, а в кювете стоят три белых деревянных креста. Каждое имя написано вертикально — Мэддокс, Лэнден и Илай.

И вот так просто я возвращаюсь в ту ночь шесть месяцев назад.

— Пожалуйста… Коул. Ты нужен Эйми…

— У нее есть ты. — Говорю я, снова падая рядом с ним в канаву. Они мертвы. Мэддокс все еще лежит на улице, а Лэндена я нашел за машиной. Они оба мертвы! Я не могу потерять и его.

Его руки хватают мою окровавленную рубашку.

— Ты должен помочь ей. Спаси ее. — Слезы катятся по его лицу, и я не могу сдержать своих.

В моем горле завязывается комок, и я быстро киваю головой.

— Обещай… мне.

— Я обещаю.

Я смотрю на три креста, мое перехватывает дыхание. И моя грудь сжалась. Я представляю свою руку рядом с его. Там, где она заслуживает быть. Я не смог спасти его. Я не смог спасти Эйми. И чертовски уверен, что не смог бы спасти и свою мать.

Я чертовски бесполезен!

— Коул?

Я закрываю глаза, когда слышу, как она зовет меня по имени.

Черт! Я сжимаю в кулак свои потрескавшиеся костяшки. Она — еще одно напоминание о том, что я порчу все, к чему прикасаюсь. Однажды я сказал ей, что люблю разрушать красивые, невинные вещи. И это было правдой. Для меня сломанные вещи красивее. Любой может полюбить что-то чистое и целое, идеальное. Но уничтожьте что-то, а потом отойдите и посмотрите, сколько людей уделят этому время. Или сколько людей потратят времени на то, чтобы помочь этому исцелиться. Никто этого не сделает. Я знаю по собственному опыту. Я видел это. Я пережил это. Я хочу сделать это с ней. Я не хочу, чтобы кто-то захотел ее, когда я с ней закончу. Я хочу разрушить Остин Лоус. Больше, чем она уже есть.

— Что ты…? — ее голос затихает, и я чувствую, как она подходит и останавливается рядом со мной. Ее рука касается моей.

Я не открываю глаз. Я не рискну взглянуть на нее.

— Пойдем, — удается мне выдавить из себя, и я поворачиваюсь, снова держась к ней спиной. Я добираюсь до внедорожника и забираюсь внутрь. Я смотрю на заднее сиденье и вижу, что Дик сидит у окна, уложив голову Бекки себе на колени. Она заснула. Его взгляд перебегает с меня на лобовое стекло, и он сглатывает. Он знает, где мы находимся. Он помог мне поставить там эти кресты. Дверь открывается, и Остин садится внутрь, не говоря ни слова. Я завожу внедорожник и выезжаю обратно на дорогу.

***

ОСТИН

Если бы вы спросили меня три недели назад, что я думаю о Коуле Рейнольдсе, я бы ответила, что считаю его самим дьяволом! Я ненавидела его каждой частичкой своего тела.

Если бы вы спросили меня сейчас, я бы сказала, что, судя по тому, что я видела, ему выпала дерьмовая доля. Его мать умерла. Он воспитывает свою младшую сестру. И он потерял трех лучших друзей из-за ошибки, которую совершил.

Я чувствовала его печаль, когда стояла рядом с ним и смотрела на эти три креста. Моим пьяным глазам потребовалась секунда, чтобы понять, на что я смотрю, но, когда до меня дошло, у меня перехватило дыхание. Он стоял и смотрел на дорогу, как будто все происходило снова. Я почувствовала его боль, и это было невыносимо.

Я хотела спросить его об этом. Узнать, что произошло. Что он видел. Из-за этого ли он так обозлился на весь мир? Пытался ли он спасти их или просто не успел? Бекки сказала, что скорая помощь нашла Коула, сидящего в канаве с Илаем на руках. Какими были их последние слова? Получилось ли у них что-нибудь сказать? Он умер от удара? Почему те трое погибли, а Коул нет? Я уверена, что этот вопрос он задает себе постоянно. Я знаю, что он это делает.

Коул привлекает мое внимание, когда подъезжает к закрытому поселку. Он нажимает на устройство на козырьке, и ворота открываются. Он въезжает внутрь и проезжает дом за домом, которые выглядят больше, чем особняк моего отца. Они стоят в стороне от дороги, скрытые за рядами деревьев. Он сбавляет скорость и въезжает на подъездную дорожку.

— Просто остановись здесь, — говорит Дик с заднего сиденья.

Коул не задает ему вопросов. Он останавливает внедорожник, и Дик говорит: — Просто привези мне машину завтра.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, как он берет на руки спящую Бекки, затем выходит из машины и начинает идти с ней на руках по длинной подъездной дорожке.

Коул кладет руку на мое сиденье и оглядывается через плечо, не обращая внимания на камеру заднего вида, когда отъезжает назад. А затем уезжает по улице.

Я зарываю лицо ладонями, скрывая зевок. Я устала. Я пьяна, и я так зла на себя, потому что какая-то часть меня чувствует, что я не должна злиться на Коула. Это был второй раз, когда он встал на мою защиту и надрал кому-то задницу, когда он проявил неуважение ко мне. Но другая часть меня хочет сказать, что это твоя гребаная вина. Ты ставишь меня в такое положение.

Но это не принесет нам ничего хорошего.

Я откидываю голову назад к подголовнику и закрываю глаза. Я чувствую его взгляд на себе, но отказываюсь открывать их. Он не говорил со мной, а мне так много нужно сказать ему, что если я даже открою рот, чтобы попытаться, я, вероятно, пожалею об этом. Но опять же. Я никогда не была из тех, кто прикусывает свой язык.

ГЛАВА 25

КОУЛ

Мы входим в здание клуба, и я прохожу мимо нее к лестнице. Я поднимаюсь и включаю свет, как только оказываюсь на лестничной площадке. В центре помещения стоит большая деревянная бревенчатая кровать. И это все. Ни телевизора, ни комодов, ни тумбочек. Справа от меня дверь, ведущая в ванную.

Она поднимается по верхней площадке лестницы и оглядывается, когда я бросаю ее сумку. Она молчит с тех пор, как мы стояли посреди дороги, но я знаю, что она хочет этого.

И теперь, когда мой гнев утих, я ненавижу себя за то, что сказал ей идти и трахаться с Брайаном. Эти слова были на вкус как дерьмо. От одной мысли о том, что он спит с ней, у меня сводит живот.

— Коул…

— Прекрати, — прерываю я ее.

Ее глаза сужаются, глядя на меня. Я делаю шаг к ней.

— Просто перестань говорить, — говорю я, запуская Руку в ее волосы. Ее веки тяжелеют, и она закрывает глаза, испуская вздох. Она пьяна. И, вероятно, все еще злится на меня. Возможно, устала. Но мне, блядь, все равно.

Я хочу ее!

Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к ее губам. Она без раздумий открывает рот, запрокидывая голову назад. Я прижимаюсь к ней бедрами, и она стонет мне в рот. Я так сильно хотел ее все это время.

Я жалок.

Я тянусь к ее свитеру и стягиваю его через голову.

— Может, примем душ? — спрашивает она.

Я собираюсь сказать нахуй душ, но ее взгляд падает на кровь на моих руках, и я понимаю, что только что испачкал ей волосы.

— Конечно.

Я не хочу, чтобы на ней была хоть какая-то часть Брайана. Хотя я бы с удовольствием раскрасил ее тело в красный цвет.

Мы заходим в ванную, и она оглядывается по сторонам, пока я включаю душ. Я снимаю рубашку, а затем скидываю теннисные туфли. Я снимаю джинсы и боксеры, когда она подходит ко мне. Я замираю, когда она кладет свои руки на мою обнаженную грудь.

Мое сердце начинает колотиться от нежности ее прикосновений. Никто никогда не прикасался ко мне так, как она. Как будто это что-то значит. Как будто она может спасти меня от самого себя. Я всегда был парнем, который входил и выходил. Девушки, которых я приводил домой, не оставались на ночь, а женщины постарше, с которыми я трахался, уходили из дома, как только я заканчивал. Но я не могу отпустить ее. Я поднимаю руку и заправляя ее волосы за ухо, обнажая все пирсинги. Я провожу по ним большим пальцем.

Она глубоко вздыхает.

— Я не хочу драк.

Ее слова удивляют меня.

— Я тоже не хочу. — говорю я и сам удивляюсь тому, что это правда. Я люблю драки. Неважно, физические они или ментальные. Я люблю поиздеваться над кем-нибудь.

— Мы можем просто забыть о том, что произошло? — спрашивает она, нервно покусывая нижнюю губу.

Я не могу просто забыть о том, что Брайан подговорил своего друга трахнуть ее. Что, если кто-то другой сделает это? Что, если кто-то другой попытается забрать то, что принадлежит мне? Или еще хуже? Принудит ее? Я знаю, что я больной ублюдок. Я знаю, что предпочитаю драку, а не разговоры, но в этом городе есть такие же, как я. Некоторые старше, а некоторые моложе.

— Да, — говорю я ей, потому что не хочу, чтобы она беспокоилась. Я буду продолжать защищать ее, чего бы мне это ни стоило. Потому что я единственный, кто может погубить Остин Лоус.

Точно.

Она отстраняется от меня и идет раздеваться. Я поворачиваюсь и захожу в душ, она следует за мной. Я стою под струей, а она смотрит, как кровь стекает в слив.

Я хватаю ее за руку и притягиваю к себе.

— Не думай об этом, — говорю я ей.

Она обнимает меня за шею.

— Тогда отвлеки меня от этого.

Я захватываю ее губы своими и кружу нас, чтобы она уперлась спиной в стену.

Она задыхается от холода, и я углубляю поцелуй.

Моя правая рука ложится на ее бедро, я сжимаю его в своей руке, поднимая вверх и оборачивая вокруг своего бедра. Она отрывается от моих губ и закидывает голову назад. Ее глаза закрыты, а влажные губы приоткрыты. Я беру свой твердый член в руки и ввожу его в нее, не теряя ни секунды, и она хнычет. Черт, как же мне нравится слышать этот звук, когда я внутри нее.

Она уже мокрая для меня. Так же, как я тверд для нее.

Она открывает отяжелевшие веки и стонет, когда я начинаю двигаться в ней и выходить из нее. Медленно дразня.

Я хватаю ее за другую ногу, отрываю ее от пола душевой кабины и сильнее вжимаю ее в стену. Она все сильнее прижимается ко мне.

— Коул, — произносит она, и я ускоряю темп. — О, Боже! Коул…

Я опускаю голову и снова захватываю ее губы своими, зная, что она моя. Я могу обладать ею. Как захочу, и когда захочу.

_________________________________

Я открываю глаза и вижу, что рядом со мной спит Остин. Солнце светит через единственное окно, и я переворачиваюсь, поднимая с пола телефон, чтобы проверить время. На нем четверть девятого.

Ложась обратно, я провожу рукой по лицу. Мы не выспались. Мы вернулись с клуба только после двух часов ночи, а потом почти час провели в душе. А потом еще два бодрствовали в постели.

Как всегда, я не мог насытиться. Она, похоже, тоже не могла, и я не жаловался.

— Ты в порядке?

Я смотрю налево и наблюдаю, как на меня смотрят темно-зеленые глаза. Я улыбаюсь ей, откидывая волосы с лица. Я отбрасываю одеяло и хватаю ее за руку, подтягивая ее к себе.

— Теперь да.

Она откидывает голову назад, смеясь, и я удивлен этим. Я никогда не слышал, чтобы она так смеялась. Я видел только ее гнев. Или грусть. Но я никогда не видел, как она смеялась или улыбалась. Я должен заставлять ее делать это чаще.

Она лежит на мне, обнаженная и прекрасная. Ее темные волосы рассыпались по плечам и лежат на моей груди. Они окончательно высохли после душа, который мы принимали несколько часов назад, а алкоголь, который она выпила, похоже, выветрился.

Ее глаза изучают мою грудь, а ее пальцы касаются моего шрама. Она никогда раньше не спрашивала об этом.

— Что случилось?

— Сломал ключицу.

Она наклоняет голову в сторону.

— Как?

Мои глаза смотрят в ее, пока она смотрит на шрам.

— Авария. Ремень безопасности отстегнулся, и я сломал ее при ударе.

Ее рука замирает на шраме, и ее глаза встречаются с моими. Она смотрит на меня так пристально, что мой пульс учащается.

— Ты солгал.

Мои глаза сужаются от обвинения в ее голосе.

— Прости, что?

— Ты солгал, — повторила она.

— О чем? — возразил я.

— Ты не был за рулем.

Я напрягаюсь от ее слов. Она смотрит мне в глаза и тяжело вздыхает, ее дыхание смахивает волосы с моей груди.

— Кого ты прикрывал?

— Хватит!

— Нет, Коул. Почему ты солгал? — требует она. Я хватаю ее за бедра, впиваясь кончиками пальцев в ее кожу, и отпихиваю ее от себя. Я встаю, провожу рукой по волосам и иду в сторону ванной.

— Ты не мог вести машину — шепчет она. — Это твое правое плечо. Не левое. Ты солгал…

Я закрываю глаза. Ей хватило двух секунд, чтобы понять то, что никто другой так и не понял. Я был в перевязи несколько месяцев. Правая рука была перевязана. Не левая. Никто никогда не задавался этим вопросом.

— Зачем тебе врать, Коул?

— Не надо, Остин.

— Нет! — кричит она. — Блядь, скажи мне, зачем тебе врать о чем-то таком, — требует она. — Люди думают, что ты убил трех своих друзей.

— Я, блядь, знаю, что они думают! — кричу я, поворачиваясь к ней лицом. — Кто, черт возьми… Кто, по-твоему, сказал им это? — я огрызаюсь.

— Зачем? — она стоит на коленях посреди моей кровати. Ее длинные темные волосы перекинуты через одно плечо, закрывая от меня одну из ее грудей, и она тяжело дышит. Ее глаза мягкие, и моя грудь напрягается.

— Убирайся!

— Это был Илай… Вот почему ты…

— Я сказал, убирайся отсюда, Остин, — огрызаюсь я, прерывая ее.

— Нет.

Я сжимаю руки в кулаки, и ее взгляд падает на них.

— Бекки сказала, что всех выкинуло. Но вы были пристегнуты… — она растерянно качает головой. — Я не понимаю…

Я кинулся на кровать и толкнул ее на спину, прижав ее маленькие запястья к матрасу.

— Тебе не нужно понимать, что я сделал, или почему я это сделал. Это никого, не касается, черт возьми, Остин.

Она смотрит на меня, глаза слезятся. Я чертовски задыхаюсь, и мое сердце бешено колотится. Я ненавижу быть уязвимым. Таким открытым. Закрытые люди всегда в безопасности. Но она убивать меня. Заставляя меня истекать кровью. Ее глаза ищут мое лицо, и я вижу в них слезы. Моя челюсть сжимается.

— Коул, — шепчет она. — Мне жаль.

Моя грудь сжимается до такой степени, что я не могу дышать.

— Мне жаль, что никто не видит тебя таким, как я. Мне жаль, что никто не понимает твою ярость. Или твою ненависть.

— Прекрати… — я подавился словом. Она крутит нож. Режет меня еще больше.

Она обхватывает ногами мои бедра.

— Мне жаль, что ты потерял своих друзей. И что ты остался с бременем, которое невыносимо.

Ее слезы льются по щекам.

***

ОСТИН

Он солгал!

Он позволил городу поверить, что убил трех мальчиков — подростков, которые были его друзьями, хотя он не был виноват.

— Ты вообще пил? — спрашиваю я.

Я чувствую, как его тело физически дрожит на фоне моего. Он зол на меня. Злится, что я разгадала секрет.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — говорит он вместо этого. — Тебя там не было.

— Мне не нужно было быть там, чтобы узнать, что ты не виноват в их смерти.

— Прекрати, Остин! — кричит он мне в лицо.

— Ребята знают? — спрашиваю я, пока очередная слеза стекает по моему лицу. Он не отвечает. — Бекки также сказала мне, что Киллан винит тебя. Почему ты не сказал ему правду?

Мое сердце разрывается из-за него. Он не только потерял своих друзей, но и взял на себя ответственность, когда был не виноват.

Он отпускает мои запястья и сползает с меня, заставляя раздвинуть ноги. Он садится на краю кровати, спиной ко мне, и склоняет голову.

Я сглатываю и сажусь.

— Я знаю, что ты чувствуешь, что поступаешь правильно, но… Коул…

Он вскакивает и поворачивается ко мне лицом.

Мои слова оборвались под его взглядом. Я никогда не видела его таким убитым.

— Не смей сидеть здесь и притворяться, будто знаешь, почему я сделал то, что сделал, — огрызнулся он, наклоняясь и поднимая с пола свои джинсы. Он натягивает их и застегивает. Затем он начал спускаться по лестнице.

Я сижу здесь, ожидая услышать, как открывается и закрывается дверь, но этого не происходит. Я встаю с кровати и беру с собой простыню, обернув ее вокруг плеч. Я спускаюсь по лестнице и вижу, что он стоит посреди комнаты. Его руки сцеплены в кулаки, он бьет по боксерскому мешку, который висит на стропилах.

— Скажи мне, — говорю я мягко. — Помоги мне понять.

Он игнорирует меня. Его дыхание становится все громче, пока он бьет по ней. Его порезы, полученные прошлой ночью, уже лопнули от усилий.

Я опускаю голову и смотрю на свои руки, вцепившиеся в простыню, удерживая ее на месте. Я облизываю мокрые губы и чувствую вкус своих слез.

— Мне было десять лет, когда мамин парень впервые прикоснулся ко мне. Он останавливается на моих словах. Как будто я этого хотела. — В то время я не понимала, что он делает, — я сглатываю комок в горле. — Я сидела на диване. Он сел рядом со мной и положил руку мне на внутреннюю сторону бедра. Я смотрю на него сквозь ресницы. Он стоит спиной ко мне, а его голова опущена. — Я не знала, что делать. Мне было неловко. Неприятно. Но он говорил мне, что я красивая. Никто никогда не говорил мне этого раньше, — мышцы на его спине напряглись. — Потом его пальцы начали больно впиваться в мою кожу. Я сказала ему, что он делает мне больно. Я пыталась оттолкнуть его, но его хватка становилась все крепче. Он сказал, что я научусь любить боль. Это был способ показать мне, что я ему небезразлична. — он медленно поворачивается ко мне лицом, и я смотрю ему в глаза. Не отступая, как я и хотела, когда мы стояли у бассейна. — Любил меня, — он сглатывает, и его адамово яблоко покачивается.

— В этот момент вошла моя мама. Она увидела нас, подбежала ко мне, схватила меня за руку и стащила с дивана. Она отправила меня в мою комнату до конца дня. — его грудь поднимается и опускается от тяжелого дыхания. Его челюсть острая, а ноздри раздуваются. — Она сказала, что он принадлежит ей. Что мой отец уже бросил ее из-за меня. Она не позволит своей сучьей дочери забрать у нее еще одного. — по моей щеке беззвучно скатилась слеза, но это для него, не для меня. Я давно смирилась со своей жизнью.

— Я могу не понять, почему ты это сделал, но я знаю, каково это — иметь секрет. Ты сказал мне, что знаешь, каково это — быть бессильным. Не иметь контроля. Мы одинаковые, Коул. Ты винишь себя за потерю друзей, а я винила себя за то, что мужчина хочет меня. Мне потребовались годы, чтобы понять, что он был не прав. И я должна была понять это сама. У меня не было никого, кто бы объяснил мне это. Помог мне. — он делает глубокий вдох, отводя от меня взгляд. — Поэтому я собираюсь сказать тебе то, что кто-то должен был сказать мне еще тогда.

Его глаза возвращаются к моим, и я подхожу к нему. Я протягиваю руку, чтобы коснуться его щеки, и простыня падает на пол у моих ног. Еще одна слеза стекает по моему лицу, и он осторожно вытирает ее.

— Это была не твоя вина, Коул.

Он опускает свой лоб к моему и закрывает глаза.

— Мы не похожи, Остин. Потому что, в отличие от тебя, я не был невиновен. — он отстраняется и смотрит на меня. — Я знал, что мы делали. Мы пошли на вечеринку, как всегда. Напились, как всегда. А потом ушли. Я взял вину на себя, потому что за рулем должен был быть я. В считанные минуты они… просто исчезли.

Его голос грубый, как будто он долго сдерживал эти слова. Мои слезы начинают стекать быстрее.

— Мне жаль, Коул. Мне так жаль.

Он обхватывает меня и притягивает к себе.

— Мне тоже жаль, милая. — сказал он, целуя мои волосы.

ГЛАВА 26

КОУЛ

Я протягиваю руку и убираю прядь волос за ее ухо. Ее глаза смотрят в мои, и я вижу свежие слезы, которым она еще не дала упасть. Именно в этот момент она наиболее великолепна, когда ее зеленые глаза выглядят так, будто они плавают в бассейне с водой. Слеза наконец покатилась по ее лицу, и я вытер ее…

Но я ненавижу, почему они там. Ненавижу, что кто-то другой может заставить ее плакать. Я хочу это сделать.

Я гребаный ублюдок.

Ее мать и ее гребаный парень заплатят за то, что они с ней сделали. Я позабочусь об этом. Так же, как я сделал это с Джеффом.

Ее руки тянутся к моим джинсам, и она расстегивает их. Я хватаю ее за запястья.

— Остин.

— Ты нужен мне, Коул. — шепчет она, прижимаясь своими бедрами к моим.

И от этих слов по мне разливается тепло.

Она нуждается во мне.

Отпустив ее запястья, я запускаю руки в ее волосы и целую ее

Отчаянно. Потому что она тоже нужна мне. Мы оба были разорваны и истекаем кровью. Что-то должно прикрыть боль.

Она целует меня в ответ так же настойчиво. Мои брюки задевают лодыжки, и я выхожу из них. Затем мы идем назад. Я падаю на диван, мои губы отрываются от ее губ. Она опускается на меня, ее рука проходит между нашими телами, и она хватает мой твердый член. Моя голова откидывается назад и ложится на подушку, и я стону, когда она гладит меня. Медленно, но жестко. Дразняще. Я закрываю глаза и чувствую ее губы на своей шее. Сосут, лижут и кусают.

— Черт, Остин… — я прервался, когда она опустилась на мой твердый член. У меня мгновенно перехватило дыхание.

Мои руки ложатся на ее узкие бедра, и она начинает двигаться. Мои пальцы впиваются в ее кожу, когда наши тела соприкасаются. Она сосет мою шею, а я могу только сидеть и пыхтеть, пока она скачет на мне. Овладевает мной.

Она невероятна.

И вся она, блядь, моя.

Мои руки отпускают ее бедра, и я запускаю их в ее волосы. Оторвав ее губы от моей шеи, я поднимаю голову и прижимаю их к своим. Я целую ее с жадностью. Она постанывает у меня во рту, а ее бедра продолжают двигаться вместе с моими.

Ее киска сжимается вокруг меня, и она отводит губы, вдыхая глубокий вдох. Я наклоняюсь вперед и втягиваю зубами ее твердый сосок. Она вскрикивает, когда я прикусываю его, прежде чем нежно пососать.

— Коул. — она выкрикивает мое имя, и я откидываю ее голову назад, обнажая шею, и теперь делаю то же самое с ней. Я целую, лижу, кусаю и сосу каждый ее сантиметр, как будто он принадлежит мне.

Потому что она и принадлежит.

Я нужен ей.

Она нужна мне.

Мы как дьявол для греха. Без одного, у нас не было бы другого.

_________________________________

Я стою посреди лофта и слушаю, как включается душ, когда звонит мой мобильный. Я поднимаю трубку и вижу, как на экране мелькает Дик.

— Алло? — спрашиваю я, оглядываясь на дверь ванной, надеясь, что ему, нечего сказать. Она сказала, что ей нужен душ после того, как она закончит со мной, и я хочу присоединиться к ней.

— Привет, чувак. — Он вздыхает. — Бекки заставила меня позвонить тебе. — Я хмурюсь. — Она не перестает меня доставать. Но она хочет знать, не хотите ли вы, ребята, пойти пообедать.

— Я жажду итальянской кухни, — слышу я ее крик на заднем плане.

— Я пыталась сказать ей, что ты откажешься. Что это не так…

— Мы сможем пойти. — прерываю я его.

Он молчит долгую секунду.

— Придешь еще раз?

— Мы пойдем. Во сколько? Для меня это просто еще один способ показать ей себя. Чтобы доказать всему миру, что она моя.

Больше ничья.

— Через час? — медленно спрашивает он.

— Хорошо. Увидимся. — Я вешаю трубку.

Зайдя в ванную, я вижу ее в душе. Я открываю его и вхожу.

— Через час мы идем на обед с Бекки и Диком. — Она перестает мыть волосы шампунем и смотрит на меня. Ее брови сходятся вместе.

— Почему?

— Потому что Дик позвонил и попросил.

Я кладу руки ей на бедра и прижимая ее спиной к стенке.

— Снова. Зачем ему звонить и спрашивать?

Я ухмыляюсь.

— Потому что Бекки заставила его.

Она смеется.

— Он такой хлыщ.

— Ты права. Но он был влюблен в нее со второго курса. Так что не то чтобы я этого не предвидел.

Ее глаза расширились.

— Что?

Я киваю.

— Но он никогда не пытался с ней сойтись. Знал, что она была той девушкой, которая заслуживает большего, чем то, что он готов дать.

Она хмурится.

— Но ты только что сказал, что он любит ее. Почему бы ему не хотеть быть с ней? Это не имеет смысла.

— Он знал, что разобьет ей сердце. Слишком много вариантов есть, чтобы остаться только с одной.

Ее глаза прищурились на мои. Мы не говорили о том, сплю ли я с другими девушками, хотя я думаю, что она подозревает об этом. Я не знаю, боится ли она, что я скажу «да», если она спросит, или ей просто все равно.

Она выскальзывает из пространства между мной и стеной и возвращается под струю, чтобы смыть шампунь.

— Так почему сейчас? Думала, он будет играть с ней, раз выпускной год почти закончился?

Она использует то же слово, которым Брайан сказал, что я делаю с ней.

— Нет. Когда он был готов остепениться с ней в прошлом году, она уже была в серьезных отношениях.

— Дэвид, — говорит она.

Я киваю.

— Она сказала мне, что Дик спросил ее, правда ли то, что он слышал об их разрыве, в тот вечер, когда вы появились на вечеринке.

Наклонив голову назад, она проводит руками по волосам, чтобы убедиться, что вся грязь исчезла. Я наблюдаю за тем, как выгибается ее спина и выпирают сиськи, облизывая губы.

— И что теперь? Он изменил свои старые привычки?

Она смотрит на меня скептически.

— Я видела, как он проглотил язык девушки в ту ночь, когда ты устроил вечеринку у себя дома. Это было всего за пять дней до того, как они сошлись.

— А чего ты ожидала? Что он всю жизнь будет тосковать по ней? — я покачал головой. — Дик так не работает. Так не работает любой парень, у которого есть яйца.

Она закатывает глаза.

— Боже упаси мужчину показать женщине, что у него есть сердце.

Я игнорирую это заявление.

— А как насчет тебя?

— Что насчет меня? — она наливает немного кондиционера в руку и проводит ею по своим длинным темным волосам.

— Ты и Мартин.

Ее руки замирают на полпути, и ее глаза сужаются глядя на меня. Но она не отвечает.

Я делаю шаг к ней.

— Я хочу, чтобы ты удалила все его фотографии со своей страницы в социальных сетях.

Она пытается отпихнуть меня, но ее руки покрыты кондиционером, поэтому они сразу же соскальзывают.

— И я сказал тебе, что когда ты заведешь страницу в социальной сети, я сделаю это.

Она широко улыбается мне. Как будто она только что попросила меня подарить ей гребаную луну. Как будто это невозможно.

— У меня есть одна.

Она откидывает голову назад, смеясь.

— Ты такой говнюк.

Я вскидываю бровь.

— Хочешь поспорить?

Ее смех затихает, и она смотрит на меня, ища любой признак того, что я дергаю ее за ниточку. Это не так.

Она качает головой в знак согласия.

— Ты такой козел.

— Ты любила его? — слова вылетают у меня изо рта раньше, чем я успеваю их остановить их. Я стараюсь не вздрогнуть от этого вопроса.

Ее глаза сужаются на меня.

— Почему тебя это волнует, Коул? — огрызнулась она, ее терпение от этого разговора иссякло. Я не виню ее. Я не из тех, кто говорит о бессмысленном дерьме. Но это важно.

С тех пор как я впервые увидел Остин Лоус, я хотел контролировать ее. Владеть ею. Сделать ей больно. Что еще парень может взять у женщины, кроме ее любви? Ее душу?

Она не отвернется от того, кого любит, — так сказал Беннетт, когда мы все стояли посреди клуба в ту ночь, когда я попросил Дика отвезти ее домой после того, как я украл машину ее отца. До сих пор я не понимал, что он имел в виду.

Теперь, блядь, все понятно!

Я хочу, чтобы Остин Лоус влюбилась в меня.

***

ОСТИН

Он что-то задумал.

Конечно, задумал. Если Коул Рейнольдс дышит, значит, он уже что-то задумал. Он не понимает, как хорошо я могу его читать. Или что меня всю жизнь кормили всякой ерундой. Я не та девушка, которая верит в сказки и счастливые случаи.

— Да, — говорю я, подыгрывая ему.

Его глаза сужаются, но я не обращаю на это внимания. Вместо этого я возвращаюсь к тому, чтобы провести кондиционером по волосам. Такими темпами вода скоро станет холодной.

— Как долго вы были вместе? — спрашивает он.

— Почти четыре года.

Не полная ложь.

— Тебе семнадцать, — возражает он, как будто я не могу посчитать.

— Да. Спасибо за напоминание, — говорю я и поворачиваюсь к нему спину. Я провожу водой по лицу и наклоняю голову вниз, чтобы смыть кондиционер. Я могла бы стоять к нему лицом, но мне не хотелось.

Закончив, я поворачиваюсь обратно, а он стоит и смотрит на меня. Его нетерпение заметно в его сузившихся глазах и острой челюсти.

— Мы познакомились на первом курсе. Он был старшекурсником.

— И?

— И что? — спрашиваю я, не понимая, что именно он хочет узнать.

— Что еще? — требует он.

Я кладу руки на бедра и наклоняю голову. Если он хочет знать, то я скажу ему. Потому что это все равно его взбесит. А я люблю злить этого парня.

— В то время мне было четырнадцать, а ему семнадцать. Он пригласил меня на свидание, и я согласилась. Мы встречались несколько недель, а потом я все бросила, — его челюсть напряглась. — После этого мы были вместе. Его дядя владел салоном татуировок и пирсинга. После того как Мартин закончил школу, он пошел к нему работать.

Его глаза перескакивают на меня, и он спрашивает:

— Он сделал тебе эту татуировку?

— Да.

Его глаза снова поднимаются к моим, и я вижу в них ярость. Он ненавидит, что другой мужчина отметил меня. Очень плохо. Я же не позволила Мартину написать свое имя на моей заднице.

— А потом мне пришлось переехать сюда. Конец истории.

— Ты все еще общаешься с ним? — напрягшись спрашивает он.

Я ненавижу себя за то, что правда — нет. То, что, как я думала, что-то значило, на самом деле для Мартина было ничем. Он был рядом со мной во многих отношениях. Он никогда не спрашивал, что происходит в моем доме, но он знал. Он не давал мне скучать. Всегда хотел потусоваться. Он был большим любителем травки, и мы проводили большую часть времени под кайфом или пьяные, но он все равно всегда старался прийти и позвать меня с собой. Он даже научил меня водить машину. Он делал то, что должны были показать мне мои мать и отец.

— Да, — лгу я, глядя на слив.

Потому что я не собираюсь говорить мужчине, который хочет сломать меня, что парень, которого я когда-то любила, больше не разговаривает со мной.

Он берет меня за подбородок и поднимает мою голову так, что мне приходится смотреть на него сверху.

— Удали фотографии, Остин. Теперь ты моя. Не его.

Затем он отпускает меня и выходит из душа.

_________________________________

После душа я выхожу, чтобы лицезреть Коула уже одетого в свежие джинсы и чистую черную футболку. Я понятия не имею, откуда они взялись, потому что вчера вечером я не видела его с сумкой. Я роюсь в своей сумке и надеваю новую пару джинсовых шорт и футболку с надписью CALI красными буквами. После того, как я надела теннисные туфли, я начала сушить волосы.

Я не взяла с собой ни косметики, ни выпрямителя, поэтому, когда волосы высохли, я уложила их в пучок и на этом остановилась. Этого будет вполне достаточно для обеда.

Я спускаюсь по лестнице, когда замечаю его, сидящего на диване. Он скрестил ноги на лодыжках и опустил голову, уставившись в свой телефон, набирая текст.

Он поднимает на меня глаза и встает. Мы не разговаривали с тех пор, как он сказал мне удалить те фотографии и что теперь я принадлежу ему.

Мне действительно нечего было сказать по этому поводу. Он думает, что поймал меня там, где хотел. Я не собираюсь утверждать обратное.

Он берет у меня из рук сумку и открывает передо мной дверь. Я бормочу «спасибо» и опускаюсь на пассажирское сиденье, пока он укладывает мою сумку в багажник. Я оглядываюсь в поисках Range Rover Дика, но не вижу, где Коул припарковал его прошлой ночью. Должно быть, он уже приехал и забрал его.

— Где твой телефон? — спрашивает он.

— Зачем тебе он?

Он выдыхает глубокий вдох, ненавидя, когда я не просто отвечаю на его вопросы.

— Потому что Селеста позвонила мне и сказала, что пытается дозвониться до тебя. Но она сразу попадает на голосовую почту.

— Он сдох вчера вечером на пляже, а я забыла зарядное.

— Я подключу его, — говорит он, открывая центральный бардачок, чтобы взять зарядное устройство. Я вижу его пистолет и нож там, прежде чем он закрывает его.

Я достаю его из заднего кармана и протягиваю ему.

— Что она хотела? — спрашиваю я после того, как он подключает его.

— Она хотела знать, будешь ли ты сегодня дома.

Я киваю головой.

— Конечно…

— Я сказал ей нет, — перебивает он меня.

— Что? — требую я.

— Ты будешь со мной.

Я смеюсь, как будто сошла с ума.

— И где мы будем?

Он не отвечает, как всегда, и я падаю обратно на свое место, скрещивая руки на груди.

Я ненавижу то, что он вызывает во мне все эти эмоции. Я ненавижу то, что рассказала ему секреты о себе, чтобы заставить его открыться, но это не сработало. Он не сказал мне ничего такого, чего бы я не знала о смерти его друзей. Я стояла там и рассказывала ему то, чего никто больше не знает. И хотя он выглядел взбешенным, как будто ему было не все равно, что сделал Филипп, он не дал мне того, чего я действительно хотела. Его историю. Его ненависть. Его секреты. Это несправедливо.

Жизнь несправедлива, всегда говорит моя мама. Но для нее она казалась чертовски справедливой, если вы спросите меня.

Однажды она трахнулась с мужчиной и залетела. Я появилась здесь девять месяцев спустя. Единственная причина, по которой она родила меня, была в том, что она встретила богатого, симпатичного мужчину, который хотел только секса на одну ночь. Она видела во мне свой талон на питание. Даже сейчас, когда я живу с ним, мой отец все еще посылает ей ежемесячные чеки. Но скоро это прекратится. Мне исполнится восемнадцать, и я закончу школу. Я не знаю точно закон, но у меня была подруга, отец которой перестал платить за нее после того, как она закончила школу в прошлом году.

Что тогда будет делать моя мать? Будет ли она умолять меня о деньгах? Заставит меня попросить его? Этого не произойдет. Я не дам ей ни цента.

Через колонку начинает играть «Take it out on Me» группы Thousand Foot Krutch. Я тянусь к ней и делаю погромче, чтобы заглушить собственные мысли.

Не получается.

Я смотрю на него, его левая рука лежит на руле, а правая — на переключателе скоростей. Он носит свою обычную маску, которая скрывает от мира его истинные мысли и чувства, но я вижу это. Я думала, что это гнев, но после нашего разговора я поняла, что это боль. Ему больно. Он просто отказывается позволить кому-либо увидеть это. Увидеть его настоящего.

Он протягивает руку и выключает радио. Мы сидим в тишине, и мне интересно, о чем он думает. Кричит ли его разум так же громко, как и мой.

Я смотрю вниз на свои руки, сцепленные на коленях.

— Ты знаешь, что я никогда никому не расскажу о том, что случилось.

Он уже должен знать, что, несмотря ни на что, он может мне доверять. Он шантажировал меня, чтобы я держала язык за зубами, но я никогда и никому не скажу, что за рулем был не он. Он взял эту вину на себя по какой-то причине, и я бы никогда его не подвела. Неважно, насколько я не согласна с этим.

— Почему вы взяли ноутбук Джерольда? — спрашивает он, игнорируя мое заявление.

Мои брови поднимаются, удивленные этим вопросом.

— Ты знаешь, почему, — говорю я, не возвращаясь к этому вопросу. Он не хочет делиться, тогда и я не буду.

— Я знаю, почему ты на нашей стороне, когда дело касается его. Но я хочу знать, почему именно это? Почему не что-то другое?

— Это была единственная смелость, о которой я могла думать, — честно отвечаю я. — Я пыталась думать о вещах, о которых ты мне рассказывал, и я хотела помочь сестре Илая. Я подумала, что, возможно, там есть какая-то информация, которую ты мог бы использовать. Вы могли бы заставить его арестовать…

Его тихий смех прерывает меня.

— Его задница не попадет в тюрьму, милая.

— Тогда что…? — мои слова обрываются, когда я осознаю. — Ты убьешь его тоже? — спрашиваю я с широко раскрытыми глазами.

— Конечно, — он фыркнул.

Смерть тоже нужно заслужить. Он сказал мне об этом в тот день в машине, когда мы наблюдали за Джерольдом в его офисе.

— Вас поймают — говорю я, сжимая руки в кулаки.

— Нет, не попадемся.

— Ты даже с Джеффом не справился, — я закатываю глаза от его уверенности.

Он смотрит на меня в течение короткой секунды.

— О чем ты говоришь?

— Мне понадобилось двадцать минут, чтобы откопать его. У взрослого мужчины ушло бы вдвое меньше. Ты закопал его не очень глубоко. И ты был не очень умен, — он открывает рот, но я продолжаю. — Ты оставил его одетым в одежду, на которой была твоя кровь. Ты должен благодарить меня за то, что я сожгла его тело, — он закрывает рот. — К тому же, ты похоронил его прямо рядом с местом, где лежит сестра Илая. Очень поэтично. Но любой, кто рассматривал бы кого-то из ее близких в качестве подозреваемого, пошел бы сначала туда.

Я усаживаюсь обратно на свое место и скрещивая руки на груди, глядя в окно, наблюдая за всеми машинами, мимо которых он проезжает.

— Что бы ты сделала? — наконец спрашивает он.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Он смотрит прямо перед собой.

— Учитывая ситуацию, в которой ты оказался, я бы так и сделала.

Он кивает головой.

— Но, если бы у меня не было ресурсов, чтобы поджечь его, я бы привязала его к паре полных баллонов для дайвинга и сбросила его тело в Океан, — его брови удивленно поднимаются. — Акулы и другие рыбы почувствовали бы запах крови. Его бы съели за считанные дни.

Он снова кивает сам себе. На этот раз медленнее.

— Но, если бы я была частью подобного, я бы сделала это по-другому.

Я никогда никого не убивала, но это не значит, что такая мысль не приходила мне в голову. Чем старше я становилась, тем больше я презирала Филиппа. Каждый раз, когда он загонял меня в угол, я думала о том, чтобы убить его. Или, по крайней мере, отрубить ему руки в результате несчастного случая.

— Например?

— Я знаю, что ты любишь драться, — он напрягся. — Но, если ты не хочешь пачкать руки, ты мог бы отравить его, бросить тело в заброшенный колодец и вместе с ним бросить туда серную кислоту, чтобы растворить тело. Это займет немного больше времени, чем щелочь, но она разжижает кости и зубы, а также мягкие ткани.

Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня. Я широко улыбаюсь.

— Я знаю, как замести следы.

Я говорю то же самое, что сказала ему в ту ночь, когда он пытался меня шантажировать. В первый раз.

И впервые за те три недели, что я знаю Коула Рейнольдса, он выглядит совершенно впечатленным и потерявшим дар речи. Это потрясающе.

ГЛАВА 27

КОУЛ

Она больная.

Она извращенка.

Она чертовски совершенна.

Я сижу рядом с ней в кабинке, пока она говорит через стол с Бекки, и все, о чем я могу думать это о том, что она сказала мне в машине. Как она могла бы убить кого-то. Как она заметает следы. И как она спасла наши задницы, сжигая тело Джеффа. Неужели мы были настолько небрежны? Неужели мы недостаточно хорошо замели следы? Мне бы не хотелось думать, что Джерольд пошел туда, где закопал тело Эйми, и решил посмотреть рядом с ней. Что он нашел бы его и увидел, что он весь в нашей крови. Он бы сразу заподозрил нас? Если бы Илай был жив, я бы без раздумий ответил «да», но это не так.

Но заподозрить нас? Это невозможно. Мы были осторожны. Мы с Диком подобрали его возле его любимого бара той ночью. Закинули его в мой багажник и встретили парней из поместья Лоусов, чтобы они отнесли его на кладбище. В бар он приехал на такси, так что нам не пришлось возиться с его машиной. Насколько известно полиции, он заблудился или был ограблен по дороге домой. Даже в этом городе есть улицы, по которым не стоит ходить в одиночку после захода солнца.

— Коул? — Дик окликает меня по имени.

Я поднимаю на него глаза.

— Что?

— Ты в порядке? — спрашивает он тихо, чтобы девочки его не услышали. Они в своем собственном мире, обсуждая всякое дерьмо, о котором говорят только девушки.

Я провожу рукой по волосам.

— Мы вернемся, — говорю я Остину и Бекки и выскальзываю. Дик без раздумий следует за мной.

— В чем дело, чувак? — спрашивает он, когда мы выходим на улицу.

Я останавливаюсь перед своей машиной и поворачиваюсь к нему лицом на тротуаре.

— Как ты думаешь, мы достаточно хорошо замели следы с Джеффом? — спрашиваю я.

Он фыркает.

— Не позволяй Шейну довести тебя, парень. Все то дерьмо, которое он говорил прошлой ночью, не имело никакого смысла. Он просто напуган…

— Шейн тут ни при чем.

Он нахмурился.

— Тогда с чем это связано?

— Я разговаривал с Остин…

— Остин? — перебивает он меня. — Какое отношение она имеет к этому? Ты думаешь, она пойдет в полицию? — спрашивает он.

Я качаю головой и делаю шаг назад от него, проводя рукой по по волосам. Затем я начинаю вышагивать по тротуару.

— Коул.

Я останавливаюсь и смотрю на него.

На его лице хитрая улыбка.

— Она тебя достала.

— Нет, не достала, — говорю я, как будто он задал мне вопрос.

Он фыркает и скрещивает руки на груди.

— Бекки была права.

Я сжимаю зубы.

— Нет…

— Она сказала, что это больше, чем ты думаешь.

Я закатываю глаза.

— Дик, перестань…

Он делает шаг ко мне.

— Это нормально — не хотеть использовать ее.

Я качаю головой.

— Она не более чем часть игры.

— Ты не в игре, — говорит он без обиняков.

— Ты смотришь на Остин все свое время, и, хотя у меня нет проблем с этим, это ослепляет тебя.

— Что, черт возьми, это значит? — прорычал я.

— Это значит, что ты не видишь общей картины, Коул, — он тяжело вздыхает. — Киллан что-то замышляет. Той ночью в клубе я подманивал его, чтобы посмотреть, что он будет делать, зная, что ты будешь проверять его. И ты проверил. Даже если он не трахнул ее прямо там и тогда, он все равно провалился.

Мое тело напрягается при мысли о том, что Киллан может хотеть ее в любом виде.

— Я знаю!

— Может, он и хочет ее трахнуть, но еще больше он хочет, чтобы она ушла. И когда он поймет, — он улыбается, и мне хочется смахнуть эту улыбку с его лица, — что она много для тебя значит. Он примет твое предложение трахнуть ее, и когда ты скажешь ему — нет… он все равно сделает шаг.

Мои руки сжались в кулаки.

— Шейн не может решить, по какую сторону забора он хочет быть, когда дело касается ее. А Беннетт… просто, Беннетт. В своем собственном мире. Он не представляет для нее угрозы. Пока. Но мы оба знаем, что он уберет ее без раздумий, если почувствует, что она подвергает опасности…

— Я все это знаю, — огрызнулась я, прерывая его.

Он смотрит на меня.

— Тогда тебе нужно решить, что она для тебя значит. Потому что я вижу, что все это, блядь, идет к развязке. Не скоро, но рано или поздно тебе придется выбирать. Спасти ее. Или убить ее, пока это не сделали другие.

— А ты? — требую я. — Как та относишься к ней?

Он разжимает руки и кладет их в карманы.

— Она лучшая подруга моей возлюбленной и девушка моего брата, — он смотрит мне в глаза. — Я сделаю то, что ты мне скажешь. Что это значит — защитить ее или убить, чтобы ее кровь не была на твоих руках, — решать только тебе.

И с этим он поворачивается и идет обратно в ресторан.

***

ОСТИН

— Так что вы, ребята, делаете сегодня вечером? — спрашивает меня Бекки.

— Ничего…

— Мы идем в кино, — прерывает меня Коул, садясь рядом со мной.

— Правда? — взволнованно спрашивает она.

Я скептически смотрю на него.

Он кладет руку мне на плечи и притягивает к себе. Мне не нравится, что мое тело мгновенно становится мягким и податливым.

— Правда, — говорит он, глядя на нее.

Я уже собираюсь открыть рот и сказать «нет», когда он продолжает.

— Мы ведем Лилли на новый диснеевский фильм. Она все никак не оставляет меня в покое по этому поводу.

Мое сердце немного тает при упоминании Лилли.

— Ребята, вы хотите пойти? — спрашивает он.

Бекки смотрит на Дика. Он пожимает плечами.

— Если это то, чего ты хочешь…

— Да. Мы пойдем, — перебивает она его.

Дик смотрит на Коула и улыбается.

— Я могу повести машину, если хочешь, — предлагает он.

Обед прошел хорошо, хотя большую его часть я была в напряжении. Коул ведет себя по-другому, и я не могу этого понять. А Дик продолжал смотреть на меня с ухмылкой на лице, словно узнал какой-то секрет. Это заставило меня насторожиться.

— Что случилось? — спрашивает Коул, пока везет меня домой.

— Ничего, — лгу я.

Он смотрит на меня и фыркает.

— Твои колени не перестают трястись с тех пор, как мы вышли из ресторана.

Я шлепаю ладонями по бедрам, чтобы усмирить их.

— Почему я иду в кино с тобой? — промурлыкала я.

Он хмурится.

— Почему бы и нет?

— Мы так не делаем…

Когда он хмурится еще больше, я добавляю.

— Встречаемся.

У нас даже не настоящие отношения. Он сказал мне, что я его, и никто другой не будет со мной встречаться. У меня вроде как нет других вариантов.

— Я вчера обещал Лилли сводить ее в кино сегодня вечером, и я подумал, что ты захочешь пойти. Какие-то проблемы?

Я открываю рот, но тут же закрываю его. Не зная даже, что и сказать.

— Нет, — говорю я, не придумав ничего.

— Мне нравится проводить время с Лилли.

Он улыбается.

— Но не со мной.

Он прикалывается?

Я ничего не говорю на это, потому что не уверена, о чем я думаю в данный момент. Он запутал мои мысли. Он убийца. Он был просто козлом по отношению ко мне. Но потом я узнаю, что у него такое большое сердце, что он предпочел бы, чтобы весь город ненавидел его, чем запятнать репутацию своего друга. Потом, конечно, Лилли. Он думает о ней все время. Воспитывает ее. А потом еще и секс. Блядь! Секс. Это потрясающе. Секс с Мартином был медленным и мягким. Он всегда был под кайфом, а я всегда была сверху, пока он играл медленную блюзовую музыку. Секс с Коулом — сумасшедший и животный. Мне хочется играть металкор, и чтобы его рука обвилась вокруг моей шеи.

— Твой телефон уже зарядился, — говорит он, отключаясь от сети и протягивая его мне. Я собираюсь взять его, но он отдергивает его. — Почему у тебя на нем сканер сетчатки глаза?

— Он идет в комплекте с телефоном.

Он останавливается на красный свет и смотрит на меня.

— Настоящая причина, милая.

— Просто отдай мне его, — рявкаю я.

Он кладет его в боковую часть своей двери.

— Когда ты сможешь быть честной, я отдам его обратно.

— Коул, — рычу я.

— Остин.

Он улыбается.

Мне не нравится этот новый игривый Коул. Это раздражает.

— Ты не имеешь права делать этого, — огрызаюсь я.

— Что делать?

— Ничего мне не говорить, но требовать, чтобы я тебе все рассказала.

— Значит, есть причина, по которой ты используешь сетчатку.

Я сажусь обратно на свое место, а свет становится зеленым. Он не едет. Машина позади нас сигналит. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, как парень объезжает нас.

— Коул. Зеленый свет.

— Я знаю, — просто отвечает он.

Другая машина сигналит.

— Ну и почему мы просто сидим здесь?

Он нажимает на аварийный тормоз и скрещивает руки на груди.

— Мы не поедем, пока ты не объяснишь мне, зачем тебе сканер сетчатки на телефоне.

Еще одна машина сигналит и пролетает мимо нас. Я стискиваю зубы.

— Ты такой мудак.

— Называй меня как хочешь, милая. Я всегда получаю то, что хочу.

Мимо проезжает машина, и пассажир высовывает правую руку, пытаясь рассмотреть нас. К счастью, окна Коула тонированные, поэтому нас никто не видит. Наконец, загорается красный свет, и я просто смотрю прямо перед собой. Я молчу, как и он. Я молюсь, чтобы он проехал через светофор, как только он снова станет зеленым. Но он остается на месте.

Чертов ублюдок.

Я делаю глубокий вдох, пока мимо нас снова проезжают машины.

— Однажды я вошла в свою спальню и увидела, что Филипп просматривает мои фотографии. Фотографии, которые я сделала сама и отправила Мартину. После этого я поняла, что мне нужно поставить замок, о котором он не смог бы догадаться. Сканер сетчатки глаза был лучшим вариантом.

Он бросает мне мой телефон, и он ударяется о дверь. Затем он отпускает экстренный тормоз, включает передачу и, визжа шинами, уезжает, едва успевая до того, как светофор снова становится красным.

Я смотрю на него, он едет как маньяк, пробиваясь через пробки. Подрезает машины и пристраивается в хвост. — В чем твоя проблема? — требую я.

Он нажимает на тормоза на очередном красном сигнале светофора. Я вижу, как сжимается его челюсть.

— Почему ты заставляешь меня рассказывать тебе что-то, а потом злишься на меня? Если ты не хочешь знать ответ, тогда не заставляй меня говорить тебе. Это не такая уж сложная концепция, — огрызаюсь я.

Он молчит, и я опускаю глаза, чтобы включить свой телефон. Он мгновенно начинает пикать от уведомлений. Я открываю свою страницу в Facebook и вижу, что у меня более сотни новых запросов на друзей, что не может не удивлять. Но выделяется только один. Коул Рейнольдс. На его профиле изображены мы. Я сижу на столе в доме его отца, а он стоит между моих ног и целует меня.

Я не обращаю на это внимания и перехожу к своим фотографиям. Я прокручиваю их, просматривая те, на которых я с Мартином. С каждой фотографией я все больше злюсь на то, что от него нет никаких вестей.

Я нажимаю на его страницу. В его профиле все та же фотография, что и два года назад. Он стоит со своей доской для серфинга на берегу океана. Я прокручиваю вниз его сообщения и вижу, что он все еще увлекается играми. Ему нравится курить траву, сидеть и играть в свой телефон. Я вижу, что всего несколько дней назад его отметили на фотографии. Отметила его девушка. У нее короткие каштановые волосы и светло-карие глаза. Его губы на ее щеке, а ее рука на его груди. Но подписи нет.

Я сглатываю, ненавидя ощущение, что он так быстро оказался с кем-то другим. Я не скажу, что думала, что мы поженимся, но он был большой частью моей жизни. А потом, бум. Ничего. Это больно.

Не то чтобы мы с Коулом были чем-то большим. Как будто я хотела этих отношений с ним. Я удаляю Мартина из друзей, выхожу с его страницы и возвращаюсь на свою, удаляя все фотографии, на которых он был.

Коул подъезжает к моему дому, и я открываю пассажирскую дверь, чтобы выйти.

— Остин… — он хватает меня за руку.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него.

— Я удалила их не ради тебя.

Затем я выдергиваю руку и выхожу из машины.

_________________________________

В воскресенье вечером я снова оказался в клубном доме с ребятами, чтобы обсудить очередное задание.

Я сижу на диване с Коулом слева от меня и Диком справа. Мы почти не разговаривали со вчерашнего дня. Вчера вечером мы ходили в кино, но самое лучшее в кино — это то, что во время него нельзя разговаривать. После этого я попросила его отвезти меня домой. Он не стал спорить, хотя ранее в тот день он сказал Селесте, что я останусь у него на ночь. Думаю, он знал, что я злюсь, и не хотел со мной ссориться из-за этого.

— Так кто? — спрашиваю я.

— Коул, — отвечает Дик.

— Не делай свою смелость незаконной, — предупреждает меня Коул, не глядя в мою сторону.

И я знаю, что это ради меня, а не ради него.

Я игнорирую его.

Как и в прошлый раз, Шейн раздает листы бумаги и ручки. Я записываю и кладу его в миску.

Я смотрю на Киллана, стоящего у стола, и он смотрит на меня. Я отворачиваюсь в сторону.

Коул встает и подходит к миске. Он достает листок бумаги и сначала молча читает его про себя. Его челюсть заостряется, а ноздри раздуваются.

Его взгляд мгновенно переходит на Киллана, который улыбается Коулу, а затем смотрит на меня.

— Я рискну, — говорит Киллан Коулу со зловещей улыбкой на лице. Я нервно сглатываю.

ГЛАВА 28

КОУЛ

Я смотрю на Остин, и ее лицо побелело, глаза расширены. Она выглядит нервной. Опустив взгляд на бумажку, я читаю вслух.

— Ты должен трахнуть Кейтлин. Последствия. Если ты не выполнишь задание за месяц, ты должен выйти из банды.

Дик фыркнул и пробормотал: — Ты никогда не был серьезен.

— О, я очень серьезен, — говорит Киллан, глядя на Остин.

Ее лицо покраснело, и я не уверен, от гнева это или от смущения.

Дик встает и смотрит на Киллана.

— Какого хрена, чувак?

Он небрежно пожимает плечами.

— Не понимаю, в чем проблема. Мы все знаем, что он просто играет с Остин в течение месяца, и он уже трахал Кейтлин раньше. Не то чтобы она была плохой любовницей. Мы все испытали это на себе.

— Ты знаешь почему, — огрызается он.

Шейн нервно проводит рукой по волосам, а Беннетт смотрит на Киллана, сжав челюсти. Мы все знаем, что он делает. Но мы ничего не можем сделать — правила есть правила.

Я улыбаюсь. Киллан просто просит, чтобы я трахнул ее. Он ведь, до сих пор не знает, что я в курсе, что он трахает Селесту. Я знаю, что она не сказала ему ни слова, потому что он бы столкнулся со мной лицом к лицу.

Я мог бы сказать ему. Но что это даст? Сейчас это ничего не изменит. К тому же, я хочу, чтобы он продолжал трахать ее. Мне нужна страховка. И я не получу ее, если он остановится.

Киллан смотрит на меня. Ухмылка все еще на его лице.

— У тебя есть месяц, Коул, — говорит он, затем смотрит на Остин и подмигивает, прежде чем выйти.

Ее глаза встречаются с моими, и она выглядит абсолютно взбешенной. И я понимаю, что мне нравится другая ее сторона. Та, которую я никогда не видел раньше — ревность.

_________________________________

Все, кроме меня, Остин и Дика, покинули клуб. Она все еще сидит на диване. Она не произнесла ни слова с тех пор, как я прочитал свое задание вслух более тридцати минут назад.

Дик тяжело вздыхает, подходя ко мне.

— Что ты собираешься делать, парень? — спрашивает он, понизив голос.

— То, что я должен сделать, — просто отвечаю я.

Он качает головой.

— Я говорил тебе, что дерьмо придет к развязке. И это произойдет в течение месяца.

— Все будет хорошо.

Он рычит.

— Киллан перегнул палку.

— Он играет в игру.

Не очень хорошо, мысленно добавлю я.

— К черту игру, — огрызается он.

Я хлопаю его по плечу.

— У меня все под контролем.

— Ты не можешь выйти из банды.

— Я никуда не уйду, — заверяю я его.

— Так ты собираешься трахать Кейтлин? — он бросает быстрый взгляд на Остин через плечо. Она печатает на своем мобильном.

— Ты не сможешь вернуться после этого, Коул.

— Хватит так волноваться, Дик, — решаю сказать я.

Он выпускает еще один длинный вздох, качая головой. Затем, не говоря больше ни слова, он поворачивается и выходит.

— Пойдем, — говорю я ей.

Она встает с дивана и идет к моей машине. Я следую за ней и закрываю клуб. Когда я сажусь в машину, она смотрит прямо перед собой. Я завожу машину и везу ее домой.

Когда я подъезжаю к ее подъезду, она уже тянется к двери.

— Подожди, — говорю я, хватая ее за руку.

Она наконец-то смотрит на меня, и в ее зеленых глазах кипит ярость, а губы сжались.

— Доверься мне.

Она ничего не говорит. Даже не моргает.

Я сдерживаю вздох. Я собираюсь убить Киллана. Я не для того так усердно работал, чтобы он пришел и вот так запросто все испортил.

— Я знаю, что не давал тебе повода, но мне нужно, чтобы ты доверяла мне.

Дик был прав. Я никогда не смогу вернуться после этого. И если я хочу, чтобы Остин Лоус влюбилась в меня, трах с другой женщиной не поможет.

— Ты прав. Ты не давал мне повода доверять тебе, и я не собираюсь начинать сейчас.

Затем она выходит, захлопывая за собой дверь.

_________________________________

Следующая неделя прошла быстрее, чем мне хотелось бы. И я ненавидел это. Это была последняя свободная неделя перед тем, как я буду проводить все свое время в бассейне. Мои выходные были заполнены плавательными встречами. Это был последний раз перед выпуском. И Киллан все испортил, дав мне это нелепое задание.

Я все еще забирал Остин и отвозил ее в школу и обратно. Она ничего не говорила мне, когда мы оставались наедине. Она разговаривала со мной то тут, то там на уроках и во время обеда, но я все равно мог сказать, что она злится. И я не знаю, что с этим делать.

У меня осталось чуть больше трех недель до завершения моего задания, и я собираюсь использовать каждый день из них. Потому что как только я его выполню, дерьмо попадет в мусоропровод. И я еще не готов разгребать этот бардак.

В пятницу днем мы все сидим за обеденным столом, за исключением Киллана. Он пропал с прошлого воскресенья. Я вижу его на тренировках, но мы игнорируем друг друга. Так же как и Дик с Беннетом. Шейн, кажется, единственный, кто говорит с ним в данный момент.

— Остин, мне нужна услуга, — говорю я, поворачиваясь к ней лицом. Она сидит рядом со мной и ест наггетсы из Chick-fil-A.

— В чем дело? — спрашивает она, не удосужившись посмотреть на меня.

— Ты можешь отвести Лилли в школу и забрать ее для меня на следующей неделе? Бланш занята, а Брюс собирается вернуться в город… — она роняет свой наггетс в соус барбекю при упоминании об отце. — Так что Селеста будет слишком занята…

— Да, — говорит она, перебивая меня и выковыривая его.

Бекки бросает на меня взгляд, но я игнорирую ее. Она была холодной с прошлого воскресенья, но этого следовало ожидать. Я уверен, что Остин рассказал ей о моей дерзости.

— Спасибо, — говорю я, но она снова игнорирует меня.

— Эй, детка, я заказал столик на завтра, — говорит Дик Бекки. Она смотрит на него, но ничего не говорит. Их отношения такие же. Не знаю, что там произошло, но ничего хорошего. Дик бросает на меня взгляд.

— Ладно, как насчет того, чтобы пойти поесть вместе? — предлагаю я, пытаясь исправить ситуацию, поскольку из-за меня обе девушки злятся.

— Я занята, — заявляет Остин и встает, чтобы выбросить свой мусор.

Я хватаю ее за руку и тяну обратно на свое место.

— Чем занята?

Ее глаза сужаются на меня. И они выглядят так же, как в ту первую ночь, когда я встретил ее на кладбище. Когда она ненавидела меня. Кажется, это было так давно.

— Не твое дело, — огрызается она.

Звенит звонок, и она снова пытается встать, но я не отпускаю ее.

— Остин… — начинает Бекки, но Дик хватает ее за руку и оттаскивает от стола.

— Прекрати, — говорю я ей.

— Что прекратить?

Она играет в мою игру. Где я делаю вид, что ничего не замечаю. Мне это не нравится.

— Прекрати вести себя так, как будто я уже трахнул ее.

Ее ноздри раздуваются.

— Я собирался дать тебе немного времени, но тебе и столько хватит.

— Достаточно времени для чего, Коул? — требует она.

— Чтобы пережить это. Чтобы понять, что Киллан пытается разыграть нас обоих. И ты позволяешь ему выиграть.

— Нет, — она наклоняется, ее лицо в дюймах от моего.

Я подавляю желание поцеловать ее.

— Чего ты не понимаешь, Коул, так это того, что мне, блядь, все равно.

Она вырывает свою руку из моей хватки, встает и выходит из кафетерия.

***

ОСТИН

Мне плевать!

Мне все равно!

Я повторяла это в своей голове последние пять дней. Пять долгих долбанных дней. Мой разум был в полном беспорядке. А в груди было тесно. Я не люблю его. Черт, половину времени он мне даже не нравится. Тогда почему я так злюсь, что он должен спать с кем-то другим? Особенно с той, с кем он уже спал раньше?

Я фыркнула. Черт, насколько я знаю, он спал с другими женщинами в течение последнего месяца. Я все еще клянусь, что у него что-то происходит с Шелби, и я никогда не задумывалась об этом, но это меня гложет. Хотя я не уверена, что беспокоит меня больше. То, что ему приходится это делать, или то, что он хочет это сделать.

Я видела, как он улыбнулся Киллану после того, как прочитал вслух его желание. Как будто это был гребаный пропуск, чтобы поиздеваться надо мной. Насколько я знаю, Коул сказал Киллану дать ему это задание. И я ничего не могу с этим поделать.

Я выбегаю из столовой и иду по тихому коридору. Второй звонок уже прозвенел, и теперь я опаздываю. Это была моя неделя. Повернув за угол, я быстро останавливаюсь, столкнувшись с другим телом.

— Я прошу проще… — мои слова обрываются, когда я смотрю в карие глаза.

Киллан! Я расправляю плечи и обхожу его. Он хватает мою руку и дергает меня назад.

— Не трогай меня! — огрызаюсь я.

Врезавшись спиной в шкафчик, он кладет свои руки по обе стороны от моей головы и держит меня в клетке. Точно так же, как это делал Коул. Клянусь, они так похожи, что это пугает.

— Я бы спросил, как проходит твоя неделя, но могу предположить, что она дерьмовая.

Я зажимаю рот, отказываясь говорить с ним.

Он улыбается мне.

— Он собирается трахнуть ее, Остин.

Я ничего не говорю, но мои руки сжимаются в кулаки, зная, что он прав.

— Он предпочтет банду чему угодно. Даже тебя. Я знаю.

— Мне все равно, что он сделает.

Он усмехается.

— Нет, тебе не все равно. Иначе ты бы не ходила по этой школе с хмурым выражением лица. Все говорят об этом. Они видят, как ты игнорируешь его. Когда он прикасается к тебе, ты отстраняешься. И когда школа узнает, что он трахнул Кейтлин… потому что они узнают, Остин, я позабочусь об этом. Никто тебя не пожалеет. Все скажут, что ты отправила его прямо в ее объятия.

Я сужаю на него глаза.

— Мне трудно сложить два и два. Почему бы тебе не помочь мне? Это меня ты ненавидишь больше всего или Коула? — прямо спрашиваю я. — Я никогда не отступала перед Коулом, так что с Килланом я точно не собираюсь.

— Я ненавижу вас обоих одинаково, — говорит он, опуская глаза к моей груди.

Мое дыхание учащается, когда он вжимается в меня, вдавливая меня спиной в шкафчики.

— Киллан, — предупреждаю я.

— Есть способ, который может избавить его от необходимости трахать ее, — говорит он, прижимаясь бедрами к моим. Он твердый. Мои руки устремляются к его груди, и я пытаюсь оттолкнуть его, но он не двигается. Он прижимается лицом к моей шее, и я сглатываю желчь, которая хочет подняться.

— Я откажусь от своего вызова, если ты выйдешь из банды.

Неужели это так просто? Могу ли я просто созвать собрание и сказать им, что с меня хватит? Что я ни единой душе не расскажу о том, что знаю, и они позволят мне уйти.

Он усмехается, и я скрежещу зубами. Это уловка.

— Тогда это покажет, что мне не все равно. А это не так.

— Но мы все знаем, что тебе не все равно, Остин. Закончи это с достоинством и выйди из банды. Или позволь ему изменить тебе и сделать тебя еще большим посмешищем, чем ты есть на самом деле, — он целует мою шею, и я отстраняюсь от него изо всех сил, так как его тело прижимает меня к шкафчикам. — У тебя есть время до воскресенья, — шепчет он, а затем лижет мою шею до уха, прежде чем отстраниться.

Я делаю вдох за вдохом, пока мое сердце бешено колотится, наблюдая, как он идет по коридору. Он засовывает руки в карманы джинсов, насвистывая веселую мелодию.

Я сжимаю руки в кулаки, пытаясь успокоить свое колотящееся сердце. Этот ублюдок не собирается играть со мной. Я так устала от того, что они думают, что могут помыкать мной. Задирать меня. Шантажировать меня, блядь.

Я достаю мобильник из заднего кармана и отправляю быстрое сообщение Коулу.

Я: Ужин завтра вечером в шесть. У меня дома.

Затем я откладываю его и бегу в класс. Я точно знаю, что мне нужно делать. Это простой ответ. Просто Киллану понадобилось заглянуть мне в лицо, чтобы я поняла это.

_________________________________

Я как раз убираю десерт в холодильник, когда слышу звонок в дверь. Я открываю ее и вижу, что передо мной стоят Бекки и Дик. Она выглядит несчастной, а он — взбешенным.

Мне жаль их. Она злится на него с воскресенья. После того как Коул подбросил меня до дома, она позвонила мне. К моему удивлению, Дик рассказал ей, что происходит. Она злилась на него за то, что он вообще затеял эти дурацкие выходки. Но когда она говорила со мной, она плакала. Она сказала мне, что не может представить свою жизнь без него и что, если бы кто-то заставил переспать с кем-то еще. Она не была уверена, что он выберет ее, а не глупую компанию мальчишек. Тогда я поняла, что если Дик вызывает сомнения, то нет никаких сомнений в том, какую сторону выберет Коул.

Он трахнет Кейтлин!

Я просто какая-то девчонка, которую Коул шантажировал. А Дик любит Бекки.

— Ты выглядишь великолепно, — говорю я, притягивая ее к себе для объятий.

— Ты тоже, — она обнимает меня, а потом отстраняется, фальшиво улыбаясь.

— Дик, — приветствую я его.

Он кивает.

Я переплетаю свою руку с ее, и мы идем на кухню.

— Ты приготовила все это? — спрашивает Бекки с широко раскрытыми глазами, оглядывая стол.

Я приготовила свое любимое блюдо — итальянские фаршированные ракушки с чесночно-пармезановыми сырными шариками, а на десерт — кексы тирамису.

— Да. Надеюсь ты голодна. В холодильнике есть десерт.

Она собирается открыть рот, но в дверь снова звонят.

— Дик, ты не мог бы открыть? — спрашиваю я и поворачиваюсь к нему спиной.

ГЛАВА 29

КОУЛ

Я расправляю плечи, когда дверь открывается, и не удивляюсь, когда вижу, что ее открывает Дик. Его внедорожник стоит снаружи, в конце концов. Вчера на пятом уроке я вслух прочитал сообщение Остин ему и Бекки. Она сразу же велела мне ответить, что они тоже придут. Дик был недоволен, но спорить не стал.

Я собираюсь войти, но он выходит, заставляя меня сделать шаг назад.

— Скажи мне что у тебя есть план, как исправить это дерьмо.

— Дик…

— Сейчас это мешает мне, Коул. И если ты ничего не сделаешь, я сам убью Киллана, — затем он разворачивается и идет внутрь, захлопывая за собой дверь.

Я распахиваю ее и врываюсь внутрь. Но я останавливаюсь, когда вхожу в кухню. Дика и Бекки нет, но Остин стоит за стойкой. Она стоит спиной ко мне. Ее волосы убраны в крупные локоны, а на ней черное платье до середины бедра. Это мгновенно заставляет меня напрячься.

Я подхожу к ней, и она застывает, когда я откидываю ее волосы с плеча, наклоняясь чтобы поцеловать ее нежную шею.

— Привет, милая, — мягко говорю я.

Я должен поцеловать тебя в задницу! Без этого никак.

Она поворачивается в моих объятиях и смотрит на меня. Она не улыбается, но и не выглядит так, будто хочет оторвать мне голову. Значит, все уже налаживается. Затем она наклоняется и нежно целует меня в губы. Я не могу остановиться. Я запускаю руки в ее мягкие волосы и требую от нее большего. И она дает. Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, и ее рот открывается для меня. Я прижимаю ее спиной к стойке и стону ей в рот. Ебать Киллана! Он не испортит мои планы с Остин.

Она — та, кого я хочу уничтожить.

Но она уже уничтожена.

Она отстраняется и проводит руками по моей пуговице. Она облизывает свои влажные губы, а затем поворачивается ко мне спиной.

Мы все сидим за столом, между всеми царит неловкая тишина. Это напоминает мне ужин с ее отцом в прошлом месяце. И, как и тогда, я не

ничего не ел. Я просто сидел и смотрел на нее, игнорируя все взгляды, которые бросал на меня Дик.

— Ребята, у вас есть планы на потом? — Остин смотрит на Бекки.

— Нет, — резко она отвечает.

Дик крепче сжимает вилку, словно собирается уколоть ею меня.

— Я думал, ты хочешь пойти посмотреть этот фильм…

— Уже нет, — прерывает она его.

Он бросает вилку на стол. У Дика никогда не было много терпения.

— Почему меня наказывают за то, что делает Коул? — требует он. — Я не трахал Кейтлин.

Я сжимаю зубы. Вот так.

— Потому что это вполне можешь быть ты, — огрызается она. — Вы, ребята, играете в эту дурацкую игру, как будто от нее зависит ваша жизнь. И это смешно.

Он открывает рот, но Остин встает из-за стола. В комнате воцаряется тишина, когда она смотрит на меня.

— Я вчера говорила с Килланом.

Дик вскакивает на ноги.

— О чем? — требует он.

Она смотрит в его сторону.

— Он помог вспомнить мне, что это за игра. И хотя я тоже с этим не согласна, и я не сдаюсь.

— Что он тебе сказал? — я огрызаюсь.

Я видел его на тренировке вчера днем, и он ни разу не сказал мне, что разговаривал с ней. Он вообще избегал меня, как и всю неделю.

— Он сказал, что откажется от своего вызова, если я откажусь.

Дик нахмурился, и моя челюсть сжалась.

— Этого нельзя допустить. Он солгал тебе, — рычу я.

Она кивает мне.

— Я поняла. Вот почему я не планирую выходить из игры.

— И что же ты собираешься делать? — спрашивает Бекки, глядя на нее сверху.

Она наклоняет голову в сторону.

— Вы, ребята, думали о Киллане?

Она игнорирует ответ на вопрос Бекки.

— Действительно думали о нем? Потому что я думала на этой неделе. И после нашего вчерашнего разговора все стало обретать смысл.

— Например? — спрашивает Дэйк.

— Во-первых, кто такая Кейтлин для Брайана?

Я хмурюсь, не понимая, к чему она клонит.

— Она его бывшая, — отвечает Бекки. — У них был плохой разрыв в прошлом году. Но никто толком не знает, почему.

Она поднимает руку, чтобы мысленно постучать пальцем по подбородку.

— Разве тебе не кажется странным, что всего несколько недель назад Кейтлин подошла к тебе и спросила меня, что был ли это вызов? Брайан сказал ей, что у Коула есть месяц, чтобы поиграть со мной. А потом она буквально стала его пассией? — она смотрит на меня. Дик растерянно хмурится. Но я понимаю, о чем она говорит.

— Это может быть совпадением, но потом она говорит, что слух исходил от Брайана. Который, как я теперь знаю, ее бывший. И он также парень, с которым ты уже однажды подрался из-за меня. Откуда Брайан мог это услышать? В прошлое воскресенье, после того, как ты бросил вызов, и Дик допрашивал его об этом, слова Киллана были: почему бы и нет? Мы все знаем, что он просто играет с Остин.

Дик с отвращением покачал головой.

— И вы, ребята, оба набросились на Брайана и его лучшего друга Кристофера на пляжной вечеринке после того, как он подговорил трахнуть меня со своим другом. Где Киллана не было.

— Я не понимаю, — говорит Бекки.

Она смотрит на Бекки.

— Киллан пытается поиметь их в их же игре.

Затем ее глаза встречаются с моими.

— Я не могу понять, куда вписывается Дик, но он пытается подставить вас обоих. Он хотел, чтобы у вас были неприятности из-за того, что вы наложили руки на Криса и Брайана, но они не сдали бы вас, потому что боятся тебя больше, чем его.

— Сукин сын, — шипит Дик.

— Как давно ты с ней переспал? — она смотрит на меня.

— На первом курсе.

— Вот видишь. А теперь он заставляет Коула трахнуть бывшую Брайана.

Она качает головой.

— Он играет очень грязно.

Она выходит из официальной столовой, и мой взгляд падает на мою тарелку.

Она права.

Что ты собираешься с этим делать, Коул?

Я ничего не могу сделать. У меня связаны руки. В буквальном смысле.

Она снова входит с подносом, на котором лежит что-то похожее на кексы. Она ставит их в центр стола и поворачивается ко мне лицом.

— Ты сказал мне доверять тебе. И я собираюсь дать тебе один шанс, Коул, — ее зеленые глаза смотрят на меня без малейшего страха. — И не смей пытаться меня надуть.

С этими словами она отодвигает свое кресло и садится. Положив кексы в центр стола, она берет один.

Она доверяет мне.

Какая-то часть меня ненавидит подводить ее. Как и все остальные в ее жизни. Другая часть напоминает мне, что именно этого я и добивался. Но я многое узнал об Остин Лоус с тех пор, как познакомился с ней. Что бы ты ни выкинул, она может в десять раз плюнуть тебе в лицо. Она карма — с великолепным загаром и невинной улыбкой.

Мы с Диком садимся на свои места и медленно откидываются на спинки.

— Во сколько фильм, малыш? — спрашивает его Бекки.

— Восемь тридцать, — отвечает он ей, но улыбается мне. Они оба тянутся и поглощают кексы, а я смотрю, как Остин улыбается, разговаривая с Бекки, как будто ничего не произошло. Мне хочется узнать, что еще Киллан сказал ей. Она явно выбирает мою сторону, но почему? Он угрожал ей? Шантажировал ее? Неужели она думает, что я легче из них двоих? Я собираюсь это выяснить.

— Да, я с удовольствием пойду, — ее голос привлекает мое внимание.

— Куда? — спрашиваю я.

Бекки отвечает.

— На плавательные соревнования твоих ребят в следующие выходные. Это всего в час езды.

— Если можно, мы могли бы взять с собой Лилли, — добавляет Остин. — Я знаю, она с удовольствием

посмотрит на вас.

Дик улыбается сквозь кекс, и я вижу шоколад на его зубах.

Я воздерживаюсь от того, чтобы бросить один ему в лицо.

Она тебя достала.

Да. Достала. И я уже не знаю, что с этим делать.

_________________________________

Я закрываю дверь, попрощавшись с Диком и Бекки, и застаю Остин на кухне, моющей посуду. Я прислонился к стене и смотрю, как она ополаскивает посуду, прежде чем положить ее в посудомоечную машину.

— Ты ведь знаешь, что твой отец платит людям за это?

— Когда мы жили с мамой, мы никому не платили. Если что-то нужно было сделать, я это делала.

— Стоп, — говорю я, подходя к ней сзади. Я разворачиваю ее и хватаю за бедро правой рукой. Левой рукой я откидываю ее волосы с лица. — Что Киллан сказал тебе, чтобы ты передумала? Он шантажировал тебя?

Она смеется над этим.

— Нет, но он очень похож на тебя в других отношениях.

— Как? — спрашиваю я, запустив руку в ее волосы.

— Он прижал меня к шкафчикам?

— Он что? — рявкаю я.

— Сказал, чтобы я покончила с тобой и ушла из банды, пока ты не сделала из меня еще большее посмешищем.

— Остин…

— Если ты что-то и узнал обо мне, так это то, что я не люблю, когда меня загоняют в угол. Мне не нравится, когда мне говорят, что я могу делать, а что нет.

Я мягко улыбаюсь ей. Рад видеть, что в ее великолепных зеленых глазах снова появилась борьба.

— Да.

— Он дал мне время до завтра, чтобы принять решение.

Я стиснула зубы.

— А что, если ты выберешь не то, что он хочет? — она пожимает плечами.

— Он не сказал. Но я помню, как ты говорил, что тебе нравится выступать.

Мои брови поднимаются.

— Значит… — она обхватывает меня за шею. — Мы устроим им всем шоу, детка.

Я смеюсь над тем, как она называет меня деткой. Это первый раз, когда она это сказала, и я ненавижу, когда это заставляет мурашки бежать по моему позвоночнику.

— Что у тебя на уме?

Она тянется вверх и нежно целует меня в губы.

— Прямо сейчас я хочу, чтобы ты отвел меня наверх и сорвал это платье с моего тела. И трахни меня так, как будто они смотрят.

***

ОСТИН

Воскресный вечер, мы подъезжаем к амбару в девять часов. Мы должны были приехать тридцать минут назад. Мы провели весь день в моей постели, а потом не спешили собираться. Коул подходит и открывает для меня пассажирскую дверь. Я улыбаюсь ему, и на его лице появляется ухмылка.

Он берет мою руку в свою и открывает дверь сарая, чтобы я вошла. Мы заходим внутрь, и все разговоры прекращаются. Дик сидит на диване и пишет смс на своем телефоне. Шейн и Беннетт прислонились к столу справа, а Киллан стоит напротив них.

— Всем привет, — весело говорит Коул.

Я наблюдаю, как сужаются карие глаза Киллана.

— Наконец-то.

Дик вскакивает.

— Давайте покончим с этим. Мы даже не должны встречаться сегодня. У нас нет никакого желания.

— Это потому, что Коул не торопится трахать Кейтлин. — говорит Киллан, глядя на меня. — Не знаю почему. Она гарантированная лежебока.

Я крепче сжимаю руку Коула. Он игнорирует Киллана.

— Я созвал собрание, — говорит Беннетт и поворачивается, чтобы покопаться в черном рюкзаке с завязками. Такой же, как тот, что лежит у меня под кроватью. Он открывает его и достает пять белых конвертов.

— Вот, ребята, держите, — передает по одному Шейну и Киллану. Затем он подходит и протягивает два Коулу. Он бросает Дику последний, и тот ловит его в воздухе.

— Что это? — спрашиваю я.

Коул протягивает мне один из них. Я беру его и чувствую толщину.

— Это… — Дик поднимает свой и улыбается мне. — Это день зарплаты.

— День зарплаты? — спрашиваю я в замешательстве. — Я не…

— На ноутбуке, который ты украла у Джерольда, — перебивает меня Беннет, — было несколько счетов. Я сливаю их по одному на счет, который я создал. Это самый маленький. А это ваша доля. Каждый из нас получил по десять тысяч.

— Что? — мой рот открывается от удивления. Я пихаю свой конверт в грудь Коула и отпускаю его. Он падает к его ногам.

— Я не могу этого принять.

Киллан фыркает.

— Сюрприз, сюрприз. Принцесса не хочет этого.

— Это кровавые деньги, — огрызаюсь я.

— Называй это как хочешь.

— Это незаконно, — спорю я с ним.

Коул тянется вниз и забирает мой конверт.

— То, что ты сделала, чтобы получить ноутбук, тоже незаконно. Или ты забыла об этом?

Киллан с вызовом поднимает бровь.

Я отворачиваюсь от него.

Я так и думал, — добавляет он.

— Нашли что-нибудь еще на ноутбуке? — Коул спрашивает Беннета.

Он пожимает плечами.

— Ничего полезного. Парень вляпался в довольно больное дерьмо, когда дело, когда дело доходит до секса. Но кроме банковских счетов, ничего полезного не было.

— А как насчет записей разговоров по мобильному телефону? — спрашиваю я.

— А что с ними? — огрызается Киллан.

Все смотрят на меня.

— Что насчет них? — спрашивает Дик гораздо более приятным тоном.

— Многим людям не нравится входить в систему каждый раз, когда они заходят на сайт, который они

часто посещают, поэтому они запоминают свои пароли. Если вы знаете его номер телефона и ввели его, возможно, он все еще зарегистрирован. Вы можете просмотреть записи его телефонных разговоров. Посмотреть, с кем он разговаривал.

Они все просто смотрят на меня, и я пожимаю плечами, чувствуя себя неловко.

— Это может быть ничего…

— Нет. Это хорошая идея. Я проверю это, — говорит Беннетт.

Я киваю один раз.

Коул берет меня за руку и поворачивает нас лицом к Киллану. Я расправляю плечи, понимая, что сейчас произойдет.

— Она не покидает нашу банду, — рычит он.

— Кто сказал, что она уходит? — требует Беннет.

— Киллан.

Дик скрещивает руки на груди.

— Что?

Он и Шейн говорят одновременно.

Челюсть Киллана заостряется, и он сужает глаза на меня.

— Даже если бы ты смог отказаться от своего вызова, а я знаю, что ты не сможешь, я бы все равно не ушла.

Коул удивляет меня и рывком поворачивает лицом к себе. Его руки тянутся к моим волосам, и его губы прижимаются к моим. Мои губы раздвигаются от удивления, когда его язык проникает в мой рот. Его руки крепко сжимают мои волосы, и мои глаза закрываются от стона. Мои руки хватают его рубашку, а он целует меня так, словно отчаянно нуждается во мне. Нуждается во мне. Он наклоняет мою голову в сторону, и я позволяю ему перевести дух. Этот мужчина может убить меня, если захочет, лишь бы его руки были на мне в тот момент. Моя киска напрягается, а ноги грозят подкоситься, когда он, блядь, берет то, что хочет.

Устраивает Киллану шоу.

Мои глаза медленно открываются, когда он отстраняется. Его голубые глаза смотрят через мое плечо, и он ухмыляется.

— И она моя. Держись подальше.

В комнате наступает тишина, когда я прихожу в себя и вырываюсь из рук Коула. Я поворачиваюсь лицом к ним. Киллан смотрит на меня, но его карие глаза начинают гореть ярче, а по лицу расползается зловещая улыбка. Он делает шаг ко мне, и Коул оттаскивает меня назад за плечо, готовый вскочить между нами.

Его глаза обращены к Коулу.

— Если вы, ребята, хотите так играть.

Затем он проходит мимо нас и выходит за дверь.

_________________________________

В понедельник утром я вхожу в дом Рейнольдсов и вижу, что Лилли уже идет по коридору навстречу мне. На ней джинсы и розовая футболка с котенком, а ее светлые волосы собраны в косички. Она распахивает руки.

— Остин, — визжит она и прыгает в мои объятия.

— Привет, принцесса. Ты готова идти в школу?

Она взволнованно кивает.

— Мне нужно собрать тебе обед? Или мне нужно дать тебе денег на обед?

Я знаю, что Бланш на этой неделе в отъезде, и я не все знаю, что она ест на обед. Коул не дал мне никаких указаний.

— Коул приготовил мне обед сегодня утром перед уходом. Он уже в моем рюкзаке.

— Круто, — говорю я. — Тогда пойдем.

— Остин?

Я поднимаю глаза, чтобы увидеть мужчину, идущего ко мне, и мои глаза расширяются от того, насколько сильно он похож на Коула. У него такие же голубые глаза, прямой нос и высокие скулы. Его широкие плечи обтягивает дорогой угольный костюм, и он улыбается мне.

— Прошло столько много времени.

Он оглядывает меня с ног до головы, и от того, как его взгляд задерживается на моих ногах, у меня встают дыбом волосы на затылке.

— Простите. Мы знакомы? — спрашиваю я. Хотя я знаю, кто этот человек. Я не уверена, что он имеет в виду, когда сказал про долгое время.

Он протягивает правую руку.

— Лиам Рейнольдс. Отец Коула.

Я поняла. Он выглядит так же, как он. Я пожимаю ее. Он сжимает свою хватку до боли, но я не вздрагиваю.

— Рад снова тебя видеть.

— Снова? — спрашиваю я, перекладывая Лилли на левое бедро. Она тяжелее, чем кажется. Он кивает, засунув руки в карманы своих брюк.

— Да. Я помню, когда я видел тебя в последний раз, вам с Коулом было по семь лет.

Я хмурюсь.

— Мы с твоим отцом были лучшими друзьями задолго до того, как он… встречался с твоей матерью.

Я чуть не фыркнула от того, как он выбрал слово «встречался» для описания их свидания на выходных в гостиничном номере в Рино.

— В последний раз, когда ты гостила у него, он устроил пикник, и вы с Коулом плавали вместе. Вы играли вместе еще пару раз.

Я хмурюсь еще больше, потому что этот парень, должно быть, путает меня с кем-то другим. Я никогда не встречала Коула раньше.

— В любом случае, — продолжает он, когда я умолкаю. — Я должен идти в офис. А тебе пора в школу. Не хочу попадать в неприятности.

Его глаза снова буравят меня, и я делаю шаг назад к двери, крепче прижимая к себе Лилли.

— Было приятно познакомиться, — говорю я, наклоняюсь, чтобы взять сумку Лилли, и выхожу за дверь.

ГЛАВА 30

КОУЛ

— Где она, блядь, находится? — рычу я, глядя на часы на своем телефоне. Остин опаздывает, как обычно.

— Она скоро будет здесь. Она застряла в пробке, — отвечает Бекки, доставая свои книги из шкафчика. Она закрывает дверь и поворачивается ко мне лицом.

— Ты уже решил, что будешь делать?

— Что делать? — спрашиваю я.

Она кладет руку на бедро.

— Не прикидывайся дурачком, Коул. Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю.

Я смотрю на Дика, который прислонился к шкафчикам, надеясь, что он заткнет ее, но он только поднимает бровь. Он думает о том же, о чем и она.

Я вздыхаю.

— Без этого никак не обойтись.

Она делает шаг ко мне, сверкая глазами.

— Ты собираешься трахнуть ее из-за вызова?

Она плюется с отвращением.

— Черт, Коул, я была о тебе лучшего мнения.

Я провожу рукой по волосам.

— Дело уже не в вызове. Дело в Киллане…

— Чушь! — прерывает она меня. — Забудь о нем и подумай об Остин.

— А что насчет нее? — требую я, уставая от этой темы.

— Она…

— Юху, — прерывает ее Остин, когда она подбегает к нам.

Бекки делает шаг назад от меня, и Остин встает между нами. Положив левую руку на свой шкафчик, она склоняет голову, тяжело дыша.

— Получилось.

Она быстро дышит.

— Ты только что занималась сексом на парковке? — спрашивает Бекки.

— Лучше бы ты этого не делала, — огрызаюсь я.

Бекки улыбается мне, как будто мысль о том, что Остин трахает с кем-то еще, может вывести меня из себя. И я сжимаю руки в кулаки. Может, я и собираюсь трахнуть кого-то еще, но ей лучше этого не делать.

Остин отталкивает свой шкафчик и закатывает глаза.

— Я.… хотела бы… — она задыхается. — Я не могла найти место для парковки. — она сглатывает. — Пришлось припарковаться сзади… и бежать.

Бекки смеется, а я не обращаю на нее внимания.

Я разворачиваю Остин, и она смотрит на меня, мягкая улыбка на ее лице появляется до тех, пока она продолжает задыхаться. Ее глаза манящие, а губы влажные. Я наклоняюсь и захватываю их своими. Она не колеблется. Я прижимаюсь своими бедрами в ее, и она стонет, когда чувствует, что я уже твердый. Черт, я всегда хочу ее. Слишком сильно, блядь. Я снова стал пятнадцатилетним мальчишкой, который не может удержать свой член в штанах. Но я хочу одну и ту же женщину снова и снова, вместо чего-то нового. Другого.

Моя правая рука хватает ее за бедро и тянет вверх, чтобы обхватить мое бедро. Кто-то свистит, проходя мимо нас, но я не обращаю на него внимания, продолжая пожирать ее губы.

Трахни меня так, как будто они смотрят.

Это то, что она сказала мне, и эта мысль заставляет меня быть еще более настойчивым. Я устрою им шоу. Я покажу им, что она трахается со мной.

Ее пальцы впиваются в мою рубашку, когда она притягивает меня к себе. Я прижимаю ее спиной к шкафчику. Она хнычет мне в рот, и я словно глотаю ее стоны.

Когда я отстраняюсь, тоже задыхаюсь, как и Остин. Она откидывает голову назад, упираясь в шкафчик. Я улыбаюсь ей, мне нравится, что ее глаза закрыты, а грудь вздымается. Я делаю ее такой же слабой, как и она меня.

Я быстро оглядываю тихий коридор и понимаю, что мы теперь одни. Звонок давно прозвенел.

— Пойдем, — говорю я, оттаскивая ее от шкафчика.

Она поправляет волосы и отводит плечи назад. Собирает себя в кучу.

— Как тебе Лилли сегодня утром? — спрашиваю я, провожая ее до первого урока.

Мне неприятно, что мне нужна ее помощь, но сейчас больше некому. И раньше она была права. Она нравится Лилли.

— Она была великолепна, — говорит она. — Я обещала снова сводить ее за мороженым после школы.

Я хихикаю.

— Вот почему ты ей так нравишься.

_________________________________

Когда я наконец ухожу с тренировки, уже поздно. Пока я плавал, Остин написала мне, что они собираются поплавать, а потом посмотреть фильм у нее дома. Я планировал присоединиться к ним, но по дороге мне нужно было заехать в дом отца.

Я ставлю машину на стоянку и оставляю ее заведенной на подъездной дорожке, а сам бегу в дом.

— Коул? — слышу я его голос.

Я вздыхаю.

— Да?

— Мой кабинет.

Я иду по длинному коридору, поворачиваю последний раз направо и захожу в его кабинет. Он сидит за своим столом, сложив руки на коричневом дереве.

— Что? — спрашиваю я, не входя.

— Садись, — говорит он, жестом указывая на стул перед своим столом.

— Я постою, — говорю я, упираясь плечом в дверной косяк.

Он тяжело вздыхает, показывая мне свое разочарование.

— Сегодня я видел Остин Лоус.

Мои брови поднимаются при этом.

— Она не упоминала об этом.

Он откинулся в кресле.

— Она красивая. Очень красивая, — я сжимаю руки в кулаки, зная, что он так на нее смотрит. И я ненавижу то, что он использовал то же слово, которое сказал ей парень ее матери.

— Но, конечно, она такая. Ее мать тоже была такой, пока не стала никчемной наркоманкой.

Он вздыхает.

— В любом случае, Брюс вернулся в город, — я хмурюсь. — Он сказал мне, что вы двое встречаетесь.

— Что-то вроде того, — говорю я, не желая, чтобы он знал, что она меня волнует. Он будет использовать ее против меня. Он так и поступает.

Он ухмыляется.

— Он также сказал мне, что ты отрицал, что трахал его жену.

— Это потому, что я этого не делал. Ты просто выдумал себе.

— Ну, он знает, что кто-то есть.

— Без обид, Лиам, но меня не волнует, что его жена делает за его спиной. Мы все знаем, что он не верен.

Его ноздри раздуваются от этого.

— Ты предохраняешься с Остин? — требует он.

Я воздерживаюсь от усмешки. Теперь он хочет поговорить о сексе?

Разве он не знает, что я трахаюсь с девушками с четырнадцати лет? Раньше я всегда пользовался защитой, но с Остин все по-другому.

— Это не твое дело.

Он хлопнул руками по столу и встал.

— Это пока она обманом не заставит тебя обрюхатить ее, как это сделала ее мать с Брюсом. Я не хочу, чтобы по этому дому бегал еще один нежеланный ребенок.

Мой гнев поднимается при этих словах, и я отталкиваюсь от дверного косяка, выпрямляя спину.

— Не волнуйся, отец, если я ее обрюхачу, я позабочусь о своем ребенке. Я уже позаботился о твоем. Зачем еще один?

— Не смей, Коул! — огрызается он.

— Нет, папа. Не смей, блядь, — кричу я.

Его голубые глаза сужаются на меня, прежде чем он медленно опускается обратно на свое место.

— Давай. Обрюхати ее и посмотри, что будет с тобой через пять лет. Твоя карьера пловца закончится. И ребенок от женщины, которая не может держать свои ноги закрытыми для других мужчин.

— Ты ничего о ней не знаешь.

Она вся моя.

— Я знаю достаточно.

— Что тебе рассказал Брюс? — я фыркнул. — Как будто он был рядом с ней.

Он даже не знает, что парень ее матери сделал с ней. Или знает и ему наплевать.

Его глаза встречаются с моими.

— Я знаю, что ты стал одержим шлюхой, и что ты заключил сделку с Брюсом.

Я скрежещу зубами от того, что он называет ее шлюхой. Она не раздвигает ноги ни для кого, кроме меня. И так и останется.

— И как только ты бросишь ее, он пригвоздит тебя к гребаному кресту за то, что ты забрал у него то, что тебе не принадлежало.

Я не удивлен, что Брюс рассказал моему отцу, что я украл его машину. Они все друг другу рассказывают.

— Почему тебя это волнует? Я уеду отсюда после окончания школы, куда бы я ни пошел.

Его губы сжались. Он ненавидит, что у меня есть собственные деньги и что он не может меня контролировать.

— Не начинай сейчас вести себя как отец, Лиам. Ты никогда не делал этого раньше.

Затем я поворачиваюсь и выхожу из его кабинета.

_________________________________

Когда я вхожу в дом Лоусов, свет выключен, а парадное фойе погружено в темноту. Я знаю, что Брюса и Селесты здесь нет. Когда он дома, они либо в загородном клубе, либо на яхте. Он любит развлекать людей в этом городе, а они любят кланяться ему в ноги, словно он чертов святой. Я поднимаюсь по лестнице и открываю дверь в ее комнату, но там пусто, поэтому я иду дальше по коридору в медиа-комнату. На экране идет «Красавица и чудовище», и я подхожу к дивану. Моя грудь сжимается от того, что я вижу.

Остин лежит на левом боку спиной к подушкам, ее рука свисает с дивана. Лилли тоже лежит на боку лицом к ней, прижавшись к ней. Они обе в отключке.

Я иду к стопке одеял в углу и беру одно, накрывая их им. Я сажусь, опираясь локтями на колени и положив голову на руки.

Она в моей голове.

Черт, даже мой член всегда твердый из-за нее. Она везде. И поглощает меня.

Ты должен трахнуть Кейтлин.

Я не врал Бекки сегодня. Дело больше не в Кейтлин или Остин. Дело в игре. Вражда между мной и Килланом. Я не собираюсь добровольно отказаться от этой затеи и покинуть банду. Я не могу. У меня больше достоинства, чем это.

Так что ты собираешься делать?

Я вздыхаю, не имея ни малейшего представления.

— Коул?

Я поднимаю глаза и вижу, как Остин моргает. Она вытаскивает руку из-под спящей Лилли и садится, протирая глаза.

— Который час? — шепчет она.

— Почти девять.

Она прикрывает зевок.

— Боже, я и не думала, что так устала.

Я встаю.

— Я собираюсь отвезти Лилли домой.

— Нет, — она сбрасывает одеяло и встает, стараясь не разбудить Лилли. — Пусть она остается здесь.

— Остин…

— С ней все в порядке, Коул. Она уже спит. И я отвезу ее в школу утром в любом случае. Все ее вещи уже здесь, когда я забирала ее раньше. Я просто положу ее в своей комнате. Она может спать со мной.

Я собираюсь возразить, но она берет ее на руки и уносит. Я выключаю фильм и сворачиваю одеяло, прежде чем положить его на место.

Я закрываю дверь и иду по коридору в ее комнату. Я вхожу и вижу, что они оба уже лежат в ее постели, обнявшись и накинув одеяла до шеи.

Мой желудок завязывается узлом. Дерьмо скоро выйдет наружу, но это будет не потому, что я трахнул Кейтлин. Это будет потому, что еще больше секретов настигнут меня, и они взорвутся у меня на глазах.

***

ОСТИН

Мы с Бекки, как обычно, опаздывая на занятия, идем по тихому коридору. Звонок прозвенел более пятнадцати минут назад. Мы с Лилли забрали ее сегодня утром, и девочки захотели пончиков. Я попыталась сказать им, что у нас нет времени, но Бекки отвернулась от меня и заставила Лилли скандировать «пончики» вместе с ней во всю мощь своих легких.

Бекки засунула в рот последнюю порцию.

— Мы такие голодные, — бормочет она.

Мой телефон звонит, когда мы останавливаемся у наших шкафчиков.

Акула: Где ты?

Я закатываю глаза.

— Как будто он думает, что я не в состоянии собрать Лилли в школу.

Бекки смеется, и кусочки пончика вылетают у нее изо рта. Я хихикаю.

— Ну, ты действительно приводишь ее туда поздно.

— Но она успевает.

Я:В школе. Опаздывала.

Я открываю свой шкафчик и беру учебник для первого урока.

— Черт! — шипит Бекки.

— Что? — спрашиваю я, когда мой телефон снова пикает. На этот раз я игнорирую его. Он увидит меня на втором уроке.

— Кажется, я оставил свой учебник по химии в лаборатории.

Я захлопываю свой шкафчик.

— Давай заберем его. Это по дороге.

Она закидывает рюкзак на плечо, и мы не спеша идем в лабораторию, чтобы забрать ее книгу.

Я открываю дверь, и она входит. Я следую за ней, но останавливаюсь, когда натыкаюсь на ее спину.

— Бекки…

— О, Боже, — женщина визжит.

Я смотрю в дальний угол, где стоит учительский стол, и девочка слезает с него. Мужчина стоит, поправляя галстук.

— Девочки, — он прочищает горло. — Что я могу для вас сделать?

Девушка склоняет голову, позволяя волосам скрыть лицо, и поворачивается к нам спиной.

— Я вчера оставила здесь свою книгу, — говорит Бекки.

Он кивает ей, но не делает никакого движения, чтобы выйти из-за стола. Я смотрю и вижу, что его брюки расстегнуты, но подтянуты.

— Есть одна на задней полке, — он жестикулирует подбородком.

Бекки подходит к нему и берет книгу, а затем поворачивается и выталкивает меня за дверь.

— Спасибо, — говорит она, а потом разражается смехом. Дверь захлопывается за мной.

— Кто это, черт возьми, был? — спрашиваю я.

— Это была сестра-близнец Брайана, которая дурачилась с учителем-студентом.

— Что? — удивленно спрашиваю я. — Я не знала, что у него есть сестра-близнец.

Она кивает.

— Это еще одна причина, по которой Брайан так ненавидит Коула.

— Он спал с ней?

Почему я не удивлена?

— Да. Коул трахал любовь всей его жизни и его сестру-близнеца.

— Есть ли кто-нибудь в этой школе, кого Коул не трахал? — рычу я.

Она останавливается перед нашим первым уроком.

— Я.

Я смеюсь, качая головой, и открываю дверь. Учительница бросает на нас взгляд, но я только улыбаюсь. Мне трудно заставить себя ходить в школу вовремя, а на этой неделе мне еще и шестилетку надо собирать. А мой лучший друг с Диком тоже занят плаванием. Который любит проводить слишком много времени, решая, что надеть.

Мы садимся на свои места, и я смотрю на Бекки.

— Что? — шепчет она, когда видит, что я смотрю на нее.

— Ты действительно думаешь, что Коул будет спать с Кейтлин? — я задаю вопрос, который у меня не хватало смелости задать. Потому что я знаю ответ.

Ее глаза смотрят вниз на мою сумку у ног, избегая смотреть мне в глаза.

— Я так и думала.

Я сажусь обратно на свое место.

Ненавижу, что меня это так сильно волнует. Что мысль о том, что он с кем-то переспит заставляет мой желудок сжиматься, а грудь болеть.

— Может, и нет, — говорит она, удивляя меня. — Я имею в виду, что-то удерживает его от этого.

— Это правда… — я запнулась.

Она наклоняется ко мне через стол.

— Дик сказал мне, что Коул всегда завершает свою затею на следующий день.

Я нахмурилась.

— Я знаю, что он не самый лучший парень, Остин, но он что-то чувствует к тебе. Хотя мне не нужно было смотреть, как он откладывает вызов, чтобы понять это.

Я постукиваю карандашом по столу.

— Поэтому я должна остановить его.

Она покачала головой.

— Они выгонят тебя из банды, если ты помешаешь вызову.

Я фыркнула, и девушка, которая сидит передо мной, повернулась, чтобы посмотреть на меня. Я широко улыбаюсь ей, и она закатывает глаза, а затем поворачивается лицом к классу.

— Я не хочу быть в их мальчишеской банде. Они окажут мне услугу.

Она улыбается.

— Так у тебя есть план?

Я киваю.

— Да, есть.

— Нужна моя помощь? — спрашивает она, шевеля бровями.

— Конечно.

_________________________________

Следующие три недели пролетели быстрее, чем я хотела. Коул и Дик были заняты на тренировках, поэтому я проводила много времени с Бекки. Я даже убедила Коула отпустить Бланш на вторую половину дня, и я продолжала забирать Лилли из школы. Мы с Бекки брали ее с собой за мороженым или шли ко мне домой купаться. Ей нравилось проводить «девчачье время», как она это называла. Я не думаю, что она получает много, кроме того времени, которое она проводит с Селестой. И она была в заднице у моего отца. Он избегал меня, и я держалась подальше от него, молясь, чтобы он поскорее уехал из города.

Но я не могла не заметить, как ухудшалось настроение Коула по мере приближения к концу срока. Он был взволнован. Его отношение было мрачным. Его руки всегда были сжаты в кулаки, и он мало говорил. Но это не сказалось на его привязанности ко мне. Он был на высоте с тех пор, как я сказала ему, что мы собираемся устроить шоу.

И именно это мы и сделали.

Сегодня официально пятница. И завтра будет большой день. Он не сказал мне ничего особенного сегодня, но я не приняла это близко к сердцу.

— У вас, ребята, нет встречи в эти выходные? — спрашивает Бекки у Дика.

Он качает головой и кладет в рот чипсы. Он тоже на взводе. Я застала его и Коула за спором сегодня утром, но они оба замолчали, как только увидели, что я иду к ним. Я так и не поняла, о чем они говорили, и знаю, что Коул не сказал бы мне, даже если бы я спросила.

Я открываю рот, чтобы заговорить, но закрываю его, когда Киллан подходит к столу.

— Добрый день, ребята, — говорит он со зловещей улыбкой.

Я поднимаю на него глаза.

Коул игнорирует его, глядя на свой телефон.

— Вечеринка у меня дома завтра вечером, — говорит он, глядя прямо на Коула. — И конечно же, ты приглашена, Остин. Не хотелось бы, чтобы ты пропустила это.

Коул смотрит на него сквозь ресницы, демонстрируя безразличие. Но я чувствую, как от него исходит жар.

— О, она будет там, — отвечает за меня Бекки, и я воздерживаюсь от смеха.

— Тогда увидимся, — весело говорит он, а затем кладет руки в карманы и уходит, насвистывая, как он делал, когда говорил мне уйти от Коула.

Я улыбаюсь Бекки, и она улыбается в ответ.

ГЛАВА 31

КОУЛ

Я выхожу из столовой и останавливаюсь у своего шкафчика. Я открываю дверцу, беру то, что мне нужно, и захлопываю ее.

— Ты не можешь уйти, — рычит Дик, подходя ко мне.

— Мне чертовски надоело спорить с тобой об этом, — огрызаюсь я.

— Тогда поступи правильно.

— Какое тебе, блядь, дело? — кричу я, заставляя подпрыгнуть ребенка, который который проходил мимо. — А, Дик? Почему тебя, блядь, волнует, что я делаю?

Он опускает глаза к полу и проводит рукой по волосам.

— Бекки была права.

— Черт! Только не это снова…

— Я тоже заметил в тебе эти изменения, Коул, — его глаза встречаются с моими. — Разве ты не почувствовала разницу?

Я фыркнула, закатывая глаза.

— С тех пор как Илай умер…

— Не надо, — огрызнулась я, останавливая то, что он собирался сказать.

— Нет, ты это услышишь, — делает шаг ко мне, и я сжимаю руки в кулаки, готовый надрать ему задницу.

— Остин была просто той, кого ты хотел уничтожить. Тебе нужен был кто-то такой же хреновый, как ты, Коул. Так сильно, что ты не мог этого вынести. Даже я это заметил.

— Дик… — предупреждаю я.

— Но что бы ты в нее ни кидал, она все возвращает обратно. Тебе больше нравится драка, чем если бы она лежала и плакала. Умоляла бы тебя остановиться.

Ненавижу, как он прав.

— Если ты трахнешь Кейтлин завтра ночью, ты готов к тому, что она сделает в ответ?

— Что это значит? — требую я, мне не нравится, куда он клонит. Эта мысль никогда не приходила мне в голову.

Он понижает голос.

— Это значит, что она побежит прямо к Брайану и трахнет его. Вот что она сделает. Она трахнет тебя в ответ в два раза сильнее. И он тоже набросится на нее. Наконец-то он получит свой шанс с ней и сможет трахнуть тебя в то же время.

Я вижу красный цвет и бью его при мысли о том, что Остин и Брайан вместе. Он натыкается на другого ребенка, сбивая его на задницу. Дик стоит и хихикает, как будто я дал ему мягкую пощечину.

— Когда ты в последний раз бил кого-то, Коул?

Я опускаю руки.

— Когда в последний раз тебе нужно было выпустить гнев после того, как она вошла в твою жизнь той ночью?

— Что…?

Я запутался в его словах.

— Она изменила тебя. Ты можешь этого не замечать, но мы все изменились. Ты бьешь кого-то только тогда, когда причина в ней. Когда ты защищаешь ее. Когда кто-то угрожает отнять ее у тебя. И именно поэтому Киллан делает это с тобой.

— Дик, — окликает Бекки, выходя из коридора вместе с Остин.

Остин поворачивается, ее волосы бьют ее по лицу, и ее взгляд падает на мой. Они направляются к нам.

Я сжимаю руку в кулак, и у меня болит плечо. Я смотрю на Дика.

— Ты ошибаешься.

Он с усмешкой качает головой.

— Давай. Трахни Кейтлин и посмотри, что будет. Остин возненавидит тебя, а ты возненавидишь себя еще больше, чем сейчас.

Я вздрагиваю от его слов.

— Потому что это то, что ты не можешь контролировать, Коул. Она будет твоим живым кошмаром. Не тот, который ты видишь только когда закрываешь глаза. Но каждую минуту каждого дня.

— Ты в порядке, малыш? — спрашивает его Бекки, подходя к нам.

— Я в порядке.

Она поворачивается лицом ко мне. Ее кристально-голубые глаза твердые, и она сжимает в кулак свои руки, как будто собирается ударить меня.

— Что, черт возьми, с тобой не так? — требует она.

— Остановись, — говорит Остин, становясь между нами. Бекки разворачивается лицом к Деку, а Остин поворачивается ко мне. В ее зеленых глазах нет никаких эмоций.

— Делай то, что должен, — говорит она.

Дик вскидывает голову и смотрит на ее затылок.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, мое сердце колотится в груди от слов Дика.

Давай устроим им шоу.

Он снова прав. Она пойдет к Брайану и сделает именно это. И это сведет меня с ума. Больше, чем я уже есть.

— Остин…

— Именно то, что я сказала, — прерывает она меня. — Завтра вечером на вечеринке. Делай то, что должен, Коул, — она наклоняется и нежно целует меня в губы. Я не двигаюсь и не целую ее в ответ. Затем она уходит, а Бекки идет прямо за ней. Мы с Деком поворачиваемся, чтобы посмотреть, как они идут по коридору.

Он встает рядом со мной и вздыхает.

— Она съест тебя заживо, чувак.

— БЛЯДЬ!

Я поворачиваюсь и бью по своему шкафчику.

_________________________________

Я стою на кухне в доме родителей Киллана, прислонившись спиной к столешнице. Мои руки скрещены на груди, а на лице — раздраженное выражение.

Слова Остин продолжают звучать в моей голове со вчерашнего дня.

Делай то, что должен сделать.

Что это за чушь?

Она издевается над моими мыслями. Она делает это так хорошо.

Это был ее способ сказать мне, чтобы я трахнул Кейтлин? Если так, то это ловушка. Ни одна женщина добровольно не скажет мужчине трахнуть другую женщину. Независимо от обстоятельств. Или это был ее способ сказать мне выбрать ее и выйти из группы?

— Вот. Тебе это понадобится, — говорит Дик, протягивая мне свой стакан Solo.

— Нет, — я не пью на вечеринках, если только это не у меня дома. Это правило я ввел после того, как потерял трех друзей. Я не позволю Киллану заставить меня пойти против этого. Он и так заставляет меня делать достаточно.

— Привет, ребята, — говорит Киллан, присоединяясь к нам.

Беннетт игнорирует его, отпивая из стакана Solo.

Дик бросает на него взгляд. Я наблюдаю за входом на кухню, ожидая, что Кейтлин или Остин войдут. В данный момент я не уверен, кого хочу видеть меньше.

— Я бы выбрал Бекки.

— Что? — я огрызаюсь, глядя на Дика.

Он игнорирует мой резкий тон. Но никто не может не заметить порез на его нижней губе от моего вчерашнего кулака.

— Бекки так разозлилась, когда я рассказал ей о твоем задании. Она боялась, что со мной случится то же самое. И я никогда не заставлял ее сомневаться, что я выберу ее. Но именно поэтому я так разозлился на Киллана.

Он делает быстрый глоток своего напитка.

— Потому что в тот момент, когда я услышал, как ты читаешь задание, я знал, что выберу ее, а не банду.

Он смотрит мне в глаза.

— Это нормально, что ты выбрал ее, Коул. Эта банда скоро распадется. После окончания школы они пойдут каждый своей дорогой, но куда пойдет Остин? Ты добровольно оставишь ее?

Он качает головой, как будто уже знает мой ответ.

— Ты говоришь так, будто я люблю ее, — рычу я.

— Разве нет?

— Нет, — огрызаюсь я.

Она должна была влюбиться в меня. Это я должен все контролировать и разрушать ее. А не наоборот. Я видел, что любовь к кому-то может сделать с другим человеком. И это жалко.

Он просто улыбается.

— Пошел ты, Дик.

— Шоу начинается, — говорит Киллан, привлекая наше внимание.

Он потирает руки вместе, и мои глаза следуют за его глазами. Кейтлин только что вошла на кухню. Ее рыжие волосы распущены. На ней обтягивающие синие джинсы и черный топ. На ее лице широкая улыбка.

Она абсолютно ничего не делает для меня.

Она поворачивается и протягивает свою правую руку, и мои глаза расширяются, когда я вижу, как Брайан берет ее в свою.

— Какого хрена? — огрызается Киллан.

Они идут к нам, и он берет стакан Solo и наливает ей напиток. Он поднимает глаза на меня.

— Парни, — он кивает, а затем вытаскивает ее из кухни.

Дик пытается скрыть усмешку, но ему это не удается.

— Что ж, это меняет дело, — радостно говорит он.

— Ни в коем случае, — огрызается Киллан. — Он все равно должен ее трахнуть.

— Этого не случится. Она, очевидно, вернулась к Брайану, — говорит Беннетт, качая головой.

— Это был его вызов, — Киллан рычит. — Он трахнет ее или вылетит.

— А что он должен делать? — спрашивает Беннетт. — Изнасиловать ее?

— Если это то, что он должен сделать, — кивнув, говорит Киллан.

— Ни в коем случае! — огрызаюсь я.

— Какого хрена, мужик? — требует Шейн. — Да что с тобой такое?

Он издал рык разочарования.

— Тогда ты уходишь.

Он смотрит на меня.

Я поднимаю руки.

— Тогда я ухожу.

Дик улыбается мне, и он знает, почему я только что вышел. Это не имеет никакого связано с Кейтлин. И все, что связано с Остин.

Черт! Она меня достала.

— Нет, — говорит Беннетт, отталкиваясь от противоположной стойки. — Ты никуда не пойдешь, Коул.

Киллан открывает рот, чтобы возразить, но что-то позади меня привлекает его внимание. Я оборачиваюсь и вижу Остин и Бекки, идущих к нам. Она выглядит так, будто только что сошла с подиума в Милане. Ее волосы завиты и уложены вниз.

Ее зеленые глаза подкрашены черным цветом. Ее губы накрашены красным. И на ней красное платье, от которого у меня слабеют колени. Оно с низким разрезом спереди, демонстрируя ее идеальные сиськи. Она улыбается мне, и все расступаются перед ней, как будто она королевская особа.

«Desire» Мэг Майерс начинает играть через динамики в доме, и ее улыбка расширяется, как будто она знает секрет.

— Нахуй это дерьмо, — я слышу шипение Киллана, но игнорирую его.

Она подходит ко мне, и я тянусь к ней. Моя рука обхватывает ее тонкую талию и притягивает ее к себе.

— Я не делал этого, — говорю я ей, чтобы она знала. Я бы все равно этого не сделал. Я просто пытался выиграть время, чтобы выбраться из этого, но я не мог этого понять. Я не мог этого сделать, потому что не мог представить ее с кем-то другим. А я не хочу никого другого.

Эта женщина такая же извращенка, как и я. Она такая же сломленная, как и я. Вместе мы — два испорченных человека, живущих в мире, где ты должен быть идеальным. Она не претворяется, а я не готов притворятся.

— Я знаю, — шепчет она мне в губы.

Я смотрю в ее глаза, и они сверкают. Как и в любой другой раз, когда она встречалась со мной лицом к лицу. Мне нравится этот ее взгляд.

— Ты что-то задумала, — говорю я.

Ее глаза опускаются на мою грудь, а ее руки пробегают по ней.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — говорит она, облизывая свои красные губы. Я хочу, чтобы они обвились вокруг моего члена.

Я беру ее за подбородок и поднимаю его, чтобы она посмотрела на меня.

— Ты имеешь какое-то отношение к Кейтлин и Брайану, — я тянусь, но что еще может объяснить то, что только что произошло. И выражение ее глаз. Я слишком сильно недооценивал ее. Но больше не недооцениваю.

Она улыбается.

— Я рискну доказать тебе это.

***

ОСТИН

Он смотрит на меня. Эти великолепные голубые глаза ищут меня. Он отстраняется, берет меня за руку и тащит из кухни. Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться от его настойчивости. Он затаскивает меня в комнату и захлопывает дверь.

— Что ты сделала? — требует он, поворачиваясь ко мне лицом. Я скрещиваю руки на груди.

— Остин, — рычит он, подходя ко мне. — Скажи мне.

Я люблю, когда он такой. Когда роли меняются местами, и он не может смириться с тем, что не знает, что я сделала. На что я способна.

— Я не собиралась позволять тебе трахать ее, Коул. Если это то, чего ты хочешь, тогда ладно, позволь мне уйти прямо сейчас. Больше никаких нас с тобой. Больше никакой игры.

Он сказал, что не делал этого, но было ли это потому, что я вмешалась?

Он шагнул ко мне, его рука поднялась, чтобы коснуться моего лица.

— Я не мог этого сделать из-за тебя.

Я нервно сглатываю от его слов.

— Я никогда не собирался этого делать.

Он вжимается своим телом в мое.

— Ты никуда не уйдешь, Остин. Я был так твердо намерен заставить всех видеть тебя своей, но до сегодняшнего вечера я не понимал, что все это время я был твоим.

— Моим? — спрашиваю я, и мое сердце начинает биться быстрее.

Он кивает один раз. Его глаза ищут мои.

— Я весь твой.

— Ты даешь мне выбор? — не могу не спросить я.

Он усмехается.

— Нет, милая. Нет.

Затем его губы прильнули к моим.

Его руки цепляются за подол моего платья, я поднимаю свое над головой и отстраняюсь от его губ, когда он поднимает его.

— Черт, — рычит он, когда видит, что на мне нет лифчика.

Я улыбаюсь, когда через динамики играет «A Little Wicked» Валери Бруссард.

Он делает шаг назад от меня, и я медленно спускаю свои красные стринги вниз по ногам. Он завороженно смотрит, как я отбрасываю их в сторону.

— Я оставлю свои туфли на каблуках для тебя.

Его глаза встречаются с моими, а его руки идут к ремню на джинсах.

— Они тебе не понадобятся, пока ты стоишь на коленях.

_________________________________

Я надеваю свое платье, пока он натягивает джинсы.

— Что ты сделала? — спрашивает он.

— Я бы предпочла тебе не говорить, — честно отвечаю я.

Он поднимает глаза и смотрит на меня. Он ненавидит находиться в темноте. Вздохнув, я говорю: — Я шантажировала Брайана.

Его глаза расширяются.

— Ты что? Как?

— Я поймала его сестру, когда она трахалась с тем, с кем не должна была. Я пришла к нему и сказала, что, если он не вернется к Кейтлин, я выдам его сестру.

— И он купился?

— Я не шутила, — говорю я просто. — Он сказал несколько слов и сказал, что я блефую. Когда я достала свой телефон, чтобы показать ему фотографии, он вскинул руки в знак поражения.

— Ты сфотографировала, как она с кем-то трахается?

— Нет.

Я улыбаюсь.

Он смотрит на меня. Его джинсы задраны, но все еще расстегнуты, демонстрируя его черные боксеры. Он все еще без рубашки, что позволяет мне наслаждаться великолепным видом его тела.

— Я не позволил бы Киллану победить.

Я качаю головой.

— Если бы ты хотел ее, это была бы другая история…

— Я не хотел ее, — резко прерывает он меня, подходя ко мне, и я не отступаю. Суровое выражение его лица заставляет меня думать, что он злится на меня, но мне все равно. У меня на кону было нечто большее, чем эта глупая игра. Я не собиралась позволить этой школе видеть во мне только сильную личность. Я не та девушка, с которой играют. И уж точно не та девушка, которая позволяет таким мужчинам, как Киллан, перешагивать через себя.

Он прижимается к моей щеке.

— Ты такая гребанная акула, — говорит он, и улыбка расплывается по его лицу.

— Ну, здесь, если ты не акула, то ты труп.

— Я бы никому не позволил прикасаться к тебе, милая.

— Никому, кроме себя? — спрашиваю я, мои руки поднимаются и обхватывают его шею.

— Никто, кроме меня, — обещает он, и мое платье снова оказывается на полу.

_________________________________

В понедельник утром я захожу на второй урок и сажусь рядом с Коулом. Он, как всегда, смотрит в свой телефон.

— Ты можешь взять Лилли на танцы сегодня вечером? Мне нужно кое-куда успеть, — говорит он, не глядя в мою сторону.

— Конечно. А что тебе нужно делать? Тренироваться? — спрашиваю я, но он не отвечает.

— Коул? — кричу я, привлекая его внимание.

— Что? — рычит он, глядя на меня.

Я вскидываю бровь от его дерьмового отношения. Я не знаю, что, черт возьми, происходит в его голове сейчас. Прошло две недели после вечеринки в доме Киллана, и обстановка была крайне напряженной. Никто не созвал собрание в клубе, и я не уверена, что мы все будем делать теперь, когда Коул не выполнил свое задание.

И снова Киллан не появлялся. Но я знаю, что они виделись с ним на тренировках, и у них была встреча в выходные. Это было здесь, в Коллинсе, так что, к счастью, им не пришлось ехать с ним в автобусе. Но это обязательно случится.

— Я спрашиваю: — Что ты должен делать?

Он отворачивается от меня.

— Это личное.

Я открываю рот, чтобы возразить, но учительница встает из-за стола и начинает урок. Я сижу, пока он убирает свой телефон. Я наблюдаю за ним из угла. Его челюсть острая, как обычно, а глаза затуманены. Он находится в своем собственном маленьком извращенном мире, где кровь и гнев управляют им. Я ненавижу то, что не могу вытащить его из этого. Он придет позже и трахнет меня. А потом вся его сила и гнев как будто исчезают. А потом он улыбается и смеется со мной как ни в чем не бывало.

Это сбивает меня с толку и вызывает у меня дрожь в руках.

_________________________________

Я отправила Коулу сообщение, что высадила Лилли больше часа назад. Он сразу же прочитал его, но не ответил. Я не позволила этому беспокоить меня. Даже если мы теперь официально пара, мало что изменилось.

Я прохожу на кухню и беру бутылку воды, прежде чем подняться в свою комнату. Но шум заставил меня остановиться.

— Коул!

Я хмурюсь. Коул здесь? Я не видела его машину снаружи. Я ставлю свою бутылку воды на столешницу и иду по коридору к задней террасе. Я выхожу на улицу и смотрю в бассейн. Но здесь никого нет.

— Коул.

На этот раз я слышу его мягко.

— Какого черта? — шепчу я, пробираясь по коридору к спальне отца и Селесты.

Я собираюсь открыть дверь, но моя рука замирает на дверной ручке.

— О, Боже, Коул! — слышу я крик Селесты.

Мое сердце учащенно бьется в груди.

— Черт, да. О, вот оно… Коул! — она выкрикивает его имя снова и снова.

Я пытаюсь повернуть ручку, чтобы ворваться к ним, но она заперта. Я слышу стук и понимаю, что это кровать ударяется о стену.

На этот раз она выкрикивает его имя. В голову приходит мысль сбегать в гараж, взять молоток и выбить эту дверь. Но что это докажет? Одна эта мысль слишком невыносима — я чертовски не хочу видеть их в действии.

Я делаю шаг назад и бегу в свою комнату. Захлопнув дверь, я пустила первую слезу. Я могла бы смириться со многим дерьмом, но это было последней каплей.

_________________________________

На следующее утро Коула не было в классе на втором уроке. Я так и не отправила ему сообщение с вопросом, где он, а он не написал мне, чтобы предложить какую-либо информацию. Я решила, что он все еще в доме моего отца, отсыпается после долгой ночи. Я игнорировала всех, даже Бекки. Она заметила, но не стала требовать от меня объяснений.

Только после последнего урока я увидела его в коридоре, кладущим ключи в шкафчик. Он смог пропустить школу, но не смог пропустить тренировку. В конце концов, в эти выходные у них соревнования. Дик подходит к нему.

— Как все прошло, парень? — спрашивает он.

— Хорошо, — отвечает он кивком.

Дети заполняют коридоры, бросают книги в шкафчики и готовятся к выходу.

— Круто. Так ты закончил сделку? — спрашивает он, как будто они говорят о покупке машины. А не о том, как трахнуть женщину.

— Все готово.

Я фыркнула, проходя мимо него.

— Привет, милая, — говорит Коул, протягивая руку и обхватывая мою талию. Он притягивает меня спиной к себе и наклоняет голову к моему уху.

— Соскучилась?

Я верчусь в его руках, тянусь вверх и бью его по лицу. Звук эхом отражается от стен. Я смотрю в его голубые глаза, и они застывают. Мое сердце начинает биться, гноясь от ярости. Его предательство. Моя глупость. Может, он и не трахал Кейтлин, но он трахал мою мачеху за моей спиной. Я такая дура.

Дик делает шаг назад от нас.

— Какого черта это было? — требует Коул, глядя на меня сверху вниз.

Я бросаю на Дика взгляд отвращения, и его брови поднимаются. Затем я снова смотрю на Коула.

— Я уверена, что ты сможешь это выяснить, — я поворачиваюсь и иду к двери, не давая им ни секунды своего времени.

Он хватает меня за руку и дергает назад.

— Коул! — огрызаюсь я.

— Какого черта ты это сделала, Остин? — требует он. — Потому что я не сказал тебе, куда я пошел? Это было не твое ебанное дело!

Мой гнев нарастает, и на глаза наворачиваются слезы. Я пытаюсь вырвать свою руку из его хватки, но он не отпускает меня.

— Просто забудь об этом.

Мой голос ломается, и я ненавижу себя за то, что так беспокоилась. За то, что думала, что ему не все равно. С самого начала его целью было сломать меня. И я с полной готовностью позволила ему это сделать.

— Нет. Я не собираюсь забывать об этом. — он делает шаг ко мне, его голубые глаза смягчаются. — Что случилось? — спрашивает он, обнимая мое лицо.

Падает первая слеза, и я сжимаю руки в кулаки.

— Я знаю, где ты был.

Глаза Дика расширяются, а челюсть Коула становится острее.

— Как ты…?

— Я слышала, — говорю я, прерывая его.

Он смотрит на Дика, и тот вскидывает руки, качая головой.

— Я ничего не говорил.

— Что ты имеешь в виду? Ты слышала это? От кого ты это слышала?

— Я не собираюсь объяснять тебе, Коул.

ГЛАВА 32

КОУЛ

Моя челюсть сжалась, когда я потерял терпение.

— У меня нет на это времени, Остин. Скажи мне, о чем ты, блядь, говоришь! — требую я.

— Я не хочу с тобой разговаривать, — говорит она.

— Очень жаль.

Она пытается сделать шаг назад.

— Почему ты так злишься на меня?

Еще одна слеза падает по ее лицу. А я пытаюсь понять, почему моя быстрая поездка в Техас могла так сильно ее ранить.

— Боже, ну ты и наглый.

Я хмурюсь.

— Ты считаешь меня идиоткой. Ты думаешь, что я глупая и не узнаю? Не услышала бы ее?

— Что ты…?

— Я знаю, что ты спишь с Селестой! — кричит она.

— Что? — шепчет Дик.

— Блядь! — я не смог остановить это слово, чтобы оно не вылетело из моего рта.

Ее глаза сузились на меня до маленьких щелочек.

— Нет, пошел ты, Коул!

Она начинает поворачиваться, чтобы бежать по коридору к выходу, но я хватаю ее за руку снова и дергаю ее, чтобы остановить.

— Я не сплю с ней.

— Нет, спишь! — кричит она. — Хватит мне врать.

Я отпускаю ее и делаю шаг назад.

— Нет! Я клянусь.

Она хмыкает и скрещивает руки на груди.

— Куда ты должен был пойти вчера и сегодня, Коул?

Моя челюсть сжалась.

— Я не могу тебе этого сказать.

— Можешь! Ты просто предпочитаешь этого не делать.

— Это не твое собачье дело, Остин! — огрызаюсь я.

— Это так, когда ты спишь с моей мачехой! — кричит она в ответ.

Я провожу рукой по волосам.

— С чего ты взяла, что я с ней спал? — спрашиваю, пытаясь унять свой гнев. Это ни к чему не приведет.

— Я же сказала тебе. Я слышала ее.

— Что слышала?

Она закатывает свои слезящиеся глаза, но потакает мне.

— Когда я вчера вернулась домой после того, как отвела Лилли на балет, я пошла на кухню, чтобы взять бутылку воды, и услышала, как она выкрикивает твое имя из спальни моего отца и ее спальни.

Мои глаза расширились.

— Дерьмо, — шипит Дик.

— Но ты должна это знать, раз ты была там с ней.

Я потянулся к ней.

— Остин…

Но она отстраняется и начинает идти по коридору.

— Я никогда не спал с Селестой, — говорю я, наблюдая, как она останавливается, и я сглатываю. — И я не спал ни с кем другим с тех пор, как…

Я прервался.

Она поворачивается.

— С тех пор, как ты начал спать со мной? Как оригинально, Коул.

— Нет.

Мои глаза встречаются с ее.

— С момента аварии, — говорю я, не смотря на то, что Дик здесь. Она заслуживает того, чтобы знать.

Она тяжело дышит, и ее глаза все еще сужаются в подозрении.

— Это было почти девять месяцев назад.

Я киваю. Она не делает ни шагу в мою сторону, но и не делает чтобы повернуться и уйти. Я нервно провожу рукой по волосам.

— После аварии люди сторонились меня. Во мне было столько ненависти, столько ярости, что парни были единственными, кто не боялся говорить со мной. Быть рядом со мной. Если я не был с ними, я был на физиотерапии или в бассейне.

Ее глаза опускаются на руки, она рассматривает свои ногти.

— Но, когда я появился с тобой в школе, все подумали, что я снова стал прежним. Старый Коул, который тусовался каждую ночь недели и спал с кем попало…

Я подхожу к ней, нуждаясь в том, чтобы сократить расстояние. Я кладу палец под ее подбородок и поднимаю его так, чтобы она смотрела на меня.

— Я знаю, что причинил тебе боль, — моя свободная рука проводит по ее шраму на предплечье. — И я заставлял тебя делать то, чего ты не хотела.

— Шантажировал, — поправляет она меня.

Я улыбаюсь ей.

— Но я никогда не изменял тебе, — откидывая ее волосы за ухо, я говорю. — Ты — все, что мне нужно.

Она вздыхает.

— Коул…

— Прошу, — умоляю я. — Поверь мне.

Она нервно прикусывает нижнюю губу.

— Мне нужно, чтобы ты мне поверила.

— Это не имеет смысла.

— Я знаю, — я сжимаю зубы. — Но я собираюсь выяснить, что произошло и почему.

Она наконец-то кивает головой, и я мягко опускаю губы, целуя ее лоб.

— Я приду после тренировки, хорошо?

Она смотрит на Дика, который наблюдает за нами, как любопытная маленькая сучка.

— Хорошо, — говорит она и поворачивается, выходя за дверь.

Я поворачиваюсь, беру все необходимое из своего шкафчика, захлопываю его и направляюсь к раздевалке парней.

— Ты действительно трахаешь Селесту? — спрашивает Дик.

Я останавливаюсь и смотрю на него.

— Нет. Это Киллан.

Его глаза расширяются.

— Как давно ты это знаешь?

— Пару месяцев, — честно отвечаю я.

— Почему ты ничего не сказал? — спрашивает он, сведя брови вместе. — Потому что это было неважно.

— А теперь? — спрашивает он.

— Теперь это стало проблемой, которую я, блядь, собираюсь решить.

_________________________________

Я выбираюсь из-под рук Остин — она отключилась около часа назад — и натягиваю джинсы и больше ничего. Я выхожу из ее комнаты и спускаюсь по лестнице. Дождь льет на дом, и молнии заливают темные коридоры. Уже поздно. Должно быть, уже за полночь.

Я вхожу в официальную столовую и вижу Селесту, сидящую за столом. Она стоит спиной ко мне. Она разговаривает по телефону.

— Да, — шепчет она. — Хорошо, увидимся завтра. Люблю тебя, — говорит она и кладет трубку. Когда она встает и поворачивается, она вздрагивает, прижимая руки к груди.

— Коул! — визжит она. — Что ты здесь делаешь?

Мои глаза переходят на телефон в ее руке, а затем снова на ее.

— Я угадаю и скажу, что это был Киллан. Она смотрит на меня. — Уже любишь, да? — я провожу пальцами по дереву посудного шкафа. — Это довольно быстро.

Ее глаза сузились.

— Как будто ты из тех, кто умеет разговаривать. Все видят, как ты одержим Остин.

— Забавно, что ты упомянул ее, — я делаю шаг вперед. — Ты пытаешься испортить то, что принадлежит мне.

— Она сказала тебе?

— Нет, — лгу я, и она недоверчиво фыркает. Я закрываю маленькое пространство и прижимаюсь к ее щеке. Она напрягается. — У меня есть способ заставить людей говорить, Селеста. Мне что придется заставлять и тебя?

Ее нижняя губа дрожит.

— Это была его идея…

— Она слышала твой голос. Не его.

Она делает длинный вдох.

— Он сказал, что ты влюбился в нее. Что ты не хочешь отпустить ее. Что ей нужно уйти, и раз ты не отступишь, мне нужно было это сделать.

— Она никуда не уйдет, — твердо говорю я.

— Коул… — шепчет она. — Пожалуйста… он заставил меня…

Я подношу руку и обхватываю ее горло, но не лишаю ее воздуха.

Она резко вдыхает. Я чувствую, как учащается ее пульс, и улыбаюсь.

— Я тот, о ком ты думаешь, когда он трахает тебя?

Она вздрагивает.

Я отстраняюсь.

— Потому что если это то, чего ты хочешь…

Я провожу пальцами по ее ключицам.

— Коул… пожалуйста… — умоляет она, и ее тело дрожит от нервозности.

Она должна бояться меня.

— У меня есть страховка, Селеста.

Ее глаза расширяются от удивления.

— На прошлой неделе, когда вы встретились с ним в отеле. В прошлом месяце, когда вы встретились за городом в том бревенчатом домике. У нас была сделка. Ты возвращаешься к ней?

Она быстро покачала головой.

— Хорошо. Теперь оставь в покое то, что принадлежит мне, или… — я наклоняюсь, чтобы прошептать ей на ухо. — Ты будешь выкрикивать мое имя. Но это будет не от удовольствия.

Я отстраняюсь.

— Поняла?

Она кивает.

— Скажи, что я поняла, Коул.

— Я понимаю, Коул, — она сглатывает.

— Хорошая девочка, — затем я поворачиваюсь и иду обратно вверх по лестнице.

Я вхожу в комнату Остин, закрываю дверь и запираю ее за собой.

Сняв джинсы, я заползаю на кровать и усаживаюсь на ее бедра. Она лежит на спине, повернув голову в сторону. Она полностью обнажена.

Я наклоняюсь и целую ее в шею. Она все еще пахнет сексом. Как и я. И мне это нравится.

— Милая.

— Хм? — она стонет, поворачивая голову, чтобы дать мне лучший доступ.

— Проснись, детка, — я просовываю руку между нашими телами и провожу ею по ее бритой киске.

— Нет… — она дышит. — Мне слишком больно.

Я хихикаю.

— Хочешь, я поцелую ее?

— Боже.

Она вздыхает.

Я прокладываю дорожку поцелуев по ее обнаженной груди, проникая в нее пальцем. Она хнычет.

Садясь, я располагаюсь между ее ног. Я поднимаю ее правую ногу и кладу ее на свое плечо, а затем наклоняюсь к ней, нежно целуя ее. Она приподнимает бедра с кровати. Ей нужно больше.

— Скажи мне, что ты хочешь меня.

— Я хочу тебя, Коул, — ее бедра снова подрагивают. — Пожалуйста.

Я улыбаюсь, а затем кусаю ее внутреннюю часть бедра. Она выкрикивает мое имя, когда мои зубы впиваются в ее безупречную кожу.

Когда я опускаю ее ногу, она задыхается. Я провожу пальцем по уже образовавшемуся синяку.

— Я собираюсь пометить тебя с головы до ног, милая.

И с этого момента она будет единственной, кто выкрикивает мое имя в этом доме.

***

ОСТИН

Следующая неделя прошла быстрее, чем, когда-либо. Между мной и Коулом все шло хорошо. Люди все еще смотрели на нас в коридоре, словно ожидая, что я дам ему пощечину или что он прижмет меня к своему шкафчику и поцелуется со мной. Он их не разочаровал. По школе ходили слухи о том, почему я дала ему пощечину. Слухи были далеки от правды, и у меня не хватало духу сказать им, что у них слабое воображение.

В пятницу после школы ребятам пришлось задержаться на тренировке, потому что у них предстояла соревнования по плаванию. Я помогла Коулу и отвезла Лилли на танцы, а потом к нему домой, после чего вернулась домой. Я только поднялась по лестнице в свою комнату, как услышала его голос.

— Файлы?

Я останавливаюсь и поворачиваюсь, чтобы посмотреть через перила, но никого не вижу. Но это определенно был мой отец. Что он здесь делает? Я думала, он уехал из города на несколько недель?

— У меня украли ноутбук…

Мой желудок опускается.

— Господи! — шипит мой отец. — А как же электронные письма?

— Они были удалены. Они не смогли бы их найти, если бы не обыскали жесткий диск.

— Ты уверен? — нервно спрашивает он. — Никто не крадет ноутбук просто так. Без причины, — огрызается он.

— Я уверен.

Я тихо спускаюсь по лестнице и выхожу через парадную дверь. Я прыгаю в машину и набираю номер Коула. Он не отвечает. Я звоню Дику. Ничего.

— Черт! Давайте же, ребята, — говорю я, мои колени подпрыгивают. Это очень плохо.

ГЛАВА 33

КОУЛ

Я принимаю душ в раздевалке, мою волосы, когда слышу Дика.

— Коул?

— Что?

— Вытаскивай свою задницу из душа. Нам пора.

Я не тороплюсь.

— Куда мы идем?

— Остин звонила мне раз двадцать…

— Что? — спрашиваю я, крутясь на месте, вода заставляет шампунь стекать в мне в глаза.

— Я проверил твой телефон, и она звонила тебе пятнадцать раз. Что-то не так, чувак.

Я выключаю воду, срываю полотенце со стены и быстро вытираюсь, иду к шкафчикам. Отпихиваю парней со своего пути.

— Она также прислала сообщение.

Остин: Пусть все встретят меня в клубе. Сейчас же!

— Шейн! Беннетт! — Дик зовет. — Поехали!

— Почему ее телефон сразу переходит на голосовую почту? — огрызаюсь я, пытаясь дозвониться до нее в двадцатый раз, пока Дик летит по шоссе.

— Мы почти приехали, — говорит он.

Он останавливается у здания клуба, и я выхожу из его внедорожника еще до того, как он успевает остановить его.

Я врываюсь в дверь и застаю ее вышагивающей взад-вперед с опущенной головой.

— Что, блядь, происходит? — требую я. — Я тебе звонил.

Она останавливается.

— Я тоже тебе звонила.

Входят Дик и остальные ребята, и она нервно проводит рукой по волосам. Я осматриваю ее на наличие крови или синяков. Я ничего не вижу, но могу сказать, что она потрясена.

— Что случилось, Остин? — спрашиваю я.

— Я вернулась домой после того, как отвезла Лилли к твоему отцу, и услышала, как мой отец разговаривает на кухне, — я нахмурился. — Я подумала, что это странно, потому что он должен был быть в отъезде. Я собиралась просто проигнорировать его, когда услышала другой голос. И он показался мне знакомым, — ее взгляд устремляется на Шейна, и он садится на диван. — Но другой человек начал говорить об электронной почте.

— Почему именно об электронных письмах? — спрашивает Беннетт.

— Он клялся, что удалил их. Он сказал, что найти их можно будет, только если кто-то посмотрит на жестком диске. Что они должны знать, что ищут.

— Кто был этот парень? — спрашивает Беннет.

Ее глаза встречаются с моими, и она нервно сглатывает.

— Это был Джерольд.

***

ОСТИН

Шейн вскакивает на ноги.

— Ты уверена?

Я киваю.

— Абсолютно. Он сказал моему отцу, что у него украли ноутбук. И он разозлился. Сказал, что просто так ноутбук не украдешь.

— Он тебя видел? — требует Коул.

Я качаю головой.

— Ты уверена, Остин? — огрызается он.

— Да. Я сбежала обратно по лестнице и пришла прямо сюда.

— Черт! — рычит он, в расстройстве проводя рукой по волосам.

— Ты проверил жесткий диск? — спрашивает Дик у Беннета.

— Да. Но я не увидел ничего необычного.

— Тогда ты явно что-то упустил, — огрызается Коул.

— Я посмотрю еще раз, но даже сейчас я все еще не знаю, что именно я ищу.

— Какого хрена Джерольд вообще разговаривает с Брюсом? Пусть, не говоря уже об электронной почте? — задается вслух вопросом Дик. Ни у кого нет для него ответа.

Коул смотрит на меня.

— Ты останешься здесь.

— Я не могу…

— Это не обсуждается, Остин! — кричит он.

— Коул…

— Нет! — прерывает он меня.

Я смотрю на него.

— Ты даже не знаешь, что я хотела сказать.

— Я знаю, что ты собиралась спорить, и этого достаточно.

Я кладу руки на бедра.

Он переключает свое внимание на Беннетта.

— Я хочу, чтобы завтра этот ноутбук был здесь. И я хочу разобраться в нем вместе с тобой.

Беннетт кивает.

— Конечно.

— Все свободны, — приказывает он.

Я разворачиваюсь и иду вверх по лестнице, стараясь топать особенно сильно, чтобы дать ему понять. Он знает, что я злюсь на него. Поднявшись на чердак, я задираю рубашку и спускаю шорты с ног. Я откидываю одеяло и забираюсь в кровать. Я слышу, как открывается и закрывается дверь, как все уходят. Затем свет гаснет один за другим.

Я закрываю глаза и слышу, как он поднимается по лестнице, громче, чем я.

Он раздевается и заползает ко мне. Я едва могу разглядеть его очертания сквозь свет, проникающий в маленькое окно. Он лежит на спине, подложив правую руку под голову, и смотрит в потолок.

Я переворачиваюсь, подставляя ему свою спину.

— Остин…

— Я действительно устала от того, что ты командуешь мной, Коул, — прорычала я.

Он тяжело вздыхает. Мгновением позже его рука хватает меня за плечо.

— Ты не понимаешь, на что он способен. Джерольд очень опасный человек, и я не хочу, чтобы он приближался к тебе.

Он целует мое голое плечо.

_________________________________

Я выхожу со второго урока и бросаюсь к Дику.

— Где Коул? — спрашиваю я.

Он просто смотрит на меня. Два дня назад я осталась на ночь с Коулом в клубе, но вчера я осталась у Бекки. Насколько нам известно, мой отец все еще в городе, и Джерольд может заехать в любое время. Вчера вечером после тренировки Коул прислал мне сообщение, что проведет вечер с ребятами, просматривая электронную почту. Сегодня он не пришел. И это не похоже на него — пропускать занятия.

— Дик… — предупреждающе рычит Бекки.

Его челюсть напрягается.

— В клубе.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но он хватает меня за руку, останавливая.

— Не уходи.

Я вырываю руку и выбегаю на улицу. Я прищуриваюсь, сегодня выглянуло солнце, и бегу к своей машине.

Я звоню ему со вчерашнего вечера, и, хотя он не спешит перезванивать, он обычно хотя бы читает мои сообщения. Я отправила ему десять. Ни одно не было прочитано. Что-то не так. И то, что Дик не хочет, чтобы я ехала, подтверждает это.

Я вхожу в помещение клуба и останавливаюсь. Боксерский мешок, который висит на стропиле, лежит на земле, разорванный. Стол опрокинут. Бумаги разбросаны по полу. Диван прислонен к дальней стене. Несколько стульев опрокинуты на бок.

Я поднимаюсь по лестнице по двое и останавливаюсь наверху. На полу и кровати валяются бутылки из-под спиртного и банки из-под пива. Он лежит на ней, одетый в ту же одежду, что и вчера. Потерявший сознание лежит на животе, его руки подняты над головой. Подушки покрывают пол вместе с простыней и одеялом.

— Коул? — спрашиваю я, кладя руку на его руку. Он не шевелится.

— Коул? — говорю я чуть громче.

Он рычит.

— Коул! — огрызаюсь я, толкая его руку.

Он переворачивается на спину и открывает глаза. Они налиты кровью и смотрят на меня. Я напрягаюсь. Я никогда не видела, чтобы они выглядели такими холодными. Такими пустыми.

— Ты в порядке? — мягко спрашиваю я.

Он моргает пару раз, как будто видит двух меня. Затем он медленно садится.

— Уходи, — грубо приказывает он.

— Коул, что происходит?

— Уходи, Остин, — огрызается он.

— Нет, Коул! Какого хрена ты здесь делаешь? Да еще и пьяный?

Он хватает меня за руку и тянет на кровать. Он зарывается головой в мою шею.

— Коул…

Я пытаюсь отпихнуть его, но его руки хватают меня за запястья, и он сжимает их без особых усилий. Я начинаю задыхаться.

— Блядь, милая, — он прижимается к моим бедрам.

— Ты пахнешь так чертовски хорошо. Ты пришла, чтобы подбодрить меня? — шепчет он.

— Что случилось? — спрашиваю я, игнорируя его.

— Ты пришла, чтобы я тебя сломал? — его нос прослеживает линию моей челюсти.

— Потому что это то, что мне нужно, Остин. Мне нужно сломать. Уничтожить. Боже, я хочу обхватить рукой твое нежное горло и сжимать, пока я трахаю тебя.

Его тело прижимает меня к кровати, и я чувствую, насколько он тверд.

Я делаю успокаивающий вдох, пытаясь замедлить колотящееся сердце.

Он нежно целует меня в шею, до самого уха, и моя кожа покрывается мурашками.

— Я хочу видеть, как слезы текут по твоему великолепному лицу, а твой рот открыт в беззвучном крике. Умоляя меня остановиться. Умоляя меня о воздухе. Поэтому я спрошу тебя снова. Ты пришла, чтобы подбодрить меня?

Он отстраняется и смотрит на меня сверху вниз, и я сглатываю от взгляда пустоты в его глазах. Я понятия не имею, что произошло и почему ему нужно сломать меня еще раз, но я хочу дать ему это. Я ненавижу то, как сильно я хочу дать ему то, что он хочет. Но я не могу отрицать, что это звучит именно так, как мне нужно.

— Да, Коул, — мягко говорю я. — Я пришла, чтобы подбодрить тебя. А теперь рискну сделать все, что в моих силах.

ГЛАВА 34

КОУЛ

Я сижу в постели, а Остин лежит без сознания рядом со мной. Сейчас чуть больше восьми вечера, и она уснула несколько часов назад. Я использовал ее. Я, блядь, брал и брал у нее, как будто она была спасательным кругом.

Я вернулся к себе прежнему. К тому, каким я был до того, как столкнулся с ней на кладбище. Дик был прав — она изменила меня, но я нашел путь обратно к настоящему Коулу.

Бессердечному ублюдку, который питается насилием. Я душил ее. Я вырывал волосы. Я, блядь, пометил ее руками и ртом. Она плакала большими, прекрасными слезами, глядя на меня, пока моя рука обхватывала ее горло. И ее тело содрогалось от оргазмов, которые я ей давал. Она никогда не ломалась, как я хотел. Она не умоляла, когда я держал ее запястья над головой. Или, когда я перевернул ее и зарыл лицом в кровать. В какой-то момент я перегнул ее через перила, а моя рука сжимала ее волосы. Она позволяла мне использовать ее, как я хотел.

И мне чертовски нравилось, что она такая сильная. Что она может взять моих демонов.

Я встаю с кровати, натягиваю джинсы и иду в ванную. Я брызгаю на лицо холодной водой. Смотря на себя в зеркало, я наблюдаю, как вода стекает по моему лицу и брызгает на столешницу. Схватившись за край, я склоняю голову. У меня чертова мигрень, но я знаю, что это от алкоголя, который я употребил за последние двадцать четыре часа.

Я слышу, как внизу открывается дверь в клуб, и скрежещу зубами. У меня нет настроения терпеть всякую ерунду. Все, чего я хочу, это забраться обратно в постель к Остин и разбудить ее, снова обхватив рукой ее горло.

— Нет, Дик, — слышу я голос Бекки.

Я выхожу из ванной и иду к лестнице.

Бекки стоит внизу, широко раскинув руки.

— Что, черт возьми, случилось? — требует она.

Он ничего не говорит, хотя знает. Он был здесь вместе с остальными парнями, чтобы стать свидетелем моего уничтожения прошлой ночью.

Я начинаю спускаться к ним.

— Почему вы здесь? — рычу я.

Бекки поворачивается ко мне лицом, и ее глаза сужаются, когда я подхожу к нижней ступеньке.

Дик вздыхает.

— Извини, парень. Она хотела…

— Я звонила Остин. Где она, черт возьми?

Я ничего не говорю. Ее глаза оценивают отсутствие на мне рубашки и осматривают царапины, которые нанесла мне Остин. Она порвала кожу, когда вцепилась когтями в мою грудь, пока я душил ее. Это был лучший секс в моей жизни.

— Если ты причинишь ей боль…

— Она спит, — говорю я, прерывая ее.

Она бежит к лестнице и отпихивает меня с дороги, прежде чем подняться на чердак.

— Мне жаль, Коул, — тихо говорит Дэйк. — Она волновалась, что… — он прервался.

— Что? — огрызаюсь я.

Он сглатывает и оглядывает беспорядок, который я устроил в клубе.

— Что ты убил ее.

Я фыркнул. Зачем мне ее убивать? Она именно то, что мне было нужно все это время — Что-то, что можно использовать.

— Ты должен ей рассказать, — говорит он.

Я качаю головой.

— Чем меньше она знает, тем лучше.

— Ты ошибаешься, парень. Она должна знать, что происходит.

— Нет.

— Это касается ее, — огрызнулся он. — Ты хочешь, чтобы она пострадала?

— Я — ее главная угроза. Мы оба знаем, что это ложь. Джерольд может ищет ее прямо сейчас, но я не хочу этого признавать. Это означало бы, что это я подставил ее под удар, втянув в этот гребаный бардак.

Он мрачно смеется.

— Теперь мы вернулись к этому — мои глаза сужаются на него. — Господи, Коул. Ты уже не тот же парень, что нашел ее на кладбище.

— Да, это так.

Я никогда не уходил. Она просто задушила эту личность во мне. Она просто заставила меня думать, что я стал лучшим человеком. Я ошибся.

Он шагнул ко мне.

— Ее жизнь под угрозой. Если ты не сделаешь шаг вперед и ничего не предпримешь, тогда это сделаю я.

— Что это значит? — огрызнулся я.

— Это значит, что ее жизнь больше не в твоих руках, — рычит он. — Я обещал женщине, которую люблю, двадцать минут назад, когда она плакала в моих объятиях из-за ее лучшей подруги, которая не отвечала на звонки, что я сделаю все необходимое, чтобы убедиться, что с Остин все в порядке.

— Это не тебе решать, — огрызнулся я.

— Я решаю это потому, что ты отказываешься сказать бедной девушке гребаную правду.

— Что случилось с тем, что она стала такой, какой я тебе назвал? — требую я.

— Все изменилось — мягко говорит он.

— Нет. Ты изменился, — рычу я, и он сжимает руки в кулаки по бокам. — Бекки сделала тебя чертовски мягким.

— Коул?

Я поворачиваюсь и вижу Остин, стоящую у подножия лестницы. Ее волосы собраны в узел вокруг лица. Ее зеленые глаза тяжелые, на щеках следы туши от слез, когда она плакала, пока я ее трахал. На ней одна из моих футболок, которая спадает с ее плеча, и это все. К счастью, она достаточно длинная, чтобы прикрыть ее киску. У нее синяки на шее и на руках. И следы зубов на внутренней стороне бедер. Есть и другие, но рубашка их скрывает.

— Господи, — бормочет Дик, оглядывая ее.

— Что происходит? — спрашивает она, игнорируя его.

— Ничего, — отвечаю я.

— Коул, — предупреждающе произносит Дик мое имя.

— Заткнись, Дик, — огрызаюсь я.

— Коул. Скажи мне, что происходит, — требует Остин.

— Это тебя не касается.

— Хватит врать, Коул, — говорит Дэйк.

— Нет…

— Что произошло? — кричит Остин.

В комнате наступает тишина, и я потираю виски. Эта мигрень дошла до того, что мое зрение затуманилось.

— Мы просмотрели электронные письма, — наконец говорит Дик. — Те, что на жестком диске.

Мои зубы стиснуты, и я сжимаю руки в кулаки. Я могу ударить его, но это потребует слишком много энергии. А я и так чувствую себя слишком слабой после пьянки и бурного секса. Если я ударю его, он ударит меня в ответ и, возможно, вырубит мою задницу.

— И? — спрашивает она.

— И мы нашли электронные письма, которые указывают на то, что авария не была несчастным случаем.

— Что ты имеешь в виду?

— Электронные письма доказывают, что Джеффу заплатили за то, чтобы он подделал тормозные магистрали той ночью…

Он останавливается, и я падаю на диван.

Положив локти на колени, я наклоняюсь вперед и склоняю голову. Мое сердце бешено колотится, когда я слышу его слова.

— Я не понимаю, — тихо говорит она.

— Они доказали, что он разговаривал с твоим отцом. У них была определенная сумма и план, — он делает паузу, и я закрываю глаза. — Беннетт проверил средства и подтвердил, что твой отец заплатил Джеффу пятнадцать тысяч долларов за то, чтобы в ночь смерти Илая, Мэддокса и Лэндена у машины Коула отказали тормоза.

Мои мышцы напряглись от его слов, а грудь сжалась. Брюс, мать его, пытался убить меня, и ему удалось убить моих друзей. Он заплатил за это подонку Джеффу. Когда я собирался убить этого ублюдка, он продолжал говорить о том, что я убил своих друзей, но это все время был он.

— Я не… — она прервалась. — Почему мой отец хочет навредить Коулу?

Я смотрю на нее, но молчу. Она стоит там рядом с Бекки, которая тихо плачет, потому что Дик уже все ей рассказал. Остин ни черта не понимает, и я хочу, чтобы он просто заткнулся. Я не хочу, чтобы она знала. Не сейчас. Не сейчас.

— Мы не знаем наверняка, но у нас есть предположение.

Дик вздыхает.

— Какое? — спрашивает она.

— Лилли, — отвечает Дик.

Она хмурится еще сильнее, и мое сердце колотится при упоминании моей младшей сестренки.

Она смотрит на меня.

— Почему он хочет причинить тебе боль из-за Лилли?

Дик проводит рукой по волосам и отвечает.

— Потому что Лилли — дочь Брюса.

***

ОСТИН

Я смотрю на Дика в полном замешательстве. Лилли — дочь Брюса? Мой отец — отец Лилли? Я перевожу взгляд на Коула. Он сидит на диване, голубые глаза все еще налиты кровью, кожа бледная. Он выглядит как полумертвый.

Я сглатываю комок, образовавшийся в моем горле.

— У твоей мамы и моего отца был роман?

Лилли шесть лет. Мой папа и Селеста женаты уже десять лет.

Он сжимает руки в кулаки, и его челюсть заостряется.

— Нет.

— Тогда как ты объяснишь…?

— Брюс, блядь, изнасиловал ее, — перебивает он меня.

— Что? — вздыхаю я.

Бекки всхлипывает рядом со мной, но я не могу отвести взгляд от Коула. Его глаза смотрят на меня с отвращением. Мой отец, будучи таким ублюдком, какой он есть, изнасиловал ее? У нее был ребенок. Ребенка, которого его отец не хотел. И Коул заботится о ней. Он воспитывает ее.

Слезы начинают жечь мои глаза.

— Остин? — Дик привлекает мое внимание.

Его голубые глаза такие мягкие, какими я их, когда-либо видел. Это заставляет меня нервничать, чем, когда-либо, потому что он действительно выглядит обеспокоенным чем-то.

— Теперь мы знаем, что Брюс, Джефф и Джерольд работали вместе. Вам нужно убираться из этого дома. Там небезопасно.

— Мне некуда идти…

— Ты останешься со мной, — прерывает меня Бекки.

— Мне еще нет восемнадцати. Я не могу просто уйти. Они поймут, что что-то случилось…

— У тебя нет выбора, — рычит Дик. — Мы не можем допустить, чтобы Джерольд приехал и увидел тебя там. Если он это сделает, ему понадобится всего несколько секунд, чтобы сложить два и два, а потом, когда он расскажет Брюсу…

Его голос прерывается, и я все понимаю. Мой отец убьет меня, если узнает, что я знаю, что он заплатил другому человеку, чтобы тот попытался убить Коула.

Бекки протягивает руку и нежно поглаживает меня по спине. Я избегаю смотреть на Коула из-за стыда. Все это время он знал, что Лилли — моя сестра, и ни разу не сказал мне об этом. Но зачем ему это? Зачем говорить девушке, которую он хотел только использовать?

— Я заберу свои вещи, — говорю я и, развернувшись, бегу вверх по лестнице.

Слезы текут по моему лицу, пока я переодеваюсь в свою прежнюю одежду и запихиваю свое дерьмо обратно в рюкзак. Я плачу из-за того, что случилось с мамой Коула. О маме моей сводной сестры. Имел ли мой отец какое-то отношение к ее смерти? От этой мысли мне становится плохо.

Я поднимаю сумку, перекидываю ее через плечо и поворачиваюсь. Я останавливаюсь, когда вижу Коула, стоящего на вершине лестницы с руками, засунутыми в карманы джинсов. На его лице привычная маска. Боже упаси его проявлять какие-либо эмоции.

Его глаза обводят следы на моей шее, и я сглатываю комок в горле, но ничего не говорю. Мне нечего ему сказать.

Затем, не говоря ни слова, я обхожу его, спускаюсь по ступенькам и выхожу через парадную дверь.

ГЛАВА 35

КОУЛ

Я просыпаюсь, слыша громкие голоса. Я спускаюсь в кабинет и открываю дверь. Мой отец стоит за своим столом.

Мама сидит в одном из его черных кожаных кресел. По ее щекам текут слезы.

— Я беременна, — шепчет она.

Он проводит рукой по лицу.

— Это вообще мой?

Она фыркает.

— Я не знаю…

— Как долго ты с ним трахалась? — рычит он.

— Я не….

Он опускает кулаки на стол.

— Ты, блядь, беременна, Бетти!

— Он изнасиловал меня, — плачет она.

— Потому что ты позволила ему.

Он бьет ее по лицу.

Я вбегаю.

— Мама!

— Убирайся отсюда, Коул! — рычит мой отец.

— Иди, Коул.

Она выталкивает меня из комнаты и закрывает дверь. Я прикладываю ухо к ней и прислушиваюсь.

— Черт! Как ты могла позволить этому случиться? — требует он. — Теперь ты просто еще одна сломанная сучка. Как и все остальные.

— Я ухожу, и я забираю Коула с собой, — говорит она, игнорируя его слова.

— Ты никуда не уйдешь. И ты точно не заберешь моего сына с собой.

— Ты не смеешь поднимать на меня руку, — огрызнулась она.

— Я буду делать все, что мне заблагорассудится.

Я слышу, как он снова дает ей пощечину, и я пытаюсь открыть дверь, но она заперта. Она кричит.

— Мама! — говорю я, стуча кулаком в дверь. — Мама, открой дверь.

— Ты думаешь, я позволю тебе бросить меня? Ты думаешь, я позволю этому городу думать, что ты трахалась с другим мужчиной, которому на хрен не нужна ни ты, ни его ребенок? — его голос повышается. — Вы с Коулом останетесь там, где вам место. Под моей крышей. Под моим гребаным контролем.

— Ты мне не нужен, — гневно кричит она. — Ты нам не нужен.

Я слышу, как книги падают на пол, и ее придушенный крик.

— Ты права, — рычит он. — Не нужен. Но если ты выйдешь за эту дверь, я заберу у тебя Коула и этого ребенка тоже. Я брошу тебя в грязь, не имея ничего, кроме одежды на спине. Может, ты и при деньгах, но вся власть в этом доме принадлежит мне.

Я стою на чердаке, лицом к кровати. Хлопок входной двери вырывает меня из воспоминаний. Звук, с которым Остин покидает меня. Она заслуживает лучшего. Кого-то, кто не настолько испорчен. Человека, который будет относиться к ней лучше, чем все остальные гребаные ублюдки в ее семье.

Я провожу рукой по волосам. Голова раскалывается.

Я сделал ей больно. И самое ужасное, что мне это нравилось. Мое тело физически жаждало ее до такой степени, что это было нездорово. Ее крики. Ее слезы. Я, блядь, брал и брал. И она не остановила меня. А зачем? Я сказал ей, что я хочу с ней сделать, и она с готовностью бросила мне вызов. Она проверяла меня. И я ее подвел.

Я стал своим отцом. Человеком, которого я презираю.

Он уничтожил мою мать. Он перестал ее любить и отказался от нее, но я так не делал. Я любил ее так сильно. Неважно, что он считал ее сломленной. Для меня это делало ее особенной. Она была бойцом. Как и Остин.

Потянувшись вниз, я хватаю пустую бутылку Jack и с криком бросаю ее в дальнюю стену. Она разбивается на миллион чертовых осколков.

Мое сердце колотится в груди, и я задыхаюсь. Этот стук в голове усиливается, и у меня звенит в ушах. Я бегу в ванную и открываю шкафчик. Схватив пару таблеток Адвила, я включаю кран, зажимаю руку и глотаю воду, чтобы запить их. Надеюсь, они притупят боль настолько, что я смогу мыслить здраво. Чтобы понять, что делать.

Дик был прав, в очередной раз. Ублюдок! Она не в безопасности в доме своего отца. И со мной она тоже не в безопасности. И она не может вернуться к маме.

Что ты собираешься с этим делать?

Я должен защитить ее. Я могу защитить ее. Это то, что делает мужчина.

Она смотрела на меня так, будто я все это спланировал. Моя больная игра. Что я с самого начала мстил ей за то, что ее отец сделал с моей матерью. Дело было не в этом. Это была не ее вина. Так же, как Лилли никогда не была виновата.

Мой телефон звонит в другой комнате, и я иду к нему. На моем экране высвечивается Дик.

— Что? — рявкаю я. Я злюсь на него, даже если он был прав. Она заслужила знать, что ее жизнь в опасности.

— Она ушла домой, Коул! — моя челюсть сжалась. — Я пытался остановить ее…

— Ты должен был, блядь, заставить ее! — огрызаюсь я, перебивая его.

Он вздыхает.

— Эта мысль приходила мне в голову, но Бекки была рядом. Я не мог…

— Не мог что? — спрашиваю я, когда он прерывается.

— Причинить ей боль.

***

ОСТИН

— Я иду домой, — говорю я Дику, когда мы стоим у входа в клуб.

— Нет, ты не можешь…

— Мне нужны ответы.

И мы оба знаем, что Коул не собирается их давать.

— Я не позволю тебе, — Дик встает передо мной. Он скрестил руки на своей широкой груди и смотрит на меня.

Когда-то я боялась Дика, но это время прошло.

— Я не собираюсь оставаться с Бекки, потому что не собираюсь рисковать и ее жизнью. И ты тоже не собираешься.

С этим я открываю свою дверь и сажусь в машину. И уезжаю.

Я ворвалась в дом своего отца.

— Папа? Папа? — кричу я.

— Какого черта…? — Селеста бежит по коридору. — Что с тобой случилось? — спрашивает она с широко раскрытыми глазами, разглядывая синяки и засосы на моей шее, которые поставил мне Коул.

— Где мой отец? — спрашиваю я, игнорируя ее беспокойство.

— Он уехал во Флориду сегодня утром. А что? Что-то случилось?

— Я все знаю.

Я перехожу к делу. Я не в настроении для светских бесед. Я чертовски зла.

Ее и без того большие глаза становятся еще больше, а лицо бледнеет.

— Остин…

— Я, блядь, знаю, — кричу я. — Ты думаешь, что сможешь скрыть это от меня? — я качаю головой. — Думали, что я не узнаю? — я роюсь в кармане и достаю свой телефон.

— Что ты делаешь? — спрашивает она в панике.

— Звоню ему…

Телефон вырывается у меня из рук.

— Отдай мне мой телефон, — требую я.

— Ты не можешь, — говорит она, и слезы наворачиваются на ее карие глаза. — Пожалуйста. Это должно было быть один раз, но потом это случалось снова и снова. — падает первая слеза. — Мне так одиноко, — признается она, и я во второй раз за сегодняшний вечер оказываюсь в замешательстве. Она фыркает.

— Коул пришел ко мне и сказал, чтобы я избавила его от тебя. И я пыталась, Остин, — она бросает мой телефон и кладет руки мне на плечи. — Пожалуйста, пойми, я пыталась. Но Киллан этого так не оставит, — она притягивает меня к себе, зарывается головой в мою грудь и рыдает. — Мне так жаль. Я выкрикивала имя Коула, пока была с Килланом. Пожалуйста, прости меня.

Что. Это. Блядь.

— Я не хотела причинить тебе боль. Киллан хотел, чтобы я это сделала, чтобы ты бросила Коула. Он хотел причинить ему боль, — она всхлипывает.

Я убираю ее руки со своих плеч и делаю шаг назад.

— Киллан хочет, чтобы ты ушла из банды. Он знает, что ты как-то причастна к тому, что Коул не справился со своим заданием, — говорит она, — но он не может этого доказать. Он был так зол, что ты перехитрила его. — она поднимается и вытирает слезы с лица. — Я сказала ему, что ты умнее их.

Да, черт возьми, так и есть.

Но я недооценила их всех. Даже Коула.

— Остин, я…

— С меня хватит этого разговора, — говорю я, прерывая ее.

Она нервно сглатывает.

— Пожалуйста. Пожалуйста, не говори Брюсу.

Я смотрю ей в глаза и улыбаюсь. От ужаса на ее лице мне хочется смеяться.

— Твой секрет в безопасности со мной.

Затем я опускаю руки, беру телефон и иду по коридору к задней двери, желая подышать свежим воздухом.

_________________________________

Весь день в субботу и воскресенье я провела, расслабляясь в бассейне. Селеста избегала меня. Если ее не было в комнате, значит она ушла. Возможно, где-то трахается с Килланом. В данный момент мне все равно, с кем она трахается. Мой отец изнасиловал женщину, сделал ее беременной, а потом пытался убить ее сына. Мой отец заслуживает того, чтобы заплатить за это. И его трофейная жена, трахающая старшеклассника, — этого недостаточно, как по мне.

Коул взорвал мой телефон в субботу вечером, как будто ему наконец-то было что сказать мне. Я игнорировала их все. Но я обязательно читала его сообщения, просто чтобы он видел, что я их видела. Он был на вершине моего списка дерьма. И казалось, что он растет с каждой секундой.

Я поговорила с Бекки и сказала ей, что моего отца нет в городе. После этого его звонки прекратились. Я сделала это только потому, что знала: она скажет Дику, а он передаст сообщение Коулу.

Наконец наступил понедельник, я встала, собралась и поехала в школу. Я сидела на первом уроке и говорила с Бекки как ни в чем не бывало. Она смотрела на меня так, будто меня нужно поместить в психиатрическую клинику. Я просто улыбнулась. Потому что в каком-то смысле она была права. Официально меня больше не волнует ничего, кроме мести. Я собираюсь сделать то, что сделали все они. Отключу свои эмоции и буду играть в эту чертову игру. Как я и должна была делать это с самого начала.

ГЛАВА 36

КОУЛ

На этой неделе она полностью избегала меня. Целых пять дней ни слова. Ни одного взгляда в мою сторону. И это не потому, что я не пытался. Она просто ведет себя так, будто меня не существует. Мне стоило почти всех сил, чтобы не прижать ее к шкафчику и душить, пока она не вцепилась в мои руки и грудь, безмолвно умоляя дать ей дышать. Но я знаю Остин Лоус. Она просто с гордостью потеряет сознание, прежде чем станет умолять меня, о чем-либо.

И я больше не хочу причинять ей боль.

— Ты в порядке, друг? — спрашивает Дик, когда мы идем к нашим машинам на парковке школы после тренировки.

— В порядке.

Он вздыхает.

— Бекки беспокоится об Остин.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему лицом.

— Почему? Остин что-то сказала ей?

Он качает головой.

— Только то, что она не в себе.

Я фыркнула.

— Конечно, нет. Ее шантажировали и лгали ей.

— Эй, ребята. Подождите!

Мы смотрим на дверь и видим, что к ней приближаются Шейн и Беннет.

— Как ты думаешь, о чем это? — спрашивает Шейн.

— Думаешь, о чем? — спрашивает его Дик.

— Текст, который Остин только что прислала нам, — отвечает Беннетт.

Я роюсь в кармане, когда к нам присоединяется Киллан. Мы с Диком больше не разговариваем с ним.

Остин: Сегодня в десять в клубе.

Киллан улыбается.

— Может, она наконец-то уходит.

Она бы так не поступила. Не сейчас. Я не уверен, о чем она думает, но бегство — это не то, что она делает. Глупо даже думать об этом.

— Думаю, мы узнаем это в десять, — говорит Беннетт.

_________________________________

Я подъезжаю к зданию клуба в десять часов. Ее машина уже припаркована снаружи вместе с Range Rover Дика и белым Mercedes Беннета. Я намеревался приехать пораньше и попытаться поговорить с ней, но у меня был телефонный звонок, который затянулся дольше, чем планировалось.

Я захожу внутрь и вижу, что она сидит на диване, опустив глаза на телефон. Она одета в черные шорты и черный топ. Ее волосы уложены в прямую прическу, и она выглядит просто потрясающе.

Моя грудь сжимается, когда я думаю о том, как я причинил ей боль. Лгал ей.

С тех пор как она вышла за эту дверь неделю назад, она занимает все мои мысли. К черту ее отца за попытку убить меня. Он заплатит за это в свое время. Сейчас я должен сделать все возможное, чтобы вернуть ее.

— Почему мы здесь? — требует Киллан, входя и не теряя ни секунды времени.

Она кладет свой телефон на колени, а затем вытягивает руки на спинке дивана и смотрит вверх. Она улыбается.

— Как вы все знаете, мы с Коулом больше… — она делает паузу, подбирая подходящее слово, — ничего. Но я не бросаю учебу.

Она смотрит на Киллана.

— Я подумала, что мне стоит убраться с дороги, раз уж ты на это надеешься. — его рот складывается в жесткую линию. Ее улыбка расширяется. — И я знаю, что ты трахаешь Селесту, так что можешь не заставлять ее выкрикивать имя Коула.

Шейн начинает задыхаться, а Дик хихикает. Ее глаза встречаются с моими впервые за неделю. И они холодны как лед.

— К тому же, мне больше не важно, с кем трахается Коул, — говорит она ровным голосом.

— Остин…

— Как ты узнала? — спрашивает Дик, прерывая меня.

— Я пришла домой и потребовала поговорить с Брюсом, но Селеста сказала мне, что он уже уехал во Флориду. Тогда я сказал ей, что знаю. Я имела в виду, что Лилли — моя сестра, но она подумала, что я имела в виду ее гребаного Коула.

Глаза Киллана сужаются. Он открывает рот, но она продолжает.

— Но я созвала эту встречу не для этого. Есть кое-что, о чем мы должны позаботиться.

— Что? — спрашивает ее Дэйк.

— Джерольд. — ее глаза встречаются с моими. — Я думаю, он заслужил свою смерть.

Затем она смотрит на всех парней.

Киллан подходит к дивану, я делаю шаг ближе, но оба игнорируют меня. Он останавливается и смотрит на нее сверху вниз.

— Если мы это сделаем, ты будешь участвовать. На сто процентов.

— Ни в коем случ…

— Я в деле, — говорит она, прерывая меня.

— Остин! — огрызаюсь я.

Она продолжает смотреть на Киллана с безразличным видом. Но он может подставить ее. Теперь, когда она знает, что он трахается с Селестой, он может хотеть ее смерти, чтобы она не смогла рассказать Брюсу.

— Она ничего не делает, — добавляю я, когда никто больше не возражает.

— У меня есть право голоса, Коул. Я часть этой банды, — она ехидно улыбается мне. — Разве не этого ты хотел?

— Она играет с ним. Мы все слышим, как Шейн шепчется с Диком.

Остин обращает свое внимание на Шейна.

— Единственное, во что я играю, — это игра, — поправляет она его.

— Это слишком рискованно, — говорю я, качая головой.

— С каких пор тебя волнует моя жизнь? — спрашивает она.

Я провожу рукой по волосам.

— С тех пор, как я узнал, что твой отец пытался убить меня, и он работает с парнем, у которого ты украла эту информацию.

— Это не помешало тебе обхватить меня руками за шею, — говорит она, скрещивая руки на груди.

Я скрежещу зубами. Я хочу сказать, что никогда не причиню ей вреда, но это будет ложью. ложь. Это все, что я с ней делал.

— Точно! — она снова смотрит на Киллана в ответ на мое молчание. — Так что же это будет будет? — спрашивает она его.

Он смотрит на нее сверху вниз.

— Сегодня вечером.

Она кивает.

— Вторжение в дом, — говорит он ей.

Я собираюсь открыть рот, но она фыркает.

— Нет.

Он поднимает на нее бровь.

— Мы вшестером не будем вторгаться в дом, если ты не хочешь, чтобы нас поймали. Не знаю, как ты, но я бы предпочла не попадать в тюрьму.

Он скрестил руки на груди.

— Тогда что ты предлагаешь?

Она широко улыбается.

— Вы, ребята, акулы. Пора вести себя соответственно.

Я поворачиваюсь к Дику, а он уже смотрит на меня с выражением озабоченности в его чертах. Я выхожу на улицу подышать свежим воздухом, и он понимает намек и идет за мной.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спрашивает он, как только выходит на улицу.

— Мы с Остин поедем с тобой. — моя челюсть сжалась. — Но она никогда не выйдет из машины.

— Она будет в бешенстве.

— Мне плевать, — огрызаюсь я. В данный момент ее безопасность значит для меня больше, чем ее обида на меня. Я могу справиться с ее гневом. Киллан подставит ее или она пострадает — это совсем другая история.

Он кивает один раз.

— Она никогда не выходит из машины, — соглашается он.

Я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как открывается дверь в клуб, и она выходит, за ней следуют Шейн и Беннетт. Киллан выходит с улыбкой на лице. А я сжимаю руки в кулаки. Он никак не должен быть счастливым сейчас. Не после того, как она рассказала ему о том, что он спал с Селестой.

— Остин, мы едем с Диком.

— Нет. Я за рулем. Я не хочу возвращаться сюда… — я хватаю ее за руку. — Коул! — огрызается она. — Стой!

Я не обращаю на нее внимания, тащу ее к внедорожнику Дика и бросаю на заднее сиденье. Она ругает меня, когда я захлопываю дверь.

— Ты не знаешь плана, — говорит Киллан.

Я игнорирую его. Я подхожу к своей машине, достаю из багажника свою черную сумку, беру все необходимое с багажника, а затем запрыгиваю на пассажирское сиденье Range Rover Дика. Я смотрю назад, а она сидит у двери и смотрит в окно. Ее глаза ни на что не смотрят.

Дик садится и смотрит на меня.

— Какой план, Остин? — спрашиваю я.

Она ничего не говорит.

— Я не собираюсь спрашивать тебя снова, — рычу я.

Она вскидывает голову и смотрит на меня. Ее зеленые глаза горят яростью, и я улыбаюсь ей. Она такая великолепная.

— Беннетт сказал, что любит купаться поздно ночью, и я предложила утопить его в его собственном бассейне, — хмыкает она.

Я киваю и поворачиваюсь к ней лицом.

— Едем к нему домой.

Дик заводит машину, и через динамики звучит «With Me Now» группы Blacklite District.

Я улыбаюсь. Хороший план, милая.

_________________________________

Мы подъезжаем к дому через квартал. Я отстегиваю ремень безопасности и поворачиваюсь к ней лицом.

— Ты останешься в машине.

— Коул…

— Это не обсуждается, Остин! — я поднимаю сумку у своих ног и расстегиваю молнию. Я достаю свой пистолет и кладу его на пояс джинсов. Просто на всякий случай. Затем я кладу свою веревку и наручники на центральную консоль.

— Зачем они тебе? — рычит она. — Ты должен сделать так, чтобы это выглядело как несчастный случай. Если у него будут следы на запястьях и лодыжках, тогда они поймут, что он был убит.

— Это для тебя, — говорит ей Дик, глядя на нее в зеркало заднего вида.

— Что? — огрызается она. Она больше не боится его, и это меня беспокоит. Часть меня знает, что, если он поставит ее в ситуацию, из которой ей нужно выбраться, она сделает все, чтобы освободиться. Поэтому я рад, что Дик сильнее ее.

Он кивает.

— Попробуешь уйти, и у меня есть разрешение сделать все необходимое, чтобы удержать тебя в машине, — он одаривает ее широкой угрожающей улыбкой.

Она смотрит на меня, ее глаза сузились.

— Он меня обманывает, да?

Я качаю головой.

— Нет.

Ее челюсть сжимается, и она смотрит на дверь. Она бросается к ней.

— Блядь. Это…

Дик протягивает руку и хватает ее за волосы, дергая ее назад на сиденье, пока она наклоняется назад. Она не кричит. Вместо этого она издает рык разочарования.

— Твоя задница останется в этой машине, — огрызнулся я, доставая из сумки свою толстовку. — На этом все. — я выхожу, захлопывая дверь.

Я натягиваю толстовку и застегиваю ее, а затем накидываю капюшон на голову.

— Где Остин? — спрашивает Киллан, когда мы встречаемся.

— Не придет, — отвечаю я, не глядя на него.

Он фыркает.

— Я знал, что она откажется.

Я ничего не говорю. Киллан слишком недооценивает ее. И именно из-за этого у него будут с ней проблемы.

Мы подходим к задним воротам Джерольда.

— Что мы будем делать? — спрашивает Шейн.

— Я собираюсь убить этого ублюдка, — заявляю я.

— Мы можем просто пристрелить его, — предлагает Киллан.

— Нет! — огрызаюсь я.

Остин была права. Это не может выглядеть как убийство. Его жена мертва, а его брат пропал. Если его убьют, это будет выглядеть слишком подозрительно. Я поворачиваюсь к Беннету.

— Камеры все еще в доме?

Он кивает.

— Я их не снимал.

— Где его ноутбук? — спрашиваю я.

— У меня дома. Хочешь, я схожу за ним и подброшу сюда?

Я качаю головой. На нем будут отпечатки пальцев Остин. И камеры с его работы могут обнаружить ее там. Даже если она не была той, кто на самом деле забрал его из его офиса. Слишком рискованно.

— Нет. Мы придерживаемся плана. Я утоплю его в бассейне.

— А если он не в нем? — предлагает Киллан.

— Он там, — говорит Беннетт. — Иначе я бы не упоминал об этом как о варианте.

— Как мы планируем попасть внутрь? — спрашивает Шейн.

Раньше я проводил много времени в этом доме. Родители Илая и Эйми умерли, когда он был маленьким, поэтому, когда Эйми вышла замуж, он переехал к ним.

— Там есть боковые ворота, через которые Илай пробирался, чтобы совершить свои дерзкие поступки. Это на северной стороне, — говорю я и начинаю идти в том направлении. Они следуют за мной.

Я проверяю свой телефон, чтобы узнать, есть ли у меня что-нибудь от Дика, но ничего нет. Это беспокоит меня. Я знаю, что он никогда бы не причинил ей вреда специально, но я сказал ему сделать все, что потребуется, чтобы удержать ее в машине. И я не уверен, сколько в ней борьбы. В какой момент она отступит от него? В какой момент он перестанет причинять ей боль и просто отпустит ее? Думаю, я узнаю это, когда вернусь.

— Что-то случилось? — спрашивает Киллан.

Я не отвечаю ему и убираю телефон. Не то чтобы его это волновало. Мы проходим через ворота и попадаем на задний двор. Мы огибаем домик у бассейна и останавливаемся, когда видим ублюдка в его бассейне, как и предсказывал Беннет. Делает круги.

— Как именно мы это делаем? — спрашивает Шейн.

— Я сделаю это, — я поворачиваюсь к ним лицом. — Один.

Они все кивают. Все, кроме Киллана. Он смотрит на меня скептически.

— Почему ты?

— Потому что я так сказал, — прорычал я. Он не хотел быть связанным с Джеффом, но теперь он хочет быть причастным к смерти Джерольда? В его словах нет смысла.

Он скрещивает руки на груди и кивает один раз.

— Хорошо. Мы останемся в стороне. Если мы тебе не нужны.

Я фыркнул.

— Вы мне не понадобитесь.

Развернувшись, я поправил капюшон и направился к прямоугольному бассейну. Я останавливаюсь, наблюдая, как он уплывает от меня. Я кладу руки в карманы и жду. Он всплывает, чтобы сделать вдох, затем уходит под воду, отталкиваясь от дальней стены, и плывет ко мне.

Пока я смотрю, как он плавает под водой, я думаю о каждой причине, по которой этот ублюдок умрет.

— Пожалуйста, Коул, — плачет Илай, когда мы сидим в канаве.

— С тобой все будет хорошо, — успокаиваю я его, зная, что лгу. Я ничего не могу для него сделать.

— Нет, — он сглатывает. — Ты должен спасти Эйми…

Он не хочет этого допустить.

— С ней все будет в порядке.

Он быстро качает головой и кашляет.

— Он бьет ее.

— Кто?

— Джерольд, — я крепче прижимаюсь к нему. — Я слышу его… ее крики… Он не остановиться.

— Илай…

— У меня в доме есть камеры… — его глаза умоляюще смотрят на мои. — Они выходят на мой компьютер… Ты должен помочь ей…

Я киваю.

— Я помогу. Обещаю.

Мой голос трещит, когда его кулаки ослабевают на моей рубашке.

— Спасибо, — шепчет он.

— Илай? — спрашиваю я, когда внутри меня поднимается паника.

Его глаза встречаются с моими, на его лице появляется спокойствие.

— Я люблю тебя, брат, — шепчет он. — Я люблю тебя… — его глаза затуманиваются, и его тело падает на землю.

— Илай? — кричу я. — Нет… — я хватаю его за рубашку и дергаю его безжизненное тело к себе на колени. — Илай? — кричу я. — Пожалуйста… нет!

Я подвел его. Я проник в их дом и украл его компьютер, но этого было недостаточно. Мы двигались недостаточно быстро. Смерть Илая повергла Эйми в глубокую депрессию. Камеры показывали, как она плачет, и я больше не мог на это смотреть. Я не мог вынести эту боль. Напоминание. Я отключил эти камеры на четыре месяца. Потом, когда я был готов, было уже слишком поздно. Она была уже мертва. Этот ублюдок убил ее. Мы сидели и смотрели, как Джерольд рассказывает Джеффу, что он сделал с Эйми и где спрятал ее тело.

Вот почему пришло время этому ублюдку умереть. Во-первых, за убийство Эйми. Во-вторых, за то, что вместе с Брюсом пытался убить меня. Успешно убив моих друзей. И третье — за то, что он сделал бы с Остин, если бы знал, что именно она забрала его ноутбук. Я чувствую, как на меня снисходит спокойствие. Не мой обычный гнев и потребность что-то сломать. Вместо этого мне нужно что-то защитить — Остин. Она — мой последний шанс спасти кого-то, и на этот раз я не потерплю неудачу. Я умру, пытаясь.

Он приближается. Я вынимаю руки из карманов и опускаюсь на колени. Я улыбаюсь, когда он поднимается на воздух.

— Привет, Джерольд. Давно не виделись.

— Что…?

Я хватаю его голову и ударяю ею о край бассейна. Кровь мгновенно покрывает бетон, и его тело обмякает. Я оттаскиваю его от бортика и вижу, что вырубил его. Кровь льется из боковой части его головы в бассейн.

— Ты заслуживал гораздо худшего, — говорю я, прежде чем столкнуть его под воду.

***

ОСТИН

Дик заводит внедорожник, фары выключены, и я скрещиваю руки на груди, глядя в заднее пассажирское окно. Я могу различить темный объект, приближающийся к Range Rover.

Это Коул.

Он запрыгивает на переднее пассажирское сиденье и тут же оглядывается на меня. Я отказываюсь дать ему хоть какой-то знак, что мне не все равно, что он заставил меня остаться в машине. Что он позволил Дику сделать все необходимое, чтобы остановить меня.

Я не хотела драться с Диком, потому что понимаю, что он — не моя проблема. А вот Коул — да.

И я не знаю, что с этим делать в данный момент. Я превратилась из той, кого он может мучить и лгать, в ту, кого он должен защищать.

К черту! Я не нуждаюсь в защите.

— Все готово? — спрашивает его Дик, отстраняясь.

— Да, — просто отвечает он.

— Как ты это сделал? — спрашивает он.

— Я шлепнул его головой об бетон…

— Это должно было быть случайное утопление, — огрызаюсь я.

Он поворачивается на своем сиденье.

— Я сделал так, будто он поскользнулся и упал в

Бассейн, — заявляет он, сузив глаза. — Потом я держал его под водой, — он снова поворачивается лицом вперед.

— Все готово. Он мертв. Конец.

_________________________________

Мы подъезжаем к зданию клуба, и ребята останавливаются позади нас. Я иду к своей машине, но Киллан кричит, что нам нужно провести собрание. Так что я поворачиваюсь и марширую внутрь. Я стою у двери, прижавшись спиной к стене. Готова убраться отсюда и подальше от Коула.

— О чем это? — спрашивает Дик, проверяя свой телефон. Сейчас полночь, пятница. Я уверен, что он собирается пойти на встречу с Бекки, если она еще не ждет его у дома.

Киллан смотрит на меня.

— Коул рискнул. Я предлагаю двигаться дальше.

Дик поднимает бровь, а Коул напрягается, стоя у стола.

— Я могу переп…

— Нет, — прерывает его Киллан. — Мы можем перейти к следующему человеку. — Он небрежно пожимает плечами.

— Я не возражаю. У кого-нибудь еще есть проблемы с этим?

Никто ничего не говорит. В комнате воцаряется тишина, и даже я могу сказать, что Киллан кого-то к чему-то подталкивает. Через мгновение я получаю ответ.

Он потирает руки.

— Ладно, мы будем двигаться дальше, и в воскресенье Остин будет вытягивать.

Коул поворачивается ко мне лицом.

— Ни в коем случае. Она уходит из группы.

— Что? — огрызаюсь я.

Киллан смотрит на меня.

— Если ты не уйдешь добровольно, тогда мы все должны проголосовать за твой уход. Ты хочешь уйти добровольно?

— Нет, — говорю я, не глядя на Коула. Он втянул меня в это. Я не позволю ему вышвырнуть меня. Не после всего, что я сделала. Все, через что он заставил меня пройти.

— Тогда мы проголосуем за твое исключение, — Коул рычит. — Кто за то, чтобы она ушла?

Дик первым говорит, чтобы я ушла. Я игнорирую его. Он ясно дал понять сегодня вечером, когда выдергивал волосы из моей головы, что сделает все, что скажет Коул.

Следующим выходит Шейн. Беннетт вздыхает, как будто не хочет, но все равно складывает руки.

Все смотрят на Киллана, и он улыбается.

— Я хочу, чтобы она осталась.

Воздух в комнате меняется, и Коул делает шаг к нему.

— Какого черта? — кричит он. — Ты хотел, чтобы она ушла с первого дня, а теперь вдруг захотел, чтобы она осталась?

Я могу возразить, что Киллан может думать, что если он не отдаст за меня голос, то я расскажу отцу, что он трахает мою мачеху, но я не уверена, что причина в этом.

Он пожимает плечами.

— Она хочет остаться.

— Мне плевать, чего она хочет, — кричит Коул.

— Это очевидно, — говорю я.

Коул поворачивается ко мне лицом. Его глаза сузились от гнева, и я расправляю плечи.

— Все, убирайтесь к чертовой матери! — кричит он.

Киллан ухмыляется, проходя мимо меня. Шейн и Беннетт повесили головы, идя к выходу. Дик идет последним, и его глаза переводятся с меня на Коула, как будто он ждет, что кто-то из нас скажет ему остаться. Мы не говорим.

Как только дверь закрывается, Коул поворачивается ко мне.

— Ты этого не сделаешь. Ты больше не контролируешь меня, Коул, — отвечаю я категорично.

— Прекрати это дерьмо, Остин! — огрызается он.

— Нет! Ты должен был прекратить это дерьмо, Коул! — кричу я. — Давным-давно. Ты должен был рассказать мне о Лилли. О Киллане и Селесте.

Его глаза сужаются на мне.

— Черт! — кричу я разочарованно. — Я так много сделала. Я позволила тебе так много взять, — я качаю головой. — Но больше нет. Ты втянул меня в это.

Его челюсть заостряется.

— Я позволила тебе использовать меня, — рычу я. — Я позволила тебе, блядь, брать и брать, потому что тебе что-то было нужно. Кто-то. Но не снова, Коул. Найди кого-нибудь другого, с кем можно потрахаться. Потому что с меня хватит.

Я поворачиваюсь и собираюсь выйти за дверь, но он хватает меня за руку и дергает назад.

— Не трогай меня, — кричу я. Повернувшись, я собираюсь дать ему пощечину, но он уже был готов к этому. Он хватает меня за руки и толкает на диван, прижав мои руки над головой.

— Коул, — говорю я, мое сердце колотится.

— Похоже, мало что изменилось с той ночи на кладбище, да, милая? — спрашивает он, приподняв бровь, с наглой ухмылкой на лице, говоря о том, как легко ему удалось прижать меня к себе.

— Что? Собираешься зарезать меня на этот раз? — спрашиваю я, сжимая руки в кулаки. — Собираешься позволить Дику просто убить меня?

Его самоуверенность исчезает, и он ослабляет хватку на моих запястьях, но не отпускает их.

— Я не хочу причинять тебе боль, Остин.

Я сужаю глаза.

— Хватит пытаться трахнуть меня. Это не сработает.

— Я не…

— Чушь! — кричу я.

Я хочу сломать тебя.

Его планы не изменились.

Он отпускает мои запястья, и я спихиваю его с себя. Он падает на диван, а я пытаюсь встать. Я поправляю задравшийся топ, хватаю телефон, упавший на пол, и направляюсь к двери. На этот раз он не останавливает меня.

ГЛАВА 37

КОУЛ

— Ты ведь знаешь, что он ее подставит? — спрашивает меня Дик, когда мы оба сидим на диване в клубе.

Сегодня воскресенье, и мы все собрались здесь, чтобы Остин вытянула ее задание. Я был в раздраженном настроении с тех пор, как она ушла отсюда в пятницу вечером.

— Да.

— И что мы будем с этим делать?

Я смотрю на него.

— Будь там, когда он это сделает.

Он кивает и возвращается к смс на своем телефоне.

Дверь открывается, и она входит с безразличным видом. Она так же хорошо, как и я, умеет делать пустое выражение лица. Я чертовски ненавижу это.

Я сижу и смотрю, как Киллан разглядывает ее узкие джинсы скинни и черные туфли на высоких каблуках. Она одета в черный топ в тон, который имеет низкий вырез, демонстрирующий ее сиськи. Она выглядит так, будто готовится пойти выпить с подружками в баре, а не для того, чтобы задание получить.

Шейн раздает каждому из нас по листку бумаги. Я наклоняюсь и шепчу на ухо Дику.

— Оставь его пустым.

Он кивает и складывает бумажку.

По очереди мы встаем и опускаем их в миску. Когда мы все закончили, она вытягивает.

Ее глаза мгновенно переходят на мои. Я воздерживаюсь от улыбки.

— Что там написано? — спрашивает Киллан.

— Ничего, — отвечает она и бросает его на землю.

Она снова достает.

— Ты не можешь рисовать больше одного раза, — говорю я, вставая.

— Что за черт? — требует она, когда открывает сложенный лист бумаги и смотрит на Дика. Он ничего не говорит.

— Вы, ребята, не можете этого делать, — огрызается Киллан.

— Вообще-то, могут, — говорит Беннет с улыбкой. И мне интересно, была ли у него та же идея, что и у нас.

Она протягивает руку и снова вытягивает. Я собираюсь вырвать его у нее из рук, но она открывает его и читает вслух.

— Темно, как ночь, красно, как свет. Давай возьмем спичку и заставим ее ярко гореть. Последствия — ты должен показать миру свой самый темный секрет.

— Что, блядь, это значит? — огрызнулся я.

— Это загадка, — говорит Киллан с улыбкой.

— Я, блядь, знаю это! — рычу я. — Что, блядь, это значит?

— Я не знаю. Это не моя загадка. Шейн?

Он смотрит на него.

Мои глаза сужаются на Шейна.

— Что это значит?

— Я не обязан отвечать на этот вопрос. — Он скрещивает руки на груди. — Она скоро узнает.

_________________________________

В понедельник днем мы все сидим за обеденным столом. Бекки и Остин говорят о сегодняшнем тесте, а Дик обращается ко мне. Я полностью отключаюсь от него.

— Я поговорил с Селестой, когда вернулся домой вчера вечером, и она устраивает мне вечеринку по случаю дня рождения.

Бекки хмурится.

— Это то, чего ты хочешь?

Она пожимает плечами.

— Не совсем, но она целует меня в задницу. И она считает, что вечеринка в честь дня рождения поможет этому.

— Когда у тебя день рождения? — спрашиваю я, желая, чтобы она мне сказала. Но я уже знаю. Оказывается, та страница в Facebook, которую я создал, пригодилась.

Она игнорирует меня и откусывает кусочек чизбургера.

— Когда у тебя день рождения? — спрашивает ее Дик.

Конечно, она отвечает ему.

— Семнадцатого марта.

Его глаза расширяются.

— День святого Падди? — она кивает.

— Ни хрена себе! К тому же, это в эту субботу. И это начало весенних каникул.

— Ничего особенного. — она отмахивается от него.

— Тебе будет восемнадцать. Конечно, это большое дело, — говорит Бекки. — Я приду и помогу тебе украсить.

— Я опубликую это в социальных сетях. Это будет весело, — говорит он с улыбкой.

Она вздыхает, но откусывает еще кусочек чизбургера.

Звенит звонок, и все встают.

— Остин? Можно тебя на минутку? — спрашиваю я.

Она смотрит на меня.

— Нет.

Я хватаю ее за руку, когда она собирается отстраниться.

— Мне нужно поговорить с тобой…

— Ну, а мне нечего сказать, — говорит она, поворачивается и уходит от меня.

Я сжимаю руку в кулак и хлопаю ею по столу. Я не уверен, сколько еще смогу выдержать ее игнорирование. Это гложет меня. Это сводит меня с ума. Мне это не нравится. Она не может избегать меня вечно. Я доберусь до нее так или иначе.

***

ОСТИН

— Проснись! Проснись!

Я застонала от раздражающего, бодрого голоса Бекки.

— Что ты делаешь?

— С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ! — кричит она, прыгая на моей кровати. Ее светлые волосы разлетаются повсюду. — Теперь тебе пора просыпаться. Я приготовила завтрак.

— Ты умеешь готовить? — спрашиваю я, натягивая одеяло на голову.

— Конечно, глупышка. — она смеется. — Пойдем. Это внизу.

— Я думаю, имениннице полагается завтрак в постель, — говорю я, зевая.

Она только смеется и стягивает с меня одеяло.

Я стону, когда сажусь. Я тянусь к тумбочке и проверяю свой телефон.

— Еще нет и девяти, — говорю я.

— У нас насыщенный день, — кричит она с лестницы.

Вчера Бекки осталась со мной на ночь, чтобы мы могли отметить мой день рождения.

Мы не спали, смотрели страшные фильмы и говорили о мальчиках. Ну, я все еще не разговариваю с Коулом, поэтому я просто слушала, как она рассказывает о том, как сильно она любит Дика. Это было, мягко говоря, утомительно.

Я спускаюсь по лестнице и иду в официальную столовую. Бекки сидит за столом с двумя тарелками. На обеих лежат блины, но та, что стоит перед моим креслом, сложена в шесть стопок с восемнадцатью отдельными свечами на них.

— Ты не смогла найти единицу и восьмерку? спрашиваю я со смехом.

— Так веселее. — она подмигивает мне, затем берет банку со взбитыми сливками, которая стоит в центре. Она взбалтывает их, затем наклоняется над столом и поливает верх блинов. Затем она поджигает их. — Загадай желание и задуй.

Я смеюсь, наклоняюсь и дую на них. У меня уходит две попытки, и к тому времени, как я их выдуваю, воск капает на взбитые сливки.

Я вытираю их и кладу на тарелку.

— Какие планы на сегодня? — спрашивает она, копаясь в своей.

Моя вилка останавливается над моей стопкой.

— Я хочу провести немного времени с Лилли, — говорю я.

Она перестает жевать и смотрит на меня.

— Хорошо, — говорит она через полный рот блинов. — Тогда давай сделаем это.

— Я не разговаривала с Коулом…

— Так. — она проглатывает свой кусочек. — Кого это волнует? Ты имеешь полное право проводить с ней время.

Я киваю.

— Я ненавижу, что не имею возможности видеть ее.

Она мягко улыбается мне.

— Ты можешь провести день с ней одной, если хочешь. Я могу пойти домой…

— Нет, — перебиваю я ее. — Мы можем устроить девичник. Мы можем сводить ее в кино, а потом пойти за мороженым.

Она кивает.

— Звучит неплохо.

Я беру свой телефон, нахожу Акулу и отправляю сообщение.

Я: Лилли свободна после обеда? Я бы хотела провести с ней день. Хочу сводить ее в кино и поесть мороженого.

Я откладываю телефон и откусываю кусочек блинчика.

— Ммм, — бормочу я одобрительно.

Я поднимаю глаза, когда входит Селеста.

— С днем рождения, — говорит она с мягкой улыбкой. Мы по-прежнему мало разговариваем.

— Спасибо, — говорю я, кивая головой.

Она садится рядом со мной, и я запихиваю в рот еще один кусочек.

— Я говорила с твоим отцом сегодня утром. Он не сможет прийти сегодня вечером.

Слава Богу. Я не хочу видеть этого ублюдка.

— На твой день рождения мы решили подарить тебе поездку.

Я проглатываю свой кусочек.

— Поездку?

Она кивает.

— Чтобы ты с другом поехала на неделю куда захочешь.

Я смотрю на Бекки, и она улыбается.

— Спасибо, — говорю я, хотя я не воспользуюсь этим. Я ничего не хочу ни от отца, ни от от нее. Один — насильник. Другая — обманщица, лживая сука.

— Мой телефон звонит, и я смотрю вниз, чтобы увидеть надпись Акула на экране.

Я делаю глубокий вдох. Я избегала разговоров с ним, но раз уж я написала ему сообщение, что хочу увидеть Лилли, я отвечаю.

— Алло?

— Привет. — раздается хриплый голос Коула. Он только что проснулся. И мои ноги поджимаются, когда я понимаю, что он все еще в постели.

Ненавижу, как сильно мое тело все еще хочет его. Вот почему я избегала его. Я не могу позволить себе впустить его обратно. Чтобы я снова выглядела идиоткой.

— Привет, — отвечаю я.

— С днем рождения, милая.

Моя грудь сжимается от мягкости его голоса. Он лжет. Это все ложь.

— Чего ты хочешь, Коул?

Он тяжело вздыхает, и я представляю, как он проводит рукой по своим взъерошенным утренним волосам.

— Я просто хотел позвонить тебе и поздравить с днем рождения. Вместо того, чтобы писать смс. — я молчу. — И конечно, ты можешь провести этот день с Лилли.

Я улыбаюсь на это.

— Спасибо. Я зайду за ней примерно через час? — спрашиваю я.

— Я могу привезти ее к тебе, — предлагает он.

— Нет, — говорю я, качая головой. — Я хочу забрать ее, чтобы уехать после этого.

— Хорошо, — говорит он медленно. — Я подготовлю ее.

Я ненавижу то, как много я пропустила из ее жизни, но я не могу отрицать, что Коул был рядом с ней. Он сделал то, что не сделал бы ни мой отец, ни Коул.

— Спасибо, — говорю я.

— Не нужно благодарить меня, Остин.

Я прощаюсь и вешаю трубку, прежде чем он успевает сказать что-то еще. Положив свой телефон на стол, я возвращаюсь к поеданию блинчиков и не обращаю внимания на взгляды, которые бросает на меня Селеста. Я все еще не сказал ей, что знаю, что Лилли — моя сестра. Не то чтобы это имело значение. К тому же, я уверена, что Киллан уже рассказал ей. Когда-то я думала, что могу доверять Селесте, но теперь я знаю, что не могу. И я не могу верить ничему, что она говорит. Бекки — мой единственный настоящий друг. Я могу доверить ей все.

_________________________________

Мы с Бекки сделали именно то, что планировали. Мы забрали Лилли от Коула, и он ничего не сказал о ее присутствии. Он поцеловал и обнял ее на прощание. Она прыгнула ко мне в объятия, и мы ушли. Я отвела ее на новейший диснеевский фильм, и я даже не могу сказать, как он называется. Я все время смотрела на нее. Я смотрела, как она смеется и улыбается. Я плакала, а когда она спросила, что случилось, я сказала, что фильм показался мне грустным. У меня болело в груди от того, через что пришлось пройти моей младшей сестре. Я до сих пор не знаю, как умерла их мать. Помнит ли Лилли ее? Она никогда не говорит о ней.

— Время, проведенное с ней, пролетело слишком быстро, и после мы отвезли ее обратно и высадили. И снова Коул не пытался со мной заговорить.

Как только мы вернулись домой, мы начали украшать дом. Несколько недель назад я наконец-то приняла запрос на дружбу от Дика и увидела его приглашение на мою вечеринку. Больше людей, чем я могла сосчитать, сказали, что придут. Дик загрузил машину Бекки алкоголем накануне, поэтому мы расставили все на кухне, а затем поднялись наверх, чтобы начать готовиться.

Как раз, когда я надевала туфли на каблуках, мне позвонила мама. Я смотрела на трубку несколько гудков, а затем отправила ее на голосовую почту. Она тут же прислала мне сообщение.

Мама: Пусть твой отец позвонит мне.

Это было все, что там было написано.

ГЛАВА 38

КОУЛ

Я подъезжаю к дому Брюса. Вечеринка должна начаться только через час, но подъездная дорожка уже забита машинами. Я не удивлен.

Люди захламляют передний двор и крыльцо. Они кивают мне головой и называют мое имя. Как всегда, я их игнорирую.

Последние пару недель я был на взводе. Я был в раздражающем настроении, потому что Остин игнорировала меня. И потому что я был слишком занят на соревнованиях по плаванию, чтобы пытаться проводить с ней дополнительное время. Но вчера была пятница, официально начинающая весенние каникулы. У меня нет никаких обязательств в эти выходные и нет школы на следующей неделе. Так что сегодня вечером я планирую загнать ее в угол и поговорить с ней. Заставить ее говорить со мной. Она может ругаться, кричать, и, черт возьми, она даже может дать мне пощечину. Сегодня мы доберемся до сути этого дерьма.

Мне плевать, что это ее день рождения. Я ждал достаточно долго.

Я вхожу в дом и иду по коридору. Люди уходят с моего пути. Я захожу на кухню, ожидая, что она будет здесь, но ее там нет.

— Ты ищешь Остин?

Я оборачиваюсь на мужской голос и сталкиваюсь лицом к лицу с Брайаном. Я сжимаю руки в кулаки.

Он делает шаг назад, не желая, чтобы я избил его задницу, как это было на пляже.

— Я не хочу проблем. Это был просто вопрос.

Я разжимаю их.

— Где она? — спрашиваю я, переходя к делу.

— Последний раз, когда я ее видел, она была в игровой комнате и играла в пивной понг.

Я прохожу мимо него и двигаюсь дальше по коридору. Я не спускаю глаз с Дика, потому что видел его припаркованный внедорожник.

Я огибаю задний угол и открываю дверь, которая, как я знаю, является их игровой комнатой. Из динамиков доносится «Bite Your Kiss» группы Diamante. Я сразу же замечаю ее. Она стоит в конце стола для пинг-понга. Парень напротив нее делает свой бросок, и все аплодируют, когда она отбрасывает все, что было в стакане.

Она разбивает пустой стакан о стол, и ее глаза встречаются с моими.

— Коул, — возбужденно кричит она, и у меня сводит челюсти.

Она чертовски пьяна. Ее вечеринка еще даже не началась, что говорит мне о том, что она уже давно пьет.

Все оборачиваются, чтобы посмотреть на меня, а парень напротив нее отходит от стола.

— Держи, чувак, — говорит он, предлагая свое место.

Она отмахивается от него.

— Он не пьет, Майерс. — она икает, а потом смеется над собой.

— Ты явно выпила достаточно для нас обоих, — заявляю я.

— Это мой день рождения. — Она широко разводит руки в стороны, пока они не падают на бока, шлепая по голым бедрам. — Я могу делать все, что захочу.

Мне не нравится, как она это говорит. Как будто она может поцеловать любого парня здесь. Трахать любого парня здесь.

— Остин, — рычу я.

Она сужает глаза на меня, затем оглядывает всех в комнате, словно оценивая их. Я замечаю, как девушка по имени Аманда оглядывает меня с ног до головы, а затем широко улыбается. Остин видит это, и она закатывает глаза, прежде чем они возвращаются ко мне.

— Мне любопытно… сколько девушек здесь трахались с Коулом Рейнольдсом? — спрашивает она, словно читая мои мысли. Дик стоит справа от нее с Бекки, и его брови поднимаются. Все смотрят на нее, недоумевая, что, черт возьми, происходит. — Да ладно. Это просто для развлечения, — говорит она, подбадривая их.

Одна за другой, девушки медленно начинают поднимать руки. В том числе и Аманда. Все, кроме нескольких, включая Бекки, опускают руки. Я никогда не спал с ней. Я бы переспал, но она всегда принадлежала Дику. Мы все это знали.

Остин крутится вокруг, смотрит на всех, а потом улыбается мне.

— Выбери кого-нибудь другого, Коул. Потому что с меня хватит быть твоей игрушкой.

Мои руки сжимаются в кулаки.

— Ладно, я думаю, мы должны…

— Поиграть в пивной понг на раздевание, — прерывает она Дика. — За каждый твой промах, я буду снимать что-нибудь. — Она бросает мне мяч. Я ловлю его в воздухе. — Что скажешь?

— Не надо, — предупреждающе рычу я.

Она наклоняет голову в сторону.

— Не хочешь играть в мою игру, Коул?

— Остин!

— Как насчет… — я наклоняется над столом. — Я рискну.

— Не сработает, милая. — Я угрожающе улыбаюсь ей.

Она смотрит на парня, которого назвала Майерсом, и улыбается ему.

— Ты будешь играть со мной, да? — спрашивает она, положив руки на бедра.

Она выглядит как чертова кукла, одетая в короткую черную юбку из тюля и черную футболку с надписью BIRTHDAY на груди золотыми буквами, и ее любимую пару черных туфель на каблуках. Она надевала их и раньше, когда я трахал ее. Ее длинные волосы уложены вниз и распущены, а глаза подведены черным. И помада, блядь, красная.

Обещаю, в этом доме нет ни одного парня, который не хотел бы поиграть с ней — моей игрушкой.

Он делает шаг назад к столу. Я хватаю его за плечо и дергаю назад.

— Все вон! — кричу я.

Они все поворачиваются к двери и выбегают. Все, кроме Дика и Бекки.

Остин толкает ее правым бедром и берет еще одну красный стакан Solo. Она пьет его.

— Какого хрена ты делаешь? — я огрызаюсь.

— Почему ты вообще здесь, Коул? — спрашивает она, игнорируя мой вопрос.

Я делаю шаг к ней, и она откидывает голову назад, чтобы посмотреть на меня.

— Разве меня не пригласили? — спрашиваю я, изогнув бровь.

Ее зеленые глаза держат мои в течение долгой секунды, прежде чем на ее лице появляется пьяная улыбка.

— Я уже говорила тебе однажды, Коул. Меня больше не волнует, что ты делаешь.

Дверь открывается, и я поворачиваюсь, чтобы крикнуть им, чтобы они уходили, но тут входят Беннет и Шейн. Потом Киллан.

Она берет другой стакан Solo и тоже начинает пить.

— С тебя хватит, — огрызаюсь я и выхватываю стакан из ее рук.

Ее зеленые глаза сузились на меня.

— Ну все, — огрызается она. — Я пыталась быть милой…

Смех Киллана прерывает ее.

Она смотрит на него, а затем возвращает свое внимание ко мне.

— С меня хватит. Хватит позволять вам всем командовать мной, как будто у меня нет права голоса. Когда мне говорят, что делать и как все должно быть. И все эти секреты. Ну, знаешь, что? У меня есть свои секреты. — она улыбается мне. Она не мягкая и не приглашающая. — У меня тоже есть страховка, Коул.

— О чем ты говоришь? — нервно спрашивает Киллан.

— Каждый раз, когда мы сидели в клубе, и вы все думали, что я играю на своем телефоне, я на самом деле записывала тебя.

— Черт, — Дик удивленно хихикает.

— Так что давай, подтолкни меня еще немного и посмотрим, что я сделаю со всей этой информацией.

Она отпихивает меня с дороги и собирается уходить, но я хватаю ее за руку.

— Ты блефуешь, — говорю я. Она должна блефовать.

— Правда? — она наклоняет голову в сторону. — Хочешь рискнуть, Коул?

Мои глаза сужаются на нее, когда «Go to War» группы Nothing More начинает играть в комнате.

Она вырывает свою руку из моей хватки.

— Я так и думала.

С этим она уходит.

Шейн проводит рукой по волосам.

— Она, должно быть, шутит.

— Сомневаюсь, — говорю я. В конце концов, она такая же акула, как и мы.

— Какого хрена? — кричит Киллан. — Это все твоя вина. — он показывает на меня. — Ты хотел привести ее сюда. Ты хотел трахнуть ее. И у тебя были от нее секреты.

— Я? — требую я. — Ты дал мне задание трахнуть другую девушку, когда знал, что мы вместе.

Он фыркает.

— Вы никогда не были вместе. Ты принуждал ее все это время. — он тянется к закрытой двери. — И теперь она собирается трахнуть нас! Как я вам и говорил!

Беннет и Шейн поворачиваются и выходят вслед за ним.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спрашивает Дик, когда Бекки выбегает вслед за ней.

— Ты ничего не можешь сделать. Я облажался.

Я должен был просто выйти, и сказать ей правду с самого начала.

Он тяжело вздыхает.

— Ты мог бы рассказать ей о…

— Она не хочет слышать об этом прямо сейчас, — перебиваю я его.

— Зачем ты пришел, чувак?

Я поворачиваюсь к нему лицом.

— А почему бы и нет? — огрызаюсь я.

Он проводит рукой по волосам.

— Ты пытаешься разозлить ее?

— Нет!

— Тогда, может быть, просто дашь ей время остыть, — предлагает он.

— Прошло уже две недели. Сколько ей, блядь, нужно времени? — требую я.

— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать.

Он вскидывает руки вверх в воздух.

— Или что ты хочешь, чтобы я сделал. Черт! Вы двое ходите кругами и ни к чему не пришли, — рычит он. — Ты ненавидел ее. Теперь она ненавидит тебя…

— Я никогда не ненавидел ее.

Я хотел уничтожить ее. Есть разница. Он тяжело вздыхает.

— Я.… не знаю, почему ты не можешь просто сказать ей.

Мое сердце начинает колотиться в груди.

— Сказать ей что?

— Да ладно, Коул? Прикинуться дураком с ней может и получится, но со мной это не сработает. Я знаю тебя всю свою жизнь.

Я скрестил руки на груди.

— И что?

Он подходит ко мне, глаза сужены.

— И я не знаю, почему тебе так чертовски трудно быть настоящим мужчиной и сказать девушке, что ты ее любишь.

— Я не люблю! — огрызаюсь я.

Он откидывает голову назад, смеясь.

— Так ты не планируешь, чтобы она переехала с тобой в Техас после окончания университета?

— Это для того, чтобы она была ближе к Лилли, — рычу я. Я не должен был говорить ему о своих планах.

Он смотрит на меня, и я вскидываю бровь. Брось в меня еще что-нибудь, Дик. Я заблокирую это.

— Ты знаешь. — он скрещивает руки на груди. — Все всегда говорят о том, какой ты хреновый. — мои руки сжимаются. — Но я никогда им не верил. До этого момента. Ты можешь убить кого-то без раздумий, но не можешь признаться, что любишь кого-то? — он качает головой. — Никогда не думал, что доживу до того дня, когда ты сможешь меня удивить, Коул.

Затем он поворачивается и выходит из комнаты.

***

ОСТИН

Я захожу на кухню, беру Fireball и делаю глоток из бутылки.

— Что это, черт возьми, было? — спрашивает Бекки, подбегая ко мне.

— Я поставил их на место, — говорю я и снова опрокидываю бутылку.

Она вздыхает.

— Что у тебя на них есть?

— Достаточно.

Она закатывает глаза.

— Я не об этом спрашивала, Остин.

Я беру еще один напиток, когда Дик заходит на кухню. Я не ожидаю, что меня пригласят вернуться в клуб в ближайшее время. Но очень жаль. Потому что моя задница никуда не денется. Не так далеко в игре.

Он подходит к нам, его взгляд устремлен на Бекки.

— Мы уходим, детка, — говорит он, и мои глаза ловят Коула, проносящегося мимо кухни и выходящего через парадную дверь.

Я беру еще один бокал.

— Я сегодня снова останусь, — говорит она ему.

Он кивает, уже зная это. Затем он смотрит на меня. Он открывает рот, чтобы заговорить, но потом закрывает его.

— Что? — я огрызаюсь.

Он просто качает головой.

— Ничего. — Затем целует Бекки, прежде чем повернуться и выйти.

— Ты можешь пойти с ним, если хочешь, — предлагаю я.

Она качает головой.

— Ни в коем случае. Я твой единственный друг, помнишь? — она улыбается мне, прежде чем взять бутылку из моих рук. — Кто-то должен присматривать за тобой.

Я закатываю глаза, но вздыхаю в разочаровании. У меня никогда не было хорошего дня рождения. Я никогда не проводила его с семьей или настоящими друзьями. С тех пор как я уехала из Калифорнии, я многому научилась. И одно — те друзья были фальшивыми, как надувные куклы. Я ненавижу, что ссорюсь с Коулом. Ненавижу, что он поставил меня в такое положение. Что он солгал мне о чем-то настолько важном, что это может изменить мою жизнь.

Что мы будем делать дальше? Смогу ли я когда-нибудь увидеть Лилли после окончания школы? От этой мысли у меня в груди все сжалось.

Бекки кладет свою руку на мою и мягко улыбается мне.

— Ты должна дать ему шанс.

— Некоторые люди не заслуживают шанса, — просто говорю я.

— Остин…

— Я не хочу об этом говорить, — прерываю я ее.

— Может, мы просто напьемся? — она хихикает, протягивая мне бутылку. — Пей, именинница.

_________________________________

Я открываю глаза от раската грома и стону.

Голова раскалывается, во рту пересохло. Сверкает молния, освещая мою комнату, и я провожу рукой по кровати в поисках телефона. Я нахожу его лицом вниз и нажимаю на кнопку, чтобы загорелся экран. Прищурившись, я вижу 4:25 утра. Я проспала всего час. Вечеринка закончилась несколько часов назад, но мы с Бекки еще не были готовы расстаться.

Моя рука схватила мобильник, и я медленно села, давая своему телу привыкнуть к бодрствованию. Все болит.

Бекки лежит в постели без сознания, спиной ко мне. Сбросив одеяло, я пробираюсь в ванную. Я останавливаюсь перед раковиной и включаю воду. Молния освещает комнату через мое большое овальное окно, а затем гремит гром, сотрясая стены.

Я кладу телефон на столешницу и открываю аптечку. Я беру Адвил и закрываю стеклянный шкафчик как раз в тот момент, когда гаснет свет.

— Черт. — вздыхаю я.

Молния снова освещает ванную комнату, и я вижу в зеркале темную фигуру.

— Что за…?

Рука хватает меня за волосы, и когда моя голова откидывается назад, я роняю бутылочку с таблетками, чтобы схватить их. Но прежде, чем я успеваю ухватиться за что-нибудь, моя голова подается вперед.

ГЛАВА 39

КОУЛ

Я просыпаюсь от звонка телефона.

— Алло? — бормочу я, не глядя, кто это.

— Поднимай свою задницу! — приветствует меня Дик.

Я провожу рукой по лицу.

— Что тебе нужно? Который час?

— Восемь. Вставай и тащи свою задницу к Шелби.

— Зачем? — я зеваю.

— Потому что Бекки только что позвонила мне, и девочки там.

Я поспешно встаю.

— Почему они у Шелби?

— Не знаю. Она позвонила мне и сказала, что Остин там нуждается в медицинской помощи. Я уже еду…

— Встретимся там.

Я одеваюсь и иду в дом Шелби меньше чем через пятнадцать минут.

Я звонил на телефон Остин более двадцати раз, и все они попадали на голосовую почту.

— Что происходит? — требую я, входя в ее кухню.

Шелби вскакивает со стула, вытянув руки перед собой. Остин сидит во главе стола, поставив локти на темную поверхность и уткнувшись лицом в руки, ее волосы упали и закрывают мне обзор.

— Убирайся отсюда, Коул! — рычит Шелби.

— Что с ней случилось? — требую я, игнорируя ее приказ. Она выглядит нормально. Может быть, у нее просто сильное похмелье.

— Не веди себя глупо, — огрызается Шелби. — Мы все знаем, что это ты с ней сделал.

— Он этого не делал, — усталым голосом отвечает Остин.

— Я? Я ни черта не делал…

— Ты думаешь, мы в это поверим? — огрызается Шелби. — В последний раз, когда она была здесь, ей понадобилось наложить пятнадцать швов, потому что ты приставил нож к ее руке.

— Ты что? — требует Бекки с другого конца стола.

Я стискиваю зубы.

— Я причинил ей боль, да, но я этого не делал. Черт, я даже не даже не знаю, что это такое. Какого хрена она здесь?

— Я звоню в полицию, — говорит Шелби, поворачиваясь к кухонной стойке, где лежит ее мобильный телефон.

Дик хватает ее за плечо, оттаскивая назад.

— Нет, не позвонишь.

— Почему, Дик? — огрызается она. — Ты помог ему? Тебя тоже посадят?

— Что происходит? О чем вы, ребята, говорите? — спрашивает Бекки, ее голубые глаза ходят туда-сюда между нами.

— Дик, что ты наделал?

— Он этого не делал, — говорит Дик, игнорируя вопросы Бекки.

Шелби сужает на него глаза.

— Ты бы встал на его сторону…

— Он этого не делал! — огрызается Остин. Она отнимает руки от лица, и они падают на стол. Она смотрит на нас. Бекки закрывает глаза и отворачивается.

— Черт. — шипит Дик.

Мое сердце замирает, когда я вижу ее. У нее три пореза на лице, которые Шелби зашила вдоль правого глаза. Ее кожа в синяках и распухла. Ее правый глаз фиолетовый.

— Ты этого не знаешь, — возражает Шелби. — Ты сказала, что на парне был черный капюшон. Было темно. И Бекки спала. Это мог быть Коул…

— Нет, — прерывает она ее. Затем она смотрит мне в глаза. — Коул — это может, но он не трус. Если бы он хотел причинить мне боль, он бы сделал это при включенном свете и под моим взглядом. Он бы не прятался.

Я выдерживаю ее взгляд, но мой желудок сжимается от ее слов.

— Кто это сделал? — спрашивает Бекки, на ее глаза наворачиваются слезы.

Остин смотрит на Дика, потом на меня.

— Я не знаю.

— Чушь! Ты знаешь. Кто, блядь, тебя обидел? — требую я. Шок проходит. Гнев просачивается в мои вены.

— Коул…

— Кто сделал это с тобой? — огрызаюсь я.

Она просто смотрит на меня. Ее глаза налиты кровью, они выглядят остекленевшими, и я думаю, смогла ли Шелби дать ей что-нибудь обезболивающее, ведь в ее организме, вероятно, все еще есть алкоголь.

Я подхожу к столу, опускаюсь на колени и прижимаюсь к ее щеке.

— Кто, милая?

Она вздыхает.

— Это был Киллан.

Моя челюсть сжалась.

— Почему Киллан хотел причинить тебе боль? — скептически спрашивает Шелби.

Я встаю и начинаю шагать. Он, блядь, умрет.

— Не то чтобы я тебе не верил, Остин, — начинает Дик. — Но можешь ли ты это доказать?

Она кивает.

— Мой телефон.

— А что с ним? — я огрызаюсь в ответ, эта потребность в крови становится все сильнее и сильнее. Ощущение ее на моих пальцах. Ее запах в воздухе. Прошло слишком много времени с тех пор, как я избивал человека голыми руками.

— Он забрал его.

— Зачем ему твой телефон? — спрашивает Шелби.

— Я сказала парням прошлой ночью, что у меня есть страховка на случай, если они попытаются меня поиметь. А сегодня утром, когда я проснулась, я взяла свой телефон с собой в ванную. Он схватил меня за волосы и ударил головой в зеркало. От удара я потеряла сознание. Когда я очнулась, моего телефона уже не было.

— Он, блядь, умрет… — прорычал я.

— Ты уверена? — требует Дик, прерывая меня.

Она кивает.

— Это не значит, что это был не Коул… — Шелби показывает на меня.

— Дик и Коул — единственные, кто знает, что у меня есть сканер сетчатки глаза на моем телефоне. Они знают, что не могут в него попасть. Киллан не знает.

Я останавливаюсь и смотрю на нее сверху вниз.

— Что бы он ни хотел, он не получит.

Она садится обратно в кресло.

— Кроме того, я не настолько глупа, чтобы хранить это дерьмо в своем телефоне.

Она встает из-за стола, и я подхожу, чтобы помочь ей, но она отталкивает меня.

— Я иду домой, чтобы снова лечь спать.

— Не думаю, что это хорошая идея, — убеждает Дик.

Она закрывает глаза и делает глубокий вдох.

— Я устала… похмелье…, и я немного стервозная.

Они открываются и сужаются перед его глазами.

— Я хочу уйти…

— Пойдем со мной, — предлагаю я.

Она смотрит на меня.

— Нет.

Она все еще сердится на меня.

Я закрываю ее лицо, и ее глаза ищут мои, но я все еще вижу в них нерешительность. Я не уверен, что я могу сделать или сказать, чтобы вернуть ее. И вообще, достаточно ли хороши слова. Но я должен попытаться. Особенно сейчас. Я не хочу причинять ей боль. Я должен защитить ее. Я, все, что у нее есть.

— Пожалуйста? — спрашиваю я.

Она отворачивается от меня, проводя рукой по волосам.

— Просто место для сна. Потом я отвезу тебя домой. Ложь.

Она наконец-то кивает.

— Хорошо.

***

ОСТИН

— Остин?

Я слышу свое имя сквозь стук в голове.

— Остин? О Боже, Остин. Проснись.

Руки хватают меня за плечи, и я чувствую, что нахожусь в землетрясении.

— Остин? Пожалуйста…

— Я проснулась, — грубо говорю я, желая, чтобы шум прекратился. Он слишком громкий.

— Тебе нужно в больницу.

Я открываю тяжелые глаза и вижу Бекки, стоящую на коленях возле меня на полу в ванной.

— Что…?

Воспоминания возвращаются ко мне, когда я стоял перед раковиной и мое лицо врезалось в зеркало.

Я поднимаю руку к голове и с шипением вдыхаю.

— Будь осторожна, — говорит она, беря меня за руку, чтобы помочь мне сесть. — У тебя на лице стекло. — сидя, я склоняю голову. — Что, черт возьми, случилось? — требует она.

— Я в порядке, — говорю я, когда моя голова раскалывается.

— Нет, не в порядке. Боже, Остин, нам нужно отвезти тебя в больницу.

Я качаю головой.

— Нет.

— Да, — огрызается она. — Я только что нашла тебя в отключке на полу в ванной. И тебе нужно наложить швы. Возможно, у тебя сотрясение мозга.

— Шелби, — говорю я.

Она единственная, кого я хочу сейчас видеть. Я поеду в больницу, и там узнают, что я пила и не достигнув совершеннолетия. Они подключат полицию, а я откажусь им что-либо рассказывать. Вот чего хочет этот ублюдок. Он думает, что может играть со мной. Я отказываюсь позволить ему выиграть.

— Дай мне мой телефон.

— Где он? — спрашивает она, вставая.

— На столешнице, — я снова поднимаю руку к голове, и она возвращается окровавленной. Я потираю ее между пальцами.

Она оглядывается вокруг, потом качает головой.

— Нет, это не так.

Я делаю длинный вдох, закрываю глаза и стараюсь, чтобы меня не стошнило. Моя голова стучит как барабан, и у меня кружится голова.

— Еще слишком рано просто заявиться к ней домой. Я дам ей пару часов.

Я просыпаюсь от голосов, доносящихся снизу, из здания клуба. Когда я сажусь, голова все еще раскалывается, а глаз опух.

Мне следовало держать рот на замке. Я думала, что, если скажу им, что у меня есть доказательства на них, они отстанут, но я должна была знать, что с Килланом это не сработает. Ублюдок.

Я встаю с кровати Коула и встаю. Волна головокружения накатывает на меня, но мне удается переждать ее.

— Почему мы здесь, чувак? — спрашивает Беннет.

— Я скажу тебе, зачем, когда все придут, — говорит ему Коул.

Я беру его черную толстовку на молнии с конца кровати и надеваю ее, потому что мне холодно. Затем я спускаюсь по лестнице, мне нужно выпить.

Я замечаю, что Коул сидит в одном из шезлонгов и разговаривает с Диком, который сидит в том, что рядом с ним.

Шейн сидит на диване, а Беннетт стоит у стола. Коул поднимает глаза, когда я спускаюсь по последней ступеньке, и он встает, когда его глаза встречаются с моими.

— Привет, милая, — мягко говорит он.

Я нервно сглатываю, когда он подходит ко мне.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, убирая волосы за ухо.

— Прекрасно, — лгу я, делая шаг назад от него. Я все еще злюсь на него. Я все еще в замешательстве, что мне теперь делать. Есть так много вопросов, которые я хочу задать ему, но я знаю, что никогда не получу на них ответы.

Он вздыхает.

— Ты лжешь.

— Я хочу пить, — признаюсь я.

Он кивает и отстраняется от меня, чтобы подойти к маленькому бару.

— Какого хрена, Остин? — огрызается Беннетт. — Что, черт возьми, случилось с тобой?

— Я в порядке, — говорю я, отмахиваясь от него.

Может, мне стоило остаться наверху.

— Вот.

Коул протягивает мне бутылку воды.

Он обхватывает мое лицо, наклоняется, чтобы нежно поцеловать в лоб, и у меня сжалась грудь. За последние две недели я сдерживала столько гнева, что это эмоционально и физически истощило меня. Мои глаза начинают наполняться слезами, делая его фигуру размытой, и я слышу его вздох.

Я отказываюсь позволить им упасть. Показать ему, что я чувствую хоть что-то за то, что он сделал со мной. Что он скрывал от меня.

— Как дела, ублюдки? — я слышу голос Киллана, когда дверь открывается, и мое тело напрягается, вспоминая, что он сделал со мной сегодня утром. Что он мог сделать с Бекки. Суматоха разбудила ее, но Киллан успел сбежать до того, как она его заметила. Я благодарна ему за это. Я бы возненавидела себя, если бы он причинил боль и ей.

Коул обернулся.

— Я отменяю это, — говорит он. — Что отменяю? — медленно спрашивает Шейн.

— Все это, — говорит он.

Киллан фыркает.

— Значит, твоя бывшая игрушка сообщает нам, что у нее есть страховка на нас, и ты ее отменяешь? Я говорю, что она блефует.

Это потому, что этот ублюдок думает, что у него есть доказательства. Это не так. Я позаботилась о том, чтобы удалить это дерьмо со своего телефона по веским причинам. Он никогда не найдет, куда я его сохранила.

Коул делает шаг вправо, и Киллен появляется в поле зрения. Его глаза встречаются с моими, и медленная улыбка расползается по его лицу, когда он замечает мой взгляд.

— Знаешь… на окраине города есть приют для избитых женщин, которые примут тебя. — Он ухмыляется. — Если только тебе не нравятся такие вещи. Тогда, во что бы то ни стало, позволь ему избить тебя.

В комнате воцаряется тишина, и я нервно сглатываю, видя, как напрягается тело Коула и сужаются глаза от гнева. Он смотрит на Киллана, который садится на диван. Киллан поднимает подбородок ко мне.

— Я все еще считаю это чушью. Но если ты хочешь сдать нас, то давай. — Киллан пожимает плечами. — Я не держу.

Я открываю рот, чтобы сказать ему, что я знаю, что он сделал, но Коул говорит.

— К черту. — затем он выбегает из клуба.

Дик первым вскакивает и следует за ним. Я не хочу оставаться наедине с Килланом, даже если Беннет и Шейн здесь, поэтому я тоже следую за ними.

Я открываю дверь и выхожу на улицу. Солнце уже начало садиться. Должно быть, я проспала весь день. Мне это было необходимо.

Дверь за мной открывается, и ребята тоже выходят. Коул открывает свой багажник и лезет внутрь. Я делаю шаг назад, когда он достает черно-белую бейсбольную биту.

— Что ты делаешь, Коул? — спрашивает его Беннетт.

Я смотрю на Дика, когда он встает рядом со мной. Обычно я бы сделала шаг назад, но я чувствую, что он приближается, чтобы защитить меня от Киллана. А не навредить мне.

Коул не отвечает. Вместо этого он подходит к синему Corvette Киллана и поднимает биту над плечом, его хватка крепнет. Затем он замахивается. Она ударяется о стекло со стороны водителя, и оно разлетается на миллион осколков.

— Какого черта? — ревет Киллан, подбегая к нему.

Дик бежит за ним и оттаскивает его назад.

— Какого хрена ты делаешь, Коул? — требует Беннет.

Коул проникает внутрь через разбитое окно и открывает дверь машины.

Он наклоняется внутрь и начинает открывать и закрывать отсеки. Секунды спустя он стоит перед нами с моим мобильным телефоном в правой руке.

— Это твой мобильный, милая? — спрашивает он меня, но смотрит на Киллана. Бита висит у него на боку.

Киллан тяжело дышит, глядя на Коула.

— Да, — отвечаю я.

— Почему ее телефон в твоей машине? — спрашивает Шейн в замешательстве. — И почему он сломан?

Коул кладет мой раздавленный сотовый в карман своих джинсов и подходит к Киллану и Дику.

— Он зашел к ней домой после вечеринки сегодня утром. Наложил на нее руки и украл телефон. — он приподнял бровь. — Ты хотел удалить то, что у нее было на тебя. Но вы не смогли разблокировать телефон, не так ли? Поэтому ты его сломал.

— Это правда? — требует Беннетт.

Киллан делает шаг к Коулу. Он поднимает руку, протягивая ее. Киллан останавливается, когда конец биты прижимается к его горлу. Киллан сжимает руки в кулаки и смотрит на Коула.

— Давай. Побей меня битой.

Коул улыбается, но улыбка не дружелюбная.

— Мне не нужна бита, чтобы причинить тебе боль, Киллан. — он опускает ее и делает шаг к нему. — Я убью тебя голыми руками.

Киллан сглатывает.

— Она ополчится на тебя.

— Я заслужил это, — говорит он без колебаний. — А ты, ты получишь по заслугам за то, что прикоснулся к тому, что принадлежит мне.

— Ты сделал это с ней, Киллан? — спрашивает Шейн, указывая на меня, как будто здесь есть еще одна девушка с синяком под глазом.

Он улыбается.

— Я сделал то, что вы все слишком боялись сделать.

— Господи! — шипит Беннет, хватая его за волосы. — О чем ты, блядь, думал? Ты мог убить ее.

Киллан мрачно смеется.

— А что это нам вдруг не все равно, кто живет, а кто умирает? — он качает головой. — Мы знали, что все мы не выберемся. Мы начали с восьми, а уже осталось пять.

— Это не вина Коула. — огрызается Дик.

Он ухмыляется и смотрит на меня.

— Точно. Это был Брюс. Человек, который изнасиловал его мать.

Тело Коула напряглось. Его хватка на бите крепнет. И я знаю, что он не хочет ничего больше, чем снести Киллану голову прямо сейчас.

— Киллан…

— Парень, который подарил тебе двух самых важных женщин в твоей жизни. — он вжимается грудью в грудь Коула, отсекая Беннетта. — Но ты не видишь, что у него есть сила, чтобы забрать их обеих у тебя. — Киллан улыбается ему. — Я здесь не враг, Коул. Это Брюс Лоус. И он собирается испортить твой мир больше, чем ты, можешь себе представить. — он смотрит на меня и подмигивает. — Наслаждайся, пока можешь. Затем он обходит Коула и садится в свою машину, после чего уезжает.

И снова мы все стоим в тишине. Коул смотрит прямо перед собой, ни на что, не глядя. Дик проводит рукой по волосам. Голова Шейна откидывается назад, и он закрывает глаза, как будто молится о чем-то Богу. Беннетт смотрит на меня. Я отворачиваюсь от него.

— Я ухожу. — Коул наконец-то заговорил.

— Что? Коул, ты не можешь… — начинает Беннет.

— Все кончено, — говорит он, подходя ко мне.

— Киллан ушел, — добавляет Шейн. — Мы проголосуем за его уход.

Коул останавливается и поворачивается к ним лицом.

— Вы что, ребята, не слушаете? Я сказал, что я выхожу. И это окончательно.

Он разворачивается и подходит ко мне. Я вздрагиваю, когда он поднимает руку, и его глаза затуманиваются.

— Остин…

— Ты не можешь просто уйти, — прерывает его Шейн.

— Я могу делать все, что захочу, — огрызается он. — А теперь оставь это! — он хватает меня за правую руку и тащит обратно в клуб.

Я неловко стою у стола, пока он расхаживает взад-вперед.

Дверь открывается, и входит Дик. Он не признает меня.

— Ты знаешь, что я поддержу тебя на сто процентов.

Коул кивает.

— Но ты уверен, что это то, что ты хочешь сделать?

Он останавливается и смотрит на Дика, потом на меня.

— Все кончено.

Я сглатываю комок в горле от его слов. Как будто он говорит о нас.

Но это безумие, потому что между нами никогда ничего не было. Все это было ложью.

Я делаю шаг к ним.

— Не делай этого ради меня. — мой голос грубый, и я прочищаю горло.

— Ты тут ни при чем, — огрызается он.

Дик издал рык.

— Хватит врать. — он смотрит на меня. — Это все связано именно с тобой.

— Дик! — рычит Коул.

Он хлопает Коула по спине.

— Давно пора, чувак.

Затем он поворачивается и уходит, оставляя нас одних.

ГЛАВА 40

КОУЛ

Блядь!

Она была права! Не то чтобы я сомневался в ней. Но когда я нашел ее телефон в машине Киллана, мне захотелось сбить его голову с плеч этой гребаной битой.

— Коул?

Я отстранился! Это было правильное решение. Все кончено. Никаких больше рисков. Больше никакой банды. И это значит, что она в безопасности. Ну, пока что. Киллан был прав, что Брюс может забрать ее у меня. Теперь он может уничтожить меня совершенно другим способом. И я знаю, что он не будет думать дважды.

Блядь, я так устал от того, что люди оказываются правы.

— Коул?

— Что? — я огрызаюсь.

Она делает шаг назад.

— Ты отвезешь меня домой?

Я качаю головой.

— Ты можешь остаться на ночь здесь.

— Я не могу…

— У нас весенние каникулы. — я подхожу к ней. — И здесь ты в безопасности. К тому же, нам нужно поговорить.

Время пришло.

— О чем? — нервно спрашивает она.

— Обо всем, — говорю я просто. — Ты заслужила правду. Ее глаза ищут мои глаза в поисках признаков того, что я лгу, но на этот раз она их не находит.

***

ОСТИН

Когда я замолчала, он потянул меня к дивану, и я села рядом с ним.

— Я хочу знать о Лилли.

Я так много еще хочу узнать, но сейчас она — самое важное.

Он кивает и делает глубокий вдох.

— Я узнал, что Брюс изнасиловал мою маму, когда услышал ее разговор с отцом в его кабинете. Он обвинял мою маму. Сказал, что это была ее вина. Она должна была быть сильнее. — он сжал руки в кулаки на коленях. — Я не понимал, о чем именно они говорили, потому что мне тогда было всего одиннадцать лет. Она пыталась уйти от него, но он не отпускал ее. Он никогда не любил ее. Он был просто больным и извращенным, и ему нравилась идея заставить ее остаться.

— Так или иначе, прошло девять месяцев, и моя мама была на неделю позже срока, когда Селеста пришла в мою школу и вытащила меня из класса. Она сказала мне, что мой отец позвонил и сказал, что моя мама упала дома и ее срочно доставили в больницу. У нее начались схватки, и, хотя с ребенком все было в порядке, возникли осложнения. Потеря крови… — он делает паузу, и мое горло начинает сжиматься. — Она не перенесла операцию. Мой отец не хотел ребенка. Но его жена умерла, и никто не знал, что сделал Брюс. Отдать ребенка на усыновление — значит выставить его в плохом свете, поэтому он решил оставить ее себе. С тех пор я ненавидел своего отца. За то, что он не защитил мою мать. За то, что не любил Лилли. Для меня она была его дочерью. Она была ребенком от женщины, которую он должен был любить, — он качает головой. — И я ненавидел Брюса. — он смотрит на меня.

— Тогда почему ты так часто отпускаешь Лилли в дом моего отца? — этот вопрос не давал мне покоя. — Зная, на что он способен. — Выдавила я из себя.

Я всегда знала, что мой отец — больной ублюдок.

— Селеста часто была рядом и помогала мне больше, чем кто-либо другой.

— Она знала, что Брюс сделал с твоей мамой? — мягко спрашиваю я.

Он кивает.

— Да. Она никогда не говорила об этом, но ей и не нужно было, — я смотрю вниз на свои руки. — Я позволял Селесте иногда оставлять ее у себя, но Брюса никогда не было дома, когда я это позволял. Кроме как с тобой.

— Что? — я хмурюсь, снова поднимая на него глаза.

Он гладит меня по щеке.

— Я не рассказывал тебе о ней. И сначала я не хотел, чтобы ты проводила с ней время. Боялся, что Лилли привяжется, и ей будет больно, когда ты уедешь, — я сглотнул. — Но со временем я захотел, чтобы ты проводила с Лилли как можно больше времени, поэтому я разрешил ей ходить с тобой домой, даже когда там был Брюс, потому что я знал без сомнения, что ты защитишь ее, Остин. Тебе не нужно было знать, что она твоя сестра, чтобы обеспечить ее безопасность.

— Своей жизнью, — говорю я без раздумий.

Я могла не знать, что Лилли — моя сестра, но я люблю эту маленькую девочку. И даже когда мой отец был дома, а Лилли была у меня, он никогда не подходил к нам. Даже не смотрел на нее мимоходом. Он вел себя так, как будто ее не существует.

Он наклоняется и целует меня в лоб.

— Я знаю.

Слезы наворачиваются на глаза.

— Мне так жаль, Коул. За то, что Брюс сделал с твоей матерью, — моя грудь напрягается. — Мне так жаль, что я не узнала о Лилли раньше. Я могла бы помочь… — мой голос трещит. — Я могла бы вернуться сюда. Я должна была… — я задыхаюсь от слов.

Он протягивает руку и притягивает меня к себе. Я зарываюсь лицом в его рубашку и вдыхаю его запах, по которому я скучала последние две недели.

— Это не твоя вина, Остин, — он целует мои волосы. — Ты не знала. — он вздыхает. — Я боялся потерять ее. Тебя. Из-за Брюса. Даже Селеста держала ее над моей головой. Она помогала мне растить ее первые несколько лет. Мне было двенадцать, когда она родилась, и я ничего не знал о детях. Мой отец не хотел ее, и Брюс тоже. Но я хотел ее. Она была частью меня, — он мягко улыбается мне. — Частью моей мамы.

Первая слеза скатывается по моей щеке. Он вытирает ее с небольшой улыбкой.

— Но теперь ты здесь, Остин. И я не планирую, что ты куда-то уйдешь.

— Я… — я сделала паузу, не зная, что сказать.

— В чем дело, милая? — мягко спрашивает он.

Я качаю головой и отстраняюсь от него.

— Какова твоя конечная цель?

— Что? — спрашивает он, вставая.

Я вытираю слезы с лица и смотрю на него.

— Чего ты хочешь от меня? — мое сердце колотится от этих слов. От того, что его ответ будет не тем, что я хочу услышать.

Он хмурится.

Я встаю.

— Больше никаких игр, Коул. Больше никаких секретов. И больше никакой лжи. Просто скажи мне… — я выпустил длинный вдох. — Чего ты хочешь от меня?

Он разобьет мне сердце, и я заслуживаю этого, потому что позволила. Нельзя влюбиться в такого мужчину, как он, и ожидать, что он будет чувствовать то же самое к тебе. Так не бывает.

Он обхватывает мое лицо обеими руками.

— Я хочу тебя, Остин. Это не ложь.

— Ты хочешь сломать меня…

— Уже нет, — прерывает он меня. — Я хотел этого, да. Но этого больше недостаточно.

— Что это значит? — шепчу я.

Он вжимается в меня своим телом. Он откидывает мою голову назад и опускает свои губы к моим. Простой поцелуй, от которого у меня перехватывает дыхание. Этот человек уже так много у меня забрал. Я не уверена, что мне есть что еще дать.

— Я хочу, чтобы ты хотела меня. Я хочу, чтобы ты нуждалась во мне, — его глаза ищут мои. — Потому что именно это я чувствую к тебе. Я уже не тот, что прежде, с тех пор как встретил тебя. Ты пролила кровь за меня, но я изголодался по тебе. Люди говорят, что, когда ты встречаешь того, кого любишь, этот человек может успокоить тебя. Сделать тебя лучше. — он качает головой. — Ты, блядь, разжигаешь мое пламя. Ты заставляешь меня чувствовать себя непобедимым. — Он тяжело вздыхает. — Ты заслуживаешь лучшего, чем я… — Шепчет он, прижимая свою голову к моей, — Но я слишком эгоистичен, чтобы отпустить тебя.

Я мягко улыбаюсь ему.

— Я хочу тебя такой, какая ты есть. — Он отстраняется. Я прижимаюсь к его щеке. Этот человек — сам дьявол, но я никогда не боялась ада.

— И я никуда не уйду.

Он нежно целует мои губы.

— А как же Киллан? — спрашиваю я, зная, что нам предстоит долгий путь. И что он злится на меня.

— Все будет хорошо, Остин. Доверься мне.

Когда мои глаза ищут его взгляд, я понимаю, как сильно я хочу, чтобы он оказался прав.

— Я доверяю тебе, Коул, — говорю я, облизывая мокрые губы, пробуя на вкус свои слезы.

Он наблюдает за этим движением и наклоняется вперед, но останавливается, его губы в дюймах от моих. Я наклоняюсь, сокращая расстояние и прижимаю свои губы к его. Его пальцы скользят по моим волосам, и я стону ему в рот, когда его язык встречается с моим. Знакомое чувство, которое может дать мне только он, начинает нарастать, и я обхватываю его шею руками.

Две недели, в течение которых я даже не смотрела на него, заставили меня напрячься.

Он отстраняется.

— Остин, мы не должны…

Боже, как я скучала по нему.

Мое тело жаждет его нездоровым образом.

— Я хочу тебя, — говорю я, задыхаясь.

Его глаза ищут мои, а потом останавливаются на моих швах. Он дарит мне маленькую улыбку и взял меня за руку, потянув за собой на чердак.

Затем его губы касаются моих. В следующее мгновение он уже раздевает меня.

— Черт! Я скучал по тебе, — рычит он, прежде чем прикусить мою губу.

— Я тоже… — я прервалась, чтобы глубоко вздохнуть. — Я хочу тебя.

Я задыхаюсь, когда мои руки тянутся к его джинсам.

ГЛАВА 41

КОУЛ

Я лежу рядом с ней. Мое сердце колотится, а ее дыхание все еще неровное. Я поворачиваюсь на бок и откидываю ее волосы с влажного лица. Ее глаза закрыты, на губах мягкая улыбка.

Она открывает глаза, и ее улыбка расширяется.

— Кому принадлежит это место? — спрашивает она.

Я хмурюсь.

— Вы ребята, проводите здесь много времени. Это чей-то отец владеет им?

— Он принадлежит мне.

Ее глаза расширяются от удивления.

— Ты владеешь им?

Я киваю.

— Когда моя мать умерла, она оставила Лилли и мне по трастовому фонду, я получил доступ к своему, когда мне исполнилось восемнадцать, и купил его в тот же день. Он был заброшен и стоил недорого. Мы с ребятами хотели уехать куда-нибудь подальше, так что это просто имело смысл.

Она кивает.

— Когда ты рассказал мне, что мой отец пытался сделать с тобой, я подумала, что он как-то связан с тем, что твоя мать умерла.

— Эта мысль приходила мне в голову в течение многих лет, — признаю я.

— Но больше нет?

Я качаю головой.

— Хоть я скучаю по ней и хотел бы, чтобы она была здесь и увидела, как растет Лилли, я все же думаю, что это было просто то, что случилось. Я очень долго злился из-за этого, но никто не был в этом виноват.

Она ложится и проводит рукой по моей груди.

— Почему ты ушел из банды?

— Потому что это было небезопасно для тебя, и я знал, что ты не бросишь банду, если ее больше не будет вообще.

— Значит, все кончено? — спрашивает она.

— Да, — говорю я с улыбкой. — Это просто конец.

— Что же нам теперь делать? — интересуется она.

— Мы будем наслаждаться тем, что осталось от нашего выпускного года, как настоящая пара.

Она встает и облокачивается на мои бедра. Я кладу руки на ее голые бедра. Она улыбается мне. Даже с синяком под глазом и швами на лице, она все еще самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.

— Значит ли это, что ты пойдешь со мной на бал? — спрашивает она.

Я смеюсь.

— Да. Именно это и значит.

— Думаю, тогда мне лучше начать искать красное платье, — она шевелит бровями.

Я стону.

— Мне нравится, когда ты носишь красное.

Она одаривает меня своей лукавой улыбкой, от которой мой член становится твердым.

— Я знаю. — она наклоняется и нежно целует меня.

Я отстраняюсь.

— Какие у тебя планы после окончания университета?

— Я еще не думала об этом. А что?

Я делаю глубокий вдох и выпускаю его.

— Помнишь, когда я попросил тебя отвести Лилли на балет, а на следующий день меня не было? Я сказал тебе, что у меня были личные дела?

— Как я могу забыть? Тогда Селеста притворилась, что спит с тобой.

Я игнорирую это.

— Я был в Техасе.

Ее глаза расширяются.

— Ты летал в Техас? — я киваю.

— Зачем?

— У нас с Диком есть стипендии в Техасском университете. И мне нужно было встретиться с консультантом по поводу жилья, потому что я беру Лилли с собой, а дети не могут жить в общежитии.

Ее взгляд падает на мою грудь.

— О. Я не подумала о том, что Лилли уедет с тобой.

Я запускаю руку в ее волосы и заставляю ее снова посмотреть на меня.

— Пока я был там, я купил дом для нас с Лилли. Техас — это место, которое я буду называть домом до конца своей жизни. Я буду учиться там в колледже и плавать, пока получаю диплом. Потом мы с Диком откроем свой собственный бизнес. Мы планировали это уже много лет.

Ее глаза снова расширяются, но она ничего не говорит.

— И я хочу, чтобы ты поехала с нами. Я хочу, чтобы ты жила со мной и Лилли.

— Коул… это… — она облизнула губы. — Слишком много.

— Нет, это не так. — я сажусь. — Скажи мне, что ты поедешь с нами. Скажи, что будешь жить с нами.

— Если хочешь, я могу помочь тебе с ней…

— Нет, Остин. Ты не понимаешь меня. Я хочу, чтобы ты была частью жизни Лилли, но я хочу, чтобы ты была и в моей жизни, — я провожу рукой по ее волосам. — Переезжай ко мне, Остин.

Я не могу представить свою жизнь без нее. Эта удивительная женщина — все, о чем я даже не подозревал. И если у меня были какие-то сомнения, то последние две недели без нее помогли мне понять, насколько это правда.

Ее темно-зеленые глаза начинают наполняться слезами.

— Я не знаю…

— Ты рискнула показать мне ту сторону меня, которую никто не видит. И я сделал это, Остин. Теперь я рискну дать себе шанс стать для тебя чем-то большим, чем парень, который причинил тебе боль, — я мягко улыбаюсь ей. — Переезжай ко мне и позволь мне показать тебе, что я могу быть тем, кто тебе нужен.

***

ОСТИН

Мы с Коулом входим в дом моего отца.

— Что ты хочешь делать сегодня? — спрашивает он меня с улыбкой на лице. Прошло две недели с моего дня рождения, и все шло отлично. Слишком хорошо, если хотите знать мое мнение. Я никогда не считала свою жизнь нормальной, но все было именно так. Все весенние каникулы мы с Коулом провели вместе, гуляя с Бекки и Диком или просто отдыхая у меня дома с Лилли. К тому времени, когда мы вернулись в школу, мое лицо с синяками уже немного зажило. Шелби сняла швы, но синяки все еще видны без макияжа. Шейн и Беннетт звонят Коулу, но он не дает им договорить, когда отвечает. Я думаю, он злится на них за то, что они не выгнали Киллана из группы, когда они с Диком впервые предложили это. А что касается Киллана, то он был везде на этой неделе. На весенних каникулах его было легко избегать, но теперь, когда школа возобновилась, не так уж и много. Он везде, куда бы я ни посмотрела, и всегда улыбается мне. От этого у меня мурашки по коже, и это бесит Коула. И мне не нравится, что я постоянно оглядываюсь через плечо. Когда я не в школе, у меня всегда при себе электрошокер, готовый к применению в любую секунду.

— Давай сводим Лилли в зоопарк, — предлагаю я.

Он кивает.

— По-моему, неплохо.

— Остин? Это ты? — я слышу, как Селеста зовет меня.

Вместо ответа я иду по коридору, держа руку Коула в своей, и вхожу в гостиную. Я останавливаюсь, когда вижу, что она не одна.

Рука Коула крепко сжимает мою.

— Мама? — вскрикиваю я. — Какого черта, что ты здесь делаешь?

Я так и не ответила на ее сообщение, которое она прислала мне на день рождения. И она не прислала мне другого.

Она ярко улыбается мне. Ее зеленые глаза переходят на мою руку в руке Коула, затем она смотрит на него сверху вниз, прежде чем ее глаза возвращаются ко мне. Они пробегают по моему лицу, и я расправляю плечи, зная, что она может увидеть слабый синяк.

Мы только что вернулись с ночевки в его клубе, и я не накрасилась. Она позволила Филиппу ударить меня, но он ударил и ее. Я уверена, что она думает, что Коул сделал это со мной.

Селеста прочищает горло и нервно задвигает свои светлые волосы за ухо.

— Твоя мама хотела приехать и сообщить тебе хорошие новости лично, — говорит она.

— Хорошие новости? — спрашиваю я, выгнув бровь.

Моя мама ярко улыбается и протягивает левую руку.

— Мы поженились. — мои глаза впервые обращаются к Филиппу, когда он садится на диван рядом с моей матерью.

Он не улыбается мне. Вместо этого его глаза изучают мое лицо. Мои свежевыбритые волосы и отсутствие одежды. На мне черная толстовка Коула на молнии, пара хлопковых шорт и теннисные туфли. Вот и все. Под ней нет рубашки, нет лифчика, поэтому она застегнута до самой шеи. Коул сорвал с меня и то, и другое прошлой ночью.

Коул делает шаг вперед, дергает меня за руку, напоминая, что он здесь. Я останавливаю его.

— Когда это случилось? — спрашиваю я, пытаясь понять, почему она здесь. Почему она решила, что мне нужно это знать. Меня не волнует, чем они занимаются. Можно подумать, она и так это знает.

— Две недели назад, — она хлопает в ладоши. — В день святого Падди.

Я не удивлен.

— Ты вышла замуж за этот кусок дерьма в день рождения своей дочери? — рычит Коул, наконец-то заговорив.

Моя мать сужает на него глаза, а Филипп стоит, выпятив грудь, считая себя самым главным в этой комнате. Это не так.

— Я не знаю, кто ты, сынок, но я бы посоветовал тебе не разговаривать с ее матерью в таком тоне.

Коул фыркнул.

— Я не твой сын, и она точно не мать ей.

Моя мать вскакивает на ноги.

— Кто это, черт возьми, Селеста? — требует она.

— Его зовут Коул, и он мой парень, — огрызнулась я.

Селеста проводит рукой по волосам.

— Думаю, вам с Филиппом пора идти. — она прочищает горло. — Ты получила то, что тебе обещали.

— Обещали? — спрашивает Коул.

Мне все равно, о чем они говорят. Я просто хочу, чтобы они ушли.

Филипп усмехается, закидывая руку на плечи моей матери.

— Это взрослый бизнес, сынок. Тебе не понять, — Филипп смотрит на меня. Он снова смотрит мне в глаза и ухмыляется. — Похоже, я правильно тебя обучил, — затем он смотрит на Коула и подмигивает.

— Вон! — кричит Селеста.

Я застываю на месте, пока они проходят мимо нас и идут по коридору. Селеста выходит вслед за ними и закрывает за ними дверь.

— Что это было, черт возьми? — требует Коул, отпуская мою руку.

Селеста снова присоединяется к нам и вздыхает.

— Ничего…

— Чушь! — прерывает он ее, заставляя меня подпрыгнуть. — Какого черта они здесь и что им обещали?

Она смотрит на меня, а потом на пол.

— Я не хочу знать, — мягко говорю я.

Коул смотрит на меня, и черты его лица смягчаются.

— Остин…

— Мне все равно, Коул. Разве ты не видишь? Она получила то, что хотела. Она избавилась от меня, и заставила его жениться на ней.

Затем я поворачиваюсь, выхожу из комнаты и поднимаюсь по лестнице в свою спальню. Я сажусь на край кровати и достаю из кармана свой сотовый, набирая номер мамы. Я на несколько секунд нажимаю на него, пытаясь вспомнить время, когда она действительно была для меня матерью. Когда она обнимала меня. Целовала меня. Прижимала меня к себе. Любой момент, когда она действительно вела себя так, будто ей небезразлично мое благополучие. И я ничего не придумала.

Я удаляю ее номер, когда дверь открывается. Коул входит и опускается передо мной на колени.

— Мне нужно идти, — говорит он, откидывая волосы с моего лица.

— Куда ты идешь? — спрашиваю я. — Я думала, мы собирались отвезти Лилли в зоопарк?

Он кивает.

— Позже. Мне нужно кое-что сделать. — встав во весь рост, он наклоняется и целует меня в лоб. В кармане его джинсов начинает звонить телефон, и он достает его. Я вижу, как на нем мелькает Дик. Он замолкает.

— Почему бы тебе не сходить за Лилли, а потом встретиться со мной в клубе, — предлагает он, и я киваю.

— Вот, — я встаю и снимаю его толстовку. Его взгляд переходит на мою обнаженную грудь, а его руки хватают меня за бедра.

— Ты пытаешься отвлечь меня? — грубо спрашивает он.

— Нет, — честно отвечаю я. — Просто подумала, что ты захочешь ее вернуть.

Он наклоняется и целует меня в щеку. Затем его глаза встречаются с моими. Я жду что он скажет мне что-нибудь, какой-нибудь намек на то, куда он идет или почему Дик звонит ему, но он не говорит. Некоторые вещи в Коуле никогда не изменятся.

Он поворачивается и уходит, а я сажусь обратно, понимая, что удалять номер телефона моей матери было бессмысленно. Она все равно больше не будет мне звонить, но я смирилась с этим. Как сказал Коул, она никогда не была моей матерью.

Я натягиваю через голову рубашку, когда раздается стук в дверь.

— Войдите, — отвечаю я.

Дверь открывается, и Селеста заглядывает внутрь.

— Могу я с тобой поговорить? — спрашивает она.

— Есть ли у меня выбор? — отвечаю я.

Она тяжело вздыхает.

— Я хочу объясниться, — говорит она, входя. — У меня не было возможности…

— Ты избегала меня, — возражаю я.

Она кивает один раз.

— Да, и мне жаль, — она сглатывает. — Я тоже хочу объяснить насчет Киллана…

— Мне плевать на Киллана, — рычу я, прерывая ее.

— Он просто волнуется!

— Волнуется? — фыркнула я. — О чем?

— О тебе и Коуле.

Я не реагирую на это, потому что она понятия не имеет, что происходит между нами. И ей не нужно знать.

Проведя рукой по волосам, она делает шаг дальше в мою комнату.

— Мне жаль, что Коул причинил тебе боль.

— Он этого не делал.

— Остин, я знаю, ты думаешь, что он любит тебя, но это не так, — она качает головой, оглядывая меня с ног до головы, как будто я недостаточно хороша для него.

— Это не имеет ничего общего с любовью, — выдавливаю я из себя.

Ее карие глаза смягчаются, и взгляд становится жалостливым.

— В этот раз тебе повезло. Но в следующий раз…

— Киллан сделал это со мной, — говорю я, показывая на свое лицо, не в силах больше это слушать.

Она качает головой.

— Нет. Он бы так не поступил.

Невероятно.

— Коул нашел мой телефон в машине Киллана.

Ее руки сжимаются в кулак.

— Если Коул нашел твой телефон в его машине, то это потому, что Коул подбросил его туда.

— Господи, — шиплю я. — Он промыл тебе мозги. Киллан пытается помочь тебе. Коул хочет причинить тебе боль, — кричит она, обнаружив в себе гнев. — Вот почему Киллан хочет, чтобы ты ушла из банды. Он зол на тебя, но он пытается защитить тебя в долгосрочной перспективе.

Я качаю головой на ее слова. Она говорит, что Киллан хочет, чтобы я ушла из банды. Но когда Коул пытался выгнать меня, Киллан был единственным, кто хотел, чтобы я осталась. Значит, либо Киллан не рассказал ей о том, что происходит, либо он ей лжет.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — говорю я, не желая с ней спорить.

— Ты не знаешь, на что способен Коул.

О, я знаю!

— Видимо, я не знаю, на что способен любой из вас, потому что я никогда бы не подумала, что ты будешь выкрикивать имя моего парня, пока трахаешься с его другом, — огрызаюсь я.

Ее глаза потемнели, а губы сжались. Она делает шаг ко мне.

— Не дави на меня, Остин.

— Что ты собираешься делать, Селеста? Отправишь меня обратно к маме? Мне уже восемнадцать. Ты можешь выгнать меня, но тогда тебе придется объяснить моему отцу, почему я больше не живу в его доме. Я улыбаюсь. — И я не думаю, что ты хочешь, чтобы он знал о Киллане, не так ли?

— Ты маленькая сучка! — огрызается она.

— Зачем ты привела меня сюда? — спрашиваю я, игнорируя ее гнев. — Вы, ребята, все полны секретов и лжи. Так зачем приводить сюда того, кто способен разоблачить вас всех?

Она мрачно усмехается.

— Ты не обладаешь такой властью.

Я делаю шаг к ней.

— У меня ее больше, чем у тебя.

Она рычит и разворачивается. Убегая, она захлопывает мою дверь за собой, не дав мне ответить.

_________________________________

— Лилли? — позвала я, входя в дом отца Коула час спустя. После его ухода и моего не очень продуктивного разговора с Селестой, я расслабилась в долгом душе и не торопилась собираться.

— Она в своей комнате, — говорит женщина с черными волосами и такими же темными глазами. Бланш всегда улыбается.

— Как дела у Софии? — спрашиваю я о ее дочери.

За последние пару недель мы с Бланш стали близки. Я узнала, что она была в семье еще до рождения Лилли. Раньше она помогала заботиться и о Коуле.

— У нее все хорошо. Она попала в хор в церкви, — отвечает она с гордостью.

— Это потрясающе. Передай ей поздравления.

Она кивает, и я поднимаюсь наверх. Я открываю ее дверь и вхожу в ее розовую комнату.

— Лилли? — зову я.

— Я здесь, — я слышу ее через коридор.

Я захожу в комнату Коула.

— Где? — спрашиваю я с усмешкой, думая, не играем ли мы в прятки.

— Я здесь, — отзывается ее маленький голосок.

Я нахожу ее в его большой гардеробной, сидящей на полу.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, садясь рядом с ней.

— Я не могу найти Гиппо.

Ее любимого плюшевого зайца.

— Где он у тебя был в последний раз

Сомневаюсь, что он был в шкафу Коула.

— Я отдала его Коулу постирать, — она дуется. — Я пролила на него молоко.

— Может, он внизу, в прачечной, — предлагаю я.

— Может быть, — говорит она, и слезы наворачиваются на ее карие глаза.

Я встаю на руки и колени.

— Вот, я помогу тебе сначала посмотреть здесь. Хорошо? Потом мы спустимся вниз и посмотрим.

Я похлопываю ее по колену, когда слеза стекает по ее лицу.

— Мы найдем его.

Я осматриваю шкаф, не очень понимая, где он может быть. Он довольно светлый. Не похоже, что на полу валяется много вещей, под которыми он мог бы прятаться.

Мой взгляд зацепился за коричневую коробку, стоящую в углу. На ней ничего не написано, но она выглядит неуместной. Я тянусь к ней, но потом отдергиваю руку, прикусив губу. Не стоит совать нос не в свое дело. Насколько я знаю, там есть какая-то маленькая черная книжечка со всеми девушками, с которыми он, когда-либо спал. Это единственное, что я не хочу найти.

— Я пыталась ему позвонить, — говорит она, ее голос все еще мягкий.

— Может, я попробую? — оставив коробку в покое, я достаю свой новый телефон и нажимаю вызов Акулы.

Он начинает звонить, и после пятого раза переходит на голосовую почту.

— Вы позвонили Коулу… — я кладу трубку и смотрю на нее. — Он нам перезвонит.

Она вешает голову и встает.

— Я собираюсь еще раз проверить свою комнату.

Я тоже встаю и собираюсь последовать за ней, но мое внимание снова привлекает коробка. Оглянувшись через плечо, я убеждаюсь, что Лилли ушла, и наклоняюсь, чтобы снять крышку.

Она полна фотографий. Я вытаскиваю стопку и просматриваю их. Это фотографии Коула, когда он был моложе. Он выглядит примерно на возраст Лилли. Он плавает в открытом бассейне. На некоторых он сидит за кухонным столом, а вокруг него стоят мальчики его возраста. Я задерживаюсь на других детях, чтобы понять, узнаю ли я в них ребят из банды. Я не знаю, как давно они все дружат. На следующей фотографии он наклоняется, чтобы задуть свечу номер семь. Я перебираю еще несколько, но останавливаюсь, когда дохожу до одной, где он и блондинка постарше. Она симпатичная. Темно-синие глаза и добрая улыбка. Она стоит рядом с ним с гордой улыбкой на лице, а он держит на шее золотую медаль. На заднем плане бассейн. Должно быть, это его мать. И по какой-то причине она выглядит знакомой. Я пролистываю еще через несколько и останавливаюсь перед фотографией Коула вместе с тремя другими мальчиками и одной девочкой. Мальчики улыбаются, один смеется, но девочка недовольна. Она скрестила руки на груди и нахмурилась. Ее правое бедро оттопырено, а зеленые глаза сужены, когда она смотрит в камеру.

— Не позволяй ей играть, — говорит мальчик другому.

— Я все равно не хочу с тобой играть, — говорю я, протягиваю руку и пихаю мальчика с голубыми глазами.

Он рычит и пихает меня в ответ, толкая меня на задницу. Они смеются надо мной, прежде чем повернуться и уйти.

Это я! Девочка на фотографии — это я! Теперь я вспомнила. Мой отец собрался с друзьями, и я была единственной девочкой, а мальчики не разрешали мне играть в их дурацкую игру.

— Я не хочу с ней играть, — говорит маленький мальчик с поджатыми губами.

— Коул, это не очень мило, — говорит симпатичная блондинка, наклоняясь к нам.

— Так. Она вылила мой сок, мама, — хнычет он.

— Это потому, что ты бросил в меня грязью», — говорю я.

— Коул Итан Рейнольдс, — ругает она. — Скажи ей, что ты сожалеешь прямо сейчас же.

Он скрещивает руки на груди.

— Прости, — рычит он.

Она похлопывает его по спине и кивает ему головой.

— А теперь веди себя хорошо.

Он смотрит, как она уходит, а потом снова поворачивается ко мне лицом.

— Я не сожалею.

— Будешь, — говорю я ему.

Его голубые глаза сужаются на меня.

— Нет, не буду. — он вырывает Барби из моей руки и отрывает ей голову, а затем бросает ее голову в грязь, наступая на нее. Затем он бросает ее тело на траву.

— Повеселись теперь, играя с этим.

Я кладу фотографию в задний карман с улыбкой на лице. Даже тогда Коул Рейнольдс был занозой в моей заднице.

— Я нашла Гиппо! — возбужденно говорит Лилли, запрыгивая обратно в шкаф. Она крепко прижимает его к груди с широкой улыбкой на лице.

— Готова идти? — спрашиваю я.

Она радостно кивает и тянется ко мне. Я поднимаю ее на руки и целую в мягкую щеку.

— Тогда поехали, принцесса.

Я подъезжаю к зданию клуба и вижу, что машина Коула припаркована снаружи. Мы с Лилли заходим внутрь рука об руку, и он встает с дивана.

— Привет, девочки, — говорит он, протягивая руки. Лилли бежит к нему, и он подхватывает ее, обнимая.

— Я думала, что потеряла Гиппо, — говорит она ему.

— Что? Я положила его на твою кровать, — говорит он ей, нахмурившись.

Она кивает.

— Я нашла его на полу.

— Наверное, он упал.

Лилли обнимает его, пока я осматриваю его. Ранее он был одет в синие джинсы и белую футболку с длинным рукавом. Теперь он одет в черную футболку с коротким рукавом и черные джинсы. Его волосы влажные, как будто он только что вышел из душа. Он ставит ее на землю, и его глаза встречаются с моими.

— Готова идти? — спрашивает он, шагнув ко мне.

Я ищу в его глазах намек на то, куда он пошел или что делал. Но его взгляд ничего не выдает. Он никогда не выдает.

— Если готов, — отвечаю я.

Он кивает.

— Да.

Затем он берет мою руку, и я смотрю вниз, чтобы увидеть костяшки его пальцев с засохшей кровью.

— Коул…

— Шшш, — шепчет он мне в губы. Его глаза перемещаются туда-сюда между моими.

— Что я тебе сказал, милая?

Я хмурюсь. Что он мне сказал?

— Когда?

Он мягко улыбается мне.

— В тот раз, когда я пришел и увидел тебя, а ты

плавала в бассейне.

— Что никто никогда больше не прикоснется ко мне, — говорю я, вспоминая это.

Он кивает, проводя рукой по моим волосам.

— Это было обещание, которое я никогда не нарушу, Остин. — затем он нежно целует меня.

Когда он отстраняется, я достаю фотографию из заднего кармана. Я прижимаю ее к груди, чтобы он пока не мог ее увидеть.

— Я порылась в коробке в твоем шкафу.

Его глаза встречаются с моими, и он наклоняет голову в замешательстве.

— Коробке…?

— В той, что прячется в углу. И я кое-что нашла.

— Что это?

ГЛАВА 42

КОУЛ

Она разворачивает фотографию, и я смотрю на нее, чтобы увидеть Дика, Илая, Беннета и меня. Мы были маленькими. Не старше семи. Может быть, восемь. На фотографии есть девочка. Мы все улыбаемся, а Дик смеется. Девочка выглядит рассерженной. Ее каштановые волосы собраны в хвост, а зеленые глаза гневно смотрят в камеру.

Я смотрю на нее, а потом снова на фотографию.

— Кто…? — мои глаза возвращаются к ее глазам, и она улыбается мне.

Я разворачиваюсь и ухожу от девочки, с которой мама заставляет меня играть.

Мы не хотим, чтобы она была здесь.

Вчера мне тоже пришлось играть с ней без моих друзей, и мы плавали. Она не переставала говорить о куклах.

Я ударил кулаком по рукам. Мама заставила меня извиниться. Но мне не жаль. Она пролила мой сок. И она порвала рубашку Дика, когда дергала его, когда мы играли в пятнашки. Селеста заставила нас позволить ей играть с нами.

— Коул? — Дик зовет меня с качелей.

Я собираюсь подойти к нему, но меня толкают на землю.

— Эй! — я переворачиваюсь на спину и смотрю на девочку.

Она тычет в меня пальцем.

— Ты испортил мою куклу! — кричит она.

— Остин? — кричит ей лучший друг моего папы, Брюс, подходя к нам. — Ты только что толкнула его?

Она скрещивает руки на груди.

— Он испортил мою Барби.

Она надулась.

Он рычит, а затем хватает ее за руку. Она вскрикивает, и он опускает свое лицо к ее лицу. Он что-то говорит ей, а затем оттаскивает ее. Она тихо плачет, пока он тащит ее обратно в дом.

— Это была ты, — говорю я, глядя на нее широко раскрытыми глазами.

Она кивает один раз, улыбаясь.

— Это была я. Кстати, ты должен мне Барби.

Я делаю шаг к ней и прижимаюсь к ее щеке. Улыбка исчезает с ее лица. Она была там, в моем шкафу, все эти годы. Я никогда не смотрел на те фотографии. У моей матери они были в шкафу ее и моего отца. После ее смерти он выбросил все ее вещи, чтобы его шлюхи их не видели, но я сохранил эту коробку. Я никогда не заглядывал в нее, потому что мне было слишком больно смотреть на них. Там есть несколько наших с мамой фотографий, и я ненавидела, что у меня никогда не будет ни одной, чтобы показать Лилли их вместе. Я столько раз чуть не сожгла их.

— Я многим тебе обязан, — сказал я честно, и она нахмурилась. В тот день Брюс затащил ее в дом, и больше я ее не видел. Он отправил ее обратно к маме. Тогда я был благодарен. Мы ее ненавидели. Она была девочкой. Мы думали, что у них есть венерические болезни и они не могут играть с нами. Но что, если бы я не втянул ее в неприятности? Осталась бы она с Брюсом и Селестой? Если да, то больной парень ее матери никогда бы ее не тронул. Ударил ее. В конце концов, она бы узнала о Лилли, и она была бы у меня с самого начала.

— Коул? — она привлекает мое внимание. Я моргаю. — Прости, если ты злишься, что я рылась в твоей коробке…

— Я не злюсь. Отнюдь.

Я наклоняюсь и целую ее.

_________________________________

После моего ухода из банды все изменилось. Остин и я, казалось, все время находились в своем собственном маленьком мире. Мы проводили каждую свободную минуту вместе и с Лилли. Они с Бекки приводили Лилли на наши встречи. Бланш сократили, и Остин отвозила ее в школу и забирала.

Мы висели друг на друге в школе, но в этом не было ничего нового. Просто это больше не было показухой. Это было потому, что мы просто хотели прикоснуться друг к другу. Поцеловать друг друга. Она проводила ночи в доме моего отца. Он никогда не говорил об этом ни слова, и Селеста тоже. Я думаю, она переживает кризис среднего возраста. Даже в ее юном возрасте. Киллан много пьет и трахается в старших классах. Так что я думаю, что все, что у них было, уже выветрилось.

— Ну что, девочки, вы готовы к завтрашнему вечеру? — спрашивает Дик, когда мы садимся за наш столик в кафетерии.

Остин кивает, а Бекки улыбается.

— Что мы будем делать после? — спрашивает она.

Я кладу руку на плечи Остин.

— Не знаю, как вы, ребята, но мы возвращаемся в клуб.

Мы проводим там много времени в последнее время, и я никогда не был так счастлив, что купил этот запущенный сарай.

Бекки хмурится.

— Ты не можешь не веселиться на выпускном вечере.

— О, мы будем веселиться, — говорю я, наклоняясь и зарываясь лицом в шею Остин.

Остин хихикает и отталкивает меня.

— Я согласен с Бекки. Там проходит куча вечеринок. Мы должны пойти на одну из них.

— Зачем мне идти на вечеринку с людьми, которые мне даже не нравятся, когда я могу провести вечер наедине с тобой?

Я полностью одержима Остин Лоус. Жалкий, правда? Но я не очень удивился, когда наконец-то смог признаться себе в этом. Вся чертова школа тоже это знает. Хорошо, что мне наплевать на то, что все думают.

— Потому что это наш выпускной бал, и мы так поступаем, — отвечает Бекки.

Я смотрю на Дика.

— Помоги мне.

— Я уже сказал Бекки, что мы можем делать все, что она захочет, — говорит он, откинувшись на спинку стула.

Я вздыхаю.

— Жаль.

Остин бьет меня по ребрам, и я кашляю, как будто мне больно.

— Я думаю, это мило, что он ставит ее желания на первое место.

Я улыбаюсь.

— Мы оба знаем, что я всегда даю тебе то, что ты хочешь первой.

— Коул! — огрызается она, заставляя нас всех смеяться.

— Ладно, — говорю я, вскидывая руки. — Мы можем пойти на вечеринку.

Бекки хлопает взволнованно.

— Но ты останешься на ночь со мной.

Она наклоняется и нежно целует меня в губы.

— Наверное. Раз уж ты так вежливо попросил

и все такое.

Я прижимаюсь к ее шее.

— Тебе нравится, что я не спрашиваю, — затем я целую ее как я хочу. Навязчиво.

— Коул?

Я отстраняюсь и поднимаю глаза, чтобы увидеть Беннетта и Шейна, сидящих за столом. Думаю, можно сказать, что мы помирились, но мы все еще не те, кем были.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Я просто проводил небольшое исследование, и кажется, что Брюс выкупил компанию Джерольда и Джеффа.

— Как это возможно? — спрашивает Остин. — Они мертвы.

Он кивает.

— Да, но похоже, что Джерольд продал Брюсу акции Джеффа после того, как тот пропал.

— Как мы только узнали об этом? — спрашивает Дик. Джефф мертв уже три месяца. Джерольд — чуть больше месяца.

— Я не уверен, почему ему потребовалось столько времени, чтобы взять на себя управление, но… — он делает паузу.

— Но что? — спрашиваю я.

— Я ликвидировал все его счета. Брюс должен знать, что деньги пропали. Когда я закончил с ним, ничего не осталось.

— Он может отследить их до тебя? — спросила Остин обеспокоено.

Он качает головой.

— Я замел следы, но это не значит, что он не будет подозревать. Особенно учитывая то, как умер Джерольд.

Смерть Джерольда была признана трагической случайностью. Трагический случай! Но отец Остин отец все еще был подозрительным. Слишком много всего происходило с людьми, с которыми он вел дела. Я не сомневаюсь, что в конце концов он начнет соединять точки. Но к тому времени мы уже будем далеко.

— Так что же нам делать? — спрашивает она его.

— Я все еще делаю домашнее задание. На данный момент мы ничего не можем сделать. Я просто хотел, чтобы вы все знали. — он кивает. Я смотрю на Остин и открываю рот, когда он снова заговорил. — Могу я поговорить с тобой, Коул? — он встает, даже не дожидаясь моего ответа.

— Я сейчас вернусь, — я вздыхаю и встаю, следуя за ним из кафетерия в пустой холл.

— В чем дело? — спрашиваю я, когда вижу, что он прислонился к шкафчику.

— Последний риск.

— А что это?

— Мы должны это сделать.

— Нет…

— Просто выслушай меня, — прерывает он меня.

— Остин больше не пешка в этой игре, — прорычал я. — Я не буду использовать ее, чтобы отомстить Брюсу.

Затем я поворачиваюсь к нему спиной и начинаю идти обратно в кафетерий.

— Он убьет ее.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему лицом.

— Беннетт…

— Мы оба знаем, на что он способен. И как сильно он тебя ненавидит. — он проводит рукой по волосам. — Все в этом городе знают, что ты любишь Остин.

Я сглатываю. Я больше не отрицаю этого, но мы все еще не сказали об этом. Нам осталось учиться меньше месяца, а потом она переедет со мной в Техас. Ее согласие на это было лучше, чем услышать слова «Я люблю тебя». В конце концов, это всего лишь слова. Ее поступки говорят больше, чем они могут означать.

— К чему ты клонишь, Беннет? — я огрызаюсь.

— Я пытаюсь сказать тебе, что даже он знает, что ты больше не притворяешься. Он уже пытался убить тебя однажды и потерпел неудачу. На этот раз он не будет искать тебя. Он пойдет за ней. И он преуспеет.

— Что ты предлагаешь мне делать? — прорычал я.

— Отпустить ее.

Я качаю головой.

— Это подвергнет ее опасности.

— Она уже стала мишенью, Коул.

— Я сказал «нет», Беннетт.

Он вздыхает, как бы разочаровываясь во мне.

— Но мы можем сделать последний рывок, — говорю я, делая глубокий вдох. — Мы просто изменим его.

— А Киллан?

— А что насчет него? — я огрызаюсь при звуке его имени.

— Мы вернем его обратно или оставим в стороне?

Окончательное решение было принято до того, как Остин вошла в мою жизнь, но даже сейчас ее присутствие не меняет план. Брюс должен умереть. Особенно после того, как он пытался убить меня. Ему это не сойдет с рук, и я не могу позволить ему тронуть Остин. Я умру, защищая ее.

Этот вызов был единственным риском, который был исключением. Как я и говорил ей, Джефф был исключением. Нам не нужно было его вписывать в задания. Мы знали, что будем делать, еще до начала выпускного класса.

— Я ему не доверяю, — решаю сказать я.

Он кивает.

— Это твой выбор.

Я возвращаюсь в кафетерий и сажусь рядом с Остин. Она смотрит на меня.

— Все в порядке? — спрашивает она.

Я киваю и вру.

— Да.

***

ОСТИН

— Твое платье великолепно, — говорю я, глядя на Бекки, когда мы стоим в моей спальне. Она выбрала платье-русалку цвета шампанского без бретелек. Оно подчеркивает ее худобу и расклешено к низу. Ей нравится смотреть, как оно распускается, когда она кружится.

— Спасибо. — она улыбается. — Когда ты собираешься одеваться? — спрашивает она, глядя на толстовку Коула на молнии, которую я все еще ношу, и штаны для йоги.

— Как только закончу макияж, — я наклоняюсь и подвожу губы глубокой красной подводкой, а затем подкрашиваю их в тон.

В дверь постучали, и я нахмурилась. Коул никогда не стучит, а Селеста держится от меня подальше.

— Войдите, — говорю я.

Входит мой отец, и я выпрямляюсь во весь рост. В его темно-карих глазах, как обычно, выражение нетерпения.

— Бекки, мне нужно поговорить с Остин, — говорит он ей.

— Конечно, сэр, — она кивает один раз, а затем выходит из комнаты.

Я поворачиваюсь к нему лицом, уделяя ему все свое внимание. Мы мало разговариваем, и я предпочитаю, чтобы так было. Я до сих пор не сказала Селесте, что мне сказали, что Лилли — моя сводная сестра. И после того секрета, который она мне раскрыла, я решила помалкивать об этом. Мой отец уже пытался однажды навредить Коулу. Но никто не знает точной причины. Мы можем гадать целыми днями, но этого недостаточно. Было время, когда мне было бы все равно, что случилось с Коулом, но все меняется. Люди меняются. Он и Лилли стали для меня самыми важными людьми, и я отказываюсь давать ему больше власти, чем этот ублюдок уже имеет над людьми в моей жизни.

— Я хочу поговорить с тобой о твоем будущем, — заявляет он.

— Разве это не может подождать до другого раза? — спрашиваю я, поворачиваясь к нему спиной и направляясь к зеркалу.

— Нет, — рычит он. — Завтра я уезжаю в Нью-Йорк и буду отсутствовать несколько недель. Я хотел бы покончить с этим до моего отъезда. Когда я вернусь, это будет почти выпускной.

Я воздерживаюсь от улыбки, зная, как близко мы находимся к выпускному. Как я близка к тому, чтобы убраться отсюда.

Он не ждет, пока я дам ему зеленый свет.

— Какие у тебя планы после окончания школы?

— Я не знаю, — лгу я.

Он вздыхает.

— Колледж?

— Скорее всего.

Честно говоря, я понятия не имею, что я хочу делать со своей жизнью. Кроме как быть с Коулом и Лилли. Я никогда не планировала, потому что планы никогда не идут как надо. Жизнь случается, и все встает на пути.

— Ну… куда бы ты хотела пойти? — спрашивает он.

Я медленно поворачиваюсь к нему лицом. Мои глаза сузились в подозрении.

— Я еще не решила.

Еще одна ложь.

Он кивает, как будто верит мне, но его темные глаза говорят об обратном.

— А как насчет Техасского университета? — спрашивает он.

Мое сердце начинает колотиться в груди, и я нервно сглатываю.

— Это отличная школа, — продолжает он, когда я умолкаю. — Они занимают очень высокое место в рейтинге.

Откуда он знает? Мы с Коулом никому не рассказывали, кроме Дика и Бекки, и то только потому, что мы им доверяем. Они бы никогда не рассказали ни одной душе.

— В любом случае, — он лезет в карман своего пиджака и достает сложенный лист бумаги. Это чек. — Я решил, раз уж я ничего не подарил тебе на день рождения, помочь тебе с колледжем.

Я думал, Селеста сказала, что они подарили мне поездку на день рождения? Неважно, я не воспользуюсь ею.

Он протягивает свою правую руку. Я просто смотрю на чек в ней. Он слегка встряхивает его.

— Держи.

Я не двигаюсь, потому что не знаю, что он задумал. Эти парни — не единственные акулы в этом городе. Они выросли в океане, полном их.

— Я просто оставлю это здесь.

Он кладет его на мою кровать и поправляет галстук, затем разворачивается и уходит.

_________________________________

Прошло два часа с тех пор, как отец дал мне чек в моей спальне. Я засунула его в ящик, даже не взглянув на него. Боялся увидеть, что он на нем написал. Насколько я знаю, там могло быть написано что угодно — от десяти долларов до ста тысяч долларов. Прочитав это, он мог подумать, что я действительно рассматриваю его предложение. Но это не так.

— Ты в порядке? — спрашивает Бекки в пятый раз.

— Да. — я продолжаю лгать, проводя руками по своему платью.

— Красный — твой цвет, — говорит она, и я улыбаюсь, зная, что так чувствует Коул. — Спасибо, — говорю я.

Раздается звонок в дверь, и Бекки улыбается.

— Я открою, — она выбегает из моей комнаты.

Закрыв глаза, я делаю глубокий вдох. Мне нужно очистить голову. Забыть о моем отце и об этой игре, в которую он внезапно играет со мной. За три месяца он не сказал мне больше десяти слов, а теперь дает мне деньги на учебу в колледже? В тот самый колледж, в котором учится мой парень? Он знает. Он должен знать. Но как? Знает ли он, что Лилли тоже собирается? Будет ли Лиам пытаться остановить ее от поездки с Коулом? Я не вижу причин для этого.

Я открываю глаза и вижу Коула, стоящего в моей комнате. Эти голубые глаза бегают вверх и вниз по моему платью. Как и раньше, они все еще затуманены, но я знаю, что у него внутри. Его сердце. Его душа. Может, у нас с Коулом и нет обыкновенных отношений, но я бы ни на что его не променяла. Он мой. А я — его. Это единственное, в чем я, когда-либо была уверена в своей жизни.

— Привет, милая, — говорит он, подходя ко мне. Его рука касается моей щеки.

— Привет, малыш, — говорю я, и он улыбается.

— Ты выглядишь великолепно. — он опускает свои губы к моим. — Как я и думал.

— Ты тоже, — говорю я, проводя руками по его черному смокингу с красным галстуком в тон моему платью. Этот мужчина может надеть что угодно и поставить меня на колени. Его глаза ищут мои, и он хмурится.

— Что случилось?

— Ничего, — отвечаю я.

Он делает длинный вдох.

— Ты знаешь, что я ненавижу, когда ты мне врешь.

Я закатываю глаза.

— Ничего…

— Остин.

— Я поговорила с отцом, — говорю я, сдаваясь.

— И?

— И это было странно.

— Как? — настаивает он.

— Он спросил меня о моем будущем. Планирую ли я поступать в колледж. Я соврала, но он, похоже, знает об этом.

Он усмехается.

— Ну, ты ужасная лгунья.

Мои глаза сужаются.

— Затем он продолжил говорить мне, что Техасский университет был бы хорошей школой. У него был высокий рейтинг, — его смех затихает. — Затем он попытался вручить мне этот чек. Я подбегаю к комоду и открываю ящик. Я держу его.

Он подходит ко мне и выхватывает его у меня из рук. Открыв его, он смотрит на него сверху вниз.

— Он дал тебе это? — я киваю. — Сегодня вечером?

— Около двух часов назад.

Он достает свой мобильный из смокинга и прикладывает его к уху.

— Кому ты звонишь? — спрашиваю я.

— Беннету.

— Зачем?

Он протягивает мне чек, и я читаю его. Он выписан мне на пятьдесят тысяч долларов. Но это почерк Селесты.

— Эй, парень, мне нужна услуга. — говорит он, поворачиваясь ко мне спиной. — Эти счета для JJ’s Properties. Мне нужно, чтобы ты проверил их еще раз, — приказывает он.

— Что такое?

Он не отвечает мне.

— Ты уверен? — спрашивает он, а затем кивает сам себе. — Хорошо. Спасибо.

Он кладет трубку как раз в тот момент, когда дверь моей спальни распахивается.

Входят Дик и Бекки.

— Что так долго? — спрашивает он.

Коул протягивает чек.

— Брюс отдал этот чек Остину. Пятьдесят тысяч на учебу в колледже.

— Это было мило со стороны ублюдка. — фыркает Дик.

— В Техасский университет, — добавляет Коул, и глаза Дика сужаются. — И самое интересное. Это чек от JJ’s Properties.

Глаза Дика расширяются.

— Ты серьезно?

— Почему это имеет значение? — спрашиваю я, переводя взгляд с одного на другого между ними.

— Потому что… — Коул поворачивается ко мне лицом. — JJ’s Properties — это компания, которой принадлежала Джерольду и Джеффу. И Беннетт только что проверил и сообщил мне, что на счетах осталось всего двадцать три цента. Вместе взятые.

ГЛАВА 43

КОУЛ

Зачем ему давать ей чек, который не годится? Зачем вообще давать ей чек? Он издевается над ней, но зачем? Она живет здесь уже четыре месяца, и он игнорирует ее девяносто процентов времени. Что изменилось?

Я знаю ответ на этот вопрос — я. Как и сказал Беннетт, весь город знает, что я чувствую к ней. И весь город знает, что Брюс меня ненавидит.

Я забираю у нее чек и складываю его, прежде чем положить в карман смокинга.

— Пойдем, — я беру ее за руку.

— Что это значит? — спрашивает она с тревогой в голосе. — Зачем ему давать мне чек, который не может быть оплачен?

— Я не знаю, — отвечаю я.

— Потому что он гребаный ублюдок, — рычит Дик.

Мы начинаем спускаться по лестнице.

— Коул…

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней лицом.

— Не волнуйся об этом, милая. Я собираюсь выясню.

Она кивает, но я вижу колебания в ее зеленых глазах. Она не верит мне, но Остин Лоус не знает, что я не собираюсь сдаваться. Вовремя ужина Остин молчал. Девушки выбрали ресторан морепродуктов, который недавно открылся. Я думал, что это поможет ей взбодриться, но этого не произошло. Я вижу, как работает ее мозг, по тому, как она смотрит в пространство. И я ненавижу не знать, что, черт возьми, задумал Брюс.

Когда мы добираемся до школы, ей уже немного лучше. Ее улыбки кажутся настоящими, и она действительно смотрит мне в глаза.

— Вау, — говорит Бекки, когда мы входим в спортзал. — Они выложились по полной.

Она откидывает голову назад и смотрит на декорации.

— Да. Красиво, — соглашается Остин.

Они выстраивают нас в линию, и одна за другой каждая пара проходит и встает перед фоном, чтобы сфотографироваться.

Когда все готово, я поднимаю глаза и вижу Беннета и Шейна, идущих к нам. Оба в одиночку.

— Где ваши пары? — спрашиваю я.

— В ванной, — отвечает Шейн.

Дик и Бекки присоединяются к нам, как раз заканчивая свой пикник.

— Мы можем поговорить с вами, ребята, секундочку? — спрашивает Беннетт.

Моя челюсть напрягается. Я знаю, почему он хочет, чтобы я остался один. Он хочет поговорить о чеке, который Брюс дал Остин. Я не в настроении.

— Нет, — говорю я.

Я беру руку Остин в свою и делаю шаг в сторону от них, но рука Дика ложится мне на грудь.

— Это всего лишь на секунду.

Мои глаза сужаются на его. Он планировал это. Он писал смс на своем телефоне, пока ехал в лимузине в ресторан, и Бекки несколько раз спрашивала его, с кем он разговаривает, но он так и не ответил ей. Теперь я знаю, почему.

— Дик…

— Иди, малыш, — прерывает меня Остин. — Мы с Бекки будем ждать прямо здесь.

Она отстраняется от меня и поворачивается, разговаривая с Бекки.

Парни все идут обратно к двери, через которую мы только что вошли, и я следую за ними, сжимая руки в кулаки.

— Что? — требую я, когда мы входим в тихий коридор. — Лучше бы это не касалось нас с Остин.

— Да. — начинает Беннетт. — Тебе нужно расстаться с ней.

— Я уже сказал тебе нет.

— Коул, — начал Дик, — поверь мне, из нас четверых я больше всех знаю, как тяжело отпустить того, кого любишь, но это единственное, что можно сделать в данный момент.

— Это не так! — огрызаюсь я.

— Это так, — возражает он. — Брюс играет с ней в игру, о которой мы не знаем. Киллан сошел с ума. Он постоянно пьет, пропускает школу, и ему больше нет дела до плавания. Он никогда не приходит на тренировки. Если он не очнется, он потеряет свою стипендию.

— Мне похуй, что он потеряет.

— Он должно работает с Брюсом. — Шейн наконец заговорил. — Никто другой не сказал бы Брюсу, что вы вместе планируете поступить в Техасский университет.

— Откуда ты, блядь, знаешь, что мы собираемся делать? — требую я, поворачиваясь к нему. — Мы сказали только Дику и Бекки, — я снова поворачиваюсь лицом к Дику. — Ты всем рассказал? — кричу я.

— Коул! — Беннетт повышает голос, и я смотрю на него. — Я сложил два и два, когда ты позвонил мне насчет чека, который выписал ее отец.

— Ну…

— Все знают, откуда у тебя стипендия. Я уверен, что все просто предполагают, что она поедет с тобой.

— Я об этом не подумал, — признаю я с ворчанием.

— Это потому, что ты слишком близко. Сделай шаг назад, — продолжает Беннетт. — А что, если он причинит ей боль?

Я качаю головой.

— Я не могу так рисковать. Брюс собирается уехать в Нью-Йорк на несколько недель. Он не сможет сделать ничего с ней, пока его нет. Но Киллан… мы думаем, что именно тогда он сделает свой ход.

— Коул… — Шейн нервно сглотнул.

— Что? — я огрызаюсь.

— Тот риск, который она выполняла… Это было не мое. — я открываю рот, чтобы спросить, о чем, блядь, он говорит, но он продолжает. — Киллан заставил меня записать это задание. Вот как он понял, что оно принадлежит мне, когда ты спросил его, что это значит.

Я делаю шаг к нему, но Дик отталкивает меня назад.

— Ты, блядь…

— Я не собирался позволить ему причинить ей боль, — быстро говорит он.

Я стряхиваю с себя Дика и провожу рукой по волосам. Задание не имеет не имеет значения. Она не сделает этого. Она вышла из банды.

— Так чего ты ждешь от него? — спрашиваю я растерянно.

Дик пожимает плечами.

— Трудно сказать. На данный момент, я думаю, он все еще хочет причинить тебе боль, и он пойдет на это через Остин. Мы все знаем, что он не причинит вреда Селесте. Но…

— Но что? — требую я.

Он смотрит на меня.

— Но, если ты отступишь, он может вообще не тронуть Остина.

— Это большая авантюра, — огрызаюсь я.

— Согласен, но какой у нас еще есть выбор? — Дик кладет руку мне на плечо.

— Ты должен решить прямо сейчас, Коул. Что важнее? Провести с ней следующий месяц или всю оставшуюся жизнь. Потому что у нас у всех одинаковое предчувствие, что ты не получишь ни того, ни другого.

***

ОСТИН

— Ну, это продолжалось недолго, — говорит Бекки, глядя на Брайана и его спутницу на выпускном. Это не Кейтлин.

— Я сказала ему, что он должен встречаться с ней всего пару недель. Я подумала, что к тому времени это задание уже пройдет.

Она со смехом покачала головой.

— Эти две недели были фиктивными отношениями, и она все равно умудрилась изменить парню. Неудивительно, что он бросил ее раньше.

Ага. Я шантажировала его, чтобы он снова встречался с ней, а она все равно умудрилась его кинуть. Я думаю, они созданы друг для друга.

— Привет, малыш, — говорит Бекки, когда ребята возвращаются, чтобы присоединиться к нам. Я улыбаюсь Коулу, но он не отвечает.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, потирая его руку.

Он не отвечает.

— Кто хочет немного повеселиться? — спрашивает Дик, доставая из кармана серебряную фляжку.

Бекки смеется.

— Что там внутри?

— Огненный виски, — он подмигивает мне. — Я знаю, как вы двое любите это дерьмо. — Он кивает на стол. — Иди принеси стакан пунша.

Я отстраняюсь от Коула и подхожу к столу с белой скатертью.

— Что происходит с Коулом? — спрашивает Бекки, наполняя стакан на три четверти пуншем.

— Кто знает? — вздыхаю я. Я не думала, что он так уж сильно расстроен из-за того, что сделал мой отец, но, возможно, я ошибалась.

Я наполняю себе стакан, и мы возвращаемся к ним. Дик быстро оглядывается, чтобы проверить, нет ли поблизости учителей, прежде чем открутить крышку и налить немного в мой стакан. Выпускной начался больше часа назад, но мы не спешили быть первыми. Мы все равно не планируем оставаться надолго. Мы все решили вчера вечером просто появиться, а потом уйти. Самое лучшее на выпускном — это вечеринки после него. Если бы мы хотели потанцевать, мы могли бы использовать наши фальшивые удостоверения личности и пойти в клубы в близлежащих городах.

Я кручу стакан, чтобы перемешать напиток, и делаю глоток. Я с шипением вдыхаю вкус. Фруктовый пунш и корица — не самое лучшее сочетание, но это все, что у нас есть на данный момент.

— Хочешь выпить? — предлагаю я Коулу. Не похоже, что он сегодня за рулем. Ребята заказали нам лимузин.

Он даже не смотрит на меня, просто качает головой.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

— Ты злишься на меня?

Он смотрит на меня сверху вниз.

— Нет, — его ответ прозвучал ровно.

— Я ничего не сказала, — говорю я на случай, если он подумает, что я сказала. Он тяжело вздыхает.

— Я не говорил, что ты это сделала.

— Тогда почему ты меня обманываешь? — я делаю еще один глоток. Его глаза сужаются на меня. — Это не так.

— Это так, — возражаю я, делая еще один глоток.

Он протягивает руку и берет стакан из моей руки. Я протестую, когда он передает ее Беннету. Он долго смотрит на нее, прежде чем отпить из нее. По его взгляду я понимаю, что больше он пить не будет.

Начинает играть «Here with You» группы Sick Puppies, и Коул хватает меня за свободную руку и начинает тащить к танцполу.

— Коул? — резко шепчу я, пытаясь упереться каблуками в пол спортзала. Они просто скользят. — Коул, — он останавливается и поворачивает меня лицом к себе. — Никто больше не танцует, малыш. — я нервно оглядываюсь по сторонам, так как все начинают пялиться на нас. В спортзале полно студентов, но большинство из них прижимаются к стенам или стоят в очереди, чтобы сфотографироваться.

— Мне плевать, что они делают, — говорит он категорично. Затем он прижимается к моей щеке. — Я хочу потанцевать с тобой.

Мягкая улыбка расплывается по моему лицу.

— Я удивлена, что ты умеешь танцевать, — честно говорю я.

Он обхватывает меня правой рукой, притягивая ближе к себе, положив руку мне на спину. Его левая рука берет мою правую.

— Моя мама научила меня, — говорит он, заставляя улыбку сойти с моего лица.

— Мне жаль, — шепчу я.

— Не стоит, — он опускает голову и гладит меня по шее. — Ты единственная женщина, с которой я, когда — либо танцевал, кроме нее.

Я улыбаюсь, отводя свою руку от его руки и обвивая обе вокруг его шеи. Другие пары присоединяются к нам на танцполе, и я замечаю, что Дик и Бекки танцуют рядом с нами. Она смеется над тем, что он говорит, прежде чем он притягивает ее к себе.

Коул отрывает свое лицо от моей шеи и смотрит на меня сверху вниз. Я мягко улыбаюсь ему. Он останавливает нас и гладит меня по щеке. Улыбка медленно сходит с моего лица и превращается в хмурый взгляд.

— Скажи мне, что случилось, — я быстро смотрю на Дэка, но он уже провел языком по горлу Бекки. — О чем ребята хотели поговорить?

— Ничего важного.

— Коул…

— Не надо, Остин, — он запустил руку в мои волосы. Я убрала их для этого чтобы он мог провести по ним пальцами. Он откидывает мою голову назад.

— Давай просто наслаждаться этой ночью. Хорошо?

Мои глаза ищут его, и мне не нравится то, что я вижу, но я говорю: — Хорошо.

Он опускает свое лицо к моему и целует меня.

_________________________________

Я просыпаюсь с ломящей головной болью и болью в теле. Я стону, переворачиваюсь и утыкаюсь головой в подушку.

— Ты в порядке? — спрашивает Коул, а потом я чувствую его руку на моей голой спине.

— Я слишком много выпила прошлой ночью, — бормочу я.

Он смеется, и я чувствую, как он встает с кровати.

После выпускного мы посетили две разные вечеринки, прежде чем пришли в клуб. Коул не выпил ни глотка, но Дик напился не меньше, чем мы с Бекки.

— Вот.

Я переворачиваюсь и поднимаю глаза, чтобы увидеть его, стоящего у кровати, одетого в пару своих черных боксеров. И все. Чашка воды в одной руке и два Адвила в другой. Сидя, я беру их оба из его рук.

Я смотрю, как он поворачивается ко мне спиной, проводя рукой по волосам. Он был на взводе с момента разговора с парнями вчера вечером, когда мы приехали на бал. Даже вечеринки не развеселили его, как я думала. Он все время оставался рядом со мной и молчал. Он даже игнорировал пьяную задницу Дика, когда тот начинал шуметь.

Проглотив таблетки, я опускаю стакан на колени.

— Что случилось, Коул?

— Ничего, — отвечает он. По-прежнему стоя ко мне спиной, он идет в ванную.

— Ты такой же плохой лжец, как и я, — теперь я его знаю. — Пожалуйста? — умоляю я. — Просто скажи мне. Что бы это ни было. Я хочу знать.

Он останавливается и тяжело вздыхает.

— Ребята хотят, чтобы я отступил.

— Отступить от чего? — спрашиваю я в замешательстве.

Он поворачивается ко мне лицом.

— От тебя.

Я сузила глаза.

— Они хотят, чтобы ты бросил меня? — уточняю я.

Он проводит рукой по волосам.

— Они думают, что только так ты будешь в безопасности.

— От кого? — требую я.

— Киллана. Твоего отца.

— Я не боюсь их, — фыркнула я.

Он подходит к кровати и садится рядом со мной. Он проводит рукой по моим волосам. Ну, как может. Они спутались от того, что его руки были в них прошлой ночью.

— Я тоже их не боюсь, но я хочу, чтобы ты была в безопасности.

— И ты думаешь, что расстаться со мной — это единственный способ? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди.

— Я думаю, они правы.

— А как насчет моей точки зрения? — я огрызаюсь.

— Остин… не надо.

— Нет. Надо, Коул, — он открывает рот, но я продолжаю. — Когда я получу право голоса? Когда смогу решать, что происходит в моей жизни?

— Когда это будет иметь смысл, — рычит он, его глаза сужаются на меня.

Я фыркнула.

— Ты порезал мне руку — в этом не было смысла. Ты украл машину — это не имело смысла.

Он встает.

— Я угнал эту машину для страховки. В этом, блядь, был полный смысл.

— Страховка на что? — я требую, набираю воду и встаю. Комната качается, но мне удается не упасть, как похмельной идиотке.

— Это уже не имеет значения, — он отмахивается от меня.

— Имеет! — кричу я, выходя из себя. — Теперь все, блядь, имеет значение. Здесь столько лжи и секретов, что я не могу за ними угнаться. Дик был единственным на нашей стороне, и вдруг он хочет, чтобы ты ушел от меня? — я качаю головой. — У него должна быть причина. И ты скажешь мне, какая. Я достаточно натерпелась дерьма, чтобы знать, с чем столкнулась.

Его глаза сужаются на мои, и я вскидываю бровь, не отступая. Он отводит от меня взгляд, и я понимаю, что выиграла, когда его челюсть становится острее.

— Эта машина принадлежит Брюсу.

— Что? — я задыхаюсь. — Зачем тебе красть машину моего отца? — требую я.

Его глаза возвращаются к моим.

— Он хранит ее на складе, которым владеет мой отец. Я украл ее, чтобы гарантировать, что он не отправил тебя обратно.

— Ты несешь чушь, Коул, — прорычала я.

Он делает шаг ко мне.

— В тот вечер за ужином, когда вы с Селестой мыли посуду, он сказал мне, что отправит тебя обратно к матери с двадцатью тысячами долларов. Я попросил его отдать тебя мне. Что если он отдаст тебя мне, я буду держать тебя подальше от неприятностей.

— Я не какая-то гребаная игрушка, — огрызнулся я.

— В то время ты ею была, — рычит он в ответ, — я сжимаю руки в кулаки. — Он сказал мне нет. Тогда я сказала ему, что у меня есть то, что ему нужно. Я достал ключ от его машины и сказал ему, что он сможет забрать ее после окончания школы, если позволит тебе остаться здесь. Он улыбнулся мне. И он согласился.

— Вот почему он не отправил меня обратно, когда меня отстранили от занятий, — шепчу я.

Он кивает.

— Ты козел.

— Ты не понимаешь…

— Нет. Думаешь, не понимаю! — огрызаюсь я, подходя к перилам, с которых открывается вид на первый этаж. Я хватаю свою черную сумку и расстегиваю молнию.

— Не то чтобы ты не знала о моих намерениях, — говорит он у меня за спиной. — Я ни разу не притворялся, что ты мне не безразлична.

Я вздрагиваю от его слов и достаю свою рубашку из сумки.

— Это было очевидно, когда ты порезал мне руку.

— Остин…

— Или, когда твой лучший друг снимал на видео, как я ползаю по тебе, — я стягиваю рубашку через голову, даже не потрудившись надеть лифчик. — Давай не будем забывать о записи, где ты трахаешь меня в ванной.

— Все изменилось.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

— Что, черт возьми, изменилось, Коул? — требую я. — Потому что мне кажется, что все осталось по-прежнему, — его глаза сузились на мне. — Мы все еще играем в игру. Только на другом уровне. И ты будешь делать то, что предлагают твои друзья.

— Я не подчиняюсь их приказам, — рычит он.

Я смеюсь, доставая из сумки свои шорты. Натягивая их на ноги, и говорю: — Они говорят тебе уйти от меня, а ты на самом деле хочешь это сделать. Похоже, они отдают тебе приказы.

— В этом есть смысл, — возражает он. — Они что-то хотели сказать. Твой отец следит за нами.

— Мне все равно! — кричу я, раскидывая руки в стороны. — Что он собирается делать? Дал мне фальшивый чек? Ну и что? Неважно, настоящий он или нет, я все равно не собираюсь его брать.

Мне это не нужно. Между тремя счетами, которые были у Джерольда и Джеффа, каждый из нас зарабатывал достаточно, чтобы жить безбедно. Ну, я заработаю. Мне не нужно много, чтобы выжить.

— Ты кормишь меня этой ерундой о том, что хочешь, чтобы я поехала с тобой в Техас, и вдруг ты хочешь от меня избавиться.

— Я все еще хочу, чтобы ты поехала со мной в Техас, — он нервно проводит рукой по волосам. — Нам осталось сделать последнее дело. Я не хочу, чтобы ты была рядом со мной, когда мы будем это делать. Это слишком рискованно.

Я выпячиваю правое бедро и скрещиваю руки на груди.

— Ты вытянул без моего присутствия? Потому что последнее, что я помню, это как вы все разбивали банду.

Он мягко качает головой.

— Мы не вытягивали для этого. Все было решено задолго до твоего появления.

Мне не нравится, как это звучит.

— И что это?

— Я не могу тебе сказать…

— Коул! — я огрызаюсь.

Он смотрит на меня. Его глаза затуманены, челюсть сжата.

— В чем дело? — требую я, делая шаг к нему. Он выдыхает вместе с дыханием.

— Убить твоего отца.

Я просто смотрю на него.

— Он заслуживает смерти за то, что сделал с моей матерью. За то, что воспользовался ею. За то, что пытался убить меня и успешно убил трех моих лучших друзей. Но он также заслуживает смерти за то, что он сделал с тобой, — я сглотнула. — За то, что заставил тебя остаться с матерью, — он качает головой. — Ты заслуживал большего, Остин. Лучше, чем я. И я не могу допустить, чтобы ты была рядом со мной, когда я завершу это. Я не хочу, чтобы ты была вовлечена. Или пострадала. Это уничтожит всю цель, — его глаза ищут мои, я все еще ничего не говорю. — Это просто временно. Устроим им другое шоу.

Я делаю глубокий вдох, поворачиваюсь, беру свою сумку и спускаюсь по лестнице. На этот раз он не идет за мной, и у меня такое чувство, что он и не собирается этого делать.

Все официально закончилось.

Игра закончилась.

Я ненавижу, когда слезы застилают мне глаза. Этот Коул Рейнольдс заставил меня почувствовать что-то к нему, что я никогда не думала, что буду чувствовать. Он забрал у меня, но я также охотно отдала ему то, что никогда не смогу вернуть. Одно из них — мое сердце. Он просто разбил его вдребезги.

И это не имеет ничего общего с тем, что он планирует сделать с моим отцом. Он был прав — этот ублюдок заслуживает смерти за то, что он сделал.

ГЛАВА 44

КОУЛ

Прошло две недели с тех пор, как она в последний раз вышла из здания клуба. Я вижу ее в коридорах и на занятиях, но она не смотрит в мою сторону. Я стараюсь не смотреть на нее. Это труднее, чем я думал. Она больше не сидит со мной за обедом, и я знаю, что она полностью отстранилась от меня. И я ненавижу то, что с ней никогда не будет все по-старому.

Я потерял ее.

Я понял это, как только увидел, что она разговаривает с тем парнем с вечеринки по случаю дня рождения. Я не помню его имени, но я узнал его по его шкафчику. Он играл с ней в пивной понг в ту ночь, когда я зашел в игровую комнату Брюса. Он смотрел на нее так, словно мечтал увидеть ее голой. Этот взгляд не изменился.

— Я не знаю, как ты это делаешь, парень, — говорит Дик, садясь за стол в кафетерии напротив меня.

— Что делаю? — спрашиваю я, не удосуживаясь посмотреть на него. Вместо этого я сканирую дверь, ожидая, когда она войдет.

— Не разговариваешь с ней.

Я ничего не говорю.

— Я имею в виду, я бы сошел с ума, если бы узнал, что Бекки встречается с кем-то другим.

— Что? — Я перевел взгляд на него.

— Майерс, — говорит он, глядя вниз на свой телефон. — Они встречаются.

— Нет, не встречаются.

Он поднимает на меня глаза.

— Да, встречаются. Вчера вечером он сводил ее в кино. И они собираются на какой-то спектакль в эти выходные.

— Откуда, блядь, ты это знаешь?

— Бекки мне сказала.

Я ударил кулаками по столу.

— Я сломаю ему шею…

— Ты не можешь этого сделать. Ты порвал с ней.

— Потому что вы, ребята, убедили меня, что это мой единственный выход, — рычу я.

Он кивает.

— И я все еще остаюсь при своем мнении.

— Может, мне стоит отменить все это…

— Нет! — прерывает он меня. — Киллан видит, что вы больше не вместе. Он нужен нам для последнего рывка. И если он подумает, что вы вместе, он не станет этого делать.

В этот момент мне все равно, что случится с Брюсом.

— Он нам не нужен.

— Не нужен, но он знает план. Мы не можем допустить, чтобы он выступил против нас.

Я поднимаю глаза и вижу Остин, идущую в кафетерий с этим гребаным идиотом рядом с ней. Он смеется, а она улыбается. Я хочу вырубить его нахрен.

— Ты сказал, что Бекки стоит группы, — говорю я ему. Он кивает. — Ты сказал, что выбрал бы ее вместо нас.

— Да. И я все еще выбрал бы, но она не в опасности.

— Я могу защитить Остин, — я хлопнул кулаком по столу.

Он вздыхает.

— У тебя осталось всего две недели, Коул. А потом она вся твоя.

Я хочу верить его словам, но что, если он ошибается? Что если она никогда не вернется ко мне? Что если она поймет, что меня для нее недостаточно? Она всегда была не в моей лиге. Я просто парень с проблемами гнева и одержимостью кровью. Она — нечто большее. Она заслуживает большего. Что она сделает, когда поймет это?

***

ОСТИН

До выпускного осталось четыре дня, и я ненавижу, что он так близко. Сколько я себя помню, все, о чем я думала, — это свобода. Теперь я боюсь этого.

У меня нет мамы. Я так ничего и не услышала от нее после того, как они с Филиппом ушли от моего отца той ночью. Но я и не надеялась. Коул хорош в одном. И это заставлять вещи исчезать.

У меня нет Коула. Я вижу его в школе в коридорах и классах, и он выглядит злее, чем, когда — либо. Злой на весь мир. Злится на меня. Как будто я сделала что-то не так.

У меня все еще есть Бекки, так что это плюс. Но я редко ее вижу. Она проводит все свое время с Диком, а он всегда с Коулом, поэтому я остаюсь одна.

Селеста всегда плачет. Вчера вечером я нашла ее на кухне, рыдающую над миской мороженого. Я не обратила на нее внимания, потому что мне все равно, что с ней не так. Мой отец больше ничего мне не сказал с тех пор, как отдал мне чек почти месяц назад. Но я думаю, он понял, что я не собираюсь брать его деньги, когда нашел их разорванными на кусочки на кухонном острове.

Мне ничего ни от кого не нужно. Я просто хочу уехать из этого города. Из этого кошмара и из жизни каждого.

Начать все сначала. Новое начало.

Я хочу уехать туда, где меня никто не знает. Где я смогу стать кем-то другим.

Я подъезжаю к дому отца и ставлю машину на стоянку. Уже поздно. Часы на приборной панели показывают чуть больше десяти. Сегодня я ходила с Майерсом на очередной фильм. Он хотел зайти ко мне после, но я отказалась. Я еще не готова прыгать в постель с кем бы то ни было. Мне не хотелось бы ломать ему голову, но я не ищу того, что интересует его. Я использую его, чтобы добраться до Коула. Я надеюсь, что вся эта злость, которую я вижу, означает, что это работает.

Хуже всего то, что я снова не вижу Лилли. Мы разговариваем по телефону, но это все. И разговоры длятся недолго. Думаю, еще одна вещь, которая отвратительна, — это то, что я знаю, что Коул навсегда останется частью моей жизни. Потому что я не собираюсь вытеснять Лилли из своей жизни. Я буду говорить с ней. Видеть ее. Смотреть, как она растет.

Я выхожу из машины и поднимаюсь по лестнице к входной двери. Ветер развевает мои волосы, заставляя их прилипать к блеску для губ. Открыв дверь, я замираю, услышав плач Селесты в коридоре. Я вздыхаю. Что, черт возьми, с ней такое?

— Пожалуйста? — умоляет она. — Не делай этого.

Я направляюсь к лестнице, но останавливаюсь, услышав мужской голос.

— Все кончено, — рычит Киллан. — Все давно кончено. Но ты отказываешься в это верить.

В этот момент Киллан входит в фойе. Он останавливается, заметив меня. Селеста следует за ним.

— Ты не можешь этого сделать… — ее голос прерывается, когда она видит меня. — Остин, — удивленно произносит она, вытирая мокрые щеки. — Я не ожидала, что ты вернешься домой так скоро, — смотрю на нее.

— Я иду спать.

— Ты ей сказала? — требует он.

Она быстро качает головой.

— Что сказала? — спрашиваю я. Он сужает на меня глаза, и я закатываю свои. — Я устала, и уже слишком поздно играть с тобой в игры, Киллан. Что она мне не сказала? — она разводится с моим отцом? Поэтому его так часто не было? Может, у него тоже есть какая-нибудь задница на стороне? Я не удивлюсь, если она на десять лет моложе Селесты.

— Все ее секреты, — говорит он просто.

— Киллан, не надо…

— У меня нет на это времени, — говорю я, проводя рукой по волосам, прерывая ее.

Я устала.

Я делаю первый шаг по лестнице, когда он говорит.

— Как ты думаешь, почему ты здесь?

Я делаю паузу. Мои глаза встречаются с его глазами.

— Прости?

Он улыбается, гордясь собой. Внезапно мне становится интересно.

— Это потому, что я хотел, чтобы ты была здесь.

— Что? — спрашиваю я в замешательстве.

— Я был с Селестой, когда твоя мать позвонила ей и сказал, что ты сделаешь слишком много для нее. Что Селеста будет выглядеть святой в этом городе, если возьмет к себе трудного подростка Брюса. Но она не хотела тебя. Ей нужна была Лилли.

Я смотрю на нее, и ее глаза сузились на него.

— Что? — спрашиваю я, потому что это все, что я могу сказать.

— Значит, ты все еще не поняла, — он ухмыляется. — Что она сделала. На что она способна?

— Не надо, — рычит она на него.

Его ухмылка только усиливается.

— Она умеет хранить секреты, детка, — говорит он ей.

Мои брови поднимаются. Что она могла сделать? Это не может быть хуже, чем то, что сделали парни.

— Селеста, — он смотрит на нее через плечо — убила Бетти, мать Коула и Лилли.

Мое сердце начинает колотиться от его слов.

— Это был несчастный случай, — защищаясь, говорит она.

— Не лги, — рычит он.

— Ты что? — спрашиваю я с широко раскрытыми глазами. — Почему ты…

— Сначала все подозревали Лиама или Брюса, но никто не мог понять, зачем им убивать ее на девятом месяце. Если бы они собирались это сделать, они бы сделали это в тот момент, когда узнали, что она беременна. Но когда Селеста узнала, что та беременна, она разозлилась. Она хотела ребенка. Она хотела иметь ребенка Брюса, — он с отвращением смотрит на меня сверху вниз. — Но Брюс не хотел детей. Поэтому Селеста пошла к ней домой и столкнулась с ней. Сказала, что хочет совместную опеку над Лилли, а когда Бетти отказалась, та столкнула ее с лестницы.

Все это время Коул думал, что это был несчастный случай.

— Я сказала тебе все это по секрету, — кричит она на него.

Он игнорирует ее, глядя прямо на меня.

— Потом она позвонила в 911 и сказала, что слышала, как она упала с лестницы. Как будто ей есть дело до ее жалкой жизни.

Он качает головой.

— Нет! — медленно говорю я. — Коул сказал, что она упала и умерла во время операции из-за осложнений.

Он смеется.

— Коул знает только то, что ему сказала Селеста.

Она пришла в его школу и вытащила его из класса. Рассказала Коулу, что его отец позвонил ей и сказал, что его мать умерла…

Она хватает его за рукав и начинает дергать за него. Он не двигается, и его карие глаза не отрываются от моих.

— Она ждала тридцать минут, прежде чем позвать на помощь. Лилли родилась в машине скорой помощи по дороге в больницу. Бетти была мертва к тому времени, когда они приехали в больницу.

Я смотрю на нее широко раскрытыми глазами, надеясь, что она даст мне какой-нибудь знак, что он лжет. Что он ведет себя как Киллан, которого я знаю, и пытается поиметь меня. Но она начинает колотить кулаками по его руке.

— Ты сукин сын! — кричит она на него.

Он протягивает руку и хватает ее за руку.

— И сейчас ты увидишь, как история повторится, — он тащит ее через большое фойе, а я остаюсь на месте, пытаясь охватить все это. Он начинает тащить ее вверх по лестнице, и когда она вскрикивает, это выводит меня из транса.

Я подбегаю к ним и хватаю ее за свободную руку. Киллан крутится на вершине лестницы, достает пистолет из кармана джинсов и направляет его на меня. У меня сводит живот, когда я смотрю в ствол. Я вскидываю руки вверх, мое дыхание учащается.

— Назад! — приказывает он.

Я делаю шаг за шагом, медленно спускаюсь по лестнице назад и сглатываю. Какого черта он делает? Я чувствую свой телефон в заднем кармане и собираюсь взять его, планируя позвонить 911.

— Не останавливайся! — огрызается он, и я вздрагиваю от его тона.

— Ладно, ладно, ладно, — говорю я, и мой голос дрожит.

— Видишь ли… — продолжает он. — Селеста беременна, — она начинает всхлипывать. — Моим ребенком, — он закатывает глаза. — После того, как Бетти забеременела, Брюс исправил ситуацию, чтобы это никогда не повторилось. Это исключает его. И я единственный парень, с которым ты трахалась, верно, детка? — спрашивает он, прижимая пистолет к ее виску.

Она всхлипывает, но кивает головой.

Он продолжает, удовлетворенный ее ответом.

— И так же, как Брюс и Лиам, я не хочу ребенка. Но в отличие от них, я планирую что-то с этим сделать.

— Пожалуйста, Киллан, — умоляет она. — Я люблю тебя. — Она всхлипывает.

Он улыбается.

— Ты была для меня никем. — Затем он толкает ее вперед. И она падает вниз по длинной лестнице, как тряпичная кукла. Я подбегаю к ней, когда она падает на мраморный пол, и скольжу на коленях к ней. Ее голова наклонена в сторону, из носа и рта течет кровь. Я щупаю пульс, но ничего нет.

— Ты убил ее. — Я начинаю сжимать грудную клетку. Я никогда не делала этого раньше, но я видела достаточно медицинских передач, чтобы иметь представление.

Он медленно спускается по лестнице, странно глядя на меня.

— Ты убил ее, — кричу я, останавливаясь, чтобы вытащить свой мобильный телефон и позвонить в полицию.

— Ты пытаешься спасти ее? Она убила мать любви всей твоей жизни. Которая, как оказалось, также является матерью твоей сводной сестры.

— Она беременна, — судорожно говорю я. Мои руки неконтролируемо трясутся. — Ребенок ничего тебе не сделал.

— О, но сделает. Вот почему он должен уйти. — Он хватает меня за волосы и дергает меня обратно от нее. Мой телефон падает на пол. Я кручусь и верчусь в его руках, пока он тащит меня по мраморному полу в большом фойе.

Он поднимает меня на ноги, и я задыхаюсь, когда он впечатывает меня спиной в стену. Он обхватывает руками мое горло и наклоняется ко мне.

— Ты все это время играла в игру, Остин, но это была моя игра. Мои правила. И теперь все кончено. — Он отталкивает меня, и я падаю на колени, снова ударяясь об пол. Когда я оборачиваюсь, у него в руке нож. Он вертит его в руках. — Коул всегда был очарован кровью. И должен сказать, я не понимал этого, пока не увидел, как он размазывает ее руками по твоей коже.

Что? Размазывать ее по моей коже? Ночь на кладбище.

— Как ты…? — Я прервалась от его смеха.

— Селеста позвонила мне, когда ты приехала. Я попросил Шейна и Беннета отвезти меня обратно к машине. Когда я вернулся, Коул и Дик уже играли с тобой. Я стоял в стороне и наблюдал за тобой всю ночь. Я понял, что ты идеально подходишь мне, как только увидел, как ты поджигаешь Джеффа.

Кто-то все-таки наблюдал за мной.

Он делает шаг ко мне, и я отползаю назад, пока не упираюсь в край лестницы. Тело Селесты лежит всего в нескольких футах от меня. Ее глаза все еще открыты, а на полу еще больше крови.

— Потом, когда ты угнала машину с Коулом, я предупредил копов. В конце концов, они все у меня в кармане. Мой дядя — шеф. Я хотел, чтобы тебя поймали.

— Почему? — требую я.

— Потому что, если бы ты была заперта, он не смог бы получить тебя.

— Но ты ненавидел меня… ты пытался выгнать меня из группы…

— Все это было частью моего плана. Каждый раз, когда я отталкивал тебя, Коул притягивал тебя

ближе. — Он улыбается. — И Селеста так хорошо подыграла мне. Видишь ли, я сказал ей о последнем риске. Убить Брюса. Она хотела, чтобы ребята и я убили его, а потом она хотела, чтобы я убил тебя и Коула и убежал в закат с ней и Лилли. — Он фыркнул. — Вся ложь, которую она сказала Коулу. — Он усмехается. — Ты. Это было так чертовски идеально.

— Ты больной ублюдок, — выплюнула я.

Он усмехается.

— Мы с ним одинаковые, Остин. Мы оба использовали тебя, как хотели.

Я качаю головой.

— Коул никогда бы не причинил мне вреда. Не сейчас. — Ложь. Он причиняет мне боль прямо сейчас. Он бросил меня. Все потому, что он думал, что мой отец был угрозой. Но это не так. Киллан был угрозой с самого начала.

— Ты права, — соглашается он со вздохом. — Он не повредит ни одному волоску на твоей голове. Но я собираюсь окрасить эти стены твоей кровью. — Он одаривает меня зловещей улыбкой. — В конце концов, его любимый цвет — красный. — Он делает выпад в мою сторону, и я отползаю, прежде чем вскочить на ноги. Но он быстрее.

— Маленькая сучка! — огрызается он, протягивает руку и хватает меня за лодыжку, заставляя споткнуться. Я вскрикиваю, ударившись лицом о мраморный пол. За глазами вспыхивает боль. Я переворачиваюсь на спину, и он садится на меня. Он роняет нож, и тот с лязгом падает на пол, а затем его руки обхватывают мою шею. Он перекрывает мне воздух.

— Я хотел, чтобы Брюс позаботился о тебе, — рычит он. — Точно так же, как я хотел, чтобы он убил Коула, когда я приехал на его машине, чтобы трахнуть его жену. — Он смеется над этим. — Но мне придется сделать это самому. Вдруг ты только что записала, как я убиваю Селесту.

Я пытаюсь оттолкнуть его, вырвать его руки, но он слишком силен. Я пытаюсь выгнуть шею, чтобы вдохнуть, но это дает ему возможность крепче сжать руки.

— Я сожалею только о том, что не смогу тебя трахнуть. — Он вздыхает, когда я пытаюсь оттолкнуть его. — Потому что я посмотрел запись, как Коул трахает тебя в ванной, Остин. — Я пытаюсь вцепиться когтями в его лицо, но его руки длиннее. Мои руки касаются только воздуха. — Я так много раз кончал от этого, представляя, что это мы с тобой.

В моем зрении появляются точки, а тело становится тяжелым. Мои руки падают на бок, и что-то холодное касается моих пальцев.

Это нож.

Я обхватываю рукой грубую рукоятку и втыкаю ее в его бок. С криком он тут же впивается мне в горло.

Я втягиваю рваный воздух, мое горло горит. Он падает обратно на задницу и с ужасом смотрит на нож, торчащий из его бока. Я начинаю кашлять.

— ЧЕРТ! — кричит он, запрокидывая голову назад.

Я поднимаюсь на ноги и бегу на кухню, где есть городской телефон. Я беру его окровавленными, трясущимися руками и набираю номер Коула.

Он отвечает на первом же звонке.

— Алло?

— Коул! — Я задыхаюсь от его имени. Мой голос стал грубым, а все тело неконтролируемо дрожит.

— Остин! Что случилось? — требует он. Я слышу голос Дика на заднем плане.

Я разражаюсь слезами и начинаю говорить ему, что Киллан здесь. Любая другая девушка вызвала бы полицию. Но поскольку я знаю, что у Киллана они в кармане, они выходят из игры.

— Помедленнее, милая. Я ничего не могу понять из того, что ты говоришь.

— Он здесь! — кричу я. — Киллан в доме моего отца. Он убил Селесту!

— Я уже еду… — Линия обрывается.

Я поворачиваюсь и вижу Киллана, прислонившегося к столешнице, в его руке шнур от стены. Нож все еще в его боку.

Я должна была выдернуть его.

Чтобы он быстрее истек кровью. Даже сейчас его лицо бледное, и он сгорбился. Кровь покрывает его одежду, и там, где он стоит, лужа.

Он одаривает меня кровавой улыбкой.

— Ты не выживешь.

Подняв пистолет, он стреляет.

ЭПИЛОГ

КОУЛ

Двенадцать лет спустя…

Сегодня обычный пасмурный день в Коллинзе, штат Орегон. В любую секунду тучи могут разверзнуться и пролиться дождем. Я скучаю по этому месту. В этом городе было много демонов, но временами здесь было тихо. В Далласе такого не бывает. Здесь всегда есть люди, куда бы ты ни пошел. А пробки — иногда они сводят меня с ума.

Я опускаюсь на колени и кладу букет желтых цветов на могилу. Они единственные на этом кладбище. Здесь мало что изменилось. Мертвые по-прежнему забыты на вершине этого холма. Я приезжаю сюда дважды в год. На Рождество и в день ее рождения. Хотелось бы приезжать чаще, но работа не стоит на месте. Управлять юридической фирмой нелегко. Даже если у тебя в партнерах Дик Биггс. Но я обязательно прихожу и говорю ей, что скучаю по ней. Как сильно я ее любил. Как бы я хотел, чтобы она увидела, как растет Лилли. В этом году ей исполнится восемнадцать, и я просто не могу с этим смириться.

Я поворачиваюсь к могиле спиной и смотрю вниз с холма на дом, который снесли много лет назад. Поместье Лоусов было снесено после того, как Брюса арестовали по трем статьям за непредумышленное убийство. Мы должны были убить его, но, как я однажды сказал Остин, планы меняются. Именно это и произошло, когда мы с Диком появились в доме после того, как она позвонила мне той ночью.

У меня звонит телефон, и я смотрю вниз, чтобы увидеть, что это резиденция Лоусов. Я отвечаю, ожидая, что это Селеста.

— Алло?

— Коул! — Задушенный голос Остин зовет меня по имени.

Я вскакиваю с дивана в клубе.

— Остин! Что случилось? — требую я.

— Что происходит? — спрашивает Дик, тоже вставая.

Она начинает безудержно плакать, и я ничего не могу понять из того, что она пытается сказать.

— Помедленнее, милая. Я ничего не могу понять из того, что ты говоришь.

— Он здесь! — кричит она. — Киллан в доме моего отца. Он убил Селесту!

— Я уже еду… — Линия обрывается.

Мы с Диком подъезжаем к дому в рекордное время и выпрыгиваем из моей машины. Он уже позвонил 911, когда мы ехали. Я врываюсь в парадную дверь и не обращаю ни секунды внимания на безжизненное тело Селесты, зная, что она уже мертва.

— Остин? — кричу я, вытаскивая пистолет из кармана джинсов. — Остин? — кричу я, бегу по коридору.

Я иду по кровавому следу на кухню и останавливаюсь, когда вижу Киллана, прислонившегося к столешнице. Он хихикает, когда видит меня, но это заставляет его закашляться. Из его бока торчит нож.

Мои глаза смотрят на стену впереди меня, и она тоже вся в крови. Кровь Остин. Она лежит на полу на боку. Я бегу к ней.

— Остин? — Я задыхаюсь от ее имени, смахивая волосы с ее лица. Запах крови настолько силен, что вызывает, прилив желчи, но я сглатываю его.

— Какого черта? — Дик задыхается, входя в кухню.

— Возьми его! — кричу я.

— Ей нужна помощь, — говорит он, глядя суженными глазами на ее тело.

Крови так много, что я не знаю, откуда она берется.

— Возьми его! — рявкаю я. — Помощь уже в пути. — Я возвращаю свое внимание к ней и слышу, как Киллан ворчит, пока Дик тащит его к машине. Отвожу его туда, где копы никогда его не найдут. Он еще не умер, но как только я покончу с ним, он пожалеет об этом.

Глаза Остин закрыты, а тело лежит без движения.

— Пожалуйста, детка, — умоляю я. — Я не могу тебя потерять. — Мое горло сжимается. Я щупаю ее шею в поисках пульса, но ничего не нащупываю.

Мое сердце останавливается, и я оттаскиваю ее от стены в центр кухонного пола. Я начинаю делать искусственное дыхание.

Мы с ребятами отменили последний вызов. Брюсу не нужно было умирать. У нас было достаточно улик на ноутбуке, который Остин заставила Шейна украсть, чтобы доказать, что Брюс убил трех человек. Я так и не узнал, почему он пытался убить меня. Дик думает, что он хотел моей смерти, чтобы Селеста могла забрать Лилли. Я всегда знал, что она хотела, чтобы Лилли была ее, но это не имело смысла для меня. Брюс никогда не хотел детей. Зачем ему тогда нужна Лилли? Я напомнил Дику, что некоторые люди просто злые. Они делают что-то просто потому, что могут. Я должен знать. Посмотреть, только на то, через что я заставил пройти Остин.

Брюса арестовали через три дня после того, как я нашел Остин мертвой на полу его кухни, и его приговор не дает ему шансов на условно-досрочное освобождение. Он проведет остаток своей жалкой жизни в камере, думая, как, черт возьми, его поймали. Пытаясь понять, как четыре мальчика-подростка и его дочь-подросток смогли его трахнуть. Это не было первоначальным планом, но мне этого было достаточно.

Киллан, с другой стороны, умолял сохранить ему жизнь. Я сказал ему возле клуба в ту ночь, когда я нашел сотовый Остин в его машине, что собираюсь убить его голыми руками, и я так и сделал. Мне было неприятно, что он уже был почти мертв, когда мы его нашли, но какая-то часть меня, очень большая часть, гордилась тем, что сделала Остин. Она боролась. Она сделала то, на что, как я знал, она была способна.

А что касается ее мамы и отчима? Остин никогда не выходила и не спрашивала меня, но мне не нужно было говорить ей — я позаботился о них. Дик помог мне. Мы быстро справились с ее матерью, но ее отчим страдал. Он тоже плакал, как маленькая сучка, которой он и был. Их тела никогда не будут найдены. Или не найдут.

После того, как я нашел Остин, лежащую в собственной крови без пульса, я просто не хотел жить дальше. Оставить все эти риски и смерти позади. После того, как я убил Киллана, у меня больше не было потребности в крови. В убийстве. И снова она изменила меня.

Я кручу обручальное кольцо на левой руке, поворачиваясь лицом к могиле. Я смотрю на нее с грустной улыбкой и испускаю долгий вздох.

— Я скоро вернусь, чтобы навестить тебя. Я люблю и скучаю по тебе, — говорю я и отхожу назад.

Я спускаюсь с холма, проходя мимо места, где все началось. Где я нашел великолепную брюнетку, шпионившую за моими друзьями и мной, и я улыбаюсь. Это было так давно, но я помню это, как будто это было вчера.

Я подхожу к подножию холма и вижу, как появляется черный Шевроле. Пассажирская дверь открывается, и оттуда выскакивает маленький мальчик — мой пятилетний сын.

— Папа! — говорит он, подбегая ко мне.

Я раскрываю руки и подхватываю его.

— Привет, дружок. Готов ехать домой? — спрашиваю я его.

Он кивает.

— Мама хочет есть.

Я смеюсь над этим.

— Мамочка всегда голодна. — Поставив его на ноги, я поднимаю глаза и вижу, как моя жена медленно выбирается из грузовика.

— Мы должны были поехать на моей машине, — хнычет она, потирая свой растущий живот и ноющую спину. — Ты не можешь ожидать, что я встану и выйду из этого монстра на шестом месяце беременности. Она сегодня очень активна.

Я хихикаю, шагая к ней. Моя рука скользит по ее волосам.

— Я уже говорил тебе, что ты сегодня выглядишь великолепно и что я люблю тебя?

— Я кит, — хнычет она.

Я целую ее красные накрашенные губы.

— Ты акула, милая.

Она отстраняется, и ее зеленые глаза ищут мои.

— Ты в порядке? — спрашивает она, и ее взгляд устремлен на вершину холма.

Я киваю.

— Я сказал все, что нужно.

— Жаль, что Лилли не смогла приехать, — говорит она, и слезы начинают появляться в ее глазах. Я все еще нахожу ее красивой, когда она плачет. И она часто так делает с этой беременностью.

— Мне тоже. Может быть, в следующий раз.

Она кивает и смотрит на нашего сына, который копается в грязи.

— Давай, Илай, — зовет она, и он вытирает руки и бежит к ней.

Я поворачиваюсь и смотрю назад на холм, где когда-то давно была похоронена моя мать. Я часто спрашивал себя, почему я выжил в той автокатастрофе. А потом однажды ночью я нашел девушку на кладбище, и все мои вопросы получили ответы.

Я никогда не был религиозным человеком, но в ту ночь, когда я нашел ее на полу кухни, я молился, и по какой-то причине Бог ответил на них и вернул ее мне. Дал мне еще один шанс на жизнь. Потому что без нее я бы не выжил.

Прошло два месяца с тех пор, как ее выписали из больницы, и мы официально переехали в место, которое мы называем домом в Техасе. Она сидит с Бекки за нашим кухонным столом. Ее утренняя прическа в беспорядке, на лице нет макияжа. Я никогда не видел ее более красивой.

Бекки смотрит на меня, и ее слова обрываются.

Остин смотрит на меня через плечо, и улыбка расплывается по ее лицу, когда ее глаза встречаются с моими. Но она исчезает, когда я не отвечаю.

— Ты что-то задумал.

— Разве? — спрашиваю я с прямым лицом.

Ее глаза сужаются.

— Коул…

Когда я опускаюсь на одно колено, ее слова обрываются, а темно-зеленые глаза расширились от удивления.

— Коул, — шепчет она мое имя.

— Остин Энн Лоус, — начинаю я, и на ее глаза наворачиваются слезы. Я открываю коробку, и она задыхается, увидев красный рубин огранки «принцесса» на платиновом кольце. Я достаю его из черной бархатной коробочки и подношу к ней. Мне, нечего сказать. Кольцо говорит само за себя.

Она берет его из моих рук и читает два слова, которые я выгравировал на внутренней стороне кольца: — Я рискну.

Раньше я думал, что попаду в ад. И эта мысль не изменилась. Однажды мне придется заплатить за свои грехи, но, глядя, как моя беременная жена обнимает и целует нашего сына, я понимаю, что меня это устраивает. Потому что моя жизнь сейчас — это рай на земле.

КОНЕЦ

Примечания

1

Прим. Пер. 50 градусов Фаренгейта — 10 градусов Цельсия

2

Прим. Пер. знаменитые кеды фирмы «Converse»

3

Американская сеть ресторанов быстрого питания, специализирующаяся на сэндвичах из курицы.

Content

Тессьер Шантель Я рискну

Я рискну

ПЛЕЙЛИСТ

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

ГЛАВА 36

ГЛАВА 37

ГЛАВА 38

ГЛАВА 39

ГЛАВА 40

ГЛАВА 41

ГЛАВА 42

ГЛАВА 43

ГЛАВА 44

ЭПИЛОГ

Примечания