Черное крыло

Глава 1

Никто никогда не знал, где снова появится этот замок. Огромный, черный, словно самая глубокая из ночей, он появлялся словно из неоткуда, возникал из воздуха и взирал на окрестности провалами черных окон-глазниц, в которых, по рассказам тех, кто клялся, будто когда-то своими глазами видел «Черное крыло», никогда не горел свет.

О замке ходили самые разные слухи. В нашем мире, наполненном колдовством и магией, это было неудивительно и, лично я сама наивно полагала, что большая часть слухов, просто выдумки. Людям свойственно приписывать тому, чего они не понимают, загадочность и тайны. Но когда я впервые своими глазами увидела «Черное крыло», то, признаюсь, была искренне удивлена и напугана.

В этот злополучный день, праздновали свадьбу моей сестры. Как сказывала матушка, гордиться нам было не чем, так как Стефания была «глубоко» беременна и все гости, без которых, как говорится, не обходилось ни одно торжество, могли наблюдать ее круглый животик, обтянутый белой тканью свадебного платья, что само собой наводило на мысль, почему именно Арон женится на Стефе. Я же мысленно негодовала на то, что молодые дотянули до того, что беременность сестры стала так заметна, но тут уже ничего не поделаешь. Женятся и то хорошо. Главное, чтобы после жили в ладу.

В праздничный день матушка хлопотала у столов, расставленных прямо посреди двора. Дом был украшен цветами и венками из ароматных трав. Стояло начало осени, самая лучшая пора для свадеб, когда всего вдоволь, и погода радует теплом последних уходящих дней. Скоро начнутся проливные дожди, небо приобретет мрачный серый оттенок, а птицы стаями потянутся по небу в теплые края. Но сегодня день был как на заказ: теплым, ясным, а в воздухе еще пахло цветами и травами. Гости, рассевшись на лавках чествовали молодых, когда соседский мальчик, вихрастый Едржей вскинул руку и, указывая куда-то в сторону леса, подбиравшегося к самой окраине деревни, пронзительно закричал:

- Смотрите! Смотрите!

Не знаю, как остальные гости, а я сразу же обратила внимание на крик и, повернув голову, посмотрела в указанном направлении, да так и застыла, когда увидела то, чего там раньше не было.

За деревней начинался густой лес. Наш дом стоял на окраине и низкий забор позволял видеть и дорогу, уходившую в лесную чащу, и обломки скал, торчавших из земли, словно зубы какого-то чудовища. Но не это привлекло мое внимание, а невысокая гора, поднимавшаяся над лесом, словно дозорный.  Раньше ее вершина была плоская и пустынная, даже деревья и кустарники не росли на ней, а теперь там стоял замок. Огромный, черный, с вершинами башен, взиравший на долину и нашу деревеньку.

Что-то оборвалось у меня внутри от одного лишь взгляда на это мрачное величие, а в голове появилась одна лишь мысль, которая она напугала меня.

«Черное крыло!» - поняла я и оказалось, что это вовсе не сказка.

Вот уже и остальные заметили замок. Матушка что-то забормотала, дети загалдели, им, по малости лет, было любопытно, и только взрослые, наслушавшись слухов и россказней про хозяина замка и его обитателей, в панике переглядывались, но никто из нас еще толком не знал, чего ожидать от появления этого ужасающего монолита.

Сестра испуганно вцепилась в рукав своего жениха, и я заметила, как он обхватил ее руками, в тщетной попытке защитить, а затем наступила неожиданная тишина и только спустя пару секунд мы услышали жуткий топот копыт, словно целый табун лошадей приближался к нам по лесной дороге.

- Матушка! – прошептала Стефа, а я зачем-то поднялась из-за стола.

- Князь Вацлав послал своих стражей! – произнес кто-то и мое сердце дрогнуло.

Если это окажется так, значит, слухи не врут. Совсем не врут! Говорили, что в местах, где появлялся этот замок, князь брал служанок в замок. Отказать ему никто не смел, только вот служанки обратно не возвращались, и никто никогда их больше не видел.

Тело охватили ледяные тиски, но я каким-то чудом стряхнула оцепенение и вышла из-за стола, глядя на дорогу. А топот нарастал и скоро я смогла увидеть появившихся всадников, от одного вида которых по спине пробежала дрожь ужаса.

- Матушка! – снова повторила сестра, и я заметила, что пировавшие гости поспешно покидают наш двор, убегая через огород прочь от нашего дома, стоявшего на самой окраине. Те, кто не убежал, остались стоять и ждать, когда страшные всадники подъедут к распахнутым воротам. Закрывать их перед посланниками князя Вацлава было бесполезно. Теперь-то я поняла это, да и никто не спешил укрыться от беды. Оставшиеся гости словно окаменели, а всадники тем временем, приближались.

Вот они миновали последний поворот. Черные тонконогие жеребцы несли своих седоков, сверкая неестественными красными, словно горящие угли, глазами. Верховые были одеты во все черное, а их лица, сколько я не старалась всмотреться, были будто размазаны, а может, это были просто тени от глубоких капюшонов? Длинные плащи развивались за спинами стражей, а сами они сидели неестественно прямо, словно слились с телами своих коней.

Гости молчали. Забившись в конуру, молчал даже наш дворовой пес, а уж он то чужаков не терпел. Мать и отец зачем-то обнялись, будто поддерживая друг друга, а я же просто стояла и ждала, когда всадники поравняются с нашими воротами, а затем, по одному, проедут во двор.

Оставшиеся гости невольно попятились, когда люди князя рассеялись по двору. Оказалось, они просто согнали в кучу всех, кто здесь находился, а затем мы услышали голос, глубокий, низкий, звучавший откуда-то из самой тьмы. И от этого голоса сердце замедляло бег, сжималось от страха, который липкими пальцами пробирался под одежду, касаясь похолодевшей кожи.

- Вы знаете, зачем мы пришли! – произнес голос. Он не спрашивал. Он – утверждал.

Я с трудом удержалась на месте, чтобы не сорваться на бег. Желание укрыться от обладателя этого голоса было слишком сильным, и сама не знаю, как мне удалось устоять.

«Значит, слухи были правдивы во всем, - поняла я. – Правильно поступили те, кто убежал».

Длинная рука, затянутая в черное, в перчатке цвета смолы, поднялась вверх. Всадник указал сперва на одну из подружек Стефы, совсем еще юную Юстину, затем на панну Габриэлу, вдову кузнеца, а после и на мою сестру, которая тотчас же истошно закричала и поспешила спрятаться за спину новоиспечённого супруга.

- Вы трое, - сказал всадник, - завтра на рассвете за вами придет телега. Собирайте свои пожитки, теперь вы работаете на князя Вацлава! – и что-то было такое в голосе этого то ли человека, то ли существа, что никто и не подумал даже спорить, лишь тихо заплакала пани Габриэла, да Юстина закрыла лицо ладонями.

Наверное, я поступила опрометчиво, рванувшись вперед, но чья-то рука ухватила меня за локоть, удерживая.

- Не надо! – это оказался отец. Когда он появился за моей спиной, ума не приложу. Только он успел остановить меня от необдуманного поступка, который, впрочем, не остался незамеченным.

Всадник, говоривший с нами, повернулся в мою сторону. Я не видела его лица, не видела выражения глаз, да и не знала, есть ли у него эти самые глаза, но неожиданный холод заковал меня, словно сама зима окружила своим ледяным дыханием, лишая сил и тепла. Я заметила белый подбородок под капюшоном и нечто похожее на клубящуюся тьму, начинавшуюся выше.

«Он не человек! – подняла я. – Совсем не человек!».

- Завтра! – повторил всадник и развернул коня, направив его к воротам. Следом за ним потянулись остальные и скоро они уже мчались назад в сторону «Черного крыла» и лишь копыта стучали по дороге, отдаваясь стуком в моем собственном сердце, и словно повторяя его частое биение. Лишь, когда всадники скрылись из виду, я, наконец, смогла пошевелиться. Холод отступил, и я обхватила свои плечи руками, в тщетной попытке согреться.

Оглянувшись назад, увидела белую, как полотно, Стефанию и мать, рыдающую у ее ног. Арон стоял молча и провождал тяжелым взглядом посланников князя, а гости спешно расходились, наверное, уже жалея о том, что не сбежали раньше, как остальные.

Свадьба была окончена.

Всю ночь за окном плакал дождь. Плакала и Стефа, закрывшись в своей комнате. Она не пускала даже мужа, а матушка сидела у остывшего очага и причитала, проклиная и сам черный замок, и его дьявольского владельца. Только отец время от времени пытался ее успокоить, да предупреждал, чтобы не говорила лишнего.

- А вдруг он услышит? – произнес отец. – Вдруг он следит за нами даже сейчас!

Я сильно в этом сомневалась. Страх, охвативший было и меня, сейчас понемногу отступил и я могла размышлять трезво.

Что я знала о «Черном Крыле»? Только то, что раньше считала враками и пустой болтовней. Теперь я убедилась, что замок существует. Непонятным оставалось только то, что каким-то непостижимым образом он появился в нашей глухой деревне. Впрочем, вопросов у меня было много, а ответов – почти ни одного.

Я сидела на лавке, слушая дождь и плач сестры. Каково ей сейчас? Должна бы радоваться своему счастью, но один миг, чужая злая доля, изменила судьбу, перевернула все с ног на голову, лишила возможности на счастье и, может быть, обрекла на верную гибель.

А Стефа то была в положении! Неужели всадник князя не заметил этого? Зачем им в замке такая служанка, которая через несколько месяцев не сможет работать, или он просто указал наугад? Это вряд ли. Такой пальцем тыкать в абы кого не станет.

Я посмотрела на мать. Она была безутешна. Отец стоял с ней рядом и заботливо гладил ее по плечам и спине, словно пытаясь успокоить. Только я знала, что это не поможет. Никто теперь не спасет сестренку, никто кроме…

Вздрогнула от мысли, пронзившей меня, словно острая стрела. В груди отдалось болью, и я сама испугалась того, о чем посмела подумать.

«Нет! – проговорила мысленно. – Я не настолько храбрая и смелая. Я не настолько благородна, чтобы сделать это!», - но из головы упорно не уходило решение, которое приняло мое сердце.

«Ты должна идти вместо Стефы! – стучало оно мне. – Никто кроме тебя не сможет и не захочет заменить ее!», - но я боялась и понимала, что не хочу по собственной воле отправиться в «Черное крыло» на встречу неизвестности и, возможно, скорой гибели. Слишком много ходило страшных слухов о хозяине замка.

Устав от плача матери и стенаний Стефы я поднялась на ноги, прошла через дом и в сенях сняла с крючка длинный плащ. Накинула на плечи, после чего вышла из дома на крыльцо, глядя в непроглядную ночь. Казалось, даже звезды не посмели выглянуть с неба и посмотреть на замок, чьи окна светились вдали.

Я неожиданно хмыкнула. Слухи о том, что окна «Крыла» никогда не озаряет свет, оказались лживы. Даже сейчас я видела эти огни, манящие и пугающие до дрожи в теле. Кутаясь в плащ, я продолжала смотреть вдаль и отчего-то память показала мне картину, на которой черные всадники, вестники князя Вацлава, неслись галопом в сторону нашей деревни.

И почему только он выбрал это место, чтобы переместить свой страшный замок? Почему мы оказались на его пути? Почему выбор пал на Стефу? Укажи всадник в черном тогда на меня, сейчас я не мучилась бы угрызениями совести и не уговаривала саму себя не совершать безумства, спасая Стефу. Я была просто человеком, со своими страхами и желаниями. Я, как и младшая сестренка мечтала когда-то обрести свое спокойное счастье с хорошим человеком. Родить ему детей, жить под одной крышей, как мои родители и ценить, и уважать друг друга, быть поддержкой своему мужу и родителям. Почему же жизнь сейчас ставит меня перед выбором совести? Разве я прошу многого?

В темноте что-то зашуршало и послышались едва различимые крадущиеся шаги. Я испуганно вздрогнула и попятилась спиной к входной двери, готовая в любую секунду спрятаться в доме, под его такими ненадежными стенами.

«Как же быстро ты стала трусихой!» - подумала я и взяв себя в руки, распрямила плечи.

- Кто там! – спросила темноту, заметив, что голос почти не дрогнул, только заскрипел с надрывом.

Темнота зашевелилась и спустя время я увидела невысокую фигуру, приближавшуюся к крыльцу. Я узнала ее, лишь когда девушка скинула темный капюшон и подняла голову, взглянув на меня со страхом во взоре.

- Юстина? – проговорила я и сделала шаг навстречу девушке.

- Я пришла с Стефе! – проговорила она сбивчиво. Ее глаза странно блестели, и я сдвинула брови, недоумевая и подозревая, что Юстина что-то задумала.

- Проходи, - тем не менее сказала я, - она в доме.

Юстина поднялась на крыльцо, похожая на тень. В темноте было заметно, что она бледна как полотно.

Мы вернулись в дом вместе, и девушка, миновав сени, устремилась в горницу, где сразу же нашла взглядом моим родителей, а затем и Стефу.

- Юстина! – мать заметила гостью и перестала плакать, утерев щеки и глаза рукавом. – Что ты здесь делаешь?

Девушка огляделась в доме так, словно опасалась, будто ее поджидают здесь слуги князя Вацлава. Взор ее горел словно в лихорадке, в то время, как лицо было бело, как снег.

- Я пришла сказать, что ухожу из деревни! – сказала она быстро. – Я не пойду завтра в замок, никто не заставит меня сделать это.

Положив руки на ее худые плечи, я произнесла:

- Юстина, присядь. Тебе надо успокоиться!

Она повернула ко мне лицо и стряхнула мои руки.

- Успокоиться? – спросила едва не плача. – Это не на тебя показал черный всадник, не тебе завтра отправляться в замок, зная, что больше никогда не вернешься назад и не сможешь увидеть своих близких, - она всхлипнула, - зная, что твоя жизнь окончена!

Я не посмела перечить, понимая правдивость ее слов. Но бежать! Эта идея показалась мне глупой. Я видела всадников! Я помнила темноту, клубящуюся на месте их глаз и их белые неживые лица. От таких не уйти, как не старайся!

- Я хочу, чтобы Стефа ушла со мной! – продолжила Юстина. – Вдвоем у нас будет больше шансов. Оставаться здесь и позволить увести себя, словно скот, я не могу! Я не хочу! – она опустилась, сев на корточки и закрыла лицо руками. Тело девушки забило, словно в ознобе, и я скинула со своих плеч плащ, укутав ими бедную Юстину. Мое сердце разрывалось от боли, но я ничем не могла помочь.

Стефа, глядя на подругу, разрыдалась пуще прежнего и стала причитать, что ее жизнь окончена, что ее бедное дитя родится в проклятом замке и будет съедено живьем… Она много чего еще говорила, а у меня от страха подгибались ноги. Хотелось упасть рядом с Юстиной и взвыть волком, но я устояла и лишь посмотрела на мать, заметив, что она сумела взять себя в руки и теперь немного успокоилась. Должно быть, появление второй жертвы черных всадников, как-то подействовало на нее, тем не менее, я была рада, что хотя бы мать не плачет.

Голова уже разрывалась от этих стонов и причитаний.

- Уходить нельзя! – зачем-то сказала я. Но мать, кажется, была иного мнения.

- А почему бы и не попытаться? – вдруг произнесла она. – Что, если Стефушка сможет спастись? – она повернулась к Арону.

- Собирай вещи, - сказала зятю, а после добавила уже отцу, - а ты запрягай лошадь в телегу.

- Матушка! – попыталась было образумить я родителей.

На меня посмотрели, как на прокаженную.

- Валеска! – строго произнес отец. – Не вмешивайся в то, чего не понимаешь!

Только я молчать не стала.

- Вы разве не видели этих всадников! – спросила резко. – Они настигнут девушек и тогда за неповиновение выйдет только хуже! А что, если князь разозлиться и прикажет сжечь всю деревню дотла! – наверное, я говорила, как трусиха. Я и вправду боялась, но больше того, что произойдет завтра утром, когда вернутся всадники и поймут, что выбранные ими женщины убежали.

- Мы должны попытаться! – произнес Арон. Он встал рядом со мной и положил свою широкую и крепкую ладонь на мое плечо. – Это же твоя сестра, ты должна понимать!

Но как бы ни было мне жаль Стефу, я знала, что бегством ей не спастись. Жаль только, ни ее муж, ни родители, ни сама сестра этого не понимали, а может и понимали, но не хотели верить.

Мать шагнула ко мне, впилась заплаканными глазами в мое лицо, зашептала жарко:

- Ты же можешь им помочь? – спросила. – Укрыть от глаз всадников?

Я потупила глаза.

- Нет! – ответила удивленная, смущенная и одновременно, злая на ее просьбу. Словно воочию увидела картину из памяти, где я, еще маленькая, стою перед матерью, и она ругает меня:

- Не смей больше так делать! Не смей!

- Я не хотела! – слышу свой голос, раздающийся в моей голове.

- Это ненормально, Валеска! – кричит мать. – Если ты не перестанешь делать так, то они явятся за тобой и заберут в свой Круг от нас. Навсегда!

Вздрогнув, моргнула, прогоняя видение. Посмотрена в глаза матери и повторила уже отчетливее:

- Я не могу ничем помочь, и ты сама это прекрасно знаешь!

Мать всхлипнула и снова зарыдала. Ее плечи вздрагивали, а Арон как-то странно и удивленно посмотрел на меня, затем отвернулся.

- Мы рискнем! – сказал он и протянул руки к молодой жене, в чреве которой рос мой маленький племянник. Мальчик. Я даже сейчас могла слышать биение его крошечного сердечка.

Черные всадники не пощадят Стефу. Поймают и силой отведут в Крыло. И ее и Юстину, а вот Арон может поплатиться за это своей жизнью! Вряд ли эти существа станут с ним церемониться.

- Не делайте этого! - попросила я, но никто меня не стал слушать.

Собирались молча и быстро. Отец отправился на двор подготовить телегу и запрячь в нее пегую кобылку, после чего немногочисленная поклажа была перенесена, а сестра с мужем, не прощаясь с нами, поспешили покинуть дом, убегая от того, от чего убежать просто невозможно. Я провожала их до ворот и вышла дальше, шагая следом за громыхающей телегой. Арон правил, а девушки сидели, с тревогой глядя куда-то в темноту. Мать причитала сквозь слезы, а я молчала и думала о том, как далеко глупцам позволят уйти черные всадники.

- Сделай же что-нибудь, Валеска! – я не заметила, как мать оказалась рядом. Она вцепилась в мою руку своими сильными пальцами, сжала так, что сделалось больно.

- Ты же можешь! – попыталась она. Я посмотрела на мать. В темноте, освещаемой только огнем факелов, ее лицо было старым и в выражении заплаканных глаз скользила какая-то обреченность.

Она прекрасно понимала, что я ничего не смогу сделать и остановить всадников и переубедить их мне не под силу. Люди князя привыкли брать то, что им нужно и никто, разве что сам чудовищный хозяин «Черного Крыла», не сможет заставить их отступиться.

Сама не поняла, как сорвалась на бег. Несколько секунд, показавшихся мне безумно долгими, и я нагнала телегу. Девушки загомонили и Арон натянул поводья, удивленно повернув голову в нашу сторону, пока я карабкалась к сестре.

- Ты сошла с ума? – спросил он.

А я поняла, что не могу поступить иначе. Мать никогда не простит мне, если я хотя бы не попытаюсь помочь сестре. Жаль, что она не осознает, что, поступая таким образом, может потерять обеих дочерей, но отступать поздно.

Мы трогаемся в дальнейший путь. Я повернула голову в сторону дома и не увидела, но почувствовала, как смотрит на нас наша мать. Слова отца, его крик рассеивается в темноте и Арон хлещет кобылу по покатым бокам, вынуждая бежать быстрее.

- Сестрица! – всхлипнув, Стефа обхватила меня рукой, уткнулась лицом в плечо. Телега покачнулась, и она ударилась лбом о мою руку.

- Глупая моя! – только и проговорила я, обнимая ее за худые плечи. Рядом сопела Юстина. Хоть плакать перестала и то хорошо.

Телега продолжала громыхать. Кобылка бежала достаточно резво, а я думала о том, как скоро после рассвета нас нагонят черные всадники и какова будет цена за неповиновение.

Что-то мне подсказывало, что расплата будет уже скоро.

Глава 2.

Темный лес стал сереть, а небо на востоке посветлело и окрасилось первыми лучами восходящего солнца. Розовые с золотом цвета украсили вершины далеких деревьев и обвели очертания облаков, предвещая теплый и солнечный день. Я сидела на телеге, всматриваясь в сторону деревни, где остался родной дом и родители. Туда, где находился и мрачный черный замок. Странные мысли посетили мою голову: я отчего-то подумала о том, окрасило ли солнце «Черное Крыло», или замок так и остался абсолютно черным, как сама тьма?

Рассвет растекался на небе, Юстина спала, а Стефания, так же, как и я, смотрела на дорогу, опасаясь увидеть страшных всадников. Арон пустил кобылку шагом, опасаясь загнать животное и время от времени настороженно оглядывался через плечо, чтобы понять, не настигают ли нас люди князя.

Слабая надежда зародилась в сердце, когда рассвет вступил в свою силу, и я отчего-то подумала, позволила себе так решить, что родные были правы, и всадники отступили, а спустя несколько минут слуха коснулся жуткий перестук копыт, словно целый табун летел по дороге, пытаясь нагнать нашу телегу.

Мое сердце сжалось, а Арон снова хлестнул лошадь. Юстина проснулась от встряски и заплакала, словно маленький ребенок.

«Догнали!» - подумала я и горько усмехнулась. Все напрасно. Я оказалась права. Теперь сколько бы Арон не хлестал бедную кобылу, нам не уйти. Только сказать ему об этом я не успела.

Они появились вдали, вынырнули из-за поворота дороги, скрытого густым лесом. Черные плащи развивались, огромные страшные жеребцы жутко всхрапывали.

- Останови телегу! – крикнула я Арону.

- Нет! – ответил он и снова ударил лошадь. На ухабе телега подпрыгнула, раздался жуткий хруст, и мы едва не перевернулись. Я схватила сестру, опасаясь за ее дитя, но телега замедлила ход, опасно накренившись на несколько секунд, а после и вовсе остановилась, выровнявшись.

Арон выругался и спрыгнул на землю, метнулся к нам и встал, раскинув руки в стороны, в бесполезной попытке защитить.

Всадники приблизились. Первый едва не налетел на Арона. Его конь поднялся на дыбы и огромные копыта с громким стуком опустились рядом с мужчиной. Неожиданно стало холодно, словно сама зима прошла рядом и мое тело задрожало от ее ледяного. Стефа же даже не вздрогнула, будто и не ощутила перемены, а Юстина спряталась за нашими спинами, продолжая плакать. Только одна я, кажется понимала, то, что происходило здесь. А затем первый всадник заговорил:

- На что вы надеялись, решив ослушаться моего приказа? – голос прозвучал спокойно, но в его глубине таилась угроза.

Арон дернулся было выступить против всадника, но я слезла с телеги и шагнула к нему, останавливая от очередного необдуманного решения. Положила руку на мужское плечо, чуть сдавила пальцы, вынуждая отступить. Я знала, что он и сам понимает бессмысленность этой ситуации: против слуг князя он – ничто. Все мы – ничто.

- Нам не стоило убегать! – проговорила я и старший всадник повернул ко мне голову. Его лица, как и прежде не было видно, только бледный подбородок цвета снега, будто тот, кому принадлежало это тело, это лицо, был давно уже мертв. Хотя, впрочем, так оно и было на самом деле? Кто мог знать, какой силой владеет князь Вацлав. Досужие сплетни передали многое о нем и о черном замке, и я могла убедиться, что часть из них правда, причем, большая!

- Ты говоришь правильные слова, девушка! – я даже вздрогнула, когда всадник обратился ко мне. Холод собрался вокруг меня, заключив в невидимый кокон, и я поняла, что странное создание изучает меня…

…По спине прошел озноб.

- Поворачивайте телегу! – приказал всадник. – Вы возвращаетесь и раз уж ты был так любезен, человек, то отвези этих женщин в замок! – и всадник указал пальцем мимо меня на дрожащую от страха Стефе и Юстину, начавшую тихо подвывать от ужаса. У меня самой сжалось сердце, но когда ледяной кокон исчез, стало немного спокойнее и тогда я решилась.

- Погоди! – произнесла, глядя на старшего всадника. Сказала и сама удивилась своей глупой храбрости, но отступать было не в моих силах.

Мне показалось, что все всадники застыли. Даже их черные кони повернули ко мне свои морды, сверкая красными демоническими глазами.

- Погодите! – повторила я и набрала воздуха, чтобы решиться сказать то, что собралась. Сердце мое стучало пойманной птицей, а колени мелко задрожали, но я устояла и даже смогла посмотреть на чудовищное создание, восседавшее передо мной на скакуне. Я смотрела только на одного единственного всадника, того, кого мысленно выделила из прочих, назвав про себя: старшим.

- Что ты хочешь, девушка? – спросил он глухо, и я снова ощутила этот холод: на меня обратили внимание.

- Возьмите меня вместо сестры! – произнесла с надрывом, понимая, что своими руками ставлю крест на собственной жизни, но иначе просто не могла. Пока мы ехали в рассвет в этой телеге, я думала о том, что не позволю беременной сестре, еще такой юной и едва получившей надежду на счастливую жизнь с любимым, отправиться коротать свой век в прислужницы страшного князя. Ее дитя не виновато в том, что замок оказался рядом с нашей деревенькой, а жуткому магу понадобились слуги в дом.

«Ты тоже не виновата!» - мелькнула шальная мысль, но я тут же отогнала ее прочь, уверенная, что не передумаю. Лишь бы согласился на обмен старший всадник.

А существо продолжало рассматривать меня. Как и прежде, я не видела его глаз, но почему-то ощущала взгляд: словно чья-то ледяная рука прикасалась к лицу, к волосам, к плечу…

«Это мне просто мерещится от страха!» - сказала сама себе и тут же поняла, что обманываю себя. Не мерещится.

- Я не выбирал тебя! – произнес всадник.

- Моя сестра плохой работник! – сказала я. – Она беременна и скоро, будучи на сносях, растолстеет так, что с трудом будет даже передвигаться. Что она сможет сделать по дому? Какой работник из беременной? Я же, в отличие от нее, сильная молодая женщина. Берите меня, не ошибетесь! Какой вам резон снова вскоре искать служанку?

А где-то в глубине души мелькнула слабая трусливая надежда, что сейчас всадник откажет мне, и я смогу вернуться домой.

«Стыдись!» - укорила себя за подобные мысли, а слуга князя молчал, словно раздумывая над моими словами.

За спиной продолжала рыдать Юстина, а вот Стефания затихла и даже присмирела, а Арон смотрел на меня так, что от бездны благодарности в его глазах, мне стало еще более не по себе за подобные мысли, что мгновение назад мелькнули в голове.

- Не в моим правилах менять решение! – произнес всадник. Конь под ним дернулся, всхрапнул, точно живой, но существо тут же натянуло поводья и продолжило. – Но в твоих словах есть правда: мне не нужна такая работница. Пусть возвращается домой. Я сделаю так, как ты просишь, девушка!

Стефа глухо охнула и кажется, потеряла чувства. Я быстро оглянулась и увидела, что она лежит, а Арон уже торопиться к ней, чтобы проверить, в порядке ли жена.

- С ней все хорошо! – будто прочитав мои мысли, сказал всадник и вдруг пригнулся, протягивая ко мне руку. Я попятилась, заметив вынырнувшую из-под одежд белую кисть с огромным перстнем на указательном пальце. Черный камень в оправе из белого золота, сверкнул на солнце.

- Иди ко мне, - сказало существо, - я отвезу тебя в замок!

Сама не знаю почему, но я попятилась и холод вокруг меня стал просто невыносим. Кажется, существо разозлилось.

- Не заставляй меня пожалеть о своем решении! – сказало оно и я шагнула на встречу, протянув к всаднику свою руку. Вложила пальцы в холодную, обжигающую словно лед, ладонь и позволила подтянуть себя ближе к жеребцу. Затем всадник наклонился и обхватил меня одной рукой, легко посадил перед собой и натянул поводья.

Я бросила взгляд на телегу, заметив, что одно из существ подъехало к Юстине и схватило ее, после чего бросило сопротивляющуюся девушку поперек лошади.

- Нет! - донеслось до меня ее жалобное и резкое.

Мелькнул взгляд Арона, его прощальное и печальное: «Спасибо!», - одними губами, после чего старший всадник развернул жеребца и ударил пятками в его черные бока.

«Вот и все!» - подумала я, неожиданно понимая, что в моей жизни больше ничего не будет, а если верить тем слухам, что ходят о замке и его владельце, можно было сомневаться, что у меня будет и сама жизнь. Вряд ли слуги там надолго задерживаются, иначе всадники не приходили бы так часто в поисках новой прислуги. Главный вопрос заключался в том, куда девались те, кто работал раньше и почему-то я была почти уверена в том, что они не могли уйти по собственной воле.

Стоило убегать, если все равно произошло так, как я и догадывалась?

Всадник держал меня сильно и, в тоже время, бережно, словно боялся уронить, или что сама спрыгну.

Мы в считанные минуты достигли деревни. Кони у этих существ были под стать им: быстрые, словно ветер, сильные и …неживые. На меня накатило какое-то странное оцепенение, и я смотрела на дома своих соседей будто со стороны…

Мы ненадолго остановились перед домом вдовы. В отличие от Юстины, продолжавшей истерику, Гарбиэла спокойной села перед третий всадником и с долей удивления посмотрела на меня, видимо, ожидая увидеть на моем месте Стефу. Бросила взгляд и отвернулась, глядя на замок, темнеющий вдали.

… Когда мы ехали мимо, никто из деревенских не вышел нас проводить. Никто не стоял во дворе, глядя, как черные лошади и всадники в плащах, уносят нас прочь от привычной и спокойной жизни, туда, где неизвестность пугала и заставляла сердце замирать в ожидании чего-то страшного и жуткого, от чего руки леденели и по всему телу пробегал озноб.

А замок приближался, то появляясь над лесной дорогой и возвышаясь вдали над деревьями, то пропадая из виду. Только я была уверена, ни одна из нас ни на секунду не забывала о нем.

Не знаю, сколько мы мчались по дороге, пролегавшей через лесную чащу. Она то сужалась так, что едва мог проехать один всадник, то резко расширялась и тогда слуги князя мчались едва ли не рядом. Деревья мелькали, равнодушно взирая на нас, пленниц, будущих служанок, а я просто думала о том, как войду в двери замка и закрывшись за спиной, они никогда больше не выпустят меня из «Черного крыла».

Но вот лес сменился скалами, и дорога перешла в тропу, уходящую на возвышенность, где стоял замок. Я уже видела шпили его башен и каменные стены. И, по мере того, как мы поднимались, сменив галоп на шаг, строение словно вырастало из каменистой почвы, поднимаясь к небу: мрачное и жуткое в своем величии.

Замок был построен из черного камня, когда мы поднялись на возвышенность, я смогла рассмотреть и само строение.

К моему некоторому удивлению, он оказался не таким огромным, каким виделся мне издали. Я почему-то представляла его совсем иначе.

Это было своеобразное сооружение: массивный огромный монолит состоящий из трех, словно бы отдельных зданий, слепленых в единое целое. Он поражал тяжеловесностью архитектуры и множеством странной лепнины и жутких фигур, которыми был украшен фасад и ниши башен. И эти фигуры, изображавшие странных тварей, которые, словно застыли на вершинах и следили за приближением всадников, свесившись вниз со своих постаментов. Сами же башни, круглые и высокие, казалось цепляли облака, посмевшие проплыть слишком низко над землей. Главную их них венчал пустой флагшток: возможно когда-то на нем развевался герб или флаг принадлежности рода князя, без сомнений, такой же темный и уродливый, как и все вокруг.

Сам замок стоял на цоколе, его стены не уходили в землю, что вполне вероятно и позволяло огромной силе князя перемещать это здание, впрочем, как это удавалось сделать Вацлаву, я даже не могла себе представить, но понимала одно: посредственному магу такое просто не под силу. Тяжелый фасад, казалось, упирался на цоколь, словно пытаясь раздавить его своей тяжестью.

Мы остановились перед огромной железной дверью, выкрашенной в черное. Вместо дверной ручки здесь висело массивное кольцо, которое в своей оскаленной пасти держал дракон. Создавалось впечатление, что кольцо просто застряло в его огромных клыках, а глаза, в которые были вставлены зеленые сверкающие камни, горели так, будто были живыми.

Боковые створки двери поднимались в широкую арку, увенчанную коваными листьями. Оглядевшись, я заметила, что на первом этаже есть окна, но то, что находилось за ними, скрывалось за тяжелыми и такими же черными, шторами. Сами окна были узкими и, наверное, пропускали слишком мало света в помещение.

Всадник, на жеребце которого я сидела, спешился, но не поспешил подать мне руку, из чего я сделала вывод, что придется спускаться самой и почти сползла из седла, радуясь тому, что конь даже не двинулся, иначе я могла бы и свалиться на землю.

Оглянувшись, увидела, что остальные существа тоже спешились, а мои подруги по несчастью, так же, как и я секунду до того, рассматривают замок и негостеприимную дверь. К моей радости, Юстина перестала плакать, хотя и была слишком бледной и дрожала от ужаса, глядя на «Черное крыло» и понимая, что возможно, выйти из замка ей уже не удастся никогда.

- Идите за мной! – велел старший всадник и, не оглядываясь, двинулся в сторону двери. Мы с девушками, последовали за ним, всадники же остались стоять перед замком, провожая нас взглядами. Пусть я не видела их лиц, но эти потусторонние взоры ощущала спиной: от них мне было всегда холодно, будто в затылок дышала сама зима.

Приблизившись, всадник взялся за кольцо и трижды ударил в двери, после чего, к моему удивлению, глаза дракона разгорелись жутким зеленым огнем, и железная голова моргнула и даже зевнула, щелкнув стальными зубами. Юстина завизжала, но ни всадник, ни голова на ее визг не обратили внимания, только Габриэла поспешила обхватить свою более молодую подругу по несчастью за плечи и прижала к себе с материнской заботой.

- Доброе утро, Элкмар! – произнес всадник.

- Приветствую тебя, Трайглетан, - ответила голова. Я воззрилась на нее с нескрываемым удивлением, но голова на меня обращала внимания не более, чем я сама обращала его на пролетавшую мимо мелкую мошку: вроде бы и заметила краем глаза, но нет никакого дела.

- Элкмар, открой нам!

Голова снова моргнула.

- Я привел новых служанок в замок!

- Заходите! – последовал ответ, и я услышала, как что-то заскрежетало за дверью, словно кто-то отодвинул тяжелый железный засов. Затем, едва уловимо заскрипев, дверь начала медленно открываться и в образовавшийся проем я увидела только темноту, за которой, казалось, не было ничего, лишь бескрайняя пугающая пустота. В лицо дыхнуло теплом и Трайлетан первым шагнул внутрь, показывая своим примером, что опасаться ничего не стоит… Пока не стоит.

- Идите за мной! – услыхала я его сиплый голос и оглянулась на Юстину и Габриэлу. Они прижались друг к другу и совершенно не хотели идти в тот темный зев, похожий больше на пасть чудовища, чем на вход в замок, но выбора у нас особенного не было: за спинами напирали остальные всадники и я решившись, первой переступила порог. Едва удержалась, чтобы не зажмуриться и опасалась, что сейчас, какая-то невиданная сила налетит на меня и утащит в темноту, но ничего подобного не произошло. Стоило мне пройти несколько шагов в темноте, как вокруг ярко вспыхнул свет. Это случилось так неожиданно, что я охнула, а за спиной тонко взвизгнула Юстина. Грохот захлопнувшейся двери, отрезавшей путь к отступлению, оповестил о том, что более не стоит и думать о том, чтобы повернуть назад, да и всадники, оставшиеся снаружи, конечно никуда не отпустили бы новых слуг своего хозяина.

Трайлетан стоял впереди. Я видела только его спину в длинном плаще. Он не снял капюшон и просто стоял, и ждал, пока я, немного осмелев, осматривалась.

Это был огромный холл с высокими потолками, длинной широкой лестницей устланной ковровой дорожкой, слишком пыльной и грязной, чтобы я не могла не задуматься о том, а были ли в этом замке вообще слуги!

Под ногами лежал мраморный пол. Слева и справа виднелись закрытые двери, высокие, из темного дерева с такими же ручками в виде железного кольца, как и та, что висела на входе. Только вот, к моему облегчению, это были простые кольца, без всяких страшных голов, держащих их в своей пасти, что того и гляди, сможет ухватить за руку, если ей, или ему, что-то придется не по вкусу.

Свет в помещении давали множественные канделябры с толстыми свечами, расставленные в нишах стен на протяжении всего холла и вдоль лестницы. От того, как неожиданно они вспыхнули, появлялось стойкое ощущение колдовства, хотя старший всадник совсем не удивился, привычный к замку. Я же продолжала свой беглый осмотр.

Жуткие фигуры, которыми изобиловал фасад, присутствовали и здесь, наводя уныние и ощущение, словно что-то мерзкое липкое трогает кожу своими пальцами. Создавалось ощущение, что за нами следят. Эти неживые каменные глаза фигур, поворот их голов… Может быть, хозяин замка нарочно велел расставить статуи именно так, для пущего эффекта, но что-то подсказывало мне, что князю Вацлаву такое ни к чему.

Меня даже передернуло, когда, сосредоточив взгляд на одной из статуй, стоявшей возле ступеней, ведущих наверх и выполненной весьма натуралистично, вплоть до деталей одежды, я заметила множественные конечности, застывшие вдоль тела, будто существо уронило руки в ожидании. Лицо у статуи было вполне человеческое, если бы не одно «но»: его глаза…их я насчитала шесть, причем, первые два находились там, где и положено, а вот еще две пары расположились выше, над бровями до завышенной линии волос, стянутых на затылке.

- Приветствую тебя, Казимир! – голос Трайлетана поднялся к самому своду, отразился звучным эхом от стен, а я невольно вздрогнула, когда увидела, что фигура с множеством рук, которую я рассматривала мгновением раньше, шевельнулась. Множество глаз устремились мимо старшего всадника и застыли сперва на моем лице, затем множественный взгляд скользнул за мое плечо, явно рассматривая Юстину и Габриэлу.

- Новые слуги! – многорукий сделал шаг и все его тело пришло в движение. Больше он не напоминал статую, и я поняла, как сильно ошиблась, решив, что это просто одна из фигур. Нет, это было вполне живое существо и судя по тому, как вежливо поклонился Трайлетан, названный Казимиром занимал не последнее место в иерархии замка.

- Да. На смену тех, что ушли! – ответил всадник.

- Хорошо! Дай я посмотрю на них! – и существо шагнуло ко мне. Остановилось на расстоянии шага, стало изучать человеческой парой глаз, в то время как оставшиеся четыре, следили за тем, что происходило за моей спиной.

Я ощутила, как задрожали колени от охватившего меня ужаса. Только сейчас, когда этот Казимир приблизился, я смогла разглядеть его лучше. Его лицо и на самом деле было похожим на лицо простого человека, но те глаза, что располагались выше бровей, явно принадлежали насекомому.

«Паук!» - мелькнула мысль в голове, и я сглотнула слюну, неожиданно ставшую неприятно вязкой.

- Имя! – проговорил Казимир, глядя на меня. Глаза в глаза…и мне стоило огромных усилий не отвести взор.

- Валеска Каревич, - представилась я.

- Пани Валеска! – произнес Казимир, словно пробуя мое имя на вкус, и тут же хмыкнул совсем как человек. Затем шагнул мимо меня, зацепив одной из рук. Две средних руки он переплел на груди, верхние заложил за спину, сцепив в замок, а нижние так и остались свисать вниз, будто мешая своему хозяину, впрочем, я была уверена, что при случае, он знал, куда их применить.

Оглянувшись, увидела, что Габриэла с трудом удерживает упавшую в обморок Юстину и поспешила к ней на помощь, понимая, что Трайлетан даже пальцем не пошевелит, чтобы помочь. Вдвоем мы подхватили девушку под руки и пока Габриэла отвечала на вопрос Казимира о том, как ее имя, удерживали Юстину, оказавшуюся, несмотря на кажущуюся хрупкость, неожиданно тяжелой.

- А ее зовут Юстина! – ответила я за подругу по несчастью, когда взгляд существа устремился к самой молоденькой из нас.

- Испугалась? – прошипел неожиданно Казимир и кивнул на безвольно повисшее тело.

- А как вы думаете? – проговорила я.

Существо несколько секунд просто рассматривало нас, затем произнесло:

- Мое имя – Казимир Кондрат и я являюсь дворецким в этом замке. Все слуги, которые находятся здесь, подчиняются моей воле, я же, в свою очередь, служу только одному человеку, своему хозяину, Его Светлости господину Вацлаву Джезинскому.

«Если этого самого князя можно назвать человеком!» - подумала я.

Дворецкий, словно услыхав мои крамольные мысли, резко повернул ко мне голову и прищурил глаза, но ничего не сказал, хотя я даже подобралась, ожидая услышать гневную тираду по поводу господина князя, но нет. Пан Казимир молчал. Так продолжалось всего несколько секунд, затем он снова заговорил и наконец, отвел глаза, а я вздохнула с облегчением, мысленно приказав себе запереть эмоции и мысли на замок в его присутствии…если конечно, получится.

- Сейчас я покажу вам, где вы будете жить. Вы познакомитесь с остальными слугами, а пока панна Машкевич, наша экономка, объяснит вам ваши обязанности! – продолжил дворецкий.

«Если панна Машкевич выглядит, как и сам пан дворецкий, то мы Юстину не скоро приведем в чувство!» - не удержала я свои мысли и тут же спохватилась, украдкой взглянув на пана Казимира, но в этот раз он даже глазом не моргнул, продолжая свою короткую речь.

- Когда Его Светлость вернется, вас проведут к нему, представить, - сказал он и тут же пояснил, - Его Светлость предпочитает знать тех, кто работает в его замке!

Мы продолжали удерживать Юстину, когда дворецкий, наконец, снизошел, обратившись к старшему всаднику, молча стоявшему в стороне.

- Будь любезен, отнеси эту панну в крыло прислуги, все равно от нее никакого толку пока нет, - и повернулся к нам, жестом велев передать с рук на руки Юстину, а затем приказал следовать за собой.

Не удержавшись, оглянулась и увидела, с какой легкостью понес куда-то в соседнюю комнату бедную девушку страшный всадник. Боюсь, если она очнется по пути и увидит склоненное надо собой лицо в капюшоне, то не скоро сможет прийти в себя. Такого при свете дня увидишь – испугаешься, а тут, в полумраке уходившего в никуда коридора, где исчез со своей ношей Трайлетан…

- Всегда, когда будете встречать Его Светлость в коридорах замка, кланяйтесь! – сказал пан Казимир. – У нас редко бывают гости, но помните: если кто-то пожаловал в «Крыло», вы должны быть любезны и обходительны, иначе можете пожалеть. Не стоит показывать норов и характер перед обитателями замка, здесь все не так как в тех местах, откуда вы прибыли.

Мы с Габриэлой переглянулись. Я заметила страх в глубине глаз женщины. Она боялась так же, как и я, только находила в себе силы, в отличие от Юстины, держаться и не падать в обморок, понимая, что толку от подобной слабости не будет никакого.

Пока мы шагали, поднимаясь наверх по широкой лестнице, ощущая толстую ковровую дорожку под ногами, свет за нашими спинами стал медленно гаснуть, а впереди начинал разгораться, будто сам замок спешил осветить нам путь там, где это требовалось.

Невольно вспомнив Элкмара, неожиданно подумала о том, что, по всей вероятности, есть некто или нечто, управляющее самим замком. Что, если не князь, а это существо, или даже сам замок, как бы странно это не звучало, переносил огромное здание через порталы?

В моей голове роем вились вопросы, один загадочнее другого. Я боялась этого места, боялась его обитателей и, в тоже время, мне все было интересно вокруг, все манило прикоснуться, узнать тайну замка. Ведь у «Черного Крыла» не могло не быть тайны!

- С панной Машкевич советую вам вести себя очень почтительно. Она приходится отдаленной родственницей князя и имеет большой вес в замке, так что с ее мнением он считается! – как бы невзначай, сказал шестирукий дворецкий.

- А господин князь часто отсутствует? – спросила я, не удержавшись от вопроса.

Казимир продолжал идти вперед и вот мы уже достигли вершины лестницы, когда он соизволил ответить.

- Довольно часто. Он очень занятой человек, но это не ваше дело, - остановился, дожидаясь, пока мы поравняемся с ним и смерил меня заинтересованным взглядом.

- Ваше дело уборка и стирка, - сказал он, остановив взгляд всех своих глаз на моем лице, - а вот глупые и ненужные вопросы задавать не советую, - затем неожиданно резко придвинулся ко мне, так что я не успела отпрянуть назад и наши лица оказались в опасной близости друг от друга. По коже словно поползли насекомые, вызывая неприятный зуд – это шесть глаз дворецкого буквально ощупывали меня взглядами. Затем, так же резко, он отстранился и распрямил спину.

- Идите за мной и держите свои рты на замке, пока я добрый!

Габриэла покосилась на меня, одними глазами умоляя не задавать более вопросов жуткому мажордому (1) князя, и я кивнула, соглашаясь прикусить свой болтливый язык. Наверное, это от страха из меня лезли все эти вопросы. Обычно я не отличалась болтливостью, но люди по-разному реагируют на подобную ситуацию. Кто-то падает в обморок, кто-то лишается дара речи, а кто-то напротив, приобретает ее. Но как бы то ни было, пан дворецкий не казался мне злым или жестоким, зловещим и пугающим – да, но тут не было его вины, ведь сам облик существа вселял ужас и страх.

Мы двигались дальше. Коридор, по которому мы шли, был широким. Пол устлан ковровой дорожкой, почти такой же, как и на лестнице у входа. На стенах в нишах вспыхивали и гасли за нашими спинами свечи в тяжелых канделябрах. Я видела украдкой огромные картины с пейзажами, а один раз заметила темный силуэт, который при приближении осветили свечи. Им оказались пустые доспехи, что словно охраняли проход в коридоре.

Сердце мое билось от волнения и доли страха, хотя, мне кажется, я уже смогла немного успокоиться, когда поняла, что нас все же будут использовать по назначению, а не в качестве блюда на стол зловещего князя, и одно это не могло не радовать.

Вскоре очередной поворот и коридор привел нас в просторное и удивительно светлое помещение, где пахло пирогами и тушеными овощами, запах которых я почувствовала еще за пару минут до того, как оказалась в комнате, где среди кухонной утвари и суетящихся женщин, одетых в одинаковые серые платья с белыми передниками и чепцами на головах, я увидела и ту, о ком нам говорил дворецкий.

- Мирослава Машкевич, экономка замка! – представилась она, приближаясь и вытирая руки о передник.

Я не удержалась от вздоха облегчения, когда увидела, что передо мной стоит простая женщина, такая же, как и я, и моя спутница. Но радость длилась не долго.

- Я оставлю вас! – проговорил сухо дворецкий. – Позаботьтесь о новеньких, пани Машкевич! – обратился он к экономке, после чего почти грациозно развернулся, взмахнув всеми шестью руками, и направился назад, по коридору, по которому еще недавно мы следовали за ним.

Я снова посмотрела на панну и сглотнула, заметив ее глаза.

- Представьтесь! – приказала женщина и мы с Габриэлой назвали свои имена, упомянув о Юстине, которую унес в неизвестном направлении старший всадник князя Вацлава. Пока мы говорили, она рассматривала нас, но без особого интереса, словно мы были просто очередными работницами, пришедшими под ее начало, впрочем, это меня не особо насторожило. Насторожило другое, а именно то, что женщина оказалась не человеком и выдали ее глаза, в которых плескалась вселенская мудрость, какая бывает только у старых людей, проживших жизнь. Эти глаза заставили меня вздохнуть с каким-то отчаянием. На миг показалось, что в замке нет простых людей, кроме нас с Юстиной и панной Габриэлой и это было неприятно и страшно.

Пани Машкевич была невысокой полной женщиной, одетой крайне опрятно. Свои волосы цвета соломы, она прятала под чепцом. Я уронила взгляд на ее пухлые руки, но несомненно, проворные, ведь у Домових (2) не бывает иных. И я почти не сомневалась, что наша хозяйка и есть та самая Домовиха. Впрочем, делиться данной новостью я не спешила, оставив свои мысли при себе. А женщина тем временем спросила:

-  Что умеете делать лучше всего? – и пытливо посмотрела сперва на Габриэлу.

- Я хорошо шью! – ответила вдова и ее слова были истинной правдой, ведь именно она смастерила свадебное платье для моей сестры, да и всю деревеньку обшивала, да порой такими нарядами, что и в городе не каждая панна носит. Когда был жив ее муж, пан Томек, они вместе частенько наведывались в город, где он продавал свои товары, бочки для вина, а она в свободное время бродила по улочкам, присматриваясь к нарядам городских жителей, чтобы потом привезти новые идеи в нашу деревеньку. После смерти мужа панна Войцех только тем и зарабатывала, что шила.

- А ты? – взгляд домовихи устремился на меня.

- Все понемногу! – призналась. – Я матери по дому убирала, могу и на кухне, и за скотиной приглядеть! – и это была правда. Особыми талантами я не блистала, но хозяйкой была справной, руки росли откуда положено, так что, пусть и гордиться было мне особо нечем, но и стыдится тоже нечего было.

Пани Машкевич снова обратилась к вдове.

- Ну, пойдем в мастерскую, - сказала она ей, - у меня там как раз девушки одежду чинят, вот и покажешь, на что горазда. Если мне твоя работа понравится, останешься там.

И уже мне:

- А ты пока пойди оглядись на кухне, я скоро вернусь и тебе работу подыщу!

После этих слов, пани Машкевич поманила за собой Габриэлу и они вышли с кухни, а я осталась осматриваться вокруг.

Что и говорить, помещение, отведенное под кухню было огромным. Несколько полок со всевозможными кастрюлями и чанами всех размеров и форм, шкаф с тарелками и стена, увешенная сковородами. Я заметила многочисленные мешки и тушки ощипанных кур, лежавшие на столе, уже выпотрошенные и намазанные какими-то специями, от которых воздух был наполнен приятными ароматами. На гвоздиках под полкой висели какие-то сухие травы и связка баранок. На полу, щуря зеленые глаза, лежал огромный кот, такой же черный, как и стены замка. Пять молодых женщин работали, не обращая на меня внимания, или делая вид, что меня тут нет. Я прошла ближе и посмотрела на одну из девушек: одетая в серое платье с фартуком она чистила овощи сидя на низком табурете. Доставала их из большой глубокой корзины, а затем, очистив, бросала в таз с водой.

- Привет! – произнесла я.

Девушка подняла голову и посмотрела на меня, но не ответила.

- Меня зовут Валеска! – представилась я. – Валеска Каревич.

- А я Ивана! – сказала, а сама глаза опустила, продолжая работать.

- Значит, новенькая! – проговорил кто-то за моей спиной. Я оглянулась и увидела, что еще одна из девушек, месившая минуту назад на столе тесто, стоит и смотрит на меня. Руки ее были перепачканы в муке, а в глазах светился интерес. – Добро пожаловать в Черное Крыло! – добавила она и протянула было ко мне руку, но опомнилась и рассмеявшись, отдернула ее назад.

- Испачкаю! – объяснила. – Меня Радка зовут!

Я улыбнулась новой знакомой и заметила, что и остальные девушки уже поглядывают на меня. Значит, им не все равно, но даже не это оказалось главным. Мне было важно узнать, что все эти девушки простые люди, а не такие как панна экономка и дворецкий.

- Пани Машкевич скоро вернется, - сказала Ивана, продолжая свою работу, - ты бы делала свое дело, Радка. Ей не нравится, когда работницы прохлаждаются!

- Я не прохлаждаюсь, а знакомлюсь с новенькой! – Радка улыбнулась. У нее оказалась приятная улыбка. Белые зубы сверкнули, словно жемчужные бусы.

- Скоро и так раззнакомитесь! – заметила одна из молчавших до сей поры девушек, высокая с огненно-рыжими локонами непослушных волос, торчавших из-под чепца. – Ей здесь долго предстоит работать!

- Как и всем нам! – произнесла та, что чистила котел. На ней единственной было грязное платье и, судя по ряду котлов, выстроившихся перед ней, тот, который она драила, был уже не первым и явно, не последним.

- Меня всего минуту не было, а вы уже раскудахтались, как куры в курятнике! – голос вернувшейся пани Машкевич заставил меня вздрогнуть. Казалось, домовиха появилась из воздуха. Вот ее секунду назад не было и спустя мгновение уже стоит здесь, уперев руки в бока.

Девушки засуетились и снова принялись за прерванную работу, а экономка поманила меня, подзывая к себе.

- Сейчас пойдешь со мной, - сказала она, - я покажу тебе, где будешь спать и отдыхать. Там же и переоденешься. Я привыкла чтобы мои девочки ходили в форме. Князю нравится порядок, - она направилась к выходу из кухни, я за ней следом, стараясь не отставать. Шагала панна широко и уверено, я едва поспевала за этой на вид невысокой женщиной, умевшей передвигаться так стремительно.

Мы миновали узкий коридор и развилку, после чего свернули налево и оказались в еще более узком коридоре, по обе стороны от которого поднимались прямоугольники дверей. Пани Машкевич пошла дальше и остановилась, встав перед дверью. Открыла ее и в тот же миг в темном помещении вспыхнул свет.

- Заходи! – велела экономка. – Здесь и будете жить с Габриэлой, пока вдвоем, после может еще кто новенький появится, так к вам подселю.

Пока она говорила, я успела осмотреться. Комната оказалась маленькой, с узкими кроватями застеленными зелеными пледами. Здесь же, у стены напротив закрытого окна, находился высокий шкаф для одежды и столик с зеркалом. Кроватей было три. На одной из них я увидела форму, точно такую же, как и те, которые были на девушках на кухне.

- Переодевайся и возвращайся! – велела пани Машкевич. – И не задерживайся, - велела, а затем, чуть тише спросила, - дорогу хоть запомнила?

Я кивнула, и она вышла, закрыв за собой двери.

Платье оказалось, как раз на меня. Простого покроя, но из плотной и качественной ткани. Скорее всего, его сшили мастерицы, те самые, к которым отправила домовиха Габриэлу.

«Что ж, - подумала я, оправляя складки на платье, - пока все не так страшно, как я могла подумать. Никто нас не съел и, вроде бы, не собирается!» - но время шло, и я поспешила на кухню, выполняя повеление новой хозяйки. По пути думала о Юстине и о том, куда ее отнес старший всадник и почему девушку поселили не с нами, ведь в комнате была еще одна кровать, словно специально подготовленная для нас троих.

Но вопросы так и остались вопросами. Как я поняла, задавать мне их тут пока некому. За Юстину особо не переживала, понимая, что раз нас не обидели, так и ее тоже не станут. Отлежится, придет в себя и еще увидимся, когда панна Машкевич определит девушку на работу. Что-то подсказывало мне, что отправят юную красавицу в горничные.

Шагая по коридору, отмечала, как вспыхивает и гаснет свет, словно сам замок освещал мне путь. Все здесь дышало таинственностью и пугающим мраком. В темных углах мне мерещились странные тени, которые, казалось, движутся следом за мной, присматривают, следят, изучают. Стараясь не думать о своих фантазиях, я вспоминала путь, которым меня вела домовиха и все же один раз зашла не туда, свернув в неожиданно появившийся коридор. На мгновение мне показалось, что я иду верно, но очутившись перед тяжелой дверью, обитой железом, я поняла, что ошиблась и тут же попятилась назад, решив вернуться, пока не заблудилась окончательно. И только я сделала попытку отвернуться, как странная железная дверь оглушительно заскрипела и сдвинулась с места, издав звук, больше похожий на сдавленный стон, а затем в образовавшийся проем брызнул тонкий луч света. Я застыла на месте, а двери приоткрылись еще чуть шире, словно манили меня прикоснуться к огромному кольцу-ручке, потянуть на себя и распахнуть их, будто звали войти в неизвестную комнату.

- Что происходит? – спросила сама себя, не заметив, что проговорила эти слова вслух, а затем сделала было шаг к манившей меня двери, и она приоткрылась еще немного шире, полоса света, льющегося в просвет, стала в два пальца шириной.

Я подняла было руку и даже сделала шаг в направлении двери, но тут же уронила ее и попятилась, а затем и вовсе повернулась спиной и прибавила шагу, полная намерения как можно быстрее уйти из этого пугающего места, прочь от странной двери и как бы не мучило меня любопытство, бившее в голове колкой фразой: «Вернись!», - я не поддалась.

Когда свернула за угол, отчетливо услышала громкий хлопок, словно кто-то могучей рукой закрыл дверь и на секунду наступила зловещая тишина, после которой я почти сорвалась на бег и побежала к развилке, на которой свернула не туда.

Каково было мое удивление, когда, вернувшись на место и отдышавшись, я бросила взгляд назад, но не увидела ничего, кроме каменной стены. Сердце сжалось от волнения, и я невольно подалась вперед, чтобы прикоснуться к появившейся опоре, погладила холодные камни недоумевая, что же произошло на самом деле, ведь не могла я сама себе придумать то, что случилось минуту назад. Да, конечно, у меня иногда были странные видения, но это было слишком натуральным.

- Пани Валеска! – голос, прозвучавший за спиной, заставил меня вздрогнуть и медленно обернуться.

- Что вы тут делаете? – дворецкий возвышался надо мной, сверкая всеми тремя парами глаз и скрестив множественные руки на груди. Откуда он взялся, я понятия не имела. В животе сжался в тугой узел страх, но я заставила себя взглянуть на Казимира.

- Я заблудилась! – сказала я, решив не рассказывать про таинственную дверь.

Пан Кондрат смерил меня задумчивым взором, а затем кивнул, словно соглашаясь.

- И куда вы направлялись, панна? – спросил он.

- Пани Машкевич велела мне переодеть форму и идти на кухню, но я, кажется, переоценила свою память и вот, свернула не туда.

Многорукий вздохнул и получилось у него это совсем по-человечески, а затем махнул одной из правых рук.

- Я понял. Следуйте за мной, и я покажу правильный путь.

Он шагал впереди, я за ним, стараясь поспевать за быстрым шагом дворецкого. Уже буквально через минуту-другую, пан Казимир вывел меня к кухне и остановившись, сделал шаг в сторону, пропуская вперед.

- Благодарю вас! – бросив взгляд на жуткое существо, произнесла я и хотела было пройти мимо него, но Кондрат остановил меня, преградив путь вытянутой рукой.

- А скажите-ка, панна, - произнес он странным голосом, от которого по спине пробежали мурашки, - не видели ли вы чего-то странного, пока блуждали по замку?

Придерживаясь первоначальной идеи, решила не рассказывать про таинственную дверь. Сглотнула ставшую неожиданно неприятно вязкой, слюну и произнесла:

- Ничего такого, о чем можно было бы вам рассказать. Да и нашли вы меня раньше, чем я успела испугаться!

Шесть глаз дворецкого впились в меня, а я ответила ему прямым, не мигающим взглядом. Знала, что отведу глаза, и он поймет, что я солгала, а какое-то внутреннее чутье не переставая твердило мне, что не стоит рассказывать об увиденном.

- Хорошо, панна! – длинная рука Кондрата упала, давая мне пройти. И, не дожидаясь приглашения, проскользнула на кухню, вслушиваясь в биение собственного сердца и в те голоса, что доносились из просторного помещения.

За спиной раздались мягкие шаги – это пан Казимир шагал прочь от кухни, только я не обернулась, чтобы проводить его взглядом, опасаясь, что что-то пойдет не так.

Глава 3.

Прошло три дня…слишком ничтожный срок, чтобы привыкнуть к своей новой жизни и своей новой роли в качестве домашней прислуги. Вспоминая свои мечты, я думала о том, что не о такой жизни мечтала для себя, но, как говориться, мечтать не вредно, а судьба настигает нас, когда мы этого не ждем.

Пани Машкевич оказалась весьма строгой хозяйкой, но при этом она не позволяла себе грубить никому из челяди, а под ее началом ходил весь женский штат прислуги, в то время, как дворецкий, пан Каземир, руководил мужчинами, но, насколько я поняла, всадники были единственными, кто не подчинялся его слову.

Работа мне досталась грязная. Готовить панна Домовиха меня не допустила и приставила помощницей к повару. В мои обязанности входило чистить овощи, общипывать кур, заниматься подготовкой продуктов, после чего кухарка готовила, хотя для меня оставалось загадкой, для кого, ведь князь все эти дни отсутствовал.

- Мы должны быть готовы к его возвращению! - пояснила мне Радка, оказавшаяся самой общительной и говорливой из всех девушек, приставленных к кухарке. Она была всегда весела, и улыбка не покидала ее широкого лица, освещая его, словно солнцем. Неприглядная на первый взгляд девушка, менялась, когда на ее губах расцветала сама радость.

- А где он? – спросила я тихо.

Панна Машкевич только что вышла, чтобы проверить, как идет уборка в комнатах князя, и мы смогли перекинуться парой фраз за время ее отсутствия. Где-то там, наверху, вытряхивала пыль из тяжелых одеял Юстина. Как я и предполагала, домовиха назначила ее младшей горничной, чему девушка, конечно же, не обрадовалась. Первый день она все плакала, тоскуя о своей прежней легкой судьбе, и мы с Габриэлой пытались успокоить девушку, но напрасно: она была безутешна.

Юстину поселили по соседству с нами. Пани Машкевич решила, что горничные должны жить вместе и определила ее к двум девушкам, комната которых находилась через дверь от нашей. Так что, при желании, мы могли ходить друг к другу, вот только свободного времени на такие походы у нас не было.

Прошел день, за ним другой и третий, а я все никак не свыклась с мыслью, что стала невольной пленницей замка и неизвестного мне князя Вацлава. Только что-то менять было уже поздно. Это я поняла на следующий день, когда в окно кухни увидела, что замок стоит у красивого озера на высоком холме. Тогда-то мне девушки и сказали, что, скорее всего, мы снова переместились.

- Замок никогда не стоит на месте! – заявила бойкая Радка и я поняла, что больше не увижу свой родной дом и край, в котором родилась и прожила двадцать с лишним лет…

От воспоминаний меня отвлек ответ Радки, которая успевала и болтать обо всем на свете, и шинковать капусту.

- Князь? – спросила она. – А кто же его знает. Он уходит, когда захочет и также неожиданно появляется здесь. Одним словом, маг. Нам этого не понять.

- Маг, - повторила я.

- И не простой маг, - кивнула Радка. В ее глазах появилось что-то таинственное. Она огляделась по сторонам и пригнулась ко мне, не переставая нарезать капусту. Как ей это удавалось, я знать не знала, только девушка, кажется, совсем не боялась нашинковать вместо кочана свои пальцы.

- Тут говаривают, что князь наш… - начала и не договорила, резко распрямилась, сделав вид, что усердно и, главное, молча работает.

Я подняла взгляд и увидела домовиху, которая переступила порог кухни и направилась прямиком к столу с пирогами. Если она и заметила, что мы с Радкой вели беседу, то виду не подала, хотя не очень любила, когда ее работницы за работой болтают, да и сама женщина отличалась немногословностью.

- Хорошо! – похвалила она булки, после чего Ивана отправила их в печь.

Я же закончила с чисткой картофеля и перемыв его, отставила кастрюлю, направившись к широкому тазу, чтобы вымыть руки.

- Валеска, - позвала меня экономка.

- Да, госпожа! – отозвалась бодро и распрямила спину, глядя в глаза домовихе.

- Если сейчас не занята, то отправляйся наверх, поможешь с подготовкой комнат, - велела мне пани Машкевич. – У меня странное предчувствие, что хозяин не сегодня-завтра вернется домой. Все должно быть безукоризненно.

- Как скажете, панна! – ответила я и вымыв руки, поспешила прочь из кухни.

Первый этаж, основные коридоры, были мной немного изучены, а потому я без особого труда нашла узкую лестницу –проход для слуг, ведущую на верхние этажи замка. Насколько мне уже было известно со слов Юстины, покои князя располагались на третьем этаже и полностью занимали его, так что, найти горничных не составляло труда, стоило лишь подняться на нужный этаж.

Шагая по ступеням, я внезапно ощутила странный холод. Словно вдруг вместо лета оказалась в холодной зиме. Тело покрылось мурашками, а изо рта вырвалось облачко пара.

Удивленно оглянувшись, я продолжила подниматься, а когда оказалась на нужном мне этаже, вдруг увидела в конце коридора странную огромную фигуру, и она направлялась в мою сторону.

Вспыхивавшие светильники освещали какое-то существо с огромными крыльями и кривыми ногами. По каменному полу оглушительно цокали копыта, а на огромной голове, словно уродливая корона, завивались рога. При всем этом оно было одето в короткие штаны до колена и широкую рубаху с черным плащом, завершающим наряд.

Я застыла на месте, вжавшись в стену и смотрела на то, как существо приближается. Когда между нами осталось несколько шагов, пламя светильников выхватило из темноты жуткую морду с длинными клыками. Большие синие глаза, яркие, как небо в чистый зимний день, сверкнули. Существо увидело меня и остановилось. Страшная морда повернулась, уставилась на меня с прищуром, словно пыталась рассмотреть и запомнить.

«Демон!» - в ужасе подумала я.

Несколько секунд ничего не происходило, а я ощущала биение своего сердца, стучавшего так громко, что мне казалось, его стук должны были услышать все те, кто живет в замке.

- Кто ты? – коротко прорычал зверь, и я задрожала от низкого звука его голоса.

- Валеска! – ответила тихо и попятилась, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег.

Существо сделало шаг, затем еще один и остановилось так близко, что я смогла рассмотреть каждую черту его уродливого лица, понимая, что оно все же больше человеческое, чем мне показалось при первом взгляде.

- Кто ты? – повторил демон.

- Новая служанка! – кажется, я начала понимать, кого вижу перед собой. И от этого понимания мне едва не сделалось дурно.

«Так вот он какой, хозяин замка, князь Вацлав!» - подумала я со страхом.

Демон пригнулся ко мне, странно задышал, втягивая носом воздух возле моего лица, а затем резко распрямился и сдвинул наросты над глазами заменявшие ему брови.

- Кто ты? – повторил он свой вопрос в третий раз, и я испуганно сделала шаг назад, затем еще один. Что я могла ответить этому чудовищу на его вопрос, если до сих пор он меня не услышал?

Синие глаза прошлись по моему лицу, будто пытаясь запомнить каждую черточку. Казалось, еще немного, и демон набросится на меня, разорвет на части… От таких мыслей затрепетало сердце и стали ватными ноги. Я едва не повалилась беспомощным кулем на пол, когда голос пана Казимира вернул мне сознание и отвлек чудовище.

- Вы рано вернулись, Ваше Сиятельство! – дворецкий по своей манере возникать словно из неоткуда, появился прямо за спиной жуткого князя. Демон с неожиданной ловкостью повернулся назад и посмотрел на своего слугу.

- Мы ждали вас позже! – продолжил Казимир, после низкого поклона. Он бросил на меня быстрый взгляд и одними глазами показал, чтобы я уходила. Не заставляя просить себя дважды, ринулась к спуску вниз с каждым шагом понимая, что вот-вот сорвусь на постыдный трусливый бег.

Так вот он какой, князь Вацлав! Чудовище из тьмы, жуткий демон, опасная тварь и этому существу я должна буду подчиняться, работать на него и для него!

По спине прошел холодок, но с каждым шагом, пока я удалялась от князя, мне становилось легче дышать и отступал тот леденящий холод, царивший на верхнем этаже. Уже спустившись вниз, я замедлилась, а затем и вовсе остановилась. Подошла к стене, прислонилась спиной, пытаясь успокоить дрожь в теле и умерить биение сердце, понимая, что испугалась.

«И как он принюхивался ко мне! – мелькнула мысль. – Будто хотел съесть, или проверить, съедобна ли я!».

Если бы не вмешательство дворецкого, кто знает, чем бы закончилась первая встреча с князем. Я действительно испугалась. Удивительно, как еще в обморок не хлопнулась у ног демона! И меня и сейчас перед глазами стояла жуткая морда, на которой более-менее человеческими были только одни глаза, большие, синие, светящиеся как призрачные огни. Глаза, в которых светился разум более глубокий, чем я могла бы предположить.

С трудом успокоившись, направилась назад к кухне, думая над тем, что отвечу пани Машкевич, когда она спросит, почему я не в княжеских покоях. Затем поняла, что расскажу правду. Но едва я вошла на кухню, как заметила, что служанки суетливо носятся взад-вперед, накрывают огромный поднос, ставят на него кушанья, кувшин с вином, а сама домовиха деловито следит за процессом и подсказывает, что добавить и чего якобы не хватает.

- Пани Машкевич! – неуверенно позвала я.

- Я знаю, что хозяин вернулся, - она даже не посмотрела в мою сторону. – Хорошо, что ты пришла. Сейчас я отнесу Его Сиятельству обед, а после, если он изъявит желание, представлю тебя и остальных новеньких.

Отчего-то подумала о Юстине и даже ярко представила себе, как девушка хлопнется в обморок при виде этого ужасного хозяина замка. Но ничего не сказала экономке, только кивнула и бросилась помогать, радуясь тому, что никто из-за суеты, не стал расспрашивать меня, что да как. А спустя полчаса пани Машкевич подхватила тяжелый поднос с завидной легкостью и лично отправилась кормить князя. Я вздохнула с облегчением, глядя, как ее низенькая полная фигурка исчезает в дверном проеме, а когда стихли шаги в коридоре, повернулась к девушкам, глядя на их лица. Ни одна из работниц замка не выказала страха, узнав о том, что демон вернулся. Все они переглядывались с легкими и довольными улыбками.

- Я видела его! – не удержалась я.

- Что? – Радка первая обратила внимание на мой растрёпанный вид. – Кого видела? Пана князя?

Кивнула.

- Да, он умеет произвести впечатление! – произнесла Мария, главная кухарка на кухне, женщина слегка за тридцать, вполне миловидная и ладная.

- Скоро значит вызовут вас! И тебя и твоих подруг! – заметила Ивана. – Князь всегда проявляет интерес к набранному персоналу.

- С чего бы это? – удивилась я.

- Кто ж его знает! – передернула плечами Радка. – У них, господ, свои странности!

Я вздрогнула, вспоминая страшную морду демона, его светящиеся глаза, завитые рога и сложенные за спиной крылья.

- Да ты не бойся! - поспешила успокоить меня девушка, заметив, что я побледнела. – Вон, как полотно стала! Не съест он тебя! Раз поглядит, чтобы запомнить и больше не встретитесь, разве что, в коридорах столкнетесь!

Я хотела спросить о том, куда пропадают девушки из замка, но не решилась. Позже, когда служанки станут мне доверять. Сейчас мне казалось, что ни одна из них не испытывает должного трепета перед князем, или уже просто привыкли? Я ведь толком не знаю своих новых подруг, как попали в замок и сколько уже проработали здесь? Лишние вопросы наводят на размышления.

- Я не боюсь, - ответила и поняла, что солгала.

- Ага! – рассмеялась Мария. – Я вот тоже, когда в первый раз увидела Его Светлость, думала богам душу отдам…

Она не успела договорить, как на кухне появился пан Казимир. Девушки удивленно уставились на дворецкого, но он лишь скользнул по их растерянным лицам равнодушным взглядом, после чего посмотрел прямо на меня.

- Следуй за мной, - приказал, - князь велел привести, хочет посмотреть, кого отобрал Трайлетан.

-Что? Уже? – спросила глухо. Я-то надеялась, что пока демон обедает, ему не захочется видеть новеньких, а там гляди сытый и довольный спать завалиться, но не тут-то было. В ногах снова поселилась позорная слабость, а отказаться я не могла. Пошла за дворецким, стараясь держать спину прямо и не отводить взор.

В холле нас поджидали Габриэла и Юстина. Обменявшись взглядами, мы последовали за многоруким, поднимаясь по главной лестнице прямиком на княжеский этаж. Я завидовала своим подругам, которые шли еще не зная, кого увидят в покоях князя, но и предупредить их в присутствии Казимира не могла, а потому, оставалось только надеяться, что Юстина не испугается, как тогда в прошлый раз при встрече с паном Кондратом.

Я покосилась на младшую девушку и поняла, что горничная князя больше не боится дворецкого, или делает вид, что не боится.

- С князем не разговаривать, пока сам не спросит, - наставлял нас пан Казимир, - зашли, поклонились, представились, когда прикажут. Выслушали все, что захочет сказать Его Сиятельство, ответили на то, что спросит, а когда отпустит, снова поклонились и тихо вышли, чтобы не нарушать его покой, поняли меня? – тон говорившего не допускал возражений.

- Поняли, я спросил? – повторился он, не оборачиваясь к нам троим, твердо уверенный в том, что мы беспрекословно следуем за ним.

- Да, пан Кондрат! – ответили почти хором.

Подъем был долгий. Я ощущала, как подрагивают мои колени и со страхом ожидала предстоящую встречу с демоном. До сих пор перед глазами стояла его ужасная морда и эти жуткие рога. Крылья же, вообще отдельная история. Но вот и третий этаж: просторный, с высокими потолками, будто здесь все было устроено специально для князя.

Пан Казимир вел нас по широкому коридору, стены которого были украшены картинами и освещены множеством свечей и, в отличие от нижних этажей, здесь свет горел постоянно и не гас, едва проходишь несколько шагов вперед.

Мы остановились перед высокими двустворчатыми дверями. Пан Кондрат забавно прокашлялся в кулак, а затем постучал.

- Войдите! – прозвучало в ответ. Голос спокойный, ровный, совсем не похожий на тот, что я слышала еще недавно, столкнувшись лицом к лицу с хозяином этого замка.

Мы с девушками переглянулись, а дворецкий отворил дверь и первым прошел в комнату хозяина.

- Ваше Сиятельство! – произнес он.

Мы стояли за дверью, ожидая, пока нас позовут. Ждать пришлось недолго. Уже скоро мы услышали голос князя, проговоривший:

- Пригласите сюда девушек, пан Кондрат, я хочу взглянуть на них!

Я сглотнула и на негнущихся ногах последовала за Габриэлой, шагнувшей в двери первой. Юстина замыкала шествие.

В огромном кабинете ярко горел камин, такой огромный, что человек мог стоять в нем во весь рост. Я увидела два больших окна с тяжелыми шторами, многочисленные полки на стенах, заполненные книгами с золотыми корешками, несколько мужских портретов в нарядах прошлого века и стол, за которым сидел мужчина.

Удивленно моргнула, подавив в себе желание потереть кулаками глаза, затем встала рядом с девушками в линию и посмотрела на незнакомца.

Он был богато одет: белоснежная рубашка с широкими рукавами и бархатный камзол, какие носят только аристократы. Небрежный взгляд в сторону новой прислуги, и я увидела сверкнувшие синие глаза, которые могли принадлежать только демону, встреча с которым пошатнула мое душевное состояние.

«Человек?» - мелькнула мысль.

И действительно! О чем я только думала! Как невнимательна была! Если бы князь расхаживал по замку в своем настоящем облике, вряд ли работницы на кухне рассуждали о нем так спокойно. Мне стоило подумать об этом прежде чем делать свои ошибочные выводы.

Я снова посмотрела на князя Вацлава, уже оценивая его как мужчину. Так как он сидел за столом, я не могла угадать его рост, но догадывалась, что мужчина очень высок. У него были черные, цвета смолы, волосы, чуть вьющиеся на концах, коротко подстриженные, совсем не по моде, высокий лоб, прямой нос и полные губы, которые мужчина сейчас чопорно поджал, совершенно без интереса рассматривая нас.

- Представьтесь! – велел он, насмотревшись, а я неожиданно для себя отметила, что у этого надменного господина очаровательные по девичьи, ямочки на щеках. Они появлялись даже когда он просто говорил и мне стало вдруг любопытно, как изменится его лицо, если он улыбнется.

«Ты с ума сошла, Валеска! – сказала себе. – Это демон, твой хозяин, а ты хочешь, чтобы он улыбался тебе?», - действительно глупо! Мне стоило бояться его, а не мечтать об улыбке. Впрочем, сейчас хозяин замка не наводил на меня того трепетного ужаса, как его прежний облик, но мне не стоило так расслабляться. Все-таки, передо мной был демон, а не просто красивый мужчина с милыми ямочками на щеках.

Я опустила взгляд, стараясь больше не смотреть на князя, пока Габриэла называла свое имя и возраст. Она говорила, князь молча слушал, а я размышляла над тем, зачем ему нужно знать наши имена?

Но вот Габриэла замолкла и наступила короткая пауза, длившаяся несколько секунд, после чего, князь снова заговорил.

- Хорошо! – произнес Вацлав. – Теперь ты! – и, наверное, указал на меня, так как вдова, рядом с которой я стояла, толкнула меня локтем, и я подняла глаза.

Встретившись взглядом с хозяином Крыла, шумно сглотнула и, кажется, чуть побледнела, а мужчина свел брови, выказывая свое недовольство.

- Ты что - немая? – спросил он, делая вид, что не помнит нашу встречу, или действительно, не помнил находясь в ином обличье. Да и кто я такая, чтобы меня запоминали? Очередная служанка в его огромном замке. В замке, где можно не встречаться неделями, если жить в разных его частях. Мне выпала роль работницы на кухне, так что, сомневаюсь, что эта встреча не будет последней. На третий этаж, как я поняла со слов Юстины, ходят только горничные и сама пани Машкевич, ну и, конечно же, пан Кондрат. Нам сюда хода нет, о чем, впрочем, я не жалела.

- Нет, господин! – заставила себя произнести.

- Тогда назови свое имя! – потребовал князь. Синие глаза опасно сверкнули, и я снова вспомнила то, другое, демоническое лицо, которому более подходило по смыслу – морда.

- Валеска Каревич, - проговорила я, - двадцать три года, до сей поры жила в деревеньке Орешак, - больше ему знать не надо, да и вряд ли сам заинтересуется.

- Теперь ты, панна! – обратился князь к Юстине. Я покосилась на девушку и с удивлением заметила, что на щеках нашей плаксы расцвел румянец. Глупая во все глаза смотрела на красавца князя и чуть заикаясь называла свое имя, при этом не в силах отвести от него восхищенный взгляд. Только самому Вацлаву было все равно. Обманчиво расслабленный, в дорогом кресле, обитом золотой парчой, он восседал, словно король и смотрел также, если бы был королем, с долей снисхождения к нам, простым крестьянкам.

- Хорошо! – проговорил он, когда Юстина закончила. – Можете идти, - и посмотрел на меня. Я в удивлении раскрыла глаза, когда мне показалось, что ноздри князя затрепетали, словно он пытался втянуть запах одной из нас, как тогда на лестнице, при нашей первой встречей.

- Казимир! – голос Вацлава был ледяным. – Пусть служанки идут без тебя. Они ведь найдут сами дорогу? – уже с ехидством, словно мы глупые гусыни.

- Да, Ваше Сиятельство! – отозвался дворецкий.

- Останься, у меня есть к тебе несколько вопросов, но прежде вызови-ка ко мне Трайлетана, - приказал Вацлав, - я хочу поговорить с ним.

Что ответил пан Кондрат своему хозяину, мы так и не узнали, поскольку поспешили покинуть кабинет князя и лишь только за спиной громыхнула, захлопываясь, дверь, я смогла с облегчением вздохнуть.

Трайлетан заходил в кабинет князя решительно, но осторожно, присматриваясь к настроению повелителя. И хотя Казимир предупредил, что Вацлав находится в более-менее добром расположении духа, старший всадник все равно догадывался о причине, по которой был призван князем и понимал, что ему предстоит выслушать выговор. Впрочем, к этому Трайлетан был готов и оправдание у него было припасено на этот случай, причем такое, от которого не отмахнется даже демон.

Пан Кондрат ждал всадника у дверей и вышел из кабинета, едва Трайлетан переступил порог.

Князь обедал за столом. Неизменно прямой, спокойный с равнодушным выражением лица, но всадника не обманул внешний вид Вацлава: слишком долго и хорошо они знали друг друга, да и блеск синих глаз выдавал напряжение князя. Трайлетан поклонился и застыл, ожидая слов повелителя.

- Пришел? – скучающим тоном проговорил демон и кивком головы указал на стул на против. – Садись, надо поговорить.

Трайлетан опустился куда было велено и посмотрел на князя.

- С возвращением, - только и сказал он, опустив привычно «Ваша Сиятельство». Между ними эти формальности не соблюдались.

- Я думаю, ты догадываешься, по какой причине я тебя позвал! – произнес Вацлав, продолжая резать мясо.

- Да.

- Тогда я жду объяснений! – князь отправил в рот сочный кусок прожаренной говядины и посмотрел на своего слугу. Всадник взгляд не отвел, хотя и поморщился от синего сияния в глазах демона.

- Что делает в моем замке ведьма? – спросил Вацлав.

- Она неинициированная, - поправил князя Трайлетан.

- Я знаю, но она все равно – ведьма. Я учуял ее, едва вышел из портала, да и как было не почувствовать, если этот запах пропитал весь замок. И еще мне интересно, как Элкмар пропустил ее?

- Наверное, почувствовал, что пришло время, - ответил всадник.

- Хм, - князь отпил вина из бокала и отставив его в сторону, отодвинул тарелку, чтобы уместить на краю стола свои руки: широкие крепкий ладони, совсем не похожие на руки аристократов.

- Дело в том, что я отправился, как и раньше, за новыми слугами, - начал свой рассказ всадник, - замок выбрал место возле захудалой деревеньки, а я выбрал троих девушек, совсем не примечательных на вид. Я ведь всегда выбираю тех, кто не представляет никакой ценности или тех, кто в скором времени должен уйти за кромку.

- И? – приподнял брови князь.

- Одна из них пыталась бежать со своим мужем. А пани Валеска, ее сестра, отправилась с ней.

- Покороче, - приказал Вацлав.

- Если короче, то получается, что пани Валеска предложила себя взамен сестры и у меня не было выбора. Я знаю правила и закон, по которому не могу отказать тому человеку, кто по собственной воле предложит себя в услужение в замок.

Князь нахмурился.

- Значит, говоришь, по собственной воле.

- Чтобы заменить сестру! – поправил князя всадник.

Рука Вацлава смяла белоснежную салфетку на коленях. Он швырнул ее через весь стол и резко встал.

- Я не мог поступить иначе! – заметил осторожно Трайлетан. – Она сама захотела в замок.

Вацлав повернулся к своему слуге, синие глаза вспыхнули ярким холодным огнем.

- Ну, почему это произошло именно сейчас? – проговорил он.

Трайлетан выдержал взгляд, хотя и побледнел еще сильнее. Теперь под его белой кожей проступили синие вены, сделав существо, похожим на труп.

- Прошло триста лет, - сказал всадник, - мы с вами знали, что когда-нибудь это случится.

- Но я еще не готов! – Вацлав отвернулся.

- Мы не можем прогнать эту девушку, если она сама не захочет уйти и не можем предложить ей это, иначе…

- Я знаю, - князь отвернулся и коротко выругался, затем прошел через кабинет и остановился у окна. За тяжелой шторой сверкнуло стекло, показав Вацлаву его бледное отражение, но он смотрел не на себя, а на широкое озеро, простиравшееся за окном. Он простоял так несколько минут, размышляя, а после произнес:

- Хорошо, Трайлетан, можешь идти. Я узнал все что хотел.

Всадник медленно встал и посмотрел на своего повелителя. Сейчас Вацлав был слишком похож на человека и эмоции, которые он излучал, тоже были слишком человеческими: доля отчаяния, страха, но ни капли смирения с неизбежным. Князь явно не собирался сдаваться, и всадник был уверен, что Вацлав попробует обмануть судьбу, даже понимая, что это сделать почти невозможно.

Он поклонился князю и шагнул к двери. Распахнув ее увидел, что в коридоре ожидает Казимир. Обменявшись взглядами с дворецким, всадник молча направился к лестнице, понимая, что сегодня Вацлаву он более не понадобится.

Глава 4.

После встречи с князем прошло несколько дней. Я осваивалась в замке и уже лучше разбиралась в бесконечности ходов и коридоров. Совсем скоро установился и мой распорядок дня: утром, почти на заре, едва в окно заглядывали первые лучи солнца, я вставала и умывалась. Габриэла уходила чуть позже и могла себе позволить понежиться в кровати подольше, но и возвращалась позднее меня, всегда молчаливая и замкнутая. Изредка мы все же разговаривали с ней, избегая только той темы, как попали в замок. Как я поняла, отчего-то швее это было неприятно, ну да, я не настаивала. У каждого могут быть свои заморочки.

Шагая на кухню, привычно следила за вспыхивающим огнем. Светильники гасли за спиной, я же продолжала свой путь уже почти ничему не удивляясь и ничего не опасаясь. В замке слуг не обижали и это наводило на одну мысль: большая часть слухов о Крыле, не более чем выдумки, хотя, касательно князя, все было предельно ясно.

К моему счастью, или по стечению обстоятельств, мы больше не встречались с Вацлавом, хотя я бывала после знакомства еще несколько раз на этаже, где располагались хозяйские покои. Зато я много слышала о князе от горничных, которые не скрывали своего интереса к красивому и опасному владельцу замка. К моему удивлению, под мрачное обаяние князя попала, и глупышка Юстина. Когда мы встречались с ней на половине слуг, она то и дело возвращалась к своим встречам с Его Сиятельством, не замечая при этом, как горят ее большие красивые глаза.

- Не так он страшен, как рассказывали у нас в деревне! – сообщила она мне доверительно во время обеда. Мы сидели в помещении, примыкавшем к кухне и которое я мысленно окрестила как обеденный зал прислуги, а Юстина расположилась по правую руку от меня и без устали трещала, словно позабыв о том, как в первый день упала в обморок при виде пана Казимира, к которому о сих пор, правда, относилась с опаской и страхом.

- Князь просто очень требовательный, - тарахтела она, а я пыталась подавить в себе желание попросить девушку замолчать. В конце концов, она не виновата в том, что мне так не нравится Вацлав. Даже Трайлетан казался более милым, ведь я прекрасно помнила того жуткого демона, которого встретила на третьем этаже перед покоями хозяина замка. Вряд ли девушки видели Вацлава в подобном виде.

Иногда я задавалась вопросом, как князь перемещается в замок, но затем поняла, что вряд ли когда-нибудь узнаю об этом, так как все до единой девушки утверждали, что князь красив, как Бог и только пани Машкевич хитро улыбалась, подслушав подобные речи.

Замок «Черное Крыло» поражал меня своими размерами. И если раньше я считала, что он не так велик, то познакомившись поближе с его бесконечными комнатами и укромными уголками, с огромными темными залами, таящими в себе призраков давно ушедших времен, отзывавшихся эхом даже на звук шагов, я поняла, что сильно ошибалась и замок более таинственен и огромен. Но мне нравилось исследовать его уголки, открывать тяжелые скрипучие двери, слушая треск огня, вспыхнувшего в очередном пустынном зале, поросшем пылью и паутиной.

Как я позже поняла, большая часть замка не использовалась и находилась в весьма печальном и запущенном состоянии. Пани Машкевич время от времени отправляла девушек, дабы не слонялись без дела, вымыть ту или иную комнату или зал. Чаще всего шли я и Радка. Вооружившись швабрами, ведрами и тряпками, мы до заката мыли, чистили и убирали, продвигаясь в глубь восточного крыла.

Радка эту работу не любила. Ей привычнее и милее была кухня, мне же нравилось осваивать замок, а убираясь я имела возможность заглядывать туда, куда меня так просто не пустили бы, а так, всегда находилось объяснение любопытству. Мол, убиралась, зашла нечаянно, попутала двери, новенькая!

- Лучше бы я лук чистила, или рыбу, чем драить эти грязные полы! – возмущалась Радка, я же попросту молчала.

В тот день я как и прежде встала на заре и умывшись, переплела косу, после чего отправилась на кухню, чтобы помочь Радке выгрести золу из главного очага. Для этого нам пришлось встать раньше кухарок, чтобы к их приходу очаг был чист.

Радку встретила в коридоре. Девушка шла сонная, кивнув мне вместо приветствия, зевнула, всем своим видом показывая, что не прочь бы еще вздремнуть, но спорить с указаниями пани Машкевич никто не смел. С виду полненькая панна могла так отсчитать служанку, что после век на глаза ей не хотелось показываться. Сама лично наблюдала подобную сцену после того, как одна из девушек на кухне сожгла пирог, предназначавшийся Его Сиятельству.

Отчитывали ее долго и с умением, после чего отстранили от работы на кухне, перевели мыть уборные, что совсем не считалось почетным трудом.

- Спать охота! – проговорила Радка, почесывая плечо. Прогоняя свои мысли, я повернулась к девушке.

- Сейчас начнем работать и сна как не бывало! – пообещала ей.

Радка только хмыкнула, а затем поплелась следом, то и дело зевая, да так, что меня и саму едва в сон не стало клонить.

На кухне в столь ранний час было удивительно тихо. Я первым делом прошла к окну и раскрыла шторы, бросив взгляд на совершенно новый пейзаж. Замок перемещался едва ли не каждый день. За все время, что я провела в Крыле, насчитала пять совершенно новых видов из окна и ни единого разу мы не оказывались возле городов, все сплошь леса и горы, луга да озера. Сегодняшний вид меня немного удивил, да так, что я даже обратилась к Радке, сомневаясь в своем зрении.

- Радка! – позвала тихо.

Девушка подпоясалась фартуком и лениво покосилась на меня.

- Ммм? – промычала она в ответ.

- Это что, город? – спросила я, едва не ткнув пальцем в стекло.

Девушка подошла ближе и выглянула в окно.

- Ах, да! – кивнула, подтверждая и при этом заметно оживилась. – Город – это плохо! – добавила со знанием дела.

- Почему? – удивилась я.

- Потому что, значит, скоро в замке будут гости, - тут же ответила Радка и отошла к очагу. – Редко они у нас бывают, зато метко.

Я вопросительно приподняла брови, но тут Радка меня удивила, при ее-то обычной болтливости.

– Хватит болтать, - неожиданно сухо проговорила она, - пора за дело приниматься.

Я помедлила, рассматривая башни домов и высокую крепость, возвышающуюся вдали на зеленом холме. Успела разглядеть крыши домов и ворота, а также крепостную стену, окружавшую город, который, скорее всего, был достаточно большим и населенным. Перед городом был лесок и широкой синей лентой, отражая плывущие по небу облака, вилась река, через которую был перекинут мост: каменный и крепкий.

- Валеска! – окликнула меня требовательно Радка. – Сейчас пани Машкевич придет, увидит, что ты без дела стоишь и задаст нам обеим трепку. Тебе за безделье, а мне за компанию, чтобы не повадно было!

Напоминание о домовихе придало мне сил и энергии. Я отошла от окна и завязала на талии широкий фартук, затем опустилась рядом с девушкой и стала помогать ей выгребать остывшую золу на квадратный кусок ткани. К приходу экономки, очаг был уже вычищен, и я сворачивала ткань в узел, а Радка переместилась ко второму очагу, поменьше, опустилась на колени, расстилая холстину.

- Доброе утро, панночки! – пани Машкевич переступила порог, шагая едва слышно. Оглядела нас с Радкой, одарила улыбкой. К слову говоря, улыбалась домовиха редко, так что я даже немного удивилась, с чего это у нее настроение такое хорошее уже с утра.

- Доброго утра, пани Машкевич! – нестройным хором ответили мы.

Женщина прошла на кухню мимо нас, достала с пояса ключи и открыла дверь на склад. Исчезла в небольшом помещении, пока я узел оттащила в угол, а когда вернулась, на кухне уже появились кухарки.

- Город! – произнесла Мария, бросив взгляд в окно.

- Гости будут! – повторила слова Радки Ивана и мне показалось, что и вторая кухарка тоже не особо рада этому факту.

- Что не так с городом? – спросила я.

На меня посмотрели косо и промолчали, а пани Машкевич прикрикнула на кухарок, чтобы приступали к работе.

- Сегодня у вас много дел! – заявила домовиха и принялась раздавать распоряжения. Я только диву дивилась, остальные принимали все, как должное. Судя по количеству угощений, которые должны были приготовить кухарки к вечеру, гостей в замке будет немалое количество, так что, отдохнуть не удастся.

- Все, кто не занят на кухне, ступайте мыть большой зал! – обратилась пани Машкевич к девушкам, что сейчас стояли без работы, поглядела и на меня.

- Тряпки, швабры, веники и прочее найдете в шкафу, да смотрите мне, чтобы ни пылинки! – она нахмурилась брови так сурово, что мне показалось, будто панна заранее недовольна нашей работой, хотя мы еще даже не сделали шага к выходу с кухни.

- И гардеробную приведите в божеский вид! – добавила пани Машкевич, затем проводила взглядом стройный ряд прислуги, потянувшейся выполнять поручение. Меня, однако, ухватила за рукав, дернула на себя.

- А ты, погоди, панночка!

Не скрывая удивления, посмотрела на домовиху.

- За мной иди. Одна из горничных приболела, заменишь ее на сегодня!

- Но… - попыталась было воспротивиться, только экономка так на меня взглянула, что все слова застряли в горле, и я смогла лишь кивнуть, соглашаясь. Да и куда мне было перечить хозяйке? Такая захочет, со свету сживет, так что лучше помалкивать и делать то, что велят.

Пани Машкевич провела меня в смежную комнату, где я увидела только множество полок, поднимавшихся от пола до потолка. Комната была узенькая, посередине со скамейкой и домовиха велела мне присесть, сама же принялась рыться в вещах, сложенных на полках аккуратными стопками. Проводилась она не менее пары минут, после чего протянула мне простое платье, такое, как выдали Юстине и велела:

- Надевай!

Я встала, поспешно скинула свое, в пятнах сажи и осталась в одной сорочке. Домовиха подала мне платье и помогла надеть, после чего протянула белый фартук с кружевом и забавный чепец.

- А теперь иди за мной! – приказала в привычном тоне.

Мы покинули комнату и снова вернулись на кухню. Пани Машкевич отсчитала девушек, заболтавшихся у очага, затем велела подать ей большой поднос и начала расставлять на нем завтрак для князя.

Пока мы возились с платьями, кухарки уже приготовили все то, что по утрам обычно ест хозяин замка: омлет, несколько кусков хлеба, нарезанные большими частями овощи и кофе, аромат которого я ощутила еще, когда мы вернулись на кухню.

- Неси! – велела домовиха и указала на поднос. Обычно она сама относила завтрак князю, потому я снова была удивлена, да и идти в покои Вацлава, да еще когда он там будет присутствовать, мне совсем не хотелось. Другое дело убираться в комнатах, пока господин князь в кабинете своими делами занимается, а другое вот так, стоять и ждать, пока не поест, подливая ароматное кофе.

- Что встала, как пень? – прикрикнула экономка. – Поднос в руки и пошла! Князь не любит, когда ему поздно подают завтрак!

Делать нечего. Бросив взгляд на суетящихся на кухне девушек, я подняла поднос, оказавшийся достаточно тяжелым и направилась к выходу.

- Заберешь посуду и вернешься, - донеслось в спину повеление пани Машкевич, - я дам тебе другое задание.

- Да, панна! – ответила громко, чтобы домовиха услышала, но оглядываться не стала, опасаясь уронить поднос или хрупкую фарфоровую чашку.

Подъем по лестнице на третий этаж оказался не таким простым делом, как я могла подумать. Я все время смотрела на поднос, опасаясь уронить или разлить что-нибудь и вызвать гнев демона. Признаться, я видела князя только в таком обличье. Меня не обманывал его человеческий облик и память услужливо подбрасывала видение жуткой рогатой твари со светящимися холодным разумом глазами. И эти его крылья, что волочились по земле, будто длинный черный плащ… До сих пор мороз по коже, стоит лишь вспомнить первую и такую незабываемую встречу с князем Вацлавом.

Но вот и третий этаж. Покои хозяина замка простирались не него полностью и хотя я сама не бывала в многочисленных комнатах князя, но со слов Юстины могла себе представить то, что они из себя представляли.

- Там спальня, словно огромное поле и такой же огромной кроватью! – рассказывала девушка. – Она располагается возле кабинета, того самого, где князь принимал нас, чтобы взглянуть, что да как. Есть его комната с камином и диваном, наверное, создана для отдыха, только я не видела, чтобы князь там бывал, хотя мы постоянно убираем там пыль! Еще есть гардеробная и библиотека, а также ванная комната с мраморными колонами и плитами на полу!

И все это на третьем этаже, по которому я сейчас шагала спешно, но осторожно, выискивая комнату Вацлава.

Я знала, что князь завтракает в своей спальне. Впрочем, об этом знали все, поскольку горничные часто выбалтывали мелкие подробности привычек Вацлава. Так что и направилась я прямиком в спальню хозяина, благо расположение кабинета я запомнила хорошо.

Возле дверей остановилась. Перенесла вес подноса на левую руку, согнув ее в локте, затем постучала, предупреждая князя о своем приходе.

- Заходите, пани Машкевич! – услышала ответ на свой стук. Протянула руку, схватилась за дверную ручку, дернула на себя, распахивая так широко, чтобы можно было пройти с подносом в руках, затем переступила порог и посмотрела вперед.

Спальня князя действительно оказалась просто огромных размеров. Широкая кровать с откинутым одеялом, была смята, на полу – ковер с высоким ворсом, на стенах гобелены и картины. В расштореное окно проникает солнечный свет, а сам князь стоит у камина и держит в руках часы.

Я увидела здесь же и стол красного дерева, да красивый высокий стул с резной спинкой. Поспешила поставить поднос и стала расставлять тарелки, стараясь не смотреть на Вацлава. Князь был одет в темные облегающие штаны, заправленные в высокие сапоги и белоснежную рубашку, рукава которой закатал до локтя.

Он же весь заметно напрягся. Повернулся так резко, что волосы упали ему на лоб, но он небрежно и даже чуть раздраженно, отбросил их одним движением руки. Посмотрел на меня так пристально, что сразу же захотелось провалиться сквозь землю от этого недовольного взгляда.

- Ты то что тут делаешь? – проговорил он.

Я сначала поклонилась, а затем подняла голову и встретилась взглядом с синими глазами демона.

- Пани Машкевич прислала, Ваше Сиятельство! Она сама занята в связи с предстоящим пиром, да еще и девушка одна приболела, так что я за нее сегодня.

Одна бровь князя поползла вверх, придав его лицу чуть надменное и, вместе с тем, удивленное выражение. Мне показалось, что мужчина весьма недоволен тем, что пришла именно я. И тут, словно подтверждая мою догадку, он сказал:

- А что, больше никого не нашлось, кроме тебя?

Я пожала плечами.

- Когда пани Машкевич приказывает, мое дело подчинятся! – ответила спокойно, а про себя недоуменно подумала: «И чем я ему не угодила? Невзлюбил, кажется, с первого взгляда!», - впрочем, мне было все равно. Один день побуду за горничную, а затем вернусь к своим обязанностям на кухне. И чему тут только Юстина радовалась?

Князь некоторое время просто смотрел на меня, затем подошел и сел за стол. Я налила ему кофе, пододвинула осторожно чашку.

- Приятного аппетита! – проговорила, после чего направилась в сторону кровати князя и принялась ее поправлять, пока мужчина завтракал. Все время, пока я разглаживала простынь и взбивала подушки, а после застелила все одеялом и покрывалом поверх него, чувствовала на себе тяжелый взгляд Вацлава. Взгляд, от которого хотелось обернуться и спросить, почему он так смотрит? А ведь смотрел. Иногда, краем глаза, видела, что он рассматривает меня так, словно намерен съесть вместо завтрака. Так, наверное, хищник смотрит на свою жертву, предвкушая скорую расправу и от мыслей таких у меня пробежал мороз по коже.

- Ты боишься меня! – прозвучал голос князя. Я вздрогнула.

- Я чувствую твой страх! – продолжал мужчина. – Тогда, при нашей первой встрече я тоже чувствовал его. Что не так?

Вопрос его показался мне странным. Встретиться с таким чудищем и не бояться могла только дура или слепая, а я не была ни той, ни другой.

Князь продолжал трапезу, при этом поглядывал на меня, а я стояла под его взглядом и не знала, что делать. В комнате царил порядок, рукам работы нет. Поклонилась было и попятилась медленно к двери, намереваясь выскользнуть и подождать в коридоре, пока князь не позовет, но неожиданно он окликнул меня.

- Стой! – и прозвучало как-то с угрозой. – Разве я давал тебе разрешение уйти?

Я застыла на месте, повернулась осторожно к хозяину замка и тут же потупила взор, когда встретилась с его синими яркими глазами. А Вацлав неожиданно встал, промокнул губы салфеткой и направился ко мне. Несколько широких шагов, и мужчина замер в опасной близости, на расстоянии вытянутой руки. Я уже было подумала, что он сейчас начнет обнюхивать меня, как сделал это при первой встрече, но нет, обошлось. Спросил только:

- Подними глаза, панна!

Я послушалась, да и как не послушаться, если сердце упало куда-то в пятки и там ухает совой, а колени дрожат от страха.

- Что ты видишь? – спросил князь так неожиданно, что я даже немного удивилась.

- Отвечай! – тон был приказным, да и вряд ли умел Вацлав иначе общаться со слугами.

Я посмотрела на его лицо и подумала о том, что в действительности вижу. Передо мной был красивый мужчина, даже слишком красивый. Черты лица слишком правильные, слишком идеальные и при этом выглядит опасным. О таких говорят, что красивый мужчина - чужой мужчина. Яркие синие глаза впивались в мою душу, словно пытались прочитать ее, я же тщательно пыталась укрыть свои мысли, так как умела, а умела плохо, не обучена была.

- Я вижу вас! – ответила, когда Вацлав свел брови, в ожидании ответа.

- Опиши!

- А что тут описывать? Нос, глаза, брови, подбородок, щеки, - скосила глаза, - ну, уши, да волосы… - и снова посмотрела на мужчину и тут произошло что-то непонятное. Весь его облик словно поплыл перед моим взором и стали проступать черты чудовища, демона. Князь даже выше стал и шире в плечах. Вместо лица – жуткая морда и рога там, где полагается, да крылья за спиной, огромные кожаные и только глаза…глаза остались прежними.

Наверное, мне не удалось скрыть удивления на своем лице, я кажется, даже отпрянула назад, а демон глухо зарычал, так как обычно рычат собаки, перед тем как напасть и тут я не выдержала, попятилась к двери, не отрывая взгляда от жуткого монстра, появившегося передо мной. Вот только что был красивый мужчина, от которого глаз не отведешь, затем несколько секунд и вместо него демон, с крыльями и рогами, тут любая на моем месте уже визжала бы на весь замок, или того проще, в обморок упала, чтобы не видеть такой красоты. Я же к двери метнулась и потянула на себя тяжелую ручку.

- Постой! – прогремело за спиной, только страх гнал меня вперед. Я не могла понять, зачем князь продемонстрировал мне свою демоническую сущность, напугать хотел, или еще что?

Двери не открывались, и я ударилась в них всем телом, а Вацлав приближался, медленно так, будто был уверен, что не убегу. И видимо, не зря так считал. Дверь не открывалась, как старательно я ее не дергала. Ощутив за спиной присутствие демона, повернулась, прижавшись спиной к двери и тут же поняла, что князь принял свой прежний, человеческий облик. Он с минуту просто стоял и смотрел, затем произнес сдавленно:

- Элкмар, открой. Пусть она идет! – и резко развернувшись, направился обратно к столу, на котором остывал кофе и завтрак. Я же опустила руку с ручки и потянула. В этот раз дверь открылась без сопротивления, только я почему-то уже не удивилась.

- Передай пани Машкевич, чтобы прислала другую служанку за посудой, - прогремело мне во след, пока я кошкой вытекала в коридор.

Двери я не закрыла – они сами захлопнулись, да с таким грохотом, что с потолка посыпалась штукатурка. Не заставляя просить себя дважды, стремглав бросилась к лестнице и слетела на первый этаж, не ощущая под собой ног. Уже в холле столкнулась с дворецким, который будто нарочно поджидал меня тут. Шесть глаз впились в мое лицо.

- Что случилось? – он его взгляда не ускользнул мой испуганный и растрёпанный вид: пока бежала, из косы выбились пряди и теперь я заправила их за ухо.

- Ничего, пан дворецкий! – ответила, стараясь, чтобы голос не дрожал.

- Ты откуда? – он нахмурился и поднял глаза, посмотрел куда-то вверх.

- От господина князя!

- А что, позволь спросить, ты делала в его покоях? – поинтересовался пан Казимир.

- Так, пани Машкевич послала! – сказала правду.

Вид у пана Кондрата стал еще более мрачным.

- Увидишь ее, передай, чтобы ко мне пришла, - приказал он. – А сейчас, ступай, - сказал, а сам к лестнице шагнул, явно намереваясь к князю наведаться, чтобы узнать, что да как.

Я же отправилась на кухню, с твердым намерением передать слова дворецкого пани Машкевич, а тело еще подрагивало от пережитого. Кажется, я увидела то, что не должна была видеть. И дернуло же меня признаться в этом. Стоило сделать вид, что князь, как князь, выглядит человеком, только откуда мне было знать, что его сущность могут видеть только избранные. Зато теперь стало понятно, почему горничные совсем не опасались жуткого хозяина замка. Чего им было бояться, раз видели они перед собой просто красивого мужчину, пусть и мага, а я… мне просто не повезло родиться с даром и теперь вместо синеглазого князя Вацлава я вижу лишь чудовище с рогами и крыльями. Жуткое такое, что во сне присниться лишь в кошмаре.

На кухне кипела работа. Пани Машкевич прохаживалась, проверяя содержимое кастрюль, когда я появилась в помещении, подошла к ней и поклонившись, передала слова дворецкого. Думала, экономка удивиться, но нет. Она спокойно выслушала меня, затем чуть улыбнулась и кивнула, имея при этом весьма довольный вид. Будто все получилось именно так, как она и хотела.

- Что ж, - сказала мне пани Машкевич, после минутного молчания, - ступай за мной, провожу к Радке, поможешь ей с посудой. Гостей намечается слишком много. Нам нужны дополнительные тарелки и бокалы, - заканчивая фразу она обращалась уже к себе самой. Я же шагала за ней следом, размышляя о том, почему панна домовиха показалась мне такой довольной после просьбы Кондрата, переданной мной. Что вообще происходит в этом замке? Слишком много тайн и загадок и все, как я полагала, были связанны только с одним существом…или человеком, если я могла его так называть, с князем Вацлавом.

Юстина работать не любила. Даже когда жила при матери и отце. Никто не заставлял ее ни убирать, ни за хозяйством следить, ведь она всегда знала, что ее будущее – это удачное замужество и непременно за богатого пана, а еще лучше, за такого вот, как князь Вацлав.

В первые дни, еще когда девушка не встретилась с хозяином замка и не привыкла к его жутким и странным обитателям, она старалась и была прилежна. Убиралась наравне со всеми и девушки хвалили ее панне Машкевич, которая, впрочем, на похвалы лишь кивала и говорила:

- Дальше видно будет. Все вы первое время работящие.

И оказалась права, по крайней мере, в отношении Юстины. Когда первый страх улегся, свернувшись клубком, будто сытый кот, девушка поняла, что не стоит проявлять такое рвение, да и не оценит никто. А потому она решила беречь свои силы и красоту, надеясь, что даже в замке сможет найти свою судьбу, правда, из кого, еще не решила.

А в тот день, когда девушка стала невольной свидетельницей разговора, состоявшегося между пани Машкевич и паном Кондратом, она сидела у раскрытого окна, проветривая спальню, предназначенную для гостей. Перина была выбита, постельное свежее и пахнувшее травами и морозом, расстелено на широкой кровати. Полы вымыты и на полках убрана вся пыль. Юстине следовало перейти в следующую комнату, только вот девушка решила устроить себе небольшой отдых, а потому забралась на подоконник и скрывшись за толстыми шторами, наслаждалась видом на город, что раскинулся вдалеке и ловил свое отражение в голубом, цвета неба, озере.

Когда в комнате послышались торопливые шаги, Юстина сперва хотела показаться, но услыхав голос пани Машкевич, испуганно застыла, опасаясь, что, выдав себя получит взбучку от экономки, а потому решила подождать, когда женщина уйдет, а после спуститься в комнату и прихватив швабру и ведра, отправится работать дальше. Но пани Машкевич уходить не спешила и даже более того, она в гостевой спальне оказалась не одна. Голос дворецкого прогремел, будто раскат грома и Юстина испуганно прижала руку к губам.

- Разве я не просил тебя, Ядвига, чтобы не отправляла панну Валеску к князю? – проговорил пан Казимир. Услыхав имя подруги, Юстина навострила уши при этом стараясь едва дышать, чтобы даже дыхание не выдало ее присутствия.

- Я хотела знать… - начала было экономка, но дворецкий перебил ее.

- Ты хочешь все разрушить? – в голосе прозвучала угроза.

- Я хочу, чтобы все закончилось! – заявила пани Машкевич. – Я устала!

Пан Кондрат проговорил что-то совсем тихо и Юстина не смогла расслышать его слов, отчего чуть подалась вперед, подвинув головой штору, только увлеченные разговором ее не заметили ни Казимир, ни Ядвига.

- Чтобы она больше не попадалась ему на глаза! – уже громко сказал дворецкий. – Проследи за этим и больше без твоих штучек!

- Как скажете, пан Корндрат! – голос пани Машкевич прозвучал ровно и спокойно, после чего Юстина услышала шум удаляющихся шагов и выждав несколько минут, осторожно выглянула из-за шторы.

«Они говорили о Валеске! – подумала она. – Интересно, чем же это так она разозлила пана князя, раз дворецкий такой приказ отдал?» - а про себя решила пока не говорить ничего подруге. Кто знает, к чему это может привести.

«Не мое то дело!» - решила она и быстро собрала свои вещи, сунула под мышку швабру и заспешила прочь из спальни не заметив, как в зеркале, что висело над туалетным столиком, мелькнула жуткая львиная морда. Мелькнула и тут же исчезла, словно и не бывало.

Глава 5.

Гости заявились вечером, как только сумерки опустились на землю. Прибывших встречал штат слуг под руководством пана Казимира, я же смогла только из окна на кухне увидеть, как к замку подъехала карета, а за ней следом еще одна, и, кажется с эскортом верховых. Но разглядывать, кто там пожаловал, не стала, слишком много работы навалилось на мои плечи. У панны Машкевич, впрочем, было все готово, только вот за неполные сутки я почти не отдыхала и не помнила, когда ела, а на кухне запахи были такие, что живот пел заунывные песни, только вот экономка нам сообщила, что сядем ужинать лишь после господ, а значит, сперва князь примет гостей, а уж потом слуги смогут дать отдых натруженному телу.

Домовиха появилась словно призрак в тумане из кипящих кастрюль. Проплыла важно, оглядываясь по сторонам и заторопила кухарок.

- Скоро гости пройдут в обеденный зал, - говорила она, - поспешите, чтобы все было готово. Мы не можем подвести Его Сиятельство! Столы уже накрыты, ждем только вас!

И кухарки спешили: украшали зеленью блюда с дичью, с жареной птицей и мясом, дорезали салаты, смешивали, выкладывали на дорогие блюда. Сколько тут было снеди: и рыба, и перепелки, и нежные паштеты, украшенные зелеными листочками мяты, мясные рулеты и сыры, а также вина в изысканных графинах и многое другое. От изобилия яств разбегались глаза, а быстроногие лакеи уносили очередное блюдо, едва его ставили на специальный стол, находившийся почти у дверей.

Сколько на все ушло времени, я не знала, но, когда последний из лакеев не вернулся мы смогли спокойно вздохнуть и даже присесть.

Я забыла даже о голоде, радуясь долгожданному отдыху, а Радка, оказавшаяся возле меня, откинулась на стену и прикрыла глаза.

- Этого вы боялись! – проговорила я тихо, вспомнив, как переполошились работницы замка, узнав, где мы оказались этим утром. Работы действительно было непривычно много. А ведь показалось, что гостей у князя не так много! Хотя, кто их там считал, некогда было, пока по кухне носилась, выполняя поручения.

- Если бы! – не открывая глаз, произнесла девушка.

- А в чем тогда беда? – удивилась я.

Радка открыла глаза и первым делом обвела взглядом кухню. Отдыхали почти все, кто участвовал в приготовлении пиршества, горничные, присланные домовихой на помощь, сейчас убирали посуду и мыли кастрюли. Сама пани Машкевич отсутствовала, и я решила, что экономка, по всей видимости, находится где-то возле обеденного зала, в котором хозяин Крыла потчует своих гостей.

- Это тайна? – спросила я и Радка посмотрела уже на меня. В ее глазах читалась дикая усталость, да и выглядела она не самым лучшим образом. Шутка ли столько времени провести на кухне! Глядя на тусклые волосы девушки, я подумала о своих собственных, которые, наверное, выглядели не многим лучше.

- Этот город называется Гидигич, - проговорила Радка тихо. Я слушала ее, стараясь не замечать возобновившуюся песню своего живота, требовавшего еды и старательно впитывала в себя ароматы выпечки, пришедшие на смену жареному и пареному.

- Гидигич? – повторила я. Так это же был второй по величине город после столицы.

Захотелось встать и пойти к окну, чтобы посмотреть на огни за городской стеной, только ноги отказались подчинятся мне, требуя тишины и покоя, и я послушалась, зная, что все равно за окнами ночь и я мало что смогу там разглядеть. А вот завтра с утра другое дело.

- Она верно, не знает, что сейчас в Гидигич перебрался Круг, - слова принадлежали кухарке Марии. Она тяжело встала и направилась к рабочему столу, взбить белки для крема в пирожные. Мы же продолжали пока сидеть, а пани Машкевич совсем не спешила возвращаться.

- Ведьмовской Круг? – уточнила я.

- Он самый, - кивнула Радка, затем чуть пригнулась ко мне, словно сообщая важную и тайную информацию.

- С нашим князем сейчас наверху пирует дочка Старшей сестры Круга и ее окружение!

Я кивнула, хотя мне это мало о чем говорило. Я могла только догадываться, что в гостях у князя ведьмы и прочая нечисть. Как оказалось, позже, я почти не ошиблась, разве что, касательно ведьм!

Пани Машкевич вошла на кухню так стремительно, что мы не успели вскочить с лавок и она нахмурилась, сообразив, что все это время прислуга, вместо того, чтобы трудиться не покладая рук во имя хозяина замка, рассиживается и отдыхает. Но, надо отдать должное экономке, кричать и ругаться она не стала, только показала, что недовольна.

- Все те, кто сейчас свободен, идите в наш обеденный зал и накройте его, скоро будем ужинать! – распорядилась панна, радуя мой желудок.

Радка дернула меня за руку, поманила за собой. Мы проскользнули мимо домовихи, хотя я не сомневалась, что нас заметили.  Вместе с нами в зал пришли еще три девушки, и мы приступили к работе. Разделились так, чтобы каждая делала свое дело. Одна расставляла тарелки, вторая широкие глиняные кружки, третья – приборы, мне же досталось нарезать хлеб и овощи. Мысли о еде смогли на некоторое время умерить мое любопытство касательно города и тех гостей, что пожаловали в замок.

«Друзья князя?» – подумала я. Это звучало весьма правдоподобно, если бы Радка не обмолвилась о дочери Главы Круга, только вот, жаль, не успела мне все рассказать и оставалось только домысливать и строить варианты. Только, странным образом, как я эти самые варианты не крутила, все сходилось к одному: князь Вацлав, скорее всего привязан к кому-то из гостей нежными чувствами. Правда, вспоминая князя и, особенно его морду и крылья, я сильно сомневалась, что подобное создание может быть к кому-то привязанным или испытывать симпатию. Но, может быть, я слишком мало знала о демонах, так что и судить не стоит.

Радка закончила с тарелками и добавила пару стульев, приставив к столу, затем посмотрела на меня. Я поставила широкие стаканы перед тарелками и поймала ее взгляд.

- Ты какая-то странная, Валеска! – проговорила девушка.

- С чего это ты взяла? – спросила я.

- Ничего ни у кого не спрашиваешь. Необычно это, - Радка обошла стол, встала рядом со мной, но посмотрела не на меня, а на то, как мы сервировали все для ужина, при этом продолжая говорить:

- У нас все новенькие вопросами забрасывали, а ты…будто ничего и не хочешь знать. В первые день интерес проявила, а потом будто и не волнует тебя ничего. Живешь так, словно всегда была в замке.

- А что мне знать? Все, что надо, пани Машкевич разъяснила, остальное со временем сама пойму! – я пожала плечами. То, что мне действительно было интересно, рассказать могли разве что, пани Машкевич, Казимир, да Трайлетан. Остальные вряд ли удивят меня нужной информацией, а сплетни - это не для меня. Но, кажется, Радка имела намерение высказаться, или просто хотелось поговорить. С нами, женщинами, такое бывает, а я пока еще лицо новое, пусть и немного успевшее примелькаться, вот она и рвется просветить меня.

- Сегодня ночью держись подальше от коридоров и после полуночи, как спать ляжешь, никуда не выходи! – шепотом сказала девушка.

Я нахмурилась.

- А что так?

- Ты же слышала, что гостья князя сама госпожа Елень, дочь Главы Круга. Стервь еще та, к тому же она не от человека рождена, иначе была бы просто ведьма, а к ведьмам мы привыкшие, да и силы они не имеют в Замке.

- Это как? – удивилась я.

- Вот я о чем и говорю, что ничего ты не знаешь и знать не хочешь, а могла бы поинтересоваться, - хмыкнула Радка. – У этого замка есть одна маленькая особенность: не могут в нем ведьмы колдовать. Как переступают порог, так силы и лишаются. Здесь они просто люди, в отличие от госпожи Елень.

- Так она дочь ведьмы, а значит, и сама ведьма! – произнесла я.

- Так и есть, - кивнула Радка, - только вот отец у нее был не человек.

Девушка шагнула к двери намереваясь позвать пани Машкевич, но перед самым входом, обернулась и посмотрела на меня:

- Помни мои слова: из комнаты не выходи до самого рассвета, пока не придет время солнцу встать, - и положила руку на дверную ручку, дернула на себя, распахнув дверь.

- У нас все готово, пани Машкевич! – крикнула в смежную с залом кухню. Я же отвела глаза и направилась к окну, чтобы посмотреть на город, что вдали за озером сиял множеством огней, а в голове мелькнула только одна догадка, касающаяся странной гостьи князя и слова Радки, ее предупреждение, только подтвердили это подозрение.

Огромный зал был украшен цветами и гирляндами. Сотни огоньков-свечей освещали огромное помещение, наполненное этим вечером, плавно переходящим в ночь, звуками голосов. Все это было непривычно князю и неприятно. Гостей он не любил и предпочитал одиночество подобному веселью, но отказать прекрасной Елень не мог, хотя и хотел бы, будь в его княжеской воле такая возможность. Но нет. Данное много лет назад слово сейчас заставляло князя дарить скупые улыбки обладательнице длинных белоснежных волос и ярких голубых глаз.

Девушка сидела подле князя, занимая почетное место во главе стола, разделив его с Вацлавом по своей собственной воле и по праву, полученному своей матерью. Она была хороша собой. Многие даже назвали бы ее прекрасной и не согрешили бы против истины. Елень Вишневская обладала грацией хищницы, коей и была в какой-то степени. Старшая сестра Круга, мать Елень, являлась главой ковена ведьм: самая сильная из них, самая хитрая и обладающая огромной властью, она когда-то выбрала себе в мужья не человека, как велели обычаи, а вампира. Это был представитель древнего рода, в жилах которого текла кровь аристократов, продавших душу многие века назад и именно этот мужчина стал отцом прекрасной Елень, подарив ей, кроме ведьминской силы, перешедшей с кровью матери, и темный дар, за который, впрочем, прекрасная панна платила страшную плату.

Сейчас, глядя на ее милое личико, обрамленное снежными локонами, Вацлав видел перед собой только опасное существо с которым оказался связан волей судьбы или злым роком.

- Не смотрите на меня так, князь, - не глядя на Вацлава, сказала девушка. – Дыру прожжете!

Вацлав хмыкнул, но глаз не отвел.

- Может быть, я любуюсь вашей красотой, милая панна?

- Я не обольщаюсь на этот счет, - отозвалась девушка, - и словам человека, который уничтожает мне подобных, не верю!

Она все же повернулась и посмотрела на князя. Ее ледяной голубой взгляд встретился с его синим, пылающим демоническим пламенем. Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга. Елень первая отвела взор, не выдержав взгляда князя, но тут же произнесла, будто желая показать, что совсем не боится страшного хозяина замка:

- Матушка просила передать вам свой поклон, князь и сожаление, что лично не может явиться в гости, поприветствовать вас.

Вацлав улыбнулся уловив неприкрытую фальшь в голосе панны. Перевел взгляд на свиту ведьмы состоявшую из ей подобных: женщины в дорогих модных платьях, мужчины, приглашенные с целью сопровождения, одетые как франты и по большей части пустые. Все они чувствовали себя в его «Крыле», как дома, не опасаясь страшного соседства с обитателями замка, а князю попросту хотелось указать им на дверь, но не мог.

«За все надо платить!» - напомнил он себе и взяв в руки бокал одним глотком допил его содержимое, ощутив, как за спиной послышались легкие шаги и лакей поспешно наполнил его бокал вином, после чего отошел назад, слившись с тенью: невидимый и бесшумный, обученный Казимиром быть всегда рядом и при этом не мешать своим видом отдыхающим господам.

- Как продвигается ваша служба, князь? – спросила Елень, пытаясь поддержать несуществующий разговор. Она чувствовала, что между ней и князем прозрачная невидимая стена, через которую не достучаться до Вацлава, хотя она пыталась уже и не раз. Только бесполезно все: не видит Вацлав в ней женщину, а если и видит, то попросту игнорирует. Елень к такому невниманию не привыкла. Обаяние вампира, природная красота и ведьмовские чары делали ее желанной для большинства мужчин, исключение составляли разве что седые немощные старцы да совсем маленькие мальчики. Только такие поклонники и саму девушку мало интересовали. Какой толк с немощных да зеленых?

Князь же пока не спешил с ответом. Положил руку с длинными пальцами на стол и затарабанил по гладкой поверхности. В глубине души, Елень понимала, что напрасно тратит свое обаяние на Вацлава, только вот отступиться от него не могла, как и вырвать из сердца, в котором прочно поселилось чувство к неприступному и холодному мужчине.

- Вы молчите? – проговорила девушка. – Что-то произошло?

Князь и правда казался задумчивым. Вздрогнул от ее слов и посмотрел так, словно только что увидел, а Елень нахмурилась.

- Вы не рады видеть меня у себя в гостях, - произнесла с укором.

- Не рад! – он кивнул. – Но только выбора у меня нет.

- Вы так откровенно пренебрежительны ко мне! – возмутилась молодая ведьма, а князь лишь улыбнулся краешками чувственных губ и она уронила взгляд, рассматривая его красиво очерченный рот. Девушке захотелось податься вперед и прижаться своими губами к губам князя, позволить ему целовать себя, раствориться в нем без остатка! Елень даже представила, как это было бы сладко и в груди защемило, сдавило от желания.

- Милая госпожа! – произнес Вацлав отворачиваясь от Елень, чтобы посмотреть на ее подруг, сидевших дальше за столом и весело флиртовавших со своими поклонниками мужчинами. Скривился от вида накрашенных лиц и завитых локонов, от сильного аромата парфюма, витавшего в воздухе. Заметил, как лакей, такой же незаметный и незаменимый, наполнил бокалы гостей и исчез, убрав опустевшие тарелки.

- Милая госпожа Елень, - повторился князь, - вы прекрасно знаете причину, по которой мы с вами встречаемся в мом замке. И совсем не дружеское расположение и даже не деловые отношения связывают нас.

Она помрачнела, но ненадолго. Встряхнула волосами и села прямо, словно была королевой, а не простой ведьмой. Увы, но дар матери не передался Елень в том объеме, какой был у самой Главы Клана и девушку это даже не печалило, а злило.

- Я знаю, - ответила она, чуть сжав тонкими пальцами подлокотники стула на котором сидела. Князь услышал слабый треск и заметил, что руки ведьмы стали меняться. Вместо белых холеных пальчиков, дерево стула сжимали серые кисти и морщинистыми пальцами, увенчанными длинными желтоватыми когтями.

«Злится!» - равнодушно подумал Вацлав. Только настроение гостьи его мало трогало. Он попросту ждал, когда Елень отправится восвояси, прихватив с собой свиту.

«Чертова нечисть!» - мелькнуло в мыслях мужчины и он тут же улыбнулся, вспомнив, что и сам являлся им подобным.

Сегодня, вместо долгожданного отдыха, пришлось принимать Елень. Князь рассчитывал поработать с документами и попросту отдохнуть перед следующим выходом, только не получилось. Замок снова переместился в окрестности Гидигича и утром, выглянув в окно, Вацлав скривился от вида широкого озера и города, раскинувшегося на его противоположном берегу. А затем неприятности продолжились, явив его взору новую служанку.

«Валеска!» - подумал князь. Вопреки всему, имя приятно легло на язык, словно что-то сладкое, нежное и он произнес его вслух.

- Вы что-то сказали, князь? – спросила Елень, пристально глядя в его синие глаза и Вацлав неожиданно понял, что вспоминая это злосчастное утро, невольно произнес имя новой служанки вслух.

- Нет, госпожа Елень, - ответил он и взял в руки бокал. Покачнул его так, чтобы алая жидкость растеклась по пузатому прозрачному боку, затем отпил с удивлением отметив, что проклятая девчонка, ворвавшаяся в его устоявшуюся жизнь, никак не хочет уходить из мыслей. Ему стоит опасаться ее, стоит отдалить от себя и любым способом сделать так, чтобы ушла из замка. Только как это провернуть, если покинуть Крыло она должна по собственному желанию, а рассказать ей о том, что замок ее не удержит, как остальных, никто не имеет права, иначе все будет напрасно.

«И почему все произошло именно теперь? – подумал князь. – Столько лет жил спокойно, даже привык к такому образу существования и тут, когда я уже примирился и привык, появляется она, как снег на голову, посредине жаркого лета!».

- Мы хотим музыку! – закапризничала одна из подружек Елень и ведьма повернулась к князю в ожидании.

- Может немного скрасим этот вечер? – предложила она и добавила прежде, чем Вацлав успел отказаться: - Мы привезли с собой музыкантов. Они ожидают во дворе. Только прикажите позвать…

- Как вам будет угодно! – кивнул князь и на губах молодой ведьмы расцвела улыбка. Она проследила за тем, как князь подозвал своего дворецкого и велел ему позвать музыкантов, ожидающих вызова. Пан Казимир поклонился и не выказал удивления, после чего удалился так величественно и степенно, словно служил самому королю, а не простому князю.

Музыканты пришли через несколько минут. Оглядываясь по сторонам, они выглядели напуганными, но немного пришли в себя, когда Елень поднялась с места и приблизившись, одарила мужчин широкой улыбкой. Князь следил за ее действиями, облокотившись на подлокотник и положив подбородок на стиснутый кулак. Ведьма что-то прощебетала, успокаивая музыкантов и под смех гостей, они начали устраиваться под окном. Князь все еще ощущал их страх, видел даже в движениях скованность и опаску, но стоило музыке заиграть, подняться под свод зала, как гости сорвались с мест и пустились в пляс, далеко не изысканный и выдававший в свите Елень простых купеческих дочерей, а в разряженных кавалерах боярских отпрысков.

Музыканты играли все громче, гости танцевали и смеялись, а Вацлав продолжал сидеть и следить за танцующими, время от времени отпивая из бокала сладкого вина. Следил взором за веселящимися ведьмами и думал о том, когда все это закончится.

Когда Елень подошла к нему и застыла в шаге от кресла князя, Вацлав почти не удивился. А она посмотрела с лукавством и ожиданием.

- Ваше Сиятельство, - сказала девушка, - вы же не откажете мне в танце?

Вацлав напрягся, а Елень подалась вперед, протягивая к нему белые руки. Он посмотрел на нее, прекрасную, обманчиво юную, в дорогом платье из золотой парчи, с волосами цвета первого снега, рассыпавшимися по плечам в модной прическе, которая не растрепалась даже от танцев, крепко удерживаясь ведьмовской магией. Посмотрел и понял, что совсем не желает касаться девушки, но отказаться не смог, особенно когда на них так пристально смотрели все: от слуг до застывших в ожидании подруг Елень.

- С большим удовольствием! – солгал он и встал.

- Вот видите, князь, - рассмеялась тихо ведьма, - умеете быть милым, когда захотите!

- Только при одном условии! – добавил Вацлав. – Это будет наш единственный танец и вы продолжите и дальше развлекаться сами! Без меня!

Елень вспыхнула.

- Матушка говорила мне, что вы настоящий князь, - заметила девушка, - так где же ваши манеры?

- Именно мои манеры заставляют меня сейчас пойти под руку с вами, госпожа Елень. Иначе я давно бы уже покинул это сборище, - сказал и улыбнулся так, словно это был комплимент.

«Музыка? Откуда?»

Подумала и едва не рассмеялась.

«Вот я глупая! Это же князь развлекает своих гостей. А как же обойтись без танцев в подобном обществе!».

Я стянула верхнее платье, оставшись в одной тонкой сорочке.  Габриэль еще не пришла и я готовилась ко сну в одиночестве. Умылась, расчесала волосы, заплела в косу, чтобы не спутались за ночь во время сна и застыла, глядя на свое отражение в зеркале.

Выглядела я устало. Да и неудивительно: весь день на ногах. А теперь вот долгожданные часы отдыха.

Когда в комнату постучали, я сперва даже удивилась, Габриэль всегда заходила без стука, а значит, это был кто-то из девушек, живших в соседних комнатах.

«Юстина или Радка?» - подумала, прежде чем крикнуть короткое: «Войдите!», - и обернулась на звук открывающейся двери.

Юстина проскользнула легкой тенью. Улыбнулась и села за спиной на мою кровать. Я вернула ей улыбку и осталась сидеть перед зеркалом.

- Ты верно, уже спать собралась? – спросила девушка. – Я не вовремя?

- Ты права! – ответила я. – День сегодня был тяжелый. С ног валюсь…

- А гости до сих пор резвятся! – заметила горничная намекая на музыку, пробивавшуюся через толстые стены и бесконечные залы и коридоры замка. Как он проникал в крыло слуг, было непонятно, но я отчетливо слышала мелодию вальса, а воображение рисовало мне прекрасных дам в дорогих платьях, кружившихся под музыку в объятиях своих кавалеров. Думать о том, что они, может быть, не являются людьми, мне не хотелось, а в памяти отчетливо прозвучали слова Радки, предупреждавшей о том, чтобы не выходила из комнаты после полуночи. Стоило предупредить об этом и Юстину и я уже было открыла рот, чтобы передать ей слова Радки, когда девушка заговорила первая.

- Валеска! – она сложила руки на коленях и выглядела при этом несколько взволнованно.

- Ммм? – я вскинула брови. Вид у Юстины стал подозрительным.

- Не знаю, может быть я сама себя накручиваю, - продолжила младшая горничная, - только сегодня вечером, перед приездом гостей, прибираясь в одной из комнат, я оказалась невольной свидетельницей странного разговора нашей пани Машкевич и пана Казимира.

А вот это было любопытно, хотя я еще не понимала, каким образом это касалось меня. Но Юстина так просто не затронула бы тему, если б разговор между управляющими замка оказался пустым. А что-то подсказывало мне, что говорили эти двое обо мне, только почему? Не ошибаюсь ли я в своих предположениях?

Оказалось не ошиблась.

Рассказ Юстины был коротким и непонятным. Я поняла только, что пани Машкевич, со слов девушки, отправила меня к князю Вацлаву совсем не по причине нехватки рабочих рук, а преследуя какие-то свои, мне не понятные, цели. Ну, не скормить же она меня ему хотела! Князь, хоть и демон, но совсем не похож на тех, кто время от времени поедает своих горничных. Что же тогда? В постель к нему подложить…тоже как-то не совпадает. Та же Юстина краше и моложе.

«Тебе в голову лезут одни пустые глупости!» - подумала я, а Юстина продолжали следить за мной напряженным взглядом.

- Вижу, ты тоже ничего не поняла! – сказала она. – Но тебе стоит остерегаться панну экономку, это уж точно!

- Спасибо тебе, Юстина, что все рассказала! – я встала со стула и девушка тоже поднялась на ноги.

- Я пойду, наверное! – проговорила она. – Извини, если напугала. Мы из одной деревни и должны держаться вместе! – добавила мгновение спустя.

Я кивнула. Шагнула к ней и обняла порывисто. Прижала к груди.

- Спасибо! – я и правда была удивлена. С Юстиной мы никогда не были близкими подругами. Сестра с ней общалась, даже гуляли вместе и по цветы и ягоды ходили, да на гуляниях часто бывали вместе. Меня же с Юстиной ничего не связывало, отчего я была еще более ей благодарна.

- Ну, я пошла! – сказала девушка, когда я отпустила ее худые плечи.

- Спать ложись! – напутствовала я ее. – И не выходи сегодня до рассвета из комнаты! – предупредила, вспомнив слова Радки.

- Чего это? – уже у дверей Юстина оглянулась.

- Сама не знаю. Радка так сказала, а я вот тебе…

Юстина кивнула и вышла, прикрыв за собой двери, а я скользнула под одеяло и легла, устроившись поудобнее, только вот сон упорно не спешил приходить и я просто лежала, закрыв глаза. Услышала, как спустя несколько минут пришла Габриэла. Как она разделась и тоже легла в кровать, закрыв двери на засов и задув догорающую свечу.

А когда комната погрузилась в темноту, звуки музыки стали чуть тише и я лежала без сна, слушая аккорды мелодий и постепенно проваливаясь в зыбкую дрему, пока темнота не сомкнулась вокруг меня, заключив в свои уютные объятия.

Ужин закончился далеко за полночь, когда уставшие гости разбрелись по своим комнатам. Князь смог вздохнуть с облегчением, лишь когда оказался в своих покоях. Расторопный Казимир помог Вацлаву снять сапоги и тяжелый камзол и пока князь умывался, развешивал его вещи, отряхивая с бархатной ткани незримые пылинки.

- Пора найти вам камердинера, Ваше Сиятельство! – проговорил дворецкий.

Вацлав вытер лицо полотенцем, повесил его на спинку высокого стула и посмотрел на слугу.

- Зачем мне камердинер, если у меня есть ты, Казимир? – спросил он с усмешкой.

- Так положено! – ответил дворецкий.

- Я тебя обременяю?

- Что вы, господин князь! – дворецкий вскинул множественные руки и закатил глаза. – Разве я это имел ввиду? Просто господину в вашем положении так положено!

- Заладил! – отмахнулся от него Вацлав.

Казимир поклонился, а после подхватил таз с водой и полотенце, направившись к двери.

- Ничего более не желаете? – поинтересовался прежде чем уйти.

- Свободен! – князь прошел к зеркалу и встал напротив него, дожидаясь, когда дворецкий уйдет.

Отражение показало ему высокого мужчину в белоснежной рубашке и темных штанах, заложившего руки за спину и всматривавшегося в темную поверхность, словно пытаясь разглядеть за стеклом совсем не самого себя. Он смотрел куда-то глубже.

Князь не мог понять, почему пришел сюда. После окончания ужина он хотел только одного: лечь спать и отдохнуть от надоедливых гостей. Одно радовало: завтра Елень уедет, прихватив с собой свое окружение, достойное такой недалекой панны, как она. Сборище жалких бездарей, прожигателей жизни. Вацлав подобных людей не понимал и не принимал, и старался, чтобы рядом с ним было меньше подобных знакомых, но иногда, как в случае с Елень, выбора не было и приходилось принимать в своем замке подобное общество. А ведь князь помнил другие дни в той жизни, что, казалось, осталась в прошлом, в жизни, к которой не было возврата.

«Но ты же можешь освободиться!» - шепнул кто-то в голове мужчины и он вздрогнул, вспомнил юную ведьму, так некстати, появившуюся в Черном Крыле.

Валеска. Одно ее имя как песня, как сладкий яд, способный убить, но медленно и жестоко, отчего становится еще более опасным и желанным. Вацлав сам не знал, почему, но эта девушка зацепила его и он немного сомневался, что причина была в его страхе и приближении неминуемого. Нет, он по прежнему желал избавиться от девушки, заставить ее уйти, но пока не знал, как это сделать.

- Элкмар! – произнес князь, обращаясь к зеркалу и секунду спустя гладкая поверхность пошла рябью. Отражение Вацлава исчезло и его место заняла огромная голова льва, с горящими глазами, будто вынырнувшая из глубины черной трясины.

- Да, господин! – прозвучал ответ.

Несколько секунд князь колебался, размышляя о том, правильно ли поступает, а затем приказал:

- Покажи мне ее!

- Кого именно, господин? – спросил Элкмар.

- Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю, - тихо произнес Вацлав и Элкмар закрыл глаза. Снова по поверхности зеркала рябь и мгновение спустя княжескому взору открылась мирная картина: на своей кровати, уютно положил ладони под щеку, спала та, что пришла разрушить покой и сон Вацлава… Ведьма по имени Валеска. Он мог видеть ее лежавшую под одеялом. Спящая была хороша, так хороша, что на какое-то мгновение мужчина позволил себе забыть о том, кем она является для него.

«Опасность!» – вспыхнуло в голове.

В хрупких руках, в неясных очертаниях ее стройного тела, скрытого от взора князя, в тонких чертах ее красивого лица таилась угроза, но, одновременно с этим Вацлав не мог не почувствовать странного волнения, охватившего все его существо и ему совсем не нравились те чувства, которые он при этом испытывал.

- Покажи ее ближе! – приказал князь. – Я хочу увидеть ее лицо!

Поверхность снова пошла волнами, задрожала и мгновение спустя показала лицо Валески. Вацлав наклонил голову на бок, пытаясь разглядеть ее ближе и лучше. Конечно, он мог приказать девушке явится к нему, чтобы вдоволь налюбоваться опасной красотой несостоявшейся ведьмы, только не хотел. А она спала даже не подозревая, что в этот самый миг ее рассматривает демон.

- Господин? – тишину нарушил голос, прозвучавший в воздухе и князь стряхнул странное оцепенение охватившее его при взгляде на молодую ведьму.

- Что? – спросил он тихо.

- На крыло слуг кто-то прошел, - заявил Элкмар и добавил, - чужой.

Вацлав махнул рукой, словно стирая изображение Валески, произнес сухо:

- Покажи!

Но в зеркале появился сам демон и голос Элкмара произнес:

- Я не могу. Там нет зеркал.

- Это кто-то из гостей? – нахмурился князь. Кому-то явно не спалось в отведенных для этой цели покоях. Вацлав очень не любил, когда обитатели замка нарушали его правила, но и гостям не мог спустить своеволие. Елень и ее приближенные прекрасно знали, что в крыло, отведенное для слуг, им допуска нет.

- Разбудить Казимира? – предложил Элкмар.

- Нет, - ответил князь. – Я пойду сам и посмотрю, кому это не спится, - а про себя подумал, что нашел повод выказать свое недовольство прекрасной Елень. И повод, чтобы не пускать ее на порог своего замка.

Поверхность зеркала разгладилась и голос Элкмара произнес:

- Как прикажете, господин.

Но Вацлав уже не слышал этих слов. Он покинул спальню и захлопнув двери, широкими шагами направился через коридор к лестнице.

Глава 6.

Я не знаю, что именно заставило меня проснуться, внутреннее чутье или просто какой-то звук, который я уловила даже сквозь сон, но открыв глаза неожиданно для себя поняла: что-то не так.

Опасность витала в воздухе, напряженном и звенящем. Я насторожилась, еще не понимая, что происходит, затем прислушалась, но тишина стояла давящая, зловещая, а воздух, казалось, наполнился дыханием зимы. Рядом, в паре шагов от меня на своей кровати мирно спала Габриэла и только я продолжала слушать тишину, пока ожидание не вознаградило меня едва уловимым скрипом, будто кто-то крался по коридору там, за закрытой дверью.

«Что происходит?» - подумала я и, кажется, даже затаила дыхание. Отчего-то стало страшно, а по телу пробежали колючие мурашки, от которых я поежилась и подавила в себе желание укрыться одеялом с головой, как делала это в детстве, когда бабушка рассказывала нам с сестрой свои страшные сказки, в которых всегда находилось место нечисти и потусторонним силам. Сразу вспомнилось и то, как матушка ругала ее за такие байки, твердила, что из-за подобных сказок нам со Стефой снятся дурные сны, только не правдой это было. Спали мы после бабушкиных рассказов крепко, а слушать всегда было интересно.

- В нашем мире бывает все, девочки! – твердила бабушка. – Просто иногда мы многое не замечаем, а на что-то закрываем глаза…

Скрип повторился, и внезапно дверная ручка на нашей двери дернулась, словно кто-то там, из коридора, сделал попытку проникнуть в комнату. Я настороженно приподняла голову, готовая в любой момент вскочить с кровати и еще не понимая, что сделаю, если кто-то ворвется в нашу спальню. Габриэла мирно посапывала ничего не ведая, я же смотрела во все глаза на несчастную дверную ручку, насколько мне ее позволяла разглядеть полутьма, царившая в помещении.

Ручка повернулась еще раз и все стихло. Я сглотнула вязкую слюну и осторожно отбросила одеяло, спустив ноги вниз. Коснулась холодного пола и встала, намереваясь подойти к двери. Нет, открывать ее я не собиралась ни в коем случае, но мне слишком хотелось узнать, кто или что там бродит ночью.

Мысленно поблагодарив всех богов за то, что Габи закрыла дверь на засов, я быстро преодолела короткое расстояние между кроватью и выходом, и прильнула ухом к двери, пытаясь сдержать дыхание, показавшееся мне слишком громким, как и стук сердца, грозившего в моем представлении, разбудить весь замок.

В коридоре было тихо. Обманчиво тихо. А по спине пробежал холодок.

«Может быть, померещилось со сна?» - подумала я и в ту же секунду услышала, как в коридоре что-то зашумело, зацарапалось и следом прозвучал едва слышный скрип отворяемой двери и неясные шорохи, от которых почему-то задрожали колени.

«А Радка ведь предупреждала меня!» - мелькнула мысль. Значит, не напрасно говорила мне девушка, чтобы двери запирала и не покидала комнаты. Но кто же там бродит и пытается войти в чужую комнату? Явно не домовиха, ее я бы почувствовала, а пан Казимир на женскую половину не заходил и его подопечные тоже.

- Аааа, - донеслось из-за закрытой двери, коснулось слуха и сразу стало холодно. Шум короткой борьбы, после чего звук шагов, уже тяжелый, различимый и шорох, будто по полу тянут что-то тяжелое…

«Или кого-то тяжелого!» - подумала я. Сразу вспомнились байки о том, что из замка пропадают девушки и я трусливо попятилась назад, пока не наткнулась на свою кровать, нелепо пискнув от страха.

- Аааа! – уже более тихое и глухой стук или удар, а затем еще более жуткие звуки, от которых кровь застыла в жилах. И я снова ощутила себя непроходимой трусихой, как и тогда, со Стефой. Могла ведь сразу пойти вместо сестры, но нет, струсила, допустила, чтобы она с мужем и Юстиной на побег решились. А что, если бы всадники княжеские порубили бы беглецов в наказание, хотя, мне казалось, что Трайлетан мог сотворить и нечто более ужасное, чем простое убийство. Все-таки, он был нечистью и весьма сильной!

Я продолжала слушать странные звуки, доносившиеся из-за закрытой двери и ощущала, как колени мелко подрагивают, а лоб внезапно покрылся испариной.

«Так и будешь стоять, пока там кого-то жизни лишают!» - мелькнула гневная мысль в голове. Только что я могла сделать, силы то во мне не было, а если и была, так использовать и пробудить ее я не умела.

Огляделась в поисках чего-нибудь, что могло сойти за оружие. Мазнула взглядом по тяжелому стулу, стоявшему перед зеркалом, дальше, по сундукам с вещами… с губ сорвался разочарованный вздох. Нет ничего в комнате, чем я могла бы вооружиться и выйти на неведомого врага.

- Ааа! – повторилось жалостливое и я решилась. Не прощу себе, если по утру окажется, что кто-то из девушек, работающих в замке, погиб, если еще тело найдут.

Решительно собрала волю в кулак и шагнула к двери, только рука дрожала, когда я отодвигала засов, стараясь сделать это еле слышно, чтобы то, что находилось там, в коридоре, меня не учуяло. А когда все было готово, положила руку на ручку двери, сглотнула и осторожно отворила, выглянув в коридор.

Увиденное заставило меня внутренне похолодеть: неподалеку от нашей комнаты стояло существо, которое я видела впервые, да и по описанию оно мало походило на знакомую мне по сказкам бабушки, нечисть. Похоже на вампира, но и не он.

«Много ты видела на своем веку вампиров!» - мелькнула шальная мысль и я шагнула вперед, разглядев, что существо прижав к стене тонкую девичью фигурку, приникло к нежному горлу и пьет, удерживая жертву на весу. За спиной твари торчали странные отростки, которые, словно кожаные веревки оплели бедную девушку не давая ей даже двинуться.

«Что это за гадость?» - со страхом подумала я, а ноги меж тем дрожать перестали. Какая-то неведомая сила толкнула в спину и я вскинув руки, рванулась к существу, полная намерения оторвать его и эти жуткие отростки от тела служанки.

Тварь на меня сперва не отреагировала, поглощенная своим отвратительным занятием, но стоило мне ухватить ее за плечи и дернуть как следует назад, как существо оторвалось от шеи жертвы и так резко оглянулось на меня, что я невольно отпрыгнула в сторону.

- Отпусти ее! – проговорила, а у самой сердце в пятках и мысленно ругаю себя на чем свое стоит. И правда же, чего вышла безоружная, да против такой твари! Но ведь и не помочь не могла!

Чудовище разжало пальцы. Его страшные отростки оторвались от девушки, отпустили, поднявшись в воздух, и я успела заметить крючья на их поверхности, так похожие на загнутые когти, но я смотрела не на них, а на лицо странной твари и ощущала, как страх пробирается под кожу: колючий и злой.

У существа было человеческое лицо, красивое такое лицо, девичье. Густые волнистые волосы лежали на груди. Она была обнажена, а в глазах, полностью черных, без пятен белков, застыло неприятное выражение жажды.

- Пошла вон! – сказала я, пытаясь в звуке собственного голоса найти силы, чтобы не повернуться спиной и не рвануть прочь с криком. Только знала и была уверена, что не пробегу и нескольких шагов, когда окажусь на месте бедной девушки, сползшей на пол, бледной, словно утопленница.

- Ты еще кто такая? – тварь фразу прошипела, я же сделала шаг назад, ощущая на себе внимательный взгляд существа.

- Впрочем, - продолжила жуткая девушка, - какая мне разница, - и раньше чем мое сердце сделало удар, рванулась на меня, растопырив пальцы и нацеливаясь на меня.

- А! – только и смогла пропищать и, вместо того, чтобы убегать, выставила перед собой ладони, в тщетной попытке защититься. Секунда и в тварь ударилась в меня, придавила к стене, почти впечатала в камни, рядом с дверью, а я только и смогла что положить свои ладони на ее жуткую морду, пытаясь оттолкнуть вытянувшуюся пасть с удлинившимися острыми клыками. Лицо незнакомки больше не было привлекательным, кожа словно потемнела и стала серой, а в глазах сверкнула мрачная решимость. Я же продолжала упираться ладонями, отталкивая существо, в то время как отростки с ее тела пытались оплести мои ноги и подбирались к рукам. Еще несколько секунд и я стану очередной жертвой этой твари. Мысленно успела добрую сотню раз пожалеть о своем необдуманном решении.

- Отпусти! – крикнула изо всех сил, позабыв о спящем доме. Ладони неожиданно стали горячими, а тварь сперва удивленно моргнула, затем взвизгнула, когда странное, едва заметное сияние выходящее из под пальцев, обожгло кожу этого нечто.

- Ах ты… - в одну секунду отростки перестали оплетать меня и я смогла сбросить их с тела. Повернулась, намереваясь бежать прочь и еще не веря своим глазам и не совсем понимая, что произошло и отчего меня отпустили, но существо опомнившись от боли, успело ухватить меня за плечи, дернуло на себя. Жуткие отростки, будто воздушные корни какого-то растения, обхватили под грудью, оплели талию и прижали меня вплотную к телу девушки-чудовища. Я увидела, как в дверях нашей комнаты появилось лицо Габриэль. Завидев меня женщина охнула и исчезла, бросившись вглубь комнаты.

«Испугалась!» - поняла я, но осуждать ее не могла. Знала бы сама, с кем столкнусь, дважды подумала бы, а вот теперь дрожу в жестких объятиях, будто бабочка, попавшая в сети огромного паука.

«Вот и все!» - подумала было, услышав, как с неприятным чавкающим звуком раскрылась пасть твари наклонившееся к моей шее.

- Мама! – то ли подумала, то ли произнесла вслух и зажмурилась, приготовившись к боли.

- Не трепыхайся, ведьма! – проговорило существо за спиной и сдавило с силой мои бедные ребра, только продолжалось это к моему удивлению, недолго. Какой-то шум за спиной и я снова смогла вздохнуть свободно, только не удержалась на ногах, когда опасная незнакомка отпустила меня, и повалилась кулем на пол, едва успев выставить перед собой руки.

Шум короткой борьбы привлек мое внимание, пока поднималась на корточки. Подняла голову и увидела, что существо обмякло в руках хозяина замка. Как он очутился здесь, я не знала, но только от вида демона мне стало едва ли не страшнее, чем когда находилась в щупальцах твари.

Князь почти не изменился. Он более походил на человека, чем при самой первой нашей встрече, но во всем облике проступали демонические черты, а на голове темнели жутки рога, да и лицо Вацлава изменилось, только глаза оставались прежними, полными жуткого синего света.

Мужчина возвышался над пойманным существом. Обхватив тонкую шею сильными пальцами, князь поднял нечисть в воздух и зло смотрел, как оно отчаянно пытается освободиться, хватая Вацлава своими щупальцами и тихо повизгивая, будто побитая собака. А князь смотрит на нее пристально и в синих глазах обещание скорой расправы.

- Ты как? – сразу даже не поняла, что он обращается ко мне.

- Что? – сглотнула с трудом, а сама взгляда не могу оторвать от жуткого зрелища демона и создания в его руках. Позабыв ответить, опустила взгляд и увидела первую жертву твари: девушка лежала на полу без движения и, казалось, не дышала. Я вскочила на ноги и ринулась к ней. Опустилась рядом, коснулась шеи и с облегчением ощутила, как под пальцами бьется жилка. Осмотрев место укуса заметила, что это были два аккуратных углубление, какие мог бы оставить только вампир.

Князь тем временем швырнул пойманную незнакомку прямо в стену. Удар пришелся такой силы, что существо охнуло и повалилось навзничь, явно оглушенное. Вацлав даже не посмотрел на тварь, шагнул ко мне, нависая с высоты своего огромного роста.

- Уходи! – сказал он мне и нагнулся, чтобы с легкостью поднять на руки бедную бесчувственную девушку.

- Что это было? – решилась на вопрос и кивнула на существо, валявшееся у стены.

- Ведьма и не знаешь! – произнес он насмешливо.

- Откуда? – удивилась, а сама руки к шее протянула, потерла место, где еще минуту назад находились пальцы нечисти. А Вацлав продолжал смотреть на меня и в его синих глазах я видела нечто совсем мне непонятное и оттого более пугающее, чем клыки и отростки с когтями.

- Уходи! – он не стал ничего объяснять, да и куда ему, князю, перед какой-то прислугой. Только вот за спасение я должна была поблагодарить, хотя и показалось мне, что князю мою спасибо не надо. Несколько секунд размышляла, поблагодарить или нет, затем решительно повернулась спиной и вернулась в свою комнату, с усилием открыв двери. Как оказалось, Габриэла двери на засов не закрыла, но двери держала, а у самой ноги подрагивали.

Я вошла в комнату, прикрыв дверь. Облокотилась тяжело, подняла взгляд на соседку, заметив, как она пятится назад, будто что-то страшное увидела.

- Что это было? – спросила женщина.

- Не знаю, - ответила честно.

Габриэла не вышла меня спасать, поступила более разумно чем я со своей ненужной помощью. Только напрасно собой рисковала, выбравшись в коридор. Поняла это только теперь, когда столкнулась с тварью названия которой не знала, и едва не погибла от этой встречи.

«Если бы не князь!» - мелькнула острая мысль. Ужалила больно и пропала.

А что князь? Это ведь его гости по ночам шастают коридорами и на людей нападают. Он виноват, что нечисть в замок пускает…

Вот подумала так и зародившееся было в глубине души чувство благодарности за спасение, ушло в самую глубину сердца, где и затихло.

- Кто-то умер? – Габриэла была напряжена: глаза горят от страза, будто в лихорадке, голос дрожит и сама она, кажется, подрагивает, переполненная ужаса. Я ее понимала. Сейчас бы вернуть время вспять, тоже, наверное, не вышла бы.

«Врешь! – назойливое в голове. – Вышла бы! Как и за Стефку пошла!».

- Давай спать! – проговорила я и засов на место вернула. Вряд ли сегодня мы уснем, только вот стоять на холодном полу и думы думать тоже не выход. Я услышала шум в коридоре, подумала, что кто-то из девушек, живших в соседних комнатах, проснувшись от моих криков, выглянул, когда все стихло, а может двери забаррикадировали до утра, чтобы нечисть всякая не пробралась. Кто знает, может еще кто из гостей дорогих перекусить вздумает?

В постели было холодно. Я натянула одеяло до самого носа, чувствуя, как подрагивают ноги, а руки ледышками обжигают щеку. Опустила их вниз, сунула меж коленей, пытаясь отогреть.

- Валеска! – Габлиэла не спала.

- Что? – я не стала поворачиваться в ее сторону.

- Куда мы попали?

Я молчала, не зная, что ответить. Сама не понимала, что это за замок, знала только, что хозяин его демон, а старшие слуги нечисть, вот и все мои познания, хотя, если подумать, Габриэла и того меньше видит. Не дано ей, так может и к лучшему. Живет себе спокойнее, в отличие от меня.

До самого рассвета лежали не шелохнувшись, слушали звуки ночные и собственное дыхание, казавшееся неожиданно громким. Вот уже и серый свет постучался в окна, проник, просочился через плотные шторы, разлегся на полу белесым росчерком. Скоро вставать, а я лежу и никак не согреюсь. В памяти только жуткая тварь, что вцепилась в мое горло своими длинными когтистыми пальцами, да тело несчастной на полу в коридоре и голос князя, такой глухой, потусторонний:

- Уходи!

Пани Машкевич открыла спустя несколько секунд, будто спала возле порога. Вацлав прошел в двери и положил свою ношу на смятую кровать домовихи и приказал:

- Лечи!

Экономка только руками всплеснула. Склонилась над девушкой, глядя в ее белое лицо, на две глубокие ранки на шее.

- Сделай то, что должна, а я пойду за нашей дорогой гостьей.

Пани Машкевич открыла было рот, чтобы что-то сказать, но одумалась. Лишь проводила хозяина до дверей, а сама вернулась к служанке, руки простерла над раной.

Вацлав вернулся в крыло прислуги. Опустился перед обмякшим телом охотницы, осмотрел ее. Связанная заклинанием, девушка лежала неподвижно и, казалось, еще не пришла в себя. Она больше не напоминала страшную тварь, напавшую на служанок. Тело, как тело, руки, ноги, все на месте, только одежды нет и лишь на шее кулон простой круглый с символом странным, похожим на спираль.

Вацлав протянул руку и сорвал с шеи девушки кулон, поднес к глазами, разглядывая, затем поморщился и сунул украшение в карман, а гостью поднял небрежно, будто руки боялся замарать и понес.

За окнами просыпался рассвет. Вацлав чувствовал, как лучи солнца поднимаются с востока, будят небо, разгоняя темноту и хмурые тучи, набежавшие за ночь. А на его руках вздрогнула девушка, глаза открыла и тут же вскрикнула, заметив в чьих руках оказалась. На мгновение изменилось ее лицо: вместо девичьего, нежного как лепесток весеннего цветка, проступили на посеревшей коже синие прожилки, а глаза в одно мгновение наполнились тьмой.

- Не дергайся, - глухо проговорил князь и вышел к главной лестнице, поднимавшейся на верхние этажи.

- Пусти! – зашипела девушка. Лицо ее менялось, то становилось прежним, красивым, человеческим, то снова темнело, выдавая нечисть.

- Скоро отпущу! – пообещал Вацлав. – Вот только к хозяйке твоей тебя принесу, там и отпущу!

Нечисть в его руках забилась пуще прежнего, только демон сдавил ее с силой, не церемонясь, так, что захрипела девушка и перестала сопротивляться. Князь продолжил подниматься, пока не вышел на второй этаж. Комнаты гостей тянулись дальше, в самом конце коридора и он направился туда, глядя на свет, вспыхивавший впереди и так же гаснувший за спиной.

В комнату Елень вошел без предупреждения. Просто ударил ногой, распахнув ее вовнутрь. Преступил порог и швырнул свою ношу на пол. В полутьме помещения раздалась возня, затем вспыхнул свет, сперва одна свеча, а за ней еще несколько и скоро в комнате стало светло как днем.

Вацлав увидел Елень: девушка стояла в одной ночной сорочке из тонкого шелка. Волосы ее были распущены и тяжелыми белыми волнами спадали на плечи, змеились по груди до самой талии, густые, шелковистые, а в глазах опасно поблескивало недовольство, смешанное с испугом.

- Что вы себе позволяете? – спросила она.

Князь смерил ее взглядом, затем произнес:

- У нас был уговор: твои твари не кормятся в моем замке!  - прозвучало так холодно, что даже пламя затрещало и стало светить слабее.

- Я не хотела, Елень! – подружка молодой ведьмы подползла к ее ногам, попыталась вцепиться в край дорогой сорочки, поцеловать, а в голосе прозвучал страх.

- Вот что было на ее шее! – Вайлав достал из кармана украшение, поднял на вытянутой руке, позволив Елень посмотреть на амулет, затем руку опустил.

- Что она натворила? – тихо спросила девушка, а сама ногой отпихнула подругу, будто надоедливую собаку.

- Напала на моих людей! – ответил князь.

- Напала? – Елень уронила взгляд и посмотрела на девушку у своих ног. Сомневаться в словах князя она не стала, зашипев змеей, которой наступили на хвост:

- Как ты посмела, Марика?

Вацлав прищурил глаза, замер в ожидании предстоящего маскарада, а ведьма наклонилась к подруге и вцепилась пальцами в ее волосы. Дернула на себя с такой силой, что несчастная закричала от боли, взмолившись о пощаде.

- Я предупреждала тебя, что в замке кормиться нельзя! – голос Елень стал ледяным.

- Но… - попыталась сквозь слезы оправдаться девушка.

- Опозорила меня и мою матушку! – не слыша робких оправданий, продолжала Елень.

Вацлав заметил, что Марика явно хотела бы оправдаться, но молчит под гневным взглядом не подруги, но хозяйки. С друзьями так не поступают, даже в подобных ситуациях.

- Вам не стоило приводить с собой оплетая (3), - произнес князь, - и уж тем более давать ей подобный амулет, призванный скрыть сущность владельца.

Елень повернула к князю возмущенный взгляд.

- Как вы смеете! – проговорила холодно, а рука продолжала держать копну волос Марики. – Хотите сказать, что я сама натравила свою девку на вашу прислугу? Зачем мне это надо? Вы смеетесь, князь?

Вацлав усмехнулся.

- В любом случае, госпожа Елень, - сказал холодно, - вы нарушили условия пребывания в моем доме и я вынужден просить вас уехать.

Елень вздрогнула, словно от удара, затем на несколько секунд словно впала в оцепенение, впившись взглядом в лицо князя. Верхняя губа ее приподнялась, рот расширился, открывая взгляду мужчины вытянувшиеся острые клыки, наследие предков передавшееся по отцовской линии. Кровь, подарившая ей физическую силу и долголетие без обращения к ведьмовским чарам. Но эта же самая кровь лишила ее материнского дара, оставив от него жалкие крохи.

- Вы пожалеете, князь! – прошипела она. – Моя матушка узнает, как вы обошлись с ее дочерью!

- Остается надеяться, что вы расскажете Главе честную историю, без прикрас! – заметил Вацлав.

Елень со злостью дернула рукой, вырывая клок волос с головы подруги. Марика с плачем повалилась на пол, ухватившись за поредевшую гриву, но ни князь, ни молодая ведьма, не обратили на нее внимания. Вацлав надменно раскланялся и шагнул к двери.

- Надеюсь, что за завтраком вас и ваших друзей в замке уже не будет! – сказал он.

Елень едва сдержалась, чтобы не бросить ему во след грубость, но вовремя опомнилась. Матушка всегда учила ее сдержанности и терпению. Не стоит унижаться перед мужчинами и показывать им, как глубоко задеты ее чувства. Тем более, такому, как князь.

Иногда девушка проклинала тот день, когда впервые увидела Вацлава. Может быть, поверни судьба иначе, все в ее жизни сложилось бы по другому.

Елень подождала, пока за князем закроется дверь, затем прислушалась к его удаляющимся шагам и лишь убедившись, что демон отошел достаточно далеко, повернулась к Марике, продолжавшей плакать сидя на полу. Она подошла к подруге и присела рядом, глядя в ее мокрое от слез лицо.

- Ну и? – спросила резко.

Девушка подняла голову, вытерла ладонью глаза.

- Узнала то, что я просила? – требовательно произнесла Елень.

- Я не нашла ее, - последовал ответ.

- Тогда какого демона ты выдала себя? – вспыхнула молодая ведьма. Замахнувшись, ударила Марику по лицу, да с такой силой, что голова девушки откинулась назад, а сама оплетай ухватилась рукой за щеку.

- Я не виновата! – заговорила быстро.

- Зачем, спрашивается, кормиться вздумала? – не унималась Елень. – Разве матушка мало тебе кровушки дает? Опозорила! Князь меня теперь за порог не пустит. А ведь всего-то надо было тебе найти эту девку… - и замолчала, позабыв имя.

- Валеска! – подсказала Марика.

- Да! – кивнула ведьма и встала, оправляя платье.

- Но, что сделано, то сделано, - произнесла она и отвернувшись от подруги, подошла к широкому зеркалу, висевшему на стене. Полюбовалась на свой стан в тонкой сорочке. Обтянула на талии, глядя как дорогая ткань облепила высокую грудь и округлые бедра. Даже треугольник волос был заметен под прозрачной ночной сорочкой.

«Только вот князь и не глянул даже!» - подумала с неожиданной злостью. Захотелось швырнуть чем-то в отражение, но Елень сдержалась. Лишь бросила зло, обращаясь к Марике:

- Собирай мои вещи и пойди разбуди остальных. Нам не стоит злоупотреблять гостеприимностью князя. С него станется вышвырнуть нас, я-то знаю!

Марика всхлипнула.

- Сделаю, госпожа! – сказала тихо и осторожно добавила: - А как же быть с амулетом? Мне ведь без него теперь никак…

- А вот думать надо было, - перебила девушку ведьма. – Это тебе урок на будущее…

- Я из замка выйти не смогу, - взмолилась Марика. – Сгорю на солнце! – и снова ударилась в плач.

- Ничего! – усмехнулась Елень. – Пробежишься до кареты, немого подгоришь и будешь знать, как приказы мои не выполнять.

А сама снова повернулась к зеркалу, не успев заметить, как подернулась гладкая поверхность рябью…

… А где-то неподалеку от покоев гостей, князь улыбнулся и произнес:

- Спасибо, Элкмар!

- Помог? – донеслось глухое из пустоты.

- Просто подтвердил мои догадки! – ответил Вацлав и отошел от зеркала, направившись в свои комнаты.

Поутру, встав и наспех умывшись, я поспешила на кухню, к своему некоторому разочарованию, не встретив никого на пути. Хотелось узнать, слышал ли кто шум этой ночью и как объясняют произошедшее те, кто жил рядом со мной и работал бок о бок. Но на кухне было подозрительно тихо. Все на своих местах, только непривычно молчаливые. Лишь изредка переглядывались, а на меня, как пришла, едва глянули, сразу же указав, что делать.

Пани Машкевич оказалась тут же. Прохаживалась, глядя подозрительно, и явно не спешила покидать помещение, то ли из опасения, что болтать начнем, то ли просто не имела иных дел, кроме как глазеть на нас. И так продолжалось до тех пор, пока тишину не нарушил женский голос:

- Уезжают! – я только сейчас заметила, что Мария стоит у окна и смотрит во двор. Экономка услышала ее слова и кивнула:

- Вот и хорошо! Пора! – и более, не сказав не слова, вышла, наконец, оставив кухню без присмотра. Я было подумала, что сейчас все загалдят, и, перебивая друг друга станут делиться страшными впечатлениями о прошедшей ночи, но никто даже слова не сказал. Девушки дружно взялись за работу и даже словоохотливая Радка в этот раз молча шинковала капусту, орудуя острым ножом с завидной скоростью.

Не выдержав, направилась к окну. Никто и не подумал мне чинить препятствий, а потому, когда я встала у подоконника и чуть придержала занавеску, то смогла увидеть, как от замка отъезжают экипажи, а за ними следом и верховые, гарцуя уже не так самодовольно, как накануне по приезду.

Гости уезжали поспешно, даже не изъявив желания остаться на завтрак. Я заметила, что никто не спешил с разносами в большой зал, что блюда, которые сегодня готовились на огне, не отличались вчерашней изысканностью и вздохнула с облегчением, после чего отошла от окна и вернулась к птичьей тушке, поджидавшей меня на столе. Немного помаялась. Вопросы жгли губы, только вот задавать их я не спешила. Вместо этого продолжала делать свое дело и лишь изредка бросала взгляды на прислугу, суетившуюся рядом.

Трещал огонь в очаге, кипела в супе вода. Радка отставила капусту и принялась за морковь, а я закончила общипывать и потрошить утку, после чего передала ее Марии. Женщина приняла птицу не глядя, положила в высокую миску.

- Картошки еще начисть на обед! – велела мне кухарка, пальцем ткнув на низкую скамейку, ютившуюся в углу, рядом с которой стоял приготовленный мешок с картофелем. Я вымыла руки, покорно поплелась в указанный угол и села, поправив фартук поверх юбок так, чтобы они не мешали и не пачкались. Взяла нож и принялась за работу, ощущая, как молчание начинает давить на виски, будто чьи-то сильные руки, охватившие голову стальным обручем. Хоть бы кто словечко произнес, но нет: все молчали и казались немного мрачными, или мне все просто мерещилось, что не удивительно, после такой-то ночи.

Я вспомнила, как на рассвете уходила Габриэль. Она была бледна и напугана, одевалась медленно и прежде чем выйти в коридор, сперва осторожно выглянула наружу, чтобы убедиться, не поджидает ли там, за углом, чудище.

- Князь ее забрал! – сказала я, убежденная в своих словах. – Да и рассвет уже.

- Это был вампир? – голос женщины дрожал.

- Не знаю, - я высунула нос из-под одеяла. – Похоже, но не уверена. Я таких вампиров никогда не видела!

- И много ты их вообще видела? – поинтересовалась Габриэла.

- Ни одного! – у меня получилось даже улыбнуться. – А вот бабка рассказывала сказки. Описывала их, но то, с чем столкнулась вчера, не подходит ни под одно ее описание!

- А бабка то твоя откуда знать могла? – заметила Габриэль и вздохнула. - Идти страшно. Там в коридорах еще темно…

Я ее понимала. До сих пор вздрагивала, стоило вспомнить сильные тонкие пальцы твари на своей шее и ее дыхание на коже, от которого мурашки страха по всему телу, и тело на полу бездыханное, с едва уловимым пульсом на прокушенной шее.

Габриэла вышла из комнаты только когда услышала голоса в коридоре: это девушки спешили в мастерскую и она присоединилась к ним, кивнул мне на прощание. Я же встала, ощущая, что голова словно налита свинцом, тяжелая после бессонной ночи. Глаза режет так, будто в них щедро насыпали песка. А в комнате пусто и отчего-то пугающе страшно…

Очередная картофелина упала в ведро, наполненное водой. Издав печальное: «Бульк!», - опустилась к уже начищенной груде корнеплодов, а я очнулась от воспоминаний, заметив возвращение пани Машкевич.

- Поспешите! – сказала она. – Князь скоро проснется. Надо, чтобы завтрак был готов.

- Госпожа! – сама удивилась, когда с губ сорвались слова.

Домовиха воззрилась на меня, чуть прищурив глаза, словно удивляясь, что кто-то посмел заговорить.

- Что хочешь спросить? – проговорила она и подошла ближе, встала возвышаясь, широкая в белом чепце, из-под которого не выглядывала ни единая прядка волос.

- Что с девушкой, которая вчера пострадала? – спросила я и едва прозвучала фраза, как на кухне все замерло, остановилось. Даже огонь, кажется, перестал трещать, взвился вверх и притих, ожидая ответ. Девушки переглядывались, поджимая губы. В глазах настороженность: что ответит экономка. И я уже было подумала, что панна солжет, скажет, что я, мол, белены объелась и какая такая девушка? Не было ничего, приснилось тебе, но пани Машкевич меня удивила.

- Еще не знаю, - сказала она. – Время покажет, а пока Орсолька отдельно поживет. Поглядим, залечится ли ее рана, заживет ли…

Вот уж не думала, что домовиха расскажет! А ведь, правду говорила.

«Ты спросила, она ответила, - подумала я. – Ответила так, как должна была – честно, не утаив ничего ни от меня, ни от тех, кто рядом был!» - это наводило на соответствующие мысли.

- А если не заживет? – вопрос задала уже Радка.

- Кто на нее напал? – еще вопрос, а за ним и следующий: - Это был вампир?

- Елень привела, не иначе! – подхватила Мария. – Стервь ведьмовская! Только что же ей надо было, почему свою тварь спустила? Кого искала?

Вопросы посыпались лавиной и пани Машкевич спокойно выслушала девушек, уже отвернувшись от меня и словно позабыв, что именно я первая «бросила камень» спровоцировав последовавший камнепад из вопросов. Экономка ждала, пока прислуга не замолчит, затем произнесла:

- Так! Все закрыли рты и продолжили работать. Нечего здесь истерики устраивать, - а голос совсем не злой. Строгий, это да.

Я посмотрела на женщину. Сейчас она стояла ко мне спиной, маленькая и крепкая для своих лет. Каких лет? Что я знала о домовихах? Только то, что бабка рассказывала много лет назад и то радость, что байки ее мне в памяти залегли. Пани Машкевич могла быть и не такой уж старой, а могла и оказаться древней, как этот мир.

- Нечего болтать без толку! Вы все не первый раз принимали госпожу Елень, знаете, что опасна такая гостья и не сама она, как те, что с ней приходит, - а затем чуть тише добавила, - оплетай это был.

«Оплетай», - подумала я. Что еще за гадость такая? В отличие от меня девушки, кажется, знали, с кем имеют дело. Они только переглянулись, а пани Машкевич продолжила:

- Госпожа Елень теперь долго не покажется в нашем замке из-за проступка своего человека. Князь так сказал. Так что можете вздохнуть свободно. А сейчас продолжайте работать, князь уже, наверное, встал.

- А кто такой оплетай? – спросила я осторожно.

Экономка оглянулась и посмотрела на меня. Смерила заинтересованным взглядом и произнесла:

- Тварь такая, кровь сосущая.

- Вампир? – уточнила.

- Не совсем. Но очень похож. В ваших краях, видимо, о таких не слышали?

- Нет, - я покачала головой ожидая объяснения, но пани Машкевич снова отвернулась.

- Работайте! – приказала тоном, не терпящим возражений, и я поняла, что ответ не получу. В прочем и так нам было рассказано достаточно. Я и не ожидала, что домовиха будет такой словоохотливой. Вернулась к прерванной работе, думая при этом только о том, что случилось ночью. Отчего-то вспоминался сам князь: откуда он взялся в крыле для прислуги? Как узнал о нападении на девушку, если его покои находятся далеко от наших комнат? Или следил за тварью?

«Сколько вопросов, - подумала я, - и пока ни одного ответа!», - только вот, нужны ли мне они, эти ответы?

И будто кольнуло в сердце.

«Нужны. Иначе как жить в этом месте, где, как оказалось, опасность может поджидать за каждым поворотом! Сперва таинственная дверь, после гостьи княжеские, осмелившиеся нарушить законы гостеприимства, напавший и едва не убившие человека! Да и выживет ли теперь бедная Орсоля, после укуса загадочного существа? Не превратится с ему подобное, опасное и зловещее создание?», - нож мелькал в моей руке. Вилась темной стружкой кожура. Падала в воду желтая картофелина.

На кухне все молчали, а пани Машкевич стояла у окна, задумчиво глядя куда-то вдаль, возможно, на тот самый город, что все еще находился рядом. Город, в котором расположился Круг. Помнится, когда-то, еще при жизни бабки, я мечтала попасть туда на учебу. Сила то была и бабка говорила, что надо найти того, кто сможет порекомендовать меня в ученицы. А мать не позволила.

- Ведьмы – это плохо, дочка! – твердила она мне. – Никогда и никому не говори о том, что не такая как все. Живи простой и спокойной жизнью!

И бабке, которая сидела на лавке у окна, сведя седые брови.

- А ты не забивай ей голову глупостями. В нашей семье не будет нечисти!

- Поздно спохватилась! – ответила ей тогда ее старая мать…

… Пан Казимир появился на кухне, застыл, глядя на домовиху, а после поманил к себе. Я подняла голову: воспоминания развеялись, как туман над водой, тронутый первыми лучами солнца. Посмотрела на жуткого дворецкого, на его многочисленные руки, переплетенные на груди.

- Пани Машкевич! – позвал пан Кондрат. – Идите сюда!

И она пошла. Направилась быстрым шагом так что юбки зашуршали. Я увидела, как работницы провожают экономку заинтересованными взглядами, а домовиха, словно почувствовав это, резко обернулась, да так посмотрела на каждую, что мурашки по коже прошлись.

- Чего застыли! Князю завтрак на поднос поставьте, - а сама снова к Казимиру повернулась. Он голову наклонил, проговорил что-то тихо и женщина вздохнула так, что тело ее вздрогнуло.

- Я поняла! – проговорила она. – Ну, что ж, теперь ничего поделать нельзя. А жаль!

- Я все сделаю сам, - сказал Казимир.

- Нет, - покачала головой женщина. – Это моя работа. Спасибо!

И дворецкий, кивнув, вышел, а домовиха вернулась на кухню, только во взгляде ее мне померещилось сожаление.

Она деловито прошла к большому столу, на который девушки уже поставили поднос, и начала поправлять чайник с чаем и блюдо под серебряной крышкой, где лежали оладьи. Зачем-то переставила сливки в молочнике, проверила приборы и второе блюдо, после чего подняла поднос на руки и ничего не говоря, прошествовала к выходу.

За ее уходом следили во все глаза. Я продолжала чистить картошку и поглядывала на Радку, которая в свою очередь бросала взгляды на окно, но прошло несколько минут, прежде чем кто-то из прислуги решил заговорить, нарушив молчание.

- Как эта Елень надоела! – голос принадлежал Марии. – Каждый раз, когда она появляется в замке со своей сворой нечисти, происходит беда.

- И князь-то наш как ее принимает? – возмутилась еще одна из девушек, я же только слушала и продолжала делать свое дело.

- Принимает и будет принимать! Она же дочка Главы Круга! – это уже Ивана.

- А он у нас разве из последних князей будет? – удивился кто-то. – Мог бы и отказать…

- Ага, как тут откажешь? Понимать ситуацию надо! – это уже Радка. Она перестала смотреть в окно и теперь вытирала руки о кусок ткани, не глядя ни на кого из девушек.

- Какую ситуацию? Разве князь Вацлав не маг? Разве он не силен?

- Связывает их что-то! – продолжила Радка. – Вот чувствую это и все тут. Он же на эту Елень зверем смотрит. Неужели никто не замечал за все время?

- Заметишь тут! – усмехнулась Мария. – Мы то на кухне, а они, господа там, в залах.

- А я вот видела! – Радка отложила ткань, руки вперила в бока.

- Да что ты там могла видеть, фантазерка? – кто-то даже рассмеялся.

- Вы не о том сейчас говорите! – голос Марии оборвал смех. – Видели, пан Казимир приходил?

Все закивали. Я же с интересом прислушивалась к разговору, в него не вступая. Да и как могла? Я ведь новенькая, еще ничего толком не знаю. Тут лучше слушать, да помалкивать.

- Пани Машкевич то как заторопилась после разговора с ним!

- Не иначе как, представилась Орсоля!

- Или того хуже, сама в оплетая превратилась!

- Тогда ей не жить!

- Князь прикажет из замка выставить…

Я слушала и хмурилась. Вот значит, как получается. Укус твари таил в себе опасность не просто расстаться с жизнью, а и облик нечисти принять. Я-то видела следы от укуса на шее девушки и теперь радовалась вдвойне появлению князя прошлой ночью.

- Лучше умереть, чем из замка уйти! – вздохнула Мария и села на табуретку.

- А по мне, так никакой разницы! – произнесла Радка.

- Вы что, не хотите уйти? – удивилась я.

- Так разве мы можем? – Радка посмотрела на меня подозрительно, затем хмыкнула.

- Тебе, как погляжу, никто не сказал.

- Что не сказал? – встала, вытирая руки о фартук.

- Иди сюда! – поманила меня девушка, а остальные покачали головами, мол, не надо, только Радка не успокоилась.

- Иди и гляди в оба! – предупредила меня она, затем подошла к окну и дождалась, пока я не встану рядом.

- Смотри! – проговорила и открыла окно. Свежий воздух пах травами и приближающейся осенью, а еще водоемом, который виднелся вдали, похожий на синее зеркало ловившее отражение пышных облаков, похожих на взбитые сливки. Только Радка не любоваться красотами природы подошла и мне совсем не открывшийся вид из окна продемонстрировала. Она просто высунула руку из окна, и сама чуть подалась вперед, я же с интересом наблюдала за ее действиями, еще не совсем понимая, что она хочет таким образом показать.

- Смотри, осторожнее! – посоветовали девушке, я только глазами захлопала, ощущая себя так, словно надо мной решили просто пошутить, а затем произошло то, что едва не заставило меня попятится назад. Только вот вместо этого я уставилась во все глаза на руку девушки, ощущая, как в груди замедляет свой стук сердце.

- Что это? – только и смогла произнести, глядя, как рука моей новой подруги буквально на глазах стала темнеть, а кожа покрылась жуткими серыми волдырями, словно кусок горящей древесины в печи.

Радка вскрикнула от боли и отшатнулась назад, прочь от окна. Я же уставилась на нее широко распахнутыми глазами, чувствуя, как руки и ноги холодеют от ужаса.

- Что это было? – произнесла, не отрывая взгляда от руки Радки и к своему удивлению увидела, как кожа на месте ожога становится прежней, розовой и гладкой.

- Мы не знаем! – ответила печально Мария. – Только из замка нам хода нет. Все, кто покидает его пределы почти сразу рассыпаются в прах. То ли проклятье какое, а может что еще, но никто нам не говорит в чем причина.

- А пани Машкевич? – я не узнала звука собственного голоса и удивилась тому, что вообще говорю после увиденного.

- А что она?

- Как-то объясняет, - я указала пальцем на зажившую руку Радки и добавила, - это.

Девушка только головой покачала.

- Не нашего ума дело, говорит, - пояснила Мария. – Сказала еще, что если хотим жить, то нам нельзя покидать пределы Крыла.

Я боязливо закрыла окно и даже задернула занавески, будто опасаясь, что солнце или его лучи, смогут сжечь меня, как вампира. Завидев это, девушки рассмеялись только смех получился наигранный, искусственный.

- Нет, дело не в солнце, а в самом замке, наверное! – сказал кто-то.

- Иди, работай, - посоветовали мне. – Иначе вернется экономка и все получим от нее на орехи.

- А как же жить так? – спросила я.

- Если не хочешь, можешь уйти! – немного зло улыбнулась Ивана. – Если ничего не поняла.

Я поняла. И усаживаясь на низкую скамейку чувствовала, что внутри все превратилось в камень. Получалось, что из замка я не могла уйти, если не хотела тут же умереть! Но ведь сам князь покидал Крыло и возвращался назад целый и невредимый? Его ли это колдовство? Хотя, разве тут можно сомневаться, да и что взять с демона? Не выдержит служанка, выбежит за двери, сгорит как тонкая паутинка, будто и не было ее вовсе, а Трайлетан новых глупышек приведет, и никто не вспомнит о том, что была какая-то прислужница и умерла, сгорев дотла.

От подобных мыслей меня передернуло. Нож дрогнул в руке и мазнул по пальцу, оставив после себя тонкую алую нить пореза. Я только охнула и палец в рот отправила, остановить кровь. Только боли не почувствовала, думая лишь о том, в какое страшное место попала по собственной воле. Куда меня забросила злая судьба.

Глава 7.

Пани Машкевич поставила на столе поднос и посмотрела на князя. Вацлав стоял у окна и казалось, смотрел в никуда, только домовиха не обманулась его обманчивым расслабленным состоянием.

- Завтрак! – произнесла тихо.

- Как девушка? – спросил мужчина и повернулся, бросил взгляд на блюда, которые пани Машкевич расставляла на столе.

- Боюсь, я ничего не смогла сделать! – ответила женщина и отошла от стола с опустевшим подносом в руках.

- Жаль! – князь вздохнул и прошел вперед. Сел за стол, потянулся за белоснежной салфеткой, которою расстелил на коленях.

- Я сейчас пойду к ней, с вашего позволения! – сказала домовиха и Вацлав лишь кивнул в ответ. Женщина подобрала юбки и вышла в коридор, плотно прикрыв за собой двери, после чего заторопилась в свои комнаты, которые занимала в том же самом крыле, где жили все слуги. Шагая по пустынному коридору и не обращая внимание на пламя, то и дело вспыхивавшее впереди и гаснувшее за спиной, она думала о том, как не услышала опасность, почему не поймала оплетай до того, как та смогла выманить одну из ее подопечных.

«Это моя вина!» - подумала пани Машкевич.

Подумала, но признание не облегчило чувства вины. И даже то, что князь показал ей амулет не принесло успокоения. Домовиха всегда переживала, когда теряла своих девочек, хотя старалась всегда опекать их, как только можно. Но не в ее силах было помешать судьбе вершить свое предзнаменование, увы.

Пани Машкевич прошла к лестнице, спустилась вниз и не думая, машинально, свернула в крыло слуг. Ноги сами несли ее к комнате, где сейчас находилась укушенная служанка.

Орсоля проработала в Крыле несколько лет. Какой была ее истинная судьба, до того, как девушку забрал Трайлетан, экономка не знала, да и не хотела знать. Девушка не была слишком умной, но оказалась работящей и пани Машкевич ценила ее за это качество, а также за терпеливость и мягкость характера.

Женщина открыла двери в собственные комнаты и переступила порог. Внутри было темно… почти темно, если не считать огонька свечи, стоявшей на каменной полке и отражавшейся в овальном зеркале, небольшом, в которое пани Машкевич гляделась поутру, расчесывая и укладывая в строгую прическу свои волосы. Казалось, в помещении было тихо. Зашторенные окна не пропускали дневной свет и немного отливали бардовым. Вот силуэт кровати, вот стол, за которым часто сидела домовиха. На столе все, что положено иметь женщине, от коробки с нитками до вязальных принадлежностей – она любила заниматься рукоделием в редкие часы безделья. Руки старой женщины не знали покоя и если она не руководила прислугой, то обязательно вязала, шила или вышивала и плела…

Движение за спиной заставило пани Машкевич обернуться. Какая-то тень метнулась в сторону, будто кто-то пытался скрыться от глаз экономки.

- Орсоля! – позвала домовиха.

В ответ лишь тишина.

Женщина прошла к своей кровати, осмотрела одеяло и нашла повязку, выпачканную в крови. Сейчас эти пятна казались темными, почти черными на лоскутке, которым пани Машкевич перевязала шею укушенной девушки.

«Она не должна была так быстро обратиться!» - подумала экономка.

И снова это движение, слишком быстрое, смазанное. Пани Машкевич повернулась за долю секунды до того, как эта самая тень прыгнула на нее. Домовиха успела заметить горящие глаза и тонкие руки, потянувшиеся к ее горлу, отшатнулась в сторону с ловкостью неожиданной для ее телосложения и нанесла удар по шее уже не Орсели, а существа, в которое превратилась девушка. Попала. Удар оказался такой силы, что оплетай упала на пол, зашипела от неожиданности и почти сразу вскочила на ноги, а домовиха попятилась спиной назад, к выходу.

- Элкмар! – крикнула она.

Орселя ринулась на экономку с тихим повизгиванием, шлепая босыми ногами по каменному полу. Пани Машкевия подобралась для схватки и успела выкрикнуть повторное: «Элкмар!», - прежде чем тварь ударилась в нее всем телом.

Схватка была недолгой. Орселя повалила домовиху, оседлав и пытаясь подтянуться к ее горлу. Пан Машкевич увидела, как из приоткрытого рта девушки потянулась тонкая нить слюны, упала на ее грудь, а челюсть заметно выдвинулась вперед, сверкнув длинными клыками, сделавшими бы честь самому древнему из вампиров.

- Вот же, напасть! – пани Машкевич удалось удержать оплетай на вытянутых руках, только раньше хрупкая девушка теперь обрела силу нечисти и домовиха понимала, что долго не сможет удерживать тварь на расстоянии от своего горла. Страха не было, но экономка не хотела и повторить судьбу Орсольки. В ее голове вертелась одна мысль: успеет ли хоть кто-то прийти на помощь. Вывернуться женщине не давали: оплетай действительно оплела панну, пригвоздила к полу, настойчиво пытаясь сломить ее сопротивление, тянулась к шее, щелкала зубами неумело, но с явной жаждой крови. А когда с грохотом распахнулась входная дверь, ударившись о стену с такой силой, что даже замок возмущенно вздохнул, а затем кто-то сильный оторвал от домовихи существо, отшвырнул, как куль с картошкой. Орселя приземлилась упала на колени, ладонями уперлась в пол, зашипела брызгая слюной.

- Ваша Светлость! – охнула тяжело пани Машкевич, когда князь Вацлав легко, будто она ничего не весила, поднял женщину и поставил на ноги.

- Ваш завтрак! – совсем не к месту произнесла домовиха.

- Остыл! – бросил в ответ мужчина и шагнул к Орселе, готовившейся для прыжка. Он перехватил ее в полете поймав за тонкую шею, наклонился к полу с силой ударяя тонкое тело о каменные плиты, затем еще и еще раз, да так, что сердце у экономки едва не остановилось: она продолжала помнить ту, прежнюю Орселю, хотя прекрасно понимала, что для девушки уже нет возврата. Князь остановился лишь когда тварь затихла и лишь слабо заскребла когтями пол, после чего обмякла.

Вацлав распрямил спину, глядя сверху вниз на поверженное существо, а пани Машкевич видела, как тяжело дышит князь, пытаясь удержать свою демоническую сущность, рвущуюся наружу. Он выдохнул сквозь стиснутые зубы, оглянулся на женщину.

- Почему так быстро? – только и спросил.

- Сама не знаю, - передернула плечами домовиха. – Я не думала, что она так рано превратиться…

Князь не дослушал, нагнулся, ухватил за край тонкой сорочки существо, поднял, перекинул через плечо.

- Может позвать Казимира? – спросила экономка. Голос ее стал спокойнее, почти вернулись прежние уверенные интонации.

- Я сам, раз уж здесь оказался! – ответил мужчина. Затем огляделся по сторонам, нашел взглядом овальное зеркало, в которое с любопытством выглядывала морда Элкмара, кивнул ему с благодарностью и вышел из комнаты. Пани Машкевич поспешила следом. Она не могла позволить князю сделать все самому, понимая, что должна присутствовать, не потому что хотела видеть то, что произойдет в дальнейшем, но ради той, прежней Орсельки.

Словно по закону подлости на встречу попадалась прислуга. Они спешили уйти с дороги князя, провожали его испуганными взглядами, а Вацлав шел, прямой и спокойный, уже утихомиривший своего демона, готовый сделать то, что должен. Пани Машкевия понимала, что другого выхода просто нет: вне замка новая Орселя жить не сможет, а внутри него представляет собой опасность. Изолировать существо и запереть не было возможности, ведь ей для жизни нужна кровь…

Домовиха очнулась от собственных мыслей, когда князь остановился к дверей – черного хода из замка. Мужчина прикоснулся пальцами к огромному замку и домовиха услышала слабый щелчок, после чего замок повис, открываясь. Вацлав сделал едва уловимое движение, даже не прикоснулся к двери, как она печально заскрипев, начала открываться. Солнечный свет разгорающегося дня упал полосой на лицо князя и на его ношу. Кожа Орсельки потемнела, покрылась волдырями и существо очнулось от острой боли, а пани Машкевич уронила взгляд.

- Не смотри! – только с сказал хозяин замка и двери распахнулись, заливая его солнечным светом, ударив сиянием в глаза самой домовихи, заставив ее поднять голову.

Вацлав перешагнул порог и положил свою ношу на землю, затем отошел всего на шаг назад, не отрывая взгляда от того, что происходило с девушкой. Без защитного амулета ее кожа сгорела как бумага в огне, мигом обуглилась, хотя Орселя сделала попытку вернуться в замок, под надежное укрытие, туда, в спасительную тень.

Князь не позволил. Толкнул назад почерневшую визжащую фигурку, а экономка подумала о том, что даже произойди это ночью, все равно бедняжка сгорела бы: без замка она уже давно была бы мертва. Всадники своим выбором продлили ее обреченную жизнь на несколько коротких лет, но итог все равно был один.

Что-то влажное стекло по щеке и домовиха подняла руку, чтобы утереть слезы и отвернулась, скрывая от взгляда князя минутную слабость.

Он прошел в замок только когда все закончилось и на земле осталась лежать лишь горстка пепла. Подхваченная ветром, она скоро развеялась по травам, застелилась серой страшное поземкой, но экономка уже не видела этого: Элкмар закрыл двери, отрезая солнечный день.

- Не печалься, - ответил князь, посмотрев на женщину. Она чуть сгорбилась, отвернувшись и пряча лицо, но он знал, что сейчас чувствует эта, на первый взгляд крепкая и холодная панна.

- Другого выхода не было. Она обратилась.

- Я знаю! – пани Машкевич вытерла глаза и только после этого посмотрела на своего господина.

- Мне приказать приготовить вам завтрак заново? – спросила прежним тоном, будто ничего и не произошло. Словно она только что не плакала над погибшей девушкой.

- Нет! – ответил мрачно хозяин Крыла. – Я сыт, - шагнул было мимо экономки, но, словно вспомнив что-то, замер, оглянулся. – Обед можете не готовить и к ужину меня не ждите.

- Вы уходите? – спросила экономка.

- Да, - и более ничего не сказав, князь пошел вперед, оставив женщину смотреть себе вослед.

Я убирала главный холл, когда двери, ведущие в крыло прислуги, отворились и вышла Радка с ведром воды и тряпкой в руках. Молча поставила его рядом, покосилась на меня.

- Прости за демонстрацию! – проговорила она, пока я распрямляла спину от швабры.

- За что? – искренне удивилась я.

- Что сегодня напугала тебя…

Я улыбнулась.

- Я должна поблагодарить тебя за это! - ответила честно. – Я ведь не знала. Ты только представь себе, что произошло бы, вздумай я покинуть замок. Не сбежать, а просто даже выйти подышать воздухом свободы!

Радка хмыкнула.

- Обычно, пани Машкевич сразу рассказывает новеньким об этой особенности нашей жизни! – призналась она.

- Мне-то не рассказала! – я окунула тряпку в ведро, прополоснула, выжала и бросила на швабру, поправив так, чтобы было удобнее мыть. Принялась за работу, глядя, как Радка следует моему примеру.

- Она меня прислала, чтобы помочь тебе и, кстати, порадовать, что после того, как закончишь эту работу, можешь пойти отдохнуть.

В ответ на мой молчаливый вопрос, девушка добавила:

- Князь ушел.

- Ушел? – не уехал, а именно, ушел.

- Он – маг, - пояснила Радка. – Уходит, как я понимаю, через портал и также возвращается, когда ему вздумается. Одним словом, хозяин.

«Он и маг, и демон в одном обличье!» - мелькнула мысль, но вслух я ничего не сказала, продолжая работать.

Зал мы вымыли сообща и, закончив работу, отправились мыться, а уж после на обед.

За столом все молчали. Я посматривала на своих соседок, отметив, что они выглядят немного подавлено. Вот, напротив, сидит Юстина. На меня поглядывает внимательно, будто что-то хочет разглядеть и, кажется, тоже мало понимает в происходящем. Что меня удивило, так это вино на столе. На моей памяти, мы пили в первый раз, хотя никто еще не притронулся к своей чашке. А потом я все поняла, когда пани Машкевич встала из-за стола и посмотрев на нас, взяла в руки чашку.

- Орселя не пережила это день. Ее больше нет с нами!

Все поднялись. Кто-то был удивлен новостью, кто-то лишь печально вздохнул, принимая неизбежное, а пан Казимир, возглавлявший по старшинству, стол, сказал:

- Помяните память замечательного человека! – и тоже поднял чашку.

Пли молча. Вино, сладкое с кислинкой, показалось мне невкусным. Отчего-то стало страшно, ведь еще вчера эта девушка жила, дышала, а теперь? Где она? Как умерла и умерла ли? Может быть, она превратилась в такое же существо, как и то, которое укусило ее и после произошедшего «умерла» в глазах домовихи?

«Но ведь покинуть замок она не могла! – подсказала память. – Но держать здесь подобную нечисть крайне опасно!».

Выпив, все расселись по местам. Поели на удивление быстро, снесли грязную посуду мойщице и разошлись. Я же поспешила за Радкой, чтобы разузнать о судьбе бедной девушки. Что-то подсказывало мне, что она может знать об этом и я почти не ошиблась.

- Она умерла? – спросила я, догнав подругу.

Радка посмотрела на меня, криво усмехнулась.

- Я-то почем знаю? – проговорила, приподняв брови.

- Мне кажется, ты многое знаешь! – заметила я.

- Нет. Просто о многом догадываюсь и очень внимательна! – ответила она.

Мы прошли в узкий коридор, свернули на право и остановились перед широкой дверью, что вела в крыло прислуги. Радка отворила ее и шагнула первой, я за ней следом.

- Все, кого кусает оплетай, становятся сами таким же вампиром, - сказала она.

- Разве Орлеся не знала, что стоит запирать двери на ночь? – спросила я.

Радка придержала шаг, и мы остановились возле моей двери.

- Знала. Я ведь и тебя не зря предупреждала! Только вот выманила ее тварь. Видимо, не спалось Орселе, вот и услышала зов. Вампиры так умеют! А те, кто слаб духом, поддаются. Вот и она вышла…

Я передернула плечами.

- Отчего же князь не защищает нас? – поинтересовалась, на что девушка только рассмеялась.

- Ты раньше ничем не интересовалась, - проговорила она, - а теперь одни вопросы, на которые, я, увы, не знаю ответов. Спроси в пана Казимира или у нашей старшей, у пани Машкевич. Вот они знают, только ответят ли?

- Сомневаюсь!

- Вот и я сомневаюсь! – она подняла руку и взяла мою, чуть сжала. – Не думай о том, чего уже не вернуть. Ложись и отдыхай. «Черное Крыло» не самое худшее место поверь мне. А я уж повидала многое в своей жизни! – и она, отпустив меня, шагнула дальше, направляясь к своей комнате. Я дернулась было следом, но остановилась, не решившись. Радка права. Мне стоит просто отдохнуть и не думать о том, что меня, по сути, не касается, только непривычное желание все узнать камнем сдавило грудь.

Высокое здание, в котором разместилась Глава Круга, вмешало в себя не только старшую из сестер, но и тех, кто прислуживал ей, помогал вести хозяйство, пока сама Глава управляла ковеном.

Канули в былое времена, когда правила сестрами старая Агнешка, о которой говаривали, будто веков ей было не сосчитать по пальцам на обеих руках. Сильная была ведьма. С ней считались. Ее опасался даже сам глава братства ведьмаков. Сменившая Агнешку, погибшую от руки древнего, как сам мир, врага ведьм, ведьмака, Дорота Бурчек (4), слабая и безвольная ведьма, вскоре была отстранена от своих обязанностей и на смену ей пришла Мария Вишневская: властная и сильная женщина, если ее можно было назвать женщиной. В глазах своих подчиненных – ведьма до мозга костей. Высокая, с белыми волосами, которые всегда собирала в царственную корону, с пронзительным взглядом светло-голубых глаз и властными манерами, выдавшими благородное происхождение, она оказалась той, кто сумел взять в руки бразды правления и навел порядок среди сестер, разрозненных после недолгого правления пани Бурчек.

Мария была не так стара, как Агнешка, но ее возраст давно перешагнул рубеж века, а единственная дочь, поздний ребенок, едва насчитывала восемнадцать годков. Глава Круга помнила ее отца, с которым судьба свела ее на слишком короткое время, но увлечение привело к последствиям, которые росли рядом с Марией и назывались ее дочерью и преемницей.

Сегодня Елень была огорчена. Вернувшись из замка, куда она отправилась накануне вместе со своей свитой или прихлебателями, как называла сопровождение дочери ведьма, Елень не сразу поднялась к матери, чтобы засвидетельствовать ей свое почтение. Нет. Сначала она отправилась в свои покои и появилась на глаза Марии только когда пришло время ужина.

За столом собрались только старшие сестры. Мария – во главе. Елень по правую руку от нее, по левую – помощница и незаменимый советчик Главы, Клаудиа – вторая по старшинству среди присутствующих. Ели молча, только приборы стучали по фарфоровой посуде, а Мария то и дело поглядывала на свою дочь, отмечая бледность ее лица и задумчивый взгляд, в самой глубине которой таился опасный гнев.

«Видимо, чары моей дочери не действуют на князя!» - подумала Глава и совсем не удивилась собственным мыслям. И только после окончания ужина, когда, раскланявшись, сестры разошлись по своим комнатам, предоставив младшим убирать со стола, Мария не выдержала и обратилась к дочери:

- Елень! – прозвучало тихо, но повелительно.

Девушка посмотрела на мать, чуть поклонилась, а Мария покосилась на Клаудиу, ожидавшую ее у дверей.

- Что у тебя? – спросила она негромко.

- Пришел запрос, - ответила ведьма, - вас просят помочь с избранием старшей сестры в ковене Калиша, а также пришли рекомендательные письма от тех, кто желает вступить в наш Круг.

Мария кивнула.

- Хорошо! Я рассмотрю все позже. Сейчас оставь нас! – и повернулась к дочери, уверенная в том, что Клаудиа поспешит выполнить ее поручение, но даже доверяя своей помощнице, Глава потрудилась поставить полог, чтобы разговор с дочерью не был услышан.

- Что-то я погляжу, ты вернулась совсем не веселая от Вацлава! – заметила Мария, когда вокруг наступила тишина.

Девушка подняла голову и посмотрела на мать. В этот миг обе женщины были похожи, с едва уловимым различием, которое могла заметить только Глава, а так можно было подумать, что это стоят две сестры, только одна немного старше другой, хотя разница не так очевидна. Марию выдавали ее глаза: слишком много житейского опыта и мудрости таилось в них.

- Есть от чего грустить! – Елень сдерживала злость. При матери она редко проявляла характер, зная, что той совсем не по нраву несдержанность дочери. А Елень пыталась соответствовать, но получалось не всегда.

- Что произошло? – спросила Глава спокойно.

- Ничего, - ответила было дочь, но сообразив, что подобный ответ вряд ли устроит мать, добавила: - Ты же знаешь мое отношение к Вацлаву! Так вот, за ужином в его замке, он обмолвился о какой-то девушке, я и решила проверить, не живет ли такая среди прислуги. Отправила Марику проверить, а эта дура возьми и все испорти…

- Что она сделала? – уточнила Мария.

- Да, укусила кого-то из прислуги, - отмахнулась Елень. – Только Вацлав узнал и был вне себя от злости. Выставил меня из замка…

- Выставил? – спросила ведьма.

- Я бы и сама там не осталась, - ответила дочь. – Он слишком многое себе позволяет, этот князь! – ее глаза полыхнули огнем.

- Сердце мужчины завоевать не просто! – усмехнулась Мария.

- Сердце? – удивилась Елень и вскинула подбородок, опасно сверкая глазами. – Откуда у него сердце, ведь он – демон! Разве такие умеют любить? Холодный, как лед, всегда неизменно вежливый и вместе с тем отстраненный…

- Просто, не любит! – сказала Глава.

- Полюбит! – уверенно парировала дочь.

- Если ты будешь навязываться – это не поможет! – Глава Круга взмахнула руками, рассеивая чары. – Хорошо, что твоя беда так ничтожна. А я уже было подумала, что случилось нечто из ряда вон, - сказала и спохватилась: - А что с Марикой?

- Жива, - призналась Елень. – Правда, князь отнял ее амулет…

Брови Марии взлетели вверх.

- И где она теперь? – поинтересовалась женщина. – Куда ты отправила ее?

- Стоило на солнце выгнать, но я смилостивилась! – призналась Елень с неестественной улыбкой. – За то, что ослушалась…

- А что за имя упомянул князь? – как бы между прочим спросила Глава. Будущее Марики ее интересовало меньше всего. Она из свиты дочери, принадлежит ей, пусть как захочет, так и наказывает. Елень стоит учиться проявлять твердость духа, ведь когда-нибудь, как мечтала Мария, дочь займет ее место и для этого Глава сделает все, что в ее силах. Она и сейчас искала возможность, как увеличить способности дочери и, кажется, нашла один способ, но стоило еще убедится в его действенности, а там уже, Мария не пожалеет сил и энергии, чтобы сделать так, как должно!

- Кажется, - задумалась Елень, - Валеска.

- Просто Валеска? – усмехнулась мать и добавила: - Иди отдыхать. Не думаю, что какая-то служанка сможет перейти дорогу тебе, моя красавица, а князь рано или поздно поймет, что лучше тебя нет и не может быть! – то, что она подумала после, когда губы Елень тронула легкая улыбка, согрело ее сердце.

Мужчина, вошедший в дом, был высок и строен. Темные волосы, пронзительный взгляд, разворот широких плеч и уверенная походка. Староста даже поклонился, поймав после себя на мысли, что ощущает силу и властность, исходящие от этого человека, а домочадцы разве что не попрятались по углам: затихли на лавках, во все глаза глядя на чужака и едва дыша.

Он же встал перед старостой, осмотрелся бегло, ни на чем и ни на ком не задерживая взгляд, а после произнес:

- Ты просил о помощи?

Голос приятный. Низкий с хриплыми нотками, под стать самому обладателю.

Староста чуть наклонил голову и потянулся было к волосам, чтобы снять шапку, но вовремя вспомнил, что снял ее уже давно, когда вернулся в дом, а потому лишь уронил руку.

- Я! – проговорил староста.

- Зовут-то как?

- Ероним, господин!

Мужчина посмотрел на старосту, оценил толстый животик и плешь на голове, кафтан поношенный и штаны из простой ткани: не богат. Да и сам дом мужчичка был просто обставлен, а на лавке трое детей, самому младшему лет десять, прячутся за спиной матери, а в глазах страх смешался с любопытством.

Гость прошел к столу, сел на лавку, вытянув вперед длинные ноги в черных сапогах. Староста проследил за ним взглядом, затем покосился на жену.

- Илка! – скомандовал, обращаясь к ней. – Принеси гостю чай…

Она быстро встала, потянула за собой детей, будто чего опасаясь, и скрылась из виду в смежной комнате. Вернулась одна с высокой деревянной кружкой, в которой плескался чай и с тарелкой, полной оладий. Поставила все на стол и шмыгнула прочь из комнаты, оставив мужа и опасного незнакомца разговаривать наедине.

- А теперь, рассказывай! – велел гость, сам взял кружку и сделал глоток. Ероним сел напротив, положив руки на колени и с опаской, за которой скрывался интерес, посмотрел на мужчину.

- Ну? – настоял тот и тогда староста начал свой рассказ. Гость молча слушал, не перебивал. Чай пил, а вот к оладьям не притронулся.

- Смерть пришла в нашу деревню, - заговорил Ероним. – Сперва она настигла кузнеца Милоша, затем померли еще несколько мужчин. Деды говорят, что нечисть завелась в лесу, а может, с кладбища выходит, только вот едва ли не каждую неделю хороним кого-то из наших. Мы уже и колы мертвецам в грудь осиновые стали вбивать, прежде чем земле предать, из опасения, чтобы не вставали, да и могилы старые ведун заговорил, да только ничего не помогло.

Гость поставил кружку на стол.

- Два дня назад еще одного нашли, прямо возле дома, - продолжил староста. – Стоял, привалившись к стене хлева, глаза прикрыв, а тронули – оказалось холодный как лед, помер бедолага.

- А что ваш ведун? – спросил мужчина. – Что сказал?

- Да ничего не сказал, кроме как: не мое это, не осилю, не знаю, что за напасть!

- Что было с телами? – уточнил гость. – Ранки на шее, следы на коже?

Ероним закивал.

- Проверяли, господин, но ничего такого не нашли. Кажись, не упырь это, но… Одна особенность только у мертвых была, а я запамятовал сказать!

- Какая? – с интересом спросил незнакомец.

- Волосы у всех были седые, как лунь. Такие разве что у древних стариков бывают.

Гость чуть улыбнулся.

- Страх! – проговорил тихо.

Староста закивал.

- Вот и позвали вас, господин, - Ероним зачем-то огляделся, будто опасаясь, что кто-то сможет подслушать его слова, - боюсь, что скоро в деревне не останется ни одного крепкого мужика, окромя стариков да мальцов сопливых!

- А женщины как? Все живы? Ни одна не умерла? – уточнил гость.

- Бабы? – чуть удивился староста. – Нееет, - протянул, - что им сделается. Эта нечисть только мужиков прибирает. Не иначе дух какой растревоженный.

- И как давно умирать начали в деревне люди?

- Да вот с две луны как, - ответил Ероним, - считай раз в седмицу кого-то хороним.

- А почему раньше меня не вызвали? – поинтересовался господин.

Староста вздохнул.

- Да вот, на ведуна надеялись, а он знай себе – убег, когда понял, что не справится.

Гость тяжело встал из-за стола, задумчиво посмотрел на собеседника.

- Напрасно меня сразу не позвали! – произнес. – Многие жизни могли спасти!

- Так вы, господин, знаете, что за нечисть у нас лютует? – староста тоже встал и чуть придвинулся к гостю.

- Догадываюсь, но проверить надо! – последовал ответ, после чего мужчина шагнул к двери, намереваясь выйти. Еронима за собой позвал.

- Покажешь, где последнее тело нашли! – велел.

Старосте очень не хотелось покидать стены дома. Какая ни есть, но защита. Только отказать гостю не мог, а потому вышел с ним в сени, натянул безрукавку и шапку, жене, выглянувшей следом, бросил коротко, что скоро вернется, а сам поспешил за чужаком, едва поспевая.

- Господин ведьмак! – на ступенях крыльца, обратился к мужчине Ероним.

Гость оглянулся, ступив на землю.

- Мы люди не богатые, но заплатим всем селом сколько сможем! – добавил староста.

- Об оплате после поговорим! – отрезал незнакомец.

- А как звать-то вас прикажете? – спросил тихо Ероним.

Мужчина обернулся. Глаза полыхнули синим потусторонним светом, и их обладатель коротко произнес:

- Вацлав. Можете называть меня - Вацлав.

Глава 8.

Князь отсутствовал уже два дня, за время которых замок снова переместился и на утро следующего дня, сразу после исчезновения демона, мы очутились в безлюдной местности, на широкой равнине, поросшей осенними травами, сухими от яркого солнца, жаркого даже в последние дни тепла. В окно второго этажа я смогла увидеть темнеющий вдали лес и облака, плывущие по небу. Отчего-то подумала с тоской, что больше не смогу ступить ногой на теплую землю и полежать на траве, запрокинув лицо солнечным лучам. Что уже не пробегусь по лесным тропкам, не соберу грибов да ягод, гуляя по лесу, не искупаюсь в медленной речке… Весь мир для меня теперь этот замок! Не прислуга, ни гостья, а узница в его стенах!

Горько стало на душе, сдавило сердце, и я со вздохом продолжила мыть окно в гостевой спальне, опасаясь ненароком вытянуть руку, радуясь тому, что здесь окна открывались вовнутрь, будто замок продумал даже такие мелочи, защищая по мере возможности своих несчастных жителей.

Возила тряпицей по стеклу, а сама то и дело бросала взгляд на залитую солнцем лужайку, где пестрели яркие цветы, чувствовала аромат трав и слушала пение птиц и стрекот насекомых. До зуда в ногах хотелось бросить все и выпорхнуть за пределы замка, вдохнуть полной грудью, ощутить свободу каждой клеточкой своего тела…

«И сгореть, словно вампир, обратившись в груду костей, посыпанных седым пеплом!» - подсказала память, и я отвела глаза, чтобы более не искушать себя.

Внизу раздался топот копыт. Я замерла в удивлении, а затем увидела, как Трайлетан и его всадники направляются куда-то через поле. Проследила за ними любопытным взглядом: развивались черные плащи, хрипели жеребцы, вырвавшиеся на волю, отдавшиеся во власть стремительного галопа, летели над травами, словно призраки, почти не касаясь земли, а затем просто исчезли, отъехав на пару миль от замка.

- Отправились искать замену бедной Орлесе! – прошептала я и воспоминания страшной ночи снова сдавили липкими пальцами страха горло.

Трайлетана и его всадников в замке почти не было видно. Пани Машкевич сама лично относила им еду, причем Мария всегда готовила им отдельно и никогда не говорила, что именно, не доверяя никому. Радка помню, призналась мне, что и готовить то им особенно не надо было.

- Едят слегка прожаренное мясо, чтобы кровью сочилось и вино пьют красное! – поделилась она со мной тайной. А я и не удивилась. Чего еще можно было ожидать от этих таинственных существ, которые едва ли помнят, как были людьми…если конечно, были ими когда-то!

Когда за спиной скрипнули двери, я оглянулась. Узнав в вошедшей Юстину, улыбнулась, опустила руки и отошла от окна.

- Я уже закончила, - сказала она с легким оттенком гордости за проделанную работу. После ухода князя мы получили больше свободного времени, но пани Машкевич не давала лениться и несколько часов в день приходилось работать: прибирать, шить, наводить порядок в закрытых комнатах, которых в Крыле оказалось бесчисленное множество, заняться складами и чердаком, но без прежней спешки. Сама домовиха наводила порядок в винном погребе и пересчитывала господское серебро в столовой. Никому и в голову не пришло бы украсть хоть что-то в замке, но так было положено, а пани Машкевич в этом отношении оказалась очень ответственной.

- На вас не грешу! – призналась она, направляясь в свой кабинет с хозяйственной книгой, куда вносила список предметов и их количество. – А вот гостюшки хозяина, вполне могли что-то и утащить. С них станется и не гляди, что благородные!

Этим все и объяснялось. Она приносила очередную коробку с ложками-вилками-ножами и начинался счет. А мы приводили в порядок те комнаты, которыми не пользовались, или которые не успели прибрать с особой тщательностью после отъезда гостей. Так или иначе, но работы хватало и скучать не приходилось, а когда, после обеда, домовиха отпускала нас отдыхать, кто-то шел в свои комнаты, кто-то занимался починкой своей одежды, кто-то отправлялся к мастерицам и шил новую, а я пока осматривалась в замке, проникая в его самые потаенные уголки. Вот и сегодня, закончив с мытьем окон, была полна намерения подняться в самую высокую из башен и полюбоваться на вид из узкого, словно бойница, окна.

Юстина, тем временем, села в кресло, покрытое белым чехлом и устало вытянула ноги.

- Жду не дождусь обеда! – призналась она. – Чтобы после полежать и отдохнуть!

Я передернула плечами. Мне совсем не хотелось лежать. Работа в замке едва ли оказалась тяжелее, чем дома, в родной деревеньке. Хотя, вставала я также рано, но, во время отсутствия хозяина появилось много свободного времени, так что, жаловаться не приходилось, да и не привыкла я.

Закончив с окном, закрыла его, бросив тряпку в ведро. Закрепила на щеколду и только тут заметила, что ясный и солнечный день омрачили тяжелые тучи, потянувшиеся со стороны леса: черные, полные влаги, плывущие низко, будто касаясь вершин деревьев.

- Смотри! – позвала Юстину.

Девушка встала с кресла и подошла.

- Гроза будет! – проговорила после минутного молчания. – Видишь, там даже молнии, кажется, мелькают!

И тут, словно в подтверждении ее слов, ударил гром. Звук был такой силы, что завибрировали стекла в окнах и первый порыв ветра, пронесся над травами, взволновав из словно волны по глади спокойного озера. Вдали мелькнула яркая вспышка, следом за которой снова все вокруг загремело и задрожало. Стало жутко и я поспешно задернула штору.

- Идет сильная буря, - сказала Юстина. – Но нам то что? Мы под защитой замка! – и она даже улыбнулась, словно пытаясь поддержать меня.

А я ощутила непонятный страх. На секунду показалось, что это не буря надвигается на Крыло, а что-то огромное, опасное, жуткой, с длинными щупальцами холода, проникающего через малейшую щель. Сама того не ведая, схватила молодую девушку за руку, так что Юстина даже вскрикнула от неожиданности.

- У тебя такие холодные руки! – проговорила она, высвобождая пальцы.

Я уже и сама ощутила, как подрагиваю, хотя в комнате было достаточно тепло.

- Пойдем отсюда! – попросила меня девушка. Я спорить не стала. Подхватила ведро и поспешила прочь, а уже на лестнице, ведущей вниз, поняла, что холод отступил и теперь треск грома не пугал до дрожи в коленях, только все равно остался непонятный осадок страха, осевший в самой глубине души.

На кухне уже готовили обед. Кухарки суетились возле огня, а пани Машкевич стояла у окна, как и я несколько минут назад. Она смотрела на приближающуюся непогоду, слушая гудевший ветер и взгляд ее был задумчив, а спина напряжена.

- Радка, - позвала она не оглядываясь. И как только увидела, что мы пришли, непонятно! – Идите с Валеской к пану Казимиру. Пусть распорядится, чтобы его подчиненные проверили все окна и двери в доме. Боюсь, что сегодня будет страшная буря!

Словно подтверждая ее слова за окном стало совсем темно и очередная вспышка молнии осветила пригнувшиеся травы. Первые капли дождя упали на стекло: крупные, тяжелые. Они стекали вниз, будто горькие слезы, а гром возвестил о том, что гроза набирает силу.

- Идите же! – скомандовала домовиха.

Дважды просить не понадобилось. Развернувшись, направились прочь из кухни в поисках дворецкого. Пан Кондрат мог находится где угодно, в любой части замка, так что, перспектива его поиска была неприятна. Но, тем не менее, переглянувшись с Радкой, мы, кажется, подумали об одном и том же, что скорее всего, пан Казимир должен находится где-то на своей, так называемой территории, рядом с покоями господина.

Вернувшись в холл, встретили Тадеуша – лакей собирал огарки от свечей и вместо них ставил новые в канделябры вдоль подъема лестницы. Когда Радка окликнула его и поинтересовалась, где нам можно отыскать пана Дворецкого, парень ответил, что видел, как тот направлялся в архив, на что Радка только благодарно кивнула, а я чуть удивленно посмотрела на нее.

- Архив? – спросила, глядя ей в глаза.

- Это в подвале. Ты там еще не была! – ответила она. – Сейчас покажу!

Попрощавшись с лакеем, поспешили через холл. Тяжелая дверь, с кольцом, долго не поддавалась, но наконец, вместе, мы сдвинули ее. Я выглянула вперед, в густую темноту, оказавшуюся за дверью. Как-то совсем не хотелось идти туда, но Радка лишь усмехнулась и перешагнула порог. Едва она ступила в коридор, как пространство впереди, на добрых пару десятков шагов, озарил свет факелов, и я смогла увидеть, что очутилась в своеобразном тоннеле с низкими стенами и полом, уложенным камнями. Ни ковров, ни дорожек, а впереди начинался спуск, плавно ведущий вниз.

Направляясь за Радкой, я только диву давалась. Каждый раз замок удивлял меня. Я находила новое и интересное, мистическое и, иногда, даже опасное на первый взгляд. Но подруга шагала уверенно и мне передалось ее бесстрашие, только в голове почему-то мелькнула мысль о тех девушках, которые пропадали в Крыле.

- Пан Казимир очень любит бывать в архиве, - ступая вперед, проговорила Радка. – Так что знай, если его нет во всем замке, он находится именно там.

Я кивнула, правда идущая впереди девушка этого не могла заметить, а потому я произнесла:

- Поняла!

Мы спускались не дольше пары минут. Более плавного спуска я еще не видела нигде в замке, без привычных лестниц, просто лента каменной дорожки, окруженной такими же стенами, выложенными из черного булыжника. А в самом низу железная дверь, украшенная кованными узорами и неизменным кольцом в пасти чудовищного льва. Я почти не удивилась, когда при нашем приближении лев открыл глаза и проговорил:

- Что вам надо?

Радка подобралась, улыбнулась морде.

- Нас послала пани Машкевич. На замок идет гроза, нужно предупредить господина Дворецкого…

Пасть льва щелкнула, железное кольцо ударилось о двери.

- Надо, чтобы пан Казимир отдал распоряжение челяди, проверить все окна в замке! – добавила Радка, а я выглянула из-за ее спины, рассматривая Элкмара и размышляя о том, кем он является на самом деле: дух замка, или демон, управляющим им и одновременно находящийся в подчинении князя?

- Я сейчас же все передам! – проговорила львиная морда и глаза погасли, а тяжелые веки опустились, будто поведав нам: разговор окончен.

- Вот и все, - усмехнулась Радка, - мы свое дело сделали, пора возвращаться.

- А как же архив? – спросила я.

- А что, архив? Нам туда хода нет. Только хозяин замка, пан Казимир, Трайлетан и экономка имеют туда доступ, - она тихо рассмеялась, - а ты решила, что нас пустят в святая святых?

Передернув плечами, подумала о том, что и правда, смогу хоть глазком посмотреть на это загадочное место. Теперь поняла ошибочность своей надежды.

- Пойдем! – Радка скользнула мимо меня вперед, а я, прежде чем последовать за ней, оглянулась через плечо и бросила взгляд на застывшую морду. Моргнула и поспешила за девушкой, оставляя за спиной гаснущий свет. Когда мы вышли в холл, оказалось, что пани Машкевич все это время не сидела сложа руки: даже кухарка Мария сейчас суетилась возле высокого окна, закрывая тяжелые ставни, скрипевшие и сопротивлявшиеся ее усилиям. Не дожидаясь приказа, бросились помогать, не заметив, когда в холле появился и дворецкий. Он подошел к одному из окон, бросил оценивающий взгляд наружу и поспешил по лестнице, на ходу окликая своих парней. А гроза продолжала беситься. Шумела, кричала за стенами замка, стучалась дождем, надвигалась черными тучами. Закрывая очередное окно, я видела темную жуть на горизонте. То и дело громыхал гром, вспыхивали молнии и на долю секунды становилось светло как днем, а затем снова все окутывала темнота, непривычная для середины дня.

Так мы продолжали работать, пока не были проверены все двери и окна, пока не закрыли ставни во всех жилых помещениях замка и когда гроза всей силой обрушилась на степь, все устали настолько, что не хотели ни есть, ни пить, и мечтали только о том, чтобы отдохнуть. Слишком огромным был замок и теперь стало понятно, для чего в Крыле такой штат слуг, да и сам Элмкар, со слов Радки, помогал прислуге. Она сказала мне об этом, когда уставшие, мы плелись в столовую, чтобы поесть и отправится по своим комнатам. Пани Машкевич ушла, набрав себе и дворецкому еды на поднос и оставив слуг, едва ли не впервые на моей памяти, одних в столовой.

За стенами замка бушевала стихия. Набрасывалась, будто атакуя, стучала, скреблась, бранилась, смеялась диким ветром и вспышками молнии, хохотала безумием грома. Есть под такие звуки было неудобно, и я заметила, что собравшиеся непривычно молчаливы. Я бросила взгляд на Юстину, сидевшую поодаль, затем перевела его на Габриэлу. Скользнула глазами по мужским лицам, усталым и немного мрачным. Поела быстро и одной из первых поднялась из-за стола, поблагодарив кухарок, после чего, направилась прочь из столовой. Хотелось, как можно скорее попасть в свою комнату и лечь, а если удастся, то и уснуть под эту какофонию звуков.

Радка нагнала меня уже в коридоре и некоторое время мы молча шли, глядя на яркие вспышки за окнами-бойницами, единственными, которые остались не закрыты от грозы. Слишком узкие, с двойными толстыми стеклами, они ощутимо дрожали при каждом ударе грома.

- Какая странная гроза! – я нарушила молчание и замедлила шаг, после чего приникла к одному из окон, уткнувшись лбом на холодное стекло.

- Обычная осенняя гроза! – проговорила подруга, а сама встала за моим плечом. – Пойдем!

Я посмотрела на плачущее небо. Очередная вспышка озарила пространство впереди, вырвала клочок степи и примятыми травами, линию леса, почти слившегося с сизым небом, покрытым тучами.

- Идем! – Радка потянула меня за рукав, и я уже было отвела взгляд, как мелькнувшая молния осветила очертания какой-то темной фигуры или нескольких, я толком не разобрала, только сердце забилось сильнее.

- Подожди! – я метнулась назад, впилась взглядом в темноту, пытаясь разглядеть что-то за обильными потоками дождевых капель, стекающими по стеклу тонкими ручьями.

Громыхнуло так, что я вздрогнула, ощутив под ладонью вибрацию стекла.

- Что там? – удивилась Радка.

- Там! За окном! – я ждала молнию, чтобы разглядеть все более четко, но дождь продолжал лить, а гроза притихла, будто сама природа взбунтовалась, не спеша открыть мне происходящее. Только сердце, как это говорят, было не на месте, чуяло беду – не мою, чужую, словно там, за стенами замка происходило нечто страшное.

Мы стояли вдвоем, всматриваясь в темноту за узким окном. Струи ливня косо били по толстому стеклу, стекали рыдая, а я, кажется, даже не дышала.

Когда снова вспыхнула молния, будто прощание уходящей дальше стихии, я успела разглядеть то, что происходило снаружи и сердце замерло.

- Быть такого не может! – кажется, Радка тоже успела рассмотреть силуэта за окном. Я покосилась на подругу, увидела, как старательно всматривается она в пейзаж за стеклом, а сама задрожала от ужаса.

- Надо позвать пани Машкевич, а еще лучше, пана Кондрата! – сказала я.

Еще одна молния, вспыхнула совсем отдаленно и я прилипла к стеклу. На траве виднелись две фигуры: одна огромная, темная и жуткая в своей неестественности. Не человек – существо и я бы приняла его за князя Вацлава, если бы не одно «но»: сам хозяин замка стоял напротив твари в своем привычном облике мага. Только видно было, что едва держится на ногах, в то время как демон, рогатый с поднятыми крыльями, раскинутыми в стороны, прекрасный и страшный в этом ужасающем величии, стоит напротив князя и то ли скалится, то ли усмехается зубастой пастью… Затем снова все поглотила темнота. Я успела заметить лишь смазанное движение демона. Кажется, он ринулся на князя, но все померкло и только дождь щедро хлестанул крупными тяжелыми каплями с стекло.

- Да что же это? – то ли простонала, то ли прошептала Радка. Она дернула меня за руку, потянула за собой.

- Бежим! С князем беда, надо позвать пани Машкевич или господина дворецкого! Сами-то мы не можем… - что она проговорила дальше, я не расслышала. Очередная вспышка и я с каким-то отчаянием впилась глазами в темное поле, ожидая увидеть демона и его противника, только успела разглядеть лишь пустоту. Они исчезли!

«Не исчезли!» - взгляд выхватил в мокрой траве фигуру князя. Лежит без движения.

- Бежим! – снова повторила Радка, потянула меня за собой, почти отрывая от окна. – Если князь погибнет, нам не жить! – закричала девушка и мы ринулись назад мимо кухни, надеясь найти пани Машкевич в комнатах дворецкого, или в архиве. Ведь не зря она понесла ему еду, значит, еще можем успеть перехватить ее, а еще лучше, застать обоих!

Я не совсем понимала страха Радки, только не думаю, что она стала бы паниковать на пустом месте. Видимо, князь и замок были связаны между собой. В моей голове одна за другой мелькали образы-идеи. Вот я вижу, что князь Вацлав умирает и Черное Крыло рассыпается будто карточный домик: камни падают на головы бедных слуг, страшно трещат стены и дождь льется в провалы стен. А вот и вторая идея, не менее страшная, чем первая: слуги попросту сгорают, лишившись защиты замка, умирают в адских муках, обратившись в пепел!

Подобные мысли придали мне решимости, а ногам скорости и в холл мы выбежали с тяжелыми сердцами. Радка сразу рванулась в сторону архива, полагая, что пан Казимир находится именно там, мне же велела идти наверх. Как на зло на пути не встретился никто из слуг: после обеда все разошлись по своим комнатам, а у нас было слишком мало времени, чтобы бежать в крыло, отведенное для прислуги, да и помочь они могли разве что с поисками управляющих.

Я ринулась к лестнице, глядя на мелькнувшую косу Радки, скрывшейся за дверью, ведущей в подвал, да застыла, едва ступив ногой на первую ступеньку. Гроза удалялась, но ливень стал сильнее, шумел так, что, казалось, по крыше мчатся всадники Трайлетана и я подумала о том, как неудачно не оказалось его на месте. Вот уж кто действительно мог помочь, но нет. Будто нечистая увлекла всадников за новыми слугами в тот самый день, когда в них нуждался хозяин.

Оглянулась на запертую входную дверь. Заколебалась, прислушиваясь к своим ощущениям.

«Иди туда! Помоги ему! – шептал кто-то в моей голове. – Казимир не успеет. Пани Машкевич не найдешь вовремя, и князь умрет!».

- Но если я выйду, то сама умру! – произнесла вслух, только что-то все равно упорно толкало меня в сторону выхода и, признаться, колебалась я не долго.

Уже когда положила руку на ручку-кольцо, опомнилась. Страх сковал ноги, а сердце замерло всего на долю секунды. Только перед глазами снова встала яркая картина, как там, за порогом замка умирает князь и рассыпается прахом юная Юстина, рушатся стены и с криком оседают пеплом остальные невольные узники-жители Крыла.

Я не думала о том, что сейчас могу умереть, просто потянула на себя холодное кольцо. Кажется, морда Элкмара ожила, вспыхнули алым львиные прорези глаз, открылась ужасающая пасть, но я уже открыла двери и ступила на порог, вглядываясь в темноту.

Сбоку дышал Элкмар, но молчал, не отговаривая меня от безумия. Знал ли, что произошло с Вацлавом, или просто увидел – я не знала. Мне было страшно так, как никогда. Даже когда я поняла, что стану заложницей в замке, не боялась так, как сейчас.

По ногам хлестали косые струи дождя, били по телу, рукам и лицу, а я моргала и пыталась рассмотреть в окружавшей непогоде и тьме хозяина замка. Затем осторожно протянула вперед руку и замерла, ожидая, что сейчас испытаю ни с чем не сравнимую боль. Только ожидаемой боли не последовало. По руке стекали капли дождя, а рукав стал почти моментально мокрым, будто я окунулась в поток воды.

Не понимая, что происходит, вышла под дождь, все еще вздрагивая и ожидая наказания, а потому удивленно поняла, что единственное, что ощущаю – это холод и то, как мгновенно напиталась влагой моя одежда.

«Князь!» - спохватилась и ринулась к месту, где в последний раз видела Вацлава и его противника-демона. Думать о том, кто это был не стала, да и некогда было предаваться размышлениям. Я нутром чувствовала, что мне стоит спешить.

- Ваша Светлость! – закричала я, пытаясь перекричать вернувшийся ветер. Где-то вдали, уже ближе к горизонту за вершинами замка, продолжала свирепствовать гроза, а раскаты грома доносились оглушительно, чередуясь с угасающими вспышками молний.

- Князь! – закричала еще громче, почти сорвавшись на бег и всматриваясь в темные травы, придавленные ливнем к земле. Воздух опьяняюще пах сырой землей и разнотравьем, а еще тем незабываемым ароматом, какой бывает только после грозы.

- Вацлав! – позабыв о приличиях, снова закричала я.

В лицо ударил ветер, хлестанул беспощадно дождь, словно насмехаясь, следом за молнией за моей спиной, захохотал гром и в тот самый миг я увидела его.

Князь лежал на земле, странно закинув руку за спину. Лежал и не подавал признаков жизни, отчего я ощутила липкий страх, проникший под мокрую одежду. Бросилась к нему, упала на колени и с положив руки на широкие плечи, постаралась перевернуть на спину, осторожно и по возможности, бережно. По спине нещадно лупил дождь, я же склонилась над мужчиной, глядя в его лицо, едва различимое в темноте. На мгновение мне даже показалось, что Вацлав умер и я нагнулась ниже, коснулась губами его щеки и удивилась тому, какой горячей оказалась его кожа.

- Господин князь! – зашептала горячо. Вскинула голову и оглянулась на замок: не спешит ли помощь! Но нет. Двери оставались распахнуты и в проеме виднелся лишь мягкий свет, заливавший холл, да показалось, что угольками горят глаза Элкмара, бессильного вне стен своей обители.

- Ох! – только и смогла проговорить я, а после начала теребить мужчину, не понимая, что с ним произошло и почему он находится без сознания. В темноте не разглядеть ранен ли он, да и если разгляжу, что сделать смогу? Я понимала только одно: князя нужно срочно перенести в замок. Там пан Кондрат и пани Машкевич! Они что-нибудь придумают, помогут ему. Они, не я, маленькая и беспомощная, слишком слабая, чтобы даже дотащить волоком этого мужчину.

Я совсем забыла о том, что нахожусь за пределами замка. Ветер и страх выгнали из головы мысли о том, что, по идее, я должна уже давно была обратиться в пепел. Мои мысли занимал только князь и тот демон, который, как я надеялась, исчез, а не притаился в темноте, чтобы снова напасть.

- Ваша Светлость! – закричала я, не удержавшись. Протянула руки к лицу мужчины, хотела ударить по лицу, чтобы пришел в себя, но вовремя опомнилась и опустила руки на его плечи, стала трясти так, как позволили мои силы.

- Очнитесь! Ваша Светлость!!!

Не знаю, сколько продолжалась эта попытка привести в чувство Вацлава. Мне показалось, что миновала вечность, но, на самом деле это могла быть минута или две.

Мокрая, замёрзшая, вздрагивающая от каждого резкого порыва, я продолжала трясти хозяина замка, а когда через крик непогоды расслышала слабый стон, сорвавшийся с его губ, не поверила своим ушам. Пригнулась к лицу мужчины, закрывая собой от дождя и была вознаграждена его взглядом.

Князь открыл глаза и тут же закрыл, но через пару секунд открыл снова.

- Ты! – не спросил, а констатировал.

- Ваша Светлость! – только и смогла ответить. Сейчас я забыла о том, что он – могущественный князь и демон, я видела только мужчину, который нуждался в помощи.

- Что с вами? Вы ранены? – затараторила, пытаясь скрыть страх.

- Помоги мне встать! – захрипел он.

Напрягая все свои силы, потянула Вацлава за руку. Над головой полыхнула яркая вспышка и следом за ней ударил гром. На мгновение показалось, что это возвращается гроза. Я успела разглядеть выражение лица князя: он скривился, то ли от боли, то ли от моей неловкой попытки помочь ему, но все же смог сесть, а после, к моему удивлению и, не без моей помощи, самостоятельно встать на ноги. При этом Вацлав налег на мое плечо всем своим весом, и я вскрикнула, удивившись, как это он не вогнал меня по колени в размякшую от ливня, землю.

Несколько секунд мы стояли тяжело дыша. Вацлав от неимоверного усилия, я – от его тяжести на своем плече. Мужчина закинул на меня руку, и мы пошли, хотя, вернее будет сказать – поползли.

Замок казался таким близким, что протяни руку и вот его черные стены, а вот и дверь, гостеприимно распахнута нам на встречу. Всего каких-то несколько шагов, но мы едва двигались черепашьим шагом. Князь давил на меня и в какой-то миг мелькнула шальная мысль, что мы никогда не дойдем до дверей и упадем вот так вместе в метре от порога.

- Ну же, Ваша Светлость! – закричала я, когда поняла, что мужчина остановился. Неожиданно он стал еще тяжелее и пошатнулся, увлекая меня за собой.

- Нет! – отчаянно закричав, вцепилась в него обеими руками, пытаясь удержать от падения, и каким-то чудом Вацлаву удалось опустится на колено. Он застыл, не двигаясь и я рядом с ним, каменным истуканом, ругая собственную слабость и беспомощность. Смотрела на лицо демона, глядя, как стекают струйки воды по скулам, капают с подбородка. Князь прикрыл веки и не двигался.

- Ваша Светлость! – я ухватила мужчину за руку, попыталась приподнять.

- Господин! – раздавшийся крик шел из глубины замка. Вацлав открыл глаза и встал на ноги, самостоятельно, только качнувшись. В мое плечо вцепился мертвой хваткой, так что, уверена, на коже проявятся уродливые синяки. Я поспешила обхватить его за талию, пальцами впившись в дорогой кожаный пояс штанов и подставив плечо.

- Господин! – прозвучало снова откуда-то издалека. А у князя словно открылось второе дыхание, и мы проделали оставшиеся метры до дверей буквально в несколько шагов, а когда переступили порог замка, за нашими спинами тяжело громыхнула дверь. Князь упал лицом вниз, потянув меня за собой, но чьи-то руки подхватили Вацлава, положили осторожно на пол. Меня оторвали о его пояса, поставили на ноги, а хозяина замка окружили слуги. Сбежались все, кто только жил в Крыле, и я подумала о том, как, оказывается, много людей работает рядом со мной. Несвоевременно удивилась данности, а пани Машкевич одарила меня быстрым взглядом, после чего склонилась над князем, как и дворецкий, отгонявший от Вацлава остальных слуг.

- Расходитесь! – велел он.

- Идите спать! – произнесла сухо экономка.

- Что с хозяином? – спросил кто-то. Люди хотели знать, высовывали любопытные носы, рассматривали хозяина, будто неведомую диковину. Посыпались вопросы, но никто не спешил дать на них ответы. Пани Машкевич удалось разогнать прислугу, в то время как Казимир Кондрат поднял на руки князя и направился к лестнице. Меня же словно не замечали…до поры до времени.

- Иди, переоденься! – велела мне домовиха.

Я перевела на нее мутный взгляд. Тело мелко вздрагивало от холода, но я почти не ощущала его, глядя лишь на свое платье и ковер на полу, перепачканный в крови.

- Он ранен? – спросила тихо.

- Я рассмотрела рану на груди и еще… - начала было женщина, но, словно опомнившись, отмахнулась, - иди, Валеска. Не до тебя! – а сама поспешила куда-то на кухню. Я отчего-то решила, что за горячей водой, чтобы промыть раны хозяина.

- Я могу помочь! – предложила ей во след.

Пани Машкевич запнулась и резко остановилась, так, что юбки обвились вокруг ее ног. Медленно повернувшись ко мне, экономка смерила меня долгим взглядом, после чего произнесла:

- Почему бы и нет? – и добавила привычно спокойно: - Переоденься и поднимайся на второй этаж к спальне князя, - после чего продолжила торопливый путь, а я, постояв несколько секунд, неожиданно для себя подумала о том, что не совсем поняла, что сегодня вообще произошло и по что толкнуло меня предложить свою помощь. Если бы домовиха нуждалась в помощи, то взяла бы любую из девушек, но нет: она прогнала всех прочь.

«Но тебя-то не прогнала!» - мелькнула мысль в голове.

Все произошедшее немного выбило меня из привычного ритма жизни и шагая в свою комнату, я размышляла над тем, что смогла узнать во время грозы, когда судьбой стала невольной спасительницей князя. Нет, я понимала, что не поспеши я на помощь это сделали бы другие и Вацлаву все-равно кто-то помог бы: пани Машкевич или дворецкий. Вон, с какой легкостью он понес хозяина наверх, будто князь ничего не весил, а ведь я-то знала, каким тяжелым оказался этот мужчина и плечо еще болело от его руки. Я даже подняла руку и на ходу потерла место, где уже через несколько часов поступят синяки от пальцев Вацлава.

Вот впереди и коридор, и дверь в мою комнату, а я думаю о том, что, оказывается, не являюсь заложницей замка, как Радка и остальные служанки. Почему я не сгорела, переступив порог, не знала, а точнее, не была уверена. Я догадывалась, что, скорее всего, ответ скрывался в моем собственном желании отправиться в Крыло заменив сестру. Видимо, всадники отбирали слуг по какому-то, лишь им одним, понятному принципу! Но дело даже не в этом! Главное то, что я могу выходить из замка и…

«Могу уйти!» - поняла я, а сердце застучало сильнее от радости. Только вот почти сразу осадила себя. Куда мне податься, если замок переместился от моей родной деревеньки, да еще и не пойми куда. У кого спросить путь назад и есть ли он, этот путь?

«Подумаю об этом позже!» – сказала себе и потянулась к дверной ручке, потянула на себя, открывая. Сейчас мне стоило поспешить. Сама ведь предложила помощь домовихе. Она будет ждать меня! И не в моих правилах нарушать собственное слово!

Почти не удивилась, заметив, что в комнате, кроме Габриэлы находятся еще и Радка с Юстиной. Они что-то живо обсуждали, пока не появилась я. Разговор разом стих и три пары глаз уставились на меня с удивлением и толикой страха.

- Переодеться мне надо! – только и смогла произнести.

Девушки продолжали молчать, а я достала чистое платье и быстро стащила с себя перепачканное в земле и траве. Уронила на пол, потянулась за чистой рубахой, когда услышала голос Радки:

- Я сейчас воды тебе принесу. Ноги помой, а то вона, в грязи!

Кивнула с благодарностью, подумав, что сама собиралась на кухню за тазом, вот только хотелось мокрую одежду скинуть, очень уж холодно было в ней.

Пока ждали возвращения подруги, девушки продолжали рассматривать меня, как некую диковинку. Юстина не выдержала первая.

- Так ты, получается, можешь уйти? – сказала она.

Я передернула плечами.

- Получается, да! – ответила, а Юстина и Габриэла переглянулись.

- Я попробовала высунуть руку в окно, - призналась тихо младшая горничная. – Думала, может быть, это из-за дождя…

- И? – спросила я настороженно.

- Было больно! – вздохнула Юстина. А Радка меня после отругала. Говорила, что могла без руки остаться.

- Это все из-за того, что ты вместо Стефы пошла! – произнесла Габриэла. – Этот замок не твоя судьба. Не ты должна быть здесь, а она!

Я села на край кровати, стараясь не касаться грязными ногами ковра.

- Стефа беременна, - сказала я. – Ей сюда нельзя было!

- А что, если ты сделала только хуже, пытаясь спасти ее? – спросила задумчиво пани Войцех, но я не успела ни подумать над ответом, ни, конечно же, ответить. Открылись двери и вошла Радка с небольшим тазом в руках, наполненном водой.

- Спасибо! – только и ответила я.

Радка поставила на пол таз, и я опустила ноги в горячую воду.

- Грей, не спеши! – посоветовала подруга. Я опомнилась и подняла на Радку глаза.

- Мне надо идти, - призналась, - помочь пани Машкевич!

- Что? – кажется, Радка была удивлена, только ничего мне не сказала, лишь кивнула задумчиво, мол, надо, так надо.

Я наклонилась, быстро вымыла ноги и натянула теплые вязаные носки, которые мне подала Юстина. После чего втиснула ноги в обувку и надела теплое платье, подвязавшись фартуком. Грязные вещи положила на стул, свернув в сверток.

«Постираю, когда вернусь!» - сказала себе. Быстро переплела косу и оглянулась на девушек.

- Я пойду!

Они молчали, лишь смотрели на меня так, словно хотели что-то спросить, но не решались. А у меня просто не было времени ждать, и я вышла из комнаты, кивнув девушкам на прощание, уверенная, что скоро вернусь. Да и вряд ли домовиха задержит меня надолго. Скорее всего, она уже занялась ранами князя, а мне и останется, что только бинты подавать, или воду носить.

Замок казался пустым. Звук моих шагов звучал гулко под сводом высокого холла и, поднимаясь по лестнице, я старательно удерживала дрожь в ногах, сжимая пальцы рук в кулаки.

Вот и нужный мне второй этаж. У двери, ведущей в комнату князя стоит пан Кондрат и глядит на меня в ожидании.

- Долго ты! – проговорил, пока я шагала к нему на встречу.

- Куда же я грязная! – только и произнесла. – Князь же ранен…

Дворецкий указал на двери и молча отвернулся. Мне показалось, что он не рад моему появлению, только отступать было поздно, ведь пани Машкевич ждала меня. И пусть я вряд ли могла принести много пользы, но обещание свое помнила.

Тихо скрипнула дверь, пропуская меня в комнату, наполненную слабым светом от горящих свечей, что стояли на столе перед зеркалом, отражаясь в гладкой поверхности. Я перешагнула порог и огляделась, отыскивая взглядом домовиху, после чего заметила еще одну дверь, приоткрытую настолько, чтобы можно было разглядеть ковер на полу спальни князя. Именно туда мне и следовало идти.

Несколько секунд помялась на пороге, после чего толкнула двери и прошла в спальню князя, сразу же заметив пани Машкевич, сидевшую у постели Вацлава: он сам был скрыт от моего взгляда за ее спиной, только силуэт огромного тела вырисовывался под одеялом.

Я отметила и таз с водой, алой от крови, бинты и какие-то мешочки с травами на табуретке рядом с домовихой.

Заслышав звук моих шагов, она произнесла:

- Проходи, Валеска! – и даже не оглянулась на меня.

Приблизившись, рассмотрела князя. Экономка уже успела промыть его раны и перевязать. Лицо князя показалось мне слишком бледным даже в свете оранжевого пламени свечей, а черты слегка заостренными.

- Останешься при хозяине, пока я отнесу воду, - велела пани Машкевич и тяжело встала, подхватив таз.

- Может я? – предложила с надеждой, но женщина отмахнулась и посмотрев на меня, произнесла:

- Сиди здесь. Я скоро вернусь.

Покосилась с опаской на князя. Домовиха поймала мой взгляд и усмехнулась.

- Чего боишься? Когда тащила на себе ведь не боялась?

- Так-то причина была… - ответила неловко.

- Ага! – кивнула она и смилостивилась. – Не бойся. Дала я господину зелье, проспит до утра. Тебе останется только посидеть рядом и присмотреть, чтобы жар не поднялся. А у меня дела: весь замок на мне, надо девочек успокоить и все объяснить.

Она шагнула к двери, я за ней следом.

- Пани Машкевич? – обратилась тихо. Она услышала, обернулась у порога.

- Что еще?

- Я выходила из замка, - продолжила я, - вам не кажется это удивительным. Ведь никто не может покидать его из тех, кто работает здесь. Как же я смогла?

Домовиха улыбнулась.

- Завтра расскажу, - ответила спокойно. -  Хотя, думаю, ты и сама догадываешься о причине. Ну, да, пошла я. А ты сядь рядом с господином. Я приду проверить его, да и тебя заодно.

Тон ее голоса не располагал к дальнейшим вопросам и, проводив экономку взглядом, вернулась к кровати князя, осторожно опустилась на табуретку и посмотрела на лицо мужчины.

Еле слышный скрип двери оповестил об уходе пани Машкевич и в опустившейся тишине я смогла слышать лишь треск пламени свечей, да тяжелое дыхание князя. Невольно покосилась на князя, отмечая его неестественную бледность: кожа Вацлава была смуглой, но, когда мужчина потерял много крови, приобрела серый пепельный оттенок.

«Кто же это вас так?» - подумала я, вспомнив силуэт демона, которого увидела в окно во время грозы. Отчего-то стало жутко. Я подумала о том, чтобы могло случится с глупой мной, если бы этот демон оказался рядом с князем. Вряд ли чудовище пожалело бы жалкую служанку, которая обезумела настолько, что вышла спасать князя, не имея при этом ни малейшего представления о том, как это сделать.

«Боги помогли!» - решила со вздохом и отвела взгляд, решив осмотреться. Помнится, один раз бывала здесь: приносила завтрак по приказу домовихи, но в тот день не рискнула глазеть по сторонам в присутствии хозяина замка. Сейчас он тоже был рядом, только спал, что придало мне некоторой смелости.

Комната была большой и просторной. В светлый день здесь все, наверное, было залито светом, а огромный камин, что тлел и сейчас алыми углями, давал свет в темное время суток. Под потолком обнаружилась люстра, большая, с множеством свечей и капельками хрусталя, свисавшими вниз, словно непролитые слезы.

Заметила я и полки с книгами: золотые корешки соседствовали рядом с дряхлыми фолиантами, нуждавшимися в новом переплете. Было заметно, что князь часто читает именно их – одна из таких «старушек» лежала на столе Вацлава, том самом, за которым он обычно завтракал.

Шорох одеял заставил мое сердце вздрогнуть, и я посмотрела на своего подопечного. Выдохнула с облегчением, когда поняла, что мужчина не проснулся, как я опасалась, а просто повернул во сне голову и теперь я могла видеть его лицо, обращенное ко мне. Казалось, секунда и Вацлав откроет глаза, посмотрит на меня своим синим взглядом…

«И, может быть, улыбнется!» - мелькнула совсем глупая мысль, несвойственная мне.

«А он очень красив», - подумала, не отводя взгляда. Рассматривая мужчину с любопытством, уже почти уверенная в том, что не проснется и не заметит моего интереса. Лицо красивое, но вместе с тем мужественное, не смазливое, какие бывают о некоторых мужчин, а волевое, властное. Даже спящий, он излучал силу. Маг и демон в одном лице. Князь, аристократ и человек, который водит дружбу с ведьмами. Загадочный и опасный, тем не менее, он притягивал меня, как притягивает тепло и свет солнца нежные цветы, что спешат распустить свои лепестки навстречу рассвету.

Мужчина вздохнул и нахмурился. Тень легла на его лицо. Не отдавая себе отчета в том, что делаю, приподнялась и потянулась ладонью, положила на лоб князя и свела брови.

«Горячий. Несмотря на бледность кожи», - подумала и присмотревшись внимательнее, заметила легкий оттенок жара, проступивший на щеках. Всполошилась, думая над тем, не стоит ли позвать пани Машкевич, но тут же немного успокоилась: домовиха только ушла и обещала зайти, да и как я его сейчас оставлю, ведь было наказано сидеть подле.

Со вздохом опустилась на прежнее место. Положила руки на колени, не отрывая взгляда от князя, лицо которого снова стало умиротворенным. Исчезла напряженная складка на переносице, и он стал дышать спокойно.

Так в молчаливом ожидании, прошел час, за ним – другой. Князь продолжал спать, а я – нести свое тоскливое дежурство, время от времени проверяя температуру мужчины.

Касаться его кожи оказалось неожиданно приятным, и я поймала себя на мысли, что сейчас больше не боюсь спящего демона, даже зная каким опасным он может быть, этот не человек и не существо.

Скрип двери заставил вздрогнуть и обратить взгляд к порогу. Звук шагов оповестил меня, что пани Машкевич пришла с компанией и я немного удивилась, когда увидела вместе с ней одного из всадников, самого старшего, носившего имя – Трайлетан. Бросила быстрый взгляд, заметив узкий белый подбородок в клубящейся темноте капюшона и тут же перевела взгляд на домовиху.

- Зачем здесь – она? – произнес всадник и, наверное, посмотрел на меня. Мне показалось, что он очень недоволен тем фактом, что пани Машкевич оставила за сиделку при раненом князе именно меня. Почудилось даже, что тени стали темнее под его одеждой там, где должно было быть лицо существа. А затем Трайлетан сделал то, чего я от него никак не ожидала: одним уверенным жестом откинул назад капюшон и шагнул, вопреки моим надеждам, ко мне, а не к господину замка.

Повеяло холодом и я, испуганно моргнув, отпрянула назад, оказавшись зажата между постелью князя и надвигавшейся тьмой, у которой было лицо и, признаться, очень красивое. Я еще никогда не видела подобного мужчину. Князь Вацлав был очень хорош собой, но этот…

Сотканный из теней, с черными волосами, спадавшими на высокий лоб, белокожий, черноглазый, слишком плавный в движениях и отчего-то одновременно, стремительно резкий, он в долю секунды оказался рядом, навис надо мной, пугающе глядя черными бездонными глазами, словно пытался разглядеть мою душу.

- Не надо, Трай! – голос за спиной прозвучал слабо, но решительно и я с каким-то чувством облегчения, вдруг поняла, что князь пришел в себя.

«Вовремя!» – подумала с дрожью в сердце.

От всадника веяло опасностью и гневом. Да, именно, он злился и злился основательно: за его спиной тьма набирала силу и очертания темных крыльев, делавших его отчасти схожим с самим демоном, тем самым, что сейчас лежал за моей спиной и, кажется, пытался защитить меня. Меня! Ту, которую сам, по какой-то неведомой мне причине, недолюбливал и не хотел видеть рядом. Впрочем, я и сама не стремилась к его обществу и если бы не пани Машкевич…

«И твой длинный язык!» - напомнила память.

- Успокойся, Трайлетан! – подоспела к всаднику пани Машкевич, пока я разглядывала лицо молодого мужчины. Ему было едва ли под тридцать. Очень белая и нежная кожа, прямой ровный нос и полные губы красивой формы, сейчас изогнутые в подобие оскала и от этой гримасы мне было страшно.

Тем не менее, попугав меня с несколько секунд, всадник отпрянул и отошел на шаг назад. Пани Машкевич успела протянуть руку и, ухватив меня за локоть, выдернула на себя.

- Выйди на минутку! – шепнула.

Я направилась к двери, не спеша оглянуться на князя и его подопечного, хотя так и подмывало это сделать, но чувствовала: не стоит испытывать судьбу. Все в этом замке странные и слишком опасны, чтобы я игнорировала свое предчувствие.

Странным образом, едва закрыла двери в спальню князя, как исчезли все звуки, доносившиеся из его комнаты. Последнее, что я услышала, был голос Трайлетана, обращавшегося к пани Машкевич:

- Зачем вы ее оставили при князе, госпожа? Разве не понимали…

А дальше все. Тишина. Будто кто-то острым ножом отсек все звуки и в наступившей тишине я осталась одна, наедине с самой собой, догадываясь, что без магии здесь не обошлось. Не иначе как, всадник что-то сделал, чтобы я не смогла подслушать разговор, да я и не хотела. Меньше знаешь – крепче спишь, или, как в моем случае – дольше проживешь.

Только что-то подсказывало мне, что разговор, каким-то невероятным образом, касался меня и от этого внутри разгорался интерес.

Я прошлась по комнате, подошла к окну, выглянула наружу, любуясь видом и думая о том, что, наверное, ушла бы из покоев князя, да вот только никто не отпускал. Велели ждать, я и жду.

Сколько продолжался разговор, не знаю, только когда зашумела, открываясь дверь и выпуская Трайлетана, я вздрогнула, оглянулась на него.

Всадник вышел без привычного капюшона, натянутого на голову. Посмотрел на меня пронзительным темным взглядом и произнес:

- Я жалею, что пришел в твою деревню, Валеска, - и более ничего не добавив, шагнул к выходу.

- Почему, скажи? – бросила ему во след, но он не удосужился остановиться и объяснить смысл своей фразы.

В дверном проеме показалась голова пани Машкевич. Она поманила меня к себе, и я покорно подошла, ожидая указаний.

- Посидишь с Его Светлостью еще с пару часов, а после я сменю тебя, - не просьба, но приказ с просящими нотками.

- Хорошо! – кивнула, соглашаясь.

- Вот и ладно! – домовиха прошмыгнула мимо меня, постучала каблуками в сторону выхода, словно догоняя всадника, а я вошла в спальню князя и была немного удивлена произошедшей с ним перемене. Вот только недавно, Вацлав лежал на постели, ни жив не мертв, а теперь сидит, отпираясь на подушки, в белоснежной рубашке и почти здоровым румянцем на щеках. Только в синих глазах остаток лихорадки и губы сухие.

- Проходи! – велел сухо.

Я переступила порог, потянув за собой тяжелую дверь. Щелкнул замок, и комната погрузилась в тишину.

- Вы… - начала неловко. Хотела спросить, как он себя чувствует, но хозяин замка поспешил с ответом, прежде чем я решилась на вопрос.

- Удивлена, увидеть меня таким? – эти его ямочки на щеках заставили мое лицо отчего-то покрыться краской, и я отвела взгляд от господина Крыла. Но, признаться, я действительно была удивлена, ведь когда я уходила, князь едва лежал в постели и прошло всего ничего времени и вот я вижу его едва ли не бодрым и готовым встать, несмотря на раны и огромную потерю крови.

- Господин желает что-нибудь? – спросила я, стараясь больше не смотреть на Вацлава, только чувствовала, что он, в отличие от меня, смотрит.

- Желает, чтобы ты ушла и оставила меня одного! – процедил мужчина.

Я услышала шорох одеял и метнув взгляд в сторону кровати, поняла, что князь лег, укрывшись до груди и положив руки поверх одеяла.

- Но пани Машкевич… - начала было я, памятуя наказ экономки.

- Я все еще хозяин в собственном доме! – резко произнес мужчина. – Уходи!

И ни единого слова благодарности за помощь. Не то, чтобы я ждала этой самой благодарности, но отчего-то стало обидно. Развернувшись, шагнула назад к двери и уже было ухватилась за ручку, полная намеренья исполнить приказ князя, как услышала его голос, заставивший меня замереть на месте.

- А, впрочем, подожди!

Оглянулась нарочито медленно, а встретившись взглядом с его синим взором, в этот раз не отвернулась, а посмотрела дерзко, так как умела. Вацлав дерзость оценил и улыбнулся, криво и насмешливо.

- Читать умеешь? – спросил, а я опешила.

- Да! – кивнула слабо.

- Там на столе лежит книга, - сказал он, - возьми ее и садись тут на стуле, почитаешь мне, может быть, смогу уснуть!

Немного удивленная неожиданной перемене его настроения, поспешила выполнить повеление. Книга – тот самый тяжелый фолиант, который я рассматривала со своего места, пока князь спал, оказалась тяжелой и действительно, очень старой. Она пахла кожей и сухой травой, и еще чем-то неуловимым.

Я осторожно приблизилась к кровати и опустилась на табуретку, водрузив фолиант себе на колени. Опустила взгляд, разглядывая желтые страницы, которые знали мир еще задолго до моего рождения, и спросила:

- Что именно мне надо прочитать вам, Ваше Сиятельство?

- Найди страницу шестьдесят восемь, - приказал он и расслабленно прикрыл глаза, слушая, как я переворачиваю тонкие листы.

- Нашла! – сказала тихо.

- Читай от заголовка главы! – велел Вацлав, а сам затих, явно приготовившись то ли спать, то ли, действительно, слушать.

- Глава восьмая, - прочитала я, - описание ведьм. Виды и классификация! – и сама удивилась от того, что прочитала.

- Читай! – не открывая глаз, произнес мужчина.

- Слово «ведьма» происходит от древнего – «ведунья», то есть та, что знает, ведает. Издревле считалось, что некоторые женщины обладали тайными знаниями, доступными лишь избранным, умели врачевать и видеть то, что недоступно простому люду: зрили прошлое, предсказывали будущее. Наивно полагали древние, что ведьма обязательно уродлива и стара. Ей приписывали крючковатый нос и седые лохмы волос, она обязательно должна была носить старые поношенные одежды и опираться на клюку, но со временем стало понятно, что ведьма – это не всегда старуха, ведь они умели прятать свою личину, а умения и талант некоторых особенных ведьм к зельеварению обеспечил их вечной молодостью и истинный возраст такого создания мог видеть только знающий, тот, в ком есть искра силы…

«Ведьмак!» - подумала я. Это было написано именно о ведьмаке. Помнится, бабушка рассказывала мне об этих существах: и не мужчина, и не демон, но тот, на кого не действует магия в полную силу, способные противостоять ведьмовской сущности и первые враги ведьм в мире колдовства и магии.

Но пауза затянулась, и я продолжила чтение.

- Самый верный признак принадлежности женщины к ведьмовскому сословию – наличие небольшого хвостика и обязательно черных глаз, взгляд, который порой может заставить скиснуть свежее молоко, а младенца заставить плакать, ведь, как известно, дети зрят незримое и находятся ближе к богам, чем взрослые. От ведьм чаще всего стоит ожидать недоброго: они любят напускать порчу, им не чужды злые помыслы, но есть и такие, которые стремятся помогать людям, отчего их называют – «белыми», и сила этих созданий чиста и несет в себе добро и сострадание…

Не выдержав, посмотрела на князя, перестав читать.

- Зачем вы заставили меня читать вам это? – я была уверена, что князь прекрасно осведомлен о содержании данной главы и теперь пыталась понять, что именно он хотел мне сказать этим.

- Мой замок – особенный! – произнес Вацлав и открыв глаза, повернул голову, посмотрев на меня. От его взгляда стало немного не по себе и я передернула плечами.

- Это понятно и без слов! – ответила я, вызвав улыбку на губах мужчины. Сейчас он не испытывал ко мне привычной неприязни и это было удивительно и…приятно.

- Я не о том, - сказал князь. – Ведьмы, которые переступают порог этого дома теряют все свои силы, так как замок блокирует чужую магию в своих стенах. Но ты, - взгляд глаза в глаза, от которого внезапная дрожь в коленях, - ты сумела разглядеть меня.

- Как же вы тогда узнали, что я ведьма, если замок отнимает наши силы? – спросила, вспомнив, как при нашей первой встрече князь именно, так и обратился ко мне, назвав ведьмой.

- Я вас чувствую! – ответил он. – Можно сказать, что это мой дар или проклятье, - и отвернулся, а я вцепилась в книгу, глядя на мужчину, который сейчас разговаривал со мной, как с равной. Так, словно я не была прислугой в его доме, обреченной на вечное служение своему господину.

- Мне читать дальше? – спросила осторожно.

- Что ты знаешь о себе? – Вацлав проигнорировал мой вопрос, и я позволила себе закрыть книгу, заложив ее пальцем на странице, где мы прервались. Помнится, там еще было изображение женщины с диким взглядом и длинными распущенными волосами, спадавшими ей ниже талии, разметавшимися вокруг лица, будто от порыва ветра.

- Почти ничего! – призналась. Сама не понимаю, что заставило меня начать говорить о себе с этим мужчиной, от вида которого я еще недавно хотела бежать куда глаза глядят и который явно не благоволил ко мне, лишь сегодня сменив гнев на милость и причиной, скорее всего, был мой опрометчивый поступок, благодаря которому я поняла, что могу покидать Крыло.

- И все же? – настаивал князь.

«Рассказать, или нет?» - подумала я, закусив губу.

Вацлав смотрел на меня с интересом. С таким обычно глядят, когда покупают нужную вещь для хозяйства, как не прискорбно это было признавать. И я догадалась, что князь не зря затеял данный разговор. Не вчера родилась, чтобы понимать: он что-то задумал и в этом плане определенное место отводится мне, потому и пристал с расспросами. А я, дуреха, вместо того, чтобы прикусить язык, хочу поделиться тем, чем не делилась даже с матерью и сестрой, что не поведала подругам.

- Молчишь? – он скорее не спрашивал, а утверждал. – Не доверяешь? – и глядит так хитро. – Правильно делаешь.

- Бабка моя много сказок знала, - произнесла я, вопреки предупреждению мужчины, - мне их рассказывала, когда я малолетней была. Я тогда думала, что все это – байки, а теперь вижу, что нет.

- Она была ведьмой? – уточнил князь.

Я передернула плечами. Кто знает? Лечить людей – лечила, но никогда не насылала порчи, это я мгла сказать с уверенностью, так как ее опасались в селе, но уважали. А вот мать стыдилась и ее, и меня. Когда я была ребенком, думала, что она попросту не любит меня, или я какая-то не такая как все. После, когда стала просыпаться сила мне неведомая, догадалась, в чем был истинный смысл материнской отстраненности. Сестру она баловала, я же всегда была старшей, на мне и двор, и дом.

Князь продолжал следить за мной взглядом. Казалось, пытался прочитать мои мысли, да не мог.

- Впрочем, и не важно, кто в твоей семье владел силой, - сказал он после затянувшегося молчания. – Я думаю, ты уже догадалась, что особенная?

- Это потому что могу покинуть ваш замок? – нашлась с ответным вопросом.

- Можешь! – согласился он и мне показалось, что князю приятна подобная мысль.

- И не станете удерживать? – спросила, прищурившись подозрительно.

Вацлав покачал головой.

- Не стану!

Я вспомнила, что пани Машкевич обещала рассказать мне и все объяснить, только сейчас не удержалась и спросила у князя, надеясь, что не пожалеет времени на простую служанку.

- Что со мной не так, расскажите?

Он хмыкнул и приподнялся. Одеяло сползло, и я дернулась было поправить его, но мужчина велел:

- Подушку подложи мне под спину. Устал лежать.

Послушно потянулась назад, нечаянно коснувшись плечом его руки. Вздрогнула от прикосновения, ощутив, как опалило стыдом щеки и в подушку вцепилась с остервенением, злясь на саму себя из-за такой непонятной реакции на князя. Поправила все так, как велел и отпрянула, а мужчина откинулся назад и теперь сидел в кровати, глядя на меня немигающим синим взглядом. Казалось, то ли рассматривал, то ли присматривался.

- Скажу тебе откровенно, - начал он, - ты первая, за триста с лишним лет, кто по собственной воле вызвался служить в моем замке. До этого дня Трайлетан приводил только тех, кого отбирал сам. А ты своим самопожертвованием нарушила налаженную систему.

- Это как? – я примостилась на табуретке. Вацлав выглядел почти здоровым, и я не переставала удивляться его регенерации, хотя и подозревала, что, возможно, в столько быстром выздоровлении мага замешан главный всадник? Тем не менее, спросить не рискнула, опасаясь вызвать недовольство князя.

Он, тем временем, продолжил:

- Когда в замке появляется вакантное место, Трайлетан собирает своих всадников и отправляется в первое попавшееся на пути Крыла поселение или город, где выбирает для работы особенных людей. Но ты не принадлежишь к их числу.

- А моя сестра, оказывается, была избрана не просто так? – уточнила, хотя и сама уже догадывалась об этом. Но раз князь в благодушном настроении и снизошел до разговора с кухонной работницей, почему не воспользоваться этим, чтобы не разузнать то, что вызывает яркий интерес.

- Все те, кого выбирает Трайлетан – обречены! – пояснил Вацлав. – Как вестник смерти он видит тех, кто вскоре должен умереть, а потому дает им шанс жить дальше, пусть с взаперти, в стенах этого замка…

Мое сердце упало вниз.

- Что? – спросила я, холодея. Получается, что, пытаясь спасти сестру, я обрекла ее на верную смерть! Что здесь она, пусть и без возможности выйти наружу, но смогла бы жить и более того, родить своего ребенка?

Что же я наделала!

- Ты нарушила ход отбора. Трайлетан не мог отказать тебе в желании прийти сюда, заменив собой сестру! – заметил Вацлав. Я его почти не слышала. Уронив взгляд на пол думала только о том, что натворила! И нет мне за это прощения! Что, если Стефа уже мертва? И это я, именно я являюсь той, что убила ее любя!

- Нет! – простонала тихо и спрятала лицо в ладонях.

Вацлав молча смотрел на меня. Я не видела его взгляда, но ощущала каждой клеточкой своего существа. Взгляд тяжелый, задумчивый, но не злой. Только мне все равно. Я думаю о том, что натворила. Знала бы мать, о чем просит меня, дважды подумала бы прежде!

- Ох! – простонала, а непрошеные слезы обожгли кожу, защипали глаза.

- Погоди рыдать! – спокойно сказал мужчина. – Трайлетан знает, кто из избранных им людей погибнет и в какой срок.

Я всхлипнула, удерживая рыдания, рвущиеся изнутри.

- Твоя сестра еще жива! – продолжил князь. – И ты можешь ей помочь.

Вскинула голову, отняв ладони от лица. Взглянула на хозяина замка, не стесняясь слез: не до стеснения было.

- Говорите! – попросила.

- У нее есть еще время, - сказал Вацлав. – Твоя сестра должна умереть во время родов, а младенец ее, родится недоношенным, но, может быть, выживет…

- Я могу ей помочь? – почти закричала и вскочила на ноги, но тут же опомнилась, с кем разговариваю и села на свое место.

- Верните меня назад! – взмолилась. – Заберите Стефу в Крыло, и я сделаю для вас все, что только прикажете! – сказала, а сама подумала о том, что мне абсолютно нечего предложить демону, разве что, свою душу! Только согласится ли он на подобный обмен?

- Мы сделаем проще! – произнес Вацлав, а я отчего-то замерла, услышав его слова. Взгляд синих глаз демона стал холодным и расчетливым.

- Говорите! – попросила тихо.

- Я знаю, как помочь твоей сестре, - сказал князь, - это будет не просто, но я постараюсь сделать так, что она останется жить, только взамен… - он сделал паузу, посмотрел так, что мороз пробежал по спине, а в груди неожиданно стало тесно, - только взамен ты должна будешь помочь мне в одном деле, - и добавил, - как ведьма.

- Я? – искренне удивилась. Да разве я что могу? Силы во мне жалкие крохи и те спят. Нет, помнится в детстве мне удавалось удивить, или даже, если быть точной, напугать мать: когда оживила курицу, разорванную забежавшим во двор бродячим псом, ту самую, пеструшку, что лучше всех несла яйца, да помню еще один-два таких случая, но они всегда происходили спонтанно, без моей воли, а только от большого желания помочь. Мать тогда, напуганная моей силой, отхлестала меня прутом, а курицу отдала соседке, опасаясь есть то, что она называла: «Колдовскими яйцами!», - а меня «отругала» так, что сидеть было больно несколько дней, да еще вдобавок и с бабкой сцепилась, когда старая полезла меня защищать.

- Я ничего не могу и не умею! – призналась честно. – Чем сможет помочь вам такая, как я.

- А я научу, что делать! – просто ответил князь. – Только это риск.

- Риск! – повторила я.

- Если сделаешь все правильно, то останемся целы оба и ты, и я.

Я подумала о Стефе, представила ее себе такой, какой видела в последний раз: худенькой, с округлившимся животом, с глазами, полными страха и поняла, что просто не могу допустить ее гибели.

- Я согласна! – произнесла и сдержалась, чтобы не отвести глаза, пока мужчина всматривался в мое лицо.

- Ты даже не хочешь узнать, что тебе предстоит сделать, пани Валеска? – уточнил он.

- Что бы там не было, я согласна! – повторила, зная, что не отступлюсь, хотя страх уже расползается по телу липкими пальцами трогая кожу.

Князь не улыбнулся и по его виду нельзя было понять, доволен он или нет. За одну секунду, быструю, как удар сердца, Вацлав превратился в прежнего себя, надменного князя, для которого я была просто прислугой.

- Вот и хорошо! – сказал он. – Договорились. Сейчас я немного отдохну, а после, когда придет время, расскажу тебе о том, что придется сделать, - и сухо, словно со мной сейчас разговаривал другой человек, - поправь мне подушки, я хочу лечь!

Приподнялся, а я нырнула ему за спину, стараясь в этот раз не прикоснуться, не зацепить ненароком. Сделала, как полагается и отпрянула, когда все же задела его руку своей рукой. От прикосновения внутри полыхнуло жаром, стало неловко и щеки снова залил румянец, только князь, если и заметил это, ничего не сказал. Тяжело опустился на подушки, и я поняла, что не так уж он и бодр, как мне показалось в начале. Лицо мужчины стало подозрительно красным. Кажется, жар возвращался. Мне бы прикоснуться к его лбу, только как это сделать, если рука не поднимается трогать хозяина замка! Да только пани Машкевич дала определенные указания, и я решилась:

- Можно? – а сама потянулась к его лицу с твердым намерением узнать, нет ли жара.

Князь как-то странно посмотрел на мою ладонь, даже, мне показалось, скривился, но кивнул: кожа оказалась горячей, и я отвела руку.

- У вас снова жар! – заявила.

- Пройдет! – он закрыл глаза и заметно расслабился.

- Может позвать… - начала было, но Вацлав меня перебил.

- Ничего не надо. Просто сиди рядом и читай книгу, хочешь вслух, хочешь про себя. То, что в ней написано тебе пригодится.

Кивнула и опустилась на табурет. Книгу снова положила на колени и открыла на той странице, где остановилась. Безошибочно нашла нужную строку.

- За свою связь с нечистой силой, - продолжила я читать, - ведьма наказана тяжелой смертью. Она не может умереть, пока не передаст свои знания и силу избранному, а если пока избранный не придет, вокруг дома ведьмы гремит гром и бушует гроза… - а сама подумала, что вот это уже полная чушь. Если бабушка была ведьмой, то умерла совсем просто и тихо. Я подле нее стояла и, помню, даже держала за руку.

«А что, если она таким образом передала тебе свой дар?» - тут же мелькнула мысль и я похолодела. Подняла взгляд на князя и мне показалось, что он уснул. Слабость и потеря крови взяли свое. Дыхание мужчины стало ровным и спокойным, только лицо показалось мне, было краснее обычного.

«А не попробовать ли мне…?» - мелькнула было в голове шальная мысль, и я тут же усмехнулась сама себе. Князь – не курица, его так просто не исцелить. И все же…

Книгу отложила, встала, наклонившись над Вацлавом. Моя тень упала на его лицо, но мужчина не шевельнулся и глаз не открыл, продолжая спать и тогда я решилась. Будь, что будет!

Руки подрагивали, когда я тянула их к груди спящего. Со страхом увидела небольшое алое пятно на его одежде чуть ниже сердца и еще ниже. Крошечные, но пронзительно яркие. Простерла над ними ладони и покосилась на мужчину, не проснется ли?

Не проснулся, только чуть шевельнулся во сне. Я придержала дыхание и попробовала сосредоточится, как делала иногда, пытаясь помочь живности в нашем доме. Делала незаметно, чтобы мать или кто из семьи не приметили. Иногда получалось, иногда нет. Только сейчас передо мной лежал человек, а не курица с поврежденным крылом ногой и не коза с хромой ногой. Мысли об этом не придавали уверенности и потому я не удивилась, когда у меня не получилось сделать то, что задумала.

Я зажмурилась, снова напряглась, представляя себе разорванную рану на теле князя, как она покрывается новой кожей, затягивается и перестает кровоточить, как зарастает и светлеет….

Ладони обожгло приятным теплом, и я открыла глаза, чтобы увидеть, как из рук льется мягкий свет и ложиться на тело мужчины, проникает под тонкую ткань его рубашки, растворяется под ней. Улыбка скользнула по моим губам солнечным лучом, а Вацлав неожиданно вздрогнул и открыл глаза, уставившись прямо на меня, только взгляд словно проходил мимо, будто и не было меня на его пути.

«Неужели ощутил вмешательство?» - подумала я, но рук не убрала. Свечение погасло само, я же продолжала смотреть на хозяина замка, понимая, что он сейчас не видит меня и продолжает спать. Что именно заставило его открыть глаза, в которых застыло отрешенное спокойствие.

- Спите, Ваша Сиятельство! – прошептала и он, расслабленно вздохнув, неожиданно послушался. Я облегченно выдохнула, сгорая от желания посмотреть на творение рук своих, но заглянуть под рубашку князя не решилась, вспоминая его странный пустой взгляд минуту назад.

Села на свое место и вернула на колени книгу. Открыла, продолжив читать уже про себя, но время от времени поглядывала на раненого и прислушивалась к спокойному дыханию мужчины.

Именно с книгой на руках и застала меня пани Машкевич, когда появилась в покоях господина спустя час с лишним. Заинтересованно покосилась на фолиант и подняла на меня глаза.

- Господин князь просил почитать вслух, а после заснул, - пояснила тихо. – Я и зачиталась!

Она ничего не сказала, лишь протиснулась мимо меня и склонилась над спящим. Уверенно и легко положила руку на его лоб и тут же убрала.

- Жара нет! – произнесла. – Завтра будет как новенький!

- У Его Светлости такая хорошая регенерация? – удивилась я.

Пани Машкевич усмехнулась.

- Обычно еще лучше, но в этот раз ему попался слишком сильный противник! – сказала выразительно.

- А кто напал на князя? – поинтересовалась шепотом.

Домовиха смерила меня взглядом.

- Ты любопытная девочка, Валеска!

- Просто я видела это существо! – ответила еле слышно из опасения разбудить мужчину.

- Иди за мной, - поманила панна, - поговорим в гостиной Его Светлости, - и мы вышли, оставив, на всякий случай, приоткрытой дверь в спальню мужчины. Пани Машкевич жестом велела мне присесть на диван, сама же осталась стоять. Казалось, ей доставляло какое-то удовольствие смотреть на меня сверху вниз, я, впрочем, ничего не имела против.

- Спрашивай, что хотела! – проговорила экономка.

- Вот так просто? – удивилась я.

- А как иначе? – сказала пани Машкевич. – Я не привыкла недоговаривать, к тому же пообещала, а слово свое держу, так что, пока есть время – говори, что должна, а я отвечу, если в моих силах.

Глава 9.

Вацлав не спал, когда почувствовал это странное чужое тепло, пролившееся солнечным светом на его тело. Ему не надо было открывать глаза, чтобы понять, кому оно принадлежит.

«Валеска!» - он не стал ее пугать, решил проверить, на что способна ведьма-неумеха и сделал вид, что спит, а она, по наивности, не подозревая ничего и решив, что он крепко спит, принялась за свою ворожбу.

«Поглядим, что ты можешь, девчонка!» - он расслабился, позволяя ей магичить, а затем удивился, когда понял, что у ведьмы получается, что его раны, которые не смогла полностью заживить даже домовиха, затягиваются. Он даже ощутил, как зачесалось место, где еще недавно был разрыв, стянутый нитками – пани Машкевич пыталась зашить рану, только мало помогло. Хорошо еще, что Трайлетану удалось остановить кровь, иначе Вацлав совсем ослабел бы. Шутка ли, сражаться с самим собой, зная все слабости и магические атаки.

Тепло стало пропадать и неожиданно к Вацлаву пришло видение, одно из тех, что все реже посещали его, но слишком яркое и сильное, чтобы он смог противиться. Широко распахнув глаза и позабыв над ведьмой, что колдовала над его телом, князь уставился в пространство и увидел его.

Тварь кралась по дороге, пустынной и темной, а впереди шел человек. Шел, не оборачиваясь и ускоряя шаг, зная, что за ним идут. Вацлаву на миг показалось, что он даже ощутил этот страх, который затопил мужчину, а существо нагоняло, сорвавшись на бег, решившее не упустить свою жертву до того, как она достигнет безопасного места.

Видение пропало, когда тварь ринулась на человека и перед глазами князя потемнело. Он опустился на подушки и закрыл глаза, ощутив волнение ведьмы, сидевшей рядом.

Ему была нужна ее помощь. Кто бы мог подумать, что он, сильный маг и демон, нуждается в помощи слабой ведьмы, которая едва ли умеет управлять своей силой и осознавать ее. В том, что девушка обладала магией, князь не сомневался. Ведьм он не переносил на дух и еще помнил те времена, когда встреча с подобными Валеске, заканчивалась схваткой и гибелью ведьм. Это сейчас, когда наступило перемирие, он, стиснув зубы, был вынужден терпеть в своем окружении Елень и ей подобных, хотя, здесь бы иной случай, о котором князь вспоминал с неохотой и раздражением.

Валеска была другая. Он ощущал ее силу, слишком светлую и теплую, в отличие от колючего взгляда самой девушки, который таился в дивных глазах.

Она была хороша собой. Не так красива, как Елень, но в отличие от холодной дочери Главы, излучала свет и тепло, редкие для ей подобных.

«Возможно, причина в инициации?» - подумал он. Только сейчас надо было думать не о молодой ведьме, а о той твари, что уничтожала жителей деревеньки, осмелившихся просить о помощи самого хозяина Черного Крыла. Это теперь Вацлав нагонял страх на людей. Раньше его, конечно, тоже опасались, но хотя бы знали, что можно ожидать от ему подобных. А теперь…

Иногда Вацлав и сам не понимал, кем стал и в кого превратился… Скрипнула дверь и тихие шаги оповестили мужчину о приходе пани Машкевич: только одна она ходила такой поступью, что, казалось, едва касалась ногами пола и могла при этом двигаться бесшумно, при желании, только не в этот раз.

Домовиха увела его сиделку и завела с ней разговор, который Вацлав не мог не слышать: острый слух демона и приоткрытые двери позволяли ему разобрать каждое слово, произносимое женщинами.

- Я поняла, почему могу покидать замок! – сказала я, глядя в глаза домовихе, которая возвышалась надо мной приятно круглая с сиянием в чистом открытом взгляде.

- Князь рассказал или сама догадалась? – спросила она.

- Князь, - признала, - когда пришел в себя.

- Так мне что, уже и рассказывать ничего не надо? Все узнала от Его Сиятельства? – поинтересовалась она.

- Я уйти хочу! – призналась я. – Только пока не могу.

- Уйти? – она вскинула брови. – Это куда?

- Я ведь могу уйти? Не станет же меня удерживать князь?

- Не станет, - согласилась она, только, как мне показалось, потемнела лицом, будто я сказала что-то расстроившее ее.

- Только не могу! – продолжила. – Вацлав… - начала было и вовремя спохватилась, что назвала господина замка по имени, что было просто непозволительно для прислуги, - Господин князь сказал, что может помочь мне спасти Стефу. Я ведь теперь знаю о ее судьбе.

Пани Машкевич пристально посмотрела на меня, затем присела рядом.

- Да. Все, кто живет в замке – обречены на смерть вне его стен. У каждого свой срок. Трайлетан приводит только тех, кто обречен и должен вскорости уйти за кромку, и я полагаю, это не самый худший вариант для таких людей.

- Если бы я только знала! – проговорила тихо, вспомнив, как выступила перед сестрой, предлагая себя всадникам на замену. Знала бы правду, не полезла бы, обрекая сестру на гибель, но теперь поздно об это вспоминать, надо постараться изменить то, что я испортила, да и князь обещал помощь, а я отчего-то верила ему.

- Ты пыталась спасти сестру, - сказала домовиха и неожиданно положила свою ладонь накрыв мою руку. – И не переживай, если наш князь сказал, что есть возможность спасти ее, значит, такой способ есть. Его Светлость никогда не дает обещаний, которые не может выполнить.

- А он ничего мне и не обещал, - ответила я.

Пани Машкевич как-то странно посмотрела на меня, словно, не решаясь что-то спросить, но так ничего и не сказала, только глаза отвела, что на нее было совсем не похоже.

- А вы тоже…видите меня? – вдруг спросила тихо и заметила, что домовиха улыбнулась.

- С первого дня увидела, - сказала она. – Даже более того, - она перешла на шепот, - я ждала тебя. Мы все ждали тебя, только….

Я уже открыла было рот, понимая, что сейчас могу услышать что-то значительное и важное, когда голос из спальни князя заставил женщину замолчать.

- Пани Машкевич! – и прозвучал он так холодно, что мы обе одновременно вздрогнули и посмотрели друг на друга.

Домовиха встала со своего места и оправила платье.

- Ступай вниз! – велела. – Я сама догляжу за господином, а завтра с утра, если он велит, придёшь к нему.

Я отчего-то подумала о книге, оставшейся лежать на табуретке у постели князя, но идти за ней не решилась, да и как знать, позволил ли мне бы Вацлав взять дорогой фолиант в свою комнату. А потому я поклонилась экономке и поспешила к выходу, в то время как она направилась к господину.

Я успела услышать его холодное: «Как вы смеете говорить о том…» - когда двери закрылись и голос стих, а я осталась стоять у выхода, положив руку на дверную ручку.

Что имела ввиду панна, когда говорила мне о том, что якобы, ждала меня? Что они все ждали меня? Игра слов или что-то иное? Может быть я сама что-то надумываю себе, только вот понимала – нет, чутье не подвело, пани Машкевич хотела сказать мне нечто важное, но князь не дал. Не спал видимо, слушал наш разговор и вмешался, когда счел нужным…

«Или опасным для себя!» - мелькнула мысль, которую я тут же отмела прочь. Чем могла такая как я быть опасна могущественному демону, у которого в подчинении ходят сами вестники смерти! Это же смешно и неправдоподобно!

Выскользнув в коридор, притворила двери и огляделась. Вокруг было пусто, только вспыхнул свет факелов – Элмкар осветил мой путь вниз. Теперь то я была уверена, что это именно он управляет замком. Загадочный дух, заключенный в этих стенах и его не менее таинственный хозяин. Как мне разгадать эту тайну, да и надо ли?

Мария несколько раз перечитала заклинание, пока не убедилась, что не ошиблась и действительно нашла то, что давно искала. Книга попалась ей на глаза совершенно случайно, когда она спустилась в библиотеку Ковена, чтобы проверить новые книги, пришедшие в ящиках для пополнения знаний старших сестер. Книг было немного: всего одиннадцать талмудов только один из которых сразу привлек внимание старой ведьмы и главы Круга.

Это был древний фолиант в переплете из человеческой кожи, инкрустированный дорогими каменьями и золотом. Мария потянулась к книге и ощутила ее сопротивление, словно фолиант не хотел идти к ней в руки, но женщина смогла сломить заклятье, лежавшее на книге и прикоснулась к ней. Слабый неприятный болезненный разряд пробежал по коже, вздыбил волоски на затылке под высокой причёской и Мария подумала о том, что прикоснись к фолианту кто-то из младших сестре, был бы как минимум проклят, а как максимум – уже лежал бы мертвым.

- Кто прислал? – поинтересовалась она, кивнув на книгу поставщику.

Женщина, в которой Мария без труда угадала молодую стрыгу, ответила:

- Передали лично вам.

- Кто? – уточнила Глава.

- Не велено говорить! – последовал ответ.

- Значит, мне, говоришь! – Мария посмотрела на существо, личину которого видела даже под самым сильным мороком и отчего-то передумала применять к созданию силу, уверенная в том, что кто бы не передал этот фолиант ее Ковену, он определенно скоро появится, ведь такими книгами не разбрасываются, да и просто так не дарят.

Старшая сестра подняла книгу и повернулась к лестнице, позволив одной из сестер, приставленных к библиотеке, начать вынимать остальные книги. Мария бегло просмотрела их и не узрела опасности, да и сами книги принадлежали ведьмам, в отличие от той, что сейчас находилась в ее руках.

«Откуда у неизвестного отправителя фолиант ведьмаков?» - подумала она. Если только кто-то из Братства сам не отправил подобный подарок, напичканный проклятиями.

«Если книга предназначалась мне, отправитель должен был знать, что я легко разгляжу заклятья и еще проще сниму их с книги, - размышляла женщина, поднимаясь по лестнице к своим комнатам, которые занимала на самом верхнем этаже особняка клана. На ее пути возникла одна из сестер. Завидев Главу, низко поклонилась и поспешила дать дорогу, встав с краю, но Мария едва взглянула на нее, продолжая подъем. А уже в своих покоях, положив фолиант на стол и открыв его, ведьма пробежалась взглядом по оглавлению, написанному кровью и криво усмехнулась, завидев то, что искала так давно.

Нужное заклятье для ее наследницы. То, что так давно искала, но не могла найти подходящее. Нет, у Марии на примете были аналоги, но не то…. Потому и не рисковала применить это на единственной дочери, которой мечтала дать больше, чем дала при рождении природа.

Елень была хватка и жестока, имела расчетливый ум и красоту, которую пока не нужно было поддерживать волшбой, но ее сила, как ведьмы, была слишком низкого уровня. А ведьма с таким уровнем не могла претендовать на место Главы Круга. Пусть сама Мария мечтала и планировала еще многие годы занимать свою должность, но понимала, что настоящая Глава всегда имеет преемницу, которую будет готовить себе на смену. А кто лучше справиться с такой ролью, как не родная дочь?

Стук в двери отвлек женщину от чтения, и она подняла голову.

- Кто? – хотя прекрасно знала ту, что стояла сейчас за дверью.

- Это я, Глава. Можно войти? – прозвучало в ответ.

Мария закрыла книгу и опустилась в кресло у стола, положив руки на подлокотники и устремив взор на вход.

Клаудиа скользнула через порог змеей. Ходила она всегда еле слышно, ступая так тихо, что сама Мария едва могла бы услышать. Но она всегда ощущала свою помощницу, а точнее, ауру ее силы. Клаудиа была второй по способностям в Ковене после Марии и многие за глаза пророчили ей место будущей Главы. Только и сама Мария и Клаудиа знали: этому не бывать, пока есть на свете Елень. Впрочем, помощница Главы не выказывала большого желания занять пост Марии и, на первый взгляд, вполне довольствовалась тем положением, которое занимала при Главе Круга.

Клаудиа тихо прикрыла двери и мазнула взглядом по книге, лежавшей перед Главой.

- Что случилось? – спросила Мария скучающим тоном. Она не хотела, чтобы помощница знала о заклятье и пыталась скрыть радость от неожиданного подарка то ли судьбы, то ли кого-то извне.

- Несколько писем и запрос! – ответила Клаудиа. Она подошла к столу и провела над гладкой поверхностью рукой, после чего на ней появились несколько светлых прямоугольников, скрепленных печатью.

- Я после просмотрю! – сказала Мария и отодвинула корреспонденцию в сторону. – А что за запрос?

- Прошение принять в наши ряды новенькую, - ответила помощница и Мария приподняла тонкие брови в удивлении.

- Без рекомендации?

- Да, - кивнула Клаудиа.

- Отказать! – безапелляционно заявила Мария.

- Я бы не рискнула! – произнесла ведьма. – Она дочь Главы клана вампиров…

- Тогда я точно ничего не понимаю! – сказала Мария и откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди. – Вампир и хочет учиться среди ведьм? Неслыханно!

Клаудиа улыбнулась краешками полных губ.

- Насколько мне известно, девушка полукровка. Ее мать была ведьмой, а отец – глава рода, один из сильнейших. Какое-то время он скрывался в деревеньке и ходили слухи питался только животными, брезгуя человеческой кровью, а после что-то изменилось, и он занял свое место в совете Старейшин…

- Слышала! – отрезала Мария и задумалась на мгновение, после чего произнесла: - Хорошо. Пусть приезжает. Посмотрим, что она из себя представляет. Отказать всегда успеем.

- Как скажете, Глава! – Клаудиа поклонилась.

- Что-то еще? – спросила ее Мария.

- Нет. Я могу идти?

- Да! Ступай! – Марии не терпелось приняться за прерванное чтение и едва двери за помощницей затворились, как она снова открыла книгу и углубившись в чтение и думать забыла о письмах, ожидавших ее на столе и полукровке, которая скоро должна была вступить в Ковен.

Пани Машкевич послала за мной до завтрака и, наспех умывшись и одев платье, я поспешила в покои князя под удивленные взгляды прислуги, высунувшие свои любопытные носы в двери. Игнорируя чужой интерес, поднялась по лестнице и немного помялась у дверей в комнату хозяина замка, после чего решительно постучала и получив положительный ответ, вошла.

В гостиной было пусто, но я слышала шум и движение, доносившиеся из спальни князя и направилась прямиком туда, ожидая увидеть саму домовиху и Вацлава, лежащего в постели. Но каково же было мое удивление, когда, войдя в комнату я едва не столкнулась с самим демоном, который выглядел вполне бодро и стоял на своих двоих даже не пошатываясь. Кроме того, князь был одет словно для прогулки и вид имел свежий и умытый.

- Доброе утро! – все, что смогла произнести, пока синие глаза мужчины ощупывали меня сверху донизу и снова обратно, пока не остановились на покрасневшем лице.

- Проходи! – произнес он и шагнул в сторону, пропуская меня в спальню.

Протиснулась едва ли не бочком, отчего-то ощущая, как краска заливает лицо. От внимания мужчины не укрылось мое смущение и он, криво усмехаясь, проговорил:

- Надо поговорить. Вчера не успели и, прежде чем ты сделаешь поспешные выводы, скажу прямо: это касается твоей помощи…

- А Стефа? – спросила прямо.

- Услуга за услугу! – парировал он. – Сперва ты мне, после я тебе…

- А если мне не удастся вам помочь?

- А ты постарайся! – он пристально посмотрел мне в глаза, а затем, неожиданно опустил взгляд на мои губы, которые я тут же чопорно поджала, словно старая дева.

Скрипнувшая дверь оповестила о том, что мы уже не одни, и пани Машкевич, с подносом в руках, вошла в спальню. Прошла мимо нас и направилась к столу, на который водрузила поднос, принявшись расставлять тарелки. Я отметила, что домовиха сервирует на двоих и решила было, что Трайлетан будет завтракать с Его Светлостью, а потому была удивлена, когда князь кивнул мне, указывая на стол.

- За завтраком расскажу, то, что тебе необходимо знать!

Села, поглядывая осторожно на пани Машкевич, но домовиха сделала вид, будто так оно и надо, чтобы прислуга, такая как я, завтракала за одним столом рядом с самим князем. Хотя, если поразмыслить, что она могла поделать, если сам Вацлав предложил мне присесть. Да и не просто так предложил, а по делу. Только все равно я чувствовала себя крайне неуютно.

Экономка пожелала нам приятного аппетита и ушла, так ничего мне, не сказав и едва посмотрев в мою сторону. По ее лицу можно было определить только, что женщина совсем не против, а может ей было все равно?

Едва пани Машкевич ушла, князь сел за стол, бросил на меня быстрый взгляд.

- Налей мне чаю! – то ли попросил, то ли приказал. Я приподнялась, ухватив дорогой чайник, разлила напиток по кружкам, сперва Его Светлости, затем плеснула себе.

Мужчина кивнул, благодаря. Молча подтянул к себе блюдо с омлетом.

- Ешь, - велел.

Я уронила взгляд на серебряные приборы, сглотнула, понимая, что не умею управляется этими непонятными вилками: пани Машкевич положила две и я выбрала привычную, с четырьмя зубчиками, понимая, что вряд ли князь ждет от меня умения пользоваться подобными приборами, да и откуда им взяться, если посудить разумно? Я девка деревенская. Слава богам, что образована, в своем время было кому грамоте обучить, но вот чтобы придворному этикету…так ясное дело, откуда у меня взяться таким знаниям?

Впрочем, Вацлав действительно не обратил на это внимания. Сам он ел быстро, на меня поглядывал время от времени, да улыбался сухо. А я едва притронулась к сытному омлету, больше чай пила, ожидая, когда князь насытится и расскажет мне то, что собирался. А когда это произошло, сложила руки на коленях, слушая мужчину.

- Что-то ты вяло ешь? – удивился он. Промокнул губы салфеткой и положил на край стола. Я промолчала. Да и что могла сказать? Что кусок не лезет в горло в его обществе? Не привыкшая я сидеть за господским столом. Кажется, Его Светлость это понял, потому как не стал развивать дальше тему разговора, сменил в нужном направлении.

- Что ты видела в тот день, когда гроза была? – спросил сперва.

- Вас! – ответила и не обманула. Я ведь, действительно, видела его…и демона какого-то рядом. Только помня вторую сущность князя, подозревала, что демон этот очень уж на эту самую сущность похож.

- И того, второго? – он пристально в глаза поглядел. – Видела?

- Видела! – согласилась. – Демон это был, очень похож на вас, - поправила сама себя.

- Ты не ошиблась! – князь кивнул и откинулся на спинку своего сидения. Руки уронил на подлокотники, приняв обманчиво-расслабленную позу, только глаза напряжение выдают.

- Не знаю, говорила ли тебе твоя бабка, но есть в мире нечисти такое существо, - сказал, - безымень (5) называют его.

Я сдвинула брови, припоминая. Много чего мне рассказывала бабушка, а вот о таком если и упоминала, то вскользь, я могла и позабыть.

- Не знаю! – сказала честно.

- Очень сильное существо, - произнес Вацлав. – Такие существа сами по себе не появляются. Обычно кто-то вызывает их и подобной силой призыва обладает только колдун.

Я чуть приподняла брови.

- Безымень не зря носит такое имя, - продолжил мужчина, - это дух, обретающий плоть и образ человека, которого собирается погубить. Он же обретает и силу, и способности. Это двойник, понимаешь?

- Потому то вы его и убить не смогли! – кивнула.

И ведь действительно, как мог князь убить себя самого? Если и сила у твари, вызванной из мрака тьмы была подобна силе Вацлава. Когда князь обратился в демона, призрак последовал его примеру и тоже перевоплотился. Вот как оно получается!

- В замке меня демон не достанет, - сказал хозяин Крыла, - но теперь, пока не убьет, не успокоится, а потому мне нужна твоя помощь, Валеска!

Я удивилась. Чем-то я могла помочь? Ни силы не имея, ни опыта. Если сам князь с тварью не совладал, то как смогу я, необученная ведьма? Хотела спросить прямо, но отчего-то произнесла другие слова:

- Если я помогу, вы спасете мою сестру?

Он мгновение смотрел мне в глаза.

- Это будет нелегко, но я ведь уже сказал, что помогу и сделаю все, что будет в моих силах!

- Тогда я согласна! – и снова сама не понимаю, что дернуло за язык. Прикусила, да поздно. Слово – не воробей!

- Хорошо! – Вацлав улыбнулся и его ямочки сделались еще глубже, а глаза, как мне показалось, даже засияли ярким синим светом. Отчего-то на мгновение стало тесно в груди и я невольно залюбовалась мужчиной.

«Ой, дура!» - протянул кто-то невидимый в моей голове, и я быстро отвела глаза, надеясь, что не зарделась. Еще недавно боялась князя как огня, а теперь любуюсь, словно он картина писаная. Только ведь как был демоном, так и остался.

«Не надо мне думать о князе, - решила для себя. – Ничем хорошим это не закончится!».

Когда снова подняла голову, надеялась, что смятение чувств не выдам взглядом.

- Как я смогу помочь? – спросила.

- Я научу, - ответил Вацлав. – Но только ты должна понимать, что легко не будет.

- А почему именно я? – поинтересовалась. – Насколько я понимаю, у вас хватает знакомых ведьм! – вспомнила про недавних гостей, посетивших «Черное Крыло».

- Ты хочешь помочь сестре, или нет? – он изменился в лице, сошла улыбка, стали тонкими от недовольства губы. А я закивала быстро, сообразив, что зря задала этот вопрос.

- Тогда не задавай глупых вопросов, - ответил резко. – Если я остановил свой выбор на тебе, значит, так тому и быть.

- А я смогу после уйти? – поинтересовалась, а в голове мелькнуло: «Если выживу!».

- Если захочешь, удерживать не стану! – произнес Вацлав, затем поднялся из-за стола и прошел к полкам с книгами. Нашел взглядом одну, потянул за кожаный корешок, достал и вернулся, отдал прямо в руки.

- Здесь есть то, что тебе понадобиться, - произнес холодно, только рука, передававшая мне книгу, едва коснулась моей и я поразилась теплу его кожи.

- Прочитай сегодня, - и снова сел на свое место. – Если что-то не поймешь, можешь обращаться.

Я кивнула, положив книгу на колени.

- Вечером обязательно прочту! – сказала. Не стоило забывать о том, что у меня в этом замке есть определенные обязанности…пока не ушла!

«Князь сказал, что смогу уйти! – напомнила себе. – А ведь и уйду! Не останусь!», - посмотрела на Вацлава. Его Сиятельство налил себе чаю, бросил на меня быстрый испытующий взгляд.

- Пани Машкевич не станет сегодня утруждать тебя, панна! – сказал.

- Это почему же? – удивилась и тут же едва не рассмеялась в голос, сообразив, как нелепа в своих суждениях. Если князь прикажет, домовиха, будучи его работницей, не пойдет против воли и конечно, у меня будет время ознакомиться с описанием твари, которую хочет уничтожить демон. И судя по его тону, сделать это он должен как можно быстрее.

«Главное, чтобы все получилось, - подумала, - а там и Стефе поможем, я уверена!».

Разговор мягко подошел к завершению и мне показалось, что князь не против, чтобы я ушла. Неловко поднялась, прижав к груди книгу и поклонилась Вацлаву.

- Спасибо за завтрак! – произнесла, а он только усмехнулся. Удерживать не стал, кивнул милостиво, что, мол, можешь уходить, а сам пригубил глоток чаю. И только у дверей меня зацепил его голос:

- Пани Машкевич передай, что сегодня свободна от всех дел.

Оглянулась, молча глядя в синие омуты глаз.

- И прочитай все, что касается безыменя в этой книге, только вдумчиво! – добавил он.

Снова поклонившись, спешно шмыгнула за двери, прикрыв их так тихо, как только смогла. Шагая через гостиную к выходу из княжеских покоев, заметила странную тень, мелькнувшую в зеркале у камина. Даже придержала шаг, чтобы удостовериться, что не показалось. Тень совсем не напоминала мою собственную, а походила скорее на чью-то оскалившуюся морду.

Я приблизилась к зеркалу и заглянула в его глубину, но в ответ на меня посмотрело лишь собственное отражение, немного настороженное, удивленное, выдававшее напряжение.

- Ты стала слишком мнительна, - сказала я вслух, обращаясь сама к себе, после чего, бросив еще один взгляд на гладкую поверхность, поспешила к выходу, решив, как и советовал хозяин замка, посвятить свое свободное время ознакомлению с незнакомой тварью, на которою мне вскоре, вместе с князем Вацлавом, предстояла охота.

Они выехали на рассвете, когда воздух еще совсем свеж и только-только начали петь птицы, затаившись среди увядающей зелени деревьев. Солнце едва поднялось из недр земли, окрасив горы и вершины деревьев вокруг нежными розовыми и оранжевыми тонами, только Трайлетан не замечал красоты природы, уверенно направляя своего жеребца вперед.

Сегодня он должен забрать двоих.

Город, который расположился в относительной близости от местоположения замка, был достаточно велик и найти обреченных не составило труда. Более того, при желании всадник мог привести сотню, если не более тех, кому в ближайшее время предстояло уйти за грань, но они не были нужны ему. Только двое…счастливчиков, или несчастных… О таких мелочах Трайлетан не думал, он просто выполнял свою работу.

Первую сотню лет вестник смерти был зол и опечален своей миссией и тем, что оказался привязан к черному замку и его владельцу. Но ничего не поделаешь. Оба они, и Трайлетан, и князь Вацлав, расплачивались за свои ошибки. Пойти против судьбы не мог ни один из них и оба, в какой-то мере, жаждали освобождения от тяжелой ноши.

Шли годы, плавно сливая в столетия и оба привыкли к подобной жизни. Сейчас главному всаднику даже начало казаться, что иначе жить просто нельзя, да и демон, ставший волей судьбы почти другом Трайлетану, кажется, смирился со своей участью и даже нашел свою стезю в подобном обличье.

Но оба они знали, что когда-нибудь придет избавление, а когда оно пришло, поняли, что не хотят что-либо менять.

Кони мчали всадников по разбитой дороге. Чавкала под ногами грязь, хрустели травы, затихали птицы заслышав перестук копыт. Вот уже показалась вырубка за которой поднимались вдали крыши городских домов и оборонительная стена. А за очередным поворотом Тарйлетан был вынужден придержать коня, когда заметил экипаж, застрявший в грязи. Всадник и сам тогда не понял, почему остановился: не в его привычках было вмешиваться в дела людей, но здесь он сам натянул поводья и поднял вверх руку, призывая своих людей остановить жеребцов. Мог бы проехать мимо, приняв незримый облик, но нет же. Какое-то неведомое чувство приказало: «Остановись!» - и, удивленный, он послушался.

Возле экипажа возились двое крепких мужчин одетых в цвета своего клана. Трайлетан сперва удивился, когда понял, кто перед ним, но затем произнес:

- Помощь нужна?

На всадников обратили внимание, едва они поравнялись с каретой, но слуги молчали и натужно кряхтели, пытаясь высвободить застрявшие задние колеса.

- Эй! – Трайлетан сам удивился собственной настойчивости.

- Помогите мне выбраться! – вдруг раздалось из глубины экипажа и один из слуг, бросив возню, поспешил открыть двери кареты, а затем подал перепачканную в земле руку молодой девушке, появившейся из салона. Трайлетан прищурил взгляд, рассматривая незнакомку. Его сущность помогла разглядеть в темноволосой красавице полукровку, причем, очень редкую.

«Отец вампир, причем, из высших, - подумал он, глядя, как девушка перебирается на сухую землю из кареты с помощью слуги, - а мать – ведьма!».

- Чего уставился? – она оправила юбки и жестом велела слуге продолжать бороться с западней, захватившей колеса ее экипажа, сама же поглядела на Трайлетана снизу-вверх, при этом не испытывая ужаса. В ее взгляде застыло раздражение, замешанное на интересе. Мужчина молча рассматривал ее. Девушка была хороша собой, темноволоса и темноглаза, с удивительным цветом лица как для вампира. Казалось, на нем жили краски не свойственные ее виду.

- Впервые вижу всадников смерти! – сказала она, рассматривая его в ответ.

Трайлетан ощутил, что его люди не довольны неожиданной остановкой. Кони тоже фыркали, выказывая нетерпение продолжить путь, но всадник сдержал своего жеребца, поднял вверх руку, показывая спутникам, чтобы ожидали. Никто не посмел возразить и Трайлетан спешился, взяв под уздцы коня. Даже сейчас он возвышался над девушкой, глядя в ее темные глаза из-под капюшона.

- Зачем остановились, если не собираетесь помогать? – спросила она насмешливо, а сама так и норовила заглянуть ему под капюшон, чтобы разглядеть лицо, только туман не позволил, и девушка могла видеть только белый подбородок всадника.

- Твои люди справятся и сами! – ответил Трайлетан. Девушка хмыкнула.

- Вампиры сильные создания, - он посмотрел на мужчин, копошащихся в грязи.

- Это низшие, - пояснила она, – они едва ли сильнее простого человека! – а затем добавила, не скрывая раздражение: - Если не собираетесь помогать, тогда продолжайте свой путь, нечего тут торчать, глаза мозолить!

Трайлетан хмыкнул. Зачем-то погладил своего жеребца по морде. Странная полукровка его заинтересовала. Он видел долгую жизнь красавицы. Сколько ей было? Не меньше полувека. Одета в богатое платье, а говорит словно обычная крестьянка.

И тут он снова сказал то, чему удивился:

- Отчего же не помочь? – обернулся к своим людям, знаком велел двоим спешиться и указал на застрявшую в грязи карету. Всадники молча поклонились и не выражая никаких эмоций, спустились к выбоине, вошли в воду и встали по обе стороны кареты. Девушка с интересом проследила, как с легкостью люди в черных одеждах подняли экипаж и вытолкали на твердую землю, после чего вернулись в седла, ожидая дальнейших указаний своего господина.

- Ого! – только и сказала она. Ее собственные слуги очищали грязь с сапог и стояли с виноватым видом, но девушка едва взглянула на вампиров: ее интерес был прикован к мужчине в черном.

- Как ваше имя? – спросила она.

- Зачем, - он медлил, прежде чем сесть в седло.

- Чтобы поблагодарить своего спасителя! – она насмехалась и Трайлетан это понял.

- Вам не стоит знать его, достаточно того, что вы видите меня и понимаете, кем я являюсь! – ответил сухо, только отчего-то ему показалось, что маленькая полуведьмочка-полувампирша видела намного больше, чем ему хотелось бы.

- Как пожелаете! – широкая улыбка преобразила девушку, сделав еще более привлекательной. Блеск ее живых глаз завораживал всадника. Сам не зная отчего, он не мог отвести от нее взгляда и уже проклинал свой непонятный порыв, из-за которого остановился подле попавшей в беду кареты.

- Мое имя – Гражина Щенкевич, - представилась девушка, минуя обычай, когда мужчина должен представляться первым. Не ожидал Трайлетан подобного от аристократки.

- Княжна Щенкевич! – поправила она сама себя, проделав это так, словно не в первый раз, будто забывала о титуле.

Трайлетан поклонился и схватившись за луку седла, сел на жеребца. Черный конь недовольно фыркнул, а девушка бесстрашно протянула руку к морде животного. Всадник натянул было поводья, опасаясь, как бы жеребец не укусил княжну, да только тот и не думал этого делать. Напротив, позволил погладить себя по гладкой морде и даже немного успокоился.

Трайлетану это совсем не понравилось. Дернув коня на себя, он развернулся и едва кивнув панне Щенкевич, направился далее по дороге, сдерживаясь, чтобы не оглянуться на насмешливую девушку, почти уверенный, что она провожает его взглядом. Остальные всадники тронулись следом и уже скоро спасенный экипаж и его хозяйка остались позади, а очередной лесной поворот скрыл за деревьями отрезок пути, где всадники столкнулись к девушкой-полукровкой. Только из головы Трайлетана никак не выходили ее глаза и насмешливая улыбка. Он чувствовал, что произошло нечто необычное для его жизни, ставшей такой обыденной. Уже не первую сотню лет он просто существовал, выполняя то ли долг, то ли проклятье, а может, и то и другое вместе взятые. Его жизнь так тесно переплелась с жизнью обитателей замка, что иногда всадник не мыслил себя отдельным существом. Он словно сросся с Крылом, с его нуждами, с его обитателями и, главное, с его хозяином.

Впереди мелькнули городские стены и Трайлетан выбросил из головы все, кроме работы. Погоняя черного жеребца, он сделал знак своим всадникам и мгновение спустя на дороге осталась только взбитая пыль, опускавшаяся на траву. Трайлетан не желал быть замеченным городской стражей.

Всадники исчезли.

Глава 10.

Вацлаву не спалось и не работалось. Не зная, чем занять себя, мужчина прохаживался по кабинету, разглядывая полки с книгами, но не замечая потертых корешков и золотого теснения.

Раны его зажили, оставив после себя только шрамы, как напоминание о недавнем сражении с нечистью. Князь знал, что уже скоро снова отправится на поиски твари.

«Впрочем, - успокаивал он себя, - найти духа не сложно. Сложно победить!».

Он вспомнил о Валеске, маленькой девушке с нераскрытым даром. Кто знает, что хранила в себе эта юная ведьма. Огромную силу, или посредственную, как бывает чаще всего? Но, в любом случае, она ему пригодится, поможет отвлечь тварь. Вацлав понимал, что ему необходимо как можно скорее разобраться с безыменем – нечисть набирала силу, отнимая новые жизни и прошлое видение показало князю, что произошло очередное нападение. Там, в деревне, наверное, все сходят с ума, а может, даже решили, что он или погиб, или струсил, убежал и оставил людей без защиты!

Но Валеске необходимо время. Торопить ее, означало обречь на гибель, а этого князь допустить не мог. Не оттого, что сильно переживал за ее жизнь, напротив, он почти мечтал, чтобы она как можно скорее исчезла из его замка, а когда услышал слова девушки об уходе, едва сдержал радостный блеск в глазах, подавил улыбку, пытаясь оставаться бесчувственным и спокойным, каким бывал всегда.

«Сама захотела уйти!» - подумал мужчина с облегчением. Не нужно придумывать план по изгнанию ведьмы из замка, она сама не против оставить его стены, особенно после того, как узнала правду.

«Не всю правду!» - поправил себя Вацлав. Впрочем, теперь это не имело особого значения. Он мечтал избавиться от девчонки и такой шанс ему предоставила сама судьба. Правда, сделать это быстро не получится, и им обоим предстоит два нешуточных дела: сперва уничтожить тварь, а после помочь Валеске с ее сестрой. Тут, конечно, придется повозиться и прибегнуть к помощи Трайлетана, но князь не на такое согласился бы, ради избавления от ведьмы, сумевшей войти в Крыло, напомнив Вацлаву о том, что он пытался забыть.

Князь подошел к окну, выглянул наружу. День вошел в разгар. Светило солнце, пели птицы. Ветер шевелил высокие травы на поляне. Где-то там, за лесным массивом располагался город, куда на рассвете подался Трайлетан.

Вацлав пытался отвлечься, но из его головы не выходила Валеска. Вспомнил тепло ее рук, и как забавно смущалась, стоило лишь им соприкоснуться руками. Как пыталась лечить, когда решила, что он спит.

«И ведь, помогла!» - подумал он.

Непроизвольно прижал руки к свежим шрамам, оставленным безыменем. Больше не болело. Зажило так, как не заживало от трав и зелий пани Машкевич. Определенно, Валеска была белой ведьмой, из тех, кто несут свет и тепло. Вацлав знал, что иногда получалось так, что и обладательницы темной силы могли лечить. Это случалось крайне редко и лишь у очень сильных представительницей клана. Хотя, темные лечили с неохотой и лишь в крайних случаях, так как считали, что, разменивая силу на добро и помощь, тем самым становятся слабее.

Князь отошел от окна и направился в гостиную, где приблизился к зеркалу и позвал:

- Элкмар!

Поверхность пошла рябью. Секунду спустя проявилась жуткая морда слуги и князь произнес:

- Покажи мне пани Валеску!

Элкмар незамедлительно выполнил приказ. Растворился, явив князю образ девушки, которая сидела за столом и читала книгу, полученную от Его Сиятельства после совместного завтрака.

Клонив лицо над страницами, она вчитывалась в текст. Чуть нахмуренные брови были сведены, рукой Валеска подпирала щеку и казалась сосредоточенной.

Вацлав поймал себя на том, что придвинулся, словно что-то быть ближе к ведьме. Выругался в полголоса и отпрянул назад.

«Читает!» - подумал зачем-то. Послушалась его и рьяно взялась за изучение информации о противнике. Хочет спасти сестру.

- Что-нибудь еще? – спросил Элкмар, проявляясь вновь. Образ Валески померк и на мгновение князь ощутил разочарование. Ему хотелось бы посмотреть на нее еще, хотя бы минуту. Только это было неправильно, и князь понимал, что нельзя думать о той, от которой он стремился избавится чем раньше, тем лучше.

- Спасибо, Элкмар! – проговорил Вацлав и отошел от зеркала. А на сердце отчего-то стало и тяжело и легко одновременно, но мужчина постарался не придавать подобным ощущениям внимания.

«Пройдет!» - решил он.

«Пройдет ли?» - спросил внутри кто-то насмешливо.

«Безымень. Призрак – двойник, дух человека, умершего неестественной смертью, привидение, приходящее перед непосредственной смертью, вестник смерти, - читала я, сидя за столом и подперев голову рукой, - обычно безыменем становится или самоубийца или утопленник. Относится к разделу опасной нечисти, требующей истребления. Безымень похож на обычного человека и мало кто может отличить его живого существа. Силен. Не имеет своего лица и принимает облик того, за кем пришел. По безличью носит маску того, кому хочет показаться. Узреть подобное существо – к смерти. Уничтожить существо крайне сложно. Обычно, облюбовав определенный город, чаще всего небольшой, безымень начинает свою охоту, выслеживая свои жертвы и нападая тогда, когда человек не может этого ожидать. Чаще всего подкрадывается сзади, долго бредет за жертвой, пока не нагоняет страх, который подпитывает нечисть!».

Я со вздохом подняла голову и распрямила спину, потерла затекшую шею. Перечитываю главу, посвященную невиданно твари уже в который раз, и никак не могу найти, как уничтожить его, а, если быть точной, свою роль в охоте на тварь. В книге было написано, что на подобную нечисть обычно охотятся ведьмаки и чаще всего в паре, так как один из них отвлекает тварь, а другой убивает.

«Получается, мне отведена роль приманки! – подумала я и зевнула. -  Не очень-то приятно, но пока особого страха не испытывала. Наверное, слишком много начиталась про существо, чтобы бояться его.

В книге была картинка, изображавшая темную высокую фигуру с провалами вместо глаз. Подернутая туманом, тварь выглядывала из-за ствола дерева, словно высматривала свою новую жертву, поджидая ее на пустынной ночной дороге. Зрелище еще то, признаюсь. И как интересно, я могу помочь князю в такой ситуации, кроме как послужить той, кто заманит безымень и поведет за собой, отвлекая от Вацлава.

«Ведьмаки!» – пронеслось в голове. Обычно уничтожением подобной угрозы занимаются ведьмаки. Насколько я знала, это первые враги ведьм. Тандемы с подобными существами крайне редки, но, говорят, история знавала и не такие удивительные союзы.

«Но ведь князь не ведьмак, - подумалось мне, - а демон. Сам является нечистью! Отчего же борется с себе подобными?», - впрочем, я тут же успокоила себя, да и как могла сравнивать высшего темного и низшего, не имеющего своего разума и созданного только для вредительства?

Откуда-то из-за дверей раздались тяжелые шаги, словно тот, кто направлялся на кухню, хотел, чтобы его услышали. Я закрыла книгу и уставилась на двери, ожидая увидеть того, кто сейчас войдет.

Двери и правду открылась. Но на пороге возникла ни пани Машкевич и никто из девушек, а тот, кого я меньше всего ожидала увидеть на кухне.

- Ваша Светлость! – поспешно вскочила на ноги и поклонилась, пока Вацлав собственной персоной проходил в двери, оглядываясь по сторонам так, словно оказался здесь впервые. Впрочем, я бы не удивилась, если бы оно так и оказалось. Что было делать хозяину замка на кухне, где место лишь для прислуги?

Тем не менее, мужчина пересек помещение и остановился возле стола, за которым сидела я.

- Как успехи? – спросил, а в глазах мелькнуло удивление, словно он и сам не ожидал, что придет сюда.

- Прочитала все и не раз, - ответила, - только никак не пойму, чем я могу помочь вам, Ваша Светлость!

Князь хмыкнул.

- Разве что, послужить приманкой? – произнесла версию, единственную, которая вертелась на языке.

Мужчина посмотрел на меня. Синие глаза отчего-то озорно блеснули, на мгновение сделав его как бы моложе.

- Не угадали! – произнес. – Или читали невнимательно!

- Внимательно! – возразила.

Вацлав подхватил книгу и кивнул мне.

- Идем.

- Что?

- Пойдем, все расскажу, что непонятно! – сказал он. – У нас слишком мало времени, а потому мне кажется правильным, если я сам объясню тебе то, что неясно.

И еще раз оглядев кухню, направился к выходу. Я посеменила следом, радуясь, что в это время нас не застали здесь работницы кухни, что даже кухарка Мария, которая почти безвылазно находилась на рабочем месте, отошла по своим маленьким делам и нуждам.

Но куда он вел меня?

Мы покинули крыло для прислуги, двинулись по холлу. Шаги отражались под высокими сводами. Князь впереди, я следом за ним, не отрывая взгляда от высокой фигуры и широкой спины. Поймала себя на мысли, то нравится вот так смотреть на него. Да и почему бы не полюбоваться, раз все-равно не видит?

Вацлав определенно начинал мне нравится, что было еще одним поводом, чтобы бежать прочь из этого замка и от его хозяина демона. Ничего хорошего из подобной симпатии получится не может и не должно. Наверное, я ушла бы уже, не удерживай меня желание спасти младшую сестру.

«Только ради Стефы!» - твердила про себя.

Миновав переплетения коридоров, вышли к высокой деревянной двери. Наверное, в высоту она составляла три роста князя, уходила под самый потолок и удивительно, как не цепляла его, открываясь.

- Это библиотека! – сказал Вацлав. – Моя личная.

Кивнула, догадавшись, что простым слугам сюда нет ходу. Только кто-то же должен был здесь убирать пыль и грязь? Но ведь не спросишь так, напрямую у самого князя!

Он прошел вперед, я следом. Двери плавно встали на место, словно закрытые невидимой рукой, а я огляделась с восхищением осматривая высокие, под потолок, полки, заставленные книгами. Теперь библиотека в покоях Вацлава больше не казалась мне внушительной в сравнении с тем, что предстало моему взору в этой огромной комнате.

Хозяин Крыла провел меня к высокому столу, стоявшему возле окна. Солнечный свет падал на отполированную поверхность, отражаясь на темном гладком дереве.

- Садись! – приказал князь.

Послушно опустилась на стул с мягкой подушкой. Удобно то как. Положила книгу на стол и воззрилась на Вацлава.

- В книге ничего толком не сказано о том, как эту нечисть победить! – заявила, раньше, чем князь опустился на стул напротив.

-  Тебе придется его убить! – ошарашил меня Вацлав.

Я едва не подавилась собственным возгласом.

- Давай прочитаю то, что ты упустила! – заметил он. – Открывай книгу!

Руки отчего-то перестали меня слушаться. Взгляд синих глаз следил пристально и с видимым ожиданием. Мне показалось, что князь переоценил мои силы, только вот как ему об этом сказать?

Послушно открыла книгу, начала читать вслух, а Вацлав сидел и слушал. Создавалось впечатление, словно строгий учитель пытается указать своей ученице на ее ошибку. Я бы улыбнулась от такого сравнения, если бы не помнила рядом с кем нахожусь. Вацлав не просто князь, он еще и демон, ужасный и опасный, может быть, совершивший еще больше злодеяний, чем безымень, на которого князь охотится.

- Ты, когда читаешь, совсем не вдумываешься в то, что прочитала! – попенял мне Вацлав и я вздрогнула. Заметил, демоны его побери! Я ведь действительно думала не о описании в бестиарии, а о том, кто сидел напротив.

- И пропустила важную информацию! – продолжил он.

Я опустила взгляд на книгу. Вацлав встал и обошел стол оказавшись за моей спиной. Пригнулся так, что коснулся меня грудью, и протянув руку в обход моего тела, ткнул пальцем в какую-то строчку. Я перечитала ее и удивилась: неужели я это читала и не заметила? Тогда, действительно, меня стоило ткнуть туда носом. Но ведь не могла эта строчка появится прямо сейчас? Конечно не могла, а значит, сама виновата!

- О! – только и смогла произнести.

От князя пахло цветами, что несколько поразило меня. Он не спешил отодвинуться, лишь велел:

- Теперь читай и думай о том, что читаешь!

Сглотнула вязкую слюну и продолжила, ощущая мужчину, склонившегося рядом. Он все еще касался меня и тепло его тела отдавалось где-то в глубине моего собственного странной тяжестью в самом низу живота, а еще безудержным жаром, разливавшимся под кожей, начиная от порозовевших щек.

«Да что же со мной происходит?» - подумала я.

- Уничтожить безыменя сложно, но при удаче, есть шанс, - читала я. Отчего-то вспомнились ведьмаки. Это ведь в их компетенции борьба со всякого рода нечистью. Почему бы князю не обратится в Братство?

- Для охоты на тварь обязательно необходимы два охотника. Тот, кто будет заманивать нечисть и тот, кто нанесёт удар. В истории был случай, когда обычная женщина и простой охотник избавили город от твари, заманив в ловушку и использовав зелье уничтожения, - скосила глаза на сноску в самом низу главы, где прилагалось описание этого самого зелья и необходимые ингредиенты в пропорциях и долях.

- Но зелье обязательно должна изготовить ведьма, - продолжила я и тут же повернула голову, чтобы сказать князю о том, что зелий варить не умею, да так и застыла, глядя в синие глаза мужчины.

Его лицо оказалось слишком близко, и я вздрогнула, понимая, что тону в бездне его взгляда. Несколько коротких секунд мы просто смотрели друг другу в глаза, и я видела, как темнеет синий взор, как раздуваются крылья носа. Сам того не ведая, мужчина опустил взгляд на мои губы, и я непроизвольно облизнулась, ощутив непонятную жажду. Заметив это, князь с поспешностью отпрянул и встал во весь рост, а я как смотрела, так и застыла, словно все еще видела перед собой его лицо. Только потом дошел весь смысл произошедшего, стало стыдно. Как я могла так откровенно пялиться на своего господина и хозяина замка? Стыд совсем потеряла.

- Зелье приготовить сумеешь? – спросил Вацлав странным охрипшим голосом.

- Ни разу не пробовала! – призналась честно.

- Пани Машкевич поможет. У нее есть все необходимое! – не глядя на меня, князь шагнул прочь из библиотеки. Мне показалось, он разозлился. Неужели на мою неосведомленность? Так я его предупреждала, что ничего не умею. Все по чести! Но почему же он так быстро ушел даже, не сказав мне ни единого слова?

Идти следом не спешила. Осталась чтобы отдышаться. Сердце билось, словно сумасшедшее. Кажется, ему, глупому стало тесно в груди. Я подняла руку и прижала ее к сердцу, ощущая оглушительные удары под тканью. Затем посмотрела на двери, за которыми скрылся Вацлав. Почудилось, что мужчина попросту убежал, только быть такого просто не могло!

Чтобы хоть как-то отвлечься, стала листать книгу, пока не остановилась на главе, где описывался ведьмак. Начала читать, скользя пальцем по строчкам.

«Удивительные создания эти ведьмаки!» - подумала, пока не остановилась на интересном параграфе, который привлек мое внимание настолько, что я даже перечитала его, причем, на этот раз, вдумчиво, как учил князь. Как я и предполагала, книга, скорее всего, принадлежала кому-то из братства. Не знаю, как она попала к Вацлаву, но если бы я не знала, что он демон, то решила бы, будто князь – ведьмак. Впрочем, даже тут я могла сомневаться.

«Есть зелья, слишком сильные, - читала я, - принимать которые следует с крайней осторожностью. Такие, как «Слеза Бога» и «Красная искра». Побочный эффект может быть необратим или для того, чтобы тело вернулось в прежний вид, придется использовать противоядие».

Далее следовал рассказ о том, как один из членов братства, применив описанное выше зелье, принял образ страшного демона и не смог снова стать человеком.

«Три наших брата едва смогли одолеть чудовище. Зелье оказало ужасное влияние на его разум, поработило и превратило в чудовище!» - прочитала я сноску внизу, где рассказывалась одним из братьев, история о перевоплощении ведьмака после приема зелья.

«Но история знает и случай, когда ведьмак смог одолеть внутреннего зверя, но не стал прежним. Ни чудовище, ни человек, ни ведьмак!» - прочитала я еще ниже.

«Может быть, недаром, князь охотится на нечисть? – подумала я, отодвигая книгу. – Что, если он тоже когда-то был ведьмаком и вот так, как человек из рассказа в книге, не смог прогнать демона и теперь в случае опасности перевоплощается в чудовище?».

Несколько секунд размышляла, а затем поняла, что мои предположения не имеют за собой оснований.

«Но разве демоны помогают людям?» - мелькнула мысль, но я и ее прогнала прочь. Решительно закрыла книгу и встала из-за стола. Взяв в руки фолиант, уверенно зашагала через всю библиотеку к выходу, стараясь не думать о своих нелепых подозрениях. Что могла знать такая несведущая ведьма, как я? Ведьма, которая кроме травяного чая не может пока ничего приготовить! Даже смешно!

«Но ты всегда можешь научится! – поправила себя и уже ухватившись за ручку-кольцо, потянула дверь на себя, открывая проход в коридор.

Вспыхнувший свет факелов осветил мне дорогу. Я направилась к лестнице, но едва прошла несколько шагов, свернув за угол, где должна была оказаться площадка и лестница, спускавшаяся вниз, как поняла, что произошло нечто странное. На месте лестницы была стена. Простая стена из камня и чуть дальше – темный коридор, уходящий куда-то в глубину.

«Что же это такое?» - подумалось мне и крепче прижав к груди книгу, словно в попытке спрятаться за ее ненадежную защиту, я остановилась, не решаясь идти дальше.

«Не ходи!» - сказала себе, только ноги не послушались. Любопытство, сгубившее кошку, грозило погубить и меня, начинающую ведьму. Тем не менее, я двигалась вперед, углубляясь в непонятный коридор, которого совершенно точно, не могло быть на этом месте.

Коридор сделал резкий поворот, и я вышла в пустынный огромный зал, без единого окна, с высокими стенами, поднимавшимися на высоту в несколько метров. Где-то там, в темноте, над моей головой, поблескивала люстра, отражая пламя светильников, разгоревшихся, едва я вошла в зал. Мне бы осмотреться вокруг, да только не до этого было, ведь я снова увидела дверь… ту самую, странную и страшную, от одного вида на которую по спине пробежал холодок, а ноги будто приросли к полу.

Как и в прошлый раз, дверь была приоткрыта. На каменный пол падала полоса света, струившегося из проема. Словно приглашая меня войти, дверь скрипнула, приоткрывшись и свет заструился, расползаясь по стене, подбираясь к месту, где стояла я, продолжая прижимать к себе фолиант и широко распахнутыми глазами глядя на происходящее.

Я не понимала, что все это означает и куда меня заманивает странный замок. Да и замок ли это?

Создавалось впечатление, словно дверь не принадлежит «Крылу», что она – лишний предмет обстановки, нечто инородное и чужое, а оттого и страх, разливающийся в груди, охвативший ледяной рукой мое сердце.

Сделала шаг назад.

«Трусиха!» - сказала сама себе, но заставить себя подойти и распахнуть до конца дверь, просто не могла. Что-то не позволяло мне сделать это? Предчувствие или самозащита, которая, насколько я знала и ведала, сильно развита у представителей моего рода. Ведьмы, как никто другой, видели опасность, чувствовали ее. А я, пусть и не инициированная, но тоже ведьма. Понять бы еще, почему дверь показывается мне? Только ли мне, или ее могут видеть и другие жители замка?

Как бы то ни было, я не спешила подойти и узнать, что скрывается в этом свете, слишком ярком, до рези в глазах. И вместо того, чтобы шагнуть вперед, я сделала шаг назад, затем еще и еще…

Оглушительный скрип оповестил о том, что мое бегство не осталось не замеченным. Я не успела увидеть то, что таила за собой дверь, но поворачиваясь к ней спиной и срываясь на бег, ощущала, что за мной кто-то гонится. Даже показалось, что я слышу тихие шаги и сбившееся дыхание, но могла и ошибаться. Воображение у меня еще с детства было богатым, а у страха, как довелось считать, глаза велики.

За поворотом влетела в пана Казимира. Сразу шесть рук подхватили меня, не дали упасть. Я оглянулась назад через плечо, но, как и в прошлый раз не увидела ничего странного.

- Снова ты! – проговорил дворецкий, отпуская меня. – И снова бежишь. От кого? – множество глаз существа уставились на меня с подозрительностью, я же, оглядевшись, поняла, что стою на пролете, а за спиной пана Кондрата та самая лестница, которая пропала из виду несколько минут назад, сменившись незнакомым ходом. Все, как в прошлый раз.

Посмотрела на дворецкого, размышляя, говорить ли ему о том, что увидела, или, все же, не стоит.

«Лучше, расскажи все князю! - словно подсказал кто-то посторонний: – Он должен знать лучше прислуги, что происходит в его замке», -  я ведь уже давно поняла, что Крыло и Вацлав связаны между собой, впрочем, как и Трайлетан. Но тогда, получается, князь должен знать, что это за двери, почему они открываются и куда приглашают войти! Меня ли одну или и всех тех девушек, кто исчезал в замке?

«А если он не знает?» - подумала я. Ведь могло быть и так?

- Ты выглядишь испуганной! – проговорил пан Кондрат. – Или это я тебя напугал?

Я зачем-то кивнула, соглашаясь, пусть это было и не совсем так. К внешности дворецкого я уже давно привыкла, да и в первый раз хоть и испугалась, но в отличие от Юстины, в обморок не упала.

- Ладно. Ступай! – смилостивился Казимир, и я метнулась мимо него вниз по лестнице, стараясь не перескакивать через ступеньку, а выдержать шаг. Существо оглянулось мне во след, его взгляд был ощутим, как физическое прикосновение руки, но я не оглянулась.

В свою комнату ворвалась и едва удержалась, чтобы не запереть двери. Села на кровать, поджав ноги и положив рядом книгу. В голове все смешалось: свет из загадочной комнаты, за не менее таинственной дверью, демон, который мог быть совсем не демоном, и я сама, волей судьбы замешанная в то, во что не должна была вмешиваться. А все из-за моего желания помочь. Вот и недаром говорят, не делай добра, не получишь зла.

Просидела так, пока не успокоилось и мелкая дрожь, бившая тело, не унялась. А когда в двери комнаты постучали, я ровным голосом произнесла:

- Кто там?

Скрипнула, открываясь дверь. Юстина просунула голову в образовавшийся проем. Смерила меня взглядом и произнесла:

- Пани Машкевич ждет тебя в своем кабинете! – а затем добавила, чуть прищурив глаза: - А ты почему это сегодня не работаешь?

Книгу положила на подушку и опустила ноги на пол. Встала, подходя к девушке, которая уже шире распахнула двери и предстала передо мной в полный рост, привалившись к косяку. Явно ждала ответа на свой вопрос, только что я могла сказать? Что завтракала с князем в его покоях? Сразу сделает неправильные выводы, но ведь не объяснять же девушке, что да как? Долго и не уверена, что князь это одобрит.

- Так я по приказу пани Машкевич в библиотеке пыль протирала с книг! – нашлась я.

Врать было неприятно. Слова дались с трудом, и фраза получилась рваной, но Юстина, если и заметила подвох, то виду не подала.

- А… - только и протянула, и отошла в сторону, позволяя пройти.

Из крыла, где размешались комнаты прислуги, выходили вместе. На площадке холла разошлись; Юстина поднялась наверх, я же направилась к кабинету домовихи, размышляя о том, зачем она меня позвала. Не иначе как приказ князя.

Я не ошиблась. Когда постучав в двери и получив утвердительный ответ, вошла в комнату где за столом восседала пани Машкевич, увидела, что она обложилась какими-то книгами. На носу панны были водружены очки – редкая вещь и, насколько я знала, стоящая огромных денег. Зато, как говорили, зрение от них становится лучше.

- Проходи, - проговорила экономка и я затворила за собой дверь, шагнув к столу.

- Его Светлость велел мне заняться с тобой приготовлением зелий.

И почему я не удивилась.

- Как только я увидела тебя, то сразу поняла, что все именно так и будет! – добавила она. Закрыла книгу, лежавшую поверх остальных и отложила в сторону. На меня бросила взгляд поверх очков и тогда я отчего-то поняла, что со зрением домовихи, скорее всего, все в порядке, ей просто нравились сами очки и тот вид, который они придавали своей владелице.

- Я отобрала несколько самых простых зелий! – сказала она, жестом пригласила сесть на стул напротив стола. Я повиновалась.

- Без практики ты наваришь…. – охнула она, - а князю необходимо, чтобы ты, Валеска, создала очень сильное зелье. Я бы и сама могла его сделать, подобное – мой конек, но не в данном случае…

Она снова посмотрела на меня.

- Как получилось, что ты оказалась не обучена? – спросила. – Или ты первая такая уродилась в своей семье?

Я пожала плечами.

- Не знаю, - ответила. – Думаю, моя бабушка была ведьмой, - и тут же добавила, - я не уверена, но после размышлений пришла к такому выводу… Но, если посудить, мы жили в глуши. Наша деревенька находится в отдалении от больших городов, а ведьм так отродясь не было. И куда бы я пошла учиться?

- Ага! – протянула пани Машкевич. – Особенно, если твоя семья была против, не так ли?

«Угадала или прознала каким-то своим магическим способом? – подумала я. – Залезла в мои мысли?»

- Вижу, гадаешь, умею ли я читать твои мысли, - улыбнулась она и покачала головой, - нет, не умею и не хотела бы такого дара. У людей порой слишком много нехорошего на уме, как и печали и тоски. Лучше не знать.

- Тогда как?

- Жизненный опыт.

Женщина достала одну из книг, привычно открыла на закладке – сухой веточке лаванды – пробежала глазами по странице и кивнула: «Подойдет!», - затем снова посмотрела на меня.

- Князь Вацлав велел подучить тебя, но так как времени у нас очень мало, придется поработать.

Вспомнив Стефу и обещание хозяина замка помочь моей сестре, я кивнула.

- Вот и хорошо, - продолжила экономка. – На некоторое время тебя отстранили от работ в замке. Будем заниматься и учиться варить зелье, а когда я решу, что ты в состоянии сварить то, которое необходимо, сообщу князю.

- Я готова! – прозвучало бодро и пан Машкевич снова улыбнулась.

- Вот и хорошо! – сказала, после чего встала со стула и принялась собирать книги. Она складывала их в аккуратную стопку, разделив на две части. Одну, потяжелее, протянула мне, другую взяла сама.

- А теперь ступай за мной! – велела и шагнула прочь из своего кабинета. Я последовала за ней, почти не удивившись, когда увидела, как двери, при нашем приближении, сами собой распахнулись, пропуская меня и пани Машкевич, а после закрылись за спиной.

- Спасибо, Элкмар! – обронила привычно женщина, а я еще сильнее убедилась в правильности своих рассуждений касательно «Черного Крыла».

К моему искреннему удивлению, госпожа домовиха отвела меня к загадочной железной двери, за которой когда-то скрылся пан Казимир. Радка называла ее – архив.

В подвале было так же пугающе и в самом воздухе витала мистика. Мы спускались по каменному коридору, пока не очутились перед дверью, той самой, за которую мне не удалось заглянуть в первый раз. Что ж, теперь мне повезло побывать в загадочной комнате, куда, как я поняла, не допускали никого из слуг.

Элкмар открыл горящие глаза. Смерил нас взглядом, затем привычно щелкнул пастью.

- Добро пожаловать в архив, пани Машкевич! – проговорил и экономка, положив руку на кольцо, потянула дверь на себя.

Поддалась она тяжело. Оказалась толстой, но не скрипа, ни шороха, пока открывалась перед нами. Я не удержалась и выглянула в проем, словно спеша увидеть то, что скрывалось за дверью.

- Проходите! – прорычал Элкмар и домовиха подтолкнула меня в плечо, побуждая первой переступить порог. Впрочем, Элкмар не возражал. Скорее всего, уже получил распоряжение касательно меня. Я же не заставила просить себя дважды. Шмыгнула в открывшееся помещение и сделав пару шагов замерла, осматриваясь в удивлении.

Значит, вот какой он, этот архив!

Просторное помещение подвала было разделено на несколько комнат. В первой, где находились мы с домовихой, располагались только многочисленные полки, на которых стояли бумаги и лежали стопки свитков и более ничего. Впрочем, приглядевшись, заметила в дальнем углу стол и несколько стульев, очевидно, предназначенных для чтения.

- Иди вперед! – сказала пани Машкевич и я заторопилась с книгами в руках, перейти во вторую смежную комнату, отделенную от первой аркой.

- Моя лаборатория, - проговорила женщина, протискиваясь мимо меня и опуская свою часть книг на полированный стол черного дерева. Я последовала ее примеру, попутно рассматривая небольшую комнату с прокопченными стенами и высоким потолком, под которым горела люстра с множеством свечей. Она вспыхнула, стоило нам переступить порог.

«Элкмар!» - поняла я. Всем в этом замке руководил этот таинственный дух или демон. Тут я еще толком не разобралась. Не хватало познаний в подобной сфере.

Назвать помещение лабораторией я бы не рискнула. Скорее, ведьмовская комната. Здесь находилось все, что могло понадобиться для зельеварения: огромный котел у стены и второй, чуть поменьше рядом, полки с банками и мешочками, в которых хранились травы и реагенты, сушеные конечности животных, среди которых я узнала лапки крыс и крылья летучих мышей. Были здесь и змеи: свисали пучками с крючка на стене. А вот в банках, заполненных подозрительного вида жидкостью, угадывались какие-то органы. Я надеялась, что принадлежат они животным.

Пани Машкевич проследила за мной взглядом, улыбнулась криво, заметив недоумение в моих глазах.

- Никогда не видела лабораторию ведьмы? – спросила.

- Но вы же не ведьма? – проговорила я уверенно. Я бы почувствовала. Она – просто домовиха, но не лишена силы и таланта, как оказалось.

- Нет, - она рассмеялась, - и хвала богам, что не ведьма. С вашей братией я на ножах, как, впрочем, и Его Светлость.

- И, тем не менее, недавно в замке гостили ведьмы! – заметила я осторожно.

- А то не наше дело, - перестала смеяться пани Машкевич. – Князь и сам не рад, что принимал этих гостей, но у него не было выбора. Иногда нам приходится делать то, что мы не хотим. Так бывает, сама знаешь! – и посмотрела так пристально, что я поежилась и отвела взгляд.

- Я вижу, ты знаешь больше, чем хочешь показать, пани Валеска! – проговорила она. – Видишь меня? – спросила спокойно. – Знаешь, кто я?

- Знаю! И пана князя сразу разглядела!

- А вот это не удивительно! – почему-то сказала она и отвернулась к столу. Достала из стопок одну единственную книгу и открыла на нужной странице, заложенной сухим цветком.

- Сегодня будешь учиться пользоваться травами и смешивать самые примитивные из них. То зелье, которое хочет князь, ты пока не сваришь, а я не могу. Есть у него маленькое ограничение мне неподвластное.

- Что за ограничение? – поинтересовалась я.

- А вот когда варить будем и узнаешь! – последовал ответ. – Чего тебя пугать раньше времени! – и снова улыбнулась. Кажется, к пани Машкевич вернулось хорошее настроение.

- Итак, приступим! – велела и поманила меня к себе.

- Видишь полки с травами? – спросила.

Я кивнула. Как их не увидеть, если тут висят, благоухают.

- Все травы подписаны, так что, найдешь без труда. Грамотная ведь, знаю, - она даже не посмотрела в книгу. – Я буду тебе говорить, а ты ищи травы, потом неси ко мне, будем отмерят нужное количество. Тут у меня есть весы…

И началось. Она говорила, я искала. Как оказалось, трав у запасливой домовихи было неимоверное количество, и порой, в поисках чего-то простого, такого как люцерна, хвощ или иссоп (6) я натыкалась и на названия, с которыми сталкивалась впервые. Мудреные, редкие, такие, что можно было сломать язык, зачитывая их вслух. Тем не менее, я послушно подавала домовихе то, что она называла и в завершении моих поисков перед нами на столе выросла небольшая горка из мешочков с травами. Благо, сегодня, по всей видимости, мы обойдемся без крысиных хвостов и сушеных лягушачьих лапок.

- А теперь весы! – пани Машкевич нагнулась и достала из-под стола прибор. Водрузила на гладкую поверхность, повернулась ко мне.

- Главное в зелье – это пропорции и вес!

Я кивнула, соглашаясь.

- Если в простом отваре из трав, которые признаны лекарственными, ошибка простительна, то, когда работаешь с ядовитыми и опасными травами, это может привести к катастрофическим последствиям! – пояснила женщина.

- Это – самые точные весы, - она указала на две медных чаши. – Взвесь-ка мне сейчас три грамма корня аира.

Я осторожно развязала мешочек, затем покосилась на домовиху, которая уже протягивала мне крошечную ложечку, покрытую серебром.

- Держи!

Приняла в руки и тут же воспользовалась. Три грамма были отмеряны, а я едва не вспотела, пока всматривалась в крошечную шкалу на весах: под пристальным взором экономки руки дрожали.

- Не бойся так, - заметила она. – Если просыплешь лишнее, уберешь. Эти травы не редкие, так что, некоторые потери запасов я переживу.

Сглотнула и распрямила спину, ожидая следующих указаний. Пани Машкевич заставляла меня отмерять несколько видов сушеных и измельченных трав и кореньев, после чего, смешав все в определенной последовательности и с определенным интервалом, велела зажечь огонь под котлом, а в приготовленную смесь добавить немного воды и размешать так, чтобы получилась кашеобразная масса.

- Все это выльешь в горячий котел и зальешь талой водой! – продолжила поучать меня экономка. – Дашь закипеть и сразу же снимешь с огня, поставишь в темное место и оставишь настаиваться трое суток, а там поглядим, что из всего этого выйдет.

Молча сделала как велели и стала ждать, когда нагреется котел, а после, когда закипит варево. Едва на поверхности появились первые пузырьки, я сняла зелье с огня и отнесла в дальний темный угол, надев предварительно толстые перчатки, чтобы не обжечь руки. Все это время пани Машкевич следила за мной с самым серьезным выражением на лице. А когда я повернулась к ней, вопросительно приподняв брови, кивнула.

- Хорошо! – сказала. – Но это было самое простое из зелий. Ты запомнила состав?

Я перечислила травы и вес. Пани Машкевич улыбнулась.

- Я думаю, из тебя получится хорошая знахарка.

- Знахарка? – удивилась я.

- Не все ведьмы идут в Круг, - домовиха встала со своего места, подошла ко мне, глядя важно и со знанием дела продолжила, - есть и те, кто предпочитает ступить на путь знахарства, те, кто лечит, используя свою силу. Понимаешь, травы чувствуют магию. Простой человек тоже может сварить некоторые отвары и, могу тебя уверить, они также будут обладать толикой силы, но, если зелье варит ведьма, это совсем иное. Даже касание твоих рук излучает волшбу! Сама того не понимая, ты вливаешь силу в зелье, укрепляешь его действие.

- А как же те, кто владеет белой магией?

- Знаешь об этом? – она вскинула брови. – Откуда?

- Бабушка рассказывала, что существуют белые и черные ведьмы. Белые призваны нести добро и помогать людям, черные обладают иной силой, разрушительной, карающей.

- Так-то оно так, - кивнула домовиха. – Ты мало знаешь о том, кем являешься, - добавила и кивнула на стол. – Может, поговорим? Я вижу, мне есть что рассказать тебе, Валеска!

И я была совсем не против, даже наоборот. С готовностью опустилась на стул, дожидаясь, пока напротив усядется пани Машкевич. Мне стоило узнать, как много больше о себе самой. Я уже твердо решила, что уйду из замка, когда помогу Стефе, но поняла и еще кое-что важное. Домой я больше не вернусь. Теперь мой путь лежал в Круг. Туда, где смогу научиться всему, что умеют те, кто обладает силой. Но не хотелось приходить туда неумехой, которая едва ли отличит мяту от зверобоя, но это я уже утрировала. Впрочем, стоило признать, ничего я не знала и ничего не умела. Все мои способности сводились к простому крестьянскому труду, да и готовила меня мать не учиться, а замуж, как и Стефу.

Пани Машкевич посмотрела на меня и интересом. Я видела, что ей и самой не терпится поговорить и передать свои знания. Она положила руки на стол и начала.

- К вам Гражина Щенкевич! – помощница Главы, ведьма Клаудиа оповестила Старшую сестру о приезде новой ученицы и Мария с неохотой оторвалась от дел. Повернувшись к своей помощнице, она коротко велела ей проводить новенькую в большую гостиную, которая располагалась на первом этаже, а сама решила переодеться по такому поводу.

Клаудиа вышла и Мария направилась к высокому комоду из которого извлекла длинное черное, как сама ночь, платье в пол и шкатулку с украшениями, передававшимися от прежней Главы Клана преемнице. Длинные бусы из человеческой кости, диадема, украшенная дорогими камнями и пояс, на котором висел ключ от подземелья, также созданный из кости человека.

Бросив взгляд в зеркало, Старшая сестра двинулась к выходу. Шла неспешно, отмеряя шаг и уверенная в том, что ее дождутся. Эта помеска, Гражина…Грася… С каким бы удовольствием Мария отказала ее отцу и выставила княжну за двери, но не могла. Слишком важен был ее отец. Князь вампиров, Тадеуш Щенкевич вел свой род от первородных вампиров. Чистокровный и, как утверждали слухи, благородный. Кое-кто говаривал, что князь не пьет человеческую кровь, но Мария не верила подобным сплетням. Чтобы быть сильным, главе вампирского клана была нужна кровь и именно человеческая.

«И девчонка нам еще доставит неприятностей с этой потребностью», - подумала госпожа ведьма, позабыв о собственной дочери. Впрочем, Елень и сама не принимала подобный способ питания. От крови людей ее тошнило и лишь иногда она принимала стакан-другой, чтобы сохранить свои способности, доставшиеся от отца.

На нижнем этаже столпились сестры. Их было несколько, совсем молоденькие, из принятых недавно. «Неумехи», - как за глаза называла их Мария. Завидев Главу Клана девушки поспешно поклонились и разошлись в стороны, пропуская ее вперед.

Женщина едва удостоила девушек кивком, после чего прошла в распахнутые двери большого зала. Подняла руки, переступив порог и двери за ее спиной с грохотом закрылись. Если Мария и надеялась, что ее появление вызовет страх у той, что стояла перед камином, рассматривая портрет, висевший над каминной полкой, то просчиталась, хотя, несомненно ее появление не осталось незамеченным.

- Глава! – Гражина Щенкевич поклонилась, повернувшись к вошедшей.

Мария несколько долгих секунд постояла, выжидая, затем стала медленно приближаться к полукровке.

- Княжна Гражина Щенкевич, - проговорила она мягко, - весьма рада встрече!

- Взаимно, госпожа! – ответила девушка, но головы не подняла и это понравилось Главе.

«Может быть, все не так плохо, как я подозревала?» - подумала она и велела: - Ну, же! Посмотри на меня!

Только стоило княжне поднять голову, как внутри у Марии все оборвалось. Ей хватило одного взгляда на Гражину, чтобы понять: все еще хуже, чем она подозревала.

Юная ведьма была сильна. Сила плескалась даже в ее глазах, ставших черными от избытка эмоций, бушевавших внутри девушки. Она старательно сдерживала их, пытаясь казаться спокойной, но Марию ей было не обмануть.

«На мое место метишь, гадина!» - мелькнула мысль в голове Старшей Сестры, а вслух она произнесла: - Письма и рекомендации мы получили. Все требования выполнены, теперь предстоит проверить твою силу.

- Буду рада! – голос вампиршы прозвучал спокойно, но Мария больше не обманулась на ее счет.

- Но это уже ночью. Все, что необходимо для церемонии подготовим к полуночи, а тебе пока стоит отдохнуть с дороги и поесть.

- Благодарю!

Ох, и не нравилось это напускное спокойствие девушки Главе Круга. Руки зачесались ухватить паршивку за косу и вышвырнуть из дома, но сдержалась, лишь веко дернулось нервно.

- Сейчас тебе покажут твою комнату, - продолжила Мария, - там можешь умыться с дороги и привести себя в чувство. Я велю принести обед, а после отдохни. Церемония отнимет много сил, а тебе они еще могут пригодится!

Старая ведьма вскинула руки и двери за ее спиной плавно открылись.

- Эй, кто там есть! – не оглядываясь крикнула Глава, уверенная в том, что новенькие непременно стоят неподалеку от двери. Любопытных всегда хватало, даже среди ведьм.

- Поди-те сюда! – Мария не отрывала взгляда от лица княжны Щенкевич, будто старалась запомнить каждую черту. Девушка была красива, насколько только может быть красива подобная помесь. Нежное лицо, большие темные глаза, две косы, сбегавшие змеями на грудь. Черты тонкие, аристократические, а выражение глаз подавленно-насмешливое, словно девушка пыталась скрыть свои истинные эмоции.

«Ничего, поживешь здесь, и я прочту тебя, как открытую книгу, - подумала Мария, - узнаю, что задумал твой папаша!».

За спиной раздались тихие, робкие шаги.

- Глава, вы звали? – одна из молодых ведьмочек приблизилась, пряча взгляд.

- Проводи нашу гостью в отведенную ей спальню, - не глядя на младшую сестру, приказала Мария. – И будь любезна! – добавила, понимая, что это лишнее. Вряд ли кто-то посмеет дерзить княжне Щенкевич. Еще задолго до ее появления в особняке Круга, все знали, кто именно прибудет, чтобы влиться в ряды сестер.

- Прошу, пани! – сказала молодая ведьмочка. Прозвучало заискивающе и Мария поморщилась, а вот Гражина и бровью не повела, словно привыкла к подобному обращению. Впрочем, княжеская дочь имела право на подобное поведение. Гордо прошествовала мимо Старшей Сестры, поклонилась и вышла из зала.

- Подожди меня здесь! – остановилась она и покосилась на сопровождавшую ее ведьму. – Людей своих отпущу!

Княжна вышла на улицу. Ее слуги топтались около входа в особняк. Тут же стоял экипаж, фыркали кони, уставшие после долгой дороги.

- Ступайте в таверну! Устройтесь и отдыхайте! – велела пани Щенкевич. – Если понадобитесь, позову, а пока свободны! – она достала из складок платья увесистый кошель, бросила кучеру. Молодой вампир поймал деньги на лету, улыбнулся, сверкнув острыми клыками.

- Будет исполнено, госпожа! – ответил.

- Только не переусердствуйте! – сказала девушка и вернулась в особняк.

Длинная лестница вывела княжну на третий этаж. Ее комната оказалась совсем небольшой, с окном, выходившим на дорогу. Младшая сестра, сопроводившая Гражину, по пути успела представиться, назвавшись Эвелиной Марчин.

- Но меня можно называть Веля, - добавила она, чуть смущенно.

Когда Веля, наконец, оставила Гражину, прикрыв за собой двери, княжна осмотрелась. Непримечательная комната разительно отличалась от тех покоев, к которым она привыкла за последние несколько лет. Но госпожа Щенкевич знала и более тяжелые времена, когда приходилось вставать на заре, чтобы приготовить семье завтрак, а после заняться делами по дому и живностью. Иногда, глядя на свое отражение в зеркалах, молодая княжна не узнавала в новой Гражине ту девчонку с косичками, в старом платьице, с порой сбитыми коленками и уставшим взглядом.

Девушка подошла к окну, выглянула наружу, отодвинув тонкую тюль, свисавшую до пола. Дорога внизу была пуста: карета и слуги уже отбыли, не заставив себя просить дважды, но Грася не боялась остаться одна, даже в доме полном ведьм. Она сама была одной из них. Кровь ее матери оказалась сильнее, чем Гражина могла представить. Она редко вспоминала о ней. Эва Возняк…так звали женщину, которая сперва подарила Гражине жизнь, а затем, едва не отняла ее.

В двери тихо постучали, и княжна отошла от окна, встала лицом к двери, сложив руки на груди.

- Войдите! – сказала спокойно.

Вернувшаяся Веля смущенно выглянула в приоткрытые двери.

- Меня послали спросить, что изволите: сперва искупаться с дороги или поесть?

Княжна Щенкевич усмехнулась. Младшая ведьма показалась ей слишком услужливой и оттого вызывающей подозрение в своей попытке понравится. Тем не менее, девушка ответила:

- Принесите воду. Еда подождет!

Веля кивнула и тут же удалилась, только звук ее шагов еще несколько секунд звучал за закрытой дверью.

Гражина пересекла комнату. Всего несколько шагов, и она уже у стены. Ее вещи стояли неразобранными, да и княжна не спешила устраиваться, пока не пройдет обряд. Она еще не знала, примут ли ее Сестры в свой Круг. Понимала, что из-за отца не откажут, сделают все, как полагается и даже больше. Сейчас, когда клан, которым управлял ее отец, стал сильнее, с Тадеушем Щенкевичем стали считаться. И, соответственно, с его дочерью. Княжна была уверена в своих силах, как понимала и то, что Мария Вишневская побоится отказать ей.

«А ведь хотела бы это сделать!» - подумала девушка, помня взгляд старой ведьмы, которым ее наградила Глава.

«Улыбалась мне в лицо, а за глаза выставила бы вон, - усмехнулась княжна. – Только я не предоставлю ей такой возможности!».

В своих силах Грася была уверена. Даже ее отец признавал это. Только не учиться приехала княжна Щенкевич…

Неожиданно, вспомнила мужчину, встреча с которым произошла на дороге, в трех днях пути до Гидигича.  И как только в мысли проник, ведь и не думала о нем совсем, а тут, на тебе: образ встал перед глазами, словно воочию увидела незнакомца. Он так и не удосужился представиться, хотя княжна понимала, кого именно видела перед собой. Ее дар помог разглядеть то, что так упорно скрывал мужчина.

- Вестник смерти! – проговорила девушка вслух. Встреча с ним сулила мало хорошего, только вот княжна понимала, что не по ее душу отправился незнакомец. Странный….таинственный…

Она бы хотела узнать о нем больше. Хотела бы увидеть его лицо, скрытое от ее взгляда черной тканью капюшона. Отчего-то Грася была уверена, что мужчина красив. Чувствовала это, впрочем, окажись он самой обычной внешности, все-равно останется загадкой для любой из живых женщин. Ведь еще никто из живых не мог похвастаться тем, что видел лицо вестника смерти.

«Быть может, я буду первой!» - подумала Гражина и улыбнулась своим мыслям, отчего-то уверенная, что именно так и произойдет.

Глава 11.

Три дня промелькнули как один. Зелье было готово, и мы спустились в архив вместе с пани Машкевич, чтобы проверить, что у меня получилось.

Признаюсь, я очень переживала. Как бы не успокаивала меня домовиха, утверждая, что оно легкое и даже ребенок с частицей дара справился бы, я все-равно переживала. А вдруг не получилось? Вдруг все вокруг ошибаются, и я вовсе не ведьма, не справилась даже с такой малостью?

Элкмар привычно оскалился, когда пани Машкевич подошла к железной двери, но пропустил нас без лишних слов, лишь сверкнул алыми глазищами. Мы вошли в архив, столкнувшись с паном Казимиром: дворецкий сидел за столом, перебирая какие-то бумаги. Со слов Радки я знала, что пан Кондрат бывает здесь часто, но за три дня увидела впервые. На нас бросили короткий взгляд, кивнули и, кажется, напрочь позабыли, что меня устраивало.

- Сейчас посмотрим, что ты там приготовила! – усмехнулась пани Машкевич и велела мне принести зелье, которое настаивалось уже трое суток в темноте и прохладе подвала.

Я принесла варево. Не удержавшись, прежде чем поставить на стол, наклонилась и понюхала. Пахло вполне приятно, но я не была уверена, что запах влияет на качество. Водрузив зелье перед домовихой, опустила руки и стала ждать приговора.

Пани Машкевич нюхать зелье не стала. Извлекла откуда-то ложку и зачерпнув зелья, поднесла к губам.

- Ой, - только и сказала я.

- Не бойся! – она сделала глоток. Скривилась, а у меня внутри все сразу же оборвалось.

- Горькое! – сообщила женщина и передала мне ложку. – Теперь пробуй ты!

- Зачем? – удивилась я, не особо доверяя собственному приготовлению.

- Чтобы знать, какой вкус у правильно приготовленного лекарства! – она улыбнулась, и я улыбнулась в ответ, понимая, что таким образом домовиха дала мне понять: зелье получилось и, кажется, такое, как и было нужно.

- Я и не сомневалась! – заметила она.

Сделала глоток и тут же скривилась. Зелье было более чем невкусным. Горчило и при этом оказалось сладким от меда. Если бы не он, не знаю, как сдержала бы рвотный позыв.

Пани Машкевич проследила за мной взглядом и рассмеялась, заметив, как я изменилась в лице после снятия пробы.

- Зато – действенное! – заявила она и отобрала ложку.

- Верю! – я огляделась в поисках воды, нашла кувшин на столе и потянулась к нему.

- Пей, пей! – проговорила домовиха. – А после приступим к другому зелью. Его состав на порядок сложнее. Посмотрю, как справишься. После мы сделаем из нее мазь, если получится задуманное.

Согласно кивнула и налила себе воды. Осушила едва ли не залпом, прогоняя вкус горечи и вернулась к экономке.

Мы снова сели за стол, и она достала книгу. Открыла на нужной странице, ткнула пальцем в изображение лекарственных трав.

- Запоминай, - велела, - только хорошенько. И вес, и названия…

Я принялась читать. Иногда прерываясь, чтобы уточнить у домовихи, что за растение описано в рецепте. Она с охотой отвечала, объясняла все подробно и, как мне показалось, была весьма довольна моим интересом.

- Вы хорошо разбираетесь в травах и снадобьях! – не удержалась.

Пани Машкевич кивнула в ответ.

- Было время, когда я тоже обучалась всем премудростям целительства! – сказала она. – А вышло так, что лечу только тех, кто работает в замке.

Она проговорила это с оттенком грусти, и я подумала, что, возможно, не о такой жизни когда-то мечтала домовиха. Отвела глаза, углубившись в чтение. А когда, как мне показалось, была готова, закрыла книгу на закладку.

- Приступим! – пани Машкевич моя решительность понравилась, и мы снова принялись составлять очередное зелье. В ход пошли помимо трав и крысиные когти, и сушёные хвосты ящериц. Пока ничего такого, чего не могла бы достать даже деревенская знахарка.

Перемешав ингредиенты, я развела огонь. Повесила котел, налив на его дно немного воды, когда услышала звук открываемой двери. Бросила взгляд на пани Машкевич, но она едва ли обратила на это внимание, листая какой-то талмуд с рукописными рецептами. Я же насторожилась. Мне показалось, что Элкмар впустил постороннего в архив.

«Или выпустил пана Кондрата!» - мелькнула мысль. Только шаги, прозвучавшие в наступившей тишине, сказали мне об обратном.

Князь Вацлав вошел в лабораторию домовихи широкими уверенными шагами человека, знающего себе цену. Одетый в дорогой камзол поверх белоснежной рубашки, узкие черные штаны и высокие сапоги, он выглядел тем, кем являлся на самом деле: аристократ до мозга костей, настоящий хозяин замка. При его появлении пани Машкевич прервала чтение и поклонилась. Я последовала ее примеру, застыв у котла и слушая, как начинает шипеть, нагреваясь, вода на дне чугунка.

- Ваша Светлость! – произнесла домовиха.

Подняв глаза, заметила, что князь осматривается по сторонам, но без особого интереса, а как человек, который нередко бывал в этом месте, а сейчас просто примечает, что изменилось за время его отсутствия.

- Пришел узнать, как успехи панны Валески! – проговорил хозяин замка и посмотрел на меня. Глаза в глаза, так, что я едва не утонула в яркой синеве его взгляда. Стоило признать, что те несколько дней, пока я не виделась с Вацлавом, он окончательно окреп и теперь ничто не напоминало о произошедшей схватке князя с безыменем.

- Она справляется! – ответила домовиха. – Я вполне довольна и думаю, из нашей пани Каревич, если она того пожелает, получится прекрасная целительница.

Я покосилась на экономку: мне она ничего такого не говорила, хотя, впрочем, я и не спрашивала. Пани Машкевич на меня не глядела, все ее внимание занимал князь, который, в свою очередь, пристально смотрел на меня и от такого неприкрытого внимания моя кожа покрылась неловким румянцем.

«Да что же со мной!» - только и подумала я, но не отвернулась, решив, что так лишь усугублю свое положение.

- Я бы хотел поприсутствовать! – сказал князь. – Вижу, вы сейчас пытаетесь приготовить мазь, вытягивающую гной из ран!

- О! - округлила я рот.

- Запах трав! – пояснил князь. – Я различаю их все. Сам когда-то… - начал было и осекся. Я же заинтригованно впилась в него взглядом, но теперь отвернулся сам князь. Прошел к стулу и присел, положив ногу на ногу.

- Продолжай, Валеска! – велела пани Машкевич, а у меня весь запал пропал. Я повернулась к котлу, но спиной ощущала взгляд Вацлава, не понимая, почему так остро реагирую на его присутствие, только мне казалось, будто мужчина наблюдает за мной в ожидании. Думает, что ошибусь или напротив, надеется увидеть чудеса знахарства?

Тем не менее, постаралась взять себя в руки, делая вид, что князя здесь попросту нет. Получалось не очень. Его присутствие было слишком явным, хотя, надо отдать должное Вацлаву, сидел он смирно.

Вода закипела, и я взяла в руки приготовленную смесь из трав: когти и хвосты перемолола отдельно и добавлять их стоило в самом конце. Растертые в порошок они ничем не напоминали то, чем были до теперешнего состояния, а цветом походили на пепел.

Я бросила в воду травы, перемешала и капнула три капли вытяжки из яда гадюки – неизменный компонент – снова перемешала и отложила ложку.

- Откуда вытяжка из яда? – поинтересовался князь, обращаясь к экономке.

- Трайлетан подсуетился! – ответила она с готовностью. – Мальчик старается и часто привозит мне то, что попрошу. Он ведь единственный из всех нас, кто покидает надолго стены замка.

«Мальчик! – подумала я. – Это Трайлетан – мальчик? Да он древнее моей прабабки, которая почила, еще когда меня на свете не было, а может, и моей матушки! Даром, что хорошо сохранился!».

- Кстати, как вам показались новенькие? – продолжали за моей спиной разговор экономка и князь. Я навострила уши. Трайлетан два дня назад привел двоих обреченных, и они теперь пытались привыкнуть к своей новой жизни в замке. Девушку определили на кухню, а молодого парня, как всегда, прибрал к рукам дворецкий. Сделает из него очередного младшего лакея. Замок большой, работы хватит всем.

- Видел, - равнодушно отозвался на вопрос экономки Вацлав. – Ничего примечательного. Люди, как люди!

- Ну! – протянула пани Машкевич. – Не всем же быть особенными! А им все-равно было помирать. Тут, какая-никакая, а жизнь. При желании, можно и здесь найти радость!

«Именно, какая-никакая!» - подумала я, понимая, что вряд ли сама захотела бы жить вот так. Особенно, после того, как узнала правду о себе и о том, что замок не имеет надо мной власти.

Но, прислушиваясь к разговору, я отвлеклась от приготовления мази. Поспешно схватила ложку и снова перемешала варево. Оно завоняло чем-то отвратительным, я же, игнорируя запах, потянулась за ножом, чтобы добавить последний ингредиент в закипевшую массу.

Это был странный стебель, совсем сухой и сморщенный, напоминавший высохшую куриную лапу и смердевший чем-то тухлым. Его надо было накрошить над котлом и после все тщательно перемешать.

Я занесла нож и полоснула по стеблю. Отсекла кусочек легко. Упав в то, что должно было стать после охлаждения, мазью, этот кусочек странно булькнул и утонул, да вот только, как оказалось, не бесследно, поскольку после него образовался пузырь.

- Ух, ты! – произнесла я, глядя, как этот самый пузырь начинает расти. Сперва он заполнил собой весь котел, а затем поднялся выше, удивительно упругий и мутный, и никак не желавший лопаться, чем-то похожий на мыльный. Такие я выдувала из рук, когда стирала белье дома на дворе. Только мыльные были прозрачными и переливались всеми цветами радуги, а этот получился мрачного мутного серого цвета.

- Пани Машкевич! – обратила я на себя внимание. – Такого в описании процесса в вашей книге не было!

Экономка бросила на меня быстрый взгляд и лицо ее исказилось от испуга. Тогда-то я и поняла, что что-то пошло не так. А пузырь разросся за считаные доли секунды до невероятных размеров.

Что произошло дальше не успела разглядеть, да и испугаться толком не успела. Князь сорвался с места, метнулся ко мне. Я ощутила его руки на своих плечах, после чего мужчина дернул меня на себя, развернул, прижав к груди, так что я оказалась словно под защитой его тела, а затем хлопнуло так, что пани Машкевич вскрикнула и тоже плюхнулась за стол, накрыв руками голову. Князь пошатнулся, чуть сдавив меня руками в железных объятиях, а затем все стихло и повалил густой вонючий дым.

- Ой-ей! – пани Машкевич выбралась из укрытия, бросилась к нам. Вацлав продолжал держать меня, вцепившись с силой и казалось, не собирался отпускать. Я же закашлялась и глаза заслезились.

- Что это было? – проговорила.

В лабораторию ворвался дворецкий. Все его шесть рук были вскинуты в стороны, словно пан Казимир хотел объять необъятное, а глаза дико вращались. Кажется, он был напуган не менее меня.

- Ваше Сиятельство! – закудахтала экономка и почти вырвала меня из рук князя, после чего стала судорожно стаскивать с хозяина замка его прекрасный дорогой камзол. Я замахала руками, пытаясь разогнать дым, но сумела разглядеть на одежде Вацлава тлеющие пятна.

- Ох ты ж! – домовиха и сама, кажется, покрылась пятнами. – Ваша спина, господин! – проговорила.

Вацлав выругался и распрямился. Бросил на меня быстрый взгляд, после чего стал стягивать и рубашку. Я понимала, что мне стоит отвернуться, но почему-то с наглостью и интересом, поразившим меня саму, следила, как обнажает торс господин Крыла. Ведь видела уже, пока сиделкой при нем была, но сейчас на князе не было бинтов и я рассматривала мужское тело, ощущая странное тепло в груди.

«Бесстыдница!» - сказала себе, да только отвернуться не спешила.

Пани Машкевич сунула мне в руки одежду князя. Произнесла то ли с упреком, то ли с издевкой:

- Гляди, что натворила!

Я опустила взгляд на рубашку и охнула: на спине зияли темные пятна, в некоторых местах ткань оказалась разъедена и почернела. Домовиха хлопотала над Вацлавом, а я продолжала смотреть на испорченную одежду.

- Пани Каревич имеет талант к ядам и горючим смесям! – то ли пошутил, то ли серьезно поинтересовался князь у домовихи.

Только теперь до меня дошло. Что же я натворила, а главное: как? Я ведь делала все по написанному и была уверена, что не ошиблась! Словно подтверждая мои слова, заговорила экономка:

- Ваше Сиятельство, я сама не знаю, как так получилось! – и быстрый взгляд на меня, от которого захотелось шею втянуть поглубже в плечи.

- Панне понравилось быть при мне сиделкой? – сказал Вацлав и тоже посмотрел на меня.

Я подошла ближе и воспользовавшись тем, что пани Машкевич не спешила меня гнать прочь, глянула на дело рук своих и покраснела.

На спине хозяина замка виднелись уродливые ожоги, а домовиха старательно замазывала из какой-то густой, цвета и консистенции сметаны, мазью.

- Чего стоишь? – спросила она. – Выброси эти вещи и иди быстрее в покои господина князя, принеси рубашку. Не пристало господину расхаживать нагишом.

- Я это сделаю! – вызвался пан Кондрат, но домовиха как-то сурово посмотрела на него и, к моему удивлению, дворецкий отступил назад в свой архив.

- Ступай! – было велено мне.

- Я прошу прощения! – проговорила, обращаясь к Вацлаву.

- Иди уже, горемычная! – сказала экономка и я, развернувшись на каблуках, поспешила следом за Казимиром. Пан дворецкий дальше своего архива так и не ушел, а я выскользнула в двери и под пристальным взглядом Элкмара, стала подниматься по коридору наверх. В холле, выходя из дверей, столкнулась с новеньким, недавно привезенным Трайлетаем. Молодой парень, еще не перешагнувший возрастную черту, после которой принято парня называть мужчиной, натирал перила лестницы. На меня едва глянул, продолжая свою работу. Я тоже не задержалась, поспешила наверх с ощущением, что домовиха неспроста отправила меня прочь. Зная пани Машкевич, можно было предположить, что она все и всегда планирует, или попросту не хотела, чтобы я оставалась там, пока она обрабатывает раны князя, заметив мое смущение?

В покоях князя было пустынно и темно. Кто-то, сам ли Вацлав, или кто из слуг, завесили окна шторами и в полумраке пришлось двигаться едва ли не на ощупь.

Сбоку мелькнула тень и я, не удержавшись, испуганно вскрикнула, пока не поняла, что это было мое собственное отражение, захваченное боковым зрением из зеркала над каминной полкой.

«Какая я трусиха!» - мелькнула мысль и, чтобы успокоиться, шагнула мимо камина с твердым намерением расшторить хотя бы одно окно. Только не сделала и пары шагов, как увидела, что в зеркале отражается уже вовсе не комната и не я сама.

Зеркало показывало мне подвал и лабораторию пани Машкевич, в которой отчетливо проступала фигура домовихи и самого князя.

Мои брови удивленно поползли вверх, а ноги словно вросли в ковер. Я застыла на месте, глядя на открывшуюся картину.

- Господин Вацлав! – произнесла домовиха. – Вы уверены, что хотите отпустить девушку после?

Князь повел плечами. Я видела только его широкую спину, покрытую мазью. Успела даже подумать о том, что ожоги удивительно быстро затягиваются, когда экономка снова заговорила:

- Кто знает, вдруг это наш последний шанс?

Ее голос звучал подозрительно просительно. Я видела только часть лица женщины, но оно находилось словно в тумане.

- Я все решил! – уверенно ответил хозяин замка. – Если она захочет уйти, я не стану ее удерживать и никому из вас обоих не советую это делать!

- Я и не собирался! – пробасил Казимир. Дворецкого я не видела, но отлично слышала, словно он говорил за моей спиной.

- Пани Машкевич, - смягчив тон, обратился к домовихе князь, - разве вам не хочется жить так, как прежде? Вот уже сколько десятков лет мы с вами находимся под одной крышей, соседствуем чинно и мирно. Я хочу, чтобы все осталось так, как прежде.

- Раньше вы были иного мнения, Ваша Светлость! – ответила экономка.

- Наверное, я боюсь, - нехотя признался князь, после минутной паузы.

Я прищурила глаза, словно это могло помочь мне разглядеть происходящее более отчетливо. Не помогло.

- Боитесь, чего, Ваша Светлость? – спросила домовиха.

- Я слишком долго жил, - сказал он со вздохом, - и, наверное, привык жить. Я еще не готов.

- Но… - начала пани Машкевич и не договорила. Князь резко обернулся назад и, казалось, его синие глаза впились в мое лицо через поверхность зеркала. Я успела заметить, как потемнел его взгляд, и он резко вскинул руку, после чего все пропала, словно и не было вовсе, а я, охнув, отступила на несколько шагов назад.

Зеркало пошло рябью и за одну секунду стало простым зеркалом, а не подобием окна в другую комнату. За спиной раздался странный щелчок и повеяло ледяным холодом. По спине пробежала легкая дрожь, какая бывает, когда разгоряченную кожу обдувает морозным ветром. Я нерешительно обернулась, догадываясь, кого увижу за своей спиной.

Там был князь. Обнаженный по пояс со взглядом, в котором горела мрачная решительность. Я было шагнула назад, понимая, что мужчина разъярен, но тут же поняла, что его гнев не распространяется на меня, случайную свидетельницу непонятного явления. В моей прежней жизни зеркала не показывали то, что не должны.

- Элкмар! – грозно произнес хозяин черного замка. При этом он пристально смотрел на зеркало, полностью игнорируя меня.

Я проследила за взглядом князя и замерла, заметив, что в отражении, вместо нас с Вацлавом, теперь парит в клубах темного дыма морда чудовищного хранителя Крыла.

- Ты против кого играешь? – спросил Вацлав, глядя на морду.

Мне показалось, или красные глаза потухли?

- Хозяин! – начала было морда, но князь покачал головой.

- После поговорим! – ответил и Элкмар исчез, а господин князь перевел взгляд на меня. Я же, невольно опустила взгляд с его лица на обнаженную рельефную грудь, затем охнула и подняла взгляд, встретившись с его синим взором.

Не говоря ни единого слова, мужчина шагнул ко мне, сократив расстояние между нами в один широкий, резкий шаг, вынуждая отступать к камину. Мое бегство было позорным, но я просто ничего не могла поделать. Так мы и двигались. Он наступал, я пятилась, пока меня не остановила каминная полка – дальше отступать было некуда.

Вацлав приблизился вплотную. Между нами оставалось всего ничего и подними я руку, обязательно прикоснулась бы к его коже. И самое ужасное заключалось в том, что я действительно хотела это сделать. Коснуться его груди, ощутить гладкость и твердость мускул. А князь наклонился ко мне так близко, что его дыхание коснулось моей щеки, шевельнув завиток волос, выбившийся из косы. Со стороны могло показаться, что мужчина собирается поцеловать меня и одна только мысль об этом заставила бедное сердце биться пойманной птицей. Кажется, я даже задержала дыхание и опустила глаза, избегая встречаться с синим пылающим взглядом Вацлава.

А потом он заговорил и его слова отчего-то подействовали на меня как ушат холодной воды.

- И где моя рубашка, пани Каревич?

Рубашка? Какая рубашка?

Кажется, опасная близость мужчины лишила меня рассудка. Я забыла о том, зачем пришла в его покои, а теперь мы находились наедине, и он был неодет! Конечно же, он прекрасно сам мог взять эту пресловутую рубашку, но не спешил этого делать, нависая надо мной, смущая и вгоняя в краску. Кажется, князю доставляло удовольствие следить за моей неловкостью.

Румянец окрасил мои щеки.

- Ваша Светлость! – произнесла я и это единственное, что получилось у меня более – менее внятно.

Несколько долгих секунд он был рядом, а затем отодвинулся, смерив меня странным изучающим взглядом и, как я заметила, уже не в первый раз делал так, словно искал что-то и не находил, или напротив, находил, но не хотел себе признаваться в этом.

- Я сейчас же принесу вам одежду! – сказала и шагнула мимо.

Вацлав стоял на пути, и я не могла обойти его, не задев плечом. Только мужчина и не подумал уступить мне дорогу, продолжая свою странную игру в кошки-мышки, где я, уж точно, не была кошкой.

- Жаль, что мазь не получилась! – бросил он мне в спину, когда я уже открывала дверь в его спальню.

«Я не виновата!» - промелькнуло в голове. Я ведь, действительно, делала все по написанному. Сама не знаю, отчего произошел этот взрыв!

А хозяин замка не унимался, преследуя меня уже в своей спальне.

- Пани Машкевич и Казимир смывают со стен творение твоих рук! – сказал, а сам сделал едва уловимое движение кистью и шторы на окне распахнулись, впуская в комнату солнечный свет.

- Так лучше? – спросил он, глядя как я, точно слепой котенок, тыкаюсь в пространство шкафа, пытаясь отыскать подходящую рубашку.

- Спасибо! – произнесла.

- Белую! – сказал он в ответ.

- Что? – оглянулась удивленно.

- Белую рубашку! – поправил князь.

На вешалке их было несколько: белые и светло-голубые. Все с кружевными манжетами, одинаковые по крою. Вацлав явно не утруждал себя в разнообразии нарядов.

Достала первую попавшуюся.

- Подойдет! – он выхватил рубашку из моих рук и принялся надевать. Я поспешно отвернулась, уже не пялясь на его тело, как позволила себе в архиве. Услышала тихий смешок, означавший, что от внимания мужчины не ускользнул подобный жест.

- Можешь идти, Валеска! – сказал он. – Думаю, твоя помощь понадобиться пани Машкевич больше, чем мне!

Не заставляя просить себя дважды, выскочила из спальни князя, спеша выбраться из его покоев и ощущая на себе его взгляд. Мне показалось, что даже шагая по коридору и спускаясь по лестнице, я чувствовала его, в особенности там, где были зеркала.

И только теперь я поняла, что зеркала были развешаны по всему замку. Раньше я не замечала этого, но теперь, когда увидела в отражении Элкмара, поняла, как князь в ночь, когда на меня напала оплетай, так быстро пришел на помощь.

Он увидел меня через зеркала! А значит, мог следить за всем, что происходит в замке.

Элкмар был его глазами и ушами!

«Удобно!» - подумалось мне. Но теперь стоило задаться вопросом, что хотел показать мне Элкмар, когда я находилась в покоях князя и, главное, для чего?

Глава 12.

Сегодня должен был состояться обряд, когда старшие ведьмы Круга решат, достойна ли Гражина Щенкевич стать одной из них и начать свое обучение с азов, как и полагается начинающей ведьме.

Княжна не беспокоилась на свой счет и была уверена в себе. Но готовилась к обряду со всей тщательностью, на какую была способна. И, когда принесли черный балахон, который предназначался для ритуала, она едва кивнула, не прекращая сосредоточенно призывать все свои силы, которые были так необходимы в полночь.

Темнота за окном сгущалась. Вот пришла Веля: зажгла свечи и свет залил комнатку юной княгини.

- Уже скоро! – сказала она сама себе, но проговорила вслух.

Веля покосилась на будущую сестру Круга и попятилась прочь из комнаты, оставляя ее наедине с самой собой.

Тикали часы, отмеряя оставшееся время, а когда они пробили двенадцать, в двери госпожи Щенкевич требовательно постучали.

«Пора!» - подумала девушка.

- Пора! – раздался сухой голос из-за двери, повторяя слова самой Граси.

Она тяжело встала. Накинула поверх простого платья черный балахон и шагнула к выходу.

У порога стояла Клаудиа. Являясь старшей сестрой, но ниже по уровню силы, чем Глава, она представляла новеньких на обряде. Сейчас в глазах Клаудии горела сама тьма, из чего девушка сделала вывод: старшая ведьма предпочитает черную магию светлой, а такие не становятся Главами.

«Она не противник мне!» - подумала Гражина и милостиво, как это делала при дворе своего отца, улыбнулась женщине. Клаудиа сдвинула брови. Она не могла не заметить превосходства, с которым вела себя молодая княжна, и сестре Круга не нравилось то, что она видела и читала в глазах девушки.

«Я надеюсь, ты провалишься!» - подумала он, глядя на Грасю.

«Думаешь, не пройду ваш жалкий обряд? – подумала княжна в свою очередь, словно читая мысли женщины. – А вот и пройду. Не дождетесь, чтобы Гражина Щенкевич уехала с позором. Я буду лучшей из ваших сестер!».

Я этой целью она и прибыла. Не для того, чтобы остаться в тени жалкой посредственностью, нет. Она займет предназначавшееся ей место. Для этого и прибыла.

- Готовы ли вы? – спросила Клаудиа загадочным тоном, не потому что, действительно интересовалась, а лишь, по обычаю. Она еще не раз задаст подобный вопрос и Гражина знала это, а потому ответила:

- Да!

Спускались вниз в молчании. В воздухе витали зажженные свечи, только не было запаха от таявшего воска и капель на ковровой дорожке, устилавшей ступени. Магия. Ею был пропитан сам воздух и княжне Щенкевич показалось даже, что потрескивают ее волосы, как бывает, когда слишком долго расчесываешь их деревянным гребнем.

Внизу будущую сестру поджидали ведьмы. В таких же темных балахонах, они стояли, сложив руки на груди. Лица скрыты и лишь белые кисти с пальцами, унизанными кольцами, на темном фоне одежд. Выделялась лишь одна и Грася без труда поняла, что это Глава. Ее одеяние не скрывало лица. Мария Вишневская следила, как княжна спускается, чтобы присоединится к Клану, чтобы влиться в ряды молодых ведьм, стать одной из них. Елень, находившаяся по правую руку от матери, подняла голову и, нарушая обычаи, взглянула на ту, которую так не хотела принимать в Круг ее мать.

Гражина не понравилась Елень с первого взгляда. Слишком хороша и ее сила… Елень ощущала ее волны, что расползлись по холлу, словно прощупывая всех и каждого. Только никак не могла понять, какая она, эта магия, темная или светлая? Слишком хорошо контролировала себя и свои эмоции будущая младшая сестра Круга.

Как не горестно было это признавать Елень и Марии, но обе почти сразу ощутили: у Гражины Щенкевич не возникнет проблем с обрядом.

- Проходи! – велела Глава и широким жестом руки указала полукровке направление. Княжна ступила в темноту проема, рассматривая, как на месте, где еще вчера располагалась гостиная, теперь клубами дышал туман. Густой и такой осязаемый, что, казалось, прикоснись к нему, не рассеется, а отзовется могильным холодом.

- Ты должна найти выход там! – сказала Мария и криво усмехнулась. Она подготовила для вампирши сложные задания. Обычно такие проходили обученные младшие сестры, когда переходили на новый уровень силы. Но Гражине не обязательно было знать об этом.

- Готовы ли вы? – задала свой вопрос Клаудиа, обращаясь к госпоже Щенкевич.

Грася ни секунды не сомневалась в себе. Ее ответ прозвучал холодно и вдумчиво. Она была уверена в своем решении.

- Да! – сказала и сестры взялись за руки, ожидая, когда девушка шагнет в туман.

«Не пройдешь!» - подумала про себя Мария и покосилась на дочь. Елень поймала взгляд матери и заметила, как сверкнули превосходством ее глаза. Догадалась, что неспроста так радуется Глава. Задумала что-то особенное для новенькой.

Мать и дочь обменялись улыбками, а Гражина Щенкевич, чуть опустив голову, вошла в туман.

- Князь сказал, что больше нет времени ждать! – сказала мне с утра пани Машкевич. – Будем готовить зелье, - и тут же добавила, глядя в мои широко распахнутые, удивленные глаза: - Он придет. Его кровь будет тем, последним ингредиентом, который свяжет зелье.

«То есть, можно снова ожидать взрыва!» - подумала я грустно.

После произошедшего в лаборатории мне пришлось переварить мазь. К удивлению Казимира, ожидавшего очередного взрыва и так и не дождавшегося оного, процесс варки прошел гладко и в итоге получилось то, что и ожидалось. Домовиха была довольна, правда, не удосужилась объяснить мне, по какой причине в первый раз у меня получилось то, что получилось.

- Князь велел сегодня! – повторила женщина и сразу после завтрака, мы спустились вниз.

На кухне на меня посматривали с подозрением. Никто не мог понять, куда это и для какой цели меня уводит экономка, но в целом, все оказались довольны, так как больше не было присмотра за кухней, и никто не гонял горничных. Князь Вацлав не вмешивался в ведение хозяйства и только пан Кондрат время от времени брал на себя обязанности пани Машкевич.

Юстина, правда, сделала попытку разузнать, чем это я таким таинственным занимаюсь, только я ничего не рассказала даже ей.

- Вот ты какая, Валеска, - обиделась она. – А я-то тебе рассказала тогда о том, что услышала от пана Казимира и нашей экономки.

- Это не моя тайна! – ответила я.- Извини.

Не знаю, поняла ли меня подруга, или нет, но только с тех пор она поглядывала на меня с подозрительностью, в отличие от той же Радки, которая продолжала улыбаться мне и вести себя так, словно ничего не изменилось, и я не пропадаю целыми днями в подвале замка. Габриэла же, соседка по комнате, моими делами не интересовалась. Кажется, она нашла себя в замке и теперь с удовольствием проводила время в компании швей, таких же, как и она сама. И часто возвращалась еще позже меня, ложась спать далеко за полночь.

Именно об этом думала я, пока шагала за пани Машкевич по узкому коридору в подземелье. Элкмар пропустил нас без слов, лишь сверкнул на меня алыми глазами, после чего двери открылись, и мы переступили порог архива. Пан Казимир сегодня отсутствовал и, признаюсь, мне было спокойнее работать без посторонних, даже пусть он и не заглядывал в лабораторию домовихи, но я всегда ощущала его присутствие, словно чужую тень за спиной. А потому, со спокойным сердцем, принялась за работу.

В этот раз у зелья был крайне сложный состав и требовались редкие ингредиенты для приготовления. Мне помогала домовиха. Важно шурша нижними юбками, она двигалась от полки к полке, указывая мне на ту баночку, или тот мешочек, которые требовались по списку. Я же следила за ее действиями настороженно и пыталась запомнить, что и где она доставала. Казалось, пани Машкевич, может с закрытыми глазами найти все, что ей было нужно в своей лаборатории.

- Жаль, что я не владею твоей силой! – как-то во время нашего занятия, проговорила она. – Могла бы создавать действительно полезные вещи!

Но, даже будучи домовихой, она обладала силой, которой щедро делилась, когда варила свои зелья.

Но, даже будучи домовихой, она обладала силой, которой щедро делилась, когда варила свои зелья. Как оказалось, без толики магии, они получались не такими надежными, вот почему зелья варили именно ведьмы и магички. Но маги были совсем другой историей и ко мне отношения не имели.

- Внимательно прочитай рецепт! – повторила в очередной раз домовиха. – Это слишком сложный состав, будешь каждый раз сверяться с рецептом, - она подняла вверх руку с отогнутым указательным пальцем, - с каждым граммом. Ваши жизни, твоя и князя, будет зависеть от того, насколько верно и точно ты все проделаешь.

Я прочитала рецепт. Последнее наименование меня удивило, хотя пани Машкевич и предупредила меня заранее. Кровь Вацлава…

Требовалась всего капля, но пролить ее должна была именно я. То есть, взять князя за руку и проколоть ему палец каленой иглой или смоченной в спирте. Даже зная, что регенерация у демона отличная, мы не могли рисковать самим зельем.

- Мне страшно! – призналась я, едва приступив к приготовлению.

- Не бойся, милая и поверь, князь не даст тебя в обиду! – домовиха загадочно улыбнулась. – Он не таков, каким кажется на первый взгляд. При более тесном общении ты и сама поймешь это.

«Надо ли мне это тесное общение? – подумала я, замеряя пепел дракона. – Все, чего я хочу и к чему стремлюсь, это спасти свою сестру и уйти отсюда!».

Не знаю, наверное, в тот миг я думала, что действительно убеждена в подобном своем решении. Хотя, не могла не отрицать и того, что меня неудержимо влекло к князю. Только зачем подавать себе надежду в несбыточном? Князь никогда не поглядит на такую как я. Простая ведьма, крестьянка, разве что, смеха ради и, чтобы разнообразить досуг. Но и тут выходило плохо, так как рядом с мужчиной находились такие красавицы, как Елень и ее окружение: выбирай любую! Почему он должен обратить свое внимание на меня?

- Будь внимательна! – посоветовала мне экономка. – Не отвлекайся и не думай о разных пустяках!

«Действительно, пустяки!» - решила я и прогнала все мысли о мужчине, который никогда не будет моим. Это оказалось не так легко, но в итоге, увлеченная процессом зельеварения, я смогла забыть на какое-то время о князе. Забыть до того самого момента, пока он не пришел.

Я ощутила присутствие Вацлава. Что-то внутри сжалось и в миг отпустило, а я зачем-то оглянулась назад, туда, где за открытой дверью виднелись полки архива.

Я не слышала, как скрипнули двери, не слышала звука шагов… Подкрался незаметно, будто кот на своих мягких лапках.

Князь стоял в дверном проеме, облокотившись на косяк и смотрел на меня. Сразу в голову пришла мысль, о том, как долго он уже находится там? Неужели, я не заметила, подпустила его слишком близко, или демон попросту переместился, как в прошлый раз, когда я ходила за его рубашкой?

- Для этого зелья нужен особенный компонент! – сказал он и встал ровно, после чего шагнул ко мне, и я порадовалась тому, что зелье почти готово.

- Ваша кровь! – произнесла я.

- Ингредиент, который позволит отличить меня от безыменя! – ответил он.

Я кивнула.

Вацлав приблизился и встал рядом, плечо к плечу, или, если быть точными, мое плечо едва ли доставало до его, скорее – плечо к локтю, слишком уж высок был мужчина.

- Моя рука в твоем распоряжении! – с усмешкой проговорил Вацлав и протянул ладонь над кипящим котлом. На мгновение оно скрылась в густом пару, я же потянулась к игле. Смочила ее в спирте и повернулась к князю.

- Пора! – скомандовала пани Машкевич, а я даже вздрогнула. После прихода хозяина замка я и думать забыла о домовихе, отчего мне теперь было неловко и стыдно. Пока мы с Вацлавом играли в гляделки, пани экономка следила за нами обоими и теперь напомнила о себе, подсказав мне то, что я и не забывала. Не в этот раз, решив для себя, что одного взрыва для бедной лаборатории будет предостаточно.

Осторожно взяла руку князя в свою, перевернув ладонью кверху, затем проколола указательный палец, бросив быстрый взгляд на выражение лица мужчины. Подумала о том, что у него удивительно крепкая рука. Кожа не была гладкой и скорее подходила человеку, который часто и много занимался физическим трудом.

- Кровь! – подсказала пани Машкевич.

И я перевернула руку мужчины, сдавив пальцами подушечку его пальца, так, чтобы алая капля упала в почти готовое варево.

Стоило этому произойти, как густой пар осел тонкой пленкой и на мгновение зелье окрасилось красным. Но длилось это не долго. Вскоре оно приобрело прежний цвет: зеленоватый и на удивление, прозрачный.

- Получилось! – сказала пани Машкевич довольно.

- И в этот раз обошлось без взрывов! – сказал Вацлав, отнимая руку от котла. Он поднес ее к глазам, и я проследила за тем, как капелька крови, уже было выступившая на месте прокола кожи, втягивается назад, а сама крошечная ранка, место укола, исчезло, словно и не бывало.

- Когда оно будет готово? – уточнил князь, посмотрев на домовиху.

- Завтра к полуночи оно вступит в силу, и вы сможете воспользоваться им в течение трех дней. Если не успеете, то придется варить новое.

- Я понял! – кивнул мужчина.

Я же взяла в руки короткий ухват и сняла котел. Невероятно тяжелый. Я еле доволокла его до стола и оставила остывать зелье в темноте.

- Приготовься, - бросил мне Вацлав. – Завтра в полночь отправимся на охоту.

- Охоту? – повторила я. Кажется, я еще не была готова к подобным подвигам, но отступать было поздно, да и князь вряд ли стал бы рисковать понапрасну, а значит, имел определенный план действий. Мне стоило довериться ему, да и пани Машкевич так хорошо отзывалась в своем хозяине!

«Если у нас все получится, мы спасем и Стефу!» - напомнила я себе. Ведь князь обещал!

- Что мне надо сделать? – спросила я, обратившись к нему. – Как-то подготовиться или…

- Все, что тебе необходимо, это быть хладнокровной. Я проинструктирую тебя перед охотой, - он смотрел мне в глаза и синий омут его взгляда затягивал в свою глубину. Я поймала себя на мысли, что могу вот так бесконечно смотреть на него, а затем князь улыбнулся и наваждение пропало.

- Не беспокойся, Валеска! – сказал он. – Твоя задача будет не так тяжела. Главное, чтобы ты оставалась спокойна, когда встретишь чудовище.

- Вас же не испугалась! – вдруг вырвалось у меня.

Его брови приподнялись вверх, выдавая удивление мужчины, а я прикрыла ладонью приоткрытый рот, сама поразившись этой дерзости. Но Вацлав лишь улыбнулся и, кажется, не разозлился на меня, а затем вдруг низко пригнулся, так, что едва не коснулся щекой моего лица и шепнул на ухо:

- Испугалась, я знаю! Иначе не убегала бы прочь!

Сказал и распрямился, а я продолжала смотреть на него, даже когда он обратился к пани Машкевич, отдавая какие-то указания, касательно работников замка, словно бы и позабыв о том, что мы только что делали вместе.

«Значит, завтра!» – подумала я с возрастающим страхом. Неужели все… То, что князь называл «охотой» страшило меня, но я только сейчас стала понимать во что ввязалась и чем мне это могло грозить. Но отступать поздно.

Вацлав бросил на меня взгляд, значение которого я не поняла, а после ушел. Не переместился, а ушел, через двери, как и подобало ходить простому человеку, даже если он таковым не являлся.

- Не бойся! – рука пани Машкевич легла на мое плечо, и я покосилась на нее. – Зелье получилось, и я уверена, что и у вас с Его Светлостью, все получится.

«Мне бы каплю вашей уверенности!» – подумала я, но ничего не проговорила вдруг, думая о том, что может быть, жить мне оставалось какие-то сутки.

Гражина шла в темноте. Ступала по твердому полу, не слыша звука собственных шагов. Лишь дыхание вырывалось паром. Где-то там, впереди, виднелся свет. Яркое желтое пятно росло по мере приближения девушки к своей цели. Она еще не была уверенна в том, что найдет там, но правдиво предполагала: Глава Круга приготовила для своей будущей сестры особенное испытание. Княжна догадывалась об этом. Чего стоил один только взгляд, полный уверенного превосходства, взгляд, которым одарила ее госпожа Мария Вишневская!

«Пусть себе ликует! - подумала Грася, вступая в темноту. – Все-равно будет по-моему!»

Портал, созданный Кругом, захлопнулся вокруг нее, словно огромные ладони, и девушка оказалась в полной темноте, при этом продолжая двигаться вперед и не поддаваясь страху, которого, впрочем, пока и не было.

«Все это иллюзия. Искусная и почти живая, осязаемая, но все-равно – подделка!» - говорила себе княжна. А вскоре появился и свет. Он вспыхнул впереди и словно маяк, увлекал Гражину за собой, как свет свечи манит ночных бабочек. Ей не оставалось ничего другого, как направится к этому свету, который, в итог, вывел княжну на просторную поляну. Здесь, под высоким небом светила яркая полная луна и вокруг темнели прямоугольники надгробий.

Гражина осмотрелась. Кладбище казалось заброшенным, и она лишь хмыкнула, понимая, что подобными фокусами ее не напугать. А затем земля под ногами девушки зашевелилась, и она сделала шаг назад, глядя, как на месте, где она стояла секунду назад, поднимается холм, словно кто-то или что-то лезло из-под земли.

- Мертвяки! – подумала про себя госпожа Щенкевич и приготовилась. Она опустила вниз руки, ощутив, как сила собирается на кончиках пальцев, но придержала ее, не позволяя сорваться, удерживая в руках и ожидая, пока первое испытание Круга не явит себя перед ее глазами.

Ждать пришлось недолго. Мертвяки выбирались из могил один за одним. Жуткие, источающие смрад и кишащие червями, с лохмотьями оставшейся гниющей плоти и обрывками одежды. Глаза нежити, бездонные провалы, пугающе смотрели на княжну, но она лишь вскинула голову выше и приготовилась сразить противников, понимая, что это будет сделать проще простого. И не с такими справлялась. Отец дал ей хорошее воспитание, особенно касательно навыков боя с нечистью. К тому времени, как Тадеуш Щенкевич принял на себя управление кланом, Грася была вполне состоявшейся личностью, взрослой и самодостаточной, а потому ни о каких гувернантках не могло быть и речи, и все ее учителя, пытавшиеся вбить в голову молодой княжны знания по этикету, лишь разводили руками и говорили: «Поздно! Увы, но девушка слишком привыкла вести себя так, как хочет!».

У Гражины на все было свое мнение и в итоге, князь вампиров, пан Тадеуш Щенкевич, махнул на ее воспитание рукой и сделал ставку на развитие дара дочери, доставшегося ей от матери.

Княжна расставила ноги на уровне плеч и подняла руки, встречая первых нападавших силовым ударом. Несколько мертвецов упали на землю далеко от княжны, снесенные волной воздуха. Остальные продолжали лезть напролом.

- Что ж, - решила девушка, рассуждая вслух, - можно и поиграть с огнем! – и выпустила в противника огненные шары. Они срывались с ее пальцев, вырастали в полете и без промаха били в цель. Пятеро трупов вспыхнули, занялись пламенем, распространяя вонь, замахали руками, словно пытаясь потушить этот огонь. Девушка дунула и факелы из тел отбросило к предыдущим, что так бестолково лежали на земле, пытаясь собрать свои разбросанные конечности.

Грася посмотрела на оставшихся мертвецов и уже подобралась для очередной атаки, когда кладбище заволокло густым туманом и все вокруг погрузилось в темноту.

Княжна опустила руки, догадываясь, что первое испытание подошло к концу. Прошла она его или нет, покажет время, а теперь ей стоило двигаться дальше, тем более, что туман впереди расступился, образовав подобие коридора, ведущего словно бы, в никуда.

Поправив одежду, девушка спокойным, уверенным шагом проследовала далее, думая о том, что же ждет ее там, впереди.

«Вряд ли это будут снова мертвяки!» - подумала она, надеясь на разнообразие фантазии Главы. И не ошиблась.

Ход вывел княжну Щенкевич в темный подвал. На стенах были закреплены несколько горящий факелов, чадящих под потолок, низкий и покрытый пятнами сажи. Гражина огляделась, заметив, что находится в какой-то лаборатории. Она слышала, что ведьмы зачастую устраивают в подвалах своих домов подобные комнаты, где готовят зелья. Эта определенно была одной из таких лабораторий, о чем говорили банки на многочисленных полках, алхимический стол с колбами и котлом для варки зелий и пучки трав, развешанных на стене. Но не они привлекли внимание княжны, а женщина, которая лежала на полу на тонком одеяле. Она была бледна и держалась руками за живот. Грася приблизилась к ней, догадываясь, что именно с этой панной будет связано ее следующее задание. Оказавшись рядом, она опустилась на колени и посмотрела на больную.

- А! – раздалось в тишине. Стон женщины прозвучал оглушительно, подобно грому или удару хлыста, разрезающего воздух, прежде чем опустится на круп лошади. А затем больная распахнула глаза и Грася оцепенела от ее взгляда, наполненного болью.

- Что с вами? – спросила она спокойно.

- Плохо! – проговорила еле слышно женщина. - …все…болит…горит внутри огнем…умираю…

И Гражина поняла в чем смысл этого испытания. Силу свою она уже показала, теперь должна была доказать, какова будущая младшая сестра Круга в приготовлении зелий.

Княжна осмотрела женщину. На мгновение показалось, что несчастная – не иллюзия, какими были мертвецы с кладбища, а самая настоящая женщина, человек, попавший в беду.

«А может быть, так оно и есть?» - мелькнула догадка в голове Граси. Тогда, тем более, она не имела права на ошибку.

Осмотр показал отравление зельем «Слеза висельника», об этом сказали Гражине сузившиеся зрачки отравленной женщины и сыпь на ее запястьях, сковавшая их и шею несчастной в подобие оков из красных мелких точек. Под стоны и стенания, княжна встала на ноги и отправилась к алхимическому столу, заметив беглым взглядом, что большинство трав для противоядия уже приготовили. Но, если она не сможет быстро помочь женщине, та умрет и чем дальше яд воздействует на ее тело, тем болезненнее процесс перехода в иной мир, за грань.

Гражина работала быстро и четко, так как привыкла это делать дома в своем маленькой лаборатории, примыкавшей к спальне. Все необходимые компоненты она собрала в единый миг. Перемолола в ступке сухие порошки и измельченную траву багульника, которую специально для такой цели выращивают на земле, взятой с могилы самоубийцы. Эта же трава была одним из ингредиентов, который добавляли при приготовлении яда. Убивала и возвращала к жизни, без нее зелье не имело силу.

Когда Грася закончила смешивать травы, она налила воду в котел и щелкнув пальцами, высвободила силу огня, заставившую воду нагреться и закипеть с молниеносной быстротой, после чего высыпала смесь в котелок и перемешала серебряной ложкой. Едва смесь закипела, как княжна сняла ее с огня и тут же процедила через сито в кружку, которую остудив, подала несчастной жертве ведьмовских чар.

- Пей! – велела она тихо.

Женщина была бледна. На лице ни кровинки. В ее глазах угасала жизнь. Тогда Грася опустилась на колени и приподняв больную, заставила ее выпить зелье.

- Пей, если хочешь жить, дуреха! – сорвалось с губ княжны. Теперь, когда она обнимала эту бедняжку, то отчетливо ощущала слабое биение ее сердца, означавшее, что женщина была самой настоящей и если бы она не успела сварить противоядие, то не просто провалила бы испытание, но и оказалась повинна в смерти человека.

- Спа..сибо…- произнесла отравленная и Грася опустила ее на одеяло, а сама встала, ощущая, как липкие нити тумана уже тянутся к ней, чтобы перенести к следующему этапу обряда. На какой-то миг ей почудилось, что она даже расслышала голоса ведьм, державших открытым портал, чтобы она могла вернуться, когда пройдет все победительницей, или провалит испытание.

Несчастная на полу стала таять и исчезла, вместе с лабораторией и подземельем. Снова княжна ступила в туман. Снова вокруг лишь темнота от которой веяло потусторонним холодом.

«Я словно шагнула за грань, в Навь!» - мелькнула мысль в голове девушки, а затем что-то больно обожгло плечо. Гражина отреагировала молниеносно: отскочила в сторону, принимая оборонительную стойку. Сами собой вытянулись острые клыки, а ногти на руках превратились в длинные когти, подарок перешедший к Грасе с кровью отца.

- Кто здесь? – спросила она темноту, но туман продолжал клубиться и в этот раз, кажется, не собирался рассеиваться, как прежде. И там, в этой темноте царило то, что было опаснее предыдущих испытаний. Не мертвецы и не умирающая, для которой всего-то требовалось сварить противоядие. Нет, именно сейчас, и Гражина знала это твердо, было настоящее испытание, которое должно показать, готова ли в итоге юная полукровка присоединиться к Кругу и стать одной из младших сестер-учениц.

Грася была готова. Она распрямила плечи, напряженно вслушиваясь в звуки и ожидая нападения, но туман продолжал клубиться, и девушка еще с минуту просто стояла, различая лишь собственное дыхание и стук сердца, а затем внезапно увидела мелькнувшую впереди тень. Отреагировала так, как учили мастера боя в Замке ее отца. Скользнула к полу, почти распластавшись на нем и при этом удерживая тело на весу одной руки. Затем перекатилась и вскочив на ноги, поспешила нанести удар.

- Гражинаааа, - прошелестела пустота вокруг знакомым до боли голосом.

Княжна застыла и тут же получила удар в грудь, отбросивший ее назад в туман. Полетела на каменный пол, ударившись всем телом так, что искры посыпались из глаз и стало на долю секунды тяжело дышать.

Дикий, жуткий смех ударил по ушам, слишком резкий и неприятный, но девушка знала, кому он принадлежит. Она быстро встала, встряхнув головой, словно в попытке прогнать наваждение, а после вскинула взгляд и обвела им туман, ощущая, что там, в его гуще затаилось само зло.

- Грася! – повторил голос, приобретая пугающий окрас и как княжна не сопротивлялась его влиянию, по спине прошел холодок.

- Мама! – сказала она, но тут же осеклась, понимая, что это не может быть ее мать. Женщина, ведьма, которая была ее матерью, уже давно умерла, и госпожа Щенкевич не испытывала сожаления по этому поводу, не после того, как она едва не убила ее много лет назад. Видимо кто-то из ведьм и, скорее всего сама Глава Круга, смогла проникнуть в ее мысли, выудив из них воспоминания детства.

- Гражинаааа, - повторил туман голосом той, которая давно оставила этот мир. А потом появилась и сама она.

Ева возникла из тумана, вытекла сгустком, который по мере приближения к девушке, приобретал более ясные очертания и скоро перед глазами Гражины предстала молодая ведьма, слегка за тридцать, с длинными густыми волосами, красивая и высокая. Она улыбнулась княжне, обнажив белые и удивительно ровные зубы. Когда-то Тадеуш Щенкевия любил эту женщину, и она даже родила ему двоих детей, но после произошло то, что произошло и теперь у Гражины не было матери.

«И это тоже не она, - мелькнуло в голове девушки. – Это тень, сотканная из темноты, призванная Марией!» - и она должна была уничтожить ее.

- Грася! – женщина остановилась на расстоянии пары шагов, глядя пристально на свою дочь. – Тебе никогда не стать ведьмой. Круг не принимает слабых и… - она улыбнулась, - и тем более полукровок.

- Принимает! – ответила спокойно княжна. Тому доказательство была дочь Главы, полукровка Елень. – И меня примут, потому что я сильнее любой из них.

- Никогда! – сказала Ева и ринулась на свою дочь, за долю секунды сократив расстояние между ними. Гражина отклонилась, ушла в сторону, но острые когти ведьмы прочертили кровавые полосы на ее плече, разорвав одежду. Стало больно и это удивило девушку.

«Это же морок, я не могу здесь умереть или быть ранена!» - подумала Грася, но боль казалась настоящей.

Ева тем временем, снова атаковала. Прыгнула на дочь, растопырив руки и целясь в горло княжне. Гражина успела ударить первой. Волной сконцентрированного воздуха она отбросила назад ведьму, а затем прыгнула на нее, в полете удлиняя ногти. Пальцы вошли в грудь Евы легко. Мгновение и княжна протолкнула руку дальше, обхватив трепещущее сердце, потянула на себя, вырывая его из груди и поднялась на ноги, глядя сверху вниз на распластанное тело.

- А! – выдохнула Ева и стала исчезать вместе с туманом. Несколько секунд и вокруг княжны проявился зал, который располагался на первом этаже особняка Круга. Моргнув и приходя в себя, девушка вздохнула.

Ведьмы стояли вокруг нее, продолжая держаться за руки и создавая почти идеальный круг, в самом центре которого стояла она и Мария, сжимавшая ее голову своими руками. Когда глаза Главы и Граси встретились, старшая сестра опустила руки, хмурясь.

- Как… - начала было она и тут же улыбнулась, так широко и неестественно, то княжна поняла: ее подозрения были верны.

- Ты прошла! – провозгласила Мария, сделав шаг назад и сестры разжали руки.

- Поприветствуем новую сестру нашего Круга, Гражину Щенкевич! – добавила Глава, но раньше, чем раздались дружественные аплодисменты, княжна успела заметить злой блеск в глубине глаз этой опасной женщины.

Она улыбнулась в ответ так, как умела, показав острые клыки вампира и доказывая Старшей сестре, что не намерена отступиться от своей цели.

День охоты, как называл его князь Вацлав, наступил и меня позвали для инструктажа.

В покои хозяина замка входила на негнущихся ногах, ощущая, как липкий страх окутывает мое тело, но постаралась придать выражению лица уверенность, которую не ощущала.

Я постучала в двери и, услышав ровное: «Войдите!» - толкнула их, переступая порог.

Князь ждал меня в своем кабинете, сидя за столом. Кивком указал мне на кресло напротив и, когда я опустилась в него, произнес:

- Ты готова?

- Нет! – ответила честно.

- Боишься?

Мне кажется, это было естественно – бояться в подобной ситуации, но, кажется, от меня сейчас ждали минимум проявления смелости и максимум – подвига. Но лгать не стала и на этот вопрос тоже ответила так, как чувствовала:

- Боюсь, - а затем, сама, удивившись собственной дерзости, схватилась за край стола и придвинулась ближе к князю.

- Пообещайте мне, что если со мной что-нибудь случится, вы все-равно поможете Стефе!

Синий взгляд встретился с моим. Что-то странное мелькнуло в глазах Вацлава, когда он встал со своего кресла и тоже придвинулся ко мне через стол. Легкая улыбка легла на губы мужчины. Он поднял руку и, прежде чем я смогла что-то понять или отпрянуть прикоснулся к моей щеке. Едва заметно, легко, так, словно это не его пальцы, а дуновение ветерка или крыло пропорхнувшей в опасной близости от человека, бабочки, коснулось меня, но волна тепла, жаркая и невозможно приятная прилила к лицу и схлынула, устремившись куда-то вниз, оставив на щеках стыдливый румянец.

- Ничего с тобой не случится, панна Каревич! – произнес он уверенно. – Я обещаю!

Низ живота сжался в тугой ком. Приятное ощущение тяжести сдавило грудь, я охнула и, покраснев еще сильнее, отпрянула от князя, почти упав в свое кресло. Князь продолжал смотреть на меня. Улыбка пропала с его губ, исчезла в мгновение ока, но глаза светились странным синим пламенем.

«Демон! – подумала я. – Он что? Пытается меня околдовать?».

- Садись и слушай, - тон его голоса изменился, и хозяин замка величественно опустился в кресло, пока я, глядя на него, пыталась понять, что это только что было со мной. Но Вацлав казался спокойным, и я успокоилась.

- Сегодня мы отправимся на охоту, - начал он, - вместе! – сказал твердо и так, что я поняла: теперь точно не смогу пойти на попятную, даже если захочу.

- Твоя задача простая и, одновременно, сложная, - продолжил князь и откинувшись на спинку кресла, продолжал смотреть на меня, словно не в силах отвести взгляд. Я краснела, но тоже глаз не отводила. – Главное, в чем и заключается простота и сложность – не поддаться панике. Я понимаю, - он вздохнул, - когда в первый раз сталкиваешься с подобной нечистью – это всегда страшно, но ты должна будешь сделать то, что я скажу.

- Говорите! – попросила я.

Хозяин Крыла улыбнулся.

- Твое дело – выжидать, пока я не поймаю тварь! – сказал он. – Тогда ты выйдешь из укрытия и используешь зелье. Так как подойти близко ты не сможешь, то явно попадешь и на меня, оттого я и добавил свою кровь, чтобы не погибнуть вместе с тварью.

- О! – только и смогла сказать я.

- Главное – до определенного момента не испугаться и стоять так, словно твои ноги вросли в землю, даже если будет очень страшно! – сказал мужчина. – Если побежишь, испугаешься, выдашь себя, мы можем погибнуть оба… - он хотел что-то добавить, но не стал. Лишь вздохнул как-то тяжело.

- Я не побегу! – уверила князя.

Вацлав хмыкнул.

- Очень на это надеюсь! – ответил мне и встал из-за стола, покосившись на огромные часы в своем кабинете.

- Спустись в свою комнату и переоденься, - велел, - пани Машкевич уже должна была подготовить тебе подходящую одежду. Затем возвращайся сюда, - и спокойным тоном добавил, - уйдем через портал.

Я кивнула, соглашаясь и встала с кресла, юркнув мышкой к выходу из кабинета. Вниз по лестнице слетела, не чувствуя ног и только слушая собственное сердце, бьющееся в страхе и тревоге.

Было так легко сидеть там перед князем и говорить, что я справлюсь, что не побегу! Но что произойдет на самом деле, когда я увижу страшное чудовище? Что, если испугаюсь и дам слабину? Подведу Вацлава или подставлю себя под удар?

«Ничего с тобой не случится, панна Каревич!» – пронеслось в голове уверенное. Голос князя немного меня успокоил. Его тон и выражение глаз, когда смотрел на меня…так близко, что сбилось дыхание, а сердце забилось словно сумасшедшее!

Вот и крыло для прислуги. Я вошла в комнату, которую делила с Габриэлой и, конечно же, не застала ее. Скорее всего подруга сейчас находилась в мастерской. Она допоздна задерживалась там и сегодняшний день не был исключением.

Я заметила на моей кровати какую-то одежду и поняла – ее принесла пани Машкевич. Странный комплект: мужская рубаха и штаны с поясом.

Быстро стащила платье и сорочку, принялась натягивать на голое тело мужскую рубаху, удивившись, как точно подобрала мне одежду домовиха: и рубашка, и штаны, и даже сапожки, которые я заметила позже, только когда споткнулась об них, словно на меня шиты. Здесь же обнаружила и кафтан, который надела сверху. В коридоре было зеркало и именно к нему я побежала, чтобы поглядеться и оценить, как выгляжу в непривычном одеянии.

Зеркало показало мне молодого паренька и, если бы не толстая коса, сбегавшая змеей на грудь, можно было с уверенностью выдать меня за смазливого мальчишку, едва ступившего в возраст, когда мальчик становится мужчиной.

- Держись, ведьма! – вдруг раздалось из зеркала и мое отражение пошло рябью, после чего на его месте возникла оскалившаяся морда Элкмара, витавшая в сизом тумане. Алые глаза льва сверкали весельем: он явно понял, что смог удивить и даже напугать меня. Один глаз подмигнул мне.

- Я надеюсь, ты вернешься назад целой и невредимой! – продолжил дух и добавил: - А теперь ступай к господину. Он и пани Машкевич уже ждут тебя.

Когда же я поднялась на второй этаж, то увидела, что помимо домовихи в покоях князя находился и пан Казимир. Он уставился на меня своим множеством глаз и было немного неуютно идти под таким пристальным взором дворецкого.

- Твое зелье! – пани Машкевич стояла у стола с какой-то странной бутылочкой в руках. Сверху на горлышко было надето какое-то приспособление, которое, отвечая на мой удивленный взгляд, женщина назвала: «Распылитель!».

- Присматривайте за домом! – велел князь и застегнул фибулу плаща на груди. Я покосилась на него, заметила, что Вацлав тоже переоделся. Его наряд был простой и подходил скорее помещику, чем сиятельному князю, хотя стоило признать, что даже в подобном одеянии мужчина был красив. «Вот уж, когда нельзя сказать, что одежда красит человека», - подумалось мне.

- Готова? – спросил Вацлав не дожидаясь ответа от слуг.

«Нет!» - хотела произнести, но вместо этого лишь кивнула.

Князь протянул мне свою руку, и я вложила в его широкую ладонь свои пальцы. Мгновение, и моя ладонь утонула в его крепком захвате. Князь уже не смотрел на меня, он повернулся в сторону зеркала, украшавшего камин и стал что-то быстро говорить. Я не понимала ни единого слова, но видела лишь, как заколебался воздух перед нами, разрастаясь до величины огромной призрачной двери, за которой клубилась темнота. Мою руку сжали, и я охнула от боли, а затем князь шагнул вперед, устремившись в портал и уводя меня следом. Я испуганно посмотрела на пани Макевич и успела поймать ее напряженный взгляд, прежде чем нас поглотила тьма, но уже секунду спустя мы вышли на твердую землю и оказались на пустынной дороге недалеко от маленькой деревеньки, в которой светилось всего одно окно да небольшой фонарь у самого первого дома, начинавшегося сразу за невысокой изгородью.

Вацлав продолжал держать меня за руку, словно забылся и лишь когда я пошевелила пальцами, вздрогнул и, бросив на меня быстрый взгляд, наконец отпустил мою ладонь. Странно, но мне отчего-то сразу стало холодно без его прикосновения, и я уже жалела, что не ощущаю тепло его руки.

- Где мы? – только и спросила я.

Вацлав повернулся ко мне. Синий взгляд опасно и неестественно мерцал, словно передо мной был не человек, а демон.

«Он и есть демон, пусть сейчас и в обличье человека!» - напомнила себе.

- Здесь охотится безымень! – последовал ответ от князя. – И здесь мы будем охотится на него!

У меня сложилось стойкое впечатление, что он точно знает, когда и где будет следующее нападение, или чувствует это. Словно он даже не маг и не демон. Словно он…кто?

«Ведьмак!» - мелькнула мысль в моей голове, но разве могло быть подобное? Демон не мог оказаться одновременно и ведьмаком, ведь эти охотники на нечисть как раз занимаются тем, что истребляют тварей, подобной которой был и сам Вацлав!

Что-то я запуталась. Стоило подождать и последить за князем. Может быть, ответ находится на поверхности, а не так глубоко, как ищу его я.

- Иди за мной! – велел он и первым шагнул куда-то по дороге, удаляясь от деревеньки. Я побежала за ним, стараясь приноровится к широкому быстрому шагу мужчины.

- Откуда вы знаете, что, когда и где произойдет? – спросила я, догнав его и пристроившись рядом.

- У меня бывают видения, - коротко ответил князь. – Последний дар прошлой жизни!

Расспрашивать, что да как, не стала, зная точно – не ответит. Имеет право, ведь он – хозяин, а я… Моя цель – спасти сестру, а дальше уйду, как и решила с самого начала. А потому не стоит знать больше того, что мне положено и не потому, что я не любопытна от природы, нет. Я такая же, как и все, хочу знать, но понимаю, что мне это никоим образом не нужно. Если я хочу покинуть «Черное Крыло», то должна позабыть обо всем, что связывало меня с замком и, главное, с его хозяином. Мужчина начинал интересовать меня вовсе не как объект наблюдений, нет, он нравился мне как тот, с кем я хотела быть вместе.

- Молчишь? – неожиданно спросил князь, но на меня даже не глянул. – Это хорошо. Вот также веди себя и дальше.

Мы остановились на развилке, где разбитая дождями дорога, уходила к деревне и куда-то в разных направлениях. С одной стороны начинался темный лес, который в черноте ночи казался пугающим, а с другой светлело поле еще полное колосящейся пшеницы.

«Уже скоро, - подумала я, отвлекаясь, - будут собирать колосья!» - даже представила себе, как на месте этого бескрайнего простора из золотых стеблей будет пустая земля, в сухих стеблях и снопах.

- Это произойдет здесь! – проговорил Вацлав, не обращая на меня внимания. Он зачем-то присел на корточки и положил ладонь на землю, застыл на несколько секунд и даже прикрыл глаза. Я тоже молчала, глядя на него, а когда князь поднялся и посмотрел на меня, вздрогнула и отчего-то сделала шаг назад.

- Не бойся! – проговорил мужчина. – Сейчас я покажу тебе место, где ты укроешься до того момента, как понадобится твоя помощь и запомни, - посмотрел мне в глаза выразительно и спокойно, синий взгляд горел потусторонним пламенем и было заметно, что демон, внутри князя, готовится пробудиться, - что бы здесь не произошло, что бы ты не увидела – не смей произносить ни единого звука и не смей трогаться с места. Просто стой, пока я не подам сигнал.

- Я поняла! – кивнула медленно и зачем-то сжала зелье в своей руке.

- Я позову тебя и тогда ты побежишь сюда, - продолжил Вацлав, – распыли зелье над нами обоими, к тому времени я думаю, мы будем похожи как братья близнецы, безымень скорее всего, сразу примет мой облик. Ты должна знать, что должна попасть на нас обоих и лей щедро, пока не закончится зелье, а потом беги прочь и… - он чуть придвинулся ко мне, - постарайся, чтобы мы тебя не задели!

Сглотнула вязкую слюну и снова кивнула, но князь уже отвел взгляд и повел меня за собой к высоким деревьям, что росли в паре метров от перекрестка. Высокие дубы, такие широкие, что за их стволами, которые тесно прижались друг к другу, можно было спрятать не то что меня, но и еще несколько человек, причем поставив в ряд.

Князь молча указал мне где стоять, а сам, развернувшись, вернулся на дорогу и, к моему удивлению, сел на большой камень, торчавший из земли возле поля, и принялся спокойно ждать. Я выглянула из своего убежища немного удивляясь такому поведению Вацлава. Я-то думала, он устроит засаду, а он вот так…в открытую, да против твари, что едва не погубила его в прошлый раз!

«Право же, - подумалось мне, - он слишком уверен в моих силах!» - это одновременно льстило, но в тоже время заставляло немного усомниться в себе: а вдруг подведу и не справлюсь? Вдруг испугаюсь и побегу? Тогда что будет с князем? Я уже могла убедится, что безымень силен, но сила его не проста, ведь нечисть принимает образ того, кого намерена погубить!

«Все будет хорошо!» - сказала себе и постаравшись успокоиться, стала ждать.

Новенькая Елень раздражала. Испытание она прошла с честью и, что уж тут говорить, была принята в Круг в качестве младшей сестры, но при этом несла себя и держала так, что было видно – княжна-полукровка себе на уме и не стоит ждать от нее смирения, с которым относятся младшие ведьмы Круга к своим вышестоящим по уровню мастерства, сестрам.

Первая же стычка, показала Елень, что пани Щенкевич «палец в рот» не стоит класть. Привычно встретив новенькую, дочь Главы постаралась поставить ее на место, велев принести ей сапоги, на что девка сапоги-то принесла, но бросила их под ноги с таким видом, что было ясно – смирением тут и не пахнет.

- Как ты смеешь, девка! – процедила сквозь сжатые зубы Елень, гордо вскидывая голову. – Ты что, забылась? Я – Старшая сестра и наследница Главы.

Гражина подошла к ней и, с ледяным спокойствием окинув Елень взглядом, произнесла:

- Наследница? – в тоне ее голоса было столько презрения, что, если бы младшую пани Вишневскую окатили ледяной водой, не стало бы настолько холодно от взгляда странных глаз вампирши.

- В тебе магии с ноготок, - ответила Грася, - никогда, будучи в здравом уме, Круг не выберет подобную замену!

Стоило признать, что в Гражине Щенкевич было больше от вампира, чем от ведьмы, в отличие от самой Елень и это пугало дочь Главы, хотя она и не признавалась себе в подобной слабости и страхе. Но сейчас, глядя в глаза нахальной дочери князя вампиров, Елень со злостью понимала, насколько права княжна в своих претензиях.

Не зная, что ответить, Елень обулась и спешно вышла из особняка.

Холодный ветер разметал длинные белые волосы ведьмы, когда она направилась вдоль дороги еще сама не зная, куда идет. Одна мысль билась в ее груди и после насмешки Гражины, этой нахалки, которой повезло больше с распределением силы при рождении, Елень думала только об одном: как бы поскорее сделать то, что уже давно планировала ее мать.

«Как я устала быть предметом насмешек! – подумала девушка. – Все они, глядя мне в глаза с почтением, смеются за моей спиной. Если бы не мать….!» - в минуты, подобные этой, Елень понимала в чем ее слабость и злилась на судьбу, так жестоко пошутившую с ней. Быть ведьмой, быть дочерью Главы Круга и при этом обладать всего лишь жалкой крохой силы, как это унизительно!

Ее мать сильна, даже эта новенькая обладает огромным потенциалом и да…она говорила правильные вещи. Круг никогда не выберет ее, если настанет время Марии уходить в навь. И кем тогда станет она, если даже сейчас является только тенью своей матери?

Прогулка остудила Елень и обратно она вернулась немного, успокоившись и зная, что сделает дальше.

Сразу по возвращении, Елень направилась к матери и поднявшись по лестнице на этаж, где располагались комнаты Главы, заметила Клаудиу, выходившую из кабинета Марии.

Женщины застыли напротив, глядя глаза в глаза. Мелькнувшая между ними искра вражды быстро погасла, когда Клаудиа первая поклонилась Елень.

- Госпожа! – сказала она.

- Моя мать у себя? – поинтересовалась девушка холодно, а про себя подумала, что видит перед собой еще одну соискательницу на место Главы и Клаудиа была намного сильнее Елень, ведь достигла места помощницы Главы не по родственным связам, а благодаря своему дару и умению быть нужной.

- Да. Мне предупредить ее, что вы… - Старшая сестра не успела закончить. Елень решительно шагнула вперед, отодвигая ее словно препятствие, и толкнула дверь рукой.

- Это моя мать. Я имею право входить к ней без предупреждения! – ответила резко и закрыла двери перед носом Клаудии, которая было сунулась следом.

«Вот же стервь маленькая!» - подумала ведьма и сдвинула брови, но ничего поделать не могла. Мария может быть и не обрадуется такому неожиданному приходу дочери, но не станет же ее гнать прочь, все же одна кровь. Пусть и по правилам о встрече с Главой всегда договаривались через нее, Клаудиу, но для Елень всегда делалось исключение.

«Так почему я сейчас так раздражена из-за ее поведения?» – недоумевала женщина.

Повернувшись спиной к двери, ведущей в кабинет Главы, она направилась к лестнице, чтобы спуститься вниз, в то время как Елень Вишневская, вошла в комнату и посмотрела на свою мать.

- Что произошло? – удивилась Мария. – Почему ты вот так врываешься ко мне, хотя прекрасно знаешь, что в это время я занята делами Круга.

- Только не рассказывай мне об этом! – взмолилась насмешливо девушка и села напротив Главы в кресло, где обычно располагались те, кто пришел на аудиенцию.

Мария распрямила спину и положила руки на стол.

- Теперь говори, раз уж пришла! – велела она.

- Я хочу отправится в «Черное Крыло», - сообщила молодая ведьма.

- Что? – вскинула брови Глава. – Соскучилась по своему князю?

- Я может быть и соскучилась, а вот он – вряд ли! – парировала Елень.

- Тогда зачем? – удивилась мать. – Снова станешь навязывать ему свое общество? Боюсь, после выходки Марики он видеть тебя в своем доме не захочет.

- Ну, это мы еще поспорим, - хмыкнула дочь. – Лучше открой мне портал к замку, я сама не смогу отыскать его, а ты, так или иначе, связана с Вацлавом.

- Его словом! – напомнила Мария.

- Помоги мне отправится в Крыло! – попросила девушка и Глава со вздохом, кивнула.

- Хорошо! Но если вернешься снова оскорбленная невниманием князя, ко мне плакаться не приходи!

Елень рассмеялась.

- У меня совсем иной план и в нем точно нет места слезам! – пояснила она. – Ты лучше присматривай за этой Грасей. Девка с характером. Сегодня посмела дерзить мне!

- Княжеские замашки! – отмахнулась Мария. – Я не могу сильно на нее давить. И так сделала все, что было в моих силах, чтобы избавится от нее во время ритуала, но Гражина оказалась сильнее, чем я предполагала. Я не могла отказать ее и не принять в Круг.

- Поверь мне, - Елень встала из-за стола, - мы еще хлебнем горя с этой госпожой, если сразу же не поставим ее на место.

Глава покачала головой.

- Поглядим. Пока пусть учится, а после, если понадобиться, отправлю ее на практику куда-нибудь подальше, - и посмотрела на дочь. – Иди собирайся. Я открою портал к замку. Только возьми с собой кого-нибудь.

- Нет! – ответила девушка и сверкнув глазами, загадочно добавила: - В этот раз я отправлюсь туда одна и сделаю все так, как считаю нужным.

Мария внимательно посмотрела на дочь, но спорить не стала, зная, насколько упрямой может быть ее кровинка.

Время шло, а безымень не появлялся. Я устала стоять и позволила себе немного расслабиться. Прислонившись лбом к дереву, чуть прикрыла глаза, ощущая страшную сонливость и едва не задремала, когда услышала шаги. Сонливость словно рукой сняло и, выглянув из укрытия, я нашла взглядом князя, продолжавшего сидеть на камне в ожидании прихода твари.

Странный холод прошел по спине, когда шаги повторились. Они раздавались со стороны ответвления дороги, уходившей в сторону леса, но сколько я не всматривалась в темноту, не могла разглядеть то, что приближалось в нашу сторону, лишь в груди нарастал непонятный страх, отчего я сделала выводы, что время для охоты наступило. Стало одновременно страшно и, тем не менее, я испытала чувство облегчения от того, что больше не надо ждать, что все произойдет уже скоро.

Князь не шевелился, хотя не мог не слышать звуки шагов. С расстояния, отделявшего нас друг от друга, я видела его неподвижную фигуру, которая сейчас казалась мне продолжением камня.

«И как ему только удается не двигаться столько времени?» - поразилась я, а затем все мысли вылетели из моей головы, когда я увидела то существо, ради которого мы пришли на перекресток. Как-то сразу понятно стало, почему я не разглядела его раньше, ведь почти невозможно рассмотреть простую тень.

Эта тень расползлась по дороге, но даже ночью была так черна, что выделялась уродливым бесформенным пятном на земле, изрытой колеями от телег. Она наползла, как туча накрывает небо, заняв пространство перекрестка и замерев у ног Вацлава, а после стала подниматься вверх, приобретая форму и очертания человеческого тела.

От страха я не чуяла ног. Князь был прав, предупреждая меня не делать глупостей и, главное, не бояться и стоять на месте. Впрочем, я вряд ли сейчас могла сделать хотя бы шаг, потому что через несколько секунд вместо тени в воздухе завис бесплотный дух, через которого я могла разглядеть и поле, с колосящейся пшеницей и медленно поднимающегося на ноги мужчину.

- Ты… - пронеслось в воздухе ледяное дыхание и волосы встали у меня на затылке.

Дух качнулся в сторону князя и замер перед ним. Я могла видеть сквозь призрак, как через толщу воды: очертания князя стали неясными. Только его глаза, синие, яркие, горели на лице, скрытом темнотой.

- Я уже предупреждал тебя не вмешиваться! – продолжил жуткий голос.

Крепче сжав в руке зелье с распылителем, я мысленно приготовилась оторваться от дерева и броситься к князю по первому его зову. Лишь бы не подвели ноги, которые, казалось, вросли в землю, налившись невероятной тяжестью.

Стыдясь своего страха, я продолжала следить за происходящим. Пока безымень только говорил, но я не сомневалась, что вскоре он приступит к активным действиям и мне стоило держать себя в руках, только как это сделать, если даже теперь я подрагиваю от ужаса, хотя ничего особенного и не происходит.

«Как де не происходит? – подумала я. – Он ведь угрожает князю!» - сразу вспомнилась страшная ночь, жуткий дождь и тело князя на траве.

«В этот раз все закончится хорошо!» – уговаривала себя, правда, получалось плохо, даже отвратительно. И почему-то именно сейчас я перестала думать о сестре, переживая лишь за хозяина замка. Я не хотела подвести его, понимая, что возможно от жизни Вацлава зависят все те, кто сейчас находится в Крыле.

- Уходи! – смилостивилась тварь. Я увидела, как призрачные руки чуть приподнялись, словно безымень хотел обнять мужчину, но Вацлав стоял спокойно и лишь слушал то, что говорил ему призрак.

- Уходи, пока я даю тебе такой шанс, - продолжил безымень, - один раз я уже победил тебя и оставил в живых. Ты мне не нужен, но если сейчас снова встанешь на пути, уничтожу!

- Я не могу позволить тебе убивать этих людей! – спокойно ответил князь. – И это я говорю тебе убираться туда, откуда пришел. Иначе наш разговор закончится плачевно для тебя.

Безымень несколько долгих секунд молчал, затем сипло рассмеялся и от этого смеха мои колени задрожали.

«Мамочка!» - и почему я только оказалась такой трусихой? Так и подмывало дать стрекача от одного только смеха этой нечисти. Удивительно, что нашла в себе силы устоять, лишь крепче вцепилась пальцами в зелье.

- Ты нахал! – сказало существо. – И я устал от разговоров с тобой. Эта деревня и все, кто в ней находится, принадлежат мне. Я не позволю бывшему ведьмаку, тому, кто сам является теперь нечистью, противостоять мне!

«Что? – и почему я почти не удивилась. – Вацлав – ведьмак?».

«Бывший ведьмак!» – подсказала память. Но разве такое бывает? Впрочем, думать об этом сейчас просто не было времени. Я отвлеклась и пропустила момент, когда злобный дух стал обретать плоть. Все это произошло за считанные секунды. Безымень сорвался с места и ринулся на князя. Я только и успела, что охнуть, когда передо мной оказались два совершенно одинаковых человека. Призрак принял облик Вацлава и я, как не всматривалась в противостояние мужчин, не могла понять, кто из них кем был на самом деле. Зато стало ясно, почему князь велел мне использовать зелье и по его душу. Если бы я сама хоть немного подумала, что поняла бы, что тварь снова примет облик Вацлава, ведь безымень всегда делал так с теми, кого хотел убить.

«Убить!» - вспыхнуло в голове, и я сделала маленький шажок, глядя на дерущихся мужчин, ожидая, когда то, кто являлся настоящим князем, сделает знак, позовет меня.

Но пока Вацлаву было не до этого.

Мужчины сцепились и силы были равны, князь не мог победить себя самого. Изловчившись, кто-то из них сбросил с себя руки противника и нанес удар в живот. Второй князь согнулся пополам, но мгновение спустя нанес ответный удар, и я поняла, что это был своеобразный обманный маневр. Дрались долго и со знанием дела, мне оставалось лишь ждать, кусая губы и надеясь понять, кто из них, кто. Вскоре, мне показалось, что я нашла Вацлава: один из мужчин все пытался взять в захват другого, в то время, как тот другой наносил ответные удары, не жалея противника и с явной целью повалить на землю.

«Ну, же, господин князь!» - взмолилась я.

Облик менять оба противника начали одновременно, и я с ужасом увидела, как у мужчин вытягиваются лица, превращаясь в жуткие морды, как удлиняются руки и эти крылья… Огромные, страшные, словно у гигантской летучей мыши! Я видела, как демоны сошлись, ударившись телами. Захлопали за спинами огромные крылья, и я неожиданно поняла, что вряд ли смогу подобраться теперь к ним обоим.

«Да они сметут меня и не заметят!» - поняла с ужасом и тут он позвал меня. В тот самый момент, когда один из демонов схватил другого и подняв в воздух, пролетел на несколько метров вперед и оба рухнули в золотое поле, сминая тянущиеся к небу колосья.

- Валеска!

Даже не знаю, прозвучал его голос в моей голове или демон крикнул его вслух, но я, не раздумывая ни секунды, рванулась вперед, сжимая заветное зелье с распылителем. Почему не раздумывая? Да потому что, если бы хоть на мгновение задумалась, не смогла бы сделать и шага от страха.

Я бежала вперед, стараясь не споткнуться и успеть до того, как безымень, прижатый князем к земле, не вырвется на свободу и судя по тому, как с силой и злостью бились его огромные крылья, взбивая золотую пшеницу, это произойдет скоро.

«Успею ли?» - подумала я.

Пересекла перекресток и ворвалась на поле, стараясь избежать удара крыла, махнувшего слишком близко от меня. Лицо обдало потоком воздуха и смрадом от дыхания безыменя, которого князь по-прежнему прижимал к земле, навалившись на него всем телом. Было заметно, что Вацлаву это едва удается и я поспешила вскинуть руку с зельем намереваясь выполнить то, для чего меня привел с собой хозяин замка.

Но не успела.

За мгновение до того, как я нажала на рукоять, приводящую в действие мудреный распылитель, безымень вырвался на свободу, сбросив с себя противника мощным ударом жилистых ног. Второй демон, князь, отлетел в сторону и упал, подмяв под себя собственное крыло, но тут же поднялся на ноги и бросился на врага. Только нечисти хватило времени, чтобы в свою очередь, набросится на меня.

- Аааа! – закричала я и выставила перед собой руки с зельем, словно оно могло защитить меня от твари. Взмах крыла и удар едва не сломавший мое запястье, заставил разжать пальцы обеих рук и выпустить то единственное средство, которое могло уничтожить безыменя.

«Вот и все!» - мелькнула глупая мысль я голове, а затем я даже успела подумать о том, что подвела князя, оказалась неловкой, несмелой и просто неуклюжей ведьмой недоучкой, которая сейчас умрет от лап…или рук, злобного духа.

Сердце пропустило удар, когда безымень схватил меня своими мощными руками. Его пальцы сошлись на моем горле, но сжаться не успели. Какая-то доля секунды отделила меня от гибели! Я успела увидеть, как демон, напавший на меня, запрокинул к черному небу голову и закричал от боли. От силы его крика у меня едва не заложило уши, но пальцы на моем горле ослабели, а затем и вовсе пропали с моего тела. Я кулем повалилась на землю – подвели предательски ослабевшие ноги. Я сделала попытку подняться, но только завалилась на бок, словно тряпичная кукла, а Вацлав – и это был именно он, - тянул за крылья моего обидчика с такой силой, словно пытался вырвать их из спины безыменя.

Я встала на колени и стала лихорадочно осматриваться, пытаясь отыскать в смятых колосьях зелье, а когда нашла, не смогла сдержать торжествующего возгласа и поползла вперед с твердой целью схватить его и закончить начатое. Пальцы ухватились за распылитель, и я потянула его на себя, затем оглянулась назад и увидела, что твари удалось освободится из захвата князя. Сейчас оба демона снова стали для меня единым целым. Они словно сплелись в клубок, били друг друга кожаными крыльями, рвали когтями и рычали так, что, наверное, было слышно даже в деревеньке, расположенной не так далеко от перекрестка.

- Поторопись, Валеска! – велела сама себе и встав на ноги, бросилась к дерущимся.

- Вацлав! – закричала, но не была услышана.

Один из демонов брал верх: ему удалось повалить своего противника на землю и усевшись сверху, наносить удары с монотонной жестокостью. На меня не обратили внимания и, воспользовавшись этим, я стала распылять зелье прямо на крылья того демона, который был сверху, а затем и на того, который пытался вырваться, находясь под ним.

Пробежав кругом, продолжала распылять зелье и тут меня заметили и тогда я поняла, что побеждающая тварь и была нечистью.

Безымень перестал бить противника и повернул ко мне свою морду и горящими глазами. Оскалившаяся пасть угрожающе приоткрылась, обнажая длинные клыки, я же, изловчившись, сделала прыгающий шаг вперед и плеснула из распылителя прямо в дышащую смрадом, глотку, тут же отскочив назад и, как оказалось вовремя, потому что, забыв о князе, дух потянул ко мне свои руки и едва не зацепил острыми когтями, но распорол на груди рубаху и кафтан не зацепив кожу.

- Ах, ты… - прошипела нечисть и дернулась ко мне с целью схватить, но князь сумел остановить его, поймал за ногу, дернул на себя, дав мне возможность вылить остатки зелья прямо на спину и крылья безыменя.

Обрадованная своей ловкостью и победой, я не заметила, как чудовище нанесло последний ужасающий удар, сбивая меня с ног. Что-то больно обожгло руку, а затем я, кажется, ударилась обо что-то очень твердое. В глазах вспыхнула яркая вспышка и через секунду все вокруг погрузилось во тьму. Я только и успела, что вскрикнуть, прежде чем потеряла сознание. Все, что я успела подумать, была простая, но такая правдивая мысль, что все пошло не так, как мы планировали. Совсем не так.

Глава 13.

Не знаю, сколько я провела без сознания, но, когда пришла в себя, надо мной по-прежнему темнело небо и воздух, неожиданно сырой и тяжелый, предвещал скорый дождь. Пахло свежестью и пшеницей и, приподнимаясь, я догадалась, что была без сознания не так долго.

Князь оказался рядом. Сидел прямо на земле глядя на меня и не делая попыток прикоснуться, только синий взгляд горел тревожно и необъяснимо.

- Мы победили? – спросила я неожиданно высоким голосом.

- Как твоя голова? – вместо ответа, поинтересовался он.

Я вспомнила боль и подняв руку, коснулась затылка. Под пальцами свежей коркой нащупала запекшуюся кровь.

- Я остановил ее, - князь протянул ко мне руку, помогая подняться на ноги. Я благодарно кивнула и приняла его ладонь.

- Где безымень? – спросила я, но Вацлав почему-то не спешил отвечать, лишь смотрел на меня слишком пристально и внимательно, словно хотел прочитать мысли или проникнуть в самую душу. От такого взгляда сразу стало не по себе.

- Вы убили его? – задала вопрос, а в голове мелькнула фраза, которую произнес дух, прежде чем напасть на князя: Ведьмак! Он – ведьмак!

- Почему вы молчите? – и голос сорвался, когда мужчина чуть наклонился ко мне. Теплое дыхание коснулось растрепанных волос: во время схватки с нечистью я даже не успела заметить, как растрепалась моя коса, или это в последний миг разорвалась лента, удерживающая переплетенные толстые пряди?

Сердце отчего-то забилось сильнее и, не в силах совладать с собой, опустила взгляд, глядя на губы Вацлава, которые были слишком близко от меня. Так близко, что качнись я навстречу мужчине и наши губы соединятся! Я словно и думать забыла о том, что произошло. Забылся и безымень, и пыл сражения, забылось и то, что моя голова минуту назад болела после падения и удара, забылось и то, что ткань на моей груди распорота жестким крылом нечисти и кожи касается прохладный ветерок. Все, что я сейчас могла – это просто смотреть на четко очерченные губы мужчины, который заставлял мое сердце биться чаще. А затем он наклонился ко мне и осторожно коснулся губами моих губ.

«Так нельзя!» - подумала я, но не отпрянула, позволяя себя целовать. Более того, я хотела, чтобы он поцеловал меня.

Губы мужчины оказались одновременно твердыми и жесткими, но трепетная осторожность, с которой он касался моих, заставила мои ноги подогнуться, а руки, такие же безвольные, как и их глупая хозяйка, поднялись вверх и ослушавшись меня, обхватили шею князя.

Кажется, это подтолкнуло его на дальнейшие действия и поцелуй, из почти целомудренного, превратился в пылкий и обжигающий, а руки мужчины проникли под разорванную одежду и накрыли полушария груди. Вацлав подался вперед, прижимаясь к моему телу и я ощутила всю силу его желания.

Он продолжал меня целовать. Жесткие мужские губы прогнали все мои мысли, оставив только одно неудержимое желание, чтобы поцелуй продолжался вечно.

Вацлав воспользовался моим замешательством. Одна его рука перестала сжимать грудь, легко ущипнув напряженный сосок, отчего я застонала прямо ему в рот. Князь отстранился, глядя на меня потемневшим взглядом глубокой синевы. Он смотрел на меня как-то иначе теперь. Я поняла, что ему нравится то, что он видит.

- Вы…- начала было, но закончить мне не дали.

Со стоном, больше похожим на обреченность, он снова накрыл мой рот поцелуем. Только теперь его губы властвовали, размыкая мои, протискивая жаждущий язык в мой рот, исследуя его, лаская и заставляя меня испытывать новые, доселе неведомые чувства.

Никто не целовал меня раньше так, как это сейчас делал Вацлав. В голове мелькнула мысль, что, конечно же, за столько веков, пока он живет на этом свете, мужчина не мог не поднабраться опыта, но душа и тело ликовали в его руках, продолжавших ласкать меня и одновременно прижимать к напряженным чреслам князя.

Его желание было слишком ощутимым. Твердый напрягшийся орган, налившийся кровью, давил мне в живот. Рука Вацлава, та, что сейчас лежала на моей спине, прижимая меня к мужчине, обжигала, но каким-то приятным теплом, от которого внизу живота, наравне с тяжестью, разливалось тепло. Даже не знаю, как далеко я бы позволила зайти мужчине, но он отстранился от меня, тяжело дыша, а затем снова посмотрел в глаза.

- Все это правда! – произнес хрипло, не отрывая взгляда от моих удивленно распахнутых глаз, горевших, наверное, не менее ярко, чем его собственные.

- Я не могу противится, - продолжил он свои странные речи, а затем легко подхватил меня на руки. Впереди что-то оглушительно щелкнуло и когда я бросила взгляд на перекресток и его дорогами, разходившимися в стороны, то увидела черную воронку, которая увеличивалась по мере того, как мы приближались к ней.

«Портал! – поняла я. – Он открыл портал, а значит, мы возвращаемся в замок!».

Я не знала, что произошло с безыменем, удалось ли нам уничтожить его. Странное поведение князя немного пугало меня, как и его неожиданная страсть. Может быть, ее появлению способствовал бой с тварью, или что иное, а может быть…. Но нет. Я не могла и надеяться на иной вариант исхода событий.

«Он не мог влюбится в меня!» - поняла я.

Никогда не обращал внимания на очередную служанку в своем замке, и тут столько нежности для меня одной!

Я не была наивна и глупа, а потому не верила в проснувшееся чувство подобного мужчины к простой девушке, такой, как я. Но и не подумала вырваться из его объятий, пока целовал и сейчас тоже позволила нести себя на руках.

Его взгляд пылал, даже когда мы провалились в темноту портала и нас закружило в водовороте перемещения. Но я чувствовала крепкие руки мужчины и видела его лицо и пронзительный взгляд, устремленный на меня.

Как же волнительно быть желанной, даже, когда понимаешь, что возможно, это всего лишь минутный порыв, но мне хотелось снова ощутить его губы на своих, почувствовать руки на своем теле и эти ласки, от которых подгибались колени и кружилась голова.

«Он нравится тебе, - призналась обреченно. – Смирись, глупая!».

Портал вывел нас в покои князя. Я даже не удивилась этому, как не удивилась, когда мужчина отнес меня в свою спальню и положил на постель, бережно, осторожно, при этом глядя в глаза с настороженностью, словно опасался, что я приду в себя и убегу, оставив его наедине с самим собой.

Я не убежала и откинувшись на подушки, стала следить за действиями Вацлава, а он смотрел на меня, выжидая.

- Я тебя напугал? – спросил он. Голос по-прежнему оставался хриплым, а синий взгляд горел, проникая в мою душу.

- Нет! – покачала головой.

Он опустился ко мне. Уперся коленом в одеяло, наклонившись и всматриваясь в мое лицо, так, словно хотел что-то прочитать в нем. Я отвечала молчаливым взглядом, стараясь не опустить взор на его губы, которые еще недавно так жадно целовали меня.

Вацлав подался вперед, и я уже было подумала, что он снова поцелует меня, когда мужчина неожиданно отпрянул и распрямившись, произнес изменившимся голосом.

- Уходи.

Я села на постели, не осознавая смысл сказанного им слова.

- Уходи, пока я еще могу удержать себя в руках! – сказал он и отвернулся. Мне на мгновение показалось, что ему было неприятно или даже больно, смотреть на меня и, тем не менее, я не спешила выполнять его приказ.

- Зачем вы меня поцеловали? – вырвалось невольное, но князь не ответил.

- Уходи! – повторил глухо. – Это был минутный порыв.

- А если не уйду? – спросила и не узнала собственный голос, слишком тонко он прозвучал.

Тишина длилась всего одну секунду, за которую я успела услышать, как громко ударилось сердце о грудную клетку. Мир будто замер вокруг нас и даже пламя свечи, освещавшей покои хозяина замка, застыло, чтобы спустя один вздох вспыхнуть выше и ярче.

Вацлав метнулся ко мне, проделав это так быстро, что я смогла разглядеть только одно смазанное движение и вот он уже нависает надо мной, угрожающе глядя в глаза. Внутри мужчины разгоралась буря, которая грозила уничтожить нас обоих, или сделать счастливыми. Все зависело от того, что произойдет дальше.

- Если ты не уйдешь, то потом мы оба пожалеем о том, что произойдет! – произнес он сипло и безумно, а затем по буквам, словно обращаясь к несмышлёному ребенку: - У-х-о-д-и!

Мне бы действительно убежать, сломя голову, пока был шанс, но я не осталась лежать на постели и вместо того, чтобы выполнить просьбу своего хозяина, вдруг вскинула руки, обхватывая его шею, и притянув к себе, сама поцеловала мужчину, алея от стыда и одновременно радуясь своей смелости.

Мне хотелось поцеловать его. Мне хотелось до боли снова ощутить его прикосновения! Я просто хотела его и будь, что будет потом, но сейчас, пока не испугалась, пока не одумалась, пусть все случится. Все-равно домой не вернусь, уже решила для себя, а «Крыло» покину, как только поможем Стефе. Мой путь лежал в Круг. Я – ведьма, а значит, должна учится и стать сильнее. Я использую то, что дала мне природа и не стану простой крестьянкой. Я хотела большего! Но это после. Сейчас я хотела его, мужчину, который затронул мое сердце, который будет первым и, возможно, последним в моей жизни.

Князь не стал отталкивать меня. Более того, он ответил на мой поцелуй жадно, до боли терзая нежные губы, спускаясь ниже, по тонкой коже на шее и одновременно с этим срывая с меня покров одежду, обнажая мягкую плоть, округлость груди и тонкую талию.

Под его поцелуями я таяла, словно воск свечи, обнаглев настолько, что позволила себе взъерошить его густые волосы, отвечая на поцелуй со всей страстью, на которую была способна.

Пальцы мужчины скользили по обнаженной коже, то сминая высокую грудь, то опускаясь ниже, вычерчивая на моем теле замысловатые узоры, от которых растекалась по телу сладкая нега.

Его губы оставили мой истерзанный рот и спустились ниже, по шее, минуя ключицу, пока не замерли на груди. Вацлав потерся щекой о выступавший камешев соска, а затем захватил его в плен, втянув в рот и посасывая, словно младенец, покусывая, но так нежно, что я не сдерживала срывающиеся стоны. А затем все закончилось также неожиданно, как и началось.

Я услышала только жуткий грохот, а затем истошный женский крик, полный бешеной злобы.

- Нет!

Наваждение исчезло. Вацлав приподнялся на локтях и обернулся на двери, в которых застыла высокая фигура молодой девушки в восхитительном платье.

«Елень!» - поняла я. Но откуда? Княжну я узнала по ее белоснежным волосам, видела то всего раз мельком, когда гостья князя садилась в свой экипаж спешно покидая Крыло. Невольно вспомнила и ее подругу, которая едва не отправила меня в Навь, если бы тогда не вмешательство Вацлава, сейчас не лежать мне в его объятиях, а в сырой земле!

Ведьма была вне себя от гнева. Я увидела ее горящие ненавистью глаза и вскинутые руки с растопыренными пальцами. Казалось, она была готова прыгнуть на нас и выцарапать мне глаза. Именно мне, потому что ее взгляд был устремлен мимо Вацлава, на ту, что посмела целовать и обнимать своего господина.

- Елень? – Вацлав спокойно распрямился, быстро стянув на мне разорванную одежду, скрывая меня таким образом, от взгляда девушки. – Что ты здесь делаешь? – продолжил мужчина холодно. – Я кажется, не звал тебя! Почему ты в замке?

Я села, пытаясь прикрыться, а Вацлав закрыл меня собой, сев на постели так, что я оказалась за его спиной. Елень это, кажется, заставило разозлиться еще сильнее.

- Будьте добры, пани Вишневская, - официальным тоном произнес князь, - покиньте мои покои и впредь не заходите сюда без приглашения!

Надо было видеть лицо пани Вишневской! Если бы взглядом можно было убивать, она бы непременно сделала это. Мне же хотелось провалиться сквозь землю, но я оставалась сидеть, прячась за спиной князя и думая о том, почему высокородная панна позволяет себе вот так врываться в покои Вацлава и не связывает ли их что-нибудь личного характера?

- Вацлав! – крикнула Елень, но не помогло. Князь оставался непреклонным. Лишь свел брови и мрачно поглядел на девушку. Мне показалось, что от злости она даже задрожала, а потом выскочила из спальни князя, громыхнув напоследок дверью.

Несколько секунд мы просто сидели, слушая ее удаляющиеся шаги. Затем грохот еще одной двери, той, что вела в покои хозяина замка. Вацлав повернулся ко мне и посмотрел в глаза. Я думала, он что-то скажет или объяснит мне наглое поведение Елень.

«Наглое ли? – мелькнула мысль. – Что, если это я совершила глупость? Кто Вацлаву я и кто эта девушка? Уже не невеста ли?», - но спросить не повернулся язык.

Судорожно стягивая на груди одежду, я соскользнула с кровати, избежав объятий мужчины. Отвела глаза, полная намерения уйти и оставить его в покое. Уйти, чтобы подумать о том, что только что едва не совершила ошибку. Если бы не вошла Елень, я бы отдала единственное, что было у меня дорогого – мою честь – этому демону.

«Он не демон, - поправила себя, - ведьмак!» - безымень не стал бы лгать.

- Не уходи! – попросил Вацлав и метнулся следом за мной, не дав пройти и пары шагов в направлении выхода.

- Простите! – я не знала, почему и за что извиняюсь, но это были единственные слова, которые сейчас пришли на ум.

- За что? – удивился он.

- Мне пора! – ответила, понимая, что несу чушь, но очередная попытка покинуть спальню князя закончилась провалом. Он схватил меня за плечи, развернув к себе. Синие глаза впились в мои, пытаясь понять, почему я убегаю.

- Елень для меня никто. Ни невеста, ни жена, ни подружка, - сказал он.

- Что с безыменем? – спросила я, игнорируя слова мужчины.

- Мы убили его, - ответил он чуть удивленно. Пальцы, сильные и настойчивые, сжимали мои плечи, а я хотела сбросить их и освободиться, но не могла. Тело помнило еще волшебные ласки, которые дарили его прикосновения, а разум кричал: «Уходи, или погибнешь!».

- Значит, вы поможете мне? – я заставила себя выдержать его взгляд.

- Что? – не понял он.

- Если безымень погиб, значит, я выполнила то, что обещала, - ответила тихо, - теперь вы исполните то, что говорили!

- Ах, да! – кивнул рассеяно демон. – Стефа!

Я вопросительно уставилась на князя.

- Я всегда держу свое слово! – проговорил он.

- Спасибо! – ответила я и шагнула прочь от мужчины. На этот раз он не пытался удержать меня. Сильные руки упали безвольно вдоль тела, а я выскользнула за двери и почти сорвалась на бег, стремясь как можно скорее покинуть покои Вацлава. Сердце колотилось, будто бешеное и я понимала, что хочу вернуться к мужчине, хочу снова увидеть пламя в его глазах! Пламя, которое разгоралось в них, когда он смотрел на меня.

«Благодари богов, что не совершила глупость! – сказал внутри кто-то рассудительный. – Поможешь сестре и беги как можно скорее из замка! Беги от него, Валеска! Беги!».

Елень не могла оставить все просто так. Я поняла это, когда столкнулась с ней на лестнице, ведущей вниз. Она стояла, облокотившись на перила и с ожиданием смотрела в коридор, когда появилась я.

Глаза молодой ведьмы полыхнули торжествующе, и она преградила мне путь, глядя пристально и холодно.

- Такие как ты у Вацлава бываю слишком часто, - заявила она, скрестив руки на груди. – Не обольщайся, безродная!

Я остановилась и посмотрела на соперницу.

«Какая она тебе соперница?» - одернула себя. Она – дочь Главы Круга, а я простая крестьянка, девушка, которая не имеет за душой ничего, кроме сомнительного дара, который еще предстоит раскрыть и то не факт, что у меня окажется небывалая сила.

- Зачем вы мне это говорите? – спросила я.

- Предупреждаю! – отозвалась Елень.

- Не понимаю, - я вздохнула, успокаиваясь, - если я для князя очередная игрушка, то почему вы сейчас злитесь и… - я поняла это лишь, когда произнесла вслух, - и боитесь!

Глаза Елень Вишневской вспыхнули злобой.

- Если я – никто, значит, вам не стоит и переживать, - мне удалось взять себя в руки и теперь на пани Елень смотрела я, полная собственного достоинства.

- Пошла вон, прислуга! – взвизгнула неожиданно девушка и шагнула было ко мне, но голос дворецкого, раздавшийся снизу, заставил нас обеих посмотреть на лестницу.

Казимир Кондрат поднимался тяжело и не спеша. Все его шесть глаз смотрели не на меня, а на дорогую гостью. Дворецкий пытался держать «лицо», но я видела, что он крайне недоволен, только не совсем понятно кем из нас двоих.

- Госпожа! – оказавшись на площадке, дворецкий быстро поклонился Елень, а когда распрямил спину, одной своей рукой махнул мне, мол, можешь идти. Я не заставила просить себя дважды. Ринулась вниз при этом пытаясь спускать исполненной собственного достоинства. Надеюсь, получилось.

- Эта дрянь! – раздалось сверху.

«Елень! – хмыкнула я. – Жалуется на меня пану Казимиру!».

- Мне велели провести вас в ваши покои! – услышала голос дворецкого.

- Кто? – удивилась она.

- Его Светлость!

Настал мой черед усмехаться. Я поняла, что госпожа ведьма не в курсе, кто такой Элкмар!

В комнате, которую я делила с Габриэль, царила тишина. Я прокралась к своей кровати и быстро разделась, скинув мужскую одежду, разорванную на груди когтями нечисти. Без жалости бросила на пол, а сама забралась под одеяло и легла на бок, спиной к двери. Затем, вспомнила, что стоит закрыть двери на засов, пока в замке гостит пани Вишневская и, с неохотой встав, задвинула задвижку и снова вернулась под одеяло.

Сон не шел. Сейчас, лежа на прохладных простынях, я вспоминала не жуткий бой и страшную тварь, которая едва не разделалась со мной, нет! Я не вспомнила даже капризную Елень с ее претензиями, но думала о сильных и таких ласковых руках князя. О том, как он целовал и ласкал меня, и жар снова разлился под кожей, едва не сорвав с моих губ стон.

«Думай только о сестре!» - говорила себе и понимала, что не могу выбросить из головы синий взгляд и нежные прикосновения, и его губы, которые умели целовать пылко и страстно.

Вацлав стоял у стола, дожидаясь прихода Казимира. В зеркале над камином маячила львиная морда, выглядевшая удивительно сконфуженной, но князь даже не смотрел на духа, думая о своем.

Он вспомнил Валеску, ее тело в его руках, ее глаза, затянутые пеленой страсти, ее губы такие манящие и такие сладкие. Тело отзывалось на мысли и как мужчина не старался, не мог успокоиться. Он хотел ее, эту маленькую бесстрашную ведьмочку и плевать на все, что раньше было важным. Сейчас плевать, он это понял и слава богам, не настолько поздно, чтобы потерять ту, которая проникла под его кожу, которая поселилась в мыслях, претендуя на большее, чем простая интрижка.

Когда в двери вежливо постучали, Вацлав пригласил дворецкого, уверенный, что это пришел именно он, и не ошибся.

- Ваша Светлость! – пан Кондрат чуть наклонил голову, приветствуя хозяина.

- Как госпожа Елень оказалась в моем замке? – спросил холодно мужчина, и только задав вопрос, повернулся к Казимиру.

Дворецкий выдержал пристальный взгляд хозяина, ответив с самым честным видом:

- Сегодня, почти сразу после вашего ухода, она появилась на пороге вместе со своей матерью, и госпожа Мария потребовала, чтобы мы впустили пани Вишневскую. Помня ваш наказ, касательно молодой пани, я пытался протестовать, но не смог ничего поделать!

Вацлав прищурил синие глаза.

- Значит, Мария привела ее! – проговорил. – Тогда все понятно. Ты поступил правильно, впустив пани Вишневскую.

- Я полагал, что она явилась по какому-то делу! – продолжил Казимир. – Насколько я помню, госпожа Глава уже давно не заявлялась в Крыле без важного повода. Но она ушла через портал, сразу же, как я распорядился провести в покои ее дочь.

- Хорошо! – отмахнулся князь. – Я все решу завтра сам, - он поднял руку, положив ее себе на затылок. Потер, ощущая усталость во всем теле.

- Утром после завтрака пани Вишневская, скорее всего, покинет нас, - добавил он, - так что, будьте готовы, Кондрат!

Дворецкий поклонился и вышел, оставив хозяина замка наедине с собой.

Князь прошел к окну, посмотрел на еще черное ночное небо и подумал о том, что скоро рассвет и ему стоит немного отдохнуть. Утром, сразу после завтрака, он был намерен поговорить с Елень и потребовать ее объяснений, но сейчас слишком устал, чтобы вызывать девушку к себе, да и приличия не позволяли.

- Элкмар! – позвал князь устало.

Дух замка проявился в зеркале, выжидающе замер.

- Проследи за нашей дорогой гостьей! – приказал Вацлав. – Если она сделает хотя бы шаг вне отведенных покоев, сразу же сообщи мне.

- Как прикажете, хозяин! – дух кивнул и растворился, возвращая зеркалу прежний вид.

Вацлав прошел к спальне, стараясь прогнать мысли о той, которая еще недавно была рядом.

О той, кожи которой касался своими руками.

О той, которую целовал и хотел сделать своей.

«Значит ли вмешательство Елень, что это судьба?» – вдруг подумал он и уже возле кровати замер.

Желание обладать понравившейся женщиной еще никогда не сжигало его настолько сильно, но еще и никогда он не испытывал подобного страха, понимая, что она и есть та, единственная, избранная, которая сможет изменить всю его жизнь.

«Или ее остаток!» - напомнил себе и тяжело рухнул на постель.

Этой ночью мне снился князь. Сон был постыдный, жаркий, и проснувшись, я увидела, что руками сминаю простынь, уцепившись в нее, как утопающий хватается за соломинку, а по всему телу разливалось непривычное желание. Я могла поспорить, что лицо мое горело алым цветом, но, к счастью, никого, кто мог бы заметить это, в комнате не было. Габриэль уже ушла, и я лежала одна в нашей спаленке, глядя перед собой горящими от стыда и желания, глазами.

«Да что же это!» - подумала я и резко села.

Перед взором был князь. Его глаза, синие, словно летнее небо и его руки, так бесстыдно ласкающие мое податливое тело.

- Ох! – только и смогла произнести, после чего прижала ладони к горящим щекам.

Сейчас я уже жалела о том, что едва не произошло между мной и Вацлавом, и даже была рада вмешательству Елень, хотя мне не давало покоя, что именно она увидела нас вместе. Ее реакция не давала покоя. Сразу было понятно, что молодая ведьма имеет виды на Вацлава, видимо, по этой же самой причине и гостила в прошлый раз, когда ее подруга едва не свела со мной счеты. Наверное, сейчас Елень жалела о том, что у оплетая не вышло покормиться мной.

«Стоит держаться от этой пани подальше!» - сказала я себе и тут же охнула, вспомнив, что Елень является дочерью главы Круга.

«Значит, путь туда тебе заказан!» - поняла с горечью. Не допустит Елень, чтобы меня приняли в Круг. Вот чувствую, что костьми ляжет, но не допустит этого.

В двери постучали, и я подняла взгляд.

- Да? – проговорила вопросительно.

- Уже проснулась? – в приоткрывшуюся дверь просунулась мордочка Юстины.

- Проходи! – кивнула я.

Девушка скользнула тенью, прикрыв за собой двери. Села на край моей кровати, глядя на меня с интересом.

- Долго же ты спала! – сказала она – Смотрю, пани Машкевич относится к тебе по-особенному! – добавила. – Уже давно утро и скоро полдень, а ты продолжаешь спать.

- Что? – ужаснулась я и бросила взгляд в окно. Через шторы пробивался яркий свет, возвещая о том, что день уже в разгаре!

«Это сколько же я спала?» - мелькнула мысль и, спрыгнув с кровати, я начала быстро одеваться, наспех умыв лицо водой из глубокой миски, что стояла на табурете у стола.

- Его Сиятельство тоже спали сегодня дольше обычного! – зачем-то сказала девушка. – Сейчас он завтракает вместе со своей гостьей, панной Вишневской, - добавила и посмотрела на меня, словно ожидая увидеть мою реакцию, но я сделала вид, что не заметила ее фразы, натягивая поверх сорочки свежее платье. Юстина покосилась на одежду, которая лежала на полу рядом с ножками моей кровати, но никак не прокомментировала это, лишь снова перевела взгляд на мое лицо.

- Пани Машкевич велела нам тебя не будить! Но я решила проверить, вдруг ты уже встала!

А я внезапно осознала, что не знаю куда и для чего спешу. С безыменем мы разобрались, так что никто не ждем меня больше в лаборатории в подвале. Так почему я так быстро одеваюсь, если никто не ждет меня?

Руки сами собой замерли и упали вдоль тела.

- Что с тобой? – удивилась подруга.

Я села на кровать рядом с ней, посмотрела в распахнутые глаза.

- Просто не знаю, что делать! – призналась.

Юстина не растерялась, взяла меня под руку.

- Сперва пойди позавтракай! – сказала. – Чем ты хуже пана хозяина? Ведь если было велено не будить тебя, значит, снова чем-то важным занималась в пани Машкевич! – предположила она.

Я кивнула, вспомнив, что никто, кроме дворецкого и экономки не знал, что этой ночью мы с князем рисковали своей жизнью, чтобы уничтожить нечисть, убивавшую людей. Для всей прислуги я была помощницей экономки и раскрывать свой секрет я не хотела и не могла.

- Пойдем же! – потянула меня за руку Юстина. – Сегодня на кухне только пани Мария и Радка. Поешь и поболтаем! У меня вот выдалось немного времени свободного!

Она больше ничем не напоминала ту напуганную до смерти девушку, упавшую в обморок при виде пана Казимира. Это не могло не радовать.

- Пойдем! – согласилась я и встала.

Мы вышли из комнаты, прихватив таз с использованной водой. Я понимала, что на кухне меня ждет не только теплый прием, но еще и опасные вопросы, на которые я не смогу дать ответы. Придется отмалчиваться. Девушкам это не понравится, но я просто признаюсь, что это не моя тайна и, думаю, они поймут.

Уже шагая по коридору крыла, отведенного для прислуги, я думала о том, что сейчас делает князь вместе со своей гостьей. Вспомнилось ее лицо, искаженное злобой и крик, полный отчаяния и боли.

«Он нравится ей!» - поняла неожиданно. И мне вдруг стало до боли любопытно, нравится ли она ему?

За столом было тихо. Лишь стук приборов и редкий звон бокалов, шорох платья и взгляды, которые Елень то и дело бросала на хозяина замка, ожидая, когда он, наконец, заговорит. Но мужчина молчал. Ел неторопливо, ловко орудуя ножом и вилкой. После приветствия, которым они обменялись прежде чем сели завтракать, Вацлав не произнес ни единого слова и Елень неожиданно поняла, что это очень плохой признак.

Она не выдержала, когда слуги принесли чай и сменили тарелки. Лишь когда стихли шаги лакеев, девушка позволила себе заговорить, мало обращая внимание на пана Казимира, стоявшего за спиной князя и наблюдавшего за действиями слуг.

- Вы игнорируете меня, князь! – Елень не удалось сдержать раздражение. – Неужели вас воспитали настолько плохо? Вы разве не знаете, что нельзя молчать в присутствии гостей? Вы обязаны развлечь меня беседой! – ее голос едва не сорвался и только чудом пани Вишневская смогла удержать его в узде.

- У меня отличное воспитание! – ответил Вацлав, даже не глядя на свою гостью. Он как ни в чем не бывало продолжал завтрак, приступив к оладьям, еще горячим, ароматным, политым медом.

- Вы сами виноваты в том, что я сейчас веду себя так, - он хмыкнул, прежде чем закончил фразу, - недостойно.

Елень сверкнула глазами.

- Что? – вырвалось у нее.

- Гостям не принято врываться в спальню хозяина дома без разрешения и тем более с нелепыми требованиями! – продолжил Вацлав.

- Я не знала, что у вас в постели любовница! – ответила Елень резко.

- И это, кстати, не ваше дело, дорогая пани! – он, наконец, соизволил посмотреть на собеседницу. Синие глаза потемнели от гнева и девушка подалась назад, сглотнув.

- Вы первая совершили дерзкий поступок и благодарите вашу мать, что я не выставил вас за порог своего дома, - сказал Вацлав. – По уму, мне стоило открыть портал и сопроводить вас вон, но я решил поговорить с вами сегодня, чтобы поставить все точки над «i», так как подобное дальше продолжаться не может.

- Что вы имеете ввиду? – Елень резко встала из-за стола. Ее глаза, голубые и холодные, сверкали от гнева. Князь спокойно повернулся к своему дворецкому и сказал, обращаясь к нему одному:

- Пан Кондрат, будьте так любезны, оставьте нас с пани Вишневской и пусть никто не тревожит нас, пока мы не поговорим! – произнес он спокойным ровным тоном.

- Да, Ваша Светлость! Конечно! – с низким поклоном шестирукий дворецкий удалился, прикрыв за собой двери в зал. Еще до того, как затихли шаги Казимира, князь снова обратил свое внимание на Елень, которая продолжала стоять и смотреть на него в ожидании. Было заметно, что девушка переживает. Ее грудь, стянутая лифом платья, приподнималась от дыхания, но взгляд князя равнодушно скользнул по прелестям красавцы и остановился на ее лице.

- Присядьте, пани Вишневская! – попросил он миролюбиво. – Нам предстоит важный, но надеюсь, недолгий разговор, а мне очень не по себе, когда дама стоит, а я сижу!

Фыркнув, девушка тем не менее, опустилась на стул и с вызовом посмотрела на Вацлава.

- Так-то лучше! – одобрил он. – Чаю? – предложил неожиданно.

- Как вы можете быть таким! – разозлилась Елень.

- Каким, таким? - вскинул брови Вацлав.

- Равнодушным! – выплюнула она яростно.

Брови князя поднялись вверх.

- Пани Елень! – произнес он, спустя несколько секунд. – Кажется, вы забываетесь!

- Я не забываюсь! – ответила она резко. – Вчера, когда я увидела вас там… на постели с этой… - и не найдя подходящих слов, бессильно ударила пальцами, сжатыми в кулак, по столу. Почти сразу же охнула от боли и бросила на князя негодующий взор, словно это он был причиной этой самой боли.

- Вот оно значит, что! – князь не удержался, встал и прошел от стола к окну, затем вернулся назад, всматриваясь в лицо Елень. Она же, заметив его замешательство, немного приободрилась и села так прямо, что ее спина показалась Валаву неестественно ровной.

- Пани Вишневская, - начал он, - я конечно, предполагал, что у вас есть ко мне определенный интерес, но никогда не давал вам повода надеяться на ответное чувство с моей стороны! – прозвучало сухо и Елень поджала губы, ожидая дальнейших слов мужчины. Сердце ее забилось гулко и быстро, и девушка поняла, что ничего хорошего хозяин замка ей не скажет.

- Когда-то давно, - продолжил Вацлав, - я сделал ошибку, о которой сожалею до сей поры. А именно – имел глупость дать слово вашей матушке, чем вы обе теперь безнаказанно пользуетесь. Но это не дает вам право претендовать на мое сердце.

Девушка прищурила глаза. Сейчас в ее взгляде сверкала ярость, а губы превратились в тонкую горизонтальную линию: почти бескровные, белые. Она сейчас как никогда раньше, напоминала князю вампира. Та часть ее существа, что принадлежала к жуткому племени кровопийц, проявилась прямо на его глазах, отторгая человеческую сущность девушки. Сейчас Елень не была так прекрасна, как прежде и Вацлав видел передо собой очередную нечисть, с которой когда-то боролся и которую привык убивать.

- Моя мать спасла вашу жизнь! – проговорила пани Вишневская резко. – Вы обязаны ей тем, что сейчас ходите по этой земле и дышите воздухом! Что ваше сердце бьется, и вы живы! И так уже триста лет!

- Я сполна заплатил за это, - ответил мужчина. – К тому же, пани Мария в некотором смысле обманула меня.

- За все надо платить! – губы Елень приняли прежний вид.

- Вы правы! – согласился князь, а Елень встала и подошла к нему, призывно глядя прямо в глаза.

- Неужели, я вам не нравлюсь? – спросила она требовательно.

Вацлав посмотрел на нее сверху вниз, скользнув взглядом по прекрасному лицу, обрамленному снежными волосами и ниже, от покатых плеч до узкой талии и бедер.

- Я не могу не нравится! – Елень шагнула ближе, сократив расстояние между ними до ничтожного. Сейчас она стояла рядом с мужчиной, едва не касаясь его своим телом, но князь не спешил делать последний шаг, лишь усмехался, глядя на молодую ведьму.

- Разве я не хороша? Союз со мной будет только на руку вам, Ваша Светлость! – она улыбнулась, сверкнув белыми зубами и спрятав маленькие клыки, прорезавшиеся было, когда девушку охватила злость. Сейчас она сменила гнев на милость, надеясь услышать то, что хотела. – Разве это не прекрасно, жить вечно и со мной? – спросила она тихо.

- Я прекрасно жил и без вас! – ответил мужчина и отошел назад, глядя, как меняется лицо красавицы. Елень снова стала бледной и клыки выступили вперед, изуродовав милый рот девушки, превратив ее в чудовище.

- Со мной вам не грозит проклятье! – зарычала она, не в силах снова успокоиться. А князь лишь смеялся, облокотившись спиной на свой высокий стул, он сложил руки на груди и смотрел на красавицу с презрением, продолжая смеяться и зная, что это злит ее не меньше, чем его равнодушие.

- Может быть, я больше не страшусь его? – перестав смеяться, вдруг спросил он.

- Что? – Елень сдвинула брови.

- Пани Вишневская, - сменил тему мужчина, - я прошу вас больше не появляться в моем замке без действительно важного повода и матери передайте, что я не согласен терпеть ее дочь и ее неуемные капризы. Если пани Марии что-то о меня нужно, - его голос стал холодным, словно лед, - действительно нужно, пусть обращается ко мне без посредников и, конечно же, никаких приемов с участием вашей невоспитанной свиты в стенах этого дома. Я выразился ясно?

Ведьма заскрипела зубами, бросила на князя взгляд, полный яда и, резко развернувшись, взмахнув пышными юбками, шагнула вон, направляясь прочь из зала.

- Через час я открою вам портал, - крикнул ей во след князь, - будьте готовы, пани Елень и мой привет Главе!

Двери хлопнули так, что казалось, содрогнулись даже стены замка. А спустя несколько секунд в двери постучали и на пороге возник пан Кондрат.

- Все в порядке, Ваша Светлость? – спросил Казимир спокойно.

- Да, спасибо, - кивнул князь и указал на стол. – Велите слугам убрать и пусть пани Машкевич отправит горничных в покои нашей гостьи – она покидает нас.

- Так быстро? – улыбка скользнула на губах дворецкого.

- Увы! – развел руками Вацлав и улыбнулся в ответ.

Мне сообщили, что нежданная гостья уехала и снова замок вернулся к прежней жизни. Меня покормили сытным завтраком и забросали вопросами, часть из которых, конечно же, касалась моей работы с пани Машкевич. К моему облегчению, никто не подумал связать это с самим хозяином замка, а может, просто не рискнул спросить напрямую. Так или иначе, имя Вацлава не упоминалось в нашей беседе, а сразу же после позднего завтрака, или, обеда, я отправилась было в свою комнату, как увидела домовиху, спешившую по коридору в сторону кухни, откуда я только вышла вместе с Радкой.

- Валеска! – позвала меня пани Машкевич, едва завидев. – Подойди сюда!

Я посмотрела на Радку и извинившись перед ней, поспешила к экономке, размышляя над тем, что ей понадобилось.

«Неужели, князь придумал способ помочь Стефе? – мелькнула мысль. Это было бы слишком быстро. Ведь только некоторое время назад он был занят тем, что развлекал свою гостью. О ее скором отъезде я старалась не думать, догадываясь, что именно я могла быть причиной, по которой пани Елень так быстро покинула Крыло. Но, признаться, я совсем не горевала и даже радовалась тому, что не встречу ее в коридорах замка. До сих пор дрожь по телу, как только вспомню выражение ее лица и злобный голос на повышенных тонах.

- Да, пани Экономка! – я поклонилась домовихе, заметив, что женщина сделала знак Радке идти прочь, а сама посмотрела на меня.

- Господин князь велел привести тебя в его кабинет, - сказала женщина.

Я кивнула, соглашаясь. Она как-то странно посмотрела на меня, но ничего не сказала, лишь взглядом пригласила следовать за собой. Но уже на ступенях лестницы, неожиданно обратилась ко мне, придержав шаг так, чтобы мы поднимались рядом.

- Валеска! – ее голос был спокойный и напоминал мне голос моей матери, когда она собиралась узнать что-то личное у меня, своей дочери.

- Да, пани Машкевич?

- Я хочу у тебя спросить нечто и ты, скорее всего, удивишься такому вопросу, но мне надо знать и поверь, это не старческое любопытство! – продолжила она.

- Спрашивайте, госпожа Экономка, - улыбнулась я. До конца лестницы оставалось всего несколько ступеней. Еще чуть-чуть и мы окажемся перед покоями князя. Там она не станет допытываться, а пока…придется ответить, что бы не спросила. Казалось, удивить меня уже не могло ничто, но пани Машкевич это удалось.

- Скажи откровенно, - она поставила ногу на последнюю ступеньку и застыла, вынуждая остановится и меня. – Тебе нравится наш князь?

- Что? – признаться, подобного вопроса я не ожидала.

- Это важно! – она не улыбалась, но и я не спешила открываться перед женщиной.

- Мы с господином князем из разных миров! – ответила я то, что считала правильным.

- Я сейчас спрашиваю тебя не об этом, - чуть улыбнулась пани.

Вспомнив, как еще ночью таяла в его руках, ощутила, как с силой забилось сердце и не удержавшись, подняла руку, прижимая ее к груди. Пани Машкевич проследила за моим жестом.

- Я собираюсь оставить замок, когда Его Светлость выполнит свое обещание, как я выполнила свое! – сказала я, решив не отвечать домовихе на ее вопрос.

- Хочешь уйти? – ее улыбка, так и не расцвела на губах, поблекла, словно тень упала на лицо женщины.

- Да! – ответила твердо. – Теперь, когда я знаю, что не привязана к замку, подобно остальным, хочу уйти.

Пани Машкевич как-то сразу осунулась, хотя, мне могло и померещиться. До дверей, ведущих в покои князя, я затем и к его кабинету, шли молча. В двери постучала домовиха, но, как оказалось, Вацлав уже ждал нас, так как сказал: «Войдите!», - еще до того, как она занесла руку, чтобы постучать второй раз.

- Проходите! – прозвучал голос мужчины из-за двери и пани Машкевич толкнула ее, схватившись за дверную ручку.

Князь сидел за столом, обложившись книгами. Напротив него, к моему удивлению, расположился Трайлетан и взгляд глаз всадника сразу же метнулся ко мне, игнорируя пани экономку.

- Присаживайтесь! – нам указали на диван. Пани Машкевич немного удивилась. Было заметно, что она не привыкла сидеть в присутствие хозяина замка, а я невольно подумала о том, что в его присутствии мне довелось даже полежать!

Щеки окрасил румянец, что не ускользнуло от внимания старшего всадника. Кривая и такая, до отвращения, понятливая улыбка, тронула его красивые губы.

- Пани Машкевич! – обратился Вацлав напрямую к домовихе, игнорируя меня. – У меня есть к вам просьба.

- Я слушаю, Ваше Сиятельство! – она вскочила с дивана, по-видимому, почувствовав необходимость стоять, и почти сразу приняла расслабленную позу. Я догадалась, что экономке так привычнее. Впрочем, князь не стал просить ее присесть снова, а вместо этого, придвинул какую-то книгу, старую и запыленную, в направлении женщины. Как я заметила, книга была раскрыта на более чем середине и это был действительно древний фолиант.

- Трайлетан согласился нам помочь! – просто сказал Вацлав. По всей видимости, эти его слова предназначались мне, хотя взгляд хозяина замка по-прежнему смотрел куда угодно и на кого угодно, кроме меня.

«Неужели, все из-за того, что произошло между нами?» – мелькнула мысль и я заметно огорчилась. А что оказалось еще неприятнее, так это тот факт, что меня задело его равнодушие. В то время как я сама вспомнила объятия князя, он…

- Вы сможете приготовить это зелье? – ткнул пальцем в книгу Вацлав и пани Машкевич склонилась над фолиантом, рассматривая указанный рецепт.

- Трудный заказ, - проговорила она.

- В чем загвоздка? – поинтересовался князь.

- У меня нет всех нужных ингредиентов! – тут же отозвалась женщина.

- Думаю, это не проблема! - Вацлав указал на всадника. – Трай достанет все, что нужно. Только напишите ему список.

Если Трайлетан и удивился такому решению Вацлава, то виду не подал.

- Возьмите книгу и ступайте вниз! – велел им обоим хозяин Крыла.

Я встала было, чтобы последовать за домовихой и Трайлетаном, но князь остановил меня:

- Задержись! – сказал, глядя на меня.

Всадник оглянулся на меня и снова усмехнулся, и я поняла, что он, по всей видимости, догадывается о том, что произошло между мной и Вацлавом. Вряд ли князь ему рассказал о нашем приключении, которое плавно перекочевало в постель, но этот мужчина был не глуп и его взгляд говорил мне: «Я знаю! Мне и видеть не надо, чтобы знать!».

- Что вы придумали, что помочь мне? – спросила я, сразу переходя к делу, едва закрылись двери в кабинет Вацлава. Хозяин замка встал из-за стола и направился ко мне, а я неожиданно попятилась. Перед глазами всплыл его облик, и я сама, в разорванной одежде, которую мужчина принялся бесцеремонно снимать. Картинка получилась настолько яркой и живой, что приятный жар, который я гнала прочь из своей груди, снова разлился по телу.

- Валеска! – произнес князь. – Я не для того попросил тебя остаться, чтобы говорить о твоей сестре.

- Но меня ничто другое не волнует, - отозвалась я.

«Лжешь!» - сказали его глаза.

«Лгу!» - подтвердили мои.

- О чем же еще нам говорить? – я сделала вид, что не понимаю его намека.

- Я напугал тебя тогда?

- Скорее, ваша гостья! – ответила я.

- Елень? – он криво усмехнулся. – Она больше не появится в замке, я позаботился об этом!

- Дело даже не в пани Вишневской! – я попятилась, когда мужчина сделал попытку сократить расстояние между нами. Его брови приподнялись в удивлении, а когда он заговорил, я обратила внимание на то, какие все же, замечательные у него ямочки на щеках. Он нравился мне. Сейчас я как никогда остро понимала и чувствовала это, продолжая пятиться назад, отступая к окну, а князь шагал на меня, пока мы не остановились, так как за спиной оказался подоконник.

- Некуда бежать! – сказал Вацлав.

- Некуда! – подтвердила я.

Мужчина наклонился ко мне. Я было опустила голову, но его пальцы легли на мой подбородок, поднимая лицо навстречу поцелую.

Губы князя были горячими и твердыми. Поцелуй – требовательный, но не жадный. Создавалось впечатление, что мужчина проверял свои собственные ощущения. Властно разомкнув мои губы он со стоном победителя протиснул через них язык, завладев моим ртом, целуя так, что голова пошла кругом и я снова была готова принять его ласку.

С трудом подняла руки, мечтая запустить их в черные волосы мужчины, но вместо этого положила ладони на крепкую грудь и оттолкнула князя.

- Почему? – его взгляд был затуманен.

- Между нами ничего не может быть! – прошептала я.

Синий взгляд стал более осмысленным.

- Расскажите мне, как мы с вами поможем моей сестре? – взмолилась я, торопясь сменить тему и молясь всем богам, чтобы он не вздумал снова поцеловать меня, иначе я просто потеряюсь в его страсти и, одновременно с этим, надеясь на продолжение поцелуя.

- Вы обещали! – прошептала я.

Мои ладони все еще лежали на его груди, и я чувствовала, как бьется сердце демона или ведьмака? Кем же был князь на самом деле?

- Не переживайте, пани Каревич, - он отступил сам и мои руки безвольно упали вдоль тела. – Я всегда держу данное слово. Мы поможем вашей сестре!

- Это все, что я хотела знать! – сказала я.

- Тогда, если это действительно все, - он задержал взгляд на моих губах, - вам стоит отправится к пани Машкевич и ознакомится с зельем. Его приготовление в разы сложнее чем то, что вы делали для безыменя.

Обращение ко мне на «вы» показало, что мужчина недоволен или обижен? Только глядя в его глаза, я не видела обиды, а лишь одно сплошное разочарование. И я невольно подумала, что скорее всего, Вацлав надеялся на продолжение наших непонятных отношений, а точнее, хотел продолжить то, на чем нас прервала пани Вишневская!

Я не дала времени одуматься ни ему, ни себе. Ушла, поклонившись хозяину, как это подобалось делать хорошей прислуге. А уже за порогом его покоев, прислонилась к закрытой двери и прикрыла глаза.

Мои губы все еще хранили тепло его поцелуя и так хотелось вернуться и дать ему шанс закончить то, что начал. Но я не сделала этого. Взяла себя в руки и поспешила к лестнице, чтобы потом сорваться на бег по темному коридору, ведущему в подземелье.

Грася постигала первые азы ведьмовства, когда в особняк вернулась дочь Главы. Елень вошла так стремительно и так оглушительно хлопнула дверью, что на секунду Гражине показалось, что содрогнулись стены, и она переглянулась с младшими сестрами, рядом с которыми сидела на первом занятии по целительству.

Елень мелькнула быстрой тенью и скоро ее шаги стали удаляться. Никто не проронил ни слова, а сестра Иоланта, средняя в иерархии Круга, велела всем не отвлекаться и продолжила свой рассказ о методах воздействия на раны с помощью белой и черной магии.

- Не секрет, что те из нас, кто обладает светлой силой, более талантливы в сфере исцеления и врачевания, - продолжила она. – Черным ведьмам знахарство дается тяжелее, ведь, все-таки, темная сила не предназначена для того, чтобы помогать.

Княжна услышала, как где-то, на самом верхнем этаже дома, оглушительно хлопнула дверь и подняла взгляд, устремив его к выходу из зала.

- Пани Щенкевич! – тут же позвала ее сестра Иоланта. – Не отвлекайтесь!

Кивнув, девушка сосредоточилась на уроке, в то время как в покоях Марии Вишневской, Елень мерила шагами кабинет матери, хмуря тонкие брови, пока Глава, в свою очередь, ожидала окончания вспышки ярости у своей дочери.

- Что на этот раз? – спросила она. – Почему ты вернулась так быстро? Вацлав выставил за двери?

- Именно! – кивнула грубо дочь.

- Не навязывай себя! – проговорила Глава. – Доступные женщины никогда не интересуют мужчин. Они по своей сути – охотники все до единого, а уж тем более, князь. Его демоническая сущность…

- Вместо того, чтобы читать лекции, лучше бы помогла мне! – перебила мать Елень. – Ты же ведьма! И в твоем расположении должно быть огромное количество способов, как привлечь мужчину. В конце концов, ты можешь приготовить мне какое-нибудь любовное зелье.

Мария с упреком посмотрела на взбешенную дочь, затем указала ей на стул напротив себя.

- Садись! – велела тоном, не вызывающим возражений. – Если ты надумала опоить князя, то я просто разочарована в тебе, дочь моя. И это – будущая Глава Круга! – она покачала головой, а Елень плавно скользнула на стул, уставившись на мать.

- Он нужен мне, мама, - заявила она.

- Зачем? – удивилась Мария. – Скажи одно слово и лучшие из мужчин почтут за честь быть рядом с тобой. Свет не сошелся клином на Вацлаве.

- А мне не нужны другие мужчины, я хочу его! – ответила девушка и тут же прикусила капризно нижнюю губу, понимая, что ведет себя, словно маленькая девочка, которой не покупают понравившуюся куклу.

- Если нужен – добивайся своего, но не такими методами! – ответила мать.

- А какими? – Елень положила руки на стол и взглянула на мать холодными голубыми глазами. – У него есть женщина. Я видела их вместе в его спальне.

- Что тут удивительного? – приподняла брови Глава. – Князь взрослый, состоявшийся мужчина с определенными потребностями…

- Это снова была она, эта девчонка, - фыркнула Елень. – Валеска! – и тут же добавила с неприязнью: - Какая-то девка безродная. Там даже посмотреть не на что.

Мария хотела было возразить дочери, но промолчала, понимая, что сейчас Елень ее просто не услышит.

- Хорошо! – внезапно проговорила она. – Я помогу тебе и сделаю зелье, но не сейчас. Пусть все немного успокоиться и уляжется, а затем, когда князь поостынет, вернешься в Крыло и будешь мила и учтива, даже с его девкой.

Елень впилась взглядом в глаза матери. Мария спокойно выдержала ее взгляд.

- Спасибо! – только и проговорила дочь.

- Кто же тебе еще поможет, кроме матери! – кивнула Глава. – Но сейчас у нас есть другая проблема и она, поверь мне, важнее твоих сердечных дел.

- Какая же? – Елень чуть расслабилась и откинулась на спинку стула.

- Пани Щенкевич! – последовал ответ.

- Новенькая? – моргнула дочь удивленно.

- Она самая, - согласилась Мария. – Я догадываюсь, с какой целью ее прислал в Круг отец.

- Думаешь, метит на твое место? – охнула Елень.

- Именно! – ответила Глава. – И у нее для этого есть все возможности, а главное – у нее есть сила и за ее спиной – клан вампиров, что тоже, само по себе, большой плюс.

- А как же я? – тихо спросила девушка.

- Вот о чем я тебе и говорю, - Мария вздохнула, - нам стоит как можно скорее провести обряд и наделить тебя той силой, которой ты достойна. Так что, готовься. Скоро все произойдет и, - тут ведьма хитро улыбнулась, - возможно, мне удастся помочь и твоей беде.

- Как? – удивилась Елень.

- Подожди, скоро узнаешь! – таинственно ответила женщина.

Трайлетан не в первый раз бродил по лавкам знахарей и ведьм, выбирая и покупая необходимые ингредиенты для пани Машкевич и ее зелий, но сегодня у него был особенный список и не получалось ограничится простыми ведьмами самоучками, которые собирали травы и коренья. Нет, сегодня ему нужно было купить редкие компоненты для нового зелья, а потому старший всадник, переодевшись в зажиточного господина, отправился прямиком в лавку Круга, которая находилась в столице и располагалась неподалеку от особняка, где жили сестры Круга.

Шагая по улицам и глядя на каменные дома, тянущиеся цепочкой вдоль мощеной дороги, Трайлетан думал о том, как приятно, когда под ногами не чавкает грязь дорог, а твердая и каменная дорога, но жалел о том, что пришлось оставить своего жеребца, так как черный конь я горящими глазами, словно вырвавшийся из пламени ада, слишком бы привлекал к себе внимание. А так, на него если и поглядывали, так разве что панночки, при этом быстро отводили глаза и странно хихикали, а некоторые, особенно смелые, кивали и смотрели так, словно были не прочь познакомиться с молодым и красивым мужчиной. Но Трайлетана не трогали эти улыбки и ужимки. Со списком в кармане, он шел к своей цели, а когда до лавки, располагавшейся на первом этаже двухэтажного дома, оставалось всего несколько метров, он заметил двух девушек, которые, по всей вероятности, тоже направлялись именно туда.

«Она!» - мелькнуло в голове всадника, когда он узнал в одной из младших сестер, девушку, встреченную им не так давно на дороге.

«Мое имя – Гражина Щенкевич, - он вспомнил, как она представилась первой, игнорируя правила, - Княжна Щенкевич!» - и вот сейчас эта самая княжна была прямо перед ним и, тут Трайлетан едва не поперхнулся воздухом, она тоже его заметила и застыла. Но прошла секунда – другая и ее губы растянулись в улыбке. Девушка вскинула руку и помахала ему, крикнув:

- О! Пан Спаситель! Вот мы с вами и встретились снова!

Всадник застыл, размышляя, что ему делать дальше. Хотелось убежать или сделать вид, что он и знать не знает девушку в сером платье, но ее подруга или знакомая, стоявшая рядом с княжной, уже с любопытством смотрела на него, а сама Грася, решительно расправив плечи и приподняв острый подбородок, шагнула к нему. Трайлетану ничего не оставалось, как тоже пойти к ней на встречу.

- Пани Щенкевич! – проговорил он, едва они поравнялись.

Ведьма сверкнула глазищами и сунула ему руку для лобзания, при этом веселый блеск в ее глазах говорил мужчине о том, что она понимает, что ему совсем не хочется целовать ее руку. Но всадник сдержался и захватив в плен тонкие пальцы, запечатлел на внешней стороне ладони поцелуй.

- Я знала, что мы еще увидимся! – произнесла девушка и высвободила руку.

Трайлетан улыбнулся, про себя подумав о том, что, если бы знал, что встретит здесь эту полукровку, обошел бы лавку десятой стороной, но теперь отступать было поздно. Еще никогда женщина настолько не привлекала его и не отталкивала одновременно. Гражина Щенкевич была особенной девушкой и, кажется, вполне осознавала это.

- Мне кажется, вы направлялись в лавку! – проговорила княжна. – Мы тоже туда, не правда ли Яна? – девушка посмотрела на свою спутницу и тут же наигранно скривилась. – О! Как я только могла так забыться! Я же не представила вас!

Она указала рукой на девушку, которую прежде назвала именем Яна, и сказала:

- Младшая сестра Круга, Яныся Штур!

Затем перевела взгляд на всадника и добавила:

- А это пан… - и демонстративно замолчала.

- Ежи Боронский! – назвал Трайлетан первое имя, пришедшее ему в голову. Он, конечно же, не собирался говорить свое истинное имя, не желая девушкам зла.

- Значит, пан Боронский! – протянула Грася.

Он поклонился, осознавая, что эта маленькая нахалка пыталась обхитрить его сейчас.

«Что ж, - подумал с удовлетворением мужчина, - не на того напала, ведьмочка!», - и тут же улыбнулся, больше своей смекалке, чем девушкам. Только ему совсем не понравилась ответная улыбка, подаренная княжной и то, что он, как ему показалось, успел увидеть в глубине ее взгляда.

- Так может быть, мы составим вам компанию, пан Боронский! – предложила Гражина с прежней веселостью глядя на Трайлетана. Ему захотелось отвести взгляд от ее лица, но не смог.

«Не могу же я отступиться только из-за того, что столкнулся с этой наглой панной?» - подумал он и решительно шагнул вперед.

- Почему бы и нет! – проговорил уверенно. – В такой прекрасной компании и покупки совершать приятнее! – а сам посмотрел на пани Штур, отчего-то уверенный, что его внимание к другой девушке заденет княжну. Но Гражина лишь весело рассмеялась и обнаглела настолько, что подхватила всадника смерти под руку, заставив его глаза слегка округлиться от подобного поведения, которое, по мнению мужчины, не пристало истинной княжне.

Пани Яныся оказалась более воспитана даже для ведьмы и скрывая улыбку, пошла рядом, лишь поглядывая на незнакомого по сути мужчину, с которым ее новая подруга вела себя настолько фривольно.

В лавку вошли молча. Трайлетана отпустили только у самой двери и то, лишь для того, чтобы открыл перед паннами двери. Он вошел последним, замыкая шествие и огляделся. В данной лавке он был впервые, но она почти ничем не отличалась от виденных им ранее. Пани Машкевич часто просила всадника купить ей ту или иную траву или нужный компонент, так как сама из замка не отлучалась, а Трайлетану это делать приходилось и довольно часто. Домовиха ему нравилась, а потому мужчина не отказывал ей в помощи в подобных мелочах, как не смог отказать и князю.

Лавка оказалась весьма просторная. За прилавком стояла женщина в летах, одетая во все черное. Таким же черным и пронзительным были ее глаза. Она сразу же впилась взглядом в Трайлетана, скривив свои губы в подобие усмешки и игнорируя сестер Круга.

- Добро пожаловать в лавку! – проговорила она.

Девушки отошли в сторону, рассматривая пучки сухих трав, висевших на веревке вдоль правой стены, Трайлетан направился прямиком к хозяйке и протянул ей список.

Женщина приняла его и живо пробежала взглядом по названиям ингредиентов.

- О! – только и сказала она, а затем уже с интересом посмотрела на всадника.

- У меня есть не все, что вам надо! – произнесла она.

- Чего не хватает? – уточнил Трайлетан.

- Когти химеры, - ткнула пальцем в список ведьма. – Но я подскажу, где можно их, при большом желании, достать.

- Буду чрезмерно благодарен! – отозвался мужчина.

Ведьма прихватила с собой список и велев ему ожидать, удалилась в подсобку, оставив гостей одних в лавке. Грася почти сразу же оставила свою спутницу и повернулась к Трайлетану, а затем, смерив его заинтересованным взглядом, приблизилась встав так близко, что протяни он руку, коснулся бы ее руки.

- Пан Ежжжиии, - протянула она и улыбнулась, - вы разрешите мне вас называть именно так?

- Немного фамильярно, не находите? – ответил Трайлетан, не отступая назад, хотя все внутри него твердило неустанно: «Уходи от этой девушки!».

- Было бы фамильярно, если бы это было… - она выдержала паузу и чуть наклонилась вперед, добавив шепотом, так, чтобы не услышала пани Штур, - если это было бы ваше настоящее имя.

- Если вы настолько проницательны, пани Щенкевич и понимаете, кто я, то, думаю, вам не стоит знать мое настоящее имя! – отозвался мужчина.

- О! – она наигранно захлопала ресницами, явно насмехаясь над всадником. Что-то подсказало ему, что обычно эта девушка ведет себя иначе. Так почему с ним держится подобным образом.

«Ты ей понравился!» - мелькнул в голове ответ и Трайлетан чуть не рассмеялся в голос от подобных нелепиц, лезших в голову. А еще он неожиданно понял, что хитрая ведьмочка помесок, каким-то чудесным образом поняла, кем он является на самом деле, что для нее было весьма опасно.

- Я знаю несколько хороших лавочек, где вы сможете приобрести когти химеры! – вдруг заявила она.

- Вы подслушивали? – удивился мужчина.

Гражина рассмеялась.

- Увы, но нет! – ответила она. – Просто вы с пани Брысей говорили слишком громко и не таились. Не прикажете же мне затыкать уши?

Трайлетан понимал, что она права, но промолчал, не желая признавать это вслух. Пани Щенкевич же продолжала.

- Я могу проводить вас после в нужную лавку, чтобы сэкономить ваше время.

- С чего такая неожиданная доброта?

Ответом ему была улыбка и последовавшая за ней фраза:

- Вы были так любезны, что помогли мне в трудной ситуации и я не могу не ответить вам тем же! – но при этом глаза ее сверкнули так загадочно, что всадник смерти понял: «Не к добру это», - только отказывать не спешил.

Тем временем, хозяйка лавки вернулась. В ее руках находился большой бумажный пакет и список Трайлетана. Все это женщина положила на стол и нашла взглядом покупателя.

- Вот все, что вы просили! – сказала она.

Трайлетан подошел к ней и рассчитался, после чего сгреб покупки и поспешил откланяться.

- Хорошего дня, панночки! – спешно бросил он в сторону Гражины и ее подруги, затем быстрым шагом направился к выходу. Грася тут же схватила пани Штур за руку и притянув ее ближе, что-то быстро шепнула девушке на ухо.

- Хорошо! – сказала Яныся и бросила взгляд на широкую спину мужчины, который уже выходил в двери.

- Я рассчитываю на тебя! – проговорила княжна и, подарив улыбку своей спутнице, поспешила догонять Трайлетана. Сделать ей это удалось уже на улице и то, пришлось сорваться на быстрый шаг, так как, ей показалось, мужчина спешил отойти как можно дальше от лавки, принадлежавшей Кругу.

- Пан Боронский! – крикнула она на бегу, подхватив платье, чтобы было удобнее бежать.

Первой мыслью Трайлетана, когда он услышал крик княжны и, оглянувшись, увидел и ее саму бегущую за ним следом, самому сорваться на бег, а еще лучше попросту исчезнуть, только он вовремя осадил свой постыдный порыв и вопреки желанию, остановился и даже развернулся всем корпусом тела, дожидаясь, пока Гражина Щенкевич поравняется с ним.

- Ох! – она перевела дыхание в шаге от всадника. – Как же быстро вы ходите, пан Ежи! – попеняла. – Отчего вы сразу ушли, не дождавшись меня, ведь я обещала показать вам место, где продают отличные когти химеры! – а сама посмотрела так лукаво, что Трайлетан едва удержался, чтобы не закатить глаза. Но сделай он это, получилось бы слишком по-человечески, а всадник смерти давно уже не ощущал себя человеком.

- Неужто испугались? – она притворно округлила рот, но он понял – девушка попросту над ним насмехается.

- Чего я могу испугаться? – спросил он.

Гражина огляделась по сторонам и пожала плечами. Только сейчас Трайлетан заметил, что на улице, помимо них, еще прохаживаются жители столицы и сейчас они обращали внимание на странную парочку, которая, по всей видимости и по мнению людей, выясняла отношения.

- Не будем привлекать лишнего внимания, пан Ежи! – Грася изловчилась и подхватила всадника под руку. – Позвольте мне удовлетворить свое любопытство, а заодно действительно помочь вам купить то, что требуется!

Трайлетан покосился на нахалку, вцепившуюся в его руку и обреченно вздохнул.

- Хорошо! – а про себя понадеялся, что данная встреча с пани Занозой, последняя в его жизни.

- Тогда вперед! – скомандовала княжна весело и потянула его за собой.

Глава 14.

- Пани Машкевич!

- Ммм?

- Скажите, как вы полагаете, что придумал господин князь, чтобы помочь моей беде?

- Так откуда мне знать? Его Светлость у нас весьма начитан и знает многое, а потому просто доверься ему и надейся, что все задуманное получится!

Я кивнула, опустив голову к книге. Короткий диалог был закончен. Домовиха оставила меня в своей лаборатории и, шурша нижними юбками, удалилась из подвала. Сидевший в архиве пан Казимир выразительно откашлялся, словно напоминая о себе и я, со вздохом, стала вчитываться в сложное зелье, которое мне предстояло сварить вскорости, хотя я никак не могла понять, как оно может помочь сестре.

Признаться, мне никак не удавалось сосредоточится на этом важном занятии, я то и дело отвлекалась, то с приходом пани Машкевич, которая пришла, чтобы взять банку с мазью от боли – кто-то из горничных подвернул ногу на лестнице и, слава богам, произошло это на нижней ступеньке, иначе бедняжка не отделалась бы синяками на бедре. Иногда меня отвлекал пан Кондрат, спустившийся в архив, чтобы что-то прочитать в свитках, при этом он то и дело покашливал и, иногда, как мне показалось, нарочно, кряхтел. Но только больше всего я отвлекалась даже не на посторонние звуки, а на собственные глупые мысли, как не удивительно, связанные с князем Вацлавом.

Хозяин Крыла никак не шел у меня из головы. А от воспоминаний его губ на моих губах, по телу разливалась сладкая истома, которая пугала меня и, одновременно, заставляла желать видеть Вацлава. Но увы, после разговора в кабинете, я больше не видела князя, а прошло уже два дня. Пани Машкевич сетовала на то, что Трайлетан с необходимыми компонентами для зелья, никак не возвращается, а я только и могла думать, что о князе, а в прошлую ночь, напугала свою соседку по комнате. До сих пор помню лицо Габриэлы в свете свечи, склоненное надо мной. Ее волосы, выбившиеся из косы и испуганные, широко распахнутые глаза.

- Что болит? – спросила она. – Где болит?

Я тогда ничего не понимающе моргнула, поспешив уверить женщину, что со мной все в порядке, на что она мне ответила:

- Наверное, что-то страшное приснилось, - и добавила, - ты стонала во сне, я и перепугалась. Думала, что-то болит!

Меня спасла темнота. Она не позволила Габриэле разглядеть, как покрылось красными пятнами мое лицо, и я почти сразу же вспомнила то, что мне снилось, а точнее того, кто снился мне.

- Нет все в порядке, - заверила я подругу. – Ложись спать!

А когда она легла и затушила свечу, я уставилась в потолок, думая о том, почему мне продолжает сниться Вацлав, а его прикосновения, даже во сне, заставляют мое сердце биться быстрее, а мое тело…

Пан Казимир снова кашлянул, на этот раз сипло и я, не удержавшись, встала, решительно закрыв книгу на веточку лаванды, которую использовала вместо закладки. Оставив ее на столе, осторожно вышла из лаборатории и выглянула в помещение архива, заметив, что дворецкий сидит за своим столом спиной ко мне.

- Вы не заболели, пан Кондрат? – спросила осторожно.

Шесть рук одновременно взмыли в воздух. Пан Казимир повернулся ко мне и посмотрел своими ужасающими глазами.

- Вот еще! – произнес он.

- Но вы так часто кашляете! – заметила я.

- Это пыль, - пояснил он и показал мне какую-то книгу, совсем крошечную в его огромных руках и старую, как сам мир с момента его сотворения.

- Она здесь повсюду! – добавил дворецкий.

Я понятливо отвела глаза и попятилась назад в лабораторию, и уже было скрылась из виду, когда Казимир снова заговорил, обращаясь ко мне.

- Это правда, что ты хочешь покинуть Крыло?

«Скорее всего, ему рассказала пани Машкевич!» - мелькнула мысль, но вслух я сказала короткое: «Да!», - подтверждая его слова.

- А мне было показалось, что тебе нравится в замке! – предположил дворецкий и я бросила на него быстрый взгляд.

- Это не мой дом, - ответила я. – И не моя судьба! Если я могу жить вне замка, я уйду отсюда.

- Понимаю, - он кивнул и отвернулся. – Что ж, - добавил тихо, - каждый из нас кузнец своего счастья. Возможно, ты права!

Я попятилась назад в лабораторию, надеясь, что пан Казимир не продолжит этот разговор. Он и не продолжил, просто снова погрузился в свои свитки и древние книги, я же - в свою, пытаясь в очередной раз запомнить названия ингредиентов, необходимых для зелья. Скрип двери оповестил меня, что кто-то пришел. Первой мыслью было, что это вернулась пани Машкевич, но когда я оторвала взгляд от рецепта зелья и подняла голову, то увидела в проеме, отделявшем архив от лаборатории, самого князя. Вацлав стоял там и смотрел на меня, и что-то дикое полыхало в его синих глазах, и в моей груди разгоралось ответное пламя.

«Что же делать?» – подумала я взволнованно.

- Как успехи? – спросил князь, переступая порог.

- До вашего прихода, господин князь, еще ничего не взорвалось, если вы это имеете ввиду! – ответила быстро.

Мужчина улыбнулся.

- Я встретил пани Машкевич в холле, и она сказала, что ты занимаешься здесь! - произнес он и сделал несколько шагов, сокращая между нами расстояние. Сейчас он как-никогда напоминал мне того демона, которого я встретила в первый день нашего знакомства с Вайлавом. Нет, внешне князь оставался человеком, но было в нем нечто опасное, отчего мое сердце колотилось, будто сумасшедшее. Этот мужчина ухитрялся пугать меня и привлекать одновременно, и, признаюсь, я не знала, какое чувство сильнее: страх или влечение.

Князь тем временем пододвинул к столу табурет и опустился на него, устроившись напротив меня. А спустя менее чем минуту звук закрываемой двери оповестил меня, что пан Казимир вышел, оставив нас с хозяином замка наедине.

- Это сложное зелье! – сказала я, нарушив тишину, опустившуюся почти физически ощутимо на комнату. – Но я не совсем понимаю, как мы будем его использовать!

- Сложное! – кивнул Вацлав. – Даже составляющие его ингредиенты добыть непросто.

- Потому Трайлетан и задерживается? – предположила я.

- По-видимому, так и есть! – синий взгляд коснулся моего лица. Я заметила, что легкая улыбка легка на губы Вацлава и эти его ямочки, которые сводили меня с ума, заиграли на щеках мужчины.

- Сейчас мы остались одни, - сказал он. – Я хотел поговорить.

- О спасении Стефы? – наивно предположила я.

- Нет! – князь покачал головой и неожиданно его улыбка погасла, словно кто-то стер ее с лица Вацлава.

- Тогда о чем? – я не знала, что и думать.

- Валеска! – начал он решительно. – Я вполне состоявшийся взрослый мужчина и, - он скривил рот, - даже слишком взрослый, если учесть, сколько лет я живу на этом свете, - он посмотрел на меня и продолжил, - я хочу поговорить с тобой на чистоту, чтобы между нами не было никакого недопонимания.

Моя спина как-то сама собой распрямилась. Я поняла, что сейчас услышу нечто важное и, возможно, неприятное. Все же я была женщиной и, к тому же, ведьмой, а у нас слишком развита интуиция и предчувствие. Мое мне твердило о том, что стоит закрыть уши и не позволять князю говорить то, что он собирается. Но я не сделала этого. Более того, с готовностью посмотрела на Вацлава и, ободренный моим интересом, он продолжил:

- Я признаю, что ты волнуешь меня и более того, из-за тебя я не могу даже спать по ночам. Что скрывать, я хочу тебя так, как еще никогда не хотел женщину…

В лицо бросилась краска и я едва подавила в себе желание закрыть его ладонями. Только спина стала еще прямее, просто неестественно прямой.

-… я знаю, что ведьмы не держаться за свою девственность, а так как полагаю, что ты девственница, то, думаю, должна знать: данная особенность сдерживает твои магические способности и лишившись ее, ты только откроешь в себе новые силы.

Мои глаза округлились, а Вацлав вдруг резко встал, так что бедный табурет отлетел в сторону от движения его тела и, прежде чем я успела испугаться или просто удивиться, широкая ладонь мужчины с громким звуком, похожим на удар хлыста, опустилась на поверхность стола. Так, что подпрыгнули книги и свеча едва не завалилась на бок, а я порадовалась, что она не горит, иначе горячий воск непременно попал бы на мою кожу.

- Черт! – выругался Вацлав. – Что я несу?

Я молча ждала, когда князь успокоиться, он же, в свою очередь, посмотрел на меня и внезапно подошел ближе, опустился на корточки, оказавшись со мной почти на одном уровне и сгреб мои руки в свои. Его потемневший взгляд говорил о многом, о том, о чем умолчали губы.

- Я не умею говорить красиво, но хочу, чтобы ты знала, что нравишься мне!

Простая фраза, сказанная так искренне и с таким пылом, и я растаяла. Его руки обжигали, а губы были так близко, что я и думать забыла обо всех этих зельях. Покачнулась вперед, словно чьи-то незримые ладони подтолкнули в спину, и наши губы встретились. Вацлав, с торжествующим стоном, сгреб меня в охапку, прижал к себе, запустив пальцы в мои волосы, пока его рот, накрыв мои губы, терзал их с отчаянием и жаждой обреченного.

- Мне нельзя быть с тобой,- прошептал мужчина или мне попросту показалось? Слишком уж тихо была произнесена эта фраза. А может, она просто возникла в моем воображении, я ведь чувствовала, что даже сейчас, когда он так жадно целует меня, между нами есть что-то. Знать бы еще что!

Я, наверное, сходила с ума, позволив ему стянуть меня со стула и усадить к себе на колени. Мы так и сидели прямо на каменному полу и целовались, будто безумные. Мои пальцы перебирали его волосы, густые и тяжелые, а его ладони переместились на мое лицо, обхватив его с трепетной лаской. Губы Вацлава не переставая целовали меня, едва позволяя перевести дыхание, чтобы с новой силой атаковать неприступную мягкость.

… Кашель за спиной заставил меня вздрогнуть, а Вацлав, отпустив мое лицо, помрачнел настолько, что даже мне стало страшно.

- Прошу прощения, что прервал! – пан Казимир неловко переминался с ноги на ногу, а я отчего-то подумала о том, как замечательно, что у него всего две ноги, а не шесть, как рук и глаз. Истерично хихикнула, Его Светлость же повернул голову к застывшему на пороге созданию и холодно спросил:

- Какого черта, Кондрат?

Пан Казимир снова прочистил горло, а затем ответил:

- Господин Трайлетан вернулся!

- Это не повод, чтобы отрывать меня от дел! – еще холоднее сказал князь, при этом и не подумав отпустить меня. Мы продолжали сидеть на полу: я сверху, обхватив его ногами, как неприличная женщина. Щеки стали пунцовыми, но дворецкий старательно делал вид, что не замечает меня и смотрел только на своего господина.

- Но вы сами велели немедля сообщить вам, когда приедет господин всадник!

Вацлав вздохнул и перевел на меня взгляд. На мгновение синий взор смягчился и посветлел. Затем мужчина каким-то чудесным образом подхватил меня на руки и встал на ноги вместе со мной, после чего пересадил обратно на стул и легко поцеловал в кончик носа, с сожалением произнес:

- Нам снова помешали, - а затем шепотом, так, чтобы не услышал дворецкий, добавил, - если бы ты знала, как мне жаль!

Сглотнув, кивнула. Мне тоже было жаль, но казалось, сама судьба пыталась остановить нас от ошибки. Вместе нам не быть, и я в очередной раз поняла это именно сейчас. Только я поняла и еще одно, не менее важное обстоятельство: меня безудержно тянуло к князю, и я ничего не могла с этим поделать, уверенная только в том, что, если он снова вот так поцелует меня, я смогу и не устоять.

- Давай поужинаем сегодня вместе! – перед тем, как уйти, предложил Вацлав.

Челюсть пана Казимира плавно спланировала вниз, а все шесть глаз вытаращились на нас с князем.

- Я прикажу подать ужин в моем кабинете и буду ждать тебя там в семь!

Еще не уверенная в том, что приду, я тем не менее, кивнула и он еще раз поцеловал меня, только на этот раз в губы, затем распрямился и повернулся к дворецкому.

- Ну, - произнес почти спокойно, - веди меня к Траю. Поглядим, какие новости он нам принес!

«Лучше бы он принес ингредиенты!» - подумала я, глядя во след хозяину Крыла. А глупое сердце никак не хотело успокаиваться.

Я попыталась прийти в себя, но уже скоро поняла, что чтение умной книги меня не отвлекает от мыслей об предстоящем ужине и губах Вацлава. Со стоном, признавая поражение, я запустила пальцы в свои волосы и положив локти на стол, уронила голову, не зная, что мне делать дальше. Да и стоит ли идти на этот ужин, после которого, вот я в том была уверена, хозяин замка попытается затащить меня в свою постель. Все шло к этому, а я не была уверена, что готова.

Да, девственность для ведьмы не ценность. Они не держаться за нее и, насколько я знаю, она мешает силе ведьмы проснуться в полную мощь, но как же хотелось, чтобы в первый раз все было по любви…

«И с мужем!» - добавила про себя, но тут же, запрокинув лицо к потолку, рассмеялась.

Какой муж? Я ведь собралась стать ведьмой, а в Круге браки заключают весьма редко и то, по разрешению Главы.

«Ты снова забыла про Елень!» - мелькнула мысль.

Весьма вероятно, что и в Круг я не попаду и замуж не возьмут. Князь, если когда-нибудь и женится, то лишь на равной себе по статусу. А что я, простая дочь крестьянина, могу дать такому, как Вацлав…ну, кроме этой пресловутой девственности? Ни денег, ни земель…ничего нет за моей душой.

Я отпустила бедные волосы и вцепилась уже в книгу, снова открыв ее на лавандовой закладке. Приятный запах сухого цветка защекотал ноздри и отчего-то в глазах защипало.

«Да что же это!» - подумала с отчаянием и снова захлопнула книгу, понимая, что сегодня не смогу прочитать ни одной буквы.

Решительно встала из-за стола и покинула лабораторию, а затем и архив.

- Ты сегодня быстро! – закрывая двери, проговорила львиная морда.

Я посмотрела на Элкмара и шмыгнула носом: глаза все еще слезились и были готовы пролить слезы разочарования от собственных нерадостных мыслей.

- Элкмар! – неожиданно позвала я духа.

Красные глаза открылись и посмотрели на меня с интересом.

- Ты – глаза и душа этого замка, - сказала я, - ты все знаешь и многое ведаешь…

- Может и так! – моргнули глаза.

- Скажи мне, - продолжила нерешительно, - князь он…

- Что он?

Я закусила нижнюю губу.

- Ничего, - бросила быстро. – Прости! – и уже было повернулась к духу спиной, как услышала его тихое:

- Он призывает меня каждый день, чтобы посмотреть на то, как ты спишь!

Я застыла.

- Он следит за тобой, но никогда не пересекает черту от наблюдения к подглядыванию, - продолжал Элкмар. – Он просто любуется тобой, Валеска! Ведь ты об этом хотела спросить?

Резко повернулась к духу, так что растрепанная после ласк и прикосновений пальцев Вацлава, коса больно ударила по спине. Сама того не желая улыбнулась, радостно и несдержанно, а красные глаза Элкмара вспыхнули то ли от удовольствия от того эффекта, который оказали его слова, то ли просто от моего возбужденного счастливого вида.

- Не бойся нашего господина, - тихо сказал дух, - он не обидит тебя. Никогда!

Я было потянулась, чтобы прикоснуться к морде чудовища, но отдернула пальцы и лишь смогла произнести:

- Спасибо! – после чего едва ли не вприпрыжку побежала прочь по узкому коридору подземелья, уже точно уверенная в том, что приду на ужин.

- Что это у тебя? – князь едва не ткнул пальцем в щеку Трайлетана, рассматривая всадника с легким недоумением.

- Что, что? – удивился тот и встал. – Я испачкался? Быть такого не может!

Вацлав хмыкнул и опустился в кресло, пока Трайлетан шел к зеркалу, чтобы посмотреть на свое лицо. Увиденное удивило всадника, и он едва не отпрянул прочь от собственного отражения.

- Но как? – только и спросил он.

- А это, милый друг, ты у себя должен спросить! – улыбнулся князь. Всадник посмотрел на хозяина замка и заметил оттенок грусти в его синем взгляде.

- Кажется, я ничего не могу поделать с судьбой, - произнес Вацлав, - ее не обмануть и время пришло.

- Черт! – выругался Трай.

- Скорее, к дьяволу! – рассмеялся князь и указал рукой на кресло напротив себя. – Садись, мой друг! – проговорил он. – Выпьем вина!

- Мне еще надо отдать травы и прочую ведьмовскую чепуху пани Машкевич! – напомнил Трайлетан.

- Сейчас и отдашь. Я позову ее, - ответил князь и обратился к зеркалу, в которое еще минуту назад смотрелся всадник.

Элкмар явился на зов, выслушал просьбу хозяина и тут же исчез, а князь перевел взгляд на своего друга.

- Итак, - начал он, - кто она?

- Что?

Вацлав рассмеялся.

- Твое лицо приобрело краски, так что, не стоит делать вид, будто ты ничего не понимаешь, - сказал он. – Женщина, которая понравилась тебе, кто она?

Трайлетан как-то странно посмотрел на князя и опустил взгляд, задумчиво хмурясь. Словно воочию он представил себе княжну, которая вымотала его своим вниманием и провисела на его руке все то время, пока они вместе, по ее же инициативе, искали проклятые когти химеры, да еще и в порошке.

«В порошке лучше усваивается!» – с умным видом заявила Гражина.

Чтобы она отстала, всадник купил этот ингредиент и в порошке, и в натуральном виде.

«Вот же, заноза!» -  в очередной раз подумал он, только в сердце что-то кольнуло, и оно встрепенулось, будто оживая.

- Ты ничего не хочешь сказать своей Валеске? – сменил тему Трайлетан, поднимая взгляд и устремив его на князя. Пришла очередь Вацлава прятать глаза.

- Не могу! – ответил он.

- Она ведь все-равно узнает! – вздохнул всадник.

- Узнает! – Вацлав откинулся на спинку кресла и запрокинул голову. – Как только я мог мечтать, чтобы она ушла из замка! Я просто не хочу ее отпускать.

- Так не отпускай! – произнес Трай. – Просто следи за тем, чтобы она не узнала и будь предельно осторожен…

- Разве я смогу утаить это надолго?

Стук в двери прервал разговор мужчин. Вошла пани Машкевич и, едва поклонившись господину, сразу же подошла и открыла пакет с покупками, засунув туда любопытный нос.

- Посмотрим-ка! – ничуть не смущаясь мужчин, произнесла домовиха. Затем стала доставать пакетики с травами и открывая каждый, нюхала или пропускала щепотку меж пальцев.

- О! Порошок из когтей химеры! – она восхищенно прищелкнула языком. – Как ты додумался купить именно его? – и покосилась на Трайлетана. – Я отчего-то и не подумала, что в порошке этот ингредиент подействует сильнее…

Всадник промолчал, а князь хмыкнул.

- Пани Машкевич, - велел он, когда экономка сложила все травы обратно в пакет и подняла на господина взгляд.

- Принесите нам вина и два бокала из моей спальни и пожалуйста, распорядитесь, чтобы сегодня в моем кабинете был накрыт ужин на две персоны! – сказал Вацлав.

- Я уже отдала это распоряжение, Ваше Сиятельство! – с хитрой улыбкой ответила панна.

Брови князя приподнялись вверх.

- Ничего нельзя скрыть от этих проныр! – пошутил он.

Пани Машкевич спрятала улыбку под низким поклоном и, прихватив покупки Трая, удалилась в спальню, откуда вернулась уже с графином и бокалами. Поставив все это перед мужчинами, она снова поклонилась и спешно удалилась, оставив князя и всадника наедине. Вацлав самолично разлил напиток по бокалам и протянул один всаднику. Трайлетан принял с кивком благодарности.

- Как прошла вылазка в столицу? – спросил князь, покрутив бокал в пальцах, прежде чем сделал глоток.

- Пришлось походить по лавкам, - отозвался Трай, - и даже в той, где работают ведьмы Круга, побывал.

- Как вижу, успешно, - улыбка тронула губы хозяина замка. – Пани Машкевич осталась довольна…

- И Валеска сварит свое зелье, - закончил за друга всадник смерти.

- Именно! – Вацлав сделал еще глоток.

- Я помогу вам, - сказал Трайлетан, - но что дальше? Допустим, мы спасем эту Стефу…

- Не допустим, а спасем! – уверенно проговорил князь.

- Но что потом? Не ты ли сам говорил мне, что после пани Каревич оставит нас? – и посмотрел прямо в глаза друга. – А ведь ты уже не хочешь ее отпускать, по глазам вижу! Это как понимать? Любовь нагрянула? Или это действие сам знаешь чего!

Вацлав сдвинул брови.

- Хорошо! – оставив в покое бокал, вскинул руки Трайлетан. – Признаю, шутка не удалась!

- Ты сам-то расскажи мне, отчего по возвращении раскраснелся как красна девица? – и выражение синих глаз смягчилось. – И куда подевалась благородная бледность всадника смерти?

Трайлетан не решался начать, затем все же произнес:

- Я встретил девушку…

- Ого! – улыбнулся Вацлав. – Смертница?

- Хуже! – покачал головой всадник. – Вполне себе живая и в списках тех, кто торопится покинуть этот свет не значится. Но она не простая девушка.

- Охотно верю, - кивнул князь. – Вряд ли простая девица смогла бы вдохновить тебя настолько сильно. Уже сколько десятков лет ты ходишь бледный как поганка? Даже сосчитать страшно.

- Она необычная, - согласился Трайлетан. – Помесок. И не ведьма, и не вампир.

- Даже так!

- К тому же, не из простых! – добавил всадник. – Княжна Щенкевич. Забавная панночка. Я с ней встретился на разбитой дороге и по своей глупости не смог проехать мимо, заставил своих людей достать ее карету из грязи, а она, видишь ли, меня, кажется, разглядела. А вот вчера встретились с ней в лавке. Княжна была одета в одежду сестры Круга.

- Сделай выводы!

- Уже сделал. Я пытался избавиться от нее, но она клещом вцепилась в меня и пришлось тягать девицу за собой по всем лавкам…

Вацлав рассмеялся.

- Я представляю себе эту картину, - произнес он, когда приступ смеха прошел. – Она хоть ничего?

Трайлетан отвел глаза.

- Очень даже ничего! – произнес.

- И проявляет к тебе интерес? – предположил хозяин замка.

- Мне кажется, ей интересен не сам я, а то, кем я являюсь на самом деле. Весьма любопытная особа, - Трайлетан допил остатки из бокала и протянул назад, – плесни еще! – потребовал. – И давай, наконец, перейдем к делу. Нам предстоит серьезное дело. Я еще никогда не спасал того, кто обречен. Тем более, Стефе недолго осталось.

- Значит, в этот раз нам придется потягаться с самой госпожой смертью! – вдохновенно заявил Вацлав с какой-то ноткой горечи в голосе и обновил бокалы.

К ужину я готовилась со всей тщательностью, на которую только была способна. Мой скудный гардероб включал в себя только платья, выданные мне в замке, а потому я не могла надеть что-то более-менее приличное. Пришлось пройтись по девушкам и неожиданно на помощь мне пришла Радка. Я думала, она начнет задавать мне наводящие вопросы, но девушка только окинула меня пристальным взглядом, словно мысленно пыталась что-то представить, а затем взяла за руку и провела в свою комнату, где сразу же направилась к шкафу.

- Есть у меня нечто особенное и, думаю, тебе подойдет, - сказала она, не глядя на меня. – Правда, придется на талии потуже затянуть пояс, так как ты тоньше меня, но мы сможем подогнать тебе его так, чтобы сидело вполне прилично! – и она погрузилась в шкаф, раздвигая одинаковые наряды, пока не нашла то, что искала.

- Вот оно! – ликуя от восторга, Радка достала из шкафа очаровательное платье, пусть и простого покроя, но весьма элегантное для горничной. Оно было насыщенного синего цвета и наверняка, спадало складками по фигуре, а еще я заметила приличных размеров вырез на груди.

«Под цвет глаз князя!» - подумала я, когда наряд перекочевал в мои руки.

- В этом ты будешь просто неотразима! – сказала подруга. – Я берегла его для важного случая, так что, будь с ним поосторожнее! – и посмотрела на меня с улыбкой.

- Оно прекрасно! – прошептала я. У меня никогда не было подобной красоты и, признаюсь, тут во мне проснулась женщина. Я захотела стать самой красивой, чтобы глаза Вацлава вспыхнули тем огнем страсти, который разжигал во мне ответное влечение. Уж ничего с этим не поделаешь, но мне пришлось признать: ласки князя вызывали во мне ответную реакцию.

- Ему понравится! – со знанием дела проговорила Радка, а я посмотрела ей в глаза и неожиданно осознав, что подруга все понимает и знает, покраснела.

- И как давно ты догадалась? – спросила я.

- Ой-ли! – она искренне рассмеялась. – Да о твоих отношениях с Его Светлостью судачит весь замок!

- Правда? – я покраснела еще больше, понимая, насколько была наивна.

- Неужели, ты действительно думаешь, что здесь можно что-то скрыть? – Радка улыбалась мне, но так по-доброму, что я зарделась еще сильнее.

- Между нами пока нет особых отношений! – сказала я.

Девушка смерила меня взглядом.

- Как бы то ни было, сегодня ты идешь к нему на ужин, - предположила она, - иначе не стала бы искать подходящее платье, а значит… - она сделала паузу, во время которой ее глаза лукаво заблестели, - а значит, - продолжила она, - ты заинтересована в хозяине Крыла.

Мне нечего было ответить на слова правды. Я лишь кивнула, признавая это и позволила Радке стянуть с себя платье служанки, а после и надеть новое, цвета летнего неба.

- А теперь я помогу тебе уложить волосы! – добавила она.

Я удивленно посмотрела на девушку.

- Ну, ну! – рассмеялась подруга. – Право же, не пойдешь ведь ты такая нечесаная!

Тут она немного солгала. Мои волосы были заплетены в толстые косы и мне нравилось то, как я выгляжу, но, кажется, Радка считала иначе. Ей удалось посадить меня за низкий столик перед зеркалом. Несколько минут девушка просто крутилась вокруг меня, рассматривая с самым загадочным видом, а затем потянулась за гребнем и заколками.

- Сейчас все уложим, как нужно, а потом пойдем к Габриэле, - заявила моя подруга. – Она приведет в порядок платье за считанные минуты, так что будет по фигурке! – и прищелкнула языком в явном предвкушении перевоплощения простой горничной в изысканную пани.

Так что, после укладки мы побывали на рабочем месте Габи. Как оказалось, женщина работала вместе с другими швеями в просторной светлой комнате. Она как раз шила рубашку, когда мы вошли. Вместе с Габриэль здесь сидело еще пять женщин, которых я знала только по именам, но никогда за все время, пока жила в замке, нам не приходилось общаться. Разве что переброситься парой ничего не значащих фраз. Сейчас все шесть пар глаз устремились ко мне, а Радка, подтолкнув меня в спину, весело произнесла:

- Вот! Надо подправить! – и более ничего не стала объяснять. К моему удивлению, женщины помогли. Не одна Габриэль ушивала мое платье. Мне протянули длинную нитку и велели взять в рот, пока с платьем возились.

- Чтобы ум не зашить! – улыбнувшись, пояснила старшая подруга.

Меня крутили и вертели, но в итоге платье село как влитое.

- Красивый цвет! – похвалила Габриэль.

- Это Радкино! – ответила я.

Женщины переглянулись, а после отпустили нас восвояси, вернувшись к прерванной работе. До ужина оставалось не так много времени. Я и не заметила, как оно пролетело.

-Тебе не влетит от пани Машкевич, что провозилась со мной? – спросила я, опомнившись. Ведь у Радки были определенные обязанности, а она весь день провела со мной и даже не поела. Я, кстати, тоже не ела, но была настолько взволнована, что аппетит попросту пропал.

- Я отпросилась у пани экономки! – сказала мне подруга. – Она разрешила и даже более того, одобрила мое решение.

- Когда ты только успела? – удивилась я. – Ведь все время была рядом!

- А пани Машкевич еще с утра сама об ужине обмолвилась, когда давала распоряжения на кухне, чтобы приготовили изысканный ужин на двоих.

- Так и сказала, изысканный? – повторила я.

- Да! – кивнула девушка.

- Ох! – только и смогла произнести я.

За окном темнело и время ужина неумолимо приближалось. Радка оставила меня за полчаса до того момента, когда мне нужно было собираться к князю. Руки подрагивали, колени тоже, а в зеркале отражалась другая Валеска, чужая и незнакомая и…очень красивая.

- Срази его наповал! – посоветовала Радка, задержавшись в дверях и улыбнулась мне. – Кто знает, может быть я смогу назвать свою подругу госпожой этого замка?

- Радка! – воскликнула я, но девушка лишь рассмеялась и закрыла за собой двери, а я снова покосилась на незнакомку в зеркале.

- Готова? – спросила я отражение, и оно неожиданно поплыло, отчего получилось так, будто я киваю в зеркале. Я даже приподнялась, но, когда вместо меня появился Элкмар, сердце успокоилось.

- Князь ждет вас, пани Каревич! – осклабилась морда и тут же добавила еле слышно: - Если позволите сказать… - он замелся, а я удивилась подобному поведению духа. Посмотрела на него приподняв брови.

- Вы прекрасно выглядите, пани! – закончила львиная морда и осклабилась еще шире.

- Спасибо! – поблагодарила искренне духа.

Зеркало пошло рябью и снова вернуло мое отражение. Набрав полную грудь воздуха, я поднялась на ноги и решительно шагнула к двери, собрав всю свою волю в кулак. Но, славные боги, как исступлённо билось в тот миг мое сердце, предвкушая этот ужин. Я и сама не знала, на что надеюсь, согласившись прийти к Вацлаву.

Почти заставила себя покинуть комнату, ставшую неожиданно уютной. В голове, пока шагала по коридору, мелькали странные мысли. Я представляла себе, что, возможно, это наш последний ужин с князем перед тем, как мы отправимся спасать Стефу и что, если я больше не вернусь в Крыло? Я ведь приняла такое решение, а вот сейчас сомневаюсь, что на меня совсем не похоже.

Пани Машкевич выплыла из-за угла и у меня создалось впечатление, что она стояла там, поджидая меня. Улыбка тронула губы домовихи и она окинула меня пронзительным взглядом, после чего сказала:

- Прекрасно выглядишь, Валеска!

- Спасибо! – я кивнула, пряча улыбку.

Наверное, домовиха могла мне многое сказать, но не стала. Я видела, как она открыла было рот, чтобы что-то произнести, но тут же захлопнула его и лишь улыбнулась, сказав:

- Ужин уже накрыт. Тебя ждут! Проводить?

Я покачала головой.

- Не стоит, - ответила. – Я прекрасно знаю дорогу к покоям князя.

Экономка ничего мне не ответила, отправившись своей дорогой. Я же посмотрела на лестницу, ведущую наверх и на несколько секунд просто замерла в нерешительности, а затем, подобрав полы платья, стала подниматься, шаг за шагом преодолевая разделявшее нас расстояние. Сердце билось в такт шагам, но я сдерживала себя, чтобы не сорваться на бег. Мне хотелось быть с князем и одновременно с этим, я боялась собственного влечения к загадочному и сильному мужчине-демону.

Вот и последние ступени, за которыми меня ждала площадка и двери к покоям князя. Набрав побольше воздуха в легкие, я сделала эти несколько последних шагов отделявшие меня от пролета и тут же застыла, увидев то, чего здесь просто не должно было быть.

Вместо дверей, ведущих в комнаты Вацлава, я увидела стену. Просто сплошную стену, вдоль которой шел коридор, а в самом его конце находилась та самая дверь, источавшая сияние и теперь она была почти полностью распахнута, словно приглашала меня войти и посмотреть, что там прячется за этим слепящим светом.

«Беги!» - прозвучало в голове и голос был на удивление похож на голос Вацлава и, в тоже время, он принадлежал совсем не ему.

Что-то толкнуло меня в спину, будто побуждая сделать несколько шагов и приблизиться к опасному сиянию, разгадать загадку, таившуюся там, вдалеке.

Мне бы развернуться и броситься прочь, но я осталась стоять на месте, а затем сделала шаг…за ним еще один… Это сияние и эта дверь манили меня так, что сопротивляться больше не было сил и я сдалась.

С каждым шагом я ускоряла свой ход. Где-то там меня ждал Вацлав, а я, будто бабочка летела на свет, позабыв обо всем. Меня притягивало туда магнитом и не было силы вырваться. Не в этот раз.

Вот я уже у двери. Дошла неожиданно быстро и протянула руку, словно пытаясь пощупать свет. Мои пальцы провалились в пустоту и исчезли, залитые этим непостижимым сиянием.

«Что я делаю?» - мелькнула мысль, но ноги уже несли меня вперед и, переступив порог, я словно окунулась в солнце, обжигаясь и сгорая от болезненного жара. Невольно зажмурилась и провалилась в никуда.

Глава 15.

Гражина сидела за столом, перебирая травы и думая о совсем посторонних вещах. Перед ней, словно наяву, предстало лицо всадника, но она не могла заставить себя назвать его по имени, ведь Ежи ему совсем не шло.

Княжна вспоминала тот день, который украла у этого загадочного мужчины. Да, она вела себя, скорее всего, неправильно и, возможно, он совсем не уважает ее после того, как она почти все время, пока они ходили по лавкам, подбирая нужные ингредиенты по списку, висела на его руке, словно взбалмошная младшая сестренка или…невеста.

Грася даже покраснела от модной мысли о том, что кто-то, увидев их вместе, мог подумать, будто это молодая пара на прогулке.

Всадник вел себя спокойно и несколько отстранённо, но в конце совместного похода по лавкам, и Гражина это заметила почти сразу, его лицо стало более похожим на лицо человека. Прежде бледные, его щеки окрасились румянцем, и девушка подумала о том, что мужчине это очень идет.

«Надо бы побольше узнать о всадниках смерти, - подумала она, распрямив спину и решительно смахивая травы в холщовый мешочек. – Должны же быть книги о них. Ну хоть что-нибудь, что объяснило бы мне сущность всадников и как следует с ними правильно общаться!».

Девушка призналась себе, что с первого взгляда заинтересовалась прекрасным бледным незнакомцем и, кажется, этот интерес был чем-то большим, чем простое любопытство.

«Он нравится мне!» - призналась себе Гражина и улыбка тронула ее губы, а глаза наполнила тем светом, который всегда бывает только в глазах влюбленных.

Грася всегда была прямой во всем и со всеми, даже с собой. А сейчас она признала, что симпатия к всаднику – это нечто серьезное. Вряд ли бы подобному обрадовался ее отец, но пока Гражина не спешила рассказывать князю Тадеушу о том, кто разволновал ее сердце. Более того, девушка хотела скрывать симпатии от старшего Щенкевича как можно дольше.

«Врать не стану! – сказала она себе. – Если спросит о чем-то этаком, расскажу, но сама наводить его на подобные мысли не буду. Еще слишком рано!».

- Грася, ты идешь ужинать? – спросила ее подруга. Княжна подняла голову и посмотрела на пани Штур. Яныся приподняла брови, удивленная выражением крайней задумчивости у Граси.

- Что с тобой? – спросила она.

- Все хорошо! – ответила девушка и поспешно встала, собирая пучки трав, чтобы вернуть их на места. Зелье было сварено и теперь остатки компонентов стоило положить туда, откуда княжна их взяла. Старшая сестра, учившая девушек зельеваренью была очень экономна и не позволяла пропасть даже плохенькой веточке простой перечной мяты.

- Это все стоит денег! – твердила она, втолковывая в нерадивые, по ее мнению, головы нужную информацию и понятие об экономии. – Круг не так богат, чтобы тратиться на вашу расточительность! – добавляла она и девушки, по большей части, отводили глаза и только Грася смотрела прямо в лицо экономной пани, не скрывая улыбки, которую та, в свою очередь, не могла понять. И это чрезвычайно злило женщину.

Сейчас же старшая ведьма ушла и девушки, закончив прибирать со столов, отправились на ужин в общую столовую, занимавшую одну из самых больших залов первого этажа. Там ели только младшие сестры, но кормили сытно, хотя и не так изысканно, как привыкла за последние годы Грася. Когда-то они с отцом знали и худшие дни, так что, девушка была не привередлива в еде.

Оставив учебное помещение, подруги направились на ужин. Пересекая холл, Грася заметила спускавшуюся сверху Елень Вишневскую. Дочь Главы Круга обвела надменным взглядом холл, полный младших сестер и шагнула вперед, заставляя девушек расступиться.

«Вот же бесталанная, - подумала, глядя ей во след Гражина, - даром, что дочь Марии!», - но тут пани Штур дернула подругу за рукав.

- Не смотри так на нее! – посоветовала Яныся.

- А что она мне сделает? – удивилась княжна.

- Она-то, может и ничего, но вот госпожа Глава… - и пани Штур многозначительно ухмыльнулась.

- У пани Елень совсем нет силы, - сказала ей Гражина, когда девушки вошли в обеденный зал.

- Зато сила есть у ее матери, - отозвалась Яныся.

- У матери, но не у нее самой.

Подруга покачала головой.

- Ведьмы могут многое! – произнесла она, хитро улыбаясь.

- Что ты имеешь ввиду? – спросила Грася.

- Сама подумай и поймешь! – ответила Яныся. – Начитана ведь, как сама Глава. Должна понять, что всегда есть выход, даже если у тебя не хватает силы или таланта!

- Это как… - начала было княжна и тут же осеклась. Ее осенило, и девушка иначе посмотрела на подругу.

- Вот оно что! – сказала тихо.

- Тсс! – поднесла к губам палец Яныся. – Просто будь осторожна. Ты нравишься мне, и я не хотела бы, чтобы у тебя были неприятности, или не приведи боги, пани Мария прогнала из Круга.

Гражина отвела взгляд задумавшись и почти забыв о том, что еще недавно все ее мысли занимал прекрасный мужчина с таким неподходящим ему именем – Ежи.

Свет был вокруг меня. Просачивался через пальцы, проходил черед платье и, кажется, даже через тело. Несколько секунд я просто плыла, будто в теплом тумане, а затем сияние погасло, и я оказалась в просторной комнате. Помещение было не примечательным, и я удивленно озиралась вокруг, думая о том, как попала сюда, и была ли загадочная дверь порталом в другой мир?

Обстановка в комнате, где я оказалась, состояла из простого стола и пары лавок, какие обычно бывают в деревнях. Деревянный пол, деревянные стены и потолок. Кажется, я попала в крестьянский дом, самый простой и жилой, о чем свидетельствовал букет алых цветов в глиняной вазе на середине стола и чашка, от которой еще тянулась вверх струйка пара.

Я оглянулась назад, словно надеялась, что увижу за спиной выход в замок или попросту лестницу, но там ничего не оказалось, кроме стены из дерева и какой-то картины с видом гор.

- Где я? – вырвалось невольно. – Есть кто живой?

А у самой холодок под кожей и мурашки по спине. Я стояла на месте не решаясь сделать шаг, словно опасалась, что двинься я в сторону, то навсегда останусь в неизвестном мне месте.

«А там, в кабинете, а замке тебя ждет Вацлав!» - напомнила память, и я едва не застонала от разочарования.

Скрипнувшая дверь и чьи-то легкие шаги заставили меня повернуть голову в сторону. Я увидела дверь, которой еще мгновение назад просто не было. Простую такую дверь, в проеме которой стояла старуха. Она выглядела очень старой, я бы даже сказала – древней. Морщинистое лицо, высохшие руки, больше похожие на лапы домашней птицы, пронзительные глаза и платок накинутый на плечи, поверх серого платья из домотканой шерсти.

- Пришла значит? – загадочно проговорила она и смерила меня любопытным взглядом. – Время пришло! – добавила и чуть улыбнулась.

- Кто вы и где я? – вырвалось невольно, но старуха покачала головой, после чего произнесла:

- Скоро сама все узнаешь. Иди за мной! – и шагнула в темноту, подняв руку на уровне груди. Я с удивлением увидела, как в ее пальцах появилась свеча. Вспыхнул оранжевый язычок пламени, осветивший узкий темный коридор. Старуха шагнула в него и прошаркала вперед, не дожидаясь, пока я последую за ней.

- Мое имя – пани Лидка, - сказала старуха.

- Валеска! – представилась в ответ.

- Валеска, значит! – она рассмеялась. Смех получился сиплый и старческий. Больше похожий на скрип несмазанной двери.

- Но куда мы идем и где я? – еще одна попытка что-либо разузнать потерпела крах. Старуха больше не говорила со мной, лишь продолжала идти, а свеча в ее руке дрожала, отбрасывая странные тени на стены коридора.

А затем мы оказались у очередной двери. Старуха покряхтела, прежде чем постучала в нее. Удары тощего кулака повторили биение моего сердца, а когда нежный и мелодичный голос из-за двери произнес: «Входите!», - мое сердце едва не остановилось.

Пани Лидка открыла дверь, но проходить вперед не спешила, пропуская меня прежде себя.

- Иди, иди! – твердила она, а я, став неожиданно неловкой, с подкашивающимися ногами, переступила порог светлой горницы, освещенной множеством свечей. Пани Лидка закрыла за мной двери, оставшись в коридоре, а я посмотрела на женщину, сидевшую передо мной на скамейке и прявшую пряжу с помощью старинной прялки. Я проследила за ее руками, ловко крутившими нить, а сама мастерица смотрела на меня, не прерывая работы.

Она была хороша и молода. С черными, словно вороново крыло, волосами и в алом, как сама кровь, платье. Умный взгляд ее больших глаз, казалось, проникал в самую душу, а на губах, сочных, словно плоды персика, расцветала улыбка.

- Я так долго ждала тебя! – произнесла она. – Здравствуй, Валеска!

- Откуда вы знаете мое имя? – начала было я и тут же осеклась.

- Не может быть! – то ли подумала, то ли произнесла я вслух. – Это вы?

Женщина рассмеялась и взяла из корзины огромные серебряные ножницы. Перестала прясть и вытянув нить, перерезала ее, после чего уронила в корзину, положив сверху ножницы. Колесо прялки перестало вертеться, и женщина снова обратила свой взгляд на меня. Я почувствовала, как немеет все тело и покалывает в кончиках пальцев. Наверное, я стала бледной, словно мел, но хозяйка дома встала, оказавшись значительно выше меня в росте, и заговорила, не переставая улыбаться:

- Если ты здесь, значит его время пришло!

- О ком вы говорите? – спросила я.

- Ты ведь уже поняла, с кем имеешь дело, девочка? – снисходительно произнесла женщина.

Я кивнула. Как же не понять. Бабушка часто рассказывала байки о ней. Но разве я могла подумать, что увижу саму Богиню Мару (7) вот так, лицом к лицу.

- Вижу, узнала! – она рассмеялась, заметив, как переменилось выражение моего лица.

- Госпожа! – я поспешила поклониться. Сердце забилось с новой силой, когда я поняла, где оказалась.

- Ну-ну! – проговорила Мара. – Перестань. Распрями спину и позволь мне на тебя взглянуть!

Я сделала, как она велела, но глядя в глаза богини с ужасом понимала, что смотрю в бесконечную бездну, за которой нет ничего, кроме вечной пустоты.

- А ты хороша! – последовал вердикт. – Князю Вацлаву повезло…

Мои брови приподнялись вверх.

- Так я здесь из-за него? – удивилась я. – Неужели князь… - и не смогла закончить фразу.

- Сейчас я расскажу тебе одну историю, а ты после поймешь, почему князь таков, какой он есть сейчас, - произнесла Мара и указала мне на место за скамьей. Присела сама и снова взялась за прерванную работу. Я же примостилась на самом краешке и, затаив дыхание, приготовилась слушать, уже понимая, что ничего хорошего мне эта женщина не расскажет. Богиня же только усмехалась, но не губами – смеялись ее глаза, в которых я видела мудрость веков.

«Сколько же она прожила на свете?» - подумала я.

Мара загадочно улыбнувшись, ответила мне:

- Я существую с тех самых пор, как появился этот мир!

И почему я не удивилась, узнав, что женщина умеет читать мысли? Неприятно, конечно, но на то она и богиня, чтобы быть всесильной, или нет?

- Я расскажу тебе историю об одном молодом мужчине, который родился ведьмаком, - меж тем, начала свою историю Мара. Она продолжала тянуть нить и пока не трогала свои ножницы, сверкавшие на груде обрезанных нитей. Мне отчего-то сразу стало дурно от одной лишь мысли о том, сколько душ сейчас стремятся в Навь (8), оторванные от тел, от жизни, оставившие после себя плачущих детей и любимых! А богиня тем временем, продолжала.

- Он был силен и слишком уверен в себе. Глава Братства разглядел потомка аристократического рода и мечтал, что когда-нибудь тот займет его место, но вышло так, что этот ведьмак совершил ошибку, за что должен был умереть. Его прокляли, - глаза богини торжественно сверкнули. – Прокляли те, с кем вместе, плечо к плечу, он сражался во имя людей, уничтожая нечисть и опасных тварей.

- Кто и за что? – спросила я, понимая, что Вацлав и есть герой ее рассказа. Мои подозрения подтвердились – князь когда-то был ведьмаком.

«Когда-то? – подумала я. – Кажется, ему не одна сотня лет! Как же много утекло с той поры воды!».

- Ведьмак был слишком молод и не хотел умирать, - Мара со значением приподняла тонкие брови и на секунду задержала нить, после чего наклонилась и снова взяла в руки эти ужасающие ножницы оборвав чью-то жизнь одним щелчком стали.

- И вмешалась судьба в виде одной сильной ведьмы, по имени Мария, - сказала богиня. – Они заключили договор, по которому ведьма должна была спасти молодого ведьмака, но проклятье было слишком сильно, уничтожить его можно было только одним единственным способом – наложив другое, не менее опасное и смертельное проклятье.

Я пока мало что понимала и Мара видела это. Но она не спешила и ее рассказ тек полноводной рекой, а не горным веселым ручейком.

- Мария прокляла ведьмака, заменив проклятье на другое. Он стал заложником времени, и его замок, вместе с теми, кто находился в нем, тоже застряли между жизнью и смертью.

- Черное Крыло! – произнесла она задумчиво и уже не глядя на меня, а затем достала из кармана своего алого платья несколько нитей, ярких и цветных, похожих на тонких пестрых змеек.

- Вот, все они, - сказала богиня, - те, кто не пришел ко мне, но время все же наступило! – она подняла глаза и впилась в меня долгим пристальным взглядом, от которого по спине пробежали ледяные мурашки, какие бывают только от зимнего ветра, холодного и проникающего под одежду и даже, казалось, под кожу.

- Знаешь, в чем заключено проклятье? – спросила меня Мара.

Я покачала головой.

- Конечно, - согласилась она. – Вацлав и не сказал бы тебе об этом, ведь именно ты, та, которая должна освободить его душу и отпустить навсегда тех несчастных, кто живет в замке. Твой князь, верно думает, что сумел обмануть смерть, но так не бывает. Ее можно отсрочить и кому-то удается это сделать таким вот обманным способом, как это получилось у Вацлава, но смерть все равно находит свою жертву. Она поджидает, и она умеет ждать!

Как же жутко сейчас звучали слова женщины. Будто лед, что по весне трещит на озере. Опасно так трещит. Ступишь на него и пропадешь. Уйдешь под воду, ледяную и сковывающую, утягивающую на дно. В сверху уже льдина и не выбраться из ловушки…

- Мария использовала запретное проклятье и единственно верное в ситуации Вацлава.

- Что это за проклятье? – я не узнала звука собственного голоса.

- Любовью, - просто ответила Мара. – Ему было суждена смерть от руки любимой. Та, которую ему суждено полюбить, однажды появится в замке, так гласит проклятье. Думаю, ты уже знаешь, что ведьма, переступившая порог Крыла теряет все свои магические силы, но та, которая избрана, оставит при себе свой дар и замок примет ее как свою хозяйку и князь преклонит перед ней колено и сойдет с ума от любви.

Я отшатнулась.

- Я никогда не убью Вацлава! – сорвалось с губ что-то похожее на стон, чем связную речь.

- Ты ничего не сможешь сделать, дорогая, - снова начала прясть богиня. – Это было предначертано более чем триста лет назад, когда Вацлав пошел на сговор с Марией. Он не понимал, на что идет. Мне кажется, молодой и слишком уверенный в себе мужчина считал, что сможет удержать собственное сердце и не влюбляться. Как наивен он был…

И она рассмеялась. Рассмеялась так, будто речь шла не о жизни человека, а о простых нитях, которые можно вот так запросто перерезать и выбросить, словно ненужный мусор. И чем больше я думала по этому поводу, тем больше понимала весь ужас того, что предначертано. Ведь в замке, помимо князя, еще живет множество людей, которым заказан путь за его пределы. А если Вацлав умрет, то погибнут и все они, и Элкмар, и многорукий пан Казимир, и пани Машкевич, что всегда была так добра ко мне, и Радка, Юстина, Габриэль…

Голова шла кругом, пока я перечисляла имена тех, кого знала, а ведь были еще и те, кого я встречала лишь за общим столом во время обеда в зале, отведенном для слуг!

- Эта дверь больше никогда не откроется! – сменила неожиданно тему Мара. – До тебя приходили девушки, но они не достигали моего дома, оставались на кромке, между жизнью и смертью, потому что дверь – была одним из элементов проклятья, призванная пропустить в Навь только избранную.

- Но, вдруг вы ошиблись! Князь вовсе не любит меня! – торопливо заговорила я и снова повторилась: - Я не смогу его убить.

- Сможешь! – уверенно произнесла Мара. – И скоро сама это поймешь, а пока, нам надо расстаться. Живым опасно находиться в моем мире, тем более в своем теле. Если задержишься – сможешь не вернуться!

И богиня хлопнула в ладоши. Тут же отворилась дверь и в темноте проема появилось лицо старухи, которая по-прежнему держала в руке свечу.

- Пани Лидка, - сказала Мара, - проводи нашу гостью, ей уже пора! – и добавила, обращаясь ко мне: - Тебе придется это сделать. Я просто ускорила события, так как, чувствую, Вацлав хочет снова обвести меня вокруг пальца, а его нить уже давно отрезана и дожидается своего хозяина и… - тут она помедлила, прежде чем произнести, - и напомни Трайлетану, что я с нетерпением жду его возвращения. Он нужен мне здесь!

Я хотела было что-то сказать, но не смогла произнести даже слова. Мои губы словно окаменели, сомкнувшись, а пани Лидка с неожиданной для ее куриных лапок силой, схватила меня за руку и потащила за собой. За нашими спинами медленно закрылись двери и сияние погасло, но впереди я увидела не менее яркий свет и догадалась, что сейчас вернусь в Крыло.

«А там Вацлав ждет меня в своем кабинете!» - подумала я.

Пани Лидка продолжала тянуть меня за собой. Она молчала, а я не знала, что и спросить у нее. Уверена, старуха не скажет ни слова против госпожи, а значит, она мне не помощник.

«Ведьма Мария помогла Вацлаву! – вдруг подумала я. – Она и наложила проклятье, спасая князя!» - и сразу стало понятным, почему Елень, дочь Главы Круга так нахально ведет себя в замке!

«А ведь Главу Круга зовут именно – Мария!» - вспомнила я. Кто-то при мне упоминал ее имя, то ли Трайлетан, то ли домовиха. Впрочем, сейчас это было не так важно.

- Прощай! – старуха вытолкала меня из темноты куда-то на встречу льющемуся из неожиданно возникшей прямо передо мной, двери. Я пошатнулась и хотела было оглянуться и взглянуть в последний раз на пани Лидку, но перед глазами уже все затопило словно солнечным светом. Я закрыла глаза, позволяя мареву нести меня прочь из царства мертвых, где меня ожидал ужин и Вацлав. И проваливаясь в эту теплую бесконечность, я уже понимала, что ни слова не скажу о произошедшем князю.

«Ни слова, пока не узнаю все, как есть!» - что-то подсказывало мне, что Мара могла недоговорить. С богинями так часто бывает, особенно, если верить сказкам. В них богини, даже если и помогают людям, то всегда прежде всего действуют только в своих интересах.

Когда я распахнула глаза, то поняла, что стою на площадке, а за моей спиной осталась лестница. В замке царила тишина и, кажется, время не сдвинулось с места, пока я гостила у повелительницы страны мертвых.

Я опустила взгляд, осматривая платье. Сердце гулко билось в груди и никак не могло успокоиться. Я сжала руки в кулаки и набрала полные легкие воздуха, прежде чем сделала шаг вперед, направляясь к покоям хозяина замка. В голове продолжали звучать слова Мары, когда двери передо мной распахнулись, выпуская за порог Вацлава. От неожиданности я застыла на месте и во все глаза, уставилась на бывшего ведьмака, а ныне проклятого демона.

Было заметно, что Вацлав ждал меня. Он явно подготовился к нашей встрече, оделся в богатую одежду, отчего я почувствовала благодарность к девушкам, которые помогли мне с платьем и, в особенности, к Радке. Ведь это именно она уложила мои волосы, да и просто заставила надеть свое прекрасное платье!

- Валеска! – проговорил князь и синие глаза его сверкнули от радости. – Я уже было подумал, что ты не придешь! – добавил он и я поняла: «Ждал. Волновался!».

Стало неожиданно приятно и я всего на долю секунды смогла забыть о том, где была и что рассказала мне Мара. Но всего лишь на секунду. Воспоминания вернулись вновь, и я натянуто улыбнулась, отвечая на радость мужчины. Князь уловил произошедшую во мне перемену и чуть сдвинул брови, а затем, взяв себя в руки и приняв свой обычный невозмутимый вид, отошел в сторону и сделал приглашающий жест.

- Ужин остывает! – напомнил он мне, пока синий взгляд беззастенчиво скользил по моей фигуре, отчего я ощутила себя словно бы и в платье и, в тоже время, обнаженной.

- Я прошу прощения, - ответила я, понимая, что опоздала. Как бы медленно не текло время в Нави, здесь все равно прошли определенный минуты, а может даже и больше.

Шагнула вперед, сократив расстояние между собой и князем. Вошла в двери его покоев, а затем направилась прямиком в кабинет, где был накрыт стол. Вацлав шел за мной следом, и я ощущала его взгляд на своей спине. Взгляд, который ласкал и обжигал даже через легкую ткань платья.

- Ты сегодня просто неотразима! – сказал он мне, ринувшись вперед, чтобы открыть передо мной двери в кабинет.

- Спасибо! – ответила я, не зная толком за что именно его благодарю: за то, что сделал комплимент, или за то, что открыл передо мной двери, как перед знатной панной. А еще мне показалось, будто бы князь решил, что я волнуюсь, или, того хуже, жалею о том, что пришла. Он следил за мной взглядом, пока направлялись к сервированному столу, а затем отодвинул для меня стул.

- Присядь! – попросил.

Я подошла ближе, чуть приподняла подол платья, и мужчина пододвинул за мной стул. Я присела, внезапно ощутив, как рука Вацлава, словно бы мимолетно, задела мою. По коже пробежали мурашки – его прикосновение подарило мне тепло, а сердце заставило биться сильнее.

«Всего одно прикосновение! – подумала я. И тут же в голове мелькнула мысль: - Ведьмы не держаться за свою девственность, ведь она своеобразная преграда к раскрытию сил!» - и с чего это меня посещают подобные глупости?

Князь сел на стул напротив и посмотрел на меня. Его руки тем временем, развернули белоснежную салфетку. Я повторила движения мужчины и положила ее себе на колени, решив, что это очень даже правильно, ведь так в случае чего, платье Радки не пострадает.

- Как ты находишь наш ужин? – спросил Вацлав.

Я посмотрела на блюда, занимавшие почти весь стол. Чего здесь только не было. Сразу стало заметно, что Мария и другие кухарки постарались на славу. Угощения – как на картинке и подобных, мне показалось, не было даже на ужине, когда приезжала Елень со своей свитой. Больше всего мое воображение пленила дорогая посуда с золотым ободком и столовые приборы из чистого серебра.

Удивленно взяла в руку вилку и продемонстрировала ее князю.

- Вам не больно прикасаться к ней?

Он сперва недоуменно вскинул брови, а когда понял суть вопроса, улыбнулся.

- Я не боюсь серебра, если ты намекаешь на это! – и тут же потянувшись к тёмно-зелёному стеклянному кувшину, спросил: - Выпьешь вина?

Кивнула, соглашаясь, и даже взяла в руки бокал на высокой ножке, протянула его ближе к Вацлаву, поставила, ожидая, пока он нальет мне вина. В наступившей тишине были слышны лишь тиканье часов на камне да звук льющегося напитка в хрусталь бокала.

- Это хорошее вино, - произнес мужчина, возвращая мне бокал, - тебе понравится!

Я ничуть в этом не сомневалась. Дома мы тоже пили вино, домашнее, лишенное какого бы то ни было, букета. Его и вином то назвать было нельзя, так, настойка на ягодах.

Вацлав следил за мной, словно кот за глупой птичкой, присевшей слишком близко от опасной близости хищника. Правда, сравнение было не удачным. Менее всего князь походил на пушистого домашнего питомца.

- Ты или волнуешься, или произошло нечто из ряда вон, - сказал хозяин замка и добавил, - я все никак не могу понять, что произошло, но ты как-то изменилась!

Как же он прав! Я понимала, что мне стоит сдерживать свои эмоции, чтобы не выдать то, что творилось сейчас в моей душе. Какое счастье, что князь не читает мысли, подобно Маре!

- Я действительно, переволновалась! – сказала и почти не солгала.

- Тогда может быть, мы поедим и поговорим, а ты немного успокоишься! - предложил мужчина.

Я посмотрела на обильный стол, на все эти паштеты с зеленью, на жареных перепелов, на сочные куски хорошо прожаренного на огне мяса, на множество салатов, о существовании которых я никогда и не знала и, тем более, не довелось пробовать. Мария и девушки, работавшие на кухне, постарались: все блюда выглядели так, что пальчики оближешь и, в другое время я, наверное, с удовольствием и без особого стеснения, принялась бы наполнять свой желудок, но не сегодня. Глядя на всю эту красоту, мне кусок не лез в горло. Мысли то и дело возвращались в домик, где в светлой комнате пряла свою пряжу, отмеряя чужие судьбы, женщина в алом платье. Ее взгляд, вдумчивый и всезнающий, преследовал меня, даже после того, как я покинула Навь.

«Надо хоть на время забыть обо всем, - приказала я себе. – Иначе, Вацлав поймет или догадается о чем-то! Он и так заметил, что я на себя не похожа!».

Я подняла глаза и посмотрела на князя, затем улыбнулась и улыбка, о чудо, вышла почти радостной.

- Попробуй икру! – заметив мой, чуть оживший взгляд, хозяин Крыла протянул мне тарталетку с точечками икры. Помнится, Мария делала подобное в тот день, когда в замке гостила Елень.

- Дорогое удовольствие! – заявила тогда кухарка. И вот теперь я пробовала это, принимая из рук Вацлава.

- Я хочу, чтобы ты расслабилась и получила удовольствие от этого ужина! – заявил мужчина. Глаза его светились синим светом, а ямочки на щеках стали глубже, придавая волевому лицу мягкое очарование и полностью меняя выражение его взгляда.

- Мне хочется поухаживать за тобой, - признался он, пока я снимала пробу с икры.

«Солоно!» - подумала, а Вацлав продолжал:

- Я понял, что наши отношения начали развиваться совсем в неправильном направлении. Я, наверное, напугал тебя, но, Валеска, ты не подумай, что мне от тебя нужно только одно…

Я чуть не подавилась, взглянув в его глаза. Было заметно, что Вацлав и сам не может подобрать подходящие слова. По-видимому, подобные признания для него новы, как и для меня. Мужчина заметно напрягся, подобравшись, словно перед решительным прыжком и снова напомнил мне хищника, но теперь совсем не милого пушистого котика. Передо мной был демон. Тот самый демон, огромный, с крыльями и глазами-вспышкой. Нет, Вацлав по-прежнему сидел передо мной в человеческом обличье, но я видела, как проступает его второе Я через кожу, будто умелый художник нарисовал два лица в одном, наложив их, как маски, друг на друга, так что нижнее проступало вперед.

- У нас все будет так, как положено, - снова заговорил князь. – Если хочешь, даже свидания и ухаживания. Спешить не станем.

- А если я не хочу? – проговорила неожиданно для самой себя и удивилась этой фразе. Словно ее произнесла не я, а та, другая Валеска, которая жила внутри меня. Та, которая обладала даром и силой.

- То есть? – вскинул брови князь. – Ты не хочешь быть со мной?

Ошибочное решение мужчины вызвало у меня улыбку.

- Нет, - ответила я. – Я не это имела ввиду.

- Тогда что? – он сглотнул, уставившись на меня совсем иными глазами и я поняла, что он догадался об истинном смысле моих слов.

- Что, если я не хочу ждать? – уточнила я…и не я одновременно.

В голове моей кружились образы и звучали слова Мары. Все эти люди, кто населяет замок, и сам Вацлав, умрут от моей руки. Пусть я не понимала, как и по какой причине это произойдет, но не доверять словам богини не было смысла. Над князем и его замком царит проклятье, от которого, впрочем, он не спешит избавляться, а точнее, не спешил, пока не появилась я.

Мара говорила, что князь полюбит избранную! Значило ли это, что он влюблен в меня?

«А ты как думаешь? – прозвучало в голове ехидно. – Стал бы такой мужчина, аристократ и богач на ужин приглашать простую крестьянскую дочь?».

Вацлав продолжал смотреть на меня и выражение его лица и глаз менялось. Но он ничего не сказал, лишь вздохнул как-то спокойно и улыбнулся мне.

За ужином мы не говорили о Стефе. Как-то обоюдно и не сговариваясь, пришли к мысли, что о делах сегодня ни слова. Вацлав зачем-то стал рассказывать мне о своем детстве и мне стало интересно. Оказывается, он был единственным сыном и теперь последний в своем роду.

- После меня не останется никого, если умру без наследников! – улыбнулся мужчина.

- Почему же вы не женились за столько лет? – удивилась я.

- Не нашел ту, единственную, - ответил он и снова посмотрел на меня так, что колени задрожали, а в груди стало тесно и жарко одновременно.

- Это странно, - пробормотала я, ощущая, как краска заливает лицо. Зачем-то опустила руки вниз, уцепившись за стул, на котором сидела.

- Я прожил более трехсот лет на этом свете и видел многое, - проговорил князь. – Признаюсь, женщин у меня тоже было не мало, но до определенного времени мне и в голову не приходила мысль, чтобы остепениться и завести семью.

- Почему?

Синие глаза вспыхнули.

- Наверное, потому, что я всегда знал, что бессмертен. Что на моих глазах будут умирать все те, кого я так любил.

Князь резко встал и обогнув стол, подошел ко мне. Несколько долгих секунд смотрел сверху вниз, а затем опустился передо мной на колени, потянувшись ко мне.

- Валеска! – прошептал.

Забыв про ужин и вино, забыв про Мару и проклятье, я подняла руки и позволила себе положить их на широкие плечи. Князь с тихим стоном приник ко мне, уткнулся головой в мою грудь, позволив обнять себя.

- Твое сердце так бьется! – прошептал он.

«О, боги!» - только и подумала я.

- Я не хочу ждать, - произнесла тихо и неожиданно поняла, что это правда. Какой смысл мне убегать от самой себя, если я в итоге решила уйти. Разве я могу позволить ЕМУ умереть? Никогда! Так почему бы мне не получить хотя бы крупинку своего счастья? Почему не позволить себе ощутить себя в руках любимого мужчины, до того, как нас разведет судьба? Сейчас мне это казалось правильным, и я была уверена, что приняла верное решение.

Сопротивляться любви бессмысленно. Пусть она будет в моем сердце! Я хочу позволить ей распуститься там, как самому прекрасному из цветов. Хочу быть с Вацлавом, даже если это будут несколько дней, а не вечность и не вся жизнь, о которой я могла только мечтать.

Мои руки зарылись в густые волосы моего демона. Как же приятно вот так сидеть и ощущать его рядом. Тепло его тела, казалось, стало и моим теплом. А когда князь поднял голову и посмотрел на меня потемневшим синим взором, я задрожала всем телом, ощущая, как сердце заходиться в безмолвном крике.

Мужчина продолжал стоять на коленях, но теперь распрямил спину и пристально смотрел на меня, будто хотел прочитать мои мысли и понять, уверенная ли я в том, что говорю.

Легкая улыбка, полная света и счастья, была ему ответом и Вацлав потянулся ко мне. Его руки обвили мое тело, прижали к себе, так близко, что биение наших сердец стало одним целым. Рот мужчины накрыл мой, сперва касаясь легко, будто невесомо, пробуя на вкус, затем сильнее и настойчивее. Он раскрыл мои губы своим напором, врываясь языком в рот, лаская его, исследуя, в то время как руки Вацлава гладили мои волосы, прижимая меня все сильнее к сильной мужской груди, такой твердой и крепкой, словно каменная стена. И как же уютно было находиться в его руках! Словно именно здесь, рядом с князем было мое место! Сейчас, как никогда раньше, я понимала – мы предназначены друг другу, как две половинки одного целого.

Вацлав встал, поднимая меня вместе с собой. Его губы скользнули по моему подбородку и ниже, коснулись шеи там, где билась жилка, повторяя удары сердца. Я невольно выдохнула, стон невозможно было удержать и, кажется, это порадовало князя.

- Валеска! – произнес он. – Ты уверена?

Я сглотнула. Синий взгляд впился в мое лицо, умоляя не отказывать мужчине и не разбивать его надежд.

- Одно твое слово, и я прекращу! – как-то хрипло добавил Вацлав. – Я еще могу остановиться… наверное.

- Не надо! – попросила я.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, и от одного взгляда князя все внутри меня наполнилось жаром, а низ живота налился приятной и, чуть болезненной тяжестью. Затем Вацлав с легкостью подхватил меня на руки и понес прочь от стола, через весь кабинет.

Я знала, куда он идет и куда мы направляемся. В его спальню. Знала и не пыталась помешать. Более того, я сама хотела разделить ложе со своим мужчиной, с тем, кого выбрала и сердцем, и душой. Стараясь не думать о том, что произойдет после спасения сестры, я гнала прочь свои мысли, мечтая только о мужчине, в руках которого таяла и умирала, возрождаясь, подобно мифическому фениксу из сказок. И вот он – мой. Словно долгожданный подарок, и невозможно поверить этому счастью. Как только я раньше могла бояться его? Кого видела перед собой! Демона? Как оказалось, князь более человечен, чем люди и то, что он был опасным существом не совсем его вина, а страшного проклятья, которое я поклялась никогда не снимать с него.

«Чтобы жил, - мелькнула мысль, - всегда! Даже если без меня!».

Постель Вацлава были мягкой. Он осторожно уложил меня на простыни, и я даже не заметила, когда было сдернуто покрывало и отброшено в сторону одеяло. Руки мужчины скользили под платьем, губы следом за руками, не отставая ни на миг, оставляя обжигающие следы и мне казалось, что они должны были гореть клеймом на моей коже. Ласковые пальцы с нежностью касались моих ног, поднимали все выше тонкое платье Радки, а я млела от прикосновений и алела, будто маков цвет и все равно лежала там, бесстыдно запрокинув голову и позволяя мужчине избавить меня от туфелек, а затем и платья. Более того, я сама приподнялась и вскинула вверх руки, чтобы он аккуратно снял с меня синее волшебство. Ладони мужчины легли на мою грудь, приподняли, ощущая ее тяжесть. Кажется, Вацлав что-то произнес, но слов я не разобрала, разве что только сиплый шепот, такой же горячий, как и губы князя, спустившиеся по ложбинке к левой груди, под которой билось сердце. Рука мужчины легла на мою спину, в то время, как его рот захватил вершинку напряженного камешка соска, и я прогнулась навстречу неведомой ласке. Так еще меня не касался никто, но как же божественно было новое ощущение, пронизывавшее все мое существо.

- Ты прекрасна! – прошептал Вацлав и на этот раз я разобрала слова. Улыбка скользнула по моим губам – я верила в то, что он сказал. Именно сейчас, хотела и верила.

Потянулась к своему мужчине, с недовольством положила пальцы на широкие плечи все еще обтянутые тканью белоснежной рубашки. Фыркнула наигранно и он рассмеялся, но как-то непривычно, низко и гортанно.

- Сейчас! – произнес и в один миг рубашка присоединилась к синему платью, а когда руки князя легли на пояс его штанов, я снова ощутила, как лицо вспыхивает я новой силой, но взгляда не отвела. Пусть я прекрасно знала, как выглядят мужчины без одежды, видела как-то на реке, когда вместе с сестрой ходили купаться, да застали наших, местных парней, плескавшихся в запруде, словно красны девицы. Я тогда сильно смутилась, а Стефка знай себе начала хихикать, выдав нас с головой. Но то было когда? Сейчас – совсем другое. И то, что открылось моему взору и близко не походило на увиденное ранее.

Вацлав был хорошо сложен. Широкие плечи, крепкие длинные руки с канатами жил, покатая грудь с плоскими темными сосками, тонкая талия и плоский твердый живот. Ноги длинные и стройные, а бедра узкие и такие притягательные, что мои руки зазудели от невыносимого желания прикоснуться к ним.

«Да ты порочна!» - сказала сама себе, а Вацлав вернулся ко мне и теперь его руки и ноги находились вокруг моего тела, а сам он нависал надо мной сверкая потемневшим от желания взглядом. Я смущенно покосилась на его детородный орган и тут же вспыхнув еще сильнее, хотя уже и не знала, что это возможно, перевела взгляд на лицо мужчины.

Стефка говорила, что в первый раз всегда больно. И не одна она рассказывала подобное, так что я попыталась приготовиться к тому, что будет неприятно.

«Но это только в первый раз! – вспомнились слова младшей сестры. – После… - и она в моей памяти мечтательно закатила глаза, - после будет просто божественно!».

Я хотела, чтобы мне повезло испытать и то, что будет после. Но было ли у меня на это время?

Князь наклонился ко мне, чуть придавил телом, удерживая вес на руках. Я ощущала его твердость меж своих бедер: горячую и волнующую. Но Вацлав не спешил сделать меня своей. Вместо того, чтобы войти в меня, он продолжил свои чарующие ласки и уже скоро я забыла о своем страхе перед неотвратимой болью. Мое тело пело в его руках, отзываясь как инструмент умелого музыканта. Я дрожала от прикосновений пальцев и губ, порой не успевала следить за тем, как и где он меня ласкает. Я ощущала его везде. Все мое тело прогибалось навстречу умелым рукам моего мужчины. А когда он опустил руку и прикоснулся ко мне так, где никто, кроме меня самой меня не касался, я дернулась всем телом, ощутив, как странный разряд прошел через мое нутро. Вацлав не остановился. Его палец, дерзкий, как и его хозяин, проник через влажные складочки и начал стремительную игру, которая едва не свела меня с ума. Когда я немного пришла в себя, то поняла, что сама двигаю бедрами навстречу проникновению в лоно.

- Сладкая моя девочка! – прошептал князь мне в ухо и неожиданно прекратил эту сладкую пытку. Снова навис надо мной и теперь его твердость застыла перед входом в мое естество, касаясь нежно и чуть подрагивая, словно в нетерпении.

- Будет немного больно! – шепнул он, а я протянула руки и положила их на бедра мужчины, будто таким образом призывала к активному действию.

Он начал входить. Осторожно и медленно. Я смотрела в темные глаза и видела, с каким трудом мужчина сдерживается. Каждый мускул на его лице и теле был напряжен, а я лишь ждала, когда он сделает то, что должен.

- Прости! – сказал Вацлав и сделал быстрый рывок, вонзившись в меня одним движением. Резкая боль заставила согнуться, но мужчина больше не двигался, позволяя нашим телам привыкнуть друг к другу, а боли – отступить.

- Прости, прости! – зашептал он, касаясь горячими губами моего лба, щек и приоткрытых в непроизнесенном стоне, губ, а затем начал двигаться. Совсем медленно, наполняя меня до отказа, пронзая и заставляя постанывать от едва уловимой боли, смешанной с каким-то непонятным ощущением, зарождающимся в моем теле. Словно крошечный жгут закручивался во мне, в самом низу моего живота, щекоча и покалывая.

- А! – только и смогла произнести я, а князь стал двигаться быстрее. Сама не помню, как обхватила его бедра ногами, а мои руки сжимали плечи. Вацлав прикрыл глаза, продолжая свою мучительную пытку, скользил во мне прогоняя боль и то, что приближалось ей на смену меня удивляло, но не тревожило.

Толчок, за ним еще один, и еще. Наши тела, переплетенные на простыне, горячие, влажные. Его сильное, мощное и мое под ним, тонкое, белое, совсем крошечное в сравнении с мускулистым торсом Вацлава.

А затем мир взорвался фейерверком ярких красок. Что-то волшебное родилось внутри меня и несколько долгих секунд напрочь лишило разума. Я почти не видела, как сделав последний толчок внутри меня, застыл, будто окаменев, князь. Как запрокинув голову то ли прохрипел, то ли прорычал мое имя, а после, вздрогнув еще раз, опустился рядом со мной, потянув меня следом и почти уложив на свое тело.

Мы молчали, но наши сердца бились в унисон, а дыхание переплелось, как и руки, и ноги. Вацлав прижимал меня к себе так, словно опасался, что исчезну, а я и не была против.

- Это было… - проговорила я нерешительно и голос внезапно показался чужим, но я продолжила, зная, что мой мужчина ждет моих слов, - это было волшебно!

Вацлав тихо рассмеялся и прижал меня к себе еще сильнее.

- Моя девочка! – только и произнес он.

Я уткнулась носом в его плечо и затихла, понимая, что сейчас все слова будут просто пустым звуком. Ведь в этой тишине за нас говорят наши чувства. Даже не говорят, они – кричат.

«Я люблю тебя!» - кричит мое, глядя на князя, лежащего рядом. И мне кажется, что в стуке его сердца я слышу ответ: «И я тебя, моя девочка!».

Глава 16.

Вацлав проснулся первым. Долго лежал после на боку, подпирая голову рукой и глядя на девушку, мирно спавшую рядом. Валеска казалась ему самым прекрасным созданием, которое он когда-либо видел в своей жизни. Темные волосы укутывали девушку, спадая по плечам и спине, прикрывали завитками упругую маленькую грудь, так уютно вмещавшуюся в его ладонях вчера. Князь скользнул взглядом по тонкой талии и округлым бедрам, задержал взгляд на темном треугольнике волос и спустился ниже, по длинным стройным ногам. Тело тут же отозвалось неудержимым желанием и мужчине было нелегко проигнорировать зов плоти и мольбу собственного тела. Вацлаву хотелось прикоснуться к своей женщине, ощутить тепло ее кожи и ее запах, снова взять, войти в нее, сделать своей и с каждым движением, прорываясь в самую глубину влажного лона, доказывать себе и всему миру, что она принадлежит только ему одному и никому другому.

Пятна крови на простыне были тому доказательством и Вацлав чуть улыбнулся, вспоминая, как царапала его ногтями в порыве страсти маленькая ведьмочка, ставшая теперь женщиной. Его женщиной!

Полюбовавшись прекрасной наготой Валески, Вацлав осторожно, чтобы не разбудить спящую, поднялся с кровати и прошел к камину. На полке стояла маленькая шкатулочка. Он еще вчера, перед самым ужином, поставил ее туда, зная, что использует по назначению ее содержимое. И вот этот миг настал.

Мужчина потянулся к шкатулке, и она на мгновение исчезла в его огромной ладони, но князь тут же разжал кулак и открыл шкатулку, посмотрев на то, что находилось внутри с широкой улыбкой.

«Плевать на проклятье, - подумал он, - она никогда не сможет причинить мне вред, как и я ей. Мы стали единым целым и нам остался всего один шаг, чтобы все наконец, встало на свои места!».

Он закрыл шкатулочку и повернулся, чтобы посмотреть на кровать. Валеска продолжала спать. Ее лицо было спокойным и безмятежным, и князь не мог отвести взгляда от идеальных черт ее лица, казавшихся ему самими прекрасными и любимыми.

«Главное, чтобы она не узнала о проклятье, - подумал Вацлав, - тогда я найду способ обойти его и жить долго и счастливо вместе!» - он почти поверил в то, о чем подумал. Вернувшись к постели, лег рядом с девушкой, положив шкатулку под ее подушку, проделав это так осторожно, что она не проснулась, лишь пошевелилась и повернулась на другой бок, к нему спиной.

Князь не удержался, придвинулся ближе, повторяя своим телом каждый ее изгиб, и застыл, прислушиваясь к тихому спокойному дыханию любимой. Время для него остановило свой бег, и князь мог лишь любоваться той, которую считал совершенной. Неожиданно вспомнил первую встречу, когда она убежала от него, испугавшись жуткого вида демона, а он ведь тогда и не понял, что встретил свою единственную, ту, что могла рассмотреть под его человеческим обликом монстра и наоборот, увидеть в демоне человека. Вацлав удивлялся самому себе, не понимая, как мог желать ее ухода, как хотел жить без нее.

«Но, признайся же! – сказал сам себе. – Ведь не зря ты следил за ней через зеркала. Уже тогда, с первых дней встречи, она зацепила тебя так, как ни одна женщина до нее». И дело было не в том, что Валеска особенная ведьма, и не в том, что она та, кому суждено осуществить проклятье, нет. Просто она – особенная для него. Желанная, любимая. Женщина, которой он, сам того не подозревая, отдал свое сердце, хотя наивно полагал, что ни одна из женщин не сможет пробудить в нем любовь.

«С ума схожу, глядя на нее! – подумал он. – Триста лет я ждал ее! Ждал и боялся, что она появится и моя жизнь остановится. А теперь я смотрю на нее и понимаю, что готов умереть ради того, чтобы хотя бы немного, но прожить вместе с той, которую полюбил!».

Девушка снова шевельнулась и придвинулась к князю. Его тело отозвалось мучительным желанием, сродни которому была боль, но такую боль он был готов терпеть всю свою жизнь. А затем Валеска повернулась к нему и открыла глаза. Вацлав вздрогнул, заметив в ее сонном взгляде немного удивления, словно ведьмочка не могла понять спросонок, где находится, и кто рядом с ней, а затем он увидел, как она моргнула и теплый взгляд ее глаз стал осмысленным. Улыбка тронула ее губы, и она прошептала:

- Вацлав!

От звука собственного имени, сорвавшегося с ее губ, бедное сердце мужчины едва не вырвалось из груди, забилось часто и ему стоило больших трудов оставаться спокойным.

- Проснулась, наконец! – ответил он, радуясь, что голос не дрожит.

Девушка неловко протянула руку и положила ее на грудь князя, заставив его дернуться от легкого прикосновения.

- Что? – удивилась она, а затем покосилась вниз, на ту часть его тела, что сейчас пришла в полную боевую готовность и только и ждала, когда Вацлав притянет к себе податливое мягкое женское тело.

- Как ты себя чувствуешь? – спросил он, сдерживаясь от желания снова сделать Валеску своей. – Нигде не болит? – уточнил.

Девушка потянулась и покачала головой.

- Нет, - ответила уверенно.

Для князя это было знаком. Он перевернул Валеску на спину и окружив руками, взглянул в глаза, позволяя своей страсти выплеснуться в умоляющем и почти отчаянном взгляде.

Еще никогда он не просил о близости. Еще никого он не хотел с такой силой, как сейчас хотел эту юную красавицу. И ее глаза сказали ему: «Да!» - более того, Вацлаву даже показалось, что девушка с готовностью приняла его и в этот раз он был нежен, касаясь ее тела с почти трепетным благоговением, ощущая неповторимый аромат ее страсти. Покрывая поцелуями каждую пядь ее кожи, он едва сдерживал порыв отбросить прочь все ласки и войти в мягкую плоть, врываясь с каждым новым толчком, ощущая, как его женщина поднимается на небеса блаженства одновременно с ним. Но он умел контролировать себя, хотя рядом с Валеской это было почти невозможно. Только прошлая ночь смогла придать ему сил сдержать в узде рвущуюся страсть и утро расцвело для обоих новыми красками.

Уже после, лежа рядышком и обнимая друг друга, князь вспомнил о шкатулке. Приподнявшись на локте, он посмотрел в сияющие глаза девушки и сказал:

- Нам срочно необходимо принять ванну, а после позавтракать!

Я вернула ему улыбку, ощущая правдивость слов мужчины. И пусть в теле до сих пор оставалась приятная легкость, я все же ощущала себя липкой после постельных утех, и с готовностью отозвалась на идею вымыться, а после и перекусить, так как желудок пока еще терпел, но скоро обещал мне спеть самую заунывную серенаду. Заодно и напомнить о том, что вчера за ужином я проигнорировала его, так что, завтраку быть!

Именно с такими мыслями я хотела было встать с кровати, когда князь как-то странно посмотрел на меня.

- Подожди! – сказал он.

Я удивленно посмотрела на мужчину. Вацлав поймал мой взгляд и отчего-то шумно сглотнул, а я впервые видела подобную нерешительность на лице у этого сильного мужчины.

- Нет, - сказал он, - давай во время завтрака поговорим!

Я встала и стала поднимать наши вещи, продолжавшие одиноко валяться на полу. Платье Радки надеть не решилась, из опасения выпачкать его и тогда Вацлав протянул мне свою рубашку. Я колебалась недолго, после чего надела на голое тело одежду, хранившую запах князя.

- Отличный размер! – зачем-то сказала я и даже покрутилась перед мужчиной, показывая, что его рубашка прикрывает мне ягодицы и почти доходит до колен.

- Как на тебя шито! – пошутил Вацлав и добавил: - Оставайся здесь, а я позову слуг и велю им наносить воды, чтобы мы могли искупаться!

Он натянул быстро штаны и босиком прошлепал прочь из спальни. Скрипнула дверь, и я осталась наедине сама с собой. Только после ухода Вацлава, запоздалый стыд бросился мне в лицо и подняв руки, я обхватила его своими ладонями, вспоминая прошлую ночь, о которой, впрочем, не жалела ни на единый миг своей жизни.

То, что произошло между мной и князем, было просто чудесно! Настолько чудесно, что я даже не могла себе предположить! Да, я ждала боли и, по сути, ощутила ее, но всего на какое-то время, а затем все было забыто и новые эмоции, новые ощущения переполняли меня.

«Это любовь!» - простучало неугомонное сердце.

- Любовь! – проговорила я вслух и неожиданно рассмеялась, наполняя счастливым смехом спальню Вацлава.

После мы купались, затем я переоделась в одну из длинных свежих рубашек своего мужчины и в таком непристойном виде села с ним завтракать, при этом краснея, как маков цвет и все же не стесняясь его.

Пани Мария постаралась и, если вчера мы не сумели по достоинству оценить ее стряпню, так как отвлеклись на дела более приятные, что сегодня полакомились омлетом с кусочками овощей и беконом, а затем нам подали в изысканных хрустальных фужерах фрукты со взбитыми сливками и блинчики, политые медом, а еще было сахарное печенье и сладкая сдоба с изюмом, орехами и вареньем на любой вкус.

Я позволила себе расслабиться, наслаждаясь обществом князя. Мы кормили друг друга сладостями, смеясь и целуясь. Было ли так у всех влюблённых, я не знаю, не уверена, но то, что происходило между нами казалось мне волшебной сказкой, у которой, как я надеялась, будет счастливый финал.

«Будет ли?» - нашептывала память голосом Мары, и я гнала эти мысли прочь, понимая, что не позволю сегодня испортить мой день, ставший самым счастливым в моей жизни.

Пока мы ели, князь то и дело посматривал на меня, как-то хитро щуря синие глаза. Его ямочки были такими очаровательными, что я, сама того не замечая, была пленена красотой своего мужчины, а затем произошло то, чего я не ожидала. В какой-то миг Вацлав встал из-за стола и, попросив меня подождать минутку, вышел в спальню. Вернулся он с самым таинственным видом, что-то пряча за спиной. Я заерзала от нетерпения. Синие глаза разгорелись еще ярче.

- Не пойми меня неправильно, - произнес он.

- Ммм? – я посмотрела в его глаза, понимая, что тону в них. Отчаянно захотелось протянуть руки и прикоснуться к лицу мужчины, а еще лучше, притянуть его к себе, зарывшись пальцами в густые волосы.

- У меня есть кое-что для тебя! – Вацлав подошел ко мне, крадучись, словно огромный дикий кот. Я посмотрела на ноги мужчины и улыбнулась: князь все еще был босиком, как и я сама. Сейчас он точно совсем не был похож на представителя древнего аристократического рода, хотя нет. Тут я ошиблась. Даже босой и немного растрёпанный, он все-равно излучал силу и мощь настоящего князя.

Пока я размышляла, Вацлав протянул мне руку и раскрыв ладонь, показал на крошечную шкатулочку. Она была сделала из какого-то черного дерева, такого сплошного цвета, что на мгновение мне показалось, что это камень. Но когда князь положил эту самую шкатулочку на мою ладонь, то оказалось, что она излучает живое тепло и не так тяжела, как я полагала.

- Что там? – спросила я, рассматривая инкрустацию из серебра, тонкой паутинкой замысловатого узора, вившейся по краю, там, где открывалась крышечка.

- Открой! – попросил Вацлав.

Я медлила. Вертела шкатулку, не решаясь открыть и опасаясь и, одновременно, надеясь, что там будет лежать то, что сможет связать нас с князем.

- Открывай! – попросил он снова, и я решилась.

С легким щелчком крышка откинулась назад, явив моему взгляду огромное и, я бы даже сказала, массивное кольцо с невероятно синим камнем. Оно лежало на подушке из золотого бархата и было явно старинным. Необычайные знаки покрывали поверхность драгоценного металла, а камень сиял удивительно ярко, как и глаза Вацлава, следившего за моей реакцией.

- Нравится? – спросил он.

Несмотря на массивность и некоторую грубость отделки, кольцо мне действительно понравилось, а когда я кивнула, пряча смущение, князь опустился передо мной на колени и, отняв шкатулочку, достал из нее кольцо, поставив ее на стол. Посмотрев мне в глаза, он взял мою руку и надел перстень на безымянный палец. Я думала, кольцо окажется велико, но неожиданно тонкий ободок сомкнулся вокруг моего пальца и сел так, словно эту красоту заказывали специально для меня.

Вацлав несколько секунд смотрел словно завороженный на мой палец, увенчанный его подарком, а после поднял взгляд и нашел мои глаза.

- Это кольцо – мой тебе подарок, - сказал он, - носи и не снимай его, что бы с тобой не произошло. Не когда будешь мыть руки, не когда принимать ванну, не снимай его ни в каком случае, обещаешь? – и пристально впился в мое лицо пронзительным, ждущим ответа, взором.

- Хорошо! – ответила я. – Обещаю!

Он улыбнулся и поцеловал мою руку так нежно, что я невольно вздрогнула от проявленной ласки. Посмотрела на кольцо и улыбнулась.

- Оно старинное? Кто носил его раньше, до меня? – спросила тихо.

Вацлав встал с колен и занял свое место за столом. Налил себе немного вина, после чего ответил:

- Моей матери.

И почему я сама не догадалась?

- А до нее, ее матери, и матери ее матери, - он рассмеялся. – Кольцо передавалось по наследству женам наследников и хозяйкам замка.

Мои глаза расширились от удивления.

- То есть, ты хочешь сказать… - произнесла неуверенно, но не смогла закончить.

- Воспринимай это пока как простой подарок, - сказал Вацлав, уловив мое смятение. Я же действительно, не знала, что мне ответить этому замечательному мужчине, если спросит меня, а точнее, попросит, стать его женой.

- Только помни, что я подарил тебе его с умыслом, - добавил князь. – После того, как мы поможем твоей сестре, мне нужно будет поговорить с тобой. Разговор важный и я решил отложить его на потом, так как хочу, чтобы эти несколько дней мы провели, как самые счастливые в нашей жизни!

«Надо же, - подумала я, - он повторяет мои собственные мысли. Неужели чувствует тоже, что и я?».

Кажется, я знала предмет разговора, о котором намекнул сейчас князь. Скорее всего, он решился рассказать мне о проклятье! Мне не стоит открывать ему то, что я уже все знаю. Пусть отведенное нам время счастья не будет испорчено дурными мыслями.

- Спасибо! – поблагодарила я мужчину за кольцо. Вытянув руку, рассмотрела его внимательнее.

- А что это за знаки? – не удержалась от вопроса.

- Древние письмена, - он пожал плечами. – Язык, который никто не помнит и не знает. Моя мать тоже интересовалась тем, что написано на кольце, но не смогла найти человека или существо, которое смогло бы перевести этот текст, так что, было решено впредь считать надпись на кольце, просто узором.

- Только это совсем не узор! – пробормотала я.

- Так или иначе, женщины нашего рода всегда хранили кольцо, а оно, в свою очередь, хранило их, - произнес Вацлав.

- Я тоже буду беречь его, - пообещала.

Вацлав как-то странно посмотрел на меня и ощущение недоговоренности возникло в моем сознании. На миг показалось, что Вацлав что-то скрыл от меня, нечто важное, что касалось истории кольца. Но расспрашивать, кажется, не было смысла. Если бы хотел, уже рассказал бы, а так…

- Хочешь вина? – предложил мужчина, отвлекая меня от ненужных мыслей.

- Нет! – я покачала головой и потянулась к кружке с чаем. Князь продолжал следить за мной, пока я пила и ела, а я время от времени поглядывала на подарок на своей руке и, почему-то мне казалось, что это кольцо еще более особенное, чем думает Вацлав. И меня, как и тех, кто владел кольцом ранее, охватило желание узнать тайну загадочной надписи, выгравированной на его поверхности. Только я тоже не знала, к кому обратиться.

«После», - подумала я и тут же напомнила себе, что не могу принять подарок.

«Если ты уйдешь от Вацлава, тебе придется оставить кольцо!», - подумав об этом, я вздрогнула и едва не перелила на себя чай. Князь удивленно посмотрел на меня.

- Прости, я такая неловкая! – поспешила произнести, прежде чем он станет задавать вопросы, на которые я не могла дать ответы.

Это день будет для нас безоблачным и светлым. Самый радостный и самый счастливый, и пусть за ним последуют грозы и дожди, но сегодня я, позабыв обо всем, буду любить и буду любима назло всем проклятьям этого мира.

Гражина проснулась в холодном поту. Резко села в постели и подняв руки, потрогала взмокший лоб, покрытый испариной. Затем она огляделась и поняла, что по-прежнему находится в своей комнате – отдельной, ее единственная привилегия в особняке Круга и то, как полагала девушка, за подобную поблажку ей стоит благодарить отца, а точнее его вес в обществе и значимость для Главы.

- Да что же это такое? – пробормотала она, откинула мокрые волосы с лица, после чего встала с постели и подошла к окну, распахнув его настежь.

Свежий осенний ветер заставил княжну вздрогнуть от холода, но она не спешила закрывать ставни, позволяя свежему воздуху освежить ее мысли и прогнать прочь страшный и не совсем понятный сон.

«Мое имя – Трайлетан! – вспомнила она и, словно наяву перед взором Граси встало бледное утончённое лицо всадника. – Знаешь ли ты, что происходит с теми, кто узнает имя всадника смерти?» - спросил мужчина из сна.

Знала ли она? Конечно же.

«Они погибают!» - ответила пани Щенкевич.

Назвавшийся Трайлетаном, ее бывший пан Ежи, тихо рассмеялся.

«Правильно, Грася, - сказал он. – Теперь ты знаешь, как меня зовут, и я пришел за тобой. Час пробил!».

Вот тогда-то она и испугалась. Но не слов всадника, а той темноты, которая появилась в его взгляде. Жуткая, словно туман, она вылилась на девушку, трогая ее своими холодными щупальцами, поглощая ее целиком. А затем Гражина проснулась.

«Это просто сон!» - подумала она, глядя на пустынную улицу и огни фонарей, горевших вдоль дороги.

«Сон!» - повторила себе, будто пытаясь уговорить саму себя в том, что так оно и есть.

- Трайлетан! – произнесла княжна вслух. Ей показалось, что имя действительно принадлежит загадочному мужчине, к которому ее неумолимо тянуло с момента первой встречи.

- Это имя подходит тебе, - сказала она, разговаривая сама с собой. – Трайлетан…Но никак не Ежи!

Вернувшись в постель, молодая ведьма долго не могла уснуть. Она крутилась и вертелась, пытаясь найти удобное положение для сна, но «морфей» упрямо обходил девушку стороной, так что к рассвету, махнув рукой на несостоявшийся отдых, Гражина поднялась с кровати и отправилась умываться, оказавшись самой первой после в классе для занятий.

Но даже когда пришли остальные девушки, Грася не могла отвлечься и забыть странный сон и глаза Трайлетана, отчего-то уверенная в том, что действительно узнала имя загадочного мужчины.

- Не жмет-то, колечко? – спросила пани Машкевич, уронив взгляд на мою руку, украшенную подарком Вацлава.

Зардевшись от смущения, я покачала головой. Вспомнила, как удивилась домовиха, увидев на мне кольцо, как долго и пристально смотрела на него, а я все ждала, что женщина как-то озвучит свои мысли по поводу подарка князя, но так и не дождалась. Вместо этого мы отправились в лабораторию готовить новое зелье. Только экономка, нет-нет, да поглядывала на мою руку и синий, цвета глаза Вацлава, камень на кольце.

Пани Машкевич ни словом не обмолвилась со мной о ночи, которую я провела в покоях князя. Более того, никто в замке, даже Радка, зашедшая за своим платьем, не сказали ни слова, разве что смотрели как-то иначе, но без злости и зависти.

- Господин князь велел мне перенести твои вещи в его комнаты! – заявила добрая старая панна, пока я смешивала порошки из редких трав, после того, как тщательно отмеряла в граммах вес для зелья. Признаюсь, рука моя дрогнула, когда я услышала слова домовихи, но я сумела взять себя в руки и не выказать удивления.

- Я рада за вас! – коротко проговорила пани Машкевич, а затем вернулась к зелью. – Смешивай так, чтобы порошки стали однородной массой! – посоветовала она. Я кивнула и продолжила, постепенно добавляя в уже получившуюся смесь очередной ингридиент.

- Когда отправитесь выручать сестренку? – спросила домовиха.

Я пожала плечами.

- Его Светлость еще не сказал! – ответила я, а женщина хмыкнула.

- Ой-ей! – не удержалась от смешка. – Его Светлость! – повторила она за мной.

Спрятав улыбку, я продолжила заниматься своими делами, когда скрипнувшая дверь возвестила о приходе гостя. Я подняла взгляд на двери, ожидая увидеть Вацлава, но, к моему удивлению, в лабораторию вошел не кто иной, как Трайлетан.

Всадник выглядел бледнее обычного и мне показалось, что у него под глазами пролегли тени, хотя, может быть, они были там и раньше, просто я не обращала особого внимания. Так или иначе, всадник выглядел уставшим и не отдохнувшим.

- Трай! – поприветствовала вошедшего домовиха, после чего встала. – Побудь с Валеской, а я пока пойду на кухню, посмотрю, как там продвигается подготовка к ужину, а заодно погляжу, хорошо ли прибрались девушки на втором этаже.

Она положила руку мне на плечо.

- Старайся не наделать ошибок! – предупредила и ушла, оставив нас вдвоем с Трайлетаном.

Едва за домовихой закрылись двери, как в лаборатории повисла тишина. Даже я перестала смешивать в ступке травы, а сам всадник просто застыл, будто одно из каменных изваяний, тех самый что украшали замок. Только в отличие от чудовищ и уродцев, заполнивших фасад Крыла, Трайлетан был в противоположность им красив. Нет, более того, он был прекрасен. Глядя на идеальное лицо мужчины, я думала о том, что несмотря на привлекательность всадника, предпочла бы своего князя, даже в его демоническом облике.

- У вас бледный вид! – не удержалась я, спустя несколько минут, когда закончила перемешивать сухие порошки из трав. Я отставила их в сторону и встала из-за стола. Достала котелок и повесила его над племенем, налив воды и капнув каплю крови мандрагоры. Вода забурлила и окрасилась в бардовый, но спустя несколько секунд, снова приняла прозрачный цвет.

- У тебя ловко получается с зельями! – вдруг сказал всадник и я удивленно покосилась на него, обернувшись.

- Спасибо! – ответила, а затем не удержалась от вопроса: - Как вы себя чувствуете?

- Почему ты спрашиваешь? – настала его очередь удивляться.

- У вас… - я замялась, прежде чем продолжить, - у вас лицо очень усталое.

- А! – протянул Трайлетан. – Плохо спал. Кошмары мучали.

- Кошмары?

- Удивлена?

Я передернула плечами.

- Я мало знаю о всадниках смерти. Но я полагала, что вы не видите снов, так как и не спите.

- Спим! – опроверг он мои предположения.

- Значит, вы живой человек?

- Не совсем, - уклончиво ответил мужчина.

- То есть?

- Мы – всадники смерти. Не живые и не мертвые. Мы те, кого отобрали для порядка в мире грани. Мы – проводники умерших.

- Значит, вы тоже мертвы.

- Нет! – снова отозвался он. Получилось как-то резко, но я сделала вид, что не заметила.

Не жив и не мертв. Тогда получается, Трайлетан и его люди застряли между миров? Неприятно, зато понятно теперь, почему он такой странный.

- Говорят, ведьмы умеют разгадывать сны! – вдруг произнес всадник.

- Я не умею, - отозвалась я. – Этому необходимо учиться.

- А ты бы хотела учиться? – он пристально посмотрел мне в глаза, и я невольно поежилась. Взгляд у этого мужчины был какой-то потусторонний. Словно сама навь глядела на меня его глазами.

- Мне сегодня приснился странный и страшный сон, - Трайлетан смотрел на меня, но при этом, не замечал и выглядел при этом задумчиво – странно.

- Так вы из-за кошмара не выспались? – предположила я.

Мужчина кивнул.

- Впрочем, я пришел сюда совсем не для разговоров, - он распрямил спину и встряхнул головой, словно прогоняя ненужные мысли.

- Через два дня зелье будет готово, - сказал он, - я хочу, чтобы ты знала, что нам предстоит сделать.

- Если ты в этот раз помогаешь нам, - сказала я, - значит, спасение Стефы – трудная задача.

- Еще бы! – улыбка чуть тронула губы всадника и на мгновение мне показалось, что под белой кожей мужчины проступили живые краски. Но это длилось всего секунду, после чего Трайлетан стал прежним. Мне же неожиданно захотелось узнать, что могло присниться такого особенного этому созданию, если он назвал свой сон – кошмаром. Для любого живого существа, всадники смерти были самым настоящим ужасом, но, как оказалось, они тоже могут испугаться.

«Интересно, связан ли Трайлетан с Марой?» - подумалось мне, только спросить я не решилась. У нас с всадником были не те отношения, чтобы он стал откровенничать со мной и отвечать на вопросы, помимо тех, которые могли касаться обычных вещей.

- У твоей сестры осталось немного времени, - сказал мужчина, - уже скоро, через день-другой, у нее начнутся преждевременные роды, во время которых она должна будет умереть вместе с ребенком. Зелье, которое ты сейчас сваришь, остановит кровотечение и предотвратит схватки и все, что последует после. Но ты должна понять, что Смерть так просто не отступит.

- То есть? – я смотрела на всадника во все глаза, ощущая учащенное сердцебиение из-за волнения за Стефу.

- Если нить отрезана, то тяжело связать ее, - отозвался мужчина.

- Значит, за ней придут? – я сглотнула ком в горле.

- За обреченными всегда приходим мы. Я и мои люди, но об этом ты знаешь сама, - ответил Трайлетан, - в редких случаях, - его глаза сверкнули потусторонней силой, - я повторяю, в очень редких случаях, обреченный остается жить. Например, что-то вмешивается в ход вещей. Бывает и так. Например, кому-то на голову должен упасть камень, когда человек будет проходить под скалой, но неожиданный встречный или кто-то еще, нарушивший ход событий, вдруг спасают обреченного и смерть отступает.

- И? – я не заметила, как от любопытства вытянулось мое лицо. Я во все глаза смотрела на своего собеседника.

- И мы не приходим, - мягко произнес мужчина.

- И тогда обреченный живет дальше? – предположила я. – Раз его время миновало?

- Нет, - покачал головой Трайлетан. – Тогда вместо нас, всадников Смерти, приходят совсем другие существа и вот уж от них скрыться нет возможности.

- Что за существа?

Взгляд мужчины говорил больше, чем его губы. Он мне не ответил, лишь улыбнулся как-то тонко и насмешливо.

- Эти существа – забота Вацлава. Нам же с тобой нужно спасти Стефу. Остальное будет только в его руках. Поэтому, нам придется охранять твою сестренку три дня, пока не минует опасность.

- Три дня, - повторила я, словно горное эхо.

- Если через три дня смерть не получит свою жертву, она отступит.

- Но что, если она вернется снова, когда пройдет год или два? – с волнением в голосе, проговорила я.

- Может быть и придет, - ответил Трайлетан.

- И что тогда?

- Я – не знаю! – ответил всадник честно. – Потому что еще не удавалось вырвать обреченного из лап у смерти. Те, кому довелось избежать гибели в срок, умирали в течении последующих трех дней и, таким образом, цепочка смертей не обрывалась. Все шло по плану богини смерти.

- То есть, получается, именно она решает, как и когда кому-то умереть? – разозлилась я, вспомнив Мару.

- Мда, - протянул мой собеседник, - ты еще совсем ничего не знаешь, Валеска. Тебе предстоит научиться многому, прежде чем ты станешь опытной и умелой ведьмой, - сказал, а затем добавил, - Мара тоже не решает сколько и кому жить. Она просто прядет нить и отрезает ее, когда приходит время.

- Но как мы вернемся домой? – спросила я, а когда произнесла фразу, то поспешно добавила: - В место, откуда ты забрал меня?

Трайлетан сверкнул глазами:

- В этом нам поможет Элкмар. Поверь, Валеска, это самая ничтожная из наших проблем.

- Я боюсь только, что Стефа мне не поверит, а матушка не позволит мне помочь ей, - вздохнула тихо.

- Да мы и спрашивать не станем! – ответил загадочно всадник.

- То есть? – удивилась я.

- А вот скоро и узнаешь! – последовал ответ.

Этой ночью Вацлав был необычайно нежен со мной. Я таяла в руках любимого, отзываясь с готовностью и радостью на каждую ласку, отвечая сама, пусть не во всем умело, но я видела, что князю нравятся мои попытки взять инициативу в свои руки. Я изучала его тело и свое собственное, удивляясь тому, что открывала в нас обоих. Вацлава радовало мое желание и его взгляд, такой яркий и нежный, следил за каждым моим действием. А после, когда мы лежали на его просторной огромной постели, а наши тела переплелись, словно ветви одного дерева, я слушала биение сердца своего мужчины и его тихое дыхание, касающееся завитков моих волос.

Мы не говорили о том, что нам предстоит совершить. По крайней мере, не здесь, не в постели. И я гнала прочь страшные, злые мысли, а Вацлав ласково касался моих волос и гладил широкими ладонями плечи и руки, заставляя меня прижиматься к его телу все сильнее, в тщетной попытке остановить время. Но время, неумолимое и злое, продолжало свой бег.

Уже перед рассветом, Вацлав уснул, я же не могла сомкнуть глаз, так как вскоре нам предстояло отправиться в мою родную деревеньку. Я снова встречу родных, увижу мать и отца, и младшую сестренку с ее мужем. Я даже представила себе, как обниму их всех по очереди, а потом поглажу круглый животик Стефки, внутри которого бьется новая жизнь.

Я приподнялась на локте и повернув голову, посмотрела на лицо спящего мужчины. Первые лучи солнца, скользнувшие меж штор, подобрались к кровати, скользнули по простыням, и я протянула ладонь, чтобы не дать им коснуться глаз Вацлава.

«Разбудите же!» - хотелось попенять солнцу.

Князь повернулся и лег на спину, а я спешно отдернула руку, улыбнувшись хмурой складочке меж его бровей. Кажется, хозяину замка снилось что-то важное и серьезное. Я же просто не могла отвести от него взгляд. Прекрасный мужчина, сильный, верный и умный…разве могла я когда-нибудь предположить, что встречу подобного на своем пути? Надеялась и мечтала, а вот когда встретила, радовалась короткому счастью.

Мара сказала, что он должен умереть и, что самое страшное – от моей руки? Но разве это могло произойти? Я ведь никогда не подниму на него руку. И тут вспомнились слова Трайлетана.

«…никому еще не удавалось вырвать обреченного из лап смерти…» - голос всадника прозвенел в моем сознании.

«Если спасем Стефу, у меня появится надежда, что судьбу можно обмануть!» - возможно, это я сейчас обманывала себя.

В груди стало больно и я села на постели, отвернувшись от князя. Словно почувствовав это, он проснулся и открыл глаза.

- Валеска! – сразу позвал меня. Его рука скользнула по моей обнаженной спине, оставляя за собой горячий обжигающий след на коже.

Я надела на лицо маску радости и с улыбкой повернулась к мужчине. Кольцо на пальце казалось раскаленным, будто чувствовало мою неискренность. Что еще за странность с этим наследием женщин рода Джезинских?

- Да, мой князь! – проговорила шутливо.

Он приподнялся на локте, глядя на меня строго и спокойно.

- Знаешь, я иногда боюсь, что однажды проснусь вот так, а тебя рядом не окажется! – произнес.

Я хотела было заверить его, что это никогда не случиться, но вовремя прикусила язык.

- Я же здесь! – все, что могла произнести.

Мужчина сел и обнял меня, прижавшись грудью к моей спине, зарывшись лицом в мои длинные распущенные волосы, вдыхая их аромат.

- И я никогда не отпущу тебя! – сказал он. Как же мне хотелось, чтобы так оно и было!

- Пора вставать! – произнесла шутливо. – Сегодня нас ждут важные дела!

- Только пообещай мне, что будешь во всем слушаться меня, - попросил князь, а я просто кивнула. Разве могло быть иначе? Я хотела жить и более того, хотела спасения для Стефы. Конечно, я не совершу глупость и всецело буду доверять своим спутникам, так как Трайлетан в этот раз отправляется с нами.

- Валеска? – строго спросил меня Вацлав. – Я не слышу твоего ответа!

- Я не подведу! – ответила я.

Взгляд, которым меня наградил мой мужчина, говорил о том, что он не позволит злу коснуться меня и я верила ему. Такой, как он – действительно, не позволит. Встанет грудью и закроет от всяких бед, защитит от всех невзгод. Сама не знаю, почему, глядя в эти синие глаза, я так растворялась в них?

После завтрака я оставила князя. Каждый из нас занялся своими приготовлениями: я отправилась вниз в лабораторию, чтобы узнать, все ли в порядке с приготовленным мной зельем, а Вацлав ждал прихода Трайлетана в своем кабинете, чтобы обсудить свои, мужские, дела, касающиеся нашего нового дела.

Пани Машкевич уже ждала меня, сидя за столом. Когда я подошла, женщина приветливо улыбнулась и произнесла:

- Кажется, все в порядке!

Я миновала стол и в самом углу комнаты нашла стеклянную колбу на дне которой плескалось приготовленное мной вчера, после ухода всадника, зелье. Судя по описанной в книге реакции, в следствии которой жидкость должна была поменять по истечении определенного времени, свой цвет, у меня все получилось и сверкающие глаза домовихи были тому доказательством.

- Девочка, - произнесла она, пока я рассматривала полученное зелье, - у тебя просто дар к зельеварению.

- Думаете? – повернулась я к пани Машкевич, а затем добавила: - Главное, чтобы оно действительно получилось, так как цена ошибки – жизнь моей сестры.

Экономка внезапно стала серьезна.

- И не только твоей сестры, - произнесла она, - вы, трое, тоже рискуете не меньше. Или, думаешь, смерть простит кому-то вмешательство в ее планы? Да и Трайлетана по головке не погладит.

- Мне казалось, всадник не может умереть! – я подошла к домовихе и села напротив нее.

- Не совсем так, - ответила женщина. – Ты еще слишком мало знаешь о мире нечисти, а Трайлетан относится к ней, в каком-то смысле. Твоя правда, он не умер, но и не жив, то есть, не принадлежит ни к одному из миров.

- Почему? – спросила я. – Про всадников в книгах почти нет информации!

- Они – особая каста и подчиняются только воле богов!

- Но Трайлетан уже не раз нарушал эту самую волю! – проговорила я тихо. – Замок полон тех, кто не умер, но был обречен умереть. Разве Трай имеет право поступать так с людьми?

Пани Машкевич вздохнула.

- В этом его проклятье! – ответила она загадочно.

- Но кто, и главное, за что, его проклял? – спросила я.

Экономка не ответила.

- Я не могу рассказать, - спустя несколько минут тишины, проговорила она. – Если Трай захочет – сам расскажет.

- Я понимаю!

На самом деле, я почти ничего не понимала. Всадник был в моем воображении самым загадочным из встреченных в замке существ, хотя я не могла отнести его к нечисти и нежити – слишком живым представлялся мне мужчина. Я могла предположить лишь одно: Трайлетан был проклят вместе с Вацлавом, а значит, то, что они сделали, они сделали вместе!

«Или вместе прогневили кого-то!» - мелькнула мысль.

- Отдохни сегодня, Валеска, - посоветовала мне пани Машкевич. – Этой ночью ты вряд ли сможешь уснуть.

Ее совет был очень кстати и, несмотря на то, что я спать совершенно не хотела, я решила воспользоваться им, так как понимала, что, будучи слабой и уставшей, принесу мало пользы своему мужчине и сестре. А потому покинула лабораторию и отправилась в свою старую комнату, которую делила вместе с Габриэль. В покои князя пойти не решилась, так как боялась помешать его делам с Трайлетаном и потому пошла туда, где была точно уверена, не помешаю никому.

Крыло, отведенное для прислуги, в это утро пустовало, а потому я, не встретила никого на своем пути. Разве что мелькнул в дверях шестирукий дворецкий, да эхо повторило голос одного из лакеев, донесшийся с верхнего этажа.

Я вошла в комнату. Двери, как и прежде, оказались не заперты. Моя кровать была аккуратно застелена, а сверху лежало покрывало, то самое, что согревало меня столько ночей. Теперь, когда осень уже полностью вступила в свои права, оно бы могло пригодиться мне, но теперь кто-то другой займет вскоре это место, ведь я перебралась в покои князя. Было ли мне стыдно по этому поводу? Нет. Ни капли. Наверное, я была неправильно девушкой или просто правильной ведьмой, ведь не зря все не уставали мне твердить, что ведьмы не сильно озабочены узами брака и живут так, как хотят. А ведь я – ведьма, пусть даже и не обученная. Так или иначе, совесть моя лежала на самом дне сознания и, кажется, спала, свернувшись клубочком, как домашний кот в холодный зимний вечер у теплого очага.

Я присела на кровать, пробуя ее на мягкость, а затем и вовсе легла, скинув туфли и положив под щеку ладони. Думала – не усну, но нет, уснула как миленькая, будто дала какую-то установку своему телу. И сон мне снился яркий и красочный, словно я гуляю на цветущем лугу, а крошечные бабочки, пестрые и юркие, вылетают у меня из-под ног разноцветными стайками.

Вацлав не на шутку испугался, когда не смог найти Валеску в замке. После разговора с Трайлетаном он отправился искать девушку и сперва наперво спустился в лабораторию к пани Машкевич. Но там обнаружил только Казимира, привычно листающего какой-то талмуд. На его вопрос о Валеске, дворецкий лишь покачал головой, и князь отправился дальше, решив, что справится с поисками сам, не прибегая привычно к помощи Элкмара. Но поиски затянулись, так как на кухне девушка не обнаружилась, не нашел он ее и в библиотеке, и не застал в своих покоях, куда вернулся в надежде увидеть ее ожидающей его в кабинете или, еще лучше, в спальне.

- Господин князь?

Голос Элкмара заставил князя обернутся и посмотреть в зеркало. Морда духа висела в тумане зазеркалья и таращилась на хозяина замка своими алыми глазищами.

- Она в своей прежней комнате! – проговорил дух и улыбнулся. Делал он это крайне редко и Вацлав понял, что Элкмар все это время следил за ним, пока он бродил по замку в поисках любимой.

- Если знал, мог бы и раньше сказать! – сухо заметил мужчина.

- Я бы сказал, если бы вы спросили! – резонно ответил дух и исчез. На месте его морды появилось отражение самого князя с удивленно приподнятыми бровями.

«Мне показалось, или таким образом Элкмар пытался пошутить?» - подумал мужчина.

Значит, Валеска в своей комнате, там, где жила прежде. Все ее вещи оставались в его покоях, но тогда, зачем она отправилась спать в эту конуру? Князь никак не мог взять это в толк. Он стремительно вышел из комнаты и быстрым шагом направился по коридору к лестнице, чтобы забрать свою женщину туда, где, как он считал, ей было самое место, то есть – в свою спальню.

Но когда он оказался в крыле, отведенном для прислуги и открыл двери в комнату, где спала Валеска, его решимость поубавилась, а стоило мужчине увидеть саму девушку, спящую на постели, как он и вовсе задержал дыхание и замедлил шаг, неосознанно скрадывая его, чтобы ненароком не разбудить любимую.

Приблизившись к постели, он встал у изголовья и посмотрел на пани Каревич. Молоденькая ведьмочка спокойно и безмятежно спала, положив под щеку ладонь. Ее рот был чуть приоткрыт, а волосы, собранные в косу, расплелись и несколько прядей выбились из прически, упав на лицо девушки. Князь едва удержался, чтобы не убрать их, откинув назад, но побоялся, что она почувствует даже самое легкое касание его рук и не стал тревожить ее сон. Он остался стоять, любуясь ее безмятежной красотой и думая о том, что ни за что и никому на этом свете не позволит обидеть Валеску, даже ценой своей собственной жизни…

… Когда он уходил, девушка продолжала спать. Ей снилось цветущее поле и каскад бабочек, украсивших небо яркими цветными пятнами.

Глава 17.

Кажется, ничего не изменилось с тех самых пор, как под покровом темноты мы на телеге покидали родной дом, пытаясь спастись от всадников. И сейчас, сидя в седле перед Вацлавом и глядя на деревеньку, которая виднелась вдали, я думала о том, как вернусь домой и как встретят меня мои родные люди.

Мы выехали рано утром, едва солнце встало и вошло в свою силу, озарив лес и долину внизу, желтым светом. Замок проводил нас тяжелым взглядом алых глаз Элкмара и я поймала себя на мысли, что не могу решиться и оглянуться назад, словно это было плохой приметой. Словно я, сделав это, могла больше не вернуться туда вместе с Вацлавом.

Но я все-таки оглянулась, не удержалась и окинула взглядом черные стены и высокие башни, с уродливыми чудовищами, охранявшими фасад. На душе стало тяжело и тоскливо и я вспомнила, как прощалась с пани Машкевич, стараясь говорить с ней будничным тоном, будто мы с князем отправлялись на увеселительную прогулку, а не собирались противостоять самой смерти.

Экономка обняла меня и велела беречь себя.

- Я буду ждать вашего возвращения! – помнится, проговорила женщина и я кивнула, соглашаясь.

Тогда я была уверена, что вернусь, а когда Вацлав посадил меня в седло своего коня, предчувствие беды сжало сердце… и я все-таки оглянулась…

Но вот дорога оставила позади тенистый осенний лес с облетающей листвой, а впереди все ближе вырисовывались очертания родной деревеньки и вскоре я увидела родительский дом, стоявший на краю поселения. Сердце забилось в предвкушении скорой встречи, и я заметно напряглась, сидя перед Вацлавом в седле. Он почувствовал это и чуть сильнее прижал меня к себе. Трайлетан если что и заметил, то сделал вид, будто заинтересованно рассматривает окрестности.

- Позволь мне пойти первой и поговорить с мамой и отцом! – попросила я у князя. – Боюсь, что если они увидят вас с Трайлетаном, то…

- Я понимаю! – ответил мне прямо в ухо мужчина. Тепло его дыхания и рук, обнимавших меня, согревали и дарили уверенность в себе, а скоро мы подъехали к воротам. Они, как и прежде, были гостеприимно распахнуты, и я вспомнила, как вечность назад в эти самые ворота, разрушая мой мир и судьбу сестры, ворвались черные всадники во главе с Трайлетаном. Только, странным образом, сейчас я вовсе не жалела о том, что встретила Вацлава и попала в его замок, что познакомилась там с пани Машкевич и остальными девочками, а также с паном дворецким, который хоть и напускал на себя невозмутимый вид, все же был не так равнодушен, как хотел это показать.

Мы едва проехали в ворота, как двери дома открылись и на пороге возникла мужская фигура. Я сразу же узнала отца и не смогла сдержать улыбку радости. Вацлав спешился первым и помог мне слезть с коня, сам же подхватил жеребца под уздцы и остался ждать, пока я, набрав побольше воздуха в легкие и решимости в сердце, шагнула к человеку, который дал мне жизнь.

Отец замер на пороге, глядя на меня не верящим взглядом. Я видела, что в его глазах я сейчас сродни призраку. Страх мелькнул во взоре пана Каревича, и я тут же вскинула руки, проговорив:

- Отец!

Он вздрогнул, словно от удара. За спиной отца скрипнула дверь, и я застыла, глядя как на крыльцо выходят мать и Арон, при этом вид у обоих такой, что краше в гроб кладут.

- Валеска? – проговорила мать. – Ты ли это? – ее голос дрожал, но не понятно, от страха или волнения. Отец же смотрел мимо меня, за плечо, туда, где стояли в полном молчании мои спутники. Я могла себе представить, о чем думают мои родные, глядя на статного красавца князя и Всадника Смерти не потрудившегося сменить свой привычный наряд, даже несмотря на просьбу друга. Так или иначе, мы предстали перед моей семьей и, кажется, напугали их.

«Но где Стефа?» - удивилась я, не заметив младшей сестры.

- Мама, - произнесла тихо и сделала еще несколько шагов вперед, сокращая расстояние между собой и близкими, - я вернулась. Это действительно я, а не призрак!

Пани Каревич осталась стоять на месте, как и отец. Зато Арон спустился по ступенькам и направился ко мне весьма решительно шагая по земле. Что-то в его взгляде насторожило меня, но после я поняла: мужчина и сам боится ошибиться. Опасается, что прикоснется ко мне и чары развеются, явив вместо свояченицы жуткого монстра или того хуже, восставший труп. А потому я открыто улыбнулась Арону и протянула руки.

- Это я, - проговорила, - действительно я.

Надо отдать должное молодому мужчине. Он решительно взял мои руки в свои и сжал так, что пальцы хрустнули.

- Больно! – охнула я. За моей спиной сделал шаг Вацлав, но Арон тут же ослабил хватку.

- Прости! Просто мне надо было знать, что это ты, живая, из плоти и крови.

- Как Стефа? Как вы тут жили без меня? – спросила я.

Арон отпустил мои руки, но прежде чем он успел дать ответ, за него это сделала моя мать.

- Хорошо жили, - сказала она. – Пока ты не появилась!

Я посмотрела через плечо Арона на пани Каревич. Она стояла подле мужа и смотрела на меня глазами полными страха.

- Мама! – только и сказала я.

- Кто это с тобой? – подал голос отец.

- Мои друзья! – ответила я.

- Друзья? – его голос оттенила злость. – Уж не те ли самые друзья, которые забрали тебя и двух других девушек в проклятый замок?

- Мама, ты не понимаешь! – отозвалась я. – Позволь нам войти в дом, и я расскажу тебе, почему вернулась.

Она рассмеялась почти диким, безумным смехом. Но отец внезапно взял ее за руку и сказал, обращаясь ко мне:

- Хорошо! Ты можешь зайти, но одна, - и кивнул на моих спутников, - без своих друзей.

- Вы что, боитесь меня? – спросила я.

Мать продолжала смотреть на меня и в ее глазах отразились все возможные эмоции, только не любовь. А я неожиданно подумала о том, любила ли она меня вообще? Или только бабушка была единственной, кто действительно был искренне добр ко мне.

Я пыталась списать все на страх, решив, что она невероятно напугана, но получалось плохо. Если бы ко мне вернулась дочь, которую я считала потерянной навсегда, разве так я проявляла бы свои материнские чувства?

- Я не пойду без своих друзей! – проговорила упрямо.

Вацлав подошел со спины и положил на мое плечо свою руку.

- Не надо, Валеска! – сказал он. – Иди без нас. Времени слишком мало. Уже этой ночью все произойдет…

- Что он тебе нашептывает? – прошипела мать.

- Перестань, - упрекнул ее отец. – Нам надо выслушать ее! Это ведь наша дочь!

Мать как-то странно посмотрела на отца и внутри у меня на мгновение шевельнулось сомнение. Этот взгляд матери… И как-то сразу вспомнились детские годы, когда мне всегда доставалось меньше ее любви, чем Стефе. А я-то думала, все потому, что я – старшая! А что, если причина кроется вовсе не в старшинстве? Что, если я совсем не дочь своей матери?

- Пойдем в дом! Я вижу, у тебя что-то важное, - отец поманил меня к себе.

Я кивнула. А у самой сердце не на месте. Но в дом пошла и даже смогла не оглянуться на князя, оставшегося во дворе.

Внутри ничего не переменилось. Обстановка осталась прежней, разве что переставили стол да лавки: теперь они стояли у окна и трапезничая, можно было наблюдать за двором. Именно туда и направился отец. Мы сели за столом. Родители по одну сторону, мы с Ароном – под другую. Я нервно сглотнула и огляделась, выискивая сестру взглядом.

- А где Стефка? – не удержалась я.

Мать и отец переглянулись. Кажется, они не спешили делиться со мной последними новостями, но Арон решил иначе.

- Скоро ей рожать! – сказал он. – Сейчас она в дальней комнате…поплохело с самого утра, вот мы все и сами не свои.

- Поплохело, говорите! – произнесла я задумчиво. – Мне бы взглянуть на нее…

- Не надо! – слишком резко ответила мать. – Не стоит ее тревожить. Говори, зачем явилась, а потом уезжай.

Я посмотрела на нее, не скрывая обиды во взгляде. Теперь, когда нас не слышал ни Вацлав, ни Трайлетан, я могла говорить откровенно, не стыдясь своей семьи. Никогда бы не подумала, что стану их стыдиться, но после такого холодного приема, мне было неловко перед своим мужчиной и его другом. Создавалось впечатление, что родные забыли обо мне и попросту вычеркнули из своей жизни. Я представляла себе несколько иначе нашу встречу, после долгой разлуки. Не могли же они измениться так споро! Чтобы забыть кого-то требуются годы, а тут…

- Я вернулась из-за сестры, - решила не допытываться сейчас у родителей, что произошло и почему они не скрывают, - потому что ей грозит беда!

- Что? – первым отреагировал Арон, а затем и родители переглянулись.

- Неужели….снова… - пробормотала мать, намекая на Трайлетана, оставшегося на дворе.

- Намного хуже, - я вздохнула. Объяснять, что да к чему, не было времени. Вацлав дал мне четкие указания, прежде чем мы отправились сюда. Стефу необходимо забрать из дома и перевезти в укромное место, о существовании которого знали лишь сам князь и всадник. Только как уговорить родителей отдать дочь, если они, а я это вижу по глазам, бояться меня и не верят мне.

- Если не поможете мне сейчас, со Стефой будет беда! – проговорила я.

- Какая беда? – испугалась матушка.

- Она умрет? – удивительно спокойным голосом спросил Арон. Я посмотрела на свояка и увидела, что под внешним спокойствием в нем разрастается страх и только огромная сила воли не дает ему сорваться в эту минуту.

Я уже было открыла рот, чтобы дать ответ, когда услышала тихие шаги и в дверном проеме, ведущем в соседнюю комнату, упала тень.

- Валеска!

Прозвучавший голос был таким слабым, что у меня сжалось от жалости сердце и я подняла взгляд.

Стефания стояла, опираясь на дверной косяк. На ее личике не было ни кровинки. Одетая в простую рубашку, с растрепанной косой, она смотрела на меня круглыми от удивления, глазами, казавшимися просто огромными на похудевшем лице. Но тут я опустила взгляд и увидела ее живот, такой огромный, распиравший сорочку до треска.

- О, боги! – только и смогла произнести я.

Сестра улыбнулась и прошаркала в нашем направлении. Я стала из-за стола, мать тоже. Она бросила на меня предостерегающий взгляд, а затем поспешила к дочери и, подхватив ее под руку, подвела к столу, чтобы усадить на скамью подле Арона.

- Как ты? – обратилась она ко мне.

Я обрадовалась неожиданному теплу, прозвучавшему в ее голосе. Кажется, сестра была единственной, кто не испугался меня.

- Я помню! – неожиданно проговорила Стефа.

Мои брови приподнялись в удивлении.

- Что?

- Как ты пошла вместо меня, - закончила она.

- Стефа… - я запнулась, не зная, как именно и как лучше объяснить ей, что, отправившись тогда вместо нее в Крыло, я вероятно сделала только хуже. Но время действительно, поджимало, и мне стоило поспешить и поговорить с ней.

- Я не просто так вернулась, - решилась я.

- То есть? – ответил за сестру Арон.

- Она принесла в наш дом очередную беду! – прошептала мать и в ее голосе была только обида и злость. – Ведьма… Я всегда говорила, от этого не стоит ждать хорошего!

- Пусть она расскажет! – неожиданно резко сказала Стефа и я удивилась перемене ее характера. Сколько мы не виделись? Два месяца с лишним, а с младшей панной семьи Каревич произошли такие разительные перемены. Может быть, беременность сделала ее такой? Я не узнавала сестру. Она стала взрослее и решительнее. Что ж, мне это только на руку.

- Да, я и правда пришла, чтобы предупредить о беде, - начала я, стараясь при этом не смотреть на родителей, а только на Стефу. – Уже завтра, если сегодня ты не уйдешь со мной, ты… - как же тяжело произносить это страшное слово! Но я все-таки сделала это, - ты умрешь. И ты, - покосилась на живот и Стефа обхватила его руками в тщетной попытке сохранить жизнь еще не рожденного младенца.

- Ведьма! – прошипела мать.

- Да, я – ведьма! – не удержалась я. – И вы всегда это знали. Раньше я слушала вас и скрывала свой дар, но теперь пришло время вам слушать меня! Так что, делайте это внимательно!

Кажется, родители удивились новому тону моего голоса. Лицо матери вытянулось, а отец словно окаменел и только Арон улыбнулся, чему-то, понятному только ему одному, а Стефа оставалась неестественно серьезной, что меня не переставало удивлять.

- Говори! – попросила она и покосилась на родителей. – Если вы не хотите слушать, то уходите. Это касается только меня и сестры.

- Сестры? – взорвалась мать и поднялась из-за стола так резко, что, если бы рядом с ней не сидел отец, она непременно перевернула бы скамью.

- Не сейчас! – пан Каревич взял жену за руку и посмотрел на нас, своих дочерей.

- Мы лучше действительно уйдем! – сказал он и тоже встал, после чего увел мать за собой.

- Спасибо! – сказала я ему во след, но боюсь, осталась не услышанной.

- А теперь, говори! – обратилась ко мне Стефа и я принялась рассказывать ей обо всем, стараясь, чтобы рассказ получился кратким, но существенным. Стефа и Арон слушали молча и не перебивали, только изредка переглядывались так, будто тоже знали что-то такое, о чем, увы, не знала я. Когда я закончила, то спросила:

- Ты веришь мне?

Стефа несколько секунд просто смотрела мне в глаза, а затем произнесла:

- Вот уже несколько ночей подряд во сне я вижу свою смерть, - сказала она. – Это больно…даже во сне. Я чувствую, как начинаются роды, ощущаю, как по ногам течет вода, теплая и густая, а затем кровь. И в моих снах ее слишком много.

- Ты рассказывала об этом матери? – спросила я.

Стефа улыбнулась.

- Сначала я пыталась, но она уверила меня, что это нормально. Что женщинам часто снятся кошмары на последнем месяце беременности, что я не должна волноваться напрасно.

- А ты? – не унималась я.

- А что я? – она пожала плечами. – Я боюсь, и я хочу жить, потому что хочу увидеть своего ребенка и то, как он, или она, будет расти, взрослеть…

- Тогда пойдем с нами.

Стефа посмотрела на своего мужа, словно ожидая его поддержки.

- Ты веришь ей? – только и спросил Арон, глядя в глаза моей маленькой повзрослевшей сестренке.

Она кивнула.

- Это ваш шанс! – произнесла я.

- Шанс! – повторила сестра и улыбнулась, но как-то печально. – Звучит не очень обнадеживающе!

- Просто, я боюсь, твой сон не совсем сон, - призналась я и встала из-за стола. – Нам надо собираться и отправляться.

- Куда? – удивилась сестра.

Но даже я не знала ответа на этот вопрос.

- Я с вами! – спокойно проговорил ее муж и заметив мой сомневающийся взгляд, добавил: - И это не обсуждается.

- Хорошо! – кивнула я, а про себя подумала, что вряд ли Вацлав и Трайлетан обрадуются тому, что придется брать с собой еще и Арона. А с другой стороны, мужчина может пригодиться. Мало ли, что произойдет!

Надо отдать должно сестре, собралась она быстро. Какой-то узелок с вещами, чистые тряпки и котел для воды. Арон вышел во двор и приготовил телегу, ту самую, на которой мы уходили от погони, когда всадники Трайлетана приехали за своими обреченными.

Стефа вышла из дома, покачиваясь, словно толстая утка. Мои спутники, ожидавшие во дворе, заметно приободрились, а Вацлав послал мне улыбку, от которой стало легче и теплей на душе. Уже когда Арон помогал сестре забираться в телегу и устраивал ее на мягком сене, из дома выскочила мать. Потрясая кулаками, она набросилась на меня и, наверное, бы, ударила, если бы не Вацлав. Встав между нами, он посмотрел на разъяренную женщину таким взглядом, что она застыла на месте, а затем, опустив руки вдоль тела, и вовсе попятилась назад, туда, где стоял мой отец.

- Ведьма! – ударило в спину.

Князь подсадил меня в седло и забрался сам, усевшись позади.

- Не забирай мою дочь! – закричала мать. – Только не ее!

Но Арон вскинул кнут. Разрезав воздух со свистом, тот опустился на лошадиный бок, и конь потянул телегу, а следом за ней двор покинули, и мы с Вацлавом, оставив Трайлетана замыкающим. Кажется, матушка продолжала что-то кричать, только я не разобрала слов, да и, признаться, не вслушивалась. Ничего хорошего сказать мне она не могла, а потому я только сильнее прижалась спиной к груди своего мужчины и, прикрыв глаза, попыталась расслабиться.

- Куда мы едем? – спросила тихо, обращаясь к князю.

- Скоро увидишь, - ответил он и легко поцеловал меня в макушку.

Гражина прогуливалась по улицам города. Город был старинный, с каменными домами, хранившими в себе историю не одного поколения семей, с небольшими зелеными рощицами, этакими маленькими парками, где молодые матери могли гулять со своими детьми, с кварталами, где с утра до ночи ремесленники трудились, создавая кто одежду, кто оружие, кто изделия из кожи: пояса, сапоги и туфли. Был в городе и квартал, который больше всего нравился княжне – это квартал, где жили пекари, и где в воздухе витали запахи сдобы и выпечки. Почти каждый вечер одна, или в сопровождении подруги, девушка покидала особняк Круга и уходила, чтобы пройтись перед сном, а заодно и подумать над тем, что происходило с ней вдали от дома.

Утром отец прислал письмо. Вроде бы простое письмо, в котором интересовался ее новой жизнью и занятиями, где спрашивал об успехах, но меж строк княжна прочитала то, что интересовало ее отца в действительности. Князь Щенкевич хотел знать все о Главе Круга и Грася думала о том, как отправить ему письмо и быть уверенной, что сестра Мария не перехватит сообщение, чтобы прочитать чужую переписку, о святости которой она, конечно же, забыла бы сразу, едва оно попало бы в ее руки.

Гражина не просто училась, постигая новый знания, большую часть которых, она, впрочем, уже давно знала или была ознакомлена, пусть и поверхностно. Учителя в Круге были не такими, как она их себе представляла, или попросту, младшим сестрам открывали лишь часть знаний, опасаясь за то, что молодые умы не выдержат такое количество новой для них информации, а, может быть, просто опасались, как бы кто из девушек не показал себя более смышленым, чем это было нужно Главе. Княжна вообще подозревала, что основной остов правящей верхушки в Круге уже был сформирован и пускать кого бы то ни было постороннего, никто не собирался. Грася видела, что Глава Мария Вишневская, твердо решила поставить себе на смену свою избалованную и не совсем уравновешенную дочь, несмотря на то, что были сестры, которые показывали больший потенциал и были одарены намного богаче Богами, чем Елень. Но мать упорно возвышала свое дитя и это самое «дитя» вело себя дерзко и нахально, раздражая Грасю. К тому же, сама панна Вишневская таила зло на княжну. Гражина ощущала это всем своим сердцем, как и зависть слабой ведьмы к ее дару и это казалось, влекло за собой определенную опасность княжне. Насколько сильную, она пока не могла понять.

Часто, сталкиваясь с Елень в особняке, Грася видела в глазах девушки, за обманчивым выражением напускного превосходства, затаенный страх. От княжны не укрылось сомнение, которое царило внутри Елень, просачиваясь наружу только в редких случаях, когда девушка выходила из себя.

«Разве может быть подобный человек – Главой?» - удивлялась Гражина. Ее поражало и то, что Мария, кажется, не видела слабости дочери или просто закрывала на это глаза и дело было даже не в отсутствии силы в Елень, вовсе нет. Просто сама девушка не была той, за кем идут, или той, кто может повести за собой, сплотить в единое целое всех ведьм, принадлежавших Кругу.

Пани Щенкевич повернула вокруг фонтана и направилась назад. Темнело быстро. Сумерки, опустившись на город, заставили сторожей зажечь магические фонари на опустевших улицах и теперь девушке попадались редкие прохожие, спешившие домой, в тепло и уют родных стен. Грася помнила свой первый дом, где жила когда-то давно, когда еще отец ее был не князем, а простым старостой в деревне, полной таких же вампиров, как и он сам. Деревня, где не трогали людей и человеческой крови предпочитали свиную. Впрочем, даже теперь, когда Щенкевии вернули себя привилегии дворянского рода, они не стали нарушать традиций, чему Грася была только рада.

Она продолжала идти вперед. Свернула на улочку, за которой начинался путь к особняку: широкая мощеная дорога с каменными домами зажиточных горожан. Здесь было светло как днем, так как магические фонари были расставлены на близком друг от друга расстоянии, освещая все вокруг желтым, так похожим на дневной, светом. А мысли девушки вернулись к недавнему сновидению.

«Трайлетан!» - повторила она про себя, не в силах заставить себя произнести это имя вслух, словно оно могло принести беду…или тот, кто носил его, мог услышать ее зов.

Сейчас княжна, как никогда, была уверена в том, что это имя принадлежит всаднику. И вовсе не Ежи зовут его. Девушке стало интересно, где мужчина находится в эту минуту. Захотелось увидеть его, а еще лучше, прогуляться вместе, как в прошлый раз. И ничего, что она вела себя словно неприличная прилипала и всю дорогу, пока обходили вместе лавки, висела на его руке. Стыда Гражина не ощущала, напротив, ей казалось, что она поступает правильно, что именно он тот, кто нужен ей.

«Может, это любовь?» - спросила она себя и тут же улыбнулась.

Любовь… Она еще не знала, что это такое. Когда-то в детстве, когда девушка была совсем девчонкой, она думала, что влюблена и предмет ее любви был действительно ее достоин (9). Только вот на нее смотрел соответственно возрасту – видел в будущей красавице только девчонку и дарил кукол. Сейчас ее чувство к всаднику казалось сильнее и глубже. Княжну влекло к загадочному мужчине, так как еще не влекло ни к кому другому.

«Знать бы, где ты сейчас, Трайлетан!» - подумала девушка со вздохом и, подняв голову, увидела впереди знакомый силуэт огромного особняка Круга. У входа уже горели фонари и Грася знала, что большая часть сестер сейчас разошлись по своим комнатам, чтобы подготовиться ко сну. Ей самой стоило скорее лечь в постель и хорошенько выспаться, так как завтрашний день обещал быть напряженным: почти до вечера младших сестер ждали занятия, часть из которых были практическими и проходили в лаборатории в подвале дома.

Гражина поднялась на крыльцо и потянулась к двери. Открывшись со скрипом, дверь пропустила девушку в холл, а затем также противно заскрипев, захлопнулась сама. Грася осмотрелась, удивившись тому, что дом кажется пустым, но тут увидела тень на лестнице.

- Интересно, где это ты бродишь целый день? – тень спустилась ниже на несколько ступеней и обрела лицо и тело Елень Вишневской.

- Гуляла! – просто ответила княжна, смело глядя в глаза дочери Главы.

- К любовнику, наверное, бегала! – с усмешкой сказала Елень. – Вот тебе и княжна!

- Не стоит судить по себе, - ответила спокойно Грася и стала подниматься по лестнице, не глядя на застывшую камнем ведьму. Но стоило им поравняться, как Елень резко шагнула наперерез княжне и впилась в нее взглядом холодных глаз.

- Мы тут совсем одни, так скажи честно, зачем заявилась в Круг? Я ведь не глупа и вижу какие у тебя способности. Тебе здесь не место! Возвращайся туда, откуда явилась и радуй отца.

Грася улыбнулась, стараясь придать улыбке холодной отстраненности.

- Не ты меня принимала, не тебе и выгонять! – сказала она. – Оставь свои советы при себе, дочь Главы и лучше займись своим образованием, чем караулить сестер Круга с ненужными советами! – и, смерив взглядом фигуру девушки, продолжила подниматься, почти физически ощутив на себе всю силу ярости Елень.

В пещере, куда привезли нас Вацлав и Трайлетан, было сухо и темно. Мужчины быстро развели костер и принесли воды, а Арон приготовил для Стефы постель, расстелив ворох одеял на камнях, посыпанных пучками сухой травы, которую я нарвала перед входом в пещеру. Уже когда сумерки стали опускаться над землей, появились первые признаки того, что у Стефы скоро начнутся роды. Она стала жаловаться на тянущие боли внизу живота, а когда ложе было готово, а огонь весело вспыхнул, освещая темноту пещеры, у сестры отошли воды, и она слегла с первыми схватками на одеяла.

- Ждем! – приказал князь.

Арон остался подле жены, а мы втроем, я, Вацлав и Трайлетан, принялись разводить костры перед входом в пещеру.

- Почему ты уверен, что никто не сможет проникнуть сюда? – спросила я Вацлава, пока он раскладывал дрова. Трайлетан тем временем ушел в лес и время от времени возвращался, неся в руках связки сухих дров. Я же только дивилась его силе, так как мужчина нес столько дров одновременно, сколько вмещалось в руках и это были знатные бревна.

- Это особенное место! – тем временем ответил Вацлав. Из его пальцев вырывалось пламя и сухое дерево занималось почти в ту же секунду, как только он подносил ладонь к сухим веткам.

- Место силы! – предположила я.

- Именно! – кивнул он и улыбнувшись, посмотрел на меня. – Вижу, ты многое почерпнула из моих книг.

- А ты думал, я, зря их читала? – ответила шутливо.

Вацлав пристально посмотрел на меня, затем встряхнул кистью руки и пламя исчезло. Трайлетан прошел мимо нас, а через несколько шагов сбросил с рук дрова и отряхнул одежду.

- Еще? – спросил он, вопросительно глядя на друга.

- Да! – не посмотрев на всадника, ответил Вацлав. Его рука потянулась ко мне и через секунду обхватила подбородок. Мужчина приблизился, запрокидывая мое лицо себе навстречу и склонился над ним, глядя так, что колени едва не подкосились, а сердце стало биться сильнее.

Кажется, Трайлетан выругался, глядя на нас и поспешно ушел, а князь продолжал смотреть на меня, и синева его глаз становилась все темнее, позволяя мне окунуться в огонь первобытного желания, разгоравшийся в глубине любимого взгляда. Ни я, ни Вацлав не обратили внимание на недовольство всадника. Мой мужчина просто прижал меня к своей груди и накрыл мои губы сладким поцелуем, от которого закружилась голова и подкосились ноги. Я вцепилась пальцами в широкие плечи, опасаясь, что упаду, но Вацлав держал меня так крепко, что, наверное, никакая сила и ни за что на свете, не вырвала бы меня из его объятий. Его рот терзал мои губы, заставляя прижиматься сильнее к крепкому сильному телу, вынуждая реагировать на мучительные прикосновения. Я задыхалась от его поцелуя и понимала в то же время, что умру без него. А когда князь отстранился, помутненным взглядом посмотрела в синие глаза, в уголках которых веселыми лучиками разбежались мелкие морщинки.

- В замке продолжим! – прошептал он.

- О, боги! – я прижала ладонь к губам, опомнившись. – Что ты делаешь со мной? – спросила, бросив еще один взгляд на любимое лицо.

- Просто хочу, чтобы ты знала, что я чувствую! – шепнул он. – Ты должна понимать, что дорога мне, а значит, не сделаешь ничего такого, чтобы я мог назвать это глупостью.

- То есть? – удивилась я.

- Никакой бравады и самопожертвования! – уже строже предупредил Вацлав. – Трайлетан рассказал мне о том, как ты заменила собой сестру. Так вот, сегодня ты слушаешься меня и все, что я скажу. Будешь подчиняться беспрекословно. Просто доверься мне и поверь.

- Я верю! – отозвалась тихо.

- Вот и хорошо! – кивнул он, но синие глаза снова заглянули в мою душу, словно хотели удостовериться в том, что я не обманываю его.

Когда Трайлетан вернулся снова из глубины пещеры донесся крик. Мы с Вацлавом переглянулись, и он проговорил:

- Отнеси зелье сестре и возвращайся.

Я поспешно углубилась в пещеру и спустя несколько шагов оказалась в темноте, едва разбитой светом пламени от костра. Арон за спиной жены, придерживая ее за плечи, пока Стефа, с изрезанным муками лицом, пыталась выровнять дыхание.

- Ребенок идет! – не знаю, кому принадлежал голос, проговоривший эту фразу, слишком уж размыто она прозвучала. То ли ее сказала я сама, то ли Арон, но сейчас дело было не в этом.

- Зелье! – опомнилась я.

Бутылочка лежала в моей холщовой сумке. Я достала ее и еще пучок сухих трав, отданный мне домовихой, и метнулась к сестре.

- Пей! – открыв бутылочку, поднесла к губам Стефы. – Ровно три глотка, не больше и не меньше. Это снимет боль!

Она посмотрела на меня. В глубине ее глаз плескался страх, но уже не перед неведомой бедой, а перед болью, волнами накатывавшей на тело роженицы. Она едва успела сделать эти несчастные три глотка, как снова скривилась в муке, едва не выплюнув то, что только проглотила. Привалилась спиной к державшему ее Арону и закрыла глаза, сцепив зубы.

- Как же…больно! – прошипела сестра.

Я смотрела на ее высокий лоб, покрывшийся испариной, на муки, исказившие красивое молодое лицо. Все женщины рожают в боли. Мы не приходим в этот мир иначе. Только так, через муки наших матерей. Я была уверена, что со Стефой все будет хорошо, если мы не подпустим к ней беду.

- Арон, - сказала я, посмотрев на свояка, - схватки могут идти очень долго. Я дала ей зелье, которое смягчит боль и ускорит процесс. Когда все начнется, зови меня так громко, как только сможешь.

В глазах мужчины мелькнул страх.

- А как я узнаю, что началось!

Стефа в его руках застонала. Я увидела, как она судорожно вцепилась в поддерживающие ее руки.

- Узнаешь, поверь мне! – я встала, чтобы приготовить полотенца и чан с водой. Когда придет время, я поставлю его на огонь, а сейчас мне нужно было возвращаться к Вацлаву, чтобы позже вернуться снова, проверить состояние сестры и дать ей еще зелья. Закончив нехитрые приготовления, направилась прочь из пещеры, бросив взгляд на Стефу, которая немного успокоившись, казалось, задремала на руках Арона. Но уже спустя мгновение в спину мне донесся ее стон, и я поняла: не уснула. Уснешь тут, когда все разрывает от боли.

Впереди горели костры. Я увидела высокие фигуры князя и всадника, находившееся под защитой скалы, а там, за линией огня уже лежала ночь. Еще не такая темная, какой она бывает в самый разгар, но серая со странным небом, покрытым фиолетовыми грозовыми тучами. Когда я уходила к сестре ничего подобного не было и в помине, и сердце мое затрепетало от предчувствия беды.

- Вацлав! - позвала я тихо.

Одна из фигур тут же повернулась и на меня посмотрели светящиеся синие глаза. В облике человека проступила демоническая сущность, но это не отпугнуло меня. Наоборот, я поспешила к мужчине и неловко обняла его, уткнувшись носом в крепкое плечо.

- Прекратите свои нежности! – фыркнул Трайлетан.

- Мы тебе мешаем? – спросил Вацлав с долей веселости в голосе. – Если да, тогда можешь посмотреть за кострами и не обращать на нас внимания.

- На вас не обратишь! – недовольно проговорил всадник.

Я подняла глаза и посмотрела на князя. В его руках было надежно и тепло, а взгляд, такой необычайный, обволакивал мягкой нежностью, касаясь почти физически ощутимо, как и широкие крепкие ладони на моей спине.

- Что с погодой? – спросила я, кивнув на грозовое небо.

Словно отвечая на мой вопрос, оно загудело, задрожало. Яркой вспышкой осветило пространство под скалой и каменный широкий коридор, уводивший в пещеру, где ждала своего часа Стефа и ее нарождённое дитя. А затем ударил гром, да так оглушительно, что я вскинула руки, чтобы закрыть ладонями уши. А когда отняла их, то увидела сгущавшийся туман, ползущий в нашу сторону. Откуда он взялся, было непонятно. Вот мгновение назад не было и вдруг, неожиданно, появился. Желтый с серым, клубящийся… Туман остановился в нескольких метрах перед входом в пещеру и завис, будто живое существо, с длинными липкими щупальцами, обвившими ближайшие деревья, и это существо словно чего-то ждало, а вместе с ним ждали и мы.

Очередная вспышка молнии и удар грома, после которого Трайлетан убийственно спокойно заявил:

- Началось.

- Что? – мне почти удалось сдержать голос и не дать ему жалобно задрожать.

- Что? – повторила я.

Рука Вацлава нашла мою, а затем все в миг будто изменилось. По телу прошел холод и неприятная дрожь, словно сотни, нет, тысячи тонких иголочек враз впились в кожу, причиняя боль, а очередная вспышка молнии осветила длинную худую фигуру, застывшую напротив входа в пещеру.

- А! – только и произнесла я, едва не спрятавшись за спиной князя.

Фигура обрела плоть и приблизилась какими-то странными, волочащимися шагами. Она была закутана в рваные одежды и какое-то подобие балахона или плаща, с широким капюшоном-парусом. В худой руке, на которой кожа едва обтягивала кость, был зажат посох, кривой и черный, с белым камнем или куском кости, отшлифованным под шар.

- О, боги, - прошептала я.

Существо не было человеком, хотя и очень походило на него. Оно протянуло к нам руку, и я разглядела в свете пламени длинные когти, венчавшие пальцы. И снова грянул гром, или это раздался смех того, кто пришел за Стефой.

- Кто здесь у меня? – раздался скрипучий голос. Затем существо захихикало, да так жутко, что мороз прошел по спине и я сильнее сжала руку Вацлава, отчаянно нуждаясь в его тепле и силе.

Существо отдернуло руку назад, едва приблизилось к стене дыма от костров и взвизгнуло.

- Вот, значит, как! – пробормотало оно и подняло вверх свой посох. В тот же миг стих гром и исчезли все звуки, кроме нашего дыхания и треска дерева в пламени костров. А затем крик Стефы, донесшийся из глубины пещеры, нарушил секундную тишину.

- Аааа… - жадно протянуло существо. Одним быстрым взмахом руки оно сбросило капюшон, обнажая длинную голову с тонкими, похожими на паутину, длинными белыми волосами, шевелившимися без ветра. Но не волосы привлекли мое внимание, а лицо существа. Оно было неопределенного возраста и пола с белой кожей, под которой отчетливо проступали кости черепа, будто кто-то, злой шутки ради, взял и обтянул этот самый череп прозрачной тканью. Впадины глаз темнели чернотой, а рот, открывшийся в беззвучном крике, обнажил кривые, разной длины, зубы, которые подошли бы больше хищному зверю, но никак не человекоподобному существу.

- Я чую! Он идет! – зашипело существо в каком-то предвкушении и зачмокало тонкогубыми деснами. Звук получился отвратительно чавкающий, такой, что к горлу поспешило содержимое желудка. Я стиснула зубы и втянула через них воздух, в то время как наш неведомый враг прошелся вдоль линии костров, пробуя пробраться в пещеру, но каждый раз натыкаясь на препятствие.

- Глупые, глупые людишки! – заворчало оно и пошло вдоль пламени, вытягивая руки. Черные провалы смотрели куда-то вглубь, а когда существо подошло и встало прямо напротив нас с князем, мне стало совсем не по себе. И как раз в тот самый миг Стефа закричала снова. В этот раз так надрывно, что у меня заболело сердце.

- Думаете, я не пройду? – проговорило существо. Я видела его вблизи. Так близко, что, наверное, сделай я шаг и протяни руку над едким дымом, прорывающимся через пламя – не иначе, как Трайлетан что-то добавил в дрова, - я могла бы прикоснуться к одеянию этой жути. От подобных мыслей захотелось еще сильнее сжать руку Вацлава, который, к слову сказать, совсем не был против.

- Пропустите меня, - произнесло страшное создание, - я заберу то, что принадлежит мне и уйду. Обещаю, - в голосе появились вкрадчивые нотки, - что не трону вас и позволю и дальше жить на этом свете, позабыв о том, что посмели чинить препятствия самой Смерти.

«Так вот, кто предстал перед нами!» - поняла я с ужасом, хотя тут же сказала себе, что знала, кого вижу перед собой и с кем мне предстоит сразиться, чтобы отстоять сестру и ее младенца. Страх пробрался липкими пальцами под одежду, заставил задрожать еще сильнее и усомниться в правильности собственного решения… Все это время, Смерть смотрела на меня или в мою сторону. Так как я не видела ее глаз, а лишь эти провалы, то невозможно было определить, видит ли нас с князем существо.

- Сколько вас тут? – проговорила змеиным голосом Смерть. Затем она шумно потянула воздух и спустя пару секунд ее широкий рот растянулся в оскале, менее всего похожем на улыбку. Но у меня создалось впечатление, что существо именно улыбалось, довольное само собой.

- Чую живой дух…и неживой, - продолжила Смерть.

Из пещеры донесся очередной крик, на смену которому раздался долгий стон, больше похожий на плач волка на луну. Я не выдержала и обернулась, посмотрев в темноту, где лишь отсвет костра напоминал о таинстве, происходящем вне нашего поля зрения.

- Так что? – Смерть подняла руки и стала прощупывать пространство перед собой. – Пропустите меня по добру по здорову?

- Сегодня тебе ничего не перепадет здесь! – произнес князь и Смерть странно встрепенулась, а затем уронила руки вдоль худого тела и вытянула голову вперед, будто хотела поближе рассмотреть то, что скрывал от нее дым костров. Я полагала, что именно огонь служит препятствием существу и именно костры укрывают нас от тьмы в провалах его глаз. Кажется, мои предположения оказались правдивы, но существо чуяло нас. То ли запах, пробивался через дым, то ли еще как.

- О! – пропела Смерть. – Кого я слышу?

Вацлав на мгновение прижал меня к себе. Притянул так, что едва не захрустели кости.

- Иди! – шепнул, уткнувшись в волосы. – К Стефе! Ты сейчас нужна ей!

Сказано было еле слышно, но существо захихикало.

- Вот уж удача! – прошипело оно. – Не думала, не гадала, что и тебя встречу! Давно ты от меня бегаешь, княже! Сколько уже веков-то? Два, али три?

- Иди к сестре! – велел Вацлав и отпустил от себя, переглянувшись с Трайлетаном, который опустился на камень у входа и следил за происходящим с непроницаемым лицом.

Я не рискнула спорить и отпустила руку мужчины, хотя мне хотелось остаться с ним, но крики Стефы стали громче, и я поняла, что вряд ли Арон справиться сам. Только вот оставлять Вайлава здесь мне совсем не хотелось. Мара предрекла князю скорою смерть от моей руки, так не стану ли я сегодня виной в том, что он погибнет, помогая мне в спасении сестры?

Только сейчас подобная мысль посетила мою бедную голову.

«Что же я натворила? – мелькнула запоздалая мысль. – Сама привела к нему Смерть?».

Только я понимала еще одно: без Вацлава мне никогда не справиться.

- Иди же! – почти прорычал мой мужчина и бросил на меня красноречивый взгляд, в котором читалось крайнее недовольство. А еще я разглядела в его лице черты проступившего облика демона.

«Не станет же он перевоплощаться прямо здесь?»  - подумала со страхом. Сделала над собой усилие и отвернувшись, выполнила то, что велел князь, надеясь, что это поможет ему успокоиться. Ушла в темноту, а сама все-таки не удержалась спряталась за каменным выступом и затаилась, надеясь, что услышу то, что, возможно, не предназначалось для моих ушей. Крики Стефы стихли и наступившая тишина, нарушаемая лишь треском дров в пламени, давила на лоб и виски, будто стальной обруч.

- Твое время пришло! – произнесла Смерть. Я не могла видеть ни ее, ни князя. Скрытая от глаз своего любимого, я и сама не могла увидеть его, не оказавшись при этом в поле зрения.

- Не тебе судить, старая, - ответил князь. Трайлетан по-прежнему молчал.

- Не мне? – существо рассмеялось. – Тогда кому? Или ты наивно полагаешь, что сможешь жить вечно, а, княже?

Несколько секунд Вацлав молчал. А когда ответил, я расслышала не полную фразу, так как очередной стон сестры разлился эхом под сводами пещеры.

-… столько, сколько нам предрешено, - вот и все, что я смогла услышать.

- Думаешь, что получишь такую милость? – не унималась Смерть. – За какие заслуги? Или решил, раз спасаешь людей, то и заслуживаешь лучшей доли, чем та, которая предопределена с рождения?

- Я не был проклят с момента появления на свет! – возразил князь.

- Был. Судьба человека рождается вместе и ним и как бы ты не хотел изменить ее, она словно тень неотступно идет следом, чтобы в один прекрасный миг накрыть тебя с головой!

- Не заговаривай мне зубы, карга! – ответил Вацлав и Смерть снова рассмеялась.

- Как некрасиво, княже! Назвать меня: «карга!».

- Уходи! – спокойно добавил он.

Мне показалось, или я услышала вздох? Быть такого не могло! Костры трещали так, что какой-то простой вздох мне бы ни за что не расслышать, но ощущение не исчезло.

- Я не уйду, пока не получу свое, - возразила Смерть, - и гляди, княже, чтобы я ненароком, чего лишнего не прихватила! – кажется, она ему угрожает?

«Что же я наделала!» - снова подумала я.

Очередной крик сестры, уже настолько громкий, что, мне показалось, как содрогнулись и сами стены, заставил меня выскочить из укрытия и броситься вглубь пещеры. Уже через несколько широких шагов, свернув за угол каменного тоннеля, я снова увидела сестру и ее мужа. Сейчас Стефа лежала одна на одеялах, пока Арон вешал над огнем котел с плескавшейся в нем водой.

- Валеска! – он первым заметил меня. Сестра приподнялась и нашла меня взглядом, услышав мое имя, сорвавшееся с губ мужа. Я заметила, как сверкнули надеждой ее глаза.

- Ты пришла… - произнесла она и спустя долю секунды лицо ее исказила гримаса боли.

- О, боги, - прошептала она, - я не знала, что будет так больно!

Я приблизилась к ложу и посмотрела на Стефу. Она полулежала на одеялах, облокотившись на спинку из сумок, положенных на одно из седел. Я даже вспомнила, как снимал его с лошадиной спины Трай.

-Пригодится! – будто догадываясь, какое предназначение выполнит седло, сказал он тогда.

- А коней куда? – спросила я.

Всадник только усмехнулся и хлопнул с силой в ладоши. Жеребцы попросту исчезли, словно и не бывало.

- Это необычные кони! – пояснил он, будто я уже и так не догадалась.

- Что там происходит? – спросила Стефа, когда очередной приступ боли отпустил ее. Я встряхнула волосами, прогоняя воспоминания, отвлекавшие меня, и склонилась к сестре.

- Надо дать тебе еще немного зелья! – предупредила. – Тогда станет легче!

- А это не повредит ребенку? – просипела Стефа.

Вместо ответа я только покачала головой.

- Ты скоро родишь. Думай только о том, что все будет хорошо и скоро вы сможете вернуться домой вместе. Ты, твой муж и ваш малыш! – я заставила сестру сделать необходимое количество глотков, надеясь, что сварила все правильно и зелье не подведет меня. Говорить о том, что у входа в пещеру стоит сама Смерть, я даже не подумала. Стефе меньше всего надо сейчас переживать. Да и что измениться от того, если она узнает о подстерегающей нас всех опасности? Только еще больше испугается, а это может повлиять на роды и самого младенца.

- Все хорошо! – сказала я. – Ты только держись!

Я опустилась меж ног сестры и подняла подол ее платья, оголив ноги и бедра Стефы.

- Мне надо посмотреть, - предупредила, - как все проходит! – а про себя подумала о том, что у Стефы как-то все слишком быстро. Пани Машкевич рассказала мне о родах все, что знала сама, а знала она немало, так что я вполне могла положиться на ее мнение и практику, жалея только о том, что сейчас домовиха не может принять ребенка сестры вместо меня неумехи. Ее помощь пришлась бы как нельзя кстати, но увы. А потому мне придется справиться самой.

- Ничего в этом трудного нет! – напутствовала меня пани Машкевич. – Этот процесс естественный и если твоя сестра здоровая девушка, то все обойдется!

Помнится, я тогда еще ответила ей, что, если бы все должно было обойтись, Стефе ничего не угрожало бы, на что домовиха ответила вздохом.

- Больно! – проговорила сестра и я перевела взгляд на нее, мимо подола и раздвинутых колен.

- Все будет хорошо! – пообещала и постаралась мысленно настроиться на позитив.

«Все будет хорошо!» - добавила, но уже самой себе. Только сердце пустилось вскачь испуганным зайцем, улепетывая со всех ног. Я же повернулась к Арону и сказала:

- Подбрось дров. Надо, чтобы вода закипела как можно скорее, - и снова повернулась к сестре, стараясь не думать о том, что сейчас происходит у входа в пещеру и как долго смогут мужчины, оставшиеся там, противостоять самой госпоже Смерти.

Глава 18.

Существо не спешило. Оно еще несколько раз прошло вдоль защиты, созданной Вацлавом и Трайлетаном, затем снова приблизилось к месту, где стоял князь и посмотрело провалами глаз словно и на него, и в тоже время, куда-то мимо мужчины. Неприятный холод пронзил его тело. Взгляд Смерти был слишком ощутим и Вацлав поежился, понимая, что не просто так чувствует это.

- Он идет! – повторила Смерть и застыла.

Из глубины пещеры доносились то громкие стоны, то крики и Вацлав надеялся лишь на то, что Валеска справиться. Он уповал, что в нужный момент все ее силы, дремавшие до поры до времени, восстанут и помогут молодой ведьме сделать то, что она так хотела, а именно: помочь своей сестре.

- О ком ты говоришь? – спросил существо князь, пытаясь выгадать время.

Она рассмеялась жутким каркающим смехом, обнажив рот, полный острых зубов.

- Ребенок! – ответила и тут же добавила: - Предназначенный мне ребенок. Но я заберу обоих – так предначертано в книге судеб и Мара вот-вот отрежет нити.

- Она не отрежет их, пока не придет время! – парировал князь. – Если за три дня ты не получишь желаемое – придется отступить. Таков закон!

- Закон! – Смерть протянула руку и погрозила Вацлаву пальцем. – Все равно, вечно бегать от меня никто не сможет, даже ты, князь. Каждое проклятие рано или поздно сбудется, а ты уже ступил на шаткий мост, который приведет тебя ко мне.

- Все мы там будем! – пространственно ответил мужчина.

- Все, - захихикало существо, - но ты сам, как погляжу, не торопишься умереть. А ведь когда-то, - она прищелкнула длинным языком, - было время, когда ты сам призывал меня.

- Было! – согласился Вацлав. – Но ты не пришла.

- Зато теперь стою рядом. Протяни руку и я помогу тебе, - сказала Смерть.

Вацлав покачал головой. Сейчас он и не думал о том, чтобы совершить подобную глупость. У него появилась Валеска и пусть она являлась той самой, из пророчества, которая заберет его жизнь, он все равно не спешил умирать и надеялся, что судьба даст им обоим шанс провести вместе несколько лет, а если повезет, и не один десяток. Рядом, бок о бок, держась за руки. Встречая рассветы и провожая закаты, с младенцами на руках, а после и детьми подростками…

- Три дня! – повторил вслух князь.

- Думаешь, продержитесь столько против меня? – противно прокаркала Смерть.

- Мы постараемся!

Она несколько долгих секунд стояла на месте, а затем сделала несколько шагов назад, словно отступая.

- Вы же понимаете, что я пришла не одна! – прозвучал ее голос в голове Вацлава. Князь посмотрел на Трайлетана и понял, что всадник тоже услышал слова Смерти, но лишь покачал головой, будто пытаясь сказать: «Я предупреждал, что легко не будет!».

А существо продолжало отступать. Оживший туман протянул свои щупальца, окутав черную фигуру в подобие савана, а затем Смерть исчезла, словно ее и не было, но у Вацлава осталось ощущение присутствия этого порождения Нави. Будто она не ушла, а затаилась, и теперь следит из леса за происходящим.

Трайлетан встал на ноги и подошел к князю.

- Готовься! – предупредил, а сам поспешил пробежаться вдоль линии костров, добавив в них охапки сухого дерева. Он едва успел отойти от последнего костра, когда лес перед пещерой содрогнулся. Ледяное дыхание прорвалось сквозь тепло огня и дым, а деревья, до сей поры стоявшие в тумане, накренили свои ветви и тяжелое, глухое: «Аааххх!» - пронеслось в воздухе. Снова разразилась буря. Небесные хляби разверзлись, обрушив всю свою мощь на землю, вспышки молний чередовались одна за другой. Раскаты грома заставляли дрожать свод пещеры, а молнии слепили глаза. Но Вацлав видел, что там, в тумане, что-то пришло в движение. Огромные тени мелькали то впереди, то слева, то справа. Вспыхивали чьи-то жуткие глаза, слишком огромные, чтобы принадлежать животным, но князь и не надеялся, что это звери. Он понимал: Смерть призвала своих приспешников и скоро им всем станет жарко.

Из пещеры снова долетел крик и тяжелое, глухое эхо:

- Стефа, ну постарайся! Ну же, давай! – голос он узнал сразу. Это кричала Валеска, уговаривая сестру тужиться. Ответа, конечно же, не последовало, но князю и не нужно было слышать его. Все внимание мужчины сосредоточилось на темнеющей кромке леса и тумане, скрывавшем от его глаз жутких тварей тьмы.

- Смотри! – Трайлетан вскинул руку, успев указать другу на существо, всего на долю секунды выступившее из глубины тумана. Мелькнули черные длинные волосы и тонкие руки, какие-то рваные серые одежды и глаза, полные злобы и ненависти.

- Ночницы (10)! – проговорил всадник смерти. – И это только начало. Я насчитал здесь четыре таких твари.

- Они пришли за ребенком! – бросил Вацлав, сосредоточенно всматриваясь в туман.

- Что-то здесь не то! – проговорил Трайлетан. – Тебе не кажется, Вацлав, что дитя, которое должна родить сестра твоей женщины, имеет какое-то значение или особенную судьбу.

- Судьбу умереть сразу после рождения? – проговорил князь и вдруг заметив смазанное движение впереди, показавшееся ему подозрительным, едва успел прыгнуть в сторону, увлекая за собой Трайлетана.

Мужчины упали в паре шагов от места, где стояли всего секунду назад, но быстрый демонический взгляд князя успел заметить, как вылетевшая из тумана огромная ветка дуба, ударилась в камни как раз за тем местом, где они только что стояли и разговаривали.

Тот, кто швырнул ее должен был обладать недюжинной силой и Вацлав, вскочив на ноги, первым делом указал всаднику на то, что вышло из леса, громыхая широкой дубинкой длинной в рост самого князя.

- Это еще что за… - проговорил Вацлав.

Трайлетан отряхнул с одежды грязь.

- Что? – спросил насмешливо. – Не узнаешь тварюку? Или еще не всех встречал в своей жизни за столько-то лет?

- Узнал! – тут же отозвался Вацлав. А существо, сверкая безумным взглядом, шагало в сторону пещеры и, кажется, преграда из огня не была для него особой помехой.

Верлиока (11) был высок. Ростом выше самого князя и широк в плечах, а единственный глаз смотрел со свойственной ему злобой, вращаясь дико по сторонам. Он приблизился к преграде из пламени и остановился, глядя пристально на Вацлава и его друга. Трайлетан криво усмехнулся, оценивая размеры твари, после чего наклонился к князю.

- Боюсь, это не самая главная наша проблема, мой друг! – произнес тихо.

Вацлав смотрел прямо в злобный глаз существа, собирая всю свою силу, призывая демоническую сущность. В схватке против порождений тьмы человек проиграет, но у демона, за спиной которого есть то, что он бережет и то, что дороже собственной жизни, был шанс.

- Что еще? – спросил Вацлав сухо.

Трайлетан всматривался в туман за спиной верлиоки, который в тот момент подобрался, пригнувшись низко для атаки.

- Следи за пламенем! – приказал князь. – Как только я сцеплюсь с этой тварью, остальные постараются прорваться, но, чтобы сделать это, им необходимо потушить костры, хотя бы один!

- Лучше смотри по сторонам, - не ответив на слова друга, сказал всадник. – Старушка Смерть притащила с собой бескудов (12). И, мне кажется, там за туманом, их бесчисленное множество.

Вацлав выругался и лишь сжал руки в кулаки.

- Пора! – проговорил он.

Страшный хохот, разнесшийся по лесу был подхвачен ударом грома. Вацлав прыгнул вперед, перемахнув через стену огня и обращаясь в прыжке, уже в облике демона, ударился всем телом в великана, отбрасывая его прочь от преграды, за которой Трайлетан готовился защищать пещеру и ту, что огласила своим криком ее пространство.

- Попался, голубчик! – услышал Вацлав, но еще прежде чем высокая фигура Смерти вышла из тумана, потирая тонкие руки, он сцепился с верлиокой. Чудовище обхватило князя поперек туловища и прижало к себе в попытке сломать ребра и задушить. Крылья демона примялись, стоило твари перекатиться и придавить своим немалым весом обратившегося демона. Смех Смерти, стоявшей в стороне и следившей за происходящим, добавил ярости Вацлаву. Он попытался ослабить захват могучих рук, но тщетно. Тогда, сделав неимоверное усилие, он повторил перекат и за секунду оказался сверху, оседлав великана. Мощные крылья вырвались на свободу, распахнулись, закрыв собой небо, забились, распугивая подбиравшихся со спины ночниц. Вацлав запрокинул голову назад и мгновение спустя, опустил вниз, ударяя лбом в горло держащей его твари. Болезненный удар заставил верлиоку застонать и разжать объятия. Этой заминки хватило, чтобы князь высвободился и тут же оказался на ногах. За спиной что-то оглушительно завизжало, и демон едва успел повернуться и перехватить в прыжке худую женщину с длинными черными волосами и диким, безумным взглядом. Продолжая вопить, она выкинула вперед руки, целясь в синие глаза Вацлава, полная намерения расцарапать их, но демон ухватил ночницу за шею и сдавил до хруста, пока тело не обмякло в его пальцах. Тогда, отбросив нечисть, словно тряпичную куклу, Вацлав снова повернулся в поднимающемуся с земли верлиоке. Вовремя. Великан поднялся вместе с огромным камнем, зажатым в кулаке. Замах и в висок князя был нанесен удар, от которого Вацлав пошатнулся и едва не упал на спину. Вдохновленный короткой победой, верлиока прыгнул на демона, занеся руку для повторного удара. Единственный глаз торжествующе вспыхнул, отражая внутренний огонь и злобу, питавшую существо.

«Э, нет!» - подумал про себя Вацлав. Что-то теплое потекло по лицу, но он не обратил на это внимание. Выкинув вперед руку, предупредил удар, сцепив пальцы на запястье существа. Левой же рукой нанес ответный удар, растопырив пальцы, увенчанные острыми когтями. Раздался треск пробиваемой грудной клетки. Существо закричало, но Вацлав и не думал останавливаться. Он лишь усилил нажим, запуская пальцы в грудь верлиоки, разрывая плоть и пробивая путь к бьющемуся сердцу. Мгновение и он схватил его, сжав с силой, приготовившись для нового рывка, после чего вырвал окровавленный кусок плоти и оттолкнул великана, усмехаясь так, как это могут делать только демоны.

Верлиока опустил взгляд на сердце в руках князя и сделал шаг назад, после чего рухнул замертво прямо под ноги бескуда (12), выпрыгнувшего из тумана.

- Силен, княже! – завизжала одобрительно Смерть, но Вацлав не обращал на нее внимания. Знал, что пока не пришло его время, она не посмеет вмешаться сама. Если бы могла – уже вмешалась бы, помогая своим тварям.

Быстрый взгляд в сторону пещеры показал демону, что Трайлетан справляется со своей задачей: все костры продолжали гореть, но несколько тварей пытались пробиться через магическую преграду и Вацлав неожиданно понял, что долго так всаднику одному не продержаться.

«Надо возвращаться!» - приказал демону человек. Только демон, почувствовавший запах крови, разгоряченный сражением, протестовал, рвался на волю, пытаясь подавить влияние Вацлава. Сейчас они словно разделились и это насторожило князя.

Но долго думать Вацлаву не дали. Один из бескудов, тот самый, что первым вышел из тумана, метнулся к князю. Второй выпрыгнул справа, целясь забраться на спину противника.

Первого Вацлав встретил мощным ударом, пришедшимся в челюсть вампира, второго перехватил в развороте, сломав ему хребет левой рукой.

Существа упали, забившись в конвульсиях. Запоздало человек в сущности демона, вспомнил, что ему необходимо обезглавить вампиров, иначе они снова поднимутся, едва мертвые клетки регенерируют. Но добивать нечисть было поздно: из тумана выступили новые, еще и еще. Сколько их было, Вацлав не мог и сосчитать. Он принял единственно верное решение и рванулся назад, к Трайлетану, под защиту огня. Перемахнув через пламя, опустился рядом с всадником, силясь вернуть себе прежний облик. Теперь ему нужна была совсем иная сила, заключенная не в мощи демона, а в даре мага. Только упрямая сущность никак не хотела подчиняться.

- Принесите мне ребенка! – выкинув руку и указывая на пещеру, защищенную пламенем, неистовствовала Смерть. А за спиной раздавались отчаянные крики. Вацлаву было ясно, что со Стефой что-то не так. Совсем не так. Но сейчас он ничем не мог помочь Валеске, разве что, не пустить внутрь Смерть, иначе это был бы приговор для ее сестры.

- Вот попали, так попали! – сипло заметил Трайлетан.

Вацлав согнулся, уперев ладони в колени, прогоняя демона из себя, приказывая ему уйти. Но демон протестовал.

- Что с тобой? – едва бросил взгляд на друга всадник.

- Не мешай! – огрызнулся князь. Он сосредоточился на мыслях о Валеске. Представил себя человеком и ее, такую хрупкую, прекрасную, рядом с собой. Представил свои человеческие руки, которыми хотел обнять девушку, ее губы и поцелуй полный страсти…

Демон стал успокаиваться. Трайлетан видел, что Вацлава сейчас трогать не стоит. Ему нужно было совсем немного времени, чтобы прийти в себя.

«Справлюсь и сам!» - подумал всадник.

Тем временем, твари не оставляли попыток пробить защиту, то и дело бросались вперед, прямо на стену из огня, чтобы тут же, с яростными воплями, отпрыгивать назад. У одной из ночниц вспыхнули волосы. Истошно завизжав, нежить побежала прямиком в лес и исчезла в тумане, но остальные продолжали атаковать. Вскоре в Трайлетана полетели камни и палки. Кто-то даже швырнул нож, и всадник нахмурился, понимая, что это лишь малая проблема, ведь та, кто направляла нечисть, стояла на границе между туманом и поляной, глядя провалами глаз на происходящее и выкрикивая указания. Существо не спешило уводить свою армию и это настораживало всадника.

«Она кого-то ждет!» - понял он, поджигая очередной костер, заставляя его разгореться с новой силой. Взмах руки и пламя поднялось к небу, опалив протянутую руку бескуда. В тот же миг что-то тяжелое легло на плечо Трайлетана, заставив его резко повернуться назад.

- Пришел в себя! – произнес он, увидев Вацлава, находившегося в своем человеческом обличье.

Князь ничего не ответил, лишь выкинул вперед руку, ударяя воздушной волной в крадущуюся тварь. Ночницу отшвырнуло с такой силой, что она, перекувыркнувшись в воздухе, исчезла в тумане в нескольких шагах от Смерти, следившей за защитниками пещеры.

- Эта карга что-то задумала, не иначе! – проговорил Трайлетан, затем покосился на друга. – Три дня! – добавил он тихо. – Нам столько не продержаться!

- Продержимся, - упрямо отозвался князь.

- А если Смерть приведет еще парочку таких великанов, которым не страшны преграды?

Оба мужчины повернулись назад, едва заслышав очередной крик роженицы.

- Как она там? – проговорил Вацлав.

- Стефа? – уточнил Трай.

- Валеска! – ответил князь.

- Если продержимся, то скоро узнаешь! – вздохнул всадник. – Девчонка не может рожать бесконечно!

Князь тихо рассмеялся.

- Ты мало знаешь о родах, мой друг! – заметил он, чуть успокоившись.

- Не знаю и знать не хочу! – отозвался Трайлетан. – Ты лучше посмотри, почему нечисть перестала ломиться к нам в гости?

Князь хмыкнул. Действительно, вот уже несколько минут они стояли спокойно, а твари, призванные Смертью, отошли назад, сверкая злыми взглядами. Сама же фигура в черном снова растворилась в тумане. А затем они услышали крик. Но это не был крик Стефы или вопль Смерти, нет – это плакал младенец, разрывая пространство под каменными сводами, своим резким, полным жизни, криком.

Мужчины переглянулись и князь, не удержавшись, улыбнулся.

А затем все пошло не так.

Стефа разрешилась от бремени и теперь на моих руках лежал мальчик. Красивый, здоровенький малыш с очень сильными легкими и ножками, которыми он постоянно сучил, не давая как следует запеленать его и закутать в одеяло. Сейчас, глядя на сестру, я испытывала умиление и некоторую гордость за себя и за то, что это я, а никто другой, помог ей родить.

Признаюсь, было страшно. Кажется, я не боялась так, когда отправилась на охоту с Вацлавом! Видеть мучения любимой сестры и не знать, как облегчить ей боль – нет ничего ужаснее на всем свете.

Малыш родился быстро. Думаю, помогло зелье, которое мы приготовили с пани Машкевич, но так, или иначе, сейчас он лежал на моих руках, а Арон, бледный, как полотно, стоял над женой, едва не плача от пережитого. Только вот сама Стефа казалась мне слишком слабой и измученной.

- Валеска! – позвала она.

Я передала ребенка его отцу.

- Что, моя дорогая? – опустилась на колени перед ней, покосившись на живот сестры, который до сих пор выпирал, словно там все еще находился младенец.

- Что-то не так! – проговорил сестра. – Я чувствую…

- Ну, что ты… - начала было я, а затем увидела, как живот Стефы шевельнулся и через мгновение по ее бедрам потекла алая густая кровь.

Дрожа от страха, я помогла ей загнуть ноги и с тревогой посмотрела под перепачканный подол.

- О, боги! – только и смогла произнести.

- Что? – слабым голосом спросила Стефа.

- Ребенок …- ответила я. – У тебя будет еще один ребенок. Уже показалась головка… - я не стала говорить девушке, что эта самая головка была более чем странной. Потому что на головах у нормальных детей не бывает подобных отметин.

- Придется еще немного постараться! – попросила я и опустилась меж ног сестры, взяв всю свою силу воли в кулак. Только мне даже страшно было прикасаться к этому ребенку. Головка вышла полностью, и я смогла увидеть личико, оказавшееся обычным: сморщенное, красное, перепачканное в крови с зажмуренными глазками.

- Аааа, - простонала сестра.

- Еще немного, Стефа, ну же! – уговаривала я ее, пока Арон суетливо бегал с первым младенцем на руках.

Сестра снова застонала, напряглась, выталкивая ребенка и я просунула руки, помогая плечикам высвободиться из тела матери. Плечи, как плечи. И все бы ничего, если бы не эта отметина, на которую я старалась старательно не смотреть, пока помогала сестре.

- Ну же! – проговорила я и Стефа сделала последнее усилия, вытолкав из себя дитя.

- Девочка! – только и произнесла я, держа в руках крошечное тельце. И стоило мне произнести это слово, как малышка тут же открыла глаза, и я вздрогнула всем телом, едва не уронив ребенка.

«Помогите мне боги!» - взмолилась мысленно.

Стефа затихла. Кажется, она потеряла сознание или попросту у молодой матери не было сил, чтобы даже говорить. Она не спросила, кто у нее родился и кажется, не слышала моих слов. Я же смотрела в бездонные глаза, ощущая, как липкий страх забирается под кожу. Зато мне сразу же стало понятно, зачем Смерть явилась к Стефе.

- Как она? – подоспевший Арон не заметил взгляда ребенка. Он едва скользнул взором по крошке на моих руках, а затем склонился над бесчувственной женой, глядя на нее с отчаянием и тоской.

- Помоги мне! – попросила я. – Подержи ребенка. Ее надо обмыть и закутать в одеяло, пока я помогу твоей жене!

Арон вздрогнул и только сейчас посмотрел на меня так, словно заметил. До сих пор в его глазах я видела лишь страх и беспокойство.

- А что делать с ним? – пробормотал он, протягивая мне своего сына.

- О, боги, Арон! – взмолилась я. – Уложи его на шкуры и, ради всего святого, помоги мне!

Когда мне удалось передать ребенка отцу, я вернулась к Стефе. Она потеряла много крови и была бледна и неподвижна. Под глазами пролегли тени, а волосы слипшимися прядями обрамляли лицо, такое безмятежное и спокойное, что я невольно порадовалась, что Стефа сможет отдохнуть, пусть даже таким вот полуобморочным состоянием.

Разобравшись с детским местом, я осмотрела промежность сестры и поняла, что придется шить. Ну, уж это я умела отлично. Пани Машкевич все мне рассказала и показала…на курице. Пришлось повозиться, но итог порадовал и меня, и свояка. Пока я возилась со Стефой, Арон сидел подле детей, рассматривая их поочередно. А где-то там, у входа в пещеру, раздавались страшные звуки, но я пыталась не обращать на них внимания, сконцентрировавшись сперва на родах, а уж после на помощи сестре. А когда все было кончено, я села на голые камни, устилавшие дно нашего прибежища, и вытерла мокрый от пота лоб, уставившись в пространство перед собой уставшим взглядом.

- С ней все будет хорошо? – спросил Арон.

Я вздохнула, но ничего не ответила, зная, что сделала все, что только смогла. Теперь мне нужно было возвращаться к Вацлаву и всаднику. Страшно было подумать, что они пережили там, защищая нас от Смерти.

- Когда Стефа очнется, дай ей выпить зелья! – попросила я, предупредив: - Но не больше трех глотков, только чтобы снять боль. А затем приложи одного из детей к ее груди, дай младенцу пососать и после смени малышей.

Арон кивнул, я же тяжело встала. Моих сил хватило только на то, чтобы вымыть как следует руки от крови. Только после этого, пошатываясь от странной неимоверной усталости, я направилась к выходу, покачиваясь, словно толстая утка на птичьем дворе. Из головы никак не выходила девочка с жуткими глазами. Стало интересно, заметил ли Арон, какой взгляд у его дочери, или мужчина ничего не видит за пеленой страха? Мне показалось, что так и есть: не заметил, иначе обязательно спросил бы меня.

«Надо рассказать все Вацлаву!» - подумала я и прибавила шагу, насколько только позволяло усталое тело.

Уже совсем скоро до моего слуха донеслись жуткие крики, вопли и нечто такое, чему я не могла дать название. Я заторопилась, при этом понимая, что, возможно, от меня князю будет мало толку, жалея в этот миг, как никогда, о том, что до сих пор не открыла в себе силу и не познала дар, который, как уверяли меня и домовиха и Вацлав, пока спал внутри, дожидаясь своего часа.

То, что предстало моим глазам, едва я вышла из-за каменного поворота, скрывавшего пещеру от глаз, заставило сердце упасть в пятки и забиться там в агонии.

Твари. Бесчисленное множество и таких, каких я не видела даже на картинках в книгах, которые давал мне для изучения Вацлав. Их было целое полчище, разных, огромных и не очень, страшных и попросту жутких, уродливых, но иногда, и красивых в своей мертвенной красоте. Я застыла на месте, глядя как двое мужчин, Трайлетан и мой князь, сдерживают эту лавину из когтей, зубов и крыльев, которая пыталась прорваться через заслон огня. Взгляд скользнул за спины тварей, к одинокой черной фигуре, вырванной вспышкой молнии на возвышении у самой кромки леса, где начинался, или заканчивался, туман. А на какой-то миг мне показалось, что Смерть смотрит прямо на меня и усмехается зубастым ртом, а провалы ее глаз до жути напоминают взгляд дочери моей Стефы.

- Нет! – прошептала я, когда действительность предстала передо мной в своих ужасающих красках.

«Да!» - прозвучало в голове.

Теперь я твердо была уверена, что Смерть видит меня и пытается общаться, обмениваясь мыслями.

«Посмотри на своего мужчину!» - велело существо, и я послушно перевела взгляд на Вацлава. Было заметно, что он устал. Я впервые видела, как сражается маг. Передо мной уже представала сущность Вацлава, его демоническая половина, так напугавшая при нашей первой встрече. Но сейчас я видела еще одного князя и с этим князем я встретилась впервые. Это был маг. Сильный и умелый в своем даре. Его руки пронизывало голубое сияние, которое, казалось, заменило кровь в венах Вацлава. Светилась кожа, вся, что была видна из-под одежды и зрелище показалось восхитительным и опасным одновременно.

Только Смерть пыталась показать мне вовсе не это.

«Ты правильно думаешь, сестра!» - заявила она.

Мои брови приподнялись в удивлении.

«Сестра?» - повторила я вопросительно.

«Все темные ведьмы порождение злых сил, - ответило существо, - разве ты другая?».

- Я другая! – ответила уверенно, не заметив, что произнесла слова вслух.

Показалось, или Смерть там, вдалеке, согнулась от смеха? А спустя минуту в голове вспыхнуло ярко, словно блеснула молния: «Принеси ребенка, и я отпущу вас… - и чуть тише, почти шипяще, - сегодня!».

«Нет!» - ответила я.

«Значит, вы все умрете, и я получу больше, чем хотела, - последовал ответ. – А ребенок все равно будет моим. Это было предопределено еще до рождения. Никто не может уйти от своей судьбы. Ни ты, ни княже, ни твои близкие. Неужели, глупая ведьма, ты решила, что сможешь потягаться со мной или с богиней Марой?».

Мне стало совсем не по себе от ледяного тона в ее голосе и той уверенности, которую она излучала. А затем существо ринулось вперед, да так стремительно, что я подскочила от страха, уставившись во все глаза на полет смазанной тени. Секунда и в защиту ударилось с силой что-то огромное. Я не успела даже толком понять, что это было, а затем разглядела упавшее в пламя огня тело, только сперва не поняла, что или кто это был. Только Вацлав отпрянул в сторону, а предо мной, прямо за линией костров, стала проступать фигура Смерти. Туман обступал ее, толкая в спину, затем перетек через плечи и руки, просачиваясь сквозь дым от костра, переплетаясь с ним, подступаясь под каменный свод.

- Ты не сможешь пройти! – прошептала я.

Смерть улыбнулась, да так широко и радостно, что внутри у меня все вмиг похолодело. А затем она сделала шаг. Было заметно, что продвижение далось ей с трудом, но пламя от костров странным образом не тронули черную фигуру.

- Защита дала брешь! – услышала я крик Трайлетана. – Вацлав, сделай что-нибудь!

Мой мужчина принялся колдовать. Сила потекла по его рукам, вспыхнули синим пламенем глаза и все тело, перевитое до этого момента лишь синими лентами вен, вдруг стало яркой вспышкой, засветившись изнутри.

- Закрывай скорее, или они прорвутся! – заорал всадник, а я увидела, как вся нечисть, что только находилась возле пещеры, в один миг пошла в наступление. Пламя вспыхнуло, подняв в небо сноп искр, гром гремел как обезумевший и вспышки молнии чередовались с яростными воплями тварей, пытавшихся пробиться через ослабевшую защиту.

- Боги, храните нас! – прошептала я.

Смерть сделала еще один шаг и еще…вот она уже встала в середине костра, лицо ее горело алыми разводами и жуткими тенями, а я просто стояла и смотрела на происходящее не зная, что мне делать и как быть, чувствуя беспомощной как никогда.

- Валеска! – раздалось оглушительное, полное боли и отчаяния.

Я вздрогнула. Этот вопль привел меня в себя, но я не могла понять, откуда он раздался.

Вацлав выкинул вперед обе руки, и я увидела, как синее пламя вспыхнуло от его пальцев и стало разрастаться, увеличиваться, закрывая собой пространство между пламенем и тварями. Трайлетан отбрасывал особенно настойчивых тварей, которым удалось погасить один из костров и теперь они пытались пролезть в пещеру, рыча и брызжа слюной.

- Валеска! – повторился крик и только теперь я поняла, откуда он раздается.

Это кричал Арон. Что-то случилось, я почувствовала это своим сердцем, но не могла сделать и шага, продолжая следить за тем, как Смерть медленно, но верно, пробивает себе путь через пламя и магическую защиту князя.

Вацлав походил на светящийся факел, с тем лишь отличием, что его цвет был насыщенный синий, но занятый брешью в защите, он не видел, как рядом прорывается Смерть. Игнорируя очередной крик Арона, я решились и бросилась вперед, намереваясь остановить Смерть. Что произошло дальше, толком не помню. Только я успела прикоснуться к ней, а затем услышала голос Вацлава, пытавшегося предупредить меня, но о чем, я так и не поняла.

Смерть вцепилась в мои руки и потянула на себя так, что мы обе оказались в огне. Пламя будто стало больше, выросло вокруг нас, заключив в своеобразный кокон, но не обжигало, а лишь согревало, как теплые руки матери. Боль пронзила каждый сустав, каждую пядь тела, но я сделала попытку оттолкнуть существо. Смерть рассмеялась, глядя на меня бездонной темнотой своих глаз, а затем резко притянула к себе, почти обняв.

- Не ты! – только и произнесла она.

Что-то оглушительно хлопнуло над головой и все вокруг вспыхнуло синим огнем, а затем руки, такие родные и надежные, вырвали меня из цепких объятий смерти. Я полетела куда-то назад. Крики и стоны затопили пространство, миг закружился яркими пятнами и где-то запоздало дала знать о себе боль. Кажется, я видела Вацлава и Смерть – они сцепились друг с другом. Его магия против ее силы и этот туман, прорвавшийся вместе со своей госпожой, он обволакивал князя тонкими щупальцами пут, тянул прочь от восстановленной защиты, а брешь закрывалась уже и без помощи князя. Процесс был запущен.

Смерть вскинула руки и метнулась прочь, увлекая за собой туман и князя, попавшего в ее сети.

Они успели выскочить из пламени до того, как синяя завеса упала защитным куполом, отрезая нас от нечисти, но я смотрела только на князя, исчезающего в тумане, а в голове жуткий сиплый голос произнес:

«Принеси его и получишь назад своего мужчину!» - после чего все неожиданно стихло, и я села, рассеяно моргая.

- Проклятье! – Трайлетан оказался рядом, опустился передо мной на одно колено. Не особо церемонясь схватил меня за подбородок и, запрокинув мне голову впился в глаза немигающим взглядом.

- Она забрала его! – сказала я, всхлипнув так жалко, что опротивела сама себе.

- Он ей не нужен! – ответил всадник.

- Валеска! – снова раздался крик Арона, и я поспешила встать. Когда свояк появился из пещеры, взгляд его горел безумием.

- Она умерла! – завопил он не своим голосам.

- Что? – не поняла я. – Кто? – а затем меня озарило. Оттолкнув руки Трая и пресекая его попытку помочь мне подняться на ноги, я опрометью ринулась к сестре. А в голове застучало злобное: «От судьбы не уйти, сестра! Мара уже перерезала нить!».

В пещере ощущался холод. Это было так неожиданно, что я поежилась, сбивая торопливый шаг на безудержный бег, и уже почти не обращала внимания на то, что, задевая острые камни, царапаю ноги, ударяюсь о выступы, столько коварно поджидающие неловкую меня. В голове стучала набатом только одна страшная мысль: «Все зря! Не уберегла! Не спасла!» - и хохот Смерти вторил моему страху, дикий, жуткий, выворачивающий все нутро.

Арон был где-то позади меня, но я не ждала его, спешила еще на что-то надеясь…наверное, зря. Смерть была слишком уверена, а кому как не ей знать о том, что произошло.

«За что, боги, почему?» - кричала ли я эти слова, или они просто острыми иглами вонзались в мою голову, похожие на тот холодный дождь, который начался снаружи, там, где остался Трайлетан.

В своем желании изменить судьбу я не спасла ту, которую любила и исполнила пророчество, потому что князя, моего Вацлава, забрала смерть.

Я ворвалась в пещеру и застыла, отыскивая взглядом костер и сестру. Ее дети лежали чуть поодаль, на одеялах, два спеленатых комочка, шевелящихся и попискивавших в негодовании из-за того, что были вынуждены покинуть уютный мир, где им было хорошо и где их хранила любовь матери.

Ноги отказывали слушаться, подогнулись и я едва не рухнула на камни, понимая, что та, которая лежала на окровавленных одеялах, была бездвижна. На первый взгляд могло показаться, что она уснула, но я-то знала, что это не так.

Смертью дышал холодный воздух, смерть стучалась у входа в пещеру, затаившись только для того, чтобы получить свое. Она дала нам короткую передышку и теперь ожидала, когда я отдам ей то, за чем она пришла.

- Стефка! – только и проговорила я, шагнув вперед. Шаг, за ним еще один и я почти упала на колени рядом с сестрой, схватила ее за руку, понимая, что она еще хранит тепло той жизни, что угасла навсегда.

- Нет! – прошептала я.

Слезы хлынули из глаз.

- Прости меня! – произнесла, сжимая руку Стефы.

За спиной шумно задышал Арон. Присел рядом, глядя на меня едва ли не с испугом.

- Сделай что-нибудь! – взмолился он. – Ты же ведьма! Ты же можешь!

- Это не в моей власти! – ответила я, хотя не могла поверить собственным глазам. Но тонкий смрадный аромат, который еще не скоро появится в воздухе, слишком ярко ударил в ноздри. Благодаря своему дару, я уже ощущала его, как доказательство того, что сестры больше нет.

- Но как это произошло? – недоумевала я, а руки сами потянулись к шее Стефы, проверяя биение жилки – его не было. Отчаяние затопило мое сознание.

- Когда я оставила ее, она была жива и казалась здоровой, хотя и ослабла после родов, - пробормотала я, размышляя о том, где совершила ошибку.

- Ей стало плохо после зелья! – признался тихо Арон.

- Как это? – удивилась я, а затем меня осенило: - Сколько она сделала глотков?

- Не знаю, - он побледнел и чуть подался назад, - не считал!

- Как не считал? Неужели, больше трех! – я вытерла ладонями заплаканное лицо и огляделась, пытаясь проморгаться. – Где бутылочка с зельем? – и почти сразу же увидела ее лежащей на полу. Схватила, поднесла к глазам и в ужасе посмотрела на Арона.

- Она пуста! – место слез заменила злая ярость. – Она выпила все?

- Я… - его голос задрожал. Свояк попятился от меня, глаза его странно забегали, и я поняла, что он отчаянно вспоминает то, что произошло. Но я уже и так все прекрасно поняла.

- Я отвернулся всего на мгновение! – прошептал Арон. – Ей было очень больно, а дети так плакали…

- О, боги! – я заломила руки и посмотрела на сестру, склонилась над ней, обхватила ладонями лицо, ощущая, что оно стало прохладным.

«Скоро станет ледяным!» - подумала я.

- Стефка! – прорыдала я. – Зачем? Что же ты наделала!

Винить было некого. Мне нужно было оставаться с ней, а я положилась на Арона, надеясь, что смогу помочь и Вацлаву, а на самом деле испортила все. Это из-за меня умерла сестра!

Дети на одеяле отчаянно заплакали, и я повернула к ним свое лицо. Устало поднялась, подошла ближе и наклонилась над младенцами. Мальчонка уже сейчас был похож на Стефу, почему-то подумалось мне. А вот девчушка…

- Подойди! – почти приказала Арону. Он повиновался. Смерть жены выбила почву у него из-под ног, и я видела, что за крепким фасадом свояка скрывается несчастный человек, потерявший свою любовь. А еще мне казалось, что время безжалостно отдаляет от меня мою собственную судьбу.

«Вацлав!» - промелькнуло в голове.

«Отдай мне дитя! - прошелестел ветром голос Смерти. – Она – моя! Если будешь противиться, заберу и мальчишку, и твоего князя!».

Я нагнулась к девочке и взяла на руки, рассматривая так пристально, что, наверное, Арон непременно удивился бы, если бы не держал в это время сына. Мальчик отвлек отца, а я продолжала смотреть на девочку. Она притихла и посмотрела на меня в ответ, но так, что я невольно вздрогнула. Ее глазки, ставшие обычными, голубыми, вдруг сменили цвет. Малышка просто моргнула и когда подняла веки на меня снова посмотрела сама тьма.

- Что не так? – проговорила я. – Почему ты родилась у Стефы?

Младенец не отводил от меня взгляда и молчал, и только Смерть никак не могла успокоиться.

«Неси его ко мне, и вы будете свободны! – прошипела она. – Я даю слово, что верну князя и позволю второму ребенку жить полноценной жизнью, а это уже не мало. Мара будет недовольна, ну да я с ней договорюсь!».

- Ты обманешь меня! – произнесла вслух. Арон как-то странно посмотрел на меня, по-видимому, решив, что я схожу с ума, раз разговариваю сама с собой. Но именно сейчас мне было не до него.

«Не обману… - прозвучал ответ в голове, - если дам слово. А я его тебе дам. К тому же, посмотри на ребенка: это дитя принадлежит моему миру, не твоему!»

Тут Смерть была права. Девочка была рождена живой женщиной, но сама являлась порождением тьмы.

«И все же, она дочь Стефы!» - мелькнула мысль. Была ли я готова отдать ее взамен?

«Приходи ко мне, и я расскажу тебе одну интересную историю, - прошелестел голос существа, - эта история многое поможет понять и еще больше объяснит! Но, - последовала пауза, во время которой малышка на моих руках снова моргнула и ее взгляд стал обычным, - но приноси с собой дитя!»

- Ты даешь слово, что выполнишь свое обещание? – спросила я вслух, обращаясь к тишине.

- Дааааа, - ответила пещера голосом Смерти, а я повернулась и посмотрела на тело Стефы.

- Прости! – только и смогла сказать, а затем сделала шаг к выходу. Сейчас мне казалось единственно верным решением узнать то, что хочет рассказать мне Смерть и, возможно, дочь Стефы действительно принадлежит не к миру живых.

- Ты куда несешь мою дочь? – ударило в спину резкое. Я остановилась и медленно обернулась, взглянув на Арона, который, с сыном на руках, спешил за мной, будто нитка за иглой.

- Если хочешь уберечь сына – отпусти меня! – произнесла я.

- Жену не уберег, так дочь не позволю ведьмой сделать! – сказал мужчина. Кажется, горе лишило его разума, и я видела решимость в глазах, полных боли и гнева. Арон медленно положил сына на одеяла и шагнул ко мне полный намерения отнять малышку, только я не собиралась отдавать ее ему.

- Ты не понимаешь! – произнесла сухо, надеясь, что он прочтет в моем голосе угрозу. Но Арон шагнул ко мне, протягивая руки.

- Отдай по добру, - предупредил свояк.

Мой взгляд упал ему за спину, туда, где живой младенец лежал подле мертвой матери, и эта картина скрутила в узел желудок, так некстати грозясь вывернуть его наизнанку. Я шумно втянула воздух и попятилась прочь от Арона.

- Правильно говорила твоя мать – ты исчадие ада! – продолжал мужчина. – Только Стефа верила тебе…

- Ты виновен не меньше меня! – проговорила я тихо. – Я ведь предупреждала тебя о зелье!

- Ты и только ты должна была находится рядом со Стефой! Тогда она бы не умерла! – выплюнул он зло. Рыдания в его голосе переплелись с ненавистью ко мне, той, которую он посчитал виновной во всех несчастьях.

«Я жду!» - пронеслось в голове шипящее. Смерть захихикала.

- Иду! – ответила я вслух и, прижав к груди малышку, быстрым шагом направилась к выходу из пещеры, туда, где Трайлетан в одиночестве сторожил костры, оберегая нас от тварей и еще не догадываясь, что все кончено. Никто больше не нападет на нас, Смерть добилась того, что хотела. Все попытки спасти сестру оказались напрасны.

«Я рада, что ты наконец, поняла это!» - прошумело в голове.

Арон бросился за мной, и я перешла на бег, опасаясь не упасть с ребенком на руках.

- Стой, ведьма! – крикнул свояк, но я припустила еще быстрее и почти упала в руки всадника, вышедшего мне на встречу. Он едва взглянул на меня, как понял все, или догадался, что не просто так я с ребенком на руках убегаю от родственника. Толкнув меня себе за спину и не задав ни единого вопроса, сказал:

- Делай, что нужно! Я задержу Арона!

- Только не причиняй ему вреда! – взмолилась я. – Это от горя он не в себе!

Трайлетан только усмехнулся, но как-то криво. Правда я не усомнилась в том, что Арона всадник не тронет. Разве что немного намнет бока и то в худшем случае, если обезумевшего от потери любимой жены мужчину не удастся остановить быстрее и менее болезненно.

- Не тронь! – бросила еще раз, прежде чем шагнула меж костров, укрывая дитя от пламени. Только, странное дело, огонь, словно живой, сник, прижавшись к земле, будто ластящийся щенок. Не коснулся меня, не обжег.

«Словно ждал, когда я выйду!» - подумала я.

Смерть вышла из тумана. Дождь и гроза стихли и всполохи раздавались где-то поблизости, но в стороне, над лесом. Существо таилось в тени, и я видела только черный силуэт, высокий и мрачный, с клоками седых волос, так напоминавших толстую разорванную паутину огромного паука.

- Иди за мной! – поманила Смерть и не дожидаясь, пока я подойду ближе, шагнула в туман.

Я было замерла. Младенец в моих руках пошевелился, затем открыл глаза – совсем человеческие, пронзительно голубые, и заплакал так, как положено плакать новорожденному. Сердце сжалось в груди, и я застыла в нерешительности, готовая попятится назад и уже почти сделала шаг, чтобы вернуться в спасительную пещеру, где Трайлетан скрутив руки горе-отцу, толкал его в темноту, туда где плакал второй ребенок, но тут в голове раздался голос Смерти:

- Иди за мной. Назад пути нет. То, что рождено быть тьмой станет ею в любом случае. Я же даю тебе возможность узнать то, что скрыто и вернуть назад князя.

Сглотнув вязкую слюну, снова посмотрела на малышку, тихо покачивая ее на руках.

Девочка тоже смотрела на меня, но больше не плакала. Ее глаза зияли черными провалами и это послужило толчком двигаться дальше.

Шаг…другой…

Плотная паутина тумана обступила меня со всех сторон, обхватила скользкими, липкими пальцами, влажная, холодная. Захотелось повести плечами, встрепенуться, чтобы прогнать это неприятное до тошноты, до спазмов в желудке, ощущение, но я шла вперед, и младенец на моих руках удивительным образом затих.

- Сюда! – поманил голос, и я повернула на звук, сделала еще несколько шагов и неожиданно вынырнула на маленькую лесную поляну, посередине которой горел огромный костер и несколько мужчин в балахонах сидели у пламени, а их лошади, с горящими красными глазами, паслись неподалеку, выдыхая дым из широких ноздрей. Смерть сидела спиной ко мне, но не ее я искала взглядом.

«Вацлав!» - проговорила тихо. Огляделась, пытаясь отыскать князя, но лес, темный и удивительно спокойный, молчал. Даже ветер не играл в осенней листве. Вокруг царила глубокая тишина, нарушаемая лишь треском мертвого пламени и дыханием лошадей. Я почти сразу поняла, куда забрела.

- Иди к нам, - приказала Смерть. – Садись рядом, и мы поговорим.

Прижимая крепче к груди младенца, я двинулась к костру.

- Где Вацлав? – спросила спокойно.

- Не переживай! Я отдам тебе твоего князя, - отозвалась Смерть. – Все равно, дни его уже сочтены…

- Что? – вскрикнула я.

- Не кричи так, глупая ведьма, - существо изволило оглянуться. – Садись рядом и послушай меня.

Я приблизилась с опаской поглядывая на сопровождение госпожи тьмы, но Смерть лишь взмахнула рукой, как исчезли и они, и их жеребцы. Мы остались одни.

- После того, как Трайлетан был обречен служить хозяину «Черного Крыла», мне пришлось взять себе новых всадников, - пояснила Смерть.

Я обошла ее стороной и села напротив, но так, чтобы мне было видно ее фигуру в алых всполохах пламени, танцующем на черных одеждах. Малышка закрыла глаза и, что было удивительным для новорожденной, продолжала молчать.

- Я рада, что ты приняла единственное верное решение! – произнесла Смерть. – Послушание заслуживает награды! – заскрипела она тягуче и рассмеялась. Словно подхватив ее смех, пламя в костре вспыхнуло выше и осветило белое лицо существа.

- Я пришла, потому что поняла… - сказала я.

Смерть перестала смеяться.

- Интересно, интересно! – прокаркала она и подалась вперед. – Что ты поняла, маленькая ведьмочка?

- Эта девочка! – начала я неуверенно.

- Да? – словно предлагая мне говорить дальше, протянула Смерть.

- Я поняла, что эта девочка не просто нужна тебе, - сказала я. – Ведь она – это твоя замена.

Смерть сипло рассмеялась.

- Ты права, госпожа Валеска. Даже Смерти нужно сперва родиться! – произнесла она.

- Только поэтому я и отдаю ее тебе!

- Я забрала бы ее в любом случае. Девочке не место в мире живых, она – моя, - существо стало серьезным.

- Ты обещала дать ответы на мои вопросы, - напомнила я.

- И я сдержу свое слово! – кивнула Смерть и протянула руки над пламенем. Оно взметнулось вверх и ладони существа прикоснулись к ярким языкам, но, как и следовало ожидать, пламя не причинило вреда Смерти, ведь мы находились в Нави, которая по сути, являлась ее домом, если только у подобного создания был дом.

«Если дочь моей Стефы родилась как обычный ребенок, значит, и у этого существа когда-то тоже была мать!» - подумала я.

- Была! – согласилась Смерть даже не глядя на меня. – Но я уже не помню ее, знаешь ли, слишком долго живу на свете.

- И тебе не страшно уходить? – спросила я. – Ведь рождение этой девочки значит…

- Что я еще буду жить долгие годы, потому что, прежде чем уйти дальше, я должна обучить ту, которая займет мое место, а на это уйдут годы, - она подняла голову. Волосы – паутина, развевались, окутывая существо легким облаком, но провалы ее глаз продолжали пугать меня своей тьмой, жившей там, глубоко внутри. Стало жутко от одной мысли о том, что дочь моей Стефы станет когда-нибудь такой же тварью.

Смерть сипло рассмеялась.

- Я – не тварь!

Она снова прочитала мои мысли. Это раздражало!

- Если раздражает, изволь говорить все вслух! – произнесло существо.

Я только крепче прижала к себе младенца.

- Почему ребенок родился у Стефы! – я приступила к вопросам, понимая, что бесцельно трачу время. Где-то здесь, в Нави находится Вацлав, и кто знает, куда упекла его карга!

- Вижу, ты поняла, что Смерть не может родиться у простой женщины, - существо снова опустило взор, забавляясь с огнем. – Все предначертано свыше. Как я говорила и не перестаю говорить: судьбу не изменить. Ты считаешь, что делаешь то, что идет наперекор твоей судьбе, но это не так. В книге судеб все уже расписано, каждый твой вздох и каждое действие.

- То есть, ты знала, что я отдам тебе девочку и знала, где мы попытаемся укрыть ее от тебя? – спросила неуверенно я.

- Нет! – Смерть снова рассмеялась. – Ты все же глупа, ведьма. Я не читала книгу судеб, да и кто позволил бы мне, но я догадалась где вас искать. Ведь пещера была необычной. Князь не зря отвел тебя туда.

- Что ты имеешь ввиду? – я нахмурилась.

- Он все знал. И он, и Трайлетан, - последовал ответ. – Просто глупый Вацлав пытался спасти твою сестру.

- Он собирался отдать девочку тебе? С самого начала? – сорвалось с губ резкое, а внутри поднялась волна какой-то потаенной обиды и негодования.

- Конечно! – кивнула Смерть. – Наверное, девчонка могла пожить еще немного, но, как видишь, не судьба. Арон сделал то, что не сделали роды. Жаль, ведь ты так старалась и почти достигла желаемого результата! Стефе Каревич было предначертано умереть во время родов, как и ее первенцу. А вот девочка… - смерть снова подняла на меня свое белое лицо и оскалилась в подобие улыбки, - девочка должна была родиться, и я бы забрала ее. Мы все рождаемся в этой пещере и так было заведено испокон веков.

- Тогда почему ты пыталась убить нас? – не унималась я, отказываясь верить в то, что рассказывало существо. – Почему ты насылала тварей?

- Потому что князь пытался помочь твоей сестре и нарушить ход цикла смерти, а я не могла ему позволить это сделать.

Мои мысли спутались. Я сглотнула, опустила взгляд на малышку, которую продолжала держать на руках и даже чуть укачивала, наверное, больше по инерции. К моему удивлению, ребенок спал.

- Вацлав дождался бы рождения девочки, а затем собирался выторговать в обмен на нее жизнь твоей сестры и ее сына! – сказала Смерть.

- Но почему он не предупредил меня? – продолжала я негодовать.

- Чтобы ты помогла сестре родить спокойно и не наделала ошибок.

- Ха! – я была готова рассмеяться в истерике, подбиравшейся к моему сердцу, к моим мыслям.

«Солгал! – поняла я. – Обманул, действуя во благо!».

- Он сделал так, как сделал и уже поздно что-то менять! – Смерть перестала скалиться и произнесла: - Есть еще вопросы.

Я набрала больше воздуха в легкие. Голова разрывалась от мыслей, метавшихся в ней, как безумные. Я никак не могла собрать их воедино, но Смерть ждала, и я подозревала, что ее терпение не безгранично. Кто знает, на сколько из моих вопросов, она еще сможет дать ответ.

«Точнее, захочет дать!» - поправила я себя.

- Итак, что ты желаешь узнать? – спросила Смерть серьезно.

- Почему именно Стефа? – спросила я. – Ты сказала, что она была не случайно выбрана в матери девочке?

- Не случайно, - кивнуло существо. – Все в этом мире не случайно, - и посмотрело на меня. – Твоя мать тебя не любила, не так ли? Или любила, но при этом всегда воздвигала между вами стену, через которую ты, будучи ребенком не могла пробиться.

- Да! – ответила я. – Моя бабушка единственная, кто понимал меня и, кто не стыдился моего дара.

- Твоя бабка была такой, как ты, - сказала Смерть. – Ведьма, причем – потомственная.

- И мне передался ее дар?

- Именно! – согласилась моя жуткая собеседница. – Кровь – не вода. Твоя мать решила, что вся сила досталась тебе, что Стефа обычный ребенок, потому и любила ее больше. А тебя – боялась. Такие люди как она всегда боятся тех, кто сильнее и умнее, но на самом деле попросту завидуют. Знаешь ли, зависть не самое светлое чувство, особенно по отношению к собственному ребенку!

Она говорила так, словно была простым человеком и с его пониманием жизни, и я невольно поверила. Сейчас та, кто назывался Смертью, казалась мне такой же, как и я – просто еще одной одаренной душой, заключенной в черную оболочку, ведь вряд ли она сама выбрала свою участь и то, кем стала. И все же я держалась настороже, понимая, что этому существу ничего не стоит обмануть такую, как я.

- На самом деле, у Стефы не было дара. Она родилась только для того, чтобы произвести на свет это дитя! – смерть показала рукой на младенца, которого я прижимала к себе. – В этом была ее особенность и проклятье.

- Но тогда почему Трайлетан пытался забрать девушку? – уточнила я.

- Потому что, как я говорила ранее, мы не знаем до поры до времени о судьбе тех, кто обречен. Когда пришел срок Стефы родить, только тогда о ее существовании узнала и я. А так, Стефа была просто еще одной обреченной на смерть, кого разглядел всадник. Трайлетан не такой холодный и бесчувственный, как ты полагаешь. Увидев смерть матери и ее будущего ребенка, его сердце дрогнуло от жалости, и всадник решил спасти твою сестру.

- Но вмешалась я… - вставила тихо.

- Глупая ведьма, - покачала головой Смерть. – Ты не виновата. Если бы Стефа оказалась в замке, я все-равно пришла бы за ней и я, или князь, отвезли бы девушку в пещеру, где я получила бы то, что принадлежит мне по праву, - провалы ее глаз впились в мое лицо и я едва сдержалась, чтобы не отвернуться. То, что скрывалось за ее взглядом, пугало до мороза на коже.

- Она была обречена с самого начала. Ты просто дала ей шанс прожить несколько месяцев рядом с семьей и мужем, - закончила Смерть.

Я понимала, что она не лжет, и понимала, что, оказывается, ничего не могла сделать для сестры, только вот почему-то мне от этого не становилось легче.

- Что ты еще хочешь узнать? – спросило существо почти миролюбиво. Оно сделало странный взмах руками над огнем и пламя стало угасать.

- Вацлав! – сказала я. – Есть ли шанс сделать так, чтобы он жил?

Смерть рассмеялась, в этот раз почти по-человечески: ни скрипа в смехе, ни сиплых нот.

- Разве я не говорила тебе о книге судеб?

- Но я та, кто должен его убить! – вырвалось у меня. – Только я никогда не сделаю этого! Никогда, ведь я… - и замолчала, так как не хотела признаваться Смерти в том, что чувствовала к князю.

- Ты его любишь! – закончила за меня Смерть. – Но что ты знаешь о проклятье, наложенном на князя?

Не колеблясь пересказала все, что слышала, стараясь при этом быть краткой и поглядывая на огонь от костра, который становился все меньше и слабее. Что-то подсказывало мне, что, когда от пламени останутся только горящие угли, наш разговор будет окончен.

Смерть слушала внимательно, но без особого интереса, словно и так знала все то, что я спешила ей поведать. А когда я закончила и перевела дыхание, она посмотрела на меня и произнесла:

- Вацлав не всегда был таким, как теперь, - показалось, или Смерть улыбнулась? – Ведьмаки приходят в этот мир, чтобы помогать людям и защищать их от нечисти. Князь Вацлав Джезинский родился в знатной семье, которая из поколения в поколение управляла огромным земляным наделом, на котором жили, трудились и работали множество семей. Несколько больших деревень и город были под властью Вацлава. Стоит ли говорить о том, что он родился весьма одаренным магически? А затем в князе проявилась ведьмачья сила, что вкупе с сего способностями, могло возвысить Вацлава и даже сделать со временем Главой Братства.

Смерть посмотрела на меня.

- Только у него было недоброе сердце, - она снова хихикнула и так противно, что малышка на моих руках вздрогнула и засопела с недовольством. Пришлось снова укачивать ее, а Смерть тем временем, продолжила: - Князь был проклят Главой Братства Ведьмаков, но он тебе об этом не рассказывал, и вряд ли в подробности вдавалась Мара.

- Откуда ты знаешь? – удивилась я.

- Я живу в Нави и ничто не проходит мимо меня. Я знала, когда ты приходила к сестре.

- Сестре?

- Мара такая же сестра мне, как и ты, Валеска. По духу, по силе, заключенной в нас.

- Нееет, - протянула я, качая головой. – Я не такая. Не сравнивай нас. Ты несешь смерть, а я хочу помогать людям.

- Только пока без особого успеха! – заметило существо. – Но послушай о своем князе, прежде чем решишь, что делать дальше. Видишь ли, у Главы Ведьмаков была дочь. Да, говорят, что ведьмаки не оставляют себе девочек, забирают только сыновей, которые наследуют ген отцов, но у нашего старейшины была дочь. Вацлав соблазнил ее и бросил, а я… - Смерть снова захихикала, - а я вскоре встретила ее на пути в Навь.

- Она умерла?

- Покончила с собой. Вацлаву нечем гордиться, понимаю. Девушку он не любил. Впрочем, сколько мужчин используют женщин для своей цели, не испытывая к ним ничего, кроме ветреной временной страсти?

Я не верила ее словам. Вацлав всегда казался мне добрым, верным и преданным.

- Так или иначе, именно отец девушки проклял князя. Дальше ты все знаешь. Мария Вишневская спасла Вацлава, который в силу молодости не хотел умирать, но ее проклятье сделало еще хуже.

Смерть чуть придвинулась ко мне, уставилась провалами глаз, затягивая в пугающую темноту.

- После того, как Вацлав прожил первый век, он страстно захотел умереть. Знаешь ли, тяжело хоронить близких, а он похоронил их всех до одного и стал последним из рода, потому что наследника ему может подарить только та, которая снимет проклятье.

- Я?

- Ты! – она оскалилась. – Если, конечно, успеешь! – и снова захихикала. Кажется, ее веселил весь этот разговор, а пламя тем временем, умирало и скоро над поверхностью углей едва-едва пробивались алые ростки. Время ускользало от меня, вытекало, как вода меж пальцев, а я так и не успела задать все свои вопросы!

- Тем не менее, теперь князь привык жить. К этому тоже привыкаешь и начинаешь бояться уже другого, - сказала Смерть и закивала, глядя на меня, - да, да! Ты все прекрасно поняла, ведьма. Теперь, когда князь нашел тебя и полюбил, он страстно хочет жить, да и последние два века тоже на особо стремился умереть.

- Но как я его должна убить? – спросила и голос мой задрожал от волнения. Мара не дала ответ на мой вопрос, даст ли его Смерть?

- Иногда убить можно не оружием! – ответило существо и последние лепестки пламени погасли, оставив после себя только яркие, словно глаза диких жутких тварей. Она встала. Волосы-паутина взметнулись вверх, создавая ореол вокруг ее головы, маленькой и худой. Длинные руки потянулись к девочке, а я почему-то только крепче прижала малышку к груди, понимая, что не могу отдать ее.

- Ты должна! – зашипела Смерть. – Ты – обещала! Я ведь выполнила твою просьбу, теперь твой черед! – и уже яростно: - Отдай ребенка!

Словно порыв сильного ветра ударил в грудь. Холодные костлявые пальцы прикоснулись к моим рукам и вырвали малышку, а какая-то неведомая сила оттолкнула меня назад, да так, что, пролетев с добрых несколько шагов, я приземлилась спиной на каменную землю, ощущая резкую боль от падения. Раздался крик младенца, болью отозвавшийся в моем сердце. Вскочив на ноги, бросилась к Смерти, понимая, что буду умолять ее отдать мне ребенка, но существо в черном уже закутало в свои длинные одежды девочку и вскинуло на меня взгляд. Затем Смерть подняла руку и выкинула в моем направлении, шепнув что-то непонятное на языке мертвых. В ушах простучало монотонное: «Если хочешь, чтобы твой князь жил – оставь его! Исчезни из его жизни – это единственная возможность и мой последний ответ на твой вопрос!».

Мир закружился перед глазами и отчаянно сопротивляясь чарам существа, я попыталась продвинуться вперед, но перед глазами, словно пелена, упал туман, такой густой и холодный, что кожа под одеждой тут же покрылась мурашками, а ноги задрожали. Кажется, я что-то прокричала, а затем упала на колени, прошептав имя князя.

Вокруг меня царил непроглядный туман, но я поняла, что вернулась в свой мир. Он отличался от Нави яркими запахами хвои и сырости, мокрых сухих листьев под ногами и моросью на лице и волосах. А затем руки, горячие и сильные, опустились на мои плечи и от неожиданности я закричала. Тогда меня обняли, прижав к широкой груди и теплые губы, прижавшись к виску, прошептали:

- Все закончилось. Все хорошо. Я – рядом.

Глава 19.

Гражина снова видела кошмар. Она не могла долго очнуться, сон захватил ее, увлек, заставил поверить в то, что является явью, а потому, когда девушке удалось вырваться из его объятий, она с криком села в постели и задрожала всем телом от неожиданного озноба.

- Да что же это такое? – пробормотала она. Подняв руку, вытерла влажный лоб и бросила взгляд на двери, радуясь, что никто не пришел на ее крик. Сейчас княжне не хотелось бы объяснять причину своих страхов, да и просто было стыдно, что она, дочь князя и предводителя клана вампиров, боится снов до крика!

«Но он был такой реальный!» - напомнила себе девушка и медленно опустилась на кровать, после чего повернулась на бок, уставившись в стену на против.

Ей снова приснился всадник. В этот раз он сражался с какими-то тварями. Всюду был огонь и сам сон показался Грасе неясным, но оттого и более жутким. Морды чудовищ до сих пор мелькали у нее перед глазами и девушка, вздохнув, принялась считать баранов, чтобы переключиться с мыслей о Трайлетане и его схватке, навеянной воображением.

«Я схожу с ума, - подумала она после того, как насчитала двадцать три барана. – Неужели желание увидеть этого мужчину порождает во мне страхи? Казалось бы, должно быть наоборот?» - княжна понимала, что всадник нравится ей. Она не была из тех женщин, кто отталкивает любовь только по одной и, как ей казалось, глупой причине – разница в положении и прочие мелкие погрешности. Грасе даже было все-равно, что ее избранник всадник смерти. Она не боялась его, так как была уверена – ее время умирать не настало, хотя она и встретила всадников на дороге.

«Просто, стечение обстоятельств!» - сказала она себе. А сердце в груди продолжало отчаянно биться.

«Хочу увидеть его! – подумала Гражина. – Хочу увидеть и убедиться, что с ним все в порядке!» - только как это сделать, она не знала и не имела ни малейшего понятия. Оставалось надеяться только на судьбу, которая уже не раз сталкивала их лицом к лицу и, возможно, даст еще один шанс на встречу?

Арон меня ненавидит. Я это знаю точно, вижу по его взгляду, который он иногда бросает мне в спину. Держит на руках своего сына и смотрит на меня, а на телеге, покачиваясь и вздрагивая от каждого камешка и выбоины на дороге, подрагивает тело Стефы.

Она более не выглядит живой, какой казалась мне в первые минуты после смерти. Теперь черты заострились, а кожа стала белой с резким оттенком синевы, и она твердая, пугающе твердая и все равно я нашла в себе силы прикоснуться к ней, поцеловать руку.

Арон ненавидит меня и себя. Это я тоже вижу в его глазах. Зелье, призванное спасти жизнь моей маленькой сестре, в итоге отняло ее, а я не знаю, кого винить в этом.

Смерть сказала, что участь Стефы была предрешена, Вацлав же молчал, продолжая прижимать меня к своему телу так, словно боялся потерять.

После нашей встречи в лесу, точнее сказать, когда он нашел меня там, мы почти не сказали друг другу ни слова. «Все хорошо, я – рядом!» - и молчание, пронзительное и нежное.

Был лишь поцелуй князя – жесткий, властный и одновременно с этим, нежный в своей грубости и потаенном страхе. Он целовал меня долго и жадно. Сильные руки блуждали по телу и казалось, еще немного и мужчина прямо здесь, на холодной сырой земле, овладеет мной, чтобы доказать всему свету, что я принадлежу ему. Признаюсь, я была не против. Жар его тела и его страсть затопили меня, но Вацлав сумел остановиться. Он перевел дыхание, глядя прямо в мои глаза и бездна его темной синевы затопила мой рассудок, отзываясь сладкой тяжестью внизу живота. Затем мужчина, продолжая молчать, взял меня за руку и повел за собой.

Ни слова о смерти Стефы. Ни слова о том, где он побывал и куда утащила его Смерть. Ни слова о том, как снова оказался в лесу рядом со мной, хотя…какая теперь разница, если мы вместе?

«Ненадолго!» - напомнила себе и решение, которое я приняла, пока Смерть вышвыривала меня из Нави, напомнило о себе дикой головной болью, сдавившей лоб и виски.

Возвращались в деревню не спеша. Вставало солнце, омывая розовым теплым светом вершины деревьев, даря тепло и надежду всему живущему своей улыбкой, а я сидела перед Вацлавом и то и дело оглядывалась назад, туда, где на телеге ехал Арон, держа в руках, хвала богам, спящего сына. Он отказался ехать верхом, сказав Трайлетану, что хочет побыть с женой. Всадник смерти был единственным, кто говорил с ним. Мы с Вацлавом продолжали молчать.

Когда вдали показались первые дома, я ощутила растущий внутри меня ком, полный горечи и страха. Даже представить не могла, как сейчас посмотрю в глаза матери, как объясню, что не смогла уберечь ее любимую младшую дочь.

«Не смогла!» - пронеслось в голове, прошелестело сухой умирающей листвой и неожиданно стало страшно снова обернуться, и посмотреть на тело Стефы. Я пыталась успокоить себя, твердила, что благодаря нашему провальному плану выжил сын Стефы, ее продолжение на этой земле, но получалось как-то плохо и жалко. Мне показалось, что я просто пытаюсь снять с себя вину за то, что оказалась такой слабой и никчемной сестрой.

Мы проехали мимо домов, по единственной улице деревеньки. Я видела, как просыпаются первые жители, как гремит цепями кто-то из соседей, выгоняя коров на выпас, а затем дорогу нам перебежала тетка Серафина. Сперва она хотела поприветствовать меня, узнав, но едва увидела телегу и мрачное лицо Арона, сидевшего на ней, а затем и всадника смерти, как тут же побросав ведра, стремглав побежала на свой двор и закрылась в доме, хлопнув дверью.

Мы встретили еще несколько жителей, только они обходили нашу процессию стороной. Я же смотрела только вперед, туда, где сперва показалась крыша родного дома, а после вырос и он сам, с просторным двором, где всего несколько месяцев назад играли свадьбу Стефы.

Ворота были распахнуты настежь и первым, кого я увидела, был отец. Он стоял к нас спиной, запрягая лошадь, а когда услышал шум копыт и скрежет колес, повернулся.

- Валеска! – произнес, глядя на меня.

- Отец! – я хотела сказать больше, но не вышло. Язык онемел и не желал шевелиться, а рот попросту открылся и закрылся снова, как у рыбы, выброшенной на берег из родной стихии.

- А где Стефа? – спросил пан Каревич, а затем взгляд его нашел Арона с младенцем на руках. Переместился дальше и улыбка, было тронувшая губы отца, стала гаснуть на глазах.

Арон слез с телеги и медленно направился через двор в сторону дома. Еще до того, как его ноги ступили на первую ступеньку крыльца, двери дома распахнулись и на пороге появилась матушка. Мне показалось, она все сразу поняла по одному взгляду Арона, потому что сразу же с криком, полным горечи, ринулась вниз, пересекла весь двор и остановилась перед телегой каменным изваянием.

Я следила за ней сидя перед Вацлавом в седле, а она продолжала стоять и лишь смотрела на тело Стефы. Глаза нашей матери были сухими и какими-то пустыми, отчего стало страшно и холодно на душе.

- Я хочу спешиться! – проговорила тихо, обращаясь к князю.

- Это плохая идея! – отозвался он еле слышно.

- Я должна! – ответила я и князь молча согласился. Он спрыгнул на землю, а затем помог мне выбраться из седла. Его руки, горячее прикосновение, придали мне силы, и я направилась к матери. Отец пошел за Ароном и скоро оба мужчины скрылись в доме. Я поняла, что они уложат малыша и вернуться, сама же на негнущихся ногах, приблизилась к матери и встала за ее спиной, бросив взгляд на ту, которая покоилась на дне телеги.

Сколько мы так простояли, не знаю. Не уверена. Кажется, из дома вышли отец и свояк, кажется, Трайлетан о чем-то переговаривался с Вацлавом, но я не слышала никаких звуков и не видела ничего кроме прямой спины матери и Стефы за ее плечом. А затем мать повернулась ко мне. Сделала она это неожиданно резко и быстро, так что я даже не успела удивиться и что-нибудь понять. В воздухе мелькнула ее рука и секунду спустя мою щеку опалило огнем от сильной пощечины.

- Мама! – только и проговорила я, накрыв ладонью горящую половину лица.

- Дрянь! – вырвалось у пани Каревич и она снова замахнулась, а я зажмурилась, ожидая второго удара и готовая принять его, но удара не последовало и тогда я, спустя три удара сердца, открыла глаза.

Мать так и стояла с занесенной для пощечины рукой, но ее остановило совсем не мысль о том, что я, как и Стефа, являюсь ее ребенком, нет, ее остановила рука Вацлава, который сейчас встал между нами и перехватил руку моей матери в замахе.

- Хватит! – произнес он и отпустил резко руку пани Каревич. – Хватит! – повторил, а глаза матери вспыхнули злыми искрами.

- Она тоже ваша дочь! – напомнил князь. – Она сделала то, что смогла. Скажите Валеске спасибо за то, что у вас остался внук, если бы не она…

- Как смеешь ты разговаривать со мной? – закричала мать и отскочила назад с неожиданным проворством. – Такая же тварь, как и моя дочь, - она метнула в меня уничижающий взгляд, - хотя нет! Разве может быть это создание ада моим ребенком!

Я открыла было рот, чтобы сказать что-то в свою защиту, но тут же закрыла его, понимая, что только напрасно потрачу слова.

«Мне здесь не место!» - подумала я и уронила руку, ту самую, которой держалась за горящую от злой пощечины ладонь.

- Вацлав! – проговорила тихо. – Забери меня домой.

Он посмотрел на меня. В глубине синего взгляда расцвело что-то особенное, а сам взор потеплел.

- Ты убила свою сестру! – крикнула мать, но я смотрела только на своего мужчину и слышала голос Смерти, твердивший мне о том, что я стану той, кто убьет Вацлава. На душе поселилась тяжесть, а во рту собралась горечь, но я продолжала смотреть на князя, уже заранее зная, что будет дальше и какая судьба ожидает нас обоих. Только сейчас я была не готова это признать. То ли врожденный эгоизм был тому виной, то ли желание оттянуть неизбежное, но я шагнула к Вацлаву и повторила:

- Забери меня домой! – уже зная, что больше никогда не вернусь в деревню, которую считала родной и в этот дом, где останутся мои близкие, хотя…может и не такие близкие, раз я для них стала хуже убийцы.

- Матушка, прости! – сказала я матери прежде чем Вацлав взял меня за руку и повел назад к своему жеребцу.

Трайлетан уже был в седле и с трудом удерживал черного коня, рвавшегося в дальнейший путь. Князь помог мне сесть в седло, а затем взлетел в него единым плавным движением и уже привычно, обхватил мою талию свободной рукой.

- Видеть тебя более не желаю! Ты не дочь мне! – вот что кричала нам в спину матушка, пока мы покидали двор.

Отец и Арон стояли молча, но я знала, что они разделяют гнев и горечь матери.

Я не хотела оставаться на погребение сестры. Это было только ее тело, не душа.

- Не слушай ее глупые слова! – сказал Вацлав уверенно, направляя коня в сторону леса, туда, где вдалеке на скале виднелся черный замок, заменивший мне дом. Теперь я это точно знала.

- И никогда не возвращайся! – это были последние слова, которые с слышала от матери, а затем, спустя некоторое время ее крики, уже неразборчивые, но полные яда и страха, стихли, а мы въехали в лес, скрывшись в его тенистой тиши.

Трайлетан молчал, Вацлав прижимал меня к себе, а я плакала. Только сейчас, когда дом и родные остались за спиной, я плакала о том, что потеряла и еще не понимала, что нельзя потерять то, что никогда не имела.

- С возвращением, Ваша Светлость!

Элкмар был первым, кто поприветствовал нас, а следом за ним, в просторном холле замка, это сделали и остальные слуги. Они выстроились в два ряда, создав своеобразный коридор, и все он улыбались, глядя на меня и князя.

Я поймала взгляд пани Машкевич – полный понимания и радости от осознания того, что с нами – мной и князем, - ничего не случилось. Были тут и пан Кондрат, и девушки с кухни, а также все горничные и лакеи, среди которых я выделила лицо Юстины, чуть бледное, но тем не менее, счастливое от нашего возвращения. И даже Габриэль и девушки, с которыми она шли днями и ночами, вышли в холл и теперь улыбались нам с князем.

- Хоть здесь вижу счастье и улыбки! – заметил тихо Трайлетан. – Я, конечно, всадник смерти, но уже немного подустал от кислых рож!

Ни я, ни Вацлав не отреагировали на его слова. Князь поблагодарил собравшихся и отпустил, а меня взял за руку и потянул за собой, давая на ходу распоряжения пани Машкевич и Казимиру.

- Горячую ванну и обед в мои покои! – велел он, взлетая по ступеням наверх и держа меня так крепко, что не вырваться, даже если бы захотела.

Но я не хотела.

В его покоях мы не некоторое время остались одни. Первым делом, Вацлав просто притянул меня к себе и поцеловал. Этот его поцелуй так отличался от остальных, что я едва не задохнулась от наплыва нежности, поднявшейся в моей душе к этому невероятному мужчине. Прикосновение его губ было легким и тем не менее, страстным. И, в тоже время, поцелуй словно говорил мне то, о чем молчали уста: «Я люблю тебя, Валеска!» - а, может, просто я хотела слышать именно то, что сейчас расцветало в моей груди, подобно дивному и самому прекрасному цветку, имя которому – любовь.

Устав от переживаний, я полностью погрузилась в Вацлава, в его тепло и его чувства. Было так приятно и радостно находится рядом с человеком, который принимает тебя такой, какая ты есть. Да, я была ведьма, да, моя семья отказалась от меня, а мать едва ли не прокляла за то, что произошло с ее младшей дочерью. И да…я хотела всем добра и пыталась спасти то, что спасти было просто невозможно. Но в глубине души я и сама ругала себя и ненавидела за слабость. Кто знает, что произошло бы, если бы я умела пользоваться своим даром!

Губы князя прогоняли темные мысли, но они все время пытались вернуться, похожие на длинные черные щупальца, окутавшие мою бедную голову.

- Все уже позади! – шепнул Вацлав, оторвавшись от моего рта. Чуть отодвинул меня, держа за плечи и посмотрел в глаза.

- Почему ты не сказал мне? – спросила я губами, горевшими от его поцелуев.

Князь понял, что я имела ввиду.

- Я хотел помочь, - ответил он. – Я надеялся, что Смерть пойдет на уступки ради дочери Стефы. Что твоя сестра еще сможет пожить хотя бы немного.

- Со Смертью не торгуются, - вздохнула я.

- Стоило попытаться, - он печально улыбнулся. – Хотя бы мальчик остался жив. Только ради этого нам стоило драться.

И он был прав. Стоило сражаться даже за одну жизнь. Теперь мой племянник будет жить. Смерть получила свое и отступила, как я надеялась, надолго.

Когда в двери постучали, мы продолжали стоять, глядя друг на друга и именно приход пани Машкевич и лакеев, отвлек нас от этого дивного любования. Покраснев до корней волос, я отошла от Вацлава и стояла в стороне, пока слуги носили воду в ванную комнату.

- Когда подавать обед? – спросила экономка, глядя почему-то именно на меня, не на Вацлава. И я ответила, ощущая при этом некоторую неловкость оттого, что приказываю той, кто еще совсем недавно была моей начальницей.

- Через полчаса! – сказала я.

Вацлав услышал мои слова и резко обернулся.

- Нет! – улыбнулся мужчина. – Через час и ни минутой раньше. У меня есть некоторые планы и, боюсь, за полчаса мы с ними не управимся, - при этом так выразительно посмотрел на меня, что я покраснела еще сильнее, догадываясь о планах своего мужчины.

- Как прикажете, Ваша Светлость! – кивнула пани Машкевич и…подмигнула мне с самым загадочным видом.

Едва слуги ушли, мы переместились в ванную комнату. Это было просторное помещение и огромным, почему-то круглым окном и широкой ванной, способной поместить в себе и меня, и князя, да и еще парочку таких как мы, и то, осталось бы вдоволь свободного места. Я увидела стопку мягких полотенцем и несколько кусков душистого мыла на краю ванной. Тут же были и полки, среди которых выделялся шкаф с халатами, широкими и пушистыми, явно предназначавшимися князю.

Вацлав принялся раздеваться с каким-то облегчением избавляясь от грязной одежды, оставляя ее прямо на мраморном полу. Когда он остался в одних штанах, то обернулся и посмотрел на меня. Я стояла за спиной мужчины и лишь взглядом следила, как он сбрасывает с себя вещи, одну за другой.

- Раздевайся! – просто сказал князь.

- Ты предлагаешь мне мыться вместе с тобой? – спросила я.

- Еще бы! – он кивнул. – А еще предлагаю перестать так стесняться и краснеть. Будущей княгине Джезинской не пристало быть такой стеснительной!

Кажется, моя нижняя челюсть спланировала вниз. Я не нашла в себе силы просто спросить, что он имел ввиду, когда произносил эти слова. Хотя, что тут было спрашивать. Я ведь не глупенькая девочка, чтобы не понять!

- Но ты еще не спросил моего согласия! – проговорила я, когда, минуту спустя, дар речи вернулся ко мне.

Синие глаза хозяина замка сияли словно два топаза, но не менее яркой была и его улыбка, когда мужчина, в одних только штанах, приблизился ко мне и встал так близко, что его грудь прикоснулась к моей. Затем он, не сказав ни единого слова, стал раздевать меня и делал это так мучительно долго, что зарделось не только мое лицо, но и, кажется, все тело.

Покровы спали, один за другим. Сперва полетели на пол юбки, за ними последовали рубашка и белье, и вот уже я стою перед Вацлавом обнаженная, подрагивая от его взгляда, словно от прикосновения. Синие глаза смотрят лаская, скользят по лицу, шее, чуть ниже, по ложбинке меж грудей. Затем мужчина просто отступает на шаг назад, чтобы вдоволь полюбоваться мной, и я вижу, как сильно нравлюсь ему: взгляд горит, а на штанах, в положенном месте, отчетливо выпирает его желание. Затем он приближается ко мне и подхватывает на руки. Невольно хватаюсь за крепкие плечи и смотрю на его губы, такие манящие и близкие, обещающие сладость и негу.

- Кажется, я оставил нам мало времени, - шепчет Вацлав мне прямо в ухо, - часа не хватит!

Он опускает меня в воду и сбрасывает последнюю деталь одежды, после чего забирается следом за мной и погружается в горячую воду, дышащую паром и какими-то ароматными маслами.

- Знаешь! – князь посмотрел на меня сидя напротив, погруженный по грудь. – Я сегодня как никогда рад, что вернулся в Крыло. Было время, когда я просто ненавидел этот замок, было, когда мне казалось, что весь мир не стоит моего внимания, но теперь… - он стал серьезен, - теперь все иначе! – он придвинулся ближе, а затем я почувствовала, как под водой его рука прикоснулась к моей лодыжке и охнула от неожиданности.

- Знаешь, мне кажется, княгиня Валеска Джезинская – это звучит! – прошептал Вацлав и придвинулся еще ближе, а его рука пробралась к колену и замерла на внутренней стороне моего бедра.

- Ты хочешь жениться на мне? – спросила глухо.

- Разве это не так очевидно!

Всплеск и Вацлав еще ближе, а его рука почти коснулась моего естества, приблизившись к заветной цели, но промедлила, позволяя мне чуть отодвинуться назад, так, что моя спина теперь прижималась к стенке ванной.

- Думаешь, убежать? – хмыкнул мужчина и тут же произнес: - Поздно!

Знал бы он, что я уже давно не хочу убежать, что меня привязали к нему невидимые нити, сильнее которых нет на всем свете! Хотелось забыть обо всем на свете и просто жить, наслаждаясь каждым моментом нашей жизни. Хотелось вот так принимать с ним каждый день совместную ванну, засыпать и просыпаться в его объятиях, таких надежных и крепких, да просто быть с ним! Только я понимала еще одну не менее важную вещь: чем дольше я обманываю себя, тем тяжелее будет расставание.

«Но я не хочу уходить!» - мелькнула мысль в голове и это была чистая правда. А Вацлав уже был рядом со мной и его рука проворно и тем не менее, ласково прикоснулась к низу живота, заставляя меня вздрогнуть всем телом.

- Хочу вымыть тебя, - прошептал мужчина. – Всю…

- Ааа…- только и смогла проговорить я, ощутив, как его палец проник в меня, раздвигая складки плоти. Второй рукой князь обхватил меня за талию и притянул к себе, оторвав от стенки ванны. Жаркие губы накрыли мой рот и в них теперь смешались страсть, жажда и трогательная нежность. Язык властно прорвался внутрь рта, раздвинув мои губы, покоряя своей воле. Но я и сама хотела покориться, страдая от безудержной ласки его руки, дарившей мне под горячей ароматной водой наслаждение.

«Он хочет, чтобы я стала его женой!» - подумала я, удивляясь тому, что еще могу мыслить, а затем из головы вылетели все мысли, оставив только яркую вспышку страсти и томную негу.

Князь продолжал ласкать мой рот, исследуя его влажную глубину своим языком, а затем отстранился и переключился на шею, поцеловав местечко за ухом. Скользнул по шее вниз, к ключицам и еще ниже, пока его жаждущий рот не обхватил вершину правой груди, твердую, словно камешек. Мои руки выбрались из воды, легли на мужскую грудь, крепкую и твердую. Я набралась смелости и скользнула ладонями по влажному торсу вниз. Вацлав оторвался от моей груди, взглянул так хитро и одновременно жадно, что я рискнула продолжить свою игру-ласку и погрузила ладони в воду.

«Смелее!» – сказали мне глаза любимого, а с его губ сорвалось то ли стон, то ли хрип: - Прикоснись ко мне.

Щеки снова заалели, но я сделал так, как хотели мы оба. Рука нырнула под воду и безошибочно пальцы сомкнулись на напряженном члене, сжали едва ощутимо и нежно. Я же посмотрела в глаза Вацлава, с восторгом замечая, как темнеет синий взгляд, превращаясь в почти черный. И мне было приятно касаться его там.

Осторожно двинула ладонью, сперва вниз, затем наверх и снова повторила движение. Вацлав прикрыл глаза и чуть откинул назад голову. Кожа обтянула выступивший кадык на его шее, и мужчина нервно сглотнул, а я продолжила двигать рукой.

- Ты хорошая ученица, Валеска, - прошептал мой мужчина, но более не позволил мне прикасаться к себе там. Нежно отнял руку и отвел в сторону, пригвоздив к стенке ванны, а затем набросился на мою грудь, продолжив ласкать грудь губами. Внутри меня сжалась тугая пружина. Низ живота обожгло огнем. Приятная тяжесть и желание ощутить нечто большее, захватили меня. Вацлав же отпустил мою руку и уронил свои в воду, но только для того, чтобы обхватить ладонями мои бедра и приподнять так, что они оказались над поверхностью воды.

- Что ты… - начала было я, удивленно, но Вацлав только подарил мне хитрую улыбку и раньше, чем я смогла вздохнуть, опустил свою голову меж моих бедер. Все, что произошло после, заставило меня бить в конвульсиях дикого наслаждения и стыда, который, впрочем, уже спустя минуту был забыт. Я сама не ожидала, что прикосновения горячих губ и настойчивого языка вызовут такие немыслимые и острые ощущения. Вот минута, вторая и я сама уже бесстыдно толкаю бедра вперед навстречу касаниям мужчины.

Он занимался со мной любовью языком и губами, а я позволяла ему делать это с собой, постанывая и содрогаясь от приближающегося взрыва, способного унести к небесам мою душу.

- Люблю тебя! – Вацлав оторвался от моего лона, поднял голову и посмотрел прямо в глаза. Взгляд его был совсем черным и таким пронзительным, что я не смогла отвернуть головы, покоренная его взором и теми словами, которые были произнесены.

- Будешь моей? – спросил он жадно.

- Я уже твоя!

- Нет, - он чуть прищурил глаза, - будешь моей женой? – и настойчивое вдогонку первому вопросу: - Скажи: «Да!».

А я не знала, что ответить.

- Я хочу принять решение на свежую голову, - пробормотала тихо.

- Только не вздумай отказать мне! – сказал он с кривой усмешкой.

- Иначе что сделаешь? – я вскинула голову. Внутри моего тела разрасталось желание, угрожая утопить меня в бесконечных всполохах наслаждения. Я теряла голову от своего князя, от его рук, которые снова принялись ласкать меня.

- Свяжу, запру в своей спальне, - ответил Вацлав, - и буду любить до тех пор, пока не скажешь – да!

А я уже готова была дать свое согласие. Только понимала, что не сделаю этого, ведь слово свяжет нас и я не смогу уйти.

Разговаривать больше не хотелось, тем более, что сейчас пальцы князя оказались в том самом потаенном местечке, где еще недавно были его губы, и все повторилось вновь. А когда мир вокруг меня и внутри меня самой взорвался фейерверком, Вацлав притянул меня к себе и посадил на свой напряженный член, скользнув в меня с такой легкостью, словно меч в ножны. Я стала приподниматься и опускаться, ощущая, как горячий орган скользит внутри моего тела, приближая очередной миг вспышки наслаждения. Вокруг нас в ванной заходили волны, а я все двигалась, уже не в силах остановиться и понимая, что умру, если сделаю это.

Мы поднялись к небесам одновременно. Стон Вацлава слился в единое с моим криком, как слились наши тела. Я впилась ногтями в плечи мужчины, прогибаясь назад, а он вошел в меня последний раз, заполнив пустоту своей мощью и изливаясь горячим потоком.

Лишь спустя некоторое время мы смогли прийти в себя. Я поняла, что почти лежу на груди Вацлава, а он прислонился спиной к стенке ванны и обнимает меня, нежно поглаживая мокрые плечи и спину.

- Это было… - я улыбнулась, - чудесно!

Мои слова заставили его взгляд вспыхнуть.

- И так будет всегда! – ответил он, а затем зачерпнул пригоршни воды и плеснул на мою тело. – А теперь, мыться, будущая княгиня Джезинская!

«Княгиня…» - подумала я и промолчала.

Этот обед в замке я запомню навсегда. Взгляд Вацлава, сидевшего напротив меня за столом в его кабинете, стол, накрытый на двоих, и мы, смотревшие друг на друга и видевшие только любовь в наших сердцах и в глазах. Нам не нужно было говорить. Мы понимали друг друга и без слов. Признаюсь, я была рада, когда, накрыв на стол, пани Машкевич удалилась, оставив нас наедине. Мне хотелось побыть с князем так долго, как только я могла себе позволить. А затем я увидела то, что заставило мое сердце сжаться от страха.

Я не сказала князю, решив не расстраивать его, но в черных волосах мужчины я заметила серебряную прядь.

«Если хочешь, чтобы князь жил, оставь его!» - прозвучали в голове слова Смерти и теперь я поняла, как именно убью своего мужчину, если останусь рядом с ним.

Действительно, иногда нам не нужны ножи и яд, никакого оружия, чтобы убить того, кого любишь. Мне для этого требовалось одно простое условие – оставаться рядом, и он умрет.

- Почему ты так смотришь на меня? – прервал молчание Вацлав. – Что за взгляд? – добавил шутливо, но в синих глазах мелькнул отголосок страха. Не за себя – за меня.

- Просто любуюсь! – ответила я, погрузив вилку в кусок сочного мяса.

- Как-то странно ты любуешься, - князь взял бутылку с вином и разлил его по бокалам. – Неужели я настолько страшный? Потому что, выражение твоего лица меня пугает, а значит, я сам пугаю тебя!

- Нееет, - протянула я и улыбнулась.

- А может быть, я снова превратился в демона? – не унывал Вацлав.

Мне нравилось то, что он шутит и этот наш день, первый после возвращения в Крыло, был легким и радостным.

Я надеялась, что именно таким он и запомниться в моей памяти.

А после была ночь и снова я оказалась в объятиях князя. Ощущала его ласковые руки на своем теле там, где меня не касались жаркие и жадные губы, кожу и плоть ласкали пальцы, умело и чувственно. Я же отдавалась ему как никогда раньше, открывшись целиком и полностью.

- Моя! – шептал Вацлав вторгаясь в мое тело, двигаясь в такт биению моего сердца.

- Твоя! – отвечала, покусывая его губы и не скрывая своих стонов.

Мы уснули в его спальне, на широкой постели. Переплелись руками и ногами так, будто были единым целым, будто вырасти из одного ствола. Такими иногда бывают деревья – сросшиеся, ближе некуда. А потом я проснулась и открыла глаза.

В комнате еще было темно. Властвовавшая над миром ночь дышала прохладой в окна, стучалась порывами ветра и каплями начавшегося дождя. Я позволила себе полежать немного в объятиях своего мужчины, а затем стала выбираться из его рук. На мгновение Вацлав что-то застонал и сгреб меня, прижав ближе к телу, не позволив осуществить задуманное, отдалив миг ненужной свободы, но после снова уснул, еще крепче прежнего и его руки обмякли, выпуская меня.

Выскользнув, не удержалась и обернулась, чтобы посмотреть на князя, а он лежал такой безмятежный, с удивительной легкой улыбкой на губах, такой мой и уже почти ставший чужим.

Одевалась в гостиной. Руки подрагивали, и одежда сбивалась, цепляясь за все мыслимое и немыслимое. Платье, которое я выбрала, было из числа тех, что я носила, будучи простой служанкой на кухне.

«Чтобы не выделяться!» - решила я. Хотя, с чего я решила, что стану такой заметной в платье, подаренном мне князем, я буду так уж бросаться в глаза?

Я собрала кое-какие свои пожитки, завязав их в узел и с тоской осмотрелась по сторонам, словно пыталась запомнить покои князя. Я видела его здесь, в каждом уголке каждой комнаты был он. Но как же не хочется уходить! Я заставила себя покинуть покои Вацлава и невесомая, на цыпочках направилась по коридору к лестнице. Вспыхивали и гасли огни на моем пути. Замок спал и мои шаги гулко отдавались в напряженной тишине. Мне казалось, что они похожи на гул набата.

- И куда ты собралась?

Голос прозвучал в давящей тишине хлестко, словно удар хлыста и я обернулась на звук.

- Пани Машкевич! – только и проговорила.

- Думаешь, если уйдешь, он не броситься тебя искать? Так и оставит все?

Домовиха вышла из тени.

- Я просто надеюсь, что он не найдет меня, - ответила я тихо, сделав еще один шаг к выходу. – Вы ведь прекрасно знаете о пророчестве. Я та, кто должен убить Вацлава и я уже начала это делать.

Брови пани Машкевич приподнялись.

- Я заметила седую прядь в его волосах! – продолжила я, сглотнув тяжелый ком, застрявший в горле. Слова давались мне тяжело. – Он начал стареть, а ведь бы бессмертен до тех самых пор пока мы… - произнесла и замолчала, глядя прямо в глаза женщине, которая, как я полагала, стала мне другом.

- Все мы когда-нибудь умрем! – изрекла она.

- Но вместе с князем умрет и замок, - голос предательски задрожал. – И все те, кто его населяет: Радка, Юстина, Мария…

- Они были обречены уже давно, - ответила домовиха. – А многие из них прожили в замке не год и не два. Десятки лет.

- Только я сомневаюсь, чтобы они были готовы умереть ради князя и меня, - горько усмехнулась я. – Своим уходом я спасаю их жизни и жизни тех, кого впоследствии привезет Трайлетан. Но больше всего на свете я хочу, чтобы жил он, - мой взгляд сам собой устремился на вершину лестницы, туда, где находились покои Вацлава. Я подумала о том, что сейчас он, мой любимый, спит мирно в своей кровати после самой чудесной ночи, которую нам повезло провести вместе.

- Смерть сказала, что я уничтожу князя, если буду рядом с ним. Проклятье гласило о том же.

Пани Машкевич шагнула ко мне.

- Твой уход ничего не решит. Поговори с нашим хозяином. Вместе вы сможете найти какой-то выход.

- Если я останусь, он не отпустит меня, - ответила я спокойно, уверенная в том, что говорю. По взгляду экономки поняла, что и она понимает это.

- Я уже все решила и вам не стоит удерживать меня, - заявила я, поворачиваясь спиной к госпоже кухни. – Прощайте, пани Машкевич, - и направилась к двери.

Элкмар открыл с неохотой. Красные глаза духа замка впились в меня настороженным и чуть осуждающим взглядом, едва я протянула руку к дверной ручке. А за спиной застыла каменной статуей домовиха.

- Госпожа! – прорычал Элмкар.

- Перенеси дом в столицу, - попросила я.

- Князь меня убьет! – сверкнул взглядом дух.

- Тебя? – я даже улыбнулась. – Это невозможно! – единственное, что могло погубить это существо – это я. Если останусь здесь, князь рано или поздно, умрет, а скорее даже рано. Тогда разрушаться чары, удерживающие замок и придающие сил Элкмару, и Крыло разрушиться до основания, а все те, кто находится внутри, погибнут, сгорев дотла.

Я вспомнила, как Радка продемонстрировала мне свою руку, которую высунула в окно. Вспомнила ее обгоревшую кожу, едва не превратившуюся в пепел и волна тошноты поднялась к горлу.

- Мне казалось, ты хочешь жить, как и все те, кто живет в замке! – сказала я.

Элкмар открыл пасть и тут же захлопнул ее.

- А я не желаю, чтобы вы все погибли из-за меня.

- Князь будет в бешенстве, - проворчал дух. – Ты же понимаешь, что он найдет тебя и заставит вернуться!

Я оглянулась на пани Машкевич. Домовиха продолжала стоять там, где я рассталась с ней, только смотрела на нас с Элкмаром и внимательно слушала.

- Тогда ты просто переместишь замок назад и не скажешь князю о том, где выпустил меня! – предложила я.

Элкмар покачал головой.

- Я не могу, Валеска, - ответил он. – Я отвечу правду, если князь спросит.

- Тогда я сделаю так, что он не найдет меня. Сама! – заявила твердо и приказала: - Перенеси меня в Столицу.

- Нет! – упрямо заявил дух.

Мои брови приподнялись в удивлении.

- Элкмар! – голос пани Машкевич удивил меня. – Сделай так, как она велит.

- Но…

- Сделай! – твердо произнесла женщина и я увидела, как недовольно оскалил пасть дух замка. Затем он закрыл глаза и застыл, став похожим не простое украшение на двери с ручкой-кольцом в пасти. А затем вокруг все потемнело. Всего несколько секунд во время которых мне показалось, что на замок опустилась ночь и снова вспыхнули свечи, а глаза Элкмара распахнулись, пылая пламенем.

- Так быстро? – удивилась я.

- Иди, пока я не передумал! – прорычал недовольно дух, а сам посмотрел куда-то мне за спину, где стояла домовиха.

- Спасибо! – произнесла я и подняв руку прикоснулась к морде духа, приласкав его так, как приласкала бы щенка или котенка. Удивление мелькнуло в алом взгляде, но я уже ухватилась пальцами за кольцо и потянула на себя, ожидая услышать оглушительный скрип, звук которого разнесется по спящему замку. Но ничего не произошло. Двери плавно отворились, и я перешагнула через порог, сказав себе не оглядываться.

«Иначе не выдержу и вернусь к нему!» - поняла я, делая еще один шаг, а за ним и еще…

Ноги ступили в траву, а где-то там, вдалеке, отражая звезды, искрилась гладь озера и огни города дрожали над его поверхностью.

Это была Столица. Город, куда я направлялась, чтобы начать новую жизнь и забыть о том, что было со мной до сих пор. О родных, о гибели сестры и встрече со Смертью. Чтобы забыть о том, как собственными руками отдала свою племянницу в руки ужасного существа, в воле и силах которого было отнять жизнь у любого существа…

…. Чтобы забыть князя и то, как я любила его и как он любил меня…

«Княгиня Джезинская!» - мелькнуло в мыслях, и я заставила себя встряхнуть волосами, прогоняя голос Вацлава из своей головы.

- Нет! – сказала вслух. – Пани Валеска Каревич, будущая ведьма Круга!

Закинув за плечо узел с пожитками я все же не удержалась и прежде чем пуститься в дальнейший путь, оглянулась назад, туда, где еще минуту назад возвышался черный замок князя.

Но за моей спиной сейчас был лишь ночной луг и лес темнеющий вдали.

Собрав свою волю в кулак, я шагнула вперед, оставляя, как мне казалось, прошлое за спиной.

Пани Машкевич так и осталась стоять на месте, после того, как девушка ушла. Она стояла там и когда Элкмар вернул замок, переместив его от Столицы на склон альпийского луга, где даже ночью пахло осенними травами и первыми морозами.

- Почему вы позволили ей уйти? – наконец, не удержавшись, спросила она и резко обернувшись, впилась взором в темноту. Там, на вершине лестницы кто-то стоял, но домовиха без труда узнала фигуру князя.

Вацлав стал медленно спускаться. Его шаги отдавались гулким эхом, разлетаясь под сводом потолков и затихая в бесчисленных коридорах Крыла.

Только когда мужчина спустился вниз и встал рядом с экономкой, она рискнула повторить свой вопрос:

- Элкмар ведь предупредил вас о ее уходе, так почему позволили? – она понимала, что не имеет права говорить в подобном тоне со своим хозяином, но не могла удержаться впервые за столетия.

- Раз она так решила, то пусть попробует! – ответил князь. Взгляд же его, темный и мрачный, был устремлен на закрытые двери, на которых морда Элкмара сокрушенно отводила взор. – Я не хочу удерживать ее силой.

- Она любит вас! – произнесла домовиха.

- То, что я ее сейчас отпустил, еще не значит, что я позволил ей уйти из своей жизни! – сказал Вацлав и посмотрел на женщину.

У пани Машкевич было много вопросов, но она промолчала. А затем, вспомнив о словах Валески, подняла голову и внимательно взглянула на князя, а заметив серебро в его волосах, охнула и отвела глаза.

- Я уже видел, пани Машкевич! – заявил Вацлав.

- Но…

- После! – отмахнулся он. – Сейчас это неважно! – и, бросив взгляд на двери, резко развернулся и зашагал прочь, возвращаясь в свои покои.

Домовиха смотрела ему во след, еще не совсем уверенная, что понимает задумку Вацлава. В одном только панна Каревич оказалась права – она несла смерть князю. Рядом с ней он начал стареть.

Глава 20.

Гражина была именно той, кто услышал стук в двери и именно она открыла их ранним утром, спускаясь на занятия в подвал.

Казалось, стучали давно и тот, кто находился по ту сторону двери, почти потерял надежду. Грася сперва не совсем поняла, почему никто не открывает, но затем увидела Елень и остальных девушек, сидевших в гостиной. Все они попросту игнорировали этот стук, а Грася пошла и открыла.

За мгновение до того, как ее рука легла на дверную ручку, из гостиной раздался недовольный голос дочери Главы и обращалась она именно к княжне:

- Откроешь дверь, и сама окажешься за ней!

Грася оглянулась и увидела, что Елень стоит в проеме, отделявшем прихожую от остальных комнат и при этом смотрит так, что, у кого-то другого, окажись он или она на месте княжны, затряслись бы поджилки. Для Гражины это напротив послужило толчком, чтобы ухватиться за дверную ручку и распахнув двери, вместе с дыханием утренней свежести впустить в особняк молодую девушку в простом платье и узлом с пожитками в руке.

- О! – только и смогла произнесли молодая особа, которую Грася тут же осмотрела с головы до пят.

- Ты кто? – спросили княжна, глядя на незнакомку.

- Мое имя – Валеска Каревич! – отозвалась девушка. – Я пришла сюда, чтобы стать одной из учениц Круга и ее младшей сестрой, - сказала и бросила взгляд через плечо пани Щенкевич, посмотрев на красавицу Елень, хмурившую брови и всем своим видом выражая яростное недовольство.

- Проходи! – Грася отошла на шаг и та, которая назвалась именем Валеска, переступила порог особняка.

- Кто ты такая, чтобы распоряжаться здесь! – вспыхнула Елень Вишневская.

Гражина повернула к недовольной девушке свое лицо и улыбнулась:

- Я просто следую законам Круга, по которому каждая ведьма имеет право представиться Главе и попросить место среди учениц. Также, она имеет право на обряд, если имеет соответствующие рекомендательные письма! – сказала и повернулась к новоприбывшей: - У тебя ведь есть письма? – спросила, не переставая улыбаться и точно уверенная в том, что это раздражает ясновельможную панну Вишневскую.

- Нет! – ответила пани Каревич.

- Слышала? – спросила Елень. – У нее ничего нет, а может быть, нет и дара. Гони девку взашей!

Гражина и не собиралась прислушаться к приказу Елень, но новенькая, кажется, решила, что ее вот-вот прогонят и выступила вперед, глядя прямо в глаза ненавистной дочери Марии.

- Я пришла, чтобы учиться и если примите меня, не пожалеете! – она скользнула взглядом по выглядывающим любопытным носам сестер, а затем посмотрела прямо на Елень. – Надо поговорить! – сообщила она.

- Нам с тобой не о чем разговаривать! – прошипела пани Вишневская. – Убирайся! Пока я жива, ты не получишь место в Круге.

- Сперва выслушай меня, а уж потом давай необдуманные клятвы, - сказала новенькая и подошла к Елень вплотную. Гражина проследила за перемещением Валески и по взглядам, которыми одаривали друг друга девушки – Елень и пани Каревич, - поняла, что эти двое знакомы и более того, терпеть друг друга не могут.

«А это интересно!» - решила было для себя Грася, но подоспевшая сестра, занимавшаяся с младшими девушками приготовлением ядов в подвале, созвала всех к себе. Она заметила, что Елень выслушала Валеску и более того – ушла вместе с ней куда-то наверх, удивительно спокойная.

«Что за кошка пробежала между ними? – подумала Гражина. – Неужели, мужчина!» - но идея показалась ей настолько нелепой, что княжна рассмеялась.

- Сестры, идите за мной! – меж тем скомандовала пани учительница и девушки вереницей стали спускаться в подвал.

- Тебе нужно отдельное приглашение, Грася? – средняя сестра хмуро посмотрела на замешкавшуюся пани Щенкевич, следившую, как Елень и новоприбывшая девушка исчезают на верхнем этаже.

- Грася! – нетерпеливо и раздраженно прикрикнула на княжну учительница. Это позволило девушке перевести внимание на недовольную ведьму.

- Иду! – ответила княжна, шмыгнув прямо перед учительницей в двери. Только из головы Гражины, даже во время занятия, никак не выходила странная новенькая и что-то твердило ей, что эта Валеска останется. Как – она еще не знала, но в том, что с панной Каревич они еще встретятся, княжна не сомневалась ни единой минуты. И оказалась права.

В комнате Елень было просторно и вместе с тем как-то совсем не уютно. Может быть, я сама себе понапридумывала это, а может, просто гнев и недовольство хозяйки покоев витали в самом воздухе и этот гнев касался только меня и был направлен против меня.

- Зачем пришла! – Елень опустилась на мягкий стул перед зеркалом, не предложив мне присесть. Поэтому я осталась стоять, глядя на ведьму, сложившую руки на пышной груди.

- Зачем явилась, спрашиваю? Что, настолько тупая, что не могла догадаться, что никто тебя здесь не примет, особенно после того, что я своими глазами видела в замке.

Я посмотрела в ледяные глаза молодой панны и вздохнула.

- Я ушла от него.

- Что? – кажется, она не поняла, о чем я говорю.

- Я ушла от князя! – повторила я, продолжая следить за выражением лица Елень.

- Ушла или он сам выставил тебя за двери, когда вдоволь наигрался? – саркастично уточнила она и тут опомнилась, проговорив: - Постой-ка! Насколько я знаю, из замка никому из прислуги нет ходу, так как это удалось тебе? – она вскочила на ноги и приблизившись ко мне, обошла кругом, разглядывая, словно диковинку.

- Ты еще пощупай! – не удержалась я. Внутри меня царила пустота. Когда я покинула Крыло, то даже подумать не могла, как это будет больно. Каждый мой шаг в сторону столицы, уводил меня прочь от замка. Хотя, о чем я говорю! Элмкар перенес Крыло так быстро, что уже спустя минуту я поняла – возврата нет.

Когда я шла в город и думала над тем, что скажу Елень и ее матери, я понимала, что молодая ведьма, явно имевшая виды на Вацлава, будет пытаться выжить меня и не допустить в Круг. Но у меня были нужные аргументы, на которые она должна отреагировать должным образом. И именно сейчас я принялась излагать их ей, не обращая внимание на странный взгляд светлых глаз, блуждавших по моему телу.

- Я слышала, тот, кто покидает пределы замка – сгорает дотла, - проговорила Елень. – Это проклятье и его невозможно преодолеть!

- Тем не менее, я стою перед тобой живая и невредимая, - ответила я.

- Жаль! – прицокнула языком девушка.

- И я пришла просить тебя о помощи, - продолжила я, собрав воедино все свои силы, чтобы не вырвать клок-другой волос у красивой дряни. Кажется, она будет первым человеком, которого я действительно искренне ненавижу и только потому, что она не скрывает своей ответной ненависти ко мне.

- Помощи? – она чуть не расхохоталась мне в лицо. – У меня?

- У тебя, - спокойно ответила я.

- А ты нахалка! – вырвалось у Елень, когда приступ смеха сошел на нет и ее перестало трясти. Девушка распрямила спину и уже успокоившись, с долей важности и величия, посмотрела на меня.

- С чего это я тебе буду помогать? – спросила она.

- Я ведь была помехой на твоем пути к Вацлаву! – сказала я, а в груди что-то больно сжалось. Стало трудно дышать.

«Что, если она замет твое место?» - мелькнула мысль. Теперь, когда я ушла, оставила князя, даже не потрудившись объясниться, он наверняка, ненавидит меня за это.

«А ведь предлагал стать женой!» - шепнул кто-то на ухо, и я поняла – это моя совесть.

Елень смотрела на меня, ехидно скривив губы.

- Ты? Препятствие? – и сделала шаг по направлению ко мне. – Да посмотри на себя и посмотри на меня! Ответ очевиден…

- Тем не менее, он выбрал меня! – не удержалась я.

- Ненадолго! – съязвила дочь Главы Круга.

Мне хотелось ответить ей что-нибудь резкое, но я одумалась, понимая, что нахожусь не в том положении, чтобы дерзить. Мне хотелось учиться. Думаю, это пошло бы мне на пользу, ведь что толку от моей силы и талантов, если я не могу воспользоваться ими. К тому же, занятия могли помочь мне отвлечься от мыслей о Вацлаве, к которому рвалась моя душа. Кто знает, что произошло бы, если бы Элкмар не переместил замок. Может быть, я не выдержала бы и вернулась назад?

- Я хочу остаться в Круге и учиться, - сказала я, глядя на Елень.

- Но у тебя нет необходимых рекомендательных писем! – заметила девушка.

- Нет, - согласилась я.

- Значит, катись отсюда по добру, по здорову. Никто и не посмотрит на тебя без этих писем…

- Даже если у меня есть дар?

- Дар? – она рассмеялась. – Что-то я совсем не чувствую его в тебе. Разве что так…искорка, едва тлеющая, словно угасающий уголь в костре.

«Кто бы говорил!» - подумала я. Вот уж у кого был едва заметен дар, так это у Елень Вишневской. Даже я, с моими минимальными на данное время, способностями, чувствовала это.

- Князь будет искать меня, - сказала я, подавив гордость. – Круг – единственное место, где, как я полагаю, он не сможет найти меня.

Елень перестала насмехаться.

- Ты что, предлагаешь мне Вацлава взамен на Круг? – спросила она удивленно.

«Нет!» - закричала мысленно я. Все внутри сжалось от боли, и я поняла, что готова выцарапать глаза этой ведьме при одной мысли о том, что она займет мое место в сердце и постели князя. Но я понимала еще и то, что теперь, после того, как сама сделала выбор, не имею права претендовать на Вацлава, ведь я та, кто принесет ему смерть!

- Я не хочу обманывать ни себя, ни тебя, Елень, - произнесла я, стараясь говорить спокойно, - я люблю Вацлава и просто хочу, чтобы он жил.

- Даже, если со мной? – спросила девушка и мне показалось, что ее лицо немного выдвинулось вперед.

- Он никогда не выберет тебя! – заявила я уверенно.

-  Никогда не говори никогда! – парировала Елень. А я вскинула руки, призывая ее к спокойствию.

- Если тебе нравится Вацлав, - сказала я, - ты поможешь мне и спрячешь от него здесь, в Круге. Потому что я его проклятье и если он найдет меня, то в конце концов погибнет, а я этого не хочу и, надеюсь, не хочешь и ты.

- Не хочу! – согласилась Елень. – Только кто сказал тебе, что он станет искать тебя?

«Он любит меня!» - хотела ответить, но промолчала. Елень сделала вид, что задумалась. Она сложила руки на груди и опустила глаза. Несколько минут я ожидала ее ответа и тишина, сгустившаяся вокруг нас, давила стальным обручем лоб и виски, отдаваясь болью.

«Вацлав! – думала я. – Прости меня, Вацлав! Я так хочу, чтобы ты жил!».

Когда Елень заговорила снова, ее голос поразил меня ледяными надменными нотками.

- Я подумала, - проговорила девушка и усмехнулась.

- И? – спросила я.

- Нет, - словно вердикт произнесла Елень. – Я решила, что князь не стоит моих нервов. А терпеть тебя рядом для меня будет сущей пыткой, потому, немедленно убирайся из особняка, иначе….

Договорить она не успела, потому что дверь распахнулась и на пороге появилась женщина, в которой я без труда узнала пани Марию Вишневскую – Главу Круга. Я никогда не видела ее ранее, но сходство между вошедшей и Елень было просто поразительным и я поняла, кто предстал передо мной.

Женщина тем не менее, отличалась от своей дочери. Это касалось не ее внешности, тут сомнений не было, кем эти двое приходятся друг другу. Но отличались ее глаза, а точнее, выражение их взгляда, полное ума и хитрости. Если во взоре дочери была лишь зависть и раздражительность, то Мария смотрела на меня оценивающе и так, словно уже думала над тем, какую выгоду получит от нашего знакомства.

- Мама? – Елень заметно подобралась, хотя я поняла: девушка, хоть и считается с мнением Главы, все же имела свое влияние на нее.

- Оставь нас, - бросила пани Мария, рассматривая меня с нескрываемым интересом.

- Что? – удивилась молодая ведьма и лицо ее исказила недовольная гримаса. – Но она пришла ко мне, значит я…

- Я пришла вступить в Круг, госпожа Глава! – сказала я, обратившись непосредственно к старшей женщине.

Пани Мария снова посмотрела на дочь.

- Выйди! – приказала тоном, не терпящим возражений.

Елень помрачнела еще больше, но поднялась со своего места и медленно, словно показывая свое нежелание подчиниться, вышла из собственной комнаты, прикрыв двери.

Взгляд ее матери переместился на меня. Ни тени улыбки и приветливости не отразилось на красивом лице. Она продолжала изучать меня, чуть прищурив глаза и наклонив голову на бок.

- В тебе есть сила, - проговорила она спустя минуту. – Хороший сильный дар, но еще не раскрытый.

- Я хочу учиться! – отозвалась я.

- Если хочешь, значит, будешь! – проговорила Глава. – Мне нужны молодые и перспективные сестры, правда, думаю, что через некоторое время мне придется отправить тебя из столицы. Будешь учиться в другом месте, так как вряд ли вы уживетесь с моей дочерью.

Я поклонилась, чувствуя, как забилось надеждой мое сердце.

- Я так понимаю, у тебя нет рекомендательных писем от родственников…

- Моя бабушка была ведьмой, но она умерла прежде чем я узнала о своем даре! – ответила я, а про себя подумала о том, что как-то неожиданно здесь появилась Глава и то, что она вот так просто захотела принять меня в ряды сестер Круга, настораживало.

- Думаю, ты понимаешь, что прежде чем стать одной из нас, тебе предстоит сперва пройти особый обряд, а уж после много и тяжело учиться, - продолжила Глава.

- Я готова.

- Вижу, что готова, - согласилась она. – Сделаем, так… - она на мгновение задумалась. Подняв руку, приложила указательный палец к своим губам размышляя.

- Если пройдешь обряд, приму тебя в Круг, - тонкая женская рука упала вдоль тела, а я, будто завороженная проследила за ее полетом. – Если же нет…не обессудь, отправишься на все четыре стороны. Мне в Круге нужны только те, в ком достаточно магии и силы.

«А как же ваша дочь?» - подумала я, вспомнив о незначительном даре Елень, только, хвала всем богам, не озвучила эти мысли вслух, а просто опустила глаза, приказав себе молчать.

- Я все понимаю и на все готова, - сказала я и все же спросила, - но почему вы снизошли ко мне лично?

Мария усмехнулась.

- Радуйся, что я не выгнала тебя, как это хотела сделать моя дочь и не тебе спрашивать меня, Главу Круга о моих решениях и действиях. Привыкай держать язык за зубами. У нас здесь не принято говорить лишнее.

Она еще раз взглянула на меня, а затем, повернувшись спиной, вышла, оставив незакрытой дверь. Я проследила за ее уходом пристальным взглядом, разглядев в коридоре недовольную Елень и еще одну девушку, ту самую, которая открыла мне двери, когда я пыталась достучаться в особняк.

Оставаться в комнате пани Вишневской мне не хотелось, и я выскользнула из ее покоев, еще не зная, что делать дальше. Пани Марии и след простыл, будто ведьма попросту растворилась в воздухе и, если бы не тихие шаги, звучавшие где-то на лестнице над моей головой, я бы поверила, что так оно и случилось.

Елень прошла мимо меня в свою комнату и с такой силой захлопнула дверь, что зазвенели стекла в ближайших окнах, а девушка, оставшаяся в коридоре вместе со мной, недовольно поморщилась и произнесла:

- Она так всегда делает, когда Глава не уступает ее просьбам!

Я шагнула вперед, протягивая руку.

- Валеска, - представилась я. – Валеска Каревич!

Черноволосая девушка уронила взгляд на мою ладонь, затем улыбнулась и пожала мою руку, со словами:

- А я – Гражина, - и добавила, словно передразнивая меня, - княжна Гражина Щенкевич.

- Княжна? – удивилась я.

- А что тебя удивляет? – она улыбнулась еще шире, и я заметила странно удлинённые зубы на ее верхней челюсти.

«Вампир?» - мелькнула в голове догадка.

- Ничего! – ответила я искренне…ну, или почти искренне, так как в действительности, я в первый раз видела перед собой наполовину вампира, наполовину человека, да еще к тому же и ведьму.

- Забыла сказать тебе спасибо! – опомнилась я, глядя в колдовские глаза странной сестры Круга. Она была молода и судя по всему, из младших сестер. Только вот разительно отличалась от них, по крайней мере, на первый взгляд и, я поняла, что она нравится мне, хотя бы потому, что открыла двери и впустила меня в особняк, вопреки приказу Елень.

- Да не за что! – ответила девушка, пристально глядя на меня.

- Почему ты впустила меня? – спросила я прямо.

Княжна широко улыбнулась и ее вампирская сущность стала еще заметнее. Впрочем, может быть, она так старалась ради меня, проверяя «на зубок».

- Я, если ты успела заметить, не очень люблю пани Елень! – проговорила Гражина.

- Ответ исчерпывающий! – кивнула я и тоже улыбнулась. В этом мы с княжной Щенкевич были схожи. Обе терпеть не могли заносчивую красавицу, которая, к тому же, еще имела виды на моего Вацлава!

И снова ревность сжала сердце, когда я представила себе, как эта белобрысая панночка напрашивается в гости к князю.

«Ты не имеешь права ревновать! – напомнила себе жестко и тут же поправила саму себя. – Имею. Ведь все, что мне теперь осталось – это ревность!».

- Хорошо, я оставлю тебя! – сказала мне Гражина. – Спустись вниз, я думаю, тебя устроят в одну из комнат, пока не придет время для испытания! – она шагнула к лестнице. Я за ней следом, так как в ее лице видела пока единственную ведьму, которая шла на контакт.

- А что это за испытание? – спросила я.

Гражина продолжала спускаться и ответила, не оборачиваясь.

- Проверка твоей силы и способностей, - она замедлила шаг и повернула голову так, что я смогла увидеть ее четкий профиль. – Говорят, что испытание показывает даже наши скрытые ресурсы!

- А ты можешь рассказать мне подробнее? – не отставала я.

Пани Щенкевич пожала плечами.

- Увы, - ответила она, - но это должно оставаться тайной. Мне в своем время тоже не рассказали подробностей, потому что запрещено правилами. Кандидат в сестры должна понять все сама, когда наступит время.

Мы спустились вниз и Гражина, уже почти полностью игнорируя меня, направилась куда-то мимо, в двери, ведущие вниз. Она затворила их за собой, а я, уже было решила следовать за девушкой, как путь мне преградила неясная тень, имевшая очертания человеческого тела. Женского тела.

- Куда направилась? – прозвучал голос в тишине.

Я оглянулась.

Прямо за моей спиной стояла ведьма. Высокая, красивая, с надменным взором, в глубине которого плескалась сила и мудрость, свойственная только древним ведьмам.

- Мое имя Клаудиа и я являюсь правой рукой пани Вишневской, Главы Круга, - сказала она, мрачно сверкая глазами.

- Валеска, - представилась в ответ, скользя взглядом по высокой фигуре женщины.

- Госпожа послала меня за тобой, велела поселить в комнатах ожидания, - проговорила пани Клаудиа.

- Комнаты ожидания? – переспросила я.

- Да, - кивнула женщина и шагнула куда-то в сторону. За собой она меня не позвала, но я двинулась следом, ощущая тонкий шлейф аромата каких-то духов, стелившихся за ведьмой.

- Эти комнаты предназначаются для претенденток в младшие сестры, - соизволила пояснить правая рука Главы.

Она провела меня темным узким коридором, в конце которого одиноко горела свеча. Казалось, дневной свет никогда не бывал в этом мрачном месте. Я шагала, опасаясь сделать движение в сторону и ощущая, как прозрачная темная сущность, преградившая мне путь в подвал дома, сейчас следовала за нами, похожая на преданную ищейку, идущую за своей госпожой, которой была Клаудиа.

Но вот свет стал ярче, и ведьма открыла какую-то дверь. В проем хлынуло солнце, прогоняя тьму и растворяя страхи в ярком тепле, я же посмотрела вперед и увидела перед собой длинную комнату с множеством пустующих кроватей, слишком узких и, наверное, неудобных.

- Спать и жить пока будешь здесь! – сказала пани Клаудиа. Она посторонилась, пропуская меня вперед. – Можешь занимать любую койку. Все претендентки уже либо прошли испытание и переехали на верхние этажи, предназначенные для младших сестер, либо… - ее глаза насмешливо вспыхнули, - либо ушли восвояси.

- Благодарю! – ответила я, переступая порог. Направилась сразу в кровати, стоявшей возле окна и положила на покрывало узел с вещами, после чего села, пробуя постель на мягкость. Когда же я посмотрела на двери, где должна была стоять пани Клаудиа, то увидела, что они закрыты, а ведьма исчезла. Я пожала плечами и встав, подошла к окну из которого открывался вид на улицу и дом на против.

«Неприветливо меня приняла новая семья», - подумала я, уронив руки на широкий подоконник, после чего прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза, понимая, что отчаянно скучаю по Вацлаву.

Что ждало меня впереди, одним богам известно, а то, что я оставила позади, слишком ранило сердце, заставляя его плакать и молить о возвращении. Только я понимала – возврата больше нет. Перед глазами встало лицо князя и серебро на его волосах. Голос Смерти в моих ушах смеялся и предрекал смерть тому, кого я люблю.

«Не вернусь!» - решительно сказала я себе и вздохнув, отпрянула от окна, распрямив плечи и понимая, что лишь уверенность в себе и решимость изменить свою жизнь, позволят мне пройти загадочное испытание Круга. А пока, все, что мне только оставалось, это ждать.

- Значит, отпустил!

Трайлетан не спрашивал, он словно провозглашал вердикт. Сидя в кабинете за столом князя и держа в руках бокал с красным вином, он смотрел на друга и покачивал головой.

- Отпустил! – согласился Вацлав. Синий взгляд холодно сверкнул из-под прикрытых век. Казалось, перед всадником сидит хищник, ожидающий лишь неверного движения своей жертвы, чтобы сорваться с места и броситься на нее в смертельном прыжке. Трай видел, что друг переживает, но молчать попросту не мог, хотя и понимал, что вызывает гнев Вацлава, но снова открыл рот и произнес:

- А ты свою шевелюру видел?

Князь шумно вздохнул и сделал глоток вина, после чего поставил бокал на стол.

- Видел. Она потому и ушла. Из-за меня.

- Она тебя любит! – согласился всадник.

- А ты думаешь, я не люблю ее? – резко ответил Вацлав и встал из-за стола. Прошелся от кресла к окну, а затем от окна метнулся к камину и застыл спиной к Траю.

- Я хочу, чтобы она вернулась сама, - сказал он. – И она вернется, если любит.

Всадник улыбнулся.

- Ты не знаешь женщин! – ответил он. – Она считает, что несет тебе гибель своим присутствием, потому и ушла и никогда не придет сюда, так как не хочет твоей смерти. Женщины, они все такие, ну… - он рассмеялся, - или почти все.

- Будто ты так хорошо знаешь женщин, - повернулся к другу Вацлав.

- Ты знаешь, куда она ушла? – спросил всадник перестав улыбаться.

- Догадываюсь.

- И?

- И? – передразнил Трайлетана Вацлав. – И ты сегодня сходишь и проверишь, так ли это.

- Я-то схожу, но скажи куда?

Вацлав пристально посмотрел на друга.

- Она в Столице и, полагаю, подалась в Круг, чтобы учиться.

Рот Трайлетана плавно закрылся, да так плавно, что громко цокнули зубы, ударяясь друг о друга. Только сейчас он понял, куда именно намеревается отправить его князь.

- Нет! – отозвался он слишком бодро. – В Круг не пойду. Там учиться эта сумасшедшая княжна…

- Которая тебе нравится! – закончил за друга князь.

- Нет, нет и еще раз – нет!

Взгляд Вацлава стал темнеть. Синюю бесконечность цвета летнего неба, затянули тучи, а в самой глубине вспыхивали молнии, предрекая ненастье.

- Пойдешь! – сухо сказал князь. – И расспросишь свою знакомую о том, не появилась ли в Круге новенькая ведьма по имени Валеска Каревич.

Трайлетан сдвинул брови.

- Эта княжна… - начал было он, а затем вздохнул. – Хорошо! Пойду и узнаю, там ли она, но больше не проси меня встречаться с этой Грасей, - а затем проговорил едва слышно, - чего только не сделаешь ради друга.

Князь усмехнулся.

- Ради друга? – повторил он.

Трайлетан пожал плечами, а Вацлав продолжил:

- Понимаешь, мне надо не только, чтобы ты проверил, там ли моя Валеска!

- А что еще? – брови всадника приподнялись в удивлении. – Может, прикажешь мне ее выкрасть и принести к тебе?

- Хорошая идея! – нахмурился хозяин замка. – Только шутки тут не уместны. В Круге – Елень и я уверен, что она станет чинить препятствия Валеске.

- Я не нанимался в охранники! – сказал Трай.

- А разве я тебя просил стать именно им?

-Тогда говори, что тебе нужно от меня в действительности! – потребовал всадник.

- Самую малость! – ответил князь и улыбнувшись, закончил: - Попросишь присмотреть за ней свою подружку. Думаю, ради тебя она на это согласится!

Челюсть всадника спланировала вниз.

- Что? – проговорил он. – Я разве плохо объяснил, что не желаю связываться с девчонкой полукровкой!

- Но придется.

- Мы друзья, но на такое я не пойду! – решительно возразил всадник. – Одна встреча, еще куда ни шло, но постоянно связываться с ней…

- А я бы сделал это для тебя! – перебил друга Вацлав.

Всадник Смерти посмотрел в синие глаза хозяина Крыла и его плечи опустились. Он увидел во взгляде Вацлава решимость и подтверждении его слов. Мрачно выругавшись, Трайлетан кивнул и отвернулся, ругая себя за собственную слабость. Только где-то внутри, там, где пряталось каменное сердце, снова что-то сжалось, будто напоминая мужчине о том, кем он был когда-то.

Елень не выдержала первой. Заявилась в покои матери одарив хмурым взглядом Клаудиу, стоявшую у стола с бумагами в руках. «Опять какие-то письма и приказы», - подумала девушка, а вслух произнесла, не глядя на помощницу матери и при этом обращаясь именно к ней:

- Выйди!

Клаудиа застыла, потом перевела взгляд на Главу и лишь когда Мария изволила кивком головы подтвердить повеление дочери, оставила бумаги, положив их на самый край стола, и вышла, прикрыв за собой двери.

- А я все ждала, когда ты придешь выразить мне свое недовольство! – произнесла спокойно Глава.

- Я не поняла, - резко сказала девушка, - с какой это стати ты решила оставить эту девчонку в особняке?

Глава Круга посмотрела на дочь чуть прищурив глаза. Затем сделала пасс в воздухе, опуская на кабинет полог, заглушающий все звуки, и только после этого обратилась к дочери.

- Садись, - приказала она.

Елень фыркнула, но послушно опустилась на стул напротив матери, проследив взглядом, как Мария Вишневская поставила на каком-то документе свою подпись и сложила бумагу вдвое, отложив в сторону.

- Итак, - сказала она, - если ты еще не поняла своим маленьким умом, моя дорогая, то я оставила эту девушку тебе во благо.

- Мне во благо? – удивилась Елень. – Ты издеваешься?

- Разве я могу? – спросила Мария, но ее губы тронула усмешка, которая совсем не понравилась ее дочери.

- Эта дрянь спала с Вацлавом! – выплюнула фразу Елень.

- И что? – спокойно спросила Глава. – Уже не спит. Почему именно она беспокоит тебя или, думаешь, до этой Валески князь был девственником?

- Дело в том, что она особенная для него! – зло произнесла молодая ведьма.

- Дело в проклятье!

- Не только! – Елень откинулась на спинку стула, уронив руки. – Вы нагородили дел, мама. Неужели нельзя было придумать другое проклятье, которое и привязало бы к нам князя и одновременно исключило для меня соперниц.

Мария смерила взглядом дочь, затем ответила:

- Жаль, что ты сама не в состоянии была помочь ему.

- А что я могла сделать? – удивилась девушка. – Я тогда была почти ребенком.

- Ты и сейчас дитя, которое не научилось даже толком рассуждать, несмотря на долгие годя своей жизни, подаренных мной тебе.

- Еще упрекать меня вздумали? – возмутилась Елень и села ровно на стуле, так что ее спина стала прямой, словно доска.

- Не упрекать, - возразила Глава. – Ты – мое единственное дитя и я люблю тебя так, как только может любить мать своего ребенка, но я прошу тебя иногда включать свою голову, а не действовать и решать под влиянием эмоций. Эта девушка, Валеска… Ее дар еще не проснулся, но я ощущаю большую силу внутри нее, силу, которая сможет пригодится для нашего плана.

Лицо Елень вытянулось.

- Вот оно что! – проговорила девушка.

Мария соизволила улыбнуться.

- Я рада, - сказала она, - что ты решила пораскинуть мозгами и оценить выгоду, которую нам принесет эта ведьма. Всегда можно убить двух зайцев, а с ней мы именно так и поступим. Ты лишишься соперницы и одновременно сможешь приобрести ту силу, которая достойна тебя по праву рождения.

- Но если кто-то заметит… - начала было Елень. Взмах руки Главы и она тут же закрыла рот.

- Если ты слышала, я сказала этой девчонке, что переведу ее из Столицы, - проговорила Мария Вишневская, - и мы действительно сделаем вид, будто отправили ее учиться, но… - она не договорила. Улыбка, хищная и злорадная, тронула губы женщины. Глядя на мать расплылась в ответном подобие оскала и ее дочь.

- О! – проговорила она весело. – Теперь я поняла твой замысел!

- А потому, смирись с присутствием в доме девчонки, - спокойно закончила пани Мария. – Скоро она покинет нас навсегда. Я не прошу тебя быть с ней ласковой, нет, веди себя как всегда, но так, чтобы никто не заподозрил ни тебя, ни, тем более, меня в нашем плане. Ты ведь понимаешь, что за убийство ведьмы нас никто не погладит по голове и, к тому же, я рискую лишиться места.

Глава посмотрела на дочь.

- Надеюсь, ты понимаешь важность этой тайны, - произнесла она.

- Я буду молчать, как рыба! – улыбнулась в ответ девушка.

- Вот и хорошо. Я надеюсь, что принесла успокоение твоей душе?

Елень кивнула и тут же опомнившись, добавила:

- А что насчет Гражины Щенкевич? – спросила тихо. – Эта сестра оказалась слишком нахальной и своенравной. Она имеет наглость перечить мне и не выполнять приказы.

Мария вздохнула.

- Я не могу ничего сделать с княжной, - ответила тут же. – За ней сила ее отца. Ты же не желаешь вражды с кланом вампиров?

- Я поняла, мама, - кивнула Елень и медленно встала со стула, после чего поклонилась матери, удивив ее своей, столь редкой покорностью. – Мне хватит и Валески! – добавила, распрямляя спину.

- Вот и умница! – Мария подняла руки перед собой и хлопнула в ладоши, разрушая охранную магию, после чего добавила: - А теперь ступай и не мешай мне работать и, - уже в спину уходящей девушке, - будь добра, когда выйдешь, позови ко мне Клаудиу. Я нас еще осталось много незавершенных дел.

- Как прикажете, матушка! – не оглядываясь ответила Елень. Слова матери и ее обещание, успокоили девушку и теперь она была почти счастлива от того, что Валеска Каревич появилась в ее жизни.

Она узнала его сразу, едва увидела высокую фигуру в черном, стоявшую на перекрестке у стены дома. Вот так вышла и увидела, хотя уже и не чаяла новой встречи. Грася переступила порог магазинчика и застыла, глядя во все глаза на мужчину, который вот уже несколько дней приходил к ней только во снах, причем, не всегда приятных. А вот сейчас он стоял там, привалившись спиной к стене и смотрел на нее.

«Сам пришел!» - радостно отозвалось сердце княжны, а в спину толкнула чья-то рука.

- Ты чего застыла? – спросила подруга, заставляя панну Щенкевич сделать еще несколько шагов, чтобы не загораживать выход из магазина.

- А? – только и проговорила Грася, оборачиваясь к сестрам. Сегодня они ходили после занятий, чтобы купить дополнительные ингредиенты для завтрашнего зелья и список самого необходимого, трав и определенных компонентов животного происхождения, лежал в кармане девушки, в ее простом ученическом платье с надетым поверх черным плащом, подвязанным на груди.

- Чего застыла, спрашиваю! – повторила Марыся, еще одна из младших сестер Круга, но Гражина едва посмотрела на нее.

- Призрака увидела, не иначе, - пошутил кто-то из девушек, но княжна тут же вручила пакет покупками одной из них, даже не глядя кому именно и сказала: - Вечером заберу, - после чего шагнула вперед, туда, где незримый никем, кроме самой Гражины, стоял всадник смерти.

- С ума сошла! – донеслось во след девушке.

- Куда это она так побежала?

- Свидание?

Голоса за ее спиной обсуждали странный поступок Граси, но она знала, что спустя несколько минут они уже успокоятся, да и не волновало ее мнение девушек, ведь впереди стоял Трайлетан.

«Ежи! – поправила она сама себе. – Он ведь представился именно так!».

Всадник отодвинулся от стены и шагнул по улице, прочь от перекрестка и магазина, где продолжали гомонить сестры Круга. Он словно манил Грасю следовать за собой, и она понимала, почему он так делает и почему ведьмы не видят его.

«Видеть всадника смерти к смерти!» - сказала сама себе и усмехнулась, перебегая дорогу. Черная фигура скользнула за дом и почти скрылась из виду, но Гражина отчего-то прекрасно понимала, что он будет ждать ее. Так и оказалось. Едва девушка скрылась из виду с глаз подруг, как налетела на всадника, который, распахнув руки, будто для объятий, поймал ее в свои сильные руки, обхватив плечи Граси и потянув княжну на себя.

- Ты! – только и произнесла она. – Здесь!

- Я! – он кивнул. – Пойдем. Надо поговорить.

Гражина кивнула, позволив увести себя в сторону и не совсем уверенная в том, куда именно он ее уводит. Но прикосновение его рук, его взгляд, мазнувший по лицу девушки, заставил все внутри пылать странным жаром, грозившим перейти в пожар и сжечь все ее дотла.

«Он сводит меня с ума!» – подумала она, но едва мужчина отпустил ее плечи сама нашла его руку и переплела их пальцы, вцепившись в мнимого Ежи так крепко, что, если бы он даже и захотел, без применения силы не смог бы оторвать ее от себя. Правда, всадник не сделал попытки освободиться из плена ее руки, шагал вперед уверенно и впервые не она, а он вел ее за собой следом, отчего сердце девушки было готово выскочить из груди от счастья.

«Неужели, соскучился?» - подумала она счастливо, а вслух спросила: - Куда ты меня ведешь?

- Я же сказал, - голос мужчины был сух. – Надо поговорить.

- О чем? – она удивилась. Ей совсем не понравилось, как он говорил с ней. Явно, причина, по которой всадник появился в ее жизни снова не была связана с самой Гражиной. Ни о какой скуке тут не было и речи. Слишком по-деловому и обстоятельно звучал его голос.

- Скоро узнаешь! – ответил Трайлетан.

- А если… - она остановилась и мужчина, не ожидавший этого, продолжил идти, дернув за руку девушку и, только после этого застыл, и обернулся. Они остановились на обочине дороги, прямо под каким-то домом, в окне которого шевелил занавески ветерок и, наверное, семья садилась за обед на кухне, потому что аппетитные ароматы коснулись обоняния княжны.

- Что? – брови всадника приподнялись.

- Если я не хочу идти с тобой! – она сама удивилась своему вопросу. Знала ведь, как ждала его и сердечко зашлось от счастья при виде фигуры в черном. Она даже удивилась, что он, вопреки обыкновению не надел капюшон, скрывавший его лицо, смотрел на нее прямо.

«Как бы я хотела знать, о чем ты думаешь! – мелькнула мысль в голове княжны. – Мужчина ты или камень?».

- Говори то, что собрался здесь, - проявила девушка характер. – Дальше я с тобой не пойду.

Всадник усмехнулся и лицо его на мгновение преобразилось.

- Мне нужна твоя помощь! – произнес он. – И здесь… - он поднял руку и указал на распахнутое окно, - не совсем удобное место для важного разговора.

- А где удобное? – пани Щенкевич чуть прищурила взгляд.

- Есть здесь неподалеку одно хорошее заведение, - ответил Трай, - там и поговорим. Хозяин предупрежден о нашем приходе и нас никто не потревожит.

- Настолько важный разговор? – Грася ощутила, как радость ее куда-то улетучивается и на место счастья приходит ощущение опустошённости.

«Он пришел не за мной, - подумала она. – Не ко мне, а потому что ему что-то нужно от меня!» - захотелось собрать пальцы в кулак и приложить его с силой на бледное лицо всадника. Гражина даже почувствовала, как зачесалась ладонь и сократились мышцы в предвкушении, но удержалась.

- Ладно! – кивнула, сама того не желая. – Пойдем.

- Можешь не опасаться меня, - заявил Трайлетан. – Я тебя не обижу и конечно же, не трону!

- Правда! – девушке не удалось скрыть сарказм в голосе. – А вот я тебе подобного обещать не могу! – бросила раздраженно.

- Неужели?

Ей показалось, или в его глазах промелькнуло нечто большее, чем простой интерес?

Тем не менее, они продолжили свой путь и вскоре оказались перед таверной, вывеска которой изображала красного петуха, распушившего шикарный хвост.

- Нам сюда! – кивнул на двери всадник.

Грася передернула плечами. «Сюда, так сюда», - словно говорил ее равнодушный взгляд, но в глубине души она все еще на что-то надеялась.

«Неужели я ему совсем не нравлюсь!» – думала она, ступая по ступеням и поднимаясь на крыльцо. Трайлетан услужливо распахнул перед ней двери и пропустил вперед, в зал, наполненный вкусными запахами и гомоном гостей.

Таверна была ухоженная, чистенькая, с крепкими столами из мореного дуба. И посетителей было битком. Грася следовала за своим спутником, раздумывая над тем, где в этом переполненном месте он собрался поговорить с ней уединенно? Но решила довериться всаднику и шла молча, пока не остановилась у прилавка, за которым стоял бородатый мужчина с веселыми глазами. Он был одет так, как обычно одеваются торговцы и мелкие купцы: штаны из плотной ткани, рубашка с закатанными до локтей рукавами и фартук поверх всего. Взгляд хозяина заведения скользнул сперва на всадника, из чего Грася сделала вывод, что он его явно видит так же прекрасно, как и сама княжна, а затем устремился к девушке и улыбка стала еще шире.

- Пан Ежи! – подтверждая легенду всадника, произнес хозяин. – И с вами такая красавица! – он даже подмигнул Гражине, отчего она с удивлением обнаружила, что улыбнулась в ответ.

- Все ли готово? – спросил мнимый Ежи.

- Да. Мы накрыли вам стол на двоих на верхнем этаже, - последовал ответ. – Позвольте, я позову Стешку, чтобы провела, как полагается.

- Не надо! – ответил всадник. – Я помню дорогу и сам. Пусть поторопится и принесет нам вина.

«Вина!» - мысленно повторила Гражина и удивленно посмотрела на мужчину.

- Все будет исполнено, пан Ежи! – снова поклонился хозяин, а затем снова посмотрел на Грасю. – А меня Бруш величают, милостивая панна! – представился он, словно для княжны это имело какое-то значение.

- Очень приятно, пан Бруш! – ответила она, но прежде чем смогла что-то добавить, всадник взял ее за руку и повел за собой, направляясь к лестнице, ведущей на верхний этаж.

- Мы куда это? – охнула девушка.

Трайлетан обернулся.

- Я же сказал – поговорить! – ответил он. – Но я проголодался, так что, заодно и пообедаем! – и тут удивил Грасю, когда его глаза озорно вспыхнули: - Ты же не придумала себе пошлостей на мой счет?

Княжна сглотнула, подавив в себе желание вырвать руку из пальцев мужчины.

- Еще чего! – ответила и смиренно позволила отвести себя наверх.

Преодолев лестницу, они оказались в узком коридоре, от которого расходились в стороны двери. Справа и слева красовались отдельные номера, где, скорее всего, останавливались на постой гости пана Бруша. Трайлетан подошел к одной из дверей и уверенно толкнул ее рукой, распахивая вовнутрь. Затем первым переступил порог и оглянулся на княжну.

- Милости просим, панна! – сказал тихо.

Гражина последовала за всадником и оказалась в небольшом помещении, где ее внимание сразу же привлек накрытый на двоих стол и одинокая кровать, отодвинутая в самый угол комнаты.

- Это что, - не удержалась девушка, - свидание?

- Вовсе нет! – покачал головой Трайлетан и прикрыл двери. – Присаживайся. Я решил, что разговор должен протекать в мирной обстановке.

Он даже не пододвинул ей стул и тем не менее, Гражина попыталась грациозно опуститься за стол, придерживая свое простое платье младшей сестры Круга, сетуя в душе на то, что на ней не изысканный наряд, один из числа тех, что пылятся в сундуках родного замка, брошенные на произвол судьбы.

«Будто ему есть какая-то разница!» - тут же уныло подумала девушка, глядя на спокойное лицо Трайлетана, присевшего на стул на против. Они молча рассматривали друг друга, так, будто только встретились после долгого расставания. Всадник молчал, Грася сопела, не решаясь начать первой разговор, понимая, что раз это нужно самому мужчине, то пусть он и заговаривает с ней. И лишь когда принесли вино – в комнату вошла пышная панна с кувшином – Трайлетан заговорил.

Закрылись двери за подавальщицей. Всадник протянул руку и, взяв кувшин с вином, разлил его по чашам. Одну протянул княжне, вторую взял сам.

- За встречу! – провозгласил он тост.

В глазах девушки мелькнуло удивление, тем не менее, она взяла свою чашу и отсалютовала всаднику, после чего пригубила вина, оказавшегося сладким и на удивление, вкусным.

- Я не знаю, что ты любишь, - поставив чашу с недопитым вином, сказал мужчина, - а потому заказал всего понемногу.

Еда сейчас меньше всего интересовала девушку, но она опустила глаза и пробежалась взором по блюдам, стоявшим на столе. Отварной картофель, политый маслом и посыпанный рубленой зеленью, куски мяса в сочной подливе, пахнувшие так, что в желудке у княжны кто-то протяжно завыл, смущая пани Щенкевич, какие-то биточки, украшенные веточками базилика, копченая рыба, порезанная на куски с лимонными дольками, и листочками петрушки, крупно порезанные свежие овощи и сыр всех сортов, какие только можно было купить в городе, нарезанный ломтиками.

- Всего хватает! – кивнула девушка. Она хотела еще добавить, что не голодна, но вспомнив о том, как несколько секунд назад пел ее «живот», вовремя замолчала.

- Ты же не кормить меня сюда привел, - произнесла. – Раньше бегал, как от чумы, а тут сам пришел, сам позвал, - она подняла на него взгляд, - я удивлена, что могло понадобиться от меня, простой смертной, великому…пану Ежи.

- Простой смертной? – он взял чашу и сделал еще глоток. Грася проследила за движением его горла и снова перевела глаза на красивое бледное лицо. На мгновение, всего на какую-то долю, ей показалось, что всадник смерти нервничает в ее присутствии, но всеми силами пытается этого не показать.

- Ты ешь, а я буду говорить, - предложил мужчина.

- Ты совсем не умеешь ухаживать за женщинами! – пошутила княжна, но Трайлетан лишь сдвинул брови.

- Я же сказал, что наша встреча сугубо деловая.

- Ага! – решив не спорить и выслушать все то, что он хотел рассказать, девушка протянула руку и взяв вилку, подцепила на нее большую картофелину и положила к себе на тарелку. Секунду спустя к картофелине присоединился кусок мяса и четвертинку помидора.

- Говори! – предложила она, спокойно разделив вилкой рассыпчатую картофелина на три части и одну смело отправив себе в рот, после чего, с самым невозмутимым видом и набитыми щеками, уставилась на мужчину.

«Интересно, все княжны так едят, или она такая одна?» – подумал всадник, а вслух произнес: - Мне нужна твоя помощь.

- Это я уже поняла, - проговорила Грася с набитым ртом.

- Ты точно княжна? – Трайлетан изогнул одну бровь, глядя на девушку, а пани Щенкевич в ответ лишь отвела глаза. Именно в этот момент ей отчего-то захотелось вывести эту каменную глыбу из себя. Такое отчужденное поведение нравившегося ей мужчины раздражало и толкало на глупые, необъяснимые поступки.

- Ладно, - вздохнул всадник. – Давай перейдем к делу. Скажи мне, пожалуйста, панна, не появилась ли у вас в Круге новенькая сестра?

Грася проглотила еду и посмотрела на мужчину. Он продолжил говорить, описав ей девушку, которую она три дня назад впустила в особняк, вопреки истеричным приказам Елень Вишневской. Описывал всадник девушку так подробно, что княжна не усомнилась в том, что это именно она – Валеска Каревич.

Отчего-то стало тяжело дышать. Гражина не могла оторвать взгляда от губ всадника, слушая его слова и думая о том, кем для него является эта Валеска. Возлюбленная? Родственница? Просто подруга?

«Ха! – сказала она себе. – Родственница всадника смерти – отпадает, само собой. Подруга… ну, это почти как возлюбленная!» - и стало так горько на душе, что защипало глаза. И тут, в довершении всего, Трай произнес:

- А зовут ее Валеска. Валеска Каревич. Очень красивая панна. Ты наверняка заметила бы ее, если бы она появилась в Круге.

- А зачем ты ищешь эту девушку? – нахмурилась Грася.

- Долгая история, - ответил всадник.

- Тогда при чем здесь я? – удивилась княжна, подавив в голосе дрожь, замешанную на злости. Она и сама не могла предположить, что так разозлиться, узнав, что липовый пан Ежи признается ей в своем интересе к другой девушке. А она-то, глупая, решила, будто нравится ему.

«Сама себе надумала, дура! – вспыхнула в голове злая мысль. – Сама на шею ему вешалась, и чего только, спрашивается? Теперь если на кого и обижаться, так только на себя!» - а перед глазами встал образ недавней новой знакомой. Валеска. Грася даже пожалела о том, что впустила ее в тот злополучный день в Круг. Стоило прислушаться к словам Елень, хотя бы раз в жизни, так нет! Сама себе приготовила неприятный сюрприз.

- У меня нет доступа в особняк, - сказал Трайлетан. – Но мне просто необходимо знать, что с ней происходит.

- Зачем? – прямо спросила девушка.

Всадник спокойно взял в руки чашу и сделал глоток вина.

- Я просто прошу о помощи. Если она там – присмотри за ней, помоги…

- Чего ради? – вспыхнула Гражина. – Я тебе ничем не обязана, пан Ежи! Или ты думаешь, что сможешь купить меня накрыв этот стол! – она резко поднялась на ноги. – То-то я сразу не поняла, с чего ты решил появиться в моей жизни снова. То и знать меня не желала, а тут возник на пути, да еще и за собой позвал!

Трайлетан пристально посмотрел на княжну, чуть свел брови.

- Я сделаю для тебя все, что хочешь! – произнес. – Проси и я…

- Мне ничего от тебя не нужно! – прошипела Грася разъяренной гремучей змеей. Затем, окатив мужчину пренебрежительным взглядом, повернулась к нему спиной и решительно шагнула к выходу.

«Я его забуду! – сказала она себе. – Вот сейчас переступлю порог этой комнаты и забуду, - и протянула, - на-всег-да!».

Ее рука потянулась к дверной ручке. Сердце истошно билось в груди. Еще никогда девушке не было так обидно и больно. Она не могла понять, почему он так поступает с ней! Почему, догадываясь о ее интересе, просит о том, чтобы следила и оберегала его возлюбленную. Или он настолько глуп, что не понял, какой интерес она, Грася, к нему испытывает!

«Нееет, - мысленно закричала панна Щенкевич, - он не мог не увидеть ее откровенного интереса! Она не скрывала его, выказывала при любой встрече, разве что на шею не вешалась!».

От подобных мыслей было еще больнее, и краска стыда залила лицо молодой ведьмы. Пальцы обхватили дверную ручку и Гражина решительно потянула ее на себя и в тот миг, когда она уже представила себе, как выбегает в коридор, а после и стремглав спускается вниз по лестнице, сильная мужская рука легла на поверхность двери, придавив ее.

- Да как ты… - Гражина резко обернулась. Глаза девушки яростно вспыхнули, а лицо всадника оказалось слишком близко. Он подошел вплотную и теперь едва не прижимался к панне всем телом. Руки мужчины легли на двери по обе стороны лица ведьмочки, словно окружая Грасю.

- Это еще что значит? – тихо, с надрывом, спросила она.

- Если бы я сам знал! – ответил хрипло Трайлетан и в следующий миг его губы накрыли рот княжны, сминая в жестком поцелуе.

Глава 21.

Грася не могла понять, что происходит. Первой мыслью было, что она спит и видит самый прекрасный сон, какой только можно себе представить, но поцелуй и прикосновения Трайлетана были слишком реальными и кожа горела в тех местах, где побывали его руки. А они побывали везде. Касались ее лица и плеч, стекали по рукам, сходились на талии, взлетали к полушариям груди, сжимали нежно и трогательно бережно, отчего Гражина выгибалась дугой, прижимаясь к разгоряченному телу всадника.

Она не узнавала этого холодного мужчину.

Она не узнавала себя.

Словно весь мир в один миг перевернулся, толкнув их в объятия друг друга. Была забыта Валеска, да и кто она такая? Если бы кто спросил об этом Гражину, она бы удивилась, так как поцелуи Трая лишили ее остатков разума. Живым было только тело, отвечавшее с готовностью на прикосновения и сердце, бившееся в унисон с сердцем того, у кого оно должно молчать.

Но удивительное дело – руки мужчины, ранее казавшиеся княжне холодными, сейчас обжигали прикосновениями, а на его лице, бледном и бескровном, разгорался живой румянец.

Губы всадника скользнули по подбородку девушки. Спустились ниже, оставляя влажную и горячую дорожку после поцелуев. Грася прикрыла глаза, чувствуя, как Трайлетан осторожно положив руку на ее грудь, слегка сжал ее и тут же убрал, опустив ниже.

- Что же это такое? – прохрипела девушка, распахнув глаза и в тот же миг мужчина застыл, а затем, секунду спустя, распрямился с каким-то страхом и удивлением, глядя ей в лицо.

- Грася, - только и смог произнести всадник.

- Ммм? – продолжая пребывать во власти охватившей ее неги, княжна подалась вперед. Ее руки обхватили шею Трайлетана и Грася притянула всадника к себе, переняв инициативу.

- Гражина! – повторил он, опустив взгляд на ее приоткрытые губы, жаждущие продолжения поцелуев.

- Что? – спросила она и взгляды встретились. Его – напряженный, застывший и ее, осознавший произошедшее.

- О, боги! – руки сами сползли с шеи Трайлетана и Грася, вспыхнув, отступила назад, позабыв о том, что за спиной только стена и дверь.

- Да что же это? – пробормотала она припухшими от поцелуев, губами. Ее взгляд устремился к всаднику смерти.

Трайлетан отошел на шаг назад и посмотрел на девушку. Взгляд его выражал сожаление и этого она вынести не смогла.

- Прости! – сказал он тихо.

- За что?

- За поцелуй!

- Разве за подобное извиняются? – удивилась она.

Грудь тяжело вздымалась, а сердце никак не могло обрести покой, тревожа свою хозяйку.

- Черт побери, - вырвалось резкое с губ мужчины. Он снова шагнул к Грасе и лицо его при этом помрачнело. – Я действительно не собираюсь извиняться за то, что мечтал сделать так давно.

- А как же Валеска? – спросила девушка глухо, про себя взмолившись, чтобы его ответ не причинил боли.

Всадник прищурил глаза.

- Мне действительно нужно, чтобы ты присмотрела за ней, - сказал он.

- Она так важна для тебя? – прошептала Грася, чувствуя, как ревность сжала ее грудь тисками. Но в ее взгляде, устремленном на всадника, таилась надежда.

- Кто она тебе? Сестра? – и чуть тише: - Невеста или… - и уже едва слышно. Жалкий шепот, полный боли, - жена?

Трайлетан потянулся к Гражине. Его рука легла на ее щеку – она снова была прохладной. Казалось, жизнь, еще минуту назад кипевшая в его венах, снова утихла, как бурная река после полноводья. Разлилась и успокоилась. И если бы не взгляд мужчины, продолжавший пылать страстью и внутренним огнем, княжна могла бы подумать, будто этот долгожданный поцелуй ей всего лишь померещился. А почему бы и нет, особенно после всех снов, в которых Трайлетан приходил к ней! Что, если эти прикосновения и нежность просто плод ее воображения?

Девушка подняла руку и словно в ответ потянулась к лицу всадника. Ей до зуда на кончиках пальцев хотелось ощутить его кожу, прохладную и гладкую, чтобы удостовериться, что это не сон, что она не спит и Трайлетан сам пришел к ней и целовал ее, настоящий, реальный, а не мифический.

Грася было подумала, что мужчина отшатнется, но он лишь проследил взглядом за движением ее руки, а затем, удивив девушку, подался вперед и теплая ладонь молодой ведьмы полукровки коснулась его лица.

Княжна не удержалась, провела пальцами по скуле и вниз, к упрямому подбородку, едва сдержавшись, чтобы не обвести контур губ всадника. А затем перед глазами встало лицо молодой девушки, с которой она совсем недавно познакомилась, впустив в особняк. С девушкой, за которую пришел просить Трайлетан.

«А ведь он так и не ответил на мой вопрос! – опомнилась княжна. – Кто ему эта пани Каревич?» - и не поленилась повторить фразу вслух.

Мужчина поднял руку и накрыл ладонь Граси, все еще касавшуюся его лица. Бережно перехватил тонкое запястье и отвел в сторону.

- Это не моя тайна. Мне просто крайне необходимо, чтобы ты приглядела за ней, - сказал он. – Прошу! – и посмотрел глаза в глаза.

От этого взора, такого пристального, проникновенного и даже чувственного, мурашки побежали по спине княжны, а всадник опустил глаза и принялся беззастенчиво рассматривать ее губы, которые еще несколько минут назад целовал с таким упоением.

- Кто она для тебя? – прошептала девушка. – Это все, что я хочу знать, прежде чем дать ответ. Но прошу сказать честно!

- Невеста моего друга! – ответил он.

У Граси отлегло от сердца. Она не удержалась и облегченно вздохнула, понимая, что Трайлетан заметил это и даже если раньше не догадывался о ее чувствах и интересе к нему, теперь знает точно.

- А у тебя, надеюсь, нет невесты? – спросила она почти весело.

- У меня нет.

- Вот и хорошо! – девушка не удержалась, облизнула пересохшие губы и тут же заметила, как потемнел взгляд мужчины.

«Значит, не такой уж ты и кремень!» - радостно подумала она и снова облизнула губы, на этот раз медленно проводя языком по нижней, а затем и по верхней губе, описав круг.

- Что ты делаешь? – спросил Трайлетан, пристально следивший за ее языком. Голос его приятно хрипел и Грася поняла, что мужчина не остался равнодушным.

- А ты разве еще не понял? – спросила она, понимая, что уже все для себя решила и решила давно, едва впервые увидела этого человека на пустынной дороге, когда ее карета застряла в грязи. Кем бы он не был, всадником смерти или кем-то еще, она выбрала его для себя и ее сердце почувствовало свою вторую половинку, без которой теперь вряд ли сможет жить.

- Если ты еще раз вот так… - начал было всадник, глядя на рот девушки.

- Как? – она усмехнулась, а затем снова облизнулась, бросая вызов его желанию.

- У тебя был шанс не связываться со мной! – проговорил Трай и, обхватив Гражину за талию, привлек к себе.

- Это у тебя был шанс убежать! – рассмеялась она, все еще не веря своему счастью, а затем губы всадника накрыли ее рот, и она растворилась в жадном поцелуе, обхватив его за шею и прижимаясь всем телом, с бешеной радостью ощущая его растущее желание. Был забыт остывающий обед. Где-то там, на столе дожидалось влюбленных вино, такое же сладкое, как поцелуи и сама любовь.

Грася отвечала Трайлетану со всем пылом нерастраченной чувственности. Ее руки впились в его волосы, сплелись с прядями, удерживая мужчину, не позволяя остановить безудержный порыв, а его рот и не думал прекращать сладкую, мучительную для обоих, игру. Разомкнув губы Граси, всадник проник в ее рот языком, исследуя его, лаская и девушка продолжала прижиматься к сильному напряженному телу своего избранника. Ее руки, осмелели настолько, что, оставив волосы Трая, спустились вниз и вцепились в застежки на его одежде. Всадник не остановил княжну. Более того, стал поспешно раздевать ее, не забывая гладить плечи, спину и время от времени опуская ладони на ягодицы девушки, чтобы, сжав их, прижать к своему напряженному органу. Прижав ее к двери, он впечатался в ее бедра, заставляя ощутить все твердость своего желания, такую яростную, что от осознания этого голова у Граси пошла кругом.

- О, боги! – только и прошептала молодая ведьмочка, едва всадник перестал терзать ее рот, отпустив лишь для того, чтобы поцеловать линию скулы и чувствительное местечко за ушком. Она застонала и звук ее голоса стал самым сладостным для всадника. Опустив руки, он подхватил девушку и приподнял над полом, после чего решительно прошел мимо стола и направился к кровати. Грася даже не подумала противиться. Она лишь рассмеялась, звонко и заливисто, позволив опустить себя на покрывало.

Трайлетан наклонился над княжной. Его лицо, обычно бледное, сейчас покрылось румянцем. Глаза сверкали, а губы были приоткрыты. Ноздри трепетали, словно мужчина пытался уловить аромат своей женщины.

- У тебя последняя возможность остановить меня! – хрипло произнес он.

Грася прищурила глаза и внимательно посмотрела на всадника, перестав смеяться.

- Остановить? – спросила она. – Зачем? Чтобы ты снова убежал от меня? – и тут же добавила с легкой улыбкой. – Вот уж никогда!

Мужчина улыбнулся в ответ.

- А я и рад! – произнес он и склонился к Грасе. С неожиданной ловкостью избавил ее и себя от одежды, так споро, что княжна даже не успела удивиться, подумав только о том, где, когда и, главное, с кем, он успел так научиться снимать с женщин одежду. Невольно, Гражина залюбовалась мужским телом. Всадник был хорошо сложен. Гладкая грудь без единого волоска и мощные руки, бугрившиеся крепкими мышцами. Взгляд девушки скользнул по груди всадника, спускаясь ниже, следуя по плоскому животу в самый низ. Остановиться она уже не смогла.

- Еще! – проговорила девушка, понимая, что краснеет, глядя на орудие его страсти. Но взгляд так и не отвела, любуясь и страшась собственного стыда.

Трайлетан не дал девушке опомниться. Тяжесть его тела, опустившегося сверху, приятно прижала Грасю к кровати. Она обхватила руками шею своего мужчины, чувствуя, как его тело, сильное, крепкое, наливается страстью. В ее бедро толкнулось нечто огромное и твердое, отчего Гражина только еще сильнее покраснела. А всадник принялся целовать ее, спускаясь медленно по шее, к покатым плечам. Дорожка от поцелуев привела его губы к вершине полной груди. Обхватив сосок губами, он втянул его в рот и пососал, вызывая в теле девушки приятную дрожь, заставляя прогибаться от движения руки, скользнувшей меж бедер и с осторожностью, прикоснувшейся к влажному лону. Приласкав Грасю он медленно ввел палец меж складок ее плоти, замер на мгновение, ощутив преграду и тут же вывел палец, но только для того, чтобы начать странную и завораживающую игру с ее телом.

Тяжесть внизу живота только усилилась, превращаясь в нечто большее. Грася уже не отдавала себе отчет в происходящем. Она просто лежала, отдавшись во власть умелых рук и губ, умирая и возрождаясь от прикосновений и ласк.

Мужчина оставил ее грудь, спустился ниже, провел языком по животу, задел пупок и чуть прикусил, переместившись к бедрам, которые сжимал руками. А когда он стал скользить ниже, Грася вздрогнула всем телом, догадываясь, что произойдет дальше. Одновременно желая этого продолжения и страшась того, что произойдет.

- О, боги! – снова повторила она, когда губы всадника коснулись ее естества, а затем в игру вступил язык и пальцы.

- Ааа, - протянула княжна и запрокинула голову, закрыв глаза. Ее бедра двигались в такт проникновению языка во влажное лоно. Она сама, действуя инстинктивно, насаживалась на его пальцы, такие осторожные и бережные. Тело вздрагивало в невероятных конвульсиях. Спазмы наслаждения накатывали, как волна на прибрежный песок и Грася забыла обо всем на свете. Весь ее мир сузился до одного единственного мужчины, который сейчас лежал меж ее ног вытворяя немыслимые вещи, от которых она млела и таяла, будто снег под лучами летнего солнца. Ей хотелось, чтобы он никогда не останавливался, чтобы это наваждение длилось вечность и эти ощущения, пронзавшие каждую ее клеточку острым наслаждением, длились снова и снова. И потому, когда мужчина остановился и приподнялся, взглянув в глаза княжны, помутневшие от страсти, она едва не закричала от разочарования – ведь тело просило о продолжении.

Трайлетан подобрался к ее губам. Поцелуй носил привкус страсти. Его тело вдавливало Грасю в покрывало, обжигало огнем, и она уже с трудом узнавала в спокойном, непробиваемом и почти без эмоциональном мужчине своего любовника. Казалось, это были два разных человека: всадник смерти, холодный и уверенный в себе и этот, который целовал ее, лаская так, что можно было сойти с ума. А затем он оторвался от ее губ и посмотрел в глаза. Грася видела, какая буря бушует в его взгляде.

«И это я сотворила ее!» - подумала она.

Лицо любимого мужчины было так близко, что она могла разглядеть его идеальные черты и кожу, порозовевшую настолько, что всадник теперь мало отличался от обычного человека. Княжна не понимала, как это произошло, но мужчина, в объятиях которого она лежала, был живым и настоящим.

Руки девушки скользнули по спине Трая, спустились на его ягодицы, крепкий и упругие. Грася поняла, что ей нравится вот так прикасаться к нему. Она слегка надавила на его бедра, вынуждая мужчину прижаться своим стволом к ее узкому влажному входу, взглядом умоляя не останавливаться.

«Уверена?» - спросили его глаза.

Гражина улыбнулась и тогда он двинул бедрами, проникая в ее лоно и задрожав от этого проникновения. Приготовившись встретить боль, девушка не зажмурилась, продолжая следить взглядом за лицом Трайлетана. Оно показалось ей немного отстраненным. Мужчина двинулся дальше, проникая в самую глубину ее женского естества и очередной толчок причинил боль. Грася вскрикнула и тут же закусила губу, сдерживаясь от стона, не желая, чтобы всадник остановился. Но он уже не мог сделать этого и начал двигаться. Сперва плавно, скользя меж бедер девушки, затем все ускоряя темп и спустя несколько мгновений он просто вколачивался в ее тело, издавая звуки, более похожие на стоны и хрипы, но в ушах Гражины они звучали лучше самой прекрасной музыки.

Обхватив его бедра ногами, девушка двигалась в такт движений Трая, приспосабливаясь к его телу, позволяя им соединиться в единое. Острая боль затихала, уступая место странному волнующему ощущению, которое росло, наполняя Грасю невыразимым восторгом. Ей казалось, что она умирает, но умирает так сладко, что с удовольствием сделала это еще и не раз.

Внутри все взорвалось яркими красками. Ей захотелось смеяться во весь голос, она словно обезумела и не могла понять, что происходит, но было так хорошо, так волнующе, что княжна не сдержалась.

- Что с тобой? – голос Трайлетана и его взволнованный взгляд она увидела, только когда странное ощущение полета исчезло. Грася заметила, что потолок, который был так высоко, теперь едва не над головой всадника. Стоило ей это увидеть, как они вместе рухнули на постель.

- О, боги! – воскликнула девушка.

Всадник обхватил ее обеими руками, будто хотел защитить от всего мира. Они посмотрели друг на друга. Дыхание Трая было сбитым, тяжелым. Только сейчас она увидела, что бисеринки пота покрывают его идеальный лоб. Сейчас он был прекрасен, как никогда. Такой живой и такой близкий.

- Что произошло? – спросила Грася, глядя в глаза любимого, чувствуя, как его дыхание касается ее щеки.

- Инициация, - произнес мужчина и тут же нахмурился. – Ты должна была сказать мне, что у тебя еще никого не было!

Настроение Граси стало падать, как температура по зиме.

- И что бы это изменило? – спросила она, продолжая нежиться в его руках. Трайлетан говорил серьезно, но отпускать ведьмочку не спешил. Держал так, что она поняла: уже не отпустит! Надеялась, что не обманывается в своем предположении.

- Наверное, ничего, - он даже улыбнулся. – Просто я был бы немного осторожнее! И знал бы, что ты собираешься приложить меня затылком об потолок!

Грася прыснула со смеху.

- Прости! – проговорила она, когда приступ веселья сошел на нет. – Я не знала, что мы… - она улыбнулась, глядя в любимое лицо, - …взлетим! – закончила тихо.

Трайлетан наклонился к ее губам и целуя произнес:

- И это было прекрасно!

Грася рассмеялась и прижалась к нему еще сильнее, ощущая, как руки всадника, такие теплые и родные, обхватывают ее, укрывая от всего мира.

«Мой!» - подумала княжна, а вслух произнесла: - Так что там с пани Каревич?

Три дня я была в особняке. Три дня в комнате, где кроме меня никого, ни единой души. Нет, я встречалась с сестрами Круга за общим столом. Младшие ели отдельно от старших и столовая, где они завтракали, обедали и ужинали, напоминала длинный зал с расставленными по нему столами и лавками, да окошко раздачи, где пожилая ведьма в сером балахоне с закатанными рукавами, разливала девушкам одинаковую похлебку в одинаковые миски, после чего давала на тарелочке ломоть свежего ароматного хлеба и кружку травяного чая. И так каждый день.

Со мной никто не общался, да и, признаться, я сама не особо пыталась раззнакомиться с обитательницами особняка, памятуя слова пани Марии, что если пройду испытание и стану одной из ковена, то покину столицу отправившись на учебу в другой город. Это меня устраивало, так как, по какой-то непонятной мне причине, столица напоминала мне о Вацлаве. Впрочем, мне о нем напоминало почти что все. Более того, я видела его не только во сне, где мой любимый обычно восседал в кресле своего кабинета и смотрел на меня печальными глазами, полными тоски и боли, но он виделся мне и в особняке, особенно, когда проходила мимо отражающих поверхностей, зеркал и стекол.

«Мерещится!» - думала я, понимая, что силы Элкмара не способна позволить ему следить за мной в этом доме, где все дышит ведьмовской магией. Но несмотря на это, ловила себя на мысли о том, что постоянно пытаюсь разглядеть в собственном отражении лицо князя.

Я сама оставила его. Я сделала свой выбор, надеясь, что это принесет только пользу. Я хотела, чтобы мой любимый продолжал жить и приносить людям добро. А когда выучусь и стану настоящей ведьмой, конечно же, белой, то тоже буду помогать и спасать жизни. Так мы хоть какой-то нитью, но будем связаны.

«Глупая, глупая Валеска!» - шептал кто-то в моей голове, и я понимала, что просто обманываю себя. Я не могла без Вацлава и наше расставание приносило боль и сердцу, и душе. Сколько раз за ночь, просыпаясь холодной осенней ночью я ловила себя на остром желании убежать из особняка. Покинуть этот город в поисках «Черного Крыла»…в поисках его хозяина! А ведь прошло только три дня. Я боялась, что время не вылечит мою рану, не заставит забыть Вацлава.

Когда в двери постучали, я сидела у окна, уставившись на улицу. Там, на дороге, сидела серая кошка и смотрела, как мне казалось, в мое окно. Стук отвлек от созерцания животного, и я повернула голову, услышав, как скрипнули, отворяясь двери и чьи-то легкие, почти невесомые шаги прозвучали в тишине.

- Привет!

Я сразу ее узнала. Гражина. Девушка, которая впустила меня в дом. Вчера в столовой я слышала, как о ней говорили две молоденьких сестры, называли, кажется, княжной, но, может быть, у нее было такое прозвище.

Мне стоило только посмотреть на благородные черты девичьего лица, как я сразу поняла: не прозвище. Она и есть княжна, дочь князя.

- Как погляжу, ты совсем не выходишь из этой комнаты! – Гражина приблизилась ко мне. Движения ее были спокойными, размеренными и плавными. На мгновение мне показалось, что в девушке что-то неуловимо изменилось, но я тут же решила, что это снова разыгралось мое воображение. Ведь я знала княжну слишком мало, чтобы заметить в ней даже малейшую перемену.

- Я жду, когда госпожа Вишневская призовет меня на испытание! – ответила я, глядя в глаза ведьме полукровке.

- А… - протянула она скучающим голосом. – Испытание… - но взгляд молодой ведьмы был далек от скуки. Она смотрела на меня так внимательно, словно пыталась изучить и понять.

- Она скоро призовет тебя, - добавила девушка, после чего подошла еще ближе и опустила взгляд на стул рядом со мной.

- Позволишь? – спросила она, кивая на стул.

Я передернула плечами и княжна села. Почти сразу она приняла расслабленную позу, облокотившись локтями на подоконник и выглянула из окна, как минуту назад до нее это делала я.

- На что смотришь? – спросила девушка и обвела взглядом пустынный участок улицы, просматривавшийся внизу. Но ничего интересного для себя не разглядев, тут же перевела взгляд на меня.

- Хочешь, расскажу про испытания? – заговорческим тоном спросила она. – Тебе ведь непременно хочется учиться?

- А разве тебе можно?

- Вообще, это запрещено, - тут же согласилась она. – Но со мной, знаешь ли, эти ведьмы сыграли неприятную шутку. Я узнала немного позже, общаясь с некоторыми сестрами, что испытание, на которое отправили меня, было нацелено на то, чтобы я с треском провалила его и Глава могла со спокойной совестью выставить меня вон.

- То есть? – мои брови приподнялись в удивлении.

- Они ведьмы и они – хитрят! – кивнула Гражина.

- Но… - начала я неуверенно, - разве мы с тобой не такие же ведьмы?

- Я имею ввиду только Главу и ее приближенных! – шепотом сказала княжна.

- А ты не боишься, что нас услышат и доложат пани Марии? – поинтересовалась я еще не совсем понимая, отчего эта девушка решила разоткровенничаться со мной.

- Я наложила полог и никто, поверь, не сможет его пробить, - ответила мне пани Щенкевич, а после добавила и при этих ее словах щеки девушки окрасились румянцем, - с некоторых пор моя сила стала больше. Я могу поставить такой полог, что даже сама Глава помучается прежде чем сможет снять его.

Я прищурилась и пристально посмотрела на свою собеседницу. Посмотрела так, как смотрела когда-то на пани Машкевич и князя Вацлава, стремясь разглядеть их сущность и дар. И то, что я увидела, меня просто поразило. Внутри этой девушки плескалась огромная сила. Сила, которая превышала дар даже пани Вишневской. Было заметно, что сама Грася еще не толком не поняла и не приняла то, чтобы дано свыше, но это временно. Она еще раскроется и поймет, чего стоит.

А еще я поняла, что с ней произошло и откуда столько первобытной силы.

- Почему ты так смотришь на меня? – удивилась полукровка.

- О! – я смущенно отвела глаза, решив не говорить своей новой знакомой о том, что смогла разглядеть. А потому лишь быстро извинилась.

- Странная ты, - проговорила Грася и тут же улыбнулась. – Я, впрочем, тоже такая. Может, будем дружить? – прямо спросила она и улыбнулась еще шире, отчего ее клыки стали видны еще сильнее. А я, глядя на них, подумала о том, как они выглядят, когда их хозяйка пьет кровь своей жертвы. Только, как не удивительно, такие мысли не оттолкнули меня от пани Щенкевич, а напротив, развеселили. По своей сути Грася была нечистью, а точнее нечистью, но только наполовину. Я совсем недавно охотилась на ей подобных вместе с Вацлавом, целью которого было убийство тварей, опасных для людей. А вот сейчас сидела рядом с такой и понимала, что она нравится мне больше чем все остальные ведьмы, населявшие особняк Круга. И более того, я действительно хотела дружить с ней, потому что откровенная и искренняя девушка нравилась мне. Она чем-то напомнила мне Радку. Нет, не внешне, а манерой говорить и своим поведением. Такая же открытая и чистая.

- А почему бы и нет! – проговорила я вслух, отвечая на вопрос Граси.

Княжна кивнула, по-прежнему улыбаясь, а я поняла, что это совсем не плохо иметь подругу даже в таком месте как это.

«Тем более в таком месте!» - произнес кто-то внутри меня.

Пан Казимир сообщил о возвращении Трайлетана князю, когда тот находился в своем кабинете и пил вино, стараясь сдержать порыв и не броситься следом за Валеской, чтобы вернуть ее в замок любым способом, готовый уговаривать и умолять, и все только ради того, чтобы, просыпаясь каждое утро, находить ее рядом с собой, в своей спальне, в своей постели. Он и ранее рвался на ее поиски, ругая себя за то, что отпустил в тот момент, когда мог удержать. Но тогда ему это казалось единственным верным решением, только вот тоска стала изводить уже через сутки, за время которых Вацлав, будто сам не свой, бродил по замку, пытаясь отвлечься и не видеть постоянно перед собой ее лицо, любимое и родное.

Она приходила к нему во снах. Лежала рядом, касалась своими нежными пальчиками и улыбалась так, как это умела делать только она одна. Его Валеска, его суженая, его любовь.

Демон внутри выл раненым зверем и просыпаясь, князь долго не мог уснуть, ворочался на постели, вставал, подходил к окну, ругая себя за слабость и снова мечтая увидеть свою женщину. А когда Трайлетан прислал с одним из своих всадников послание о том, что видел девушку в особняке – она сидела у окна – князь едва сдержался, чтобы сразу не отправиться за ней.

«Все-таки, она пошла в Круг!» – сказал он сам себе. Ведь знал об этом и без слов Трайлетана. Куда еще могла пойти его панна, кроме как учиться? И все же он жалел о том, что Валеска сделала именно такой выбор для себя. Опасная близость матери и дочери рода Вишневских пугали его не на шутку. Зная характер Елень он подозревал, что дочь Главы станет чинить препятствия девушке.

«И тогда она вернется к тебе!» - твердил кто-то внутри.

«Вернется ли?» – спрашивал он себя. И понимал: нет. Не вернется.

Когда дворецкий сообщил князю о возвращении всадника, Вацлав ощутил прилив сил и энергии, захлестнувшей его с головой, словно морская волна. Но когда Трайлетан вошел в кабинет к другу, Вацлав был так удивлен изменениям, произошедшим с всадником, что на несколько секунд позабыл даже о своей беде.

Всадник поклонился князю и шагнул к нему, пристально глядя в синие глаза демона. За его спиной, закрыв за собой двери, вышел из кабинета пан Кондрат и мужчины остались наедине.

- Вина? – спросил Вацлав, кивая на графин, наполненный темной жидкостью.

- Не откажусь, - ответил Трайлетан и в несколько шагов преодолел расстояние от двери к столу. Без приглашения опустился в кресло напротив князя и дождался, пока тот собственноручно нальет ему в чашу вина, после чего опрокинул его в себя одним махом.

- Ого! – только и произнес хозяин замка.

- Ага! – ответил его друг.

Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга, после чего Вацлав задал вопрос, который мучил его с того самого момента, когда Казимир доложил о возвращении всадника.

- Ты видел ее?

- Она по-прежнему в Круге. Ждет испытания, после которого станет младшей сестрой, - последовал ответ.

- И?

- После, насколько я понял со слов Граси, старая ведьма Вишневская намерена отправить Валеску в другой город, - продолжил Трай, - учиться.

- Со слов Граси? – уточнил князь и всадник уловил вопросительные интонации в голосе друга.

- Ты изменился! – заметил Вацлав.

- Знаю! – кивнул всадник.

- И что же произошло? – спросил князь. – Какая магия сделала это с тобой?

Трайлетан отвел взгляд и Вацлаву хватило этого действия, чтобы понять.

- Все демоны подземелий! – князь тихо рассмеялся. – А как же твои слова? Что ты там говорил прежде про эту приставучую Гражину Щенкевич? Или как ты ее называл?

- Оставь! – отмахнулся всадник. – Это уже в прошлом.

- То есть? Совет да любовь? – синие глаза озорно сверкнули. – Порадовал ты меня, друг мой. Вот честное слово.

- Черт! – выругался Трайлетан. – Кажется я пропал.

- Это называется – влюбился! – поправил друга Вацлав. – Что ж, добро пожаловать в нашу дружную компанию.

- Она… - начал было всадник и глаза его затянула дымка воспоминаний.

- Вижу, между вами все было. Ай, да девчонка! Молодец! – продолжал смеяться хозяин Крыла. – Я надеюсь, ты не опозорился в первый раз?

Хмурый взгляд всадника послужил ответом на вопрос друга.

- Это не обсуждается! – ответил он резко.

- Я пошутил! – сказал Вацлав и улыбка сошла с его губ так неожиданно, словно и не было ее вовсе. – А теперь расскажи мне, как там моя Валеска. Тебе удалось договориться со своей женщиной? Она приглядит за моей невестой.

- Невестой, - хмыкнул в ответ Трай. – Мне кажется, твоя невеста таковой себя уже не считает.

Вацлав нахмурился.

- А вот с этого места поподробнее! – велел он почти сухим голосом. – У нее что, уже кто-то появился?

- Помилуй боги! – рассмеялся всадник. – Когда бы она успела? Прошло всего три дня!

Князь заметно успокоился, но тревога еще явственно проступала на его лице.

- Я еще ничего не знаю. Гражина сегодня встретится с Валеской и поговорит с ней. Пока она не станет открываться ей и приглядит как бы со стороны. Кто знает, как отреагирует наша милая пани Каревич, если узнает, что ты пытаешься следить за ее жизнью.

- Хорошо! – кивнул князь. – Только не заставляй меня мучится в нетерпении.

- Мы будем встречаться каждый день с княжной, - сообщил ему всадник, почти радостно.

- Ага! – кивнул его друг. – Только что-то подсказывает мне, что вы не только о Валеске будете говорить, если вообще станете разговаривать.

Трайлетан усмехнулся, уловив намек в словах друга, но никак не прокомментировал его.

- Значит, завтра! – протянул князь и налил другу еще вина, обновив свой бокал, плеснув в него немного алой жидкости, а про себя подумал о том, что завтра – это слишком долго. Но придется ждать. Иного выхода нет.

- Вы уезжаете? – пани Клаудиа была удивлена, когда Глава Круга сообщила ей о своем намерении на день-другой оставить круг.

- Я скоро вернусь, - ответила пани Мария.

- Но куда вы отправляетесь? – спросила ее помощница.

Глава покачала головой.

- Это – личное.

Понимая, что расспросы ни к чему не приведут, Клаудиа отступила в коридор, глядя, как одна из младших сестер заканчивает собирать вещи Главы, которые она собралась взять с собой.

- Останешься за старшую! – обратилась пани Вишневская, бросив быстрый взгляд на свою помощницу. Впрочем, от нее не укрылось то, как вспыхнули с надеждой глаза женщины, словно пани Мария передала ей бразды правления и уже не собиралась когда-либо возвращаться ни в столицу, ни в Круг.

«Рано радуешься! - подумала Глава. – Не видать тебе моего места, как своих ушей. Все Елень отдам. Только ей. Время еще есть, чтобы научить дочь уму разуму, а ты…» - последующая фраза нарушила ход ее мыслей.

- Я прослежу, чтобы за время вашего отсутствия дела в Круге шли обычным чередом.

- Два дня не сыграют особой роли! – отмахнулась пани Мария.

«Как знать!» - ответили глаза Клаудии. Хотя она понимала, что Глава, конечно же, вернется и все будет по-прежнему. А эти два дня власти только раззадорят ее внутреннего зверя, имя которому – гордыня. И, тем не менее, ей было приятно, что Мария доверила Круг именно ей, пусть и на столь ничтожный срок, но ей, а не своей драгоценной, глупой Елень.

- Ваша дочь отправится с вами? – уточнила она.

- Нет, - пани Вишневская пристально посмотрела на ведьму, - она останется. Я велела ей присмотреть за младшими сестрами. На два дня это будут ее обязанности. По возвращении посмотрю, справится ли она.

- Несомненно! – поспешила уверить ее Клаудиа. – И я помогу Елень в случае чего.

- Да уж, - кивнула Мария, - пригляди за ней. Елень необходимо учиться управлять. И это будет только первым шагом и первым уроком.

- Да, госпожа! – снова кивнула Клаудиа, про себя подумав о том, что не ошиблась – Глава пророчит на свое место дочь. Этого стоило ожидать и все же, какая-то надежда, совсем призрачная, тлела в ее душе. А вдруг….Только что именно означает это «вдруг» женщина не поняла.

Елень вошла в кабинет матери привычным уверенным шагом хозяйки. Покосилась на Клаудиу, но помощница Главы не спешила уходить.

- Когда ждать вашего возвращения? – спокойно поинтересовалась девушка.

- Два дня, от силы – три! – ответила ей мать.

Обе посмотрели на Клаудиу, застывшую рядом.

- Я открою портал из кабинета, - пани Мария взяла в руку сумку с вещами и повернулась спиной к дочери и помощнице. Затем другой, свободной рукой, начертила в воздухе фигуру прямоугольника. Призрачный рисунок вспыхнул желтым цветом, а затем образовавшийся портал расширился и провалился внутрь, завернувшись в темную воронку. Глава шагнула в нее, не оглядываясь и исчезла через мгновение. Портал с шумом захлопнулся за ее спиной и женщины переглянулись.

- Я так понимаю, теперь ты временно занимаешь место Главы? – спросила Елень и тут же добавила, заметив улыбку женщины: - Радует, что ненадолго.

Клаудиа хотела ответить что-то резкое, чтобы поставить девчонку на место, но, подумав, сдержалась.

- Я надеюсь, мы вместе не подведем нашу госпожу! – сказала она с примирительной улыбкой.

- Кому госпожу, а кому – мать! – поправила ее резко Елень и Клаудиа поджала губы, сдерживаясь.

«Пусть тявкает! – подумала она про себя. – Собаки любят лаять без толку, когда сидят на привязи, а Елень в каком-то смысле привязана к своей матери, ведь без нее она, в сущности, никто. Не станет Марии, не будет и Елень!» - и улыбнулась своим мыслям, настолько сладкими они ей в тот миг показались.

Глава 22.

Прошло еще несколько дней за время которых я только и делала, что просто жила, или, как это называла Гражина, готовилась к испытанию. За время нашего короткого знакомства я не одиножды порадовалась нашей встрече. Княжна была не единственной, кто пытался стать мне ближе, но единственной, кого я подпустила к себе. Сестры в Круге в большей степени были молоденькими девчонками, которым не чуждо все человеческое. Они еще помнили каково это быть просто человеком, без раскрытого дара, но те, кто стоял выше, а в особенности старшие сестры, меня немного пугали. Такие, как Клаудиа – помощница Главы и ей подобные, с холодными сердцами и зимой в глазах… Глядя на них, мне совсем не хотелось становиться похожей и подобной ведьмой.

«Неужели и я стану вот такой, когда закончу обучение?» - думала я. Но так ведь просто не могло быть! Все зависит от самого человека, и я действительно искренне думала именно так. Но в особняке все старшие сестры разительно отличались от остальных.

Не знаю почему, но мне совсем не хотелось открывать свое сердце посторонним. Я все еще переживала расставание с Вацлавом и только Грася была той отдушиной, которой я смогла если не открыть свое сердце и печали, то впустить в свою душу. Я доверилась я, сама не знаю почему, но почувствовала, что так надо, что она – не предаст. И панна Щенкевич оправдала мои надежды. Мы часто гуляли вместе, беседовали обо всем на свете, не затрагивая разве что личные темы. А еще, я заметила, что по вечерам, в определенное время, она куда-то уходит. Спрашивать куда именно, не стала. Слишком мало мы знали друг друга, но мое предчувствие неустанно твердило, что подобные прогулки связаны с мужчиной, так как Грася возвращалась всегда со счастливой улыбкой на лице. Она непременно заходила ко мне перед сном и садилась на край кровати. Глядела долгим сияющим взглядом, таким темным, и тем не менее, счастливым, что я вспоминала своего Вацлава и в груди отдавалось тупой болью от невыносимой тоски и печали.

Грася светилась от любви, а я угасала, мечтая только об одном, чтобы снова увидеть своего князя и ощутить его прикосновения, сводившие меня с ума.

- Странно, что Глава еще не вернулась, - в один из дней сказала мне княжна.

Я пожала плечами. Мне было почти что все равно. Единственное, что волновало меня, это мое сердце. Я надеялась, что когда пройду испытание и отправлюсь в другой город, то смогу заставить себя забыть Вацлава, если это вообще возможно. Казалось, его образ прочно поселился в моей голове и каждую ночь во снах он обязательно приходил, оставаясь со мной до утра в этих призрачных мечтах, отчего рассвет и пробуждение я встречала едва ли не как горькое разочарование.

- Я вот принесла тебе книги! – Грася положила на прикроватный столик какие-то потрепанные тома и посмотрела на меня с любопытством.

- Что такое? – спросила я.

Она передернула плечами.

- Выглядишь неважно! – ответила.

- Просто плохо спала! – отмахнулась я и протянув руку, взяла верхнюю книгу. Раскрыла и прочитала краткое содержание.

- «Воспоминания Стефаниды Лях о ее испытании в Круге ковена», - вслух название книги прозвучало так нелепо, что я усмехнулась. – Кажется, об испытании рассказывать нельзя! – заметила я. – Это же тайна Круга.

- Рассказывать нельзя, твоя правда. Но пани Лях это расписала в красках. Думаю, тебе пригодится, тем более, что по возвращении пани Вишневская сразу же отправит тебя на испытание, вот помяни мое слово. Со мной было именно так, только, в отличие от тебя, я знала, на что иду.

Гражина говорила уверенно, и я видела, что девушка сильна. Сила просто текла с ее рук. Мой дар позволял мне разглядеть Грасю и я понимала, что у княжны огромный потенциал и вероятность того, что когда-нибудь пани Щенкевич сменит на посту нынешнюю Главу, весьма высока. А еще я видела и понимала, что сама Грася это знает. Наверное, она и планировала стать будущей Главой после пани Марии. Я же предполагала, что сама старшая пани Вишневская хочет посадить на свое место дочь, вот только Елень была слишком слаба и даже инициация, как я полагала, не помогла ей открыть дополнительные резервы своего дара.

Мы никогда не заговаривали о подобном с Грасей и не посмели бы сделать это здесь, в стенах особняка принадлежавшего Кругу, но я полагала, что в этом случае наши мысли с княжной совпадали.

- Пойдем на завтрак! – поманила меня девушка. – С книгами сможешь ознакомиться позже.

Кивнув, я встала с кровати. В ванной комнате, где стояли лохани для купания и тазы с чистой водой для умывания, я быстро привела себя в порядок, после чего расчесала волосы, заплела простую косу и надев серое платье, отправилась вместе с Гражиной в столовую для сестер. Но уже в общем коридоре было заметно странное оживление. Девушки, встречавшиеся нам на пути, перешептывались и бросали на меня загадочные взгляды, а в столовой на меня просто откровенно пялились. Грася не выдержала первая. Встав из-за стола, за которым мы ели завтрак, он в голос спросила:

- И что здесь происходит?

Шепотки стихли. Сестры переглядывались, а одна соизволила объяснить:

- Глава вернулась!

Мое сердце сжалось в предчувствии. Я поняла, что это могло значить для меня – день испытания близок, а значит, мое время пришло. Скоро я узнаю свое будущее. Меня или выставят вон, или примут в Круг в качестве младшей сестры и ученицы.

- И что с того, что она вернулась? – поинтересовалась Гражина спокойно.

- А вы разве не знаете? – проговорил кто-то удивленно.

- Что мы не знаем? – вступила я в разговор.

- Сегодня назначили испытание для пани Каревич, - словно игнорируя меня, заявила та сестра, которая первая заговорила с Грасей, отвечая на ее вопрос.

Княжна опустила глаза и посмотрела на меня.

- Вот жеж… - только и проговорила она, опускаясь на свое место.

- Это плохо? – тихо спросила я.

- Для тебя, наверное, да! – шепнула мне в ответ девушка. – Вот почему эти ведьмы перешептываются. Знают, что ты не в курсе об испытании и никто не собирается тебя предупреждать. Не иначе, дело рук Елень, - она пристально посмотрела на меня, - знаешь ли, меня тоже сразу же направили на испытание. Я так подозреваю, под одной простой причине – попросту хотели избавиться. Отказать не посмели из-за отца, но и в Круг пускать не пожелали. А у тебя иная ситуация.

- Но ты же здесь! – сказала я, еще не совсем понимая смысл ее слов. Что-то оставалось за всем этим на первый взгляд незначительным происшествием. Что-то важное, чего я не поняла, в отличие от Граси. По лицу княжны было заметно, что она размышляет над словами сестер.

- Я готовилась к тому, чтобы попасть в Круг! – ответила Грася и кивнула на мой омлет: - Доедай скорее. Нам стоит заняться твоей подготовкой.

- Но тебе нельзя ничего рассказывать мне.

- Да знаю я, - отмахнулась княжна. – Дурацкий запрет и, к сожалению, контролируемый силами Круга. Если я расскажу, Глава узнает и тебя не допустят к испытанию, - она подняла взгляд и посмотрела мне в глаза. Следующий ее вопрос вверг меня в ступор: - Так ли тебе нужен этот Круг?

Я вспомнила Вацлава, его яркие синие глаза, его губы, зовущие меня по имени, наши жаркие ночи в покоях князя, в замке, который несмотря на страшный и мрачный вид, стал моим домом. Нужен ли мне Круг? Если бы я могла остаться с Вацлавом, то не стала бы и помышлять о том, чтобы попасть сюда. Стать в итоге такой, как пани Мария или ее помощница? Холодной, бесчувственной? Настоящей ведьмой? А учиться я бы могла и у пани Машкевич. Меня всегда привлекал труд лекаря!

Подумав об этом я усмехнулась, так как напомнила себе причину, по которой ушла из замка.

- А тебе зачем находиться здесь? – спросила я. – Ты ведь полукровка и вполне могла учиться в Академии вампиров и стать магом.

Грася улыбнулась в ответ.

- У меня свои причины, - произнесла она.

- Какие? – рискнула спросить, подозревая, что ответа не получу. Так и оказалось.

- Прости, я не могу сказать, - княжна принялась за еду, и я последовала ее примеру.

«Интересно, когда мне собирались рассказать об испытании и собирались ли вообще сделать это? – думала я. – Или Елень уговорила мать и пани Мария решила попросту вышвырнуть меня из особняка?» - и ведь не спросишь ни у кого. Сестры молчат и поглядывают на меня, как и прежде. Так чего же ждать?

Аппетит полностью пропал, и я лишь поковырялась в омлете, а затем отставила в сторону, оставив почти не тронутым. Гражина напротив, съела все, что было у нее на тарелке и выпив чай, покосилась на меня. Заметила мой несъеденный завтрак, но промолчала по этому поводу. Она собрала свою грязную посуду и отнесла на мойку. Я последовала за ней. Сестра, принимавшая посуду, недовольно фыркнула на меня, явно не одобряя тот факт, что я перевожу продукты, но высказывать свое недовольство не стала.

- Пойдем! – поманила меня за собой княжна, и мы обе направились к выходу. Но не успели покинуть столовую, как прямо на пороге столкнулись с Клаудией. Помощница Главы застыла каменным изваянием, глядя прямо на меня. Казалось, она появилась просто из воздуха, вот только что ее не было и тут появилась, едва не налетев на Грасю, шедшую первой.

- Госпожа! – мы обе поклонились старшей сестре. Женщина окинула княжну быстрым взглядом, затем перевела взор на меня.

- Валеска, - тон ее голоса звучал словно удар хлыста, - готовься. Госпожа Мария вернулась и этой ночью ты пройдешь испытание.

Я посмотрела в глаза Клаудии, понимая, что говорить что-то в ответ не имеет смысла. Она просто не ждала моего ответа, а пришла, чтобы поставить перед фактом и все, что мне оставалось, это смиренно поклониться, показав, что я поняла и приняла ее слова.

- Этой ночью, - продолжила ведьма, - в полночь, - и более ничего не добавив, повернулась ко мне спиной и удалилась быстрым шагом.

- Ну! – Грася посмотрела на меня, едва стихли шаги пани Клаудии. – Что я тебе говорила?

- Может быть, это хорошо, что они не стали тянуть с испытанием? – предположила я.

- Может и так, - ответила княжна, подхватив меня под локоть. – Только я чувствую какой-то подвох, - она потянула меня за собой.

- Думаешь, они хотят меня вышвырнуть? – спросила шепотом.

- Как знать! – ответила девушка. – У тебя просто нет другого выхода, как пройти это испытание с честью, а дальше уже поглядим.

- И что мне теперь делать? – я почувствовала смятение, охватившее мое сердце. И уже не казалась себе такой уверенной. Кто знает, что приготовит мне пани Вишневская и смогу ли я преодолеть ее своеобразный экзамен. Так или иначе, мне стоило собраться и сделать все возможное, что только было в моих силах. Но огромным минусом было осознание того, что я попросту не знала, что ждем меня этой ночью, а Грася, да и никто другой, не могли рассказать.

- Вернись к себе и почитай книгу! – предложила княжна. – Ту самую, что я принесла тебе утром.

- Надеюсь, там найдется что-нибудь полезное для меня, - вздохнула я, шагая по коридору в сторону общей спальни.

- Ну, - загадочно протянула Грася, - не зря же я тебе ее принесла.

- А где ты ее взяла? – спросила я, не сбивая шаг.

- Где, где, - она передернула плечами и отпустила мою руку. – Не в особняке, это точно. Иначе многим бы пришло в голову воспользоваться запретным чтивом.

Я улыбнулась.

- Чтивом! – передразнила княжну. – Откуда ты знаешь, может кто-то им уже пользовался.

- Может и так! – согласилась пани Щенкевич. – Для тебя главное, чтобы именно тебе эта книга хоть немного, но помогла.

Я поняла, что спрашивать, где в действительности, а точнее, откуда Грася взяла эту книгу было бесполезно, а потому я решила просто воспользоваться ее советом и хоть немного помочь себе, прочитав талмуд. Кто знает, может мне это и пригодится. Так или иначе, мне теперь просто необходимо было заняться чем-то, чтобы отвлечься от предстоящего испытания. В том, что этой ночью я не усну, я не сомневалась.

Грася проводила меня до спальни, а сама куда-то ушла, сославшись на срочное дело. Только глядя в ее сияющие глаза, меня так и подмывало спросить, как зовут это самое «дело». Но не спросила, сдержалась, понимая, что не стоит лезть не в свои дела. Захочет – расскажет сама. На том и порешили.

Они встретились уже привычно в таверне пана Брута. Грася вошла в знакомую комнату и сразу же увидела его: Трайлетан стоял спиной к двери и смотрел в окно, но услышав звук отворяемой двери, быстро обернулся. На его лице зажглась улыбка, затронувшая даже взгляд мужчины, который моментально стал из отрешенно холодного теплым и нежным. Всадник шагнул к княжне и она, проворно захлопнув двери, скользнула в его объятия. Прикосновение губ, жадные ласки, нежность, в которой можно утонуть – Грася едва дышала и понимала, что не может насытиться своим мужчиной, радуясь каждому мгновению, которое проходило рядом с ним. Но едва мужчина ослабил захват и выпустил ее из своих рук, как она тотчас заговорила о деле.

- Сегодня будет испытание! – произнесла, заглянув в любимые глаза Трая.

- Ты отдала ей книгу? – спросил он отрывисто, глядя на губы девушки, отчего в самом низу ее живота стал медленно закручиваться тяжелый узел желания.

- Да. Я все сделала, - кивнула княжна, – как только она прочитает то, что нужно, книга исчезнет, - сказала и улыбнулась, глядя с нежностью на всадника. – Но ты уверен, что Глава решила просто не допустить Валеску к обучению?

Трайлетан пожал плечами.

- Елень, конечно, недолюбливает пани Каревич, - продолжила Гражина, - но она в принципе никого не жалует. Не думаю, что причина ее неприязни, твой друг. Елень других сестер на дух не переносит, причем всех без различий. Она такой человек.

- И все же, мы перестраховались, - шепнул всадник. – Если Валеске так хочется учиться, пусть учится.

Грася опустила руки, скользнув ладонями по груди всадника. Затем отодвинулась на шаг, продолжая смотреть на мужчину и понимая, что сделала это только по одной причине: его близость ее волновала и княжна не могла думать о чем-то другом, кроме его губ, рук и тела, которые уже представляла касающимися своей обнаженной кожи.

«Это после! – сказала она себе. – Сначала мы должны поговорить о Валеске!» - и она понимала, что есть смысл поделиться своими опасениями, относительно Главы и ее дочери.

- У меня есть некоторые подозрения, - проговорила она.

- Сейчас подадут ужин, и мы сможем спокойно поговорить, - ответил всадник и взяв княжну за руку увлек за собой на кровать. Грася забралась к нему на колени и, обхватив руками за шею, с самым серьезным видом, сказала:

- Знаешь, какая мысль у меня промелькнула, когда я узнала от тебя, кто такая Валеска и почему ты так интересуешься ее судьбой!

- Ммм? – всадник пытался смотреть девушке в глаза, но его взгляд как-то сам собой опускался на полные губы ведьмы и ниже, по шее к вырезу на груди.

- Не отвлекайся! – напомнила ему Грася.

Трайлетан пожал плечами.

- Я не могу ничего с собой поделать, - признался шутливо, - когда ты рядом, я теряю остатки разума.

Гражина рассмеялась.

- Мило! – сказала она и снова стала серьезной. – Боюсь, что пани Мария захочет использовать Валеску в своих целях! – добавила тихо.

- Целях? – переспросил всадник.

Грася кивнула.

- Я тут на днях лежала ночью на постели и размышляла о том, почему пани Мария согласилась принять Валеску. Обычно она выполняет все желания своей дочери, а Елень явно не хотела, чтобы пани Каревич приняли в Круг. Ведь это именно она велела не открывать ей двери в тот день, когда Валеска появилась на пороге особняка.

- И? – взгляд Трая стал серьезен.

- Так вот, - продолжила княжна, - я дружу с некоторыми девушками, такими же младшими сестрами, как я сама, и они рассказывали мне, что пани Мария всячески потакает своей дочке, а Елень… - Грася впилась взглядом в лицо всадника, - Елень была против Валески, а потом, неожиданно, сменила грев на милость. Ты не находишь это странным?

Трайлетан задумался. Его руки скользнули на талию Граси. Мужчина застыл, обхватив ее пальцами, но в тот момент, когда он открыл было рот, чтобы ответить княжне, в двери постучали. Всадник и девушка переглянулись и произнесли почти одновременно: «Ужин!» - и не ошиблись.

Подавальщица вошла, поклонившись, а затем молча, не задавая ни единого вопроса и не глядя на влюбленную пару, расставила блюда на столе, водрузила кувшин с вином и, снова поклонившись, вышла, прикрыв за собой двери. Гражина встала с колен мужчины и шагнула к столу. Всадник последовал за ней и на его лице отразилось понимание сказанного молодой девушкой. Трай был готов поверить в ее подозрения, но Грася и на этом не остановилась. Уже сидя за столом и дожидаясь, пока всадник разольет вино по чашам, она продолжила делиться своими соображениями, делая это крайне энергично, сверкая глазами и жестикулируя.

- Я знаю не понаслышке на что способны ведьмы, если хотят использовать чужую силу, - она проследила взглядом, как всадник снимает печать с кувшина и разливает вино, при этом внимательно вслушиваясь в ее слова.

- Когда-то давно, - продолжила княжна, - моя мать, - она на мгновение запнулась и закрыла глаза. Трайлетан нахмурился и отставил вино.

- Что такое? – спросил он.

- Ничего! – Грася открыла глаза и слабо улыбнулась. – Ты всадник смерти. Ты знаешь судьбы живущих и можешь проникнуть в наши мысли.

- Только в мысли тех, кто обречен, - ответил быстро мужчина и тут же поманил девушку к себе. Гражина с готовностью встала и приблизившись к всаднику, села к нему на колени, обхватив его за шею руками и прижавшись всем телом, ощущая, как он в ответ обнимает ее, прижав к своей груди.

- Мать пыталась забрать мою силу, - сказала Грася, - и ей удалось это сделать, но ненадолго, - она затихла, предавшись горьким воспоминаниям детства. Сейчас, когда она сидела на коленях Трайлетана и ощущала его сильные руки, которые, казалось, могли защитить от всех бед на свете, прошлое не было таким страшным, но в глубине души княжна боялась произошедшего. Родная мать едва не погубила свое дитя. Воспоминания о предательстве долго преследовали девочку после смерти той, которая дала ей жизнь. Теперь в подобной ситуации, как предполагала девушка, оказалась и Валеска.

- Понимаешь, - Гражина отодвинулась от Трайлетана так, чтобы он мог видеть ее лицо, но при этом ее руки остались на его плечах, будто девушка черпала в прикосновениях к всаднику, свои силы. – Я так поняла, Глава Круга, Мария Вишневская, задалась целью посадить на свое место после себя дочь.

- И?

- Но Елень слабая ведьма, - Грася даже улыбнулась, - она не просто слабая, ее уровень мизерный. Такую я могу щелчком пришибить и, конечно же, Мария пытается помочь дочери.

Трайлетан посмотрел на девушку. Его брови сошлись на переносице, а в глазах сверкнуло понимание.

- То есть, - проговорил он, - ты хочешь сказать мне, что Глава Круга каким-то образом, применив обряд, зелье или заклинание, отнимет силы у Валески, чтобы передать их своей дочери?

Княжна улыбнулась и это было ее ответом.

- Потому она и согласилась принять нашу пани Каревич, - кивнула она, - и это истинная причина, а не ее душевная доброта.

- Черт! – выругался мужчина и княжна сделала попытку слезть с его колен, но Трай лишь крепче прижал ее к своей груди.

- Черт, - повторил он.

- Вот и я о чем! – согласилась Грася.

- Значит, во время испытания… - начал было всадник.

- Не думаю! – Грася покачала головой и решительно положила руки на ладони мужчины, освобождаясь. – Ей не нужны неприятности. Мало ли, что может произойти. Мария – Глава Круга, а это к чему-то да обязывает. Она не станет рисковать и сделает все по-тихому!

Трайлетан посмотрел на девушку.

- По-тихому! – повторил он. – Разве княжна так выражается?

Она рассмеялась и потянулась к своей чаше с вином.

- Я не всегда была княжной, - ответила, глядя в глаза любовника, - когда-то приходилось и коров пасти.

- Вот уж не сказал бы! – ее взгляд заставлял кровь всадника бурлить в жилах, а сердце ожить и биться, пусть медленно, но верно. Как Траю сейчас не стыдно было перед Вацлавом и Валеской, но мысли его, при взгляде на Грасю, утекали в другом направлении. Ему стоило неимоверных усилий заставить себя сосредоточиться на словах девушки, а не ее губах и округлой груди, приподнимавшейся в такт дыханию.

Грася отпила из чаши и поставила ее на стол, после чего впилась взглядом в глаза всадника.

- Испытание должно помочь Валеске открыть свой дар в полной мере, - предположила Грася, - и я почти уверена, что для этого Мария придумает особенный экзамен для Валески. А уж потом сделает так, что наша пани Каревич бесследно пропадет.

Трайлетан качнул головой.

- У тебя хорошо развито воображение! – сказал он.

- Еще бы! – княжна кивнула на его нетронутую чашу. – Отчего не пьешь?

- Тебя слушаю и удивляюсь, - ответил он честно.

- Правда? – она изогнула брови улыбаясь так соблазнительно, как только умела. – Давай поспешим! – продолжила она. – Сегодня у Валески важный день, а насколько я помню, испытание проводится после полуночи и это значит, мне нужно быть там как минимум раньше на час, чтобы попробовать проследить за обрядом.

- У нас не так много времени! – кивнул Трай.

- Вот и я о чем, - девушка покосилась на ужин, стоявший на столе и добавила, - жаль, но кажется, нам снова придется его есть холодным.

И Трайлетан, улыбнувшись, протянул к Грасе руки.

Темнота за окном опустилась, будто тяжелое темное покрывало. Сидя на кровати и глядя, как вспыхивают один за одним магические фонари на улице, я закрыла книгу и задумчиво потеребила складку на платье.

Я прочитала то, что дала мне Гражина. Признаюсь, книга была нудной и скучной, а потому мне пришлось пролистать множество страниц, прежде чем я нашла то, что могло мне помочь, если, конечно, могло помочь. Воспоминания бывшей сестры Круга рассказывали о том, как она проходила испытание, но это было так давно, что я всерьез опасалась, что условия могли измениться. Но Грася была уверена, что сведения, которые я должна была почерпнуть из книги и почерпнула, мне помогут. Поэтому оставалось лишь надеяться на подобное.

Темнело все быстрее. Скоро ночь полностью вступит в свои права, но я не ложилась спать, понимая, что вряд ли смогу уснуть, и Гражина не возвращалась. Признаюсь, я ждала ее, надеясь просто поговорить и успокоить волнение, зарождавшееся в душе с каждой минутой, которая приближала меня к заветному часу испытания. А потому, когда в двери постучали, я с удивлением повернула голову и увидела, как в приоткрытую дверь заходит Елень.

Дочь Главы вплыла лебедем, одарив меня привычным надменным взглядом, в котором читалось едва ли не презрение, хотя я не совсем понимала, из-за чего оно вызвано. Из нас двоих бездарностью была именно она, но при этом девушка вела себя так, словно уже завтра должна была сменить мать на ее должности.

- Ты? – вырвалось у меня.

- Что тебя удивляет? – спросила Елень.

Я пожала плечами и отложила книгу так, чтобы девушка не смогла увидеть и прочитать название, но дочь главы такие вещи, как книги, явно не интересовали.

- Зачем пришла? – спросила я. – Неужели, пожелать удачи? – и не удержалась от сарказма.

- С ума сошла? – то ли пошутила, то ли совершенно серьезно ответила молодая ведьма.

- Тогда, разреши спросить, почему я удостоилась такой чести?

Елень приблизилась ко мне и шаги ее были мягкими и беззвучными, словно у крадущейся кошки.

- Просто хочу удостовериться, что ты настроена решительно и не сбежишь, поджав хвост…

«К Вацлаву!» - закончила мысленно фразу девушки, оборванную на полуслове.

- А если говорить серьезно, - Елень обвела взглядом помещение, после чего остановила его на мне, - я пришла помочь.

Мои брови, приподнятые в удивлении, были лучшим ответом, хотя, кажется, я понимала причину, по которой Елень собралась это сделать. Надеется, что я пройду испытание и Мария отправит меня подальше от столицы, но какая есть вероятность, что Крыло не окажется в том месте, где буду я?

Вот подумала и тут же вздохнула, понимая, что наивно пытаюсь обнадежить саму себя, рассчитывая на новую встречу с князем. Как оказалось, я только на словах смогла его забыть. Сердце продолжало кровоточить открытой раной и мечтало вернуться к Вацлаву.

- Ты не спрашиваешь, почему я так добра, что хочу тебе помочь? – поинтересовалась Елень.

- Разве сестрам Круга не запрещено рассказывать о таинстве испытания? – ответила вопросом на вопрос.

- Запрещено, - кивнула девушка, - но я не собираюсь ничего тебе рассказывать, просто дам один совет и уйду.

«Поскорее бы!» - мелькнула мысль в голове, вслух же я лишь сказала: - Говори.

- Все, что ты сегодня увидишь, - начала Елень, загадочно улыбаясь, - это все неправда. Чтобы пройти испытание тебе нужно принять саму себя, поняла?

- И это все? – я даже приподнялась, глядя на дочь Главы. Елень нахмурилась.

- То есть? – проговорила она без прежней уверенности. – Мама сказала, что ты поймешь…

- Я не поняла! – солгала я.

- Значит, останешься безродной ведьмой, какой и была рождена, - зло выплюнула пани Вишневская. По всей видимости, она полагала, что только что, своим советом, открыла для меня великую тайну. Тайну, которую, впрочем, сама и не поняла, и теперь усиленно делала вид, что это не так.

- Спасибо за совет! – бросила я ей в спину, когда Елень, взмахнув своими белоснежными волосами, шагнула прочь от меня, направляясь к выходу.

«Принять себя!» - повторила я слова девушки и отвернулась. Хлопнувшая дверь оповестила меня о том, что незваная гостья ушла, и я не смогла сдержать вздоха облегчения. Видеть в такой важный день неприятного человека было выше моих сил. А Гражина все не возвращалась.

Я легла на кровать, вытянувшись во весь рост и задумчиво уставилась в потолок, а затем просто закрыла глаза и приготовилась ждать.

Время текло, словно песок сквозь пальцы. Приближалась полночь и момент, когда для меня наступит миг и предстоит сделать то, чего я еще не знала и могла лишь догадываться.

«Я справлюсь!» - сказала себе, пытаясь даже мыслям придать уверенности, и надеялась, что получилось так, как надо.

Вацлав ощущал странное нетерпение. С самого вечера его обуял непонятный страх и вышагивая по кабинету, мужчина пытался прислушаться к своим ощущениям, но получалось плохо. К тому времени, когда вернулся Трайлетан, удивительно румяный и пышущий здоровьем, словно обычный человек, князь потерял счет времени и, сидя в кресле, потягивал вино, стараясь успокоиться и не понимая причину своего волнения.

- Пан Трайлетан! – дворецкий застыл в двери, ведущей в покои хозяина и Вацлав, подняв глаза, увидел темную фигуру за его спиной.

- Пусть войдет. Я ждал его! – велел он.

Пан Казимир, кивнув, отступил в сторону и едва всадник переступил порог кабинета, закрыл за мужчиной дверь, оставаясь снаружи.

- Что с ней? – сорвался с места Вацлав. Синий взгляд пылал гневом и потаенным страхом. Трайлетан нахмурившись, посмотрел на друга, примирительно подняв руки.

- Как ты узнал? – только и спросил он.

- Что узнал? – удивился хозяин Крыла.

- Что с Валеской что-то не так.

Вацлав не ответил и тогда Трай продолжил говорить:

- Сегодня испытание, - произнес и поднял взор, - она пройдет его.

- Отчего ты так уверен?

- Давай присядем! – предложил всадник, задумчиво глядя на друга. Князь опустился в кресло, приняв обманчиво-расслабленную позу и приготовился слушать.

- Я сегодня разговаривал с Гражиной…

- Кто бы сомневался! Думаю, не только разговаривал, - перебил Вацлав.

- Не только, - кивнул Трайлетан, - но это к делу не относится. Понимаешь, она сегодня рассказала мне свои предположения относительно планов Главы, и я решил, что они не лишены оснований.

- А короче?

- Короче, - повторил всадник и в нескольких фразах передал предположения княжны, неотрывно глядя за меняющимся выражением лица друга.

- Но это лишь ее теория, - поспешил уверить он Вацлава, заметив, что мужчина начал менять свой облик, теряя человеческий вид. Подобное случалось лишь когда Вацлав чувствовал грозящую ему опасность.

- Грася будет рядом с ней, - добавил Трайлетан. – Она сообщит нам, если что-то пойдет не так.

Вацлав мрачно посмотрел на всадника.

- Если они задумали навредить моей женщине, я сотру с лица земли этот особняк и всех, кто находится в нем…

- И тем самым лишишь магический мир равновесия, - перебил князя Трай.

- Черт с ним, с этим миром, - вцепившись в подлокотники кресла, заявил Вацлав.

- Ты не прав, - ответил всадник, но князь его уже не слушал. Он медленно поднялся на ноги и вышел из-за стола, направившись прямиком к двери, но не дошел до нее каких-то пару шагов. Вскинув руку, он провел ладонью перед лицом, словно разрезая пространство напополам и Трай со вздохом увидел, как воздух задрожал и пошел рябью, после чего на месте, где мгновение назад находилась дверь, открылся темный провал портала и Вацлав, не задумываясь, вступил в него, исчезая во тьме.

Всадник бросился было следом, но портал вспыхнул синим пламенем и все исчезло, и перед мужчиной снова была простая дверь. Трайлетан выругался и потянулся к ручке.

- Господин? – Казимир посмотрел на всадника.

- Его Сиятельство отправились на прогулку, - ответил Трай, - а я отправляюсь за ним. Будь добр, Кондрат, приготовь к моему возвращению теплую ванну и ужин.

- Конечно! – не задавая лишних вопросов, сказал дворецкий, а всадник поспешил к лестнице, негодуя на то, что подобно Вацлаву не может открывать порталы в пределах замка.

«Зато я могу сделать это вне стен Крыла!» - напомнил себе мужчина и сорвался на бег.

Когда в двери постучали, я открыла глаза и поняла, что все же уснула. Свеча, стоявшая на столе и освещавшая комнату, догорела, а я не помнила, чтобы зажигала ее. Значит, кто-то побывал здесь пока я спала и зажег свет?

Стук повторился, и я села на кровати, сонно моргая, когда двери открылись и на пороге возникла фигура в длинном плаще. Тем не менее, я без особого труда узнала в вошедшей помощницу Главы.

- Пани Клаудиа? – проговорила я, сдерживая зевок.

- Пани Каревич, - последовал ответ, - ваше время пришло, - и задала вопрос, который я ждала: - Готовы ли вы?

- Да! – ответила сразу же и встала с кровати, ощутив под ногами твердый и, отчего-то, холодный пол.

Теперь мне нужно было следовать за Клаудией, но перед тем как покинуть комнату, я зачем-то огляделась, будто искала Грасю. Но княжны здесь, конечно же, не оказалось.

Мы вышли в коридор и двинулись вперед. Темнота, обступившая меня со всех сторон, дышала зимней свежестью и ледяным холодом, а по спине, словно множество крошечных ножек, пробежали мурашки.

«Грася, где же ты?» - подумала я, понимая, что присутствие подруги мне сейчас было необходимо как воздух. Просто знать, что она – рядом и болеет за меня.

На встречу тянулись мутные тени. Мне казалось, что за каждым углом поджидает призрак, такой же жуткий, как и те, что напали на нас во время тщетной попытки спасения жизни Стефы.

Я шагала, ощущая, как по спине ползет холод. Его пальцы, похожие на лапки паука, пробирались под ткань одежды, прикасались к коже, обжигали до отвращения и заставляли вздрагивать от невыносимого ужаса.

«Это они, - подумала я, - ведьмы. Они нагоняют страх и холод. Надо взять себя и не бояться. Испытание началось с того момента, когда в комнату вошла Клаудиа!» - и я, хвала богам, это поняла. Заставив тело расслабиться, стала дышать спокойнее и при этом перестала смотреть по сторонам на пугающие тени призраков.

Мы пришли в гостиную, и я увидела их. Сестры стояли кругом. Они не смотрели на меня, а покачиваясь, слажено бормотали какие-то слова, смысл которых я не могла разобрать.

- Готовы ли вы? – повторила в спину Клаудиа.

- Да! – ответила я и не колеблясь шагнула вперед.

Ведьмы расступились, давая мне дорогу, но с каждым новым шагом действительность, окружавшая меня, стала меняться. Дивный, густой туман заполнил помещение. Казалось, он выбирался из-под пола, лился с потолка, проникал сквозь самые незначительные щели, напоминая мне дорогу в Навь, указанную Смертью. Я заметила и Главу – она единственная, кто был в простой одежде, не прикрытой балахоном и смотрела так, что становилось жутко дышать. Но ноги двигались вперед, и я шла, проваливаясь в марево, ощущая, как туман охватывает меня, оплетает своими холодными щупальцами.

«Не бойся! Только не бойся!» - сказала себе и тут же услышала в ответ: - Это все нереально, запомни! – прозвучал знакомый голос, прежде чем я погрузилась в туман.

- Грася! – воскликнула я и оглянулась назад, но за спиной уже не было ни гостиной, ни ведьм, продолжавших бормотать свое заклинание, ничего и никого. Лишь туман и я, словно заблудившаяся меж миров, на полпути к Нави. И все, что мне оставалось – это идти вперед.

Елень смотрела в окно. Вот уже несколько минут просто стояла и смотрела на освещенную магическими фонарями улицу. Но ее взгляд привлекали не длинные тени, разделившие дорогу и не огни в противоположном доме, такие мягкие и наполненные домашним уютом. Нет. Взгляд девушки был прикован к высокой фигуре в черном. К мужчине, взгляд которого, горящий потусторонним синим пламенем, был направлен на особняк.

«Ты не сможешь войти!» - подумала девушка, но отчего-то почти сразу усомнилась в своем предположении. Весь вид князя говорил о том, что он может и войдет, если посчитает нужным.

«Неужели пришел за ней?» – она подняла ладонь к губам, прижала, чуть прищурив глаза и продолжая следить за Вацлавом.

Елень стоило бы сейчас спустится вниз и присоединится к матери и сестрам, чтобы вместе с ними проводить на испытание Валеску, но она не могла заставить себя двинуться с места. Все ее внимание было приковано к демону, который просто стоя и ждал.

«Чего он ждет? – не понимала девушка. – Чего хочет? Чтобы она вышла, и он забрал ее назад, в свой замок? Но ведь она ясно дала понять, что не желает больше быть с ним и даже ей, своей сопернице, заявила это в открытую!».

Елень опустила руку, услышав, как там, внизу загомонили ведьмы, начав петь ритуальную песню. Это могло означать только одно: Валеска пришла и отправилась на испытание.

«Интересно, что матушка приготовила для нее?» – подумала девушка.

Фигура князя, там внизу, стояла недвижима. Время текло, ведьмы пели, а он просто стоял и ждал.

«Как глупа любовь, - подумала Елень. – Она делает людей слабыми. Она – как зависимость и болезнь, лишает разума, заставляет идти на поводу у чувств. Ведь, если бы не любила Валеска своего Вацлава, не пришла бы сюда в попытке спасти его от гибели. А он…в свою очередь, не стоял под окнами особняка, будто каменный истукан!». Чего ждет? На что надеется? Елень искренне не понимала мужчину, как не понимала и того, почему за столько лет, когда она пыталась приучить князя к своему присутствию в его жизни, он так и не отреагировал на нее должным образом. Разве она не красива? Разве за ее спиной нет матери и власти Круга? Почему влюбился в эту простушку, ведь она слишком глупа, чтобы стать одной из сестер! Даже если бы Глава не придумала свой план в извлечении силы, все равно шансы девчонки были би ничтожными.

- Все уже началось! – прозвучал голос за спиной Елень и рука, холодная, словно лед, легла на ее плечо.

- Что произойдет с нашей дорогой панной? – спросила девушка.

Пани Мария встала рядом с ней и выглянула в окно, заинтересованная тем, куда смотрит ее дочь. Увидев князя, Глава удивленно округлила рот и приподняла брови.

- А он тут что делает? – спросила она тихо.

- Я почем знаю! – передернула плечами дочь.

Пани Мария отпрянула от окна и посмотрела на Елень.

- Спускайся вниз! – приказала она. – Я чувствую, девчонка приближается к первому испытанию. Мне нужно твое присутствие. Уже сейчас я постараюсь, воспользовавшись силами сестер, связать нити вашей магии, твоей и Валески.

- А что потом? – отделилась тенью от окна Елень.

- Узнаешь! – ответила ее мать и добавила: - И больше не смотри на него. Это может быть опасно.

Девушка вопросительно посмотрела на мать.

- Он ведь не просто так пришел, - пояснила пани Мария. – Он чувствует девчонку. Они связаны, хотя она, дурочка, этого еще не поняла.

- То есть… - хотела было задать вопрос Елень, но Глава лишь покачала головой в ответ.

- Идем! – только и сказала она. – Время пришло.

Глава 23.

«Интересно, это Грася зажгла свечу в комнате? – думала я, шагая в тумане. – Если да, то забрала ли она книгу, которую принесла мне, или книга уже сгорела?» - и почему я только не проверила это, когда проснулась. Правда, сделать подобное при пани Клаудии было бы непросто, особенно, если бы книга оказалась на своем месте, там, где я оставила ее, перевернув во время прихода Елень.

Но, так или иначе, сейчас об этом думать было поздно. Я начала свое испытание и теперь мне предстояло с достоинством, или без, это уже как получится, пройти его, чтобы заслужить свое право стать одной из сестер Круга.

Я шла вперед, замечая, что постепенно, туман, окружавший меня, начал рассеиваться и окружавшая меня действительность стала приобретать очертания и краски. Я больше не слышала монотонные голоса сестер, радуясь только тому, что Грася, судя по всему, находилась там, среди ведьм и поддерживала меня, пусть и мысленно, но была рядом со мной.

Неожиданно, мне стало интересно, переместилась ли я куда-либо из особняка или это заклинание сыграло со мной злую шутку? Может быть я все это время продолжаю находиться там, в замкнутом круге из голосов сестер, стоя на полу гостиной и все остальное, туман и прочее, мне мерещатся?

Как бы то ни было, но испытание началось и мне следовало приложить все усилия, чтобы пройти его достойно.

Шаг за шагом приближал меня к невиданной цели. Я вышла из тумана и оказалась в темном лесу, дышавшем тишиной. Ни единый звук не нарушал ее, разве что мое дыхание, вырывавшееся облачком пара.

- Где я? – то ли подумала, то ли произнесла вслух. Оглянулась назад, чтобы увидеть место, откуда пришла в лес, но за спиной были лишь деревья, темные и молчаливые.

- И что мне делать? – спросила сама себя, а затем услышала этот звук. То ли вздох, то ли стон и тишину нарушил странный треск, доносившийся откуда-то из леса. Не задумываясь, шагнула вперед, стараясь ничему не удивляться. Лес мне казался самым обычным, разве что напоминал место, где я, кажется, уже бывала. А затем я поняла, куда попала и костер, мелькнувший меж черных стволов деревьев, будто поманил меня ярким росчерком оранжевого пламени.

Продолжая идти, я уже точно знала, кого встречу там, впереди.

Она ждала меня сидя у огня, только сейчас у нее было обычное лицо, разве что слишком бледное. А вот глаза…глаза остались прежними – черные провали, пугающие и одновременно, манящие.

- Вот и увиделись снова, Валеска! – проговорила Смерть и сделала приглашающий жест рукой. Я опустилась на коряжистый пень, посмотрев на нее и не ощущая прежнего ужаса и страха перед этим существом.

- Почему ты здесь? – спросила я.

- Все просто, - пояснила она и протянула руки к пламени, словно греясь, хотя я не ощущала от костра даже намека на тепло. – Я – твое воображение, твои воспоминания, если хочешь знать.

- И? – уточнила я.

- Тебе предстоит раскрыть свои силы, - добавила Смерть и улыбнулась, - все свои силы, те, которые сейчас дремлют внутри твоего сердца.

- То есть, - проговорила я, глядя на существо, - если верить твоим словам, ты – просто плод моего воображения и это я сама сейчас даю себе советы?

Смерть наклонила голову на бок и как-то странно посмотрела на меня, а затем рассмеялась, неприятно так, сипло и очень знакомо. Я вскочила на ноги и уставилась на костре и лес, на старуху, сидевшую у огня – все поплыло перед глазами, словно на нарисованную картинку плеснули воды. Но смех… Все было нереальным кроме ее смеха.

Обстановка вокруг меня стала меняться и вот я уже не стою у костра, а нахожусь в пещере. В той самой пещере, где умерла моя сестра, только Стефа, или та, которую создала моя фантазия, сейчас, в этом видении, не мертва. Она сидит на одеялах и смотрит на меня, тянет руки, сверкает глазами.

- Спаси меня! – говорит она.

Не выдержав, я шагнула к сестре. В сердце всколыхнулось ликование и радость. Напрасно я пыталась достучаться до самой себя, прокричать мысленно, что передо мной не сестра! Что моя Стефа, так, которую я так любила, давно умерла, а это лишь мое воображение, но, признаться, очень яркое и кажущееся живым.

- Стефа! – я обняла сестру, и она обхватила меня за шею руками, прижалась с силой, обдав неожиданным холодом и только тут я поняла, что это не она. Не сестра.

«Уходи оттуда. Уходи!» - зазвучали в голове слова Граси. Опомнившись, я попыталась сбросить ее руки со своего тела, но не удалось. Девушка крепко вцепилась в меня, зашептав на ухо со злостью:

- Где моя дочь, Валеска? Куда ты дела мою дочь?

По телу пробежала дрожь, и я ощутила, словно невидимые нити привязывают меня к сестре или тому, что было ею. Отчаянно задрожав, я напряглась, повторив попытку оторвать от себя тонкие руки, но не удалось. Физически созданная моим воображением Стефа была во много раз сильнее. Она держала меня стальным захватом, обжигала ледяным дыханием.

«Что-то не так с этим испытанием! – подумала я со страхом. – Не может быть, чтобы девушек, которые только открыли в себе задатки силы бросили на подобные муки, или это я такая особенная показалась Главе… или это происки Елень?».

Что ведьма говорила о моей силе? Дар, который должен проснуться, но пока спит, а ведь я уже была с мужчиной и если у меня была сила, действительно настоящая сила, то сейчас она должна пробудиться и помочь мне справиться со Стефой.

- Где моя дочь? – завизжало существо, и я закричала вместе с ней, даже не понимая, что там, за пределами выдуманной реальности, Глава Круга, глядя на меня, застывшую в окружении ведьм, прищурив глаза, качает головой и чуть улыбается уголками губ. Я же боролась против сестры, пока не обессилела и только тогда ко мне мне пришло понимание. В момент, когда руки Стефы сомкнулись на моем горле, я все поняла.

«Все проще, чем я думала!» - сказала себе, надеясь, что не ошиблась.

Все, что мне нужно было сделать, просто расслабиться и позволить вымышленной сестре действовать. И как только я сделала это, захват исчез. Более того, растворилась в пустоте умершая сестра и стены пещеры, после чего я осталась снова в черной пустоте.

Протянув руки, ощупала горло и вздохнула с облегчением.

«И что же дальше?» - мелькнула мысль. Я поднялась на ноги, отряхивая несуществующие соринки с платья. Двинулась дальше, понимая, что уже скоро все закончится.

Мне показалось, что прошло несколько часов, пока я бродила в темноте, не слыша даже звука собственных шагов и только сердце стучало гулко в груди, будто напоминая о том, что я жива.

- Где же выход? – спросила сама себя, оглядываясь в темноте. – Если это все, то почему я не вернулась в особняк?

И тут, словно отвечая на мой вопрос, под ногами застелился туман. Словно котенок, он стал ластиться к моим ногам, и я застыла на месте не понимая, куда идти дальше. Бессмысленно было бродить в этой пустоте. Я устала и обессилела.

- Валеска!

Голос, позвавший меня, был мне знаком. Более того, я задрожала, едва услышала его, такой родной и такой настоящий.

Повернула голову и только сейчас увидела, что за спиной возвышается замок. Это был он – «Черное Крыло», а его владелец стоял на пороге и смотрел на меня.

- Ты все же вернулась? – спросил он.

- Ты не настоящий! – проговорила тихо в ответ, но Вацлав лишь улыбнулся, мягко и так по-доброму, что я почти поверила в реальность происходящего.

- Ты вернулась, - князь больше не спрашивал, он констатировал факт. А я посмотрела в любимые глаза, такие яркие синие, словно летнее небо.

- Я никогда не вернусь! – сказала я уверенно, но мужчина не стал слушать меня. Шагнул вперед. Сначала медленно, затем почти сорвался на бег и все, что я смогла сделать – это просто стоять и смотреть, как он приближается ко мне.  Сердце забилось в груди так часто, что стало трудно дышать. Мне хотелось ринуться к любимому, чтобы снова почувствовать прикосновение его и горячих губ, но я осталась стоять и Вацлав сам подбежал ко мне. Застыл в шаге, глядя таким взглядом, что я не удержалась, застонала, прикрыв глаза, а когда, через секунду, распахнула их снова, увидела, что он сделал этот последний шаг, разделивший нас, и теперь тянется к моим губам.

- Моя! – проговорил мужчина.

«Твоя!» - подумала я.

Его рот накрыл мои губы в властном поцелуе, слишком настоящем, чтобы я нашла в себе силы оттолкнуть Вацлава. И мы продолжали целоваться, будто обезумевшие. Его руки скользили по моему телу, жадно, властно, уверенно, а я в ответ позволяла целовать себя, положив ладони на его плечи, вцепившись в них пальцами.

Я поняла, что что-то не так слишком поздно. Князь сам отстранился от меня и сполз вниз, упав на колени и уткнувшись лбом в мой живот.

Опустив взгляд, я не сдержала крика, пронзительного и полного ужаса.

У моих ног был старик. Волосы, которые еще минуту назад были цвета воронова крыла, теперь поредели и свисали белыми прядями. Он заметно похудел и сгорбился, а руки, продолжавшие держать мои бедра, ссохлись и стали похожи на руки Смерти.

- Нет! – закричала я, понимая, что воссоздала в своем воображении самый страшный из ночных кошмаров. Мой страх обрел плоть и теперь князь, стоя передо мной на коленях, медленно умирал.

- Нет! – вырвалось сиплое и я рухнула рядом с Вацлавом, попыталась удержать его, но не смогла. Обессилевший, постаревший на все свои годы, прожитые обманом, князь умирал, а я лишь смотрела на него и понимала, что это самое страшное, что я могла только представить. В моей голове все помутилось: реальность и вымысел смешались воедино и все, что я сейчас понимала, это одно, что не могу позволить любимому умереть.

Я склонилась над ним и протянула руки, как тогда, когда лечила его в замке, пытаясь призвать все свои силы.

- Ну же! – закричала я, сосредоточившись на умирающем. – Не смей оставлять меня, Вацлав! Не смей!

Я даже встряхнула ладони, но ничего не происходило. А князь, запрокинув лицо в темноту над нашими головами, затихал. В когда-то синих, а теперь выцветших глазах, угасал огонь, а я продолжала призывать все свои силы и внутри меня бесновался крик полный боли и ужаса.

- Валеска! – проговорил князь и закрыл глаза. Решив, что он умер, я закричала так, что, кажется, потеряла на время голос, но в ту же минуту что-то произошло. Что-то неуловимое изменилось во мне и из раскрытых ладоней полился свет. Сначала едва заметный, он становился ярче и сильнее, пока не залил темноту вокруг яркой вспышкой и чья-то ладонь сжала мое плечо.

Я открыла глаза, недоуменно оглядываясь по сторонам. Память напомнила о том, что произошло, и я опустила взгляд на свои руки, опасаясь увидеть на полу тело князя. Но, конечно же, его там не было.

- Вставай! – произнесла Клаудиа и помогла мне подняться на ноги, после чего я увидела и остальных сестер – больше они не стояли кругом, а лишь смотрели на меня, молчаливые и удивленные.

- Что произошло? – спросила сипло. В горле засаднило, отдалось болью. – Я все испортила? – я посмотрела на помощницу Главы – саму Марию я не видела среди обступивших меня сестер.

- Нет, Валеска! – старшая сестра соизволила улыбнутся. – Все хорошо. Ты прошла.

- Прошла? – признаться, я удивилась. – И что за дар у меня?

Клаудиа ничего не сказала, лишь взмахом руки велела сестрам расходиться.

- А где пани Мария? – поинтересовалась я.

- Встретишься с ней завтра! – сухо ответила сестра и добавила: - А теперь возвращайся к себе.

- Но вы не дали мне ответ на вопрос, - не унималась я, - меня приняли в Круг? Я прошла испытание? – признаться, сама я в этом очень сильно сомневалась, но хотела узнать ответ, так волнующий меня.

- Вот завтра от самой Главы и узнаешь! – не сдавалась пани Клаудиа. Она положила мне руку на плечо и развернула в сторону выхода. – А теперь, иди! – и толкнула в спину.

«Если Глава намерена встретиться со мной, - подумала я, шагая вперед, мимо сестер, провожавших меня долгими взглядами, - значит, я прошла испытание. Ведь если нет, то смысл ей видится со мной снова? Чтобы лично сказать о том, что я провалилась? Это нелогично», - приободренная собственными догадками, я поспешила вернуться в пустующую комнату, заметив мельком серый свет, льющийся в окно.

«Неужели, прошло столько времени? – удивилась я. – Ведь я отправилась на испытание в полночь, а сейчас, судя по времени суток за окном близится рассвет!».

- Не удивляйся, - голос за спиной, прозвучавший из темноты, заставил меня было вздрогнуть, но я вспомнила его и облегченно улыбнулась.

- Грася!

Княжна стояла за моей спиной и улыбалась.

- Я все время была рядом! – сказала она. – Ты справилась, хотя эти старухи и не признались во всем сразу.

Я шагнула в ней, улыбаясь.

- Я в этом не уверена! – ответила тихо.

Гражина Щенкевич подошла ко мне и взяла за руку. Тепло ее прикосновения заставило меня улыбнуться еще сильнее и все видения, которые никак не выходили у меня из головы после завершения испытания, улетучились сами собой.

- Пойдем, - сказала девушка, - тебе нужно выспаться. Глава пришлет за тобой уже скоро.

- А если я не прошла? – не уставала сомневаться я.

- Прошла, я уверена. Иначе они тотчас выставили бы тебя с пожитками за двери. Тут с подобным не церемонятся, сама знаешь.

Грася потянула меня за собой и спустя несколько минут мы уже заходили в общую комнату.

- Я была у тебя, когда ты спала, - призналась ведьма, - не решилась разбудить, так как знала, что тебе следует отдохнуть.

- А книга? – спохватилась я.

- Не переживай. Книга была мной уничтожена.

Я вздохнула.

- Жаль! – произнесла.

- Книгу? – удивилась княжна и мы подошли к моей постели, опустились на покрывало, глядя друг на друга.

- Мне всегда было жаль книги.

Грася рассмеялась.

- Ну что ты, глупенькая! – она поднесла руку к губам, прикрываясь во время смеха, но так естественно, что я только сейчас обратила на это внимание. Теперь я знаю, как смеется моя подруга. Именно – подруга. Я стала считать Гражину таковой спустя всего лишь несколько дней знакомства. И так иногда бывает, что знаешь человека долгие годы, а после оказывается, что между вами не было искренней дружбы, а после встречаешь вот такую как Грася и мир переворачивается с ног на голову, а ты понимаешь, что вот она – истинная дружба.

- Не смотри там на меня! – прыснула со смеху Грася. – Книга как феникс – сгорев, вернулась туда, откуда я ее принесла.

- А! – только и смогла я произнести.

Грася прокашлялась и успокоившись спросила:

- Значит, завтра у тебя рандеву со старухой?

- Ты о Главе?

- О ком же еще!

Я замялась.

- Не думаю, что ее можно называть старухой! – проговорила я, но Грася отмахнулась.

- Хорошо, что ты не видишь то, что вижу я – ее оболочка хороша, но тело, спрятанное под ней уже несколько раз омолаживалась с помощью ритуалов и, заметь, не самых простых. Но вечно жить не сможет даже такая великая ведьма, как пани Мария, - она сменила тему, - но поговорим сейчас о тебе.

Признаюсь, была немного удивлена.

- Завтра, или если быть точной, уже сегодня, ты отправишься в ее кабинет. Глава, а в этом я почти уверена, скажет тебе, что отправит учиться в другой город, как и было между вами оговорено…

- И мы расстанемся, - с сожалением сказала я.

Грася только улыбнулась, загадочно сверкнув глазами.

- Если судьбе и богам будет угодно, мы обязательно еще встретимся! – сказала она и добавила то, о чем я подумала, но не решилась произнести вслух: - У меня еще не было такой подруги, как ты. Даже, если признаться честно, у меня их не было вообще.

Я протянула руку и прикоснулась к плечу княжны.

- Теперь она у тебя есть! – сказала я.

После ухода Граси я легла на кровать и уснула. Уснула вот так, в чем была, даже не переодевшись в сменную одежду. Просто прилегла, будто на минутку и буквально провалилась в сон. А когда проснулась от чужого прикосновения к плечу, то почувствовала себя невероятно усталой, а все, что случилось ночью показалось просто сном. Не самым приятным, но сном. Только вот лицо одной из сестер, склонившееся надо мной, было вполне реальным, и я поняла, что мое испытание тоже было настоящим.

- Вставай. Глава требует тебя к себе! – сказала ведьма и убрала руку с моего плеча.

Кивнула, сонно моргая. Села в постели, опустив голову. Спать хотелось так сильно, что если бы я снова легла назад, то непременно уснула бы. Только кто позволит? Если уж Глава не спит после бессонной ночи и велит прийти в ее кабинет, значит и мне не положено.

- Я сейчас пойду умоюсь, - проговорила вяло и ступила на холодный пол.

- Только не долго, - прокаркала ведьма. – Глава не любит ждать.

Я кивнула и поплелась в ванную комнату. Холодная вода освежила меня и прогнала сон, но все равно я ощущала себя так, будто всю ночь носила что-то тяжелое: мышцы болели, а в голове гудело и, казалось, кто-то время от времени стучит мне в лоб, отчего боль отдавалась даже в затылке. Покинув ванную я вернулась в комнату. Ведьма сидела у окна, глядя на улицу и я стянула с себя одежду, сменив ее на свежую и не мятую после короткого сна.

- Я готова! – произнесла, обращаясь к сестре. Она была из средних сестер, тех, кто уже прошел обучение, но теперь практикуется, чтобы достич уровня дара, так сказать, раскрывает его всеми доступными способами. Насколько я знала из книг, прочитанных в замке, и рассказов Гражины, этими самыми способами являлась работа во благо Круга. Ведьм отправляли на задания. Если белая, то оказывать помощь людям и лечить их от хворей, если черная – напротив, насылать беды и наводить порчу. Это, конечно, удивляло. Я не могла понять, для чего один и тот же Круг занимается такими вещами, слишком противоположными по значению, но кто бы мне, новичку, объяснил подобное? Грася сама не знала, а остальные сестры, младшие, с которыми я изредка общалась, понятия не имели, с чем связана такая деятельность ковена.

- Что задумалась? – спросила меня сестра и сдвинула брови. Они у нее были широкими и очень густыми, отчего создавалось впечатление, будто женщина весьма мной недовольно, хотя, может быть, так оно и было на самом деле?

- Пойдем. Глава ждет! – словно опомнившись, ведьма шагнула к выходу, а я за ней следом, стараясь не отставать и при этом не забегая вперед. Мои мысли сменили свое направление и теперь я думала только о том, прошла ли испытание и не прогонит ли меня пани Вишневская. Я продолжала думать об этом даже когда поднималась по лестнице и когда моя провожатая остановилась перед входом в покои Главы. Она постучала и я, вздрогнув, услышала голос пани Марии, ответивший, что мы можем заходить. Но в двери прошла я одна. Сестра осталась в коридоре, она же и закрыла за мной двери, а я переступив порог кабинета Главы, вышла на центр комнаты и застыла, глядя на женщину, восседавшую за столом.

Пани Мария выглядела немного уставшей, словно совсем не отдохнула. Она подняла голову и взглянув на меня, жестом пригласила сесть за стол.

- Доброго утра, госпожа! – поприветствовала я старшую сестру.

- Садись, Валеска! – вместо ответного приветствия, сказала женщина и я опустилась на указанное место.

Мария Вишневская пристально рассматривала меня так, будто видела впервые. Ее глаза, горящие, как пламя свечи, скользили по моему лицу и застыли лишь когда, как мне показалось, она рассмотрела все то, что хотела.

- Как я и обещала, после испытания ты отправишься в Дубны.

- Дубны? – повторила я, а в голове яркой вспышкой промелькнуло радостное: «Ты прошла! Если она говорит, что отправит тебя учиться и дальше, значит, ты прошла испытание!».

Наверное, я не смогла совладать со своими эмоциями, потому что, глядя на меня, Глава усмехнулась.

- Вижу, ты рада! – проговорила она.

- Да, госпожа! – кивнула горячо.

- Вот и хорошо, - она положила на стол руки с длинными пальцами, каждый из которых был увенчан кольцом или перстнем. Сама не знаю почему, но вдруг опустила взгляд и стала разглядывать украшения, а пани Мария тем временем, продолжила: - Только отправишься ты туда уже завтра.

- Что?

- Сегодня соберешь вещи, и сестра Марта выдаст тебе мантию младшей сестры. Завтра приедет телега и на ней ты отправишься в Дубны, чтобы учиться именно там. Мы ведь так договаривались? – она изогнула брови. – И, кажется, ты сама хотела, чтобы я перевела тебя как можно дальше от столицы?

- Да, госпожа! – кивнула я, только сердце сжалось от разочарования. Как бы там не было, я все же надеялась на то, что Вацлав будет искать меня и догадается, что я нахожусь в столице. Догадается, или ему помогут…тот же Элкмар, который уж точно знает, где меня выпустил из замка!

«Какая же ты слабачка!» - тут же упрекнула себя и вздохнула.

- Кажется, ты совсем не рада? – проговорила пани Мария.

- О, нет! – я поспешила уверить ее в обратном. – Я рада и очень, - а затем, чтобы сменить тему, спросила о том, что интересовало меня уже давно.

- Моя сила… - замялась в нерешительности, - она открылась? У меня получилось?

- Да!

Ответ прозвучал как-то странно, но я сказала себе, что не стоит удивляться. Видимо, мой дар не такой особенный, как мне бы хотелось. Да и вообще, с чего я решила, что буду так сильно отличаться от других девушек, которые уже учились в Круге.

- У меня магия белая или…

- Белая! – ответила Глава. – Твой дар, открывшийся во время испытания, показал, что ты будешь сильной целительницей.

- Что? – невольно округлила рот, но тут же поспешила его захлопнуть.

- Белые ведьмы не такая редкость, а уж целители…– женщина выразительно посмотрела на меня. – Ничего особенного, конечно, у тебя нет, но, при желании и упорном труде, ты сможешь достичь определенного уровня силы. Уж лечить-то точно сможешь и очень хорошо лечить.

Признаюсь, я немного опешила и даже расстроилась. Лечить людей, это конечно, хорошо и благородно, но я-то мечтала о другой силе. О силе, которая поможет мне в совсем других вещах. А что целительница? Говорят, что они даже вред не могут нанести никому, разве что, нечисти. А так…

Я вздохнула.

- Если это все, что ты хотела узнать, то наш разговор окончен! – мягко произнесла пани Мария. – Ступай и выспись, а позже соберешь вещи. Телега прибудет за тобой на рассвете, так что, будь готова. Ты отправишься к новой жизни.

Поднявшись со стула, я поклонилась Главе и попятилась к выходу. Моя провожатая исчезла и вместо нее в коридоре, очевидно, дожидаясь своей очереди на прием у пани Вишневской, стояла Клаудиа. Она посмотрела на меня и проигнорировала пожелание доброго утра. Мне не оставалось ничего другого, как спуститься вниз и отправиться спать дальше. Только теперь сна не было ни в одном глазу и, шагая по ступенькам вниз, я думала о том, что по правде говоря, не хочу уезжать от Граси.

«И от князя, - поправила себя. - Точнее из места, где он может тебя найти».

Горько усмехнувшись, ударила рукой по перилам.

«Но ведь не ищет!» – подумала с горечью.  Сама этого желала и все же надеялась…только на что – не понятно.

- Видел ее? – Трайлетан внимательно следил за выражением лица друга, пока тот стоял у камина. Князь смотрел куда-то в пространство перед собой и не видел даже, как в зеркале возникла на мгновение морда Элкмара и тут же исчезла, сверкнув красными глазами.

- Так видел, или нет? – повторил вопрос всадник. Сам он сидел в кресле с кружкой чаю в руках. Вторая, Вацлава, остывала на столе, пока мужчина, поглощенный собственными мыслями, размышлял у каминной полки.

- Хотя, что я спрашиваю, - Трай сделал глоток и даже не поморщился, хотя в кружке был почти кипяток. – Ты просто стоял там, под окнами…

- Я пытался почувствовать ее через эти магические заслоны, но чертовы ведьмы запутали особняк в паутину своих заклинаний и мне почти ничего не удалось ощутить, - наконец, проговорил Вацлав.

- Считаешь, нам пора начинать беспокоиться? – уточнил всадник.

- Считаю, что да. Я склонен согласиться с предположением твоей девушки, и попросту сам чувствую, - мужчина приложил ладонь к груди в области сердца, - здесь чувствую, что Валеске грозит беда.

Трайлетан поставил кружку на стол и встал. Приблизившись к своему другу, он положил руку ему на плечо, чуть сжал.

- Мы не оставим ее. Грася предупредит.

- А если нет?

Вацлав шагнул в сторону, и рука всадника упала. Князь запустил пальцы в волосы и зарычал:

- И почему я отпустил ее? Почему не подумал о том, что такое может произойти?

- Она сама хотела уйти и ушла бы, даже вздумай ты ее удержать! – спокойно заметил друг.

- Плевать! – отмахнулся Вацлав. – Зато сейчас, будь она рядом, пусть и недовольная, но я не мучился бы от того, что могу ее потерять. Чертовы ведьмы!

- Как бы там ни было, - тихо заметил всадник, - но ты знаешь, почему Валеска поступила так, как поступила. Ты же понимаешь, что произошло бы в конце концов, останься она здесь!

- Знаю, - кивнул князь. – Я бы умер, - и резко повернувшись, посмотрел в глаза Траю, - только и без нее мне нет жизни. Без нее я тоже умру. Вот и скажи мне, что за парадокс, если при любом раскладе мне грозит смерть?

- Нууу, - протянул в ответ Трай, - от тоски еще никто не умирал.

- Правда? – хмыкнул Вацлав. – А ты представь себе, что твоя ведьмочка-полукровка оставит тебя?

- В смысле? – не понял всадник.

- А что непонятного? Бросит и все. Или отец велит выйти за другого замуж, она все-таки княжна, а знатные девушки чаще всего не вольны выбирать себе мужа. За них это делают родители.

Трайлетан заметно помрачнел.

- Не надо говорить мне о том, что я и так знаю! – бросил он недовольно.

- Тогда, тем более, ты должен понимать меня. Я тоже был счастлив еще недавно, а затем жизнь решила пошутить надо мной и так зло пошутить! – Вацлав вздохнул, прошелся по комнате, словно, не находя себе места, а после вернулся к столу и сел в кресло, сложив руки на груди.

- И все же, - настаивал всадник, - почувствовал ли ты хоть что-нибудь вчера, когда находился там, под окнами особняка?

Вацлав задумался. Запустив пятерню в волосы, посмотрел на Трайлетана, но взгляд его ничего не выражал.

- Совсем немного, - проговорил он. – Я пытался пробиться через защиту понавешанную на доме, но все, что смог уловить, это магию Марии, что не удивительно, ведь именно она Глава Круга и ей принадлежит сеть из защиты, наброшенная на особняк.

- И все же? – не унимался Трай.

- И все же, там что-то было не так, - признался князь. – Мне показалось, что Мария колдовала во время ритуала…

- Испытания! – поправил друга всадник.

- Испытания, - согласно кивнул мужчина. – Поэтому, я почти уверен в правдивости догадки твоей княжны.

- И?

- Что, и? – Вацлав опустил руки и положил их на стол, продолжая игнорировать остывающий чай.

- Какие выводы ты сделал на это основании?

- Плохие, - признался князь. – А потому хочу вмешаться и вернуть Валеску назад…

- Даже зная, что… - начал было Трай.

- Да, - ответил мужчина.

Этим вечером Елень ужинала вместе с матерью в ее кабинете. Глава большую часть свободного времени проводила именно там, в созданном ей самой уюте, в привычной обстановке, а остальные комнаты – спальню и гостиную с камином, чаще всего игнорировала или использовала лишь по назначению в положенное время.

Горели свечи. Таял закат, багряный, обещающий ветреную погоду и приближающиеся холода. Пани Мария ела аккуратно, работая поочередно то ножом, то вилкой. Елень же, напротив, чувствовала полное отсутствие аппетита и волнение от понимания того, что должно было произойти вскоре.

- А если кто-то заподозрит? – не выдержала она. – Если поймут?

- Кто? – подняла глаза на дочь Глава.

- Гражина, - предположила девушка. – Эта проныра кажется, сошлась с Валеской.

- И что она сможет доказать? – передернула плечами пани Мария. – В случае чего, для перестраховки, мы отправим ее учиться подальше от столицы и поближе к ее отцу и родному замку. К тому же, глупо предполагать, что между девчонками могла установиться крепкая дружба за каких-то несколько недель. Для такого нужны годы! – она вздохнула. – Хотя, тебе этого пока знать не суждено.

- Это почему же? – возмутилась дочь.

- У нас, таких как ты и я, друзей быть не может, - равнодушно ответила ей мать. – Но не будем отвлекаться на ненужные разговоры. Уже завтра я планирую отправить девчонку из особняка. Завтра же на дороге она исчезнет.

- А если кто-то все же станет ее искать? – спросила Елень.

- Кто? – усмехнулась Глава.

- Князь, - выдавила девушка.

- Это вряд ли. А даже если и станет искать, пусть ищет. Устанет искать. Он, как никто другой знает, что если ведьма не желает, чтобы ее нашли, то ее не найдут.

- И тем не менее, - не успокоилась Елень. – Прошлой ночью, во время испытания, пока девчонка проходила обряд, он стоял под окнами нашего дома. Значит, он к ней не равнодушен, иначе не пришел бы.

- Я видела, - отмахнулась Глава. – Не слепая. Пришел, постоял и ушел, - женщина посмотрела на дочь. – Ты думаешь, я настолько глупа, что не подумала о том, что Вацлав сделает попытку вернуть девчонку?

- Если он узнает, куда ее повезут, то сделает! – Елень была в этом уверена, хотя сама не понимала причину такой уверенности. Но в прошлую ночь, глядя на предмет своего желания, который был по-прежнему недосягаем для нее, ведьма поняла простую истину – князь Вацлав любит Валеску и пока она жива, его сердце будет принадлежать только ей.

Пани Мария тихо рассмеялась.

- Только он не узнает, поверь. Уж я прослежу, - а затем уже серьезно, без намека на веселость, - эта девочка нам нужна. Я выкачаю из нее всю силу и передам тебе. И тогда ты сможешь после меня занять место Главы.

- Но пойдут слухи! – предположила Елень.

- И пусть. Люди всегда шепчутся за спинами тех, кто впереди, нам ли привыкать. Особенно болтливых я удалю, вышлю или найду иной способ, чтобы прикрыть им рты. Беспокойся на за это. Лучше старайся и учись наравне со всеми девушками. Пусть ты и старшая из сестер, но стала таковой лишь благодаря мне, что уж тут скрывать.

- Стоит ли каждый раз напоминать мне об этом? – изогнула брови девушка.

- Стоит. Чтобы ты помнила и знала, кого благодарить! – ответила мать.

- Хорошо. Скажи мне тогда вот что: если Валеска захочет рассказать о том, что у нее отняли силы? – уточнила Елень. – Она побежит сразу жаловаться князю…

- Не побежит, - Глава посмотрела на дочь и вздохнула, словно говоря: «Как ты глупа, дочь!». А вслух произнесла: - Она попросту исчезнет. Не думаешь ли ты, что, лишив девку ее магии я буду так глупа, что отпущу ее на все четыре стороны? Я не для того столько лет кручусь и хитрю, удерживая свое место для тебя, чтобы из-за какой-то ведьмочки все пошло прахом. Столетия, не годы, и даже не десятки лет, я ждала такой возможности, чтобы ты стала сильной, - и добавила тихо, - девчонка умрет после того, как передаст нам все, чем владеет. Я высушу ее до дна, вычерпаю ее дар и подарю тебе, а там уж дело за тобой, как им распорядится.

- И каков дар Валески? – прищурив взор, поинтересовалась девушка.

- О! – протянула Глава. – У нее удивительный и невероятно мощный дар. Давно я не встречала подобных ведьм. Ковен с радостью примет тебя за Главу, если ты будешь им обладать, - и посмотрев в глаза дочери, произнесла: - Она целитель. Сильнейший из тех, кто когда-нибудь рождались в этом мире. И теперь, когда ее дар раскрылся… - она не закончила, рассмеявшись.

- Какой парадокс! – повторила она. – Проклятье выбрало для князя девушку, которая сможет не воплотить его, а уничтожить.

- Князя? – моргнула ресницами Елень.

Глава вздохнула.

- Если бы. Хорошо, что девчонка не знает, что она сможет снять проклятье, не причинив вреда своему Вацлаву.

- Но как такое возможно? – удивилась Елень. – Я думала, что она должна убить его.

Пани Мария рассмеялась и откинулась на спинку стула.

- Ничего-то ты не понимаешь, - проговорила она задумчиво и еле слышно добавила: - Ничего.

На улице было темно. Гражина стояла на перекрестке, кутаясь в плащ и ждала, кусая губы. Она нервничала и переживала, а Трайлетан, как на зло, все не появлялся.

Небо заволокли серые тучи и начал накрапывать дождик. Грася прошлась по улице туда-сюда, после чего снова встала, обхватив себя руками. Уйти из особняка было не так-то просто, но она сделала это, воспользовавшись старым и верным способом – выбралась в окно и была такова, понимая, что парадные двери находятся под наблюдением. Нет, следили за выходом не сестры. Все они мирно спали в своих постелях, но вот духи, призванные умершие души сестер Круга, сновали по первому этажу особняка, и встреча с ними грозила как минимум выговором пани Клаудии и как максимум…

Вот о максимуме Грася даже думать не хотела. В Круге ее не любили, что было понятно. И давать повод вышвырнуть себя за простейшее нарушение, девушка не хотела и тем не менее, этой ночью отправила сообщение Трайлетану с просьбой встретиться на старом месте, там, где он когда-то поджидал ее, на перекрестке в городе.

Воспользовавшись магическим ящиком, княжна послала сообщение в замок, уверенная, что всадник получит его и прибудет на место встречи, но шло время. Девушка стояла и ждала, а Трай все не появлялся.

«Прибью паршивца!» – подумала она с отчаянием. Завтра утром Валеску отправят в другой город и княжна была почти уверена, что девушка не достигнет места обучения. Что-то случится с ней в пути, а потому Грася пыталась предотвратить несправедливость и знала, что только Вацлав сможет помешать замыслам Главы, если они имели место.

Мелкий дождик заставил Гражину искать укрытие, и девушка скользнула под угол дома, встав у стены. В воздухе витали сны. Ведьма видела их, легкие и прозрачные, будто призраки, они проносились в воздухе и растворялись в темноте. Такие разные, светлые и не очень, личные и простые. Грася даже смогла отвлечься, пока рассматривала чужие видения, когда услышала шаги.

«Трай!» - подумала она и выглянула из укрытия.

Мужчина появился из-за угла соседнего дома, а за ним и еще один, и если первого Грася с радостью узнала, то второй человек был ей совершенно не знаком.

«Да и не человек он!» - поняла она, разглядев сущность князя, уверенная в том, что это именно он. Трай в этот раз привел с собой друга.

«Этого человека любит Валеска!» - подумала она и вышла вперед, чтобы ее заметили.

- Грася! – позвал всадник. Он поднял руки и откинул назад капюшон. Его лицо, такое прекрасное и молодое, дышало жизнью, а от прежней бледности не осталось и следа.

- Трай! – улыбнулась девушка и поспешила к любимому. Он подхватил ее на руки и запечатлев быстрый поцелуй на мягких, податливых губах, отстранился и повернул лицо к своему другу, терпеливо ожидавшему, когда на него обратят внимание.

«Так вот ты какой, князь Вацлав!» - подумала княжна и улыбнулась. Зрение вампира позволило ей разглядеть черты его лица и необычайно синие глаза, глядевшие на девушку с достоинством и уверенностью в себе. Мужчина излучал невероятную силу и мощь, которую пытался скрыть. Но Грася видела многое, а еще больше понимала.

- Княжна Гражина Щенкевич! – представил девушку Вацлаву его друг.

Князь поклонился.

- А это князь Вацлав Джезинский! – Трайлетан указал на Вацлава.

- Очень приятно! – проговорила Грася и, словно опомнившись, добавила: - Давайте скорее перейдем от церемоний к делу. У нас мало времени.

Мужчины окружили княжну.

- Ты настаивала на встрече именно сегодня, - заговорил Трай, - что произошло?

- Валеска прошла испытание, но об этом, думаю, вы знаете, - девушка покосилась на князя и кивнула, - я видела вас ночью. И, кстати, не только я.

- Это не важно! – ответил Вацлав.

- Не важно, - согласилась княжна. – Важно то, что этим утром Валеску отправят из города.

Мужчины переглянулись.

- И я сомневаюсь, что она попадет туда, где сможет продолжить учебу! – тихо добавила Грася. – Пани Мария готовит что-то страшное и будет действовать уже сейчас.

- У тебя смышленая невеста! – произнес князь.

Глаза девушки расширились.

- Кто? – охнула она и тут же замялась, когда Трай промолчал на заявление Вацлава. – Ладно, после разберемся. Вы хотите выслушать мои предположения? – спросила она.

- Очень! – уверил ее Вацлав.

- Только не здесь! – Трайлетан взял любимую за руку. – Отправимся в таверну к Бруту, там все и обговорим.

- Хорошо! – кивнула ведьма. – Но стоит спешить. Этим утром все решиться, понимаете, и если мы ошибемся… - она замолчала, испугавшись собственных слов, а Вацлав помрачнел.

- Тогда не будем терять ни минуты, - сказал он и первым шагнул в ночь.

Глава 24.

Утром я была готова. Вещи собраны и ждали только, когда их перенесут на телегу. Впрочем, самих вещей у меня было всего ничего – две сумки с платьями и бельем и одеяла, щедро подаренные мне ведьмами, так как путь предстоял не близкий и надо было на чем-то спать по ночам, прежде чем мы приедем в Дубны. Я стояла у окна, одетая для поездки в старое, но теплое платье, а серый плащ ждал меня на застеленной постели.

Глядя на улицу я в очередной раз думала о том, правильно ли делаю, поступая именно так – убегая от себя самой. Есть ли смысл в таком побеге? А затем поняла, что все должно идти своим чередом и, если уж решилась, то не стоит искать оправдания своим действиям. Все равно я не смогу вернуться в Крыло к Вацлаву, так зачем себя мучить? Лучше отправиться куда-то подальше от места, где Крыло мог появится в любой день. А я была уверена, что если еще раз увижу князя, то не устою и пойду к нему, обрекая на скорую смерть.

Когда в двери постучали, я оглянулась и произнесла короткое: «Да!» - понимая, что это не могла быть пани Клаудиа. Помощница Главы не стала бы себя утруждать моим разрешением, а значит, это была Гражина.

Я не ошиблась. Девушка вошла в комнату плотно притворив за собой двери и направилась ко мне грустно улыбаясь. Ее взгляд скользнул на мои вещи, собранные в путь-дорогу, а затем княжна посмотрела на меня.

- Будем прощаться! – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно и спокойно. Кажется, получилось! – Пиши мне! – попросила я девушку и улыбнулась ей.

Грася порывисто обняла меня и прижала слишком крепко к своей груди.

- Жаль, что мы расстаемся! – произнесла она.

А мне-то как было жаль! Единственный человек, кто стал мне близок после обитателей «Черного Крыла» и моего князя – и теперь нас разлучает сама судьба. Создавалось впечатление, что я просто проклята терять близких людей!

Грася долго обнимала меня. Я, в свою очередь, прижалась к ее щеке своей щекой, будто хотела поделиться своим теплом и запомнить княжну, понимая, что после того, как я уеду, вряд ли мы сможем еще встретиться. У Граси была хорошая судьба. Она сильная ведьма, которая быстро поднимется в иерархии ковена. Я даже подумала о том, что нынешней Главе Круга, пани Марии, стоит поостеречься такой сильной претендентки на ее место. Ведь все не вечны и вряд ли пани Вишневская сможет передать свое место бездарной и пустой Елень! Впрочем, я была бы только рада, если бы Грася в будущем стала Главой. Она была достойна этого места и, думаю, привела бы Круг к процветанию.

- О чем задумалась? – Грася отстранившись, заглянула мне в глаза, словно хотела прочитать мои мысли.

Я ответила на ее вопрос кривой улыбкой.

- Да так, - произнесла, - о пустяках.

Княжна кивнула.

- Я так и думала! – пошутила она, а затем добавила со всей серьезностью, на которую только была способна: - Я буду писать, и мы непременно встретимся с тобой. Может быть, - глаза полукровки загадочно сверкнули, - даже раньше, чем ты думаешь!

- Твои слова, да в уши богам! – рассмеялась я.

Шум открываемой двери, заставил меня поднять взгляд на вошедшую без стука пани Клаудиу. Женщина мрачно посмотрела на нас с Гражиной, после чего сухо произнесла:

- Телега уже ждет. Поспеши! – и вышла, более не сказав ни слова.

Грася наклонилась и подняла узел с одеялами.

- Я помогу! – сказала она.

- Спасибо!

Надев плащ и рихватив остальные вещи, мы вместе покинули комнату, в которой я провела последние несколько недель, но которая так и не стала мне домом. По сути, только одно место я теперь могла назвать таковым, и находилось оно слишком далеко от столицы.

Никто не вышел проводить меня. Сестры скорее всего, еще спали и видели сладкие сны. Я же на мгновение задержалась у выхода на улицу и оглянувшись, обвела взглядом просторный холл особняка, запоминая длинную лестницу, ведущую на верхние этажи, ковры на полу и гостиную с потухшим камином над которым висела картина с изображением пляшущих у костра ведьм.

- Пора! – голос Клаудии заставил меня вздрогнуть. Ведьма стояла у лестницы похожая на каменное изваяние с отсутствующим выражением лица. Создавалось впечатление, что ей не терпится дождаться той минуты, когда я, наконец, уйду, чтобы вернуться в свою теплую спальню и продолжить прерванный отдых. Одна лишь Грася смотрела на меня глазами, в которых, помимо сожаления и зарождающейся тоски, светилось что-то еще. Что-то, едва мне понятное. Считать полностью эмоции девушки казалось невозможным, но я знала, что она грустит и грустит обо мне, как и я о ней.

С улицы дыхнуло холодом и сыростью. Дождь, прошедший ночью, разлил лужи на дороге и облака, продолжавшие стоять над городом, давили, предвещая ливень. Очень не хотелось уезжать в такую погоду, но делать было нечего.

- Прощай! – я обняла Грасю и поцеловав в щеку, ступила на крыльцо. Проворно сбежала вниз к дожидавшемуся меня вознице, который подхватил мои вещи и уложил на дно телеги.

- Ой! – донеслось вослед и я оглянувшись увидела, как Гражина сбегает вниз с крыльца. Она несла мои одеяла и улыбалась.

- Ты забыла! – проговорила она и еще раз обняв меня, вернулась в дом.

- Забирайся, поедем! – сказал мужчина и я послушно залезла в телегу. Она покачнулась и лошадь тронулась с места, потянув за собой груз. Я оглянулась на особняк, но увидела лишь закрытые двери и темные окна, за которыми спали сестры. Возница, сидевший передо мной, прикрикнул на лошадь и хлестнул ее по спине, понукая идти быстрее. Покачиваясь и скрепя колесами, мы поехали через весь город, который благополучно спал и видел сны.

Я закуталась в длинный плащ и устроилась поудобнее на дне телеги, прислонившись спиной к тюку с одеялом, решив, что если будет совсем холодно, то накину его на ноги, будто плед. На всякий случай достала одеяло и тут заметила записку, выпавшую из него вместе с серебряной шпилькой для волос. Достала, развернув и прочитала несколько коротких строк, согревших мое сердце:

«Это тебе от меня, маленький и скромный подарок, - писала Гражина, - я надеюсь, ты будешь носить ее в своих волосах, как залог нашей дружбы! – и подпись: - С надеждой на скорую встречу! Твоя Грася!».

Улыбка тронула губы и я, взяв шпильку, поднесла ее к глазам. Простая такая, с тонким узором, похожим на паутинку.

«Милая Грася! – подумала я и заколола ее в волосы. – Буду носить всегда!».

Мы тряслись через просыпающийся город. Один за одним вспыхивал свет в окнах домов, выходили на улицы торговцы, спеша к своим магазинчикам и лавкам. На меня накатила дрема от холода и унылого покачивания телеги. Возница, знай себе, лишь погонял лошадь да изредка фальшиво насвистывал какую-то песню. К тому времени, как мы покинули пределы города, я уже спала, уткнувшись носом в поджатые колени и обхватив их руками. Сон снился странный. Мне показалось, что я вернулась в Крыло и стою в пустынном зале, глядя на мрачные черные стены. Где-то впереди горел свет одинокой свечи, а я стояла, замерев в нерешительности, и лишь водила глазами вокруг, пытаясь отыскать проблеск жизни в мертвой тишине. Мне казалось, что стоит мне сделать шаг и что-то неуловимо изменится.

«Стой, где стоишь!» - сказала я себе, но вдруг какая-то незримая сила толкнула в спину, заставив меня сделать шаг, затем еще один и еще. И скоро, не в силах противостоять странному притяжению горящего света, желтой точкой вспыхивающего в темноте, я бежала, как мотылек, только в отличие от глупого насекомого, знала, как иногда опасен бывает свет. А вокруг меня менялась обстановка и я начала слышать голоса. Они одновременно шептали что-то мне, смешавшись в единый гул и не было понятно ни единого слова.

«Где я?» - подумала, когда стены вокруг меня сжались, превратившись в голые камни. Это больше не был замок, я пришла в пещеру, где все дышало холодом и опасностью. Темнота впереди рассеялась, а огонек стал приближаться, пока не принял очертания высокой фигуры в длинном платье. Лицо женщины, а это была именно женщина, оставалось укрыто капюшоном, и я не видела его, но видела руки, длинные с тонкими пальцами унизанными перстнями.

- Тпру! – резкий толчок пробудил меня ото сна и испуганно вскинув голову, я распахнула глаза, глядя то вперед, то по сторонам.

- Уже приехали? – пробормотала, не совсем понимая после сна, что происходит. Мы стояли на пустынной дороге и вокруг нас окружал лес, густой и темный. Воздух звенел морозом, а вместо дождя с неба, кружась в плавном танце, падали легкие и почти невесомые снежинки.

- Ага! – сказал возница, спрыгивая на землю. Судя по раздавшемуся хрусту, он попал сапогом в замерзшую лужу, раскрошив лед. – Приехали.

- Но? – я моргнула и распрямила спину. – Мы же еще в лесу? Нам ехать не один день.

Мужчина обернулся ко мне. Выражение его лица было равнодушно-спокойным.

- Приехали, я говорю. Выбирайся. Мне как было велено привезти тебя сюда, так я и сделал!

Я все еще не понимала, что происходит, но с телеги выбралась, выбравшись на дорогу, и поежилась, пряча руки под плащ.

- Не бойся, Валеска! – раздался за спиной знакомый голос, и я быстро оглянулась назад с удивлением узнав в женщине, возникшей за моей спиной, саму Главу Круга. Вокруг нее кружился какой-то черный смерч, принявший овальную форму, с удивительными серебряными проблесками и завихрениями, шевелившими подол платья ведьмы, торчавшего из-под плаща.

- Вы? – проговорила я. – Но я не понимаю, что случилось?

Пани Мария улыбнулась и мне совсем не понравилась ее улыбка.

- Пойдем со мной. Я доставлю тебя в Дубны быстрее, чем ты сделаешь это на телеге.

Качнув в недоумении головой, я сделала шаг назад, не понимая, откуда взялся страх, сковавший сердце.

- Ну же?

- Зачем это вам? – удивилась я. – Чтобы Глава вот так лично перенесла через портал сестру-недоучку? – и отпрянула еще на шаг.

- Иди ко мне, я же сказала! – тон ее голоса изменился. Стальные нотки и недовольство – вот что услышала я, понимая одновременно с этим опасность происходящего.

«Неужели, это из-за Елень? – была первая мысль, но на смену ей пришла другая и более правдоподобная: - Дело в твоем даре. Смерть говорила, что он особенный, а вчера Глава сказала совсем противоположное. Только вот теперь явилась по твою душу и так просто не отступится!».

- Зачем я вам? – спросила прямо.

Пани Вишневская улыбнулась.

- Скажем так, - начала она, - мне нужна не ты, а то, чем ты владеешь.

- Моя сила?

- Наконец-то, догадалась! – оскалилась Глава. – Но я не собираюсь тут перед тобой изливать свою душу и уж тем более, делиться своими планами. Иди ко мне, и мы сделаем все быстро и безболезненно!

Сглотнув, я оглянулась, отыскав взглядом возницу. К моему удивлению, мужчина лежал на обочине дороги и не подавал признаков жизни, а над ним, сверкая глазами и невероятно самодовольная от осознания собственной власти над чужой жизнью, которую посмела отнять, стояла Елень.

- Мы же не собирались оставлять свидетелей! – прошипела Глава и ринулась ко мне. Сама не знаю, как удалось избежать ее рук. Женщина пыталась схватить меня, но я оказалась более ловкой и ее пальцы ухватились лишь за край плаща, сорвав его с меня. Не оглядываясь назад, бросилась бежать по дороге, выкладываясь из последних сил, делая рывок за рывком, уверенная, что за мной гонятся и, наверное, кто-то из них и бежал, потому что я явственно слышала шум шагов, приближающихся с быстротой ветра.

«Надо свернуть в лес! – сказала себе. – Бежать по дороге не самая лучшая идея!» - но вокруг были такие густые заросли, что я боялась продираться через них, понимая, что лишь напрасно потрачу время. Кажется, эти ведьмы продумали все досконально. Завезли меня в место, где нет иного пути, как просто бежать по дороге, чтобы быть в итоге схваченной этими двумя: матерью и дочкой. Истинные ведьмы, только не совсем ясно, чем им помешала я!

Дорога впереди сворачивала в лесную чащу, и я уже была готова повернуть, когда прямо передо мной открылась черная бездна – все тот же овальный смерч, оказавшийся не чем иным, как порталом. Не успев остановиться, я на полном ходу влетела в темноту, ощутив, как внутри все сжалось от непонятного давления и не чувствуя под ногами почвы, я стала падать куда-то вниз, взмахивая руками, словно в тщетной попытке взлететь. А за спиной раздался смех, жуткий и такой самодовольный, что по спине пробежал холод. Через несколько секунд падения я рухнула на что-то твердое, ударившись всем телом и ощущая, как сознание пытается покинуть меня от боли, разлившейся по телу.

«Нет!» - мысленно закричала и открыла глаза, чтобы осмотреть и понять, куда именно я попала. Увиденное заставило меня вздрогнуть, потому что на мгновение мне показалось, что я очутилась в том коротком сне, который успела увидеть, пока ехала на телеге, покидая город. Уперев руки в каменный пол, приподнялась, осматриваясь. Впереди и за спиной, по бокам от места, где я лежала, из камней торчали странные глыбы, будто вросшие в пол.

«Надгробия!» - было первой мыслью. Неужели я очутилась где-то на кладбище? Что за жуткое место и, главное, где пани Мария и Елень, преследовавшие меня.

- Мы здесь! – ответила темнота и в воздухе вспыхнули сине-зеленые огни, а Глава выступила из мрака, глядя на меня с довольной ухмылкой на лице.

- Ну что, побегала немного? – спросила она насмешливо. – Думала, уйдешь от меня?

- Я пыталась! – ответила тихо и села. В спине отдалось болью. – Где я?

- О! – пани Вишневская прошла вперед, оставив Елень стоять на прежнем месте. – Это древняя пещера, наследие нашего Круга. Здесь покоятся все Главы, которые когда-либо управляли ковеном.

Сглотнув попыталась встать.

- Думаю, ты уже поняла, зачем мы здесь? – спросила Мария. – Если же нет, то я могу объяснить, но прежде позволь… - и не закончив фразу, она ухватила меня руками за плечи и с неожиданной силой подняла, поставив на ноги, после чего ладонями зажала мою голову в тиски и пристально посмотрела мне в глаза.

- А сейчас проверим, что у тебя в голове, моя дорогая! – прошептала она, хищно сверкая глазами.

- Мама, боишься, что эта мелкая стерва Грася… - начала было Елень.

- Просто проверю! – ответила Глава. – Если она знает что-то, то я считаю это из ее мыслей!

Я дернулась было в сторону, но ведьма проговорила какое-то слово, после чего мое тело задеревенело, и я оказалась полностью в ее власти. Мария впилась взглядом в мои глаза, заставляя смотреть на нее. Мне показалось, что мои волосы зашевелились от ее прикосновений и этого зла, которое женщина буквально излучала. Она была очень старой и очень сильной. Тьма ее дара причиняла мне невыносимую боль, а в голове словно одновременно кололи тысячи острых иголок и хотелось кричать от муки, только я не могла и рта раскрыть, подавленная более сильной ведьмой. Да и куда мне до ее многолетнего опыта? Мне, которая только недавно осознала себя ведьмой, чей дар раскрылся, но до принятия его и понимания требуются долгие годы учебы и практики. Они были у Главы и отсутствовали у меня. И что-то подсказывало мне, что я уже никогда не вырвусь из лап этих двух ведьм, что останусь лежать в этой непонятной пещере или склепе, забытая всеми.

Собрав все силы рванулась прочь из рук пани Марии, но женщина только зашипела и еще сильнее сжала мою бедную голову, разрывая ее своей энергией. Я почувствовала, словно в голове что-то зашевелилось, будто там ползал гигантский червь, вгрызаясь в мозг, высасывая воспоминания.

Когда Глава, наконец, отпустила меня, я не удержалась на ногах и едва не упала. Слабость заполнила тело. Ощупывая пространство руками и не находя опоры, я осторожно присела на каменный пол. Перед глазами темнело, силуэт пани Вишневской плыл, а я покачивалась и смотрела перед собой широко распахнутыми глазами.

- Она чиста! – раздался голос Главы. – Ничего нет. Видимо, мы ошиблись и девчонка Щенкевич никак не связана с Вацлавом Джезинским.

- Так ли это? – спросила Елень и выплыла вперед. Странные огни осветили лица матери и дочери и мне показалось, что на меня смотрят два умертвия с зеленой противной кожей. Даже затошнило слегка.

- Тогда можем не спешить, - добавила Елень. – Все равно, даже если бы князь и следил за Валеской, то здесь он никогда не найдет ее. Ведьмакам суда нет пути.

- Есть, - отозвалась Мария. – Но ему для этого нужна ведьма. Очень сильная ведьма и знание о том, где искать! – она прочистила горло. – Но хватит болтовни. Приступим к делу. Чем быстрее мы все сделаем, тем лучше. Скажи, ты убрала тело возницы с дороги…

Больше я ничего не слышала. Кажется, Елень что-то ответила матери, но затем они отошли от меня, оставив сидеть на камнях в одиночестве. Впрочем, прыти у меня поубавилось и все, на что я оказалась способна, это покачиваться и смотреть на темноту, расплывающуюся пятнами света от факелов, закрепленных в глубине пещеры на стенах. А в голове крепла одна единственная мысль, заставлявшая мое сердце биться быстрее: никто не знает где, и я эти две ведьмы хотят убить меня, а потому мне стоит немедленно взять себя в руки и постараться бежать прочь, иначе…

А вот что произойдет, если у меня не получится, даже думать не хотелось, потому что догадка была слишком ужасна. И, собрав все свои силы, я стала подниматься.

- Кому это ты пишешь? – Клаудиа прищурила глаза, впившись в спину Гражины, склоненной над магическим ящиком. Молодая ведьма застыла, но спустя секунду-две, стала медленно поворачиваться к старшей сестре.

- Пани Клаудиа! – проговорила Грася с натянутой улыбкой.

- Я задала тебе вопрос! – повторила женщина.

- А! – девушка улыбнулась и покосилась на магический ящик. – Отцу! – ответила бодро. – Я всегда ему пишу…

- Даже зная о запрете на использование данного приспособления без личного разрешения старшей сестры? – перебила Клаудиа. Выражение ее лица было мрачным и не обещало ничего хорошего для княжны. Но Грася не смутилась.

- Не знала об этом, - просто ответила она. – Мне казалось, ящик существует специально для почты.

- И потому ты вошла без разрешения в мой кабинет, - сказала Клаудиа и резко выплюнула, - снова!

- О! – заморгала удивленно Грася. – Я обязательно покрою ваши убытки и заплачу за использование ящика! – и обаятельно улыбнулась, хотя прекрасно знала, что на такую как помощница Главы улыбка подействует скорее, как красная тряпка для разъярённого быка. Княжна уже знала, что так просто ее из своего кабинета Клаудиа не отпустит, но ей во что бы то ни стало нужно было отправить письмо Вацлаву, потому что Валеска только что уехала и они должны отправиться за ней, прежде, чем телега покинет пределы города, иначе будет поздно. Да, Грася перестраховалась и положила маячок в одеяло, уверенная в том, что подруга обязательно его найдет. Утро было слишком сырым и холодным, а пани Каревич оделась легко. Грася знала, точнее была уверена в том, что Валеска достанет одеяло, чтобы укрыться им, а значит, непременно найдет и маленький подарок! Гражина даже представила себе, как подруга улыбается находке и закалывает волосы тонкой полоской серебра. Шпилька, не видимая глазу и наполненная силой самой Граси. Отыскать ее сможет только княжна, а значит, она нужна будет Вацлаву и Траю, если что-то пойдет не так и Глава успеет перехватить Валеску первой.

«Все уже пошло не так!» - подумала княжна, глядя в злобные, холодные глаза женщины, стоявшей в дверях. И теперь она убедилась в том, что рассуждала правильно и не ошиблась, когда предположила, что пани Мария присмотрела силу подруги для своей бездарной дочери. Поэтому и послала Клаудиу следить за ней, но Грася не собиралась так просто сдаваться.

«Жаль только, не успела отправить письмо князю. А он ведь ждет!» - Гражина посмотрела на старшую сестру Круга и сделала последнюю попытку, хотя уже и не надеялась на благополучный исход.

- Пани Клаудиа! – взмолилась она. – Ну, позвольте мне отправить письмо. Это последнее, я обещаю! – и улыбнулась, еще очаровательнее, чем прежде. – Отец так ждет весточки от меня? Я отправлю это письмо и больше, клянусь, никогда…

- Хорошо! – к удивлению девушки, ответила ведьма. Но радость ее была короткой.

- Только сперва дай мне прочитать, что ты там написала. Чтобы убедиться, что письмо предназначено именно твоему отцу!

- А кому же еще? – наигранно удивилась Грася, а сама медленно опустила руки, понимая, что сейчас ей предстоит сделать. Она не боялась, она была готова и к такому повороту событий. Старшая сестра Клаудиа была опытной ведьмой, так и Гражина не один год занималась магией, развивая свою силу. Это здесь, в Круге, она расслабилась, потому что играла роль, отведенную ей отцом. Роль сильной ведьмы, но…недоучки. Теперь придется раскрыть свои таланты.

Пани Клаудиа протянула вперед руку, мрачно сверкнув глазами:

- Дай письмо!

Грася сделала вид, что задумалась. Затем медленно подняла правую руку с зажатым в ней белым крошечным прямоугольником бумаги и сказала только одно слово: «Мне жаль!» - после чего щелкнула пальцами и послание исчезло.

- Ах ты, дрянь! – зашипела старшая сестра и вскинула руки, приготовившись наказать строптивую ученицу. Но Грася была готова и нанесла удар первой. Она не хотела причинять вред или боль, но понимала, что с Клаудией иначе не получится. Старшая сестра была намерена навредить ей, выполняя приказ Главы, а этого сделать княжна ей позволить просто не могла. Слишком многое было поставлено на кон и главное – жизнь ее подруги, единственной, кого она смогла принять за долгие годы.

«Не зря же я училась у лучших учителей, - подумала она, - спасибо папе!».

Старшая сестра подобралась в мгновение ока, сконцентрировав силу, предназначенную для удара, на кончиках пальцев. Клаудиа выбросила руки вперед одновременно с Гражиной, но в отличие от княжны, не подумала о том, что получит ответный и такой мощный удар потоком силы. Пани Щенкевич одновременно с выпадом, создала защитную стену перед собой и заклятье Клаудии разбилось о препятствие, в то время как ее собственный удар настиг сестру и опрокинул навзничь. Женщина удивленно моргнула и почти сразу вскочила на ноги, но чуть пошатнулась, пытаясь сохранить равновесие. Грася же приготовилась для следующего удара. Она не медлила и не размышляла о том, стоит ей это делать, или нет. Она просто действовала так, как умела и как считала нужным.

- Простите! – шепнула она и снова ударила. В этот раз магический выброс был такой силы, что пани Клаудиу, так и не пришедшую в себя после первого удара, смело к стене, впечатав в нее неимоверным броском. Она взмахнула руками, словно раненая птица и короткий полет оборвался, а женщина кулем сползла на пол, но все еще была в сознании и что-то бормотала, будто умалишенная.

- Не стоит недооценивать противника! – проговорила Грася, обращаясь больше к себе, чем к старшей сестре Круга. И оказалась права.

Княжна ощутила присутствие призраков раньше, чем они успели напасть. Их было трое: серые бесплотные духи, что раньше плавали по особняку присматривая за младшими ведьмами, а попросту докладывая о беспорядках и недовольных пани Клаудии, которая руководила ими. Вот и сейчас старшая сестра призвала духов, и они напали на Гражину, вынуждая принять бой. Когда-то давно эти призраки были ведьмами, которые жили и работали в Круге и на его благо, но после смерти были или подняты старшими ведьмами, или остались из-за незавершенных дел, хотя сама Грася подозревала, что этих бестий просто отвергла кромка. Тем не менее, они были опасны. Такой дух мог легко завладеть ее телом и подчинить себе, особенно если умершая ведьма была когда-то сильна и могущественна.

Княжна отбивалась от нападавших. Призраки кружили над ней, бросаясь то по очереди, то всем скопом и сколько Гражина не била по ним энергией, стараясь развеять, ничего не получалось.

«Что не так? – подумала она. – Что я упустила!» - и мгновение спустя, когда девушке удалось отбить атаку одной из теней, она поняла свою ошибку.

Не с духами ей следовало сражаться, а с той, что сейчас приходила в себя, лежа у стены и собирая силы. Грасю осенило.

«Так вот кто поднял эти души, превратив в призраки, охраняющие особняк!» - подумала она, едва не вскрикнув от радости осознания того, что нашла решение проблемы. Сконцентрировавшись и собрав силу для мощного удара, молодая ведьма повернулась всем телом к духам и вытянув вперед руки, послала импульс, заставивший призраков отпрянуть прочь. Двое из них пролетели через стену и пропали из виду, а один закрутился волчком под потолком кабинета. Только после этого, обезопасив тыл, княжна повернулась к своему основному врагу и очень вовремя. Бледная и злая, едва державшаяся на ногах ведьма тем не менее, поднималась и уже заносила руки, сотворив заклятье, чтобы нанести удар. И за долю секунды, по движениям руки Клаудии, Грася поняла, что именно хочет сделать с ней старшая сестра Круга.

Она отреагировала молниеносно. Руки привычно вычертили знаки в воздухе, вспыхнувшие пламенем и на секунду опередив Клаудиу, Гражина ударила.

Яркая вспышка осветила кабинет. Всколыхнулись занавеси на окнах, задребезжали стекла и зашатались статуэтки на полках. Поток пламени хлынул из соединенных рук пани Гражины Щенкевич и ударил в грудь помощницы Главы, испепелив ее на месте. Она осыпалась горсткой пепла на ковер, а княжна лишь вздохнула и покачала головой.

Ей почти не было жаль старшую сестру и Грасю радовало только то, что ведьма была достаточно старой, чтобы после нее остался лишь пепел, а не обугленный зловонный скелет.

Несколько долгих секунд Гражина смотрела на дело рук своих, а затем шагнула к магическому ящику и подняв руку, щелкнула пальцами. В тот же миг в ее руке появилось письмо, спрятанное на время в пространственном кармане. Пришло время отправить его адресату, а самой покинуть особняк Круга, но лишь для того, и это княжна знала точно, чтобы вскоре вернуться сюда, предъявив права на более высокий ранг, чем младшая ученица Круга.

Они встретились уже за пределами города, там, где заканчивались домики крестьян и дорога, размытой после дождя серой лентой, уходила в лес. Князь показался Гражине крайне взволнованным, и она разделяла его страхи, потому что понимала, что они не успели и пани Мария действовала решительно, похитив Валеску на пути в Дубны. При этом телега, скорее всего, едва покинула пределы города, когда все и произошло.

«Хитрая старая ведьма!» - подумала Грася и поспешила на встречу Траю и его другу.

- Я не чувствую ее! – такой была первая фраза, сорвавшаяся с губ князя Вацлава. – Почему ты так поздно отправила сообщение.

Княжна вздохнула и покосившись на всадника Смерти, ответила:

- Были проблемы в лице одной настойчивой дамы, которая решила мне помешать!

Во взгляде Трайлетана вспыхнул страх. Он шагнул к княжне и принялся осматривать ее так, словно искал повреждения и раны. Но девушка только улыбнулась:

- Она больше не станет докучать мне!

- Что это значит? – удивился всадник.

- После расскажу! – Гражина повернула лицо к Вацлаву. – Нам не стоит терять время зря. Скорее всего, случилось именно то, что я и предполагала. Валеска у Главы и она перенесла ее туда, где собирается провести ритуал передачи силы.

Князь выругался.

- Но я не чувствую ее, - проговорил он. – Как, скажи, мы теперь найдем Валеску! – в его голосе отчетливо прозвучало отчаяние и дикий страх, который мужчина спрятал глубоко в себе, но не сумел скрыть от ведьмы.

«Так сильно любит свою панну!» – подумала она и вспомнила о той, другой девушке и другом мужчине, которых знала много лет назад. Их любовь была так же сильна и не менее трагична. Но сейчас не было времени предаваться воспоминаниям и Грася это прекрасно понимала.

- Нам нужно перенестись на дорогу! Дальше отсюда! – проговорила девушка. – Вы сможете открыть портал? – она посмотрела на Вацлава. – У меня нет при себе портального камня, но демону вашего уровня это под силу.

- Могу! – кивнул мужчина.

- Попробуйте ощутить ее ауру там, где она обрывается! – попросила девушка.

Вацлав кивнул и отошел на шаг вперед, закрыв глаза и сосредоточенно нахмурив брови. Грася и Трай следили за ним, при этом не произнося ни слова, чтобы не помешать поиску. Сама княжна едва чувствовала нить, тянущуюся от нее к Валеске, но ей было нужно за что-то ухватиться, за что-то более осязаемое и ощутимое. Сильный всплеск энергии или ее выброс, чтобы притянуть к себе путеводную нить, которая сможет отвести ее к подруге.

Князь искал. Время шло и Грася начала волноваться. Она и сама пыталась поймать след, оставшийся от магии пани Каревич, но будто слепой котенок натыкалась на чужую, злую силу. Она смогла увидеть и то, что совсем недавно здесь убили человека. В первую минуту даже испугалась, но затем поняла, кто именно это был.

«Возница телеги, который увез Валеску!» - сказала она себе.

Ведьмы избавились и от него, и даже от телеги с бедолагой лошадью. Как они это сделали и куда подевали телегу, Грася не знала, да и не хотела думать, стараясь сосредоточится теперь только на поиске подруги.

«У князя должно получится лучше, - твердила она про себя, - он связан с любимой более крепкими узами, чем я», - но когда она смотрела на Вацлава, то видела, как он ищет и не может найти, отчего злится на самого себя.

Не выдержав, княжна подошла к мужчине, игнорируя вопросительный взгляд Трайлетана, и положила руку на плечо демона.

- Не переживайте! – посоветовала она. – Мы не опоздаем! – и заглянула в синие бездонные глаза князя, в глубине которых плескался страх. Не за себя, нет. Грася видела, что этот мужчина ничего и никого не боится, или думал, что не боится, до этого самого момента, когда осознание того, что он может потерять единственную любимую и желанную женщину, захватило его сердце в стальные тиски ужаса.

- Мы ее найдем! – повторила девушка.

- Я знаю! – голос мужчины охрип от волнения. – Эта стерва, Мария, слишком хорошо замела следы.

- Тогда откройте свое сердце! – тихо прошептала княжна. – Есть магия, которую не властна скрыть даже Глава Круга при всем ее опыте.

Вацлав сперва удивленно посмотрел на Грасю, а затем понял и кивнул.

- Ты права, - протянул он и снова закрыл глаза, а спустя несколько минут, когда мужчина вдруг неожиданно рванул вперед по дороге, вынудив всадника и Гражину побежать за ним, еще до того, как они ощутили слабый след, оставшийся после портала, княжна поняла: «Нашел», - и ее сердце сжалось в предчувствии грядущей битвы.

- Ну и как? Набегалась?

Голос пани Марии оттолкнулся от сводов пещеры и усиленный многократно, обрушился на меня.

- Я же тебе говорила, отсюда ты не уйдешь. Смирись!

Медленно поднимаясь на ноги, ощупала ушибленную руку. Несколько отстраненно подумала о том, что не стоит беспокоиться из-за синяков, ведь все равно скоро меня не будет. А потом со злостью поняла, что не имею права отчаяться и опустить руки. Ведь там, где-то вне этой пещеры, остались те, кто любит меня и ждет. Их не так уж много, но они есть. Мой Вацлав…подруга, так неожиданно появившаяся в моей жизни, даже обитательницы замка, не все, но большая их часть.

- Сама пойдешь или мне тебя за косу приволочь? – спросила Глава, шагнув из темноты.

- Сама? – спросила я и криво усмехнулась. – Ни за что.

- Жаль! – передернула плечами женщина. – Добровольно отданная сила легче принимает другое тело.

- Я не собираюсь отдавать вам то, что принадлежит мне, - ответила я. – Я не виновата в том, что ваша распрекрасная, но гнилая дочь не получила ни грамма магии.

Сглотнула вязкую слюну и добавила:

- А может быть, это боги так распорядились? Им виднее, пани Мария. Не стоит дарить силу той, которая не сможет ею распорядится. Ваша дочь – зло. Мой дар не для нее.

- Слишком много рассуждаешь, девчонка! – спокойно ответила старшая ведьма и подняла руку. – Хватит болтовни. Не люблю тратить время понапрасну, - и направила ладонь на меня, прошептав какие-то непонятные слова. Я попыталась было дернуться в сторону, чтобы убежать, хотя еще не совсем понимала, куда. Здесь было холодно и дно пещеры, огромной и широкой, занимали жуткие надгробия. Не сложно было догадаться, кто лежит под ними. Главы. Такие же, как и пани Вишневская.

«Будь мой дар не светлым, я бы оставила тебя здесь, - подумала я, - вместе с остальными ведьмами и дочуркой!» - признаюсь, мысли совсем не соответствовали статусу белой ведьмы, но я была так зла и ненавидела этих двоих, понимая, что они, не моргнув глазом сначала отнимут у меня мою силу, а затем и жизнь, действуя жестоко и безразлично. Не потому, что ненавидят, а потому, что им все равно у кого эту самую силу отнять. Просто мне не повезло и выбор Главы пал именно на меня.

- Не дергайся! – произнесла Глава и я почувствовала, будто две руки, состоявшие из плотного воздуха, подхватили меня и поволокли следом за пани Марией, шагающей впереди.

Убежать не удалось. Даже двинуться толком было невозможно – тело сковало, парализовало и все, что я могла делать, это мычать и хлопать ресницами.

- Ты уж прости! – не оглядываясь сказала старшая сестра. – Но мне надоело выслушивать твои претензии и гонятся за тобой по пещере. Выход отсюда есть, но не для тебя! И да, - она соизволила оглянуться, смерила меня взглядом, - я постараюсь, чтобы ты не мучилась, если будешь паинькой.

- Мммм, - ответила я. Хотела сказать, что мне глубоко плевать на нее и ее сострадания, а получилось только это жалкое мычание телушки, которую ведут на убой. Бессилие раздражало. Я отчаянно думала о том, что моя жизнь скоро закончится в этом неприглядном, забытом всеми месте. Когда-нибудь очередная Глава нагрянет сюда и увидит мои кости, а может быть, их найдут, когда будут хоронить пани Марию. Отчего-то мысль об этом немного согрела душу, ведь старая ведьма должна умереть рано или поздно.

«Лучше – рано! – подумала я. – Нет, не просто рано, а сейчас, пока не осуществила задуманное».

Но странная сила продолжала тащить меня в темноту и ничего не происходило. Никто не появлялся, чтобы спасти меня.

«Вацлав!» – отчаянье прогрессировало. Я уже приготовилась плакать, мысленно взывая к своему любимому демону, только разве мог он услышать меня, когда находился так далеко? Отчего-то я была уверена, что эта пещера, могильник Глав, недосягаема для демонов и бывших ведьмаков.

Тем временем мы прибыли на место. Меня наконец-то оставили в покое, и я осталась стоять, глядя на приготовления Главы и ее дочери.

Пани Мария сделала круг из свечей. Пламя полыхало, покачиваясь, и я подумала о том, что движение воздуха может означать близость к выходу. Даже оглянулась, всматриваясь в тьму, лишь вдали разбавленную зелеными огнями. Глава же продолжала свои манипуляции, только теперь она была не одна, к ней присоединилась дочь. Елень вступила в Круг и посмотрела на меня с таким выражением лица, что мне стало совсем дурно.

- Еще немного! – проговорила пани Мария. Она сделала пас руками и все та же сила, что до недавнего времени тащила меня по пещере, подхватила мое непослушное тело и перенесла в круг, поставив рядом с Елень, в каком-то шаге от нее. Девушка повернулась ко мне лицом и застыла в ожидании.

- Смотри ей в глаза! – велела Глава. – И ни в коем случае не разрывай вашу связь.

Я хотела было отвести взгляд, но не смогла. Могучая призрачная рука ухватила мой подбородок и подняла голову так, что наши взгляды с Елень оказались на одном уровне. И только я сделала единственное, что смогла в данной ситуации – закрыла глаза.

- Смотри на Елень! – зашипела пани Мария.

- Мммм! – только и смогла ответить я, мысленно прокричав свое громкое протестующее: «Нет!», - я не хотела так легко сдаваться, тянула время, даже сама не знаю, на что надеялась. Отчего-то вспомнила про шпильку в волосах, подарок Граси. Что, если она догадалась о замысле ведьм, что, если не спроста отдала мне эту простую, но такую важную для меня в этот миг, вещь.

Сама не знаю, на что надеялась. Моя фантазия взыграла, и я отказывалась верить в то, что скоро меня не будет. В голове просто не укладывалось, что я, полная жизни и желания жить, сейчас вот так просто умру из-за капризов двух злобных ведьм.

«Дернул же меня нечистый отправиться в этот проклятый Круг!» - подумала с отчаянием. Но сейчас было слишком поздно что-то исправлять.

«Спасите!» - мелькнула в голове жалкая мысль, а губы лишь беззвучно зашевелились. Когда же я услышала голос Главы, зазвучавший в пространстве пещеры, то зашевелились и волосы на моем затылке. Более ужасного тембра я не слышала в своей жизни. Пани Мария творила какое-то заклинание и при этом ее голос кардинально изменился, стал ниже, такой мрачный, отдающий тленом смерти. На мгновение показалось, что воздух стал холоднее, а затем холодные пальцы легли на мои веки, открывая их с силой. Я не удержалась и посмотрела на Елень, стоявшую так близко от меня, что хотелось кричать, что есть мочи. И я кричала, про себя, разрывая собственный мозг жутким воплем и глядя в глаза молодой ведьмы, ставшие прозрачными и какими-то завораживающе глубокими. Казалось, я взглянула в прозрачную воду горного озера, слишком чистую, в которой видно даже камешки на глубине. Только в отличие от чистой горной воды, то, что таилось в глубине глаз Елень, напугало меня до ужаса. За несколько секунд я увидела все то, что произойдет, если девушка придет когда-нибудь к власти, сменив мать. Моя сила, чистая и светлая, словно лучи солнца поутру, в руках Елень стала черной и смертельно опасной. Если я должна была исцелять, то она – и я это видела отчетливо – будет убивать одним прикосновением.

«Нельзя ей быть Главой! – подумала я. – Нельзя!» - только уже попала в плен ее взора. Елень оплела меня, как паук оплетает паутиной свою жертву, не вырваться, сколько не старайся. Можешь лишь слабо трепыхаться, раззадоривая маленького хищника. Вот так и я со своим жалким сопротивлением, лишь веселила Елень, уверенную в том, что уже скоро она получит все то, чем при рождении меня наградили боги.

Пока я размышляла, Глава продолжала читать заклинание и скоро оно повисло в воздухе почти осязаемое, темное, затмив свет далеких факелов. Даже свечи задрожали. Пламя уменьшилось, распласталось, будто придавленное ладонью.

- Не разрывай связь! – прерван монотонное бормотание, крикнула Глава.

- Я держу ее! – прошептала Елень, по-прежнему холодными пальцами удерживая мои веки. Магия от нее исходила слабая. Ее как раз и хватало на то, чтобы заставить меня не моргать, но при этом слабой ведьме приходилось помогать себе пальцами.

Глаза болели, отчаянно щипало и хотелось моргнуть, но Елень не позволяла меня. Глава же продолжала свое заклинание, по-видимому, сложное и длинное, потому что мы стояли вот так больше трех или даже пяти минут. Я конечно, не была уверена в своих подсчетах, потому что мне сейчас было совсем не до того, чтобы засекать время. Просто внутреннее чутье подсказало.

«Ты отвлекаешься на пустяки! - попыталась внушить сама себе. – Используй свою магию, пока не поздно. Хотя бы закрой глаза!» - да вот только кто позволит?

На губах Елень расцвела улыбка, а воздух вокруг нас неожиданно вспыхнул золотом. Тонкие полосы, словно след от упавшей звезды, вспыхивали в темноте, окутывая нас двоих. Девушка подошла ко мне так близко, что почти прижалась телом, как близкая подруга или сестра. Она не мигая уставилась мне в глаза и, наконец, разжала пальцы, а вокруг нас продолжали вспыхивать золотые росчерки.

«Что происходит?» - то ли подумала, то ли произнесла вслух. А Елень зло улыбнулась.

- Началось! – проговорила она.

И я почти сразу ощутила то, что она имела ввиду. Внутри у меня напряглись все жилы, спину выгнуло на встречу той, что стояла рядом, казалось, какая-то невидимая сила вынуждает нас попросту прижаться друг к другу так близко, что мы станем единым целым, одним человеком, не Елень и не Валеской, а чем-то или кем-то одним. И сопротивляться не было сил. Из тела потянулись незримые нити, причиняя боль и опутывая Елень. Судя по выражению лица девушки, она ощущала то же самое, потому что ее брови удивленно приподнялись и Елень не выдержав, вскрикнула от боли, заставив меня злорадно улыбнуться. А Глава продолжала выкрикивать свои слова и голос ее с каждый новой непонятной фразой, становился громче и отчетливее. Казалось, будто где-то поблизости громыхает гром, а мое тело продолжало единение с телом Елень.

- Больно! – не удержалась дочь Главы, но мать не обратила на это внимания. Мне тоже было больно, только я терпела, не кричала, понимая, что это лишь напрасная трата сил и энергии. Я просто лихорадочно соображала, что могу сделать, чтобы вырваться из этих пут, понимая, что ничем хорошим для меня подобное не закончится.

«Она соединит нас и перекачает мою силу!» - мелькнула в голове догадка. Я попыталась двинуться, но не смогла даже поднять руки. Тело не повиновалось мне, отказывалось повиноваться и это было ужасно и жутко одновременно.

«Если я ничего не сделаю сейчас, то умру!» - понимание страшного финала короткой жизни, придало мне сил. Я сконцентрировалась на своем свете, вспомнила испытание и Вацлава. Вспомнила свои ощущения, когда думала, что должна спасти его, когда так отчаянно хотела, чтобы князь жил.

«Ну, же!» - взорвалось в голове болью и что-то изменилось, совсем неуловимо, но изменилось. Путы, соединившие нас с Елень, стали ослабевать.

Глава поняла, что что-то пошло не так. На мгновение она замолчала, и тишина в пещере стала просто гробовой.

- Ах, ты, маленькая дрянь! – услышала я, прежде чем пани Мария подлетела ко мне. Она вскинула руку, положив ладонь мне на лоб и выплюнула резко: «Pacem», - и тут же лоб обожгло жаром. Я закричала, теряя концентрацию и нити снова потянулись к Елень, снова соединили нас, наверное, еще крепче чем раньше.

- Не смей сопротивляться! – прошипела мне в ухо Глава. – Иначе я сделаю так, что твои последние минуты пройдут в агонии и ты сама будешь молить меня убить тебя! – сказала и отошла на прежнее место. Вскинула руки и продолжила читать заклинание.

… Когда моя сила стала перетекать в Елень, я сразу же ощутила это. Неприятное ощущение, словно сама жизнь покидает тебя. Наверное, так чувствует себя умирающий ослабленный болезнью человек…

Уже скоро я была не в состоянии стоять на ногах и только незримые нити, связавшие нас с Елень, не позволяли мне упасть. А вот девушка менялась. Ее волосы и без того белые, засветились лунным серебром, вспыхнули и глаза, наполняясь каким-то ярким светом, притягательным и пугающим одновременно. Я едва стояла, глядя как расцветает мой враг, в то время как я сама угасала просто на глазах. Жизнь вытекала из меня, делала слабой. Еще немного и я погасну, будто свеча на ветру.

«Вацлав!» - подумала я отрешенно. Его имя было на моих губах, когда я стала покачиваться. Нити отрывались одна за другой, освобождая меня и Елень.

«Неужели, это все?» - мелькнула страшная мысль. Страшная оттого, что мне стало все равно. Нити опустошили не только мою магию, нет…они выпили мою жизнь и чувства. Во мне осталось слишком мало от той Валески, что когда-то вошла в «Черное Крыло», от девушки, которая умела любить. Пустая оболочка с остатками угасающих чувств.

Одна за одной отрывались от тела нити, и я уже едва держалась на ногах, а Елень смотрела на меня и победно улыбалась.

Глава 25.

- Думаешь, сможешь? – спросил взволнованно Трайлетан, когда Гражина уверенно шагнула в сторону пещеры.

- Должна! – не оглядываясь ответила она.

Вацлав и всадник поспешили за ней и уже скоро вошли под темный свод, где пахло сыростью и плесенью, а еще каким-то странным запахом тянуло из самой глубины и Вацлав первым догадался.

- Летучие мыши! – заявил он, но княжна не слышала демона. Она смело шагнула в темноту, вытянув руки и ощупывая пространство на магию. Нашла препятствие почти сразу. Замерла, раздумывая.

- Идите за мной след в след и не отставайте! – велела она. – Эта пещера не любит чужаков и особенно, - она оглянулась, посмотрев на Вацлава, - ведьмаков. Даже бывших.

- Знаю! – кивнул князь. – Главное, чтобы она пропустила тебя, а мы просочимся.

Пани Щенкевич криво улыбнулась и продолжила двигаться вперед. Зрение вампира помогало ей не сбиться с пути и не спотыкаться на неровном полу коридора, уходившего вперед в темноту. У князя и его демонической сущностью и у всадника смерти тоже не возникло проблем с ночным зрением, поэтому двигались достаточно быстро. Лишь в первой пещере, оказавшейся своеобразным подходом к тоннелю, ведущему в глубь пещеры, им пришлось замедлить шаг, так как каменный свод был полон летучих мышей, дремавших головами вниз.

Миновав ареал обитания маленьких вампиров, Грася повела мужчин дальше, туда, где темнел проход в узкий тоннель. Но перед самым входом она резко остановилась и подняла вверх руку, призывая мужчин застыть за ее спиной.

- Подождите! – пробормотала Грася и протянув руки вперед, стала двигать ими вверх-вниз, совершая странные и на первый взгляд, непонятные пассы. При этом княжна молчала, но ни всадник, ни демон не отвлекали ее вопросами, лишь терпеливо ждали, превратившись в каменные изваяния.

- Сложное плетение защитной сетки, - пояснила она то ли себе самой, то ли тем, кто стоял за ее спиной, застыв в ожидании.

- Справишься? – тихо спросил князь.

Грася лишь хмыкнула.

- У меня были отличные учителя, - ответила княжна.

Вацлав только усмехнулся. Он старался сейчас не думать о Валеске, уверяя себя, что успеет. Старался отвлечься, так как понимал, что для сражения с Главой Круга ему понадобится сила, да еще и какая. Все его возможности – против той, с кем он когда-то заключил сделку.

Сможет ли он уничтожить Марию? Вацлав надеялся, что да. А затем услышал крик. Он раздавался откуда-то из самой глубины и мужчина сдвинул брови и даже посмотрел на Трайлетана, стоявшего рядом, чтобы удостовериться, услышал ли он? Но лицо всадника оставалось безучастным, в глубине глаз светилась тревога за девчонку-полукровку, которая сейчас ломала защиту ведьмовского склепа и ничего не говорило ему о том, что Трай слышит посторонние звуки. А крик снова повторился и более того, кричала женщина, называя его, князя, имя. Звала его.

«Валеска!» - понял Вацлав. А после сообразил и то, почему никто кроме него не слышит ее крика – она кричала в его голове, каким-то непостижимым образом воздействовала ментально, соединилась с ним и молила спасти ее.

- Быстрее! – взмолился Вацлав и шагнул к Гражине.

- Я стараюсь! – прошелестела она. По ее виску скатилась капелька пота.

- Они уже начали! – сказал князь и поймал удивленный взгляд друга. – Я чувствую ее, - пояснил, словно отвечая на молчаливый вопрос Трая, - я слышу ее здесь! – и, подняв руку, прикоснулся пальцем к своему лбу.

- Чееерт! – зашипел Трайлетан, а Грася стиснув зубы, наконец, разорвала последнее плетение и метнулась вперед, уже не стараясь идти осторожно.

За спинами мужчин сорвались вниз черные камни. Захлопало множество крыльев и летучие мыши, потревоженные непрошенными гостями, устремились к выходу из пещеры, создавая оглушительный шум.

Вацлав вырвался вперед, оставив за спиной и Трайлетала, и его девушку. Он несся так, словно от этого зависела его жизнь, хотя, может быть, именно так оно и было. Князь понимал, что, лишившись Валески жизнь потеряет для него всякий смысл.

- О, боги! – прошипел он, перепрыгивая через острый камень, преградивший путь. Мягко опустился по другую сторону тоннеля и снова побежал, слушая громкий стук собственных шагов.

- Подожди! – закричала ему вослед Гражина. – Там может быть еще одна ловушка! – но мужчина уже не слышал ее, пытаясь прочувствовать путь на ведьмовские путы. Он понимал, что впереди может быть западня и даже не одна, но чувствовал, что надо спешить, что у его любимой осталось слишком мало времени и сил.

«Вацлав!» - снова прозвучало в его голове, но теперь это был лишь шепот, едва различимый, а затем и он начал угасать.

«Не спеши!» - сказал себе Вацлав, понимая, что своим рвением может сделать только хуже. Первый порыв притупился, и мужчина смог рассуждать более-менее здраво. Он замедлил бег и стал всматриваться вперед, туда, где начался спуск в глубину. Потянуло холодом и что-то ледяное упало на щеку. Вацлав поднял руку и смахнул каплю воды, а затем стал спускаться.

- Подожди нас! – раздалось за спиной. Это подоспели Грася и Трайлетан, и теперь они вереницей шагали друг за другом. Впереди – Вацлав с отрывом, за ним княжна и всадник.

Спускались мучительно долго. В итоге князь снова не удержался, побежал вниз, заставив своим поступком спешить и следовавших за ним друзей. Он чувствовал, что опаздывает и боялся так, как не боялся еще ни разу в своей жизни. Даже тогда, когда Валеска пострадала от безыменя – он не страшился за ее жизнь, а теперь же чувствовал, как сжимается сердце в плохом предчувствии.

«Не успею», - колола виски злая мысль.

«Должен!» - говорил он себе. А затем спуск закончился. Впереди вспыхнули огоньки, голубые, зеленые и какой-то дальний, смутно напоминавший демону свет огня. Просто огня или свечи.

«Вацлав!» - в последний раз вспыхнуло в его голове. Голос Валески стал едва различим, будто она находилась где-то совсем далеко от него, и князь понял, что опоздал. Почти опоздал.

В едином прыжке, больше похожем на отчаянный рывок, он метнулся туда, где горели свечи, на ходу превращаясь, понимая, что человек просто не успеет сделать то, что сможет демон. Да и если там находилась Глава, если Гражина не ошиблась и ее чутье привело туда, куда надо, значит, еще предстоит бой с Главой и ее дочерью и, если Елень Вацлав в расчет не принимал, то Марию опасался настолько, что принял свою боевую форму.

Огромный демон, прижав крылья к спине, мчался вперед, сминая надгробные плиты, слушая, как они крошатся под его лапами и при этом думая только о том, что не может не успеть.

Я почти отключилась, почти уплыла в темноту, которая уже тянула ко мне свои длинные мягкие лапы, обещая долгожданный покой и навь стелилась под ногами, приглашая ступить на дорогу в никуда.

«Здесь нет боли!» - шептала она мне и так хотелось пойти в эту тишину, что я всем своим существом потянулась туда, пока не услышала странный шум, будто что-то огромное громило пещеру. Отчетливый устрашающий хруст врезался в уши, вырывая меня из небытия. Я открыла глаза и поняла, что еще стою на ногах, ставших ватными, но сила Главы удерживает меня и последняя магия течет из моих жил, переливаясь в Елень.

Дочь Марии стояла напротив меня улыбаясь так гадостно, что в душе проснулся какой-то бунт.

«Она забирает твою жизнь, а ты сложила лапки и сдалась!»– рявкнула я. Только сил не было, чтобы противостоять Елень. Сейчас передо мной стояла другая ведьма, не так пустышка, которая зависела от своей матери. Эта Елень матерела на глазах. Силой наливался ее взгляд и ее тело, руки, которые могли теперь с легкостью сломать меня и последние путы, которые продолжали перекачивать из меня белое сияние, отрывались одна за одной. Еще немного и я умру, словно увядший цветок. Упаду на камни не в силах подняться и дать отпор.

Но то, что промелькнуло мимо меня и задуло в прыжке свечи, заставило обратить на себя внимание. Это был зверь, или даже демон, но точно не человек. Два огромных крыла, рога на широкой голове и быстрый взгляд, такой синий и яркий, что в моем мозгу сразу прояснилось.

- Вацлав! – проговорила тихо.

Это действительно был он. Пришел за мной, чтобы спасти ту, которая несет ему гибель.

Вацлав сшиб Главу, и они вместе отлетели куда-то в темноту, а Елень, с протестующим криком, вцепилась в меня, схватив за плечи длинными пальцами, запуская под кожу отросшие когти. Я только моргнула, повиснув в ее руках безвольной куклой, а девушка наклонилась ко мне, глядя прямо в глаза.

- Не смей ее трогать, дрянь! – выскочившее из темноты существо отдаленно напоминало мою подругу, единственную близкую мне девушку, с которой успела подружиться в особняке Круга.

- Грася! – проговорила я, но княжна, если это действительно была она, потому что бледное существо с белой кожей и светящимися глазами и клыками, торчавшими из открытого рта, мало походила на талантливую ведьмочку, и скорее была вампиром.

«Она и есть вампир! – напомнила туманно память. – Полукровка. Разве ты не помнишь?».

Гражина оторвала от меня Елень и одним взмахом руки разорвала что-то незримое, что связывало нас. Я повалилась куда-то назад, но была подхвачена сильными руками и усажена на пол.

- Вот же стерва! – услышала я. – Сейчас же вернешь то, что отняла! Не по тебе кафтан! – Грася была настроена весьма решительно. Из-за моей спины поднялся Трайлетан. Я едва узнала всадника: лицо его раскраснелось, и он казался удивительно живым.

- Помоги князю! – не глядя ни на меня, ни на Трая, бросила Гражина и чуть развела в стороны руки, будто готовилась к борьбе со своей противницей. – Ему ты сейчас нужнее.

Трайлетан не стал задавать лишних вопросов, нырнул в темноту следом за Вацлавом и Марией. Я слышала лишь отдаленные звуки боя, но не видела, то, что происходило там. Голова кружилась, и я ощущала невероятную слабость во всем теле. Магии во мне если и осталось, то едва-едва. Хватит, разве чтобы не умереть.

Гражина встала напротив Елень. Девушки впились друг в друга пронзительными взглядами и мне на мгновение показалось, что и в без того холодной пещере воздух стал просто ледяным, так эти двое смотрели друг на друга. Как же слаба я была. Мне бы сейчас встать на ноги и помочь Грасе, а вместо этого все, что могу, только моргать ресницами и едва шевелиться в тщетной попытке приподняться. Но ни подруга, ни дочь Главы сейчас не обращали на меня внимание. Обе были сосредоточены только друг на друге и между ними только что молнии не мелькали.

Княжна заговорила первой и голос ее излучал свирепость:

- Немедленно верни то, что отняла! – приказала она. – Или я помогу тебе это сделать и, поверь, способ тебе совсем не понравится.

Елень смерила ее надменным взглядом, двинулась в сторону, гибкая, словно кошка и глаза сияют потусторонним светом. Она изменилась. Сила струилась в ее венах, даже походка стала иной.

- Хочешь меня напугать? – спокойно спросила дочь Главы. – Не выйдет. Видишь, - она подняла руку и слегка пошевелила пальцами. В тот же миг с них сорвались белые лучики, которые тут же растворились в воздухе.

- Я переполнена силой и долгие годы, даже десятилетия, ждала своего часа. Я ведь тоже училась, хотя и не владела силой, но заклинания, ранее не доступные мне, теперь могу продемонстрировать на тебе, глупая полукровка.

- От полукровки слышу! – усмехнулась Грася. – Никогда не любила подобных выскочек. Могла бы стать прилежной женой, но нет же полезла туда куда не просили, еще и чужое воруешь!

Елень оскалилась, обнажая острые вампирские клыки, а у меня возникло сильное желание убраться прочь от этих двоих, тем более, что толку от меня и помощи сейчас не было, лишь помеха для Гражины.

Ведьмы встали друг против друга. Две силы, противоположные по предназначению. Моя белая магия ничуть не изменила юную пани Вишневскую. Напротив, почувствовав силу, она стала еще наглее и беспощаднее.

«Если она станет Главой, то для Круга наступят тяжелые дни!» - подумала я и попыталась подняться. Не вышло. Тогда я отползла в сторону, морщась и кривясь при каждом движении, отдававшемся в теле болью. Гражина и Елень продолжали нападки друг на друга и я понимала, что одними разговорами это не закончится.

«Где же Вацлав?» - думала я. Они вместе с Трайлетаном выступили против старой и опытной Главы. Сердце сжималось от страха и беспокойства.

«Все из-за меня!» - мелькнула мысль и я, закусив губу, нашла в себе силы и встала сперва на колени, а затем, пошатываясь, на одну ногу, а следом за ней и на другую. Несколько секунд постояла, тяжело дыша, и только после этого распрямила спину, едва не закричав от боли, пронзившей поясницу. Тем временем Гражина и Елень сошлись в поединке. Я даже не успела заметить, кто из них напал первой. Лишь услышала тяжелый звук удара и воздух содрогнулся от первой волны магии, слишком холодной, чтобы принадлежать Елень. Я повернулась, отыскав взглядом подругу. Гражина быстро меняла положение рук перед собой, словно чертила какие-то причудливые фигуры и если бы не пани Вишневская, наступавшая на княжну, я подумала бы, что это она разминает замерзшие суставы.

Елень шла уверенно и я видела, как сила, льющаяся из ее пальцев, моя сила, преобразуется в магические заряды. У Граси не было времени ответить на нападки противника, она выставляла щит за щитом, закрываясь от мощи ведьмы. Я же сначала только открыла рот от удивления, глядя на то, как действует Елень.

«И эта сила была у меня?» - только и подумала я.

В отличие от меня, Елень умела пользоваться даром, правда использовала его не по назначению. Моя магия, насколько я поняла, была создана для исцеления, а никак не для боевых заклинаний. И тем не менее, пани Вишневской удалось использовать ее так, как она посчитала нужным.

А Гражина отступала. Я видела это и недоумевала, ведь мне казалось, что княжна сильная ведьма, но вот теперь, оказалось, что ее силы хватает только на создание щитов?

Я ошиблась. Хитрая пани Щенкевич все сделала намеренно, обманув Елень своей кажущейся слабостью, а сама изучала тактику боя и заклинания, находившиеся в арсенале противника. А когда Елень начала повторятся, Грася поняла – арсенал опустел и вряд ли пани Вишневская ее сможет чем-то удивить. Все же до Главы ей было очень далеко, хотя, как я смогла понять, старая ведьма обучила дочь многому и научила держать это в тайне, или может, Елень попросту не могла использовать свои знания на практике, так как не владела достаточным потенциалом.

Пани Щенкевич бросила на меня быстрый взгляд и, отбив очередной выпад Елень, перестала отступать. Она встряхнула руками и прочертила в воздухе квадрат, после чего встала прямо, всем своим видом давая понять панне Вишневской, что более не намерена отступать.

- Ах ты… - зашипела Елень и ударила снова. Поток белого, чистого света, расчертил темноту, осветив пещеру до самых темных уголков. Я быстро огляделась и успела увидеть демона и всадника смерти, выступивших против Главы Круга, а затем все погасло. Грася отразила удар. Я увидела, как в ее руках возник огромный черный щит, украшенный серебряными крыльями и поток, ударившись в него, рассыпался звездным дождем, а Грася в тот же миг, отбросив иллюзорную защиту, ринулась на Елень, продолжая метать в нее заклинания, один за одним. Делала это она так быстро, что панне не хватило ловкости и опыта отразить каждый. Елень пропустила сперва один удар, который откинул ее назад, а за ним и второй, подбросивший тело с каменного пола, что я вскрикнула, когда услышала неприятный хруст. А Грася не останавливалась. Она швыряла в дочь Главы силу, сконцентрировав ее в виде воздушных сгустков, отбрасывая Елень все дальше и дальше. Я же следила за происходящим широко распахнутыми от удивления глазами, понимая, что не знаю девушку, ставшую мне подругой.

А когда Гражина опустила руки и перевела дыхание, первым делом она подошла к телу Елень, застывшему на камнях, нагнулась и провела рукой над ее губами, тронула жилку на шее и сразу же встав, направилась ко мне.

- Пойдем! – княжна протянула мне руку, подставила плечо.

- Ты ее убила? – прошептала я, опираясь на руку подруги.

- Нам стоит поспешить, чтобы вернуть то, что принадлежит тебе по праву! – ответила Грася.

Откуда-то из темноты продолжали доноситься звуки сражения, и я поняла, что бой для Трая и Вацлава еще не закончен. Догадавшись, о чем я думаю, княжна заторопилась.

- Эта карга оказалась более крепким орешком, чем я предполагала! – сказала она и почти понесла меня к Елень. Помогла опустится рядом с девушкой и придержала, пока я села удобнее, держась из последних сил.

- Делай то, что я скажу! – велела мне княжна.

Я кивнула.

- Нам придется сделать ей больно! – как-то совсем не сожалея о том, что собирается делать, сказала подруга и, прежде чем я успела что-то произнести, она вытащила из своих волос шпильку – точную копию моей – и провела по ее поверхности рукой. На моих глазах шпилька стала меняться, увеличиваясь в размерах и принимая совсем другую форму. Спустя несколько секунд в ладони Граси лежал короткий клинок с узнаваемыми узорами. Недолго думая, княжна занесла руку и вонзила ее в грудь Елень. От неожиданности я вскрикнула, а дочь Главы распахнула глаза и закричала так пронзительно, что у меня едва не заложило уши. Почти сразу в ответ на ее крик раздался другой, и я поняла – это кричала пани Мария, услышав дочь и почувствовав ее боль.

- Спеши! – рявкнула Грася. – Не жалей ее, она ведь пыталась убить тебя.

Сглотнув, посмотрела на подругу.

- Запусти пальцы в ее рану, - велела княжна, - и повторяй за мной.

Я снова кивнула и сделала так, как она приказала. Елень снова закричала, но княжна лишь прикоснулась к ее белому лбу, и девушка тут же затихла, закатив глаза, а Грася заговорила. Вторя ей, я повторяла непонятные слова, уже догадываясь, что произношу заклинание на мертвом языке. Тело под моими руками мелко задрожало и из раны, вместе с кровью, стал вытекать свет, такой белый и яркий, что глазам стало больно.

- Продолжай! – велела Грася, а я отчего-то вспомнила, как колдовала ранее Глава. Сейчас панна Щенкевич очень напоминала мне Марию Вишневскую я и неожиданно для себя поняла, кто станет следующей Главой после нынешней. Не зря Гражина прибыла в Круг. Изначально она метила на эту должность и теперь появилась возможность осуществить задуманное.

Грася говорила, а я повторяла за ней, окропив пальцы кровью умирающей. Сначала ничего не происходило. Свет продолжал вытекать и подобно луже крови лился по телу девушки на каменный пол, а затем я снова ощутила эти нити – они потянулись ко мне от Елень и вонзились в тело.

- Ааа! – только и смогла простонать я.

Сила начала вливаться, возвращаясь в меня. Сначала слабым потоком, затем увеличиваясь и наполняя мои вены, а после просто хлынула, заставив меня запрокинув голову к темному потолку, закричать от переполнявших меня эмоций.

За какие-то несколько секунд я увидела себя, еще маленькой, на коленях у бабушки. Услышала ее голос, когда она пела мне, затем картинка снова сменилась, показав мне то, что я любила больше всего на свете.

Это была моя радость, мое тепло, и оно возвращалось ко мне.

Последним я увидела своего князя. Его улыбка, его руки, скользившие по моему телу. Прикосновение его губ…

Вздрогнув, открыла глаза и поняла, что продолжаю сидеть над телом Елень, а Грася стоит рядом и пристально смотрит на меня.

- Вот и все! – проговорила она.

Я опустила взгляд и увидела неестественно белое лицо девушки, которая лежала недвижимо у моих ног.

- Она что… - пробормотала я не решаясь высказать предположение и зная, что не ошибаюсь.

- Она мертва! – ответила Грася и схватив меня за руку, потянула на себя. – И если мы сейчас не поспешим, то наши мужчины погибнут зря, потому что против Главы нам двоим не выстоять.

«И за смерть Елень Мария будет мстить жестоко!» - поняла я.

Вацлав не мог даже предположить, что Глава Круга окажется настолько сильна. Подобной ведьмы он никогда не встречал. Она сражалась словно обезумевшая и вместе с тем действовала расчетливо.

Когда к князю пришел на подмогу Трайлетатан, мужчины решили, что дело пойдет быстрее, но пани Мария и не думала сдаваться. На каждый их выпад, даже если действовали одновременно, она отвечала жестко и расчетливо. Успевала выставлять щиты и физически оказалась удивительно выносливой.

«Что с ней не так?» - подумал Вацлав в облике демона обходя ведьму со спины, в то время как Трай отвлекал ее спереди обманным маневром.

«Что не так?» - снова думал князь. Он знал, что не сможет убить женщину и вовсе не потому, что жалел ее, нет. Договор, заключенный когда-то давно, не позволял ему уничтожить Главу, а потому для последнего удара ему был нужен Трай. Но пани Мария понимала это не хуже самого Вацлава и большую часть своей магии выставила против всадника смерти.

Пани Мария Вишневская была сильна так, как не могла быть сильна ни одна из ведьм, даже при всем своем могуществе. Только когда она, ухватив Трая за шкирку отшвырнула от себя, словно котенка, а затем запустила огненной волной в Вацлава, он понял, откуда у Главы такие силы.

«Судя по всем, Валеска не первая, кого сюда приводит эта ведьма!» - озарило его. Сразу стало понятным, как Глава получила свое место и откуда у молодой ведьмы оказался настолько богатый дар.

- Трай? – крикнул князь, не сводя взгляда с Марии, вышедшей вперед и подобравшейся для нападения.

Ему был ответом лишь тихий стон друга, вперемешку с оханьем и матами.

«Значит, жив!» - с облегчением подумал Вацлав.

- Пошел против меня, - произнесла Глава, хмуря брови. Глядя на нее, мужчина видел, что она верит в свою победу, но там, за его спиной осталась удивительная девушка по имени Гражина Щенкевич. Девушка, которую так сильно любил его друг и которой ему пришлось доверить жизнь собственной невесты.

«Когда все закончится, - подумал он, стараясь не слушать наполненные желчью слова Марии, - отвезу Валеску в Крыло, закрою в своей спальне и месяц не буду выпускать!».

- Бессовестный! – продолжала Глава, приближаясь к демону. Вацлав раскрыл крылья, глядя на врага, а пани Вишневская говорила дальше: - Ведь это я позволила тебе жить! Я дала тебе возможность стать сильнее…

- Превратив в демона? – ответил князь.

- Да, - кивнула женщина. – Об этом я тебя не предупредила, но ты сам мог понять, что так просто все быть не может и за все в этой жизни, понимаешь меня, за все надо платить.

- Скольких ты уже убила здесь, Мария? – не отрывая взгляда от лица ведьмы, спросил князь. – Скольких лишила силы, вытягивая ее, словно паук из своих жертв?

Мария расхохоталась.

- Догадливый мальчик! – прошептала она и сверкнула глазами. – Много. Ты прав. Их было слишком много. Я не считала... – и, не закончив фразу, ринулась в атаку.

Серия ударов в рукопашную уже не удивила князя. Тонкие и слабые на первый взгляд руки ведьмы оказались крепкими, словно были вытесаны из камня. Они била сильно и знала места, где удар причинял большую боль. Вперемешку с ударами, ведьма ухитрялась колдовать и Вацлав едва успевал отразить ее магию, состоявшую в основном из мелких быстродействующих проклятий. Демон ставил щиты один за одним, пока ведьма колдовала, но при этом пропускал ее удары.

- По…жалеешь, - шипела она, вскидывая руки, - что..пошел..против…мен….яяяя!

И продолжала наступать. Князь едва успевал парировать ее удары и ставить блоки и щиты. Она сметала всю защиту и приходилось выставлять новую. Он устал. Казалось, этому сражению не будет конца, а затем тишину пещеры огласил крик полный боли и оба противника, и ведьма, и князь, на миг застыли, заключив неосознанное перемирие.

«Валеска!» - была первая мысль Вацлава и его сердце едва не упало камнем вниз. Неужели умерла? Неужели Грасе не удалось справиться с Елень? Но почему он тогда не чувствует ее боли и своей утраты? Ведь, пока Глава мучила девушку, он ощущал все на себе, а сейчас ничего. Ни боли, ни страха. Ни-че-го!

А потом закричала Глава и князь выдохнул с облегчением, догадавшись, что это кричала не его женщина.

- Аааа! – завыла пани Мария и вскинула вверх руки. – Ааа!

На мгновение, всего на долю секунды, Вацлаву даже стало жаль ведьму. Но длилось это не долго, потому что Глава слишком быстро взяла себя в руки и ярость в ее глазах обрела тройную силу. Она молнией рванулась на своего противника и смела все щиты, которые князь успел выставить перед собой.

- Убью! – закричала ведьма и прыгнула на мужчину. Ее руки с длинными, вытянутыми когтями, сейчас мало напоминавшими ногти человека, вцепились в его горло, сдавливая, не позволяя вздохнуть. Мария повалила демона на пол, пытаясь задушить его. Огромные крылья Вацлава поднялись и тяжело упали на камни, а ведьма продолжала душить его и выкрикивать какие-то слова, или они просто звучали в его голове, а она лишь беззвучно шевелила губами.

«Я не могу ее убить!» - так некстати вспомнил князь.

Сбросить с себя ведьму было не так просто. Она словно стала в десятки раз тяжелее самого Вацлава, а ее руки уже не душили его, а пронзив кожу, пытались разорвать горло.

Демон стал терять свой облик, превращаясь снова в человека. Втянулись крылья и рога, стали меньше плечи и лицо приобрело прежние привлекательные черты, а пани Вишневская продолжала сидеть на нем и вспарывала уже не только горло, но и грудь своей жертвы, добираясь до сердца, когда за ее спиной мелькнула черная тень и сверкнуло лезвие серебряного ножа.

Гражина схватила за волосы Марию и оттянув ее голову назад, молниеносно полоснула лезвием по открытому горлу.

Брызнула кровь, разжались пальцы. Пани Щенкевич оттолкнула вздрогнувшее в агонии тело и сбросила его с князя, а затем, едва посмотрев на то, что натворила Глава, закричала что было мочи:

- Валеска!

Мое имя прозвучало ударом набата под каменным сводом пещеры, и я подняла глаза, отвернувшись от бледного лица Трайлетана. Он был без сознания. Потерял его от боли, что меня весьма удивило: не думала, что всадники такие слабые. Только думать об этом не было времени. Грася звала меня, и я ринулась на ее голос. Она продолжала выкрикивать мое имя, хотя я находилась не так далеко, просто, в отличие от девушки, почти ничего не видела в темноте. Именно Гражина нашла всадника, лежавшего у стены, она и велела мне помочь ему.

- А я пойду к Вацлаву! – сказала она решительно. – Это не его бой, - и ушла, не дав мне спросить, почему она так решила.

«Может быть, ей нужно убить Марию, чтобы после занять ее место?» - подумала я. А затем этот крик, спустя несколько минут. Крик, от которого внутри все похолодело от ужаса. Я поняла, что случилось то, чего я так боялась. Вацлав…

«Он жив! С ним не может ничего случится! Это же Вацлав, мой сильный и смелый демон!» - я спотыкалась в темноте, спеша к Грасе, а когда она схватила меня за руку и подтянула ближе, я опустила взгляд и увидела два тела на полу. Одно принадлежало пани Марии и, кажется, женщина была мертва. Кровь толчками выходила из ее горла, а глаза превратились в застывшее стекло и мерцали мертвенным светом. Но напугало меня не это зрелище.

- Вацлав! – вскрикнула я, падая перед князем на колени. Обхватила его руками, прижалась всем телом, не обращая внимания на то, что его кровь пачкает мою одежду. Я словно хотела прижаться к нему и остановить ее бег.

На этом участке пещеры не было светильников и зеленоватый свет лился издалека, но я увидела, как Вацлав открыл глаза, потому что они сверкнули синим светом.

- Валеска! – булькающе сказал он. Я протянула руку и прикоснулась к разорванному горлу. Князь едва слышно застонал. Его глаза светились, но не так ярко, как прежде, но он смотрел на меня так пристально и столько любви светилось в его взгляде, что мне хотелось кричать от отчаяния.

- Это я… - всхлипнула, - все же я тебя убила. Из-за меня… - я заплакала, не сдерживаясь. – Проклятье исполнилось!

Сколько вокруг него было крови. Я ощущала в воздухе ее металлический запах и возле тела набежало темное пятно.

- Теперь только ты можешь все исправить! – Грася положила ладонь на мое плечо.

Я икнула и обернулась, чтобы посмотреть на нее.

- Твоя сила, - мягко напомнила она. – Мы ведь не зря боролись за тебя, Валеска. Так докажи это мне и себе. Докажи, что не зря Круг принял тебя. Используй то, чем наградила тебя природа! Свет – он внутри тебя.

Я снова икнула, но перестала плакать. Посмотрела на Вацлава и увидела, что он лежит навзничь, закрыв свои чудные синие глаза.

- Спеши! – произнесла подруга.

- Но как? – я была на грани. Совсем ничего отделало меня от настоящей истерики. Я смотрела то на темное тело князя, то на подругу, застывшую рядом, сидя на корточках, и действительно не знала, что делать. А потому вспомнила, как вытянула силу из Елень Грася. Попробовать стоило.

- Я не отпущу тебя, Вацлав! – сказала я и потянулась к ране князя, положив руки на его разорванное горло. От подобной раны простой человек давно бы умер, но мой мужчина не был просто человеком. В нем смешались демон и ведьмак, добро и зло, причем я уже давно знала, чего в мужчине больше.

Опустив руки на рану князя, вспомнила момент, когда лечила его спину и постаралась повторить все то, что делала тогда. Сначала ничего не происходило и я с отчаянием чувствовала, как уходит жизнь из-под моих пальцев. Но я не могла ему позволить уйти и оставить меня одну. Не теперь, когда поняла, как много он значит для меня. Когда поняла, что жизни без него уже не будет, ведь я любила его так, как никого в этой жизни! И что я буду за целительница, если не смогу спасти единственного любимого человека?

Грася за спиной сопела в ожидании, а я продолжала призывать свой дар и всех богов, каких только знала. А затем я поняла, что он ушел. Просто в какой-то миг ощутила пустоту и тело Вацлава будто налилось свинцом, а в сердце прострелило болью.

- Нет! – проговорила я.

Проклятье сбылось. Все, как и говорилось в этих проклятых строчках: я убила Вацлава, случилось то, что и предсказывали. Моя любовь убила его. Из-за меня он умер! Ведь если бы не я, не пришел бы сюда, чтобы сразиться против Главы Круга и не пострадал бы.

Я и только я всему виной! Хотела уберечь, а в итоге сама привела к краю пропасти и столкнула вниз.

- Нет! – кажется, я закричала. Кажется, я начала трясти князя, схватив его за плечи. Затем, наклонившись, стала целовать, словно сумасшедшая. За спиной громко вздохнула Гражина.

«Я же целительница! – подумала я, продираясь к собственному сознанию через толщу боли от потери, которая накрыла меня холодной волной ужаса. – Глава пыталась заполучить мой дар, а значит, он был слишком важен для нее, иначе выбор Марии не пал бы на меня! – и почти сразу же вспыхнула яркая мысль: - Я должна попытаться вернуть его!».

Попыталась успокоиться и снова принялась призывать силу.

- Не отступлю! – кажется пробормотала вслух.

Грася положила свою руку мне на плечо, но я не отреагировала, лишь, закрыв глаза, стала призывать силу, впервые выкладываясь в этот немой крик.

А затем увидела сияние. Едва различимое, но оно появилось в темноте моего существа. И с каждым ударом сердца сияние росло и ширилось, а я, протянув к нему руки-мысли, старалась ухватиться за спасительный свет, чтобы влить его в холодеющее тело моего князя.

- Ну, же! – шептала я, снова и снова призывая силу, пока не ощутила отклик. Сперва нерешительно, будто маленький ребенок, она взглянула на меня, в самою суть моего существования, будто проверяла, достойна ли я доверия.

- Пожалуйста! – прошептала я, понимая, что без Вацлава мне нет жизни. – Я отдам всю себя людям! Я вернусь в Круг и буду им помогать! – пообещала я. – Мой свет никогда не омрачится тьмой, - а сама задрожала от страха. Что, если не поможет? Что, если мой дар окажется не в состоянии вернуть с кромки?

Закрыв глаза, положила ладони на грудь Вацлава и прошептала:

- Моя жизнь для тебя!

Тепло полилось от самого сердца. Оно прокатилось волной по телу, по плечам и туловищу, по лицу, вызывая на нем краску смущения, а затем устремилось бурным потоком по рукам к моим ладоням и пальцам. Стало так тепло и хорошо на душе, что я, не удержавшись, широко улыбнулась и яркий свет, вырвавшись из моей груди, залил пещеру.

ЭПИЛОГ.

Серый рассвет плавно перешел в яркое утро. Солнечные лучи, шаловливо пробежались по окну, заглянули через полоску меж тяжелых штор и ворвались в комнату, упав на пол длинной светлой полосой, разделив спальню на две части. На кровати под балдахином, лежали двое. Мужчина спал, запрокинув руки над головой, а на его груди уютно устроилась девушка, темные волосы которой разметались покрывалом, укрыв тонкие плечи и часть груди и живота мужчины. Когда в двери настойчиво постучали, мужчина проснулся первым и открыл глаза. Мгновение он приходил в себя, прислушиваясь к тишине, когда стук в двери повторился. Тогда он медленно сел, осторожно убрав девушку со своей груди, переложив ее на подушки.

- Ваша Светлость! – раздалось тихое. – Уже время! Вы же сами просили разбудить вас пораньше, чтобы не опоздать!

Мужчина поднял руку и запустил ее в густые волосы.

- Ах, да! – проговорил он. – Спасибо, пани Машкевич, мы уже встаем. Сейчас я разбужу свою засоню, а вы уж будьте добры, распорядитесь насчет ванной.

- Да, господин! – прозвучало в ответ и раздались шаги, удаляющиеся от двери.

Князь повернулся в сторону и посмотрел на спящую девушку. С осторожностью протянул руку и коснулся пряди волос, упавших на сонное личико, убрал в сторону, а затем лег рядом и прижался губами к кончику ее носа.

- Вставай, соня! – прошептал он. – Иначе пропустишь то, что так ждала. А Грася тебе после не простит.

- Что? – девушка приоткрыла один глаз, затем второй и почти сразу же подскочила. – Мы проспали? – вскрикнула она. – Вацлав! – простонала продолжая. – Ты же обещал разбудить меня пораньше…

- Но ты так сладко спала, - протянул он и схватив Валеску за руку, притянул к себе, накрыв приоткрытый от возмущения рот поцелуем. Она не стала сопротивляться и напротив, сразу же обвила руками его шею, прижалась так, что князь непременно захотелось продолжения и немедленно. Только девушка разорвала поцелуй и выскользнув из его объятий, спрыгнула на ковер.

- Вечером! – проговорила она, улыбаясь. – Обещаю!

- Обещаешь? – синие глаза мужчины сверкнули в предвкушении.

- Обещаю! Потому что, если мы сейчас займемся этим… - она не договорила, покраснев. – В общем, если мы опоздаем, Гражина оторвет мне голову!

- О! – протянул, усмехаясь Вацлав. – Охотно верю!

Валеска накинула халат под пристальным взглядом Вацлава. Его синие глаза раздевали ее, но мужчина держал себя в руках, ничем не выдавая своего желания.

Грациозно обернувшись к князю, девушка вскинула брови.

- А ты почему не встаешь? – спросила она.

- Любуюсь своей женой! – ответил он. – Представляю, чтобы сейчас сделал с ней, если бы мы так не спешили.

- Еще сделаешь! – ответила Валеска. – Я ведь обещала.

- И тебе ни за что не нарушить слово! – он откинул одеяло в сторону и встал с кровати. – Я прослежу.

Столица встретила нас теплым дыханием приближающегося лета. Одетая в зелень поздней весны, она изменилась и уже не казалась мне такой мрачной, какой предстала передо мной в самый первый раз, когда я пришла проситься в Круг ученицей. Наш экипаж стоял возле дверей и Вацлав, сама галантность, подавал мне руку, чтобы помочь выйти из салона. Я бросила на лицо мужа счастливый взгляд и, не удержавшись, привстала на цыпочки, чтобы поцеловать его. Вацлав ответил мне не менее жадным поцелуем, быстро прижал к себе, увлекаясь.

- Вечером! – напомнила я, смеясь и осторожно высвободилась из его цепких и сильных рук.

- Я не доживу! – пошутил князь.

Нас уже ждали. Едва мы ступили на ступени крыльца, как двери открылись и на пороге возникла одна из сестер Круга, младшая и, кажется, новенькая, так как ее лицо я видела впервые.

«Наверное, она появилась за те несколько дней, пока я отсутствовала!» - подумала я, переступая порог особняка. Вацлав вошел следом, но с явной неохотой.

- Здесь все фонит ведьмовской магией! – шепнул он мне на ухо.

- Это так ожидаемо! – отозвалась я и нашла его руку, после чего мы переплели пальцы.

- Я провожу вас! – прощебетала ведьмочка, потупив взор, на что я ответила отрицательно.

- Не стоит. Я сама прекрасно найду дорогу в кабинет Главы! – и вместе с князем, шагнула к лестнице.

Мы поднимались медленно и долго. Вацлав осматривался по сторонам и только усмехался, глядя на картины, висевшие на стене и ковровую дорожку под ногами, в которой эти самые ноги просто тонули.

- Гражине нравится! – повела я плечами.

А вот и заветный кабинет. Князь остановился и посмотрел на свое запястье, там, где находились наручные часы.

- Мы приехали раньше! – заявил он.

- Раньше не позже, - ответила я и уже было протянула руку, чтобы постучать в двери, как заметила, что они приоткрыты. А затем услышала и голос Гражины, прозвучавший несколько напряженно.

- Отец, - говорила она, - это Трайлетан, мой жених!

Дальше наступила тишина. Я оглянулась на Вацлава и он хитро улыбнулся мне в ответ.

- Жених, значит! – наконец, услышали мы мужской низкий и весьма приятный голос. – И почему я узнаю об этом только теперь, спустя несколько месяцев?

Я не удержалась, хихикнула, представив себе, что Трай стоит перед будущим тестем навытяжку и выслушивает его недовольный тон. А что поделаешь? Влюбился в княжну, да еще и Главу ведьмовского Круга, отвечай! А отец у Граси совсем не простой князь. Мало того, что сильный вампир, так еще и глава клана, так что, попал наш всадник по полной!

- Отец, когда вы познакомитесь ближе, вы понравитесь друг другу! – снова вступила в разговор княжна.

- Я буду стараться стать достойным вашей прекрасной дочери! – наконец, услышали мы голос Трайлетана.

- Уж постарайся! – по-прежнему недовольно проговорил князь Щенкевич.

- Может, придем на помощь нашему другу? – шепотом спросил меня Вацлав и кивнул на двери. – Тем более, что уже скоро нам предстоит отправиться в ковен, чтобы присутствовать на официальном провозглашении княжны Гражины Щенкевич как Главы Круга…

- Самой, заметь, юной главы за всю историю! – напомнила я тихо.

- И ее не менее юную помощницу! – добавил мой муж.

- Я еще учусь! – улыбнулась я.

- Тем не менее, Грася выбрала именно тебя на эту должность, хотя, из-за этого я теряю драгоценные минуты, которые мог бы проводить со своей женой, - шутливо протянул Вацлав. Я же только улыбнулась в ответ и потянулась к двери, намереваясь постучать.

- Ну что, мой ведьмак, пойдем спасать нашего друга? – спросила я и посмотрела в синие глаза мужчины, поймав его ответную улыбку. Сердце забилось с удвоенной силой и так происходило всегда, когда он смотрел на меня именно так, с нежностью и теплом. Так, как не посмотрит никто другой.

Мой единственный. Мой князь. Моя любовь.

В эту минуту я подумала о том, что благодарна судьбе за то, что когда-то, наверное, целую жизнь назад, я решила отправиться в ужасный черный замок, где, к своему счастью нашла все, о чем только можно мечтать.

Я снова улыбнулась Вацлаву и решительно постучала в двери.

КОНЕЦ.

ПРИМЕЧАНИЯ АВТОРА:

Мажордо́м (батлер, дворецкий, управляющий хозяйством) — старший лакей, глава домашнего хозяйства. В больших имениях, где управление хозяйством может быть разделено между несколькими людьми, дворецкий отвечает за столовую, винный погреб и буфетную. Может отвечать также полностью за парадную часть дома, тогда как все остальное хозяйство находится в ведении экономки[1]. Мажордом, как правило мужчина, руководит мужской прислугой в доме, а экономка — женской. В современных домах обязанности дворецкого могут довольно широко варьироваться в зависимости от требований работодателя.

Домовиха - в славянской мифологии "жена домового или самостоятельный персонаж, покровительница дома и семьи" (58: с.279), обычно живущая под печкой. На Русском Севере считали, что в доме, где есть мужчины, домовой — тоже мужчина, а если в семье одни женщины, то в доме живет не домовой, а домовиха. В Беларуси известна целая "семейная система" домашних духов — в доме живут домовик и домовиха, как муж и жена, у них есть дети, которые вырастая становятся домовиками в других домах, как правило, сопровождая в новое жилье вырастающее поколение семьи хозяина дома. Также белорусам известны дочки домовика и домовухи — домовички, которые не выйдя замуж за других домовиков, склоняют к связи с собой человеческих юношей.

Оплетай - по русским поверьям - фантастическое существо, "оплетающее" людей. В южносибирских поверьях оплетай - "чудовище, похожее на человека и питающееся его кровью". Оплетай "сторожит с дерева странников и, бросаясь на них, сначала оплетает руками и ногами, а потом, прокусив шею, высасывает кровь". Несомненно, это говорит о прямом сходстве оплетая с вампиром. Это видит и О. Гуляев сообщивший сведенья об оплетае, (Гуляев 1848 г.) Уточним, однако, что мотив "оплетания людей" для общерусских поверий об вампирах - упырях не характерен.

Агнешка и Дорота – персонажи первой части цикла «Помощница ведьмака».

Безымень - призрак-двойник; привидение перед смертью; дух умершего неестественной смертью, утонувшего, самоубийцы. Во всем похож на человека, но своего лица не имеет и по безличью носит маску того, кем хочет показаться.

Перечисленные травы существуют на самом деле и являются лекарственными. Не выдумка.

Мара – богиня смерти, дочь Лады. Внешне Мара выглядит как высокая красивая девушка с черными волосами в красных одеждах. Мару нельзя назвать ни злой и ни доброй богиней. С одной стороны, она дарует смерть, но в то же время она же дарует и жизнь.

Навь – мир мертвых, потусторонний мир

Имеется ввиду персонаж из трилогии «Помощница Ведьмака» - Роланд, в которого Грася была влюблена будучи подростком.

Ночницы - это ночной зловредный дух, не дающий спать новорожденным. Обращаясь в летучих мышей, гусениц, птиц, а иногда в длинноволосых женщин в черном одеянии, ночницы бьют, щиплют детей, дают им пососать грудь, а молоко-то — отравленное. Чтобы уберечь деток, матери не должны качать пустую колыбель, или оставлять на дворе после захода солнца пеленки, или купать младенца в простоявшей ночь воде.

Верлиока - сказочное чудовище у славян, обитающее в глухом лесу, разрушитель и истребитель всего живого. Встречается в русском, украинском и белорусском фольклоре. Описание Верлиоки достаточно традиционно для сказки, говорится, что он "ростом высокий, об Одном глазе, в плечах пол-аршина, на голове щетина, на клюку опирается, сам страшно ухмыляется".

Бескуд – Бескуд - это мифическое существо, которое по своей мифической природе является вампиром. Бескуда, как и вампиры частые герои фильмов ужасов, в которых они, как правило, питаются чужой кровью. Солнце Бескудам, в отличии от вампиров, не смертельно

Pacem – с лат. «покой»

Content

Черное крыло

Глава 1

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

Глава 16.

Глава 17.

Глава 18.

Глава 19.

Глава 20.

Глава 21.

Глава 22.

Глава 23.

Глава 24.

Глава 25.

ЭПИЛОГ.