Железный отбор-1. Мой выбор

Глава 1-1

Как испортить чудесное утро одной фразой?

– Доченька, нам срочно нужны внуки! – заявила мама.

Я аж поперхнулась кофе от такого заявления.

– Зачем? – просипела в ответ.

– Я не молодею. Папа не молодеет. Да и тебе уже не шестнадцать. Часики-то тикают, милая!

Этот разговор был заезженной пластинкой и повторялся примерно раз в квартал, так и норовя довести меня до нервного тика.

– Мама, во-первых, мне еще только 23...

– Уже почти 24! – сурово поправила родительница.

– Хорошо, 24. Во-вторых, для внуков, подозреваю, необходимо участие в процессе еще одного человека. Где я его тебе найду?

– А чем ты до этого занималась? Я отправила тебя учиться в военную академию!

– Я закончила ее с отличием!

– По закону жанра ты должна была на третьем курсе уже осчастливить меня и все королевство первым наследником. И где?!

– Они же все или узколобые идиоты, или унылые инфантилы! – возмутилась я. Маму не проняло.

– В общем, дорогуша, мы с папой посовещались и решили, что терпение наше иссякло. До дня рождения тебя придется выбрать жениха, или мы выберем его тебе сами.

– Это нарушение моих гражданских прав!

– Ты престолонаследная принцесса, а не гражданин. У тебя вообще никаких прав, одни обязанности, – отрезала мама.

– Да я самая младшая в семье! Вы еще старших братьев не переженили!

Мамуля как всегда этот факт пропустила мимо ушей. Иногда в ответ можно было услышать прекрасное: «Мальчики не нагулялись», «Еще успеется» или «Дурное дело – не хитрое».

– Наши северные вассалы – ну, ты знаешь, короля Элиота с супругой – в том году воспользовались безотказным приемом и успешно женили своего наследника.

– Этого капризного бабника? – скептически уточнила я.

– Именно! Так что мы решили воспользоваться лучшей практикой... – туманно начала мама подводить к главному.

– И заодно обкатать эту практику на мне, чтобы потом превратить в традицию? – спросила я в лоб. Меня-то не проведешь, не просто же так у нее бурный интерес к моей личной жизни проснулся.

– Ой, ну это будет приятным бонусом, – смутилась мама.

– Я не согласна участвовать в ваших сомнительных экспериментах!

– Поздно, моя дорогая. Папа уже сочиняет соответствующий указ на эту тему, и канцелярия готовится разослать приглашения.

– Что, решили устроить королевский бал? Чтобы я там какого-нибудь пафосно одетого мальчика с настоящим принцем перепутала на радость прессе? – ехидно поинтересовалась я.

– Пф, к чему нам мелочиться, у нас профицит в бюджете, – отмахнулась мама. – Доченька, мы с папой решили устроить для тебя настоящий, самый модный Отбор!

Неделю спустя

Согласно королевскому указу, кандидатом в мои мужья мог стать любой юноша от 21 до 30, прошедший проверку на благонадежность. Проверка в свою очередь проводилась под личным контролем папеньки, принца-консорта и лорда-протектора нашей страны. А папенька в вопросах безопасности был весьма щепетилен, так что я могла быть уверена: душевнобольные и убогие в отбор не попадут. Впрочем, отсутствия неадекватных идиотов это не гарантировало.

– Выыыы!!! – я с воплем ворвалась в Бронзовую аллею.

Бронзовая аллея – поэтическое название ансамбля из нескольких построек для занятий физической и магической тренировками, где по утрам можно было застать братьев и иногда меня. Галерея была огорожена высоченной живой изгородью, чтобы не портить вид королевского сада и не мешать монаршим отпрыскам играть мышцой.

Вот конкретно сейчас я прервала традиционное утреннее метание ножей. Мишенями служили несчастные листики с повестками каких-то совещаний.

Парни обалдело уставились на меня, а я даже слов не могла подобрать, чтобы высказать свое возмущение. Столько всего хотелось озвучить, и я не знала с чего начать.

– Мы? – подсказал Даян, мой близнец.

– Вы должны меня спасти! – наконец, нашлась я.

– И спасти мы тебя должны от чего? – устало поинтересовался Кирион, самый старший из нас.

Несмотря на разницу в годах и весовых категориях, мы втроем были очень похожи меж собой. Выражалось это не сколько во внешности, сколько в мимике, жестикуляции, интонациях. У меня к тому же был довольно низкий голос для женщины, да и пять лет в военной академии оставили неизгладимый отпечаток на моей персоне.

А еще королевская кровь, которая всегда доминирует, придавала нашей внешности поистине железное благородство. Глаза цвета стали и каштановые волосы лучше любого документа уведомляли, что перед вами дети правящей династии федеративной монархии мира Железа.

Вообще, в нормальных королевствах престолонаследие идет по мужской линии. И только вот мне не повезло – у нас эту почетную роль почему-то возлагают на хрупкие женские плечи. Женские плечи в моем лице были совершенно не против, но замуж ради общего блага я была категорически не готова. Вот политика, совещания, экономика (которая категорически мне не давалась) – пожалуйста. Даже войну могу развязать. Но свадьба?! Это уже слишком.

– Родители все же решили устроить мне отбор женихов, – пожаловалась я.

– И тебе это не нравится, потому что… – подсказал Кирион.

– Потому что не собираюсь я замуж!

– Вообще? – уточнил Даян.

– Вот конкретно сейчас!

– Зря, – покачал головой Кирион, – Чем быстрее родишь, тем быстрее вернешься к работе.

– Так что ты после свадьбы долго не тяни, сразу роди внучек, лучше – парочку, и можешь смело заниматься карьерой, – ухмыльнулся Даян.

– Спешу тебя огорчить, если меня женят, ты – следующий на очереди.

Кирион хмыкнул.

– Не, ну зачем же так сразу угрожать-то… – пробормотал Даян.

– Ладно, сестренка, согласен, «отбор» – звучит паршиво, – старший брат даже не посмотрел на свои ножи, а те стайкой метнулись на стенд с оружием. – Но подумай об этом с другой стороны. Замуж тебе придется все равно выйти, без этого не коронуешься. А так хотя бы есть шанс, что жених тебе будет не совсем отвратителен. И тебя не женят на каком-нибудь унылом типе из соседнего королевства, потому что так всем политически удобнее. Какой-никакой выбор имеется.

Кирион, конечно, был старше, благоразумнее и вообще, но соглашаться с ним не хотелось принципиально. Кажется, брат понял это по моей упрямой мине и добавил:

– И ты всегда можешь отлично развлечься за чужой счет.

О, а вот это уже интереснее!

– Ты смотри, как у нее глаза загорелись, – ухмыльнулся Даян.

Ему левитация не давалась, поэтому нужно было по-старинке топать ножками к мишени и выдергивать ножи руками. Или оставить их воткнутыми, чтобы получить люлей от мастера.

– Я бы на твоем месте принимал живейшее участие в подготовке отбора. Конкурсы там всякие, испытания, соревнования… – Кирион сделал неопределенный жест рукой.

– Бедные парни, они же всего лишь надеются на дармовую корону и красавицу жену, а им достанешься ты и по итогам жутких изуверств, – хохотнул мой близнец.

– Демона лысого я позволю хоть кому-нибудь просто так забраться на престол и мне под юбку, – процедила я.

– Фу, сестренка, что за слова! – картинно ужаснулся Даян.

– Мне больше всего интересно, кто-нибудь хоть раз видел тебя в юбке? – озадаченно поинтересовался старший брат.

– Кирион, это не смешно!

– Очень даже смешно, мелкая, – возразил он. – У тебя хотя бы есть отбор, а мне уже давно невесту определили.

– Да брось, родители не женят тебя бесприданнице без мира, – отмахнулась я.

– Ты газеты вообще читаешь, Ваше Высочество? – вскинул бровь Кирион. – Огненная сменила форму на глазах у изумленной публики. И в наследство ей идет целая Диаспора, а это почти что золотая жила пиротехники.

– Я бы тебе посочувствовала, да только меня быстрее замуж выдадут, чем тебя женят, – скрестила я руки на груди, категорически не желая признавать, что положение у меня не такое уж и паршивое, как казалось на первый взгляд.

– Тогда не понимаю, чего ты тут с нами время теряешь на бесполезные разговоры, а не составляешь планы смертоубийства кандидатов на твои руку, сердце и прелестный характер, – улыбнулся Кирион.

Язвительного ответа не нашлось, так что я развернулась и, громыхая коваными каблуками сапог на высокой шнуровке, умчалась во дворец.

– Не пришиби кого-нибудь своим железным энтузиазмом, – крикнул в спину Даян.

Глава 1-2

Совать нос в процесс отбора оказалось не так уж и сложно. Сложно было не вопить от каждого нового потрясающего факта. Вот, например, как сейчас у папы в кабинете.

– Это что? – в ужасе спросила я, смотря на исписанные листы бумаг.

Каллиграфическим почерком папиного секретаря там были прописаны в столбик имена претендентов, их возраст, образование, профессия, социальный статус, уровень магии. И было их много. Очень много. Очень-очень много!

– А это все подходящие для участия в отборе, – жизнерадостно ответил папа.

– Я должна перебрать всех?!

– А ты хочешь? – участливо поинтересовалась мама.

– Их же тут десятки тысяч!

– Ну если быть точным, то 20 020, – поправил папа.

– Кошмар... – схватилась за голову я. – Мне что, с каждым из них на свидания ходить?

– Совершенно не обязательно. Сын Элиота вообще, кажется, посмотрел только на внешность, выписки из счетов родителей и уровень магии, – вспомнил папа позитивный опыт соседей.

– Ага, и по итогам выбрал себе какую-то нищую замухрышку, – скривилась мама.

Как оказалось впоследствии, эта самая замухрышка со временем расцвела на королевских харчах, скрутила мужа в бараний рог и правила их небольшим королевством железной рукой.

– Можно по традиции устраивают лотерею, – сжалился папа. – Ты вытянешь, скажем, 20 имен и уже с ними будем работать.

– По чьей традиции? Какую еще лотерею? Мало того, что отбор как таковой так себе механизм поиска спутника жизни и принца-консорта, так ты ещё предлагаешь из этой груды шлака наобум попробовать вытянуть платиновую жилу? – возмутилась я.

– Нууу… – протянул папа задумчиво, – что-то вроде того, да.

– Категорически нет!

– Милая, это похвально, что ты все же решила активно принимать участие, – осторожно начала мама, – и я рада, что ты осознала целесообразность отбора…

Ага, как же.

– …но перебирать всех слишком долго.

– И дорого, – добавил папа.

– И дорого, – согласилась мама.

– Так может ну его, этот отбор? – с надеждой предложила я.

– Родная, ты же знаешь, что нет ничего крепче королевского железного слова, – ласково улыбнулась мама.

И тут я отчетливо осознала, что к концу отбора мне придется-таки выйти замуж несмотря на все мои ухищрения. Ведь издан королевский указ, что по итогу отбора престолонаследная принцесса, то есть я, выберет себе мужа. Заставить счастливца отказаться после финала отбора будет нельзя: кто ж захочет не плаху за оскорбление венценосной особы. Шанс, что среди двадцати тысяч мужчин нет ни одного вменяемого тоже, если честно, не велик. А, значит, нужно не просто изводить парней, но ещё и отсеивать самые безнадежные случаи. Мало ли…

– Я правильно понимаю, что здесь все холостые мужчины в возрасте от 21 до 30? – спросила я, присев на краешек отцовского стола и без особой цели перебирая листы со списками.

– Граждане мира Железа минимум в третьем поколении, постоянно проживающие на территории нашего королевства. Проверенные на благонадежность, ранее не заключавшие браков, не имеющие внебрачных детей и порочащих честь связей, – уточнил отец.

– А что на счет магии?

– Магии? – удивился отец, – О, дорогая, это совершенно не обязательно. Твоего потенциала вполне достаточно.

– А сословие?

– Демира, фу, как не стыдно! – возмутилась мама. – Каждый юноша должен иметь шанс на участие в отборе вне зависимости от дохода. Конечно, ничто не помешает тебе отсеять совсем уж безнадежные случаи… – хищно сверкнула белозубой улыбкой матриарх.

– Но и безродный супруг тоже недурная партия, не придётся ломать парня, – вставил разумный комментарий папа.

– Ну да, ну да… – пробормотала я, размышляя о внезапной социальной лотерее для провинций.

– Милая, мы будем рады, если ты поучаствуешь, особенно, если у тебя есть какие-то конкретные идеи, – намекнул папа.

Я с полминуты бестолково перекладывала листы на его столе, судорожно соображая, как из двух десятков тысяч отсеять худшую и безнадежную часть. Взяла один из листов и зачитала вслух:

– Остан Вотр, 23 года, лесничий. Что, серьезно?

– Демира, внутренняя политика требует широкой выборки, – мягко проговорила мама.

– Хорошо, но у нас в стране бесплатное среднее образование. Проверьте их всех на знание элементарных вещей, – упрямо произнесла я.

– Например каких? – отец открыл блокнот.

– Мой муж должен грамотно писать, как минимум.

– Разумно, – согласился отец.

– Проведите им лекарский осмотр, – продолжила я.

– О, не переживай. Это входило в проверку на благонадежность, – ехидно ухмыльнулся папа.

– Ну хорошо… тогда вот еще критерий: кандидат должен зарабатывать сам.

Пауза.

– Что ты имеешь ввиду? – осторожно поинтересовалась мама.

– Только то, что сказала, – радостно оскалилась я, понимая, что нащупала идеальный способ усечь большинство праздношатающихся ленивых слюнтяев. – Они должны содержать себя сами. Состоять на службе или, не знаю, – я переложила пару листов на столе, – быть ремесленниками. Не проматывать наследство, а зарабатывать самостоятельно.

– Хм… – папа крутанул стило в пальцах.

– А мне нравится, – внезапно поддержала меня мама.

– Хм… – папа явно что-то прикидывал в голове, продолжая крутить стило то ли пальцами, то ли магией.

– Что ты там считаешь? – полюбопытствовала матриарх.

– Этим, безусловно любопытным критерием, она отсечет многих благородных претендентов. Что будешь делать, когда сюда явятся разнорабочие, дочка?

– Не явятся, – ухмыльнулась я. – Потому что я придумала еще один, третий критерий.

– Какой же? – снисходительно улыбнулась мама.

– У кандидатов должно быть в собственности жилье.

– Демира, такими темпами в отборе совсем никого не останется! – возмутилась родительница.

– Вот и славно, – я спрыгнула со стола, – глядишь, и замужество придется отложить.

Я послала маме воздушный поцелуй, отсалютовала отцу и вылетела из кабинета. По моему бесценному опыту, полученному в Железной Академии, с такими критериями в финал не должен был пройти ни один кандидат.

Глава 2

Столица мира Железа, Ирониум, была, пожалуй, самым контрастным городом из всех. В ней удивительным образом соседствовали аристократический блеск и шик, вычурность успешных дельцов, грязь и копоть промышленный районов и омерзительная беднота кварталов люмпенов.

Впрочем, четких границ между районами не было, а потому никто не помешал одному аристократу поселиться в трущобах. Тем более, что аристократ тот был в весьма сомнительном, с точки зрения законов, положении.

Лойд энт-Айви бежал из мира Дерева, где разыскивался за революционную деятельность и покушение на Ее Величество королеву Мию энт-Саар. Бежал удачно и далеко, аж в соседний мир. И не без помощи добрых людей, конечно же.

Однако, спустя время юноша всерьез задумался, был ли смысл у того бегства? Он, конечно, сохранил жизнь, но разве ж это жизнь? Вместо шикарного поместья крошечная полутемная каморка, служившая и кабинетом, и спальней. Мебель, выброшенная каким-то толстосумами и побывавшая уже не в одной халупе, имела вид плачевный. Район, где приходилось влачить свое существование, насквозь пропах гарью. О соседях этого доходного дома и говорить не стоило – не люди, а жалкое подобие.

Впрочем, Лойд и сам теперь лишь жалкое подобие блестящего боевого мага. Которому нечем заплатить по счетам своему гостю.

Гостю, который явился без приглашения и стука. Гостю, которому Лойд обязан всем – и падением собственного рода, и спасением своей никчемной жизни. Гостю, который называл себя другом отца. Но юноша кожей ощущал, что у этого типа друзей никогда не водилось. Слишком большую власть держал мужчина в своих руках в белоснежных перчатках. А у людей с такой властью могут быть либо слуги, либо враги. И благодаря собственному отцу, выбора у Лойда внезапно не оказалось.

– Железная принцесса объявила отбор. Не хочешь поучаствовать? – задал вопрос ледяной маг, откинувшись в кресле. В интерьере разбитой камнатушки этот холеный, богатый лорд смотрела откровенно нелепо. А заданный им вопрос прозвучал смешно, заставив юношу громко рассмеяться.

– Это вы так изящно предлагаете мне убить принцессу?

Мужчина ответил не сразу. Он молчал, внимательно наблюдая за парнем, пока нервная веселость у того вновь не сменилась усталым безразличием.

– Я предлагаю участвовать в отборе и победить, – медленно проговорил ледяной маг. – Отец считал тебя достойным править. Он ошибался?

Блекло-зеленые глаза юноши сузились:

– Он мертв, и мне плевать на его мнение.

Ледяной маг чуть улыбнулся и продолжил, словно не услышал этой реплики:

– И я считаю тебя достойным править.

– Править, значит? Участвовать в отборе, победить и совершить еще одну неудачную революцию? – парень начал злиться, и ледяному магу это нравилось.

– Участвовать в отборе, победить, заключить брак, дождаться наследницы и…править.

Убить мать своих детей и править.

– Стать регентом? Серьезно?

– Вполне.

– И чего ради? Власти? Да к демонам такую власть! – рявкнул Лойд.

Сиреневые глаза гостя вспыхнули в полумраке комнаты.

– А ради собственного древа? – медленно проговорил ледяной маг. – Ради своей семьи?

Напольные часы, увенчанные двумя бараньими головами, смотрящими в разные стороны, пробили одиннадцать вечера.

Отец Лойда попался на этот крючок однажды. Древо Айви кичилось чистотой собственной крови, тряслось над семейными тайнами и от того не брезговало кровосмесительными браками. Волосы тусклого золотого цвета и блекло-зеленые глаза юноши лучше всего говорили о результатах этой мерзкой традиции. Но спохватились слишком поздно – их древо увяло, не выдержав многократного кровосмешения. И глава рода, утаив от общественности этот шокирующий и постыдный факт, отчаянно искал способ вернуть к жизни древо Айви. Ради этого он готов был продать душу демонам.

Собственно, он ее и продал. Вместе с телом и собственной жизнью. А теперь его наследник сидит перед тем же покупателем и понимает, что его пытаются поймать на ту же приманку. Вот только в отличие от отца, Лойд хоть и был падок на дурман-траву, но выкурил еще не все мозги.

– Не существует ни одного способа возродить умершее древо. Я сам лично перерыл всю библиотеку в академии.

И после этого впервые попробовал зеленую дрянь.

– Уверен? – мягко улыбнулся ледяной маг.

– Абсолютно, – сухо ответил парень.

– Знаешь, лет двадцать назад я был у вас в мире. И по неосторожности заморозил одно деревце. Каково же было мое удивление, когда я увидел его цветущим.

– Это ни о чем не говорит.

– Напротив, это как раз говорит о том, что процесс обратим.

– Я вам не верю.

– Я покажу. Но! Лишь после того, как ты выполнишь свою часть сделки.

Лойд упрямо молчал. Но и этого уже было достаточно, чтобы ледяной маг понял – парень колеблется.

– Я спас тебя из-под обстрела, – мягко напомнил мужчина. – Снял постыдную печать, ограничивающую магию. Помог покинуть мир Дерева. И все это не потому что мне было по пути. Я правда сожалею о твоем отце и искренне надеюсь, что тебе достанет благоразумия согласиться на мое предложение. Такой шанс редко кому выпадает: корона, власть, возрождение рода… Ты получишь все в обмен на необременительную услугу.

Убей мать своих детей.

Это звучало омерзительно, это было противоестественно. Но и обещанная награда должна была окупить все угрызения совести с лихвой. Ледяной знал, куда бить. Всегда знал. У парня просто не было шансов.

– К сожалению, я слегка не подхожу для этой роли, – безэмоционально произнес Лойд.

– От чего же? – снисходительно улыбнулся ледяной. – Требования, конечно, весьма специфичны. Но префильтр ты вполне пройдешь.

– Каким образом? – с искренним любопытством спросил юноша.

– Ты в состоянии заполнить заявку без ошибок, у тебя имеется собственность и источник дохода.

– Я с детства не говорил на железном, в собственности у меня лишь эта комната, а мой источник дохода – нелегальная торговля дурман-травой.

– Это все… – мужчина окинул помещение взглядом, – несущественно. Бумаги подделать так легко, что даже неинтересно. Язык наверстаешь за пару недель, не зря же к тебе через день наведывается шлюха с первого этажа. Попроси ее… разнообразить работу языком.

Еще совсем недавно Лойд за такую фразу если бы не убил, то наверняка бы покалечил. Сейчас же парень лишь равнодушно пожал плечами.

– Я не пройду главное требование. Я – иностранец. А кандидатами в мужья принцессы могут быть только жители мира Железа.

– Есть у меня одна игрушка, которая без особых проблем снимет этот вопрос.

Ледяной маг что-то достал из внутреннего кармана, разжал кулак, и Лойд увидел, что над ладонью мужчины медленно вращался довольно старый, но весьма изысканный мужской перстень.

– Это один весьма редкий и совершенно незаконный во всех мирах артефакт. Угадаешь, что это?

– Кольцо постоянной личины, – потрясенно прошептал Лойд.

– Верно. Здесь слишком мало высокообразованных и опытных магов, чтобы распознать подобный артефакт. Да и потом… ну фонит немного магией, что с того? Никто не придерется к семейной реликвии.

Мужчина внимательно наблюдал за Лойдом. Сомнения и тревоги легко читались на уставшем бледном лице. Но парень не сможет отказаться от такого предложения. Еще никто не отказывался.

– Итак, что скажешь?

Лойд долго, очень долго молчал и смотрел на перстень. Но ожидания своего гостя все же оправдал:

– Что мне нужно делать?

Ледяной маг широко и хищно улыбнулся.

– Всего лишь победить в отборе.

Глава 3

– Все вы бабы одинаковые, – презрительно выплюнул молодой еще офицер и опрокинул в себя стопку огненной воды.

Полминуты назад одна из подавальщиц после непродолжительного и не слишком хорошего обслуживания с глупым хихиканьем удалилась куда-то в служебные помещения. За ней, демонстративно поправив пряжку брюк, отправился один из сослуживцев.

– Так уж и все, – лениво отозвалась женщина средних лет по другую сторону широкого стола.

Она была крайне хороша собой и большинство в этой дешевой пограничной таверне были бы не прочь похихикать с ней. Но поскольку это большинство обладало глазами и кое-какими инстинктами самосохранения, то кроме бросающейся в глаза хорошести, все видели погоны старшего офицерского состава. Эта эффектная во всех отношениях женщина была среди присутствующих старшей по званию.

– Все, – зло и категорично отозвался молодой человек. – У каждой есть цена. Где-то, – парень кивнул на отошедшую парочку, – достаточно пары монет. Где-то нужны цветы и стихи. Ну а где-то, конечно, придется раскошелиться на колечко с камушком.

Те немногие сослуживцы, что еще не отползли отсыпаться в комнаты, взбодрились и с интересом наблюдали да дискуссией.

– Ну там, – его собеседница кивнула на служебные помещения, – скорее всего работа идет не за деньги, а за идею.

Вместо ответа парень демонстративно хмыкнул и вгрызся в ломоть хлеба. Их подразделение возвращалось с зачистки на Фронтире, и усталость и раздражение личного состава была осязаемой. Командир и сама устала, как тысяча демонов, а попадись им по пути публичный дом, не задумываясь бы отпустила свой табун порезвиться. Но публичных домов не было, равно как и более-менее сносных городишек, где можно ослабить командирскую хватку без вреда для населения. Была лишь разбитая, раскисшая от дождя дорога, полное отсутствие удобств и наглая молодежь, которую следовало бы демонстративно поставить на место.

– Значит, ты бы мог купить любую?

– Абсолютно, – ответил парень.

– И ты вот прям в этом уверен? – невинным тоном поинтересовалась женщина, лишь сверкнули глаза цвета холодной стали.

–Железно.

– Что ж… пари?

Парень перестал жевать и поднял взгляд на своего командира. Пари между офицерами заключалось нередко и были иной раз хуже дуэлей. От пари нельзя отказываться, дабы не прослыть трусом, но зачастую условия вызываемого были крайне невыгодными. Подобные развлечения были настоящей болью старшего состава, а потому предложение пари от собственного командира было неожиданно и опасно.

Молодой офицер отложил приборы и выпрямился, готовясь принять удар максимально достойно. Ну что может предложить женщина-командир при таком споре? Конечно же себя в качестве неприступной крепости.

– Условия?

– Добейся расположения одной девушки. Сможешь – дам повышение и перевод в любую часть в стране.

Присутствующие при этом эпохальном событии одобрительно загудели.

– А если не смогу? – поинтересовался парень

Командир прищурилась. Брать денег с подчиненного дурной тон, заставлять кукарекать под столом было бы весело, если б он ее так не взбесил. Опытный взгляд, натренированный за годы службы на границе, моментально определил единственно действительно уникальную, а от того ценную, вещь при парне.

– Отдашь артефакт.

Парень рефлекторно накрыл правую руку левой ладонью и процедил:

– Это семейный перстень. Он не будет ставкой в пари.

– Ты же сказал, что можно купить любую, – хищно оскалилась женщина. – Уже не можешь?

– А если я не настолько богат?

– О, поверь, если бы все решали деньги, я бы с тобой не спорила, – ухмыльнулась командир.

Наглец поколебался лишь мгновение. Его печальный жизненный опыт говорил, что в этом споре он победит, хотя ставить семейный перстень отчаянно не хотелось. Но отказываться от своих слов не хотелось еще больше.

– Ну, допустим. Кто несчастная?

Командир сверкнула белозубой улыбкой:

– Слышал, принцесса объявила отбор?

В таверне повисла пауза.

– Нет, ему и повышение, и королевские харчи?! А харя не треснет?! – возмутился один из сослуживцев.

Командир лишь склонила голову на бок, даже не оборачиваясь на звук, и горластый мгновенно заткнулся.

– При всем моем уважении и преданности Ее Высочеству, участвовать и победить в этом эээ… инновационном методе отбора принца-консорта категорически мне не подходит.

– Зачем побеждать? – удивилась командир. – Дойди до финала. И выйди из отбора, уступив место второму участнику. А чтобы придать тебе должной мотивации, обращаю твое внимание: вылетишь на середине дистанции, твое отсутствие на службе будет расценено как самоволка со всеми вытекающими.

Женщина встала и, будучи великодушной от природы, предоставила парню последний шанс соскочить с опасного пари:

– Или ты можешь просто согласиться с тем, что, как ты выразился, «бабы» не продаются.

Но предоставленным шансом ее лучший боец не воспользовался. Возможно из-за природного упрямства, которое является основой мужского характера. А возможно из-за обилия свидетелей, которые после такого никогда не смогут воспринимать его всерьез. В любом случае, вместо возможности свернуть неприятную беседу, парень поднялся на ноги и с мрачным упрямством посмотрел на своего командира.

Та довольно ухмыльнулась и протянула ему ладонь:

– Пари?

Молодой офицер ответил на рукопожатие:

– Пари.

В отличие от всех присутствующих, командир была знакома с принцессой и имела удовольствие наблюдать успехи Ее Высочества в Железной академии. И, обладая всеми этими бесценным разведданными, оре-Роул могла сказать с уверенностью: шансов у парня никаких.

Но также командир знала и другое: стоящий перед ней молодой офицер был весьма перспективным юношей, с хорошим потенциалом, головой на плечах и удивительным чувством опасности, что в равной степени полезно как для гор или Фронтира, так и для тыла. Но его жизненная позиция, приобретенная не иначе как в годы трепетного отрочества, была не только вредна, но даже опасна для карьеры военного в матриархальном государстве.

И решить эту проблему могло лишь одно.

Пари.

Глава 4

Через две недели стало понятно, что даже такие суровые входные параметры не помогут мне избежать участия в принудительном поиске любви всей моей жизни. Нет, я не была наивной трепетной девой и прекрасно понимала, что рано или поздно придется заключить политически выгодный брак. Но надвигающийся отбор не подходил ни под категорию «политический», ни под категорию «выгодный».

А поскольку я собиралась сделать самую феерическую пакость за всю свою жизнь, а именно – довести до белого каления несколько десятков мужиков, мне крайне необходимы были помощники. И помощницы.

Как у всякой уважающей себя принцессы, у меня была стайка фрейлин разного возраста и полезности. И сейчас мне требовались самые юные и безрассудные девчушки. Раньше фрейлины были эдакой квинтэссенцией сплетен и змеиного яда за пяльцами. Но я немного изменила подход к собственной свите, и теперь среди моих фрейлин был полный набор от седовласой старушки с неприличной длинным списком регалий и любовников, до еще совсем юной девчонки, замеченной мною в таверне после полевых сборов. Мама, конечно, не слишком одобряла подобный подход, но я была непреклонна. Точнее, упряма до скандала, но о принцессах так не говорят.

Отправив пажа за моими девочками, я направилась в южное крыло. Наш дворец был богат, красив и огромен. А еще две трети комнат стояли закрытыми с момента празднования моего дня рождения. Самого первого. Тогда понаехала масса гостей: отмечали появление на свет моей венценосной персоны. Так отмечали, что проделали дыру в бюджете и в одной из несущих стен.

Так вот среди всего разнообразия открытых и закрытых комнат мне милее всего была мансарда в южном крыле. Будучи еще совсем маленькими, мы с Даяном частенько сбегали от нянек, доводя милых женщин до панической трясучки. Не знаю, где прятался побратец, а вот я любила забираться на самый верх. Там и была обнаружена одна потрясающая комната.

Просторная, светлая, уютная мансарда. Раньше здесь были мои игрушки, потом мои книжки, потом мое оружие, а сейчас я наблюдала, как двое парней из прислуги пыхтя и отдуваясь заволакивают тяжелую мебель из массива какого-то там жутко дорогого дерева. Настало время превратить эту комнату в мечту любой канцелярской крысы! Большой овальный стол для совещаний со стульями в комплекте, две доски для записей, две пробковые доски для крепления заметок, пара шкафов и мягкий уголок для прокрастинации.

Здесь-то и будут разрабатываться хитроумные планы по терзанию участников отбора. В голове была масса потрясающих идей, в основном, заимствованных из уроков полевой подготовки нашей Железной Академии. Осталось выбрать самые пакостные, и довести их до абсурда.

– Ваше Высочество, – две фрейлины сделали книксен и показательно уставились в пол.

Если посмотреть на нас со стороны, то как-то не очевидно, кто тут придворная дама, кто принцесса, а кто так, разнорабочая. Во-первых, потому что я и правда практически не носила юбок и платьев. И дело было не в каком-то глупом принципе, а в банальном удобстве. Сегодня на мне были любимые кожаные брюки в заклепках, тупоносые ботинки, рубашка на выпуск и пиджак. Брюки слегка выцвели, ботинки видали лучшие годы, а у пиджака я кинжалом укоротила длинные полы месяц назад. Волосы распущены и нечесаны с самого утра, макияж отсутствовал по причине лени. В общем, одета я была удобно, по-рабочему. Хоть сейчас прыгай в паровозку и мчи инспектировать заводы.

На фоне своих фрейлин я смотрелась так себе. Хотя и эти девушки тоже имели специфичный взгляд на внешний вид. Николь по градации от «механик» до «леди» была чем-то средним. Она носила юбки, рубашки и корсеты. Правда, юбки были положенной длины лишь сзади и сильно выше колена спереди. У рубашек всегда были открытые плечи, а корсеты мне казались вообще декоративными. Зато Абигейл являла собой образец истинной леди. Всегда платья (и приличной длины) уложенные волосы, прекрасный макияж, перчатки, шляпки. Неплохо для девушки из таверны, правда?

Абигейл и правда работала в едальне, где мы как-то пьянствовали по поводу окончания сессии. Быстрая, ловкая и бойкая на язык она очаровала всех парней. Я мысленно делала ставки, кому же сегодня повезет с этой дерзкой девчонкой.

Думала так не я одна. И когда мы все дошли до характерной кондиции, некоторых потянуло на любовные подвиги. И все бы ничего, да Аби была не в восторге от этой идеи. Так не в восторге, что первый сунувшийся к ней получил раскаленной сковородой по морде, второму скалкой припечатали загребущие ручонки, а третьему ловко вспороли брюки. Бесштанному бойцу еще и подфартило – он сам запутался в брючинах и рухнул мордой в помойное ведро.

Оскорбленные в лучших чувствах благородные лорды вздумали вытрясти душу из насмерть перепуганного трактирщика, да только мое Высочество поломало им все планы. К тому моменту у меня уже была фрейлина с тяжелой моральной травмой, фрейлина-старая перечница, фрейлина-чья-то там дочь и мне до зарезу нужна была хотя бы одна нормальная, выбранная мной. Точнее, сначала я предложила ей должность камеристки, но поскольку учеба в Железной академии наложила отпечаток не только на мой скверный характер, но и на некоторые привычки, личная прислуга мне нужна была пару раз в году, а вот преданная фрейлина – постоянно. Кто бы мог подумать, что Абигейл с радостью втиснется в узкое платье и с головой погрузится в придворную жизнь. Правда, пришлось выдать ей ненаследуемый баронский титул без земель, чтобы у маменьки истерика не случилась из-за попрания вековых традиций, но это уже мелочи.

А вот Николь была из невероятно богатой семьи. Однако, семья ее обладала весьма скверной репутацией. Там царил жуткий патриархат, какой с трудом найдется в книжках. И вот глава семейства вздумал откупился от штрафов за неуплату налогов живым товаром. Поскольку рабство у нас официально запрещено и вообще-то карается, а покупатель был ни много ни мало женат, то Николь угрожала участь любовницы довольно неприятного типа.

На счастье девушки это безобразие застукал Кирион. Брат, что называется, эскалировал по полной программе. Мать была в бешенстве. Такой показательной порки всех причастных я не видела ни до, ни после. Многие лишились должностей, чинов, титулов. А кое-кто до сих пор гниет в тюрьме.

К сожалению, несмотря на торжество справедливости, жить Николь в родовом имении было невозможно. Девушка мгновенно стала единоличной владелицей огромного земельного надела, в котором ее ненавидели буквально все. Добрый Кирион приволок Николь в столицу, но и тут пополз мерзкий слушок о благодарности определенного рода. И чтобы девушку не посчитали любовницей принца, брат не придумал ничего лучше, как пристроить ее в мою свиту, которой, к слову, в тот момент как таковой еще и не существовало.

И все это не спросив меня!

Ох и закатила я тогда скандал… Вот, спрашивается, на кой мне свита, когда я практически 9/10 времени в году жила в Железной Академии? Да еще и в составе девицы с тонкой душевной организацией в комплекте?

Но внезапно оказалось, что Николь не такая уж и провинциальная глупышка, что душа у нее возможно и есть, но до тонкой организации ей далеко, и что неженкой ее можно назвать лишь в сравнении с солдатом пехотной роты.

Правда, все же произошедшее оставило неизгладимый отпечаток на благородной леди. После многолетнего заточения в отчем доме, проведенного исключительно за пяльцами, у Николы была такая неутолимая жажда деятельность, что иной раз многотонный механический отбойный молот рядом с ней выглядел не таким неотвратимым.

В общем, лучших кандидатур для составления полосы препятствий моим потенциальным женихам во всем мире Железа было не сыскать.

– Дамы, – торжественным тоном изрекла я, когда с оформлением помещения было покончено, все лишние глаза и уши удалились, а я накинула на помещения заклинания от подслушивания и подглядывания. – У меня для вас весьма амбициозное задание.

Фрейлины были все внимание. Но это не тупое подобострастное заглядывание в рот, а искреннее любопытство целостных личностей.

– Располагайте нами, Ваше Высочество, – обманчиво-мягким тихим голосом произнесла Абигейль.

– Мне нужно извести пару десятков мужиков.

По кровожадным ухмылкам моих девочек стало ясно – попавшим во дворец бедолагам конкретно так не повезет.

Глава 5

Суета, наполнившая дворец, была впечатляющей. Генеральная уборка западного крыла потребовала расширения штата прислуги, что, в свою очередь, значительно увеличило нагрузку на моего старшего брата. Кирион обладал невероятным даром – никто не мог его обмануть. Ну, не совсем даром, правильнее сказатьприемом. И приемом этим из всех известным мне немногочисленных магов мира Железа могли пользоваться только он и ректор Железной академии. А поскольку тот своих птенчиков без присмотра оставить не мог, приятную обязанность входного контроля поручили Кириону. Так что на третьи сутки проверки новых лиц братишка полюбил мой отбор примерно также нежно, как и я.

С комнат спешно стряхивали пыль, расчехляли мебель, расставляли живые цветы, проверяли аккумуляторы в магических зарядах жизнеобеспечения дворца. Это все было, конечно, потрясающе мило, но большинство ожидаемых мною гостей водопровод-то в жизни не видели, и красоту нежных импортных цветов из мира Дерева вряд ли смогли бы оценить. Ну и вообще, по мне так всех следовало поселить в казарму моего любимого 46-го полка и посмотреть, кто оттуда успеет к шести утра явиться во внутренний двор закрытой территории дворца… Но родители эту идею не одобрили, запретив заниматься садизмом. Что на самом деле весьма сузило варианты для испытаний на самом отборе.

Честь оказаться приглашенными на личное знакомство со мной выпала 31 юноше. Выборка оказалась самая широкая – здесь были и военные, и торгаши, и разнорабочие и даже интеллектуальная элита. Удивительным образом какое-то количество благородных лордов тоже прошло.

Встречать дорогих гостей я решила в малом тронном зале, чтобы ни у кого не осталось сомнений, куда они рискнули притащить свои амбиции.

Малый зал был прямоугольной формы и примерно две дюжины шагов в длину. От парадной двери к моему трону на возвышении шла черно-золотая ковровая дорожка, по правую руку огромные окна от пола до потолка, по левую – стяги во всю стену. Ничего лишнего, но малая площадь и высокий потолок оставляли довольно неприятно ощущение, если только ты не сидишь в комфортном кресле пятью ступенями выше уровня пола.

Утро прошло в короткой борьбе с матушкой за собственный внешний вид, но по понятным причинам травмировать женихов в первый день мне не позволили. А потому, как мудрые правительницы, мы смогли найти компромисс. В моем случае компромисс выглядел как черный костюм из брюк, рубашки и поясного корсета. Шпильки и фамильные побрякушки шли комплектом, распущенные волосы украшала простая железная диадема с пятью зубцами. Это было один из самых скромных символов монаршей власти, но я испытывала какую-то слабость к этим аскетичным, слегка пожеванным временем тусклым зубцам.

За моей спиной замерли Даян и Николь. Близнец, как и положено, стоял справа, вальяжно оперевшись рукой на спинку моего трона. Он был единственным, кого происходящее не коснулось напрямую, а потому был расслаблен и излучал омерзительное добродушие.

Николь, которой пришлось под суровым взглядом матриарха поддеть вторую юбку приличной длины, нервно теребила латунные заклепки на своем кожаном корсете. Моя первая фрейлина понимала, что сверкать своими идеальными ногами перед потенциальным принцем-консортом идея так себе, но внутреннее противоречие заставляло девушку сердито сопеть.

– Ну что… – вздохнула я, поддергивая рукава, насколько позволяли застегнутые бриллиантовыми запонками манжеты, – начинаем наше шоу уродов.

Знакомство с потенциальными женихами должно было проходить по следующему сценарию: они заходят, представляются, я задаю пару каверзных вопросов на свой вкус, и они уходят в комнату для отдыха и ожиданий. По итогам дня я должна была отсеять какое-то количество самых безнадежных кандидатов.

Двери распахнулись и в зал пружинистой походкой вошел высокий и тощий, как щепка, парень с горящими и даже слегка шальными глазами. Он стремительно пересек зал, неуклюже бухнулся на одно колено и замер.

– Эффектно, – прокомментировал Даян. – Вас как зовут, юноша?

– Саймон Эванс, мой принц, – куда-то в ковер сообщил кандидат в мои мужья.

Эвансы были хорошо известны и при нашем дворе, и в остальных правящих домах федеративной монархии – они выдвигали смелые теории промышленной революции и время от времени изобретали действительно дельные штуки. Недавно отец этого коленопреклонного юноши подал прошение презентовать личный экипаж, где тягловой силой будут не лошади или магические кристаллы, а паровой двигатель. Также эта семья в свое время категорически отказалась от титула, мотивируя тем, что им нужно быть ближе к простым людям, работникам их заводов.

Но это не оказалось препятствием направить на мой отбор подходящего по возрасту отпрыска. Решили сразу перепрыгнуть через несколько социальных ступеней.

– Саймон, поднимитесь, – попросила я.

Юноша не поднялся – подскочил. А заодно уставился на меня любопытным взглядом. Я приподняла бровь, заставив его смутиться и опустить глаза.

– Мне лестно видеть вас в числе претендентов на мое сердце, – произнесла я заученную утром фразу, – но я бы хотела, чтобы вы ответили мне на один вопрос.

– Какой угодно, Ваше Высочество!

Я выдержала паузу, как учила мама, и спросила:

– Зачем вы здесь?

Признаться честно, я надеялась, что поставлю парня в тупик. Но он вновь поднял на меня глаза и довольно бойко ответил:

– Я считаю, что обладаю достаточными знаниями и навыками, чтобы оказывать вам всяческую поддержку при правлении.

Власти, значит, хочется. Причем вероятно даже не ему самому, а его семье. Ожидаемо и этим прекрасно.

Как порядочная принцесса я благосклонно кивнула и попросила Саймона проследовать в комнату отдыха.

Едва за парнем закрылась дверь и стянулся защитный полог, как Даян неожиданно взорвался:

– Им налоговых льгот мало, так они решили в политику поиграть? Совсем страх потеряли?!

– Зато честно, – хмыкнула я.

– Да к демонам такую честность, по ним казначейская проверка плачет!

– Плачет, – со вздохом согласилась я и попросила Николь: – Зови следующего.

Следующим был какой-то скучный и дерганный тип. Зал давил на него, парень озирался и заикался. Я не стала задавать ему сложных вопросов и запоминать имя, но попросила Николь сразу поставить жирный минус. Принц-консорт должен уметь держаться в любых ситуациях.

После дергунчика был бойкий торгаш. Болтливый, как базарная баба, даром что гнусавый. Тоже минус.

А когда вошел четвертый претендент, я сильно пожалела, что поленилась изучить список финалистов – слишком уж была увлечена спорами с матриархом о полосе препятствий для тех, кто переживет сегодняшний день.

Вошедшего я знала хорошо. Мы провели вместе шесть незабываемых лет в Железной академии. Я искала любой благовидный предлог избегать с ним встречи, а он был, как и положено мужчине, крайне настойчив.

Октавий оре-Ливен был преподавателем словесности и письма в академии, и большую часть его лекций я проспала. Ну в самом деле – кто ставит такой скучный предмет в начале дня?

– Я сплю и мне снится кошмар, – прошептала я, пока педагог уверенно и не слишком торопливо подходил к трону. – Если он сейчас попросит реферат на тему женских образов в романе «Герой не нашего времени», я за себя не отвечаю.

Даян закашлялся, силясь скрыть подступающий хохот. А я выдавила милую, насколько это можно было в данной ситуации, улыбку.

– Какая неожиданная встреча.

– Увы, Ваше Высочество, я здесь не по своей воле, – печально ответил Октавий.

Действительно, семестр был в самом разгаре. Неужто вышибли?

– Так вас никто не задерживает, – оскалился Даян. – Дверь за вашей спиной не заперта.

– Лорд-ректор был крайне однозначен и… несколько ультимативно настоял, чтобы я принял участие в этом… мероприятии.

Ага, то есть уважаемому ректору осточертело, что девицы вешаются на молодого и прехорошенького педагога, и он решил женить эту угрозу учебного процесса. Вот только почему же на мне?!

– Моя наследная сестра не будет тратить время на человека, явившегося по принуждению, – сухо произнес брат.

Я ожидала, что Октавий радостно удалится, на крайний случай попросит от меня письменный отказ, но мужчина неожиданно произнес:

– А я не говорил, что явился по принуждению.

Вот это действительно неожиданно.

– Ваше Высочество, – Октавий поклонился, – прошу позволения принять участие в борьбе за ваше сердце. Мое уже давно и, к сожалению, безответно принадлежит вам.

То есть эти дикие вопли в кабинете ректора «Да как она будет приказы составлять если половину знаков препинания пропускает?» и «Худшей студентки я в жизни не видел!» – от большой любви?!

Поистине, мужчины загадочные существа.

– Позволяю, – великодушно разрешила я, не без удовольствия представляя, как буду мстить за все часы гуманитарного позора.

Следующих трех кандидатов я честно говоря не запомнила, до того невзрачные они были. А вот восьмым явился весьма колоритный мужчина. Казалось, что он отчаянно хотел походить на военного: у него была потрясающая фигура. Широкий разворот плеч, накаченные руки, короткая стрижка. Но я повидала достаточно служащих в гражданском, чтобы понимать – стоящий передо мной мужчина, несмотря на габариты, не боец.

– Ваше Высочество, Пирс оре-Флори, – мужчина вежливо поклонился и замер, смотря на меня прямо и открыто.

Я знала семью Флори, это были потомственные лекари. Лучшие немагические лекари во всем мире Железа.

– Рада знакомству, Пирс, – совершенно искренне улыбнулась я. Медик в семье – это всегда хорошо. Пусть даже и не маг. – Я бы хотела задать один вопрос.

– Отвечу на что угодно, Выше Высочество.

– Зачем вы здесь?

Этот от вопроса растерялся, что четко читалось по его мужественному лицу. Впрочем, он все же нашелся:

– Я хотел бы попробовать добиться вашей руки, моя принцесса.

– Попробуйте, – улыбнулась я, подумав об интересной постановке ответа.

Следующим был уже настоящий военный, собственно, он даже заявился в форме. Парадной лейтенантской, надо сказать. Промаршировал от входа до трона, щелкнул каблуками и вытянулся по стойке смирно. Рядом ощутимо передернуло Даяна – как братец терпеть не мог военную муштру, я знала не понаслышке.

– Грегор Блант, ВашВысочество! – гаркнул вояка.

Я посмотрела в это лицо, красивое, простое и совершенно не обремененное интеллектом, вспомнила курсантов в Железной академии, и с трудом сдержалась, чтобы тихонько не застонать.

Но как будущая матриарх я не должна быть предвзятой к этому милому юноше! А потому…

– Есть у меня один вопрос к вам, Грегор. Зачем вы пришли на отбор?

Вояка ответил по-простецки.

– Так это… ВашВысочество, я и не мечтал, что попаду! Думал, хоть бы одним глазком посмотреть на принцессу, а и повезло!

Я невольно рассмеялась.

– Посмотрели, а дальше что?

– Ну… – парень смутился, – плох тот солдат, кто не мечтает стать генералом. Да ведь, ВашВысочество?

Когда обрадованным моим благосклонным кивком лейтенант удалился из зала, Даян подозрительно покосился на меня:

– Сестренка, я понимаю, что эдакая простоватая наивность у тебя ассоциируется с диковинной безделушкой, раз ты так радостно скалишься. Должен напомнить, муж – это не аксессуар.

– К сожалению, – согласилась я, – но если уж придется дрессировать, то почему бы не того, кто привык выполнять приказы?

Брат покачал головой:

– Парень наверняка хороший, но простой, как линейка. Сегодня он выполняет твои приказы, а завтра чьи-то чужие, думая, что поступает тебе во благо, а на деле, заваривает железный саркофаг.

– Не занудствуй, – приподнятое настроение улетучилось от мудрых и таких противных слов Даяна.

Впрочем, настоящие зануды ждали меня дальше – целых четыре максимально унылых типа. Они были не только косноязычны и придурковаты, но и выглядели чуть ли не на одно лицо: потухшие бегающие глаза, безвольные подбородки, сальные патлы. Как их вообще пропустили во дворец?

Следующий за ними кандидат моего настроения не улучшил. Заходил этот представитель орихалковой молодежи в тронный зал медленно и даже как-то торжественно.

– Франклин? – озвучил мое удивление Даян.

– Франклин оре-Юарт, Ваше Высочество, – смотря только на меня, представился парень.

Как будто это было нужно.

Как будто мы не учились вместе.

Как будто он не был первой единственной любовью всей моей жизни.

– Удивлена увидеть тебя здесь, – сухо сказала я.

– Я не мог не откликнуться на твой зов, – произнес юноша и кинул на менявзгляд.

О, этот взгляд, полный тоски и отчаяния! Побитая собака смотрит и то радостнее.

Франклин всегда любил пафос и шик. Его склонность к театральным действиям могла сравниться лишь с его щедростью. Он красиво ухаживал, был весьма недурен собой, его отец владел рудниками на далеком севере моей страны.

Наследник горнодобывающей империи всегда легко расставался с деньгами, также легко влезал в долги и попойки. При этом его актерские навыки безотказно действовали на малознакомых людей. Никто не мог бы сказать, что юный Юарт запойный алкоголик. Ну, выпивает иногда, но кто у нас не выпивает? Или что он азартный игрок. Ну, пару раз проигрывался, пару раз выигрывал, всякое ж бывает. И уж тем более никто не мог сказать, что сын такого уважаемого отца трус. Ну не дошло у него ни разу до драки, так может он просто не конфликтный?

В общем, если при длительном общении очарование Франклина пропадало, то в обществе о нем говорили не иначе как «очень приятный молодой человек».

Все бы ничего, но поняв, что за этим красочным скрывается человек исключительно слабой воли, я сказала ему свое категорическое «нет». Было это пять лет назад, в конце первого курса академии.

А потом свое категорическое «нет» мне приходилось повторять регулярно. Не представляю, откуда у Франклина была такая непоколебимая уверенность, но он от чего-то был убежден, что мы предназначены друг другу. И вообще, лучше него во всех мирах не сыскать.

– Минус? – спросила Николь, когда самое мое большое разочарование в мужчинах покинуло зал.

– Не-не, погоди, – остановил мое «да» брат. – У него такой важный и влиятельный отец, что просто так парня вышибать нельзя. пусть останется, а там глядишь опять с горя начнет закладывать за воротник. Чем не повод?

Я удивленно посмотрела на Даяна:

– Но это же уничтожит его карьеру.

– И прекрасно.

– Как-то уж слишком жестоко, Ваши Высочества, – подала голос фрейлина.

– Мы не жестоки, милая Николь, мы дальновидны, – Даян вознес указательный палец к потолку.

Такая дискредитация прямого наследника сделает батюшку Франклина во всех смыслах покладистым. Глядишь, старшую дочь отдаст за кого сказано. И с одной стороны, Франклин мне, конечно, попортил крови и хотелось бы как следует отыграться. Но чтобы вот так парню жизнь ломать…

В полной задумчивости я познакомилась с еще тремя претендентами в мои женихи.

Лестер Стейн был пекарем из небольшого городка. Тот замечательный возраст, когда юноша уже умеет готовить шедевры, но еще не отъелся до почтенных поварских габаритов.

Ноэль Джентри приехал из какой-то глухой глубинки, владел небольшим земельным наделом, пытался развивать сельское хозяйство. По его довольно потрепанному платью можно было судить, что дела у парня шли не так чтобы хорошо. Я ободряюще улыбнулась представителю одного из самых неоднородных слоев моего сословного общества и попросила Николь сделать пометку расспросить парня о том, как там дела в глубинке.

Леонард Нимрод оказался газетчиком, и, кажется, я слышала, как скрипнули зубы у Даяна. Брат терпеть не мог писак, несмотря на то, что они очень поспособствовали созданию ему образа легкомысленного повесы. Я не была уверена в этой его идее, но он говорил, что с таким амплуа легче влезать в нужные компании. Дураков ведь никто не боится, особенно дураков с толстым кошельком.

Впрочем, я тоже не поняла, каким образом эту писчую лисицу пустили в дворцовый курятник.

Складывалось ощущение, что родители изрядно подтасовали результаты. Ведь газетчик на таком мероприятии нужен только для одного – освещения событий. Мы же все-таки просвещенное общество! И пока все будут радостно поглощать статьи про отбор, можно что-то интересненькое провернуть на законодательном уровне…

А вот вошедший за газетчиком юноша заставил меня выйти из рабочего оцепенения. О, он был хорош. Я не имела ни малейшего представления, что там внутри под этим наглухо застегнутым костюмом и сосредоточенной миной, но облизнуться хотелось невероятно. Когда кандидат, которого я почти сразу готова была назвать финалистом, замер у моего трона, мы с Николь тихонько вздохнули.

– Представьтесь, будьте любезны, – приказал Даян, несколько раздраженный нашей реакцией.

– Блейк оре-Реминг, Ваше Высочество, – ровным тихим голосом сообщил юноша.

Реминги были самыми знаменитыми оружейниками в мире Железа. Они ковали клинки, собирали самострельное оружие на конвейере и, насколько я помню документы госзаказа, сейчас пытались разработать паровое многозарядное ружье, чтобы заменить дорогую огненную магическую технологию на более дешевую отечественную.

– Чем занимаетесь вы, Блейк? – спросил Даян, видимо, тоже вспомнив регалии семейства. Хотелось бы понять, на каком оружии профилируется этот конкретный отпрыск дома Ремингов.

Парень вопрос понял сразу:

– Холодное оружие. Я кузнец, Ваше Высочество.

Не так перспективно, конечно, зато никогда не дает осечек. Вообще, я отвлеклась, потому что невольно залюбовалась юношей. Он не был красив в классическом смысле этого слова, но статен, и внушал какую-то непоколебимую уверенность одним своим присутствием.

Даян легонько коснулся моего плеча, и я очнулась от собственных мыслей:

– Зачем вы здесь, Блейк?

Парень поднял на меня серьезный и немного грустный взгляд и ответил совершенно неожиданное:

– Я не знаю, Ваше Высочество.

Я приподняла бровь:

– Так от чего же не уйдете?

На мгновение его целостный образ монолита доменной печи треснул, и кузнец как-то уж совсем горько произнес:

– Я пришел в надежде на счастье, моя принцесса. Но мне не ведомо, смогу ли найти его здесь.

И это был первый из двух десятков мужчин перед моим троном, кто пришел не за властью, влиянием или выгодой, а за попыткой стать счастливым. Романтизм в чистом виде!

Вот только счастье – понятие индивидуальное и с троном никак не совместимое.

Предаться философским размышлениям не удалось – вместо скучных одинаковый парней, в зал зашел тот, кого я здесь хотела видеть еще меньше, чем Франклина.

Сначала, конечно, вошло ощущение магии, а уже потом явился ее владелец. Рейнард оре-Лоу был, пожалуй, самым завидным женихом мира Железа после моих братьев. А еще моим заклятым врагом со студенческой скамьи.

Даже сейчас этот паршивец зашел вмойтронный зал как ксебедомой! Вальяжной походкой, заложив пальцы в карманы брюк, в мятой рубашке на выпуск и с нечесанными патлами.

Явился!

На аудиенцию!!

К наследнице трона!!!

Кандидатом в мужья!!!!

– Сестричка, продолжишь так сопеть, я тебя остаток года буду называть паровозиком, – шепнул Даян.

Я выдохнула сквозь сжатые зубы, с некоторым трудом приняла расслабленную позу и изобразила скучающий вид.

Рейнард подошел к трону ближе прочих. Нет, этот паразит не просто подошел, он даже правую ногу на ступеньку поставил!

И вот этой наглости я уже не выдержала. Приложила новоиспеченного кандидата в мужья от души! Шарахнула самым надежным из заклинаний для закрытых помещений, в народе ласково именуемых «бабушкиной кувалдой» – когда на цель сверху падает образцово-показательная наковальня.

Вековой паркет брызнул щепками во все стороны, но юркий маг отпрыгнул и даже культяпки свои из карманов не соизволил вынуть.

– Полегчало? – участливо спросил Рейнард.

– Относительно, – процедила я. – Реставрация пола за твой счет.

– С чего это? – возмутился парень.

– Монарший произвол, – отрезала я.

Мы помолчали. В гулкой тишине зала слышно было, как Николь вытряхивает щепки из складок платья. Досталось бы ей по полной, если бы я не нацепила утром на фрейлину защитный артефакт. Заряда там было не прямо чтобы много, но на внештатные ситуации должно было хватить. Кто ж знал, что представлять опасность здесь буду я, а не невменяемые претенденты.

– Зачем пришел? – сухо спросила я.

Рейнард помедлил с ответом.

Мы напряженно смотрели глаза в глаза, когда одно лишнее движение и вот уже зазвенит сталь. Как в академии, когда я срезала его волосы, или когда он углубил декольте моей рубашки, распоров ее от ворота до края. Или еще сотни случаев членовредительства и порчи имущества.

Но сейчас что-то изменилось. В его взгляде уже не было той веселой насмешки, затаенного ожидания пакости. Ничего мальчишеского не осталось за прошедшие года в этом боевом маге.

– Зачем ты пришел? – я раздраженно повторила вопрос.

Рейнард вскинул подбородок и громко, четко ответил:

– За тобой.

Вместо ответа я ткнула пальцем в боковую дверь, и парень, понятливо кивнув, вышел к прочим участникам.

– Родители тебя прибьют за испорченный паркет, – заметил брат.

– Пока я участвую в этом балагане, пусть радуются, что стены целы, – огрызнулась в ответ.

Мы помолчали. Я встала и пару раз прошлась от окон до стены и обратно, пытаясь сбросить раздражение. Четверть часа спустя, попинав наковальню, рассыпавшуюся черно-золотыми искрами, я уселась обратно на трон и мрачно сказала Николь:

– Зови следующего.

Потянулась вереница каких-то мужчин, но я не могла сосредоточиться. Возможно, проблема была в кандидатах – ничем не примечательных небольших землевладельцах, механиках и торгашах. Возможно, проблема сейчас пила прохладительные напитки, в ожидании завершения первого этапа отбора.

Из оцепенения меня вывел пятый по счету после Рейнарда кандидат. Точнее, не сколько он сам, сколько его профессия. Юноша неожиданно назвался музыкантом. Больше всего мне стало интересно, как же это он прошел проверку на благонадежность. Творческие люди всегда казались мне ветреными, если не сказать грубее.

У музыканта было поэтичное имя Натаниэль и никакой фамилии.

– Творческий псевдоним? – вяло поинтересовалась я.

– Проблемы отцов и детей, – загадочно улыбнулся юноша.

Понятно, чей-то перспективный отпрыск бросил идеальную жизнь ради скитаний по дорогам и попыткам снискать славу своему таланту. Историй таких было немного, но определенная мода на отказ от благ во имя какой-нибудь утопичной цели среди молодежи имелся. Как правило, избалованные детки богатых родителей любили рассуждать об экономике, внешней и внутренней политике и государственном устройстве. То есть обо всем том, в чем они не разбирались, но что позволило им иметь жизнь сытую и беззаботную.

Я попыталась вспомнить, кто же отказался от титула ради струнного инструмента, но странным образом никаких ассоциаций не возникало. Видимо, родители немаленькую сумму отстегнули за сокрытие сего позорного факта. Вот узнать бы, кто в Родовой канцелярии мздоимством занимается, да руки бы поотрубать…

Следующим вошел весьма взволнованный юноша. Он пытался украдкой рассмотреть стяги, а дыра в полу произвела на него прямо-таки неизгладимое впечатление. Если музыкант, как и положено воспитанному человеку, сделал вид, что не заметил следов боевого заклинания, то этот уделял паркету больше внимания, чем мне.

– Не хотите представиться? – вкрадчиво поинтересовался Даян, не меньше меня вымотанный происходящим.

Кандидат встрепенулся.

– Аскольд Гамбс, Ваше Высочество.

– Аскольд, полагаю пол моего дворца для вас интереснее моей персоны? – раздраженно спросила я.

– Я столяр, Ваше Высочество. Профессиональный интерес.

– Может вам и не отбор нужен, а заказ на хорошую сумму? – равнодушно спросила, мысленно рисую жирный минус столяру.

Что-то неуловимо жесткое мелькнуло в выражении его лица, и вот уже вроде бы он и не растерянный юноша, а уверенный в себе мужчина с широким разворотом плеч.

– При все уважении, Ваше Высочество, заказы я предпочитаю получать на общих основаниях.

Любопытно.

– Зачем же вы явились на отбор?

– Победить, – спокойно ответил юноша, открыто глядя мне в глаза.

Я усмехнулась.

– Амбициозно.

– Иначе борьба не имеет смысла.

– Борьба… и как вы думаете, за что здесь борются?

– Полагаю, за личное счастье, – осторожно ответил Аскольд.

Верно, и для каждого это счастье выглядит индивидуально. У некоторых даже может быть измерено в золотом эквиваленте.

– Для вас победа в отборе эквивалент счастья? – я вскинула бровь.

Я ожидала, что столяр ответит сейчас что-нибудь банальненькое, но неожиданно он сказал то, чего еще в этом зале я сегодня не слышала:

– Для меня – нет, Ваше Высочество. Я буду бороться не за свое счастье. А за ваше.

Пожалуй, это первый из кандидатов, который озаботился вопросом, буду ли я счастлива от всей этой процедуры. И вот так вот жирный минус превратился в плюс.

Следующих шесть я запомнила смутно. Они все были какие-то одинаково растерянные, будто бы не знали, зачем пришли. Просто подали на участие и внезапно попали во дворец.

– Иии последний претендент на вашу благосклонность… – пропела Николь, перелистывая блокнот для записей.

Вошедший в зал был… боевым магом, пожалуй. Он уверенным быстрым шагом пересек зал и замер у трона, широко расставив ноги и сцепив руки за спиной. Равнодушно мазнул взглядом по изуродованному паркету и поднял глаза на меня. Вероятно, он был ровесником Кириона, но сосредоточенный взгляд прибавлял немало лет.

– Вальтер оре-Марлоу, Ваше Высочество.

– Здравствуйте, Вальтер, – устало поздоровалась я. – Вы маг?

– Боевой маг, Ваше Высочество.

Честно говоря, я уже порядком притомилась, да и есть хотелось уже пару часов как, но глупо и невежливо наскоро делать вывод о человеке.

– Утомительно было ожидать?

На миг показалось, что он ответит нечто среднее между «никак нет» и «ждать вас я готов вечно». Но Вальтер лишь усмехнулся.

– Скорее познавательно.

Наблюдал за остальными, значит? Никогда раньше у военных не замечала склонности к аналитическому мышлению…

– Поделитесь наблюдениями?

Мужчина отрицательно покачал головой.

– От чего же?

– Пользы от этого никакой не будет ни мне, ни вам. Чего ради сотрясать воздух.

– Пусть так, – согласилась я. – Но все же на один вопрос вам придется ответить.

Традиционного уже «какой угодно!» не прозвучало. Маг молча смотрел на меня, ожидая вопроса. Какой неразговорчивый!

– Зачем вы здесь, Вальтер?

Маг усмехнулся в ответ:

– Вы мне и скажите, Ваше Высочество. Зачем самой желанной девушке мира Железа нужен этот унизительный отбор?

Я прищурилась:

– Чем же он унизителен?

– Быть отверженным принцессой железа – как позорное клеймо. Непригоден. Недостоин. Для мужской гордости это… – он на мгновение задумался, подбирая слова, – неприемлемо.

Может, поэтому Франклин так одержим идеей стать моим спутником? И всему причиной не чувства, а задетое самолюбие?

– И тем не менее, вы здесь, – заметила я. – Так уверены в своей победе?

– Если бы здесь что-то зависело от меня, был бы уверен.

Интересно. Ни одного ответа на прямые вопросы. Ни страстного желания участвовать, но и формальным подход назвать нельзя.

– Что ж. Надеюсь, вы правы, – усмехнулась я и указала ему на дверь.

Маг поклонился и вышел, а Даян проводил его задумчивым взглядом.

– Что-то не так, да? – спросила я.

– Многое. Но больше всего меня интересует, откуда в роде Марлоу появился сын.

– Из утробы матери, вестимо, – поморщилась я.

– Нет, ты не поняла. Всех сыновей считают непригодными и не дают родовые имена. У Марлоу жесткий матриархат уже много поколений. Так они считают себя ближе к трону.

– Но каждого женишка проверяли и службы, и отец, и Кирион.

– Вот поэтому он мне и не нравится больше прочих.

– Предлагаю подумать об этом завтра.

– Хорошо, – легко согласился Даян. – А сегодня тебе надо отсеять наиболее безнадежные случаи.

Я с громким стоном сползла по трону.

Глава 6

Абигейл точно знала, какое количество мужчин и выпивки на квадратный метр приведет к драке. Так вот сейчас оба этих показателя были превышены многократно. Однако, к большому сожалению любимой фрейлины Ее Высочества Демиры оре-Титалл, зубы никому не вышибли.

А жаль, посмотреть, как богатые и сильные мира сего выщипывают друг другу перышки было бы прелюбопытно.

После аудиенции с принцессой, кандидаты в мужья проходили в просторную комнату с балконом и… ждали. Демира тратила примерно по 15 минут на гостя, но 32 человека складывались в почти 8 часовой прием. Мужчинам была предложена изысканная еда, дорогие напитки и, естественно, сигары. Шесть девушек в вызывающе коротких, по колено, платьях обслуживали женихов, сверкали своими глубокими декольте и стреляли глазами из-под масок. Изящные ажурные маски из благородной меди скрывали верхнюю половину лиц служанок, а потому никто так и не узнал, что бокалы им наполняет одна из приближенных принцессы.

А заодно подсматривает и подслушивает.

Довольно быстро гости разбились на группы по интересам. Точнее, стратифицировались по социальным слоям. Аристократы, понятно дело, прибились к аристократам, ремесленники – к ремесленникам, торгаши – к торгашам, а неопределившиеся либо грустили в одиночестве, изображая мрачных типов, либо сидели за барной стойкой, допекая разливающую алкоголь девушку сальными комплиментами или идиотскими вопросами про королевскую семью вообще и про принцессу в частности.

А еще некоторые гости оказались знакомы между собой. Время от времени входящего в зал встречали удивленным приветственным восклицанием. Дружелюбным. Пока еще.

Всем мужчинам на грудь прикалывали латунную карточку с выгравированными именами. Они думали, что это для удобства их общения, но на самом деле для Абигейл.

По итогам восьми часов, фрейлина принцессы точно знала, кто любит заложить за воротник, кто изображает брезгливую надменность, а кто не прочь ущипнуть прехорошенькую служанку за филей.

И все было бы прекрасно, если бы Абигейл не поймала себя на том, что раз за разом среди трех десятков мужчин ищет глазами одного.

Того, от которого сердце предательски билось чаще.

Того, от которого дыхание сбивалось.

Того, от которого все легенды о магии любви в момент стали реальностью.

Того самого.

Глава 7

После аудиенций с потенциальными женихами, мы с моей первой фрейлиной отправились обедать в наш девичий штаб. А Даян поспешил к Кириону выяснять, что это за Марлоу нетипичного для Марлоу пола нарисовался во дворце.

– А почему отбор кандидатов не проводят среди сыновей правящих родов? – внезапно спросила Николь.

В нашем мире была федеративная монархия. Это значит, что когда-то давно мой род ослабил поводок наместникам некоторых провинций, и со временем они превратили провинции в собственные королевства, разделив тем самым империю Форефронт на несколько созависимых государств. Тем не менее, портал в миры Воздуха, Земли и Дерева стоят именно в нашей столицы. А еще моя семья единственная обладала не просто сильнейшим даром магии, а даром правителей по крови. Поэтому мы председательствуем в совете монархов, что, кстати, также позволяет нам публиковать законы федерального уровня, обязательные для прочих субъектов федерации.

– Нельзя, – ответила я, нетерпеливо барабаня по подлокотнику кресла в ожидании, пока прислуга закончит накрывать на стол. – Тогда это приведет к иллюзии усиления одного из королевств, чему остальные не обрадуются.

Несмотря на то, что мы все входили в состав одного государства, некоторые королевства были, как бы это помягче, в весьма напряженных отношениях.

Едва обед был подан, как я выгнала прислугу, накинула пару нелишних защитных пологов, и со скоростью экспресса начала поглощать еду. Конечно, леди не пристало так есть, но, во-первых, я провела шесть лет среди студентов Железной академии, что само по себе дурно отразилось на моем характере, а во-вторых у меня был жуткий стресс.

Сегодня нужно было принять первое судьбоносное для моей личной жизни решение – изрядно проредить количество метящих на место принца-консорта. И для выполнения этой прямо скажем не простой задачи мне нужны были три вещи: поесть, понять, кого я запомнила из этого парада женихов, и поговорить с Абигейл.

Пока я, сидя на троне, имела удовольствие наблюдать фасад каждого кандидата, Абигейл была в комнате отдыха для побеседовавших со мной мужчин. Моя верная фрейлина из кроткой придворной дамы на один день по моему поручению снова превратилась в подавальщицу из трактира. Шутила, смеялась, флиртовала и, главное, слушала и запоминала. Чтобы потом, естественно, обо всем доложить мне.

– Ну что там, что там? – подпрыгнула от нетерпения Николь, едва Абигейл присоединилась к нашей трапезе.

Ну как присоединилась – ворвалась вихрем, срывая на ходу чем-то перепачканный фартук и полумаску из медного кружева. Девушка плюхнулась на свободный стул и опрокинула в себе стакан воды.

– Простите, Ваше Высочество… – не слишком виновато извинилась она и, плеснув себе вина в тот же стакан, хлопнула еще и его.

– Все так плохо? – сохраняя нейтральное выражение лица спросила я.

Если сейчас по итогам разговора окажется, что ни один из них даже отдаленно не подходит на роль жениха, у меня будут большие проблемы. Потому что нет ничего крепче королевского железного слова, а согласно ему по итогам отбора у меня должен появиться муж.

– Нет, – выдохнула Абигейл, прекратив гулькать. – Точнее, не совсем.

– Абигейл, не томи, – с нажимом попросила я.

– Ох, Ваше Высочество, вам бы самой переодеться да посмотреть на них! – девушка озорно посмотрела на меня.

– Был бы любопытный конфуз, учитывая, что трое из них меня слишком хорошо знают, – усмехнулась я.

– В общем… – Абигейл набрала в грудь побольше воздуха и начала рассказывать.

И чем больше она рассказывала, тем больше я понимала, что в моей голове каша из имен, внешностей и поступков. Чтобы навести порядок, пришлось расчертить доски для записей, выписать всех претендентов и коллективно собрать вокруг каждого пометки.

Первыми кандидатами на вылет стали те, кто распускал руки или активно принимал на грудь. Потом я вычеркнула тех, о ком не осталось никаких впечатлений при знакомстве. Немного поразмыслив, на вылет отправились и те, кто в моем присутствии двух слов связать не смог. Парочку парней девчонки отстояли – то ли им самим было интересно, как кандидаты проявят себя дальше, то ли просто хотелось разнообразить фауну.

Спустя час я, наконец, составила итоговый список из дюжины имен, продолжавших борьбу за комфортное место подле меня. О борьбе за мое сердце тут речи быть не могло, в чем, к сожалению, мне приходилось отдавать себе полный отчет.

Получив из моих рук лист бумаги с именами, Николь подскочила на ноги и уже даже побежала на выход, когда я рявкнула:

– Стоять!

Девушка затормозила, наступила на непривычно для себя длинный подол, и едва не прочертила хорошеньким носиком паркет.

– А ты куда так резво? – поинтересовалась я.

– К Ее Величеству… – растерянно пробормотала Николь.

Я вскинула бровь:

– И зачем?

– Согласовать…

– Прости, что? – самым ровным тоном из возможных поинтересовалась я.

– Согласовать кандидатов, прошедших в следующий тур, – уже более уверенно пояснила Николь.

– Ах, вот как… Матушка попросила или это твоя личная инициатива?

– Моя…

– То есть ты считаешь, что будущего супруга я себе на этом параде выбрать не в состоянии?

– Нет…

Побледневшая Николь смотрела на меня широко распахнутыми от испуга глазами, ломала тонкие аристократические пальцы и кусала губы.

– Тогда, может быть, ты считаешь, что мне безразлично, с кем придется в скором времени делить постель? Тебе вот было безразлично?

Фрейлина отчаянно замотала головой.

– Ваше Высочество, – робко позвала Абигейл, – Николь не хотела вас прогневать. Она не подумала.

– Даже не сомневаюсь, – процедила я.

В свое время, когда Кирион приволок мне фрейлину, я задала ему разумный вопрос – зачем же мне такая свита. Я не девица, а боевой маг, выпускница Железной академии и будущий матриарх. Этот безмозглый курятник сулил сплошную головную боль и никакой пользы.

– Будешь подкладывать под кого надо, главное, не скупись на презенты, – ответил тогда братишка, равнодушно пожав плечами, будто это само собой разумеющееся.

Нет, он, конечно, был прав, но я была с ним категорически не согласна в тот момент. Зато сейчас возникло практически непреодолимое желание выдать эту паршивку замуж и сослать в какую-нибудь глушь.

Разразиться тирадой я не успела – Николь кинулась мне в ноги, захлебываясь слезами и извинениями.

О Господин Железных руд, за что мне все это?!

Глава 8

Я сидела на мансарде, закинул ноги на стол и заложив руки под голову, покачивалась на стуле. Передо мной висел лист с именами мужчин, и будь я магом огня, наверное, он бы уже давно обратился в пепел.

Как бы я не хотела вышибить всех, одного придется оставить.

На лестнице раздались шаги – кто-то торопливо взлетал по ступеням. Я прикрыла глаза, по звуку определяя человека, который был мне ближе чем кто-либо в этом мире.

– Выбрала? – спросил Даян, подходя к столу и ища взглядом чего бы ухватить из еды.

– Ага. Поешь да пойдем.

Брат с некоторым сомнением посмотрел на меня.

– Ждали весь день, подождут еще, – ответила я на его невысказанный вопрос.

– Тоже верно, – согласился он, плюхнулся на стул и притянул себе тарелку с мясом. – Волнуешься?

– Нет. А должна?

– Ну, это ты всем прочим будешь рассказывать, что у железной принцессы нервы как дамасские канаты.

Я резко опустила ноги на пол, встала и прошлась по комнате. Доски, исписанные именами и характеристиками, заметки Николь, разбросанные по всей комнате, лист с моим первым выбором, так и оставшийся висеть в воздухе… Я не чувствовала ни тревоги, ни уныния перед неизбежным. Как будто все эмоции вырубили разом.

– Нет, я не волнуюсь. Что-то узнал по Марлоу?

– Отправил запрос в Родовую канцелярию, – с набитым ртом ответил принц, – но, если они там начали принимать наличные, боюсь, ничего интересного мы не узнаем.

Скверно, конечно. Но благодаря проверкам Кириона во дворец ни один тип, желающий навредить мне или членам королевской семьи, не смог бы пройти. А потому я не слишком беспокоилась. В конце концов, это придавала некий элемент игры всему процессу.

– Ваши Высочества, – негромко позвала нас поднявшаяся Абигейл, уже переодевшаяся в одно из своих самых скромных платьев. – Кандидаты в малом тронном зале и ожидают вашего решения.

Даян подскочил, на ходу забрасывая последний кусок в рот и одновременно запивая свой скорый перекус морсом прямо из графина.

– Идем, сестрица. Время подбирать тебе плюшевого мишку для ночных обнимашек. И постарайся не вытащить шута из этой колоды, сестренка. Нам и так хватает дураков.

– Ага.

Я забрала лист со списком имен, попросила Абигейл передать его Николь и с чувством некоторой безысходности отправилась в тронный зал.

Распорядитель отбора, мужчина в возрасте с благородной проседью и остатками военной выправки, свой хлеб ел не даром. В малом тронном зале меня уже ждали выстроившиеся в шахматном порядке кандидаты.

– Ваше Высочество, вы можете выйти с потайной комнаты подле трона, – намекнул распорядитель.

Это бы и правда позволило мне сократить внимание к своей персоне, да и вообще идти через ряды сомнительных поклонников еще более сомнительное удовольствие.

– Могу, – согласилась я со вздохом, – но не буду.

– Как пожелаете, – понятливо кивнул распорядитель.

Пожелала я продефилировать мимо кандидатов в мои мужья в абсолютной тишине зала. Мне вслед раздавалось тихое шуршание движения – кто-то косил глаза, кто-то поворачивал голову, кто-то разворачивался всем корпусом. Парочка даже вокруг своей оси протопталась. Надеюсь, это те, кого я сейчас вышибу.

У трона меня уже ждали: справа – Даян, слева – Николь и Абигейл. Хотелось побыстрее уже закончить это малоприятное представление, принять ванну и рухнуть спать, забыв про бумаги, ожидающие моего решения. Но я нацепила благосклонную улыбку и, как могла, изящно опустилась на трон.

– Я была рада сегодня познакомиться с каждым из вас. Надеюсь, вам понравился день, проведенный во дворце. То, что вы сейчас стоите здесь, означает, что из всех жителей мира Железа вы более прочих достойны моего времени и внимания.

– А еще, что у вас губа не дура, – пробормотал Даян.

Этот язвительный комментарий заставил меня оскалиться. То есть широко улыбнуться. Я расслаблено откинулась на спинку трона, весьма фривольно закинула ногу на ногу и, сменив тон с доброжелательного на командный, продолжила вещать:

– Однако, кому-то из вас показалось, что достаточно пройти проверку на благонадежность и поулыбаться мне, чтобы остаться здесь. Кое-кто допустил мысль, что я буду слишком увлечена знакомством, что не удосужусь поинтересоваться, что же происходило сегодня целый день за закрытыми от меня дверями.

Ни единого шороха не раздалось в зале в ответ на мое заявление. Все затаили дыхание – кто-то от любопытства, кто-то от осознания собственного прокола.

– Но одна из моих любимых фрейлин сегодня весь день провела с вами в том зале и рассказала мне много интересного. И этого достаточно, чтобы половина из вас сейчас же отправилась домой.

Мужчины от происходящего были явно не в восторге. Я прямо чувствовала, как то самое, хваленое мужское самолюбие рвется наружу и требует сатисфакции. Однако, пока всем хватало мозгов молчать и не шевелиться.

– Гости, чьи имена я сейчас назову, останутся. Остальные же должны будут покинуть зал и дворец немедленно.

Николь услужливо протянула мне список, и лишь когда взяла этот многострадальный листик, у меня впервые промелькнула мысль, что я могу ошибиться. И эта ошибка будет стоить мне семейного счастья всю мою жизнь.

– Саймон Эванс.

– Октавий Ливен.

– Пирс оре-Флори.

– Грегор Блант.

– Франклин оре-Юарт.

– Лестер Стейн.

– Ноэль Джентри.

– Леонард Нимрод.

– Блейк оре-Реминг.

– Натаниэль.

– Аскольд Гамбс.

– Вальтер оре-Марлоу.

Я замолчала, и на краткий миг повисла тишина. А затем началось хаотичное движение: кто-то оглядывался, кто-то неуверенно потянулся к выходу, названные мной мужчина немного растерянно стояли.

Но среди всего этого броуновского движения лишь один человек делал не то, что велено. Эта наглая рожа в мятой рубашке даже не думала шелохнуться. Он стоял, все также заложив пальцы рук в карманы брюк и смотрел на меня. Прямым серьезным взглядом.

Глаза в глаза. Не отрываясь. Не моргая. Не двигаясь.

И я не знаю даже почему у меня вырвалось:

– Рейнард оре-Лоу.

У парня едва заметно дрогнули уголки губ, но улыбка призрачной тенью мелькнула и пропала. И снова он смотрел на меня своим странным, слишком открытым взглядом.

Рядом хмыкнул Даян:

– Интересный комплект. И почти полный набор, как и хотела матушка.

– Надеюсь, она будет в восторге, – негромко я.

– Ну еще бы. У нашей любимой наследной принцессы то ни одного поклонника, то целая дюжина.

Демонова дюжина женихов.

Глава 9

Самое паршивое во всем этом увеселительном мероприятии, что от моих прямых обязанностей меня никто не освобождал. И когда оставшиеся женишки, заверив меня в своем безграничном счастье, наконец разошлись по отведенным им покоям, я поплелась к себе в кабинет, где меня ждал рабочий стол, заваленный скопившейся за день корреспонденцией.

И это при том, что день был заранее объявлен не приемным!

В день моего возвращения из Железной академии матушка с особым удовольствием и гаденьким хихиканьем в торжественной обстановке заявила министрам, что все текущие вопросы они могут решать через меня. С тех пор в любое время суток кто-то подпирал мои двери в надежде спросить, сказать, выторговать, выпросить, настучать на соседа или опровергнуть настуканное.

И это происходило пер-ма-нент-но!

На столе меня ждал полный набор – от ежедневных отчетов до жалоб, от экономических расчетом до данных разведки. Кто-то где-то воровал, кто-то где-то подсматривал, кто-то где-то подслушивал. Каждая демонова бумажка требовала моего внимания, вникания, ответа или ценного указания. И это еще никто не скребся в дверь, видимо, не рассчитывали, что сегодня я буду в состоянии работать, а так бы тут еще очередь на вход толпилась.

Гребанный матриархат!

Не представляю, как выглядит жизнь ненаследных принцесс, но уверена, что всяко беззаботнее моей. Конечно, они там устраивают приемы, ведут какие-то благотворительные мероприятия, украшают своим присутствием всякие посиделки разной степени важности, но по сравнению с реальным управлением громадной государственной махиной, где через одного все твои преданные подданные пытаются тебя либо сожрать, либо обдурить, пяльцы и танцульки выглядят явно соблазнительнее!

Провозилась я с бумажками до трех ночи и, не в силах преодолевать казавшееся бесконечным расстояние до жилого крыла, по привычке плюхнулась спать на диван прямо в кабинете.

Впрочем, это не помешало Абигейл отыскать меня, чтобы растолкать в шесть утра и сопроводить до покоев, поскольку мне требовалось иметь вид строго товарный. По крайней мере до тех пор, пока я под благовидным предлогом не вышибу газетчика.

Моя любимая фрейлина знала, что утром я больше похожа на механическую куклу, чем на живого человека: голос еще не прорезался, настроение скверное, услышанное не запоминаю. Хотеть от меня какой-то реакции на внешний мир не просто бесполезно, а иногда даже опасно.

Поэтому Абигейл, будучи умной девочкой, просто шла рядом, составляя мне молчаливую компанию.

Королевский дворец, Грейт-манор, стоял в центре столицы и был совершенно, абсолютно и полностью прекрасен. Строго говоря, он и дворцом-то не был, а архитектурным белокаменным ансамблем с зеленой ухоженной территорией за высокой и толстой белокаменной же стеной. В народе дворец назывался волшебным и не беспочвенно: столько магии в него влили при строительстве и исправно вливают регулярно, сколько не выделяют на армию. Впрочем, это все официальная скучная статистика, чтобы скрыть тот скромный факт, что наше семейное гнездо стоит на близких к поверхности залежах алроса – природного кристалла, заряженного магией. Чтобы изъять это бесценное сокровище из земных недр, нужно превратить дворец, а заодно и больше половины столицы, в кратер для простой и всеми любимой открытой добычи полезных ископаемых.

Мир Железа, к сожалению, единственный из всех орихалковых миров до безобразия скудный на рождение магически одаренных людей. Но мы приноровились и усердно развиваем науку. Сейчас еще мы находимся на этапе разумного комбинирования магии и техники и используем алрос в качестве составляющей части многих механизмов. Однако, в секретных планах экономического развития стоит весьма амбициозная цель – найти альтернативные источники энергии и полностью избавиться от магической зависимости. Пока самым перспективным выглядит паровая тяга.

Мечты-мечты…

Так вот, чтобы попасть из моего кабинета в мою же спальню в женском крыле Грейт-манора надо было нормально так прошагать по коридорам и галереям.

За это время я успела взбодриться и даже настроиться на какую-то мрачную решимость прям с утра начать изводить нерадивых женихов. Стоило бы, конечно, решить, кого я попрошу на выход первым, но с утра все люди для меня были одинаково противные, и выбрать не получалось.

Широкие двустворчатые двери из белого дерева охранялись парой подтянутых гвардейцев навытяжку. Я привычно распахнула взглядом обе створки и шагнула в анфиладу моих комнат… чтобы обалдело замереть на пороге.

Маминого любимого паркета позапрошлого века видно не было. Весь пол ровным слоем устилали лепестки белых роз. И посреди всего этого великолепия с огромным, просто необъятным, букетом бело-зеленых роз в руках стоял воодушевленный кандидат на расчленение.

Меня, конечно, всякому обучали, но, признаться, с такой наглостью еще ни разу в жизни не сталкивалась. И ладно бы дело было в Железной академии – там студенты живут в суровой общажной среде – но в моем замке! В моих покоях! Под носом у моей охраны!

– Франклин! – рыкнула я.

Голосок у меня всегда был низкий для девушки, а утро так вообще придавало ему милую пропойную хрипотцу.

Бывший ухажер сделал пару неуверенных шагов ко мне и неожиданно рухнул на колени. То ли под тяжестью букета, то ли под тяжестью моего взгляда.

– Демира, малыш, – с придыханием заявил парень, – я так тебя люблю!

Ох, матушка-руда, дай мне сил!

– Как вы сюда попали, оре-Юарт? – поинтересовалась Абигейл, пока я перебирала в уме все максимально нецензурные способы отказа.

Вопрос оказался неожиданно отрезвляющим. И правда ведь, в мои покои кроме очень короткого списка лиц никто и ни при каких условиях не мог войти.

– Франклин? – я вопросительно приподняла бровь, старательно игнорируя охапку роз.

– Меня твой брат пустил, – нехотя ответил парень. – Я думал ты у себя и ждал, когда проснешься… А ты где была? – неожиданно спохватился он.

– Не твое дело, – огрызнулась я. – Выметайся отсюда и… нет, сначала вымети весь мусор, а потом выметайся сам. Аби, снабди лорда метелочкой да с ручкой покороче.

– Демира, да за что?! – возмутился Франклин.

– За гребанные белые розы, которые я ненавижу, потому что они всю жизнь у меня будут ассоциироваться с тобой! – гаркнула я прежде чем, проигнорировав коленопреклонного поклонника и его подношение, скрыться в ближайшей комнате, на прощание хорошенько хлопнув дверьми.

Ну братишка, ну юморист!

Глава 10

После такого неожиданного и со всех сторон неприятного визита мне ужасно не хотелось видеть кого-либо из кандидатов в мужья. Чего уж там, я готова были отсидеть лишнюю сессию в Железном Конвенте, слушая как переругиваются монополисты, лишь бы быть подальше от Франклина и прочих.

Но одним из условий, вписанным в правила отбора по настоянию матушки, были регулярные общие трапезы и досуг. А потому любимая родительница меня едва ли не пинками выгнала на завтрак, припечатав напоследок фразой «Короне нужны наследницы, и для наследниц нужен мужик!»

Если честно, утренний прием пищи – единственный, который я гарантированно могу спокойно в себя закинуть. В обед всегда некогда, а на ужин уже нет сил. Поэтому портить завтрак присутствием тринадцати голодных до моего внимания мужчин разного возраста и достатка просто кощунство.

И ладно бы ценное указание от матриарха, так нет же, она моя родная мать, и тут уже никак не увильнешь!

В общем, в отведённую под данное мероприятие голубую гостиную я пришла еще более мрачная, чем после пробуждения.

А там меня, естественно, уже ждали. Стоило шагнуть в комнату, как присутствующие мужчины приветственно поднялись на ноги, и тринадцать пар глаз впились в меня. Точно охотничьи собаки, напавшие на след, готовые загонять добычу.

Ох, мальчики, я тут никому не по зубам…

– Доброе утро, – поздоровалась и, одернув саму себя от попытки найти взглядом Франклина, с неумолимостью железнодорожного экспресса подошла к столу и заняла место лицом к двери. – Можете рассаживаться.

Наблюдать было интересно. Уверена, до моего появления здесь была жаркая дискуссия, кто сядет рядом со мной, но мужчины воздержались от конфликтов и кое-как заняли места.

В итоге по правую руку от меня оказался землевладелец Ноэль Джентри, а по левую, с правом ухаживать за мной на завтраке, Рейнард Лоу, глаза б мои его не видели.

С другой стороны, на его месте мог оказаться Франклин, а это еще хуже.

Абигейл, замерла у меня за спиной. Для неё просто не было места, что не смутило никого из присутствующих. Кроме, разве что, Грегора Бланта – самого очаровательного салдафона из всех мне известных.

– ВашВысочество, – Грегор с шумом поднялся на ноги, заставив присутствующих мужчин раздраженно покоситься на него. Мне казалось некоторые даже хотели шикнуть, но постеснялись, – я как-то не привык, чтобы девушки в моем присутствии стояли. Возможно, Ваша фрейлина не против занять мое место, или все подвинутся, чтобы она могла сесть рядом с вами.

Кто-то пренебрежительно пробормотал «деревня», на что добродушный и простоватый Грегор мгновенно прищурился.

– Я может родился и не с золото ложечкой в жо… – простите, ВашВысочество, – но я офицер, и погоны свои получил не за родительские деньги.

Стало тихо. Кто бы ни поддел лейтенанта, но язык свой благоразумно засуну туда же, где и его золотая ложечка. Абигейл с большим трудом держала лицо, но я видела, как уголки губ у девушки подрагивают, а лицо против воли залил прехорошенький румянец.

– Мою фрейлину зовут Абигейл, и я благодарю вас Грегор за вашу учтивость. Однако, у меня есть к ней поручение, а потому, к сожалению, она не сможет составить сейчас нам компанию. Присаживайтесь, прошу вас.

Грегор растерянно и шумно сел обратно, а я отпустила фрейлину:

– Абигейл, можешь идти.

Фрейлина сделала книксен и быстро зашуршала юбками прочь из гостиной, оставляя меня наедине с кандидатами в мужья. Настроение было скверное, а потому я решила его испортить всем присутствующим.:

– Что ж, времени у меня не так чтобы много, а потому давайте проведем его с пользой. Все приемы пищи и время досуга я буду проводить в вашей компании или в компании одного из вас по своему усмотрению. Не обольщайтесь, ем я в основном на ходу, так что много здесь не наобщаешься. Также предусмотрен ряд состязаний, где победителю выпадет честь провести со мной время наедине. Прохождение Отбора не снимает с меня текущих обязанностей, поэтому вам удастся оценить уровень загрузки представителя королевской семьи.

Мужчины молчали. Я удовлетворенно усмехнулась и, проигнорировав Рейнарда, сама налила себе кофе со сливками. Женихи, приняв это за сигнал к началу трапезы, тоже присоединились к завтраку. Прислуги не было намеренно, поскольку мне очень хотелось посмотреть на коммуникации между кандидатами. Впрочем, присутствующие в основном были незнакомы между собой, а потому над столом повисло тягостное молчание, точнее, молчаливое жевание.

Я как раз располовинила булочку и принялась не торопясь намазывать ее маслом, как в гостиную без стука и предупреждения стремительно вошел молодой человек.

О, он был хорош. Он был красив, той правильной мужской красотой, что заставляет сердца невинных дев трепетать, а опытных обольститениц теплеть внизу живота. Высокий, широкоплечий, с пронзительным взглядом всегда смеющихся глаз. Длинные волосы, перехваченные атласной лентой, кокетливо выбившаяся прядка, которую так и хотелось поправить.

Помимо внешней красоты, чувства стиля, врожденного такта, всегда потрясающе подобранного парфюма, вошедший обладал и красотой внутренней – в равной степени и острым умом, и острым языком.

В общем, все в нем было прекрасно, и я бы даже, наверное, вышла за него замуж, и жили бы мы долго и счастливо, если бы не один его крохотный такой недостаток.

Теодор Блейк интересовался исключительно мужским полом. И он хранил бы свой секрет до гробовой доски, если бы однажды я не застукала его за непотребством. Впрочем, поскольку я в этом время пыталась улизнуть из дворца, то и Тео в какой-то мере застукал меня. Мы с секретарем заключили пакт о ненападении и разошлись по своим делам.

Как выяснилось позднее, мой старший брат тоже был в курсе. Кирион, обеспокоенным наличием красавца-мужчины в моем близком окружении, устроил ему допрос с пристрастьем. Правда, он больше выяснял, не пытается ли Тео очаровать меня, чтобы меня выбить себе какие-нибудь привилегии и блага, но получив в руки такой убойный компромат, пригрозил им и успокоился. Мужеложство в нашем мире каралось уголовно, так что Тео было чего бояться помимо монаршего произвола.

– Моя принцесса, – выдохнул Тео, припав на одно колено и склонив голову.

Против воли мои губы растянулись в самодовольной улыбке. Красивый мужчина у твоих ног – это всегда приятно, а если рядом начинают булькать от ревности еще тринадцать штук, так это даже лучше.

– О, Теодор, ты первый мужчина сегодня, которого я рада видеть, – пропела я.

Первый мужчина вскинул на меня смеющиеся глаза. Я не удержалась и заправила выбившуюся прядку ему за ухо. Кажется, только что кто-то сломал столовый прибор…

– Я примчался, как только узнал, что вы меня искали. Прошу простить меня за промедление.

А вот теперь не заржать в голос становилось сложнее. Утром я сама через Абигейл дала указание секретарю заявиться на завтрак и покрасоваться перед гостями. И, чувствуется, ему идея очень понравилась.

– Что ж, есть одно дело никак не терпящее отлагательств. Мне нужна встреча с Их Высочеством. Будь любезен, организуй.

– С которым? – склонил голову набок секретарь.

– С Кирионом, конечно.

– Будет исполнено.

Я благосклонно позволила поцеловать Теодору кончики пальцев, и секретарь стремительно покинул гостиную выполнять мои поручения. Это и тот бесконечный список, что я оставила ему ночью.

Пока я с упоением жевала булочку с маслом, мужчины напряженно переглядывались. Наконец, газетчик не выдержал:

– Выше Высочество, кем вам приходится этот… вне всякого сомнения достойный юноша?

– А это, дорогой мой Леонард, узнает только один из вас, – хмыкнула я.

– И кто же? – не сдавался писака.

– Тот, кто победит, конечно же.

Леонард озадаченно нахмурился, а я принялась за завтрак. Посмотрим, где и кто не удержится и начнет рассказывать про распутную принцессу и ее холеного любовника. Первое испытание – испытание сплетнями – началось.

Глава 11

После завтрака, как и положено, я поплелась в свой кабинет. С ночи бумаг на моем столе каким-то невероятным образом прибавилось, впрочем, как и присутствующих: на диване развалился старший брат. Кирион дремал, закинув одну ногу в грязном сапоге прямо на подлокотник моего дорогущего аламутского дивана – личного подарка Повелительницы кошмаров на мое совершеннолетие.

С братьями у меня были особы отношения. Если Даян на правах близнеца шел по жизни точно моя тень, но с Кирионом я познакомилась сравнительно недавно. Старшего брата отослали из столицы, едва стало понятно, что королева родила здоровую наследницу, на которую начали регулярно покушаться. Мне был год, когда тринадцатилетнего пацаненка отправили куда-то в район Фронтира, в одну из самых элитных и самых суровых военных цитаделей. Вроде бы как престижно и правильно королевского отпрыска пристроить поближе к настоящим боевым действиям, чтобы учился прямо с младых ногтей военному ремеслу, да еще и подавал пример другим, не столь ответственным аристократам. И вообще, мать она же сначала мать, а потом королева, и любит нас троих одинаково. Впрочем, что-то от настоящей любви в этом наверное было – брат ведь остался жив. Но все прекрасно понимали причины такого жестокого решения.

Кирион оре-Титалл, старший сын правящей королевы, ненаследный принц железного трона, был магом седьмого, высшего уровня. Увидев такой потенциал в первенце, матушка просто испугалась, что в один прекрасный день благодаря сочувствующим прогрессивным либералам патриархальных идей меня тихонько придушат в кроватке и скажут, что так и было всегда.

Но брат от такого монаршего произвола даже выиграл. В цитадели, ставшей для него и тюрьмой, и домом, нашелся очень-очень старый, но очень-очень опытный маг. Он обучил Кириона и раскрыл его дар в полную силу.

А потом наступило мое шестнадцатилетие. По традиции, в этот день наследница считалась совершеннолетней и должна издать свой первый указ, который не имеет право оспаривать никто, даже правящая королева. Монаршая проба пера, так сказать. До этого знаменательного события мы примерно месяц тщательно выбирали, что же я должна озвучить перед Железным Конвентом. В итоге сошлись на такой очаровательной чепухе, что мне было бы даже стыдно вслух произносить.

Да я и не стала.

В день своего шестнадцатилетия я издала приказ об учреждении личной службы безопасности. Королева на праздновании моего дня рождения ни словом, ни жестом не выдала своего удивления, принимая комплименты за столь дальновидное решение наследницы.

И уже потом, за закрытыми дверьми жилого крыла, у матери был транс, истерика, припадок неконтролируемого бешенства. Вместо указала о бабочках и бантиках ее кровиночка создала конкурирующую государственной власти структуру!

«Ни ломанного медяка не выдам под бюджет!» – орала королева.

Два дня спустя, когда все подуспокоились, я изложила родительнице свою аргументацию, которая была проста и тем самым прекрасна: держать архимага королевских кровей на отшибе страны недальновидно и опасно, с архимагом надо дружить, а еще надо перестать быть сволочью по отношению к своим детям, которые, чтоб все прониклись дырявостью существующей службы внутренней безопасности, все много лет вели активную переписку меж собой.

Последний аргумент королеву впечатлил особенно сильно. Возможно, только он и впечатлил, и остатки гнева она направила на собственных соглядатаев. По итогам длительного разбирательства часть лишилась званий, часть – титулов и прилагающихся к ним земель и привилегий, ну а часть, естественно, сгинула в застенках. Ну а парочке особо отличившихся устроили прилюдные казни под благовидным предлогом. Вроде как это из-за их ложных доносов королеве пришлось старшенького от сердца оторвать и сослать в дальние дали. И только я, умница и красавица, восстановила справедливость.

Сплошные плюсы и никаких минусов для страны, материнского сердца и моей репутации. Ну, кроме второго бюджета, конечно, который я все же вытрясла.

Собственно, сейчас глава моей личной службы безопасности пачкал своими грязнющими сапогами мой любимый диван.

– Кирион! Ты на кой демон пустил Франклина ко мне?! – возмутилась я, пинком скидывая ногу брата с дорогущего шелка.

Кир широко зевнул, уселся поудобнее и потянулся так, что суставы захрустели:

– По мне так идеальный вариант. Парень тебя любит, по характеру – тряпка, на рожу смазливый. Все, что нужно для принца-консорта.

– Будет тихонько спиваться в дальних комнатах и не мешать мне править? – язвительно переспросила я.

– А заодно в казну потекут не только налоги от их деятельности, но и прибыль, – заметил брат.

Я плюхнулась на диван рядом с ним и положи ему голову на плечо:

– Не хочу замуж, – тихо пожаловалась.

– Понимаю, – Кирион обнял меня за плечи, – отец тут приволок портреты на огненную принцессу и парочку характеристик от разведки. Я бы лучше согласился на отбор! Хоть какая-то иллюзия выбора.

– Все так плохо? – удивилась я.

– До красотки ей далеко, – вздохнул не обделенный женским вниманием братишка.

Кир приволок из ссылки потрясающую по красоте любовницу, которой был относительно верен. Даян какое-то время шутил на тему «все свое вожу с собой», но Констанция обладала такими прекрасными и редкими качествами для любой девицы в ее положении: она была умна, не слишком амбициозна и вполне расчетлива. То есть, титул и земли не требовала, а деньги тянула в допустимых размерах. Титул, конечно, ей матушка какой-то откопала, обозвав дочерью древнего и как будто оборвавшегося рода. Земель у того рода, конечно, не осталось, но герб и приставку «оре» к новому родовому имени Констанция получила. А то перед соседями стыдно, что у сынули подстилка не породистая.

Не представляю, как брат объяснит сговоренной невесте самых вспыльчивых кровей свое бесплатно приложение, даже если та страшна, как урановая крыса.

– У художников могут быть кривые руки, – заметила я.

– Да-да, а еще главное – красота внутренняя и природное обаяние, – передразнивая отца поддакнул Кир. – Ладно внешность, я характеристику читал – там просто сказочная персона! Мне казалось, у меня даже легкое ощущение дубляжа событий возникло – я что-то похожее про твою Абигейл читал. Драки, употребление алкоголя, проникновение со взломом в закрытые и охраняемые помещения. Охота! Походы! Нет, ты представь, походы в ледяном мире!

Я расхохоталась:

– Да у вас больше общего, чем ты думаешь!

– Как у тебя с Франклином.

Смеяться резко расхотелось.

– Хорошее и правильное решение, да? – вздохнула я.

– Ага, – мрачно отозвался Кирион.

– Ладно, я подумаю. Но никого ко мне больше не пускай, я тебя прошу!

– Хорошо, хорошо, – усмехнулся брат и поцеловал меня в макушку. – Этого больше не пущу.

– Кирион!!!

– Да понял я, понял! – заржал он.

Придушила бы гада, да ведь родной брат!

Глава 12

Обед я, естественно, пропустила, закопавшись в дела. Ужин, впрочем, ждала та же участь. Где-то вечером заглянула Николь и поинтересовалась, буду ли радовать своим присутствием женихов. Я, не поднимая головы, сказала, что попозже обязательно загляну, и тут же напрочь забыла об этом.

Всем почему-то кажется, что власть и богатство даются сами по себе, в отрыве от обязанностей. Вот родился ты в богатой семье и по праву рождения у тебя все хорошо: богатство само прибавляется, а ты только предаешься праздности изо всех сил.

Ах, если бы.

Федеративное устройство одновременно упрощало и усложняло управление. Многие вопросы отдавались на откуп местным монархам, что, конечно, снимало часть нагрузки с плеч моей семьи. Но, к сожалению, легче от этого не становилось.

Причиной было неоднозначное положение нашего королевства. С одной стороны, нам повезло – мы владели портальной артерией всего мира. Это приносило сумасшедшие деньги в казну, создавало рабочие места, придавало импульса в развитии столицы. И тут же прибавляло головную боль в виде контрабанды, нелегальных эмигрантов, дополнительных расходов на охрану портальных арок, как стратегически важных объектов.

А еще иногда обладание таким уникальным ресурсом требовало оперативных решений, когда нельзя собрать Королевский сенат или Железный конвент. Когда нет времени, чтобы взвесить за и против, нужно делать выбор и всю оставшуюся жизнь нести за него ответственность.

Так, например, случилось пятнадцать лет назад, когда миры один за другим отзывали дипломатов. Или не отзывали, а сразу же захлопывали и запечатывали порталы в мир Огня. Игнорировали мольбы о помощи, просьбы прислать подкрепление, принять беженцев или хотя бы детей.

И нужно было решить, что же делать – проявлять благородство или не рисковать собственным миром ради чьей-то сомнительной жизни. Ведь тогда никто не знал, что же там на самом деле происходит. Вдруг дрянь, заполонившая мир Огня, заразна и опасна, и может проникнуть сюда вместе с теми же спасенными детьми?

Тогда королева-мать приняла, как по мне, единственно верное решение и теперь, много лет спустя, живет с его последствиями. И дело даже не в том, что экономические блага от чудом спасшихся огненных получила ледяная казна. Дело в том, что тогда королева ошиблась, и все кругом об этом знают.

А ошибки монарха стоят довольно дорого в глазах подданных, скажу я вам.

Возможно, именно поэтому матушка решила сосватать Кириона за огненную принцессу. Откупиться архимагом за собственную оплошность. Не самый плохой вариант для семьи Лааксо, как по мне.

Но порталы – это лишь половина головной боли. Вторая половина лежит за многие-многие мили отсюда.

Гребанный Фронтир.

Существует расхожее заблуждение, что в каждом мире если не унитарное государство, то население более-менее однородное. В других мирах, конечно, это так. Ну или почти так. Ладно, не совсем так.

Во всех мирах есть неизведанные земли, но они слишком далеко от обжитых территорий, чтобы хоть как-то контактировать. Все знают легенды о живых деревьях мира Дерева или невероятных заброшенных городах мира Земли, но никто их в глаза не видел. А вот у нас аномалия была не то, что под боком, она буквально билась в ворота.

Наше королевство граничило с Дикими землями, которые населяли племена с уровнем развития чуть выше первобытно-общинного. Наткнулись мы на них случайно, продвигаясь вглубь материка, свято полагая, что земля бесхозная. Впервые встретившись с кочевниками, естественно, как и всякие цивилизованные люди попытались наладить контакт, но ничего не получалось. Им не нужен был ни наш технический прогресс, ни наша медицина. Матушка говорила, что это логично, ведь они развиваются с комфортной для их общества скоростью и одномоментно принять прыжок от выпаса скота до органных симфоний невозможно.

Но на кой же демон тогда нападать на наши форты? Вот уже пару сотен лет подряд?!

По непоколебимому убеждению дикарей, мы стояли на святой земле и оскверняли ее своим существованием. И если они нас не покарают, то покарает кто-то другой, более могущественный, и достанется всем. А им очень не хотелось получать нагоняй от своего божества, поэтому они прилагали все усилия, чтобы выселить нас. Чувствовалось в этом объяснении какая-та шизофрения, но с другой стороны, что может быть хуже и неистребимее религиозных фанатиков?

Попытки наладить мирное существование регулярно проваливались: послов отсылали, а разведчиков возвращали по частям, оставляя под сторожевыми башнями, упакованными в очень компактные кожаные мешки.

К счастью, сегодня отчетов с Фронтира не было. Зато были казначейские отчеты, которые без Даяна осилить было практически невозможно.

Я потерла лоб – строчки уже расплывались перед глазами, взгляд бегал по букам и цифрам, не складываясь в осмысленные слова. Верный признак, что на сегодня придется закончить, иначе вернутся мои «любимые» мигрени. Стрелки на часах подползали к полуночи, и я почти созрела заглянуть-таки к женихам, как явился мой близнец.

Нет, справедливости ради, мы были двойняшками, так как внешне походили друг на друга не более чем на Кириона. Но Даян был не просто моим близнецом – он был моим другом, моим братом, моим самым близким человеком во всех мирах.

И сейчас он выглядел настолько мрачно, что я успела по-настоящему испугаться:

– Если у нас не похороны и не война, прекрати изображать скорбь мирового масштаба.

– Ни то и ни другое, – покачал головой Даян, – но даже не знаю… с войной было бы намного проще.

С этими словами он положил мне на стол несколько газет, датированных завтрашним числом.

– Вашу демонову мать… – только и смогла я произнести.

Общий смысл был незамысловат: праздная дочь пошлой королевы устроила паршивый отбор. Анонимные источники в красках описывали, как я, развалившись на троне в непристойной позе, сверкала не то исподним, не то интимным, и задавала грубые вопросы кандидатам, мучая их, бедолаг, по несколько часов подряд, точно военнопленных. И все это в то время, когда народ недоедал и недопивал изо всех сил!

– Это чье творчество? – прорычала я, чувствуя, как затылок заломило от злости.

– Виконт Навал, как всегда, – мрачно ответил Даян, усевшись в гостевое кресло.

– Тираж изъяли?

– Увы. Частная типография, частная газетенка. Если только ловить мальчишек-газетчиков, но тогда, сама знаешь…

Ну да, ну да. Начнут орать, что душим свободу слова, угнетаем и вообще, враги народа на троне.

– Удавила бы, честное слово. Вот этими бы руками удавила! – застонала я.

– Мысль интересно… – согласно кивнул брат.

– Какая? – не поняла я.

– Удавить виконта.

– И как ты это собрался провернуть? – приподняла бровь. – Аристократов казнят мечом.

– Все так, сестренка. Если только это не казнь за измену Родине.

– Этот выблюдок не даст нам повода. А если и даст, то устроит такое представление, что народ вывалит на улицы рукоплескать ему всю дорогу от суда до плахи.

– И снова ты права, Ваше Высочество. Но мы же с тобой понимаем, что он не на свои виконтские тут периодически устраивает массовую истерию среди малограмотного населения. Спонсирует же кто-то его увеселительные мероприятия.

– Мы в федеративной монархии живем. Тут любой сосед с радостью отмусолит на бунт в столице, – раздраженно ответила я.

– Так это же то, что нужно!

Я задумалась. Поймать за руку этого выблюдка и вздернуть на флагшток – какое заманчивое предложение!

– Лаааадно, – нехотя протянула я. – Поговори с Киром, пусть возьмет в работу. Только я тебя прошу, не вороши осиное гнездо до окончания отбора!

– То есть ты наивно полагаешь, что это он один раз в тебя потыкал грязной палочкой и больше не будет? – искренне удивился брат.

Мне захотелось зарычать от бешенства, а лучше отрастить железную чешую на кулаках и проломить виконту Навалу голову. Но пока тот не кинется на меня с колюще-режущим предметом, об этом не стоило и мечтать.

– Так… пойду я, пожалуй, прогуляюсь, а ты чего-нибудь женишкам передай приторно-вежливое, что я про них ежечасно думаю, но дела государственные превыше всего.

– Ты куда намылилась? – возмутился Даян, когда я сгребла в охапку все пакостные газетенки и направилась к совершенно ничем непримечательной стене моего кабинета.

– Туда! – ответила я и, легонько постучав по стене. Та с приятным щелчком утонула вглубь и отъехала в сторону, пропуская меня в один из потайных коридоров, коих во дворце было великое множество. Из приятного – пользовать им могли только маги. Из неприятного – иногда случайно приходилось подсматривать такие вещи, о которых лучше бы и не знать вовсе. Даяна до сих передергивает в присутствии некоторых придворных, которых он застал за интимными извращениями.

Меж тем мой ответ брата не удовлетворил, и меня догнали на первом же повороте.

– Какое «туда», ты с ума сошла?! – прошипел рассерженный близнец.

– Есть варианты получше? – вполголоса спросила я, не сбавляя шага.

– Попросить Кириона, например!

– У него не так много лишних людей.

– А у тебя что, лишняя репутация завалялась?!

– Да ну, как будто в первый раз, – отмахнулась я.

– Что? – Даян шокировано застыл, оставшись за моей спиной. – ЧТО?!!

Пока братишка обалдевал от моей наглости и лихости, а также безмозглости и безответственности, я выскользнула из потайных ходов прямо в осенний королевский сад. На улице уже было темно, в меру прохладно и если бы не глупо хихикающая беседка где-то неподалеку, то еще и блаженно-тихо.

В какой-то момент мне даже показалось, что брат махнул на меня рукой, и я без особых приключений отправлюсь на приключения… как я натолкнулась на праздношатающегося жениха. Землевладелец Ноэль Джентри был буквально поражен неожиданной встречей, что аж замер. И пока мы удивленно хлопали глазами друг другу, Даян-таки меня догнал.

– Добрый вечер! – нарочито громко поздоровался брат, заставив Джентри вздрогнуть.

– Ваши Высочества, – промямлил жених, неуклюже поклонившись.

– Добрый вечер, Ноэль, – пропела я, размышляя, как бы отделаться от них обоих разом. – Что привело вас в это время суток в королевский сад?

– Л-лекарь рекомендовал мне прогулки перед сном… – продолжал запинаться жених.

– Так это же прекрасно! – широко улыбнулась я. – Как раз хотела заняться тем же. Составите мне компанию?

– С удовольствием! – просиял Джентри. – Куда пойдем?

– В город, – продолжала скалиться.

– Как в город? – пролепетал жених. – Но ведь нам запрещено…

– Кем? – почти искренне удивилось я. Кирион действительно запретил кандидатам покидать территорию дворца.

– Их Высочеством…

– Значит, вы отказываетесь составить мне компанию? – я состроила некое подобие грустной мордашки.

– А мне можно? – засомневался бедолага, взбесив меня окончательно.

Рядом тихо хмыкнул Даян, поняв, что жених только что купил себе билет в один конец.

– Вы оскорбляете меня своей нерешительностью, Ноэль. У вас был шанс провести вечернюю прогулку в моей, вне всякого сомнения, приятной компании. А вы его так бездарно упустили. Даян, будь любезен, проводи нашего гостя.

– Далеко? – с некоторой обреченностью в голосе поинтересовался брат, поняв, что переубедить меня ни в одном из принятых решений невозможно.

– На выход, – коротко ответила я и, не удостоив первого выбывшего кандидата и взглядом, отправилась дальше по шуршащей гравием дорожке.

Сбежать из дворца по-тихому можно было двумя способами. Во-первых, конечно же, через потайные ходы. Но возле них перманентно отирались соглядатаи Кириона и матушки, иногда устраивая толчею в пустом закоулке, так что меня бы прямо там и развернули бы обратно. Ну или взмыленный брат явился бы в самое неподходящее время.

Второй способ, как водится, был более рисковый и более дерзкий. И мой любимый, естественно. В глубине королевского сада рос вековой дуб, взобравшись на который можно было перемахнуть через стену и, при удачном стечении обстоятельств, не переломав ноги оказаться на одной из улиц Ирониума. Обнаружили мы это поистине волшебное место с Даяном случайно – убегали от особо назойливой прислуги, приставленной ради нашего же блага. Ну вот скажите мне, кто к студентам Железной академии приставляет нянек?! Сбежали мы тогда на целый день, доведя матриарха до сердечных капель, а вернулись, как умные, через потайной ход, где нас и поджидала королевская стража.

Мать конечно устроила полный разнос, могла бы – высекла, да только думается мне побоялась получить сдачу от двух боевых магов. Досталось, правда, в основном, Даяну, поскольку на наследнице особо не отыграешься, а за близнеца я переживала, как за себя. Но финансовые санкции мы перенесли стоически, а угрозы женить его на какой-нибудь страшной дуре не воспринимались всерьез. Отец тогда лишь молча курил да смешливо щурил глаза, из чего я сделала вполне справедливый вывод, что не одни мы время от времени ускользаем из-под очей нашей матушки.

В общем, тайну старого дуба мы героически сохранили, а со временем даже устроили схрон полезных для побега вещиц. Я отковыряла фальш-кирпичи, выудила замызганную, потертую временем и учебными сборами кожаную куртку с капюшоном, старые, а от того безумно удобные и нежно любимые высокие сапоги на шнуровке, тряпицу, бывшую когда-то дорогим платком и пережившим со мной годы обучения, и кошель с мелкими наличными. Переобувшись из дворцовых туфель в сапоги, я повязала на пояс платок, превратив его в подобие юбки, накинула куртку, привычно проверив карманы. Старое огниво, моток веревки, бабочка – складной трофейный нож, и потертая монетка на грубой нитке. Все на месте.

Спрятав королевские цацки и туфли в стену, я отошла на пару метров от дерева, надевая в руку импровизированный браслет с монеткой, и прикидывая не растеряла ли я навыки за последние несколько месяцев сидячей работы. Глубоко вздохнула, повела плечами, проверяя, что куртка не стесняет движения и, спружинив, сорвалась с места. Прыжок, и вот я уже подтягиваюсь на нижнюю ветку.

Даааа, принцесса, обленилась ты в конец! Все, с завтрашнего утра возобновляем пробежку, разминку и полосу с препятствиями. А чтобы не скучно было – женихов с собой можно прихватить.

Стена в этом месте была толщиной чуть меньше метра. Я присела на корточках между зубцами, прикрыла глаза, наливая железом мышцы, связки, скелет… с высоты два с половиной человеческих роста обычный человек, конечно, может прыгнуть, но всего один раз.

Но я-то маг, мне можно немного усилить себя родным железом.

Приземлившись на брусчатку, я медленно выпрямилась, хрустнула парой суставов, выгоняя магию из организма, натянула капюшон пониже, сунула руки в карманы и зашагала прочь от родного дома.

Глава 13

Столица нарастала кругами, и центром Ирониума был, как ни странно, дворец и расположенные рядом жилища аристократов и граждан с доходом «сильно выше среднего». Чистые улицы, аккуратные дома, клумбы. Магазины с красивыми витринами и пугающими ценами. Рестораны на самый изысканный вкус. Днем прохаживаются дамы в красивых платьях под зонтиками, бегает детвора под присмотром строгих гувернанток, уважаемые лорды спешат по своим лордским делам. Музеи, галереи, театр, опера. Все вежливым и улыбчивые, аж тошнит. Ночью через каждые пятьдесят шагов горят фонари. Не просто какие-то там фонари, а заряженные магией! А еще патрулируют полиционеры, блюдят-с. Преступность практически нулевая, опять-таки, чистота, красота.

Если не выходить из элитного загона для аристократов и сочувствующих.

Центральный холеный район опоясывали районы с менее успешным населением в порядке уменьшения достатка, доходя на окраинах до откровенных трущоб.

После волнений пару веков назад центр от остальной столицы отделили символическим кованым заборчиком и несимволическими пропускными пунктами. Покинуть район, не привлекая к себе внимание, можно было в паровозке, которые досматривали только на въезд.

Был еще вариант сопроводиться на выход под конвоем полиционеров, которые радостно шпыняли бедноту, пролезающую в элитный район в надежде чем-нибудь поживиться. И в этом случае можно было даже совместить приятное с полезным: на ходу проведя инспекцию как себя ведут бравые служители охраны правопорядка. Но сейчас время поджимало.

Поэтому, выбрав одну из пустынных площадей, я уселась прямо на брусчатку под центральным фонарным столбом и принялась ждать. Не прошло и десяти минут, как в другом конце площади нарисовался патруль, уверенно приближающийся ко мне.

– Вот ведь демоново отродье, совсем совесть потеряли. К самому дворцу подобралась, – презрительно скривился один из полиционеров.

– Эй, ты! Ты как сюда попала?!

– ВаааашБлагородие, не серчай!.. – протянула я, наблюдая за приближающимися мужчина из-под капюшона.

– Ты как сюда попала, оборванка?!

– Так это… ногами, во! – веселясь от души, я похлопала себя по ногам.

– Вставай, дрянь, тебе не место здесь! – один из них брезгливо ткнул в меня тростью.

Ох, мужик, ты даже не представляешь насколько ты прав.

Медленно, не делая резких движений, я подняла руки вверх. Рукава куртки задрались, открывая взору не слишком любезных полиционеров мои запястья. Патрульные дружно застонали: особую монетку на суровой нитке знали все. Это отличительный символ подразделения Кириона, вместо нагрудных жетонов полиции. Все встречные служащие обязаны были не препятствовать действиям предъявившего знак и оказывать всяческое содействие. В противном случае можно было лишиться премии, а в особо острых ситуациях – погонов.

– Чем можем помочь? – без особого восторга спросил один полиционер, предполагая, что мирный обход самого тихого района столицы сейчас обернется погоней и уличным боем.

Но пришлось бедолагу разочаровать:

– Нужна паровозка по городу, – поднявшись на ноги одним резким движением сказала я.

– Прям вот по городу? – с сомнением спросил второй патрульный. – Здесь-то конечно паровозки дело обыденное, но за пределами центриума наделает много шума. В прямом смысле.

– И прекрасно. Я ни от кого не скрываюсь, – нагло ответила я, даже не подумав снять капюшон.

– А нам это… с вами ехать придется? – с некоторой обреченностью спросил второй полиционер.

– Не, – отмахнулась я. – Только транспорт.

Стражи порядка не особо скрываясь облегченно выдохнули.

– Следуйте за нами, сейчас подберем вам лучшую паровозочку из доступных!

Вообще, до недавнего времени, в снабжение центрального отделения полиции отдавали львиную долю финансирования. У них у первых всегда появлялись прорывные технологии и просто модные устройства. А потом короновалась моя матушка и перераспределила денежные потоки. Теперь большая часть финансирования уходит в районы, где действительно нужно поддерживать порядок и мотивировать штат. Поэтому не удивительно, что казенные паровозки были малость… староваты и бедноваты.

Полицинеры по совести подобрали мне самую приличную технику, на которой «даже не стыдно начальнику отделения прокатиться!». Но от такой чести я любезно отказалась: рассекать ночью на паровозке начальника отделения полиции за пределами центрального района действительно чревато.

Спустя полчаса шокированного отрицания и препирательств, паровозка для особо важных преступников покинула стоянку и направилась в один из районов для люмпенов.

В целом, с особо важными преступниками у нас обращались удивительно прилично. Пассажирскую кабину явно сняли с какой-то дорогой кареты, внутри было тепло, а сиденья оббитый мягкой тканью. Правда, эта каретная кабине не была предназначена для подобной конструкции а, значит, шумоизоляция практически отсутствовала, и к беседе не располагала.

Но общаться мне особо не с кем – сидящий на козлах водитель при всем желании, которого явно не испытывал, не услышал бы меня сквозь шум механизмов. Он вообще ехать не хотел, но дежурный сделал страшные глаза, сказав, что милой девушке из особого подразделения Его Высочества Кириона до зарезу нужно пересечь столицу по диагонали.

Погруженная в собственные мысли о невеселых перспективах замужества, я чуть не пропустила нужный поворот. Встрепенулась, стукнула кулаком в спинку кабины. Паровозка нехотя притормозила, не останавливаясь до конца. Водитель промолчал, но лицо его удивленно вытянулось: вышла я раньше оговоренного и в совершенно глухом месте. Впрочем, шел второй час ночи, и мужчине было совершенно наплевать, куда направилась его внеплановая пассажирка.

Я поежилась от промозглой осенней сырости, поправила капюшон, спрятала руки в карманы и уверенно зашагала между высоких заборов из щербатого кирпича. Ощущение чужого взгляда щекотало меж лопаток, но пока никто не пытался проделать лишнюю дыру в моей любимой куртке, следящие меня не особо волновали. И это не было глупой самоуверенностью, простоты знала, что в этом районе очень много внимательных глаз.

Промышленная зона была примерно третьей после центриума, и я бы не назвала ее слишком уж беспокойной. Во втором кольце жилых кварталов обитал так называемый «средний класс» – гильдии ученых, инженеров, конструкторов, некоторые не слишком успешные финансовые аналитики, творчески личности, а еще разного рода общественные деятели. Все те, кто должен был быть основой монаршей власти, но время от времени устраивал потрясающие провокации, типа как заголовки газет у меня за пазухой.

Меж собой районы разделялись весьма условно, плавно переходя один в другой, что, конечно, не слишком сглаживало жесткое расслоение общества. Это было для нас и головной болью, и залогом относительного спокойствия, потому как чаще всего люди были увлечены противостоянием между друг другом, чем формированием единого недовольного фронта против власти. Мне, конечно, до большой политики еще далеко, но ситуация в любой момент могла стать опасной. Что упорно отрицали некоторые потомственных министры, которых, честное слово, хотелось прилюдно высечь после очередного бредового доклада в Королевском сенате!

Улица была тихая, безлюдная и скупо освещенная редкими газовыми лампами. Брусчатка заканчивалась, сменяясь гнилыми досками, которые по осени бросают в раскисшую грязь. На этой неделе дождей не было, так что шагать было не слишком проблематично. На границе видимости шмыгали крысы, из сеток канализации валил зловонный пар. Я поморщилась, не найдя в карманах брюк ни одного носового платка. Тоже мне принцесса.

Справа, насколько я помню, были стекольные цеха. Слева – какой-то химический завод. Не то красителей, не то соды. А впереди меня ждал тупик. Я призвала в ладонь кинжал, подошла вплотную к кирпичной стене, местами склизкой даже знать не хочу от чего, местами готовой обрушиться от одного прикосновения, и задумчиво уставилась на нее, подбрасывая в руке оружие.

Вот каковы шансы незамеченным подобраться ко мне в глухом пустом тупике? Я беспечно думала – никаких. Да и никому еще не удавалось застать меня врасплох. Ну, за исключением Рейнарда, конечно, и то до момента, как у нас не начался курс практики боя от оре-Роул.

В последний момент я, кажется, шестым чувством ощутила движение воздуха – кто-то тянул ко мне руки. Вообще, я не хотела, честное слово, но рефлексы, что вбила в меня уважаемая оре-Роул за шесть лет в Железной академии, порой меня саму пугали. Уклонение, залом руки, подножка. Мужчина разворачивается, но я выпускаю цепи, он их рвет, но этого мгновения хватает, чтобы сбить его с ног, сесть сверху и замахнуться для удара. От поэтичного фонтана крови тупик спасло лишь то, что я узнала, кому метила в горло острием кинжала.

– Вальтер? – удивилась я, остановив лезвие на волоске от его кожи.

Подо мной лежал, подняв руки в беззащитном жесте, Вальтер оре-Марлоу. Тот самый военный маг с подозрительным родовым именем. Это что, покушение такое неудачное было сейчас? Кирион меня точно прибьет…

– Честь имею, – хрипловато ответил военный маг.

– Следил? – я приподняла бровь, рассматривая парня. Испуганным не выглядел, скорее удивленным.

– Есть немного, – не стал отпираться он.

– Вам же вроде запретили покидать дворец.

– Я присягал на верность короне. А если корона лезет через забор навстречу приключениям, мне долг не позволяет остаться в стороне.

– А напасть решил из каких побуждений?

– Я не собирался на вас нападать, – несколько раздосадованно ответил Вальтер. – Здесь небезопасно, и я не был уверен, что разумно подавать голос. И хотел коснуться локтя, чтобы обернулись…

Звучало до противного логично. Кроме одного незначительного факта – никто не имеет права прикасаться к члену королевской семьи без разрешения.

– И почему я должна тебе верить?

– Ну… я же не убил вас.

Я рассмеялась:

– А получилось бы?

Серые глаза лежащего на земле мага нехорошо вспыхнули:

– Я военный маг, Ваше Высочество. У меня профессия такая – убивать. А еще…

Никогда не теряй бдительность! – орала дурью уважаемая леди-тренер, которую вырвали прямиком с Фронтира, чтобы поучить нас, бездарей, тонкой науке индивидуального боя.

Собственно, права была оре-Роул. Потому что в следующее мгновение моя рука с кинжалом оказалась аккуратно, почти что нежно, заведена за спину, маг резко сел, а затем, прижав меня к себе, вскочил на ноги. И лишь широкая горячая мужская ладонь на талии под курткой поддерживала меня от падения на спину. Серые глаза смотрели смешливо, снисходительно.

– Вы неплохой боец, Ваше Высочество, – сообщил мне Вальтер, – хотя практики вам явно не хватает. Не теряйте бдительности.

А затем меня очень бережно поставили на землю и, едва я ощутила опору под ногами, отошли на шаг назад. Хотелось обиженно буркнуть «знаю!», но я сдержалась.

В сложившейся ситуации вариантов было два: поверить ему на слово или все же закончить начатое. Мне категорически не нравилась мысль об убийстве, даже с помощью добрых людей, наблюдающих из темноты. Но и верить на слово казалось непрактичным. Впрочем, решить дилемму мог один дополнительный вопрос. Я подбросила кинжал, и тот рассеялся в воздухе тысячью черных с золотым искр. Будем считать, что идут мирные переговоры.

– Вальтер, я задам один вопрос, и от этого будет зависеть наше с тобой дальнейшее общение.

– Я весь внимание, Ваше Высочество, – улыбнулся маг.

– Как ты умудрился получить родовое имя в семье, где наследниками признают лишь детей женского пола?

Лицо парня мгновенно окаменело. Плотно сжатые губы, пустой, равнодушный взгляд.

– Это имеет значение для вас, Ваше Высочество? – ровным, равнодушным тоном спросил Вальтер.

– Имеет, – я скрестила руки на груди.

Еще бы не имело.

Военный маг с подозрительным родовым именем, подтвержденным Родовой канцелярией по письменному запросу Даяна. Достаточно нагл, чтобы ослушаться прямого приказа старшего по званию Кириона, достаточно самонадеян, чтобы следить за мной, достаточно смел, чтобы прикоснуться ко мне. У жителей почившего мира Огня существовала байка о любви с первого взгляда. Когда смотришь на того самого, и земля уходит из-под ног, и бабочки в животе, и прочая романтическая ахинея. В мире Железа такого нет, а, значит, приперся он из каких-то своих, корыстных побуждений.

– Мой отец купил право передать мне родовое имя, – процедил Вальтер.

– Купил у кого? – мрачно поинтересовалась я, чувствуя, Родовую канцелярию придется перетрясти по листику.

– У главы рода Марлоу.

– У кого? – не поняла я.

– У главы рода Марлоу, – все также сквозь сжатые зубы повторил маг.

Нет, ну я всякое, конечно, слышала, но вот такое впервые.

– И дорого сейчас стать Марлоу? – хмыкнула я.

– Достаточно дорого.

– Что-то здесь не сходится. Род Марлоу не числится среди обнищавших, такие обычно бегают за короной клянча деньги. Марлоу же сами исправно платят налоги и активно занимаются благотворительностью. Им нет нужды продавать свое имя на сторону. Даже за дорого.

Маг шумно втянул воздух и очень нехотя, цедя по слову, пояснил:

– Я законнорожденный сын Эмилии оре-Марлоу. Мой отец из небогатого рода был вынужден заключить брак с этим… матриархальным семейством, чтобы поправить положение своей семьи.

Эмилия оре-Марлоу – наследница рода, богатая и ветреная девица, сменившая нескольких мужей, первый из которых безропотно дал ей развод, второй и третий скоропостижно скончались, а последний попал на каменоломни по обвинению в мужеложстве.

Я знала наверняка, что от каждого брака Эмилия родила по ребенку, и, на радость главе рода Марлоу, три из четырех были девочки. Кроме первенца, о котором никто ничего не слышал. Кажется, до настоящего дня.

– Что ж, хорошо. А теперь, пожалуйста, вернись во дворец. У меня и так осталось мало времени.

– Едва ли существует во всех мирах достаточная мотивация, чтобы я отпустил девушку куда-то одну ночью в этом опасном районе, – заявил Вальтер, снисходительно-смешливо посмотрев на меня. На его лице крупными печатными буквами будто было выбито, что он старше, мудрее, опытнее и вот это вот все. Я девчонка, а он молодой мужчина, я безмозглая дура, зашедшая в тупик, а он спаситель в сияющих доспехах… тьфу.

– А если у девушки приватный разговор? – раздраженно спросила я.

– Да хоть интимное свидание. При всем уважении, Ваше Высочество, вы и пары минут без присмотра не продержитесь.

Ладно, раз ты у нас весь из себя такой благородный и борзый, проверим на прочность твои нервы.

– Хорошо, – согласилась я, сформировала в руке новый кинжал и протянула его Вальтеру рукоятью вперед. – Тогда поклянись, что что бы не происходило сегодня ночью, ты никогда и ни при каких условиях не перескажешь это письменно, устно или в иной форме третьей стороне.

Серые глаза настороженно потемнели, но парень взял кинжал и произнес, одновременно полоснув себя по раскрытой ладони:

– Клянусь.

Кинжал вспыхнул золотом, закрепляя клятву крови, и рассыпался черно-золотыми искрами. Особая магия нашего мира – Железное слово. Его физически нельзя нарушить, а отозвать может лишь принявший клятву.  Собственно, теперь беспокоиться мне не о чем.

– Дивно. Собери, пожалуйста, газеты, – я отвернулась от мага и снова уставилась на стену. Газеты и правда разлетелись по тупику в пылу борьбы, а мне эти образцы печати были крайне необходимы.

За спиной какое-то время слышалось шуршание, а потом мрачное:

– Вы что, собираетесь поджечь типографию?

Я хихикнула:

– Предложение заманчивое, но нет.

Вальтер снова зашуршал газетами, видимо, не в силах оторваться от увлекательного чтива. Спустя какое-то время он все же не сдержался:

– Немного комментариев бы не помешало.

Вместо ответа я сформировала третий кинжал, подбросила его в руке, замахнулась и со всей силы метнула в стену, целясь в один неприлично чистый кирпич идеальной формы.

Нож прошел сквозь кирпич, и по всей стене побежала круговая рябь, делая ее полупрозрачной.

– Комментирую – искала ручку у двери, – ответила я, не без удовольствия наблюдая, как лицо у моего сопровождающего слегка вытянулось.

– Ваше Высочество, вы вообще в курсе, что за этой стеной?

– Вполне.

– А мне вот кажется нет! Вы шагаете прямиков в блядский квартал!

– Но-но! – деланно возмутилась я. – Это что за выражения в присутствии дамы?

У Вальтера, кажется, дернулся глаз, а я решила добить беднягу.

– И шагаю я не, как ты выразился, в блядский квартал, а домой к академической подруге. Слышал когда-нибудь о Микаэлле?

Благородные серые глаза поборника короны хищно сверкнули. Еще бы он не слышал.

Микаэлла Джордан была самым знаменитым продавцом кошмаров мира Железа, а заодно и негласной хозяйкой Ирониума.

Глава 14

Так уж повелось, что истинных правителей по крови отличает цвет магии: он всегда черный с золотым отливом. И не важно, какая это магия – лед, огонь, железо или что-то еще. Тот, в чьих жилах течет этот особый дар, после посвящения в родную стихию становится обладателем уникальной отличительной особенности.

Правда, не во всех мирах правители по крови обладают властью. В мире Воды, например, они просто входят в состав управляющего органа, в мире Воздуха правят своим скромным полисом и не особо стремятся захватить абсолютную власть. В мире Дерева однажды случилась революция, и почти 20 лет продолжалась лихорадка правящей верхушки. Пока недавно чудом выживший наследник не отвоевал себе обратно трон и теперь разбирается с бардаком и бесконечным кредитным долгом, оставшимся после этих особо одаренных управленцев.

А есть мир Земли, где правящую семью свергли, и вот уже пару веков как политический строй там гордо именуется «демократическим», победившим королей-угнетателей. Вся соль ситуации в том, что эти горе-революционеры перебили не весь королевский род. Чудом выживший поток наплодил наследников, а заодно и оставил после себя межмировую криминальную сеть. А титул им уже людская молва дала, и теперь короли мира Земли именуются не иначе как Повелителями кошмаров.

Оно и понятно: проститутки, солдаты удачи, воры, аферисты, мошенники, контрабандисты, профессиональные калеки и нищие – все, кто зарабатывает на жизнь нелегально, либо становятся верноподданными Повелителя, продавцами кошмаров, либо остаются где-то в канаве. А в каждом крупном городе любого мира у Повелителя есть свой наместник, хозяин города. Он подслушивает и подглядывает, собирает дань со своих, в основном сотрудничает с местными властями или старается создать условия мирного сосуществования.

Жестокость у земных королей в крови, да не от хорошей жизни. Чтобы править такой неспокойной империей, каждый новый Повелитель должен обладать уровнем архимага, а еще пройти массу испытаний, доказывая, что среди нового помета он тут самый умный, сильный, хитрый и жестокий. Сейчас впервые за долгое время трон заняла молодая женщина, Иштар. Мать с ней в нейтральных отношениях, а я вот можно сказать наладила дипломатические связи, пропихнув свою протеже на роль хозяйки города. Потеря такого сильного мага, конечно, болезненна, но в долгой перспективе принесет свои преференции.

Микаэлла училась вместе со мной в Железной академии. Девчонка обладала поразительно сильным даром для ребенка из трущоб. Не иначе как какой уважаемый лорд наследил, да побоялся в этом признаться. Росла она без родителей, то на улице, то в детдоме, и, если бы не магия, так бы там и осталась побираться в помоях.

Но ей дважды демонически повезло: и дар проснулся, и со мной сдружилась. А там уже дело техники – соблазнить, кого надо, подпоить, кого можно, пригрозить, кто сильно упирается. А кто совсем сопротивлялся, так районы Ирониума суровы, это же мир Железа, а не какая-нибудь цветущая лужайка в мире Дерева.

В общем, по выпуску из Академии, Микаэлла заняла место хозяйки города, оставшись при этом мне очень и очень должна, что вдвойне полезнее, чем ностальгические воспоминания о студенческой скамье.

Веселый квартал Ирониума был местом шумным и порочным. Чтобы не раздражать общественность, мы с Микой придумали оградить его иллюзорными стенами, оставив пару парадных проездов через улицы, о которых и так все знали. А посетители, вроде меня, могли пользоваться тайными проходами типа этого.

Магические фонари за красным стеклом, яркие вывески различных заведений: и подороже, и подешевле. Здесь же между домами терпимости втискивались казино и кабаре. В общем все те прекрасные заведения, от которых воспитанным леди следует держаться подальше, а успешные лорды посещают раз или два в неделю.

На должности хозяйки города Микаэлла сделала довольно много полезного для общественности и не без моей помощи. Она согнала злачные заведения в одно место – Веселый квартал, я запретила полиционерам их гонять. Я подняла возраст совершеннолетия до шестнадцати, она жестоко карала за детскую проституцию. Она не платила ни медяка налогов, я закрывала на это глаза и иногда просила ее об услугах разного рода.

В общем, в условиях федеративной монархии еще одно государство в государстве не вызывало у меня никаких душевных терзаний, хотя мать лишь качала головой и говорила, что, если только продавцы кошмаров переступят черту, она сравняет с землей и Веселый квартал, и подпольные рынки контрабандистов, и нелегальные ломбарды. Поскольку в адекватности Микаэллы я была уверена, как в своей собственной, матушкины предостережения мне казались излишними.

Впрочем, мы все знали на что идем. И я, попустительствуя слугам Иштар, и Микаэлла, согласившись опуститься по социальной лестнице на самое дно.

Шикарное это было дно, должна я вам сказать!

Дом, в котором можно было найти ночью хозяйку города, был самым дорогим, самым изысканным борделем мира Железа. А может даже и всех миров. Старое, пятиэтажное здание архитектуры позапрошлого века с окнами в пол, башенками и колоннами. Сказочно красивый как снаружи, так и внутри. Из-за плотных штор не было видно силуэтов, а из-за защитных пологов не доносилось ни звука, ни лишнего вздоха. Отводящие глаза артефакты и вовсе мешали запоминать входящих и выходящих. И лишь амбалы-вышибалы знали посетителей в лицо.

Но и это не было проблемой – моя милая подруга отняла у них языки, а грамоте они были не обучены. Да и я что-то сомневалась, что смогли бы обучиться.

Легко взбежав по ступенькам крыльца, я замерла, спиной ощущая напряжение шедшего следом Вальтера. Чуть приподняла капюшон, позволив вышибалам увидеть мое лицо, те с равнодушными минами открыли тяжелую дверь.

– Этот со мной, – кинула на ходу и вошла внутрь.

«Этот» молча шел рядом, можно даже сказать в такой неприличной близости, что я спиной чувствовала шедшее от мужчины тепло.

Внутри нас встретил приятный полумрак, вежливый лакей, предложивший забрать верхнюю одежду. Лакея я проигнорировала, зашагав вглубь здания на звук фортепьяно.

Приемная, она же комната знакомств, самого дорого борделя Ирониума больше походила на гостиную каких-нибудь чопорных аристократов, с той только разницей, что девицы в строгих платьях тут были на любой вкус, а прислуга разносила шампанское и закуски как в лучших ресторанах города. Отличить товар от всех прочих помогали брошки-бабочки, приколотые на груди путан.

В комнате знакомств клиенты общались с девицами, выбирая, так сказать, на ходу. Если же заказ поступал заблаговременно, то гости сразу поднимались в апартаменты, где их уже ждали с распростертыми, хм, объятиями…

Я встала в проеме на границе полусвета гостиной и полумрака коридора, оперлась плечом о косяк и стала рассматривать публику из-под капюшона. В спину мне сердито сопел Вальтер. Сопел, правда, молча, и на том спасибо.

Незамеченной долго здесь оставаться было невозможно, а потому через пару минут ко мне подошла прелестная девушка, с кротким видом отличницы пансиона. На ней было наглухо закрытое бархатное платье темно-зеленого оттенка.

– Госпожа скучает? – поинтересовалась у меня бабочка, из-под ресниц смотря больше на Вальтера за моим плечом, чем на меня.

– Скучает, – лениво ответила я, продолжая искать взглядом Микаэллу.

– Госпожа желает кого-то конкретного? – медленно проговорила девица, понимая, что мы с Вальтером пришли вместе, но не в силах определить степень нашей связи.

– Желает, – согласилась я, наконец, отыскав хитро щурющуюся подругу в дальнем углу комнаты.

– Возможно, я бы могла чем-то помочь? – на миг у отличницы пансиона мелькнули демонята в глазах, хотя сама она при этом кротко закусила губу.

– Еще как, – усмехнулась я, наблюдая, как Микаэлла чуть кивнула, встала и скрылась в одном из служебных проходов за тяжелой портьерой. – Господин за моей спиной вынужден будет меня подождать. Составь ему компанию. Любые услуги за мой счет.

И пока господин за моей спиной переваривал сказанное, я проскользнула мимо него к лестнице в коридоре. Но все же, Вальтер военный маг, и глупо было надеяться, что я смогу беспрепятственно сбежать от него в замкнутом пространстве. Не успела я и пару ступеней преодолеть, как мне в спину опять сердито засопели.

Между прочим, это первый раз на моей памяти, когда здоровый мужик в трезвом уме и твердой памяти отказался от бесплатных услуг элитнейшей проститутки!

Глава 15

– Кого это ты с собой притащила такого скучного? – с порога спросила Микаэлла, едва я закрыла за собой плотную дверь и одернула магический полог.

– А, один из женишков, – отмахнулась я, плюхаясь в мягкое кресло и блаженно вытягивая ноги, – за корону радеет, понимаешь ли. Увидел, как я удираю из дворца, обеспокоился.

– Серьезно что ли? – удивилась подруга, разливая шампанское по высоким бокалам.

– Понятия не имею, – честно призналась я. – Надеялась, что твои девочки его разговорят, а он, видишь как, проигнорировал мой подарок и теперь дверь подпирает, – я кивнула на выход из комнаты.

Комната под самой крышей служила личными апартаментами хозяйки города, которая иногда тоже принимала клиентов. Точнее, одного клиента. И если уж быть совсем точной – моего близнеца, который втрескался в нее еще на первом курсе.

Впрочем, за ней увивалась большая часть мужского населения академгородка. Невысокая, фигуристая, с большими светло-серыми глазами и потрясающими детскими кучеряшками густых каштановых волос, она была столь же обаятельна, сколь развратна. Хвала Господину железных руд, матушка очаровательный факт личной привязанности Даяна к Мике успешно игнорировала. В высшем обществе считалось, что приличному мужчине иметь содержанку не зазорно, а даже статусно. Как породистая лошадь или паровозка последней модели. Мужчины – они ж как дети. Чем бы дитя не тешилось, так сказать, лишь бы в дом не тащило…

При этом темы любовников и содержантов у женщин как будто не существовало. Женщины – это ведь лучшая половина населения, близкая к абстрактному идеалу, и вообще лицо страны. Личная жизнь леди существовала где-то за пределами бренного мира, вслух о ней никогда в приличном обществе не говорили, а если происходило что-то очевидное, игнорировали. Как однажды сказала мне матриарх – доченька, спи с кем хочется, но только после замужества!

– Интересно, – глаза подруги азартно сверкнули, – хочешь, подпоим этого недотрогу и допросим?

– Да ну, – отмахнулась, с наслаждением отпивая шампанское и отправляя в рот одну за другой тарталетки.

– Опять ничего не жрешь? – Мика сбросила тяжелое верхнее платье, облегченно выдохнула и в исподней сорочке забралась с ногами в кресло напротив.

Если заменить шик и блеск помещения на каменные стены, окно сузить до бойницы, а вместо шикарной кровати, где трое могут вольно спать и никогда не касаться друг друга, поставить две узкие койки, то можно представить, что мы снова в Железной академии.

Подруга закурила и блаженно прикрыла глаза. Длинный мундштук из мира Дерева дивным образом обещал очищение сигаретного дыма от тяжелых примесей и вредных смол. Я хмыкнула, но от протянутого портсигара отказалась – хватит уж, набаловалась в академии.

– Некогда жрать, дела государственные на завтрак, обед и ужин, – ответила с набитым ртом. – И к тебе я тоже по делу.

– Ну понятно, что не отдыхать, – усмехнулась она, выдыхая шоколадный дым. – Как там – до свадьбы ни-ни?

Я демонстративно закатила глаза. Родительница перед первым курсом в Железной академии выела мне все мозги на тему девичьей невинности, и ее стоимости на рынке мужского внимания. Как будто в мире победившего матриархата это имело какое-то значение. А когда последний раз она опять завела эту пластинку, пытаясь как-то выведать у меня «того этого» я уже или не «того этого», я честно сказала, что вообще подумываю заняться интимной революции. Как только коронуюсь, легализую однополые браки, если она не прекратит залезать в мое личное пространство. Матриарха проняло.

– Не вспоминай, меня от этих целомудренных лекций до сих пор передергивает. И я бы честное слово посидела бы подольше, точнее, пришла бы пораньше, и просто так, если бы не этот гребанный, мать его, отбор.

– Что, шоу уродов не задалось? – хмыкнула Мика.

Вместо ответа я вынула из-за пазухи завтрашние газеты и протянула подруге. У той глаза на лоб полезли.

– Это кто это такой бессмертный?

– Виконт Навал.

– Ааа… кровь у мужика не течет, да? – хищно оскалилась Мика.

– Руки чешутся проверить, но сама понимаешь, так просто ему кишки вынуть никто не даст.

– Не даст, – грустно согласилась Мика. – Подчистить?

– Успеешь? – с сомнением спросила я.

– Пф! Обижаешь!

Подруга потянулась и дернула за толстую золотую веревку с бахромушкой на конце. Меньше чем через минуту в комнату вежливо постучал и после дозволения вошел совершенно неприметный мужчина средних лет.

– Майкл, будь любезен, позаботься об этом, – газеты подлетели к мужчине. –Аккуратно.

– Будет сделано, – сипло ответил продавец кошмаров и, кивнув, удалился.

Часов в комнате не было, но по внутренним ощущениям время перевалило за три ночи. Я уже набрала в грудь воздуха для едкого описания отобранных женихов, как Мика посерьезнела:

– А у меня для тебя тоже есть кое-что.

Пришлось с шумом выдохнуть:

– Видимо, поделиться красочным описанием отбора сегодня не получится, – помрачнела я, предвкушая какую-нибудь жалобу на моих же зажравшихся чиновников.

– Увы.

Подруга встала и, зажав мундштук зубами, начала рыться в одном из ящиков комода.

– Ты меня интригуешь и пугаешь, – заявила я, отставляя бокал с шампанским.

– А пугаться на самом деле есть чего, – Мика, наконец, отыскала, что хотела, и кинула это мне.

– Кошелек? – не поняла я, рассматривая небольшой кожаный мешочек.

– Его содержимое.

Я развязала шнурок и заглянула внутрь. В слабом освещении комнаты тускло сверкнули монеты.

– И? – не поняла я.

– Ну ты достань да сама мне скажи, – Мика уселась обратно и принялась прикуривать новую сигарету.

Я же, все еще не до конца понимая, на что намекает подруга, вытащила одну монетку. Золотой кругляшок был совершенно новенький, как будто только что из-под печатного станка. Я смотрела на монетку и чувствовала, как у меня медленно отвисает челюсть.

– И много таких? – я посмотрела в сосредоточенное лицо подруги.

– Не очень. Раз в пару недель.

– Кто-то конкретный?

– В том-то и дело, что нет! И ты посмотри, они ведь все такие! Полный набор!

Я порылась в кошельке, чтобы убедиться, что Мика права: здесь полный набор всех возможных номиналов государственной валюты и все, как одна, фальшивые. Проблема была только в том, что подделку мог бы отличить только маг с достаточно высоким даром, а, значит, практически никто из жителей мира Железа.

– Я возьму это с собой, – несколько монет из кошелька перекочевали ко мне во внутренний карман куртки, – а ты пока сделай вид, что ничего не происходит.

– Это вредит бизнесу, знаешь ли.

– Бизнесу повредит, если не найти ту скотину, что накачивает экономику этим дерьмом. Ты, конечно, не платишь налогов, но, если у меня в казне такие фантики займут хотя бы десятую долю процента, эффектом домино накроет всех.

Микаэлла прищурилась. На этот раз подруга не смеялась, она смотрела на меня сосредоточенно, зло, возмущенно. Мы хоть и были повязаны, но занимали разные стороны баррикад, и иногда это действительно все осложняло.

– Я не могу принимать такие монеты. Я не расплачусь с Повелительницей, а ты знаешь, что происходит с теми хозяевами, кто пытается обдурить Иштар.

– Знаю. Поэтому прошу тебя только сделать вид, что ничего не происходит. Расходы я покрою.

– Нет гарантий, что это не всплывет где-то в другом месте.

– В любом другом месте проще отследить движение денежных средств, чем в твоем Веселом квартале, не находишь?

Микаэлла недовольно цокнула и нехотя согласилась.

– Хо-ро-шо.

– И дай знать, если эти монетки станут появляться чаще, чем раз в две недели.

– Всенепременно, – оскалилась подруга.

Вот ведь зашла на огонек пропустить стаканчик, а!

Привет, мои любимые читатели! Нравится история?  Не забывайте добавить ее в библиотеку и подписаться на меня. Чтобы мы вместе путешествовали по Орихалковым мирам!

Глава 16

В тупике нас ждала паровозка. Но уже не самодельный дребезжащий экипаж, а новенькая и модная, оборудованная по последнему слову техники. Правда, в основном это значило, что в пассажирской кабине есть хоть какая-то звукоизоляция, а на ухабах не так уж и сильно будет трясти, но это не важно. Микаэлла позаботилась о моем комфортном возвращении во дворец, за что я ей была бесконечно благодарна.

После надушенного Веселого квартала смрад переулка был омерзителен до рвоты. Я старалась не дышать, обещая себе положить в схрон повязку на лицо. Внезапно шедший рядом Вальтер молча протянул мне свой платок. Беленький, накрахмаленный, с какой-то вышивкой. Я отрицательно покачала головой – мы, конечно, идем по промышленной подворотне посреди ночи, но это не значит, что у нас настолько близкие отношения, чтобы я принимала личные вещи.

Впрочем, идти все равно было недалеко, а внутри паровозки приятно благоухали какие-то диковинные цветы. Не иначе как импорт с мира Дерева. Вальтер ехал с выражением такой непередаваемой брезгливости на лице, что было смешно. Но думала я не о высокоморальном маге, а о фальшивых монетах. Погружения в свои мысли я складывала и раскладывала нож-бабочку.

Складывала и раскладывала.

В моем мире практически нет магов, а уж магов высокого уровня можно пересчитать по пальцам рук, где Кирион и ректор Железной академии занимали бы сразу три позиции.

Старый-старый нож с отполированными половинками рукояти и щербатым лезвием изредка бликовал в свете редких фонарей.

Привычными, отточенными до слепого, движениями я складывала и раскладывала бабочку.

Складывала и раскладывала.

Всех пребывающих в мир Железа магов аккуратно записывают прямо после перехода через портальную арку, а потом люди брата очень внимательно за ними следят. Если бы кто-то из них задержался или бы начал заниматься какой-то активной магической деятельностью, это бы сразу заметили. Ещё моя прапрабабка снабдила службы внутренней безопасности артефактами тонкой настройки, чтобы присматривать за оппозицией, так любящей поднимать на стяги девизы в духе "магия доступна каждому!"

Лезвие пряталось в узкую ручку и снова выныривало, вспарывая темноту на долю мгновения. Я думала и незаметно для самой себя ускорялась, заставляя сталь танцевать в руке.

Складывала и раскладывала.

Складывала и раскладывала.

Складывала и...

...и, значит, печатный станок фальшивых монет запустил кто-то из своих. Вопрос лишь том, это диверсия изнутри страны или кто-то из добрых соседей федерации пытается расшатать мой трон?...

Я сложила нож, убрала в карман, откинулась на мягкую спинку сиденья и прикрыла глаза.

– Это она? – внезапно спросил Вальтер, так и не дав мне погрузиться в приятную дрему.

– Где? – я приоткрыла один глаз.

– Газеты – это дело рук Микаэллы?

– А… – я закрыла глаз, – нет. Она должна помочь мне их тихонько изъять до утра.

– От чего же вы сейчас так яростно полосовали воздух?

Я усмехнулась, не открывая глаз:

– От того, Вальтер, что Мика подкинула мне задачку посерьезнее бульварных писак. И я пока не знаю, где источник этой… головной боли, но, поверь, если не решить все быстро и аккуратно, проблемы будут поистине впечатляющих масштабов.

Маг помолчал, видимо, пытаясь в сегодняшнем вечере найти что-то действительно пугающее.

– Я могу помочь? – спросил он.

Я аж глаза открыла и широко улыбнулась от этого наивного и милого предложения, но обижать Вальтера не хотелось, а ехать предстояло еще долго…

– Можешь, – ответила я и похлопала рядом с собой. – Сядь, пожалуйста.

Серые глаза вспыхнули, и мужчина одним плавным движением пересел ко мне. Я положила голову ему на плечо и, уже почти проваливаясь в сон, попросила:

– Не пропусти поворот, придется прыгать на ходу.

Глава 17

Проснулась я от ощущения падения – Вальтер спрыгнул с паровозки на брусчатку со мной на руках.

– Куда дальше? – невозмутимо поинтересовался маг, продолжая держать меня.

– Не землю поставь, – буркнула сонно, натягивая капюшон.

Меня осторожно опустили на ноги. Я широко зевнула, хрустнула суставами и огляделась.

– Ого!

– Что-то не так? – нахмурился Вальтер.

– Нет, наоборот. Удивительно точно определил место.

Я подошла к дворцовой стене и вздохнула, отращивая когти и укрепляя скелет и связки. Рядом раздалось покашливание. Повернула голову и увидела, что Вальтер сцепил руки замком и присел. С полминуты соображала, чего он хочет, а затем радостно улыбнулась.

Поддержка! Его роста вполне хватит, чтобы я перелезла через стену, не оставляя подозрительных следов на кладке. Осторожно наступив в сцепленные пальцы, я положила одну руку ему на плечо. Серые глаза уже не смотрели снисходительно смешливо, почему-то военный маг был невообразимо серьезен.

Развить дискуссию на эту тему я не успела – меня вытолкнули на стену и, клянусь, здесь не обошлось без магии левитации! Пока я чуть растерянно осматривалась, размышляя, где бы закрепить цепь для самого Вальтера, он уже уселся рядом.

– Как ты это сделал? – не сдержалась от любопытства я.

– Практика, – неопределенно пожал плечами маг и спрыгнул.

Я же не стала выпендриваться и спустилась по привычке по старому дубу. Ну и внизу, конечно, меня уже ждал разъяренный Кирион и заметно помрачневший Вальтер. Я совсем забыла про защиту дворцовой территории, которая ловила каждого входящего и будила моего любимого брата либо его доверенное лицо.

– Я сейчас задам вопрос и хочу получить на него правильный ответ. Где вас демоны носили?

– На свидании, – оскалилась я. – Самом романтичном свидании в моей жизни!

У Вальтера, кажется, дернулся глаз. Кирион же удовлетворительно кивнул.

– Пойдем, братишка. Расскажу тебе, как надо девушкам свидания устраивать. Такой Вальтер выдумщик-затейник, даже и не знаю, есть ли у кого теперь шансы!

Я похлопала Кира по плечу и поплелась во дворец. День обещал быть долгим.

Глава 18

Безумно хотелось упасть лицом в подушку и проспать ближайшие сутки. Но положение обязывало не быть тряпкой, собраться и решать вопросы государственной важности. А потому я сначала засунула себя под холодный душ, потом влезла костюм шоколадного цвета: брюки, молочная рубашка с королевским гербом – железным волком – на плече и широкий корсетный пояс, который имел приятное свойство растягиваться при необходимости.

Расчесывать и сушить вьющиеся от влаги волосы сил не было, я намотала узел на затылке и воткнула в него призванную шпильку, которая, вообще-то, была метательным орудием.

Посмотрела на себя в зеркало. Синяки под краснеющими глазами, потрескавшиеся губы, бледная кожа. Не невеста, загляденье!

Скрепя сердце и чувствуя просто волны ненависти от заждавшихся меня братьев, позвала Абигейл. Та в свободное от фрейлинских обязанностей время халтурила мастерицей красоты. Собственно, на этой теме они с Николь и сошлись. Вообще у матушки есть отдельная должность в свите на эту деятельность, но мне пока молодость позволяла пренебрегать подобным расточительством, а в редкие случаи типа этого прекрасно справлялась и Абигейл.

– У тебя пять минут, чтобы сделать из меня отдохнувшую и полную сил принцессу, – заявила я, едва девушка вошла в комнату и сделала книксен.

Абигейл к моим закидонам была привычная, а потому через пять минут макияжа и еще пять минут марша по пустынному дворцу, я вошла в свой кабинет.

Еще на заре нашей творческой деятельности, мы с братьями поделили между собой зоны ответственности. Сложилось это исторически исключительно из соображений персональных склонностей. Кириону досталась военная стезя, Даяну – экономика, а я же прекрасно справлялась с политикой и торговлей лицом, что в целом, одно и то же. Многое оставалось на личную ответственность каждому, но сложные и опасные вопросы всегда решали на троих.

– Что у нас плохого? – мрачно поинтересовался Кирион, как обычно развалившийся на моем любимом диване.

Даян, выглядевший омерзительно-отдохнувшим, читал какой-то отчет у меня на столе.

– Ну-ка, брысь, – я согнала брата со своего кресла, которое он покинул вместе с бумагами. – И отчет положи на место, я его еще не дочитала!

– Ты ж все равно половины не понимаешь в экономических выкладках, – возмутился Даян, но документ вернул.

– Может быть. Но даже моих скромных знаний хватит, чтобы понять, если эта дрянь сейчас попадет в широкий оборот, наступит полная коррозия.

И с этими воодушевляющими словами я выложила изъятые у Микаэллы монетки на столешницу. В кабинете повисла нехорошая тишина. Кирион шумно вздохнул, поднялся и подошел рассмотреть фальшивки поближе.

– Где ты это взяла? – медленно спросил старший брат, взвешивая в руке золотой.

– У Мики.

– И это, естественно, не ее? – все также медленно проговорил архимаг.

– Естественно, – раздраженно ответила я. – Иначе она не сможет расплатиться с Иштар.

– Разумно, – Кирион подбросил монетку и сжал в кулак.

– Тут на самом деле всего один вопрос, – подал голос Даян, рассматривая медяк, – это кто-то из соседей или кто-то из своих?

Я думала о том же. Это могли быть правители федеративных королевств, рассчитывающие раздуть инфляцию, пододвинуть мою семью и занять вакантное место. А могли быть и какие-то местные со схожими аппетитами. Важно было понять, где искать.

В дверь осторожно постучали.

– Войдите, – разрешила я, смахнув монеты в ящик стола.

– Ваши Высочества, – Абгейл присела в глубоком реверансе, опустив взгляд. Просто воспитанница пансиона, не меньше.

– Ну что еще? – раздраженно спросила я.

– Завтрак, моя принцесса. Они ждут.

– А, демон… – поморщилась я, – совсем забыла. Передай уважаемым гостям, что я составлю им компанию за обедом.

Абигейл сделала книксен и вышла.

– Почему не сейчас? – не понял Даян.

– А сейчас у меня будет аудиенция у Ее Величества по важному поводу, который и хотела бы скрыть, да нельзя.

Аудиенции с королевой-матерью – это всегда отдельный вид стресса для любого из присутствующих. Но только мне приходилось отдуваться чаще – почетная роль наследницы престола обязывала.

– Удачи тебе, – кивнул Кирион. – А я, пожалуй, прогуляюсь в бар, пропущу стаканчик.

Я хмыкнула. 8 утра – самое время накатить. Конечно, по невероятному стечению обстоятельств, одному из своих осведомителей Кирион определил место бармена в весьма интересном заведении столицы. Но мы-то понимаем, откуда у этой истории растут руки, наполняющие бокалы…

Шагая по коридорам и галереям к матушкиным покоям, я втайне надеялась, что она еще спит. Или занята чем-то таким важным, что ей вот совсем не до меня.

К сожалению, матриарх не спала. Сделав глубокий вздох, я шикнула на прислугу, которая вздумала «доложить обо мне», и толкнула тяжелые двери в матушкины покои.

Королева-мать имела вид исключительно довольный жизнью. Она пила кофе, курила сигарету на длинном резном мундштуке и завтракала клубникой в шоколаде, полулежа на софе.

– Привет, милая, – пропела мать, – Как отбор? Слышала, ты провела ночь в компании одного кандидата. И каааак?

– Познавательно, – мрачно ответила я и без лишних вступлений положила на кофейный столик фальшивый золотой.

Матриарх мгновенно посерьезнела.

– Это что?

– Фальшивый золотой.

– Не дерзи матери, не доросла еще. Я спрашиваю: что это и как здесь оказалось?

Мне пришлось сделать глубокий вздох, заталкивая бессмысленную тираду обратно себе в глотку, и максимально вежливо пояснила:

– Это в ходу у населения. И с этим надо разобраться.

– И ты предлагаешь мне этим заняться? – королева изогнула бровь.

Я чуть не ляпнула «Было бы неплохо», но вовремя прикусила язык.

– Мне думается, что королева должна знать о таких вещах.

– О каких вещах должна знать королева в столь ранний час? – раздался добродушный голос от дверей.

И нет, это был не отец. Это был мамин давний близкий друг, лорд Киллинджер. Очень давний. Очень близкий. Мужик, в принципе, неплохой, но мне отчаянно хотелось, чтобы я не знала таких интимных подробностей моей семьи.

– И много этого в ходу у населения? – поинтересовался оре-Киллинджер, склонившись над монеткой.

– Не могу сказать. Если банки еще не заметили, значит, не особо.

Матриарх скривилась. Она не любила открытые вопросы. Если уж хватило дури приносить ей проблему, то только с парой вариантов решений, не меньше. Проблема в том, что конкретно эту проблему я считала достаточно опасной для короны, а потому добровольно заявилась на доклад. Как видно, у королевы-матери было свое мнение о ярко блестевшей фальшивой монете. Впрочем, у нее на все было свое мнение.

– Ты это зачем приволокла мне? Чтобы я этим занималась? Или может твои бездарные браться перестанут играть в тайных агентов и займутся, наконец, чем-то полезным для короны?

– Я посчитала нужным тебя проинформировать, – процедила в ответ.

– Проинформировала. А хочешь я проинформирую, сколько денег уже за этот год пришлось потратить на твою личную службу безопасности?

– Это серьезная проблема, почему ты так пренебрежительно к ней относишься?! – не выдержала я.

– Демира, фальшивые монеты существуют столько же, сколько наш монетный двор, – заметил Киллинджер.

– Ты еще маленькая и неопытная, – матриарх благодарно кивнула лорду. – И представь себе, ты не открыла Великий портал. Да, эта пакость, – золотой в ужасе подпрыгнул на кофейном столике под указующим монаршим перстом, – впервые такого хорошего качества, и тебе стоит поручить своим бесполезным братьям попытаться выяснить откуда они берутся. Впрочем, в успешном выполнении данного поручения я сомневаюсь, а потому должна обратить твоё внимание, что наша экономическая модель учитывает инфляцию до 7%, при этом фактическая инфляция в этом году составила всего 4%. Пока не пробит плановый показатель, совершенно не о чем беспокоиться, и твои бесполезные браться могут изображать великих сыщиков и искать козлов отпущения. Но что меня больше всего удручает, так это твое нежелание восполнить пробелы в знаниях экономики! И ладно бы ты была занята полезным делом вынашивания наследниц, так нет же, страдаешь откровенной ерундой!

– От чего это ерундой? – искренне возмутилась я. – Отбор в самом разгаре. Тебе ведь о каждом чихе докладывают.

– Ну, бывает… – кокетливо отмахнулась матушка.

– И что ночью я гуляла с женихом – знаешь.

Матриарх кивнула.

– …И что Франклин мне намусорил в покоях – тоже знаешь.

Королева совершенно не по-королевски хихикнула.

– …И что одного кандидата я уже вышибла – наверняка знаешь.

– Что? Что-о-о?!

Матушка мгновенно приняла вертикально положение.

– Ты не думала с кем-нибудь посоветоваться, прежде чем совершать такие опрометчивые поступки?

– С кем и зачем? – я вскинула бровь.

– Со мной! Ради собственного блага!

Мне натурально захотелось зарычать. Но принцессы не рычат, они гордо, а, главное, молча удаляются под градом матриарших вопросов. Стоявший у стенки Киллинджер сочувственно покачал головой. Засунул бы он это свое сочувствие себе куда поглубже…

Заряженная утренней аудиенцией, я в лучших семейных традициях, кидалась на окружающих. Досталось абсолютно всем!

Я вытрясла душу из Теодора, которого демон дернул прокомментировать мое радостное выражение лица. Секретарь, наверное, проклял тот миг, когда научился разговаривать, потому что два часа к ряду я с особым садизмом пытала его по статусам работ, о которых в нормальной жизни бы и не вспомнила.

Следующей жертвой стала Абигейл, которая принесла чай и что-то там пролепетала себе под нос. Нет, конечно это были какие-то ценные сведения о моих женихах, но если она не хотела рассказывать при Теодоре, значит, стоило промолчать! А если уж начала излагать, то говорить внятно!

После того, как бедной подавальщице пришлось выслушать все, что я думаю о ее не к месту используемому сценическому образу невинной девственницы, Теодор умудрился впихнуть в меня пару крошечных сендвичей.

Желчи это немного поубавило, а потому я вспомнила одно важное дельце, которое практически померкло на фоне последних событий.

– Тео, продолжим попозже. Мне нужно переговорить с одним из женихов.

Секретарь понятливо кивнул и быстро начал складывать бумаги, наводя порядок на моем столе:

– Приказать накрыть чай на двоих?

– Нет, некогда. Зови сюда, это будет деловая беседа.

– С оре-Ремингом?

– С оре-Марлоу.

Теодор удивления не скрыл, но промолчал. В конце концов, мало ли какая придурь у принцессы на фоне проходящего отбора. Едва секретарь с поклоном вышел, я перебиралась на диван, откинулась на мягкую спинку и прикрыла глаза. Кажется, даже умудрилась провалиться в дрему, потому что пропустила момент, когда Вальтер вошёл в кабинет.

– Ваше Величество? – неуверенно позвал маг, и я распахнула глаза.

– Привет, – кивнула коротко, поднялась на ноги и пересела за стол. – Присаживайся, – кивнула на гостевое кресло.

Парень молча сел, а я устало потёрла воспалённые глаза, собираясь с мыслями.

– Нужно кое-что обсудить о прошедшей ночи, – проговорила неспешно, подбирая слова.

Вальтер молчал, ожидая пояснений.

– То, что ты рассказал о своём титуле и методах его получении.

Сидящий передо мной парень внезапно понимающе ухмыльнулся:

– Отнять хотите?

– Не говори ерунды, – раздраженно поморщилась. – Мне нужны кое-какие детали произошедшего.

– Зачем?

Да демон тебя раздери, от скуки маюсь, видишь?!

Проораться мне не дали, раздался короткий стук и заглянул Теодор:

– Ваше Высочество, уважаемая публика напирает, – как-то виновато сообщил секретарь.

– Скажи, что сегодня неприемный день, – рявкнула я. Тео понятливо кивнул и скрылся за дверью.

– Так, ещё раз, – перевела мрачный взгляд на Вальтера. – Я помню, что у Эмилии четыре брака: первый окончился разводом, двух других она похоронила, четвёртого отправили на каменоломню. Из четверых детей три – женского пола. Единственный сын у неё от первого брака.

В моем мире разводов не существовало в принципе. Их отрицали все наши традиции, религия, законодательство. Развод допускался лишь в ряде совсем уж экстремальных случаях: засвидетельствованный развратный образ жизни одного из супругов, тюремное заключение сроком от пят лет одного из супругов и мужское бессилие.

– Как я понимаю, развод и стал ценой за твой титул?

Вальтер нехотя кивнул.

– Что еще кроме развода? – спросила, прекрасно понимая, что одним унизительным судебным процессом родовое имя не покупается.

Маг дернул кадыком и процедил по слову:

– Отец подписал договор пожизненного прислуживания леди Эмилии оре-Марлоу без права одностороннего расторжения.

Добровольное пожизненное рабство. Я почувствовала, как начала злиться, и от злости заломило затылок.

– Слов нет, – прошипела я. – Зайдешь ко мне завтра, составим некоторые бумаги и инициируем судебное дело.

– Нет необходимости, – сухо возразил он. – Через какое-то время, как я поступил в Железную академию и покинул их дом, отца обвинили в краже и повесили.

Потрясающе. Еще и самосуд!

– Это неприемлемая ситуация для железных аристократов. Подобное нужно жестко пресекать. Нет такого закона, позволяющего вешать по подозрению в краже. Какую пропавшую вещь ему вменили в вину?

– Я не знаю, – сверкнул глазами Вальтер так, что только идиот в это поверит. – И с вашего позволения, я не желаю вспоминать об этом семействе.

Он издевается?

– Они сломали жизнь твоему отцу, вероятно, обеспечили несладкое детство тебе. У тебя появился шанс подарить всем причастным по пеньковому галстуку лично из рук королевы, а ты не желаешь предаваться неприятным воспоминаниям? – искренне удивилась я.

– Вы забываете, что Марлоу – большая семья. Позор от подобного судебного процесса не смоет ничто, пострадает слишком много людей.

В том числе и он сам, чья военная карьера после такого будет уничтожена. Разумно, конечно, но…

– Ты же в курсе, что первенец по закону имеет право наследования.

– Почему вас так это беспокоит? – равнодушно спросил Вальтер. – На отборе много кандидатов с титулом и без, но именно мой вас смущает. Недостаточно чист? – серые глаза сверкнули хищно, с вызовом.

Даже не знаю, как хватило выдержки не сожрать его на месте.

– Ты изумительно безрассуден, раз считаешь, что можешь хамить наследной принцессе, – ответила холодно.

– Я подавал прошение о расследовании, когда отца убили. Удивительным образом оно затерялось в недрах бюрократической машины. Как и десяток последующих. Сейчас уже произошедшее не имеет значения.

– Если рассчитываешь, что я буду оправдываться, должна тебя разочаровать. И обсуждать политику матриарха с отбойник намерена. Но сейчас у меня есть возможность и желание поучаствовать в твоей судьбе. Толпящиеся за дверями попрошайки дорого бы дали за такую милость. Я предлагаю тебе здесь и сейчас найти всех виновных и наказать по закону.

– Спасибо, не стоит утруждаться.

Мы смотрели друг другу в глаза, и я чувствовала как накатывающая злость смывает всю сонливость. Дерзкий наглец, глупый и гордый. Я впервые в жизни добровольно предлагаю аристократу улучшить его положение, и он смеет отказываться.

– Тогда выйди вон, – раздраженно бросила.

Вальтер встал, молча поклонился и вышел. А я неожиданно задумалась, неужели ещё есть такие действительно гордые и благородные мужчины, которым близость власти не туманит рассудок?

Глава 19

Вальтер покинул принцессу в самых раздражённых чувствах. Вот ведь салага, захотелось ей поиграть в благородство и сделать одолжение. Где ж была ее венценосная щедрость, когда он оббивал пороги в надежде на справедливость?!

О том, что принцесса в то время ещё играла в куклы, парень, конечно, забыл.

Но хуже разговора с Демирой были набросившиеся на него с расспросами любопытные соперники. Кандидатам в мужья выделили этаж, включавший по комнате на каждого и общую гостиную. Женихам приходилось общаться между собой, и вот где точно принцессе пригодился бы разведчик: так много интересного они узнавали друг о друге, что в пору писать анонимки с компроматом.

– О чем она хотела с тобой поговорить? – без предисловия начал допытываться Франклин. Это был образчик золотой избалованной молодежи, которому не помешало бы познакомиться с реальной жизнью за пределами центриума.

– Напомни, почему я должен с тобой делиться подробностями? – холодно спросил Вальтер.

– Эй, друг, ну все же свои, – миролюбиво похлопал по плечу пекарь. Знал бы бедолага, что только чудо спасло его от множественного перелома.

Вальтер раздраженно повёл плечом, сбрасывая чужую ладонь. И зачем он только согласился на этот дурацкий спор? Самая бессмысленная трата времени в его жизни.

– Оставьте человека в покое, видите, он от избытка впечатлений двух слов связать не может, – раздался снисходительный голос педагога какой-то там словесности.

Этот персонаж Вальтера выводил поболее прочих. Привыкший общаться со студентами, он продолжал вести себя высокомерно и задиристо со всеми. При этом, на чем основано его непомерно раздутое эго, оставалось загадкой – педагог со всех сторон выглядел непримичательно.

Не удостоив соперников беседой, Вальтер удалился к себе. Устроить мордобой во дворце было крайне соблазнительно, но о последствиях офицер помнил.

А ещё он искренне не понимал, как со всей страны умудрились отобрать такой комплект придурков. Трусливые и самоуверенные, избалованные и скользкие. Он точно знал, что ни один из отбора не подходит на роль принца-консорт, не говоря уже о роли мужа девицы, которая ночью шляется по злачным местам без охраны. Будь он ее мужем, демона лысого смогла бы принцесса шляться к продавцам кошмаров в Веселый квартал!

И как хорошо, что это будут не его заботы…

Глава 20

Взбодрённая беседой с Вальтером, я позвала Даяна, чтобы вгрызться на этот раз в него. Замечания матушки о моих знаниях в области экономики в принципе были обоснованы, ведь эту деятельность я делегировала на близнеца. Другое дело, что даже полагаясь полностью на братьев, я не имела права не разбираться в вопросе. А я ни демона не понимала в причинно-следственных связях экономических процессов страны! Которые исправно раз за разом, с упорством душевнобольного, мне объяснял Даян.

Короче, когда в четыре часа заглянула Николь, всем видом демонстрируя, что готова принять на себя часть высокого гнева, я уже порядком подвыдохлась, обложившись отчетами и графиками.

– Ваше Высочество! – с отчаянием смертника воскликнула фрейлина, – Ваша матушка уже трех пажей присылала подсмотреть, как вы с женихами обедаете!

Предполагалось, что я начну истязать участников конкурсами прямо с порога. Но прямо с порога я смогла только с горем пополам запомнить как кого зовут. А когда выяснилось, что часть из них знает меня близко или слишком близко, пришлось на ходу планы поменять. Хоть я и не в восторге от самого факта отбора, шансы у участников должны быть более-менее адекватные.

Поэтому первую неделю они должны были просто проводить со мной время, знакомиться поближе, приглядываться и принюхиваться друг к другу и ко мне. Но дела государственные сломали остатки планов. И плюнуть бы на все, да продолжить трудиться во благо железной монархии, но еще одну аудиенцию с матушкой я сегодня точно не переживу. Пришлось приводить себя в порядок и идти навстречу судьбе. Хотя в моем случае это была встреча с безысходностью.

Медленно и печально с чувством обреченности брела я на совместную трапезу. Утренний запал уже сошёл, и возникла шальная мысль взбодриться прямо на ходу: стянуть туфли и продолжить свое гордое шествие босиком по мраморным плитам. Представила, какой восторг это вызовет у соглядатаев матриарха, а затем, что после этого меня ждёт длинная и нудная лекция, на которой я точно усну. А хуже нет, чем уснуть перед отчитывающей вас матерью!

Замерев перед дверью желтой гостиной, я сделала глубокий вдох, нацепила профессиональную улыбку политика и сделала знак прислуге распахивать двери.

– Добрый день, друзья.

Считается, что, если использовать слово «друзья», это больше расположит людей к тебе. О том, что у королевской крови друзей быть не может по определению, в приличном обществе предпочитали не вспоминать.

Женихи повскакивали на ноги, начали кто кивать, кто кланяться, раздалось нестройной «Ваше Высочество…». А я же старательно боролась с обильным слюноотделением и к близкому расположению дюжины мужчин это не имело никакого отношения. Едва втянув воздух гостиной, я запоздало сообразила, насколько же была голодна. Когда я нормально ела в последний раз? Вот не эти перекусы у Мики или в кабинете, а так чтобы первое, второе, третье и десерт?...

Стол уже был накрыт, прислуга отсутствовала, места за столом никто тактически не занимал – меня ждали. Я медленно и, насколько могла, величественно прошествовала к месту лицом на двери. Тут же подскочил сын рода технических гениев и галантно отодвинул мне стул. Хотелось плюхнуться, скинуть туфли и наброситься на еду. Вместо этого я, все также лучезарно скалясь, не торопясь опустилась на сиденье и пригласила всех последовать моему примеру, размышляя, на какую бы из рекомендованных Николь тем завести непринужденную беседу в такой разношерстной компании. Саймон, наш интеллигент от механики, воспользовавшись случаем, сел слева.

– Это мое место, – внезапно раздалось рядом.

Я повернула голову и вздернула бровь. Сказать по правде, мне почему-то хотелось, что за место с право ухаживать за мной во время обеда будет претендовать Вальтер, а я его отошью в назидание присутствующим. У всех равные шансы и все такое прочее…

Но сесть рядом со мной настойчиво возжелал не оре-Марлоу, а эта наглая морда, которая осточертела мне за шесть лет в академии!

– Но я ведь сел первым… – промямлил Саймон и кинул на меня короткий взгляд в поисках поддержки. Он что, думал, я буду портить себе представление? Серьёзно?

Меж тем Рейнард раздраженно повторил:

– Еще раз. Это мое место.

И положил руку на спинку стула для увеличения эффекта давления. На какое-то мгновение мне даже показалось, что сейчас Саймон заистерит. Но нет, парень резко встал и, швырнув салфетку в Рейнарда, пересел на самый дальний край стола с недовольным видом. Некрасивая ситуация, конечно, но… Если завтра газеты начнут мусолить, что все в отборе уже давным-давно куплено, по крайней мере узнаем, кто из присутствующих не умеет держать язык за зубами.

Мужчины рассаживались, косясь друг на друга, и я против воли нашла взглядом Вальтера. Тот с самым равнодушным видом отсел максимально далеко, но четко напротив меня. Еще и усмехнулся как-то так загадочно, провожая взглядом пересаживающегося Саймона. Даже не знаю почему, но я почувствовала жуткую досаду от этого. Не от Саймона, конечно, а от держащего дистанцию Валтера.

– Мне жаль, что я не смогла разделить с вами завтрак, но возникли неотложные дела, требующие моего личного участия, – я взяла вступительное слово. – Однако, ближайшую неделю я постараюсь проводить с вами как можно больше времени, чтобы мы немного привыкли друг к другу и узнали получше.

Кажется, женихи воодушевились, и я и сама невольно улыбнулась.

– А теперь всем приятного аппетита и давайте посмотрим, чем нас порадовали повара…

В моей тарелке магическим образом уже возник какой-то симпатичный салат и закуски, и я, механически жуя, обратила внимание на того, кто занял место справа.

А слева сидел Октавий! Что ж мне сегодня так не везет-то, а?

– Ваше Высочество, что-то не так? – осторожно поинтересовался педагог.

– Все так, – мрачно ответила я и сунула Рейнарду бокал.

Тот без лишних вопросов плеснул в него алого вина. Я хлебнула для снятия стресса, напряжения и отвращения к происходящему и заявила:

– Друзья, мне безумно хочется узнать вас поближе. А потому прошу каждого сегодня назвать мне один факт про себя.

– Какой? – удивленно спросил Франклин.

– Любой, – процедила я.

– У нас есть время на подумать? – обратился ко мне Лестер, пекарь. И неуверенно добавил: – Выше Высочество?...

Я опустила глаза в тарелку, где уже теснились два сочных куска мяса в компании свежих овощей.

– Есть. Пока я не прикончу этих двоих, – пояснила, указав ножом на свой обед.

Гостиную наполнило сосредоточенное жевание. Все выглядели такими озадаченными, перебирая факты, достойные слуха принцесса, что хотелось рассмеяться.

Удивительно, но беседа все же умудрилась завязаться. Обед прошел под трескотню Октавия про какую-то антикварную художественную книгу, которую кто-то где-то то ли откопал, то ли изъял на подпольных аукционах. Книга удивительно хорошо сохранилась, несмотря на потеряю нескольких первых страниц, и повествовала о королевском шуте, по совместительству внебрачном сыне предыдущего короля и дивно сильном маге. Про книгу эту я знала не понаслышке – слишком уж она походила на историю, случившуюся два поколения назад в соседнем Закатном Крае. Мать тогда длинное поручение накатала наместнице-королеве Элее разобраться с утечкой данных из архивов. Но крайнего не нашли, а вид и возраст антикварной книги намекали больше на артефакторику, чем на записи историков.

К обсуждению присоединились Леонард, журналист, и Натаниэль, музыкант, как наиболее близкие к миру искусства, а потому осведомленные. Приятно было наблюдать за беседой, несмотря на собственную безграмотность в вопросах памятников литературы. Когда люди обсуждают нечто их увлекающее, они даже выглядят как-то по-другому. Привлекательнее, что ли.

Короче, к десерту я практически подобрела и, признаться честно, неприлично хотела спать. Кажется, это замети Рейнард, и вместо следующего бокала вина я получила омерзительно крепкий кофе без сахара, но со сливками.

Когда все дожевали, я пересела в уютный диванчик, начала цедить кофе и наблюдать за женихами. Задача была простая – переставить стол, чтобы освободить место и всем усесться вокруг меня.

Франклин решил, что он может раздавать указания и раздавал их. Его, естественно, никто не слушал. Саймон просто самоустранился от процесса, поспешив занять место рядом со мной. Правда, стул, который он хотел переставить, был слишком тяжеловат, и предмет мебели пришлось волочить с неприятным звуком. Маневр не остался незамеченным, и присутствующие естественно предъявили Саймону. Натаниэль и Лестер предъявляли громче всех.

Балаган бы продолжался еще долго, но Вальтер, Рейнард, Аскольд и Грегор самоорганизовались и сдвинули-таки этот многострадальный стол. А потом все расселись, на ходу оправдываясь, что они и сами бы могли, да отвлеклись. С завидным упорством Саймон слова оказался сидящим рядом со мной. Но Рейнад был неумолим:

– Без шансов, парень, – положив руку на спинку его стула заявил кошмар всей моей студенческой жизни.

В глазах инженера вспыхнула такая искренняя ненависть, что на мгновение мне показалось – быть потасовке. Но нет, Эванс встал и с максимальным достоинством направился куда-то. Подозреваю, что направился оскорбленный в лучших чувствах парень на выход, но его внезапно остановил Аскольд и уступил свое место на втором круге.

Я наблюдала за происходящим с нехорошим любопытством. Если бы Аскольд заявил, что отбор не для него, это послужило поводом остановить все мероприятие в принципе. Но не сковалось.

Аскольд подошел и уселся на пол прямо передо мной. Присутствующие обалдели.

– А что, так можно было? – сдавленно пискнул Саймон.

– Почему нет? – пожал плечами Аскольд. – Ты хотел сесть рядом, а я просто хотел быть рядом. У каждой задачи свое решение.

Парни растерянно переглянулись, а я искренне улыбнулась сидящему на полу Аскольду:

– Мне нравится.

Кажется, можно было услышать, как у некоторых присутствующих завистливо скрипнули зубы.

– И тем не менее, – я обратилась ко всем, – Саймонд так стремился оказаться ближе ко мне, что его упорство нельзя проигнорировать. Друг мой, вам выпал шанс первым рассказать один факт о себе.

Тощий инженер выпрямился, расправил плечи, придал себе вид максимально горделивый, насколько это вообще было возможно в его положении, и сообщил:

– Механическое огниво изобрел и запатентовал я.

Факт был интересный и совершенно бесполезный. Я и так была в курсе, что семья Эвансов изобрела механическое огниво, хотя бы потому что они презентовали по одному всем членам королевской семьи. Кирион им охотно пользовался, а вот наш отец обладал уникальным даром пироморфоного металла и высекал искры с когтей. Матриарх сама никогда не прикуривала, а Даян никогда не курил. Я же к моменту дарения уже завязала с этой пагубной привычкой, а потому мой экземпляр жутко дорогого механического огнива, инкрустированного драгоценными камнями, валялся в ящике письменного стола вместе с разного рода канцелярской мелочевкой.

– Что принесло немало пользы нашему обществу, – благосклонно улыбнулась я и подумала о госзаказе от министерства обороны, а еще внушительной такой взятке от табачных компаний. – Кто хочет быть следующим?

Мгновение неловкого молчания и сразу несколько присутствующих выкрикнуло «Я! Я!»

– Октавий, прошу, – оскалилась я, помятуя об обеденной дискуссии.

Думалось мне, что уважаемый педагог словесности и письма сейчас похвастается какой-нибудь коллекцией редких книг или путешествиями в отдаленные монастыри ради знакомства с какими-то манускриптами. Я даже бы не удивилась, что это именно он ввязывался в нелегальную торговлю, лишь бы спасти ценный томик-другой из рук неграмотных невежд. Но, признаться честно, Октавию удалось меня шокировать.

С особой гордостью и чувством собственного достоинства он заявил:

– Мне пришлось драться на дуэлях из-за нескольких особо удачных эпиграмм.

Пока я соображала, как отреагировать на то, что сидящий тут признался в нарушении закона, запрещающего аристократам скрещивать клинки, за меня уже ответили:

– А ты, я вижу, этим особо гордишься, да? – спросил Грегор, вояка.

– Естественно. Я же вышел из них победителем, – высокомерно ответил преподаватель словесности и письма.

– Ну так бросил бы бумагу марать, да подался бы на Фронтир. Там такие таланты всегда нужны.Регулярно.

Я помрачнела. Потери на Фронтире действительно были регулярные, и в основном гибли там как раз такие необстрелянные благородные идиоты.

– Не помню, чтобы разрешил обращаться ко мне на «ты». Вам бы не помешало образование, хотя бы среднее, – попытался парировать Октавий.

А это задело уже мою наследную персону.

– Среднее образование в моей стране обязательное и бесплатное для всех, Октавий, – заметила я. – Хотите сказать, система образования не работает?

– Нет, Ваше Высочество, – нервно сглотнул Октавий.

То, что система образования работала не идеально, я знала и без этого умника. Но говорить при мне, что она не работает вообще, весьма смелое заявление. Я бы даже сказала смелое на грани слабоумия.

– Должна напомнить вам, Октавий, и всем присутствующим, что не существует ни одной причины для аристократов драться на дуэлях, равно как и для всех прочих граждан моей страны обнажать сталь в мирное время.

Женихи молчали, Октавий сердито сопел.

– Что ж, Грегор… раз уж вы взяли слово… – я улыбнулась вояке, а тот понимающе хмыкнул.

– Так это, ВашВысочество… Особых талантов нету, но на гитаре кой-чего сыграть могу.

– И хорошо играете? – улыбнулась я.

– Музыкальной грамоте не обучен, ВашВысочество. На аккордах да на слух. А уж хорошо или нет – на заставе больше особо и нет развлечений.

Я по-новому посмотрела на этого простоватого военного, чье звание до сих пор не удосужилась разузнать.

– О! – озаренно воскликнул Вальтер, – Гитара-на-броне?

– Есть такое, – хохотнул Грегор.

– 3й летучий отряд! – пояснил Вальтер, на что Грегор отозвался одобрительным возгласом.

И эти двое встали и обменялись крепким рукопожатием. Остальные выглядели растерянными, а я хмыкнула. Я ничего не знала о личности Грегора Бланта, но про Гитару-на-броне была наслышана. Несколько лет назад, когда кочевники взяли в кольцо осады одну из наших застав, ввиду гибели начальника, командование пришлось принять молодому парню. Он оказался не только талантливым военным, но и потрясающим управленцем. Его пахабные частушки, которые по рассказам, он распевал поплевывая на трофейный вражеский щит, поднимали боевой дух всего личного состава, пока наша неторопливая армия перебрасывала достаточные силы для удара по осаждающим.

За это он был награжден, повышен в звании и представлен к получению титула. Только вот с титулом что-то пошло не так, раз до сих пор приставки «оре» к его фамилии не появилось… нет, в Родовой канцелярии точно надо провести аудит.

Сделав мысленную пометку разузнать, в чем причина волокиты, я посмотрела на Вальтера. Тот мой взгляд понял.

– Кхм… Хм… Мой любимый фрукт – яблоко! – неожиданно заявил маг.

– Это все, что мне стоит знать? – я вскинула бровь.

– Абсолютно.

Просто потрясающая самоуверенная наглость. Я равнодушно кивнула и перешла к следующему:

– Франклин?

Даже не знаю, что я хотела услышать от этого человека. Но, учитывая наше давнее и тесное знакомство, он просто не мог на него не сослаться.

– Ммм… сложно, конечно, подобрать что-то интересное, что вы обо мне еще не знаете, Ваше Высочество…

– Становишься предсказуемым… – я подперла щеку рукой, демонстрируя скуку.

– Вот с недавних пор научился орудовать метелкой! – быстро нашелся Франклин.

Совершенно неожиданно для себя я рассмеялась, вспомнив то утро. А Франклин весьма самоуверенно мне подмигнул. Ну и ладно, заслужил.

– Рейнард? – решила я закончить со знакомыми лицами.

Рейнард сидел развалившись, как у себя дома. И даже не переменил позу, когда я позвала его. Наоборот, изобразил на лице великую задумчивость.

– Издеваешься?

– Что вы, Ваше Высочество. Вот думаю, что лучше вам рассказать: как это я тогда в академии заварил дверь в женскую раздевалку или как выковыривал осколки из руки после нашей первой дуэли?

Я невольно поморщилась: ненавидели мы друг друга искренне и с неугасаемым энтузиазмом. Он мне кстати на той дуэли ладонь раздробил, и остаток семестра пришлось ходить с лангеткой.

– Мне вас похвалить или пожалеть, оре-Лоу?

– Понять и простить? – с непередаваемо-ехидной интонацией ответил Рейнард. Сразу захотелось настучать ему прям по его аристократическому профилю. От души, чтобы потом с месяц на людях показаться не мог.

Но престолонаследные принцессы не занимаются рукоприкладством. По крайней мере на людях. Я демонстративно отвернулась:

– Блейк, ваша очередь.

– У меня ученая степень, Ваше Высочество.

– Вот это действительно интересный факт! По какой науке?

– Философия, Ваше Высочество.

– Удивительно! Может быть, поделитесь темой вашей работы?

– Охотно, Ваше Высочество. Экзистенциальный кризис.

Вообще – я молодец. Лицо сдержала, даже улыбнулась и восхищенно отозвалась о подобных интеллектуальных изысканиях. Но матушка-руда, этот кузнец же в глухой депрессии!

– Аскольд, а вы чем порадуете?

Который, кстати, все это время сидел на полу и внимательно за мной наблюдал. Все на меня смотрели, но этот как-то особенно. Не с восторгом, трепетом или любопытством. Не с вызовом или надеждой. А изучающе в самом лучшем смысле этого слова. Будто он пытался не только узнать меня, но и понять.

– Ммм… Я немного разбираюсь в травах, Ваше Высочество.

– Как лекарь?

– О, нет, – улыбнулся парень. – Как дилетант. Но подобрать отвар для снятия стресса могу.

– Полезный навык для короля, – усмехнулась я ответ.

И снова в комнате чуть не раздалось завистливое скрежетание зубами. Как бы не отпинали парня по доброте душевной! Но, это уже будет на их совести. Если внутри группы возникнет конфликт, мне нужен тот, кто избежит в нем участия.

– Пирс, а есть ли у традиционной медицины что-то для снятия стресса?

– Естественно, Ваше Высочество. Я с радостью расскажу вам все, что знаю сам.

– Возможно, при более подходящем случае. А сейчас мы с радостью услышим один факт от вас.

– Я изобрел новое направление в немагической медицине, Ваше Высочество, – скромно сообщил оре-Флори.

– Поделитесь с нами деталями? – осторожно уточнила я, памятуя о патентах и лицензиях.

– Охотно, Ваше Высочество. Я практикую гомеопатию.

Повисла неловкая пауза. Род Флори обижать было нельзя, а потому гомеопатию называли лженаукой кулуарно. Истоки этого течения понятны – всем хотелось, чтобы традиционная магия приблизилась к магической, а гомеопатия обещала примерно тот же уровень эффективности с символическими затратами.

Чего никто не знал, так это результатов клинических испытаний, которые показали беспрецедентную некомпетентность данного направления. И тем не менее, род Флори обижать было нельзя, деньги опять-таки это модное веяние приносило неплохие, а где деньги – там налоги в казну… в общем, на гомеопатию во дворце смотрели сквозь пальцы.

И зная все это, можно было предположить, что передо мной сидит либо гениальный продавец воздуха, либо очень скверный лекарь. Я надеялась на первое, хотя не могла не брать в расчет второе.

– При случае, расскажете, как вам пришла в голову эта блестящая идея, – наконец, нашлась что сказать я. – Лестер, а есть ли что-то новенькое в пекарском ремесле?

Пекарь добродушно хохотнул:

– Новенькое подают каждый день к вашему столу, Ваше Высочество!

Я искренне улыбнулась шутке:

– А что на счёт факта лично о вас?

– Хм! История, значит, такая… однажды ко мне в пекарню зашел уважаемый лорд…

– Юноша, вас просили рассказать один факт, а не развлекательную повесть, – раздраженно перебил его Октавий, находящийся в крайне скверном расположении духа после своего выступления.

– Так не было же сказано, что нужно уложиться в одно предложение, – парировал пекарь.

– Ваше Высочество? – посмотрел на меня педагог словесности и письма.

– Все верно, – кивнула я, – длина речи не оговаривалась.

Кажется, в этот раз кто-то и вправду скрипнул зубами! это ж сколько времени каждый из них мог разглагольствовать, если бы начал рассказывать о своем факте от сотворения Великих порталов?

– Но, к сожалению, сегодня у меня нет возможности выслушать длинную историю целиком, – печально произнесла я.

Правда печально! Сил работать не осталось от слова совсем, а меня ведь ждала необъятная груда макулатуры. Тьфу, то есть государственной корреспонденции.

– Тогда, может быть, Ваше Величество позволит мне воспользоваться дворцовой кухней? Мне особо нечего рассказывать, жизнь пекаря не так удивительна и увлекательна, как у присутствующих здесь. Но я лучше бы показал вам один факт о себе – факт моего кулинарного мастерства.

Я рассмеялась:

– А вы наглец, Лестер.

– Виновен, Ваше Высочество, – театрально повесил голову пекарь.

– Но мне нравится. Позволяю воспользоваться кухней. Если действительно хотите меня впечатлить, успейте к завтраку.

– Благодарю, Ваше Высочество! – кажется, совершенно искренне воскликнул Лестер.

И осталось два самых мутных персонажа из этого демонова отбора…

– Леонард? Вам тоже захочется поразить меня своим мастерством?

– Мой талант вряд ли сможет конкурировать с приятным завтраком, Ваше Высочество, – покачал головой журналист. – Но зато на днях я получил премию за лучшую рукопись.

Премия за лучшую рукопись давалась гильдией журналистов раз в три года за какое-нибудь скандальное расследование. К признанию профессиональных заслуг прилагался весьма внушительный чек от анонимных доброжелателей. Насколько я знала, гильдия каждый год вывешивала темы для соискателей. Во времена моей студенческой юности, один журналист получил аналогичную награду, обвинив моего близнеца во всех возможных пороках, едва ли не до мужеложства. Даян до сих пор не мог до конца отстираться от того шедевра эпистолярного жанра.

– Тема моей работы Великие порталы, – быстро добавил Леонард, увидев, как я мрачнею.

– И что же такого революционно-нового вам удалось узнать про Великие порталы? – без особой надежды на хорошие новости спросила я.

– Я исследовал прецедент гибели Олковса и его команды. Искал доказательства, что взрыв в его лаборатории был не случайным.

Э. Олковс разработал Большую Портальную Теорему, легшую в основу строительства Великих порталов, а также руководил самим строительством. Считается, что он был уроженцем нашего мира, ведь именно у нас магия встречалась с инженерными технологиями.

К сожалению, великий ученый погиб в результате взрыва от какого-то эксперимента в его лаборатории. Естественно, взрыв уничтожил все записи, а оставшиеся содержали недостаточно данных, чтобы продолжить строительство и работу. Поэтому система порталов осталась не достроена, а уничтожение мира Огня еще больше усложнило сообщение между мирами.

– Нашли? – обреченно спросила я, размышляя, как этого писаку с такими-то регалиями пустили во дворец.

– Нашел.

– И что будет с этими знаниями дальше?

Журналист равнодушно пожал плечами:

– Наверное, положат в какой-нибудь архив.

– Вам не интересно?

– Совершенно. Это был просто личностный вызов моему профессиональному мастерству.

– Примите мои искренние поздравления с заслуженной наградой, – улыбнулась я, мысленно планируя головомойку Кириону. Это ж надо было пропустить такого таракана в родной дом!

– Натаниэль? – обратилась я к музыканту. – Надеюсь, вы не заскучали?

– Что вы, Ваше Высочество. Разве можно заскучать в вашей компании?

– Льстец, – оскалилась я.

– Отнюдь! – горячо возразил он.

– Льстец, – повторила я, уже менее агрессивно скалясь.

– Вы несправедливы, Ваше Высочество, – горестно вздохнул музыкант.

– Неправда, наследные принцессы не могут быть несправедливы, – хмыкнул Рейнард, и мне захотелось стукнуть его с утроенной силой. Сдержалась с трудом.

– Натаниэль, прошу.

Ну не тяни волка за хвост, парень. Я между прочим не сплю уже вторые сутки, с трудом изображаю крайнюю заинтересованность и испытываю нестерпимое желание удавить уважаемого лорда, развалившегося рядом.

Музыкант выдержал поистине театральную паузу и, вскинув голову, пафосно заявил:

– Я не боюсь общественного мнения, Ваше Высочество.

– Совсем? – искренне удивилась я, не до конца понимая, к чему он клонит.

– И я никогда бы не осудил вас за ночные прогулки с другим мужчиной.

Присутствующие удивительно синхронно и нервно вздохнули. Я так широко улыбнулась, аж оскалилась. Сплетничают они, значит, у меня за спиной…

– Господа, а остальные, значит, осудили бы?

Господа молчали, кто-то смотрел с вызовом, кто-то отводил взгляд. На Вальтера я не собиралась смотреть, но тот сам подал голос:

– Парень, ты вроде имеешь амбиции стать мужем будущей королевы. А наличие мозгов с навыком следить за языком эта непыльная должность требует по умолчанию, – раздраженно произнёс Марлоу.

Думается мне, Натаниэль хотел попытаться парировать этот выпад. Даже в лице переменился, и воздуха в грудь набрал.

А я так вообще раскалилась от желания высказать присутствующим все, что я них думаю! И вышибить сразу половину из отбора!

Но нас прервали.

Очень нетвердой походкой в гостиную зашел Кирион.

– Привет, сестрица! – широко улыбнулся старший брат. – Чем занимаетесь?

– Провожу отбор, – процедила я, наблюдая, как первый принц таскает со стола остатки обеденных закусок.

– По ораторскому искусству что ли? – хохотнул Кир.

– Типа того.

– Не, сестренка, ты не с той стороны к вопросу подходишь, – с набитым ртом заявил пьяный архимаг. – Хочешь совет от старшего братика?

Я откинулась в кресле и обреченно вдохнула:

– Валяй.

А в следующее мгновение все пришло в движение.

Кирион выпустил лезвие на тонкой цепи, целясь точно мне в горло. И в теории имел неплохие шансы меня убить.

Рейнард среагировал и начал разворачивать магический щит. Но не успевал.

Вальтер кинулся на Кириона с формирующимся в руке мечом. И тоже не успевал.

Грегор потянулся в сапог за метательным кинжалом, совершенно бесполезным против архимага.

И только один человек в этой комнате сделал то единственное, что можно было сделать в подобной ситуации.

Одним рывком Аскольд оказался на ногах закрывая меня собой.

А затем все замерли.

Рейнард – потому что его щит рассыпался коррозией под насмешливым взглядом Кириона. Вальтер – потому что и двух шагов не сделал, как его колени опутали тугие королевские цепи. Грегор, которому на руки легли тяжелые магические оковы. А все остальные и так были шокировано застывшими мирными жителями и Франклином.

Метательное лезвие на тонкой цепи застыло на расстоянии волоса от Аскольда.

– Вот, видишь. И тратить время на пустую болтовню не надо. Сразу понятно, кто есть кто, – удовлетворенно заявил Кирион и дернул цепь на себя. Она втягивалась в его раскрытую ладонь, чтобы осыпаться черными с золотыми искрами, едва лезвие коснется кожи.

Я вздохнула. Когда Кир перебирал, в нем просыпался озлобленный мальчишка с заставы, которого родная мать вышвырнула из дома. И он люто, до зубного скрежета, до полной трансформации ненавидел все, что связано с поручениями матриарха. Вот, например, мой Отбор.

– Ты чего хотел-то? – спросила я, рукой коснувшись локтя Аскольда, чтобы отодвинулся.

– Поручение твое выполнил. Пойдем, обсудим, если закончила.

Я поднялась на ноги и тепло улыбнулась столяру.

– Вы сегодня были великолепны, Аскольд. И заслужили персональное свидание.

Парень, который видимо еще не совсем осознал, что же произошло, смотрел на меня немного отрешенно. Мне даже показалось, что его глаза чуть засветились, будто в них была магия. Чтобы привести бедолагу в чувство, я легонько клюнула его в щеку и вышла из гостиной, следом за старшим братом.

А едва двери за нами захлопнулись, я от души, даже чуток усилив ладонь железом, отвесила архимагу подзатыльник и поволокла в свой кабинет.

– За что?! – возмутился Кирион, едва я с чувством закрыла дверь к себе.

– Ты остатки мозгов что ли сегодня утопил в вине? – рявкнула в ответ.

Надо сказать, что к этому моменту в мой кабинет уже выстроилась приличная такая очередь из страждущих. Любопытная очередь, которая сначала вжалась в стены, пропуская нас, а потом прильнула к замочной скважине в попытках подглядеть или подслушать. Я выставила несколько дополнительный защитных пологов, что даже обладатели дорогостоящий артефактов получили по лбу магическим зарядом. Вконец оборзели!

– Хочешь, чтобы завтра вся столица обсуждала, как старший принц чуть не убил наследницу трона?

– Вот и узнаем, нет ли среди них болтуна, – миролюбиво ответил Кир, потирая затылок.

– Это я и без тебя узнаю. Оставь свои армейские шуточки для сослуживцев, – я плюхнулась на диван.

Серые глаза обиженно сверкнули:

– Как прикажете, Ваше Высочество.

– Не передергивай, – раздраженно попросила я. – Что ты там такое разузнал, что аж явился на мое милое чаепитие?

Кирион присел рядом, не торопясь достал сигаретку, также не торопясь прикурил, затянулся и медленно выдохнул. Бесило жутко, но я знала, что брат так успокаивается. И от того, что ему приказывает соплячка типа меня, и от того, что сам не слишком умно поступил.

– В общем… – наконец, произнес Кир, выкурив половину сигареты, – это не соседи. Ни дальние, ни ближние.

– Получается, свои? – помрачнела я.

– Получается, что так.

Я раздраженно цокнула. Искать предателей среди своих занятие похуже отбора. Никогда не думала, что придется этим заниматься.

– М? – Кирион протянул мне раскрытый портсигар.

Целое мгновение я колебалась, но все-таки захлопнула крышку. У железной принцессы должна быть железная воля. И какие-то там поганые новости не могут ее сломить.

– Выглядишь ты паршиво, Ваше Высочество, – заметил старший брат.

– Не спала потому что, – буркнула я, откинувшись на спинку дивана.

– Сказать им, что я к тебе с докладом часа на два? – предложил Кир.

– Два мало, – зевнула в ответ.

– Через два часа выйду скажу, что еще на два, – невозмутимо предложил он.

– Пойдет, – сонно ответила я, скидывая туфли и сворачиваясь калачиком на диване.

Четыре часа сна – невиданная роскошь в наши дни!

Глава 21

Вот зачем я вчера попросила Абигейл разбудить меня пораньше?

Ах, да, я же хотела заняться физической подготовкой…

Вот на кой демон мне физическая подготовка, если все, чем я занимаюсь, – это перекладывание бумаги?

На случай гражданской войны или покушения.

Мотивируясь такими позитивными мыслями, я допинала себя до Бронзовой аллеи. Было слишком рано, чтобы застать кого-то из братьев, так что я, кряхтя и ежась от холода, начала делать разминку.

Обычно физические упражнения помогали разгрузить голову. Но определенно не сегодня. Делая разогревающие упражнения, я то и дело прокручивала вчера в голове выходку Кириона, вспоминая и запоминая каждого, кто попытался что-то предпринять.

Аскольд, конечно, впечатлил больше всех. Но он не гвардеец, чтобы закрывать меня своей грудью, и мне отчаянно хотелось докопаться до сути. Что двигало парнем?

А начав нарезать круги на беговой тропинке, я думала о том, кто же может так лихо раскачивать экономику. Неужто оппозиция вконец обнаглела? И ведь пока за руку не поймаешь, ничего с ними не сделать. Будут вопить во все матюгальники, что нарушают права и свободы честных граждан.

Разозлившись на весь мир окончательно, я полезла в полосу препятствий. Это, конечно, должно было быть несложно, но отсутствие какой-либо нагрузки за последние пару лет сказалось. Я уже давно не поднимала ничего тяжелее пачки прошений, а из магии использовала только усиление скелета, перелезая через дворцовый забор.

Собственно, где-то посередине пересеченной местности, лежащей в непросохшей после ночного дождя грязи, меня и застал человек, которого я хотела видеть последним в этом мире.

Вообще во всех мирах.

– Привет… – растерянно поздоровался Рейнард.

Он только что спрыгнул с бревенчатой стены, обрызгав поэтично валяющуюся меня свежей грязью.

– Ага, – ответила я, рассматривая светлеющее небо.

– Что ты тут делаешь? – спросил Рейнард.

– Могу спросить тебя о том же, – я заложила руки под голову, продолжая пялиться вверх.

– Даян сказал, здесь можно потренироваться.

– А тебе это зачем? Ты же и так в неплохой форме.

– Неплохой, но недостаточной.

Я скосила глаза на парня:

– Недостаточной для чего?

– Чтобы защитить тебя, – серые глаза слабо вспыхнули, выдавая эмоции.

Момент, конечно, пафосный, но не с этим человеком. Я расхохоталась:

– От кого? От Кириона? Он вырос на Фронтире, у него извращенное чувство юмора.

– Я хочу защитить тебя ото всех. И, думаю, ты понимаешь, что большинство твоих женишков здесь не с самыми чистоплотными намерениями.

Ругаться лежа было неудобно, пришлось сесть с неприятным чавкающим звуком грязи.

– А ты, значит, с чистоплотными намерениями? – искренне удивилась я.

– Естественно, – раздраженно отозвался Рейнард.

Настроение было скверное, свидетелей беседы никаких, так что я решила спросить в лоб:

– Вот скажи тогда, что ж мешало тебе за годы совместной учебы заявить о своих… намерениях?

– Ты была… – парень запнулся.

– Только не надо рассказывать, что я была с Франклином, и это мешало, – фыркнула я.

– Нет. Просто твоё вроде как инкогнито…

– Ты же первый догадался. И от членовредительства тебя это не сильно останавливало.

Меня и правда отправили в Железную академию под чужим именем. Идея бы отца, он рассчитывал, что так у меня получится быть ближе к народу. В целом, оказался прав. И до посвящения в стихию никто не мог доказать мою принадлежность к королевскому роду, а догадки к делу не пришьёшь.

– Да нет, – Рейнард поморщился, – просто… – он как-то вздохнул, набирая воздух, и выдал: – Просто ты была такая омерзительно задиристая.

Что?

Что-о-о?!

Я мгновенно подскочила на ноги:

– Я задиристая?! Да ты себя вообще в зеркале видел, высокомерный засранец?!

– Высокомерный?! – Рейнард угрожающе навис надо мной, морально давя широким разворотом плеч и внушительным ростом. – Кто бы говорил, золотая наша девочка, паршиво старающаяся скрыть свою черно-золотую кровь!

– Имела полное право! – рявкнула я, запрокинув голову, чтобы заглянуть в его наглючие глазенки.

– Паршиво имела! – прошипел парень.

Я открыла рот, чтобы ответить, где вообще его место в пищевой цепочке, как этот гад…

Этот гад…

Этот гад меня поцеловал!!!

За все те годы, что мы были знакомы, мы ненавидели друг друга искренне, дрались всегда отчаянно, и ни разу никто не позволял себе ни сального взгляда, ни пошлого намека. Это была практически первосортная ненависть, аристократическая и благородная. Выливающаяся, правда, в сломанные кости и пробитые стены, нервный тик ректора и внушительные такие счета за разруху, которые мы всегда гордо делили пополам.

И вот сейчас мы стояли посреди полосы препятствий, перемазанные грязью и глиной и… целовались! Надо сказать, что целовался этот парень потрясающе. Это вам не трепетный Франклин, Рейнард явно знал, что делать и вообще, кто здесь доминирует.

Последняя мысль меня резко отрезвила, и я с усилием оттолкнула его, придав магического ускорения.

Долгая, противная, молчаливая минута. Я смотрела в глаза Рейнарду и чувствовала, как внутри разгорается жар, словно работает доменная печь. Но если раньше все было понятно – он гад, и его надо ненавидеть, но теперь все как-то резко усложнилось. Он по-прежнему гад, и очень хотелось его ненавидеть, но ржавый гвоздь мне в глаз, что это сейчас такой было?!

– Могла бы и посопротивляться для вида, – внезапно заявил Рейнард.

В следующее мгновение его пришпилило к бревенчатой стене чёрными кинжалами с золотым отливом.

Дышал парень тяжело, серые глаза хищно светились, и в целом признаваться не хотелось, но чувствовалось то самое магическое напряжение, о котором любила рассказывать моя самая опытная по части мужиков фрейлина.

– Ты тоже, – мрачно огрызнулась я. Имея ввиду мою атаку, конечно.

Рейнард не ответил, лишь смотрела на меня тяжело, хищно. А мне не хотелось больше продолжать этот разговор, так что я почавкала по грязи в сторону дворца.

Вот ведь наглая рожа! Ну ничего, монарший произвол еще никто не отменял. Коронуюсь – женю его на самой старой деве мира в качестве личной мести!

Глава 22

Я топала по дворцу, оставляя грязные следы, и злилась. В основном, потому что Рейнард был кое в чем прав. Здесь и сейчас возле меня дюжина мужчин, а что их привело на мой отбор? Кирион, конечно, проверил всех, но… даже архимага можно обмануть при должном умении. Его особый талант распознавать ложь заключался в миленьком незаконном артефакте, купленном из-под полы в мире Воздуха. «Слезы лжеца» был безотказным способом проверить искренность собеседника. Проблема в том, что иногда все зависело от точности формулировок.

Нет ничего сложнее, чем обмануть беспристрастного судью. И нет ничего проще, чем обмануть бездушный артефакт.

Контрастный душ, мысленный план дел на день, бесцельное блуждание по комнатам, в надежде привести чувства в порядок… Я не знала, зачем оставила Рейнарда в отборе. Хотела зло пошутить? Отомстить? Потоптаться на его самолюбии?

Я рухнула на диван в приемной комнате, закинула ноги на подлокотник и уставилась в расписной потолок. Искусный художник много лет назад изобразил яркое полуденное небо с редкими пушистыми облаками. С моих непросушенных волос по шелковой обивке дивана расползалось мокрое пятно. Быть честной с собой сложно, но я попыталась.

Чего же на самом деле я желала от человека, превратившего шесть лет учебы в перманентный уличный бой? Признания я желала. Искреннего и пылкого. Увидеть этого несносного, невыносимого гада, беззащитным у своих ног с обнаженными чувствами.

А что потом?..

Холодно отвергнуть или радостно принять?..

Я закрыла лицо руками и застонала. Вот же скотина, нет бы раньше или позже! Нет, он нарисовался именно сейчас!

Короткий дробный сильный стук в дверь заставил вынырнуть из омута собственных мыслей.

– Войдите, – механически  разрешила я, ожидая Николь или Абигейл. Или Теодора на крайний случай.

Кого я точно не ожидала увидеть, так это Лестера Стейна, пекаря.

Так мы и застыли – я с сырой головой в едва запахнутом халате, и он с огромным подносом в руках.

– Тебе кто разрешил сюда входить? – самым спокойным тоном поинтересовалась я, медленно присаживаясь на диване, а заодно запахивая халат.

– Вы… – проблеял парень.

– Я? – вскинула бровь, обалдев от такой наглости.

– Так завтрак же… приготовил…

Точно. Испечь что-то на завтрак я ему разрешила, факт.

– И где-то было сказано, что я приглашаю тебя к себе в покои?

Парень конкретно сбледнул, а я кивнула на столик при входе. Поднос он поставил, но уходить не спешил. То ли ожидая, что я кинусь пробовать, то ли надеясь, что последует особое предложение. Последнее, впрочем, не заставило себя долго ждать.

– В-о-о-о-н!!!

Бедолага аж подпрыгнул, прежде чем припустить на выход. Я же на скопу руку одевшись, рванула следом устраивать гвардейцам на входе в мои покои выволочку. Каково же было мое удивление, когда те с невозмутимым видом ответили, что это «распоряжение Ее Величества».

– Что?! Устроить в моих покоях проходной двор ее распоряжение?!

– Никак нет, – охотно пояснил один из гыврдейцев. – Пускать велено только участников отбора.

Я аж зарычала от бессильного бешенства. Внучки любой ценой, да, матушка?

– Позовите мне Кириона, – бросила наконец, с трудом взяв себя в руки.

– Но покидать пост не положено… – начал было один из гвардейцев, но поперхнулся словами под мои тяжелым взглядом и, поклонившись, пошёл за братом.

– БЕГОМ! – рявкнула я вслед, и тот сорвался с места.

В такие моменты мне в голову закрадывались нехорошие мысли о свержении матриарха, но я прекрасно понимала, что, во-первых, хоть методы у матери близки к топорным, у этого политика со стажем имеются свои железные доводы к любому действию. И во-вторых, это действительно могло привести к ускорению проведения отбора и внеплановому появлению внуков.

Спустя полчаса ко мне постучался Кирион.

– Что случилось? – с порога спросил брат. – Гвардеец аж заикался.

– Ещё бы ему не заикаться, – раздраженно поморщилась я. – Они ко мне сегодня пустили пекаря в покои, а я тут вся такая красивая в символическом халатике лежала на диване и предавалась унынию.

– Зато, смотрю, взбодрилась, – усмехнулся брат.

– Более чем. Можешь проверить еду на столе? А то завтрак, приготовленный кандидатом, доверия не внушает.

– На магов железа же не действует приворотная магия.

– Зато прекрасно действуют яды.

Кирион хмыкнул.

– Сестренка, я всех проверил ещё на пороге дворца. Но для твоего спокойствия: все столовые приборы заряжены тревожной магией. Будет что-то подозрительное, серебро раскалится прям в руке, а фарфор расколется на мелкие кусочки. Не успеешь донести до рта.

– Ладно, – буркнула я, наблюдая, как архимаг снимает пробу с моего завтрака. Точнее, планомерно уничтожает тарелку за тарелкой.

– Даян разрешил Рейнарду пользоваться бронзовой аллеей, – пожаловалась я.

– Ну пусть, – пожал плечами Кирион. – У парня хороший потенциал. Хотя вы вроде не ладите.

– Не ладим, – эхом отозвалась я, чувствуя какое-то смятение от этой фразы.

– Жаль, он был бы полезен короне, – не замечая моих эмоций заметил архимаг, разламывая руками пышущий Жарко пирожок напополам, чтобы заглянуть в начинку. – Вальтер оре-Марлоу, кстати, тоже спросил, есть ли полигон для тренировок во дворце.

– О как, – удивилась я. – Когда это ты с ним успел пообщаться?

– Вчера, – коротко ответил брат, разламывая следующий пирожок. – Ему я дал добро на тренировки.

– Тоже полезный? – прищурилась я.

Кирион удовлетворился содержимым третьего пирожка и отправил половинку в рот:

– Семейка проблемная, но как боевой маг он вполне перспективен. Если выберешь его, придётся давать новый наследуемый титул.

– Какая интересная мысль… Может он за этим сюда и явился? Я предлагала устроить разборку среди Марлоу, напомнив, что он первый наследник по закону. Но Вальтер отказался.

– Может и за этим, – не стал спорить брат.

– Никто не прибыл на отбор просто так, да, братишка? – тихо спросила я.

Кирион аж расхохотался.

– Я удивлён, что ещё ни разу мордобоя не было. Все-таки на кону будущий матриарх империи.

Какая циничная правда жизни. Наследная принцесса всего лишь шикарный приз и билет в безбедное существование. Уроды.

Глава 23

Помимо тайных ходов, в Грейтманоре было много укромных местечек: комнатушек и закоулков, будто созданных для тайных свиданий или приватных разговоров. Один такой прелюбопытный разговор как раз случился, когда принцесса Демира оре-Титалл пачкала дворец грязными кляксами следов после тренировки.

В нише коридора беседовали двое: холеная аристократка и кандидат в мужья будущего матриарха.

– Как твои успехи? – равнодушно спросила девушка у Лойда.

Она была красива. Очень красива, приближена к королевской семье, имела определенный вес в обществе и, самое главное, связи. За то время, что все наивно полагали, будто Серый Совет кончился, один из его тайных агентов вполне себе продолжал действовать на личной инициативе, больше похожей, конечно, на личную выгоду. Как девушка умудрилась добиться вполне себе высокого и устойчивого положения, Лойд не знал, хотя догадывался. Впрочем, на «горячем» красотку не ловили, а потому домыслы стоило оставить при себе. Да и не верил он в феноменальную преданность людей чьим-то больным идеям и амбициям. Но это парень тоже оставлял при себе. Его это не касалось.

– По-разному, – уклончиво ответил Лойд.

Красотка совершенно неаристократично ухмыльнулась. То ли круг общения сказывался, то ли плебейское прошлое проглядывалось.

– «По-разному» Его вряд ли удовлетворит.

– Сделаю предположение, что тебя это не касается.

Девушка залилась заразительным, красивым смехом.

– Ты смешной, деревянный человечек.

– Рад, что повеселил тебя, – Лойд попытался обойти красавицу, но та с неожиданной прытью и силой схватила его за локоть:

– Помни, Его здесь нет. Зато здесь есть Я. И поверь, если мне хотя бы на секунду покажется, что твоя отчаянная попытка добиться места под солнцем мне мешает, Он тебя не спасёт.

Лойд хмыкнул и внезапно вырвал руку из захвата, всем телом прижал красотку к стене и несильно, но ощутимо, сжал ее тонкую шею. На мгновение в глазах девушки мелькнул испуг, а жених принцессы склонился к ее миленькому ушку и, едва касаясь его губам, прошептал:

– Милая, из нас двоих мне терять нечего. Как думаешь, кто опаснее, декоративная зверушка или загнанный в угол волк?

Глава 24-1

– Ваше Высочество… – жалобно позвала Николь.

До этого она стучала, шуршала, шкреблась, кашляла. И вот рискнула подать голос.

Я с трудом оторвалась от бумаг и подняла на фрейлину узнаваемый семейный взгляд, от которого все здравомыслящие люди должны вздрагивать и пытаться забиться в угол. Николь опустила глаза и жалобно так напомнила:

– Аскольд, Ваше Высочество…

Твою ж коррозию…

Парень проявил себя невероятно самоотверженно, а потому стоило к нему приглядеться. Поскольку глядеть мне было особо некогда, а из подслушиваний и подсматриваний моих фрейлин полезного про плотника нашлось ровным счетом ничего, я справедливо рассудила, что пообедать с ним самый оптимальный вариант.

Ну и естественно, погребенная ежедневной текучкой, я про него забыла!

– Где? – мрачно спросила я, аккуратно складывая бумаги обратно в папки и записывая в блокноте, где остановилась.

– В зеленой гостиной, – ответила Николь, смотря на меня с плохо скрываемым любопытством.

– Что? – раздраженно спросила я, осматриваясь в зеркале. Теперь мне ежедневно приходилось с утра наводить красоту, так что придраться было не к чему.

– Ничего, – замотала головой фрейлина, пряча смеющиеся глаза и сжимая губы в тонкую полоску.

– Так уж и ничего? – для острастки я уперла руки в боки.

Николь картинно вздохнула:

– Первое свидание же, Ваше Высочество! Неужели не волнительно?

«Не первое», хотела поправить я, но промолчала. Все же о той ночи с Вальтером не стоило открыто заявлять направо и налево. И не то, чтобы я пеклась о своей девичьей чести, скорее мне просто не хотелось это ни с кем обсуждать.

Зеленая гостиная была самая маленькая, уютная, с огромным, хронически не закрывающимся балконом. Собственно, на балконе и должно было происходить это интересное мероприятие. Благо, осень выдалась теплая, вид на сад действительно дивный, и, главное, все в соответствии с Регламентом.

Согласно Регламенту, являющемся Приложением №4 к Приказу о проведении Отбора для наследной принцессы Демиры оре-Титалл, свиданием являлось уединенное, но не интимное времяпрепровождение с принцессой.

Когда я читала проект приказа, меня просто распирало от любопытства спросить, а что делать, если плоть окажется слаба, и мы начнем ковать железо прям не отходя от места встречи? Но приказ составлял принц-консорт, так что за такие вопросы был риск огрести тяжелой любящий отеческий подзатыльник.

Тем не менее, шла я на это мероприятие в довольно растерянных чувствах. Главным образом потому, что представления не имела, как оно должно было выглядеть. О чем говорить с потенциальным мужем? Как себя вести? Что нужно узнать? Ну и самое главное: что вообще важно для меня в мужчине?

И тут вставал краеугольный для каждой будущей королевы вопрос: вот кто мне нужен рядом – принц-консорт или муж? И, что еще интереснее, – это можно найти в одном человеке?

С принцем-консортом все понятно – он должен быть образован, иметь военный чин, быть из состоятельной семьи, что укрепит мою власть деньгами или влиянием. Причем, последнее, важнее, чем все остальное. Впрочем, отбор эти критерии обнулял.

А вот с мужем возникали некоторые трудности. Я весьма смутно представляла, какой мужчина должен был быть рядом со мной. Какое из человеческих качеств в семейной, пусть и королевской, жизни самое важное? А какое фатальное для счастливого брака?

В мирах патриархата принято заключать выгодные союзы, делать удачные партии. У нас – тоже, но ни одна партия не будет названа удачной, а союз выгодным, если приходится ложится в постель с мужчиной с мыслью «я должна» и «это все ради короны» и «если зажмуриться, то не так уж и страшно». В основном, конечно, потому что мужчинам в силу природы кажется без разницы кого оприходовать. Но женщина, уважающая себя женщина, без эмоциональной связи в такой ситуации будет обычной жертвой насилия. Сначала долга, конечно, а потом насилия.

И вот имея все это в анамезе, в ближайшем будущем мне предстояло принять самое судьбоносное решение в своей жизни.

Задумавшись, я чуть не сшибла поворачивающую из-за угла Констанцию. Любовница старшего брата проворно отпрыгнула и присела в глубоком реверансе.

О, она была хороша! Правильные черты лица, всегда элегантная прическа с цветами или украшениями, обязательно как будто случайно выбившийся локон на лице или шее. Девушка носила исключительно платья с открытыми плечами и длинными юбками, дразня и оставляя простор для фантазии. В общем, при первом удобном случае я готова была передать ее с рук на руки Микаэлле. А чего добро зря пропадать будет?

– Ваше Высочество, прошу простить мою неловкость, – услужливо извинилась Констанция, опустив глаза.

Идущая следом Николь презрительно фыркнула. Она терпеть не могла Констанцию, справедливо полагая, что мой брат, которого фрейлина боготворила, достоин кого получше. Если бы Николь знала, что «кто получше» – огненная оторва, ее бы наверняка хватил удар…

Поначалу меня занимала идея наладить контакт с любовницей брата. Все же полезно знать, что там ему нашептывают ночами. Но у нас как-то не сложилось – мне особо некогда, а девушка не навязывалась, довольствуясь вниманием одного королевского отпрыска.

Я благосклонно кивнула Констанции и направилась дальше. Опаздывать нехорошо, особенно если после обеда у тебя совещание с десятком министров. Практически панельное, демон их дери, совещание!

Глава 24-2

Аскольд, естественно, уже ждал меня в гостиной.

– Ваше Высочество… – парень приветственно подскочил на ноги с дивана и отвесил поклон.

– Ах, оставьте, – хихикнула я, вспоминая как кокетничает Николь. – Сегодня у вас уникальный шанс побыть собой рядом со мной.

– Это…

– Большая честь для вас? – подсказала я, улыбаясь.

Аскольд понял всю банальность фразы и тоже улыбнулся в ответ:

– Спасибо за шанс.

– Ты заслужил поболее прочих, – пожала плечами в ответ и двинулась к накрытому на балконе столу – очень уж есть хотелось.

Обед был прекрасный. На первое – овощной крем-суп на сливках, на второе – мясо с овощами на углях, на десерт нежнейшая выпечка.

По этикету положено есть, пока ест монаршая особа. Обычно я заглатывала пищу со скоростью молотилки – мне просто некогда наслаждаться вкусом, ведь пока я жую в дверь уже ломятся страждущие чиновники. Вот и сегодня где-то на середине тарелки супа, которую я выхлебала почти на скорость, Аскольд нервно прокашлялся.

– Эм… А сколько у нас времени?

– Сколько захотим. А что? – не поняла я.

– За нами точно никто не гонится? – улыбнулся парень, заставив меня смутиться.

– Прости. Все время кажется, что я опаздываю.

– Много дел?

– Увы, – вздохнула я, повозив ложкой в тарелке.

– Сложно это? – внезапно спросил Аскольд.

– Что конкретно? – уточнила я, внутренне ожидая подвоха от вопроса.

– Ну, быть принцессой.

– Смотря с чем сравнивать, – усмехнулась, отщипывая хлеб, – интеллектуальный труд не всегда проще физического. И потом, каждое мое решение имеет последствия. Это накладывает дополнительный груз.

– Вы удивительная девушка, Ваше Высочество. Я и представить себе не мог, что титул требует столько работы.

– О! – я рассмеялась, – моему супругу тоже придется присоединиться ко мне в трудовой повинности. Надеюсь, вы понимаете, что принц-консорт это не праздный титул.

– Более чем понимаю, – серьезно кивнула Аскольд.

Поскольку прислуги на свидании отсутствовали (опять-таки, согласно Регламенту), пришлось самой тянуться через полстола и накладывать себе мясо.

– Ваше Высочество, простите мою дерзость, но вы позволите за собой поухаживать? – внезапно спросил Аскольд.

Я удивленно посмотрела на него, а не донесенный до тарелки кусок мяса шмякнулся на белоснежную скатерть. Села на место, демонстративно поставила тарелку и очаровательно улыбнулась.

Неловко вышло, подумала я, наблюдая, как парень споро и, что интересно, красиво раскладывает на тарелке обед. Всего понемножку: мясо, свежие овощи, соленья, веточку зелени и хрустящую булочку.

– Спасибо, – совершенно искренне поблагодарила я.

– Вы напоминаете мне одну мою знакомую, – неожиданно заявил Аскольд, накладывая еду уже себе.

– Да неужели? – хмыкнула я. – Любовницу?

– Нет, – резко ответил парень и нахмурился. – Простите, Ваше Высочество. Она девушка очень благородных, чистых кровей. Мое ремесло свело нас вместе на некоторое время.

Я понимающе кивнула. Видимо, столяр выполнял какой-то заказ для юной леди.

– И что же между нами общего? Ну, кроме очень благородных, чистых кровей? – улыбнулась я, с хрустом надкусывая огурец.

– Она тоже была уверена, что если будет пахать отсюда и до горизонта, то в конце концов всех победит.

– И как? Победила? – искренне заинтересовалась я.

– Победила, – невозмутимо ответил Аскольд, – чуть не надорвалась по дороге, но победила.

– И к чему же это ты клонишь?

Парень замолчал, жуя, но явно подбирая слова. Все же с монаршей особой разговаривает, а не в кабаке с девкой.

– Ваше Высочество, Вы простите за прямоту, но я не силен в этих… словесных вывертах. Вы всегда выглядите очень уж уставшей и постоянно куда-то торопитесь. Здесь и такому дураку, как я, понятно, что Вы не в восторге от отбора. Может и не мил вам никто из нас, но хотя бы позвольте себе отдохнуть в те недолгие встречи.

Я поднапряглась и вспомнила, что на вопрос зачем он, собственно, явился ко мне во дворец, Аскольд амбициозно заявил о намерении бороться за счастье для меня. Что ж, пока происходящее удивительным образом выдерживает критику.

– Хороший совет, – медленно кивнула я. – Но вот скажи. Раз уж мы тут с тобой откровенничаем. Что на самом деле заставило тебя закрыть меня собой?

Аскольд отложил приборы и прямо посмотрел на меня:

– Простите?

– Не пойми меня превратно, но как правило, люди не склонны к героизму. Особенно перед неожиданной опасностью. Особенно ради малознакомых персон.

– Даже ради принцессы? – улыбнулся Аскольд.

– Даже ради принцессы.

– Хм… – парень крепко задумался над моим вопросом. – Пожалуй, мысль о том, что если погибнет наследная принцесса, то весь мой мир рухнет. Так какая разница, умереть сейчас или чуть попозже?

Я понимающе кивнула. Для большинства жителей мира Железа женщина на троне стала чем-то вроде залогом спокойствия.

Матриархат в моем мире начался с кровопролитной борьбы за власть нескольких мужчин. Это было смутное время единой Империи. Когда один из самый кровавых и жестоких императоров оставил после себя целый табун наследников, бастардов и разного рода ублюдков. И вся эта шобла начала бороться за власть, доказывая, у кого кровь чище и прав больше. Сначала, конечно, они пытались определить самого старшего наследничка, но затея была безнадежная.

В общем, пока мужчины мерялись амбициями и агрегатами, единственная императорская дочь, которая в мирное время ни при каких обстоятельствах не получила бы поддержку в притязаниях на трон, внезапно стала набирать сторонников и союзников. Аргумент в пользу матриарха был прост – женщина всегда знает, что рожденный ребенок ее. А еще долго и с чувством работал аппарат пропаганды о том, что женщина у власти точно любящая мать народу. И вообще, мы верны семейным ценностям, не склонны ко вредным привычкам. Как говорится, пьем меньше, живем дольше и всячески заботимся об окружающих.

Чем руководствовались союзники императорской дочери понятно: рассчитывали посадить на трон прехорошенькую куколку и править из тени. Чего они не ожидали, так это что юная принцесса от отца унаследовала не только магию рода, но и поистине железный характер вкупе с отсутствием какой-либо гибкости в решении принципиальных вопросов. За пару лет из всех, заявивших о своих притязаниях на трон, в живых не осталось никого. Вслед за ними в небытие отправились и те, кто попытался управлять принцессой тайно или явно. Ну и последними на пики поднялись головы тех, кто рискнул возмутиться на тему гендерной принадлежности юной императрицы.

С тех пор в моем мире жесткий, железный матриархат. И все очень и очень боятся повторения той кровопролитной битвы за власть, где больше всего пострадало мирное население.

Мы с Аскольдом просидели несколько часов, болтая о какой-то ерунде. Он рассказывал про мир Дерева, в котором несколько лет жил, обучаясь столярному мастерству. Рассказывал настолько увлекательно и интересно, с нежной любовью и ностальгией, что я даже подумала, а не напроситься ли в гости к новоиспеченному деревянному королю. Пока меня не отягощают трон, корона и интересное положение.

Когда я спросила, как человек без магии прошел в портал, парень смешно замялся. Артефакты для прохода немагических людей очень, очень дорогие и использовать их обычный столяр позволить себе не может. Варианта была два – либо услуги продавцов кошмаров, что тоже не дешево, но не так, как государственная перевозка. Либо кто-то его проспонсировал. Возможно, даже та девушка, с которой у нас есть что-то общее, кроме чистой, благородной крови. В конце концов, парень со вздохом ответил, что ему помогли, но он бы не хотел это обсуждать со мной. Ага, значит все-таки продавцы кошмаров. Надо бы узнать у Микаэллы расценки, а то может пора что-то делать с ценовой политикой…

На прощанье Аскольд приятно удивил и сделал подарок – шкатулку. В таких, как правило, хранили письма, но в этой бы я не пожалела хранить украшения. Потрясающе тонкая, мастерская работа – резьба по дереву изображала железную корону, ту, что я надевала при встрече с кандидатами, но мастеру было явно не достаточно резьбы. А потому корона утопала в объемных цветах из другого, более светлого дерева. Внутри же корпус был отделан черно-золотой плотной тканью, и как я не присматривалась, нигде не увидела ни гвоздика, ни металлической петли.

Пожалуй, даже если я его не выберу, то королевскими заказами юный столяр будет обеспечен на всю жизнь.

Глава 25

Неделя прошла без особых приключений. Я больше не пыталась тренироваться по утрам, сочтя затею излишне энергозатратной, и предпочла превозмогать по вечерам. Иногда ко мне присоединялся кто-то из братьев, пользуясь случаем погонять наследную принцессу до седьмого пота.

Рейнард же так и продолжил заниматься по утрам. Не то, чтобы я им интересовалась, но мои вездесущие фрейлины доложили.

Помимо этого, от государственных дел приходилось отвлекаться и на внеплановые посиделки с кандидатами. Все же я обещала им неделю какого-никакого общения. Раз в день я трапезничала с парнями, после еды по часу беседовала на отвлеченные темы, а потом топала на мансарду, чтобы оставить заметки. Досье получалось удивительно объемным, но бессистемным и бесполезным. Я и так знала, кого надо вышибить в первую очередь, осталось начать отборочные мероприятия.

Правда, вопрос кого оставить все ещё оставался открытым, потому как из имеющихся вариантов ни один не казался хоть сколько-то симпатичным.

И вот наступил день первого испытания. Событие во всех отношениях волнительное и любопытное. В конце концов мне с девчонками пришлось изрядно поскрипеть мозгами, чтобы конкурсы были интересные и без членовредительства. Матушка жестко отклонила такие прекрасные варианты, как фехтование, конное поло, борьба на руках. Ни мне на мордобой посмотреть, ни им мышцой поиграть! Зато все в равных условиях. Практически.

Что же я делала утром этого дня? Конечно же разбирала бумажки! Задание женишкам зачитывали Абигейл и Николь, за тяжелым мыслительным процессом наблюдали тоже они. Я же читала аудиторский отчет. И за моим мыслительным процессом наблюдал уже Даян.

Итак, передо мной лежал отчет об объемах добычи алроса. И выглядел он вроде бы ничем не примечательным, но мрачный вид брата говорил о том, что читать эти цифры надо глазами, а не как обычно.

Спустя полчаса в кабинете раздалось мое задумчивое «Хм…»

– Увидела? – поинтересовался брат.

– Ну кажется да… Ты про это? – я развернула один из листов и ткнула в цифру.

Даян в подтверждение щелкнул пальцами и тоже ткнул в лист.

Картинка была во всех смыслах прелюбопытная. Одна из добычных шахт, самая высокодоходная и с самыми большими залежами стратегически важных кристаллов начала проседать по объему добычи. Причем не резко, а потихонечку так. Но на ретроспективе последних пару лет просадка оказалась впечатляющей. Я бы даже сказала чудовищной.

– Кто управляющий на этой шахте? – спросила у брата.

Вся добыча алроса, как золота, алмазов и некоторых других металлов и минералов особой ценности, находилась под контролем короны. То есть и сами рудники, шахты и карьеры, и все, что из них извлекалось, принадлежало государству в лице моей семьи. Но управляли на местах чиновники, попадавшие на эти должности кто за особые заслуги, кто за провинности. Управлять добычей алсора – почетно, через несколько лет можно попасть в министерство ресурсов сразу на хорошую непыльную должность. Рабочие на таких шахтах – свободные люди на зарплате с кристально-чистым досье. А управлять, например, добычей угля – наказание, ведь в такие шахты как правило ссылали смертников.

– Барон Бойер.

– И как это барон оказался на столь хлебном и перспективном месте? – удивилась я.

– Женился удачно, – усмехнулся брат. – Там какая-то младшая падчерица графа Киллиджера вышла замуж по большой любви, а потом замордовала отчима клянчить деньги. Вот он и пристроил зятька, чтобы и подальше, и понадежнее.

– Хм… – только и ответила я.

Киллинджеры были уважаемой семьей в обществе. Помимо древнего рода и толстого кошелька они еще и умудрялись демонстрировать удивительное равноправие полов в семействе, что особо восхищало окружающих. У них даже небольшой частный банк был, и они не брезговали инвестировать во внутреннюю экономику и государственные проекты.

А еще сам граф вел старую, неприлично тесную дружбу с нашей матушкой. Но как люди воспитанные, мы в личную жизнь родителей не лезли.

– И давно барон управляет этой шахтой? – без особой надежды спросила я.

– Скоро уже как три года.

– Паршиво, – вздохнула я. – Что думаешь по сути?

– Ну… – брат потер подбородок, – варианта два. Либо добывают больше, чем показывают в отчетах, и продают на сторону. Тогда шахта действительно обеднела.

– Либо?

– Либо добывают столько же, но продают на сторону. Тогда в отчетах показывают меньше, и есть шанс, что с шахтой все в порядке.

Я еще раз посмотрела на столбцы и циферки, перемножила одно на другое и настроение испортилось окончательно:

– На этот алрос можно вооружить несколько сотен солдат.

Даян кивнул и с кислой миной добавил:

– Но без доказательств, сама понимаешь, вслух о таком говорить нельзя.

В дверь вежливо постучали, и я одним щелчком смахнула разложенные бумаги в папку, а ту в ящик стола. Вошла Абигейл с видом самым озорным, который я у девушки уже давно не видела.

– Ваше Высочество, пора готовиться принимать результаты!

Я жалостливо посмотрела на брата, но тот намека не понял (или не захотел) и махнул рукой:

– Иди, займись личной жизнью. А я поищу Кира.

Пришлось переться к себе в покои наводить красоту.

Глава 26

Суть первого задания была проста: составить меню для ужина со мной, отдать поварам, по желанию проконтролировать сервировку и… ждать моего выбора. Не то, чтобы я надеялась, что кто-то из женишков угадает мои вкусы, но жить с каким-нибудь религиозным противником вкусной и нездоровой пищи мне не улыбалось. В конце концов, еда – один из немногих доступных мне способов получить удовольствие. Хотя на неё у меня хронически не хватает времени.

Испытание проходила в малом банкетном зале, достаточно просторном для званого ужина, но не для полноценного зала. Абигейл к роли мастера красоты подошла более чем ответственно. Золотое платье из легкой летящей ткани с талией под грудью позволяло при необходимости налопаться от пуза не особо беспокоясь за внешний вид. Лиф платья был скупо, но со вкусом расшит жемчугом, волосы убраны в высокую прическу, также перехваченнную жемчужной нитью, что позволяло совать нос в любую тарелку, не рискуя окунуть пару локонов в ужин. Это изумительное сочетание практичности и строгой красоты вызвало восхищенные взгляды мужчин, а меня заставило задуматься о дальнейшем карьерном развитии своей фрейлины. В конце концов, деятельной девчонке было определенно скучно в дворцовых стенах, а профессия модистки или мастерицы красоты с моими рекомендациями окажется более чем востребована, да и доход лишним никогда не бывает.

Меня ждало двенадцать круглых столов, сервированных на двух человек. Горячие блюда были накрыты магическими колпаками для сохранения вкуса и температуры еды. Были б рукава у платья длинные, я б их предвкушающе закатала. Но пришлось сначала с благосклонной улыбкой принять комплименты от моих женихов, затем для соблюдения Регламента снова заслушать правила испытания от Николь, и только после этого меня отпустили облизываться к тарелкам.

Правила были просты и незамысловаты. Я осматривала варианты меню и вслепую выбирала победителя и проигравшего. С одним прощалась, а с другим завтра меня ждало свидание. Целый день в компании счастливчика, которому придётся меня развлекать.

Я шла от стола к столу, слушая негромкие комментарии Николь, и чувствовала, как от запаха съестного сводит желудок. Идти сюда голодной было дурной идеей, хотелось смести все мало мальски съедобное на каждом столе. Но пришлось стиснуть зубы, выдавая алчный взгляд за искреннюю заинтересованность.

К тому же оказалось, что у некоторых из моих женихов весьма специфическое представление о рационе наследных принцесс. Щечки, мозги, язычки… нет, подобные деликатесы и правда любили многие аристократы, но меня от одного названия передергивало. У стола с такими изысками даже голод немного притупился. Но все это померкло в сравнении с соседним шедевром.

Безусловно, это был самый пестрый стол. Пестрый в плане расцветки. Зелёный, красный, желтый оранжевый… овощи и фрукты всех цветов радуги заполняли тарелки. В некоторых закусках виднелся сыр и творог, корзинка с хлебом оттеняла этот филиал теплицы, и тем не менее кандидат на вылет был определён мгновенно и однозначно. Кормить меня травой?! Да кому вообще в голову пришло такое кощунство!

Но разразиться ехидный монологом я не могла: для начала стоило определить победителя. Сделав пометку в блокноте про оба стола, я продолжила рассматривать, чем же меня собрались потчевать дорогие женихи. Были тут и интересные варианты, например, сервировка в стиле мира Дерева или кухня мира Льда. Был вариант экономный и удобный, чтобы есть на ходу. Был стол крестьянской кухни, состоявшей из простых, но весьма аппетитных блюд типа рагу и сладкой каши. Но лучшее, что я сегодня увидела, это стейк. Надрезав румяный кусочек мяса, я чуть не захлебнулась слюной: моя любимая прожарка с кровью! К мясу в дополнение шёл картофель с рыжими грибами, вместо закуски овощной салат, а на десерт простой бисквит с прослойкой заварного крема. Я чуть застонала от мысли, что придётся добровольно отойти от этого божественного ужина к кандидатам.

Те же стояли неровным рядком в ожидании моего вердикта. Но было в их ожидании что-то такое… пренебрежительное? Не знаю, что привлекло мое внимание: то ли расслабленные позы, то ли негромкие разговоры, то ли чей-то неопрятный костюм. Но я вдруг со злостью осознала, что мордобой за мою руку они бы восприняли более серьезно. А вот выбрать ужин для будущей супруги это слишком просто для будущего короля, да, мальчики?

– Что, скучноватое задание? – улыбнулась я, оглядывая кандидатов в мужья.

Реакция на мой вопрос была неоднозначной. Кто-то, например, изобретатель механического огнива, изобразил искреннее негодование на подобный вопрос. Кто-то, например Вальтер, многозначительно хмыкнул. Кто-то не проявил вообще никаких эмоций.

Непреодолимо захотелось крови.

– Хорошо, тогда те, кому такой подход кажется скучным, недостойным и не позволяющим в полной мере проявить себя, поднимите руку.

Кандидаты удивленно встрепенулись.

– Смелее, я не кусаюсь, – лучезарно оскалилась я. – Николь, запиши добровольцев. Держите-держите руки! Записала? Отлично, можете опускать.

Теперь все смотрели на меня с тревожным любопытством, поскольку это была импровизация чистой руды.

– И к этому вопросу мы вернёмся после объявления результатов, – обрадовала я присутствующих. – А теперь к сути вопроса. Все испытания одобрены Ее Величеством, а потому не нам обсуждать их сложность. Но должна сказать, что и это в сущности несложное задание некоторые умудрились завалить.

Я подсмотрела в записи номер стола с мозгами и прочими сомнительными деликатесами, соблюдая театральную паузу.

– Стол номер 4 полон самых изысканных явств, и вы наверное удивитесь, но ничего из предложенного я ни разу не пробовала. Мне не терпится узнать, кто же автор этого обеда? – небрежно поинтересовалась я, окинув женишков взглядом.

– Я, – с невозмутимым видом заявил Вальтер.

Мне даже на Николь пришлось покоситься за подтверждением, и лишь получив утвердительный кивок, задала невинным тоном вопрос:

– Чем же вы руководствовались при составлении такого необычного стола? – и тут же не удержалась, ехидно добавила: – Уж не ценой ли?

Вальтер нехорошо прищурился, но с ответом нашелся:

– Ваше Высочество достойны лучшего.

И сказал таким тоном, что было понятно: он бы мне этот обед в глотку запихал, да субординация не позволяет. Пришлось окинуть выразительным взглядом присутствующих.

– Запомните все. Самое дорогое – не значит лучшее. Здесь не получится просто купить пару дорогих украшений, сводить в модный ресторан, пообещать бросить к ногам Бриллиантовые дороги и получить желаемое. Представьте себе, я состоятельная леди. И вот неожиданная задача отбора: чем вы можете привлечь внимание девушки, если побрякушки ей не интересны, а комплиментов достаточно от придворных лизоблюдов?

Кажется, у Вальтера дернулась щека, но он мужественно промолчал. А я стала перебирать каждый стол, отмечая что понравилось, а что нет. Авторством не интересовалась, предпочитая потомить кандидатов в неизвестности. Беседа вышла не слишком увлекательной, хотяб потому что это был мой монолог, но если среди присутствующих есть хотя бы один внимательный мужчина, он сможет подчерпнуть полезные сведения. Впрочем, в последнем я сомневаюсь.

– Итак, вы сегодня меня не слишком обрадовали, но, лучший и худший стол определить оказалось не сложно, – резюмировала я.

Парни даже немного напряглись, пока я выдерживала театральную паузу и перебирала заметки.

– Как вы знаете, символ дома Титалл – волк. Так вот, друзья, волк траву не ест. А потому покидает отбор автор стола номер 4.

– Пирс оре-Флори, – прохладным голосом пояснила Николь.

И вот ведь надо было бы парню сохранить достоинство, так нет же…

– Ваше Высочество! – возмутился он, – Я ведь о вашем здоровье забочусь! Это сбалансированное питание, я подобрал его с учетом вашего возраста, как профессиональный лекарь!

– Похвально, конечно, но решение мое неизменно, – сухо отрезала я.

– Но Ваше Высочество! – не унимался парень.

Я многозначительно вскинула бровь, а Пирсу меж тем на плечо легла ладонь. Вальтер что-то негромко произнёс парню на ухо, и тот заткнулся на полуслове. Еле заметно кивнув в знак благодарности, я продолжила.

– А теперь победитель. Если честно, мне стоило больших трудов не съесть все на месте, – улыбнулась я, заметив воодушевлённое ожидание на лицах парней. – Завтра целый день я проведу с автором меню стола номер 10.

– Рейнард оре-Лоу, – беспристрастно сообщила Николь.

Мой заклятый академический враг заулыбался во все идеально ровные белоснежные зубы, что захотелось их проредить.

– Поздравляю с победой в первом туре, – кисло произнесла я.

Кажется, ни кусок с того самого идеального стола в меня не влезет.

Глава 27

Во дворце боевому офицеру было скучно. Герои отбора ели от пуза, спали до упора и… сплетничали. Нет, конечно, всем известно, что самая болтливая баба – это мужик, но не до такой же степени! Вальтера воротило от большинства участников, а с остальными им все равно нечего было особо обсуждать. Разве что с Грегором под стаканчик чего-нибудь крепкого поболтать про Фронтир, но магу почему-то не хотелось вспоминать грязь и мерзость бесконечной пограничной войны в этом чистом и мирном месте. Обсуждать же принцессу он считал глупым и опасным, ведь в королевском дворце у стен обязательно должны были быть уши.

Увы, его точку зрения не разделяло подавляющее большинство участников, что вызывало лишь глухое раздражение.

Если бы не разрешение тренироваться, Вальтер бы озверел от безделья. И то, заниматься он предпочитал поздними вечерами, чтобы не нарваться на каких-нибудь придворных дам или других участников, внезапно возомнивших себя великими воинами.

Вот и сейчас время перевалило слегка за полночь, а он только шёл по королевскому саду в Бронзовую галерею. Осенняя ночь была удивительно теплой, чего не встретишь в горах. Не было ни ветра, ни мороси, ни тумана. Дышалось легко, полной грудью, и на какой-то счастливый миг можно было забыть о том, где ты и зачем здесь. Маг даже сошёл с гравийной дорожки на газон, чтобы шуршание не мешало наслаждаться прогулкой.

Впрочем, довольно скоро блаженный самообман был вульгарно нарушен совершенно неуместным звуком. Вальтер замер по привычке и начал оглядываться, ища источник. Он бы не удивился, если бы кто-то старательно сопел и охал в кустах. Но это подозрительное шмыганье никак не подходило под веселое времяпрепровождение, хотя и доносилось из беседки, увитой ещё не облетевшим плющом.

Пока Вальтер размышлял, стоит ли нарушать чьё-то скорбное уединение, за его спиной раздались торопливые шаги. Маг шагнул в тень, по неясной причине желая оставаться незамеченным. В приближающемся силуэте легко угадывался второй принц – Даян оре-Титалл. Парень шёл и тихо матерился сквозь зубы. Замерев почти рядом с Вальтером, Его Высочество тяжело вздохнул и пробормотал:

– Ну куда ее опять демоны понесли?

И если бы не эта остановка, никогда бы за гравийным шорохом принц не расслышал то самое подозрительное шмыганье. Он тяжело вздохнул, отцепил от пояса флягу и поболтал в руке. Удовлетворившись уровнем содержимого, он взъерошил волосы и решительно зашагал к беседке. Возле входа оглянулся и, не заметив ничего подозрительного, шагнул внутрь.

Шмыганье мгновенно стихло за пологом тишины.

По-хорошему, по-правильному надо было Вальтеру сделать вид, будто его здесь и не было, и отправиться по своим делам. Но необъяснимое любопытство заставило размять пальцы и уронить на землю крошечную ящерку. Металлический зверёк тускло блеснул спинкой в свете редких фонарей и полминуты спустя боевой маг услышал разговор внутри беседки.

«Дилетант,» – мелькнула снисходительная мысль, прежде чем диалог увлёк его окончательно.

– Да не хочу я пить! – возмущённо шипела принцесса.

– Зря. Хорошо помогает от истерик, – невозмутимо ответил Даян.

– Нет у меня истерики!

– Конечно-конечно. Поэтому ты выгнала взашей министра финансов, чуть не разбив о его голову пресс папье, – покладисто согласился принц.

Ответом было затяжное шмыганье, а потом громкое гульканье глотков. Брат с сестрой помолчали, Вальтер даже устал ждать чего-то интересного, но по неведомому ему упрямству продолжал слушать тишину.

– Полегчало? – спросил Даян наконец.

– Угу.

– Ну и по какому поводу ржавчина?

– А… – вздохнула Демира, – ерунда.

– Ну про ерунду это ты кому другому расскажи. Я тебя последний раз рыдающей видел, когда мать в детстве твою лошадку на живодерню пустила.

– А в этот раз на живодерню пустили меня… – вздохнула принцесса.

– Тебя так отбор допёк? Серьёзно?

– Демон, ты бы видел эти рожи сегодня! Такая аристократическая ленца, такое полное… нежелание увидеть во мне человека.

– Ну а чего ты хотела? Они нашли шанс быстрого социального-экономического трамплина. Их интересы этим и ограничиваются. Будет у тебя король выходного дня. А родишь пару наследниц, так и вообще видеться станете только на официальных мероприятиях. Или ты мечтала о большой и чистой любви?

– Я не полная дура, чтобы надеяться, будто кто-то из них меня искренне полюбит, – огрызнулась Демира. – Но вполне была готова к честной сделке на равных условиях. А не этот демонов отбор.

Раздался тяжелый вздох.

– Сама знаешь, сейчас честных сделок не с кем заключать. Был бы где ненаселённый принц подходящего возраста, уже б тебя давно замуж спровадили.

– Знаю я все. Но так тошно…

– Понимаю. Но придётся терпеть. Легче не будет. Никогда. – жестко припечатал Даян.

– Никогда… – эхом повторила принцесса и снова всхлипнула.

Вальтер тряхнул головой, и где-то там на перекладине беседки быстро-быстро рассыпалась ржавой пылью его ящерка. Он услышал достаточно, и его совершенно не интересуют личные разговоры венценосных особо. Маг бесшумно продолжил идти в Бронзовую аллею, но удовольствия от прогулки не было никакого.

Он никогда не задумывался, что значит отбор для принцессы. Девчонка ещё по сути, она уже сутками куёт политику, оставаясь самой бесправной участницей этого сложного процесса. А выбор спутника жизни, будущего принца-консорта, который должен был бы стать ей если не опорой, то хотя бы отдушиной, собственные родители превратили в фарс мирового масштаба. И остаётся принцессе сохранять хорошую мину при плохой игре.

Маг даже не понял, в какой момент ему в голову пришла эта странная и во всех отношениях неожиданная мысль, но возвращаясь в свои комнаты после тренировки, Вальтер уже принял судьбоносное решение. Он определенно должен присмотреться к соперникам, чтобы при случае помочь отсеяться совсем безнадежным участникам. В конце концов, условия его участия как раз позволяют протащить одного кандидата до самого финала… И как верноподданный короны, он сделает все, чтобы девчонка не связала свою жизнь с каким-нибудь полным кретином.

Глава 28

– Ваше Высочество! Ваше Высочество! Уделите мне минутку вашего драгоценного времени! – пыхча и отдуваясь за мной мчался министр сельского хозяйства с несвойственной для туши таких габаритов скоростью.

– Не дворец, а гребанный кабинет для совещаний, – прошипела я, наблюдая, как на меня несется центнер живого веса. В четвертом квартале надо будет взять его за жирный бочок, там наверняка сальные прослойки взяток отложились в избытке.

– Ваше Высочество! – центнер остановился, вытирая потный лоб кружевным платочком. – Посмотрите, пожалуйста, протокол утреннего совещания!

– Прямо сейчас? – уточнила я, вскинув бровь.

– Да тут совсем коротко, – затараторил центнер, – мы обсуждали инвестиции в мир Дерева, можно выкупить пахотные земли по бросовой цене…

Рядом тактично кашлянула Николь. Да, я же шла на свидание с Рейнардом. Но туда можно опоздать. Даже так, туда нужно опоздать!

Я открыла протокол совещания и начала просматривать. Так, состав участников, их потрясающе длинные должности… повестка… решения…

Судя по протоколу, мы хотели скупить полмира Дерева за бесценок без права выкупа их короной обратно и полным экспортом продукции сюда.

После нескольких государственных переворотов и гражданских войн, мир Дерева остался в глубокой экономической, кхм, дыре, и самые шустрые пытались урвать кусок пожирнее. Вот только не всякий кусок можно прожевать. Как минимум, я бы на месте короля энт-Тамм серьезно оскорбилась на такое предложение. Но это второе, о чем я подумала, а вот первое – что одна жирная туша пытается меня обдурить.

– Здесь однозначная выгода для короны! – тараторил министр, переживая, что я-таки смогу вчитаться в текст вопреки его усилиям.

– А как вы собрались контролировать эти впечатляющие территории? – спросила я.

– Ну как… – глаза у центнера характерно забегали.

– Да, как? Содержать штат людей там за чей счет будем?

– Ммм…

– И цена зерна по итогу какая выйдет? Уж не дороже ли текущей средней по рынку?

– Мммм…

Я прикрыла глаза, сделала глубокий вдох и смяла бумаги. Матушка-руда, дай мне сил и терпения. Ладно, просто терпения, а то я точно кого-нибудь зашибу.

– Это никуда не годится. Если вы видите перспективы в инвестициях в мир Дерева, нужен принципиально другой подход.

– Но какой же? – растерялся центнер.

– Не знаю, придумайте и предложите, – пожала я плечами, косясь на дверь. От свободы меня отделяло метров десять. Интересно, можно ли преодолеть их одним прыжком?

– Но как же я придумаю?...

– ПОСОВЕЩАЙТЕСЬ! – рявкнула я и, развернувшись, рванула на выход.

Рейнард ждал меня у выхода рядом с шикарной паровозкой.

– Привет… – немного опешил оре-Лоу, когда я на всех парах вылетела из дворца.

– Привет, – мрачно поздоровалась я и, проигнорировав предложенную руку, запрыгнула в паровозку.

Рейнард спокойно сел напротив и дернул за шнурок в углу. Паровозка плавно тронулась, а я откинулась и глубоко вздохнула, стараясь успокоиться.

– Великолепно выглядишь, – заметил парень.

Да, выглядела я действительно великолепно. Я полутра убила на то, чтобы у моего лучшего врага выпала челюсть при виде такой красотки. Одела остромодное молочное платье: короткое спереди и длинное сзади с воротником-стойкой и рукавами в три четверти. Корсет из коричневой замши подчеркивал мою неиспорченную родами талию. Декоративные чулки из плотного кружева и тупоносые туфли с широкой перемычкой – в дань все той же моде. Заставила Абигейл выпрямить волосы и забрать их в высокий хвост, перетянутый кожаным ремешком. Потратила кучу времени, чтобы придать лицу естественное сияние и неестественную свежесть. Короче, впервые в жизни тщательно собралась на свидание, как и положено аристократке.

Но этот демонов министр испортил всю задумку.

– Спасибо, – сухо поблагодарила я.

– А я смотрю, кто-то решил вперед меня испортить тебе настроение. – хмыкнул Рейнард.

– Ты по сравнению с ними новичок-любитель.

– Ой ли, – хмыкнул Рейнард.

– Хочешь посоревноваться?

– Пф! – многозначительно ответил парень.

Мы помолчали. За окном медленно сменялись районы Ирониума, и когда паровозка въехала в промышленный сектор, я не удержалась:

– А куда мы едем?

– В парк, – просто ответил Рейнард.

Парк-парк-парк… я поднапряглась, пытаясь вспомнить, если ли какие-то зеленые насаждения в этой части города.

– И что за парк? – после минутного раздумья уточнила я.

– Парк аттракционов.

О! Я живо вспомнила прошение о долгосрочной аренде территории бывшей текстильной мануфактуры с увлекательной пояснительной запиской о целях аренды.

– Он уже открылся?

– С завтрашнего дня. Сегодня будем отдыхать только мы.

Я прикинула размер инвестиций и расположение парка развлечений и озадачилась: очень дорого для простых граждан, очень плохое место для аристократов.

– А на кого рассчитан этот парк? – спросила я, отвернувшись от окна к спутнику.

На краткий миг я заметила каким взглядом смотрит на меня Рейнард. В глубине его серых глаз тихо тлел магический огонь, выдавая сильные эмоции парня. Но это была не страсть, не голое пошлое желание. А что-то другое, более глубокое, более серьезное.

Краткий миг настоящих, истинных эмоций – и вот уже вновь на мягком сиденье передо мной развалился наглый, расслабленный аристократ.

– На плебс, – пожал плечами Рейнард.

– Но даже моих паршивых знаний хватает, чтобы понять, что это же экономически нецелесообразно, – удивилась я.

Рейнард пожал плечами:

– Это проект сестры. Она что-то там посчитала, сказала будет высокий успех. Отец сопротивлялся, но она была настойчива.

Я усмехнулась. Наследница рода Лоу имела талант делать деньги буквально из воздуха. Собственно, это была семейная черта Лоу – они даже какие-то простые и заезженные идеи умудрялись превращать в высокодоходный бизнес.

Паровозка остановилась, и мы вышли. На этот раз я, как и положено даме, оперлась на предложенную руку, чем вызвала удовлетворенную улыбку на лице Рейнарда.

Территорию парка огораживал высоченный забор толщиной в два кирпича, который прикрывала живая изгородь. Входом служили кованые ворота с животным орнаментом, над створками которых по дуге шла надпись «Парк чудес».

Мы вошли на территорию, и я закрутила головой: было интересно. У ворот стояла будочка с табличкой «Билеты», которая нам, по понятным причинам, не нужна была. Но сидящую в ней женщину в строгом коралловом платье, я разглядела. Пройдя еще немного, я поняла, что коралловый – цвет персонала.

Широкая мощеная дорога вела внутрь территории, и первое, что я увидела, – огромная красивая карусель. Она медленно крутилась под незатейливую мелодию, и лошадки-сиденья плавно качали пустые седла.

– Ого, – только и ответила я.

– Впечатляет? – с нескрываемой гордостью спросил Рейнард.

– Впечатляет, – согласилась я.– У твоей сестры талант. А чем ты занимаешься?

Рейнард молча двумя пальцами свободной руки постучал по своему плечу. Погоны, понятно.

– Почему выбрал военку?

– Долгая история.

– Мы вроде бы никуда не торопимся.

Но парень промолчал. Мы подошли к карусели, и Рейнард подсадил меня, чтоб я на ходу шагнула на крутящуюся платформу, и сам шагнул следом.

– Я бы и сама справилась, – заметила по привычке.

– Не сомневаюсь. Мало того, никто не сомневается.

Замечание было справедливым, и я поморщилась. Это свидание, да. свидание, а не военные сборы. И на свидании девушки позволяют за собой ухаживать.

– Давай попробуем еще раз. Выбирай лошадку, – широким жестом предложил Рейнард.

Я одернула платье, поправила прическу, и ткнула пальчиком в рыжую животинку.

– Вот эта.

Парень улыбнулся и помог мне забраться на сиденье, что в этом остромодном платье было сделать не так-то просто. Оно, конечно, было жуть каким удобным, почти как мои любимые брюки, но требовало некоторого навыка не светить бельем при каждом неловком движении.

– Итак, ты не ответил на вопрос, – обняв опорный столб своей лошадки, вернулась я к интересующей меня теме.

– Который? – безмятежно уточнил Рейнард, сидящий рядом. Лошадка под ним смахивала на пони – ноги парня волочились по полу.

– Почему ты выбрал военку?

– Я поругался с матерью, – просто ответил Рейнард. – Она отчаянно хотела меня женить.

– А ты отчаянно не хотел жениться?

– О, я принципиально не хотел жениться. Мне казалось, что брак сделает из меня бесхребетного тюфяка.

Да, проблема мужчин нашего мира. Матриархат очень часто напрямую конфликтует с их природной маскулинностью. Баланс найти очень сложно, и не редки истории, когда мужчина подминает под себя жену, оставляя матриархом номинально, либо превращается в подкаблучнка.

– И почему ты передумал? – спросила я, и мне действительно было интересно.

Парень ответил не сразу. Я успела отвлечься на окружающий пейзаж, который и вправду впечатлял. Круговое движение карусели и небольшая возвышенность позволяли увидеть какие-то непонятные конструкции, домики, статуи, тропинки. Я даже решить, что мой лучший враг просто проигнорировал вопрос, но он неожиданно заговорил.

– Я служил на заставе в горах. И это… отрезвляет. Особенно когда видишь, как жены приезжают к офицерам, остаются с ними жить, несмотря на довольно-таки скромные условия. Однажды, возвращаясь с патрулирования, обернувшегося вооруженной стычкой, я ощутил острую потребность в таких простых и банальных вещах, как человеческое тепло. И я задумался, кого бы я хотел видеть рядом с собой вот здесь, среди безжизненных камней. Кто из женщин в достаточной степени обладает тем самым легендарных железным стержнем, чтобы действительно делить пополам всю ответственность за жизнь? И очень удивился, когда понял, что кроме тебя, никого такого не знаю.

– От ненависти до любви одна застава, да? – усмехнулась я.

– Что-то типа того, да, – отзеркалил мою усмешку Рейнард. – И ты не можешь отрицать, что никто не знает тебя лучше, чем я.

– Даян знает.

Рейнард проигнорировал мой ответ:

– Мы провели столько времени, отравляя друг другу существование, что идеально знаем друг друга. Твои вкусы, привычки, любимые фразочки, морщинки от смеха или сведенных бровей – я выучил тебя как самого себя за эти годы.

Нельзя было не согласится, что доводы парня звучали разумно и заставляли задумываться. И все же, все же…

– Ты шесть лет бесил меня и делал все, чтобы я не переставала тебя ненавидеть. И вряд ли это можно исправить парой свиданий.

– Я понимаю. Но я должен был попробовать и явился на отбор. И, если бы ты хотела, то вышибла бы меня еще на этапе знакомства. Но я здесь. И ты катаешься со мной на карусели и пытаешься меня понять. А это – первый шаг от ненависти.

– Ты слишком самонадеян, Рейнард, – спокойно возразила я. – Как и всегда.

– И за это я тебе нравлюсь.

– Я уважала тебя, как соперника, как противника. Но вечный бой с собственным избранником? Это не то, что нужно правительнице.

– Мне уже давно не нужен вечный бой. Дай мне время, и я смогу тебя переубедить.

– У меня нет времени, – раздраженно ответила я. – И у тебя его не будет. Пользуйся сегодняшним шансом, если хочешь что-то изменить. Но не рассчитывай на многое. Здесь, – я приложила руку к груди в области сердца, – пусто. И скорее всего ни отбор, ни брак этого не изменит. У матриархов нашего мира паровой двигатель вместо сердца, помнишь?

Рейнард не стал отвечать и слез со своей лошадки:

– Пойдем. Тут еще много интересного.

Парк делился на несколько секций: для детей, для взрослых, прогулочная зона. В детской части располагались крошечные карусельки, маленькие лошадки на колесиках, несколько конструкций для лазанья, деревянные статуи животных из других миров и озеро с большими золотыми рыбками, которые выпрыгивали из воды, если им покидать кусочки хлеба. Я живо представила, как по тропинках степенно ходят матери, а вокруг творится хаос и паника под боевой визг и заливистых детский хохот.

– Хорошее место, – улыбнулась, наблюдая, как несколько золотых рыб сделали кульбиты в воздухе после моего прикорма. – дети будут в восторге.

– Да, славно вышло, – согласно кивнул Рейнард, заставляя рыб беситься от вида ускользающего, не без помощи левитации, кусочка хлеба.

За день мы посмотрели весь парк целиком. Шли неспешно, говоря о чем-то несущественном. Вспоминали академию, обсуждали общих знакомых.

– …Крааш вышла замуж за Рокфорта, слышал?

– За его заводы, скорее…

– …Киррэл-таки женился.

– О, а я думала твой лучший друг безнадежен…

– …Бриллик обанкротились.

– Да, теперь бегают за мной и при каждом удобном случае просят денег. А как так получилось?

– О, ну они пожадничал продавать свои книжные мастерские, а Свебот открыла завод по соседству…

Мы прокатились на Воздушных горках – когда маленький паровозик несется по сумасшедшим загогулинам рельс. Я визжала, но не отстраха, а от возмущения – всю дорогу пришлось бороться с юбкой, которая так и норовила задраться от встречного потока воздуха. Рейнард самодовольно ухмылялся, но теперь это не вызывало у меня привычное бешенство. Теперь за самоуверенностью и нахальством я видела жутко одинокого человека, и мне было его немного жаль.

Жалость – это конечно, второй верный шаг от ненависти до любви, но не в моем случае. С некоторым ужасом я осознала, что это недолгое время у власти действительно превратило меня в хорошо отлаженный механизм. Локомотив из долга, амбиций и ответственности несся напролом, потеряв где-то по пути часть эмоций.

– О чем задумалась? – спросил Рейнард, заставляя вынырнуть из собственных мрачных мыслей.

– Ни о чем.

– Тогда что я только что у тебя спрашивал?

– Рейнард, бесишь, – честно сказала я, и парень хмыкнул.

– Я предложил пойти на колесо обозрения. И ты согласилась.

– Не помню такого.

– А я помню. Пойдем, тебе понравится. Вид шикарный.

– Мда? – неуверенно спросила я, рассматривая медленно вращающуюся махину.

– Да, – твердо заявил он, потянув меня за руку.

Я неуверенно пошла за ним, чувствуя какой-то подвох.

Колесо обозрения медленно вращалось, и посетители могли без особых проблем шагнуть в остекленные кабинки на ходу. Я уселась по ходу движения, Рейнард, как приличный молодой человек, сел напротив, мы умолкли. Я смотрела в окно, Рейнард смотрел на меня. Кабинка медленно поднималась. И в тот момент, когда она преодолела высоту ближайших деревьев, я поняла, что свидание это мне запомнится надолго. Вероятно – на всю жизнь.

– Рейнард... – тихо позвала я.

– М? – парень отвлекся от пейзажа за окном кабинки. Уверена, вид открывался впечатляющий. Меня вот он впечатлял даже несмотря на то, что я рассматривала свои коленки.

– А вот ты же военный да? Ты ведь приносил присягу короне?

– Естественно.

– Отлично. Корона требует соблюдать конфиденциальность.

Я достала из воздуха черный с золотом кинжал и протянула парню. Он оказался весьма понятливым.

– Все сказанное в этой кабине будет храниться мною, как государственная тайна, пока клятва не будет отозвана.

Я еле дождалась, пока парень надрежет ладонь, и пока кинжал рассыплется искрами.

– Сядь рядом.

– Дем, здесь некому подслушать.

– ПРОСТО СЯДЬ РЯДОМ!

Парень молча пересел, и я вцепилась в него мёртвой хваткой.

– В чем проблема? – хмуро спросил Рейнард.

– Оказывается, я очень боюсь высоты, – тихо ответила я. – И только попробуй что-то по этому поводу сказать!

– Кхм, – Рейнард подавился смешком, и спустя секунду крепко обнял меня, уткнувшись носом себе в грудь. – Зато у тебя появился отличный повод прижаться ко мне.

– Я сейчас к кому угодно готова прижаться, так что сомнительное достижение, – буркнула я пуговицам его пиджака.

– Даже к Франклину? – в голосе Рейнарда слышались смешинки, но упоминание об упрямом ухажере заставило передернуться.

– Знаешь, мне всегда было странно видеть вас вместе, – продолжил Рейнард, а я застонала. Франклин – не тот человек, отношения с которым я бы хотела обсуждать сейчас. Франклин вообще не тот человек, отношения с которым я бы хотела обсуждать.

– Не так уж долго мы были вместе, – возразила я.

– Зато волочился он за тобой все оставшиеся года обучения, и было это крайне комично.

– Я помню. Ты своими дебильными шуточками про даму с тенью бесил меня ежедневно.

– Ты стесняешься? – вдруг догадался Рейнард.

Кабина качнулась на ветру, и я еще сильнее прижалась к парню, хотя казалось бы куда сильнее.

– Стесняяяяешься.

– Отвали, – огрызнулась я.

– А почему стесняешься? Он вообще-то неплохой парень. Бесхребетный мальчик из хорошей семьи, то, что нужно для королевы.

– Рейнард, не будь гадом. Я же не вспоминаю твоих грелок, у которых даже выражения лиц было одинаковое необремененное интеллектом.

– А вот это сейчас было обидно. Я между прочим всех помню.

– Поименно? – скептично спросила я.

– Понумерно, – хмыкнул парень.

– Ты им что, номера присваивал? – я аж оторвалась от его широкой и мужественной груди, чтобы смерить возмущенным взглядом.

Рейнард смотрел на меня и как-то по-доброму улыбался.

– Спустились, трусишка, – тихо сказал парень, и я поняла, что кабинка действительно опустила ниже уровня веток. И сразу же отцепилась от Рейнарда и отодвинулась.

– Ты поклялся, – напомнила я ему, едва мы вышли из кабинки.

– В чем? – приподняла брови парень. – Совершенно не помню, о чем мы говорили. Кажется, о том, как тебе приятно сидеть со мной в обнимку, м?

Я сначала закатила глаза и хотела в очередной раз напомнить ему, какой он гадский гад, но потом поняла, что этой своей раздражающей трескотней Рейнард отвлекал меня от приступов паники.

Меж тем парень предложил локоть, на который я без колебания оперлась.

– Спасибо.

– Это же элементарный этикет.

– Я не про это, – поморщилась в ответ и повторила. – Спасибо.

Рейнард просто накрыл ладонью мои пальцы на своем локте.

– Ты всегда можешь положиться на меня, Демира.

Я кивнула. Не соглашаясь, но принимая его слова. Союзники – это всегда хорошо.

Во дворец мы вернулись в сумерках. Рейнард под руку проводил меня к моим покоям и на прощание приложился губами к кончикам пальцев. После того жаркого поцелуя это было даже как-то странно. Несерьезно и серьезно одновременно.

Я закрыла двери в свои покои и не разуваясь устало рухнула на диван. День был долгий, насыщенный, полный странных открытий. И все равно после него на сердце была какая-то равнодушная пустота.

Пустота же?

Глава 29

– Сестренка, ты помнишь, что у тебя в конце месяца? – спросил Даян, наблюдая, как Теодор сгрузил мне ворох каких-то бумаг на стол.

– Выходные? – с надеждой спросила я.

– Заседание в Королевском сенате.

Я застонала. В моем мире королева, конечно, вершина пищевой цепочки, но под ней еще несколько уровней государственной власти. Например, Королевском сенат, в который входят все правители нашей федеративной монархии. Мы собираемся раз в квартал, обсуждаем новости, сплетни, выносим предложения, подписываем заочно составленные протоколы решений. Обычно это конечно больше похоже на помесь званого ужина и совещания. Игральных залов только не хватает, а так вполне себе аристократический прием высшего уровня. И я должна там присутствовать с матриархом.

А еще есть Железный конвент. В ней заседают представители торговли, промышленности и прочих основ экономического блага страны. Там все более весело и задорно, и никто особо не скрывается, что хочет сожрать соседа, желательно вместе с его предприятиями. Но благодаря Отбору, заседать в конвенте я делегировала Даяну. Он и в экономике больше понимает, и вообще я занята – принца-консорта выбираю. Должна же быть хоть какая-то польза от моих женихов?

А вот от сената точно было не отвертеться, несмотря на то, что я там присутствовала в качестве мебели.

– Ваше высочество! – в кабинет зашла жизнерадостная Николь. – Сегодня испытание!

Твою коррозию, я совсем про него забыла, закопавшись в бумажки. Кстати, бумажки, да.

– Теодор, ты выполнил мое поручение по корреспонденции?

Красавчика аж перекосило от напоминания.

– Да, Ваше Высочество. Все готово.

– Отлично. Добавь к тому еще вооооот это, – я передвинула ворох писем к краю стола, – и отдавай Николь. Заодно и сам разберешь.

– Но это займет целый день! – ужаснулся секретарь.

– Не ты ли мне на днях говорил, что согласно модному трактату об управлении рабочим временем, на корреспонденцию нельзя тратить больше часа? Так вот у тебя час.

– Но принцесса!

– Ничего не знаю, монарший произвол!

Теодор с видом великомученика забрал бумаги с моего стола и отправился исполнять мое поручение. А ведь ему всего-то и надо было что аккуратно переписать адресата с оригинального конверта на пустой и вложить внутрь лист с кратким содержанием. И так одиннадцать раз по числу оставшихся кандидатов.

К вечеру Николь дирижировала несколькими пажами, забравшими из моего кабинета одинаковые коробки с одинаковым содержимым. Задача была элементарная – до шести утра разобрать письма и упорядочить в порядке убывания важности. Правда, я не представляю у кого из этой сборной солянки имеется хоть какое-то понимание приоритетности интересов страны. К тому же, в набор моих реальных прошений добавлены выдуманные, но напрямую касающиеся личных интересов женихов.

Знакомилась с результатом выполнения задания я в компании Даяна и фрейлин на моей любимой мансарде. Ради соблюдения чистоты эксперимента, я не знала кто упорядочивал конвертики, но это не мешало мне перебирать бумажки и недовольно бухтеть:

– О, смотри, самым важным кандидат номер шесть считает кляузу на чиновника. А номер девять – любовное письмо. А номер два – приглашение на премьеру в театр.

– Хоть один нормальный-то есть? – вяло спросил Даян, борясь с дремой.

– Ну как сказать… – я отодвинула одну коробку и придвинула другую, – нормальный или нет, но одного точно придется выбрать.

– Двух, – зевнул близнец. – Выбрать придется двух.

– Ну претендента на вылет, скажем, я уже определила, – пробормотала я, рассматривая содержимое очередной коробки.

Самым важным по мнению этого жениха было приглашение на благотворительные вечер. Нет, я ничего против благотворительности не имею, мне вообще по статусу будущего матриарха страны положено быть сочувствующей, сопереживающей и сопричастной. Жалостливой, короче. Как может быть жалостливой выпускница военной академии для меня оставалось загадкой, но тем не менее благотворительность это не то письмо, за которое нужно бросаться сломя голову.

А вот с победителем действительно были проблемы. Ну, то есть было несколько вполне себе адекватных подборок, но в каждой что-то меня смущало. И только последняя коробка заставила удовлетворенно хмыкнуть – этот человек явно понимал, какие проблемы важные, а чем можно пренебречь. Первым в подборке был конверт о сбоях в обеспечении фортов на Фронтире.

Я закрыла коробку крышкой и хлопнула по ней ладонью:

– Этот подходит.

– Что там? – вяло поинтересовался близнец.

– Обеспечение фортов на Фронтире.

– О, вояка, – хмыкнул Даян. – Уверена, что хочешь с ним на свидание?

– А почему нет? Он мне кажется добрым. Да и в целом, приятно посмотреть на мужчину в хорошей форме.

Рядом тихонько вздохнула Абигейл, а Николь хихикнула

– Ну, смотри сама, – сказал близнец, поднимаясь на ноги. – Пойдём, хочу увидеть рожу Франклина, который опять не выиграл.

Итоги конкурса подводились в зале для прошений. Это было небольшое квадратное помещение, где стояло пафосное кресло вместо трона и секретарский стол для протоколирования.

Женихи мои стояли на ногах неровным рядком и имели вид сонный и помятый. От некоторых ощутимо веяло раздражением. Большая часть, конечно, боролась с зевотой, но некоторые стояли с отсутствующим видом. Вальтер Марлоу откровенно скучал, а Франклин смотрел взглядом преданной собаки с сильным похмельем. Ну еще бы, всю ночь над важными бумажками сидеть пришлось, кому ж такое понравится!

– Доброе утро! – жизнерадостно поздоровалась я, бодро стуча коваными каблуками по паркету.

Некоторые, типа педагога и амбициозного инженера, едва заметно поморщились. Да-да, головная боль идет бесплатным приложением к короне, привыкайте.

Мужчины немного подобрались с моим появлением. По идее мне надо было сесть в кресле и величественно взирать на окружающих, но я терпеть не могу сидеть, когда надо мной стоят. Даже осознание принадлежности к королевскому роду и чувство собственного величия не помогает компенсировать разницу в росте.

А потому я просто встала перед женихами, заложив пальцы в карманы брюк.

В короткой борьбе с собственными фрейлинами за внешний я вид почти победила, то есть пошла на компромисс после аргумента «А если матриарх заглянет?»

А потому на мне был брючный костюм цвета окислившейся меди, расшитый полудрагоценными цацками.

– Ее Высочество ознакомилась с вашими результатами, – взяла слово Николь, продолжавшая выполнять роль распорядителя конкурсов. – И определила победителя и проигравшего. Принцесса не знала, кому принадлежит та или иная коробка, выбор был сделан вслепую.

Я коснулась плеча фрейлины, и та понятливо умолкла и отступила в сторону.

– Ну что, у вас был шанс заглянуть в рабочий кабинет принца-консорта, – проговорила я. – Почту он, естественно, не сортирует, но часть документооборота ложится на плечи супруга матриарха. Мне было интересно посмотреть на результаты вашей интеллектуальной деятельности. Некоторые меня разочаровали, пытаясь поднять выше запросы личного характера. Для человека у власти это неприемлемо. Некоторые удивили, выбрав действительно оптимальный для нынешней политики порядок.

Наверное, надо было разобрать каждую коробочку, но меня все эти конвертики ждали, так сказать, в настоящую величину, поэтому хотелось побыстрее отделаться и заняться действительно важными делами.

– Участник с работой номер пять, который считает самым важным письмо с приглашением на благотворительный вечер… – я сделала театральную паузу, внимательно осмотрев вмиг посерьезневшие рожи. – покидает отбор.

– Октавий оре-Ливен, – спокойным, безразличным тоном сообщила Николь.

Я не успела подумать «минус один» или «ура», как мой бывший преподаватель словесности и письма очнулся от утренней дремы:

– Я могу пояснить свой такое решение! Я упорядочил по логике…

– Оре-Ливен, – чуть повысив голос, с нажимом произнес Даян. – Ваше мнение здесь никому не интересно. Принцесса приняла решение.

Мужчина обиженно поджал губы, но замолк. Зная близнеца, я удивилась, что он не выкинул его из помещения за шкирку.

– А теперь перейдем к победителю, – я тепло улыбнулась. – Участник номер десять считает, что самым важным сейчас является обеспечение нашей армии на Фронтире, и я с ним полностью согласна.

– Вальтер оре-Марлоу, – все тем же равнодушным, чистым голосом произнесла Николь.

Я чуть не дернулась к фрейлине с фразой «ты уверена?». Но принцессы не переспрашивают на глазах у верноподданных.

– Поздравляю с победой, – улыбнулась я боевому магу.

И если я была удивлена, потому что ожидала в победителях увидеть другого вояку, то почему у него-то такое озадаченное выражение лица?

Глава 30

Вряд ли во всем Железном мире можно было бы найти человека более преданного принцессе, чем Абигейл. Баронесса Абигейл Коворш родилась в бедной крестьянской семье с пьющими родителями. В двенадцать лет девчонка убежала из дома до ближайшего города, устроилась работать нянечкой. Когда жена хозяина попала под лошадь и скончалась в громких и продолжительных муках, мужчина предложил Абигейл остаться помогать с детьми.

Девушка отказалась и переехала в город побольше. Там ей пришлось помыкаться, прежде чем попасть подавальщицей в таверне дядюшки Лорса. Место было неплохое, хозяин – чистоплотный, публика – приличная. Даже бывали дни, когда перепадала монетка-другая чаевых. В общем, вроде бы жизнь приобрела какую-то спокойную размеренность, пока однажды в таверну не ввалилась развеселая компания студентов Железной академии.

Молодые аристократы вкусное ели, много пили и чувствовали себя хозяевами жизни. Да что там чувствовали – они и были хозяевами жизней своих и окружающего персонала. Абигейл была полна мрачно решимости продать свою честь подороже, когда вдруг ее спасли. И нет, это бы не благородный лорд и не отважный горожанин. Это была девушка с громким командным голосом и тяжелым взглядом.

– Хочешь послужить мне? – спросила она в тот вечер, когда ее компания, расплатившись, нетвердой походкой покидала удивительным образом целехонькую таверну.

– Кем? – напряженно спросила Абигейл.

– Мне нужно… – девушка запнулась, подбирая слова. – Мне нужно доверенное лицо в столице.

Столица – это звучало магически. Но Абигейл слишком хорошо знала, что происходит с наивными глупышками, попавшими в столицу под сомнительным протекторатом.

– Я не буду ни с кем спать по указке, – набычилась она, а странная студентка Железной академии внезапно рассмеялась.

– Интересное предположение, но нет. Просто нужно будет ходить, слушать, выполнять мелкие поручения.

Абигейл колебалась, а странная девушка не давила, скорее, соблазняла:

– Получишь хорошие деньги, сможешь найти достойного мужчину, и никто тебя не посмеет обидеть.

– Хорошо… – ответил Абигейл, чувствуя, что прыгает в неизвестность.

Неизвестностью оказался королевский дворец, а девушка с командным голосом и тяжелым взглядом – принцессой. Поручения и правда были мелкие и несложные, а прыжок по социальной лестнице невероятный. И за все это Абигейл была бесконечно благодарна Демире оре-Титалл. Ради принцессы она готова была идти в огонь, воду и на наковальню.

Но будущая матриарх не требовала жертв, зато была внимательна к своим подопечным, и предложила Абигейл подумать над личным доходным делом.

И вот сейчас, спеша по коридорам дворца с папкой бумаг, Абигейл размышляла, что ей невероятно, просто демонически повезло с хозяйкой!

– Оп! – вынырнувший из-за угла молодой мужчина придержал Абигейл за плечи.

– Простите, – робко улыбнулась девушка, рассматривая, в кого только что не врезалась.

Грегор Блант – один из участников отбора и женихов Ее Высочества имел вид уставший, но бодрый. Кожаные штаны, рубаха из грубой ткани с потными разводами, меч на поясе и характерное амбре от человека, который только что исполнил трехчасово тренировочный комплекс.

– Куда спешишь, красавица? – весело поинтересовался мужчина, но Абигейл лишь покачала головой.

– Где ваши манеры, Грегор. Я – фрейлина Ее Высочества, и куда бы я не спешила, я исполняю ее поручение.

Мужчина хмыкнул и отошел в сторону, пропуская Абигейл. И вроде бы жест был такой простой, но весь вид вояки был таким озорным и разбитным, что девушка и сама невольно улыбалась в ответ.

– Абигейл, мне бы хотелось попросить вас об одолжении, – Грегор коснулся ее локтя.

– Любую свою просьбу вы можете адресовать приставленной прислуге. Они помогут, – увернулась от ответа девушка и зашагала дальше по коридору.

Баронесса Абигейл Коворш была самым преданным человеком принцессы. И ничто во всех Орихалковых мирах не могло заставить ее огорчить Демиру.

Даже неистово колотящееся сердце.

Глава 31

В свои покои я ползла, откровенно зевая во всю пасть. В третьем часу ночи в коридорах даже припозднившихся любовников встретить было сложно и вряд ли бы кто-то сунулся на этаж к наследной принцессе. Так что вряд ли бы кто-то мог осудить меня за неподобающее для принцессы зевание.

Поэтому встреченный мной человек оказался полной неожиданностью, я чуть зевком не подавилась. Почетный караул изо всех сил делал вид, что не замечает, что на полу у дверей в мои покой сидел мужчина.

Полуприкрытые глаза не обмануло меня – сосредоточенное лицо выдавало, что человек не спит. Он был даже по-своему красив: хищные черты лица, густые брови и ничуть не портившая его тяжелая челюсть. Уже начавшиеся отрастать после военной стрижки темно-каштановые волосы казались мягкими. Простые темные брюки и светлая рубашка, обувь из мягкой кожи. Вид домашний и почти что безобидный, если не думать о том, что перед тобой изображает спящего боевой маг собственной армии.

– Вальтер? – позвала я кандидата, и тот мгновенно открыл глаза.

– Доброй ночи, Ваше Высочество, – усмехнулся мужчина. – Опять… гуляете?

– Нет, – покачала головой в ответ, – работаю. Что случилось?

– Ничего, – маг легко поднялся на ноги. – Зашел сообщить, что жду вас завтра в честь утра у выхода для прогулок. Точнее, уже сегодня, – поправился он, кинув взгляд на ночь за окном.

– Хорошо, – спокойно ответила я, мысленно взвыв. Проще было не ложиться, чтобы собраться к семи утра. – Форма одежды парадная?

Маг покачал головой:

– Нет, выберите что-то удобное.

Я кивнула. Надо было идти к себе и звать Абигейл, собираться и мечтать немного подремать, но я смотрела на Вальтера, словно бы ждала еще каких-то слов. Но говорить-то нам было не о чем.

– Доброй ночи, Ваше Высочество, – произнес Вальтер, после недолгой тишины.

Я молча кивнула и отправилась к себе, привычно распахнув створки взглядом. Интересно, а почему он не прислал прислугу с поручением? Давно ждал? А почему не пришел в кабинет, уже ведь бывал там?

А с другой стороны какая разница. Этот человек заставляет меня подняться к семи утра! Только за одно это хотелось откусить кому-нибудь голову. И не факт, что одну.

Отправив пажа за Абигейл, я потащила себя в душ. Намывалась почему-то с особенно тщательностью, как будто только что делала марш-бросок по пересеченной местности и теперь нужно вытряхивать землю и траву из всех мест.

Сонная Абигейл застала меня за задумчивым рассматриванием гардероба.

– Ваше Высочество?

– Думается мне, скоро действительно придется искать камеристку, – вздохнула я, не поворачиваясь к девушке.

– Ваше Высочество! – возмущенно засопела Абигейл.

– Ладно, ладно… Помоги-ка мне что-нибудь подобрать для свидания с оре-Марлоу.

– Есть предпочтения? – осторожно спросила Аби, просачиваясь мимо задумчивой стоящей меня к полкам и штангам с вещами.

– Что-нибудь удобное.

Фрейлина как-то странно на меня посмотрела, и мне вдруг захотелось пояснить:

– И красивое.

Абигейл и бровью не повела, а мне стало как-то странно от собственных слов.

– В общем, подбери пару вариантов, пока я дремлю, – бросила я, отворачиваясь.

Это все недосып. Недосып и нервное перенапряжение, вот.

Думая таким образом, я провалилась в короткий и очень поверхностный сон. Слышала, как тихонечко ходила Абигейл, как принесли завтрак, как моя фрейлина шикала на пажей.

В шесть утра Аби меня растолкала. Я влила в себя сразу две чашки кофе и, чувствуя, как сердце начинает колотиться с усердием парового двигателя, посмотрела, что мне подобрала девушка.

Вариант первый, строгий. В таком виде хорошо было бы гонять министров поганой метлой, а когда надоест – выступать с речью в Королевском сенате.

Вариант второй был хорош всем за исключением одного – юбка в моем понимании никак не вязалась со удобством.

Третье было слишком дорого-богато и подходило для официального приема и пафосного сверкания цацками.

Я встала у манекена с четвертым костюмом. Шоколадные брюки в облипочку, чтобы любой мужик капал слюной мне вслед, высокие мягкие замшевые сапожки, таки осень на улице, рубашка и бежевый свитер крупной вязки таких размеров, что походил на очень короткое платье. Выглядело неплохо, но чего-то отчаянно не хватало.

– Принеси-ка мне ремень.

– Какой? – уточнила Абигей. – Который?

– Тот остромодный, что приволокла Николь.

Ремень был кожаный, широкий, весь отделанный латунными заклепками.

Во всем этом великолепии выглядела я как очень чистый механик дирижаблей, работающий в порту. И по всем законам этикета, стиля и хорошего тона я должна была нацепить хоть какую-то дорогую побрякушку. Абигейл высыпала целый ворох брошей, тяжелый золотых цепей и широких браслетов, усыпанных драгоценными камнями. Но мне почему-то категорически не хотелось выпячивать свой статус при боевом маге. Еще не выветрились из памяти времена учебы в Железной академии, где настоящие боевые маги в составе преподавателей больше всех гоняли мажоров. Мне даже тогда казалось, что ненависть к богатеньким наследникам на подкорке у военных.

А потому я надела лишь скромную семейную печатку, что совершенно бросалась в глаза, зато заставляла заикаться тех, кому эту печатку сунули в нос (или глаз, тут как повезет).

– Ну как? – спросила я, когда Абигейл навела порядок у меня на лице и закончила плести мне косу.

– Хороша, – тепло улыбнулась фрейлина. – Только как-то… – девушка замялась.

– Ну, говори. Я еще никого не кусала за правду.

– Бедновато, Ваше Высочество, – покачала головой Абигейл.

– Так это и хорошо, – удовлетворенно кивнула я. – Перед кем мне там щеголять своим достатком? Перед офицером собственной армии?

Девушка тихонько вздохнула, но развивать тему не стала. А я еще немного покрутилась перед зеркалом и без пяти минут семь неожиданно бодро зашагала на выход.

Меня от чего-то будоражила мысль, что сегодня будет свидание с совершенно незнакомым человеком. Что он придумает? Как пройдет? А если мне не понравится? Или, что еще волнительнее, понравится? И почему Вальтер был так удивлен результатом?

Моя личная жизнь становилась сложнее внешней политики, и это совершенно меня не радовало. Ну правда, скоро подводить итоги года, а тут я с выводком так себе женихов.

Но все мои ленивые мысли вылетели из головы мгновенно, когда я увидела, с чего предлагалась мне начать утро. Вальтер оре-Марлоу уже ждал меня у одного из торцовых выходов, держа под уздцы двух потрясающих коней. Проблема в происходящем была одна, зато фатальная – я не умела ездить верхом.

– Только не говорите, что вы не умеете ездить верхом… – вместо приветствия пробормотал Вальтер, видимо, прочитав это у меня на лице.

– Нет, ну теорию я знаю… – честно призналась я.

Оре-Марлоу задумался на пару мгновений, вздохнул и спросил:

– Тогда два варианта: или я быстро ищу паровозку, или самое время заняться практикой.

Я представила, как в это раннее сонное утро по всей дворцовой территории раздается тарахтание паровозки и поморщилась.

– Если я сверну шею, Кирион свернет шею тебе, – предупредила я.

– Не свернете, – усмехнулся маг, подсаживая меня в седло.

Лошадка была спокойная, даже я бы сказала флегматичная. Вальтер держал ее под уздцы, и мы таким образом неторопясь ехали через сонный город.

– Далеко ехать? – спросила я, мертвой хваткой вцепившись в луку седла.

– Не очень. За город, – коротко ответил маг.

Я прикинула это «недалеко» и тихонько вздохнула. Часовая конная прогулка мне обеспечена.

Но то ли лошадка была такая, то вел ее Вальтер так умело, но через какое-то время я поймала себя на том, что клюю носом.

– Почти приехали, – прокомментировал маг, когда я в очередной раз начала заваливаться, заснув на ходу.

– Очень хорошо! – взбодрившись, сказала я. – А куда?

Мы как раз пересекали черту города по одной из центральных и приличных улиц. Город уже не спал, но еще не выпустил на улицы своих жителей, а потому чувствовалась некое напряжение, скрытая от постороннего глаза суета.

– Сейчас увидите.

Увижу, ага… Если глаза разлеплю…

Честное слово, я даже не поняла, в какой момент я-таки вырубилась! Пейзаж успокаивал, лошадка укачивала, а от Вальтера так приятно пахло ежевикой, что хотелось потереться носом об его пиджак.

Так, минуточку.

Я распахнула глаза и попыталась дернуться, но держали меня крепко.

– Спокойно, Ваше Высочество, – с невозмутимым видом проговорил маг, – не упадите с лошади.

– Вальтер, – вкрадчиво поинтересовалась я, – а почему мы едем в обнимку на твоей лошади?

– Во-первых, у меня не лошадь, а конь. Во-вторых, мы не в обнимку, я просто придерживаю, чтобы вы не свалились. И в-третьих… – Вальтер умолк, смотря куда-то поверх моей головы.

– В-третьих? – напомнила я о себе, когда пауза затянулась. И пусть только попробует сказать, что пожалел меня…

– В-третьих, мы приехали, – заявил маг, и я обернулась, чтобы проследить за его взглядом.

Вид, открывшейся мне, впечатлял. Мы стояли на холме и смотрели на маленький одноэтажный каменный домик, обнесенный невысоким символическим заборчиком. Несколько раскидистых фруктовых деревьев красиво желтели, аккуратно подстриженный газон, наоборот, был сочного зеленого цвета. Труба домика тихонечко дымила, оповещая, что нас уже ждут.

– Что это? – спросила я.

– Дом, – просто ответил Вальтер.

– И что мы тут будем делать? – не поняла я.

– Вы – отдыхать. А я – составлять вам приятную компанию по мере своих сил.

Я посмотрела снизу вверх на все еще приобнимающего меня Вальтера и с трудом поборола желание приложить голову обратно на его грудь, чтобы додремать до домика.

Интересно, а как выглядят выходные у нормальных людей?

Глава 32

После дворца домик казался крошечным. Всего три комнаты и кухня. Небольшие окна с веселенькими занавесками, вязанные половички на деревянном полу, толстые низкие двери, что на входе Вальтеру пришлось нагнуться. Внутри было тепло и умопомрачительно пахло свежей выпечкой. Я ожидала, что нас встретит хозяйка – какая-нибудь розовощекая крепко сбитая молодая женщина, вытирающая руки о фартук, но… никого не было.

– Здесь уютно, – заметила я, рассматривая обстановку кухни, совмещенной со столовой.

– Рад, что нравится, – чуть улыбнулся маг.

– Но почему никого нет? Такое ощущение, что люди вышли за минуту до нашего визита.

– Здесь никто и не живет, – пояснил Вальтер. – Но к нашему приезду и правда готовились.

При этих словах маг кивнул на стол, где под кружевными салфетками обнаружились несколько больших глубоких тарелок по типу таза, доверху наполненными пирожками и всякого рода булочками.

– Завтрак? – спросил мой кандидат в мужья, и я неуверенно кивнула. Прислуги нет, хозяев нет – кто будет накрывать на стол?

Ответ я узнала пару секунд спустя. Вальтер скинул пиджак на ближайший стул и отправился к плите. Я чуть не подпрыгивала от любопытства, наблюдая за тем, как мужчина готовит мне завтрак.

И вот вроде бы ничего сложного – яичница с беконом, оладушки из кем-то заботливо оставленного теста, и каша на молоке, уже порядком потомившаяся в духовом шкафу, но все равно это выглядело и ощущалось, как будто я попала в какую-то сказку.

Маленький домик на отшибе мира, тишина природы, аппетитные запахи, и боевой маг с закатанными рукавами белоснежной рубашки гремит поварешками.

Я хотела сначала предложить свою посильную помощь из вежливости, но потом передумала. В конце концов, он же сказал, что я тут отдыхаю? А те немногие случаи, когда я притрагивалась к кухонной утвари, все относились к походам в рамках учений в Железной академии в условиях, максимально приближенных к боевым.

Спустя полчаса я уже сидела за накрытым столом и макала кусочек ржаного хлеба в яркий яичный желток.

– Ммм… – протянула я, закрыв глаза.

– Вы переигрываете, Ваше Высочество, – покачал головой Вальтер.

Я хмыкнула.

– Знаешь, когда я последний раз завтракала горячей едой в тишине и без панической спешки?

Мужчина склонил голову на бок, ожидая ответа. Я же еще раз обмакнула хлеб и проговорила, закончив жевать:

– Перед поступлением в Железную академию. Это… – я замолчала, прикидывая, – лет десять назад уже? Какой кошмар, – вздохнула, осознав масштаб своего кабинетного бедствия.

– Мда, как-то иначе я представлял себе жизнь наследной принцессы, – усмехнулся Вальтер.

– Балы, платьишки и сплетни?

– Что-то типа того, да.

– Сюрприиииз, – я разломила пирожок, заглядывая в начинку.

Вишня. Не яблоко, конечно, но тоже неплохо.

– А кофе в этом доме наливают? – поинтересовалась я.

– Наливают, – невозмутимо кивнул маг, – только зачем? Не нравится травяной чай?

– Чай прекрасен, но от него глаза еще больше закрываются, чем от укачивающей лошадки.

– Ну так и спи… те.

Мне потребовалось полминуты, чтобы осознать сказанное.

– Мы можем перейти на «ты» наедине. И если я буду спать, то не факт, что от свидания останется еще хоть какое-то время на общение.

Вальтер вздохнул:

– Твое Высочество, я привез тебя сюда отдыхать. И если для тебя отдых – это хороший сон, то я ничего не имею против.

– У меня какое-то странное ощущение, будто ты очень вежливо пытаешься от меня отделаться.

– Неправда, – спокойно возразил маг. – Я говорю только то, что имею ввиду, никаких двойных смыслов. Мы не во дворце.

В воздухе повисло несказанное «А я не придворный лизоблюд», но оре-Марлоу, вероятно, был слишком хорошо воспитан для таких слов.

– Но, если ты не хочешь отоспаться, то мне нужно немного времени, чтобы навести здесь порядок. В доме есть небольшая библиотека, можешь отдохнуть пока там.

– Хорошо, – спокойно отозвалась я, размышляя, а действительно ли я хочу отказаться от шанса отоспаться? Но тут же одернула себя – у Вальтера должен быть шанс проявить себя, а спящую принцессу особо не поагитируешь за свою кандидатуру – ей все равно.

Оставив мужчину наводить порядок, я прошлась по дому, отмечая везде женскую руку. Помимо кухни-гостиной, в доме имелись кабинет-библиотека, спальня, видимо, гостевая, и еще одна закрытая комната, в которую жуть как хотелось попасть. Решив, что попозже спрошу у Вальтера, что там такое спрятано, я выбрала первый попавшийся томик по экономике, забралась в кресло с ногами и была категорически настроена провести эти полчаса с пользой для государства. Естественно, я не успела дочитать до конца первый абзац, как меня срубило эта омерзительно-скучная книга.

Проснулась я на кровати в гостевой спальне, заботливо укрытая одеялком. Книжка, что меня так эффектно убаюкала, лежала рядом на тумбочке с закладкой на позорной первой странице. Осеннее солнце уже прилично прокатилось по небосводу, а, значит, я проспала минимум полдня. Ревизия внешнего вида в зеркале тоже меня опечалила – красивая коса растрепалась, помятую моську не спасали даже остатки макияжа. В общем, полная мрачных мыслей о том, как бы так извиниться неизвиняясь за свой сон, я завернулась в одеяло и отправилась искать Вальтера. Несмотря на то, что утром в доме топили печи во всех комнатах, осень довольно быстро выдула тепло. Хотя, возможно, проблема не в осени, а в теплоизоляции.

Маг в доме не обнаружился. Я даже постучалась и пошкреблась в закрытую комнату, подозревая, что он там. Оре-Марлоу действительно нашелся во дворе. Нашелся за совершенно непотребным занятием, от которого у меня, признаться, даже немного дух захватило.

Боевой маг моей армии вручную рубил дрова.

– Привет… – сказала я, чтобы обозначить свое присутствие.

Честно признаться, хотелось немного постоять и тихонько понаблюдать за действием. Выглядело это и правда эффектно, хотя Вальтер переоделся в какие-то застиранные вещи, что логично – в рубашке топором не помашешь.

И тут до меня дошла такая очевидная и простая мысль, что всю сонливость мгновенно выдуло.

– Вальтер… – позвала я мужчину, который лишь кивнул мне и продолжил рубить дрова, которых осталось на самом деле на пару взмахов топора. – Чей это дом?

Дом, в котором у него есть запасные вещи. Дом, в котором стоит закрытая комната. Дом, в котором определенно живет женщина.

Я думала, маг вздрогнет от вопроса, посмотрит на меня как-нибудь странно, начнет что-то сбивчиво объяснять, но не случилось ничего из этого. Боевой маг молча продолжал рубить дрова. И лишь после того, как он закончил с этим крайне важным делом, сложил дрова в поленницу, пристроил топор там же на специальный держатель, ответил мне, вытирая руки о какую-то тряпицу.

– Дом мой.

– Ясно, – сухо ответила я.

– Бедноват для принцессы? – зло прищурился маг.

– Ты привел меня в дом к чужой женщине, так меня еще никто не оскорблял! – рявкнула я, разворачиваясь и на ходу комкая одеяло. Впрочем, далеко уйти не удалось: Вальтер почти мгновенно догнал меня, схватил за локоть и дернул, разворачивая на себя.

– Какие еще женщины, ты в своем уме?

– Ты что себе позволяешь?! – я попыталась высвободить руку, но не тут-то было, маг держал железно.

– Какие. Еще. Женщины? – с расстановкой процедил мужчина.

– Все эти кружавчики-салфеточки, веселенькие занавески… едва ли ты занимался обстановкой. Это женская рука. И честное слово, я сама лично переломаю тебе кости, если эта женщина спряталась в той запертой комнате.

Вальтер удивленно моргнул, а потом рассмеялся. Искренне и совершенно задорно, что я почему-то почувствовала себя глупо.

– Во-первых, холодно, – кутая меня обратно в одеяло, заявил отсмеявшийся маг. – Во-вторых, дом я выкупил вместе с меблировкой просто чтобы был хоть какой-то угол. В-третьих, закрытая комната – моя личная, туда не входит прислуга и там полный сра…, хм, бардак. Но теперь твоей высочество обязано его засвидетельствовать.

С этими словами Вальтер развернул меня к дому и тихонько подтолкнул в спину. И если он думал, что я слишком вежливая, чтобы не засунуть нос в его личное пространство, то он слишком хорошо обо мне думал.

Личная комната Вальтера оре-Марлоу доме была небольшая. В отличие от остального домика, здесь и правда был фирменный срач редко командирующегося в отпуск военного. То есть, постель заправлена по уставу, зато пыли на палец толщиной.

– Полезешь под кровать – возьми тряпку, хоть пол протрешь, – сказал Вальтер после того, как пригласил меня широким жестом в комнату.

Я прошлась по комнате. Пара полок с книгами давно почивших классиков, небрежно брошенная на спинку стула рубашка, трофейный ятаган кочевников. Последнее – действительно редкий и ценный предмет, потому как был не просто холодным оружием, а оружием вождя. Этих берсерков убить было проблематично даже боевым магам, а уж люди без дара вообще никогда не выходили с ними один на один. Мне всегда казалось это очень странным, но расспросить, не вызывая подозрений, особенно не у кого было.

Вообще, вся комната как нельзя более точно отражала саму суть Вальтера оре-Марлоу. Человек с домом без дома, чужой уют и победы, которые не с кем разделить, всегда аккуратно заправленная холодная постель и пыль на пачке писем. Наверное, он очень одинок, хотя скрывает это за маской убийственного равнодушия и спокойствия.

– Убедилась? – спросил маг, скрестив руки на груди и внимательно наблюдая за моей реакцией.

Я хмыкнула и стряхнула с пальцев пару металлических шариков. Пока я медленно рассматривала обстановку, шарики прокатились по комнате и вернулись ко мне, чтобы рассыпаться черно-золотыми искрами.

– Техника разведки? – искренне удивился маг.

– А ты думал, я для красоты Железную академию заканчивала? – невозмутимо спросила я.

Жутко хотелось рассказать про нашего зверя-тренера, красотку оре-Роул, но, еще разок оценив трофейный ятаган, решила, что длятакогобоевого мага все эти рассказы будут сущим ребячеством.

– Была такая мысль, – признался Вальтер. – Ну что, убедилась?

Я величественно, со всем возможным королевским достоинством кивнула:

– Вполне.

– Тогда предлагаю перейти к главной части сегодняшнего дня, – он кивнул на выход.

– Какой? – приподняла я бровь, покидая его комнату.

– Ужин, – невозмутимо ответил маг, закрывая дверь на магический ключ…

Я даже не стала скрывать своего удивления:

– Ты вывез меня из дворца ради ужина?

– Неверно, – возразил Вальтер, проходя к холодильному шкафу на кухне. – Я вывез тебя сюда, чтобы ты могла отдохнуть, и твои министры до тебя не достали.

– Интересная стратегия… – задумчиво проговорила я, наблюдая за его манипуляциями на кухне.

– Беспроигрышная, – хмыкнул Вальтер.

Из холодильного шкафа были извлечены: огромный таз с замаринованным мясом, свежие овощи, маленький бочонок слабоалкогольного пива из мира Дерева. Со стола на кухне была изъята буханка свежего ржаного хлеба, и со всем этим провиантом мы вышли во двор за домом. Там я увидела весьма интересную конструкцию, о назначении которой могла лишь догадываться.

Во дворе отдельно от дома и какого-либо иного строения стояла необычная печь. Печь в чистом поле, каково?

– Что это? – с искренним любопытством спросила я.

– Это адаптация мангала, – ответил Вальтер, сгружая провизию на стол стоявшей недалеко беседки.

Я поднапрягла память, вспоминая, что мангалом у кочевников назывались жаровни, в которых те готовили мясо.

– И кто адаптировал? – я обошла печь по кругу, рассматривая детальнее.

– Я. – коротко ответил маг, нанизывая кусочки мяса на тонкие стальные прутья.

– Как ты вообще узнал про их национальные блюда? Они же практически не идут на контакт.

– О, это довольно интересная история, – хмыкнул Вальтер, продолжая возиться с мясом. – Но ты наверняка и сама ее знаешь – мы ведь несколько лет назад в очередной раз пытались наладить отношения с самым сильным родом.

– Да, тогда эти добрые соседи попытались убить нашего посла.

– Верно, – кивнул маг, – а мне как раз посчастливилось войти в отряд, занимавшийся сохранностью того посла. Но перед тем, как все окончательно испортилось, мы успели немного погрузиться в их культуру и, должен сказать, эти дикари знают толк в мясе. Правда, на этом и все.

– Ятаган на стене оттуда? – не удержалась я.

– Оттуда, – кивнул Вальтер, закончив возиться с мясом и размещая прутья над бодро тлеющими углями.

Я помедлила, размышляя, стоит ли задавать вопрос сейчас, но в короткой внутренней борьбе между одинокой девушкой и амбициозной принцессой, последняя забила оппонентку до невменяемого состояния.

– Расскажи, – попросила я, присаживаясь на пенек какого-то почившего гиганта.

– Хм… – вздохнул маг, переворачивая мясо.

Он еще некоторое время помолчал, стоя у мангала, потом сходил в беседку, нарезал овощи и хлеб, вернулся обратно, чтобы снова перевернуть мясо, и только после этого явно нехотя заговорил.

– Для начала нужно отметить, что мой уровень магии – шестой, – начал маг, а я присвистнула совершенно невоспитанным образом.

Шестой уровень, уровень Иллюмината, чуть менее редкий, чем седьмой уровень Архимага. До шестого, например, не дотягивал Даян, а я сама на шестой нашкребала еле-еле. Стоящий передо мной маг был действительно очень сильным и, надо думать, перспективным офицером. Интересно, зачем ему ломать карьеру ради сомнительной роли принца-консорта? Нет, место, конечно, хлебное, но есть ощущение, что конкретно этот мужчина не сможет жить в тени его женщины.

– И я еще никогда в жизни не применял весь свой арсенал в поединке с одним человеком, – продолжал Вальтер. – Я так думаю, ты знакома с отчетами и читала, что начало переговоров было идеальным. Наша сторона была уверена, что дело кончится минимум заключением перемирия, а то и некой формой союза. Но по итогам первого дня переговоров, вождь, являющийся по совместительству шаманом, ушел посовещаться с высшими силами.

От этого заявления я чуть не подавилась тростинкой, которую жевала.

– У кочевников есть магия?!

– Нет. Это что-то типа наркотического транса. Камлание.

– Кошмар какой, – пробормотала я.

– Ну выглядело действительно впечатляюще, но ответственно заявляю, ни капли магии в происходящем не было, – сказал Вальтер, снимая мясо с мангала и перекладывая на большое жестяной блюдо. – В общем, нашептали ему воображаемые друзья много разного, и ночью нас попытались тихонечко перерезать. Не сказать, что им уж совсем не удалась диверсия, нескольких человек мы потеряли. Но в целом отбились сносно, даже посла вернули в целости.

– Тот посол сам кого хочешь в подкову скрутит, – пробурчала я, вспоминая габариты уважаемого лорда.

– Есть такое, очень нам помог, когда мы прорывались к своим. Но мне не повезло сойтись с вождем один на один.

Вальтер замолчал, откупоривая бочонок.

– И как выглядит эффект берсерка? – подтолкнула я.

Мужчина ответил не сразу, и по нахмуренным бровям не сложно было догадаться, что мысленно он возвращался туда снова и снова. Я коснулась его руки, сжимающей нож, Вальтер шумно выдохнул, возвращаясь в реальность.

– Как будто я дрался с архимагом без болевого порога.

Мне хотелось выудить из него побольше деталей, но, Вальтер однозначно показал, что тема закрыта – придвинул ко мне блюдо с мясом.

– Ешь. Это действительно вкусно.

Я вгрызлась в кусок сочного, жирного мяса на железном пруте и выпала из реальности. Это было потрясающе вкусно. Настолько, что мне захотелось немедленно построить такую же печь во дворце и питаться только оттуда. Представляю, как бы перекосило очередь из министров, если бы я продефилировала мимо, жуя на ходу капающее жиром мясо прямо с прута.

– Нравится? – с усмешкой спросил Вальтер.

– Оффень, – честно призналась я.

Маг удовлетворенно кивнул. Некоторое время мы жевали молча, а когда я почувствовала, что один неверный вздох и я лопну, то откинулась на спинку лавки и прикрыла глаза. День подходил к концу и, хотя ничего особенного не происходило, мне было хорошо. Я выспалась, вкусно поела, пообщалась с реальным участником боевых действий, даже немного поскандалила. Странное чувство безопасности рядом с этим магом заставляло расслабиться, думать решительно не хотелось, приятная пустота в голове без единой мысли. Где-то чирикала запоздавшая осенняя птичка, вечерняя прохлада так и норовила забраться за шиворот, вкусно пахло ежевикой… Ежевикой?

Я распахнула глаза и немного потерялась в пространстве. Вместо крыши беседки над головой закатное небо, вместо жесткой спинки под спиной – крепкая мужская рука, опора из-под ног вообще магически исчезла.

Стальные серые глаза смотрели добро, со смешинками, когда я дернулась и испуганно прижалась к Вальтеру.

– Прости, не хотел будить. Но спать на улице уже не сезон.

– Мне ужасно неловко, что я ведь день засыпаю, – вздохнула я, даже не пытаясь спуститься на землю. Одинокая девушка внутри, кажется, пыталась дать сдачу амбициозной принцессе.

– Ничего, – пожал плечами маг. – Я понимаю. Сейчас я понимаю лучше, чем когда-либо.

– Спасибо, – улыбнулась я, рассматривая мага.

Мы стояли посреди двора, он крепко держал меня и тоже рассматривал, будто видел впервые и, мне даже начало казаться, будто он склонялся все ближе и ближе. Все-таки красивый мужчина. Сильный, волевой. Зачем он здесь?

– Вальтер… – тихо прошептала я, боясь и страстно желая нарушить это хрупкое равновесие в своей душе и в общении.

– Да? – низкий, чуть хрипловатый голос.

– Зачем ты пришел на отбор? – спросила я и затаила дыхание.

Вальтер моргнул, словно отгоняя наваждение, и чуть улыбнулся.

– Так получилось. – короткий ответ.

А затем меня поцеловали в лобик, как маленькую девочку и сообщили:

– Идем в дом. Пора собираться обратно к твоим нахлебникам-министрам.

Я прижалась к его груди и вздохнула. Интересно, мог бы Кирион раскопать детали? Нет, не так. Интересно, мне действительно нужно это знать? Вальтер оре-Марлоу сегодня заставил меня испытать то, чего у меня никогда не было.

Чувства защищенности и покоя.

Глава 33

– Я смотрю, фаворит определен? – спросил Даян, наблюдая, как я рассматриваю заочный протокол Королевского сената.

– А? – я подняла на близнеца глаза и долго пыталась собрать их в кучу после мелкого шрифта.

Королевства поменьше, как обычно, просили вольностей побольше, а королевства побольше просили побольше влияния. И все они вместе старательно пытались разорвать мой страну на мелкие кусочки если не территориально, то хотя бы экономически. При этом каждая сволочь бежала брехать на соседа и пытаться урвать кусочек повкуснее для себя. И хоть бы кто-нибудь работал на развитие своего региона! Нет, все бежали во дворец поклянчить что-нибудь для себя. Некоторым даже особенно и не нужно было, но если не клянчишь, значит, подозрительно хорошо живешь. А хорошо живущих соседей никто не любит.

– Фаворит, Демира. Похоже, тебе приглянулся один боевой маг? – Кирион спросил это таким невинным тоном, что в случае положительного ответа, беднягу Вальтера начнут выворачивать наизнанку уже сейчас.

И, наверное, его и правда стоило потрясти, ведь было в его ответе что-то царапающее, но я с удивлением осознала, что мне до жути не хочется давать братьям повода влезать в мою личную жизнь на этом этапе.

Рано.

– Демира? – Даян аж подпрыгнул на кресле от любопытства.

– Ты про Рейнарда или про Вальтера? – спросила я, склонив голову на бок.

– Про Вальтера, конечно, – фыркнул близнец. И прищурился: – А что, это Рейнард?

– Матушка руда… – я демонстративно закатила глаза. – Прекратите страдать дурью.

– Ну интересно же! – возмутился Даян.

Кирион, надо отдать ему должное, молчал и только хитро улыбался.

– Так. – строго сказала я, когда Даян в очередной раз завел эту тему. – Я вчера выспалась и хорошо отдохнула, а потому полна сил и ненависти к окружающим. Даян, мне нужен отчет по финансам нашего сельского хозяйства.

– Когда? – безмятежно спросил близнец.

– Сейчас.

– Ты издеваешься? – возмутился Даян.

– Я вполне серьезна. Но ты можешь продолжать канючить, если он у тебя уже готов.

Близнец серьито зыркнул на меня и удалился, тихо бухча что-то про женщин и их особенные дни. И был совершенно неправ, между прочим.

– Мне тоже притащить тебе какой-нибудь отчетик? – усмехнулся старший брат.

– Нет, – я покачала головой. – Но есть вопрос, в котором мне нужны твои компетенции.

– Я весь внимание.

Мне потребовалась минута, чтобы пропутешествовать от мысли «вытрясти всю подноготную про оре-Марлоу» до «к демонам подноготную, надо хватать, как есть» и обратно, и я в конце концов сказала:

– Я говорила с оре-Марлоу. Он был в отряде, сопровождавшим посла к тому роду кочевников, что изъявили желание заключить с намисоюз.

– Я в курсе.

– И знаешь, что он бился с их вождем?

Кирион лишь молча кивнул.

– А может еще знаешь, как обычный кочевник так быстро приобрел невероятную силу?

– Знаю, что бой был нетипично сложным.

– Ты говорил с оре-Марлоу лично?

– Нет. Читал отчеты.

– Тогда вот тебе пища для размышлений. Вальтер сказал, что было ощущение, будто об бьется с архимагом без болевого порога. Как такое возможно?

Кирион нахмурился и замолчал, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику.

– Ну что молчишь? Я бы наших рядовых солдат также зарядила. Представь, регулярная сотня невероятно-сильных бойцов. Их бы хватило, чтобы всем тут заткнуть рты, – я потрясла протоколом для пущей убедительности.

– Я проработаю вопрос, – спокойно сказал Кирион и молча вышел из моего кабинета.

Прости, Вальтер, но лучше ты пообщаешься с братом на действительно важную тему, или тот сам начнет ковыряться в твоем грязном бельишке раньше времени. А я пока не решила, чьи труселя хочу демонстрировать общественности.

Выгнав обоих любопытных родственников я, наконец, вздохнула и снова погрузилась в заочный протокол, пытаясь вникнуть в суть очередной эпохальной проблемы какого-то крошечного королевства, что легко было закрыть пальцем на карте известных земель моего мира.

Но мои канцелярские страдания были нарушены вежливым стуком в дверь. Створка отворилась и в образовавшуюся щель просунулась голова Абигейл.

– Ваше Высочество! Испытание же, вы почему еще не готовы?

Вообще, между испытаниями должно была быть пару дней перерыва, но я вчера отдохнула и была омерзительно бодра. Это уже прочувствовали братья, а также недавно толпившиеся у дверей моего кабинета мастера пера и бумаги. Когда утром я выдернула из очереди наобум парочку министров и устроила им прямо в коридоре перекрестный допрос с пристрастьем, неудобными вопросами и требованиями отчетов, заверенных казначейством, остальная очередь как-то испарилась сама собой. Даже закралась мысль, устраивать такие показательные порки ежедневно, но потом Даян сказал, что эти хапуги разбегутся от такого сурового обращения, а искать сразу всех новых министров долго и дорого.

– Ваше Высочество, – с укором сказала Абигейл, осматривая мой бодрый, но совершенно безобразный внешний вид.

Я покосилась на зеркало и вздохнула.

– Ладно. Так и быть. Пойдем сделаем из меня красотку.

– Ваше Величество! – фыркнула фрейлина.

Делали мы из меня красотку сегодня как-то особенно долго. Мне все не нравилось, я перебирала тряпки раз за разом, в конце концов, устроив в гардеробной откровенный бардак. Абигейл терпеливо и с пониманием относилась к моим метаниям, я нервничала и злилась, что время тратится на какую-то ерунду, а стоило бы заняться работой. В общем, решив, что надо соответствовать хотя бы теме конкурса, я выбрала самое строгое платье из всех имеющихся. Из тяжелого изумрудного бархата, с воротником стоечкой, лифом без какой-либо украшений, рукавами в три четверти оно походило на траурное, если бы не цвет.

Абигейл забрала волосы на затылке в тугой простой узел и заколола единственным украшением – гребнем из червленого серебра.

– Ну как? – спросила я, рассматривая свое отражение, у вошедшей в комнату Николь.

– Мрачноватенько, – прокомментировала девушка, которая сама была одета в остромодной платье в широкую полоску.

– И это хорошо, – удовлетворенно кивнула я.

Женихи ждали меня в зале для малых приемов, который сейчас больше походил на ученический кабинет. Девять парт по числе оставшихся претендентов были расставлены три на три по всему периметру. Мне приволокли пафосное кресло-трон, но сидеть я на нем не собиралась.

Мужчины встали при моем появлении, я же прошла меж рядов и, развернувшись к залу, окинула присутствующих внимательным взглядом.

– Ее Высочество Демира оре-Титалл рада приветствовать вас на третьем состязании за ее руку и сердце.

Трон и юбку, – мрачно подумала я и взяла слово.

– Наверняка все вы читали статью про детские фермы, выпущенную газетой Железный вестник. Несмотря на то, что это королевская газета, я сама лично дала указание выпустить статью без купюр. Я считаю, что жестокое обращение с детьми, это не мелкое воровство из бюджета, и его нельзя замалчивать, а причастных жестоко наказывать. Кто не в курсе – все причастные к найденным детским фермам были привлечены к ответственности самым жестоким образом.

Мужчины смотрела внимательно, а я хоть и старалась подметить выражение лица каждого, но глаза раз за разом находили Вальтера, который даже не пытался скрыть мрачную мину.

– О чем мало кто знает, так это о моем личном благотворительном фонде. Я не люблю посещать разного рода вечера и мероприятия по сбору средств, предпочитаю конкретные решения и действия. После того, как были выявлены эти отвратительные и жестокие заведения, я приняла несколько важных решений. Во-первых, был разработан и опубликован закон об ответственности за жестокое обращение с детьми до шестнадцати лет. Во-вторых, я на личные средства построила первый столичный дом отказников. В-третьих, я обязала правящие семьи последовать моему примеру и обеспечить строительство, содержание и работу домов отказников в столицах и всех крупных городах. Кроме того, мой любимый старший брат взялся за обеспечение соблюдения прав отказников и контроль за уровнем их содержания. Вот так выглядит королевская благотворительность. Делом, а не веселым времяпрепровождением, как решил покинувший нас Октавий.

Я скрестила руки на груди и кивнула Николь.

– У вас на столах лежат: тот самый номер Железного вестника, краткое резюме событий, а также приказы по итогам разбирательств, – начала пояснять задание фрейлина. – У вас есть час, чтобы ознакомиться со всеми документами и написать вступительную речь от лица принцессы Демиры оре-Титалл на открытие дома отказников.

Девушка извлекла из кармашка платья часы на цепочке, щелкнула замочком, чтобы откинуть крышечку, защищающую циферблат, на пару секунд умолкла и, мило улыбнувшись, сообщила:

– Время пошло!

Мужчины несинхронным движением сели за столы и принялись шуршать бумажками. А я наблюдать за мужчинами и мысленно возвращаясь к событиям тех дней. О, как я была потрясена и шокирована. Только вернулась с Железной академии, начала перенимать дела у матриарха и тут такое.

У королевы-матери тогда вообще случился такой припадок неконтролируемой ярости, огненные отдыхают. Матушка – нежные ручки, тонкие пальчики, идеальный маникюр – так отметелила начальника городской стражи, что бедолагу выносили на руках. Ведь только на время ее правления это был третий случай массового издевательства над детьми, и никакого страха у людей первые две зачистки не возымели.

А потому третий раз королева пошла радикальным путем, при том что казней не было ни одной. Тогда матриарх сказала интересную мысль, которая не сразу дошла до моего потрясенного сознания: «Смерть – слишком просто наказание для таких выродков».

Всех мужчин, причастных к происходящему вне зависимости от должности, возраста и социального статуса просто и без изысков кастрировали и отравляли в угольные шахты. Помню, в ногах попеременно то у меня, то у матери валялась уважаемая леди оре-Холох, муж и единственный сын которой были частыми посетителями этих детских фабрик. И они туда не игрушки с конфетками носили. У каждого свое маленькое кладбище во внутреннем дворике было.

С женщинами было и прощу и сложнее одновременно. Безмозглых матерей, отдавших своих детей в такое место можно было классифицировать по трем типам: дурочка, нищенка и кукушка. Если с первыми двумя еще можно было провести какие-то социальные мероприятия, попытаться адаптировать их к обществу, то с последними пришлось действовать также жестко, как с мужчинами. Их отправляли в шахты в качестве обслуги. И да, среди этих женщин было несколько родовитых дам-с, пытавшихся таким нехитрым образом избавиться от нагуленных детей.

Ну, а обслуживающий персонал всех этих заведений детской скорби, а также чинуш, закрывавших глаза на происходящее, через Иштар продали в рабство на галеры мира Воды.

Я наблюдала за женихами, читавшими бумаги. Франклин хмурился и перелистывал бумаги туда-сюда. Рейнард писал и зачеркивал. Тощий инженер брезгливо поджимал губы, будто об эти бумаги можно было испачкаться. И только у Вальтера ходуном ходили желваки от бешенства. Серые глаза чуть светились, а на пальцах нет-нет и проскальзывал металлический блеск.

Час прошел незаметно. Мужчины были шокированы, их нервировало мое заглядывание через плечо, некоторые особо тонкие душевные, типа музыкантика, вообще были бледно-зеленого оттенка после знакомства с протоколами эксгумаций тел с территорий ферм.

– Время! – звонкий, чистый голос Николь разбил напряженную тишину зала и, кажется, участники синхронно выдохнули, словно вынырнули из темной зловонной воды.

Абигейл, звонко стуча каблучками в повисшей тишине, прошлась по залу, собирая бумаги. Каждая была пронумерована, и только девушки знали, какой номер кому присвоен. Для условной чистоты эксперимента, конечно же.

– Ваше Высочество, – Абигейл передала мне стопку листов.

Мне стоило удалиться для чтения и принятия решения, но почему-то, не иначе как от порыва вдохновения, я решила остаться и принять решение на месте.

Села в свое пафосное кресло и принялась изучать шедевры эпистолярного жанра. Что-то было прям совсем скверное – автор явно не мог связать двух слов то ли от косноязычия, то ли от бешенства. Кто-то разошелся во всю ширь словарного запаса. Один лист оказался девственно-чистым, что заставило меня нахмуриться. Впрочем, лучше промолчать, чем писать полную ахинею, как один из участников.

– Это, – я подняла вверх лист бумаги, – кандидат на вылет. Здесь очень красивая и богатая речь, полная самолюбования и самовосхваления. Но я – наследная принцесса, и мне нет нужды хвалить саму себя за то, что должен делать любой ответственный правитель. И я не в большом восторге от принятых мерах пресечения, которые тут смакуются на целый абзац. Это вынужденная мера, и только полный садист будет наслаждаться вынесением таких приговоров. Власть – не вечный праздник жизни, как кому-то тут кажется. Власть – это огромная ответственность, в том числе и за ту мерзость, что происходит в стране не по вине матриарха.

Я передала лист Николь, и та произнесла:

– Номер три. Леонард Нимрод.

Журналист усмехнулся. Но как-то так странно. Печально и понимающе одновременно. Он что, проверял меня на вшивость?  Думал, я с этой пафосной слащавой бравадой к людям могу выйти? Вот ведь паршивец, ржавый гвоздь ему в пишущую руку!

Сделав глубокий вздох, чтобы успокоиться, и пообещав себе, что Кирион его пропесочит по полной, я посмотрела на тот, что можно было назвать победителем. Короткая, но очень трогательная и душевная речь. Так должна говорить королева, мать всех жителей страны.

Я передала лист Николь.

– Номер шесть. Блейк оре-Реминг.

Парень натурально удивился, я же чуть улыбнулась, несмотря на внезапный укол разочарования.

– Поздравляю тебя, Блейк оре-Реминг. И до встречи на свидании.

Мужчины встали и вышли. Некоторые даже почти побежали, словно эта страшная история могла их догнать. Вальтер выходил последним и обернулся в дверях. Маг смотрел на меня… с сочувствием?

💛🤎💛🤎💛🤎💛🤎💛🤎💛🤎💛🤎

Привет, мои любимые читатели!

Вы заметили новую обложку? Как вам? Красивущая, правда?

В большом разрешении на нее можно посмотреть в моей группе, а еще там же подглядеть обложку на второй том. Она тоже потрясающая.

Смотреть скорее: https://vk.com/di_orichalcum

Глава 34

Собираясь на свидание с кузнецом, я чувствовала себя как-то странно. Неуютно. Мы с Абигейл подобрали мне простое платье, собранное под грудью, и легкую накидку. Одежда без особого настроения, впрочем, как и я. Опять до ночи пришлось читать отчеты и писать поручения.

Оре-Реминг посчитал целесообразным известить меня заранее о планах на день, а потому меня ждал променад по модно оранжерее, обед в хорошем ресторане и визит в городскую библиотеку, где сейчас проходила выставка откопанных манускриптов каких-то там философов.

Мне казалось, что к свиданию он подошел ответственно, но как-то без искры, что ли. Без идеи. Рейнард напоминал о наших студенческих шалостях Вальтер дал мне возможность отдохнуть, а Блейк же просто спланировал добротный досуг. Досуг по моему статусу.

– Украшения? – спросила Абигейл.

Я с сомнением посмотрела на шкатулки. Наряжаться не хотелось, а выходить без цацок в свет – дурной тон. Немного помучав себя и фрейлину, я все же нацепила кулон с янтарем размером с перепелиное яйцо, и этим и ограничилась.

– Нормально? – я покрутилась перед зеркалом и, дождавшись кивка от фрейлины, резюмировала: – ну и пойдет.

Собственно, день должен был быть обычным и спокойным. Но не таким спокойным, как с Вальтером, а скучно-спокойным. Было девять утра, когда я выходила из дворца к ожидавшему меня Блейку у строгой, но весьма дорогой кареты.

– Доброе утро, – улыбнулась я лучшей из дежурных улыбок.

– Доброе, Ваше Высочество, – юноша поклонился по всем правилам этикета и поцеловал воздух у моих пальчиков.

Дальше должен был идти обмен любезностями, но наш разговор грубо прервали – раздался громкий жуткий звук, словно механический молот опустился на крышу дворца.

Я закрутила головой, ища источник непрекращающегося грохота, и чувствуя, как в груди нарастает паника. Мятеж? Междоусобица? Террористы?

Шум шел с другой стороны дворца, и я, наплевав на все на свете, дернулась в ту сторону, но Блейк преградил мне путь.

– Там наверняка опасно, – мрачно сказал и Блейк. – Нужно покинуть территорию дворца.

– Что? – не поняла я. Грохот без ритма и такта бил по нервам, голова соображала плохо.

– Здесь нельзя оставаться. Это звук магического боя, Ваше Высочество. Позвольте, я увезу вас.

Магического боя? Боя?!

Я отшатнулась от кузнеца и припустила по дворцовым тропинкам.

– Куда вы?! Там опасно!!

Там наверняка моя семья, – лихорадочно думала я, наматывая подол на кулак, – и мне плевать насколько это опасно.

Я бежала на звук и пыталась вспомнить хоть что-нибудь из военной подготовки. В голове, как назло, не было ни единой мысли, кроме ужаса и паники. Я представляла армаду, штурмующую дворец, битый кирпич, реки крови и горы трупов.

Каково же было мое удивление, когда, вылетев с тропинки на площадку, вместо резни и братьев, закрывающих грудью пролом в стене, я увидела совершенно мирную картинку: два боевых мага метелили друг друга на тренировочной площадке, а на лавочке, лениво развалившись, покуривал мой брат.

– Кирррррион! – прорычала я, подлетая к нему. – Вы с ума сошли? Это что такое?!

– М? – брат приподнял брови, даже не вынимая сигарету из зубов.

– У вас защитный полог не работает! – рявкнула я. – Грохот на всю столицу! Я думала здесь минимум армия оппозиции сражается с последними выжившими гвардейцами! А тут… А что, собственно, тут происходит?

– О, сестренка, присаживайся, – Кирион похлопал по лавочке рядом с собой, – тут интересно. Тут оре-Марлоу и оре-Лоу выясняют, кто прав по старой доброй мужской традиции.

– Вальтер и Рейнард? – окончательно растерялась я. – Но что они не поделили?

– Даже не знаю, – картинно вздохнул брат, – Дай-ка подумать… Может тебя?

– Что?!

– А как ты хотела, мелкая? Они пришли биться за тебя. Оба боевые маги, офицеры. Рейнард, конечно, салага еще, но далеко пойдет. Какой же мужской коллектив без хорошего мордобоя, – хмыкнул Кирион, отправив щелчком окурок в урну.

– Ваше Высочество? – за моей спиной раздался растерянный голос Блейка, о котором я, признаться, напрочь забыла.

– Блейк, можете сказать спасибо моему брату и его разряженным артефактам за… – я хотела сказать «испорченное утро и сорванное свидание, и формально, конечно, могла так поступить, вот только это было бы не честно по отношению к парню.

– Мои артефакты не разряжаются, сестренка, – спокойно возразил Кирион, внимательно наблюдая за боем на площадке.

– От чего же тогда звук не изолируется?

– Не знаю, – пожал плечами Кирион, не поворачивая головы ко мне. – Возможно, один из них поврежден.

Я нахмурилась и повернулась к Блейку. И вместо того, чтобы предложить вместе удалиться отсюда по оговоренному маршруту, выдала:

– Оре-Ремминг, я думаю, нам стоит перенести это свидание, чтобы чья-то небрежность не испортила впечатление о вас.

И я совершенно точно уверена, что после этих слов на лице парня промелькнуло облегчение.

Глава 35

Он вошел без стука и разрешения. Вошел, взял стул, сел на него верхом, положил руки на спинку стула и очень тяжелым, не предвещающим ничего хорошего взглядом посмотрел на Николь. Девушка нервно сжала край короткой юбки.

– Ничего не хочешь мне сказать?

Николь молчала, опустив голову.

– Знаешь, чем занимались фрейлины моей матери в период, когда власть юной королевы еще не окрепла? Матриарх подкладывала их под нужных людей, чтобы выведать полезную информацию или подсыпать яда. Думаешь, Демира не могла воспользоваться этой же практикой?

Девушка еще ниже опустил голову.

– Я очень жалею, что привез тебя сюда и навязал сестре, – жестко произнес Кирион. – То, что ты сделала, – Умышленное нарушение купола Бронзовой аллеи может быть расценено как преступление. Преступление против короны. Ответственность за него ты сама прекрасно знаешь.

Николь вся сжалась, чувствуя, как отчаяние накрывает с головой.

– Я повторю свой вопрос: ты ничего не хочешь мне сказать?

О, она хотела. Она бы очень хотела!

Она бы рассказала, как ей было страшно, как она думала, что этот кошмар никогда не кончится. Как внезапно, словно героиню из детской сказки, ее спас принц. Наказал всех обидчиков и увез далеко-далеко от дома, что всегда будет сниться ей в кошмарах.

Она бы рассказала, какие искренние, чистые, платонические чувства испытывала к своему спасителю. Он был для нее самым благородным, самым идеальным мужчиной на свете.

Она бы рассказала, что железно решила никогда и ни за что не уродовать свою жизнь браком. Ведь ей никогда не быть вместе со своим спасителем, и никто больше во всей столице не мог заставить обиженное сердце модницы биться чаще.

Она бы очень горячо и убедительно рассказала, что думала так до самого королевского отбора.

До того судьбоносного момента, когда столкнулась в дворцовом парке с одним из кандидатов в женихи.

До того короткого разговора с человеком настолько глубоким, насколько же несчастным.

До того пугающего, ужасного осознания – ей очень нужен именно этот мужчина.

Да, этот, с тихой грустью в глазах и сильными, натруженными руками.

И когда Блейк оре-Реминг победил в последнем конкурсе, у девушки началась настоящая паника и жестокая девичья ревность. Она знала, что против принцессы ни у одной красотки нет шансов, но наблюдать за происходящем было выше ее сил.

Однажды она уже попыталась смириться с судьбой и только чудо спасло ее от ужасной участи. И сейчас, наверное, впервые в жизни, она ощутила чудовищную решимость и невероятную смелость хоть как-то повлиять на происходящее.

Правда, Николь не смогла придумать ничего лучше, как испортить свидание своей принцессы самым топорным и необдуманным способом. О чем она тогда думала? Уж точно не о том, что пару часов спустя к ней в комнаты без стука и разрешения войдет мрачный мужчина.

Тот самый, что однажды спас ее и сейчас ужасно в ней разочарован.

– Николь? – в голосе Кириона прорезался металл.

Девушка сжалась в комок и еле слышно сказала то единственно, на что хватило сил и смелости:

– Я люблю его.

И зажмурилась, словно сейчас старший брат наследной принцесс схватит ее за шкирку и швырнет в самый сырой и темный каменный мешок.

Но Кирион только тяжело вздохнул, поднялся и пошел на выход. В дверях маг замер, обернулся, посмотрел внимательно на дрожащую девушку и произнес:

– Или ты сама пойдешь к Демире, или это сделаю я. У тебя есть час.

Глава 36

В дверь кабинета робко постучали.

– Войдите, – бросила я, раздраженно захлопнув папку, которую листала.

Утреннее происшествие привело меня в состояние тихого бешенства, и я с нетерпением ждала, когда Кирион найдет того отчаянного, кто повредил контур Бронзовой аллеи. Сволочь, испортившая день мне и половине дворца должна быть наказана самым жестоким образом.

В кабинет вошла Николь. Девушка была какая-то погасшая, что заставило меня нахмуриться.

– Ваше Высочество… – избегая смотреть мне в глаза проговорила фрейлина, потом вздохнула и выпалила на одном дыхании: – Я прошу снять с меня почетную обязанность вашей помощнице на отборе.

Я приподняла бровь, ожидая пояснений. Девушка, еще немного помолчав добавила совсем уже тихо:

– Это я повредила контур в Бронзовой аллее.

Честно говоря, я подумала, что мне послышалось. Но смотрящая в пол девушка, сжавшаяся так, будто ее сейчас начнут пинать ногами, явно мне не мерещилась.

Я устало провела руками по лицу, размазывая чудом сохранившийся утренний макияж, и спросила:

– И зачем?

Николь подняла на меня свои огромные глазища и расплакалась. Я поморщилась – рыдающие женщины никогда не вызывали во мне сочувствия и сопереживания. Толку размазывать сопли по лицу – либо бери и делай, либо и рыдать не о чем.

– Николь, я задала вопрос, – проговорила я безо всякой жалости.

Фрейлина посмотрела на меня совсем уж затравленно и всхлипнула:

– Я люблю его.

– Кого? – не поняла я, подумав о Кирионе и почему-то Вальтере.

– Блейка… – почти прошептала Николь.

– Так.

Я встала, потому что сидя этот сюр никак не воспринимался. Николь испуганно сжалась.

– Еще раз. Ты повредила звукоизоляционный купол Бронзовой аллеи, потому что влюблена в Блейка оре-Реминга?

Девушка молча кивнула.

– И где, ржавчина тебя сожри, здесь связь?! – рявкнула я.

– У меня бы не осталось никаких шансов, если бы ваше свидание состоялось…

– Понятно, – сухо сказала я, садясь обратно. – То есть тебе хватило мозгов за моей спиной крутить с моим женихом?

– Нет! Что вы! – Николь аж побледнела от ужаса. – Никогда!

А потом эта прелесть какая дурочка добавила:

– Он еще не знает…

Я просто чудом сдержалась, чтобы не взвыть в голос.

– Иди к себе, – процедила я.

– Ваше высочество… – снова начала всхлипывать фрейлина, но я рыкнула:

– Вон!

Николь сдуло, а я вышла следом, намереваясь откусить Кириону голову. Вот ведь приволок на мою голову!

Брат обнаружился в своих покоях. С видом кота, довольного жизнью, он развалился в кресле. Прекрасная Франциска массировала ему плечи и, очевидно, рассчитывала на продолжение банкета, но тут пришла злючая я.

– Свободна, – бросила я любовнице брата, присевшей при моем появлении в глубоком реверансе.

– О, я смотрю Николь-таки до тебя дошла, – Кирион приоткрыл один глаз.

– Я тебя придушу, – честно сказала я. – Как, скажи на милость, она смогла повредить купол?

– Ну для начала повредила она только звукоизоляцию, поковырявшись шпилькой в пазах артефакта. А во-вторых, что будешь делать?

– А какие варианты? – я плюхнулась в кресло напротив.

– Казнить. Выдать замуж. Сослать.

Всечь, – мысленно добавила я, но вслух сказала:

– Ты ее приволок, ты с ней и возись. Но из фрейлин она у меня уже вылетела, так что дальше как хочешь. Хоть бери к себе в гарем, хоть отдавай Мике на работы, хоть сажай за измену короне.

Брат поморщился – он не очень любил управлять людьми, а тут нужно было решить судьбу прехорошенькой, но очень бестолковой девицы.

– Отдам замуж, – помолчав, решил Кирион.

– Серьезно? Она залезла в твою систему безопасности, а ты ее еще и наградить за это хочешь?

– Зато это позволило найти уязвимые места во всем дворце, – невозмутимо ответил Кирион. – И отдам я ее не просто так. Имущество, фамилия и право наследования перейдет к мужу.

– И за кого? – с сомнением спросила я.

– За Реминга, – пожал плечами брат.

– Это вообще-то мой жених!

– Да брось, он тебе не пара, это понимают все, кроме дурочки Николь. Дождалась бы конца отбора и закрутила бы с ним. Но нет, мозгов там явно не додали, – зло закончил Кирион.

– А Блейка ты спросить не хочешь?

– Ой, да он мямля в депрессии, – отмахнулся брат. – Талантливые кузнец, конечно, но на этом и все его достоинства заканчиваются. Я спас Николь от жестокого обращения патриарха, но раз она не оценила королевскую щедрость, то пусть все вернется на круги своя.

– Жалостливый братик, – усмехнулась я.

– Мне она не нравится, а казнить за измену – так это получается, что я зря ее спасал.

– Тоже верно, вздохнула я, поднимаясь.

– Дем? – окликнул меня брат уже в дверях.

– М?

– Не хочешь узнать подробности утреннего поединка?

Я почти что готова была заорать от любопытства ДАДАДАДА, но одернула себя.

– Хочу, но не хочу. Разбираясь в причинах и следствиях, я боюсь разочароваться в ком-то из них, или, что еще хуже, в обоих. Поэтому нет, оставь при себе эти ценные знания, и отсели Николь подальше от меня, а то я за себя не ручаюсь, если на глаза попадется.

– Железная выдержка у тебя, принцесса, – хмыкнул Кирион.

– Статус обязывает, – скривилась я в ответ и вышла.

Глава 37

Настроение было гадостное. Нет, я понимала, что у принцессы нет и не может быть друзей, да и союзники – понятие неоднозначное, но такая наглость прямо у меня под носом вызывала бурю эмоций. В основном, хотелось откусывать головы, но права казнить у меня еще не было, а матушка не позволит устраивать резню дебилов, отговорившись тем, что это наверняка большая половина населения.

– Ну что ты страдаешь? – не выдержал Даян моей кислой мины. – Иди собери свой цирк уродов и устрой с ними веселенькое чаепитие. Потыкай в них ехидными комментариями и страви между собой.

– Да ну, – раздраженно отмахнулась я. – Мне вот нужна новая помощница, даже не знаю кого брать.

– Абигейл? – предположил очевидное близнец.

– Нет, она нужна при мне, я слишком беспомощная в дамских тряпках.

– У тебя же целая свита, которой ты почти не пользуешься, напомнил Даян.

– Одна другой краше, – скривилась я.

– Как на счет оре-Телаф? – подал голос Кирион.

– Оре-Телаф? – искренне удивился Даян. – Этой старой шлю… кхм, очень увлекающейся леди?

– А почему нет? – пожал плечами Кирион. – Она же не идейная была такая, кхм, увлекающаяся, а для личной выгоды и по служебной необходимости.

Я задумалась. Оре-Телаф – дамочка, которую я унаследовала от матушки. Благодаря своим, очевидно, уникальным навыкам, она не только быстро стала молодой и богатой вдовой, но и приумножила состояние мужа, пролоббировала выгодные короне законы и предотвратила парочку заговоров. И если раньше мне, как и всему двору, казалось, что оре-Телаф списали со счетов, отправив ко мне в свиту, то теперь я начинаю задумываться о полезности такой тетеньки под боком. Вряд ли она уже сможет тряхнуть стариной, но поднатаскать, кого надо, или дать дельный женский совет... не к матриарху же идти с такими вопросами, право слово.

– Хорошо, – согласилась я. – Оре-Телаф подойдет.

Дайн презрительно фыркнул, а Кирион удовлетворенно кивнул.

Через час я, отправив братьев заниматься их важными государственными делами, удалилась к себе на мансарду, проигнорировав причитания подпиравших мою дверь просителей.

Оре-Телаф была в том прекрасном возрасте, когда появляются первые внуки. Ее платье можно было назвать консервативным, если бы не остромодная расцветка в широкую полоску. Несмотря на это, женщина сохранила красоту и только взгляд прожженной стервы выдавал ее истинные года и богатейший жизненный опыт.

– Ваше Высочество, – леди с достоинством присела в реверансе.

– Добрый день, оре-Телаф, – кивнула я фрейлине и жестом пригласила присесть рядом со мной.

Женщина прошуршала юбками и опустилась в кресло так изящно, что мне даже как-то неловко стало.

– Оре-Телаф, я сейчас сильно не в том настроении, чтобы ходить вокруг да около… Потому я задам прямой вопрос, и хочу получить на него прямой ответ. Договорились?

Женщина склонила голову на бок, изображая внимание.

– Мне нужна помощница для отбора. Готовы вернуться из политического забвения со всеми прилагающимися последствиями?

В глаза оре-Телаф на одно краткое мгновение промелькнула такая бурная жажда действия, но в следующий момент передо мной снова сидела спокойная женщина. Ну просто любящая мать семейства, мудрый матриарх рода и страница модного журнала в одном лице.

– А что случилось с предыдущей помощницей? – спросила эта прекрасная утонченная многоопытная леди своим потрясающим грудным голосом.

– Скоропостижно выходит замуж, – жестко усмехнулась я.

Оре-Телаф понимающе кивнула.

– Я согласна, моя принцесса. Можете называть по имени.

– Отлично, Элиза. Абигейл расскажет детали, вам же необходимо будет организовать следующее испытания для моих женихов.

Женщина кивнула со всем возможным достоинством и покинула меня. А я сидела и думала, как так получилось, что среди такого разнообразия фрейлин, меня угораздило приблизить Николь. Везучая девица, однако! Была.

Глава 38

Испытание самодеятельностью я рассчитывала оставить на финал отбора. Но Элиза предложила перенести его вперед, чтобы развеять мое мрачное настроение. Я не особенно сопротивлялась – мне по большому счету было все равно. И не потому, что я переживала из-за Николь, нет.

Просто среди доносов и служебных записок я наткнулась на жалобу в адрес королевского сталелитейного завода, который, между прочим, шел в наследство Кириону, если тот-таки женится на огненной принцессе. И жалоба эта ужималась в одно короткое словосочетание – товар дрянь. Так что всю неделю я в компании то братьев, то разного рода специалистов каталась на завод и перетряхивала его вверх дном, раскапывая попутно такие замятые прелести типа травм и летальных происшествий на производстве, отказ от выплат семьям пострадавшим, детский труд и банальная недостача.

Заколебалась страшно. Территория завода была огромная, управляющий – хитер и вертляв. Но когда этот потрясающий образчик человеческой глупости предложил Кириону взятку, чтобы тот успокоил разъяренную сестрицу, терпение лопнуло даже у спокойных братьев, и теперь господин управляющий соловьем поет где-то в дворцовых казематах.

Короче, мы неделю разбирали по болтику этот несчастный завод, и теперь меня ждало не менее сомнительное мероприятие в виде творческого вечера в исполнении женихов. Собственно, задача была простая – развлеки замотанную и злющую принцессу за десять минут.

Испытание проходило в малом театральном зале, используемом для камерных спектаклей, когда матриарх страстно желала что-нибудь посмотреть, но так, чтобы не смотрели на нее. Ну или хотя бы не дергали в антрактах. Для творческой элиты было высшим достижением попасть на закрытый спектакль к королеве. Но матушка редко пользовалась этим помещением, предпочитая балету – оперу.

Эта неделя так меня вымотала, что Абигейл умолкла на полуслове при попытке предложить привести меня в порядок. Начищать броню до блеска не было ни сил, ни желания, а потому я явилась на испытание прямо так, как была – в засаленном, местами прожженном костюме, больше подходящим механику паровозки. Штаны с множеством карманов и заплаток, разбитые тупоносые туфли на широком каблуке, пожелтевшая от времени рубашка и короткая кожаная куртка. На голове вместо ободка остались гоглы – я совала нос во все места на заводе, а в некоторые без защиты ну никак было не подсмотреть.

– Начинаем, – бросила я, рухнув в единственное на весь зал пустое кресле.

Мужчины выстроились неровным рядком на сцене, Абигейл встала у меня слева за спиной, а Оре-Телаф мудро пристроилась на краю зала, сжимая в руках свернутую в трубочку бумагу.

– Ваше Высочество, кандидаты подготовили для вас небольшие нематериальные подарки. Они надеются, что смогут развлечь вас и поднять вам настроение. Напоминаю всем участникам: время строго ограничено. По итогам конкурса один кандидат покинет отбор, один сможет провести с принцессой целый день.

Мужчины разошлись, а я блаженно вытянула ноги. По крайне мере у меня будет немного времени отдохнуть. Главное, не задремать.

Первым выступал Франклин. Творчество всегда давалось ему с трудом, но сегодня он явно сделал над собой усилие, а еще, видимо, кому-то приплатил. Потому что таланта к рифме у него отродясь не было, но мне зачитали длинный стих, стремительно приближавшихся к поэме, о моих вне всякого сомнения выдающихся качествах.

Натаниэль музицировал на фортепьяно. Что естественно, странно было бы от него ожидать чего-то другого. Музицировал он, правда, без слов и, честно говоря, без души, так что половину его выступления изо всех сил старалась держать глаза открытыми. Хотя таланта парню было не занимать.

Аскольд выкатил на сцену столик и ловко из ничем не примечательного бруска можжевельника вырезал розу потрясающей красоты. Парень был настолько одухотворен своей работой, что мне даже в какой-то момент померещилось, будто у него чуть светились глаза. Он спустился ко мне со сцены и вручил этот почти живой цветок удивительно тонкой работы со словами «Неувядающая роза, чтобы всегда напоминала обо мне». Я искренне ему улыбнулась, жалея, что не додумалась подняться и рассмотреть Аскольда за работой. Наверняка вблизи это еще более увлекательное зрелище.

Саймон показывал фокусы на основе последний научных достижений, чем заставил меня вспомнить о проклятущей работе и аккуратно делать пометки в карманном блокноте. Чем быстрее наука вытеснит магию из нашего мира, тем быстрее мы станем независимы от импорта других миров, а потому любое даже крошечное открытие мгновенно попадало под пристальное внимание короны.

А вот когда настала очередь Рейнарда у меня задергался глаз.

– Привет, – сказал мой заклятый враг, осматриваясь сцену, словно ища что-то.

– Ну привет, – отозвалась я.

Рейнард поднял вверх палец, продолжая осматриваться, а потом целеустремленно почесал закулисы.

– Жаль, Октавий нас уже покинул, – сказал парень, не торопясь волоча за собой стул, противно скрежетавший ножками о сцену. – Интересно, что бы выдало его больное преподавательское воображение.

– Лекцию о значимости деепричастных оборотах в официальной переписке, – предположила я, оскалившись.

– Дааа, – согласно протянул Рейнард, плюхаясь на стул посреди сцены, – или разбор ошибок в последнем изданном тобой законе.

– Каких ошибок? – нахмурилась я.

– Грамматических конечно, – не моргнув глазом, ответил парень.

– В приказе нет никаких ошибок, – заявила я. не так уверенно, как хотелось бы, потому что начала сомневаться в своей адекватности. Все-таки малое количество сна много лет подряд никому не шло на пользу.

– Ты уверена? – расплылся в улыбке Рейнард.

– Ты издеваешься?! – рявкнула я, не выдержав. Потому что в голове лихорадочно сказали все оформленные за послединий год бумаги, и я пыталась вспомнить, где бы могла допустить ошибку, которую бы прощелкали я, Даян, Кирион, Теодор, матриарх и все писари разом.

– Ну что ты, как можно, – с издевательской интонацией ответил парень.

– Я тебя убью, – пообещала я.

– Овдовеешь, – парировал Рейнард.

– Мы не женаты.

– Это дело времени.

– Рейнаррррррррд…

– Ладно-ладно, – он поднял руки вверх в беззащитном жесте. – Понял, не бешу. Лучше расскажи, откуда ты такая красивая приехала? Уж не со свидания ли часом?

– Со свидания, – кивнула я, – свиданилась со сталелитейным заводом. Умопомрачительный мужчина!

– Так это тебя надо было, значит, по заводам катать, вместо каруселей?

– Рейнард… – застонала я.

– Я тут при чем? – искренне удивился парень.

Я подняла глаза к потолку, разрисованному изображением закатного неба, и пробормотала:

– Чем я думала, вот чем я думала, выбирая тебя?

– Мне всегда казалось, ты думаешь головой. Но, возможно, я чего-то не знаю о принцессах.

– Время! – прервала наш содержательный диалог Элиза.

– Слава Господину Железных руд… – пробормотала я облегченно.

– Я все слышу! – напомнил Рейнард.

– Я и не скрываюсь, – огрызнулась я.

– Время! – повторила оре-Телаф и сердито сверкнула глазами.

– Ухожу-ухожу, – буркнул Рейнард и с оскорбленным видом понурившись пошел со сцены.

Выходящий ему на смену Лестер казался каким-то потерянным.

– Ваше Высочество, позвольте мне рассказать ту историю, что я не успел в предыдущий раз! Уверяю, она вас развеселит.

– С удовольствием послушаю, – улыбнулась я, как можно доброжелательней, но не запомнила из рассказа ровным счетом ничего. Мысленно я все еще продолжала переругиваться с Рейнардом, понимала, что эта сволочь сделала так нарочно, но не могла остановиться. Бесит!

После пекаря вышел кузнец, который еще не знал, что его личную жизнь уже устроили. Мы так и не сходили с ним на свидание, потому что этот гребанный завод сожрал все мое свободное время. Я рассчитывала провести с ним время попозже и чисто из вежливости, но завод не оставил шансов. Впрочем, после такого выступления у него бы ни при каком раскладе не осталось шансов продолжить участие в отборе.

Блейк зачитал мне длинный стих, подозреваю, своего сочинения. Так вот более унылого произведения я в жизни не слышала. После знакомства с этим шедевром хотелось обняться с железным брусом и нырнуть на дно городской реки. Тлен, тоска и безысходность – так можно было описать настроение парня и его подарка.

Было в этом и кое-что положительное – я перестала сомневаться, что решение Кириона слишком мягкое. Брак с таким депрессивным хорьком даже веселушку Николь должен привести в отчаяние.

После кузнеца вышел Вальтер. Он, как и Рейнард, сел на стул посреди сцены, только как-то по-особенному вальяжно, и сказал:

– Мой творческий подарок принцессе – десять минут тишины. Можно даже подремать.

Я обалдела от такой наглости. Хотелось спросить, с чего это он решил, что этот выверт сойдет ему с рук, но предложение посидеть в тишине было настолько соблазнительным, что я решила им воспользоваться. В конце концов, проигравший уже определен. С победителем, конечно, намечались определенные проблемы, но я всегда могла выбрать Франклина.

Ну и последним радовать меня своими творческими успехами вышел Грегор. И я поняла откуда у него взялось это прозвиже – «гитара на броне». Грегор Блант играл на гитаре, играл так виртуозно, пел так чисто, задорно и весело, а местами даже пошло, заставляя Элизу сверкать глазами, а стоящую за моей спиной Абигейл задыхаться от возмущения, что я действительно заслушалась. Он был прекрасен и ему определенно нравилось то, что он делает.

– Время! – оре-Телоф попыталась остановить грегора прямо на середине веселенькой и немного матерной песни, но я жестом руки попросила фрейлин умолкнуть – хотелось дослушать.

– Победитель определен, – улыбнулась я Грегору, не собираясь ходить вокруг да около. – Грегор Блант, поздравляю с победой в испытании.

– Благодарю, ВашВысочество! – щелкнул каблуками вояка.

– А проигравший? – осторожно уточнила Элиза.

– И проигравший, – кинвула я.

Мужчины выстроились на сцене, я же поднялась на ноги, потянулась, хрустнув суставами, и сказала:

– С победителем все понятно. А вот с поигравшим были вопросы. Все-таки творчество – это дело вкуса, и я переживу, если у моего супруга будет иной взгляд на ценность самодеятельность. Но что я точно не готова разделять, так это уныние. Правителю некогда предаваться печали, нужно работать. А потому Блей Реминг, прости, но для тебя отбор завершен.

Юноша с достоинством поклонился, никак не прокомментировав мое решение. Хотя бы у этого хватило воспитание не спорить с моим решением. Был бы попозитивнее, может, что-нибудь бы и вышло. Но принц-консорт в депрессии – не лучшая поддержка матриарха.

Глава 39

– Ваше Высочество, к вам Грегор Блант, – сказала голова Теодора, просунувшаяся в дверной проем.

Я подняла глаза от циферок и табличек и долго соображала, кто такой Грегор Блант, и почему его сразу не отправили в пешее плавание по королевским шахтам.

– Что случилось? – спросила я, попытавшись отпить из чашки, где кофе закончилось еще утром.

– Очень просит аудиенции.

– А до завтра не терпит? У меня же с ним целый день наедине.

– Нет. Сказал «горит».

Я вздохнула, заглянула в другую чашку, где на донышке замерз кофе, потерла глаза, и целую минуту думала, есть ли какое-то внятное обоснование происходящему. Объяснения не нашлось, я еще раз вздохнула, и убрала бумаги со стола:

– Зови. И принеси кофе.

Голова Теодора кивнула и скрылась за дверью. Надо было привести себя в порядок: нехорошо встречать посетителей в таком помятом виде, но наводить марафет в десять вечера у меня не было ни сил, ни желания, вызывать Абигейл – это отложить беседу на полчаса минимум, а у меня тут годовой отчет этого гребанного завода не прочитан.

В общем, пока я размышляла, а не стоит ли бежать хотя бы умыться и вынуть писчие стила из пучка на затылке, или и так пойдет, дверь в кабинет распахнулась, и вошел Теодор с кофейным подносом, а за ним – Грегор.

Секретарь быстро расставил кофейник, чашки и вазочки со сладостями на столе и, прихватив грязную посуду, оставил нас наедине.

Я приглашающе указала на кресло и покосилась на кофейник. Тот под моим сонным взглядом начал неторопливо разливать кофе по чашкам.

– Добрый вечер, ВашВысочество! – сказал Грегор, так и не присев.

Да и обычно бодрый мужчина выглядел как-то взволнованно, что ли.

– Добрый. Присядешь? – я склонила голову на бок.

Вояка отрицательно мотнул головой и, заложив руки за спину, посмотрел на меня. серьезно так, по-взрослому.

– ВашВысочество, я не знаю, прописано ли это в ваших бумажках, но я бы хотел попросить вас отпустить меня.

Я искренне удивилась.

– Вот как? И в чем причина?

Грегор замялся, видимо, решая стоит ли говорить неприглядную правду, или как-то ее сгладить. Такое выражение лица я часто вижу у нашего казначея, когда Даян задает вопросы о прибыльности того или иногда королевского предприятия.

– Грегор? – мягко подтолкнула я.

– ВашВысочество… я человек простой и скажу просто, уж не сердитесь. Но, пожив в вашем замечательном дворце, я понял, что провести всю жизнь среди этих напыщенных аристократов ну никак н смог бы, даже если бы очень сильно вас любил.

– Я бы тоже, – честно ответила я, – но выбора у меня не особенно много.

Грегор широко улыбнулся:

– У вас хорошо получается, ВашВысочество. На Фронтире вас любят.

Я удивленно приподняла брови.

– В основном, потому что министров гоняете ссан… кхм, метлой поганой, – пояснил Грегор.

Ссаными тряпками еще не гоняла, но идея мне понравилась.

– Ну так что, ВашВысочество? Отпустите на волю?

– У нас свободная страна, – улыбнулась я, – силком никого не женят на принцессах.

Силком вообще никого не женят, как правило, но непринятые исключения все же сохраняются.

– Спасибо! – просиял мужчина.

Но уходить не спешил, а молча стоял и продолжал мяться.

– Что-то еще? – усмехнулась я, чувствуя, что мы подходим к самому интересному.

Грегор кивнул:

– ВашВысочество, я во дворце встретил одну девушку… уж больно приглянулась. Но такая юркая, что редкая жила. Хотел бы узнать, может уже сговорена за кого?

Я расхохоталась:

– Вот наглец! Принцессу – из невест в свахи!

– На заставах нет места мямлям, – парировал мужчина. – Видишь свое – надо хватать. Ну или хотя бы попытаться.

– А уверен, что свое? – весело прищурилась я.

– Абсолютно, – кивнул Грегор. – У огненных, говорят, такое бывает – раз и голова отключается, только девица перед глазами.

– Так может, дело не во дворце, а в девице?

– Может, – миролюбиво согласился Грегор.

– Обманщик, – покачала я головой.

– То не обман, – возразил он, – то военная хитрость.

И я снова рассмеялась этой наглой и такой живой простоте.

– Ладно, демон с тобой. Что за девица-то? Знаю хоть?

– Наверняка знаете, ВашВысочество. Абигейл, фрейлина ваша.

Я хмыкнула. А девчонка-то молодец, с выдержкой.

– А может не нравишься ты просто? – прищурилась я.

– Нравлюсь, – уверенно заявил этот наглец. – Глаза горят, щеки алеют, но взгляд в пол и цок-цок-цок каблучками куда подальше.

– И что делать будешь, если согласится?

– Увезу на заставу, – оскалился Грегор.

– Опасно, – покачала я головой.

– Опасно, – согласился он, – но это уж теперь мой дом, что делать.

– Дом… – задумчиво протянула я, барабаня пальцами по столешнице. – Грегор, а, помнится, тебе вроде бы титул должны были пожаловать за твой подвиг?

Мужчина скривился:

– Должны были.

– И как?

Вместо ответа он лишь пожал плечами.

– Ясно, – кивнула я. – Ну хорошо, свободен. Я поговорю с Абигейл.

– Вот спасибо ВашВысочество! – просиял Грегор, как будто я не пообещала ему поговорить с девицей, а отстегнула огромные земли.

– Иди-иди… у меня сегодня еще работы много, министров гонять новыми мотивирующими инструментами.

Мужчина понимающе хмыкнул, а я залпом допила кофе и рявкнула:

– Теодор!

Секретарь просунул голову в дверной проем, но я поманила его пальцем, и красавчика втащило в кабинет, громко захлопнув за ним дверь.

– Два задания: выяснить, почему награда не нашла героя и пригласить ко мне Абигейл.

– Героя? – не понял Теодор, хлопнув пушистыми ресницами.

– Грегор Блант должен был получить титул и земли после успешного удержания форта на Фронтире года так три назад.

– Понял, – кивнул секретарь.

– У тебя час.

– Так это же запрос в канцелярию, Ваше Высочество…

– Теодорррр… – прорычала я, – у тебя час. И мне плевать, как ты писарей канцелярии заставишь предоставить тебе документы – пряником или раскаленным прутом.

– Понял, – секретарь быстро сообразил, что сейчас самое время проявить чудеса исполнительности, и скрылся за дверью, пока я еще чего-нибудь не поручила.

Я встала и прошлась по комнате. Вот интересно, отбор вроде бы мой, а женихов себе нашли мои фрейлины. И почему-то происходящее меня ни разу не царапает. Мысль о том, что покинувшие отбор мужчины меня не слишком интересовали, не успела сформироваться в голове, потому что в дверь постучали.

В кабинет вошла Абигейл. Немного бледная и, кажется, даже чуть-чуть заплаканная. Надо же, и правда магия любовная.

– Ваше Высочество? – фрейлина сделала книксен.

– Привет, Абигейл. У тебя все хорошо?

Девушка кивнула, но как-то дергано, нервно. Я решила не томить девицу, да и себя заодно, и спросила в лоб:

– Что ты думаешь о Грегоре Бланте?

Абигейл побледнела еще сильнее, но лицо удержала:

– Думаю, что он достойный мужчина и будет опорой и защитой супруге.

– Да, согласна. Я тоже так думаю.

На фрейлину было больно смотреть. Она отчаянно кусала губы и часто моргала, но держалась. Мужественно держалась, волевая девчонка. Жалко будет ее отпускать на Фронтир. Надеюсь, титул и разбор нового имущества удержит Грегора от скорого возвращения на службу. А там, глядишь, и до детой дойдет…

– Я… – голос Абигейл сорвался, она судорожно вздохнула и все же закончила фразу: – я могу идти?

– Можешь, когда ответишь мне на один вопрос, – я уселась на краешек своего стола. – Он тут покинул отбор, а заодно попросил твоей руки, но придется ехать на Фронтир. Мне что ему ответить?

В принципе, я ждала чего угодна: ахов, охов, радостных визгов. Чего я не ждала – так это глубокого обморока. А ведь работала подавальщицей в трактире и остервенело отбивалась от целого отряда высокородных пьяных лордов. Вот, что с людьми дворец делает. Ну и корсеты, видимо.

– Теодор! – рявкнула я. – Воды!

И добавила уже себе под нос:

– Этот кабинет, конечно, видел всякое, но счастливый обморок – впервые.

Глава 40

Королевский сенат приближался стремительно и неотвратимо. Я металась по кабинету между Даяном и Кирионом, проговаривая возможные диалоги с прочими монархами.

– Королева Элизабет на той неделе писала о необходимости увеличения квот на пользование порталами, – зачитывал Даян по списку.

– Попросит очно, отказывать нельзя, соглашаться нельзя, – бубнила я себе под нос, одергивая парадное строгое, закрытое наглухо платье с воротником-стоечкой и широкой лентой через плечо.

– Королева Анна просит оказать содействие в разработке серебряного рудника.

– Со скоростью их разработки, никаких каторжников не напасешься! – возмутилась я.

– Можно попросить у королевы Виктории, там как раз недавно бунт в одном из городков был, – перебрал листы Даян.

– Угу, – подал голос Кирион, – а бунтовали они как раз против зверских условий работы на заводе.

– Кошмар, – вздохнула я, – у меня ощущение, что я пытаюсь удержать расползающееся лоскутное одеяло.

– Не переживай, судя по дневникам наших матриархов, это перманентное состояние, – усмехнулся старший брат.

– У королевы Клодии родилась внучка, не забудь поздравить, – напомнил Даян.

– Угу, – я нарезала очередной круг по кабинету, когда в дверь громко и даже как-то требовательно постучали.

Я приподняла бровь, удивленно переглянулась с братьями и разрешила войти. Теодор, переступивший порог, был испуган и растерян.

– Ваше Высочество, только что прибыл гонец с донесением Ее Величеству…

– Ну? – подстегнул замолкшего секретаря Кирион.

– Прорыв кочевников на Фронтире. Форт Патронум уничтожен.Конец первого тома.🤎💛🤎💛🤎💛🤎💛🤎💛🤎💛🤎💛🤎💛🤎💛🤎💛🤎💛Привет, мои любимые читатели!Вот мы и добрались до окончания первого тома. Надеюсь, история пришлась вам по душе, и мы вместе продолжим путешествие по Железным землям.Читать скорее:https:// /books/view/10235А еще не забудьте подписаться на меня, чтобы быть в курсе новостей!Подписаться на автора:https:// /profile/6811/books/

Конец

Content

Железный отбор-1. Мой выбор

Глава 1-1

Глава 1-2

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24-1

Глава 24-2

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40