Анна Бём

Уши вверх!

Anna Böhm, Ramona Wultschner (ill.)

DIE TIERPOLIZEI 2: OHREN HOCH ODER ES KNALLT!

First published in German under the title

«Die Tierpolizei 2: Ohren hoch oder es knallt!»

by Anna Böhm,

with illustrations by Ramona Wultschner.

© Verlag Friedrich Oetinger, Hamburg 2021

© Text: Anna Böhm

© Cover and illustrations: Ramona Wultschner

Published by agreement with Verlag Friedrich Oetinger, Hamburg, Germany.

© Таль Ж., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Я полицейский, а не какая-то нянька!

– Я хочу к маме! – жалобно всхлипывал маленький белый крольчонок.

Флопсон тяжело вздохнула. Да уж, работа полицейского далеко не такая простая, как это может показаться на первый взгляд! Уже битый час четверо друзей опрашивали Изюминку, пытаясь выудить из неё хоть какую-то мало-мальски толковую информацию. Но куда там! Все их усилия были тщетны. Единственное, что они узнали – так это то, что у Изюминки пропала мама. Но добиться от неё каких-либо подробностей им так и не удалось. Любая попытка уточнить, как это случилось, заканчивалась очередным потоком горьких слёз!

– И всё же, расскажи нам, что именно произошло? – Флопсон предприняла ещё одну отчаянную попытку.

В ответ малышка немедленно разразилась таким громким плачем, словно у неё отняли соску, плюшевого мишку и мороженое – причём разом. Ну, или, разумеется, маму.

– Я хочу к ма-а-аме! – причитала Изюминка. – Верните мне мою мамочку! Я хочу её обратно!

Для тех, кто немножко подзабыл или не читал первую часть, напомним. Флопсон, наша главная героиня – юная красная панда и настоящая красавица. С рыжеватым мехом, пушистым хвостом и удивительно милой мордочкой. До недавнего времени она жила в квартире, где её единственным развлечением был телевизор. Изо дня в день, каждый вечер они с фрау Плюмпух – её хозяйкой – смотрели детективные сериалы. Каждый вечер, изо дня в день! Поэтому Флопсон отлично разбиралась в полицейской работе. И сейчас маленькая панда усиленно пыталась вспомнить, как именно комиссары из телевизора опрашивали свидетелей. Она была взволнована до предела – в конце концов, ведь это только её второе дело. А ей так хотелось сделать всё правильно!

Ага! Внезапно её осенило. Она вспомнила, что полицейские чаще всего опрашивали свидетелей в специальной комнате. Эта комната так и называлась – комната для допросов.

Флопсон задумчиво огляделась по сторонам в поисках подходящего места.

– Нам необходима комната для допросов, – уверенно произнесла она. – Там у нас будет больше шансов разговорить нашего свидетеля. – Она бросила взгляд на плачущего крольчонка.

– Будет сделано! – Фридолин резво вскочил на ноги.

Он был из рода фалабелло, а это, как известно, самые маленькие пони на земле. Поэтому Фридолин был всего лишь размером с большую собаку. Его переливающаяся белоснежная шёрстка была усыпана чёрными пятнышками, а густая, длинная грива постоянно выглядела растрёпанной.

Не теряя ни секунды, он поскакал вдоль участка и вскоре исчез из виду в густой, высокой траве.

Тут, на этом надёжно защищённом от чужих глаз клочке земли, и жили четверо новоиспечённых полицейских. Это место, огороженное от большого города зелёной оградой, было просто восхитительным! Буйная зелень и густые кустарники, высокая, сочная трава, покачивающаяся в такт ветру, и усыпанные цветами маленькие лужайки, где словно наперегонки росли подсолнухи и кусты ежевики – всё это делало его похожим на волшебный, дикий сад. А огромная, раскидистая яблоня в этом году была буквально усыпана сочными, румяными плодами…

На одной стороне участка стоял старый автомобиль, в котором располагалась штаб-квартира звериной полиции. И в этом же автомобиле все четверо полицейских жили и спали.

С другой стороны пустыря находилась свалка. Туда люди приносили и выбрасывали все ненужные, отслужившие свой век вещи. Именно туда, к этой груде старья, и поскакал пони.

Перерыв всё, Фридолин обнаружил среди всего этого хлама старые садовые качели – это нечто вроде деревянной скамейки, на которой можно качаться. А поскольку Фридолин был очень сильным, ему не составило ни малейшего труда притащить качели к машине.

– Пожалуйста! – он торжествующе посмотрел на Флопсон. – Вот тебе достойная комната для допросов. – Потом повернулся к Изюминке и похлопал копытцем по деревянной скамейке. – Давай, забирайся сюда!

Малышка с удивлением подняла глаза и, увидев качели, мгновенно перестала всхлипывать. Резво запрыгнув на сиденье, она с удовольствием принялась качаться.

– А ещё нам необходимо специальное полицейское оборудование. Например, некоторые инструменты, – с умным видом произнесла Флопсон.

– Какие именно инструменты? – деловито спросил Джек, который был непревзойдённым специалистом – или, точнее, спецхомякистом – в этих вопросах. – Кухонные инструменты? Технические инструменты? Или же садовые инструменты?

– Полицейские инструменты, – с важным видом ответила Флопсон. – А именно телефон и компьютер.

– Понял, – коротко кивнув, Джек направился к выходу.

Короткий, золотистый мех этого милого сирийского хомячка был удивительно мягким и пушистым, что делало его похожим на плюшевую подушку. На левом глазу красовалась чёрная повязка, что придавало ему вид маленького мохнатого пирата. Особенно когда у него было мрачное настроение.

Сейчас же Джек, резво перебирая короткими лапками, деловито семенил в свой самый-самый тайный тайник, который, правда, уже давно перестал быть самым-самым тайным, после того как его обнаружили трое других полицейских – Флопсон, Фридолин и Майли.

Через некоторое время он появился снова, торжественно волоча за собой старый, видавший виды телефонный аппарат и ещё более старую, громоздкую пишущую машинку. Никто из друзей не умел печатать, но все пришли в неописуемый восторг от машинки – ведь она издавала такие чудесные, звонкие, щёлкающие звуки!

Птичка Майли, лазоревка, с важным видом уселась на клавиатуру и принялась цокать по клавишам. Майли была самой маленькой среди полицейских. У неё было умное личико, проницательные глазки-бусинки и желто-голубое оперение.

Джек в свою очередь поднял трубку, прижал её к уху и принялся крутить диск, словно набирая номер.

Вот так это уже выглядело куда серьёзнее!

– Итак, когда ты видела свою маму в последний раз? – с серьёзным видом спросила Флопсон.

В ответ Изюминка снова разразилась слезами. Майли подлетела к ней и заботливо обняла её своими маленькими крылышками.

– Ну, деточка, не грусти ты так, – заворковала она. – Всё наладится, обязательно!

– Нет! Ничего не наладится! – продолжала громко рыдать малышка. – И мне очень, очень грустно. Абсолютно грустно! Грустнее некуда!

– Может, у тебя есть идеи, где твоя мама могла бы быть? – Флопсон не сдавалась. – У неё есть любимые места? Куда она часто ходит?

– Маааама! Любимая маааамочка! – плач продолжался.

Флопсон бросила растерянный взгляд на друзей. С этим свидетелем даже комната для допросов не помогла. И что теперь делать?

Майли ещё раз обняла Изюминку, которая была в разы крупнее её самой, и вновь попыталась утешить малышку.

– Мы непременно найдём твою мамочку, – прошептала она. – Обещаю.

– Обещаешь? – крольчонок с надеждой посмотрел на неё. – Точно-точно обещаешь? Вот наверняка?

Флопсон усиленно закивала. У неё даже немного закружилась голова.

– Обещаю! – твёрдо произнесла она. – Даю тебе слово полицейского! А то, что обещается, всегда выполняется и никогда не нарушается!

Изюминка коротко задумалась и даже на секунду перестала всхлипывать.

– И всё же, – в конце концов произнесла она и опять громко заплакала.

– Вообще-то я представлял себе полицейскую работу несколько иначе, – раздражённо пробормотал Джек.

– А я нет! – бодро вмешался Фридолин. – Полицейские же должны заботиться о детях! – Он довольно оглядел друзей.

– Да, вот именно! – упоённо всхлипнула Изюминка. – Должны!

– Может, и так, – с сомнением произнёс Джек. – Но я пальцеснимальщик, а не нянька. Я хочу распутывать запутанные дела. Я хочу работать с лупой, искать отпечатки пальцев и вещественные доказательства. Только… – Он бросил неуверенный взгляд на крольчонка. – Как ты предлагаешь опрашивать свидетеля, который беспрерывно рыдает?

Флопсон озадаченно нахмурила лоб и задумалась.

– Никак, – наконец сказала она. Потом решительно посмотрела на растерянных друзей и пояснила: – Мы вообще не будем её опрашивать. Мы отведём её домой и заодно опросим других кроликов.

– И как мне это раньше в голову не пришло? – недовольно протянул Джек.

– Ну, – Флопсон довольно ухмыльнулась. – Если тебе понадобятся ещё блестящие идеи – обращайся! Я помогу!

Майли не смогла удержаться от смеха. Но Джек был явно оскорблён. Он что-то проворчал себе под нос и отвернулся, раздражённо теребя пушистый мех.

Фридолин подошёл к Изюминке и склонил голову.

– Хочешь поехать на мне? – с улыбкой предложил он.

У малышки мгновенно высохли слёзы.

– Ладно! – радостно воскликнула она. Потом резво вскарабкалась Фридолину на голову, а оттуда перебралась ему на спину.

Флопсон с облегчением вздохнула. Хоть плакать перестала, уже хорошо!

– Ничего себе, это было утомительно, – устало заметил Джек. – Я пальцеснимальщик, а не какая-то нянька. – С этими словами он тоже вскарабкался Фридолину на спину и уселся рядом с крольчонком. Поскольку у него были слишком короткие лапы, он не мог быстро бегать. Вот ему и приходилось постоянно ездить верхом. Что его, однако, вполне устраивало. Как и всех остальных.

Не теряя времени, Фридолин помчался вперёд. Рядом с ним бежала Флопсон. А над ними порхала Майли. Изюминка уже совсем успокоилась и весело подгоняла Фридолина, требуя, чтобы он бежал быстрее.

– Хороший пони! Быстрый пони! – радостно поддакивал ей Фридолин, имея в виду, разумеется, самого себя. Казалось, всё это доставляет ему не меньшее удовольствие, чем самой Изюминке.

Друзья направлялись в городской парк.

Барахлумпинг?

Когда они добрались до парка, Флопсон с наслаждением втянула носом воздух. Какие чудесные ароматы в нём витали! У маленькой панды даже голова закружилась. Тут пахло свежескошенной травой и цветущими деревьями. Ей этого порой так не хватало на улицах большого, загазованного города.

Городской парк был огорожен красивой, каменной оградой, и прямо перед ней друзья обнаружили дядю Руди. Этот огромный, чёрный кролик был главой всего кроличьего семейства. Рядом с ним, заламывая лапки, нервно приплясывала тётя Рита. А сам дядя Руди, приставив к глазам козырьком лапы, лихорадочно озирался по сторонам.

Едва завидев Флопсон, он отчаянно замахал ей лапой и громко закричал.

– Звериная полиция! Сюда! Срочно! Нам нужно вам кое-что сообщить!

Фридолин так резко затормозил, что бедного Джека буквально выбросило из седла. Описав в воздухе большую дугу, он мягко шлёпнулся прямо в мусорный контейнер.

Через мгновение его маленькая голова, на которой теперь красовалась банановая шкурка, высунулась наружу. Глаза хомячка метали искры.

– Козявка ты лошадиная! – разъярённо завопил он. – Никогда! Слышишь, никогда больше так не делай!

– Извини. Мне честно очень жаль, – виновато пробормотал Фридолин и бросился к контейнеру, чтобы помочь приятелю выбраться наружу.

Малышка Изюминка спрыгнула на землю и стремглав кинулась в объятия дяди Руди.

– Маааама! Верните мне мою мамочку! Хочу её обратно, немедленно! – заголосила она.

В этот самый момент на них чуть не наступил какой-то прохожий, который остановился, решив погладить забавного пони. Звери немедленно юркнули за каменную ограду и уселись возле стены.

«Ну, может, мы хоть сейчас сможем начать опрос свидетелей!» – мысленно взмолилась Флопсон.

Расхаживая туда-сюда, она напряжённо размышляла. С чего начать? Как это делали полицейские из телевизора? Ладно, начнём с самого простого. То есть сначала.

– Итак, что именно произошло? Расскажите мне всё, что вы знаете, – пытаясь сохранять уверенный вид, спросила она.

– У Изюминки пропала мама! Её зовут тётя Мони! – взволнованно выпалил дядя Руди. Потом, судорожно прижав лапы к груди, продолжил: – Это произошло вчера! Я боюсь, с ней что-то случилось! Что-то плохое!

– Да ну тебя, – махнула лапой тётя Рита. Потом пожала плечами и равнодушно добавила: – Мони просто могла заблудиться. Это происходит постоянно. Она вечно теряется. Уходит куда-то, а потом не может найти дорогу обратно.

– Да, но она ещё ни разу не исчезала на ЦЕЛЫЙ день! – гневно возразил дядя Руди. И тут же между ними разгорелся яростный спор.

Тётя Рита считала вполне вероятным, что тётя Мони так сильно заблудилась, что целый день не могла найти дорогу домой.

Дядя Руди, со своей стороны, полагал, что тётя Рита несёт несусветную чушь. В конце концов, не такой уж этот парк большой, чтобы в нём можно было серьёзно заблудиться! К тому же до вчерашнего дня тётя Мони всегда находила дорогу обратно.

– Ну а сейчас, видимо, не нашла! И что с того? – в запале воскликнула тётя Рита.

Майли и Флопсон переглянулись и едва заметно кивнули друг другу. Было ясно как божий день, что тётя Рита явно недолюбливает свояченицу. А в полицейской работе крайне важно замечать такие детали!

Единственный, кто ничего не замечал, это был Фридолин, который уже успел сбежать от назойливого прохожего и присоединился к друзьям. Он с любопытством разглядывал ругающихся кроликов.

– А вы знали, что, когда вы спорите, у вас подёргиваются носы? – наивно спросил он. – Честно! Туда-сюда, туда-сюда, шнюф-шнюф! Это так потешно, просто умора!

От такой наглости кролики опешили. Они тут же замолкли и с возмущением уставились на безмятежно улыбающегося пони. Флопсон облегчённо вздохнула. Теперь, когда воцарилась тишина, она могла, наконец, задать кроликам несколько важных вопросов.

– Опишите тётю Мони. Как она выглядит? – спросила она.

– Она самая красивая мама на свете! – воскликнула Изюминка и ещё сильнее залилась слезами.

– Тсс! – шикнула на неё тётя Рита. – Так каждый говорит о своей маме. Но это не то, что нужно полиции.

– Но ведь это чистая правда! – возразил дядя Руди и восторженно закатил глаза. Потом с придыханием добавил: – Она самая красивая крольчиха в округе. А может, и на всём белом свете. У неё такой чудесный мех… мягкий, нежный, как настоящий шёлк. Такой… серебристо-серый, переливающийся… как облачко!

Тётя Рита вперила в него ледяной взгляд.

– Не преувеличивай! – сердито процедила она. – Не такая уж она и красавица!

В конце концов, Флопсон и её коллегам удалось выяснить, что тётя Мони пропала накануне. Вчера вечером она куда-то ушла, и с тех пор её никто не видел.

– А всё потому, что она отправилась искать для меня ботинок, – всхлипывая, пояснила Изюминка.

Джек с изумлением уставился на её маленькие, пушистые лапки.

– Я не понял, зачем тебе обувь? – спросил он.

– А? Чего? – возмущённо взвилась Изюминка. – Мне не нужна никакая обувь! О чём ты вообще?

Джек раздражённо надул щёки – было видно, что у него постепенно иссякает терпение. Он посмотрел на Флопсон, но та лишь растерянно пожала плечами. Потом повернулась к Изюминке.

– Попробуем иначе. Зачем твоей маме нужно было найти для тебя ботинки? – спросила она.

– Один ботинок! – завопила Изюминка. – Не ботинки, а один ботинок! Для сна, разумеется. Я всегда любила спать в ботинке. Но теперь я подросла, и прошлый ботинок стал мне мал. Вот мне и понадобился другой! Теперь понятно?

Флопсон кивнула и попыталась продолжить допрос.

– Хорошо. А ты можешь сказать, где твоя мама собиралась искать ботинок? – осторожно спросила она.

– Как где? – Изюминка изумлённо уставилась на Флопсон. Казалось, она не понимает, как этого может кто-то не знать. – Разумеется, на горной лужайке!

Тётя Рита пояснила, что речь идёт о лужайке, которая располагалась прямо на холме. И поскольку она лежала под небольшим углом, весь мусор скатывался вниз, к подножию холма.

– Там, в кустах, можно найти кучу интересных вещей, – поведала она.

– О да! – воскликнул дядя Руди. Его нос возбуждённо задёргался. – Точно! Лучшее место для барахлумпинга!

Тут Флопсон растерялась. Она, конечно, была прекрасным комиссаром. Умным, находчивым, рассудительным. Самым лучшим на свете! Но постепенно она переставала понимать вообще что-либо.

– Что такое барахлумпинг? – спросила она, изо всех сил стараясь сохранить умный вид.

В воздухе повисло неловкое молчание. Все в изумлении смотрели на неё: и хомячок, и пони, и кролики, и лазоревка. Несколько секунд царила полная тишина.

– Ты не знаешь, что такое барахлумпинг? – медленно, почти по слогам, произнёс Джек. Он был явно потрясён.

Ну вот! Просто отлично! Флопсон передёрнуло. Внутри у неё в который раз вспыхнуло подлое чувство, что она не одна из них, что она чужак. И её снова затопил стыд, что она ничего не знает об этом мире.

– И откуда мне это знать, скажи на милость? – раздражённо спросила она.

Они же, по идее, должны понимать, что Флопсон выросла в квартире фрау Плюмпух. А там не было ни парка, ни кроликов, ни этого загадочного барахлумпинга! Там были только мягкие подушки и белые покрывала, которыми фрау Плюмпух защищала свой любимый диван от шерсти и когтей Флопсон. Ах да, ещё ежевечерний просмотр детективов по телевизору. Ну и, разумеется, там был Тьялле, лучший друг Флопсон. Внезапно её пронзила невыносимая тоска. Как же она по нему соскучилась! Тьялле был всегда так добр к ней. И он был таким деликатным, таким чувствительным. Он так хорошо её понимал!

Сам Тьялле точно так же мало знал о жизни в этом огромном, диком мире с его странными, порой жестокими законами. И никогда в жизни он бы не посмотрел на неё так, как сейчас пялились на неё все эти городские животные. И хоть бы на это была веская причина! Так нет! Они смотрели на неё, как на дуру, лишь потому, что она не знала, что такое барахлумпинг.

Майли первой заметила, что Флопсон выглядит расстроенной и даже немного обиженной. Она тут же подлетела к панде и, усевшись ей на голову, по-матерински обняла её своими маленькими крылышками.

– Не расстраивайся, – она нежно погладила пушистое рыжее ушко. – Я тебе всё объясню. Дело в том, что люди постоянно избавляются от всякого хлама, от ненужных старых вещей. А ещё выбрасывают кучу еды. И разбрасывают всё это везде и повсюду. А мы, городские животные, время от времени отправляемся барахлумпствовать. – Она поглядела на остальных. – Верно? Я ведь права?

Все дружно кивнули.

– Мы ждём наступления сумерек, – с важной миной пояснил дядя Руди. – И только тогда отправляемся в путь. Прочёсываем парк, улицы, урны. И собираем мусор, который люди выбрасывали в течение дня.

– Я правильно поняла? Вы убираете за людьми мусор? И наводите порядок? – робко уточнила Флопсон. – Какие же вы молодцы!

Большой кролик озадаченно нахмурил чёрный пушистый лоб.

– Что? Нет! – возмущённо воскликнул он. – Ещё чего не хватало! Пусть люди сами убирают за собой весь этот хлам. Нас интересует исключительно хорошая и вкусная еда. Вот её мы и забираем домой.

– А испорченную мы оставляем, – добавила тётя Рита. – В городе полно насекомых – всяких там мух, муравьёв, тараканов. И этой публике всё равно, чем питаться. – Она брезгливо сморщила нос.

– Вы берёте еду из мусорных контейнеров? – в ужасе воскликнула Флопсон.

– А откуда ещё? – сердито ответил дядя Руди. Вид у него был при этом крайне оскорблённый. – Ну и что? Какие у тебя с этим проблемы?

А вот это хороший вопрос! Флопсон никогда раньше об этом не задумывалась. Ей самой никогда не приходилось ломать голову, где достать пищу. Ещё совсем недавно они с Тьялле два раза в день получали от фрау Плюмпух свежую, изысканную еду. А на садовом участке, где располагалась штаб-квартира звериной полиции, росло вдоволь морковки, салата и других овощей. А ещё там была огромная яблоня. Так что голодать не приходилось.

Думая обо всём этом, Флопсон в который раз осознала, как много ей ещё предстоит узнать о трудной жизни в огромном, диком городе…

– Все знают, где самые лучшие места, – пояснил Джек, который всё это время молчал.

– И где самые правильные помойки, – добавила тётя Рита.

– Куда люди выбрасывают самые вкусные, самые лакомые кусочки, – подхватила Майли. – Обычно они располагаются у ресторанов или торговых центров.

– Или у пекарен, – вдохновенно воскликнул Фридолин. – Но нужно быть крайне осторожным, когда что-то ешь. Я пару раз чуть не подавился упаковкой. – Он смущённо уставился себе под ноги.

Тётя Рита громко фыркнула.

– А дядя Руди однажды чуть не умер, когда случайно проглотил целлофановый пакетик!

– О, – только и смогла выговорить Флопсон.

Изюминка робко подёргала её за заднюю лапу.

– А ещё в этих контейнерах можно найти прекрасную обувь, – тихо сказала она. – Иногда даже почти не ношенную. Поэтому мама и обещала, что принесёт мне с барахлумпинга новый, удобный спальный ботинок.

Флопсон понимающе кивнула.

– Хорошо. Давайте разберёмся, кто её видел последним? – деловито спросила она.

– Скорее всего, дядя Олаф, – подумав, ответила тётя Рита. – Ведь он вместе с ней отправился на барахлумпинг.

Полицейские обменялись многозначительными взглядами. Значит, им срочно необходимо допросить этого дядю Олафа.

Не теряя времени, вся команда засеменила, поскакала, запрыгала и полетела через весь парк. Друзья спешили к кроличьему поселению.

Где дядя Олаф?

Кролики жили возле маленького кафе, которое располагалось прямо в центре городского парка. Место это было выбрано не случайно. Ведь тут, у чёрного входа, надёжно скрытые густыми кустами, стояли мусорники. Кроликам приходилось сторожить их день и ночь, чтобы никакая мышь, птица или ещё какое-то парковое животное не могло подобраться к ним и украсть ценную, лакомую пищу, которую в течение дня выбрасывали люди, работавшие на кухне.

Когда друзья подошли к чёрному входу кафе, тётя Рита громко свистнула. Тотчас из многочисленных дыр в земле высунулось, по меньшей мере, тридцать кроличьих голов. Увидев тётю Риту и уже знакомую им полицейскую команду, кролики повыпрыгивали из своих нор и поскакали к друзьям.

– Олаф! – оглушительно заорала тётя Рита. Её голос пронёсся через всю лужайку. – Нам нужно поговорить с дядей Олафом!

Флопсон пришлось заткнуть уши лапами. Она даже представить себе не могла, что такой маленький кролик может обладать таким громким, пронзительным голосом.

– Дядя Оо-о-о-олаф! – продолжала кричать тётя Рита.

Но ничего не происходило.

– Наверняка он опять дрыхнет, как сурок, – раздражённо пробурчала тётя Рита.

Увидев растерянные лица полицейских, она коротко пояснила, что спать без задних ног – это любимое и основное времяпрепровождение дяди Олафа. Потом вновь обратилась к своим сородичам.

– Идите и разбудите его! Немедленно! – приказала она.

Несколько кроликов тут же сорвались с места и ринулись выполнять её указание. Но уже через пару минут выяснилось, что дяди Олафа не было дома. Его нора оказалась пустой.

По рядам кроликов прокатилась волна беспокойства. Теперь уже на поиски дяди Олафа бросилось всё семейство. Кролики заглядывали под каждый куст, засовывали голову в каждую дыру и тщательно обследовали все подземные ходы между норами. И всё это время они все громко звали дядю Олафа.

Волнение передалось и полицейским. Флопсон растерянно смотрела по сторонам. Она не могла отделаться от какой-то непонятной, смутной тревоги. И с каждой минутой эта тревога всё нарастала и нарастала, пока не достигла предела. Флопсон бросила отчаянный взгляд на коллег. Почему всё это длится так долго? Что случилось? Те выглядели не менее озабоченными. И даже тётя Рита и дядя Руди явно нервничали.

В конце концов, Флопсон незвериным усилием воли взяла себя в руки.

– Когда вы видели его в последний раз? – спросила она, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно и бодро.

– Он отправился вместе с Мони на барахлумпинг, – коротко подумав, ответил дядя Руди. – И с тех пор его никто не видел.

– Но это же было вчера, или? – уточнил Джек. – Почему вы его не хватились?

– Мы думали, он, как обычно, вернулся и завалился спать, – вмешался очень пухлый, пушистый кролик с белоснежным мехом, усыпанным чёрными пятнышками. – Он постоянно торчит в своей норе. Либо дрыхнет без задних ног, либо просто валяется на боку. В общем, бездельник ещё тот. – Кролик озабоченно хмыкнул. – Но, похоже, он тоже пропал.

Ох, ох. Не самая приятная новость.

– Значит, с тех пор, как тётя Мони и дядя Олаф ушли барахлумничать, или, эээ… барахлумпствовать, их никто не видел? Верно? – уточнила Флопсон.

Все тридцать кроликов дружно кивнули.

– Значит, теперь у нас два пропавших кролика, а не один, – мрачно подвела итог Флопсон.

– Может, они вместе заблудились? – неуверенно предположил Джек.

Дядя Руди энергично замотал головой.

– Нет! Это исключено! – воскликнул он. – Дядя Олаф знает этот парк так хорошо, как никто другой. Каждую тропинку, каждый камушек, каждый куст. Нет! Он всегда найдёт дорогу домой.

Флопсон посмотрела на остальных полицейских.

– Мне кажется, у нас серьёзные проблемы, – озабоченно сказала она.

– Да, я тоже так думаю! – поддержал её Фридолин. – Во всяком случае, одна точно есть. – Он взглядом указал на своё правое копытце, которое провалилось в кроличью дыру.

– Ну, просто отлично! – тётя Рита схватилась за голову. – К твоему сведению, это моя гостиная. И я как раз сегодня навела там порядок.

– Мне, честно, очень жаль, – с виноватым видом пробормотал Фридолин, вытаскивая копытце из земли. Потом весело и неунывающе улыбнулся тёте Рите. – Если надо, я могу помочь убрать?

– Нет! Боже упаси! – крольчиха всплеснула лапами. – Просто держись от моей норы подальше, пожалуйста. Тут не самое подходящее место для силовых операций.

– Ладно, – благодушно согласился пони.

Постепенно солнце зашло, и начало смеркаться. Близился вечер. После краткого совещания друзья решили отправиться домой и продолжить расследование уже завтра. Ведь в темноте вряд ли можно тщательно осмотреть место преступления. И уж тем более найти какие-либо улики, следы или отпечатки. Всё это возможно лишь при дневном свете.

– Подождите! – позади них раздался чей-то голос.

Флопсон резко остановилась и обернулась. В вечерних сумерках ей удалось разглядеть смутные очертания какого-то кролика, который неуклюже трусил за ними.

Это была тётя Рита.

– Знаете, что я думаю? – чуть отдышавшись, сказала она. – Я думаю, это были мыши. Наверняка это они похитили тётю Мони и дядю Олафа.

– С чего ты это взяла? – Джек с удивлением поглядел на неё.

– А вот с того! – тётя Рита фыркнула. – Дело в том, что мыши всегда заглядывались на мусорники у чёрного входа в кафе. А эти мусорники принадлежат нам. Понимаешь? Ради того, чтобы завладеть мусорниками, мыши готовы на любую подлянку.

– У тебя есть доказательства? – сурово спросила Майли. Как-никак, тут было выдвинуто серьёзное обвинение против целой группы животных!

Флопсон попыталась объяснить тёте Рите, что нельзя просто так кого-то в чём-то подозревать. А тем более обличать. Полицейским необходимы неопровержимые доказательства.

– Нет у меня доказательств, – сердито буркнула тётя Рита. – Но это точно были мыши. Сами скоро убедитесь!

– Завтра мы в первую очередь обследуем место происшествия, – спокойно ответила Флопсон. – И если у нас возникнут ещё какие-то вопросы, мы вам сообщим.

Кто эта загадочная старьёвщица де Винтер?

На следующее утро, едва рассвело, полицейские вновь направились в городской парк. Было ещё рано, и весёлые солнечные лучики лишь робко пробивались сквозь густую листву высоких деревьев.

Пробираясь через густые кусты и скрываясь от случайных прохожих за заборами и клумбами, друзья незаметно добрались до горной лужайки. Там было всего лишь несколько людей. Кто-то бегал, кто-то занимался йогой. А в сторонке друзей уже нетерпеливо ожидали дядя Руди и тётя Рита.

Как выяснилось, лужайка была не слишком большой. Можно сказать, пятачок. А так называемая гора… гора вообще оказалась маленьким холмиком. У его подножия рос густой кустарник. И там была настоящая мусорная свалка – в точности, как описали кролики. Похоже, люди оставляли тут просто всё на свете! Еда и горы упаковок от еды, пустые бутылки и окурки, газеты и детские пелёнки, даже несколько мобильных телефонов, куртка и старый самокат – всё это валялось в кустах.

Флопсон аж задохнулась от возмущения. Какое свинство! Но другие звери, похоже, не находили в этом ничего страшного. Они уже давно привыкли.

– Люди часто ведут себя… так, – пожал плечами Джек.

Тем временем тётя Рита и дядя Руди запрыгнули на краешек мусорника и вытянули оттуда ярко-жёлтый бумажный пакетик.

– Вкусняшки! – восторженно воскликнул Фридолин. Резво подскочив к кроликам, он немедленно засунул морду внутрь. Когда он поднял голову, пакет всё ещё висел у него на носу.

– Пони, нет! – Джек в отчаянии всплеснул лапами. – Это же возможная улика!

– Уууупс, – Фридолин виновато встряхнул головой, и пакет упал на землю. – Ну да ладно, он всё равно пустой.

Джек достал из рюкзака красно-белую оградительную ленту и оцепил пространство вокруг мусорника.

Тётя Рита сердито засопела.

– И снова мыши! – фыркнула она. – Я уверена, это они сгрызли все вкусняшки. Они никогда не делятся с другими!

– Но мы-то тоже никогда не делимся, – вставил дядя Руди.

– Разумеется, не делимся! – завопила тётя Рита. – Или ты хочешь, чтобы мы отдавали свою еду этим пройдохам?

– Помолчите, – прервала их перепалку Флопсон. Она внимательно рассматривала пакет. На нём были нарисованы сердечки и маленькие животные. А внизу красовалась надпись, которую Флопсон зачитала вслух:

Она многозначительно оглядела остальных.

– Для мышей и кроликов, – задумчиво произнесла она. – Странное совпадение, не находите?

Джек кивнул.

– Это мы забираем с собой, – он деловито достал из рюкзака носок. Раньше этот носок принадлежал фрау Плюмпух. Однако с недавнего времени – а именно с первого дела, которое расследовала звериная полиция – его использовали вместо перчатки, чтобы не оставлять отпечатков лап на уликах.

Надев носок на лапу, он аккуратно взял бумажный пакет и положил его в рюкзак.

Тем временем оба кролика ещё раз коротко поведали Флопсон всё, что знали сами. Что тётя Мони и дядя Олаф позавчера вечером вместе отправились на горную лужайку искать мусор.

– И с тех пор их никто не видел, – подытожила тётя Рита. – Домой они больше не вернулись.

– Кстати, – на мордочке дяди Руди застыло задумчивое выражение. Похоже, он что-то вспомнил. – Мне кажется, они ещё собирались навестить Старьёвщицу де Винтер.

– Точно! – воскликнула тётя Рита и хлопнула себя по лбу. – И как я могла это забыть!

– Старьёвщица де Винтер? – растерянно переспросила Флопсон – А кто это?

– Как кто? – изумлённо вскричал Джек. – Ты не знаешь, кто такая Старьёвщица де Винтер?!

И снова все звери смотрели на неё так, будто она прилетела с другой планеты. А ведь она всего лишь прилетела или, скорее, прибежала к ним из квартиры фрау Плюмпух. А это далеко не одно и то же. Хотя…

– Нет, я не знаю, кто такая эта ваша де Винтер, – раздражённо процедила Флопсон. – Поэтому будьте так добры и просто объясните мне, кто это.

– Она коллекционирует мусор, – ответил Джек. – У неё просто горы всякого хлама!

Теперь в разговор включились остальные звери и наперебой начали рассказывать Флопсон всё, что им было известно об этой загадочной де Винтер. Из всего бессвязного потока слов Флопсон поняла лишь одно: эта дама жила на окраине парка, возле ботанического сада и собирала мусор.

– А когда вы приносите этой де Винтер мусор, что вы получаете взамен? – спросила Флопсон.

– Всё, что необходимо, – ответила тётя Рита.

– У неё есть просто всё на свете! – воскликнул Фридолин. – Например, нужна тебе кастрюля – пожалуйста!

– Или тебе необходим старый, тёплый носок на зиму, – добавила тётя Рита. – Это у неё тоже есть.

– Или же кукольный рюкзак, – поддакнул Джек, взглядом указывая на свой рюкзак. – Думаешь, откуда он у меня?

– А твоя чёрная повязка? – спросил Фридолин. – Она у тебя тоже от Старьёвщицы?

– А вот это тебя не касается! – огрызнулся Джек. Он ненавидел, когда кто-то спрашивал его о чёрной повязке.

– Есть вероятность, что эта де Винтер имеет какое-то отношение к исчезновению тёти Мони и дяди Олафа? – Флопсон вопросительно посмотрела на кроликов.

– Я уже высказала своё мнение! – уверенно сказала тётя Рита. – Это были мыши! – Она упрямо сжала лапы в кулачки.

Флопсон и Майли переглянулись и закатили глаза. Снова она со своими мышами! Да сколько же можно! И без этого уже понятно, что тётя Рита ненавидит мышей. Но подозревать, а тем более обвинять кого-то, не имея никаких доказательств, – это, по меньшей мере, неправильно.

Чтобы перевести тему, Флопсон упёрлась лапами в бока и возмущённо повернулась к кустам.

– Кто-то должен сказать людям, что пора убрать это свинство в кустах! – воскликнула она. – Это же уму непостижимо!

Но остальные звери лишь отмахнулись.

– Ты шутишь? – пробурчал Джек. – Это же не только тут. Везде одно и то же…

– Да ты что? – Флопсон изумлённо вытаращила глаза. – Честно?

– А ты что, не знала? – не менее изумлённо воскликнул дядя Руди.

Ну хватит! Надоело уже! У Флопсон лопнуло терпение.

– Нет!!! – заорала она. – Не знаю! Если бы знала, я, наверное, не спрашивала бы, или? Да, я выросла не в городе, а в квартире. В клетке, если вам угодно! И единственное животное, с которым я общалась до недавнего времени, был мой любимый тенрек Тьялле. Я почти ничего не знаю о жизни других городских животных. Откуда? Я не знаю многих городских законов и традиций! Я вообще много чего не знаю! Довольны теперь?!

– Понял, – дядя Руди кивнул и многозначительно посмотрел на тётю Риту. – Это многое объясняет.

– Ах да? – раздражённо огрызнулась Флопсон. Она всё ещё пылала от ярости. – И что же это объясняет?

– Ну… Понимаешь, детка, ты клеточное животное, – вкрадчиво-снисходительным голосом пояснила тётя Рита. – Поэтому ты такая… добрая, что ли. Слишком добрая. Среди городских животных таких не найти.

У Флопсон перехватило дыхание. Нет, не может быть! Неужели эта крольчиха действительно произнесла это вслух? Она назвала её клеточным животным! Этим оскорбительным словом! Как же ей сейчас было больно и обидно!

Флопсон встала на задние лапы и яростно зарычала.

– Повтори, что ты сказала! – глаза её метали искры.

– Стоп! – Джек поспешно встал между ними и замахал своими маленькими лапками. – Сейчас же прекратите! Флопсон никакое не клеточное животное! Она главный комиссар звериной полиции, ясно? Тётя Рита, ты немедленно извинишься перед ней! А потом – марш отсюда! И ты, и дядя Руди! В такой обстановке просто невозможно работать.

Кролики не двигались, лишь упрямо глядели на хомяка. Недолго думая, Фридолин подскочил к Джеку, встал на дыбы и замахал копытами.

– Пока-покеда-покедовский! Досвидосики! Адью! Чао-Какао! Марш отсюда! – скороговоркой выпалил он и оглушительно заржал.

После этого кроликам ничего не оставалось, как сдаться. Тётя Рита попросила у Флопсон прощения, а потом оба кролика поспешили убраться восвояси.

Флопсон всё ещё немного трясло от пережитого. Но она постаралась взять себя в руки.

– Спасибо, – она с благодарностью посмотрела на Джека.

– Не обращай внимания. Ну, вот такие они, эти парковые животные, – Джек с философским видом пожал плечами. – Что с них взять? Они никогда не знают, когда надо остановиться.

– К тому же они понятия не имеют о том, как в действительности живут городские звери и какие у них проблемы, – вмешался Фридолин. Потом тяжело вздохнул и добавил: – Сами то они живут хорошо. Слишком хорошо…

Внусняшки очень даже вкусные!

Едва кролики скрылись из виду, полицейские возобновили работу. Теперь они, наконец, могли вплотную заняться поиском улик.

– Что именно мы ищем, шеф? – Джек вопросительно поглядел на Флопсон.

Та на секунду задумалась.

– Мы должны попытаться найти какие-нибудь необычные следы или предметы, – ответила она. – Что-то, чего тут явно не должно быть.

– Понял, – деловито кивнул Джек.

Не теряя времени, полицейские взялись за дело. Пальцеснимальщик Джек достал из рюкзака свою любимую лупу и принялся тщательно осматривать землю. Фридолин восторженно следовал за ним по пятам, буквально дыша ему в затылок. Так продолжалось, пока у хомячка не лопнуло терпение. Ему пришлось доходчиво объяснить Фридолину, что тот своими копытами заметает возможные следы и не даёт Джеку работать.

Майли в свою очередь описывала круг за кругом над лужайкой, с высоты пытаясь высмотреть нечто необычное.

Сама же Флопсон тщательно обшарила все мусорники, заглянула под каждую скамейку и даже втиснулась под забор, чтобы убедиться, что там случайно не затерялось нечто необычное. Ведь она знала, что к полицейской работе нужно относиться крайне серьёзно – нельзя упускать ни малейшей мелочи.

– Шеф? – взволнованно окликнул её Джек. – Мне кажется, я нашёл нечто необычное.

Флопсон бросилась к нему. Хомячок неподвижно стоял возле деревянной скамейки, уставившись на… а, собственно говоря, на что? Вместе друзья принялись рассматривать странный отпечаток в песке. Две прямые, параллельные полоски, а прямо посередине их соединяла третья полоска.

– Выглядит, как буква Н, – пояснила Флопсон остальным полицейским.

– И что общего у буквы Н с нашим похитителем? – Джек вопросительно уставился на неё.

– Может быть, Н – как негодяй? – предложил свою версию Фридолин.

Джек презрительно отмахнулся.

– Никто не будет писать на песке слово «негодяй», если он сам и есть этот негодяй, – фыркнул он.

– Какой же ты умный! – восхищённо протянул Фридолин.

Флопсон огляделась по сторонам. Других букв нигде не было видно. Она разочарованно пожала плечами.

– Возможно, кто-то просто нарисовал эту «Н» на песке, и это вообще ничего не значит, – предположила она.

– Но возможен и другой вариант! – обиженно буркнул Джек. – А именно, что я обнаружил крайне важную улику.

– Разумеется, Джекуля! – поддержал его Фридолин. – Ты наверняка обнаружил очень важную улику!

Джек тихо ругнулся. Он ненавидел, когда кто-то называл его «Джекулей».

После короткого, хоть и достаточно бурного совещания четверо полицейских решили на время забыть про эту загадочную «Н». Сейчас гораздо важнее было навестить и опросить де Винтер. Все, кроме Флопсон, разумеется, прекрасно знали, где она живёт. А именно на окраине парка!

Пока они бежали через кусты и клумбы, Флопсон с умным видом просвещала своих коллег насчёт некоторых методов, которые используются в полицейской работе. Она рассказала, что порой следователи договариваются, что на допросе один будет играть доброго полицейского, а его напарник – злого. И этот метод срабатывает, потому что подозреваемый часто невольно доверяется «доброму» полицейскому и выкладывает ему всю необходимую информацию.

– О! Тогда я буду играть злого полицейского! – восторженно воскликнул Фридолин. Но Флопсон решительно отмела эту нелепую идею. Какой из него злой полицейский?

– Ты слишком… милый и добрый, – бережно, чтобы не обидеть пони, пояснила она. – Тебе никто не поверит. Я, скорее, думала о Джеке.

– Это почему же обо мне? – возмущённо засопел хомяк, исподлобья глядя на Флопсон.

Ох, ты ж! И что ей теперь сказать? Надо спасать ситуацию!

– Ты тоже очень милый и добрый! – торопливо воскликнула она. Потом запнулась, пытаясь найти слова. – Но ты умеешь быть и не таким… милым и добрым. Ты очень хороший… актёр. Вот!

– Ты находишь? – Джек явно был сбит с толку.

– Да! – Флопсон энергично закивала. – Иногда тебе просто невозможно не поверить! Настолько ты хорошо… играешь.

– Ладно, если ты считаешь, – Джек даже порозовел от гордости. – Тогда я согласен. И что мне надо делать?

Флопсон объяснила ему, что он должен вести себя со Старьёвщицей как можно более грубо и агрессивно. А потом, когда его грубость достигнет кульминации, на сцену выйдет она, Флопсон. И сыграет роль милого, доброго полицейского. И тогда де Винтер наверняка расколется и всё ей расскажет.

Через некоторое время друзья подошли к деревянному забору. Тут Джек остановился и сообщил, что самый короткий путь к дому де Винтер лежит через этот заброшенный огород. Оказавшись по ту сторону забора, Флопсон была поражена – как в уютном и ухоженном парке могла оказаться такая ужасная помойка! На этом клочке земли царил полный бардак. Горы старой, пожухлой листвы, сухих веток и скошенной травы. А посреди всего этого валялись разные инструменты, с помощью которых садовники поддерживали порядок в городском парке, – лопаты, грабли, лейки, водяные шланги, тачки и ещё много всякой всячины. А ещё куча стремянок и огромная травокосилка.

Друзья медленно и осторожно двинулись вперёд. При этом Флопсон всё время боязливо оглядывалась по сторонам – это место было поистине жутковатым. Тут царила мёртвая тишина, и казалось, будто за тобой кто-то наблюдает.

– Тут наверняка водятся мыши, – едва слышно прошептала Майли. – Подождите, я немного осмотрюсь. – С этими словами она полетела вперёд и сделала несколько кругов над крышей деревянного сарая.

Потом вернулась и сообщила:

– Там никого нет. Во всяком случае, я никого не заметила.

– А я совсем не боюсь мышей! – гордо сказал Фридолин. – Наоборот, я люблю их. Когда я жил в стойле и другие лошади постоянно смеялись надо мной из-за моего маленького роста, мыши были единственными, кто был добр ко мне.

– Я тоже не боюсь мышей, – Флопсон задумчиво посмотрела в сторону сарая. – Мне бы так хотелось встретить хоть одну мышку! Я же в жизни никогда не видела мышей.

– Зато я с ними встречался. Много раз, – прошептал Джек и поёжился. – И я, в отличие от вас, боюсь их. Страшно боюсь. – Его передёрнуло. – Иии! Мышь! – Он испуганно отскочил в сторону, но это оказался лишь сухой лист. – Как вы думаете, может, тётя Рита права? Может, её подозрения верны, и это действительно были мыши? – Чуть слышно прошептал хомячок и так крепко прижался к Флопсон, что она едва могла шевелить лапами.

– Нет, не думаю, – решительно сказала она и попыталась высвободиться.

– Почему нет? – тихо спросил Джек, крепко вцепившись лапами в её густой мех.

– Потому что это просто невозможно. Это абсолютно бредовое предположение, – ещё увереннее произнесла Флопсон. – Кролики гораздо крупнее мышей. Что мыши им могут сделать? Сам подумай – как крошечные мышки вообще могли похитить двух взрослых, упитанных кроликов? Это же чепуха на постном масле!

– И всё же, – было видно, что её слова не до конца убедили Джека. Но они как раз подошли к другому концу пустыря, поэтому спор пришлось прекратить.

Майли обернулась и пристально посмотрела на Флопсон.

– Так, Флопсон, мне кажется, тебе нужно кое-что знать о де Винтер, ещё до того, как мы…

Но было слишком поздно. Прежде чем синичка успела договорить, любопытная маленькая панда уже резво перемахнула через забор и скрылась из виду.

Тебе нужны новые ботинки?

Там, за изгородью, во владениях Старьёвщицы де Винтер, всё было совсем иначе, чем представляла себе Флопсон…

Ну да, тут на самом деле громоздились горы мусора. Но, с другой стороны, всё это вовсе не выглядело безобразным и грязным. Отнюдь! Тут царил необычайный мусорный порядок! Весь хлам был тщательно, почти педантично рассортирован и сложен аккуратными горками. Вот тут были собраны различные упаковки и обёртки, там – одежда, здесь лежали сломанные игрушки, а позади них – посуда, кастрюли и сковородки.

А посреди всего этого богатства гордо возвышалась огромная кровать с балдахином из прозрачной, струящейся органзы, которая мерно покачивалась в такт ветру.

Флопсон обнаружила тут даже несколько стопок книг. Вот они её особенно заинтересовали. Совершенно неожиданно для себя маленькая панда почувствовала, как сильно она скучает по книжной полке фрау Плюмпух. С каким удовольствием она бы вновь погрузилась в какую-нибудь захватывающую детективную историю!

Флопсон запрыгнула на одну из книжных стопок. Дело в том, что на самом верху этой стопки она заприметила один из своих любимых романов – «Детективное бюро Мисс Миллер». Ах, какая же это захватывающая история!

– Флопсон, нет! – громко шикнул Джек. – Оставайся на месте!

Но маленькая панда уже ничего не слышала. Она упоённо листала книгу, пытаясь найти то самое место, где Мисс Миллер…

– Что ты тут делаешь? – внезапно раздался громкий голос.

Флопсон вздрогнула и испуганно подняла глаза. Прямо перед ней, на полу сидела огромная, изумительно красивая кошка. Её мех был серебристо-серым, а глаза горели золотистым светом. На шее у кошки была бархатная шлейка, как раз под цвет её золотистых глаз. Но особое внимание Флопсон привлекли её ушки – они не стояли торчком, а были словно сложены вперёд кармашком.

Золотистые глаза возмущённо смотрели на Флопсон.

– Извините, – виновато пробормотала панда. От неожиданности она сделала шаг назад и потеряла равновесие. Высокая стопка книг пошатнулась и рассыпалась – книги полетели на землю, а с ними и сама Флопсон. Вскочив на ноги, она торопливо принялась собирать книги.

Просто отлично! Замечательное начало спектакля «Добрый полицейский – злой полицейский»!

– Давай поторапливайся! И чтобы всё выглядело, как прежде! – приказала кошка. Потом окинула надменным взглядом остальных. – Что всё это значит?

– Уважаемая Старьёвщица де Винтер, извини нас, пожалуйста! Флопсон совсем недавно попала в наш город и ещё не знает, что никому не дозволено прикасаться к твоему мусору, – заговорила Майли. Голос её звучал необычайно громко, она почти орала.

– Что? – оглушительно рявкнула в ответ кошка. – Что ты сказала? Я не ослышалась? Ты только что произнесла слово «М-МУСОР»?

Джек, Фридолин и Майли испуганно переглянулись.

– Н-н-не-е-ет, – заикаясь, пробормотала Майли и усиленно замотала головой. – Я ннн-ни-чего подобного не говорила, разумеется. Я лишь сказала, что никому не дозволено прикасаться к твоему М-меху!

Тем временем Флопсон собрала все книги и сложила их обратно в стопку. Отряхнувшись, она сделала шаг вперёд. «Я ни в коем случае не должна бояться этой странной помойной кошки», – твёрдо решила она.

– Мне очень жаль, что мы вот так просто, без предупреждения ворвались к тебе. К тому же у меня и в мыслях не было трогать твой замечательный му… эээ… твои замечательные вещи. Я просто очень люблю книги, понимаешь? Я обожаю читать! И когда я увидела знакомую книгу, я…

Кошка буквально взвилась в воздух. В два громадных прыжка она оказалась прямо возле Флопсон.

– Ты собралась есть мои книги? – пронзительно завопила она.

Флопсон опешила. Она бросила растерянный взгляд на Джека. Тот многозначительно показал на свои уши. Но Флопсон не понимала, что он хочет этим сказать. Она вновь повернулась к Старьёвщице.

– Не есть! Читать! Понимаешь, читать! – повторила она. – Я люблю читать!

– О нет! – вновь завопила кошка. – Мои книги нельзя есть! И вообще, что вам тут надо?

– Мы хотели бы задать тебе пару вопросов, – Флопсон решительно посмотрела на Джека. Когда же он, наконец, начнёт играть свою роль злого полицейского?

Но Джек молчал. Похоже, он боится эту де Винтер как огня, мелькнуло в голове у Флопсон.

– Говори громче! – вновь заорала кошка. – Когда ты так шепчешь, никто не может ничего разобрать!!!

Эта кошка действительно выглядела несколько жутковато. Золотистые глаза сузились, превратившись в узенькие полоски. Она подошла к Флопсон почти вплотную.

Внезапно маленькую панду осенило. Мамочки, она ведь просто плохо слышит!

– Мы представители звериной полиции! – громко и отчётливо произнесла она. – И мы хотели бы задать тебе несколько важных вопросов!

В глазах де Винтер отразился ужас. Она резко отшатнулась. Очевидно, что-то из того, что сказала Флопсон, её страшно напугало.

– Ты только что произнесла слово «полиция»?! Я не ослышалась?

Флопсон растерянно кивнула.

– Нам не нужна никакая полиция! – возмущённо закричала де Винтер. – А уж мне тем более! Я не позволю, чтобы какая-то полиция совала нос в мои дела!

Флопсон отметила про себя, что кошку явно взволновало упоминание полиции, пусть даже звериной.

– К тому же ничего не произошло! Никто ничего не натворил! – громко добавила де Винтер. – Так зачем нам тут какая-то полиция?

Тут, наконец, вмешался Фридолин. Он бодрой рысцой подбежал к Флопсон.

– Как это ничего не произошло? – громко выпалил он. – Два кролика пропали без вести!

Тут уже и Майли рискнула подлететь поближе. Сделав несколько робких кругов над Флопсон, она осторожно приземлилась ей на голову.

– Да! – набрав полные лёгкие воздуха, громко пискнула она. – А именно тётя Мони и дядя Олаф! Оба пропали без вести!

– Ах, как же это замечательно! – завопила в ответ кошка и принялась вылизывать лапу. Похоже, она ни слова не поняла из того, что ей сказали.

Наконец, и Джек решился подойти ближе.

– Позавчера вечером тётя Мони и дядя Олаф собирались навестить тебя, чтобы приобрести новый спальный ботинок для маленькой Изюминки, – громко и отчётливо произнёс он.

– Тебе нужны новые ботинки? – завопила в ответ де Винтер.

Джек терпеливо повторил свою последнюю фразу.

– А, поняла! Тебе нужны часы! Секунду! – с этими словами кошка изящно запрыгнула на кровать, где лежала большая жестяная коробка, и принялась деловито рыться в ней.

К счастью, Флопсон умела кричать гораздо громче, чем Майли и Джек, вместе взятые. Подойдя к кошке почти вплотную, она изо всех сил заорала прямо ей в ухо:

– Нам не нужны ни твои часы, ни твои ботинки, ни ещё что-либо из твоих вещей! Дядя Олаф и тётя Мони пропали! – она коротко перевела дух. Потом, набрав полные лёгкие воздуха, выпалила: – Нам лишь нужно знать, были ли они позавчера вечером у тебя или нет? Они приходили к тебе?

– Что? Нет! – раздражённо огрызнулась кошка. – А если кролики где-то посеяли своих родственников, так это уж точно не моя проблема! – Её голос становился всё громче. – Вот если бы у меня была семья и родные, я бы внимательно следила за ними! И у меня бы точно никто не пропал! Но у меня никого нет, – сердито добавила она.

На секунду воцарилось неловкое молчание.

– Извини! – с виноватым видом прокричала Флопсон. – Я тебя прекрасно понимаю, у меня тоже нет семьи и родных.

Де Винтер с удивлением уставилась на неё.

– Ах да?

Майли закружилась у неё над головой, громко чирикая прямо ей в ухо.

– Тебе никогда не бросалось в глаза, чтобы кто-то кормил парковых животных? Может, кто-то приносил им разные вкусняшки? Не замечала?

– Нет! – недовольно огрызнулась де Винтер. – Вы мне надоели! У меня нет ни малейшего желания продолжать с вами беседу!

С этими словами де Винтер вновь склонилась над своей жестянкой и продолжила перебирать какие-то вещи. Полицейские растерянно молчали. Наконец, издав радостный возглас, кошка выудила из коробки массивные карманные часы на длинной серебряной цепочке.

– Держи! Вот тебе часы, – деловито произнесла де Винтер, протягивая Джеку часы. Она снова была успешной деловой дамой и, казалось, забыла всё, что произошло перед этим. – Они только-только поступили. Можно сказать, совсем свежий товар. Но, предупреждаю, они довольно дорогие. За них я хочу получить…

Договорить она не успела. Внезапно Джек издал пронзительный вопль. Потом сорвался с места, стремглав бросился к кошке, высоко подпрыгнул и в полёте буквально вырвал у неё из лап часы. А едва приземлившись, он, не обронив ни единого слова, принялся яростно бить и топтать несчастные часы всеми четырьмя лапами.

В воздухе повисло ошеломлённое молчание. Даже кошка потеряла дар речи. Все звери с изумлением наблюдали за тем, как хомячок отчаянно пытается разбить часы. Наконец, стекло треснуло, и его осколки разлетелись во все стороны. Только тогда Джек остановился. Тяжело дыша, он с ненавистью посмотрел на обломки, потом резко развернулся и уже через секунду скрылся из виду.

Первой пришла в себя от изумления де Винтер.

– Теперь ты просто обязана купить их, – воскликнула она, сверля Флопсон возмущённым взглядом. – Это невероятно ценный товар!

Флопсон пожала плечами.

– У нас нет денег, – пробормотала она. – Я даже толком не знаю, как они выглядят.

– Вот да! Мои часы выглядят теперь просто ужасно! – гневно подхватила де Винтер. Она коротко задумалась. – Значит, так. Твой пони поможет мне навести тут порядок, и тогда мы в расчёте. Идёт?

Флопсон радостно закивала. Им действительно повезло, что они так легко отделались!

Фридолин явно не разделял её восторгов. Но ему ничего не оставалось делать, как смириться. Тяжело вздохнув, он принялся за работу.

Вылезай, мышка-малышка!

– И что это было, скажи на милость? – воскликнула Флопсон. Её просто трясло от ярости.

Оставив Фридолина помогать де Винтер с уборкой, она бросилась вслед за Джеком. А тот целеустремлённо шагал через заброшенный огород к забору. Флопсон понадобилось всего лишь несколько секунд, чтобы догнать сирийского хомячка, – его короткие, толстые лапки не позволяли ему двигаться достаточно быстро.

– Послушай! – она преградила ему дорогу. – Когда я говорила про «злого полицейского», я имела в виду нечто другое.

Джек не ответил. Бросив на панду угрюмый взгляд, он просто обошёл её и засеменил дальше.

Но не тут-то было! Флопсон не собиралась сдаваться.

– Джек, стой! Мы же полицейские, или ты забыл? – громко закричала она ему вслед. – А полицейские должны служить примером для остальных зверей! Нам просто нельзя ничего ломать или портить! – Она коротко перевела дух. – К тому же твоя выходка не принесла никакой пользы. Мы же собирались выяснить, что именно известно этой де Винтер? Мы же хотели вытянуть из неё всю информацию? Возможно, она бы проговорилась и выдала себя! А что, если она имеет отношение к пропаже кроликов? Она вполне может быть соучастницей преступления. Или хуже! Что, если главный преступник – она сама? И что теперь? Теперь она никогда больше не будет с нами разговаривать. Вот чего ты добился!

Но Джек будто и не слышал её. Не оборачиваясь, он продолжал бежать. Всё дальше и дальше. Упрямо наклонив голову вперёд. Не говоря ни слова. И не обращая ни малейшего внимания на Флопсон и Майли.

– Джек! Пожалуйста! – теперь уже закричала и лазоревка Майли.

Ноль реакции.

Тут у Флопсон лопнуло терпение. Её затопила волна бешеной ярости. Да что он о себе возомнил!

– Немедленно остановись! – грозно зарычала она.

Однако Джеку, похоже, было всё равно. Он даже не оглянулся. Тогда Флопсон бросилась вперёд. В несколько прыжков она обогнала хомяка и перекрыла ему дорогу. Но тот и не думал останавливаться. Проскочив мимо Флопсон, он продолжил бежать. Маленькая панда вновь ринулась за ним и вновь перекрыла ему дорогу. А он снова обежал её и продолжил свой путь. Так повторилось несколько раз, пока не вмешалась Майли. Подлетев к дрожавшей от возмущения Флопсон, она опустилась ей на плечо и прошептала:

– Оставь его в покое. Сейчас мы всё равно ничего не можем изменить, – она ласково погладила рыжее ушко.

– Оставить в покое? Ну уж нет! Да никогда и ни за что! – сердито огрызнулась Флопсон.

– Ему просто нужно прийти в себя, – мягко, но настойчиво продолжила Майли. – Дай ему время, чтобы успокоиться. Всё наладится, вот увидишь.

Сам хомячок по-прежнему молчал. Лишь решительно топал вперёд. Топал и топал, топал и топал. Как заведённый. Если бы он был паровой машиной, он бы уже наверняка задымил весь парк!

– Полиция! Полиция! – внезапно откуда-то раздался приглушённый писк.

Флопсон вздрогнула и резко остановилась.

– Ты тоже это слышала? – она повернулась к Майли.

Та кивнула.

– Эээй! Ты где? – прочирикала она.

– Здесь! Внизу! – пропищал тоненький голосок. – Только, пожалуйста, не надо кусаться!

Теперь, когда внимание Флопсон было отвлечено, Джек воспользовался моментом, нырнул в густой кустарник и скрылся. Флопсон хотела было броситься за ним, но после кратких раздумий решила иначе. Пусть идёт. В конце концов, сейчас у неё есть дела и поважнее. Ведь кто-то позвал полицию! Значит, она должна спешить на помощь и позаботиться о пострадавшем!

Панда глазами обыскала песчаную дорожку. Кажется, этот приглушённый писк шёл откуда-то со стороны мраморной статуи, изображавшей трёх танцующих детей.

Флопсон шагнула вперёд.

– Стой! – запищал голосок. – Сначала пообещай, что не будешь кусаться!

Флопсон едва сдержала улыбку. Она улеглась возле статуи и спокойно положила голову на лапы.

– Вот, видишь? Я очень добрая, – дружелюбно произнесла она. – Я не причиню тебе никакого вреда. Я вообще не кусаюсь.

– То есть ты не собираешься нас съесть? – уточнил голосок.

– Я вообще не ем мяса, – ответила Флопсон. – Я предпочитаю овощи и фрукты.

Из-под статуи выкатились три ярко-бордовые вишенки. Флопсон радостно схватила спелые ягоды. Две она тут же засунула в рот, а третью отдала Майли.

Из-за статуи робко выглянула мышка. Сначала был виден лишь её острый, чёрный носик. Затем показался маленький лобик, пушистые бровки и темно-карие глазки-бусинки.

– Давай, вылезай, мышка-малышка! – с улыбкой приободрила её Флопсон.

И вот, наконец, на свет выползло маленькое, светло-коричневое тельце. А потом и тоненький хвостик. Но это было ещё не всё. Вслед за первой мышкой из-за статуи показались ещё два острых носика и пушистых лобика.

Первая мышка, потешно пританцовывая, приблизилась к Флопсон. Две другие испуганно семенили за ней. А тем временем из-за статуи высунулось ещё несколько мордочек.

Постепенно мышек становилось всё больше и больше! Они окружили Флопсон и Майли и, тихо попискивая, с удивлением разглядывали неведомых им доселе зверей. Так продолжалось какое-то время. Внезапно первая мышка громко свистнула. Писк мгновенно смолк, и воцарилась полная тишина.

– Меня зовут Полли. А это моя семья, – представилась главная мышка. Потом окинула взглядом остальных. – Вот это Типпель, Таппель. А позади них – Туппи, Молли и Холли, Хапс и Хапси. А ещё…

– Стоп! – прервала её Майли. – Деточки, мы вас всех сразу и не запомним. Нам вполне достаточно того, что ты Молли.

– Давай рассказывай, что случилось, – Флопсон вопросительно посмотрела на Полли.

– Ничего! – пропищала та. – Вот именно, что ничего! Ничего не случилось, ничего не произошло! В том-то и дело!

– Но тогда зачем звать полицию? – озадаченно спросила Майли.

– Как зачем? Потому что у нас пропали мыши! – взволнованно ответила Полли. – Но не случилось ровным счётом ничего! Они просто исчезли. Сами!

Вид у мышки был при этом крайне серьёзный.

– И сколько мышей пропало? – уточнила Флопсон. Ей было трудно себе представить, как в этой огромной, шумной стае вообще можно заметить пропажу нескольких мышек.

– Ну… примерно, – Полли окинула взглядом своё многочисленное семейство. – В общем, около довольно много! – Остальные энергично закивали.

– Так, давай уточним? Около довольно много – это, скорее, пять или пятьдесят?

– Ну… да! – отважно ответила Полли, хотя взгляд её выражал некую неуверенность.

Флопсон раздражённо засопела. Тут вмешалась Майли.

– Давай попробуем иначе. У вас пропало около довольно много? Или, скорее, около довольно мало мышей?

– Скажем так. Скорее, не так довольно много, но гораздо больше, чем довольно мало. То есть примерно капельку много, но не так уж сильно много. Ну, или, возможно, чуточку больше, чем мало.

Майли закашлялась, изо всех сил пытаясь сдержать смех.

– Спасибо! Теперь мы разобрались. В общем, у вас пропало несколько мышей.

– Ну… Вообще-то, немножко больше, чем несколько, – возмущённо воскликнула Полли. – И даже очень огромное немножко больше!

Тут уже и Флопсон едва не покатилась со смеху. Но она понимала, что может спугнуть мышей. К тому же полицейские ни в коем случае не должны высмеивать других животных, как бы их порой ни подмывало.

– Ладно, – она постаралась сделать серьёзное лицо. – Давай уточним детали. Когда пропали ваши мыши?

– Ну, – Полли задумалась. – Уже какое-то время назад. Даже весьма достаточное время назад. Во всяком случае, по моим ощущениям. Ну, так мне кажется.

– Ладно, – терпеливо произнесла Майли. – Попробуем уточнить. Итак, с того момента уже было темно?

– О да! – энергично закивала Полли. – Даже очень темно!

Флопсон и Майли почти одновременно закатили глаза.

Внезапно вперёд протиснулась маленькая белая мышка с чёрным ушком. Полли назвала её Туппи, если Флопсон не изменяла память.

– Это были кролики, – пропищала она. – Мы в этом абсолютно уверены. Даже больше, мы это точно знаем. И поэтому мы сейчас пойдём туда и… и… сотворим что-нибудь этакое. – Она бросила вопросительный взгляд на остальных. – Или?

– Да! – подхватила одна из мышей. – Что-нибудь ужасное! Вот по-настоящему страшное и чудовищное!

Всю стаю охватило нешуточное волнение. И с каждой секундой оно нарастало. В конце концов, их ведь было много-много больше, чем какая-то там жалкая пара кроликов! И вместе, всей толпой, они действительно могли сотворить нечто страшное.

– Мы вмиг сожрём все их запасы еды! – выкрикнула Туппи.

– А потом разнесём и разгромим их норы, и вообще уничтожим всё их поселение! – кровожадно подхватила Полли. – Они поплатятся за всё!

Возбуждение всё нарастало. Флопсон и Майли озабоченно переглянулись. Что же делать? Ох, не к добру это… Совсем не к добру. Как бы всё это не переросло в настоящую гражданскую войну между парковыми животными.

Флопсон поняла, что пора вмешаться. Шагнув вперёд, она попыталась объяснить разъярённым мышам, что кролики тут совершенно ни при чём. И что они столкнулись с той же самой проблемой. Но её робкие пояснения неожиданно прервал оглушительный скрежет. Такого оглушительного и противного скрежета Флопсон ещё в жизни своей не слышала! У неё едва не лопнули барабанные перепонки. Она испуганно вздрогнула и резко обернулась: прямо на них, грохоча мотором, надвигалась огромная машина!

Мыши пронзительно завизжали и бросились врассыпную. И уже через мгновение стая бесследно исчезла.

– Нет! Подождите! – отчаянно закричала Флопсон. – Мы же ещё не договорили! Мне необходимо вам кое-что сообщить!

Но куда там. Мышей и след простыл. Однако они были не единственные, кто впал в панику.

– Травокосилка! Флопсон, что ты стоишь? Это же опасно! – заорала Майли. – Бегом отсюда!

Вход воспрещён

Когда Фридолин, наконец, вернулся домой, то есть к автомобилю, было уже совсем темно. Джек тихо сидел в своём бардачке – оттуда не доносилось ни звука. За всё это время он не произнёс ни единого слова, не обращая ни малейшего внимания на отчаянные попытки Флопсон заговорить с ним.

В воздухе царила напряжённая тишина. Все чувствовали себя крайне неуютно.

Однако Фридолин, как обычно, ничего не заметил.

– Привет, ребята! – громко поприветствовал он. – Я снова тута! Это было нечто, скажу я вам. Давно я так не уставал!

С этими словами пони устало плюхнулся на траву. Майли и Флопсон уселись рядом с ним, с трудом сдерживая любопытство. Только Джек продолжал дуться.

– Что это с ним? Что вообще происходит? – спросил Фридолин и изумлённо посмотрел на Флопсон и Майли.

Но и они, к сожалению, не могли ему этого объяснить.

Пони пожал плечами.

– Возможно, он просто ненавидит часы, – наивно предположил он.

– Без понятия, – отозвалась Флопсон. Потом тяжело вздохнула. – В любом случае, теперь он снова такой… каким был раньше, в самом начале. Помните, когда мы только-только познакомились?

Остальные понимающе кивнули. Дело в том, что Джек в самом начале действительно был очень угрюмым и неприветливым хомячком. И прошло довольно много времени, прежде чем он изменился, оттаял, и они все, наконец, стали друзьями.

Зевая, Фридолин принялся рассказывать, чем ему пришлось заниматься у де Винтер. Она заставляла его сортировать мусор, таскать тяжести – всякие ржавые машины, доски и брёвна. А ещё передвигать мебель и перетаскивать с места на место огромные горы хлама.

Разумеется, он со всем этим справился – ведь не зря же он был специалистом по силовым операциям! Но и вымотался он всё же изрядно.

– Но зато я немножко поиграл в полицейского, – Фридолин хитро улыбнулся. – И далеко не безуспешно, признаться.

Флопсон и Майли навострили уши и, затаив дыхание, уставились на довольного пони.

– У неё есть тайна, – загадочно сообщил Фридолин.

– Какая? – хором воскликнули Майли и Флопсон, сгорая от любопытства.

– А вот этого я пока не знаю, – благодушно ответил Фридолин. – Иначе это бы уже не было тайной, согласитесь?

Майли аж задохнулась от разочарования. Упёршись крыльями в бока, она топнула лапкой.

– Слушай, и какой нам прок от какой-то тайны, которую никто не знает? – воскликнула она.

– Так надо выяснить, что это за тайна, – невозмутимо ответил Фридолин.

Флопсон почесала затылок.

– И как нам выяснить, что это за тайна, когда никто понятия не имеет, с чем она связана? – озадаченно спросила она.

Но Фридолин не дал сбить себя с толку.

– Я знаю, где нам нужно искать! – гордо сообщил он.

Ага! Очевидно, пони таки удалось что-то выяснить.

– И где? – нетерпеливо спросила Флопсон.

– В самом дальнем углу этой мусорной свалки находится небольшой сарайчик. И туда мне строго-настрого запретили заходить. Там на двери даже висит табличка «Вход воспрещён». А когда я всё равно решил зайти, эта кошкина мадама прям-таки разбушевалась. Она принялась зло шипеть и чуть не расцарапала мне морду. Но я увернулся. Я же не только сильный, но и ловкий! – Он довольно улыбнулся.

Майли вспорхнула в воздух и в полёте легонько похлопала Фридолина по плечу.

– Молодчина! – прощебетала она. – Завтра с самого утра я осмотрю этот загадочный сарайчик. Втихаря, разумеется.

– Только будь осторожна, – предостерегла её Флопсон. – Кошки не любят птиц.

– Ну… почему ж не любят? – бодро возразил Фридолин. – На завтрак очень даже любят.

Майли кивнула.

– Я знаю, – серьёзно сказала она.

Флопсон задумалась.

– Интересно, в этом сарайчике можно спрятать двух упитанных кроликов и ворох мышей? – медленно произнесла она, окинув вопросительным взглядом остальных.

– Да, вполне возможно, – ответил Фридолин. – А сколько мышей?

– Хм… Скорее, весьма меньше, чем довольно много, – Флопсон захихикала.

– Но всё же достаточно больше, чем чрезвычайно мало, – подхватила Майли. И обе покатились со смеху.

Фридолин тоже засмеялся, хотя ничего не понял. Просто потому, что он был очень весёлым пони и любил смеяться.

– Ах да, чуть не забыл, – он хлопнул себя копытцем по лбу. Потом медленно протопал к автомобилю.

Дверь была распахнута, а из бардачка выглядывала мрачная мордочка Джека. Фридолин с довольным видом вытащил из своей густой гривы серебряные карманные часы.

– Они теперь принадлежат нам, – объявил он. – Не зря же я весь день пахал, как лошадь!

С этими словами он положил часы на заднее сиденье.

– Пэнг! – хомячок изо всех сил пнул часы ногой. Так сильно, что они вылетели из салона на улицу, зацепились за какой-то цветок и так и остались висеть на нём. Джек тоже выскочил наружу, в руках у него была огромная рогатка. Схватив несчастные часы, он зарядил ими рогатку, сильно натянул резинку и с громким щелчком отпустил её. Часы, описав крутую дугу в воздухе, упали в густую траву. А Джек развернулся и вновь залез в свой бардачок. Всё так же, не говоря ни слова.

Друзья изумлённо переглянулись, потом не менее изумлённо уставились на хомячка.

– Ну, милый, хорош уже, – Майли залетела в салон и уселась на краешек бардачка. – Давай, расскажи нам, наконец, в чём дело? Что случилось?

Джек молча замотал головой и капризно надул пухлые губки.

Флопсон не выдержала. Запрыгнув на арматуру, она пристально посмотрела Джеку прямо в глаза.

– Послушай! – воскликнула она. – Мы же твои друзья! Настоящие друзья. Ты можешь рассказать нам всё-всё-всё на свете!

Но Джек продолжал дуться.

Тут уже и пони не мог оставаться в стороне. Он вскочил на переднее сиденье и осторожно засунул копытце в бардачок.

– Джекуленька, милый, – ласково произнёс он. – Ну что с тобой? Поделись с нами.

В ответ хомячок лишь упрямо скрестил на груди лапки и демонстративно отвернулся.

Но Фридолин не собирался сдаваться.

– Ну уж нет! – воскликнул он. – Так просто ты от нас не отделаешься. Мы останемся тут и будем сидеть у тебя над душой до тех пор, пока ты нам не объяснишь, в чём дело.

Майли и Флопсон дружно закивали.

– Времени у меня вагон и маленькая тележка, – Фридолин протопал к яблоне и как следует потряс её. Потом собрал с земли яблоки и вернулся в машину. Уютно устроившись на переднем сиденье, он удовлетворённо вздохнул. – Поэтому мы вполне можем подождать, пока ты, наконец, не соизволишь обратить на нас внимание.

Флопсон, в свою очередь, нарвала свежей травы и присоединилась к Фридолину.

Через несколько минут хомячок соблаговолил повернуться к ним лицом. «Ну, хоть какой-то прогресс», – улыбаясь, подумала Флопсон. А ещё через некоторое время Джек уселся на краешек бардачка и, болтая ногами, с интересом посмотрел на жующих друзей. Флопсон протянула ему пучок травы, а Фридолин откусил кусочек яблока и тоже дал его хомячку.

Вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь аппетитным чавканьем. Так продолжалось до тех пор, пока Фридолин вновь громогласно не оповестил всех, что у него очень много времени и он готов ждать хоть целую вечность. Во всяком случае, до тех пор, пока Джек не заговорит. И что он, Фридолин, вообще может очень долго молчать. Или просто сидеть. И что это вообще совсем ни капельки не скучно. И всё такое. Собственно говоря, у него вообще нет с этим никаких проблем.

– Пони! – не выдержал Джек. – Да замолчи ты, наконец!

– Хахаха! Он заговорил! – просиял Фридолин. – Вы это слышали? Он сказал пони!

Джек немедленно замолчал. Майли раздражённо закатила глаза, а Флопсон в отчаянии покачала головой и сердито посмотрела на пони. Как же можно быть таким бестактным!

Приближалась ночь, и машину окутали густые сумерки. Уже пора было ложиться спать, а Джек всё молчал.

Фридолин громко зевнул. Расположившись в дальнем углу салона, он сладко потянулся.

– Я вовсе не устал, – пробормотал он. – Вот нисколечко. Я только коротко прилягу. – Потом чуть громче продолжил: – Но если ты захочешь поговорить, Джекуля, я всегда готов тебя выслушать. Мы – твои друзья и всегда рядом. Что бы ни случилось.

– Да. Что бы ни случилось, мы рядом, – устало зевая, поддакнула Майли, зарываясь в его густую, мягкую гриву, как в перину.

У Флопсон тоже слипались глаза. Это был очень длинный и непростой день. Столько всего произошло в этом огромном городском парке! Она устало подползла к Фридолину, вскарабкалась на его мягкое, тёплое брюшко и уютно свернулась калачиком.

Внезапно до неё донеслось тихое шуршание. Флопсон открыла глаза. В темноте она различила очертания Джека. Он вылез из своего бардачка и теперь с трудом пробирался к ним через весь салон, волоча за собой большую подушку.

– Можно я к вам? – едва слышно прошептал он.

Не дождавшись ответа, он пристроился рядом с Флопсон.

– Мне знакомы эти часы, – прошептал Джек в темноту. – Слишком хорошо знакомы. – Он судорожно перевёл дыхание. – Они принадлежат владельцу одного зоомагазина. Очень злому, подлому и жестокому человеку. Поэтому, когда я увидел эти часы… я увидел перед собой его лицо. А я не хочу о нём вспоминать! Никогда. – Хомячок тихо всхлипнул. Потом медленно, почти по слогам, повторил: – Ни-ко-гда! Поняли? И говорить я об этом тоже не желаю. Не спрашивайте меня ни о чём. Баста.

– Он и с тобой жестоко обошёлся? – сонно спросил Фридолин.

– Да, – сухо ответил Джек.

– Бедный Джек, – прошептала Майли.

Она ласково обняла хомячка своими крылышками, а Флопсон бережно взяла его лапки в свои и крепко сжала. Фридолин тоже не остался в стороне. Придвинув к Джеку свою бархатную мордочку, он звонко поцеловал его. А потом ещё и лизнул.

– Если этот негодяй ещё хоть раз попробует обидеть тебя, он будет иметь дело со мной, – голос Фридолина звучал на удивление серьёзно. – И я тебя уверяю, ему очень не поздоровится.

Хомячок промолчал, только тихо погладил мягкий нос.

– А теперь спать, – приказала Флопсон. – Мы все устали, а завтра у нас тяжёлый день.

И не прошло и нескольких минут, как четверо друзей уже крепко спали…

Приступать? Прилежать!

Наутро Флопсон проснулась от того, что её лучший друг Тьялле подул ей в ушко. «Неужели это возможно?» – сквозь сон удивилась она. Но нет. Открыв, глаза, маленькая панда поняла, что это вовсе не Тьялле. Это был пони. Вернее, его мягкий, тёплый нос, который громко сопел прямо ей в ухо. Флопсон улыбнулась. Это было так тепло, так уютно и немножко щекотно.

Она сладко потянулась. Остатки сна улетучились. Осторожно ступая между спящими товарищами, маленькая панда прокралась к выходу, бесшумно выскользнула наружу и бодро зашагала вперёд, продираясь сквозь высокую траву. Она ещё не до конца привыкла к своей новой свободе, и потому время от времени испытывала несказанные приливы счастья. Как же прекрасен этот огромный, свободный мир! Единственное, что ей не нравилось в этом мире, так это была вода. А по утрам трава была ужасно мокрой! Поэтому Флопсон, недолго думая, вспрыгнула на старую, белую кухонную табуретку, а оттуда перескочила на высокий камень. И уже оттуда принялась срывать ярко-жёлтые, похожие на цыплят лютики. С тех пор как она сбежала от фрау Плюмпух, лютики стали её любимым завтраком.

Фрау Плюмпух…

Флопсон вспомнила, что ей сегодня приснился Тьялле. Они были лучшими друзьями, когда вместе жили в квартире фрау Плюмпух. И теперь у неё перед глазами постоянно стояла картинка, как Тьялле испуганно прятался в своём домике, когда по телевизору начинался очередной захватывающий детектив. Да уж, жизнь полицейского явно не для него. Но Флопсон так хотелось узнать, что с ним, как у него дела. И обязательно рассказать ему, сколько всего она сама пережила за то время, пока они не виделись. Маленькая панда улыбнулась, представив себе, как Тьялле, свернувшись калачиком и посасывая ломтик яблока, слушает её захватывающий рассказ.

Тут её внезапно осенило. Секунду! Карманные часы. Джек. Старьёвщица де Винтер и кролики. Всё сходится!

Она немедленно разбудила остальных полицейских.

– С добрым утром, звериная полиция! – бодро воскликнула она. – Вставайте! Нам пора приступать к работе!

Остальные, ещё не донца проснувшись, недовольно заворчали.

– Приступать? – сонно пробормотал Фридолин. – Нет, прилежать!

– Но работа зовёт! – звонко возразила она.

– Ничего не слышу, ничего не знаю, – невнятно буркнул Джек, перевернувшись на другой бок.

Прошло немало времени, прежде чем Флопсон удалось растормошить коллег. Она испробовала всё. Она громко пела, упрашивала и соблазняла их свежей травой и вкусными лютиками. Последнее подействовало лучше всего, и друзья, наконец, встали.

Пока все жевали травку и грызли семечки, Флопсон делилась своими новыми мыслями и идеями.

– Итак, – с умным видом произнесла она. – У подножия холма мы нашли пакетик с вкусняшками, верно?

Все дружно кивнули.

– И где можно купить такие вкусняшки? – она окинула друзей многозначительным взглядом.

На миг воцарилась тишина. Все пытались понять, куда клонит Флопсон. Внезапно Майли издала радостный возглас.

– Я поняла! – она взволнованно захлопала крылышками. – Их покупают в зоомагазине!

Фридолин соображал гораздо медленнее.

– Э? Да что ты говоришь? Ну и? – он озадаченно уставился на Флопсон. – Опаньки! А ведь часы тоже принадлежат владельцу зоомагазина. Какое совпадение.

– Вот! – Флопсон взволнованно вскочила на табуретку. – Именно это я и имела в виду! И я очень сомневаюсь, что это совпадение. – Она подставила мордочку утреннему солнышку. – Разве это не странно? Вкусняшки из зоомагазина и часы владельца зоомагазина?

Джек бросил на неё подозрительный взгляд. На его мордочке было написано недовольство. Ему явно не нравилось направление, по которому развивалось их полицейское расследование.

– Всё сходится! Только послушайте! – воодушевлённо начала Флопсон. – Итак! Старьёвщица де Винтер отправляется в зоомагазин, крадёт там пакет вкусняшек и заодно прихватывает часы владельца. Вернувшись в парк, она приманивает вкусняшками кроликов и мышек, вероломно похищает их и запирает в свой сарай.

– Но зачем? – Майли вопросительно посмотрела на панду.

– А вот этого я пока не знаю, – призналась Флопсон. – Но перво-наперво мы должны проверить, действительно ли пропавшие звери находятся в сарае де Винтер.

– Этим займусь я! – решительно прочирикала Майли.

– Хорошо, – Флопсон кивнула. Потом повернулась к остальным и продолжила: – А мы отправимся в зоомагазин и постараемся найти свидетелей, которые, возможно, видели де Винтер. Джек! – Она обратилась к хомячку. – Как называется этот зоомагазин?

Джек скорчил гримасу, которая даже для него, самого угрюмого и мрачного хомяка во всём городе, была на удивление угрюмой и мрачной.

– Всё это чушь полнейшая! – возмущённо воскликнул он. – Это может быть любой другой зоомагазин в городе! Их тут вагон и маленькая тележка. Почему именно ЭТОТ зоомагазин?

Фридолин восторженно поднял вверх копытце.

– Ребята, я предлагаю другой план! – он широко улыбнулся. – Мы пойдём в магазин «Лавка дядюшки Фритца». Там такие милые продавцы. Они всегда ставят миски с водой для городских животных. А когда я прохожу мимо, мне всегда дарят вкусняшки. Или морковку. Там нас наверняка накормят!

– Пони! Ну, пожалуйста! – раздражённо прервала его Флопсон. – Вопрос-то вовсе не в том, где получить еду! Мы ведём расследование! – Она вновь повернулась к Джеку. – Тот зоомагазин, владельцу которого принадлежат часы, – это «Лавка дядюшки Фритца»?

Джек угрюмо покачал головой.

– Жаль, – печально вздохнул пони и отправил в рот очередной большой лютик.

Потребовалось немало времени, прежде чем Флопсон удалось вытянуть из Джека название зоомагазина. Но в конце концов он сдался.

– Этот магазин называется «Мечты зверюшек», – тихо буркнул он.

– Вот! Замечательно! Сразу бы так! – радостно воскликнула Флопсон. Она вскочила на ноги.

– Нееет, – мрачно протянул Джек.

Три пары глаз изумлённо уставились на него.

– Нееет – что? – переспросила Флопсон.

– Нееет – ВСЁ! – огрызнулся Джек. – Никто не пойдёт в этот зоомагазин, поняли? Это слишком опасно.

– Но нам просто необходимо разузнать как можно больше о Старьёвщице! – возразила Флопсон. – И, честно говоря, сейчас эта помойная кошка кажется мне куда более опасной, чем какой-то там зоомагазинчик.

Остальные звери поддержали её и насели на хомячка, пытаясь переубедить его. Но тот оставался непреклонным.

– Нееет! – заявил он. А потом внезапно объявил, что у него заболел живот. И голова. А ещё лапы. И жутко ломит спину. И вообще болит весь его сирийский мех.

– А что с носом? – сочувственно поинтересовался Фридолин.

– С ним тоже всё плохо, – отозвался Джек.

– Ты, похоже, заболел, – озабоченно покачала головой Майли. Она принесла одеяло и заботливо укутала хомячка.

– Может, тебе лучше остаться дома? – робко спросила Флопсон. – В таком состоянии…

– Да, к сожалению, я не смогу сопровождать вас, – плаксивым тоном ответил Джек. Потом повернулся к стене и накрылся с головой одеялом.

Флопсон пожала плечами. Ну, нет так нет. Пора приниматься за дело, с Джеком или без него.

Не теряя времени, Майли полетела к сарайчику де Винтер, чтобы выяснить, держит ли она там кого-нибудь взаперти.

Флопсон решительно посмотрела на Фридолина.

– Так, а мы с тобой пулей летим в этот зоомагазин. Нам необходимо попасть туда как можно быстрее и опросить свидетелей. В конце концов, тётя Мони и дядя Олаф в опасности!

– Так точно, шеф! – отозвался Фридолин и тут же бросился галопом вперёд.

Флопсон кинулась за ним. Но, несмотря на все усилия, она вскоре безнадёжно отстала.

– Постой! – заорала она.

– Что случилось? – на ходу заржал пони, с недоумением оглядываясь через плечо. – Я думал, мы погнали? Нам же нужно попасть туда как можно быстрее? Или я тебя неправильно понял?

– Да, всё верно! – задыхаясь, прокричала Флопсон. – Но… но я не могу бежать так быстро, как ты! Мне не угнаться за тобой!

Пони чуть сбавил скорость.

– То есть ты имела в виду твоё «как можно быстрее», а не моё «как можно быстрее»?

Флопсон кивнула.

– Да, – прохрипела она. – Наверное, именно это я и имела в виду. – Она остановилась и прислонилась к забору, пытаясь отдышаться. – А ты вообще в курсе, где находится этот зоомагазин?

– Разумеется! – гордо ответил Фридолин. Он обернулся. На его морде играла довольная ухмылка. – Я знаю все зоомагазины нашего города. Нужно же мне, в конце концов, как-то питаться?

Когда дело касается еды, пони обладают феноменальной памятью. А ведь у каждого зоомагазина стоят мусорные баки, в которых можно найти уйму вкусностей – например, свежескошенную траву, сено или даже пакетики с недоеденными вкусняшками. Поэтому совершенно неудивительно, что Фридолин знал все зоомагазины города. Все до единого!

Магазин «Мечты зверюшек» находился рядом с пекарней. А напротив зоомагазина расположился хозяйственный магазин, из которого сильно пахло мылом. Друзья поморщились. Какой ужасный запах! Зато ароматы, тянущиеся из пекарни, им обоим очень понравились. Мммм, просто восхитительно!

Однако ко всем этим запахам примешивался ещё один – Флопсон в жизни не нюхала ничего подобного! Странный и, признаться, очень противный запах… словно в нём смешалось всё несмешаемое. Приторно-сладкий и одновременно острый. Тонкий, пряный и одновременно неимоверно вонючий, почти тошнотворный.

– Что это? – она вопросительно посмотрела на пони.

Тот пожал плечами.

– Ну, так всегда пахнет в зоомагазинах, – пояснил он. – Ведь тут продаётся корм для самых различных животных. Кошек, собак, кроликов и мышей. А ещё для рыбок и змей. И даже для пауков.

– И всё это, вместе взятое, пахнет вот ТАК? – ошеломлённо воскликнула Флопсон.

От этого тошнотворного запаха у неё зверски защипало в носу, и она… она громко чихнула. Впервые в жизни! Какое странное ощущение. Этот запах будто наполнил её до краёв. Он впитался в её глаза. Он даже перекатывался у неё на языке – Флопсон буквально чувствовала его вкус. Как же ей сейчас хотелось сбежать отсюда, подальше от этого ужаса! Но хорошие полицейские не покидают место преступления лишь потому, что им не нравится какой-то там запах. Хорошие полицейские всегда мужественные и выносливые. Ради дела они могут вынести всё на свете!

Прямо у входа в зоомагазин был выставлен огромный стол с уценёнными товарами и всякими дешёвыми мелочами. Флопсон запрыгнула на него и приземлилась посреди собачьих консервов, резиновых игрушек и пластмассовых мисок для корма. При этом она случайно опрокинула небольшой рекламный стенд, на котором возвышалась внушительная стопка пёстрой бумаги. Листки разлетелись и плавно осели на асфальт. Флопсон успела прочесть несколько заголовков:

Что делать, если у твоей кошки появились блохи – Моя собака облаивает соседей – Правила содержания редких рыбок – Самые красивые имена для домашних питомцев

На одном из листков было изображено несколько кроликов, а прямо под ними красовалась надпись Прыг-скокиада.

Флопсон огляделась вокруг. Справа от неё стояла небольшая корзина с серебряными свистками. Недолго думая, она схватила один из них и изо всех сил дунула в него.

– Ай!!! Нееет! Не надо! – закричал пони и отчаянно замотал головой. – Какой ужасный звук!

– Да? – Флопсон удивлённо посмотрела на него. – Ты находишь? А я почти ничего не слышу.

– Это собачий свисток, – пояснил Фридолин. – У него такой высокий звук, – по-научному это какая-то там частота, – что люди не способны его услышать. Зато собаки о-го-го как слышат. И лошади тоже… – Он решительно забрал у Флопсон свисток и положил его обратно в корзину.

Флопсон осторожно подкралась к входу и заглянула в магазин. Фридолин ждал её под столом, незаметно дёргая пучки сена из большого снопа.

– Ну как? – громко прошептал он. – Что ты видишь?

– Немного, – отозвалась Флопсон. – Слишком темно. Наверное, надо зайти внутрь. Но тебе придётся остаться тут, ты шибко бросаешься в глаза. Я пойду одна.

– У меня есть идея получше, – остановил её Фридолин.

Недолго думая, он пнул мордой стопку консервов. Она с оглушительным грохотом рассыпалась, банки полетели вниз, попутно задев огромную корзину с резиновыми мячиками, которые, в свою очередь, покатились по всей улице.

А Флопсон с Фридолином мгновенно спрятались за столом.

Дверь магазина резко распахнулась, и на улицу выбежал мужчина в такой яркой и пёстрой рубашке, что при взгляде на неё начинало рябить в глазах.

– Что за чёрт! Кто это натворил? – бешено заорал он и, продолжая чертыхаться, принялся собирать рассыпавшиеся банки и мячи и наводить порядок на столе.

Друзья обменялись ликующими взглядами. Сработало! Не теряя ни секунды, они незаметно прошмыгнули через открытую дверь в зоомагазин.

Лев, лев!

Флопсон и Фридолин медленно шли по зоомагазину, с любопытством разглядывая всё вокруг. Как же тут необычно! С потолка лился яркий свет от галогенных ламп. Многие ящики и клетки с животными тоже были с подсветкой. Какие-то были освещены довольно слабо, а какие-то очень ярко. А в некоторых ящиках подсветка была даже цветной – лиловой, красной, зелёной. Справа от входа располагался прилавок с кассой, а в остальном вдоль стен, от пола до самого потолка, тянулись нескончаемые ряды полок.

В воздухе ощущалось нечто странное. Какой-то неестественный покой…

– Немножко жутковато, не находишь? – едва слышно прошептал Фридолин, наклонив голову к Флопсон.

Та кивнула.

– Вообще-то, я ожидала, что тут будет очень шумно. В конце концов, столько разных животных на таком маленьком пространстве. По идее, тут должен царить ужасный тарарам.

Пони пожал плечами.

– Мне кажется, они все спят, – прошептал он.

Флопсон мягко запрыгнула на полку с кошачьим кормом и оттуда принялась пристально рассматривать ящики с животными. Похоже, Фридолин был прав. Большинство их обитателей действительно спали. Другие же прятались. Кто-то в домике, кто-то за корягами. Рыбки плавали у задней стенки аквариума, и лишь иногда их плавники мелькали среди густых водорослей. А пауки, змеи и улитки ютились по углам своих стеклянных ящиков, почти сливаясь с песком.

В одной из клеток сидели трое молодых неразлучников. Флопсон с интересом уставилась на них. Ей очень понравились эти маленькие, зелёные птички с ярко-оранжевым хохолком. Но те, заметив сидящую на полке панду, не на шутку переполошились.

– Ооо!!! – хором заверещали они. – Тут зверь! Зверь в зоомагазине! – Тесно прижавшись друг к другу, неразлучники с любопытством посмотрели на Флопсон. – Ты хочешь нас купить?

– Нет, конечно, – Флопсон рассмеялась. – Я же сама зверь, как вы правильно сказали.

– Вот и хорошо, – с облегчением произнесли все трое. – Дело в том, что мы не хотим, чтобы кого-то из нас купили. Мы хотим оставаться вместе. Навсегда. – Птички крепко обнялись. – Ведь мы же братья.

Флопсон была поражена. И как им только удаётся постоянно говорить в унисон! С другой стороны, это выглядело так мило, так трогательно.

– А ты что за зверь? – хором спросили попугайчики. – Ты выглядишь как-то необычно.

– Я красная панда, – пояснила Флопсон.

– А, наверное, ты нездешняя! Ты чужестранное животное? Чужестранные животные вон там! – все трое дружно показали на ящики с пауками и змеями.

– Нет, я никакое не чужестранное животное. Я вполне себе здешняя, – терпеливо ответила Флопсон.

– Мы все тоже здешние, дурачьё! – раздался раздражённый голос с другого конца полки. Флопсон обернулась. Из стеклянного ящика выглядывала маленькая, чешуйчатая головка геккона. Он сердито уставился на неразлучников и заорал: – Мы все родились тут! Сколько же можно повторять одно и то же? Воробьиные мозги!

Постепенно в магазине просыпалась какая-то жизнь.

– Воробьиные мозги? – переспросили зелёные птички и недоуменно переглянулись. – Нет, у нас попугайные мозги!

– К слову, попугаи тоже нездешние, – злорадно заметил геккон. – Так что заткнитесь. Вы такие же чужестранные, как и мы все.

– Детки, детки, не ссорьтесь! – вмешалась маленькая черепашка. – Мы все родились тут.

– Да, да, разумеется, Роня, – недовольно проворчал геккончик. – Ты, как обычно, всё знаешь, не? И откуда тебе это известно, скажи на милость?

Черепашка по имени Роня сморщила свою и так морщинистую мордочку.

– А откуда мы, по-твоему? – с издёвкой спросила она. – Разумеется, из питомников. Нас искусственно разводят! Я, к примеру, родилась в «Мисочке Фреда». А Билли, и Болли, и Булли, – черепаха показала на неразлучников, – они попали сюда из питомника «Птичий дворик Гертруды».

– А вот меня никто искусственно не разводил! – впервые подал голос Фридолин. – Я родился не в питомнике, а в совершенно обычном стойле. На воле!

Увидев его, все звери закричали, завизжали, зашипели и заверещали. Ведь никто из них ещё ни разу в жизни не видел пони.

– Лев! Лев! Это лев! – хором орали братья-неразлучники.

– Он хочет сожрать нас! – истошно вопил геккон.

Флопсон поняла, что надо спасать ситуацию. Она попыталась успокоить разволновавшихся зверей и объяснить им, что Фридолин вовсе никакой не лев. Что он из рода фалабелло – это самые маленькие пони на земле. И что добрее его нет никого на всём белом свете. И что он в жизни никому не причинит вреда.

Но звери и не думали ей верить.

– Большое животное – значит, злое животное! – стояли на своём братья-неразлучники.

– Львы кусаются! – вторил им геккон.

И только мудрая черепашка Роня раздражённо закатила глаза.

– Лошади вообще не едят мяса, – вмешалась она. – Они травоядные.

– Но это вовсе не лошадь! – истерично вскричала маленькая зелёная змея. – Это лев!

Флопсон махнула лапой. Ну их всех – пусть думают что хотят! Разубеждать в этом случае совершенно бесполезно, а у них с Фридолином не так уж много времени в запасе. Лев так лев.

– Вообще-то мы пришли сюда по делу, – она перевела тему. – Может, кто-то из вас знает некую помойную кошку? Её зовут Старьёвщица де Винтер.

– О да, она нам знакома, – ответила Роня. – А что с ней не так?

– Она уже бывала тут? – уточнил Фридолин.

Тут звери вновь завопили, что они не собираются разговаривать с хищным и кровожадным львом. Поэтому Флопсон пришлось самой повторить вопрос.

В этом мгновение воцарилась тишина. И не просто тишина, а неестественная, мёртвая, гробовая тишина. Словно кто-то внезапно выключил звук. И жизнь остановилась.

«Они что, так напряжённо думают?» – с удивлением подумала Флопсон. Но нет, причина тут была явно иной…

Геккончик и черепаха стремительно скрылись в своих домиках. Трое неразлучников мгновенно закрыли глаза и замерли. А рыбки широко разинули ротики и принялись пускать крупные пузыри.

Флопсон медленно обернулась и похолодела. В дверях стоял хозяин магазина…

Ты просто бомба!

Наведя порядок на столе и с трудом собрав разлетевшиеся по всей улице мячики, хозяин магазина вернулся обратно в магазин. С него ручьями лился пот, он задыхался и пыхтел от напряжения. К тому же его трясло от ярости.

– Пусть этот мерзавец только попадётся мне в руки, – сердито бормотал он себе под нос. – Ему точно не поздоровится.

На шее у него болталась красная лента, к которой была приколота белая пластиковая карта. Он почесал картой затылок, огляделся по сторонам и решительно зашагал вглубь магазина. Его сандалии громко шлёпали по сверкающему полу, а каждый шаг эхом проносился по всему магазину. Друзья испуганно переглянулись. Он шёл прямо на них! Что делать? Если Флопсон ещё могла попытаться втиснуться под какую-нибудь полку, то у Фридолина не было никаких шансов спрятаться. Он был слишком большим.

– А если мы просто пройдём мимо него к выходу и сделаем вид, что мы обычные посетители? – неуверенно предложил Фридолин.

Флопсон озадаченно нахмурила лоб.

– Он может запросто поймать тебя, – прошептала она. – Или просто запереть дверь. И тогда мы в ловушке!

– Именно поэтому я и ненавижу все двери, – проворчал Фридолин. – Они постоянно закрыты. Или заперты, что ещё хуже. Или и то, и другое. Как же это бесит! – Он громко ругнулся.

– Зато люди, похоже, просто обожают двери, – отозвалась Флопсон. Она лихорадочно огляделась. Всего в нескольких шагах от неё стояла высокая стопка картонных коробок.

«Фридолин вполне поместится за ними», – подумала панда.

В этот момент хозяин магазина коротко остановился возле ящика с черепашкой Роней. Склонившись над ней, он грубо постучал пальцами по стеклу.

– Ну что, маленькая бездельница, – буркнул он. – Тебя сегодня уже наверняка никто не купит? Или?

Потом, повернувшись к аквариуму, хозяин скорчил рыбью физиономию.

– Блубб, блубб, блубб, – передразнил он рыбок.

Флопсон воспользовалась этой короткой заминкой. Сейчас или никогда! Она повернулась к Фридолину.

– Сюда! Быстро! – прошептала она и, почти неслышно переступая мягкими лапами, рванула вперёд, к коробкам.

Фридолин бросился за ней. Но едва его копыто опустилось на пол, раздался звонкий стук. О нет! Чёрт! Друзья в панике переглянулись и, не теряя ни секунды, шмыгнули за коробки и притаились. Ууух! Оба с облегчение выдохнули. Похоже, пронесло!

Владелец магазина вздрогнул, резко выпрямился и удивлённо огляделся по сторонам.

– А это что ещё было? – воскликнул он. – Эй, койоты, это вы там проказничаете? Вы же прекрасно знаете, что я ненавижу, когда в моём магазине кто-то шалит. – Он сердито покачал головой и вернулся к прилавку.

В этот момент дверь отворилась, и в магазин зашёл ребёнок. На секунду забыв об опасности, Флопсон из своего укрытия с интересом наблюдала за происходящим. Мальчик искал корм для синичек, которые каждый день прилетали к нему в гости и сидели у него на подоконнике. Но полка, где должен был быть корм для синичек, оказалась пустой. Хозяин магазина раздражённо поднялся из-за прилавка. Схватив ленту с пластиковой картой, он решительно направился в дальнюю часть магазина. Остановившись возле железной двери, он приложил карту к небольшому ящичку, висевшему на стене. Что-то запищало, дверь открылась, и мужчина скрылся за ней.

– Ещё одна дверь, – раздражённо прошептал Фридолин.

– Пссс! Тише ты! – шикнула на него Флопсон.

Через некоторое время хозяин магазина вернулся, держа в руках с десяток пачек птичьего корма. Обслужив ребёнка, он подошёл к небольшому письменному столу. Флопсон затаила дыхание. Сейчас он был лишь в нескольких шагах от их укрытия!

Стол был буквально завален ворохом бумаг, каких-то тетрадей и журналов. Мужчина устало опустился на стул и принялся лениво листать один из журналов, на обложке которого был нарисован кролик. Время от времени он останавливался, что-то мычал себе под нос и делал какие-то пометки.

Флопсон было понятно, что они в ловушке. Они не выйдут отсюда до тех пор, пока этот тип не встанет из-за стола. До маленькой панды постепенно начало доходить, что это было ошибкой, просто так взять и заявиться в этот чертовый зоомагазин «Мечты зверюшек». Похоже, Джек был прав. Зря она всё это затеяла. И о Старьёвщице они тоже ничего нового не узнали. Во всяком случае, ничего такого, что могло бы помочь им в расследовании.

Надо что-то предпринимать! Флопсон растерянно огляделась вокруг. На стене, прямо над ними, висела куча дипломов, каких-то сертификатов и почётных грамот. От нечего делать она принялась читать заголовки.

Очевидно, этот тип был весьма усердным участником всяческих конкурсов и соревнований.

Позади коробок было темно. Даже очень темно. И запах тут стоял ещё более резкий и тошнотворный, чем на входе.

– Кто знает, что в этих коробках вообще хранится? – прошептал Фридолин.

Флопсон взглянула на этикетку.

– Корм для кошек, – медленно прочла она. – С сушёной рыбой.

Фридолина передёрнуло.

– Брр! – он брезгливо сморщил нос. – Какая гадость.

В этот момент события начали развиваться с ужасающей скоростью. Хозяин магазина неожиданно встал из-за стола и быстрым шагом направился прямо на них! О нет! Мало того, он принялся яростно вскрывать коробки. И что теперь? Что делать?

Открыв первую коробку, мужчина подхватил её и потащил в другой конец магазина. Потом он вернулся и принялся за следующую коробку. Фридолину пришлось пригнуться, иначе бы мужчина его увидел.

«Если он утащит ещё пару коробок, плакало наше укрытие», – в панике подумала Флопсон.

– Говорил же я, надо было идти в «Лавку дядюшки Фритца»! – неудобно скрючившись, простонал Фридолин. – Там все такие добрые. И милые. И щедрые… А тут. – Он возмущённо фыркнул. – Тут мне совсем не нравится!

– Тише ты! – одёрнула его Флопсон. – «Лавка дедушки Фритца» не имеет никакого отношения к нашему расследованию. И что нам там делать?

– Как что? – искренне удивился пони. – Кушать!

Флопсон вздохнула. Ну, что с ним поделать?

– Послушай, – она перевела тему. – Я сейчас ещё раз опрокину корзину с мячиками и выманю его на улицу. Стой здесь и не двигайся, понял? И, главное, молчи.

Фридолин кивнул, но вид у него при этом был весьма испуганный. Почти неслышно перебирая своими мягкими лапками, Флопсон вышмыгнула из укрытия и по стеночке двинулась к выходу. Лишь бы хозяин магазина её не заметил! Она дождалась, когда он отвернётся, и кинулась вперёд. Он снова повернулся обратно – и Флопсон мгновенно юркнула в собачью корзинку и затаилась. Он снова повернулся к коробкам – Флопсон пробежала ещё пару метров. А все магазинные звери молча, затаив дыхание, наблюдали за этими захватывающими гонками.

И только трое братьев-неразлучников дружно подбадривали её.

– Давай! Давай! Быстрее! Как пропеллер!

Флопсон бежала, бежала. И вот она уже почти у двери. Осталось всего лишь несколько шагов…

Неожиданно хозяин магазина быстрым шагом направился к выходу. Флопсон мигом юркнула под кошачий туалет и сжалась в комок. Хозяин захлопнул дверь.

– Холодно сегодня! – недовольно проворчал он.

В голове у Флопсон пронеслись слова Фридолина. Да, действительно, до чего же все эти двери непрактичные и неудобные! Они постоянно мешают! Просто беда какая-то! И что теперь? Хозяин вновь направился к коробкам. Похоже, назревает серьёзная проблема! Вот он уже нагнулся за очередной коробкой. Флопсон с ужасом затаила дыхание. Нет…

В этот момент с улицы раздался оглушительный грохот. Кто-то опрокинул рекламный стол! Консервные банки и игрушки вновь посыпались вниз, а мячики снова покатились по асфальту.

– Да чёрт бы их подрал! Что, в конце концов, сегодня происходит? – буквально взвился в воздух хозяин магазина. – Похоже, тут орудует какой-то треклятый призрак. Какого лешего всё пад…

Конец предложения Флопсон уже не расслышала – мужчина в ярости распахнул дверь и выбежал из магазина. Громко ругаясь, он принялся во второй раз собирать мячи и консервные банки и наводить порядок на столе. А на пороге стоял… Нет, этого не может быть! На пороге магазина стоял Джек!

– Джек! – радостно воскликнула Флопсон. – Что ты тут делаешь?

– Как что? – хомячок небрежно пожал плечами. – Вас спасаю, разумеется. Я так и думал, что вы без меня не справитесь.

Флопсон просияла.

– Да, ты абсолютно прав! – она готова была обнять Джека. – Фридолин сидит в ловушке. – Она показала в сторону коробок.

– Понял, – коротко кивнул Джек. – Ты мне лучше скажи, вам удалось что-нибудь разузнать?

– Пока нет! – отозвалась Флопсон. – Нам надо торопиться! Ты займёшься Фридолином, а я между тем быстро опрошу черепашку Роню. Она сказала, что знает де Винтер.

Но Джек наотрез отказался переступать порог магазина.

– Нет, – он мрачно покачал головой. – Тебе придётся как-то выкручиваться самой. Без меня.

Флопсон недовольно засопела. Но она уже настолько хорошо знала, Джека, что понимала – его не переубедить. Если он сказал НЕТ, то это действительно означало НЕТ! Не теряя времени, она метнулась к Фридолину.

– Выходи! Быстро! – громко прошептала она.

Фридолин не заставил себя просить дважды – счастливым галопом он бросился к выходу.

Сама же Флопсон задержалась возле ящика с черепашкой.

– Так что там со Старьёвщицей де Винтер?

Черепаха явно колебалась, сказать или не сказать. Она неуверенно посмотрела на остальных зверей, словно спрашивая разрешения.

– Пожалуйста! – настойчиво попросила Флопсон. Она встала на задние лапы и с мольбой поглядела черепашке прямо в глаза. – Расскажи мне всё, что ты знаешь! Очень тебя прошу! Она была тут?

– Да, – тихо ответила Роня.

– Нет! Не смей ничего рассказывать! – закричал геккон. – Иначе она нас всех сожрёт! С потрохами! Она сама это сказала, разве ты не слышала?

– Я не боюсь её, – отмахнулась от него Роня. Потом вновь повернулась к Флопсон. – Она что-то искала.

Черепашка рассказала, что де Винтер довольно часто приходила в магазин. Что-то высматривала, вынюхивала. Обследовала полки и прилавок.

В эту секунду с улицы раздался отчаянный голос Фридолина.

– Флопсон, поторопись! – кричал он. – Этот тип уже почти закончил убирать! Выходи немедленно!

Флопсон бросилась было к выходу, но на полпути ей в голову пришло нечто очень важное. Она развернулась и побежала обратно.

– Скажи, де Винтер покупала вкусняшки? – торопливо спросила она у Рони.

– А вот этого я не знаю, – черепашка покачала головой. – Но я точно знаю, что она что-то утащила с полки, где стоит корм для мелких животных. Правда, я не могу сказать, что именно. Этого я не разобрала.

– Спасибо! – поблагодарила её Флопсон и стремглав бросилась к выходу.

Они с Фридолином едва успели проскользнуть мимо хозяина на улицу. Ведь уже в следующую секунду он зашёл в магазин, а дверь с треском захлопнулась.

На улице их нетерпеливо поджидал Джек. Он выглядел ещё мрачнее, чем обычно.

– Давайте уже! Валим отсюда как можно скорее, – пробормотал он.

Фридолин кивнул. Потом, словно вспомнив нечто важное, пристально поглядел на Джека.

– Кстати, что там с твоим носом? – заботливо спросил он. – Всё ещё болит? А твои меховые боли? Продолжаются?

– Уже немного лучше, – буркнул хомяк.

Он неуклюже забрался Фридолину на спину. Флопсон запрыгнула туда же. И вместе они понеслись прочь. Подальше от этого ужасного магазина…

Всё совсем иначе, чем иначе?

За ними никто не гнался – ведь хозяин магазина даже и не подозревал об их существовании. Но, несмотря на это, друзья неслись как угорелые всю дорогу до самого дома. Лишь оказавшись у родного деревянного забора, Фридолин остановился. Флопсон и Джек спрыгнули на землю. Потом все трое быстро шмыгнули в дырку и только тогда, наконец, перевели дух.

– Ох! – Джек в изнеможении упал в траву и прислонился спинкой к дождевой бочке. – Я больше не могу.

Флопсон последовала его примеру.

– Но… но ты же… тебе же не пришлось бежать, – задыхаясь, возразил Фридолин.

– Ну и? – обиженно вскинулся хомячок. – Зато я ужасно переволновался! Из-за этого чертового Шписке.

– Кто такой или что такое «Шписке»? – прохрипела Флопсон. Взяв большой, красный ковш, она зачерпнула из бочки немного воды и принялась жадно пить. Потом снова наполнила ковш и протянула его Джеку с Фридолином.

– Как кто? Этот тип! То бишь хозяин магазина! – напившись, пояснил Джек.

– А откуда ты знаешь, как его зовут? – спросила Флопсон.

– Оттуда, – отрезал Джек.

– Весёленький ответ, – Фридолин удивлённо посмотрел на хомячка.

– Ты так считаешь? – раздражённо спросил Джек.

Пони кивнул. Но Флопсон так явно не считала и тем более не собиралась довольствоваться таким пояснением.

– Оттуда – это вообще не ответ! – сурово произнесла она.

– Вот именно, – отрезал Джек. – Потому что я НЕ ЖЕЛАЮ отвечать на этот вопрос. От меня вы не узнаете о Шписке ровным счётом ничего. По крайней мере, ничего из того, что касается непосредственно меня!

– А вот теперь я по-настоящему заинтригована! – позади них раздался голос Майли. – Очень хочется услышать всю историю! С подробностями.

От неожиданности друзья вздрогнули и испуганно обернулись. Оказывается, всё это время лазоревка пряталась за чемоданом и прекрасно слышала весь их разговор.

– Подслушивать нехорошо! – строго сказала Флопсон и укоризненно покачала головой.

– Я знаю, – отозвалась Майли. – Поэтому я и подслушивала… тайком. – Она хитро улыбнулась. – Но в какой-то момент я забыла, что делаю это тайком. Эх…

Пони энергично закивал головой.

– Ага! Как же мне это знакомо! – хихикнул он. – Это примерно то же самое, что тайком тибрить еду, а потом – раз! – и громко заржать от удовольствия. И тогда это тайком уже перестаёт быть тайком. Тогда об этом тайком знает вся округа.

– Ну, так что же с этим Шписке? Давай уже, рассказывай! – нетерпеливо повторила Майли.

Но Джек не желал поддаваться ни на какие уговоры. Ни слова больше – и баста! Друзьям не оставалось ничего другого, как оставить его в покое.

Сама Майли первым делом утолила голод, склевав несколько жучков и семечек, а затем поведала всем, что ей удалось разузнать. Как выяснилось, она спряталась под пластиковым стаканчиком от йогурта, валявшимся возле сарая.

– Я проклюнула в нём две дырочки для глаз, – важно сообщила она, явно гордясь своей находчивостью и сообразительностью. – И принялась ждать. Ждать пришлось очень долго. Настоящий тайный агент должен обладать бесконечным терпением. А оно у меня есть! – Она гордо оглядела коллег.

– И? – нетерпеливо спросила Флопсон. – Что было после этого «очень долго»? Что-то произошло? Ну же, не тяни.

– Да! – выдержав драматическую паузу, объявила Майли. – Через некоторое время появилась де Винтер. Она оглянулась по сторонам и потом исчезла в сарае. Я услышала, как она разговаривает. Вы поняли? Она разговаривала с кем-то в сарае!

– Что она сказала? – спросила Флопсон.

– А вот этого я, к сожалению, не смогла разобрать, – Майли пожала плечами.

Джек был крайне недоволен её невнимательностью. Но Майли возразила, мол, сидя под стаканчиком, много не услышишь.

С этим Флопсон вынуждена была согласиться.

– По крайней мере, теперь мы точно знаем, что кошка держит там кого-то взаперти, – подытожила она. – И лично мне совершенно ясно, что она задумала.

– И что же? – спросил Фридолин.

– Ну, как тебе объяснить, – вмешался Джек. Он коротко пожал плечами. – Кошки и мышки…

Фридолин испуганно вытаращил глаза.

– Ты хочешь сказать, что она намеревается СОЖРАТЬ мышей? – пони был явно в замешательстве. – Нет! Вот я, например, считаю, что это очень неправильно! Ей бы лучше перейти на морковку и сено. Это гораздо полезнее!

Джек ошарашенно уставился на него.

– Ты в своём уме? – он покрутил пальцем у виска. – Ты собираешься читать лекции на тему здорового питания? Или мы, наконец, займёмся нашим расследованием?

Пони серьёзно задумался.

– А можно и то, и другое? – наивно спросил он.

– Чёрт! – взвился хомяк. – Это был риторический вопрос!

– Чего? – пони непонимающе уставился на Джека. – Ритмический? При чём тут ритм?

– Аааа! – Джек схватился за голову. – Не ритмический, а риторический! То есть ненастоящий!

– А зачем ты задаёшь ненастоящие вопросы? – Фридолин был окончательно сбит с толку. – И я хочу услышать сейчас настоящий ответ. Поскольку мой вопрос был самый что ни на есть настоящий.

Флопсон тихо захихикала. Потом принялась ходить кругами по саду. Ей необходимо было подумать. Что-то в этом деле явно не сходилось. Что-то было не так. Но что?

Майли полетела вслед за ней. И через некоторое время они вместе уселись среди кустиков земляники и принялись уплетать спелые ягоды.

– Ладно, – задумчиво произнесла Флопсон, отправляя в рот очередную земляничку. – На первый взгляд наша версия, что де Винтер хочет съесть мышей, выглядит вполне правдоподобной. Но зачем ей кролики?

– Может, она прихватила их по ошибке? – неуверенно предположила Майли. – Или же эта кошка решила заставить кроликов работать на неё? Делать уборку, например?

– А что ей понадобилось в зоомагазине? – Флопсон почесала затылок.

– Как что? Спереть вкусняшки, разумеется. Чтобы приманить мышей.

В этот момент они увидели Джека. Тот неуклюже семенил к ним.

– Зачем она похитила зверей – это совершенно неважно. Какая разница?

Вот тут Флопсон была с ним категорически не согласна. Она не могла оставить этот вопрос без внимания.

– Наоборот! – возразила она. – Именно это ЗАЧЕМ и есть самое важное. Это называется мотив. Разузнать, зачем кто-то что-то сделал. Поскольку если нет мотива, значит, во всём деле что-то не так.

– Мотив-то как раз ясен, – буркнул Джек. – Голод. Тут даже думать нечего.

– Хорошо, а кролики тут при чём? – возразила Флопсон.

– Откуда мне знать? – отмахнулся хомяк. – Главное сейчас – это отправиться в парк и освободить зверей.

– О да! Мне это нравится, – радостно поддержал его Фридолин. – Мы немедленно идём в парк.

– И как ты себе это представляешь? – Флопсон вопросительно вскинула глаза.

– Очень просто, – отрезал Джек. – Мы взломаем дверь и освободим узников. И всё.

– Ага! Так точно! – снова поддержал его Фридолин и поднял вверх копытце. – Я выбью дверь! Недаром же я специалист по силовым операциям. Вот и займусь делом.

– ЧТО? Чем ты займёшься? – Флопсон в ужасе схватилась за голову. – Мы полицейские, а не преступники! Или вы это забыли? А полицейские не вламываются никуда и не выбивают никакие двери! Наоборот – они следят за тем, чтобы другие никуда не вламывались. В конце концов, мы же должны показывать пример.

Пони задумчиво почесал лоб.

– Ну да, – пробормотал он. – Какой-то смысл в этом есть.

Джек тоже согласился.

– Ладно, – кивнул он. – Но что тогда?

– Нам нужны доказательства, – твёрдо сказала Флопсон. – И когда мы их найдём, мы всё расскажем парковым животным. И уже вместе пойдём к де Винтер и потребуем, чтобы она освободила зверей.

Остальные полицейские пришли в восторг от такой идеи.

– Наш план таков, – продолжила Флопсон. – Завтра, прямо с утра, мы сядем в засаду и будем наблюдать за де Винтер. До тех пор, пока не убедимся, что звери действительно в сарае.

Все дружно кивнули.

Остаток вечера друзья занимались уборкой сада. Джек привёл в порядок свои грядки с салатом, а Майли помогла ему выполоть все сорняки.

Немного поворчав, Джек расщедрился и вынес в сад свою самую большую кастрюлю. До сей поры хомячок использовал её исключительно как кладовку. Но Фридолину непременно хотелось приготовить сегодня нечто особенное. Он считал, что в приличном полицейском участке всегда должно быть много вкусной и здоровой еды. Поэтому он собрал с дерева свежих яблок, развёл небольшой костёр и сварил огромную кастрюлю ароматного яблочного пюре. Трудно описать, как пони был счастлив! Он бешено галопировал по дикому, заросшему саду, перескакивая через сучья, кусты и старые покрышки. И даже через кресло.

– Когда желудок полный, ля-ля-ля! – пел он. – Это так прекрасно, ля-ля-ля!

Полный желудок? Ох, ох, ох! Неожиданно Флопсон вспомнила кое-что очень важное.

– Урчун и Храпун! – воскликнула она и в отчаянии всплеснула лапами. – Они же наверняка умирают с голоду!

Фридолин резко затормозил.

– Ты права! – он озадаченно нахмурился. – О них-то мы совсем забыли.

Урчун и Храпун – это были два весьма злых и противных хорька. Совсем недавно они похитили Тьялле, лучшего друга Флопсон. К счастью, звериной полиции удалось раскрыть это дело и освободить маленького полосатого тенрека. И теперь оба хорька сидели взаперти на краю города – в той самой клетке, где они держали Тьялле.

– Я пойду покормлю их, – вызвался Фридолин.

Джек достал из своего самого-самого тайного тайника большую стеклянную банку с крышкой. Флопсон и Майли доверху наполнили её яблочным пюре, и Фридолин спешно отправился в путь.

Очумеешь от этого сидеть-в-засаде!

Они действительно встали с первыми лучами солнца. Во всяком случае, Флопсон. Она поднялась с самым первым лучиком, Майли и Джек – примерно с третьим. Ну а пони проснулся много-много лучиков спустя. Ведь он вернулся домой, когда было уже далеко за полночь.

Майли была такой усталой, что просто разлеглась у Фридолина на голове, зарывшись в его густую гриву и подложив под голову кукольную подушку. Джек пристроился рядом с ней, уютно свернувшись калачиком. И оба продолжили спать, сладко посапывая и похрапывая.

– Ну что, коллеги, можно трогаться в путь! – бодро воскликнула Флопсон. – Держим курс на парк!

С этими словами она пулей бросилась вперёд. Пони устало заковылял за ней следом. И вскоре они уже стояли у живописных ворот городского парка.

– Мы уже приехали? – устало пробормотал Джек, с трудом продирая глаза. Майли же вообще не проснулась.

– Нет, – отозвалась Флопсон.

– А, ну ладно, – сонно буркнул Джек и снова захрапел.

Пройдя через ворота, Флопсон и Фридолин оказались в парке. Сегодня они решили идти по центральной дороге. Поскольку в такой ранний час в парке почти не было посетителей, можно было не бояться, что их кто-то увидит, загладит, зачешет или, того хуже, поймает и отправит в приют.

Проходя мимо кроличьего поселения, они с удивлением увидели ужасный переполох. Кролики в панике носились туда-сюда. Они кричали, пищали и кого-то звали.

– Что случилось? – изумлённо спросила Флопсон.

К ней немедленно подскочила тётя Рита.

– Что случилось? – затараторила она. – Я вам скажу, что случилось! У нас снова пропал кролик. Вот что случилось!

К ним присоединилась Изюминка.

– На сей раз это дядя Руди, – тихо пояснила она, испуганно прижавшись к Флопсон.

– И теперь мы переловим всех мышей и покажем им, где раки зимуют! – воинственно объявила тётя Рита. Глаза её метали искры. – Они за всё поплатятся!

– Нет! – отчаянно воскликнула Майли.

– Что нет? – яростно набросилась на неё тётя Рита. – В конце концов, кто-то же должен вернуть наших собратьев домой! Полиция, к сожалению, бездействует, – она бросила на Флопсон уничижительный взгляд. Остальные кролики дружно закивали.

– Нет, не бездействует! – решительно возразила Флопсон. – Нам тоже удалось кое-что разузнать.

– Ах да? – насмешливо протянула тётя Рита. – Ну и что это, позвольте спросить?

– Пока мы не можем вам этого рассказать, – прочирикала Майли. – Всему своё время. Нам необходимы неопровержимые доказательства.

– В любом случае, это точно были не мыши! – заявила Флопсон. – Дело в том, что в их семействе тоже пропало несколько зверьков.

Но тётя Рита не собиралась сдаваться. Она бешено запрыгала вокруг Флопсон, возбуждённо размахивая лапами.

– Врут они! – воскликнула она. – Пусть рассказывают эти сказки кому-то другому. Они всегда были нашими врагами. Они всегда хотели заграбастать большую часть парка и отобрать у нас территорию. Так что я точно знаю, что это были они!

– Нет, я тебя уверяю, – терпеливо возразила Флопсон. – Это были не они.

Тётя Рита на секунду остановилась.

– А доказать вы это можете? – она упёрлась лапами в бока и пристально уставилась на друзей.

Джек покачал головой.

– Пока нет, – вынужден был признать он. Потом спешно добавил: – Но мы работаем над этим.

– Ах да? – тётя Рита зло захохотала. Её глаза лихорадочно блестели, а сама она буквально пылала от ярости. – Вы слышали? Они над этим работают! Работнички нашлись!

Остальные кролики тоже разразились ехидным смехом.

– В общем, нам абсолютно всё равно, чем вы там занимаетесь и над чем работаете, – подытожила тётя Рита. – Мы не можем ждать, пока вы там разберётесь со своими версиями и доказательствами и снизойдёте до реальных действий. Мы берём дело в свои руки. И точка. Вы слишком неповоротливые!

Флопсон сжала лапы в кулачки. В ней медленно вскипало раздражение…

– А у вас? – резко отпарировала она. – У вас есть доказательства?

Рита возмущённо фыркнула.

– А зачем они мне? Я и так знаю, что это были мыши! Без всяких доказательств.

В общем, кроликов было не переубедить. Они упорно настаивали на том, что мыши постоянно водят всех за нос. А ещё пытаются обвести вокруг пальца и вешают лапшу на уши. Поэтому это были именно они!

Флопсон окинула растерянным взглядом своих коллег. И что им сейчас делать? Не могут же они допустить, чтобы между парковыми животными разгорелась настоящая война!

– Мы найдём ваших кроликов! – она чуть ли не с мольбой посмотрела на тётю Риту. – Твёрдо обещаю. Клянусь. Нам нужно лишь немного времени.

– Сколько? – сурово спросила крольчиха.

– Три дня, – чуть подумав, ответил Джек. Флопсон кивнула. Да, за три дня они, по идее, должны управиться.

– Я даю вам один день. Не больше и не меньше, – ледяным тоном отчеканила тётя Рита. – Если завтра с первыми лучами солнца наши ребята не вернутся домой, то…

– То мы устроим настоящий погром, – закончила за неё Изюминка. – Жуткий, ужасно-ужасный, грандиозный погром!

На этом кролики попрятались по норам. А полицейские продолжили свой путь. На душе у них было очень неспокойно.

– Всё же быть полицейским – это далеко не так просто, – задумчиво заметил Фридолин. – Хочется всегда поступать правильно, а ещё, чтобы тебя все любили. А это не всегда получается…

Флопсон кивнула. И какое-то время они шли молча. Им надо было торопиться. Времени оставалось совсем мало.

Наконец, друзья добрались до заброшенного огорода. Там им едва удалось избежать встречи с садовником, который уже усердно орудовал граблями и лопатой, загружая мусор в тачку. Но Флопсон вовремя заметила его и сделала знак друзьям. Когда он ушёл, звери пересекли огород и оказались во владениях де Винтер.

Тут царили тишина и покой. В такой ранний час благородная кошка ещё крепко спала, распластавшись на своей огромной кровати с балдахином. А позади кровати, возле небольшой горки мусора, располагался её тайный сарай…

Полицейские залегли за изгородью и принялись ждать. Но уже через пять секунд у Джека лопнуло терпение.

– Ну и сколько нам тут ещё лежать? – раздражённо спросил он.

– До тех пор, пока мы что-нибудь не выясним, – терпеливо ответила Флопсон.

Громко фыркая, Фридолин перевернулся на спину и принялся лениво жевать стебелёк травы.

– И что же мы выясним? – задумчиво спросил он.

– А вот это нам и надо выяснить.

Пони ошеломлённо поднял голову и с изумлением уставился на Флопсон.

– То есть нам ещё нужно выяснить, что именно нам нужно выяснить?

– Пригнись! – шикнула на него Майли. – Иначе тебя кто-нибудь заметит!

Фридолин вновь улёгся на спину. А Флопсон поняла, что ей необходимо объяснить другим, что такое наблюдение и что такое засада. Она рассказала друзьям, что полицейские часто вынуждены тайно следить за подозреваемыми. И порой им приходится сидеть в засаде много часов, прежде чем удаётся что-то выяснить.

– Я правильно понял, что мы можем и вообще ничего не выяснить? – недовольно пробурчал Джек. – И всё это лежание окажется впустую?

Флопсон кивнула.

– Разумеется, – ответила она. – Такое бывает, и даже довольно часто.

Пони снова громко фыркнул. Потом от скуки сложил губы трубочкой и зачмокал.

Флопсон тяжело вздохнула. Ей стало ясно, что не все звери одинаково хорошо подходят для «сидения-в-засаде».

– Майли, ты сможешь остаться тут и продолжить наблюдение за Старьёвщицей? – она вопросительно посмотрела на лазоревку.

– Конечно, – деловито кинула та, сосредоточенно выклёвывая семечки из маленьких цветочков. Это занятие поглотило её с головой. – Я умею наблюдать. И даже очень хорошо.

– Спасибо, – с благодарностью произнесла Флопсон. Потом повернулась к остальным. – А мы тем временем осмотрим место преступления.

Фридолин и Джек, которые ещё секунду назад изнывали от скуки и чьё настроение оставляло желать лучшего, радостно вскочили на ноги. Спешно отряхнувшись, они с готовностью уставились на панду. Однако не успела она открыть рот, как звери сорвались с места и побежали.

– Стойте! – Флопсон кинулась за ними.

Они вернулись к кроличьему поселению и вновь опросили всех кроликов. Им удалось выяснить, что дядю Руди в последний раз видели на спортивной площадке.

– Он так любит наблюдать за тем, как люди занимаются спортом! – пояснила тётя Рита. Потом гордо прибавила: – А ночью, когда на площадке никого нет, он тренируется сам. Кувыркается, бегает и прыгает! – Внезапно она схватила Флопсон за лапу. – А что, если с ним что-то случилось? – Она с тревогой посмотрела на панду. – Что-то нехорошее?

– Мы сделаем всё возможное, чтобы найти ваших кроликов, – твёрдо сказала Флопсон. – Я обещаю.

– Ага! – поддакнул Фридолин. – Всё возможное. Всё! Ну, кроме «сидеть-в-засаде». Вот это у меня совсем не получается, это так ужасно скучно!

– Отличные полицейские, – пробурчала тётя Рита. Потом жестом подозвала Изюминку. – Иди, покажи им, где обычно тренируется дядя Руди! – Она вновь повернулась к Флопсон и строго посмотрела на неё. – Только уж присмотрите за ней как следует, полицейские! А то не ровен час, и она тоже пропадёт.

Фридолин энергично закивал головой.

– Даю слово! Честное поньское! Я прослежу за тем, чтобы с ней ничего не случилось!

Не теряя времени, Изюминка поскакала вперёд.

– Полиция, за мной! – бросила она через плечо.

Смотри, шеф!

Изюминка со всех ног понеслась через парк. Она бежала так стремительно, что другим пришлось поднапрячься, чтобы угнаться за ней.

– Кролики всегда такие быстрые? – задыхаясь, спросила Флопсон.

– А ты как думала? – отозвалась Изюминка. – А мы, парковые кролики, вообще самые быстрые кролики на земле! – И чтобы доказать это, Изюминка принялась выписывать бешеные зигзаги по лужайке.

Полицейские в поте лица бежали за ней. Глядя на свою команду, Флопсон ощутила лёгкий укол недовольства. Ведь полицейские в телевизоре всегда казались такими безупречными. Смелыми, мужественными, находчивыми и работоспособными. Им всё было по плечу! А её команда? У них даже не хватило терпения немножко посидеть в засаде! Флопсон приняла твёрдое решение обязательно поговорить об этом со своими коллегами. Так быть просто не должно.

– Ребята, – она чуть помедлила. Потом решительно продолжила: – Мы должны собраться и начать работать в полную силу. Полицейский просто не имеет права отказываться выполнять какое-то важное задание. – Она многозначительно посмотрела на друзей. – Например, сидеть в засаде. Вы не можете просто так взять и сказать, что вам скучно.

Фридолин задумался.

– Может, нам соврать в следующий раз? – наивно предложил он.

– Нет, – возразил Джек. – Полицейские не должны лгать.

Фридолин кивнул.

– И то верно. Ты снова прав.

– Полицейские тоже всего лишь звери, – заметил Джек. – И они могут далеко не всё.

– Да! Например, сидеть в засаде, – поддержал его Фридолин. – Вот это мы не можем. Совсем не можем. Вот нисколечко!

Флопсон лишь удручённо покачала головой.

Добежав до спортивной площадки, друзья увидели там первых, самых ранних бегунов. Кряхтя и задыхаясь, они бежали по дорожке, усыпанной красным гравием. Круг за кругом, круг за кругом…

Звери немедленно юркнули в кусты и затаились. В первую очередь, чтобы никто не обнаружил Фридолина. Ведь он был гораздо крупнее остальных и прямо-таки бросался в глаза.

Изюминка показала им место, откуда дядя Руди любил наблюдать за спортсменами. Это был укромный, тенистый уголок под скамейкой возле киоска, надёжно скрытый от посторонних глаз густыми растениями.

– Просто идеальное место, – с восхищением присвистнул Фридолин, выудив из-под скамейки чёрствую, надкусанную булочку. – Можно смотреть спортивные состязания, а заодно и жевать что-то вкусненькое!

Изюминка хотела было забраться под скамейку, но Джек решительно схватил её за уши и оттащил обратно.

– Мне необходимо оцепить место преступления, – объявил он и, достав из рюкзака красно-белую ленту, обмотал ею всю скамейку.

– И попробуйте только сунуться сюда, пока я работаю, – проворчал он, сурово оглядев остальных. – Мне нужно искать улики!

С этими словами он деловито достал из рюкзака огромную лупу и принялся за дело.

Флопсон с интересом разглядывала людей.

– А почему они бегают кругами? – спросила она.

Остальные звери пожали плечами.

– Понятия не имею, – ответил Фридолин. – Они всегда так делают. Я думаю, они просто не могут бегать прямо.

– Или это такая игра, – предположила Изюминка. – Я, например, тоже люблю бегать кругами.

Недолго думая, она сорвалась с места и поскакала с людьми по кругу. Спортсмены опешили. Кое-кто даже остановился. И неудивительно. Ведь не каждый же день увидишь живого кролика, бегающего наперегонки с людьми!

– Эй! – заорала Флопсон. – Вернись! Сейчас же!

А Фридолин бросился вслед за крольчонком.

– Изюминка! Стой! – кричал он. – Возвращайся немедленно!

Теперь уже остановились все. Люди с восторгом кинулись к Фридолину. Каждому хотелось погладить маленького, милого пони. И теперь они бегали уже не по кругу, а вокруг Фридолина. Тот же, в свою очередь, отчаянно пытался догнать Изюминку, которая зигзагами носилась по спортивной площадке. Она легко перепрыгивала через скамейки и сумки и упоённо гоняла чей-то мячик.

– Эта девчонка, надо отдать ей должное, действительно прекрасная спортсменка! – заметила Флопсон.

Сама же Изюминка явно наслаждалась своим выступлением. Сделав последний, изящный крюк, она стремительно покинула площадку и скрылась в густой траве. Фридолин бросился за ней.

– Бедный пони, – вздохнула Флопсон. Но не смогла сдержать улыбку, настолько потешно всё это выглядело – большой Фридолин, отчаянно гоняющийся за маленьким крольчонком.

Зато пальцеснимальщик Джек был доволен. Наконец, он мог спокойно работать.

– Эй, шеф, посмотри! – взволнованно прокричал он, высунув голову из-под скамейки. – Я кое-что нашёл.

Флопсон перелезла через красно-белое ограждение.

– Стоп! Не двигайся! – предупреждающим тоном воскликнул хомяк. Подбежав к ней, он сунул ей лупу в лапы. И показал на… Да! И тут была выведена уже знакомая им буква «Н».

– Ага, – констатировала Флопсон. – Эту же улику мы совсем недавно видели возле подножья холма.

Джек кивнул.

– Но сейчас она видна гораздо более отчётливо, согласись?

Флопсон ещё раз тщательно осмотрела улику со всех сторон, медленно вертя лупой то туда, то сюда. Да, это была та же самая «Н», которую они видели на Горной Лужайке. Две горизонтальные линии, соединённые одной поперечной.

– Интересно, что же всё-таки означает эта «Н»? – задумчиво произнесла она. – И почему она тут такая огромная?

– Может, имя преступника начинается на букву «Н»? – предположил Джек.

– Но зачем ему писать своё имя? А тем более оставлять его на месте преступления? Это же не имеет смысла, – возразила Флопсон.

– И то верно. Ты права, – согласился Джек.

Флопсон коротко задумалась. Потом взяла небольшую палочку и попыталась вывести на земле ещё одну «Н». Но у неё ничего не получилось. Линии выглядели кривоватыми и шаткими. И они упорно не хотели соединяться. В конце концов, она сдалась.

– Эта «Н» такая… такая ровная, такая прямая, – заметила она. – Словно кто-то использовал линейку.

И кому, скажите пожалуйста, придёт в голову брать с собой линейку, чтобы нарисовать идеальную букву «Н»? Причём нарисовать её именно там, где он только что похитил кролика? Какая-то бессмыслица получается.

– Но, в любом случае, это улика, – твёрдо произнесла она, пытаясь скрыть свою растерянность. – Теперь мы обнаружили эту загадочную «Н» уже во второй раз. А это очень важно. – Внезапно ей пришла в голову блестящая идея. – Нам нужно попытаться найти у де Винтер линейку. Или хоть что-нибудь, что указывало бы на связь с этой «Н».

Джек деловито кивнул и отправился обыскивать мусорники, которые находились поблизости. Флопсон вызвалась помочь ему, чтобы дело шло быстрее. И уже через несколько минут они обнаружили в одном из мусорников… Как вы думаете, что? Пакетик с вкусняшками! Опять!

Полные воодушевления и решимости, друзья решили как можно скорее отправиться к де Винтер. Теперь они знали, что искать! По пути они заскочили на спортивную площадку, чтобы забрать Фридолина. Тот был занят тем, что играл с крольчонком в салочки. Изрядно запыхавшийся и взмыленный, он бешено носился за ней, взметая копытами красный гравий.

– Эта малышка такая быстрая! – прохрипел он. – Ну просто уму непостижимо!

Совершенно неожиданно Изюминка остановилась.

– Всё, я больше не могу. Я устала, – пробормотала она. И тут же крепко уснула. Прямо посреди площадки!

Друзья на миг потеряли дар речи. Потом растерянно переглянулись.

– И что теперь? – Фридолин первым нарушил молчание.

– Я думаю, нам следует отвести её домой, – вздохнула Флопсон. Потом бросила на него многозначительный взгляд. – Или, скорее, отвезти…

Фридолин кивнул. Согнув передние ноги, он опустился на колени. Флопсон с Джеком осторожно подняли с земли спящую малышку и бережно уложили её Фридолину на спину. Сам Джек уселся позади Изюминки и всю дорогу придерживал её, чтобы она не упала.

– Не мог бы ты бежать чуть… нежнее? – раздражённо осадил он Фридолина, который бешеным галопом рванулся вперёд. – Иначе она слетит вниз.

– Ах да? – Фридолин остановился. Потом на секунду задумался и вновь двинулся вперёд. Теперь он ступал как-то странно и неуклюже, бешено виляя крупом и выворачивая копыта. – Так подойдёт? – Он бросил вопросительный взгляд через плечо.

– Я сказал «нежнее», а не «по-идиотски», – сквозь зубы процедил Джек.

Фридолин озадаченно нахмурился и вновь сменил походку. Пока они добрались до кроличьего поселения, он перепробовал много разных походок, одна другой смешнее. А Флопсон всё это время бежала позади и тихо смеялась про себя над незадачливым пони и мрачно насупившимся хомячком.

Друзья передали спящую Изюминку тёте Рите и рассказали ей, что им удалось найти ещё одну улику.

– Это всё прекрасно, но если наши сородичи до утра не вернутся домой… Даю слово, мышам ох как не поздоровится! – прокричала им вслед тётя Рита.

А что это ты тут ешь?

Когда полицейские подошли к владениям де Винтер, они с удивлением обнаружили, что Майли вовсе не была в засаде. Вместо этого она сидела на лужайке и оживлённо болтала с двумя приятельницами. Они обменивались городскими сплетнями, обсуждали общую подругу и делились местами, где можно было найти самых вкусных червячков.

– Ты почему не в засаде? – строго спросила Флопсон.

– О… Ну я… – Майли смутилась, но потом упрямо посмотрела на панду. – Ты вообще представляешь, как это скучно, постоянно сидеть в засаде? Сомневаюсь.

Флопсон задохнулась от возмущения.

– А ты часом не забыла, что я всю свою жизнь провела в тесной клетке? – с негодованием воскликнула она. – Я знаю о скуке больше, чем вы все, вместе взятые!

Майли потупила глаза и стыдливо прикрыла крылышком лицо.

– Ладно, ладно, я не права, – признала она. – Просто пойми, тут ничего не происходило. Вообще ничего. Эта ленивая кошка всё спит и спит. До сих пор!

– И что с этого? А если бы она проснулась? Ты об этом подумала? – сурово возразила Флопсон. Она решила, что с этого момента она будет вести себя со своими полицейскими на порядок строже. – Значит, так. Сейчас мы все вновь садимся в засаду. И ждём!

– Ох нет! – заныл было Фридолин, но увидев выражение мордочки Флопсон, мгновенно прикусил язык.

Все четверо подкрались к изгороди и заглянули во двор. Де Винтер всё ещё спала.

– Ох нет, – жалобно повторил Фридолин, но Флопсон бросила на него сердитый взгляд, и он снова замолк.

– Сейчас мы это исправим, – решительно прочирикала Майли. Она вспорхнула в воздух и стремительно перелетела через забор.

– Стой! Ты куда? – громким шёпотом заорала Флопсон.

Но Майли её уже не слышала. Сделав несколько обзорных кругов над мусорной свалкой Старьёвщицы, она выбрала большую груду нагромождённых друг на друга кастрюль и камнем бросилась вниз. Груда с оглушительным грохотом рассыпалась, и дребезжащие кастрюли покатились по двору. А Майли молниеносно перелетела обратно через забор и с довольным видом приземлилась рядом с Флопсон.

Де Винтер вскочила с кровати. Она ощетинилась и громко зашипела, а светло-серая шерсть на затылке встала дыбом. Это выглядело так устрашающе, что у Флопсон пробежал мороз по коже. А Фридолин испуганно пригнулся и вжал голову в плечи.

И только Джек сохранял спокойствие и невозмутимость.

– Пусть себе шипит, – хладнокровно бросил он. – Пошипит и перестанет.

Так оно и произошло. После того, как де Винтер, осмотрев свои владения, обнаружила перевёрнутую груду кастрюль, она мгновенно успокоилась. Она сладко потянулась и, наслаждаясь полуденным солнышком, сделала небольшую зарядку. Затем принялась тщательно вылизывать свою светло-серую шёрстку.

Полицейские сидели как на иголках. К тому же у Фридолина начало громко урчать в животе. Чтобы успокоить пустой желудок, он принялся жевать траву.

Наконец, кошка закончила свой утренний марафет и двинулась в сторону сарая…

– Ура! – громко прошептала Флопсон. – Наконец! Ребята, смотрите!

Остальные вздрогнули и подняли глаза.

Де Винтер отворила дверь сарая и скрылась в его недрах. Внутри было очень темно. Флопсон напрягла глаза, но ей всё равно не удавалось ничего разглядеть.

Через некоторое время де Винтер снова вышла наружу. Она везла за собой маленькую тележку. Подкатив её к кровати с балдахином, она достала откуда-то серебряную ложку и удобно уселась на мягкий матрас. А в другой лапе она держала нечто… Но что?

– Завтрак! – в ужасе закричал Фридолин.

– Мыши! – пронзительно зачирикала Майли.

– В атаку! – воинственно заорал Джек.

– Стойте! – отчаянно попыталась остановить их Флопсон.

Но было уже поздно. Все трое ринулись вперёд. Перелетев через ограду, они понеслись к де Винтер, сметая на своём пути горы мусора, бумаг и старой одежды.

Сделав отчаянный прыжок, Джек на лету вырвал у кошки из лап серебряную ложку и брякнулся прямо Фридолину на нос.

– Иии!!! – с отвращением заорал он. – Мышь! Мышь!

Де Винтер была вне себя. В секунду запрыгнув на самый верх кровати, она в ужасе смотрела на зверей. Её глаза сверкали, она выпускала когти и громко шипела. Но Флопсон показалось, что она выглядела скорее испуганной, чем возмущённой… Ей даже на секунду стало жаль кошку.

– Что всё это значит? – завопила она. – Вы что, с ума сошли?

– Мы не дадим тебе сожрать мышей! – заорал в ответ Фридолин.

– Что? Какие мыши? – изумлённо закричала кошка. – Я не ем мышей!

– То есть как это, ты не ешь мышей? – изумлённо спросила Флопсон. Теперь она была окончательно сбита с толку.

– Вот так, – неожиданно спокойно ответила кошка. – Никогда не ем. – Теперь она снова превратилась в элегантную, уверенную в себе, деловую даму с прекрасными манерами. Она изящным движением поправила свою съехавшую набок бархатную шлейку.

Флопсон пристально рассматривала кошку, пытаясь понять, не врёт ли та.

– Ты хочешь сказать, что и птиц ты не ешь? – робко поинтересовалась Майли.

– Что ты сказала? – заорала де Винтер, приставив лапу к уху.

– А что у тебя там? – Флопсон показала на тележку.

– Ничего! – отрезала де Винтер. – Решительным образом ничего!

– Можно мы заглянем к тебе в сарай? – продолжила Флопсон.

– Ты хочешь чай? – переспросила кошка. – Нет! Вот уж уволь! Чай ты себе можешь сделать сама у себя дома!

Флопсон схватилась за голову.

– Не чай! – заорала она, указывая лапой в сторону сарая. – Нам нужен не чай, а сарай! Мы хотим обследовать твой сарай!

– Что? Нет! – в панике заорала кошка. Спрыгнув с кровати, она решительно уселась так, чтобы звери не могли пройти к сараю.

– И почему же? – раздражённо спросил Джек.

– Потому! – отрезала де Винтер.

– Потому – это не ответ, – проворчал Джек.

Фридолин озадаченно нахмурился.

– Стоп. Не понял, – вмешался он. – Ты же сам вчера сказал ПОТОМУ. И настаивал на этом ПОТОМУ. А теперь ты говоришь, что…

– Да заткнись ты, пони! – перебила его Флопсон.

Фридолин замолк, но продолжал усиленно думать. Через некоторое время его физиономия прояснилась. Очевидно, до него, наконец, дошло.

– Да, ты прав. Потому – это не ответ, – признал он.

– Мой сарай вас не касается! Это не ваше дело! – огрызнулась кошка.

– Но мы представители звериной полиции, – возразила Флопсон. – И у нас есть подозрения, что ты там что-то прячешь.

– Там нет никакой прачечной! – взвилась Старьёвщица.

Флопсон едва сдерживала нарастающее раздражение. Она терпеливо пояснила кошке, что у них есть определённые подозрения насчёт её сарая. А именно, что там спрятаны похищенные кролики и мыши.

Но де Винтер упорно стояла на своём.

– Нет, нет! Ничего подобного! – повторяла она снова и снова.

Тут у Фридолина лопнуло терпение. Недолго думая, он перепрыгнул через кошку и решительным шагом направился к сараю. Кошка бросилась за ним.

– Пони! Прекрати! Немедленно остановись! – возмущённо закричала она.

– Неа, – коротко ответил Фридолин с невозмутимым видом.

– Но это МОЙ сарай! Ты не можешь просто так взять и войти в МОЙ сарай!

Не обращая не неё ни малейшего внимания, Фридолин продолжал идти.

Флопсон бросилась за ними.

– Подожди! – она схватила де Винтер за лапу. – Если ты не скрываешь там ничего ужасного, то почему бы тебе не показать нам сарай добровольно? Я не вижу в этом никакой проблемы.

– Нет! – огрызнулась кошка. – Я не хочу! Просто НЕ ХОЧУ! – Она ехидно ухмыльнулась. – А вы, между прочим, представители полиции. Поэтому вы просто не имеете права вламываться в мой сарай. К вашему сведению, он является моей собственностью.

В это мгновение дверь в сарай дрогнула и с тихим скрипом отворилась. Сама! Сначала она приоткрылась лишь на чуть-чуть, потом ещё на чуть-чуть…

И неожиданно из-за угла выглянула крошечная коричневая головка с острым носиком.

– Босс, у нас всё получилось! Мы освоили пирамиду! – радостно воскликнула мышь.

Потому что мы крутые!

И через мгновение из-за двери показалась ещё одна мышиная головка. А ещё через секунду из сарая, пошатываясь и покачиваясь, вылез… длиннющий живой шест! Да, действительно, иначе это было не назвать. Это был именно длинный шест. Целых одиннадцать мышей! Они стояли друг у друга на головах, как акробаты в цирке.

Всю эту живую конструкцию держала на себе крупная, мускулистая лесная мышь. На ней громоздилась целая колонна обыкновенных домашних мышей. А завершала пирамиду миниатюрная карликовая мышка с рыжеватым мехом.

Длинный мышиный шест шатался и дрожал, как лист на ветру, но поразительным образом удерживал равновесие и не рассыпался.

Лесной мыши было явно нелегко! Не шутка ведь – тащить на себе десять сородичей. И было заметно, каких невероятных усилий ей это стоило. Но каким-то образом ей это пока удавалось. Хотя она ужасно потела, кряхтела и даже постанывала от напряжения.

– Ребята! Долго я этого не вынесу! Я вас уроню!

– Что?

– Ничего! Я больше не могу!

И уже через секунду все одиннадцать акробатов посыпались друг на дружку. Вскочив на ноги и отряхнувшись, они дружно уставились на де Винтер. Глаза их сияли.

– Ну, босс, что скажешь? – радостно спросила самая мускулистая лесная мышь. Она была гораздо крупнее остальных, и мех у неё был чуть темнее. – Как тебе наша новая пирамида? Клёвая, не скажи?

Маленькая карликовая мышка со страдальческой миной потирала ушибленный нос.

– Ауа! – простонала она.

От изумления полицейские опешили. Первой пришла в себя Флопсон.

– Чем вы тут занимаетесь? – оторопело спросила она.

– Мы работаем на де Винтер, – деловито пояснила одна из мышей. – Мы помогаем ей совершать ограбления.

Другая мышь вскочила на ноги и принялась боксировать воздух.

– Потому что мы крутые! Мы самые крутые! – воскликнула она. – Крутые мыши-грабители, понимаешь?

Кошка в ярости накинулась на мышей и попыталась заставить их замолчать.

– Заткнитесь! О чём мы с вами говорили? И не один раз!

– О том, какие способы грабежа самые эффективные? И как правильно проникать в чужие квартиры? – наивно спросила лесная мышь.

– Нет!!! – заорала де Винтер, схватившись за голову. – Мы с вами говорили о том, что это должно оставаться тайной! Что об этом никому нельзя рассказывать!

Мыши растерянно переглянулись, потом дружно закивали. И так же дружно, один за другим, принялись повторять, что, мол да, кошка определённо права.

– Всё верно, об этом никому нельзя рассказывать.

– Никто не должен знать нашу тайну.

– Но ведь уже поздно, – резонно заметила одна из мышек. – Всё уже произошло. Похоже, мы спалились.

Полицейские принялись задавать вопросы. Очень много вопросов. Вопросы сыпались один за другим, а порой и все разом. Но поскольку мыши и сами тараторили как заведённые, перескакивая с темы на тему и перебивая друг друга, – мыши просто по-другому не умеют! – это уже не имело значения. Допрос превратился в безумный кавардак. А де Винтер всё это время металась между мышами и злобно шипела на них, чтобы они не вздумали сказать ничего лишнего.

В конце концов, Флопсон не выдержала. Выудив откуда-то из горы мусора старый, ржавый колокольчик, она бешено замахала им в воздухе.

– Тиииихо! – громко прорычала она.

В момент воцарилась полная тишина. Множество пар глаз уставились на неё. Флопсон перевела дыхание.

– Итак, – изо всех сил стараясь сохранять достоинство, объявила она. – Мы из полиции. И нам необходимо задать вам несколько вопросов.

– Ух ты! – восторженно закричали мыши. – Настоящая полиция! Ух ты! Круто!

И опять дружно затараторили, перебивая друг дружку. Флопсон пришлось снова задействовать колокольчик.

Когда, наконец, воцарилось молчание, она обратилась к мускулистой лесной мыши.

– Ты! Как тебя зовут? – строго спросила она.

– Меня? – мышь удивлённо вскинула глаза. – Я же Тапс!

– Очень хорошо, Тапс, – Флопсон выдохнула. – Итак, следуй за мной.

Другим мышам тоже безумно хотелось пойти вместе с ними. Флопсон сначала сомневалась, но потом сдалась. Пусть идут. Разумеется, при условии, что они будут вести себя тише воды ниже травы. Мыши радостно закивали.

Тапс отвёл полицейских в сарай. А кошка всё это время громко бранилась, посылая им вдогонку проклятия и угрожая полицейским ужасной расправой.

У стены в сарайчике стояло несколько полок. На первый взгляд совершенно пустых. Но, приглядевшись внимательнее, Флопсон обнаружила в одном из отделений маленькую, но совершенно обустроенную мышиную комнатку. Тут было всё – и кроватки, и мисочки для корма, и даже игрушки. А сбоку висели миниатюрные качели.

– Как же тут уютно, – с восхищением протянула Майли.

– Для меня очень важно, чтобы мои мыши жили в комфорте! – у них за спиной раздался гордый голос. Полицейские обернулись. В дверях стояла де Винтер.

– Эээ… Это, скажем так… несколько странно, – Флопсон подозрительно посмотрела на кошку.

– Почему? – возразила де Винтер. – Я ничего не имею против мышей. – Взгляд её на секунду потеплел. Потом она опомнилась и вновь приняла надменный вид. – Итак, вы убедились, что ничего ужасного тут не происходит? Так что можете убираться.

Флопсон едва сдержалась, чтобы не вспылить. Но она вовремя взяла себя в руки. Приблизившись к де Винтер почти вплотную, она твёрдо посмотрела ей в глаза.

– Мы представители звериной полиции, – спокойно произнесла она. – И мы сами решаем, когда нам уходить и уходить ли вообще. К тому же ты сейчас являешься главным подозреваемым.

– О! – обескураженно воскликнул Тапс. – И что же она натворила?!

Джек повернул лапки подушечками вверх.

– Она похитила вас! – объявил он.

– Чего? – Тапс был явно сбит с толку. – Неужто и впрямь похитила? – Он изумлённо посмотрел на кошку.

– Нет! – отрезала та. – Никто вас не похищал. Или вы уже забыли, что работаете на меня?

Мышь хлопнула себя по лбу.

– Ах да, точно! Мы на неё работаем.

– Но она же… кошка! Она рано или поздно съест вас! Опомнитесь!

– Чтоооо?! – в один голос заорали и кошка, и мышь. – Да никогда в жизни!

– Я породистая, аристократическая кошка… Из лучшего питомника в городе, – возмущённо пояснила де Винтер. – Я не ем мышей! Когда же до вас это дойдёт? Я их ненавижу. – Она спешно поправилась. – Я имею в виду, как еду.

– Слушай, прекращай вешать нам лапшу на уши, – прервала её Майли. – Твои сказки никого не убедят!

Флопсон кивнула.

– Ты задержана! – сурово сказала она. – За похищение мышей.

– Наверняка кролики тоже где-то тут! – воинственно поддержал её Джек.

Тут у де Винтер окончательно лопнуло терпение. Она буквально взвилась в воздух.

– Хватит! – заорала она. – Ладно, я вам всё расскажу. Только при условии, что потом вы оставите меня в покое, договорились? У нас и без того много дел.

Полицейские с нескрываемым любопытством уставились на неё.

– Ну? – едва сдерживая нетерпение, спросила Флопсон. – Давай уже, не тяни.

Кошка прошмыгнула в дальний угол сарая. Она явно чувствовала себя крайне неловко. Флопсон даже показалось, что она чего-то стыдится. Сделав три глубоких вдоха, де Винтер, наконец, заговорила.

– Мыши помогают мне проникать в зоомагазины, – смущённо призналась она. – Дело в том, что мне необходим… кошачий корм.

– Что? – у Флопсон невольно вырвался смешок. – Ты хочешь сказать, что мыши воруют для тебя кошачьи консервы?

Кошка стыдливо кивнула и уставилась в пол. Она выглядела такой жалкой и потерянной, что на мгновение Флопсон даже стало жаль её.

На несколько секунд воцарилось неловкое молчание. Потом де Винтер нерешительно подняла глаза. Было видно, что она собирается с духом.

Тапс ободрительно улыбнулся ей.

– Ну же! – воскликнул он. – Скажи им! Тебе нечего стесняться. Это ведь не твоя вина.

Де Винтер тяжело вздохнула.

– Посмотрите на меня, – она показала на свои ушки, которые так мило смотрели вперёд. – Я кошка очень благородных кровей. Мою породу специально вывели так, чтобы мои ушки были загнуты вперёд.

С этими словами благородная кошка изящно подошла к Фридолину и нежно потёрлась о его передние ноги. Потом снова тихо вздохнула.

– Выглядит очень даже симпатично, – с улыбкой заметил Фридолин.

– Что? – закричала кошка. – Я выгляжу как птичка?

– Нет! Сим-па-тич-но! – завопил ей в ухо Фридолин.

Теперь де Винтер поняла и кивнула.

– Ну да, выглядит это симпатично, тут ты прав, – печально продолжила она. – Но, понимаешь, с породистыми животными такое дело… – Она снова тяжело вздохнула. – Часто случается, что при выведении что-то идёт не так. И, к сожалению, многие кошки с загнутыми ушками очень плохо слышат. Мне ещё повезло, что я не совсем глухая. Я хоть что-то слышу. И…

Тапс снова ободряюще кивнул ей. А де Винтер рассказала, что, помимо глухоты, у неё частенько болят суставы. И что порой она даже не может нормально двигаться.

– Понимаете? – стыдливо прошептала она. – Я просто не способна ловить мышей.

– Бедная ты моя кисонька-лапонька! – сочувственно воскликнул Фридолин.

Вытянув копытца, он бережно обнял кошку, которая в сравнении с ним казалась просто малюткой, и крепко прижал её к груди.

Все хотят карту-открывалку!

Кошка всё ещё смущённо смотрела в пол.

– Я как-то попыталась сама проникнуть в зоомагазин и украсть оттуда кошачий корм, но у меня ничего не получилось. Я едва не угодила в лапы владельца.

– Твоё счастье, что он тебя не поймал, – мрачно заметил Джек. – Тебе бы не поздоровилось.

Тут Флопсон кое-что вспомнила.

– Скажи, а карманные часы ты тоже украла? – прокричала она так громко, насколько это позволяли её лёгкие.

– Что? Нет! – заорала в ответ кошка. – Я нашла их в парке. Они лежали в траве. Скорее всего, их кто-то потерял.

Флопсон и Джек растерянно переглянулись. Кто-то потерял? В парке? Кто бы это мог быть? Неужели Шписке?

– В любом случае, мои запасы почти закончились, – продолжила де Винтер. – Я всё съела.

Тут вмешался Тапс. Он с гордым видом сообщил, что они разработали потрясающий план, ради которого они и осваивали эту сложную пирамиду! Итак, мышиная пирамида выстраивается у Шписке за спиной. Потом самая маленькая мышь осторожно перегрызает ленту, на которой висит пластиковая карта, с помощью которой можно открыть все двери. И в этот самый момент де Винтер должна громко замяукать. Шписке испуганно вскочит на ноги и совершенно не заметит, как ленточка с картой слетят с его шеи.

– Отличный план! – Фридолин восхищённо поцокал языком. – То есть вы хотите спереть эту карту-пищалку?

– Это не карта-пищалка, а карта-открывалка! – поправил его Джек.

– Но она пищит! – стоял на своём Фридолин.

Джек нахмурился.

– И что с этого? – возразил он. – Важно ведь не то, что она пищит, а то, что она ОТКРЫВАЕТ все двери в зоомагазине! Разумеется, это лакомый кусочек. Все хотят обладать этой картой-открывалкой!

Остальные звери дружно кивнули.

– Почему? – озадаченно спросила Флопсон. – Почему все хотят обладать этой картой-открывалкой? Ведь если Шписке такой злой и противный, как ты говоришь, разве не разумно было бы просто держаться от этого зоомагазина подальше?

Майли хитро улыбнулась.

– Да, всё так, – она кивнула. – Но если ты обладаешь этой картой, ты можешь проникать в магазин, когда захочешь. Например, ночью, когда Шписке там нет.

– А в магазине есть всё, что душе угодно! – упоённо воскликнул Фридолин. – Мммм… Еда, вкусняшки! А ещё сено! И солома!

– И игрушки, и семечки, и мячики! – подхватила Майли.

– А ещё лекарства, удобные корзинки и тёплые одеяла, – деловито добавил Джек.

– И ещё больше еды! – подытожил Фридолин.

Честно говоря, Флопсон была в некотором замешательстве. Она не была уверена, как ей стоит относиться ко всему услышанному. С одной стороны, они же полицейские. А полицейские должны осуждать кражи со взломом. Но с другой стороны, судя по рассказам, Шписке был довольно мерзким и циничным типом, который жестоко обращался с животными. Не просто же так Джек категорически отказывается говорить о том, что ему пришлось пережить. И не зря же все звери панически боятся этого Шписке.

– Я всё понимаю, – в конце концов, сказала она. – Но ведь красть – это плохо. Это преступление.

– А как ещё, по-твоему, добывать корм? – удивлённо возразила де Винтер.

– С этим мы разберёмся! – твёрдо ответила Флопсон. Она была безумно горда собой. Ведь это звучало так умно, так по-полицейски.

Правда, в действительности Флопсон понятия не имела, как будет выглядеть это «разбирательство». И как ей теперь обеспечить бедную кошку кормом. Не нарушая закона, разумеется.

Но, похоже, де Винтер вполне устроил такой ответ.

– Спасибо! – прокричала она, с благодарностью глядя на панду. – Я думаю, у меня для вас кое-что есть!

С этими словами она выскочила из сарая и принялась лихорадочно перерывать свои мусорные кучи. Через некоторое время она вернулась обратно, держа в серых лапках… голубую мигалку! Флопсон не верила своим глазам. Да, это была настоящая мигалка, какие установлены на всех полицейских машинах!

Улыбаясь, де Винтер нажала на кнопочку, и лампочка весело замигала.

– Ура, работает! С батарейкой! – радостно воскликнула она, протягивая мигающую лампочку Флопсон.

– Ой, спасибо! – Флопсон пришла в неописуемый восторг.

– Мы можем установить мигалку на нашу машину, – с энтузиазмом предложил Фридолин.

Джек сморщил лобик.

– Но ведь она давно уже не работает, – заметил он. – На ней невозможно ездить.

– А ты проверял? – поинтересовался Фридолин.

– Нет, конечно! – фыркнул Джек. – У меня же нет ключей. Иначе бы я давно попробовал!

Майли деликатно покашляла.

– Никто из нас не умеет водить машину, – сказала она. – И мы даже пытаться не будем что-либо пробовать. Я ясно выразилась?! – Она строго подняла крылышко. – Это слишком опасно!

Фридолин выглядел несколько разочарованным.

– А жаль, – он печально вздохнул. – Было бы весело.

Флопсон кивнула.

– Ну да, – поддакнула она. – Только представь, мы летим через весь город на собственной машине…

– На крыше которой мигает голубая лампочка, а мы все кричим «Татю-тата, татю-тата!» – восторженно подхватил Фридолин.

– Что это было? – изумлённо воскликнула кошка и огляделась по сторонам. – Пожарные приехали, что ли?

Стараясь сдержать смех, друзья успокоили бедную де Винтер и объяснили ей, что это не пожарные, а Фридолин, который пытался изобразить сирену.

Потом Майли занялась мышами. Она рассказала им, что другие мыши очень волнуются за них. Что они подняли тревогу и ищут их повсюду уже несколько дней. И даже вызвали звериную полицию.

– Представляете, они всерьёз собираются начать войну с кроликами!

– Ох ты ж, – Тапс растерянно посмотрел на своих товарищей. – Мне кажется, мы забыли предупредить остальных. – Он с виноватым видом почесал затылок.

Майли немножко поругала незадачливых мышей и приказала им немедленно нестись к своим сородичам. А после этого напрямую к кроликам.

– Последним вы скажете, что не похищали никаких кроликов, ясно? – она сурово оглядела всю мышиную команду. – И что звериная полиция продолжает заниматься расследованием этого дела.

Мыши нерешительно уставились на неё.

– Stante pede! – приказала Майли. Но никто из присутствующих не знал, что это значит. – Это означает, что вы незамедлительно, без лишних разговоров, сию же секунду летите исполнять мои указания! Хоп-хоп! Шагом марш! Вперёд и с песней!

Это подействовало. Мыши переглянулись и пулей кинулись к выходу, возбуждённо галдя и попискивая.

Фридолин благодушно смотрел им вслед.

– Эти мышки такие уморительные, – с улыбкой сказал он. – Аж до писка!

– Что ты сказал? Они попискивают? – заорала кошка. – Ну да, разумеется, все мыши так делают!

– Да, они попискивают! – заорал в ответ Фридолин. Потом снова улыбнулся. – Так и попискивают они аж до писка!

– Может, вернёмся к работе? – вмешалась Флопсон. – Итак, мышей мы нашли. Но, к сожалению, мы до сих пор ничего не знаем о пропавших кроликах.

Де Винтер мягко запрыгнула на свою кровать с балдахином, потянулась и элегантно разлеглась на покрывале. Потом принялась тщательно вылизывать лапки.

– Знаешь? – она подняла глаза и пристально посмотрела на Флопсон. – Сначала я не хотела вам этого рассказывать. Ну… вы ведь из полиции, а я собиралась ограбить зоомагазин. Но теперь, когда вы всё знаете, я думаю, эта информация может вас заинтересовать. Дело в том, что, когда я была в зоомагазине, я кое-что услышала. Магазинные звери оживлённо обсуждали какого-то кролика. Из их разговора я поняла, что этот кролик очень быстрый и что он бегал, вернее, скакал по магазину.

Разумеется, у полицейских тут же возникла масса вопросов! Что этот кролик делал в магазине? Как он там оказался? Как он выглядел? Куда он направлялся? Но де Винтер уже сообщила им всё, что знала. Больше она ничем помочь не могла.

– Нам срочно нужно вернуться обратно в зоомагазин, – решительно сказала Флопсон.

– Ох нееет, – заныл Фридолин.

– Ох нееет, – подхватил Джек.

Но Флопсон была непреклонна.

– Никаких нет! – отрезала она. – Нам необходимо ещё раз опросить магазинных зверей!

И кто это у нас тут?

На следующее утро у Джека снова заболел живот. И голова. И лапки. И ушки, и спинка. И вообще весь его сирийско-хомячковый мех.

– А с носом что? – участливо поинтересовался Фридолин. – Тоже болит?

– Да, и он болит, – буркнул Джек. – Ужасно болит.

– Мне кажется, это не болезнь, а страх, – Майли подлетела к хомячку и ласково положила крылышко ему на спину. – Ты просто боишься. Расскажи же нам, наконец, что происходит в этом жутком зоомагазине?

– Мх-мх, – Джек решительно замотал головой. Это означало НЕТ.

– Откуда такой страх? Чего ты боишься? – не сдавалась Майли.

– И, главное, кого ты боишься? – поддержала её Флопсон. – Этого Шписке?

Джек молча кивнул. Потом неожиданно встал, закинул на спину рюкзак и решительно посмотрел на друзей.

– Может, пойдём, наконец? – коротко бросил он и, не дожидаясь ответа, помчался в сторону забора.

Флопсон и Майли удивлённо переглянулись и понеслись за ним. Фридолин радостно присоединился к ним.

– А что с твоими многочисленными болями? – на бегу поинтересовался он.

– Они всё ещё болят, – сухо ответил Джек. – Но я полицейский, поэтому потерплю. Я вообще многое могу вынести. Главное сейчас – это найти пропавших кроликов.

С этими словами он с невероятной для него скоростью ринулся вперёд. Так, что другим пришлось как следует поднажать, чтобы догнать его. Флопсон была очень рада, что Джек преодолел свой страх и пошёл с ними. Ведь он знал зоомагазин «Мечты зверюшек» лучше, чем кто-либо другой.

Подойдя к магазину, друзья решили, что в этот раз Фридолину лучше будет остаться на улице.

– Ну воооот! – обиженно заныл Фридолин.

Но Флопсон была непреклонна.

– Ты слишком большой, – спокойно пояснила она. – Тебя мгновенно заметят, и вся наша операция пойдёт насмарку.

– Да знаю я, – печально кивнул Фридолин. – Но мне всё равно обидно!

Они подождали, пока Фридолин забрался под рекламный стол. Там, между многочисленными игрушками, собачьими консервами, кошачьими туалетами и пластиковыми мисками, его почти не было видно. Теперь можно двигаться дальше!

К их радости, дверь в зоомагазин стояла нараспашку. Друзья осторожно подошли к входу и остановились на пороге. Флопсон кивнула Майли.

Та влетела в магазин и сделала несколько обзорных кругов. Через короткое время она вернулась обратно и доложила обстановку.

– Он сидит за письменным столом и разбирает какие-то бумаги, – тихо сообщила она. – Если мы не будем шуметь, есть шанс, что он нас не заметит.

Флопсон была готова немедленно двинуться в путь. Но Джек стоял неподвижно. Как булыжник. Маленький, толстый булыжник. Очевидно, он не мог сделать ни шага вперёд.

– Идём! – Флопсон настойчиво потянула его за лапу. – Чего ты ждёшь? Нам нужно торопиться, пока он сидит за компьютером. Потом будет поздно.

– Я хочу, клянусь, – едва слышно выдохнул Джек. – Но я не могу пошевелиться. У меня не получается. Мне страшно. Безумно страшно.

Майли растерянно разглядывала бедного хомячка. Потом развела крылышками.

– Хочешь вернуться и подождать нас вместе с Фридолином? – спросила она.

– Нет, – упрямо ответил Джек. – Я должен себя пересилить. Я стараюсь. Но у меня пока не получается…

– Давай! Мы тебе поможем! Держи! – воскликнула Майли и протянула Джеку крылышко.

А Флопсон ещё крепче сжала его другую лапку. «Какая необычная у него лапа», – промелькнуло у неё в голове. Она была такой крошечной. И гораздо грубее её собственных лапок с их мягкими, нежными подушечками. И она была полностью покрыта мехом. Но, в конце концов, он же сирийский хомяк, а не красная панда!

Несколько секунд Джек собирался с духом. Майли и Флопсон терпеливо ждали, держа его за лапы. Потом хомячок едва заметно кивнул. Пора. И вот они медленно и осторожно переступили порог магазина. Шаг… Ещё один. И ещё один.

– Ну, как? Всё в порядке? – заботливо спросила Майли.

Джек снова кивнул.

– Да, конечно. Я справлюсь, – едва слышно прошептал он. Однако хомячок продолжал идти очень медленно, делая лишь крошечные, неуверенные шажки. Один шажок. И ещё один…

– Посмотрите только, кто вернулся! Подружка льва! – неожиданно заорал геккон.

Магазинные звери мгновенно встрепенулись и прильнули к прутьям своих клеток. И к стенкам своих ящиков и аквариумов. Глаза их горели любопытством. Они зашипели, заверещали, зашуршали. И даже рыбки принялись возбуждённо булькать и пускать крупные пузыри – к счастью, беззвучно.

– Пссст! Детки, не так громко! – отчаянно зашептала Майли. – Пожалуйста, прекратите этот румбум! У нас только один вопрос!

– Но ваш лев хочет нас съесть! – хором заверещали братья-неразлучники, испуганно прижимаясь друг к другу. – Где он?

Флопсон едва не рассмеялась. Но вовремя взяла себя в руки. Полицейские ни в коем случае не должны смеяться над свидетелями.

– Не волнуйтесь, наш лев ждёт на улице, – с серьёзным видом ответила она. – Мы комиссары звериной полиции. И у нас есть несколько вопросов.

Переполох лишь усилился, поскольку все начали усиленно обсуждать, могут ли животные быть полицейскими. Мнения разделились на два фронта. Причём Флопсон заметила, что звери с левой полки принципиально не соглашались с тем, что говорили звери с правой полки. Что бы ни говорила левая полка, правая обязательно говорила наоборот!

На одной стороне были хомячки, морские свинки, птички и другие мелкие животные. На другой – пауки, змеи и ящерицы. Только рыбки оставались в стороне, поскольку их всё равно никто не слышал.

Звери с правой полки придерживались мнения, что никакой звериной полиции нет и быть не может. И что она вообще не нужна. Левая же полка с пеной у рта утверждала, что звериная полиция – это просто замечательно. И что такая полиция не только возможна, но и крайне необходима.

А посреди всей этой ожесточённой дискуссии, меж перекрёстным огнём воинствующих полок стояли трое растерянных и даже немного потерянных полицейских. Майли и Флопсон продолжали крепко держать Джека, и все трое отчаянно пытались перекричать спорящих зверей. Наконец, не выдержав этого шумного бардака и почти сорвав голос, они побежали вглубь магазина, к черепашке Роне.

Флопсон торопливо изложила ей суть дела.

– Мы ищем трёх кроликов, которые были похищены несколько дней назад из городского парка, – сказала она.

– Несколько дней назад по магазину пробегал какой-то кролик, – коротко подумав, медленно произнесла черепашка. – Такой светло-серый и очень красивый. Но не могу утверждать, что это именно тот кролик, которого вы ищете.

– Именно тот! Вернее, один из них, – взволнованно вскричала Майли. – Это тётя Мони!

– Этот кролик был один? Может, с ним был ещё кто-то? – попыталась уточнить Флопсон.

Но Роня видела только тётю Мони, больше никого.

– Она всё ещё здесь? – возбуждённо спросила Флопсон. Неужели они напали на верный след?

Но её ожидало разочарование. Роня сообщила, что тёти Мони тут уже нет.

– И где же она? Может, ты знаешь? – Флопсон с мольбой посмотрела черепашке в глаза.

Но та лишь покачала головой.

– Этого я, увы, не знаю, – ответила она. – Этот кролик пулей метался туда-сюда по всему магазину. Он явно пытался убежать. – Она тяжело вздохнула. – Но потом он его поймал.

Роня показала лапой на Шписке. Вернее, на его письменный стол. Поскольку самого Шписке там уже не было… Где же он?

– И кто это у нас тут? – позади них раздался громкий голос.

Звери вздрогнули и резко обернулись. Перед ними стоял Шписке. Видимо, он незаметно подкрался сзади и теперь с изумлением разглядывал испуганных полицейских.

А вот и нет – это вовсе не «Н»!

Флопсон тут же бесстрашно встала впереди Джека и Майли, закрыв их собой. В конце концов, она ведь была гораздо крупнее, чем они. И она обязана была защитить их.

На шее у Шписке висела уже знакомая Флопсон ленточка с пластиковой картой-открывалкой. А в руке он держал маленькую клетку с металлическими прутьями. Шписке осторожно присел на корточки.

– Ты ж моя прелесть, ты ж моё солнышко, – приторно-сладким тоном заворковал он. – Какая же ты красавица! Вот это находка! Настоящая красная панда. Ха! Да я получу за тебя целое состояние, пушистик!

С этими словами он медленно приподнял дверцу клетки. Таким же медленным, плавным движением он достал из кармана брюк пакетик и высыпал на ладонь несколько вкусняшек. В форме сердечек! Точь-в-точь, как те, которые друзья видели в городском парке. Шписке осторожно положил лакомство в клетку.

Братья-неразлучники в панике заметались по клетке.

– Нет, нет, нет! – пронзительно заверещали они. – Не ведись на это! Это ловушка! Если ты зайдёшь внутрь, дверца тут же захлопнется!

К неразлучникам присоединились черепашка Роня, геккон и змея. Дрожа от ужаса, они принялись кричать, чтобы Флопсон ни в коем случае не заходила в клетку.

Панда вскинула глаза и с недоумением посмотрела на них.

– Вы что? Неужели я выгляжу такой глупой? – спросила она. – Я же провела в клетке большую часть своей жизни. И ничто на свете больше не заставит меня зайти туда!

Поскольку Флопсон говорила на языке зверей, другие животные понимали её. Но Шписке-то не владел этим языком! Поэтому он не понял ровным счётом ничего.

Достал из пакетика ещё несколько вкусняшек и сунул себе в рот.

– Мммм, – он с деланым наслаждением закатил глаза. Потом ласково посмотрел на Флопсон. – Вкусно! Посмотри, какое чудесное, хрустящее лакомство! Просто пальчики оближешь!

Флопсон закатила глаза. Вот же дурак!

– Очень рада, что тебе вкусно! – воскликнула она. – Приятного аппетита!

Звери засмеялись.

– Да, милая, ты так сладко мурчишь… мур-мур? – проворковал Шписке.

– Я как раз хотела задать тебе тот же вопрос! – отпарировала Флопсон. – Мур-мур?

Звери вновь рассмеялись. Но, что самое удивительное – Флопсон услышала смех у себя за спиной. Это был Джек! Он тоже смеялся над Шписке. Маленькая панда чуть не подпрыгнула от радости. Да! Это именно то, чего она хотела – чтобы Джек перестал бояться. И ей это удалось!

Она принялась кружить вокруг ловушки и обнюхивать её со всех сторон. Потом неожиданно сильно толкнула металлический ящик, так что тот перевернулся. Вкусняшки высыпались наружу, и Флопсон хвостом раскидала их по полу.

– Нет! – раздражённо воскликнул Шписке. Встав на четвереньки, он принялся собирать с пола сердечки. – Ты нехорошая панда! Злая, противная панда! Так делать нельзя! Фу!

– Можно, можно! – насмешливо воскликнула Флопсон на языке зверей. – Ещё как можно!

Теперь, когда ящик был перевёрнут, Флопсон увидела его нижнюю часть… От изумления она на секунду потеряла дар речи. Потом взволнованно повернулась к Джеку.

– Джек! – закричала она. – Иди скорей сюда! Смотри, что я обнаружила!

Хомяк торопливо подбежал к ней и уставился туда, куда она показывала. Нет, этого не может быть! Нижняя сторона ловушки выглядела точь-в-точь, как огромная, ровная буква «Н» – два толстых металлических прута по бокам, соединённые посередине третьим.

Полицейские переглянулись. Теперь всё было ясно!

В этот момент к ним подлетела Майли.

– Быстро! Сматываемся отсюда! – в панике зачирикала она. – Он возвращается с сеткой! Поторопитесь!

Флопсон подняла глаза. И действительно, на неё надвигался Шписке с большой сетью в руках.

– Ну уж нет, дорогуша! Так просто ты не уйдёшь, – злорадно бормотал он. – Такое сокровище, как ты, я не упущу. Даже не надейся. Я продам тебя за бешеные деньги, малыш.

Майли бросила отчаянный взгляд сначала на Флопсон, затем на Шписке. Потом стремительно вспорхнула вверх и бешено закружилась у него над головой.

– Уйди, чертовая синица! – Шписке с раздражением отмахнулся от неё.

Тут Флопсон пришла в голову блестящая идея.

– Слушай, Майли, накинь на него его же собственную сетку! – прокричала она.

– Отличная идея! – воскликнула Майли. Подхватив клювом кончик сетки, она облетела вокруг Шписке и накинула её ему на голову. Он попытался скинуть сеть, но лишь ещё больше запутался в ней. И с каждым мгновением путы обвивали его всё крепче и крепче.

Не дожидаясь развязки, Флопсон и Джек бросились к выходу и выбежали из магазина. А Майли, убедившись, что Шписке окончательно запутался, стремительно полетела вслед за ними.

На улице – всё ещё среди мисок, консервов и кошачьих туалетов – их с нетерпением ждал Фридолин. Увидев запыхавшихся, взъерошенных друзей, он с удивлением вытаращил глаза.

– Я что-то пропустил? – воскликнул он.

– Можно и так сказать! – задыхаясь, прохрипела Флопсон.

– Давай, сматываемся отсюда! – воскликнула Майли и стрелой полетела вперёд. – Все рассказы потом!

Фридолин быстро схватил Джека, закинул его себе на спину и бешеным галопом ринулся за ней. А Флопсон, прежде чем броситься наутёк, коротко оглянулась. Никто за ними не гнался. Очевидно, Шписке всё ещё воевал со своей сетью…

Когда они, наконец, добрались до участка, Флопсон едва могла дышать – так она устала. Неудивительно, ведь они всю дорогу бежали как угорелые! Даже Майли запыхалась. И только Джек, который всё время сидел у Фридолина на спине, соскочил на землю и бешено забегал по саду. Его скрывала высокая трава, но Флопсон видела, как она качается. То там, то тут, то там, то тут…

– Что это с ним? – она улеглась на землю и уставилась в небо. Ей надо было срочно отдышаться.

– Может, ему срочно нужно в туалет? – наивно предположил пони. Он тоже повалился на землю и с наслаждением потёрся спиной о траву.

– Чушь! – раздался из травы возмущённый голос Джека.

– Или он что-то ищет? – робко вставила Майли.

– Да, именно, – последовал невнятный ответ. Хомячок подбежал к ним. В зубах он держал карманные часы. Выплюнув их, он оглядел друзей. – Я искал вот это!

Флопсон немедленно вскочила. Усталость как рукой сняло. Внезапно её осенило. Она поняла, что Джек имел в виду.

– Да, теперь всё сходится, – она многозначительно оглядела остальных. – Это был Шписке!

Пони ошарашенно выпучил глаза.

– Да ты что? Правда, что ли? – он удивлённо почмокал губами, потом сложил их в трубочку. – А откуда вы знаете?

– Доказательства, пони! – торжественно ответил Джек. – У нас есть неопровержимые доказательства.

– Эээ?! – всё ещё не догоняя, Фридолин тупо уставился на хомяка.

Тут Флопсон ничего не оставалось, как объяснить незадачливому пони, почему они так уверены в том, что это Шписке похитил кроликов.

– Итак! Мы обнаружили на обоих местах преступления вкусняшки. На Горной Лужайке и на спортивной площадке. Помнишь? – терпеливо начала она. Фридолин кивнул, и панда продолжила: – Так вот! Точно такие же вкусняшки были и в зоомагазине. С их помощью Шписке пытался заманить меня в клетку. – Она многозначительно посмотрела на Фридолина. – И ещё. Де Винтер нашла в парке вот эти карманные часы. И Джек тут же узнал их! Они принадлежат Шписке. Теперь дошло?

– Ты забыла про большую «Н»! – вмешался Джек.

Флопсон кивнула.

– Точно! Её мы тоже видели на обоих местах преступления. Помнишь, Фридолин? На песке были выведены совершенно одинаковые, ровные буквы «Н». Во всяком случае, тогда мы считали, что это были буквы. Но мы ошибались.

– Да? – пони буквально дрожал от любопытства. От нетерпения он принялся жевать старый насос для велосипеда, валявшийся в траве. Раздалось громкое чавканье, смешанное со скрежетом металла о его зубы.

– Прекрати! – Джек раздражённо поёжился. Потом продолжил: – Так вот, это была никакая не буква, а отпечаток клетки. Точно такую же мы видели в зоомагазине.

– Да, там была точно такая же металлическая ловушка, – подхватила Флопсон. – И Шписке пытался заманить меня туда с помощью вкусняшек.

– Мммм, – мечтательно протянул пони и закатил глаза. – Вкусняшки! Везёт же некоторым!

Майли возмущённо подлетела к Фридолину и отвесила ему крылышком подзатыльник.

– Неужели тебя интересует исключительно еда? – с негодованием воскликнула она. Потом вспорхнула и взволнованно закружилась в воздухе. – Теперь всё понятно! Значит, это Шписке расставил в парке ловушки, предварительно положив в них вкусняшки. А глупые кролики сами забрались туда. От голода. Или просто из любопытства.

Флопсон отчаянно всплеснула лапами.

– И тут хвать – ловушка захлопнулась!

Хрясь! От ужаса Фридолин прокусил насос.

– Шписке, Шписке! Похоже, ему грозят крупные неприятности, – пробормотал он, выплёвывая ошмётки резины.

Остальные полицейские дружно закивали – тут они были с ним абсолютно согласны.

Майли с задумчивым видом почесала затылок, а затем принялась медленно расхаживать туда-сюда.

– Но тогда где эти кролики? – она озадаченно посмотрела на друзей. – Я облетела весь магазин, и клянусь, там их не было. Во всяком случае, я их нигде не заметила.

– И зачем он вообще похитил этих кроликов? Зачем они ему? Что он задумал? – спросила Флопсон. Внезапно в её голове мелькнула смутная догадка. Она повернулась к Джеку. – Скажи, как попадают к нему все эти звери, которых он продаёт в своём магазине? Откуда он их берёт?

Джек пояснил ей, что Шписке заказывает зверей в больших интернет-магазинах. Или же скупает их на звериных рынках. Там можно получить «товар» по дешёвке. Но звери в таких местах страшно страдают! Ведь в одной маленькой, тесной клетке живёт много-много зверюшек. Часто эти животные заболевают. От тесноты или от грязи. И даже умирают.

– А ещё Шписке сам занимается разведением некоторых животных, – после короткой паузы добавил Джек. – И тут звери страдают не меньше. Этот негодяй разрушает целые семьи! Он отнимает детёнышей у родителей! Просто забирает, и всё… Когда они ещё совсем маленькие.

Флопсон глянула на хомячка и похолодела. Её пронзила смутная догадка. Неужели Джек говорил о себе? Неужели он сам пережил все эти ужасы? Но у неё не хватило духу спросить его напрямую.

Впрочем, Фридолин не обладал такой деликатностью и вовсе не боялся обидеть или ранить Джека.

– С тобой тоже так поступили? – наивно спросил он.

– Возможно, – невнятно пробормотал Джек. Потом встрепенулся и решительно посмотрел на пони. – Но если ты задашь мне ещё хоть один вопрос, тебе не поздоровится, понял? – Он вскочил на ноги. – И вообще, хватит болтать! Работа не ждёт.

Без родных? Без семьи?

Они уселись на садовые качели и принялись усиленно размышлять. Майли задумчиво тюкала по клавишам пишущей машинки. Время от времени она поднимала взгляд и с многозначительным видом произносила нечто похожее на «Мххх» или «Ага».

Джек сидел, крепко сжимая лапками свою любимую лупу, и то и дело глядел через неё, как через очки. Как будто надеялся, что она поможет ему увидеть ответы на все многочисленные вопросы. Флопсон расположилась посередине. Она напряжённо думала. Так напряжённо, что даже вспотела. А Фридолин был занят тем, что лихо раскачивал копытцем качели. Правда, вскоре он так увлёкся, что Флопсон едва не полетела на землю носом вниз.

По крайней мере, теперь они точно знали, кто похитил кроликов. Но, к сожалению, они понятия не имели о том, зачем он это сделал и где им искать похищенных зверей.

– Я даже представить боюсь, что он вытворяет с этими бедняжками, – Майли тяжело вздохнула.

– А я тебе скажу, что он вытворяет, – отозвался Джек. – Нечто очень страшное, подлое и ужасное.

Было видно, что он не может вынести даже мысли о том, что кролики находятся в лапах этого чудовища Шписке.

– Мы должны их освободить! – воскликнул он и решительно спрыгнул с качелей. – Немедленно!

– Я с тобой! – поддержал его Фридолин.

– Но ведь мы даже не знаем, где они, – возразила Флопсон. – Как ты собираешься их освобождать?

– И то верно, – вынужден был признать Джек.

– О! Я придумал! – воскликнул Фридолин. – Давайте я притворюсь кроликом? – Он хихикнул. – И дам Шписке себя поймать. Так мы узнаем, где он держит остальных кроликов. Как вам идея?

Флопсон расхохоталась.

– Ну да, – сквозь смех выдавила она. – Хотела бы я знать, какой породы такие исполинские кролики!

– Ну… Я могу скукожиться, – предложил Фридолин. – Тогда я буду совсем-совсем маленьким. Вот, смотри! – Он присел, сжался и приставил копытца к голове, словно это были ушки. – Ну, как я выгляжу? Похож на кролика?

– Нет, – теперь и Майли рассмеялась. – Ты похож на пони, который пытается казаться крошечным. И выглядит это очень потешно.

Только Джек не смеялся. Он серьёзно смотрел на Фридолина.

– Мне не надо притворяться маленьким! – коротко бросил он.

Все звери уставились на хомячка.

– Что ты имеешь в виду? – неуверенно спросила Майли.

Флопсон пристально смотрела на Джека. Весь его вид выражал мрачную решимость. Её пронзила смутная догадка.

– Ты хочешь притвориться кроликом и дать себя поймать? – тихо спросила она.

Пони не удержался и прыснул от смеха.

– Хорошая шутка! – воскликнул он. – Ну, очень смешно!

– Это не шутка, – едва слышно произнёс Джек.

– Но… Но ты же не кролик! Ты выглядишь совсем иначе!

– Почему? – возразил Джек. – Я такой же маленький и мохнатый.

– А что с длинными, пушистыми ушками? У тебя их нет, – не сдавался Фридолин.

– И что с этого? Плевать, – отрезал Джек. Его угрюмая мордочка ещё больше помрачнела. – Я освобожу кроликов, и баста.

– Даже если бы у тебя были длинные ушки, я бы не позволила тебе жертвовать собой, – твёрдо возразила Майли. – Это слишком рискованно. Мы просто не имеем права подвергать себя такой опасности.

Джек отчаянно посмотрел на неё.

– Ты не понимаешь! – его голос сорвался на крик. – Ты просто не понимаешь! Никому нельзя оставаться в лапах Шписке! Ни-ко-му!!!

Бедного хомячка буквально трясло. Шёрстка его встала дыбом, он едва не плакал. Отчаянным жестом он сорвал с мордочки чёрную повязку.

И тут Флопсон похолодела от ужаса. Она просто не верила своим глазам! Такого не может быть – ей, наверное, только кажется! Ведь она всегда думала, что под повязкой находится обычный глаз и что Джек просто играет в пирата. Но… глаза там не было.

Первым пришёл в себя Фридолин. Он подошёл к Джеку

– У тебя же нет глаза, – удивлённо сказал он.

Джек повернулся к Флопсон и Майли, чтобы и они могли рассмотреть то, что было скрыто чёрной повязкой. Тут и Флопсон решилась подойти поближе. Её пронзила непонятная боль… Там, где должен был быть глаз, была видна… дыра. Маленькая, узенькая и очень, очень тёмная.

– А через эту дырку можно заглянуть в голову? – поинтересовался Фридолин.

– Нет, – сухо ответил Джек. – Ты видишь просто пустую глазницу. Я уже родился таким, с одним глазом.

Он рассказал друзьям, что при разведении породистых животных порой происходят ошибки и что-то идёт не так. Вот как с Хламиледи, которая родилась почти глухой только потому, что людям хочется иметь кошечек с потешными, загнутыми вперёд ушками.

А потом они узнали и всю его печальную историю. Он появился на свет в зоомагазине «Мечты зверюшек». Его родители были взяты из питомника, а сам он родился в клетке, прямо на глазах у Шписке.

– Я до сих пор с содроганием вспоминаю этот ужасный запах, – пробормотал Джек. – Тогда, будучи малышом, мне казалось, что весь мир так пахнет. Ведь я ничего не видел, кроме этого зоомагазина со всеми его животными.

Своих братьев и сестёр он уже не помнил. Но он знал, что их было трое. Зато он помнил свою маму. Она была такая мягкая, такая тёплая и уютная. У неё было такое милое, доброе лицо. А своего отца он никогда не видел.

– Малыши хомячков довольно долго не открывают глазки, – сказал он. – Но через несколько дней они открылись… – Он судорожно сглотнул.

Звери, затаив дыхание, смотрели на него.

– И… Шписке заметил вот это, – Джек показал на пустую глазницу. – И когда он увидел, что у меня только один глаз, он выбросил меня на улицу. Понимаете? Просто взял и выставил за дверь. Как мешок с мусором.

– Как это? – Фридолин ошарашенно уставился на него. – Без семьи? Без родных? Совсем одного?

– Такого маленького? – всплеснула крылышками Майли.

– Несмотря на то, что у тебя был только один глазик? – обескураженно спросила Флопсон. Она просто не могла в это поверить.

– Именно потому, что у меня был только один глаз, – пояснил Джек. – Ведь никто никогда не захочет купить одноглазого хомяка, сама подумай! Шписке назвал меня уродцем! УРОДЦЕМ! Я остался один на всём белом свете. Я долго плутал по городу, голодал, боялся. А потом я нашёл вот это. – Он показал на машину. – И тут я, наконец, обрёл дом. Тут я впервые ощутил себя в безопасности.

У Майли по щекам катились слёзы. Фридолин громко всхлипнул и неуклюже вытер сопли копытом.

– Бедный ты мой Джекуля, – пробормотал он.

Флопсон не знала даже, что сказать. Она подошла к хомячку и положила ему лапу на плечо.

– Знаешь, – она ласково посмотрела ему в лицо. – Я очень рада, что ты, наконец, всё рассказал.

– Знаешь? – едва слышно ответил Джек. На его мордочке отразилось явное облегчение. – Я почему-то тоже…

Он посмотрел на друзей. Вид у него при этом был несколько смущённый.

– Вот поэтому я и хочу вытащить оттуда кроликов, понимаете? – сказал он. – Шписке не любит и не уважает животных. Для него это лишь… товар. И вы меня не остановите! Я просто хорошо знаю, что происходит в его магазине. Животным там очень плохо.

– Ну… если это действительно так, то мы, разумеется, с тобой, – Флопсон взяла его за лапу.

– Вместе у нас всё получится, – решительно сказала Майли.

– И мы защитим тебя, – поддержал друзей Фридолин. – Если хоть один волосок упадёт с твоего замечательного меха, Шписке очень не поздоровится! Я не допущу, чтобы он снова обидел тебя.

Флопсон коротко задумалась. Она внезапно кое-что вспомнила.

– В полиции это называется «работать под прикрытием». Или «конспирация», – с умным видом объявила она. – Когда кто-то из полицейских внедряется в логово врага и делает вид, что он вовсе не полицейский. То есть он работает «инкогнито».

– Конспирация? Инкогнито? – переспросил Джек. – А мне нравится! Теперь я буду не только пальцеснимальщиком, но и инкогнито-конспиристом под прикрытием!

Флопсон хотела было возразить, что так не говорят, но вовремя прикусила язык.

«Нельзя его обижать, он и так очень рискует», – подумала она.

Фридолин бодро вскочил на ноги и хлопнул копытцами в ладоши.

– А теперь мы устроим барбекю! Надо поднимать настроение! – воскликнул он. – После всех этих печальных рассказов и переживаний нам просто необходимо хорошенько поесть.

Остальные с восторгом поддержали эту идею. Джек вновь нацепил свою повязку и принёс из своего самого-самого тайного тайника маленький мангал. Флопсон развела в нём небольшой огонь. А Фридолин отправился собирать яблоки, огурцы и семечки для жарки. Заодно он прихватил пучок зелени, чтобы было вкуснее. А пока он готовил, Флопсон и Майли принялись воплощать в жизнь план, который придумал Джек. Ведь единственное, чего не хватало для конспирации, – это были длинные, пушистые ушки.

Пушистые ушки? Полицейские ушки!

Флопсон отправилась на лужайку собирать травинки. Она искала стебельки с белыми, мягкими, пушистыми шапочками. Срывать их оказалось не так то просто. С виду нежные и хрупкие, стебельки на самом деле оказались на удивление твёрдыми и крепкими. Флопсон стёрла себе все лапы, пока не сообразила, что гораздо проще было их просто перекусить.

Теперь дело пошло быстрее, и через некоторое время она вернулась к машине с огромным, пушистым букетом. Там её уже нетерпеливо ждала Майли, которая тут же принялась за работу. Своим острым клювиком она теребила, выдёргивала, цепляла, вытягивала, приминала и плела. Со стороны могло показаться, что она вьёт гнездо.

Вначале это были два довольно кривоватых шара. Флопсон при всём желании не могла себе представить, как из ЭТОГО могут получиться пушистые кроличьи ушки. Но потом начало происходить настоящее чудо. Флопсон заворожённо смотрела, как шары медленно, постепенно меняли свою форму. Они вытягивались, становились всё длиннее и длиннее. А Майли, подобно художнику, время от времени отступала на несколько шагов, чтобы оценить своё творение. И вот, наконец… Да! Теперь эти шары действительно выглядели как настоящие кроличьи ушки. Длинные и изящные, высокие и ладные – они были поистине безупречны! А белые шапочки травинок выглядели точь-в-точь как пушистый кроличий мех.

Из своего самого-самого тайного тайника Джек принёс кусок толстой стальной проволоки, а Фридолин согнул её так, что получился обруч.

– Тебе он как раз по размеру, – с довольным видом заметил пони, когда Джек примерил его на голову.

Теперь дело оставалось за малым. Выбрав несколько особенно прочных травинок, Майли крепко-накрепко пришила пушистые ушки к обручу.

– Готово! – торжественно объявила она, сияя от гордости.

Джек надел самодельные ушки. И – о чудо! – они выглядели так, словно он с ними родился.

Фридолин пришёл в такой щенячий восторг, что тут же потребовал себе такие же. Майли, смеясь, обещала ему свить точно-точно такие же.

– Только чуть позже, – уточнила она. – Когда у нас будет время. Сейчас мы в первую очередь должны спасти кроликов! Нам нужно торопиться.

Пока Фридолин обжаривал на мангале очередную порцию подсолнечных семечек, остальные обсуждали план действий.

Их план выглядел следующим образом:

Джек скачет к зоомагазину. Увидев его, – с ушками, разумеется! – Шписке немедленно достаёт клетку-ловушку. Джек делает вид, будто не понимает, что это западня, и забирается в неё. И вот хозяин зоомагазина, ликуя, уносит его туда, где он держит остальных кроликов. А Майли с Флопсон втихаря следят за ними.

– Только не забудь позвать нас. И ты должен кричать очень, очень громко! – в который раз напомнила Майли. – Иначе мы тебя не услышим.

– Просто у тебя такой тихий и нежный голосок! – неуклюже вставил Фридолин, за что тут же получил сердитый взгляд от Флопсон.

Тут панде пришла в голову блестящая мысль.

– Слушай, ты ведь можешь взять с собой один из свистков, которые мы видели на столе у входа в зоомагазин? Ну… эти, которыми хозяева зовут собак? Как их там… ультра-тонко-какие-то?

– Иииии! Нет, только не это! – завопил Фридолин. – Они действуют мне на нервы!

– Так в том и смысл! – возразила Флопсон. – Они же специально созданы для животных с особо тонким слухом. И если Джек засвистит, Шписке ничего не услышит. Зато услышим мы! Дошло?

– О! – восхищённо воскликнул Фридолин и дружески хлопнул Флопсон копытом по плечу, от чего та чуть не взвыла. – Об этом я и не подумал. Отличная идея, госпожа комиссар! Так и сделаем. А если будут проблемы, я собственноручно спасу Джека, применив грубую, мужскую силу! Не зря же я специалист по силовым операциям? – Он окинул друзей гордым взглядом. – В общем, договорились: свистнешь три раза – и я тут же бегу на помощь и вышибаю все двери! Тем более я их и так ненавижу.

В этот момент откуда-то со стороны забора послышался громкий шорох. Полицейские вздрогнули и испуганно огляделись по сторонам.

– Кто это? – громко спросил Джек.

Ответа не последовало. Фридолин навострил уши. Майли хотела было полететь к забору и посмотреть, что там происходит, но Флопсон остановила её.

– Не надо, – прошептала она. – Лучше оставайся тут. Это слишком рискованно.

– Где тут полицейский участок? – неожиданно раздался звонкий, высокий голос, который показался Флопсон подозрительно знакомым. Где она его слышала?

– Мы тут! – неуверенно отозвалась она. – Тут, сзади!

Зверёк, которому принадлежал этот звонкий голос, начал приближаться. Флопсон видела, как колышется высокая трава, но самого зверька она различить не могла – очевидно, он был очень маленьким. А шорох всё не прекращался. Он становился всё громче и громче. Внезапно зашебуршали и закачались всё растения в саду – и яблоня, и подсолнухи, и даже салат на грядке. И даже яблочная груда под деревом – с неё скатилось вниз несколько яблок. Что же это такое?

– Нет! – яростно завопил Джек. – Только не мой салат!

Он вскочил на ноги, порываясь броситься к своим грядкам, но Фридолин удержал его.

– Я сам разберусь, – сказал он. Потом встал на дыбы и оглушительно заржал. – Эй, вы там! Немедленно прекратите это обжорство! Это наша еда! Кто вы и что вам нужно?

Наконец, загадочные звери появились. Теперь Флопсон поняла, откуда она знает этот голос. Из гущи травы возникла дородная фигура тёти Риты. Она катила перед собой крупное яблоко. Рядом с ней подпрыгивала-приплясывала Изюминка, с наслаждением жующая сочный лист салата. А за ними столпилось ещё около тридцати кроликов. И все они пытались пробиться вперёд.

– Что случилось? – в ужасе спросил Джек. – Ещё кого-то похитили?

– Нет, пока никого, – ответила тётя Рита. – Но мы уже достаточно долго ждали! Вы обещали нам, что… ЧТО ЭТО? – Она внезапно замерла, а её глаза с изумлением уставились на Джека.

Несколько секунд царила полная тишина, а потом все тридцать кроликов разразились дружным хохотом. Диким, безудержным и весёлым. Кролики визжали, стонали, хлопали себя и друг друга по спине и по ляжкам. Некоторые даже не смогли удержаться на ногах и принялись кататься по земле, держась за животы.

– Кролимяк! Хомякроль! – вопили они, задыхаясь от смеха. – Ушастомяк!

Но Джеку было совсем не смешно. С мрачным видом он повернулся к мангалу и принялся сосредоточенно переворачивать семечки.

Изюминка подскочила к нему.

– А зачем тебе кроличьи ушки? – наивно поинтересовалась она.

– Это не кроличьи ушки, – сухо отозвался Джек. Потом обернулся и серьёзно посмотрел на крольчонка. – Это полицейские уши. Это реквизит конспирации.

Изюминка ненадолго задумалась. Потом понимающе кивнула.

– То есть ты хочешь притвориться кроликом?

– Да. И под видом кролика я проникну в логово преступника и узнаю, где он держит ваших сородичей, – пояснил Джек. – И спасу их.

Взрослые кролики продолжали хохотать. Но сама Изюминка больше не смеялась. Она принялась учить Джека кроличьим повадкам – чтобы он был как можно более правдоподобным кроликом. Она показала ему, как правильно шевелить носиком и принюхиваться, как правильно вставать на задние лапки и вертеть головой туда-сюда. Она научила его по-кроличьи подпрыгивать-приплясывать и размахивать передними лапками.

Джек прилежно повторял за ней каждое движение, и Флопсон казалось, что он выглядит и ведёт себя как настоящий кролик. Просто не отличить!

– Супер! – в восторге воскликнул Фридолин. – В тебе явно пропал великий актёр!

Тут уже и остальные кролики перестали смеяться. Наоборот, теперь они были преисполнены уважения. Все тридцать принялись дружно кивать и аплодировать Джеку. Ведь они видели, как виртуозно хомячок изображает кролика.

А сам Джек просто сиял от гордости. Он явно наслаждался и комплиментами, и аплодисментами. Но держался скромно, стараясь не показывать, как ему приятно. Лишь сдержанно кивал и махал лапой – мол, ерунда какая.

– Ничего особенного в этом нет, – сказал он. – Обычная работа. – Потом с важным видом добавил: – Это называется конспирация!

Джек пропал!

Когда Флопсон на следующее утро выкарабкалась из машины, она буквально дрожала от возбуждения. И неудивительно! Ведь стоило ей подумать о том, что им сегодня предстояло, как её маленькое сердечко начинало биться вдвое быстрее обычного.

Пока они доедали на завтрак остатки вчерашнего барбекю, Флопсон провела настоящее совещание. Как в её любимых полицейских сериалах. Вместе они ещё раз детально обсудили весь план и обговорили, что каждый из них должен делать. Отдав необходимые указания, панда по очереди оглядела своих коллег.

– Ну как, вы готовы? – она постаралась придать своему голосу уверенный тон. – Готовы к предстоящей нам тяжёлой, захватывающей и очень опасной миссии?

Майли кивнула.

Джек кивнул и с решительным видом поднял вверх свои новые, пушистые ушки, словно это был боевой флаг.

Фридолин помотал головой.

– Неее, ещё не совсем, – с загадочным видом сказал он. Но, увидев озадаченные лица друзей, рассмеялся. – Слушайте, это ведь сейчас действительно настоящая полицейская операция, или?

– Разумеется, – ответила Флопсон, всё ещё не понимая, к чему он клонит.

– Но у нас, увы, увы, нет полицейской машины, – заметил пони. – А без неё ни одна полицейская операция не будет по-настоящему настоящей.

Все четыре пары глаз мгновенно устремились на старый автомобиль. Да, действительно, спереди у него было написано слово «ПОЛИЦИЯ». Но о том, чтобы использовать этот автомобиль в качестве полицейской машины, разумеется, и речи быть не могло. Он был слишком большой. К тому же у них не было ключей, и никто не умел водить машину. Ну, и кроме всего прочего, их автомобиль был без колёс – они валялись неподалёку в траве.

Фридолин продолжал загадочно улыбаться.

– И поэтому, – он сделал театральную паузу. Звери замерли в немом ожидании. – Поэтому я надену вот это! – И тут пони с видом фокусника вытащил из-за спины… голубую мигалку.

– То есть как это – наденешь? – озадаченно спросила Майли.

– На голову, конечно! – радостно пояснил Фридолин. – Вот так! – С этими словами он действительно нахлобучил мигалку себе на голову.

Разумеется, мигалка и не думала держаться. Она постоянно падала на землю. Поэтому Джеку пришлось в спешном порядке бежать в свой тайник за лентой. Вернувшись, он продел её сквозь дырочки на внутренней стороне мигалки, потом водрузил мигалку Фридолину на голову, как раз между ушей, и крепко-накрепко привязал её к густой гриве.

– Ну вот, теперь и я готов, – с довольным видом сказал пони.

Джек уселся ему на спину, и друзья молча двинулись в путь. Они направлялись в зоомагазин…

На улице было необычайно тепло и солнечно. Подойдя к магазину, друзья первым делом нашли себе надёжное прикрытие. Это была огромная цветочная клумба, принадлежащая соседнему магазину. Она была такой огромной, что даже Фридолин мог без всяких проблем спрятаться за ней.

Теперь они могли спокойно наблюдать за зоомагазином. Оттуда как раз выходили очередные покупатели – двое молодых людей, которые с трудом волокли к машине тяжёлые пакеты с песком для кошачьих туалетов.

Джек надел свой обруч. А Майли поправила и распушила его новые, белые ушки. Полицейские терпеливо дождались, пока люди не скрылись из виду. Потом Майли вспорхнула в воздух и полетела к зоомагазину. Как обычно, перед входом в магазин стоял рекламный стол. Выхватив из корзины один из собачьих свистков, лазоревка стремительно полетела обратно к друзьям. В первую очередь Флопсон проверила, работает ли он. И да, он работал! Ещё как работал! Звук был настолько громким и пронзительным, что Фридолин в ужасе зажал уши. Убедившись, что свисток исправен, Джек деловито запихал его за свою хомячью щеку, чтобы Шписке ничего не заметил.

В последний момент Флопсон кое-что бросилось в глаза. О нет! Чёрная повязка! После всего, что Джек рассказал о Шписке, тот вряд ли захочет поймать кролика с чёрной повязкой на глазу. Джек торопливо сорвал повязку и бросил её Флопсон. К счастью, пустая глазница была скрыта густым мехом, и её почти не было видно.

Итак, они были готовы к началу операции.

Лазоревка подлетела к столу и перевернула стопку мисок для корма. Они с оглушительным грохотом покатились по асфальту.

Проверив, на месте ли его ушки, Джек медленно засеменил к входу в зоомагазин. Ту сторону мордочки, где не было глаза, он старательно отворачивал.

Шписке пулей вылетел из магазина. Глаза его сверкали от ярости.

– И кто тут снова проказничает? – заорал он. – Кто это натворил? Да что же это тако…

Тут он заметил Джека. Хомячок мгновенно спрятался под стол, чтобы Шписке не успел его хорошенько рассмотреть.

– Ух ты! – радостно воскликнул хозяин магазина. – А кто это у нас тут? Какой славный, спортивный кролик! – Встав на четвереньки, он заглянул под стол. – Ути-пути, пушистик! Подожди, зайка, я сейчас! – С этими словами он вскочил на ноги и ринулся в магазин. Но уже через несколько секунд появился снова, держа в руках металлическую клетку-ловушку.

Фридолин фыркнул и пнул Флопсон локтем.

– Ага, – взволнованно сказал он. – Это та самая! С большой буквой «Н» на внутренней стороне. Ну, погнали…

Флопсон кивнула. Но на всякий случай предупредительно подняла лапу вверх. Она видела, что Фридолин буквально дрожит от возбуждения. Он беспокойно приплясывал и барабанил копытцами по асфальту.

«Ещё немного, и он ринется спасать Джека», – подумала она.

– Пссст! – шикнула она. – Тише!

Шписке поставил ловушку на тротуар, прямо возле стола. Потом вытащил из кармана горстку вкусняшек. Несколько штучек он положил в клетку, а остальные запихал себе в рот. Фридолин с изумлением посмотрел на Флопсон, но та лишь молча пожала плечами.

– Мммм, какие вкусные вкусняшки, – с деланым наслаждением протянул Шписке. – Хрум-хрум, чмок-чмок! Иди ко мне, милый… Давай!

Сделав несколько робких шажков, Джек подошёл к клетке и сделал вид, что с интересом принюхивается.

– Оооо, какой у тебя шикарный, густой мех! – с восхищением воскликнул Шписке. – Ну, давай, глупыш, забирайся поскорее в клетку! Будь милым дурачком и не создавай мне проблем. Тю-тю-тю, тю-тю-тю… У вас, зверей, ведь всё равно нет мозгов, хм? Так что давай. Ути-пути, тю-тю-тю.

Флопсон чувствовала, что Фридолин становился всё беспокойнее. Теперь его трясло ещё и от ярости. Он едва мог устоять на месте.

– Что за чушь! – громким шёпотом завопил он. – Что он несёт, чёрт возьми!

– Шшшш! – одёрнула его Майли.

Тем временем хомячок запрыгнул в клетку и принялся грызть вкусняшки. Дверца тут же захлопнулась, и Джек оказался в ловушке.

– Ха! – Шписке ликовал. – С тобой всё получилось на удивление просто!

С этими словами он поднял клетку за ручку и понёс её в магазин.

– За ними, Майли! – скомандовала Флопсон.

– А я? – обиженно воскликнул Фридолин.

– А ты останешься тут. И сиди тихо, чтобы тебя никто не заметил.

– Но я тоже хочу что-то делать! – запротестовал пони.

– Потерпи, придёт и твоя очередь! – успокоила его Флопсон. – У тебя тоже будет задание. Самое лучшее, самое важное и невероятно ответственное! Но сейчас ты должен просто подождать нас тут. Ладно?

Фридолин нехотя кивнул.

Пока всё шло по плану. Держась на безопасном расстоянии, Флопсон последовала за Шписке в магазин. Подойдя к входу, она обернулась и кивнула Майли. Та подлетела и закружилась у неё над головой. Фридолин послушно торчал за клумбой. Бросив на него последний взгляд, Флопсон и Майли переступили порог зоомагазина.

Шписке радостно нёсся мимо многочисленных клеток, ящиков и аквариумов, на ходу вытаскивая из-под рубашки ленту с пластиковой картой-открывалкой. Оказавшись у железной двери, он приставил карту к небольшому металлическому ящичку над ручкой. Раздался тихий «пииипс» – замок щёлкнул, и тяжёлая дверь отворилась.

Флопсон и Майли многозначительно переглянулись.

– Ага! – прошептала панда. – Значит, он держит кроликов там, сзади. В своей кладовой.

Майли кивнула. В этот момент Джек выглянул через толстые прутья клетки-ловушки. Он выглядел крайне испуганным. Флопсон ободряюще улыбнулась и помахала ему лапой. Она старалась выглядеть спокойной и уверенной, но на душе у неё скребли кошки.

Шписке коротко обернулся, и Флопсон с Майли мгновенно запрыгнули в кошачью корзинку, стоявшую на полу под одной из полок. Они переглянулись. Пока всё шло гладко, но Флопсон никогда ещё не видела Майли такой серьёзной и сосредоточенной. Лазоревка внимательно смотрела по сторонам, стараясь не упускать из виду ни единой мелочи.

– О! А вот и дружбаны льва! – внезапно раздался громкий возглас геккона.

Тут же разразился невероятный тарарам. Звери и птицы заметались по своим клеткам, зашебуршали, зашипели, заверещали и зачирикали. Многие звери прижались носами к стенкам своих ящиков. Братья-неразлучники, прижимаясь друг к дружке, прыгали туда-сюда и что-то хором кричали. В магазине поднялся невероятный шум. И только рыбки, как всегда, молчали. Вернее, вынужденно молчали. Лишь беззвучно пускали большие пузыри.

– Они хотят нас ограбить! – продолжал вопить геккон. – Отобрать у нас еду!

– А ещё в их шерсти и перьях наверняка полно бактерий, – зашипела большая змея.

– А где лев? – пропищал ещё кто-то.

– Они покусают нас! Или начнут задирать! – раздавалось со всех сторон.

Майли в панике подлетела к клетке черепашки Рони. Она была самой разумной среди всех магазинных животных. Уцепившись коготками за прутья, лазоревка объяснила Роне, что они проводят тут операцию по спасению похищенных кроликов. И что Джек – это тайный агент, работающий под прикрытием. И что он сейчас как раз находится в ловушке.

– Пожалуйста, успокой их! – Майли с мольбой посмотрела на черепашку. – Наша операция должна проходить в тишине и тайне. Понимаешь?

Коротко поразмыслив, Роня кивнула. Потом повернулась к остальным зверям.

– Тише! – громко произнесла она, пытаясь перекричать всеобщий гвалт и гомон. – Эти звери пришли сюда с добрыми намерениями. Они хотят помочь!

Но магазинные животные не желали её слушать.

– Пожалуйста! – закричала Флопсон. – Замолчите! Мы не причиним никому зла! Мы лишь хотим спасти кроликов, которых вероломно похитил Шписке! И он не должен ничего заподозрить!

Но магазинным животным было всё равно. Они продолжали шуметь. И вот уже Шписке удивлённо обернулся, не понимая, что творится в его магазине. Флопсон и Майли мгновенно скрылись в своей корзинке. Внутри она была красной, мягкой и пушистой. А спереди было небольшое круглое отверстие. Просто идеальное укрытие.

Шписке опустил клетку с Джеком на пол и принялся отчитывать бушующих зверей.

– Какого чёрта! – сердито закричал он. – Что вы тут устроили? Что вообще происходит?

Он принялся ходить по магазину, заглядывая во все углы.

– Что случилось? Что за кавардак вы тут устроили? – снова и снова повторял Шписке. – Тут что, мышь? Какая-то глупая мышка? – Опустившись на четвереньки, он начал заглядывать под полки. И вот он уже почти добрался до того места, где стояла корзинка, в которой прятались Флопсон и Майли. Они в ужасе замерли, испуганно вжавшись в мягкую стенку.

К счастью, Шписке и не взглянул на корзинку. Он отвернулся и занялся полкой с сухим кормом. Ведь именно там чаще всего и скрываются мыши.

А Майли с Флопсон так и сидели в своей корзинке, зажмурившись от страха, затаив дыхание и боясь пошевелиться.

Следующее, что услышала Флопсон – это был звук захлопывающейся железной двери. Майли резко открыла глаза и осторожно выглянула из корзинки. Потом в панике повернулась к Флопсон.

– Джек пропал! Его нет! – отчаянно воскликнула она.

Закрыто!

Флопсон пулей выскочила из кошачьей корзинки и огляделась. Шписке нигде не было видно. И, самое главное – Джека тоже! Оба они скрылись за железной дверью. Флопсон навалилась на неё всем своим телом. Но дверь даже не шевельнулась. Она не сдвинулась ни на йоту – ни на маленький, ни на малюсенький, ни на самый крошечный кусочек! Снова и снова Флопсон бросалась на неё и колотила её лапами. Майли помогала ей, чем могла. Но все их усилия были тщетны. Эта проклятая дверь просто не желала открываться!

Отчаявшись, Майли и Флопсон выбежали на улицу и сломя голову понеслись к клумбе, где их ждал Фридолин.

– Джек пропал! – громко закричала Флопсон.

– То есть как это – пропал? – пони в ужасе уставился на неё. – Как такое могло произойти?

– Звери устроили тарарам, – расстроенно пояснила Майли. – Шписке услышал шум, и нам с Флопсон пришлось спрятаться в корзинку и затаиться. Иначе бы Шписке нас заметил. А потом… потом дверь неожиданно захлопнулась.

Флопсон и ахнуть не успела, как Фридолин сорвался с места и ринулся к магазину. В два счёта он оказался у входа и, недолго думая, бросился внутрь.

– Подожди! – заорала Флопсон.

Но Фридолин её уже не слышал. Он скрылся в недрах магазина. И Флопсон ничего не оставалось, как броситься за ним.

В зоомагазине царил полный хаос. Звери оглушительно визжали, что «лев пришёл, чтобы всех их сожрать». Но Фридолин не обращал на них ни малейшего внимания. Он повернулся к Флопсон.

– Джеку ни в коем случае нельзя оставаться с этим негодяем наедине, – он с тревогой посмотрел на неё. – Если Шписке обнаружит, что он вовсе не кролик… Даже страшно представить, что тогда произойдёт. К тому же мы клятвенно обещали Джеку, что позаботимся о нём.

Встав на дыбы, Фридолин изо всех сил принялся бить копытами в дверь. Но она и не думала открываться, несмотря на то, что удары копыт оставляли знатные вмятины в металле.

– Чёрт! – ругнулся Фридолин, в очередной раз ударив дверь. – И что люди находят в этих дверях! Я их ненавижу! – Пони снова бухнул копытом по металлу. – Они меня бесят!

Он был действительно вне себя от ярости.

– Прекрати! – закричала Флопсон. – Мы договорились, что, если Джек попадёт в беду, он три раза свистнет. Ты слышишь свисток?

– Какой свисток? – с недоумением спросил Фридолин.

– Как какой? – Флопсон схватилась за голову. – ТОТ свисток, который тебя так бесит! Громкий, пронзительный! Собачий!

Пони вытаращил глаза. Потом до него, наконец, дошло.

– Ах, ТОТ! – Он поднял уши и принялся вертеть ими во все стороны. – Неа. – Он вновь повернулся к Флопсон. – Я не слышу ничего, кроме этих улюлюкающих и галдящих зверей.

– Вот видишь! Раз Джек не свистит, значит, с ним пока всё в порядке. А нам остаётся только ждать.

Фридолин нехотя сдался.

– Ладно, хотя всё это просто ужасно! – он с расстроенным видом плюхнулся на пол. От такого сотрясения стеллаж позади него покачнулся, и с полки посыпались вниз банки с кошачьим кормом. Одна из них упала Фридолину на голову. Но ему было всё равно, он этого даже не заметил.

– Так! А теперь брысь из магазина! – сурово скомандовала Флопсон. – Если Шписке тебя увидит, то всей нашей операции крышка. Он поймает тебя быстрее, чем ты моргнуть успеешь.

– Ха… Пусть только попробует, – Фридолин надулся. – Ему очень не поздоровится. Вот зуб даю.

Флопсон с тревогой посмотрела на пони. Похоже, у него окончательно сдали нервы. Он был явно не в себе. Его необходимо как-то остановить, подумала она.

– Но ведь Джеку это не поможет, сам подумай! – она с мольбой протянула к нему лапы. – Вот представь себе на секунду, что Шписке нас всех поймает и посадит в клетки. Что тогда? Вот тогда мы уже точно не сможем помочь нашему любимому хомячку. Поэтому нам надо действовать тихо и незаметно.

Эти слова убедили пони, и он послушно направился к выходу. Правда, он то и дело останавливался и скидывал с полок какие-то вещи. Флопсон подталкивала его сзади, а Майли тянула его за ухо. Но, в конце концов, общими усилиями пони вновь оказался на улице. Флопсон с облегчением вздохнула.

Они вновь заняли свою позицию за клумбой.

– Что теперь, шеф? – лазоревка растерянно посмотрела на Флопсон. Было видно, что она ожидает каких-то указаний.

Но, честно говоря, Флопсон пребывала в такой же растерянности. Она понятия не имела, что им сейчас делать. Наверное, это было самое трудное в должности шефа. У неё всегда и на всё должен был быть наготове убедительный ответ. Даже если у неё самой этого ответа не было. И она всегда должна была знать, как действовать дальше. Даже если у неё самой не было ни малейшего намёка на какой-то план. Как же это трудно!

– Мы останемся тут, пока Джек не свистнет, – произнесла она после короткой паузы. – По крайней мере, тогда мы узнаем, где он.

Майли кивнула. Но внезапно…

– Нет! – вскричала лазоревка. – Ты только посмотри! – Её взгляд был направлен мимо Флопсон. Она в ужасе смотрела на вход в зоомагазин.

Флопсон и Фридолин резко обернулись и похолодели. Они увидели Шписке, который как раз сворачивал рекламный стол. Он быстро заносил миски, консервы, корзинки и туалеты обратно в магазин.

– Что это значит? – тревожно прошептала Майли.

– Явно ничего хорошего, – процедила Флопсон.

Но прежде, чем они успели хоть что-то предпринять, Шписке снова появился на пороге магазина. Теперь уже в кожаной куртке, из-под которой выглядывала лента с пластиковой картой-открывалкой.

Он резким движением захлопнул входную дверь. К сожалению, снаружи.

Потом, достав из-под куртки пластиковую карту, Шписке приложил её к небольшой коробочке, прикреплённой рядом с входом. Пииипс! Замок лязгнул – и дверь была заперта.

– Ну вот, ещё одна закрытая дверь, – сердито фыркнул Фридолин.

Тем временем Шписке натянул на голову шлем и запрыгнул на припаркованный возле магазина мотоцикл.

Флопсон осторожно выглянула из укрытия и пригляделась к двери. На ней висела табличка.

– ЗА-КРЫ-ТО! – медленно прочла она вслух.

На табличке было написано ещё что-то. Но Флопсон стояла слишком далеко, чтобы разобрать, что именно.

– Закрыто? – она с недоумением посмотрела на остальных. – Но ведь сейчас только середина дня!

– Мда… Он же не может просто так взять и закрыть магазин, – хмыкнул Фридолин.

Звери так перепугались, что не могли пошевелиться. Джек заперт! В этом ужасном зоомагазине, которого он так боялся всю свою жизнь!

– Ждите меня тут! – Флопсон выскользнула из укрытия и почти неслышно побежала к входу в магазин. Теперь она, наконец, могла прочесть всё, что было написано на табличке.

Татю-тата, сирена гудит – Смелый пони на вызов спешит

Полицейские растерянно переглянулись. Флопсон задумалась. Прыг-скокиада… Что-то знакомое. Где-то она это уже видела. Ах да, конечно! На многочисленных грамотах, которые висели на стене зоомагазина! И… точно! На рекламных проспектах, которые лежали перед входом! Они ещё тогда упали и разлетелись по всему тротуару… когда Флопсон и Фридолин впервые наведались в зоомагазин.

В это мгновение мотор взревел, мотоцикл сорвался с места и уже через несколько секунд скрылся за поворотом.

И что теперь?

– Ребята, у меня идея! – воскликнула Флопсон. – Вдруг получится?

Она принялась лихорадочно осматривать тротуар. А вдруг тут где-то сохранился хоть один из этих листков? Бинго! У бордюра она обнаружила огромный комок мятой, разбухшей от дождя бумаги. Она взволнованно схватила его и принялась осторожно отделять листочки друг от друга. Майли бросилась помогать ей. И действительно, на одном из листков было изображено несколько кроликов, а над ними красовалась надпись «ПРЫГ-СКОКИАДА».

Флопсон вмиг прочла всё, что стояло в заметке.

– Это такие специальные соревнования, только для кроликов, – пояснила она друзьям. – Там разные дисциплины. Прыжки с препятствиями, прыжки в длину и в высоту, всякие забеги и всё такое.

– Как у лошадей? – изумлённо спросил Фридолин.

– Именно, – кивнула Флопсон. – Шписке почти всегда выигрывает эти соревнования. Я видела кучу грамот у него на стене. – Она задумчиво поглядела на остальных. – Знаете, что я думаю?

Майли кивнула.

Фридолин замотал головой.

– Я думаю, парковые кролики нужны Шписке именно для прыг-скокиады, – сказала Флопсон. – Поэтому он их и похитил.

Фридолин возмущённо засопел.

– Вот же негодяй! – сердито фыркнула Майли. – Какая наглость! Нет, чтобы самому попробовать быстро бегать и высоко прыгать! Так нет, он похищает бедных кроликов, чтобы выиграть очередную медаль!

Звери переглянулись. Все трое пылали от ярости.

– Ага! – воскликнула Флопсон. – А потом он их ещё и продаёт втридорога!

– И наверняка будет говорить всем, что он сам вывел таких замечательных кроликов! – гневно подхватила Майли. Она дрожала всем своим маленьким тельцем, хлопала крылышками и топала лапками по асфальту. – Какой наглец!

Фридолин решительно посмотрел на Флопсон.

– Значит, так, – сказал он. – Тут даже думать нечего. Мы выследим этого негодяя, украдём у него ленту с картой-открывалкой и освободим кроликов и Джека!

– Эй, постой! – заорала Флопсон.

Но Фридолина было уже не остановить.

– Нет! – закричал он в ответ. Потом быстро поправил на голове мигалку и включил её. Лампочка замигала бело-голубым светом. Он обернулся. – Залезайте! Быстро! – И бросился вперёд, вслед за звуком тарахтящего вдали мотоцикла.

Флопсон едва успела вскочить на стул, который стоял у стены зоомагазина, и оттуда перепрыгнуть Фридолину на спину.

– Подожди! – завизжала Майли. – Я тоже хочу ехать с мигалкой! – Она со всего маху плюхнулась рядом с Флопсон.

И тут Фридолин, можно сказать, в полной мере показал, на что он способен! Он мчался как ветер! Самым быстрым, самым стремительным галопом! И громко ржал:

Татю-тата, сирена гудит —

Смелый пони на вызов спешит!

Пропустите полицию! С дороги!

Флопсон крепко вцепилась в его густую гриву и закрыла глаза. Ветер дул ей в лицо и трепал её пушистый мех. Ещё ни разу в жизни она так не скакала! Какое невероятное, потрясающее чувство! Чувство безумной, отчаянной, но такой прекрасной свободы! Она словно летала!

Майли тоже явно получала удовольствие от скачек. Она громко смеялась и время от времени подгоняла Фридолина, выкрикивая «Йиппи! Но-о-о-о! Быстрее!»

Прохожие с удивлением останавливались. Некоторые спешно отпрыгивали в сторону, чтобы освободить дорогу. А некоторые провожали галопирующего пони восхищённым взглядом.

И хоть они и не понимали, что именно кричит Фридолин, – что неудивительно, ведь они не владели языком животных, – но бело-голубая мигалка говорила сама за себя: «С дороги! Мы торопимся!»

Фридолин бежал так быстро, что уже через несколько кварталов им удалось догнать Шписке. Он как раз стоял у красного светофора и ждал зелёный свет. Сделав отчаянный прыжок, Фридолин приземлился прямо перед мотоциклом. Шписке ошарашенно уставился на него. От изумления он на мгновение потерял дар речи. И неудивительно! Увидеть перед собой крошечного пони с бело-голубой мигалкой на голове – такое случается не каждый день. Да, собственно говоря, никогда.

– Что? – заикаясь, пролепетал он. – Ты кто?

Фридолин встал на задние ноги и принялся исполнять разные цирковые трюки. Он танцевал, хлопал копытцами, крутил пируэты. И даже сделал сальто! Шписке не верил своим глазам. Он даже забыл про светофор, на котором давно уже горел зелёный свет. Как заворожённый, он всё смотрел и смотрел на танцующего Фридолина, не в силах оторвать глаз.

Пока Фридолин развлекал Шписке, Флопсон незаметно вскарабкалась на багажник мотоцикла. Встав на задние лапы, она вытянулась во весь рост, чтобы дотянуться до ленты с пластиковой картой, которая висела на шее у Шписке. Тем временем Майли осторожно поддела ленту острым клювиком и протянула её Флопсон. А та своими ловкими лапками открыла замочек, и карта-открывалка мягко соскользнула с ленты на землю. Всё это было проделано так быстро и незаметно, что Шписке ничего не заметил.

Флопсон тихо спрыгнула с мотоцикла, подобрала карту и кивнула Фридолину. Тот немедленно прервал свой очередной пируэт, поклонился Шписке, а потом лихо, по-полицейски козырнул копытцем. В это мгновение Майли издала пронзительный свист, прямо над ухом хозяина зоомагазина. Тот резко обернулся, а Фридолин мигом бросился наутёк. И когда Шписке обернулся, Фридолина уже и след простыл. Шписке вскочил с мотоцикла и принялся искать диковинного пони, но безуспешно.

Тем временем друзья уже пулей мчались обратно в зоомагазин «Мечты зверюшек».

– Это было просто потрясающе! – прохрипела Флопсон. Она остановилась, чтобы перевести дыхание.

– Да! Да! Да! Это было не просто потря-потря-сающе! Это было суперздоровски! – восторженно подхватила Майли.

– Правда? – Фридолин засиял от удовольствия. – Вы действительно так считаете?

– Да! Абсолютно! – воскликнула Флопсон и дружески похлопала его по плечу.

Но времени на долгие разговоры не было. Нужно было торопиться. Ведь когда Шписке обнаружит пропажу своей драгоценной карты, он тут же вернётся в магазин.

Когда они уже стояли у двери, Фридолин внезапно нервно повёл ушами.

– О! – воскликнул он. – Я слышу собачий свисток! – Его уши вновь задёргались. – Это Джек! – Радостно вскричал он. – Ура! Он свистит! Три раз длинно, три раза коротко.

Недолго думая, он выхватил у Флопсон из лап пластиковую карту и приложил её к коробочке над ручкой. Раздалось уже знакомое «пииипс», замок тихо щёлкнул, и дверь открылась. Звери торжествующе переглянулись и гурьбой ринулись в зоомагазин.

Магазинные животные, разумеется, снова устроили дикий тарарам. Но наших друзей это уже не интересовало. Не обращая ни малейшего внимания на шум и гам, они неслись вглубь магазина, к железной двери. Там Фридолин снова приложил карту к коробочке над ручкой. Пииипс! Щёлк!

– Ура! – просиял Фридолин. – А знаете, я вообще-то обожаю двери! Во всяком случае, когда они открываются так просто.

За дверью друзья обнаружили тёмную лестницу, ведущую вниз, в подвал. Тут было несколько жутковато, и Флопсон немедленно вспомнились все детективные фильмы, которые она смотрела по телевизору. Но для страха сейчас не было времени. Ведь оттуда, из подвала, сквозь гущу темноты очень ясно слышалась трель свистка. Полицейские переглянулись и сломя голову бросились по ступенькам вниз.

Этот Шписке!

Но уже на половине лестницы они начали спотыкаться, а потом окончательно влетели друг в друга. Флопсон упала на Майли, а Фридолин плюхнулся на Флопсон и подмял их обеих под себя. Все-таки было слишком темно! Майли с трудом выползла из-под толстого брюшка пони и принялась тщательно осматривать стенку. После долгих поисков она, наконец, обнаружила включатель и тюкнула его своим клювиком. Теперь звери могли идти дальше. В самом низу их ждала ещё одна дверь.

– Ну, наконец-то, ещё одна дверь! – с восторгом воскликнул Фридолин. – Минутку! Сейчас я всё сделаю!

Флопсон заметила, что он каким-то образом прицепил карту-открывалку себе на шею. Похоже, пони нравилось играть роль хозяина магазина. С гордым видом он приложил карту к двери, и та немедленно распахнулась.

Друзья торопливо переступили порог и оказались в большом, просторном помещении. Тотчас же вспыхнуло несколько лампочек. Флопсон испуганно шарахнулась назад, а Майли пронзительно закричала и в страхе прижалась к ней. Но Фридолин неуклонно мчался вперёд.

– Не бойтесь, – коротко бросил он через плечо. – Это всего лишь датчики движения. Эти лампочки зажигаются сами, если кто-то проходит мимо. У нас были такие же в стойле. Так что не волнуйтесь, тут никого нет.

Флопсон с удивлением рассматривала маленькие деревянные заборчики и перекладины, расставленные по комнате.

– Как у лошадей, – заметил Фридолин. – Только в миниатюрном формате. – Он попробовал перепрыгнуть через красно-белую перекладину, но промахнулся – его тяжёлое копытце бухнулось прямо на неё. Раздался оглушительный треск. – Упсала! – смущённо пробормотал пони.

По всему помещению тянулись ряды длинных полок. Они занимали всё пространство до самого потолка и были набиты вещами, которые Шписке продавал в своём магазине. Там были разные консервы, миски всех размеров, пакеты с сухим кормом, различные лакомства – любых форм и на любой вкус. А ещё отдельная полка с песком для кошачьих туалетов.

– Теперь понятно, почему де Винтер так хотела заполучить эту карту-открывалку, – задумчиво пробормотала Майли.

Фридолин кивнул.

– Да, – сказал он. – Тут самый настоящий рай.

И бац! Не успела Флопсон и рта раскрыть, как его морда оказалась в мешке с зерном, стоявшим у стены. Раздалось смачное хрумканье.

Сама же Флопсон тем временем принялась бегать между рядами полок. Но ни Джека, ни кроликов нигде не было.

– Джееек! – громко позвала она. – Ты где? Тётя Мони! Дядя Олаф! Где вы? Отзовитесь!

В этот момент вновь раздался пронзительный свисток. Флопсон резко обернулась. Чёрт! Там, откуда он звучал, явно перегорели лампочки. В этом ряду царила такая кромешная тьма, что Флопсон даже не видела конца полки.

Полицейские растерянно переглянулись.

– Это должно быть где-то тут, – несколько испуганно прошептала Флопсон.

– Но тут так темно, – прошептала Майли в ответ. – Мне страшно.

– Ха! – внезапно вскричал Фридолин, от чего Майли в ужасе вздрогнула и принялась отчитывать пони за то, что он её до смерти напугал.

Но Фридолин лишь улыбнулся и показал копытцем на свою мигалку.

– Та-дам! – он с торжествующим видом включил её. Лампочка весело замигала мягким голубым светом. – Теперь у нас есть свет, и никакая темнота нам не страшна! – Он бросился вперёд. – Мы из полиции! Мы тут, чтобы спасти вас! Ничего не бойтесь! Где вы?

– Мы тут, – из дальнего угла раздался слабый, тоненький голосок. Все трое полицейских ринулись туда. И – ура! – в самом конце полки действительно стояла клетка. А в ней сидели четыре кролика. Вернее, три кролика и один замаскированный под кролика хомяк с длинными ушами.

Трудно передать, как обрадовались кролики, когда увидели перед собой полицейских! Тётя Мони восторженно захлопала в ладоши. Она была настоящая красавица – точь-в-точь, как описывала Изюминка. С невероятно мягким, светло-серым, переливающимся мехом и огромными, нежными глазами, обрамлёнными густыми, длинными ресничками.

Дядя Олаф был более сдержан. Но и он радостно протянул полицейским через прутья клетки лапу в знак приветствия.

Только Джек молчал. Он испуганно забился в угол клетки, закрыв лапами глаза и дрожа как осиновый лист. Как выяснилось, это вовсе не он всё это время дул в свисток, а дядя Олаф. Причём ему это доставляло явное удовольствие, поскольку он продолжал свистеть до тех пор, пока Фридолин не открыл клетку и не отобрал у него свисток.

– Слушай, прекрати уже! – раздражённо воскликнул он. – Это реально беееесит!

Майли запрыгнула в клетку.

– Джек, – она осторожно погладила хомячка. – Это мы. Мы с тобой.

Джек медленно открыл глаза.

– Вы на самом деле пришли? – неверящим тоном спросил он.

– Конечно! – воскликнул Фридолин. – Мы же клятвенно обещали позаботиться о тебе! К тому же мы твои друзья. Разве мы могли не прийти?

Майли заботливо сняла с Джека накладные ушки и повязала ему чёрную повязку на глазик. Теперь он, по крайней мере, выглядел, как Джек. Но вёл он себя совсем иначе, чем прежний, такой гордый и уверенный в себе Джек. Совсем наоборот. Сейчас он казался маленьким, робким, запуганным зверьком, каким он, вероятно, был в дни своего младенчества.

Он по-детски прижался к Майли и растерянно огляделся по сторонам.

– А где Шписке? – едва слышно прошептал он.

– Его тут нет, – ответила Флопсон. – И он не сможет сюда зайти, даже если очень захочет. Мы украли у него карту-открывалку.

– Этот негодяй! – возмущённо воскликнул дядя Руди.

От него полицейские узнали, что Шписке проводил с кроликами ежедневные, интенсивные спортивные тренировки. Он брал их на поводок и заставлял прыгать через препятствия. Так вот для чего нужны были эти заборчики и барьеры, которые Флоспон и её друзья видели у двери!

– Вообще-то, я люблю прыгать. И это может быть очень весело, – вмешалась тётя Мони. – Но не когда у тебя на шее поводок.

– В конце концов, мы же не собаки! – с возмущением подхватил дядя Руди. – Мы парковые кролики. – Он с гордостью выпятил грудь.

– Он не может просто так взять и посадить нас в тесную клетку! – поддержал его дядя Олаф.

– Только потому, что мы какие-то там особо спортивные! – снова вмешался дядя Руди.

Видя удивлённые лица полицейских, тётя Мони пояснила, что дикие кролики куда более сильные, быстрые, прыгучие и выносливые, чем искусственно выведенные. Декоративные кролики, конечно, внешне гораздо красивее диких. Они чуть помельче и выглядят очень благородно – и ушки у них изящнее, и мех мягче. Но зато они не могут так хорошо бегать и прыгать, как дикие.

– И вот тут никто не сравнится с парковыми кроликами! – с гордостью закончила тётя Мони. – Так быстро, как мы, не бегает никто!

Внезапно сверху раздался какой-то шум. Что-то громыхнуло. Звери испуганно вздрогнули и быстро запрыгнули Фридолину на спину.

– Не бойтесь! – воскликнул пони. Он сиял, как начищенный пятак. – Я вас всех защищу! Всех, до единого!

С этими словами он двинулся вдоль тёмных бесконечных полок к выходу. А потом так осторожно, как только мог, начал подниматься по лестнице наверх. Оказавшись наверху, Фридолин включил мигалку и через заднюю дверь зашёл в магазин. Разумеется, снова открыв её пластиковой картой-открывалкой, что он сделал с нескрываемым удовольствием.

Кролики глубоко зарылись в его густую гриву – лишь ушки торчали вверх – и робко выглядывали оттуда. А Майли и Флопсон пытались привести в чувство до смерти испуганного Джека. Обнимая его и крепко сжимая его дрожащие лапки, они всеми силами пытались вселить в него чувство уверенности и защищённости.

Что-то вновь громыхнуло, а потом кто-то разразился грязной бранью. Это был Шписке, который яростно дёргал входную дверь зоомагазина, явно пытаясь взломать её.

Неожиданно позади него остановилась полицейская машина. Настоящая, всамделишная полицейская машина!

Звери на мгновение замерли. Потом прижались ухом к двери и стали слушать, что происходит на улице.

– Какое счастье, что на свете есть двери, – с облегчением констатировал Фридолин. – И какое счастье, что их можно запереть. Тут мы в полной безопасности.

– Ну, наконец-то вы приехали! – с улицы раздался голос Шписке. – Что вы так долго? Меня ограбили! Час назад пони украл мою пластиковую ключ-карту!

Полицейские вначале опешили, но потом сухо ответили, что у них нет времени на всякие шутки и розыгрыши.

Однако Шписке не сдавался.

– Это был маленький, совсем малюсенький пони, понимаете? – его голос дрожал от возбуждения. – А на голове у него была голубая мигалка. Такая же, как на крыше вашей машины. Вы мне не верите? Я не вру! Всё было именно так! Наверняка у него ещё были сообщники. Я уверен, что среди них есть некая красная панда. Ей уже как-то раз удалось обвести меня вокруг пальца!

– Красные панды есть исключительно в зоопарках, – сурово ответил один из полицейских.

– Нет! – буквально завопил Шписке. – Она была тут! А ещё с ней была совершенно брутальная синица! Вернее, лазоревка, но не суть. Главное то, что эти трое вероломно завладели моей картой и сейчас наверняка пытаются пробраться ко мне в зоомагазин! Это очень опасные преступники!

Он рассказал полицейским, что давно уже подозревает городских зверей в том, что они его обкрадывают. Постоянно пропадает кошачий корм, ну и ещё некоторые вещи.

Тут полицейские не выдержали и разразились безудержным хохотом. Женщина-полицейский предположила, что Шписке, возможно, просто несколько переработался, и посоветовала ему устроить себе длинный отпуск.

Но Шписке не хотел в отпуск! Он хотел получить обратно свою пластиковую карту! Ведь у него завтра очередная прыг-скокиада, которую он ни в коем случае не может пропустить. Он требовал, чтобы полицейские приняли у него заявление против шайки бандитов, состоящей из карликового пони с мигалкой на голове, вероломной красной панды и брутальной лазоревки.

Полицейские продолжали хохотать, а мужчина-полицейский поинтересовался, как зовут того пресловутого пони и по какому адресу он проживает.

Да, это действительно полиция!

– Секунду! – воскликнула Флопсон.

Она спрыгнула со спины Фридолина и подошла к клетке с черепашкой Роней.

– Если хотите, мы можем и вас освободить, – предложила она.

– Спасайся, кто может! – заорал геккон. – Лично я хочу на волю!

– И мы тоже! – громко зашипели две зеленые змеи.

Но Роня, маленькая мудрая черепашка, печально покачала головой.

– Магазинные животные понятия не имеют о том, что такое свобода, – пояснила она. – Ни один из нас не проживёт и трёх дней на воле, увы.

– Ерунда, – перебил её геккон. – Три дня? Да легко!

– Но ведь ты даже не способен отличить льва от лошади! О какой свободе ты говоришь? – возразила Роня.

– Какая лошадь? Где? – удивлённо спросил геккон.

Роня покачала головой и показала на Фридолина.

– Мы не знаем, кто наши друзья, а кто враги. Мы понятия не имеем о том, кто может нас съесть, – печально произнесла она. – А ты подумал о том, где мы будем жить? Спать? Мы же даже улицу толком перейти не можем.

– То есть как это не можем? – упрямо прошипела змея. – Взяли и переползли! Вперёд и с песней!

– Вот именно, что нет, – отрезала Роня. – Нас мигом задавит машина.

Флопсон вспомнила, как ей самой было непросто, когда фрау Плюмпух выставила её за дверь и она внезапно оказалась одна в этом неизвестном, огромном, диком мире. Без друзей она бы в жизни не справилась.

– А где вы собираетесь добывать еду? – спросила она.

– Ой, вот насчёт этого я вообще не переживаю, – отмахнулся геккон. – Меня наверняка кто-нибудь покормит. Ты только посмотри, какой я милый!

– Городские животные обычно питаются отходами из мусорников, – рассказала Флопсон.

– Отходы? Из мусорников? – геккон поморщился. – Ну уж нет! Тогда я лучше останусь тут!

– И я, – подхватила змея.

Тем временем шум голосов снаружи постепенно начал стихать. Полицейские пожелали Шписке здоровья, успехов и счастья. Флопсон слышала, что они с трудом пытаются удержаться от смеха. Двери полицейской машины захлопнулись, послышался шум мотора, и полицейские уехали.

– Ох! – Флопсон хлопнула себя по лбу. – Чуть не забыла!

Она схватила огромный пакет и доверху наполнила его кошачьими консервами, сухим кормом и различными кошачьими вкусняшками. Потом со своей тяжёлой ношей вновь вскарабкалась Фридолину на спину.

Пони открыл входную дверь и гордо прошествовал мимо ошарашенного хозяина магазина. На спине у него восседали три кролика, хомяк с чёрной повязкой, красная панда, с трудом удерживающая огромный пакет, наполненный кошачьим кормом, и напыжившаяся лазоревка. Фридолин включил мигалку и по-полицейски козырнул Шписке.

Сам же хозяин магазина от удивления потерял дар речи. Он лишь молча стоял и таращился на них.

– А… понятно… это полиция, – наконец, тихо выдавил он. – Здравствуйте.

Флопсон рассмеялась.

– Здравствуйте! Да, это действительно полиция! – подтвердила она. – Только звериная полиция!

Разумеется, Фридолин первым делом помчался в городской парк. Тётя Мони уже не могла дождаться, когда же, наконец, сможет обнять свою любимую Изюминку. Флопсон спрыгнула на землю и теперь бежала рядом к Фридолином. Она была безумно горда собой. Ведь у неё всё получилось. И раскрыть преступление, и освободить кроликов. Какая же она молодец! К тому же они пережили столько захватывающих приключений!

Когда они добрались до парка, Флопсон бесстрашно помчалась по песчаным дорожкам и зелёным лужайкам. Ветер дул ей в лицо, и она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Ведь теперь она не боялась ни самого парка, ни зверей, которые тут обитали. Теперь она чувствовала себя уверенно! Она во всём разбиралась и всё знала. И о кроликах, и о де Винтер, и о мышах. Как это и полагается хорошему полицейскому.

Джек всю дорогу молчал. А Фридолин стрелой мчался по парку, лихо перескакивая через кусты и клумбы. Наконец, они остановились у чёрного входа в кафе. Ведь именно тут, рядом с многочисленными мусорниками, и проживало всё кроличье семейство.

Дядя Руди громко свистнул, и тут же из всех дыр повылезали кролики всех размеров и мастей и радостно поприветствовали своих вернувшихся сородичей.

Изюминка с разбегу запрыгнула Фридолину на спину и бросилась в объятия своей мамочки. Потом спихнула её на землю и вновь принялась счастливо обнимать.

– Мама! Мамочка! – радостно повторяла она снова и снова. – Мама! Мама!

Тётя Рита с облегчением обняла дядю Руди. А сам Руди уважительно протянул Флопсон лапу.

– Спасибо, полиция! – сказал он. – Если бы не вы, я бы никогда не вернулся домой. Меня бы сначала отправили на прыг-скокиаду, ну а потом бы продали.

– К слову, – Флопсон лукаво посмотрела на тётю Риту. – Это были не мыши. Это был Шписке.

Тётя Рита кивнула. Потом так же лукаво посмотрела на Флопсон.

– Ладно, – ответила она. – В этот раз ты оказалась права. Но мыши всё равно обманщики, подлецы и проныры! Их не исправить ничем!

Флопсон вздохнула. Ну, что с ней поделать? Ну, не любит она мышей… Её тоже не исправить. Ничем.

В этот момент она почувствовала, как ей в спину упёрлось нечто твёрдое. Она резко обернулась. Перед ней стояла улыбающаяся Изюминка. Белый крольчонок держал в лапке небольшую палочку.

– Пиу! Пиу! – воскликнула малышка, подражая звуку пистолета. – Я из звериной полиции! А вы грабители! И я вас поймала! Сдавайтесь! Уши вверх!

– Что? – Флопсон растерянно оглядела остальных. Тётя Рита пожала плечами, но на всякий случай подняла ушки.

– Давай! И ты тоже! – скомандовала Изюминка, упрямо глядя на Флопсон. – Уши вверх, или я стрелять буду!

Джек хихикнул и протянул Флопсон свой обруч с самодельными кроличьими ушками. Флопсон нехотя нахлобучила его на голову. И все весело рассмеялись. Даже Джек. Увидев это, Флопсон так обрадовалась, что специально для него ещё немножко поизображала кролика. Да что там немножко! Она устроила настоящую пантомиму! Правда, чувствовала она себя при этом полной глупышкой, но, главное, Джек продолжал смеяться. А ради него можно и потерпеть!

Отсмеявшись всласть, друзья сердечно попрощались со всем многочисленным кроличьим семейством и направились к Старьёвщице де Винтер. Ей они подарили тяжёлый, доверху набитый кошачьими лакомствами пакет.

Кошка с любопытством заглянула внутрь, и в её глазах отразился неприкрытый восторг.

– Спасибо! – воскликнула она и бурно обняла Флопсон. А в благодарность подарила маленькой панде её любимую книжку – «Детективное бюро мисс Миллер».

Флопсон была на седьмом небе от счастья.

– То есть я правильно поняла, что у вас теперь есть ключ-карта от зоомагазина? – кошка с хитрецой посмотрела на полицейских.

– Да, а что? – строго спросила Майли. Её маленькие глазки подозрительно прищурились.

– Да так, ничего, – небрежно, будто мимоходом бросила де Винтер, но её мордочка выражала глубокое удовлетворение. Она лениво вытянулась на своей кровати с балдахином и принялась с наслаждением грызть кошачью вкусняшку в виде сердечка.

А полицейские, усталые, но невероятно счастливые, побрели домой. Завтра их ждал свободный день. И они были этому рады. Каждый из них строил планы, как он проведёт этот день. Джек планировал навести порядок в своём самом-самом тайном тайнике. Фридолин надумал приготовить для всех самый-самый вкусный обед. Майли собиралась встретиться с подружками, чтобы поболтать, поделиться последними сплетнями и обсудить городские новости. Самой же Флопсон просто не терпелось взяться за книжку, которую ей подарила де Винтер. Она уже предвкушала встречу с любимыми героями!

Друзья так устали, что подойдя к родному забору, попытались втиснуться в дырку одновременно. Разумеется, у них ничего не вышло. Флопсон отошла в сторонку, пропуская остальных вперёд.

Первым полез через дырку Фридолин.

– Ооооо! – удивлённо воскликнул он.

Джек последовал за ним.

– Ох! – раздался его возмущённый голос.

Майли торопливо перелетела через забор.

– О! О! О! – возбуждённо защебетала она.

Теперь Флопсон разобрало любопытство. Что же такого они все там увидели? Не теряя времени, она юркнула в дырку и помчалась догонять остальных. Возле бочки с дождевой водой она резко остановилась и замерла от удивления. В бочке что-то булькало, бурлило, а во все стороны разлетались фонтаны брызг.

Внезапно оттуда высунулась маленькая, кругленькая головка. Темно-бурая шёрстка блестела от воды. А с приветливой мордочки на друзей смотрели дерзкие, лукавые, сияющие глаза-бусинки.

– Это же детёныш выдры! – воскликнула Майли.

– Хотите поиграть с нами? – дружелюбно спросил зверёк. – Мы будем плавать, нырять и брызгаться! Это так весело!

В это мгновение из воды вынырнула ещё одна бурая головка.

– А мячик у вас есть? – отплёвываясь, прохрипел выдрёнок. – Без мячика наверняка будет, не так весело!

Меж ними возникла третья мокрая мордочка.

– Я только что пописал! – гордо сообщил малыш.

Майли схватилась за голову.

– Это же наша питьевая вода! – вскричала она.

– Видимо, уже нет, – мрачно заметил Джек. – Это БЫЛА наша питьевая вода.

– Детки, ну-ка подвиньтесь! Я тоже хочу поплавать, – позади них раздался чей-то низкий голос. Это была взрослая, упитанная выдра. Явно отец семейства. Он ловко вскарабкался на край бочки и с громким плеском плюхнулся в воду. И снова фонтаны брызг разлетелись во все стороны, щедро окатив потерявших дар речи друзей.

Первым пришёл в себя Джек. Он с негодованием затопал ногами.

– Вон из моей бочки! – заорал он. – Это моя дождевая вода! Моя!

Выдра-папа мгновенно выскочил из воды. Его детки тут же последовали за ним и, отряхнувшись, уселись папе на спину.

– Ох, извините, – смущённо пролепетал отец семейства. – Мы не знали, что это ваша бочка. Мы просто были так счастливы, что, наконец, нашли воду…

– Дааааа! Так-так-так-так-так сиииильно счастливы! – перебил его один из малышей.

– Ведь у нас больше нет воды, – печально пояснил папа. – Она пропала.

Он рассказал друзьям, что маленькая речушка, на берегу которой они жили, высохла.

– Нам не обойтись без полиции! – воскликнул первый выдрёнок.

– Пусть она придёт и поможет нам, – подхватил второй.

– И найдёт нашу речку! – закончил третий.

И не успели друзья и рта открыть, как все трое снова бухнулись в воду, подняв тучу брызг.

Флопсон испуганно отскочила в сторону. Она ненавидела воду! Какая же она мокрая, брррр!

– Ваша речушка высохла? – переспросила она выдру-папу.

– Какой ужас! – всплеснула крылышками Майли.

– Да, – папа горестно покачал головой. – Знаете, на этой речке жили многие звери. Нас было очень-очень много! – Он с мольбой посмотрел на Флопсон. – Вы нам поможете?

Флопсон вопросительно взглянула на остальных полицейских. Те дружно кивнули.

И вот для наших друзей уже началось новое, захватывающее приключение…

Представь себе две пухлые подушки, которые лежат одна на другой. Нарисуй их на бумаге. Только постарайся о-о-очень легко нажимать на карандаш, когда будешь выводить внутренние линии.

Обведи как следует получившееся тельце.

Теперь настало время рисовать шёрстку. Она будет состоять из многочисленных коротких линий. Ведь Джек должен быть пушистым-пушистым, верно?

Ушко похоже на немножко угловатую подкову

Передние лапки – это волнистая дуга, заканчивающаяся маленьким кругом

А задняя лапка выглядит, как длинная, перевёрнутая буква «М»

Обведи как следует получившееся тельце.

Только не забудь, что у Джека ДВА ушка, ДВЕ передние лапки и ДВЕ задние.

Вначале, легонько нажимая на карандаш, обозначь кружки, где потом будут глазки и носик.

А теперь сотри ластиком все ненужные линии и принимайся за распушистивание и раскрашивание своего Джека. Теперь дело за тобой!

Content

Анна Бём
Уши вверх!

Я полицейский, а не какая-то нянька!

Барахлумпинг?

Где дядя Олаф?

Кто эта загадочная старьёвщица де Винтер?

Внусняшки очень даже вкусные!

Тебе нужны новые ботинки?

Вылезай, мышка-малышка!

Вход воспрещён

Приступать? Прилежать!

Лев, лев!

Ты просто бомба!

Всё совсем иначе, чем иначе?

Очумеешь от этого сидеть-в-засаде!

Смотри, шеф!

А что это ты тут ешь?

Потому что мы крутые!

Все хотят карту-открывалку!

И кто это у нас тут?

А вот и нет – это вовсе не «Н»!

Без родных? Без семьи?

Пушистые ушки? Полицейские ушки!

Джек пропал!

Закрыто!

Татю-тата, сирена гудит – Смелый пони на вызов спешит

Этот Шписке!

Да, это действительно полиция!