Асхадова Амина

Жена Эмина. Его наследник

Глава 1

Диана

- Диана! Придите в себя!

Я распахнула глаза, когда крик выбил уже весь воздух из легких. Мне разрешили проснуться. Выйти из транса.

Юлия Вебер сжала губы в тонкую линию и тяжело вздохнула. По ее виду я поняла, что все плохо.

- Вам не помогает даже гипноз. Я бессильна, Диана.

Женщина развела руками и поднялась с кушетки, на которой я лежала. Ей, как специалисту, было невыносимо принять свое поражение.

- Пожалуйста, не бросайте меня. Я вам плачу, - напомнила я.

- В том и дело, Диана. Я больше не могу брать с вас деньги и не видеть результата.

- Мне уже лучше, - я сжала кончик платья в руке, - я стала надевать юбки.

- Я не стилист, Диана, я - психотерапевт. Причем лучший в своем деле и в этой стране. Меня интересует то, что внутри, а внутри у тебя... – Вебер резко замолчала.

Я безучастно оглядела белоснежный кабинет. Здесь только кушетка и рабочий стол моего врача. В портфолио известного доктора Вебер сотни излеченных душ, но моей души там, похоже, не прибавится.

- Сны снятся мне все реже. И я научилась убегать от него. Почти не кричу.

- Такой мизерный результат за три года, - женщина покачала головой, - остается лишь одно, Диана. Я не советую, я настаиваю!

Я вскочила с кушетки. Лишь при одной мысли о встрече с ним меня бросало в пот.

- Вы сошли с ума, - горячо бросила я.

- Чего мне только не говорили, но в конце своей работы я слышала лишь благодарности, - надменно ответила женщина, - если он приходит к вам во снах, вероятно, между вами осталась недоговоренность.

- Еще какая недоговоренность! – гневно выпалила я, - я валялась в его ногах и рыдала от боли! Физической и моральной! Он уничтожил меня, растоптал, убил! Его ботинки были начищены до блеска, а мои ступни были босыми!

- Успокойтесь, Диана.

Я не плакала – давно разучилась. И не кричала. Разве что внутри сердце обливалось кровью, оно единственное не атрофировалось и все еще работало.

- Я на коврике спала. На входном.

- Я понимаю, Диана.

- Его отец преследовал нас долгие годы.

- Я понимаю…

- Ни черта вы не понимаете! – вспыхнула я, - он перешагнул через меня на своих ботинках. Они так блестели!.. вы ничего не понимаете.

Я обессиленно опустилась на кушетку. Сколько еще ты будешь преследовать меня, Эмин? Скажи, умоляю.

Вебер сняла очки и потерла переносицу.

Я знала: во всем Калининграде не сыскать профессионала лучше. Это я сложный пациент. Я взяла свои вещи и оделась – больше ничего не оставалось.

- Простите. Вероятно, я безнадежна.

Круто развернувшись, я положила на стол Вебер круглую сумму. Женщина отвернулась, я услышала ее тяжелое дыхание.

- До свидания, Юлия.

Я схватилась за ручку, собираясь навсегда покинуть кабинет, в который неизменно приходила вот уже три года.

- Диана, - окликнула Вебер, - когда станет хуже, приходи. Я окажу экстренную помощь.

На улице стоял август. Первое.

Теплый воздух чуть приглушил болезненные воспоминания. В конце концов, прошло больше четырех лет. Он уже не такой, я совсем другая.

Нам не пересечься больше.

Я сделала глубокий вдох: свобода пахнет вкусно, но вкупе с моим прошлым она отдает горечью. Я все положила ради этой свободы: свою невинность, свое сердце, я ее выстрадала. И я пережила много смертей и его ревность - а последнее многого стоило.

На часах не было даже девяти утра, до работы еще оставалось время. Натянув улыбку, я направилась в сторону дома - забегу буквально на пятнадцать минут.

- Мам, я дома, - крикнула я, шагнув на порог.

Мама не ответила, тем самым заставляя меня понервничать. На втором этаже послышался детский плачь - мама редко справлялась с Эльманом.

В мыслях творился полный хаос: что случилось? Когда я уходила к доктору Вебер, сын крепко спал.

- Я тут решила перед работой заскочить. Мам? У вас все хорошо?

Я с тревогой приблизилась к детской. Все-таки я солгала Эмину, когда сказала ему, что в моей жизни больше не будет мужчин.

Один все-таки появился. Ему три с половиной года и у него серые глаза.

Твои глаза, Эмин.

И я сделаю все возможное, чтобы ты никогда не узнал о моей маленькой тайне по имени Эльман.

Глава 2

- Я тут решила перед работой заскочить. Мам? У вас все хорошо?

За дверью в детской раздались торопливые шаги.

Не успела я улыбнуться, как в проеме спальни появилось тревожное лицо мамы.

- Скорее проходи, Диана! Не могу я его успокоить, все плачет и плачет! Разрывается он без тебя!

- Что значит без меня? – нахмурилась я, - может, его что-то беспокоит?

- Ой, я как-то не подумала.

Мама заторможенно посмотрела на Эльмана и отступила, снимая с себя ответственность. Эльман стоял посередине комнаты. Я опустилась перед сыном на корточки и ласково потрепала его по макушке, взъерошивая темные волосы.

- Мой мальчик, я вернулась. У тебя что-то болит, да?

- Животик. И душа.

Я с недоумением посмотрела на сына. Эльман еще плохо выговаривал букву «р», зато знал много слов, порой даже не понимая их значение.

- Ты точно хотел сказать это слово? – уточнила я.

- Да. У меня болит душа, когда ты не рядом, мамочка.

Я тихо выдохнула и улыбнулась.

- Малыш, давай сейчас я приготовлю для тебя теплый вкусный чай, а перед работой я полежу с тобой и поглажу животик? Сильно болит?

Эльман отрицательно покачал головой и широко улыбнулся, а я выпала из реальности.

Боже, мой мальчик, твоя улыбка сведет меня с ума.

Как же ты похож на своего папу… ты бы только знал.

Эмин улыбался редко, но каждую его улыбку я помнила. А спустя годы даже нарисовала портрет – где он улыбался, и сохранила его. Когда-нибудь я покажу сыну, как выглядит его отец. Не в телевизоре - холодного и жестокого, а на бумаге - улыбчивого и любящего.

Оказывается, я отлично рисовала, только после смерти папы я напрочь забыла об этом.

Зато в новой жизни этот навык сильно помог мне в поступлении. Еще год, и я получу диплом дизайнера.

Я повернулась к маме:

- Если Эльману не станет лучше, вызови врача, хорошо?

- Может, сегодня ты просто не пойдешь на работу? – нахмурилась Анна.

- Мама, это работа. Туда нельзя не пойти, - пояснила я, - я многим обязана директору, он взял меня без опыта.

- Я просто не понимаю: неужели тебе нужно работать, если он оставил тебе столько денег?

Я поднялась, притягивая к себе сына. Мама снова заводит старую песню, и ее тоже можно понять: она хочет обустроить свою личную жизнь.

- Уволься с работы, Диана. Ты ни дня в декрете не просидела, а тех денег хватит с лихвой. В конце концов, сколько крови он выпил – имеем право!

- Я не хочу брать его деньги. И давай не при ребенке, прошу, - попросила я.

Я уложила ничего не понимающего Эльмана в кровать. Она у него хоть и небольшая, но своя.

- Сынок, сейчас я заварю теплый чай и тебе принесу. А ты пока ложись на правый бок и подогни ножки к животику. Вот так, хорошо.

- А ты скоро вернешься? – нахмурился сын и почти требовательно заявил, - я жду тебя.

Мы с мамой спустились вниз.

- Ты помнишь, что у Эльмана аллергия на глютен? Вы точно не перепутали продукты, которые ему запрещены?

- Что ты такое говоришь, Диана? – нахмурилась мама, - все запрещенные продукты в нашем доме под строжайшим запретом. Бабушка давно готовит пирожки только из безглютеновой муки и других безопасных продуктов.

- Хорошо.

Я поставила чайник и еще раз заглянула к Эльману. К счастью, ему становилось лучше, поэтому тревога сразу ушла. Просто переел, такое с бабушкиными пирожками случается.

Я вернулась на кухню и выглянула в окошко. Четыре года назад мы с мамой бежали в Санкт-Петербург, но стоило нам сойти с поезда, как мама взяла меня за руку и увезла под Калининград.

Я сначала не поняла, зачем она привезла меня сюда.

Да, если бежать от безумно влюбленного в тебя мужчины, то бежать далеко, но почему именно под Калининград?

Я не понимала.

До последнего не понимала.

Пока не увидела ее – одинокую старушку на фоне маленького, но кирпичного дома. Она копалась в земле, ее сгорбленная осанка хорошо проглядывалась через деревянный забор. Это была одинокая мать, которую покинула единственная дочь.

На долгие двадцать лет.

Именно столько лет назад дочь с матерью не сошлись характерами и разругались в пух и прах. И тогда моя мама сбежала к тирану.

Мою бабушку звали Марина, и мы никогда не виделись.

- Анна? – просипела старушка едва слышно.

- Мамочка! - Анна глотала слезы, - здравствуй, это я. Твоя дочь.

Старушка перевела на меня взгляд, напрочь забыв про огород.

- Кто это рядом с тобой?

- Твоя внучка, - заплакала мама.

- От того тирана, да? Я до сих пор помню его имя. Булатом зовут негодяя.

Сердце болезненно сжалось поначалу. Бабушка была остра на язык, но позже она полюбила меня всем сердцем. И не только меня, но и Эльмана, который, едва подрос, тоже стал называть свою прабабушку бабулей.

Бабуля полюбила нас больше, чем Анну, и полностью взялась за наше воспитание. Глядя на бабушку, мне хотелось стать такой же, и воспитываться я была совсем не против.

Но с Анной у них отношения так и не сложились.

Вот и сейчас, пока я ругалась с мамой, бабушка вернулась с огорода, и началась вторая мировая.

- Ты не вмешивайся, Анна, хоть дочь у тебя с мозгами! – запричитала бабуля, - выучится, найдет добротного мужа, а работа к независимости приучит.

- Мам!

- Бабуль!

Воскликнули мы обе.

- А что бабуля? Даже не вздумай бросать университет, Диана. Вот, Анна в свое время бросила! Не послушала мать, вышла замуж за тирана, за убийцу с ребенком между прочим! Теперь вот прячемся от его сына, когда же это прекратится?

- Все, я так больше не могу, - простонала мама, - я пойду.

- Опять она за мужика пошла прятаться, - фыркнула бабуля, - иди, иди. Ничему тебя жизнь не учит.

Мама резко открыла дверь и ушла. Хлопнув дверью, как и много лет назад. Несмотря на слезы и горячность их первой встречи, в их отношениях не стало теплее.

Теперь ей было к кому уйти – недавно мама решилась на новые отношения. Это был мужчина из полиции. Я рада, что мама занялась своей жизнью, только не понимала, как она смогла столь быстро довериться другому мужчине. После многолетней работы с психотерапевтом ей стало лучше. В отличие от меня.

- Бабуль, ты слишком строга к ней. Неужели ты не простила ее? Столько лет прошло.

- А ты ее не жалей! В свои годы она такое натворила, Диана!

- Да, она сбежала с тем, кого любила, - я осеклась, - думала, что любила.

- Ага, любила так, что ты вот до сих пор расхлебываешь эту ее любовь. Но ты не подумай, правнука своего я люблю и этому вампиру не отдам.

Бабуля не понаслышке знала о жестокости Эмина: она видела, в каком состоянии я приехала из Волгограда четыре года назад.

- Может, стоит ее выслушать, а не наступать на те же грабли? Анна снова ушла. Только теперь ей далеко не двадцать, бабуля.

Я сделала чай и вернулась к Эльману. Кажется, на работу сегодня придется опоздать. Сын послушно лежал, подогнув колени.

- Тебе лучше? – тревожно спросила я.

Эльман кивнул и поднялся, принимая чай из моих рук. Я с щемящей нежностью погладила темную макушку.

Мой сын. Мое напоминание, моя радость и боль. Мое все.

Если бы ты только знал, Эмин, как тоскливо каждый день видеть копию тебя...

Если когда-нибудь Эмин увидит Эльмана, никакие тесты не понадобятся – зверь сразу все поймет.

- Мама, а при чужих людях мне снова придется говорить, что меня зовут Дамир?

Я натянуто улыбнулась. Эмин говорил, что о моей безопасности он позаботился, но он не знал, что тогда я уже носила его ребенка.

О безопасности нашего сына заботиться пришлось мне.

Имя Эльман я давала ему со слезами на глазах. Я полюбила это имя. Но по документам пришлось писать Дамир – так безопаснее, так не похоже на Эмина.

- Да, сынок.

- А почему?

- Я тебе расскажу. Обязательно позже расскажу, малыш, - пообещала я.

В свое время мама не рассказала мне о том, что всю жизнь мы бежим от влюбленного в нее безумца. Как итог: он нашел нас и убил моего отца, а его сын забрал меня себе.

Сделал меня своей.

Заставил пройти через ад. И познать его жестокую любовь, плодом которой стал наш сын.

Поэтому я поклялась себе, что Эльман не будет жить в неведении.

На работу я все же сильно опоздала. Почти бежала до делового центра, в котором находился наш уютный и современный офис. Я шагнула внутрь и на входе поприветствовала охранника.

- Здравствуйте, дядь Кость, - я показала пропуск.

- Дианочка, ты сегодня поздно! - он удивленно задрал очки к переносице.

Я пожала плечами и поднялась в офис.

Кто же знал, что сеанс с Вебер закончится так быстро, а дома меня будет ждать самая настоящая война?

Коротко поприветствовав коллег, я включила компьютер и принялась за свой проект.

- Диана, это Земля перевернулась или ты действительно опоздала? – сонно зевнула Света, увидев меня.

Свете было почти тридцать, и на первых порах она очень помогла мне освоиться на рабочем месте. В штате нас было семь человек, но сблизились мы только с ней.

Мы были одним из филиалов крупнейшей дизайн компании северной столицы «AliStudio», и недавно наш директор Мирон Алексеевич дал мне крупный заказ – проект загородного дома. Я работала над этим домом много месяцев, и уже к концу этой недели я должна была его закончить.

На весь оставшийся день я погрузилась в проект с головой, а очнулась, когда время пробило пять вечера. Рабочий день окончен, в компьютере синхронизируется макет почти готового дома.

- Предлагаю отметить твой первый крупный заказ и в пятницу куда-нибудь сходить! – Света захлопала в ладоши.

- Извини, но мы даже не в Калининграде, чтобы отмечать.

- Так, поехали в город? Ты за все годы ни разу не выбиралась из этой унылой деревни.

Света, конечно, преувеличивала. Мы жили в маленьком, но все же городе, а до Калининграда было рукой подать.

- Ты прости, Света, но меня устраивает моя спокойная жизнь в этой унылой деревне, - я натянуто улыбнулась, а Света поникла.

Перед уходом нас всех собрал Мирон Алексеевич.

- Коллеги, в пятницу в наш филиал пожалует генеральный директор. Не опаздывать, Диана, - Громов смерил меня многозначительным взглядом, - возможно, мы ожидаем крупных гостей.

- Это кого именно? - полюбопытствовала Света.

- В пятницу в Калининграде состоится вечер благотворительности. А зачем нужны такие вечера?

Мирон Алексеевич обвел штат насмешливым взглядом.

- Чтобы помочь нуждающимся людям? – предположила я.

- Правильно! Чтобы обсудить дела. Так вот, один из заказчиков наравне с директором заявлен в качестве важного гостя на данном мероприятии. Но это по секрету, чтобы вы сдали все проекты вовремя. А теперь можете быть свободны.

Глава 3

(с) Все совпадения случайны. Автор не несет ответственность за одновременное совпадение ФИО, названия городов и улиц и последующих событий.

- Диана, иди сюда! Ты посмотри, кого по телевизору показывают!

В доме бабушки было четыре комнаты. Бабуля почти все время проводила в гостиной и на кухне, мама заняла спальню на первом этаже, а наверху жили мы с Эльманом.

- Иду, - откликнулась я.

Мама звала меня из гостиной - только там был телевизор, по которому чаще всего бабушка смотрела домашние сериалы.

- И зачем ей на него смотреть? Не насмотрелась еще? – фыркнула бабуля, когда я спустилась вниз.

- Что-то срочное, мам? Я на работу опаздываю. Сегодня пятница, я же говорила, что к нам генеральный с заказчиком должен приехать!

Посмотрев в экран телевизора, я резко замолчала. Тело сиюминутно стало ватным, как и язык, а легкие сжались до немыслимых размеров. Дышать стало не просто тяжело – больно.

Не понимаю, зачем мама это делает? Зачем каждый раз заставляет меня вспоминать о нем?

Сердце пронзила боль.

Эмин.

Красивый, высокий. Мечта многих девушек, завидный холостяк Волгограда, да и не только. Немерено богат, влиятелен, амбициозен.

Мой бывший муж. Моя личная боль и отец моего ребенка.

- Тоже мне - меценат, благотворитель! - продолжала бурчать бабуля, - он не детям помогает, а грехи замаливает за всю боль, что принес моей внучке.

Нельзя винить бабулю в таком отношении к Эмину. Она слишком много знает о нас, ведь я лично плакалась ей ночами после того, как поднимала весь дом своими криками. Не маме, а бабуле – именно она знает, какой год я прожила с Эмином.

Знает количество пощечин.

И в жестокость его не по слухам верит, а по моим рассказам.

- Мам, бабуль, - выдавила я, - я пойду. Уже опаздываю.

- Беги, дорогая! Удачи на работе!

Круто развернувшись, я вышла из гостиной. Я не слышала, что говорили о нем по телевизору – только смотрела в его серые глаза и дышала через раз. Они стали еще бездушнее. Серые, глубокие, опасные глаза Эмина Шаха.

На работу я пришла вовремя. Поздоровавшись с дядей Костей, я поднялась на лифте и окунулась в наш офис. Надеюсь, что генеральный директор не задержит нас надолго, безумно хотелось вернуться к сыну.

Я и раньше видела Эмина по телевизору.

Но сегодня все было по-другому, словно иначе. В душе поселилась неясная тревога - а в такие моменты мне всегда хотелось чувствовать, что Эльман рядом, что сын в безопасности.

- Все в сборе. Отлично, - напряженно произнес Мирон Алексеевич, - через пять минут жду сданные проекты. К вечеру ожидаем гостей.

Нашему директору было далеко за тридцать, вот только перед приездом генерального он волновался больше, чем все семь сотрудников в его подчинении, включая меня.

А едва мы расселись по рабочим местам, как в офис зашел мужчина.

Его никто не заметил. Походка его была тихой, вкрадчивой, а взгляд – тяжелым. Сердце отчего-то забилось быстрее, когда я встретилась с ним взглядом.

Незнакомец смотрел не на Свету. Он даже не собирался в кабинет к Мирону Алексеевичу, что было бы логичным. Мужчина в упор смотрел на меня.

Неведомая сила заставила меня подняться.

- Здравствуйте, Дамир Ахмедович.

В жизни я видела его впервые, но в свое время достаточно изучила компанию, в которой собиралась работать, поэтому я знала, как выглядит наш генеральный директор.

Дамир Ахмедович, возможно, и удивился бы моим познаниям, но не успел: из своего кабинета к нему навстречу шел Мирон Алексеевич. Его волнению не было предела:

- Дамир Ахмедович, но мы ждали вас вечером!

- Планы изменились, Мирон. Я не повезу заказчика в эту глушь. Скажи, кто тот прекрасный эстет, которому ты доверил проект моего дома?

Наступила тревожная тишина. При этом генеральный не сводил с меня взгляда, а я не сразу поняла, что речь идет обо мне и моем проекте.

- Она прямо перед вами. Туманова Диана Альбертовна, - Мирон Алексеевич указал на меня.

- Блеск, - похвалил Дамир Ахмедович, - собирайтесь, Диана.

- Куда? – не поняла я.

- Я хочу вывести такой талант в свет и познакомить вас с нашими потенциальными заказчиками. И да, по пути в Калининград мы обсудим с вами детали проекта моего дома с глазу на глаз. Мирон, отправь мне по почте работу Дианы.

Дамир Ахмедович попрощался со своими сотрудниками и ушел, оставив меня в полном раздрае.

Я перевела недоуменный взгляд на Мирона Алексеевича, встретив его напряженный взгляд.

- Ну же, чего стоишь? Дамир Ахмедович ждет. Считай, это твоя первая командировка.

- Вот же ты счастливая! – с ноткой зависти прошептала Света, - но все равно удачи!

Я натянуто улыбнулась, схватила сотовый и тяжелым шагом покинула офис.

Происходящее мне не нравилось. Совсем. Оказывается, что дом, дизайн которого я разрабатывала, принадлежал генеральному, а я об этом даже не знала. Именно это Дамир Ахмедович и назвал блеском – эффект неожиданности, возможность раскрепоститься и дать волю фантазии, а не трястись над проектом лишь потому, что это дом твоего непосредственного начальника.

На выходе из делового центра стоял тонированный Хаммер.

Я шумно сглотнула. Воспоминания, вызванные образом Дамира Ахмедовича, были не самые приятные. Его образ напоминал мне людей из иного мира - мира опасного и беспощадного.

- Прошу, Диана. Не переживайте: бухгалтерии уже отдан приказ оформить командировку.

Генеральный распахнул передо мной дверь. На вид ему было около сорока, его галантность меня приятно удивила.

Я смотрела внутрь салона и не спешила садиться. Мозг яростно сигнализировал о том, что там темно и запредельно опасно и что отказаться еще не поздно.

Подумаешь, Диана, тебя уволят. Найдешь что-нибудь другое. Не дизайн, так завод и станки – их в маленьких городах больше, чем творческих услуг.

- Я бы хотела заехать домой: предупредить близких и переодеться, - сказала я, подписывая себе приговор. Пути назад нет, я не могу отказаться от работы.

- Вы хорошо выглядите, не переживайте, - улыбнулся Дамир Ахмедович, - к тому же, в городе мы посетим стилиста и визажиста. Командировка полностью за счет компании, и у нас совсем нет времени на раздумья.

Я посмотрела на генерального еще раз. Его взгляд излучал доброту. Я не понаслышке знала о его управленческих способностях, но его внешний образ… он был слишком схож с тем миром, в котором я варилась четыре года назад.

Таким людям ничего не стоит выдернуть с работы и изменить привычный уклад жизни других, как это произошло со мной сегодня.

Я мысленно застонала. Куда ты вляпалась, Диана?

- Хорошо, - выдохнула я.

Я нырнула в темный чистый салон. Мужчина забрался следом, между нами осталось меньше метра расстояния.

- Меня зовут Дамир Ахмедович, и я рад личному знакомству со своими сотрудниками.

Он протянул руку, и мне пришлось ее пожать.

У него была большая, сильная ладонь. За все время меня ни разу не касался мужчина, и это прикосновение словно ошпарило пальцы. Я быстро одернула руку.

Машина тронулась, отрезая дорогу назад. К дому и к сыну.

- Сегодня состоится вечер, посвященный делам добрым - благотворительности. На нем будут присутствовать важные люди, с которыми я бы очень хотел сотрудничать, - ввели меня в курс дела.

- И я должна помочь вам в этом, - кивнула я.

- Вы очень умная девушка, Диана. А пока давайте обсудим нюансы проекта моего дома.

- Конечно, - кивнула я, - только мне нужно сделать один звонок.

Дамир Ахмедович кивнул и достал из сумки серебристый ноутбук со значком яблока. Уверена, Мирон Алексеевич пробежался глазами по моему проекту прежде, чем отправить его генеральному по почте.

Бабушка подняла трубку сразу.

- Бабуля, я еду в город, - сказала я как можно спокойнее, - меня отправили в командировку. Не волнуйся, это ненадолго. Всего один благотворительный вечер.

Бабуля ответила что-то невнятное. Ее голос был наполнен тревогой.

- Что-то случилось, бабуль? – не поняла я.

Страх моментально осушил горло, а язык прилип к небу. За окном быстро сменялись пейзажи, а правую часть лица прожигал чересчур внимательный взгляд генерального. Дамир Ахмедович не любил долго ждать, это я поняла сразу.

- Что-то с Эльманом?! – прошептала я, сбавляя тон.

- Ты разве не слышала, что говорили по телевизору? Эмин впервые так близко к нам.

- Что ты такое говоришь? Он почти никогда не покидает Волгоград.

Сердце екнуло.

Напряжение внутри салона возросло до немыслимых размеров. Интересно, генеральный тоже чувствует это? А если нет, то отчего тогда он не сводит с меня столь знакомого, будто родного – прожигающего - взгляда?

- Эмин прибыл в Калининград, Диана. Так по новостям сказали: встреча у них сегодня – у бандитов этих!

Глава 4

- Диана, вы меня заинтересовали. Мирон всегда умел разглядеть потенциал.

Я вздрагиваю.

Совсем забывая о том, с кем я нахожусь в машине.

В моих руках сотовый – я сжимаю его так сильно, что костяшки белеют. И в этот момент мои пальцы накрывает смуглая ладонь.

Ничего не осталось незамеченным. От прикосновения генерального становится только хуже, хочется одернуть руку и выйти из машины, но Хаммер несется на большой скорости и едва ли мне позволят сойти.

Я знаю таких людей, как он.

Прекрасно знаю.

- Все хорошо, Диана?

Я открываю рот, пытаясь дышать как можно глубже, а не урывками. Только в душе все равно полный раздрай и ощущение такое, что все катится к чертям.

Моя размеренная жизнь.

Почти восстановленное душевное равновесие.

И что сама я иду в пропасть, из которой сбежала четыре года назад.

Спустя время мне удается прийти в себя. Только смуглая ладонь тяжело давит не только на пальцы, но и на душу.

Не хочу, чтобы меня касался другой мужчина.

- Вы преувеличиваете мои заслуги, Дамир Ахмедович. Я только учусь, а вот мои коллеги не просто дипломированные специалисты – они имеют куда больший опыт, - я осторожно вытягиваю ладонь из-под сильной руки.

- Вы не правы, - нахмурился генеральный, - я искал новый, чистый глоток воздуха. Свежего воздуха – который бывает лишь весной в начале марта.  И я вас нашел, Диана.

Я бледнею, не в силах справиться с волнением. И отворачиваюсь, лишь бы его взгляд не прожигал мое лицо так сильно.

Внимание мужчины действует на меня не совсем благотворно.

Я не хочу нравиться другим. Не хочу ничьего внимания, оно пугает меня.

- Сколько вам осталось учиться?

- Один год, Дамир Ахмедович.

Генеральный кивает своим мыслям.

- Называйте меня просто Дамир. Неуютно чувствовать себя стариком на фоне столь юной девушки.

Я не хотела называть его просто Дамиром. Сужать рамки, в которых мы стали заточены, было страшно. Знал бы этот мужчина, что у меня есть трехлетний ребенок, разговор был бы совсем иным.

Но Эльман - лишь моя тайна. Тайна, спрятанная за семью печатями.

Оставшееся время до Калининграда мы посвятили работе.

- Вы построили очень большой дом. Но к заказу мне предоставили информацию, что вы планируете жить в нем один.

- Это правда. У меня нет семьи, - мягко перебивает Дамир.

- И детей? – вспыхнула я.

И вмиг густо покраснела.

Боже, зачем я это спросила?

Когда я вновь повернулась, губы Дамира растянулись в усмешке.

- Да. Я одинок.

Эмин всегда говорил мне, что дети и жена – это большие слабости. В их мире иметь семью было непозволительной роскошью, но ведь Дамир совсем другой.

Мне хотелось верить, что этот Хаммер не принадлежит бандиту, и что сегодня вечером я буду дома.

В чем же тогда причина? Он показался мне надежным мужчиной.

А я, кажется, понравилась ему.

Время пролетело незаметно, и вот из-за темных окон уже проглядывался большой город.

- Мы приехали, Дианочка.

Следующие два часа ушли на сборы. Мне подобрали платье длиной чуть ниже колена, с Эмином я всегда ходила только в таких - ему было важно, чтобы вещь закрывала все части тела, которые должны быть доступны только ему.

Укладка и макияж, которые мне сделали под руководством Дамира, лишь заставили меня больше разнервничаться, ведь в зеркале я неизменно видела ту самую Диану – которую так любил Эмин.

- Вы готовы, Диана? Можно сказать, это ваш звездный час.

Слова бабушки гудели в голове, когда я посмотрела на Дамира. Он предложил взять его под локоть, и я растерялась.

- Если сегодня у нас все получится, я буду рад перевести вас в свой главный офис. Вы будете работать под моим чутким руководством, Диана.

Я прикрыла веки и сделала глубокий вдох.

Перед тем, как войти в вестибюль под руку с Дамиром Ахмедовичем.

Все это время меня бросало то в холод, то в жар, и я совсем не понимала, что со мной происходит. Мысли роились в голове: каким он стал? Есть ли у него женщина? А если он будет не один?

Я боялась встретиться со своим кошмаром наяву.

И в то же время я сильно этого хотела.

- Вы нервничаете, - заметил Дамир, - пройдемте к столу?

- Простите, но меня ждут дома. Мы бы не могли встретиться с потенциальными заказчиками сейчас? – выдохнула я, крепко сжимая локоть генерального.

Без его поддержки я бы точно упала. На каблуках, которые не носила со времен Эмина, и в платье, которое лишь притягивало взгляды окружающих, ноги становились ватными.

Ощущение чего-то неизбежного надвигалось на меня снежной лавиной.

- Конечно, дорогая Диана. Посмотрите туда: это один из гостей нашего Калининграда.

Я посмотрела, куда указал Дамир Ахмедович.

«Один из гостей нашего Калининграда», - повторила я мысленно. Фраза показалась мне странной, но подумать о ней я не успела.

Ведь я увидела его.

Я бросила непонимающий взгляд на Дамира и непроизвольно сделала шаг назад, молясь, чтобы меня отпустили.

Это, право, насмешка судьбы.

Не иначе.

- Диана, вам плохо? Вы побледнели, - Дамир сделал шаг ко мне.

Зачем Дамир привез меня сюда? Неужели умышленно? Неужели он как-то узнал, что я - и есть жена Эмина?

Я все поняла. Дамир привез меня сюда, чтобы шантажировать Эмина мной и нашим ребенком. Боже.

Воображение продолжало подкидывать самые страшные кадры из прошлого.

Голоса померкли. Свет погас.

Вдалеке я увидела его. На черном кожаном кресле вальяжно сидел Эмин и кого-то жадно выискивал глазами.

- Вы его знаете? – тон Дамира Ахмедовича был настойчивым.

Генерального не было несколько минут – он пожимал руки своим друзьям, а когда вернулся, то своей фигурой полностью загородил Эмина.

Больше я не могла смотреть на него. Возможно, оно было и к лучшему – насмотрюсь по телевизору. Только из головы все никак не желал выходить его вальяжный, расслабленный образ.

Кого он искал взглядом? Я не знала. И ответа на этот вопрос - боялась.

Одно я могла сказать точно: Эмин обрел внутреннюю силу. Его больше нельзя назвать сыном Анархиста.

- Конечно, я знаю его, - я широко улыбнулась Дамиру, - кто же его не знает? Он богат и очень красив. Только сегодня по телевизору показывали.

Я притворилась дурочкой.

И благодаря глупой улыбке вполне скосила.

- Кажется, его Эмин зовут? – продолжила я спектакль.

На имени бывшего мужа мой голос дрогнул.

И улыбка слетела. Я опустила глаза, но Дамир продолжал сверлить меня своим внимательным взглядом.

- А я красив для вас?

- Что? – охнула я.

Дамир Ахмедович улыбнулся.

- Я не молод, но тоже богат и имею куда больше, чем молодой Эмин. Я могу лучше обеспечить и дороже радовать.

Неприятно.

Зацепило.

Дамир уже считает меня своей потенциальной пассией.

Эта мысль ошпарила так, что я на секунду позабыла даже об Эмине. Это стало моей ошибкой - об опасности нельзя забывать.

- Меня не интересуют отношения, - холодно бросила я, - я приехала с вами по работе, Дамир Ахмедович, и вечером я должна быть дома.

Генеральный кивнул своим мыслям, оценивая меня взглядом.

- Вы чего-то боитесь здесь? – мужчина резко сменил тему.

- Нет, с чего вы взяли? – прохрипела я.

И тут же прочистила горло глотком шампанского, которое мне любезно протянули.

Лучше не стало. Только в голову ударил жар. Мне нужна вода.

- Тогда я немного расскажу вам о госте. Это Эмин Шах, большой человек из Волгограда.

И тот, от кого я сбежала.

С его ребенком внутри.

В голове тут же всплыл образ Эльмана, и страх поднялся не просто волной – цунами.

Значит, так его теперь называют… большой человек. Все годы я была уверена, что с нами этого не произойдет.

Что если судьба разлучила – значит, навсегда.

А она вот как… пошутила. Злодейка.

- Эмин планирует возвести поместье в своем городе. У него есть сын, зовут Камаль.

Я зажмурилась.

Больно. Очень.

Особенно если знать, что Камаль – это мой брат. Сын моей матери, которого Эмин отнял. Забрал себе, чтобы стать хозяином города. И он им стал.

Эмин забрал Камаля, а я увезла Эльмана. Баш на баш. Жестоко, но это так.

- Говорят, что этот ребенок рожден от любимой женщины. Ее звали так же, как и вас. Дианой.

Официант пронесся мимо, и я выхватила у него бокал с водой. Кажется, он нес его кому-то по заказу, и я поступила некрасиво.

Все равно.

Я осушила бокал, но жажда не уходила. Спасало лишь то, что я пряталась за фигурой Дамира, но сердце этим не успокоишь.

- И что случилось с этой женщиной? С Дианой? - спросила я.

Когда моя мама забеременела от Булата, отца Эмина, Эмин сразу предрешил судьбу ребенка. Все считали, что этого наследника подарила ему я, а на деле Камаль – сын Булата и Анны.

Дамир прищурился:

- Мне кажется, у вас жар. Я могу отказать Эмину во встрече. Или перенести. Что выбираете, Диана?

Глава 5

Я заминаюсь лишь на минуту. Предложение заманчивое. И опасное. Если отказаться от встречи – это вызовет подозрения. Если пойти… боже, думать об этом было волнительно и в то же время страшно.

Увидеть Эмина спустя столько лет?

Внутри что-то туго сжалось в узел.

Я подняла на Дамира беспомощный взгляд. Насколько хорошо они знакомы с Эмином? Насколько тесно их общение? Он бандит или просто глубокоуважаемый человек? Стоит ли бояться этого мужчину?

Внутри все дрожало и сжималось от бури охвативших меня чувств. Я давно не ощущала ничего подобного, но снаружи я точно надела маску. Ни эмоции. Нельзя показывать чувства, которые связывают меня с Эмином.

- Впрочем, я приму решение за вас, - вдруг припечатал Дамир.

- Нет! – воскликнула я, - Дамир, я готова сообщить вам свой ответ.

Неужели он не захочет, чтобы я встретилась с Эмином? Приревновал? Не понравилось, как я смотрела на Шаха?

Или, напротив, Дамир только для этого меня сюда и привез?

- Жаль, но кое-какое решение для себя я уже принял, - вдруг прищурится Дамир, - вам остается только подчиниться, дорогая Диана.

Смерив меня тяжелым взглядом, Дамир Ахмедович направился в сторону Эмина.

А я так и осталась стоять на месте, скрываясь за длинной густой пальмой. Что это было? Нежелание знакомить меня с тем, кого я назвала привлекательным? Кого сочла за богатого и красивого?

Внутри бешено колотилось сердце, снаружи дело усугубляли официанты – они проносились мимо с огромной скоростью, поднимая во мне давно забытый круговорот эмоций от текучести жизни.

Я ведь я сильно полюбила спокойную жизнь.

А Эмин говорил, что дважды не отпускает.

Дамир Ахмедович принял решение за меня – безапелляционно, сурово, не желая услышать мой ответ. Он все больше походил на тех мужчин, которые были не просто бизнесменами.

Я должна узнать, кто он такой.

Обойдя несколько пальм, я оказалась ближе к мужчинам.

Ближе к нему.

Слишком непозволительно, слишком запредельно. Все слишком.

Рядом с Эмином на таких же креслах, расположенных в тени, сидели еще несколько мужчин – они были мне не знакомы. А вот за спиной Эмина стоял Коля. Подобно верному солдату, он охранял своего хозяина. Его кулаки были сцеплены ниже бедер, а глаза неотрывно наблюдали на Дамиром Ахмедовичем.

Так цепко наблюдали, словно Эмин и Дамир – лютые враги. Значит, Эмин искал глазами именно его. Чтобы поскорее решить дело и вернуться в Волгоград.

Публике не видно, но по Коле и без слов все понятно – охрана бывшего мужа ожидает удара. Тем более, что Эмин не у себя дома, он в чужом городе.

- Извини, Эмин, но сегодня встреча не состоится, - услышала я сквозь общий гул.

- Что такое, Алиев? В твоей компании не оказалось исполнительных дизайнеров?

Ответ Дамира я не услышала. Только увидела, как Эмин презрительно ухмыльнулся моему директору – эту ухмылку я хорошо знала. А еще фамилия… я, конечно, знала фамилию своего директора, но из уст Эмина она прозвучала сильно роднее.

Будто я уже где-то слышала ее. В прошлом.

- Я разочарован, Алиев. Так дела не делаются.

- Напомнить ли мне о твоих слабостях, Эмин?! – ответил ему генеральный.

Эмин… иногда ты был нежен со мной. Я каждую ночь, проведенную под тобой, помню.

Я стояла в тени и не могла отвести от него взгляд.

Смотрела, смотрела. Впитывала.

Каждую эмоцию – такую родную, знакомую и уже слишком чужую - впитывала, запоминала. Власть сделала его сильнее, но и она же отобрала большую часть его чувств.

Интересно, какой он внутри? А чувства ко мне – власть тоже отобрала?

Я продолжала жадно вглядываться в его лицо, пока однажды он не повернулся.

В мою сторону.

Я открыла рот, стараясь дышать как можно глубже. И отойти не посмела – не смогла, ноги приросли к полу. Кандалы надели неподъемные. Тело замуровали и заставили стоять под суровым взглядом хищника.

Серые глаза Эмина смотрели в никуда. Расплывчато, мимолетно. Так смотрят, когда пытаются поймать призрак.

Но так и не могут его поймать.

На секунду в его глазах мне померещилась боль. Или тоска. Или одиночество, что, впрочем, невозможно для человека, окруженного вниманием.

Я не знала, есть ли у Эмина женщина, но увидеть его одного, а не в окружении роскошных девушек, стало моим спасением. Ноги будто ожили, и я смогла сделать шаг назад и вправо, окончательно скрываясь за стеной.

Ты дважды не отпускаешь, Эмин. Я хорошо это помню и послушно следую твоей угрозе.

- Пойдем, Диана.

Я едва на задохнулась – так сильно воображение заставило меня услышать другой голос. Голос Эмина.

К счастью, это был не он.

Или к горечи.

Генеральный подошел ко мне незаметно. И также незаметно перешел на «ты».

- Дамир, почему вы отказали? Вы хотели сотрудничать с Эмином, - напомнила я мужчине, - для этого вы привезли меня сюда. Ведь так?

- Я посчитал, что ты нехорошо себя чувствуешь.

- Вы солгали ему.

Я прикусила себе язык. Зачем я иду ему наперекор? Зачем привлекаю к себе внимание?

Генеральный прищурился, а в его голосе тут же прорезалась сталь:

- Я лишь перенес встречу, Диана. У тебя будет время подготовиться лучше.

Я засомневалась: в нашем филиале он говорил иное. Все-таки генеральный усомнился во мне. Я увидела Эмина, и все пошло наперекосяк. Минус один заказ. Минус встреча с ним, с моей личной болью.

- Надеюсь, ты не держишь на меня обиду? – Дамир коснулся моего плеча.

- Ни в коем случае, - прохладно ответила я, - вы правы: я сильно перенервничала, и вы не рискнули подрывать контракт со столь важным клиентом. В любом случае сегодняшняя поездка принесла мне большой опыт.

- Я рад, что ты понимающая девушка, Диана. Знаешь, я устал. И совсем не хочу здесь быть.

- Я тоже. К тому же, меня ждут дома, - выдохнула я.

Хорошо, что наши мнения совпадают, и скоро я буду дома. Вдали от Эмина, но рядом с его – нашим – сыном.

- Не так скоро, Диана. Мой водитель отвезет нас в мой будущий дом, который я построил здесь в Калининграде. Нет ничего лучше, чем обсудить дизайн-проект здания прямо в нем. Согласна, Диана?

Сердце сделало удар.

Я подняла глаза, встретив опасный взгляд генерального.

Это влиятельный мужчина. Ему нельзя отказывать. Ни в коем случае.

- Нет. Я не согласна, Дамир Ахмедович.

Глава 6

Пожалуйста, никогда не повторяйте действия, описанные в книгах! Помните, что книга – это вымысел. Сказка. В реальной жизни в конце главы у Эмина был бы лишь один исход: смерть от обморожения!

Не повторяйте. Берегите себя.

Глава 6. Воспоминание

Твоя вальяжная поза может обмануть всех. Кого угодно.

Но только не меня.

Твой взгляд – взгляд хозяина мира – может подавить кого угодно. Заставить преклонить голову и носить тебе еду на белом блюдце.

Раньше я носила.

Ты можешь убеждать каждого в твердом самоконтроле. В спокойном, дремлющем хищнике внутри тебя. Кого угодно убеждай.

Только не меня.

Ведь я знаю, каким ты был. И каким ты остался.

Ты не стал мягким, как пластилин. Из тебя не слепить семьянина.

Большой человек. Хозяин. Эмин Шах. Так называют тебя они.

А я всегда звала тебя своим не ручным зверем.

- Эмин, остановись! Умоляю!

Я вцепилась в его локоть, когда он собирался нанести очередной удар по стене. Это была последняя стадия, если даже я ринулась в этот неравный бой.

Последние дни все считали, что Эмин убил своего отца.

Не родного, но все же.

Он прославился этим, его все боялись.

- Эмин, пожалуйста. Я тебя умоляю! Ты все кулаки разбил, стены запачкал…

Эмин посмотрел на меня как на призрака. Вроде есть, вроде и нет. Я набросилась на мужа и безустанно целовала его лицо. Шершавое, но такое родное.

Я его утешала – зверя – чтобы он перестал крушить наш дом.

А он схватил меня за талию и вывел из дома на прогулку. Посадил в машину, отвез далеко, заставил выйти на холодный февральский воздух.

- Зачем мы здесь, Эмин? – я содрогнулась.

Стоял февраль. Я еще не была беременна – это случится позже.

Я зябко огляделась: он привез меня к воде, покрытой льдом. Безлюдная набережная. Темная, жуткая.

После смерти отца Эмину было плохо. Моим словам он не внимал – двигался ровно на лед, а подо льдом притаились воды - ледяные, смертельно глубокие.

И никого рядом. Мы всегда ездили с охраной, а здесь – одни, будто Эмин знал, что сегодня он хочет умереть.

- Эмин, остановись!

Муж ускорился.

Я погналась за ним, пытаясь наверстать его широкие шаги. Самое сложное было – ступить на лед. Самое страшное. Но я ступила и больше о страхе не думала. Просто бежала за Эмином, пытаясь его догнать.

Не догнала.

Он шел, не разбирая опасности. И в один момент провалился. Под лед.

Я истошно закричала и ускорила шаг. Внутренности свело от прозвучавшего всплеска воды. От зрелища, в котором высокий мужчина ушел под лед. В один миг.

Мозг рисовал страшные образы, сердце пошло навылет – разбилось до крови.

Глаза затуманились влагой. Я добежала до искусственно созданной проруби – Эмин барахтался внутри, словно вновь хотел жить. Позже я пойму, что это временное помутнение.

Я упала на колени, протягивая к нему руки.

Я не знала, что делают в таких случаях. Только предложила свое тело в качестве спасательного круга, ведь в этот момент мне было все равно, если мы оба уйдем под лед.

Главное, чтобы не он один.

- Эмин! Дай мне руку, Эмин!

От моей помощи он отказался. Он ведь мужчина – большой и самостоятельный, а я всего лишь его женщина – покорная и послушная.

Эмин лишь схватился за толстый обмерзший слой льда.

Его пальцы стали совсем белыми, и тогда он поднял на меня взгляд.

- Помнишь, я обещал тебе?

- Что обещал, Эмин?! Дай же мне руку! - истерично закричала я.

«- Здесь глубоко и страшно, - поежилась я возле набережной.

- Ты никогда не ныряла ночью?

- Что? – выдохнула я.

Эмин усмехнулся. Вода пугала меня.

- Я нырял. Мы обязательно попробуем это летом».

Я вспомнила. Он обещал мне, что мы искупаемся. Ночью.

- Но то было летом! Сейчас февраль! – мой голос охрип, - немедленно вылезай! Как я могу тебе помочь?! Скажи, Эмин!

Эмин молчал. Улыбался, вонзаясь серыми глазами в мое лицо, словно был сильно в меня влюблен.

А он и был.

Безумно.

Одержимо влюблен.

- Ты должна знать: я отца не убил, маленькая. Не убил, - вдруг прохрипел он.

- Мне все равно! Все равно! Выбирайся, молю.

- Он умер сам, - закончил муж.

Я тянулась к нему руками, а Эмин отталкивал меня. И качал головой.

- Он умер, когда ты ушла. Скончался от ожогов, полученных от взрыва. Ты последняя говорила с ним.

- Милый, родной, - из моего рта вырывался горячий воздух, вкупе с морозным образуя пар, - давай мы поговорим на берегу?

В его глазах дикая боль.

В моих - слезы.

- Я зашел в подвал после тебя. Он не дышал. Смотрел на дверь и улыбался.

Я заплакала: Эмин не слышал меня. Говорил, говорил… все тише и тише. Я хватала его насильно и пыталась вытащить, но куда мне?

Эмин отяжелел.

- Эмин, вода холодная! Не себя, так меня пожалей! – взмолилась я.

- Тихо, тихо...

- Эмин, холодно, - всхлипнула я.

Мои руки опустились на лед. Я бессильна.

Сердце обливалось кровью, легкие давно дышали через раз.

- Скоро ты станешь свободной, - шепнул он.

Я почти поверила, что его зверь слетел с катушек. Я целовала его, смешивая наши слезы, я дышала на его бледные щеки, чтобы вернуть его к жизни. Звала на помощь, но слишком боялась отойти хоть на метр. Боялась вернуться и не увидеть его голову, торчащую в проруби из-за толстого куска льда.

Я только до берега не пошла, но сделала ради него все.

Почти все.

Воздух просвистел – моя ладонь взметнулась. В следующую секунду смертельную тишину нарушил звук пощечины.

Когда у тебя не остается выбора, все сделаешь. И больно, и сладостно, и горестно сделаешь. Зато Эмин открыл глаза, когда я уже считала его мертвым. В серых бездушных глазах появилась жизнь.

- Эмин, я люблю тебя. Люблю, слышишь?! – я схватила его за ворот тяжелого мокрого пальто, - если ты уйдешь, я следом нырну.

- Ради меня? – он хрипло засмеялся, нехорошо засмеялся.

- Я клянусь тебе! – заорала я, - смейся, Эмин! А я следом пойду, и ты уже ничего не сможешь сделать. Не остановишь меня, понял?!

Улыбка слетела с его синих губ.

Эмин в упор посмотрел на меня. Зло, яростно. Он бы хотел, чтобы я жила. Он уже здесь отпустил меня в другую, счастливую жизнь. А я сказала, что умру за ним следом.

Сейчас я понимаю: если бы провалилась я – нас бы никто не спас. Если бы прошла еще хоть минута его нахождения под водой, Эмин бы погиб.

Он уже почти не говорил.

Почти не смотрел.

Все почти.

Дышал так, через раз. С хрипом.

- Помоги мне, маленькая, - попросил он вдруг.

- Боже! Конечно, - выдохнула я.

Со слезами на глазах я вытащила Эмина из бездны. С его помощью это стало возможным.

Схватив Эмина за ворот пальто, я еще долгие минуты оттаскивала его тело подальше от опасной глубины. Я оставила Эмина на берегу, чтобы вернуться к машине и вызвать Колю по телефону. Он ответил сразу.

Вернувшись, я протащила Эмина дальше – к земле. Она не такая холодная. Почувствовав слабый пульс на его шее, мне хотелось заплакать.

- Я больше не могу, - захныкала я, - убью тебя, Эмин! Вот только спину разогну…

Каждая минута могла стоить жизни, Эмину нужно было тепло.

Сделав глубокий вдох, я потащила нас дальше - к машине. Внутри зажгла печку, и кое-как мы забрались в салон. Скинув с себя шубу, подаренную Эмином, я накрыла его тело, а сама легла рядом, каждую минуту беспрерывно слушая его пульс.

- Диана… маленькая моя…

- Я здесь, Эмин. Коля уже едет. Скорая тоже. Я рядом.

Я приложила ладони к лицу Эмина. Он совсем беззащитный, таким его видела только я.

- Пожалуйста, не закрывай глаза, - взмолилась я, - только не засыпай. Говори со мной.

- Говорю…

Все казалось так просто: телефон в машине, стоило мне только вернуться туда и набрать Колю - он бы примчался за пятнадцать минут. Но тогда я бы не удерживала Эмина на плаву, а он бы непременно ушел под лед, превратив те пятнадцать минут в роковые.

- Что тебе говорить? – спросил он слабым голосом.

- Что любишь меня.

- Да… любовь у меня больная. Дурацкая.

Я заплакала, склоняясь над Эмином.

Сумасшедший. Жестокий. Мой.

Я поцеловала его щеки – они все еще были холодными до жути. Я целовала не губами – языком, он был самым горячим, что осталось в моем теле. Я облизывала лицо Эмина, а он что-то бормотал, но слушался и не засыпал.

- Я боюсь того, что будет завтра.

- Почему ты так говоришь? – прошептала, обдувая его горячим воздухом.

- Боюсь, что ты уйдешь. А я не отпущу. Боюсь больно сделать, а я сделаю.

Я поцеловала его лоб – температура менялась. Кажется, к Эмину возвращался голос, но жар вызвал у него бред.

Где же Коля?! Скорая?! Хоть кто-нибудь?..

- Я тебе все дам, Диана.

- Ничего мне не нужно. Только ты живи, черт возьми! - разозлилась я.

- Все дам, но ты не бросай меня. Иначе я во тьму уйду. Беспросветную. Отец утянет меня за собой, сделает похожим на зверя.

- Эмин, у тебя жар. Ты лучше говори о том, как сильно меня любишь.

- Безумно люблю. До одури. Ты – свет мой, Диана. И я пытаюсь идти на этот свет. Как котенок пытаюсь. Ты только не бросай, ладно? Иначе клянусь: повязну я во тьме. Без тебя в бездну провалюсь.

Я потрогала его лоб. Заболеет теперь. Но главное, что жив.

На глаза навернулись слезы, из сердца моего хлыстала кровь.

У Эмина было много врагов, но самым главным из них оказался он сам. Никто не мог его убить – он сам смог.

- Хорошо, Эмин, - закивала я, - ты только скорую дождись, ладно?

Я сжимала его пальцы, пытаясь отогреть. Ноги грела, каждый палец нежно согревала.

Сирены скорой стали моим утешением.

Когда в машине аккумулировалось тепло, приехал Коля и много-много машин с проблесковыми маячками. Коля отследил наш сигнал.

И тогда все закончилось.

Но эта ночь осталась в моей памяти навечно. Ее не стереть наждачкой - я на жизнь запомнила, как этот большой и важный человек из телевизора цеплялся за лед синюшными пальцами, а после - просил не бросать его.

Я долго восстанавливала спину, он лечил простуженные легкие.

И никто из нас не говорил о той ночи более. Просто каждый раз, смотря на хозяина города по бездушному телевизору, я вспоминала другого Эмина.

Дикого. Холодного. Сумасшедшего.

Вспоминала, как снимала его одежду и отогревала языком его тело.

Ты совсем другой, Эмин. И меня ты не проведешь своей вальяжной позой. Внутри тебя – настоящая бездна.

***

- Диана! Диана, ты снова кричишь!

Голос бабули разбудил меня.

Я резко открыла глаза. Моя спальня. На пороге стояла мама, за ее спиной – только что прибежавший Эльман. Бабушка закрыла перед ними дверь и подошла ко мне близко-близко.

- Внучка, что тебе приснилось? Я слышала его имя. Ты бредила.

Мое дыхание стало тяжелым. Сердце колотилось, не отойдя ото сна.

Он снова приснился мне.

Видения было два. Сначала приснилась та ночь с Эмином во льду.

А затем…

Я посмотрела на бабушку, морщась от боли.

- Бабуля, - я закрыла рот рукой, переходя на шепот, - он пришел ко мне во сне. Трогал, делал больно. Эмин угрожал, что он ищет нас. С Эльманом.

- Ну-ну, тихо, - нахмурилась она, - это просто сон.

- Нет, бабуля. Я чувствую, что это не просто сон. Эмин очень злой. Возможно, на том вечере он увидел меня. Если он узнает об Эльмане, он меня убьет.

Глава 7

- Нет. Я не согласна, Дамир Ахмедович.

Оказывается, говорить «нет» было не тяжело.

И я научилась это делать.

- Простите, Дамир Ахмедович, но в договоре не указано, что я должна посещать все строения, дизайн-проект для которых разрабатывается мной.

Я подумала, что генеральный разозлится. Пересмотрит свое отношение ко мне, как минимум. Как максимум – уволит за то, что я не хочу становиться его любовницей.

Уверена, что он рассчитывал именно на это, когда думал, что я поеду к нему домой.

Но Дамир Ахмедович отреагировал спокойно. Даже с улыбкой:

- Тогда я отвезу тебя домой, Диана.

Я с удовольствием вдохнула свежий воздух, когда Дамир увел меня с вечера. С удовольствием шла за ним, не переставая оглядываться. Где-то здесь оставался Эмин в окружении ему подобных – таких же могущественных людей.

Вечером этого дня я была уже дома.

Бабуля сразу накинулась на меня с вопросами, но я обняла ее и сказала, что все хорошо. Что Эмин не видел меня, я скрывалась и всячески избегала с ним встречи.

Ответив на все вопросы близких, я скорее отправилась в детскую.

И всю ночь из нее не выходила.

Прижимала к себе Эльмана, целовала его щеки и смотрела в серые-серые глаза, пока сын рассказывал мне, как прошел день и сколько бабушкиных пирожков он съел.

- Смотри, чтобы от жирного снова не болел животик, - сказала я, - пойдем, малыш, я тебя искупаю, и мы ляжем спать.

- Вместе?

- Да.

Эльман широко улыбнулся и почти вприпрыжку побежал в ванную. Я тихо рассмеялась. Из-за прошедшей встречи с Эмином я слишком перенервничала. Страх разлуки поселился в груди, мне не хотелось упускать Эльмана из виду ни на минуту.

Все выходные мы провели с семьей дома. Следующая неделя тоже прошла спокойно, только однажды Дамир Ахмедович дал о себе знать.

Он позвонил мне в воскресенье.

- Диана, у тебя все хорошо?

- Спасибо, все прекрасно. Что-то случилось? – усомнилась я.

- Нет, - задумчиво произнес Дамир, - скоро я буду вынужден уехать в Санкт-Петербург, но перед этим мне бы хотелось встретиться с тобой, чтобы подписать акт приема-передачи проектной документации. Это необходимо сделать лично.

- Хорошо, конечно, - согласилась я.

- Я заеду за тобой после работы в будущую пятницу.

Я отложила сотовый. Мама была у своего мужчины – у полицейского на другом конце города. Кажется, его звали Борей. Из дома доносился запах вкусной выпечки, а мы с Эльманом расположились на веранде. Сын редко бывал на улице, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимания.

Так было нужно. Так безопасно. Я не понаслышке знала, о чем говорю.

- Мама, я видел, что у соседской девочки есть папа. А где мой папа?

Вопрос был тяжелый, но я готовилась к нему. Еще с того дня, когда родила Эльмана.

- Твой папа очень хороший мужчина, - сказала я, целуя сына в макушку, - он сделал все для того, чтобы мы с тобой были в безопасности.

- А мы в опасности? Поэтому я не могу гулять, где хочу? Поэтому папа не рядом с нами?

- Да. Но скоро, когда мы уедем в большой город, ты сможешь гулять там, где тебе захочется.

- А где папа сейчас? – любопытству Эльмана не было предела.

- Он далеко, малыш. Он живет в городе Волгограде и его зовут Эмин.

- Почти как меня! – удивленно воскликнул сын, а затем грустно вздохнул, - Волгоград – это так далеко…

Эльман был спокойным ребенком. Тихим, любящим ласку… похожим на Эмина.

Я совсем не переживала, что в этом году сын не пошел в садик, ведь благодаря современным технологиям Эльман получал все необходимые знания, которые дети получали в садике, а вопрос с социализацией решится позже, после переезда.

- А в какой город мы поедем? Когда-нибудь я смогу увидеться с папой? Мы съездим в Волгоград?

- Думаю, да. Непременно сможешь. Как только ты будешь готов, Эльман, ты увидишься с папой.

Я вспомнила благотворительный вечер. Нашу встречу.

Вспомнила, как торопливо Дамир уводил меня прочь.

Как в один миг, пробираясь из-за многочисленных кустов пальм, я будто поймала его взгляд на себе. Взгляд Эмина.

Он увидел меня. Издалека.

В ту секунду мне так показалось.

Но затем вместо ожесточенности на лице Шаха резко появилась широкая улыбка с белоснежными зубами. Эмин рассмеялся и быстро отвернулся, принимая из чужих рук бокал и закуску.

Он не мог увидеть меня.

Разве что почувствовать, но увидеть - не мог.

Правда?

Но почему тогда на душе так неспокойно? Почему хочется спрятать и себя, и Эльмана туда, где зверь нас точно не найдет?

Не вычислит по запаху, не почувствует родную кровь.

И есть ли вообще такое место на планете?

А может, Дамир и есть тот человек, который спрячет нас? Он влиятелен, но очень добр ко мне. Я нравлюсь ему и в любой момент могу попросить его о помощи.

- А папе уже много лет?

- Тридцать два, сынок.

Эмин теперь богатый мужчина с большими нравами. Он может позволить себе все. Все, кроме сына, о котором он не знает.

Тогда, на вокзале, я просила его уехать со мной. Оставить купюры, власть, авторитет. Оставить зверя, стать человеком.

Но он выбрал свою родную сущность.

А зверю ведь не расскажешь, что я беременна. Что месячных давно не было, и что я сделала тест, который он сам когда-то купил для меня. В купленной коробочке было две полоски, одну я использовала, а другую не стала - я приберегла ее и надежно спрятала.

Пригодилась. Так я узнала, что забеременела.

- А папа знает обо мне?

- Нет, малыш, - тяжесть сдавила сердце.

- То есть обо мне ты ему не сказала? Соврала? Бабушка говорит, что врать – это плохо.

Наивный голосок бередил старые раны.

Но Эльман имел право знать правду.

- Я знаю, что поступила плохо, сынок. Но у меня не было выбора. Надеюсь, что когда-нибудь ты простишь меня.

Эльман замолчал, обиженно сопя. Несколько раз он поболтал ногами на весу, устремляя взгляд перед собой. На веранде было тепло, и солнце не припекало голову.

Я отвернулась от сына, в тайне кусая губы. Не простит, наверное. Это моя новая боль.

- У тебя важная причина. Я понял, мама.

Я горько улыбнулась. Бабуля отдавала правнуку все свое сердце и заботу, и поэтому Эльман был умен не по годам.

И с каждым годом их схожесть с Эмином лишь увеличивалась.

- Спасибо, сынок. Я счастлива, что ты у меня есть.

Той ночью перед осмотром я узнала, что беременна.

Говорить Эмину не стала – зачем? Утром он должен был повезти меня на осмотр, где врачи ему все равно бы сказали: ваша жена беременна.

Вот только врачи не сказали. На осмотре доктор не смогла подтвердить беременность – срок был маленький. Она отправила меня на узи, а на узи… я не знаю. Не знаю, был ли виден плод, но доктор сказала мужу, что я не беременна, и тогда Эмин меня отпустил.

Врачебная ошибка, ранний срок или ложь во имя спасения – кто теперь разберет?

А мама в поезде все с ходу поняла. Она так и сказала:

- Дочь, наши судьбы слишком похожи, чтобы все закончилось без последствий. Как назовешь ребенка?

Из воспоминаний меня выдернул крик. Я мысленно вернулась на веранду, где мы сидели с Эльманом.

Кричала бабуля:

- Кто вы такие?! Что вам нужно?!

Я встрепенулась и выглянула из-за веранды. Возле забора напротив бабушки стояли мужчины. Их было двое – полностью в черном, а под поясом у них уверенно торчал пистолет.

За их спинами стоял черный Хаммер. Такой же, как у Дамира.

Один из них вальяжно расставил ноги, другой по-хозяйски осматривал наш двор.

- Сынок, оставайся здесь! – попросила я Эльмана. Он кивнул.

- Нам нужно знать, бабуля, кто здесь проживает, - угрожающе сказал амбал.

- Кто-кто! Я – баба Марина да внучка моя с дитем! – бабуля шустро выпалила выученную речь, - Дамиром звать. А что такое, добрые молодцы?

Я не двигалась с места, чтобы не вызывать подозрительный шум. Хорошо, что мамы не было дома.

Амбалы не переставали ощупывать территорию, цепким взглядом пытаясь кого-то найти. Им хорошо заплатили.

- Позови сюда внучку и Дамира, бабуля. Нам надо, чтобы внучка паспорт взяла и свидетельство на ребенка.

- Так, к чему ребенка тревожить? Спит он в детской! – занервничала бабуля.

Мужчины угрожающе надвинулись на бабушку. Я резко вскочила с места, напугав Эльмана.

- А ты шум лишний не поднимай, Марина. И делай, как велят. Тебе ведь проблемы не нужны, бабуля?

С этими словами незнакомец дернул край своего пиджака, обнажая пояс, из-за которого торчал пистолет.

- По-хорошему просим, бабуля. Внучку зови. С ребенком.

Глава 8

Я набрала номер Алины. Так звали девушку, на которую был записан сын. Мы заплатили ей за молчание и на тот случай, если Эмин станет нас искать.

- Алина, зайди к нам через задний двор, - мой голос дрожал, - без паники. Сохраняй спокойствие. Как договаривались.

- Поняла.

Я положила телефон.

Вместе с Эльманом я побежала в детскую – за свидетельством.

- Сынок, - я опустилась на корточки, - помнишь, как мы договаривались с тобой? Ты сейчас выйдешь с Алиной к гостям. Это ненадолго. Хорошо?

- Хорошо, мамочка.

Я нежно потрепала сына по щеке и поцеловала.

Не плакать. Нельзя. Все будет хорошо, мы готовы к любым проверкам врагов Эмина. После благотворительного вечера их стоило ожидать.

Алина пришла быстро. Взяв Эльмана за руку, она направилась к бабушке и Хаммеру. Я пригнулась и на полусогнутых ногах вышла на веранду.

- А вот и внучка моя – Алина. И Дамир.

Амбалы взяли документы и скосили взгляд на ребенка. Сын опустил голову, Алина ровно стояла рядом с ним, поддерживая. Сердце изливалось кровью – всем было страшно. И все из-за меня. Из-за нас с Эмином.

- Мальчик, тебя как зовут? – пробасил один из них.

- Дамир.

- Красивое имя, Дамир.

Они отдали документы Алине. Тонированные окна на веранде позволяли мне неотрывно наблюдать за сыном. Я готова была в любой момент сорваться к нему.

- Нам бы дом осмотреть, бабуля, - вдруг сказали они, - пустишь?

- Что вам нужно? Вы мне и без того правнука напугали!

- В дом, спрашиваю, пустишь? Очень надо. И уйдем по-хорошему, - гнули они свою линию.

Я не успела испугаться. Не успела подумать, смогу ли я спрятаться от них.

Послышался визг тормозов. Резкий, громкий. Страшный.

Я едва не задохнулась, увидев его. Лицо Дамира было недовольным. Его высокая фигура стремительно приближалась.

- Вы кто такие? Скажите своему хозяину, что это моя территория. А теперь проваливайте, иначе… - Алиев понизил голос.

Двери Хаммера распахнулись – это вышла охрана Дамира Ахмедовича. Люди в черном встали за его спиной, готовые оборонять не только его, но и… нас.

А сам Дамир загородил собой бабулю и сына. Он не чувствовал опасности от приезжих. Дамир сказал, что это его территория. Все это не нравилось мне.

Амбалы даже слова не сказали – сели в машину, развернулись и уехали. Остался только Алиев, который теперь знает, где я живу. С сыном. Он откуда-то знал об этом.

Я потерла виски, напряженно наблюдая за ним. Генеральный сел на корточки перед Эльманом и протянул ему руку.

А я все думала о том, как стремительно моя жизнь покатилась в бездну.

- Здравствуй, малыш. Как тебя зовут?

- Дамир.

- Какое совпадение. Меня тоже так зовут.

- Правда? – воскликнул сын.

- Конечно. Я лучший друг твоей мамы. Пригласишь меня в гости, Дамир?

Я застыла изваянием, понимая, что от меня здесь мало, что зависит.

И это разозлило. Заставило вспыхнуть от негодования.

Через несколько минут Дамир Ахмедович был на пороге нашего дома. Бабуля рассыпалась в благодарностях, и я тоже должна была испытывать это чувство, ведь все могло закончиться намного хуже.

Алина быстро ретировалась из дома – перед Дамиром глупо было разыгрывать спектакль. Он и без того все понял, лишь взглянув на моего сына.

- Как вы узнали, что…

- Что это твой ребенок? – мягко перебил генеральный, - разве тебе не говорили, что мальчик – твоя копия?

Я покачала головой. Бабуля посадила Алиева за обеденный стол, и генеральный совсем не был против этого. Я напряженно села рядом, бабуля и Эльман были напротив.

- А как вы познакомились? – полюбопытствовала бабуля.

- Дамир Ахмедович… - я замешкалась, - точнее Дамир – мой генеральный директор, бабуль.

Следующие полчаса прошли для меня как в тумане.

Оказывается, я многое не знала о своем сыне. Он не только болтал с Дамиром без умолку, но порой и удивлял его.

А удивить генерального было чем.

- Вы воспитали мальчика прекрасно, - похвалил меня Дамир.

В его голосе проскользнула горечь.

Все это время Алиев не сводил с Эльмана взгляда. Даже я переставала для него существовать – так сильно мужчина увлекался разговором с Эльманом.

- Можно вас на несколько слов? – попросила я Дамира.

- Конечно, Диана.

Я направилась в гостиную, спиной чувствуя прожигающий взгляд Дамира Ахмедовича. Оказавшись наедине, он прикрыл за нами дверь.

Хотя в этом не было необходимости. Я напряглась.

- Ты не говорила, что у тебя есть сын.

- Теперь вы это знаете, - вздохнула я.

- Сколько ему? Три?

- Около того, - расплывчато ответила я, - Дамир, я хочу знать, кто были эти люди? Вы их знаете?

- Знаю, - кивнул мужчина.

Но с ответом помедлил. Осмотрелся, сделал несколько шагов по гостиной и оказался рядом со мной.

- Скажите, кто их подослал, - попросила я.

- Я думал, ты сама скажешь мне это, Диана. Зачем людям Эмина Шаха обыскивать маленький городок под Калининградом?

Я молчала, сцепив за спиной ледяные от волнения пальцы.

И тогда Алиев прищурился:

- Или ты и есть та самая Диана Шах, а ребенок – это сын Эмина?

Я обессиленно прислонилась к стене, теряясь в пространстве.

Этого не может быть.

Я прикрыла веки лишь на секунду, а когда открыла – Дамир стоял рядом. Слишком близко. Он сканировал мои глаза, словно в них был написан ответ.

Вдруг, и правда написан?

Но отвернуться мне не дали. Сильные пальцы обхватили подбородок, задирая голову в добровольно-принудительном порядке. Рот Дамира был напряжен, а глаза холодны.

- Где отец ребенка, девочка?

- Я все поняла. Я поняла, зачем вы здесь, - я часто задышала, - уходите, Дамир Ахмедович.

- Диана, - протянул мужчина, - поделись со мной. Я не причиню тебе зла.

Мне, может, и не причинишь. А вот Эмину вполне захочешь сделать больно.

- Прошу вас, уходите. Мы ничего вам не сделали. Мой сын ни в чем не виноват.

- Почему Эмин тебя ищет? – настаивал мужчина.

- Я не знаю. Отпустите меня, Дамир. Не трогайте меня. Вам нельзя.

Дамир отпустил. На удивление.

Вывернувшись из его рук, я отпрянула в другой конец комнаты. На кухне остались Эльман и бабуля - наедине с охраной Алиева. Эта мысль набатом била по сердцу.

- Ты боишься мужчин, Диана. Это несложно заметить. Однако, я не враг тебе, я хочу помочь.

Я ничего не ответила.

- Ты очень похожа на свою бабушку, Диана. Одинаково горда, задумчива и умна. Даже осанку держишь, как она тебя научила. В тебе ее гены, и это похвально. А вот твоя мама до сих пор не вышла к нам. Почему?

Он знал слишком много.

Непозволительно много.

- Чего вы хотите?

- Здесь вы в опасности, Диана. Я могу предложить тебе свое жилье. Вы с сыном ни в чем не будете нуждаться.

- Вы предлагаете мне роль содержанки? – вспыхнула я.

- Нет. Я предлагаю тебе с сыном безопасность. Свое плечо.

- То есть покровительство?

Дамир свел брови к переносице.

Но ответил вполне спокойно:

- Извини, Диана. Тем вечером я принял тебя за другого человека, но теперь я понимаю, как глубоко ошибался. Называй мою помощь как угодно. Но ты не представляешь, Диана, как сильно вы дороги моему сердцу.

- Дамир, простите меня, - я горько усмехнулась, - но я не хочу новых отношений. И не смогу захотеть.

- Я не трону тебя, Диана. Зная сущность Шаха, боюсь представить, какое прошлое связывает тебя с Эмином кроме общего сына, - понял Дамир.

- Я этого не говорила. У вас нет доказательств.

- Тогда это будет нашей маленькой тайной. Тайной с серыми глазами, с густыми черными бровями и с идентичными губами… он же копия Эмина. Поэтому ты так тщательно скрываешь ребенка.

Слышать это было больно.

Но он был прав: поэтому я прятала Эльмана даже от соседей.

Но от судьбы не убежать, и Дамир это доказал.

- Когда Эмин приедет сюда сам, меня может не оказаться рядом. И тогда его ничто не остановит.

Дамир подошел ко мне. Взял мою ладонь, заставил разогнуть ее и вложил мне в руку кольцо.

Он сумасшедший.

Бессмертный.

Эмин от таких избавлялся – кто посмел тронуть меня.

- Нет, Дамир, - холодно сказала я, - скоро у меня начинается сессия. Я уеду в Санкт-Петербург, а по возвращении вернусь за сыном, чтобы навсегда уехать из Калининграда. На этом наши с вами отношения закончатся.

- Как скажешь, Диана, - улыбнулся мужчина, - главное, надень кольцо. Хотя бы на то время, что ты будешь сдавать сессию, потому что в другом городе я могу не успеть тебе помочь.

Я не верила Дамиру.

Но кольцо надела.

А через неделю уехала на сессию. ️

От автора: Сильно не кричать! Но в следующей главе встретятся наши герои. Глава будет большая. Улыбаемся, улыбаемся… от радости не кричим))

Будет горячо... эмоционально... запредельно... ❤

Глава 9

Эмин

Это был снежный апрель. Прошло два года, как я отпустил ее.

Зима не желала уходить из Питера, как и лед не собирался сходить с моего сердца. Он проникал все глубже и глубже. Жизни во мне осталось немного.

Она остатки забрала на том вокзале, где так сладко прощалась. Моя маленькая девочка.

Я опустил окно, впуская в салон холодный воздух. Нужно быть готовым, если сейчас я увижу ее. Нужно остыть.

Холод осточертел, как и снег в этом городе. А ей, кажется, все в радость было. И снег в апреле, и лед мой она умела растапливать почти профессионально. Одни ее поцелуи чего стоили… жаркие, горькие, сладкие – все в одном намешано. Иногда она целовала меня добровольно.

Я заблокировал двери и вытянул ноги, стараясь не обращать внимания на восторженные взгляды проходящих мимо девиц. Тачка им зашла судя по тому, как они пытаются заглянуть внутрь салона через тонировку с огромным процентом.

Диана.

Вот, кто интересовал меня в целом городе. До ее планки никто не дорос. Никого не вижу.

- Где же ты, моя маленькая?

Я знал, в каком университете она училась. На каком факультете, курсе и даже полностью изучил ее расписание.

Безумец.

Ревнивый. Влюбленный. Жестокий. Она так думала обо мне.

Она училась заочно. Лишь два раза в году – так мало и так много одновременно – я мог смотреть на нее. Я не знал, где она живет остальные 11 месяцев, зато знал всю ее группу и поминутное – расписание.

Университет был нашей нейтральной зоной.

Днем я приезжал сюда, чтобы убедиться – она добралась до университета. С ней все хорошо.

А вечером провожал до дома. Чтобы знать, что она уходит одна. Ночует одна. Что спит в одиночестве. Что иногда такими ночами – она вдруг – вспоминает меня.

Диана не жила в Санкт-Петербурге, куда я отправил их с матерью несколько лет назад. Это все, что я знал. Маленькая приезжала сюда учиться, сдавала сессию и отчаливала обратно.

Куда?

Не знаю.

Всегда боялся знать. Потому что сердце в такие моменты, твою мать, начинало стучать бешено в желании узнать о ней все.

А этого делать было нельзя.

Хуже будет. И ей, и мне. Всем хуже будет.

Если я хоть раз позволю себе сжать ее в объятиях – руки разомкнуть я уже не смогу. Решение сорваться и увезти ее обратно в Волгоград перечеркнет здоровую сущность.

Я глянул на время: последняя пара закончилась. Где же ты, маленькая? Ты должна выйти. С минуты на минуту. Я прищурился, жадным взглядом окидывая толпу – студенты посыпались из здания веселой гурьбой.

И в этой толпе не было ее.

Твою мать.

- Маленькая, ты заставляешь меня волноваться, - прохрипел я, до безумия сжимая руль новой бездушной тачки.

В полной тишине мой голос потерял человеческие окраски.

Я подался вперед, содрогаясь от жажды. Жажды увидеть ее.

Минуты тянулись вечностью, пока она не вышла.

Диана была не одна.

С сумкой наперевес она вышла с каким-то парнем. Они учатся на одном курсе. Фролов.

На хрена я это знаю? Больной придурок. Я изучил каждого, с кем она учится и дружит. Хотел знать о ней максимум, который безопасен для нас двоих.

В рации раздается голос Коли:

- Эмин Булатович, я прослежу. Как обычно. Вам небезопасно здесь находиться.

Ты прав, Коля: небезопасно для нее. И для этого парнишки.

Вот только как обычно не подойдет. Я рывком схватился за дверную ручку, собираясь о многом напомнить ей. О своей любви, например.

Но тут же опомнился.

Что ты творишь, черт тебя раздери?

До сих пор считаешь, что она принадлежит тебе?

Я сцепил челюсти и отпустил. Расслабился, вытянул ноги, опустил ворот на шее. Чтобы дышалось легче.

Так сильно ныла душа только в первый раз - когда приехал увидеть ее на первом курсе. Это было спустя год после того, как Диана с матерью отбыли из Волгограда.

Потому что в первый год было не до нее. Совсем. Я остывал, приходил в себя, решал проблемы. А после всей заварухи этих проблем было по горло.

Я замер, прислушиваясь к тишине. И взгляда от пары не отрывал. Фролов с улыбкой ей что-то говорил, Диана держала дистанцию.

Я сверну тебе шею, Фролов Евгений Олегович.

- Смертник, - процедил я, - завтра вылетишь отсюда как пробка.

Я быстро опустил окно, впуская внешние звуки в новенький салон.

Ее шаги. Легкие, нежные.

Ее дыхание. Мне казалось, я его отсюда слышу. Оно до самого нутра проникает, внедряя образы и проигрывая их в голове. Она красиво дышала, когда я трахал ее.

Всегда, кроме нашего последнего раза – в последний она плакала. Я оставил ее рыдать на коврике.

А когда пришел – она была убита. Морально убита. Она отстригла свои волосы - мне назло. Все пошло под откос. В бездну. Проблемы, ее психика, моя повернутость.

Я тихо выдохнул. Диана резко остановилась - на ее нежном и красивом личике показалось недовольство. Она что-то ему сказала, а после каждый пошел своей дорогой.

Жить будешь, парень. Спасибо этой девочке скажи, она у меня умная.

Я схватился за передачу и медленно вырулил отсюда. Увидел и хватит. Дальше табу.

Иначе накроет снова.

А я только научился смотреть на нее без боли. На свободную. На улыбчивую. На чертовски радостную и живую. Интересно, какой он была в первый год?

Чем занималась, чем она дышала, пока я был в бездне и учился жить без нее? Для меня первый год прошел в тумане, слишком много дерьма пришлось разгребать почти в одиночку.

- Коля, «проводи» ее. Проследи, чтобы свет в доме зажегся и только потом уезжай. Машину не свети… твой Хаммер слишком выделяется.

- Я все сделаю. Вы же знаете, я жизнь готов отдать ради вас.

Ради «вас» означало ради нее.

Диана и есть моя жизнь.

Моя стоит копейки, ее дорого.

Я сцепил челюсти. Маленькая никогда ни с кем не говорила. Всегда шла одна или с подружками, но без чьих-либо подкатов. Я знал, с кем она общалась лучше всего – знал их фамилии и биографию, но сегодняшний случай выбил меня из колеи.

Я должен знать, что она по-прежнему свободна. Что она никого не любит. Хотя бы в промежутке от сессии от сессии.

Должен знать.

И что ты будешь делать, Эмин?

Разобьешь лицо очередному, кто посмотрит на твою девочку? На свою бывшую девочку.

Ты ведь даже не знаешь, с какого города ей приходится добираться до университета. Не знаешь где она живет и чем дышит. Замужем или нет – ничего не знаешь.

Ты живешь только в этой ее реальности: университет в северной столице и съемная квартира на время сессии. В этом промежутке у нее никого нет.

Ты знаешь только это.

Почему?

Потому что если узнаешь больше, то свихнешься.

От боли, что твоя девочка может любить кого-то еще. Так сильно, как никогда не любила тебя.

От ненависти к ней свихнешься – ведь она вполне смогла жить без тебя. Смогла дышать в то время, как ты до сих пор задыхаешься без нее. Она улыбается, а ты разучился это делать. Она смеется, а из твоего рта могут вырываться только звериные звуки.

В конце концов, если ты когда-нибудь узнаешь, в каком городе она дышит, ты непременно приедешь туда, чтобы она перестала это делать. Перестала дышать.

Однажды я уже сломал ее. Перекрыл кислород, испортил жизнь.

Сделал ей больно.

- Хозяин, вы слышите меня?

Я вдыхаю морозный воздух. Не заметил, как приехал на окраину города и вышел из машины в одной футболке.

Из салона шипела рация. Коля на связи.

- Докладывай, - велю я.

- Хозяин, она дома. Все безопасно.

Я содрогнулся от мороза, но продолжил стоять возле авто – пусть сердце вновь немного заледенеет. Так проще. Так безопаснее.

- А где она живет? – губы онемели, пока задавал этот вопрос

- Эмин Булатович, вы велели не говорить вам это даже под дулом пистолета.

- Какая часть Питера? Северная, южная?

Немного помедлив, Коля ответил:

- Северная часть, хозяин.

- Северная…

Моя северная девочка.

Когда-нибудь ты отпустишь меня. Когда в мой гроб будут заколачивать гвозди, я уверен, отпустишь. Горбатого ведь только могила исправит, правда? Горбатого от любви к тебе.

Я не могу без тебя дышать.

Говорить не могу.

Но все еще живу. И тебя не трогаю. Удивительно.

- Извините, но я больше ничего не скажу. Завтра у Дианы последний день сессии, после чего она покинет Санкт-Петербург.

Я закрыл глаза, тяжело дыша. Зубы прострелило от боли – слишком холодный воздух я вобрал в рот, чтобы успокоиться.

- Мне хреново, Коля. Хреново без нее.

- Хозяин, нам пора возвращаться в Волгоград. Ваши поездки в Санкт-Петербург могут вызвать подозрения, обстановка по-прежнему напряженная.

Будет лучше больше не возвращаться сюда.

Потому что сердце леденеет все больше, но и трещины от каждого приезда становятся глубже. Опаснее.

Я сел в машину и завел ее. Пора убираться. Ведь если плотина рухнет, девочку уже ничто не спасет. Ей ничего не поможет.

Я думал, стало легче. Оказывается, кроет по-прежнему – до боли адской. До стонов по ночам, до сгибаний в три погибели. До метаний на постели в поисках Дианы рядом.

Но каждый раз вместо живого тела я сжимал пустоту.

И больше не засыпал. Думал, мыслил, пока не отрубался вновь. И тогда все повторялось. По кругу.

- Я больше сюда не вернусь, Коля. До конца обучения ты будешь ее охранять. От дома до университета. И обратно.

- Будет сделано.

- И еще кое-что, Коля, - губы онемели от напряжения, - я хочу знать, если у нее кто-то появится.

- Запрещено, Эмин Булатович!

- Это последняя просьба. Вот увидишь, меня скоро отпустит. Мне уже легче, разве ты не видишь?

Глава 10

- Сдаем зачетки! Кто не сдаст – тот сам будет бегать в деканат!

Староста у нас была боевая и дважды повторять не любила.

Сентябрь подошел к концу, а вместе с ним – и сессия.

Предпоследний семестр я закрыла на отлично, как и все остальные сессии, ведь хлопот в виде неразделенной любви, как у половины группы, у меня не было, а из всех мужчин в голове был один Эльман.

Как бабушка справляется с внуком? Часто ли ссорятся старшие? Слышит ли их ругань маленький Эльман?

Это все, что волновало меня.

- Туманова, я долго буду ждать?

Староста материализовалась из ниоткуда, гневно нависая надо мной. Я задумалась и забыла отдать ей свою зачетку.

- Прости, пожалуйста, - улыбнулась я, - держи. И спасибо, что заботишься о нас.

Одногруппница кивнула, а я быстро покинула стены университета.

Эта сессия была тяжелой.

И совсем не в плане науки.

На груди отчего-то было тягостно. Я часто звонила домой и поэтому знала, что с Эльманом все хорошо. Справляются, в деньгах не нуждаются.

Тогда что это - плохое предчувствие или пережиток прошлого?

- Диана!

Я обернулась, за мной бежал Женя Фролов. Я мысленно застонала: что ему нужно на этот раз? Несмотря на возраст, Женя казался мне несмышленым малым. После Эмина иначе быть не могло.

- Я забыл, что тебя нет в соцсетях. Мы с группой решили отметить закрытие сессии, ты с нами?

- Нет.

Парень растерялся, но почти следом натянул улыбку.

- Может, все-таки…

- Нет, не может. Но спасибо за приглашение. Пока, Женя.

Я развернулась и шагнула к воротам. Так будет лучше. И для тебя, Женя, и для группы, и для меня.

Уже завтра вечером я буду дома рядом с сыном. Так тоже будет лучше.

Эта мысль грела душу весь мой путь. Эта мысль и мое прошлое. Которое не вынуть из памяти, не забыть. Напоминание о котором поселилось в моем сердце навечно.

Эльман.

Думать об этом не хотелось, но мысли все не оставляли в покое.

Что будет, если когда-нибудь Эмин узнает о том, что у него есть сын? А он определенно узнает, ведь Эльман уже сейчас горит желанием познакомиться со своим отцом, и я - этому желанию не помеха.

Я зашагала дальше. В сентябре темнело быстро.

А если за то время в неведении у Эмина родится другой наследник? От другой женщины. Он ведь не обязан хранить мне верность. Эмин может иметь свою семью. Или он уже ее имеет, просто прячет так же хорошо, как однажды прятал меня.

Это может быть правдой. Горькой только, больной, но правдой.

Меня ведь никто не знал в лицо. По сей день не знает.

Только имя – Диана Шах - бродит по узким кругам с завидной регулярностью.

И что, если у Эмина уже есть – его новая девочка?

Я зашагала быстрее. Дыхание стало глубоким, промозглым, а ноги потяжелели.

Больно, Диана? От мысли, что у него может быть семья – больно?

Но ведь это ты ушла, когда он отпустил. Ты утаила от него ребенка. Да, тогда еще свежая память о пощечинах лишь подогревала твою обиду, и ты с легкостью села в вагон поезда.

Но отчего болеешь сейчас? Почему тебя так сильно тяготит мысль, что он может быть счастлив с другой, а про тебя – давно забыл?

Неужели думаешь, что он изменился?

Неужели хочешь узнать, как все было бы сейчас между вами?

Я резко покачала головой, туже затягивая пояс на легком плаще. Прохладно и уже темно. Жаль, что заочная форма проходит на вечернем обучении, почему-то сейчас это показалось мне таким глупым и неуместным. А еще опасным.

Я замедлила шаг, пытаясь перевести дыхание.

И тогда я заметила его.

За мной ехал автомобиль. Медленно, словно провожая до дома.

Такой же автомобиль был у генерального. Дамир с трудом подписал мой учебный отпуск и отпустил меня на сессию. И такой же авто приезжал к нам под Калининград. Дамир убедил меня в том, что это люди Эмина.

Не останавливаясь, я продолжила идти. Почти бежать. До квартиры, оплаченной по завтрашний день, оставалось всего ничего.

- Боже, - выдохнула я, - это сон. Всего лишь сон!

Я говорила сама с собой и трясущимися руками доставала телефон из сумки. Одновременно.

Я была зла. Дамир устроил за мной слежку – надо же! Я так и думала, что нельзя было принимать его предложение. Ничем хорошим это не закончится.

- Дорогая, здравствуй. Как прошел твой день?

Голос Дамира был наполнен любовью и заботой.

А я совсем не понимала, когда наши отношения успели перерасти в любовь.

И никогда бы точно я не подумала, что меня будет любить мужчина, которому глубоко за сорок.

- Дамир, - я оглянулась на Хаммер, - пожалуйста, перестань за мной следить! Знаешь, мне хватило отношений, в которых я была пленницей. Я больше не позволю запереть себя в золотой клетке, Дамир.

- О чем ты говоришь, Диана?

Я усомнилась лишь на секунду.

Но затем продолжила:

- За мной едет твой Хаммер. Но я не маленькая девочка, и следить за мной не нужно. Да, я дала согласие стать твоей невестой, но не более.

- Диана, мой Хаммер в Калининграде. Как и я сам. На меня навалилось много работы, и я клянусь, что мне незачем контролировать тебя.

В голосе Дамира проявилось волнение.

В глазах резко защипало. Я ускорила шаг, но совершенно не видела, куда иду.

- Черт!

Я споткнулась, но быстро восстановила шаг. В спальном районе всегда было тихо, а в десятом часу – и вовсе безлюдно. Рядом не было ни души. Только тонированный Хаммер и я.

Сердце затрепыхалось, как больное.

Ноги заплетались от страха, успокаивал лишь голос Дамира:

- Скорее иди домой, ладно? Пришли мне координаты, где ты, и я немедленно вышлю к тебе своих людей. Диана, ты слышишь меня?!

- Хорошо, - прошелестела я, - я почти подхожу к дому, Дамир.

- Я тебя понял.

Паника в голосе мужчины не позволила мне усомниться: это не Дамир.

Я скинула трубку и почти побежала. Ремешок сумки стал натирать плечо, и я переложила сумку в ладонь, по пути начиная искать в ней ключи между тетрадями и ручкой.

До подъезда оставалось десять шагов.

Десять долгих шагов.

А в голове крутился лишь один вопрос.

Безумный вопрос: хотела бы я знать, каким стал мой совсем не ручной зверь?

Я зажмуриваюсь и иду почти наощупь.

Ведь сзади начинается потасовка. Молчаливая, без слов.

Я слышу чьи-то шаги. Их много. Он не один.

Ключи в моих руках звенят слишком громко – слух обостряется. Это раздражает. Это пугает. До головокружения уносит.

А еще ноги заплетаются. От ощущения, что кто-то идет прямо на тебя, догоняет в спину.

Я оборачиваюсь лишь у подъездных колонн.

Знаю, что убежать все равно не успею, так хотя бы посмотрю своему страху в глаза.

И скажу спасибо судьбе, что где-то остался мой сын. Моя кровь. Мое продолжение.

Этой ночью я была готова ко всему. К убийству Дианы Шах, которая так долго скрывалась под чужим именем. Или просто к мести – я ведь не раз переживала жестокость темного мира.

Только к этому готова я не была.

- Я не позволю вам подойти к ней.

Коля материализовался передо мной. Он подрос, его широкая спина закрывала меня от нападающих.

Я еще не понимала, кто нападал. Не понимала, что происходит.

Коля вдруг попятился, а у меня упали ключи. Нас прижимали, группировали. Я едва успела схватить их с бетона прежде, чем ботинок Коли наступил на это место.

- Вы сами говорили. Говорили ее охранять, - голос Коли поплыл, - я всего лишь делаю свою работу!

- Схватить его, - раздался сухой приказ.

Сердце заработало с перебоем. Оно барахталось, пытаясь выбраться из тела как из клетки. Как из западни, из которой мне уже не выбраться.

При звуке этого голоса я учуяла запах. Его запах.

Запах зверя. Сумасшедшего, дикого, холодного.

Он нашел меня. Но все, что всплыло в памяти при запахе моего мучителя, это удары. Пощечины. Его руки были сильные, а губы целовали грубо и совсем не нежно.

- Вы столько лет держались! Что вы творите, хозяин?!

Договорить ему не дали. Колю схватили другие люди Эмина и сразу затолкали в уже знакомый Хаммер.

И тогда преград на его пути не осталось. К тому моменту я уже бросилась к подъездной двери и судорожно пыталась приставить ключ к домофону. Получилось не с первого раза.

А когда раздался продолжительный писк – стало слишком поздно.

- Ах!

Из груди выбили весь воздух – ощущение было такое.

Меня впечатали в стальную грудь. Придавали к подъездной двери своей силой.

Эмин набросился на меня, не оставляя шансов скрыться за дверью.

И вот звуки погасли.

Осталось лишь дыхание – тяжелое, надсадное. Жаркое.

Ключи упали вниз под давлением мужской руки. Он заставил меня расслабить пальцы и следом накрыл их своей рукой. Я содрогнулась.

К сентябрьскому воздуху примешался запах Эмина. Я его издалека почувствую, я его из тысячи узнаю.

- Эмин, - из моей груди вырвался хриплый звук.

Помню, его всегда возбуждал мой голос. Как я произношу его имя – с хрипотцой, со страхом. Ему всегда нравилась моя слабость.

Я все помню.

Но особенно – его запах.

- Диана…

Я зажмурилась. Это он. Точно он.

Его голос – такой болезненный. Утробный. Не слова, а сплошные звуки, которые давались ему тяжело. Эмин открывал и закрывал рот, а его широкая грудь яростно ходила то вниз, то снова вверх.

Эмин переводил дыхание. Эмоции овладели им. Он пытается с ними совладать.

Но безрезультатно.

Я его личная боль. Наваждение. Судьба к нам давно беспощадна.

- Не представляешь, каково это – смотреть и не подходить.

Я не понимала, о чем Эмин говорил. Он следил за мной или просто бредил? Я только слышала свистящие звуки – он крепко сжимал челюсти и сильнее вдавливал мое тело в свое, пытаясь что-то сказать человеческим языком.

Но вместо этого он снова причинял мне боль.

В этот раз – неосознанно. Эмин стал сильнее. Намного.

Один удар, и я сломлена. Щелчок его пальцев, и я валяюсь в его ногах. В его сделать со мной все, что угодно.

- Отпусти, Эмин, - я до боли прикусила губу.

Это были пустые звуки. Пустая речь, не имеющая подоплеки. Вообще ничего.

Потому что отпускать – это совсем не та причина, по которой он приехал в Санкт-Петербург.

Причиной была я. И его безумие. Которое, похоже, совсем не стихло. Ни на миллиметр.

А в следующий миг тело Эмина напряглось. Между нашими телами ни сантиметра свободы, я все почувствовала. Каждый его напрягшийся мускул почувствовала.

И тогда его шероховатая рука погладила мой палец. Безымянный.

А на безымянном том – кольцо.

Помолвочное. Дорогое. От Дамира.

Жестокая усмешка ударила в макушку. Его ноздри стали развеваться сильнее. Эмин задел пальцем кольцо и подвигал его в стороны. Влево и вправо.

Зверь дышал мною яростно и все никак не мог надышаться.

А еще он был зол.

- Кольцо… - выдавил он сквозь зубы, - красивое. Но этой ночью оно тебе не понадобится.

Глава 11

- Я с тобой никуда не поеду, Эмин, - выдохнула я.

Мое сердце колотилось бешено. Его близость и гнев наводили на страшные мысли: он узнал об Эльмане? О Дамире? И что из этого всего – хуже?

Эмин ответил отрывисто, жадно, тяжело:

- Я кое-что узнал. Ты поедешь со мной, маленькая. И мы поговорим. Наедине.

Наедине. После стольких лет разлуки остаться наедине – это почти что безумие. И Коля пытался спасти нас от него. Уберечь. Четыре года он служил нашим громоотводом, но сегодня не сработало.

Что-то пошло не так.

Платина рухнула.

В чувства меня привело прикосновение. Правая рука Эмина по-прежнему сжимала пальцы, а левая двинулась дальше, к бедру. На нем же и замерла – собственнически, жадно.

Тело вдруг охватила дрожь - неведомое за четыре года чувство. Эмин был моим первым мужчиной, а я хорошо помнила свое обещание больше ни с кем не быть. Никого не целовать. Ни с кем не спать.

Эмин так и остался моим первым и последним.

И сейчас это могло сыграть против меня.

- Поехали ко мне домой.

Отчаянно качаю головой:

- Я не поеду с тобой в Волгоград.

- Я не про Волгоград, - процедил Эмин, - у меня есть дом. Отсюда неподалеку.

Зачем Эмину дом в Санкт-Петербурге? Какую игру он затеял?

Я отсчитывала время до приезда людей Дамира, когда Эмин освободил мои руки и тело и отошел на полшага. Отошел, чтобы заново впиться в мое тело своим цепким взглядом. Он соскучился, я по его глазам вижу.

В эти серые глаза я смотрела ежедневно. В глаза Эльмана - нашего сына, о котором Эмин ничего не знает.

И эти же глаза снились мне каждую ночь.

- Все напрасно? – спросила я.

Я тянула время.

Забыв о том, что зверя не провести. Увидев кольцо, Эмин наверняка обо всем догадался. Понял, что за мной приедут. Что мне попытаются помочь.

Поэтому его охрана не уходила далеко. Выстроившись в стену возле нас, они прощупывали местность.

- Слова о том, что отпускаешь – это ложь? – повторила я.

Эмину по-прежнему было тяжело говорить.

Он открывал рот и снова закрывал. Его напряженные губы говорили о том, что ему тяжело. Но почему? В чем Эмин сдерживает себя?

Я пригляделась к нему. Изменился. Но Дамир был прав: даже ямочка у них с Эльманом одинаковая. Меня бросило в дрожь.

Если он знает о сыне – мне конец.

- Ты следил за мной?

Эмин молчал. Словно думал, как лучше перехватить меня без звука – насильно или упрашивая. Как лучше увезти, чтобы снова спрятать.

Возможно, об этом он и думал.

Мы ощупывали друг друга взглядами, не стесняясь. Не чужие ведь, даже общего ребенка имеем. О котором он, правда, не знает.

Горечь.

Какая же горечь.

- Подготовьте машину, - скомандовал Эмин.

Я с тревогой бросила взгляд за его спину: люди Шаха бросились врассыпную, чтобы выполнить приказ.

Что теперь будет с Колей? А со мной?

Я опустила взгляд на ключи – они так и валялись под ногами.

- Даже не думай, - раздалось над головой.

Эмин шагнул ко мне молниеносно.

Но не тронул.

Только дышал, открыв рот. Смотрел. Как безумный. А трогать боялся – словно прикосновение ко мне его убьет. Погубит.

- Диана, - он прожевал мое имя, - мы поговорим, ладно? Без сопротивления. И силы.

Ты так умеешь, Эмин?

Научился?

- Хорошо, - кивнула я, - о чем ты хочешь поговорить?

- Нет, - он покачал головой, - не здесь. Садись в машину.

Эмин указал в сторону – для нас уже распахнули двери его авто. Зверь ждать не любил. Он прислонил свою пятерню к моей щеке - лаская, подталкивая. В глаза смотря с наваждением, с болью.

- Куда мы поедем? – хриплю я.

Я безутешно оглядываюсь: вокруг никого. Не успели. Дамир не смог мне помочь, а Эмин не собирался отступать.

- Помочь или заберешься сама? – спрашивает почти ласково.

- Только не в твой дом. Любое нейтральное место. Максимум, на что я согласна, - сказала я.

- Я не обижу тебя.

Эмин больше не трогал меня. Не касался. Словно боялся, что сорвется вновь. Что крышу снесет, что больно сделает.

Раньше он не боялся сделать мне больно.

Меня посадили на заднее. Эмин забрался следом и дал приказ трогаться. Все произошло молниеносно: машину с Колей повезли в другом направлении, а мы двинулись на центр. Я искоса бросила взгляд на бывшего мужа.

Бывший… с Эмином это слово не вяжется. Совсем. От него попахивает болью и горечью, а в серых глазах – холод. Словно Эмин и не рад видеть меня. Такое ведь возможно?

Из мыслей меня вывел посторонний шум. Я тревожно вскинула взгляд – перед нами разъезжались ворота.

А за ними стоял дом. Большой. Почти дворец.

- Эмин! – мой голос сорвался.

Я бросила дерганый взгляд на зверя. На своего бывшего любовника, на любимого, на мужа. Эмин сидел непоколебимо. Притаился, как зверь, выжидающий свою жертву.

- Я не давала согласия. Я не пойду с тобой в этот дом, Эмин, - я схватилась за дверную ручку.

- А я сказал, что не обижу. Не стоит, Диана. Не сопротивляйся мне, - припечатал он.

Мы въехали на территорию, ворота закрылись. Сердце гулко застучало, противным звоном отдавая в ушах. В глазах потемнело.

Боже.

Неужели ты думала, что он изменился?

Неужели рассчитывала на это?

- Пойдем, маленькая.

Эмин не трогал меня до последнего. Даже не касался. Шел следом, за спиной, только дыхание учащалось. Его дыхание. С каждым шагом, который он делал быстро, размашисто.

Зверь торопился. И меня подталкивал, лишая выбора.

Я остановилась у двери в его дворец, а когда обернулась, Эмин оказался ближе, чем я думала. И взгляд его бил точно в цель – в меня. Если в машине Эмин отводил глаза, заламывая себе руки, то сейчас его тело напряглось в ожидании.

- Ты хотел поговорить. Помнишь?

Я уверена: помнит. Только взгляд его – затуманенный - мне совсем не нравился.

- Заходи в дом, маленькая.

Заходи в новую клетку, маленькая.

- Нет, Эмин, - я покачала головой, - я хочу знать, что смогу выйти отсюда, когда пожелаю.

- Ты сможешь это сделать. Я изменился, Диана.

- Поэтому насильно привез меня в свой дом? – я до боли прикусила губу, - меня будут искать, Эмин. Я прошу тебя.

- И я даже знаю, кто будет тебя искать.

Жесткая ухмылка показалась на его губах, а мне отчаянно захотелось закричать: «Как много ты знаешь? Как много, черт возьми?!».

Я сделала шаг внутрь его дворца. Почти не дыша. Эмин не оставил мне выбора, но обещал не обижать.

Дверь за нами захлопнулась.

Громко, гулко.

Напряжение повисло в воздухе сплошной волной. И тут же разорвалось, когда в моих руках зазвонил мобильный.

Чувствуя на себе пристальный взгляд Эмина, я посмотрела на экран.

Звонил Дамир.

Глава 12

- Ответишь?

Я сделала глубокий вдох.

Звонок шел слишком долго. Дамир волнуется, Эмин негодует. И чувства обоих мне непонятны.

Я сняла трубку.

И хотела уйти – куда-нибудь, неважно.

Но он не дал мне ступить и шагу. Плеча коснулась жесткая ладонь, останавливая.

Из динамика раздался взволнованный голос Дамира:

- Диана, у тебя все хорошо? Диана?!

Эмин стоял близко. Очень. Нельзя так близко, а он стоял и уйти не позволял.

Я часто задышала, с трудом глотая воздух.

И непроизвольно сместила взгляд на губы Эмина. Ровно очерченные, с ямочкой наверху посередине. В основном эти губы никогда не улыбались. Чаще – жестоко усмехались.

Я сделала глубокий вдох, заставив себя ответить Дамиру.

И почти не дернулась, когда Эмин шагнул ближе, вжимая меня в стену.

Все кончено. Все барьеры сломлены.

- Диана, с тобой все хорошо? Ты дома? - Дамир не отключался.

Эмин целует меня.

Со мной не все хорошо.

- Со мной все хорошо.

Я зажмуриваюсь.

Горячие губы касаются шеи. Скользят выше – к подбородку, к мочке уха.

Из губ вырывается судорожный вдох.

Так нельзя. Нельзя.

- Ты дома? – настойчиво повторяет Дамир.

Почему-то именно сейчас его настойчивость раздражает. И вместе с тем мне становится стыдно.

Он переживает, волнуется.

А я стою в объятиях своего кошмара и принимаю его поцелуи. Мое тело до сих пор ему одному принадлежит, безвозвратно. Не разум - тело.

Но мне так хочется доказать иное. Что я научилась жить без Эмина. И что вовсе не поддаюсь его умелым рукам.

- Ты дома, - шепот в ухо лишает разума, - повтори. Скажи ему.

- Я дома, - сдаюсь и убеждаю Дамира во лжи, - не беспокойся.

Я сбрасываю телефон – становится так паршиво. От собственной лжи. От того, что происходит в эту минуту.

Эмин не спрашивает, кто мне звонил.

Он меня трогает. А это куда больше, чем иметь власть задавать вопросы. Его руки скользят также настойчиво, как и губы.

А я почти забыла, как выглядит мужская ласка.

И только сейчас почувствовала, как сильно в ней нуждалась.

Только совесть не позволяет полностью отдаться этим рукам. И былой страх. Страх прошлого.

- Это неправильно. Я так не могу, - простонала я.

Я упираюсь руками в грудь. Она каменная, неподъемная. Эмин напирает, пытаясь завладеть моими губами, а я все еще хорошо помню, как он не терпит отказы.

- Пусти, Эмин.

В ответ он схватил меня за щеку. Грубо, порывисто. На миг туман в наших глазах рассеялся, вернулся первобытный страх.

Пока он не поцеловал меня.

Пока не поймал губы и жадно не впился в них.

Что между нами происходит, мама?

- Все это неправильно! Я так не могу.

Я вырываюсь. Ненадолго.

Эмин злится, давит дальше, заставляет забыться. Вынуждает растечься.

- Можешь, - припечатывает он.

И раздевает меня. Хватает сумку, откидывая ее прочь. Тетради разлетаются по темному паркету. Здесь везде темно. Мрачно. Слишком откровенно. И он хочет взять меня под стать своему дому - также дико взять, также бездонно.

Мужские руки ловко подхватывают меня под бедра. Я вскрикиваю, чудом успев зацепиться за плечи. Широкие, сильные.

В его власти многое. Хозяин города, безумец. Я - его наваждение, а он - моя боль.

- Всего один раз. Ты тоже хочешь этого, - ему сносило крышу.

- Не хочу, - простонала я, - не хочу в твою спальню. Не хочу к тебе. Не хочу тебя.

Эмин опускает меня на лестнице. Резко, молниеносно. И также быстро стягивает плащ, а следом – кофту. Под лифом обнаженная грудь и торчащие соски.

Мое тело. Раньше оно принадлежало ему. Его зверь скучает по тому времени, когда мое разрешение не требовалось.

И вот сейчас голодный взгляд лишает меня надежды на спасение.

Я не помню, как мы оказываемся в спальне. Как оказываюсь обнаженной – не помню. Как границы стираются, как спина ощущает холодный шелк постели – забыла. Все проходит в тумане. Плывет.

Я задыхаюсь.

От чувств.

От эмоций.

От ласк, которые смела позабыть.

- Эмин, умоляю. Я так не могу. Я больше не твоя, слышишь?

Затуманенным взглядом замечаю оскал на его губах.

В следующую секунду он хватает меня за пальцы и стягивает кольцо. Я не успеваю охнуть.

Эмин прячет его в своем кулаке.

- Сегодня ты моя. Всего один раз, - процедил Эмин, - потом вернешься к нему и забудешь, твою мать. Я отпущу. Но сперва я тебя трахну.

Лицо пылает от жара. И от его слов. Я приподнимаюсь на локтях, чтобы увидеть кольцо, но это только распаляет Эмина.

Он опускает меня на лопатки.

Обнаженный. Мускулистый. Слишком большой для меня. Всегда был таким. Ничего не поменялось.

Тело изнывало от жажды, разум от тоски.

Он не знает, что у меня никого не было. Не знает, почему я плавлюсь от мужских прикосновений вместо того, чтобы бежать. Без оглядки. Как четыре года назад.

- Секс без обязательств? – выпалила я, - ради чего, Эмин?

Ответ не требовался.

Он наркоман, а я - его доза. Эмин просит один раз в надежде, что ему станет легче. Что нам станет легче. А я понимаю, что ни черта не станет.

А еще зависимые ради жизни на многое способны. Эмин удержит, убедит меня в том, что я тоже его хочу. Сегодня мне уже не уйти.

А я женщина. Обычная. И я хочу. Только его, других тело не принимает. Другие чужие, а он мой первый.

Только один раз. Правда? И разойдемся, как в море корабли.

- Один раз. Потом уедешь. Выйдешь замуж. Продолжишь трахаться с ним, мне все равно.

Эмин говорил безумные вещи. Еле дыша. Без крыши, без границ. Открыв рот от напряжения, он ласкал мое тело. Обнаженное, готовое для него.

Он сказал, что ему все равно? Ничего глупее в жизни не слышала.

Только от его слов мне вмиг сделалось больно. Очень. Меня никто не трахал, но Эмин думал об этом слишком долго и потому произнес это так яростно, со злостью.

Он думал об этом, нарочно причиняя себе боль.

- Тебя невозможно забыть, Эмин. Ты не понимаешь?

В моем голосе горечь.

Эмин скользит по бедрам голыми пальцами, хватается за мои колени и раздвигает их в стороны.

Блуждающий взгляд по телу и полное отсутствие звуков.

В его глазах только я. И он во мне. Обнаженный. Он уже брал меня в своих мыслях. Прямо сейчас.

А еще он сходил с ума. Сильно. Страшно.

- Хочу знать, - тяжело прохрипел он, - знать, со сколькими ты спала, моя маленькая. Скажи их число. Сделай мне больно.

Я тяжело задышала. В глазах появилась резь. Болезненная. Влажная.

Хотела колени свести, только Эмин не позволил. Смотрел на меня и представлял, сколько членов внутри побывало. С болью представлял, с горечью.

Он снова все испортил.

Вместо звонка с дверью Эмин предпочел увезти меня прямо у подъезда. Он же хозяин города. К чему спрашивать?

Вместо нежности – он отхлыстал меня ремнем, состоящим из горьких слов.

- Сколько в тебе побывало? – продолжил он требовательно.

Я зажмурилась.

И отвернулась от Эмина.

Он как самоубийца, как жертва – пытался сделать себе больнее перед полетом в бездну. Перед тем, как трахнуть меня, он создавал себе горечь с привкусом алой боли.

- Трое? За четыре года сколько их было у тебя, твою мать?!

- Не груби мне, - я стиснула челюсти.

В серых глазах что-то вспыхнуло.

По телевизору Эмин был совсем другой. Холодный. Расчетливый. А сейчас в его мыслях ни капли разума, лишь желание обладать. Мною.

- Или ты только с одним трахалась? С тем, что звонил тебе? – он давил, подавлял.

Заставлял признаться.

Я поднялась – молниеносно. Его яростный хрип затих после моей пощечины. Звонкой, больной. Желваки заходили на его скулах, в глазах заметались искры.

- А тебе какая разница? Или, может, ты верность мне хранил?! – я тихо выдохнула.

Эмин не ответил.

Но я поняла, что это край.

Либо откатывать назад, либо в щепки дом громить. На мелкие камешки. Со зверем иначе быть не может.

- Меня никто не трахал. Ни разу. Никто внутри не был. Кроме тебя. Четыре года назад. Последний секс был с тобой. У входной двери, когда ты кончил в меня.

После чего я забеременела.

Я резко замолчала, глотая воздух.

Слезы глотая.

Горечь слов и сладость желания. Животного, инстинктивного.

- А на том вечере мне показалось иначе. Сбежала, виляя бедрами. С ним в обнимку. И когда тебя потянуло на стариков, маленькая?

Эмин возьмет меня этой ночью. Все равно возьмет, только сначала покажет, кто здесь хозяин.

Я судорожно проглотила воздух – он накален до предела.

А в мозгу билось лишь одно: он знает. Он все знает.

Эмин жестко ухмыльнулся, усиливая хватку на моем бедре, и протянул в довесок:

- Чего глаза распахнула? Думаешь, на вечере я тебя не увидел, Диа-ана?

Глава 13

На том вечере он увидел меня. Вместе с Дамиром.

- Мне все равно, - вдруг произносит Эмин, - все равно. Но я хочу знать, как ты вышла на Алиева. Что вас связывает?

- Твои вопросы не входят в секс без обязательств, - я тяжело вздохнула.

Если он считает, что меня потянуло на мужчин в возрасте… что же, пусть так и считает. Ведь я не могу признаться ему, что работаю на Дамира. Это подставит под удар все. Все мои тайны и даже - Эльмана.

Развернувшись, я дернулась к краю кровати.

Сползти, упасть, встать по-человечески – неважно как, но я хотела покинуть его спальню. Уйти. Снова сбежать.

Эмин настиг меня в считанные секунды. Я ахнула, а он разложил мое тело как пластилин на доске. Раскатал горячими пальцами, построил фигуру, зафиксировал. И толкнулся между бедер.

Я распахнула глаза.

Открыла рот в немом крике.

Но вместо боли я ощутила дрожь.

Эмин не вошел в меня. Горячая плоть пронеслась по касательной, задевая все струны души. Только внутрь он не добрался.

Не сделал больно. Запомнил, поверил, что все годы я не знала мужских ласк. Подумал, что может быть больно. Тесно. Слишком.

И не вошел.

- Испугалась? – горячий воздух опалил щеку.

Я не отвечала. Только воздух глотала. В стиле Эмина делать больно, и я эту боль ждала. А он… удивил.

Я прикрыла веки и уткнулась носом в ароматную постель. Вся простынь им пропахла. Не нами, а им – мужчиной, зверем.

Поцелуй в макушку застал меня врасплох.

- Прости, моя девочка.

Легкие поглаживания. Голос, полный нежности. Скольжения там, где влажно. Я перестала ждать боли.

И ощутила прилив желания. Вспомнила, что я тоже могу жаждать ласки.

- Четыре года, - он целовал шею и бормотал, - наверное, ты сильно хочешь? Ответь мне, Диа-ана…

Он протянул мое имя и толкнулся. Играючи.

Хочу.

Я живой человек. А у него наверняка были сотни женщин после меня. Он мог позволить себе каждую. Любую, кроме меня.

При этих мыслях в голове всплыл образ Дамира.

Я зажмурилась, пытаясь избавиться от мук совести. Все это некрасиво. Нехорошо по отношению к Дамиру, но без кольца на пальце образ Алиева постепенно растворялся.

Его быстро сменял Эмин. Мы с Эмином всего год прожили – но такой, что его вовек не забудешь. Я помню его спустя годы.

- Моя маленькая… о чем ты думаешь?

Широкая ладонь обхватила мою челюсть. Приласкала, пожурила. Шершавые пальцы нежно потерли губы, другая ладонь сжала грудь, вырывая из моей груди непроизвольный стон.

Я схожу с ума. Не иначе.

Быть с Эмином добровольно – полное безумие. Но ведь он сказал, что только раз. И я с ним согласилась: только раз, и тоска уйдет. Нам обоим станет легче.

- Ты похорошела, - шептал он безумно, - красивая девочка стала. Чувственная.

Грудь стала больше, но об этом ты умолчал. Тебе она понравилась, ведь поэтому ты так жадно упиваешься ею.

А после надеваешь защиту и нетерпеливо входишь в меня. Тяжело, открыв рот от жадности входишь.

Я вгрызаюсь в простыни от новых ощущений. Глушу вскрик.

А ты нежно целуешь меня в волосы, прилипшие к виску. Поглаживаешь, обманываешь, что мы сможем это забыть. Я послушно принимаю тебя. Не сразу. Не быстро. Пытаюсь привыкнуть к давно забытым ощущениям, сминая пальцами бордовые простыни.

- Я просто возьму тебя. Как раньше. А потом сделаем вид, что ничего не было. Да, маленькая?

Сделаем вид. Конечно. У нас получится.

- Эмин, - выдохнула я.

Он вошел до конца. С рыком, с хрипом. С надсадным дыханием.

В глазах потемнело от наслаждения. От тяжести внизу живота, от заполненности.

- Еще. Скажи еще раз мое имя, - приказал Эмин.

Я качаю головой. Понимаю, что для него это спусковой крючок. Как наркотик. Еще и еще.

- Скажи!

Он толкнулся во мне, вызывая шквал эмоций.

И я не сказала. Прокричала. Эмин сделал несколько жадных толчков, а затем перевернул меня к себе лицом.

Лучше бы он этого не делал.

Я замерла, встречая взгляд серых глаз над собой. Я видела Эмина только по телевизору и давно попрощалась с ним навечно.

А сегодня я позволила ему взять меня.

Своему кошмару. Жестокому, беспощадному.

Он во мне. Близко спустя годы. Такое возможно?

- Маленькая…

Эмин обхватил мою шею, надавив на подбородок. Поднял мою голову, чтобы я взгляда не смела отвести. И задвигался вновь. Стискивая челюсти до одури, но взгляда не отводя.

Словно ему жизненно необходимо видеть меня перед собой.

Словно он до сих пор не верит, что может овладевать моим телом. Как раньше. Ловить стоны, упиваться ими. Двигаться во мне, наблюдая за тем, как расширяются мои зрачки.

Эмин не верил. Смотрел, вглядывался, питался моими эмоциями, но до последнего не верил. И с каждой минутой его движения утрачивали нежность, возвращаясь к былой жесткости, выверенности.

Нежность потеряла смысл.

Мы ее оба не знали, но сегодня немного научились.

Эмин припал к моим губам, не переставая погружаться в меня. И в глаза не переставая смотреть. Глаза в глаза и член во мне – все, что было нужно зверю в этот миг.

Я прикрыла веки. В ответ на это мужские пальцы сжались на моей шее. Несильно. Эмин погладил тонкую кожу и велел:

- Смотри на меня.

И я смотрела. Я задыхалась от чувств, а он от тесноты. От жажды. От голода.

Во время секса возвращался прежний Эмин - дикий и совсем не нежный, но умеющий дарить удовольствие.

Я до боли прикусила губу – внутри становилось очень тесно. До искр в глазах, до сумасшедшего трения. Мы были на грани. Пальцы Эмина сжимались на моих бедрах все сильнее, движения становились размашистыми, словно это было так тяжело – врываться в тесноту.

- Эмин… - я захныкала.

Тесно. Очень. Жадно, горячо, без сил.

Я притянула Эмина за шею, его горячий шепот ворвался в мои губы:

- Тихо… скоро будет хорошо, моя девочка.

Я тихо застонала и нарушила приказ - на миг прикрыла глаза. В них сперва потемнело, а следом вспыхнул фейерверк. В этот миг губами кто-то жадно овладел, но это стало таким неважным. Главное, что хорошо. Нам сейчас хорошо.

Щеки обдало холодом – они стали влажными, а внутри нестерпимо пульсировало. Так, что я чувствовала каждый его сантиметр внутри.

Эмин не торопился выходить. Сжимал челюсти и разжимал. Моей груди касался, ключицы, бедер. Кожу пронзила боль – его зубы сомкнулись на шее. И не вырваться. Не отпрянуть. Я вскрикнула, уперевшись в твердую грудь. Безнадежно.

Эмин не здесь. Он глубоко, слишком. Там, где мое нутро обхватывает каждый миллиметр его тела. Красивого, большого. Опасного. Его член был во мне до последнего импульса. До последнего сокращения.

Мы уснули под утро. Лишь утром я стала свободна. Эмин откатился на другой край кровати, его веки тревожно подрагивали.

- Если бы солгала, не поверил, - прошелестел еле слышно.

- О чем ты?

Я свернулась калачиком, любуясь его телом. Последний раз. Последнюю ночь.

Необычные ощущения.

Все необычно.

- Про мужчин. Ты была одна. Не ждал такого подарка.

- Это имеет значение?

Эмин не ответил. Загадочно промолчал, размышляя о своем.

- Расскажи о Камале, - я с трудом перевела тему, - пожалуйста.

- С ним все хорошо.

- Мама была бы рада увидеть его, Эмин. Можно?

- Можно, - Эмин коротко улыбнулся, - но только тебе. И если ты согласишься поехать в Волгоград.

За окном скоро будет светать. Эта ночь забрала все силы. Весь покой. Сумасшедшая ночь без минуты покоя.

Наступила тишина. Усыпляющая. Усталость тяжелила веки, но я из последних сил боролась со сном. Эмин поставил условие – жестокое, как и он сам.

Он не изменился.

И мне больше не стоит совершать таких ошибок. Это была последняя ночь с самым беспощадным мужчиной.

- Эмин…

Он молчал. Словно знал, что я хочу сказать что-то нехорошее.

- Нам больше не стоит видеться, Эмин.

Он лениво закинул одну руку наверх, а другую он забросил мне на шею, согнул в локте и крепко прижал к себе.

Так, что у меня в глазах потемнело.

И вырваться шансов не осталось.

- Я думаю иначе.

Эмин издал короткий звук. И больше не сказал ни слова.

Он уснул. Когда его дыхание полностью выровнялось, я ушла.

Отыскала кольцо, оделась и спустилась вниз. Меня выпустили без проблем – Эмин не отдавал приказ удерживать. Забыл или действительно хотел лишь переспать… все это неважно.

Главное, что скоро я буду дома.

Пока я ждала такси, достала из сумки билет, чтобы вспомнить, во сколько мне нужно быть на вокзале.

Поезд в Калининград отбывает сегодня в шесть вечера.

Глава 14

Эмин

Она лежала на постели. На моей. Обнаженная, ничем не прикрытая.

Недолго.

Всего до утра.

Она лежала рядом, и все годы катились в бездну. Все часы, что мне латали раны. От любви поганой. От ее тела манящего. От глаз, от голоса, от волос.

Меня лечили от любви, но так и не вылечили. Не успели.

Моя девочка выросла. Стала красивее, притягательнее. Но осталась такой же хрупкой и острой на язык.

Хотя сдерживаться пыталась.

Особенно когда заговорила о брате.

- Расскажи о Камале, пожалуйста.

- С ним все хорошо.

Диана замолчала. Ненадолго. Я делал вид, что смотрю перед собой, но взгляд мой то и дело падал на ее тело.

Коля ошибся: врачи здесь не помогут.

Не спасут.

Горбатого могила исправит – любимая фраза моего отца.

Я и отпустил ее из-за него. Благодаря ему. Хреново было вспоминать, как Булат избивал Анну при мне, а в спальне продолжал дела похлеще.

Я же говорил себе, что не такой. И что таким непременно не стану. Но последние месяцы рядом с маленькой показали, насколько я «другой».

Почти такой же ублюдок.

- Мама была бы рада увидеть его, Эмин. Можно?

- Можно, - я мысленно усмехнулся, - но только тебе. И если ты согласишься поехать в Волгоград.

Не согласится. По доброй воле не вернется. Но предложить было интересно, чтобы на реакцию посмотреть.

Диана свернулась калачиком и замолчала. Необычное ощущение: она вроде рядом, но в то же время совсем не здесь. Не со мной. Возможно, дома ее ждут.

Интересно, кто?

Жаль, подобные вопросы не входят в нашу встречу. Испугается, подумает, что почву прощупываю. Закроется.

А ведь так и есть. Я прощупываю.

- Эмин…

Тяжело вздыхает девочка. Собирается с мыслями.

Дурное сказать хочет, заведомо глупое.

- Нам больше не стоит видеться, Эмин.

Так и думал.

Конечно, не стоит. Всего одна ночь – мне этого достаточно. Мне просто еще не полегчало. Наверное, должно пройти время.

И тогда точно станет легче.

Главное, самому себе только не завраться.

Я притянул Диану ближе. Маленькая дернулась, но быстро поняла, что тщетно. Точно не стоит больше видеться. Ты права, маленькая. Я получил все, что хотел.

И на этом наши пути разойдутся. Обязательно.

- Я думаю иначе.

Я думаю, что ты его не любишь.

Но я обязательно выясню, что ты чувствуешь к Алиеву.

Еще я думаю, что твое тело не способно трахаться с кем-то, кроме меня.

Ты сама в этом призналась, маленькая. Ни одного мужика за четыре года… Я же не святой ни хрена и все равно бы взял свое, но твоя правда оказалась куда приятнее.

Я поцеловал ее в волосы. Длинные, отросли после того, как она их искромсала. Диана напряглась. После моих слов почти не дышит. Зато аромат, который исходит от нее… он сносит крышу.

Ее аромат действует на меня как снотворное.

Я давно по-настоящему не спал. Пять часов – мой максимум, дальше бессонница. Гребаная, паршивая. Я к ней привык.

А здесь отрубился. Выключился, прижимая к себе хрупкое тело, а проснулся только в обед. Сел на кровати, хмуро огляделся. В голове намертво засел образ с темными длинными волосами и голубыми глазами, но на кровати было пусто.

Сбежала.

В доме ее нет – просто чувствую, что нет. Даже запах ее испарился. Цветочный… она полюбила этот запах. Я ей его подарил. Не разбудила меня – испугалась. Убежала, поджав хвост, но ведь я все равно тебя найду. Надо будет – найду, а мне ведь очень надо.

Что ты задумала, Диана? Против кого идешь, маленькая?

Неужели думаешь, что я позволю тебе крутить шашни с равным себе?

Маленькая моя. Моя девочка, без тебя хреново.

Этой ночью она извивалась подо мной. Страстно, красиво… раньше Диана боялась меня. Сейчас хотела. это разные вещи.

Я бегло потер лицо руками.

Этими руками я трогал ее. Они до сих пор чувствуют нежность ее кожи.

Я тяжело вздохнул. Сам не заметил, когда это началось: каждое мое действие стало сопровождаться тяжелым вздохом. Как у отца бывало – везде недовольный, всюду тяжелый, грузный.

- Не хочу, чтобы как у отца, - я сжал челюсти.

Я вдруг это четко осознал.

Хочу, чтобы Диана не автоматом слушалась, а сама желала. Как сегодня.

Я поднял телефон, набрав охране:

- Девушку выпустили?

- Да, Эмин Булатович. Как вы и приказали.

- Где она сейчас?

- Полчаса назад такси увезло на Малую Морскую, 6.

- Какого черта не доложили?! - процедил я, - Колю привести из подвала ко мне в кабинет.

Я оделся и заварил себе кофе. Переместился в кабинет, туда уже завели парнишку. Немного потрепанного, но вполне живого. Даже царапины нет, я позаботился.

- Вчера ты очень меня расстроил, Коля.

Я сделал знак – ему развязали руки. Коля пошатнулся и сел в кресло с размаху.

- Кофе будешь? – я отпил напиток, - вкусный. Горьковатый, правда, как и твой вчерашний поступок.

Коля не выполнил мою просьбу, когда я велел привезти мне Диану.

Он даже прикрыл ее собой у подъезда. От меня.

Похвально. Думал, что сможет ее уберечь, пойдя мне наперекор. Пришлось скрутить, увезти, припугнуть. Показать, как надо и как не надо. Так тоже верными становятся. Только еще и чуть покладистее.

- Я буду жить?

- Будешь.

Коля оглядел кабинет воспаленными, сонными глазами. В этом кабинете мы оба могли расслабиться, подумать, поговорить. Раньше я работал в одиночку. Не пускал никого: в свой дом, в свои мысли.

Сейчас же не мыслю себя без Коли. И еще одного человека, за которого благодарен судьбе.

- Тогда с сегодняшнего дня я отказываюсь на вас работать, Эмин Булатович.

Пустой звук. Он где-то рядом и сильно рябит истерикой.

Коля - эмоциональный парень, но до чертиков верный. Таких даже по пальцам не сосчитать, не имеет смысла. Таких единицы.

- Иди, отоспись, - бросаю небрежно, - есть полчаса.

- Эмин Булатович, увольте меня. Можно написать заявление?

- Можно пулю в лоб. А заявление нельзя.

- Вы больше не хотели сюда приезжать. На кой черт вы снова купили этот дом?!

С этим домом у нас была особенная история: я купил его, когда Диана начала учиться. Гостиницы терпеть не мог, предпочитал только свое. Чтобы мне принадлежало и никому больше, поэтому я начал обустраивать новое пристанище.

За одну сессию я успел выгодно использовать высокие потолки и большие окна. Немного даже полюбил, пока приезжал сюда периодически, когда маленькая училась.

А затем пообещал себе больше никогда не возвращаться в Питер, продал помещение и уехал.

И вот я снова здесь.

- Притормози, малой. Опять истеришь?

Я прищурился. Коля был высоким, худым, но жилистым парнишкой. Сильным. За годы со мной подрос немного, вроде невеста даже появилась. Настей зовут.

- Скажи мне, Коля, почему об Алиеве я узнаю только сейчас? – вкрадчиво поинтересовался я.

Коля хорошо чувствовал мои эмоции.

Поэтому тут же сбавил обороты и приступил к объяснениям:

- Эмин Булатович, я бы сразу сказал. Но у меня не было такой информации. Уверен, они познакомились недавно.

- Камеры показали, что на вечер она приехала с ним, - процедил я, - я хочу знать все.

- Эмин Булатович, вы же все под откос пустите. Не себя, так ее пожалейте.

Я пробуравил парня взглядом.

- Ты еще не понял, Коля? Все по швам трещит. Мне уже ровно. Хочешь, чтобы у Насти твоей все было?

Коля напрягся.

Любит он свою невесту. Сильно. Долго от меня ее скрывал, оно и понятно.

- Тогда продолжай быть верным мне. Диана была на том вечере, Коля. Мне надо знать, что связывает ее со стариком Алиевым.

Я резко поднялся из-за стола.

Коля не шевельнулся.

- Говори все, что знаешь. Всю информацию, что я заставлял тебя скрывать от себя.

Коля заговорил не сразу. Потер затекшие конечности, лицо. И начал.

- Диана работает на Алиева. В его дизайнерской студии.

- Как давно?

- Три года. Больше. Но знакомы не были, иначе бы Алиева регулярно отслеживали под Калининградом, а в противном случае - Дамир давно бы перевез девушку в Питер, где у него головной офис.

- Диана живет под Калининградом? - я подобрался.

- Да, - Коля тяжело вздохнул, - с мамой и бабушкой.

- Бабушка... вот, где собака зарыта, - я резко поднялся, - я считал ее мертвой. Кто еще там проживает?

- По документам больше никого. Что вы задумали? – хрипло спросил Коля.

Я прищурился, оценивая взглядом Колю.

Годится еще или нет? После его заявления об «увольнении» я стал в нем сомневаться.

- Сегодня будет твой последний шанс доказать мне свою верность, Коля.

- Я понял, - сурово закончил парень, - в конце концов, Эмин Булатович, спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Только помните, что нам в Волгоград скоро возвращаться. Вас там ждут. Вопросы лишние возникнут.

- Мне нужна Диана. Чтобы выяснить, что задумал Дамир. Маленькая боится самолетов, поедет на поезде. Поэтому пробивай вокзалы, Коля. Достань адрес, с которого Диана будет отбывать домой. Перехватим.

Мне нужна она.

И не только из-за Дамира.

Возможно, совсем не поэтому.

Мне просто нужна доза – ее тело.

После того, как Анархиста не стало, многое закрутилось не так, как мы с Вадимом планировали. Расторгуев сильно хотел замены и просил за Алиева, а я хорошо помнил, что отец не жаловал его. Сильно не жаловал.

Поэтому Алиев остался не у дел.

Я знал, что после моего отказа Дамир карабкался сам, что в его возрасте довольно унизительно. Но мне он не мстил. Не мешал.

До тех пор, пока не привел на вечер мою жену. Бывшую, но мою.

- Сделаю, хозяин, - Коля поднялся.

- Если Дамир замешан в последних событиях, то это значит одно: он хочет знать, сколько знаем мы, - задумчиво произнес я.

- К чему вы ведете, Эмин Булатович?

- Он ощупывает границы. Чтобы сделать определенный шаг. Дамир знает больше меня. Определенно.

- Какую-то тайну? – подобрался Коля.

- Именно. Диана что-то скрывает. Надо прижать обоих, Коля.

Зазвонил телефон, сбивая меня с мысли.

- Иди, Коля. Подготовься к тяжелому вечеру. Пора напомнить Диане, что играть против меня – дорогого стоит.

Глава 15

Диана

- Поздравляю тебя с отлично сданной сессией, Диана.

Мягкий голос Дамира утешал. Обволакивал. Заставлял довериться.

Его поздравление было мне приятно. Мама не сочла нужным мне даже позвонить – так сильно она увлеклась Борей и новой жизнью. Наши отношения стали прохладными, хотя, казалось бы, судьбы так похожи.

- Спасибо, Дамир, - искренне поблагодарила я.

Я зажмурилась, вспоминая сегодняшнюю ночь. Мне было очень стыдно. Ведь я приняла кольцо от этого мужчины, а после – переспала с Эмином.

- Дамир, мне нужно будет с тобой серьезно поговорить, - вымолвила я.

Пора было расставить все точки над «и». Признаться, сделать откровение. И завершить откровение тем, что после этой ночи я не могу быть его невестой.

- С удовольствием. Ты уже купила билеты домой? У меня есть предложение, Диана.

- Какое?

- После твоего звонка я встревожился и сегодня ночью прибыл в Санкт-Петербург.

- Из-за меня? – глухо спросила я.

- Не совсем, были еще кое-какие дела, - уклончиво ответил Дамира, - и я их уже решил, поэтому могу составить тебе компанию в поездке домой.

- Я поеду на поезде. Боюсь самолетов.

- Это прекрасное время для того, чтобы узнать друг друга получше. Обещай подумать, Диана. У тебя есть несколько часов до отбытия. К тому же, твой сын настойчиво приглашал меня в гости.

Дамир отключился.

Эльман действительно очень ждал Дамира, но я все равно не хотела оставаться с Дамиром наедине на целые сутки. Моя правда может оказаться слишком горькой для него.

Время только подходило к четырем, и я уже приехала к вокзалу. Лучше приехать пораньше и подождать. Я решила сделать звонок домой и только потом проходить через охрану в зал ожидания.

Пока шли гудки, я отошла в менее людное место, скрываясь ото всех глаз за местным привокзальным кафе.

- Мама! Мама, когда ты вернешься?

Бодрый голос сына чуть успокоил тревожное сердце.

И в голове снова всплыл образ Эмина. Это навечно, навсегда.

- Здравствуй, дорогой. Я приеду завтра, и мы снова будем вместе. Как ты? Сильно скучаешь?

Я улыбнулась. Где-то далеко-далеко раздавались звуки поездов, они прибывали в Санкт-Петербург. Скоро я покину город, в котором, кажется, оставила свое сердце. Второе по счету. Первое – в Волгограде.

- Я очень скучаю, мама. И еще жду, когда мы поедем в Волгоград. К папе.

Я замолчала.

Больно-то как.

Неужели я совершила ошибку, сбежав четыре года назад? Нет. Тогда это было единственно верным решением.

И теперь не повернешь время вспять. Не придешь к Эмину и не скажешь: «Прости, Эмин, но у тебя есть сын».

В таком случае Эмин не пощадит меня. Никого не пощадит.

Но когда Эльману исполнится восемнадцать, я не стану его держать. Не смогу. Их встреча все равно состоится, ведь упорству Эльмана в стремлении увидеть отца можно позавидовать уже сейчас.

- Обязательно, дорогой. Я очень тебя люблю.

- И я тебя, мама.

- Я скоро приеду. Жди.

Я даже не успела отключить звонок.

Просто в один миг почувствовала, как дыхание сбилось. Самопроизвольно. И сердце ухнуло вниз.

Макушку обдало ветром – едва заметным. К слову, сентябрь был совсем безветренным и жарким. Я даже представляла, как будет тяжело ехать в поезде в такую жару.

- Ты так уверена?

Я прикрыла глаза. Из губ вырвался судорожный вздох.

Испытания – они ведь делают сильнее, правда?

Меня испытания только ломали. Эмин ломал.

- О чем ты, Эмин?

Я сжала руки в кулаки и повернулась. Набралась решительности.

Он стоял в метре от меня. Далеко, но так близко. И я совершенно не знала, слышал ли он голос своего сына.

- Что приедешь скоро. Ты уверена в этом, маленькая? – повторил он хрипло.

Красивый. Сегодня Эмин был в том образе, в котором я всегда привыкла его видеть. Черная рубашка обтягивала широкую сильную грудь. Рукава были закатаны до локтей, подчеркивая рельеф его крепких рук.

Я опустила взгляд ниже. Такого же цвета брюки и лакированные ботинки. Он не любил яркость. Разве что на мне.

Эмин поднял темные очки, обнажая серые глаза.

Под его откровенным взглядом хотелось укрыть все обнаженные участки тела, только длина все равно бы не позволила. Раньше я не могла носить короткое – жене Эмина было многое запрещено.

- Я уезжаю, Эмин. Ты сказал, один раз.

Мой расплывчатый взгляд поймал за спиной Эмина живого Колю и всю охрану.

- Дорогой. Признания в любви. Скучаю, - каждое слово Эмин почти выплевывал. И вместе с тем приближался. Стремительно и без шансов на хороший исход.

Я сделала контрольный шаг назад. И полностью ушла в тень за каменную постройку, окруженную деревьями.

Эмин только этого и ждал: настиг, загнал в угол… туда, где никто не увидит. Куда не заходит патруль, но даже если вздумает – люди Эмина обязательно прикроют своего хозяина.

- Я буду кричать, - выдавила я.

У Эмина сорвало крышу. Снова.

- Так же сильно, как этой ночью? – ухмыльнулся он, - кричи.

Я сильно пожалела, что не сделала звонок из зала ожидания. Там хотя бы охрана, на крайний случай – люди. Я вне территории вокзала, а лишь рядом с ним.

Никакой защиты.

- Я уезжаю, Эмин. Эта ночь была ошибкой. Прости. Я больше не хочу.

Каждое слово давалось мне тяжело.

Вокзал – нехорошее место для встречи. Это слишком близко к моей тайне, и Эмину там не место, поэтому я любыми путями отталкивала его подальше от того города, в котором прятались я и наш сын.

Эмин недобро прищурился. Я задела его.

- Поэтому ты так охрененно стонала этой ночью? А давай я сам отвезу тебя к Алиеву. К твоему «дорогому» в Калининград?

Эмин знает, где я живу.

Знает, где живет его сын.

Тяжелые руки опустились на мои плечи. Большие грубые пальцы потерли оголенные ключицы, и я тысячу раз пожалела о том, что надела открытое платье. Чересчур открытое. Оно не понравилось Эмину, я видела его воспаленный взгляд.

- Эмин, прошу тебя, - я задохнулась, - забудь. Ты обещал забыть.

Эмин уже не слышал меня.

- Я отвезу тебя к нему, и ты расскажешь, как сильно ты не хотела меня этой ночью. Так же сильно, как раздвигала ноги и позволяла себя трахать.

Эмин взбесился, услышав мой разговор.

Он думает, что я говорила с Дамиром. Не будь этого звонка, не было бы ничего. Я была почти в этом уверена.

- Какая ты лгунья, Диана.

Мужские пальцы коснулись моей щеки, когда за спиной Эмина материализовался Коля. Прикрывая нас от лишних глаз и тех, кто мог бы защитить меня.

Я резко одернула лицо. Отвернулась.

А Эмин наклонился, чтобы процедить прямо в ухо:

- Маленькая изменщица.

- Прекрати! Прекрати! – закричала я.

И тут же замолчала.

Эмин схватил меня, заставив попятиться. Только в бетон не вомнешься, как ни крути. Бежать было некуда, я сама загнала себя в угол.

- Я жалею. Ясно тебе?!

- Нет, Диана. Ты совсем не против, чтобы я взял тебя еще раз. Хочешь прямо здесь?

- Спасибо, но в твоих услугах я больше не нуждаюсь, - процедила я в ответ.

- Чего?

Так будет лучше для нас обоих, Эмин.

Ты не поддаешься контролю, а Дамир не раз предлагал мне свою защиту.

- Я и сама планировала рассказать Дамиру правду. Пусть он решит, как поступить в таком случае.

Эмин приблизился, навис надо мной каменной статуей.

И сказал:

- Я был твоим первым, маленькая. И спустя четыре с лишним года был первым. Ты так сильно хотела меня, что мне было приятно трахнуть тебя. Жаль, что Алиеву ты достанешься после меня. Я обломал ему кайф.

- Тебе больно.

- Чего?

Я до боли прикусила губу. Горечь затопила его сердце. И мое. Наше.

- Тебе больно, - повторила я, - и ты пытаешься ударить меня. Раньше в ход шли пощечины, а сейчас ты не можешь. И поэтому словами бьешь. Но мне все равно, кто был моим первым. Главное, кто будет последним.

Я оттолкнула Эмина.

Попыталась.

Но разве это возможно?

А чуть позже – не сразу – до меня дошел смысл сделанного. Мы друг друга словами били. Грубыми, больными. Кто хлеще – тот и молодец.

И вот, к чему это привело.

- Помнишь, как выглядит Волгоград, маленькая?

Вкрадчивый вопрос ударил по моему спокойствию. С Эмином всегда было как на качелях, в которых мы идеально дополняли друг друга: он скажет слово, а я два.

Без разговора мы никогда не оставались. Не пара, а сказка. Жестокая, реальная. Суровая сказка.

- Не помню, - прошептала я, чувствуя, как немеют ноги.

- Тебе следовало выбрать мужчину помоложе и попроще. Засесть в глубинке, чтобы я о тебе ничего не услышал. Но ты сделала ровно наоборот, моя девочка.

Я раззадорила его. Разозлила. Вывела на эмоции, которые он давно не испытывал.

Помахала красной тряпкой. Вернула в прошлое, где есть мы.

- Я никого не выбирала! А ты сказал, только один раз, - напомнила я, - один раз, Эмин. Ты обещал.

- Жаль, что это противоречит другому моему обещанию. Я дважды не отпускаю. Помнишь?

Он сделал знак Коле и отошел назад, не сводя с меня взгляда. Словно я могла исчезнуть. Упорхнуть. Как четыре года назад.

Боже.

Нет, Эмин мне ничего не сделает. Не посмеет. Так нельзя. Меня ждет сын.

Мне нельзя в Волгоград.

- В машину ее, Коля. Пока суженый искать не начал.

Глава 16

- Я никуда не поеду, - сказала я твердо.

И тогда из-за спины зверя вышел Коля.

Неторопливо, медленно.

Будто давая мне шанс отговорить Эмина от безумной затеи, ведь сам Коля уже пытался. Ценой своей жизни.

- Ты совершаешь ошибку, Эмин. Одну за другой.

- Быстрее, - скомандовал Эмин.

Я с мольбой посмотрела на Колю.

А он покачал головой, мол, ничем не могу помочь, я тоже хочу жить.

- Я сама. Не трогай меня, - бросила я гневно, отшатываясь от чужих рук.

- Так будет лучше, Диана Булатовна, - тяжело вздохнул Коля.

Машину прикатили прямо к кафе. И даже открыли передо мной дверь, но мои глаза зацепились за узкий проход между кафе и бампером.

Я бы смогла.

Я смогу.

Эмин забирался на водительское, уверенный в моей покорности, когда я оторвалась от Коли и сделала рывок.

Жаль, закричать не успела.

Здесь либо рывок, либо голос. Силы на большее - поедал страх.

Меня схватили здесь же. И почти безболезненно затолкали в машину.

- Это было наивно. Впрочем, в твоем стиле, маленькая, - хмыкнул Эмин и тронулся.

В шестом часу меня увезли с вокзала. Истерить я не стала – это не возымеет смысла. На лице бывшего мужа непроницаемая маска, а дома меня ждал сын, которому я пообещала скоро вернуться.

А по факту? Эта мысль терзала мое сердце.

- Эмин, за что? – только и спросила я.

Зверь молчал, утопив педаль газа в пол.

Мы неслись по городу в неизвестность. Скорее всего – на выход.

- И что дальше? – я пыталась говорить спокойно, но голос то и дело срывался, - повезешь меня в Волгоград? Без документов, потому что сделаешь новые? Без права на голос, потому что снова запрешь меня на Батальонной? А «выгуливать» будешь опять по расписанию?

Судя по ожесточенному лицу Эмина, все так оно и будет.

Но для себя я все давно решила. После рождения Эльмана ничего не станет, как прежде.

Я отвернулась, кусая губы и заедая собственную речь - она здесь ни к чему. На вокзал я уже не успею, слишком далеко уехали. Почти к выезду из города.

- Почему вся боль достается мне? У тебя ведь тоже были женщины, Эмин!

- Дело не в этом.

Я ухватилась за его голос. Повернулась, дернулась.

И тут же спросила:

- А в чем?

- Я просто не могу без тебя.

Просто… для него это так просто - взять, наобещать, увезти. Мой муж самый жестокий человек.

Я всхлипнула. Вспомнила, какого это – плакать.

Рядом с Эмином все вспомнишь.

- Эмин, я так больше не могу.

- Я тоже, маленькая.

- Ты не понимаешь… я много лет ходила к психологу. Я больше не хочу такой жизни!

Я повернулась к нему.

Холодный. Жестокий. Беспринципный.

Его грудная клетка вздымалась все чаще. Глаза зверя смотрели на дорогу. Он не собирался тормозить. За окном проплывали безжизненные пейзажи. На их фоне я увидела, как дернулся кадык. Эмин тяжело сглотнул.

- Достань свой телефон.

Эмин протянул руку.

Я выудила мобильный из сумки. Заберет все равно - обыщет с пристрастием. Лучше самой. Эмин забрал, отключил телефон на ходу и положил его к себе в карман.

- Я ненавижу тебя.

- Тоже чувство. Больше, чем ничего, - выдавил он напряженно.

Зверь говорил так, словно это смертельно тяжело – просто говорить.

Мы были на грани. Там, где заканчивалась нежность и начиналась суровая жизнь.

- Это не любовь, Эмин. Это безумие.

- Тогда мы в нем погрязли. Мне жаль, маленькая.

Сердце тревожно забилось в груди. И тогда я достала из сумки бумагу. Специальная с шероховатой поверхностью – она дольше хранит рисунок, я трудилась только на такой бумаге.

Я быстро начала ее разворачивать.

Эмин скосил на меня взгляд и тяжело сглотнул. На его лбу прорисовалась капелька пота. Он перевел взгляд на дорогу, затем снова на бумагу в моих руках.

И так несколько раз.

- Красивый, правда? – шепнула я.

- Когда? – прохрипел он.

- Утром. Пока ты спал.

На бумаге был нарисован Эмин. Нежный, безмятежный, домашний. Я только такие рисунки показывала сыну – пахнущие любовью.

- Вот, здесь любовь. Любовь на рассвете. А то, что ты делаешь сейчас, это безумие. Ты снова делаешь мне больно. Понимаешь?

Мы съехали на обочину. Эмин выхватил бумагу из моих рук и начал вглядываться.

Мы не остановились, нет. Это временное выздоровление. Он повезет меня дальше и ни на секунду не остановится.

- Это не я, - выдавил Эмин.

Его густые брови сошлись на переносице. Он не мог понять, что было не так на рисунке. Правду знала только я. На бумаге слились воедино лица Эмина и его сына.

О котором он еще не знал.

- Я так вижу, - увильнула я.

Эмин сложил бумагу вдвое и спрятал ее в бардачке. Отобрал у меня портрет, забрал себя у меня.

Ничего, нарисую новый. Если вернусь домой. В голове сохранился образ безмятежного Эмина.

- Ты счастлива? – процедил зверь.

Я молчу.

Тяжело дыша, Эмин упирается лбом в руль. Я остановила зверя. Любовью. Надолго ли?

- Ты счастлива? – повторил он, - я велел тебе быть счастливой. А ты выбрала старика. Замуж за него собралась. Ты думаешь, что он лучше меня? Розовый пони? Что Алиев безвинный? Или ты без кайфа жить не можешь, да?

- Остановись, Эмин, - взмолилась я, - я еще не дала ответ. Но это не имеет никакого значения, - глухо выдавила я.

Я успела вытереть слезы прежде, чем Эмин обхватил пальцами мою шею. Крепко, лишая воли.

Его надсадное дыхание пугало. Мои руки молниеносно уперлись в тугую грудь, обернутую в черную рубашку.

- Я видел тебя на вечере, - прохрипел он, - знаешь, как невыносимо было сидеть и изображать равнодушие? Смотреть тебе в спину. Наблюдать, как ты уходишь. С другим.

- Мы были первый день знакомы, - я отчаянно закачала головой, - я работаю на него. Тогда нас больше ничего не связывало.

- Что за игру ты ведешь, маленькая?

- Я не…

- Ты слишком много знаешь, Диана. И многих. Меня. Анархиста. Его смерть знаешь. Смерть Андреева. В курсе дел с Расторгуевым. С Локманяном. Мне продолжить?

- Не нужно.

- Ты знаешь, что делают с такими людьми, как ты?

- Что же, убьешь меня? – я горько усмехнулась, - я бы никогда не предала тебя. Дамир ничего не знает.

- Тогда зачем ты с ним? Ты хотела спокойной жизни, и я тебе ее дал. Отпустил. Но Алиева выбирать я не разрешал.

Эмин повысил тон.

И приблизился.

Очень-очень. В губы дыша. В глаза яростно смотря.

- Дамир сам меня нашел. И защитил, когда твои люди, между прочим, в дом бабушки ломились!

- О чем ты? – Эмин напряженно застыл.

- Твой Хаммер приезжал к нам. Двое бандитов хотели обыскать дом и угрожали бабушке! Дамир приехал и заставил их убраться.

- Это был не я.

Я не ответила. Эмин сильнее стиснул челюсти, ему неприятно мое недоверие.

- Как они выглядели, маленькая?

Эмин успокаивающе погладил меня по щеке. Большой палец грубо скользил от скулы до губ и обратно.

Он остывал.

Мой рисунок совершил чудо – успокоил зверя.

- Высокие. В черных очках. Их было двое и у них было оружие.

- Я бы послал Колю. Я узнаю, кто это был.

Я промолчала, выбравшись из его объятий. Отпрянув на пассажирское подальше от тепла и ласки – погода в душе Эмина слишком переменчива, все может измениться вмиг. Рядом со зверем ласка часто сменяется болью.

Тишину салона нарушила мелодия. Звонили не мне – Эмину. Он посмотрел на экран и нахмурился. Сбросил раз, сбросил второй. На третий он просто выключил мобильный.

Однако, проворный женский взгляд уже успел прочитать имя звонившего.

Я с тоской посмотрела на Эмина.

- У тебя кто-то есть. Я права?

Не знаю, зачем я задала этот вопрос.

Ответ на который заведомо мог ударить по мне сильно. Очень больно.

- Есть. Называется таблетка.

Я замерла, прислушиваясь к тишине.

В сердце тоже была тишина. Смертельная. И я следом за этим глупым сердцем погибала. Я отвернулась, кусая губы. Они уже все израненные - и вовсе не от поцелуев Эмина.

А от его слов.

Эмин не смотрел на меня – он уткнулся мокрым лбом в руль и дышал, дышал… больно и горько. Конечно, есть. Он мужчина. Свободный. Завидный холостяк Волгограда, пусть и с дитем.

- Тогда куда ты меня везешь? – мой чужой голос играл разной тональностью.

Высокий, низкий. Дрожащий. Писклявый. Уродливый голос. Пять слов, пять разных голосов.

- В сердце. Обратно. В нем пусто, Диан.

- Открой машину. Выпусти меня.

- Нет.

Ему было трудно говорить.

Я сжала руки в кулаки. Ногти впились в кожу, да и черт с ними.

- В сердце очень холодно. Как и дома. Без тебя.

- Теперь в нашем доме не холодно, если ты с ней, - выдавила я.

Без упрека.

На упрек не имею права – я сама сбежала. Много лет назад.

- Я же сказал: это таблетка. Я не с ней. И я живу один, - процедил зверь.

А затем склонился надо мной и насмешливо прошептал:

- Неужели ревнуешь, глупышка?

Я повернулась к Эмину, наспех вытерев слезы. Они ни к чему.

- Я не могу ревновать. Мы в разводе, ты забыл?

Мой голос дрогнул. Я последние буквы прожевала и в который раз тщетно подергала ручку. Безысходность. Полная.

Эмин дернулся ко мне, его пальцы обхватили шею и чуть сжали. Несильно. Он хотел что-то сказать, но не успел: в зеркала заднего вида ударил яркий свет прожекторов.

Оказывается, за окном давно шел дождь. Сильный, и тучи под стать дождю накрыли небо сплошным полотном. Стало пасмурно, неизвестные машины стремительно скидывали скорость, съезжая на обочину и пристраиваясь позади нас.

- Твой жених пожаловал, - Эмин оскалился.

Глава 17

Эмин сразу понял: Дамир гнался за мной.

- Отпусти меня, Эмин. Не начинай войну.

- Войну начал он, маленькая. Когда положил глаз на мою жену.

- На бывшую жену, - поправила я.

- Я это исправлю.

Резкими движениями Эмин пристегивает мое тело к сидению, намереваясь увезти меня из города. Я отчаянно схватилась за воротник его черной рубашки.

- Эмин, не надо!

Слева раздался оглушительный скрежет.

Дамир. Он догадался, что Эмин готовился к погоне, и подпер нас. Его автомобиль протаранил нашу машину. Сквозь ливень я увидела, как Алиев выбирается из машины. Мужчины настроены решительно.

При виде приближающегося Дамира моя уверенность возросла. Адреналин подскочил. Не мешкая, я отстегнула ремень и разблокировала дверь, а в следующую секунду мужская ладонь подхватила меня под локоть.

- Диана, как ты?

Сильные руки прижали меня к своей груди.

Чужие руки – ну и пусть. Зато от них не приходилось ждать пощечин. И больно они мне не делали.

Эмин выскочил следом за мной, но силы были явно не равны. Ребята Алиева держали на прицеле в том числе и Колю, их всех вытащили из машины.

- Дамир, не надо, - я подняла голову высоко вверх, чтобы посмотреть на мужчину, - не делай хуже.

- Хуже некуда, Диана, - вдруг разозлился Дамир.

От дождя мое лицо тут же стало мокрым, а порывистый ветер взъерошил все волосы. За спиной сквозь шум потасовки мне почудился звериный рык - это Эмин пытался подойти, но он так и не смог прорваться сквозь охрану Алиева. Меня сразу отвели дальше.

- Ничему тебя жизнь не научила, Эмин!

В голосе Дамира не было снисходительности.

Он говорил это с горечью, сильно прижимая мое взмокшее тело к себе. Дождь никого не щадил, и все мы промокли до ниточки, но я молилась лишь об одном: чтобы сегодня все остались живы.

- Отойди от моей жены! - процедил Эмин.

В голосе зверя угроза.

Я уткнулась в грудь Дамира, пытаясь заглушить лишние эмоции. Они ни к чему. Только с Дамиром я вернусь домой, без него Эмин собирался насильно увезти меня в Волгоград.

А у меня сын дома. Меня Эльман ждал. Мне нельзя в Волгоград.

- О чем ты, Эмин? Диана – моя невеста. А ты на моей территории.

С этими словами Дамир притянул меня к себе крепче. Не позволил отодвинуться.

- Это мой город. И ты знаешь правила, Эмин. Незыблемые правила, - пригрозил Дамир.

- В твоем городе моя женщина, - выплюнул Эмин, - и я могу…

- Нет, Эмин, ты не можешь. Ты уже ничего не можешь. Кстати, в твоем городе я не устраивал беспредел, когда ты унизил меня своими действиями.

- Так и знал, что ты не забыл, - насмешливо ухмыльнулся Эмин.

Дамир проигнорировал эмоции.

- Фактически ты похитил мою невесту. Поэтому предупреждаю, Эмин: в следующий раз за нарушение наших порядков последует наказание.

Дамир дал знак, и его люди провели меня к машине. К той, что протаранила нас с Эмином, а сейчас стояла далеко в стороне.

- Научись вести себя с женщиной, которую ты любишь. Научить любить, как она.

Я села внутрь, и водитель тут же тронулся. Мы развернулись в сторону города, и теперь я видела обоих мужчин сразу. Они стояли друг напротив друга, их промокшие фигуры были сгорблены.

Они о чем-то напряженно говорили. Эмин и его люди были окружены, фактически – взяты в плен.

Через несколько минут Дамир последовал за мной. Уже в салоне мужчина стянул с себя мокрый пиджак, а затем склонился ко мне:

- Все хорошо, Диана? Он не причинил тебе вред?

Я смотрела прямо перед собой, не смея отвести взгляда. Серые глаза с другой стороны трассы чуть поодаль прожигали меня яростным взглядом. Эмин все видел и даже то, как интимно Дамир наклонился к моему лицу.

- Нет, все хорошо, - я отстранилась, - почему мы не уезжаем? О чем вы говорили?

Я вздрогнула: Дамир пальцем коснулся моей щеки. На глазах у Эмина.

Дождь давно усилился, перейдя в ливень, но я все равно чувствовала: Эмин все видит. До последней капли.

Это значит, что Алиев либо бессмертный, либо… равный Эмину.

- Кто вы такой, Дамир?

Я неосознанно перешла на «вы». Так казалось безопаснее.

Я повернулась, Дамир был очень близко. Он нарочно это делает. Конечно. Назло Эмину.

Но зачем?

- Я тот, кто должен был стать союзником Эмина. Но он счел меня за врага из-за того, что я был не в ладах с его ненормальным… - Дамир запнулся, - отцом.

- Несмотря на это, вы высоко забрались, - заметила я, - и что вам от меня нужно? Территория? Я не стану вам помогать.

Я хотела уехать. Чтобы взгляд Эмина ненароком не подпалил автомобиль, в котором Дамир позволял себе вольности в виде таких фраз. И действий.

- Я хочу, чтобы вы знали: я не предам Эмина. Если грязные игры - это ваша конечная цель, то можете высадить меня прямо здесь.

- Ты еще не поняла, Диана? - мягко возразил Дамир, - ты очень дорога мне, и я никогда не заставлю тебя делать то, чего ты не хочешь делать.

Фраза прозвучала двояко. Я отвернулась, и Дамир убрал руку с моего лица. Мужчина дал знак водителю, и мы тронулись.

- Возвращаемся на вокзал. Скоро ты увидишь сына, Диана.

Эмин больше не сможет приблизиться ко мне. Алиев ясно дал понять, что ему здесь не рады.

Я провожала Эмина взглядом, и мне хотелось плакать.

- Тогда я не понимаю, что вам нужно от меня, Дамир, - мой голос задрожал.

- Мне нужна ты.

Глава 18

Вокзал. Шесть вечера.

- Дамир, прости, но я не поеду с тобой в этом купе. И вообще в этом вагоне.

Пока я пыталась переварить увиденное, дверь за моей спиной закрылась. За ней остались люди Дамира – вооруженная охрана. Всего их было четверо: пока двое отсыпались в соседнем купе, другие караулили в коридоре за дверью нашего номера.

Именно номера.

Иначе это назвать нельзя.

В нашем купе была двуспальная кровать, посередине над которой висело зеркало, а напротив - телевизор. Здесь же была дверь, ведущая в другую комнату - в собственный санузел. В этом вагоне была даже своя кухня. Это означало, что всю поездку домой мы с Дамиром должны были провести наедине без необходимости покидать пределы «отеля на колесах».

- Диана, прости, - мужчина нахмурился, - я редко разъезжаю на поездах, предпочитая экономить время на самолете. Но безопасность во всем - это залог долгой жизни. Ты прекрасно понимаешь: при передвижении я должен соблюдать все меры.

Этот вагон сочетал в себе высококлассный уровень сервиса и последнее слово техники для тех, кто привык себе ни в чем не отказывать. Темное дерево добавляло купе уюта и тепла.

Я боялась даже представить, сколько стоит одна поездка в подобном вагоне люкс. Интересно, Эмин тоже предпочитает такие меры безопасности?

- Хорошо, - кивнула я, - ты можешь поехать в этом вагоне, а я сойду и постараюсь купить билет на плацкарт.

Я развернулась, намереваясь выйти из «восточных хором», но в следующую секунду меня резко качнуло в сторону. Я едва успела схватиться за дверную ручку.

С характерным звуком поезд тронулся.

Твою же… я никогда не материлась, но сейчас очень захотелось!

- Дамир! Останови поезд! – попросила я и добавила с иронией, - уверена, для тебя нет ничего невозможного.

- Диана, успокойся, - сказал Дамир настойчиво, - ты уже не успеешь ничего купить. Мы тронулись.

Я полностью доверилась Дамиру, когда он предложил переоформить мой билет, аргументируя это тем, чтобы всю дорогу мы провели рядом – так безопаснее.

Рядом, но никак не наедине. Только внутри я осознала, что Дамир выкупил целый вагон. И мы в нем были одни. Три купе рассчитаны как раз на шесть человек, есть еще большая переговорная в конце вагона, но сбегать туда будет как минимум глупо.

- Даже если ты сойдешь на землю, ближайший поезд прибудет через два дня. Учитывая ситуацию с Эмином, это крайне опасно. Я не могу тобой рисковать. И не стану.

Я повернулась к Дамиру и подняла голову. Мужчина стоял очень близко, а мои лопатки и без того упирались в дверь.

- Вы очень похожи с Эмином.

Я с трудом перевела дыхание, увидев, как Дамир изменился в лице.

- Вы оба лишаете меня выбора, - закончила я.

- Диана, я тебя не обижу, - сказал Дамир, придя в себя.

- Тогда для чего двуспальная кровать? – вспыхнула я.

И резко отвернулась.

Страх растекался по моим венам. Я поняла, что против Алиева я бессильна. Если он захочет обидеть – обидит. У него есть сутки, пока поезд будет в движении.

На мои плечи тут же опустились тяжелые руки, и за спиной раздался тягучий голос:

- Мне жаль, что он так запугал тебя. Жаль, что ты видишь во мне мужчину, который может сделать неприятно и больно. Да, я специально умолчал о том, что мы поедем одни. Но пойми, Диана: я не мог оставить тебя в поезде одну. Ты должна быть у меня на глазах.

Дамир чуть отодвинул меня, а сам вышел в коридор. Поезд набирал обороты, за окном появлялись редкие деревья. Дамир чуть повернул голову в сторону, но на меня не смотрел:

- Понимаю, что твоего доверия я пока не заслужил. Я буду спать в переговорной.

Мне стало стыдно.

От испытываемого страха к этому мужчине. От недоверия, от беспочвенных подозрений. Дамир никогда не делал мне больно. И сыну тоже. И каждое обещание он сдерживал. Я не имею права обвинять его. Не имею права равнять к Эмину.

Мое молчание Дамир расценил иначе:

- Никакие переделы не коснутся тебя, пока ты будешь со мной, Диана. Я обеспечу тебя и твоего сына защитой. Взамен на это…

Дамир замолчал, и я затаила дыхание.

- Что ты хочешь взамен на это, Дамир?

- Мне не нужно твое тело. Мне не нужна дочь Анархиста. Мне нужна Диана и ее замечательный сын. Я давно не чувствовал себя таким нужным, как с Дамиром.

- Хорошо, - кивнула я, - только его зовут Эльман.

- Что?

Дамир повернулся и прищурился.

- Моего сына зовут Эльман. То, что в документах – все неправда.

Дамир отвернулся, но тени упали на его плотно сжатые челюсти. Желваки заходили на его скулах. Мужчине не понравилась эта информация.

Я попыталась исправить ситуацию:

- Ты знаешь, что моя семья много лет бежала от Анархиста – от моего биологического отца. А когда Анархист нашел нас, он убил папу, который растил меня, и забрал маму. В тот день Эмин фактически спас меня, благодаря ему я выжила. Через год я узнала, что беременна, и не сказала ему. А сейчас и подавно страшно признаться в этом, понимаешь?

Дамир коротко кивнул, но по-прежнему тяжело молчал.

- Прости за мою выходку, Дамир. Не нужно спать в переговорной. Я только попрошу тебе дать мне время, мне нужно переодеться.

- Конечно. Я буду ждать тебя здесь.

- Спасибо.

Я отступила назад и закрыла перед Дамиром дверь. Из дорожной сумки я достала уютные бордовые штаны с новогодним рисунком – подарок бабушки. Наверх я надела майку, по привычке сняв бюстгальтер. В купе было очень тепло, я ненадолго прилегла на постель и… заплакала.

Вебер говорила, что плакать полезно. Даже настаивала иногда, поэтому я прилегла и позволила слезам стечь на коричневый шелк.

Так давно это было – смерть папы. Боясь быть раскрытой, я редко бывала на его могиле, но в следующем году, обещаю, я обязательно съезжу в Новосибирск. И Эльмана с собой возьму, чтобы показать, где похоронен его дедушка. Думаю, что мама тоже захочет навестить своего мужа.

Я не заметила, как слезы увлажнили все лицо. Только почувствовала, как кровать прогнулась под чужим весом, и тяжелая рука опустилась мне на голову.

Я зажмурилась от боли: поезд увозил меня все дальше и дальше. От Эмина. От сердца.

- Моя девочка, не плачь. Так нужно.

Что нужно? Кому нужно, чтобы поезд разлучал меня с Эмином? Разве что Дамиру - он хотел получить меня себе и вот, получил. А Эмин снова доказал, что любить его – значит, болеть больной любовью.

Я не послушалась Дамира и продолжила плакать. А когда тоска в груди достигла своего апогея, вдруг стало ровно.

Стало все равно, если Дамир захочет большего и решит не сдерживать свое обещание не обижать меня.

- Ты должна знать, Диана: нас с твоей мамой очень многое связывало, - чуть хриплый баритон нарушил тишину купе, - она была красивой женщиной в свои годы. Как ты сейчас. Нежная и безумно очаровательная.

Глава 19

- Значит, это был ты, - выдохнула я, - ты послал своих людей в наш дом?

Как же я не догадалась раньше?

Эмин не солгал: он здесь не причем. Это были люди Дамира.

- Дамир, ты хотел увидеть маму? Но тогда почему ты сказал мне, что это были люди Эмина? Зачем запугивал?

Дамир долгое время молчал, подбирая слова. Я медленно приходила в себя, отпуская из мыслей папу и Эмина, когда Дамир неожиданно взял меня на руки, как пушинку, и притянул выше, на подушку.

- Так тебе будет удобнее, - пояснил мужчина, встретив мой взгляд, - прости меня за тот обман и вторжение, Диана. Но тогда моей целью была не Анна, а ты.

Поглаживания ненадолго прекратились, Дамир задумчиво перебирал мои волосы.

- Я долго искал Диану Шах. Найдя тебя, я должен был убедиться, что ты и есть та самая Диана – дочь Анархиста и жена Эмина. Я знал, что маму Анны звали Мариной, и твоя бабушка лишь подтвердила мои догадки.

- Значит, ты искал меня, - задумчиво шепнула я, - и как хорошо ты знал мою маму? Что вас связывало?

Мужчина неожиданно улыбнулся, и глубокие морщины на его лице на миг разгладились.

- Очень хорошо знал, Диана. По молодости.

Дамир замолк, думая о своем – о нежном, о любимом в прошлом.

- После того, как Анна забрала документы из университета и переехала к Анархисту, она не сразу почувствовала боль от пощечин и прочего, чем баловался тиран. Мы познакомились чуть позже, когда в ее глазах уже появился отчетливый страх к ублюдку.

Я зажмурилась.

И вспомнила тот день, когда Дамир впервые приехал к нам домой. Мамы тогда не было дома – она находилась у дяди Бори и поэтому не застала Дамира. Интересно, как она отреагирует на Алиева завтра? Вспомнит ли?

Какой будет ее реакция?

- Тогда я и попытался спасти твою маму. Увезти, спрятать, оберегать ее. И не только ее, но и мальчика. Эмина.

- И что дальше? – с придыханием спросила я.

- Дальше все закрутилось сильно, Диана. Как итог: слишком многое вскрылось, - Дамир поджал губы, - и я выпал из мира на долгих двадцать лет, десять из которых заняла реабилитация.

- Что? – не поняла я, - о чем ты говоришь, Дамир?

- Узнав, что я пошел против него, Анархист сделал из меня овоща, Диана. Фактически инвалидом. Он прятал меня под землей - и жить не давал, и умереть не позволял.

Я похолодела. А руки Дамира стали жесткими, как и выражение его лица.

- У меня не было шансов выбраться.

Дамиру вдруг стало тяжело говорить. Он глотал буквы и тяжело дышал, а через несколько секунд обнажил запястья на руках и ногах.

Я зажмурилась, отчаянно качая головой.

Этого не может быть.

Господи.

- Надеюсь, за все свои деяния Анархист сейчас горит в аду.

Дамир произнес это с такой злостью, что у меня не осталось сомнений: у него есть личные счеты с умершим.

В следующий миг Дамир распахнул рубашку, оголяя грудь. Я отшатнулась, привстав на кровати: вместо груди передо мной было узорчатое полотно. Одни шрамы. Страшные шрамы, парализующие своим видом. Ни живого места. Сплошное израненное тело.

Горечь и боль в одном флаконе.

- Я был привязан как скот. За то, что хотел вернуть свою… - Дамир не договорил, яростно кусая губы.

Он встретил мой взгляд, в нем – шок и боль.

- Извини, Диана. Это уже слишком. Я не хотел пугать тебе перед сном.

Дамир поднялся с постели, на ходу застегивая рубашку, и вышел в коридор.

Рубашка дорогая. А цена этой рубашки нарисована прямо под ней – на груди. Цена этого поезда нарисована. Цена охраны и мер безопасности. Дамир боится: за двадцать лет он научился это делать – бояться. Но он не отказался от меня, он снова пошел наперекор - только теперь приемному сыну Анархиста.

Его любовь ко мне очевидна. Она выше страха, который Анархист породил в нем за годы заточения. Дамир возродился из пепла, воскрес, но не ушел во тьму, а нашел меня. Он оберегает меня от Эмина, как в свое время пытался уберечь Анну от Анархиста.

Дамир - Бессмертный.

В моих глазах менялись картины – одна за другой. Запястья с толстым белом шрамом. Это следствие прикованных рук и ног. В свое время эта кожа были перетерта до крови. Я тяжело сглотнула: Анархист не мертв – он жив в нашей памяти, он втерся под кожу навечно.

Я отыскала Дамира в переговорной. Он сидел на кресле и пил воду, смотря ровно перед собой. Я присела рядом.

- Дамир Бессмертный, - сказала я зачем-то, и тут же пожалела.

Мужчина улыбнулся, а я в ответ погладила его запястья – там, под рубашкой, были ужасные следы пыток.

Все пострадали от рук Анархиста.

Но больше всего от зверя досталось Алиеву. Израненное тело - тому подтверждение.

- Я только одного не понимаю, Дамир, - я нахмурилась, - за что же Эмин так сильно ненавидит тебя? Почему отказался от твоей поддержки, когда Анархиста не стало? Я помню, это было ужасное время: на нас давили со всех сторон, Эмину любая помощь была чрезвычайно важна.

- Ты уверена, что хочешь знать это, Диана? – горько усмехнулся Дамир.

- Хочу. Скажи мне, Дамир, - попросила я.

Мужчина протянул руку, заставив меня вложить в нее свою. У Алиева была грубая ладонь, чуть шероховатая, но такая же смуглая. Как у Эмина.

Его глаза, пережившие ужас, скользнули по моему телу выше, находя мои глаза. Голубые.

- Анна была очень красивой женщиной. Как и ты.

Дамир повторялся, будто помешанный на Анне. Не сейчас - когда-то, но от дурного предчувствия меня пробрала дрожь. Я хотела одернуть руку, но Дамир не позволил.

- Причем здесь ты, Дамир?

- Ты знаешь историю о том, как твоя мама сбежала от Анархиста в постель к другому мужчине. В надежде, что он поможет ей. Эмин рассказывал тебе, я уверен.

- Да… говорил. Его звали Игроком.

Мой язык начал заплетаться, а в глазах темнеть.

Это слишком жестоко, чтобы быть правдой.

- Верно, моя девочка. Игрок развлекся с Анной, а после – бросил ее. Говорят, за секс с женщиной Анархиста Игрок по сей день числится мертвым.

Язык прилип к небу от нереальности происходящего.

Я подергала онемевшими пальцами на руке, но они были крепко сжаты рукой Дамира.

- Да, Диана. Я - и есть Игрок. И я выжил.

Глава 20

Я замолчала. Правда, ненадолго.

- Нет, - я нервно усмехнулась, - нет. Этого не может быть. В конце концов, у Анархиста не бывало осечек.

- Я его первая осечка, как ты говоришь, - печально усмехнулся Дамир.

Я одернула руку. И от Дамира отшатнулась.

- Вы спали с моей мамой?

- Твоя мама - это та самая причина, по которой Эмин ненавидит меня.

- Но Эмин сказал, что Игрок мертв, - вспомнила я.

- Он сказал это для того, чтобы ты не искала связей, которые могут рассказать тебе о прошлом, - пояснил Дамир, - меньше знаешь, крепче спишь. Все годы в заточении я ничего не знал о жизни Анны. Я не знал, что она сумела сбежать, выяснил это чуть позже. Оказывается, твоя мама много лет жила на свободе, смогла полюбить обычного мужчину и воспитала такую прекрасную дочь.

Чуть помедлив, Дамир поднялся следом за мной. Поезд иногда сильно покачивало, я отступила к стене.

- Я не спал с твоей мамой, Диана. Признаюсь, хотел: мы были молоды и горазды на страсть, но я пообещал Анне, что сначала помогу ей спастись от Анархиста. И вот, не успел - ни того, ни другого.

Я тихо выдохнула: значит, с мамой их ничего не связывало. Эта мысль немного охладила, привела меня в чувства, и я села обратно за стол переговоров.

Жестоко было бы узнать, что в свое время мама имела много связей… хотя это была ее жизнь – нелегкая, больная. По этой причине все годы Анна скрывала от меня свое прошлое, притворяясь обычной матерью и строя из нашей семьи пример.

- Однако, у меня есть шанс исправиться. Помочь ее дочери сегодня. И я непременно это сделаю. Я буду оберегать вас с Эльманом.

Я кивнула, только легче оттого не стало. Дамир помогает нам явно не из-за того, что в прошлом он мог стать потенциальным любовником моей мамы.

Я должна докопаться до правды. У него было много шансов увидеть маму или хотя бы спросить о ней – но нет, Дамир равнодушен к Анне. Полностью. Ему также не нужно мое тело, значит, и любви женской он тоже от меня не ждет. Власти у Дамира тоже предостаточно, скелеты Эмина из меня он не вытаскивает клещами.

Тогда кто или что нужно Алиеву?

- Если бы тем вечером я знал, что ты и есть Диана Шах, я бы не повез тебя на благотворительный вечер. Но дело было сделано, и Эмин тебя заметил. Он, конечно, сделал вид, что не увидел. Чтобы я чуть ослабил контроль, и он смог подобраться к тебе.

- Дамир, я тоже должна тебе признаться.

- В чем, Диана?

- В ту ночь после сессии, когда я подходила дому и позвонила тебе, Эмин нашел меня. Я была с ним. Мы провели ночь вместе.

- Я знаю.

- Что? Откуда?

Дамир бросил взгляд на мое кольцо. Помолвочное.

- В нем маячок. Я знал, где ты находишься. Но позже ты сказала, что все хорошо, и я не полез к вам. Надеюсь, ты была с ним добровольно?

Добровольно или нет – это все, что волновало мужчину. Я кивнула и отвернулась.

Маячок, конечно же.

- Это было помутнением. Я так долго ходила к психологу, что мой поступок – это просто непозволительная ошибка.

- Психологи исцеляют от страхов, моя девочка. Но не от любви, - печально улыбнулся Дамир.

Фраза красивая. Болезненная, но мудрая.

- Тебе нужно поспать, Диана. Обещаю, что не трону.

За окном давно стемнело, мы проговорили весь вечер. Поезд во всю мчался в Калининград – туда, где меня ждали сын и бабушка с мамой. К маме у меня было много вопросов.

Дамир провел меня в купе и закрыл за нами дверь.

- Ложись к окну.

Я забралась на высокую постель и отодвинулась на самый край, почти вжимаясь в вагон.

- Я потушу свет. Переоденусь. И лягу на другой конец кровати.

- Хорошо.

Я не заметила, как провалилась в сон, а проснулась от того, что сильно прогнулся матрас. Дамир лег, а затем наступила тишина. Я буквально чувствовала, как разные мысли витают в воздухе.

Он что-то не договорил.

О чем-то умолчал. Я это подсознательно ощущала. И то, что Дамир скрыл от меня сейчас – это сильно ударит в будущем. Я знала. Просто знала.

На следующий день я оказалась дома. Люди Дамира встретили нас на вокзале и вернули меня домой. Мужчина проводил меня до калитки и остановился.

- Зайдешь? Мама, наверное, дома, - предложила я.

Дамир отрицательно покачал головой, напряженно глядя в окна бабушкиного дома.

- Я не зайду. И не говори маме обо мне. Не тревожь ее раны.

- Разве бы ты не хотел увидеть ее? – не понимала я, - да, годы с Булатом немного изменили ее, но…

- Да и я уже не тот красивый и влюбленный мальчик, Диана. Но дело не в этом.

- А в чем?

- Анна и так в моей коже. В прямом смысле этого слова. Встреча с ней породит много боли, и никому из нас это уже не нужно.

- Ты в ней разочаровался? Потому что она не вспомнила о тебе, когда бежала? – догадалась я.

Дамир загадочно улыбнулся и глазами указал на мою руку:

- Кольцо не снимай, Диана. По моим источникам Эмин не торопится уезжать отсюда. Я выясню причину.

- Хорошо.

На душе вдруг стало тревожно: почему Эмин еще не уехал? У него наверняка скопились дела в Волгограде.

- До встречи, Диана. Скажи Эльману, что я скоро приеду.

Дамир взял меня за руку, притянул к себе и поцеловал.

В щеку.

Я едва не задохнулась и резко отступила на шаг. Возмутиться не успела – Дамир забрался внутрь своего авто и быстро уехал.

На неровных ногах я отправилась в дом, внутри которого меня уже встречал сын. Бабушка стояла рядом с мамой и тревожно прижимала руку к сердцу.

- Что случилось, бабуль? Мам?

- Ты была с ним, Диана? – спросила бабуля.

Я ответить не успела – запнулась. На бабушке лица не было.

В отличие от Эльмана, радости которого не было предела.

- Мама, мама! Сегодня я говорил с папой.

- Что ты такое говоришь, сынок?

Сил улыбнуться не было. Я прислонилась к дверному косяку и, кажется, едва удержалась на ногах. В глазах бабушки плескалось что-то такое, что сильно ударило по мне.

Горечь. Сильная. До одури сильная.

- Я играл с телефоном бабушки и случайно позвонил тебе. Я просто спросил: «Скоро ты приедешь, мамочка?», - с воодушевлением рассказывал сын

- И кто тебе ответил? – хрипло спросила я.

Как само собой разумеющееся, Эльман сказал:

- Я же тебе говорю: ответил папа!

Глава 21

Эмин

- Когда прибудем в Волгоград, реши вопрос с Аленой, - скомандовал я Коле.

- Вы уверены, Эмин Булатович?

Коля резко нахмурился, понимая, к чему я клоню.

- Она испортила мне встречу. С Дианой, - процедил я, - и это очень плохо сказалось на моем спокойствии. Понимаешь, о чем я?

Диана никогда не зазнавалась. Хотя знала, кто я, но допросы не устраивала и звонками не доставала. Другой вопрос, конечно, в том, что телефона у моей маленькой никогда не было, поэтому она покорно ждала меня. Иногда ревновала, когда я возвращался слишком поздно, но до сцен не доходило за редким исключением.

Впрочем, Диане и без того было дозволено больше. Всегда.

Я ей весь дозволен был. Маленькая на все имела право. Кроме свободы, разумеется.

- Я понял. Найти другую? – подобрался Коля.

Я усмехнулся. И отрицательно качнул головой:

- Нет, Коля. Другую не нужно. Осталось немного подождать. И не забудь выяснить, кто приезжал к ним домой. Они напугали мою маленькую от моего имени.

- Будет сделано.

Я снова посмотрел в экран телефона. Который раз по счету?

У Дианы был далеко не модный мобильник серого цвета. Недорогой, чисто для звонков и некачественной съемки. Я еще когда из Сибири ее забирал, знал, что Диана не избалованной девочкой была.

Хотя и странно: ведь теперь денег у маленькой было предостаточно – и отцовских, и моих. Пачки долларами измерялись.

Но, судя по этому телефону, Диана гордо ими не пользуется.

- Эмин Булатович, лететь надо, - подталкивал Коля, - Расторгуев нервничает. Ходят слухи, что люди Сычева объявились.

Нежная девочка смотрела на меня с экрана телефона. Она всегда такой была – нежной, заботливой – и с тех пор ничуть не изменилась. В нашу встречу Диана даже не пыталась разонравиться мне, да и волосы снова отрастила.

Чудесная. Любимая.

- Какого хрена без звука, Коль? – я чертыхнулся, - хочу слушать и слышать, что она говорит.

- В настройках заведомо указано снимать без звука, - подсказывает Коля.

В телефоне маленькой все видео, а их нашлось около пяти, были без звука.

И вот это тоже.

Что ты говоришь на камеру, Диана? Я тоже хочу знать. Хочу слушать тебя.

Я смотрел в маленький экран и пытался понять ее речь по губам. Не выходило. Она лежала на кровати в бордовой пижаме в снежинках, волосы ее были аккуратно собраны в косу – бабушкина выдержка, я почти уверен.

В ее счастливых глазах плескались смешинки.

Я такой ее не видел. Не довелось. Хотя зрелище интересное – ее беззвучный смех, смешинки…

Это было домашнее видео. Личное, откровенное. Нежное. Смотреть его было лучшим лекарством от тоски, только не от любви.

Я пригляделся: и вот она снова смеется, запрокидывая голову. Затем прикрывает зубы губами - мило улыбается, вертит головой влево и вправо. Возможно, позирует для фото и совсем не знает, что ее снимают.

Знать бы только, кто снимает, и о чем она говорит с оператором.

Я недовольно вздохнул и перелистнул видео. На камеру она болтает без умолку. Беззвучно. Диана нарочно звук выключила, скрыла, утаила. Будто знала, что однажды ее телефон может попасть в мои руки.

Я открыл фото. Здесь было погуще, около десяти кадров. Остальное маленькая наверняка хранит на жестком диске, а это оставила, чтобы пересматривать на работе. Теперь я знал, как выглядит ее работа и бабушка Марина – в телефоне нашлось и селфи, и снова чертовое без звука видео, на котором Марина шустро сажала картошку, а Диана заливисто смеялась рядом с ней. Весна этого года, свежее видео.

Уже губы сводит от улыбки, но все равно наблюдаю, как Диана ставит камеру на сруб и принимается помогать бабушке. В какой-то момент камера выключается, улавливая последние моменты изгибов ее тела.

Листаю дальше.

Фото с коллегой. Фото с мамой – тут уже без улыбки, сердито. Чисто на память. Здесь и гадать не нужно: отношения с бабушкой в семье лучше будут, оно и не мудрено – характером в Марину моя девочка пошла.

Листаю дальше. Фото с Дамиром нет. Интересно, не успела?

- Эмин Булатович, вы слышите?

Я поднял глаза: Коля то и дело поглядывал на часы.

- Лететь пора. Край.

- Сейчас, Коля. Еще раз пересмотрю и пойдем. Подождут.

Пальцы немного затряслись, когда я начал быстро пролистывать кадры. Снова.

Бабушка. Мама. Коллега. Несколько подружек с потока. И сама Диана. Пятнадцать файлов. Чертовски мало. И людей мало. Неужели это весь круг ее общения? Не верю.

Ладно.

Хватит.

Я потушил экран. Довольно смотреть на нее, довольно раны потрошить.

Я сяду в самолет на Волгоград, а Коля полетит в Калининград. Я решил вернуть телефон и не хочу поручать эти видео никому чужому. Не хочу, чтобы Диану кто-то видел такой – домашней, уютной.

- Отдашь телефон лично ей в руки и вернешься в Волгоград, - скомандовал я.

- Не будете данные копировать? – уточнил Коля.

- Ни к чему оно, Коля. Эта полумера меня не устраивает.

Мы вышли из бизнес-зала, в котором я планировал поесть. Твою мать, я даже поесть забыл – так пялился в экран ее мобильника, что на все на свете наплевал.

Администратор вежливо приглашает на борт. До самолета остается немного шагов.

Минута, и я сяду в удобное кресло.

Поработаю немного.

Наконец, отвечу Алене. Напомню, кто она такая и для чего создана.

Вернусь в прежнюю жизнь, где целью дня будет не поскорее увидеть Диану, а больше заиметь.

Я должен был сесть в самолет и осуществить все, что задумал. А к вечеру должен был приземлиться в Волгограде. Вернуться домой, где меня ждал Камаль. И не вспоминать больше о ней, не пересматривать дурацкие видео без звука.

Оставить, отпустить.

Позволить спать, с кем она хочет. Я ведь обещал себе это четыре года назад – подарить ей настоящую свободу. А настоящая свобода заведомо больная. Она со всеми вытекающими – с отношениями, с постелью, с другими мужчинами.

Сущий ад для ревнивого безумца. Я себе его устроил. Я себе его подарил.

И должен был следовать всему, что сам себе напророчил.

Ключевое слово. Должен был.

Но все полетело к чертям, когда ее сотовый завибрировал. В руке Коли.

Я звонок не услышал – только на подсознании эту вибрацию почувствовал. Не слухом.

И на полушаге в самолет обернулся.

Бросив полувопросительный взгляд на Колю, ловлю на его лице такое же недоумение. Конечно же, моей маленькой могут звонить. Коллега, бабушка, мама – кто угодно.

Или Дамир.

Я прищурился: эта мысль мне охрененно не понравилась.

В считанные секунды я преодолел расстояние обратно и ответил на звонок. Не посмотрел, кто звонит, будучи уверенным в том, что тревожится ее жених.

Дамир… сукин сын. Ошибочно ты полагаешь, что я отдам тебе свою бывшую жену. Теперь у нас с тобой личные счеты. Война. И, конечно, я выйду из нее живым. В отличие от тебя.

- Але.

Детский голос – он раздался как нож в спину или удар под дых. Мозг сразу определил: звонил не Дамир.

Я вздрогнул, а внутри по телу волна прошла. Как от тока, от которого все скрючивает – руки, ноги, солнечное и горло. Все струны души задевает и бьет прямо в сердце. Почти что насмерть.

- Але, мама?

Мальчик. Лет пять. Знаю, потому что по голосу он сходит на Камаля. По возрасту где-то рядом. Близко.

Откуда? Кто он? Этого персонажа не было на пленке в ее телефоне. Только бабушка, мама, подружки да коллега… и оператор был, который Диану снимал. На видео без звука.

И все.

Что происходит?

Анализируется хреново, в голове полное отсутствие ясности, а в душе полный сумбур из чувств. И много частот, от которых вибрирует все тело.

Чего переживаешь, Эмин? От чего так крышу несет? Мысль не можешь поймать? Мысль плохую, убийственную. Которая не может быть правдой.

- Скоро ты приедешь мамочка? – детский голос обретает настороженность.

Отодвинув телефон, я посмотрел на экран.

Ошиблись?

Заведомо знаю, что нет - не ошиблись. На экране четкая надпись «Бабуля» подтверждает, что звонят из дома Дианы. Вот только сама она по моим расчетам еще чалит в поезде Санкт-Петербург – Калининград.

- Эмин Булатович, вы летите?

- Эмин Булатович, пора.

Голоса смешались: администратор, Коля. Все они звали меня на самолет. Твердили, что пора лететь. Рейс, время, Волгоград. К ним примешался детский голос. В голове мысли бьют вторым молотом: мальчик, пять лет, имеет доступ к номеру Дианы.

Что за чертовщина?

Гул голосов смешался воедино. В глазах потемнело от наваждения. И от мысли, которая настойчиво ускользала от меня. В сердце огонь зажегся. В аэропорту все потухло. Для меня наступила темень.

Последнее, что я помнил, это как рявкнул на Колю, чтобы тот отвалил и сам садился в чертов самолет.

В самолет я не сел. Наоборот, широкими шагами почти бежал на выход. На выход из аэропорта.

Мне нужен был свежий воздух.

А еще голос этого мальчика. Нужен был.

Я не мог его потерять. Там много секретов.

- Привет, малыш. Ты еще здесь?

Мой голос жестко охрип. Ни хрена не внушающий доверия получился.

Просто отчего-то я знал, что если сейчас связь сорвется – то можно смело помирать. Потому что все остальное – прежнее, прошлое, города, деньги и проблемы – потеряет смысл. Головой не понимал, на подсознании чувствовал. Я этим подсознанием много чего чувствовал, только язык заплетался, чтобы объяснить разумно.

- Я здесь. С бабушкой.

Настороженно, но все-таки ответил. Любопытный малой. Сегодня это сыграет мне на руку.

- Малыш, а давай сыграем в игру? Ты сейчас спрячешься от бабушки. Хорошо спрячешься. И мы с тобой поговорим.

В ответ – молчание. Черт. Не внушил доверия? Конечно. Но я должен узнать, что за чертовщина произошла за минуту до моей посадки на самолет.

Судьба? Конечно же, злодейка.

- Любишь делиться секретами, малыш? У меня много секретов, - я нервно усмехнулся. Все дети любят секреты. И прятки.

- Я спрятался от бабушки, - отчитался мальчик и шепотом добавил, - и у меня тоже много секретов.

Глава 22

- Тогда начнем с твоих секретов, согласен?

- Угу.

Я мысленно улыбнулся: секреты – это интересно. Это прекрасно.

Неуверенность малого изрядно повеселила меня, но отступать он был явно не намерен. Что это, любопытство? Интерес? Но какой интерес может быть у ребенка?

Однако, не будь здесь интереса, все было бы иначе, ведь дети в его возрасте пугаются и бросают трубки. А этот нет - ребенок охотно шел на контакт, что не могло меня не радовать.

Я выбрался из душного аэропорта и кивнул Коле в сторону машины. Он распахнул дверь, и я с быстро забрался внутрь. Коля занял водительское, сохраняя в салоне тишину. Только подозрительные взгляды изредка кидает в мою сторону - не знает, чего ожидать от меня. Но к этому за годы службы он уже привык.

Я вернулся к разговору. На том конце меня ждали, и это цепляло. Создавалось такое ощущение, будто не мне что-то нужно от мальчишки, а ему от меня.

Забавно. И напряженно. Запредельно напряженно.

- Еще не передумал, малыш? Как тебя зовут?

- Дамир.

Я побагровел.

Затуманенный мозг вмиг позабыл всю информацию. О том, что Алиев появился в жизни Дианы совсем недавно. О том, что у Дианы никого больше не было.

Кроме меня.

Все забыл. Все. Поэтому спросил:

- Вероятно, в честь папы?

- Нет! - беззаботно ответил мальчик.

- Нет? – переспросил я.

- Папу у меня зовут по-другому.

- И как же зовут твоего папу? – прохрипел я.

В глазах бурлили все оттенки ярости. Черный. Белый. Красный, почти бордовый. Цвет крови.

- Это секрет. Мама запретила мне говорить об этом.

- Кто твоя мама, малыш?

Знать все. Знать больше.

- Ее зовут Диана, - сквозь голос слышу улыбку.

Я выдохнул сквозь стиснутые зубы и бросил недобрый взгляд на Колю.

Мало ли Диан в их городе? Может, соседка? Или подруга семьи? Я должен был знать наверняка. Что это не ошибка. Не совпадение. Не случайность.

Нет. Это все лишь способ утешить себя. Такого совпадения не бывает, твою мать.

У Дианы есть ребенок. Я не тупой и не сумасшедший, чтобы не понять очевидного.

Я. Говорил. С ребенком. Дианы.

Эта мысль похлеще ножа в спину бьет. Она в самую душу петардой рвется, чтобы потом даже по кусочкам я себя собрать не посмел.

А еще я понимал, что я слишком давил на ребенка. Настаивал. Ускорял, углублял напор. Хотел выяснить все и сейчас же. Оттого на том конце возникла продолжительная пауза.

После которой шепотом поинтересовались:

- А я могу вам доверять?

- Давай так, малыш: я поделюсь с тобой своим секретом, чтобы ты доверял мне. Идет?

- Хорошо, - мальчик плохо выговаривал «р».

- Меня зовут Эмин. И я друг твоей мамы. Очень хороший друг.

Повисло молчание.

- А сколько вам лет?

- Тридцать два, - отвечаю, не раздумывая, - а теперь твоя очередь, Дамир.

- Мне скоро будет четыре.

Внутри все клокотало.

Я не понимал, почему. Не осознавал. Говорю же – мысль уходила, ускользала.

И все, что я имел сейчас – это разговор с мальчиком, голос которого я слышал впервые. Да и то лишь потому, что он позвонил мне. Сам. Совершенно случайно.

Я не понимал, зачем я затеял наш разговор. И зачем пытаюсь удержать. Почему хочу выяснить как можно больше, будто от этого зависела вся моя жизнь.

- Ты говорил про секреты, - напомнил я, - поделишься одним, малыш?

- Только одним, - признается тихо, - я маме обещал никому его не рассказывать.

Через несколько минут я отложил телефон в сторону.

Боялся разбить после секрета, которым со мной поделились. А руки ведь так чесались – причинить себе физическую боль, чтобы та пришла на смену душевной.

Молчание в салоне угнетало.

Где-то рядом взлетал самолет. Мне в Волгоград сегодня не вернуться. Жизнь перевернулась, не до дома мне.

- Коля, у меня может быть сын? – выдавил я спустя время.

- Не знаю, Эмин Булатович.

Коля тяжело дышал. Но встретил мой взгляд совершенно спокойно.

- Какого же черта ты не знаешь, Коля, - я сжал челюсти, - если этот ребенок живет с Дианой?

Ярость нарастала, грозя перейти во что-то большее.

В погром, например.

Или в мысль, что Коле пора на покой.

- Вы велели не соваться в Калининград лично, и я ни сном, ни духом там не был. Но клянусь, что по документам все было чисто.

Коля побледнел.

Но не занервничал. Взгляд его не бегал, не таился.

- Клянусь своей жизнью. Я бы такое ни за что не скрыл. Лучше бы сдох.

Коля тоже был на эмоциях. Приходил в себя, переваривал, думал. В его глазах был обычный страх ожидания – что этот псих сделает в этот раз? Не страх предателя. Предателей за версту слышно, страх их с потрохами выдает.

Так было со Смертником. С Андреевым. С Расторгуевым. Который пока еще жив.

- Мальчик что-то рассказал?

- Рассказал. Еще как рассказал, Коля. То ли партизан из него никакой, то ли… собственные интересы? Абсурд какой-то. Я ничего не понимаю, Коль.

Я потер губы пальцами, уставившись в окно. Аэропорт. Один шаг, и я в самолете.

Должен был быть.

- Летим в Калининград, - скомандовал я, - сейчас же.

- Это самоубийство, Эмин Булатович.

- Самоубийство – скрывать от меня ребенка. Вот, что самоубийство, Коля.

Через два часа мы приземлились в Калининграде. Только я, Коля и сумка металла. В моем взвинченном состоянии это очень много. Больше, чем людей Алиева.

Еще некоторое время заняла дорога. Дорога, изматывающие мысли, адская головная боль. И еще одна боль, прожигающая сердце.

Смогла же ты залезть туда, Диана. Вставить нож в сердце и повертеть им во мне умудрилась. Я никогда не сомневался в тебе, девочка. Ты смогла все и даже это – убить, но оставить в живых.

У тебя не может быть детей от другого, маленькая. Ты ни с кем не была – сама мне в этом призналась, помнишь? Помнишь. Скажешь, что солгала? Ты можешь. Ты, но не твое тело, которое отзывалось на мои ласки как девственное.

Твое счастье, если все это окажется совпадением.

Твое счастье, маленькая.

Иначе я затащу тебя в ад.

- Ребенок знает меня, - я тяжело вздохнул, - поэтому шел на контакт. Он хотел, чтобы я приехал. Город назвал. Понимаешь, Коля?

- Она учится. Это невозможно, Эмин Булатович. Дважды в год уезжать в Питер, работать, иметь ребенка и ни копейки из денег Анархиста не брать - это за гранью реального.

Коля замолчал, а затем чертыхнулся.

- Чего, Коля?

- Только миллион брала. Четыре года назад. Вспомните, я тогда приносил вам отчет о снятии крупной суммы денег, но вы тогда ничего и слышать о Диане не хотели.

Я помнил то время – прошло полгода с тех пор, как я отпустил ее. Меня уносило тогда серьезно. Переклинило – даже имени произносить ее не разрешал. Под запретом было. Табу.

Теперь всплывает все на поверхность. Всплывает и аукается мне втройне.

Твою мать.

- На хрена ей миллион понадобился?

Я сцепил челюсти, не видя ничего перед собой. Только детский голос. Мальчик. И Диана. Маленькая лгунья. Моя любимая девочка.

- На роды. На поддельные документы, - перечислял Коля, - на поддельную прописку. Для оформления ребенка на других родителей. Только так она могла скрыть ребенка.

Коля чертыхается и гонит быстрее. Превышает. Понимает, что накосячил. Крупно и непозволительно.

- Эмин Булатович…

- Молчи, Коля. Я не в настроении.

Не в настроении – мягко сказано. Слишком.

Я устало потер переносицу. Коля вез меня по ухабам – прямая дорога туда, где жила маленькая. Мимо проносились одноэтажные дома. Кирпичные и деревянные, через один. Соседские дети сновали туда-сюда, и в каждом я пытался поймать похожее лицо. Не выходило.

Большая деревня – так я называл любой провинциальный город. Неинтересно, скучно. Но меня конкретно сюда затащило.

Было даже интересно взглянуть на ее лицо, когда она снова увидит меня. Когда я окажусь на ее территории. Надеюсь, девочка не успеет пожаловаться на меня Дамиру. Не успеет попросить о помощи своего старика.

И тогда я хорошенько поговорю с ней.

И не только поговорю.

Мы резко затормозили у дома в конце улицы. Я прищурился: вот, куда ты сбежала от меня, маленькая. Маленький городок, в котором я не должен был искать тебя. Никогда.

Я хлопнул дверью. Навстречу мне тут же вышла старушка. Отважная, строгая. Ненавидящая моего отца, который испортил жизнь ее дочери.

Марина ждала меня. Будто знала, что я должен приехать, чтобы забрать свое.

- Значит, Эмин Шах пожаловал в гости? Или будешь вламываться, как и твой отец?

Голубые глаза посмотрели на меня в упор. Губы Марины поджались в строгую линию, образуя вокруг множество морщинок. Придирчивым взглядом старушка оглядела нас с Колей.

Я сцепил челюсти, от нервов засовывая руки в карманы. Отношения не заладились с порога. Понятно, чего Марина так злила Анархиста – она, как и Диана, была остра на язык.

- Не в гости, - ответил ей тем же, - а за сыном. И я войду в дом, чего бы мне это ни стоило, Марина.

Глава 23

Коля

Я устал.

Два слова, описывающие мою жизнь последние пять лет.

Пять лет работы на Эмина. Работы на самого дьявола, где нет отдыха. Нет права на ошибку. На предательство – и подавно.

Где ты становишься верным бойцовским псом, готовым охранять своего хозяина.

В этом мире нет отдыха. Выходцы такой жизни впервые сказали ту самую фразу – на том свете отдохнешь. Я, знаете, того света как манны небесной жду, хотя и молод внешне, просто отдохнуть хочется.

С появлением у Эмина собственного бизнеса стало немного проще. Меньше дел в тени, больше благотворительных забегов и встреч с живыми людьми, где не приходится оценивать шансы: выйдешь ты с вечера живым или нет.

За четыре с лишним года стало чуть проще. Хотя бы потому, что лидер развалившейся шайки Анархиста все это время не объявлялся.

А еще потому, что Дианы рядом не было.

Это главный фактор равновесия. Незыблемости. Идеальной иерархии и слаженности в работе.

У Эмина не сносило крышу. А я прекрасно знаю, какого это, когда он перестает видеть границы. В ту ночь я застал Диану на пороге. Помню, как чуть не споткнулся о плачущую девушку. Она взгляда не подняла, но ее содрогания за версту было видно. Ее сорочка была не в лучшем виде, а волосы взъерошены.

Мне было ее жаль. Но я не мог ничего поделать. Не мог коснуться, предложить помощь, поднять с пола – все приравнивалось к самоубийству.

Жена Эмина плакала, а я перешагнул и пошел дальше. Лучшее, что я мог сделать в той ситуации – это не вмешиваться, не подливать масла в огонь. Помочь бы все равно не вышло. Это был крест Дианы. Ей его нести.

Без Дианы было хорошо.

Мы всякое успели сделать. Выросли, заимели многое. А главное – у хозяина крышу не сносило. На месте она была.

До сегодняшнего дня.

- Значит, Эмин Шах пожаловал в гости? Или будешь вламываться, как и твой отец?

- Не в гости. А за сыном. И я войду в дом, чего бы мне это ни стоило, Марина.

Я мысленно простонал: Эмин не остановится. Он даже под танк не ляжет, а если ляжет, то встанет и дальше пойдет. Я смахнул на хозяина взгляд: напряженная поза, безумный взгляд. Последний раз я видел его таким, когда пришел к ним домой. В ту ночь, когда тонкая фигурка валялась на полу в прихожей и рыдала. Спала, а затем рыдала.

О той ночи я вспоминал с содроганием. Тем более сейчас, когда у самого появилась женщина. Я бы не смог так с Настей, я все для нее, все ради нее… у них же было иначе. Не как у обычных людей.

Я вернулся к разговору. Иного пути здесь не было: Эмин заберет ребенка и Диану. Наше спокойствие длилось недолго.

- Хочешь в дом? – спросила Марина прямо, - препятствовать не стану. Проходи, Эмин. И вы проходите, молодой человек.

Я напрягся, оценивая обстановку. Слишком быстро Марина пустила нас внутрь. Слишком подозрительно.

- Эмин Булатович? – уточнил я без лишних слов.

- Идем, Коля. Не бойся.

Марина отошла на шаг, приглашая нас во двор. Я опустил руку ниже и нащупал ребристый металл. На всякий случай.

- Не стоит, сынок.

Я обернулся. Марина следовала за нами, но мой жест уловила. Марина оказалась сообразительной женщиной.

- Здесь нет чужих. Оставь свои замашки для Волгограда, - сказала она.

- Это моя работа.

Сдохнуть вот так легко я не позволю ни себе, ни Эмину. За годы службы я приучился всюду чувствовать опасность.

Вот и здесь было нечисто. Бабушка Дианы провела нас внутрь дома, мы оказались на кухне.

Эмин огляделся и нетерпеливо спросил:

- Где Диана?

- Она на работе. Не совершай ошибку, Эмин. Не руби с плеча.

Я глянул на Эмина: взвинченный, тревожный. Напряженный. Такой может с плеча. Ему ничего не стоит.

И не только Диана его интересует, только не знает, как правильно произнести. Сын? Ребенок?

- Ребенок, - выдавил Эмин сквозь стиснутые челюсти, - где?

- Мальчик спит. Будить нельзя – у нас режим. Ты садись. Остынь немного, юнец. Поговорить я хочу с тобой, уважь меня.

Повелительный тон Марины воздействовал сильно. Она усадила Эмина за стол и даже предложила нам поесть. Я не переставал оглядывать территорию. Это был небольшой домик, рядом с кухней находилась гостиная, а там и лестница на второй этаж. Это удобно.

- О чем поговорить?

- Во-первых, здравствуй. Рада встретиться с тобой вживую.

- Так уж и рада, Марина? – цинично усмехнулся Эмин, - будь твоя воля, закопала бы меня на заднем дворе. Место найдешь, я уверен.

Я пристально посмотрел на Марину. Она поставила перед нами чай и выпечку. Я заметил, что на кухне нет никаких опознавательных признаков – ни одной фотографии ребенка или Дианы. Здесь по всем фронтам было пусто на случай, если сюда нагрянут.

Умно. А еще в доме было подозрительно тихо.

- Я бы лишь хотела, чтобы моя внучка ночами спокойно спала. А не в слезах и криках просыпалась.

Эмин изменился в лице. После всего, что между ними происходило, я этому даже не удивлен. У Эмина так первое время было только. Потом помогли. Раньше вообще ад кромешный был. И уйти было жалко. Оставить Эмина погибать не мог, поэтому я вместе с ним плавился в его личном аду.

Тяжелые были годы. Он учился жить заново. Без нее.

Я бросил взгляд на лестницу. На втором этаже есть туалет? А если на первом, то смогу пробраться на второй незаметно?

- Я бы хотела, чтобы ее любили. Понимаешь, о чем я?

- Я ее всегда любил.

- В таком случае у нас разные понятия о любви, - недовольно заключила Марина, - я принесу кое-что. Ты же хотел увидеть сына?

Эмин выпрямил спину, в упор посмотрев на Марину. Замер, как каменная статуя.

Марина встала и ушла за фотоальбомом.

- Дома тихо слишком, Эмин Булатович, - заметил я.

- Согласен, - издал он, - проверь комнаты.

Я кивнул. Марина вернулась с увесистым альбомом в руках, надеясь, что эта полумера может заинтересовать Эмина. Для начала - возможно. Но не как исходная позиция.

- Где у вас туалет? – спрашиваю я.

Марина отозвалась сразу:

- Перед гостиной направо. Под лестницей. Я провожу.

- Не надо. Сидите, - настойчиво ответил я.

Именно туда я не направился.

До лестницы дошел, но не вниз, а наверх устремился. Здесь было несколько комнат. Одна – принадлежала Диане. Я сразу догадался по женским вещам, раскиданным впопыхах.

Дурное предчувствие не дало покоя. Я стремительно ворвался во вторую спальню. Это оказалась детская.

- Сука, - проматерился я. Так и знал.

Ребенка здесь не было. Даже спящего.

- Пиздец, - выдохнул я. Эмин будет в ярости. Озвереет в край. Головы с плеч полетят. И с моей в первую очередь.

Глава 24

Диана

- Мамочка, это все из-за меня?

Я бы все равно уехала.

Просто не сегодня, а завтра. Вещи были собраны, бензобак заправлен. Я обещала себе уехать. Я и без того больше четырех лет пробыла на одном месте, а это было чревато, ведь у Эмина всегда было много врагов.

- Нет, сынок. Ты ни в чем не виноват.

Я натянула улыбку, не отрывая взгляда от дороги. Сосредоточенность и отсутствие негативных эмоций – лучшие составляющие для длительной поездки.

- А кто виноват? Папа?

Немного помолчав, Эльман посыпал соль на рану:

- У папы красивый голос.

- Сынок, поспи немного? – моя просьба вышла тревожной, дерганой.

Я бросила взгляд в зеркало, встретив в нем наивный взгляд серых глаз. Рядом с коробками с вещами сидел сын. Мы ехали почти час, за это время он успел поспать в детском кресле, оттого был немного сонным.

- Не хочу спать.

Я не нервничала. Совсем. Просто не ожидала, что сын будет отзываться об Эмине столь подобострастно. Что так любить будет по сути чужого мужчину. Что так рваться будет до слез в глазах. Его слезы становились моими слезами.

Но я не могла иначе.

Раньше я верила в любовь Эмина. Знала, что максимум, что он сделает мне – это причинит боль. Но за год его любовь превратилась в одержимость, и я забеременела. Теперь прошло четыре года, и я боялась даже думать, куда его свела кривая.

Точно не к любви.

А теперь - когда Эмин говорил с сыном, когда услышал голос Эльмана - его не остановит моя бабуля. Теперь зверя не остановит даже Дамир, ведь максимум, на что может претендовать Алиев – это на меня. Сына Эмин все равно заберет, а я этого не переживу.

Такого, как Эмин, остановит лишь другое государство. Польша – место, где мы останемся наедине, но на равных. Не пленница и ее хозяин, а мужчина и женщина.

Я не глупа и не наивна, и я прекрасно понимаю, что Эмин ищет и найдет нас. Зверь будет искать и не остановится, пока не найдет нас. И я – его поискам не помеха.

Разговора, как и встречи, не избежать. Мой побег ничего не даст, кроме… нейтральной территории. Если бы сегодня мы с сыном остались в Калининграде, завтра утром меня насильно бы привезли в Волгоград. В золотую клетку, которая порождает лишь боль. А Польша – это мой личный гарант. Откуда он не увезет меня насильно.

- У меня скоро день рождения. Бабушки не будет рядом, да? – спросил Эльман.

- Я сожалею, сынок. Твой день рождения мы отметим без бабушки. Помнишь, ты недавно мне сказал, что хочешь отправиться в путешествие?

- Помню.

- Так вот, мы едем в Польшу. Там у тебя появятся друзья, соседи. Ты сможешь дружить с другими детьми. Ты давно об этом мечтал, помнишь?

Эльман был недоволен. Он отвернулся и поджал губы, прямо как Эмин.

Я тихо вздохнула: ничего, он просто еще не знает, что такое страх. Я взяла это чувство на себя еще в тот день, когда рассказывала Эльману о папе лишь самое хорошее.

Дети не должны знать, что в мире бывают пощечины, боль, унижение. Им нужны сказки и небылицы, а все свое взрослое нам нужно оставить при себе. Не рушить образ образцового и любящего отца вердиктом «бывший бандит и убийца».

- Когда я говорил с папой, он обещал приехать. А мы уехали.

Я чуть притормозила, потому что в глазах все поплыло. Нельзя останавливаться, нельзя плакать.

- Эльман, прошу, - взмолилась я, - за что ты так со мной, сынок? Так нужно. Пожалуйста, пойми меня.

Я шмыгнула носом. Да, больно. Но все пройдет. Нужно ехать дальше.

Это сложно объяснить, но чувство самосохранения вынудило меня бежать на нейтральную территорию. Без оглядки бежать. Погрузить коробки в свой старенький внедорожник Тайота, сказать бабушке: «До встречи» и перестать надеяться на эту встречу.

Потому что теперь там, где бабушка, стало слишком опасно.

И на вокзале опасно. И в аэропорту – тоже опасно. Нас отследят в считанные секунды, а времени звонить Дамиру у меня не было. Да и не хотелось. Дамир - лишь воздыхатель моей мамы, ее прошлое, с которым мне никак нельзя было сталкиваться.

Я перевела взгляд на кольцо. Оно все еще было на мне. Как только мы прибудем в город и доедем до развилки, я обязательно оставлю его там. Развилка как раз будет уводить в разные стороны от Калининграда, а пока… пока все еще есть шанс попасться Эмину, я планирую сохранять нас с сыном в безопасности.

- А когда мы приедем, мамочка?

- Мы приедем поздно ночью, сынок. Тебе придется поспать в дороге.

За окном начинало смеркаться, когда мы оказались в Калининграде. Именно здесь я оставила кольцо, подаренное Дамиром.

- Прости, - шепнула я, пряча кольцо рядом с ветвистым деревом. Благодаря встроенному маячку, Дамир найдет его, и это главное.

Вдруг, это кольцо очень дорого ему? Я положила его в коробочку и оставила в земле.

А еще через час мы с сыном оказались на границе.

Я остановилась, переводя дух. Эльман спал, я тихо приготовила документы и стала ждать нашей очереди. К счастью, у нас была не виза, а краткосрочное разрешение, которое позволяло быстрее совершить недлительный визит, и полоса для этого у нас была другая. В отличие от общего ряда, здесь было не так много машин - всего две.

Я в который раз перевела дыхание: даже если такое произойдет, и Эмин догонит нас, на границе ему придется простоять несколько часов, не меньше. Очередь на их полосе была просто огромная, а краткосрочного разрешения для Польши Эмин наверняка не имел. Мне хотелось в это верить.

Вскоре подошла наша очередь, а когда нам с Эльманом разрешили проезжать, в зеркало заднего вида ударил яркий свет. В очереди на общий ряд было достаточно машин, но именно он ослепил меня. Трогаясь, я бросила взгляд назад и чуть в сторону.

Это стало моей ошибкой. Дыхание словно выбили из груди - две машины резко затормозили в конце очереди. Из них тут же высыпалось несколько человек.

Эмин и Коля. Я их по походке узнаю из тысячи.

- Благодарю, - я спешно поблагодарила пограничника на ломаном польском.

Жутко нервничая, я тронулась, но тут же заглохла. Попробовала еще раз и снова мимо. На меня оглядывались, меня ждали, а по другой полосе активно ходил Эмин. Я просто перенервничала.

За то время, что я стояла на границе, они домчались сюда быстро. Эмин не знает, какая у меня машина, но если они с Колей не найдут нас в общем ряду, то обязательно отыщут здесь.

Нужно было срочно уезжать, а я смотрела не него и не могла отвести взгляд. Эмин делает вид, что вышел подышать свежим воздухом, но на самом деле зверь ищет своего ребенка. И меня.

Эмин осторожничал, невзначай бросая взгляды в каждую машину. Здесь заканчивалась его территория, поэтому он был столь осторожен. В другом месте у меня просто не было бы шансов, а здесь ему приходится соблюдать спокойствие.

Я бросаю взгляд чуть дальше – желтый уличный свет падает на вторую фигуру. Это Коля. Он неспешно двигался вдоль очереди и также невзначай бросал взгляды в окна с туристами.

- Извините, ручник забыла убрать, - я скованно улыбнулась пограничнику, но он не оценил. Нахмурился и сказал на польском: «Быстрее!».

Я тяжело задышала и попробовала еще раз. Успокойся, Диана. Выжми сцепление, немного газа, плавность – твое все.

С третьего раза я тронулась. Перегазовала, правда, но с ревом тронулась вперед, пересекая границу. В этот же момент Эмин остановился, переставая «ощупывать» взглядом машины.

Я нутром почувствовала, что он смотрит мне в след.

Почувствовала его мысли. Чувства. Там ярость, гнев, негодование. И что-то еще, о чем я не знаю. Звериный взгляд, наконец, выцепил меня из толпы, но слишком поздно.

Я тяжело вздохнула и поехала дальше. Эльман спал и даже не подозревал о том, что скоро он встретится с папой, о котором так долго грезил. Эмину стоило лишь пересечь границу, а я далеко не побегу: как только я доберусь до Варшавы, я сразу позвоню ему и предложу встретиться.

Нам нужно было поговорить.

Я ведь понимала, что побег от Эмина – это борьба с ветряными мельницами, не более. Бежать бесполезно, можно лишь найти более нейтральное место.

Я пересекла границу, а Эмин остался ждать. Несколько часов форы у меня есть. Он успокоится, придет в себя. Поймет, что лишил меня другого выбора. Что сам заставил меня бежать.

Я включила музыку на минимум и полностью сконцентрировалась на дороге. Купленное по пути кофе помогало глазам не слипаться, но мысль остановиться по пути и переспать все равно казалась соблазнительной. К тому же, это было частью плана, я даже знала, в каком отеле мы остановимся. До него оставалось всего ничего.

К тому же, на утро из отеля можно было позвонить Эмину, чтобы слегка успокоить его. Ласково попросить о встрече где-нибудь в Варшаве, попросить быть нежным и не делать больно хотя бы на глазах у сына.

Я готова была что угодно Эмину предложить, лишь бы он не был зверем, только что сорвавшимся с цепи. В голове крутились разные мысли: с чего начать разговор? Сразу договориться о встрече или сперва спросить о его настроении? Или завтра добраться до Варшавы, а только затем звонить?

К сожалению, всем моим затеям не суждено было сбыться.

Прошло всего три часа пути, а это больше половины, когда в зеркале заднего вида показались две вспышки света.

С огромной скоростью к нам приближался внедорожник. Не один. В ушах зашумело, а руки вспотели. Дорога была прямая, а ведь еще минуту назад на хвосте никого не было.

- Это невозможно, - убеждала я себя, - это другие люди. Туристы.

По моим расчетам мы должны были успеть добраться до ночлега.

Я непроизвольно утопила педаль газа в пол. Скорость увеличилась, как и адреналин в крови. Это борьба с ветряными мельницами. Я должна была остановиться. Погоня не имела смысла.

Только в опровержение этому мысль набатом била по сердцу: все должно было быть иначе!

Мы с Эльманом должны были поспать, а днем следующего дня добраться до Варшавы.

Оттуда я бы позвонила Эмину.

Зверь бы успокоился, когда узнал, что я иду ему навстречу. Что я не сопротивляюсь. Что я не собираюсь дальше бежать.

Но реальность такова, что чужие машины стремительно догоняли нас, и не оставалось никаких сомнений – это зверь гонится за своим дитем.

В считанные секунды они поравнялись с нами. А я гонять не умела, да и не пыталась вовсе – на заднем сидении мирно спал сын, и я бы ни за что не рисковала им.

Меня прижали. Не оставили выбора. Лишили выхода. Передняя машина обогнала нашу Тайоту и начала аккуратно сбрасывать скорость, вынуждая меня поменять ногу с педали газа на тормоз. Второй автомобиль приравнялся к нам и начал теснить к обочине.

С предательскими слезами на глазах я начала сбрасывать скорость.

К счастью, Эмин догадался, что я не собираюсь устраивать погоню. Я была уверена, что смогу доказать ему и то, что не планировала дальше скрываться с сыном в Польше.

Была уверена.

До тех пор, пока неизвестные не подобрались к моей машине и не вытащили спящего ребенка на улицу.

Собственнически. Быстро. Оперативно.

Они продумали все: и даже подперли мою дверь своей машиной, чтобы я не смогла выйти и оказать сопротивление. Я помню, как кидалась по салону из стороны в сторону, но они просто заблокировали меня.

- Эльман! – губы беззвучно задвигались в стоне боли.

Я не успела закричать, заплакать, выйти из машины.

Ничего не успела. Все произошло в считанные секунды.

Они отобрали у меня Эльмана, посадили его в первый автомобиль и увезли. И только затем позволили мне выйти из машины.

- Коля! Что все это значит?! – закричала я, придя в себя.

В свете прожекторов показалась его сгорбленная фигура. Он принимал участие в похищении сына, а теперь собирался сесть во вторую машину и уехать.

- Коля, куда ты? И куда вы увезли моего сына?

Мужчина обернулся, хватаясь за переднюю дверь.

Он собирался… уехать?

- Эмин все неправильно понял. Я хотела поговорить!

- Поэтому вы пересекли границу с его сыном? – его голос повяз в укоре, как и холодный взгляд верного зверю.

Я просто не успела доехать до ночлега. После границы они гнали как сумасшедшие, а у меня в салоне спал ребенок. Не успела. Не смогла бы успеть, хотя я все рассчитывала: все до секунды, высчитывая скорость и время.

- Это звучит абсурдно, - согласилась я, - но клянусь: я не хотела сбегать.

Коля покачал головой и забрался на водительское. В последнюю секунду я схватилась за его дверь, не позволяя ему уехать.

- Ты можешь не верить мне, но как же я? – я горько усмехнулась.

- Я сожалею, но на счет невесты Алиева Эмин указаний не давал.

Глава 25

- Ты сошел с ума, Коля? Ты оставишь меня здесь?

Сердце колотилось как бешеное. В глазах стояла дурацкая влага, а холодные пальцы вцепились в автомобильную дверь как в гарант того, что Коля - последняя связь с моим ребенком - никуда не уедет.

Но все это было лишь иллюзией. Коля нажмет газ и унесется прочь, а я останусь здесь – погибать без Эльмана.

Это задумал Эмин. Мой беспощадный и безжалостный зверь заставил меня молить о пощаде.

За то, что он потерял четыре года жизни своего дитя.

- Пожалуйста, - простонала я.

- О чем вы просите, Диана? Я не понимаю. Скажите об этом вслух.

Эмин заставил меня умолять.

Умолять о том, чтобы иметь право вернуться к зверю.

А я хоть на колени встать была готова - и зверь об этом прекрасно знал, поэтому дал такое распоряжение.

Я сказала вслух:

- Я хочу поехать за сыном. Я прошу: я согласна поехать к Эмину.

С виду Коля был беспощаден – он сидел на водительском и лениво разглядывал дорогу, по которой Эмин увез моего сына. Я всхлипнула, вконец удостоверившись в том, что зверь попросту ждал бОльших унижений от меня.

За то, что душой изменила.

За то, что сына скрывала долгие годы.

За пересечение границы… Эмин ведь думает, что я дальше скрываться уехала и даже слушать меня не стал.

А это значило, что впереди меня ждал ад.

Вот только Коля был не из тех, кто мог наслаждаться женскими мольбами и результатами своей силы. Мужчина сцепил челюсти и почти сразу сдался:

- Садитесь, Диана. Свою машину оставьте здесь, мы о ней позаботимся.

- Я могу поехать сама? – спросила я дрогнувшим голосом.

- Нет.

- Но там документы и вещи сына…

- Эмин запретил. Он заберет их сам, вы не должны прикасаться к документам, - хлестко бросил Коля.

Я замолчала, тяжело дыша.

- Я должен ехать следом за ними, Диана. Времени нет. Либо вы едете со мной, либо больше никогда не увидите сына. Каков ваш выбор?..

Я замерла лишь на секунду. Мой выбор очевиден. И зверь об этом тоже прекрасно знал.

Это были страшные слова для матери, и Коля это понимал. Морщась от собственной жестокости, он просто делал свою работу.

- Хорошо, - послушалась я.

Я заперла свою машину, оставив в ней все, и быстро забралась на заднее сидение чужого авто. Машины Эмина сменялись со скоростью света – какие-то он брал в аренду, когда разъезжал по другим городам, а какие-то покупал, чтобы было свое, родное. Поэтому я даже не запоминала их. Кроме одной, что долгое время была у него в Волгограде - цвета серого асфальта. На ней он забирал ту израненную девочку из Сибири.

- Ключи, - Коля протянул руку и пояснил, - Эмин велел забрать ключи от вашей машины.

Я покорно отдала все, что у меня есть.

Даже свой выбор отдала. Свою жизнь. Тело. Все взамен на маленькую радость - снова увидеть сына.

Мы не развернулись назад, а поехали дальше. Неужели Эмин решил пожалеть сына и не утомлять его ночными переездами?

Эльман спит или проснулся? Испугался или...

А если они уже разговаривают?

Эльман сидит спереди рядом с отцом или сзади? А как же детское кресло? Я прикусила губу. Черт, а если Эмин решит накормить сына сладостями или тем, что ему совершенно нельзя?

Я похолодела.

- Коля, прежде чем меня увезут и не позволят увидеться с сыном, ты должен кое-что сообщить Эмину.

- Что ему нужно сообщить?

Я тяжело вздохнула.

- У Эльмана страшная аллергия на глютен. Не спрашивай, как мы об этом узнали, но теперь ему приходится остерегаться многих продуктов и даже лекарств. Сам Эльман еще не понимает опасности и запросто может съесть что-то не то.

Я выудила из кармана памятку, сложенную вдвое. Список был огромен: здесь были как запрещенные продукты, так и разрешенные, и даже список с лекарствами, в которых содержится глютен. Я всегда сверялась с этой памяткой, хотя давно привыкла к новому рациону сына и порой дорогим продуктам, исключающим содержание глютена.

- Держи, вот список запрещенных продуктов и их замены. Здесь все проверено годами. Передай его, пожалуйста, Эмину.

- Понял, сейчас сообщу.

Я благодарно кивнула. К счастью, Коля набрал Эмина сразу и сообщил об имеющейся опасности, а у меня словно камень с души упал. Возможно, Эльман сказал бы Эмину об аллергии и сам, но я опасалась, что встреча с отцом затмит разум ребенка.

Что сейчас чувствует сын? Страшно ему, как мне, или любопытно? Или он вовсе сейчас счастлив от долгожданной встречи с папой? Эльман грезил увидеть отца, и вот – свершилось.

Я горько вытерла веки, глуша в себе страх потери.

Нет, Эмин не отнимет у меня сына. Разыграет спектакль наподобие того, что сейчас творил Коля, но не более.

Он не настолько жесток.

Да и любовь… его сумасшедшая любовь не отпустит меня. Не отпустит нас.

Я горько усмехнулась и посмотрела в окно: дорога стала мокрой, шел дождь. Хорошо, что половину пути до Варшавы мы преодолели с Эльманом, осталось немного часов дороги.

- Коля, что будет с нами?

- Мне запрещено разговаривать с вами на подобные темы.

- Умоляю, - попросила я, - ты ведь все знаешь.

Коля тяжело сглотнул. Я увидела, как дернулся его кадык. Время близилось к ночи, мы направлялись к Варшаве. Это успокаивало. Варшава – не Волгоград. Не близко. Оттуда, правда, можно улететь, но я отгоняла эти мысли прочь.

- Он увезет сына в Волгоград?

Мне бы не хотелось этого.

Коля не ответил. Только вытер пот со лба. Если Эмина мои слезы злили, то Колб - делали жалостливым.

- Пожалуйста, не плачьте. Я не могу вам ничего сказать. Да и вообще, - чертыхнулся Коля, - зачем вы сбежали? Сначала ваша бабушка пудрила нам мозги… часа два.

Да, бабуля дала нам фору на пересечение границы. Только эти два часа не помогли.

- Теперь Польша, - процедил Коля, - Эмин сам не свой. После бабушки он и так озверел в край. Чуть шкуру не спустил. С меня, конечно. Бабушку не тронул, но сцепились они знатно. Зато, когда после границ вас догнали, его отпустило немного. Сначала он хотел тут же в Калининград вернуться, чтобы в аэропорт и на Волгоград, а потом о мальчике подумал. Сказал, что для ребенка это будет большой стресс. Пока здесь останемся. Будет действительно лучше, если в ближайшее время вы не увидитесь.

- Не увидимся? Тогда куда ты меня везешь? – похолодела я.

Коля замолчал и до конца пути ни слова не выдавил, как бы я не молила о большем. Слова о том, что Эмина «отпустило немного», вызвали облегчение. Конечно, он не причинит вреда Эльману, но я все равно боялась за него. Сердце обливалось кровью, а воздуха катастрофически не хватало.

Больно. Очень больно.

Баш на баш, мой безжалостный зверь. Мы квиты.

По дороге Коля еще несколько раз набирал Эмина, а в самый первый раз Коля даже отчитался:

- Мы скоро прибудем.

Эмин даже не спрашивал, согласилась ли я поехать за ними – он знал, что мать сделает все ради того, чтобы увидеться со своим ребенком. Будто бы могло быть иначе.

- Почему бы не остановиться где-нибудь поблизости? – спросила я, изнывая от тоски, - сын испугается ночи без меня.

- Можете не переживать, мальчик не напуган. Он слишком долго ждал встречи с отцом.

- Я тебе не верю. Он даже не знает Эмина…

- И в этом полностью ваша вина, - чуть помедлив, Коля вздохнул, - простите. Ваша с Эмином. Я просто пиздец как устал. Но самое хреновое, что из-за взрослых страдает ребенок.

Я пропустила эмоции Коли. Быть с Эмином 24/7 - это не просто усталость, но и истощение. Я знала, какого это.

- Так, куда вы везете нас?

- В столице уже подготовлен дом к приезду мальчика. Мы направляемся туда.

Я тихо выдохнула. Значит, меня везут следом за Эльманом. Мы будем рядом, осталось только чуть подождать.

К полночи мы добрались до Варшавы.

Я толком не увидела город - перед глазами стояло лицо сына, а в мыслях творилась полная безысходность. Меня подобрали с трассы как дополнение к сыну, не более. По крайней мере такое ощущение зверь внушил мне, когда Коля собирался якобы уехать.

Мы приехали к загородному дому. Ворота автоматически открылись, и вместе с тем я чуть привстала. На огромной территории мой взгляд пытался отыскать ту самую первую машину, водителем которой был Эмин. В ней ехал мой сын.

- Эльман здесь?

Коля чертыхнулся, что-то невнятно пробормотав. Ответа я не получу, конечно же.

- Коля, не забудь про глютен, - запаниковала я, - пожалуйста, проследи за тем, что ест Эльман. Это очень опасно.

- Я знаю.

Больше я Колю не видела. Как только мы остановились, дверь с моей стороны открылась. Это был человек Эмина. Меня схватили под локоть и заставили выйти из машины.

В полную темноту.

В неизвестность.

Ближе к страху и надежде, что мне позволят увидеться с сыном. Что меня выслушают и не сделают больно, ведь ему это ничего не стоит.

Но мысль, что однажды он уже отнял ребенка, терзала израненное сердце.

- Куда вы меня ведете? – спросила я, - где мой сын?!

Незнакомец в черном не ответил, а я поняла, что люди Эмина, оказывается, были повсюду. Даже в Польше нашлись, ведь из Калининграда Эмин гнался за нами вдвоем лишь с Колей.

Меня завели в дом и почти сразу повели к ступеням на второй этаж. В гостиной светил лишь приглушенный свет, я постоянно оглядывалась в поисках сына, но не находила его.

А через несколько минут о встрече с Эльманом я даже мечтать перестала.

Меня завели в комнату, в тот же миг за спиной хлопнула дверь. В полной темноте звякнул замок. Меня закрыли на два поворота.

Не одну.

Со зверем.

Его яростное дыхание опалило макушку, и я зажмурилась.

Глава 26

Много часов я ждала нашей встречи, чтобы успеть объясниться.

И он дает мне это время, а на языке ни слова не держится. Он прилипает к небу, губы немеют, а кровь закипает в венах.

Щелкнул выключатель. Мы в комнате. Здесь двуспальная кровать и широкое окно – иллюзия свободы. Комнату озарил неяркий, интимный свет. Эмин не любил яркость: ни в чувствах, ни в помещении.

- Это мой сын?

Мы не виделись четыре года за исключением той ночи в Санкт-Петербурге. Эмин возмужал: стал сильнее и опаснее. Я сегодня в этом убедилась.

А я просто воспитывала нашего сына и молилась, чтобы он никогда нас не нашел.

- Ты знаешь ответ.

Эмин прожег меня взглядом и рывком схватил за талию. Впечатал в свою грудь, выбивая весь воздух.

- Я спрашиваю тебя по-хорошему маленькая. Я хочу услышать это от тебя. Сын от меня?

- Прошу, отпусти, - взмолилась я, - отпусти же! Разве для тебя это ничего не значит? Я скоро выхожу замуж, Эмин. За другого.

Я замолчала, сломав язык об его свирепый взгляд.

- Я должна была. Должна была. Я устала быть верной тебе, Эмин.

- Устала? Не перетрудилась?

Эмин жестко усмехнулся. Я отвернулась.

Делает больно. Специально. Потому что ему больно, только это не оправдание.

Я вздрогнула: тяжелая ладонь коснулась щеки и немного потерла ее.

А затем он отпустил меня, словно напоминая: я невеста другого. Была и пока остаюсь ею, несмотря на оставленное в Калининграде кольцо.

- Поговорим?

Он не спрашивал. Вопросительный знак для галочки. Но предложение как нельзя кстати.

- Присаживайся, моя девочка.

Эмин не трогал меня. Жестом руки он указал на кресло. Я проследила за ним: медленным шагом Эмин сел в кресло напротив. Сел вальяжно, широко расставив ноги.

Я оглянулась: дверь заперта. На два поворота.

Помню, поэтому следую к креслу. Выбора сейчас у меня не больше, чем у той Дианы Шах, жившей в золотой клетке.

- Значит так, Диана.

Сейчас я решу твою судьбу.

- Ты можешь выходить куда и за кого угодно.

Никуда ты не выйдешь. Даже из этого дома.

- Можешь делать что угодно.

Не можешь. Ты ничего не можешь делать.

- Только мой сын будешь жить там, где живу я.

- Нет!

- О да, моя девочка.

Эмин рассмеялся: тихо, хрипло. По коже побежали мурашки, и я вскочила со своего места.

- Эмин!

- Да, маленькая?

- Это невозможно.

- Почему невозможно? Лететь сутки.

Я прикрыла веки, опускаясь обратно в кресло.

- Я понимаю, ты злишься. Ты считаешь, что я бежала в Польшу, но это не так. Я искала нейтральную территорию.

Глаза Эмина по-прежнему холодны. Только внутри его глаз светится огонек, но он так далеко и слишком слаб, что я не уверена, что он не потухнет уже через минуту.

- Ты не веришь, - кивнула я, - Коля тоже не поверил.

- Мне все равно, что думает Коля. Попробуй. Убеди меня.

Я застыла. В глазах напротив появились смешинки, а огонь, напротив, разросся до немыслимых размеров.

Не потух.

Стал ярче. Опаснее. Пошлее.

Я заскользила взглядом по нему. Мужское сильное тело раскинулось в роскошном кресле. Эмин и власть – неотъемлемые вещи. Я знала это, поэтому бежала от него.

Крепкая рука казалась расслабленной. Он бросил ее на ногу и несколько раз задал пальцами свой собственный ритм. В глазах помутнело ненадолго. Я дышала через раз, прекрасно понимая, чего он ждет от меня.

Ждет поражения. Признания сильного. Ждет, чтобы я склонила голову. Изменила тому, кто подарил кольцо и взял под свое крыло. Не только меня, но и Эльмана.

- В машине остались документы.

- Твой автомобиль уже везут. Кстати, я оценил. Твоя самостоятельность заводит больше, чем покорность.

Я сцепила челюсти, стараясь дышать чаще и глубже.

Эмин сел поудобнее, откинулся на спинку. Его взгляд прошелся больнее огня. Лицо опалило жаром. Покраснело. Я чувствую.

- Выслушай меня.

- А потом трахну. Идет?

- Не идет, - процедила я, - ты выслушаешь меня, а затем позволишь увидеться с сыном.

- Я слушаю тебя. Быстрее, - отрывисто бросил он, скользя по мне расплывчатым взглядом.

Я поняла, что кресло – его кандалы.

Пока он сидит на нем, я в безопасности.

И неважно, сколько раз он раздел меня взглядом. И сколько раз ими же оттрахал.

- Документы, которые везут тебе, и есть доказательство. Мы пересекли границу с краткосрочным разрешением.

- И?

- Ты не понимаешь? Я поговорить ехала. Не прятаться. Не на дно залегать.

- Поговорила?

Я отвернулась, щекой чувствуя его прожигающий. Бесполезно. и еще неизвестно, для чего он велел запереть нас двоих.

- Я все поняла, Эмин. Ты не готов слушать меня. В тебе говорят эмоции: ты спрятал нашего сына, меня держишь взаперти, ну а вишенка на торте – это моя безропотность. Ради встречи с Эльманом я сделаю все, что ты скажешь. И ты этим воспользуешься.

- Какая же ты эмоциональная девочка у меня. Просто охуительная.

Дыхание сорвалось: в его взгляде что-то вспыхнуло. Недобрый огонек желания и ярости грозил обернуться мне болью.

Эмин подался вперед, сцепляя пальцы в замок.

- Ты стал много материться, - заметила я шепотом.

- Я пиздец как хочу тебя, Диан. Да и грех не раскатать Алиева по асфальту еще разок.

- Значит, это все, чего ты хочешь? Испытать чувство превосходности, овладев мною?

Я вздрогнула: Эмин поднялся с кресла.

- Нет, это не все, чего я хочу.

Он скинул кандалы, освободился от запретов. Я отодвинулась дальше, вжимаясь спиной в кресло. Не спасет, не поможет.

А он приближался. И выхода из спальни нет – меня заперли с хищником, и это навечно.

- Я хочу знать, как так получилось, что ты оказалась беременной.

Шаг.

- Я хочу знать, когда ты успела подкупить врачей.

Шаг.

- Хочу знать, как давно знала, что понесла от меня.

Я поморщилась.

Шаг.

- Знать, почему умолчала. С моим ребенком в поезд села почему – знать хочу.

Шаг.

- Почему скрывала – знать хочу. Неужели я такой ублюдок? Прямо как отец?

Он оказался рядом. Но вместо того, чтобы доминировать, он опустился на корточки.

- Хочу знать, почему повторила судьбу своей матери. Я ведь не повторял. Я отпустил тебя. А ты нож в спину.

- Ты отказался от меня, Эмин. Сам. Я умоляла тебя уехать со мной.

Моя фраза разозлила его. Желваки заиграли на скулах.

- Я тебя бросил, чтобы не доломать.

- Рада, что ты это понимаешь.

- …но ребенка я не бросал.

Мы оба замолчали.

Тяжело дыша, взгляда не отводя. Его такие серые – прямо бездонные. Они напоминали мне кого-то, но в этот миг я не думала ни о ком, кроме Эльмана.

- Я скрыла, потому что одного ребенка ты уже отнял. Ребенка у моей мамы. Я не подкупала врачей… я не знаю, почему врачи не увидели мою беременность.

Эмин не трогал меня.

Наверное, соблюдал условности, а условности были таковыми, что на ребенка он имел все права, а на меня – нет.

Я чужая. Не ему принадлежу. По их законам это так.

- Тогда я уже знала, что ношу ребенка. А врачи промолчали. Я просила тебя остановиться, но ты выбрал на меня. Как истинный зверь, ты не бросил свою территорию. А зверю не скажешь, что беременна. Я тогда жить хотела, а не существовать в качестве маленькой зверушки. Понимаешь, Эмин?

- Нет, маленькая.

Губы Эмина искривились в зловещей улыбке. Он поднялся с корточек, и мне пришлось поднять взгляд. Он был совсем рядом. Мой взгляд остановился на пряжке ремня – железная, тяжелая. А ремень красивый, из черный кожи. Наверное, бьет так же больно, как и слова его хозяина.

- Я посмотрю документы. И тогда, возможно, поверю в твои добрые помыслы, которыми ты затащила меня в Польшу. Спишу на материнский инстинкт, который, слава богу, у тебя в большом объеме. Другими словами, ты хорошая мать. Наш сын отзывался о тебе с любовью, Диана.

Эмин возвышался надо мной, мне пришлось задрать голову.

Почему-то его слова не вызывали во мне теплоту. Наоборот, я замерзла. Несколько раз передернула плечами – так зябко стало и страшно.

- Я уже занялся подготовкой документов. Я был удивлен, когда узнал, что в графах стоят далеко не наши имена. Теперь это объясняет то, как тебе удалось так долго скрывать от меня моего же ребенка.

- К чему ты ведешь, Эмин?

- Будет чистый лист. На Шаха Эльмана. С моим отчеством.

Каждое слово он припечатывал.

- И только тебе решать, чье имя будет стоять в графе «Мать». Посиди и поразмысли. Я даю тебе время подумать, насколько ты готова вернуться к нам.

Глава 27

- Что ты сказал? – боль пронзила самое сердце, - ты же знаешь, что у меня нет выбора. Я хочу увидеться с Эльманом сейчас!

Я бросилась следом за ним, но было слишком поздно.

Одним лишь движением Эмин отстранил меня от себя, заглянул в глаза и скомандовал:

- Сына увидишь позже. Мы обсуждаем, где он хочет отметить свой четвертый день рождения. И еще кое-что, - Эмин подобрался, - Коля передал мне, что у Эльмана аллергия на глютен. Я ознакомился со списком, ограничений много, но я уже купил необходимые продукты и исключил на кухне запрещенку.

- Спасибо большое.

- Я хочу знать, как ты узнала о том, что у него есть аллергия?

- Когда у Эльмана появились высыпания на всем теле, я обратилась в врачу, и мы сдали анализы. Результаты показали реакцию на глютен, но никто из врачей не обратил на это внимания. О диете нам не сказали и о том, насколько это страшно - тоже. В тот день нас отпустили домой.

Эмин сжал челюсти, я тяжело продолжила:

- А позже, когда мы продолжили не соблюдать диету, сыну стало совсем плохо. Он начал задыхаться, а это, как выяснилось, тяжелая форма аллергии. Мы повезли его в больницу, там его успели спасти.

Эмин кивнул и зудумался.

- Как только мы вернемся в Волгоград, Эльмана будут наблюдать лучшие врачи. Мы решим эту проблему.

Эмин ушел. Я бросилась к двери, и моим первым желанием было заколотить по двери и просить его вернуться, чтобы выслушать мой ответ. Ведь я, конечно же, готова на все.

И отказаться готова ото всего, даже от свободы. Потому что от детей не отказываются, нет. От сердца своего не пишут отказ добровольно.

Но чувства пришлось заглушить – борьба проиграна, сильнейший взял свое. Я отвернулась от двери и съехала по ней вниз. Перспективы были не радужные: лишение работы, переезд от бабушки назад – во тьму, в Волгоград. Эмин дал понять, что увезет сына туда. А где сын, там и я. Вот и весь расчет.

А что дальше?

Замуж за Эмина?

Я вспомнила наш давний разговор и так и застыла – на корточках. Тогда был конец мая, Эмин сделал мне предложение и сказал, что хочет от меня детей.

«Хочу от тебя детей. Дочку и сына. Вот, что будет потом. Когда все наладится. И когда ты подумаешь и примешь верное решение…»

Под бесконечную цепочку воспоминаний я забралась на кровать с ногами и свернулась калачиком.

В одном я была уверена точно: Эльман пока не ищет меня, не пугается и наверняка не плачет. Эмин мог сказать нашему сыну что угодно, и Эльман поверит – он ведь так долго ждал встречи с отцом.

Я думала, что из-за нервов этой ночью мне не удастся уснуть. Но еще я знала, что зверь никогда не даст в обиду свое дитя, и сам – тоже не обидит. С этой мыслью я закрыла глаза и провалилась в сон, ведь организм был истощен до предела. Мысли, голова, разум – все истощено. С единственно верным решением нужно было переспать, чтобы согласиться и принять его.

На следующее утро мне принесли еду. Завтрак. Это был Коля, он поставил поднос на кровать. Я лишь успела спросить, где сейчас Эльман.

- Они с Эмином гуляют по территории.

Коля ушел. Значит, все было спокойно. Скорее всего, Эмин внушил сыну, что я скоро вернусь. Так и было, мне лишь нужно было прийти в себя, чтобы сын ни о чем не догадался. Ни о боли, ни о тоске по дому.

Днем Эмин не приходил. Он пытал меня дистанционно, давал время обдумать то, что обдумыванию в принципе не подлежит. Я оделась, застелила кровать, посмотрела в панорамное окно – оно выходило на лес, и все ждала новостей.

Да, Эмин.

Ты заставил поверить меня в то, что тебе нету равных.

Что власть в твоих руках огромна. Но будь ты чуточку терпеливее, я бы пришла к тебе сама. Не сейчас, а чуть позже, я бы пришла, чтобы поговорить.

Но ты не дождался. Ты ждать не умеешь.

Я обняла себя за плечи, бросила последний взгляд в окно и ушла в душ.

Вечерело.

В шкафу я заранее нашла одежду – все вещи здесь были моего размера. Я взяла черную шелковую пижаму – штаны и топ с кружевными вставками. Лаконично и дорого. В стиле Эмина, который привык себе ни в чем не отказывать. Мне он тоже ни в чем не отказывал, кроме свободы.

Но в этот раз все будет по-другому.

К ночи я была готова. К разговору, ко тьме была готова и к ее последствиям.

Он пришел раньше. Когда солнце еще не село окончательно, а вместе с ним и не ушла моя надежда.

- Эмин… - я едва шевельнула губами.

Я не видела его. Лишь чувствовала. Я лежала в позе эмбриона в той самой черной пижаме – это был любимый цвет Эмина, не считая цвета моих глаз.

Повороты ключа, прогнувшаяся кровать.

Прикосновение к волосам. Они стали длиннее, чем в юности.

От его нежности хотелось дрожать. Свирепая нежность. Готовая защищать и… дарить тоску по сыну.

- Я скучал по тебе.

Тихо. С хрипотцой. Болезненно.

Мы долго молчали, солнце клонилось к закату. Он пришел за ответом, зная этот самый ответ.

- Я не знаю, когда полюбил тебя.

А я не знала, что существует такая любовь. Неужели существует?

- Когда забрал из Сибири совсем девочкой? Когда сделал своей в той комнате со звездным потолком? – предположил Эмин, - или сейчас, когда ты уже ни та, ни другая? Ни девочка, ни взрослая. Самостоятельная, отважная. Беглянка. Моя.

Я не хотела бежать.

Как же глупо все вышло – и такое в жизни случается!

Поглаживания усилились. Он перебирал мои волосы, как это делал Дамир в поезде, и было что-то схожее в их движениях. Не жажда обладания, нет. В Дамире этого не было.

Что тогда?

- В первый раз я просто сошел с ума, когда ты оказалась в моей власти. Я ведь много лет оберегал твою семью и тебя в том числе. Ты была запретным плодом. Таким сладким и манящим.

Эмин замолчал, склонившись ближе. Ненадолго.

- Как и сейчас. На тебя претендует другой мужчина. Равный мне, - Эмин усмехнулся, - почти равный. Мне крышу снесло, маленькая. Но все должно было быть иначе.

Эмин говорил загадками. Что должно было быть иначе? Что он хочет этим сказать? Не удивлюсь, если ответы на все эти вопросы ждут меня на Батальонной. В Волгограде.

- Ты нашел документы? – поняла я, - как долго мы пробудем в Польше?

- Пока документы на сына, позволяющие мне увезти его в Россию, не будут готовы.

Безапелляционный ответ. Этого стоило ожидать.

Я горько усмехнулась, а Эмин поднялся с места. Обогнул кровать, присел передо мной на корточки. Второй раз… к чему эта нежность?

Солнце еще клонилось к закату, и я пригляделась: в руках Эмина была коробка. Большая. Он поставил ее на пол и принялся распаковывать, а затем остановился и скомандовал сделать это мне.

- Что это? – спросила я, принимая коробку из его смуглых рук.

- Посмотри.

Я раскрыла ее и вынула из пенопластовой коробки ноутбук. Матовый, тонкий. Очень сильный изнутри, я знала такой. Известная марка, мощная производительность. На таком ноутбуке я делала проекты.

- Это тебе. Ты хотела работать? Ты будешь работать, маленькая. Компанию я тебе найду.

- И я буду получать за это деньги? Или работа лишь для галочки?

Мой вопрос звучал бы глупо, будь мы обычными людьми. Но с Эмином все может быть иначе.

- Если для тебя эти копейки гарант независимости, - усмехнулся Эмин, а затем посерьезнел, - твоим первым проектом может стать наш новый дом в Волгограде.

- Новый дом, конечно же, - вспыхнула я, - так вот, ради чего это все?

- Твой ответ, маленькая? – нетерпеливо спросил Эмин.

Мне не пришлось просить о независимости – он сам позволил мне работать. Да, лишь на словах и расплывчато, но Эмин не станет кормить приманками – в чем смысл? Ведь самая главная приманка – это наш сын, и Эмин об этом знает.

- Я остаюсь с сыном.

- То есть со мной. И в Волгоград, - жестко заключил Эмин.

Я подняла взгляд. Бывший муж смотрел на меня в упор, будто боялся потерять из виду. Десять минут назад он признавался мне в любви и говорил, что не может без меня жить, а теперь чеканит, командует, ставит новые условия.

- Если твой ответ положительный, то тебе не придется видеть сына раз в неделю. Мы будем семьей. Одной, целой. Я очень люблю тебя, Диана.

Сердце замерло. За этим определенно должно стоять какое-то условие.

- Если твой ответ положительный, - повторил он с прищуром, - тогда мы встретимся с Алиевым. Точнее встречусь с ним я, а ты будешь стоять за моей спиной. Тем самым всем станет ясно: с этого дня ты моя.

Я заглянула в серые глаза и поняла, что это его любовь. Она такая – без прелюдий, без щемящей нежности. Вместо цветов у нас бездушные бриллианты, вместо нежности – сухие факты, потому что по-другому он не умеет.

Не научили.

Он рос с жестоким отцом, с безумцем и без матери. Кроме жестокости Эмин ничего от него не получил. Я всегда помнила о том, что у моего Эмина не было семьи, и до тепличного цветка ему очень и очень далеко.

Он учится заново. Заново жить, заново любить.

А пока у Эмина вместо желания поласкать – страх, что я уйду. Замкнутый круг, ведь если я могу уйти – надо удержать. Любыми путями.

- Наш сын ждет тебя, Диана, - напомнил Эмин, - но я хочу, чтобы ты знала: независимо от своего ответа ты сможешь увидеть Эльмана. Я не изверг. Вот только больше я своего сына не брошу. Ты поняла?

- Я поняла, - выдохнула я, - у меня только один вопрос, Эмин. В качестве кого ты возвращаешь меня?

Глава 28

Эмин

- А мама? Она поедет с нами?

Это был первый вопрос сына, когда мы увиделись.

Я взял на руки спящего ребенка и пересадил в свою машину. Ехать предстояло долго, и Коля вовремя подсуетился – он быстро нашел детское кресло. Чуть отъехав от запертой в машине Дианы, я остановился и начал пристегивать спящего сына.

Сына…

В душе бушевало всякое. И ярость, и радость. Я до конца ничего не осознавал. Хотел лишь причинить ей такую же сильную боль. Дать прочувствовать тоску по утерянному времени с ребенком. Причинил, дал. Легче не стало.

Только ребенок проснулся.

А этого я боялся и ждал одновременно.

- Мама поедет с нами? – повторил малой сонным голосом.

Не испугался. Возможно, лишь поначалу, но умело скрыл это.

- Поедет, - голос вмиг охрип.

Ребенок разглядывал меня с любопытством. Свет в салон мешал разглядеть мне черты детского лица, но не дурак же я, чтобы не увидеть копию себя в детстве.

Маленькая сучка. Ярость, агрессия. Сжимаю челюсти, но мягко пристегиваю ребенка к креслу.

Моя девочка. У меня есть сын от любимой женщины.

Мысли скакали то вверх, то вниз. От положительных до отрицательных и обратно. От мата до нежности.

- Ты мой папа. Они называли тебя Эмином, а я знаю, что моего папу зовут Эмин. Мама рассказывала.

Я посмотрел в наивные глаза ребенка и мыслями вернулся в аэропорт. Да, он вполне мог услышать, как Коля называл меня. Малой сложил два плюс два и догадался, кто звонит с телефона его матери.

Я иронично усмехнулся. Смышленый малый.

- Значит, ты делился секретами не просто так? Понял, с кем разговаривал? Имя мое услышал?

Малой неуверенно кивнул, не отводя своего взгляда от моего лица. Любопытные глаза у него, заинтересованные. Серые. Мои.

- Почему так смотришь? На кого я похож? – спрашиваю сипло.

- На моего папу, - улыбается робко, - мама часто рисовала тебя. Я сохранил все рисунки.

Не пугается. Рассматривает только с серьезным видом, будто думает: сгодится на роль отца или нет?

Сгожусь. Только с твоей матерью разберусь для начала. Мы ведь оба хотим, чтобы она с нами осталась, верно, малой?

А другого не будет. Иначе не выйдет. Либо с нами, либо одна с другим мужиком. Своего сына я не отдам на воспитание Алиеву. Надеюсь, моя наивная девочка на это даже не рассчитывает.

- Смотри, у нас даже родинки одинаковые!

С этими словами детская рука тронула меня за подбородок. Я вздрогнул и поначалу даже отшатнулся.

Так сильно сердце понеслось, что невмоготу каменную статую стало изображать.

- Вот тут, - теплые пальцы настойчиво коснулись подбородка.

Его звали Эльман.

Это был первый секрет, которым сын поделился со мной по телефону, когда позвонил мне в аэропорту.

Маленькая говорила, что не хочет вспоминать меня, но в то же время назвала сына созвучным именем. Я усмехнулся. Чертовка.

Значит, пока я в Волгограде власть загребал, она моего сына растила. Почти четыре года. Как так получилось?

При мысли о Диане в глазах чернело.

А эмоции брали верх над разумом.

Поэтому я заставил ее ехать с Колей, а не с нами. Оставил себе время. Тьму переждать. Попытаться понять. Вспомнить, при каких обстоятельствах расстались и кто кого в итоге бросил.

И я бросил.

Отправил, куда глаза глядели.

Чтобы в одиночку властью наслаждаться. Смаковать. И медленно сходить с ума от мысли, что она может быть счастлива и без меня.

Сам утопил. За нас двоих решил.

Но она могла сказать о сыне.

Сучка.

Могла.

Но боялась.

Всю дорогу до города Эльман не спал. Говорил, говорил без остановки. Он не мог наговориться, а я наслушаться. Впитывал как губка каждое слово из той жизни, которую проживал он без меня.

Больше так не будет. Не будет бабушки и мамы без отца.

- Бабуля готовит вкусные пирожки. Мои любимые с капустой. А твои?

- Я как-то не ел пирожков, - ответил я напряженно.

Реально не ел. И удивленный взгляд Эльмана толкает меня на мысль, что это странно.

- Правда?

- Правда. Но если бы ел, мои любимые были бы тоже с капустой, - убеждаю малого.

Он улыбается. Я тоже. Зависаю немного, но стараюсь не отвлекаться от дороги. Нельзя. Доедем и наверстаем, все наверстаем.

Бросив взгляд в зеркало, ловлю свет фар. Коля догоняет, а внутри – она. Конечно, никуда она не денется. При мысли о Диане вновь просыпается зверь, который при сыне моментально засыпает.

Сын.

Новое слово.

Пытаюсь ощутить языком, проговорить. Выходит сложно. Тяжело. На грудь плиту словно положили, придавили и заставили говорить.

А как говорить? Плита же. Каменная, тяжелая. Холодная.

Пока не получается. И говорить с сыном тоже тяжело, Эльман будто чувствует это и болтает без умолку. Ему есть, что рассказать. У него жизнь будто во сто крат насыщеннее моей.

Такое ведь невозможно?

Или возможно?

Мы приехали глубокой ночью. Под конец дороги я ехал в молчании – Эльман заснул. Я этого желал и не желал одновременно. Тяжело, не свыкся, но и радостно до дикости.

Когда я взял его на руки и занес в дом, меня будто в камень превратили. Дыхание такое родное лицо опалило. Он спал в моих руках. Маленький, беззащитный. А я был тем, кто теперь отныне защищать его должен. Ото всех, ото всего. И не только защищать, но и любить, а с последним пока штормило в разные стороны – то гневался за упущенное, то радовался от будущего.

За что она так со мной?

А за что я так с ней?

Когда все докатилось до такого, что я четыре года не знал о существовании у меня сына? Врачи же сказали, что не беременна. Я отпустил. А она промолчала.

Сука.

Моя маленькая девочка.

Я уложил мальчика в кровать. Здесь все было готово для него. Для нас. Черт знает, сколько еще в Польше придется торчать, мне нужны реальные документы на сына. Где я отец, а он носит данное ему имя.

Так меня штормило не один день.

Бросало из крайности в крайность. Мой шторм доводил ее до слез. До страха. Хотя я пытался подарить ей ощущение безопасности.

Мне не хотелось, чтобы она плакала. Я хотел видеть ее как на том видео, где она улыбается, вероятно, моему сыну. А я гадал еще, кто оператором был. Кто рядом с ней так близко мог находиться.

Конечно же, сын.

А потом она спросила, в качестве кого я заберу ее в Волгоград.

- В качестве кого? – переспросил я.

Она кивнула. Для нее это важно. Мега.

- Жена? Любовница? Подруга? – перечисляла Диана.

Красивая такая. Нежная. Я помнил, какую красоту загубил мой отец в Анне и безумно не хотел, чтобы Диана стала такой же.

У нас с Дианой все должно быть иначе.

- Одно хуже другого, - бросил я гневно.

Я резко поднялся и отошел к окну. Любовница? Подруга? Откуда только моя девочка берет такие гадости?

- Я устал, Диана. Выбрось глупые вещи из головы.

- Нет, Эмин. Ты понимаешь, о ком я говорю.

Диана замолчала, напоровшись на мой взгляд, а лицо ее вспыхнуло, стало пунцовым.

- Что это, ревность? – я недобро прищурился.

И шагнул ближе.

К ней.

- А ты имеешь на нее право?

Внутри поднималась ярость.

- Ты умница. Ни с кем не спала. Сама мне в этом призналась. А я трахался.

Диана поморщилась и попыталась отвернуться.

Поздно только. Я схватил ее за подбородок. Она вскрикнула, я перегнул палку. Отпустил. Но уйти не позволил, мы не договорили.

- Или ты думала, я тебе верность буду хранить? - я взял ее руку и прислонил к груди, - вот здесь да. Хранил. Храню до сих пор.

С удовольствием наблюдаю, как расширяются ее глаза, когда опускаю ее руку ниже. На пах.

- А если бы здесь хранил, - усмехаюсь жестко, - то еще бы в первый год тебя нашел. Чтобы трахнуть. Знаешь, я даже жалею, что не сделал этого.

Тон сгущался. Становился тяжелее.

Горло пересохло.

Снова штормило.

Как бы больно не сделать. Лишь бы ей больно не сделать.

- Ведь если бы я приехал, то непременно увидел тебя беременную. С животом. Увидел бы, как ты носишь Эльмана. Как рожаешь. Как долго рожаешь. Я бы все знал, а ты лишила меня этого.

Не выпускаю ее руки.

Сжимаю лишь крепче, заставляя ее обхватить напряженный член. Чувствуешь его сквозь плотную ткань штанов, маленькая? Чувствуешь. Вижу, как зрачки твои расширились. Губы сухие вижу, которые ты облизываешь тотчас же. Твои короткие ногти впиваются в плоть все сильнее, и я с силой втягиваю в себя воздух.

Открываю рот, чтобы дышать глубже.

И толкаю Диану к стене.

Она с шумом дышит. Через раз. Руки отрывает от члена и смиренно их к стене прижимает, словно та сможет ей помочь.

Я схватился за резинку, и ее черные штаны полетели к черту. Схватил за колено, поднял его и отогнул в сторону. Три секунды на ремень и ширинку, надеваю защиту, и вот горячая плоть врывается в ее.

Со стоном.

Со вздохом.

Сжимаю челюсти с такой силой, что вот-вот зубы крошиться начнут. И толкаюсь в тесную глубину. Сильнее, прочнее. Осваиваясь на территории, которую давно не трогал.

В голубых глазах плещется обида. Желание, страсть, но обида. Ревность дикая.

Ревнуй, моя девочка.

Пока разрешаю. Пока можно. Пока твоя ревность не злит, а лишь смешит. Значит, не равнодушна. Не все потеряно.

- Глупая девочка, - усмехнулся я, - ты ведь сама ушла, а теперь ревнуешь, что других трахал?

Толчок. Всплеск новых эмоций.

От последних слов она шарахается, хочет соскользнуть. В грудь упирается и брови хмурит, а я глубже толкаюсь, контроль теряя.

Все закончилось также резко, как началось. Я вышел и позволил ей одеться. Оделась, разогнулась и меня тяжелым взглядом одарила.

- Запомни этот раз. Мы продолжим. Переведи дыхание, и пойдем к сыну. Вчера он плохо спал, ты нужна ему.

Пока я был в ванной, Диана приводила себя в порядок. Поправила одежду, собрала волосы в пучок. Я загляделся. Даже с этим пучком она чертовски сексуальная. Казалось бы, после стольких лет огонь должен был угаснуть, но ни хрена подобного.

Стала еще лучше.

Заставила ревновать

Больные идиоты.

- Ты готова?

- Да.

На первом этаже в гостиной развлекался сын. Я показал ему несколько вещиц, и он увлекся. Диана высвободила свою руку из моей и быстро зашагала к сыну.

Я засмотрелся.

Картина маслом: любимая женщина и сын от нее. Вместе. Рядом со мной, и теперь навсегда. Так должно быть. Так будет, потому что другого выхода нет.

- Эльман!

- Мамочка, ты вернулась?

Она порывисто обняла сына.

Я замер, прислушиваясь к их разговору. Присматриваясь к ним. Это была новая для меня картина. Такую никто бы не смог нарисовать, а она нарисовала.

У меня есть сын.

Нет, я еще этого не понял. Но в груди однозначно что-то горело огнем, признавая в этом любопытном малом родную кровь.

- Ты кушал, малыш? Не голодный? Что вы делали с папой, пока меня не было?

- Мама, я не голодный, - вздохнул Эльман, - мы с папой впервые кушали пирожки с капустой!

- Впервые?

- Папа их никогда не ел! Ты что, не знала? – как само собой разумеющееся спросил сын.

Я усмехнулся и приложился плечом об дверной косяк.

Диана обернулась в растерянности.

Да, моя девочка. Нас теперь трое, не забывай обо мне. Будем объединяться. Наверстывать годы.

И теперь я тебя не отпущу.

За всеми мыслями не сразу понял, что они уснули.

Эльман говорил без умолку, Диана едва успевала кивать. Я видел, как она обнимала сына. Так крепко и тесно, словно готова была биться за него прямо сейчас.

Я понял, что во мне она чувствовала угрозу. Того, с которым ей вероятно было биться.

- Маленькая.

Диана не откликнулась. Только прижала сына к себе покрепче, и тогда я подошел ближе. Накрыл их пледом, а сам опустился на корточки.

Эльман. Результат моей любви. Дикой, большой. Безумной.

Я устало потер лицо, прикрыв глаза.

Эльмана не должно было случиться, но та ночь решила за нее. Маленькая забеременела, когда началась дележка за власть. Самое хреновое, что она не закончилась до сих пор, но теперь мне предстоит защищать не только себя, но и их.

Анархиста не стало, и его группа распалась на две части. Первую подчинить я успел, а вторая сбежала. Много времени мне потребовалось на то, чтобы узнать, кто является их предводителем, но поймать Сычева пока не удалось.

С каждым днем они становятся сильнее, и я просто не могу дать ей свободу выбора. Я увезу их в Волгоград, даже если действовать придется радикально. Впрочем, выбора Диане я и так не оставил.

Сейчас непростое время. Время не для выбора.

- Эмин?

- Да, маленькая?

Диана открыла глаза. Сонная, уже успела задремать.

Что скажет сейчас? Попросит свободу, работу и другую хрень?

Сил моих нет бороться с ней. Делать больно сил нет. И разговор не клеится, меня сразу штормить начинает от чувств к ней.

- Не делай мне больно, пожалуйста. Больше никогда.

Глава 29

Диана

Мы проснулись с Эльманом в гостиной. Я совершенно не помнила, как мы здесь оказались, а вот Эмин все это время спал в кресле. Сгорбившись, но рядом с нами. Мои руки лежали на его ногах. Наверное, подвинул кресло, чтобы я могла вытянуться.

Его разбудил Эльман. Робко и осторожно он приблизился к отцу.

- Можно? – спросил сын.

Он тянулся рукой к лицу Эмина. Хотел погладить его по щеке, он часто будил так меня.

- Лучше просто за руку, малыш. Папа может испугаться, - посоветовала я.

Сын кивнул и тронул Эмина на руку. Тот проснулся почти сразу, железным взглядом уставившись на ребенка. Не ожидал.

Я читала его эмоции. Настороженность, опасность, осознание. Принятие, смягчение. Все за одну секунду. Затем Эмин окончательно проснулся.

А во время завтрака Эмин сообщил нам новость:

- Сегодня идем в поход.

- Что?!

Я едва не поперхнулась.

- Я поручил Коле приобрести все необходимое. Будем спать в палатках и есть жареное мясо.

- В палатках? Ты сошел с ума?..

- …в палатках? – радостно воскликнул сын, - я всегда об этом мечтал!

- Ты об этом не мечтал, сынок, - задумалась я.

- Я просто не говорил, - Эльман пожал плечами с захлопал в ладоши, - я пойду собираться, хорошо?

- Но…

Я пыталась возразить, но жесткий голос Эмина отбил всякую надежду:

- Конечно. Возьми все, что пожелаешь, но помни, что бойцы всегда идут налегке и без детских игрушек.

Я с трудом доела омлет и отодвинула тарелку в сторону. Неприятно? Да. Еще обида кольнула. На Эмина.

- Что такое, маленькая? – насмешливо поинтересовался Эмин, не отрывая от меня взгляда.

- Эльман меня даже не послушал. Хотя он всегда интересовался моим мнением.

Я встала из-за стола.

Поход – это очень опасно. Рядом с Эмином все опасно, а он тащит нас в лес с ночевкой.

Я хотела тоже уйти наверх и помочь сыну в сборах, да и себе, но Эмин перегородил мне дорогу.

- Я лишь расположил к себе сына.

- Ты настроил его против меня, - поправила я.

- Не лги, Диана. Ты сама настроила его против себя. Знаешь, чем?

Я отвела взгляд.

Не простил, нет. За то, что сына отняла, не простил.

- Да, вот именно этим ты настроила его. А знаешь, что самое обидное для тебя, маленькая?

- Что же?

- Именно наш сын сказал мне по телефону, куда вы намереваетесь поехать. Польша. Он так и сказал.

Меня пошатнуло, и я схватилась за первое попавшееся – предплечье Эмина.

Он жестко усмехнулся и разрешил мне опереться на него.

- Я тебе не верю.

- Не думай, что он хотел выдать тебя с потрохами. Маленький еще, несмышленый. Просто обмолвился, что мама сделала ему подарок на день рождения, и вскоре вы должны были отправиться в Польшу.

Я медленно кивнула.

И все-таки пошла наверх. Эмин дал распоряжение подготовить машины, после обеда выезжаем в поход с палатками.

А после ему сразу позвонили, и ноги остановились сами. По голосу Эмин был раздражен, и я поняла, что звонили по рабочим вопросам. В Волгограде скопилось много проблем, однако, Эмин не спешит возвращаться. Он не может уехать без сына и ждет документы. Огромные жертвы и проблемы по прибытию нам обеспечены, а самое главное, что Эмин на все это готов, лишь бы больше не разлучаться с Эльманом ни на минуту.

А еще я безумно хотела уточнить одну вещь.

Эмин положил трубку. Я быстро спустилась вниз и подошла к нему близко-близко. Эмин нахмурился.

- Ты уже собрала вещи, Диана?

- Я не вернусь на Батальонную. Не вернусь туда, где ты был с ней. И мне все равно, что она не жила там. Не хочу. Ни целовать, ни любить там не буду.

Не знаю, что было в моих глазах.

Но в его точно появился недобрый огонек.

- А ты такая же ревнивая, как и я. Мы стоим друг друга. И как только ты все годы жила спокойно?

- Я предпочитала об этом не думать. И ты был не моим.

- А сейчас я твой?

Улыбается. Агрессия сменяется на насмешливость, его отпускает.

- Ты и раньше не особо любила мой дом. Причина только в ревности, маленькая?

Его глаза потемнели, а взгляд потяжелел.

- Не только, - я тяжело вздохнула.

- Говори.

- Я помню наш последний раз. И много боли помню. Порог и ботинки, натертые до блеска. Я…

- Достаточно.

Эмин коснулся моего лица, заставив посмотреть на себя. в моих глазах слезы, в его нечитаемый ураган. Он тоже все помнит. На что способен помнит.

Я распахнула губы, чтобы дышалось легче. Горло душили воспоминания. Я не хочу туда возвращаться.

- У тебя есть ноутбук. В нем проект дома, который я построил для нас. Возьми его с собой в поход, тебе будет чем заняться. У нас есть неделя.

- Я не успею сделать проект так быстро.

- Весь дом не успеешь. Нам нужно две спальни – наша и Эльмана, и кухня с санузлом. Ты же не хочешь вернуться на Батальонную?

Я покачала головой.

- Значит, решили. Я постараюсь сделать все, чтобы мы не вернулись на Батальонную.

- У меня только один вопрос: что значит «для нас», Эмин? Когда ты строил его, ты не мог знать, что ты вернешь меня.

Он промолчал. Ласково погладил по щеке и промолчал.

На следующий день мы отправились в поход. С того места, где Эмин и Коля разложили палатки, открывался потрясающий вид на холмы и бескрайние леса.

Нас было четверо, но на самом деле это было не так: всеми фибрами души я ощущала присутствие многочисленной охраны Эмина. Они были повсюду, с разных сторон за нами наблюдали. Глазом такое не увидеть, можно только почувствовать.

Эмин не меняется, как и его окружение.

Как мы с сыном поедем в Волгоград? Я с ужасом вспоминала тот год на Батальонной… Теперь будет свой дом, это немного надежнее, но там, где Эмин, нас всех будет подстрекать опасность.

За тяжелыми мыслями я не заметила, как удалялась от раскинувшегося лагеря все дальше и дальше.

Не страшно. За мной следили, из этого круга выхода нет. И маленький сын, копия Эмина, был неимоверно счастлив. Когда я уходила, они занимались мясом, а Коля был на подхвате.

Всем был интересен Эльман. Даже Коля стал мягче, словно панцирь откинул. Но самым счастливым был сын.

Поэтому я отошла. Подвинулась в сторону, позволив сблизиться сыну и отцу. И они сблизились.

Теперь либо я с ними, либо одна.

Либо я с Эмином, либо без сына.

Я зажмурилась. И зашагала прочь, еще дальше. Мне хотелось перевести дыхание. Эмин отпустил, чтобы дать мне время подумать. Конечно же, отпустил. Без его ведома теперь и шагу не ступить.

Еще эта Алена.

При имени этой девицы в груди начинало невыносимо жечь. Эмин мог делать с ней что угодно и где угодно, но сердцу не прикажешь. Нас связывает слишком многое, чтобы быть равнодушной к ситуации с этой девушкой.

Я прикрыла глаза и опустилась на землю. Трава еще была зеленой, но на улице ощутимо холодало. К тому же, вечерело. Я обняла себя за плечи и уставилась в сторону леса. Я прошла прилично. Уверена, что Эльману достаточно комфортно с Эмином и Колей, и я могу сделать маленькую передышку перед большим прыжком.

Прыжком в неизвестность.

В Волгоград.

Алена. Опасность. Батальонная. Эмин. Волгоград.

Сколько слов, столько и боли.

И еще чего-то неизведанного. Пугающего, но необходимого: полная семья, новый дом. Радость сына от воссоединения: как же сын горит встречей с отцом!

Я не ожидала, клянусь.

И в этом есть моя вина. Или заслуга, как посмотреть. Я очень много говорила об Эмине. Рассказывала, восхваляла, рисовала его даже… тем самым я сама подпитывала любовь. Любовь, которая может оказаться сильнее моей.

Я вздрогнула: за спиной хрустнула ветка.

Напряглась, выпрямила спину. Глаза открыла, уставившись в лес. Оглянулась по сторонам и поняла, что там никого нет. Охраны нет.

Потому что за спиной был сам Эмин.

И мы были здесь одни.

- Диана.

Простое слово. И произнесено оно с виду равнодушно, но если посмотреть в глаза Эмина, то там можно отыскать океан чувств.

И я посмотрела, в океане потонув.

- Ты оставил Эльмана? – встревожилась я.

- С Колей. Мы ненадолго. Поговорим.

- Здесь? В лесу? – насторожилась я.

Эмин сделал шаг. Сначала один, затем второй. Листва хрустнула под его ногами, хищник подбирался все ближе.

- Я тебя везде хочу, Диан. Лес - не исключение.

Глава 30

За год жизни в браке я поняла, что Эмин не думает о сказанных им словах. Говорит все, что думает. С одной стороны это искренность, с другой – жестокость, с которой бесполезно бороться.

Эмин таков, каков есть.

- Я хотела побыть одна, - оправдалась я, - подумать.

- Подумала? Не замерзла?

Я качнула головой. На деле я продрогла, но старалась этого не показывать. Эмин усмехнулся и стянул с себя куртку, а после ловко накинул мне на плечи.

- О ней ты тоже так заботился?

Вопрос вырвался скорее мыслей, и я прикусила себе язык. Отвернулась, но его усмешку я услышала.

- Только о тебе.

Эмин опустился рядом. Оказывается, он взял с собой плед. Постелил его аккуратно и меня на ткань перенес.

- Ты сказал, что нужно спроектировать всего две комнаты, - осторожно начала я.

- Верно.

- Но как же Камаль? Почему ты оставил его так надолго?

Эмин молчал, а перед этим положил свою ладонь мне на плечо. От тяжести на теле в чувствах снова проснулся хаос. Это же Эмин, я каждое его прикосновение на всю жизнь запоминаю.

И сегодняшний день будет не исключением. Нам предстояла совместная ночь в палатках.

- Я сказал так, потому что подготовить третью комнату мы не успеем. Первое время Камаль и сын будут вместе. Познакомятся, привыкнут друг к другу.

Камаль и сын…

- Мама каждый день думает о нем. Ты отнял у нее сына, а теперь спрашиваешь меня, почему я скрыла от тебя свою беременность.

- Это разные вещи, Диана, - процедил Эмин.

- Ты выбрал на меня, а власть, но теперь упорно не понимаешь, почему я поступила аналогично, выбрав спокойную жизнь вдали от тебя.

- Ни слова больше, маленькая.

- Не то что? Что, Эмин? Повторишь историю нашей семьи? Булат даже на пороге смерти не простил Анну за побег, а ты…

Я горько улыбнулась.

- А ты сумеешь не простить, а понять меня?

Эмин резко поднялся, я следом.

- Я не отдам Камаля, если ты об этом. Особенно теперь, когда поблизости нарисовался любовник Анны.

- Они не были близки. Ты сказал мне неправду, Эмин. Моя мама не спала с Дамиром и не могла быть беременна от него.

- Это он тебе сказал?

- У меня нет оснований не верить ему. Дамир был Игроком, но он лишь хотел помочь моей матери. Однако не успел. Много лет Булат держал его взаперти.

Эмин подошел ко мне близко и запустил смуглую ладонь мне в волосы, слегка натягивая их. Губ коснулось горячее дыхание. В серых глазах клубился дым, состоящий из адской смеси.

- Не делай мне больно, Эмин, - взмолилась я.

- Разве сейчас тебе больно? Я лишь хочу поцеловать тебя.

- Твои поцелуи… они болью тогда закончились. В ту ночь.

В его глазах целая лента хронологии. Прошлое.

А еще настоящее. В настоящем ревность.

Недоверие.

И тоска, граничащая с достойными чувствами.

Жаль только, что до любви нам пришлось прожить столько километров боли. И сколько еще придется, кто мне скажет?

- Пошли, Диана. Довольно глупостей, нас заждался сын.

Я кивнула, но Эмин не отпускал. Смотрел в глаза пристально, обхватив затылок, и дышал тяжело. Даже рот открыл, будто наброситься намеревался.

- Я соскучился по тебе. Я устал засыпать один, маленькая, - изрек Эмин с тяжестью.

А как же Алена? Да, Эмин говорил, что после нашего расставания он до сих пор живет на Батальонной один, но доверять ему сейчас было невыносимо тяжело. Червячок ревности то и дело выбирался наружу, показывая другую Диану. Совсем другую. И эти чувства меня злили.

Однако спросить обо всем этом я не успела.

В следующую секунду раздался выстрел. Совсем рядом и в то же время далеко.

И в этот миг – полный отчаяния – я поняла, что связывает нас с Эмином. Крепко связывает. До боли в сердце.

Это в глазах промелькнуло у обоих – нас связывает самый настоящий страх за сына. За нашего ребенка. За первенца.

Эмин срывается с места, как раненый зверь. Я следом, иного выхода нет – мужская ладонь крепко обхватывает мою и тащит напролом через кусты и деревья. Плед остается позади, как и ревностные, пожирающие мысли.

Сейчас сердце болит по другой причине. И я бегу следом за Эмином, не останавливаясь ни на шаг. Дыхание спирает так, что даже на проклятия не остается сил.

- Эмин! – выдохнула я.

Мне так страшно, и он чувствует это. Стискивает мою руку крепче и не позволяет упасть, когда ноги почти подгибаются.

Очень страшно. Жутко, больно, и в душе ощущение такое, будто вся жизнь оборвалась.

Все заканчивается, когда мы выходим к лагерю.

Я открываю рот, чтобы заново учиться дышать.

- Что здесь произошло?! – рявкнул Эмин.

Коля стоял бледнее мела.

На него были направлены стволы.

Эльман сидел возле палатки в кольце незнакомых мужчин. Наша охрана, поняла я. На лице сына проглядывалась растерянность с нотками зарождающихся эмоций. Негативных. Там, где граничит испуг и слезы.

В несколько шагов я ворвалась в плотный круг и обняла сына. Вот же удивление – в его глазах еще не слезинки, зато в моих - целый океан.

- Эльман, Эльман… - шептала я безудержно.

Жесткие руки коснулись моего плеча, разъединяя от сына. Это Эмин начал осматривать сына, но его тело было чистым.

Затем он отпустил нас и размашистым шагом направился к Коле. По пути он выхватил оружие из-за пояса и взметнул вверх. Дуло сразу уперлось в бледный лоб.

- Я спросил: что здесь произошло? Что за выстрел?

Коля не успел ответить. За него ответили другие.

- Эмин Булатович, ребенок был с ним, когда раздался выстрел.

Я всхлипнула и прижала к себе маленькое тело Эльмана.

Живой.

А я надумала себе абсолютно все. Абсолютно.

- Эмин, выстрел произошел случайно. Я лишь показывал маленькому Эльману оружие.

- Мама, а что папа делает? Почему он злится на дядю Колю? Это я виноват, не трогайте дядю Колю.

Сын еще находился в прострации.

Я вовремя закрыла ему глаза – именно в этот момент в глазах Эмина зажглась дикая ярость, а палец надавил на спусковой крючок. Я зажмурилась.

Глава 31

- Эмин, остановись! – взмолилась я, - что ты делаешь с нами?!

Эмин обернулся. Палец соскочил с курка, так и не утопив его вглубь. Коля стоял неподвижно и, кажется, он уже принял свою судьбу. Все изменила одна фраза, брошенная вскользь. Я лишь сказала ее и сразу поняла, в чем ее особенность.

Что ты делаешь с нами?

Появились мы. С появлением ребенка появились мы. Не он и не я. А мы.

Как бы сильно я не хотела спокойной жизни, я родила от Эмина Шаха. Эту фамилию знает каждый, даже в том городе, в котором никогда не ступала нога самого Эмина. Другие скажут, что мне посчастливилось забеременеть и родить от такого, как он.

Но лишь я знаю правду. Теперь мы.

И нет, не посчастливилось. Ни одна из его женщин, с которыми он спал, не знает ни черта о счастье. Если она так рассуждает, мол «посчастливилось», то точно не знает.

- Папа, не прогоняй дядю Колю. Он хороший. Это я виноват, а дядя Коля не виноват!

Как оказалось, Коля отвлекся лишь на секунду. За это время сын выхватил оружие и сделал как Коля учил: прицелился и выстрелил.

Совпадение.

Случайность.

Детская шалость.

Одни скажут, что невозможно – еще слишком мал. Другие поймут, что с детьми случается и не такое. Только я теперь места себе не найду, ведь не к этому я Эльмана готовила. Не к такой жизни, полной опасности.

Если бы бабуля узнала, что сейчас произошло, она бы совершенно точно отреклась от меня. За то, что я привила Эльману такую сильную любовь к его отцу. С первого дня сын стал называть его отцом, но как факт – это не заслуга Эмина, вовсе нет.

К этому причастно другое, совсем другое. Нечто горькое и сладкое одновременно, болезненное и в то же время неизбежное.

- Сынок, а кто обижает?

Эмин переменился в лице. Затем бодро опустил холодный металл и похлопал Колю по плечу. Тот содрогнулся, бедный, и перевел стеклянный взгляд на того, кого считал своим хозяином.

Стеклянный взгляд уперся в Эмина. У человека, стоящего на краю пропасти, взгляд именно такой.

- Мы шутим. Дурачимся. Да, Николай?

Эмин засмеялся, повторно толкнул Колю в плечо, но уже с эмоциями. Сын робко улыбнулся, ничего не заметив, а тем временем Эмин пребывал в ярости. Он испугался. Я тоже. Страх в каждом проявляется по-разному.

- Да, Эмин Булатович. Мы шутили.

Коля моргнул. Бледность спала с его лица. От эмоций он обратился к Эмину по отчеству, хотя Коля давно имел право на неформальность.

Все пришли в себя. Кольцо распалось, охрана вновь стала невидимой.

- Эмин Булатович, я могу отойти? Воздухом подышать, веток для костра набрать.

- Иди.

Меня тоже отпустило. Я выдохнула и отпустила Эльмана к отцу, тот сразу же подбежал к Эмину и обнял его за колени. Я проследила за их движениями и нервно прикусила губу.

- Больше никогда не трогай эту вещь без моего разрешения, Эльман. Ты понял меня?

Я обхватила себя за плечи. Взгляд сына стал растерянным, он поднял на меня вопросительный взгляд. Я тяжело вздохнула и отвела глаза: с Эльманом так строго никогда не разговаривали. Разве что бабушка, но это другое. Это не отец, которого Эльман до сих пор обожествлял.

- Я задал тебе вопрос, Эльман. Отвечай на него.

Я не выдержала.

Пусть говорит так строго со мной, но не с нашим сыном. Сердце обливалось кровью, и теперь я наглядно увидела, будто в прошлое заглянула, как Булат разговаривал со своим маленьким Эмином. Точно так же – властно, жестко.

- Эмин, он испугался, но наш сын уже понял, что так делать нельзя.

- Не лезь, маленькая.

Я вздрогнула.

Эмин покрутил в руках черный металл и пронзительно посмотрел на ребенка.

- Убери оружие, в конце концов, - прошептала я.

- Эльман, это трогать нельзя, - бывший муж опустился на корточки перед сыном, - за твой проступок мог ответить другой человек. Это так, пока ты мал. Во взрослой жизни отвечать пришлось бы тебе.

- Эмин! – я сделала шаг.

Эмин вскинул взгляд. Жесткий, беспощадный. Я невольно затормозила. Страшно. От этого взгляда страшно.

Не вмешивайся. Не делай хуже. Вот, что он говорил.

- Я понял, - наконец, выдавил Эльман.

- Молодец, сын.

Эльман улыбнулся и, как ни в чем ни бывало, отправился дальше осваивать территорию. Коля ушел за ветками, но его не было слишком долго. Я отошла чуть в сторону, чтобы привести себя в порядок.

Нужно перевести дыхание, вытереть слезы, жить дальше.

Вернуться к сыну в хорошем настроении. И даже своим видом не разрушать тот идеал, созданный Эльманом в отношении своего отца. Потому что хоть с идеалом, хоть без него – Эмин не отпустит нас. Никогда.

- Диана Булатовна, не ходите дальше и вернитесь к палаткам. Уже темнеет.

Коля вышел из леса внезапно. Мужчина направился в мою сторону. Остановился, хмуро на меня посмотрел и пошел дальше. Я понимала, что из-за меня Эмин слетел с катушек. Как итог: Коля только что побывал одной ногой в могиле.

Я обернулась и хотела было сказать, что я не виновата, что не нужно смотреть на меня как на врага народа. В конце концов, не от него я сына скрывала все эти годы, да и многое другое сказать хотелось, но рядом появился Эмин.

Я первая нарушила тишину.

- То, как тебя воспитывал Булат, неправильно.

- Вот и покажешь мне, как нужно воспитывать, когда мы вернемся домой.

Эмин мягко улыбнулся. Иногда он умел это делать, когда его не тревожили насущные проблемы.

- Однако, я мужчина, и я сам знаю, как воспитывать нашего сына, чтобы он не стал мямлей. В окружении твоей мамы, бабушки и тебя, а в целом – женского общества, это могло стать вероятным исходом.

- Мы хорошо его воспитывали, - нахмурилась я, - бабушка всю душу отдавала.

- Я не о воспитании, Диана. А о мужском стержне.

Я замолчала, не зная, что и сказать. Грубо, но это правда. Эльману не хватало мужской руки.

- Кстати, об отъезде. Послушай, Эмин, все произошло неправильно, спонтанно. Я хотела бы вернуться в Калининград прежде, чем мы уедем в… твой город.

Волгоград.

Какое же сложное слово. Болезненное даже.

- Для чего? – прищурился Эмин.

- Я хочу забрать кое-какие вещи и сказать до свидания бабуле и маме. К тому же, Эльман сильно скучает по бабушке.

- Они созваниваются каждый вечер, - бросил Эмин.

- Но этого недостаточно. Нам всем нужно увидеться еще раз.

- Исключено. Слышать о Марине ничего не хочу, Диана. К тому же, если бы ты не бежала в Польшу, в которой мы теперь застряли, у нас у всех была бы возможность сказать до свидания, - напомнил Эмин.

- Тогда бы ты и слушать не стал, - усмехнулась я, - мы до сих пор не в Волгограде лишь потому, что нужны новые документы на Эльмана. Вот, в чем причина.

Эльман бегал рядом, кружась вокруг нас, а мое сердце почти не билось. Не разрешит вернуться. Чувствую, что откажет, потому что в Калининграде Алиев – потенциальная угроза моему отъезду в Волгоград.

- Для меня это важно, Эмин, - настаивала я.

- Прости, маленькая. Но в ближайшее время мы туда не вернемся. У меня и без того скопилось много дел в Волгограде. На следующей неделе мы вылетаем домой. Разговор закончен.

Глава 32

- Если ты опасаешься, что Дамир может появиться, то я обещаю, что сама все ему объясню.

Эмин резко нахмурился. Ревнует, вспоминает. Для него имя Алиева как красная тряпка для быка.

Ревнивее мужчин я не встречала.

Впрочем, кроме Эмина я никого и не знала. Он забрал меня из родительского дома, присвоил себе, и это, кажется, навечно.

- Я никого в этом мире не «опасаюсь», - серьезно сказал Эмин, - это Алиев должен трястись за свою жизнь после того, как посмел заявить на тебя права.

- Он ничего такого не заявлял. Он лишь хотел помочь мне. По старой памяти.

- Довольно, Диана! Запомни, что по старой памяти такие мужчины не помогают, - сощурился бывший муж.

Пока – бывший.

В следующую секунду Эмин запустил руку в мои волосы и притянул к себе близко-близко. Я почти не дышала, он – тоже. Только смотрел так, что меня резко в жар бросило. Огонь в глазах Эмина был сильнее того, что Коля разжигал в мангале для мяса.

- Ничего слышать об Алиеве я больше не хочу. Ты моя, Диана. У тебя было много лет, чтобы влюбиться, «жениться» и детишек вырастить. Не успела – твои проблемы.

Что? Я несколько раз моргнула и даже рассмеялась почти истерично, привлекая к нам внимание Эльмана, играющего рядышком.

А затем посерьезнела и спросила:

- А если бы я успела? Влюбиться, «жениться», детей завести? Ты бы так же поступил, как Анархист той весной? Когда его люди убили моего отца в нашем доме в Сибири, - напомнила я.

Хотя такое не напоминают. Такое не забудешь.

Я тяжело задышала. С виду между нами открылась сцена нежности. Эльман ни о чем не подозревал, как и вся дюжина нашей охраны. Просто свежий воздух, заграница, запах замаринованного мяса и целая семья посреди этой романтики. Семья Эмина Шаха.

Вот только по факту мое сердце трепыхалось в груди от его слов. Стучало, билось сильно-сильно. Как израненное. Оказывается, он все это время ждал. Ждал меня.

- Теперь ведь ясно, что ты строил дом для меня. Ты собирался меня вернуть. Тогда зачем давал право на семью? А если бы я была беременна от другого? Я не понимаю, Эмин. Господи, я не понимаю!

В серых глазах полыхал огонь. Я зажмурилась, желая отстраниться. Только не позволили. Прижали к себе, обняли. Висок опалило жгучее дыхание.

Тяжелый разговор. Для него уже нет сил.

- Я давал тебе время. Все остальное неважно.

- И сколько же времени ты давал мне? – я горько усмехнулась, - я хочу знать.

- Не переживай, маленькая. Оставалось совсем немного, ты почти ничего не упустила.

В следующую секунду Эмин отпустил меня. Колени почти не держали, хотелось рухнуть прямо здесь от этой новости. От потрясения.

Оказывается, Эмин бы все равно нашел меня. Моя свобода – все иллюзия. Боже.

- Я не хочу, чтобы ты ответила на мой вопрос положительно только из-за присутствия сына рядом. Пойдем со мной.

- Куда?

- Идем.

Эмин давал мне время. Годы свободы.

Времени больше нет.

Не осталось. И другого ответа ситуация не приемлет.

Эмин завел меня в палатку, где мы оказались одни. Я знала, что сейчас произойдет, но у меня еще не закончились вопросы. Я высвободилась из его объятий и отползла подальше.

- Только скажи мне: ты бы не позволил мне отказаться от Эльмана? Разумеется, такое невозможно - я бы ни за что не отказалась от Эльмана! Но вот если бы я выбрала свободу, ты бы не уехал без меня, верно? Иначе это противоречит твоим словам о времени.

- Никогда не понимал, как после пережитого ты до сих пор остаешься такой наивной, моя девочка.

- Это значит «нет»? – догадалась я.

- Нет, маленькая. Без тебя я бы не уехал в Волгоград.

- Все слова о том, что я все равно смогу видеть сына, даже если сейчас уеду – это иллюзия?

Эмин не ответил. Но по взгляду и так все предельно ясно.

Я горько усмехнулась и кивнула.

Время закончилось.

Передо мной оказалась коробка. Изысканная, маленькая. В ней – кольцо. Цветов я не различала – ни коробки, ни кольца, уже сгущались сумерки.

Только сердце беспрестанно колотилось.

Эмин бы все равно нас нашел. Он давал мне время.

Не время, а фору, которую хищник дает зверьку перед тем, как настигнуть.

Боже.

- Ты спрашивала, в качестве кого. Ничего не поменялось, Диана. Никем, кроме своей жены, я тебя не вижу.

Какие красивые слова, Эмин.

Боже, какие красивые.

И такие страшные.

Я коротко кивнула и отвернулась. Я думала, он просто наденет мне кольцо, и все закончится, но в этот раз кольцо надевала я сама. Никаких формальностей.

Весь вечер я заново привыкала к кольцу на безымянном пальце. Эльман его заметил сразу же и будто бы все понял. Обнял нас с Эмином и снова пошел играть: отец подарил ему большую железную дорогу, которую сын выстроил лишь наполовину. Больше не успел, после ужина совсем стемнело и Эмин велел ложиться спать.

Мы с сыном забрались в широкую палатку. Она была предназначена для троих, и я была уверена, что Эмин не захочет оставлять нас. Но забираться внутрь он не спешил.

- Куда ты? – не поняла я.

- Поговорю с Колей и вернусь, - пообещал он, - не бойся, здесь вы в безопасности.

В общем-то, в этом я не сомневалась. Вся опасность сконцентрировалась в Волгограде.

- Папа, ты скоро вернешься? – сладко зевнул сын, хмуря черные бровки.

На этом моменте Эмин притормозил, словно загляделся на нечто прекрасное и чувственное. Улыбка коснулась серых беспощадных глаз, а затем и губ.

Он потеплел. Отцовство делало Эмина другим, но большего ожидать не стоило. Это не тот мужчина, который изменится до неузнаваемости. Нет. Эмин никогда не станет среднестатистическим отцом, потому что он сам не среднестатистический гражданин.

- Скоро, Эльман.

- Обещаешь?

- Обещаю, сын.

Эмин ушел, и я принялась укладывать сына. Надеюсь, что Эмин не причинит Коле вред. На душе было неспокойно, и я постоянно прислушивалась к звукам вне палатки. Но снаружи было тихо, и это более-менее успокаивало.

К слову, после насыщенного дня Эльман уснул почти сразу. Только глаза закрыл, и тут же дыхание выровнялось. Я обняла его, совсем не собираясь засыпать, но почти сразу же провалилась в сон.

А проснулась от мягких поглаживаний.

В палатке вдруг стало очень тесно. Лопатками я чувствовала сильную грудь – она часто вздымалась и опускалась.

О том, что я проснулась, он догадался сразу.

- Я когда вернулся, вы уже спали, - прошептал он на ухо, - слаще картины я не видел, клянусь.

Эмин был жестоким, но всегда – искренним. Если что-то говорил, то от сердца.

- О чем вы говорили с Колей?

- Планировали отъезд. И проясняли кое-какой момент.

Я кивнула. Значит, все хорошо.

- Я говорил, что ничего не боюсь. Но я должен признаться: кое-чего я все-таки опасался.

- Что это? – отозвалась я.

- Я боялся, что остаток жизни мне придется засыпать одному.

От шепота Эмина по телу пошли мурашки. Я посмотрела на сына – он сладко спал, совсем не подозревая о том, кто он и кто его отец.

- Это страшно, - продолжил Эмин, - я знал, что верну тебя. Заставлю или, может быть, ты тоже будешь по мне скучать, но я бы вернул. Хотя бы для того, чтобы избавиться от единственного страха в жизни.

- А я боялась, что никогда не избавлюсь от кошмаров, - вдруг призналась я.

- Избавилась?

- Да. После нашей ночи в Санкт-Петербурге.

Ухо опалило горячее дыхание.

- Я твоя доза. Галлюцинации уходят, но на время. Я знаю, о чем говорю.

- К чему ты говоришь мне это?

- К тому, что нам всегда надо быть вместе. Чтобы тебе кошмары не снились. А я стал бесстрашным, как и прежде.

- Идеальная пара, - горько усмехнулась я.

- Клянусь, что идеальная. Поверь мне.

Я замолчала. От признаний стало тяжело дышать. И еще от кое-чего.

Рука Эмина скользнула под сорочку и выше – накрыла грудь и чуть сдавила ее. Я закрыла глаза, а он продолжил. Погладил, нашел чувствительную точку и чуть сжал ее.

- Эмин, - выдохнула я, - Эльман спит.

- В том и дело, что спит, - шепнул Эмин на ухо, - а ты мне брачную ночь задолжала.

Не останавливая поглаживания, другой рукой Эмин задрал сорочку и отодвинул край белья. Бляшка ремня зазвенела, заставляя изнывать от жажды и мурашек. Не оставляя шансов, Эмин дернул мое тело на себя, в угол, одной ладонью накрыл губы и в следующий миг проникнул внутрь.

Глаза тут же уловили движение – Эльман заворочался. Паника захлестнула с головой: что мы делаем?

Я вцепилась в горячие ладони и с силой отодрала их от себя.

- Нельзя. Отпусти меня, Эмин, - выдохнула я в горячие губы.

Эмин тихо проматерился, но все же отпустил меня. Вышел из меня, отпуская тело, в котором тут же возникло чувство пустоты. Эльман успокоился и быстро уснул, а мы больше спать не могли.

Эмин уложил меня на себя, голову заставил опустить на грудь и всю ночь поглаживал волосы и что-то шептал.

О том, как не хочет возвращаться в Волгоград. Но иначе нельзя. Нужно продолжать дело отца.

О том, что из последних сил выдерживал то время, когда сможет, наконец, вернуть меня. О времени напомнил мне, о котором даже Коля не знал. Коля ведь думал, что Эмин навсегда меня отпускал. Я тоже наивно в это верила.

О том, как его злит моя ревность и в то же время дарит надежду, что я ценю его хоть за что-то. И к женщинам, говорил, чтобы не ревновала. Про сердце и про то, что я там одна, тоже бормотал.

- Никто и ничто не заменит мне тебя, маленькая.

Сказав это, Эмин крепко прижал меня к себе и уснул. А я не смогла – включила фонарик, достала из сумки лист и карандаш и начала рисовать.

Что будет с нами дальше? Не знаю. Но слаще картины, как сказал Эмин, я тоже не видела: во сне сын прильнул к отцу и обнял его. Так я и нарисовала. Зафиксировала, «сфотографировала». Память оставила об этой откровенной ночи прежде, чем вернуться в родную обитель Эмина.

Глава 33

После нашего похода в лес Эмин изменился. Кардинально. Его телефон разрывался, а голос становился раздражительнее. Агрессию я улавливала на подсознании и понимала, что проблемы в Волгограде требовали его незамедлительного возвращения.

К следующей неделе документы на Эльмана были готовы. Настоящие, с настоящим именем. Я изучала их первое время, когда мы сели в самолет. Поначалу меня трясло, чего стоило одно лишь слово – Волгоград, да и самолетов я, по правде говоря, очень боялась. Эльман в своей жизни ни разу не летал, однако, в отличие от меня он смело доверился отцу и почти сразу приник к иллюминатору так, что никакими силами его не оторвать.

Я усмехнулась и задумчиво произнесла:

- Шах Эльман Эминович… и о чем я только думала, называя так нашего сына?

Эмин отвлекся от телефона и пристально посмотрел на меня, заявив:

- Мне нравится. Потрясающее имя.

- Правда? Оно так сильно сливается с твоим именем.

- Кстати, имя Эльман означает что-то вроде «человека народа». Ты знала?

Я покачала головой. Эмин криво усмехнулся: он понял, что я назвала сына в честь него. Эмин склонился к уху и отчего-то хриплым голосом заявил:

- Только следующее имя за мной. Имей в виду, маленькая.

Я отвернулась, уперев взгляд в иллюминатор. От слов Эмина у меня руки задрожали. Второй ребенок? Я никогда не думала об этом. И мысли подобной не допускала. По прилете в Волгоград мне за одного ребенка трястись придется и еще за Камаля, и навряд ли я когда-нибудь захочу от Эмина второго ребенка.

Я тяжело вздохнула.

Эмин нахмурился.

- Не думай много. Хватит, Диан. Расслабься. Я пошутил.

Расслабиться не получалось. Нет, здесь не в любви дело.

А в том, в каком мире мы живем и кто в нем – мой мужчина.

Я и Польшу покидать не хотела. Там все было иначе: терпимо и даже сладко, а что будет там, в новом доме старого города? Я не хотела улетать, но все было давно решено, и настроение Эмина буквально кричало, что лучше не трогать.

Не противиться. Не сопротивляться.

Все равно увезет. Не позволит вернуться в Калининград, я ведь не глупенькая и понимаю: там меня ищет Дамир, а муж не допустит нашей встречи. Не из-за ревности даже, а больше из-за сына. О наследнике Эмина узнали третьи лица, но удивительно, что эта информация еще нигде не просочилась.

С такими мыслями в середине октября самолет со мной на борту приземлился в Волгограде. Я распахнула глаза после сна, а Эмин уже нетерпеливо ждал, когда мы с сыном сможем сойти на землю.

- Идем, маленькая, - скомандовал Эмин.

Возле аэропорта Эмина уже ждали: на выходе нас с сыном усадили на заднее сидение и повезли в неизвестность, Эмин сидел рядом спереди рядом с бездушным водителем. Я смотрела по сторонам, но не узнавала этот город. Впрочем, прожив год с беспощадным мужчиной, город я так и не узнала.

Насколько Волгоград может быть красивым? Я не знала, в моем ведении была лишь клетка. Золотая, дорогая, но решетчатая. Только набережная на Батальонной и страшные виды с высокого этажа – это все, чем мне запомнился город Волгоград.

- Где мы будем жить? – осторожно спросила я.

Эмин оторвал свой взгляд от телефона и обернулся, придавливая меня тяжелым взглядом

Холодным взглядом.

Опасным.

Я вмиг будто в прошлое вернулась, только теперь под боком сидел сонный ребенок. Наше с Эмином дитя. Эльман сидел рядом тише воды, что для него совсем несвойственно. Сын будто чувствовал отца – его настроение, его заботы.

- В центре.

- Не набережная? – выдохнула я.

- Где набережная, там новостройки. Ничего не выстроишь, - скривился Эмин, - к тому же, тебе не нравилась набережная. Я помню.

Помнит… еще когда место под дом искал, он обо мне думал. Конечно же.

Как только наш автомобиль затормозил перед постом с охраной, я напряглась. Это место больше напоминало поселок с элитными коттеджами. Нечто похожее было у Анархиста, его поместье тоже охранялось всеми способами и проникнуть в его жилище было почти невозможно. Там он и прятал маму.

Неприятные воспоминания закрались в душу. Эмин обещал, что будет иначе. Я должна ему поверить. Просто должна.

- Добираться отсюда на работу будет проблематично, - задумалась я, - жаль, что моя машина осталась дома.

Эмин промолчал. Только от телефона оторвался, я видела, и задумчиво повернул голову в сторону.

Мои слова ему не понравились.

Мы въехали внутрь, позади бесшумно закрылись ворота. Дом, в который Эмин нас привез, располагался в закрытом секторе. Вид двухэтажного здания меня не удивил, поскольку план дома я уже видела и примерно понимала, что к чему.

Внутри была большая площадь, а на территории – охрана, извилистый сад и отведенное под бассейн место. Сам дом было давно достроен, но внутри, как и ожидалось, было много голых стен. Кроме двух спален и кухни с санузлом, которые я успела спроектировать.

Эмин не думал, что вернет меня так рано и поэтому не занимался этим домом. Только купил территорию за баснословные деньги, возвел коробку и вовсе не планировал делать ремонт в этом году.

Я взяла сына за руку, Эмин уверенно завел нас внутрь.

- Папа, теперь это наш дом? – восхитился Эльман.

- Да, сын. Тебе нравится? Твоя комната наверху.

Услышав про свою комнату, Эльман бодро побежал по лестнице наверх, словно у нас сегодня и не было этого изнуряющего перелета. Я поднялась следом.

Небесного оттенка обои делали и без того яркую спальню еще более располагающей, две детских кровати стояли параллельно друг другу, а вот с размерами мудрить и ухитряться не пришлось – комната была просто огромная. Даже для двоих деток, хотя такое положение вещей было временным, ведь я уже занялась проектом второй комнаты. Как только я закончу с оставшимися помещениями, Эмин пригласит рабочих и дом будет готов окончательно.

- Очень! Мне очень нравится! – обрадовался Эльман, - здесь тоже два этажа, прямо как у бабушки!

Эмин отвел меня назад, к массивной лестнице из темного дерева. Он то и дело поглядывал на часы.

Я понимала, что он торопится. Это крайние минуты на сегодня. Сейчас он уедет, и бог один знает, когда вернется к нам домой.

- А что теперь с Батальонной? – спросила я невзначай.

- Продам, - коротко ответил Эмин.

Он резко перевел тему:

- Маленькая, мне нужно будет уехать.

- Я уже поняла, - заметила я.

- Холодильник ломится от продуктов. Готовая еда тоже есть, этот вопрос я решил. Наша спальня на первом этаже. С вами останется мой человек, ты всегда можешь обратиться к нему за помощью. На территории охрана. Выходить за пределы территории пока запрещено.

- Как долго… будет запрещено?

Эмин устало вздохнул. Подошел ближе, взял меня за подбородок. Я почти не дышала, в его глазах промелькнуло что-то опасное.

- Я помню, маленькая. Будет и свобода, и работа. Сейчас не время для таких разговоров.

- Хорошо, - согласилась я, - последний вопрос, Эмин. Где Камаль? И что за человек останется с нами?

Эмин не ответил, и тогда я бросила взгляд налево.

И замерла.

В самом низу у лестницы, спрятав лицо за перилами, стоял мальчик. Он был немногим старше сына, Камалю было почти пять лет.

В ушах появился непонятный звон, а руки затряслись. Что это – страх? Перед ребенком? Присмотревшись, я поняла: это страх не перед ребенком, а перед тем, что читалось в его глазах.

Это были не мамины глаза. У Камаля был взгляд Анархиста.

Такой же настороженный. Хмурый взгляд исподлобья прямо вцепился в меня, въелся под кожу. Это были глаза чересчур серьезные для ребенка его возраста.

Впрочем, я ведь совсем не знаю этого мальчика, и он меня тоже. Возможно, все это мне просто кажется. Сейчас мы познакомимся, и Камаль покажет, как красиво он умеет улыбаться.

Я отмерла и сделала несколько шагов к лестнице. Нужно было что-то сказать, да только язык прилип к небу и сердце так бешено стучало уж секунд тридцать, что все слова вмиг стали тягостными хлопотами.

Спас ситуацию Эмин. Только голос его был каким-то холодным, жестким. Даже я почувствовала исходящую от Эмина угрозу:

- Камаль, поздоровайся. Это твоя старшая сестра Диана.

Эмин словно не предлагал познакомиться, а приказывал. Я улыбнулась мальчику, поддерживая его.

А Камаль в ответ посмотрел на меня так… дико что ли? С ненавистью. Я испугалась даже. А затем он перевел взгляд мне за спину, где мельтешил маленький Эльман, прищурился и вмиг поджал губы. Недовольно так. Как Анархист умел.

- Здравствуй, Камаль, - сказала я первой.

Но ответа я так и не получила. Камаль развернулся и демонстративно ушел в другую сторону, будто у него есть дюжина веских причин ненавидеть меня.

- Он трудный ребенок. С ним работают психологи, - пояснил Эмин, - поэтому в доме и будет находиться проверенный человек. Я приеду, и мы что-нибудь придумаем.

- Хорошо, Эмин. Мы будем тебя ждать, - я вымученно улыбнулась.

Глава 34

Он трудный ребенок. С ним работают психологи. Так сказал Эмин.

Но что, если Эмин ошибается? Я уверена, что Камалю просто не хватает внимания, любви и тепла.

Я увидела, как Эмин сел в машину и кого-то ждал. Как оказалось, он ждал Колю, который должен был познакомить меня с «проверенным» человеком.

- Кто он, Коля? – поинтересовалась я по пути, - тот человек, которому Эмин доверил Камаля на время своего отъезда?

- Сейчас узнаете, - полуулыбка появилась на лице Коли, - вы только не переживайте сильно. И не нервничайте. Хорошо?

- Я постараюсь.

Я кивнула, а сама только больше напряглась. Кого я ожидала увидеть на кухне, я не знала. Взгляд заторможенно скользил по комнатам, но не оценивал ремонт. В этом доме нам предстоит жить с Эмином. Думалось пока плохо, мысли были совсем о другом.

На кухне Коля попросил меня сесть на стул. Повторил еще раз, чтобы я сохраняла спокойствие, и позвал кого-то по имени.

Валера.

Это первое, что дошло до моего слуха.

В следующие минуты я поняла, что Коля имел в виду под словами «сохраняй спокойствие». Валера – это человек, который много лет назад спас меня ценой своей жизни.

И погиб.

Я думала, в ходе моего похищения его не стало. Он защищал меня как мог, но люди Анархиста настигли нас. Я считала его без вести пропавшим, а он выжил. А еще Коля – его младший брат, после исчезновения Валеры он стал работать на Эмина.

- Валера?! Но как? – я отчаянно закачала головой, - это невозможно.

В разговор вмешался Коля.

- Так сложилось, что теперь я работаю с Эмином. Сейчас я должен уехать. Я думаю, о доверии здесь уточнять не нужно, Валера все сам расскажет.

Я медленно кивнула, и Коля уехал.

В доме мы остались вчетвером. Валера изменился, чуть постарел, но за время с Эмином будто стал сильнее. Валера был предан Эмину, а что теперь?

- Они сказали, что повезут предателя в лес, - вспомнила я, - как тебе удалось выжить?

- Все действительно было так. Люди Анархиста отвезли меня за город и бросили там подыхать. К утру я добрался до деревушки, а уж там меня выходили.

Я кивнула, обдумывая его ответ, а Валера попросил познакомить его с сыном. Как и всегда, Эльман пошел навстречу, но меня заботил совсем другой вопрос.

- Валера, расскажи мне о мальчике. Ты всегда был рядом с ним. Почему Эмин назвал его трудным ребенком?

Я понемногу освоилась на новой кухне. Она была просторной и светлой, а большое панорамное окно выходило на высокие сосны.

Я содрогнулась: если вид из окна Батальонной кипел жизнью, то здесь была тишина да гладь. Долго так не продолжаться не может. Нужно поговорить с Эмином о садике, к тому же Камалю совсем не помешает такого вида социализация.

- Чем он увлекается? Чем занимается? – перечисляла я.

- Ты знаешь, Ди, - дружески усмехнулся Валера, - он ничем не увлекается, но занимается многим. Борьба, музыкальная школа, футбол.

Валера перечислял, загибая пальцы.

- Как только мальчик начал ходить, Эмин загрузил его всем, чем только возможно. Чтобы времени на глупости не оставалось. До футбола были другие мероприятия, ведь Камалю очень тяжело угодить. Но больше всего он преуспел в борьбе. Эмин успокоился немного, когда пацан начал чем-то интересоваться.

- Он везде такой… нелюдимый? – осторожно спросила я.

Валера вздохнул. Я заварила чай, разложила печенья. Эльман крутился рядом, а вот Камаля даже слышно не было. Валера сказал, это обычная практика - мальчик всегда очень тихий. Вот только в черном омуте, как говорится, черти водятся, но об этом я промолчала.

- Так изначально было, Ди. Ты пойми: Камалем никто не занимался. Только чужие люди, которым Эмин платит бабки. У него самого времени нет, ну а я… - Валера беспомощно развел руками, - ты же понимаешь, я ему не отец. Не родной даже.

- Ясно, - пробормотала я, - я подумаю над этим. Спасибо за информацию.

Валера поднялся. Все еще непривычно было видеть его живым, я так часто думала о нем как о благородном рыцаре, погибшем в бою. Даже Коле столько раз сочувствовала и говорила, как мне жаль, а Коля даже взглядом не раскололся, ведь для Эмина всегда были важны безопасность и конфиденциальность.

- Я буду рядом. У меня свой дом на территории, если что – звони.

- Свой дом? – удивилась я, - стой, Валера. Почему не ты, а Коля стал работать с Эмином?

- Охранять наследника Анархиста – не менее важное дело.

Хлопнула дверь. Валера ушел, ему нельзя находиться в доме столь долго - Эмин не потерпит. Я сделала глубокий вдох и только хотела отправиться на поиски детей, как услышала грохот.

Он раздался сверху, а там была только детская.

Сердце неприятно сжалось в дурном предчувствии, быстрым шагом я направилась к лестнице.

- Мама! – услышала я.

На полу детской сидел Эльман, а рядом с ним поломанная железная дорога – игра, которую Эмин купил сыну в Польше.

- Что случилось? – как можно холоднее спросила я.

В книге, которую я взяла с собой в самолет, я прочитала, что главное в конфликте между двумя детьми сохранять нейтралитет. Даже если очень больно смотреть на то, как сын огорчается.

- Он сломал мою железную дорогу, - заявил Эльман, - мне ее папа подарил!

Я перевела взгляд на Камаля. Он стоял чуть поодаль, скрестив руки за спиной, но в его взгляде однозначно читался страх. Страх, что его будут ругать – жестко и бескомпромиссно.

Звучит странно, но на этот страх мне было страшно смотреть. Неужели Эмин был с ним так суров?

- Это правда, Камаль? – мягко спросила я.

- Нет.

- Он врет! – тут же воскликнул Эльман, - мама, но ты же мне веришь? Мне папа дорогу подарил, а он ее сломал!

Сын ткнул пальцем в Камаля.

У Эльмана есть и мама, и папа. У Камаля никого. Эта мысль немного охладила меня. Заставила проявить терпение, ведь никто не обещал, что с трудным ребенком будет легко.

Когда Эмин говорил о трудном ребенке, я внутренне содрогнулась. С его слов это звучало как приговор, что лишь усугубляло трагедию всей ситуации.

- Наверное, у него стресс, - предположила я тогда, - переезд всегда тяготит ребенка.

У Камаля просто нет ни матери, ни отца. И, судя по всему, он уже понимает, кто такой Эмин и почему его биологический отец мертв.

Я подошла ближе. Да, дорога действительно оказалась сломанной в двух местах, словно ее не просто бросили, но и нарочно переломили.

- Эльман, спускайся вниз и подожди нас там. Сейчас мы будем кушать.

Сын бросил последний взгляд на игрушку, а затем посмотрел на Камаля. Уже не с обидой, а с враждой.

- Эльман, - настойчиво повторила я, привлекая внимание сына, - я жду.

Мы с Камалем остались наедине.

Он напрягся так, словно готовился к повышенному тону и углу в виде наказания. Таким методам меня бабушка не учила, да и не смогу при всем желании.

Здесь другое нужно.

Не угол и не тон подавляющий.

- Камаль, железную дорогу правда сломал ты?

Я присела перед мальчиком на корточки. Так близко мы были впервые. Нарушаю границы? Возможно. Мне было важно показать, что я рядом. Что все будет хорошо.

- Да, я.

С вызовом.

С агрессией.

- Хорошо. Я рада, что ты признался.

Я натянула улыбнулась. Камаль просто встал в оборону, ожидая нападения. Мне так хотелось верить, что все еще можно исправить.

- Слушай, я тут задумала пирог сделать. Ты какой любишь: с мясом или сладкий?

- Пирог? – удивление отразилось в темных глазах.

- Именно, - кивнула я, - дядя Валера сказал, что сегодня у тебя нет борьбы и других занятий. Значит, будем печь пирог.

Не оставляя времени на раздумья, я взяла Камаля за руку. Он вздрогнул едва, а у меня сердце екнуло: детская ладошка показалась мне очень холодной. Неужели Камаль испугался, что я буду его ругать?

Я улыбнулась и повела его за собой, сильно уверенная в своей маленькой победе сегодня. Еще чуть-чуть, и детское сердце будет растоплено.

В этот день мне так искренне казалось.

Глава 35

- Почему ты берешь эту муку? Тетя Карла всегда пользовалась этой!

Маленький Кам тычет пальцем в муку с известным названием под желтой этикеткой и вопросительно смотрит на меня.

- А кто такая тетя Карла? – поинтересовалась я.

- Домработница. Она готовила для нас, когда мы жили в квартире.

Я спокойно кивнула, но на деле его вопрос вызвал во мне волну трепета. Он интересуется! Спрашивает! Ему любопытно. Я действительно считаю, что сестринское тепло растопит этого непослушного мальчугана. Верю в это от всей души.

Мы надели фартуки и вместе отправились на кухню. Камалю досталось задание просеивать муку, он делал это забавно и будто бы не с желанием, а вот Эльман отказался от заданий. Обида все еще полыхала в нем.

- Я использую эту муку, потому что у твоего племянника аллергия на глютен, - пояснила я, - и мы будем готовить пирог именно из такой муки. Как правило, она дороже, зато безопаснее.

Эльман сидел за столом, насупившись. Еще не простил Каму железную дорогу, но перед сном я дала себе пометку поговорить с ним об этом. Уверена, бабушкины разговоры о компромиссах не прошли для Эльмана даром.

А вот Кам светился от любопытства. Я едва успевала отвечать на его вопросы.

- А как ты это узнала? Ну, что у него аллергия? Что это такое?

Я нахмурилась, вспоминая. Даже тесто перестала замешивать, отложила муку в сторону и задумалась.

- Это страшная вещь. Мы узнали об этом, когда однажды Эльману стало плохо. Бабушка приготовила блинчики, но мы тогда даже не знали о таком – что у Эльмана есть аллергия на глютен. После еды лицо Эльмана покраснело, появилась нездоровая сыпь и он начал задыхаться.

- А потом?

- Потом мы срочно повезли Эльмана к врачу. К счастью, врачи успели спасти его жизнь, ведь анафилактический шок развивается очень бурно. От нескольких минут до получаса.

- Ого, - задумался Камаль.

- Да. Поэтому важно следить, что Эльман употребляет в пищу. Это очень серьезно, Кам. С тех пор мы используем только такую муку. Другую ему нельзя, это опасно.

Я не стала рассказывать в красках, как оно было на самом деле. Что к врачу мы не отвели, а увезли – в срочном порядке, потому что жизнь сына буквально висела на волоске. От аллергии до анафилактического шока максимум пара часов, а в нашем случае это были считанные минуты, и что сыпь – это было самым безобидным проявлением аллергии.

- Многие продукты и почти все шоколадки тоже под запретом. Я готовлю ему шоколад сама. Хочешь, сделаю плитку и тебе? – предложила я Каму, - домашний шоколад – настоящий и самый вкусный.

Когда Эмин забрал нас с сыном, больше всего я боялась именно этого. К счастью, я сказала Коле об имеющейся аллергии еще в машине по пути в Варшаву, иначе страшно представить, чем все это могло обернуться.

Я не стала развивать тему аллергии дальше. Не хотелось нагнетать обстановку, которая, к слову, только сейчас стала менее напряженной. К тому же, Кам так активничал и заваливал меня вопросами, что я боялась спугнуть его напор.

- Мама, можно тебя на минутку? – спросил сын.

- Конечно.

Эльман взял меня за руку и отвел подальше от кухни. Насупился и стал молчать, а я дала ему время собраться.

- Что такое, малыш?

- Ты меня больше не любишь, да? – вдруг спросил он.

- Что? – я растерялась, - сынок, почему ты так думаешь? Я очень тебя люблю, слышишь? Мы с папой тебя обожаем.

Эльман больше не сказал мне ни слова, развернулся в сторону кухни и ушел.

Никто не говорил, что будет легко, правда?

Никто же?

Я перевела дыхание – всего несколько секунд, затем вернулась к детям.

- Как же мне не хватает тебя, бабуля, - шепнула я в пустоту.

Когда мы вернулись, Камаль сидел на своем месте со скучающим видом. Я улыбнулась ему, а он отвел взгляд. Я подумала, что он снова закроется, что уйдет в свои мысли и большем ничем не поинтересуется, однако все было напротив: Камаль задавал мне вопросы как будто плотину прорвало.

- Эльман – мой племянник? – спросил он чуть отстраненно.

- Именно так. Ведь ты - мой брат.

- У нас один папа?

- Не только папа. И мама тоже.

- И где мой папа? И мама? Они бросили меня? Я им не нужен?

Я прикусила губу.

Эти вопросы мы с Эмином не обсуждали. Стандартизированных ответов у меня тоже не было.

- Ты был желанным ребенком. Папа тебя очень ждал. А с мамой мы поговорим сегодня. По видео. Ты хочешь?

Камаль промолчал, а я как раз приготовила тесто – оно вышло очень пластичным, положила начинку, оформила края и поставила будущий пирог в духовку. Я решила сделать три пирога: два мясных и один сладкий. Все-таки мужчин теперь в доме много.

А вскоре приехал Эмин.

Рано.

Не потому, что скучал.

И не потому, что торопился домой.

Он прилетел в ярости. На нем лица не было – во взгляде поселился настоящий дьявол. Я думала, он убьет его. Камаля. Только его не было рядом, а у нас катастрофически не было времени.

Мы просто ели пирог. Который все вместе приготовили.

Я лично готовила его, а потом что-то пошло не так.

- Мама, у меня болит живот, - пожаловался Эльман.

Он даже перестал есть. Я уложила его в нашей с Эмином спальне на правый бок, но с каждой минутой ему становилось только хуже.

- Ты побледнел, мой мальчик. Как ты себя чувствуешь?

Холодными пальцами я набрала номер Эмина, а Камаля я попросила сходить за Валерой.

- Да, маленькая? Соскучилась? – привычно усмехнулся Эмин.

- Эльману плохо. Приезжай, пожалуйста. Я боюсь, - проблеяла я, вытирая Эльману пот со лба, - какой у нас адрес? Я должна вызвать скорую!

Я всхлипнула. Голос Эмина резко переменился.

- Я уже мчу. Я рядом.

- Ты только осторожно мчи, - запаниковала я, - пожалуйста. Это аллергия, Эмин, я сейчас сделаю укол, и у нас будет время.

Телефон выпал из рук. Руки плохо слушались, пока я искала аптечку, ведь Эльману становилось только хуже. На такие случаи я знала, что делать. Паниковала только, но как здесь не паниковать, когда твоему ребенку угрожает опасность? Смертельная опасность.

Я вздрогнула: Эльман ухватился за мою ладонь, и она была очень влажной.

- Мамочка.

- Тихо, сынок. Папа уже едет. У нас есть время.

Валера так и не объявился. Эмин приехал первым. Позже я, конечно же, узнаю, что Камаль даже не искал Валеру, и если бы я только понадеялась на него… моего сына могло не стать.

Боли в животе, тошнота, рвота, судороги и, наконец, обморок – все произошло молниеносно. За считанные минуты, как я и рассказывала Камалю.

Мне было очень страшно. До тех пор, пока Эмин не примчался и не отвез нас в больницу, было очень страшно.

Врачи засуетились, забегали, а я бы просто рухнула от бессилия да только Эмин подхватил.

Он схватил меня за плечи, прижался влажным лбом к моему и пообещал:

- Все будет хорошо. Его откачают. Ты слышишь меня?!

В глазах сгущалась тьма. И тогда я решила их просто закрыть.

- Посмотри на меня, маленькая!

- Это я виновата, Эмин. Это я виновата! Наверное, в тесто случайно попала другая мука, или я перепутала, или я не знаю что!

- Что ты говоришь?! Не смей так думать. Маленькая, смотри на меня, твою мать! Это приказ!

Я заплакала, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Словно сама смерть подбиралась к нам близко и стремительно.

- Кто-нибудь! – заорал Эмин, - моей жене плохо! Эй, маленькая, все будет хорошо. Я рядом, слышишь?

Слышала. Где-то на подсознании, и оттого - почти не верила.

Глава 36

Меня завели в отдельную палату и накачали успокоительным. Краем глаза я заметила, как Эмин тоже принимает какие-то таблетки. Оно и понятно: нервы на пределе, это наш единственный ребенок. Наш сын. Первенец.

Позже меня пытались уложить на койку, чтобы поставить капельницу. Подумали, наверное, что успокоительное меня не берет. Возможно, ведь руки до сих пор била крупная дрожь, но я все равно отбилась, вернулась в вертикальное положение и хмуро посмотрела на доктора.

- Что с нашим сыном? Скажите мне, умоляю.

Оказалось, что это была медсестра, и она не знала, что сейчас происходило в реанимации. Нам только одно слово сказали - ждать. Взять себя в руки и крепиться. Кажется, говорили еще, что все будет хорошо. Обещали что-то доброе, сказочное, а позже я поняла, что это был Эмин. Именно он пытался успокоить меня, хотя сам он был на грани.

В этот день я поняла, что ожидание – это самая ужасная вещь, которую придумало время. Не старость и не скоротечность жизни, а лишь ожидание.

- Все будет хорошо, маленькая. Я узнал.

Оказывается, Эмин куда-то отходил, а я даже не заметила. Он оставил меня, чтобы выяснить, в каком состоянии наш сын. Все будет хорошо. Это было правдой, его внешний облик не солжет. Если бы все было наоборот, передо мной не человек стоял бы, а самый настоящий зверь.

Я кивнула, а Эмин взял мою руку и поцеловал ее. Взгляда не сводя. Заставляя почти не дышать. Мне было бы так романтично, не будь так горько.

- Иначе быть не может. Веришь мне?

- Верю.

Я посмотрела на Эмина. Какой же все-таки у меня красивый муж, правда? На такой мысли я ловила себя редко, потому что привыкла думать о человеке исходя из сущности. А сущность у Эмина самая что ни на есть дьявольская.

А вскоре нам сообщили, что Эльман пришел в себя, и скоро мы сможем его увидеть.

Когда ум снова стал ясным, а влага на глазах чуть подсохла, я задумалась:

- Кто мог такое сделать? Неужели кто-то проник в дом?

- Тс-с, маленькая. Помолчи немного.

- Неужели у нас плохая охрана? Помню, что случалось на Батальонной, но то – квартира, Эмин. Я думала, в доме будет надежнее, поэтому ты нас с сыном сюда…

- Диана, послушай.

Эмин отчего-то злился, а я места себе не находила.

- Это сделал Камаль.

- Я ведь точно помню: на столе не было другой муки, и я не могла перепутать… что?!

Я резко замолчала. Эмин стиснул челюсти, отпустил мои ладони и процедил:

- Это паршивец Камаль. Диана, я говорил: он трудный ребенок. Я дал тебе понять, что с ним не надо дружить. Его надо контролировать.

- Эмин, что ты такое говоришь? Он сам еще ребенок. Да, чуть старше Эльмана, но он не мог такое сделать. Я уверена.

- Смотри, - скомандовал Эмин.

Он заставил меня замолчать и всунул мне в руки телефон. Да, о камерах в доме я знала, но мое потрясение было настолько глубоким, что о них я даже не вспомнила.

- Я их никогда не смотрю, - предупредил Эмин, - только в экстренных случаях. Например, как сегодня.

Я кивнула и начала смотреть. На кухне были трое: я и дети. Эльман, как сейчас помню, сидел молчком и даже словом не влезал в нашу с Камалем беседу. До страшных минут на видео оставалось всего ничего.

- Вот на этой минуте Эльман попросил меня отойти, - я цитирую запись, - знаешь, о чем он спросил меня?

- О чем? – пытливо спросил Эмин.

- «Ты меня больше не любишь, да?».

Эмин замолчал. Я тоже. Дети – это сложно, и в нашу последнюю встречу мы их даже не планировали.

А тут двое. И оба любимые, просто Камаль… он другой. Он необычный ребенок. Даже не ребенок словно, а зверек – совсем не ручной. Похожий на Эмина – своим поведением, характером, и, знаете, это очень страшно.

- Маленький пакостник, - проматерился Эмин.

Испуганно озираясь, Камаль оперативно достал из шкафа совершенно обычную муку. Ту, что под запретом. Он все сделал так быстро, словно задумал это давно. Подсыпал, перемешал, убрал муку и сел на место.

Я зажмурилась. Конечно же, давно. С самого начала Камаль решил поступить так подло. Но почему? За что? Что ему сделал Эльман?

Хотелось плакать, но я держалась. Довольно.

- Боже, - выдавила я, - он очень злой. И это полностью наша вина, Эмин.

На мои слова Эмин вдруг разозлился:

- Не смей оправдывать покушение на нашего ребенка, Диана.

- Но ведь ты понимаешь…

- Даже понимать не собираюсь.

Эмин рывком поднялся со стула, но в последний момент я схватилась за его локоть.

- Не будь так категоричен, Эмин. Пойми, он как дикий зверек – ни общения, ни любви, ни ласки! Валера сказал, что им занимаются чужие люди и то лишь потому, что ты платишь им деньги.

- Ты оправдываешь жестокость, Диана?

Я запнулась, напоровшись на гневный взгляд серых глаз.

- Отвечай.

- Но ведь и тебя я всегда оправдывала. За тебя боролась. За нас.

Эмин выдернул руку, расцепляя мой захват. Он в ярости, ведь фактически покушались на его наследника, и кто? Мальчик. Маленький. Просто потому, что он не знает, как ему жить.

Много лет они жили вдвоем. Эмин и Камаль. Молча. Без рассказов о семье и прочих ценностях, а теперь заявилась я, да еще и с другим ребенком. Как жить теперь? Защищать свою территорию или подружиться?

Но вот беда: дружить Камаля не учили. Борьба такому не научила, она научила зверька защищать. Себя и свою территорию.

Эмин стремительно зашагал к выходу из палаты, когда я сказала:

- Нет, я не оправдываю. Его поступок непростителен. Однако, мы можем что-нибудь придумать.

- Ты только что могла потерять сына, - раздался мрачный голос у двери, - моего сына.

Слезы вновь нахлынули. Вместе с воспоминаниями. Эмин в считанные секунды оказался рядом и склонился надо мной. На удивление, его голос больше не наказывал, а, наоборот, ласкал.

- У тебя шок, маленькая. Ты еще не пришла в себя, поэтому говоришь такие глупости. А я за такое не прощаю, Диана. Даже больше: за такое полагается наказание.

Я задохнулась, вскидывая взгляд:

- Больше такого не повторится, Эмин.

Эмин согласился со мной, но следом жестоко припечатал:

- Не повторится. Конечно, не повторится. Камаль даже на метр не приблизится к моему сыну, потому что сегодня же я отправлю его в пансионат. Там ему самое место. Разговор окончен, Диана.

***

Эмин решил поступить так, как когда-то его отец поступил с ним. Наш отец. О чем я не преминула напомнить ему.

Мама часто рассказывала истории о маленьком Эмине, и судя по тем рассказам он тоже не был ангелом. Однажды, например, Эмин нарочно поменял мамин пакетик с рыжей краской для волос на какой-то неизвестный пакет с ярко-голубой краской. В итоге таким светлым оттенком мама сожгла свои прекрасные волосы и много лет возвращала им свой родной насыщенный цвет и добротное состояние.

Мама тогда пролила немерено слез, а Эмину за жестокую выходку сильно досталось ремнем, хотя несмотря на произошедшее уродство Анна до последнего защищала ребенка.

Вообще дома у бабушки мама много чего рассказывала об Эмине, только почти всегда эти разговоры сводились к Камалю, к ее срывам и слезам. А чуть позже она и вовсе перестала так часто бывать с Эльманом. Тяжело это было – видеть копию Эмина в маленьком ребенке и вспоминать о своем Камале. С тех пор она замкнулась и будто отдалилась от нас.

Я предполагала, что мама не любила заниматься с Эльманом именно по этой причине – воспоминания. Воспоминания о ребенке, которого у нее отобрали.

Четыре года назад ей пришлось выбирать: либо жизнь – размеренная и безопасная, либо погоня с дитем в подоле, потому что иначе никогда не будет. Камаль – не просто ребенок, он наследник, чье место занял Эмин.

Я отложила ноутбук в сторону, решив передохнуть от проекта. Еще немного, и в доме возобновится ремонт. Он продлится всю осень и чуточку зимы, а весной следующего года соорудят два бассейна – один детский, другой для взрослых. Вопрос только: для кого это все? Друзей у меня нет, у Эмина тоже.

Глаза немного слипались, за окном вечерело. Эмин заезжал полчаса назад, привез мне чистую одежду, а еще… цветы. Он поставил их в вазу – гибрид пиона и розы цвета пудры.

Я поблагодарила, дотронулась до бутонов, а у самой сердце было на неспокойном месте. Интересно, где Эмин ночует? Дома или из-за работы он даже не успевает добираться до дома? А продал ли Батальонную или…

Или вдруг на Батальонной – она?

Я бы хотела однажды приехать туда. Не знаю почему – но тянуло. Невыносимо, горько тянуло. Я хотела знать, что Эмин не солгал мне и что он действительно продал ту квартиру с пугающим видом на черную воду.

Но пока мы с Эльманом вынуждены быть в больнице. Осталось еще немного.

- Как вы себя чувствуете? – спросил Эмин.

- Хорошо.

Он прошел в палату. Бутоны еще не распустились, они были прекрасны, но вымолвить благодарность было непосильной задачей. В последнюю нашу встречу мы сильно поругались.

В тот день он сказал, что разговор закончен.

А я сравнила его с Анархистом. Так и сказала – вспыльчиво и зло. Конечно, он разозлился.

Эмин тогда хлопнул дверью, дождался, когда можно будет увидеть сына и договорился об отдельной палате. Я старалась на Эмина не смотреть, слишком у него ледяной взгляд был. Наказывающий. Даже не представляю, во что могли вылиться мои слова, будь мы наедине.

- Вчера я принес тебе настоящий шоколад, мне друг привез из Бельгии. Ты даже не попробовала, - недовольно заметил он.

Я мазнула взглядом по закрытой упаковке на столе и лишь затем подняла взгляд. Тут даже не скажешь, что оставила эти яства для Эльмана, ведь шоколад ему нельзя.

- Не успела. Не хочется, - я опустила голову.

- Диана, что это такое?

Эмин подошел ко мне, и его пальцы «защелкнулись» на моем подбородке, заставляя посмотреть вверх.

- Ты уже увез Камаля в пансионат?

- Мы готовимся к отъезду.

Я поначалу открыла рот – хотела вновь вступиться, попросить не делать этого, чтобы ребенок не озлобился в край, но, когда Эмин свел брови к переносице, я и без слов все поняла.

Начну сопротивляться – подавит.

Он не оставит Камаля со своим сыном. Рядом никогда.

- Хорошо. Если ты так решил.

Я кивнула и вывернулась из его рук. А затем рискнула и сделала предложение, о котором думала все эти дни.

- Ты прав, что после случившегося не будет все гладко. И другого выхода нет, кроме как увезти Камаля далеко. Давай увезем. Давай вернем его моей маме, где он научится любить и где он будет любимым.

- Не лезь, Диана.

Вот и ответ.

И здесь все понятно. Дальше продолжать опасно – я по взгляду Эмина вижу, что опасно.

- Ты боишься? – вдруг спросила я, - боишься, что найдут наследника?

Если бы взглядом можно было обжигать, Эмин сделал бы это прямо сейчас.

- Запомни, маленькая, - он подошел ближе, - до встречи с тобой я ничего не боялся. Но затем я начал бояться за тебя. И так было до встречи с Эльманом. Мне нужно заканчивать фразу?

- Нет. Я тебя услышала, - выдохнула я.

Эмин ушел, наказав съесть фрукты до завтра и попробовать шоколад.

А еще сказал, что через несколько дней он договорится о переводе нас с Эльманом в другую клинику. Государственная мужа не устраивала, и мы находились здесь лишь потому, что состояние Эльмана было еще слишком тяжелым.

Эмин хотел упрятать нас где-то посерьезнее, чем обычная больница с индивидуальной палатой, я это понимала. А поздним вечером этого же дня, когда Эмин уже уехал, а Эльман спал крепким сном, на мой телефон пришло сообщение:

«Диана, нам нужно встретиться. Я буду ждать тебя у входа в больницу. Дамир».

Глава 37

- Мама, когда мы вернемся домой? Я скучаю по папе.

Эльман проснулся. Мы лежим в больнице уже несколько дней, за это время щеки Эльмана порозовели и его жизни больше ничего не угрожало.

- Мы будем здесь сколько потребуется, сынок. Но завтра папа пообещал, что отвезет нас в другое место, где тебе будет интереснее.

Эльман кивнул, а через несколько минут снова сладко задремал.

Выходить к Дамиру или нет – я не раздумывала, потому что я была уверена в своей безопасности. Когда я выходила из палаты, рядом с Эльманом оставался Валера. Эмин приставил его к нам в самом начале. Будь его воля и платная клиника, он бы его к дверям приставил, а так повезло – всего соседняя палата.

Спустившись на несколько пролетов вниз, я оказалась внизу. Охранник внимательно смотрел телевизор, не обратив на меня никакого внимания, а благодаря местным курильщикам дверь была открыта, и я с удовольствием выбралась и на улицу. Здесь было свежо, а на мне были тонкие штаны и короткая куртка.

На крыльце было темно, однако Дамира здесь я не увидела.

Сначала.

- Здравствуй, Диана.

Я вздрогнула. Дамир вышел из тени, словно отделившись от больничной стены, и также ловко он увел меня в сторону подальше от любопытных глаз.

- Здравствуй, Дамир, - поежилась я, - что ты здесь делаешь?

Я огляделась: он был один. Возможно, лишь визуально, ведь Эмин тоже умел прятаться и прятать своих людей.

- Что у вас случилось? – нахмурился Дамир, - как себя чувствует мой… Эльман?

- Эльману уже лучше. У него снова проявилась аллергия.

Я прикусила губу. Говорить о большем не хотелось. Ни к чему.

И Дамир это понял. Поджал губы, о чем-то усердно раздумывая.

- Ходят слухи, что Эмин хочет упрятать своего первого сына в пансионат. Это правда?

Я молчала.

- Дамир, какая цель твоего приезда? Я не могу так долго находиться с тобой, это опасно. Я вышла только из уважения к тебе, пойми, ведь если Эмин узнает… - я поежилась.

- Ты мне только скажи, Диана: Камаль не сын Эмина, я прав? Это не мои мысли. Об этом шепчутся все. В глаза никто не посмеет такое Эмину сказать, но слухи есть. Ведь никто не станет отправлять в пансионат своего ребенка едва объявился внебрачный сын.

Внебрачный сын? Значит, так называют нашего с Эмином ребенка?

Я горько усмехнулась.

- Я лишь хочу помочь, Диана.

- Я верю тебе. Конечно, верю.

Я огляделась: вот скоро и курильщики пойдут обратно по палатам, у нас осталось не так много времени. Дамир ждал моего ответа с таким взглядом, будто для него это очень, очень важно.

Кто же он – Дамир?

- Однако, я не предам Эмина. Я говорила тебе об этом еще в Калининграде. Если твоя цель – Эмин, то мы не можем дружить. Ты прости, Дамир.

Я отступила на шаг.

Пора возвращаться.

Тем более, что взгляд Дамира сильно полыхнул. Вот прямо только что. Зажегся так странно… будто с гордостью. Я знаю, что я была симпатична Дамиру. В нашу первую встречу так точно, а что теперь? Каковы его мотивы?

- Диана, скажи мне. Это очень важно.

Дамир начал нервничать и поглядывать на часы.

А у меня даже сердце сжалось: неужели я ошиблась, когда согласилась выйти к нему? Но как же вера в людей? Я верила Дамиру, но сейчас… его взгляд так лихорадочно заблестел, словно эта информация спасет ему жизнь.

- Это, правда, его ребенок? Камаль и есть тот сын от другой, из-за которой вы развелись? Или это наследник Булата от Анны?

Дамир гадал, попадая совсем не по тем струнам.

А я тысячу раз пожалела, что вышла сюда. Доброта меня погубит. Непременно погубит.

- Прости, Дамир. Тебе лучше больше сюда не приходить. Прощай.

Он схватил меня за руку.

И я не заметила, как мы остались одни. И запах сигарет пропал – на крыльце стало пусто.

- Не бойся меня. Я не причиню тебе зла. Мы здесь совершенно одни.

- И мне это не нравится. Эмин будет в ярости, - предупредила я.

- Я знаю. Но я лишь хочу помочь Камалю. И только мы с тобой можем это сделать. Просто скажи, все так и было? Четыре года назад ты узнала, что у Эмина будет ребенок от другой и ушла? Это правда?

Я выдернула руку из жесткого захвата.

И отступила к свету – там, где наши фигуры попадали под больничные камеры. Это был максимум моей защиты, но время назад не отмотаешь.

Я доверилась, и вот цена.

- Баш на баш, Дамир.

- Что? – опешил он.

- Ты скажешь мне, кто ты такой и с какой целью ты преследуешь меня и Эмина. Скажешь правду, какой бы жестокой она ни была. Даже если твоя цель – избавиться от нас с Эмином и прибрать власть к своим рукам.

Я замолчала. Ненадолго. Лишь чтобы воздух ртом захватить, приготовившись к правде.

- Ты скажешь мне правду, Дамир, - с расстановкой, с чувством.

Дамир кивнул.

Отвел взгляд, сложил руки в карманах брюк. И так тяжело вздохнул, словно на нем лежит целый груз важной информации.

Бесспорно – важной.

- Я должен был признаться тебе еще давно. Только смелости не хватало. На такую правду у меня много лет не набирается смелости, Диана.

- Говорите, - неосознанно перешла на «вы», - достаточно тянуть.

Дамир с силой сцепил челюсти. Я увидела, как желваки заходили на его скулах. Красивые скулы такие, как у Эмина. И взгляд у них при молчаливой ярости одинаков – как у загнанного хищника взгляд.

- Эмин переводит нас в клинику, - зачем-то сказала я, - говорит, там будет безопаснее.

Дамир повернулся, и в свете больничного фонаря я увидела его глаза. Глаза цвета асфальта будто видели меня насквозь. Жаль, я так не умела.

Иначе бы давно все узнала.

Иначе бы давно увидела в нем – Эмина.

- Я отец.

- Чей?

Голос вдруг охрип.

А в голову будто молния ударила – так озарило, что ноги едва удержали. Я все поняла. И без слов.

- Я отец Эмина. Отец, которого он давно считает мертвым.

Я не успела ответить Алиеву. Не успела понять, что Эльман, о боже, внук Дамира.

За мной пришел Валера. Мрачный, тяжелый. Я поняла, что Эмин уже все знает: и о тайной встрече с Дамиром, и о моем побеге из палаты.

И точно мне этого не простит.

Глава 38

Раньше я думала, что Дамиру было чуть больше сорока, но сейчас понимала: он намного старше. Дамир оказался ровесником Анархиста. И отцом Эмина.

Эта информация не была проверенной, и поэтому, когда Эмин приехал за нами в больницу, я промолчала. Обо всем. К тому же, Эмин казался рассерженным. Он молча велел собрать вещи и перевез нас в клинику, окружив заботой в виде крепкой охраны.

Теперь не выбраться, поняла я.

И начала раздумывать.

Если Дамир действительно отец Эмина, то почему он не признался ему в этом сам? После плена у Анархиста у него было столько лет… однако вместо встречи с сыном Алиев предпочел забираться по лестнице всевластия.

Хорошо это или плохо? Покажет время.

А еще Дамир просил рассказать о Камале. Я не сдержала своего обещания и не сказала ему правду: что Камаль – сын Анархиста. Валера подоспел вовремя, и мне не пришлось корить себя за сделанную ошибку.

Дамир должен сам рассказать Эмину правду. Но как теперь? Эмин в такой ярости… что весь переезд рядом с ним прошел в жутком напряжении.

Раскаленный металл – вот, кого напоминал мне Эмин. Валера, конечно же, доложил мужу о встрече с другим.

- Мама, а мы больше сюда не вернемся?

Голос сына вывел меня из раздумий. Похоже, за это время он сильно повзрослел. Интересно, Камаль сознался в содеянном? Признал вину?

- Нет, малыш. Надеюсь, что не вернемся, поэтому не забывай свои игрушки. Папа скоро приедет за нами.

Мне хотелось поскорее его увидеть. Эмин сказал, что Камаль дождется нашего возвращения. Вот только для чего? Ведь все давно решено: Камаля определили в пансионат.

Вскоре после обеда тридцатого октября Эмин забрал нас с сыном домой. Нас встречали чемоданы, мрачный Валера и… Камаль.

- Что еще он натворил? – холодно поинтересовался Эмин.

- Ничего, - доложил Валера, - мы ждем вас, чтобы ехать.

Эмин кивнул и прошел за спину мальчика. Камаль на меня не смотрел, его взгляд был опущен.

А в моих глазах слезы стояли.

Наверное, я зря бежала тогда. Зря в поезд села, зря уехала. И пусть бы зверь не остыл, и пусть бы я застала те трудные времена, когда Эмин подминал всех под себя.

Зато Камаль бы рос в любви. Хотя бы в моей любви.

Я понимала, что четыре года назад у меня не было другого выхода. Я выбрала маму, спокойствие для своего ребенка, для себя. А теперь чувство вины поглощает меня с концами.

- Эмин, мы можем поговорить? – выдавила я.

- Не время, маленькая. Сейчас Камаль нам кое-что скажет, а затем отправится на новогодние каникулы к другим детям. Там тебе понравится, Камаль.

Сын подергал меня за руку – он не понимал ситуацию.

- Мама, а что, Камаль уходит? Почему?

Я вопросительно посмотрела на Эмина.

Он, в свою очередь, на Камаля, и лишь тогда малыш поднял взгляд. Он в упор посмотрел на Эльмана и сказал:

- Извини.

Я непонимающе посмотрела на Эмина.

- Еще, Камаль. Договаривай, - скомандовал муж.

- Это я виноват. Простите меня.

- Хорошо.

Эмин подал знак рукой, и Валера тут же подхватил чемоданы. Я бросилась к мужу, но слишком поздно – он даже слушать меня не стал.

Несколько недель назад он обрел сына, а недавно – чуть не потерял. Его, наверное, можно было понять.

Но мне отчаянно понимать не хотелось.

- Эмин, умоляю. Так нельзя. Мы не дали ему время.

- Первых суток было достаточно. Он управился даже за пару часов, - отрезал Эмин, вспоминая произошедшее, - если бы я рисковал, как ты просишь, я бы давно сдох от рук своих врагов.

Эмин вышел из дома, я следом. На огромной территории разместилось всего три автомобиля. Камаля повезут под охраной, Эмин четко дал понять: рисковать он не любит.

- Кам, - окликнула я.

На удивление, малыш обернулся. Валера терпеливо подождал, а Эмин увлеченно готовился к отъезду – загружал чемоданы в багажник. Автоматические ворота раздвигались, оголяя и без того напряженные нервы.

Времени не оставалось. Я быстро приблизилась к Камалю и присела перед ним на корточки.

- Ты тоже извини, - выдавил он, подумав, что это сильно нужно мне.

- Я… простила тебя.

Потому что по-другому быть не может. Иначе жизни нам не будет, если здесь и сейчас – не простить.

- Но я позвала тебя не для этого, Камаль.

Я протянула ладонь к его щеке. Малыш чуть отстранился, его взгляд стал настороженным.

- Я заберу тебя. Я верну тебя в семью, слышишь?

Для ответа на мои слова темный взгляд был слишком не читаем. Равнодушным даже. Странно.

- Придет время, и ты вернешься к маме. Она у тебя есть. Помни об этом.

Камаль молчал. Я тревожно улыбнулась, в уголки глаз закралась предательская влага.

- Кивни, если понял меня.

И он кивнул.

А затем отшатнулся от меня, и моя ладонь больше не ласкала детскую щеку. Стало так холодно вмиг. Тоскливо.

- Ты мне никто. Не сестра. Я тебе не верю.

Сказав это, Камаль направился к машинам. Валера лишь сочувствующе кивнул мне, следуя за ними.

Зря я сбежала тогда.

Я его потеряла. Камаля потеряла. Именно я. Еще темперамент немного, наследственность Булата, но в основном – виновата я. Эмин отнял ребенка у мамы, но мне он не запрещал остаться. Он дал выбор, а я ушла.

К отъезду было все готово. Эмин завел двигатель.

Ворота, наконец, распахнулись, однако все пошло совсем не так, как Эмин задумал.

Через миг послышался визг тормозов – черный внедорожник перегородил Эмину выезд. Резко. Молниеносно. О приближении чужака охрана предупредить не успела, он несся по нашему поселку с огромной скоростью.

Из автомобиля тотчас вышел Алиев с дюжиной своих людей.

И мое сердце гулко забилось. Я обернулась: в дверях нашего дома стоял маленький Эльман. Никем не прикрытый. Страх вынудил броситься к нему – закрыть собой, спрятать, уберечь… все, что угодно.

Только до Камаля мне не добежать. Не успею. Не позволят.

Добравшись до Эльмана, я обернулась и застала жуткую картину: Эмин набросился на Алиева, взяв его за грудки. Лицо свирепого мужа исказилось в гримасе ярости, и первый удар не заставил себя ждать.

- Эмин! – закричала я.

Глава 39

Я закрыла Эльману глаза и спешно увела его в дом. Бог один знал, зачем Дамир пожаловал, но я решила успеть спрятать Эльмана, а затем вернуться за Камалем. Для таких случаев в доме было потайное помещение, там я и планировала спрятать детей.

Сама я не полезла. Спрятав сына, я быстро побежала из дома к Эмину. Сердце обливалось кровью, а ноги дрожали, но я четко понимала: если Эмина сегодня убьют, я этого не переживу.

На дрожащих ногах я попыталась выбраться из дома на прилегающую территорию.

Попыталась, потому что рядом тут же материализовался Коля – он перекрыл собой выход, запретив мне покидать пределы дома.

- Коля, он его убьет! – едва не взвыла я, - нужно остановить Эмина, ты не понимаешь?

- Алиев на чужой территории. Не мне пояснять вам последствия этой встречи, Алиев знал, на что шел. Мальчика спрятали?

- Да. Но нужно спрятать Камаля, - я прищурилась, - ты имеешь в виду, что Алиев не бороться приехал, а сдаваться?

Коля кивнул.

- Да. Это кажется странным, но приезд Дамира либо несет в себе другой замысел, либо Дамир просто глуп.

- Навряд ли. Но тогда Эмин точно его убьет.

- Я вернусь за Камалем, - нахмурился Коля, - попробую перегнать машину, а вы сидите здесь и не высовывайтесь. Помните, что Алиев уже проиграл, а ваш выход только усугубит ситуацию.

Мне больше ничего не оставалось, кроме как вернуться на кухню и отслеживать события с той стороны. Во дворе разгоралась нешуточная война, и ворота почему-то были закрыты.

Наверное, поначалу Эмин боялся, что нас попытаются вывезти, а теперь, когда они остались один на один, Алиев оказался в западне. Он сам загнал себя в ловушку.

Валера был на поддержке рядом с Эмином. Людей Алиева схватили сразу, а вот самого Дамира решили проучить. К нему никто не приближался, только Эмин играл с ним как хищник с другим хищником. Менее сильным, но более расчетливым.

Они не дрались, а играли друг с другом.

Они играли на равных. Почти. Эмин был молод и силен, а Дамир более умен. Я видела, как он просчитывал свои шаги, и это впечатляло.

- Эмин, что ты делаешь? – прошептала я.

Конечно, Эмин победит в этой схватке. Молодой, амбициозный, его сила плещет через край вместе с яростью. Ведь он не знает правды. Алиев для него – соперник.

Причем во всех смыслах.

Я вспомнила кольцо, которое приняла как защиту. А затем вернула, решив скрыться в другой стране.

Громыхнула дверь – это Коля. Он решил спрятать Камаля сам.

Быстрым шагом я вышла на улицу.

- Эмин, остановись! – взмолилась я, быстро приближаясь.

- Диана, ты иди в дом. Мы просто поговорим, - успокоил меня Дамир.

Я горько усмехнулась: Эмин не умеет говорить! В доказательство моих мыслей Эмин обернулся, посмотрев на меня угрожающим взглядом.

- Иди в дом, - повторил Эмин, - немедленно.

- Не уйду. Эмин, выслушай его.

На этой ноте Эмин зарычал. Повернулся к Дамиру и бросился на него как зверь, вминая Алиева спиной в черный автомобиль. Схватив Алиева за грудки, Эмин подпер его к металлу и встряхнул.

- Никто. Не смеет. Лезть. К моей. Жене.

Эмин чеканил, а у меня мурашки по телу бежали.

Я знала, что бывает с теми, кто претендовал на меня.

Альберт, Давид… по сравнению с ними Алиев сделал куда большее. С ним я пришла на встречу, его кольцо я приняла. С ним я виделась несколько дней назад в тайне от Эмина.

Такое не прощают.

А в следующую секунду Дамир заговорил. С силой, жестко. С яростью.

- Ее мать я не спас от ублюдка...

Я перестала дышать. Эмин прищурился и сильнее смял костюм Алиева в своих кулаках. Подняв взгляд выше, я увидела в серых глазах слезы. Дамир.

Сильный мужчина – плакал. Был на грани.

- ...но Диану я спасу. Даже если собственному сыну придется мозги вправлять, ведь сам он не понимает, что творит.

- Чего? – прохрипел Эмин.

Дамир «стряхнул» с себя кулаки Эмина, а затем сказал – тихо, почти шепотом, чтобы лишние уши не услышали:

- Вели своему человеку обыскать машину. Там экспертиза. Доказательство, что я твой отец. По крови.

Эмин сцепил челюсти, но приказ отдал. Подозвал Валеру, тот молча кивнул и ушел исполнять приказ.

- А когда убедишься, - усмехнулся Дамир, - станешь чуть гостеприимнее и позволишь мне увидеть Эльмана.

- Думаешь, я поверю твоим бумажкам? Для чего тогда к Диане полез? Говори, - процедил Эмин.

Я заметила, как его потряхивало. На миг муж даже забыл о моем присутствии рядом. О том, что я нарушила его приказ и вышла к ним.

Правда – она порой жестока. Даже такая правда, которая, вроде, должна скреплять людей навеки.

- Чтобы к тебе и твоей семье подобраться. Сына я, к сожалению, упустил, но внука упускать не собираюсь.

Валера показался из-за ворот. В его руках была плотная папка с документами, а внутри – правда.

Алиев Дамир оказался отцом моего мужа, а я сама никогда не была нужна Дамиру. Ему нужен был сын. Наконец, все встало на свои места, и впервые за долгое время я смогла спокойно дышать. Правда только – ненадолго.

Глава 40

Завтра будет мой первый рабочий день и день рождения сына по совместительству.

Я нервничала. Сильно. К тому же, Эмин был не особо рад моему выходу в свет. Он ходил по дому напряженным, а лицо его было буквально высечено из камня. В наше время это ведь не модно, не благородно – когда жена работает.

А я захотела, упросила, сумела доказать, что я смогу, ведь в прежней жизни мне довелось работать на Алиева.

Оставаться самодостаточной - это было одним из моих условий возвращения в Волгоград. Если Эмин откажется от своих слов и запретит мне выйти в офис, это ничуть не украсит его. И он это понимает.

- Долго собираешься, - недовольный голос мужа прозвучал за спиной.

Я начала расчесываться усерднее. Еще я слишком долго была в ванной, но об этом он промолчал. Правда, промолчал он тоже недовольно, Эмин так умеет.

- Волосы запутались после мытья, - я вздохнула, - пришлось нанести немного крема. К тому же, так они будут блестеть еще больше.

Эмин взял меня за руку, привлекая к себе. Отобрал расческу, посмотрел в глаза очень пристально и заставил вернуться взглядом к зеркалу.

Он начал расчесывать мои волосы.

Снизу вверх. Сначала он расчесал пряди пониже, постепенно поднимаясь вверх. Как нужно, как мамы учат юных девочек ухаживать за собой. Сердце с трепетом забилось – это было слишком нежно, за гранью.

Нежно и в то же время жестоко.

Его взгляд – он будто придавливал меня к полу, отягощал, нагнетал.

Будто предупреждал, мол, если я узнаю о чем-нибудь дурном, я тебя накажу.

Конечно, Эмин ревновал. В нашем с ним прошлом не было никакой работы и новомодных слов о самодостаточности, которой меня научила бабуля. Какое страшное слово для Эмина – самодостаточность - кто бы только знал!

В нашем прошлом вообще не было свободы. Год я сидела рядом с ним: готовила, ждала с работы, ублажала, провожала и так по кругу. У нас была другая жизнь, в которой я была девочкой Эмина, не больше и не меньше.

Сейчас у нас ребенок – взрослый и умный не по годам, а у меня амбиции и желание быть единым целом с собой. Научиться жить, как все другие женщины, а не стоять за спиной мужа вечно.

Конечно, Эмину изменения во мне не нравились. Ему нравилась та девочка Эмина – тихая, покорная.

- Завтра в семнадцать ноль пять я буду ждать тебя у работы, - предупредил Эмин.

- Ты будешь забирать меня после работы? Но ведь я на машине.

- Не всегда, - Эмин наклонил голову, - но завтра день рождения у нашего сына. В честь этого я запланировал вечер.

- Да, я помню. Конечно же.

Эмин закончил перебирать мои волосы и положил расческу на туалетный столик. Не знаю, благодаря чему - крему или бережным движениям мужских рук, но мои волосы распутались и влажными локонами покорно лежали на плечах. Осталось лишь высушить и приготовиться ко сну.

- Твой отец…

- Алиев.

Я осеклась. Эмин повысил голос, напомнив мне о моей ошибке – никогда не называть Алиева его отцом. Эмина это коробило и отчего-то злило. Наверное, причиной был тот факт, что Эмин всегда был одиночкой. Он добивался, покорял, подминал – все сам. Сам даже после смерти Анархиста. А теперь новость, что у Эмина Шаха объявился кровный отец, да еще и не простой человек, могла разлететься по всему городу.

- Он будет на вечере?

- Недолго. Иначе это вызовет вопросы.

Я кивнула. Для других людей Эмин и Дамир даже не приятели, и об отцовстве здесь речи быть не может. Это должно остаться в тайне, иначе среди своих людей может подняться бунт, как четыре года назад.

- А как у тебя дела? Ты говорил, что с Батальонной возникли проблемы. Цена слишком завышена.

- Я продал, - небрежно бросил Эмин.

Он выглядел уставшим, Эмин работал слишком много.

- Продал? Но ты мне ничего не говорил.

- Это так важно для тебя? – поинтересовался Эмин.

- Конечно. Мне интересны твои дела.

Эмин промолчал. Разделся, а после некоторое время смотрел в телефон и кому-то, нахмурившись, печатал. Я как раз успела высушить волосы, умыться и нанести крем на лицо. За последним муж и застал меня, отправившись в ванную.

- Когда ты начала этим промышлять? – нахмурился Эмин.

- Я просто ухаживаю за собой.

- Зачем? Ты и так красива.

- Бабуля научила, - пожала плечами.

Я отложила крем в сторону. Эмин взял меня за руку повыше локтя и повернул к себе, заставив волосы разметаться по плечам.

- Запомни: ты работаешь до первого косяка.

- Ты мне не доверяешь, Эмин? Ты действительно думаешь, что я могу изменить тебе?

На слове «измена» лицо мужа перекосилось. И хватка усилилась – не больно, а ощутимо.

- Я ничего не думаю. Я лишь напоминаю, чья ты жена. Один неверный шаг, и ты будешь работать из дома. Алиев открыл волгоградский филиал для тебя, но не забывайся. И его защита… она меня злит, маленькая. Я не враг тебе, чтобы от меня защищать. Я тебя люблю. Одну тебя.

Смерив меня внимательным взглядом, Эмин медленно выпустил меня из своих рук.

Это правда: на днях Дамир разместил филиал своей компании AliStudio в Волгограде. Он так и сказал, что сделал это ради меня. Наперекор Эмину. Но не для того, чтобы позлить своего сына, а для того, что показать Эмину, какими должны быть отношения в семье. Он вообще многому взялся Эмина учить, и это Эмина, мягко говоря, злило.

Еще Дамир хотел назначить меня директором волгоградского филиала. Но, признаться честно, такой ответственности я боялась. Да и опасно все это было, а Эмин не выдержал и предупредил Дамира, чтобы тот не забывался. Даже после многочисленных подтверждений их родства сердцем Эмин не признавал Алиева своим отцом, и все тут.

- Хочу тебя.

Эмин набросился на мои губы, наплевав на все: на мою многочасовую укладку, на крем, на смягчающий бальзам на губах. Как изголодавшийся зверь, он хотел любить меня вечно.

- Эмин, нельзя. У меня эти дни.

Я отвернулась, тяжело дыша. Эмин навалился на меня, подперев к золотистой раковине. Мы ее вместе выбирали, как и многие атрибуты нашей ванной.

- Когда можно будет? – тяжело дышит, сопит в шею.

- Завтра.

На этом зверь утробно рычит и бросается проклятьями. Но отпускает. Я быстро сбегаю в спальню, а он выходит за мной через несколько минут. Ложится, притягивает к себе крепко, а его дыхание горячее в шею бьет нещадно.

- Тогда завтра будет неспокойная ночь, - пообещал мне мой любимый зверь.

Глава 41

На следующее утро я была готова к своему первому рабочему дню. Юбка ниже колен, молочного цвета блузка, ничуть не прозрачная, небольшой каблук.

Только оценивающий взгляд Эмина немного нервировал. Он все еще был в том нашем прошлом, где мог подчинить меня и легко сломать.

- Валера не звонил? Дети уже в садике? – уточнила я.

Эмин кивнул на свой смартфон и сказал:

- Локатор уведомил, что дети на месте.

- Хорошо.

Эльмана и Камаля определили ходят в частный сад. В очень частный и закрытый, Эмин так решил. Их распределили в разные группы, сегодня первый день. После приезда Дамира многое изменилось в нашей жизни. Почти вся жизнь изменилась, ведь Дамир стал моим личным защитником. Защитником от мужа.

Смерив мой образ пристальным взглядом, Эмин закурил.

На этом этапе я едва рот не открыла – что он делает?

- Как я выгляжу?

Эмин засунул руку в карман своего пиджака и выудил оттуда небольшую коробку. Из коробки – сигарету, затем зажигалку. Я не верила до последнего, пока он не зажег сигарету и не поднес ее к губам.

- Охуенно.

Сарказм сочился из его губ. И недовольство. Недовольство как собственная черта характера – она идеально подходит под описание взрослого Эмина.

- Тебе не нравится? – уточнила я.

- Юбка, - выдавил с хрипотцой.

- Что юбка?

- Обтягивает, - коротко.

- Извини, другой нет. Только платья. Неформальные. И короче.

- Хорошо.

- Хорошо? – я подняла бровь.

- Сегодня вечером тебе привезут юбки. Двадцать штук хватит?

Я улыбнулась широко. Мне хотелось рассмеяться, но уж слишком каменное лицо было у мужа, чреватое эмоциональным взрывом, что пришлось сдержаться.

- Думаю, хватит.

- Ну, тогда садись в машину, - бросил он.

Эмин прищурился, затянулся несколько раз и, бросив сигарету в урну, вернулся в дом. Обычно он уезжает на работу очень рано, а здесь задержался. Меня захотел проводить.

«Даже не поцелуешь?», - хотелось мне крикнуть ему в спину, но я сдержалась. Эмин придет в себя, обязательно придет. К новой жизни и ее устоям, в конце концов, нужно привыкнуть.

Я глянула на наручные часы и поняла, что жутко опаздываю. Бросив сумку на заднее сидение, я забралась на водительское и обомлела.

Неужели это моя жизнь? Нет, не так. Неужели это моя жизнь с Эмином?

Я могу спокойно уехать! Конечно, только на работу, но у маленькой Дианы не было даже этого. Я очень ценю, что имею сейчас. Однажды я приняла судьбу в виде Эмина, теперь настала его очередь смирения.

Я завела двигатель нового автомобиля. На старой тайоте Эмин ездить не разрешил, аргументировав это тем, что автомобиль не обладает достаточной безопасностью, поэтому мне пришлось привыкать к плотной тонировке, к высокому подъему и к другому классу.

Не совсем плавно и даже с рычанием я тронулась и подъехала к воротам. К этому агрегату нужно еще привыкнуть. Вот бы меня увидела бабуля! Да, бабушке многое придется объяснить. И свое добровольно-принудительное возвращение в логово зверя – тоже.

Увидев меня, начальник службы охраны сверился с камерами, и после этого ворота начали неспешно открываться. Пальцы рук, обхватывающие руль, похолодели, а сердце сильно забилось.

Это я, Диана Туманова. Девочка Эмина – в прошлом без имени, без права на слово, лишенная свободы.

Боже, неужели это правда?

Не верилось. Даже после того, как я покинула территорию дома, не верилось. Мне казалось, что вот-вот в зеркале заднего вида появится Эмин. Что он догонит, прижмет, заставит выйти из машины.

Что он захочет отобрать у меня это новое слово – самодостаточность. Всего, что с таким трудом подарил. Запрет в золотой клетке, вернет детей из сада и всех нас будет оберегать как прежде – своей другой любовью.

Сегодня утром Эмин был на грани этого. Он никогда и никуда не отпускал меня, однако ноябрь начался со сказки, и я боялась, дико боялась, что эта сказка однажды закончится.

В новый офис я добралась лишь благодаря навигатору и Эмину. Единожды пришлось даже включить аварийку и прижаться к обочине, чтобы успокоиться и взять себя в руки, пребывая в большом потоке машин. Город, в котором я жила раньше, был существенно меньше, и ездить там было легче.

Сзади за мной стоит аналогичный автомобиль – это охрана Эмина. О том, чтобы передвигаться без нее, я даже не заикалась. Достаточно было того, что я могла сама ездить за рулем, а молчаливая охрана за спиной всегда и везде - лишь атрибут жизни с Эмином.

- Да, маленькая? – Эмин поднял телефон.

- Эмин, я немного заблудилась. Стою на проспекте Ленина.

- Сейчас соединюсь с охраной. Как только автомобиль сзади тронется, следуй за ним и ничего не бойся.

- Хорошо и… спасибо.

Следующие пять минут Эмин дистанционно помогает мне добраться до работы, отслеживая мою геолокацию.

Тем временем возле офиса уже стоял автомобиль Дамира, и чувствовалось мне, что этот рабочий день запомнится мне на всю жизнь.

Глава 42

На работу я все-таки опоздала. Дамир уже был на месте в своем первом открытом в Волгограде офисе, теперь принадлежащему компании AliStusio.

Когда я вошла в него, Алиев уже знакомился со штатом и налаживал контакт с подчиненными. Он был хорошим директором, даже работая на него в Калининграде и зная его лишь заочно, я всегда уважала его дело.

- Здравствуйте, - кивнула я, пытаясь отдышаться.

Я торопилась и жутко нервничала, даже зная о том, что с директором у меня более чем хорошие отношения.

- И вам добрый день, - кивнул Алиев, мазнув по мне взглядом.

«Снова привыкать к коллективу», - мысленно простонала я и поравнялась со своими коллегами. Хорошо, что никто из них не осведомлен о нашем знакомстве с Дамиром.

- Опоздание в свой первый рабочий день - это даже не штраф. Это неуважение. Надеюсь, вы это понимаете, Шах Диана Альбертовна? – выговорил Дамир строго и по слогам.

- Я понимаю. Извините, пожалуйста, Дамир Ахмедович.

Я едва сдержала улыбку, скрывая свое выражение лица за каскадом темных волос. Никто не должен догадаться, что его выговор – это лишь игра на публику.

- Жду объяснительную у себя в кабинете через пятнадцать минут.

- Как скажете.

Тон Дамира впечатлял. Он будто и не играл вовсе, я даже начинала верить в то, что он действительно раздражен моим опозданием.

- Известная фамилия – не повод относиться к своей работе столь не пренебрежительно, - добавил генеральный.

Я побледнела и в конец повесила нос. Отсылка к Эмину ударила хлестко. Дамир делал все возможное, чтобы мои заслуги никогда не сочли за личные связи с Алиевым.

Через пятнадцать минут я пришла в его кабинет. Разумеется, с объяснительной. Я плотно прикрыла за собой дверь.

- Извини за игру на публику. Никто ни о чем не должен догадаться.

- Что вы, - я предпочла снова вернуться на «вы», - все нормально.

- Сегодня у моего внука день рождения. Твой муж решил закатить целый вечер в честь этого, - недовольно хмыкнул Дамир.

- Да.

- Как и его воспитатель Анархист, Эмин любит выпендриться. Будь осторожной, Диана. Что раньше, что сейчас Эмин везде лезет на рожон и совершенно не умеет делать из врагов приятелей.

- Нам может что-то угрожать? Я думала, сейчас не те времена, - я нахмурилась.

- Не те времена, - согласился Алиев, - да только опасности не меньше. В открытую никто не полезет, теперь изнутри все, понимаешь?

- Поняла. Я буду осторожной.

Я отдала Алиеву объяснительную.

- Приступай к работе, Диана, потому что через час у нас выезд на объект.

- Что за объект? – подобралась я.

- Ресторан. Но это не простой ресторан, я даю тебе крупный заказ. План работ: два этажа, на третьем – летняя веранда или зимний сад в зависимости от сезона.

- Крупный заказ и сразу мне? – уточнила я.

- Не беспокойся, другие дизайнеры подумают, что я решил проверить тебя на прочность, ведь тебя ждет поистине тяжелая работа. Сегодня мы произведем замеры с командой, а ты пообщаешься с заказчиком, узнаешь его ожидания, взглянешь на объем работ и все зафиксируешь. Все как обычно.

- Хорошо, - я взволнованно кивнула.

Большой объект – большая ответственность. Все должно быть выполнено в примерно едином стиле, но в то же время нескучно.

Перед тем, как уйти, я сказала:

- Дамир, у меня есть вопрос.

- Какой?

- Вы делали мне предложение. То кольцо, помните? Вы дали понять, что считаете меня своей невестой, и эта информация нарочно дошла до Эмина. Для чего?

Дамир откинулся в своем кресле, сложив руки на столе. В деловом костюме он выглядел старше, чем раньше я представляла его. Он рассказал, что Эмин родился, когда ему было семнадцать лет. Совсем юный, тогда он наделал много глупостей, ведь ребенок требовал не только внимания, но и больших финансов.

Он отправился на поиск денег, и тогда жизнь связала его с Анархистом. На долгие годы.

- Вы же не планировали жениться на бывшей своего сына. На той, от кого у вас внук. Зачем вы выводили Эмина из себя?

- Чтобы показать твою ценность, Диана. Чтобы показать, как нужно обращаться с женщиной, которую ты любишь.

В дверь деликатно постучали. С самого утра у Алиева назначена важная встреча, и я должна бы удалиться, вот только не могла. Ноги будто приросли, а вопрос так и рвался из губ.

- Но ведь вы не любили меня.

Дамир резко взметнул руки, хватая первые попавшиеся бумаги. Нервничает, готовится ко встрече. Клиент, наверное, ожидается важный.

- Я играл ради Эмина и вашей семьи. Не более. Ступай, Диана.

Я выпрямилась и кивнула больше своим мыслям. Схватилась за ручку, собираясь покинуть кабинет, но что-то не давало мне покоя.

Ярость. Глухая и нестерпимая.

- Значит, все было игрой?

В душе поселилась безысходность. Я вдруг поняла правила его игры.

- Кольцо, статус невесты, мнимая защита от бывшего мужа, - перечисляла я тихо, - спасение от Эмина на трассе и наш разговор в поезде, когда вы обещали, что не сделаете мне больно, помните? Вы лгали.

- Не совсем.

Я перебила, процедив:

- Вы делали все, чтобы Эмин поверил, будто бы у него есть соперник, а у меня защита. Но это не так. Вы бы все равно «отдали» меня Эмину. Только наигравшись с ним вдоволь сперва, все равно бы отдали.

Дамир тяжело вздохнул. Спину прожигал взгляд.

Равнодушный, дьявольский.

Они все игроки, а женщины в их мире пешки. Не более. Эмин так долго учил меня этому, а я посмела забыть.

- Не держи на меня зла, Диана. Я возродил в Эмине страх, когда он увидел во мне соперника, а тебе подарил иллюзию свободы. Разве тебе этого мало? Я дал отсрочку: научил его ценить тебя, а ты поверила в себя. Ты превратилась из девочки в женщину, Диана. Расцвела. Игра стоила свеч, не так ли?

- Вы действительно Игрок, - сказала я полушепотом.

- Я шел на результат. А он бы тебя все равно вернул. Незыблемое правило: Девочка Эмина только Девочка Эмина.

Я толкнула дверь от себя. Как же было омерзительно это слышать - вещь, собственность! Девочку все равно бы вернули Эмину, дело времени.

Я думала, что управляю действительностью. Захотела и поехала с Дамиром в том поезде. Захотела и поехала в Польшу. Захотела и вышла замуж за другого, чтобы навеки расстаться с Эмином.

Однако, у Игрока были другие правила: Дамир бы никогда не взял меня в жены. Никогда бы не прикоснулся, потому что есть такое незыблемое правило о Девочке Эмина.

- Что ж, - я обернулась, - тогда вы прекрасно сыграли роль влюбленного мужчины, Дамир Ахмедович.

Я зашагала прочь.

Отец и сын. Они друг друга стоят.

Глава 43

Прибыв на вечер, который организовал мой муж в честь Эльмана, я более-менее пришла в себя. К слову, это был не первый подобный вечер: в честь Камаля муж и не такие приемы закатывал, я по новостям видела.

Сегодня утром, когда мы с Дамиром отправились на объект, я старалась держаться с ним нейтрально. Впрочем, на большем Алиев и не настаивал - он вел себя исключительно как начальник с подчиненной, а после работы Эмин, как и обещал, забрал меня лично, а в самый разгар праздника Эмин повел меня на сцену. Разумеется, чтобы познакомить с важными гостями.

- Сегодня я хочу представить вам свою жену Диану.

Я постаралась улыбнуться, бросив взгляд в общую массу гостей, и прильнула к Эмину. Рядом с ним было не так волнительно.

- Диана подарила мне сына Эльмана…

Эмин крепко обнимал меня и говорил что-то еще, но я перестала вслушиваться. Людей было так много, и я почти никого из них не знала, а Эльман уж и подавно. Не о таком дне рождении мечтал наш сын, но у ребенка Эмина Шаха редко бывает выбор. Алиев был прав: Эмин любит показать себя и то, чем он гордится.

Мною.

Сыном.

Властью.

Отпустив меня, Эмин удалился к гостям. Мы почти не виделись, он стоял в мужском кругу, а я делала вид, что мне интересно слушать разговоры чужих жен. Чуть позже я отошла в сторону: хотела проведать детей в развлекательной комнате, но не успела. Ко мне подошел официант. Точнее, подбежал и всунул мне в руки постой бокал.

- Возьмите.

- Вы что-то перепутали, он пуст!

Я проводила официанта взглядом, его белая спина быстро скрылась за безликой массой. Мне в руки сунули бокал, внутри которого не было ни грамма шампанского. Лишь бумажка. Смятая, белая, маленькая.

Никто и не заметил даже, что вместо жидкости там было брошено послание.

Отвернувшись от света и камер, я нырнула пальцами в узкое пространство бокала и вытащила бумажку наружу.

«Она у входа в комплекс. Спускайся одна».

Кто она? И почему я должна покидать пределы комплекса? Эмин будет в ярости, если я покину комплекс даже на пару минут. Но вместе с деланным равнодушием в душе что-то завертелось, забурлило.

Я тяжело сглотнула. Она на улице. Рядом с комплексом. Неприглашенная, выброшенная. Ненужная.

- У тебя кто-то есть. Я права?

- Есть. Называется таблетка.

Эмин называл ее таблеткой. Я обернулась, почувствовав тяжесть: серые глаза мужа прожигали мое тело. Встретив мой взгляд, Эмин улыбнулся. Будто любящий муж. Будто между нами никогда не было ее.

- Боже, о чем я думаю? – укорила я себя, отворачиваясь, - просто ужасно. Немедленно успокойся, Диана.

Но успокоиться не получалось. Еще и Эмин долго не подходил ко мне – у него не день рождения сына, а сплошные встречи и разговоры о бизнесе. Дамир уже уехал, а дети находились в отдельной развлекательной зоне. Все-таки это день рождения, а не светская встреча, хотя здесь и пахло совмещением.

Почти весь вечер я была одна, и это сильно угнетало. Конечно, Эмин наблюдал за мной. Ему было важно знать, что я рядом, а я, чтобы ни о чем не думать, продолжила вести разговоры ни о чем с женами таких же бизнесменов.

До поры до времени.

Пока пламя в груди не разрослось до таких размеров, что я боялась взрыва. Боялась, что все догадаются о моем состоянии по дрожащим губам, покрасневшему лицу и по бегающим глазам.

Я хотела знать, кто - она.

Эмин снова отвлекся. На этот раз рядом с ним была целая компания, среди которых я узнала Андреева и других, с кем Эмин выкарабкивался много лет назад.

Эта встреча надолго, поняла я. Я сумела покинуть зал, но прежде проведала Эльмана с Камалем. У сына были свои заботы, он у меня самостоятельный мальчик. Я могу отойти. Это ведь не займет много времени, правда?

Я только посмотрю на нее. Не более.

С тяжелым сердцем я нашла лифт и спустилась в вестибюль многоэтажного комплекса. Я с наслаждением выбралась на воздух, а когда жар лица столкнулся с осенней прохладной, я поежилась.

И лишь затем увидела ее. Женщина стояла чуть поодаль, в сторонке. Рядом такси.

- Я думала, ты не придешь.

Я и не собиралась. Честно. Если бы только живот не скручивало от боли и душу не выворачивало от нее же.

Я бы не пришла. Ни к чему это. Прошлое – оно есть прошлое.

- Мы знакомы? – небрежно поинтересовалась я.

Легко улыбнувшись, невесомой походной я подошла к рядом стоящей веранде. Примерно такого стиля веранду хочет видеть наш заказчик, к которому мы сегодня ездили. Здесь просторно и вид красивый.

- Нет. Но меня зовут Алена.

Алена. Это она. Таблетка.

Красивая женщина. Эффектная, но натуральная. Все свое. Натуральное оно всегда дороже смотрится, и это цепляет. Цепляет больнее, чем если бы передо мной появилась накачанная кукла.

Алена встала рядом, скопировав мою позу. Оперлась на перила, глубоко вдохнула. На ее лице появилась презрительная улыбка. Это радует. Значит, неидеальная. Значит, истеричная и ревнивая. Будет показывать слабые стороны, ведь для этого она и пригласила меня сюда.

- Мы с Эмином, - пауза, - были вместе много лет.

- Больше, чем он был со мной, - согласилась я.

Женщина ехидно улыбнулась, и тогда я добавила:

- И где ты сейчас, Алена?

Я взметнула руку, и кольцо на моем безымянном красиво сверкнуло. Привычка, не более.

Но Алена заметила. На вечер ее, разумеется, не пустили. Приглашения нет. Выбросили ее как ненужную вещь, Эмин жесток и беспощаден. Был и есть всегда.

- Я…

- Таблетка.

- Что? – ее лицо исказилось в гневе. Она все поняла.

Я повернулась к ней, держа дистанцию. Ближе быть не хотелось. Неприятно это все и чуточку больно. А еще лицо так горело, будто пощечину дали, не иначе.

- Я знаю о тебе, Эмин рассказывал. Ты лишь таблетка. Вы были, но не есть. Прошлое есть прошлое. Больше не ищи со мной встречи, Алена. Будь выше этого.

Я глубоко вздохнула. Не тон, а тяжелая сталь – я не говорила, а наносила удары. Словами. Слова - они выше той грязи, что она задумала учинить между мной и Эмином.

Больно, конечно.

Больно видеть ту, с кем он спал, будучи свободным мужчиной. Я ни разу ему свою боль не показывала, но она всегда со мной. Вот здесь, в сердце. Долгие годы он был лишь с ней одной, ничего не обещая. Стабильность – залог безопасности, времена ведь тяжелые были.

А Алена слишком его любила, чтобы воткнуть нож в его сердце. Безопасная Алена. Таблетка, продлевающая жизнь среди множества врагов, которые не побрезгают убить через кровать.

А она бы так не поступила. Поэтому и безопасная. Влюбилась в моего мужа и была верной, только не учла одного.

Что в сердце его другая.

Уже очень много лет. Когда я была еще девочкой, а он неуравновешенным и амбициозным, я уже в его сердце была.

- Спасибо, что оберегала. Но больше в твоих услугах он не нуждается.

Улыбнувшись сквозь слезы, я отвернулась.

И прочь зашагала, обратно в комплекс, чтобы больше не видеть ее. Женщину, влюбленную в моего мужа. Черт, как же больно! Как же больно!

Хотелось плакать навзрыд, да только на лице – маска. Белая как полотно с щеками горячими и мокрыми глазами. Она для этого меня позвала – чтобы сбить меня с ног, но я иду.

Иду до тех пор, пока в спину не бьют злые слова:

- Еще как нуждается. Ты ведь ему только сына подарила, а я ласку и любовь.

Я замерла, прислушиваясь к себе. Внутри все по швам трещит, но спина прямая. Стою, держусь.

- И до сих пор дарю, - закончила она хлестко.

Я посмотрела в сторону. Боковым зрением увидела ее бордовый костюм, она стоит и не двигается.

- Мне жаль, что ты так и не поняла, - ровно произнесла я, - между любить или быть любимым Эмин всегда выберет первое.

Я подошла к двери. Не верю ей. Конечно, ничего она ему больше не дарит. Эмин верен мне. Его любовь – она слишком безумная для измены.

В спину донеслись насмешливые слова.

- А ты приезжай как-нибудь в гости. На Батальонную. Тогда и поймешь, что Эмин давно устал любить безответно.

Я прибавила шаг, несмотря на жар в груди. Распахнула дверь, зашла в вестибюль. В лифте как эшафот поднималась, а в дверях в зале для приема столкнулась с Эмином, он тут же привлек меня в свои объятия.

- Где ты была? Я уже послал на твои поиски, маленькая.

- Я… воздухом подышать вышла.

- Больше не уходи без меня. Не заставляй меня переживать.

Эмин поцеловал меня в висок, привлекая к своей груди. Я цепляюсь за его широкие плечи и прячу красное лицо на его груди, а Эмин шепчет что-то, шепчет приятное:

- Люблю тебя. Твой запах, твои волосы, маленькая. Твой голос. Безумно люблю тебя, моя девочка, слышишь?

Эмин поднимает мое лицо, внимательно вглядывается в глаза. Будто ждет от меня ответа, ждет нечто важное.

А я все о ней думаю. О таблетке. Упускаю важное от Эмина, совсем его не слышу.

- Что? – прошептала я.

Эмин горько усмехается:

- Конечно, я и не должен ответа ждать. Ну, не любишь и ладно. Черт с ней, с любовью этой. Правда?

- Нет, Эмин. Ты неправильно меня понял.

- Не надо, Диан. Я слишком много дерьма сделал, чтобы любить меня. Главное, что ты рядом находишься. Ты рядом, а я люблю. Хорошо, маленькая?

Глава 44

Эмин

Диана выглядела растерянной. Она будто потерялась на вечере, который я организовал ради нее. Ради нее и нашего сына.

Диане праздник не понравился. Точнее, люди, которых я пригласил. Она исподлобья смотрела на тех, кто раньше, как и я, крутились во второсортных кругах. Нас теперь так называют. Выходцами из тени. Маленькая не хочет понимать, что день рождения моего сына - это еще один повод встретиться, поговорить о делах и работе. Работы много не бывает, да и Эльман должен понимать, кто его отец. Четырех лет в неведении и мальчишечьей беззаботности достаточно.

Но я один момент я вовсе упустил Диану из виду. Я оставил ее, виноват сам. Причиной стал Расторгуев и его шизофрения. После смерти Анархиста прошла куча лет, а ему до сих кажется, что его пытаются выследить и убрать в знак мести за моего отца. Мне сначала тоже казалось так, но бояться и оглядываться столько лет – не по мне.

Вот и сейчас произошла шумиха. Уронили фуршетный стол, на котором пирамидой стояли напитки, а Расторгуев сразу пушку достал из-за пояса и начал ею размахивать. Пришлось утихомирить, гостей успокоить, с ним по душам поговорить.

- Ты какого черта моих гостей пугаешь? – я взбесился, - хочешь, чтобы завтра заголовки новостей пестрили, что друг Эмина Шаха разоружился на днем рождении?

- Эмин, ты что, забыл, как люди Анархиста пытались нас грохнуть? Это знак. Сычев к нам подбирается. Мстить он будет, Эмин за своего лидера.

Толстый палец Вадима ткнул в сторону зала. Я устало вздохнул и оскалился.

- Ты идиот? Это официант слепой прошел и стол задел. Бывает такое. Вадим, тебе на пенсию пора. Ты все там живешь, в прошлом, но времена Анархиста прошли, понял ты?

- А ты в прошлом не живешь. В бизнесмена переделался, высоко поднялся, - выплюнул Расторгуев.

- И тебе пора. Переделываться, - процедил я, - иначе нам не по пути. Ты болен, Вадим. Такое бывает, времена не лучшие были, психика нарушена. Иди отоспись, а завтра в больничку. Давай. И адрес мой забудь.

Я ударил его по плечу и махнул рукой. Времени на него я потратил прилично, надо отыскать Диану и уделить ей немного времени.

- Мне говорили, что видели Сычева недавно. Рядом он. Наблюдает за тобой и мной.

Расторгуева в итоге я отправил домой, а потом и заметил пропажу жены. Меня как водой холодной окатили, когда я понял, что Дианы рядом нет. Чуть позже я был в ярости, когда узнал, что ей удалось покинуть комплекс. Камеры зафиксировали, как она спускалась на первый этаж.

Сейчас едет в лифте, перехватываю ее у дверей. Диана смотрит мне в глаза и говорит, что захотела воздухом подышать, а у самой в глазах бездна не просветная. Темно-синяя, пахнущая горечью.

Что-то случилось. Планирую посмотреть по камерам, что она делала на улице, но ее этот взгляд – он с толку сбивает.

- Люблю тебя. Твой запах, твои волосы, маленькая. Твой голос. Безумно люблю тебя, моя девочка, слышишь?

Темнота в ее глазах отходит на миг. Голубые становятся, бездонные такие. Об ответе ее даже не мечтаю, она в мыслях порхает других.

О чем она думает?

Даю Диане время признаться мне, что случилось и почему она в таком состоянии, а сам звоню Расторгуеву. Переживаю за его состояние психологическое, ему бы подлечиться стоит. Найду ему клинику и отправлю восвояси.

Вадим не берет трубку, но я отвлекаюсь тем, что надо попрощаться с гостями.

После вечера еду с женой и детьми домой. Поздно уже, я бросаю взгляд в зеркало: дети уснули на заднем сидении. Кажется, Камаль понемногу начинает говорить и уже не так свирепо смотрит на Эльмана. Мне это важно. Я обещал Дамиру, что дам мальчику второй шанс, да и у самого сердце болело, когда искал ему место в пансионате.

Диана влияет на него здорово. У меня так не получалось ладить, а после случившегося я и вовсе забыл обо всем хорошем, что было в нашей с Камалем жизни.

А хорошее ведь было. До появления Дианы и моего сына в нашем доме. Потом Камаля будто подменили, наши отношения испортились. Возможно, Дамир прав, и как только я разберусь в Расторгуевым, смогу вернуть сына Анне. Сначала надо убедиться в безопасности.

- Диан? – нарушаю тишину, смотрю на нее.

Маленькая отворачивается и молчит всю дорогу. Истерики давно не про нее, и сейчас я об этом жалею.

Лучше бы истерила, молчание добивает. Можно было тараном полезть и заставить говорить, что случилось, но ведь тогда еще больше закроется. Черт, я ведь хотел камеры посмотреть. Зачем она вниз спускалась? Кто пустил? Чертов шизофреник Вадим, все карты спутал.

- Эмин, я хочу, чтобы к нам приехала бабушка. И мама.

Я успел только донести детей до их комнаты и собирался уединиться с Дианой в спальне, как Диана заявила это. В глаза при этом она мне не смотрела, отвела взгляд и заволновалась. Задумала что-то. Однозначно

Я задумчиво потерл подбородок. У нас только начало налаживаться. Теплеть в доме начало. Диана даже забыла, что ее возвращение было добровольно-принудительным.

- Для чего? – я прищурился.

- Не спрашивай. Пожалуйста, позволь нам увидеться.

- Хорошо. Бабушка может приехать. Я дам распоряжение купить билет.

- А мама? Дамир ведь говорил, что Камалю необходима мама. Вы договорились, что через некоторое время Камаль сможет воссоединиться с Анной. Это было его условие.

- Позже. Возможно, через несколько недель. Вадим воду мутит, переживает.

- Который Расторгуев? Что он хочет? – переключается моя девочка.

- Ему кажется, что нас преследуют люди Анархиста.

- Но ведь это невозможно» Ведь столько лет прошло, правда, Эмин?

Диана реагирует бурно. Сжимает руки в замок, в голубых глазах плещется тревога. Конечно, если раньше мы были вдвоем, то сейчас у нас дети, и ей эти волнения ни к чему.

- Не бери в голову, маленькая. Расторгуев бредит, старику на пенсию пора, - бросил небрежно, - идем спать, моя девочка.

- Эмин, ты уверен? А вдруг ты просто не воспринимаешь его опасения всерьез?

Я помрачнел.

- Я позабочусь об этом сам. Просто знай, что здесь ты и наши дети в безопасности.

Она кивнула.

- Я пойду посмотреть, уснули ли дети.

Я хотел ее. Прижать к себе, поцеловать. В конце концов, ночь неспокойную подарить, как и обещал. Несмотря на ее настрой замкнутый, я хотел свою жену.

Но зазвонил телефон. Я даже подняться наверх не успел, как Расторгуев опять начал доставать звонками.

- Эмин слушает, - бросил я раздраженно.

Я хотел проматериться сквозь зубы, но в трубке раздался другой голос. Не Вадима. Я знал, что у него есть сын, и по голосу это был именно он.

- Эмин Булатович, это звонит сын Вадима. Кто-то ворвался в квартиру, отца убили. Он сказал, в случае чего звонить вам. Мы вызвали полицию, но мать боится, что они вернутся за нами.

Я стиснул зубы. В глазах потемнело.

Бред сумасшедшего. Но как бы там ни было, я обещал Вадиму позаботиться о его семье. Еще четыре года назад.

- Успокой мать и сестру. Дождитесь полиции, я о вас позабочусь.

Сбросив трубку, я бросил взгляд на второй этаж. Все это пахло нереальностью. В этом дерьме мы давно не были, и возвращаться не хотелось.

Этой ночью я так и не поднялся наверх. Схватил ключи, дал приказ Коле усилить охрану и дополнительно привезти людей и уже собрался покинуть коттеджный поселок, когда полусонная Диана вышла из детской и недоуменно посмотрела на меня с лестницы. В груди потяжелело.

- Эмин? Куда ты?

- Как дети? Спят?

- Да. Очень сладко. Куда ты уезжаешь на ночь глядя? – повторила она с тревогой.

- Я отъеду. Возникли проблемы. Ложись без меня, моя девочка, я буду поздно.

Прятаться и ждать своей участи как Расторгуев – не моя история. Я разберусь и по горячим следам найду виновных в смерти Вадима - тех, кто осмелился на самую величайшую дерзость.

Глава 45

Я знаю, что день рождения моего сына должен был выглядеть иначе. Праздник у детей должен был быть ярче, веселее и напоминать именно праздник, а не пиршество на два зала – один для взрослых, другой для их детей.

Зато Эльман нашел себе новых знакомых, а позже, я уверен, найдет и друзей. Таких, чтобы с самого детства и на всю жизнь.

Я пообещал Диане, что в следующем году этот день я организую иначе. Например, заграницу съездим и по всем мечтам детства пройдемся, чтобы Эльману на всю жизнь его день запомнился.

Я пообещал ей, что многое теперь по-другому будет – как-то радужнее, веселее. Нормальнее. Диана ведь хочет нормальную жизнь.

Маленькая мне поверила. Она вообще стала другой: вместо того, чтобы слепо поверить обещанию, она дала мне шанс. По факту это одно и то же, только позиции разные. Шанс упустить чревато, я могу потерять ее.

А от этой мысли мне сносило крышу.

Ведь терять Диану не то, что не хочется. Я просто не знаю, что это такое – лишиться ее навсегда.

- Я же сказал, пусть Марина приезжает, - разрешил я, - если тебе так будет легче, я готов встретиться с ней еще раз. Скажи только, что не мудака перед глазами видишь.

Диана покачала головой и отвернулась. Это был вечер, когда я узнал о смерти Вадима. Его семья ждала меня, но я заметил, что с Дианой происходила чертовщина, и выехал не сразу.

- Эмин, не говори глупости. Просто я устала и хочу спать.

- Хорошо.

- Эмин, - Диана встрепенулась, - почему ты так быстро согласился на все условия Дамира? Почему не отвез Камаля в пансионат? Что вы с Дамиром скрываете от меня, Эмин?

- Позже, ладно? Если причина только в этом, ложись спать и не думай о плохом.

Диана ушла спать, я уехал, а через несколько дней из Калининграда прилетела Марина - гордая и своенравная бабушка моей жены. Я так и видел в ней молодую Диану. Марина была разве что не ранимой – это все, что отличало их.

Они обнялись, расплакались, а через несколько часов уже что-то готовили на кухне. Только Диане лучше не становилось. Она потухала на глазах. Ее взгляд терял небесный оттенок, приобретая пасмурность. Она мало говорила, а я слишком много работал, чтобы пытаться выдавить из нее хоть какие-то крупицы информации.

Мне нужно было немного времени - я до сих пор отходил после смерти Вадима, в глазах все еще стояло мертвое холодное дело и оцепленная территория его дома. И его дети с овдовевшей женой. Вадим доверил их мне. Своего наследника, своих дочь и жену.

В ту ночь в жене Расторгуева я почему-то увидел Диану, а в его сыне - собственного сына. Через пару, максимум десяток лет. Такие как я ведь долго не живут. Анархист – исключение, там совершенно другая история.

Жена Вадима заливалась слезами, беспомощно озираясь на меня.

- Эмин, что теперь нам делать? Они вернутся, да?

- Я не знаю, - процедил беспомощно.

«Но обязательно узнаю», - пообещал себе. Я был без понятия, как зовут его жену. Я редко ее видел, да и будем честными: мало кто знает, как зовут мою жену. А если знают, то лишь благодаря ее отцу Анархисту. У нас ведь необычный случай: это не она вышла замуж за Шаха, а я женился на дочке влиятельного папаши. Как оказалось.

- Умоляю, Эмин, - зарыдала вдова, напоминая о себе, - спаси хотя бы наших… моих детей! Вадим сказал, что ты не оставишь нас в беде. Вадим… боже мой, он мертв.

Меня передернуло от ее воплей.

А я так смогу? Просто уйти из жизни своей семьи, доверив их судьбы левому мужику, как Вадим доверился мне?

Дамиру я их точно не доверю. Не получится, и от осознания причины этого мне хотелось лезть на стену. Я зажмурился, вспоминая тот день. Дамир ворвался в мой дом, будто ему было нечего терять.

Диана не знает, но в тот день так оно и было.

- Эмин, мой мальчик, у меня не так много времени. Ты должен меня выслушать.

Перед этим Алиев вжал меня в машину, нехило напугав Диану и детей, а затем старик резко ослаб. Диана все это видела. Помню, как она прятала Эльмана, а затем вернулась за Камалем, спешно забрав его из машины.

А я ведь тогда истинно верил, что в пансионате среди сверстников ему будет лучше, чем с фактически чужими людьми. Камаль едва не угробил моего сына. Маленького и беззащитного, я мог не успеть довезти его до больницы.

Конечно, я выбрал сына и предпочел оградить его от Камаля. Родители выбирают своих детей. Всегда и во всем.

Когда Диана спрятала детей в доме, я решил выслушать Дамира.

- Поедем в клинику к моему знакомому, - процедил я, - и только после его результатов я поверю в твое отцовство.

Дамир согласился сразу. Этим же вечером пришел результат - не один, мы провели много исследований. Шизофрения передалась мне от Анархиста, что поделать. В тот день я впервые увидел в Алиеве не соперника и не врага.

А вроде бы отца. Только без душещипательности, ведь внутри все равно ничего не шелохнулось. Даже когда он решил поведать мне причину, почему он объявился в моей жизни так поздно.

- У меня рак.

Я не проронил ни слова. Только схватил бокал с водой, который заботливо принесла маленькая, и осушил его залпом. Мы сидели в моем кабинете, Дамир похвалил наш дом и работу Дианы как дизайнера.

- К Новому году в оставшихся помещениях завершат ремонт, - выдавил я зачем-то.

Все, что касалось работы Дианы, меня до сих пор бесило. Маленькая так сильно к этому стремилась, а Дамир способствовал этому, видимо, чтобы сделать еще одно доброе дело перед своей кончиной. Не иначе.

Не дождавшись от меня ответа, Дамир продолжил:

- Боюсь, я не доживу. Говорю же, рак.

В кабинет вошла Диана, и мы синхронно замолчали. Она поинтересовалась, как быть, и может ли Камаль остаться дома и не ехать в пансионат. И смотрела при этом она на Дамира, будто Алиев мог отговорить меня от уже принятого решения.

Она ушла, и я спросил:

- Это точная информация?

Я моргнул, вчитываясь в серые глаза напротив.

- Да, Эмин. Рак поджелудочной железы. Эта дрянь проходит без симптомов вплоть до крайней стадии. Пока не появятся множественные метастазы или опухоль не поразит желчные протоки. Самая тихая смерть.

- Сколько времени осталось?

- Возможно, до Нового года протяну. Врачи обещают. Но не факт.

- Диана знает?

- Нет, Диана не должна знать. У нее сейчас другие заботы. Дети, работа, социализация, - помолчав, добавил, - хочу уйти тихо.

- Поэтому мне сказал?

- Кому, как не единственному сыну? - улыбка коснулась вмиг постаревшего лица, - я пришел сдаваться, потому что иначе бы ты не позволил мне видеть внука.

Я тихо выдохнул. Смерть второго отца. Теперь уже родного, только от этого ни холодно мне, ни горячо.

- О чем думаешь, Эмин?

Я наклонил графин, налил второй стакан воды. Дамир отказался. Наверное, ему и вода в горло не лезла. Какого знать, что грядущий Новый год – последний в твоей жизни?

Перед глазами всплыло лицо Дианы. И бессознательная любовь к ней. Неосознанная. В плане… головой такая любовь вообще не воспринимается. Нет ее там, в голове, только в сердце. Такую любовь называют первой, это она.

- Думаю о том, сколько денег надо.

- О, ты действительно думаешь, что я за этим к тебе приехал? – Дамир покачал головой.

- А ради чего еще? Столько лет ты был рядом молча, в образе врага, а ведь у тебя было черт знает сколько шансов признаться мне, что я твой сын.

Во мне говорила не обида. Я давно это чувство не испытываю – какой в обиде толк? Не нравится, скажи. Обида остается у мальчиков.

- Это ни к чему было, Эмин. Ты вырос. Большой дяденька уже. Кто я? Что я? По правде говорить, ты и сейчас ко мне ничего не испытываешь. Ни жалости, ни сожаления.

- Что за бред? А тебе нужна жалость? – поморщился я, - сумму назови, Дамир. Сколько там нулей: пять, десять? Найдем. Вылечишься.

Я еще не понимал, что нет. Не вылечится. Раку деньги не нужны. Не откупишься и хоть на край света беги – не сбежишь. Он достал бумаги, я начал вчитываться.

Дамир много, где обследовался, в основном не в России, и все врачи как один твердили: поздняя диагностика болезни, как итог – излечение невозможно.

И точка здесь.

Глава 46

Дамир говорил, что у него мало времени. Это правда: он умирает.

- У меня будет к тебе только одна просьба, Эмин. Мальчика ты этого не бросай. Я давно предполагал, что Камаль никакой тебе не сын, ведь сыновей не отправляют в пансионат так безжалостно. Анархист тебя отправил, а будь ты его сыном… он бы другого человека из тебя сделал.

- Ты знаешь, что он подсыпал муку в еду моего сына. Намеренно вызвал аллергию и едва не убил его, - я сцепил челюсти.

- Если боишься за Эльмана, тогда верни ребенка матери. Разберись со своими страхами, которые преследуют тебя после смерти Анархиста, и объяви открыто, что Камаль - его наследник. Не губи. Не расти свою копию, Эмин.

Скрипя зубы, я пообещал:

- Хорошо. Так и сделаю.

- Сделай это до Нового года, - Дамир покачал головой.

- Не веришь мне?

- Смерти не верю. Боюсь, что без меня ты о нашем разговоре забудешь, Эмин. Верни ребенка матери до моей смерти, и тогда я умру спокойно.

- Ладно. А что с моей матерью? Ты должен знать. Ее звали Лена.

Дамир изменился в лице, желваки заходили на скулах. Тема больная, согласен, но добить надо.

- Все эти годы я искал ее. Но не нашел даже тело.

- Я тоже, - признался Дамир.

Я прикрыл глаза. Надежда найти хотя бы тело той, что родила меня, разбилась вдребезги.

- Анархист застрелился, так и не сказав, что сделал с ней.

- Он унес эту тайну с собой, Эмин. Когда я окажусь на том свете, я спущусь за ним в ад, чтобы узнать у этого ублюдка, что он сделал с Леной.

Я тяжело сглотнул. В жизни, оказывается, есть столько боли, что иногда она захлестывает тебя, потопляя каждую клетку твоего тела. И в такие моменты я жажду ощутить Диану рядом. Чтобы она боль сняла и приласкала, как умеет. Просто рядом чтобы была.

Будто читая мысли, Дамир заговорил о моей жене.

- Диана очень злится на меня. Я сказал ей, что никогда не испытывал к ней чувств, которые могли помешать вашей любви. Я сказал, что использовал ее.

- А это было так? – вдруг спросил я, - ты не испытывал к ней чувств?

Дамир улыбнулся, и в углах его глаз собрались морщины. Диану всегда умиляет, когда я улыбаюсь. Во-первых, это бывает редко, а во-вторых, она сразу берется разглаживать морщины на моем лице, которые начали усердно появляться после смерти отца.

- Я солгал ей. Даже в этом.

- Что? Ты полюбил мою жену? – я с трудом выдавил.

- С самыми благими намерениями, - пояснил он, - клянусь, что не знал, кто такая Туманова Диана Альбертовна. Сначала она мне понравилась, как девушка. Затем мне хотелось ее оберегать, но, когда Эльмана увидел… как рукой сняло.

Я проматерился сквозь зубы. Замечательно.

- Не ревнуй, Эмин. Я тебе не соперник… теперь. Уйду скоро. Но ведь я был груб с ней и хочу, чтобы ты рассказал ей о моих чувствах после моей смерти.

- Я подумаю.

- Обещай мне. Это важно. Не хочу, чтобы она злилась на меня.

- К черту тебя, Дамир. Обещаю.

- И еще кое-что, - опомнился он перед уходом.

Я не вытерпел:

- Не слишком много просьб для умирающего человека?

И тут же выдохнул. Остудился и даже попросил прощения, а услышать такое от меня небывалая редкость. К сожалению.

- Говори.

- Фамилию ты мою не возьмешь, - скорее утвердительно произнес Дамир.

Алиев Эмин режет слух до боли. Кто это? Никто. Другое дело – Эмин Шах.

- Не возьму.

- Понимаю. Чужой человек, - согласился Дамир, - и это полностью моя вина, но когда у вас с Дианой родится еще один ребенок…

- Даже не проси. Ребенок будет носить мою фамилию. Первый, второй, пятый. Шахом будет.

Дамир поник. И не настаивал. В тот вечер Камаль остался дома, а Диана продолжила работать в студии, которую Дамир открыл ради нее. Ради нашего будущего.

Так шли дни. Известие о болезни новоявленного отца, смерть Вадима, преследование людьми Анархиста – все это наложилось на в миг, и Диане ведь не расскажешь, насколько мне хреново и почему я пропадаю ночами неизвестно где.

Моей девочке сейчас не легче: она скучает по матери, но привязана ко мне целиком и полностью и вынуждена взять заботу о воспитании на одну себя. Я стал возвращаться все позже и позже и ни разу не пожалел, что Марина ненадолго перебралась к нам в Волгоград – все полегче Диане.

***

Стояла глубокая ночь, когда тело Вадима, наконец, увезли в морг. За это время я перевез вдову Расторгуева и его детей в безопасное место, о котором никто не знал, а дальше пришлось искать убийцу.

И вскоре мы с Колей его нашли. Им оказался некий по фамилии Сычев, я сразу его вспомнил. В прошлом Сычев был самым преданным человеком моего отца. Я с детства его помнил, но сейчас нам пришлось попрощаться.

Вадим был прав: Сычев и остальные беженцы планировали избавиться от каждого, кто, по их мнению, был причастен к гибели Булата. Мне понадобилось много времени, чтобы избавиться от нависшей надо мной и моей семьи угрозы, и поэтому я совсем не заметил, как изменилось поведение Дианы.

А оно сильно изменилось. Это я сейчас прокручиваю в своей голове, когда опасность спала, и моей семье ничего не угрожало.

Я заметил, что что-то не так, когда вернулся домой, а Диана меня не встретила. Я посмотрел на часы: десять вечера, она заканчивает в пять, а я, как всегда, припозднился. Марина занималась детьми и никак не прокомментировала записку, написанную аккуратным красивым почерком, которую она отдала мне по моем возвращении.

Писала маленькая. Не торопясь. Наверное, долго обдумывала и тщательно готовилась.

Стерва. Моя маленькая девочка писала мне о разводе. Это слово зацепило глаз, будто на бумаге в этом месте была капля крови, не иначе.

Какого хрена произошло, пока я выходил на Сычева и его группу людей?

«Эмин, я знаю, что ты был с ней этой ночью. Ты ошибся, и твоей любви на двоих, похоже, не хватило. Прости, что не додала ее тебе. Я уехала в Новосибирск, хочу проведать могилу отца. Бабуля побудет с нашими детьми, пока я принимаю решение о нашем разводе».

Скрипя зубами, я смял злосчастную бумажку и оглянулся на детей. Кам и Эльман выбежали меня встречать, я крепко прижал их к своей груди и вдохнул родной аромат.

Убью. Убью чертовку.

Сзади послышались шаги. С нечитаемым лицом Марина подошла ко мне.

- Если тебе есть, что сказать ей, то поезжай следом. Я останусь с детьми. А сейчас отдай мне детей, детей пора укладывать спать. Ужин на столе.

Я не сразу пришел в себя, а как смог говорить – поблагодарил. Пока е знаю за что: то ли за совет и ужин, то ли за то, что она позаботится о детях, пока их несуразные родители разберутся со своими чувствами.

- Больно нужна мне твоя благодарность, нелюдь! - вдруг фыркнула Марина.

- Чего? – я вмиг разозлился.

- Сделай мою внучку счастливой, Эмин Шах. К сожалению, осчастливить ее, равно как и погубить, под силу только тебе.

Глава 47

Диана

- Бабушка, Эмин не говорил, куда он умчался?

Я бежала вниз, задыхаясь от чувств. Я только что увидела, как Эмин сел в машину, даже не попрощавшись – так сильно он спешил. Рев его автомобиля до сих пор стоит в ушах, а как он орал на охранника за то, что тот слишком медленно открывает ворота…

Я содрогнулась от дурного предчувствия. Что с ним случилось? Что его так вывело из себя?

В последнее время Эмин был на взводе, он ведь никогда не поделится своими проблемами – не мужское это дело, считал Эмин. Но сегодня он так и вовсе вылетел из дома как бешеный. Надел бордовую рубашку, которую я видела на нем только в новостях, еще когда жила в Калининграде, светлые брюки, а по пути в машину он застегнул свои любимые часы, которые когда-то подарила ему я.

И еще он надел кольцо. Да, обручальное Эмин никогда не забывал. На его широкой ладони обручальное смотрелось превосходно и сильно контрастировало с моим - маленьким и аккуратным.

Эмин много лет зовет меня маленькой, и кольцо под стать этому купил. Сразу после возвращения из Польши Эмин подготовил все бумаги и велел мне их подписать. Так я снова стала женой Эмина Шаха, а на следующий день вести разлетелись по всем СМИ. Мне казалось, Эмин дорожил нами – браком, детьми, мной, но слова Алены… они как яд проникали в кожу, постепенно отравляя организм.

Голос бабушки вывел меня из прострации:

- Ты же знаешь, внучка, у нас с твоим Шахом разговор короткий. Наверное, поехал на работу. Он же нелюдь, по ночам работает.

Я зажмурилась. А затем разозлилась: на себя, на Эмина, на всех вокруг. Я верить не хотела, но сердце само ревновало. Без меня. Чувствовала я, что на работу стремглав не срываются, да и проблемы, Эмин сказал, все решились. Мол убийцу Вадима нашли, бывшие люди Булата понесли наказание. Я снова стала ездить на работу, видеть Дамира, дети в садик продолжили ходить, будто у нас жизнь – нормальной стала.

Таблетка.

Сначала я хотела поехать на Батальонную. Я давно планировала убедиться, что он продал ту квартиру. Правда продал.

Но куда я поеду на ночь глядя? А дети? Да и бабушка тут же уперла руки в бока:

- Ты не вздумай. Ты выше всего этого, девочка! Ну поедешь, и что? Ну застанешь, и что?

- Бабушка! – я задохнулась.

- Что бабушка? Ты подумай: а если он правда с ней, то неужто при ней в слезы ударишься? При этой проходимке-то, - цокнула бабуля с порицанием.

- Я не буду сидеть сложа руки, бабуль. Отойди, я решила ехать.

- Ты жена, Диана. Ты выше всего этого. Вернется твой господин Шах и объяснится немедля, а сейчас ложись спать. Достойно и с гордостью.

Хорошо, я отступлю, но утром, решила я, все равно поеду.

А глубокой ночью мой телефон издал звонкий звук. Раз, второй. На третий я поднялась и схватила смартфон так яростно, как никогда в своей жизни.

Но потом моя ярость поутихла. Вообще все поутихло.

Три файла. Видео и две фотографии.

- Открыть… - прошептала я.

И обомлела.

Бордовая рубашка – такая до боли знакомая. И кольцо. Мое. Наше. Оно на его руке, которая сжимает женский локоть. Затем талию. Эмин вжимает ее в стену, слышу женский вскрик.

Его руки на ее животе. Они рвут одежду, под сорочкой – голое женское тело.

- Эмин!

Меня тошнит. От ее голоса, от ее криков.

- Ты вернулся ко мне. Я знала, что ты вернешься.

Она вскрикнула. Потому что сильная рука толкнула ее в стену, развернув на 360 градусов. Я закрыла файл.

Он был с другой. В этот самый миг. В эту ночь.

Еще две фотографии. На первой широкая спина – со всеми родинками знакомыми. Сколько раз я трогала их, смотрела, разглядывала.

Ей это не запрещалось, он ведь свободным мужчиной жил все эти годы и отнюдь не монахом был.

На второй фотографии - его рука. Наверное, он спал, пока она делала эти кадры, ведь Эмин никогда не любил фотографироваться. Я поэтому и стала портреты рисовать, что его фото мне катастрофически не хватало. Только обручального, правда, на этой фотографии не было. Наверное, для вида только надевает, чтобы я, глупая, не ревновала.

Достав телефон, я купила билет в Новосибирск. Ни о чем не думая, только в ушах все стоял звон и противные стоны.

Я все выплакала в самолете. Поцеловала детей, обещав скоро вернуться, и вместо работы поехала в аэропорт. Камаль особенно расстроился – он боялся, что вновь останется без меня. А еще он извинился. В сотый раз попросил прощения за Эльмана.

Камаль такой малыш… его еще можно исправить. Конечно, я никогда его не оставлю. Даже когда Эмин узнает о моем поступке и запретит видеть детей, я не отступлю.

Эмину Шаху придется убить меня. Только так он разлучит меня с моими детьми.

Наш дом в Новосибирске не изменился. Точнее, он никогда и не был нашим: папа арендовал его, как только мы приехали жить в Новосибирск. Внутрь отчего дома заходить не хотелось. Совсем. Я посмотрела на окна, на которых стояли все те же решетки, и двинулась прочь.

А еще здесь, где прошло наше с подругой детство, были слишком свежи воспоминания: вот люди Булата ворвались в мою спальню, когда я болтала с Кристиной, а незадолго до этого убили моего отца. Того, что растил меня как родную дочь. У Эмина бы так не вышло - у него четкое разделение на свое и чужое, и в этом его винить нельзя. Мой отец и мой муж просто разные от слова совсем.

Нас с матерью увезли в Волгоград, и там я прожила год с Эмином. Страшный год. И по-своему счастливый.

На кладбище у отца я была стабильно несколько раз в год. Перед каждой сессией я прилетала в Новосибирск и в этот же день улетала в Санкт-Петербург учиться. Мама со мной не летала. Ей казалось, что возвращения в Новосибирск она не выдержит, а я, увидев настоящую жизнь, перестала судить людей.

- Привет, подруга. Я соскучилась. Давай уберемся здесь перед зимой?

Здесь же была похоронена Кристина и ее родные. Каждый раз я сначала иду к ней, чтобы чувствовать время и не засиживаться допоздна, и только затем отыскиваю могилу отца.

- Папа, - прошептала я, вытирая пыль с гравия.

Это слово стало мне чужим. Я давно не произносила его, только вот здесь – у его могильной плиты. Но даже здесь оно потеряло эмоции.

Эмин поставил моему отцу красивый памятник, я смотрела на лицо папы и не видела в нем себя. Делаю вывод, что мы совсем не похожи, сижу еще немного возле и ухожу прочь.

Глава 48

На следующий день я узнала, что Давид Басманов прилетел в Новосибирск. Что ему понадобилось в этом городе, я не знала, но встречи этой я не то, что бы не искала, я этой встречи до жути боялась.

К тому же я уже заказала билет обратно в Волгоград.

Когда-то этот человек похитил меня из рук Эмина, увез в Москву к своим родным, но я сумела вернуться назад и так и не стала его женой. Но из-за меня ему пришлось сидеть срок. Эмин наказал моего похитителя жестоко, повесив на Басманова убийство.

- Так, хватит, - качнула я головой.

Выбросив прошлое из головы, перед рейсом я решила еще немного поностальгировать и прогуляться возле своего дома и заодно выйти к озеру поблизости – у озера я любила проводить много времени, когда приходилось ругаться с папой или мамой.

Но сбыться моим планам было не суждено: возле знакомых домов уже стоял автомобиль. Это были не соседи. Машина стояла в стороне, а ее хозяин будто чего-то выжидал – молчаливо, затаившись, пугая своей мрачностью.

Что это - случайность? Насмешка судьбы? Ведь из нее вышел Давид.

Давид Басманов.

Мы встретились взглядом, и он осторожно заговорил:

- Ты здесь одна? Совсем не изменилась.

- Что? Это ты мне?

Я обомлела. На его бы месте я села в машину и унеслась сломя голову, но Давид… Давид слегка прищурился и остался стоять на прежнем месте.

- Тебе. Не изменилась ты, говорю. Будто и не прошло столько суровых зим.

- Спасибо, ты тоже.

- Что ты здесь делаешь, Диана? По моим данным Эмин сейчас в Волгограде, и ты должна быть рядом.

- Я ездила на могилу к отцу. К биологическому, - добавила я спешно, - как твои дела в Москве?

Губ Давида коснулась улыбка. Он вспомнил о приятном, поняла я.

- В Москве все хорошо. И дела отлично, спасибо.

Моя улыбка вышла натянутой, но я была искренне рада за него. Наши судьбы такие разные и по-своему уникальные.

- Что ты делаешь возле моего дома? – спросила я.

- Возле твоего? Ты ошиблась.

Я моргнула несколько раз, посмотрев в сторону. И правда: дом, возле которого Давид припарковался, был не мой. Раньше здесь жила моя подруга и ее родители.

- Почему ты здесь? – выпытывала я.

Сердце горячо забилось в смутных ощущениях. Будто я что-то так долго искала и вот, нашла.

Не Давида, конечно.

Но то, зачем он приехал. В этом крылось таинство, я уверена.

- Много будешь знать, скоро состаришься.

- О, поверь, старости я не боюсь. Безумие Эмина не утихнет даже тогда, - отшутилась я.

Давид не приближался, только поигрывал автомобильными ключами и наблюдал. Между нами всего несколько метров.

- Как у вас? Ты счастлива с ним?

- Не спрашивай, Давид, - я не удержалась, отвела взгляд.

Сверху послышалась усмешка, Давид был выше.

Я зажмурилась.

Сейчас он скажет мне, что пытался помочь, а я, глупая, отказалась от его предложения. Но то было так давно, и я верила в верность Эмина.

- Ди, в наше время я предлагал тебе помощь. Безвозмездную почти. Ты только замуж за меня должна была выйти.

Я испустила вдох и покачала головой:

- Эмин бы все равно за мной вернулся, понимаешь? Только хуже бы всем стало, если бы у нас с тобой… что-то было.

Басманов отвел взгляд, посмотрев куда-то вдаль за мою спину.

- Мне четыре года дали, Ди. Я только вышел.

- Я помню. Прости, Давид. Я просто в тупике, но мне ничего от тебя не нужно. Совершенно не понимаю, для чего мы здесь встретились. Я пойду, наверное.

Я махнула в сторону озера и зачем-то поделилась:

- Подышу свободой да поеду в аэропорт.

- Я не виню тебя, - пояснил Басманов, - у меня просто есть своя девочка. Я рисковать ею не стану.

Конечно. Мы лишь старые знакомые, связанные одной смертью. Он отсидел ни за что и не хочет возвращаться в тюрьму. Его можно понять.

- Оу, - выдавила я, - она из этого города? Поэтому ты здесь?

Давид не ответил. Хлопнул по карманам, нервно достал пачку сигарет. По-прежнему курит, поняла я.

Он вытянул одну и закурил, после чего осмелел и подошел ближе. На шаг.

- Будь счастлива, Ди. Настолько, насколько это возможно с ним.

- Спасибо. И ты будь счастлив со своей девочкой.

Я отступила, но Басманов не отпускал. Гипнотизировал взглядом, томя вопросами.

- Только скажи: не жалеешь? Не хочешь вернуться назад и переиграть?

- Нет.

- Я тоже, - честно признался Басманов.

Он кивнул мне в знак прощания и затянулся второй сигаретой. Я спешно развернулась, намереваясь уйти к озеру, но до ушей слишком поздно дошел визг тормозов.

Знакомый автомобиль, знакомые серые глаза - черное стекло опустилось, и я увидела их.

- Я предупреждал тебя, Басманов, - процедил Эмин.

Мы снова встретились. Снова втроем и Эмин в бешенстве. Как в тот страшный день.

Я тяжело задышала. Ведь последняя такая встреча закончилась смертью, арестом и запахом крови.

Глава 49

Эмин вышел из машины, хлопнув дверью. Так всегда: когда эмоции берут над моим мужем верх, его взгляд затуманивается. Запредельно. Опасно.

Но повториться прошлому я не позволю. Не сейчас, не здесь. Никогда.

- Твою же мать, прямо ностальгия, - чертыхнулся Давид за моей спиной.

- Не смей, Эмин. На твоем месте я бы этого не делала.

Я встала на пути мужа, но что я одна против огнедышащего дракона? Против двоих, ведь Давид не собирался отступать. Он не изменился, совсем!

Уперевшись руками в жесткую грудь, я пронзительно посмотрела Эмину в глаза.

- Поговорим? Ведь ты ради этого приехал, правда? А Давид пусть едет дальше. Мы встретились случайно, я клянусь тебе.

- Проваливай, - согласился Эмин, посмотрев выше моей головы.

- Нет, - вдруг заявил Давид, - это ты проваливай, Шах.

Я коротко выдохнула. Боже, два упрямца. Дерзких, взрослых, буйных. Невыносимо огромных. Я в шоке уставилась на Басманова.

- Что ты сказал?

Эмин помрачнел и, кажется, приготовился.

К неминуемому сражению, где останется только один.

- Я здесь кое-кого жду. И если ты не хочешь проблем, - Давид дерзко ухмыльнулся, - проваливай ты.

- Каких еще проблем? О чем ты, Давид? – спросила я.

Эмин переменился в лице и молниеносно схватил меня за руку, привлекая к себе.

- Идем, Диана.

- Куда? Что происходит, Эмин? Кого он ждет? Кого он ждет возле моего дома, черт возьми! Давид!

Я обернулась, когда Эмин подхватил меня на руки и закинул себе на плечо, унося прочь.

- Не задавай вопросы, ответы на которые не хочешь знать, Диана.

Я затихла, провожая Давида взглядом. Он был напряжен, и я уверена, он до сих пор сочувствует моей участи принадлежать Эмину, но ничего не может с этим поделать. Ни тогда, ни сейчас.

Давид бросил на меня последний взгляд, а перед тем, как мы с Эмином повернули к озеру, я увидела, что он открыл пассажирскую дверь.

И улыбнулся кому-то. Кому-то, кого я уже не видела.

Конечно, Эмин знал, где искать меня и знал про любимое мною озеро. Летом мы собирались здесь с родителями, соседями и их детьми, но сейчас, в конце ноября здесь никого не было.

Эмин не сомневался, что я приду сюда. Я все еще остаюсь его женой, хотя и полна решимости перестать быть таковой из-за того треклятого видео.

И если бы дело было только в видео…

Но ведь Алена сказала правду. Ему мало быть любимым, мало ласки, Эмину не хватает меня. Катастрофически. Жаль только, что разлюбить меня он не может, и в этом проклятие Эмина Шаха.

Эмин опустил меня на сырую холодную землю, и я содрогнулась. Злой Эмин – это еще то приключение на американских горках.

Ноябрь этого года выдался не слишком холодным, морозы еще не ударили, как и снега. На качелях было расстелено соседское одеяло, я присела на краешек.

Эмин подошел ко мне – порывисто, резко.

- Диан, я люблю тебя.

Диана.

Маленькая.

Моя девочка.

Или то, с чего все начиналось - Девочка Эмина. Так легче, так без имен.

Боже, о чем я думаю? В груди такая боль прожигающая. Он был с другой, ему не хватило моей любви.

- Скажи мне все, о чем ты молчала пока я разбирался со всеми проблемами. Я хочу знать причину твоего бегства.

- Проблема? Значит, теперь так называют таблетку?

Эмин помрачнел. Занервничав, я переместилась на другую сторону – ближе к озеру. От него пахло детством. Жаль только, что сейчас вода от холода потемнела, переливаясь серым безжизненным оттенком, а по краям и вовсе образовался тонкий слой льда.

- Причину, - жестко чеканит Эмин и подбирается ближе.

- Я не бежала, Эмин. Каждый год я навещаю могилы отца и своей подруги. Перед зимой там нужно было хорошенько прибраться.

- С каких пор ты можешь уезжать, ничего не сказав мне?

- Если бы ты только ночевал дома, всенепременно.

Он все же сел рядом со мной. Качели исступленно дернулись, и нас качнуло назад. Боже, он как ураган, сейчас все снесет и даже имя мое в порошок сотрет.

Такой Эмин не управляем.

Такой Эмин забирал меня из родного дома, когда мой юный мир рухнул в одночасье.

- Я вернусь с тобой в Волгоград. Но больше второй не буду, Эмин. Ты должен отпустить меня и решить, чего ты хочешь сам.

- Не говори, не разобравшись Диана.

- Я останусь жить в Волгограде, чтобы мы оба принимали участие в воспитании нашего сына.

- Замолчи! – рявкнул он.

- Замолчать? А она тоже молчала?

Эмин снизил тон. Вплоть до молчания. Я поежилась.

- Ты позволял ей говорить, когда она жила на Батальонной.

- Что за бред ты несешь?

Меня было не остановить. Остра на язык, как любил говорить Эмин. Вся в бабушку, которую он терпеть не мог.

- Ты позволял ей уходить из вашего дома. Позволял возвращаться. Ты, наверное, никогда не приводил ее в чувства взмахом руки, ведь, наверное, - я набрала кислород в легкие, - тогда она бы не любила тебя. Не дарила бы ласку, за которой ты продолжаешь возвращаться на Батальонную.

Эмина перекосило. Правда слух режет, верно? Выворачивает наизнанку все внутренности до боли.

- Подумай дважды, прежде чем что-то утверждать, Диана. Иначе ты за каждое слово свое ответишь.

- Это угроза?

Желваки заходили на его скулах. Я отвернулась, прогоняя из сердца непрошеный страх. Что будет, что же будет?

- Я лишь попросил думать. Дважды.

В таком состоянии Эмин был опасен. Не для меня, а для кого-то поблизости. Слава богу, что Давид умчался почти сразу после нашего прощания.

- Я все видела своими глазами, Эмин.

Эмин ударил.

Кулаком в качели, выкрашенные в яркий зеленый. Я содрогнулась, но в этот раз не от холода. Внутри что-то заледенело, а в следующую секунду разбилось вдребезги.

Я вскочила с качель, а он дернулся следом с угрожающим рыком:

- Немедленно сядь!

- Ни за что, Эмин.

- Сядь, я сказал. И говори, что ты видела, маленькая. Говори, а затем я покажу тебя свою версию.

- Свою версию? Надо же, с ней ты был мягче, Эмин. Все ей позволял, а у меня же одни запреты.

- Не сравнивай себя со шлюхой. Ты моя жена. Законная. И у нас произошла только одна проблема: я не уберег тебя от встречи с ней.

- Что? Только одна проблема? – выдохнула я.

- Я посмотрел камеры. Видел, куда ты отходила и знаю о вашем разговоре. Клянусь, я давно хотел прокрутить записи, но смерть Вадима переиграла всякие планы, - Эмин устало вздохнул, - будь уверена: она поплатилась за ту встречу, Диан. Понесла наказание.

- Если для тебя проблема, что я узнала о вашей связи… то иди к черту, Эмин Шах!

Эмин чертыхнулся, подорвавшись за мной следом, а смог поймать лишь на берегу - когда мои ноги уже утонули в холодной воде, сломав тонкую корку льда.

Но это не отрезвило меня. Ничуть.

- Глупая, моя девочка… ну что ты наделала? Теперь простудишься. Я вызову Колю, чтобы приехал.

- Не нужно Колю! Никого не нужно. Оставь своих мордоворотов за пределами этого места, молю!

Оттолкнув Эмина, я шагнула дальше. Вглубь. Черные джинсы намокли почти до колен, в невысокую обувь сразу забился лед, а на коже наверняка проявятся синяки от его разрушения.

Мне нужно было остыть. Не хочу, чтобы Эмин приводил меня в чувства, он ведь сам на грани. На грани, поэтому ступает за мной, утопая в потемневшей от холода воде.

В воде страшно. Зубы стучат, иногда прикусывая кожу губ.

Дело ведь не в видео. Этот монтаж послужил лишь триггером, спусковым крючком. Дело в нас с Эмином. В том, кто есть мой муж и за кого он меня принимает.

За девочку. Непослушную, непокорную.

За маленькую.

За ту, которую можно посадить за семью замками, и она не станет сопротивляться.

Раньше бы не стала. Но не теперь. Не сегодня.

Глава 50

- Выходи из воды, Диана, - скомандовал Эмин.

- Эмин, она звала меня на Батальонную. Приглашала в ту ночь, когда ты в очередной раз задержался. Я, конечно, не поехала, и тогда она прислала мне фотографии. И видео. Ты был с ней. На постели в комнате с камином. Это так больно, Эмин, но ведь дело совсем в другом. Ей дозволено больше, чем мне, но почему?

Его челюсти стучали друг о друга. Мои тоже. Только сумасшедшие заберутся в воду в ноябре. В пальто, в кожаных ботинках. Больные. Мы с ним больные.

- Тебе еще детей рожать, маленькая. Бегом из воды. Пошли.

Эмин дернул меня за руку, но я не сдвинулась с места. Тогда он поднял меня на руки – мокрую и оттого тяжелую - и вернул на качели. Подогнул одеяло, укрыл от ветра, закрыл собой. По его синим рукам вижу, как ему холодно.

Затем Эмин набрал Коле, чтобы тот «немедленно подъехал на машине и забрал нас отсюда».

- Не нужно, Эмин! Не нужно. Мне тоже больно.

Коля примчался за половину минуты, но я не собиралась уходить, не прояснив ситуацию.

- Тебе тоже больно? – спрашивает муж, понизив тон, - слушай, я ведь тебе ни разу не напоминал, что ты скрыла свою беременность от меня. Я просто тихо разобрался с главным врачом клиники, а тебя ни словом не упрекнул. Я ведь почти четыре года сына не видел. За что, Ди? За мою любовь к тебе? Неужели я был совсем зверем? А ты о какой-то шлюхе мне сотый раз напоминаешь.

- Мне жаль, Эмин. Я сотню раз просила прощения. Но и ты поверь: я не сбегала. Я каждый год прилетала сюда перед сессией, и в этом году не могла не вернуться.

- Я знаю. Я все знаю.

Эмин замолчал, тяжело дыша. Его рот был распахнут, а на улице минусовая.

- В какой момент все покатилось в бездну? Я больше не хочу так, Диан.

- Ничего в бездну не катилось, Эмин. Ведь мы оттуда даже не выбирались.

- Что ты сказала? – Эмин прищурился.

- Ты не изменился, Эмин. Ты все тот же беспощадный, властный, жесткий. Мечта любой девушки, но только не той, что довелось познать твою любовь. А сюда я прилетела лишь благодаря тому, что твой отец… - я запнулась, - твой биологический отец отвоевал для меня право на эти крохи свободы.

- Жаль, что тот безумец не оправдал твоих надежд. Но я не способен меняться. Чуть прогнусь, и мне конец. Как Вадиму. Понимаешь?

- Мне страшно за наших детей, Эмин.

Я замолчала, осекшись об его острый взгляд.

- Почему ей все, а мне ничего? Одни запреты. Пусть жестоко звучит, но я чувствую себя девочкой, которая одна у родителей. Единственный ребенок, которому нет замены, и им очень страшно, что он уйдет из их жизни.

Я вдруг усмехнулась, вспомнив.

- Папа мне всегда твердил, что вот у наших соседей справа четверо детей, а я у них одна, этим он и обосновывал мне всякие запреты. Между прочим, те соседи справа разрешали своим детям многое.

- Ты сама ответила на свой вопрос. Ты у меня одна, Диана.

Коля покорно был рядом, как и остальные из сектора охраны.

- Ты все сказала, маленькая. Теперь настала моя очередь.

С этими словами Эмин взял меня за руку, усадил в автомобиль и сказал, что мы едем в одно особенное место. Этим местом оказалась знакомая девятиэтажка. В голове что-то щелкнуло, и картинки посыпались одна за другой.

Это был Андрей. Человек, в чьей квартире Эмин выходил меня много лет назад, когда спас меня от людей Булата и увез из отчего дома.

Здесь он мыл меня, кормил с ложечки и укладывал спать. И впервые сказал, что я принадлежу ему.

- Привет, Диана, - подмигнул Андрей.

- Здравствуй, - кивнула я в прострации.

В одной из комнат была она. Алена. Жалкая, падшая. В ее глазах плескался страх, а еще отчаяние - будто она знала, что из этой комнаты она больше никогда не выйдет на свободу.

- Боже, - я не выдержала и прижала руку к губам.

Я знала, что мой муж жестокий человек, но никогда бы не подумала, что когда-то это коснется женщины, с которой он иногда встречался.

- Эмин, что ты сделал с ней?

- Ничего. В ту ночь, когда тебе прислали видео, я действительно был у нее, Диана. Потому что узнал, что она встречалась с тобой.

Я покачала головой. Так все равно нельзя, пусть и столько зла принесла эта женщина – ни к чему так пугать ее.

Увидев меня, страх в ее глазах удвоился.

- Эмин, я хочу уйти отсюда, - попросила я, - мне тяжело смотреть на нее… на такую.

- Я бы тоже не хотел этой встречи. Но мне важно, чтобы ты поверила мне. Ради тебя я организовал ее перелет.

Я кивнула. Спорить бесполезно. Шоу устроено ради меня.

В эту минуту в комнату вошел Коля, а Андрей будничным тоном попросил располагаться поудобнее. Я оказалась на кресле возле входа. Коля кивнул в знак приветствия, и я сделала то же самое.

- Работай, Коля, - скомандовал Эмин.

Жестко, равнодушно. Этим тоном он ударил ее без рук.

Слава богу, она просто сидела на стуле. На ее лице не было следов пыток, просто по бокам от нее стояли широкоплечи парни, которые не допустят, чтобы женщина наделала глупостей.

- Начинай говорить, - отдал приказ Коля.

Коля будто брал интервью. Выглядело ужасающе, я боялась представить, что будет, если Алена откажется отвечать на заранее подготовленные вопросы.

- Как только я познакомилась с Эмином, он сказал, чтобы я не придумывала себе ничего. Никакой любви. Только потребности.

Голос Алены был наполнен всхлипами, а вот Коля… Коля был безжалостен. Я не видела его, но его тон – он о многом говорил.

О судьбе этой женщины, например.

- Когда он тебе это сказал?

- Два года. Два года назад.

- Сколько лет ты знаешь Эмина?

- Тоже два года. Два года. Я ей солгала! Умоляю, мне очень жаль!

Алена не смотрела на меня. Ей запретили или ей просто стыдно?

Потекшая тушь, сорочка на нагое тело. Именно та сорочка, что была на видео. Внутри что-то осело, заставило утихнуть. В ту ночь, когда мне пришло видео, он ворвался к ней, и не в порыве страсти швырнул в стену, а потому что узнал, что Алена сунулась ко мне.

Вот, что разозлило Эмина и сподвигло сорваться среди ночи.

- Дальше, - поторопил Эмин.

- То есть вы никогда не жили вместе? – уточнил Коля.

- Нет. К сожалению, нет. Он всегда уходил, не разрешал просыпаться рядом.

- Когда вы виделись с господином Шахом в последний раз?

Алена опустила голову, и мне стало ее жаль. Вот же глупая, боже. Мне жаль ту, что ублажала Эмина.

- Последний раз в октябре, тогда он вернулся из Волгограда. Эмин бросил бумаги мне на стол. Сказал, что на счету лежит приличная сумма, чтобы уехать на курорт и найти нового спонсора, а еще квартиру оставил.

- Ты умышленно записала и смонтировала видео, которое отправила госпоже Шах?

- Я заплатила, чтобы смонтировали, и после ухода Эмина этой ночью сразу же отправила. Я знала, что это сработает.

Я поднялась с кресла. Все, что нужно было услышать, я услышала.

Эмин не изменял мне. С момента, что я вернулась в Волгоград, он больше не возвращался к ней. Эмин все это время жил один, а я надумала себе все, лишь бы не верить ему.

Таблетка сама так сказала. И я была убеждена, что говорила она не только потому, что на нее давили. Такая, как она, не стала бы лгать даже под дулом пистолета в то время, как у нее есть прямая возможность ударить меня посильнее.

Но она это не сделала. Потому что Эмин действительно был верен мне.

- Не трогайте ее, - сказала я.

Алена заплакала, а сзади раздались апплодисменты Эмина и его слова:

- Ты жалеешь ее. Это похвально, Диана. Но эта женщина провинилась не только перед тобой, но и перед законом.

- О чем ты говоришь, Эмин? – не поняла я.

- Да, госпожа Шах, вы слишком добры к этой женщине, - пояснил Коля, - но она не просто отправила вам поддельное видео. Если бы в ту ночь вы, подвергнувшись эмоциям, отправились на Батальонную, там бы вас ждала засада.

Ничего не объясняя, Эмин махнул рукой, и в квартиру ворвался омон. Они уложили ничего не понимающую Алену на пол. Она кричала, брыкалась, вырывалась, но, когда на ней защелкнулись наручники, она сникла и зарыдала.

Чуть позже Эмин показал мне исходники того видео. Первая часть состояла с прошлой ночи, а вот вторая… это было прошлое. Их прошлое. И кольца там не было, потому что на тот момент я воспитывала нашего с Эмином сына в Калининграде и даже не знала о существовании таблетки.

Я была уверена, что эту женщину я больше не увижу. Эмин позаботится об этом.

Да, Эмин солгал мне, что продал Батальонную, хотя по факту он поступил щедро по отношению к той, что потратила свои годы на мечты о моем муже.

И если бы раньше я продолжала себя накручивать, то сегодняшний день расставил все по местам.

Андрей угостил нас кофе, а Коля чуть позже сказал:

- Я ручаюсь за каждое слово этой женщины, Диана. Несмотря на жестокость господина Шаха, я более верных людей не видел. Клянусь вам.

- Спасибо, Коля. Я верю.

Мы попрощались с Андреем и в этот же день вылетели в Волгоград.

И впервые! Впервые за все годы знакомства с Эмином при мысли об этом городе у меня не дрогнуло ничего внутри. Только размеренность жизни и предвкушение встречи с детьми сопровождали наш путь.

Предэпилог

Когда я была маленькой, я мечтала о сказке. О принце, а чуть повзрослев, я продолжила мечтать о просто человеке, который будет меня любить. Но встреча с Эмином внесла свои коррективы, и вместо белого принца я получила жестокого короля.

Неожиданно?

Весьма.

Потому что своих детей не готовят к реалиям жизни. Меня, например, не готовили.

Я стала женой Эмина Шаха много лет назад, но так и не узнала его. Боюсь, что я не узнаю этого беспощадного короля и до конца своей жизни, но в одном я уверена навечно.

Когда я с ним, ему никто больше не нужен.

Потому что этот король вернее сотен принцев.

- Я приехала сюда, чтобы сердце больше не тревожилось. К тому же, я не попрощалась. Нехорошо как-то, - бормотала я.

В общем, какими только словами я не успокаивала себя, нажимая на заветную кнопку на двери.

Слышу трель звонка за дверью. Он не поменялся.

Слышу, как бьется мое сердце. Неистово и бешено.

Помню этот звук открывающейся двери и даже небольшой скрип – в этой квартире ничего не поменялось.

Наконец, передо мной появилась женщина. Ей было около тридцати пяти, и она недоуменно на меня посмотрела.

- Вы хотели кого-то видеть? – спросила она.

Я промолчала, а затем решительно шагнула внутрь квартиры. Светловолосая женщина отступила внутрь больше от страха, нежели по добровольному согласию.

- Ремонт не делали? – пренебрежительно спросила я.

- Что? Нет! Еще не успели, мы приобрели квартиру совсем недавно. Да кто вы такая?!

Сначала я вошла на кухню. Здесь мы с мужем ужинали, а во время этого рядом неизменно лежал пистолет Эмина.

Сейчас у нас все не так. Сейчас в нашем доме дети, а все враги получили по заслугам. Один Эмин не получил, и он называет это выживанием сильнейшего.

Я иду дальше, исследуя квартиру. Каминная. Спальня со звездным потолком, моя спальня.

Все это было не узнать.

Совершенно.

Здесь произвели свежий ремонт, не завершили только балкон. Он выглядел еще серее и ужаснее, чем когда на нем была отделка. Что-то мне подсказывает, что это Эмин дал распоряжение очистить квартиру, чтобы ни от прежнего жилища не осталось и следа. Наверное, перед продажей он велел содрать все обои и оставить квартиру голой.

- Извините, что так прямо, - выдавила я, бесцеремонно ворвавшись на балкон, - но я ненавижу этот балкон.

- Простите, что?

- А вам нравится?

У этой женщины голубые глаза. Чем-то напоминает мне маму в молодости.

- Нравится. Только на балкон пока не хватает средств, мы слишком потратились на остальные помещения. Квартиру нам продали совершенно голой, но зато по невероятно дешевой цене. Можно сказать, отдали даром.

Я так и думала. Эмин стер всякое напоминание о содеянных королем вещах. Голые стены и ни следа на нашу дикую любовь в первый год знакомства.

Будто очнувшись, женщина снова возмутилась:

- Постойте, кто же вы такая и почему так бесцеремонно ходите по нашей квартире?! Ответьте мне немедленно или я вызову полицию!

- Мы жили здесь. С мужем. Год.

Каждое слово давалось мне с трудом. Раньше, но не сейчас. Я улыбнулась и внимательно посмотрела на женщину.

Хотела сказать что-то еще, но боковым зрением увидела черную коробку с логотипом компании, которую с недавних пор возглавляет Эмин. Я подняла ее с пола и открыла. Возможно, грубо и бестактно, но мало адекватных поступков совершается по воле сердца.

Внутри был блокнот. Ручная работа, выполненная под заказ. Сотни затраченных минут на работу.

И все для чего? Это какое-то безумие.

Я спешно пролистала его. Даты, одни даты… это календарь, в котором все дни – зачеркнуты.

Каждый день был зачеркнут как раз до сентября. С тех пор Эмин не жил на Батальонной и в его жизнь вернулась я. У этого календаря имелся конец - последняя запись датирована мартом следующего года. Я быстро пролистала на самое начало и лишь тогда все поняла.

Чертов Эмин.

Чертов!

- Когда мы с мужем переехали сюда, календарь один висел на стене. Стены были голыми, а он один висел, представляете? – удивилась новая хозяйка, - необычный такой календарь. Вроде и выбросить жалко, а вроде и ненужный – ну куда он такой годится? Странный, к тому же. С марта по март с разницей в пять лет. Да и прежний хозяин все говорил, что приедет и заберет, но после продажи так и не приехал.

В квартиру вошли. Я сразу поняла, что вошедший человек – это ее муж. Женщина так прижалась к нему и вдруг снова вспомнила, что я – непрошеная гостья здесь, начав угрожать полицией.

- А где висел этот календарь?

- Так в спальне, которая самая дальняя.

Спальня Эмина, поняла я.

Перед своим уходом я пожелала:

- Будьте здесь счастливы.

- Но кто вы? – донеслось вслед.

Я обернулась перед выходом, но не нашлась, чем ответить. Будет лучше, если эта семья не узнает, чья жена приходила в их новую квартиру. Ни к чему.

- Возьмите, - протянула я конверт, - сегодня вы меня не видели, но зато завтра вы доделаете ремонт на балконе. А еще примите мой совет: не красьте стены черным. Осенью с видом на реку на балконе будет еще более жутко.

Улыбнувшись напоследок, я спустилась на парковку и покинула комплекс.

Вот и все, мой король. Твоя маленькая дышит полной грудью. Не сердись за самоуправство. Так было нужно.

Я вспомнила календарь и вдруг горько усмехнулась.

В тот мартовский день, с которого начинался календарь, я села в поезд, и мы с мамой уехали. Именно тот день отмечен крестиком самым первым.

Это означало лишь одно: Эмин не только считал дни до моего возвращения, но и уже назначил дату нашей встречи.

Если бы Дамир не появился в моей жизни.

Если бы Эльман не позвонил случайно своему отцу.

Если бы не та ночь в Санкт-Петербурге.

Эмин бы все равно вернул меня в марте грядущего года.

Я рассмеялась, будто безумная. Эмин Шах, ты - безжалостный король. И жизнь еще не раз покажет, что я тебя, оказывается, совсем не знаю.

От автора:

Друзья, уже завтра я выложу эпилог, за который мне совсем не стыдно. Который я полюбила всем сердцем без преувеличения. Я уверена: этот эпилог достоен всей истории Эмина Шаха.

И я уверена, что он Вам понравится. Нет... он Вам запомнится!

Эпилог. Часть первая

Пять лет спустя

Волгоград

Вино лилось рекой, а разговоры не смолкали даже ночью – за многие годы это была первая подобная ночь. Ночь не страсти и любви между мужем и его беременной женой, а ночь разговоров, не стихающих ни на минуту.

Если бы десять лет назад мне кто-нибудь сказал, что мой муж решит выстраивать доверительные отношения со своими дальними родственниками, я бы расхохоталась этому человеку прямо в лицо, не меньше. Однако, когда Эльману шел десятый год, а после боя курантов прошли сутки с небольшим, в наш дом заявились Басмановы.

Конечно же, по личному приглашению семьи Шах.

И я бы поверила, что эта «семейная» встреча – самая что ни на есть искренняя дань родству двух влиятельных семей, да только из всей четы Басмановых в нашем доме гостили в основном мужчины.

Эльдар приехал без своей жены, оставив на нее своего самого младшего внука – третьего ребенка Рустама и Полины. Помимо Эльдара приехали и они сами со своими двумя детьми.

- Старшенькую зовут Лейла, ей почти десять, а младший… ой, теперь уже не младший! – рассмеялась Полина, - первого сына зовут Руслан, а самый младший остался дома с бабушкой, его я Богданом назвала.

- Прекрасные имена, - улыбнулась я, - проходите скорее, не стойте на пороге. Как вы добрались? Сильно замело дороги?

Мы встретили гостей поздним вечером второго января. Я была рада гостям, но к чему была такая спешка - я не понимала. Эмин только все твердил: «Новый год – праздник семейный».

И все бы ничего, но я…

- Да ты беременна, Диана!

Да, я беременна. Я кивнула, с наслаждением прижав руки к своему округлому животу. Седьмой месяц говорит сам за себя, и поэтому к приезду гостей я выглядела неважно.

- Поздравляю с девочкой, Диана, - поздравил Рустам, кивнув на мой живот.

Я подняла на него глаза.

- Мне отец сказал, - пояснил Басманов, - а вообще уже весь город знает, даже Москва.

Мужчины разделись и сразу прошли на кухню. У наших детей тоже была своя зона, и я за них совсем не переживала. Полина тут же вызвалась помочь мне накрыть на стол, но этого не требовалось: Эмин подошел к плите и без слов снял кастрюли с плиты.

- Садись, я сам, - бросил он.

Когда мы все сели за стол, я обратилась к Полине:

- Ваша дочь просто красавица, - восхитилась я от всего сердца, - ну а Руслан, я уверена, разобьет немало сердец!

- Спасибо, - смутилась Полина.

- Не нужно нам много сердец, - заявил Эльдар, - нужно лишь одно. И Руслан, к слову, растет верным своему слову мальчиком.

За столом воцарилась неуклюжая тишина. Недолгая, конечно, но в этот миг я увидела, как переглянулись Эльдар и мой муж, и внутри что-то дрогнуло. Затем с подачи Эмина разговор перешел в шутку, и разговор ушел в нейтральное русло.

После ужина, когда все гости были сыты, Эмин положил руку поверх моей ладони и произнес:

- Иди отдохни, моя девочка. Ты устала.

- Но как же десерты, Эмин? Я как раз заварила вкусный чай, вы просто должны его попробовать, - я обратилась к Эльдару и Рустаму.

- Я все сделаю. Отдыхай, - настойчиво повторил Эмин, - сходи к детям, а затем я принесу тебе сладкое в постель, поздно уже.

Я согласилась оставить гостей, и как раз в этот момент из гостиной послышался чей-то вскрик. Это была Лейла.

Полина подорвалась с места. Жаль, что будучи беременной я не обладала такими способностями.

- Ты беги, а я подойду, - усмехнулась я, медленно выходя из-за стола.

Чем ближе становился срок, тем тяжелее приходилось передвигаться. Когда я пришла к детям, Полина уже разнимала бунтарей, а таковыми оказались Эльман и Руслан.

- Они что-то не поделили, - объяснила Лейла.

- Но почему ты молчишь до последнего, дочь? – удивилась Полина, - твои братья дерутся, а ты просто смотришь? На правах старшей сестры ты не должна допускать подобного, Лейла.

- Но они сказали мне не ябедничать, я и не стала! – рассердилась Лейла.

Я покачала головой, попросив Полину не давить на дочь. В итоге ни Эльман, ни Руслан не только не признали свою вину, но и не признались, кто начал драку первым.

- Прямо как взрослые мужчины, - удивилась Полина, отойдя в сторону, - своего не сдают.

- Если что, я постелила твоим деткам наверху. Ваша спальня будет рядом. Комнат полно, не переживайте, - сказала я, - мы когда сюда заехали, здесь были одни голые стены, представляешь?

- Да, Эмин говорил, что ты закончила университет и сразу стала возглавлять одну из ведущих дизайн компаний. Значит, этот дом – твоих рук дело? Это прекрасно, Ди! – восхитилась Басманова, - ты волшебница! Здесь так уютно и свежо, а дочке уже подготовили спальню?

- В процессе, я заканчиваю для нее проект. Спасибо за комплимент, за плечами опыт и университет в Санкт-Петербурге.

- Но как ты там оказалась? Это когда вы с Эмином расстались, да? – полюбопытствовала Полина.

Я отвернулась.

- Мы не говорим об этом в нашем доме.

- О, прости, - раскаялась Полина, - ты ведь знаешь, я всегда говорю невпопад.

- Это случилось больше пяти лет назад. Однажды в мою жизнь пришел необычный человек. Не пришел, а буквально ворвался - я даже и не заметила, как он стал чем-то большим для меня. Этот человек стал мне почти отцом, но затем он также быстро ушел, оставив меня у руля своей компании. Я даже не знаю, где он сейчас, но я надеюсь, что у него все хорошо. Эмин только сказал, что на старость лет тот решил объездить весь мир, - я развела руками.

- Так, значит, к тебе можно обратиться? Рустам надумал строить новый дом, ближе к центру. Растем в доходах и все такое. К тому же, мы деток пять хотим, не меньше. Обстоятельства требуют расширяться.

- Пять? – изумилась я.

- А чему ты удивляешься? Кстати, если Эмин не говорит тебе об этом прямо, это не означает, что он не хочет от тебя пятерых детей.

Я остановилась посреди гостиной, тревожно поглаживая живот. К слову, на второго ребенка мне было сложно согласиться в силу нашего несладкого прошлого. Эмин понимал это и не давил, но продолжал грезить о маленькой принцессе.

Впрочем, чего скрывать? Я и сама хотела дочку. Безумно хотела. Прошлым летом в Волгоград приехали бабушка, мама и Камаль, они остались с Эльманом, а мы с мужем одновременно взяли отпуск и, вверив свои компании в надежные руки, улетели на месяц на острова.

И вот через несколько месяцев после островов я узнала, что беременна.

Не дав себе замечтаться, я вернулась к Полине:

- Конечно, вы можете обратиться в мою компанию. В Москве у меня давно открыт филиал, я лично возьмусь за ваш проект.

Я протянула ей визитку.

- Возьми. Компания называется «AliStudio».

- Почему Ali?

- Я не меняла названия, придуманное создателем.

- Поняла тебя. По приезде в Москву мы с мужем обязательно свяжемся с тобой. Кстати, - Полина задумалась, - ты стала совсем другой, Диан. Ты не просто взрослая… ты могущественная. Если ты понимаешь, о чем я.

- Мужу нужно соответствовать, - ответила я двояко, а моя улыбка вышла натянутой.

Наш разговор прервал Эмин. Пробуравив Полину взглядом, он шагнул ко мне и нежно захватил меня в свои объятия как в плен.

- Полина, твой муж тебя потерял.

Намек был понят. Жена Рустама вышла из гостиной, оставив нас наедине.

- Что такое, маленькая?

- Я на седьмом месяце, Эмин. Какая же я маленькая?

Я прильнула к мужу, вдыхая родной аромат. Если не пятерых, то троих точно можно.

- О чем вы говорили с ней? Ты знаешь, мне не нравится его жена.

- Я помню об этом, и у вас с Эльдаром много общего.

Я задумалась, пронзительно посмотрев на Эмина. Его грудь была такой напряженной, будто он не родственников у себя принимал, а делегацию очень влиятельных гостей.

- Эмин, к чему эти спешные сборы? Второе января и такой тесный круг, что-то случилось? Все эти годы фамилия Басмановых была под запретом, а теперь ты приглашаешь их в наш дом и предлагаешь самые изысканные десерты. Не подумай, что я не рада. Ты знаешь: я только за то, чтобы налаживать отношения с нашими родственниками.

- Я же сказал: я хочу наладить отношения. В прошлом с их родом у нас были разногласия, однако не стоит забывать, что мы не чужие друг другу люди. Нашим детям продолжать наше дело.

- Нашим детям не нужно ничего продолжать. У наших детей будет другое будущее, ведь правда?

Эмин сладко улыбнулся. Он коснулся моей щеки, смахнул прядь волос и потянул ее на себя. Я уперлась в стальную грудь.

- Ты права. У наших детей будет другое будущее. Успешное, легендарное. Без крови и пота.

- Эмин, ты говоришь странные вещи.

- Наши дети еще всем покажут, что такое могущественная империя. Запомни, моя девочка.

Эмин ушел, оставив меня в растрепанных чувствах. Через несколько минут Рустам с Полиной забрали Лейлу и Руслана и отправились наверх спать, а вот Эмин, не на шутку встревожив меня, заперся в кабинете. И не один.

Вместе с Эльдаром Басмановым они провели там несколько часов, не меньше. К моменту, когда он пришел в спальню, я сладко дремала.

Так закончилось второе января.

Эпилог. Часть вторая

Эмин

- И как часто ты стал курить? Не припоминаю за тобой такого, сын мой.

- Я делаю это редко.

Второй раз в жизни, если быть точнее. Первый – когда Диану возвращал, но Эльдару, чокнутому старику, знать об этом необязательно.

После ужина, чтобы не вызвать подозрений, я приглашаю его в свой кабинет, предлагаю усаживаться поудобнее и готовлюсь к тяжелому разговору. Прилет Басмановых не был для меня снегом на голову, я с самого начала знал причину этих якобы семейных посиделок.

- Понимаю тебя. Не каждый день свою дочь продаешь.

Я криво улыбнулся своему «дяде», мысленно вбивая гвозди в его гроб. Кто бы только подумал, что я буду вести с ним хоть какие-то дела после того, как усадил его и его сынка за решетку. Впрочем, будь у меня такая возможность снова, я бы сделал это еще раз.

Но мы люди цивилизованные. Таить обиды для нас – равно топтанию на месте, и мы оба это понимаем. Сейчас назревает вопрос, который должен решить многие проблемы: проблемы не только нашей старости, но и той, что касается судеб наших детей.

- Я не продаю свою дочь. Моя дочь не продается. Запомни это, Эльдар! Если ты хоть еще раз скажешь подобное…

Басманов качает головой, поднимая руки вверх.

- Ты же знаешь, я не хотел тебя обидеть. Ты мне как сын, Эмин. Твоя дочь – моя дочь. Собственно, для этого я и прибыл.

- Я забочусь о ее будущем. Только и всего, - оскалился я.

- Об этом самом, - согласился Эльдар, - и о детище Анархиста. Говори прямо и без утайки, будь как твой отец! Тебе тоже выгоден наш союз, ведь у нас с тобой общее дело – продолжить то, что начали наши родители. Это достойная цель, ради нее можно пожертвовать даже дочерью. Здесь нет ничего постыдного.

Я помрачнел пуще прежнего.

Он делает это специально. Выводит на эмоции, пытаясь ощутить свою власть надо мной.

И у Басманова это получается.

- Эмин, я ничего не скрываю. Мой внук – твой сын. Твоя дочь – моя семья. И так оно и будет, а если ты откажешься отдавать свою дочь за моего внука, тогда все узнают твою маленькую тайну, Эмин Шах. Тайну, порочащую твое имя. Тайну, которая сотрет твое имя в порошок и превратит твоих детей из будущих королей в серую массу. В безликую и неизвестную.

Старый ублюдок!

Я выкурил сигарету и опустил руки под стол, сжимая их в кулаки, а Эльдар поспешил добить:

- Это при лучшем раскладе. При худшем тебя, твою жену и твоих детей убьют.

Я прикрыл глаза.

Зажмурился, и тьма превратилась в серые сгустки. Перед глазами все плясало, я слышал звуки собственной крови. Она струилась по сосудам все быстрее и быстрее по мере того, как воображение подкидывало изображения моих детей.

Эльман. И долгожданная девочка, которую Диана носит под своим сердцем. Мы долго готовились к этому, прежде чем Диана забеременела. Слишком многое выпало на ее долю, после стресса организм долго восстанавливался. Еще несколько месяцев, и дочь появится на свет. Разве она виновата в грехах отца? Разве виновата в его мании к власти?

Нет.

Но даже этому безгрешному ангелу не спустят с рук деяния отца. Не простят за то, каких благ я лишил Камаля.

- Я дал тебе слово, а слово свое я держу. Но также я говорил тебе, Эльдар: мы не станем обсуждать это до тех пор, пока Диана не родила.

- Эмин, но и я не просто так летел к тебе в Волгоград, оставив жену дома одну в новогодние праздники. Я хочу визуализировать наш договор. Я увидел, что беременность Дианы протекает спокойно, только и всего. А ты не злись, мой мальчик. Не сжимай руки в кулаки и не проявляй неуважение к тому, кто прилетел спасти тебя.

- Спасти? – я ухмыльнулся.

- Именно. В моих руках – большая тайна. Я слишком долго ждал, когда смогу воспользоваться тем, что Булат доверил мне ее.

Сукин сын.

Все это время Басманов-старший знал, что Камаль – сын Анархиста, и тихо выжидал момента. Если бы я знал, что рождение у нас с Дианой девочки повлечет такие последствия, я бы грезил о мальчике и не смел бы даже мечтать о маленькой принцессе в своем доме.

Кто же знал, что мой старик отец не побоится рассказать своему двоюродному брату о беременности Анны? Анархист был шизофреником и трясся как осиновый лист только от мысли, что кто-то может узнать о его слабости.

А Камаль был именно слабостью, как и все дети в подобном мире.

- Я хочу знать только одно, Эльдар. Зачем тебе это? Тебе намного проще использовать Камаля в своих целях и куда слаще просто уничтожить меня, но ты предлагаешь заключить кровный договор. В чем подвох?

- Ты прав. Мне куда выгоднее не ждать твою дочь и переманить прямого наследника моего усопшего брата, но ты мне нравишься, Эмин. Мне. Нравишься. Ты.

- Я польщен.

- Твои чертовы гены, твой дьявольский характер, твоя стальная выдержка. Твоя хватка, черт возьми! Ты не сын Анархиста, ты… куда хуже!

- Благодарю. Сильно не выступай, ты покраснел. Не дай Бог, сердце не выдержит.

Пропустив мою издевку мимо ушей, Эльдар продолжил:

- Но выбрав тебя и доверившись одному лишь твоему слову, я пошел на риск. Я сделал тебе огромное одолжение. Не забывай об этом, Эмин, когда гневаешься на меня. Помни об этом!

Взгляд старого, но хищника прожигал грудь и глаза. Он пытался понять, насколько я готов к этому кровному договору.

А я готов. У меня выбора нет.

Я не хочу видеть слезы Дианы, когда мы все пойдем ко дну. А насчет судьбы дочери она смирится, как смирился с этим я.

- Кстати, Камаль по-прежнему живет с матерью и бабушкой в Калининграде? Надеюсь, ты ясно дал понять той женщине, чтобы она молчала? В противном случае все узнают, чьего сына она растит. Сколько ему уже, а? А я тебе напомню, Эмин! Камаль - большой мальчик, ровесник моей Лейлы. В феврале ему будет десять.

- Достаточно о Камале. Я позаботился о своей безопасности сполна. А сейчас я хочу, чтобы вы погостили еще пару дней и тихо покинули Волгоград. Моей жене нужен покой, а мне время не раздумья.

Эльдар не преминул возмутиться:

- Какие еще раздумья, Эмин?! Я говорю тебе, что забуду о существовании Камаля, а ты упрямишься! Мальчик будет жить обычной жизнью и никогда не узнает о том, что приемный сынок Булата у него отнял! Ты должен благодарить меня!

Я вскочил с места, пригвождая Басманова взглядом.

- Замолчи, Эльдар! Твои угрозы меня порядком достали!

- Тише, Эмин, тише! Да разве я поступаю плохо, Эмин? Мы с твоим отцом были двоюродными братьями, вы – наши дети – приходитесь друг другу троюродными братьями, а Руслан и твоя дочь будут четвероюродными. Что в их браке запретного? Чистая кровь, да и только! Что тебя взбесило, мой мальчик?

Я помрачнел и залпом осушил бокал воды, а Эльдар продолжил давить на больное.

- Власть, могущество, собственную историю. Ты мальчика всего лишил, удостоив его обычной жизни. А ведь он сын Анархиста. Неужели ты думал, что Булат не перестраховался перед своей кончиной, Эмин? Я все знаю. Но если ты отдашь нам свою дочь, то Камаль никогда не будет представлять для тебя опасности. Никогда.

Наступило благое молчание. Я распахнул окно и с дьявольским наслаждением высунул лицо на воздух, к лесу. Глубоко вздохнул, насыщая легкие кислородом, схватил бокал с окна и плеснул воду себе в лицо.

Я. Продаю. Свою. Дочь.

Пришло время расплачиваться за грехи. Первые годы я держал Камаля рядом с собой, навсегда отделив его от матери, и на это была веская причина. Камаль – опасен для меня, а врагов всегда держат рядом.

Но когда вернулась Диана, она добилась воссоединения мальчика и матери. Как итог – меня загнали в угол, и этого стоило ожидать.

- Эмин, мальчик мой, мне и самому не прельщает мысль, что поступаю столь неблагородно. Но я не хочу, чтобы все труды моей жизни канули в небытие, едва я уйду из жизни. Рустам отказался от бизнеса ради этой девчонки, Полины. А Давид… господь с ним, с Давидом!

Эльдар устало махнул рукой.

- Даст бог, и скоро у тебя родится дочь, которая станет символом нашего с тобой союза. Наши дети продолжат историю. И тебе, и мне хорошо.

Я отошел от окна, плотно закрыв его. Вышел из кабинета, проверив, что возле двери нет лишних ушей. Все-таки две женщины в доме – это еще та проверка на прочность.

Кажется, что я остыл и готов к осмысленному разговору.

- Руслан мне понравился. Он растет достойным мужчиной. Сразу бросается в глаза, как сильно он привязан к тебе, - заметил я.

- Время быстро бежит! Моему льву уже пять лет, и почти все свободное время от обучения и спортивных секций Руслан проводит со мной. Вот увидишь: Руслан Басманов вырастет не только умным, но и сильным! За такого льва не стыдно выдать свою дочь, понятно тебе? Он полностью мой мальчик, - похвастался Басманов-старший.

- Молодец, Эльдар. Только я не верю, что Рустам не будет против союза наших детей.

- Рустама оставь на меня. Еще после рождения своего внука я сразу предупредил его, что на Руслана у меня далекоидущие планы. Он продолжит мое дело, а слияние наших семей поспособствует могуществу этого союза.

Наступило молчание. Каждый думал о своем, и чувство вины понемногу грызло сознание. И мое, и Эльдара.

Ни Полина, ни Диана не знают, насколько влиятельных детей они растят. И какие у нас планы на этих самых детей.

Подытожив, я решил:

- Я должен хорошо позаботиться о своей дочери. Отдав дочь в твою семью через восемнадцать лет, я буду уверен, что она удостоилась лучшего. Все ради нее.

- Ради нее и ради Руслана. Ты, очевидно, прав. Мы стараемся только ради наших детей, чтобы у них было самое лучшее, - согласился Эльдар.

Ложь.

Просто самобичевание во имя не таких уж и благих целей.

Нет, отчасти это было правдой, и я хотел позаботиться о своих детях уже сейчас. Но ведь истинная цель нашего с Эльдаром договора – это чтобы фамилии наших семей навечно сплелись воедино.

Чтобы это стало историей.

Я сцепил челюсти. И еще ради кое-чего.

Чтобы наследник Анархиста никогда не узнал, какой власти я лишил его. Иначе мести быть. Камаль растет не по дням, а по часам, и если я откажу Эльдару в своей дочери, то боюсь, что до старости я не доживу.

Эгоизм? Чистой воды. Но без меня не выжить и моим детям, Камаль пройдется по всем. Он истинный сын своего отца, но пока в его руках нет инструментов воздействия, а его мать и всемогущий Эльдар молчат, спокойная жизнь нам гарантирована.

- Как я уже сказал, я не намерен обсуждать детали нашего договора, пока моя дочь не родится. Мы с женой будем ждать вас после рождения девочки. Тогда и скрепим все печатью и кровью.

- Никаких деталей нет, Эмин, - припечатал Эльдар, - есть только одно условие, которое твоя семья клянется исполнить. Через восемнадцать лет после рождения твоя дочь станет принадлежать Басманову Руслану. Она станет его женой и немедленно войдет в нашу семью. К тем годам тебе будет пятьдесят лет, и будь уверен, Эмин: с таким сыном как мой Руслан ты станешь еще могущественнее.

- Ну а тебе желаю дожить до тех времен, - процедил я.

- Даже если не доживу, так оно и будет. Поверь мне, на случай смерти у меня есть страховка. Судьба твоей дочери решена.

Я отвернулся к окну. Лес всегда меня успокаивал. Лес и жена. Если только Диана узнает о моем договоре с Басмановым, она придет в ярость.

- Я понял. А теперь оставь меня в кабинете одного, Эльдар. Твой сын заподозрит неладное, мы слишком долго обсуждаем бизнес.

- Как скажешь, Эмин. Только у меня будет одно условие.

- Какое? – я недобро прищурился, - мне кажется, моя дочь – это уже огромная награда. Ты и без того загнал меня в угол, угрожая Камалем.

- Твоя дочь – наша награда, но имя ей должен дать я. Послезавтра мы уедем, и у тебя будет время на раздумья. Если все останется в силе, ты назовешь свою дочь… София.

- Поверь мне: я не передумаю. Я не самоубийца.

- Вот и хорошо. Твои гены мне нравятся куда больше, чем гены Анархиста в его отпрыске. Легких родов твоей жене, Эмин.

Месяц спустя

Диана

- Боже, Эмин, мне скоро рожать!

- Я специально уточнял у врача. Аккуратно можно.

- Ты просто невыносим! Ты когда-нибудь не хочешь меня?

Я оттолкнула руку мужа, ласкающую тело. В последнее время с ним происходило что-то неясное. Эмин выглядел тревожным и при этом не упускал ни единой возможности побыть нежным со мной.

Он словно замаливал свою вину, но за что? Абсолютная глупость.

- Я всегда хочу тебя. И я всегда люблю тебя. Буду любить вечно, маленькая.

- Ты ведь знаешь, я все еще злюсь на тебя, Эмин. Ты до сих пор не сказал мне, о чем вы так долго беседовали с Эльдаром в твоем кабинете.

- Почему я слышу в нашей постели имя другого мужчины? Ты забыла, какой ревнивый у тебя муж?

Улыбка Эмина вышла поистине дьявольской.

- Я напомню.

С этими словами Эмин стянул с меня сорочку и принялся ласкать чувствительную грудь. Его весьма резкий поцелуй в губы заставил меня ощутить секундную горечь, но прилив желания унес все непрошеные мысли. Аккуратно нависнув надо мной, Эмин развел мои бедра в сторону и…

Медленно вошел. Из губ вырвался непроизвольный стон.

Сумасшедший. Безумный. По-настоящему страстный. Мой муж. Единственный навечно.

- Моя маленькая… - выдохнул Эмин с наслаждением.

В его глазах сгустилась тьма, и я в ней, о боже, едва не потонула. Это безумие чистой воды.

- За какие грехи ты мне досталась?

- Почему сразу за грехи? – полустон-полувыдох.

И медленный толчок. Сердце навылет, а пальцы сжимаются в кулаки от страсти и желания. Подгибаю колени, позволяю брать себя нежно. Это последний раз, после рождения дочери Эмин обещал перестать быть таким терпеливым.

Мой ласковый зверь.

- Потому что ничего хорошего в жизни я не сделал.

Я промолчала, поцеловав его в губы, а в следующую секунду выгнулась Эмину навстречу, испытывая невероятное чувство, подобное эйфории.

Этой ночью мы наслаждались друг другом. По рекомендации врача совсем немного, остальное время разговаривали и уснули лишь к утру. Наконец, Эмин нашел в себе силы признаться мне, что они обсуждали с Эльдаром той ночью. Они планируют бросить общие усилия на создание нового бизнеса. Эмин не уточнял подробности, но сказал, что такого в их мире не делал еще никто.

О самой концепции Эмин обещал рассказать позже.

А вскоре в одну из спокойных ночей у меня начались схватки. Эмин, конечно, запаниковал, ведь с ним такое впервые. Благо, я знала, что делать, и от клиники, в которой мы договорились о родах, в считанные минуты приехала скорая.

У нас родилась девочка весом равно три килограмма. У нее были темные волосы, а губы, как и у Эльмана, были папины.

На рождение внучки мама приехать не смогла - они с Камалем заболели и остались в Калининграде. Зато приехала бабушка, и даже та – растрогалась.

- Эх, папина дочка, - в своей манере высказалась бабушка.

- Бабуль!

- А что бабуль? Одни глаза он нам оставил. Смотри, какова голубоглазка! С такой внешностью голубые глаза еще немало сердец разобьют!

Вскоре к нам с дочкой приехал Эмин. Он осыпал меня цветами, зацеловал до жжения в губах и тут же взял дочь на руки. С Эльманом он пропустил многое, но с дочкой, я уверена, он не пропустит ни секунды ее жизни.

- Маленькая принцесса, - выдохнул Эмин, вглядываясь в крохотное личико, - я позаботился о тебе, моя девочка. Всю жизнь ты будешь в надежных руках, и никто не посмеет тебя обидеть.

Я улыбнулась, совсем не догадываясь об истинном смысле сказанного.

- София. Тебя будут звать София Шах, - нашептывал Эмин раз за разом.

- Почему София?

Я удивилась, но совсем не была против. Мне нравилось это имя, и я не раз задумывалась о нем. Эмин словно прочитал мои мысли.

- Впрочем, прекрасное имя. София, - согласилась я, - когда мы вернемся домой, я нарисую ее портрет, и мы повесим его в детской. Как тебе идея?

Обернувшись, Эмин горячо улыбнулся мне. Затем подошел ко мне с дочерью на руках, поцеловал в шею и прошелестел:

- Знаешь, мне кажется, что для такой принцессы мало одного защитника. Эльман за ней не углядит. Что думаешь, маленькая?

- Думаю, что ты сумасшедший!

- Это значит: «Да, я готова подарить тебе второго сына?».

Муж аккуратно прижал меня к себе. Нас. Он прижал нас к своему сердцу.

- Ты знаешь, я с тобой на все готова, Эмин.

Это признание стало моим ответом. Это признание – самое ценное, что Эмин слышал из моих уст. Моргнув несколько раз, Эмин поцеловал меня в губы – горько и сладко одновременно.

Ведь наша история именно такая: горькая и сладкая одновременно.

КОНЕЦ

***

Дорогие читатели,

история Эмина и Дианы подошла к концу. Точка поставлена. История обрела свое логическое завершение.

Я БлагоДарю вас от всего сердца.

Мои герои родились и живут благодаря вам. И впереди у них - целая история. История их детей.

Слияние двух династий может стать ошеломительным сюжетом противостояния, силой власти с куда большим масштабом и, конечно же, это будет о любви. Но об этом позже.

А пока я приглашаю вас в историю Давида Басманова, который недавно вышел из тюрьмы и встретил свою Девочку в книге:

«Заставлю тебя отдаться»

- Будешь отрицать, что беременна от меня?

Я задыхаюсь. Его рука собственнически гладит мой живот.

Давид нашел меня. Нас.

- Буду.

Нагло вру.

Мы оба знаем: он один касался меня.

- Я бы никогда не забеременела от убийцы.

Зверь на грани. Его глаза темнеют. Крепкие руки впиваются в мое тело и тянут за собой.

- Пусти меня! И он не твой! – кричу из последних сил.

- Ты моя. Поэтому молись, чтобы и он был моим…

Если вам интересны истории детей главных героев, советую подписаться на мой профиль и ожидать будущие книги.

А сейчас встречаемся в Давиде. Обещаю не менее эмоциональную книгу, встречи со многими героями и невероятное волнение от сюжета! При себе иметь огнетушитель!

С любовью,

Ваша Амина Асхадова

Content

Асхадова Амина Жена Эмина. Его наследник