Кризис доверия

Пролог

Конфликт слияния

Это мир, где жертвы убивают охотников,

потому что у последних кровь ценнее.

Я вынужден защищать фангов от людей.

Кирилл Агарев

Пролог

— А я могу поспорить, что пресловутое слияние — результат нашего, ять его, технического прогресса!

— С кем, Васька? Я точно не собираюсь с тобой спорить.

— Ну и слабак!

— Просто некоторые вещи случаются. И все. Земля налетела на ось.

— Какую еще ось, Витек?

— Не помню. Книгу недавно прочел. Там человека из собаки сделали, а одна дура все ждала этой самой оси.

— Чего нам не хватало для полного счастья! Собаколюдей, тьфу. И без них некоторые люди хуже, чем некоторые собаки…

— Ты только в философию не ударяйся, ладно? Я ж этого не вынесу.

— Тьфу на тебя! Лучше скажи: кто запустил коллайдер на полную мощность? Этот самый… как его там?.. аналподгонный?

— Адронный. Ускоритель частиц, Васька.

— Да хоть светодиодный! Он, скажу тебе, пока на малых мощностях работал, еще ничего особого не творил. А потом какого-то яйцеголового петух жареный клюнул в задницу. Ты вот магнит вспомни. Пока электричество на него не дашь, притягивает помаленьку, а потом… как дашь — ух! У меня однажды квадрик из-за него поехал.

— Ну… это ты хватил, Васька.

— А вот и нет! Ты просто мой квадроцикл не видел.

— Из говна и палок?

— Сплошное железо! Витек, хочешь в глаз? А вообще… Имеется этот… как его?.. нюансик: я его на ручник поставить забыл, а гараж на горочке, и пол по уровню батя не выставил.

— Он и так покатился бы.

— Что не исключает возможности всего прочего, Витек. Ведь где малые частицы разгоняются, там и большие могут прийти в движение. Ты вот про торсионные поля слышал?

— Ой, все! Не начинай только.

— Говорю же: коллайдер к нам Вару притянул и всю прочую ядреную, ять ее, реальность. Запустил его, значится, яйцеголовый хрен на полную мощность, поработал коллайдер преспокойненько какое-то время, а потом — бац — и сплошная Москва-Вариоса с ятьской флорой-фауной, фангами и прочей разрухой.

— Разруха всегда в головах!

— Из той же книжки вычитал?

— Ага. Или по сетке фильм видел, уж не помню. Но если бы в первые дни конфликта люди не стали долбить ракетами по прайдам, жили бы мы по-прежнему не в разрухе. Хорошо, наши до ядерного оружия не добрались, как некоторые, а то был бы у нас второй Техас, он и до того той еще пустыней выглядел, а теперь — один сплошной полигон.

— Мы все ж таки не пиндосы гробить все, самим подохнуть лишь бы чужие подохли тоже. Мы вообще… мирные. С фангами быстро замирились.

— Межпрочим, некоторые ученые полагают, будто слияния на самом деле не происходило. В конце двадцатого целая культура существовала, да и мифов немало по всему земному шару.

— Готы, ять их. Ага-ага. А фанги — вампиры и есть, просто ушли в спячку в те самые времена, когда мифы только складывались. Витек, окстись! Не уподобляйся кормобазам! Так порассуждаешь и тоже в доноры побежишь.

— Совсем съехал?

— А чо?

— У меня принципы.

— Зато они живут долго и почти не болеют. Любого кормобаза послушай: фанги, мол, некогда посещали Землю и вывели человечество для собственных нужд. Как кур или коров — представляешь?! Мы, по их мнению, созданы для пропитания кровососов.

— Васька, не кипятись. Идиотов среди людей немало, а в кормобазов первыми побежали веганы и прочие зожники, у которых культ тела превыше всего. Они и без фангов на голову убитые, еще и агрессивнее любого Гитлера, когда их проповеди слышать не хотят.

Приятели уже не только смирили шаг, но и остановились, не споря по сути, эмоционально обсуждали происходящее в мире, России и родной Москве, в последние лет двадцать преобразовавшейся в Москву-Вариосу. По-прежнему столицу, огромный город, вмещающий уже не только десять миллионов человек, но и пятьсот тысяч фангов: представителей иной развитой цивилизации, хищников, неприспособленных к употреблению твердой пищи и потому сосущих кровь из всего, в ком она есть. Из представителей хомо сапиенс в том числе.

А тем временем сумерки сгустились, зажглись фонари на улицах. Вспыхнули электрическим светом окна домов. В квартире на первом этаже забубнил телевизор. Если не особенно приглядываться, в жизни людей почти ничего не поменялось. Однако на самом деле изменилось многое. Потому кроме припозднившихся приятелей и следящего за ними Кира во дворе не осталось никого.

— Капитан Агарев. Фангский отдел. Здравствуйте, молодые люди, предъявите документы, — как и обычно, Кир был любезен, но смотрел пристально, а руку держал на поясе: чисто на всякий случай.

Фанги похожи на людей, только любой фанг сильнее и быстрее, потому оружие лучше держать наготове. И пусть в причислении этих двоих к человеческому роду Кир не сомневался, не стал изменять привычкам. В конце концов, все и всегда случается впервые. Фанги далеко неидеальной внешности — в том числе.

Один молодой человек был рыж, весь в веснушках и подростковых прыщах, с носом-картошкой; другой — полноватым выходцем из бывшей братской республики, отколовшейся в конце двадцатого века от «большой и дружной семьи» и затем примкнувшей к Европейскому союзу. Примкнуть примкнула, даже какое-то время кичилась своим положением, воротя нос от восточного соседа. А потом произошло слияние и последующий за ним конфликт.

Европейский союз, попросивший помощи у Штатов, сполна огреб за недальновидность. На него обрушились ракеты, начиненные малыми ядерными зарядами. Он, конечно, не лежал в руинах, но пребывал в состоянии, сопоставимым с тем, которое испытала Европа после Второй мировой войны. Те европейцы, кто побогаче, эмигрировали в Африку. Понывшие какое-то время на тему солидарности и цивилизованности страны восточного блока начали подтягиваться обратно к России. Той повезло проявить разумность, а Штаты воевали с фангами и по сей день.

Поначалу в штыки пришельцев встретили и здесь, но войны на уничтожение не затеяли и относительно быстро — Кир пробегал по Подмосковью в числе партизанского отряда чуть больше полугода — пришли к взаимопониманию и заключению пакта о ненападении и сотрудничестве. Вернее, нерушимого договора. Да, не все прошло гладко, но большого количества жертв удалось избежать. Именно в Москве-Вариосе обосновался Арх-Ри — глава фангов — и самые сильные прайды, а значит, любые конфликты решались очень быстро. Кровопийцы не обсуждали приказов: глава сказал, остальные выполнили.

Но! Преступники встречались и у них. Обычно с ними разбиралась недавно созданная служба правоохранителей, состоящая сплошь из кровопийц, но люди могли пострадать все равно. Потому шататься по городу в темное время суток, когда фанги были особенно сильны, запрещалось. Впрочем, Кир подошел не выписать штраф, а проследить, чтобы приятели благополучно добрались до дома.

— Пожалуйста, офицер, — никто не спорил, не задавал ненужных вопросов, не испугался. Лица обоих даже расцветились вполне доброжелательными и искренними улыбками: широкими, человеческими.

«Не фанги», — окончательно убедился Кир и руку от пояса убрал, переместив на запястье, словно невзначай пробежал пальцами по металлическому ремешку, запуская «Архыз».

Прибор работал от мини аккумулятора, оружием сам по себе не являлся, однако то ли жужжал на неслышной человеческому уху частоте, то ли задействовал какое-то давно известное ученым, но не обывателям поле. Фанги, оказывающиеся вблизи работающего «Архыза», испытывали сильный дискомфорт.

Поправка номер один к договору напрямую касалась этого прибора. По ней использовать «Архыз» могли лишь полицейские и только в случаях необходимости. Например, обезопасить людей, гуляющих по ночной Москве. Главное, чтобы «люди» не оказались фангами, а то ведь нажалуются, хлопот потом не оберешься.

Окончательно успокоился Кир, убедившись, что работы прибора никто не заметил.

Фанги похожи на людей — несомненно — но лишь на тех, кого приглашают позировать художники и охотно снимают в кино режиссеры. Все фанги красивы, но вовсе не так, как, казалось бы, положено хищникам. Искренность, беззащитность, участие — вот те крючки, на которые проще ловятся жертвы. Властность, высокомерие и неприступность способны вызвать интерес, но хороши для непродолжительных знакомств. Фанги же всегда нуждаются в еде, а значит, в постоянных донорах. И предпочитают они людей, а не животных или варские растения, которые пили до того, как произошло слияние.

Год от года варская флора чахнет все сильнее: местное солнце ей не нравится. И фанги, соответственно, начинают все больше и больше зависеть от человечества. А люди — от них, учитывая насколько ценной оказалась кровь самих фангов.

Молодым людям на вид было лет по двадцать — вполне взрослые, с паспортами, совершеннолетние.

— Василий Разгуляй. Виктор Лапсис, — прочел Кир.

— Все верно, офицер, — ответил первый, второй подтвердил кивком.

— Комендантский через двадцать минут, — заметил Кир. — С курсов?

— С работы, — уточнил рыжий Разгуляй с проскользнувшей в голос гордостью. — Мы успеем, офицер. Наш двор. Витька в пятом подъезде живет, я — в третьем.

— Провожу.

— Спасибо, офицер.

Отказываться не стали. Уже лет двадцать в России полицейских уважали и воспринимали защитниками, а не кем-то сродни бандитам, только при погонах. И за это Кир, пожалуй, испытывал к фангам чувство сродни легкой, слегка своеобразной благодарности.

— Говорят, скоро комендантские часы вообще отменят, — заметил Лапсис. — Смысл в них, если фанги соблюдают договор и не кусают всех подряд?

— В большинстве не кусают, — от предложенной сигареты Кир отказался. — Бросил и вам не советую: гадость неполезная.

— А как же средство предосторожности? — спросил Разгуляй с проскользнувшей в интонации подначкой. — Фанги ведь не кусают курильщиков.

— И запаха чеснока не переносят. И крестов боятся, — Кир поддержал шутливо-ернический тон. — Во времена конфликта подобные слухи распускали сами же фанги. Их записали в вампиры, глупо не воспользоваться.

— А они разве нет?

— Они — да, — ответил Кир. — Вот только к выкидышам киноиндустрии и к последователям Брэма Стокера не имеют ни малейшего отношения, как и к россказням о ходячих мертвецах.

— Это вы так профилактическую работу проводите? — поинтересовался Лапсис.

— Занимаюсь ликбезом населения.

— Чем-чем?

— Ликвидацией безграмотности. Фанги — иная раса, внешне сходная с людьми, но имеющая ряд особенностей. И отношение к ней должно быть соответствующее.

— Но с людьми они совместимы?

— О потомстве от таких связей неизвестно.

— Клево! Трахаться можно без последствий, — выпалил Разгулял и осекся, посмотрел пристыженно.

— У фангов матриархат, не советую раскатывать губу: очень скоро закатают обратно, — заметил Кир и усмехнулся, наблюдая, как скривился Лапсис.

На самом деле иерархия в прайдах фангов была гораздо запутанней. Недаром одного слова Арх-Ри — а он, по слухам, был мужского рода — хватило, чтобы остудить самые горячие головы. Люди к миру и соблюдению законов общежития приходили куда неохотнее, и комендантские часы вводили именно от них. Но говорить об этом Кир, разумеется, не стал.

— Ну вот и пришли. Спасибо офицер.

Кир козырнул, проводил взглядом закрывшуюся дверь сначала третьего, затем пятого подъезда, чуть подождал и направился к машине. В обязанности капитана фангского отдела полиции не входило патрулирование улиц, однако последние лет двадцать бросать людей в ночи считалось серьезным проступком, сходным разве лишь с неоказанием помощи кораблю, терпящим крушение.

Кир тоже жил поблизости: в девятиэтажке возле парка, который можно было бы счесть лесом, если бы не скромные размеры, петляющие асфальтированные дорожки и деревянные лавочки вдоль них. Варская флора пробовала произрастать в нем, но березы и осины, не считая кустов, папоротников и прочего разнотравья, потесниться не соизволили, очень скоро задавив пришельцев числом.

В квартиру Кир подниматься не стал. Серебристый «Нисан» приветливо мигнул фарами, приглашая внутрь салона, с места тронулся бесшумно и уже на пустынном шоссе, все набирая и набирая скорость, тихо шуршал шинами по асфальту, пропуская меж колес время от времени попадающиеся выбоины.

Ближе к центру машин стало больше. Комендантский час распространялся только на людей, находящихся вне укрытий будь то здания или автомобили. Идущий по ночной Москве человек непременно вызвал бы вопросы. Он же, едущий по своим делам, сидящий в кафе или развлекающийся в клубе — уже нет.

Фанги, не знавшие электричества до слияния, впервые столкнувшиеся с ним двадцать лет назад, пришли в полнейший восторг и теперь не смыслили жизни без всех тех «электронных штук», которые люди давно полагали обыденными, пусть и упрощающими жизнь и дарящими комфорт. Особенно нравился фангам электрический и неоновый свет. Дневной был им неприятен, именно ночь они выбрали как свое время. В общем-то, людей такое положение вещей устроило, как и их правительство.

На перекрестке с Вавилова не работал светофор, высокий и худой фанг в черной форме с синими и серебряными нашивками на рукавах дирижировал потоками. Любого представителя Госавтоинспекции удар хватил бы, увидь он этот замысловатый танец, взлетающие вверх руки и ноги. Временами фанг «мерцал», на пару мгновений переходя на скорость, не улавливаемую человеческим глазом. При всем этом аварий и даже нарушений не случалось. Создавалось ощущение будто танцует фанг конкретно для тебя. Кир сам не сумел бы объяснить, каким образом он сообразил, что должен пропустить белый «Ауди» и проехать за синей «Тойотой», но сомневаться не стал и не захотел.

В первые месяцы конфликта байки про телепатов среди пришельцев не рассказывал только ленивый. Фанги и сами с удовольствием поддерживали такого рода мифы. Вот только любой, кто когда-либо сталкивался с ними в открытом противостоянии, знал, что ничем подобным они не обладают. Вот эмпатия у них развита очень сильно — этого не отнять. Именно она и немалый срок жизни этих существ позволяли им читать собеседников, как раскрытые книги, а главное, получать отклики.

Когда расстояние до фанга сократилось до пятидесяти метров, запястье уколол несильно, но чувствительно электрический разряд: напоминание о том, что забыл отключить «Архыз». Одновременно с этим фанг будто невзначай коснулся виска указательным пальцем и безошибочно нашел Кира взглядом.

— Вот же нечисть, — выругался тот беззлобно, скорее характеризуя ситуацию, чем пришельца. Этот конкретный фанг точно ничего плохого не хотел, а выполнял свою работу, можно сказать, являлся коллегой.

Фанг склонил голову к плечу, выжидая. Двигаться и указывать автомобилям очередь проезда он не прекратил.

— Ну, извини, — пробормотал Кир, отключил прибор, проведя пальцами по ремешку, развел руками. — Забыл.

Фанг очень человеческим жестом махнул рукой, мол: бывает, ничего страшного, не в претензии. Находясь даже на таком расстоянии Кир мог спорить, что глаза у него ярко-фиолетовые с желто-зеленым ободком вокруг зрачка. Почему? А хрен его знает!

Неожиданно ожившее радио выдало ряд щелчков, разродилось кашлем, а потом спросило низким басом:

— Кирилл, ты где сейчас?

— Улица Вавилова.

— Вертай обратно. Бывший кинотеатр «Звездный». Драка. Ты ближе всех сейчас. Наши уже выехали, подстрахуют.

— Принял.

Фанг словно присутствовал при разговоре: скакнул вбок, выписав пируэт, которому позавидовал бы любой солист балета из Большого театра, сделал колесо, остановил уже было поворачивающий «Хаммер» и кивнул Киру: «Давай!»

— Ну, спасибо, — бросил он, разворачиваясь через две сплошные.

В голове крепко накрепко засело настойчивое намерение непременно снова включить «Архыз», вот только Кир задвинул его подальше. А зря.

Глава 1

За окном ничего не разглядеть, лишь временами постукивает в стекло веткой черемуха. Наверное, в мае, когда она зацветает, здесь не продохнуть от будоражащего сладковато-горького аромата. Даже странно, что фанг, обоняние у которого в несколько раз лучше человеческого, еще не проклял все на свете, не переехал в более подобающее ему место или не срубил дерево. Впрочем, последний вариант отпал сам собой, как только Кир узнал доктора чуть лучше.

Чпок — с хлопком закрылась прозрачная крышка небольшой пластиковой капсулы в пару спичечных коробков величиной, заключая очередного кровопийцу вполне себе земного происхождения. В следующий миг разряд, у Кира ассоциирующийся с пробоем микроскопической молнии, но на самом деле ею не являвшийся, переместил комара подальше из палаты: не уничтожил, а именно телепортировал.

Одномоментное перемещение малых объектов — единственное, что худо-бедно подходило под наименование «технологии», освоенные фангами в незапамятные времена и привнесенные ими на Землю. «Перемещатели» наделали много шума, были объявлены прорывом науки, наглядным доказательством возможности телепортации. Но дальше научных институтов изобретение не пошло: принципа работы своих «игрушек» фанги не знали, а потому повторить и создать подобные приборы большего размера для грузов значительнее насекомого не представлялось возможным. А так, конечно: чудо, сбывшееся предсказание писателей-фантастов, огромный шаг вперед для человечества, телепортаторы будущего, заменившие метро, вокзалы и аэропорты, мгновенная доставка грузов и людей, колоссальная экономия на логистике, отмирание транспортных отраслей за ненадобностью. Грядущий золотой век, если послушать мечтателей.

Доктор тоже не имел понятия опираясь на какие физические законы один из его соплеменников изобрел подобный прибор, для чего тот служил изначально, просто приспособил для своих нужд: избавления от комаров способом для них абсолютно безвредным.

Доктор — уникальная личность в этом отношении. В своем нежелании убивать кого бы то ни было он, порой, доходил до крайностей. Скажи кто Киру… а пусть месяц назад, что среди фангов бывают эдакие пацифисты, он покрутил бы пальцем у виска и не отказался посмотреть, как Доктор, например, наступит на газон: в траве ведь могут скрываться муравьи, черви и прочая мелкая живность, чью жизнь так легко прервать. Впрочем, фангский слух качественно отличался от человеческого.

Несколько раз Кир пробовал подловить его на старой загадке про птенца и червяка: если не покормить первого, тот погибнет, но в таком случае придется убить второго. Доктор лишь пожимал плечами и обещал обратиться за помощью в решении данного вопроса к кому-нибудь явно сведущему больше него в вопросах существолюбия.

— В двадцати километрах от МКАДа есть лесное озеро, — заметил Кир, чтобы немного отогнать тишину и развеять слишком уж спокойный вечер.

— Да-да? — улыбнулся уголками губ доктор, не показывая клыков. Разумеется, не из-за человека, которого подобное зрелище могло напугать, просто в обществе фангов скалиться «голливудскими улыбками», считалось крайне неприличным: примерно также, как заявиться голым на светский раут, щеголять по улице с распахнутой ширинкой на брюках и показывать всем встречным известную фигуру с участием среднего пальца, называя ее во всеуслышание. То есть ничего, вроде бы, особенного, но вызывает неприятие и осуждение большинства. А к общественному мнению фанги прислушивались внимательно. Было бы странно не делать этого в обществе разрешенных поединков и полного отсутствия кары за убийство на них.

— Озеро знаменито жабами. Говорят, отдельные особи вымахивают с собаку величиной.

— Так уж и с собаку? — не поверил доктор.

— Не с волкодава, конечно, однако со шпица — вполне, — сказал Кир.

— Бессовестно врут, — покачал головой доктор.

Кир усмехнулся.

— Или вы, молодой человек, намекаете на то, будто мой прибор подрывает экосистему данного места? Но, простите, я всего лишь избавляюсь от досаждающих нам обоим насекомых самым гуманным из возможных способов. Или я неправ?

Странно было слышать подобный тон от существа, выглядящего очень похожим на человека, едва перешагнувшего порог двадцатилетия. Довольно высокого, но субтильного, хотя в отличие от того же Кира, доктор, чуть поднапрягшись, мог бы сломать шпалу. У него имелось какое-то замысловато-мудреное имя, но Кир забыл его тотчас, как услышал. Он предпочитал короткое «Док» при обращении, доктор не возражал.

— Ни в коем разе, — заверил Кир. — Цапли, селящиеся на том озере, должно быть, безмерно счастливы, а людям там делать нечего, как и вашим собратьям.

Доктор кивнул и поправил очки — громоздкие, в черной оправе, с квадратными толстыми линзами — он, наверное, был единственным фангом, имеющим сильную близорукость. Впрочем, Кир не столь хорошо знал этих разумных, чтобы утверждать подобное. Во время конфликта он вполне успешно учился их убивать. После — не делать этого. Нынче же настали времена, когда по долгу службы он вынужденно защищал этих странных хищников. И порой — вот, как сейчас — ему даже казалось, будто фанги не столь и плохи. Лучше некоторых людей, так точно.

— Когда Вара являлась самостоятельным миром, наши города стояли посреди лесов, — сказал доктор. — Затем произошел… катаклизм и, — он развел руками. — Бывает.

— Бывает, — согласился Кир. — Москва — довольно зеленый город, — заметил он, — а после слияния с Вариосой стала еще больше и зеленее.

— Именно потому я и поселился здесь.

— Верю. Мне тоже нравится, — сказал Кир и постарался умолчать обо всем прочем, да только не дали.

— Как вы объясняете произошедшее? — доктор задал самый глупый вопрос из всех существующих.

Кир вздохнул.

— Ученые до сих пор поминают геометрию Эвклида (некоторые нецензурно) и много всяких мало понятных вещей; кто-то погряз в религиозных культах, объявив случившееся карой небесной; другие строят предположения одно другого фантастичнее и, возможно, правы именно они. Большинство же просто живет бок о бок с новыми соседями, ведь спорить с фактами — последнее дело, а они таковы: подчиняясь неведомым физическим законам, две параллельные вселенные наложились друг на друга. Так в людской мир двадцать первого века пришли фанги, — продекламировал он.

— Не хватает эффектного видеоряда и названия будущего фильма-катастрофы, — заметил доктор. — Хотя… я не назову случившееся таковой. Вара и Земля не столкнулись, по планетам не прошли высоченные цунами, океаны не выходили из берегов, и вулканы не спешили извергнуться. Просто встретились два якобы параллельных измерения, слившись в одно и потащив с собой все материальное, включая растения, животных и разумных. И ведь даже не установишь: Земля налетела на Вару или наоборот. Просто данность, на которую никто не мог повлиять и, тем более, предотвратить. Однако я спрашивал о другом: что думаете о случившимся лично вы, Кирилл?

— Я? Тоже стараюсь воспринимать как данность. В конце концов, знания отчего и почему ничего не изменят.

Доктор покачал головой и признал:

— Быть может… Слияние по космическим меркам произошло мгновенно: всего лишь за одну ночь. При этом — слава всем законам мироздания! — фанги и люди заговорили на одном языке. То есть, те, которые возникли в Америке, Англии, Австралии — по-английски, во Франции — по-французски, у нас — по-русски и так далее. Думаю, именно благодаря этому мы все не накрылись одним ядерным грибом.

— Некоторые американские штаты до сих пор находятся в состоянии войны с «пришельцами», — напомнил Кир. — Лондон частично разрушен, а Ватикан едва не объявил новый крестовый поход, но быстро одумался.

— Когда все произошло, вам было?..

— Семнадцать, — неохотно ответил Кир. Он не слишком любил вспоминать свое боевое прошлое, тем более, делиться им с бывшими врагами.

— Участвовали в конфликте?

— И ваших убил немало, — с какой-то извращенной мстительной обреченностью сообщил Кир.

— Зато спасли сейчас.

Кир предпочел промолчать. Тишина обрушилась тяжелая и душная, как ковер или бархатная портьера.

— Пора процедур, — спустя минуту или вечность, сказал доктор, присаживаясь на низкую пластиковую табуретку у постели Кира. Ничем больше комната не напоминала больничную палату: только кроватью, застеленной всегда свежим белым бельем и этой табуреткой. Медицинского оборудования здесь не водилось тоже. Фангу оно попросту не требовалось.

— Надо, значит, надо, — сказал Кир и стиснул челюсти.

Рана уже не казалась настолько страшной, как вначале, но на болевых ощущениях подобное не отражалось. Матом ругаться не хотелось. Выть — да.

Мало кто из непрошедших конфликт мог представить, какую боль доставляет даже просто снятая кожа, особенно если это не порез, а полоски по десятку сантиметров. Люди в большинстве своем воспитаны на кино и книгах разной степени дурости и полагают, будто словивший пулю герой вполне способен покрошить в капусту недругов, спасти героиню, а потом устроить с ней продолжительный секс-марафон на фоне догорающего заката с одной стороны и пожара с другой. Впрочем, Кир никогда в герои и не стремился.

— Обезболить?

— М-м… — на большее его просто не хватило, пришлось помотать головой.

Обезболивание фангов сродни наркозу, разве только не дает осложнений на сердце, однако выходить из него приходилось столько же времени и, главное, не есть и не пить часов шесть. Учитывая разогнанную просто-таки до неприличия регенерацию и постоянное чувство голода — та еще пытка.

— Все, молодой человек, теперь точно все, — через пару минут, показавшихся Киру вечностью, прозвучал голос доктора.

Теперь можно было просто откинуться на подушку и закрыть глаза. И ни в коем случае не думать о завтрашнем дне и повторении экзекуции. Сколько людей мечтали о личном докторе-фанге, а Кир хотел поскорее выбраться из клиники. Правда, прийти в норму сначала.

Ранение он получил по глупости, в тот вечер все шло наперекосяк, начиная с опоздавшего и попросившего его прикрыть напарника, продолжившись вызовом к «Звездному», обещанием подкрепления, которое явно опоздало, и оканчивая мелким мерзопакостным дождем, начавшимся практически сразу, как Кир прибыл на место.

Неясно, кто вызвал не просто полицию, а фангский отдел. Возле бывшего кинотеатра не оказалось никого. Кир выругался, для очистки совести решил поколесить по окрестностям и на преступника наткнулся совершенно случайно: свернул не туда, решил срезать по дворам и въехал в «коробочку». Автомобиль он загнал в тупик к вящему своему удивлению и раздражению. Мужик у стены, избивавший ногами парня в черной куртке и рваных серых джинсах, полностью разделял его чувства, а потому быстро шарахнулся в сторону мусорных баков.

«Банально, ничего особенного, — думал Кир, выходя из машины, а когда рассмотрел внимательнее: — Ох, ничего себе!»

Мужик направил на него пистолет и выстрелил, не забыв прикрыться баком.

На этот раз не попал: пуля пронеслась у самого уха и чиркнула о стену. Кир выстрелил в ответ — скорее для острастки, особо не целясь и не стремясь убить, — подбежал к пострадавшему. Только тогда и сообразил на кого наткнулся.

«А включил бы «Архыз», понял сразу», — кольнула неприятная мысль.

Фанги похожи на людей, у них две ноги, две руки, одна голова, но, если сражался против них или сталкивался с их агрессией, не спутаешь даже ночью. У этого еще и глаза оказались особенные: крупные, немного раскосые — такие принято называть кошачьими, — ярко-оранжевые с фиолетовой звездочкой возле зрачка. Несмотря на удары, глубокие раны, исполосовавшие грудь и тянувшиеся вдоль вен на руках, он не потерял сознания. Выглядел лет на двадцать пять, однако судя по тому, что говорил связно, не паниковал и пытался двигаться самостоятельно, когда Кир поднял его и потащил к машине, держа под прицелом мусорные баки, лет сто-двести прожил точно.

«Кровавый курьер», — сказал фанг, и Киру стало совсем невесело.

Договор держался на крови, причем с обеих сторон. Фанги не могли употреблять твердую пищу, а поголовье животных и растений Вары сильно сократилось. Люди взялись решить эту проблему, тем более, содержимое вен коров, овец и кур пришлось фангам по вкусу. Те тоже поставляли людям кровь, но в гораздо меньших количествах, поскольку свою. Лекарства на ее основе оказались панацеей от многих болезней, в том числе ранее считавшихся неизлечимыми. Инъекции не только замедляли процесс старения, но и омолаживали. Однако, если первые особым указом правительства выдавались всем нуждающимся, долголетие и молодость стоили дорого, позволить себе их мог далеко не каждый. А там, где крутятся большие деньги, цветут и воняют коррупция-преступления-теневой бизнес.

Кровавые курьеры — сплошь люди — особый тип бандитов, специализирующийся на похищении фангов. Обычно они прореживали молодняк: ранили, избивали до потери памяти и, связав, отвозили в подпольные лаборатории, где жертва превращалась в «дойную корову», только давала отнюдь не молоко.

Главам прайдов подобное положение дел не нравилось. Соответственно, людские чины тоже пребывали не в восторге. В полиции существовал особый отдел, занимавшийся преступлениями кровопийц и против оных. Службу правоохранителей создали и фанги, только не ладилось у них с раскрытиями: где-то не хватало осведомленности и опыта, где-то вмешивались традиции. Вот как силовая поддержка правоохранители были хороши.

Кир решил, что и на этого фанга напали, посчитав легкой добычей. По идее, двухсотлетний кровосос вполне мог бы оторвать курьеру голову, но мало ли? Вдруг, его опоили или вкололи отраву.

У людей ходило множество баек про проклятия фангов. Якобы, кровопийцы могли влиять на обидчиков ментально и даже сводить с ума. Неизвестно, насколько они были правдивы, но все курьеры были еще теми отморозками: тупыми и злобными машинами для убийства, привыкшими действовать, а не думать. С ними не выходило договориться, их не удавалось убедить сдаться, они никогда не раскаивались в преступлениях, и каждый первый являлся законченным садистом. Бандита следовало вырубить, сковать наручниками и доставить в отдел, а лучше просто убить, чем Кир и занялся, ожидая подкрепления. Откуда же ему было знать, что никто не приедет?

Перестрелка вышла киношной — в лучших традициях вестернов. Курьера он уложил едва ли не последним патроном, но и тот успел попасть. Пуля разворотила Киру ключицу, проникла в грудь и не убила на месте лишь чудом. Кое-как реанимировал его — укусил, забыв спросить согласия, но Кир точно не стал бы выдвигать претензий — и тащил в клинику сам пострадавший фанг. И, естественно, к своим, несмотря на требования Кира доставить его в людскую больницу. После, взвесив все «за» и «против», смирившись с невозможностью встать и уйти, куда вздумается, Кир поблагодарил его и мысленно, и через доктора, тогда же угрожал и сквернословил все время, которое находился в сознании.

Доктор буквально вытащил его с того света, стоически стерпев угрозы, грубость и ругань. Первую неделю Кир помнил плохо, но, когда начал выздоравливать, началось самое плохое. Непривычный к спокойному образу жизни, он попал в самый настоящий ад. Ему позволялось только спать и есть, ни телефона, ни интернета или телевизора в комнате не было, мозг буквально взрывался от недостатка информации. Кир обвинял фангов в похищении, предполагал всякую гадость и даже пытался бежать.

Лечил доктор тоже совершено иначе, нежели людские врачи. Порой, казалось, он понятия не имел, как обращаться с человеком, потому считал Кира кем-то вроде очень хилого и на голову ущербного фанга. Никакой системы, ни одного прогноза, кроме: «Месяц, может, чуть дольше, но у своих вы не встанете и в течение трех». Перевязок Киру не делали и постоянно сдирали кровавую корочку с раны, промывая ее фангской кровью. Так продолжалось долго. Невыносимо долго. А потом… Кир успокоился, и оказалось, мир вовсе не стремился погибнуть без его кипучей деятельности, а коллеги, начальство и приятели не рвались отыскать и вызволить из плена. Тогда-то доктор и начал с ним говорить нормально и понемногу рассказывать о Варе и соплеменниках.

Глава 2

Перед уходом Кир долго смотрел на свое отражение в большом ростовом прямоугольном зеркале в коридоре и унывал: минус пятнадцать килограмм не казались страшной потерей, гораздо хуже было то, что он лишился именно мышечной массы. Пот начинал лить градом уже через полчаса ходьбы, ноги чуть ли не подгибались в коленях и ныли, словно после марафонской дистанции. Впалые щеки и тени под глазами на фоне этого не беспокоили абсолютно, а вот неприлично отросшие волосы мешались и каждый раз раздражали, попадая под воротник. Какой один сантиметр в месяц, как утверждала одна его приятельница? У Кира за время восстановления наросли все сорок. Теперь он сам напоминал фанга с их модой на длинные прически у мужчин, при чуть ли не полном их отсутствии у женщин. Но, в общем и целом, Кир был абсолютно счастлив. Он уверенно стоял на ногах и, наконец, намеревался выбраться из клиники.

— Мне будет не хватать наших разговоров, — доктор вошел в комнату абсолютно бесшумно, как и всегда, сел на пластиковую табуретку у кровати, на которой больше никто не лежал, и уставился в точку перед собой, задумавшись.

— Мне тоже, — ни разу не покривив душой, ответил Кир.

— Но навещать меня вы, конечно, не станете, — не упрек, констатация, но от нее у Кира стало немного муторно на душе.

Благодарность — не то чувство, которое стоит испытывать по отношении к фангу. Благодарность — одна из основных привязанностей, используемых фангами, чтобы привязать к себе человека. Именно на благодарности попадается до сорока процентов будущих доноров, если верить статистике. Вот только сложно ее не испытывать по отношению к тому, кто спас тебе жизнь. Даже немного зная повадки и склонность к манипуляции у фангов.

Кир повел плечом и не стал отвечать. Воспринимать фанга приятелем и заглядывать к нему на огонек, чтобы поболтать?.. Нет, Кир не сумел бы измениться настолько сильно. А кроме того, не желал разочаровываться. Кровопийца есть кровопийца. Нанося время от времени визиты, нет-нет, а напорешься однажды на прихворнувшего собеседника, который очень голоден и… нет, не требует, не умоляет, не просит, даже не вздыхает, но в какой-то момент самому захочется обнажить запястье и протянуть руку. И, самое паскудное, кровопийца будет благодарен, тактичен, никогда не попросит снова. Ты сам вернешься, чтобы предложить. Так и становятся донорами.

— Я готов поклясться не заводить разговоров о крови.

— Нет.

Пусть доктора он зауважал, но поддерживать с ним дружеские отношения Кир не смог бы. Да и возможно ли такое для человека, прошедшего конфликт?

— Любая моя помощь, Кирилл. Даже не сомневайся. Только доберись до этого дома.

Таких слов Кир не ожидал, отвернулся от зеркала, взглянул в чуть уставшее юное лицо фанга и не успел озвучить вопрос.

— Долг крови, — опередил тот. — Ты спас моего ребенка.

Кир хотел сказать, что доктор спас его самого, что они квиты, но вовремя прикусил язык. Потомство считалось у фангов чуть ли не священным, а потому, если несостоявшаяся жертва кровавого курьера действительно связана с доктором общей кровью, его долг перед Киром огромен и не исчисляется единожды спасенной жизнью. Что есть жизнь человека в сравнении с жизнью фанга, если ты сам фанг и есть?

— Ясно.

— Любая услуга кроме убийства, — все-таки уточнил доктор.

Кир кивнул и вежливо попрощался, попросив себя не провожать. По коридору он шел в одиночестве. Здание не пустовало, но ни один фанг не попался ему на глаза. Кир шел, задаваясь вопросом, кто же такой доктор на самом деле и сколько ему настоящих лет, если его сыну точно несколько столетий? Выходило, Кира лечил едва ли не глава одного из московских прайдов?

«Сильно!» — так сказал бы напарник… теперь, скорее всего, бывший.

Древний фанг, помогающий сотруднику полиции, — чем могла обернуться подобная честь, задумываться не хотелось, но приходилось. С каждым шагом, отдаляющим его от комнаты, Кир все больше убеждался в том, что начальство, сослуживцы и родные на время болезни забыли о нем не просто так. И еще тот вопрос, как встретят.

Только в сестре он не сомневался: Лерка не осудит, не отвернется, даже не упрекнет. С ней Киру очень повезло. После завершения конфликта она терпела его полгода, а Кир тогда был совсем неадекватный: полагал, будто правительство предало человечество, заключив договор с врагами, и глушил тоску по убийству фангов любой крепкой выпивкой, до какой мог дотянуться. Почему не стал законченным алкоголиком? Сам удивлялся до сих пор. Однако через пять месяцев беспробудной пьянки Кир встал в семь утра, умылся, побрился, оделся в чистое и пошел в полицию устраиваться на работу. Взяли без проволочек и бюрократической волокиты. Ветеранов конфликта приказом сверху обязывали брать на полицейские и военные должности даже при отсутствии дипломов, аттестатов и образования вообще.

Кир вышел из приземистого двухэтажного здания, облицованного светлой плиткой, когда-то принадлежавшего некому офису, еще в начале века отжавшему территорию детского садика. Его окружал небольшой парк, состоявший из лип, кленов, черемух, рябин и чего-то лианообразного с широкими разлапистыми листьями, смутно напоминавшими пальмовые, но темно-серого цвета. Удивительно, но под присмотром доктора поладили даже варские и земные растения.

Вдоль широкой асфальтовой дорожки, ведущей от дверей до ворот, расположились клумбы с цветами, на которых анютины глазки мирно соседствовали с варскими чайными маками. На ветке колючего куста с синими и желтыми ягодами пела птица с сокола величиной, внешне напоминавшая безумную помесь вороны и чайки, с оранжевым клювом, красными перепончатыми лапами, сине-черно-белым оперением и хвостом с кисточкой на конце. Издавала она звуки громкие, но не лишенные приятности.

Вскоре Кир подошел к серому, сложенному из пеноблоков забору высотой метра в четыре. Для человека он представлял довольно серьезную преграду, а вот фанг, тащивший его, решил не бегать к воротам, и забор попросту перепрыгнул. И это учитывая, что сам был далеко не в лучшей форме.

В такие моменты нет-нет, а проникаешься уважительной благодарностью к тем, кто все-таки не дал конфликту слияния перейти в фазу быстрой, но губительной войны. Фанги — прирожденные убийцы. Пусть, автоматная очередь остановит и их, но вначале попасть нужно. И гранату умудриться кинуть так, чтобы существо не поймало ее в полете и не отправило обратно. Поколению, выросшему вне конфликта, знающему о договоре и о том, что фанг без разрешения не укусит, легко рассуждать о человеческой крутости и всесилии техники. Кир видел скользящий шаг по-боевому настроенного фанга и не хотел бы снова вступать в схватку.

Калитка скрипнула, пропуская его в один из переулков старой Москвы, находящийся в районе, ставшем после слияния фангским, — пустынно, тихо и мрачно, несмотря на середину дня; тротуары настолько чистые, словно вымыты с мылом — жизнь здесь начиналась лишь с наступлением темноты и комендантского часа. К одиннадцати вечера выползали из домов кровососущие жители, подтягивались люди из тех, кто добровольно подставлялись под укус ради получения удовольствия, поправки здоровья или ответного подарка: «эликсира молодости». Фангья слюна — идеальный наркотик: и в нирвану улетаешь, и никакого вреда или привыкания. Разве лишь способна развиться психологическая зависимость, но здесь уже специалисты работать должны, никак не Кир.

Знал он одну фангоманку, а по совместительству активистку за здоровый образ жизни и просто мошенницу: шлялась по таким вот районам, а в интернете удачно втирала многочисленным приятельницам про пользу бадов, которые продавала на личном сайте. По правде говоря, в свои шестьдесят с хвостиком выглядела она недурно. Если бы не пластические операции и отсутствие вкуса — даже хорошо. Но вот итог, правда, был плачевным: шарлатанка втюхала таблетки очень больной и обеспеченной женщине, которая вдобавок еще и маялась от скуки, потому могла судиться хоть десятки лет с новоявленной спасительницей от всего плохого за ради всего хорошего. Заодно в сети всплыла правда об источнике «вечной молодости», в газетах вышло несколько статей, где авторитетные светила медицины осудили донорство и грозили проблемами с психикой. А потом подтянулись нацисты из запрещенной секты чистоты человеческой расы. В общем, бежать женщине пришлось до самого Урала, если не дальше. А с нацистами разбираться были вынуждены совместно полиция и правоохранители — та еще работенка.

Кир ненавидел нацистов. Считал, что пока укусы происходят по взаимному согласию, они — не его забота. Однако с большим скрипом терпел общество фангов и с брезгливостью относился к донорам, пусть вряд ли сумел бы объяснить почему.

«Сейчас дойду до бульвара, а там и до станции метро недалеко, — уговаривал себя Кир. Он успел устать, но лишь ускорял и ускорял шаг, расправляя плечи и прикладывая немало усилий, чтобы выглядеть беззаботно, не привлекать внимания и не выдать, насколько ему плохо. Зачем? Никого же не было. Вряд ли он мог бы ответить. — Все же фангские кварталы — тот еще кошмар: единственный доступный транспорт — метро и то поезда ходят с перерывами до получаса. Таксисты центр не жалуют, да и правильно делают. Нечего здесь ловить, кроме геморроя: нарики нарикам рознь, у некоторых действительно крыша едет, да и среди фангов далеко не все миролюбивы. Есть у кровопийц и свои преступники, и маргиналы, и нацисты, считающие людей едой. Ни к чему связываться».

На бульваре Кир остановился, пытаясь определить правильное направление. Налево ближе или направо?.. Он никогда не знал центр достаточно хорошо. С набалдашника кованой ограды, охранявшей газон от не в меру ретивых прохожих, на него укоризненно смотрела голова чудища, напоминавшего результат межвидовой связи льва и горгульи. Она словно говорила: «Бестолочь. Своего города не знаешь».

«Ну… предположим, туда, — Кир вздохнул и повернул налево. — В конце концов, если ошибся, нормальные герои всегда идут в обход».

Белесое небо нависало над головой, словно потолок больничной палаты. Вскоре начал накрапывать мелкий противный дождик. Особнячок в два этажа, находившийся по правую руку, соседствовал с многоэтажкой из стекла и бетона и торговым центром, а потому выглядел совершенно непрезентабельно, наверняка являясь каким-нибудь памятником архитектуры века так… девятнадцатого. Кира всегда удивляли любители старины и прочего ретро. Зачем ставить в квартире гроб метр на метр величиной, хрипящий и с жуткими колонками, когда в любом магазине можно купить нормальный аудиоцентр? Наверняка, пройдет лет сто, и кто-нибудь на полном серьезе начнет охранять сталинки, хрущевки и брежневки, называя их ярчайшим образчиком архитектуры двадцатого столетия.

В этом отношении фанги оказались мудрее людей и явно непросто так вцепились мертвой хваткой в прогресс. Конечно, традиций и кодексов у них хоть отбавляй, однако еще ни один не пожелал поселиться в усадьбе какого-нибудь графа. Москва-Сити теперь известнейший район кровососов, в котором селится их знать — все бы им повыше забраться. В какой-то момент даже на Останкинскую телебашню позарились и чуть не договорились об открытии постоянного фангского представительства в ресторане «Седьмое небо». Но что-то у них не заладилось: приезжал кто-то из глав, походил вокруг пруда, поводил носом, переменился в лице и сбежал, прихватив с собой всех своих. Ушлые телевизионщики мигом смекнули из чего можно высосать сенсацию и наперебой стали рассказывать о болотах, проклятиях, утопленницах, предсказывающих судьбы, и нести прочую откровенную дичь. А почему бы и нет? В вампиров ведь тоже никто не верил, как и в то, что «земля налетит на небесную ось».

Из размышлений Кира вывел визг шин. Джип типа «Хаммер» с тонировкой, которую не должен пропускать ни один гаишник, круто затормозил у тротуара, едва не забравшись на высокий бордюрный камень. Был он ярко-голубого цвета металлик и при желании умел становиться кабриолетом. До сего момента Кир и не думал, будто такое возможно вообще. Но не на заказ же его делали?

Клацнула дверь, отъезжая наверх, как у какой-нибудь спортивной машины, и Кир удивленно воззрился на изящную девицу сплошь в черной коже, сидящей на ней… да как вторая кожа и сидящей, даже неловко стало пялиться, хотя и очень приятно с эстетической точки зрения.

Грациозно выйдя из автомобиля, она подошла к Киру и оказалась почти одного с ним роста, хотя низким тот точно не был. Глаза — круто заваренный черный чай; короткое каре — темный каштан с примесью рыжего; духи с ароматом корицы и апельсина на фоне едва ощутимой горечи; стройная, но не тощая. Таких женщин принято называть шикарными или роскошными. И уж точно подобные ей просто так не подходят к абы кому на безлюдных бульварах.

— Куда? — устало поинтересовалась она низким, приятным голосом, который так и подмывало назвать чарующим. Фанга — в том не возникало сомнений. Учитывая, что на вид ей было лет тридцать, Кир боялся предположить ее реальный возраст. Взрослой красотой в полном расцвете лет обычно щеголяли фангские Ри-Архи, хотя и среди них временами попадались юные нимфетки, выглядящие на пятнадцать. Тот же доктор смотрелся очень молодо.

Кир помнил скандал, когда откровенные фото пятисотлетней «бабули» появились в сети. Людские правозащитники тогда соревновались с феминистками, кто кого переорет, грозя судами и тюремными сроками всем, видевшим «красоту». В результате правительство издало ряд поправок к уже имевшемуся закону. Саму фангу по статье привлекать, разумеется, никто не решился, да и не смог бы: фотографии выкладывала она сама, абсолютно безвозмездно и являлась более чем совершеннолетней.

— Спасибо, но прогуляюсь, пожалуй, — поблагодарил Кир, с досадой понимая, что ничего против ее общества не имеет. Более того, не отказался бы посидеть рядом с такой женщиной в машине или все равно где еще.

«Так тоже становятся донорами, — напомнил самому себе Кир. — А кроме того, если она на скорости за двести влетит в столб, отряхнется и пойдет в салон новую тачку покупать. А я? Вряд ли вообще выживу, хотя, если вовремя вернут в клинику, Док, может, и починит».

Она яростно сверкнула глазами, наверняка уже записав его в фангофобы, но, любезно улыбнувшись, пояснила:

— Меня просили вывезти тебя из района, и я это сделаю.

— То есть вы здесь бомбите? — не удержался Кир от шпильки, мысленно прибавив: «Желаете вы этого или нет». Судя по всему, он сейчас рушил какие-то планы с договоренностями. И ему это нравилось.

— Либо в багажнике, либо все же на пассажирском сидении, но в машине ты окажешься, — произнесла она насмешливо и нагло, прекрасно зная, на чьей стороне сила.

— Тогда до метро, — сдался Кир. Спорить все равно было бесполезно, бежать или драться — тем более. Эта девушка и двухметрового амбала больше центнера весом скрутила бы секунд за пять. Разве только в полном боевом доспехе Кир сумел бы повоевать с ней на равных.

— Метро. В людском районе, — она задумалась на пару секунд. — Идет. Мне на Пречистенку, потому на Кропоткинской выкину.

— Остается лишь надеяться, что в переносном, а не в буквальном смысле, — проворчал Кир. — И скоростной режим превышать не рекомендую.

— Боишься?

— Оштрафую.

Она звонко и захватывающе рассмеялась и вернулась к своему монстру, ловко запрыгнула в кабину. С шелестящим шепотом крыша с «Хаммера» съехала назад, превращая его в кабриолет.

«Почти как моя собственная, если я понимаю, какого рожна здесь происходит», — подумал Кир.

Глава 3

— Работа, работа, перейди на Федота с Федота на Якова, с Якова на всякого…

— Невероятно смешно, Кирюх. Прямо обхохочешься. Предлагаешь унести ноги?

— Ну уж нет! — Кир хмыкнул. — Идем.

К абсолютно обычному зданию из стекла и бетона, расположенному в районе заводской застройки, они вышли по наводке на фангский притон. По функционалу — бордель с «приятным дополнением» в виде укусов. И далеко не всегда фанги находились в таких по своей воле. Конечно, всякий кровосос сильнее человека, но и… не то, что глупее, наивнее. И если за ним не стоит прайд, поймать его несложно: а хотя бы в игре на желание. Потому что данное слово у них нерушимо.

Пару раз на памяти Кира вольных — то есть фангов без прайда — в подобные заведения сдавали сами же доноры. И причем совершенно по идиотской (с точки зрения человека) схеме.

«Милый, ты ради меня действительно готов на все?» — подлавливали их после укуса людские стервы.

После положительного ответа следовал ушат холодной воды в виде: «Будешь теперь, дорогой, проститутом, а-то нам денег на мою новую квартиру не хватает».

Слово фанги держали всегда, как не допускали и прямой лжи. Кир, если бы с ним попробовала проделать такое какая-нибудь шалава, дал бы ей по морде, развернулся и ушел. Тот, кто сказал, что любых женщин бить нельзя, никогда не общался с откровенными тварями с женским детородным органом между ног. Фанги же страдали. И охраняли притоны тоже они.

Потому и Кир, и его напарник, Диман, оделись по форме номер один: в бронежилеты второго класса, более напоминающие легкие доспехи. В отделе их так и называли: броней. Выдерживали они любую пулю кроме разрывной и со смещенным центром тяжести. А кроме того — в «ожерелья» и шлемы. Первое приспособление крепилось на вороте и, пусть выглядело тонкой проволокой всего в миллиметр толщиной, любой фанг обломал бы об нее клыки. Шлем защищал от повреждений, а кроме того оборудовался тепловизором на случай, если работать придется в темноте.

Отдел в известность не ставили. Во-первых, боялись утечек. Во-вторых, находились здесь неофициально. За разгромы притонов платил фонд, учрежденный лично Арх-Ри. Причем, щедро. Диману, обвешанному кредитами, словно новогодняя елка гирляндами, деньги очень требовались. Киру — нет. Он жил один, и зарплаты хватало, но как не помочь другу?

Хотя сегодня лучше бы сидели по домам. Вроде, все предусмотрели, вот только в виске у Кира ныло очень нехорошее предчувствие. Иррациональное, но настойчивое. А кто выжил в конфликт, знает, что отмахиваться от такого не следует. Они рисковали оказаться не там, куда шли — как минимум.

На подступах здание не охраняли, не имелось здесь камер, датчиков и всего прочего, что позволяет следить за безопасностью, не мозоля глаза сторонним наблюдателям. И это было странно. На преступников, помешенных на контроле за местом обитания, совершенно непохоже. Да и не скрывались обычно фангские притоны за обликом заброшенных строений, скорее, мимикрировали под гостиницы. Кир всю дорогу сюда размышлял, какого рожна обосновались среди складов.

Они застыли по разным сторонам двустворчатых дверей. Пока закрытых, но явно ненадолго. Легкий щелчок, и все: добро пожаловать. Кир кивнул и опустил забрало шлема. Оружие наизготовку не взял: напарник прикроет, а прочим вполне хватит кулаков, усиленных перчатками, и мачете со специальным серебряным напылением на клинке. Серебро, коснувшись фанга, вызывало у того состояние, более всего соответствующее болевому шоку у людей. Длилось оно недолго, но хватало времени на то, чтобы отступить или ударить снова, если посчастливится, добить.

Еще у Кира, как у всякого уважающего себя полицейского, имелась «Гроза», рассчитанная на людей, и «Удав» — восемнадцати зарядный пистолет с посеребренными пулями — на всех, кто заступит дорогу. У Димана под рукой находился старый добрый АКМ, стрелявший разрывными, одинаково неприятными как для фангов, так и для людей. И все же холодное оружием было надежнее: от пуль кровопийцы могли увернуться. Тем более, оно прекрасно входило и в людские тела, Кир пользовался мачете даже чаще, чем пистолетом. Ножны, располагались на левом бедре, закрепленные двумя ремнями. На правом находилось два ножа.

Удобность ношения холодного оружия не на поясе, а на бедрах Кир подметил еще во время конфликта, вернее, был вовремя обучен оному старшими товарищами, невесть за какие заслуги взявшими «пацана-неумеху» под крылья. Если кровопийца осуществил захват и вонзился в шею — а подкрадывался он, как правило, сзади — остается всего несколько секунд до полной потери сил. Здесь уж не до того, чтобы судорожно шарить по поясу (почему-то в такие моменты память отшибает напрочь). Руки бессильно опускаются вдоль тела и сами натыкаются на рукояти ножей. А там уже зависит от силы воли. Одни, наслушавшись сказок о неописуемом блаженстве или решив, чему быть, того не миновать, сдаются сразу. Другие сопротивляются и выживают. Это после договора фанги перестали убивать укушенных, а во время конфликта считали, будто люди слишком расплодились на теперь их общей планете.

Кир часто размышлял, что ощущает укушенный фангом человек. После недавних событий он полностью удовлетворил любопытство — никакой эйфории; боль от укуса, да и она скоро проходит; голова ясная, но сопротивляться не тянет; удивление от того, что не происходит ровным счетом ничего особенного — и не хотел повторять опыт. Зато теперь с полной уверенностью мог заявлять: разговоры про зависимость от фангской слюны и заоблачное удовольствие, испытываемое всеми без исключения людьми, — чушь полнейшая. Не всеми, как минимум, и скорее всего, блаженство отдельных укушенных — не заслуга фанга, а человеческая дурость.

Затронувший его конфликт слияния Кир миновал без единого укуса, во время работы тоже умудрялся не подставляться. Смерть подобралась отнюдь не со стороны кровопийц. Наоборот: один фанг спас ему жизнь, а другой вылечил. Наверное, потому Кир и готовился к штурму сейчас, невзирая на предчувствие; вообще не послал Димана с его просьбой помочь, хотя хуже притона могла быть… разве лишь сходка кровавых курьеров или логово стайров.

Диман сжал руку в кулак, приподнял, попеременно отогнул большой и указательный палец, затем мизинец… ну, понеслось! Времени на размышления не осталось.

Пинком отворяют двери только в глупых боевиках зарубежного производства, когда шума нужно побольше, а головой не думает ни сценарист с режиссером, ни зритель. Кир же аккуратно, невероятно тихо для столь грузной бронированной фигуры, просочился внутрь и попал…

Куда угодно, только не в притон.

«Куда угодно» сильнее всего напоминало клинику, причем людскую. Первыми взгляду предстали стены, выкрашенные в бежевый, светлая кафельная плитка на полу. Каталки для лежачих больных. В конце небольшого коридора длиной в десяток шагов располагался пост медсестер. Вот только у стола сидела вовсе не женщина в белом халате, а мужик в черной коже. Судя по лицу, не обезображенному присутствием интеллекта, косой сажени в плечах и бычьей шее, точно не фанг. Смотрел он на Кира, едва не раскрыв рот в изумлении, и медленно тянулся к чему-то под столом.

Тело сработало быстрее разума. Только благодаря этому Кир оказался быстрее: добрался до охранника, пока тот не поднял тревогу или начал стрельбу, ударил в кадык, подхватил подмышки безвольную тушу и аккуратно уложил на пол. Диман уже вошел и повел себя крайне нехарактерно, более всего напоминая гончую, увидевшую зайца и рванувшую в лес. Точно также он ломанулся дальше по коридору. На Кира, который по уговору должен был идти первым, Диман чихать хотел.

И ведь не спросишь, почему. Не закричишь: «Стой!»

Диман притормозил, чуть не выйдя за угол, заглянул за него, махнул рукой. Кир скрипнул зубами от злости. Диман не выглядел ни удивленным, ни обескураженным. Он, похоже, точно знал, куда шел, а Киру вылил помои лжи на уши.

Зачем?

А чтобы не послал подальше.

Ощущение обмана росло в нем совместно со злостью. Слова Лерки тотчас всплыли в памяти: «Мутный он какой-то, любит чужими руками жар загребать. Смотри, подставит». Лерка сразу восприняла Димана в штыки. Она на дух не переносила тех, кто, только познакомившись, начинал подбивать к ней клинья. Диман пробовал и получил такой отпор, что и Кир не ожидал. И вот подумалось: не зря.

Вовсе не фангское логово здесь находилось, не пластику преступникам делали и не органы вырезали. Последнее так и вовсе из области фантастики, несмотря на обывательские страхи: трансплантология узкая отрасль, специалисты слишком хорошо знают друг друга и услугами преступников не пользуются. Да и ни к чему пересаживать чужие органы, если можно реанимировать собственные. Разве лишь вконец повернутые на религии люди и фангоненависники охотнее соглашались лечь под нож, нежели сделать переливание крови.

«А что?.. — Кир огляделся. — Контора серьезная, хоть и зажравшаяся раз выставила настолько никакую охрану; наверняка, рассчитывала на защиту «сверху». В этом отношении они поступили правильно, не поставив в известность начальство. Интересно лишь, чем сегодняшняя отсебятинка обернется. Победителей, конечно, не судят, но вышедших из подчинения награждать предпочитают посмертно».

В висок ввинтилось нечто горячее и жутко неприятное. Кондиционер заработал хуже некуда: воздух гнал пересушенный, царапающий горло. А еще Кира словно толкнули в спину и погнали вперед. Он сам не знал, зачем и к кому, но оставаться на месте казалось все более и более невыносимым.

«А здесь у нас чего наложено? — нарочито спокойно подумал он, старательно не обращая внимания на навязчивые ощущения. — Димана вполне могли зацепить, вот он и сорвался на поиски невесть чего. Хотя то, что оставил здесь, можно считать, предал на смерть, неприятно».

Конфликт выучил не поддаваться сумбурным и неожиданным желаниям и любые сильные побуждения сначала игнорировать, потом анализировать и лишь затем решать идти ли на поводу или нет. Еще интуицию слушать, сколь бы первое не противоречило второму.

На столешнице располагалась ровная кипа бумаг, неспособная сказать ровным счетом ни о чем. Кир наугад просмотрел пустые листы, потянулся к ящикам — заперто. Впрочем, вряд ли кто-либо хоть чуть здравомыслящий станет хранить у порога важные документы, а вот выкинутый в мусорное ведро бланк с наполовину стершейся, но все же разборчиво напечатанной литерой «С», смотрящей в неправильную сторону, заставил Кира во всех подробностях представить, как летит в скулу Димана кулак, как врезается в нее, как бывший друг откидывается навзничь, его ноги отрываются от земли… Эх, мечты-мечты. Вначале следовало выбраться. Поскольку вломились они не куда-нибудь, а в подпольную лабораторию забора фангской крови — в простонародье сангри— или контору, работающую с ними напрямую.

Плюс во всей этой ситуации имелся один единственный: теперь можно не беспокоиться об убийстве невиновных. Кир при наличии у него ядерной бомбы, мог бы взорвать ее здесь без зазрения совести. И ему точно ничего за это не было бы ни от своих, ни от фангов. Стайров (а именно их вензель красовался на бланке) уничтожали без суда и следствия. А на всякий случай, дабы прикрыть тылы, лицензия на отстрел кровавых курьеров и всех, связанных с незаконным трафиком, напечатанная алыми чернилами по серой тисненой бумаге при пятерке подписей и трех печатях, лежала у Кира в личном деле. Первая копия, заверенная двумя нотариусами, хранилась в банковской ячейке, доступ к которой имела только Лерка, и вторая — дома в сейфе. На этом положительные моменты заканчивались. Потому что за теми, кто выслеживает и отстреливает стайров, сами стайры начинают охоту, а среди них не только тупые кровавые курьеры, но и люди посмекалистее, не упоминая зажратых чинуш, крышующих этот бизнес и сильно не желающих лишаться дохода, а часто и головы.

«Что б я еще хоть раз…» — додумать мысль Кир не успел.

Диман выскочил из-за угла, оглянулся, показал Киру пятерню и один палец — шесть новых противников.

— Твою налево, — все же выругался Кир вслух.

Хотелось бы знать, просто так сюда зашли эти шестеро или где-то у входа все же располагались скрытые камеры наблюдения.

Время, как и обычно в такие моменты, принялось тянуться жевательной резинкой, прилипшей к сидению, а затем — к брюкам. Кир присел за наиболее удобную поверхность, имеющуюся поблизости: за постом. Резкие движения всяко лучше привлекают внимание, потому бежать куда-либо было бы наихудшим вариантом. Конечно, стол не остановит пули, но, может, это и не группа боевиков?

Диман поднял АКМ… и немедленно опустил. Значит, не боевики.

Стайры и фангские отступники, нарушившие договор, подлежали немедленному уничтожению как объекты опасности для цивилизации номер один. Даже террористы проходили под номером три, а маньяки — два. Но зачем лезть на рожон и ворошить осиное гнездо, если можно все разведать, отступить, а затем вернуться с группой поддержки и лучше подготовленными? Диман, судя по всему, пришел к тем же выводам.

«Если здесь все же понатыканы камеры, нас засекли уже раз двести», — подумал Кир.

Несанкционированное распространение сангри — дело прибыльное, незаконное и отчаянное. Кровавые курьеры и стайры — лишь самое тупое звено, физическая сила. После них с жертвой работают врачи, по которым любой владелец законной платной клиники выплакал бы все слезы: слишком уж хорошие специалисты. Из введенных в искусственную кому фангов сангри выкачивают годами, прежде чем их существование прерывается. Возможно, кому-то подобное и покажется справедливым, только с момента подписания договора, положившего конец конфликту слияния, никто из фангов на людей не охотится за исключением одиночек-отступников, с которыми разбирается их же служба правоохранителей и, временами, фангский отдел, а вот люди промышлять убийствами продолжают. У фангов есть Арх-Ри, чье слово — закон. У людей — свобода воли, шила в задницах, дурость с инициативой и уверенность в своей правоте, возрастающая обратно пропорционально наличию знаний и жизненного опыта. А еще — алчность.

За каждого фанга, умерщвленного без вины ради забора сангри, предусмотрены штрафные санкции в виде реальных денег, и, надо бы заметить, суммы немалые. Кроме этого — вира кровью и один новорожденный, которого до совершеннолетия фанги растят, как своего и, судя по статистике, «своими» такие «пасынки» и остаются, принимая все человеческое в штыки. С одной стороны, и ладно — отказников в роддомах хватает. Однако с другой, в скором будущем жизнь человеческого общества может круто измениться, причем изнутри. И с какой радости государству расплачиваться за тварей, организовавших черный кровяной рынок? Тем паче, деньги там фигурируют такие, что любая шестерка способна избежать возмездия, задействовав соответствующие связи. Лучше сразу пристрелить — хлопот меньше. Или отдать фангам еще живыми — в случае такой виры, они никакого штрафа не требуют, наказать воров и убийц для них — дело чести.

— Что там?.. — сидеть под столом надоело, потому, ведомый любопытством и наплевав на инструкции, Кир подобрался к Диману, все еще не решавшемуся класть группу.

— Сам смотри, — также шепотом ответил тот и отступил, давая обзор.

Группа из шести человек в одинаковых белых халатах и масочках, прикрывающих рты и кончики носов. Заразу от фангов подхватить невозможно, их бактерии и вирусы на людей не набрасываются, человеческие же подыхают, не выдерживая конкуренции. Скрываться врачам-убийцам не от кого, но, видимо, привычка диктовала правила поведения. Остановились возле одной из дверей. Двое остались сторожить, четверо вошли. Через полминуты вышли, таща за руки и за ноги…

— Если человек, то труп, если фанг, то осталось ему часа три от силы, слишком уж исхудал, да и цвет кожи темно-серый, — прошептал Диман.

Кир кивнул.

— Я здесь и сам разберусь, а вот если стайры потащили фанга к какой-нибудь печке, мало нам не покажется.

— Да иди уже, — прошептал Кир, — выручай упыря.

Следом за группой Диман скрылся бесшумно и быстро. Кир вернулся на пост и аккуратно собрал все, что сумел найти, в первую попавшуюся папку и пустые файлы— может, здесь и ерунда какая-нибудь, а лишней все равно не будет. Заранее неясно, что может выстрелить. А затем пошел ломиться во все двери подряд.

Обычно, фангов в таких лабораториях держали подвое. Обладая эмпатической связью, они поддерживали друг друга даже из комы и, как следствие, протягивали дольше. Держать троих или больше пленников считалось опасным: могли «дозваться» своих. И это же означало, что, если первый фанг пребывал в столь плачевном состоянии, другому несладко тоже.

Первая палата, в которую угодил Кир, оказалась пуста, но здесь явно кого-то держали. Вторая — тоже. А в третьей и четвертой располагались то ли бухгалтерия с архивом, то ли картотека, то ли чей-то кабинет.

«Забавно будет, если здесь отыщутся подробные досье на участников банды. Эх, мечты-мечты…» — проворчал Кир.

Документов оказалось слишком много, разбираться же в них не было ни сил, ни желания. Сунув в поясную сумку небольшую записную книжку (маленькая и легкая, чего б не прихватить?), Кир вернулся в коридор и заглянул в палату, откуда выволокли фанга.

Его встретила вполне обычная людская реанимация: множество электроники неизвестного назначения, аппарат искусственной вентиляции легких, дефибрилляторы, какие-то трубки и шприцы. Даже странно. Раньше Кир лабораторий стайров не посещал, их устройством не интересовался, а потому не сомневался в том, что оборудованы они по-другому. Не могли же организмы кровососущих и людей быть похожими? Оказалось, не просто могли, были.

Он уже собирался уйти, когда заметил еще одну дверь. Хотел бы сказать неприметную, но нет, самую обычную, просто очень не хотелось ее замечать, а входить в нее — тем более. Стоило лишь обратить внимание, и виски сдавило, а в горле пересохло. Поминая недобрым словом стайров, фангов, себя, Димана, слияние и адронный коллайдер (а вдруг действительно из-за него?), Кир стиснул зубы и решительно направился к двери.

Глава 4

Комнатушка показалась пыточной, хотя никаких зловещих приспособлений не бросалось в глаза. Та же кровать, те же приборы, и… фанга, привязанная к каталке широкими лентами-ремнями. Наверняка не обычными, а с примесью серебра. Она находилась в сознании, но в явно невменяемом состоянии. Огромные зеленые глаза с расширенными, словно у кошки, зрачками смотрели на Кира в упор. Взгляд переполнял ужас, и именно потому Киру было настолько не по себе: эмоции фанги вливались в него, били по восприятию, и не замечать их не хватало никакой силы воли. Короткие светлые волосы стояли дыбом, утонченные черты лица заострились, казалось, длинная цыплячья шея сейчас переломится под напором вздувшихся вен. А еще Кир смотрел на угловатое бледное тельце и понимал: фанге от силы шестнадцать. Она ребенок даже по законодательству людей, а для фангов — вообще младенец, и если Кир не спасет ее, то не простит себя никогда. Плевать на чиновников и собственное начальство, в бездну всех фангов с их Арх-Ри, прайдами, договорами — они ничто в сравнении с собственной совестью. Совестью, вполне способной загрызть насмерть, потому что нельзя бросать в беде детей.

— Кто вы такой?! — раздалось визгливо-истеричное настолько же, насколько возмущенное и капризное. — Вы не должны здесь находиться!

Раньше Киру казались донельзя странными люди, выдающие в неожиданных ситуациях совсем, казалось бы, дикие реакции, как вот эта окликнувшая его медсестра, потом привык. У дуры в белом халате в палате рядом с явно незаконно удерживаемой фангой находился мужик с оружием наперевес и в броне полицейского образца. Здесь и до тупицы дошло бы, что разрешения здесь быть Кир ни у кого не спрашивал. Но нет, дура стояла, уперев кулаки в бока, хмурила ниточки бровей и намеревалась выставить его вон.

Для острастки Кир показал ей пистолет.

— Ой! — похоже, она начала соображать и даже от страха раскокала дорогущую ампулу, которую до того держала, с препаратом, способным свалить даже сильного фанга, а девчонку сразу отправить на грань существования. — Какой большой!

Кир чуть не подавился воздухом от такого возгласа, скорее подходящего к какой-нибудь порнухе, нежели к ситуации. К счастью, следующий возглас медсестры кое-как примирил его с действительностью.

— Ох, Вениамин Петрович, какой же вы шутник! И затейник знатный. Я ж чуть не напугалася вся.

Кир поднес палец к забралу шлема, остановив примерно на уровне рта, и понизив голос до шепота, произнес:

— Тсс, тихо.

— И голос даже изменили! Ай, шалунишка!

Кир едва сдержался, чтобы не выругаться. С другой стороны, ситуация явно развивалась по лучшему для него сценарию. Если бы дура «напугалася вся», могла бы заорать, а то и вытворить еще какую глупость.

— Все-все, подчиняюсь, повелитель мой!

В подтверждение очередного возгласа она закивала, словно китайский болванчик, и икнула, прикрыв ладонью рот. Пышногрудая, загорелая. Наверняка, после отпуска на каких-нибудь островах в теплых водах. Не лишенная привлекательности, накрашенная не вульгарно, из-под халата выглядывало платье, явно купленное не в магазине эконом-класса. Если бы не выщипанные почти полностью брови — вполне неплоха. Правда, возраст отсутствовал, отчего женщина воспринималась манекеном в витрине модного бутика. Кир смотрел на нее и ничего иного не думал, кроме: «Тварь».

Скорее всего, он снова ловил эмоции фанги, но в данном конкретном случае готов был согласиться с ними. Уверен, он и без вмешательства эмпата не ощутил бы ни малейшего сочувствия или симпатии к убийце в медицинском халате.

— Я… я здесь случайно, — залепетала она. — Вы обязаны поверить мне, офицер!

Кир скрестил руки на груди. Сильно хотелось ответить в стиле Станиславского, но он опасался выдать себя. Вдруг у этого Вениамина Петровича имелись языковые особенности: присказки, характерные лишь для него словечки, заикался он, шепелявил, говорил с акцентом?

— Ах так?! — Медсестра фыркнула, сняла маску, демонстрируя до уродства перекаченные губы и заулыбалась.

Кир искренне пожелал ей оказаться в лапах какого-нибудь упыря и вытащил наручники.

— Но… не прямо же сейчас?! Я думала после работы.

Кир погрозил ей пистолетом.

— Ох, ну ладно-ладно, — проронила она, подойдя к кушетке и призывно выгнулась. — Умеете вы уговаривать.

— Нет! — получилось сипло и хрипло. Но, вероятно, Вениамин Петрович именно так и говорил, раз медсестра не удивилась.

Она, похоже, вообще приняла такой голос за демонстрацию страсти, залепетав:

— Я тоже вас хочу!

И попыталась пристроиться на кушетке рядом с фангой.

— Не смей…

— Да она ж не помешает. Пусть позавидует напоследок, — медсестра кинула взгляд на пленницу и пожала плечами. — Ее сокамерник того. Значит, и этой недолго осталось.

Кир сжал кулак, стиснул челюсти, едва не заскрипев зубами, и указал на стоящий у окна стул.

— Ах, шутник! Ну, ладно. — Она неуклюже слезла с кушетки, прошла к окну, призывно виляя бедрами, уселась на стул, раздвинув ноги, руки спустила вдоль тела, голову запрокинула. — Вся ваша!

Это Киру и требовалось, правда несколько в ином ключе, чем хотела бы она. С лязгом захлопнулись наручники. Нашедшийся на тумбочке рулон широкого пластыря оказался как нельзя кстати. Не скотч и не изолента, но заткнуть рот и примотать к спинке стула хватило. Медсестра поначалу и не думала сопротивляться, а потом стало поздно.

— Фух… — Кир снял шлем, стер с лица липкий пот. — Жарко здесь.

Осознав ошибку, медсестра захлопала на него ресницами, попробовала что-то промычать, да куда там!

«Нет, — подумал Кир, — никакой фанг на эту дуру даже не посмотрит: во-первых, со вкусом у них все отлично, а во-вторых, они обсиликоненных не жрут».

— Прости, пришлось посмотреть спектакль, — обратился он к плененной фанге.

Почему-то Кир был уверен, что должен с ней заговорить. Неважно, о чем. А хотя бы и извиниться. Вряд ли она в восторге от увиденного. Фанги, конечно, кровопийцы еще те, но к вопросам взаимоотношений между полами относятся неожиданно трепетно, причем не различают разницы между собой и людьми.

— Ничего… — шелестящий и вместе с тем звонкий голос пронесся по палате невесомым дуновением.

Говорила ли фанга на самом деле, прозвучало ли слово внутри головы — Кир не сумел бы ответить. Да и неважно это было.

— Сейчас помогу, — пообещал он, подошел, достал нож и, уже занеся руку над ремнями, застыл, ругая себя на чем свет стоит.

«Так и совершаются роковые ошибки», — подумал он.

Освобождение измученной, сильно обескровленной фанги тянуло даже не на ошибку, а на попытку суицида. Вот только не оставлять же ее так?..

Она потеряла сознание раньше, чем Кир придумал, как следует поступить, оставила в недоумении и немало обеспокоенным. Никогда Кир не слышал о том, чтобы фанги падали в обморок, обессилев. Если забить их до полусмерти, ранить или вколоть нечто убойное — да, но фанге вколоть как раз не успели.

— Ладно, допустим, ты сейчас не очнешься и не покусаешь меня за все хорошее и плохое, — Кир нервно усмехнулся, уж больно двусмысленной показалась фраза; вдохнул, медленно выпустил воздух из легких, стараясь успокоиться. Инстинкты орали благим матом, выпускать из клетки тигрицу отчаянно не хотелось. Разум тоже кричал, что в такие моменты ни один хищник не посчитается с принципом добровольности, прописанным в договоре. И только совесть и восьмое чувство нашептывали — не нападет.

Ремни разрезались с хлопком. Фанга в себя не пришла, хотя Кир ждал именно этого. А потом он поступил еще более глупо: стащил ее с постели, завернув в простыню, словно древнегреческую богиню. Или, скорее, нимфу: тонкую, хрупкую. Поднял ее на руки, совершенно не думая об инстинктах, присущих любым живым существам, весе брони и ожерелье, охраняющем шею.

Желание жить — основной из инстинктов, значит, фанга просто обязана попробовать укусить.

И она попыталась: не открывая глаз, трогательно потыкалась губами Киру в ключицу, вызвав умиление, а не страх и не гнев.

«Да ты поплыл, лопушок», — припомнил Кир слова Василя Дмитриевича, с которым вместе прошел весь конфликт. Однако не отрезвили и они. Наоборот, Кир решил совершить абсолютно идиотский с точки зрения человека поступок: вместо того, чтобы уносить ноги, сгрузил это чудо обратно на кушетку и пошел рыться по ящикам в поисках пакетов с кровью. Ведь они обязаны здесь находиться. Фангов в состоянии искусственной комы тоже надо кормить, иначе их поимка и содержание просто не окупятся.

Нашел. Принес, отрезал «сосок» и, приподняв безвольную голову, надавил на губы. Никогда не приходилось поить фангов. Человеку в крайнем случае можно выбить зубы и вставить воронку, а эти… Клыки отнюдь не вампирьи, как их традиционно изображали в кино: более тонкие, похожие на иглы. Если их повредить, фанга умрет с голоду. Ее рот приоткрылся, к пакету с кровью она припала с жадностью, хлестнув по нервам благодарностью и восторгом.

Кир никогда раньше не видел вблизи, как едят фанги. Во время конфликта кровопийцы убивали, а не утоляли голод. Кир отгонял их от коллег во время задержаний, пытался спасти жертв нападений. Когда Док лечил его, отворачивался. А вот спокойно наблюдал впервые. И удивлялся, потому что ничего омерзительного в том не видел: процесс как процесс. Для веганов любитель мяса, вгрызающийся в сочный шашлык, — гораздо больший раздражитель. А Кир веганам уподобляться точно не собирался. В конце концов, у всех свои гастрономические предпочтения.

Пакет опустел, и в измученное лицо словно вдохнули жизнь. Нет, фанга не обзавелась румянцем во все щеки, но скулы больше не выглядели так, словно собирались прорвать кожу, болезненная бледность казалась теперь изысканной, аристократической. Глаз она по-прежнему не открывала, и, пожалуй, к лучшему.

Из коридора донесся треск автоматной очереди. Почти сразу дверь резко распахнулась, ударившись ручкой о стену и едва не схлопотавший от Кира пулю Диман сообщил очевидную истину: — Пора убираться! Там есть другой выход. Поторопись.

Кир, снова подхватив фангу на руки, поспешил за ним. На языке вертелось множество вопросов, но для них времени не было.

— Хоть эту вытащим, — сказал Диман, и Кир все же решился:

— Осведомитель в здании?

— Нет. Он отвечал только за отключение сигнализации и двери, потом ушел.

— Разумно. Фангов предупредил?

Диман чуть сбился с шага. Любой другой не заметил бы, но Кир знал его не первый год.

— Да. А наших вызывать не стал.

— Правильно.

Диман выдохнул с облегчением. Кир поудобнее перехватил фангу, размышляя о том, что, когда сюда ворвутся ее соплеменники — а они ворвутся — им будет уже не до разбирательств. Беспрекословно подчиняясь пункту договора о невозможности охоты на людей, кровопийцы отрывались на стайрах со всей доступной им жестокостью и изобретательностью. Впрочем, Киру не было жаль ни дуру, оставшуюся в палате, ни громилу у поста, ни тех, кто тащил замученного фанга. Никого из этой нелюди.

— Фангский притон, значит? — язвительно поинтересовался Кир, когда они миновали пару коридоров и никем не преследуемые выбрались на лестничную клетку.

— Прости, брат, иначе было нельзя.

«Да нет, как раз можно: например, доверять напарнику, с которым бок о бок уже восьмой год и в каких только передрягах ни побывал», — разумеется, говорить этого вслух Кир не стал, но зарубку на памяти оставил.

Сверху донесся топот.

— Давай на выход, деваху вытащи, — распорядился Диман. — Прикрою. Ну и сфортило же тебе!..

Слова об удаче Кир пропустил мимо ушей, спорить не стал и понесся вниз со всей возможной для себя скоростью. Интересное здание: входили с первого этажа, а теперь приходилось спускаться с минимум четвертого. И хорошо, если на дне оврага, к которому Кир спешил, действительно отыщется выход, а не внутренний изолированный со всех сторон дворик. Лаборатория стайров располагалась половиной здания в районе заводской застройки, а другой — в полностью построенном, но так и не сданном в эксплуатацию районе. Застройщик украл деньги дольщиков и скрылся в неизвестном направлении, стройка так и осталась стоять, почти готовые дома медленно разрушались. Замкадье — оно такое, можно целые микрорайоны спрятать. Если поспрашивать местных полицейских, наверняка узнаешь, что сюда даже бомжи ходить боятся. А вот стайры и на ремонт потратились, и оборудование подвезли.

Мысли прервал лающий лязг выстрелов. За Димана заговорил АКМ. Кир наконец-то выругался в голос, перепрыгнул через ступеньку и споткнулся.

— Вот нечисть! — он припал на колено, оберегая свою ношу, и это спасло его от неприятного столкновения.

Волосы на затылке зашевелились, подхваченные порывом ветра. Фанг, уже мчавшийся вверх по лестнице, заметил Кира слишком поздно, чтобы гасить скорость. Вместо этого он прыгнул, почти распластавшись по потолку. Кир же удачно наклонился.

— Пр-ррр-риглашение, — низко и раскатисто раздалось позади.

Во время боевой трансформации у фангов перестраивались связки. Голос становился очень низким, а часто и вовсе уходил на неслышимые человеческим ухом частоты. Ну а в самой боевой форме они начинали выглядеть, как та самая смерть с косой на средневековых картинах. Кожа обтягивала скелет, тот начинал светиться — зеленым у обычных фангов и синим у грандов. Глаза горели, словно у кошек по ночам — жуть жуткая в общем. Потому Кир решил не оглядываться — приснится еще.

— Имя, — отозвался он столь же коротко.

— Ки-И-ас гран-Эльдин, — произнес он с таким достоинством в голосе, словно Кира удостоила вниманием особа королевских кровей, а не рядовой кровопийца. Впрочем, рядовые звались несколько иначе: точно не гранами, что означало «личный телохранитель», «страж», «солдат» и куча прочих синонимов. В общем, не вольная шушера, а боец прайда, которого лучше не задирать на ровном месте.

Очень хотелось ввернуть в формулу чего-нибудь нецензурное, присутствие фанга за спиной било по нервам, но Кир сдержался.

— Напарника моего не тронь, — предупредил он.

— Полагаю, я узнаю его сссрасссу, — на последнем слове фанг все же сорвался, и по спине Кира пополз очень неприятный холодок. Тренировки-тренировками, а инфра-частоты с одинаковым эффектом действуют на всех людей. Двенадцать герц при силе около сотни децибел наводят приступы морской болезни и головокружение, а от пятнадцати при той же интенсивности внушают чувства беспокойства, неуверенности и, наконец, панического страха. Фанги обожали пугать людей таким образом во время конфликта слияния, правда, быстро сообразили, что за подобные шутки морды бьют и клыки ломают.

— Ки-И-ас гран-Эльдин, я, Кирилл Агарев, человек, дозволяю тебе зайти в это жилище, — вот и познакомились.

Некоторое время спину сверлил прямой взгляд, Кир чувствовал его жжением меж лопаток, однако точно знал: фанга на лестнице уже нет.

Что чувствует человек, предающий соплеменников смерти от рук пришельцев? Кир не знал. Он давно перестал воспринимать стайров представителями своей расы. Первые три раза, отдав разрешение на зачистку, напивался. Четвертый отметил легким сожалением. А дальше — как отрезало.

На улице светила луна, заливая серебристым светом остовы заброшенных домов. Резкий поток ветра ударил в лицо, и Кира все же сбило на землю. Учитывая то, что на ногах он стоял крепко, а весил благодаря доспеху килограмм сто десять, сделать это сумел бы только фанг. Он же отобрал его ношу и бережно сгрузил прямо на асфальт.

— Вот и где логика? — пробормотал Кир, поднимаясь. — Так бережно ее нес…

Он потряс головой, приводя мозги в рабочий режим. Фанге уж точно было все равно, где лежать. Кир смотрел на девчонку, по-прежнему пребывающую в беспамятстве и в который уже раз за ночь мысленно называл себя идиотом. Потому что подпал под тот самый «зов», которым фанги обращаются за помощью к собратьям. Теперь же, когда «собратья» явились на помощь, Кир стал не нужен. Стоял, медленно осознавал это и ощущал себя тряпкой, которой воспользовались. Двинуться отчего-то не мог. И ответить на грубое обращение хотя бы руганью — тоже.

Отшвырнувшему его фангу на вид тоже не вышло бы дать больше шестнадцати, причем именно настоящих лет. Кир вряд ли мог сказать, почему уверен, но знал наверняка: перед ним ребенок. Как и многие, участвовавшие в конфликте и пившие фангскую кровь, он с точностью определял имеет ли дело с молодняком, середняками или древними. А еще фанг и фанга были неуловимо похожи. Оба светловолосые, тонкокостные и хрупкие.

Фанга выглядела принцессой в беде. Фанг напоминал стандартного эльфа из эпического фэнтези. Этакого олененка: очень зубастого, со светло-голубыми, практически прозрачными и… светящимися глазами. Волосы светлые, как лунь, устилали плечи мягкой пушистой волной. Фанги придерживались иной моды, нежели люди: их женщины предпочитали минимализм на голове, когда как мужчины расхаживали с гривами, которым позавидовал бы любой металлист и каждая вторая человеческая красотка.

— Ижи…

Глава 5

Он склонился над девчонкой, с нежностью и с какой-то мольбой провел по ее щеке, снова позвал:

— Ижи…

И Кира встряхнуло, словно он невзначай дотронулся до оголенного провода.

— Твою мать… — прошептал он, чтобы хоть как-то прийти в норму. Ничего ведь особенного не происходило. Ну, дети. Ну, рядом. Девчонка завернута в простыню, все выглядит безвинно, но чужие эмоции при этом били по нервам: страх, отчаяние, надежда и безмерное облегчение. Совершенно не хотелось размышлять над тем специально ли фангеныш «засорял эфир» или не мог себя контролировать. — Тоже мне, Ромео и Джульетта юные, головы чугунные…

— Чего разлегся, напарник? — как подошел Диман, Кир не заметил, подхватил подмышки, рванул на себя, ставя на ноги. — Совсем отощал. Легче пуха, — проворчал он. — Ты поосторожнее, Ириз, и представился бы по форме. Так ведь и серебро под ребро получить недолго, — это уже фангенышу.

Диман был абсолютно прав, а вот Кир сплоховал в очередной раз за сегодняшнюю ночь. Имя — это первое, что необходимо выяснять у фанга. У них ведь свой кодекс, и одно из правил гласит: еде не называются, а если назвался, пред тобой уже не еда.

Фангеныш посмотрел почти с ненавистью — то ли на Димана, то ли на Кира — бросил еще один вмиг потеплевший взгляд на бесчувственную фангу и подчинился: изобразил ритуальный поклон, опустив взгляд под ноги и поднеся руку ко лбу, но тотчас вздернул подбородок и произнес одной слитной текучей фразой:

— Ириз Ард масс-гранд.

Высшая знать. Понятно, почему настолько наглый: прайд вступится, даже если попутает берега. В будущем станет грандом без детской приставки «масс» и упоминания нынешнего главы прайда. Если доживет, конечно.

— Никогда не думал, что у кровопийц рождаются «эльфы», — бросил Кир резче, нежели собирался. За удар, отправивший его на землю, очень хотелось расквитаться хотя бы так. А вот чего он точно не ожидал — мелодичного шелестящего смеха, наполнившего ночь.

— Ард гранд Ферн, — через секунду раздался из темноты мягкий обволакивающий баритон. Аккурат, когда Кир потянулся к пистолету.

Наблюдатель от «этикета» не отступил, хотя не подай он голос, люди не узнали бы о его присутствии. Если бы не включили «Архызы», само собой, но в том-то и дело, что активировать приборы в присутствии детей они не стали бы.

Старший фанг сначала представился, затем появился. Сделал бы иначе, получил серебряную пулю. Потому что с такими не шутят. Гранд — значит, глава прайда.

«Боевик», зачищающий стайровскую лабораторию — вряд ли родственник. А мальчишка-фангеныш? — Кир перевел взгляд с одного фанга на другого. — Неужели сын? Многовато родичей на мою голову выпало в последнее время».

— Племянник, — прочесть вопрос, мысленно обращенный к нему, гранду не составило труда.

— Вон из моей головы, — посоветовал-предупредил Кир нарочито ровным тоном.

— И не думал. У вас на лице все написано, — парировал фанг и, выдержав полуминутную паузу, сказал: — Прошу прощения за его… и мою несдержанность, офицер…

— Кирилл Агарев, — в свою очередь представился Кир, мельком отмечая, что Диман напряжен гораздо сильнее нежели, когда они врывались к стайрам, и просто-таки безмерно удивлен. Понадобилась пара секунд, чтобы вспомнить: главы прайдов первыми называются только равным и никогда людям.

«Ну и черт с ним!» — мысленно махнул рукой на странность Кир и уже вслух произнес:

— Извинения приняты, но я требую объяснений.

Фанг прикрыл глаза, и Кир, наконец, позволил себе рассмотреть его во всех подробностях. Когда еще удастся увидеть гранда так близко и без охраны?

Высокий, тонкокостный и стройный — это уж как обычно — при в меру развитом плечевом поясе. Живое воплощение тех самых «треугольников», которыми обозначаются двери в мужские туалеты. Черные волосы с отливом в горький шоколад вились — нехарактерная для фангов отличительная черта — и полукольцами спускались чуть ниже пояса. Черты лица правильные, аристократичные, даже со злости не получилось бы назвать их женственными. Красивый, безупречный зверь. Смертельно-опасный.

Он открыл глаза — синие-синие, того волшебного цвета индиго, который появляется на вечернем небе, очень чистые, завораживающие — и Кир медленно, чтобы ни в коем случае не заподозрил нерешительность или страх, отвел взгляд.

— Пункт шестнадцать нашего с вами договора гласит о недопустимости самовольных зачисток, — отчеканил Кир и машинально схватился за рукоять мачете, поскольку фангеныш резко вскинулся, а в его глазах отразилось желание убивать.

Кир не понял слово, а может и целую фразу — едва слышный шепот, как ветерок, шуршащий в траве, — поставившее между ним и юным фангом непреодолимую преграду, об которую тот и саданулся, судя по вмиг поскучневшему и перекосившемуся лицу. А жаль. Не отказался бы выучить.

— Думаю, господин Дмитрий Рогов в состоянии подтвердить законность наших действий. Мы прибыли сюда по его приглашению.

— Действительно, Кирюх. Силовая поддержка нам не помешала, — подал голос Диман.

Кто бы спорил! Вот только Кир терпеть не мог оказываться в ситуациях без меня же меня и женили.

С мгновение ничего не происходило, а затем мальчишка набрал в грудь побольше воздуха, выдохнул и начал светиться синим. Кожа стала прозрачной, через нее просветили кости черепа, глаза полыхнули фиолетовым. Он протянул руку к девчонке, и с ней произошла похожая метаморфоза.

— Придержи коней! — гаркнул Диман то ли на него, то ли на Кира, и последнему стало смешно.

Он понятия не имел, насколько глубоко увяз Диман в сотрудничестве с фангами, но напарник ничегошеньки не смыслил ни в их кодексах, ни в поведении тех, от кого получал деньги. И полагал, будто и Кир тоже. Мог бы голову включить хотя бы: раз мальчишке запретил нападать глава прайда, тот и не нападет. А то, что демонстрирует свою принадлежность к кровососущим — так на здоровье. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не зубками, как перефразировали старую поговорку во времена конфликта.

— Разъяснения получены и приняты, — проговорил Кир, выдержав полуминутную (специально считал, дабы ни секундой не уступить гранду, но и не спровоцировать) паузу. — Также мне требуются все соответствующие бумаги о зачистке: сколько, кто, личности. Ну и приберегите парочку: как допросите, поделитесь узнанным.

Фангеныш, уже было успокоившийся, оскалился снова, но на этот раз на него вообще никто не обратил внимания.

Изначально стайрами занимались только люди, а отступниками — правоохранители фангов. Однако подобное ведение дел оказалось совершенно непродуктивным: коррупция еще полбеды, слишком многие могли понять стайров, считали такими же людьми, а к тому, кого считаешь «своим» всегда проявляешь сочувствие, удара в спину от них не ожидаешь и очень зря. В результате в договор вписали положение о полиции и ее полномочиях. Преступления против рас расследовались совместно. Со стайрами разбирались фанги, привлекая одного-двух полицейских с людской стороны в качестве наблюдателей. Они же производили зачистку. С кровопийцами-отступниками — люди при поддержке фангов или сами фанги (там такое зверье получалось, что так просто не положишь). Вот только существовали нюансы, которых не учли политики. Приблизительно как сегодня: в некоторых случаях, когда могла пострадать репутация прайда, либо глава не желал демонстрировать своих слабостей соплеменникам, нанимали людей, а фанги прибывали с опозданием, будто бы на помощь.

— Если спросит кто из прессы, мы здесь просто прогуливались — рядом — в полном боевом облачении, — предупредил Кир.

Гранд улыбнулся, оценив шутку, и кивнул:

— Ки-И-ас прибудет завтра к вам в отдел со всеми соответствующими бумагами, обещаю.

В этот момент поименованный фанг вышел из здания. Кир узнал об этом лишь потому, что Диман резко развернулся, встав с ним спина к спине. Можно сотрудничать, сколько душе угодно, но инстинкты не вытравить.

Ард ничего не сказал по этому поводу, зато Ки-И-ас очень выразительно хмыкнул:

— Коллеги, вы чего? Одно дело делаем.

— Значка не видел, — откликнулся Кир.

— Да ты и меня не видел, — парировал фанг.

— Завтра посмотрю.

Перебранки — одно из лучших средств снятия нервного напряжения. Тем более, Ки-И-ас больше не выглядел потусторонней жутью. Вполне себе человек: темноволосый, на удивление смуглый, даже крепкий. Только в глазах — шальной зеленый блеск. И цвет их виден за несколько шагов, чего у людей быть не может.

— Разумеется, посмотришь…

Ард чуть поморщился, и Ки-И-ас умолк на новой полу-фразе о сотрудничестве.

— С вашего позволения, нам пора, — проронил он. — Темной ночи.

— Долгой ночи, — машинально ответил Кир на стандартное фангское прощание.

Ки-И-ас буквально растаял в воздухе: ушел быстрее, чем уловило несовершенное человеческое зрение. Ириз взял на руки фангу Ижи и растворился в ночи чуть медленнее. Ард остался на месте: сверлил взглядом, явно изучая.

— Не далее месяца назад ты оказал очень значимую услугу одному из нас, — он утверждал, не спрашивал.

— А что такое? — Кир не удержался от кривой усмешки. — Запрещено?

— Ни в коем случае. У тебя еще один должник. Я! — произнес фанг, коротко поклонился кивком головы и последовал за остальными, то есть невесть куда в ночь. Только каркнула на ветке, потревоженная ворона.

— Вот и поговорили, — пробормотал под нос Кир.

— Подфартило тебе, Кирюх, — повторил Диман уже сказанное в здании.

— Да неужели… — его как раз перспектива сближения с фангами не радовала. Да бросьте, какое сближение? Еще относительно недавно Кир их убивал и не видел в том ничего зазорного. Потом начал защищать, но видеть в них людей или хотя бы не зверей? Нет. Это было, пожалуй, слишком. — А вот ты, Диман, не хочешь объясниться?

— И о чем тебе сказать? — помрачнев, поинтересовался тот.

— Как долго ты оказываешь им услуги?

— Три года.

— А я узнал только сейчас…

Диман скривился, словно отхлебнул самогона, настоянного на коровьем дерьме (знал Кир одного умельца, гнал и из него), и заорал:

— Так ты ж фангофоб! Самый настоящий. Ты ж их мочил пачками. И высказывался всегда… как нацик на службе в полиции!

Кир, по правде говоря, ничего такого не ожидал и за собой не замечал. Ну… не любил он фангов— факт. Он вообще-то по лесам партизанил, видел и делал многое и целоваться в десна с кровопийцами не собирался. Вот только нациков ненавидел сильнее и, будь его воля, объявил вне закона, как стайров.

— Все вы, ветераны, такие, — Диман тем временем распалялся все сильнее, торопясь выместить на напарнике нервозность с досадой. Вас в полицию и брали только потому, что зверей лучше к делу приспосабливать и на поводках держать.

— А еще лучше — на цепи, — добавил Кир. — Так «все» или именно я?

— Ты, хочешь сказать, не все?

— Хочу, — кивнул Кир. — А вот когда швыряются такими словами, то на самом деле и не знают.

— Да пожалуйста!

— Пожалуйста.

Диман весь конфликт просидел в метро. Те, кто жил в центре Москвы, в первые же минуты конфликта ушли под землю и там замуровались, благо еще в сталинские времена для экстренных ситуаций там создавалось все необходимое. Причем, скрытого добра на случай ядерной войны натаскали столько, что и в девяностые растащить не смогли, и позже. А вылез Диман уже после заключения договора. Тогда-то и понял, что отнюдь не являлся героем пророческого книжного сериала про мутантов, а прямиком угодил в вампирскую сагу и еще посмотреть надо: людям или вампирам теперь живется хуже.

В отсидке в норе Димана ни разу на памяти Кира не упрекали. Первому, кто на подобное отважился бы, Кир, не задумываясь, врезал. Мнимую неполноценность и комплекс вины Диман взрастил в себе сам, а потом, как это обычно водится, начал обижаться на других: тех, кто не прятался, не отсиживался, защищался и нападал.

— Что такого поменялось, раз сегодня позвал?

— Думал, человеком стал, когда упыри тебе добро сделали, — пробормотал тот.

— Человеком?..

— Не придирайся к словам!

— И все равно использовал в темную. Сам-то ты, Диман, кто после этого? Фангский притон, — Кир фыркнул. — Курам на смех!

Пару секунд Диман смотрел так, словно собирался подправить ему челюсть.

— У них девчонка пропала. Причем, не абы кто, а родственница гранда, будущая Ри-Арх, — сказал он тихо настолько, словно их могли подслушать. — Фанги в таких случаях официальной помощи не просят: ни у своих, ни у людей. Поскольку, что же ты за глава прайда, если родича не уберег? А помощь-то требовалась. Стайры на раз вычислили бы любого кровопийцу, ошивавшегося рядом. Ну вот и…

— Все это очень трогательно, — оценил Кир, — только не объясняет, почему ты не поставил в известность меня?

— И ты пошел бы? — Диман всплеснул руками. — Узнав, что помогаем фангам, а не ловим обнаглевших кровососов? Да ты отказался бы, а никого другого я так быстро не дернул бы, еще и в экипировке. Большинство наших бронники и оружие хранят на работе. Только вы по старой памяти дома арсеналы храните.

— Что не запрещено…

— Да не говнись ты, Кирилл! Из-за тебя же со мной теперь дел иметь не хотят. Словно я специально тебя под пулю подставил.

«Не говнись, — подумал Кир. — И ведь не поймет, что злюсь вовсе не из-за помощи фангам, даже если прямо скажу».

— Ладно. Проехали.

Они простояли еще минут пять — хотели отдышаться немного и привести мысли в порядок. Ночь была красивой, безветренной, ворона давно уже успокоилась. Усевшийся на забор черно-белый кот, сверлил Кира изумрудными глазищами.

— Живем, напарник?

Кир вздохнул:

— Поехали…

Диман ссутулился настолько, насколько позволял доспех, стащил с головы шлем. Выглядел он неважно: пот поблескивал на лбу крупными каплями. Бледный и усталый, словно разгружал фуру, а не занимался привычным делом.

— Не зацепили? — спросил Кир.

Диман махнул рукой.

— Бить сразу станешь или погодя? Кстати, тебя сочли равным, заметил?

— Подожду, когда выберемся из «скафандров», — сказал Кир. — Идти брать притон, а попасть в нешуточный замес со стайрами и высшими фангами — не совместная пьянка с неожиданностью вроде прихода девочек. Со своими так не поступают. Никогда.

«Или поступают, но один раз», — прибавил он про себя.

— По приезде, значит… по приезде, — сказал Диман и первым направился к «Ниссану».

* * *

Ночь приобретала то неповторимое очарование, какое всякий раз случается перед рассветом. Независимо от того, ожидается ясный или пасмурный день, небо становится выше и светлее. Звезды кажутся крупнее и сияют ярче, а фонари вдоль шоссе будто бы размываются… либо же у Кира после бессонной ночи попросту слезились глаза.

— Расскажи хоть, кто теперь мне должен?

— А ты еще не понял, кого спас? — Диман, кажется, удивился. — Ты в Москве живешь али где?

— В Москве-Вариосе. Меня прайдская светская жизнь интересует еще меньше, чем сношения звезд эстрады. То есть никак.

Диман вздохнул.

— Но своих клиентов знать все же надо, — наставительно проговорил он.

— Клиенты — у ночных бабочек с бывшей Тверской, — огрызнулся Кир. — У меня — граждане. Обоих… тьфу! Обеих рас, имеющих характерные особенности, но одинаково нуждающихся в защите правосудия. И знать их всех — знателка отвалится!

Диман вздохнул еще раз после чего все же принялся рассказывать:

— Ижи Ард масс-гранд, непутевая принцесса, сестрица неуравновешенного фангеныша и племянница этого курчавого льва.

— Не слишком-то ты радостно отзываешься о своих работодателях, — заметил Кир. — Чего тебе пообещали за помощь? Сангри?

— В гробу я видел их кровушку. От чистого сердца разве помочь нельзя?

— Ладно, допустим, — ехидно заметил Кир.

Интересоваться чужой ценой и наградой было немного неэтично, но очень хотелось отплатить за разочарование. Восемь лет дружбы. Целых восемь лет!

— Неужели Лерка никогда не просила тебя… ну… достать? — спросил Диман.

— Нет.

Кир честно попытался припомнить. Сангри — лучший товар по последнему времени, причем, фанги могли одарить им, кого пожелают. А человеческие женщины, начиная от шестнадцати и выше в большинстве своем очень не любили следить за течением времени. И они же умели довести до белого каления, кого угодно… ну или — в случае Димана — продавить.

— Маринка?

Диман тяжело вздохнул, а затем процитировал с характерным капризным гудением в голосе:

— Плюс три кило! Толстая и некрасивая. Морщины у глаз просто чудовищны. Ноги отекают на каблуках, а без них — две сардельки.

— И надеть нечего, — подхватил Кир.

— Шматья горы, когда стирать соберется. В прочие же дни — ничего нет, совсем.

Кир рассмеялся.

— Мне очень повезло с сестрой.

— Да у тебя Лерка — вообще ведьма! Сколько ей? Тридцатник? Выглядит едва на двадцать. Тонюсенькая, взглянет — мурашки по спине. И нос воротит, стерва.

— Буду бить, — предупредил Кир. — Долго. По носу. Маринка тебя бросит, невзирая на сангри.

— Ладно-ладно, извини, — пошел на попятный Диман. — Стерву беру обратно. Вот чем я не угодил ей тогда, а?

Кир мог бы ответить, но действительно пришлось бы драться, а это неправильно. Не говоря о том, что насилия на сегодня ему хватило с избытком. Как и той медсестры, спутавшей его с неизвестным стайром. Вот ведь… Ощущение, будто наступил голой пяткой в дерьмо возникало всякий раз, когда вспоминал. Был бы Кир нациком, как назвал его Диман, точно оправдал бы ее отношение к пленнице. Но Кир стоял на стороне фангов. И точно не осудил бы Ки-И-аса за убийство подобной дряни.

— О… Да ты почти засыпаешь. Может, я поведу?

— Радио включи. Пусть бубнит.

Глава 6

— Мы знали о них давно. Вся история человечества неразрывно связана с фангами. Упоминания о них встречали у древних египтян и у майя. Их образами пугали детей. Писали о них романы, представляли чудовищами и нежитью, чуть ли не представителями дьявола на земле, — разорялся с экрана «ниссановского» компьютера с международно-ретровским названием «Пионер» некий профессор: напыщенный, как бочка с солеными огурцами и такой же вместительный. Костюм мышиного цвета в светло-серую полоску каким-то чудом еще не разошелся на нем по швам и не потерял ни одной пуговицы. Серые малюсенькие глазки заплыли жиром; лысина блестела в безжалостном свете студийных ламп. В салоне «Ниссана» было тепло и немного душно, но открывать окно или включать климат-контроль Кир счел лишним. Димана он все-таки пустил за руль, а сам дремал-слушал около научную дребедень очередного пиарщика от науки.

Слишком много их развелось в последнее время. В первые лет пять после конфликта поосторожнее были, боялись нести откровенную чушь. Одного такого философа — бывшего материалиста, внезапно уверовавшего и побежавшего на Лубянскую площадь проповедовать по поводу пришествия Антихриста на землю, — едва не побили прямо в момент стихийно образовавшегося митинга. Полицейские спасли убогого, быстро забывшего про фангов и начавшего разоряться на тему свободы слова, которой его лишают. Уже позже, узнав фамилию философа, сожалели, что вмешались: не любили в России чубайсов, так уж с конца двадцатого века повелось. Философ, помнится, потом строчил кляузы на полицейских, которые то ли не пресекли безобразия сразу, то ли не проявили к его персоне должного почтения, но ничего не добился кроме пары статей в интернет-издании «Спрут» с сильно подмоченной репутацией. А теперь всех этих демонологов-астрологов-уфологов и хиромантов, которых Киру демонстративно хотелось звать через «е», таскали на разные ток-шоу, в которых ведущие трагическими голосами вопрошали: «Где истина?!» И получали банальнейший ответ: «Где-то рядом».

Диман вел машину, слушал и фыркал, словно конь, надышавшийся перцем.

— Правда оказалась сложнее и в тоже время проще: без таинственности и магии, чесноков и крестов! — надрывался профессор.

В мыслях Кира он уже слился с образом крупного пестрого индюка, когда голос Димана заставил подступившее сновидение развеяться:

— Ты только вслушайся! Вот же придурок! Врет и не краснеет, хотя многие ведь помнят, как было на самом деле.

Диман негодовал. Кир подавил зевок и посмотрел с жалостью. У Димана было море собственных проблем, выговор с занесением по работе, новый напарник, взаимоотношения с которым не клеились, да и другие ребята считали, будто именно Диман подставил Кира, и держались настороженно, нелюбимая жена, вцепившаяся в него, словно клещ в собаку, работа на фангов. Но Диман вместо того, чтобы хоть как-то налаживать жизнь, выходил из себя по поводу какой-то дурацкой передачи. Кир не считал, будто одно мешает другому. Он просто слегка недоумевал, почему чьи-то россказни способны вызвать столь бурные эмоции, а все прочее — нет.

— А ты уверен, что помнят правильно? — поинтересовался он, когда Диман потряс его за плечо. — Поимей совесть, злыдень, я спать хочу! — Влезать в спор не хотелось, впрочем, выбора ему не предоставили. — Снято для скучающих домохозяек, пенсионеров и прочих людей обычно малокомпетентных. В меру благополучные обыватели, которым не хватает перчинки в личной жизни, готовы с утра до вечера обсуждать стайров, фангов, чиновников, нас с тобой и… — Кир фыркнул. — Адронный коллайдер.

— Тоже слышал эту теорию?

Кир зевнул.

— Слияние никто не наблюдал, оно произошло мгновенно. Мы сразу же начали разгребать последствия. А когда более-менее разгребли, поняли, что ни о чем не имеем ни малейшего понятия.

— Иные измерения… — вторил ему профессор, сам того не подозревая. — Почему не временно-пространственное наложение или не пробуждение древней расы? О чем в сущности известно нам, выжившим во время слияния и последующего конфликта? Только об изменениях мира вокруг и появлении новых видов!

— Вот именно, — усмехнулся Кир.

— Да ну тебя, — деланно обиделся Диман. — Ты же помнишь конфликт.

— Помню, — не стал отрицать Кир. — Но вряд ли способен ответить на вопрос из разряда «и чего это такое было?» К тому же, меня затронуло едва-едва.

— Партизанство свое ты называешь «едва-едва»? Вылазки, убийства, взрывы? Ну… Кирюх…

— Я не пять лет в окопе прожил и воевал отнюдь не на передовой! Да, участвовал в зачистках, но это не то боевое прошлое, которым надо гордиться.

— Просто еще одна разумная раса, населяющая планету, — очень вовремя напомнил профессор.

— Вот! — вставил Кир. — Слушай, что ученый человек говорит. Еще одна разумная раса. И неправильно нам было друг друга уничтожать. Не разобрались. Пролили кровь. Хоть одумались.

— Причем, более древняя. Те самые арии и гиперборейцы, которых с таким рвением искали некоторые ученые, и атланты — тоже были фангами. Нынче это известно досконально, вот только никого уже не интересует раскрытие древних тайн. Людей гораздо больше взволновало известие о появлении на планете прямых конкурентов, а новость о том, что человек более не венец творения, а чья-то еда, породила чуть ли не массовую истерию.

— Тьфу ты, нечисть, — неизвестно на кого более окрысился Диман. — Ты в ангелы случаем не метишь? Еще о всепрощении не заговоришь?

— Обойдешься. И вот здесь он прав, кстати, — заметил Кир. — Некоторые истерят до сих пор.

— Так чего ты тогда злишься на меня? — сменил тему Диман. — Ну не сказал я про помощь фангам. Так и какая разница, если ты не против?

— Замнем.

— Да, пожалуйста. Только я ж на всякий случай. Вдруг ты веришь…

— Лично мне не нравятся всякие расовые и религиозные культы, расцветшие с обеих сторон, — процедил Кир сквозь зубы. — Ими нужно заняться поскорее — раздавить к чертовой матери, пока не полыхнуло.

— И не жаль?

— Кого? Расистов, фанатиков и нациков?

— Людей, — вздохнул Диман. — Потому как черт с ним с венцом творения. Тем паче, большее число нормальных образованных людей давно смеются над этим бредом. Но вот быть вторыми в пищевой цепочке…

— Если вспомнить стайров, то еще непонятно, кто главный хищник, — проворчал Кир.

— Значит, не так они и неправы?

Вопрос был явно провокационный, но Кир слишком устал, чтобы настораживаться по данному поводу и выдумывать обтекаемые ответы:

— Стайры — ублюдки, подлежащие уничтожению; именно потому, что не видят ни личностей, ни разумов. Им не только все равно на чувства фангов; им наплевать и на людей. Деньги, сангри — все, что им дорого. А я — за естественный отбор. Только не по признаку выживаемости отдельной человеческой особи, а цивилизации в целом. Тупые отморозки, гопники, алкоголики, наркоманы, больные на голову твари с садистскими наклонностями представляют для человечества угрозу ничуть не меньшую, чем поехавший крышей кровопийца. И поскольку в нашей с тобой стране мораторий на смертную казнь, принятый посредством весьма альтернативно одаренных в моральном плане власть имущих, по-прежнему не отменен, я не против скармливать фангам человеческий шлак.

— Не, Кирюх… — протянул Диман. — Ты не нацик. Ты хуже. Возомнил себя богом? Думаешь, имеешь право решать, кто шлак, а кто нет?

Кир пожал плечами.

— Маньяки, садисты, педофилы, стайры… в общем, я уже перечислил и не буду повторяться. Ты хотел правду. Я правду сказал.

— В середине девятнадцатого столетия, когда фангов стало настолько мало, что выживание расы оказалось под угрозой, — разумеется, профессор не собирался прерываться и продолжал говорить о своем. Любой фанг поднял бы его на смех, потому именно фангов на подобные шоу и не приглашали, — их князь, стоявший над Ри-Архами и главами прайдов и по интересному совпадению именующийся Дкакхулом, приказал уснуть всем своим подданным. Он собирался пробудиться в более правильное и благодатное время, надеялся договориться с людьми и полагал, будто человечество, наконец, наиграется в религии и перестанет искать демонов и ведьм в любом чужаке.

— Прошу прощения, — произнесла ведущая с профессионально заинтересованным выражением на кукольном лице, лишенном возраста из-за обилия косметики и, вероятно, инъекций сангри, — но официальная наука имеет совершенно иное представление о слиянии.

— Официальная наука всегда подгоняет историю под некий алгоритм, — ответил профессор, еще сильнее надуваясь от важности. Видимо, вопрос был согласован, и он готовился разнести невидимых оппонентов в пух и прах. Тем более, они не смогли бы возразить. — Ученые слишком туго завязаны на политиков, а потому предпочитают заниматься самообманом, а то и просто обманом всего прочего населения. Помните школьные уроки? Вначале люди жили в пещерах, не знали письменности и лишь рисовали на стенах, затем доросли до рабовладельческого строя, потом… — он устало махнул рукой. — Правда же заключается в том, что Историю нельзя понимать, как некий график. Она гораздо сложнее.

— И развивается спирально, — блеснула (как ей показалось) эрудицией ведущая и улыбнулась, показав ровные отбеленные зубы.

Профессор едва заметно поморщился.

— История напоминает реку, бегущую от истока к океану. Где-то образуются водовороты и заводи, древесный ствол падает поперек русла, а то и сходит сель, земля осыпается, — проговорил он, на несколько мгновений сбрасывая маску очередного шарлатана от науки. — К тому же видеть в фангах пришельцев, а не прямых конкурентов за планету, более того, хищников, а значит, стоящих выше в пищевой цепочке — менее унизительно. Пример некоторых американских штатов, ведущих войну за главенство людей, у всех перед глазами: практически полная потеря инфраструктуры, покинутые города, разграбленные армейские склады, жизнь, замирающая по ночам. С фангами можно и нужно договариваться, кем бы они ни были: хоть пришельцами, хоть представителями второй разумной расы на Земле.

— Умный мужик, — проговорил Кир, ничуть не покривив душой. Ему, по большому счету тоже плевать наложилась ли Вариоса на Москву или Москва на Вариосу, случилось ли это случайно или явилось следствием масштабного общевселенского заговора. Ясно одно: придется жить в мире, поскольку альтернатива никого не порадует.

— Ну-ну, — проворчал Диман. — Вот из-за таких и появляются дебилоиды, спорящие о том, было ли татаро-монгольское иго на Руси и существовал ли Рюрик.

— Рюрик и вся прочая история — проплаченный заказ Карамзину.

— Ну вот и ты туда же, Кирюх.

— А я не утверждаю, что это ненаучное вранье, высосанное из пальца. Просто Карамзин выполнял политический заказ, и нельзя забывать об этом.

— Дракхул не ошибся: в религии человечество действительно наигралось. Мало кто стал показывать на него пальцем, тыкая мощами и иконами, выкрикивая: сатана, иуда, антихрист, бес и прочие забавные, но неприятные прозвища, — говорил профессор, вытирая пот с лысины белым платком с монограммой из то ли двух «С», смотрящих в разные стороны, то ли «Х» в окружении литеры «О». — Правительством он сам и весь его род воспринимались всерьез — угрозой людской цивилизации в целом. Вероятно, лишь то, что человечество стало прагматичным, и уберегло фангов от окончательного и бесповоротного истребления. У Дракхула нашлось предложение, от которого не смогли отказаться даже самые одиозные людские правители.

— Ах, как интересно, — пробурчал Диман и скривился еще больше. — И что же это?!

— Ты за дорогой следи, — посоветовал Кир и потянулся к кнопке переключения. — Пусть лучше музыка играет.

— Оставь. Действеннейшее средство от сна за рулем — послушать очередного яйцеголового, несущего ахинею. И ведь, самое отвратное, дети, не заставшие слияние, могут поверить этому придурку. А лет через пятьдесят вообще никто не усомнится…

— Фанги напомнят, — сказал Кир, раздумывая о том, что, должно быть, тем будет гораздо выгоднее придерживаться версии профессора. — И внукам этих деток, и правнукам с праправнуками.

— Если не исчезнут раньше.

— Но, позвольте, — с профессионально изображенным удивлением в голосе, произнесла ведущая, — а как же флора и фауна, возникшая на планете после слияния?

— Люди проморгали целую разумную расу, — рассмеялся профессор, не поведя и бровью, — что уж говорить о паре-тройке новых видов? Их каждый год открывают в Амазонии или в глубинах океана.

— Ого! — подобное заявление вызвало у ведущей восхищение, причем почти не наигранное.

— Наглость — второе счастье, — заметил Диман.

— Согласно последним данным фанги питаются не только кровью, но она им необходима. Самостоятельно вырабатывать железо они не могут. Кровь животных им подходит, но многие предпочитают кровь искусственную, которую люди все же научились производить, и живую, бегущую по нашим жилам. Без питания — нескольких глотков в неделю — организм фанга хилеет до состояния мумии, и тогда солнце, которого по легендам не любят все «дети ночи», но могут терпеть, испепеляет его.

— А правда, что при регулярном питании фанги могут существовать очень долго — практически вечно? — поинтересовалась ведущая.

— Как вы понимаете, мы не в состоянии проверить на практике данное утверждение, но многие документы и исследования позволяют предположить нечто подобное.

— Интересно, о каких исследованиях идет речь и кто давал на них разрешение? — прокомментировал Диман, обходя по правому ряду синий паркетник, едва плетущийся по крайней левой полосе.

— Встретитесь, спросишь.

— Чур меня!

Паркетник прибавил скорость, попытался обойти или затеять игру в кто быстрее.

— Это он с «Ниссаном» потягаться хочет? Полтарушник китайский против двух с половинного японца?

— У каждого свои причуды, — пробормотал Кир и зевнул.

— А я повторяю, милочка: нежитью в общепринятом смысле этого слова фанги не являются — просто еще одни разумные на планете, — видимо, в шоу произошла размолвка, которую Кир, отвлекшись, пропустил. Профессор подобрался, как кот перед прыжком, и более не выглядел вальяжным. — Возможность спаривания и общее строение говорит о родстве их с людьми, причем близком. Правда, дети от смешанных браков все же редкость, и рождаются либо людьми, либо фангами — никаких метисов. Температура тела скачет от тридцати до сорока градусов. В спокойном состоянии — низкая, в боевом — высокая. По их жилам бежит сангри — более густая, чем человеческая кровь и обладающая многими полезными свойствами, как нам всем хорошо известно. Враг, которому человечество уже подписало смертный приговор, обещал решить основную его проблему: зависимость от течения времени и болезней. Людские правители, олигархи и прочие власть имущие сумели приобрести то, чего не могли купить за свои деньги и связи. Бессмертие — слишком большое искушение и точно стоит сотни литров человеческой крови в год, особенно, если ее забирают не у тебя.

«Ниссан» выехал на МКАД. Жизнь здесь не замирала ни днем, ни ночью. В правых рядах тащились фуры; горели фонари, превращая ночь в ясный полдень; со стороны области вплотную подступал лес, мало чем напоминающий обычные полузадушенные человеческие лесопарки до слияния. В таком и заблудиться — раз плюнуть. Шаг-другой за стволы по нужде, и не факт, что быстро выйдешь. Деревья давно поломали выстроенные между ними и дорогой ограждения и неотвратимо приближались к обочине.

Кира вряд ли удалось бы назвать впечатлительным, но те несколько раз, когда он блуждал в чаще, помнил до сих пор. И пусть он никогда в том не признался бы, был уверен, что вышел лишь благодаря старым сказкам, слышанным в детстве, и слегка стыдной, детской же просьбе: старик-лесовик, выведи, а я тебе хлебца принесу. И ведь принес: первым же делом в ближайший магазин помчался и выбрал самый красивый каравай из имевшихся. И что по пути обратно в лес, что по возвращении в город, тропка и не подумала пропадать из виду.

— Кирюх, не спи! Скоро уже приедем, дома отдохнешь.

Сон обещал быть приятным: полным шелеста, шепота и мелодичного, немного низковатого голоса. Голос принадлежал фанге, подвозившей его после ухода из клиники, но во сне Кир этого не помнил, просто наслаждаясь его звучанием.

— Дракхул отчаянно торговался. Он прекрасно понимал, что горстке фангов не выстоять против миллиардов. При необходимости, люди утопили бы их в собственной крови. Но и становиться зависимым от еды он не собирался. С подписанием мирного договора он не успел всего ничего. Ситуация вышла из-под контроля раньше: фанги вспомнили, что любой человек слабее, а люди — о серебре, ультрафиолете и новом оружии, — рассказывал профессор.

Глава 7

— На нашей территории начало конфликту положил инцидент в небольшом поселке Задольский, в котором разыгралась самая настоящая драма. До появления фангов она могла бы стать основной идеей для какого-нибудь бульварного чтива, после — лишь полицейским отчетом, — студия исчезла, экран показал унылый пейзаж с полями-лесами на фоне закрытого тяжелыми облаками неба, грязные предзимние улицы с лужами внушительных размеров и четырехэтажные строения, башнями взмывавшие вверх рядом с приземистыми деревенскими домишками.

— Несколько-сот-летний Дэр-И-ан — второго имени так и не выяснили, как и того, к какому фангскому прайду он принадлежал, — вещал профессор, — пробудившийся в лесу, непосредственно примыкающем к поселку, повадился охотиться на ночных улочках. Брал немного, жертв не убивал, но оставлял осадок в людских душах: неприятно ощущать себя дойной коровой и жертвой насилия одновременно, не так ли?

— Да-да, — подтвердила ведущая, хотя вряд ли ей было с чем сравнивать.

Кир, порывшись в памяти, мог бы отыскать до десятка похожих эпизодов. Профессор был волен выбрать любой. Впрочем, домохозяйки любили истории о несчастной любви.

Подумалось, что домохозяйкам положено бы спать глухими ночами, вот только с приходом фангов суточные ритмы сдвинулись и у людей. Даже в условиях комендантского часа появилась удаленная работа, рассчитанная на взаимодействие с кровопийцами. И было ее много. Лерка постоянно шутила по поводу того, что с приходом фангов закончилась диктатура «жаворонков» над «совами». Сестра терпеть не могла ранних побудок и общественный транспорт. Будь ее воля, квартиру она не покидала бы вообще, делая исключения только ради Кира, который иначе «непременно пропал бы».

— Полицейские, разумеется, упыря искали, но по большей части опасались и на рожон не лезли.

А вот это был поклеп чистой воды. Кир, конечно, не знал положения дел в Задольске, но слишком уж любили на телевидении крайности: то опускали сотрудников правопорядка ниже плинтусов, показывая сплошь трусливыми взяточниками, то, наоборот, объявляли чуть ли не святыми антелами-хранителями всея человечества. Зубы ныли и от того, и от другого.

— В то время средств для окончательного умерщвления еще не определили. Кресты и чеснок не действовали; колы и прочее холодное оружие — только если кровопийца страдал от голода; серебро по-прежнему было дорого, да и не отливали оружейные заводы серебряных пуль. Повадки у фангов мало чем отличались от описанных в книгах и снятых в фильмах про вампиров.

«Поскольку они очень тщательно поддерживали миф, напяленный на них растерянным человечеством аки сова на глобус», — мог бы сказать Кир, но глупо спорить с неодушевленными предметами и собеседниками, не способными ни услышать, ни ответить.

— Трудно сказать влюбился ли Дэр-И-ан по-настоящему или пытался сохранить лицо при заведомо проигрышной партии. Известно лишь, что к своей избраннице он не питал гастрономических чувств. До кульминации трагедии они встречались три месяца.

Обычно фанги интуитивно чувствовали чужое внимание, а вот электронные приборы не воспринимали. То есть, беспрерывно следящего за камерой наружного наблюдения оператора фанг почувствовал бы сразу и в подворотню не полез, а вот фиксирующую происходящее аппаратуру попросту не увидел. С девчонки же, с которой он целовался, спроса и вовсе не было: в кромешной темноте маленький «глазок» не разглядел бы никто из людей.

Видео попало в интернет и на местное телевидение, вещавшее по области. Фотографии отпечатали во всех без исключения газетах с соответствующими кричащими заголовками. Поскольку поселок был маленьким, установить личность девицы не составило труда, и потоки всенародной нелюбви и ненависти обрушились на нее, подобно горному селю.

— Увы, желание найти «козла отпущения», который не сможет дать серьезный отпор, и наказать за собственные страхи и неудовлетворенности можно назвать одним из основных человеческих качеств, — вздохнула ведущая.

— Неправда, — рыкнул Диман. — Я — не такой!

— Судить всех по себе — тоже истинно человеческое качество, — заметил Кир. — Фанги в данном случае умнее.

— Хитрее.

— Одно другому не противоречит.

«Вот только своего «козла» всяк мнит по-своему, — подумал Кир. — Когда плохо лично мне, я бью кулаком в ближайшую стену (хотя та точно не виновата в моих проблемах). Жители Задольска решили отыграться на девчонке, лично им самим ничего плохого не сделавшей».

— Дом, в котором жила девица…

— По этическим причинам мы не можем назвать ее имени… — вставила ведущая.

— Кому интересно, сами пояндексите, — усмехнулся Диман.

— …оцепили митингующие, — договорил профессор. — Внешне все выглядело даже прилично: плакаты, пылающие праведным гневом лица, речи и выкрики. Вот только сотрудники правопорядка пробиться к крыльцу так и не сумели, да и толпа действовала слишком уж слажено: блокировали любые попытки полицейского вмешательства, держали периметр, облили домишко бензином.

Дэр-И-ан появился там до заката, развеяв еще один миф: о невозможности фангу находиться под прямыми солнечными лучами (светлое время суток сказывается лишь на упадке сил и скорости, впрочем, задольчанам хватило и того, что у него осталось). Фанг возник, будто из воздуха, и начал кровавую резню. В попытках вытащить возлюбленную из обреченного дома, он пускал в ход любые средства. Говорить не пытался: намерения людей были очевидны.

Девица отделалась шоком и полыхающим домом. Дэр-И-ан — ранами и потерей собственной жизни — уже потом, когда, казалось бы, все закончилось. Они благополучно выбрались из поселка, провели ночь в лесу, а затем фанг проводил ее к трассе и посадил на автобус, шедший в ближайший город.

— Кир…

— М?..

— А ты согласился бы работать с фангом?

— Диман… иди на фиг.

— А вот я, пожалуй, согласился бы. Скорость, выносливость, сила… — мечта, а не напарник.

— Самое то, чтобы каштаны из костра таскать, — проворчал под нос Кир.

— Чо?..

— Овощ в помощь.

— Не понял?

— Хрен с тобой!

— Ах, как романтично, — вздохнула ведущая.

— Решили выбираться поодиночке, — со знанием дела, словно лично опрашивал этого фанга, заявил профессор. — Дэр-И-ану требовалось связаться со своими и объясниться. Скорее всего, это было последнее, что ему удалось. Девушка до города так и не доехала, и провал в памяти пассажиров прямо говорил о том, что без фангов не обошлось. Вернее, их Ри-Архов, способных на истинные чудеса с нашей точки зрения.

Диман фыркнул.

— Они бы еще…

— Я в курсе, что возможности фангских баб сильно преувеличены, — осадил его Кир. — Не нужно меня убеждать в очевидном.

— А я не тебя… — начал Диман.

— Неодушевленный предмет, сознанный для передачи информации? Еще лучше! У психиатра давно не проверялся?

— Злой ты, Кирюх.

— И память у меня хорошая.

— Дэр-И-ан поймал спиной серебряную пулю стоило автобусу скрыться за поворотом, чем и подтвердил главный и основной миф о том, как именно можно убить фанга.

«Хороши мы были бы, бегая по лесу с рюкзаками, набитыми серебром», — подумал Кир. Убивать удавалось гораздо дешевле: с помощью взрывчатки и холодной стали. А людские дряни из тех, которых следовало самих отстреливать, как бешенных собак, пошли дальше, устраивая экзекуции на потеху своим бандам. Фангов вполне получалось оглушить и обездвижить, а затем лишить клыков. Хрупкими они были у молодняка, у взрослых особей — настоящее оружие. Однако если потянуть пассатижами под определенным углом, запредельных сил для вырывания не требовалось. А без клыков фанг умирал невероятно быстро, даже если кормить его внутривенно (стайры пытались). Гнусный способ. И хорошо, что профессор о нем не заикнулся, а скорее, не пропустили в эфир. В программу не просочилась информация и о том, что через ночь поселок перестал существовать. Власти старательно замалчивали случаи вендетты: ни к чему в кое-как отстроенном общежитии расшатывать несущие.

— Потом была война на уничтожение — быстрая, но очень кровавая, которую впоследствии стали называть конфликтом слияния. Люди потеряли несколько тысяч. Число убитых со своей стороны фанги держат втайне до сих пор.

Договор все же подписали, порядок восстановили, но Кир до сих пор не понимал, как такое удалось. Им самим, да и теми, кто находился рядом и ел с ним из одного походного котелка, фанги воспринимались врагами, зверьми, да кем угодно, хоть бесами, но ведь и людской мрази повылезало ничуть не меньше. Именно во время конфликта Кир привык носить мачете с ножами, два пистолета и запасные обоймы. Тогда же научился и фехтовать, хотя что-что, а это искусство попахивало такой глубокой стариной, что учиться поначалу было неловко.

Договор состоял из полсотни пунктов, в которых отражались основные правила общежития и взаимодействия двух рас. По нему фанги поставляли людям сангри (всего несколько литров в год, но и это было существенно). Фанги никак не ограничивались в дарении сангри и установлении сотрудничества с представителями человеческой расы. Донорство являлось делом добровольным, от любой «неискренности» вкус крови неизменно портился (потому кровная проституция так и не прижилась). В свою очередь, люди поставляли фангам искусственную кровь в размере нескольких цистерн в месяц, живую донорскую (тоже немного), а также куриную и говяжью. Люди и фанги прекращали охоту друг за другом и были полностью уравнены в правах. На бумаге все выглядело если не прилично, то приемлемо.

— Фанги остановились мгновенно после подписания — волю своего лидера они считали превыше всего. Люди придерживались своего понимания ситуации. Пришлось усмирять армейскими и полицейскими силами собственное население, вкусившее крови и сангри. В некоторых горячих точках земного шара война длится до сих пор.

Кто бы сказал Киру, будто он станет защищать упырей от людей — не поверил бы, а то и засветил в морду, чтобы неповадно было говорить глупости. Однако факты ведь от этого не изменятся — действительно, защищал и защищает. Нынешняя ночь тому прямое подтверждение.

— Все, страдалец, дуй баиньки, — Диман остановил «Ниссан» у подъезда, удачно вписавшись между помятым «Шевроле-Нива» и «Хондой» нежно розового цвета (то еще чудошко на нем ездило). — Попозже пригоню.

Дом, в котором Кир обитал от случая к случаю в свободное от работы время, считался зажиточным — целых тринадцать ездящих машин во дворе и неимоверно огромный музей-автопарк на стоянке.

Когда Россия помирилась с фангами, а Европа окончательно рухнула в кризис, некогда гордые и ненавидящие восточного соседа граждане Союза погнали через границу все, что еще удалось сохранить: меняли на продовольствие, энергоносители, оружие. Автомобили отдавали за сущие копейки. Кто поумнее, брал внедорожники, остальные — хитро-выезженное пафосное, красивое, пантовое, не задумываясь о том, что починить в гараже и на коленке капризный кабриолет с полным фаршем эксклюзива под капотом не всякий мастер сумеет. Киру автомобиль полагался по службе, за его живучестью следили специально обученные люди, а соседи занимались своими железными конями сами. Кто мог и умел, само собой.

— Разбежался. Домой пойдешь ножками.

— Ну, Кирюх, тебе же ближе…

Кир, не дослушав, вынул ключ из замка зажигания и вылез из кабины.

Диман со вздохом последовал его примеру:

— Бить сейчас будешь?

— Дурак ты, Диман, и не лечишься.

Пятый этаж; лифт, конечно, не работал, а дом был постройки середины прошлого века с потолками высотой под три с гаком метра. Когда на тебе доспех, не слишком побегаешь туда-сюда, но Кир всегда относился к подъемам философски. Кто-то ходил в фитнес-клубы, где проводил время за тупым тяганием железа или бегом по кругу, изнурял себя диетами и с ужасом вставал на весы, а ему было плевать на проблему двадцать первого века с Останкинской телебашни.

Возле двери сидел рыжий соседский кот Василий, искренне полагавший обиталище Кира своим логовом и столоваться предпочитавший именно у него (когда имелось чем). Кир не возражал: проход в помещение, в которое хотя бы время от времени наведывались кошачьи, для фангов был закрыт: то ли расовая аллергия на шерсть, то ли еще что-то из области ненаучного, но почему-то работающего. Не просто так кошки считались священными животными в Древнем Египте. Кстати, врановых фанги тоже недолюбливали, но завести кота всяко проще, чем ревнивую, интеллектуальную и умеющую развлечься самостоятельно в отсутствии человека свободолюбивую птицу, не утруждающую себя отправлением естественных нужд в каком-то определенном месте.

Кот не любил доспехов. Стоило миновать последнюю ступеньку, Василий застыл в боевой стойке с выгнутой колесом спиной и положенными ушами.

— Страшнее кошки зверя нет, — прокомментировал Диман увиденное.

— Мря-ау!.. — взревел Василий сипло и угрожающе, словно понял сказанное и оскорбился на прозвание в женском роде.

— От нас несет фангами, — вздохнул Кир, гремя ключами и распахивая перед котом дверь. — Ладно тебе, заходи.

Впускать впереди себя кошку — не просто древняя примета, но и предосторожность. Если фанг все же проник в помещение, мало ему не покажется: прибить не прибьет, но нокаут ему обеспечен. Первый же шаг мягких лап по полу приведет к установлению в помещении «человеческого периметра» — Кир не был уверен, что правильно запомнил название, — а им уже прихлопнет фанга, которому никто разрешения на вход не давал. И станет тот уязвимым и слабым до тех пор, пока его не отпустят хозяева или окончательно не прикончат. Вот такие замечательные существа кошки и таковы законы нового бытия, о которых наука и не догадывалась, да и сейчас всеми силами старается не замечать: это ж придется всю систему ломать и отстраивать заново, не говоря о признании действенности суеверий и бабкиных побасенок.

И вот ведь парадокс: несмотря на такие свойства, фанги кошек не истребляли, а люди едва не сократили под ноль их численность в городах, посчитав конкурентами за продовольствие, хотя о голоде не заходило речи даже в разгар конфликта. С полок магазинов исчезла гречка — эка невидаль. Та же участь постигла бездомных собак, хотя они чуяли фангов и предупреждали об их приближении. Гадкая человеческая природа во всей красе. Даже новая поговорка появилась: «Если у соседа есть кот, убей кота. Чем хуже соседу — тем комфортнее».

Василий зашел в квартиру, ковырнул лапой пол и оглянулся на Кира, словно интересуясь, с чего человеческий слуга застыл на пороге и не спешит кормить великое пушистое величество?

— Вымогатель…

— Миу-миу, — тоненьким нежным голоском проронил кот, в который раз поражая умением менять интонации.

Диман, только войдя, постарался поскорее скинуть с себя доспех, Кир, как и положено смиренному рабу высокого мехового господина, прошел на кухню и, вооружившись половником и миской, выловил из сваренного Леркой супа довольно приличный кусок говядины. Налил бы молока, но котам его нельзя вопреки общенародному мнению и желанию самого Василия.

Вот теперь и разоблачиться можно.

— Кайфуешь? А я тебя жду, — донеслось из коридора. Диман упаковал свой доспех в две объемные спортивные сумки. Если бы в районе его не знали, решили бы, что обнес чью-то квартиру.

— Зачем?

— Все за тем же! — Диман появился на пороге кухни в одних майке и трусах, и Кир не выдержал. Думал разозлиться, но смех помимо воли вырвался наружу.

Кир ржал аки первый конь на конюшне: до икоты, пугая Василия, и не мог остановиться. Нервное напряжение все же нашло выход, и хорошо, что так, а не иначе.

— Одна фотография — и ты прощен, — выдавил он, кое-как успокоившись, утирая выступившие в уголках глаз слезы.

— У тебя вид не лучше.

— У меня пупок из-под майки не торчит и пузо даже не намечается. Вообще, я парень хоть куда!

— За фотографию, хотя бы одну, я тебя сам по стене размажу, — беззлобно проворчал Диман, но заметно расслабился. — Ты прости за случившееся, но сказать сразу…

— Не решился?

Он кивнул, покосился на окно, словно мог увидеть там скрытую камеру. Возможно, после слияния люди и стали жить хуже в плане удобств и дорог, но вот всякого рода электронные штучки по-прежнему являлись наиболее перспективным направлением развития человеческой науки. Все следили за всеми, и неясно, кого слушали и с какой целью, а кого — нет. Квартиру Кира проверяли раз в неделю, причем ребята не от родной конторы, а те, кого он однажды — еще во время конфликта — вывел из фангского логова. Они бы точно не подвели и не подставили. Долг жизни священен не только для фангов, но и некоторых людей: самых лучших, даже не подозревающих о своей отличности от большинства.

— Можешь говорить спокойно, в новости не попадешь, — пошутил Кир.

— Зверя в декабре помнишь?

Отступник по-фангски, по-людски просто зверь, совершил ряд нападений и на людей, и на соплеменников. Когда фанг сознательно шел против воли лидера и нарушал договор, у него в буквальном смысле слова уезжала крыша. Лишившись разума, отступник превращался в вечно голодного хищника, жрущего всех, в ком течет кровь. Ловили его совместно: силами правоохранителей и фангского отдела. Кира сия участь миновала, а вот Димана — нет.

— Тогда с Ки-И-асом и поработали. Он неплох. Для фанга, конечно. Правда, заноза еще та.

— В заднице?

— Хуже. В пятке. На задницу можно не садиться, а спать на животе, но вот ходить спокойно ты с этой заразой не сможешь.

— Мне как-то ни к чему.

— Не зарекайся.

Глава 8

— Ки-И-ас гран-Эльдин — не последний чел… существо в прайде, — Диман принялся рассказывать о том, о чем Кир не спрашивал. Но… Димана было проще смиренно дослушать, чем заткнуть. — Близнецы Ижи и Ириз — единственные дети у них, сокровище. Фанги не поскупятся теперь… А у меня Маринка кредит взяла… на красоту.

— Бросил бы ты эту дуру, а? — сказал Кир. — Который год одно и то же. И снова не посоветовалась?

Диман развел руками:

— А кого найти взамен? Хозяйственную колоду, с которой очень скоро в постельное бревно превращусь? Смотря на Маринку, я хотя бы понимаю, куда деньги уходят. И, опять же, рядом с шикарной женщиной, любой мужик чувствует себя королем.

Кир махнул рукой.

— Ты вот неженатый. Тебе не понять.

— И не собираюсь.

— Тебя и Лерка неплохо кормит.

— Ага-сь, — Кир усмехнулся. — Повезло мне. Могу в свое удовольствие искать единственную и неповторимую, а не найду — да и ладно. Второй фанг не выжил?

Диман покачал головой.

— Штрафные санкции?

— Никаких, Кирюх. Ты же принцессу спас. У тебя теперь такой должник…

Кир снова махнул рукой.

— Вот почему к тому, кому не надо, само плывет, а?! — разозлился Диман, мигом из привычного зануды превратившись в неприятного типа, умолчавшего об истинной цели их сегодняшней вылазки. Специально умолчавшего: чтобы напарник даже не думал сорвать куш и получить награду. Только не вышло: закон подлости, он же иногда справедливости, неумолим.

— Потому! — Кир насторожился. Сонную одурь, снова начавшую подбираться к нему на мягких лапах кота Василия, как ветром сдуло.

— Где справедливость?! Если бы мне кто из кровопийц задолжал…

— Ты быстро смекнул бы, как стать очень богатым человеком и обеспечить себе и Маринке светлое будущее, — предположил Кир.

— А чего в том плохого?

— Ничего, кроме добычи каштанов из огня чужими руками.

— Все так живут, Кирюх.

— Мне хватает того, что сам так не поступаю.

Диман посмотрел на него тяжелым взглядом исподлобья. Вот так и перестают быть друзьями: из-за зависти, надуманной несправедливости, упущенной выгоды и мельком сделанной подлости, которую сделавший отказывается считать таковой.

— Слушай! А может, ты фангу скажешь, чтобы помог мне? — предложил Диман. — Типа долг передаришь? — в его глазах зажегся алчный огонек.

Киру стало противно.

— И не мечтай, — посоветовал он. — Во-первых, я вредный, а, в-десятых, с фангами подобное не работает. Они — не ростовщики-менялы-банкиры и честь с долгами и клятвами не меряют деньгами и услугами.

— Романтично-то как! Ты их все же ненавидишь или боготворишь?

— Описываю тебе реальное положение вещей и намекаю на тщетность фантазий.

— В таком случае, вы друг друга нашли, — проворчал Диман.

— Ты не успел спасти того фанга или?.. — соскочил с гадкой темы Кир.

— Или, — Диман поморщился. — Спускаюсь я, значит, за стайрами, прицеливаюсь, а те фанга развернули ко мне лицом. Не представляю зачем, наверное, тащить неудобно было. И вот вглядываюсь я в него и понимаю — знаю. Именно этот упырь брал подольских.

— Это за которых тебе?..

— Да-да, внеочередное и премию. Думаешь, фангу чего из этого надо?

— Я просто размышляю, — Кир дошел до закипевшего чайника, щедро плеснул кипятка в кружки с чайными пакетиками. Сварить кофе он собирался потом, покончив с неприятным разговором. — О честности. Ты, помнится, о помощниках не упоминал.

— Неважно. Банда засела на подольском цементном, пришлось бы месяц оттуда выкуривать, ну и отдали этих подонков фангу на растерзание: не как еду, само собой, но так…пар выпустить и поохотиться.

— И правильно, этих не жалко, — вставил Кир.

— Ты, я смотрю, не только фангов, но и людей не любишь.

— Я уникален. Дальше.

— Точно, думаю, знаю я этого гада. В общем, посмотрел на него и решил не вмешиваться. Дождался, пока стайры его в печь сунут, и только потом всех положил.

— А на санкции, значит, наплевать? Допустить его смерть показалась важнее? — поинтересовался Кир, потерев кулак.

— Брось. Не узнает никто.

— Сам расскажешь: первой Ри-Арх, которая спросит, как умер ее соплеменник.

— Брось, Кир. Да кому он нужен?

— Не брошу!

— Я ведь точно знал, что девчонка у них, а значит, списали бы мое самоуправство.

— Какая прелесть! — деланно восхитился Кир, отхлебнул чая, прочистил горло. — Мало того, что ты подрядил того фанга сделать за тебя работу: задержать, а лучше ликвидировать опасных преступников. Мало, ничего не сказал об его роли, зато с удовольствием принял от начальства плюшки и почет. Ты еще и приговорил его сегодня, зная, что это сойдет тебе с рук! Браво! Верх человеческой низости!

— Я, знаешь, сколько совестью мучился после того случая? Все-таки бандиты — это не стайры. Могло не прокатить. Да и узнай кто, меня по головке не погладили бы. Минимум превышение служебных, еще и в прессе могли скандал раздуть.

О да! Кир представил заголовки: «Полиция скармливает фангам людей»; «Кровавые развлечения в Подольске»; «Кровопийцами травят неугодных нынешнему режиму»… И это из него еще такой же составитель заголовков, как балерина.

— То есть, попросту убрал свидетеля, который, если бы заговорил, доставил тебе кучу проблем, — предположил Кир. — Фанги ведь не лгут прямо. В отличие от людей.

— Ты уж совсем меня за злодея не держи! — рявкнул Диман. — Я там, между прочим, не один был, а с десятком росгвардейцев.

— И где они все?

Диман пожал плечами.

— Перебросили куда-то, наверное. Это же еще до моего перевода в фангский было.

— А если бы этот фанг укусил человека в запале охоты? Ты только представь.

— Не идиот же он конченый и не самоубийца.

— И даже не мерзавец, — прошептал Кир.

— Ничего нам… мне не будет. Ижи важнее. Мы вообще сработали идеально, вот только ты меня опередил.

«И делиться не пожелал, вообще награды не захотел», — мысленно прибавил Кир.

Диман улыбнулся примирительно, развел руками, словно хотел обнять. Кир на всякий случай отодвинулся подальше.

— Хорош, Кирюх. Мы, люди, действуем в собственных интересах. Законы чести в отношении кровопийц соблюдать не обязаны, да и промеж себя — тоже.

— А вот они соблюдают, — заметил Кир.

— Это ты так пытаешься доказать, что не нацик?

— Это я просто посмотрел на тебя по-новому! — огрызнулся Кир.

— У них просто выхода нет, — пропустив его слова мимо ушей, сказал Диман. — Слишком зависимы от крови. Опять же, жесткая иерархия: шаг влево-вправо грозит дуэлью. В случае проигрыша, все, кто ниже, поступают под руку победителя… в общем, проще кодекс чести и этикет соблюдать, нежели рисковать всем ради сиюминутной выгоды.

— Какие познания…

— Ки-И-ас любит молоть языком, да ты и сам убедишься.

— Упаси вышние силы!

— Такого словоохотливого фанга я еще не видел. Похоже, у этого Арда все нестандартные, начиная гранами, заканчивая племянниками. Кстати… а девчонка вполне ничего.

— Я не интересуюсь детьми. — Кир допил чай, щелкнул кнопкой чайника, разогревая снова. — На Ижи я не обратил бы внимания, даже окажись она единственной женщиной на планете.

— А имя запомнил.

— У меня память избирательная.

— Этот ребенок через год станет вполне оформившейся молодкой.

Дети фангов взрослели гораздо быстрее человеческих. В год они выглядели на три, в два — на восемь. Ижи выглядела на шестнадцать…

— Ей и десяти нет! — окончательно дошло до Кира. Кто недавно гордился собственным умением определять возраст кровососуших? Позор! — Я не педофил.

— А кто? Геронтофил, что ли? — ухмыльнулся Диман. — Соблазнишься только взрослой фангой от пятисот лет и выше?

— Иди ты!

Злость вспыхнула мгновенно. Как и образ перед глазами: круто заваренный черный чай глаз, темный каштан с примесью рыжего, запутавшийся в коротких волосах. Кир даже ощутил аромат корицы и апельсина на фоне едва ощутимой горечи.

«Вот же наваждение!» — подумал он тоскливо. И ведь их встречу не назвать приятной. Сам Кир находился явно не в форме, задыхался через шаг и обливался потом. Воняло от него… наверное, отвратительно. Он сам не ощущал (свое не пахнет), но фанги, как и все хищники, чуяли запахи всяко лучше людей. А дама собиралась засунуть его в багажник и точно мечтала поскорее избавиться от навязанной ей обузы.

— Дети у них — самые уязвимые существа, — разглагольствовал тем временем Диман. — Растут слишком быстро, потому в обморок от любого ветерка валятся, и при всей их регенерации очень хрупкие. Кости ломаются гораздо проще, чем у наших. Ки-И-ас обмолвился как-то, что детство для фанга — одна сплошная боль. К тому же у них проблемы с сенсорикой. До своих и то докричаться не в состоянии.

— Странно…

Либо племянники Арда были особенными, либо ненормальным оказался сам Кир, поскольку девчонку очень явно ощущал и эмоции ее перехватывал.

— Что?

— Все, — Кир отмахнулся. — Я — спать, а ты вали на все восемь сторон света.

— Вот как?

— Так. И притоны брать тоже не поеду больше. Одного хватило. По горло!

— Развод и девичья фамилия, напарник? А я хотел предложить тебе одно очень прибыльное дельце…

Кир перевел взгляд на окно. За ним разгорался рассвет, крупная звезда висела над крышей дома напротив, а в нескольких квартирах горел свет.

— Ладно. Подождешь, пока солнце встанет.

Диман хмыкнул.

— Брось, вся ночная нечисть уже отправилась спатеньки.

Кир пожал плечами:

— Тогда свободен.

— Восемь лет коту под хвост, Кирюх? — уже в дверях Диман озвучил то, над чем Кир размышлял всю дорогу до дома. — Вот так и выстраивай отношения. Так и верь бабам. Маринка-то утверждала, что ты со своим шилом в известном месте, быстро по службе пойдешь и друга не забудешь, а ты у нас одиночка.

— Я даже отвечать на такое не буду, — сказал Кир. Он думал, будто разочаровать сильнее, чем уже, Диман не в состоянии, но ошибся. Оказывается, все это время его считали эдаким локомотивом для выстраивания карьеры?

— Ты это… Глупостей не делай. Не каждый может похвастаться должником-главой прайда, — посоветовал Диман.

— Двух, — мстительно сообщил Кир. — И пользоваться ими я не намерен.

— А зря! — Диман вздохнул. — Вот тебе сколько сейчас? — и сам же ответил: — Почти сороковник.

— Насколько уж выгляжу.

— Лет через двадцать запоешь совсем иначе.

— Когда уши заломит и хвост отвалится? — фыркнул Кир и напутствовал: — Иди уже, пророк, попутного тебе ветра пониже спины.

— Пошел…

Диман, наконец, вышел в коридор, наскоро надел тренники неопределенного размера и куртку, которые специально оставлял у Кира для «всяких-разных» случаев. Не в доспех же влезать снова? Хотя выглядел, конечно, забавно. В прежние времена непременно остановил бы первый попавшийся же патруль. Или не остановил. Бомжей задерживать раньше брезговали.

— Доброй тебе ночи, напарник.

— Темной ночи, — машинально откликнулся Кир фангским пожеланием удачи, лучше всего прочего говорящем о необходимости свести на нет общение с кровопийцами. Вот только у последних в отношении Кира имелись свои планы и даже на остаток нынешней ночи.

Закрыв дверь, он вернулся в комнату, натянул джинсы, накинул куртку и направился на балкон. Ард гранд Ферн сидел на самой верхушке лиственницы, словно наконечник на новогодней елке. Видно его было и из кухни, но беседовать, перегнувшись через раму, Кир не захотел. При этом выглядел фанг так, будто не испытывал ни малейших неудобств.

— Петух на насесте, — пробормотал Кир.

— Неужто похож?

— Упасть не боишься? — поинтересовался Кир, проигнорировав вопрос.

— Нет.

— А солнца?

Небо совсем посветлело. Так и представлялось, как к фангу прикасаются лучи дневного светила и в тот же миг тот срывается вниз. В светлое время суток кровопийцы слабые, почти как люди, а человек на лиственнице не удержался бы точно.

Представлял Кир достаточно четко, а поскольку смотрел на фанга, да и мысленный образ касался именно его, Ард легко перехватил картинку и… звонко и дерзко рассмеялся, запрокинув голову.

— Нет, Ки-И-рилл, — человеческое имя он протянул на фангий манер, — не дождешься.

— Кирилл, с твоего позволения, — Кир поморщился, внезапно ощутив почти детскую обиду. Док никогда не позволял себе подобных выходок, а этот наглый «должник» прямо с порога причислил Кира к своей стае. Кира, который являлся ветераном конфликта и упырей убивал без зазрения совести!

Ард приподнял бровь, а голову склонил по-птичьи набок. Как шея, внешне выглядящая человеческой, так выгнулась, лишь фангоологу и известно.

— Разве я оскорбил тебя? — недоуменно проронил Ард.

«Фанги и имена — отдельная песня. Переиначивают, как им вздумается, иногда находя совершенно дикие ассоциации или сочетания букв, — подумал Кир. Разумеется, Ард не понял смысла претензии. — Хотя, если бы ты потрудился узнать людей лучше…»

— Мои знакомые люди не против подобных наименований, — то ли перехватив последнюю, так и не додуманную Киром мысль, то ли просто размышляя в том же направлении, сообщил Ард.

— Зато я не в восторге!

Давать глупые объяснения не хотелось. Казалось неловким пояснять то, что и так должно быть понятно. Да с какой стати?! Фанги — эмпаты или кто?

— Каждого из нас зовут оригинально. Имя — как и личность, может существовать только в одном варианте. Но у вас имя наречение совершенно дурное, — вздохнув, сообщил Ард. — В одном этом дворе я насчитал пять Саш и восемь Жень разного возраста и пола. Причем, замечу, отнюдь не родственников. Я всего лишь хочу общаться с личностью.

Кир фыркнул, хотя это «объяснение» задело еще больше.

— Я предупредил.

— Как угодно, — Ард повел плечом и склонил голову в знак того, что услышал, но не понял.

— Договорились, — произнес Кир после продолжительной паузы. — В таком случае, озвучу вопрос: что делает фангский Ри-Арх под окнами офицера полиции, ветерана конфликта и просто уставшего человека, готового пристрелить любого, кто встанет между ним и кроватью?

— Всего лишь глава прайда, — поправил Ард и коротко поклонился. — Я гранд, не претендую и никогда не стану претендовать на звание Ри-Архом или Арх-Ри. Меня вполне устраивает то, кто есть.

— В таком случае, ты понял мои чувства по поводу перевранного имени.

Ард тяжело вздохнул и потер переносицу, на какое-то мгновение показавшись очень, почти смертельно усталым.

— Вероятно. И… ты знаешь, почему я здесь.

— Но не понимаю.

— Я — твой должник, — Ард встряхнул головой. Волосы взметнулись так, словно находились не в воздухе, а в воде: медленно поднялись, затем опустились.

«Эффектно, — оценил Кир. — Только каков смысл передо мной красоваться? Я — не рекламный директор фирмы по продаже шампуней. Такие за фангов, обычно, дерутся».

— И почему вы, люди, ищете подвох и недосказанности в каждом движении? — проворчал Ард. — Быть с вами рядом и не застывать истуканом иной раз невыносимо. А пошевелишься, и обязательно кто-то чего-нибудь додумает. Фанг нос почесал — наверное голодный, — спародировал он чьи-то скрипучие интонации. — Да вашу же налево! — и это выражение он подхватил явно у человека.

— А вы мысли читаете, — заметил Кир.

— Мыслеобразы, направленные на нас же!

— От этого не легче, знаешь ли.

Ард фыркнул и отвернулся, тотчас проассоциировавшись у Кира с мокрым нахохлившимся воробьем.

— Что касается долгов, то, скорее уж, Димана. Если бы не он, я не вляпался во все это. И, к слову, то, что я наткнулся на вашу… — Кир поискал нужное слово и просто проигнорировал его, не отыскав. Племянница? Это слишком человеческое название. Принцесса? Еще чего не хватало. — Чистой воды случайность.

— На свете нет, не было и не будет ничего случайного, Кирилл Агарев. — возразил Ард. — Если бы ты расспросил своего сослуживца, то понял это.

«Диман добровольно отказался бы от должника-фанга, чтобы подсунуть оного мне? — Кир прикусил губу. — Никогда не поверю. После сегодняшнего — тем более».

— Просто он не думал, будто Ижи станут держать наверху, рядом с полутрупом, а не внизу со всеми.

— Всеми? — удивился Кир.

— В той лаборатории мы нашли десятерых своих.

«Совсем стайры рехнулись что ли?»

Ард почти готов был ответить и на этот вопрос, но смолчал.

— Ты пытаешься настроить меня против напарника, кровосос?

— Против рядового члена людской расы! Против сослуживца! Но не против напарника! — отчеканил Ард громче, чем требовалось. — Напарнику доверяют хотя бы спину, а не вздрагивают от его присутствия за плечом!

«Заметил, значит. И злится. Неужели прозвание кровососом так задело?» — Кир бросил на него взгляд. Мельком, но ему хватило. Бледное лицо фанга заострилось, а глаза горели уже не синим, а сиреневым огнем.

Ард резко повернул голову, посмотрел на Кира пристально, и тот едва успел отвести взгляд. Потому что нельзя смотреть в глаза фангам, если намерен еще пожить.

— Я не имею обыкновения обижаться на правду, — заявил Ард ледяным тоном. Баритон чуть вибрировал на обертонах, заставляя мелкие волоски по всему телу становиться дыбом (инстинктивная реакция на опасность — ничего нового). На улице было светло, солнце уже встало, но пока его закрывал дом напротив. — Я являюсь и кровопийцей, и кровососом, и хищной тварью по сути. А вы — пожирателями плоти мясной и растительной. Желаешь побеседовать о гастрономических предпочтениях, Ки-И-рилл? И да, я снова перехватил твой мысленный посыл. Можешь сходить за пистолетом, я подожду.

— Мне не нужно от тебя ничего, Ард гранд Ферн, а поединок — вообще в последнюю очередь.

— Но от этого мой долг никуда не исчезнет, — возразил он.

Ситуация начала выглядеть курьезно. В каком-то кино Кир точно видел похожую сцену. Возможно, даже не в одном. И в книгах читал. Неудивительно, что и он попробовал ответить в духе книг и фильмов:

— Да будет так, — и он озвучил первую же мысль, пришедшую в голову: — Избавь меня от своего общества и своих подданных навсегда. Никогда не появляйся на моем пути им запрети делать это, и считай, мы в расчете.

Губы Арда вытянулись в тонкую прямую линию. Он не улыбнулся, скорее, продемонстрировал досаду:

— По работе тебе придется иметь дело и со мной, и с моими соплеменниками. А кроме того, долг жизни может быть оплачен только жизнью. Я подожду.

«И долго ждать явно не придется», — подумал Кир, припоминая старую, как мир, подставу. — Куда как проще: на меня нападает с десяток фангов, в последний момент появляется этот и спасает от их клыков. И в расчете — никто никому не должен. К слову, мой дед приблизительно так снискал расположение моей бабушки — так гласит одно из семейных преданий — не с помощью кровопийц, естественно, а местного хулиганья, но суть ведь не меняется от этого. И, если уж смотреть отстраненно, со стороны, отдельный немаловажный вопрос: какие долги чести могут связать хищника с едой?»

— Ки-И-рилл Агарев… — он прошептал едва слышно, задействовав инфра частоты, поскольку Кир вздрогнул и сердце в груди неожиданно сделало какой-то странный кульбит, похожий на сальто Мортале. — Этой ночью лично я и весь мой прайд вслед за мной признал тебя равным. Не едой! А долг жизни — это не просто спасение, подумай над этим.

В этот момент над крышей дома, стоящего напротив, показался золотой серпик солнца. Кир зажмурился от резанувшего по глазам света, когда же он проморгался, фанга на лиственнице уже не было.

Глава 9

Как говорится, вы слегка недоспали, если при сработавшем звонке хватаете телефон, долго в него всматриваетесь и пытаетесь определить, кто такой этот «Будильник» и какого лешего он сейчас звонит. Вот и Кир также. К тому же прозвенел проклятый символ человеконенавистничества в десять минут четвертого, хотя заводил Кир его на половину шестого вечера.

Все. Остаток дня не задался. И только растекшийся по квартире чудесный аромат только испеченного хлеба примирил Кира с действительностью.

— Привет, соня, рановато ты сегодня! — Лерка сидела на кухонной тумбочке, подложив под себя левую ногу, а правой болтая в воздухе. Как воробей на насесте.

— Время перепутал, — Кир с усилием растер лицо. — Вернее, я — нет, а будильник мой — да.

— И как же ему удалось-то бедному? — усмехнулась Лерка.

— Ты переставила?

— Тебе буквально обзвонились. Вот как в одиннадцать пришла, так и… Причем по городскому.

— Ну да, мобильный я блокирую в свой личный выходной, — произнес Кир, хотя точно знал, что врет: не блокировал он никогда входящие. И будильник не ставил точно. С чего? Выходной же.

— Однако здесь что-то точно важное, — сообщила Лерка, взяла со стола портняжные ножницы, которых у Кира никогда не было, улыбнулась, поднесла к неожиданно отросшим волосам…

Чик! Длиннющие косы до пят цвета спелого каштана (которые Лерка до такого состояния не отращивала никогда) полетели на пол. Почему-то тот оказался зеркальным. В нем отражалась кухня, но не Лерка, а смотреть на себя Кир отчего-то испугался.

— Сестренка, ты… когда покрасилась? — отчего-то цвет ее волос смутил гораздо сильнее дикости происходящего.

— А ты угадай.

Миг, и на месте Лерки сидела уже не она, а фанга, подвозившая Кира на «Хаммере».

— Кар! — рассмеялась она низким красивым голосом.

Нотки корицы и апельсина тотчас повисли в воздухе.

«С чего это я стал чуять запахи во сне?» — удивился Кир.

— Просыпайся. Неужели не слышишь?

Только после ее слов Кир понял, что, во-первых, спит… или спал до этого момента; во-вторых, разозлился, поскольку фанги не имели никакого права лезть к нему в сновидение; и, в-третьих, невольно обрадовался приходу этой конкретной кровопийцы. Снова увидеть ее захотелось немедленно, стоило джипу укатить по широкому московскому проспекту. И еще Лерка. Не просто же так эта клыкастая под нее мимикрировала?

— С твоей сестрой все хорошо, — заверила фанга, — это не я взяла ее образ, а ты наделил меня им. И спишь ты долго, не докричишься. А вставать надо. Очень надо, Кир!

Он прислушался. Телефон надрывался, лежа под кроватью (доставать его оттуда было всяко проще, чем шарить по тумбочке, рискуя уронить).

— И, когда проснешься, знай: здесь не при чем ни я, ни прайд Ферн, ни тот, кого ты зовешь Доком!

— Так я и поверил, — пробормотал Кир, продирая глаза.

— Клянусь моей сангри! — голос от того, что он сел в кровати, тише звучать не начал, а по квартире разливался уже другой аромат: ванили.

— Вот же…

Ветер ударил в окно далеким смехом.

— Дрянь прилипчивая… — кое-как сформулировал Кир. Телефон, как назло, заткнулся. Кир кинул взгляд на кресло. Василий возлежал на нем по диагонали, вытянувшись струной. В личном неприсутствии фангов он ручался, а область тонких материй и неумение кое-кого держать полусонный разум недоступным для всякой камарильи, его не тревожило. — Кис-кис…

Кот дернул ухом и перекатился на другой бок, свернув и развернув хвост щупальцем мохнатого осьминога.

— Десять минут четвертого, кто бы сомневался, — вздохнул Кир, посмотрев на часы, и поплелся в ванную.

Следующий звонок прозвучал минут через десять.

— Кирюх… — голос Мишки Жданова, их вечного дежурного и главного поставщика сплетен и новостей, звучал глухо. — Можешь подъехать на Бауманскую? Я знаю, сегодня ты не работаешь, но только что сводка прошла… Димана нашли.

Сонную хмарь, как ветром сдуло. Зато начала болеть голова.

— В смысле… нашли? — уточнил Кир, стараясь сохранять спокойствие.

В их работе случалось, случается и будет случаться всякое. К тому же Мишка раз уже ошибся, переполошив всех известием о смерти самого Кира. А он тогда не умер и даже ранен не был, просто присутствовал в морге на опознании одного очень неприятного типа, проходящего по делу о грабежах и убийствах. Отдел занимался в основном фангами, но тут ребята из прокуратуры попросили подъехать именно Кира: в прошлом он часто встречался с Борькой Сизом. Когда-то охотник на фангов, одиночка, с условиями договора он так и не смирился, но, смекнув, что, убивая кровопийц, долго не проживет, решил резать людей. В жертвы выбирал мужчин посильнее, которые могли оказать ему сопротивление. Вещи убитых он считал трофеями. Собственно, потому изначально его считали грабителем и разыскивали пропажи по ломбардам и рынкам. Тщетно, конечно же. «Трофеи» он складировал в «зале славы», в который превратил большую комнату своей малогабаритки в Новогиреево.

Неинтересно этой мрази было просто убивать, хотелось противостояния, поединка. Ну и в конце концов нарвался он на бойца посильнее, имя которого старательно убрали из всех документов: парень как-никак тварь завалил, ни к чему ставить его под удар желающих выслужиться и раскрутить дело о превышении самообороны, еще и в прессе хайпануть и пропиариться. Фиг им, а не рекламная компания за счет героя.

— В прямом, Кир, в этот раз я не ошибся. Сейчас там Вадим из третьего с группой.

Вадим Косарев работал только по людям. Означало ли это, что в смерти Димана фангского следа не прослеживалось, только предстояло выяснить.

— Он в курсе, что я подъеду?

В трубке вздохнули.

— Да, он даже настаивал.

— Адрес сообщением скинь.

Мишка отключился.

«Кто это мог быть? — Кир прикрыл глаза, поморщившись, почесал подбородок, просящий бритвы уже три дня как. — Да кто угодно: от уличного гопонья до стайров, выследивших Димана, а значит и меня тоже».

Тренькнуло оповещение о сообщении. Кир открыл глаза и поплелся в ванную.

Забивать себе голову пока не хотелось, но в целях предосторожности следовало позвонить Лерке.

— Привет, жаворонок, — голос сестры прозвучал на пятом гудке, заставив Кира выдохнуть с облегчением. — Я только собираюсь к тебе ехать.

— Уж лучше мы к вам, — фразой из какого-то то ли фильма, то ли книги отшутился Кир.

— Что случилось? — насторожилась Лерка. — Штатно? Работа? Или?..

— Не уверен, — вздохнул Кир. — Слушай…

По своему опыту он давно и прочно убедился в том, что все попытки не беспокоить, скрыть правду, разыграть карту «это моя проблема, я буду ее решать, пафосно страдая в процессе, а ты отдыхай» и прочая мнимая забота способна обернуться самой настоящей бедой. Да и глупостью — тоже. А глупость отвращает друг от друга быстрее и надежнее даже ссоры. К тому же Лерка была кем угодно, но только не истеричной дурой и не кисейной барышней, которую следовало посадить в башню и охранять от любого чиха. Она первая башню эту и разрушила бы, предварительно обозвав тюрьмой, а любящего братика — паникующим идиотом. Потому рассказал Кир, пусть вкратце, поскольку времени было в обрез, но так подробно, насколько уж вышло.

— А я еще удивилась десятку пропущенных от Маринки.

— Не вздумай к ней идти! — все-таки выпалил Кир и получил честно заслуженный «Фыр!» в ответ.

— Во-первых, раз Маринка благополучно обрывает телефон, мне тоже ничего не угрожает. А, в-десятых, тебе стоит поберечься значительно больше, чем мне. И, в конце концов, выясни все, а потом уже падай в бездну паники.

…Из подъезда Кир вышел вполне бодрым, гладко выбритым, злым и с очень нехорошим предчувствием, сосущим где-то под ложечкой. Моргнул фарами «Ниссан», разблокировал двери и вздрогнул, заводя мотор. На всякий случай Кир помедлил с минуту: если бы под днище заложили взрывчатку, уже рванула. Затем подумал, что разоряться на него не стали бы. Да и немало автомобилей оснащено автономным запуском двигателя. Посадить снайпера на крышу — и проще, и дешевле. К тому же, если бы хотели убить, давно убили: например, когда беседовал с фангом.

До старого, нежилого, просящего ремонта или сноса дома на Баумаской он добрался где-то за час. Столько же обычно уходило на стояние в городских пробках. Сейчас машин на улицах практически не было, но увеличивать скорость на колдобинах и уродовать подвеску Кир не хотел. Если Мишка не ошибся, спешка уже ничем не поможет Диману, если же тот жив, тем более без надобности.

Перед вбитой вовнутрь и держащейся на одной петле и честном слове дверью курил кто-то из бойцов. Имени Кир не помнил, а вот тот, видимо, знал его: подошел первым, протянул руку и, пожав ее, сказал:

— В квартире на первом этаже. Только это… осторожнее.

Будь ситуация иной, Кир хмыкнул бы и напомнил, где работает. То, как иногда разукрашивали фанги своих жертв, и люди — фангов, способствовало окаменению любых нервов. Однако Кир только кивнул. Увидеть труп человека, который прикрывал спину — неприятно всегда. Тем паче, если разругался с ним вдрызг непосредственно перед его убийством.

Диман стал напарником Кира, как только тот пришел в отдел, а до этого был конфликт. Конфликт, во время которого лучше отказаться от любых привязанностей, кроме самых важных. Самым важным была Лерка, а в остальном… Когда сегодня пьешь бормотуху в компании отчаянных сорви голов, отмечающих уничтожение десятка кровопийц, а завтра собутыльников «берут на клык» — не до страданий. Когда ночь проводишь с девчонкой, а через день она становится добровольным донором — тоже. И лучше бы поскорее понять, что жить она хочет подольше и не стареть, а на тебя ей не плевать лишь потому, что фанги дорого вознаграждают тех, кто приводят к ним партизан. И когда она зовет якобы в укромное местечко, где никто не помешает уединению, а на самом деле заманивает в ловушку, чувствам не может и не должно быть места, иначе не выжить и не победить, а Кир умирать и проигрывать не собирался.

Все бы хорошо, конечно. Он дожил до подписания договора, но пришел в полицию с таким эмоциональным голодом в душе, что сначала видеть никого не мог, тупо выполняя свою работу, а потом целых восемь лет полагал Димана лучшим другом. Прозрел только вчера и вычеркнул из своей жизни… а того вдруг взяли и убили.

Кровавая дорожка начиналась сразу от входа в квартиру. Кир переступил через нее, пошел длинным коридором, держась ближе к стене, однако вскоре подобное перемещение стало невозможным.

— Не может быть такого, чтобы столько вытекло из одного тела, — пробормотал он, застыв на пороге комнаты. Почему-то ступить в кровь казалось кощунством — словно не уважаешь саму суть человеческую, плюешь в душу.

Кто-то подошел сзади, и Кир немедленно обернулся, схватившись за рукоять мачете. Вадим посмотрел сначала на оружие, потом — на него, оценил внешний вид и только затем поздоровался:

— Здравствуй, Кирилл, а тело здесь не одно.

Кир, кивнув, убрал руку в карман. Вид у коллеги был откровенно не очень: лицо бледное в прозелень, усталый взгляд. Не хотел Вадим влезать во все это, но пришлось. Он, наверное, и Кира вызвал поэтому.

— Стычка с фангами? Со стайрами? Сколько трупов?

— Пятеро. Двое человек, три фанга, точно не ссора и не разборки. Друг с другом они не воевали.

— Когда?..

— Нашли два часа назад, можно сказать, случайно. Внимание патрульных привлек свет из этого окна. Мало того, что дом заброшен, так еще и освещение средь бела дня… — Вадим развел руками. — Решили проверить, а тут…

«Ребятам остается только посочувствовать, — подумал Кир и все же направился в комнату. — Если не сами себя сожрали за излишнюю бдительность, то любимое начальство загрызло и обглодало. Инициативных в полиции не любят традиционно, вот когда граждане труппы отыскивают — это да, совсем другое дело».

— Ты патрульных этих к нам пришли, — предложил Кир. — Нам такие — на вес золота.

— Посмотрим. Ты осторожнее там. Ребята не сдержались.

Предупреждение оказалось нелишним: блевотины на полу было поменьше, нежели крови, но все равно прилично. Впрочем, ребят Кир понимал: они не сталкивались ни с чем подобным в принципе. Не пройди Кир конфликт, наверное, тоже согнулся бы у стены: убийца наворотил такого, чего ни один, даже совершенно сбрендивший фанг никогда не сделал бы. А что действовал убийца один, было очевидно: слишком живописно лежали трупы. У кого-то не хватало рук, у кого-то ног, рыжему фангу вскрыли грудину от основания шеи до паха, об ароматах, витавших в комнате Кир старался не думать.

«Маньяк», — Кир не сумел бы объяснить почему так решил. Для подобных подозрений не имелось повода. Месть выглядела более привлекательно, но предчувствиям, особенно нехорошим, он привык верить. Чутье же повторяло: это лишь начало и скоро с тварью Кир повстречается лично.

Диман стоял у стены, пришпиленный к ней за запястья остро заточенными железными прутьями.

«Своеобразное «распятие», — подумал Кир, — возможно, убийца повернут на христианской религии: фанатик какой-нибудь; если входит в одиозную организацию вроде «православие белого креста», вообще здорово. В таком случае, найти его будет немного легче».

Из живота торчал еще один железный прут — видимо это ранение и лишило Димана жизни. А дальше… труп недоосвежевали, зато расширили рану на животе и размотали кишки по комнате.

Кир на мгновение прикрыл глаза. Упаси вышние или какие угодно силы, приснится такое. Впрочем, кошмары его перестали мучить уже через месяц после начала конфликта: реальность оказалась ужаснее.

Разум отказывался воспринимать изуродованные тела как некогда дышащие и чувствовавшие. Трупы казались Киру сломанными манекенами, и Диман не был исключением. Кукла, не более того, пусть и похожа.

Мысли текли в режиме, приближенном к боевому, глаза фиксировали обстановку: помещение в целом, заколоченные окна (преступник ушел через дверь), потолок, проломленный в двух местах (возможно, в первый раз убийца проник в квартиру именно сверху), потеки более старой крови (явно замытой), пилообразную заточку прутьев. Кстати, сила удара, с которой они вонзились в тело и стену, говорила о наличии некоего замысловатого оружия вроде арбалета, правда, размером такой самострел должен был быть с пушку величиной.

Большинство из своих наблюдений Кир озвучивал. Вадим молча записывал и кивал, тем страннее прозвучал его голос.

— Насладился зрелищем? А теперь я задам тебе один вопрос, — произнес Вадим спокойно. В голосе не прозвучало ни намека на напряжение, но Кир мысленно выругался: «Психолог хренов!» Вадим считал себя королем допросов, часто по праву, но именно за это его и не любили, поскольку разницы между преступниками, подозреваемыми, свидетелями и коллегами он не ощущал, ко всем применяя одни и те же приемчики. — Что мог забыть твой друган в заброшенном доме в эдакой компании?

— Если отбросить то, что ты говнюк, каких поискать, Вадик, — медленно, растягивая каждый слог (поскольку подобное поведение Вадима всегда раздражало, да и переделки своего имени он не любил, считая донельзя слащавыми все уменьшительно-ласкательные варианты), ответил Кир, — вопрос действительно ин-те-ре…с-ный.

Особенно, учитывая то, чем они изволили заниматься ночью.

Вадим вздохнул, потер правый, жуткий от лопнувшего сосуда глаз и попросил:

— Я на работе двадцать часов без перерыва даже на обед, не выпендривайся, пожалуйста.

— Застыдил, — уже нормально произнес Кир, внимательнее вгляделся в убитых фангов. — Я не отвечу наверняка, могу лишь высказать предположения.

Среди них не оказалось ни Арда гранда Ферна, ни его племянника, ни Ки-И-аса гран-Эльдина. Рыжий фанг, вероятно, являлся информатором: Кир часто видел его рядом с Диманом. Двое других… ну кто ж их знает? Но точно зла они не желали ни Диману, ни рыжему соплеменнику. Скорее всего…

— Будь добр, хотя бы предположения, — сказал Вадим.

Кир подошел к одному из фангов, одетых в гражданское, что, само собой, ни о чем не говорило, аккуратно подцепил окровавленный лацкан пиджака, все же перепачкавшись то ли кровью, то ли сангри.

— Наш коллега: правоохранитель, — просипел Вадим. На тонкой золотой цепочке висел аметистовый кругляш, заменявший фангской службе правоохраны полицейский жетон в тех случаях, когда они работали не в форме. Да, это было крайне глупо и выдавало их с головой, но… то была странная фангская логика, которую люди постичь не могли. — Час от часу…

— А ты полагал, все здесь просто?

— Я думал, твой друган замыслил участие в вендетте. Вон тот рыжий делился с ним кое-какой информацией. Может, даже приказы отдавал.

— Думаешь, Диман, такой идиот, чтобы переть на фангов в одиночку? Еще и не из простых, а наших коллег? И, полагаешь, этот рыжий, даже если он заказчик, выставил бы человека против соплеменников?

— Мы выяснили личность другого человека. От него… если только эксперты разберут, что осталось.

— Внимательно слушаю.

— Это стайр, три года в Федеральном розыске, отстрел без суда и следствия возможен и желателен.

— И, ребятки, решили показательную казнь устроить? — Кир покачал головой. — Стайры выследили, спеленали, да убить не могли, вот Диман и подвернулся.

— За деньги и сангри?

Кир кивнул.

— О мертвых или хорошо, или ничего, кроме правды, Вадим. Хотел бы подкопаться к версии, да не могу. Похоже. Скажу больше: именно это я и предполагал. К тому же, по договору на казнях должен присутствовать наш представитель. Мне вот только скрытность все портит. Благородное ж дело почти: прибить тварь.

— Разве только за стайром стоял некто очень могущественный.

Кир кивнул.

— Пробей по своим каналам. Может, у твари дядя — депутат в Госдуме.

— От партии власти, — Вадим скривился. — Было бы чудненько, но нет. Был бы он родственником оборзевшего политиканыша, не лежал бы здесь в собственном дерьме и в таком виде. А стайры… вряд ли.

— Да. Вмешайся они, скорее взорвали бы все здание к чертям собачьим на радость городским службам, которые все никак не снесут подобный хлам по всему городу, — кивнул Кир. — А коли не взорвали, не оставили бы валяться бесхозно столько бабла. Сангри ведь не портится, у каждого фанга удалось бы взять по литру-четыре.

— И эдакая грязь — наличие крови на стенах и полу — говорит о невозможности «фангьего следа». Кровопийцы аккуратны по своей природе, к тому же, кровь для них — прежде всего, пища. Разумеется, и человеческий маньяк может в приступе буйства залить квартиру, например, кетчупом или раскидать куриные яйца по полу — кто ж знает этих придурков? Но у фангов несколько иное потребление пищи. Кровь они в состоянии впитывать не только через рот, но и кожей. Причем, эта особенность — инстинктивная, скорее всего, связанная с необходимостью выживания вида. Если где-то пролилась кровь, а фанг в нее встал, то скоро не станет крови. А этот резал…

— Ты, Вадим, не иначе решил блеснуть эрудицией?

Лекторский тон Кира немало выбесил, но он же и привел его в чувства: сам не заметил, что вытащил мачете. Нервы натянулись канатами, в носу защипало.

— Пойдем-ка отсюда, — предложил Кир, убирая оружие обратно в ножны, — пусть эксперты спокойно работают, все равно ведь ничего больше не высмотрим.

Вадим не возражал.

— Фанг впитал бы и человеческую кровь, и фангскую, — размышлял Кир. — Он, конечно, мог постараться не подставиться, но слишком уж ее много, не находишь?

— Нахожу…

— Кстати, во время конфликта эта особенность часто играла нам на руку — помогала в точности отличать фангов от людей.

— Убийца наносил удары холодным оружием, похожим на твое, — сказал Вадим, остановившись у входной двери, и Киру стало смешно.

Глава 10

Смешно не от этих слов, а поскольку, озвучивая требование, Вадим на самом деле не обвинял. Не стал бы он говорить такое наедине и шепотом, если бы действительно подозревал Кира: подождал бы своих бойцов и уже под их прикрытием попросил сдать мачете на экспертизу.

— Лестно! — Кир отточенным движением вытащил оружие и, перехватив за лезвие, протянул Вадиму рукоятью вперед. — Очень. Держи.

— Почему? — пробормотал тот.

— Ты полагаешь, будто я в состоянии укокошить двух человек и трех фангов, причем отнюдь не представителей самых мирных профессий на земле, — пояснил Кир. — Мне честно приятно. Осталось корону заиметь и белый плащ с табуреточкой. Не говоря о том, что для подобных ударов не мачете нужно, а джедайский меч, как минимум.

— А у тебя он есть?

— А у тебя? — хмыкнул Кир. — Ты, извини за вопрос, петуха когда-нибудь потрошил?

Вадим нахмурился; посмотрел в сторону трупов. Наверняка на тот, которому вскрыли грудину.

— Фанги умеют наносить подобные раны?

— Силы им не занимать, да и с металлами на Варе обстояло лучше. Вон сколько убийственных побрякушек насоздавали, не просящих чистки и заточки. Держу пари, одного прикосновения к пруту, пришпилившему Димана, хватит, чтобы хорошенько порезаться.

— Значит, все же фанги? Однако…

Кир поцокал языком.

— Не сходится.

Вадим зашипел от злости.

— А помимо этого имеется множество иных способов укокошить и нас, и кровопийц, не требующих такого приложения усилий и на редкость странного, я бы сказал доисторического, оружия. Это как… ну, не знаю, Джек Потрошитель гонялся бы за проститутками с каменным топором, выкраденным из музея. На кой, если можно взять хорошо отточенный нож?

— Это ты так аккуратненько намекаешь на психически ненормального, вообразившего себя перерождением Конона Варвара, минотавра и фиг знает еще кем?

— Между прочим, безумие иной раз такие возможности человеческих тел открывает…

— Лучше подождем заключения экспертов, — перебил его Вадим. Не требовалось быть фангом, чтобы понять, насколько ему не хотелось ловить сумасшедшего убийцу.

— Согласен. Я долго буду держать этакую тяжесть на вытянутой руке? Понимаю: незапланированная тренировка. Но начинает надоедать.

Вадим аккуратно взял мачете и попросил:

— Не злись, я для очистки совести, не больше.

— Верю. Но верни поскорее: я без него точно голый.

Вадим кивнул и продолжил сыпать вопросами:

— Если не стайры, не фанги, не сумасшедшие герои фэнтези, то кто? Нацист-ролевик, случайно заглянувший на огонек?

— Фехтовальщик-одиночка по совместительству? — в тон ему поинтересовался Кир. — Нацикам ножом по органам любое сотрудничество между людьми и фангами, но героев среди них нет. Эти твари напали бы стаей, заодно скрепили бы свои ряды общей кровью. У них же убийство — лучшая гарантия невыдачи подельников.

— Кто же тогда? — повторил Вадим. — Или мы проморгали еще одно слияние?!

— Надеюсь, нет.

— Вадим, подойди! — голос донесся из кухни в другом конце коридора.

— Пошли, — пробормотал Вадим, словно Кир собрался его покинуть и оставить один на один с очередной каверзой больного на голову ублюдка. — Ну? Что еще?

На самом краю кухонного стола, накрытого синей клеенкой в зеленую клетку с кричаще-алого цвета розами, лежала купюра старых, уже давно вышедших из обихода денег — сто долларов. И как-то не слишком верилось, будто оставили их здесь случайно.

— У нумизматов поинтересоваться?

— И что это даст? — Кир покачал головой.

— Ты, чего скажешь? У стайров или кровопийц баксы чего-нибудь означают? Ну… месть там или должок? Или намек на войну до победного конца?

— Мне ни о чем таком неизвестно.

— Тогда — на экспертизу, — заключил Вадим. — Мало ли… хотя ничего не даст ведь.

«Если это не визитная карточка маньяка, — подумал Кир. — С чем могут ассоциироваться баксы? Бывшая свободно конвертируемая валюта одной из агрессивнейших стран Земли, зиждившаяся на разграблении всего остального мира и геноциде коренного народа. Валюта, значимость которой была искусственно завышена, а потому обесценилась в один момент, да и сами Штаты сдулись стоило появиться фангам. Ну и что же это, если не намек? Люди и фанги объединились — а вот и не выйдет у вас ничего путного. Впрочем, слишком притянуто за уши».

— Баксы же нынче ходят… в Африке, — припомнил Вадим.

— Надеешься, нелегал притопал к нам пешком оттуда? — рассмеялся Кир. — Не ходите, дети, в Африку гулять? Посмотрел бы я на это.

— На фарш в комнате погляди лучше! — сорвался Вадим.

Кир смеяться перестал. Эти проклятые сто долларов стали и для него, и для Вадима пресловутой последней каплей, переполнившей чашу способности мыслить здраво.

— Идем. Больше здесь ничего интересного не увидим.

Кир не ответил. Он подумал о том, что существу, устроившему подобную бойню, наверное, не так уж и сложно преодолеть даже очень большое расстояние. Если у него есть цель.

Вадим тронул его за локоть, привлекая внимание. Кир развернулся и быстро вышел и из кухни, и из квартиры.

Эксперты занимались своими делами. Часть бойцов Вадима околачивалась тут же, но несколько уже пошли по квартирам домов поблизости: опрашивать возможных свидетелей. Вполне вероятно, кто-то что-то действительно слышал-видел и расскажет. Люди сплотились после слияния, и полиции снова начали если не верить, то хотя бы перестали воспринимать бандитами-бизнесменами в погонах, к которым обратиться за помощью или оказать содействие — себе дороже.

…Кира больше ничего здесь не держало, как и Вадима, но разъезжаться не спешили. Стояли, мрачно глядели на перекрытую в двух местах улицу. Зевак собралось немного: у большинства нашлись дела поважнее, чем получение порции адреналина путем созерцания черных мешков. Кир полагал, что это хорошо: значит, общество стало более взрослым, если не сказать, поумнело.

— Ты… как? — Вадим гипнотизировал асфальт и теребил карман, в котором еще неделю тому носил пачку сигарет. Бросил. И пока держался. То, что после произошедшего не стрелял дозу отравы у окружающих, Кир полагал благом.

— Я? — он прислушался к себе и не без удивления обнаружил, что спокоен. По крайней мере, не стремится орать, кидаться на стены, рвать на себе волосы, либо обещать во всеуслышание скорую месть невесть кому. Напиться не хотелось тоже. — Да, ничего так.

— Ты бы попрощался.

Кир не сразу понял, о чем он вообще.

Вадим пояснил:

— Надо отпускать сразу, иначе потом сам же съешь себя поедом.

— Кого? Зачем?

— Димана.

Вот теперь до Кира дошло. И, пусть всякий имеет право на собственную философию, ему стало противно.

— Прощаются с живыми, Вадик. Трупам подобного не нужно, а мне тем более, — неловко было озвучивать истину, которую Кир полагал прописной, но и промолчать правильным не было.

— Это тебя на войне научили?

— Во время конфликта. Не путай, — попросил он.

Вадим вздохнул, глянул исподлобья.

— Кирилл, ты верующий?

— Смотря во что.

— Ну… как бы страна у нас православная. Я тебе Библию принесу…

— Боже тебя упаси, Вадик! Оставь себе.

Вадим снова вздохнул, но настаивать не стал. Кир, в свою очередь, решил не развивать тему. Вера — индивидуальное дело каждого. Кому-то для веры во что-то или в кого-то нужны единомышленники, необходимо собраться стаей и исполнять ритуалы. Ну и удачи им, пока не замышляют противозаконного и не лезут именно к нему, Киру, со своим «благом во Христе».

— Ребят, нашедших тело, ты, конечно, отпустил?

— После соблюдения всех формальностей, — кивнул Вадим. — А я пойду и поставлю свечку Диману. Да и стайру этому, человек все-таки.

— И фангам не забудь, — не удержался от подначки Кир, которой, впрочем, Вадим не заметил.

— Пожалуй. Стайры, пусть и нелюди, но иногда человечнее многих.

— Неужели?.. И многих душевных стайров ты знаешь?

— Не шипи ты гадюкой, не идет, — поморщился Вадим. — Никого не знаю, так… рассказывают.

— На базаре в воскресный день?!

— Хватит. Все равно же не сойдемся во мнении, поругаемся только.

— Поинтересуйся у бойцов, что именно придавливало купюру, когда они вошли, — резко сменил тему Кир.

— Хочешь сказать, мои ребята… — в голосе Вадима обозначилась искренняя обида и подозрение — неясно чего больше. В чем-то Кир даже разделил его недовольство, но выяснить сейчас было главнее, нежели пощадить чьи-нибудь чувства.

— Если бы купюра лежала на столе просто так, ее нашли бы на полу. Сквозняк, Вадик. Отвлекись уже от страха перед миром мертвых — кстати, ты замечал, что такой испытывают только последователи авраамических религий? — и включи мозг.

— Да твою же нелегкую, Кирилл! Пошли! — Вадим, резко развернувшись, направился в многострадальный подъезд и именно туда, куда Киру не хотелось.

— Слушай… — уже было начал он, но Вадим остановился у соседней квартиры, сорвал защитную ленту и открыл перед Киром дверь.

— Подожди там. Только ничего не трогай.

— Разумеется.

Квартирка представляла собой студию. Кто сотворил подобное в старом доме, для подобных перестроек не предназначенном, и зачем, вряд ли теперь удалось бы выяснить. Есть люди, которые любят отправлять естественные нужды в полях, а неуютно пристроившись под кустом. Вот и с личной жизнью у них также. Кир не представлял, как можно спать на кухне, в ванной и в туалете одновременно.

— Хм… — проговорил он, рассматривая ярко-изумрудный унитаз, притаившийся за ширмой. — Здесь жил человек с отбитым напрочь обонянием, не иначе.

— Почти центр города, Кирилл. Для сдачи в аренду каким-нибудь пафосным идиотам — самое то.

— Можно подумать, пафос заглушает аромат дерьма при готовке пищи.

— Ты не поверишь, но вполне может! — Вадим рассмеялся каркающим нервным смехом и приказал: — Жди!

Ну… ждать так ждать. Кир не стал спорить, хотя поначалу и не понял, почему о результатах его подозрительности Вадим не сообщит по телефону. Затем мельком осмотрелся и сообразил: официально к расследованию его допускать нельзя, а вот привести, куда надо, и дать посмотреть — еще как. Что, собственно, Вадим и сделал.

К стене с выцветшими, местами подранными обоями, примыкал станок по металлу, на расстеленном возле него брезенте располагались металлические пруты. Судя по всему, убийца жил здесь довольно долгое время. О том же говорил электрический чайник на аккумуляторных батареях (удобная, можно сказать, незаменимая вещь в походно-военной жизни) в углу, неожиданно-дорогой сервиз на трехногом столике и спальник посреди комнаты. Продуктов, как и оберток от них Кир не заметил.

Пока осматривался, Вадим вышел, а затем также незаметно вернулся в явно ухудшимся настроении.

— Эксперты все здесь осмотрели, не бойся наследить, но и не наглей. Чует мое сердце, дело у нас все же отберут.

— А у счастливчиков могут оказаться свои эксперты. Доказывай потом, что не имеешь отношение к парнокопытным подотряда мозоленогих, — сказал Кир, повернувшись к Вадиму.

С лица он спал еще сильнее, хотя, казалось бы, куда больше? Под глазами резко обозначились мешки, губы Вадим теперь поджимал зло, а брови сошлись на переносице.

— Убийца соблюдал чистоту, — заметил Кир, — довольствовался малым, но, когда удавалось, предпочитал роскошь. Вензеля и прочие завитки на чашке и чайнике мыть не ленился, пол в квартире почти блестит, а обои не переклеил. Почему?

— Извращенец и психопат, — сказал, точно выплюнул Вадим.

— Эй?

— Пошло все! — процедил он сквозь зубы.

— Да, видимо людской отдел еще и в плане разочарованности в представителях своей расы сильно уступает нашему, — произнес Кир, уже поняв, что не просто так наговорил на коллег. — Что они прихватили?

— Пол-литра фангской крови в бутылке из-под пива.

В темном стекле сангри хранилась долго. Она вообще продукт универсальный: на температурные условия не реагировала, на срок хранения — тоже, не терпела только прямых солнечных лучей.

— И тебе по телефону так прямо и признались? — не поверил Кир.

— Я звонил главному, а потом его заму, в службу собственной безопасности и, на всякий случай, Виктору Викентьичу, — пояснил Вадим, хотя мог бы и не делать этого.

Действовал он по инструкции при обнаружении должностного преступления, совершенного коллегами. Вот только в фангском никому и в голову не пришло бы поставить в известность начальство — сами бы нашли, поговорили и решили, чай не маленькие советов спрашивать, и жертву обстоятельств всегда способны отличить от мрази.

— А там все в курсе уже, — продолжил Вадим, — просто мне пока не звонили. В патрульной двойке новичок — совсем зеленая девка по фамилии Желторотик, замечу, вполне говорящей и ее характеризующей, да Гришка Косых, ну, ты о нем знаешь.

— Угу, — еще бы нет, если именно Кир был тем «гадом», что не потерпел этого человека в своем отделе. По официальной версии, поскольку человек, мечтающий стать фангом, не должен работать с делами, связанными с сангри. По неофициальной… просто Косых был дрянной, мерзкой и алчной тварью.

— Так вот, Косых напел Желторотику про больную мать, та и растаяла: прикрыла глаза на кражу. Матери, разумеется, никакой и не было, Гриша-то детдомовский.

— Продать решил?

— Хуже. Оказался сущим идиотом. Нашли его в комнате отдыха полчаса назад с инфарктом. Перед тем, как сердце отказало, он успел грамм двести сангри вылакать.

— Туда ему и дорога, — проговорил Кир, нисколько не сожалея об этой смерти. — Все же естественный отбор существует — долго идиоты не живут, — и это к лучшему.

— Угу, — согласно покивал Вадим. — То-то Желторотик сюда сунулась.

Кир пожал плечом и поторопил:

— И что дальше?

— Поехали к Грише на квартиру, допросили жену, нашли кипу религиозно-мистической литературы на тему того, как человек мутирует в фанга.

— Докатился, — Кир поморщился. — Кстати, Вадим, дела Дмитрия я у тебя не прошу, но вот макулатуру эту, будь добр, передай к нам официально. Только подобной ереси в городе не хватало.

— Под статью за оскорбление чувств верующих только не загреми.

— Я скорее перестреляю уродов, — прошипел Кир, — потому оскорбленных не останется. И вообще их главарей можно хоть сейчас хватать за эксперименты над людьми.

— Так… — протянул Вадим. — Я этого не слышал. Материалы получишь в понедельник. И только не говори, будто мутации возможны.

— На эстрадных певичек посмотри, — посоветовал Кир. — Манекены ходячие девяностых годов выпуска на сцену. На тех же доноров, требующих в оплату фангскую кровь, тоже полюбуйся. Да на любого, кто злоупотребляет сангри. Скажешь, не мутанты?

— Но никто из них сам фангом не стал, — заметил Вадим.

— Либо пока не подошел к черте, разделяющей оба вида разумных.

— Какие слова знаешь, — фыркнул Вадим, — почти ученый.

— С так и не сданными выпускными, — поморщился Кир и принялся за очередной бесплатный ликбез товарища по оружию: — Фангья кровь — это не водка, конечно, но по действию очень напоминает, сказываясь на человеческом организме не сразу. Человек, принявший свои первые пятьдесят грамм, как правило, ничего не чувствует: омоложение наступает постепенно в течение пары дней. Ясное дело, при возможности повторить многие глупцы принимают еще и еще. Сотню организм нормального физически-здорового человека способен пережить, сто пятьдесят — никогда. При трехкратном превышении дозы сангри начинает работать немедленно, не столько омолаживая организм, сколько перестраивая, и метаморфоза эта гарантированно приводит к летальному исходу.

— Что-то ничего подобного не слышал.

— И не услышишь. В газетах об этом не пишут, а зря. В диссертациях разве лишь.

— Не умничай, а?

Кир вздохнул.

— Выяснили, как и многое, касающееся фангов, опытным путем. Во время конфликта подобных передозов случалось немало. Я, если честно, думал, что и до сих пор многие в курсе, но, видимо, ошибался.

— Косых скоро исполнилось бы сорок, — проговорил Вадим с такой интонацией, словно фраза полностью объясняла и оправдывала поступок.

— Кризис среднего возраста умучил до смерти? — Кир фыркнул.

Вадим поджал губы.

— Ох, и намаетесь же вы с этим делом.

— Мы, — поправил Вадим. — И, знаешь… касательно Димана. А ведь многие пророчили ему путь Виктора Викентьича.

Кир пожал плечами. К началу конфликта старику стукнуло под восемьдесят. Заслуженный пенсионер. Бывшая гроза бандитов всех мастей, в том числе и погани девяностых, а эти ведь почти всегда имели прикрытие со стороны чиновников. Однако Виктор Викентьевич, как говорится, всех пережил, дотянул до конфликта, прятаться не побежал и оказался настолько рисковым мужиком, что сам впился в фанга при первой возможности. Поправив таким образом здоровье, организовал первые отряды сопротивления и встал во главе одного из них — лучшего по истреблению кровопийц. Тот отряд, в котором приняли Кира, и рядом с ним не стоял. После заключения договора Виктор Викентьевич стал главой СБ. Нынче он присматривал за людской и фангской полициями и являлся ярым радетелем за не просто сотрудничество, а объединение контор. Еще носил шутливую кличку «Наш Дракула», на которую не обижался, поскольку прозвище было отчасти правдивым: фанги поддерживали его в форме лишь бы не вернулся на заслуженную порядком давно пенсию. Кир не раз видел его в отделе: выглядел старик на пятьдесят с очень коротким хвостиком. А еще кто-кто, а Диман с ним точно не сравнился бы. Виктор Викентьевич был идейным в самом хорошем смысле этого слова. Таких всегда очень мало, а на правильном месте вообще единицы. А у Димана дура-жена брала кредит за кредитом, и с фангами он связался лишь из-за возможности подзаработать.

Но, разумеется, говорить это Кир не стал. Тем более Вадиму. Спросил другое:

— Думаешь, кто-то его из зависти заказал или самостоятельно грохнул?

— Вряд ли, а вот если он перешел дорогу кому-нибудь…

— Не знаю, — ответил Кир, раздумывая следует ли упомянуть вчерашнее дело. По всему выходило, вчерашний разгром стайровской клиники и сегодняшнее убийство все же имели причинно-следственную связь. — Но Диман в эту квартиру пришел сам.

— Мне тоже, так кажется, Кирилл, мне тоже, — устало повторил Вадим. — Не похож он… — секундная пауза, — был на человека, которого можно камнем посреди дня по голове ударить да куда-нибудь затащить.

— Я расскажу тебе кое-что занятное, но вначале ответь мне на немаловажный вопрос: с Желторотиком чего будет?

— Должностную инструкцию она нарушила, но… в общем, спустим на тормозах, — Вадим поморщился. — У нас точно ей не работать, а заводить дело я лично не собираюсь.

— В таком случае, дай ей номер телефона моего отдела кадров. Мне с некоторых пор нужен напарник.

— Да вы ЧТО! Сговорились? Викентьич заладил: не дам девочку в обиду, девочка правильная. Ты теперь… — Вадим аж воздухом подавился. — Это ж… да девчонка — дура совершенная, — откашлявшись, сказал он. — Ни ума, ни фантазии. А теперь еще и в людях разочаровавшаяся.

— Одним словом, желторотик. Но с Викентьичем я, разумеется, бодаться не стану. Пусть берет в ученицы раз хочет.

— Ну и вот чего вам с нее?

Кир потер глаза и направился к двери, рассчитывая наконец-то отсюда уехать и не возвращаться даже при обнаружении скелета в какой-нибудь стене. Вадим присоединился.

— А хотя бы… — проговорил он на ходу, — попасть из огнестрельного оружия будет сложнее, поскольку мишень меньше и вертлявей по определению. А против фанга она такая же бессильная, как и мы с тобой.

Если Вадим сам не дошел до ценности Желторотика для их общего дела, то и объяснять было ни к чему. Во всякой работе важны неравнодушные, но особенно на вес золота они среди врачей и полицейских.

— Ну, дело твое. Я предупредил.

— Ага-сь.

Вадим посмотрел на него долгим тяжелым взглядом и махнул рукой:

— Ты о чем рассказать хотел?

— Я-то?..

Глава 11

— Иди сюда… ну иди же… — Карина улыбнулась, тряхнула головой, отчего спину накрыла ярко-рыжая волна волос, завившихся в спиральки на кончиках. — Хороша? Ну!

В тонкой рубашке, застегнутой на две пуговицы, узких шортиках и кроссовках на босу ногу? Кир был бы болваном, помедли он хоть мгновение.

— Конечно, — заверил он, не сводя с девушки восхищенного взгляда.

Конфликт, проклятое слияние, вампиры и то, что его… да и ее могли убить, казалось сейчас абсолютно неважным. Он был молод, а молодость не видит смерти, даже когда та подходит вплотную и стоит за плечом. А к тому же Кир впервые в жизни влюбился по-настоящему и не сомневался во взаимности.

Как же можно сомневаться, когда вот так: в заброшенном доме, тайком?

Он встретил Карину случайно. Их отряд, покинув почти мирный и нетронутый фангами город Одинцово, шел через лес, намереваясь подойти к Красногорску и далее двигаться к Нахабино. У Василь Дмитрича там остались родные, да и знакомых жила тьма тьмущая, а по худо-бедно заработавшей связи вести приходили безрадостные. Причем отнюдь не из-за кровожадных пришельцев, а местного зажравшегося «царька», по совместительству главы администрации. В отличие от большинства чиновников всех рангов и мастей этот конкретный упырь под личиной человека куда-либо сбегать не стал и, пользуясь полной дезориентацией правоохранительных и прочих органов власти, объявил себя хозяином всех людей и окрестных земель. Деньги сильно обесценились, но эта тварь промышляла наркотой, которую и продвигала в качестве новой валюты. Подумав хорошенько и посоветовавшись друг с другом, решили идти сковыривать мерзавца, благо законы военного времени позволяли. К тому же фанги притихли и то ли выжидали, то ли решали, как быть.

Кровавые первые месяцы после слияния прошли, наступление кровопийц захлебнулось. К тому же ходили слухи о начале переговоров. Фанги были невероятно сильны и способны вытворять такое, что люди разве лишь в глупых комиксах про супергероев могли видеть. Зато ничего не знали о техническом прогрессе. По ходу, коса нашла на камень, причем у обеих рас.

Само собой, если бы спросили Кира, он был бы против мирного договора. Кровопийц стоило уничтожить или вытеснить с принадлежащей людям планеты туда, откуда они явились. Но с другой стороны, партизанить по лесам приятно летом, но никак не осенью и тем более зимой. И до фангов ли вообще, когда повылазило столько всякой нечисти вполне человеческого происхождения? Первым делом нужно отстреливать ее.

Вот с этим намерением и шли: мимо Красногорска, осторожно, зная, что полсотни кровопийц обосновались в музее-усадьбе Архангельское. Оттуда они устраивали карательные рейды, но нечасто, только когда нападали на них, но и в этих случаях убивали лишь тех, кто непосредственно приложил руки к убийству фангов. Признания в качестве правителей не требовали, обязательной кровавой дани — тоже, подчинения — далось оно фангам! Вот за Киром и его сослуживцами они действительно охотились, но скорее из мести, чем чего-то еще. Уж слишком много на них было безумно-яркой фангской крови.

В лесу, преображенном слиянием, пришлось изрядно поплутать. Из-за неземной флоры изменился пейзаж, они часто натыкались на аномалии, в которых стрелка компаса начинала медленно вращаться по часовой или против часовой стрелки. В результате поход, должный закончиться относительно быстро, занял четыре дня и невесть сколько еще мог продлиться, если бы они не наткнулись на грибников. Давно Кир такого не видел, чтобы люди бродили по лесу, ничего не опасаясь. Среди них и была Карина: высокая, стройная и невероятно красивая.

Грибники вывели их к дачным поселкам. Председатель приютил и накормил, хотя и сильно рисковал: в хорошую погоду с пригорка на Архангельское открывался отличный обзор, а что для фанга в боевой форме, сиречь демоническом обличие (не слова Кира, он религиозным никогда не был, а местного попа, но уж очень удачными показались), какие-то несколько километров по пересеченной местности?

Тем не менее, их никто не гнал, даже обещали поставить на ход видавший виды старый, еще советских времен выпуска, грузовик: чтобы быстрее добрались до Нахабино. Сам Кир не видел ничего подозрительного в такой доброте, в конце концов, и в отряд сопротивления он попал случайно, можно сказать, его, абсолютно неприспособленного к новым жизненным реалиям, приютили будто бездомного котенка. Почему? Ну вот понравился он командиру чем-то: «Будем кормить, учить, толк будет».

— Кирилл, — позвала Карина. — О чем ты задумался? Я жду.

— Я любуюсь, — ответил он.

Девушка рассмеялась и подошла к нему сама, позволив заключить в объятия. Ради ночи с ней Кир мог пойти не только в заброшенный дом у самой кромки леса, но и вообще куда угодно.

— Останешься со мной?

— Конечно. Я же пришел сюда, — он потянулся к ее губам, но Карина в последний момент отвернулась.

— Я не про сегодня. Вообще.

— Идем с нами.

Она покачала головой, но прежде, чем Кир заговорил, поцеловала: страстно, глубоко, умело. Сразу стало ясно: Кир у нее далеко не первый. «Ну и да хрен бы с этим!» — решил он. В конце концов, какая разница, с кем она была, если сейчас с ним?

— Я не хочу жить в лесу и питаться чем придется. Не желаю мыться от случая к случаю; быть преследуемой хищниками, против которых никогда не смогу ничего сделать, — сказала Карина.

— Я же могу. И тебя научу, — пообещал Кир. — Да, в единоборстве один на один у человека немного шансов, но ведь есть. Как с любым зверем. Фанги не знают техники и нашего оружия. Их можно убить, заминировав вход в их логово; можно доставить гранату с помощью радиоуправляемой игрушки; можно даже снять из винтовки с лазерным прицелом. Главное не думать об убийстве, нажимая на курок.

— П…почему?

— Почувствуют и исчезнут с траектории выстрела. Потому их настолько сложно застрелить.

Она снова поцеловала, провела рукой по животу, опустила ее ниже, провела по бедру…

Кир застонал. Вот только Карина вместо того, чтобы исполнить его невысказанное, но очевидное желание, вытащила из ножен мачете.

— А вот и твоя лазерная винтовка. Да, Кирилл?

— Последняя граница обороны, скорее.

Она рассмеялась и откинула мачете к стене, пояснив:

— Чтобы не мешало.

Кир едва не дернулся следом за любимым оружием. Любовный дурман в голове слегка поутих, по крайней мере, шум в ушах прекратился и сквозь него…

— Выстрелы!

— Ты что?! — Карина ухватила его за шею, заставляя смотреть только на себя. — Это шина. Просто шина! У дядьки Митькиной машины лысые совсем, спускают. А он постоянно их подкачивает, а они хлопают. Забавно, правда? Он их меняет, но на такие же. Кирилл, ну ты чего переполошился?..

— Я, по-твоему, не отличу?! — оторвать от себя цепкие пальцы оказалось сложно.

— Тебе просто почудилось. Милый мой, как же ты натерпелся! Но ничего, я тебя отогрею, никуда не отпущу, никому не отдам… — Карина цеплялась за него, как за ветку котенок, впервые высоко залезший на дерево и отчаянно не желающий спускаться.

— Пусти!

— Ну чего ты? Чего?! Я тебе больше не нравлюсь? — шептала она, покрывая быстрыми поцелуями его щеки и шею, а Кир медлил лишь потому, что не решался переступить через себя и ударить или просто причинить боль девчонке.

Из-за Лерки! Сестра умела за себя постоять и словесно, и кулаками, но Кир априори считал любого пацана, посмевшего поднять на нее руку, мерзавцем, ушлепком и отмороженным на всю голову мудаком.

О Карине шушукались — свои же поселковые. Киру, разумеется, никто не спешил докладывать, но он же не идиот. Только Василь Дмитриевич мельком намекнул, за что Кир на него обиделся, то есть именно идиотом себя и выставил. А вот теперь…

— От-це-пись…

Карина не стала ждать, когда ее оттолкнут, попятилась, споткнулась о что-то невидимое и села на зад, широко расставив ноги.

— Смотри, не пожалей! — прошипела она. — От жизни отказываешься!

Прозвучало двусмысленно, учитывая позу, но размышлять над ее словами времени у Кира уже не было.

Месяц назад его едва не убили. Из десятка посланных в логово фангов в Пущинском «Царьграде» радиоуправляемых вертолетиков, несущих заряды со взрывчаткой (поднять на воздух не смогут, но пожары устроят: лето тогда стояло засушливое), сработала половина. В огненную ловушку попал десяток кровопийц, а всего их было двадцать пять. Восемь остались сбивать пламя и помогать пострадавшим. Остальные бросились выискивать напавших.

И один вышел на Кира с Авдотьевым — был у них в отряде такой малый, прибившийся еще в Москве и взятый под крыло, как и Кир. Ему кровопийца сразу свернул шею, а над Киром решил поиздеваться. Быстрые точные касания, боль от которых поначалу не чувствовалась, кинули его на землю. Пара ударов под ребра лишили возможности вскочить немедленно, а потом его просто вздернули на ноги, как марионетку. Был ли укол в шею или почудился, Кир не сумел понять. Позже он убедил себя в том, что нападению не подвергался, вообще прошел конфликт без единого укуса — так оказалось проще. А еще он очень хотел и собирался жить, и кинжалы на поясе носил уже тогда.

Потом он мало помнил. Соображать начал, когда в рот полилась приторная сладость, тотчас обернувшаяся соленой горечью: подоспели старшие, а они для излечения и быстрого поднятия на ноги применяли кровь самих фангов. Та оказалась эффективнее любых человеческих лекарств и действовала значительно быстрее. Главное, не превысить безопасной дозы. «Око за око, зуб за зуб, кровь за кровь», — как любил повторять Василь Дмитриевич. Он же еще с месяц потом подтрунивал над Киром на предмет растущих клыков.

Клыки не клыки, но именно после того случая, Кир начал ощущать присутствие фангов — слабо, неуверенно, но и подобная недоспособность часто его выручала. Вот как сейчас.

Уйдя с курса возможной атаки, он перекатился через плечо, зажмурился до кровавых точек перед глазами, поскольку зрение могло лишь помешать и, сорвав с пояса кривой нож, резко выкинул в бок — туда, откуда, если подумать, и нападать никто не станет. Захлебывающийся звук возвестил о том, что угадал верно, но порадоваться Кир не успел.

Наверное, с пробитой артерией руками особо не помашешь. Хотя кто этих фангов разберет? Кира задело по касательной, но и этого хватило, чтобы он перелетел через половину комнаты и врезался спиной в стену. Перед глазами полыхнуло, ноги подкосились, плечи припорошило штукатуркой и еще какой-то гадостью, из-за которой он принялся чихать безостановочно. Мачете лежало у другой стены, нож по-прежнему торчал в шее фанга, который и не думал падать, а неотвратимо надвигался на Кира, заливая собственное плечо, а затем и пол ярко-алой кровью. Шел, протягивая руки, то ли намереваясь придушить, то ли оторвать голову. Красивый настолько, насколько может быть красивой акула во время атаки, с просвечивающим сквозь кожу черепом и сиреневыми светящимися глазами.

— Не убивай-те…э… Вы же обещали мне подарить его жизнь…

Почему Кир расслышал тонкое подвывание Карины, неясно. Он был захвачен моментом подступающей смерти чуть больше, чем полностью. Но он услышал, и ему стало противно до омерзения.

— Бе…э-дненький мой… молоденьки-ий мой… — Карина всхлипнула.

— Я откуплюсь сангри, которую ты любишь больше, нежели юных трепетных мальчиков, Фекла. Ведь для тебя значительно важнее быть молодой.

Фекла, значит…

В следующее мгновение голова фанга лопнула перезрелой тыквой: кто-то выстрелил в него разрывной пулей и попал!

…Мур?

Кир не сразу понял, где находится; открыл глаза, уставился в потолок с фосфоресцирующими звездами. Ремонтом его квартиры занималась Лерка, и звездное небо вместо потолка было одной из ее придумок. За окном было темно, а потому Киру ничего не оставалось как перевернуться на другой бок и снова заснуть, надеясь, что на утро он не вспомнит об этом сне.

Прошлое посещало Кира нечасто, а сны он не запоминал. Минуло от силы минут десять, и он уже вряд ли мог сказать, что именно видел. Нечто времен конфликта, ничего конкретного.

Его следующее сновидение тоже касалось прошлого. И если бы Кир лишь предположил, чьего именно, предпочел встать посреди ночи и больше не ложиться.

…Свет лился с забранной решеткой стены. Он должен был раздражать, и он раздражал, но не больше. Человеки звали трубки, его испускающие, «люминесцентными лампами» или как-то еще. Они же, поддавшись на уловку собственных суеверий, отчего-то полагали, будто любой представитель народа фангов станет стенать, плакать и кататься по полу, а затем и иссохнет на этом свету. Ах, ну да. Ведь так полагалось поступать тем, с кем их путали: вампирам.

Самому Ки-И-асу от света было ни тепло, ни холодно, хотя он не сказал бы, будто излучение изменившегося солнца ему приятно: слишком много ультрафиолета. Он вызывал частые приступы усталости. Двигаться столь же быстро и стремительно, как на Варе, на человской Земле не выходило. А хуже всего было то, что поделать с этим ничего не получалось: нельзя же вручную или руководствуясь одними лишь своими хотелками разъединить слившиеся миры, пойти против неумолимых законов мироздания, пусть они и кажутся несправедливыми?

Ки-И-ас рискнул бы, знай как; себя не пожалел бы, а сделал.

Увы.

Ночь! Лишь одна проклятая ночь, и девственные леса Вары поредели и зачахли, их заполонили уродливые стволы земных деревьев. Благородный серый запестрел грязной зеленью. То же касалось и животных, и птиц, и насекомых. А на месте фангских селений возникли огромные города, в которых дышать полной грудью не получалось: в нос постоянно норовил заползти какой-нибудь отвратный запах.

Разумные существа попросту не могут жить настолько скученно! Уровень агрессивности неминуемо зашкалит, но человеки как-то умудрялись. Уродливые поедатели животной и растительной плоти. И они же смели звать кровожадными хищниками фангов?! Мало живущие, постоянно болеющие, ценящие лишь то, что могут пощупать и потрогать, не познающие, не чувствующие, не ведающие о потоках, пронизывающих все сущее. Зато способные совершить невозможное.

Если заблокировать одно, обязательно прорвется другое — таков один из законов мироздания, в котором не может быть ничего странного. Настолько хилые существа были обречены на вымирание, но они научились создавать. Они не умели двигаться быстро, и придумали приручать животных и обучать ходить под седлом или в телеге, а после создали механизмы. Они разучились слышать друг друга на расстоянии, но выдумали устройства для связи. Пусть у Ки-И-аса постоянно болела голова из-за их излучения, восхищаться полетом человской фантазии это не мешало. И, конечно, оружие. Тем, кому наплевать на мироздание и обязанность сохранять созданное ею, ни к чему церемониться. Вот из-за этого фанги и проигрывали. А еще — из-за неумения собираться в стаи, в отличие от человеков. В прайдах фангов немного, а вольным все равно на соплеменников, они и самим себе часто безразличны.

В клетке слева заворочался узник. Ки-И-ас так и не понял, почему он здесь и зачем спал. Вернее… дело ли в том, что его избили до полусмерти, либо пробовал скопить достаточно сил. Только для чего? Не для казни же.

— Доброй ночи, вольный, — хриплым со сна голосом проговорил тот.

Ки-И-ас рассмеялся.

— Хороша ночь, ничего не скажешь! И предыдущая была не хуже. А уж нынешняя…

В нынешнюю зверье, называющее себя, человеками, намерено предать их смерти.

— Почему ты здесь? — спросил он у узника. — Ты ведь гранд и вполне мог избежать плена.

— Может, не захотел? — лицо гранда представляло собой один сплошной кровоподтек, не спасала никакая регенерация, но голос похрипел-посипел, да и зазвучал бодро с теми обертонами, какие и отличают грандов от простых фангов.

— Решил покончить с собственным существованием столь болезненным способом? — усмехнулся Ки-И-ас и тотчас нахмурился.

Перед внутренним взором встала круглая площадка, засыпанная опилками, столб, истекающее сангри тело. Существо. Даже и не понять фанг или фанга. Лицо тоже залито алым. Если любого из человеков довести до такого состояния, не выживет. А вот для соплеменника все было не столь фатально, восстановился бы. Вот только времени на это ему не оставили.

Человеки не суетились и не медлили. Им нравилось превращение живого существа в безобразный кусок мяса, но уже наловчились почти не выказывать кровожадности. Смесь удовлетворения, похоти и жажды причинять боль читалась во взглядах, улыбках, возбужденном дыхании… зверье!

Вольным наплевать на соплеменников, они одиночки, но в груди у Ки-И-аса сжималось и стонало, когда он вспоминал казнь, которой стал свидетелем. Ему было почти все равно на собственное существование, боли и смерти он не боялся, пусть не отказался бы еще пожить, но точно не желал веселить этих зверей, недостойных своих существований.

— Месть, — произнес гранд. — Знаешь, что это такое, вольный?

— Месть… — Ки-И-ас покатал на языке почти незнакомое слово. Вольным безразличны соплеменники, но вот ему самому, кажется, уже не совсем.

— Я пришел убивать. Всех мучителей. А после я вернусь в свой прайд.

И правильно. Будь у Ки-И-аса возможность, он тоже принялся истреблять человеческие отбросы. И, вполне возможно, не так болело бы в груди при воспоминаниях. Он вытеснил бы из памяти изувеченные трупы с разинутыми ртами, лишенными клыков. Он вырезал бы всех, кто когда-либо поднял руку на фанга, тех, кто занял Вару, пусть эти твари и не были виновны в слиянии. Он…

— За кого ты собираешься мстить, гранд?

Он промолчал. Ки-И-ас уже решил, что не дождется ответа, когда гранд сказал:

— За избранника сестры.

— Вот как? Разве он не был сродни тебе?

— Был… — голос гранда снова осип, но тотчас восстановился. — Но какая разница гранд ты или простой вольный, если до того тебя оглушат взрывом, а после нашпигуют серебром.

— Их бы самих нашпиговать ртутью… — прошипел Ки-И-ас.

— Или заставить носить безделушки из урана, — согласился гранд, — но я не стану затягивать в ожидании развязки. Я намерен рвать глотки этим человским тварям. Они недостойны жизни даже по меркам собственных соплеменников.

Ки-И-ас удивился. Сильно.

— Хочешь сказать, не все они одинаковы?

— Скажу.

Ки-И-ас покачал головой.

— Для осуществления задуманного у меня остается чуть меньше ночи.

— И что же случится потом? — спросил Ки-И-ас.

Гранд сощурился и выдавил кривую ухмылку:

— Узнаешь.

— Если не погибнешь раньше.

Да и какая разница вольному? К чему ему размышлять о новых правилах игры, вводимых Арх-Ри? Вольные могут только подчиняться. Однако слова гранда упали в плодородную почву, а почти истекшее время подтолкнуло к выбору, который в привычном существовании Ки-И-ас делал неприлично долго.

— Как твое имя?

— Ард гранд Ферн.

— А я просто Ки-И-ас. Но если ты станешь мстить им, я поддержу тебя своей сангри, а если поможешь освободиться мне, я назову тебя своим грандом, — слова он произнес без сожалений, пусть никто так не кичиться собственной свободой, как вольные. И никто так не боялся потерять эту свободу, как они.

— Дай мне сангри.

Ки-И-ас поморщился, но послушно поднес ко рту запястье.

— После я напою тебя своей, — пообещал гранд.

— Я не пью разумных, — ответил Ки-И-ас и, помолчав, все-таки добавил: — Только в самых крайних случаях, когда речь о моем существовании.

Он протянул руку между прутьев и закрыл глаза, хотя боли не было, и он не ощутил почти ничего.

— Боюсь, придется отойти от принципов, Ки-И-ас гран-Эльдин, — сказал Ард гранд Ферн, насытившись.

— Эльдин? — переспросил Ки-И-ас. — Не гран-Ард?..

— Так зовут Ри-Арха, мою сестру, — пояснил гранд. — Ведь, если я не успею, вполне возможно, что она станет единственной главой прайда.

Глава 12

Кир проснулся от тяжести отдавившего ногу Василия. Кот дискомфорта не чувствовал, а потому, когда Кир ногу убрал, даже не муркнул спросонок, перекатился на спину и занял большую часть кровати.

— И чего тебе дома не спится… — проворчал Кир.

Стрелки на часах показывали половину шестого, и засыпать заново уже не имело никакого смысла. Во рту стояла сушь, на душе скреблись кошки.

«Интересно, а у котов в такие моменты кто на душе скребется? Люди?» — подумал Кир и тяжело вздохнул.

— Мур? — с вопросительной интонацией мяукнул Василий.

«Наверняка, приснилась какая-нибудь муть, вот и муторно, — решил Кир. — И, скорее всего, очень здорово и хорошо, что ничего из снившегося я не запомнил. А еще — и это уж точно! — не стоило вчера напиваться до беспамятства. И Вадиму надо позвонить — мало ли…»

— Вставай, соседское чудище, кормиться будем, — сказал он коту.

Василий улыбнулся. Он книжек и статей не читал (наверное), а потому не знал, что подобное полагалось уметь разве лишь знаменитому Чеширскому Коту. А может, прекрасно был осведомлен на данный счет и специально демонстрировал умение — в знак протеста и нелюбви к англосаксам, ничегошеньки не понимающим в котах.

Кое-как поднявшись, Кир прошел на кухню, выпил то, что плескалось на дне чайника, старательно не замечая странного привкуса во рту (поставщики бутилированной воды в последнее время совершенно потеряли совесть, используя для очистки одни им известные химикаты), сыпанул корма в миску (хозяйка озаботилась, иначе Василий окончательно раздобрел бы на сосисках с пельменями, а в родную квартиру прекратил наведываться принципиально).

— Мряук, — недовольно сказал кот.

— А кому сейчас легко? — философски изрек Кир и поплелся в ванную, посмотрелся в зеркало и…

Сказать, будто удивился, он, пожалуй, не сумел бы. Слишком слабое слово, а ничего более веского и при этом приличного в голову не приходило. Выглядел он, словно иллюстрация того самого анекдота. В молодости вы всегда хороши, даже, когда сутки не спали, а пили, дебоширили и неясно чем еще занимались. В зрелом возрасте все последствия у вас на лице, а ближе к старости вы, даже проспав всю ночь, выглядите так, словно пили, курили и обхаживали гарем какого-нибудь халифа из сказки тысяча и одной ночи. Ну вот. А к Киру, значит, вернулась молодость, потому как выглядел он свежим и отдохнувшим. Щетина, правда, придавала излишней брутальности, и белки глаз алели, как у новообращенного вампира из романтической литературы, ставшей в последнее время жутко популярной у женщин всех возрастов.

«Ох, что-то странное мы с Вадимом вчера пили, — подумал Кир. Хотя алкоголь вел себя в крови вполне обычно: входил в реакцию с водой, пробуждая слабую волну опьянения. — Либо сказалось недавнее врачевание».

Доку удалось бы позвонить в любой час дня и ночи, но, хорошенько подумав, Кир выкинул эту идею из головы. В конце концов, метаморфоза случилась, и обращать ее вспять не хотелось. А то, что поползут слухи… так караван идет, псы тявкают.

С вечера ключи он оставил жене Вадима, приехавшей за благоверным в то ли кафе, то ли ресторан средней паршивости, в котором было решено снимать стресс, а заодно подвезшей до дома и Кира. Средних лет миловидная женщина невероятно спокойная и собранная клятвенно обещала вернуть связку в отдел, и Кир сразу же ей поверил. То, что «Ниссана» у подъезда нет, он увидел, уже побрившись, одевшись и выйдя на улицу. В общем и целом, не слишком обеспокоился: никакому угонщику еще не удавалось завести его автомобиль, снять с него колеса и как-нибудь повредить. В закрытом состоянии «Ниссан» бился током. Максимум, что удавалось: подогнать эвакуатор и увезти. В этом случае автомобиль сигнализировал на мобильный телефон о своем месте расположения, а гаишники, соответственно, хватали очередных угонщиков и оказывались у Кира в еще большем долгу, чем пребывали до происшествия. Временами кто-нибудь из подставных заказывал именно «Ниссан», после чего оставалось ловить преступную шантрапу на живца.

«Твою сигнализацию запатентовать и выпускать — озолотиться можно, — частенько говорил Диман, — да всегда отыщется какая-нибудь общественная организация очередных уродов с правами человека, заменяющими им мозги, которая решит поныть на тему травли несчастных преступных элементов».

В отдел он добрался в меру злым и веселым. В недавно пущенном по городу монорельсе оказалось относительно свободно, но шел тот столь медленно и такими извилистыми тропами, что Кир проклял все на свете уже через четверть часа монотонной езды. Веселили лишь время от времени захаживающие в вагон комедианты да городские сумасшедшие, предлагающие купить литературу религиозного содержания. Среди последней Кир заметил и несколько брошюрок, обещавших всех откликнувшихся превратить в фангов.

Приобретя и наскоро пролистав одну, он вышел вслед за продавцом на следующей станции и сдал бедолагу дежурившему там же наряду с указаниями вначале промариновать за решеткой, а затем препроводить в людской отдел полиции. Придурок, уже начавший было «петь» про свободу вероисповедания и оскорбления чувств верующих, тотчас заткнулся и заблеял о том, что книжонки эти ему дала незнакомка на метро ВДНХ, что просила раздавать их бесплатно и выдала задатком аж восемь тысяч рублей. При таком известии сердце у Кира тревожно сжалось, однако описанная задержанным женщина на знакомую Киру фангу походила, как день на ночь. Отдав приказ смотреть в оба и впредь изымать вредную литературу, Кир поспешил откланяться.

«Ниссан» был первым, что он увидел, подойдя к двухэтажному, квадратному зданию, будто всем своим видом говорящему об устойчивости, незыблемости и готовности врасти в землю. Здание располагалось поблизости от дорогой и любимой конторы и исполняло функции отделения банка. Машина преспокойно стояла на стоянке и скалилась бампером, ловя на него солнечные лучи. Еще б фарой подмигнула, и Кир решил, будто спит или допился до галлюцинаций.

«Получается, я вчера приезжал в отдел? — подумал он. — И чего-то натворил?»

Жданов, с которым он столкнулся в дверях, был подозрительно любезен. Осторожные выяснения по поводу вчерашнего привели к тому, что Мишка взял его под локоть и потащил показывать занимательное видео, отснятое камерами наблюдения.

— Так… — Кир сумел сказать лишь это. И хорошо, что сидел, иначе рисковал рухнуть мимо стула.

Темно. Ночь в самом разгаре. Пустынно и наверняка холодно. И вот из-за поворота выкатился «Ниссан». Без кого бы то ни было за рулем. Копошение по обеим сторонам автомобиля Кир заметил только спустя некоторое время.

В принципе, электрический разряд для фанга не столь болезнен, как прикосновение серебра, но тоже чувствителен. На данный момент буквально каждый житель города старался приобрести шокер. Цены на подобные средства защиты взлетели до небес. К тому же некоторые модели представляли собой вполне себе оружие, а не средство на крайний случай для экзальтированных дамочек, гуляющих по ночам в парках.

— Надо сказать, смотрится довольно забавно, как три мужика поочередно налегают на немаленький джип и тотчас отскакивают, потрясая руками, — заметил Жданов.

— Мне — не очень, Мишк. Хочешь сказать, фанги промышляют угонами?

— Тогда они точно толкали бы машину не к тебе на работу, а куда-нибудь в сторону МКАДа.

Тяжесть «Ниссана» оказалась существенной для одного фанга, потому кровопийц было трое. Физически они, конечно, сильнее людей, но законы физики еще никто не отменял. Не может существо такой конституции фуры на скорости останавливать и двухтонные джипы с легкостью толкать.

— Ежики плакали, кололись, но продолжали тягать «Ниссан», — пробормотал Кир. — А звука нет?

— Увы, — Мишка развел руками. — А зачем?

— Проверить: отличается ли фангский матерный от мата русского. Да знаю я, что они наш язык переняли, но свой наверняка ведь имеется, — ответил Кир и возмутился: — Ну не козлы ли? Они же мне, наверняка, аккумулятор под ноль разрядили! И сорвали ручник. Я точно на него машину ставил. Ключи где?

Мишка положил перед ним связку, которую Кир немедленно забрал.

— Чуть свет пришла эффектная такая дама приятной наружности…

— Без комментариев! — прекрасно зная, куда вывернет разговор, сказал Кир. — Для меня есть что?

— Вот сейчас у коллеги из правоохранителей и спросишь, — обиделся Миша. — Он тебя уже с час дожидается.

Кир вздрогнул.

— Объединяют нас, Кирюх. Со вчерашнего дня приказ вышел, но повезло заиметь кровососущего напарничка пока лишь тебе. Вот. Машину прикатили. Теперь ждут’с.

— Чего ждет?! — Кир опешил, хотя думал, будто уже удивлен дальше некуда.

— Кого! Ждет твоего появления, болезный, — Мишка даже развеселился.

— В коридоре, я надеюсь?

— Ага, как же! Новый стажер Вик Викентьича в кабинет пустила.

— Час от часу нелегче, — пробормотал Кир.

В кабинете его встретили два ангела, ни к галлюцинациям, ни к белой горячке отношения не имеющие. Один — явно падший, только рогов и кожистых крыльев не хватало, впрочем, Ки-И-асу их вполне заменял кожаный плащ, который тот не снял даже в теплом помещении. На Варе было тепло и влажно, причем температурный режим почти не менялся. Потому на Земле фанги постоянно мерзли. В центре Москвы средь стекла и бетона в самый солнцепек в летний зной не удалось бы встретить потного фанга.

— Олла, что по-испански здрасти-зарасти-страсти, — вздохнул Кир.

Смуглокожий фанг действительно походил на испанца: кареглазый, с косой цвета черного кофе, которой позавидовала бы любая девица бородатых времен. В косе поблескивали заколки, шпильки и прочие приспособы, которые Кир не знал, как назвать. Не для зряшной красоты, хотя случайно глянувший на фанга обыватель, наверняка, отнес бы его к адептам какой-нибудь очередной моды. Любая из побрякушек в его прическе становилась серьезным оружием, которым гран — а на языке фангов этот титул означал солдат, охранник, страж и еще с десяток синонимов — умел пользоваться мастерски.

— Олла — это волна. Оля — вернее, — растянул губы в улыбке Ки-И-ас, разумеется, не показывая зубов.

— Ох, где та Оля… — хохотнул Мишка.

Зато второй, вернее вторая, ангел представляла собой истинное совершенство. Светлые, слегка вьющиеся волосы, отстриженные по мочки ушей, серые глаза, да еще черты лица очень миловидные. Среди людей не так много тех, кто способен посрамить изысканную красоту фангов, Желторотик оказалась одной из них. В этой паре именно она привлекала внимание, и Ки-И-ас, похоже, ловил кайф и от беседы, и от самого момента в целом, и, конечно, от раздражения, испытываемого Киром.

Ангелы восседали на его столе, болтали ногами и улыбались.

— Наглость — второе счастье. А у кого-то и первое, — заметил Кир и, набрав в легкие побольше воздуха, рявкнул: — Брысь!

Обоих сдуло, будто ветром.

— Доброго времени суток, Ки-И-рилл Агарев, — поздоровался Ки-И-ас, вызвав плохо преодолимое желание пересчитать ему зубы.

— Александра Желторотик, — представилась «ангел», — прибыла проконтролировать…

— Не перегрызем ли мы друг другу глотки, — договорил за нее Кир. — Чудесненько. И сразу же открыли доступ фангу в мой кабинет.

— Меня не впускали, я вошел сам, — вступился за несправедливо обиженную и уже поджавшую губки девушку Ки-И-ас. — Ваш погибший напарник принимал меня в этом кабинете.

— Но он погиб.

— Приглашение не аннулируется со смертью.

— Надо же… — протянул Кир, — я хоть и догадывался, но наверняка не знал.

— Считайте это авансом. Сотрудничая с нами, вы узнаете многое из того, о чем раньше даже не задумывались, — Ки-И-ас изящно поклонился, ни в коем случае не демонстрируя почтение, скорее превосходство, и выудил из складок плаща черную папку с золотой инкрустацией по краю, — здесь все по поводу последней операции.

— Авансом? — прищурившись, поинтересовался Кир, вцепился в папку, медленно скользнул взглядом по породистому лицу, не заглядывая в глаза. Не идиот, в конце концов, чтобы с фангом в гляделки играть. Мнимое противостояние и так смотрелось со стороны весьма эффектно: Желторотик аж рот приоткрыла от удивления.

— Для сотрудничества. Сами понимаете, что в связи со смертью…

Напоминания о Димане, покоробили, но Кир очень постарался этого не показать.

— Примите мои искренние… — начала Желторотик, но Кир перебил:

— Напарник — не значит преемник, Ки-И-ас гран-Эльдин.

— Но вы спасли Ижи, — на какой-то миг почудилось, будто Ки-И-ас действительно растерялся, но прошло мгновение, еще одно и он снова стал напоминать красивого до отвращения поганца южных кровей. — И именно вас позвали для этого дела.

Кир покосился на Желторотика и очень четко сформулировал про себя мысль о том, куда именно кровопийцы могут идти со своим сотрудничеством. А еще предупредил — упаси их… да кто угодно в кого они верят, разыгрывать комедию с общим расследованием.

«Докопаюсь до сути и самолично пристрелю виноватых. Серебро тратить не стану, разрывными обойдусь», — добавил Кир напоследок.

Ки-И-ас ухмыльнулся почти по-человечески, развернулся на каблуках и направился к двери.

— Стоять!

Он замер, так и не донеся руки до круглой ручки.

— Во-первых, благодарю за документы.

Ки-И-ас, не оборачиваясь, склонил голову.

— А во-вторых, я, Кирилл Агарев, человек, запрещаю тебе, Ки-И-ас гран-Эльдин, входить в этот кабинет на веки вечные, пока я самолично не приглашу тебя.

Прощания не последовало, фанга будто ветром сдуло, только дверь хлопнула. Из коридора послышался грохот жестяного ведра и вопли уборщицы, Варвары Николавны. Правда, не панического свойства, а как раз наоборот, из которых «Упыри проклятые, что б вас черти задрали» оказалось самым приличным.

— Крут, — подытожил Мишка, немедленно добавив: — Но глуп. Хотя по твоей роже не скажешь.

«Заметил, значит. И очень скоро слухи полетят по отделу один другого завиральнее. Ну да ничего, — решил Кир и припомнил слова какого-то героя очередной книги или кино: — Так! Сплетня гарантирована… Да здравствует сплетня».

— Иди ты, Миша, по своим делам.

— А и пойду, — решив будто и так видел больше положенного, ретировался тот.

Усмехнулся Кир лишь когда за Ждановым закрылась дверь. Сев в кресло, машинально кивнул Желторотику на стоящее напротив:

— А теперь здравствуйте.

— Зачем вы так? — произнесла она, прежде, чем выполнить просьбу.

— Старик как?

— Нормально, а как…

— Значит, летите к Вик Викентьичу, лейтенант Желторотик, — устало посоветовал Кир.

— Если вы откажетесь от сотрудничества с фангами, ваше место займу я.

* * *

…Высокое руководство недовольно — об этом два часа спустя поставил Кира в известность его непосредственный начальник, полковник Синица. Высокий, широченный в плечах мужик лет шестидесяти с фамилией не сочетался от слова совсем. Ему бы козодоем быть или, на худой конец, вороном, однако не сложилось.

Стоял он у окна, делал вид, будто чем-то сильно заинтересован и на Кира старался не смотреть.

— Ты же понимаешь, что сотрудничество неизбежно?

— Все понимают, — ответил Кир и нисколько не покривил душой.

Он и сам находил сотрудничество необходимым, и фангов, если уж начистоту, мог понять. В произошедшем слиянии было столько же их вины, сколько и человеческой. Так уж сложились звезды или… сработал адронный коллайдер.

Кир давно не испытывал к бывшим врагам неприязни. Где-то очень глубоко внутри дремал интерес. И против Ки-И-аса он не имел, на самом деле, ничего против. Но что-то мешало принять на самом деле щедрое предложение.

— Если бы Диман не общался с фангами, Дикого мы, скорее всего, не нашли, а если бы нам повезло, положили немало парней, потому как отрывали голову этой твари фанги и то в пятером, — напомнил Синица.

— Я в курсе.

— Когда у фанга срывает крышу, он становится зверем-каннибалом и людоедом одновременно, а вместе с этим и совместной головной болью для людского и фангского отдела. Так в чем дело, Кир?

Он пожал плечами, вот только Синица этот жест вряд ли разглядел в стекольном отражении.

— Чтобы начать совместные действия, фангам всегда нужен посредник — кто-то, кого они воспринимают почти своим. Уж не знаю, как такое возможно, но эти твари умеют выделять и принимать.

— А вот я не умею априори и никогда не отвечу им принятием, — вырвалось у Кира.

— Будто я прошу тебя с ними в десна целоваться или вместе детей крестить.

— Не собираюсь.

— Чего?

— Обращаться сам и тем более, насильно, пользуясь их несовершеннолетием, обращать детей в христианскую веру.

— Да тьфу на тебя! — не выдержал Синица. — Я сам не из религиозников, просто на язык повернулось.

— Получать полное доверие, а сам носить на груди немаленькую кобру, — серьезно произнес Кир, — нет ничего подлее. А потом… я ветеран войны.

— Первое — убедительно, но к делу не относится. Второе — извини, нет. А кто у нас не ветеран?

Взгляд Кир почувствовал за миг до того, как отворилась дверь, немедленно обернулся, машинально касаясь бедра, где именно сегодня отсутствовали ножны. Ард собственной персоной застыл в дверях и смотрел на него в упор, разве лишь в глаза не заглядывал.

Глава 13

Фанг медленно вошел, не без интереса огляделся, расстегнул пальто. Под ним одет оказался элегантно и в то же время практически обыденно. Никаких кричащих цветов, классика: черные узкие брюки, жилетка и белоснежная рубашка. Ворот вполне обычный: никаких рюшей и кружев, хотя Кир ожидал именно их. Во-первых, стереотип, во-вторых, с самого фанга сталось бы прийти в образе графа Дракулы или франта трехсот-пятисотлетней давности. Но нет. Сдержался. Даже украшений не напялил, хотя фанги их любили, лишь на мизинце Арда поблескивала золотая печатка — символ главы прайда.

— Клянусь не допускать зла по отношению к присутствующим.

Обычно, фанги говорили «даю слово не делать зла», но Кир решил не придираться к фразе, тем более, Ард пообещал не просто сам не творить беззаконностей, но и оберегать собеседников, сделав тем самым и красивый жест, и немалый подарок.

«Весь вопрос в том, насколько сумеешь уберечь», — подумал Кир намеренно «громко».

Ард зло сверкнул глазами — на пару секунд их затопила яркая вечерняя синь — но промолчал. Вынув пропуск из нагрудного кармана жилетки, протянул его Синице. Тот взял, не глядя:

— Я в курсе, кто вы такой, господин Ард гранд Ферн.

— Формальность.

— Никогда не думал, будто кровопийцы не чужды бюрократии, — проворчал Кир.

— Как и интриг, — проронил Ард подчеркнуто спокойно, но от Кира не укрылось, что на «кровопийцу» он очень характерно прищурился. — Ответьте мне, Кирилл Агарев, чем вам так не угодил Ки-И-ас гран-Ард?

«Можно подумать, ты не в курсе», — снова «громко» подумал Кир.

Гранды всегда могли «подсмотреть» за своими приближенными. Размолвку в кабинете Ард точно не пропустил, однако на мысли не отреагировал, будто не услышал. Не дождавшись вербального ответа, он повернулся к Синице, взял пропуск и убрал обратно в карман. По всей видимости, обнаруживать свою способность «слышать обращенные к нему мысли» не хотел.

«Меня Ки-И-ас не устраивает хотя бы тем, что слишком похож на человека», — мог бы сказать Кир, но предпочел привычное объяснение:

— Я — ветеран конфликта.

Только сказал не слишком убедительно. Отговорке не поверили оба: Синица фыркнул, Ард заломил бровь.

— Не аргумент.

— А мне точно нужно оправдываться?

— Полагаю, нам точно придется выстраивать рабочие отношения, несмотря на наше общее прошлое и настоящее.

«К счастью, нет у нас с тобой общего прошлого. А может, и наоборот, потому как один из нас в этом случае до сегодняшнего дня не дожил», — подумал Кир, и на этот раз добился-таки реакции, поскольку Ард очень нехорошо прищурился.

— Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не зубками, — ответил он, между прочим, любимой поговоркой самого Кира.

В любой другой ситуации он послал бы Синицу лесом, а фанга — на хутор бабочек ловить, развернулся и вышел, хлопнув дверью. Однако существовало немалое «Но!»: отдавать девчонку на растерзание казалось неправильным. И дело вовсе не в идиотском мужицком комплексе защищать-оберегать, который Кир до конца из себя так и не вытравил, несмотря на несколько попыток предательств со стороны ушлого женского пола и выдачи фангам во время конфликта. Желторотик пришлась бы тварям на один клык. Таких, как она, из строя вышибали в первые часы боя, и не из-за плохой подготовки, неуклюжести, трусости или, наоборот, безумной отваги с самопожертвованием на всю голову, а поскольку не решались убивать. Отсутствие правильной злости, даже ненависти к тем, кто заступил дорогу — вот, что губило многих во время конфликта и непременно отправило бы Желторотика либо на больничную койку, либо в небытие в самом ближайшем будущем. Фанги слишком быстры, да и стайры двигаются отнюдь не с черепашьей скоростью, потому времени для сомнений — убивать или нет — попросту не отпущено. Для угрызений совести и прочих дурацких страданий — тем более.

Возможно, Кир ошибался по поводу ангела с золотым пухом на голове. Быть может, девчонка вовсе не являлась нежной розой с амбициями и жаждой приключений, мешающими трезво смотреть на мир и оценивать собственные силы. Но он знал, что справится с подобной работой лучше. Будь Желторотик хоть прирожденной безжалостной убийцей, ее рано выпускать «в поле». Фанг же точно не станет сидеть в кабинете и перекладывать бумажки, он помчится ловить тварей себе под стать, будь они соплеменниками или людьми. И пусть Кир видел девчонку впервые в жизни, ее смерти он не желал. А еще Желторотик чем-то напомнила ему Лерку.

— Значит, сотрудничать все же станешь? — прищурившись, поинтересовался Ард, наверняка уже понявший ответ.

Кир кивнул, но не смог не оставить за собой последнего слова:

— Диман вот уже посотрудничал. С гарантией безопасности, наверняка.

— Наверняка, — согласился Ард. — Только тот, кто обещал его беречь, погиб первым.

— Мы найдем убийцу, теперь это дело чести, — заверил Синица. Фанг кивнул одновременно с его словами.

«Нужна ему ваша честь», — подумал Кир, вовремя прикусывая щеку изнутри, чтобы не произнести вслух. Перепалки в собственном кабинете вряд ли понравились бы Синице, неверие его обещаниям — тем более, а ссориться с ним Кир не хотел.

— От трагических случайностей не застрахован никто, — а вот фанг затыкаться не спешил. — Если бы не убийца, Ди-И-трий прожил бы жизнь большую, нежели любой из вас, — Ард окинул Кира оценивающим взглядом, хмыкнул и изрек: — Ах да, именно это тебе и не нужно.

«Змеище», — разумеется, вслух Кир этого говорить не стал тоже.

— Если это все, могу я выполнять свои обязанности? — спросил он у Синицы. Тот кивнул, тихо прибавив:

— Терпения.

— Вот уж чего не помешает.

Выходя из кабинета, Киру очень хотелось хлопнуть дверью, однако следом увязался Ард, которому точно не вышло бы засветить по носу. А жаль!

— Возможно, Ки-И-рилл, ты все же сменишь гнев на милость, узнав, что сотрудничать будешь непосредственно со мной?

— И с каких пор гранды служат в правоохранителях? — хмуро поинтересовался Кир, игнорируя вопрос и в очередной раз перевранное имя.

Коридор, отнюдь не пустынный, встретил их откровенно пялящимися лицами знакомых, смутно знакомых, незнакомых и откровенных недоброжелателей Кира Агарева. Это, мягко сказать, бесило.

— Как только вопросы правопорядка непосредственно начали касаться безопасности членов моего прайда, я решил не оставаться в стороне, — а вот Арда ничего не смущало, в том числе и присутствие каких-то не в меру любопытных человеков.

— Вот так: честно и откровенно. Без всякой ерунды на тему доброго-вечного, никакого сближения рас, — заметил Кир.

— К тому же, за мной должок.

К кабинету они шли гуськом: Кир и его хвост в лице фанга. И вот это было уже странно. Нет, вовсе не такого рода перемещение, а то, что Кир не только вытерпел присутствие кровопийцы за плечом, но воспринял привычным и неважным. Даже осознав, не испытал ни малейшей тревоги, ничего схожего с тем, как он перебарывал себя всякий раз, когда Диман, либо кто-то другой прикрывал ему спину.

«И ведь не понять, во мне что-то сломалось или этот гад как-то воздействовал», — с досадой подумал Кир. Обвинять было бы неверным, но очень уж захотелось щелкнуть нового напарничка по носу. Во многом потому, когда Кир вошел в кабинет, а фанг застыл у самого порога, скрестил руки на груди и вскинул бровь (привычка у него, видимо, бровями дергать), вместо приглашения Кир бросил:

— Созвонимся.

Блондинистую разъяренную фурию Кир, к своему стыду, заметил не сразу. Только мелькнуло что-то на периферии зрения, да успел обернуться, встречая полный искреннего возмущения взгляд.

— Как вы смели не отказаться?!

Признаться, он опешил от подобного вопроса, именно потому не осадил Желторотика сразу.

— Виктор Викентьевич обещал мне фанга-напарника, если вы откажетесь! — заявила она так, словно Кир у нее в долг взял и отдавать отказался. — Вы же ветеран конфликта! Да как вы могли?!

Слышать из чужих уст свой собственный вечный аргумент Кир готов не был: и смешно стало, и досадно одновременно. Да к тому же слова уже давно поблекли и потеряли актуальность лично для него: переболел собственным боевым прошлым, понял, что не в гастрономических предпочтениях суть, а некоторые люди дадут фангам тысячу очков вперед в кровожадности.

— Такое чувство, будто вы про канарейку говорите. Или собачку с кошечкой. Заведу себе фанга-напарника… — передразнил Ард, — буду пару раз в день выгуливать и натравливать на всякие преступные элементы. Командам вроде «фас» обучу…

— Из…вините, — полу-придушенно пискнула Желторотик, кажется, только сейчас узнавшая о присутствии фанга, а до того не видевшая его вовсе, коснулась кулона на груди и тотчас отдернула руку.

«Впрочем, может, действительно не видела, — подумал Кир, — пока Ард не заговорил и не привлек к себе внимание».

— Не помню, чтобы обещал вам отказаться, лейтенант, — пока спокойно сказал он, обращаясь к Желторотику, хотя вполне мог бы включить злого капитана и наорать.

Растрепанная, раскрасневшаяся, пышущая возмущением девчонка выглядела прелестно. В руке она сжимала телефон, словно змею, которую намеревалась придушить, и Кир почти не сомневался, кто именно сообщил ей о решении вопроса с сотрудничеством. Кроме извечного сплетника Миши существовало немало любителей пообсуждать коллег, а за променадом по коридору глазели многие: бабка за дедку, дедка за репку… Синица, опять же, наверняка доложился, а у Вик Викентьевича свой резон оставить ее при себе.

— Вы… — однако продолжить ругаться у нее не вышло, новая трель телефона огласила кабинет птичьим щебетом.

— Да, Виктор Викентьевич…

Кир поспешил скрыть улыбку. Старик форму не потерял, и в который раз подбил двух селезней одним выстрелом: и от Кира добился участия в эксперименте в сотрудничестве с «другой стороной», и Желторотика окончательно заманил в свою команду, наверняка, изрядно поумерив у нее пыла, желания соваться в «поле» и лезть под пули. Пусть в кабинете сидит, бумажки перебирает и учится — все лучше, чем не быть, да и аналитики-стратеги ценятся на вес золото, в отличие от прочего пушечного мяса. А что Кир теперь гад и сволочь, махом разбивший девичьи мечты, — ничего страшного, целее будет, поскольку упаси его все силы вселенной вляпываться в отношения с такими «канарейками».

— Слушаюсь, Виктор Викентьевич! — приободренно воскликнула Желторотик, коснулась кулона и, одарив Кира уничижительно-испепеляющим взглядом, выбежала за дверь. Фанг едва успел отшатнуться, иначе девчонка снесла его, снова не заметив.

— М-да… — протянул Кир. — Никакой субординации или обычной вежливости.

— Се ля ви, — откликнулся фанг.

Ломать комедию расхотелось. Желторотик парой фраз и эффектным видом уже поставила все с ног на уши, тягаться с ней было бы бесполезно:

— Входи уже, Ард.

Однако фанг покачал головой:

— Не могу. Пригласи по всей форме.

«Значит, высшие подчиняются тем же правилам, что и прочие, либо мне сейчас дурят голову», — подумал Кир.

— Не дурю! — на этот раз Ард и перехватил мысли, и ответить не постеснялся. — При большом желании я могу войти без приглашения, но… тебе точно нужен ремонт в кабинете?!

— Если только сам его сделаешь, — вздохнул Кир.

— По своему вкусу!

— Алый и черный колера? — предположил Кир и фыркнул. — В стиле вампирского логова?

— Голубенький в розовую крапинку и салатовую полосочку!

Кир расхохотался, оценив перспективу, и произнес:

— Ард гранд Ферн! Я, человек, Кирилл Агарев, приглашаю тебя в свой кабинет.

* * *

— Девушка, ну погодите же! Дайте мне шанс! Вдруг это судьба?!

Лера и не подумала останавливаться, несколько лиц женского пола, шедших с ней в одном направлении, тоже. Видимо, назойливость считала пороком не только она одна, вопреки заезженному поведенческому стереотипу, приписываемому всем женщинам без исключения. Они якобы ждут неожиданных встреч и мечтают о будущем замужестве, рассматривая любых из подвернувшихся им потенциальных претендентов.

— Вам понравится то, что я предложу!

— Блажен, кто верует, — пробормотала Лера и бросила взгляд по сторонам: не хочешь стать жертвой, учись защищаться.

Расхожее убеждение в том, будто в толпе человек находится в безопасности, не работало в восьми случаях из десяти. Большинству людей, шедших от автобусной остановки до дому, было наплевать на попутчиков. Лере до них особого дела тоже не находилось — здесь чувства оставались вполне взаимными — но она не прошла бы мимо, если бы кому-нибудь стало плохо или кого-то вот так преследовали.

Будь у нее возможность, она позвонила бы Киру, но очередные пришедшие не ко времени обновления, посадили телефон полностью. Просить позвонить у людей вокруг — дохлый номер. Завернуть в кафе по дороге в поисках телефона — попросту опасно, поскольку там загнать ее в угол будет проще, а окружающим все так же безразличны чужие проблемы: не их же похищают, убивают, грабят. Кинуться к патрульным? Так их еще найти нужно. Она на остановку раньше из автобуса выскочила, поскольку знала, что на углу со Строителей постоянно ходят полицейские. Увы, не в этот раз.

Поймать такси? Это было бы выходом, если бы ее преследователем являлся просто не особенно умный мужчина, не умеющий себя вести. Однако Лера в том сильно сомневалась после беседы с Киром. От нее могли ждать именно этого хода и подкатить «правильную» машину. Одно дело, когда кого-то явно насильно хватают и куда-то тащат, будь то автомобиль, подъезд, подворотня. Сколь люди ни равнодушны, они любопытны, а значит, заметят «нетипичное поведение», как выражаются у Кира на работе. Совсем другое, если некто сам идет с кем-то или садится в такси — никто не запомнит ничего.

— Ну погодите же, девушка! Дайте, я к вам подойду!

Ну подойдет он и… что? Ладно, если попробует уговаривать-угрожать, но с заточкой у бока особо не посопротивляешься, как и со шприцом в вене.

Именно потому Лера делала все лишь бы между нею и преследователем находился еще кто-то. В общественном транспорте подобное удавалось, на улице — уже с трудом. И это ей еще повезло: преследователь оказался дилетантом. Попробуй он не ломать комедию, а схватить ее за руку, девятеро из десяти находящихся рядом людей предпочли бы смотреть в другую сторону. А вот один… здесь могли быть варианты.

К примеру, когда этот мужчина с обветренным скуластым лицом и в хорошей, но неприметной одежде, попробовал подойти к ней в вагоне метро и увлечь в разговор, средних лет женщина, сидевшая рядом, набросилась с упреками именно на Леру, которая «стоит вся такая фифа и не хочет обращать внимания на такого симпатичного молодого человека, а вдруг это судьба и вообще часики-то тикают». Женщине явно хотелось поговорить о собственной личной неудовлетворенности, а, возможно, о дочери, которой тоже до «часиков» нет никакого дела и это было хорошо, поскольку преследователь таки оставил ее в покое на некоторое время и даже перешел в другой вагон.

На эскалаторе при второй попытке у преследователя нашелся все понимающий женоненависник с: «Да чего ты лебезишь перед этой козой, паря, хочешь в стойло? Окрутит же, женит на себе и будешь типичным окольцованным козлом!»

Множество глаз и ушей не позволяли преследователю перейти от уговоров и быстрого шага к попыткам остановить ее силой. Увы, по мере рассеяния толпы мужчина наглел все сильнее.

В сумочке лежал довольно неплохой шокер (Кир лично подбирал), но сейчас толку от него было немного. Действовал он лишь в непосредственной близости, а именно ее Лера стремилась избежать. В кармане притаился перцовый баллончик, но и его сейчас применять не стоило, как и лежащий в другом выкидной нож (пока Кир бегал с Сопротивлением по полям и весям, Лере приходилось выживать самой и давать отпор отнюдь не стайрам, а возрадовавшимся вседозволенности и приходу Апокалипсиса человекообразным долбоящерам, которых называть людьми язык не поворачивался). Но! Нож она применила бы только в самом крайнем случае. Лучшей тактикой все равно было не позволить назойливому псевдоухажеру к себе приблизиться, раз уж сбежать от него пока не выходило.

Не то, чтобы с Лерой не пробовали познакомиться в общественном транспорте или в магазине. Такое случалось чаще, чем ей хотелось бы, однако она всегда умела вовремя уйти, отшутиться или действовать достаточно грубо, чтобы от нее отстали. В этот раз не срабатывало вообще ничего, а значит, Кир таки попал в переплет, и она заодно.

— Эй, ты! — преследователю все же надоело ломать комедию.

Однако прежде, чем он оттолкнул с дороги слишком медленно плетущегося мужичка, Лера нашла то, что искала с тех пор, как сошла с автобуса: забитую под завязку всякой гадостью урну с мусором. К ней она и подскочила, пока преследователь, матерясь сквозь зубы, пытался ее догнать, а подскочив, схватила коробку с недоеденным салатом.

— Только приблизься!

— Ты дура что ли?! — слегка опешил преследователь. — Самой не противно?

— А я потом руки помою. С мылом.

— Я, может, просто красотой твоей сражен наповал! — преследователь растянул губы в улыбке-оскале.

— Кобели, идущие по следу, меня не интересуют.

— Может, я в ресторан пригласить хочу!

— Нет.

— У меня и «Майбах» есть.

— Не на ходу, — добавила Лера.

Когда грянул кризис, пафосные автомобили продавали за сущие копейки. Многие, привыкшие кидаться на красивые и статусные побрякушки, тотчас их приобрели. И если с сумкой от «Прадо» можно было ходить и в метро, то в лабутенах по колдобинам — не очень. Не говоря о том, что не всякий «Феррари» выйдет починить в гараже.

— Что ж ты такая бл…

Договорить не успел, поскольку коробка прилетела ему прямо в физиономию.

— Идиотка гребаная!

Но Лера уже держала вторую, а другой рукой — бутылку, которую, не помедлив, саданула об асфальт, отколов донышко.

— Иди своей дорогой!

— Стерва пмсная…

Преследователь помялся, но уже было видно, что пыл растерял.

— Я ж… А… — он махнул рукой и попятился. — Пусть тебе хуже будет. И своему братику-предателю передай: встретимся!

Лера проводила его взглядом до угла дома, за которым он благополучно скрылся, увы, не позволив проследить, ушел ли вообще или решил выждать время. Людской поток тем временем поредел, а оставаться одной на пустынной улице не годилось точно.

Глава 14

— Я эту дрянь нацистскую лично в землю закопаю!

— Кир, нашел о кого мараться, — голос Лерки в телефонной трубке был ненаигранно веселым. Это слегка примиряло с действительностью. — Ну… неприятно было поначалу, но я ожидала худшего после нашего с тобой разговора.

Не согласиться с этим Кир не мог. Нацистская шантрапа в большинстве случаев останавливалась на запугивании, но рук не распускала и только скалила зубы по подворотням. Наглый нацик — не наймит стайров и не сбрендивший фанг. В умении Лерки постоять за себя Кир не сомневался, но и спускать произошедшее на тормозах не собирался тоже.

— Он собирался тебя похитить.

— А вот это вряд ли. Я вначале тоже так решила, но после его реакции на мусор в лицо…

— Ну-ну? — поторопил Кир.

— Не на коне, не понукай, — фыркнула Лерка и пояснила: — Понимаешь, Кир, человек, идущий на преступление, уже так себя накрутил, что его недоеденным салатом не остановишь. Его в принципе мало чем можно остановить. Ну разве лишь… был у меня приятель во время конфликта: вместе выживали. Так вот однажды он наткнулся на общаг. Случайно. Просто полез в подвал, а там склад наворованного. И его заметили, и за ним погнались. И поймали бы, и, может, не убили, но отделали знатно. Если бы он не страдал животом. В общем, забежал он в тупик, бандиты к нему подступают, уже не торопятся, да и ясно, что стащить ничего не успел. И тут мой приятель снимает штаны, наваливает кучу, черпает, сколько в руку пометилось… В общем, обратил в бегство несколько здоровенных лбов, сам остался невредим, пусть и сменил затем район выживания.

— Все, что нас не убивает, дает нам нездоровое чувство юмора и нестандартные методы выживания.

— А стандартных и не существует, — заметила Лерка, — только видишь ли, Кир, дерьмо, которым в тебя кидают — не салатик. И я уж точно не смогла бы такое повторить. Потому и говорю тебе со всей уверенностью, что это был обыкновенный придурок из тех, которые с твоим соседом играют в нацистов.

— Описать сможешь?

— Я нарисую его в подробностях, — пообещала Лерка. — Пойдет? Все лучше фоторобота, тупо копирующего одну половину лица, отчего опознать кого-либо по такому «портрету» становится невозможно.

— Мне и словесно подойдет, не так много бродит по району отморозков.

— Тогда слушай…

Через десяток минут и пары уточняющих вопросов Кир был уверен, что не ошибся. Тогда же он, распрощался с сестрой и, вынув из верхнего ящика «Грозу», проверил патроны.

— Я на твоем месте подумал бы над тем, откуда подобным маргинальным элементам известно о твоем новом напарнике и сотрудничестве с нами, — бессловесная статуя в лице фанга соизволила ожить и даже заговорить.

— А это такая тайна? — Кир на восседающего за соседним столом напарника решил не оборачиваться. Все равно не увидел бы ничего нового. — На нас весь отдел, как детсадовцы на животных в Зоопарке, какой уж день пялится. А ведь у них есть знакомые, семьи, друзья, с которыми они делятся новеньким, интересненьким и забавненьким.

— Но не слишком ли быстро? — спросил Ард и, наверняка, приподнял бровь. Кир на него не смотрел по-прежнему. — У нас говорят: бойся сплетников.

— А у нас: у каждого второго язык — то еще помело.

Кир мог привести в пример того же Мишу, но не стал. Жданов был с тараканами, наверняка, приторговывал «сенсациями», но все же свой. К тому же Ард, ни с кем не разговаривая, ни за кем, вроде бы, не следя и ни о чем не спрашивая, незаметно очень органично влился в работу отдела и сформировал собственное мнение о сослуживцах, недалекое от правды. Помогла ли в том фангская эмпатия или природная наблюдательность, Кир не задумывался, а вот воротить нос от советов Арда перестал очень быстро. Еще до вчерашнего расследования драки в клубе «Амстер», проведенного по горячим следам.

Кира вызвали на место по причине «характерных укусов и обращению потерпевшей». Девица не самого тяжелого поведения утверждала, будто на нее напал фанг. При разговоре с Киром она то рыдала, то заламывала руки, то оголяла зону декольте, демонстрируя следы от клыков. Чуть задержавшийся на входе Ард, одним своим появлением не оставил от ее показаний камня на камне.

Фанги похожи на людей, при дневном освещении они не слишком от них отличаются, но у любого, кто имел с ними дело или подвергся хотя бы одному нападению, появляется чуйка на кровопийц. Хоть на пустынной улице, хоть в толпе, театре или метро, фанга они уже не пропустят. Девица, якобы потерявшая почти литр крови, не просто сочла Арда человеком, а начала флиртовать с «красивым господином полицейским».

Затем выяснилось, что драку устроил очередной сыночка очередного же депутата-госдумца. Причем, известного радетеля за моральный облик молодежи и приверженность к истинно человеческим ценностям. Не слишком умная администрация заведения вначале отказалась спустить ситуацию на тормозах, вызвав наряд, а затем, когда выяснилось, что «золотой вьюнош» не просто извращенец, повернутый на всем фангском, а несовершеннолетний, решила запутать дело. Собственно, не окажись под рукой фанга настоящего, и не прибудь Кир на место столь скоро, у человеческой полиции действительно мог бы образоваться очередной висяк, а у фангского отдела пополнилась бы статистика псевдофангских преступлений. «Псевдо» — поскольку след от укуса был похожим, но точно не нанесенным охочим до шлюх кровопийцей. Скорее человеком, косящим под фанга.

«Никто! Ни один из нас не стал бы!» — горячо возмущался Ард, впервые выйдя из образа отстраненного, ехидного существа, находящегося в человеческом обществе ради развлечения, когда они шли от клуба к автомобилю.

«Так уж и никто?» — вставил свои пять копеек Кир.

«Есть официальные донорские клубы, которые ты и твои коллеги столь любите звать борделями. Зачем кусать исподтишка? — недоумевал Ард. — А последствия?! Мы — не вы! У нас кара за преступление договора наступает не с приходом чистильщика и экзекутора… пардон, полицейского. Она приходит сразу».

«И как?» — заинтересовался Кир.

«Безумие! Не слышал?!»

Слышал, разумеется, но не думал будто все настолько серьезно. Это казалось неправильным, даже несправедливым. С другой стороны, а как иначе держать в узде хищника, существенно превосходящего по силе людей? Да и не в договоре дело, а в слове Арх-Ри. За ослушание — смерть.

«Совершенно верно, — согласился Ард. — Я — единственное исключение из этого правила».

Кир тогда едва успел прикусить язык.

«Месть, — решил прояснить так и не высказанный вопрос Ард. — В момент принятия договора, потому и кара была частичной. Однако мне мало не показалось. Поверь, никто из фангов не станет кусать вас только из прихоти или даже удовлетворения голода. Для такого нужно свихнуться по-настоящему. И… что касается крови разумных, с ней отнюдь не все столь просто, как вы себе возомнили».

«М?.. — Кир усмехнулся. — Мы не еда?»

Ард закатил глаза к темному, заволоченному тучами небу, тяжело вздохнул и сказал: «Вы вот сравниваете донорские клубы с борделями, и я даже не возражаю. Очень похоже».

«Да ладно?» — не поверил Кир.

«Почти прямая аналогия, — признался Ард. — И психологические заморочки очень схожие. Среди вас многие люди обоих полов ходят в ночные клубы, чтобы приятно провести время и найти партнера на остаток ночи, при наступлении утра забыв о нем навсегда. У нас все точно также, но с кровью. Вот только скажи мне, Ки-И-рилл, все ли поголовно вы развлекаетесь подобным образом?»

«Разумеется, нет, — ответил Кир. — Я, к примеру, не любитель случайных связей».

«Представь себе, я тоже! Я не хожу по донорским клубам и предпочитаю говяжью кровь также, как многие из вас бифштексы. Столь нелюбимый тобой Ки-И-ас кровь разумных не пьет принципиально, как некоторые из вас отказываются от мясной пищи! И вообще…»

«Я понял», — прервал его Кир.

«Очень на то рассчитываю», — прошипел Ард.

Вероятно, тогда Кир и смирился с присутствием фанга в собственной работе. Он все же был достаточно практичен, чтобы отказываться от столь полезного приобретения.

— Если позволишь, я прикажу присматривать за твоей сестрой, — предложил Ард.

Кир поморщился. В отличие от работы впускать фангов в личную жизнь он не хотел.

— Это лучше, нежели ты наделаешь глупостей, — настаивал Ард.

— Я только попугаю.

Ублюдка, похожего по описанию, он действительно пару раз встречал на лестничной клетке. Значит, приятель Паши.

— Издали и не показываясь ей на глаза.

Кир медленно и неохотно кивнул. От подобных предложений не отказываются.

— Только черта с два я стану отдариваться, — предупредил он.

— Пока и не за что, — ответил Ард и настойчиво попросил: — Убери пистолет, ваши отбросы не стоят даже запугивания.

…Следующим же утром — часиков в пять — в отделение примчался скуластый тип, сильно похожий на портрет, наскоро набросанный Леркой и скинутый Киру на телефон. Трясущимися руками он подал дежурному заявление, в котором просил оградить от преследований со стороны «оборотней».

— Кого?! — изумился Миша, и судьба очередной сплетни-анекдота была решена.

Позже Кир встречал ее и в соседних МВД, и рассказанной в затрапезной беседе, а через год с нею же, правда изрядно перевранной, но все равно узнаваемой, выступил по телевизору очередной комик.

По словам двадцатипятилетнего Выеги Виталия Яковлевича, где бы он ни появлялся, его начинали преследовать собаки. Причем не только бездомные, но и вполне себе породистые, держащиеся подле хозяев, начинали как-то недобро коситься в его направлении. Дошло до того, что любимый тетушкин шпиц, у которой Выега проживал и столовался, принялся странно пристраиваться то к одной его ноге, то к другой, а за ним ничего подобного никогда не водилось.

На резонный вопрос Миши, а чего, собственно, гражданин хочет от полиции, Выега только разводил руками, комкал заявление и уходил.

В отделение он таскался дней десять и пару раз столкнувшись с Ардом, фанга в нем не признал. А закончилось все почти дурдомом, поскольку тот самый шпиц однажды ночью, по словам Выеги, попытался его изнасиловать. Выега психанул, закатил истерику и сбежал из дома до окончания комендантского часа — аккурат в объятия патрульных, которых покусал. В общем, обрел парень приключений, теперь ему не до нацистских идей.

— Внушение? — добивался Кир ответа от Арда. — Гипноз? Точечное воздействие… ну не знаю, Ри-Арх постаралась?

Тот лишь качал головой.

— Шизофрения, — после десятков попыток Кира вызнать правду все же ответил Ард. — Его следовало лишь чуть подтолкнуть к безумию, но сделал это не я: твоя сестра верно попала в нужную тональность, назвав преследователя кобелем. Ки-И-ас лишь раз прогулялся за ним в сопровождении Лорда — великолепного черного добермана, которого держит Эльдин. Само собой, Ки-И-аса Выега не увидел, только добермана. Все. Остальное он домыслил сам. У вас, человеков, никакого естественного отбора, вот и выживают психически ненормальные. Даже живут, часто не слишком отличаясь от людей прочих.

— Можно подумать, у вас процветает Спарта.

— У нас… — Ард задумался на секунду. — Разрешены поединки, дуэли, да и система наказаний работает не как у вас. Для человека двуличие — норма, от того и расследование преступлений занимает порядком много времени, а некоторых преступников даже не выходит поймать.

— Ну конечно, вы ведь ангелы воплоти поголовно. Только бескрылые.

Ард прикусил губу.

— У нас априори невозможно, чтобы фанг днем мирно сидел в кафе, беседуя с людьми или соплеменниками, ехал с ними в одном автобусе, ходил по улицам Москвы-Вариосы, а по ночам убивал, сношался со своими жертвами, пил кровь, мешая ее с сангри. Вы месяцами ловите маньяков, собираете доказательную базу, хватаете стайров, пробравшихся в чиновничество. У нас проще: у зверя дороги назад не бывает.

— Но кара настигает лишь тех, кто пошел против слова Арх-Ри. Не закона! — напомнил Кир.

— Потому что слово Арх-Ри и есть закон!

Шаткая позиция. Все внутри Кира противилось такому бытию. Оно казалось дикостью времен царей-помазанников божьих и прочих фараонов.

— Нашли себе, — проворчал он, — святее папы римского.

— Оступившиеся фанги разумны, а у зверя именно разум и умирает, Ки-И-рилл, — непонятно выразился Ард, но интуитивно Кир сообразил, о чем речь.

— Именно потому ты и здесь? — спросил он. — Учишься ловить волков в овечьих шкурах?

— Отдаю долг, — пробормотал Ард и отвернулся.

— У вас появился очень хитрый хищник? Который не обезумел, вкусив крови? — не позволил увильнуть от разговора Кир, но ничего иного не добился, кроме:

— Я не знаю.

— Вы эволюционируете, — сказал Кир в шутку, вот только фанг иронии не уловил и ответил серьезно:

— Как и вы. Вы не замечаете, но тоже меняетесь постоянно. Всего каких-то несколько десятков лет назад в старости у людей развивалась дальнозоркость. А сейчас — разноглазие. Поскольку вам приходится держать во внимании не только далеко стоящие объекты, но и те, которые находятся вблизи. Процесс старения замедлился и не только благодаря нам.

— Не знал. Думал болезнь развивается, — пробормотал Кир.

— Эволюция, — вздохнул Ард. — И у нас тоже.

— Ваш хищник как-то связан с похищением Ижи?

Ард пожал плечами.

— У меня нет ответов, только пустые домыслы. Не волнуйся, сестру прикроют, но что касается тебя самого…

— Тертого воробья пуганным калачом в куст не заманишь.

— В смысле?

— Работаем.

* * *

— А ты, значит, теперь на фангов работаешь?

Кир, убрав ключи в карман, медленно отвернулся от входной двери.

— А шантрапа нацистская совсем нюх потеряла, чтобы спрашивать у меня ответа? — проговорил он тихо, но акустика в подъезде была выше всяких похвал.

Ну вот и доказательство: кто захотел быть в курсе, тот в курсе. Быстро же слухи распространились. И не первый уже раз. Хотя в управлении за их парой следили все. Еще и ставки делали: сколь надолго хватит Кира и как быстро выйдет из себя Ард. Наверняка, и обсуждали тоже. Причем, не стеснялись делать это на улице и во всеуслышание. Виктор Викентьевич, опять же, не мог принять решение работать с кровопийцами самолично, а где согласования, там и лишние глаза с ушами. И Паша Седых — тот еще гопник и главарь местной нацистской группировки — не самая серьезная рыба.

— С фангом работаешь, — Паша поправился сам, не пришлось тыкать носом, как обоссавшего угол квартиры кота.

— И что? — поинтересовался Кир.

— Неправильно это, — Паша стоял на пролет выше, занимая, казалось бы, выигрышную высоту, и умудрялся выглядеть жалко.

— Да ну? — Кир усмехнулся. — Собираться в подвале и разговаривать лозунгами, знаешь, тоже так себе занятие.

Паша скривился.

— Будь я старше!.. — с угрозой в голосе проговорил он.

— Не дожил бы до конца конфликта, — перебил Кир. И в который раз уже повторил: — Весь ваш нацизм, зачеловечность и прочее существует благодаря договору. Фанги не нападают на людей, не кусают их исподтишка, потому и лаять на них так просто, Паша. А я не люблю, когда пользуются чужими слабостями или благородством.

Он говорил и видел красные пятна, расползавшиеся по щекам первого гопника района. И думал, что, если это именно первый гопник, то участковому очень хорошо живется. Удобно, когда собака лает, не кусаясь, пусть так и продолжается дальше: меньше мороки.

Паша вместе со своими отморозками часто зависал в соседнем подъезде: в подвале. Там он оборудовал нечто вроде штаба своей маленькой нацистской ячейки, где, сидя на диванчиках, пацанье пило пиво, закусывало орешками, лузгало семечки и клеймило на чем свет стоит проклятых пришельцев: кровожадных упырей, от которых никакого спасения бедному человечеству.

Зато Паша не грабил магазинов, не отжимал мобильные телефоны, не участвовал в групповых избиениях одиноких прохожих и не лез ни к кому с проповедями. Кроме Кира, но на то у него имелись свои соображения. Паша полагал, будто Кир ему должен по жизни. Мог поосуждать во всеуслышание какую-нибудь курву, загулявшую с фангом, но, чтобы, кислотой в лицо плеснуть, как полгода назад на Тверской сделал один ублюдок — это уже нет.

Ублюдок с Тверской, как вначале утверждал, был идейный. Стоило же Вадиму начать разбираться, тотчас выяснилось, что пострадавшая приходилась тому сводной сестрой. Именно ей ушедший десять лет назад «папаша» дарил дорогие подарки, когда как от нелюбимого отпрыска откупался «всякой дешевкой». То, что начиналось борьбой против межрасовых… или межвидовых (Кир постоянно путался в этих понятиях, да и неважны они были на самом деле: фанги слишком сильно походили на людей, по сути являясь абсолютно иными существами) отношений, оказалось злобой и завистью. И кислота была не из-за фанга, донорство девицы стало лишь удобным поводом, не больше.

— Фанги кусают!

— Звери, — поправил Кир. — Их преступники, отошедшие от договора и сошедшие с ума. Они не просто кусают, а убивают: и нас, и фангов.

— Вот! У нас нет гарантии, что однажды они все не свихнутся!

— А наши маньяки и педофилы еще хуже, — ответил Кир. — Двуличные ублюдки, изворотливые, мерзкие дряни. Сошедший с ума фанг — это зверь, подлежащий уничтожению. Человеческую же тварь нужно искать, выслеживать, собирать доказательную базу; так еще и найдутся мрази, которые начнут жалеть нелюдь и защищать, чтобы не дали сметрную казнь, а то ж негуманно как-то. И это я еще коррупционеров не вспомнил. Ну так что, Паша? Может, ну его? Извести под корень все человечество чисто для гарантии?

Паша глянул исподлобья и пробормотал, кивнув на дверь:

— Впустишь? Чаю по-соседски попьем?

Кир покачал головой:

— Ну уж нет.

Лерка говорила, что у Кира перед Пашей есть комплекс вины. В конце концов, именно Кир отправил в не столь отдаленные места Седых-старшего. Вот только не трогал он этого недонацика с его бандой совсем по иной причине. Время от времени к Паше прибивались уже почти сформированные преступники. Они быстро смекали, что дальше осуждения сложившегося порядка вещей, политиков и выкрикиваний лозунгов ничего не идет и уходили сами. Однако этого было достаточно, чтобы взять их на карандаш. Уже немало преступлений было раскрыто благодаря Паше Седых, даже о том не подозревающему.

— Агарев! — Паша повысил голос. — Я же не фанг, меня пригласить можно.

— Можно, — согласился Кир. — Только противно.

— Типа мент с уголовным элементом…

Кир фыркнул.

— Зря ты так! Я тебе еще за отца отомщу, ментяра поганый!

— Ага, — покивал Кир, — а еще у меня там котяра некормленый. Загрызет и фамилию не спросит, — и поинтересовался: — Ты сказать-то чего хотел?

— Да узнать… из первых рук. Не верилось, что ты… ну эт самое с фангом.

— Паша, ты меня не пугай! Под «эт самое» ты чего подразумеваешь?

— Сотрудничество.

— А… Фух… — Кир схватился за сердце и покрутил пальцем у виска. — Ты поосторожнее с «эт самое».

— Ты же ветеран. И спутался…

— Отшутиться не вышло ну и пес с тобой, — вздохнул Кир. — Ну вот ты узнал. Я работаю с фангом.

— Не по-человечьи это, Агарев.

— Зато по-людски.

Глава 15

— И какие у нас планы на остаток ночи? — Ард сладко потянулся и, высмотрев в темноте парка лавочку, не преминул до нее дойти и усесться, завернув ноги винтом. На памяти Кира так умели сидеть лишь хрупкие девушки, никак не мужики под два метра ростом, но фангам, как известно, людская анатомия до лампочки.

— Свободны, — садясь рядом, сказал Кир. — Вызов оказался ложным.

— Ну не скажи. Все же ту компанию выпивох мы правильно разогнали.

Кир пожал плечами. Может и правильно: с точки зрения административного кодекса. А вот в уголовном плане ничего особенного они не делали. Ну перебрали, ну засиделись. Господа-полицейские только изрядно попортили им настроения. С другой стороны, Кир прекрасно понимал, что его снисходительность идет рука об руку с профдеформацией. Для него всякий, кто не грабил, не резал, не насиловал, не мошенничал, не приторговывал наркотой и сангри — уже вел себя прилично.

— Нарушителями комендантского часа должен заниматься человеческий отдел полиции, а не мы, — сказал он. — Это даже не уровень спецов вроде Вадима, а патрульно-постовой службы, не выше.

— Слышу в твоем голосе высокомерие, — снисходительно улыбаясь, заметил Ард.

— И очень зря.

Ард покачал головой и заметил:

— Никогда не пойму, зачем вы делите друг друга на сорта?

— Да не делаю я этого! — разозлился Кир. — Просто у каждого своя работа. Если мы станем разгонять подвыпивших гуляк, подзадержавшихся после двадцати одного часа, не знаю, как у тебя, а у меня не достанет сил ловить настоящих преступников.

— Между прочим, один из этих гуляк угрожал тебе ножом, — напомнил Ард.

— Разве? — Кир поморщился. — Не заметил.

— Именно так. И даже замахивался. Но ты его отпустил. Их всех! Хотя у вас предусмотрена статья за нападение не полицейских.

— А… — протянул Кир, припомнив, и зевнул. — Ты ту зуботычку называешь ножом?

— Заточку! Не затычку! — поправил Ард. — И у нас бы такое не сошло с рук.

— Так это у вас, — снова зевнул Кир. — Вы не толкуете свои правила так и эдак, просто соблюдаете.

— Это плохо?

— Смотря с какой стороны посмотреть, — заметил Кир. — Если с точки зрения обывателя, хорошо: все живут так, как предписано, никто не вертится ужом на сковородке, не рефлексирует, не выдумывает, как бы лучше устроиться за чужой счет.

— А с другой?

— Не обдумывая свои и чужие действия, не сравнивая их со своим личным «правильно», очень легко потакать злу и проходить мимо тех, кому нужна помощь.

По лицу Арда прошла тень, и он спешно отвернулся, принявшись глядеть на асфальт. Кир умолк: не собирался мешать ему бороться с внезапно нахлынувшими воспоминаниями. Кир тоже зависал так в первые годы после заключения договора. Случайно оброненная кем-то фраза или сказанная на совсем другую тему срывала тонкую кожицу с израненной памяти, и та захлестывала потоком. Сейчас с ним практически такого не происходило: пережил, нашел для себя дело, о многом передумал и пересмотрел свою же точку зрения на врагов и друзей. Вон, с фангом сидит на одной лавочке и беседует вполне мирно. И вообще этот кровопийца теперь его напарник. У людей гибкая психика, восстанавливается быстро, а вот фанги не ограничены коротким временем жизни. Ард, видать, свой конфликт пока не пережил.

— Да, нет… мне почти не больно. Я ведь успел отомстить, — сказал он. — Просто… если бы вольные тогда не прошли мимо, догадались просто помочь, не оставили лежать без сознания в ожидании врагов… Эль не была бы одна, а Ижи и Ириз не лишились отца.

— Его добили?

Ард покачал головой:

— Забрали с собой, посадили в клетку, вначале пытали, затем выдернули клыки.

— Мрази… — прошипел Кир, сжимая кулаки, и поймал взгляд огромных, светящихся глаз. Фанг был удивлен и не скрывал этого.

— Ты ведь тоже убивал…

Кир кивнул.

— Мы в плен не брали. Мы полагали вас врагами, считали, что вы явились захватить Землю, а нас поработить и оставить на правах скота. Устраивали рейды, взрывали, зачищали территорию… Но пытать? Издеваться? Тем паче над беспомощными раненными. На такое способны только те, кто превратился в недочеловеков. Они не сходят с ума, как ваши отступившие, но еще те звери, которых нужно уничтожать.

— Вот я и уничтожил.

— Одобряю: мне возиться не пришлось.

Ард хмыкнул.

— Согласен, что те твари и сегодняшние выпивохи непохожи?

Ард кивнул.

— Потому я полагаю, что на меня никто не нападал. И вообще мне лень тащить в отдел идиота, который на утро будет боятся любой тени и уголовного преследования. Все же ты изрядно и его, и остальных перепугал, продемонстрировав боевую форму. Кстати, у него был не нож. Вот это, — Кир похлопал себя по бедру, где под полами легкого весеннего плаща, длинной достигающего коленей, прятались ножны с мачете, — нож. Ну, еще мои кинжалы.

— Да?.. Ну ладно, — кротко проронил Ард и улыбнулся, кажется, напрочь забыв о том, что грустил всего полминуты назад.

«Все-таки фанги — донельзя странные существа, к которым нельзя подходить с людским мерилом».

Ард шире растянул губы.

С некоторых пор Кир называл фангскую улыбку не иначе как змеиной. Верь он во всякую ерунду, не сомневался бы, что соблазнивший Еву змей имел те же повадки, что и его новый напарник.

— Тебе нравится меня доводить?

Ард тотчас посерьезнел, и почти оформившееся подозрение в том, что фанг только что мастерски поиграл на его нервах, припомнив «боевое прошлое» и разыграв печаль-тоску, исчезло. Киру даже захотелось извиниться за едва не озвученные обвинения, но это было бы совсем глупо.

— Ну что ты, Ки-И-рилл. Просто я… пока не знаю, как себя вести, стараюсь лучше вас узнать. В смысле людей, — обобщил Ард. — Мы ведь только начинаем сотрудничать.

— Лиха беда начала, — проворчал Кир. — Будь проще, и люди к тебе потянутся. Возьмут в кольцо и станут подходить: ближе-ближе-ближе… Смотрел древние фильмы про зомби?

— У меня так-то голова болит, — поморщился Ард, — ты мне еще к вашим страшилкам предлагаешь приобщиться.

— А копнули бы в свое время получше, не стали бы изображать вампиров, сейчас все было бы гораздо проще, — упрекнул Кир.

Впрочем, ворчать и выяснять отношения не хотелось. Кир был, пожалуй, доволен тем, что Миша отправил их на этот вызов. В конце концов, когда бы еще успел пройтись по парку, подышать свежим воздухом… но злыдню, вызвавшую их сюда, все-таки стоило найти и оштрафовать на очень существенную сумму. Поскольку не дело. Сегодня одна «бдительная гражданка» вызовет фангский отдел, заявив, что видела подозрительное сборище фангов в парке. Завтра она расскажет соседкам о том, что полицейские по фангам быстрее приезжают на место и… Да их же завалят вызовами к якобы беспредельничающим фангам, которые жгут кнопки в лифтах, громко включают музыку по ночам, ссут в подъездах…

— Нет, ну это уж слишком! — воскликнул Ард.

— Ты о чем? Фанги не справляют естественные потребности по подъездам?

Ард уставился на него, явно раздумывая оскорбиться или нет.

— Ладно, расслабься, — усмехнулся Кир. — Ох! Видел бы ты сейчас свою физиономию. Потрясающее зрелище, я почти отомстил. И кстати, все естественное — небезобразно.

Аристократичное лицо фанга действительно вытянулось, глаза, было потухшие до привычного для человека вида, загорелись снова, рот приоткрылся: не настолько, чтобы показались клыки, но достаточно для придачи растерянно-дурацкого выражения. Кир прекрасно понимал: сейчас он таскает тигра даже не за хвост, а за усы. Однако ничего с собой не мог поделать. Ард обещал ему защиту. Вот и пусть страдает теперь.

— Ты в очередной раз решил, будто я прочел твои мысли, — догадался Ард.

«Ах да, — вспомнил Кир, — я же о тебе не думал, а так… о ситуации в целом».

— Вот именно! — воскликнул Ард, теперь уже точно уловив последнюю мысль.

— Тогда к чему относилась твоя реплика? — поинтересовался Кир.

Ард откинулся на спинку лавочки, запрокинул голову и прикрыл глаза.

— Какая ночь! Как только можно думать в такую о чем-то еще кроме красоты.

«Ну да», — согласился Кир.

Было красиво. Черное небо, полное звезд, почти неразличимых за тучами, но все же подмигивающих время от времени, расцвечивали огни фонарей: теплые оранжевые. Ветер шуршал листвой, время от времени трогая волосы невесомой лаской. Земля пряно пахла пока не вылезшими на свет грибами. Прохладно, но не промозгло. Вокруг — ни души. И все дышало дивным спокойствием, даже присутствие кровопийцы рядом не беспокоило.

— А там что? — спросил Ард посмотрев на темное здание справа, теряющееся за кустами жасмина. Невысокое, всего в три этажа, с островерхими башенками оно сейчас казалось сказочным замком, возникшим посреди ночи, повинуясь неким неизвестным науке законам.

«Давай-давай, — поддразнил себя Кир, — накаркай! Для полного счастья теперь не хватает нашествия драконов и принцесс. Причем неизвестно, кто окажется страшнее. Дамы, полагающие себя в беде и требующие немедленного спасения, дадут сто очков вперед любому монстру».

К зданию вела извилистая парковая дорожка. Далее располагался цветник, а уже после — широкая прямая дорога, видимо для тех, кто торопится. При взгляде на нее Кир внезапно поймал дежавю. Показалось, что он недавно по ней бегал. Вот только когда? В позабытом сне?..

— Какой-то музей. Построили недавно, я в нем не был ни разу.

— А откуда тогда знаешь?

— Сестра посещала. Говорила о какой-то коллекции древностей, некогда хранившейся в Европе. Там, знаешь ли, все сложно. Верхушка и кто побогаче слиняли в Африку, оставшиеся попеременно то утверждают будто Россия заключила с фангами мир и теперь воюет на их стороне, то требуют помощи, приема беженцев и прочего участия. В общем, полный разброд и шатания, но музеи как-то взаимодействуют по своим каналам, прислали на хранение несколько коллекций, пока у них не разворовали под шумок.

— Вообще-то, ваших европейцев уже почти никто и не трогает, — заметил Ард. — Мы отвечаем только на прямую агрессию.

— Все?

Ард кивнул.

— Да! Все фанги, — уточнил он. — Мы неагрессивная раса.

— А те, кто обосновался в Европе, как относятся к связавшему нас договору?

Ард пожал плечами.

— У нас не принято лезть на чужую территорию. У нас свой Арх-Ри, у них — свой, и никто не смеет обсуждать, осуждать, одобрять дела друг друга.

— И что это означает? — не понял Кир. — У вас никогда не было войн за территорию или ресурсы?

Ард покачал головой:

— Зачем?..

Кир фыркнул, хотел спросить еще что-то, но передумал, уж слишком резко изменилось лицо фанга, став из расслабленно-благодушного сосредоточенным. Казалось, Ард к чему-то прислушивался.

— Скажи, а эти древности ценные для вас? — поинтересовался он.

— Кто ж их знает? Некоторые коллекционеры готовы продать душу за полнейшее дерьмо.

— Приготовься, Ки-И-рилл, — предупредил Ард. — Я не знаю, должны ли мы ловить человеческих воров, служа в фангском отделе…

— Обязаны. Где?..

— Музей. Сейчас… — дальнейшие объяснения потонули в звоне сирены.

Ард исчез в темноте, Кир тоже сорвался с места. Он, разумеется, не мог поспорить в скорости с фангом, но не всегда исход дела зависел именно от скорости и силы.

За сколько он пробегал стометровку замерял разве лишь учитель физкультуры в школе, но на здоровье Кир никогда не жаловался. До музея он добежал, не сбив дыхания, но внутрь врываться не стал. Было бы крайне неумно носиться по всему зданию бешеным оленем, выискивая преступника. С этим прекрасно справится и фанг. Сам же Кир свернул у самой двери и, приклонившись, пошел меж кустов, стараясь поменьше шуметь и постоянно прислушиваясь.

Интуиция не подвела. Очень скоро он услышал приглушенные голоса и порадовался собственной удаче: мог ведь свернуть и в другую сторону.

— Давай… Чего ты возишься? — шипел один.

— Ловлю! — отвечал второй: более тонкий, почти детский голос.

Тихий звук падения, треск ветвей.

— Косорукая корова!..

— Заткнись урод…

Кир кинулся на шум, уже не скрываясь, по лицу стегнули ветки, заставляя зажмуриться, ухватил за тонкое плечо подельницу вора и тотчас получил в солнечное сплетение острым локтем. Следующий удар пришелся по голени. То ли показалось, то ли сверху действительно донесся приглушенный вопль. Машинально, не столько желая подавить сопротивление, сколько переживая боль, Кир стиснул пальцы, услышал вскрик, а потом и:

— Все! Все, тварь. Ты мне плечо вывихнул!

Сопротивляться девчонка прекратила, и Кир открыл глаза, наконец, рассматривая, кого же изловил.

— Не преувеличивай: пока не вывихнул.

Первым взгляду предстал необычный цвет волос: проросшего газона. Видимо, не так уж темно здесь было. Худая и мелкая девчонка от десяти до пятнадцати годков уставилась на него злющими серыми глазами. Впрочем, судя по собственной сестре, имевшей похожее телосложение, Кир мог предположить, что она старше.

— Никто не говорил, что красть нехорошо?

— А тебе, урод, больше всех надо?! Я заявлю, что ты пытался меня поиметь, извращенец обдолбанный. И поверят мне!

— Помечтай, — вытаскивая более не сопротивлявшуюся «жертву насилия» из кустов на дорожку, рассмеялся Кир.

В окнах музея уже горел свет, створчатые двери парадного входа были распахнуты, а их встречали три ночных сторожа в темно-синей униформе и некто низкий и плотный в квадратных очках и пиджаке. Девчонка сделала попытку рвануть в сторону, но Кир лишь сильнее сжал пальцы.

— Сука… — прошипела она и заорала звонким и высоким, донельзя противным голосом: — Помогите! Насилуют!

— Полиция. Фангский отдел, — перекрывая ее вопли, представился Кир. — Кирилл Агарев…

— А!.. — заорала девчонка, кажется, переходя на ультразвук.

* * *

— Ну вы же понимаете… страна только выбирается из кризиса, средств на охрану не хватает, да и нет у нас ценностей, которые хотели бы украсть, — смотритель то тер ладони, то прятал подмышки кисти рук, словно испытывал холод. Впрочем, возможно, он действительно переживал озноб как результат нервной реакции на происшествие.

— А это? — Кир кивнул на лежащие на стойке неработающей гардеробной фрески: то ли древнеегипетские, то ли вообще шумерские.

Они расположились на первом этаже. Неудачливые воры сидели на лавке и попеременно хлюпали носами. Подростки: мальчик и девочка. Обоим по шестнадцать. Из якобы благополучных семей. Родителей уже везли в специально отосланных за ними патрульных автомобилях.

Кир рассчитывал, что сдаст юных правонарушителей кому надо и, наконец-то, отправится домой. Но пока он вынужденно сидел в холле музея, выслушивал объяснения-причитания смотрителя о недостатке финансирования, которые ему не требовались ни за каким лядом, и гадал: успеет ли первым спешно вызванный сюда директор или примчатся родители оболтусов. В последнем случае Кир рисковал напороться на визги, слезы, заламывания рук, истерики, мольбы, переходящие в угрозы, и угрозы, переходящие в мольбы о невозбуждении дела. Особенно нелегко будет, если придется общаться с матерями.

— Очень хорошо сделанные копии, интересные с точки зрения изучения истории, но не более того, — заверил смотритель: невысокий, грузный, в сером явно дешевом пиджаке при галстуке на резинке. Совершенно непримечательный типаж. Настолько непримечательный, что Кир невольно стремился запомнить округлое отечное лицо со следами хронической усталости, привычку поджимать губы (совсем как у фангов) и серо-голубые выцветшие глаза. Взгляд смотритель старательно отводил, стоило Киру даже мельком всмотреться в него. Было стыдно? Боялся?.. Все возможно. Только подобная манера Кира раздражала.

— Как… копии?! — воскликнула девчонка. — А ты говорил…

— Не я!

— Я так понимаю, версия о влезании в музей на спор рассыпается прямо на глазах? — усмехнулся Кир.

Правонарушители тотчас умолкли, переглянулись и демонстративно отодвинулись друг от друга, насколько уж позволила трехместная лавка.

— Да не пойдет это в протокол, просто интересно, — улыбнулся Кир. — Поделитесь уж подвигом.

— Ты мне плечо сломал, гад, — буркнула девчонка.

— Не преувеличивай.

— И ты не представился! Сразу. Только когда схватил.

— Ах, какая оплошность! Может, следовало тебе еще и права зачитать? — по-прежнему широко улыбаясь, поинтересовался Кир. — Мне, между прочим, до сих пор больно.

Вначале он не сообразил, почему девчонка уставилась на него, словно на пришельца из космоса, понял только когда она сказала:

— Ты не фанг?!

— Извини, если разочаровал.

— А… этот?! — воскликнул мальчишка.

Ард, все это время рассматривавший таблички, оглянулся на него. Показывать зубы не стал, принимать боевую форму тоже, но глаза его на мгновение засверкали ярким синим огнем, несмотря на заливающее первый этаж освещение.

— Да у меня же теперь психологическая травма! — выкрикнул мальчишка. — Я же теперь…

— Под себя ходить будешь? — предположил Кир.

— И хорошо! — перебила девчонка, найдя самый удачный момент. — Выкинешь из головы дурацкую идею стать фангом.

— Ого! — оценил Кир. — А строили-то из себя. Дети, верящие в сказки.

— Много вы все понимаете… — пробормотал мальчишка, — вампирами через укус ведь становятся.

— И много ты вампиров встречал?

Мальчишка не ответил, но покосился на Арда более чем красноречиво.

«А я говорил, гранд… мать твою… Ферн, — мысленно сформулировал Кир старательно-громко. — Не стоило вам брать именно эту страшную сказку».

— Мы не ваши мертвецы, а представители иной расы, — сказал тот высокомерным, полным превосходства и пренебрежения тоном.

«Ничему жизнь не учит», — прокомментировал Кир.

— Скорее, вида, — заметил он вслух. — Хотя я не разбираюсь в этих тонкостях.

— А я говорила, — фыркнула девчонка.

— Что ж пошла помогать раз такая умная?

— Да потому что дура!

— Вот и поговорили, — хмыкнул Кир. Настроение действительно поднялось. Юные недоразумения, конечно, следовало наказать, но, пожалуй, родители сами справятся с этим. Да и лично ему гораздо больше нравились вот такие озорники, а не пай-мальчики и девочки-девочки с бантиками и в розовом. — Я так понимаю, некто предложил вам стать фангами в обмен на эти фрески?

Кивнули они синхронно.

— Через укус.

— По договору мы не имеем права кусать детей, — проинформировал Ард словно между делом.

— А для них договор — не то же самое, что закон и нормы общественного порядка для вас, — добавил Кир.

— Вплоть до прекращения существования, — согласился Ард.

— Крутился здесь на днях ненормальный. Иностранец по виду, — подал голос один из сторожей. — Чуть витрину камнем не разбил, все требовал убрать таблички, говорил, там поклеп и провокация. Я ему уж устал объяснять: копии там.

— Да ладно?! — рассмеялся Кир. — А что там написано на самом деле?

— Не расшифровано, — развел руками смотритель.

— Ничего особенного. Здесь говорится о ком-то, приговоренном фараоном и всеми богами египетскими к тысячелетнему сну: о то ли жреце, то ли просто древнем старце, — сообщил Ард. — Довольно туманно, конечно, но смысл ясен.

— А ты у нас знаток мертвых языков?

Ард вздохнул.

— Мы видим суть, способ передачи информации неважен, — пояснил он.

— Слушайте! А не могли бы вы… — начал смотритель.

— Вот! А у меня тройка по африканскому… — буркнул мальчишка.

— Это который суржик с английского?

Он кивнул.

— А… — начала девчонка, еще не зная, что хочет сказать, но вливаясь в общий гул голосов писклявым первым сопрано.

У входа затормозила машина, Кир поднялся.

— Пойдем, Ард. Предоставим детишек их новым нянькам.

Глава 16

Вернадского кишел народом. Кир даже припомнил те времена, когда в Москве стояли многокилометровые пробки. Он тогда за руль не садился и, вероятно, не сел бы вообще, предпочитая подземный транспорт и такси: в них хотя бы почитать можно или поспать, не обращая внимания на дорогу.

— Да что там… два одиночества встретились что ли? — Кир аккуратно, но настойчиво оттер с дороги шоколадного цвета (если культурно выразиться) «Дастер», настырно пытавшийся вклиниться перед носом «Ниссана». В ответ тот разразился гудением, но Кир не стал обращать на нервного водителя внимания.

— Аварии нет, — после некоторой паузы заявил Ард. — Но заглохшая на перекрестке «Мазератти» перекрыла три полосы из четырех.

— Развернуло-то ее с чего?

Ард пожал плечами.

— ЧиСД, — выругался Кир и подозрительно посмотрел на навязанного ему напарничка. Почти забытое ругательство юности нынче все чаще прыгало на язык. — И откуда ты знаешь причину затора? Вы ведь мысли не читаете или все же?..

— Я гранд, а на месте происшествия находится один из гранов моего прайда, — так словно это все объясняло, сказал Ард.

— Поподробнее.

Слухи о телепатии фангов выросли не на пустом месте. Кир и сам несколько раз становился свидетелем слишком слаженной работы или неожиданных «озарений». Само собой, во время конфликта кровопийцы старались соответствовать выдуманным людьми вампирам. Тем самым они намеревались посеять страх, вот только то ли не ту литературку читали, то ли вообще ограничились древними мифами и сказками о лордах Рупертах.

— Кир-И-илл… — протянул Ард. — Что ты вообще знаешь о нас?

— Мысли перехватываете, на вас направленные, — без заминки ответил Кир. — За то время, что с тобой общаюсь, наелся этого выше крыши. — И не зови на фангский манер, если не хочешь узнать много новых русских слов нецензурного содержания.

— Так удобнее.

— Знаешь, где я вертел твое удобство?

Ард усмехнулся.

— Еще я знаю, как вас убивать, и умею делать это получше многих, — прибавил Кир. — Потому мой тебе совет: ухмыляйся поаккуратнее.

— Негусто, — пропустив угрозу мимо ушей, заметил Ард. Впрочем, и понятно почему: Кир на самом деле не испытывал к навязанному ему фангу злости, а из-за легкого раздражения и дискомфорта обычно не убивают, даже морды бьют лишь с похмелья.

— Собираешься поделиться секретными сведениями?

— Считаю, раз мы работаем вместе, основное ты знать обязан.

— Мы не всегда будем работать вместе, — немедленно вставил Кир.

— Я всего лишь экономлю свое время, Кир…илл, — на имени он действительно запнулся, — Агарев. Все эти недомысли, недомолвки, подозрения… Вам людям — ничего. Вы любите строить теории и плодить вероятности. А мне невольно приходится слушать весь бред, что вы выдаете: вплоть до умения превращаться в летучую мышь.

— А ты не умеешь? — развеселился Кир.

Ард зашипел. Причем сделал это по всем правилам фангской войны с человеками: на низких частотах, так, что у Кира волосы встали дыбом по всему телу, а на затылке зашевелились; сердце провалилось в какую-то черную дыру, а затем зачастило в горле; виски заломило. Рука, отпустив руль, ударила по бедру, нащупав рукоять. Кир с огромным трудом обуздал инстинкты.

— Жить надоело? — поинтересовался он подчеркнуто елейным голосом. — Я ведь не железный.

Сзади загудели. Оказалось, он еще и резко затормозил, не переключив передачу на нейтралку.

— А ты…

— Что? Замереть должен был? — Кир повернул ключ в замке зажигания. Мерный рокот мотора слегка успокоил. — Ваши хищнические выкидоны лично у меня завязаны на агрессии. Попробуешь повторить и в следующий раз вылетишь из салона, получишь клинок под ребро или пулю в голову. Разрывную, чтобы наверняка.

— Первое я как-нибудь переживу.

— Вряд ли. Потому что вылетишь вместе с дверью, а за свой «Ниссан» я тебя лично на куски порежу.

— Удивительно, как вы, люди, привязываетесь к вещам и животным, ненавидя иных разумных и даже соплеменников, — заметил Ард со вздохом. — Впрочем, наверное, все дело в…

— Умении думать! Которое у некоторых существ отсутствует. Зато наличествует железобетонная уверенность в том, будто они самые умные! Я предупредил, Ард.

— Наше общество неоднородно, — принялся рассказывать тот: тихо, но не приходилось прислушиваться, спокойно, размеренно. — Есть очень много вольных фангов: тех, кто не объединяются в прайды и живут так, как им удобно: в одиночестве или нет. Они ни о ком не заботятся, кроме своих доноров, если, конечно, соглашаются жить с ними в симбиозе.

— Симбиоз? Вот, значит, как?

— Самое подходящее название для подобных взаимоотношений, — в голосе Арда появились жесткие ноты, но тотчас исчезли. — И я имею в виду не только людей, не обязательно их. На Варе до недавнего времени жили… — он махнул рукой. — Да какая разница теперь? После слияния Вара стала другой.

— Плакаться будешь кому-нибудь другому, я не оценю, — раздраженно бросил Кир. — Тебе фангские зачистки вспомнить?

— Мы думали, вы вторглись на Вару и разрушаете ее!

— Аналогично, — кивнул Кир. — Мы решили, что вы захватываете Землю. А потому давай больше к теме конфликта не возвращаться.

— Согласен. Мы все ошиблись и наворотили бед по недопониманию.

«Вот, значит, как ты к этому относишься», — подумал Кир.

— Да, так, — ответил Ард на его мысли и продолжил: — Вольных много. До восьмидесяти пяти процентов от общего числа нас. Они подчиняются только основному закону, он же — воля Арх-Ри — того, кто заключил с вами договор. Договор можно осуждать, говорить о нем по-всякому, клясть в отдельности и вместе с Арх-Ри, как угодно, но отойти от него не сможет никто из нас, иначе… ты ведь видел в каких зверей превращаются наши отступники.

Кир кивнул:

— Да уж, насмотрелся.

— Звери без разума, — продолжил Ард. — А еще мы не лжем прямо. За это тоже можно поплатиться, но уже не от Арх-Ри. Вы, люди, просто не знаете некоторых законов.

— А если Арх-Ри изменит свою волю? — спросил Кир.

— Он не изменит.

— Неужели?

— Ужели! — оскорбился Ард. — Ты не знаешь, оттого и сомневаешься! А потом… неужто ты полагаешь, что при заключении договора никто не рассмотрел и не перекрыл такую очевидную лазейку.

Кир, подумав согласился. Можно было сколь угодно считать идиотами чиновников с президентом во главе. В конце концов, Кир их лично не знал. А вот Виктор Викентьевич уж точно прочитал договор неоднократно и цеплялся к каждой мелочи.

— Ну… допустим. Как насчет сменяемости власти?

— Слава всем законам вселенной, нам она не грозит.

Кир рассмеялся. Недаром американцы все еще воевали с фангами, втаптывая в грязь собственную страну. С их возведенной на пьедестал веры и чуть ли не религии демократией-то. Европейцы в этом отношении оказались умнее, да и пример России у них стоял перед глазами, как ни страдали они религиозным фанатизмом и расизмом. Впрочем, проблемы Штатов, Евросоюза и прочих стран волновали Кира в последнюю очередь. В отличие от свалившегося на его голову фанга с компанией.

— Положим, смерть от старости вашему царю не грозит, но есть же иные способы. Или у вас никогда не было дворцовых переворотов? Так вроде, за инакомыслие не наказываете. Или как?

— Грош цена грандам, не сумевшим защитить своего Арх-Ри!

Кир поморщился.

— Гвардия, значит. Так, по истории судя, именно гвардейцы, генералы и прочая охранка и поднимали бунты против правителей.

— У вас! — возмутился Ард.

— А у вас? Что, если к власти придет упырь, который прикажет вырезать нас под корень?

— Он не придет!

— А все же?

Ард прикрыл глаза и попросил:

— Дослушай.

— Весь внимание! — Кир крутнул руль и выжал педаль газа, обходя «Примеру». Двух с половиной литровый двигатель и полный привод давали ряд преимуществ на дороге.

— Мы живем прайдами. Семьями по-вашему, но не все мы родичи по крови, чаще по духу.

— Кланы, — вставил Кир. На дороге образовался просвет, в который он и поспешил. Как выяснилось, зря: встал намертво уже через минуту. — Эх, почему автомобили не летают?

— Чтобы не гадили на головы грязью, отвалившейся с колес, — огрызнулся Ард. — Пусть будут кланы. Но мы намного сильнее свободных и сможем остановить любого из них, даже того, кто поднакопит достаточно умений, чтобы попробовать сместить Арх-Ри. Кстати, его будет ждать неприятный сюрприз, поскольку договор порвать не сможет.

— Да?

— За себя, свой народ, потомков и последователей, — процитировал Ард. — Никогда не слышал подобной формулировки?

— Пока смерть не разлучит нас, — продолжил Кир и рассмеялся, увидев вытянувшееся лицо фанга. — Расслабься, я шучу.

— Не следует с таким шутить. Тем паче, смерть никого ни с кем не разлучает, то лишь иллюзия. Мы постоянно возвращаемся, даже если перестаем существовать.

— Ваша вера?

— Нет. Лично моя убежденность.

— Все мы в кластере?

— Наверное, иначе я не был бы в прайде. Свободным существовать проще.

— Но они слабее, напомнил Кир.

— Это вы слабы. Потому и гонитесь за силой!

— Ты не отвлекайся, — подтолкнул Кир. — Итак…

— Верхушка прайда — практически всегда родственники. В идеале все прайды возглавляют двое: Ри-Арх и гранд.

— Последняя — дама. Жена?

— Сестра, — поправил Ард. — У вас рождение близнецов — случайность. У нас — закономерность. Причем близнецы обычно разнополые. Ри-Арх может быть и фанг, но скорее фанга. Они чувствительнее и могут на многое влиять. Они хранят прайд и обеспечивают его сплоченность.

— Экстрасенсы на должности.

— В какой грубой форме ты представляешь мою жизнь.

— Переживешь. Ри-Арх, значит, мозговой центр прайда, а гранд?

— Его руки. Хотя, знаешь… я не предписывал бы нам жестких ролей. Эль ездит с визитами и общается с Арх-Ри гораздо чаще меня. И с гранами она обращается ловчее.

— Неудивительно, что ты сбежал в полицию, — фыркнул Кир.

— Все не так.

— Граны — наемники?

— Вольные, которым надоело жить одним.

— А по какому принципу они выбирают прайд?

— А как вы находите себе пару? — вопросом на вопрос ответил Ард.

— Понятия не имею. Вероятно, потому пока и не нашел.

— Ну вот в этом мы совсем не отличаемся: у всех по-разному. Но! Любой гран сильнее вольного, а гранд сильнее грана. Но не обязательно в противостоянии, если такое произойдет, гранда победит Ри-Арх.

— Сложновато.

— С разумными и не бывает легко. А еще, будучи грандом, я могу чувствовать и мысленно говорить с любым граном моего прайда, и с Эль. Вот так я понял, что там впереди.

— И после этого вы не…

— Нет! Мы не те, кого ты собирался назвать. Мы не читаем мысли, не внушаем их, не… Вот почему ты злишься?

— Есть хочу, — сказал Кир и свернул в тупик. Выехать из него никуда не удалось бы, зато чем бесцельно стоять в пробке, можно потратить время с пользой.

В конце улицы располагалось аж три кафе. Правда, Кир знал об этом не по рассказам довольных знакомых, а по заявлениям и жалобам, переданным им кровопийскими правоохранителями. Им же не с руки заниматься хулиганьем, то ведь самая работа для фангского отдела.

Кир действительно разозлился, пусть пока не разобрался на что именно. Рассказ Арда вызвал какое-то глухое раздражение, да и его присутствие не добавляло уюта родному и комфортному салону «Ниссана». И, если уж на чистоту, с жалобами разобраться все же стоило.

— Я подожду здесь, — сделал слабую попытку отвертеться от визита Ард.

— Как же я узнаю, когда дорогу очистят? Нет уж, — Кир лукаво прищурился, оглядывая придирчивым взглядом и себя, и напарничка.

Оба не в форме, что довольно удачно: вполне сойдут за посетителей. Ард еще и одет во вполне свойственном фангам стиле, хотя и явно старался подобрать человеческий гардероб. Пиджак, свитер, джинсы — все, вроде, по-человечески, Кир и сам ходил схоже, но имелись нюансы, а они, особенно в сочетании, сильно бросались в глаза. Черный свитер в жару, как обычно подкравшуюся в Москву, когда ее никто не ждал, одел бы разве лишь фанг. С золотой нитью по рукаву — тоже, пусть выпендрежников и среди людей немало. То же казалось даже не белых, а белоснежных в голубизну джинсов. Множество побрякушек. Длинные волосы. Ну и комплекция с ростом, само собой. Фангам многие подражали, но вы попробуйте: наденьте пуанты и поизображайте балерину. Даже при схожести формы суть непременно подкачает, движения будут неестественными, вылезут наружу комплексы, поскольку коровы под седлом смешны, отразятся во взгляде и лице. И в результате… ох, лучше не пробовать.

— Здесь… не жалуют таких, как я.

— Открыл Америку.

— Как скажешь, — Ард смирился, впрочем, попытайся спорить, вышло бы хуже. Главным в их паре, будучи наиболее опытным в людских вопросах и умеющим раскрывать каверзные дела, оставался Кир, а фанг обещал его слушать и выполнять распоряжения. Вот пусть и начинает.

— Закажешь сок.

— Предпочел бы кофе.

— Сок.

Ард согласно склонил голову.

— Гранатовый, — уточнил Кир. — А если не найдется гранатового, пусть несут вишневый.

— Ки-И-рилл, — тихо, но твердо начал Ард. — Я исполню твою просьбу. Буду изображать в этом заведении самого себя. Но ты учти следующее: я не отношусь к фангам, которые отказываются от любого насилия по отношении к людям. Если на меня нападут, я буду защищаться: без укусов, разрывания обидчиков на части и вколачивания в стены, но мало им не покажется. И со мной ничего не станется, поскольку договор самооборону за отступничество не принимает.

— Везет вам. У нас все обычно зависит от адвоката и желания следака выполнить план по посадкам.

— Это отвратительно.

— Угу.

Кир даже возражать не стал, сам считал именно так. И прекрасно понимал, откуда и почему появился ярлычок со словом «мент». Но он-то сам ничего не мог с этим поделать, только выполнять свою работу, да и население в последнее время стало лояльнее относиться к стражам своего спокойствия.

— Пострадавшие здесь твои соплеменники тоже не отказывались от насилия, Ард. Их вырубали при выходе: качественно и быстро, а главное незаметно. Здесь, как ты видишь, тупик. Проходимость так себе, улочка узкая. Ты, конечно, заявлений не читал.

Ард покачал головой.

— Тогда я коротенько передам общий смысл. Ваши… насколько я теперь понимаю, вольные приходили сюда в светлое время суток, обедали, расплачивались, уходили, но вот до машин или проспекта не добирались. Сценарий один: выходили, провал в памяти, приходили в себя за мусорными баками, — Кир кивнул в сторону пятачка, огороженного металлической сеткой, и на находящиеся в нем контейнеры. — Разумеется, без ничего ценного.

— Сангри?

— Нет, на вашу кровь не покушались. Злоумышленников интересовали ценности, а не сангри, однако грабили только фангов.

Ард поджал губы, что-то обдумывая или к чему-то прислушиваясь.

— Да, это мелкое ворье, не стайр какой-нибудь, но его тоже надо ловить, — сказал Кир. — Пока не опьянело от безнаказанности. Кроме того, раз у меня появился под рукой не просто фанг, а целый гранд, отчего бы этим не воспользоваться? Хочу попробовать поймать на живца, авось, тебя он столь просто не вырубит.

— У нас не бывает таких преступлений. Зачем?

— Ради красивых шмоток, ай-фона последней модели… что? Даже дети не берут чужое? И конфеты не таскают? — хотя с последним Кир явно перегнул. Фанги не ели твердой пищи.

Ард покачал головой.

— Да ладно! Вы просто все проклятые богачи благодаря своей крови.

— Просто мы знаем некоторые законы вселенной и сильно не желаем болеть.

— Не убий, не укради, не прелюбодействуй, почитай отца и мать… чего там еще?

— Вселенная! Откуда эта чушь?! — воскликнул Ард. — Я убивал и не раз. Дети не любят своих родителей лишь в том случае, если те сами относились к ним скверно. Например, как к собственности или продолжателям собственных желаний. А не забираем чужого без ведома и согласия хозяина только потому, что недельная диарея, жар и тошнота — сильно неприятны!

Кир фыркнул.

— Вот бы людям так, — признал он. — Особенно чиновникам. Взял взятку — и вперед блевать месяц-другой.

— У того, кто влил в себя нашу кровь, вполне возможно, — подумав, сказал Ард. — Но, скорее, сангри просто перестанет действовать, наградив старостью и болячками, от которых лжец и вор пытался излечиться. Просто вы, люди, настолько попрали вселенские законы, что наказывать вас и дальше бессмысленно: живете до обидного мало, стареете и обратного процесса не знаете, еще и болеете страшно, вплоть до смерти.

— А вы, значит, явились открыть нам глаза? — недобро прищурился Кир.

— Вселенная упаси! Но, быть может, общаясь с нами, вы кое-что поймете.

Глава 17

Здесь было даже уютно, несмотря на демократичный дизайн и столики, стоявшие довольно близко друг к другу. Еда тоже не отдавала запашком дешевой столовой, хотя Кир не мог понять, почему сюда заходили фанги. Не их уровня заведение, сразу ведь видно. Кровопийцы на удивление спокойно относились к человеческому способу питания, не видели они и ничего зазорного в посещении людского общепита. Кофе, чай, соки и прочие напитки пришлись им по нраву. Однако значительно больше вкусовой экзотики их привлекала атмосфера, которая плохо сочеталась с бизнес-ланчами и потоком оголодавшего офисного планктона.

— Мы, кажется, пришли не туда, — Кир остановился в дверях, готовый немедленно выйти.

— Проходи, Ки-И-рилл, — Ард легонько толкнул его в спину.

«Ну, проходи так проходи, тебе виднее», — подумал Кир.

— Я в отличие от тебя слышу их мысли. Потому, не сомневайся.

Столик они выбрали в углу. Отсюда открывался хороший обзор на входную дверь и зал, потому Кир не возражал, хотя и догадывался, что расположение интересовало Арда меньше всего, тот просто инстинктивно старался держаться подальше от посетителей, предпочитавших рассиживаться у окон и в центре, и барной стойки, у которой толпились официантки с администраторшей во главе. Вид у персонала действительно был какой-то… Кир поискал и не нашел нужного слова, припомнил шоу с кабельного и фыркнул. Телеведущенским был у них вид. Все девицы — вроде бы, неплохи собой, фигурой и лицом не подкачали — создавали впечатление кукол в отделе для девочек магазина игрушек. Барби, Синти… как еще их звали Кир уже не помнил. Лерке дарили таких, но она предпочитала другие игрушки: в основном аркады и головоломки, а лучше шахматы.

— Живые манекены, — проворчал Кир.

— Потому что с ними расплачивались сангри, — прошептал Ард: — без эмоций, без желания помочь или одарить.

— А они, значит, шейки подставляли, надеялись, — прошипел в ответ Кир. Мог бы, ядом плюнул.

— Ты ошибаешься, — Арду на его отношение было наплевать чуть больше, чем полностью. Либо делал вид. — Во время взаимного укуса всегда возникает эмоциональная связь. И никто не в состоянии предугадать, насколько сильной она окажется. Именно поэтому некоторые из нас отказываются иметь дело с разумными, — он мельком глянул на девиц. — Они получали сангри, да. Но ничего не отдавали взамен. Их не кусали. С ними попросту расплачивались. А возможно, и этого не было: простая инъекция.

— Да ты что… — протянул Кир. — А как же люди в больницах? Им сангри ваша в шприцах и доставляется.

— Когда человек нуждается в лечении, сангри подействует вне зависимости от всего прочего.

— Думаешь, выкрутился?

— И не собирался! Если у вас, Кирилл Агарев, так плохо с информацией, то… — он резко замолчал и повернулся в сторону подходящей официантки.

— Что я могу вам предложить?

— Меню, — ответил Кир. Ард не проронил ни слова, предоставив заказывать ему.

Обычные заведения такого рода жили в основном за счет комплексных обедов и доставки блюд в ближайшие офисы. Пришли они во внеурочное время, обеденные перерывы закончились, но еда ведь должна была водиться. Впрочем, девица не подвела: подала тоненькую книжицу, подождала, пока посетитель выбрал блюда, отметила их в электронном блокноте, пообещала принести заказ поскорее и ушла. Правда, у Кира возникло стойкое ощущение, что ожидала она чего-то другого.

Есть действительно хотелось, потому, наплевав на возможное неодобрение фанга из-за задержки, Кир заказал борщ и каре ягненка. Сок выбрал вишневый, гранатового ожидаемо не нашлось.

Некоторое время сидели молча. Фанг пережидал нанесенную ему обиду. По мнению Кира, надуманную, но он не собирался обострять конфликт.

— Походу, я понял, что искали здесь пострадавшие фанги, — заявил Ард, когда тишина начала раздражать.

— Просвети.

Ард качнул головой:

— Нужно проверить.

— Так проверь!

Ард шикнул на него аккурат вовремя, чтобы заткнуть.

— Ваш заказ, — произнесла уже другая официантка, ставя перед ними поднос.

Некоторое время ели. Ард медленно потягивал сок, держа трубочку губами за самый кончик и по крайней мере внешне получал удовольствие от процесса. Кир поначалу следил за его реакцией, потом перестал, затем, разрезая мясо, снова принялся поглядывать, пока фанг не фыркнул и не пояснил, снова перейдя на «ты»:

— Ки-И-рилл, перестань. Пожалуйста! Я — не ваши агрессивные веганы, делающие из отказа от мяса икону и готовые вцепиться в любого, кто отказывается жить по их правилам.

Кир усмехнулся.

— Вообще-то, икону ЗОЖники всех мастей делают из вас, — заметил он. — Вы ж не только животную пищу, даже растительную не употребляете.

— Зато пьем кровь этих самых животных и соки некоторых растений, — напомнил фанг. — Поверь, от чуши, цветущей и преотвратно смердящей в головах некоторых твоих соплеменников, мы страдаем побольше прочих. В одном этом зале сидит с десяток особей то ли готовых прыгнуть ко мне в постель, то ли, наоборот, меня затащить в свои. А я не хочу! В том числе и выслушивать все это!

— Но приходится, — Кир развел руками: мол, терпи, за умение знать мысли о тебе окружающих приходится платить.

— Вообще-то, твердую пищу мы не едим из-за особенностей пищеварения, — заметил фанг.

— Я знаю. Во время конфликта насмотрелся на последствия так называемых казней. Не всем вырывали клыки, кого-то еще и кормили насильно.

— И я знаю, — прошипел фанг. — Приятного аппетита, Ки-И-рилл.

— Мне очень сложно, предположительно невозможно, его испортить. Я, знаешь ли, блуждая по лесам, иногда питался таким…

Вид этого «такого», который припомнил Кир, фанг ожидаемо перехватил и… посмотрел, округлив глаза, и даже, как показалось, с уважением.

— А ты не пропадешь… — проронил он тихо.

— Постараюсь, — рассмеялся Кир и предложил: — Замяли?

Ард кивнул и продолжил прервавшийся разговор как ни в чем не бывало:

— И ладно бы только мысли твоих соплеменников, Ки-И-рилл, многие люди пытаются лезть к нам и требовать сангри на основании… духовного родства!

— Ах, вы бедные! — Кир снова рассмеялся.

Ард ожидаемо нахмурился.

— Мне бы в отместку за унижения сегодняшнего дня взять тебя в донор-центр, чтобы прочувствовал, как это, когда смотрят словно на еду.

— А они смотрят? — уточнил Кир.

Ард кивнул.

— Причем не только персонал, но и посетители, хотя… у посетителей интерес скорее постельного толка, но неприятно все равно.

— В донор-центр, значит? — поинтересовался Кир, криво усмехнувшись.

— Не стану я везти тебя туда, — переменил свои намерения Ард.

— И правильно, — одобрил Кир.

— Боюсь не выдержишь, — язвительно сказал Ард.

— Перестреляю там всех к хренам моржовым.

— Вот-вот, — согласился Ард. — Ты ведь не фанг: выдержка явно слабовата.

И рассмеялся, хотя в его случае, скорее, захмыкал-захихикал, поскольку очень сложно смеяться, не раскрывая рта. Кир пожал плечами: мол, веселись, пока можешь.

— Ладно, пойду осмотрюсь, — сказал Ард. — Может, привлеку кое-чье внимание. Проверю.

Кир кивнул.

— Не переусердствуй только, — не то, что он опасался за сохранность тушки этого кровопийцы, но решил предупредить.

— Убивать не буду, — заверил Ард.

— Я не хочу лазить по помойке и разыскивать бренное тело самоуверенного идиота, возомнившего себя шпионом высшей категории. Между прочим, преступники специализируются на фангах, а значит, знают все твои уязвимые места, гранд Ферн.

«О нападении ты узнаешь первым», — возникла в голове отчетливая мысль.

«Зараза», — очень громко подумал-ответил Кир и занялся ягненком.

Через десять минут, когда он закончил с обедом, а Ард безуспешно приманивал где-то во внутреннем дворике кафе грабителя, жаждущих сангри девиц или еще кого-нибудь (раз фанги сюда захаживали периметр был для них открытым), администраторша бесцеремонно села за их стол рядом с Киром, едва не коснувшись его бедра своим. В первое мгновение он даже растерялся. Как-то привык, что персонал безлик и не лезет к гостям в заведениях общепита. Не говоря о том, что разрешения девица не спросила.

— Поздравляю, — прошептала она.

— Ну, спасибо, — проронил Кир, подозревая, что его с кем-то спутали.

— Шикарный экземпляр. Только зачем вы его отпустили? Вдруг уведут?

Кир продолжил недоумевать, а девица, видимо неправильно поняв его мимику, сказала:

— Хотя… если вы пара, это многое объясняет. Правда-правда, я не вижу в том ничего предосудительного. Вы ведь впервые у нас?

— Впервые, — подтвердил очевидное Кир. — Нам вас… ре-ко-мен-до-вали, — по слогам произнес он, понизив голос.

«Вот как потребует она от тебя фразу-пароль, клоун сгоревшего шапито», — подумал он. Внутренний голос напоминал не Арда, а Виктора Викентьевича, а потому вмешательства фанга можно было не опасаться.

— Конечно-конечно, — моргнув пару раз густо накрашенными ресницами, заверила девица. Кукла Барби, ну точно она. — К нам многие обращаются: в том числе и уже устоявшиеся пары, и одиночки. Последним мы подыскиваем…»

— Кого? — Кир улыбнулся. У него крепло ощущение, будто он попал одновременно в бордель и клуб знакомств для однополых пар.

— Того, кто необходим, — выкрутилась девица. — И никаких обязательств, полная секретность.

«Случилось нечто, о чем мне нужно знать?» — Ард возник в голове столь резко, что Кир чуть не подпрыгнул и не схватился за висок. Благо, девица приняла на свой счет его перекошенную физиономию.

— Уверяю вас! Мы очень тщательно следим за сохранностью личных данных посетителей.

— Говорите, как в банке, — Кир выдавил улыбку.

Девица тоже заулыбалась.

«Впаривая кредитную карточку с во…оттакенными процентами», — добавил он про себя.

«Мне вернуться?» — в мысленном голосе Арда неожиданно обозначилось беспокойство, и еще более неожиданно Киру стало от этого приятно.

«Только тебя здесь не хватает».

«Почему…»

«Да потому, что мы угодили в клуб интимных знакомств на одну ночь, — уныло подумал Кир. — В просторечье: бордель».

Ард заткнулся уже начав формулировать мысль.

«Только между людьми и фангами, — пояснил Кир. — В середине прошлого века где-нибудь в Англии любители однополых отношений так встречались: тайно и без обязательств. Их же тогда преследовали. Это потом нравственный маятник у идиотов качнулся в другую сторону, и сношательство среди лиц одного пола они стали, наоборот, поощрять. Отношения с фангами тоже осуждается так называемым обществом, потому…»

«Я понял! Соглашайся».

«Мы их не прищучим, — предупредил Кир. — Для закона в их деятельности нет ничего предосудительного. Это у особо активных моралеблядей крышу рвет, не у властей».

«Просто возьми эту проклятую услугу!..» — мысленно рявкнул фанг и умолк.

Кир пожал плечами. Не думал, будто общаться мысленно настолько удобно. Вот только орать-то в конце зачем?

— Вам показать кабинет?

Кир кивнул, с ужасом подсчитывая во сколько может обойтись аренда этого кабинета. Если никого ни в чем не обвинить, то и на рабочую необходимость эту трату не спишешь, придется раскошелиться. Название-то какое дурацкое выбрали. Хотя с другой стороны… медицинский, значит, кабинет. Он уже знал, что увидит: пару кресел, аппаратуру, следящую за состоянием донора, бинты, йод… Жуть и ужас, короче, а не бордель. Понятно, что к оному заведению это место относится не совсем. Однако и ассоциации из головы не выкинешь, а между людьми и фангами, у которых появлялась эта самая «сильная эмоциональная связь», случалось по-всякому.

«Потому и просто кровать там будет. Главное, не под балдахином и без полотенец, сложенных лебедями», — подумал Кир и ужаснулся абсурдности пришедших в голову мыслей. Глупее было бы лишь, подражая героине-истеричке какого-нибудь сериала для скучающих бухгалтерш, с воодушевлением начать орать на фанга, мол, не позволит себя укусить. Далась Арду его кровь, как и Киру сангри.

— В таком случае, я хотела бы попросить вас об услуге одного глотка, — сказала девица, на этот раз даже не понизив голос. Видать, требование подобной платы являлось здесь нормальным.

«И куда только хозяин смотрит, — подумал Кир. — Или этот лопух искренне верит, будто здесь кафе?»

— Пожалуй, это приемлемо.

Улыбка девицы стала еще шире, хотя, казалось, дальше некуда.

«Это уже не улыбка, а лыба какая-то», — оценил Кир.

Фанг, уловивший направленный на него мысленный образ (Кир скорее экспериментировал, сколь далеко простираются возможности такого способа общения, а вовсе не хотел веселить напарничка), рассмеялся.

— Я знаю, такие, как вы, не жадничают, — продолжала тем временем девица. — А мне очень надо!

«Кто-то из родственников болеет? — предположил Кир: — А мы ржем, как кони…»

Но прежде, чем он посочувствовал, девица заявила:

— Вы же видите, насколько дряблая у меня кожа и блеск волос совсем исчез!

«Вот же…»

Ард ничего не «сказал», но точно согласился.

— А наше заведение обязательно предоставит вам скидку.

— Тебе лет-то сколько? — поинтересовался Кир. Лично он не видел во внешности девицы никаких изъянов. Обычная кукла: расфуфыренная, напомаженная, надиеченная; в деловом костюме стиля офисная стервоза. Администратору кафе не то, чтобы подходящем, зато распорядительнице борделя, даже если он скрывается под агентством знакомств — в самый раз.

«Мозгов ей вот только явно не подвезли, — подумал Кир. — Или все дело в том, что в Арде признали фанга? Нескольких дней все же недостаточно для утечки информации. Всякая мелкая сошка просто не в курсе о «чудовищном эксперименте» сотрудничества, затеянном страшным и ужасной Дракулой, вот и не опасаются говорить прямо с незнакомыми «клиентами». Повезло. Можно брать тепленькими».

— Двадцать пять, — прошептала девица одними губами.

— О… мать, — протянул Кир. — Неплохо сохранилась.

В глазах девицы блеснули слезы. Видать, обращение «мать» не понравилось.

— Знаешь, разницу между мужчиной и женщиной в двадцать пять?

Она покачала головой.

— Женщина смотрит на себя в зеркало и недоумевает, почему такая красавица-умница еще не замужем, что в ней не так?

— А мужчина?

— Раздумывает купить ли ему с зарплаты радиоуправляемый самолетик или робот-пылесос, чтобы прикалываться над любимым котом. Скидка-то на что? — решил уточнить он.

— На все!.. — с придыханием ответила девица. — Только глотнуть дайте.

«Кажется, принимать меня не за того входит в привычку у всяческих недалеких девиц», — подумал Кир и потянулся к Архызу, благоразумно спрятанному под манжетой.

— А в вашей крови сангри много? Вы регулярно…

Кир закашлялся. Вот же дрянь! В такие моменты он не одобрял морализаторов и всякую шушеру, борющуюся за якобы человечность, но мог понять. Девка чем дальше, тем сильнее вызывала отвращение. А еще ассоциации никак не отпускали, будь они неладны.

«Идите уже к кабинету, — возник в голове голос Арда. — Я шепну, куда войти».

— Не тревожься, — сказал Кир, поднимаясь и бросая на столешницу купюру.

— Что вы! За счет заведения!

— А повара зазря трудились, по-твоему? Самой не нужно, им отдашь, — Кир все же огрызнулся, но девка и не подумала обижаться.

— Прошу за мной, — сказала она и посеменила перед Киром, показывая дорогу и вульгарно качая бедрами.

Так и вошли во внутренние помещения, располагавшиеся поблизости от кухни. Все три кафе занимали одно старой постройки здание, а значит соединялись коридорами, переходами и, наверняка содержались одним хозяином. Пожалуй, выбери они не это, а заведение рядом, разговор повторился. С нюансами, но точно.

Киру сильно захотелось поймать хозяина за руку, но на чем? Не за использование же заведения общепита не по назначению. Тем более, неясно, какая у него лицензия.

Тем временем девица остановилась возле одной из дверей, окрашенных светло-коричневой эмалью. Здесь все были такими: безликими. Не иначе, отсчитывала от лестницы нужную. Она щелкнула выключателем, расположенным здесь же в коридоре, и повернула кругляш ручки. Там действительно располагался кабинет, поблескивающий светлым кафелем. Пол застелен серой плиткой, два кресла. Вопреки фантазии Кира, они ничем не напоминали те, которые установлены в зубных клиниках. Скорее, напоминали массажных монстров, принимавшихся вибрировать и шевелиться всякий раз, когда в них садились (такие Кир видел пару раз в торговых центрах, где всякий желающий мог «расслабиться» за небольшую плату).

— Неплохо…

Она ожидала положительной реакции, и Кир выдал нечто вроде.

«Стой».

«И?»

«Ты на месте! Открой дверь, находящуюся от тебя справа!»

Стоило быть поосторожнее, помня, кто именно ему «советует». Так ведь можно и пулю получить. Однако быстрота и внезапность сейчас играла на его стороне.

«Если дверь окажется закрытой, прибью, — пообещал Кир. — А лучше тоже пошучу. Я умею».

Не оказалась.

— Ух, ты! Как в старом заокеанском кино! — с этими словами Кир приподнял руку, манжета съехала, демонстрируя Архыз, который, как известно, подделать невозможно: именной, лучше всяких жетонов и слов показывающий кто он и откуда. — Фангский отдел!

Кир помахал рукой вначале гориллам-гамадрилам за аппаратурой, снимающей все, происходящее в кабинете, а затем перепугавшейся девице. Далее все произошло быстро, поскольку один из горилл все-таки метнулся к двери, а Кир отскочил, но ничего больше сделать не успел. Ард соткался словно из воздуха, оттеснил Кира к стене, а горилле дал в лоб (в прямом смысле этой фразы: впечатал в него открытую ладонь).

Глава 18

— Ну, граждане уголовнички… — Кир крутнулся в кресле. — Кто первым начнет давать показания?

Сидел он в кресле не простом, а хозяйском. Да и находились они в его кабинете, с явно дорогим паркетом на полу, обитыми деревянными панелями стенами, с картинами наверняка кого-то очень модного, судя по безумию, на них намалеванному. Почти все пространство немаленькой комнаты занимал громоздкий, если не монументальный, стол и это самое кресло-трон. А вот для посетителей стояли простоватые стулья из дешевого пластика — вот и, собственно, наглядная иллюстрация того, как этот господин относился к своим сотрудникам и всем прочим, кого заносило к нему «на ковер».

Сотрудники сидели, нахохлившись, как воробьи под дождем. Гориллы-гамадрилы время от времени смотрели на Кира очень недобро, потом переводили взгляд на Арда и снова принимались глядеть перед собой.

— Но… ваш спутник… — пролепетала девица. — Он ведь фанг!

Кажется, именно это обстоятельство затмевало для нее все прочие, а возможно, она просто пряталась за этим неважным в сущности вопросом от насущных проблем.

— Точно. Один из тех, с кем вы обходились так по-свински.

— Это не мы! — пробасил первый горилла.

— А кто? И как?..

Горилла отвернулся.

— Я не делала ничего противозаконного, — пролепетала девица и всхлипнула. — Фангам и людям не запрещено общаться.

— Разумеется, — согласился Кир. — Противозаконно снимать кого-либо без их согласия с целью… скорее всего, шантажа.

— Ну не всех же, — буркнул второй… гамадрил, на лбу которого наливался пурпуром завидный синячище. Наверняка, и шишак немаленький, но его Кир не видел и оценить не мог, а синяк вышел, с его точки зрения, первоклассный. — Только тех, кто после укуса видовым смешением занимался.

— Надо же, какие слова знаешь! — почти не наиграно восхитился Кир. — Вот только в качестве оправдания не катит: секс между совершеннолетними разумными в нашей стране не запрещен.

— А зря, — буркнул горилла.

— Главное, что съемка граждан без их согласия с целью шантажа преследуется точно, — усмехнулся Кир.

— Не докажешь! Мы для картотеки!

— Мне бы хватило пару раз скататься по адресам, — сказал Кир. — Только я даже пробовать не буду, сдам всю вашу гоп-компанию фангам, и якшайтесь, как хотите.

— Не имеешь права!

— Еще как имею, — произнес Кир настолько ласково, что гамадрила проняло.

— Люди не сдают людей.

— Ошибаешься, — сказал очередную истинную правду фанг, добив задержанных окончательно.

Всем же известно: фанги не лгут, в отличие от людей вообще и некоторых полицейских в частности. Удачно вышло, удобно, быстро. Вообще-то, Кир готовился провести здесь часик-другой, пока кто-то (девица, скорее всего) не даст слабину, а затем зальются соловьями остальные.

— А еще мы очень не любим, когда с нашими донорами, пусть даже случайными, случается беда, — добавил Ард.

— Мы никого… — начал горилла, но фанг перебил его:

— У вас, людей, потеря даже незначительных сумм, считается бедой, собираешься спорить с этим?

Горилла умолк, скрипнув зубами.

— Но я действительно не знала! — заныла девица. — Я просто зарабатывала, как могла! На красоту-у!..

— Есть еще вариант, — когда накал переживаний готовился достичь апогея, сказал Кир. — Все рассказываете, пишете признательные и летите в людскую полицию сизыми голубями. Вот только грабителя тоже придется сдать.

— Не мы… это, — упрямо протянул горилла и набычился. — Сам посуди: нам грабить ни к чему. Ради копеечной фигни палиться, которую еще и сбыть надо? Зачем? Можно же выколотить из извращенцев в разы больше. Остальное напишем.

Кир порылся в ящиках стола (раз не закрыто, значит, можно) и, вытащив пачку мелованной, с виду очень дорогой бумаги, кинул перед собой на стол.

— Разбираем и начинаем. Пятнадцать минут на сочинение, время пошло!

«Мужчины говорят правду», — вклинился в мысли Ард.

«Вижу»

Надо отдать им должное, справились минут за десять. Когда в дверь ввалился мужик лет пятидесяти в дорогом костюме-тройке с объемным пузом и с заплывшим жиром лицом, Кир, по-прежнему сидя в кресле, читал.

— Я хозяин этого места! — пропыхтел тот грозно.

— Очень приятно, спасибо, что зашли, к вам вопросов нет. Пока, — проговорил Кир, не отвлекаясь от разбора не самых лучших в своей жизни образцов почерков. У девицы он, к слову, был хуже всех: клинопись какая-то. А вот у гориллы — округлый, детский, будто у первоклассника.

«Попросить его написать слово «шиншилла», что ли? Для развлечения, — подумал Кир. — Хотя… мне разве мало тех, которые то и дело шиншиллят по тексту? Их, кажется, более чем достаточно».

— Зато у меня есть! И не только вопросы! — не унимался хозяин. — Да я ж тебя…

— Шантаж и вымогательство, — проронил Ард.

Хозяин подскочил и схватился за сердце, видимо, не увидел фанга, когда вошел. Кровопийцы умели быть незаметными. Однако довольно быстро придя в себя, хозяин заявил:

— Не кровососиков же!

Кир присвистнул. По его мнению, хамить фангу не стоило. Показалось, в кабинете даже похолодало. У Арда засветились глаза, но он прикрыл их рукой и рассмеялся, а потом громко произнес:

— Он здесь. Зайди!

Ки-И-ас эффектно возник за спиной хозяина, при этом создалось впечатление, будто из ниоткуда. На самом деле прошел в дверь, которую тот так и не прикрыл за собой.

— Да я ж тебя стайрам сдам, усосок! — заорал хозяин. — Ишь! Кровососами меня травить вздумали! Уж я на вас управу-то найду!

А вот это было уже не просто безрассудно, а глупо. Потому что стайрами и их помощниками занимались фанги.

«Ки-И-рилл?..»

По идее, люди действительно не сдавали людей. Стайры являлись исключением, оно и понятно. Но! Человечество не было однородным. В нем существовали такие особи, которых так и подмывало звать нелюдями или даже нечистью. Твари эти настолько же искренне верили в свою исключительность, насколько в обязанность окружающих пресмыкаться перед ними, исполнять распоряжения и прихоти, а тех, кто против, полагали, непременно нужно принудить к повиновению. Вот такая пакость и стояла сейчас красная, будто вареная креветка.

Обламывать такого соплеменничка лично у Кира желания не возникало. Более того, он подобной гадости и Вадиму не желал. Кто-либо другой мог и не надавить, как надо, сугубо словесно, а дать волю эмоциям, что несло немало проблем: тварь-то откормленная, наверняка имела своих и нужных при власти, о чем стояла и намекала, разве лишь не называя фамилий со званиями.

Кир посмотрел на хозяина, выдержал злой возмущенный взгляд и лишь уверился в собственных заключениях. Такой ведь мог приплести стайров и не для красного словца. Хотя, конечно, поступок идиотский.

«Уверен? С тобой, допустим, говорить подобным тоном бесполезно. Со мной — тем паче. Однако есть же те, кто испугался бы и задумался?» — не выдержал его молчания Ард. И снова сказал правду. Поскольку стайров и тех, кого подозревали в связи с ними, отдавали фангам еще и потому, что опасались. У многих же семьи, а твари любили мстить через близких.

Громкий щелчок чуть не заставил его вздрогнуть.

— Ой, простите… — просипела постучавшая по столешнице колпачком от ручки девица. — Я случайно. Задумалась.

Случайно ли? Впрочем, Киру было все равно. Его поразило другое: все время, которое он размышлял, в кабинете сохранялась тишина. Он посмотрел на задержанных. Администраторша теребила несчастную ручку, то открывая, то закрывая. Перехватив взгляд Кира, положила ее на столешницу и принялась откручивать пуговку на костюме. Горилла с гамадрилом смотрели исподлобья, набычившись, и выжидали.

Не стоило считать их неопасными. Они боялись, а крысы, загнанные в угол, бьются до последнего. Несмотря на то, сколько времени проработали и видели фангов весьма часто, они верили не собственным глазам, а россказням желтушной прессы и сказкам про вампиров. А еще проверяли: действительно ли Кир готов воплотить угрозу в жизнь. Им, разумеется, сильно не хотелось попасть в тот, иной, отдел полиции, зовущийся правоохранительным. Но что станется, если Кир отступит? Будут ли они и дальше слушаться или вытворят нечто из разряда «все вокруг злые, а я одуванчик»? Могут ведь и отказаться от показаний. Да и ладно, на самом-то деле, но Кир привык не бросать уже начатую игру, если партия выигрышная.

«И чего с ним будет? Выдоите?» — скорее на всякий случай, чем действительно подозревая фангов в чем-то таком, спросил он.

«Это у тебя такое чувство юмора, Ки-И-рилл?» — в мысленном голосе Арда послышалась обида, но Кир плевать хотел на его чувства.

«Просто ответь прямо и однозначно», — настоял он.

«Ри-Арх его допросит, после чего, если все с ним окажется благополучно, вернет для вашего, человеческого, суда. Если нет, будем работать жестко и вытаскивать из него всю информацию по стайрам», — отстраненно, словно зачитывал свод законов, ответил Ард.

«В общем-то, меня устраивает. А если вернете, то сильно присмиревшего?» — уточнил Кир.

«Не надейся. Очень злого и испуганного, — ответил Ард. — Возможно, слегка поумневшего».

«Зато будет точно ясно, что на стайров он не работает. Или, наоборот, — это Кир уже сказал самому себе, а затем обратился к Арду: — Пусть заодно ваша Ри-Арх узнает все про шантаж. Это возможно?»

«Конечно…»

Неправильно скидывать на фангов свою работу, но раз появилась возможность, отчего не воспользоваться? Прокуратура уже дано принимала результаты таких допросов как неоспоримое доказательство. Судейские, если бы могли, предпочли бы всегда иметь дело с фангами. Ведь именно в их случае удавалось быть абсолютно уверенным в том, что свидетель будет говорить правду, правду и ничего кроме правды. А люди… они и полиграф способны обмануть, задавшись целью, уж клятвы на конституциях-библиях-коранах-талмудах точно остановят от вранья разве лишь единиц.

— Я, человек, Кирилл Агарев…

Стоило отзвучать последнему звуку, Ки-И-ас ухватил за плечо обомлевшего от подобной наглости хозяина и потащил в коридор. Через несколько секунд оттуда донеслись угрозы, проклятия, завывания. Эхо, обосновавшееся в лабиринте здания, с удовольствием подхватывало стенания, множило и разносило повсюду.

Кир потер висок. Безмолвная речь, конечно, удобна во всех отношениях, но голова начала раскалываться. Ард неожиданно зевнул, чего Кир от него никак не ожидал. Однако обратить внимания на странность поведения фанга не успел, поскольку дверь снова отворилась, и вбежавшая в нее женщина лет пятидесяти рухнула прямо подле хозяйского стола на колени. К счастью, не заголосила в духе бородатых экранизаций «не погуби, батюшка!», просто запнулась о порог, а Кир при любом желании не успел бы ей помочь: слишком быстро все произошло. Даже Ард не успел ничего сделать.

* * *

— Итак, вы утверждаете…

Далее Кир не слушал: разжился пачкой обезболивающего и закинул в рот третью таблетку за последние полчаса. Помогало так себе, но без постоянного прихода химии в организм было бы еще хуже. Пока дежурный патруль, захватив следака по делу об ограблении фангов, прибыл на место, он успел расспросить женщину и выслушать от задержанных возгласы праведного негодования в стиле: «Говорили же, что грабили не мы!»

Все оказалось банально и слегка печально. Насмотревшись на то, как кормятся с «любителей знакомств» иные, не задействованные на кухне сотрудники заведения, повариха решила, что ни к чему сидеть сиднем дура-дурой у плиты, а надо бы и себе заработать на хлеб с маслицем. Само собой, грабить самой ей было не с руки, но вмешался случай.

— Голова у меня разболелась, а таблетки глотать я с детства ненавижу, — рассказала женщина. — Вот я и растолкла анальгину, а потом в сок всыпала. Пить-то так удобнее.

А потом ее отвлекли, а пока отходила, сок утащил кто-то из официантов и поставил фангу.

— Я вначале испугалась, что скандал подымит, — говорила она. — Но нет, выпил спокойно и с девахой, которую у нас же подцепил, во внутренние помещения поперся. Думала, пронесло, а потом… Кабинеты энти же ж недалеко от кухни, деваха и прибегла ко мне вся в слезах, типа фанга убила, ее теперь их прайду отдадут, а те из нее дойную корову сделают.

Ард на эти слова лишь покачал головой. Он больше не стоял возле кресла Кира, а занял один из стульев. Собственно, нежелание фанга спорить лучше всего прочего говорило о его нехорошем самочувствии.

— Ну, я эту дурынду через задний двор спровадила, тем более, деньжища почти все мне сунула, что за укус получила, сама сходила поглядеть. Лежит бледный, но, вроде, дышит. Хотя и не должен, ведь по книгам утверждают, труп оживленный…

Ард издал звук, одновременно напомнивший стон и задушенный хохот.

«Терпи, — подумал Кир и выругался, схватившись за висок. — Сами кашу заварили».

— А потом, а-агась, глазенки открыл и говорит: «Ниче не помню». Оть тут-то и возник у меня план.

В помощники повариха позвала своего племянника: безработного и пьющего, а главное, не задающего ненужных вопросов. Экспериментальным путем выяснили, что, если подсыпать не целую, а половину таблетки, срубать фангов будет не сразу, а через сорок минут. Аккурат столько времени им нужно, чтобы укусить, расплатиться и выйти. А там уж дело за племянником, который клиента вел до тех пор, пока тот не падал, потом оттаскивал обычно за баки и обирал, как липку. «Семейных», как называла повариха сложившиеся пары, не трогали, травили только одиночек. И все бы у них наладилось, если бы не сегодняшний приход к ним Кира с напарником. Может, и сухими из воды вышли бы, но у поварихи сдали нервы, стоило ей увидеть, как Ки-И-ас тащит по коридорам орущего словно свин на бойне хозяина.

— Все?

Женщина кивнула.

— В таком случае ознакомьтесь и подпишите.

Кир поймал взгляд следователя, кивнул на дверь, получил похожий кивок в ответ и направился к двери.

«Ты идешь?»

Ард тяжело поднялся и поплелся вслед за Киром, кажется, не слишком разбирая дорогу. Благо, полицейских здесь было много, всегда у кого-то удавалось спросить правильный путь к выходу.

— Чего я не могу понять: почему ни в одном фангском заявлении не упоминалось про клуб свиданий? Все кафе да кафе.

— Сюда ходили тайно. Те, кто не был достаточно смел, чтобы открыто посещать донорские клубы. Поверь, среди нас таких тоже хватает.

— Чего это?

— Среди нас немало тех, кто не одобряет сближение с людьми, а потому причины по сути те же, какие у вас: боязнь неодобрения со стороны соседей, знакомых, родичей. Во всех мирах необъятной Вселенной нет ничего хуже страха, — сказал Ард и душераздирающе зевнул.

— Ну допустим, потерпевшие не стали распространяться, а ваши правоохранители чего не выяснили?

— У нас не принято лезть в чужие личные жизни.

— Беда… — протянул Кир.

Ард снова зевнул.

— До машины дойди, — потребовал Кир. — Терпеть не могу носить на руках не женщин… хотя и их не очень рвусь.

— Я гранд! — напомнил Ард.

— А я ветеран конфликта. И что?

— Не свалюсь, не надейся.

После этих слов Ард действительно пошел бодрее. Во всяком случае, перестал спотыкаться на каждом четвертом шаге. Потому до «Ниссана» они добрались сравнительно быстро. Щелкнул, снимая блокировку дверей, замок, мигнули фары; фанг, дождавшись разрешения, полез на пассажирское кресло и, пристегнувшись, блаженно прикрыл глаза.

— Ки-И-рилл, скажи, а дальше будет также?

— Ты про что?

— Ну… расследования и я в качестве живца?

— А еще погони и перестрелки. А что?

— Пон-ра-А… — ви-лось, — прозевал Ард и, наконец, заснул.

А по поводу пробки не предупредил. Забыл. Впрочем, времени они потеряли изрядно, не только «Мазератти», целый парк автобусов разогнать можно.

Ехать на работу не имело уже смысла, к тому же если Синице еще не доложили о раскрытом фангском висяке (вернее, их серии), то доложат непременно. На премию Кир, разумеется, не рассчитывал, но хотя бы остаток рабочего дня в виде выходного заслужил. Можно было намылиться к Лерке, но не с фангом же, а потому повернул к дому.

По кабельному шла какая-то чушь про то, как превратить балкон в мини-оранжерею. И на взгляд Кира, это было много лучше ток-шоу с говорильней ни о чем.

На фразе ведущей:

«Вы только посмотрите на эту орхидею! Неужели, видя ее красоту и совершенство, сложно сомневаться в руке Творца», — Кир поморщился, а Ард сонно пробормотал:

— Красота, гармония, все то, что составляет мир, — норма жизни, а для нормы творцы не нужны.

Еще один философ на его голову! Впрочем, Кир испытал облегчение от того, что Ард очнулся.

* * *

Его подкараулили прямо на стоянке. Стоило пикнуть сигнализации «Ниссана» из расположившегося через три машины темно-синего фургона выпрыгнула ушлая блондинистая девица неопределяемого возраста.

— Елизавета Браун, новости канала «Москва-Вариоса»! — бодро отрапортовала она. — Мечтаю первой взять у вас интервью!

— Мечтайте дальше, — неприветливо буркнул Кир. Вот и конец планам потрясти несколько злачных мест, находящихся порядком давно на карандаше. Могли бы еще пару висяков раскрыть. Но что уж теперь?

— Вы не поняли! Мы с телевидения, а не из газеты.

Вера телевизионщиков в то, будто «к ним в ящик» жаждет попасть любой, порой потрясала. Примись Кир отвечать хоть что-нибудь, она непременно изобразила удивление, ухватилась за какое-нибудь слово, попробовала раскрутить на беседу.

«Да ну ее в пень, — решил Кир. — Не мальчик давно, чтобы оставлять последнее слово непременно за собой».

— Ваша фотография появлялась на заблокированном сайте «Зачеловек» два месяца назад! И вы все еще живы. Как вы прокомментируете это поразительное везение?!

Кир вздрогнул. «Зачеловек» был той еще пакостью стайров и головной болью всех, ответственных за кибербезопасность. Информационный лист, невеликая база данных, состоящая из людей, сильно насоливших этим тварям, а потому выбранных на роль кандидатов на тот свет.

«Зачеловек» появлялся в сети внезапно и почти сразу блокировался, но СМИ знали, куда и когда смотреть. Проверки проводились постоянно, несмотря на постоянный вой журналистов о притеснении свободы слова, но ничего не выявляли. Письма о времени и адресе появления сайта приходили на электронные ящики главных редакторов десятка изданий за пять минут до активации «Зачеловек», а уж дальше газетчики, интернетчики и телевизионщики, выпрыгивая из штанов и обгоняя друг друга, неслись строчить статьи, подготавливать новости-молнии, писать блоги.

В Госдуме постоянно поднимался вопрос о необходимости ограничения прав СМИ на публикацию заведомо вредной информации, но также постоянно забалтывался, съезжая на говорильню о недопущении цензуры.

— Кирилл…

Он шел быстро, на высоких каблуках вряд ли угонишься.

— Я так и знала, что от вас скрывали! Не хотите рассказать о своих чувствах по этому поводу?! — окрик заставил Кира поморщиться. Еще он о своих чувствах на полмира не вякал. А потом он вдохнул, выдохнул и пожал руку дежурному.

Первым, попавшим в списки «Зачеловека», был Виктор Викентьевич, висел там уже не первый год и отнюдь не страдал по этому поводу. Как и еще с десяток везунчиков, на сколько Кир знал, вполне благополучных. К тому же он покривил бы душой, если бы сказал, будто не ждал этого. После спасения Ижи и разгрома подпольной клиники он обиделся бы на пренебрежение, если бы не внесли. И какая разница теперь, что приговорили его еще раньше: из-за случайного спасения фанга, оказавшегося сильно непростым.

Глава 19

Первое убийство еще могло быть случайным, второе — уже система. Во всяком случае, многие эксперты сходились на этом.

Место преступления располагалось за городской чертой. Даже странно, что в такой близости от МКАД рядом с коттеджными поселками, цена земли в которых пусть и просела сразу после конфликта, но давно успела подрасти, нашлось место столь убогой деревушке. Три улицы, будто сошедшие с агитационных плакатов перестроичных времен, о которых с пренебрежением рассказывал Виктор Викентьевич: когда огромной стране внушали, насколько же в ней все плохо. Одноэтажные с пустыми окнами покосившиеся домики, кривой штакетник заборов. Ни собачьего лая, ни любопытного взгляда. Да здесь, казалось, вообще никто не жил, хотя Кир видел на въезде вполне неплохо сохранившуюся «Шкоду».

— За нами наблюдают, — предупредил Ард, — только не показываются.

— Ваши? Люди? — спросил Кир и сбился с шага, когда простой в сущности вопрос поставил фанга в тупик.

— Ваши… вероятно, — наконец сказал Ард, кивнув на стоящий справа домишко, мало чем отличный от прочих.

Киру почудилось, будто тряпка, заменявшая занавеску в одном из окон, шевельнулась.

— Вероятно? — переспросил он.

— Ки-И-рилл, чего ты от меня хочешь? — Ард потер переносицу и вздохнул. — Здесь крови столько, что я удивлен своей способности чуять вообще.

— Здесь? — не понял Кир.

— В деревне. Поблизости, — прошипел Ард. — Ты издеваешься или действительно не понимаешь?

— Действительно не понимаю, — честно признался Кир.

Ард кивнул.

— Ладно, пойдем, скорее всего, там затаилась какая-нибудь любопытная старушенция. Тоже, замечу, полезный источник информации, но пусть с нею рядовой состав разбирается.

— Не любишь ты людей.

— А ты фангов прямо всех готов в десна целовать? Людей много. Лично я общаться предпочитаю с ограниченным их числом.

— Резонно, — согласился Ард. — Среди нас… тоже случаются всякие.

Кир снова посмотрел на окно. Не нравилось оно ему чем-то. С другой стороны, убийца давно уехал. Наверняка.

— Ни к чему ему здесь рассиживаться, — сказал он невпопад. — Разве лишь нас ждать? Но тогда убийца должен окончательно поехать кукухой.

— Либо интересуется, кто именно ему противостоит. Прими вызов.

— А… — ничего договорить Кир не успел.

Раздалась трель телефонного звонка, пришлось отвечать. Вадим интересовался долго ли ему ждать или можно уже собираться.

Заброшенный дом из некрашеного сруба с заколоченными окнами (одно выбито) и покосившейся крышей выглядел еще депрессивнее соседских. С небольшим садом и забором, скорее обозначающим территорию, нежели служащим защитой. Частью он состоял из колючей проволоки, другой — из штакетника, проломленного в нескольких местах. Кир поймал себя на мысли, что мог бы жить здесь и радоваться. Надо-то лишь чуть подлатать, подшпаклевать, подкрасить. Но те, кто доживали (поскольку жить в такой разрухе невозможно) в деревне ремонтом не заморачивались.

Почему? Ведь и вода, и свет, и газ в наличии. На одном огороде прожить можно, если работы нет. Да и что значит нет? После конфликта такого понятия попросту не существовало. И, насколько он знал, необходимый прожиточный минимум постоянно поднимали, а получение прибыли перекупщикам, наоборот, урезали. Сейчас официально запретили накручивать цены сверх пяти процентов от закупочных.

Не то, чтобы Кир понимал в экономике и якобы уже десять лет как наступающем и никак не приходящем кризисе. Но он точно не верил заламывающим руки дельцам, которых злое государство ограничивало в получении прибыли и душило налогами. Да, отошли в прошлое торговые сети с жирдяями на самом верху, входящими в зажратый Форбс. Зато малое и среднее частное предпринимательство совместно с фермерскими хозяйствами цвели и плодоносили. Наверное, фанги внесли в это свою лепту. Даже наверняка: говяжья и прочая кровь стала цениться очень дорого, а сами кровопийцы предпочитали приезжать на место и проверять, как содержатся рогатые доноры.

— М-да… — протянул Кир. — Невеселый пейзажик.

Периметр дышал на ладан. Для того, чтобы это понять, не требовалось обладать некими сверхспособностями, но приехавший с Киром фанг все равно замер перед калиткой.

«Дань уважения или действительно переступить не в состоянии?» — подумал Кир.

— Давай, ты меня все же впустишь, — не вдаваясь в подробности, попросил Ард. — Непросто здесь как-то.

«А ведь в заброшенные строения путь представителям твоей расы открыт, — заметил Кир. Ард на это поднял взгляд к небу. — Значит, не такой и заброшенный этот дом, насколько кажется?»

— Не заброшенный, а как раз вполне жилой. Убитый не по случайности оказался здесь, а обитал довольно продолжительное время.

— Нюх прорезался? — обрадовался Кир.

Ард скрипнул зубами и умолк, потом все же проронив:

— Если бы мы не умели считывать периметры, то уже давно вымерли к вашей радости. И к чутью эта способность не имеет ни малейшего отношения.

— Не имеет так не имеет, — согласился Кир. — Ты только не нервничай.

Официально дело все еще вел людской отдел. Неофициально же Вадим, прежде чем выехать на место, отзванивался Киру всякий раз, когда дело могло касаться неуловимого убийцы с чудовищным арбалетом. Сегодня Кир позвал Арда. Вернее, позволил ехать с собой. Или, скорее, не сумел переспорить. Официально ведь они должны работать в паре, а то, что у напарника пристрастие к крови, — не повод для дискриминации.

— Я, человек, Кирилл Агарев, разрешаю тебе войти, Ард гранд Ферн, — произнес Кир практически на автомате.

Вот уже почти две недели он повторял эту фразу с полсотни раз на дню: личный кабинет, экспертный отдел, морг, оружейная, туалеты на каждом этаже (как оказалось, ничего человеческое фангу не чуждо) и так далее. Машина опять же. Не заставлять же напарника добираться на свои двоих?

Разумеется, фанг смог бы. Перекидываться зверем или птицей кровососы не умели. Нетопырь представлял для них неразрешимую задачку, хотя невротики и утверждали, будто становились свидетелями подобных преображений. Зато фанги умели бегать очень быстро. Не со скоростью автомобиля, но точно превосходя человека. А уж в боевом режиме — тем более. Арда так и подмывало проверить на полосе препятствий, только тот же Синица съел бы Кира на завтрак после проявления такого вопиющего неуважения. А Виктор Викентьевич придумал бы чего-нибудь похуже.

* * *

За калиткой было натоптано. Следы кровавые. Ард осторожно обходил их, стараясь не задеть. Ночью пролился дождь, превратив землю в темно-коричневую жижу с поднимающимися над ней то там, то здесь редкими острыми травинками, а выложенную плиткой дорожку — в скользко-грязную дрянь, идти по которой оказалось небезопасно. Кир, пока добрался до крыльца, пару раз едва не упал.

У двухступенчатой лестницы курил, стоя под козырьком, очередной оперативник. Поздоровавшись с Киром, он скользнул по фангу безразличным взглядом и посторонился, освобождая дорогу.

Вадим тоже выглянул на улицу, с треском и стуком открыв рассохшееся деревянное окно, расположенное близ двери. Вот у него вид стал ошарашенный, однако Арду кивнул, словно знакомому, а следующей фразой удивил:

— Очень кстати. Заодно приберешь. Кир, ты тоже заходи.

— Стоять! — видя, что он собрался ретироваться, прикрикнул Кир. — Кто жителей опрашивает?

— Выделил троих, а что?

— Дом с синим козырьком проверьте! — Даже удивительно, что обратил внимание на этот самый козырек. Дом казался совершенно неприметным, и Кир уже готовился вспоминать, как к нему пройти. Адрес посмотреть ведь не догадался. Однако стоило лишь о нем подумать, образ одной из табличек с названием улицы и номером дома очень отчетливо возник на внутренней стороне век. — Девятый по Тупиковой.

— Крайне удачное название для этой дыры, — Вадим пожал плечами и полез за телефоном. — Воистину: как вы яхту назовете, так она и… ага, Селиверстов…

— Твои проделки? — спросил Кир у фанга, воспользовавшись паузой.

Ард заломил брови домиком, выглядя комично, недоуменно, даже обиженно. А еще — как клоун.

— Пристрелю же.

— Попади сначала, — фыркнул он и завертел головой, демонстрируя явную и излишне наигранную заинтересованность. — Я осмотрюсь?

Входить ему сильно не хотелось, и это ясно было видно по презрительно сощуренным глазам и губам, вытянутым в тонкую прямую линию. Удивительно, но понимать истинную мимику фанга, а не его дурацкие ужимки стало гораздо легче, стоило Киру перестать сопротивляться их «сотрудничеству», приняв присутствие такого напарничка в своей жизни как вынужденное и временами необходимое зло.

— Только осторожнее.

Смешок, который издал Ард, показался вполне человеческим. Фанг отступил под тень старой яблони. Через мгновение его и след простыл.

Дверь, скрипя, пропустила Кира внутрь.

Ничего особенного: пылища да теснотища. Узкий коридор с оклеенными полинявшими обоями стенами. Полуразвалившаяся обувь, расставленная вдоль плинтуса. Стоптанные тапки в обувнице-этажерке. Полосатый половичек, ставший почти однотонно бурым. И спертый воздух с металлической, жутко раздражающей вонью. Дверь, держащаяся на одной петле. Далее: темная из-за синих обоев комната. Потоки крови на полу и зудящие мухи… кругом. Покосившийся шкаф, колченогий стул, табуретка с ажурной салфеткой, применяемая как стол. Початая бутылка водки и мутный стакан. Раскладушка у стены.

Распятый на стене полу-освежеванный труп, и заостренный прут, торчащий из его живота, воспринимался в такой обстановке почти спокойно. К тому же убитого Кир не знал.

— Откуда стреляли?

Вадим кивком указал на пронзенную стену. «Стрела», оставив в ней широкое круглое отверстие, пришпилила человека, словно булавка бабочку или стрекозу.

— А сруб-то — не гипсокартонная перегородка, — оценил препятствие Кир. — Это ж какая убойная сила у этого арбалета?

— Я переправлю тебе отчеты экспертов, — пробубнил Вадим. Странности в этом деле ему не нравились.

— Да и так понятно, что ничего не понятно. Слишком экстравагантный способ убийства, не говоря об его неудобности. Есть методы гораздо проще и эффективные, чем тягать железо. Не находишь?

— Может, это ритуальное оружие. Сразу же видно, что псих.

— Какой-то слишком сильный и инженерно-подкованный псих, — проворчал Кир. — А еще быстрый, поскольку вот не знаю, как ты, а я один этот штырь прилаживал бы часа два, наверное.

— То есть, все же фанг? — предположил Вадим, вцепляясь в шанс переложить свою головную боль на фангский отдел.

— Вне договора и распоряжения своего главы? — Кир скривился. — Что эксперты?

— По их словам, взяли больше, чем нужно. Труповозка будет позже. Я потому твоего фанга и пригласил, чтобы прибрался.

Кир недоуменно поднял брови.

— Говорил же. А ты зачем-то отослал его.

— Не понял…

Вадим тяжело вздохнул и пояснил:

— Они же впитывают любую кровь, находящуюся поблизости. Наступил в пару луж, считай, поужинал, — сказал Вадим.

«Хорошо, что Арда сейчас здесь нет», — подумал Кир, представляя, как фанг блюет в какую-нибудь лужу.

Была ли то придумка самого Кира или напарничек «ответил», раздумывать он не стал. Чувство гадливости и без этого зашкаливало.

— Ты так шутишь, да? — поинтересовался он у Вадима.

— Неудачное предложение?

Видимо, лицо отстраненным удержать не вышло: Вадим заметно напрягся.

— Ну а ты как думаешь? — стараясь сохранять спокойствие, спросил Кир. — Или приезжать на труп в ресторан и доедать за покойником у вас, в людском отделе, в порядке вещей?

— Не злись.

— Как только мозгов хватило? — рыкнул Кир.

— Так в вашем, фангском, наслушался. У Мишки язык без костей.

— Прибить заразу, да нельзя, — проворчал Кир. — Комнату осмотрели?

— Пошли, и ты осмотришь.

Кир отказываться не стал и вслед за Вадимом вышел в коридор, а затем переступил порог соседней комнаты. Тоже запущенной, но на порядок чище. В глаза сразу бросился цветастый ковер с длинным ворсом — яркое пятно в царстве всевозможных оттенков серого, — несколько подушек в наволочках золотого, серебряного и алого шелка были раскиданы в художественном беспорядке. Там же на полу стоял хрустальный графин с прозрачной алой жидкостью.

— И это он тоже припер с собой, — заметил Кир. — Не верится, будто таким вещам нашлось место в этой развалюхе. Пальчики со стекла сняли?

— Увы. В перчатках работает, паскуда.

— А если еще и в костюме химзащиты, то никакая кровь не впитается, будь он хоть миллион раз фангом.

— И договор…

— Да, договор, — проговорил Кир и отвернулся.

Видел он достаточно, а подробности — за экспертами. Лишь в глупых книжках и фильмах следователи с лупой рассматривают каждый угол места преступления и обязательно находят нечто невероятно важное, указывающее на убийцу. В жизни положено не перепроверять и доверять профессионалам. Им здесь делать было нечего, раз эксперты уже все облазили и взяли образцы. Но Кир все равно добросовестно осмотрел комнату. Грязища, темнотища и пахнет плохо. Ковер вот только — чужеродное цветастое пятно.

— Он на машине приехал али как?

— Черт его разберет. Слепки сняли. Пойдем на воздух? — предложил Вадим.

— Ну, пошли…

— И не тяжело ему этакую пушку таскать? — пробормотал Кир, выбравшись на крыльцо и вдыхая прохладную влагу. Дождь накрапывал снова, почему-то хотелось курить, хотя Кир не выносил этой никотиновой дряни.

— Я так понимаю, «стрелок» находит пустующее жилище, обустраивается в нем, собирает самострел где-нибудь в соседней комнате, а потом заманивает жертву, — сказал Вадим, достав пачку и зажигалку. — В подвале — куча железа и станок.

— Как вариант. Или его приглашают пожить.

— Теперь ты намекаешь на фанга?

— Личность убитого установили? — не став отвечать на заданный вопрос, поинтересовался Кир.

— Криминальный авторитет Квадратов Анатолий Тимофеевич, — Вадим поморщился, — кличка Квадрат.

— Стайр. Неудавшийся, правда, — Кир сплюнул с крыльца. Вадим закурил, а у него во рту стало горько. — Этого хоть не жалко. Подробности?

— Убийство совершено после восхода солнца. Судя по крови на полу, человеком.

— Якобы, — поправил Кир. — Хотя… мой напарник даже заходить отказался.

— Вот-вот.

— Но Ард нормальный законопослушный кровопийца, а не эта поехавшая крышей на кровожадности, жестокости и самострелах мразь.

— Тебе виднее, — Вадим не стал спорить.

Кир посмотрел на хмурящееся небо. Виднее? Пожалуй, да. Действительно виднее. Он в отличие от Вадима насмотрелся на зверей, охочих до крови, и на стайров, у которых руки тряслись и слюна капала при виде сангри… да много кого наблюдал, утративших адекватность. А еще Киру не давало покоя предположение о том, что и Квадрат, и Диман могли знать убийцу. С Диманом были фанги. И не смогли ни спасти его, ни уберечься сами, несмотря на всю свою хваленую быстроту и силу. Ну и время выбрано аккурат правильно: светлое время суток, когда кровопийцы не столь сильны.

— Когда имеешь дело с фангами, людей как-то перестаешь бояться, да Кир?

— Наоборот… — пробормотал тот задумчиво. — Квадрат в прошлом месяце едва не сел, причем надолго. Попробовал заключить пару сделок со стайрами, но потом одумался и сам прибежал к нам. Диман шепнул кому-то из правоохранителей, и клыкастые накрыли целую подпольную сеть.

«А потом мы с Диманом погромили клинику и спасли Ижи, — напомнил он самому себе. — Могла существовать связь? И почему Димана убили на следующее утро, когда как Квадрат еще жил и жил. Пусть и в бегах, но все же».

— Ну и что это? Месть?

Кир вздохнул.

— В обоих преступлениях засветились стайры и фанги. Могло убийство быть некоей акцией устрашения? — спросил он и тотчас ответил: — А вот вряд ли — не тот почерк. Если бы стайры захотели ударить по отделу, то сместили Синицу, попытавшись поставить прикормленного человека, или подорвали здание ко всем чертям, но точно не стали бы отлавливать нас по одному — муторно, мелко и небезопасно.

— Ты забываешь о Зачеловеке.

Кир покачал головой.

— Фигня для журналистов.

— Возможно, — не стал спорить Вадим. — Тем более, из арбалета… А если шифруются? Не хотят, чтобы убийства связывали с ними?

— Это когда стайры скрывались? Они, наоборот, готовы на себя чужих собак навесить, только бы о них поговорили лишний раз.

— Пока наш отдел их не отслеживает, потому как ситуация на самом деле двойственная, — зачем-то решил оправдаться Вадим. — С одной стороны, стайры — преступники, убийцы и последние ублюдки. С другой — сангри, которую они поставляют, действительно идет на нужды населения, а не исчезает в «резервных хранилищах» государственных деятелей, которые используют ее «для дома, для семьи», хоть и божатся, что всю поставляют в больницы. Поставляли бы — излечившихся было бы на несколько порядков больше.

Кир вздрогнул. Слышал он уже подобную ересь. И не однажды. Вот только об умственных способностях Вадима был значительно лучшего мнения.

— Это кто у вас эту чушь утверждает? — он прекратил любоваться роскошным кустом жасмина у стоящего напротив дома и внимательно посмотрел на коллегу.

— А что? Все не так? — удивился Вадим.

— Вот именно, — Кир вдохнул изгаженный сигаретным дымом воздух и закашлялся. — Стайры — сродни наркоманам. Все признаки зависимости на лицо. Тупые, оскотинившиеся террористы. Жаль, не подыхают, превысив дозу.

— Будь они таковы, не представляли бы проблему.

— Как раз наоборот! Очень немногие наркобароны сами употребляют: предпочитают травить других. И в верхушке стайров на сангри столь плотно не сидят, как идущее на преступления мясо. Сказки про поток сангри в больницы для того и выдуманы, чтобы население не мешало им обстряпывать дела. Моралисты с нацистами, как мне кажется, тоже не совсем самостоятельны. Удобно же, как ни крути! Если среди белого дня кто-то попробует забить до полусмерти человека, каждый второй вызовет полицию, а то и вмешается. Но если доказать, что избиваемый фанг… не думаю, будто сердобольных окажется много. Стайрам такое положение вещей выгодно.

— Тебя послушать, город оплетен паучьей сетью.

Кир пожал плечами.

— Я знаю одно: если стайры вдруг начали бы охоту на нас, ветеранов, то добились бы к себе пристального внимания. Нам же привычно городские трущобы как полигон использовать, и гордое звание отморозков не просто так дадено всем поголовно: нам на войну вернуться несложно, а то, что вместо фангов врагами станут стайры — дело десятое.

— Герой… ты хоть знаешь, куда раскидало сослуживцев? С кем под ружье становиться собрался?

А вот об этом стоило подумать. Сам Кир страдал об окончании войны примерно полгода. Причем в одиночестве, никто ему нужен не был, собутыльники — тем более. Никто не интересовался его судьбой, никто не искал, как не предпринимал шаги к общению и сам Кир. Потому что не требовалось, он и так знал: в беде его не оставят, как не отмахнется и он. К тому же сидела внутри уверенность: с теми, кто стал ему дорог, все, если не здорово, то на приемлемом уровне, в его помощи они не нуждаются точно.

Скажи он о таком любому человеку, далекому от конфликта, прослыл бы ненормальным. Бегущим от реальности в мир фантазий — как минимум. Именно потому Кир и не говорил: никому, кроме Лерки. Сестра же просто приняла рассказанное к сведению и посылала в темные леса любых доброхоток и доброхотов, стоило тем только начать рассусоливать на тему, как же бедным сироткам плохо без поддержки. Сиротка точно не лезла за словом в карман, устроилась на престижную работу и тщательно фильтровала окружение, а потому квохтающих прилипал отваживала качественно и быстро и от себя, и от брата. Они только по поводу Димана не сошлись.

Погрузившись в рассуждения, Кир отвлекся, совершенно забыв слушать Вадима, а зря: он интересные вещи рассказывал. Когда после смерти Димана они таки завалились в какой-то ресторанчик, допились до неприличного состояния, и хозяин уже решил вызывать патрульных, туда же ввалилась компания фангов.

— И, вроде как, их главный заявил, что пришли они за членом своей семьи. После взяли тебя под белы ручки и потащили.

Вадима тоже участь не миновала. Он думал, что станет для кого-нибудь поздним ужином, но обошлось. Их доставили до порогов квартир, а потом… Провал в памяти у Кира наступил раньше, у Вадима — посте перехода через порог.

— Ты уточни у фанга свой статус в их прайде, — посоветовал Вадим.

— За каким? — Кир поморщился.

— А заодно и моего.

— Хочешь под защиту?

— У нас с тобой не самая мирная профессия, заешь ли. Не помешает.

— Занимательная штука выходит, — посетовал Кир. — Мало кто хочет иметь с фангами дело, но при этом алчут их сангри и защиты. Есть те, кто аж из трусов выпрыгивают, как хотят быть их комнатными собачками. Таких избегают уже сами фанги. А есть те, кому их покровительство даром не нужно, но его едва ли не силой впихивают.

— Хочешь сказать, есть в том нечто библейское?

— Булгаковское, скорее: «Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут!» — процитировал Кир.

— Это к тому, что спрашивать ты не станешь?

Ответить Кир не успел. В следующий момент его словно ударили по затылку чем-то увесистым, но недостаточно тяжелым, чтобы вырубить. В ушах загудело. Сердце убыстрило темп (никогда не страдал от аритмии, но похожее почувствовал), а в следующий миг понял, куда именно надо бежать.

— Кир? Ты чего?!

Слух отказывал. Слова Вадима были понятны скорее по шевелению губ.

— П…ослушай, нам… — пробормотал Кир, и все внезапно закончилось. Словно лопнул пузырь, отделивший его от Вадима и всего вокруг. Звуки вернулись слишком резко, потому и хлопки выстрелов показались едва ли не оглушительными.

— Туда!

Глава 20

Дом под синим козырьком: несуразный, кривой, ветхий, но точно не казавшийся опасным… на первый взгляд. Самое плохое, Кир послал в него людей, а не пошел сам. А ведь мог. При поддержке Арда кто бы его остановил?..

Влетая на крыльцо, Кир уже дважды себя казнил и тотчас же оправдал. Потому что предчувствия к делу не подошьешь. И, в конце концов, работу каждый выбирает для себя сам: те, кто пошел опрашивать возможных свидетелей, — в том числе.

Вадим вначале дышал в затылок, затем отстал, поскользнувшись и проехавшись по грязи у калитки, снова догнал у двери, а в коридоре впотьмах налетел на какой-то хлам. Кир решил не оборачиваться, чтобы узнать, в чем дело: дребезжание пустого ведра и приглушенные ругательства были донельзя красноречивы. Кир и сам чуть не запнулся о порог, влетая в комнату.

— Свои!

Странно. Он успел разглядеть и лейтенантика, сидящего на полу под столом, укрытым светло-голубой ажурной с крупными дырками скатертью, и плотные занавески на окне, и винного цвета обои с серебром, и зажженную люстру с плохо пропускающими свет оранжевыми плафонами. И много чего еще за тот краткий миг, когда лейтенантик, среагировав на шум и движение, направлял на него пистолет. И каким-то образом не только уклонился сам, почти не расслышав первого выстрела, а прыгнул на напуганного идиота.

«Впрочем, с чего вдруг идиота-то? — упрекнул самого себя Кир. — Жить все хотят, а вот умение думать быстро и принимать решения дается не каждому».

Прежде, чем он отобрал оружие, грянул второй выстрел. Пуля пробила потолок, на головы посыпалась штукатурка и еще какая-то дрянь, но то было совершеннейшей мелочью.

— Я… — проблеял лейтенантик, не до конца поняв, что сжирать его пока никто не собирается. Во всяком случае, буквально. Наговорить ему хотелось всякого, но Кир сдержался, ограничившись вопросом:

— Где второй?!

— Он… о…

В комнате больше никого не было: ни живого, ни мертвого.

Хлопок в ладоши перед самым носом, возымел эффект еще лучший, нежели оплеуха. Недоразумение похлопало глазами и посмотрело на Кира почти осмысленно.

— Где второй?! — повторил он.

— Данька в другой дом пошел, соседний. Разделились мы, — сформулировал, наконец, лейтенантик, и у Кира отлегло от сердца.

«Ард… — позвал он мысленно, но в ответ не ощутил ничего, даже мимолетного отклика. — Ард, твою налево! Ты где?!»

До комнаты, наконец, с приглушенными матюгами и проклятиями добрался Вадим. Лейтенантик было дернулся, но Кир предусмотрительно ухватил его за плечо:

— Не так быстро.

— Что произошло? — Вадим спросил первым, а потому задавать ему такой же вопрос было поздно. Впрочем, кровь, сочившаяся из правой брови, которую тот зажимал клетчатым платком, говорила сама за себя.

«Все же не предназначены сотрудники людского отдела для работы с фангами, не тот уровень реакции, — посетовал Кир. — С другой стороны, кто бы знал. И где носит Арда?..»

Думать о том, что за кровососущего напарничка он начал беспокоиться, Кир сильно не хотел. Поскольку знал: фанги ловят людей именно на доверии, участии, сочувствии, тревоге… И дружить с этим пришельцем точно не собирался. Понять бы только, где его носит!

— Я… я-я…

— Не переусердствуй только, заикой на всю жизнь останешься, — стараясь сдержать раздражение, произнес Кир.

— Я позвонил, затем постучал, — сказал лейтенант внятно и почти не запнувшись.

«Будто испугался, что угроза возымеет действие, — вздохнул Кир и поморщился. — Возможно, действительно испугался».

По поводу фангского отдела ходило немало баек: нисколько не меньше, если не больше, чем о самих фангах. О ветеранах конфликта их также было немало. Людская молва, не имевшая дел с непознанным, демонизировала не только кровопийц, но и всех, имевших с ними дело. Кир не единожды слышал, будто может предвидеть будущее, привораживать, насылать порчу. Вот, видно, лейтенантик и внял «совету».

— Я уж решил, никого дома нету, повернулся, чтобы уйти, а дверь возьми и отворись, — рассказывал он. — Сама собою.

— Все, как в классических фильмах ужасов, — проворчал Кир, — и ты вошел?

— Я покричал, представился. Ну и вошел, конечно, — подтвердил лейтенантик. — Дошел до этой комнаты, а в ней — тень.

— Что?..

— Ну… наверное этот… — лейтенантик стушевался, — вампир. Двигался слишком быстро, вот я его призраком и увидал.

— Фанг, — поправил Кир. — Череп просвечивал?

— Я не разобрал… не запомнил.

«Фанг днем в боевой форме — это очень нехорошо, — подумал Кир. — Пусть пасмурно, дождливо, но на такое способны только гранды и некоторые граны. А еще отступники, которых интересует только кровь и сангри».

— Но ты жив, — Вадим озвучил очевидное, не становящееся от этого менее интересным. От свихнувшегося фанга не сбежать, тем паче не испугать и не пристрелить. Если не ты его, то он тебя непременно прикончит. И уж точно не отступит, пока не закончит начатое.

— А здесь другая тень появилась. Меня к стене откинула, это потом я под стол залез. Сама сцепилась с первой. Та к двери метнулась и на выход, вторая — за ней.

— Давно?

Лейтенантик непонимающе посмотрел на Кира.

— Ладно, извини.

У людей и в обычной жизни время течет по-разному, что уж говорить про такие вот экстренные случаи?

— Оставайся с ним, вызывай подкрепление — лучше из фангского — и каталажку. Я пошел.

— Кирилл! — оклик Вадима застал его на полпути к двери. — Ты не забыл, что не в броне? Давай с нами, а?

— Обойдусь.

Да, безрассудно, скорее даже попросту глупо. Особенно учитывая, что Ард не отзывался, а в окрестностях до сих пор могла бегать кровожадная машина для убийств. Вот только пусть эта машина охотится за ним, а не за теми, кто сидит по домам (инструкция на такой случай была известна всем, не только полицейским: периметр лучшая защита). Другое дело, что в доме с синим козырьком фанги уже побывали и кошек в деревне, как назло, не было ни одной. Но шанс-то все равно выше. Вначале отступник клюнет на Кира, потом заинтересуется остальными. Звери всегда кидались на более близкую и беззащитную добычу. Их вели инстинкты, а инстинкты не учитывают оружия и опыта. Кир умел убивать фангов, Вадим и его группа — нет. И во время конфликта у Кира никакой брони не было. Все, на что он мог рассчитывать — разум и собственные инстинкты, из которых самым сильным было желание выжить.

«Ард, твою мать! Где ты, комар-переросток?!»

«Архыз» тоже включить не мог. Зверя прибор отпугнул бы, выполнив заложенную в него функцию, и сделал бы Кира из добычи доступной той, с какой лучше не связываться. Да и награждать головной болью Арда в планы не входило. Пока не нашелся в целости и здравии. Если он, конечно, вообще жив.

Время было потеряно, но не критично. Фанги слишком быстро перемещались, но при этом не являлись призраками, а потому, постояв некоторое время на крыльце, справляясь с гаммой нахлынувших чувств и немалой порцией страха, Кир по чуть-чуть начал замечать: сломанные ветки, утопший в грязи след, клочок ткани, вырванный из чьего-то рукава потревоженным кустом крыжовника.

«Вот и ладушки, — приободрил самого себя Кир. — Мастерство не пропьешь и не купишь. Раз, два, три, четыре, пять, я иду всех вас искать…»

В саду соседского дома, куда он попал через выдающуюся брешь в заборе, на земле обнаружилась сангри: ярко-алый цвет много краснее человеческой крови, да еще не темнеющий на воздухе, и серебряные искорки ошибиться не позволили. Не так, чтобы много, всего несколько капель.

«Следопыт-змеелов, — пожурил бы его сейчас Василь Дмитриевич, — смотри, отыщешь же на свою шею».

«И найду», — пообещал Кир выдуманному собеседнику, сильнее сжимая оружие.

Рука выхватила пистолет без его ведома, он даже не мог припомнить когда: то ли до забора и кустов роз, то ли после. Кстати, на кусте остался браслет тонкой цепочки из белого золота с кулоном-сердечком. Украшение явно Арду не принадлежащее, значит, зверь — фанга?

Вполне могло быть. Такое случалось, пусть и значительно реже по причине более сильной психики у кровопиек. А кто сильнее в бою — фанг или фанга — вопрос, на который так просто и не ответить. По-всякому бывает.

«Ард…»

На этот раз нечто в ответ Кир ощутил, но настолько странное, эфемерное и неуловимое, что списал на мнительность. Он, в конце концов, слишком сильно хотел отыскать этого кровососущего типа. И хорошо бы все же живым.

Она лежала в тридцати шагах от розового куста: высокая, стройная, с обритой головой и разрезанной шеей. Каким оружием Ард нанес такой удар, Кир сходу не определил, как не смог припомнить у него с собой длинных кривых ножей или чего-то в этом роде. Но не когтями же он саданул, едва не отделив голову соплеменницы от тела? Наверное, вытащил стальную струну из косы.

А фанга была красивой. Впрочем, эти проклятые пришельцы все таковы. Кир с трудом оторвал от нее взгляд, едва ли не вслух убеждая себя, что все кончено и она точно не поднимется. Все инстинкты вопили благим матом о необходимости бежать отсюда так быстро, насколько способен. Вот только если Ард одержал победу, то где прохлаждается он сам?

Кир снова осмотрел тело. Сангри почти не было — факт намекающий на присутствие фанга. Это ведь они умеют впитывать чужую кровь. Ард такое не практиковал, но, если бы был ранен или потратил очень много сил (а он потратил, поскольку перейти в боевую форму в разгар дня дорого стоит даже для гранда), мог и отойти от принципов. Если не предполагать, что здесь вполне мог бы попастись некто третий.

Третий, присутствия которого Ард не заметил, преследуя фангу. А после… после по ситуации: либо учуял и сцепился, либо…

«О либо я размышлять не стану, — велел себе Кир. — Где тут уводящий хрен знает куда след? Вот по нему и пойду».

И он пошел туда, куда менее всего хотелось: в заросшую часть сада, ставшую частью примыкавшего к участку леса.

…Холодный ветерок легонько пошевелил волосы на затылке. Кир передернул плечами. Вполне могло статься, еще ничего не закончено. Будь он этим третьим, непременно дождался развязки и укокошил выигравшего.

— Х…ир…и… — неуловимо тихо, но точно вслух, не мысленно.

Кир завертел головой, но так и не сумел разобрать, откуда его позвали. Сад, как назло, был запущенный, еще и стоял возле лесополосы, а потому кроме кряжистых — хоть сейчас в фильм ужасов — яблонь и всяких плодово-ягодных и розовых кустов обильно зарос лещиной и юными осинками.

— Ард!

Чуть позади и справа — на полчетвертого, если судить по часам — упала ветка. Кир развернулся к ней, и не думая опускать пистолет. В конце концов, лейтенантика заманивали очень схоже. И все же направился именно туда: в предполагаемую ловушку.

Ард полулежал у толстой липы, пришпиленный к дереву, будто мотылек булавкой. Штырь вошел в него чуть ниже правой ключицы, наверное, попади в левую или в живот, тут и конец бы ему настал, хотя… фанги живучи, мог и выкарабкаться.

Человек неминуемо потерял бы сознание, фанг же медленно повернул голову на шум шагов и с облегчением выдохнул. Только затем открыл глаза: черные от расширившихся зрачков.

— Почему… — он не договорил, а Кир так и не понял, о чем именно он собирался спросить.

— Молчи. Береги силы.

— Я убил ее.

— Надеюсь, не собираешься страдать от чувства вины?

Тихое шипение стало ответом. Смех? Кир так и не понял, зато при следующей попытке что-то сказать, на губах у Арда запузырилась кровь, и это было плохо даже для фанга. Для человека — вообще катастрофично.

— Легкое? — спешно вспоминая и людскую, и фангскую анатомию, предположил Кир.

— Эта…

— Заткнись! — зарычал Кир, хотя в этом слове ни одного рычащего звука не имелось. — Мысленно говорить разучился?!

— Уфы, — очень осторожно, практически одними губами проронил Ард. — Фсе си-лы на восс-та-н…

— Я понял.

— Т…рянь сломала мне три ребра, одно…

— Я понял! — настойчивее сказал Кир. — Давай лучше я вопросы позадаю, а ты будешь отвечать односложно: морганием. Два коротких раза — нет. Один длинный — да.

«Да» — стало ему ответом.

— Ранен серьезно? Нет? Ага, так я и поверил.

Общение наладилось. Жизнь стала выглядеть приятнее. Главное, чтобы никто не напал сзади.

— Тот, кто выстрелил в тебя, рядом?

«Нет».

— Кто-нибудь из ваших?

«Нет».

— Вот и ладушки. Мыслесвязь, я так понимаю, недоступна, — Ард на такое прозвание криво усмехнулся, но Киру до его гримас дела не было. — А восстановится?

«Да», — находись в добром здравии, Ард обязательно брякнул бы «непременно» или «разумеется».

— С кем мне связаться?

— Ни с кем. Кир-И…, дай мне пять…

— Пять минут я, конечно, дам, мне не жалко. Главное, ты не окочурься прямо так и тут.

Взгляд Арда был достаточно красноречив и без помощи мысленной речи сообщил о том, что погибать фанг не стремится.

— Нэ…дошдешься… То-лько фыдерни.

Судя по его состоянию, какая-то примесь серебра в металле присутствовала. Ард снова прикрыл глаза, попытался шевельнуть рукой, но та не сдвинулась с места: лежала вывернутая в запястье, лишь пальцы едва заметно подрагивали.

Отчего-то именно эти пальцы, называемые в пору детства Кира музыкальными, заставляли на них смотреть практически безотрывно. Виделась некая закономерность в их движении. Дерг-дерг-дерг, пауза, дерг-дерг-дерг, пауза — словно своеобразный сигнал «СОС». Не по себе Киру было от этих движений, и от вида фанга — тоже. Нет зрелища хуже загнанного и плененного хищника, их следует или убивать сразу, или не трогать, а так… Конечно, сердце кровью не обливалось, но очень хотелось найти стрелка и придушить собственными руками.

Кира переполняла жалость, когда он спасал Ижи. Ее хотелось защитить от всего мира, обошедшегося с ней столь жестоко. В отношении Арда подобные чувства, к счастью, не возникали, но вот прекратить его агонию хотелось невыносимо, а потому Кир на всякий случай пистолет убрал. Вряд ли стрелок именно в этот момент заявился бы сюда, чтобы снять с Арда шкуру, размотать кишки и вырвать сердце. К тому же до сего момента он убивал таким зверским способом только людей.

«А вот как пустит в тебя такую же стрелу», — подумал Кир и встряхнул головой. Вот только раскрутить себя на панику не хватало.

Если способность что-либо предпринимать от него не уходила, то глас инстинкта самосохранения явно пребывал в глубоком нокауте. Потому что оказывать помощь раненному фангу равносильно самоубийству, но именно это Кир и намеревался делать.

«У Арда болевой шок, он даже не сообразит в кого именно вонзит зубы, и чем ему это грозит. Наверное», — по крайней мере, Киру объясняли именно так в отношении фангов, которых можно было бы попробовать обменять. Не обязательно у таких же фангов, хотя обмены пленными происходили, а, например, в научных лабораториях на медикаменты.

— Там наши уже, должно быть, подъехали. Среди них есть врач. Я позову… — проговорил Кир, не ожидая ответа, но Ард внезапно разлепил губы, впрочем, так и не открыв глаз.

— Ни в коем случае, Ки-И-рилл, — фраза неожиданно далась ему легко. Голос справился с сипением, стал вполне обычным: бархатным с красивыми томными переливами, от которого наверняка сходили с ума женщины обеих рас. — Я ведь не признавал этих людей равными, могу не сдержаться.

— Ого…

— Они сами согласятся, но от этого никому не станет легче.

Почему-то Кир не сомневался: согласятся, еще и в очередь выстроятся. Раненый, бледный, как батист, красавчик, только что победивший кровожадное чудовище, из последних сил приползает к людям и просит томным страдающим голосом об единственном глотке крови… Тьфу, гадость какая! Но Кир прекрасно понимал, что не все с ним согласятся, некоторые, наоборот, только рады будут поделиться со страждущим.

Да и на здоровье, только подобное излечение может слишком многое поменять между ними, растоптать то странное, навязанное, но все же сотрудничество, которое худо-бедно, но начало вытанцовываться из их перепалок и раскрытия висяков. Неправильно относиться к фангу будто к человеку: он другое. Но как иначе с ним говорить, оставаться наедине на расстоянии вытянутой руки, садиться в один автомобиль и делить кабинет?

Либо вопреки, либо никак. Вот только Кир не мог ручаться в том, что случится именно первое.

— Инстинкты…

— Да, Ард, они. У всех разные, но на самом деле одни и те же.

Помолчали, подумали. Вернее, думал Кир, Ард что-то там пытался в себе починить. Это было видно по тому, как вздувались мышцы и билась синяя жилка на шее. На висках волосы слиплись, зато бледность немного отступила, совсем на чуть, чтобы Ард не выглядел больше трупом.

— Когда я скажу, потяни штырь.

— Думаешь, у меня достанет сил?

— Сил хватит. Ты только… там хитрый рисунок по всему штырю, глазом не виден, но, если не обмотаешь руки, порежешься непременно.

— Знаю, читал отчет экспертов по убийству Димана. Точно выдерну?

— Точно.

— Мне бы твою убежденность, — проворчал Кир.

— Я помогу.

— О! Тогда я однозначно спокоен.

Кто-то когда-то ему говорил, что беззлобно перелаиваться в откровенно дрянных ситуациях способны только настоящие друзья. Кир не помнил имени этого «умника» и однажды уже отверг дружбу кровососущего пришельца. Но, пожалуй, предложи ее сейчас Ард, скорее всего, принял.

— Давай!

— ЧиСД…

Глава 21

— Тебя где черти носят? — Вадим решил позвонить в самый интересный момент: Кир аккурат встал, намереваясь то ли действительно схватиться за проклятый штырь, то ли послать Арда на все четыре стороны разом, вытрясти из него телефон (или как еще с ним связаться?) Ки-И-аса, вызвать его сюда и пусть разруливает, как хочет.

«А, кстати, мысль», — похвалил самого себя Кир и обстоятельно со всеми подробностями рассказал Вадиму об убитой отступившейся, а также потребовал, чтобы никто к ним не совался.

— Сам перезвоню. Ждите!

Вадим пытался возражать, наверняка собирался напомнить, кто здесь главный, а кого пригласили посмотреть. Обрубив связь, недослушав, Кир недоуменно посмотрел на Арда и потребовал:

— Называй.

— Что именно? — приподняв левую бровь, уточнил тот.

— Телефон Ки-И-аса, — потребовал Кир. — Гранд Ферн, я понимаю, что от боли у вас все мозги отшибло, но, наверное, ваш личный телохранитель лучше справится с железным прутом, скрепившим вас с деревом. А то, что он примчится, посрамив все мировые рекорды, гепардов и страусов, я не сомневаюсь.

— Официальный тон, Ки-И-рилл? Тебе не идет. А кроме того, Ки-И-ас не любит бегать.

— Плевать мне, чего он не любит! У Ки-И-аса достанет сил его вытащить!

Ард покачал головой.

— Ты забыл, что я человек? — разозлился Кир. — Может, мне еще фуру с места сдвинуть?

— Нельзя.

— Чего еще нельзя?!

— Позвать Ки-И-аса, — со вздохом сообщил Ард. — Обычно, я зову его мысленно, он приходит.

— Телефонная мигрень, значит? Так он, наверняка…

— Нельзя, — повторил Ард. — Ты думаешь, у нас просто так отшибает способность к мысленной речи в подобные моменты?

— Мне как-то сейчас по барабану ранимость вашей гордости, — прошипел Кир.

— Не в ней дело, — Ард на мгновение прикрыл глаза, сглотнул. — А в том же самом, почему я не хочу попадаться на глаза другим людям. Отступники пьют сангри также охотно, как и вашу кровь, а Ки-И-ас мой гран. И если я… не говоря о том, что это неправильно в принципе, он ведь может и прайд покинуть.

— А понять он не сможет? Вообще-то ты ж не по прихоти его сосать…

Ард поморщился.

— Ну… пить, — поправился Кир, — собираешься. Не законченный же дебилоид с максимализмом на всю голову этот твой Ки-И-ас?

— Понять поймет, но что это изменит? — вопросом на вопрос ответил Ард. — Инстинкты… Или ассоциации — сам выбери, как назвать лучше.

— Мать их за ногу! Что ж с вами все сложно-то?! — в сердцах воскликнул Кир.

— С вами тоже нелегко, Ки-И-рилл, — заметил Ард. — Но в отличие от вас мы чуть больше понимаем во вселенских законах. Прайд… семья, он ведь держится не на родстве, не на общей крови или интересах: политических, экономических, да каких угодно еще. Принципы добровольности — они объединяют в прайд самых разных существ. Нас связывают привязанности, а не интересы. Они толще стальных канатов, когда прайду угрожает враг извне, но тоньше волоса, если неверно поступает кто-то, до того воспринимаемый своим. Очень легко разрушить доверие, Ки-И-рилл. Ускорение регенерации уж точно не стоит подобной цены.

— Мне кажется, ты просто идеалист, — проворчал Кир.

— Пусть так.

— Ты рассказывал, что укусы приводят к эмоциональному отклику, — напомнил Кир.

— Верно. Но в случае Ки-И-аса отклик, скорее всего, будет отрицательным.

— Потому что он гран?

— Потому! — передразнил Ард, — Он не пьет крови разумных. Ты настолько его не любишь, что постоянно забываешь об этом. Ну вот и представь, как он отнесется, если его примется пить разумный?

— Тогда давай вызовем кого-нибудь еще, — предложил Кир.

— Результат будет тот же.

— Но ты ведь гранд.

— В том и дело, Ки-И-рилл, — произнес Ард устало. — Гранд — не то же, что понимали под этим титулом в человеческой истории. Я не сюзерен, а они не вассалы. Это я помогаю им в случае нужды, не наоборот. Поскольку сильнее, могущественнее. Мне могла бы помочь Эль, но ее нет в городе, а кусать детей… я лучше перестану существовать.

— Я тебе сейчас в лоб дам, — пообещал Кир.

— Не перестану, не тревожься, просто нужно время. Я восстанавливаюсь быстрее, я сильнее, я и могу больше. И потому мне сейчас нельзя видеть тех, кто мне неровня. Иначе могу не сдержаться: инстинкты упрямы.

— Стой, — до Кира, наконец, дошло то, о чем фанг говорил все это время. — А я, значит, не еда?

Ард криво усмехнулся, не собираясь развивать эту тему.

— Чего это вдруг, а? — не время, не место, но Киру стало интересно. — Не из-за сотрудничества же?!

Ард покачал головой.

— И не из-за Ижи, — Кир не спрашивал, утверждал.

— Тебе нравится меня мучить? Ты действительно не понимаешь, что я не смогу восстановиться, пока во мне эта дрянь?

Кто бы Киру ответил, что для фанга сильнее: инстинкты или договор, или их чертов кодекс чести, да только не Ард гранд Ферн. Для человека ответ очевиден, вот только это существо — нечеловек.

— Мучить? А то! — широко, по-человечески, показывая зубы, улыбнулся Кир. — Я же был в сопротивлении или забыл?

Он шутил, стремился сбросить напряжение, но добился обратного.

Ард разозлился, сначала зашипел, а потом выпалил до омерзения холодным тоном:

— А я во время заключения договора приканчивал человечишку, посчитавшего себя палачом над нами и вырвавшего клыки возлюбленному сестры, отцу Ижи и Ириза! Как видишь, остался в здравом уме! Выживу и сейчас. А ты, если так боишься взяться за эту палку, человечек, уходи. Я справлюсь сам.

— И как ты это сделаешь?

— Не твое дело! Справлюсь, — пообещал Ард.

Кир как-то видел распятого на деревянном заборе фанга. На хорошем дощатом заборе, не шедшем ни в какое сравнение с тем убожеством, что они видели здесь. Их отряд блуждал по просторам Подмосковья и случайно вышел к той деревушке. Как вышел, так и ушел, вернее, едва унес ноги. Местный поп, основательно поехавший мозгами, объявил о приходе антихриста, вокруг него сплотились самые одиозные жители деревни. Тем, кто не успел сбежать, не повезло также, как фангу. Это зверье пришлось зачищать силами спецназа, но уже много позже, после заключения договора, а тогда Кира поразила живучесть распятого. Сангри перестала течь, раны затянулись, он казался абсолютно здоровым, только не мог вырваться, приколоченный не только за ладони и щиколотки, но в районе запястий, локтей, плеч, груди, живота и коленей. Ард, наверное, подождал бы исцеления, вырвал штырь, а потом снова подождал. Да, пожалуй, справился бы. От потери сил и боли уж точно не перестал бы существовать, но Кир чувствовал бы себя последней сволочью.

— Ладно. Считай, меня начала грызть совесть. Пока проехали эту тему, — сказал он.

— Проехали, — устало согласился Ард.

— По-ка, — напомнил Кир.

Ард посмотрел на хмурящееся небо и выдал известную любому ребенку фразу:

— Кажется, дождь начинается…

— Вот сейчас надорвусь, тут-то ты меня и прикончишь, — предрек Кир, хотя сам ни капельки не верил в подобный исход.

— Я скорее живот надорву от смеха, — произнес Ард, хватаясь за штырь обеими руками. Покалеченную пришлось придерживать относительно здоровой, смысла в ее участии Кир не видел, но фангу было виднее за что и чем хвататься.

Кир со вздохом снял куртку, поежился на ветру, обмотал вокруг штыря, взялся обеими руками.

— Ну… я предупредил.

— Давай! — скомандовал Ард.

Ногу Кир упер в дерево над его плечом, с подошвы на светлый плащ посыпались грязевые ошметки.

— Хорошо бы, это было единственной неприятностью в остаток дня.

Ард не понял, о чем он говорил, и не стал переспрашивать. Лоб заблестел от испарины, вздулись жилы на руках и шее. Кир потянул изо всех доступных ему сил.

«…Ну не идиот ли? — подначил сам себя. — Еще какой».

Тут и фангу было бы сложно справиться, но штырь неожиданно поддался, введя Кира в полнейшее изумление. Потому что из Арда, несмотря на все его потуги, помощник все-таки оказался никаким.

Еще усилие. Штырь выскользнул из тела, обильно полив все вокруг сангри, частично впитавшейся обратно в Арда.

— Фух…

Ард пережил экзекуцию молча. Ни стона, ни вздоха с его стороны не прозвучало. Только хриплое дыхание Кира нарушало тишину и его же проклятья сквозь зубы. Потому что Ард являлся грандом или кем? Должен же был как-то предвидеть или уклониться! А Кир… ветеран войны, а не спаситель фангов.

— Я вас обычно убиваю, а не спасаю… Проклятье! Ведь дважды уже…

— Больше.

— Ну… трижды.

— Больше, Ки-И-рилл, ты просто не считал.

— И не собираюсь, — пробормотал он. — Ох… жуть-то какая…

В следующую секунду земля совершила головокружительный кульбит и ушла у него из-под ног. Только и удивился тому, что не ощутил боли. Штырь ударил о какой-то камень и загудел, как колокол. Или просто скакнуло давление? Кир упал на ворох опавших листьев, весь перепачканный сангри, из-за которой люди грызлись сильнее, нежели все фанги вместе взятые.

— Т-сс… спокойно, — пробился через шум крови в ушах тихий голос Арда. — Полежи. Сейчас пройдет.

«Ага, как же… — мог бы сказать Кир, но лишь подумал. — Похоже, все-таки надорвался».

…Сколько так провалялся, не понял. Слабость ушла резко, как и набросилась. Куртка оказалась исполосована, Кир умудрился изрезать руки. И теперь тупо сидел на куче гнили и смотрел на то, как смешивается с сангри его собственная кровь, а глубокие порезы затягиваются, подергиваясь корочкой, которая сразу же начинает чесаться.

— Успокойся, Ки-И-рилл, так и должно быть.

— Ага… куда уж спокойнее…

Не прошло и десяти секунд, как темно-коричневая корочка отпала, а на ее месте образовались розоватые шрамики.

— Ард, я не знаю, что сделал бы на моем месте Ки-И-ас, но вот это вообще выходит за любые рамки…

— Т-сс… Ш… Щ…

— И это все, что ты намерен сказать?! — Кир все же вышел из себя, но и из оцепенения тоже, поднял взгляд, посмотрел на Арда и выругался. Поскольку тот пребывал где угодно, но только не в себе. — Ну ладно, молчи.

…На земле они сидели довольно долго, смотрели в одну точку: каждый в свою. Кир ждал, когда вернется хоть малейшая чувствительность; Ард, кажется, медленно собирал себя по кусочкам. Подняться не пытались. Наконец, небо разродилось мелким противным дождем, и Кир начал осознавать, что холод пробирает его до костей, еще чуть, и начнет стучать зубами, а значит, из невесть кого превратился в себя прежнего; поднялся, протянул руку.

— Давай уже выбираться, а?

Ард посмотрел на него поначалу совершенно неосмысленным взглядом, но прошло мгновение, за ним другое и в нем медленно проявилось узнавание.

— Спасибо, — руку он принял, но тотчас отпустил, и даже не попытался подняться на ноги. — Я тебе обязан.

— Можно подумать, мы тебе не обязаны за то, что таки укокошил эту тварь.

— Не укокошь я, укокошили бы меня.

— Ты лучше вот чего объясни: когда мы только приехали, глаза у тебя были синими — это я ясно запомнил. А сейчас — розовато-сиреневые. Не фанг, а александрит ходячий, этот камень тоже меняет цвет в зависимости от освещения.

Ард рассмеялся тихо, шипяще, но, похоже, искренне.

— Просто я голоден, — пояснил он. — Очень. Но уже не так, чтобы не обуздать инстинкты.

— Все равно поехали-ка отсюда подальше… — оглянувшись через плечо предложил Кир. Где-то здесь скрывалось треклятое оружие, его надо было поискать, но кто бы знал, как не хотелось.

— На звонок ответь.

В кармане завибрировала трубка и тотчас выдала трель.

— Да?.. — Кир поднес ее к уху, про себя радуясь тому, что не оставил в испорченной куртке. — Можете выходить, — посмотрел на Арда и добавил: — Через четверть часа. Что?.. Мои подъедут как раз? Ну вот аккурат их и встретите. Все, Вадим, отбой. Как слышишь, я жив и даже бодр.

Ард на эти слова только фыркнул. Кир присел рядом с ним на корточки, всмотрелся внимательнее.

— Так мы далеко не уйдем, — неутешительный вывод сам прыгнул на язык. Впрочем, фанг — не кисейная барышня, чувства которой стоило оберегать, и знал побольше Кира. Он по-прежнему был бледен, на губах при каждом вздохе пузырилась кровь, и, самое противное, Кир прекрасно знал, что не сумеет его дотащить. Да, он стоял. Вроде бы вполне уверенно, но стоило совершить малейшее усилие, а хотя бы напрячь мышцы на руках, и перед глазами принимались летать искры, а ноги становились ватными и грозили подогнуться.

Он глянул на штырь.

— Вроде гладкий. А куртка в лоскуты. И ладони тоже.

— Присмотрись лучше.

Упрашивать не пришлось. Кир склонился над «стрелой» и присвистнул. С первого взгляда гладкий металл покрывали шипы, занозы и странная вязь: то ли литеры, то ли просто узор.

— Больной ублюдок!..

— Мне больше интересно, как он такое смастерил.

— Согласен. Причем ведь раскидывается он этими игрушками, не жалея, словно у него припасен целый арсенал… Ты до машины добраться сможешь, не привлекая внимания?

— Пять минут, Ки-И-рилл. Пять минут, и я встану, — пообещал Ард и сипло закашлялся.

— И тут же ляжешь, — предрек Кир; отодвинув подальше мысли о том, что так фанги и добиваются своего, принялся закатывать рукав рубашки.

— Ну, нет… — возмущению Арда, казалось, не было предела.

— Равные подпитывают друг друга в вашем прайде. Ты ведь сам мне все уши этим прожужжал, — сказал Кир. — Я — равный. Ну, по крайней мере, с твоих слов. Или нет? Вот сейчас и проверим.

Он пытался возражать, но Кир не слушал и вообще мел всякую чушь, не позволяя ни себе, ни Арду опомниться. Потому что истый идиотизм — не помогать, когда можешь, боясь неких выдуманных собой же фанаберий.

«А если этот фанг все выдумал, собираясь испить моей крови, — подумал Кир, — ну и хрен бы с ним, пусть подавится».

— Никогда не поверю, будто члены прайда не подпитывают друг друга таким образом, — сказал он вслух.

По лицу Арда пробежала тень.

— Анемия, Ки-И-рилл…

— Можно подумать, я не знаю, что случается с людьми, из которых высасывают кровь, — проворчал Кир, морщась: дождь усилился и дико раздражал. Только глупцы могли полагать, будто укус — это нестрашно. Укус укусу рознь. Именно потому в заведениях, казалось бы, к медицине никакого отношения не имевших — вроде гостиниц и ресторанов, клубов знакомств — появлялись кабинеты со стерильными повязками, жгутами и всем прочим, нужным для переливания крови. — Бывает, человека надкусили всего лишь на пару глотков, а тот умер. А бывает, почти обескровили, а выжил. Тут от фанга зависит. Если станет ждать, пока кровь сама в глотку натечет — не убьет, примется сосать — поминай, как звали. А ты, Ард гранд Ферн, сейчас сдерживаться не в состоянии — видно и так.

— Я в состоянии себя контролировать, — обиделся фанг.

— Тем лучше для меня… Ага, в состоянии ты. Как и встать через пять минут, — сжимая и разжимая кулак, пробормотал Кир. — А ведь до всего этого кошмара осушил ту фангу.

— Кир-И-илл, — тихо проронил Ард. — Я к ней не притрагивался. Более того, и не собирался.

— Тогда почему возле нее настолько мало сангри?

— Не знаю… — Ард даже возмущаться перестал. Нахмурился. — Инсценировка?

— Либо стрелок никто иной как фанг?

— Не знаю.

— Сдается мне, вы чувствуете соплеменников.

— Но не после же поединка под открытым небом в два часа пополудни рядом с освежеванным трупом.

— Значит, снова все тот же тупик.

— Не надо, а? — словно это его вынуждали поить Кира собственной кровью, а не наоборот, попросил Ард.

— Никто под твои клыки подставляться и не собирается, — успокоил его Кир, доставая из поясных ножен кинжал. — Запрокинь голову, рот открой. Ага, почти как в детстве: «закрой глаза, открой рот», а там тебе… как положат какую-нибудь кислятину…

— У нас было разное детство, Ки-И-рилл.

— Еще оно было бы общим! — Кир даже развеселился, представив Арда, игравшим на стройке с местной шпаной. — Когда в тебя стреляли?

— Сразу после поединка. Я и понять ничего не успел. Полоснул эту тварь по шее, увидел, как упала и не поднялась, сам проломился через кусты. Куда шел, зачем — помню смутно. А затем удар и это дерево.

— А стрелок, значит, пошел поглядеть на дело твоих рук. И тебя не прикончил. И меня, если я с ним едва разминулся. Странно…

Ард пожал здоровым плечом.

— Если пойду в том направлении… — Кир кивнул в сторону, откуда приблизительно прилетела «стрела». — Как думаешь, найду?

— Должен.

— Вот и ладушки. А теперь рот открой и помолчи. И, главное, не смей чавкать!

Ард подчинился. Собственно, мог бы оставить рот закрытым: попав на его кожу, кровь впитается.

— Надеюсь, то, что наношу порез оружием, в клинке которого присутствует серебро, — некритично? Не хочется зря устраивать себе кровопускание.

— Не тревожься.

— За себя разве лишь, — а еще Вадима и его ребят, тех, кто приехал из отдела, всех прочих возможных жертв, ну и фанга, конечно же, поскольку, если бы Арду сорвало тормоза, а за ними и крышу, в следующий раз Кир смотрел бы на него через прицел. А он не привык убивать напарников, да к тому же совсем не хотел убивать этого конкретного фанга.

Лезвие вошло в руку свободно, с легкостью, кровь потекла обильно, как показалось Киру, неестественно темная и густая.

Ард обхватил его запястье пальцами здоровой руки, показавшимися стальными, поднес ближе к губам.

— Только попробуй, — прошептал Кир, борясь с дурнотой. Следовало нормально сесть, облокотиться на какой-нибудь ствол, а так ведь и рухнуть недолго. — Сразу нож в глотку загоню.

Однако беспокоился он зря. Рука замерла в нескольких сантиметрах от посиневших губ, медленно розовеющих по мере того, как фанг насыщался. Казалось, остановилось время или, наоборот, понеслось слишком быстро. Кир пытался считать, но постоянно сбивался. Когда язык фанга осторожно коснулся пореза, чтобы закрыть рану, худо-бедно достиг пятнадцати. Смотрелась такая «помощь» дико, Кира к тому же прошибал озноб и сразу после него — жар. Слюна фангов, хоть и значительно меньше, чем сангри, обладала заживляющим и антисептическим свойством. Однако тот, кто писал об этом в отчете, вряд ли знал, как заходится сердце, стоит ей соприкоснуться с раной.

Вырвать руку хотелось нестерпимо, но он держался. Рассказывали ему как-то, что во время укуса фанга ощущения, словно во сне: когда знаешь, ничем хорошим это не кончится, но ждешь развязки или идешь куда-то в заведомо известную ловушку, рассчитывая досмотреть «представление» до конца. Чушь собачья. Впрочем, инстинкт самосохранения не бесился. Кажется, то, что хранило Кира все это время, решило махнуть на него рукой. Ведь естественный отбор бракует идиотов.

Глава 22

Ард выпустил руку, когда порез полностью затянулся; встал, сверля взглядом очень темных, вновь поменявших цвет глаз. Молчал.

По мнению Кира, правильно делал. Благодарности он не просто не хотел, не вынес бы. Упреков? Зубоскальства? Ард не позволил бы их себе в любом случае. В голову, как назло, лезла всякая дрянь: «Добивался ли кровопийца подобной щедрости? Специально ли рассказывал о прайде, равенстве и прочем?» Еще вагон и тележка похожих вопросов.

Пожалуй, кто-нибудь обязательно упрекнул бы Кира в глупости. Да он и сам, окажись на месте этого «кого-нибудь», непременно заявил, что фанг разыграл ситуацию, как по нотам. Но, во-первых, Кир не собирался рассказывать о произошедшем даже Лерке, а во-вторых, он не юная девственница, носящаяся с невинностью, как курица с яйцом, и считать кровь своим самым важным сокровищем никогда не собирался. Жив остался, ну и ладно. Хотя, где-то внутри поселилась гадливость от произошедшего, и чем дальше он убеждал себя в том, что ничего особенного не случилось, тем сильнее злился.

— Ки-И-рилл…

— Уходи, потом обсудим, — возможно, прозвучало слишком грубо, но вряд ли Кир сейчас был способен на вежливость.

Ард, не споря, отступил в тень и исчез.

— Одно из, несомненно, приятных свойств фангов — умение вовремя испаряться, — пробормотал Кир и поплелся рассматривать самострел, по дороге рассуждая над тем, похожа эта штуковина на ту, из которой убили Димана, или нет.

Вообще-то, на этот, как и на ряд иных вопросов, должны бы ответить эксперты, но за неспешным трепом с самим собой Кир пытался ухватить за хвост мысль об убийце. Вадим предположил, будто логово тот устроил рядом с жертвой. Возможно, но при чем здесь отступившая от договора фанга? Шла ли она по следу стрелка, была с ним заодно или появилась здесь совершенно случайно и… не вынесла зрелища? Фанга? Существо, которое, если свихнется, то позже многих? С другой стороны, это у Кира работа такая, что вид изуродованного трупа не кажется ничем особенным. Но не у всех же подобная профдеформация. Кто сказал, будто эта конкретная фанга не была возвышенной натурой?

«Человек и фанга? Фанг и фанга?» — Кир покачал головой.

Допустим, под первое вполне подпадал он сам. Раз они с Ардом еще не перегрызлись, отчего бы и стрелку не найти кровососущую спутницу? Он же мог пустить стрелу в Арда из мести за убитую подругу и не вынимать внутренности лишь потому, что готовил для него участь зверя. Хотя… до этого стрелок потрошил только людей, вероятно, на Арда у него попросту не поднялась рука.

Зайдя в тупик, Кир решил подумать о другом. Если стрелок — человек, то точно должен иметь самые обычные документы и биографию: родился там-то, жил сям-то, учился в той-то школе… Что о нем можно сказать наверняка? Предпочитает обитать в развалюхах, но окружает себя предметами роскоши и устраивается с комфортом, как сам же его понимает. А если предположить, будто эти дома выбраны неслучайно? Допустим, на Бауманке он когда-то жил, а тут была его дача? А еще по образованию он хирург или патологоанатом — это сузит поиски.

Если бы базы данных и архивы сильно не пострадали во время конфликта и периодически вспыхивающих в городе пожаров, проверить подозрения было бы легче легкого. Впрочем, и сейчас можно, если постараться. Кир даже потянулся к телефону, намереваясь загрузить Вадима новой оперативной задачей. Сам он уж точно не собирался бегать по Москве, а вот лейтенантов людского отдела погонять был не против.

Свет фар резанул по глазам слишком резко, заставив Кира кинуться в кусты. Вслед за этим почему-то не последовало ни визга тормозов, ни шума мотора. Шипя — надо ж было напороться бедром на корягу — и матерясь сквозь зубы, он выкарабкался на тропинку и внимательнее всмотрелся в заросли.

Вот кто ж, имея участок возле леса, никак его не огораживает? Ни забора, ни калитки он не проходил, однако в окружающих его деревьях не было и намека на ухоженность. Да и в их разнообразии тоже: березки, рябинки, осинки, лещина. Только заблудиться и не хватало для полного счастья. Впрочем, вопрос был риторический, а снова увидев сквозь листву свет, Кир перестал брюзжать окончательно.

Небольшой грузовичок с лебедкой, которой, наверняка, пытались подцепить оружие преступления, примостился между двумя дубами. Чудовищных размеров самострел прятался в кустах боярышника, и продираться сквозь ветки, чтобы рассмотреть его в подробностях, у Кира больше не возникало ни малейшего желания. И так видно, что оружие — нечто грандиозное — арбалет размером с пушку. Он точно такой не взвел бы.

А кто?

Фанг мог бы — с этим и спорить как-то неуместно. Вот только верилось, скорее, в попытку пустить следствие по ложному следу, а не в кровопийцу-стрелка.

— Алло, Вадим?.. Я, кажется, орудие преступления нашел.

* * *

Двум экспертам — фангского и людского отделов — было наплевать и на боярышник, и на грязь, и на все на свете. Самострел они облазили со всех сторон, разве лишь не облизали. Киру оставалось смотреть и умиляться, не забывая отвечать на возникающие у коллег вопросы и пытаться вникнуть в рассуждения экспертов.

— Полтонны… минимум, коллега.

— Это вы, коллега, загнули, конечно, но одному такое не сдвинуть точно.

«Если ты не фанг, — подумал Кир. Вот только на кой фангу лебедка и грузовик? И… Какого хрена лысого возродили из небытия, где ей самое место, Госавтоинспекцию, если она грузовики не досматривает? Донимать водителей и подаяния клянчить?»

— При этом взвести его легче легкого. Выстрел производится легким надавливанием на во-от этот, — эксперт потыкал пальцем, — рычажок или, как в данном случае, колебанием проволоки, которую ваш напарник, Кирилл, зацепил.

— Вот как?

Поскольку выстрел осуществился автоматически, Ард не уловил угрозы и не успел уйти или уклониться. Единственное, что ему удалось — поплатиться ключицей, а не животом или сердцем (вряд ли в этом случае он сохранил бы сознание и сумел быстро восстановиться). Беспилотники, автоматика всякого рода, роботы-минеры — во время конфликта против фангов шло все. И, надо заметить, было эффективным.

— Очень интересный металл, коллега. Держу пари, какой-то очень редкий сплав.

— Из тех, над которыми ломают головы. Помните железный валун без малейших примесей, откопанный археологами в прошлом году где-то в Коми?

— Уж не думаете ли вы, коллега…

— Посмотрите на кромку. Стрела в доме идентичная этой. Только осторожно, можно порезаться.

— Да… после слияния и не такое находится. Вара пусть и поразительно похожа на Землю, а минералогия иная, и металлы получше.

«Отдельный вопрос на засыпку — чего теперь ждать? — вздохнул Кир. — Только вряд ли эксперты сумеют ответить. Означает ли оставление оружия намерение преступника затаиться и лечь на дно или он решил перейти к чему-нибудь менее громоздкому, но столь же убийственному? И, в конце концов, не склад же у него этих арбалетов с полным боекомплектом и парком грузовиков, которые никто и никогда не останавливает?»

— Скажите, Кирилл, господин Ард гранд Ферн, сильно пострадал?

— Достаточно сильно.

— Я замечу, коллега, вот эти шипы вызывают постоянное раздражение и не позволяют ранам закрываться, даже учитывая ускоренную регенерацию фангов. Пожалуй, стоило бы…

— Об этом не стоит беспокоиться, — перебил его Кир.

— Дело, конечно, ваше, но голодный фанг в одном с вами помещении… — эксперт не говорил и покачал головой. — Вас, Кирилл, начальство ставит в пример. Не хотелось бы, чтобы пострадали.

Забавный комплимент. Киру сильно захотелось съязвить, но он сдержался.

— Я прекрасно помню, кем является мой напарник, — заверил он. — А гранд Ферн не менее прекрасно осведомлен о том, что ему следует и чего не следует допускать. Если вопросов ко мне больше нет, я, пожалуй, пойду.

— Идите, конечно.

— Отчеты в двух экземплярах, пожалуйста: мне и Вадиму.

А то они не догадались бы, впрочем, лишний раз сказать не мешало никогда.

К «Ниссану» Кир возвращался, переставляя ноги благодаря одному лишь упрямству, раз за разом прокручивая в голове интересную мысль о том, что вести дело Димана ему не позволят, у него вообще-то есть своя работа, а Синица за гуманитарную помощь коллегам не премирует даже грамотой. И вот по этой мысли судя, устал он просто-таки очень.

Ард сидел на месте водителя и предавался меланхолии.

— Не понял… — воззрился на него Кир.

— Позволь, я поведу.

— А ты умеешь? — с сомнением спросил Кир.

Ард пожал плечами.

— Эль водит, я не хуже.

— Не хочу в столб, — предупредил Кир.

— Я тоже, потому и говорю: давай ключи.

Сопротивляться не хотелось. Чувство собственника, восстающее всякий раз, когда кто-нибудь просил дать порулить, пасовало перед усталостью. И, само собой, заснуть и вылететь с трассы очень не хотелось.

— Учти: поцарапаешь — убью.

Ард лишь фыркнул.

— Закрою доступ в автомобиль, — скорректировал угрозу Кир. — Я думал, тебя заберут свои.

— Я похож на лежачего? — поинтересовался Ард.

— Ты — нет.

— Вот потому забирайся в кабину и получай удовольствие.

— Лучше посплю.

— Тоже хорошо. Вряд ли скоро такое роскошество, как спать часто и долго, станет тебе доступно.

Кажется, он пошутил, а может, намекнул на предстоящий вал работы — Киру совершенно не хотелось вникать в смысл, потому он сел рядом с Ардом, опустил спинку и заснул почти мгновенно, еще до того, как принял полулежащее положение.

* * *

— Виктор Викентьевич? — Кир постучал и, чтобы не дать себе времени передумать, сразу же открыл дверь.

— Заходи.

Он специально выбрал время хорошо после десяти. Ему самому задерживаться на работе было не внове, а начальник СБ дневал и ночевал в своем кабинете. К тому же к девяти вечера здание покидало процентов восемьдесят сотрудников: одни расходились по домам, другие выезжали на патрулирование. Глаз и ушей становилось в разы меньше и даже Желторотик сбежала с работы.

Кир вошел, аккуратно и по возможности тихо прикрыл дверь.

— Елизавета Эдуардовна Браун, амбициозная дочь владельца телеканала «Москва-Вариоса», в определенных кругах считается перспективной журналисткой и в них же невестой с хорошим приданным, — не поворачиваясь к нему, сообщил Виктор Викентьевич.

— Это намек? — Кир усмехнулся.

— Почти шутка, — в голосе Виктора Викентьевича не проскользнуло и тени веселья. — О-очень хочет, просто-таки мечтает взять у тебя интервью.

— О-очень хочу, просто-таки мечтаю, — сказал Кир с похожей интонацией, — чтобы эта гражданка забыла о моем существовании.

Виктор Викентьевич хмыкнул, поинтересовавшись:

— А что, совсем не в твоем вкусе девушка?

— Овал лица подкачал.

Разговаривать с затылком было непривычно, но точно легче. Высказывать свои обиды и подозрения всегда проще, не видя лица того, кому они адресованы. Кира посещала подленькая мысль не идти сюда воочию, а передать голосовым сообщением все, что собирался. Вот только он слишком уважал Виктора Викентьевича, к тому же тот вызвал бы на разговор все равно, если не в тот же самый день, то на следующий.

— Ты, Кирилл, ее отца не видел. Вот уж у кого лошадиная физиономия. Однако речь не о нем.

Виктор Викентьевич стоял у окна к нему спиной, наблюдая за сумерками, устелившими любимый город, в котором прожил почти сотню лет, оставаясь при этом человеком, яростным защитником закона, а еще больше — справедливости. И пусть Москва уже не являлась прежней, стала Москвой-Вариосой, это ничего не изменило. Часто Киру казалось, будто Виктор Викентьевич и не видел различий, как не придавал значения фанг ли пострадал, человек ли, как и тому, кто является преступником. Позывной: Дракула. Живая легенда. Не только лидер сопротивления. Один из тех, кто заключал с фангами договор. Наверняка, и их главного видел: того самого Арх-Ри.

— А о чем?

— Ее на тебя спустили, чтобы напомнить об охоте. Это мог быть ее папаша, у которого падают рейтинги, а могли и…

— Стайры?

— Анонимным письмецом.

— Или даже неанонимным, — заметил Кир. — Только зачем? Неужто рассчитывали напугать?

— А не напугали?

Кир подумал, покопался в себе и покачал головой. Озвучивать не хотелось и откуда-то он знал, что, даже не видя, Виктор Викентьевич поймет.

— Лерку обещали охранять, а больше у меня никого нет.

— А за себя?

Кир пожал плечами.

— Отбоялся свое. Еще во время конфликта.

— И не врешь же, — сказал Виктор Викентьевич и обернулся — резко, всем телом, — принявшись изучать его лицо.

— Мне врать ни к чему.

— Тогда они, наверняка, рассчитывали на скандал. Ну и как? Угадали? Ты ведь пришел требовать ответа?

Кир сглотнул.

— Я не собираюсь писать рапорт, если вы об этом. Не намерен уходить из органов, не чувствую себя преданным или посаженным на крючок червем. Но почему никто не сказал прямо? Зачем устроили это представление с фангами?

— И что бы это изменило, Кир? — ответил на самый важный из вопросов Виктор Викентьевич. — Посуди сам: вот ты оправился после болезни, вышел из клиники существа, с которым когда-то воевал. Ты у него, конечно, не в плену находился, но в полнейшей изоляции от мира: ни тебе новостей, ни бесед со знакомыми, — Виктор Викентьевич прошел к длинному столу, сел не в свое кресло, а в одно из тех, что предназначались сотрудникам, кивнул на такое же через стол. — Садись, в ногах правды нет. И вот после возвращения с того света на этот, перезагрузки мозга и жизненных ориентиров, тебя ошарашивают внесением в список смертников.

— Думаете, я сломался бы?

— Полагаю, для таких новостей тебе не мешало бы свыкнуться со своей новой жизнью.

Кир нахмурился. Но задавать вопрос о том, чувствовал ли сам начальник СБ странности после вливания сангри, не стал. В конце концов, все они — те еще прагматики. Для их работы повышение выносливости и улучшение реакции всегда благо, а философствования на темы «что есть человек» и «остаюсь ли я им, либо медленно мутирую в невесть чего» лучше оставить для тех, кому делать нечего. Пусть они страдают мурней философского толка, а не Кирилл Агарев, ветеран конфликта, полицейский фангского отдела.

— Виктор Викентьевич, поймите, я вовсе не против побыть в роли живца, но вся эта катавасия с фангами… Ард таскается за мной, чтобы охранять?

— Не только, Кир. То, что объединяться в одно ведомство нужно, ясно давно. Причем, всем. И лучше это сделать раньше, чем наши враги смекнут отринуть разность рас.

Представить банду, состоящую и из людей, и из фангов, было мудрено, но не он ли сам недавно подозревал сговор между стрелком и отступившей?

— Ставя эксперимент, я решал сразу несколько задач. Первой являлась твоя защита, Кир. Но вместе с тем и повышение эффективности работы отдела. Ты, наверное, единственный, кому действительно не страшны стайры, фанги и все прочие. Скажу больше, тебе ничего от них не нужно, — он говорил спокойно, ровно. Кир уже слышал похожие интонации, и вовсе не у своего клыкастого напарничка. У Дока. Мог ли Виктор Викентьевич быть с ним знаком? Да, скорее всего, именно Док занимался поддержанием здоровья главы СБ. — Искушение проверить, сумеешь ли ты найти с ними общий язык, оказалось велико. Остальные, опять же, наблюдая за вами, понемногу привыкают не видеть в фангах смеси выходцев из древнего мира с инопланетянами.

Кир рассмеялся:

— Моя самооценка резко скакнула со ступени, занятой дождевым червем, до уровня лабораторного кролика.

— По-моему, значительный шаг эволюции, не находишь? — лукаво прищурился Виктор Викентьевич.

— Пожалуй.

— А потом, на твоей кандидатуре настаивала одна известная тебе личность.

— Ард? — предположил он. — Или…

— Кир, ты не находишь, что спасать человека ценой немалых усилий, а затем вышвыривать на дорогу, по которой должна пройти стая бешенных собак — глупо?

— Наверное.

Значит, Док. Что ж, почти не удивительно после фанги на «Хаммере».

— И все еще не собираешься скандалить?

Кир покачал головой и признался:

— Еще недавно стал бы.

— Значит, я все сделал правильно и в тебе не ошибся.

Комплимент можно было бы понять, как упрек в предсказуемости, однако Киру все равно стало приятно. И пусть Виктор Викентьевич читал его, как книгу, словно шахматную фигуру двигал по доске, манипулировал им, подталкивал к тому или иному решению, злости к нему Кир не испытывал. Потому что Виктор Викентьевич делал это не ради своей единоличной выгоды. Оставаться один на один со стайрами, стрелками, оступившимися и мало ли с кем еще люди не должны. И фанги не должны тоже. Там, где поодиночке неминуемо поражение, вместе они хотя бы не проиграют.

Однако оставался еще один важный вопрос:

— Синица знает?

Виктор Викентьевич тихо рассмеялся.

— Да он отмазывал тебя от подобного «счастья» — служить с фангом бок-о-бок — всеми доступными ему силами вкупе с красноречием.

Вот это представить было намного легче, нежели совместную банду. Синица за словом в карман не лез, чинов и авторитетов не признавал. Почти.

— Мне пришлось доходчиво объяснять, в чем здесь дело.

— Зато теперь я знаю, зачем вы придумали игру с Сашей.

— Чтобы ты согласился пожертвовать собой, Кир, — улыбнулся Виктор Викентьевич. — А что? Она была столь очевидной.

— Не очень, но…

— Сашенька — золото, и я не намерен ее отдавать. Через два года я сделаю из нее отличного аналитика, а ты приключайся, — ввернул Виктор Викентьевич молодежное словцо, — со своим фангом и не дури девочке голову.

— Я и не собирался!

Кир прикрыл глаза, провел по векам ладонями. Стало легче. Намного: хоть что-то в его жизни прояснилось. Чуть-чуть.

— Хочешь совет? — Виктор Викентьевич, привстав, ухватил его за отросшую прядь волос и слегка дернул.

— Хочу.

— Не забивай голову. Живи, как жил.

«А если не выходит?» — хотел спросить Кир и промолчал.

Если подумать хорошенько, ему действительно грех жаловаться. Не говоря о том, что он живет в долг, а значит, никому и ничему не обязан, может дружить, с кем сочтет нужным, помогать, кому считает правильным. И Лерку защищают всяко лучше, чем сумела бы их контора или даже та, которая находится чуть выше.

Глава 23

— Снова ты здесь? — Кир сидел на подоконнике и пил чай — крепкий, черный, каким и положено тому быть, а не столь любимую повсеместно зеленую, белую и красную бурду — с двумя кусочками сахара и ломтиком лимона.

Кайф! Пребывал он в добром расположении духа, а потому примостившийся возле его окна на самой тонкой веточке дерева — как будто нельзя выбрать поудобнее — Ард не раздражал. Пожалуй, Кир даже был рад такой компании. Вечер выдался неожиданно теплым, не то что на выезде. Наверное, только сильнейший стресс вкупе с выплеснутым в кровь адреналином спасли Кира от простуды, а потом и погода неожиданно улучшилась, и с Виктором Викентьевичем он поговорил.

— На чай ты меня не зовешь, где мне еще быть? — чуть приподняв уголки губ, спросил Ард.

— И не позову!

— Ки-И-рилл… — протянул Ард. — Мы сотрудничаем, ты впустил меня в рабочий кабинет и в свою машину, доверил руль, спал в моем присутствии без опасений и даже поил кровью.

— Вот именно, — согласился Кир. — Пусть хоть что-то останется закрытым. Моя квартира — моя крепость. К тому же у меня кот.

Соседский, но какое это имело значение?

— Я люблю кошек.

— А Василий не терпит фангов. Вот надо оно тебе?

— Хорошо, сдаюсь! — Ард поднял руки вверх, качнулся на ветке, едва не потеряв равновесие.

— Балбес, — констатировал Кир.

— А сам-то?

— Еще хуже, — согласился Кир и пожал плечами. — Чай будешь?

— Разумеется.

Наверное, то было еще тем зрелищем для наблюдателя со стороны. Синее, наполняющееся чернильной темнотой небо, полоска заката на западе, тучи, наползающие с востока, распахнутое окно стандартной многоэтажки, человек и фанг, пьющие чай. Чем-то все это напомнило Киру картинку, виденную давно в интернете совершенно случайно, но запомнившуюся. Древний, многое повидавший на своем тысячелетии дракон и седой морщинистый рыцарь. Когда-то враги, теперь они мирно пили вино и беседовали.

— Тебя сдали с потрохами, знаешь?

Ард приподнял бровь и чуть склонил голову к плечу.

— Несчастьем видеть тебя почти каждый день я обязан Доку, ведь так?

— Мы не врем, Ки-И-рилл, — напомнил Ард. — И когда я говорил, что стремлюсь найти похитителей Ижи, не лукавил. Ты же уже сталкивался с нашими методами расследований.

— В людских детских садах и то эффективнее, — проворчал Кир. — Здесь спрашиваем, а здесь личная жизнь потерпевшего, потому мы в нее не полезем, даже если разгадка преступления кроится именно в ней.

Ард кивнул.

— Ты зря ерничаешь. В нашем обществе было бы не прожить без проявления такта, понимания, умения отвернуться вовремя. Вот только…

— Условия обитания изменились, — подсказал нужную реплику Кир.

— Да. И ничего с этим уже не поделать.

— Не зарекайся! Прикинь, сегодня в двадцать три ноль-ноль наши вселенные, измерения, миры… или как их там?.. снова разойдутся. Земля вновь станет Землей; Вара — Варой. Москва-Вариоса разделится на Москву и Вариосу! И опять станет весело, слишком уж много конструкций взаимодействия выдумали, но на этот раз порознь.

На кухне аккурат пробили часы, возвещая о том, что пророком Кир никогда не был и не будет.

— Я, наверное, не сумел бы жить по-старому, Ки-И-рилл.

— Скучно стало бы?

Ард повел плечом и проронил:

— Просто не смог бы.

Наверное, и Кир тоже. Он не слишком любил историю, тем паче не вникал во всякие процессы, в ней рулящие, но точно помнил, насколько нелегко жилось в детстве, как крутился отец, пока был жив; насколько отвратительно-холодной показалась ему Москва, в которой ровесники сидели по домам, а не гуляли по улицам, гонялись за статусным шмотьем и гаджетами последних моделей; где ввели комендантский час для детей и запретили «вредную» для их психического здоровья, по мнению группки великовозрастных дебилов, информацию. Человечество накрывали кризисы: экономические, политические, а главное, житейского свойства. Отжила свое религия, но частью люди все еще цеплялись за нее, а частью искали что-нибудь новенькое. Всякий ставил во главу угла свое, а говорил за всех, и даже, вроде бы хорошие идеи, кто-то принимался выворачивать наизнанку. Пожалуй, не возникни фанги, люди развязали бы войну без чьей-либо помощи и прикончили собственную цивилизацию.

Впрочем, то была лирика. Кир же предпочитал прагматизм. С фангами оказалось приемлемо вести дела, и в Бездну всю говорильню про хищничество. Может, они и кровопийцы, но разве лучше пожиратели плоти, к которым относятся люди из семейства гоминид в отряде приматов? Вот в том-то и дело, что ничем они не лучше. А хуже ли? Здесь нужен индивидуальный подход.

— Ты так и не ответил по поводу Дока, — напомнил Кир.

Ард вздохнул, отпил из выданной ему Киром кружки с северным оленем (подарок Лерки на первое апреля пришелся как нельзя кстати) и усмехнулся:

— Мой прайд стоит к нему ближе прочих. Вовсе не потому, что мы сильнее или пользуемся непререкаемым авторитетом. Так вышло.

— Да я уже понял: все у вас не как у людей.

— И когда ты выжил, оправился от ранения, а затем ушел, отказавшись от любого общения, присматривать за тобой попросили именно нас. Не скажу, будто мы были в восторге. Я, по крайней мере.

— А в тот раз? — Кир нахмурился. — Вас все-таки позвал Диман или вы шли по моему следу?

— Ты зря не учитываешь случайностей, Ки-И-рилл. Твой бывший напарник в наших кругах был известен как охотник за деньгами, имевший некоторое отношение к органам правопорядка, а значит, обладавший информацией, связями и умениями.

— Еще и у нас зарплату получал, — добавил Кир.

— Я знаю, у вас сотрудничество еще год назад не приветствовалось.

Кир покачал головой и заметил:

— Будь так, мы бы с тобой не работали. Вот наемничество… пахнет очень дурно, Ард.

— Наверное, хотя мне сложно вникнуть в нюансы. Когда наемничество перетекает в сотрудничество?

— Когда не встает вопрос об оплате, — сказал Кир, даже не задумавшись. — Здесь, те же механизмы, как с дружбой: я помог тебе в одном и не попросил ничего взамен, ты мне — в другом и тоже бескорыстно, при этом подобным взаимодействием мы дорожим, не хотим потерять и на мнение друг друга не наплевать, оно учитывается так или иначе. Когда же вот это все подчинено решению конкретной задачи, к примеру, поиску похитителей Ижи, можно говорить о сотрудничестве. Мне почему-то не все равно, что с ней будет, а потому ублюдков я очень хочу найти. И при этом, я не рассчитываю на некое ваше вознаграждение, скажу больше: оно мне не сдалось на фиг.

Ард замолчал на некоторое время, видимо переваривая информацию, а может, пытался встроить ее в свое понимание людей, не обдумывая, а как некий факт.

— Димана мог нанять любой за соответствующее вознаграждение, значит, он наемник? — уточнил он.

Кир кивнул.

— Угу… ну, значит, я, вероятно, теперь понимаю, почему очень не хотел иметь с ним дела. Значит, это был не расизм, а просто пренебрежение к наемничеству, так?

— А вот не знаю, — усмехнулся Кир. — Меня вот Диман считал нацистом, хотя хоть убей, не пойму почему не расистом. Мне кажется, человечеству надо было выдумать новое слово… видист, например, но стало лень, вот и происходит постоянная путаница. Люди и фанги — разный вид или разная раса? Уж национальность причем здесь, понятия не имею.

— Ты меня спрашиваешь? — рассмеялся Ард. — Кто бы объяснил, зачем вы, люди, цепляетесь к словам, и все усложняете. Когда Ижи пропала, я готов был ухватиться за любую возможность. За твоего бывшего напарника в том числе.

— А Диман позвал меня.

— Так и есть. А потом ты спас Ижи и все окончательно запуталось.

— Я услышал ее зов, — наверное, стоило рассказать Арду сразу, уж кто-кто, а он, вероятно, смог бы объяснить, что это значит.

Кир ждал изумления, даже потрясения, однако фанг только пожал плечами, заявив:

— Неудивительно. Ведь в тебе было много сангри на тот момент.

«Вот и объяснение нашлось. Причем элементарно простое», — подумал Кир, однако Ард не стремился его успокоить и тут же выдал:

— Тот, которого ты зовешь Доком, существует очень давно.

— Долго, — машинально поправил Кир.

— Его возможности простираются дальше любого из нас, — Ард не обратил внимания на замечание. — Ты уже знаешь: когда нам плохо, мы утрачиваем способность мысленного общения.

Не утрачивай ее фанги, не случались бы над ними расправы во время конфликта слияния, так что Кир знал не «уже», а давно, но акцентировать на том и напоминать не самые лучшие времена, не стал.

— Невозможно вернуть того, кто уже шагнул за грань существования, Ки-И-рилл, но он сумел это сделать, перелив в тебя собственную сангри.

— Хочешь сказать, я оживленный труп?

— Еще скажи вампир, — фыркнул Ард. — Трупы не оживают, Ки-И-рилл. Тебя поймали и вытянули в жизнь за волосы, а главное, сумели удержать.

Кир вспомнил все свои мучения в клинике и сглотнул.

— Было бы ради кого стараться, — проговорил он одними губами, но Ард услышал.

— Ритуал вызова на смертельный поединок дошел до нас с настолько древних времен, что никто о них не помнит, — сказал он. — По-моему, он — истинное зверство, и действительно не оставляет выбора иного, чем потеря существования одним из сражающихся. А заключается он в том, что убивают первенца того, кого вызывают. Причем не обязательно собственными руками, даже лучше бы чужими и самым отвратительным из придуманных поединщиком способов.

— Значит, для вас нет ничего хуже избиения до полусмерти и попадания к стайрам? — спросил Кир.

— Разве не вы страшитесь стать для нас дойными коровами, Ки-И-рилл? — вопросом на вопрос ответил Ард.

К тому же превращением в «овощ» могли не ограничиться. Кир видел немало зверств, на которые шли люди, а уж со стайров сталось бы выложить на своем «Зачеловеке» видео с выбиванием фангу клыков, а то и показали бы, как он существует, лишившись конечностей. А сучки-журналисты вроде той же Браун непременно в своих новостях обсосали подробности. Разумеется, они прибавляли бы «какой ужас» на словах, вот только на самом деле захлебывались слюнями и жаждали еще.

— А я, значит, помешал вызову на дуэль, сам того не зная?

Ард кивнул.

— Где, кстати, мальчишка?

— Этот мальчишка в несколько раз старше тебя, Ки-И-рилл, — упрекнул Ард. — Где-то в ваших северных джунглях. Его бытность устраивала Эль.

— Но раз он был так важен, почему не прислали взвод стайров, чтобы уж точно прикончить?

— Потому что иначе во время поединка тот, кого ты называешь Доком, имел полное право вывести на бой несколько прайдов. Как понимаешь, поединщик не стремился покончить с собой столь замысловатым способом.

— Мне хватит и того, что некий фанг спелся со стайрами.

Ард тяжело вздохнул, осмотрев на небо.

— А ты думаешь, почему ваш Дракула столь спешно решил объединить полиции?

— ЧиСД!.. — выругался Кир. — Все чудесатее и чудесатее. Ненавижу политику.

В сравнении с тем, что он услышал, меркли все его маленькие, абсолютно незначительные проблемы, а фанаберии по поводу изменений в организме и вовсе превращались в ничто!

— И это еще не все, Ки-И-рилл, — Ард, видимо, решил добить его окончательно. — Ты непросто считаешься равным грандам, ты грандом воспринимаешься: по крови, вернее, сангри. Уж в этом можешь мне поверить.

Не требовалось верить, Кир ведь принимал участие в недавнем цирке с кровопусканием.

— Ничего… — он допил чай и налил заново, обновил напиток в чашке Арда и пошел ставить чайник. Наверное, они скатились на обсуждение проблем, с которыми, как говорилось, без пол-литра не разберешься, вот только отравлять разум алкоголем не хотелось совсем: пусть голова остается трезвой. — Кровь у мужчин восстанавливается за четыре года, мне нужно лишь немного подождать.

— А мутации ты не учитываешь?

Кир с шумом выдохнул. Превратиться в фанга ему точно не грозило, да и стать кровожадным чудищем, скорее всего, тоже. В любом случае, проклинать Дока и собственную участь он не станет. Ведь если бы не влитая в него сангри, Кир не жил бы вообще.

— Жизнь в долг — прекрасная вещь, Ард, — сообщил он. — О будущем совершенно не беспокоишься. Не находишь?

Ард пожал плечами:

— Пожалуй.

— Но нам теперь придется вплотную заняться и этим… агрессором. Потому что фанг, сговорившийся со стайрами, — это уже даже не угроза номер один.

Тот кивнул.

— И вот еще что мне скажи: Ижи старше Ириза?

— На три минуты.

— А старшинство имеет значение, не так ли?

Умиротворенная бирюза во взгляде Арда мгновенно стала лиловой. Выглядело это жутко, но не настолько, чтобы Кир принялся нашаривать оружие. А уж в сравнении с нависшей над ними всеми угрозой не имело значения вовсе.

— Поторопитесь там у себя, — посоветовал Кир. — Наш отдел не в состоянии бодаться со стайрами, о людском вообще молчу. Кто-то прессу подкармливает, ко мне на задушевные разговоры нацики ходят…

— Мы ищем, Ки-И-рилл. И я не зря у тебя учусь.

— Хороши заявления! Нашел у кого!

Захотелось рассмеяться. Ударить самого себя по лбу, вытворить чего-нибудь, пойти гулять по крышам.

— То, что ты сделал…

— Ард, не порти момент, лучше помолчи.

И они принялись молчать и пить чай дальше: Кир, сидя на подоконнике, Ард — на тонкой ветке за окном. И темное небо с острыми осколками звезд взирало на них благосклонно, а теплый ветер слегка шевелил волосы, забирался под футболку Киру и шевелил тонкую рубашку Арда.

Кир гнал от себя мысль о том, что именно так выглядит затишье перед бурей. Ард подыгрывал ему.

* * *

— Как правило, снится то, чего тебе не хватает, — Мишка сидел в закутке дежурного, вертел в пальцах ручку и рассказывал лейтенанту Вязову очередную байку. Кир не слышал начала, но вот на фразу решил непременно отреагировать.

— Ой, да! Куча агрессивных монстров и говорящий кактус. Как же мне вас не хватает! — воскликнул он.

— Не смешно, — буркнул Вязов. — Мне теща явилась, обещала грибочков соленых привезти. А тещи-то три года как уже нет…

— Ну и что?

— Так и я подумал… а вечером Манька и говорит: «Очень соленых грибов хочу».

— И?.. — поторопил Кир.

— А вот если она меня отравит?

— Кто? Манька?

— Теща. Дотянется с того света и грибы отравит, они, говорят, впитывают отрицательную энергию.

Мишка будто бы невзначай постучал по виску указательным пальцем.

— О… — протянул Кир. — И как ты отступившихся собрался ловить с такой мнительностью?

Вязов перевелся в фангский отдел недавно, но уже стал притчей во языцех и героем анекдотов. Более суеверного типа Кир не видел за всю свою жизнь. Виктор Викентьевич утверждал то же самое. Увольнять его, впрочем, никто не спешил. Парень считался перспективным.

— Да ты не волнуйся, Тимоха. Если тебя отравят, мы непременно расследует твое дело и найдем преступника.

Мишка, не сдержавшись, хрюкнул и постарался замаскировать смех кашлем.

— А ты, Кирилл, в загробную жизнь не веришь? — спросил Вязов. — Совсем?

Кир хмыкнул.

— Отчего же? В призраков не верю, в ад с раем и все катавасии с судами-судилищами, а в то, что душа бессмертна — вполне. А потому ждет каждого из нас постоянная череда смертей и рождений.

— Зачем?

— С целью получения нового опыта и изучения бытия, — без запинки сообщил Кир и замолчал, предоставляя Вязову время проникнуться идеей.

Тот, казалось, всерьез задумался.

— А мне вот говорили, что все, кто у порога побывал, верующими становятся, — сказал он.

— И в какую секту тебя пытались заманить подобной чушью? — Кир усмехнулся.

— В церковь. Православную.

— Не вижу разницы. Вот совершенно никакой. Опиум для народа — и есть опиум для народа. Но ты не отчаивайся. Если теща тебя отравит, я засажу ее в кувшин, аки джина, — пообещал Кир.

— Ну бли-ин… Я думал…

— Три «ха-ха» на тебя, Тимоха! — вставил, кое-как отсмеявшись, Миша. — Это же Кирилл Агарев: гроза фангов, стайров, нацистов и религиозного менеджерья с бизнесменами.

— Ты хотел сказать: и прочих мошенников, — подсказал Кир.

У Вязова зазвонил телефон, он покачал головой, сказал «Маняня», и пришлось прекратить нести всякую фигню, поскольку объект для веселья скрылся за углом.

— Злой ты, Кирюха. У человека, между прочим, несчастье. К нему теща явилась с покушением на убийство, — последние слова Миша уже проговаривал, щедро разбавляя хихиканьем.

— Ага, — согласился Кир, — и память у меня хорошая. У нас чего нового за ночь произошло?

— Сон тебе приснился вещий, — огорошил Миша. — С монстрами и кактусом.

— Монстры, надо полагать, это вы, мои дражайшие коллеги?

Миша осклабился:

— А говорящий кактус дожидается в переговорной, ты же ему в свой кабинет ход запечатал.

— ЧиСД! Ки-И-ас?

— Ага, — Миша кивнул.

«И Ард периметр не открыл, — подумал Кир, — хотя оно и ясно: ни к чему ему нарываться на ссору».

То же, что Кир непременно пришел бы в ярость от подобного самоуправства без его ведома и дозволения, к гадалке не ходи.

— И долго он там скучает?

— С час где-то. Но именно скучать недолжен, — зафыркал Миша. — Я телевизор включил. На третьем кабельном. Очень познавательная передача шла, сам остался бы глянуть, но душевный раздрай у приятеля мне важнее.

Кир усмехнулся.

— И что же такого познавательного показывают по третьему кабельному? Битву отчаявшихся домохозяек с не менее несчастными домохозяевами? Выясняют, кто лучше посуду моет и меряются передничками?

— Вот говорю же: злой ты сегодня. А смотрит твой фанг какую-то передачу про вампиров, — широко улыбнулся Миша, демонстрируя все тридцать зубов (недостающие полгода назад выдрали, о чем он сокрушался на весь отдел).

— Мишк, я тебя когда-нибудь… — но озвучить угрозу Кир не успел, поскольку его едва не снес с ног лейтенант Вязов.

— Беременная! Ребят! А я идиот, не смекнул. Это ж точная примета: если на соленое тянет!

— Ага. Пойду-ка проверюсь. Мне уже три дня воблы хочется, — сострил Кир.

Миша, воспользовавшись тем, что Вязов стоял к нему спиной, показал ему кулак.

— Ну вот видишь, а переживал. Эх ты, теща, — рассмеялся Миша, обращаясь к приятелю.

— Эм… — Вязов вздрогнул. — А если ребенок на нее похож будет?

— Ой, все, — Кир поспешил отступить подальше от этого ненормального. — Пойду я работать.

— Давно пора, — напутствовал его Миша.

— Если что, я в переговорной.

Глава 24

Переговорную оборудовали несколько лет назад и именно для таких вот встреч с представителями кровососущей расы: немногие решались зазывать в свои кабинеты фангов, будь то свидетели или коллеги, не говоря о преступивших человеческие законы, но не отступивших от договора индивидуумов. Совещания в ней тоже проводили, а потому поддерживали простенький людской комфорт: в углу стоял кулер с водой, рядом на письменном столе, за которым никто и никогда не сидел, располагался электрический чайник, коробки с кофе и чаем, обязательно лежали пакеты с баранками, пряниками, печеньем, а то и с конфетами, сахарный песок стоял в стеклянной банке большим слипшимся комком. Кир не пил сладкий кофе в принципе и с трудом представлял, как колоть белоснежный монолит. Телевизор имелся тоже и именно в него с немалым интересом взирал Ки-И-ас.

— Рассказы о существах, имеющих тягу к человеческой крови, присутствуют почти у каждого народа с древних времен. Аналогичные вампирам духи упомянуты в ранней вавилонской демонологии и еще в более древней шумерской мифологии, — вещал с экрана под «веселенькие» картинки с изображениями всяких разных монстров авторитетно-низкий голос. При его звучании так и представлялся умудренный годами и сединами профессор. — Древнеегипетские мифы утверждают, будто богиня Секмет могла подавить свою жажду настоящей крови, только если ей подавали напиток такого же цвета. Древние греки упоминали о вкушающих кровь прекрасных созданиях, похожих на нимф. Мифы о вампирах также распространены в славянском фольклоре.

Картинка сменилась. Теперь на экране падал снег и стояла одинокая избушка посреди леса. По мнению Кира, ей не хватало куриных ног, но создатели фильма ими не озаботились.

— Причины кровожадности славянских вампиров были различны. Они включали рождение младенца с зубами или хвостом, неестественную смерть, отлучение от церкви и неподходящие ритуалы похорон. Многие сербы полагали наличие рыжих волос по всему телу, не обязательно на голове, чертой вампира.

Видео-ряд закончился, на экране возникла стандартная студия с расположенным по центру столом-полумесяцем, за которым стояли приглашенные эксперты.

— Справедливости ради надо заметить, в Древней Греции все обстояло не столь однозначно, как показано в ролике, — заметил седеющий мужчина лет пятидесяти с выдающимся брюшком. — В мифологии было три персонажа, которых можно назвать вампирами. Во-первых, Ламия, чье имя переводится как «одинокое чудовище», самая кровожадная из всех трех, заманивающая юношей и мужчин своей красотой только затем, чтобы напиться их крови.

— Позвольте, коллега, — возразил другой эксперт: субтильного телосложения мужчина в сером в черную полоску костюме. — Вы говорите о типичной Нагайне: женщине с телом змеи. Пристрастие к крови отнюдь не относит ее к вампирам. То же можно сказать и о двух других существах, о которых вы непременно упомянете: Эмпусе и Мормо. Правда, являлись они не столь опасными созданиями. Эмпусу, представавшую часто в смешном и неуклюжем виде, легко было отпугнуть с помощью оскорбительных выражений, в то время Мормо мне кажется древним пугалом для непослушных детей, никак не больше.

— А мы снова в нашей студии! Напомню для всех, присоединившихся к нам прямо сейчас, наше шоу называется «Быть в курсе»! — не дав первому эксперту начать спорить, воскликнула ведущая. Кукольное лицо, фигура модели… очередной ходячий манекен хлопал на камеру длинными ресницами и демонстрировал широкую белозубую человеческую улыбку. — Где мы с переменным успехом пытаемся определить насколько современные фанги являются вампирами, а древние вампиры — фангами.

— На этот вопрос я ответила еще в начале программы: ничем, — произнесла черноволосая женщина в белом костюме, столь разительно отличающаяся от ведущей, что казалась очень красивой, несмотря на лишний вес, широкое простоватое лицо и нос картофелиной. Надпись, появившаяся на экране, представила ее как кандидата биологических наук. — Вампиры, о которых вы говорите, если мы говорим о вампирах именно в прозападном понимании, являются трупами, вставшими из могил. Соответственно, у них не бьется сердце, они не ощущают боли и не способны к размножению естественным путем. Фанги же являются отдельной разумной расой со всеми признаками живых существ.

— Вы слишком категоричны, — с сожалением в голосе сказала ведущая, — мы же в студии высказываем самые разные мнения.

— Я утверждаю с научных позиций.

— Пусть лучше ваши ученые разберутся с катастрофой, постигшей нашу цивилизацию! — выкрикнул одетый в черную рясу представитель какой-то очередной новомодной проправославно-протестантской церкви. Ереси, если называть правильно, впрочем, Киру абсолютно одинаково не нравились как традиционные религии, так и новообразованные: те же яйца только в профиль и в разы агрессивнее.

— Я биолог, — напомнила женщина.

— Историю нужно знать лучше, — заметил тот, кто был в серо-черном. — К современному понятию о вампирах очень многое привнесли англосаксы. А знаете, кого их журналисты звали кровопийцами? — и, не позволяя никому ответить на его вопрос и тем самым отобрать право говорить, заявил: — Плантаторов Нового света! Вампиры, о которых мы знаем — чистое иносказание. А огромный пласт романтической литературы, повествующей о чувствах кровососущих чудищ к прекрасным представительницам людей — всего лишь описание романов белых господ и их темнокожих рабынь.

— Афрокожих! — немедленно поправила ведущая. — Давайте все-таки будем полит корректными и не выходить за рамки общепринятых норм.

— Каких еще норм? Тех, что на пороге нового тысячелетия всем навязывала одна страна на той стороне земного шара, раздираемая множеством проблем, в том числе и расистского характера?

— А об этом, уважаемые телезрители, вы сможете послушать дискуссию чуть позже, в ток-шоу Леонида Поднабруйского в восемнадцать ноль-ноль. Большое вам спасибо, Николай Андреевич, что подвели к ненавязчивой рекламе.

Судя по роже, которую скорчил Николай Андреевич, ни к чему специально он не подводил и вообще был бы не против поговорить о более приземленных вещах. К примеру, почему некоторые каналы продвигают идеологию государства, признанного террористическим.

— А мы продолжим! — возвестила ведущая.

Пошел следующий ролик, в котором телезрителям сообщили о весомых доказательствах активности вампиров. Таких как падеж крупного рогатого скота, смерть родственников или соседей. Незамедлительно кто-то возник с замечанием: мол, фанги употребляют говяжью кровь. Серо-черный не преминул уточнить: таки непременно говяжью или коровья тоже им подходит, на что услышал про говяду вообще и словообразование в частности.

Спор о правильном применении норм русского языка прервал еще один ролик, рассказавший об азиатских вампирах. По всему экрану летало существо неопределенного пола в длинных одеждах и с наштукатуренным лицом, а голос за кадром вещал:

— В Китае с древнейших времен верили в существование вампиров. Семья покойника перед похоронами всю ночь находилась рядом с усопшим дабы ни в коем случае кошка или собака не перепрыгнули через труп, превратив его в алчную до крови сущность.

Пафос этих слов, по мнению Кира, при желании удалось бы разрезать ножом и намазать на бутерброд. Ему изрядно поднадоела эта говорильня, но заявлять о своем присутствии он не спешил: очень уж интересно было наблюдать за Ки-И-асом. Фанг выглядел изумленным и расстроенным одновременно.

— Считалось, будто вампиры могут происходить от людей, которые покончили жизнь самоубийством, были одержимы демоном или умерли от насильственной смерти. Термин «вампир» на китайском языке дословно переводится как жесткий труп, — «блеснула знаниями» ведущая, когда ролик закончился.

— Тем не менее, — заявил первый эксперт. — Практически невозможно представить точное описание фольклорного вампира. Различные культуры представляют их по-своему. Европейский фольклор стереотипен в описании внешности. Вампиры обладали отменным здоровьем и румяной кожей. Их представляли как существ, умеющих принимать любую форму животного, не ограниченную общими стереотипами только летучей мыши. По легендам, вампиры умели перевоплощаться в намного большее количество животных, таких как волки, крысы, моль, пауки…

— А фанги неспособны к метаморфизму, — заметила биолог. — Строение их тел…

— Это они вам сообщили?! — выкрикнул поп новой церкви. — Все зло в мире от категоричности ученых!

— Совести ради замечу, — немедленно встрял субтильный, — в средние века на кострах сжигали именно ученых и именно представители христианской веры, к коей ваша церковь имеет определенное отношение.

— Да как вы посмели! — завизжал поп. — Мы объединяем в себе все лучшее, пронесенное человечеством сквозь века! А вы… вы! Вам стоило бы помнить о свободе вероисповедания и законе о защите прав верующих.

— А при чем здесь закон?

— А вы только ко мне цепляетесь!

— Ко всем, — успокоила попа ведущая, — у нас эфирное время и все записывается.

— В каждой бочке затычка! — рявкнул поп. — Ему епитимию выдать надо.

— Епитимию не выдают, — пробормотал субтильный. — Это добровольное исполнение дел благочестия по назначению духовника в качестве нравственно-исправительной меры.

— Ой, все, — внезапно вышел из роли поп.

— Вампиры в европейском фольклоре не отбрасывают тени и не отражаются в зеркале. Этот факт объясняется отсутствием у вампира души, — еще раз «блеснула знаниями» ведущая.

— Фанги же ее отбрасывают, — заметила биолог.

— Вампир не может войти в дом без приглашения. Но стоит только один раз пригласить его, и в дальнейшем разрешение ему не потребуется. Римско-католическая традиция считает, что, как слуги дьявола, вампиры не могут войти в церковь или на святое место.

— А фанги могут! Хотя приглашение требуется и им тоже, — биолог улыбнулась по-фангски, растянув губы и не показывая зубов. — И периметр можно как открыть, так и закрыть. Самый действенный метод: впустить в дом с предположительно открытым периметром представителя семейства кошачьих.

— Они еще тебя не утомили? — все же поинтересовался Кир.

Ки-И-ас покачал головой.

— Любопытно. Я догадывался, но в полной мере не подозревал, во что мы вляпались.

— Вернее, в кого, — пошутил Кир, но лишь отчасти.

— Знаешь, кто она? — чуть приподняв бровь, спросил Ки-И-ас.

— Эксперт дебильного шоу для скучающих домохозяек и представителей офисного планктона на дому, какой-то там биолог. Их на телевидении чуть больше, чем слишком: ходят из шоу в шоу, профессионально трындят на любые темы и отыгрывают свои роли. Эта женщина хотя бы создает неплохое впечатление на фоне остальных клоунов. Кажется более грамотной, судя по словам и манере держаться. К примеру, попа хочется прибить, чтобы не мучился, а ее слушать интересно.

— Знал бы ты почему, — проговорил Ки-И-ас едва слышно.

— А поподробнее?

Ки-И-ас криво усмехнулся и уставился в пол.

— Ваши ученые довольно неплохо нас изучили во время конфликта и… несколько позднее, — сообщил он. — Как правило, изнутри.

— Я не скажу, что это было неоправданно, но… — Кир поморщился и глянул на женщину на экране. В ней точно не могло быть отобранной сангри. И все же… — Желаете выдвинуть обвинение, господин Ки-И-ас гран-Эльдин? — спросил он, перейдя на официальный тон.

— Нет.

Кир фыркнул.

— Ты же сам сказал: на тот момент это было и оправдано, и целесообразно. Скажу больше: вы слыли бы цивилизацией идиотов, поступай иначе. Как ни крути, а главнейший закон мироздания — выживание себе подобных. Кто от него отказывается, обречен, сколь бы умным, великодушным и трепетным в отношении других ни был бы. И твою ненависть к нам я вполне понимаю и разделяю.

— Мы воевали, то дела прошлые.

— Но я был уверен, будто она вводила себе сангри, а теперь вижу, что нет, — кивнув, проговорил Ки-И-ас.

На экране появилась краткая биография участников, в том числе и биолога.

— Не вводила?! — зацепившись взглядом за цифры, переспросил Кир. — В сто два года люди так не выглядят!

— Значит, некто добровольно делится с ней сангри, — пожал плечами Ки-И-ас.

— Или она гений, сумевший синтезировать похожее вещество.

Ки-И-ас покачал головой:

— Невозможно. Слишком много завязано на эмоциях носителя. Даже когда наши вольные платят налог сангри, их посыл очевиден: на нужны больных. Попав в кровь какой-нибудь жены олигарха, выкупившего дозу у государства, она не станет работать, как нужно. Омолаживающий эффект окажется краткосрочен: до первой лжи. Да и внешняя красота… ты верно зовешь таких манекенами.

— А эту, значит, держите вы? — уточнил Кир.

— Как и вашего Дракулу, а ведь большего врага, чем Виктор Викентьевич, для нас в истории конфликта не существовало.

— Стокгольмский синдром у фангов, с ума спрыгнуть, — прокомментировал Кир.

— Нет. Просто существа действия очень ценны, даже если они враги. Они более разумны, умеют видеть ситуацию с разных ракурсов, обладают критическим мышлением и практически никогда не поддаются фанатизму. Они — гранды вашей цивилизации, а не вольные, ничем, кроме собственных нужд, не интересующиеся и комфортно чувствующие себя лишь в рамках обозначенных правил.

Что-то шевельнулось в Кире от этих слов: давно забытое, но пустившее корни.

— Ты ведь и сам был одним из них: вольных, — он не спрашивал, утверждал, хотя не помнил, чтобы Ард или сам Ки-И-ас рассказывали об этом.

— Верно. И вижу разницу.

— Вольный может стать граном?

Ки-И-ас кивнул.

— А граны становятся вольными?

— Нет. Почти никогда. Только если перегорят эмоционально.

— А что такое фанг?! — вдруг возопил с экрана поп.

От неожиданности вздрогнули оба.

— Фанг, пангве, пахуин, фанве — группа родственных народов, живущих на юге Камеруна, в Экваториальной Гвинее и северных районах Габона, — сказал субтильный, — Но, скорее всего, это просто совпадение. Известные нам фанги обладают в основном европеоидной внешностью.

— Ф…ух, — ведущая схватилась за левую грудь, — прошу наших приглашенных экспертов быть осторожнее со словами в прямом эфире. Я уж испугалась, что каналу придется платить штраф за использование нецензурных слов.

— Вы про название третьего по счету народа? — догадался субтильный. — По-моему, значительно больше напоминает название лекарства.

— Каждый понимает в меру своей испорченности, — заметила биолог.

— А еще фанг — китайская дубинка с крюком, — сообщил первый эксперт. — И трикотажное переплетение одинакового вида с лицевой и обратной стороны. Только вряд ли это нам поможет. Но интересен перевод этого слова на русский: клыки, клыкастый.

— Так это как раз неудивительно, — сказала ведущая.

— Фанг — собственное название, — сообщил Ки-И-ас расстроенно то ли ей, то ли Киру. — Мы ведь не допытываемся, отчего вы зовете себя людьми. Почему вы всегда ищете подвохи?

— Как же иначе? — удивился Кир. — Сам ведь говорил: мы — цивилизация патологических врунов, шулеров и интриганов. Вот и роемся в недосказанном, ищем намеки, которых на самом деле в помине не существует. Если некто скажет «снег белый», однозначно поймут его очень немногие, гораздо больше людей начнут спорить на темы «снег не так уж и бел», а некоторые немедленно возопят, что снег на самом деле черный, но быдлу, конечно, проще верить в сказочку про его белизну.

— Мы сделали ошибку, когда решили играть с вами на поле страха.

— Согласен, сглупили. Это поле нами уже освоено.

— Я заметил.

— Теперь огребайте и вряд ли когда отмоетесь. Вам бы на людские религии посмотреть. Сразу поняли бы, что связываться бесполезно. Только люди превозносят страдания и беды, как пропуск в лучшую загробную жизнь.

— От того и живут на самой нижней цивилизационной ступени.

— И даже не пытаются становиться на верхнюю, — согласился Кир.

Ки-И-ас хмыкнул, хитро прищурился и заметил:

— А ты ведь больше не причисляешь себя к людям. Почему? Ты говоришь «они» и про них, и про нас. Кто же ты сам, Ки-И-рилл Агарев?

— Ты ведь уже сказал, Ки-И-ас пран-Эльдин: я — Кирилл Агарев, человек. А человек всегда одиночка, множественного числа этого слова не существует. Как не бывает единственного в слове «люди». Двойственность — главный механизм нашей жизни. Я обладаю свободой в отличие от ваших вольных, которые на самом деле свободы аккурат и не имеют. Я-человек, могу отвергать все людское и именно потому у нас нет диктующего всем волю Арх-Ри. Да, жить так очень сложно, а сколько уродов плодится! Но ведь и лучшие — тоже. Вот скажи мне, Ки-И-ас, приди к власти новый Арх-Ри, разорви договор и прикажи убивать, ты сам подчинишься?

Фанг нахмурился и надолго замолчал.

— Нет, — произнес он, когда Кир перестал ждать ответа. — Гранды, Ри-Архи выберут сами. Если будут озвучены условия, по которым они обязаны убить хотя бы одного человека, подчинятся, поскольку это лучше, чем сойти с ума и убивать уже без разбору. Вольные — да, они исполнят, не размышляя.

— Ну и кто после этого стадо и быдло?! Уж точно не люди.

— Возможно. Но никакой Ри-Арх не сумеет прийти к власти насильственно и разрушить договор.

— Никогда не говори никогда, — Кир забрал со стола пульт и утопил кнопку выключения. Экран потух на очередном выплеске поповской истерии. — Ард рассказал, что произошло?

— Более или менее, — все еще находясь в растерянности и задумчивости проговорил Ки-И-ас. — И, знаешь, я расстроен.

Кир приподнял брови в немом вопросе, но Ки-И-ас за его гримасами не следил, кажется, оборотив взгляд в себя.

— Я, разумеется, знаю об особенности моего гранда дуть на воду. Не скажу, будто он ни разу не обжигался на молоке, но отвергать меня как помощника…

— Он объяснил все инстинктом, — наябедничал Кир.

— Как у животных! Только мы ведь умеем усмирять инстинкты, мы ведь разумные! Я разумен! Я — не быдло, Ки-И-рилл!

Смотреть на обиженного до глубины души фанга не казалось забавным. Скорее, было неловко.

— Если хочешь, буду гонять тебя в хвост и гриву за ради помощи следствию.

— Не хочу. Меня и так гоняют, — расстроенно проговорил Ки-И-ас. — Я не против, мне несложно, но при этом…

— Хочется, чтобы доверяли, ценили, говорили спасибо, — продолжил за него Кир. — Что? В моих устах не так здорово звучит, как у тебя в голове?

— Откровенно гаденько, — сообщил Ки-И-ас.

— А раз так, то пойдем, — поддавшись моменту, предложил Кир.

— Куда? Я принес информацию об отступившей…

— У меня как-то привычнее, чем здесь, — ответил Кир. — Я, Кирилл Агарев, человек… Пошли-пошли.

Глава 25

Ее звали Арлин. Вольная. И договоро-, и законопослушная до определенного момента. Выяснить какого именно, увы, не удалось. И в этот раз отнюдь не из-за такта, проевшего мозги сотрудникам фангского правопорядка. Им после того случая с кафе-борделем, полным шантажистов, отравителей и грабителей, по макушкам настучали с гарантией: дошло, что манерности и нежеланию сделать кому-либо неудобно нет места там, где случаются преступления. Просто у Арлин не было друзей — в принципе, как и у большинства вольных — и не нашли у кого о ней расспросить.

— А у кого появляются, очень скоро именно вольными быть перестают, — сказал Ки-И-ас.

Абсолютное одиночество для вольных не только считалось нормой, они гордились таким образом жизни, полагали полной свободой от любых зависимостей. При этом правила Арх-Ри они соблюдали, даже если были в корне с ними не согласны. Парадокс? Фанги его не видели.

По мнению Кира, это уже было существование в худшем понимании этого слова, никак не жизнь. Но его никто не спрашивал. И да, он тоже жил один и не стремился создавать семью или обзаводиться потомством, но у него была Лерка, сослуживцы, еще с десяток людей, жизнь которых его волновала, не упоминая о работе, на которой он не тупо обеспечивал букву закона, а поддерживал его дух и пытался решать по справедливости, а значит, многое пропускал через себя.

— Жить в одиночестве, ничем и никем не интересуясь, практически бездумно. Я удавился бы с тоски, — сказал он.

— Пожалуй, я бы тоже, — согласился Ки-И-ас, добавив: — Теперь.

Постоянного донора у Арлин не водилось. Она вообще предпочитала кровь искусственную и охлажденную.

— Нетрадиционных вкусов дамочка, — заметил Кир, узнав об этом, на что Ки-И-ас лишь головой покачал и посмотрел на потолок.

Для понимания всего его скептицизма не требовалось уметь читать мысли, и без того все отразилось на лице.

— Ну, потряси меня до глубины души своими вкусовыми извращениями! — подначил Кир. — Давай!

Улыбка Ки-И-аса стала шире. Выдержав продолжительную паузу, он ответил:

— Гаспачо. Разумеется, сильно разбавленный, и как непременный атрибут немного арбузного сока. В него. Перемешать…

— Неужели действительно вкусно?

— Можно забыть себя самого. Рекомендую.

Пожалуй, стоило попробовать, однако обеденный перерыв обещал наступить нескоро, а если выяснять подробнее — а это требовалось сделать! — то и отложиться до ужина.

Жила Арлин возле парка Сокольники, на улице Короленко в доме номер четыре: самом обычном. Промеж людей. И это казалось основной и самой серьезной проблемой.

Поначалу.

Потому что Кир, приготовившись к худшему, поднял сводки за последний месяц, напряг Вадима, потребовал у Ки-И-аса связаться со своими. Но так и не нашел смертей с подозрением на фангский след или просто пропажи людей в том районе — а он выбрал квадрат между станциями метро Алексеевская, ВДНХ, Сокольники и Преображенская площадь. Туда и скорая-то выезжала всего дважды: мужик подавился рыбной костью и забирала беременную в роддом.

— Значит, не гадила в своем районе, — предположил Кир. — Такое возможно?

— Для отступившей? Шутишь?

— Ну да, ну да… И о чем это говорит?.. — спрашивал Кир себя, потому и ответил сам же, фанг лишь плечом повел. — О том, что съехала крышей она непосредственно в той убогой деревеньке. Под каким-нибудь ярким, в плохом понимании данного слова, впечатлением. Что способно свести с ума вольную?

— Уход от договора, — без запинки ответил Ки-И-ас.

— Еще?

Он развел руками.

— Привязанностей у них нет, чем можно зацепить вольных еще? Само зрелище трупа?

— Не думаю.

— А еще какой-нибудь закон вроде договора?

На этот раз Ки-И-ас думал дольше, перебирая в голове правила, сопоставляя так и эдак, наконец, покачал головой и сказал:

— Раньше, на Варе, все запреты касались неуместного чревоугодия: поедания собственных и чужих детей, печени и сердца сраженного поединщика…

— Это как? Вы ведь не можете есть твердую пищу.

— А кто мешает слить все соки, а из оставшегося сварить бульон?

Вслед за вопросом-ответом Кира посетило несколько ярких образов, после которых он обрадовался отсутствию обеда и очень легкому, почти не состоявшемуся завтраку, который был давно переварен, а потому обратно не попросился.

— Ты поосторожнее. Стошнит.

— Извини, — смутился Ки-И-ас, видимо не задававшийся целью настолько посвящать человека в кодекс тяжких преступлений своей расы. — Я… Как-то случайно вышло.

— Я полагал, дети для вас — святое.

— Осознанные, — поправил Ки-И-ас. — Да! Они сокровища расы: у гранов, грандов, Ри-Архов и Арх-Ри. Особенно у последнего. Вот только вольные ведь отнюдь не бесплодны и пусть фанга никогда не забеременеет, если не пожелает, интереса попробовать нечто новенькое никто не отменял. Вольные в принципе очень многим интересуются, им нравится сам процесс обучения или постижения. И вот его стоит ограничивать. Особенно жестко, вплоть до угрозы смерти. Или осуждаешь?

— Я «за», причем обеими руками. У людей ведь тоже экспериментаторы случались, каких стоило бы обезвредить сразу и навсегда. Ученые, чтоб их. Все интересовались, что получится, если, к примеру, скрестить женщину и обезьяну, сбросить бомбу на мирный город, ввести кому-нибудь созданный в лабораторных условиях вирус, а лучше выпустить на территории чужого государства и само же это государство обвинить в его возникновении…

— Меня тоже сейчас вырвет, — предупредил Ки-И-ас.

— А ваши вольные — те еще твари, если интересуются таким.

— Не все. Я вот ничем подобным точно не интересовался, хотя мне и было наплевать, если бы кто-нибудь кого-нибудь сожрал. И родила меня именно вольная, даже позволила жить вместе с ней, пока не достиг возраста Ижи и Ириза.

— Кстати, а с ними как? Вы все проходите через бытность вольными?

— Мы же не насекомые, Ки-И-рилл! Не рождаемся гусеницами, чтобы со временем превратиться в бабочек. Все всегда индивидуально. Но вот именно у нас, состоящих в прайде, почти всегда рождаются близнецы, а значит, неодинокие изначально. И Ижи, и Ириз не избрали бы путь вольных, даже если бы кто-то из них не выжил.

— И не изберут?

— Ты согласился бы лишиться руки?

— В случае гангрены.

— А просто так? Вот то-то и оно.

Ки-И-ас то ли не учитывал эмоциональных страданий, то ли просто не захотел говорить о них. А по мнению Кира, они могут быть той еще гангреной. Не спаси он Ижи, погибни она в той клинике, неужто не сбежал бы ее брат-близнец хоть в вольные, хоть еще дальше? Ириз при первом знакомстве показался вызывающе агрессивным. Но то с Киром, рядом с сестрой он изменился разительно.

— Не иначе, — ответил на невысказанный вопрос Ки-И-ас. — Ты прав: гибель Ижи очень сильно ударила бы по прайду. Не только по Иризу, но и по Эльдин, Арду, даже мне. Мой гранд едва не погиб, мстя за казнь друга: отца Ижи и Ириза. Не представляю, что стало бы с ним, не сохрани он племянницу.

— Значит, кто-то хотел нанести удар именно по вам.

— Так и есть, — не стал юлить Ки-И-ас, — именно потому мой гранд и пришел к тебе, стал твоим напарником, безоговорочно согласился участвовать в придуманном вашим Дракулой эксперименте.

— И теперь отсутствует на рабочем месте, — Кир демонстративно посмотрел на часы.

— В том есть необходимость, Ки-И-рилл. И потом, у тебя есть я.

— О да! Равнозначная замена! — съязвил Кир. — Какой-то там гран вместо целого гранда.

На самом деле, он обидеть Ки-И-аса не стремился, просто недолюбливал его, когда как к Арду уже худо-бедно притерся.

— Поверь, твои преступники не заметят разницы.

— Мои… — скривился Кир. — Фигушки. Теперь они наши! Писать-читать умеешь? — Ки-И-ас кивнул. — Вперед! — с этими словами Кир шлепнул на стол одну из лежащих на полу папок.

— И… извини, что мне с этим сделать?

— Отчеты писать, вон образец. А я пока почитаю чего такого мои кровососущие коллеги нарыли, — собрав в папку несколько листков, принесенных Ки-И-асом, Кир удобнее устроился в кресле и углубился в чтение: уже не урывками и по диагонали, а внимательно, стараясь не упускать ни одной детали.

Существовала Арлин ровно… да, пожалуй, наиболее подходящее слово. Не работала, но фанге оно и ни к чему. Несколько раз в месяц посещала донорский центр, где на сданные двести миллилитров сангри за раз получала денежное вознаграждение с неплохой прибавкой за лояльность: она ведь отказывалась от людской и говяжьей крови, предпочитая искусственную. Обитала богато, любила ходить по историческим местам столицы, сидеть в ресторанах, наблюдая за людьми, покупала самые последние гаджеты, посещала кино, театры и зоопарк, ночи проводила в круглосуточном читальном зале Ленинской библиотеки. Еще ходила на курсы живописи.

Коллеги не постеснялись сделать снимки ее художеств. Может, талантливых — не ему судить. Кир на дух не переносил так называемое концептуальное искусство. А Арлин оно нравилось. Треугольники в круге, заключенные в квадрат; какая-то блевотина на подоконнике; птица со змеиной головой; нечто из цветовых пятен; черный глаз… Время создания рисунков приписали под каждым, и вполне удавалось проследить так называемый «творческий путь» фанги. Если не учитывать начальных совсем уж ученических работ, выполненных простым карандашом, был он каким угодно, но не извилистым: холодно-умеренные тона с примесью желтого вначале, коричнево-черные с красным в конце. В психологии, тем паче нелюдской, Кир экспертом не являлся, но даже он не видел в такой перемене ничего хорошего.

* * *

— Значит, она готовилась к этому. Специально выехала в глушь… ну, чтобы покончить со всем разом, но не обречь на смерть соседей, — после примерно часа раздумий, сопоставлений, звонков к консультанту-психологу и даже собственной сестре (она ведь тоже немного рисовала, почему бы не спросить и не показать?) заключил Кир.

Ки-И-ас, прикончивший к тому моменту уже вторую папку и строчащий очередной отчет с истинно фангской скоростью, замотал головой и бросил:

— Бред сиволапа!..

— Кого? — Кир усмехнулся. — Ты с сивой кобылой спутал?

— А тебя можно назвать лошадью? — деланно удивился Ки-И-ас, который от выданного ему задания не пребывал в восторге и стремился отыграться хотя бы так. Либо же у него попросту голова разболелась: и от компьютера, и от телефона, и от выдающего совсем уж неприличные звуки — с похожими, наверное, тираннозавры животом маялись — принтера за стенкой. — Не знал. Ты бы предупреждал о предпочтениях, а то мало ли…

— Ах, как остроумно! — бесшумно зааплодировал Кир. — Вот вампира сжег!

— В смысле горячо пошутил?

— Вот вам пирожок говорю, возьмите с полки, гран, и не отсвечивайте.

— То есть, обломайте себе зубы сами, пока не выдрали?

— Проехали, — вздохнул Кир. — Значит, бред?

Ки-И-ас кивнул.

— Вот и я так думаю, — согласился Кир со столь нелестной оценкой довольно продолжительных попыток увязать все данные в стройную версию. — Суицид через схождение с ума — дрянь полная. И уж точно некрасивая.

— А бывает иная?

— Ну… юная, привлекательная и обнаженная девушка со вскрытыми венами в ванной… — начал Кир, но не договорил, задумался, покачал головой. — Ты прав: отвратительно в любом случае, причем чем красивее погибшая, тем гаже на душе. Да и самоубийство — не первый секс, чтобы к нему заранее готовиться, не находишь?

— Не знаю, — признался Ки-И-ас, — я не готовился.

— У вас и выбирают не мужчины.

— Как и у вас, — растянул губы в улыбке Ки-И-ас. — Не всегда, по крайней мере.

— Вольные в принципе кончают с собой? — оставив скользкую тему взаимоотношений полов в покое, поинтересовался Кир.

— Я о таком не наслышан. Не уверен, будто существуют причины, способные заставить свести счеты с жизнью того, кто живет только для себя и тем безмерно доволен.

— Скука?

Ки-И-ас устало посмотрел на него:

— За всех не скажу, но я всегда мог найти занятие по душе.

— Ты и сейчас не страдаешь от отсутствия дел!

Ки-И-ас с хлопком закрыл папку, поморщился и протянул:

— Н-да… уж.

— Только у меня создалось впечатление, что вы держите этих коней в вакууме эгоизма на прокорм? — спросил Кир прямо. — Типа есть вы: Арх-Ри, Ри-Архи, гранды и граны. А есть серая, безликая масса черни. Они ни о ком, кроме себя, не заботятся, ничем, кроме искусства, не интересуются…

— Ты неправ. Они… как бы правильно объяснить? Блестящие теоретики. Им нравится учиться, узнавать новое, пробовать себя, например, в искусстве.

— А это неплохо, кстати, — заметил Кир. — У людей почему-то бытует мнение, будто создать нечто стоящее можно только пропуская через себя поток эмоций. В результате истеричек развелось… — он махнул рукой выше головы. — Порой так и тянет взяться за автомат. Впрочем, я шучу.

— Мне сложно судить других. Не знаю, как у них обстоит бытность, — сказал Ки-И-ас. — Могу говорить лишь о себе. Так вот, я способен писать стихи или рисовать только в состоянии внутреннего покоя: когда все хорошо и ровно на душе.

— Эти порисульки, — Кир кивнул на листы с работами Арлин, — тебе противоречат.

— Я думаю, это не эмоции.

— А что же?

— Изменение картины мира, то есть представлений о нем.

Кир потер переносицу. Не любил он таких бесед. Еще и фанги — не люди, судить их по себе не выходит. Не находись Ки-И-ас под рукой, вообще поплыл бы в версиях. Так хоть некий «маячок» имелся… тоже судящий по себе.

— Тогда должна быть причина, — заметил он. — Если не внутренняя, то внешняя. Просто так меняться не должен никто, тем паче эти ваши неправильные вольные.

— Ки-И-рилл?.. — Ки-И-ас снова заломил бровь, демонстрируя непонимание.

— Они ведь аморфные, без целей и устремлений, — пояснил Кир. — Некто сверху диктует правила, они бездумно им следуют. Кто не следует, ломается в прямом смысле слова, превращаясь в вечно голодное зверье. О какой воле может идти речь?!

— Неправильное слово замещение, — вздохнул Ки-И-ас. — То, что у вас означает «воля», свобода и прочее, у нас ассоциируется со сном. Ведь во сне мы все вольны, да и сложные у нас, фангов, взаимоотношения со снами.

— Вот как? Значит, вольные — это спящие?

— Верно, — Ки-И-ас кивнул. — Потому и одиночки: полагают, будто и этот мир, и все, находящееся в нем, снится. А раз так, то зачем окружать себя химерами и привязываться к ним? Однако это не означает, будто вольным все равно. Им интересно исследовать это странное сновидение, познавать его законы, создавать. Но ни эмоций, ни привязанностей, ни желаний.

— Утопия, блин, бессмертных эгоистов, — проворчал Кир. — Общество, идеальное для управления.

— Когда-нибудь они проснутся.

— Если доживут. Да и надо ли… Вон, жила себе вольная и жила, а потом уехала к черту на куличках, сбрендила и едва не загрызла твоего гранда. И вот готов спорить, не сама она туда рванула.

Ки-И-ас развел руками.

— Поехали?

— Куда?

— Улица Короленко, дом номер четыре, — сообщил Кир. — Все равно же придется. Или ваши там уже все облазили?

Ки-И-ас замотал головой.

— Не понял!

Фанг поджал губы и процедил едва слышно:

— Суеверия… у нас они тоже есть.

— И?

— Лучше держаться подальше от логова зверя.

— Заразу безумия подхватишь, что ли?

Ки-И-ас вздохнул.

— Я сам не верю, но и наших понимаю. Они и так сделали больше, чем следовало ожидать.

— Да уж, расстарались. И я, кстати, не шучу, — Кир пару раз щелкнул мышкой, выключая компьютер и не без злорадства посмотрел на полное блаженство, возникшее на лице фанга. — Передавай благодарности при оказии.

— Тебе, думаю, было бы неплохо самому посетить нас, — осторожно произнес Ки-И-ас.

— Без оружия и в броне…

— Ки-И-рилл… Все равно ведь придется, когда наши две конторы станут единым органом правопорядка Москвы-Вариосы.

— А вот сейчас шучу! — предупредил Кир. — Ладно. Можешь подождать здесь. Я туда-обратно. Очень любопытно посмотреть на место обитания этой фанги, ну и с соседями пообщаться. К ним же ваши не полезли?

Ки-И-ас покачал головой.

— Люди предпочтут говорить с человеком, никак не с фангом, — сказал Кир.

— Но я все равно поеду с тобой.

— Про заразу безумия не забыл?

— Я не суеверен.

— Тебе просто писать надоело.

— Я сделал твою работу на месяц вперед!

— За полгода назад и месяц вперед! — рассмеялся Кир и посерьезнел: — Только о том, чем она стала, говорить нельзя.

— А если спросят?

— Не спросят.

— А если… Я не могу врать прямо, Ки-И-рилл.

— Зададут вопрос: «Где ее носит?» — скажешь: «Умерла». Запричитают: «Как же так, что ж то делается?» — молчи и разводи руками. Спросят: «Как?» — ответишь: «Убита». «Кем?» — «Фангом». Но лучше зови меня к особо любопытствующим, если найдутся, их же и разговорить можно.

— Но…

— А говорить, что дамочка стала чудищем, ни к чему! Она жила промеж людей, не надо их беспокоить! А еще пуще не надо, чтобы какой-нибудь мерзавец вывернул все наизнанку и написал в какой-нибудь газетенке, пусть и интернетной, что фанга помешалась на фоне недоступности для нее добычи.

— Хорошо.

— Миша, — Кир снял трубку с пузатого проводного и очень старого телефона. Такие были в ходу еще в прошлом веке, давно вышли и из моды, и из массового обращения, но как местный дополнительный вид связи по зданию были вполне удобны. — Экспертов нам организуй и группу. Мы их ждать не будем, поедем раньше, но не затягивай.

Глава 26

Старенькая московская улочка. Такой ее, должно быть, создали, такой она миновала смену тысячелетий и вошла в двадцать первый век, пережила конфликт, да и сейчас почти не изменилась. На нее время не действовало, как и на фангов, хотя вряд ли это могло означать бессмертие. Вот Арлин — красивая, молодая, неважно сколько ей было настоящих лет, можно даже решить, будто вечная — умерла одной из самых отвратительных смертей, став тварью без мыслей и чувств, знавшей одну лишь жажду крови и сангри. Ее пришлось уничтожить, причем соплеменнику. Хотела ли Арлин такой судьбы? Кир все больше полагал, что вряд ли.

— Все так, как должно: чем больше дается, тем сильнее спрашивается, — заметил Ки-И-ас. Впрочем, неясно, на мысли Кира или беседуя с самим собой.

— Наверное.

Кир все силился и никак не мог понять: почему. Ведь наказание должно быть осознанным. Обреченный должен все осознавать и делать выводы. Не раскаиваться — это его сугубо личное дело, но понимать почему он скоро прервет свое существование. Или нет? Успевал ли отступивший почувствовать весь ужас происходящего с ним прежде, чем лишался рассудка?

— Если бы ты верил в жизнь за гранью гибели тела, то не задавался бы подобными вопросами.

«Все же читает», — отметил Кир и мысленно махнул рукой.

— Ты хотел сказать, существование после смерти?

Ки-И-ас покачал головой.

— Вы, фанги, называете то, что мы зовем жизнью существованием, — уточнил Кир.

— Потому что жизнь для нас наступит после: когда прекратится существование. Вы же, люди, отринули законы мироздания, выдумав для себя иные. Неудивительно, что не знаете, чего ожидать за порогом.

— А ты знаешь точно?

Ки-И-ас кивнул.

— И… что?

— Ты все равно не поверишь, — укорил Ки-И-ас.

— Ну… — Кир пожал плечами и остановился на резко сменившим сигнал светофоре. Хорошо, затормозил заранее: уж слишком долго тот горел. — Фанги ведь не лгут.

— Намеренно, — заметил Ки-И-ас. — Я искренне верю, потому, даже если в чем-то ошибаюсь, кары не наступит, — и продолжил, чуть помолчав: — После гибели тела меня ждет пробудившаяся память о всех моих воплощениях, звездная дорога, познание и новое рождение. И переосмысление существования нынешнего, Ки-И-рилл.

— И никаких чертей с ангелами? — рассмеялся Кир, трогаясь одновременно с зеленым светом.

— Разумеется, — Ки-И-ас указал на дом, выкрашенный жуткой темно-розовой краской. Пожалуй, Кир в таком жить не смог бы, переехал так скоро, насколько возможно. Узкие высокие окна, лепнина по фасаду, даже витрины магазинов навевали тоску. — Здесь.

Кир припарковал «Ниссан» у тротуара.

— Тоска зеленая. То есть розовая, — проворчал он.

— Почему? — удивился Ки-И-ас вполне искренне.

— Да так… цвет не нравится. И все прочее — тоже. Уныло, чтобы не сказать мерзко. Но вряд ли Арлин впала в депрессию и озверела. Или могла?

— Как сказать?.. — Ки-И-ас задумался. — Если бы мы сходили с ума из-за случайно увиденного или услышанного, как думаешь, скоро ли вымерли?

— Думаю, скоро, — ответил Кир и вылез из машины. Через мгновение к нему присоединился Ки-И-ас.

— Вот о том и речь. Я не исключаю наличия патологии сверхчувствительности именно у Арлин, но почему тогда она не сошла с ума раньше? Во время конфликта, например.

— Загадка.

«Сейчас пойдем к подъезду. По возможности не раскрывай, кем являешься», — подумал Кир специально «громко».

— Если они в курсе, кто такая Арлин, то и меня узнают.

«Вот и поймем, кто есть кто».

«Ты специально?» — раздалось у Кира в голове. Тот победно улыбнулся: надоело играть в одни ворота.

«Разумеется. Говорить лень, да и быстрее общаться именно так. И гарантия, что никто не подслушает», — заметил он.

«По крайней мере, из людей», — уточнил Ки-И-ас.

«А фанги могут слышать чужую мысленную речь? — Киру стало интересно, к тому же лишней информации не бывает. — Мысли вы перехватываете ведь только направленные».

«Мысли — да. Однако разговор — это ведь другое».

«Вот же… — Кир выругался. — Двойные стандарты какие-то: здесь телепаты, а здесь нет».

«Есть большая разница между направленным мысленным образом и осознанным мысленным разговором, не находишь?»

Кир находил, но все равно был недоволен.

«Если будут стоять очень близко, возможно, услышат, — Ки-И-ас надолго задумался. — Сильные Ри-Архи способны улавливать на расстоянии чужую мысленную речь, но точно не все и только когда захотят».

«Что ж… надеюсь любопытных сплетниц среди них нет», — заметил Кир.

«Их в принципе не бывает, кстати…» — Ки-И-ас посмотрел на хмурящееся небо и предупредил:

— Голова заболит с непривычки.

«Потерплю».

Первая свидетельница окликнула их с лавочки у подъезда, вмиг распознав в Ки-И-асе фанга.

— А Арлинушки нетуть дома, — заявила она с певучим акцентом.

Ки-И-ас приподнял бровь и, чуть склонив голову к плечу, поинтересовался:

— А почему вы решили, будто я пришел к ней?

— Ну так-с… — старушка развела руками. Впрочем, это слово подходило ей поскольку-постольку. Миниатюрная, со светло-серыми глазами, здоровым румянцем на щеках. Такими рисуют в мультиках и рекламах заботливых бабушек, а вот в жизни да еще в мегаполисах подобные ей редкость: либо молодятся до последнего, либо не следят за собой и не пышут здоровьем. Разве лишь…

«Ее поддерживают», — подтвердил Ки-И-ас.

«Судя по всему, добровольно», — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Кир.

— К ней ваши заходят, — старушка их, разумеется, не услышала.

— И многие? — Ки-И-ас улыбнулся одними глазами, и Кир на этот раз почти не ощутил раздражительности. Фанг кривлялся, располагая к себе свидетельницу, играя так, как ни один актер-человек не сможет, но для дела же. Вот с Киром старушка точно не откровенничала. Но оно и понятно: от фанги она видела только добро, потому неплохо отнеслась и к ее соплеменнику.

«Я не играю», — возмутился Ки-И-ас.

«Продолжай не играть дальше», — распорядился Кир и не удержался: помассировал кожу на правом виске. Мысленная речь действительно начала вызывать неприятные ощущения, но пока терпимые, а потом, после некоторой тренировки, станет легче. Наверное.

Старушка ответила Ки-И-асу белозубой широкой человеческой улыбкой.

— Немногие, красавчик. Но Арлинушка девушка строгих правил, потому никому лишнего не позволяла.

Из подъезда вышел среднего роста парень в серых джинсах и синей ветровке; неодобрительно глянул на старушку, на Ки-И-аса покосился с подозрением. Кир, поймав его взгляд, коснулся браслета на запястье. Активировать «Архыз» не пришлось, парень кивнул и встал так, чтобы Кир и Ки-И-ас его видели, а старушка нет. Подходить не стал — и так все слышал — скрестил на груди руки.

— Я видала троих: статный такой, красавец, вроде светлый, но глаза раскосые; второго все никак рассмотреть не могла, но Арлинушка точно с ним говорила. У меня ж квартирка по соседству, а стены у нас… в одном конце дома чихнут, в другом здоровья пожклають.

«Хрена с два она рассказала бы мне или кому из подопечных Вадима, — подумал Кир с досадой. — А фанг, значит, для нее свой. Так что ли?»

— К ней и люди ходили. Она добрая.

«Прием на дому?» — спросил Кир.

«Вольные обычно…» — но договорить Ки-И-ас не успел.

— Это не доброта, а секта, — заявил парень, видимо не выдержав, льющейся в сторону фанги патоки.

Старушка резко обернулась, а затем и отскочила так, чтобы держать в поле зрения и Кира, и парня. На Ки-И-аса она посматривала лишь время от времени, видимо, по-прежнему полагая его своим.

— Да какая-такая…секта. Ты чего, Веничка?.. — начала она, но затем резко сменила тактику. — А даже если так, то у нас защита прав верующих! Всех. Арлинушка тем помогала, кто к ней обращался. У родственницы моей болезный ребеночек родился, так врачи в сангри отказали, говорили ничего страшного, сам оправится! Твари! Сами-то, наверняка, вместо чаю ее пьют! — симпатичное в общем-то лицо исказила настолько яростная злоба, что Кир кожей ее ощутил: по всему телу выступили мурашки, а пальцы закололо, как при обморожении.

«Ого! — не сдержал он мысленного восклицания. — Да у нас здесь ведьма! Инквизиторов вызвать нужно».

«Несмешно, Ки-И-рилл», — Ки-И-ас отступил, хотя на него точно старушечий гнев направлен не был.

— А Арлинушка помогла: взяла шприц, своей кровушки нацедила и через меня передала. Вместе с книжечкой, в коей все правда!

— А ничего, что детям до года сангри нельзя? — заметил Кир.

Старушка отмахнулась:

— То твари и убивцы в белых халатах специально выдумали, все они масоны и давно стремятся извести нормальных людей.

— Можно мне посмотреть? — попросил Ки-И-ас. — Книжицу?

— Ох, а у мене нет, у нее все було.

— А третий? — пока разговор не ушел в иное русло, спросил Кир.

— А вы чой-та интересуетесь? — насторожилась старушка, перевела с Ки-И-аса на Кира и обратно в миг ставший подозрительным взгляд. — Арлинушки уже несколько дней как дома нет. Может, вам дождаться ее? Там и узнаете.

— Мне жаль, однако не выйдет, — сказал Ки-И-ас, и на его лице действительно отразилось сожаление.

— Ох! — старушка схватилась за сердце, но скорее, обозначая испуг или по привычке, нежели действительно ощутив недомогание. Здоровый цвет лица никуда не исчез, даже мимика не изменилась. — А чего же случилось-то?

— Она погибла, — сообщил Ки-И-ас раньше, чем Кир успел вмешаться.

Вот теперь старушка действительно спала с лица.

— Ох! А хто ш поможать-то теперя будет? Да шо случилось-то?

Кир, отметив облегчение, явно отразившееся на лице парня, сказал:

— Убили.

— Ох! Да шо б этой твари не жить, шо б этой мразоте подохнуть в собственных испражнениях, шо б…

Чем дальше старушка проклинала, тем сильнее каменел лицом Ки-И-ас. В очередной раз обернувшись на него, не иначе как за поддержкой, старушка вздрогнула и выплюнула с ненавистью:

— Человечишка, небось, убивец-то?

Кир завел за спину кулак и сжал, что достало сил. Он не фанг, и держать лицо, и врать умеет, но как же иной раз сложно справиться со злостью! Он защищал фангов от людей, кажется скоро придется защищаться от таких вот… ведьм.

— Нет, фанг.

— Ох! — старушка вытерла выступившие в уголках глаз слезы. — Видать по любви. Вот же ж, не думала я, что так обернется. Двое к ней ходили, видать, за сердце боролись.

— Но!..

«Заткнись!» — мысленно рявкнул Кир так, что Ки-И-ас вздрогнул.

«У нас не бывает такого! — все же решил он отстоять честь своей расы. — Это невозможно! Не бывает отсутствия взаимности. Мы же…»

«Эмпаты, я помню, — согласился Кир. — Ты ей доказывать это собрался? Мозги совсем заклинило?»

«Она нажелала моему гранду столько, что мне убить ее хочется!»

«А ты держись».

— А кто третий? — снова спросил Кир.

— Да девка ихняя, — сказал парень, кивнув в сторону Ки-И-аса. — Искала здесь какого-то своего парня. Всем мозги выела на предмет, как это мы его не знаем?

— А вы действительно не знали?

— Да, тьфу, стерлядь, — парень поморщился. — Живут своей большой деревней и думают, будто мы такие же: все со всеми дружим и всяких таких же знаем. Да если бы кто из моих знакомых с фангой спутался…

— То ты?.. — спросил Кир.

— Послал бы его на хрен!

— Расист! Нацист! — взвизгнула старушка.

— Я просто не собираюсь лизать жопу всякой кровососущей падали, позволяющей попить ее крови! — заявил парень, затем посмотрел на Кира прямо и сказал: — Я не расист, не нацист, не моралист или кто еще из этих. Но когда в моем доме устраивают притон и под разговорчики о помощи всем нуждающимся, которых чиновничество якобы обделяет, продвигается мысль про фангьих хозяев, которые никогда не оставят верных человечьих слуг, а все прочие попросту недостойны и пойдут на компост, я это терпеть не хочу. И не собираюсь! Прибили эту кровососку — отлично! Земля стала чище, да и ихняя Вара, полагаю, тоже.

— А они действительно продвигали? — спросил Кир. — Все эти гадости?

— По закону люди равны в своей вере! — напомнила старушка. — Уважайте чувства верующих!

— В звезду таких верующих, — сплюнул парень и, развернувшись, пошел куда-то по своим делам.

— И вы его не задержите?! — вызверилась старушка на Кира. — Он же меня оскорбил!

— Мы не занимаемся подобными делами, — ответил тот. — Вам нужно обратиться в людской отдел полиции. Мы же расследуем только дела, в которых фигурируют фанги.

— А если бы он на меня с топором бросился?! — не отставала старушка.

— Я защитил бы вас и вызвал коллег.

И ведь не врал ни одной фразой. Они действительно не вели дел, связанных только с людьми.

«Нужно, очень нужно нас объединять», — подумал Кир.

«Если придется иметь дело с такими ин…диви…думами, я скоро кусаться начну», — предупредил Ки-И-ас.

«Ты? Не начнешь», — заявил Кир и поморщился: в висок стрельнуло болью, перед глазами поплыли серебристые искорки.

— А… — протянула старушка. — Ну… ладно. А, может, посодействуете мне? Подскажите, пожалуйста, к кому обратиться?

Мстить подобным образом Вадиму, как и доставлять неудобства парню, у которого Кир и не подумал спросить имя-фамилию, откровенно не хотелось.

— Пархоменко Николай Георгиевич, — назвал он. — Идете в людской отдел только к нему. Ни к кому другому!

— Да-да, непременно, — закивала старушка. — А сколько денег мне будет полагаться? Ну… меня же оскорбили. Мне ущерб выплатить должны за моральные страдания.

— А это уже с ним обговорите, — Кир выдавил улыбку и очень постарался, чтобы она не выглядела натянутой. — А если еще посулите ему процентов десять… — старушка пожевала губами. — Или пять, — немедленно понизил вознаграждение Кир. Старушка закивала. — Нам бы нужно попасть в квартиру убитой.

— Ой, хлопчики, да конечно! — всю подозрительность старушки, как ветром сдуло, видать про себя она уже подсчитывала полагающееся ей за ущерб. — У меня и ключики запасные имеются.

«Этот Пархоменко в курсе, какую ты подложил ему свинью?» — поинтересовался Ки-И-ас.

«Нет. И не узнает, поскольку находится в отпуске и раньше тридцатого следующего месяца в городе не появится», — ответил Кир.

«Так она ж не отступит».

Кир пожал плечами. Пархоменко терпеть не мог жалобщиков, а взяточников вообще ненавидел. Конечно, старушку он не привлечет, но отвадит точно.

— Пойдемтя-пойдемтя, — она посеменила к двери. Кир было направился за ней, но Ки-И-ас тронул его за локоть и попросил:

— Минутку!

Фанг прикрыл глаза, попятился, а потом побежал к кустам сирени, растущим возле детской площадки.

— Кудай-то он? — удивилась старушка.

Отвечать, впрочем, не пришлось, поскольку исчезнувший в кустах Ки-И-ас, появился снова и направился к ним быстрым, но мягким шагом, бережно прижимая к себе… — Кир присвистнул, разглядев, — котенка. Рыжий с белым худющий заморыш глядел на мир огромными испуганными оранжевыми глазищами, но вырываться из рук фанга не спешил.

— Пустим впереди. После, если понадобится, выдашь мне персональное приглашение.

Кир хмыкнул.

— Что? — слегка смутился Ки-И-ас. — Я люблю кошек.

— Странно, что этот конкретный представитель кошачьих не против твоего самоуправства.

— Ки-И-рилл, ты никогда не задумывался, почему орущий у двери кот не сразу входит в дом, когда откроешь?

— Не всякий раз.

— Но бывало же?

Кир кивнул.

— Так вот. Он попросту пропускает впереди себя того, кого вы, люди, не видите, — понизив тон голоса закончил он зловещим шепотом.

— Иди ты… вперед, — закончил Кир и кивнул на подъезд. Старушка уже набрала код на домофоне и распахнула дверь.

— Хорошенький, — заметила она, посмотрев на котенка. — Помоечный небось.

Ки-И-ас, улыбнувшись, пожал плечом.

Лестница в двенадцать ступеней; не слишком широкий проход слева и справа сужали ящики для газет и писем. Широкая площадка с лифтами — пассажирским и грузовым — расположенными друг напротив друга. Шикарно. Кир был уверен, что в домах подобного типа и обычный-то лифт — та еще роскошь. Лестница пряталась за стеклянной дверью. Будь они одни, Кир предпочел подняться по ней, но тащить за собой старушку совесть не позволила бы.

Седьмой этаж, железная дверь, за ней — нехорошая тишина. Кир не мог бы объяснить, что в той не так, но сразу ощутил неладное, кинул взгляд на Ки-И-аса и лишь убедился в своих подозрениях. Звон ключей, старушка выбрала нужный, поднесла к замочной скважине, и Кир перехватил связку.

— Позволите? — с улыбкой, которую посчитал наиболее доброй, проговорил он.

Ки-И-ас встал так, чтобы как только дверь начнет открываться, пустить в квартиру котенка. И да, до конфликта их действия сочли бы ненормальными: в лучшем случае по приколу.

Щелкнул ключ, и Кир едва успел отпрыгнуть, иначе рисковал получить дверью по лбу, старушку он прикрыл, в смазанном движении чего-то темного узнал Ки-И-аса. Затем раздался грозный мяв, которого от столь маленького существа ожидать не приходилось, грохот и истеричный вопль нескольких машин внизу. Пол ударил в подошвы, но еще раньше Кир вбежал в квартиру.

Глава 27

— Твою… налево! — как успел себя остановить от более сильного высказывания, Кир не понял, просто уставился на выдранное с рамой окно.

Котенок чего-то муркнул и, без каких-либо проблем отыскав правильное направление, посеменил на кухню. Кир машинально дернулся за ним, выругался (все же неясно, кто кого больше дрессирует: вроде и жил с котом лишь время от времени, а привычка кормить въелась намертво).

— Ки-И-ас гран-Эльдин…

Первым делом фанг присвистнул.

«А ведь про кота придумал именно он, мне и в голову не пришло бы его искать, да и где?» — с досадой подумал Кир.

— Не стоит благодарностей, я и себя спасал тоже, — Ки-И-ас, обогнув его по широкой дуге, подошел к окну, поморщился на именно в это самое время выглянувшее из-за тучи солнце.

— Что ты имеешь в виду?

— Включи голову, пожалуйста! Тебе не хуже меня известно о том, что чем сильнее фанг, тем большее влияние на него оказывает периметр. Сила действия равна силе противодействия и все такое-прочее.

— Тебя из моего кабинета тоже вышвыривало, — заметил Кир.

— Но я не прошибал дверей и стен, собственным телом владел достаточно, чтобы выйти быстро, но ничего не ломая, — он посмотрел вниз, снова присвистнул. — Ки-И-рилл, там внизу пара «Феррари»… кажется, из них теперь только кабриолеты сделать можно. Как думаешь, скоро хозяева придут высказывать свое недовольство?

Кир лишь махнул рукой, но телефон вытащил и поинтересовался, где застряли эксперты и группа.

— Напомни мне дать Мише по уху, чтобы лучше слушал, — попросил он, дав отбой.

— Забыл?..

— Что-то в этом роде. У нас есть минимум полчаса, чтобы понять, чего здесь скрывали.

— Если скрывали, мой соплеменник успел сто раз это уничтожить, — заметил Ки-И-ас. — Однако он ждал именно нас.

— Поговорить или убить?

— А смысл ему беседовать с нами? Переманить на свою сторону? Объяснить свои мотивы? На кой, Кир-И-илл?! Само собой, он рассчитывал нас уничтожить.

— Ну… мало ли? Вдруг, нам попался нарциссический злыдень, которого плющит и колбасит от собственной гениальности, и у которого зудит во всех местах желание поделиться замыслами?

Ки-И-ас положил голову на плечо (у человека так шея бы не согнулась) и закатил глаза.

Кир фыркнул:

— Ты еще язык высуни.

— Не буду.

— Слушай… Но ведь договор он соблюдать обязан, а значит, ничего фатального мне не грозило.

— Договор не позволяет кусаться без спросу и убивать, — напомнил Ки-И-ас, — но Ки-И-рилл, он не панацея и не в состоянии уберечь, если фанг всерьез намерен избавиться от человека. Подумай сам: есть сотни, если не тысячи способов, которых не предусмотришь. Скажем, как тебе понравится оказаться в катакомбах: без света, воды, минимального понятия, где находишься? При этом ты будешь абсолютно невредим. Или очнешься на крыше заброшенного небоскреба, или…

— И от многих вы уже избавились таким вот образом?

— Мы на одной стороне, — заверил Ки-И-ас. — Правда.

Кир промолчал и отвернулся к окну. Оно выходило во двор, но шум машин долетал все равно. Арлин жила на широкую ногу, тратить деньги ей было некуда, вот она и покупала дорогое шмотье, обставляла свое обиталище помпезно и не сказать, чтобы со вкусом. Одни красные в золотую полоску обои чего стоили. В сочетании с белой мебелью и черной люстрой с зелеными плафонами так вообще… экстравагантно. Впрочем, из Кира тоже был еще тот дизайнер, потому его домом и занималась Лерка.

Картины в черных рамах были теми самыми, фотографии которых Кир рассматривал в кабинете. И, надо сказать, в такой обстановке они уже не выглядели дико. А еще Арлин любила ковры. Их было много — штук двадцать — но небольших размеров. Некоторые и вовсе напоминали носовые платки на кой-то ляд приколоченные к стенам. Удивительно, но с картинами они умудрялись не конфликтовать. Обитые черной кожей диваны и кресла обегали комнату по периметру. Меж ними стояли круглые стеклянные столики и тумбочки из выбеленого дерева, на которых в свою очередь тоже что-нибудь стояло: фарфоровая статуэтка балерины, бронзовое блюдо с фруктами из папье-маше, ваза цветного стекла. И как завершение этого сюра белоснежный палас с длинным ворсом на полу.

— Двадцать человек, — проронил Ки-И-ас, и Кир, отвлекшийся рассматриванием обстановки, чуть не вздрогнул

— Что?..

— Пятнадцать были в клинике, где держали Ижи. Еще пятерых мы нашли позднее: трое из городской администрации, двое… чиновники рангом выше. От них я избавился именно так, как рассказал: в городе немало брошенного жилья и подземных лабиринтов.

— Даже так? А если выберутся?

— Исключено. В свое оправдание могу сказать, что в случае обезвреживания стайров нам разрешается действовать так, как сочтем нужным.

— Я помню. И кого брали наблюдателем? — спросил Кир и посмотрел на него в упор.

А вот Ки-И-ас взгляд опустил, поджал губы.

— Ни-ко-го… — подытожил Кир.

— Время не ждало. К тому же, если бы узнали, кто именно был схвачен, Ард никогда не вышел бы на их след.

— Вот, где его носит?

Ки-И-ас кивнул.

— Ну и в таком случае неудивительно, что он заявился к нам и тебя прихватил.

— Я не могу утверждать, будто нет.

— Ну еще бы. Прямо ведь сказал, что решает проблемы прайда.

— Но не только же! — повысил тон голоса Ки-И-ас. — Все же в силе. Викт-О-орр Ви-И-кентич решил посмотреть, сумеем ли мы вообще работать вместе. И, мне кажется, мы неплохо сработались!

— Не тебе решать. А впрочем… — Кир криво усмехнулся. — Неважно, что вы решаете свои проблемы за наш счет. В конце концов, я с вашей помощью тоже кое-чего нарыл. Да и ликвидация стайров — дело всяко правильное. Чинушек, с ними якшающихся, надо уничтожать, не затягивая и не разводя говорильню в прессе.

— Тогда отчего ты злишься?

— У меня уже был напарник, скрывающий от меня то, чем занимался. Больше не хочу.

— А ты согласился бы, позови мы тебя наблюдателем?

Кир нахмурился.

— Знаешь, с тех пор, как я вас узнал, у меня не проходящее ощущение, будто я сорвался с карниза и падаю незнамо куда.

— Может, летишь?

Кир покачал головой.

— Ты даже словом не обмолвился о том, что сцепись я с этой нелюдью, был бы на моей стороне.

Теперь нахмурился и Ки-И-ас, вскинул голову, хватанул ртом воздух.

— То есть, ты сомневался? Но… как? Почему? Разве не ясно, кого бы я защищал? — выражение глубочайшего изумление на лице фанга, наверное, стоило бы запечатлеть для истории, вот только лезть за телефоном было лень. — Ты…

— Человек, — напомнил Кир.

Ки-И-ас всплеснул руками, а потом уселся прямо на пол, по-турецки скрестив ноги и запустив пальцы в черную шевелюру.

— Ты что же, решил, будто я не вмешаюсь? Да я первым бы оказался на его пути! И он порвал бы меня, как Тузик грелку, после чего занялся тобой.

— Вот как?

— Да, именно. И я отнюдь не прибедняюсь, Ки-И-рилл. И, знаешь, в следующий раз мы не станем так рисковать.

— Принято, — Кир пожал плечами. Возмущение накатило жаркой волной, но так и не оформившись во вменяемые возражения, схлынуло. Гордость, конечно, отличное чувство, но ранимой она бывает только у идиотов. В мире же неравных физических возможностей идиоты, полагающие, будто в состоянии со всем справиться сами, мертвы. — И, может, здесь ничего интересного не осталось, но осмотреться не повредит.

— Я могу вызвать своих? Ки-И-рилл, ты ведь понимаешь, что если бы ваша группа…

— Вызывай, — прервал его Кир.

«Вот только уговоров мне не хватало. Как с ребенком обращаешься. Я ж и обидеться могу».

«Извини».

От прострела в виске, перед глазами потемнело. Кир зажмурился. А потом вдруг обнаружил себя сидящим на стуле.

— Сиди. Я сам посмотрю.

— Посмотришь ты, — проворчал Кир, впрочем, не трогаясь с места. — Ваши все здесь облазили же? Наснимали картиночек. А поговорить с бабкой не смогли, хотя она фангов жалует. Про секту не выяснили. Литературку не нашли. Впрочем, я готов спорить, что знаю, о чем в ней понаписано.

— Они не знали, что искать, — попытался оправдать соплеменников Ки-И-ас и тяжело вздохнул. — Я тоже ими недоволен, но… Понимаешь, Ки-И-рилл, служение в правоохранителях — выбор добровольный. Это сборище со всех прайдов, над ними нет никого, кто хотя бы номинально распоряжался, поскольку слушают правоохранители каждый своего гранда.

— Бардак. Еще худший, нежели я думал.

— Помножь его на то, что мы в принципе не знаем, как расследовать преступления. Ну… кое-кто приобщился к вашим детективам, но… — Ки-И-ас развел пуками. — Сам понимаешь…

— Я не понимаю, а охреневаю, — бросил Кир. — А назначить гранда им никак нельзя? Или все прочие будут против?

— Ты снова натягиваешь на нас людскую модель взаимодействия. Нет. Они не будут против. Но где взять этого гранда?

— Избрать его из числа гранов? — впрочем, Кир и сам понимал, что предложил чушь.

— Гранд — не титул, тем более, не должность. Ижи и Ириз, наверное, смогут основать собственный прайд, но нескоро. Не говоря о том, что прайд собирается вокруг будущего гранда, никак не наоборот. Гран может стать грандом, история знает несколько примеров, но… для этого он в буквальном смысле слова должен прыгнуть выше головы и выжить при этом.

— ЧиСД… — прошипел Кир. — Вот же… действительно, что и следовало доказать.

— Они искали признаки присутствия. Блондин с раскосыми глазами — представитель прайда Альтер. Уверен, его уже выявили. Второго, скорее всего, нет, но он же, наверняка, поджидал нас.

— А ты, что искать собрался?..

— Литература. Она ведь тебя интересует? Определенного религиозного содержания.

Кир кивнул.

В окно дуло, но ветер был теплым, даже приятным. Он выгнал затхлость и запах пыли, накопившейся в покинутом несколько дней назад помещении. Котенок на кухне истошно вопил, сидя у холодильника. Вот только не кровью же его поить, еще и искусственной?

— Ох ты ж… Кому ж теперя это все достанется?

Удивительно, что старушка заглянула в квартиру лишь сейчас, не раньше. И не ушла вовсе.

— Она была вольной, — ответил Ки-И-ас. Сидя на корточках возле одной из тумбочек, он аккуратно вынимал содержимое: какие-то счета, бумаги, в которых еще следовало разобраться, брошюры. Одна из них показалась Киру смутно знакомой. Похожую он видал уже… кажется, в метро. Мужичонка продавал вместе с прочей около религиозной мутью. Кир просил Вадима разобраться, но тот спустил дело на тормозах как мало перспективное. — В прайде не состояла, а потому и на ее имущество наследников не отыщется. Если, конечно, у нее не было детей.

— Та ну… — замахала руками старушка. — Видная девка, но будь у нее дети, я знала бы.

— Да? — Кир хмыкнул.

— Конечно! — не заметив иронии в его голосе, заверила старушка. — Ой, хлопчики, а ведь выходит, не было у Арлинушки никого ближе и роднее, чем я.

— Это не к нам, — Кир подавил зевок. — Обратитесь к нотариусу, пусть проверит не составляла ли она завещание. Если нет, у вас есть право заявить о праве на наследство. Там уже суд станет решать.

— Ох… — она снова замахала руками, — эти нарешают. Там же шалавы, только и делают, что бумажки перебирают. Может, вы как-то…

— Вряд ли, — сказал Кир. — Сами посудите: где мы, и где судейские.

— Ох… это конечно, — закивала старушка.

— Скажите, Арлин добровольно давала вам сангри? — Ки-И-ас методично запихнул в тумбочку все, кроме брошюрок.

— Конечно! — закивала старушка. — А то как же. Думаете, я могла ее заставить? Чем?

— Она могла платить за услугу, — вставил свои пять копеек Кир.

— Та ну, хлопцы, та какие еще услуги? Все добровольно, жалела меня, сердечная.

— В таком случае вас могут признать родственницей не по расе, — проинформировал Ки-И-ас.

— Ага-ага, а чего ж мне надо сделати для этого?

— Поговорить с Ри-Арх, ответить на несколько вопросов.

Кир отвернулся, спрятав улыбку. Ри-Архов не обманывают. В том, что перечень вопросов не ограничится добровольностью, сомневаться не приходилось.

— Так я готова, кудой подъехать?

— Мы сами прибудем ночью, — заверил Ки-И-ас.

— Так и… хорошо, — снова закивала старушка. И тут она заметила окно. — Это кто ж набедокурил, ась? А окно я, чагой, за свой счет вставлять буду?!

«Москвичей испортил квартирный вопрос, — Киру очень захотелось сказать это вслух, но портить Ки-И-асу игру он не собирался.

— Я не знаю. По результатам беседы вам могут выплатить компенсацию по утере донора.

— Сангри! — просительно сложив ладони, проговорила старушка. — Хочу молодухой пожить при двух квартирках.

— Это будет тоже решено по результату беседы.

— Ну да, ну да, — согласилась старушка. — Я чего пришла-то. Та девочка, что к Арлин приходила, сейчас у меня.

Ки-И-ас поднялся:

— Если вы не против, мы…

— Та я только за вами и вернулась.

«Врет, стремится стать полезной, — подумал Кир. — Прежняя покровительница мертва, старательно ищет новых».

Он не впервые встречал такого рода людей, но именно сейчас ему стало противно. Таких положено звать шкурами. И ведь не сказать, что эти люди сплошь плохие или злые. Нет. Они и сами стараются быть хорошими. А противно все равно.

— Не кисни, — посоветовал Ки-И-ас, протягивая руку и помогая подняться со стула.

Увы, но такая помощь вовсе не оказалась зряшной. Кира немного замутило, когда он встал, и голова закружилась.

— Пройдет, — заверил Ки-И-ас, беря его под локоть.

— А то нет: все проходит, — проворчал Кир.

Идти далеко не пришлось, старушка жила двумя этажами выше и поднимались они снова на лифте.

— Женечка, солнышко, — прежде чем открыть дверь запричитала старушка. — Вот кто тебе обязательно поможет.

— Ижи?..

* * *

— Я Арда сам покусаю! Куда он смотрит? Гранд, едрить его в качель всем базаром! — Кир был вне себя и не собирался скрывать это. Даже голова перестала болеть, настолько он разозлился. — За ней охота идет, и она же шляется средь бела дня одна по Москве!

«Средь бело дня» — смешно! Если бы она была человеком. Но фанге лучше ночью.

— Она урожденная Арх-Ри. Думаешь, ее можно удержать, если она не хочет? — Ки-И-ас говорил нарочито тихо, постоянно оглядывался на комнату, в которой пила ягодный морс Ижи. Старушка, сославшись на то, что начинается ее любимый сериал, удалилась в другую комнату. Если и подслушивала, Киру было плевать.

— Ей восемь лет! Она не отдает отчета собственным действиям! Ее чуть не убили!

— Отдаю, — голос Ижи был тихий и шелестящий, но каждый звук отдавался в ушах тревожным набатом. — Я должна найти его.

— И что? — рыкнул Кир. — Ну, найдешь. Дальше чего? Помиритесь и будете жить долго и счастливо?!

Она промолчала.

— Мало того, что эта девочка несовершеннолетняя даже по вашим меркам, — продолжал Кир. — Парню по ее словам — четырнадцать! Даже если он, — Кир сглотнул. Он почти не сомневался в том, что выдал и заманил Ижи в ловушку стайров именно этот подонок, но сказать о том прямо не мог. Хотел, а язык не поворачивался, хотя сказать требовалось: большинство бед в этом мире из-за недоговоренностей, умалчивания, боязни обидеть или разбередить душевные раны. — Даже если он готов бежать ради нее на край света, его никто не отпустит, а по Ижи еще и договором ударит и им же припечатает!

— Ки-И-рилл… — она подошла к нему, обожгла взглядом. — Я все понимаю. Даже то, что ты хочешь сказать, но не решаешься. Но я должна знать точно.

— И потому готова снова угодить в искусственную кому, а то и погибнуть, подставить своих, ослабить собственный прайд? — наверное, она искала понимания, скорее всего, эмпатичные по своей природе фанги ей посочувствовали бы, вон, даже Ки-И-ас отвернулся и понурился, вот только Кир был человеком. А еще он прекрасно знал о людской подлости и низости.

— Я?.. — она удивленно заморгала глазами.

— Вот потому ты и несовершеннолетняя, Ижи. Мало, что опыта у тебя ноль, но ты не видишь возможных последствий. Он и то, — Кир кивнул на Ки-И-аса, — при свете дня уязвим, а тебя любой гопник скрутит.

— Я не настолько слаба, — возразила Ижи. Взгляд изменился, на висках у Кира встали дыбом волосы, на затылке тоже, и он инстинктивно закрылся — так, как худо-бедно научился прятать мысли от фангов еще во время конфликта — а в добавок ударил, вытолкнул из себя чужую навязываемую ему волю.

— Черта с два! И три! И четыре!.. — прорычал он и лишь затем сообразил, что именно сделал.

Ижи от него отскочила на три шага и даже закрылась руками, выставив их перед собой, словно щит. Кир вздохнул-выдохнул, переступил на ватных ногах.

— Что б я тебя средь бела дня на улице не видел!

Ижи кивнула, и не подумав возражать или уговаривать.

— А теперь иди и пей морс. И не подслушивать! — Кир отвернулся от нее, встал спиной, показывая, что разговор окончен, и она может или подчиниться, или делать, чего угодно, ему плевать; увидел растерянный взгляд Ки-И-аса. Кажется, его тоже вышло поразить.

— Что?..

Фанг протянул ему платок, Кир машинально взял, провел над верхней губой, промокнув кровь. В кармане завибрировал телефон — прибыла группа и эксперты.

— Твои где?

— Их видно не будет, — сказал Ки-И-ас. — Просто походят вблизи, понаблюдают.

— Идет, — Кир вытащил из кармана брелок. — Держи.

Ки-И-ас потрясенно посмотрел на ключи от «Ниссана».

— Отвезешь домой эту… принцессу, расспросишь насчет помощи, которую она искала.

— Я не могу допрашивать Ри-Арха, даже будущую…

— Ты хочешь, чтобы я этим занялся?! Арда привлеки. И где носит ее мать?!

— Она не в городе.

— Брата?

Ки-И-ас промолчал.

— Уши надрать сопляку!

— Ки-И-рилл, — осторожно начал Ки-И-ас. — У нас иначе, чем у вас, людей. Мы не опекаем своих женщин, тем более, любая фанга сильнее, выносливее и умеет больше. И дети тоже имеют права поступать, как им угодно. Так распорядилась природа.

— Вижу: хреново распорядилась. Ваша природа сделала все, чтобы вы не размножались, — пробормотал Кир. — Ижи!

— Да, Ки-И-рилл, — покорно произнесла та, подыгрывая, а может, все еще не отошла от потрясения. По правде говоря, Кир и сам не ожидал от себя, будто в состоянии противостоять Ри-Арху, пусть и ребенку. А может, ей нравилось подобное обращение? Вероятно, она запала на парня, поскольку вел себя с ней истинно по-человечески?

— Едешь домой. Арлин тебе точно больше не поможет, но в чем именно ее помощь могла состоять, ты расскажешь Ки-И-асу во всех подробностях. Это ясно?

— Хорошо, Ки-И-рилл. Не бей моего дядю, пожалуйста.

Кир рассмеялся, представив, как подобное могло бы выглядеть со стороны. Арда он мог бы побить, только если бы тот поддавался, но поддавков Кир не терпел даже в далеком детстве.

— Не буду. Но ты все расскажешь. И что творит Ириз — тоже!

— Он уверен, что знает тех, кто угрожает Арх-Ри.

— Час от часу!..

Ки-И-ас приглушенно выругался.

— Выпороть паршивца! Какая радость, что наши дети растут медленнее, — пробормотал Кир и, пошатываясь, вышел из квартиры встречать группу.

Не приходилось сомневаться в том, что никто из людей не увидит фангов и даже не обратит внимания на такой приметный и знакомый всему фангскому отделу «Ниссан», почему-то отъехавший без Кира. А то, что внешним видом Кир напугал пару новых оперов, переведшихся к ним отдел пару недель назад — ерунда и повод позубоскалить. Главное, эксперт оказался знакомый и первым же делом, оценив окровавленный платок, расширенные зрачки и подергивающееся правое веко, сунул Киру фляжку с чем-то убойным домашнего изготовления. И плевать, что на работе пить нельзя: для поправки нервов иногда не просто можно, а необходимо.

Из подъезда Кир вышел через час, поймал такси и, плюхнувшись на пассажирское сидение, прикрыл глаза. Сознание уплывало.

— Куда вам?

— Зачем мне удавы? — пробормотал Кир.

— Куда вам надо? — стараясь говорить более внятно, произнес водитель.

— Но если надо, то поехали к удавам…

Глава 28

— Аха… очухивается.

— А нам-то шо? Мы свою работу сделали.

В себя Кир пришел резко, словно нажали на невидимый тумблер. Ни сумрачных видений, ни неясности постепенно проясняющегося сознания, ни медленного вылезания из неявного мира. Он помнил все: от и до, предшествующее сну. И главное: что так и не назвал водителю своего адреса.

Однако это же не повод завозить пассажира в лес и приматывать проволокой к стволу? Водитель точно был один, а говорящих — двое. И «шоканием» с «хоканием» он точно не страдал.

«Но как же досадно! Взяли ведь без единого выстрела. Более того, по моей же собственной глупости. Нет бы подождать четверть часа и уехать с группой…» — подумал Кир, открыв глаза посреди яркой зелени. Купол неба над головой был ярко-синим с мазками белоснежных облаков. Хоть картину пиши. Умиротворенно-вдохновительную.

А вот металлическая дубина с заостренным концом, целящаяся ему куда-то в район солнечного сплетения и пережавшая запястья проволока не вдохновляли от слова вообще. Сделать с ними ничего не вышло бы, зато не пришлось долго раздумывать на тему, кто решил от него избавиться.

«А стрелок, как оказалось, не маньяк, а некто гораздо опаснее, — решил он. — Маньяки, помешанные лишь на зверских убийствах, как правило, одиночки».

Этот же нанял в помощь двоих «клоунов»: судя по внешности потрепанной, но сохранившей остатки некогда кричащего лоска, или беженцев, или сынков некогда богатых родителей, но не отпрысков нынешних бизнесменов. И дело не в том, что Кир верил в патриотичность нынешних владельцев заводов-газет-пароходов и их родственников. Дума как была тем еще серпентарием до конфликта, так и продолжила. Политиканы есть политиканы; их ничто не исправит. Вот только будь притащившие его сюда малолетки при деньгах, свалили бы грязную работу на кого-нибудь другого.

«А так ли верно, что им чуть за двадцать? — тотчас пришла в голову своевременная мысль. — Ведь если с ними расплачивались сангри, точный возраст не рассмотреть».

Следы омертвения лицевых мышц Кир отметил лишь у одного. Второй или не получал сангри за услуги, или подкармливающий фанг был в нем заинтересован.

— Оть… смотри, ка-ка игрушка! — обращаясь к Киру, заявил один из «клоунов», покивав на самострел.

— Кака — не то слово, — рассматривая самострел, проговорил Кир, не столько действительно отвечая бандиту, сколько проверяя, насколько плохо звучит собственный голос. Звучал ничего так, приемлемо: не сипел, не хрипел, не заикался. Приступ слабости откатился столь же быстро, как и накатил.

«Клоун» носил узкие квадратные очки в черной оправе и вообще имел вид вполне интеллигентный. Некогда дорогой джинсовый костюм, протертый в районе бедер и локтей, фиолетовый в желтых пятнах шейный платок, штопанный синей шелковой ниткой. Видно, предпочитал фирменное рванье новенькому ширпотребу. Такие, как этот парень, обычно не промышляли грабежом и разбоем. Да и руки явно нерабочие: слишком ухоженные, с аккуратным маникюром, мозоли, характерные для тех, кто привычен к оружию, отсутствовали. Часы стильные, явно дорогие и в очень неплохом состоянии с виду, стояли: замерла секундная стрелка. Другой тоже не выглядел типичным гопником или нациком, но смотрел со злостью.

— Шо? Страшно? — акцент неприятно ездил по ушам, но Кир постарался не обращать внимания. Он просто нервничал вот и раздражался по совершенно незначительному поводу. А нервничать в его положении нормально, ведь не каждый же день собираются убить.

— Много же у вас этой дряни…

— Ты ж, моя радость! Зассал, да?

«А вот хрена тебе лысого», — подумал Кир.

Самострел, казалось, выглядел точной копией того, который он видел недавно. Впрочем, Кир мог и ошибаться: не эксперт, в конце-то концов.

«И как? Где? На каком заводе могли такое изготовить? — Кир больше не верил, будто подобные механизмы мастерил сам безумный маньяк. Тот бы не разбрасывался этими игрушками. В конце концов, людям свойственно упрощать себе жизнь, а никак не наоборот. Если, конечно, ими не руководит нечто психическое.

«А если это не человек, а фанг? — снова пришло на ум уже было отринутое подозрение. И припомнились слова Ки-И-аса, будь он неладен: о том, что договор вполне удастся обойти при большом желании. — Могло ли не наступить расплаты за убийство фангом человека, если первый использовал самострел?»

Пожалуй, это могло бы объяснить столь вопиющее разгильдяйство. Ведь и фанги бывают суеверны. Допустим, первое такое убийство стрелок совершил почти случайно, убедился, что оно сошло с рук, но решил не рисковать: бросил уже использованный арбалет, заказал новый…

У кого?

Стайры сами собой лезли в голову. Только они обладали ресурсами, сравнимыми с теми, какие имелись у государства: своя армия, подпольные заводы и клиники, агенты влияния во власти. Именно потому их еще не повывели с лица планеты, более того, откровенно побаивались, даже вне человечества объявили, и с энтузиазмом, достойным лучшего применения, отдавали фангам при первом же подозрении.

Люди с удовольствием избавлялись от зверей в своих рядах руками тех, кого считали хищниками и монстрами. Себя они при этом чудовищами не считали. Ну разве лишь экзальтированные и истеричные дамочки в социальных сетях постоянно ужасались несправедливости бытия и ставили на аватарки рамочки с голубями и надписями, призывающими ко всему хорошему против всего плохого. Но они постоянно вопили и в отношении соседних стран, призывая им помочь, а то ж в Америке и Африке дети голодают. Европейские дети, сбежавшие от ужаса войны, которую затеяли их родители, страдали, по их словам, гораздо больше привычного к голоду местного населения, которое вполне могло и само прокормиться, ему помогать было необязательно. При этом поехать с гуманитарной миссией в эту самую Африку пока ни одна из горлопанок не собралась.

«Стайры не стали бы работать с фангом. Или я кое-чего не понимаю в стремительно изменившемся мире», — напомнил самому себе Кир. С другой стороны, работал же с фангами он сам.

Вспомнились слова Виктора Викентьевича про объединение полиций. О том, что это необходимо сделать до того, как объединится преступный мир.

— Для тебя хватит и тохо, чаго у нас есть.

А Кир уже и забыл, о чем спросил «клоуна» и спрашивал ли вообще.

Тот, что был в джинсовом костюме, подошел ближе:

— Ну шо, мент, поховорим сериосли?

— Вроде, уже.

— Ты ж понимаешь, шо не жилец.

Кир фыркнул.

— А ведь вам, силовикам, платят хорошо, — продолжил тот. — Так, может, поделишься? Облехчишь, так сказать, душеньку?

— А мы за тя свечку поставим, ей боху, — согласился другой.

— Ну так шо?!

— Наглость — второе счастье, — усмехнулся Кир. — А у вас, я гляжу, первое.

— Ты ж посмотри, братка, на этохо атеиста! Только, мент, перед смертью все в боха уверовавши. И посильнее тебя ломались и бохородицу поминали.

— Бессовестная ложь, — сказал Кир. Сколько он пробыл в клинике у Дока, о многом передумал, а мысли о богах его не посещали. — Да и богов в умах людских много. Во всех верить веровалка сломается.

— Это потому шо души у тебя нет.

— Это уж точно не судить такой, как ты, падали.

«Клоун» окинул его потяжелевшим взглядом:

— Значит, не поделишься? А если нам семьи кормить нечем?

— Работать не пробовал?

То, как перекосило этого беженца с некогда благополучного запада, стало лучшим ответом.

Да, пособия были низкими, зато в рабочих профессиях платили достойно, пожалуй, даже побольше, чем тем, кто сидел в офисах и перекладывал бумажки.

— Свои ручки — неказенные.

— Ну еще бы. Жить в чужой стране на пособие и гадить намного проще, — сказал Кир.

Он ожидал удара. Тот, который был в джинсовом костюме действительно замахнулся, но отступил.

— Не хочу тушку портить.

— А то сам в роли тушки окажешься, — предрек Кир, отмечая, что своего работодателя «клоуны» боятся. Сильно. Слишком сильно, чтобы попытаться их запугать или подкупить. Есть такая порода людей: шестерки по жизни, они же шакалы. Вот эти из их числа.

А еще они устали. У второго, снявшего пиджак и оставшегося в одной рубашке, все бока промокли от пота. У первого, в джинсовом костюме, на висках блестели грязевые дорожки.

«Они выдохлись, пока несли меня сюда. Точно, не они устанавливали самострел, — подумал Кир. — Здесь команда грузчиков нужна, а не вот эти. Или фанг».

Снова он возвращался к этой мысли и все никак не решался убедиться в ней до конца. Фанг точно находился в квартире Арлин. Однако утверждать, будто она была связана со стрелком, слишком рано. А мог вышвырнутый из квартиры фанг быть стрелком? Как и любым иным фангом, которых вокруг Арлин крутилось немало. Наверняка, больше двоих, упомянутых старушкой-божьим одуванчиком, испорченной квартирным вопросом.

«В деревне есть грузовичок. Но сюда машина не прошла, иначе и меня не тащили бы, а довезли, — отметил Кир. — О чем это говорит? Самострел установили заранее на опять же заранее выбранном месте, в которое мерзавцы (и не факт, что их всего двое) должны были доставить выбранную жертву, то есть меня. Но, если в квартире сидел именно стрелок, то приложить его должно было знатно. Сюда он в скором времени вряд ли доберется. И… чем это поможет?.. Допустим, не фанг убивает, а самострел. Он лишь приходит разделывать уже мертвые или умирающие тела, причем людские. Стрелок не тронул Арда, даже приближаться не стал. Не захотел калечить соплеменника?»

Вопросы-вопросы-вопросы, а ответов — ноль.

Пинок узкого ботинка, точно не предназначенного для хождения по пересеченной местности, вырвал Кира из размышлений.

— Ну?! Отвечай!

Он благополучно прослушал вопрос, всецело поглощенный раздумьями, которые, надо заметить, отлично отвлекали и от ноющих рук, и от противного камушка или сучка, впившегося чуть ниже поясницы, и вообще от всего. Обидно, если не успеет рассказать о подозрениях; умрет невесть где, надеясь, что никто и никогда не обнаружит тела, вернее останков. Очень уж не хотелось Киру, чтобы его видели таким же, как Димана. Пусть уж лучше звери сожрут.

«Лерка будет плакать. Жаль. У нее никого не останется, и это особенно печально, — подумал он. — Появись у нее хоть кто-нибудь, все равно, пусть даже фанг, они ж преданные, как лебеди, мне было бы спокойней».

Подумал, и ужаснулся. Родная сестра? С фангом? Да первое, что сделал бы Кир в этом случае, пристрелил кровопийцу, после чего потерял Лерку навсегда и был проклят на веки вечные. Потому, чур-чуры его от такого кошмара, вот прибьет его стрелок, пусть Лерка и заводит тогда хоть фанга, хоть кого угодно еще.

«Вот же привязался к девчонке, — повинился перед собою же Кир. — Навыдумывал».

Зато страх смерти отсутствовал у него абсолютно. И ведь видел: самому не выбраться.

— Укурок шо ли? Эй… — бандит пощелкал пальцами у его лица. Стой чуть ближе, удалось бы до него дотянуться, но очень уж сложно трепыхаться, сидя на земле со скрученными за спиной руками.

— А ты думал! Полицаи. Они только для быдла все такие правильные. Только для тех, кто на фермах с заводами батрачит, хорошие. А с такими, как мы, кто вылезати из ямы хочет, говнюки-маскалятые.

— Вы откуда к нам прибыли? — поинтересовался Кир.

— А шо?

— А то, что вертались бы обратно, гламурняки-стервятники, не пришлось бы на кровопийцу шестерить.

За такие слова Кир все же отхватил по ребрам, но нисколько о них не пожалел. Нацики — те, кто собирались в своры против фангов, не шли ни в какое сравнение с нацистами настоящими, презиравшими таких же, как они, людей из-за цвета глаз, волос, иного места рождения, смуглости кожи, разрезов глаз или горбатости носов. Таких Кир ненавидел с детства и, если уж выбирать между пришельцами и такими вот отбросами человеческой цивилизации, не раздумывая предпочел общество первых. Особенно теперь, узнав чуть-чуть больше.

— Много ли ты знаешь?!

— Что вы несчастненькие беженцы из европ? — Кир оскалился похлеще намеревающегося укусить фанга. Обычно скрывающего клыки фанга. Фанга, который с разинутой пастью терял любое сходство с человеком, впрочем, как и в боевой форме. — По говору слышно. К тому же, в Африку, куда ваши стремились сбежать от ими же развязанной войны на уничтожение, переправляли только тех, кто считался важным, а не шваль, никому даром не нужную. Кем вы там слыли? Правозащитничками?

— Так и знал, шо мы на карандаше!

— Заткнись, — прошипел «клоун» в джинсовом костюме. — Как узнал?

Кир усмехнулся. Приятно, когда против тебя воюют идиоты. Неприятно ощущать себя пойманным в ловушку этими идиотами.

— Нет никого агрессивней вегетарианца в мясном ресторане и пацифиста, воющего «нет войне», в стране, отстаивающей свое право на жизнь, — заметил Кир.

— Вот же ты тварь, мент. Надеюсь, мучиться будешь долго.

— Надейся, — великодушно разрешил Кир.

— У самого ведь руки по локти в крови!

— И в крови, и в сангри. Для меня в последнее время разница как-то стерлась.

— То-то работаешь с кровопийцами.

— Вы тоже, — напомнил Кир и закинул пробный камушек, сказав: — Он ведь вас сожрет и не подавится.

— Кроме нас, знаешь, сколько у него помощников-людей? Много! И никого не пожрал из тех, кто служит верно, наоборот, сам поит!

— Но не своей же… — усомнился Кир, — у стайров ворует.

— Ща! Да он их главный поставщик.

— Заткнись, а?! — но словоохотливого подельника было уже не остановить.

— Да этот, считай, не жилец. Чо не побазарить-то, ждуще? — отмахнулся тот. — Так вот, мент, наш патрон не как другие. Он понятия имеет и готов платить за преданность, понял? У него орханизация!

Кир запоминал. Может, он и не выберется отсюда, но мало ли? Вдруг прав Ки-И-ас, Ард и прочие фанги? Вдруг за гранью что-то да есть? И тогда удастся как-то помочь и намекнуть живым?..

«Почему тогда никто еще не достучался до меня самого?» — проскользнула непрошенная мысль, но Кир не стал на ней акцентировать внимание.

Не к месту вспомнились слова Вадима про причащение кровью. Как там сказал бандит? Поит? Ну здравствуй, новый культ, хорошо, не кормит собственной плотью, иначе на лицо имелся бы полный извращенный плагиат.

— Слушайте, а вы уверены, что он фанг? — поинтересовался Кир, бросив еще один пробный камушек в это болото. Судя по всему, время у него есть, так почему бы не поиграть на нервах пленителей? — Точно? По мне так прям профессор Мориарти. Не читали в детстве, не? Эх вы, цвет нации…

— Скоро сам убедишься.

— Слухай!.. Поделись опытом, а? — заговорили бандиты одновременно и замолчали тоже.

— Ну?

— Чем ты так здорово накачался? А мы б тя помянути, а?

«И я погибну посредством этих законченный мразей, — подумал Кир. — Досадно, кто бы знал как. И глупо».

— С водителем что? — спросил он вместо ответа.

— Да нишО! Подрезали на светофоре, денег дали, шобы свалил и погулял часика два хде-нибудь. Не думали, шо так повезет с тобой. Думали, как с боем брать, мы как тушку увидавши, не поверили. Ну так чем? Знатное вштырево.

— Ничем. Устал, — ответил Кир абсолютную правду, тем не менее прозвучавшую издевательством. У фангов научился, не иначе.

Почудилось, воздух возле куста лещины поплыл, потом сгустился, снова стал прежним. Сердце рухнуло в желудок. Страшно ему по-прежнему не было, но инстинкт самосохранения знать об этом ничего не желал, а тело точно не хотело умирать в расцвете лет.

Прежде, чем Кир накрутил себя, рядом с деревом возникли двое. Явные фанги: высокие, широкоплечие, стройные, волосы ниже пояса, заплетенные в косы, на концах которых торчали небольшие, но наверняка идеально наточенные серпы. Похожи, как два молодца, одинаковых с лица, только у одного глаза рыжие, а у другого лиловые. И светятся. Жуть еще та.

Кир растерялся.

«Стрелок — не одинокий маньяк?» — это в голове не укладывалось.

— Вы ки…то?! — очнулся бандит в джинсовом костюме, хоть как-то прояснив ситуацию.

«Значит, не Стрелок. Уже легче», — Кир выдохнул с облегчением.

Рано.

Вжик!..

Испугаться он не успел, лишь ощутив, что руки больше ничего не сковывает, сообразил: церемониться фанг не стал, мотнул головой, коса описала круг и разрезала проволоку, словно та была не прочнее нитки. А ведь мог и руку прихватить.

— Да вы…

Оказалось, в кронах деревьев притаилось много птиц. Когда все они заверещали-засвистели-засвиристели, Кир подумал, у него уши заложит. Птиц спугнул хищник. Птицы его слышали, а Кир — нет. Он лишь чувствовал: движется кто-то опасный, даже жуткий.

Фанги аж присели поначалу; переглянулись, а затем, мгновенно оказавшись рядом с Киром, подхватили его под руки».

— Эй! — только и успел выкрикнуть тот, но слушать его не стали.

Глава 29

— Да твою же дивизию… — прочие слова потонули в лязгающем лае.

Кир, схватившись за уши, упал на рельсы, но его немедленно подхватили под руки, подняли и сначала поволокли, а потом он побежал сам. Потому что остаться здесь было равносильно гибели.

— Бобр, сука, радио-управляемыми машинками он умеет пользоваться, новые технологии, мать вашу! — ругался Чукча: Ким Фаризов, выходец из Бурятии, носитель китайской крови, но кто и когда обращал внимание на подобные мелочи? Слав носил фамилию Куашвили и не особенно возмущался прозвищу.

Кир в принципе не понимал, как можно всерьез заморачиваться вопросами национальностей? Все люди одинаковы и их кровь — тоже. Когда пришельцы атакуют и нужно сплотиться, давая им отпор, национальным вопросам в принципе не должно быть места. Но нет. Находились отдельные гниды: мародерствующие, грабящие, убивающие потому, что «им надо». И ими приходилось заниматься совместно с фангами: чистить человечество, погрязшее в собственном дерьме из-за сытной и безопасной жизни.

И правильно, что они ими занимались.

Видел Кир беженцев с запада — рука сама к автомату тянулась — на дорогих машинах, холеных, с пресыщенностью в глазах и уверенностью в том, что их должны встретить, обогреть, накормить и обслуживать по первому разряду. Ну уж, нет. С одними такими они схлестнулись на прошлой неделе, жаль не вошли в Звенигород раньше: твари успели застрелить несколько местных. Рысь тогда еще пошутил по поводу того, что они в последнее время не столько уничтожают фангов, сколько освобождают страну от наглой мразоты, но скоро, мол, это изменится. Как в воду глядел — наткнулись на поселение фангов в недостроенном метро. Кто вообще знал о секретной ветке в Подмосковье? Уж кто угодно, только не Кир.

Впрочем, у Рыси случались неожиданные предвидения. С этой войной со всеми ними начала твориться чертовщина. Кир вот сейчас, будучи, скорее всего, контуженым, отчетливо слышал переругивания Чукчи и Бобра и уже несколько раз повторенную присказку Руста про «Борис, ты неправ». А вот звуков выстрелов — нет, и тревожного сбитого дыхания тоже, хотя пот немилосердно заливал лицо. Третьего дня Пуща чуть не наступил на мину, но Руст его одернул. Причем, по его словам, совершенно не понимая зачем. Просто в какой-то момент понял: иначе нельзя.

Рысь подозревал, что все дело в фангской крови, то есть в сангри, которую они пили время от времени. Но так ли оно было или просто мир поменялся, неизменно таща их за собой? Попробуй, разбери. От сангри точно отказываться не собирались. Если не злоупотреблять, она была просто незаменима, позволяя не чувствовать усталости сутками, а вот если злоупотребить… смерть наступала быстро.

Повезло им с Рустом в этом плане, вернее, с его дядей, Вениамином Исааковичем Фурсаевым: биологом, генетиком и кем-то еще из светил науки. Его переправляли в Архангельск, и всю дорогу Вениамин Исаакович не отрывался от своих склянок, формул, расчетов и ноутбука, требовал образцы, долго смотрел на них в микроскоп и изрекал то что-то слишком умное для понимания, то совершенно ненаучную чушь о философском камне и эликсире бессмертия.

Он таки сделал свое открытие: рассчитал правильную дозу, которую следовало принимать человеку, чтобы фангская кровь оказалась благом. Более того, доказал правильность теории экспериментальным путем. Когда Пуще порвали горло, а местный коновал уже сказал «нежилец», Вениамин Исаакович сделал укол сангри. Рысь заметил, ученого оттащили от раненного товарища, чудом не прибив, но свое дело он сделал, а Пуща не просто не умер, а встал на ноги уже через день.

После того случая бормотания ученого уже не казались невразумительной абракадаброй. Тайно к нему ходили все, пока Вениамину Исааковичу не надоело объяснять одно и то же каждому бойцу по-отдельности, и он не создал курсы по ликвидации безграмотности для всего их отряда. Послушали про возможные мутации, сообщили, что «вон, Олесь, кусаться же не начал, а на войне все средства хороши» и поголовно записались в добровольцы по испытанию «панацеи от всех бед». И до Архангельска добрались, и обратно дошли, и в фангов не превратились.

Была ли то чистой воды авантюра?

Все их геройства являлись таковыми.

Мог ли эксперимент закончиться плохо?

Да еще как!

— Салага, в порядке? — Кира встряхнули. Он клацнул челюстями и поднял вверх большой палец.

Рысь его выпустил и ободряюще ткнул кулаком в плечо, из-за чего виски немилосердно сдавило. Кир отвернулся. Воздух перед глазами поплыл, сгустился, затем снова разрядился.

«Фанг!» — он мог поклясться в том, что не кричал, но на его вопль отреагировали все.

Неясно, когда Рысь успел вытащить пистолет, но Кир еще тянул мачете из ножен, а тот уже принялся стрелять. Заговорил автомат Бобра. Чукча метнул в кусты один за другим три кинжала.

Легкий ветерок коснулся шеи сзади, но прежде, чем стальная хватка стиснула горло, а в шею впились клыки, Кир, не теряя времени на то, чтобы оглянуться, полоснул фанга по бедру.

От шипения заложило уши — попал. Кир рассек воздух снова, уже безрезультатно. Слишком яркая искрящаяся на солнце сангри залила траву. Метрах в трех захрустела лещина, словно через нее ломился лось. Вот только разглядеть его не вышло: слишком быстро.

— Куда?! — Рысь ухватил Кира за плечо. — Уходим!

… Василь Дмитрич подкинул дров в костер и передал кружку Ярке, та благодарно кивнула, отпила и поставила ее на пенек.

— На перевязку! Следующий, — скомандовала она. — Кому еще прилетело?

— Веткой, — рассмеялся Слав, демонстрируя глубокий порез на плече.

— Бася, что с инфрой? — спросил Василь Дмитриевич по рации.

Каждые пятнадцать минут он задавал следящей за периметром девушке один и тот же вопрос.

— Ок-норм.

Периметр — так себе защита. Не считать же на полном серьезе, будто серебряная цепь, натянутая вокруг палаток (спасенный в Звенигороде хозяин ювелирки готов был отдать весь оставшийся у него ассортимент, так и так обесценившийся, но они выбрали серебряные цепочки и связали в одну длиннющую) способна остановить противника. Хотя… вампиры же — лишним не будет.

Не особенно доверяя мифам и легендам, они устанавливали вокруг лагеря инфракрасные датчики и сажали дозорного. Бандиты ведь тоже шатались по лесам, и встречаться с ними иначе, чем во всеоружии, не хотелось никому. Сколько же случалось курьезов, с этими датчиками! Каждому из них радовались, как долгожданному подарку. Однажды посреди дня их разбудило вторжение козы. А Кит однажды завалил огромного кабана, прущего сквозь кусты, подобно десятку кровопийц.

— Вы не молчите, «х» ерои от всем понятного слова, — потребовал Василь Дмитрич. Командир с ними в этот раз не пошел: дураков нет таскать пусть и уже поправляющегося, но простуженного человека на ликвидации. Василь Дмитрич был им всем слишком дорог и самонадеянным идиотом не являлся лет уже эдак сорок. И, само собой, от разбора полетов его отсутствие никого не спасло.

— Сработали три заряда из четырех, — доложил Пуща.

— Я слышала четыре взрыва, — возразила Яра.

— Все верно, это Кит, — хмуро проговорил Рысь. — Он остался нас прикрывать, ну и…

— Это мой план и моя ответственность, — повинился Бобр. — Просто… кто ж мог подумать?..

— Самодельные взрывные устройства. Кое-как починенные машинки на радиоуправлении. Кто мог подумать, да? — передразнил Чукча. — Огромная удача, что три сработали, как надо!

— Кстати, а вы уверены? — нахмурился Василь Дмитриевич.

Кир кивнул. Откуда он знал? А вот знал и все. Это был один из тех самых пресловутых «пробоев сознания», как поэтично называл Руст. Время от времени они случались у всех и со временем им научились верить.

— Тот фанг шел мстить. Мы у него кого-то убили. Взрывом.

— Прайд.

— Чего? — переспросил Пуща. — Причем здесь львы?

— Фанги сбиваются в прайды, мы практически уничтожили один из них.

— Так… — протянул Василь Дмитрич. — Отставить мистику, а то мало ли до чего договоримся. Значит так, Боря. Идти ли на ликвидацию и как именно действовать мы обсуждали совместно. То, что поддержали именно твою идею, не означает, будто именно ты виноват. Ясно? Всем?

— Это был неверный выбор, — пробормотал Рысь, впрочем, не возражая насчет главного.

— А правильного выбора в реальности не существует, — сказал Василь Дмитрич. — Есть только сделанный выбор и его последствия. И ничего больше.

Его прервал свист — условный сигнал о нарушении периметра.

— Гоу-гоу-гоу!

* * *

— Кирилл…

Кир вздрогнул от звучания знакомого, но почти уже забытого голоса, моргнул, огляделся. Вокруг него застыло очередное воспоминание: словно кто-то остановил воспроизведение на нужном ему месте. Вот сорвался с места Рысь и застыл в прыжке; полуприсев, потянулся за автоматом Бобр, Василий Дмитрич, не моргая, всматривался в замерший огонь.

— Жуть какая…

— Обернись, пожалуйста, именно через левое плечо.

— Кит?..

Было сложно осознать, что видишь и говоришь с тем, кого похоронил буквально несколько секунд назад. Еще странней оказаться в месте, словно сошедшем с экрана старого сказочного кино: деревянные избы, колодец-журавль, поля, колышущиеся пшеницей, лес и река, убегающая за горизонт.

— Что? Шокирует? — Кит, Никита Визиров, стоял посреди древнерусской деревни и широко улыбался. — Ну, извини. У всех рай свой.

Во времена конфликта он был старше Кира на пять лет. Было бы неудивительно увидеть того пацана с коротким ежиком волос и чуть оттопыренными ушами. Однако при всем узнавании сейчас напротив Кира стоял мужчина слегка за сорок: подтянутый, возмужавший, с уверенными чертами лица.

— А ты ведь жив, — заметил Кир.

— Сейчас это неважно.

— А что важно, если не это? — вырвалось у Кира.

Кит поднял руку, призывая свернуть тему. Он развернулся, и окружающее резко изменилось. Теперь они стояли на поляне: лесной, точно неземной. Небо затянула туманно-облачная дымка.

— Вара? Она-то причем?

Кит невесело улыбнулся.

Мир в пяти шагах от них при всем желании не вышло бы спутать с земным. Бурная растительность имела все оттенки серого, но не зеленого. Никакого хлорофилла в листве, все оттенки, начиная со светлого серебра и оканчивая гематитовым тяжелым блеском с малиновыми и фиолетовыми прожилками. А вот цветы — крупные и яркие настолько, что зарябило в глазах, — наоборот, поражали разнообразием красок.

— Ты объяснишь хоть что-нибудь?! — воскликнул Кир.

— Наконец-то до тебя достучался, — тихо проронил Кит, и уже было готовое выплеснуться раздражение исчезло.

— Вот как? А ты стучал?

Кит рассмеялся. Тряхнул головой, откинув назад отросшие волосы. Не как у Ки-И-аса, но в жизни он таких не носил. Более того, Кир никогда его таким не представлял.

— Не поверишь. Много раз, но… спишь больно крепко.

— Ты… в коме, да? Или… — все внутри упало, но Кир спросил: — Достучался до меня из-за грани?

По лицу бывшего сослуживца пробежала тень.

— Сейчас не об этом. Я не знаю, сколько времени у меня есть. Скорее всего, ты не запомнишь ничего из нашего разговора.

— Тогда каков смысл?

— Думаю, осадочек останется. В конце концов, ты изменялся сильнее прочих: растущий организм, этим многое можно объяснить.

— Невозможно превратиться в фанга!

Кит расхохотался.

— Кирилл-Кирилл. Само собой, нельзя стать иным, чем есть. Но вот волки с собаками иногда вполне ладят, лошади с ишаками — тоже. Слышал я теорию, что и женщины с мужчинами — разные виды. Потому и потомство у них либо женское, либо мужское.

— Бред! И как бы мы размножались?

— Ты не поверишь, но в человеческих организмах много всякого, на уроках биологии в школах не поведанного. И правильно, как по мне, — Кит перестал улыбаться, внимательно вгляделся в Кира и сообщил: — Ну? Убедился, что это не твое подсознание шалит? По идее, я могу гнать пургу тоннами, но время дорого, да и твоя память — та еще штука.

— Допустим…

— Найди Бобра.

— Что?.. — вот этого поворота Кир явно не ожидал. — Почему Борьку? Не Рыся или Пущу?

— Артем сейчас в Питере, а Олесь в Минске, не дозовешься. А у Бобра с ними связь есть. И он в Москве.

— Ты откуда знаешь?

— Салага, не тупи! — повысил голос Кит. — Там, где я сейчас нахожусь, виднее.

— А то, чем я занимаюсь, тоже видишь? — понизил голос Кир. — Кого я защищаю?

— Увяз, — Кит покачал головой. — И дальше будет сильнее.

— Куда уж дальше? И так влип, куда не собирался! Если бы Василь Дмитрич только узнал…

— Ты настолько уверен, будто не одобрит?

Кир вздрогнул.

— А разве может быть по-другому?

— Дело не в том, куда тебя втянули, хотел ли ты этого, и одобрят ли тебя те, кого ты считаешь близкими. Рефлексии никогда и никого не доводят до добра, тем более, свою сторону ты выбрал.

— ЧиСД, — прошептал Кир.

— Ну так и принимай последствия достойно, — посоветовал Кит. — И непременно найди Бобра. У него возможность собрать всех, а тебе скоро понадобится старая гвардия.

— С чего вдруг?

— С того, Кир, просто запомни.

— А иначе что? Новый конфликт?

— Если не хуже.

Картинка мигнула, пошла помехами, как на неисправном мониторе. Только Кит остался прежним: живым, взрослым, в старом армейском камуфляже, который носил в те далекие дни.

— Тебя, где найти и откуда вытаскивать?! — закричал Кир. Ведь не может же человек взрослеть после смерти?! И волосы не отрастают у мертвецов. — Ты в коме? Где?!

— Ты не запомнишь.

Реальность подернулась дымкой и осталось только одно наставление-просьба-напутствие:

— Найди Бобра!

* * *

— Приходит в себя, я же говорил: волноваться ни к чему.

— Ард, я тебя покусаю, — пробормотал Кир, не открывая глаз.

— Ты так говоришь «спасибо», Ки-И-рилл Агарев?

— Спасибо я точно сказал бы, если бы твои братцы-акробатцы вместо того, чтобы вдвоем тащить одного меня, причем неаккуратно, впечатав-таки по дороге в дерево, прихватили хотя бы одного из похитителей.

— Зачем?.. — незнакомый, не лишенной низкой приятности голос был настолько удивлен, что Кир отогнал лень, сел и открыл глаза. Только, чтобы посмотреть в сиреневые глаза этого недалекого «вампира». Заодно и диспозицию оценил: какой-то парк, лавочка, Ард, старательно незаметно выкинувший опустевший шприц с алыми потеками в урну (собственную сангри, должно быть, вкалывал), Лерка.

Вот за ее присутствие здесь кусаться захотелось на полном серьезе. Сильно! Но это подождет, сначала вправить мозги идиотам.

— Для того, моя радость, — елейным голосом проговорил Кир, — чтобы те двое, которых вы не удостоили своего высокого внимания, могли порассказать очень многое, если не сами, то под допросом ваших Ри-Архов. Они же видели стрелка в лицо! А мы даже его принадлежности до недавнего момента не знали!

Фанг опустил взгляд, зато второй решил показать характер:

— Мы выполняли однозначный приказ вытащить человека.

— Не включая мозгов, — заметил Кир, — а вернее, растеряв от страха. Думаете, не заметил, как вы на приближение стрелка среагировали?

— Подробности? — Ард не повышал голоса, даже интонационно не выразил своего отношения, но фанги вытянулись в струну, встав по стойке смирно, как почетный караул у вечного огня.

— Мы не видели его, гранд, — сказал сиреневоглазый.

— Никто не стал бы там задерживаться, тем более, спрашивать мнения какого-та людя и исполнять его распоряжения!

Кир присвистнул.

— А у вас, Ард, я смотрю, действительно нацики случаются. Прямо камень с души.

В последующем шипении он, разумеется, ничего не разобрал, только мурашки пошли по всему телу и захотелось встряхнуться, как вышедшему на берег из реки псу. Лерка выдержала разнос на неслышной человеческому уху частоте стойко, никак не изменившись в лице.

— И, если придется, перестанете существовать, — договорил Ард уже нормально, — исполняя приказания людей: Кирилла Агарева, Валерии Агаревой, Виктора Викентьевича нашего Дракулы.

Кир едва удержался от хохота. Выходит, глава СБ зачем-то скрыл фамилию от фангов? Суеверий боялся?

Братцы-акробатцы поклонились, опустив головы, и отступили.

— Они сейчас же вернутся на поляну, — проинформировал Ард.

— Пусть лучше проводят туда наших экспертов — будет больше толку.

Фанги в унисон кивнули и отрапортовали:

— Будет сделано.

— Теперь к тебе, — исподлобья посмотрев на Арда, начал Кир. — Тебе кто позволил звать мой сестру?

— Мне Миша позвонил, сказал, ты в беде.

— Ох уж этот… Миша, — кулаки сжались сами собой.

— Получишь, — предупредила Лерка.

— И…

— Что «и»? Мне от своей до твоей работы полчаса на метро, и фангов от людей я уж точно отличать умею. Еще вопросы есть?

Вопросов не оказалось. Кир просительно поднял руки, потом протянул Арду:

— Сочувствую.

А тот, зараза клыкастая, ответил на рукопожатие, поскольку отвязаться от Лерки еще никому не удавалось. Киру еще хотелось расспросить его об Ижи, но он не стал: на это еще будет время. И на отчет экспертов тоже. Он все еще злился на то, как непрофессионально сработали фанги. С другой стороны, а чего он хотел? Чтобы они не успели его вытащить? Он и сам-то воспринял приближение стрелка девятым баллом угрозы, а у гранов, должно быть, снесло крышу. Да и психология у них иная, нечеловеческая. И, вероятно, Ард вовсе не лукавил, говоря, будто сам попросился к Киру в напарники, чтобы хоть немного научиться, понять, как ищут своих преступников люди.

— Ки-И-ас пригнал твой автомобиль.

Кир кивнул:

— Вот за это спасибо. Что с Ижи?

— Она пообещала тебе не появляться на улице днем.

— А я прямо для нее авторитет?! Ты, гранд Ферн, не в состоянии запереть дома мелкую бестию?!

Ард развел руками.

— Купи бестии ноутбук и скачай несколько компьютерных игр, — посоветовала Лерка.

— Она фанг, — заметил Кир.

— Вот и пусть привыкает.

На том и разошлись. Вернее, Лерка повезла Кира домой на его же собственном «Ниссане».

— Машинка пошла по рукам, — сокрушался Кир, сидя на пассажирском сидении, Лерка весело фыркала, а когда узнала, что до нее и сегодня же «Ниссан» водил Ки-И-ас изрекла:

— Мужик, уважаю.

— Кто именно? — не понял Кир.

— Оба, — утопив педаль газа, заявила Лерка. — Ты — само собой, а фанг — поскольку не струсил.

— Че это? Он вообще-то тоже не пешком по Москве передвигается.

— Ты очень рьяно относишься к своей территории. Могут быть всяческие… проблемы.

— Я не настолько отморожен, — запротестовал Кир, вспомнил, как выгнал фанга из своего кабинета, в общем-то без необходимости, и уточнил: — А я почему молодец?

— Учишься не ревновать к другим то, что полагаешь своим.

— Ого!

— Ого-го, — передразнила Лерка.

А ведь действительно. Он ведь, даже считая Димана другом, не доверял тому руль. И внезапно…

— Кир, — выруливая к его дому позвала Лерка. — Ты ведь помнишь, где и с чем я работаю?

Кир кивнул.

В отличие от него-неуча, умеющего лишь драться и с оружием по лесам бегать, Лерка любила узнавать новое, причем сама: по книгам и видео. Она очень недоверчиво относилась к учителям, вообще подпускала к себе посторонних с большой настороженностью. Школу она закончила экстернатом, показав лучший результат. Институт окончила с красным дипломом, но от аспирантуры отказалась, слишком уж в интересное местечко ее пригласили на работу.

— Дистанционное зондирование, Кир. Спутники летают над всей планетой и делают снимки в разных диапазонах. Им не мешает ни облачность, ни вода, ни земля, и если тебе понадобится…

— Ты разглядишь звездочки на погонах Виктора Викентьевича, — пошутил Кир.

— Я посмотрю, что там в лесу.

— Не лезь, — попросил Кир.

— Это еще почему?

— Во-первых, ничего больше экспертов ты не найдешь. Ну увидишь самострел, двух человеческих дебилов и не далеко отошедших от них в умственном развитии фангов. Может, убедишься, что стрелок — не человек, а хрень ходячая. Только ничего это не прояснит. Братцы-акробатцы и сами скажут, что человек ТАК приближаться не может. Да и я подтвержу: жуть то была самая настоящая, а я ведь не из пугливых. А потом… ну не поверю я, будто тебе можно использовать служебное положение в личных целях. Даже если ты и помогаешь полиции обезвредить маньяка.

— Ладно, допустим.

— Это моя реплика!

— Семейная, Кир. На твой ЧиСД я не претендую.

— Хорошо…

Лерка сбросила скорость и ловко припарковалась между двумя тойотами.

— Но это не означает, будто однажды мне действительно не понадобится твоя помощь.

— Ты только не тяни кота за причиндалы, Кир. Я не раб лампы, которого можно попросить лишь трижды, ок?

Он кивнул.

— Спасибо.

— Пока не за что.

Глава 30

— Эй, братцы-акробатцы из ларца одинаковы с лица! — позвал Кир.

Фанги, оккупировавшие лестничную клетку напротив его двери, глянули хмуро, шутку расценили издевательством, да и старый… даже, пожалуй, древний мультфильм вряд ли видели.

«И пусть это останется на их совести», — решил Кир а вслух сказал:

— Нечего здесь ошиваться, все равно в гости не приглашу. Сестру поохраняйте.

— Но… — начал сиреневоглазый. — На тебя объявлена охота, не на нее.

— Вот именно, — согласился Кир. — А теперь следи за человеческой логикой и методом построения причинно-следственных связей. Первое: мой дом — моя крепость. У меня в квартире есть все необходимое для того, чтобы выдержать непродолжительную осаду. Броня и оружие в том числе. Некоторое время продержусь, а там уж подскачут: и наши, и ваши. И уж точно ни к чему пугать соседей, торча бельмом на глазу здесь. Второе: Лера — единственный по-настоящему важный для меня человек. Да, она не из нежных барышень и умеет постоять за себя, однако нынешний наш мир не знает равных возможностей.

Фанги одновременно кивнули. Ну еще бы они возражали. Любой, пусть и самый хилый представитель их расы против человека — что «КАМАЗ» в сравнении с «Окой».

— Зато мы хитрее, — напомнил Кир в том числе и самому себе.

«И, судя по этим наивным придуркам, умнее», — добавил он мысленно.

— Третье: если ее захватит какой-нибудь обмудок, мне ничего не останется, кроме как идти в лапы к этой мрази, разумеется, без брони и оружия.

Не совсем так, разумеется. Кир в принципе не одобрял геройств в подобном духе: они лишь в книгах и на экране хорошо заканчивались, да и слишком отдавали романтическим идиотизмом. Но этим двоим он и не собирался показывать карты, хватит и того, что Кир рассказывал им о своем самом уязвимом месте.

Зачем? Почему?

Видел необходимость в обучении будущих — а в этом Кир уже не сомневался — коллег. А то ведь их нынче любой шкет обведет вокруг пальца. А потом… братцы-акробатцы входили в прайд Арда, а тому Кир, наверное, все-таки научился доверять, пусть и не во всем.

— И четвертое: Валерии Агаревой на глаза не попадаться!

— Ты приказываешь или просишь, Ки-И-рилл Агарев?

— В чем разница?

— Первое отменяет приказ нашего гранда.

— Ард гранд Ферн говорил вам, чтобы вы меня слушались, — напомнил Кир.

— Все так, — подтвердил оранжевоглазый. — Однако твои слова противоречат распоряжению нашего гранда по твоей личной охране.

— Нашла коса на камень, — фыркнул Кир. — И?

— Если ты высказываешь пожелание, то исполнение его лежит в области нашего усмотрения. Мы можем подчиниться или нет. В случае же непредвиденных обстоятельств нежелательного характера именно мы станем нести всю ответственность вплоть до гибели.

Кир присвистнул.

— Сурово, но справедливо.

— Если же ты приказываешь, то мы выполним, но отвечать за последствия и разбираться с оными придется уже тебе.

— Это приказ, — заявил Кир. На ум пришла полузабытая фраза о несуществовании правильного выбора, но ему сейчас было не до философствований.

Фанги поклонились кивками и отступили в самую темну тень.

— Пижоны, — проворчал Кир. — День на дворе, а они фангские замашки демонстрируют.

Насколько он знал, эти самые замашки в светлое время суток стоили фангам изрядных затрат. Вольные в принципе мало отличались от людей при свете солнца. Граны уже могли выделиться и тем, похоже, сильно гордились.

Кир вошел в квартиру, запер за собой дверь, скинул ботинки и, не надевая шлепок, отправился на кухню. Когда он, вооружившись подносом и небольшой черной коробочкой, проследовал в комнату, Василий лежал на столе и гипнотизировал окно. Недовольства он не демонстрировал, даже хвостом не дергал, просто лежал и смотрел, не моргая.

Кир открыл окно настежь, сам сел на подоконник, поставил поднос на табуретку. День, конечно, был в самом разгаре, но дерево оставалось в тени, потому устроившемуся на ветке фангу было относительно комфортно.

— Выгнал?

— Усилил собственную безопасность нестандартными методами.

— Я не смогу сидеть здесь сутками напролет, — предупредил Ард.

— Ты еще не понял, что я в том не нуждаюсь?

Ард фыркнул.

— Лучше огради собственные тылы, — посоветовал Кир. — Будет сильно некстати, если твои племянники подложат нам свинью в виде влезания хрен знает куда.

— Я понимаю, но… — Ард развел руками. — Ваши дети растут долго и нуждаются в защите и опеке, но наши — нет. Ребенок человека до трех лет не в состоянии выжить самостоятельно. Наши дети минуют состояние родительского паразитизма через две недели после появления на свет. К году они достигают интеллектуального и физического развития ваших четырехлеток.

— Удобно, — оценил Кир. — При таких вводных и я не отказался бы размножиться.

— Это не повод для шуток.

— А я и не шучу, — ответил Кир. — Дело даже не в бытовом удобстве, впрочем… не бери в голову.

— Эволюция шла разными путями. У вас есть инстинкт заботы о потомстве, а вот у вольных он отсутствует, да и у гранов наличествует далеко не у всех. Репродуктивность вида и так-то невысока, если бы наши дети еще и развивались медленно, мы вымерли бы уже давно. Ваши дети доставляют родителя неизмеримо больше хлопот, но развиваются… — он пожал плечами. — Гармоничнее, что ли? Сознание и физические возможности идут рядом, а вот у нас второе опережает первое, при этом быстрый рост тоже несет определенные проблемы со здоровьем. Порасспроси Ки-И-аса, если хочешь, он ведь рожден вольной. Многое порасскажет, как выживал: воровал кровь, грабил, охотился. Мать позволяла ему крутиться рядом, не гнала, и это лучшее и достаточное, на что дети вольных могут рассчитывать вообще.

— И после этого дети для вас — сокровища?!

— Для гранов, грандов, Ри-Архов и Арх-Ри.

— У нас за такое отношение к детям родительских прав лишают.

— А у нас не знали до слияния, что можно иначе! Наши дети полностью самостоятельны в пять лет, так же, как у вольных. Но при этом они сильнее в эмпатическом плане. Понимаешь, что это значит?!

— Ижи из вас вьет веревки, — наконец, сообразил Кир.

— Она не злоупотребляет, но… если ей втемяшилось найти своего друга, я остановить ее не сумею.

— А мать?

— Я только ее и жду! Она…

— Не в Москве.

Ард кивнул.

— Ри-Арха не сумеет допросить ни другая Ри-Арх, ни Арх-Ри. А вот меня — могут, если соберутся две или больше. Потому я не знаю, где Эльдин и когда она вернется. Единственное, о чем мне известно: она устраивает убежище для того, кого ты спас.

— Дока хотят вызвать на поединок, убив его отпрыска. Зачем?

— Если до тебя еще не дошло, не мне прояснять! — неожиданно разозлился Ард.

Впрочем, он тотчас умолк, закрыл глаза скрестил руки, отрешаясь от всего окружающего мира и успокаивая бурю в душе. Похоже, его тоже достал мир неравных возможностей. Только другого не имелось ни у кого из них.

— Я сделал тебе чай, — сообщил Кир примирительно.

— Я, признаться, был изумлен тому, что Ижи подчинилась твоему решению.

— Я спас ее. Наверное, поэтому.

Ард покачал головой, не открыв глаз и не меняя позы.

— Должен был возникнуть противоположный эффект.

— Юная принцесса и ее верный рыцарь?

Ард кивнул.

— Тьфу, гадость какая! Не дождется.

Ард улыбнулся и открыл глаза.

— Благодарю, — сказал он, принимая кружку с оленем. — Если она придет к тебе…

— Вправлю мозги насколько смогу.

Ард рассмеялся:

— Ты все же уникальный человек.

— Не-а. Пресловутая свобода воли, — возразил Кир. — Вы живете по неким вселенским правилам, вам за ослушание воли свыше прилетает быстро и неотвратимо, а мы живем только своей головой и — куда же без нее? — совестью. Мы — мерило своих поступков и морали, не кто-то другой. Помню, когда Россия первой договорилась с фангами, европейцы обвинили нас предателями человеческой цивилизации и стали гнобить всех тех, кто жил с ними рядом. Эмигранты ведь — дело нормальное, это потом мы вынуждены были закрыть границы, и то лишь после волны терактов. Так вот, доходило до того, что русских не пускали в больницы, даже если срочно требовалась помощь, для них закрылись магазины и рестораны, их заставили носить нашивки, а когда этих всех европейских зачеловеков у нас стали звать фашистами и нацистами, они обиделись. Поскольку были искренне уверены, будто их поведение единственно верное.

— Потому ты зовешь не принимающих нас соплеменников нацистами? — спросил Ард. — Меня, признаться, подобное удивляло, мы ведь… в общем, я не уверен, что люди и фанги — именно разные расы, а не виды или…

— Это неважно. По сути ведь одно и тоже. Мы живем вместе в одном городе, одной стране. И вы, и мы согласились с правилами друг другу не мешать. Вас, считай, приняли за своих, сколь бы смешно это ни звучало.

— Отчего смешно? Вовсе нет.

— Но раз вы и мы вместе, то с какой такой стати вам хотят зла, когда вы сами зла не делаете? Потому что вы пьете, а не едите? Нацики — это те, кто ненавидит по какому-либо признаку, ничем не противоречащему принятым законам. Например, по цвету кожи или религии, форме черепа или носа. Для меня расчеловечивание других — признак расчеловечивания собственного. Отсюда и мое отношение к ушлепкам.

— Законы ведь можно принять разные, Ки-И-рилл.

— На бумаге, несомненно. Но у каждого человека есть свое мерило: чувство справедливости, если хочешь.

— И у тебя?

Кир фыркнул.

— Самое смешное, оно, оказывается, бывает гибким.

— Сложно с людьми.

— Зато интересно.

— А это? — кивнув на коробочку, поинтересовался Ард.

— Шахматы. Очень полезная в плане развития логического мышления игра, и я собираюсь тебя ей обучить.

* * *

— Кирилл…

«А все же правильно я отослал фангов», — подумал Кир.

Неадекват-нацист Павел Седых был из породы людей говорильни, но не дела. Не то, что его папаша, лично отправленный Киром в места не столь отдаленные. Тот в свое время даже киллера нанял, чтобы избавиться от мешавшего ему соседа.

Паша после посадки на нары родителя на всех углах трубил о том, что возьмет нож и вспорет «менту» кишки. Доорался. Напоролся на Лерку, которая в отличие от брата словесные помои без внимания не оставляла, причем, предпочитала действовать, а не говорить. Убогий отчего-то решил, будто девушка для него добыча по зубам, а потом две недели отсиживался дома и очень старательно скрывал, кто его так отделал.

— Чего тебе, Паша? — закрывая квартиру, поинтересовался Кир. — Если пришел за солью, то у меня нет: для тебя нет.

— В глаза тебе пришел посмотреть, предатель!

— М… Какие словеса…

— Ты действительно не понимаешь, что они нелюди?

— Прекрасно понимаю, — Кир отвернулся от двери и посмотрел в глаза Паше, как тот и хотел. Паша отвернулся почти сразу.

— Ты же сражался против них!

— Верно.

— А теперь продался!

— Ты пришел читать мне свои исковерканные морали? На что-то агитировать?

— Поедем со мной! Ты послушаешь людей, все поймешь! — сказал тот неожиданно.

Особенно в свете объявленной охоты подобное выглядело очень «заманчиво».

— А если не пойму и тем паче не соглашусь, эти же люди меня и порвут, не так ли?..

— Испугался?! Я так и знал, что зассышь!

Кир мысленно зааплодировал. И даже задумался на секунду над тем, именно ли Паша вырос таким дефективным, или мерить собеседника по себе — нормально для таких вот отморозков в принципе. Вроде бы, когда сам Кир был сильно младше, ему и в голову не приходило взять на слабо, например, Василя Дмитрича. Как-то и так ясно было, что не поведется, еще и посмотрит, как на недалекого или альтернативно одаренного. Или все дело в отсутствии тормозов и перелившейся через край борзости с искусственно раздутой наглостью самого сына бывшего чиновника, привыкшего считать себя выше других по праву рождения?

По-хорошему, Пашу стоило бы не жалеть, а уже давно подводить под статью и сажать в колонию. Захоти Кир, найти нужную статью не составило бы труда. Но Паша в основном только изрыгал словеса. Действовали за него другие — поджигали двери, грабили магазины, отжимали телефоны — вот их Кир ловил с удовольствием и передавал в соответствующие руки, чем снискал любовь и уважение местного участкового (и его же ворчание). Участковый получал благодарности, слыл неподкупным, находился на хорошем счету у начальства, но замять дело за вознаграждение уже не мог: чувствовал спинным мозгом, что с него будет спрос, причем скорый.

«С другой стороны, отчего бы и нет? — подумал Кир. — Если Паша настолько дурак, чтобы тащить меня в ловушку столь примитивным образом, то ему и хуже. Или нет? Шакалы ведь тоже кусаются, а челюсти у гиен такие, что львам не поздоровится».

— Я бы, может, и поехал с тобой, только зачем? Ты настолько хочешь наставить меня на путь истинный? Или тебе мешают эти люди, вот ты и решил скормить их полиции таким интересным способом?

— Значит, не поедешь? — насупился Паша.

— Отчего же? Наряд вызову и поедем. Все вместе.

— Да пошел ты…

— Вот именно, что я пойду, а ты останешься, Паша. Как быстро сюда придет хищник позубастее тебя, но не фанг?

По тому, как нахмурился руководитель местной нацистской недогруппировки, угадал Кир правильно.

— В квартиру не приглашу, у меня кот.

— Соседский.

— Это не мешает ему считать мою квартиру своей территорией, а на свою территорию некоторым персонажам Василий закрывает путь раз и навсегда.

— И вовсе не фангам? — съехидничал Паша.

— Фангам прежде всего. Так и?.. — Кир присел на ступеньку, Паша остался у окна, где и стоял, поджидая.

— Ты ведь слышал о секте?

Кир приподнял брови. Этого вопроса он, пожалуй, не ожидал.

— Той, в которой обещают людям преображение в фангов? — закинул он пробный камушек.

Паша кивнул.

«На ловца и зверь бежит», — подумал Кир, еще не зная, радует его это или наоборот.

— Так вы ведь, нацики, по идее, должны быть против.

— Мы и против! — с запалом в голосе воскликнул Паша, — но… — произнес он, понизив голос, — для таких, как мы, у них другая идея.

— Я весь внимание.

— Правда!

— Какая из?..

— Ты ведь знаешь мою идею? Фанги лишь притворяются овцами, на самом деле, они волки, — большей банальности еще требовалось поискать, но Паша выдал ее как ужаснейший секрет и великую истину, известную ему одному. — Они медленно, но верно проникают в нашу жизнь, становятся друзьями для недальновидных, с кем-то даже скрещиваются. И в один ужасный момент они всех нас перережут! Причем скоро!

— Зачем?

— Потому что борьбу за главенство еще никто не отменял!

— Глупо, Паша.

— Ты Биологию проходил в школе?

— Я вообще учился очень мало, — признался Кир, неприятно удивленный тем, что в школах проходят Библию. Впрочем, Паша учился в каком-то хитро-выкрученном частном лицее, а не в обычной школе, там могли быть выверты хоть религиозного, хоть любого другого характера.

— Тогда я тебя просвещу: во всех биологических цепочках на вершине пищевой цепи стоит хищник!

— Или человек, — прибавил Кир. — Хотя… вот взять кита, например: питается планктоном, никого больше его не жрет.

— Если мегалодонов никто не видел, это не означает, будто их не существует!

— Как и инопланетян, — вздохнул Кир. — Или вот слоны. На них разве кто-то охотится из зверей?

— Очнись! Инопланетяне среди нас и ты же им помогаешь! — не услышал вопроса Паша.

— Мы с фангами однопланетяне, в том-то и фокус. Эта планета такая же их, как и наша. Ты вот как относишься к неграм?

— Негры должны жить в Африке!

— Напишешь то же самое на памятнике Пушкину?

— За подобное в тюряги сажают.

— Так вот уясни, что за разжигание ненависти против фангов — тоже.

— Но они собираются…

— Доказать можешь?

Паша покачал головой.

— То есть просто веруешь. Выдумал себе врага и веруешь, что он на тебя нападет.

— Они уже раз напали!

— Они или мы?

— Послушай, Кирилл…

— Нет, лучше ты. И попробуй понять: черного и белого не существует. Есть отдельные представители рас, народов, видов. Разумных нельзя мерить стадами!

— А фашистская… Германия? А евреи?

— Некоторые немцы укрывали евреев. А некоторые евреи сотрудничали с фашистами и выдавали им немцев из сопротивления. Ярлыки не работают, Паша, никогда и ни с кем. Даже во время войны. На то мы и разумные, чтобы упрощение на нас не работало. Так что рассказывай по существу, на любые твои аргументы, у меня отыщутся свои. Кто пришел, чего нес?..

— Проповедник из этих… новых сектантов.

— В фанги звал?

Паша помотал головой.

— Нет. Он как раз говорил о честности. Что зверей рядит в овечьи шкуры… ну, условный антихрист, и что его нужно убрать. Тогда все станет честно: звери станут зверьми. Грянет последняя битва, из которой выйдут достойные!

Киру очень захотелось вернуться, облачиться в броню, взять автомат и отправиться причинять добро и справедливость, но он сдержался.

— Па-ша… — по слогам, раздельно произнес он. — Если тебе хочется повоевать, езжай в Штаты хотя бы или в Англию.

— Англосаксы, фу!.. — скривился тот.

— Но они же люди! И воюют против фангов. Или ты полагаешь, будто недостаточно героически? Больше торгуют, чем воюют, несмотря на превращение Техаса в ядерный полигон? Ну езжай в европы. Там террористических организаций по горлышко и больше. Уж найдешь, к кому примкнуть.

— У нас граница перекрыта.

— Ага. Потому как там зверье взбесившееся, что с людской, что с фангской сторон. И оно же лучше всего демонстрирует идиотизм клише и ярлыков. Моя страна пошла по пути договора, компромиссов, общежития и ни к чему ее портить! Чего добивались проповедники?

— Хотели террора с нашей стороны. А это же статья?..

— Угу.

— Только скажи, что я зассал! — вызверился Паша.

— Это твоя аргументация, не моя. И чего дальше?

— В общем, ребята поддержали их, а не меня.

— Прелесть какая! То есть, мы сейчас спустимся в подвал и?..

— Сбор проходил не у нас, в Ясенево. Пришло несколько ячеек, представители от моралистов были, в общем…

— Все отморозки.

— Да! То есть… — Паша смутился. — Нет, конечно. Все бойцы за человечество. В общем, в Москве ожидаются погромы: рестораны, бордели, донорские центры. Я, конечно, потом сказал своим, чтобы не лезли.

— Но не послушали, — Кир не спрашивал, утверждал.

— У нас собрание должно было начаться час назад. В подвале. Не одна сука не пришла.

— Звонил?

Паша кивнул.

— Послали?

Он промолчал, но и так все было ясно: местный фюрер лишился поддержки и побежал за помощью к своему главному врагу.

— И что?..

— Я знаю, где они соберутся. Сегодня. Как раз через полчаса. Нужно же все организовать, выступить единым фронтом, ну ты знаешь…

— Раньше для такого использовали социальные сети.

— Выследят же!

Кир кивнул.

— И ты пришел их всех сдать.

— Я не хочу угодить в тюрягу. И своим этого не желаю. Это ясно? А ты… ты же уже падаешь, совсем. Вначале пошел в полицию защищать фангов, теперь работаешь с ними. Еще чуть и ты начнешь убивать людей по указке фангов! А я не хочу, чтобы ты убивал. Это завершит твое падение!

— Ого! — Кир присвистнул. — Да ты о моей душе печешься? Напомню тебе, что я уже убивал. И людей едва ли не чаще, чем фангов.

— Нет у тебя души! Но ты убивал не по указке!

— По велению совести, — фыркнул Кир и полез за телефоном. — Говори адрес.

— Только не Михаилу Семеновичу!

Кир сбросил уже было выбранный номер.

— С этого места поподробнее.

— Это он раструбил о твоем сотрудничестве с фангами, — пряча взгляд сказал Паша. — Он еще отца информировал. И с журналистами связан.

— Ясно. Ну, идем.

— На сбор?

— Вначале к тебе, раз я уже дверь закрыл.

Глава 31

Елизавета Браун на экране смотрелась неплохо. В эфире она отыгрывала роль стервы и это было слишком заметно, чтобы казаться правдой; кто-то даже мог поверить, будто видит маску, которую всякий раз напяливает на себя молодая женщина в попытке выглядеть успешной и напористой. В жизни реальной Елизавета Браун роль стервы не отыгрывала, а являлась оной на самом деле.

Впрочем, Кир относился к ней предвзято и прекрасно понимал это. Он не любил тех, кто лезет в чужую жизнь; а особенно, если кто-то пытается пробраться с черного хода, получив от ворот поворот в парадной. Именно Елизавета Браун раструбила о совместной работе фангского отдела и правоохранителей, закрыв тем самым возможность распутать ни одно дело. Мошенники, работавшие с парами человек-фанг, теперь стали гораздо осторожнее и первыми, предлагая многочисленные услуги, не шли на контакт.

— Мы находимся на месте сбора городских банд «зачеловеков», как они сами себя называют, — вещала журналистка. — Однако в обществе за ними давно закрепилось прозвание нацистскими группировками. Сегодня они собрались, чтобы выработать общую тактику в борьбе за права людей, — пауза, — по их словам. По официальному же мнению властей, здесь оговаривались планы по разжиганию террора против фангов и прочая преступная деятельность, которая, несомненно, коснулась бы всех жителей столицы.

Сборище проходило в одном из спальных районов. Смотря на экран, сходу было не определить, в каком именно. Елизавета Браун стояла на фоне стандартного цветника, каких в городе немало. Камера показывала саму журналистку, цветочки, привычный пейзаж из зелени, девятиэтажек и белесого неба, полицейский «УАЗ» и омоновца при всем великолепии облачения, полностью скрывавшего не только его лицо, но и половую принадлежность. Картинка профессионально притягивала внимание только-только переключившихся на канал зрителей, не давая никакой конкретики. Соберись группа морализаторов или кого другого примчаться помитинговать поблизости, чтобы отхватить порцию известности, а заодно повыть на тему «они же дети», «свобод» или «купленных фангами силовиков», просто не сообразили бы, куда именно выдвигаться.

— Напоминаю, что фанги в нашей стране считаются такими же гражданами, как и люди, — говорила Елизавета Браун. — И преступные действия против них неприемлемы! — пауза, дающая время проникнуться и осознать даже самым тупым. — О собрании стало известно бдительным местным жителям, которые обратились в полицию. Благодаря неравнодушным удалось вовремя пресечь преступную антифангскую деятельность и уберечь покой мирных людей, а город — от вероятных погромов.

— Мы пришли молиться! — проорал рядом некто в белой хламиде. — Братья и сестры, да не впадете вы во грех! Да отвернете стопы свои от существ нечеловеческой природы, ибо сказано…

Самопровозглашенного проповедника затолкали в автозак, кинувшемуся следом оператору преградил путь некто, одетый в броню.

«А вот нашим было бы лучше не светиться» — подумал Кир.

— Вы можете прокомментировать происходящее? — подскочила к нему Елизавета Браун.

Спросила бы она при таких обстоятельствах Кира, ох, он бы ответил — запикивать умаялись бы, а то и вырезать. Но боец оказался стоек и немногословен.

— Не мешайте работать, — произнес он неожиданно звонким голосом.

— Вот так… — Елизавета повернулась к камере и развела руками. — Но мы в любом случае желаем удачи нашим полицейским денно и ночно охраняющим покой Москвы-Вариосы!

Кир фыркнул и откинулся на спинку кресла.

— И конечно мы благодарны всем нашим бдительным гражданам…

«Вовремя стучащим в полицию о несанкционируемых митингах и сборищах», — произнес Кир мысленно за нее.

— Наш источник в пресслужбе МВД предполагает, будто сегодняшние события напрямую связаны с деятельностью преступной террористической организации «Стайр».

Телефонный звонок отвлек от просмотра. Кир принял вызов и прошел в коридор:

— Да, Саш, сижу у телевизора с попкорном. Попкорн? Вкусный, конечно же.

Разумеется, ни есть, ни пить что-либо в доме Паши он не стал бы и под угрозой голодной смерти. И даже не потому, что брезговал преломлять хлеб с нациком, а по давно выработавшейся привычке. Во время конфликта за их головы объявляли награду не только фанги, но и местные царьки. Один губернатор обещал тонну сахара. На кой столько понадобилось жителям Нижних Высек неизвестно. Наверное, для самогона варения. Когда отряд Василь Дмитрича вышел к поселку, его встретили радушно. А после попытались отравить. Что тогда их спасло: фангская сангри или некачественная отрава? Попробуй-пойми, но животы крутило жутко, Кир думал, кишки выблюет.

С тех пор готовил он сам и ел только в компании проверенных людей. В мирное время, стал доверять общепиту, любил стряпню Лерки, но, чтобы у кого-то дома, да еще у потенциального врага? Ни в жизнь!

— На улицу точно не собираюсь.

— Вот и хорошо, — голос у Желторотика был напряженный. — Ки к тебе выехал.

— Кто? — поначалу Кир не понял, о ком речь.

— Ки-И-ас гран-Эльдин, — пояснила она.

— Ох уж мне эта манера коверканья имен! — проворчал Кир.

— Ки-И-ас тоже не в восторге, пусть и не подает виду и, кажется, уже привык.

— Буду считать себя отомщенным, — пошутил Кир. — Ну и на кой он мне нужен?

— Первую партию задержанных сначала доставили к нам. Среди них немало особо борзых оказалось, имелись и под психотропными. Один, очень уж словоохотливый, все обещал кары небесные и трепал твое имя как предателя человечества и фангского подменыша.

— Даже так? — Кир улыбнулся. — Подменыш… это типа сын фейский?

— Типа того. Была бы писателем, на книгу точно материал собрала, — судя по интонации, Желторотик тоже улыбнулась.

— Какие твои годы? Может, станешь еще.

— А вот ты, по ходу, уже стал главным персонажем нео-нацистского эпоса, по которому прежде, чем отправиться покорять Землю, фанги отправили несколько младенцев, заменив на человеческих.

— Глупость. Фангские дети растут гораздо быстрее.

— Ну, Кир, это ж сказка.

— В унитазах топить надо этих сказочников.

Желторотик фыркнула.

— А кроме сказок он еще говорил о снайпере на соседней с тобой крыше. И это уже не повод веселиться, Кирилл.

— Фух… я уж думал, случилось что-то серьезное, — с облегчением проговорил он, тем не менее выглянув в комнату. Окна у Паши были плотно занавешены. Бескомпромиссный борец с вампирами сам не слишком жаловал солнце, но сейчас это было на руку. — Врет же.

— Проверить надо.

— Ну проверяйте.

Окна квартиры Паши выходили на другую сторону. Потому, по идее, даже будь киллер не иллюзорным, можно было о себе не тревожиться.

— Дождись Ки-И-аса.

— Хорошо.

— Здесь Миша с тобой поговорить хочет.

— Передай, что бить лицо я ему не буду. Пока все.

— Сиди дома.

— Угу-к.

Действовать пришлось быстро и, хуже всего, по телефону. Благо, Кир свой проверял буквально вчера и никакой прослушки не выявил, а на счет телефонов Виктора Викентьевича и Желторотика тем паче не приходилось беспокоиться. Вот только времени оставалось слишком мало.

Паша пришел звать на сбор, когда тот, можно сказать, уже начался. Сил же одного лишь фангского отдела полиции было маловато. И это мягко говоря: не оперов же со следователями и экспертами гнать брать сотню (а то и больше) отморозков? В усиление следовало вызвать спец войска. Так и делали, когда речь шла о ликвидации отступивших, но не по щелчку же пальцев. Каждую операцию готовили, стараясь учесть все неприятности. Ард обещал помощь, но Виктору Викентьевичу сильно не хотелось привлекать фангов. И ясно почему: нельзя травить нелюдями пусть и последних сволочей.

Фанги работали со стайрами в виду необходимости и по причине возможной коррупции у людей. Стайры официально были признаны террористами и нелюдями. Они считались не просто вне закона, вне человеческой цивилизации вообще. Но нацики ведь другое. О вое «как можно, это же дети?!» (а нациками становились в основном бывшие школьники) в социальных сетях не хотелось даже думать. Ор поднимется в любом случае, но одно дело давно известная песня про бесчеловечных силовиков, не уважающих верующих, попирающих сапогами свободы да тому подобные фантомы, и травить фангами. Общество способно расколоться, и плохое предчувствие внутри у Кира вопило благим матом, что именно этого и хочет стрелок. Правда, в этом случае его нужно срочно переименовывать в кукловода.

В общем, они едва-едва не совершили глупость. Просто, когда Кир уже собрался отключить телефон, у него «сложился паззл», «щелкнуло в мозгу» или что там положено произносить в подобных случаях? И он вспомнил о Мише.

Без Миши сегодняшней операции не произошло бы. Именно он — главный сплетник отдела — «вовремя шепнул» (Виктор Викентьевич сильно настоял) своей покровительнице, Елизавете Браун, о сборище нациков. Та отреагировала мгновенно, ведь до этого ей же Миша порассказал и про Кира, и про многие расследования, и про убийства стрелка. Просто в отличие от большинства, предпочитавшего проводить свободное время у телевизоров, Кир не увлекался тем, чем пичкали СМИ свою аудиторию.

Люди в форме недолюбливают прессу. Эта нелюбовь какая-то интуитивная, пронесенная через года, если не века и отнюдь не связанная с боязнью грязевых потоков. Хотя и с ними тоже: гражданским зачастую попросту не понять тех, кто их защищает. Мирное население думает иначе, у них совсем другое восприятие действительности. Там, где боец видит задачу и зачастую решает уравнение с одним или несколькими переменными, общественное мнение начинает накручивать беллетристику, изрядно прибавленную фантастикой, философией и эмоциями. А кроме того, журналюги лезут везде и так, словно они не только бессмертны, но и неуязвимы и вообще живут в выдуманной реальности, в которой пули не рикошетят, мерзавцы не трогают представителей СМИ, все поголовно мечтают «попасть в телевизор» и преступления происходят только ради рейтингов и популярности.

Потому, когда Елизавета Браун на всех парах мчалась брать интервью у нацистов, у генералов уже болели головы: как, кого и насколько быстро переместить по полученному адресу. У Виктора Викентьевича не болело ничего: в случаях форс-мажора ему не требовалось ни с кем ничего согласовывать.

Как так вышло, что форс-мажор связывался с прессой, а не с информацией о сборе, следовало бы спросить у всей дрянной системы разом, только никто не стал бы: система, как и любой простой механизм, разговаривать не умела. Да и одного ответственного не существовало. Система, именно в таком паскудном виде существовала всегда, в том числе в головах.

Ну а дальше Кир запасся иллюзорным попкорном и, заняв одно из кресел в квартире Паши, принялся смотреть новости. Паша сидел в соседнем и вел себя очень тихо. Словно его и не было.

До этого момента.

— Ты куда?

Паша вздрогнул, хотя не ожидал же он, в самом деле, проскользнуть мимо Кира к входной двери.

— Я все слышал!

— Да? И что именно?

— Это ты здесь блакаешь с какой-то фифой, а там, — кивок на телевизор, — Хмырь по телеку прямо пообещал, что выдавшим их полиции — не жить!

— И ты настолько впечатлился обещаниями отморозка, что решил бежать из города?

— Кирилл, ты не понимаешь, Хмырь и был посредником, у них там свой этот… как его?.. фюрер. Он узнает.

— Но ты ведь обратился ко мне, можно сказать, за помощью.

— Я не подумал, что…

Очередной телефонный звонок не дал ему договорить. На этот раз звонили не Киру, а Паше.

— Прими.

Паша побледнел, потом отправился в комнату за мобильником. Кир вошел следом. Найти трубку, надрывавшуюся дешевым рэпом о власти и жажде денег, а также о любви к телкам, текущим при виде дорогих шмоток, хотелось только за тем, чтобы отключить словесно-музыкальное испражнение. Впрочем, схватив мобильный телефон, Паша застыл.

— Это… Жмур. Правая рука Хмыря.

— Ну! — поторопил Кир. — Принимай вызов!

— Не понукай, не лошадь…

Просьбу включить громкую связь Паша проигнорировал, но и по обрывочным фразам картинка складывалась. И Киру не нравилась.

— Да я-то могу, а смысл? Ну да, уже. Опоздал. Агарева? А он-то причем? Ладно, сейчас поднимусь к этому упырю и выйду…

— И на кой тебе выходить? — поинтересовался Кир, когда Паша положил мобильник на столешницу.

— А на той! — огрызнулся тот. — Если я не выйду, они сюда поднимутся.

— Пусть.

— И сразу все поймут.

Кир усмехнулся.

— Что?! — Паша побледнел. — Уже поняли?

Кир пожал плечами:

— А чего ты, собственно хотел, придя ко мне?

— Ну… я хотел, чтобы было, как раньше. А ты… я не хочу ни в стукачи, ни в помощники полиции!

— Больше прочего ты хотел испортить малину этим пришлым. Ну, ты и испортил, — скрестив руки на груди и привалившись к стене плечом, сказал Кир. — Но кто сказал, будто я или кто-то еще станет решать твои проблемы и исполнять желания просто так?

— Но я же вам помог!

— И только потому сидишь дома, а не в обезьяннике.

— Вована с Гошей выпусти и остальных!

Кир покачал головой.

— Сука!

— Паша, — спокойно, но настойчиво проговорил Кир. — Я принял для себя следующую версию: тебе очень не понравилось, что некий пришлый фюрер тебя подвинул, потому ты пришел ко мне и рассказал об общегородском сборе всей этой шушеры. Я оценил, потому из фигурантов дела тебя выкину, никто не узнает о твоем деятельном участии. Даже всеобщий информатор Миша. Но я точно не собираюсь вызволять твоих дружков или давать послабления твоему нацистскому сборищу.

— Но…

— Однако я ведь могу принять и другую версию, — не дослушав возражения, предупредил Кир.

— Какую еще другую? — Паша посмотрел исподлобья.

— Что ты не столь наивен и мстителен, как хочешь казаться, и ко мне пришел отнюдь не за помощью, а аккурат наоборот. Тебе всеми правдами-неправдами поручили вытащить меня из дома. Думал, я сорвусь на место сбора или в полицию. Зачем бы мне тогда мобильный, если не для разрешения рабочих моментов? Ты действительно полагал меня отмороженным на голову героем, которому только бы сунуться в пекло? Да я, будь так, не дожил бы до своих лет.

— Какая же ты дрянь, Кирилл, а я с тобой еще пытался говорить, мстить не стал, а ты ведь…

— Что я «ведь», Паша? Не позволил подружайкам твоего папаши завладеть его имуществом и состоянием? Не дал увезти тебя, единственного наследника, к черту на рога?

Он кивнул.

— Я действовал по закону, ты здесь не при чем. Не позволил забрать тебя в детдом?

Паша кивнул снова.

— Ну… это да, личное, но с тобою никак не связанное. Да и не дело это: тащить под опеку семнадцатилетнего парня. У тебя стокгольмский синдром, не иначе, или как там зовется, когда постоянно ищут встреч… да, куда там! без стеснения лезут к тем, кого на словах ненавидят?

— Да пошел ты! — заорал Паша и выметнулся на лестничную клетку. В каменной трубе загрохотали уносящиеся вниз шаги.

Кир выругался и бросился следом, с тоской раздумывая над тем, что получи идиот пулю, обязательно найдется гнида, готовая утверждать, будто Кир просчитал заранее его реакцию и подставил. Фигушки! Паша, по его мнению, был слишком труслив для подобных эскапад. О том же, что его заманивают под пулю, Кир старался не думать. И о Ки-И-асе — тоже. В лучшем случае фанг вмешается, в худшем…

«Я действительно рассчитываю на своевременное появление фанга? — вяло удивился Кир. — Докатился».

А еще он понял, что почему-то разучился бегать по лестницам. Все казалось, будто ноги не успевают за скоростью, и он вот-вот полетит носом в плитку. Приходилось постоянно притормаживать на поворотах, а когда перепрыгивал через ступеньки, время будто замедлялось.

Пашу он едва не поймал на первом этаже. Протянул руку, схватил за плечо, рванул, но остался ни с чем: пальцы скользнули по ткани. Кир ударился о стену, подвернул ногу, зашипел от боли. Грохнула, закрываясь, железная дверь. Рев мотора и скрип тормозов. Хлопок. Короткий крик. Завывание полицейской сирены.

Выбегая, он уже готовился увидеть Пашу либо размазанным по асфальту не успевшим остановиться или повернуть автомобилем, либо уложенным пулей. На деле все оказалось чуть иначе: Паша действительно валялся на асфальте, но прижимал его, одновременно прикрывая собой, Ки-И-ас. Черный, с глянцевыми боками, обалденно красивый мотоцикл лежал в нескольких метрах от них. Кир на мгновение аж пожалел красавца. Уж он-то, служащий своему хозяину верой-правдой, точно не заслужил такого обращения. По крайней мере, жизнь Паши-нацика точно ценилась меньше.

— Обратно в дом! Живо!!!

Все же низкий рык фанга — это вещь. Если бы было возможно, Кир с удовольствием ему поучился. Он так и не понял наорал на него Ки-И-ас воочию или мысленно. Не успел решить стоит ли подчиниться. А, моргнув, тотчас оказался возле лифта, к которому переместился неясно как. Отпрыгнул что ли? На несколько метров? Или вообще перешел на фангскую скорость?

В общем неважно, поскольку по снова закрывшейся двери звякнуло. Странно, что не прошило, видать, пули были так себе и ружьишко тоже.

Кир выждал несколько секунд.

— Ки?! — уменьшенное имя само прыгнуло на язык.

— Покусаю! — донеслось из-за двери. — Ксашу не трону, а тебя покусаю непременно, Ки-И-рилл!

Кир фыркнул и с облегчением перевел дух. Угрожает? Скорее уж шутит. А раз шутит, значит, жив.

— Где эта паскуда?

— Крыша, — меланхолично отозвался фанг. — Погоди минуточку!

Кир умолк. Когда же, досчитав до шестидесяти он собрался снова осведомиться о положении дел, Ки-И-ас сообщил:

— Взяли. Можешь выходить.

Глава 32

— Тварь! Ментяра! Больной ублюдок! Да как ты посмел травить меня вампиром?!

— Фангом, — машинально поправил Кир, устало и немного снисходительно глядя на истерику Паши.

— Никакой разницы!

Разница, разумеется, имелась, и Паша ее прекрасно знал, но сейчас ему было не до этого. Он стоял возле подъезда, запрокинув голову, будто что-то высматривая в небе, и самозабвенно орал, выплескивая в окружающее пространство эмоции, неудовлетворенность жизнью и миром вообще. И хорошо, что делал именно так. Вот заткнись Паша, замкнись в себе, стоило о нем беспокоиться. С ором же выходил страх, который при неверных концентрациях в организме вполне способен и убить, неважно посредством ли сердечного приступа или депрессии. Одно то, что Паша обмочил штаны и даже не заметил этого, говорило о многом.

Кир иногда вставлял между его монологами реплику-другую. Ки-И-ас занимался мотоциклом, время от времени морщась, когда Паша переходил на фальцет.

— Нелюдь! Да ты хуже этих зверей! И вообще… — Паша закашлялся.

— Вообще-то, действительно хуже, — заметил Кир. — В отличие от этих… «зверей» кодексов чести не имею и вру просто всем и каждому. Что дальше?

— Дальше?.. — прохрипел Паша. — А то, что не только в Содоме и Гоморре были противоестественники. Но только там гомо и прочие богопротивные связи не просто начали полагать правильными, а защищать на законодательном уровне!

— Гомосятина-то здесь к чему, бестолочь? — спросил Кир и зевнул. — Еще и какого-то бога приплел. Последние мозги проссал?

— А то, что наши сношения с нелюдью — еще более противоестественны! И, как господь покарал евреев, так он покарает и этот проклятый город!

Паша явно повторял с чужих слов, но столь самозабвенно, с таким фанатизмом… интересно было посмотреть и полезно понять с кем они вскорости столкнутся. Человеческое стадо не переубедить, у него одинаковая слепая вера в невидящих глазах и железобетонная уверенность в индульгенции на вседозволенность. Его придется останавливать, причем жестко: показательными примерами доказывая слабость.

После принятия закона о защите чувств верующих религией стало модно и просто прикрывать любую дрянь, в том числе и нацистского толка, но все же от Паши подобного ожидать не приходилось. Уж кто казался в этом плане умнее прочих, так он. И то, что именно сейчас — когда за него говорил страх, а не разум — из Паши полилась гнилостная проповедь о назревающем Апокалипсисе, наводило на нехорошие мысли. А увиденное по телевизору только подтверждало: за нацистов взялся кто-то очень хорошо умеющий убеждать. Его главная цель: подменить идеологию нацистов своей, а заодно сколотить армию последователей.

Паша противостоял напору благодаря стойкому отвращению к требованию класть свою жизнь на алтарь борьбы. Воспитание и влияние Седых-старшего взрастило в нем чувство собственной исключительности и болезненное нежелание быть таким, как все. А ресурсов для поддержания имиджа крутого пацана не хватило ни материальных, ни внутренних. Паша был идеальным ведомым, в которого с детства вбивали идею о том, что если он не лидер, то чмо голимое (папаша точно в выражениях не стеснялся, вколачивая в отпрыска свои представления о мироустройстве и месте в нем представителя «высшей касты»). В таких обстоятельствах Паше только и осталось стать местным недофюрером, благо, для управления малолетним тупьем, идущим в нацисты, многого ума и опыта не требовалось. Однако, если даже его проняло…

— Потому что по городу ходят такие, как ты. Прочие же, якобы безвинные, расплатятся за безразличие! — словоизлияние не мешало думать, тем более, из него не вышло бы выжать ничего полезного.

«Бедные Ри-Архи, — посочувствовал Кир. — Скоро им неоднократно выслушивать этот поток сознания».

— Не лез бы ты в религию, — посоветовал Кир, — сгоришь.

— И ты угрожаешь мне адом!

— Чур меня. Просто для игры на этом поле у тебя ни мозгов, ни образования, ни личного опыта не хватит: нагородишь чуши, сам же в нее уверуешь и убьешься. Ты б пошел работать, а? Дурь сама выветрилась бы; перестань беситься с жиру, пока не поздно.

— Предлагаешь стать быдлом?! Ну нет! — Паша попытался взять высокую ноту, сорвался и теперь уже окончательно потерял голос, просипев: — Рядом с тобой — нелюдь и тварь! Его можно: убивать, грабить, унижать!

— Видишь ли, Паша, расчеловечивающий кого-либо, себя расчеловечивает прежде любого другого. Потому нацисты для меня людьми уже не являются.

— Та… по…сол ты… — просипел Паша и поковылял к подъезду.

— Дурак, — припечатал Кир.

— Зачем ты его отпускаешь? — Ки-И-ас оставил в покое мотоцикл, сел рядом на бордюр, обняв колени.

— Его жизни больше ничего не угрожает. Если кто наблюдал эту истерику, то точно растерял уверенность, будто именно Паша виновен в облаве, да и его дружки скоро прибегут обратно.

— Почему?

— А чего мы сможем им предъявить? Участие в несанкционированных митингах? Вот с заводилами я побеседовал бы. А еще лучше привлечь ваших Ри-Архов, это возможно?

Ки-И-ас задумался, затем медленно кивнул:

— Если признаются в связях со стайрами.

— Думаю, заводилы признаются непременно.

— Почему? Только не говори…

— Нет. Выбивать признания никто не станет, просто они фанатики, а значит, уверены в своей правоте. Более того, убеждены в безнаказанности и в правильности поступков. Уверен, скоро у Ри-Архов будет много работы.

Дверь подъезда ударила с грохотом, прокатившимся эхом по этажам и двору. Отозвались сигнализациями несколько машин; принялся захлебываться истошным визгливым лаем пудель на балконе.

— Я считаю, неправильным оставлять за спиной такую злобу. Ты ведь полицейский, Ки-И-рилл. Можно взять его за оскорбления…

— Ты быстро учишься плохому.

— Да? — Ки-И-ас приподнял бровь. — А ты зачем-то жалеешь того, кто не достоин жалости и полагает себя униженным. Уверен, будто хочешь его окончательного падения? Он непременно ударит в спину раньше или чуть позднее.

Кир пожал плечами.

— Я вижу это также отчетливо, как тебя! — воскликнул Ки-И-ас.

— Он трус, — перебил его Кир.

— Именно такие и бьют исподтишка!

— Пусть попробует, — сказал Кир и предложил: — Поехали в отдел?

— У тебя выходной, — напомнил фанг.

— У меня ненормированный рабочий день. А ты не учись у людей плохому! Еще скажи, что и у тебя выходной.

— У меня? — удивился Ки-И-ас. — Нет. Зачем мне выходной?

— Ну вот и я примерно того же мнения. Ходу!

* * *

— ЧиСД… — Кир кинул на столешницу с десяток фотографий. — Этих хотя бы не жалко.

Его недавних похитителей проткнул штырь: сразу двоих в районе солнечных сплетений. Кир желал им умереть сразу. Уж точно до того, как стрелок вскрыл первого, а со второго снял кожу. Фотограф снял трупы во многих ракурсах. Ясно, что для дела. Однако у Кира возникло ощущение тонкой извращенности. Подобной славились некоторые художники, признанные определенным кругом ценителей. Один такой приковал себя за половой орган к зданию мэрии, а до того писал картины примерно такого же содержания с людьми без кожи в главных ролях. Стрелок обладал похожими вкусами.

Насколько Кир знал, господин Мазкевич попал в дурку, где отсидел полгода, а после сбежал в Австралию к почитателю. Теперь, вероятно, один извращенец пишет картину за картиной, а второй восхищается: и мазней, и художником. Идеальная пара, если подумать. Только факт его отсутствия в России и исключал Мазкевича из числа подозреваемых. Впрочем, и так с подозреваемыми было негусто от слова «совсем».

— А ты жесток, — заметил Ард.

— Как и все люди, полагаю, — ответил Кир. — Если человек не жесток, значит, он безразличен. Вот, скажем, любители животных. Милейшие представители человечества. Но ты попробуй, скажи при них, что численность бродячих псов нужно контролировать, а больных животных усыплять, и они вцепятся тебе в горло, а потом обглодают лицо. Или писатели. У этих заморочек еще больше, если только художники составляют конкуренцию. Мое безразличие к этим двоим, — он кивнул на ворох фотографий, — наилучшее из возможного. Сочувствовать, ужасаться, лить по ним слезы я точно не стану. Сыщик должен быть отстраненным от дела, которое ведет. Только спокойствие позволяет увидеть логические связи, найти преступника. К тому же, если сопереживать всем, то сопереживалка очень скоро отвалится: выгоришь и эмоционально, и физически.

— У нас иначе, — задумчиво проговорил Ард.

— У вас с точностью наоборот, — согласился Кир. — Безразличие порождает жестокость. К примеру, вашим вольным плевать и на друг друга, и на своих отпрысков. Из-за этого с ними часто происходят различные беды: и с отпрысками, и с их родителями.

— Если так подумать, мы полные противоположности, — задумчиво проговорил Ард. — Или идеально дополняем друг друга. Или… или…

— Или-или не бывает. Всегда между ними множество оттенков. Так что? Наш стрелок — фанг или нет?..

Ард нахмурился.

— Ты не задумывался о том, что мы гоняемся за одиночкой и тем допускаем ошибку?

— А на самом деле их двое? — вопросом на вопрос ответил Кир.

Ард кивнул.

— По-киношному все как-то, не находишь? Человек и фанг, объединившись, расследуют преступления еще одного человека и фанга. А Виктор Викентьевич — еще тот пророк, — с ехидцей произнес Кир и спросил: — Ри-Архи допросили задержанных?

Ард кивнул:

— Только мы узнали меньше, чем ожидали.

— От слова «вообще»?

— Абсолютно, Ки-И-рилл. А то, что стрелок — скорее фанг, чем человек… В словах гранов, вытащивших тебя из леса, я не могу сомневаться. Да ты и сам, вроде бы, уверен.

— Я всегда сомневаюсь. Работа, знаешь ли, такая. А братцы-акробатцы здорово струхнули, — подтвердил Кир. — А до них — Ки-И-ас. Он заявил, что стрелок не просто сильнее его, а очень намного.

Ард кивнул.

— Кто способен превосходить грана настолько? Гранд?

— Нет, Ки-И-рилл. Будь так, в защите гранов не имелось бы смысла. В истории есть немало примеров: и граны уничтожали грандов или Ри-Арх, и наоборот. Тот, о ком говорил Ки-И-ас, скорее напоминает Арх-Ри, вот он действительно способен убить с легкостью любого грана.

— Но мы, само собой, не можем запросто заявиться к фангскому главе города Москвы-Вариосы, а заодно всея Российской Федерации и потребовать объяснений.

— К нему прийти аккурат несложно. Тем паче тебе. Он даже ответит, только проблему это не решит.

— Допустим, — согласился Кир.

— И вовсе не потому, что наврет! — правильно угадав ход его мыслей, произнес Ард.

— Допустим, — повторил Кир. — А что утверждают задержанные?

— Утверждали, ты хочешь сказать? — уточнил Ард. — До того, как у говоривших начинала идти горлом кровь, и они умирали или сходили с ума?..

— Почти, как ваши отступившие?

— Да. Только в хищников не превращались.

— К счастью.

— Хотя… — Ард нахмурился.

— Что?

Ард вздохнул и помотал головой:

— Неважно, показалось. А даже если нет, я не сумею объяснить.

— Нам еще повезло подстраховаться, — заметил Кир. — На допросы тащили только доказанных стайров и тех, кто с ними работал. Иначе вони было бы от правозащитников… не отмылись. Родственников этих тварей от воя только стайровство и останавливает: такое клеймо, а кроме того, можно же получить очень неудобный вопрос, как так вышло, что они не были в курсе. И не были ли на самом деле?

— Они все равно люди, Ки-И-рилл.

— Мрази, Ард. Все, кто судит не по поступкам. Все, кто считают себя выше других по месту рождения или цвету кожи-волос-глаз, или расе, вероисповеданию. Все, кто призывает к убийству тех, чьим единственным проступком является непохожесть. Если мрази оказались настолько тупыми и алчными, что тварь, назвавшаяся богом, внушила им откровенный бред, значит, так тому и быть. Дохнут? Значит, мир становится чище. Наш общий мир, гранд Ферн. Гораздо хуже, если бы они превратились в зверей. Люди, конечно, не столь сильны, как фанги, но лишенные тормозов — та еще проблема.

— Я бы давно не существовал, думай так.

— Вот и не думай. Лучше рассказывай.

— Когда Ри-Арх спрашивала организаторов сборища, уже признавшихся в связи со стайрами, об их главном, те в один голос твердили, что повстречались с богом. А потом умирали или сходили с ума.

Кир тихо выругался.

— Как вариант, тяжелые наркотики, некая дрянь, способствующая изменению сознания, внушение. В арсенале сектантов много методик для оболванивания и отупения поначалу почти нормальных людей, — предположил он.

— Тогда у них должны напрочь отсутствовать проблески критического мышления, поскольку врать Ри-Арх невозможно, — понизив голос до шепота, проговорил Ард.

— Не общался ты с упертыми сектантами и фанатиками, сразу видно.

— Мне и ни к чему.

— Надо, — отчеканил Кир. — Познавательно. А по поводу невозможности утайки чего-либо от Ри-Арх… Да ну… не смеши мои ботинки. Будь так, я здесь не сидел и с тобой не говорил.

— Тебя допрашивали? — не поверил Ард.

— Меня? Нет. Но я знаю того, кого допрашивали. И этот кто-то не только не раскрыл местонахождения отряда, он остался в своем уме и в здравой памяти. Мы до самого подписания договора бок о бок по лесам пробегали.

Ард тяжело вздохнул.

— Хорошо, — через некоторое время признал он. — Среди вас встречаются уникумы, но… чтобы несколько за раз?

— ЧиСД! То есть, ты предлагаешь версию с божественной суЧностью, прибывшей хрен знает откуда? — разозлился Кир. — Ну нет…

Ард фыркнул.

— И мне плевать на аргумент в духе: до слияния вы, люди, в нас тоже не поверили бы!

— Успокойся, Ки-И-рилл, — выставив руки перед собой, попросил Ард. — Богов нет. Ни одна божественная сучность, как ты выразился, не потерпела бы существования человечества.

— Чего это?..

— Боги и свобода воли не уживутся, несмотря на все ваши религиозные культы. А потом… переход за грань, смерть по-вашему — отнюдь не зло. И сон как ее отражение — тоже. Мы вот почти не спим, для нас ночные видения — сокровенны. Вы же относитесь к ним как к необходимости.

— Организмы слабые, законов вселенной не блюдем. Ты же сам говорил, — напомнил Кир.

— Верно. Однако, чем больше я общаюсь с тобой, тем сильнее сомневаюсь в собственных выводах. Мы вот существуем долго, а смысл? За короткую жизнь люди, порой, делают гораздо больше, чем любой фанг за почти вечность.

— Мухи тоже живут недолго, а сколько гадят… — протянул Кир.

— Но ты ведь понял, о чем я? У нас вольные, хоть и бодрствуют, но словно спят наяву. Их в принципе ничего не трогает, они не испытывают эмоций. Существование — не жизнь. И они…

— Давай-ка к нашим баранам, — попросил Кир. — Я отнюдь не против самокритики. В случае фангов не против даже самобичевания, но… зря тебя в философствования утягивает. Внушить этим гопникам могли? Кто?

Ард развел руками:

— Мы — эмпаты, а не гипнотизеры, вампиры, экстрасенсы или еще кто-то, кем вы нас рисуете. Мы не умеем внушать. Да, эмпатия у нас настолько сильна, что мы можем общаться мысленно: и меж собой, и даже с некоторыми людьми. Но ведь и ты говорил с нами без помощи слов. И что? Попробуй меня убедить, а хотя бы в невыносимой жаре, стоящей в кабинете.

— Мерзнешь?

Ард кивнул.

— Ну хоть что-то в тебе есть человеческое. Страдай!

— Мелочный человечишка, — сказал Ард совершенно беззлобно.

— А Ри-Архи?

— Они могут попросить поведать о чем-то. Очень-очень сильно попросить, так, что человеку или фангу захочется рассказать. Еще Арх-Ри способны повлиять на чужое самочувствие: усмирить боль или, наоборот, наградить поносом, сушняком, мигренью. Но… это потолок их умений и неприятные ощущения, как и приятные не продлятся долго.

— Допустим. А если Арлин, проделывала подобные фокусы на публику?

— Тогда именно ее сочли бы богиней.

— Да. Если бы она не стала вякать про то, что всего лишь сопровождает настоящего бога или как-то так.

— Не поверили бы. Ки-И-рилл, это же люди, как и ты! Они на слово не верят.

— Да ну? Кто-то же им подкинул идейки фашистского толка?..

Ард скривился.

— Ладно. А если на стороне стрелка находится сильный гипнотизер?

— Я не в курсе ваших человеческих возможностей, — честно выкрутился Ард. — К тому же ты ведь сам не веришь: ни в гипнотизеров, ни в экстрасенсов, ни в гадателей и астрологов. Давай, я лучше расскажу тебе, почему пришел в людскую полицию и чем занимаюсь в свободное от пребывания в полиции время.

— Вернее, вместо, — вставил Кир. — Но я не против отвлечься.

— Несколько месяцев назад Арх-Ри едва не получил вызов. Кто-то очень захотел занять его место. Не получил лишь потому, что некий человек по имени Кирилл Агарев спас жизнь его сына…

Глава 33

— Несколько месяцев назад Арх-Ри едва не получил вызов. Кто-то очень захотел занять его место. Не получил лишь потому, что некий человек по имени Кирилл Агарев спас жизнь его сына, — сказал Ард.

— Арх-Ри, значит… — проронил Кир.

Наверное, стоило бы удивиться, возмутиться, разозлиться, наконец. Впрочем, он и сам не понимал, как ему реагировать на новость. Он сразу причислил Дока к числу старейших фангов Москвы, а что тот не представился Арх-Ри… Так разве был обязан?

Ард склонил голову.

— Так уж вышло, Ки-И-рилл, именно ты расстроил планы претендента… Стрелка.

— Почему ты решил, будто претендент именно стрелок?

— А больше некому.

— Не аргумент.

— Согласись, два уникальных фанга в одно и тоже время в одном городе — слишком.

— Жизнь и не такое отмачивает, — возразил Кир.

— Два вируса не могут существовать одновременно в одном теле. Вначале они должны пожрать один другого.

Кир фыркнул.

— Ну, допустим. Хотя наша жизнь всяко сложнее. Вы выяснили про него хоть что-нибудь?

— Увы. Стрелок — одна сплошная загадка — неизвестно, откуда он взялся, как стал настолько силен, почему, нарушая договор, все еще не стал отступившим.

— Потому что убивает не сам.

— Вот как… — со смесью неверия и детской обиды спросил Ард. Причем если первое касалось убийств, то второе — молчания Кира, который поначалу честно собирался рассказать, о чем догадался, а потом засомневался стоит ли подсказывать фангам еще один путь избежать ответственности за нарушение договора.

— Убивает не фанг, а самострел, — нехотя проговорил Кир. — Стрелок потому и бросает эту махину после каждого выстрела: думает, второй раз может не сработать.

— Он труслив.

— Ошибаешься, Ард, умение и желание действовать чужими руками именно с трусостью имеет мало общего. Скорее, он делает все, чтобы вы не поняли, кто он такой. Наверняка, надевает костюм химзащиты или чего-то вроде, чтобы при всех своих действиях не обескровить жертв.

— Мне кажется, ты все усложняешь.

Кир пожал плечами:

— Не я, а стрелок.

— Возможно, — признал Ард.

— Я правильно понимаю, что твердого условия, кто именно должен убить отпрыска вызываемого, у вас нет?

— Все условия касаются фангов.

— Потому исполнителем стрелок выбрал стайра. Странно, что одного, — заметил Кир. — Впрочем, стайры сами себе на уме, могли и не послушаться. Ижи ведь они не убили, могли и здесь напортачить.

— Сначала их было четверо, — столь же неохотно, как и Кир некоторое время назад, поделился информацией Ард, — но, уже захватив Ито, они разделились. Ито затолкали в фургон, после чего один стайр остался его охранять, а второй сел за руль. Двое оставшихся сели в машину Ито, а поскольку «Феррари» ездит быстрее «Соболя», оторвались слишком быстро и уехали далеко. На одном из перекрестков Ито удалось сбежать, сломав ногу тому, кто его охранял. Второго обезвредил ты.

— Повезло этому Ито, — оценил Кир.

— Не без того, Ки-И-рилл, но если бы не ты, ничего у него не вышло бы. Не злись.

— Я?! — Кир удивился. — Даже не собираюсь. Тоже мне… эмпат.

— Еще как собираешься, — возразил Ард, — просто пока не выбрал наиболее вескую причину.

— Тебе бы в психологи пойти, я бы к тебе недругов посылал.

— Стремясь узнать их секреты?

— Чтобы ты занудствовал и раздражал их сильнее меня. Так значит, мы ищем фанга, странного настолько, что работает со стайрами, — подытожил Кир. — Ладно, предположим. Но с какого перепоя стайры еще не превратили его в овощ и не выдоили досуха?

— Возможно, они тоже полагают его богом.

— Мать их за ногу! — выругался Кир. — Вот только религиозного бреда не хватает для полного счастья.

— Говоря тебе о необходимости тесного сотрудничества ваших полиций и наших правоохранителей, Виктор Викентьевич вовсе не предполагал возможного объединения преступных миров, а знал об этом объединении наверняка, — сказал Ард, пряча взгляд, и уточнил, видимо боясь будто до Кира может не дойти с первой фразы: — Даже не догадывался, а знал. Понимаешь?..

Еще бы нет. Если бы Кир не научился распознавать мимику фангов, наверное, уже давно рассказал, на чем именно вертел и где именно видел тех, кто использовал его в темную. Вот только Арду было стыдно. Неизвестно, насколько подвержены фанги этому чувству, но Ард, похоже, записал себя уже чуть ли не в предатели. Причем Кир не сомневался: когда он совместно с Дракулой разрабатывал план по заманиванию в силки совместной работы одного несговорчивого «героя», совесть спала сном праведника. Причем у обоих.

— А прямо сказать? Язык не повернулся? — упрекнул Кир.

— И ты согласился бы участвовать в чужих играх, Ки-И-рилл? — покачал головой Ард. — В наших играх?

— Я согласился бы помочь Доку.

— Отплатить за спасение?

Кир кивнул.

— Ну уж нет!.. — Ард зашипел, заставив поежиться: по коже словно провели наждачной бумагой. — Любая плата делает деяние, идущее от сердца, ничтожным.

— Вообще-то, Док помогал мне именно потому, что я убил того стайра, — напомнил Кир. — И помог вашему… Ито.

— Уверен? — Ард прищурился и склонил голову к плечу.

— Уже не слишком, — признал Кир. — А твой прайд, значит, стоит к Доку ближе других?

— Можно и так сказать, — не стал спорить Ард.

— И именно поэтому претендент на фангий престол, потерпев неудачу с поединком, решил взяться за вас. Причем, снова действовал руками стайров. Вот же паскуда.

— У стрелка скорее логика человека, нежели фанга. Не знаю почему, возможно, он долго жил в вашей среде. Потерпев неудачу с поединком — более легким способом прийти к главенству в нашем обществе, — он принялся искать обходные тропы, стремясь ослабить тех, на кого Арх-Ри обопрется в случае необходимости.

— Не получится вызвать неугодного фанга иначе, нежели убить его отпрыска? — уточнил Кир. — А если вызываемый бездетен?

— В этом случае начинают работать иные механизмы, но к Арх-Ри они не относятся, — Ард покачал головой. — И не просто отпрыска, Ки-И-рилл, а первенца. За отпрыска Арх-Ри вполне сойдешь и ты, учитывая, сколько он влил в тебя собственной сангри.

— Час от часу не легче.

— Пфф…

Киру невольно вспомнились слова фанги, подвозившей его от клиники, ее злость, негодование от того, что приходится возиться с человечишкой. Док просил ее об этой услуге. Могло ли то означать, будто она имела отношение к прайду Ферн?

Вполне возможно. Но любопытствовать Кир поостерегся. Он боялся возможной встречи. Пожалуй, даже не хотел ее, хотя… нет ничего хуже, чем жить самообманом.

— Слишком много новостей, Ки-И-рилл, для тебя. Даже сейчас, когда ты стал относиться к нам… лучше. А тогда? Да ты просто оставил бы нас разбираться со всем этим самостоятельно.

— На мне свет клином не сошелся.

— Ошибаешься!

Кир скривился, словно надкусил лимон: не столько кислый, сколько гнилой.

— Вот потому вводить тебя в курс дела не спешили, — проронил Ард. — Не только ради дела, для нашего общего… комфорта.

— Да уж, спасибо, — прошипел Кир. — Комфорт просто выше всяческих похвал.

— Тем более, никто тебе не врал, — настаивал Ард, — и эксперимент имел место быть, и я, работая с тобой, учился пониманию людей, а значит, и стрелка. Все то время, пока ты выздоравливал, мы вели переговоры с Виктором Викентьевичем. Очень тщательно скрываемые, Ки-И-рилл. Наверняка, со стороны, решение об эксперименте казалось принятым спонтанно, но это не так. Одну лишь мою кандидатуру обсуждали две недели и окончательно утвердили только после пропажи Ижи.

— Почему, кстати?

— Ижи похитили, когда сестра уехала из города, — нехотя проронил Ард. — Эльдин занималась организацией убежища для Ито: на всех, в том числе и эмпатическом уровнях. Стрелок очень хотел бы добраться до него.

— Это-то понятно, — покивал Кир. — Как и то, что она не в курсе этого происшествия.

Ард побледнел.

— Я действительно скрыл от нее и обратился к людям.

— К Диману, если быть точным: к моему напарнику.

— Клянусь, ты здесь не при чем, — заверил Ард. — Не только Диман оказывал нам услуги. И не он один разыскивал Ижи. Увидеть там тебя стало для меня полнейшей неожиданностью.

— Допустим. А потом стрелок убил Димана из мести.

— Скорее потому, что расстроил его планы, — сказал Ард. — Мы, фанги, ненавидим, когда что-то идет иначе, нежели задумано.

— А прочие жертвы?

Ард покачал головой:

— Не знаю.

— Почему он потрошит только людей?

Ард развел руками.

— Ладно… — протянул Кир. — Поймаем мерзость, тогда и поймем.

И встретился с удивленным, чуть ли не восхищенным взглядом.

— Мы живем в мире разных возможностей. У каждого из нас есть свой потолок, выше которого не прыгнуть. Однако именно у людей, чей потолок ниже, чем у остальных, наличествует невероятная уверенность в себе, — сказал Ард.

— Именно потому, что умеем прошибать потолки. Несмотря на короткий жизненный цикл, неумение сожительствовать с разными вирусами и всей остальной заразой, полным отсутствием эмпатии и прочим. А вот вы, все такие непобедимые эльфы, пасуете там, где нужно собираться и штурмовать стену, даже если прошибать ее придется собственным лбом.

— Наверное, — не стал спорить Ард. — Надеюсь, Ки-И-рилл, мы обезвредим стрелка раньше, нежели он нас. Впрочем, это лирика. Благодаря тебе… всем тем делам — с борделем, брошюрами, проповедниками… — я сумел выйти на след стайров, похитивших тогда Ижи.

— И когда мы пойдем их ловить? — спросил Кир и не удержался от улыбки, вновь разглядев на лице фанга изумление, восхищение, благодарность, неверие.

— В новолуние. И если после моего рассказа ты не намерен послать всех фангов куда подальше…

Кир посмотрел на потолок.

— Понятия не имею, когда это твое новолуние наступит, — признался он, — однако если тебе нужен наблюдатель-человек, я поучаствую.

— Ты прекрасно знаешь, что необходим.

* * *

— Что ж, ты, Кирочка, не весел? Что ж головушку повесил?

Они сидели в ресторане: одном из самых дорогих в городе, что, впрочем, не означало наличия вкуса у его владельца. Высокие потолки с лепниной и позолоченными узорами, арочные окна, закрытые тяжелыми бархатными занавесками темно красного цвета. Белые стены, колонны, фонтан в центре зала. Здесь все кричало о богатстве, шике, роскошестве. Одни хрустальные люстры, если бы сверзились на пол, погребли под собой немало народу. Впрочем, посетителей было немного. Все сплошь в вечерних туалетах, один он пришел в джинсах и водолазке. Выделялся разительно, но никто не смел на него коситься или делать замечания. А жаль! Нашелся бы повод уйти. Собственно, Кир понятия не имел, как здесь оказался и зачем. Хотя… вряд ли подобные вопросы уместны во сне.

Почему во сне?

Стоило лишь хорошенько подумать, а еще посмотреть на ближайших сотрапезников, сидящих за соседними столиками, и это стало очевидно. Все посетители ресторана были мертвы. Кого-то отправил на тот свет сам Кир, смерть других видел мельком. Вон тот грузный старик, к примеру, некогда счел себя королем всея Ясенево. Устроил себе хоромы в вестибюле метро и царствовал, дорвавшись до утех, за которые в мирные годы его посадили, а то и сделали с ним чего похуже. Работал некогда завскладом какого-то супермаркета вроде «Пятерочки», грузчики стали его холуями-охранниками. Беспризорники сами к нему в гарем шли, а тех, кто не хотел, но вызвал желание этого борова, просто похищали. Кир ни минуты не жалел, что пристрелил мразь: ни несколько лет назад, ни сейчас. Жирный боров стал первым застреленным им человеком.

Василь Дмитрич послал его на то задание не только потому, что Кир являлся самым молодым в отряде и легко сошел за подростка. Если пришел воевать с кем-либо, то и убивать придется, но убить впервые в жизни очень сложно. На рефлексии и возможные психологические травмы Кира в разгар конфликта времени не нашлось бы, значит, его первый убитый должен был быть конченой мразью, которую не только не жаль, а нужно убить для улучшения мира вообще. Тогда не только чувства вины за поступок не появилось бы, Кир начал бы гордиться совершенным. И он действительно испытал удовлетворение, когда боров издох.

Кто может быть хуже педофила? Разве только маньяк какой, но против такого зверя неумех не посылают: могут не справиться.

Напротив педофила жрала, как не в себя, худющая девка: сожительница главаря звенигородской группировки, промышлявшей человечиной. Кир глядя на нее ощутил рвотные позывы и поспешил отвернуться. Вот только проснутся в блевотине ему не хватало. Пусть постельное белье стирает машинка, неприятно все равно.

— А ты не боишься не проснуться?

— Не дождешься.

Слушать сидящую напротив Ларису-Феклу он не желал, но не вставал и не уходил. Попросту не мог: ноги не держали.

Помнится, однажды их приютил на своей даче Георгий Горгадзе — давний друг и сокурсник Бобра. С отрядом он не ушел, ведь если все станут воевать, то некому будет растить хлеб и скот. Кир тогда услышал в его словах трусость, но то и понятно: слишком молодым и глупым был. Сейчас он ценил рабочий люд, поднимающий страну из руин, гораздо сильнее и политиканов, которых развелось, как собак, стоило лишь худо-бедно выползти из кризиса, и силовиков, к которым принадлежал сам. Кир умел лишь убивать, защищать, спасать. Но это ведь не столь важно в сравнении с умением вроде незаметно, шажок за шажком, но делать легче жизнь других.

Понятно, что всегда отыщутся те, кто захочет отобрать чужую жизнь или богатства, но вдруг они внезапно исчезнут? Чем тогда заниматься, Кир понятия не имел, а вот Горгадзе пошел бы ухаживать за виноградником. Как именно он сумел вырастить виноград в условиях более чем рискованного земледелия Подмосковья — неизвестно. Но вино у него точно получалось, каким надо: пилось легко, в голову не ударяло, а ноги не шли.

— Может, потому что вину свою ощущаешь?!

— Даже не рассчитывай на это, — посоветовал Кир.

У его несостоявшейся любви голос совсем не изменился. К несоизмеримо огромному облегчению Кира, который истерично-писклявых нот сейчас, скорее всего, не вынес бы. Да и внешность тоже не подкачала, однако в отличие от времен его прошедшей молодости, не вызывала не только вожделения, но даже симпатии. В отличие от юного и влюбленного себя Кир нынешний видел напротив ярко накрашенную пожилую бабенку, за какие-то заслуги получившую порцию сангри и потому выглядевшую ожившим манекеном или постоянной клиенткой пластического хирурга. Удивительно, как раньше он не замечал этого?..

Почему-то было важно, что Лариса-Фекла ничуть не изменилась, хотя Кир поначалу никак не мог сообразить почему.

— Ты отверг меня только потому, что узнал насколько я старше.

— Я понимаю, тебе приятно было бы так думать: будто не в тебе дело, а в юнце с зашоренными мозгами. Но и здесь ты абсолютно мимо, — сказал Кир.

«И все же почему я здесь?..»

«Ах, да! Кит!» — Кир едва удержался от того, чтобы ударить себя по лбу. И как только он мог забыть? Кит в отличие от женщины, заключившей сделку с фангами и вернувшей себе молодое тело в обмен на предательство, внешне изменился. Значит, жив, а Лариса-Фекла нет. Хотя Кир и не видел, как она погибла, но слышал рассказы: нарвалась на стайра, не разобралась, с кем имеет дело, и выдала фангам. Кир уж не помнил, кто кого прибил в той драке, да и не важно то было. Предательницу пристрелили первой.

— Жалеешь… — прошипела Лариса-Фекла.

— С чего бы мне винить себя? Ты получила по заслугам.

— Я-то, может и да, но ты отверг меня за связь с фангами, а теперь их защищаешь.

— Сейчас меж нами заключен договор.

— Да какая разница?!

— Существенная.

Лариса-Фекла запрокинула голову и хрипло рассмеялась.

— Во время конфликта фанги воспринимались захватчиками, врагами. А потому имели с ними дело лишь шкуры вроде тебя. Теперь, они граждане с теми же правами, как и люди.

— Ты ведь просто продался врагам рода человеческого.

— Я?.. — Кир усмехнулся. — Вряд ли. К тому же люди еще те враги сами себе, никаких иных не требуется.

«Что же говорил мне Кит?..» — Кир силился вспомнить, но никак не мог. А ведь это было важно. Очень.

Лариса-Фекла говорила о чем-то еще, но Кир не слушал. Вглядываться в мертвецов вокруг он не хотел, потому бесцельно блуждал взглядом по белоснежной скатерти, пока не зацепился за пятно: слишком неуместное в этом месте, казалось еще мгновение назад и не существовавшее вовсе.

— Ты не слушаешь!.. — донесся, как из глубокого колодца, упрекающий голос Ларисы-Феклы.

— Мне и ни к чему тебя слушать, — откликнулся Кир. — Вины перед тобой я не ощущаю точно. И, несомненно, благодарю удачу, которая не дала мне с тобой связаться.

— Ах так…

«Бобр! Точно!» — Пятно напоминало именно это животное: вытянутое тело, хвост-лопата. Борис… и именно его просил отыскать Кит…

— Ах ты…

— Ах да я, — передразнил Кир.

Лариса-Фекла медленно поднялась со своего места. Сколько поднималась, столько же и менялась: разительно, как фанги, принимая боевую форму, превращаются в нелюдей. Мельком Кир отметил, что прочие посетители ресторана делают то же самое.

«И что дальше?» — промелькнуло в голове. Впрочем, страха так и не возникло. Скорее, интерес. Как в триллере: впереди не ожидает ничего хорошего, но охота посмотреть на придумку сценариста.

Глава 34

Фильма ужасов не случилось. Стоило Ларисе-Фекле сделать шаг в его направлении, как позади нее воздух резко сгустился. В нос ударил аромат апельсина с шоколадом и, прежде, чем Кир успел что-либо подумать, не предпринять даже, фанга воплотилась в его сне. Она коснулась плеча Ларисы-Феклы и та выцвела, поблекла старой фотографией и рассыпалась прахом.

— А я все гадал, как это закончится, — сказал Кир и почесал нос. Не то, чтобы тот чесался, просто хотелось убедиться в исчезновении столбняка, напавшего на него столь удачно для мертвецов. — Вы настолько разозлились на меня во время нашей последней встречи, что решили наказать кошмарами?

Фанга одарила его светящимся и ни капельки не пугающим взглядом, хотя наверняка рассчитывала на обратное.

— Я здесьнепричем, — отчеканила она, интонационно выделяя последние слова.

— А кто причем? Или я сам же вызвал всех этих уродов?

Она оглядела зал, поморщилась.

— Мой вкус не столь безнадежен! — поторопился сказать Кир.

— Ты наделял их словами и доводами, — проронила она.

— Конечно! Потому и спорить было так скучно.

— Только потому, что для себя ты уже нашел ответы и оправдания.

— Мне не нужны оправдания! — возразил Кир. — Я действовал так, как считал нужным и ни разу не шел против совести! Если у кого-то возникают сомнения, это не мои проблемы!

На губах фанги мелькнула мимолетная улыбка, почему-то не показавшаяся издевательской.

— А вот разрушить мою защиту ты не сумел бы точно, — задумчиво проговорила она.

— Защиту?! — он не сообразил, как оказался на ногах и подошел к ней. Казалось только-только сидел за столиком и раз… словно овладел умением фангов почти мгновенного перемещения на короткие дистанции.

Она кивнула.

— Было бы крайне неправильным, если бы враг добрался до спасителя Ито через сны.

— Почему бы не звать меня по имени? — спросил Кир.

Этот вопрос волновал его сейчас гораздо сильнее неких ментальных защит и их разрушения. И так понятно, когда это произошло: во время похищения. Во-первых, Кир тогда находился в явно неадекватном состоянии. Во-вторых, Кит к нему сумел пробиться. И хорошо бы все же вспомнить о его просьбе наяву!

— Я не знаю, как обращаться, — она снова улыбнулась. — Кириллов много, это имя совершенно лишено индивидуальности. Ки-И-риллом тебя звать на наш манер? Тебе не нравится. А на Кира ты разозлишься еще сильнее.

— Не разозлюсь, — сказал он, прежде чем успел подумать, желает ли видеть это существо в числе близких (тех, кто только и называл так). По всему выходило, что да, только сознаваться себе в этом по-прежнему не хотелось. — К тому же я все равно не запоминаю сны.

— Тебе только кажется, будто не запоминаешь.

— Значит, я сам вызвал этих мертвяков?

Она покачала головой:

— Нет. Из-за грани к нам приходят по своей воле. Ты наделил их словами и голосом.

— Не понимаю.

— Ментальные образы. Они являются из недр памяти, но не являются ничем, кроме галлюцинации. Души этих людей за гранью держат свой путь, им не до тебя, возможно, некоторые из них уже рождены в каком-нибудь из многочисленных миров.

— Поэтично, — оценил Кир, впрочем, не споря: и поскольку находился на чужой территории, и потому, что сказанному хотелось верить. — А если человек даже внешне изменился? Если говорит о том, чего я не сумел бы выдумать?

— Значит, он жив.

— Я знал бы!

— Да неужели? — усмехнулась фанга. — Спящего-то от погибшего отличишь с трудом, а уж того, кто в коме…

— Я должен это запомнить!

Она повела плечом.

— Ты можешь помочь?

— Вряд ли. Ты уже помнишь все. Почему не воспринимаешь, бодрствуя, ответить можешь лишь ты сам.

Они и так стояли близко, но вот она чуть подалась вперед, и Кир не стал отстраняться. Он был бы круглым идиотом, не попытайся поймать губами ее дыхание.

…Кир открыл глаза с сожалением и уверенностью, будто во сне с ним происходило нечто важное. Буквально мгновение назад. Казалось, если зажмурится, то непременно вспомнит. Но, увы. Наверное, он оказался подвержен некой психической болезни с непроизносимым названием, обозначающим хроническую забывчивость сновидений.

«Возможно, от нее даже можно избавиться, пройдя курс лечения и попив каких-нибудь очень вредных психотропных препаратов, способных вызвать диарею, аллергию и незапланированную беременность, причем у лиц любого пола», — подумал Кир и рассмеялся собственной шутке. Он точно не собирался обращаться к мозгоправам, просто ему было досадно в такие моменты, как сейчас.

Он сел на постели, улыбнулся приятному будоражащему аромату, неуловимо присутствующему в воздухе, но нераспознаваемому обонянием и, отбросив шелуху ночных видений, поднялся. Было у него ощущение, что очередной выходной пройдет в делах.

Только обнаружив на столе записку от Лерки и накрытое полотенцем блюдо с еще теплыми пирожками, сообразил, что темень на улице означает отнюдь не скорый рассвет, а, наоборот, поздний вечер. Выходило, в царство Морфея он выпал совсем на ничего: какие-то полтора-два часа и не более? При этом чувствовал себя Кир вполне бодрым и отдохнувшим. Придумать бы еще, чем заняться в первую очередь…

В окно настойчиво постучали с той стороны.

* * *

— Лет двадцать не рассекал по Москве таким вот образом, — стаскивая шлем, проворчал Кир.

Он вполне понимал необходимость ночной гонки и почему «Ниссан» следовало оставить на стоянке (слишком уж тот приметен). Кир ехал как наблюдатель-человек, обязанный присутствовать при операции фангов, — миссия откровенно так себе с этической точки зрения, интуитивно неодобряемая даже теми, кто понимал ее необходимость. Еще и стайры слыли весьма мстительными особями: за одну разгромленную банду впрягались другие и мстили, мстили, мстили. Лезть на рожон не стоило, даже имея за плечами охрану целого прайда, личное обещание гранда выплатить должок жизни и присмотр самопровозглашенного родственничка в виде Арх-Ри. И это, не говоря об охоте, затеянной стрелком, и всякой мелкой рыбине, к примеру, журналистов и их информаторов. «Ниссану» сесть на хвост несложно, однако посмотрел бы Кир на идиотов, взявшихся преследовать несущийся под двести мотоцикл.

— Алаверды, — пропел Ки-И-ас. Скорость распалила его, заставила улыбаться. Казалось, он совершенно забыл, зачем они здесь.

— Можно, я обратно на маршрутке поеду, вроде она здесь ходит? А еще лучше — на такси, — вздохнул Кир. Больших скоростей он никогда не боялся, даже, пожалуй, любил их, однако после этой поездочки его заметно потряхивало. Понятно, что реакция у Ки-И-аса получше, чем у любого гонщика формулы, но инстинктам-то этого не объяснить.

— На одном таком «такси-макси» ты уже съездил, — заметил фанг, — по-моему, не стоит. Разве я столь безнадежен за рулем?

— Что ты?! — наигранно ужаснулся Кир. — Просто я не очень люблю болтаться известным предметом в проруби. Мог хотя бы в центре держать не выше сотни.

— Если некто опять не решит следить за мной через беспилотник, то так и стану поступать, — тотчас посерьезнев, сказал Ки-И-ас.

Кир удивленно поднял брови. Насколько он знал, серьезные конторы ничем подобным не пользовались. Зачем? Есть же спутники. Да и не афишировали они свой интерес. Значит, или журналисты, или стайры. И тем, и другим Кир очень не хотел попадаться на глаза.

— В тонком слухе и чувствительности к слежке иногда можно найти плюсы, — заметил Ки-И-ас.

— Вы же не чувствуете электронных соглядатаев, — напомнил Кир.

— Через камеру беспилотника смотрел человек, а не заметить направленное внимание… Ки-И-рилл, ты за кого меня принимаешь?

— Действительно… Вот же идиоты, не смогли усмирить любопытства.

«Точно журналюги», — решил Кир.

— Несомненно. Но я гнал, опасаясь и тех, кто мог оказаться умнее.

— За тобой или за мной?

— Зачем бы я им сдался? — вопросом на вопрос ответил Ки-И-ас.

— Ну… не скажи, — задумчиво проговорил Кир. — Гран. Правая рука гранда. В полицию, опять же, вхож и, наверняка, многое знаешь.

— Знать я могу сколь угодно много, каков смысл, если я не намерен рассказывать?

Кир мог бы ответить, что никто обычно не собирается, однако колются под пытками и на допросах. Имелась, впрочем, у него уверенность в том, что этот фанг, случись ему быть схваченным, станет до последнего изображать партизана в фашистском плену, потому спросил о другом, не менее важном:

— И где эта «птичка» сейчас?

— Врезалась в один из небоскребов Москва-Сити: как бы не тот, который принадлежит прайду Альтер, — легкомысленно хихикнув, сообщил фанг.

— Жаль: не выйдет идентифицировать «останки», — впрочем, Кир и так-то не слишком на это надеялся. Каким чудом он не слетел на каком-нибудь особенно резком повороте, он понятия не имел. Видать, с перепугу. — Надеюсь, это был единственный сюрприз. Если почувствуешь слежку снова, дай знать, а не изображай бешеного зайца.

— Слушаю и повинуюсь.

— Учту.

Кир выждал несколько минут и потянулся к нетбуку: раскрыл, ввел пароль. Достаточно широкий экран показывал часть карты с мигающими красными маячками-фангами и синими-стайрами. Наблюдателя-человека отнюдь не требовалось тащить в пекло схватки. Вполне хватало его присутствия и фиксирования происходящего по монитору. Где-то в далекой выси сейчас висел умный спутник, умеющий отделять два вида двуногих друг от друга. Возможно, спутник был даже не одинок.

«Лерка на своей работе занимается дистанционным зондированием, — вспомнил Кир. — Надо бы порасспросить, каким-таким образом, всякие чудеса делаются. Светятся люди и фанги по-разному в каком-то там диапазоне, что ли?»

— Ки-И-рилл… — Ард возник словно из неоткуда. — Как доехали?

— Незабываемо, — не покривил душой Кир, в сущности, не ответив.

— Я пошел, — Ки-И-ас одинаково кивнул им обоим и отступил в тень. То ли действительно спешил занять свое место среди атакующих, то ли не хотел удостоиться нагоняя от гранда.

— Ты почему так вырядился?

«Потому что в броне на мотоцикле ездить невозможно», — чуть не брякнул Кир, но вовремя попридержал язык, ограничившись:

— Так удобнее.

На операцию он оделся не по форме: во все кожаное. От точного удара клыков такой наряд не убережет, конечно, но пришедшийся вскользь выдержит. Зато драться в нем сподручнее нежели в тяжеленом «доспехе». Куртка с высоким воротом-стойкой застегивалась у самого горла, шею он предусмотрительно обмотал платком с серебряной нитью. Наплечную кобуру приспособил поверх — скрывать все равно не от кого. Второй пистолет, начиненный серебряными пулями, повесил на поясе рядом с кинжалом, прилаженным к правому бедру. У левого в специальных мягких ножнах, чтобы не повредили, если придется кататься и кувыркаться, висело мачете. Высокие сапоги со шнуровкой скрывали пару «игрушек», неприятных как для фангов, так и для людей.

— Ясно, — в голосе Арда послышалось недовольство, но Кир решил на нем не акцентироваться.

— Тоже решил следить за зачисткой отсюда?

Ард кивнул:

— Охранять.

Кир пожал плечами и точно не счел нужным отговаривать. Ему совершенно не улыбалось отбиваться от случайно выскочивших на него стайров, удачно выбравшихся из окружения.

— Не тревожься, не уйдут.

— Хорошо бы, но насколько я знаю, в таких вот операциях, если что способно пойти по звезде, то непременно именно так и сделает.

Остаться с Ардом наедине оказалось на удивление просто. Фанг ощущался хорошо знакомым человеком: никакой стены тишины или отчужденности не возникло, даже смутное недовольство от присутствия хищника молчало (осталось лишь пособолезновать отсутствию инстинкта самосохранения).

«Я все-таки перестал воспринимать кровопийц источником опасности». — Чтобы отогнать непрошенные мысли, Кир принялся смотреть в монитор. Красные маячки, двигаясь слаженно и — к чему скрывать? — красиво, подступали к по-прежнему пребывавшим в неподвижности синим.

— Слушай… а почему они не двигаются?.. Пойдем-ка проверим.

* * *

Они лежали на пожухлой траве под прикрытием кустов в двухсот метрах от пустыря, на котором располагался вход в старый, еще прошлого века постройки бункер, занятый стайрами. Далековато от Москвы, впрочем, при наличии автомобилей, все расстояния относительны. То же, что здесь было безопасно, не вызывало сомнений: никто не стал бы прочесывать леса в надежде наткнуться на стайровскую базу. Из людей, по крайней мере.

— Ближе ты не подойдешь, — с настойчивостью, сильно Киру не понравившейся, проговорил Ард.

— И не собираюсь.

«Чай, не совсем идиот, — прибавил Кир мысленно, — но ты не строй из себя невесть кого».

— Здесь должен быть второй выход, вернее, въезд, — сообщил он. — Не пешком же они приходят-уходят.

— Поясни, — попросил Ард.

— Подогнать сюда машину нереально, несмотря на относительно ровный участок. И дело не в заметности. Не знаю, как стайры, а я по битому стеклу и словно специально понатыканным в землю металлическим штырям не поеду: машину жалко.

Ард прошипел нечто не опознаваемое.

— Объясни мне, Ки-И-рилл, почему многие вещи, очевидные после того, как ты их озвучишь, до того кажутся мне несущественными? Даже больше: я их в упор не замечаю!

— Полагаю потому, что гранда прайда Ферн в принципе не волнует бытность стайров хоть они по потолку бегай. А я пытаюсь влезть в шкуру тех, кого ищу.

— И эмпат при этом я, а не ты.

— Совершенно верно, — ответил Кир и поежился.

Погодка, как говорится, была не май месяц. С неба на голову ничего не сыпалось, но зябко-то все равно. Причем ему, человеку, а теплолюбивым фангам приходилось хуже. Лето в этом году неприятно радовало переменами, то полагая себя знойным, то по-осеннему прохладным.

— Шагов в пятидесяти к югу, — тихо проговорил Ард.

— Шагов в пятидесяти к югу чего? — переспросил Кир, бросая взгляд на монитор и убеждаясь, что огоньки по-прежнему неподвижны. Собственно, оставаться на месте он отказался именно из-за них: никакого смысла торчать в безопасности больше не имелось, а миссию наблюдателя никто не отменял.

— Холм и железные ворота.

— А… Ну оставь возле них четверых и Ки-И-аса на мотоцикле: мало ли решат сбежать.

— Не успеют.

— Посмотрим.

Кир поймал себя на мысли, что, похоже, начинает болеть за стайров. Ну, не любил он бахвалящихся командиров, начинающих делить шкуру неубитого медведя. Поведение Арда в отношении него не нравилось тоже, но о нем можно было побеседовать и позднее.

— Вначале пойдут пятеро. Затем остальные.

— Ловушки опасаешься?

Ард кивнул.

— Ну и правильно. Наша излюбленная тактика — растяжек наустанавливать. Однажды накрыли целое гнездо с помощью одного робота-пылесоса. Как-нибудь расскажу.

— Не нужно, — вмиг охрипшим голосом попросил Ард.

— Зато полезно, — безжалостно ответил Кир. — Информация иногда спасает.

Возле входа в бункер поплыл воздух. Совсем как над капотом или выхлопной трубой автомобиля в жаркий день.

— Хотел бы я уметь так подкрадываться…

— Ты видишь их?.. — удивился Ард.

Отвечать Кир не стремился, только скривил губы.

— Так я тебе и скажу.

— Ты полон сюрпризов.

— Как и все ветераны конфликта.

Взрыв — если это, конечно, он — прозвучал совершенно бесшумно. Только устремилось вверх легкое пылевое облачко да принялось корежить железную дверь.

— А, казалось бы, на случай войны тут поставлена, — проворчал Кир.

— Это нормально, что ты принимаешь сторону людей.

— Ард, иди ты… сам знаешь куда.

— Не знаю. Может, подскажешь?

Ответить Кир не успел. Он еще не понял, что именно не так, однако тело все уже решило за него. Именно оно бросилось вперед с завидной скоростью.

«Прекрати!» — что-то на полном ходу ударило его в бок.

Хотя почему «что-то»? — вполне ясно кто именно. Но это Ард явно зря: слабое человеческое тело в экстренных ситуациях тоже, как оказалось, умело переходить в боевой режим.

Кир не уклонился, а обнял влетевшего в него фанга, позволил силе инерции шмякнуть их о землю, перекатился и выхватил кинжал. Они застыли оба. Ард, распластавшись по земле. Кир, сидя на нем и держа клинок у самого горла.

— Не представляю, как смог удержать руку от удара, — повинился Кир, убирая оружие.

— Вряд ли удар будет смертельным. Хватит разве лишь вольному, — упавшим голосом проговорил Ард и прикрыл глаза, запрокинув голову.

— И не мечтай так быстро отмучиться, — прорычал Кир, кое-как поднимаясь на непослушные и стремящиеся согнуться в коленях ноги. Видимо, рывок не прошел бесследно. Кто бы рассказал Киру, что это было вообще.

— А теперь посмотри, — проговорил Ард хрипло и очень тихо, кажется, выдохнув с облегчением, когда Кир освободил его от своего веса.

— ЧиСД…

Потому что штыри никто не убирал, вот только он же, указавший Арду, напрочь о них забыл. А инстинкты учитывать и не собирались. Хорош был бы Кир, наткнись на них со всей дури, а потом еще и добавь, рухнув на битое стекло.

— Зато теперь я примерно представляю, как вы убивали нас во время конфликта.

— Ни хрена лысого ты не представляешь, — пробормотал Кир. — Пошли уже.

Продолжение следует

Content

Кризис доверия

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34