Алекс Хилл

Хочу танцевать с тобой

Глава 1

Риша

Сама до конца не понимаю, куда попала. Эта движуха не должна была обернуться конкурсом красоты. Все девушки в танцевальном зале словно куклы только что выпущенные с конвейера по производству клонов Меган Фокс и Джиджи Хадид. Разглядывают себя в зеркальных стенах, смахивая невидимые пылинки и поправляя идеальные укладки. Негромко переговариваются между собой, поглядывая на дверь и не только.

Ловлю на себе несколько открыто усмехающихся взглядов красоток и плотоядно скалюсь им в ответ. Курочки, если бы я расстраивалась из‑за каждого такого выпада в свою сторону, то сидела бы на новопаситовой диете с самого детства.

Да, я на голову ниже этих супермоделей и знаю о своей «странной» внешности. Рот как у Джокера, уши как у эльфа. Слишком худая и бледная точно трупак. Не волосы, а младенческий пушок. Все это я слышала, и не один раз. Но… Срать я хотела на чье‑то мнение и каноны красоты. Я — это я. Завалитесь!

И тут в зал входит он… Мечта каждой из нас. Причина, по которой все курочки нарядились, словно собираются проходить кастинг на участие в шоу «Холостяк». И да простит меня Егорка, но этот парень куда круче, даже без миллионов роз, баксов и команды «Блек Стар» за спиной. Тот самый брюнет, что раздавал листовки.

Он окидывает всех присутствующих радостным взглядом. Ох, бобышки‑воробышки… У него такие глаза. Почти черные. Бусинки. В хорошем смысле. Сверкают, словно блестящая глазурь из темного шоколада.

— Добрый день. Рад вас всех видеть, — произносит красавчик, широко улыбаясь, и за своей спиной слышу тихий вздох восхищения.

Да… Битва будет жестокой. Не удивительно, что все остальные девушки, как и я, повелись на привлекательность этого парня. Высокий, с копной темных волос, с татуировками на обеих руках. А улыбка… Ее нужно пускать в прайм‑тайм по телеку, чтобы зомбировать женское население всей страны.

— Меня зовут Влад. И сейчас…

— Алиса…

— Карина…

Так! Кто научил куриц говорить? Приподнимаю бровь, скашивая взгляд вправо, где умнички‑подружки чуть ли не обжигают себе ноги от радости, когда Влад кивает им в ответ, но не задерживает свое внимание надолго.

— А сейчас я представлю вашего хореографа, — говорит всеобщая мечта, и тут же в зал заходит девушка, от вида которой перехватывает дыхание. — Олеся, — прижимает длинноногую соблазнительницу к себе, приобнимая за плечи.

Если до этого момента я не обращала внимание на дух конкуренции, смешавшийся с запахом модных духов, то сейчас… Выпрямляю спину, потому‑то осанке Олеси позавидовали бы все балерины мира. Она широко улыбается, демонстрируя идеальные белые зубы, и приветствует учениц.

Вообще‑то, я надеялась, что нашим тренером будет Влад, но все‑таки допускала некий процент невозможности исполнения этого желания, потому что на буклете большими буквами было написано — «Леди Стайл». В любом случае, он ведь здесь, а значит, пришла я не зря.

* * *

Креативный центр «Малый, зажигай!» открылся в нашем городе уже очень давно, но заметила я его только сейчас. Начало осени выдалось откровенно хреновым. Мама уехала по работе в другой город, открывать новый салон красоты своей сети. Третий учебный год в ненавистном ВУЗе удушающе схватил за горло. Ну и в завершении… Мой личный сорт мудачина бросил меня ради какой‑то темноволосой швабры, что умеет работать ртом на десять из десяти.

Бам! После такого обычно хочется свернуться калачиком в своей комнате и смотреть «Секс в большом городе», но… Риша решила, что хандрить не в ее стиле. Что нужно занять себя чем‑то клевым и отнимающим кучу времени и сил вдобавок к моей обычной жизненной суматохе. А если Риша решила, то даже если солнце погаснет и начнется нашествие героев всех тупых телевизионных реалити с последующим уничтожением Земли, она не остановится. Я не остановлюсь.

И в этот самый момент моего великого прозрения по пути в универ появился темный джин с листовкой в руках. Не в моих правилах бегать за парнями, но встретившись с ним взглядом лишь раз, я почувствовала, это именно то, что нужно.

Нет. Не новые отношения. А новое увлечение. В купе с танцами получается вообще охренительно крутой и бодрящий коктейль. Сейчас встряхнем его и опустошим до дна.

* * *

Быстрая, разогревающая мышцы разминка. Прыжки с арбузами, некоторым даются не просто. Про себя ржу над идиотками, что не додумались надеть нормальное спортивное белье. Меня в этом месте природа тоже не обделила, но я позаботилась о том, чтобы не получать по подбородку каждый раз, как подпрыгиваю.

Олеся, попросившая звать ее просто Леся, занимается вместе с нами, а Влад сидит в углу за столом с компьютером и звуковой аппаратурой и блуждает взглядом по новоиспеченным пинпонговским мячикам. Сколько нам еще скакать? Я скоро легкие выплюну.

— Размялись? — звонко произносит Леся, которая даже не запыхалась, поправляя свои и так идеально сидящие легинсы на плоском рельефном животе, который совсем не скрывает белый короткий топ.

Похоже, большинство присутствующих ограбили отдел одежды для спорта «Виктории Сикрет», которая, кстати, не оставляет ни одного секрета. Одна я в старом добром костюме для бега от «Найк». Тоже симпатичном, на минуточку. Черный. С белыми вставками на коленях и фирменным логотипом на футболке. Вечная классика.

— Теперь немного потянемся, а я пока расскажу вам о направлениях, с которыми мы будем работать. Возьмите коврики в углу.

Дружной толпой направляемся к складу резиновых валиков, и мне, конечно же, везет. Как русалочке в рыбной лавке. Передо мной забирают последний. Мегашки и Джиджики в мгновение расхватали все коврики своими длинными ручищами. Сучки!

Хотела, Риша, отличиться? Отличилась. Будешь заниматься на полу.

Замечаю, что чуть левее у стены сидит парень. Он тут с самого начала что ли? Капюшон серой спортивной кофты натянут на глаза, длинные ноги вытянуты вперед, а под пятой точкой как раз то, что мне нужно. Решительно направляюсь к нему и хватаю свою прелесть за край.

— Можешь встать? — произношу резковато, потому что Леся уже начала первое упражнение. Не хочу отставать.

— А что мне за это будет? — отзывается тип хрипло.

Он что спал? В таком‑то шуме? Или это просто какой‑то извращуга, что пришел посмотреть на женские задницы в лосинах? Хотя, как можно смотреть через капюшон?

Вижу его лицо только ниже кончика носа. Небритый подбородок в темных колючках и гаденькая улыбка. Он даже не пытается сдвинуться с места. Может и не извращенец, но придурок точно.

— Неправильная постановка вопроса. Встань, и тогда за это тебе точно ничего не будет, — дергаю коврик с такой силой, что парень заваливается на бок, и, не дожидаясь его реакции, вытаскиваю свою прелесть из‑под его жопы совсем.

Вот так‑то! Довольная возвращаюсь на свое место с добычей в руках и тут же складываюсь пополам, усаживаясь на черный коврик. Стараюсь дотянуться руками до кончиков пальцев, выбросив из головы последние две минуты, как ненужный хлам.

— Нашим основным направлением будет леди‑стайл. Эта что‑то вроде сборной солянки из стрип‑пластики, гоу‑гоу, хай хилс, ар‑н‑би и еще кучи разных стилей. Все что угодно, чтобы как можно гармоничнее выразить вашу женственность и красоту, — рассказывает Леся. — Теперь ноги в стороны. Тянемся к правой. Тридцать секунд.

Выполняю указ тренера, толкая ногой одну из Мегашек. Она бросает на меня злобный взгляд, на который я только усмехаюсь в ответ. В тесноте, и ты в обиде, курочка. Смирись. Наклоняюсь к правой ноге и с удивлением замечаю, что тело‑то все помнит. Идет, конечно, тяжелее чем раньше. Мышцы одеревенели и не такие мягкие, но… С легкостью опускаюсь так, что упираюсь лбом в колено.

Приятная горячая боль расползается по спине и задней поверхности бедра. Че‑е‑ерт… И где вы были раньше с вашим креативным центром? Поворачиваю голову и смотрю на Влада. Сердце вздрагивает, когда мы встречаемся взглядами. И где раньше был ты?

— Нужна помощь? — обращается Влад ко мне и поднимается с места.

Мысленно ликую, отбивая воображаемым мечом острые ножи, что летят в меня со всего зала. Выкусите, модельки. У меня с самого начала было преимущество. Это моя не первая тренировка по танцам.

Влад присаживается позади меня и мягко надавливает на поясницу, заставляя прогнуться в спине. Терплю новую волну боли, сжимая зубы. Завтра я вряд ли смогу ходить, но зато он меня запомнит.

— У тебя отличная растяжка, — говорит парень мечты, усиливая давление.

Концентрируюсь на его прикосновении, расслабляя мышцы, и стараюсь дышать ровнее. Все‑таки я не ошиблась. Сердце радостно бьется в груди, теплота ладони на моей спине вызывает легкий трепет. Может, это все только его внешность, но я себе никогда не вру. Я конкретно запала на этого парня, пусть и видела его только дважды, а разговариваю и вовсе впервые.

— Спасибо, — отвечаю, запуская мысленный генератор вопросов. Нужно ведь продолжить общение. — А какое направление преподаешь ты? — спросить о танцах кажется лучшей идеей.

— Хопчик, брейк. В общем стрит‑стайл, — звук его голоса отзывается взрывными пузырьками в животе.

— К левой ноге. Тридцать секунд, — голосит Леся.

Не успеваю закончить диалог с Владом, потому что он переходит к блонди в розовой борцовочке, сидящей впереди, и помогает ей так же, как и мне. Джиджик пищит, что ей больно и она никогда так не сможет, а Влад тут же успокаивает ее, утверждая, что на первом занятии ни у кого не может получиться идеально.

Как это не может? Он только что видел своими глазами, что может, когда сидел рядом со мной. Ну да ладно… Зато сейчас я могу рассмотреть его сильную спину и накачанные руки. Скорее всего, брейк его основное направление. Нижний. Определенно нижний с такими‑то руками.

Опускаю взгляд и невольно сглатываю скопившуюся слюну. Черт! Тренировка обещает быть интересной. Только пусть Влад остается в поле зрения.

* * *

Снисходительно смотрю на лица обезумевших курочек, когда Леся показывает нам небольшой кусочек того, к чему мы должны стремиться. Она действительно хороша. Лучше, чем девяносто процентов дур, пляшущих на камеру айфонов и выкладывающих потом это в Инстаграм. Олеся грациозная, зажигательная и сексуальная. Змейка искусительница, мать ее так!

Влад глаз не может оторвать. Да‑да. Я за всеми успеваю следить. Он явно ей восхищается. И что‑то мне подсказывает, что это взаимно. А интуиция меня никогда не подводит.

Как только музыка перестает звучать, первое, куда смотрит наша тренерша, так это на парня всеобщей мечты. Получает от него одобряющий кивок и радостную улыбку. Ему понравилось. Теперь зацепить его внимание будет еще труднее…

— Попробуем выучить пару восьмерок, — командует Леся, поправляя свои богатые каштановые локоны, а‑ля это от природы.

Да красивая ты, красивая. Может, уже начнем? Одним движением головы смахиваю с лица свои три пера. Вся прелесть каре на прямых тонких волосах — ты можешь поправить прическу за одну секунду.

— Представьте, что вы кошечки, — говорит главная в нашей стае, отставляя одно бедро в сторону. — Все с легкой затяжкой. Немного лениво. Вы и так знаете, что сексуальны. Не стесняйтесь это показать.

Шагает вперед, умело виляя задницей. Нетрудно. Взмах руками. Наклон и подъем с прогибом в спине. Вообще проще простого.

Смотрю в зеркало только на себя. Первые две восьмерки я практически запомнила еще тогда, когда Леся плясала. Там нет ничего сложного. Кайфую от того, что делаю, краем уха слушая счет. Позволяю телу самому выбирать как ему удобнее выполнять то или иное движение. Чувствую каждую собственную клетку и мышцу.

— Отлично! — объявляет Леся после пяти повторов. — Теперь под музыку, — машет Владу, и из колонок по углам начинает звучать начало зажигательной композиции.

Что может быть сексуальнее старушки Бейонсе?

Приятный щелчковый бит, первый шаг… Улетаю в другое измерение, забыв о курочках, парне‑мечте и маме кошке. Только я и музыка. Прогоняем вступление пару раз, и у меня все тело чешется, чтобы продолжить дальше, но…

— Закончили! Спасибо за занятие, — Леся со счастливой улыбкой хлопает в ладоши.

Вареные птички с раскрасневшимися лицами повторяют за ней.

— Если понравилось, то мы ждем вас послезавтра в это же время, — подключается к прощанию Влад.

— Вы все просто прекрасны. У меня давно не было таких талантливых учениц, — подводит итог Леся.

Громкий хриплый смех раздается с другого конца зала, заставляя всех обратить внимание на его хозяина. Наверное, почувствовав, что в него полетели как минимум десяток ментальных гранат, тип затыкается, но не перестает улыбаться. Да кто он вообще такой?

— Что смешного, чудик? — не удерживаюсь от капли яда.

— Ничего… — все с той же гаденькой улыбкой отвечает он.

— Ты можешь лучше? Так покажи. Мы все посмотрим и даже похлопаем.

Гробовая тишина повисает в зале. Все пялятся на меня и на этого клоуна в серой толстовке.

— А что мне за это будет?

— Вечный почет и слава, — саркастично отвечаю и растягиваю губы в кривой улыбке, подражая его манере.

Нет ничего лучше, чем ставить на место козлов, которые считают себя самыми крутыми и думают, что могут безнаказанно ржать над другими. Я вот хотя бы делаю это про себя. Экономит кучу чужих нервов. И как бы там ни было… Мы с курочками старались и уж точно не заслужили такого пренебрежения.

— Ладно, — парень нехотя поднимается с места и стягивает через голову кофту.

Мгновение, и на меня смотрит… Влад? Только небритый и с торчащими во все стороны темными волосами. Да как такое?…

— Стас, — предупреждающе говорит настоящий Влад откуда‑то из‑за моей спины.

— Включай музыку, — бросает точная копия парня‑мечты и ухмыляется, глядя на меня. — Будешь должна мне, обезьянка.

Проходит мимо, направляясь к центру зала. Курочки освобождают ему место, Леся закатывает глаза. Ну а я просто молча жду, когда он облажается, чтобы добить его.

— Вы слишком пытаетесь выпятить все, чем наградила вас природа, и получается какой‑то антисексуальный мясотряс. Прости, Лесь, но все эти «расслабьтесь и почувствуйте себя кошкой», — вздыхает, — ну, ты сама понимаешь. Будет мне музыка или нет?!

Клоун сначала смотрит на брата, а после чуть ведет подбородком, чтобы встретиться со мной взглядом. Наклоняю голову вбок, дергая бровью. В отличие от Влада, этот парень вызывает во мне ураган не самых хороших чувств. Но все‑таки довольно сильный, что странно…

— Вы же хотели увидеть, как надо? — Стас подмигивает мне, излучая уверенность, и бросает еще один испытывающий взгляд на брата.

Влад нехотя щелкает мышкой, Бейонсе снова начинает петь, а этот типчик в спортивных штанах и черной майке вытворяет такое, что моя челюсть медленно ползет вниз. Это нихрена не женский танец в мужском исполнении, на который я, собственно, и рассчитывала, чтобы хорошенько потроллить парня. Это теперь его собственный танец. Каждое движение верно, но выполнено с какой‑то хитрой магией, потому что разительно отличается от оригинала.

Невозможно… Невозможно оторвать от него взгляд. Точно, выверено, всего в меру и одновременно слишком много. Напрягаю ноги, потому что дух сексуального влечения врывается в танцевальный зал, намереваясь уложить здесь всех нахрен на лопатки. Как он так может?

— Ну все, — произносит Влад, выключая музыку. — Накрасовался?

Близнец поворачивается ко мне и, дерзко улыбаясь, шагает вперед.

— Не слышу аплодисментов, — останавливается прямо передо мной.

С трудом сглатываю, пытаясь прийти в себя. Сердце стучит в ребра, теряюсь в темноте его глаз. Черт возьми, Риша. Да что с тобой?

Трижды хлопаю в ладоши, выбивая из собственной головы оцепенение, а после ко мне присоединяются все курочки, у которых в глазах светится надпись «джекпот». Сразу два невероятных красавчика. Значит, повезет больше, чем одной девушке.

Красовашка театрально кланяется на все стороны и подхватывает с пола свою толстовку. Кажется этот раунд за ним, но я умею принимать поражения. Иногда…

— И тот коврик лично мой, — произносит негромко, только так чтобы слышала я. — Так что ты уже дважды моя должница, обезьянка.

Терпеть не могу тупые клички. Сколько волос я повыдергивала и носов разбила из‑за них. Правда «обезьянка» еще не самое обидное, что я слышала в своей жизни. Но если ты хочешь быстро избавиться от прозвища, самая большая ошибка — это показывать свою реакцию на него. Так что я изо всех сил сдерживаю порыв назвать этого плясуна тем самым словом, которое отлично рифмуется с его именем.

— Пришли мне счет за химчистку, а я так уж и быть вышлю тебе цветы за удивительно‑клоунское выступление, — складываю руки на груди.

Не на ту напал, мальчик. Я тебе не девица‑красавица из фильмов про подростков. Млеть и трястись перед тобой точно не буду.

Стас хмыкает, вскинув густую черную бровь и разворачивается, чтобы уйти. Быстро же он сдался. Даже обидно. Но перед выходом из зала он все‑таки останавливается, но только обращается уже не ко мне.

— Учи их индивидуальности, Лесь, а не просто сиськами трясти. Этим уже никого не удивишь.

Олеся отводит взгляд в сторону, поджимая губы, а Влад вскакивает с места и бросается следом за братом. Хлопает дверь. В зале становится убийственно тихо.

Черт! Откуда в груди это скребущее чувство, словно я в чем‑то виновата? Смотрю на Лесю и вижу, как она изо всех сил пытается сдержать слезы. Твою же мать!

— Спасибо всем. Все свободны, — произносит наша мама кошка дрожащими губами.

— Предлагаю доказать этому умнику, что он ошибся насчет всех нас. Это ведь только первое занятие, — громко говорю я, хлопая себя по бедрам, чем снова привлекаю внимание. — Лесь, можно приобрести абонемент на полгода?

Она смотрит на меня блестящими светло‑карими глазами и улыбается с благодарностью, потирая пальцами раскрасневшийся нос. А ведь казалась в начале такой сильной барышней. Что ж за козлина этот Стас? Совсем свой говнопоток не фильтрует? Я не хореограф, но предполагаю, что делать такого рода замечания не очень красиво в присутствии чужих учеников.

Кудахтанье разносится по залу. Ой, нет. Это просто девчонки тоже начинают задавать вопросы насчет тренировок, времени и оплаты занятий. Благодарить и делиться впечатлениями. Ну вот. В курятнике все спокойно. Мама кошка реабилитирована.

Стас

— Ты охренел! — брат толкает меня в спину.

Продолжаю идти вперед, принимая ускорение.

— Ты знаешь, что я был прав, — бросаю через плечо.

Влад не отстает и через мгновение вырастает передо мной, грозно раздувая ноздри.

— Ты мог бы сказать ей свое мнение после занятия. Она и так сильно переживала.

— Так иди и успокаивай ее, — усмехаюсь и пытаюсь обойти брата. В последнее время наши отношения становятся все хуже и хуже.

— Хватит! — моя точная копия грубо толкает меня в грудь и делает шаг вперед, чтобы поднести указательный палец к моему носу, подражая нашему отцу. — Ты бесишься, что она не выбрала тебя. Прекрати вести себя как обиженная пятилетняя девочка. Расплети косички и отрасти яйца.

— Это ты мне говоришь? — поражаюсь его наглости. — Она выбрала тебя, а ты…

— Она выбрала танцы и работу, — отрезает. — Она все еще наша Леся, Стас. Зачем ты так с ней?

— Я помогаю ей стать хорошим хореографом, а что делаешь ты? Вытираешь ей сопли?

В темных глазах брата мерцает ярость. Не будь мы близнецами, я бы подумал, что он сейчас врежет мне по роже, но… Я слишком хорошо его знаю. Пусть мы и одинаковые, но только один из нас горазд махать кулаками. И это не Влад.

— Скажи ей, что мне жаль, но своих слов я не забираю. Если она хочет стать действительно крутым хореографом, то ей нужно найти себя в этом, а не использовать фразочки для одноклеточных.

Ухожу, и брат больше не пытается меня остановить. Он и сам знает, что я прав. Просто никогда не сможет сказать Лесе в лоб то, что думает. Слишком любит. В груди прорастает кактус, впиваясь острыми колючками в плоть. Как же это тупо. Влюбиться в ту же девушку, что и близнец. Тупо и предсказуемо. Я до двадцати лет думал, что мы с Владом не попадем в эту ловушку, но два года назад к нам в танцевальную команду пришла Олеся. И в тот же день все полетело к чертям.

Выхожу на порог креативного центра и достаю из кармана пачку сигарет. Мать убьет меня если увидит, но, судя по звукам, доносящимся со второго этажа, она сейчас занята своим детским хором. Хреновый день по всем пунктам. А вот, кстати, и еще один из них.

Щуплый белобрысый гном толкает парадную дверь и, заметив меня, хмурит брови. Странная девчонка. Огромная ветровка цвета хаки, черные ботинки и всклоченные светлые волосы. Дочь лесоруба какая‑то. Но я заметил в зале кое‑что интересное.

— Каким стилем ты занималась раньше? — спрашиваю, пока она еще не успела далеко убежать.

— Ты это мне? — оборачивается, показывая презрение, что плещется в светлых глазах.

— Тебе, обезьянка.

Разворачивается и шустро поднимается по ступенькам обратно на крыльцо. Тычет мне в грудь своим тонким пальчиком и приподнимается на носочки, чтобы взглянуть в лицо.

— Во‑первых, для тебя Риша Мариновна, и никак иначе, а…

Запинается, когда я наклоняюсь к ней, едва не задевая своим носом ее. Что она там пропищала? Риша Мариновна? Это вообще имя?

— А во‑вторых, — подсказываю ей не скрывая веселье в голосе.

— А во‑вторых, я не рассказываю о себе всяким придуркам, которые не знают, для чего человеку нужен мозг и как им пользоваться.

Круто разворачивается и перебирая своими худыми ножками улепетывает по тротуару, засунув руки в глубокие карманы ветровки. Риша Мариновна значит. Вот это нрав. Я понял, что она далеко не девочка‑ромашка, еще когда оказался на полу в зале, после того, как мой коврик для растяжки был нагло украден, но чтобы настолько…

Чиркаю зажигалкой и вдыхаю необходимую дозу никотина. Определенно странная девчонка, но она может помочь мне. С ее танцевальной базой это не будет так трудно, как если я возьму просто новичка. Надеюсь, она еще придет к нам.

— Стас!

Визг сотрясает стены здания. Это кричит его королева. Женщина, которая создала здесь все и дала шанс многим талантливым людям, ну и еще… Дала мне жизнь.

— Не посмотрю, что ты уже взрослый мужчина, и пущу в ход указку!

Отправляю недокуренную сигарету в урну и поднимаю взгляд вверх, пряча руки за спину.

— Привет, мам! — растягиваю губы в улыбке, глядя на красивую женщину с мягкими чертами лица, но строгим взглядом.

— Стас, — повторяет мое имя, сверкая предупреждением в глазах.

— Здравствуйте, Маргарита Ивановна, — исправляюсь я.

— Зайди ко мне в кабинет, — произносит властно и скрывается в окне.

Черт! Только перед этой женщиной я чувствую себя вечным школьником. Ну не за сигареты же она собралась отчитывать меня, мы это прошли еще лет пять назад. Влад… В груди что‑то противно хихикает. Обычно мы с братом горой друг за друга, но Леся изменила это. Стукач хренов!

* * *

Вхожу в кабинет матери и вдыхаю запах влажной земли и цветущих хрен‑пойми‑кого. Никогда не мог запомнить названия этих зеленых уродцев. Мать обожает комнатные цветы, а вот мы с братом их терпеть не можем. Сколько себя помню, указ полить все цветы в доме был самым страшным наказанием, потому что там их столько…

Можно было весь день этим заниматься, таская за собой стремянку, три ведра воды разной температуры и пульверизатор. «Цветы — тоже мои дети и, в отличие от вас — оболтусов, они меня не расстраивают». Собственно, кабинет Маргариты Ивановны Белецкой больше похож на клумбу, посреди которой стоит стол.

— Присядь, Стас, — звучит спокойный голос за моей спиной, но ей меня не обмануть.

Разговор будет не просто будничным.

Сажусь на стул с высокой спинкой и тут же отодвигаюсь от монстра, что стоит на краю стола и так и норовит дотянуться до меня своими колючками. Мама занимает кресло напротив и насмешливо приподнимает тонкую накрашенную бровь, как бы намекая, что я правильно все понял. Она не в настроении. Одно неловкое движение, и мне придется потратить вечер на то, чтобы выковырять из своего лица кактус.

— Ничего не хочешь сказать мне? — начинает Маргарита Ивановна, включая педагога.

— Мам, давай без психологических штучек, — вздыхаю.

— Я просила тебя поприсутствовать у Леси на репетиции, чтобы подыскать партнершу, а не для того, чтобы ты снова довел бедную девочку до слез.

— Я сказал правду, — чувствую себя попугаем.

Долго мне еще это повторять?

— А тебя о ней кто‑то просил? — парирует мать.

Сверлим друг друга взглядом. Никто не собирается прерывать схватку, и мама хорошо это знает. Как и то, что характером я точно пошел не в отца. Вячеслав Святославович Белецкий уже бы давно опустил голову с фразой «ты права, милая», Влад, скорее всего тоже, но не я.

— Я имею право на собственное мнение.

— Да, если ты компетентен и объективен в вопросе. Минусы по обоим пунктам, Стас.

— Хочешь сказать, я плохой танцор?

— Хочу сказать, что ты не хореограф, не тренер и не учитель.

— Но я видел перед собой лучшие примеры, — растягиваю губы в улыбке, потому в глазах матери появляется яркий огонек. Она мой главный учитель, а еще она женщина, которая любит комплименты. — А Леся начала нести такую…

— И ты жаловаться будешь, — мать тяжело вздыхает и упирается подбородком в ладонь, вколачивая локоть в стол. — Может, в роддоме что‑то напутали и у меня все‑таки две дочки. Так я вам обоим платьица и бантики куплю.

Стыд ощущается красными пятнами на лице и шее. Отстой. Смотрю на кактус и всерьез подумываю самому долбануться об него мордой. Я ведь реально только что собирался ныть ей о том, как я прав, а все остальные не правы.

— Стас…

— Мы сами разберемся, мам. Я тебя услышал, — произношу спокойно и серьезно впервые за сегодняшний день.

Поднимаюсь с места, мечтая свалить уже отсюда скорее, но стук ногтя по столешнице заставляет остановиться.

— Мы еще не закончили, — Маргарита Ивановна взглядом указывает, чтобы я вновь занял свое место.

Конечно не закончили. Усаживаюсь обратно на стул в ожидании приговора. Из этого кабинета можно выйти только с грамотой в руках, либо с листком наказания. По‑другому никак.

— Ты выбрал себе партнершу для новогоднего концерта?

— Мам, у меня есть партнерша. И не одна, — снова включаю режим попугайчик‑Стас.

Понятия не имею почему родительница так загорелась идеей увидеть меня в паре с новичком, но уже целый месяц я слышу только об этом. А ведь у меня действительно есть на примете пара хороших девчонок из нашей прошлой команды, которые смогут станцевать со мной практически все, что угодно. Так зачем заморачиваться?

— Нет‑нет, — качает головой. — Мы уже говорили, это должна быть просто девушка, а не твои роботы, которые не вылезают из танц‑классов с тех пор, как научились ходить.

— Но я ведь такой же робот, — развожу руками, как бы подтверждая очевидное.

— Именно! Поэтому, я и хочу увидеть тебя в паре с человеком.

— Ты что‑то недоговариваешь…

— Ты можешь хоть раз просто довериться матери?! — в глазах Маргариты Ивановны просматриваются слезы, а в голосе дрожь, словно я действительно обидел ее.

— Ты отлично играешь, мам, но я не папа. На меня это не действует, — произношу и вижу на ее лице зеркальное отражение моей собственной усмешки.

— Ты курил на порожках, Стас. Знаешь, что это значит?

— Заставишь меня вымыть полы во всем центре?

— Ты будешь помогать Лесе с ее группой до нового года. И из этой же группы выберешь себе партнершу, с которой поставишь номер. Лирический номер, Стас. Тонкий и душевный. Со смыслом.

Она так говорит, словно все остальные мои номера бессмысленны. Это не так. У них есть идея и сюжет. Нормальный сюжет, а не такой, когда боишься поскользнуться на соплях во время танца.

— Чем я могу ей помочь? У нее есть Влад.

— А теперь еще и ты, — не дрогнувшим голосом мама произносит саму страшную фразу, что я слышал.

Олеся получила нас обоих. Заманила в свои сети. Заколдовала. Притворялась милой подружкой, проникла в наши души. И в итоге похитила сердца и расхреначила их друг об друга, искупавшись в крови.

Молча поднимаюсь с места. Наказание никогда не может быть изменено или обжаловано, но… Я больше не ее ученик и не обязан играть в эти тупые игры.

— Стас… — мягкая интонация ломает ее голос и он становится таким тихим, что еле слышно.

Замираю возле двери, потому что теперь в кабинете не Маргарита Ивановна, а только моя мама.

— Белецкие не сбегают от проблем, ценят семью и уважают друзей. То, что она сделала не тот выбор, на который рассчитывал ты, не делает ее плохой. В любом случае кто‑то бы пострадал.

— А так страдаем мы все, — сквозь стиснутые зубы произношу я.

— Нет. Они с Владом снова стали друзьями. Почему бы и тебе не попробовать?

— Они притворяются. Нельзя после такого стать друзьями. Зачем ты позволила ей остаться? Еще и группу разрешила набрать…

— Потому что я хочу, чтобы мои мальчики стали мужчинами.

Хмыкаю, толкая дверь. Мы уже давно ими стали, мам. Лет так в четырнадцать. Что она несет?

— И приведи себя в порядок! — кричит в спину Маргарита Ивановна. — Побрейся! Выглядишь как бездомный!

Не поворачивая головы, поднимаю вверх руку и перебираю пальцами. А я и есть бездомный, так что вполне соответствую. Не хочу возвращаться в нашу с братом квартиру, потому что Она почти все время там. Олеся. Улыбается и печет свои чертовы блинчики, а Влад радуется как придурок и продолжает делать вид, что его вполне устраивает статус друзей. Идиот! Иногда я вообще не вижу в нас ничего одинакового или даже отдаленно похожего. И теперь мне придется лицезреть эту парочку почти каждый день, да еще и партнершу искать для номера. За…шибись. Спасибо, мам!

Можно уйти. Конечно можно. Бросить все и просто… Тоска отзывается в каждом ударе сердца. А куда идти? Зачем? Все, что я умею, это танцы, но нашей команды больше нет. Искать работу на подтанцовках? Может, все‑таки поступить в какой‑нибудь универ? Ничего не хочется. Абсолютно ничего.

Так что, пока я снова нахожусь на попечении у родителей, придется их слушать. Точнее, ее. Мама у нас всем рулит. Хорошо, что она позволила нам с Владом поработать в ее креативном центре, после того как мы вернулись из тура. Прощального тура.

Мы делаем все, что не делает никто. Уборка, починка, косметический ремонт в музыкальном классе. Ну и еще ведем несколько занятий для детей и подростков. Мамуля не бросила своих оболтусов, но и никаких блюдечек с голубой каемочкой и пачек денег. «Мужчина должен обеспечивать себя сам. Иначе как он будет обеспечивать семью?» — говорит она постоянно. И все мужчины в нашем доме следуют этому правилу.

* * *

Вхожу в пустой танцевальный класс, где недавно была тренировка Леси, и включаю свет. Здесь все еще остался женский дух, в смысле пахнет перемешавшимися духами и совсем немного потом. Открываю настежь окно и подставляю лицо осеннему ветру. Вдыхаю свободу, выдыхаю огорчения. Новый день. Новые испытания. Танец с новичком значит? Лирический?

Хлопаю по деревянному балетному станку, что растянулся вдоль стены с окнами, и закидываю правую ногу на верхний брус. Будет вам всем лирический танец. Такой, что и не снилось. Начинаю считать про себя восьмерки, выполняя медленное «плие» [1].

Классика разгружает голову, окунает тебя в гармонию с собой и своим телом. Мышцы напряжены. Концентрация до кончиков пальцев. Сейчас полчаса помучаю станок, а потом… Усмехаюсь своему отражению в зеркале, повернув голову вправо. Бомж — балерина. Класс!

Закрываю глаза, глубоко вдыхая. Музыка начинает играть в голове, и в темноте мелькает пара в движении. Привет, вдохновение! Я тебя ждал.

Глава 2

Риша

Один, два, три, четыре, пять. Все приперлись. Прекрасно! Нужно было не говорить им, что мама уехала. Хотя, кого я обманываю? Мы бы все равно виделись каждый день в их «норе». Сколько себя помню мы и дня прожить не можем друг без друга. Ну, почти…

Пять парней. Пять моих гномов, а я их примороженная Белоснежка, которая съела последних двух вместо яблок. Как их охарактеризовать одним словом? Смотрю на ребят, сидящих на лавочке перед моим подъездом, и улыбка сама растягивает губы. Семья. Лучшего определения нет.

Даже представить боюсь, какой взрыв во вселенной дал начало нашей дружбе, но факт остается фактом — мы вшестером с детского сада не разлей вода. Дрались, ломали игрушки, мирились, заступались друг за друга и сейчас стали просто близкими людьми. Родными без кровного родства.

Первым меня замечает наша смотровая вышка — Кирилл. Самый высокий и самый добрый из нас. Добрый насколько это возможно, конечно. Он приветливо сияет взглядом, уже понимая, что без прикольчика не обойдется. На его щеке появляется милая ямочка, и он прячет руки в карманах длинного бежевого тренча, что отлично сочетается с тонкой белой шапкой. Нелегко быть лысым, но спор есть спор. А я уже скучаю по его милым шоколадным кудряшкам.

Остальная четверка сидит спиной ко мне в рядок, который напоминает по верхней границе американские горки. Вверх‑вниз‑вверх. Ну, слева направо и начнем.

Светлая башка, худые плечи, тоненький голосок. Со спины нас с Лехой можно легко спутать, потому что его волосы примерно одной длины с моими, да и одеваемся мы одинаково. Только вот ярости в этом бельчонке столько, что он с легкостью разорвет в клочья любого, кто перепутает его пол. Кстати, девчонок у нашего бельчонка целая ягодная полянка, но ни одна еще не была настолько сладкой, чтобы остановиться на ней. Милая мордочка, кобелиный характер.

Поднимаемся снизу вверх. Короткий темный ежик волос, цветная широкая татуировка от затылка вниз по шее. У Ярослава она не одна и даже не пять. Он забит почти весь. Тату салон — его второй дом. Этому хохломскому парню даже меня удалось уговорить сделать одну татушку, а потом еще и мать мою успокоить, которая на тот момент только‑только привыкла к синим волосам. (Да, было и такое. Страшно вспоминать.) Стоит только Яру начать говорить и посмотреть гипнотическими зелеными глазами в твои… Все! Можешь прощаться со здравым смыслом.

Резко вниз, а потом снова вверх. Двое из ларца. Толя и Коля. Я не знаю, что это за насмешка природы, но они не братья, вообще никакие не родственники, но очень похожи на моськи. Белобрысенькие, с веснушками на носу и серыми глазами. Правда, Коля пониже ростом, покрупнее, такой взбитый мужичок, а Толя повыше, потоньше и посуше. Эта парочка словно ментальные близнецы. Заканчивают фразы друг за другом, любят одно и тоже. Дай им какое‑то дело, и вместе они выполнят его на двести процентов. Правда, если ругаются, то это конец света. Кишки, мозги, причем не только их. Летает все. Скорее бы уже себе девушек нашли. Разных! Потому что делить одну на двоих не получается. Признаюсь, попытки были.

Шарю в рюкзаке рукой, перебирая кучу нужного и не очень барахла. Черт! Неужели я их забыла? А нет! Вот они. Сжимаю в ладони розовый флакон и быстро снимаю крышку. Душистая вода «Маленькая фея». Подарок этих пятерых идиотов на прошлый день рождения. Они мне целый набор приперли. Пена для ванн, шампунь, блеск для губ и еще какая‑то ерунда. Сказали, что мне это очень подходит. Ага… Конечно! Как улитке седло.

Касаюсь указательным пальцем кнопки распылителя и подкрадываюсь к мальчишкам со спины. Кирилл даже бровью не ведет, чтобы никак не выдать меня, но я вижу смешинки в его глазах. В воздух вылетают брызги сладко пахнущей жидкости и приземляются на головы жертв.

Четверка новоиспеченных маленьких фей вскакивает, громко матерясь. Яр бросается ко мне, устрашающе сверкая взглядом, за что получает еще один залп прямо в лицо. Кир ржет, демонстративно закрывая нос двумя пальцами и размахивая перед собой ладонью, как бы отгоняя аромат.

— Риша, какого хрена? — в один голос произносят Коля и Толя, разводя руки в стороны.

— Привет, команда «Винкс», — сквозь смех выдавливаю я, убегая от Ярослава.

Меня спасает широкая спина Кирилла, выглядываю из‑за его плеча, довольно улыбаясь. Леша, Коля, Толя и Яр смотрят на меня, хмуря брови, но через секунду на их лицах появляются усмешки, потому что… Кириллу тоже достается. Пшикаю душистую воду на его шапку и быстро отскакиваю в сторону.

— Риша, блин! Я теперь ее не отстираю, — ноет Кир, стягивая головной убор и закатывая глаза.

— Че приперлись‑то? — говорю я, снова ныряя в рюкзак за ключами от подъезда, и отхожу от парней на безопасное расстояние.

Толя и Коля хватают пакеты, лежащие под скамейкой, и трясут ими в воздухе.

— Думали, ты проголодаешься после своих танцулек, — Яр озвучивает ответ на мой вопрос.

— Ага. И приготовить все, конечно же, должна я.

— Мы поможем! — произносят хором, и наступает моя очередь закатывать глаза.

* * *

Мясо тушится, картошка варится, стучат ножи по деревянным дощечкам. Кухню наполняют вызывающие обильное слюноотделение запахи. Что сказать? Мальчишки отличные помощники. Хорошо, что кухня в нашей с мамой квартире самая большая комната, в которой помещается вся банда.

— Как первое занятие? — спрашивает Яр, ловко нарезая огурцы для салата.

— Нормально, — отвечаю скучающим тоном, помешивая мясо в большой сковородке.

— Скольких людей ты довела до слез сегодня? — усмехаясь, произносит Леша, орудуя чеснокодавкой.

— Ни скольких!

По комнате прокатывается волна смешков. Ну, спасибо, друзья. Хорошего же вы обо мне мнения…

— А если честно? — Кир смотрит на меня, прищуривая один глаз.

— Сейчас ты у меня сам зарыдаешь, — бросаю на него уничтожающий взгляд. — А если честно… Один придурок сегодня переплюнул меня в умении доводить людей, — бурчу, вспоминая наглую улыбку небритого чудика.

— Что за тип? — Коля подходит к плите и тычет вилкой в картошку, проверяя на готовность.

— Неужто твой принц? — Толя достает из выдвижного ящика толкушку.

— Нет. Не он, — прикусываю нижнюю губу. — Не совсем… Прикиньте, их двое.

Смотрю на пять озадаченных мосек.

— Близнецы. Я сама офигела. И тот, что понравился мне, уже занят, — разочарованно вздыхаю.

— Бери второго, — заявляет Ярослав.

— Ты меня слышал? Он придурок. Взбесил меня за пять секунд. Никакая симпатичная мордашка ему не поможет с таким говнистым характером.

Мальчишки переглядываются, плохо скрывая улыбки. Ну все! Хватаю острый перец и заношу руку над сковородой.

— Риша, ты самый прекрасный ангел.

— Чистая душа.

— Умница и красавица!

— Добрая и милая.

— Э‑э‑э… — Толик испуганно таращится на меня, не зная, что сказать.

Встряхиваю ладонью, и в мясо летит адский порошочек, который вся пятерка терпеть не может.

— И мы тебя безумно любим, — изрекает, наконец, Толя.

— Да!

Хоровое подтверждение заставляет меня отставить перец, и все ребята облегченно выдыхают.

* * *

Ужин проходит шумно и весело за обсуждением новой программы. У нас с мальчишками есть маленький бизнес, если его можно так назвать. Мы работаем аниматорами на детских мероприятиях, ведем дни рождения и праздники. Все в деле. Я, Коля и Толя — артисты. Леша спец в фокусах и устраивает крутые шоу мыльных пузырей. Кирилл оператор, а Яр отвечает за музыку и костюмы. Иногда приходится подменять друг друга, но в основном придерживаемся такого распорядка.

На следующей неделе как раз появилась работенка. День рождения одного маленького мальчика, который без ума от Черепашек Ниндзя. Такого у нас еще не было, поэтому стоит основательно подготовиться.

Спустя пару часов, когда все детали оговорены, и кухня снова сияет чистотой, провожаю своих гномов на выход, подпинывая под зад. Что‑то я капец как устала. Хочется принять горячую ванну и завалиться в кроватку.

— От меня все еще пахнет этой сладкой херней? — спрашивает Леха, прижимая меня к себе в прощальных объятиях.

— Снова свидание? — утыкаюсь носом ему в щеку.

— Ага.

— Первое и последнее? — отстраняюсь, заглядывая в хитрые светлые глаза.

— Как знать, — подмигивает мне.

— Нормально ты пахнешь, — успокаиваю друга, краем глаза замечая, как Кирилл берет с тумбочки флакон маминых духов.

— А будешь еще лучше, — говорит Кир, распыляя «Императрицу».

— Ах ты, мудень! — рычит Леха и бросается на лестничную клетку следом за Кириллом, успевшим послать мне воздушный поцелуй.

— Пока! — Коля и Толя чмокают меня в щеки с двух сторон и тоже стремительно покидают квартиру, видимо, не собираясь пропускать представление.

Яр качает головой, глядя на открытую дверь.

— Они когда‑нибудь повзрослеют? — спрашивает, шагая ко мне.

— А надо? — морщу нос. — Тогда они станут скучными и занудными задницами… Как ты.

Ярослав щелкает меня по носу, по‑доброму усмехаясь.

— Все точно нормально? — прищуривает свои гипнотические зеленые глаза.

Ой‑ой…

— Да, — резво отвечаю.

— Горошек не звонил?

Это он о моем бывшем. Как‑то тот забыл у меня свои боксеры в красный горох, вот и прицепилось. И как я могла встречаться с таким идиотом пять месяцев?

— Я его заблочила везде, но не думаю, что он хотя бы пытался. Обычно, когда бросают кого‑то, потом не ищут общения, — стараюсь говорить максимально спокойно, но на самом деле мне все еще больно. Немного. Больше от обиды, что меня бросили, чем от чувства потери.

— Хочешь мы…

— Не‑а. Он этого не стоит.

— Риш, только скажи. Мы за тебя любого в бетон вкатаем. Ты же знаешь, — Яр обнимает меня, гладя по голове, как маленького ребенка.

— Да я и сама не промах. Ты же знаешь, — разжимаю объятия и отхожу назад, весело улыбаясь.

Яр твердо кивает. Конечно он это знает. Ришу Мариновну так просто не сломать. Друг уже собирается уходить, но все‑таки тормозит перед дверью.

— А тот придурок, которого ты сегодня парафинила весь вечер… Мне показалось или он тебя зацепил?

— Тебе не показалось. Я хочу утереть его надменно задранный нос.

— Риша решила поиграть в мстителя? Неужели тебя так задело, что он довел до слез какую‑то девчонку?

— Риша решила просто немного развлечься, — парирую я.

— Ну‑у‑у… Риша у нас решает. Я ставлю на тебя.

— Риша решает, — растягиваю губы в улыбке, чувствуя прилив душевных сил.

— Увидимся завтра, решала, — Яр подмигивает мне и выходит за дверь. — Не слышу!

Вздыхаю и закрываю все замки.

— Умничка! — кричит Ярослав, а после до меня доносятся удаляющиеся шаги.

Вот теперь можно по‑настоящему отдохнуть.

* * *

Горячая вода расслабляет окаменевшие мышцы. Вдыхаю мягкий фруктовый аромат пены для ванн. Маленькая фея, блин. Да… Это совсем не обо мне. Вот интересно, если бы я была действительно милой девочкой, хлопала бы глазками и носила розовые платьица, то стала бы я нравиться людям больше? Возможно Горошек бы не бросил меня ради этой куклы, что прикрывает рот ладошкой когда смеется. Конечно, мне нравится считать ее развратной сукой, какой я ее и описываю, но… Я видела их на днях в университетском кафе. Лучше бы не видела.

Ныряю с головой под воду, отгоняя воспоминания о милой паре, сладко улыбающейся друг другу. Выныриваю, хватая ртом воздух. Ну не такая я! Не такая! Резкая, взбалмошная, крикливая. Но это я. Меняться из‑за кого‑то или для кого‑то точно не стану. Если что‑то не устраивает, можете идти нахрен. Даже карту нарисую.

* * *

Бегу в «Малый зажигай» на всех парах. Хочется выбросить из головы тупые государственные и муниципальные финансы. Кто вообще что‑то понимает в этих бреднях? Все чаще задумываюсь о том, что стоит бросить универ, но… Если честно, просто жаль потраченного времени и денег. Никто меня не заставляет учиться. Мама почти каждый день говорит, что стоит найти что‑то по душе, но я не знаю, чего хочу. Пусть уж лучше так, чем вообще никак.

Влетаю в холл и сталкиваюсь с крепкой мужской грудью. Хорошо хоть не с бетонной стеной, хотя разница не так уж и велика. Бормочу извинения, потирая ушибленный нос. Поднимаю голову, и на меня смотрит пара карих глаз. Божечки… У него столько родинок на лице. Не сосчитать.

— Привет, — улыбается Влад, и я забываю о боли.

Дурные мысли растворяются в темной глазури. Губы сами растягиваются в улыбке. Нужно было их хоть блеском намазать. Парень выглядит еще лучше, чем в прошлый раз. Серые широкие спортивные штаны и белая футболка, сквозь которую проступают твердые мышцы. Волосы в симпатичном беспорядке.

— Ты не ушиблась? — обеспокоенно спрашивает мечта.

— Нет. Все в норме.

— Торопишься на тренировку? — на гладко выбритой щеке появляется ямочка, окруженная россыпью родинок.

— Типа того. Ты сегодня снова с нами? — спрашиваю, стараясь скрыть в голосе все слишком воодушевленные нотки.

Нечего ему знать, что он главная причина, по которой я тороплюсь.

— Я теперь всегда с вами.

— Ясно, — завожу руки за спину, пряча горячие ладони в задних карманах джинсов.

— Не могу по твоей реакции понять, рада ты или нет?

Он что? Флиртует со мной? Та‑а‑ак… Вот это уже интересно.

— Еще пока сама не знаю…

— Стас!

Поворачиваю голову и вижу, что из‑за угла выглядывает копия парня, который стоит передо мной, только на нем лимонная свободная футболка и джинсы. Что за черт?

— Да, роднуля? — насмешливо спрашивает мой собеседник, нехотя поворачиваясь к брату.

И тут до меня доходит, с кем именно я столкнулась. От злости хочется наступить ему на ногу и двинуть в живот. Р‑р‑р… Я ведь подумала, что со мной заигрывает Влад, а на самом деле это тот самый плохой близнец. Побрился еще. Идиот!

— Станок разболтался! — кричит Влад.

Мне кажется, или между этими двумя действительно какое‑то не братское напряжение? Футболку не поделили или машинку? Пойду‑ка я лучше переодеваться.

— А я‑то тут причем? — отвечает Стас, преграждая мне путь.

Совсем что ли берега попутал?

— Ты ведь нам помогаешь. Мне нужно настроить технику. Занятие скоро начнется. Или хочешь, чтобы Леся взяла в руки шуруповерт?

— Только если она это сделает, чтобы просверлить твою черепушку, — тихо произносит Стас и, не глядя, хватает меня за руку, снова не давая пройти. — Я занят важным разговором. Не видно? — на порядок громче говорит он.

— Займись этим после важного разговора, роднуля, — выплевывает Влад и скрывается за поворотом, ведущим к танцевальному классу.

Возмущенно выдергиваю руку из клешни этого типа, и в ответ получаю надменную улыбочку.

— Что, обезьянка? Решила, что я это он?

Прищуриваю глаза, не собираясь отвечать на провокацию.

— Ой, простите, — усмехается. — Риша Мариновна. Верно?

Зубы сводит от того, как он меня бесит. Больше чем лук в бургерах и нераскрывшийся попкорн. Решительно шагаю вперед, нарочно задевая его плечом по руке. Было бы эффектней плечом о плечо, но моего роста не хватает для этого проявления пренебрежения.

— У‑у‑у… Какие мы дерзкие, — прилетает в спину, но я даже не думаю оборачиваться.

Не тронь говно, вонять не будет.

Стас

Пока девочки Леси переодеваются, заканчиваю возиться со станком. Матерю про себя младшую группу, эти малявки вечно катаются на нем, как обезьяны на ветках. Жаль, что нам нельзя бить их. Хотя бы немножко. Иногда этого очень не хватает.

Влад бросает на меня испепеляющий взгляд полный предупреждения, а я в ответ целюсь в него из шуруповерта, словно из пушки. Мама уже поговорила с ним. Он знает, что я здесь не по своей воле. А с Маргаритой Ивановной спорить нельзя. Придется терпеть. И мне, и ему.

— Рада вас видеть, — задорно произносит Леся, начиная занятие. — Разомнемся, потянемся и в конце немного потанцуем. Готовы?

Девушки утвердительно кивают, Влад включает музыку, а я скучающе осматриваю присутствующих. Кого? Кого из этих дилетанток мне выбрать в партнерши? В голове всплывает фраза из мультика, что шел сегодня по телеку в буфете, когда я завтракал. «У тебя усы. У тебя угри. Не то. Не то, не то. А у тебя видно прекра‑а‑асный характер. И это что самое лучшее?». [2]

Конечно все не так плохо, но глядя на этих девиц у меня не то чтобы не появляется желание станцевать с ними лирический номер, а скорее появляется желание… Хм… Заглядываюсь на круглую попку в черных лосинах. Да. Определенно не танцевать я с ней хочу.

Встречаюсь в зеркале со светлыми глазами в которых искрится раздражение. Кажется, обезьянка заметила, куда я смотрел до этого. Завидует что ли? У нее то самой… Пробегаюсь взглядом по худенькой фигурке, упакованной в спортивных костюм. Ну, ничего так. Задница есть, да и сиськи тоже. Только вот эта моська озлобленной чихуа‑хуа все портит. Специально возвращаюсь к ее пятой точке, чуть склонив голову, а потом показываю большой палец, подмигивая.

Риша Мариновна, не стесняясь, показывает мне «фак», вскидывая правую руку вверх, не прекращая прыгать, что вызывает у меня волну неконтролируемого смеха. Странная девчонка. Очень странная.

— В бабочку, девушки, — командует Леся.

Сижу на полу в углу, и голова сама поворачивается в сторону ее голоса. Грациозная. Охренительно красивая. Мысли раздваиваются, а это значит… Смотрю на брата, словно в зеркало. Влюбленный взгляд, отражающий мой собственный. Он сейчас думает тоже самое. Ну почему? Злость оседает на дно желудка бетонной плитой.

Пошли они в жопу! К чему эта хрень? Почему нельзя было просто выбрать кого‑то из нас? Зачем эта игра в благородство и чертову добродетель? Так страдаем мы трое, а мог бы… только я. Я ведь знаю, что проиграл. Знаю! И мне было бы легче смириться, если эти двое не вели бы себя как идиоты.

Поднимаюсь на ноги, потому что устал сидеть без дела, и собираюсь присоединиться к растяжке. Правда, мой коврик снова украден одной маленькой… Замечаю кое‑что очень интересное. Риша Мариновна… Черт! Какое же у нее смешное имя. Короче, эта обезьянка так забавно пыхтит, пытаясь уложить колени на пол. Брови нахмурены, глаза блестят, даже щеки покраснели.

Похоже, у нас здесь боец. Никто не стал бы насиловать себя так, но она… Давит ладонями на согнутые и разведенные в стороны ноги с такой силой, что кажется скоро заплачет. Совсем что ли с ума сошла?

— Ты что творишь? Хочешь разрыв связок? — опускаюсь на колени за ее спиной.

— Я могу это сделать, — отвечает резко.

— Да я и не спорю, но не так, — беру за тонкие запястья и устраиваю их поверх ее прижатых друг к другу ступней. — Дышите, Риша Мариновна.

Не могу удержаться, чтобы чуть‑чуть ее не побесить, и кладу свои руки на внутреннюю сторону девичьих бедер. Медленно поднимаюсь вверх. А у нее есть мышцы. Мягко надавливаю, и Риша тут же каменеет. Сжимается в комок и дергается так, что чуть не заряжает мне в нос. Даже не знаю, это нарочно или нет. Благо реакция меня не подводит.

— Спокойно. Расслабься, — тихо произношу, наклоняясь к ее уху, и встречаюсь взглядом с ее отражением в зеркале.

Что за цвет глаз? Не пойму. Внезапно ловлю себя на мысли, что хотел бы разглядеть эти омуты поближе, но она быстро улетучивается, потому что Риша опускает веки и медленно выдыхает, расслабляя мышцы.

Прикладываю чуть больше силы, и ее колени опускаются к полу. Так, уже лучше. Не знаю почему она все‑таки разрешила мне ей помочь, да и пофиг.

— Вдох, — говорю я и сам втягиваю носом воздух. Чувствую тонкую фруктовую сладость исходящую от ее волос. — Выдох, — хрипло произношу, уже чувствуя, как мы с ней подходим к пределу.

Ноги Риши дрожат, но эта малышка не из тех, кто останавливается на половине пути. Все‑таки у нее есть какая‑то база. Она занималась чем‑то до этого. Я чувствую. Только вот чем?

До пола остается еще сантиметров пять, но Риша вдруг мотает головой, не открывая глаз.

— Все. Не могу, — произносит так расстроенно, словно ей за это придется отрезать руку.

— Чуть‑чуть осталось. Ты сможешь, — сам не понимаю откуда в моем голосе эта гребаная нежность.

Может, все потому что сейчас с опущенной головой, закрытыми глазами и светлыми растрепанными волосами, касающимися розовых щек, она так похожа на маленькую девочку. А я всегда добр с детьми, хоть они и страшно бесят меня порой.

— Нет‑нет. Все, хватит! — сильнее зажмуривается, но я не убираю рук.

Касаюсь грудью ее спины и практически дотрагиваюсь губами до уха.

— Дыши, Риша. Давай. Я чувствую, что ты можешь еще больше.

— М‑м‑м… — то ли мычит, то ли стонет девчонка, и ее голос… Призрачные мягкие касания спускаются вниз по животу.

Последний рывок. Последнее гортанное рычание Риши Мариновны, которое заставляет меня поймать стук сердца в районе горла. Ее колени прижаты к полу, мой нос в ее мягких волосах на затылке. Это мои руки трясутся или ее ноги? С трудом сдерживаю участившееся дыхание.

У меня нет приличных мыслей. Просто нет. Простите, но я не могу без жестких слов описать то, что чувствую и чего хочу прямо сейчас. Не успеваю остановить собственные ладони, которые поглаживают скованные напряженные мышцы сквозь тонкую ткань спортивных штанов. Выглядываю из‑за головы малышки и с улыбкой смотрю на ее отражение в зеркале. Все еще с закрытыми глазами, пухлую нижнюю губу терзают зубы.

— Открывай, — произношу тихо. — Ты справилась.

Риша изумленно таращится на свое отражение. Не самая идеальная бабочка, но результат не дурен. Правда чистый восторг длится не долго.

— Лучше убери руки, пока я их не выдернула и не запихнула тебе…

— А вот и благодарность, — закатываю глаза и встаю, намереваясь отойти, но обезьянка ловко и цепко хватает меня за штанину.

— Собирай меня теперь. Я не чувствую ног, — морщится от боли.

Упс. Об этом я не подумал.

— Может, лучше так и оставим? — дразню ее, наслаждаясь грозным взглядом.

— А может лучше я тебе в лоб дам? — скрипит она, поднимая одну ногу обеими руками, и вытягивает ее с протяжным вздохом.

Так… Хорош ей уже тут выдавать эти странные звуки. Кажется, мне пора спустить пар. Что‑то реакция какая‑то дебильная. Мне что? Пятнадцать лет?

Риша уже оказывается на ногах, пока я пытаюсь разобраться со своими желаниями и толкает меня в плечо.

— Садись, — указывает пальцем на свое место, а я вглядываюсь в бледно‑зеленые глаза с темной окантовкой.

Такое ощущение, что их раскрасили карандашом, пропуская мелкие участки и оставляя прозрачные штрихи.

— Что? — переспрашиваю, потеряв нить разговора.

— Давай‑давай. Моя очередь тебя мучить. Или ты думал уйдешь просто так?

Я думаю, что хочу увидеть, как ты стонешь от удовольствия. Не озвучиваю мысли вслух, потому что эта крошка, кажется, может откусить мне за это голову. И вообще? Что за нахрен?

— Я не сажусь в бабочку. Растяжки нет, — отвечаю серьезно, и вижу как ее губы трогает ухмылка.

Садистка!

— О‑о‑о… Не волнуйся. У тебя все получится, — тянет меня за руку вниз, а в словах столько радости.

— Да у тебя силенок не хватит.

— Да‑а‑а? — хитренько прищуривается и теперь тянет меня к станку. — Садись‑ка сюда, милый. Посмотрим, сколько у меня силенок.

Что она задумала? Становится даже интересно. Позволяю Рише усадить меня спиной к балетному атрибуту. Подтягиваю ноги и развожу колени в стороны, специально не показывая то, на что способен. Конечно, мать твою, я сажусь в бабочку! Растяжка у меня «будь здоров». Я сел на поперечный шпагат в четыре года, и с тех пор проблем с этим больше не было.

Риша оправдывает свою кличку и быстро взбирается на станок, а после упирается ступнями мне в колени. Ого! Даже так?

— На голову мне сесть собираешься? Извращенка, — произношу сквозь смех, сопротивляясь ее давлению.

— Дыши, Стас, а не болтай, — грозно рычит, еще сильнее нажимая на мои колени.

— Я был нежнее.

— Любишь понежнее? С этим не ко мне.

— Да я уже понял.

Расслабляю мышцы, колени стремительно опускаются к полу. Риша, не удержавшись, сползает вниз и проводит пальцами по моим волосам, хватаясь за подбородок.

— Какого?..

Риша Мариновна не успевает договорить, потому что я встаю на ноги вместе с ней, сидящей у меня на плечах. Она вскрикивает, вцепляясь мне в горло, и снова вызывая эту горячую волну по телу. Точно пора найти себе девочку на ночь, а лучше не на одну. И еще лучше не одну девочку.

— Стас, может ты позволишь мне продолжить занятие? — говорит Леся, и я только сейчас вспоминаю, где нахожусь.

— Опусти, — повелительно произносит Риша, щипая меня за ухо.

Вот сучка мелкая, я ее сейчас сброшу, а лучше… Умная, по крайней мере мне хочется так думать, мысль приходит внезапно, заставляя покорно наклониться, чтобы позволить Рише Мариновне слезть. Есть у меня одна идейка, которая не позволяет по‑настоящему разозлиться на нее.

— Конечно, мастер‑Леся. Продолжайте. Только я украду у вас эту милую ученицу буквально на несколько минут.

Риша порывается свалить куда подальше, но руки у меня длинные. Разворачиваю ее к себе и с легкостью закидываю на плечо. Идеально. Как я и думал. Я ее чувствую. Это необъяснимо. Что‑то вроде доверия между телами, когда просто… Просто делаешь, и получается так, как нужно.

Шагаю к выходу из зала, беспокоясь только о том, что моя спина скоро превратится в один огромный синяк, а у кукольных учениц Леси пойдет кровь из ушей, потому что Риша Мариновна, оказывается, знает такие слова… Такие, что даже мне становиться страшно. Но Белецкие не сдаются, а я только что точно нашел себе партнершу для новогоднего выступления.

Глава 3

Риша

Чувствую пол под ногами, только когда мы со Стасом оказываемся в холле. Замахиваюсь, чтобы хорошенько врезать ему на этот раз по роже, но он ловко отскакивает назад, выставляя руки перед собой для защиты.

— Охренел?! — яростно произношу, чувствуя, как все тело трясет.

Ноги дрожат, внутренняя поверхность бедер охвачена огнем, и не только она. Кажется, еще чуть‑чуть и я превращусь в дракона. Что он себе позволяет?

— Спокойно. Чего ты такая нервная?

Чего я такая нервная?! Да потому что он меня бесит. Обманщик! Не садится в бабочку! Как же! Козел! И что вообще это было в зале? Зачем я позволила ему… Блин. Жесть какая‑то.

— Дай пройти, — шагаю в сторону, не намереваясь больше тратить на Стаса свои нервные клетки.

— Погоди, — преграждает мне путь. — Риша…

— Захлопнись и дай пройти, — грозно повторяю я.

— Да что с тобой не так? Мне показалось, мы отлично…

— Тебе показалось, — отрезаю.

Не понимаю, что ему от меня нужно. А еще… Чувствую это мерзкое покалывание на лице и теплоту собственного дыхания. Он меня смущает. Это бесит.

— Ладно. Слушай, я знаю, что тебе нравится мой брат, — усмехается в ответ на мои поднятые брови. — Хочешь, я помогу тебе с ним, а взамен ты поможешь мне. Выгодная сделка.

Сделка? И что потребуется от меня? Я не знаю, где достать мужские мозги. У Стаса на лицо все признаки их отсутствия. А больше здесь нечем помочь.

— И что ты хочешь от меня? — спрашиваю чисто из интереса.

— Станцуешь со мной номер на новогоднем концерте, — сияет улыбкой.

— Всего‑то? — с наигранным воодушевлением хлопаю ресницами.

— Да! А я устрою тебе свидание с братом, — на моське Стаса написано, что он уже радуется победе.

Вот идиот…

— У тебя нет зеркала с собой?

— Что? — Стас сводит брови к переносице. — Нормально ты выглядишь, не волнуйся. Владу понравится.

В его словах сквозит издевка или еще что‑то темное и мерзкое. Помощничек нашелся.

— Да нет. Просто я хотела проверить, не написано ли у меня на лбу «дура».

Стас еще больше хмурится, видимо, не улавливая суть моего выпада.

— Потому что только законченная дура согласится на то, что ты сейчас предложил. Вернись в зал и вытащи себе любую другую девчонку. Уверена, ты сможешь получить за Влада не только танец, а может и брата продавать не придется, — качаю головой, невесело усмехаясь. — Какой же ты придурок.

На этот раз Стас не пытается меня остановить, и я беспрепятственно возвращаюсь в танцевальный зал. Тихонько извиняюсь и пробираюсь на свое место. Может, стоит лучше уйти отсюда? Что‑то нервы ни к черту.

Крошечный червячок обиды грызет меня изнутри. То есть этот клоун считает, что на меня не может запасть парень без чьей‑то помощи? Настолько я жалкая? Да пошел он! Да. Мне нравится его брат, но я не из тех, кто плетет какие‑то интриги. Я за честную игру. Нравлюсь — круто. Нет? Ну и плевать.

Через весь зал встречаюсь взглядом с Владом. Он смотрит как‑то обеспокоенно и дергает вверх подбородком, как бы спрашивая «все ли нормально?». Хочу крикнуть ему, что его брат тупой бабуин, но вовремя торможу.

Может быть я не Олеся, не сногсшибательная моделька и тем более не милая феечка, но никому не позволю манипулировать собой при помощи моих желаний.

Киваю Владу в знак того, что все хорошо, и включаюсь в тренировку. Леся как раз начинает объяснять новое движение. Идея заниматься здесь уже не кажется такой удачной. Скорее всего, это будет мое последнее занятие. Абонемент, конечно, жаль, но не настолько, чтобы добровольно три раза в неделю видеть две одинаковые моськи, одну из которых хочется поцеловать, а во вторую плюнуть.

* * *

К концу тренировки раздражение покидает тело и мысли, а на его место приходит приятное опустошение. Выхожу из раздевалки, больше не думая о том, что стоит все бросить, а когда слышу ласковое Арина, так вообще забываю обо всем. Влад улыбается мне, и я шагаю к столу в углу зала, за которым он сидит. Не знала, что он вообще знает мое имя. Наверное, Леся сказала ему, я ведь заполняла анкету.

— Мой брат тебя достает? — встревоженно спрашивает Влад.

— У него просто талант выводить людей из себя.

— Да. Так и есть. Мне жаль, что…

— И часто тебе приходится извиняться вместо него?

Влад отводит взгляд, дергая плечом, что дает понять без всяких слов — ответ положительный.

— Да все нормально, — спешу успокоить парня. — Он просто…

— Просто что? — голос за моей спиной заставляет сжать кулаки.

Ну и какого черта? Первый нормальный разговор с Владом, и этот чудик тут как тут.

Просто ты идиот, хочу сказать я, но лапа на моем плече вгоняет в ступор.

— Стас, выйди. Не видишь, у меня важный разговор, — Влад сурово смотрит на брата, но тот, похоже, не собирается никуда уходить.

— Вы говорите обо мне. Думаю, стоит поприсутствовать.

— Слушай, — Влад тяжело вздыхает. — Маргарита Ивановна сказала, что ты должен помогать Лесе с занятиями, а не срывать их.

— Ага. До тех пор, пока не найду себе партнершу для новогоднего выступления, — бодро произносит Стас, прижимая меня к своему боку. — И я ее уже нашел.

Влад удивленно смотрит на меня. Раздражение вновь просыпается и заполняет до краев. Я убью этого темного близнеца.

С демонстративной брезгливостью освобождаюсь от объятий Стаса и поворачиваюсь к нему лицом. Дово‑о‑ольный котяра. Думает, что подловил? Или что у него есть козырь в виде знания о моей симпатии к его брату?

— Я же сказала, что отказываюсь, — произношу четко и ясно. — И если я захочу пойти на свидание с твоим братом, то не постесняюсь пригласить его сама. Мне не нужны сводники.

Улыбка исчезает с лица Стаса. Так‑то, милый. С наслаждением наблюдаю недоумение, вспыхивающее в его темных глазах. Он еще просто не понял, с кем имеет дело.

— И да, — поворачиваюсь к Владу, мило улыбаясь. — Этот чувак заключает сделки с девчонками, обещая тебя. Наверное, потом сам и встречается с ними. Вас трудно различить. Будь осторожен. Береги репутацию.

Кажется, мои слова ввергают в ступор обоих братьев, но мне это даже на руку. Направляюсь к выходу из зала и вежливо прощаюсь с Лесей, с которой сталкиваюсь в дверном проеме.

— Увидимся на следующем занятии, — произносит «мама кошка».

— Конечно, — отвечаю, не в силах перестать довольно улыбаться.

Конечно увидимся. Теперь ведь начнется самое интересное, ведь только что я выиграла битву, но не войну.

Стас

— Вот же заноза, — произношу тихо, оглядываясь назад.

Риша Мариновна уже покинула помещение, и теперь к нам шагает Леся, обеспокоенно морща лоб.

— Что ты там предлагаешь девчонкам? — обращается ко мне Влад еле слышно.

Не хочет, чтобы любимая узнала? Шифруется. Сколько уже прошло, а он так и не закрутил больше ни с одной девчонкой. Совсем меня за идиота держат. Дерьмово знать правду, но все время слышать ложь.

— Я только этой предложил. Ты ей понравился, а мне кровь из носа нужно ее согласие, — отвечаю брату.

— Стас, ты совсем?.. — начинает было Влад, но Олеся уже стоит рядом с нами, недовольно складывая руки на груди.

— Отлично выглядишь, Лесь, — оценивающим взглядом пробегаю по ладной девичей фигуре.

— Стас… — вздыхает она.

Так. Снова нотации. Как же они все меня задрали.

— Что?! Что я такого сделал?! Немного подурачились. Подумаешь. У нас тут не военные сборы и не тренировки Тодеса.

— Стас, — все‑таки начинает Олеся, — у нас здесь занятия танцами. Не нужно превращать их в цирковое представление.

— Какие же вы скучные. Я пошел, — вскидываю руку вверх и разворачиваюсь, чтобы уйти, но Влад был бы не Владом, если бы не захотел продолжить полоскание моих мозгов.

— Я с ним поговорю, — произносит брат, и я слышу, как он идет следом за мной.

Хрена с два! Бросаюсь бегом к лестнице, что ведет на второй этаж. Преодолеваю все ступени и залетаю в первый попавшийся класс, тихо прикрывая за собой дверь. Полумрак. Два ряда деревянных старых парт. Стеллажи с толстенными книгами и папками сценариев. Класс актерского мастерства. Да‑а‑а… Давно это было.

— Серьезно? — Влад бьет по стене рядом с дверью, включая свет. — Да что с тобой такое?

— А с тобой?! Долго будешь в оленя играть?

— Я… — Влад понуро опускает голову. — Я не хочу доставлять ей проблемы.

Нам не нужно произносить имя, чтобы понять, о ком именно мы говорим. Он не хочет доставлять Лесе проблемы? Какие проблемы? Быть с человеком, который тебе нравится — это проблема? Что за бред?

— И как она могла выбрать тебя? — провожу рукой по лицу, внезапная усталость давит на плечи.

Почему мой брат такой тупой?

— Она не выбрала никого! — в сердцах отвечает Влад.

— Мы оба знаем, что это не так!

Стараюсь унять дрожь в руках, чтобы не наброситься на него. Леся выбрала его! Его! И я, хоть убейте, не могу понять, почему они оба решили делать вид, что ничего не произошло.

— Она…

— Она — дура, а ты просто трус. Если бы я был на твоем месте, то не сидел бы сложа руки.

— Чтобы потерять брата? — с вызовом выдает он.

Делаю шаг к нему навстречу и с силой опускаю руку на плечо.

— Хренового же ты обо мне мнения, роднуля, — сжимаю ладонь и прохожу вперед, роняя руку вниз.

— Когда ты вернешься домой? — спрашивает Влад.

— Соскучился? — оборачиваюсь и усмехаюсь. — Вернусь, когда ты снимешь с себя платье принцессы.

— Между нами с Лесей ничего нет, — сквозь зубы цедит Влад.

— То есть мне выбросить слюнявчик, что я купил для тебя на днях? Ты уже изгадил все футболки на ее репетициях.

— Пошел ты!

— С удовольствием.

Уже выхожу в коридор, но не решаюсь облегченно выдохнуть, потому что интуиция подсказывает, это еще не все.

— А на счет Арины… — Влад выходит следом за мной.

Запрокидываю голову, измученно мыча.

— Я с ней сам разберусь.

— Но она сказала…

— Что ей нравишься ты. Я помню, — оборачиваюсь. — Видишь, все девчонки выбирают тебя. Благо, на эту я и не претендую. Она нужна мне для номера.

— Но ты ей что‑то там наобещал. Свидание? — Влад кривится, словно я сунул ему под нос свой носок.

— Да это так… Думал, обойдусь малой кровью. Но она куда сложнее, чем мне бы хотелось.

— Ага. Я заметил.

— Короче, не волнуйся. Тобой торговать больше не буду. Сосредоточься на Лесе.

— Стас…

Но я больше не намерен его слушать. Достало! Кем он реально меня считает? Самое смешное, что я ведь нормально отнесся к выбору Леси. Немного психанул, конечно, когда услышал, что ей нравится Влад, но потом принял ситуацию. Только вот эта парочка почему‑то решила шагнуть назад. Вернуться, блин, к дружбе.

Вот тогда‑то меня и накрыло. Ни у Леси, ни у Влада не получалось скрывать взаимное притяжение, но они упорно делали вид, что между ними ничего такого нет. До сих пор пытаются.

Признаю. Тогда‑то я вспылил. Жестко. Много говна им наговорил, думал, это подтолкнет их друг к другу. Даже съехал, мать твою. Живу теперь в одном из пустующих классов центра, но Влад и Леся словно специально продолжают театр двух дебилов.

— Прости, мне пора на свидание. Придется весь вечер притворяться тобой, чтобы снять девчонку. Трудно, знаешь ли, строить из себя оленя, — нервный смешок срывается с губ, и я торопливо спускаюсь по лестнице, чтобы покинуть уже это здание.

Нужно проветрить голову.

Риша

Каждый шаг словно мини‑операция на связках. Я знала, что следующие пару дней после моей чудо‑бабочки будет плохо, но чтобы настолько… Преодолеваю последний лестничный пролет, ругая про себя всеми возможными и невозможными словами одного наглого придурка, что сделал это со мной. Стас… Чтобы ему сейчас так икнулось! Та‑а‑ак! Пусть он вообще будет заикаться до тех пор, пока боль в моих мышцах не опустится с отметки «адская» хотя бы на один пункт.

Решаю пропустить сегодняшнюю тренировку по танцам, потому что и ходить‑то могу с трудом, но причина не только в этом. Сегодня день рождения Кирилла, и мы с остальными гномами решили по‑семейному отпраздновать это событие у них в «норе».

Желто‑бурая листва шуршит под ногами. Вечернее солнце освещает мой путь, пока я медленно бреду по частному сектору давно знакомым маршрутом. Старенький кирпичный домик уже виднеется в конце улицы, а перед двором стоит Ярослав, выпуская изо рта сигаретный дым и глядя в серое небо.

— Привет, хохлома, — здороваюсь с другом, поворачивая на подъездную дорожку.

— Привет, — Яр смотрит на меня, улыбаясь, а после округляет глаза. — У тебя новый парень?

— Что?

— Или ты решила заняться конным спортом? — ржет он, отшвыривая сигарету в сторону.

Сжимаю губы, вообще не врубаясь, о чем он.

— Что с походкой, Риш? Такое ощущение, что тебя хорошенько…

— Захлопнись! — бью его в плечо, и Яр начинает ржать еще громче. — Два дня назад была растяжка на танцах, и из‑за одного дебила…

— То есть все‑таки замешан парень?

Сердце отчего‑то вздрагивает, а по бедрам проносится дрожь.

— Я сказала дебил, — недовольно исправляю я.

Думать о Стасе как о парне не хочется. Не заслужил.

— Тот самый? Второй близнец? Или уже и первый скатился вниз по твоему топу.

И чего Ярослав ко мне пристал? Не припомню за ним такого любопытства. Ничего не отвечаю и, стараясь скрыть боль, решительно шагаю к калитке. Чувствую, впереди меня ждет еще как минимум четыре тупых шутки про мою походку, но я уже придумала, чем их заткнуть.

* * *

Пять моих гномов сидят на ковре в большой гостиной с понуро опущенными головами и… Делают бабочку. Ну а как? Им было весело ржать надо мной пятнадцать минут, а я не прощаю обиды так просто. Это их искупление. Они прекрасно знают, что мне нельзя портить настроение, иначе я на раз‑два испорчу его всем остальным.

— Риша, ну может хватит, — скулит Кирилл. — У меня ведь день рождения. Пощади.

Подхожу к Киру и ласково глажу его по кислотно‑желтой фирменной шапке.

Мой подарок. Радует, что он ему понравился.

— Ладно. С тебя хватит.

Остальные начинают недовольно мычать.

— Ну что, слабаки? Еще минутка, и за стол, — произношу удовлетворенно.

Завтра у пацанов будет тоже очень забавная походка.

— Иногда я думаю, что твой отец Сатана, потому что тетя Марина‑то точно ангел, — говорит Леха, сквозь стиснутые зубы.

— Так и есть, — подхожу к Леше и помогаю ему опустить колени еще ниже, под жалобный тихий писк. — А ты думаешь, почему я Мариновна? Риша Люциферовна звучало бы еще страннее, — давлю на его колени, растягивая губы в дьявольской улыбке.

* * *

Вечер проходит очень шумно. Непрекращающиеся шутки, приколы, разговоры обо всем и ни о чем. Впрочем, все как и всегда, когда мы вместе. Леха рассказывает об очередной ягодке, которую сорвал. Кирилл с восхищением носится с новым объективом для его камеры. Яр уговаривает Колю и Толю набить парные татухи. Вино помогает расслабиться, даже ноги перестают болеть. Местная анестезия, блин. Если бы я знала, то еще вчера бы начала курс обезболивания.

Играет музыка, слышится смех на весь дом. Бабуля Леши была бы в шоке от того, что ее внук превратил семейное гнездышко в общежитие для друзей. А может и нет. Мальчишки все‑таки молодцы. Сделали ремонт, следят за двором и чистотой. Так что все не так плохо. Мы зовем их дом «норой», но это просто шутка от большой любви.

Когда на столе остаются только пустые тарелки и полупустые бутылки, Коля предлагает переместиться в более веселое и людное место, потому что, как бы сильно меня не любили мальчишки, им хочется настоящего женского внимания в вечер пятницы.

— Езжайте, ребят, а я домой, — поднимаюсь, чтобы собрать грязную посуду.

— Нет! — возмущается Кир. — Никаких домой. Ты едешь с нами.

— Я вам всех девок распугаю.

— У меня день рождения, Риша. Я не принимаю отказы. Я, блин, десять минут в твоей дебильной бабочке сидел, — Кирилл выхватывает у меня из рук стопку тарелок и чей‑то недоеденный салат падает, пачкая мою рубашку и джинсы.

— Вот теперь я точно никуда не еду, — оглядываю свой внешний вид, опуская подбородок.

— Ну почему же? — улыбается Ярослав и хватает меня за руку. — У меня есть для тебя подходящий наряд.

* * *

— Нет! — повторяю в тысячный раз, но пять пар рук удерживают меня на месте, не давая сбежать и снять с себя этот ужас.

— Брось, Риша. Тебе идет, — Кирил с умилением поправляет тонкую ткань на моих плечах.

Идет? Мне идет? Да они издеваются!? Нежно голубое платье, от которого только что аккуратно был отшит воротник и рюши, ощущается мной как мешок из‑под грязной картошки. Я надевала его один раз для мероприятия, где играла Мальвину, но больше не собираюсь этого делать. И додумался же Яр вспомнить про наши костюмы.

— Идите лесом! — вырываюсь изо всех сил, но парни все‑таки умудряются меня удержать.

— Нашел! — Леша появляется в коридоре с черной кожаной курткой в руках.

Пока Коля и Толя крепко сжимают мои плечи, Ярослав и Кирилл зашнуровывают на мне мои черные ботинки. В завершении Леша, не без помощи остальных, все‑таки натягивает на меня свою куртку. И все это под хлесткий аккомпанемент бранных слов, что сыплются из моего рта.

— Теперь наша Золушка готова идти на бал, — произносит Ярослав, явно довольный результатом.

— Я проломлю вам тыквы и скормлю мышам! — оглядываю пятерку уничтожающим взглядом, но никто даже бровью не ведет.

Вот же засранцы. Похоже, выбора у меня просто нет. Есть у нас с парнями одна общая черта характера, которую ничем не выбьешь. Упрямство. Они уже решили, что я еду. Спорить тут бесполезно.

* * *

Если раньше я чувствовала себя рядом со своим гномами как примороженная Белоснежка, то сейчас все совсем по‑другому. Чертово платье! Кирилл заявляет, что так как он сегодня именинник, я должна идти под руку именно с ним. Правда, роль его дамы мне отведена ровно до тех пор, пока он не приметит кого‑нибудь посущественней.

Все ребята, кстати, тоже принарядились. Не часто вижу их в рубашках. Обычно это что‑то повседневное: джинсы, толстовки, да и в трусах я их всех видела, и не раз. Ну и вдобавок всякие смешные костюмы для наших выступлений: фиксики, смурфики, супергерои. Но сейчас рядом со мной пять симпатичных и обаятельных парней. Я бы обратила на таких внимание, если бы не знала их так хорошо. Они прекрасные друзья, но не… Не дай Бог.

* * *

Подходим к небольшому квадратному зданию со стеклянным фасадом, где у входа толпятся паровозики, выпускающие вверх серые клубы дыма. Внутри вкусно пахнет кофе, на стенах висят живые цветы в керамических темных горшках, и играет легкая приятная музыка. Люблю эту кофейню, но сегодня нам нужно на уровень ниже. Пройдя через гардероб, спускаемся на цокольный этаж, где царит уже совсем другая атмосфера.

Полумрак разбавлен точечным освещением и всполохами прожекторов. Справа вдоль стены вытянулась деревянная барная стойка, за которой уже практически нет свободных мест. Девушка в черной рубашке виртуозно орудует бутылками, развлекая народ. Помещение наполнено музыкальным битом и громкими разговорами. Столики по периметру зала тоже не пустуют, но милый парень в форме резво пробирается к нашей компании через танцующую толпу и ведет к свободным местам.

Кирилл, как виновник торжества, делает заказ, за который ему все равно не дадут заплатить в одиночку, а я продолжаю сканировать окружающую обстановку. Не знаю зачем, просто чувствую, что… Оп‑па! А вот и оно. У дальней стены замечаю знакомый темно‑зеленый свитер с черными узорами на рукавах. И по этим узорам сейчас водит ручками та, которую я терпеть не могу, пусть и не знаю совсем.

— Риша, — слышу свое имя через слой ваты и музыки. — Риша!

Поворачиваюсь к Кириллу и по выражению его лица понимаю, что не одна я заметила Горошка с новой девушкой.

— Напьемся? — произношу с искусственным задором и такой же улыбкой. — Сегодня такой день!

— Давай поедем в другое место, — предлагает Кир.

— Нет! Это твой любимый бар!

Официант очень вовремя приносит напитки, и я тут же хватаю один из них прямо с подноса.

* * *

Коктейли действуют положительно. Забываю даже о том, что терпеть не могу платья и еще днем практически не могла ходить без слез на глазах. Врываюсь на танцпол спустя две «Пасадены» [3] и впускаю в сердце музыку, чувствуя кураж. Удивительно, но тут же ловлю на себе несколько оценивающих взглядов парней, но их интерес пропадает так же быстро, как и появляется, когда вокруг меня собирается банда.

Да и плевать. Знаю, что сейчас все парни в этом баре (кроме моих гномов, конечно) видят не меня, а только сиськи и голые ноги. Я говорила, что платье короткое? Нет? Когда я была Мальвиной, то надевала его вместе с белыми панталонами с кучей рюш, ну а сейчас, естественно, их на мне нет. Зато со мной мои защитники, так что можно просто расслабиться.

* * *

Время беззаботных танцев не длится долго. Ряды защитников стремительно редеют. Мальчишки такие мальчишки, но я не могу их винить. Во мне девушку‑то они уже давно не видят, а вот в других.

Леша первый выбирает себе жертву. Милую блонди с вздернутым носиком. Они у него все как под копирку. Разнообразил бы что ли свою полянку. Коля и Толя вообще исчезают в неизвестном направлении. Кирилл швартуется у бара рядом с длинноногой куколкой, которой уже десять минут что‑то воодушевленно рассказывает. Со мной остается только Яр, с которого, кстати, не сводит глаз одна девица в центре танцпола.

Они не мои няньки. Мы пришли отдыхать. Так какого черта?

— Эй, хохлома! — приходиться встать на носочки, чтобы крикнуть ему прямо в ухо.

Ярослав наклоняется ниже.

— Подойди к ней. У девочки явный недостаток внимания, — киваю головой в нужную сторону, чтобы Яр понял, о ком я.

— Не хочу тебя оставлять, — ласково произносит Ярослав.

Обычно со мной остается Кирилл, но так как сегодня его праздник, это честь досталась нашему расписному.

— Иди, рыцарь. Я сгоняю в уборную, а потом вызову себе такси. Мои ноги все еще не готовы к танцам.

— Я тебя провожу.

— Яр… — бросаю на него испытывающий взгляд. — Я не хочу лишать тебя секса. Ты потом грустный ходишь. Все будет в порядке. Напишу, как буду дома.

Легонько хлопаю его по животу тыльной стороной ладони и начинаю пробираться сквозь хаотично двигающиеся тела и летающие руки.

* * *

Из отражения в зеркале на меня смотрит почему‑то очень печальная девушка. Может, все дело в платье? Да. Это оно виновато. Тупая тряпка, которая делает меня какой‑то размазней. Оно действительно красивое, хорошо сидит и я в нем совсем не похожа на пацанку, но это ведь не настоящая я. А какая я настоящая?

О‑о‑о… Синие думки самые тупые. О жизни, о мире, о самом себе. Нужно срочно ехать домой и ложиться спать. Выхожу из туалетной комнаты и с перепугу чуть было не залетаю обратно. Хорошо, что мозг все‑таки еще работает, поэтому вскидываю подбородок и гордо собираюсь продефилировать мимо своего бывшего.

— Привет, — произносит Горошек, когда я равняюсь с ним.

— Пока, — выплевываю я, делая следующий шаг, но Ваня преграждает мне путь.

— Никогда не видел тебя в платье, — он изучающе рассматривает мой наряд.

— Ты видел меня и без него. Неужели, так лучше?

— Я звонил.

Ого. А Горошек, оказывается, может огорошить не по‑детски.

— Поздравляю с приобретенным умением. Что дальше?

— Ты меня заблокировала.

— Да ладно? — усмехаюсь. — И это тебя удивляет?

— Зачем ты это сделала?

Смотрю в серые глаза бывшего, и хочется послать его на три веселых буквы. Почему парни такие тупые? Что ему нужно?

— А зачем ты звонил?

— Хотел поговорить.

— О чем? — не сдержавшись всплескиваю руками. Так меня он бесит. — О чем нам говорить? Ты меня бросил. У тебя есть новая девушка! По‑моему, ты мне все сказал тогда. Не переживай. Я не забыла, — стучу себя пальцем по голове. — Могу повторить слово в слово.

— Риша… — мягко говорит Ваня, и я чувствую, как начинает щипать в носу.

Вот почему я встречалась с ним пять гребаных месяцев, потому что благодаря этой его интонации верила, что действительно дорога ему. Что он меня… Нет. Признаний не было, но я совру, если скажу, что не хотела их услышать.

— Что, Риша? Что?! То, что я надела платье, не сделало меня другой. Я все еще истеричка, не умеющая держать себя в руках. Грубая и злобная. Такая, которую ты никогда не смог бы полюбить.

— Я скучаю, — произносит Ваня, опуская голову.

Это еще что такое?

— Иди к черту! Ой, нет. Иди к своей феечке. Она тебя успокоит. Будет хохотать в ладошку и гладить по головке за каждое твое действие. А как она тебе в постели? М? — шагаю к нему ближе, словно на разборках. Еще чуть‑чуть и я его ударю. — Лучше чем я? Делает все, что ты просишь? Позволяет помыкать собой ради твоего удовольствия?

— Да что ты несешь? — Горошек нервно отшатывается. — Ты права. Платье не сделало тебя другой. Ты все такая же… — качает головой.

— Какая? — с вызовом и злобным оскалом спрашиваю я, чувствуя как по венам вместо крови течет ярость.

— Шизанутая! Да никто бы тебя не вытерпел, Риша. Я пытался, но ты…

— Еще одно слово, и тебя будут выносить из этого бара, — в нашем с Горошком разговоре появляется неожиданный третий участник.

Глава 4

Стас

Сегодня отстойный день, хотя обычно я люблю пятницу. Ломается музыкальный центр в классе хора, отрывается кулиса в концертном зале. И угадайте, кому приходится все исправлять? Но это еще фигня. Самое бесячее — Риша Мариновна не приходит на тренировку.

Смотрю на закрытую дверь, сидя в углу танцевального зала, и в груди что‑то противно шкребет. Где она? Неужели решила бросить? Серьезно? Я думал, она не сдастся так просто. Настроение на нуле. Даже веселые жопки и плотоядные взгляды Лесиных учениц меня не развлекают.

Ухожу посреди занятия и направляюсь в концертный зал. Забираюсь на сцену и ложусь на спину прямо посередине. Надо мной внутренности трансформеров, которые на самом деле являются крепежными системами для кулис и декораций. Путешествую по ним взглядом, стараясь отвлечься.

Черт! Почему она не пришла? Сегодня ночью мне в голову прилетела пара крутых движений, и я реально чувствую прилив сил и вдохновения. С Ришей я смог бы создать танец. Не такой, правда, как хочет мама. Без явной романтической подоплеки, но чувственный и сильный. С темпераментом Риши Мариновны это была бы просто бомба. Бомба, которая теперь не взорвется.

* * *

Спать на сцене не очень удобно, но когда я просыпаюсь, то помимо боли в шее и спине чувствую, что еще и охренительно выспался. Достаю телефон из кармана. Свет экрана бьет по глазам. Десять вечера. Нормально так прилег. А еще меня ждет сообщение от друга, который зовет покутить. Как вовремя. Нужно развлечься. Может и партнершу себе найду для горизонтальных танцев.

Быстро принимаю душ. Повезло, что в нашем центре он вообще есть. И особо не заморачиваясь на внешнем виде отправляюсь по адресу, который присылает Найк. Устроим горячую ночку.

* * *

Когда я приезжаю, бар уже полон. Еле пробиваюсь к уставшему бармену, чтобы заказать себе что‑нибудь выпить. Безалкогольное, естественно. Мы с градусом ненавидим друг друга. Не хочу завтра умирать.

— Привет, Белецкий. Где твоя половинка? Вы все еще в ссоре? — Никита по‑дружески хлопает меня по плечу.

Если бы это был кто‑то другой, то он бы уже лежал на полу с окровавленным носом, но Найку можно стебать меня. Я прощаю ему дебильное чувство юмора только потому, что он простил мне секс с его девушкой. Тупая ситуация. Давнюшняя, но до сих пор неприятная. Хотя, я даже не знал, что та цыпа была его, но все равно чувствую вину.

— Привет, Найк. Мы решили взять паузу, — насмешливо отвечаю, подражая его сладкому голосу. — Так что сегодня я в поиске. Есть что‑то интересное?

— Полно, — Никита делает приглашающий жест в сторону танцпола. — Покажешь класс?

Осматриваю толпу, и улыбка медленно выползает на лицо. Не знаю, что именно привлекает меня так сильно: короткие светлые волосы и хрупкие плечи или тонкая талия и круглая попка, что соблазнительно движется в такт долбящей музыке. Голубое платье такое короткое, что если присесть, наверное, можно увидеть все. Все‑все. Не могу оторвать взгляд, с наслаждением представляя, как сегодня задеру эту юбочку.

Я так сильно разочарован из‑за поступка Риши Мариновны, что схожесть этой девушки с ней запускает во мне таймер обратного отсчета. Уже собираюсь двинуться к своей цели, но картина, что разворачивается передо мной, хреначит по груди, заставляя остаться на месте.

Какой‑то высокий тип с татуировками на шее и руках обнимает мою девчонку за талию, а она весело ему улыбается, продолжая свой соблазнительный танец. Вижу только профиль, но уже на сто процентов уверен, что это она. Риша Мариновна. Ох нихера ж себе! Так вот что прячется под спортивным костюмом и огромной ветровкой?

Забираюсь на освободившийся барный стул, и Найк удивленно на меня смотрит.

— Не идешь покорять кисок? — спрашивает друг.

Кривлюсь от мерзкого звучания последнего слова. Как ему вообще девчонки дают?

— Чуть позже.

— Какой‑то ты скучный. Уже жалею, что позвал тебя.

— Ник! — какая‑то цыпа с разбегу бросается Никите на шею. — Привет!

Перестаю обращать внимание на друга, снова выискивая глазами девушку в голубом платье. То есть тренировку она пропустила, а плясать в бар пришла? А я дебил волновался, что может быть у нее болят ноги после нашей растяжки. Злость на собственную тупость сводит зубы.

Смотрю на стройные светлые ножки и тут же ощущаю, как начинают гореть ладони. Интересно было бы посадить ее в бабочку в таком наряде, а лучше вообще без него. Было бы ей наказанием. А я бы в этот момент… Из эротических фантазий меня выдергивает новый поворот событий. К Рише подходит еще какой‑то чел в шапке цвета вырви глаз и по‑хозяйски забирает ее из лап татуированного. Что здесь нахрен происходит?

* * *

Час спустя насчитываю пятерых парней, которые обхаживают Ришу Мариновну. А девочка‑то не промах. Правда, потом они все разбредаются по бару к другим девчонкам, и я вообще перестаю что‑либо понимать, но от этого становится только интересней.

Никита отвлекает меня от слежки каким‑то тупым вопросом. Даже разобрать не могу, что он там мычит. Отмахиваюсь от пьяного друга, оставляя его в руках девицы, что вцепилась в него пиявкой. Большой мальчик, сам разберется. Пробегаю взглядом по танцполу, и отчего‑то дышать становится тяжелее.

Где она? На секунду ведь отвлекся. С***а! Я весь вечер ждал подходящего момента, чтобы ее перехватить и, кажется, снова потерял. Ну уж нет. Она ответит мне за испорченную пятницу.

Почти бегом поднимаюсь на верхний этаж к гардеробу, чтобы успеть перехватить Ришу, но… Там ее нет. Она не могла уйти так быстро, а значит еще в баре. Снова спускаюсь в цоколь и, проходя мимо коридора, ведущего к туалетам, слышу знакомый полный злости голос.

— Иди к черту! Ой, нет. Иди к своей феечке. Она тебя успокоит. Будет хохотать в ладошку, и гладить по головке за каждое твое действие. А как она тебе в постели? М? Лучше чем я? Делает все, что ты просишь? Позволяет помыкать собой ради твоего удовольствия?

Ого! Интересно, кого из своих пятерых она так разматывает? Надеюсь, татуированного. Он не понравился мне больше всех.

— Да что ты несешь? — отвечает парень. — Ты права. Платье не сделало тебя другой. Ты все такая же…

— Какая?!

— Шизанутая!

И тут мой таймер терпения выходит в ноль, и я с четким намерением врезать уроду поворачиваю за угол.

— Да никто бы тебя не вытерпел, Риша. Я пытался, но ты… — говорит какой‑то белобрысый чел в зеленом свитере.

Шестой уже за сегодня. Да сколько же их у нее?

— Еще одно слово, и тебя будут выносить из этого бара, — говорю твердо, сжимая кулаки для быстрой атаки.

Одно слово. Пусть просто откроет свой рот, и я тут же помогу ему его захлопнуть.

Риша смотрит на меня, широко распахнув глаза, а затем напрягает лоб и приоткрывает губы, видимо собираясь что‑то сказать. Что? Пытается понять, кто перед ней? Я подскажу.

— Риша Мариновна, — произношу, коротко кивая.

— Стас? — удивленно вопрошает девчонка с открытым недовольством. — Что ты?..

— Слушай, парень, мы разговариваем, — встревает белобрысик.

— По‑моему, тебе еще учиться и учиться, как разговаривать с девушками. Дам тебе бесплатный урок. Первый всегда бесплатно, — заношу руку для удара, уже ощущая поступающее удовлетворение, но моему действию не суждено свершиться.

— Ему даже ста уроков не хватит, — бросает Риша, с легкостью перехватывая мою руку и тянет за собой, вцепившись так сильно, что печет кожу.

— Эй! Ты чего? Давай я его…

— Нет! — отрезает Риша и отталкивает меня.

Я ей что щенок? Какого хрена она себя так ведет? Вообще‑то я помочь хотел.

— Да что с тобой не так? — уже в который раз задаю этот вопрос.

Правда девушка не собирается на него отвечать. Она бросается в толпу танцующих людей, чем еще больше выводит меня из себя. Следую за ней и догоняю в центре танцпола, как раз в тот момент, когда сменяется композиция.

Притягиваю Ришу к себе, устраивая правую руку у нее под грудью. Ее зад упирается мне в бедро. Легкая мелодия проходит сквозь тело, посылая электрические импульсы. Чувствую, как Риша тоже отзывается музыке и… Мне.

— Потанцуй со мной, — тянусь к ее уху. — Я тебя спас.

Усмехается. Ощущаю, как напрягается ее спина и содрогаются плечи. Риша поворачивает голову, накрывая мою руку своей.

— Я бы с легкостью справилась и самостоятельно. А теперь, если ты не хочешь, чтобы я втащила тебе, лучше отпусти.

Не знаю, что с ней делать. Не знаю, что со мной, но… Последнее, чего мне хочется, это ее отпускать.

— Один танец, Риша Мариновна, — беру ее левую руку в свою, поднимая выше. — Я тебя не съем.

— Лучше пообещай, что, наконец, отстанешь.

— Если ты этого захочешь.

Ритм вперемешку со стуком сердца. Волна телами. Наши движения вытекают друг из друга, переплетаются и отталкиваются. Не отпускаю ее от себя далеко, но и не перехожу границ, хоть и сам уже на грани.

Это не похоже на страсть, скорее на борьбу или вражду. Впрочем, так и есть. Но все получается так естественно и легко. Ее рука в моей. Ее тело так близко, но недоступно. Нужно будет позже поблагодарить диджея, потому что трек просто идеальный, чтобы убедиться — она именно то, что мне нужно. Для номера, разумеется.

Решаю проверить одну свою догадку. Хватаю ее за правую руку и тяну, чуть отступая назад. Риша крутится на месте и делает то, что нельзя выбить из танцора этого стиля даже палкой. Вскидывает левую руку вверх, отставляя ногу после поворота. Мышцы все помнят.

Притягиваю Ришу лицом к себе, не давая опомниться, и победно улыбаюсь.

— Бальные танцы, — выношу свой вердикт.

В ее светлых глазах вспыхивает огонь. Опять недовольна. Да что я сделал‑то?

Музыка замолкает. Всего секунда тишины и звучит следующий клубный трек. Риша тут же пытается выдернуть свою руку и отойти, но я обнимаю ее за талию, не давая этого сделать.

— Танец окончен, — заявляет она. — Ты обещал отвалить.

Вырывается, больно ударяя меня в плечо. Психованная идиотка! Да пошла она в жопу со своими загонами! Разжимаю руки, собираясь отпустить на все четыре стороны эту ненормальную, но ее буквально вырывают из моих объятий.

— Какого хрена? — рычит широкоплечий парень, а за ним подтягиваются еще четверо.

Татуированный, мелкий белобрысый, «шапка» и еще какой‑то бледный парень. Все замирают, грозно глядя на меня. Не к добру.

— Я еду домой, — громко произносит Риша и устало вздыхает, прикрывая глаза. — Вызовите мне такси, — разворачивается к парням.

Стоически выдерживаю пять суровых взглядов, предполагая, что Рише не нужны все эти типчики, чтобы вызвать машину, а значит кто‑то останется разбираться со мной. Что ж… Я не против драки. Может мозги на место встанут, да эмоциональное состояние выровняется.

Только вот я ни хрена не угадываю. Уходит Риша, а за ней и ее рыцари. Ну как рыцари? Скорее, песики на привязи. Звездец! Что это было вообще? Чем больше я вижу эту девчонку, тем сильнее поражаюсь. Да кто она такая, черт возьми?

Риша

— Кто это был? Он тебя обидел? — выпытывает Толя, пока мы ждем такси.

— Может все‑таки… — продолжает Леха, но я затыкаю его вскинутой вверх ладонью.

У нас еще с детства заключен уговор, что они не бьют парней, которые крутятся возле меня, без моей просьбы. Это была необходимая мера, потому что раньше они колотили всех без разбора. Характерец у меня непростой, поэтому даже обычный разговор может выглядеть, как ссора. После кучи разборок, мы пришли к выводу, что стоит урегулировать этот момент и, собственно, сделали это.

Можно было бы, конечно, натравить мальчишек на Стаса, но… За что? Он ничего не сделал такого. Почти… Наш с ним танец. Не буду говорить, что он был ужасен. Было прикольно. Он умеет двигаться. И очень даже хорошо, что особо не новость. Но когда он провернул этот финт с поворотом… Это просто вывело меня из себя.

Слишком он нахальный. Слишком много напора и самоуверенности. Я сто раз сказала ему «нет», а он никак не отвяжется. Почему? Не понимаю. Я ведь не чувствую от него искреннего интереса. Одни шуточки и скрытые издевки. Он играет, а мне это не нравится. И его предложение поставить совместный танец тоже тянет больше на какой‑то прикол.

Машина останавливается на обочине. Такси! Наконец‑то. Ванна и кроватка ждут меня. Нельзя было оставлять их одних так надолго. Обнимаю парней. Ярослав предлагает поехать со мной, чтобы проводить, но я отказываюсь. Пусть повеселится вместе со всеми. Тем более что в баре его ждет девушка. Яр бросает на меня обеспокоенный взгляд, выпуская из крепких объятий.

— Ты точно в порядке?

— Да. Просто устала, — и это действительно так, вдобавок обезболивающее перешло в разряд снотворного.

Забираюсь на заднее сидение машины, закрываю дверь и тут же опускаю стекло, чтобы помахать гномам, которые сбились в кучку и заглядывают в окно.

— Ведите себя хорошо, мальчики, — улыбаюсь, глядя на друзей.

— Это наша реплика, Риша. Мы‑то всегда ведем себя хорошо, — выдает Толя.

Да, он прав. Пожимаю плечами.

— Я еду домой. Что может случиться?

— Можем ехать? — спрашивает седовласый мужчина за рулем.

— Да, — отвечаю таксисту. — Пока‑пока, — машу мальчишкам, высовывая ладонь из окна.

Машина трогается с места, выворачивая на дорогу, и тут происходит то, что я видела только в кино. Открывается дверь справа от меня и в салоне автомобиля появляется Стас. Как всегда ухмыляющийся и сильно довольный собой. Думает, его дурацкая выходка меня впечатлит?

— Офонарел? Выходи!

— Из машины на полном ходу?

Смотрю в окно, замечая, как мы в самом деле быстро набираем скорость. Что мне за семидесятилетний шумахер попался?

— Зачем ты вообще влез? — хватаюсь за водительское сидение. — Остановите!

— Не слушайте. У моей девушки ПМС, — говорит Стас и тихо смеется.

Весело ему? Очень, блин, весело!

— Что?! У тебя сейчас не будет башки! — поворачиваюсь к нахалу, но даже капли страха нет на его лице.

— Да не глазел я на других, обезьянка. Чего ты так завелась? — продолжает резвиться Стас.

Нервная дрожь бьет все тело. Он доиграется. Точно доиграется.

— Остановите машину! — понимаю, что разговаривать нужно только с таксистом.

Мужчина поглядывает на нас в зеркало заднего вида, наверное, пытаясь понять, кого ему стоит слушать. Что тут думать‑то?

— Поехали, шеф. Все в порядке, — говорит Стас, ерзая на месте и устраиваясь поудобнее.

Начинаю нервно сопеть, ощущая, как в груди разгорается огонь ярости.

— Остановите эту гребаную машину. Сейчас же! Вы тут совсем с ума посходили? Да я…

Сильная пара рук дергает меня назад, а наглые губы закрывают рот поцелуем. Мне хватает секунды, чтобы окончательно взорваться. Бью со всего маха Стасу в висок и тут же отодвигаюсь от него подальше.

Щеки пылают, вытираю рот рукой. Сердце разгоняется до предельной скорости. Кажется мой мотор скоро откажет. Нужно на воздух. Подальше от этого ненормального.

— Ты меня ударила? — ошарашенно хлопая глазами, спрашивает Стас и прижимает ладонь к голове.

— Смотри не расплачься. Или у тебя тоже ПМС? — злобно выпаливаю я. — Какого черта ты творишь?

— А как еще тебя можно заткнуть хоть на секунду? — распаляется парень.

Смешной такой. Фильмов что ли пересмотрел?

— А что ты думал? Меня «предаст мое тело» после твоей слюнявой атаки и я буду согласна на все? Ты вообще в каком измерении живешь? — бью по переднему сиденью со всей силы. — Останавливайте машину или я на вас заявление в полицию накатаю!

Таксист резко тормозит, уводя машину влево и я, не дожидаясь полной остановки, распахиваю дверь.

— А деньги? — испуганно говорит мужчина.

— Мой парень заплатит, — цежу сквозь зубы и выбираюсь на улицу.

Практически бегу, не оглядываясь. Холодный ветер хлещет по пылающему лицу. Снова вытираю губы ладонью, ощущая странную смесь чувств. Это был какой‑то кошмар. Меня никогда еще не пытались насильно поцеловать. Зачем он это сделал? Что за способ такой? Заткнуть девушке рот своим языком? Миленько.

— Риша! — слышу позади крик и приближающиеся тяжелые шаги.

Срываюсь на бег. Что ему надо, черт возьми?

— Да стой же ты! Стой! Ненормальная!

Мышцы на ногах кричат от боли. Теперь я еще неделю не смогу нормально ходить, а все из‑за этого… Стас догоняет меня очень быстро и выскакивает передо мной, вытягивая руки.

Взъерошенный. В темных волосах гуляет ветер. Губы приоткрыты от частого дыхания. Те самые губы, которые совсем недавно прикасались к моим. Чувство какой‑то странной уязвимости заставляет вновь дернуться, чтобы убежать. Не хочу его видеть. Он уже все равно считает меня сумасшедшей. Хуже не будет.

— Да остановись ты! — Стас бросается мне наперерез и подхватывает под колени, отрывая от земли.

Приходится вцепиться в его плечи, чтобы не упасть. Смотрю на него сверху вниз. И это я здесь сумасшедшая?

— Просто выслушай меня, — произносит он, тяжело дыша.

Замираю под его взглядом, впервые за все время нашего знакомства серьезным. Проглатываю злые слова, что вертятся на языке, и выдыхаю. Это уже похоже на какой‑то цирк. Мы же взрослые люди. Почти…

— Опусти, — перебираю в воздухе ногами.

Наше положение мне совсем не нравится. А еще холодный ветер заглядывает под юбку. Не очень приятно.

— Чтобы опять гоняться за тобой по всему городу? Нет уж.

— Не будешь, — отвечаю без особой охоты.

— То есть ты выслушаешь меня?

— Угу, — отвожу взгляд.

— И не будешь угрожать расправой?

Снова веселится? Как же бесит!

— Если ты не будешь больше лезть своим языком в мой рот, — впиваюсь ногтями в плечи, но дутая куртка не позволяет причинить достаточный дискомфорт.

— Обычно это срабатывает, — отвечает Стас, усмехаясь.

Ему еще не надоело ржать надо мной? Знаю, что не вписываюсь в установленные каноны и рамки. Иногда это хорошо, иногда не очень. Но почему это должно волновать меня? Пусть волнует тех, кто эти рамки устанавливает.

— Я исключение из правил.

— Я заметил, Риша Мариновна. Позвольте мне просто проводить Вас до дома и обсудить один момент. Обещаю, больше не позволю себе ничего лишнего, — говорит парень с легкой насмешкой, но скорее доброй, чем издевательской.

Его красивые губы растягивает улыбка. Засматриваюсь, обводя взглядом их четкий контур. Что? Я подумала «красивые губы»? Писос! Нужно срочно валить домой.

— Тогда ставь меня на землю и снимай куртку.

Стас медленно меня опускает и смотрит в глаза, сводя брови к переносице.

— Давай‑давай, — вытягиваю руку вперед, перебирая пальцами.

— Зачем?

— Ты профиськал мое такси, а на улице не май месяц. Нам идти минут двадцать. Холодно вообще‑то.

Стас расстегивает куртку и разводит руки в стороны.

— Я согрею.

— Конечно, — сдергиваю куртку с его плеч, пробегая вперед. — Куда ты денешься, когда разденешься? — оборачиваюсь. — Не стой, замерзнешь.

Просовываю руки в огромные рукава и вдыхаю приятный мужской аромат. Стас бросает на меня тяжелый взгляд и, крепко выругавшись, подходит ближе. Уже готовлюсь к борьбе, но парень даже не предпринимает попыток отобрать у меня свою вещь.

— Куда идти? — спрашивает он, пряча руки в карманах темных широких джинсов.

— Э‑э‑э… Туда, — указываю пальцем нужное направление.

Стас покорно кивает и делает первый шаг вперед. Ладно. По‑моему, сейчас я уже реально перегнула. На нем толстовка, но вряд ли она оправдывает свое название и подходит для прогулок осенней ночью.

— Я пошутила, — начинаю снимать куртку, но Стас быстро возвращает ее на место, дергая за капюшон и натягивая его мне на голову. — Эй!

— Простудишься. Я бы и сам предложил, но с тобой невозможно сделать хоть что‑то правильно. Идем скорее. Реально холодно.

* * *

Шагаем в молчании, и неловкость смешивается с осенними запахами спящего города и опадающей листвы. Сжимаю рукава куртки, вдыхая поглубже.

— Ты вроде хотел что‑то обсудить? — начинаю первая, потому что больше не могу выносить тишину.

— А ты, наконец, готова выслушать?

— Мне нужна твоя куртка, чтобы не умереть от холода, так что пока она на мне, я вся во внимании.

— Какая же ты…

— Какая? Шизанутая? — вспоминаю слова бывшего.

Он ведь прав. Я это знаю, а теперь и Стас тоже.

— Вредная, — выносит свой вердикт темный близнец.

Не могу понять. Он что, пытается быть милым?

— Какая уж есть, — не собираюсь оспаривать правду. — Так что за дело? Если ты снова о танце, то я пас.

— Почему?

— А почему ты просишь об этом меня?

— Не знаю. Мне кажется будет круто. Ты ведь уже танцевала и…

— Это было давно.

Воспоминания тех дней вызывают слабую улыбку. Репетиции, выступления, конкурсы и поездки. Мне нравилось, но потом… Дети очень жестоки, знаете ли, а я не всегда была такой сильной, как сейчас. Большой коллектив и, конечно же, я не вписывалась. Друзей там так и не завела. Мальчики не хотели танцевать со мной, девчонки гнобили.

То, что я решила записаться на танцы сейчас для меня уже большой шаг. Я выросла, но кое‑что так и не изменилось. Я до сих пор не вписываюсь. Правда теперь это меня не колышет. Делаю, что хочу, а на остальных мне параллельно.

— Что мешает попробовать заново? — не уступает Стас.

— Спрошу еще раз, — делаю вид, что не заметила его вопроса. — Почему я? В классе у Леси куча девчонок. Выбирай — не хочу. И не надо заливать про мои способности. Нет там ничего особенного.

— Я… — Стас замолкает.

Либо не знает, что сказать, либо не хочет говорить правду. Этого достаточно, чтобы принять окончательное решение.

— Отказываюсь!

— Чего ты хочешь?

— Снова будешь торговаться со мной? Я не продаюсь и не покупаюсь.

Искоса поглядываю на парня, который уже весь трясется. Старается придумать, чем меня убедить или просто продрог до костей? Крошечное чувство вины царапает грудь. Хотя Стас сам виноват. Нечего было лезть в мое такси.

— Здесь можно срезать, — говорю и сворачиваю во двор старых «панелек» [4]. — Дальше я сама, — стряхиваю куртку с плеч, но она снова возвращается на место.

Стас, демонстративно сжимая посиневшие губы, застегивает на ней замок, запечатывая меня внутри.

— Мы еще не закончили, — говорит он и опасливо поглядывает на темную футбольную площадку. — Уверена, что здесь безопасно ходить?

— Не ссы. Я же с тобой, — дружески хлопаю Стаса тыльной стороной руки по животу, и потом только понимаю, что никакие мы не друзья.

Пугаюсь собственного жеста и отвожу взгляд.

— Так я тебя и боюсь, — усмехается Стас, хватая меня за рукав, и тянет за собой. — Откуда в тебе столько силы? — поднимает свободную руку и касается виска.

Да… Припечатала я ему неслабо. Опять же, сам виноват. Ему еще повезло, что по самому дорогому не получил. Положение было не слишком удобное для этого приема.

— Трудное детство, — отвечаю я.

— Долго еще идти?

— Нет.

— Живешь с родителями?

— С мамой.

— Станцуешь со мной номер?

— Нет, — фыркаю. — Этот способ работает не так. Нужно задавать легкие вопросы, ответ на которые будет «да», и в последнюю очередь задать тот, согласие на который хочешь получить.

— Я и не пытался тебя подловить. Просто ты очень интересная девушка, Риша Мариновна, и я хочу узнать тебя получше.

— Лесть тоже не сработает, — отвечаю, словно мне все равно, но…

Черт! Слышать что‑то подобное всегда приятно. Мне нечасто такое говорят. Обычно я получаю характеристики совсем другого рода. Сумасшедшая — самое приличное из них.

Радуюсь, что Стас идет чуть впереди и не может видеть моего лица, потому что оно сейчас куда довольнее, чем должно быть. Так значит он считает меня интересной?

Долго думать об этом не приходится. Стас сыплет вопросами налево и направо, еле успеваю отвечать. Ничего серьезного. «Где учишься»? «На кого»? «Сколько лет назад занималась танцами»? «Маму зовут Марина»? Легкая болтовня стирает время и заставляет ненадолго забыть, что я терпеть не могу этого парня.

* * *

Останавливаемся возле моего подъезда, и я возвращаю куртку ее законному хозяину, но прежде чем надеть ее, Стас внимательно смотрит мне в глаза. Уличный фонарь окутывает нас желтым свечением, показывая и скрывая все что нужно.

Все‑таки он красивый. В меру смазливый, в меру мужественный. Не удивительно, что его копия понравилась мне с первого взгляда. Да и не только мне. Многие девчонки оценили. Вспомним хотя бы первое занятие у Леси.

— Риша, помоги мне с номером. Будет весело. Обещаю.

— А ты не сдаешься, — приподнимаю подбородок, показывая улыбку, которая не хочет слезать с лица. — Но я тоже не отступлю. Почему именно я?

— Потому что… — вздыхает, путешествуя взглядом по моему лицу.

— Вот когда сможешь внятно мне объяснить, тогда я и обещаю подумать.

Шагаю к двери и уже собираюсь открыть ее, как…

— Тот тип в клубе… Твой парень? — продолжает Стас свой парад вопросов.

— Который назвал меня?.. — оборачиваюсь.

— Да.

— Бывший, — снова улыбаюсь, сама не понимая чему.

— А другие пять?

Теперь хочется рассмеяться. Зачем ему это знать? Что за интерес?

— А ты что? Хочешь встать в очередь? — подкалываю его.

— Так кто из них?

Пожимаю плечами и распахиваю дверь, ощущая кожей приятное тепло.

— Я еще выбираю, — прижимаю подбородок к плечу, не отпуская его взгляд.

— Не слишком ли велик выбор?

— Тебе‑то что с этого? Не думаю, что тебя каким‑то образом касается моя личная жизнь.

— Ты разбиваешь мне сердце, Риша Мариновна, — на лице Стаса вновь появляется дерзкая улыбочка, и он эффектно перекидывает куртку за спину и надевает ее.

Опять придуривается. Вот клоун.

— Пока, страдалец, — вхожу в подъезд, мечтая оказаться от этого парня, как можно дальше.

— Увидимся в понедельник на репетиции! — слышу за спиной.

— Посмотрим, — не хочу, но все‑таки оглядываюсь в последний раз и ощущаю, как от его широкой улыбки сбивается дыхание.

Вот это уже полный писос. Хлопаю дверью и бросаюсь вверх по лестнице, не обращая внимания на ноющие мышцы. Что вообще это было? И что теперь мне с этим делать?

Глава 5

Риша

Как проходят выходные у нормальных людей? Понятия не имею. Я к ним не отношусь. Мы с бандой всю субботу и воскресенье играем в Черепашек Ниндзя. Ярослав откуда‑то (он никогда не признается, где именно он все это берет) припирает костюмы мультяшек с огромными мягкими головами. А еще к нашей веселой компании присоединяется Жека, знакомый Коли и Толи, потому что нам не хватает одного персонажа. Главного злодея — Шреддера.

Сначала, правда, ребята хотят, чтобы им была я, но нунчаки Микеланджело их быстро убеждают в обратном. Ну уж нет. Я и так для всех вселенское зло, пусть хоть в представлении побуду на стороне добра. Сплинтером наряжаться тоже не кайф. Лучше черепаха, чем крыса. Да и роль мудрого старикашки больше подходит Яру. А мы с Лехой, Колей и Толей берем на себя роли зеленых братьев.

Я сразу забиваю образ Микки. Обожаю оранжевый и пиццу. Ею, кстати, и заканчивается вечер воскресенья, когда уже все роли распределены и отработаны, конкурсы придуманы и в сценарий внесены последние правки.

— Какие планы на завтра? — спрашивает Ярослав, выхватывая у меня из рук корочку от пиццы.

— Пытки теорией управления и финансовым менеджментом, потом танцы, да и в принципе все. Есть какие‑то предложения?

— Может сходим в кино?

— Да! — подхватывает Кир. — Вышел тот крутой боевик. Где… Ну этот чувак классный. Который лысый и здоровый.

— Твой кумир теперь, — ржет Коля, пытаясь дотянуться и погладить бритую макушку друга.

Кирилл бьет его по руке, под наш дружный хохот.

— Да. Давайте сходим, — соглашаюсь, особо не раздумывая.

Люблю ходить с гномами в кино. Они всегда покупают каждый по ведру разного попкорна и большие стаканы с напитками и, конечно же, делятся ими со мной. А еще скидываются мне на билет. Грех этим не пользоваться.

Смотрю на Ярослава, на его лице играет улыбка. Скалюсь ему в ответ, и тут мне в нос прилетает кусочек маслины. За что?

— Ах так? — произношу, прищуривая глаза. — Черепахи, по‑моему, Сплинтер совсем офонарел! Пора его проучить хорошенько, — тянусь к открытой коробке пиццы и вытаскиваю из начинки снаряд.

— Чур не я потом убираю! — кричит Леха, вскакивая с места, и присоединяется к битве.

— Кто первый сдастся, тому и убирать! — вворачивает Коля, кидая в Толю половиной куска пиццы, и попадает прямо в лоб. Погрызанный треугольник медленно сползает по его лицу, оставляя за собой жирный след.

Ой‑ой… Сейчас что‑то будет…

* * *

«Малый зажигай!» в понедельник встречает меня пустым холлом и тишиной. Кажется, я слишком рано. А нет… Не тишиной. Музыка доносится откуда‑то из глубины здания, и я следую за своим любопытством. Шагая по коридору в другую сторону от танцевального класса.

Оказываюсь перед массивными темными дверьми и приоткрываю одну створку, просовывая внутрь нос. Ряды мягких бордовых кресел, два прохода между ними, а левее огромная сцена, которая освещена яркими лампами. И там, купаясь в белом свете, беснуется танцор. По‑другому не скажешь. Взмывает вверх, делая невероятные трюки. Он что, на веревочках? Может под ним не деревянный пол, а мягкий батут? Невозможно так высоко прыгать, еще и крутясь в воздухе, словно гимнаст с золотой медалью.

Нижняя челюсть ползет вниз. Пусть я не знаю наверняка, но чувствую, это темный близнец, то есть Стас. Черные спортивные штаны, майка, открывающая сильные руки. Босиком. Он носится по сцене, и у меня останавливается сердце перед каждым его выкрутасом. И он хочет, чтобы я танцевала с ним? Зачем? Он один стоит целой команды.

Музыкальная композиция близится к финалу. Если я хочу остаться незамеченной, нужно валить, но… Черт возьми, не могу. Последний рывок Стаса к краю сцены, певец берет самую высокую ноту. Рука парня протянута к залу. Ладонь бьет мелкая дрожь, взгляд полон боли. Мышцы похожи на высеченные в камне очертания. Последний аккорд — удар в сердце. Стас разворачивается спиной и уходит к задней кулисе, зарываясь руками в волосы.

Легкие обдает огнем. Дыши, Риша. Прикрываю дверь, отступая назад. У меня нет слов. Мыслей тоже нет. Быстро перебираю ногами, желая все‑таки убежать от этого места подальше. Сейчас все чувства, что бушуют во мне, кажутся чужими и неправильными. Я не должна была это видеть. Такое ощущение, что я Стасу в душу влезла, хотя не имела на это права. Никакого.

* * *

К моему счастью темный близнец не появляется в танцевальном зале к началу тренировки. Мне нужно немного времени, чтобы переварить то, что я увидела. Даже на светлого смотреть не могу, потому что то и дело перед глазами всплывает острый взгляд карих глаз. Сосредотачиваюсь на «маме кошке» и уже почти любимых мною модельках, половина из которых даже приветливо улыбается мне, а некоторые интересуются, почему я отсутствовала на прошлой неделе.

Что‑то я не догоняю. Это что, параллельная реальность, где все любят Ришу? Бред какой‑то.

Занятие захватывает целиком. Разминка и растяжка оживляют мышцы и разгоняют кровь по венам. Больше не усердствую с бабочкой, зато отрываюсь на складке, вытягивая позвонки. Эта боль похожа на кайф. Не знаю, как объяснить, просто попробуйте. Пятнадцать минут и ваши мышцы и суставы поют. Ну, или орут на вас во весь голос. Главное, что они не молчат.

Пара новых восьмерок от нашего хореографа поднимают настроение вместе с Бейонсе. Мегашки и Джиджики с горящими глазами повторяют за Лесей, и меня накрывает всеобщая атмосфера веселья и восхищения собой и процессом. Вот зачем я пришла сюда. Именно за этим!

— Кхм‑кхм, — громкое покашливание доносится со стороны выхода.

Машинально поворачиваю голову, синхронно с половиной группы, но тут же делаю обратный жест. Не трудно догадаться, кто там стоит. Верно? Только я подумала, как все круто, появляется он. Человек, который обычно жрет мои нервные клетки, как конфетки.

— Мы уже думали, ты не придешь, — говорит Леся, упираясь рукой в бок и отставляя бедро.

Если честно, это выглядит как‑то слишком наиграно и нарочито сексуально, но походу это ее нормальная манера поведения. Не мне ее осуждать.

— Ты хотела сказать, вы надеялись на это, — усмехается Стас и расслабленной походкой направляется вдоль зеркальной стены к нашей «маме кошке».

Переоделся. Не могу сдержаться и все‑таки разглядываю его, пытаясь увидеть… Сама не знаю что. Волосы выглядят влажными и из‑за этого кажутся практически черными. Футболка обтягивает мышцы груди. Все‑таки майки ему идут больше. Встряхиваю головой, прогоняя тупые бабские мыслишки, и опускаю взгляд на когда‑то белые, но теперь явно побитые жизнью кроссовки.

— Ни у кого из них не получается базовое движение, Лесь. Когда работаешь с новичками, нужно начинать с основ, — произносит Стас, и напряжение вновь повисает в зале.

Тишина. Если бы здесь висели не электронные часы, а механические, уверена, что можно было бы услышать, как движется стрелка.

— Если ты позволишь, то я хотел бы помочь, — продолжает темный близнец, а на лице светлого отражается смесь удивления и радости.

— Д‑да… — мешкает Леся, но уже через мгновение широко улыбается. — Конечно! Девушки, это Стас. Один из лучших танцоров нашей страны.

— Ну, это ты загнула, конечно, — Стас проводит рукой по волосам.

Типа смущается. Ага. Так мы и поверили…

— Так что ты заметил? — спрашивает Леся со всей серьезностью.

— У вас не волна, а какая‑то…

Олеся толкает локтем в бок «лучшего танцора страны», обрывая фразу, которая могла бы снова обидеть девочек. Деликатность не его конек.

— В общем, нужно потренироваться. Вы делаете не волну, а просто движения грудью и животом, хотя она должна начинаться с головы. Лесь, продемонстрируй, пожалуйста, — Стас разворачивает ее боком и кладет ладонь на макушку.

Олеся показывает идеально это движение, задействовав каждую часть, словно действительно превращается в жидкость.

— А теперь медленно, — проговаривает Стас. — Голова, шея, плечи, грудь, живот, бедра, колени, ступни. Отлично!

— Может и ты покажешь? — выкрикивает Мегашка номер четыре, что стоит справа от меня.

— Конечно, — сияет улыбкой Стас и выполняет это же движение, проводя руками по торсу.

— А без футболки, — пищит кто‑то еще.

— Может еще и свет потушим? — клоун в своем репертуаре. — Это стоит денег, милая. Ты не расплатишься. А в долг я не даю, — смотрит прямо на меня.

Демонстративно закатываю глаза и складываю руки на груди. Ничего не знаю ни о каких долгах.

— Так! — Стас хлопает в ладоши. — Теперь ваша очередь.

Зал в момент превращается в «Море волнуется раз». Чувствую себя до жути глупо и никак не могу сделать эту чертову волну. Я вообще‑то никогда не отличалась особой скромностью, но сейчас…

Леся и Стас переходят от одной девушки к другой, помогая и наставляя. Те, к которым подходит темный близнец, в полном восторге. И, конечно же, они не упускают возможности пофлиртовать. Это бесит еще больше. У нас тут что, клуб знакомств? Ах да… Так и есть.

Леся останавливается рядом со мной, показывая всем видом, что ждет демонстрации от меня. Поджимаю губы и… ныряю под невидимую веревочку. Голова, шея, плечи, грудь…

— Замечательно, — слышу довольный голос Стаса совсем рядом, но никак не реагирую.

Леся, удовлетворенно кивнув, уходит мне за спину к следующей ученице, а передо мной вырастает чудовище. Ему обязательно так меня бесить? Пусть развлекается с кем‑то другим.

— У тебя определенно талант, Риша Мариновна.

Молчу, не встречаясь с ним взглядом. В конце концов ему надоест, и он просто уйдет. Но Стас, как всегда, поступает по‑своему. Делает шаг вперед и наклоняется к моему уху.

— Рад тебя видеть. Думал, придется снова бегать за тобой, чтобы затащить в зал. Хорошо, что я теперь знаю, где ты живешь.

— А вот я бы предпочла, чтобы твоей задницы здесь не было, — цежу я.

Тихий смешок щекочет кожу. Что он творит? Слышал про личное пространство?

— Ты подумала над моим предложением? — продолжает Стас также тихо. Да ни за что! Я не встану с ним в пару. Просто не потяну.

— Я уже дала свой ответ, — не выдержав толкаю его в грудь, заставляя отойти, но даже и вполовину не так сильно, как мне бы того хотелось.

— Ты обещала…

— Я передумала, — с театральным сожалением пожимаю плечами. — Женщины. Мы такие непостоянные.

— Не получается! — ноет Мегашка номер четыре.

Поворачиваю голову и смотрю на ее воодушевленное личико. Сколько обожания во взгляде. Вот с ней пусть и пляшет!

— Иду, — отзывается Стас, но проходя мимо меня снова склоняется к лицу. — Мы еще не закончили.

— Звучит, как угроза.

— Так и есть, — подмигивает и, наконец, отходит к чуть ли не подпрыгивающей модельке.

Я уже скоро захлебнусь от количества волн или сдохну от морской болезни. Остановите это! Пожалуйста!

— Теперь можете продолжать разучивать связку, — подводит итог Стас, удовлетворенно кивая.

— Уже на следующем занятии, — говорит Леся, глядя на часы. — Сейчас разок прогоним под музыку, что успели, и заканчиваем. Влад…

— А вы ведь все трое участники «Фениксов»? — спрашивает Джиджик‑лапуля с розовыми губами.

Стас, Влад и Леся переглядываются с улыбками на лицах.

— Да, — отвечает Олеся.

Так. Я одна не понимаю, что это значит? Осознанность во взглядах других девчонок подсказывает, что да.

— Может станцуете что‑нибудь, — скромно просит Меги‑лошадь с огромными передними зубами, которые ее, блин, почти не портят.

— Я даже… — Леся по очереди смотрит на братьев, ища поддержки.

— Почему бы и нет? — с энтузиазмом подхватывает Стас. — Вы как, ребята?

Леся и Влад не спешат с ответом.

— Ой, да бросьте. Неужели уже все забыли? Давайте последнюю, — дразнящая улыбка появляется на его губах, и Влад что‑то быстро набирает на клавиатуре.

— Сам‑то не забыл?

— Я ставил эту хорягу, роднуля, — сквозь широкую улыбку выдает Стас.

— А кто тебе помогал? — Леся указывает пальчиком на себя.

Девчонки отходят к дальней стене, предвкушая шоу, и стадное чувство заставляет меня сделать тоже самое. Знакомая композиция звучит из колонок. Быстрый и зажигательный ритм. Леся в центре, парни по обе стороны от нее.

Движения резкие и четкие. Синхронно, словно это не три танцора, а один. Жесткий хип‑хоп с примесью высокомерия. Ребята кривляются, создавая невероятную атмосферу, заставляют поверить, что круче них нет никого, но наша «мама кошка» рвет их обоих, как птенцов.

Ничего себе. Не думала, что Леся способна на такой танец. Дерзкий, энергичный, качевый. Она по‑настоящему талантлива, потому что выполнять с ее хрупкой комплекцией все эти выпады и прыжки с точками‑паузами так гармонично сможет не каждая.

Близнецы тоже задают жару, но я не успеваю как следует на них насмотреться, потому что цепляюсь взглядом за часы. Черт! Репетиция закончилась уже десять минут назад. Меня же гномы ждут.

Стас

Музыка заканчивается, девчонки пищат, кричат и хлопают. Ищу среди кукольных лиц нужное и… С***а! Куда она делась? Мое сознание обычно отключается во время танца, а за Ришей Мариновной нужен глаз да глаз. Черт! Вообще‑то я для нее это представление устроил и рассчитывал после убедить помочь мне с танцем. Впечатлил, блин! Отлично!

Бросаюсь к раздевалке, надеясь, что она еще там. Распахиваю дверь, под возмущенный вскрик Леси. Пусто. Свинтила‑таки. Покидаю зал, переходя на бег, и облегченно выдыхаю, когда вижу в холле худенькую фигурку в огромной ветровке. Попалась!

— Риша!

— Чего тебе? — бросает, даже не останавливаясь.

Приходится прибавить газу, чтобы перехватить ее перед выходом.

— Есть разговор, — тяжело дышу.

— Не могу. Опаздываю в кино, — порывается толкнуть дверь, но я хватаюсь за ручку, удерживая ее.

— Свидание?

— Тебе‑то что?

— С кем‑то из пятерки фаворитов?

— Да что ж ты прицепился? Сгинь! — отпихивает мою руку и выходит на крыльцо.

Черта с два, я сдамся так просто. Следую за ней.

— Станцуй со мной. Тебе ведь понравилось то, что ты увидела.

Напрягает плечи и шею, опуская подбородок. Ну‑ка что там у нас? Наклоняюсь, чтобы увидеть ее лицо, и удовлетворение приятным теплом растекается по венам. Румянец. Ей точно понравилось.

— Попроси Лесю. Она отлично справится, — говорит Риша, спускаясь по ступенькам во двор.

— Нет. Я хочу…

— Риша!

Поднимаю голову и вижу тех самых пятерых парней из бара у дороги. Самый мелкий активно машет, подзывая девчонку к ним.

— Пока, Стас, — торопливо бормочет Риша Мариновна и уносится к своим… Кому? Я даже не знаю, как их назвать.

Попадая в круг парней, обезьянка получает кучу приветствий, а после все они громко хохочут над тем, что она говорит. Татуированный обнимает Ришу за шею, прижимая к себе, и уводит вниз по тротуару. А напоследок смотрит прямо на меня, касаясь губами ее волос и… Улыбается?!

Ну и что это? Слишком уж собственнический жест. Он ее парень или просто увидел во мне соперника? Да если бы я захотел, то… Ну, себе‑то врать не обязательно. Правда? С Ришей Мариновной даже я не могу быть уверен в своих силах на сто процентов. Она… Как маленький зеленый человечек. Я ее просто не могу ни понять, ни подловить.

Непреодолимое желание достать пачку сигарет вырывается из недр души. Но, во‑первых, с собой у меня их нет, а во‑вторых, я не вынесу еще одного наказания от матери. Хватает и одного.

* * *

Из танцевального класса высыпаются девчонки, и каждая норовит заглянуть мне в глаза, чтобы выразить свое восхищение. Улыбаюсь в ответ на комплименты. Может, действительно выбрать кого‑то?.. Нет! Это уже дело принципа. Я дожму эту железную Ришу Мариновну, чего бы мне это ни стоило. Хочет, чтобы я объяснил ей почему именно она? Пожалуйста!

— Лесь! — кричу и захожу в зал.

Олеся отшатывается от Влада, словно я их застукал за чем‑то запрещенным, а они ведь просто стояли рядом. Парочка выглядит настороженной. Оба виновато бегают глазами по залу, стараясь скрыть неловкость.

И тут нервотрепка. Да что ж такое‑то? А? Эй! Карма! Отсыпь мне немного удачи и всыпь людям, что меня окружают волшебной пыльцы в задницу.

— Да, Стас. Что ты хотел? — Леся пытается выдавить из себя улыбку.

— Я хочу на следующей репетиции попробовать кое-что с твоими девчонками. Если вы помните, мне нужна партнерша, и чем быстрее я ее уговорю…

— Ты хотел сказать выберу, — поправляет брат.

— Нет, — усмехаюсь. — Я ее уже выбрал, правда, она немного… Немного сопротивляется. Но это ненадолго.

— Арина? — уточняет Влад.

— Она? — переспрашивает Леся с каким-то странным выражением лица. Не то удивление, не то насмешка.

— А что такого?

— Ну-у-у… — Олеся поджимает губы, опуская взгляд.

— Да говори уже! — рявкаю я.

— Полегче, роднуля, — Влад тут же встает на защиту любимой.

— А ты не лезь, — стреляю в него взглядом. — Лесь, так в чем дело?

— Она еще после первого занятия тебя… Как бы помягче? Не возлюбила. Сказала, что тебя стоит спустить на землю и предложила утереть нос, за то что ты над посмеялся над ней и девочками. Так что она вряд ли согласится. Может рассмотришь кого-то еще? Рита и…

— Нет, спасибо. Никто больше не потянет, — с силой провожу рукой по голове.

Сколько же проблем от одной маленькой обезьянки. Не возлюбила она меня. Да я как бы заметил. Такое не пропустишь.

— Лесь, так ты не против, если я поработаю с группой на следующей тренировке?

— Ладно. Думаю, девочки будут только рады, — Леся разводит руками.

— Супер. Все! — отступаю, поднимая ладони вверх. — Наслаждайтесь обществом друг друга. Не буду больше отвлекать.

— Стас… — вздыхает Влад, и Олеся тут же напрягается.

— Дерзай, роднуля. Сколько можно уже, а? — подмигиваю.

Влад делает шаг ко мне. О нет! Только не еще один серьезный разговор.

— У меня нет времени. Опаздываю в кино. Вы бы тоже сходили куда-нибудь, а то оба бледные, как пятки нашей бабули.

— Стас, — грозно произносит Влад.

Пулей вылетаю из зала, не желая больше впитывать эту угнетающую атмосферу, и направляюсь в «свою комнату», чтобы переодеться. Мы с Владом разделили между собой лучшие качества наших родителей.

Чувство юмора матери досталось мне, а вот брату… чувство ответственности отца. Равноценно? Не думаю. Но мы не выбирали. Живем с тем, что досталось.

Роясь в ворохе вещей в поисках чего-нибудь чистого, размышляю. А стоит ли мне переться в кино? Я ведь просто так ляпнул, а может и нет… Вспоминаю улыбочку татуированного типчика и недовольный взгляд зеленых глаз обращенный ко мне. Стоит. Определенно стоит. Хочу разгадать эту головоломку со смешным именем — Риша Мариновна. И что может быть веселее разведки?

* * *

До торгового центра, в котором находится единственный кинотеатр нашего города, приходится бежать, но зато я успеваю выхватить взглядом зал, куда входит шумная компания во главе с Ришей Мариновной.

Кажется, Карма услышала меня. Хоть в чем-то повезло.

Покупаю билет на этот же сеанс и в потемках пробираюсь на свое место, которое по еще одной счастливой случайности выше на два ряда от объектов наблюдения. Начинается фильм, но действие на экране менее увлекательное, чем то, что я вижу перед собой.

Слева от Риши сидит татуированный, а справа парень в белой шапке. Она смело ныряет в их ведра с попкорном, и отбирает напитки, причем у остальной тройки тоже. И главное никто не возмущается, словно так и должно быть.

Может, они просто друзья? А так бывает? Пять парней и одна девушка? Родственники? Многодетная семья из приемных детей? Так, стоп! Какой-то бред.

Продолжаю свою миссию, успевая все-таки еще и на фильм поглядывать. Неплохой, кстати, боевик. Еще одна монетка в копилку удивления. Рише нравятся такие фильмы? Определенно да, потому что ее живая реакция, будь то возмущение или восторг, разносится на весь зал.

После ее очередного жесткого комментария, вызывающего у меня улыбку одобрения, какой-то мужик с первого ряда не очень вежливо просит ее заткнуться. Собираюсь вмешаться, но… В этом нет необходимости. Риша отвечает ему сама, и недовольная морда вновь отворачивается к экрану без единого замечания. Даже не знаю, что его больше впечатлило, смелая девчонка, или пять ее псов, которые напряженно склонились вперед, когда он развернулся к ним.

За следующий час у меня появляются некоторые новые предположения. Ну, как новые? Я так и думал с самого начала, просто не был до конца уверен. Татуированный меньше всего походит на друга Риши Мариновны. Он все время ее касается. Ерошит волосы, закидывает руку на спинку ее сиденья, устраивая свою лапу на хрупком плече. Шепчет ей что-то на ухо, заставляя смеяться. И меня это… Злит? Даже странно. Хотя сама Риша никак особенно не реагирует на его жесты внимания. Может, они встречаются? Тогда что было в клубе? Черт! Я совсем запутался.

* * *

Сеанс подходит к концу, и зрители покидают зал. Выхожу в числе последних и в холле быстро пытаюсь найти взглядом эту странную компашку. Громкий смех привлекает мое внимание. Их не потеряешь. Они такие шумные.

Риша звонко хохочет, кидая остатками попкорна в мелкого, а татуированный пытается забрать у нее ведро с воздушной кукурузой. Засматриваюсь на яркую открытую улыбку девушки и замираю на месте, когда Риша встречается со мной взглядом и тут же каменеет.

Поднимаю руку и машу ей. Было бы глупо делать вид, что я здесь случайно. И Риша Мариновна, не капли не смущаясь, показывает мне не очень приличный жест и высовывает язык. Кажется, я ее страшно бешу, но это даже весело.

— Арина! — кричу я, стараясь подделать интонацию брата. — Можно тебя на минутку?

Риша

Становится жутко стыдно, когда я слышу свое полное имя. Кажется, я снова перепутала близнецов.

— Сейчас вернусь, — бросаю гномам и направляюсь к Владу, который стоит у выхода из кинозала.

Почему-то я подумала, что это Стас. Им нужно бейджики носить, ей богу. Парень по-доброму улыбается мне, пряча руки в карманы черных джинсов. Клетчатая мягкая рубашка навыпуск и всклоченные волосы придают ему хулиганский шарм. Про себя отмечаю, что этот стиль подошел бы больше темному близнецу, но… Откуда мне знать? Со светлым я ведь почти не общалась, но, кажется, скоро смогу это исправить.

Да простит меня Леся!

— Я подумала, что ты… — начинаю, останавливаясь перед Владом, и морщу нос, выражая все мое сожаление.

— И правильно подумала, — хитрая улыбка растягивает его губы.

— Стас! — бью его в плечо кулаком. — Какого черта?!

— По-другому ты бы не подошла ко мне, — потирает ушибленное место. — И почему ты все время дерешься?

— Потому что ты меня бесишь! Ты что, следишь за мной?

— Отзови своих церберов, Персефона, — кивает мне за спину. — Я просто хочу поговорить.

Оборачиваюсь и показываю указательный палец парням, чтобы они дали мне минуту, а затем возвращаю свое внимание главному раздражителю моей жизни за последнюю неделю.

— Пытаешься блеснуть знаниями Греческой мифологии? Не впечатляет.

— Пытаюсь хоть как-то привлечь твое внимание.

— Я уже сказала. Попроси Лесю. Она…

— Я не хочу танцевать с Лесей!

— Тогда кого-нибудь еще!

— Вот я и прошу. Тебя… — Стас широко улыбается, и мне приходится отвести взгляд, потому что в груди что-то содрогается.

Это нечестно. Я не попадусь на эту удочку, аля «я супер-красавчик, радуйся, что я выбрал тебя».

— Попроси кого-то кроме меня, — настаиваю на своем, включая безразличие.

— Но я хочу именно тебя, — Стас шагает ближе.

Кажется, я могу уловить запах его парфюма. Фраза определенно будоражит и его действия тоже, но… Я все еще дружу со своим мозгом. Мы вообще с ним отлично понимаем друг друга. А это значит…

Поднимаю голову, встречаясь взглядом с темными безднами. Я бы убила за такие ресницы. Секунда, две… Не могу оторваться. Пространство вокруг замирает, словно хочет помочь мне разглядеть в этом парне что-то… Что-то такое… Сама никак не пойму, что именно ищу. Подтверждение его фразы с подтекстом? Ложь? Правду? А какую правду?

Он прекрасно понимает, что делает. Пользуется всеми запрещенными приемами. Пускает в ход свою сексуальность и привлекательность. Да. Он обаяшка. Есть в нем и магнетизм, и харизма, что кружит голову.

Только вот этого мало для меня.

— Перехочешь, — произношу усмехаясь, и ловлю губами его короткий выдох.

Шагаю назад, заводя руки за спину.

— Ты придешь в среду на репетицию? — спрашивает Стас, наблюдая, как я отхожу все дальше.

— Еще не решила.

— Приходи. У меня есть ответ на твой вопрос.

Пытаюсь понять, о чем он, но кто-то обнимает меня со спины, сбивая загрузку памяти.

— До встречи, Риша Мариновна, — прощается Стас и уходит, стрельнув взглядом выше моей головы.

Опускаю подбородок и вижу сцепленные в замок кисти рук, покрытые цветными рисунками.

— Мне он не нравится, — произносит Ярослав.

И это первый раз за всю жизнь, когда он дал оценку парню, что крутится рядом со мной. Над этим стоит задуматься.

— Мне он тоже не нравится, и причин целый вагон. А тебе-то он чем не угодил?

— Тем, что ты сейчас врешь мне, да и себе тоже.

Выкручиваюсь из его объятий, и смотрю в зеленые полные тревоги глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Это ведь тот самый темный близнец, который тебя так бесит, и которого ты хочешь поставить на место? Риша, лучше не связывайся с ним.

— Думаешь, я настолько слабая, что не смогу справиться?

Яр протягивает руку, но я с силой ее отталкиваю.

— Риша, ты самая крутая девчонка, которую я знаю, но просто…

— Да не впал он мне! — раздраженно вскрикиваю.

— Вот и отлично, — весело произносит Яр, но взгляд остается серьезным.

— Как насчет жареной картошки на ужин? — предлагает Толя, перетягивая все внимание на себя.

Сожрал ведь полтора ведра попкорна. У него что, черная дыра в желудке?

— Мне нужно написать реферат на завтра, так что я пас, — в сердце врезаются пять расстроенных взглядов.

— Можно ведь просто скачать, — предлагает Кирилл.

— А вы можете сходить в Мак, а не заставлять меня жарить три мешка картошки, — отвечаю на его выпад.

Нашли идиотку. Гномы куксятся, но я не поведусь на эту уловку. И так через день им готовлю. В отличие от настоящей Белоснежки мне не помогают птички и белочки. Я уже жду не дождусь, когда хотя бы половина из ребят найдет себе девушек без срока годности, правда… Тогда мы перестанем быть нашей бандой. И это, если честно, немного пугает. Но только дураки боятся перемен. Жизнь без движения и не жизнь вовсе.

Глава 6

Риша

Великая вещь интернет. Никакой реферат я, естественно, не пишу. Вообще забываю об учебе и ничего не делаю, кроме как… Залипаю на выступлениях «Фениксов» и читаю о них статьи.

Команде четыре года, и ее создатели… Кто бы мог подумать? Братья близнецы Белецкие. Владиславу и Станиславу на тот момент было всего по восемнадцать, но они умудрились сколотить реально крутой коллектив. «Фениксы» приняли участие в более десяти российских танцевальных конкурсах и победили в пяти из них. Ребята даже успели попасть на ТВ.

Год назад их команда улетела в Испанию, чтобы блеснуть на одном крупном международном фестивале, а оттуда отправилась в Лос-Анджелес на мастер-класс очень известного чувака, имя которого не хочет воспринимать мой мозг, но именно этот хореограф работает с Селеной Гомес и Кешой. Не слабо так-то, да?

«Фениксам» пророчили большое будущее. В коллективе было смешано столько танцевальных стилей и сосредоточено невероятное количество таланта, но… Вернувшись в Россию, братья объявили о прощальном турне и роспуске танцоров. Без объяснений. Без причин. Многие танцовщики присоединились к другим командам, о некоторых больше вообще ничего не слышно. Правда я знаю, где скрывается центральная тройка.

Стас, Леся и Влад. Они солировали почти в каждой связке, в каждом номере. У них даже есть совместный танец. Стилизованное танго. Очень красивое и страстное. Правда, видео этого номера всего одно и ужасного качества. Предполагаю, что и выступали они с ним единожды. Сразу после возвращения на Родину.

А вообще, у «Фениксов» столько номеров. И смотря их, я даже не пытаюсь закрыть рот, потому что это бесполезно. Все что угодно. От уличных стилей до современных и классических направлений.

Душераздирающие номера на надрыве, на сломе, и зажигательные и энергичные, взрывающие фонтаном положительных эмоций.

Братьев трудно различить даже в танце, но кое-что я все-таки отмечаю. Влад предпочитает более свободную одежду, Стас же обтягивающие майки, а чаще всего он и вовсе танцует без них. Когда я натыкаюсь на несколько его сольников подряд (кажется, этот стиль называется контемпорари, но это не точно), то приходится захлопнуть ноутбук и убрать его под подушку после третьего видео, потому что…

Стас в одних штанах. Босиком. Растрепанный и чересчур притягательный. В номерах нет открытого сексуального подтекста, но парень от природы слишком волнующий. Все его движения и невероятные прыжки завораживают. Игра мышц и взгляды сквозь мелодию. До мурашек.

Короче, я же нормальная баба, и мне нравится красивое мужское тело. Что тут скрывать? И к этому конкретному телу у меня даже есть физический доступ. Чисто гипотетически я бы с удовольствием…

А-а-а! Закрываю руками лицо, поджимая ноги, и стучу пятками по кровати. Теперь я вообще ему в глаза смотреть не смогу, не то чтобы согласиться на совместный танец. Да и куда мне? Он либо реально прикалывается, либо полный идиот, если действительно хочет поставить номер со мной.

Теперь до меня доходит, что имел в виду Яр. Наверное, не стоит мне себя испытывать. Я, конечно, не совсем дура, но… Взять хотя бы Горошка. Начесал мне, какая я замечательная и классная, что со мной круто и весело, а в итоге сбежал, выдрав кусок сердца. Нет. Я его не любила, но… Пять месяцев. Он был мне дорог. Что-то я к нему точно чувствовала.

Может быть со мной и непросто. Может я именно такая, как сказал Ваня, но, по крайней мере, есть во мне кое-что хорошее. Честность. И меня тянет к Стасу на каком-то физическом уровне. Он бесит меня жутко, но это ведь так похоже на другое чувство, из-за которого ты тоже не в состоянии себя контролировать. От ненависти до любви, все дела… Этого уже достаточно, чтобы потом было больно. А я люблю себя и никому не позволю обижать.

Но азарт… Еще одно дурацкое мое качество. Именно эта крошечная неугомонная зверюшка в моей душе, что носится по кругу и с дикими криками — «Давай, Риша! Сделай что-нибудь! Давай! Давай!», подстегивает на разного рода глупости. И я не могу ее остановить, не могу заткнуть. Приходиться бегать вместе с ней и влипать в неприятности.

Чай. Мне нужен чай, ванна и спокойная музыка. Пока ведь рано паниковать. Я молодец. От предложения Стаса уже отказалась и даже не раз. Что еще может случиться? Вряд ли ему удастся убедить меня согласиться. Тем более после того, что я видела.

* * *

Весь вторник приходится посвятить учебе. Пять высасывающих мозг пар в окружении козлоподобных одногруппников и коровоподобных одногруппниц оставляют без сил, но халявный понедельник напоминает о себе так и не начатым рефератом. Нужно писать. По-другому никак.

Вечером с тоской смотрю на закладку в браузере, где меня ждет сериал, но обреченно набираю в гугле слова, значения которых даже не знаю и не хочу знать. И за что мне все это? За что?!

Ночь перед монитором, нифига не доброе и не бодрое утро. Кофе по-быстрому, и снова на каторгу. Настроение поднимает только то, что после занятий я иду на репетицию танцев. Там можно будет хоть немного почувствовать себя живой и… нормальной. Не знаю почему, но в креативном центре я действительно ощущаю себя в «своей тарелке».

Но все не может быть так просто. Верно? Это же моя веселенькая жизнь. Обычно раз в неделю случается какое-нибудь дерьмо. Не то чтобы я сильно парилась по этому поводу, но… Я надеялась, что после знакомства со Стасом Белецким выполнила план на месяц вперед, а оказывается, что наши с ним стычки почти цветочки.

Препод по мировой экономике рубит мой реферат перед всей группой, но я не остаюсь в долгу и вступаю с ним в длительную перепалку до конца занятия. В итоге четверку я у него все-таки выбиваю и с улыбкой покидаю аудиторию, а вот пара девчонок, что должны были отвечать после меня, расстраиваются и выходят следом, что-то злобно бурча.

— Эта Марковская достала. Ходит через раз, а потом семинары срывает, — говорит «рыжая собака».

Я не запоминаю имена одногруппников и одногруппниц. Ни к чему. Все равно мы с ними никогда не общаемся.

— Мышь облезлая. Как же она меня бесит! — шипит «высохшая свекла».

Вот тут уже не выдерживаю и резко разворачиваюсь к девчонкам.

— Что ты сказала? — переспрашиваю я.

— Ого. А ты что с нами разговариваешь? Твой двухгодовой бойкот окончен?

— Еще раз я услышу от тебя в свою сторону что-то подобное, и ты у меня сама только мычать сможешь. Поняла?

«Свекла» хлопает своими накрашенными красными тенями глазищами, а я с трудом сдерживаю порыв ткнуть ей в них двумя пальцами, прямо как в детстве. Это был мой любимый прием, когда кто-то говорил про меня гадости. Но теперь-то я взрослая, и стараюсь решать проблемы более… дипломатично. Прежде чем ударить кого-то, всегда даю шанс одуматься и предупреждаю о последствиях.

Собираюсь уйти, чтобы спасти двух идиоток от кары Риши Мариновны, и уже делаю несколько шагов, думая, что они меня все-таки поняли и услышали, как вдруг…

— Тварь больная. Правильно о ней говорят. Психованная су…

Этой фразе было не суждено стать законченной и улететь в космос, ко всем остальным оскорблениям, которые были сказаны обо мне. Ну вот почему люди такие тупые? Я ведь предупредила.

* * *

— Привет, — говорю в телефон, прижимая салфетку к рассеченной губе.

— Риша, что случилось? Ты звонишь мне сама, еще и среди белого дня? — обеспокоенно спрашивает мама, но не упуская возможности подразнить меня.

— Вообще-то ты, как взрослая, должна переживать обо мне и звонить, чтобы удостовериться в целости и сохранности собственного ребенка.

— За своего ребенка я не переживаю, а вот за весь остальной мир… Что стряслось, дочь. Каков ущерб?

— Если тебе позвонят сегодня и скажут, что я отлупила одногрупницу просто так, не верь им.

— Так за что тогда отлупила?

Вздыхаю, медленно шагая вдоль дороги и сопротивляясь порывистому прохладному ветру. Все сегодня против меня.

— За дело…

— В полицию пойдут?

— Вряд ли. Я ей всего-то леща успела дать, потом нас растащили.

— Ты сама-то в порядке?

Комкаю салфетку, на которой видны засохшие пятнышки крови, и выкидываю в урну возле магазина.

— Нормально. Она заехала мне по губе своими орлиными когтями, когда махнула крылом, но на этом все.

— Риша…

— Как там твои дела, мам? Как новый коллектив? — перевожу тему, потому что не нуждаюсь в жалости, даже от матери.

— Как-как? Одни курицы безголовые. Некоторые не знают, что такое чек-листы. Зато знают, как пользоваться кофемашиной. Наверное, придется задержаться здесь до нового года.

— Будешь делать из куриц павлинов? — усмехаюсь.

— Людей я попытаюсь из них сделать и хороших мастеров для салона комфорт-класса. Главное зарплата им нравится, а вот учить продукцию и правила не очень.

— Кошмар, — возмущенно цокаю и следом смеюсь.

Я уже так соскучилась по нашим с ней чайным вечерам с обсуждением всех и вся. Телефон, это совсем не то. Он не передает чувства и атмосферу. Но за неимением большего, приходится довольствоваться тем, что есть.

Вхожу во двор центра «Малый зажигай!», все еще болтая с мамой по телефону и рассказывая о событиях последних дней, и совсем немного сбиваюсь с шага, увидев на порожке кого-то из Белецких. Знать бы еще кого именно.

Присматриваюсь и узнаю принт на серой толстовке. Та самая, в которой Стас был на первом занятии. Либо это он и есть, либо у братьев одинаковые вещи, что вряд ли, потому что одеваются они все-таки по-разному. Хотя… Кто знает этих близнецов?

— Ладно, мамуль. Я добралась, и у меня тут… одна заноза в заднице, — произношу довольно громко, поднимаясь по ступеням.

Парень широко улыбается, услышав последнюю фразу. По расслабленной позе и вскинутой темной брови понимаю, что передо мной все-таки темный близнец. Я не ошиблась.

— Задай им всем, Риша. Только если ты убьешь кого-то, не звони мне и не признавайся, а то я не смогу защищать тебя в суде.

— Договорились.

— Люблю.

— И я тебя, — опускаю руку и скидываю звонок, направляясь к входу в здание и не намереваясь даже здороваться со Стасом, но…

У него какая-то манечка[5] преграждать мне путь. Он припечатывает дверь плечом и выжидающе сверлит взглядом. Поворачиваю голову и поднимаю подбородок.

— Ну чего тебе?

— Ты меня узнала? — удивление просачивается сквозь дерзость.

— Да. У меня жуткая аллергия на идиотов, сразу становится нечем дышать, — дергаю дверную ручку, но на моем лице оказывает лапа, разворачивая меня обратно под прицел темных омутов, в которых виднеется искренняя тревога.

— Что с губой?

— Муж меня бьет.

— Ты замужем? — теперь в его интонации настоящий шок.

— А ты бы в это поверил?

— С тобой во все что угодно поверишь, — Стас качает головой, стряхивая оцепенение, и опускает руку. — Так что случилось?

— Травма на производстве.

— И где ты работаешь? В бойцовском клубе?

— Почти… Я выбиваю из людей дурь. Хочешь, и тебе помогу от нее избавиться?

— Не скажешь? — поджимает губы.

— Я шла пешком семь кварталов. Холодно. Можно мне войти? — произношу устало.

Что-то я не в настроении собачиться. Стас открывает дверь, пропуская меня внутрь. Жду, что он войдет следом и продолжит доставать меня, но… Этого не происходит. Что ж, мне же лучше.

Колючее разочарование проникает в легкие вместе с воздухом. Неужели я бы хотела продолжения разговора? Нет. Это просто дурацкий день. Сейчас Леся, модельки и Влад поднимут мне настроение, и все будет отлично. По крайней мере, я на это очень надеюсь.

Стас

Не знаю, на что я надеялся, когда ждал ее на порожках центра… Все как всегда. Злющая, вредная, не желающая ничего слушать. Еще и в этот раз с рассеченной губой. Да что она вообще такое? Почему я никак не могу понять с какой стороны к ней подобраться? Риша Мариновна, блин!

Выхожу за территорию и сворачиваю влево. Пачка сигарет оттягивает карман. Я просто не переживу эту репетицию, если не покурю. Может, действительно стоит выбрать кого-то еще. Сто раз уже об этом думал и все равно возвращаюсь к исходному варианту. Она подходит лучше всего. Наверное… Хорошо, что сегодня у меня будет возможность узнать это наверняка, если, конечно, Риша в очередной раз не взбрыкнет и не оставит меня с носом. От этой девчонки можно ждать чего угодно.

Вхожу в зал, где Леся уже разогревает учениц для сегодняшней тренировки, и еще раз внимательно всех рассматриваю. Слишком тяжелый прыжок, слишком глупое выражение лица, слишком… Да все они слишком. Ни одна не тянет на настоящую танцовщицу, они просто похожи на телок из клуба. Красивых, но все-таки телок.

— Стас! — обращается ко мне Леся, и Влад делает музыку потише. — Растяжка нужна или сразу начнете?

Надо же. Прямо как в старые добрые времена, когда мы были действительно заодно. Да… Я бы хотел в это верить. На самом же деле Влад и Олеся просто хотят, чтобы я поскорее выбрал себе кого-то и свалил с их семейных тренировок.

— К станку! — командую я, и по ошарашенным лицам куколок понимаю, что немного перепутал тон.

— Девушки, сегодняшнюю тренировку проведет Стас. Он…

— Спасибо, Лесь. Дальше я сам, — подхожу к балетному атрибуту и кладу левую ладонь на деревянный брус. — Сегодня будет быстрая растяжка у станка. Занимайте места.

Естественно, все стараются встать ближе к тому месту, где расположился я, и только Риша Мариновна гордо вышагивает к самой дальней части, чем только заводит меня еще больше. Типа не хочет быть рядом.

Вот стерва!

Ладно… Просто нужно делать то, что задумал, и не вступать с ней в открытый конфликт, чтобы не спугнуть.

Немного гоняю девчонок, заставляя садиться в плие, а затем и в гранд-плие. Вид, кстати, ничего такой. Оттопыренные жопки. Все это прикольно, конечно, но почти ни у кого из них не получается хотя бы мало-мальски приближенное к тому, как должно быть. Растяжка важна. Очень. Для танца со мной необязательно садиться в шпагат, но нужно уметь поднимать ногу выше, чем собачка у дерева.

— Правую ногу на станок, — произношу следующую команду.

Девчонки с натяжкой вскидывают ноги вверх, пошатываясь и цепляя друг друга, и только Риша Мариновна, здоровья ее матери, аккуратно подтягивает стопу к колену, а потом выкладывает стройную ножку на верхний брус с идеально прямой спиной. Замечаю ее скошенный взгляд и полуулыбку на губах. Либо она издевается, либо я ее сейчас сожру.

Через пару минут женских потугов понимаю, что не могу больше смотреть на эти «горбатые горы» и отправляюсь в плаванье, а именно подхожу к каждой куколке и насильно выпрямляю спину и вытягиваю носок. Конечно я понимаю, что они новички, но сейчас… Больше похоже на овечек. Блеют и блеют. Ничего не разобрать. Даже дети стараются больше, а эти только стонут.

Добираюсь до Риши Мариновны, которая замечательно чувствует себя, прижавшись лбом к ноге, что лежит поверх станка. Поправлять здесь нечего, но я не могу лишить себя удовольствия прикоснуться к ней и немного побесить гордячку. Делаю крошечный шаг вперед, протягивая руку.

— Только попробуй, — шипит Риша.

К черту! Так точно ничего не получится. Нервы уже на пределе. Отхожу от нее, пробегаясь взглядом по новоиспеченным цаплям. Если взять самую мелкую, то я просто могу носить ее весь танец, используя в перерывах несложные переходы. Наденем на партнершу летящее платье, подберем сопливую музыку. Получится умилительно-тупой номер, который остальным зайдет на ура. И который я буду ненавидеть…

— Достаточно! Теперь левая нога, — говорю, ощущая как закипает кровь.

Ненавижу, когда все идет не так, как я хочу.

Заканчиваем с растяжкой, и куколки с кислыми рожицами выстраиваются передо мной в шахматном порядке. Надеюсь, мне удастся приободрить их следующим заявлением.

— Мне нужна партнерша для новогоднего номера, и я хочу выбрать кого-то из вас.

Реакция поступает незамедлительно. Улыбка. Грудь вперед, бедро в сторону. По меньшей мере, десять из пятнадцати становятся в хищную стойку. Заинтересованы? Хорошо.

— Пока нет музыки и сюжета, но для меня это не проблема, — продолжаю смело. — Сейчас мы выучим короткую связку, и каждая попробует ее со мной в паре, плюс еще несколько простых поддержек. Готовы?

Утвердительные кивки раззадоривают кураж. Ну хотя бы одна должна же подойти. Встречаюсь взглядом со светлыми глазами и вижу… Обиду? Серьезно? Она еще на меня и обижается?

— Я не буду участвовать. Если это вся тренировка, то я лучше пойду домой, — говорит Риша и вытаскивает последнюю карту, на которой держится домик моего самообладания.

— А как же утереть мне нос? Или боишься, что не справишься? — бросаю ей вызов при всех.

Да. Это подло, но какие у меня еще варианты? Риша отводит взгляд, глубоко вдыхая. Куколки удивленно смотрят то на меня, то на нее. Наверное, тоже помнят это заявление Риши. Я-то сам на нем не присутствовал, но хорошо, что мне его передали.

— Ладно, — отвечает она и нервно дергает подбородком.

Так и знал, что обезьянка слишком гордая, чтобы бросить все так.

— Тогда, если все готовы, начнем, — произношу с довольной улыбкой.

Даже не представляю, что я себе сейчас подписал. Счастливый билет или смертный приговор.

Десять движений и две простейших поддержки. Ну как? Как можно это запороть? На седьмой претендентке мне уже хочется бросить эту затею и просто уйти. Я привык работать с профессионалами. Сейчас и так опустил планку ниже некуда и не прошу ничего сверхъестественного, но пока что все абсолютно мимо кассы.

Восьмая девушка выходит в середину зала, та самая мелкая, которую я приметил, как запасной вариант. Влад тихо включает спокойную ни к чему не обязывающую мелодию, и мы начинаем связку. Начало идет неплохо, она, по крайней мере, запомнила шаги. Так-так…

Скольжу у нее за спиной, нежно касаясь шеи кончиками пальцев, и вот сейчас она должна повернуться ко мне и подпрыгнуть уперевшись в плечи ладонями, чтобы позволить поднять себя вверх. Шаг, прыжок, немного сгибаю колени, для того чтобы ей было удобнее, и… Твою ж мать! В козявке от силы килограмм сорок, я поднимал девчонок куда крупнее, но тут еле-еле получается подкинуть ее вверх и опустить как мешок с… Ну вы поняли.

Ладно. Посмотрим, как она справится со второй частью.

Отпускаю девчонку от себя, вступая в синхрон. Тормозит. С локтями беда, с плавностью движений тоже. Ухожу вправо на несколько шагов для завершения связки и протягиваю к претендентке номер восемь руки, давая понять, что готов поймать ее. Ну же… Решайся.

Она разбегается, я задерживаю дыхание, готовясь к столкновению и… Снова провал. Мелкая тормозит и с огромной тяжестью запрыгивает мне на руки, не поднимая достаточно правую ногу. Приходится нагнуться, чтобы подхватить ее под колени и покружить.

Останавливаюсь, опуская девчонку на пол. Она заглядывает мне в глаза, смущенно улыбаясь. Ей похоже понравилось, а вот мне не очень.

— Спасибо, — сквозь сбившееся дыхание пищит она и хлопает ресницами.

Выдавливаю улыбку и поворачиваюсь к остальным ожидающим.

— Следующая!

Еще через двадцать минут я выжат как лимон, и настроение такое же кислое. Это нереально сделать за полгода на таком уровне, к которому я привык. Но я не могу позволить себе меньшее. Я не умею делать дерьмо, уж простите.

— Сле… — поворачиваю голову и затыкаюсь, потому что Риша Мариновна уже стоит рядом со мной, грозно сверкая взглядом.

Нахмуренные брови, рассеченная губа. Бандитка чистой воды.

— Если ты меня уронишь…

— То ты выдернешь мне руки и запихаешь в задницу, — слабая улыбка трогает мои губы, но это скорее печальное смирение.

Больше десяти провальных попыток убивают мою веру даже в Ришу Мариновну. Она тоже не справится. Вся эта идея изначально была обречена на провал. Спасибо, мам!

Киваю Владу, чтобы музыка снова заполнила зал, и замечаю во взгляде брата кое-что странное. Озорное предвкушение, словно он ждет действительно чего-то интересного. Жаль его разочаровывать, но, скорее всего, ничего такого он не увидит.

Вступление проходит ровно. Риша довольно неплохо чувствует музыку и ловит ритм. Но это я уже и так знаю. Оказываюсь у нее за спиной и протягиваю руку, чтобы коснуться шеи. Сердце вздрагивает, как перед прыжком. Боюсь этого действия. Боюсь ее реакции. Сумасшедшая девчонка меня так зашугала, что я не узнаю сам себя, но все-таки провожу пальцами по нежной коже. Запястья касаются ее мягких волос, как бы успокаивая и поощряя.

После поворота, Риша кладет ладони мне на плечи и взмывает вверх так легко, словно ничего не весит. Выпрямляю руки, удерживая ее за талию, и запрокидываю голову, широко улыбаясь и глядя в горящие зеленые глаза. Милый румянец украшает обычно бледные щеки. Она переключилась. Романтическая музыка и настроение связки словно превратили злючку-Ришу в кого-то другого. Сделали ее мягче.

Идеальное приземление, точно перышко на воду, а за ним гармоничный и слаженный синхрон. Последняя поддержка, и я к ней готов на все сто. Стук сердца звучит в ушах, заглушая мелодию. Ну же, пожалуйста… Страх в глазах Риши пугает меня самого. Она же видела, как я поймал до нее кучу девчонок. Тут нет ничего особенного. Ей нужно просто довериться, но, похоже, для нее это непросто.

Но Риша решается, подлетает ко мне, и я подхватываю ее на руки уже в воздухе. Крепко сжимает мою шею, потому что вместо одного оборота я проделываю несколько, только лишь потому что радость захлестывает меня с головой.

Я в ней не ошибся. Интуиция не подвела. Это она. С ней все получится. И пусть морально будет тяжело, пусть мы не можем общаться, как нормальные люди, но в танце… Мы понимаем друг друга. Мы чувствуем друг друга и даже… доверяем. Это дорогого стоит. Так складывается не с каждым партнером, каким бы профессионалом он ни был.

Риша перебирает ногами, требуя ее опустить. Приходится повиноваться, но я удерживаю ее рядом, сжимая предплечья. Ей только дай волю, сразу сбежит.

Аплодисменты возвращают нас в реальность, но, если честно, мне этого совсем не хочется. Не отрываю от Ришы взгляд. Дочь лесника — настоящая птичка с широким размахом крыльев. Легкая и изящная.

Смелая и порывистая, словно дикий полевой ветер. Она меня будоражит. Вдохновляет.

— Вот и ответ, Риша Мариновна, — произношу, не моргая. — Это можешь быть только ты.

Глава 7

Риша

Не понимаю, что происходит. Голова кружится, адреналин не дает сердцу успокоиться. Не знаю, что именно на это так повлияло, катание на каруселях или то, что сегодня моей каруселью был Стас.

Кстати, о нем… Темный близнец впился взглядом в мое лицо, а клешнями в руки и явно чего-то ждет. Ах, да. Ответ. А что ему ответить? Я ведь уже все решила, и вообще не хотела участвовать в этом смотре талантов, но… Брать Ришу на слабо. Это мелко даже для Стаса.

— Я тебе уже дала свой ответ. Он не изменился.

— Но… — лицо парня в мгновение меняется.

Стас вот-вот взорвется. Кажется, я его допекла.

— Это было просто показательное выступление, чтобы… Как ты там сказал? — поднимаю глаза, театрально задумываясь. — Утереть тебе нос. И как? Сопли больше не текут?

— Не текут! — выдает Стас, разжимая пальцы. — Ты! — поворачивается к курочкам и тычет в худющую блонди-Джиджи. — Поздравляю! Репетиции со мной три раза в неделю. Если хочешь ходить и на эти занятия тоже, то согласуем график так, чтобы было удобно. Первая тренировка завтра в восемь, там все и решим.

И он уходит, больше не взглянув ни на кого. В зале слышатся только его громкие шаги.

— Всем спасибо! — орет темный близнец, яростно толкая дверь, а после до нас доносится только некрасивый и жесткий мат.

— Занятие окончено. Увидимся в пятницу, — медленно произносит Леся, но никто даже не шевелится.

Ощущаю на коже колючие взгляды. Хочется обнять себя и вжать голову в плечи, но… Риша так не поступает. Никогда. Спокойно шагаю к раздевалке, глядя четко перед собой.

Я все сделала правильно. Честно. Танцевать со Стасом у меня нет никакого желания, и не было. Я отказала ему прямо несколько раз. Никто непросил его… Ну, да. Я просила, что-то там мне доказать, но это была шутка. Неужели он не понял?

Дома меня не покидает чувство испачканности. Это совесть с упоением льет мне на голову помои за сегодняшнюю выходку, а гордость кидает в нее камни, пытаясь сбить с горы самомнения, на которой сидит первая из вышеупомянутых. Даже общество гномов не может вытянуть меня из эмо-комы. И им это не нравится.

— Риша, что случилось? — Кир толкает меня локтем в бок и передает джойстик от приставки Толику.

— Ты расстроилась, потому что мало всыпала той злобной девке? — подключается Ярослав, который сидит по другую сторону от меня. — Хочешь, мы добавим?

Прикрываю глаза, откидываясь на спинку дивана, и вздыхаю. Про «свеклу» я уже и думать забыла, а вот мысли о другом тупом овоще не дают покоя.

— Нет, я просто… — открываю глаза, и пять удивленных мосек пялятся на меня, забыв про игру.

Кому еще я могу рассказать о своих глупых финтах, как не им?

* * *

— Ну, он тоже хорош, — возмущается Кирилл, чухая лоб под черной шапкой. — Попросил бы нормально…

— Он просил, — вспоминаю прошлый пятничный вечер.

— И ты отказалась, — говорит Яр серьезно. — Не зачем брать тебя на понт и вынуждать насильно.

— Просто он целеустремленный парень и…

— У-у-у… — завывают Коля и Толя дуэтом.

— Он тебе нравится, — Леха озвучивает приговор и тянется к моей руке.

— Нет! — хлопаю его по ладони. — Просто я…

Яр обнимает меня, притягивая к груди, и гладит по волосам. Сейчас выдаст очередную свою умную глупость, от которой я почувствую себя еще хуже.

— Если ты так паришься, что обидела его, то он точно тебе нравится. Риша, я же предупреждал, — говорит друг.

— А я никогда тебя не слушаю.

— Ты никого не слушаешь, — по-доброму усмехается Яр.

— За это мы тебя и любим, — говорит Кирилл.

— Да! — подтверждают остальные.

Выпячиваю нижнюю губу, поднимаюсь и обвожу взглядом всех гномов. Мне словно снова пять лет, и я хнычу, потому что девочки в садике не хотят со мной играть. Ребята тогда отдали мне все свои игрушки, чтобы успокоить и подбодрить, даже самые любимые.

— Я вас тоже люблю, дуралеи, — произношу улыбаясь. — Знаете, вряд ли он действительно нравится мне, просто… Наверное, я хотела, чтобы он выделил меня. Хотела показать всем на что способна. Поставить бомбический танец с реально крутым танцором. И мне нужно было… — опускаю голову.

Нужно уметь принимать поражения и признавать ошибки.

— Не знаю. Мне нравилось, что он так старается меня уговорить. Это повышает ЧСВ.

— Куда уж еще выше? — усмехается Леха.

— Ну да… — сжимаю губы, глядя на сияющего улыбкой гнома. — Если бы я спрыгнула со своего ЧСВ на твой Ай-кью, то убилась бы нахрен.

Мальчишки гогочут, а Леша недовольно кривится.

— Вот ты и вернулась. Приступ милоты длился недолго, — бурчит Лешка.

Яр ерошит ему волосы, а после поворачивается ко мне. Зеленые глаза горят азартом.

— Риша, ну и чего ты раскисла? Неужели не сможешь заставить его пожалеть о выборе? Он дебил, если променяет тебя на кого-то другого.

— Он реально дебил, но суть не в этом. Я его допекла. Сильно…

— Тогда просто поджарь его до хрустящей корочки, — Кирилл играет бровями. — Ты это умеешь.

Пульс учащается. Кажется, я снова возвращаюсь к жизни. Такая армия за спиной придает сил. Понятия не имею, что мне дальше делать, но разберемся по ситуации. Черт возьми! Тупая бабская логика. Стой там — иди сюда. Но я себе это прощаю. И Стасу придется простить.

Стас

Все еще хуже, чем я думал. Катя, та самая малявка, которую я выбрал, всю тренировку пищит и заворожено хлопает глазами. Иногда мне кажется, что она меня даже не слышит. Так и хочется встряхнуть ее хорошенько, чтобы убедиться в наличии мозга в ее маленькой голове. Ведь пока мне кажется, что там только умершие волосяные луковицы.

Злюсь с каждой минутой все больше и больше, но не даю себе срываться. Нельзя так. Это ведь не Катя виновата, а друга мелкая засранка, которая последнюю неделю только и делает, что драконит меня и сводит с ума.

Риша должна быть здесь. Уверен, что ей самой было бы в кайф. Вчера во время пробного танца все, что я ощутил, смело можно умножать на два. Она почувствовала то же самое. Бесспорно. Так почему она такая?.. Уже просто нет слов, одни эмоции.

Отпускаю Катю на полчаса раньше, чем планировал, потому что работа совсем не идет. Вдохновения нет. Движения не складываются в рисунок. Не вижу историю и смысла.

— Стас, я подумала, может мы сходим куда-нибудь? Выпьем кофе? — произносит Катя, стоя у двери, и снова делает это своими глазами. Точно кукла, которую заклинило.

Не надо ей думать.

— Прости, но у меня есть дела.

— Ясно. Тогда увидимся на следующей репетиции или завтра? Ты придешь на занятия к Лесе?

Как же много она болтает. Еле сдерживаюсь, чтобы силой не вытолкать ее из зала.

— Да. До завтра. Пока, Кать, — говорю я и отхожу к компьютерному столу, изображая вселенскую занятость.

Наконец за спиной хлопает дверь. Вздыхаю, закрывая глаза. Риша-Риша… И что ты со мной сделала? Какого хрена не вылезаешь из моей головы? Так и слышу ее насмешливый голос: «Ну ты и лошара, Стас».

Как же мне заманить ее сюда? Что еще придумать? Каким богам молиться?

* * *

Не представляю, зачем я это делаю, но делаю. Риша Мариновна, походу, превратила меня в бешеного сталкера, потому что в десять часов вечера я появляюсь в ее дворе. А ведь даже квартиры ее не знаю. Под окнами что ли поорать? Мда-а-а… Тогда она меня точно прибьет и даже слушать не станет.

Замечаю вдали возле стены дома компанию… девушек. Странно стоят. Это явно не дружеская встреча. Четверо против одной.

— И что ты мне сделаешь? Что? Ударишь? Ну попробуй, только после этого не плачь, — до меня доносится смелый звонкий голос.

Сразу ее узнаю. Риша, блин! Она что, бессмертная? Тороплюсь к месту событий, обходя припаркованные на детской площадке машины. Действительно, ее же здесь именно для этого и построили!

— Ну давай! Или вы все вчетвером собираетесь? Вперед девочки, если не жаль свои идеальные мордашки, — резво произносит Риша.

Вот же провокаторша.

— Послушай, Марковская, — какая-то из девиц, что стоит впереди всех, грозит Рише пальцем перед лицом. — Я тебя в последний раз предупреждаю…

— А меня не нужно предупреждать. Сразу бей. Я по-другому не понимаю, — скалится Риша.

Чокнутая! Серьезно. Она просто чокнутая. Подбегаю к подъезду. Разумная часть меня требует вмешаться, но любопытство умоляет посмотреть на то, что случится дальше. И все-таки… Их, блин, четверо! Они ее просто задавят мясом и сиськами. Вряд ли Риша Мариновна у нас каратистка. Хотя… Я уже ничему не удивлюсь.

— Ну ты сама напросилась, — главная в шайке заносит ладонь для удара, а Риша даже бровью не ведет.

Еще секунда и…

— Эй! А ну стоять! — кричу я, направляясь к девчонкам.

Все пятеро, как по команде, поворачиваются ко мне. Риша громко ругается, потому что ей все-таки прилетает от зачинщицы по лицу, но скорее случайно. Точнее, из-за меня. Слишком сильно та девка дернулась от неожиданности. Вот же черт!

Еще пара шагов вперед, и четверка злодеек бросается бегом со двора, точно школьницы, которых поймал учитель с сигаретой за гаражами. Замираю на месте, уже предчувствуя, что благодарности за спасение мне точно не будет. Медленно поворачиваюсь к Рише. Смотрит так, словно готова оторвать мне голову. Что ж, ее чувства взаимны.

— Что ты здесь делаешь? — говорит она сквозь пальцы, прижатые к губам.

— У тебя кровь! — чисто инстинктивно подхожу ближе, но она меня останавливает, вытягивая перед собой свободную руку.

— Не переживай, у меня дома есть водка и степлер. Буду как новенькая, — отнимает руку от лица и смотрит на окровавленные пальцы. — Писос! Второй раз уже за неделю.

— Твой личный рекорд? — пытаюсь пошутить, но колючий взгляд светлых глаз подсказывает, что неудачно.

— Даже и близко нет, — отвечает морща губы, и слизывает кровь.

В свете уличного фонаря передо мной стоит черти что, если честно, а не девушка. Кровь течет по подбородку. Светлые волосы, как всегда, торчат во все стороны. Мешковатая одежда. Злющий пронзительный взгляд. Она словно вышла из фэнтези мира. Домашний боевой эльф. И все это каким-то чудом меня восхищает. Я таких еще просто не встречал.

— Стас, что ты здесь делаешь? — говорит Риша с такой интонацией, будто повторяет этот вопрос не в первый раз.

— Хочу поговорить, — устало произношу я и, предвидя ее обычную реакцию, тут же продолжаю. — Нормально поговорить. Хотя бы раз. Вчера на тренировке… Черт! Я не должен был брать тебя на слабо. Мой косяк. Признаю. Но ты… Я уже не знаю, что сделать. Риша, этот номер получится только с тобой. Серьезно. Я… — заканчивается воздух в легких и слова в голове.

Сейчас она снова пошлет меня. Сто процентов. Я такую хрень пронес.

— Идем, спасатель-нервомотатель. Угощу тебя чаем.

Риша Мариновна шагает к подъезду, а я остаюсь стоять на месте. Не могу поверить, что она действительно это сказала.

— Отказываешься? — спрашивает она, открывая дверь.

— Нет, — отвечаю с энтузиазмом, а потом вспоминаю, кто именно передо мной. — Ты ведь не собираешься заманить меня к себе домой, чтобы прибить по-тихому и избавиться от тела?

— Не хочешь как хочешь, — бросает она и скрывается в подъезде.

Подлетаю к двери и хватаю ее прежде, чем защелкнется замок. Скинуть что ли брату геолокацию, чтобы он знал, где искать мой труп, если я не появлюсь завтра в центре? Ну а что? Это ведь Риша. Тут не угадаешь, что она выкинет.

Риша

Слышу топот на лестнице и довольно усмехаюсь. Не ожидала, конечно, увидеть Стаса так скоро, но… Это мне даже на руку. Я все думала, как мне вывернуть ситуацию в свою пользу, а он сам пришел снова просить меня о помощи. Повезло.

Дергаю дверь в свою квартиру, которую даже не успела нормально запереть, после звонка «любимых одногруппниц». И где только номер взяли? Наверное, вафля-староста постарался. Вот трепло. И главное, вунивере эти дуры мне ничего не сказали, а вечером решили устроить темную. Детский сад.

Если бы не Белецкий, то я бы их всех отмудохала. Неделю бы не смогли из дома выйти. Мне, конечно, тоже бы досталось. Я себя не слишком уж переоцениваю, но… Мне-то не привыкать, а вот им — было бы в новинку.

Вхожу в квартиру и сразу направляюсь на кухню, не утруждая себя тонкостями гостеприимства. Стас найдет дорогу, не маленький. Включаю чайник и подтягиваю ногой табуретку, чтобы достать до верхней полки шкафчика, где лежит аптечка.

— Помощь нужна? — говорит Стас.

— Справлюсь, — вытаскиваю коробку и спрыгиваю на пол. — Садись, — указываю гостю на один из стульев вокруг большого овального стола.

— Могу зализать твои раны, — произносит Стас, дерзко улыбаясь, и занимает предложенное место.

Что-то я уже начинаю сомневаться в своем решении. Может лучше выставить его и обо всем забыть? Раздражение подогревает кровь, сжимаю крепче аптечку в руках.

— Еще одна тупая шутка и…

— Я понял, — вскидывает руки вверх, поворачивая голову и опуская взгляд.

Надо же, какой послушный. Это точно он? Присматриваюсь. Хочется влепить ему по морде. Значит точно он. Чуйка меня не подводит.

Наливаю перекись на кусочек ваты и прижимаю к губе. Теперь вся негативная энергия перекочевывает с персоны Белецкого снова на одногруппниц. Два раза по одному и тому же месту. Нужно этой кретинкеногти пооткусывать. Как она с ними живет? Почесалась и сразу до мяса кожу разодрала? Жесть…

— Ну, рассказывай, — говорю я, выкидывая шарик из ваты, и тянусь к полке над раковиной, чтобы достать чашки и чай.

— Что рассказывать? Ты уже все сто раз слышала. Мне нужна партнерша для танца.

— Я хочу нормально знать ситуацию. У тебя была крутая команда, сейчас одна из лучших ее танцовщиц работает в «Малый зажигай!». Тебе нужно поставить номер к новому году, но вместо того, чтобы попросить Лесю или позвать кого-то из своих знакомых профессионалов, ты пристал ко мне. Я не понимаю в чем прикол?

— Ого…

— Иго-го, — ставлю перед Стасом чашку с чаем и сажусь напротив. — Давай, телевидение, просвещай!

— Как же с тобой трудно, — вздыхает он.

— Я никого не держу.

Размешиваю сахар, стуча ложкой по керамическим стенкам, и не спешу поднимать взгляд. Уйдет или нет? Знаю, что снова испытываю его, но по-другому просто не могу. Это правда. Со мной не будет легко. И я не собираюсь притворяться хорошей и покладистой. Либо он сознательно решается на этот шаг, либо лучше вообще не начинать.

— Наша с Владом мама — директор центра. Когда команда распалась, она предложила работу. Конечно же мы согласились, но кое-что стало ее беспокоить. Раньше мы с братом дышали танцами. Они были всем для нас, но в последнее время… — Стас обхватывает горячую чашку, глядя на пар поднимающийся вверх.

Кажется кто-то не привык откровенничать, но мне приятно, что он делает это усилие для меня. Так будет честно. Я хочу знать все.

— В общем, она дала нам задание. Мать учительница — горе в семье, — нервно усмехается, но после черты его лица смягчаются, и просто милая улыбка остается на губах. — Подготовить два номера для новогоднего концерта. Для нее это самое главное событие года. Все ученики и коллективы собираются на это мероприятие. Кто-то как участник, кто-то как гость. Но если для Влада задание она озвучила без подпунктов, хотя и необычное, то для меня они были.

— И что это за подпункты?

— Во-первых, танец должен быть лирическим и с глубоча-а-айшимсмыслом. И во-вторых, партнершу я должен выбрать из новичков Лесиной группы, — поднимает на меня взгляд.

— Странное задание, — выношу свой вердикт.

— Я не могу отказать матери и ненавижу сдаваться. Если она хочет номер, то он будет лучшим из тех, что я делал. Только вот для того, чтобы все действительно получилось… Нужна ты.

— Читы[6], мистер Белецкий. Меня нельзя назвать в полной мере новичком.

— Ты не занималась лет десять. По сравнению со мной, ты новичок, просто с чуть лучшей подготовкой, чем остальные.

— Ах так? — поднимаю брови. — Раз ты такой профессионал, возьми любую другую и поставь этот чертов…

— Тише, мисс Морковкина. Ты самый лучший профессионал из всех новичков. Годится?

— Как ты меня назвал? — сжимаю ручку чашки так, что она едва ли не трещит.

— Девчонка во дворе так сказала. Я подумал, это твоя фамилия, — оправдывается Стас.

— Моя фамилия Марковская. И если ты попробуешь пошутить на этот счет, то на своих двоих из этой квартиры не выйдешь и танцевать сможешь только на руках. Ясно?

— Кристально, Риша Мариновна. Никаких шуток о фамилии.

Хмурю брови. Где-то здесь подвох.

— Серьезно. Я понял, — твердо кивает Стас несколько раз, как бы убеждая меня.

— Верится с трудом…

— Мы с тобой как-то неправильно начали. Сразу с перепалки. Давай попробуем еще раз? Может получится лучше? — темный близнец протягивает руку через стол.

— Ладно, — делаю ответный жест, и моя ладошка утопает в его горячей и большой ладони.

Момент затягивается. Улыбка на губах Стаса становится все шире.

— Так ты согласна?

Выдергиваю руку и упираюсь локтями в стол, наклоняясь вперед. Конечно согласна, еще вчера с этим определилась, но я не могу лишить себя еще одного маленького удовольствия. Готова поспорить, никто еще не отказывал этому парню столько раз, сколько я.

— Мне нужно подумать, — откидываюсь на спинку стула и пожимаю плечами.

— Что? — Стас чуть ли не давится чаем. — Подумать?!

— Ну не может же девушка соглашаться на всякого рода сомнительные предложения так быстро.

— Быстро?! Да я уже больше недели за тобой ползаю, уже все колени стер.

— На коленях, кстати, ты еще не просил.

— Не дождешься. У тебя есть время до завтра. Ты же придешь на тренировку Леси?

— Собиралась.

— Вот после нее и согласишься, — решительно заявляет Стас.

— Ты хотел сказать, дам ответ, — через улыбку произношу я.

Наши словесные перепалки мне даже нравятся. И нравится, что он никак не сдается.

— Я сказал именно то, что хотел, Риша Мариновна.

По блеску глаз и довольной моське могу смело заявить, Стас и сам кайфует от нашей маленькой войны предложениями. Вот так. Абсолютно случайно и неожиданно. Сидя на родной кухне с чужим человеком я внезапно чувствую себя уютно и комфортно. Такого еще не было.

Подношу чашку с чаем ко рту и делаю желанный глоток, чтобы запить сухость в горле от долгой дуэли.

— Черт! — со стуком возвращаю чашку обратно на стол и прикасаюсь указательным пальцем к больной губе. — Теперь даже чаю нормально не попить. Вот идиотки! Убила бы! — продолжаю ругаться и вскакиваю с места, бросаясь к ящикам.

Нахожу соломинку для напитков и возвращаюсь за стол, под внимательным взглядом Стаса. Напряжен. Скоро взорвется.

— Хочешь что-то спросить, спроси. Хочешь ляпнуть какую-нибудь чушь, лучше не стоит. Я очень хотела сегодня начистить кое-кому морду, и этим человеком можешь стать ты.

— Кто это был? Там у подъезда?

— Поклонницы, — фыркаю и тяну горячий чай через трубочку.

Не сильно прикольно, но хоть что-то.

— А серьезно? Я думал, мы хотя бы попытаемся поладить. И это очень трудно, когда на все вопросы ты отвечаешь сарказмом или остротами.

— Ладно… — вздыхаю. — Здесь нет никакого секрета. Это были мои одногруппницы. Одна из них выхватила вчера от меня за свой змеиный язык, а сегодня притащила свиту разбираться.

— Сильно болит? — касается пальцем своей нижней губы.

Щеки теплеют, ранка на губе начинает пульсировать. Фу-фу-фу… Пусть превращается обратно в шутника-грубияна. Мне не нравится, когда он такой мило-заботливый. Точнее не нравится собственная реакция.

— Ерунда, — отмахиваюсь, вновь припадая к трубочке.

— И часто подобное происходит?

— Что именно?

— Ну… Ты за ручку с неприятностями…

— А-а-а… — усмехаюсь. — Мы с ними почти обручены. Всю жизнь вместе.

— Снова отшучиваешься, — недовольно качает головой.

— Ты первый начал. Да и чего тут грустить? Я довольна своей жизнью и порядком вещей. По крайней мере, я честна в своих действиях и словах. Мне не стыдно ни за одно. Не притворяюсь и не строю из себя непонятно что. И если кого-то что-то не устраивает, не постесняюсь объяснить на кулаках собственную точку зрения.

— Ты официально самая чокнутая девушка, что я встречал, но и самая крутая одновременно, — произносит Стас, словно тост, и даже поднимает чашку.

Ударяюсь своей чашкой о его, не в силах сдержать довольную улыбку. Одергиваю руку и ловлю губами трубочку, чтобы их чем-то занять. Достали уже лыбиться. Хорош!

— Вкусный чай, — говорит Стас, после того как допивает последние капли.

Легкая вуаль тоски ложится на плечи.

— Маме подарили.

— А где она? — крутит головой по сторонам.

— На работе, — отрезаю я.

Нечего ему знать, что я пока живу одна. Мало ли… Все-таки я сильно его доставала.

— Значит, взрослых нет дома? — играет темными густыми бровями, и я снова ощущаю, как горит лицо.

Может, это все от кипятка? Ага, Риша, от кипятка.

— Я могу дотянуться до подставки с ножами за две секунды, — предупреждаю, вытягивая руку назад.

— Шучу, — смеется Стас. — У нас с тобой чисто партнерские отношения.

Отрезвляющая словесная пощечина срабатывает на ура.

— Время посещений окончено, — заявляю решительно, поднимаясь на ноги.

— Да. Мне тоже пора, — Стас встает с места. — Спасибо за чай.

Провожаю его до двери и закрываю ее, как только он переступает порог. Прижимаюсь лбом к твердой поверхности, проворачивая все защелки.

— До завтра, Риша Мариновна! — кричит Стас из коридора, но я ничего не отвечаю, потому что ухожу слишком глубоко в свои мысли.

Я ведь решила, что как парень он меня не интересует. Тогда почему его слова так подействовали на меня? Партнерские отношения? То есть он видит во мне только партнера?

Ну, конечно, кто вообще заприметит девушку в такой как я? Только если увидит меня голой, наверное. Может, устроить завтра всем в «Малый зажигай!» ню показ? Не-е-ет… Даже для меня это слишком.

Ой, да и ладно. Не велика проблема. Все равно мы со Стасом никогда не смогли бы стать нормальной парой. Просто мы не подходим друг другу. А вот поставить номер… Азарт вновь будоражит кровь. Вот это то, что мы сможем сделать. И я утру ему нос еще раз, доказав, что не уступаю его профессионалам почти ни в чем.

* * *

Пятница проходит без подзатыльников от судьбы, и это не может не радовать. В ненавистной шараге никто в мою сторону не косится и не кидает камни. А может и да, но мне пофиг. На автопилоте передвигаюсь из аудитории в аудиторию, а мыслями уже в креативном центре и говорю Стасу — «согласна». Ну, в том смысле, что согласна стать его партнершей по танцам. А вы что подумали?

Правда, как только я оказываюсь в танцевальном классе, боевой настрой стухает. Здесь только Леся, Влад и модельки. А где же темный близнец? Это что еще за номер?

— Ну что? Все в сборе. Начинаем разминку! — командует «мама кошка».

Занятие тянется до ужаса долго, а все потому что я каждые тридцать секунд смотрю на часы, а потом на дверь. Вот тебе и жест доброй воли, решила согласиться, а он… Это что? Месть за мои отказы?

К концу тренировки мне хочется кого-нибудь прибить. Хотя, почему кого-нибудь? Одного конкретного человека. Черт бы его побрал!

Леся прощается с девчонками и отпускает нас переодеваться. Сил нет, делаю все куда медленнее, чем другие, и выхожу из зала самая последняя, засунув руки в карманы куртки.

Выворачиваю из коридора в холл, и внезапно что-то врезается в меня с такой силой, что звездочки пляшут в глазах. Отлетаю назад, пытаясь поймать равновесие, но грузовик, который меня сбил, тут же приходит на помощь, прижимая к себе.

— Черт! Риша, прости. Прости пожалуйста, — бормочет Стас, гладя меня по спине. — Ты в порядке?

— Минуту назад была. Ты думаешь мне мордобоя не хватает? — выбрыкиваюсь, ощущая, как ноет ушибленный нос. — Ты че? В глаза долбишься? Идиот!

— Я не специально. Просто думал, что уже тебя не застану, вот и…

— Вот и отвали теперь! Профиськал ты свое счастье! — вырываюсь из его хватки, но не успеваю отойти, как оказываюсь прижата к стене.

Стас упирается одной рукой рядом с моим виском, а второй держит за предплечье. Поднимаю подбородок, чтобы высказать ему все и послать в очередной раз, но… Лицо припухшее, идеальные темные ресницы влажные и слиплись в смешные треугольники. На щеке красная полоса, соединяющая множественные родинки. Действительно только из постели. И выглядит так… Мило?

Темный близнец наклоняется и упирается своим лбом о мой, чем окончательно отключает все инстинкты бойца. Что происходит? Задерживаю дыхание, потому что он слишком близко. Веки опускаются сами собой. Ощущаю его тяжелое дыхание на лице, и сердце предательски колотится в ребра. Рука Стаса поднимается по моей вверх и, погладив шею, останавливается на затылке. Медленно выдыхаю.

— Прости. Ночью меня мучило вдохновение. Ты в этом виновата, так что не злись. Я проспал. Ни один из будильников не услышал.

Его тихий голос завораживает, запах мяты и лимона щекочет нос. Как-то это все слишком. Вам так не кажется?

— Верю. Отойди, у тебя изо рта воняет, — недовольно произношу я, но Стас лишь отклоняется назад.

— Не ври. Я успел почистить зубы. Нам ведь придется скрепить сделку поцелуем. Я подготовился, — дерзкая улыбочка снова на месте.

— Лучше кровью. Твоей! Топор взял?

— Так и знал, что ты не человек, — смеется Стас. — Демон перекрестка?

— Я же сказала, никаких поцелуев. Бери выше. Рыцарь ада.

— Преемница Аббадон[7]?

— Ее свекровь.

Стас уже в открытую ржет, и я присоединяюсь к нему против воли. Похоже, у нас с ним больше общего, чем я думала. Например, любовь к сериалам про нечисть.

— Ну так что, Риша Мариновна. Твой ответ… — темные глаза Стаса сверкают предвкушением триумфа.

Так не хочется доставлять ему это удовольствие, но тянуть дальше просто глупо. Я ведь уже сама загорелась этой идеей. Открываю рот, но звонок мобильника заставляет меня закрыть его и начать нервно рыскать по карманам. Телефон мой, потому что на звонке играет мелодия из заставки «Винкс». Кто-то из гномо-феечек звонит. Как вовремя.

Стас сжимает губы, сдерживая новую волну смеха, но глаза его выдают. Наконец удается отыскать телефон, и я тут же упираюсь Стасу ладонью свободной руки в грудь, чтобы отодвинуть от себя, но он, как назло, сопротивляется. Еще и наклоняется ближе. А, хрен с ним! Пусть слушает!

— Да? — отвечаю, прижимая телефон к уху и уменьшая громкость динамиков одновременно.

— Риша, это жесть. Жека заболел. Он не сможет выйти завтра, а мы уже получили аванс за шестерых. Можно, конечно, Кира нарядить, но как же съемка? За нее тоже заплачено. Мы уже всех обзвонили. Голяк.

— Тише, Леш. Отдышись, — поднимаю глаза и смотрю на серьезное и сосредоточенное лицо Белецкого. — Есть у меня один знакомый злодей. Думаю, мне удастся убедить его выйти из тьмы ненадолго.

— Супер! Прогон будем делать?

— Нет. Он и так справится.

— Ладно. Как скажешь. Зайдешь к нам вечером? Коля и Толя варят суп.

— Конечно. Ждите. И забери у них лавровый лист, а то опять будет травяное варево!

— Яр его выкинул еще в прошлый раз. Ладно, до встречи, — прощается друг.

— Ага. Пока.

Опускаю телефон и пытаюсь разгадать мысли темного близнеца. Странный он какой-то.

— Стас? — щелкаю пальцами у него перед носом. — Прием-прием.

— Кто тебе звонил?

— Сейчас важнее узнать, любишь ли ты Черепашек Ниндзя?

— Что? — Стас удивленно поднимает брови.

— Не знаешь, кто это такие? Не разочаровывай меня, Белецкий, — откровенно стебусь над ним.

— Я знаю, кто это. Ну-у-у… Я любил этот мультик в детстве. А что?

— А с детьми как? Ладишь?

— Риша, я вообще не догоняю, что?…

— Ты же хотел сделку? Услуга за услугу и все такое. Завтра в одиннадцать приходи к моему дому. Выдержишь, и я станцую с тобой все, что захочешь, и даже не пикну, — довольно улыбаюсь, предвкушая завтрашнее веселье.

— Все-все? — снова наклоняется ближе, но на этот раз ему не удается застать меня врасплох.

— Все-все, что может назвать танцами Мигель и Егор Дружинин, — задеваю его нос своим, ввергая в ступор, и ныряю под его руку, чтобы, наконец, вырваться из плена.

Вот так-то! Думает, только он умеет проделывать все эти финты с личным пространством? Ха! Я тоже могу. А еще, что-то его поведение не слишком похоже на «просто партнерские отношения». Но, возможно, это его нормальное состояние. Да. Он же вечно со всеми флиртует. Флиртун-балерун, блин! Ну мы еще посмотрим, кто кого.

Глава 8

Стас

Подхожу к подъезду Риши Мариновны ровно в одиннадцать. Пунктуальность не мой конек, но сегодня я хочу произвести хорошее впечатление, так что стараюсь. Правда, через десять минут, когда чувствую дыхание приближающейся зимы под курткой, понимаю, что зря стараюсь. И у меня ведь даже нет Ришиного номера телефона, чтобы позвонить и узнать, все ли в силе. А может, она меня просто развела? С нее станется! Если честно, наши игры меня уже порядком вымотали, плюс еще и творческая бессонница. В общем, я устал…

На улице зверски похолодало за эту ночь. Кажется, скоро может выпасть первый снег. Рука снова тянется к пачке сигарет. Успею подымить еще один раз, пока она не вышла, или пока я не послал все это к чертям. Отметаю мысль, что Риша в очередной раз меня надула. Не хочу думать об этом, иначе взорвусь.

Звук колес по замерзшему асфальту доносится с другой стороны двора. Не поворачиваюсь, чтобы взглянуть, потому что пытаюсь оживить зажигалку, которая никак не хочет выполнять свою прямую и единственную функцию. Неужели тоже замерзла?

Хлопок двери совсем рядом, шаги и мужской смех. Перед моим лицом раздается щелчок. Поднимаю глаза и натыкаюсь на горящий огонек в руке, покрытой татушками.

— Привет, — здоровается парень.

Прикуриваю, и он убирает зажигалку в карман, с улыбкой глядя на меня. Что за черт?

— Привет. Спасибо, — отвечаю, разглядывая еще четверых типчиков у него за спиной.

Все в сборе. Чувствую, будет «весело».

— Так Риша тебя напрягла? — усмехается татуированный и протягивает ладонь. — Ярослав.

— Стас, — крепко жму ему руку, щурясь от дыма зажатой в зубах сигареты.

— Да знаем мы, кто ты, — бросает мелкий и шагает по бордюру вдоль стены многоэтажки. — Риша! Ну сколько можно! — кричит он, остановившись, по всей видимости, под ее окном.

— Риша уже сказала тебе, куда мы едем? — спрашивает меня высокий парень в красной шапке. Сколько же их у него? Шапки-неделька?

— Нет. Я…

— Это сюрприз! — перебивает звонкий голос за моей спиной. — Привет, ребята.

Риша Мариновна подходит к парням и попадает в веселую карусель обнимашек. Отвожу взгляд, ощущая, как обветренная кожа неприятно морщится на лбу.

— Так куда нужно ехать? — спрашиваю раздраженно.

— Здесь и пешком недалеко. Все равно в машину все не влезем, — говорит Риша, поворачиваясь ко мне и растягивая вишневые губы в улыбке.

Она что? Накрасилась? Интересно для кого? Для этих вот?.. Нашла перед кем красоваться. Но в остальном все как всегда. Черная шапка, зеленая парка с меховым воротником и высокие ботинки на шнуровке.

Дочь лесника вариант зимний. Но губы… Они теперь так выделяются на бледной коже. Да и форма у них необычная. Плавные контуры. Нижняя губа чуть больше верхней, уголки приподняты, даже если Риша не улыбается. Раньше я этого не замечал.

— Ты могла сразу сказать мне нужный адрес, — говорю я, и зубы снова отбивают чечетку.

— Тогда бы я пропустила твой «танец пингвинчика» возле моего подъезда, — весело подмигивает.

Сучка! Чувствует себя в безопасности в стае своих псов. Ну это ненадолго. Они не всегда будут рядом, а в танцевальном классе и вовсе не будет никого, кроме нас двоих. Она ведь специально меня испытывает.

Ну ничего. Я выдержу, а потом сам на ней отыграюсь. Обещала, что даже не пикнет? Она будет не только пищать на моих тренировках…

— Риша, пора ехать, — подгоняет ее татуированный.

Я запомнил его имя, но так проще. Да и зачем мне их имена?

— Вы решили, кто идет пешком? — спрашивает обезьянка, поворачиваясь к парням, и упирает руки в бока.

— Кто суп пересолил, те и идут, — говорит «шапка» и отходит к машине.

— Тогда вперед, — Риша хлопает двоих, чем-то похожих друг на друга, парней по плечам.

Супер! Я вообще нихрена не понимаю!

— Замерз? — Риша Мариновна вновь обращается ко мне и стягивает с себя шапку. — Не волнуйся, здесь недалеко, — нахлобучивает вязаную вещицу мне на макушку и уносится к машине, прихватив с собой мелкого и татуированного.

Ну точно бессмертная. Она у меня допрыгается.

* * *

Шагаю под конвоем. Справа один, тот что покрупнее; слева второй, тот что поменьше. А они реально чем-то похожи.

— Коля!

— Толя!

— А я… — собираюсь представиться.

— Да знаем мы, кто ты, — перебивает худой.

— Наш сегодняшний Шреддер, — заканчивает бугай, и парни дружно ржут.

Это у них приколы такие? А еще… Они что, все время говорят друг за другом?

— Вы двойняшки? — озвучиваю свою догадку.

— Тройняшки!

— Третий пописать пошел!

И снова ржут.

Класс! Отличная компания. Это именно то, о чем я мечтал. Провести субботу с веселыми и очаровательными друзьями чокнутой на всю свою маленькую башку Риши Мариновны.

— Так куда мы идем? — решаю все-таки узнать пункт прибытия, а заодно и то, что меня там ждет.

— Риша сказала молчать, — говорит… э-э-э Толя, наверное. Короче, который тонкий.

— А вы всегда слушаетесь эту диктаторшу?

Парни тормозят и одновременно вцепляются мне в руки с обеих сторон. Заглядывают в лицо с серьезными мордами.

— Послушай, Стас… — начинает один.

— Мы за свою диктаторшу тебе кишки выпустим, — заканчивает второй.

— Понятно? — в один голос.

Твою мать… Да они больные. Еще хлеще, чем сама Риша. Киваю, и эта парочка дружелюбно мне улыбается, но выглядит это довольно зловеще.

— Не бойся. Если она не попросит, не тронем.

Да я и не боюсь. Ну, не особо…

* * *

До места добираемся действительно быстро, и это оказывается какое-то детское кафе. Не помню, было ли оно здесь раньше, но я ведь отсутствовал пару лет. Многое изменилось.

Внутри тепло, пахнет шоколадом и сладкой выпечкой. В большом зале трутся официанты, и накрыто два прямоугольных стола. Кругом зеленые шарики и яркие плакаты. Кажется, какой-то праздник. Но причем здесь Черепашки Ниндзя?

Нас с парнями встречает чел в шапке и провожает в еще один зал, только поменьше и без атмосферы торжества. В разброс стоят несколько круглых столов, а вдоль стен стулья с высокими мягкими спинками.

Риша болтает с татуированным, активно жестикулируя, а мелкий сидит в углу и вытаскивает что-то из больших черных пакетов.

— Чего вы так долго? — произносит Риша громко, поворачивая голову.

Глаза в глаза. Хмурится, глядя на меня. Чем-то недовольна. Е-мае! Ну что опять? Я ведь только пришел и еще не успел ничего вытворить.

— Погодка чудная. Наслаждались, — радостно отвечает один из «двойняшек».

Ну да. Они-то одеты куда теплее меня, ведь знали, что придется по улице тащиться. Снимаю чужую шапку и крепко сжимаю в руках. Кинуть бы ее в моську одной занозе, чтобы знала, как издеваться надо мной.

Риша берет с круглого столика коричневый пластиковый стаканчик и легкой походкой направляется ко мне. На ней черный свитер с высоким воротником и штаны в обтяжку. У обезьянки хорошая фигура. Я уже давно это приметил, но сегодня… Риша действительно хороша.

Волосы в меньшем беспорядке, но все равно непослушные пряди выбиваются из прически. Эти яркие губы и черная одежда. В ней умещаются столько образов, но это не главное. Главное, что в каждом из них она притягивает взгляд. И в каждом умудряется оставаться собой.

— Держи, — Риша протягивает руку с напитком.

— Думаешь, холод и эти двое меня не прикончили, так стоит попытаться самой?

— Они тебе угрожали? — бросает строгий взгляд на Колю и Толю, а те в ответ шлют ей воздушные поцелуи.

— Нет. Ты что? Это шутка. Мы даже подружиться успели, — приподнимаю уголок губ, вспоминая самую дружелюбную на свете фразу про кишки. — Так что ты туда добавила? — киваю на стакан.

— Это просто чай, Стас. Подумала, что ты захочешь согреться, — произносит с милой улыбкой.

Это еще что? Риша Мариновна в хорошем настроении? А может это не она? Сестра-близнец? Что-то я запутался.

— Спасибо, — беру в руки стаканчик и возвращаю девушке шапку. — И за это тоже.

Собираюсь сделать глоток, но перед этим все-таки вдыхаю аромат горячего чая, чтобы удостовериться в отсутствии яда. Может она туда просто плюнула? Замечаю на краешке красный след от помады и немного опускаю стакан.

— Брезгуешь? — усмехается Риша, и ее взгляд тут же становится холодным.

Согреешься тут.

— Ты отдаешь мне свой чай? Я просто удивлен. Такая честь. Не думал, что достоин подобной жертвы, — говорю я и с наслаждением делаю пару глотков согревающей жидкости.

— Пей давай и раздевайся, клоун, — качает головой Риша. — Сейчас принесу тебе костюм и сценарий.

Обжигаю язык, набрав в рот слишком много, и, распахнув глаза, смотрю на девушку, которая не перестает сводить меня с ума.

— Что? Какой еще сценарий?

— Не волнуйся. Ты справишься, — подмигивает и уходит к мелкому.

Замечаю на полу четыре зеленые головы с цветными повязками, одну крысиную и одну… Так вот, что это значит? Я — Шреддер. Класс!

* * *

Есть в этом сумасшедшем дне все-таки и парочка хороших моментов. Первое, переодеваемся мы все в одной комнате. Меня, конечно, нельзя смутить чем-то подобным. Иногда и за сценой приходилось костюмы менять всей командой, стоя друг у друга на голове, но… Я не думал, что Риша Мариновна тоже из наших. В смысле далеко не скромница.

Только вот насладиться в полной мере коротким стриптизом не получается. Верные псы обезьянки на службе, лучше не испытывать судьбу. Но кое-что все-таки успеваю разглядеть. Светлую, почти прозрачную кожу бедер. Плоский живот с сережкой в пупке и… Тату. Строчки по ребрам. Очень тонкие, не прочесть издалека. Что же ты там написала, малышка?

Вторым приятным моментом для меня становится то, что не один я выгляжу, как придурок. В этих костюмах мы все смотримся по-идиотски, но в этом и суть. Шутки над Ришей, пока не слышат парни, приносят мне огромное удовольствие, но недолго. После того как она в красках описывает, куда может запихнуть нунчаки и откуда вытащить, приходится завязать с подтруниваниями.

Но помимо хорошего хватает и треша. Куча детей. Нет. Толпа орущих малявок. Я думал, их будет человек семь, а на деле оказывается — двадцать пять. Но «команда Ришы» здорово справляется, и я стараюсь тоже не лажать, хоть и читал их сценарий всего дважды. На самом деле, роль Шреддера несильно сложная. Во всех играх меня нужно либо бить, либо перевоспитывать. А еще я везде проигрываю. Естественно!

Злодей же.

В целом, представление проходит даже весело. Не помню, когда в последний раз чувствовал себя так круто. Чувствовал себя частью команды. А нет… Помню. Год назад. На последнем выступлении за границей, пока еще верил, что мои «Фениксы» могут взлететь. Кажется, это было только вчера…

* * *

Стоит мне чуточку расслабиться, пока Кирилл фотографирует детей с черепахами, как ко мне снова несется маленькое исчадие ада. И это я не про Ришу, если что. Мальчуган, который, по всей видимости, решил меня доконать. Именинник.

— Плохой! Шледдал — плохой! — вопит он и бьет меня по ноге.

— Ау! Драться нехорошо, — наклоняюсь к мальчику и получаю крохотной ладошкой по башке. Хорошо хоть она не моя.

— Челепахи! Мочи его! — орет главный ребенок на празднике, наяривая вокруг меня.

Плохо, что я не могу провести воспитательную беседу. Риша предупредила, что если кто-то из детей пожалуется, то денег им не видать. А так хочется пойти в атаку лоб в лоб, честное слово.

— Илюша! — кричит Микеланджело и мальчуган бросается к нему, то есть к ней.

Риша в костюме черепахи выглядит очень забавно, и… Нет-нет. Я больше не шучу на этот счет даже в мыслях. Мало ли. Еще прочитает. Кто знает, какие еще у нее суперспособности? Я слишком ярко представил все то, что она обещала сделать со мной. Оно того не стоит.

Илья вместе с Мики за руку подходит ко мне и корчит страшную рожицу. Обожаю детей…

— Илюш, мы ведь уже победили Шреддера. Он больше не злой, — объясняет Риша.

— Плавда? — мальчишка удивленно распахивает свои огромные голубые глаза.

— Да! — соглашаюсь со всей серьезностью.

— И вы тепель что? Длузья? — недоверчиво спрашивает ребенок.

— Конечно! — весело подтверждает Риша.

— Обнимайтесь! — приказывает Илья, складывая руки на груди и притопывая маленькой ножкой в черной сандале.

Вот это поворот. Хорошо, что Риша не видит, как я беззвучно смеюсь. Может, мальчуган еще и поцелуй потребует?

— Мы пожмем друг другу руки, заключая перемирие, — Риша протягивает мне ладонь в зеленой перчатке.

— Нет! Мама говолит, чтобы помилиться и стать длузьями, нужно обняться, — ребенок непреклонен и все больше хмурит брови.

Хватаю Мики-Ришу за руку, сталкивая нас мягкими лбами, и обнимаю, насколько позволяют костюмы. Что тут такого-то? Между нами полметра поролона.

— Если бы он слушал папу, то тот подсказал бы ему способ примирения куда интереснее, правда, друзьями после этого не остаются, — тихо произношу я, и Риша тут же щипает меня за плечо.

— Он же ребенок. Заткнись!

— Класс! — малыш хохочет и хлопает в ладоши. — А мне можно обнять Шледдала?

Боги! Когда это закончится? Кого еще мне обнять? Столб? Опускаюсь на одно колено, раскрывая руки для объятий. Илья медленно подходит ко мне, снова становясь серьезным, а затем поворачивается к Мики.

— Я боюсь, — говорит именинник.

— Не бойся. Обнимемся все вместе? Хорошо? — Риша тоже присаживается и, обнимая мальчика за плечи, подталкивает ко мне.

— Это видео войдет в историю. Когда заходите своих детей, первенца назовите Илюшей, — тихо стебется Кирилл, обходя наш монумент дружеских объятий с камерой в руках.

Что за бред он несет? Да никогда этого не случится!

* * *

После финальной фотосессии с детьми и их родителями нас, наконец, отпускают. Какая же каторга. Зато Риша с ребятами на подъеме сил. Ну еще бы, они-то бабки за это получат. Один я здесь на добровольно-принудительной основе, но ведь тоже не совсем просто так.

Собрав всю атрибутику и костюмы, выходим из кафе на улицу, где легкий мороз тут же набрасывается на разгоряченные лица, после трех часов поролоновой сауны.

— Ну что, черепахи? Вы заслужили пиццу, — говорит Кирилл.

— Да! — кричат «двойняшки» и мелкий.

Собираюсь попрощаться со всеми и вызвать такси, но… Встречаюсь взглядом с Ярославом, на губах которого играет хитрая улыбка.

— Шреддер, ты с нами? Мы же теперь друзья, — произносит он, и тут же получает тычок локтем от Риши Мариновны. — Что? Ты даже обняла его. Тебе не отвертеться.

Риша смотрит на меня и сжимает вишневые губы в тонкую полоску. Интересно, как у нее помада не размазалась? Магия домовых эльфов?

— Так ты идешь? — спрашивает она.

— Если только ты не против, — пожимаю плечами.

Не хочу, чтобы потом все это вылилось для меня в ее очередную шалость. Лучше хоть раз спросить, чего она сама хочет.

— Ты хорошо справился. Пиццу заслужил, — говорит Риша.

Слабая улыбка появляется на ее лице, но сколько блеска в светлых глазах.

Риша

Поверить не могу, что это происходит, но… В моей квартире на полу сидят пятеро парней и не все из них мои гномы. Точнее, один всего лишний. А лишний ли?

Стас на удивление быстро вписывается в нашу банду. Ловит волну шуток и подколов и даже уже осмеливается отвечать. А сейчас вообще безжалостно и беспощадно разматывает[8] гномов по очереди, играя в приставку.

— А он молодец, — говорит Яр, сидящий рядом со мной на диване. — Горошек уже через полчаса ныть начинал, что мы его обижаем.

— Да он меня уже больше недели вытерпел и не психанул. Сумасшедший, — усмехаюсь, глядя на макушку Стаса.

— Кто бы говорил о сумасшествии, Риша Мариновна, — отзывается темный близнец, не отрываясь от игры. — Да! Вот вам, черепахи! Ну, кто еще?

Стас крутит головой, выискивая соперников, но никто из гномов больше не хочет подписываться на заблаговременный проигрыш. Никто из гномов, но только не я.

— Давай, Шледдал, — копирую произношение маленького Илюши. — Я тебя сделаю.

Толя передает мне джойстик, и мы начинаем игру. Пара минут, и Белецкий побежден. Ребята довольно лыбятся. Никто не играет в боевки[9] лучше меня.

— Требую реванша, Риша Мариновна, — говорит Стас, ни капли не расстроившись, лишь еще больше загоревшись азартом.

Яр наклоняется к моему уху.

— Если он выдержит еще хотя бы три недели в таком позитивном настрое, то можешь даже выйти за него замуж, — шепчет он.

— Но Горошек выдержал пять месяцев, а вы его так и не приняли, — отвечаю так же тихо.

— Горошек уже через неделю засох.

— Ты готова? — нетерпеливо спрашивает Стас.

— Всегда готова, Белецкий. Всегда!

* * *

В начале одиннадцатого провожаю всю ораву на выход, после того как заставляю убрать за собой и разыграть на «камень-ножницы» кто понесет мусор. Ну а что? Не мне же тащить.

Обнимаю по очереди всех гномов, выпуская на лестничную клетку, потому что в коридоре практически нет места. Такой забавный конвейер обнимашек получается.

И Стас, конечно, последний. Задумываюсь всего на секунду и… Ай, да ладно! Было ведь круто. Ничего страшного, если я его обниму. Приподнимаюсь на носочки, поднимая руки вверх, и прижимаюсь к замершему на пороге Стасу. Забавно! Может добить его? Целую Стаса в щеку и медленно делаю шаг назад, заводя руки за спину и улыбаясь.

Сколько удивления на лице. Так и хочется щелкнуть по носу.

— Расслабься, Стас. Это по-дружески. Никакого подтекста.

— То есть? Мы теперь друзья? — оживает парень, включая режим «дерзкий засранец».

— Ну, Илюша же сказал, что друзья. Это ведь круче, чем партнеры. Или ты против?

Секундное замешательство, точно подзатыльник моей самоуверенности. Но уже через мгновение Стас наклоняется ближе и прижимается губами к моей щеке. Холодные. А может это мое лицо горит? Еще одно нежное касание, чувственное дыхание на коже.

— По-дружески, — говорит он, выпрямляясь.

Нет. Он поцеловал совсем не по-дружески.

— Стас! Ты идешь?! — кричат Коля и Толя.

— Да, секунду! — отзывается темный близнец. — Первая тренировка завтра в час, Риша Мариновна. И как друг тебя прошу, не опаздывай.

Тупое состояние отрешенности мешает сосредоточиться и ответить что-нибудь остроумное. Все! Надоел! Пусть валит отсюда!

— До завтра, Стас, — говорю я и буквально выталкиваю его за дверь.

За две секунды запираюсь на все замки. Как будто он может вернуться и… Не знаю, что меня так напугало. Он? Или я сама? Еще и Яр со своими шуточками… Р-р-р… Достали!

* * *

Я нервничаю? Я?! Нервничаю?! Да когда такое было-то в последний раз? Это уже диагноз, Риша. Да, диагноз моей тупости. Да кто он такой, чтобы я так переживала? Ну не справлюсь я с его танцем. Не смертельно же. Да… Не смертельно, зато позорно. Так! Я справлюсь и… И точка!

Дергаю дверь парадного входа в «Малый зажигай!». Заперто. Что?! Ну да, сегодня же воскресенье. Неужели?.. Вот же Шреддер хитрожопый! Решил стебануться надо мной в отместку за вчерашнее? Ну все!

Пусть сам с собой танцует! Разворачиваюсь, чтобы уйти, и уже заношу правую ногу над первой верхней ступенью, как…

— Риша!

Задираю голову и вижу темноволосую макушку в окне второго этажа. Улыбается и машет. Ну прямо пингвин Мадагаскара.

— Ты меня впустишь? Или мы с тобой как Ромео с Джульеттой поболтаем, и я пойду домой?

— Черт! Я забыл про дверь! Сейчас спущусь!

Забыл он. Придурок. Подождите… В смысле забыл? Он же сам как-то вошел? Или он что, живет тут? Усмехаюсь собственным мыслям. Бре-е-ед.

— Помощь нужна?

— Если ты не отойдешь от двери в раздевалку, то она будет нужна тебе, — рычу, натягивая спортивные штаны.

— Как хочешь… — отвечает Стас и тихо смеется.

Я хочу, чтобы мы вернулись к взаимному не перевариванию друг друга, но сколько не пытаюсь не могу снова злиться на Стаса так, как раньше. Точнее, я злюсь, но уже по-другому. И мне это не нравится.

Совсем!

Выхожу в зал. Темный близнец уже ждет меня, включив негромко какую-то заводную песенку. Что-то мне подсказывает, я еще пожалею о приходе сюда. Очень сильно. Но я ведь уже здесь. И не сдамся.

Разминка. Растяжка. Все как всегда, только темп куда быстрее, но я, кажется, успеваю. Белецкий занимается вместе со мной. Правильно. Сейчас мы партнеры, а не учитель и ученик. Ну, почти.

— У тебя отличные данные, Риша Мариновна, — говорит Стас, отходя от станка.

Опираюсь локтями о верхнюю перекладину, поворачиваясь в его сторону. Хочу принимать комплименты лицом к лицу.

— Но есть над чем поработать, — продолжает темный близнец, убивая всю сладость момента. — Поперечная растяжка, ну-у-у… такое себе. Сильные руки, но вот спина не очень. Нужно будет укрепить мышцы, с подъемом корпуса может быть беда, — прикладывает палец к губам, откровенно меня разглядывая. — Что еще? М-м-м… Ах да. Самое главное, с чего нужно начать.

Стас шагает ко мне. Походка хищника, не иначе. Только вот перед ним не добыча. Остаюсь спокойна. Ни одна мышца не дергается на моем лице. Контролирую дыхание, но все летит в ад, когда он бесцеремонно хватает меня за бедра, поднимает ноги вверх и разводит их в стороны. Прижимается всем телом, выбивая из меня то ли полустон, то ли полурык.

— Между нами не должно быть стеснения, Риша Мариновна, — произносит глядя прямо в глаза. — Парный танец построен на взаимодействии, и я не хочу, чтобы ты дергалась или пыталась убить меня каждый раз, как я к тебе прикасаюсь. Нужно пережить это сразу. Привыкнуть друг к другу телесно. В танце ты должна быть абстрагирована от настоящего. В нем ты другая Риша. Там свой мир и своя история, которую мы создадим и расскажем. Нужно уметь быть не просто танцором, но еще и актером. Пропустить через себя эмоции и чувства и раскрыть их в движении. Если нас двое на сцене, то мы обязательно заодно, даже если наша история о войне и сражениях. Понимаешь, о чем я?

Прекрасно понимаю. Скрещиваю ноги у него за спиной, заключая в ловушку. Только вот кого непонятно. Его? Или все-таки себя? Обнимаю Стаса за шею. Сердце стучит все быстрее, но я борюсь с неловкостью.

Он прав. Нужно просто привыкнуть.

Стас немного меняет захват. Выпрямляю спину и теперь сижу у него на руках, прижавшись грудью к груди.

— Ты со всеми своими партнершами проделываешь этот трюк?

— Обычно я просто сплю с ними, чтобы стереть границы, — растягивает губы в лукавой улыбке. — Но тут особый случай. Приходится импровизировать.

С трудом сглатываю, чувствуя, как его ладони ползут вверх по ягодицам к талии. Горячие. Сильные. Решаю, что в эту игру могут играть двое, и провожу пальцами по его напряженной шее, поднимаясь к затылку. Зарываюсь в волосы. Мягкие, такие густые, что меня саму можно смело назвать лысой.

Что-то происходит. Атмосфера меняется. Вокруг становится жарко. Расстояние между нашими лицами сокращается, и вот мы уже касаемся носами. Дыхание смешиваются и ощущаются взрывными искрами на губах. Какой-то сумасшедший ураган сметает мысли и принципы. Все как в моем самом страшном, но все равно самом любимом сне.

Эти чувства, что рождаются в душе… Симпатия. Желание. Страсть. Они противоречат всем тараканам, живущим у меня в голове, но все равно такие приятные на вкус. И я хочу их попробовать.

— Риша, — сбивчиво и тихо произносит Стас, прижимая меня еще крепче, и опускает голову, упираясь лбом в мое плечо. — Не дразни меня. Я хочу дожить до нового года, и ты мне очень нужна. Но если ты будешь такой… Даже слова подобрать не могу. То я сорвусь и наделаю кучу глупостей, за которые ты меня потом в палисаднике перед центром закопаешь.

В точку. Мы оба пожалеем об этом. Но то, что происходит сейчас между нами слишком интимно для партнеров и тем более для друзей. Границы размыты. Краска почти стерта, но все-таки еще видна бледными пятнами на асфальте.

— Ты первый начал, — говорю я и бью Стасу слабый щелбан по макушке, чтобы разрядить обстановку. — Можно мне уже на пол?

— Да, — Стас аккуратно возвращает меня с небес. — Думаю, проблем у нас не будет. Ты молодец.

Без его рук на теле чувствую себя чуточку несчастной. Вот дерьмо! А вот я думаю, что проблемы будут. И много. Потому что этот засранец мне действительно нравится, но… Как я уже говорила, бегать ни за кем я не собираюсь. Да и какой смысл? Мы теперь связаны обещанием поставить совместный номер и, если что-то пойдет не так, просто уйти не получится. А я не бросаю ничего на середине. Остается только подождать и посмотреть, что будет дальше.

— Какой у нас план? — спрашиваю, покачиваясь на носочках от нетерпения.

— Лирика. Чувства. Переживания, — отвечает Стас и включает спокойную мелодию.

Клавиши. Легкий ненавязчивый темп.

— Это наша музыка?

— Нет. Просто фон.

— Так у тебя уже есть идеи?

— Полно, но… Я еще не определился, чего именно от тебя хочу.

Темный близнец обходит меня кругом и останавливается за спиной. Нежно прикасается к плечам. Вдох замирает в груди.

— Ты должна меня почувствовать, — говорит спокойно и направляет мой корпус вправо. — Расслабься и доверься.

Движение влево. Скользит рукой по моему предплечью к кисти. Гладит пальцы.

— О чем именно будет номер? Ты так и не сказал, — язык болтает сам с собой.

Не доверяю своему телу, потому что оно теперь мне не подчиняется. Одна надежда на мозг, но и тот медленно тает под переборы клавиш. Стас поднимает наши правые руки вверх и заставляет меня кружиться на месте. Останавливает и притягивает за талию ближе к себе. И снова лицом к лицу. Божечки кошечки! Может пересчитать его родинки, чтобы отвлечься?

— Я еще сам не решил. Но ты точно будешь в платье, — говорит Стас и сияет как кухонный кран после «Пемолюкса».

— Эй! — пытаюсь вырваться из его хватки. — Мы так не договаривались.

— Как же? Ты сама сказала, что даже не пикнешь. Так почему я слышу хор маленьких мышат у тебя в голове? Ты нарядила меня Шреддером. Я надену на тебя платье.

Стас прижимает меня еще крепче и делает вальсовый круг, чем снова удивляет. Он что? Танцует все на свете? Как это ни странно, но я почти не путаюсь в шагах. Стас отлично ведет, подталкивает мои ноги коленями и придерживает за спину. Практически несет меня. Остается лишь слушать его.

— Хочешь поставить вальс? — спрашиваю, распрямляя плечи и касаюсь ладонью его плеча.

Продолжаем вальсировать, и все получается так… Легко.

— Не-ет, — улыбается Стас. — Это было бы слишком просто.

Он останавливается и мгновенно наклоняется вперед, прогибая меня в спине и чертит полукруг моей макушкой, крепко сжимая мою ладонь в своей.

— Танго? — бросаю новую догадку, когда оказываюсь вновь в вертикальном положении нос к носу с моим загадочно улыбающимся партнером.

— Такая банальщина. Конечно, нет. Я просто проверяю, насколько ты послушная партнерша.

— И насколько?

— Мне все нравится, — говорит Стас лукаво приподнимая темную бровь и, наконец, отпускает меня. — Слышала о таком направлении танца, как контемпорари?

— Немного, — отвечаю с заминкой, поправляя ворот футболки.

Не только слышала, но и видела как его исполняет сам Станислав Белецкий. Даже вспоминать стыдно. Гоню все картинки его голого торса из мыслей, но уже слишком поздно. Температура в зале поднимается.

Удары сердца набирают темп.

Стас становится по правую руку от меня, и теперь мы смотрим друг на друга через зеркало. Темный близнец одной рукой медленно стягивает через голову майку, которая и так не сильно что-то скрывала, и отбрасывает ее в сторону. Ему бы в стриптиз. Озолотился бы мальчик.

— Соблазняешь меня? — сжимаю губы, принципиально не глядя ниже его шеи.

— А получается? — ухмыляется.

Довольный котяра. Чтоб его!

— Не очень, — стараюсь сохранять отстраненность.

— Могу и это снять, — плечи Стаса дергаются, краем глаза замечаю, что он хватается за резинку штанов.

— Мы танцуем или что?!

— Или что! — смеется темный близнец. — Ты бы тоже разделась. В твоей экипировке будет неудобно.

— Футболка тянется. За меня не волнуйся, — оттягиваю эластичную ткань, демонстрируя правдоподобность своих слов.

— Ладно, — пробегает взглядом по моему телу, и я буквально ощущаю, как он снимает с меня форму. — С этим потом разберемся. Итак… Контемп.

Стас плавно и технично исполняет пару движений, словно выталкивает из себя душу. Все тело напряжено, но при этом кажется таким легким. Могу разглядеть каждую вену на его сильных руках, каждую мышцу на крепком торсе. Его глаза закрыты. Лицо спокойно, но эмоции чувствуются в положении кистей, в согнутых локтях…

— Этот стиль и есть выражение чувств через пластику тела, — говорит Стас, распахивая глаза. — Так, конечно, можно сказать о любом танце, но именно через него можно раскрыть собственную индивидуальность ведь здесь нет никаких рамок. Просто порыв. Это может быть одно слово, а может история. Одна эмоция или ураган чувств. Все что угодно. Все, чем ты готова поделиться.

— Звучит здорово. Скажи, что нужно показать, и я попытаюсь…

— Нет-нет, Риша Мариновна. Ты не поняла. Все должно идти изнутри.

— Ух ты! Так мне нужно обнажить душу? — произношу саркастично.

— Можно и не только душу…

— А может ты прекратишь флиртовать со мной и мы, наконец, займемся танцем? — повышаю голос, потому что в груди кипит огромный чан с лавой, что вот-вот перевернется.

Стас еле-еле сдерживает улыбку. По бесстыжим карим глазам не трудно догадаться, о чем он думает.

— Если ты сейчас скажешь, что мы можем заняться не только танцем, то…

— Ты оторвешь мне голову, — заканчивает Стас фразу вместо меня.

Ты смотри! Совсем страх потерял.

— Не только голову. Еще пару трофеев прихвачу. Дома перед дверью повешу вместо колокольчика, — сквозь зубы цежу я.

— Ладно. Сначала танцем, — капитулирует Стас, но моська все равно слишком довольная.

Стукнуть его что ли? Чтобы не расслаблялся. Вздыхаю, прикрывая глаза и качая головой. И за что мне это «счастье»? И ведь даже винить некого. Сама вляпалась. А впереди еще больше трех месяцев…

Глава 9

Риша

Как это ни странно, но через месяц после первой тренировки со Стасом, я уже не могу представить, что когда-то его не было в моей жизни. Не знаю как, но нам удалось стать… друзьями? Наверное… Друзьями с многоточием. Искры есть, но мы оба боимся пожара. От того и не торопимся, а просто наслаждаемся ситуацией, которая безусловно нравится обоим.

Нам до одури весело вместе на каждой тренировке. В зале всегда шумно. Мы либо смеемся до колик, либо спорим до криков и драк. Стас, кстати, всегда проигрывает, но мне кажется, он делает это специально, чтобы я могла уложить его на лопатки. Похоже любит, когда девушки сверху.

Мы все еще, конечно, подбешиваем друг друга и кусаемся, но это стало таким естественным и нормальным, что уже даже внимания никто не обращает ни в «Малый, зажигай!», ни где либо еще. Да-да. Наши встречи не ограничивают стены центра. Белецкий плотно вляпывается в мою жизнь.

Как-то в пятницу после занятий Леси (не смогла их бросить, слишком уж привязалась к «моделькам» и «маме кошке») решаю заглянуть к гномам в «нору» и… Кто вы думаете, сидит у них в гостиной и пьет пиво? Стас! Причем из моего бокала.

В душе не чаю, какие звезды сошлись на небе и какой фараон воскрес, чтобы помолиться, но вся пятерка без ума от темного близнеца. Я даже немного ревную. Самую малость.

Но именно тогда я понимаю, что мы со Стасом сделали правильный выбор в тот первый день наших совместных занятий — не переступили черту. Может быть, Стас станет шестым гномом? Всегда мечтала собрать весь комплект.

Но, наверное, стоит признаться еще кое в чем. Только вам и себе. Я ведь реально не хочу его потерять. Бешусь на саму себя за эту глупость, но ничего не могу сделать. Стас, конечно, еще не стал мне таким родным, как гномы, но… уже подобрался к сердцу непростительно близко. Единственное, что еще держит мою душу закрытой, это вопросы, на которые у меня нет ответов. И их много. Я все еще не знаю о нем практически ничего, кроме как: он крутой танцор, есть брат близнец и его улыбка снится мне день через день.

* * *

Учитывая, что я прихожу в «Малый зажигай!» шесть дней в неделю уже больше месяца, то могу смело назвать его вторым домом. Нет. Третьим. Еще «нора». Если меня начнет искать мафия, то вряд ли найдет с таким количеством убежищ.

Настроение прекрасное, с неба падают мягкие хлопья снега, надевая белые шапки на козырьки домов. Бодро вхожу во двор креативного центра, губы трогает улыбка. Шесть часов в ненавистной шараге мгновенно вылетают из мыслей, потому что здесь мне точно будет уютно и весело.

Сегодня у нас занятие со Стасом. Надеюсь, он выспался. Запарил уже ныть о своей бессоннице, еще и на меня все сваливает. Я то здесь причем? Не со мной он проводит ночи.

В танцевальном зале пусто, даже свет не горит. Щелкаю выключателем и бегу в раздевалку. У меня есть всего пять минут спокойствия, потом ворвется один несносный ураган. Быстро переодеваюсь во вторую форму для танцев, которую пришлось завести из-за частоты тренировок.

Стас, кстати, оценил черные леггинсы, но вот свободную зеленую футболку забраковал. Снимает ее каждый раз, подолгу гоняясь за мной по залу. Кричит, что ему нужно видеть, как работает мое тело, а эта простынь мешает. Приходится заниматься в спортивном топе. Конечно, можно было бы заменить футболку на обтягивающую майку, но так неинтересно. Я люблю наши традиционные догонялки вместо обычной разминки.

Вспоминаю о флешке и ныряю в рюкзак в поисках этой маленькой фиговинки, которая никак не хочет находиться. Я принесла несколько новых песен, потому что мы с Белецким так и не выбрали музыку для номера. Точнее, перебрали уже штук пять или семь, но ни одна не зажигает настолько, чтобы перестать искать.

Шум в танцевальном зале заставляет меня поторопиться. Явился темный близнец. Сейчас орать начнет и ломиться в раздевалку.

— Влад! — печально вскрикивает Олеся.

Топот двух пар ног. Замираю на месте, забыв о том, что делала до этого. Что они здесь делают? Сегодня наш день.

— Олеся, перестань. Мы сто раз это обсуждали, — строго отвечает Влад.

Никогда еще не слышала у него такой интонации.

— Уже столько времени прошло. Неужели ты никак не можешь меня простить? Я была не в себе и…

— Хватит!

Вздрагиваю. Ничего себе. А светлый близнец не такой уж и светлый.

— Почему? Почему?! — с истерическими нотками вопрошает «мама кошка». — Стасу уже все равно. Ты же сам видишь. Он увлечен новым танцем и новыми друзьями. Это никак его не заденет. Мы с тобой можем…

— Нет. Не можем. И дело здесь не в Стасе. Дело в тебе.

— Но я… Я люблю тебя.

Не могу сказать, что это новость для меня, но… Услышать это собственными ушами. Эй! Я что в сериал какой-то попала? Что происходит? Если сейчас он ей тоже признается, и за этим последует громкий горячий секс, то я не очень хочу здесь оставаться. Можно мне телепорт?

— А ты уверена, что любишь меня, а не Стаса? М? — злобно выпаливает Влад, чем еще больше затемняет свой образ в моем представлении.

— Уверена. Я уверена!

— А вот я так не думаю… Леся, ты просила меня ничего не рушить. Остаться с тобой. И я это сделал. Остался твоим другом. Мы развалили всю команду…

— Ее развалил твой брат! — парирует Олеся.

Мои уши превращаются в локаторы. К черту телепорт. Вот это уже интересно.

— Да. Потому что команда держалась на нем. На его огне, на его вдохновении и неиссякаемой вере в ребят. А он зависел от нас с тобой. Мы были нужны ему, но вместо этого устроили хрен пойми что! И Стас просто перегорел.

— Но сейчас…

— Сейчас мой брат не хочет меня слушать и свалил из дома, чтобы даже не видеть. Если он узнает, что у нас с тобой что-то…

— Ты выбираешь его? Он не маленький мальчик. Хватит так о нем печься, — всхлипывает Олеся.

Мамочки. Драмная-драма.

— Один раз я уже выбрал тебя, только вот ты меня не выбрала, — печально отвечает Влад.

— Я…

— Эй! Что вы здесь делаете? Сейчас мое время, — новый голос за стеной.

Стас! Интересно, он тоже это все слышал?

— Привет, роднуля. Мы уже уходим, — торопливо говорит Влад.

Шаги. Хлопает дверь. Шумно втягиваю в себя воздух. Святые надпочечники. Что я только что узнала? Нифига не поняла. Почти… Любопытство противно хихикает и перебирает ножками. Трудно мне будет сдержать себя, учитывая, что я в принципе не привыкла это делать.

Стас

Включаю компьютер, поглядывая на часы. И где моя любимая партнерша? Риша Мариновна никогда не опаздывает. Ах да… Вспомнишь солнце, вот и лучик. Риша выходит из раздевалки в своем зеленом кошмаре. И где только взяла эту огромную футболку? У Коли?

— Привет. Ты уже здесь, — произношу не в силах сдержать улыбку.

Теперь моя реакция на эту девушку только такая. Знаю, что выгляжу как идиот, но по-другому не получается. Риша одним своим присутствием меня заряжает. Мотивирует. Подстегивает. Вдохновляет. В ней столько энергии, и нам никогда не бывает скучно.

За последний месяц изменилось многое. Во-первых, осень уступила место зиме, а во-вторых, мы с Ришей наконец-то смогли договориться и даже по-настоящему сблизиться. Как друзья. Даже ее ребята стали мне не чужими. Доволен ли я? Да! Безусловно! Хочется ли мне большего? М-м-м… Трудно сказать без мата.

— Риша, ты снова в этой дурацкой простыне, — произношу я, указывая на ее футболку.

Ноль реакции. Ну что ж… Не хочет по-хорошему, будет по-плохому. Готовлюсь к нашим скачкам по залу, выставляя правую ногу вперед, чтобы броситься в атаку. Обожаю этот момент. Снять с нее эту тряпку не просто, зато очень увлекательно.

В процессе я до сих пор пытаюсь разгадать Ришину татуировку на ребрах, но пока безуспешно. Слишком непонятный шрифт, а обезьянка не хочет сознаваться в ее значении даже под пытками щекоткой.

Единственный, кто знает, что там написано, это Яр, но и он молчит.

Татуированный твердит только одно, что дал слово, и если Риша узнает о его предательстве, то это будет последний день его жизни. У меня нет причин желать Яру этой страшной участи, по крайней мере, пока.

Мелкая мафиози всех запугала, но она же и объединяет всю свою банду. Не устаю поражаться этой девчонке. Я вообще от нее не устаю. И мне с каждым днем становится мало времени с ней. Мало внимания.

Мне ее мало!

Только вот сейчас с ней что-то не так. Риша стягивает футболку через голову и вешает ее на ручку двери в раздевалку. Так нечестно. В чем дело? Ее взгляд окутан дымкой задумчивости, лицо отрешенное. Нет огня и азарта.

— Все нормально? — спрашиваю, решительно приближаясь к ней.

— Да… — отвечает медленно, разглядывая мое лицо, и сводит брови к переносице. — Нет… Не знаю… — качает головой.

— Что случилось? — останавливаюсь в шаге от нее, пытаясь поймать взгляд, но Риша отводит его в сторону, закусывая нижнюю губу.

— Ничего. Наверное… Давай просто начнем тренировку.

Совсем не похоже на «ничего».

— Если я могу чем-то помочь, то…

Риша вскидывает голову, улыбаясь. В зеленых глазах сияет мягкий свет. С тех пор, как мы стали «друзьями», она смотрит на меня так все чаще. И каждый такой взгляд зажигает звезду в моей окутанной сумерками душе. Там их уже целые созвездия.

— Включай музыку, Белецкий. Мне холодно в одном топике стоять.

Стоит ей упомянуть о своем внешнем виде, как мои глаза тут же опускаются ниже, к ее груди. Отличный вид. Прекрасный размер. Тонкие черные лямки по мягким полушариям и нежным плечам. Это самый сексуальный спортивный топ, который я видел. Интересно, как бы он выглядел, валяясь на полу?..

— Просто сегодня я тебя не разогрел, перед тем, как раздеть.

— Мечтаешь раздеть меня полностью? — Риша проходит мимо, направляясь к компьютеру, и задевает мою руку плечом. — Мечтай!

Садюга. Лишь бы побить меня. Но, кажется, я разгадал причины ее любви к рукоприкладству. Она дерется только тогда, когда очень злится или очень… смущается. Мне обычно удается выводить ее сразу по обоим пунктам.

— Как и ты меня, моя маленькая партнерша. Как и ты… — парирую нараспев, и в ответ получаю вскинутый вверх средний палец.

Стерва! Снова ловлю себя глупо улыбающимся. Зеркало передо мной не врет. Я уже даже пристрастился к нашим нескромным перепалкам.

Через час тренировки понимаю, что все-таки с Ришей определенно что-то не так. Она практически все время молчит, иногда отшучивается в ответ на мои приколы, но… Такое ощущение, что ее здесь нет. Все на автомате.

Роняю Ришу на гимнастический мат, который притащил специально для того, чтобы разучивать поддержки, и заваливаюсь сверху.

— Что случилось, черт возьми?! Риша! Ты совершенно не со мной. Так и покалечиться недолго. Где ты летаешь?

— Прости, — закрывает глаза. — Не могу собраться, — говорит тихо, но с четкой долей серьезности.

А вот во мне серьезности… Две капли… Одна…

Риша подо мной. Резкое рваное дыхание из приоткрытых губ. Ресницы дрожат на опущенных веках. Она кажется такой беззащитной и встревоженной, и я не знаю, что с ней делать. Зато знаю, чего хочу.

Убираю светлую прядь, прилипшую к влажному лбу, нежно касаясь кончиками пальцев кожи. Моя голова становится все тяжелее. Опускается вниз. Губы тянет к губам, точно магнитом.

Хочу поцеловать ее. Хочу куда больше. Хочу… Но вовремя себя останавливаю. Мы все испортим. Я четко для себя решил, что не должен позволить нашему общению перетечь в горизонтальную плоскость.

Настоящее наше положение не в счет. Вы ведь понимаете, о чем я?

Мы должны закончить номер и только-только научились находиться в одном помещении без угрозы убийства. Нужно удержать этот момент. Я действительно спал с большинством из своих партнерш. Так получалось, но отношения заканчивались стоило нам выйти с премьерой на сцену. Интерес пропадал. Чувства исчезали, как только звучали последние ноты мелодии, и мы замирали на финальной точке.

С Ришей так нельзя. С ней я так не хочу. Да так и не получится. Это же Риша Мариновна, блин! Она просто убивает меня своей энергией сейчас. А что будет, если я смогу получить ее всю? Даже представить боюсь. Я не знаю исхода и пока совсем не готов рисковать, потому что привык быть уверен в своих действиях. А с ней я ни в чем не уверен.

— Давай в поперечный, и закончим на сегодня, — говорю я, подскакивая на ноги.

— Может не надо? — вздыхает Риша, распахивая глаза.

— Надо-надо. Ты же хочешь сесть на шпагат? — протягиваю ей руку и помогаю подняться.

— Нет. Этого хочешь ты, — парирует она и отходит за ковриком.

Риша занимает позицию. Садится на пол спиной к стене и вытягивает ноги, разводя их в стороны.

Да. Она права. Этого хочу я, но не для танца. Для себя. Просто мне нравится видеть, как она миленько сопит и стонет во время растяжки. И все из-за меня. Извращенец? Знаю. Но мне ни капли не стыдно.

Усаживаюсь напротив партнерши, упираясь ступнями в ее голени, и медленно надавливаю, раскрывая Ришу еще шире. Ей осталось всего чуть-чуть для полного поперечного шпагата, но я не тороплюсь.

Наслаждаюсь моментом.

— К левой ноге, — говорю я, и Риша тут же опускает корпус вниз, вытягивая руки вперед, и упирается лбом в левую коленку. — Умница.

Мычит в ответ что-то невнятное, вызывая улыбку на моем лице. Уже скоро щеки треснут. Но блин, она такая… Гибкая, стройная, сильная и решительная. Никогда не жалуется и не просит пощады. Я искренне ей восхищаюсь и… Сдвигаю ее ноги еще немного. Сладкий стон ласкает слух. Я до осатонения ее хочу.

За последний месяц я был в «гостях» у пятерых Лесиных куколок, но ни одной не удалось избавить меня от этого наваждения. Считаете меня трусом? Все верно. Я боюсь таких чувств. Боюсь, что все разрушится, как и в прошлый раз, но это не значит, что я просто останусь в стороне, как мой тупой, но все равно любимый, братец. Просто мне нужно время. Нам обоим нужно.

Чтобы построить что-то действительно крепкое, необходимо вложить в это много сил, времени и ресурсов. Карточный домик сломает ветер, а вот кирпичный…

— Все! Больше не могу! — злобно выпаливает Риша, поднимая голову.

— Мы еще и половины не сделали.

— Я не об этом. Не могу терпеть и держать в себе. Это мне весь мозг выест. Почему распались «Фениксы»? И что произошло между тобой, Владом и Лесей? — выпрямляет спину и смотрит мне прямо в глаза.

— Ого…

— Иго-го! — психует Риша, ударяя ладонями по бедрам, а после зажмуривает глаза, опуская подбородок.

Пытается успокоиться что ли?

— Знаю, что это не мое дело. Просто я… — на порядок спокойнее продолжает она. — Я кое-что услышала. Мне не нужно было подслушивать, но так вышло, и… Ты никогда сам ничего не рассказываешь, но теперь я уже знаю часть и не могу перестать думать об этом.

Оправдывается точно ребенок. Не часто можно увидеть ее такой. Так вот что терзает Ришу все занятие? Нашла из-за чего волноваться. Глупая.

— Тише, Риша Мариновна. Выдыхай. Ничего сверхъестественного. Мы с братом были влюблены в Лесю. Довольно долго. И по началу нам обоим ничего не светило, но… Когда мы были в Лос-Анджелесе с командой кое-что изменилось. Она выбрала его. С того времени они встречаются и думают, что об этом никто не знает. Идиоты. Пытаются скрывать это в основном от меня, что еще тупее, учитывая, что я их сразу спалил. Я не против, просто меня бесит, что они лгут. Оба! Ну а «Фениксы»… Команде нужен капитан, иначе все идет под откос. А если ее капитан сдулся, то все и вовсе катится в ад, — развожу руками. — Я не потянул. Сдался. Потерял веру в себя, но не в ребят. Поэтому и отпустил их.

— Стой-стой-стой, — Риша мотает головой. — Все не так. Влад и Леся не встречаются. Я слышала их разговор. Он сказал, что она любит тебя.

— Бред, — насмешливо хмыкаю.

— Я слышала, Стас. Он ее послал. Сказал, что не может быть с ней, потому что она выбрала тебя. Хотя сейчас Леся, как я поняла, хочет быть с Владом.

— Чушь. Она всегда хотела быть с ним, — жестко отвечаю я.

— Нет. Мне так не показалось. Влад уверен, что она хотела быть с тобой.

— Значит, тебе показалось. У них всё хорошо, просто им нравится водить меня за нос.

— Да нет же! Леся плакала, а Влад кричал на нее. Это не хорошо.

— Просто ссора влюбленных. Забудь.

— Но…

Меня уже начинает напрягать этот разговор. Что она пытается доказать?

— Риша, — произношу со вздохом.

— Вы обсуждали это все вместе? Что-то мне подсказывает, что между вами огромная яма недопонимания и недосказанности. Все что я услышала…

— Мы что, девочки-целочки, мусолить это все?

— Просто что-то не сходится. Влад сказал, что они должны были поддерживать тебя, а то что случилось…

— Хватит! Это не твое дело. Ты ничего не знаешь.

Риша яростно бьет меня пятками по коленям и вскакивает, тыча пальцем мне в нос.

— Да, я ничего не знаю, а ты не хочешь слушать! Вы не целочки, вы идиоты! Все совсем не так, как ты думаешь. Твой брат волнуется за тебя. Что-то произошло между ними с Лесей, но они не вместе, как ты считаешь. И они не вместе из-за тебя! Прикинь, тебе рот не только, чтобы чипсы хавать, а еще и для того, что разговаривать о том, что тебя волнует. Особенно с родным братом!

Какое право она имеет отчитывать меня? Ее там не было. А я был и знаю, что произошло. И меня бесит, что два человека, которых я считаю самыми близким не нашли в себе сил, что прийти и рассказать мне правду.

— Это. Не. Твое. Дело.

— Ты прав, — скалится. — Не мое. Оно твое! Так реши уже это дело, а не убегай, как гребаная девственница от дракона, — кривляется.

— Тут нечего решать. Это касается их двоих. Я ни при чем. Пусть сами разбираются.

— Тряпка, — бросает Риша и уходит, оставляя меня сидеть на полу с открытым ртом.

Риша

С неземной скорость вылетаю на улицу, хлопая дверью центра так, что даже моей дремлющей совести становится очень стыдно. Да как он… Вообще… Р-р-р… Я так зла, что хочется поколотить забор. Может снеговика слепить прямо здесь и, написав ему на лбу «Стасик-карасик», расфигачить к чертям? Ребячество… Пошел он, и я лучше тоже пойду отсюда подальше.

Почему он не может просто выслушать? Вбил себе в башку, что прав и… Стоп. А чего это меня так волнует? В одном от точно прав, это не мое дело. Просто я подумала, что мы стали ближе, что можем доверять друг другу не только в танцевальном классе, как партнеры. Глупости. Мы все так же далеки, как и были. Эмоционально далеки.

Ревность колет в ребра тупым ножом. Он меня так и не подпустил. Я для него реально только партнерша. Даже моих гномов Стас любит больше, чем меня. Образно выражаясь, конечно.

Ему все еще, очевидно, нравится Леся. Очень сильно. Вот откуда такая реакция. И то, что он переспал уже с половиной «моделек» не отменяет этого факта. Да. Девочки в раздевалке выбалтывают все, что можно и нельзя.

На душе так погано. Вытаскиваю телефон и тут же прячу. Не хочу никого видеть. Даже гномов. Они… Они будут переживать. Из-за моей глупости. Я опять… Дерьмо! Опять влюбилась в не того парня. Ему никогда не будет нужна такая, как я. Вот Леся другое дело. Женственная и сексуальная. Наверняка еще и милая в общении. Да и вообще! Просто не я! Не Риша — оторву яйца, если скажешь то, что мне не понравится.

В такие моменты, как бы не было стыдно признаваться, не хватает подруг, которые скажут, что все мужики козлы. Что ты принцесса, а они… Драконьи яйца и никогда не вылупятся. Позвонить что ли маме?

Она точно поймет.

Быстро набираю номер родительницы, но… Автоответчик просит оставить сообщение. Не хочу заставлять ее волноваться. Она работает ради нас двоих. Пашет, сколько я себя помню, и ни разу не опускала руки.

Она у меня настолько удивительная, что я готова порвать зубами любого, кто хоть что-то скажет ей вслед. И я сделаю это, не задумываясь.

Мама никогда не жаловалась на жизнь. А ведь я уже взрослая. Так что… Убираю мобильник, глубоко вдыхая. Выдыхаю, и серый пар ограничения поднимается вверх и тает на морозном ветру. Я тоже не буду ныть. Я сильная. Справлюсь. Пусть Стас долбится со своей жизнью сам. В конце концов, я с ним танцую, а не замуж за него выхожу.

В пылу злости на саму себя не замечаю, как преодолеваю половину пути… В никуда. Где я вообще? Оглядываюсь по сторонам. Добрела до старого парка. Ого. Нехило.

И тут на глаза попадается то, что я не должна видеть или не хотела бы. Что за день-то сегодня? Леся… Сидит на лавке под кленом припорошенным снегом и вытирает щеки розовыми варежками. Ревет.

Белецкие! Что бы вас ежики кололи!

Ноги сами идут к девушке. Ничего не могу с собой сделать. Да! Стас сказал, что это не мое дело, но я ведь уже в курсе. Почти. Так почему бы и не узнать всю правду от самого безобидного человека из их любовного треугольника?

— Привет, Лесь, — останавливаюсь рядом со скукожившейся девушкой.

— Ох… — опускает голову еще ниже. — Привет, Арина.

— Просто Риша, — произношу дружелюбно.

— Да. Конечно, — трет руками лицо.

Неловкость зашкаливает, точно стрелка спидометра у гонщика формулы один.

— Лесь, ты прости, но… — сглатываю горечь обиды на Стаса.

Черт! Я не из тех, кто держит что-то в себе. Если знаю, то обязательно скажу. Это их груз, не мой. Я его получила не специально, поэтому не хочу носить в своих карманах. Там и так хватает дерьма.

— Я слышала вас с Владом. Это вышло не специально. Я была в раздевалке, когда вы вошли в зал, и…

— Ох… — нервно всхлипывает.

— Мне жаль. Правда.

— Думаешь, что я стерва, да? Рассорила братьев. Развалила команду.

— Я ничего толком не поняла, но вижу, что вы все мучаетесь. Вам нужно поговорить. Всем троим.

— Троим? — усмехается сквозь слезы, скромно приподнимая подбородок.

— Да. Это ведь ваша история.

— Ты плохо знаешь Белецких. Упрямые. Пуленепробиваемые. Не достучишься, не докричишься. Никто из них меня даже слушать не хочет. Ошибок не прощают. А я просто… Просто запуталась. Их двое. И оба такие… С ума можно сойти.

— Да. Охотно верю, — произношу побеждено.

— Стас тебя все-таки захватил, да? Он такой. Ураган, не меньше, — говорит с легкой улыбкой. — Сильный. Сломает, и не заметишь. Я вот не выдержала напора. А Влад… Он всепоглощающий, глубокий и бескрайний, как океан. Он… — голос Леси срывается, а в глазах появляется новая порция слез.

Что вообще нужно делать в подобной ситуации? У меня нет подобного опыта. Если бы это был кто-то из гомов, то я бы уже набуцкала[10] его и отправила хреначить все преграды, но тут… Я просто не знаю, что делать.

— Ты ему очень дорога. Это видно. Просто… — пытаюсь привести хоть какие-то успокаивающие девичью душу доводы.

— Не-е-ет… — мотает головой. — Если ты думаешь, что Стас весь такой резкий, а Влад тихий, то это совсем не так. Они похожи больше, чем все думают. Просто Влад хитрее. Стас орет и ругается, хлопает дверьми, но Влад может и без этого всего высказать тебе столько… Душу вытрясти.

— Да уж…

— Они меня ненавидят, а я их обоих очень люблю. По-разному, конечно. Только мне никто не верит. А ведь они сами меня запутали, — падает лицом в ладони, спрятанные в вязаных варежках.

Печи Леси трясутся, словно от истерики. Меня саму начинает бить мелкая дрожь. Твою ж мать!

— Лесь, у меня дома есть красное вино и, возможно, еще и немного белого. А еще рядом есть будка с пончиками.

— Звучит, как путевка в психиатрическую лечебницу, а потом еще и диета на полгода, — Олеся отнимает руки от лица и криво улыбается.

— Это путевка в бабский разговор о засранцах Белецких, если я подхожу на роль собеседника, конечно. И кто бы говорил о диете? Брось. Ты идеальна.

— Тебе нравится Стас? — «мама кошка» становится куда радостнее, пропуская мимо ушей все, что я сказала.

Дурацкий вопрос.

— Ты разве не видела, как мы общаемся со Стасом? — закатываю глаза.

— Ни с одной девушкой на моей памяти он так не возился. И ни одна не вела себя с ним так, как ты.

— Звучит, как комплимент, — гордость расправляет плечи.

— Просто наблюдение. Он ведь такой самоуверенный, верно? Стас привык, что за ним все как полоумные носятся. Сам даже ухаживать нормально не умеет. Да никому это и не нужно было. Он ведь знает, чем зацепить, а потом просто тянет за ниточку.

— Правда, что он спал со всеми своими партнершами?

— С большинством, — кивает Леся.

— Из группы? И как они все потом?..

— Насколько я слышала, Стас очень хорош. Делает все так, что никто не может жалеть об этом. Только хвастаться.

Мне тут же вспоминаются разговоры «моделек» в раздевалке, и с каким восхищением они о нем рассказывали.

— Да. Я уже тоже об этом слышала.

— Так что на счет пончиков и вина?

— Идем, — киваю в сторону выхода из парка. — Пусть Белецким икнется сегодня не по-детски.

Стас

Перекидываю бутылку из одной руки в другую, наблюдая, как за стеклом танцует янтарная жидкость. Это крайняя мера, но по-другому я просто не смогу. В дальнем углу концертного зала открывается дверь, и в помещение входит Влад.

— Да неужели? — говорит он, шагая между рядов зрительских кресел и, подпрыгнув, забирается ко мне на сцену.

— Наверное, нам стоит поговорить, — откручиваю крышку и подношу прохладное горлышко бутылки к губам.

— А это зачем? Анестезия? — говорит Влад и забирает у меня бутылку «Ред Стаг» [11].

— Я знаю, что вы с Лесей встречаетесь еще с Лос-Анджелеса. И мне… — язык прилипает к небу, потому что я собираюсь сказать самую стремную на свете фразу. — И мне, черт возьми, обидно, что вы скрываете это от меня, выставляя каким-то…

— Мне не встречаемся! — грозно выпаливает Влад, отлипая от бутылки.

Опять двадцать пять! Ну сколько можно!

— Я вас видел тогда! Прямо в процессе! Хватит мне лечить про дружбу и все такое. Леся сама ко мне подошла в аэропорту через день и сказала, что выбирает тебя. Я все знаю! Хватит уже придуряться!

Влад смотрит на меня, не моргая. В глазах шок, но не паника или раскаяние. Это совсем не та реакция, которую я ожидал увидеть. Где я облажался? Что происходит?

Брат делает несколько больших глотков и возвращает мне бурбон, вытирая рот свободной рукой.

— Все не так, роднуля. Я рассказал тебе не все, но никогда не врал. Леся не выбрала меня. Она… Не выбрала никого. Точнее, — горько усмехается. — Ей было все равно, кто из нас это будет.

— Что? В каком смысле?

* * *

Семь месяцев назад

Тренировки в Лос-Анджелесе разительно отличаются от обычных тренировок «Фениксов», но все танцоры работают на износ и впитывают новые знания и умения с невероятной скоростью, ведь у них осталась всего пара дней, прежде чем родина позовет их обратно.

— Плохо! Ужасно! Никуда не годится! — кричит хореограф на английском, наматывая круги возле обессиленной и бледной Олеси.

— Простите, — тихо отвечает девушка, опуская голову.

— Покиньте зал и приходите, когда будете в состоянии слушать и выполнять все, что я говорю.

Олеся расстроенно поджимает губы и бросается к выходу. Братья Белецкие встревоженно глядят вслед подруге, а затем смотрят друг на друга.

— Я или ты? — спрашивает Стас.

— Останься с командой. Ты здесь нужнее, — отвечает Влад.

— Позаботься о ней, — Стас согласно кивает, отпуская брата.

— Еще раз! — вопит хореограф, и в танцевальном зале вновь рождается магия, которую питают пот, кровь и слезы.

Влад нагоняет Лесю уже на входе в отель. Она плачет. Лицо блестит от слез под Калифорнийским солнцем. Что с ней происходит в последнее время никто не знает. Она не признается, но депрессия становится все более и более очевидной.

— Лесь, — Влад касается ее плеча.

— Зачем ты ушел? Не нужно было…

— Еще как нужно, — отрезает Белецкий, открывая дверь, и пропускает Олесю вперед. — Тебе придется со мной поговорить. Так не может больше продолжаться. Что у тебя случилось?

В простеньком сером номере отеля Влад, наконец, узнает, что так печалит его подругу и по совместительству любимую девушку. Конечно же романтические отношения. Точнее, их окончание.

Стас и Влад сами не поняли, как это произошло, но их дружба с Олесей еще несколько месяцев назад обрела новую форму. Безответная любовь. И не потому, что Леся не могла определиться, кому из братьев она готова вручить свое сердце, а потому, что оно было уже как три года отдано другому.

Но сегодня утром этот парень вернул ее сердце. В ранах и ссадинах. Слабое. Почти небьющееся. Их отношения не выдержали проверку расстоянием. Не каждый согласится ждать свою половинку по несколько месяцев. Ревность. Недоверие. Темные чувства рождают всепоглощающую злобу и гнев. Так умирает любовь.

— Лесь, не надо. Не плачь, — Влад обнимает ее, прижимает к груди, сидя на постели, и нежно перебирает густые темные волосы дрожащими пальцами. — Ты заслуживаешь лучшего. Того, кто будет ценить и радоваться твоим успехам, а не упрекать тебя из-за них. Ты волшебная танцовщица. Самая нереальная из всех, что я когда-либо встречал.

— Спасибо, — шепчет Олеся и медленно поднимает голову, чтобы заглянуть в темно-карие глаза, что каждый раз смотрят на нее с восхищением.

— Я… — произносит Влад сквозь рваный выдох.

Она такая красивая. И так близко. Сейчас ее сердце здесь, а не за несколько тысяч километров. Влад готов его излечить. Готов заботиться о нем. Но… Есть еще Стас. Как быть с его чувствами? Он не хочет обижать брата. Все должно быть честно. Олеся свободна, и теперь они в равных условиях. Сейчас ее нужно просто успокоить и поддержать. Не более.

— Все будет хорошо. Вот увидишь, — Влад склоняется к милому личику и оставляет пару нежных поцелуев на соленой щеке.

Одно неловкое движение, и губы касаются губ. Мимолетно. Еле заметно. Манящая соленая сладость пьянит. Крошечные фейерверки гуляют по коже. Тонкие холодные пальцы касаются шеи, рассыпаясь мурашками. Нет сил отстраниться. Нет желания слышать разум.

Еще одно касание. И на этот раз совсем не случайное. Олеся его инициатор. Мягкий поцелуй растворяет в кислоте окружающий мир. Ловушка захлопывается, оставляя их вдвоем в безмолвном покорении чувствам и эмоциям.

Тихое дыхание. Неспешно руки по коже. Под одежду. В самую душу. Поцелуи все глубже. Руки больше не дрожат. Стук сердец — ритм для нового танца. Танца взаимного желания и симпатии, на грани обморочного счастья. Нет никакой горечи и обиды. Нет страха и боли. Есть только свет и нежность.

Мягкая постель серого номера. Плавные движения тел. Чувственные стоны и тихие вздохи. Руки на плечах. Следы губ на шее. Трепет в груди. Так рождается любовь. Один из вариантов. Самый спорный. Но двое, что сейчас неразрывно связаны, знают, что это именно она.

В один момент любовь может умереть и родиться заново. Восстать из пепла, сменив форму и носителя. Стать другой, но остаться все такой же прекрасной. В один момент…

Но, где рождается любовь между двумя, третьему нет места. На пороге номера Олеси стоит Стас. Его никто не замечает, пара слишком занята друг другом, да он и не задерживается надолго. Всего секунда. Пуля в сердце. Опоздал. А может, он и не мог успеть?

Боль заставляет сжимать зубы так, что сводит челюсть. Парень бежит вниз по ступеням, наплевав на лифт. Все-таки она выбрала Влада. Что ж… Нужно просто вдохнуть поглубже и принять это.

Влад и Леся неспешно и без особого желания возвращаются в реальность, где все не так радужно, как в их собственной, но кое-что может ее украсить и сделать особенной.

— Я люблю тебя, Лесь, — произносит Влад, широко улыбаясь.

Держать эту девушку в своих руках, чувствовать каждой клеточкой… Нет ничего прекраснее.

— И я тоже тебя люблю… — запинается и с трудом сглатывает.

Сомнение в ее взгляде, точно гром среди ясного неба. Влад поднимается в кровати, ощущая, что не может сделать вдох. Призрачный удар прямо в грудь. Паралич чувств.

— Скажи кто я, — глухо просит Влад.

Леся испуганно хлопает ресницами, прикрывая руками обнаженную грудь. Ее дыхание становится частым, но уже не от удовольствия.

— Кто, ты думаешь, перед тобой? — Влад отводит взгляд и сжимает зубы.

Это не первый раз, когда их с братом не могут различить, но самый болезненный. Самый ужасный.

— Кто?! Стас или Влад? — жестко выпаливает Влад.

— Стас? — дрожащим голосом спрашивает Олеся, и в ее глазах вновь появляются слезы.

Эта любовь не дожила до заката и уже не встретит свой первый рассвет. Она погасла, не успев окрепнуть. Исчезла, оставив после себя лишь горький пепел.

* * *

Мы с Владом молча передаем друг другу бутылку, пытаясь переварить все, что узнали. Какой же я дебил. Просто придурок! Риша оказалась права насчет меня. Тряпка…

— Прости, — произносит брат. — Я просто хотел уберечь тебя от такого разочарования. Черт! А ты все знал с самого начала и думал, что я дерьмо, которое что-то мутит у тебя за спиной… — горько усмехается. — Леся не рассказала мне о разговоре с тобой. Я вообще не хотел ее видеть после того, что случилось. Наверное, она думала, если убедит тебя в том, что выбрала меня, то я тоже в это поверю.

— И она убедила.

— Тебя убедила. Меня нет. Я предложил ей забыть обо всем и остаться друзьями, когда мы уже вернулись в Россию. Был уверен, что все станет, как прежде. Но тут начал исполнять ты. Прощальный, блин, тур!

Роспуск команды. Поездки и выступления. Четыре месяца в бегах по стране. Не получалось остановиться и во всем разобраться, да ты и слушать меня не хотел. А я все никак не мог понять, что с тобой творится? Почему ты нас так сталкиваешь с Лесей и бесишься, когда я говорю, что между нами ничего нет, — Влад устало трет глаза и хватает бутылку. — Мы развалили нашу команду.

— Я развалил, — поправляю. — Ответственность вся на мне.

— Ты не скучаешь?

— Иногда. Но знаешь, «Фениксы» были вспышкой. Вспомни, как все быстро закрутилось. Я просто перегорел. Зато многие ребята получили отличный толчок. Все-таки нам есть, чем гордиться. И лучше уйти на пике, чем скатиться до выступлений за три копейки на улице.

— А сейчас мы получаем миллионы, выполняя мамины поручения, — насмешливо говорит Влад. — Просто мечта.

— Ты тоже прости меня, роднуля, — с трудом проговариваю я, понимая, что должен. — Нужно было сразу обо всем поговорить, но… Я тоже любил ее. Увидел вас, потом еще Леся со своим монологом… Она сказала, что любит тебя. Было тяжко. Но я честно пытался принять и смириться с ее выбором. Пытался, но вы… Этот дружеский цирк просто выводил меня из себя. И сейчас выводит. Между вами ведь ничего еще не закончилось.

— Да. Знаю. Но я… Не могу ей поверить. Хочу, но не могу. Все время думаю, что это мог быть любой из нас. Какая нахрен любовь? Кто пожалел, того и люблю? Что за бред?

— Понимаю, о чем ты. Если бы там был я, то поступил бы так же. Не смог бы принять ее. Да. Мы одинаковые, но перепутать в такой момент…

Влад с пониманием кивает, а потом, прищурившись, смотрит на меня. О-о-очень долго. Бутылка уже наполовину пуста и мы, кажется, надрались.

— Почему сегодня? Что тебя подтолкнуло?

— Ни что, а кто, — довольно улыбаюсь. — Одна маленькая шпионка слышала ваш разговор с Лесей в зале. Любопытство ее чуть не сожрало, и она все-таки рассказала мне обо всем, желая узнать подробности.

— И что ты сказал?

— Правду. То, что считал правдой. Риша Мариновна быстро нашла нестыковки и наорала на меня так, что я чуть в штаны не наложил.

— А она крутая…

— Ты себе и не представляешь насколько.

— О-о-о… Роднуля, а ты попал. Что у тебя с ней?

Глава 10

Риша

Леся перестает рыдать уже на втором бокале, а вот я… Я в пяти секундах от того, чтобы броситься на поиски Белецких и набить морду обоим. Обиженки вселенские! Ути-бозе-мой. Перепутали мальчиков, и они так расстроились, что пупулики засохли.

— Я знала, что со мной был Влад, просто… Минутное помутнение. Не понимаю, почему это произошло. А когда он начал наезжать на меня и требовать сказать, кто именно из близнецов передо мной, то я увидела в нем Стаса и… — продолжает Леся, облизывая пальчики, покрытые сахарной пудрой.

— Да они офигели. Что за проверки? Ты же не рентген!

— Я надеялась, что Влад остынет через время. Пыталась даже со Стасом поговорить, чтобы не выстраивать никаких любовных треугольников, но он стал вести себя еще хуже, чем брат…

— Потому что они оба идиоты! — от злости сводит зубы, бокал едва ли не лопается в моей руке.

— И да, и нет. Я в каком-то роде могу их понять. Стас всегда такой, вечно себе на уме. Непонятно: то ли шутит, то ли издевается. Злится он или просто дурачится. Но даже он уже, похоже, отпустил ситуацию, а вот Влад… Он ведь сказал, что любит меня. Неужели из-за глупой ошибки все испортилось так сильно, что нет возможности исправить? — голос Леси вновь начинает звенеть.

Истерика на пороге. Доливаю вина в ее бокал и сую в рот пончик. Если она не перестанет ныть, то придется ей врезать.

— Лесь, хватит реветь. Сколько уже прошло? Полгода?

— Больше, — отвечает с набитым ртом.

Даже сейчас с красными глазами, все измазанная в соплях и сахарной пудре, с хомячьими щеками и «дулей» на голове эта девушка выглядит милой и красивой. И такая как она убивается из-за одного парня?

Да за ней тысячи таких еще ползать будут.

— Пора бы тебе самой уже на него забить! Если он придумал себе какую-то измену, то эту дурь из головы ничем не выбить. Зачем ты себя мучаешь? У тебя отличные танцевальные данные. Ты можешь… Не знаю! Уехать в столицу. Попасть в какой-нибудь крутой шоу-балет и колесить по стране, забыв про близнецов без мозгов, — в порыве воодушевления даже дышать забываю.

Вдох-выдох. Подношу бокал ко рту. Аж в горле пересохло.

— Но я люблю его, — сломлено произносит Олеся.

Вино встает поперек горла и брызжет фонтаном из носа. Хватаю салфетку, пародируя предсмертные конвульсии курильщика. Ох уж мне эта любовь! Одни проблемы.

— Ладно, — комкаю салфетку и бросаю на стол. — Тогда… Что тебе больше нравится: шапки или татуировки?

— О чем ты? — Леся непонимающе хлопает все еще влажными от слез ресницами.

— Обычно я так не делаю, но… Хочешь увидеть нужна ты Владу или нет?

— Не знаю… Наверное… — неуверенно отвечает Леся.

У-у-у… Размазня. Но милая размазня. Нужно хоть чем-то помочь.

— Тебе нужен парень. Если Влад все еще чувствует к тебе что-то, то активизируется. А если нет, то я ему нарисую карту в одно прекрасное место, где ему очень понравится. Там живут его сородичи. Козлы и дегенераты.

— Если я буду с кем-то, то он точно не…

— А что ты собралась делать? Ждать его до старости? Леся, — у меня из ноздрей уже скоро дым повалит. — Так нельзя. Вы не встречаетесь. Он тебя отталкивает. Ты ему ничего не должна. Хватит уже быть бедной-несчастной. Покажи, что он потерял из-за своей гордыни и глупости. Вот увидишь, одумается и как миленький прибежит. Я же вижу, как он на тебя смотрит, но все не решается сделать хоть что-то, потому что ты и так всегда рядом. Он привык. Уверен, что ты никуда не денешься. Нужно бахнуть ему прямо в носяру своей офигенностью, чтобы точно заметил.

— И откуда ты такая? — говорит Леся, сияя улыбкой, от которой хочется прикрыть глаза.

Ей бы в рекламу зубной пасты… «Ла-ка-лют»!

— Какая? Шизанутая? — отзываюсь невесело.

— Крутая! — вскрикивает и хватает меня за плечи, начиная трясти. — Смелая! Решительная! Охренительная!

— Хватит, — бормочу я, пытаясь удержать вино в желудке. — Пожа-а-алуйста.

Леся, наконец, останавливается и возвращается в прежнее положение. Ее глаза горят азартом и… надеждой. И эту надежду дала я. Черт! Вот бы не облажаться. Я ведь не могу гарантировать стопроцентный результат. Мама говорит, что нужно ввязываться в драку, когда вероятность победы составляет пятьдесят процентов, но… Я ведь никого не слушаю. Несусь в бой, даже если победить не могу в принципе. Но это я, а тут другой человек.

— Лесь… Я хочу помочь тебе. И помогу, если ты сама этого хочешь. Но сразу скажу. Любовный стратег из меня так себе, так что… Нет опыта, но есть вера в успех.

— За веру в успех! — Олеся поднимает бокал.

Ее чуть шатает из стороны в сторону. Кажется, пора завязывать. Завтра ведь тренировка у нас с «модельками», а «мама кошка» налакалась валерьянки так, что решила довериться мне. Это же просто писос!

Стас

— Так вот что за порно марафон в наших снах?! Все твоя Ариша Мариновна! — восклицает Влад, растянувшийся на сцене рядом со мной.

— Прости, роднуля. Хочешь дам тебе пару номеров куколок из Лесиной группы? Помогут спустить пар. Мне, правда, не очень помогли, — отзываюсь я сквозь смех и закидываю руки за голову.

— У меня есть все их номера. Не переживай. Лучше, реши уже свою проблему с Ариной.

— Я ее боюсь, — нехотя признаюсь, закрывая глаза.

Хохот брата превращается в шум пролетающих над головой вертушек, и я чувствую, как раскачивается пространство вокруг. О-о-о… Вертолеты прибыли.

— А эта девчонка нравится мне все больше и больше, — говорит Влад.

Нет. Еще один такой треш я просто не переживу.

— Даже не думай, — грозно предупреждаю Влада.

— Не в том смысле, — тут же оправдывается брат. — Слушай, просто приударь за ней. По серьезному. Что такого?

— Один раз я попытался ее поцеловать, и она меня ударила, — поворачиваю голову и смотрю на свою копию. — Не просто шлепнула, а шарахнула кулаком в висок. Я даже Марс увидел.

Влад снова ржет, заваливаясь на бок и прижимая руки к животу. Весело ему? Конечно! Это же не он уже два месяца размышляет о том, как покорить марсианку и остаться в живых.

— Но ты все равно хочешь ее?

— Больше, чем что либо, — пьяный язык разбалтывает все, о чем я стараюсь даже не думать.

— К Пасхе твои яйца будут красивого синего цвета, если ты не составишь план, как взять эту крепость.

— Как ее взять, я уже придумал. Могу книгу написать, похлеще чем «Камасутра», но вот как после этого остаться с головой на плечах… Она максимально странная. Она, ее жизнь, друзья. Все! И… Черт! Я просто не знаю, что с этим делать.

— В первый раз вижу тебя таким, — говорит Влад уже максимально серьезно.

— Таким жалким?

— Таким беспомощным. Ой… Кажется, у тебя что-то на голове, — Влад тянет руку к моей макушке.

— Что там?

— Розовый бантик! — ерошит мне волосы и ржет как, как конь.

Вот же… Набрасываюсь на брата с кулаками. Сейчас я у него розовые стринги найду. Боремся, катаясь по сцене, и покрывая друг друга матами с ног до головы. Это не настоящая драка. Есть же примирительный секс в парах? У братьев есть примирительный кипеш.

— Это что еще за дела?!

Замираем вместе с Владом и в ужасе таращимся друг на друга, потому что оба боимся повернуться и увидеть того, кто стоит в дверях концертного зала.

— Станислав! Владислав! — властный голос, точно удар по башке.

Стук каблучков по деревянному полу в устрашающей тишине отсчитывает время до нашей казни.

Отцепляемся друг от друга с братом и садимся скрестив ноги. Пытаюсь незаметно задвинуть за спину недопитую бутылку бурбона, но, кажется, уже поздно. Стены движутся, словно тканевые полотна на ветру.

Тело такое тяжелое. Зря мы решили побороться в нашем состоянии.

— Мне позвонил охранник, пожаловался на шум. Как это понимать? Пьете прямо в концертном зале? Совсем совесть потеряли?! — строго произносит Маргарита Ивановна. — Такими вещами нужно заниматься в баре или дома, но никак не в храме культуры!

— Так мы дома, мам, — говорит Влад и прижимает руку к губам, сдерживая рвущийся наружу смех.

Самое тупое, что можно сделать сейчас, это начать шутить, но… Уровень опьянения отключает инстинкт самосохранения. Ловлю настроение брата и уже знаю, что он хотел сказать своим заявлением. Падаю на спину, раскидывая руки.

— Сцена наш до-о-о-м! — тяну я.

— Да? А я думала, Хогвартс ваш дом, — усмехаясь, произносит мама.

Видимо помнит, как мы с Владом в детстве, после просмотра «Гарри Поттера» собирали вещи, чтобы уехать в Лондон и стать волшебниками.

— Дал Бог сыновей. Прости Господи… — вздыхает она.

Влад толкает меня, заставляя подняться, и еле заметно кивает в сторону родительницы. Моргаю один раз, не отрывая от него взгляд. Это значит я его понял и готов.

Спрыгиваем с края сцены и подбегаем к маме. Заключаем ее в крепкие объятья с двух сторон и отрываем от пола.

— Мы любим тебя, мам, — говорит Влад.

— Прости, что вели себя, как идиоты, — произношу свою реплику.

— Помирились наконец-то, оболтусы? Долго же вы… Я разочарована.

Отстраняемся от Маргариты Ивановны. Она так говорит, словно была в курсе всего. Ничего не понимаю…

— Что вы так смотрите? Конечно, я все знала. Поговорив с вами тремя, не составило труда увидеть полную картину происходящего.

— Все? — спрашивает Влад.

— Тремя? — подключаюсь я.

— Все-все, — отвечает мама, глядя на Влада, прищурив глаза. — Да. С тремя, — поворачивается ко мне. — Мы с Лесенькой пьем чай по субботам в моем кабинете.

Интересно, когда-нибудь мы перестанем чувствовать себя сосунками перед этой женщиной? Наверное, нет.

— Надеюсь, урок усвоен. Вот к чему приводит гордыня и излишняя самоуверенность. Нужно учиться разговаривать о своих проблемах и переживаниях. Это не должно быть позорно, это честно. Никто вокруг не обладает экстрасенсорными возможностями, чтобы читать мысли. Я вас что, зря учила разговаривать?

И в этом вся наша мать. Маргарита Ивановна свято верит, что нужно учиться только на своих ошибках, поэтому она никогда не влезает в наши дела. Хотя, в этот раз без ее вмешательства не обошлось. Это ведь она привязала нас всех друг к другу.

Последняя деталь пазла складывается. Картинка целиком выглядит такой… Идиотской. Сколько времени мы потратили, сколько нервов. Все ведь могло б быть по-другому. И если бы не Риша, то не представляю, насколько еще бы затянулся этот цирк. Черт! Риша… Я должен перед ней извиниться. Она же сто процентов разозлилась и скорее всего уже готовит коварный план мести.

Вытаскиваю из кармана штанов телефон и быстро набираю сообщение. Набираю и стираю. Что ей написать? Да и… Сообщение? Какой-то детский сад. Может, лучше позвонить? Часы на дисплее подсказывают, что уже начало первого. Вот это мы посидели. Поздновато для звонка. Или нет?

— Ты должен сам все решить, Владушка, — мягко произносит мама.

Поднимаю голову и понимаю, что пропустил половину разговора. Мама гладит брата по щеке.

— Но один совет я тебе все-таки дам. Если не можешь простить, то лучше отпусти, — она ласково улыбается, но в следующую секунду становится снова строгой Маргаритой Ивановной. — Вас ждет наказание, мальчики. После того, как придете в себя. А сейчас марш в машину. Отвезу вас домой. Завтра, так уж и быть, полечу вас от похмелья, но когда вернется отец, все ему доложу!

— Когда он прилетает? — спрашивает брат.

Наш отец офицер воздушного десанта. Видим мы его нечасто, но нельзя сказать, что он отсутствует в наших жизнях. Да и если быть откровенным, мама прекрасно справляется за двоих.

— Обещал успеть к вашему дню рождения. Так что скоро.

Снова слушаю разговор родственников краем уха. Все мои мысли сейчас заняты маленьким боевым эльфом. Хочу ее увидеть. Хочу сказать ей… Не знаю. Что угодно. Лишь бы душа успокоилась. Что Риша со мной сделала? Она и бурбон.

— Мне нужно кое-куда съездить, — говорю я, шагая к выходу и прикидывая, есть ли по пути круглосуточная цветочная лавка.

Цветы, это ведь хорошо? Хотя, зная Ришу Мариновну, она меня просто исполосует этим букетом. Может, лучше шарики? Девочки любят шарики. Воображение рисует, как Риша лопает цветные шары руками, а потом тянется к моей голове, чтобы сделать то же самое. Черт! Что любят марсианки?

— Куда ты? — удивленно спрашивает мама.

Влад догоняет меня уже у двери и останавливает, хватая за плечо.

— К девушке, благодаря которой мы помирились, — насмешливо отвечает он.

— Что за девушка? — и снова в голосе Маргариты Ивановны просыпаются властные нотки.

— Одна чокнутая, с которой по твоей милости мне приходится ставить номер. И я должен перед ней извиниться и сказать спасибо, пока не поздно.

— В таком виде? — мама поднимает тонкие брови, указывая ладонью на меня. — Это потерпит до завтра.

— Ты сама знаешь, что завтра я буду выглядеть еще хуже и смогу только мычать.

Влад печально вздыхает, понимая, что его ждет та же участь. Не дружим мы с алкоголем. Гены.

— Отправь ей сообщение, — предлагает Влад.

— Не прокатит. Если Риша Мариновна злится, а она точно злится, то я не удивлюсь, что сообщение даже прочитано не будет. Возможно, я уже в черном списке.

— Приедем домой, напишешь ей письмо, а я завтра вручу и прослежу, чтобы она прочитала, — безапелляционно заявляет мама.

— Письмо? — произносим с Владом одновременно: он с усмешкой, а я с недоверием.

— Да. Письмо. Девушки иногда любят классическое проявление внимания. Как ты сказал? Риша Мариновна? Странное имя…

— Как и она сама, — качаю головой.

Чем черт не шутит? Письмо так письмо. Мама же фигни не посоветует. Верно?

Риша

Тренировка на следующий день после перемывания костей Белецких вином проходит очень тяжко, и для моей собутыльницы тоже. Но Леся, конечно же, выглядит все равно, как свежая роза. Думаю, только мне заметны ее чуть припухшие глаза и то, что она время от времени прикладывает ладонь ко лбу. Головушка-то бо-бо. Ну а куда деваться? У всего есть последствия.

А вот главных виновников нашей вчерашней попойки не видно. Это даже к лучшему. Я уже успела остыть, и уже не так сильно хочу посчитать им зубы, но все равно для их безопасности лучше нам не встречаться сегодня.

Но похмелье еще не самое страшное, что преследует меня после вчерашнего вечера. Хуже всего обещание, которое я дала в пылу гнева и женской справедливости. У меня есть, конечно, одна идея. И вроде бы неплохая, но… Выгорит ли?

Я позвонила Кириллу сегодня утром. Вкратце обрисовала ситуацию, и он согласился помочь, а еще откорректировал план. Кир не просто будет изображать Лесиного ухажера, так легко можно спалиться или проколоться, он снимет для Леси несколько танцевальных роликов. Что-то вроде портфолио. И ей полезно, если захочет пройти какое-нибудь онлайн прослушивание, и Кирилл какое-то время покрутится рядом с ней, чтобы проверить реакцию Влада.

Гениально же! Мои гномы сила. Только вот играть с чувствами людей таким образом мне не очень нравится. Я сторонник открытых партий. Никакого жульничества. Но это не моя игра. Я лишь приспешник. И уже обещала помочь, так что…

— Риша Мариновна! — произносит женщина, входя в танцевальный класс и с легкостью перекрикивая музыку.

Леся бросается к компьютеру, чтобы убавить звук. «Модельки» таращатся на меня, а я смотрю в темно карие хитрые глаза. Кого-то она мне напоминает.

— Это я! — делаю шаг вперед.

— Пройдемте, пожалуйста, в мой кабинет, — сдержанно улыбается неожиданная гостья и тут же скрывается в коридоре, оставляя дверь открытой.

Бросаю взгляд на Лесю, шагая на выход, но «мама кошка» ничем мне не помогает, а только удивленно хлопает глазами. Пытаюсь собраться с мыслями, чтобы морально подготовиться к разговору, который обещает быть не очень приятным. Обычно, когда меня вот так приглашают в кабинет, все заканчивается слезами. Не моими, конечно. Но тут… Я понятия не имею, что могла натворить.

Вхожу в небольшой кабинет и застываю. Здесь что, играли в «Джуманджи»? Того и гляди стадо животных из джунглей пронесется, а я боюсь зебр… Никто ведь до сих пор не знает, какие они? Белые в черную полоску или черные в белую?

Хозяйка пространства любезно предлагает мне присесть, и сама занимает стул за большим деревянным столом. Какое-то время она молча меня разглядывает, уперевшись подбородком в сложенные в замок руки, а я считаю колючки кактуса, что стоит на краю стола в уродливом глиняном горшке, но меня хватает ненадолго. Перевожу взгляд на женщину, что привела меня сюда. Если она позволяет себе пялиться на меня так открыто, то я могу.

Красивая, хоть и в возрасте. Идеальный макияж, маникюр и укладка. На шее жемчужная нить. Строгий, но нарядный костюм. Это, как я понимаю, директор креативного центра «Малый зажигай!» и по совместительству…

— Маргарита Ивановна, — наконец представляется она.

— Приятно познакомиться, — отвечаю вежливо. — Мое имя вы уже знаете.

— Да. Матчество? Интересно… Сложные отношения с отцом?

Дамочка не из робких, но и я тоже.

— Да нет. Отличные. Мы с ним не знакомы.

Маргарита Ивановна дергает уголком губ, но улыбку на лицо так и не выпускает. Старается держаться серьезно? Ладно… Тоже включаю покер-фейс. Не знаю, что ей нужно, но чувствую какой-то подвох.

— Как тебе работается с моим сыном? — задает она следующий вопрос.

Ну надо же… Прямо в лоб.

— Сложно…

— Почему?

— Это что допрос?

— А похоже?

— Очень.

Маргарита Ивановна, откидывается на спинку стула, принимая более расслабленную позу. Взгляд становится не таким пристальным, скорее просто веселящимся и… Удивленным.

— Так что ты мне о нем скажешь?

— Вы его мать. Вам лучше знать.

— Хочу услышать мнение со стороны, — не отступает она.

— Хорошо, — раз уж она сама попросила. — Наглый. Самоуверенный. Хамоватый. Самовлюбленный. Несдержанный. Импульсивный. Упрямый. Продолжать?

— Ну а что-нибудь хорошее в нем есть? — приподнимает бровь, ничуть не расстроившись из-за того, сколько недобрых характеристик я подобрала ее сыну.

Неужели, согласна со мной? Так… Хорошее… Что же в Стасе хорошего?

— Он классный танцор, — пожимаю плечами.

— И все?

— И все.

Маргарита Ивановна улыбается и достает какой-то конверт из ящика стола. Крутит его в руках, а после протягивает мне.

— Что это? — спрашиваю, глядя на ее руку.

— Открой и узнаешь, — произносит она, явно наслаждаясь ситуацией.

Да что происходит? Я ничего не понимаю.

— Прямо здесь?

— Я обещала проследить, что ты прочтешь содержимое, прежде чем выбросишь.

С опаской беру конверт и медленно его вскрываю. Может, там мини-бомба или яд? Может, я зря так выражалась о Стасе? Но нет. Внутри лежит обычный сложенный пополам листок, на котором… Еле сдерживаю смех, разворачивая его. Приходится прикрыть губы ладонью, чтобы запечатать рвущийся наружу хохот. Это рисунок. Кривовато, но довольно правдоподобно. Нарисован чертик в огненном пламени с довольной улыбкой и разведенными в стороны руками, а у его ног человечек в поклонной позе. Снизу приписка: «О, великая Риша Мариновна, я был не прав. Прости. Жду тебя на следующей тренировке и покорно надеюсь, что ты сохранишь мне жизнь».

— Что-то веселое? — интересуется Маргарита Ивановна.

— Да. Забыла добавить, что ваш сын еще и клоун, — поднимаю на нее взгляд, пряча записку снова в конверт.

— Была рада с тобой познакомиться, Риша Мариновна, — говорит женщина и в секунду становится абсолютно другим человеком. — Спасибо, что помогаешь ребятам. Вчера я впервые за долгое время увидела мальчишек такими дружными.

Лицо тут же вспыхивает. Опускаю подбородок, чтобы прикрыть горящие щеки волосами. Так значит Стас меня все-таки послушал и поговорил с братом? Похвально, но это не отменяет того факта, что до этого он вел себя как слепой придурок.

— И я рада знакомству с Вами, — торопливо поднимаюсь на ноги и, выдавив улыбку, спешу ретироваться.

— Риша!

Замираю в шаге от двери. Эта женщина меня пугает. И я, кажется, догадываюсь почему. Ее взгляд, ее манеры, все в ней дает понять, что она знает очень много и видит тебя насквозь.

— Я с нетерпением жду вашего со Стасом номера. И да, ругай его почаще. Ему полезно.

— Без проблем, — бросаю, оглянувшись, и покидаю эту обитель растений и матери близнецов Белецких.

Когда я возвращаюсь в зал, «моделек» там уже нет. Тренировка закончилась. Зато есть Кир. Он что-то очень активно рассказывает Лесе, показывая пальцем в экран монитора, где воспроизведена одна из его съемок. Парень гитарист. Это было года два назад. Что-то похожее на музыкальный клип. Вышло довольно неплохо.

— Привет. Вижу, вы уже познакомились, — произношу я, шагая к парочке.

Кир обнимает меня, покачиваясь из стороны в сторону, заставляя уткнуться носом в его плечо. Ух ты. Надушился и рубашку надел черной шапке в цвет. Кавалер, блин.

— Привет, Риша. Мы тут уже успели и концепцию набросать, но еще есть, что обсудить, — говорит Кир, отстраняясь.

Смотрю на Лесю. А глазки-то горят. Интересно, из-за видео или из-за нашей «смотровой вышки»?

— Ну и отлично. Я тогда не буду вам мешать, — шагаю спиной вперед. — Есть кто в «норе»? — обращаюсь к другу.

— Яр, вроде, был. Коля с Толей в спортзале, а Леха на свиданке.

То, что нужно. Хочу услышать мнение единственного разумного человека из нашей банды.

— Отлично.

Переодеваюсь и ненадолго перевоплощаюсь в шпиона. Ну, интересно же. Выглядываю в небольшую щель из приоткрытой двери. Леся сидит на стуле перед компьютером, а Кир стоит у нее за спиной, наклонившись вперед и облокотившись одной рукой о столешницу. «Мама кошка» активно кивает и поддакивает, задрав подбородок и глядя Кириллу в глаза. А они мило смотрятся. И не скажешь сразу, что есть разница в возрасте, да и вообще…

Может, это все-таки не такая уж и плохая идея?

Добираюсь до «норы», замерзнув так, что не чувствую носа. Вхожу в дом и пугаюсь кромешной темноты. Неужели, никого? А чего тогда дверь не закрыли? Щелкаю выключателем на стене, и тут же слышу шлепки босых ног.

Яр появляется передо мной в одних трусах и татуировках. Взъерошенный и помятый.

— Привет, — хрипит и сонно трет глаза.

Яр у нас не жаворонок и не сова. Он хрен пойми какая птичка. Может сначала трое суток бодрствовать, а потом впасть в спячку на пару дней.

— Я тебя разбудила? — почти с раскаянием произношу я.

— Ничего. Я с утра сплю. Заряда должно хватить на вечер с тобой.

Снимаю куртку и ботинки и подхожу к Ярославу, чтобы украсть немного тепла.

— Ледышка, — смеется друг, водя руками по моей спине, стараясь согреть, а я прячу нос в ямочке под его правой ключицей.

— Что это, хохлома? — отстраняюсь и смотрю вниз. — Ствол? Или ты просто рад меня видеть?

— Я всегда рад тебя видеть, — подмигивает, весело усмехаясь.

— Как это мило, — улыбаюсь, качая головой, и отхожу назад.

— Поставишь чайник? — зевает Яр и потягивается, демонстрируя всю свою нательную живопись. — Сейчас умоюсь, и ты расскажешь мне, в какую историю вляпалась на этот раз.

Яр уходит в ванную комнату, а я бреду на кухню, выполнять поручение. Я ведь еще ничего ему не сказала, а он уже знает, какой черт меня принес. Чувствует что ли? Как бы там ни было, он все правильно чувствует.

* * *

Старый парк весной дышит счастьем. Зелень кленов и лип купается в нежных солнечных лучах. Теплый вечер и легкий ветерок обнимают девушку, стоящую посреди каменной уличной сцены с обшарпанным временем и молодыми танцорами деревянным покрытием.

В воздухе витает мягкая фруктовая сладость. Парень, что стоит в тени деревьев, чувствует ее не только обонянием, но и каждой клеткой.

Так пахнет только она. Риша…

Легкий взмах руки. Плавный поворот. Невесомая, почти прозрачная ткань длинного платья струится по фигуре, не оставляя ничего воображению. Светлые короткие волосы взмывают вверх, и Риша, наконец, поворачивается к Стасу лицом.

Вишневые губы растянуты в ласковой улыбке. Светлые зеленые глаза согревают не хуже солнца. Милый курносый нос и, как всегда, чуть нахмуренные брови. С порывом ветра парень бросается к ней. Не чувствуя тяжести тела, взлетает и оказывается совсем рядом.

Ее рука в его руке. Грудью к груди. Ритм сердец — лучшая музыка. Пара кружит по сцене. Девушка тает от прикосновений партнера. Подчиняется его движением и следует за ними. Идеально. Словно они единое целое.

Стас поднимает Ришу вверх, держа за талию, и девушка раскидывает руки, словно летит. Ветер помогает Стасу удержать партнершу, но испытывает его терпение, играя с краем юбки и показывая светлые точеные ножки.

Легкая мелодия фортепиано от неизвестного музыканта в безлюдном парке — благословение этого места. Солнце спешит на покой, оставляя паре в подарок волшебное красно-розовое небо с желтыми и белыми всполохами. Чудные кудрявые облака тоже мчатся куда-то, не желая мешать, оставляя пару в одиночестве. Безмолвном. И прекрасном.

Ее лицо снова напротив его лица. В глазах космос. В дыхании яд.

И Стас уже им отравлен.

Нежный неспешный поцелуй. Его ладони на ее щеках. Сладость губ точно спелая вишня. Риша сейчас именно такая, как он хотел бы ее видеть, но не реальная. А ведь на самом деле он желает ее именно такой, какая она есть.

Вечер мгновенно сменяется ночью. Дальше полуметра непроглядная тьма. Безопасным остается лишь островок тусклого света, в котором едва ли помещаются Риша и Стас. А вот и правда выходит вперед, чтобы возглавить парад чувств. Теперь перед парнем именно та, которую он действительно хочет до помутнения рассудка.

Настоящая.

Зеленая футболка. Белые колючки. Хитрый взгляд и ухмылка. Вот она. Риша, хозяйка его снов, Мариновна. Стас нападает на ее губы. Настойчиво, жадно. Ловко ловит ее правую руку у головы. Он готов к каждому выпаду. Это ведь его сон.

Риша рычит. Бесится и вырывается, но Стас никуда ее не отпускает, ведь уже знает, что будет дальше. Прижимает все крепче, ощущая их общую дрожь. Агония страстного ожидания выжигает сердце из груди.

Риша сдается под его напором, но тут же сама идет в атаку. Кусает его нижнюю губу и проникает языком в рот, дразня и играя. Ее маленькие ладони уже во всю хозяйничают на мужском торсе, обжигая не то холодом, не то жаром.

Пламя все ярче. Этот огонь уже нельзя потушить.

Стас подхватывает Ришу на руки, удерживая за бедра. Ее руки гладят плечи. Губы целуют скулы и шею. Каждое касание рассыпается радужными искрами, которые утопают во тьме.

Сплетенные тела опускаются вниз.

Он сверху, но это уже не борьба.

Здесь только море. Чувствуешь бриз?

Оно заберет тебя. Ответишь сполна.

Под ними больше не деревянный пол, а мягкий песок. Но будь это даже раскаленные угли, никто бы уже не остановился. Ее бедра прижаты к его. Слышится треск рвущейся ткани, и теперь у парня тоже есть доступ к ее коже.

К ее телу.

К ней.

Под пальцами вельвет, мягкая нежность. Перед глазами дьявольская страсть с ангельским желанием. На губах сладкая нега и соленое превосходство.

В его мыслях только одно: «Моя».

На ее губах только его имя: «Стас»!

* * *

— Стас! — слышу свое имя сквозь сон.

С трудом открываю глаза, и адская боль тут же шарашит по вискам.

— Тебе снился кошмар? — спрашивает Влад, который выглядит довольно бодро.

Хорошо, что он не спал, а то есть вероятность, что мой личный кошмар увидел бы и он.

— Да… — хриплю я. — Кошмар…

Глава 11

Стас

Стою перед танцевальным классом уже минут пять и не могу войти. Пришла она или же кинула меня снова? Свет горит, но внутри очень тихо. Глубоко вдыхаю, собираясь с силами. Что за размазню сделала из меня Риша Мариновна? Самому противно.

Решительно шагаю вперед и распахиваю дверь. Сердце радостно бьется в груди. Вот оно. Мое маленькое чудо тире чудовище в ужасной зеленой футболке. Сидит в бабочке, положив на колени утяжелители.

Личико напряженное, губы сомкнуты. Старается. Умница какая. Дышать становится легче. Закрываю за собой дверь и снимаю мокрую шапку.

Она пришла, а значит, все не так уж плохо. Наверное…

— Привет, — говорю громко, пытаясь обратить на себя внимание.

— Привет, — бросает Риша не глядя.

Злится… Так и знал.

— Риша, я…

— Решил свои дела? — снимает груз с колен, отворачиваясь.

— Да. Решил, — мну шапку в руках. — Спасибо тебе.

Риша, наконец, поднимает голову и встречается со мной взглядом. Ее эмоции спрятаны за непроницаемой маской. Не прочесть. О чем она думает? Мне уже начинать бояться?

— Да на здоровье, — говорит она и встает, хлопая себя по бедрам. — Может, ты переоденешься, и начнем тренировку? У меня тоже есть свои дела.

— Это какие?

— Личные, — дьявольская улыбка появляется на ее губах. — Те, которые тебя никак не касаются.

Ладно. Пусть так. Знаю, что заслужил, но на ближайшие два часа она моя. И я не буду зря тратить время.

— Одевайся, — командую, указывая на раздевалку.

— Что? — Риша сводит брови к переносице и морщит лоб. — Обычно ты кричишь: раздевайся. Что-то новенькое. Головой ударился?

— Сегодня тренировка на свежем воздухе, Риша Мариновна, так что раздену тебя в следующий раз. Давай-давай. Ты обещала меня слушать во время репетиций, так что без разговоров, — бью пальцем по руке, намекая, что время тикает.

Риша недовольно фыркает и закрывается в раздевалке, что-то злобно бурча. Как же все-таки хорошо, что у нас был уговор, а не просто соглашение. Теперь ей никуда от меня не деться. До нового года так точно, а после… Придумаю что-нибудь еще.

* * *

— Куда ты меня тащишь, изверг? Холодина. Снега по колено, — возмущается Риша Мариновна, пока я буксирую ее за руку по парковой и, между прочим, очищенной дорожке.

— Будешь ныть, выкину тебя в сугроб, — весело отвечаю.

— Угадай, сколько секунд тебе осталось жить после этого заявления?

Угроза на угрозе. Интересно, она когда-нибудь устает? Принимаю поражение в этой словесной перепалке, но только потому, что мы уже пришли.

Дальняя часть старого парка сегодня пустует. Каменная сцена усыпана снегом, площадка перед ней тоже покрыта идеально ровным белым слоем. Хорошо, что школьники сюда еще не добрались.

Вечернее небо уже спрятало солнце, но несколько печально склонивших голову фонарей освещают это место мягким желтым светом, в котором можно заметить, как медленно падают на землю крошечные снежинки.

То, что нужно.

— Залезай на сцену, — говорю я, подталкивая Ришу вперед.

— На сцену? Зачем? Концерт решил себе устроить? Так я прямо здесь могу тебе такой номер выдать…

— Что ж ты такая неугомонная? — произношу, запрокидывая голову, словно обращаюсь в космос, откуда и прилетела эта девчонка. — Залезай, говорю. Просто сделай это. И послушай меня, наконец.

Складывает руки на груди и гордо приподнимает подбородок. Вот упрямица.

— Думаешь, что можешь отделаться записочкой и глупым рисунком?

— Ну чего ты хочешь? Извинений? — тяжело вдыхаю.

— Искренних. И желательно с валянием в ногах и слезной мольбой.

— Кто бы сомневался? — усмехаюсь, а после набираю в грудь побольше морозного воздуха. — Я был не прав, Риша. Прости. Не нужно было кричать на тебя. Если бы не ты, то мы с братом так и не выяснили бы все, что произошло. Ты молодец, а я мухомор. Довольна?

— Не совсем то, но сойдет, — слабая улыбка появляется на ее лице.

— А теперь дуй на сцену, пока мы не околели.

Риша поднимается по каменным ступеням вверх и выходит на середину сцены, разводя руки в стороны.

— И что?! — кричит она.

— Танцуй!

— Сбрендил? Здесь?! В куртке и ботинках?

— Можешь и без них, — отвечаю и, оставив рюкзак на скамейке для зрителей, направляюсь в центр площадки перед сценой.

— А может и вовсе голышом?! А? Как тебе? Стриптиз в минус сорок, а потом сразу в больничку?

Слово «стриптиз» из ее уст точно выстрел ниже пояса. Воспоминания из сна подогревают кровь. Дыхание учащается. Воображение у меня хорошее, поэтому представить Ришу обнаженной не составляет труда.

Так-так. Нужно остановиться. Я не для этого привел ее сюда. Сон, конечно, подтолкнул меня к определенным мыслям, но не таким.

— Риша, доверься мне. Это все еще тренировка.

— А по-моему ты просто издеваешься надо мной.

— Просто танцуй, — поднимаю руки в успокаивающем жесте.

Риша Мариновна возмущенно цокает, а после исполняет что-то похожее на танец Чарли Чаплина, смешно размахивая руками и кривляясь.

— Нет. Стой! — бью ладонью по лбу.

— А что ты хочешь увидеть? Ча-ча-ча? Фламенко? Румбу? Самбу?[12] Ты ведь не сказал.

— Я хочу увидеть твой танец. Твой собственный. Я все это время пытался вытащить тебя из зоны комфорта и запихнуть в какую-то романтическую куклу, но ты совсем другая, Риша. И мы можем сыграть именно на этом. Поставить такой танец, который будет выражать истинную суть каждого из нас. Тогда не придется что-то выдумывать и притворяться.

— Хочешь изменить концепцию? Мы уже сделали больше половины. Собираешься начать все заново?

— У нас есть еще время. Просто попробуй. Вспомни все, что я говорил про контемп. Расскажи мне свою историю, покажи настоящую эмоцию. Какую угодно.

— Если подойдешь поближе и я дам тебе в нос, это будет лучшее проявление моих эмоций.

— Хватит острить! — кричу улыбаясь. — Неужели тебе так трудно открыться?

— А тебе? — спрашивает Риша серьезно.

Что-то содрогается внутри меня. Сердце что ли сошло с ума? Ее пристальный взгляд вынимает душу из тела.

— Я буду танцевать в параллель тебе. Представь, что под тобой белый лист бумаги, напиши на нем то, что не можешь сказать.

— Здесь нет музыки… — произносит, растерянно глядя под ноги.

— Она не нужна. Слушай саму себя. У тебя уже есть все, что нужно.

Риша

Сумасшедший. Не то что бы я раньше об этом не знала, но сейчас… Стас превзошел самого себя. Он настойчиво сверлит меня взглядом, стоя перед сценой. Похоже, он это серьезно.

Не знаю с чего начать. Что я такого могу ему рассказать? У меня нет секретов или тайн. И правильно он заметил, я не романтичная и не женственная. Не нежная и не слабая. Я…

Делаю первый шаг, черчу второй ногой полукруг. Хочет увидеть, что у меня внутри? Пожалуйста! Закусываю замерзшую нижнюю губу до боли и отпускаю себя.

Я девочка, которая никогда не знала любви отца. Которую ненавидели в садике, в школе, ненавидят сейчас в универе. Куда бы я не пришла, мне были не рады. Меня просто не понимали.

Выполняю серию поворотов, сжимая руки в кулаки, и резко останавливаюсь, словно меня ударили по лицу. Поднимаю взгляд. Стас, как и обещал, тоже танцует. Даже в зимней одежде ему удается прекрасно выполнять движения. Под его ногами следы истории на белом снегу. Метания. Снова метания. Останавливается и смотрит мне в глаза, предлагая продолжать разговор, не используя слов.

Разворачиваюсь, хочется сбежать. Да, именно так. Мне всегда хотелось сбежать. Спрятаться. Укрыться, но… Подхожу к краю сцены и молниеносно бросаюсь вновь в центр. Нужно бороться. Не сдаваться. Не поворачиваться спиной. И тогда ты станешь сильнее. Никакие удары не будут сбивать тебя с ног. Ты научишься давать сдачу. Бить первым. Никто не сможет тебя обидеть, пока ты знаешь, кто ты такой. Чего ты стоишь и чего достоин.

Улыбка появляется у меня на лице. Дыхание тяжелое, но я хочу закончить свой рассказ. Сбрасываю цепи с души, обнимаю себя за плечи. У меня есть те, кто меня любят. Те, кто всегда будут со мной. Я не одна.

И никогда не буду. И это самое дорогое, что у меня есть. Это счастье. Больше не нужно, но если я захочу, то у меня будет еще больше, потому что мы сами творим свое счастье.

Последний крохотный шаг. Финал. Смотрю на Стаса, завершая свой танец, и в его эмоциях и движениях тоже вижу освобождение. Облегчение. Всего несколько минут, а столько всего вырвалось наружу.

Могучие ели аплодируют хрустом веток вместе с легким ветерком, что тоже заглянул на огонек.

Стас поднимается с земли. Белый пар вырывается из его рта. Чувствую, как промокли джинсы, ведь я тоже успела немного поваляться. Вытираю влажный от пота лоб под вязаной шапкой и не могу перестать улыбаться. Это было… Круто. Как будто то, что так долго держало и мучило отпустило.

— Как ощущения? — спрашивает Белецкий, влезая на сцену.

— Жарко, — сбивчиво отвечаю, пытаясь восстановить дыхание.

Стас внимательно разглядывает следы, которые я оставила на снегу.

— Что ты видишь?

— Э-э-э, — смотрю на темные полосы и проплешины, сквозь которое видно деревянное покрытие сцены. — Что я плохо почистила снег?

Стас смеется и обнимает меня за плечи одной рукой.

— А я вижу здесь танец. Эмоциональный. Резкий и сильный. Смотри, — указывает на края. — Ты задействовала все пространство. Несколько раз собиралась уйти, но все-таки возвращалась, показывая силу, решительность, нежелание сдаваться. Тебя мучает что-то уже очень давно, но именно это и закалило тебя настолько, что теперь все трудности кажутся по плечу. Ты ничего не боишься. В тебе столько огня.

Становится как-то не по себе, но Стас не дает мне одуматься и разворачивается в месте со мной в обратную сторону, указывая на свое «письмо».

— Что скажешь об этом?

— Что ты почистил снег еще хуже, чем я, — насмешливо отвечаю.

— Риша, я ведь серьезно. Ты сама бываешь когда-нибудь серьезной?

Бываю, но сейчас во мне столько всего кипит, что тупой юмор лучшая защита. И даже ее Стас у меня отнимает.

— Ладно… — собираюсь с мыслями, разглядывая его следы. — Ты все время мчишься. Бежишь куда-то. Здесь много кругов и восьмерок. Замкнутые рисунки. А это значит, что у тебя нет конечной цели. Это давит.

Это тебя мучает. Нужно остановиться. Оглядеться и попробовать пожить настоящим моментом. И если ты это сделаешь, то получишь освобождение. Сможешь разобраться в том, чего ты действительно хочешь.

— Вот и поговорили, — говорит Стас, прижимая меня крепче к своему боку, и я слышу улыбку в его голосе. — Отличная работа. Теперь нам нужно согреться. Не хочу, чтобы ты заболела.

Трясу ногами, потому что джинсы встали колом и теперь жалят кожу холодом. Да. Согреться было бы неплохо.

— Я вызову себе такси.

Стас достает телефон из внутреннего кармана куртки.

— Ты еще как минимум полчаса моя, — говорит он, глядя в экран. — Пойдем выпьем чего-нибудь горячего? В конце улицы есть кофейня.

— Полчаса твоя? — вскидываю брови.

Стас повторяет мой жест. В его глазах черти танцуют «ча-ча-ча».

— Всего лишь полчаса… до конца нашего занятия.

* * *

Маленькое уютное заведение встречает нас теплом и запахом кофейных зерен. Пока Стас делает заказ, убегаю в уборную, чтобы вымыть руки, и с ужасом смотрю на свое отражение в зеркале. Красные щеки и нос, волосы торчат во все стороны и их уже ничего не спасет. Выключаю кран и вздыхаю. Не нужно было соглашаться приходить сюда.

Возвращаюсь в зал и падаю на стул напротив Белецкого, который греет руки о высокий стеклянный стакан, где красивыми ровными слоями налиты молоко, кофе и молочная пенка. Кроме нас в заведении только пара девушек и я буквально слышу их мысли. Что такой красавчик делает рядом с этой чумой? Так и хочется показать им язык.

— Я заказал латте. Не против? — говорит Стас.

— Сойдет, — отвечаю и тоже обнимаю ладонями стакан.

А-а-а… Тепленько. Какой кайф. Хочется замурчать от удовольствия.

Встречаюсь взглядом с темным близнецом и тут же опускаю голову, чтобы поймать губами трубочку. Чего уставился? Небось смеется надо мной. Себя видел? Поднимаю глаза… Морозные поцелуи на его лице смотрятся мило. Волосы всклокочены после шапки, но это его ничуть не портит. Наоборот…

Так! Нужно уже заполнить чем-то это глупое молчание. До конца репетиции осталось минут десять. Всего десять минут, и я смогу уйти в закат.

— Так куда ты бежишь, Стас? Куда торопишься? — спрашиваю, ощущая, как тело расслабляется от тепла изнутри и снаружи.

— Не знаю, — приподнимает плечи. — Такой уж у меня характер, наверное. Я очень быстро чем-то загораюсь. Все, за что бы я не брался захватывает меня полностью, но… Я так же быстро теряю к этому интерес.

Так случилось и с «Фениксами». Я хотел команду. Хотел, чтобы о нас узнали. Работал день и ночь, а потом просто устал. Исчерпал весь запас сил.

— Не пробовал остановиться? Замедлить бег?

— Я так не умею. Обычно просто бросаю и все.

— И что еще ты бросил?

— Художественную школу, музыкальную, универ. Только танцы не бросил, хотя думал и об этом.

— Девушек тоже бросаешь только ты? — усмехаюсь, чтобы скрыть неловкость. Любопытство — мое проклятье.

— Обычно да… — отвечает Стас и наклоняется вперед, упираясь локтями в стол. — Сколько у тебя было парней, Риша Мариновна?

Ничего себе вопросик. И зачем ему эта информация? Долго думаю, прежде чем ответить, испытывая его терпение. Стас ждет. Молча. Видимо, действительно хочет знать. Что ж, мне нечего скрывать.

— Два, — произношу спокойно.

— Один тот, что был в баре… И? — многозначительно приподнимает брови.

— И второй.

— Не хочешь о нем говорить?

— Не считаю нужным, — болтаю трубочкой в стакане, наблюдая, как напиток становится однородным. — Глупо, наверное, будет спрашивать, сколько девушек было у тебя? Люди еще не придумали такую цифру.

— Да ладно, — говорит Стас и тихо смеется. — Не так уж и много.

— А вот «модельки» говорят другое.

— Модельки? — удивленно переспрашивает.

Нафига я вообще это сказала? Какое мне дело, с кем он проводит время и с кем… спит?

— Девочки из группы Леси, — нехотя поясняю.

— Ты зовешь их «модельки»? — спрашивает Стас и снова смеется.

Круто, что он находит меня забавной. Прямо восторг!

— Они красивые. Высокие и… — пытаюсь объяснить, изо всех сил делая вид, что мне это не трогает.

Меня это не трогает!!!

— Ты тоже красивая.

Подбородок дергается вверх. Смотрю на Белецкого, как на душевнобольного. Что он сказал? Издевается? На лице Стаса нет и капли веселья. Взгляд мягкий, улыбка ласковая и, похоже, искренняя. Так смотрят на того, кто… Не-е-ет. Это просто какая-то шутка.

— Не смешно, Белецкий, — качаю головой.

— Я серьезно. Ты очень красивая.

Его слова похожи на раскат грома. Сердце ударяется в ребра, словно хочет пробиться наружу, чтобы посмотреть на того, кто только что на полном серьезе сказал, что я… Красивая? Жесть.

Я знаю, как выгляжу. Красивая здесь не уместно. Скорее странная или чуднАя. Привыкла уже. Уж какая есть. И в снисхождении никак не нуждаюсь.

— Сходи к окулисту. У тебя проблемы со зрением, — старательно избегаю прямого взгляда.

Стас находит мою ладонь на столе, чем все-таки вынуждает встретиться лицом к лицу. Ну что еще?

— У тебя неправильная реакция на комплименты, — по-доброму улыбается, поглаживая большим пальцем мое запястье.

Миньоны в моей голове мчатся на пожарной машине с дикими криками «би-бо! би-бо!», чтобы потушить пожар. Что, блин, происходит?

— Я нечасто их слышу, — собственный голос предает меня и становится куда тише.

— Нужно просто сказать «спасибо», — подсказывает Стас.

Бросаю взгляд на засветившийся экран своего мобильного, что лежит на столе. Это Яр.

— Время вышло, — забираю руку. — Наша репетиция окончена.

Поднимаюсь на ноги и торопливо накидываю куртку. Надо валить. Кажется, я перегрелась или переохладилась. Не знаю! Может, вирус какой подхватила? Вирус тупости. Почему еще мне все время хочется краснеть и хлопать ресницами?

— И куда ты сейчас? — Стас тоже встает с места, оставив на столе деньги за кофе, и одевается.

Из-за раздрая в мыслях не получается что-то придумать, поэтому решаю сказать просто правду.

— В «нору» к ребятам. Сегодня вечер домашнего кино.

— Давай я вызову тебе такси?

— Нет. Здесь если дворами, то совсем недалеко, — направляюсь к выходу. — Пока, Стас. Спасибо за кофе, — толкаю дверь и быстро шагаю по замерзшему тротуару, ловя равновесие.

Фух. Кажется, пронесло. Но только я успеваю подумать, что свободна, Белецкий пристраивается рядом. Серьезно?!

— Я тебя провожу, — говорит темный близнец. — Не могу же я отпустить девушку одну так поздно шастать по каким-то дворам.

— Мы не на свидании, Стас. Расслабься. Я сама доберусь.

— Знаю, что доберешься. В тебе-то я и не сомневаюсь, а вот в себе… — берет меня под руку, прижимаясь к боку. — Я ведь тоже приглашен на ваш вечер кино и несу фильм, который мы все будем смотреть, а вот дорогу отсюда не знаю.

Что? Гномы, блин! Узнаю, кто его пригласил, убью!

— И еще… — продолжает Стас, понизив голос. — Если бы мы были на свидании, то я бы точно тебя никуда не отпустил.

Стас

Риша молчит, но не вырывает руку. Снова где-то витает или дуется на мою шутку о свидании. Хотя я бы не назвал это шуткой. Ладно… Она не кричит и не дерется, уже хорошо. По пути к дому ее друзей несколько раз спасаю маленькую неваляшку от встречи с сугробами, правда вместо благодарности слышу лишь тихую матросскую брань. Риша Мариновна, есть Риша Мариновна.

Не пытаюсь продолжить разговор, потому что чувствую, это бесполезно. Не хочу снова сболтнуть какую-нибудь глупость и взбесить Ришу еще больше. Зато есть время оценить ситуацию. Мне не дает покоя ее реакция в кафе. Неужели эта девушка действительно не знает, какой эффект производит на парней? Два? Всего два? Но тут, наверное, есть объяснение. Ее характер и ее банда. Сложно подступиться. Мало кто потянет. Интересно, я сам-то потяну?

Уже возле дома, который все из компашки Риши называют «норой» случается то, чего я ждал последние пятнадцать минут нашей прогулки, но все-таки надеялся на адекватность моей спутницы. Зря… Риша была бы не Ришей, если бы не пихнула меня в сугроб рядом с очищенной подъездной дорожкой, только одного она не просчитала. Я слишком хорошо ее изучил.

Девушка летит следом, потому что я успеваю схватить ее за капюшон. Снег принимает нас в ледяные и мягкие объятия. Я смеюсь, а Риша злобно матерится, пытаясь встать.

— Ну ты и… — рычит она, барахтаясь в снегу.

Перетягиваю ее к себе на грудь, и теперь мы похожи на сэндвич в морозилке.

— Ты первая начала, — улыбаюсь, ловя губами ее теплое дыхание.

— Отпусти!

— Не хочу, — крепче сжимаю руки у нее за спиной. — Со сколькими парнями ты целовалась, Риша Мариновна? — не могу оторвать взгляд от губ.

В этом снежном плене только мы. Сугроб глубокий и отлично скрывает нас от непрошеных взглядов, которые могут помешать.

— Что за вопрос? — сбивчиво спрашивает Риша, замирая.

— Просто интересно.

Холод жжет открытую кожу, но это ерунда по сравнению с тем, что я чувствую глядя на Ришу. Такую близкую и такую недоступную. Если я сейчас ее сам поцелую, то она, скорее всего, просто закопает меня здесь и мое бренное тело найдут только весной, когда растает снег.

— Чего ты хочешь, Белецкий? Что с тобой сегодня? Ты меня пугаешь. Точно головой не ударялся?

Чего я хочу? Я хочу эту сумасшедшую девчонку. Моя правая рука поднимается вверх по ее спине к затылку. Только так можно сократить расстояние между нашими лицами.

— Ответь на вопрос.

— Хорошо, — Риша тянется ко мне ближе, поддаваясь давлению. — Опыта у меня немного. Вряд ли тебе понравится.

— Я тебя научу.

Ее губы уже практически касаются моих. Кровь стынет в жилах перед взрывом. Закрываю глаза. Ее волосы щекочут щеки. Еще совсем немного…

Огромный ком снега обрушивается мне на лицо. Теряюсь на секунду, и ее хватает, чтобы Риша скатилась с меня и встала на ноги.

— Я сама тебя научу. Итак, первый бесплатный урок, Белецкий! Первый ведь всегда бесплатно, верно? — говорит Риша, сверкая победным блеском в глазах. — Со мной такие штучки не пройдут. Если мне захочется тебя поцеловать, что может случиться только когда ад замерзнет, то не сомневайся, я это сделаю без всяких тупых вопросов и хитростей.

Разворачивается и уходит, попутно отряхиваясь от снега. С трудом поднимаюсь на ноги и сжимаю зубы. Опять облажался. Черт! Черт-черт-черт! Ну вот и что мне с ней делать?

Захожу в дом и через дверной проем, что ведет в гостиную, вижу, как Риша отчитывает Толяна с Коляном. Наверное, за то, что пригласили меня.

— И что же за фильм он может принести, который мы не можем найти в интернете? — возмущенно говорит Риша.

Мнусь на месте. Сквозняк хлопает дверью у меня за спиной. В коридоре появляются «двойняшки», а за ними и Риша. Парни виновато отводят взгляд, а обезьянка, наоборот, с вызовом смотрит прямо на меня.

Скидываю рюкзак с плеч и достаю коробку, которую купил в Лос-Анджелесе. Я сам ее еще не открывал.

— Мстители. Коллекционное издание. Здесь еще куча всяких плюшек. Режиссерская версия и… — протягиваю коробку Толе. — В общем, посмотрите.

— А ты? — расстроено спрашивает Коля.

— А я лучше пойду.

Застегиваю рюкзак и хватаюсь за дверную ручку, чтобы уйти. Не хочу весь вечер быть «нежеланным гостем».

— Белецкий! — произносит Риша Мариновна, заставляя меня остановиться. — Какой попкорн? Соленый или сладкий?

Оборачиваюсь к ней. Дергает головой, вскидывая брови, ожидая моего ответа. Я ей не мальчик-побегайчик. Хватит! Делает все, чтобы мне было неуютно, а потом с барской милости разрешает остаться. Вот спасибо!

— Спасибо, но я откажусь. Дела появились, — прищуриваю глаза. — Личные, — ехидно улыбаюсь, а после открываю дверь и выхожу в морозный темный вечер.

Злость? Негодование? Обида?… Да. Все сразу. И все из-за одной маленькой…

— Стас!

Продолжаю идти, лишь подняв руку в прощальном жесте.

— Стас!

Слышу топот. Звук скольжения и… Удар, который мгновенно сбивает с ног. Да чтоб ее! Точно смерти моей хочет?

Ближайшая куча снега становится полем боя. Моя очередь умыть Ришу Мариновну. Может я и мухомор, но она та еще поганка. Ведет себя, как злобная фурия. Правда сейчас, вместо ругани Риша выдает нечто совершенно другое… То, что заставляет сердце замереть, а после забиться с удвоенной силой. Она смеется. Заливисто и звонко. Хохочет, продолжая отбиваться. И вот мы снова на том же моменте, на котором остановились в другом сугробе, только теперь поменялись местами.

Наше сближение полностью контролирую я, но… Даже сдвинуться с места не могу. Ее шапка осталась в доме. Белые волосы на белом снегу. Крошечные снежинки на ресницах. Влажные губы в широкой улыбке. Черт возьми! Ну почему она? Почему она так сильно нравится мне?

— Думаю, на сегодня мы уже достаточно навалялись в снегу, — прижимает ледяные ладони к моей шее.

Твою мать! Резко встаю и помогаю Рише подняться, отряхивая ее куртку и свитер. Даже не застегнулась! Идиотка!

— Дуй в дом. Заболеешь! — грозно произношу, но злюсь уже не на нее, а на себя.

— А ты? — хватает меня за край куртки.

— Ты ведь не хочешь меня там видеть, — усмехаюсь, пытаясь скрыть разочарование.

— Зато ребята хотят.

— Меня беспокоит не их мнение.

Вступаем в борьбу взглядами. Мокрая одежда неприятно прилипает к коже, практически не чувствую пальцев на руках. У Риши посинели губы, а нос вообще побагровел. Думаю, мы оба заработали себе обморожение какой-нибудь степени.

Достаточно. Она не скажет того, что я хочу услышать, а я не хочу быть «лишним».

— Хорошего вече… — начинаю прощаться, но она не дает мне закончить.

— Я никуда не отпущу тебя! — цепко хватает меня за рукав. — Пока ты не согреешься и не высушишь одежду, — твердо заявляет Риша и тут же разворачивается, утягивая меня за собой. — Не хочу потом слушать твое нытье, если заболеешь.

Забота от Риши Мариновны? Какая милота. Не передать. И все-таки… Она сама ведет меня в дом. Маленькая, но победа.

* * *

Хотите знать, кто самая главная «мамочка» в команде Риши Мариновны? Яр! Когда татуированный видит в каком виде мы заваливаемся в дом, то тут же отправляет нас в душ. По очереди, конечно. Но я не могу удержаться и успеваю шепнуть Рише предложение о совместной банной процедуре, после того, как Яр уносится на кухню заваривать чай, за что получаю маленьким сильным кулаком в плечо и пару крепких выражений, перед тем как обезьянка хлопает дверью ванной.

Жаль. Я бы потер ей спинку. И не только…

Через полчаса наши с Ришей мокрые вещи уже сушатся на батареях по всему дому. На мне красуются шорты и футболка, по-дружески одолженные Колей. Немного великоваты, но все же лучше чем ничего.

— Эй, хохлома! Ты все еще хранишь эту футболку? — кричит Риша и появляется в гостиной, оттягивая оранжевую футболку, надетую на ней, разглядывая забавный рисунок.

— Конечно. Это же подарок моей девушки, — отвечает Яр, поворачиваясь к Рише.

— Не против, если я ее уже надела? — улыбается она, вприпрыжку подбегая к дивану, и падает между мной и Ярославом. — И ты хотел сказать бывшей девушки. Вы ведь уже давно расстались. Или ты все еще страдаешь?

— Вообще-то я был инициатором расставания, — самодовольно отвечает Ярослав.

— Да-а-а? — тянет Риша, подбирая под себя ноги. — Она сейчас, наверное, локти кусает.

Перестаю слышать разговор, потому что внимательно наблюдаю, как оранжевая ткань ползет вверх, открывая светлые бедра и… Черт! Она в шортах. Вот невезуха.

— Смотрим? — нетерпеливо спрашивает Коля, сжимая пульт в руках.

Все замолкают, на экране появляется красочная заставка вселенной «Марвел» и нас захватывает мир супергероев. Правда, меня больше волнует девушка, которая сидит рядом. Точнее, спокойно сидит она первые двадцать минут, а потом в нее вселяется «волчок».

Риша ерзает и дергается, пока не превращает нас с татуированным в две удобные подушки. Забирается Яру под руку, устраивая голову у него на груди, а на меня закидывает ноги, больно пнув пяткой в живот.

Вот спасибо. Собираюсь уже было ущипнуть ее в отместку, но рука замирает на гладкой коже, а я прикипаю взглядом к умиротворенному спящему личику девушки.

— Если смотрим кино дома, она вырубается в два счета, — тихо поясняет Яр.

Толя стягивает покрывало с ручки кресла, на котором сидит и кидает мне. Ловлю его на автомате, а потом застываю. И что мне с ним делать? Укрыть ее? Вот это сервис у малышки. Под внимательными взглядами ребят, накидываю покрывало на сопящую Ришу, наблюдая за ее реакцией. Морщит нос. Вздыхает и обнимает торс татуированного одной рукой.

Слышу рычание в глубине души. Какого хрена ему досталась голова, а мне ноги? Понимаю, что дольше пялиться невежливо и отворачиваюсь к экрану. Нужно сосредоточится на фильме, а не на том, что девушка, которая мне нравится, сейчас сладко прижимается к другому. Они ведь друзья. Только вот от этого нихрена не легче.

Титры ползут вниз по экрану. Ребята, которые не придавлены к дивану одной офигевшей девчонкой, разминают шеи и поднимаются с мест, чтобы убрать чашки и пустые миски, где когда-то был попкорн.

— И долго еще нам так сидеть? — спрашиваю татуированного.

— Нет. Приготовься ловить ее ноги, — отвечает Яр и наклоняется к спящей Рише. — Эй… Кто снова проспал весь фильм? — ласково и тихо произносит он, глядя ее по щеке.

Точно котенок, Риша потягивается и медленно открывает глаза всего на секунду. Что-то невнятно мычит и вновь уплывает в царство сна. Облизывает губы, и пытается закутаться в покрывало, которое съехало к груди. Даже демоны милые, когда спят.

— Риша! Локки убили! — кричит Яр и очень ловко и вовремя хватает ее за руки, чем спасает свое лицо от увечий.

А вот я пропускаю удар и получаю ногой прямо по подбородку. Она точно убьет меня когда-нибудь.

— Что? Совсем?! — вскрикивает Риша, поднимая корпус и окончательно просыпаясь.

Татуированный ржет, а я чуть волком не вою от боли.

— Я ведь предупреждал, — говорит он.

— Угу, — отвечаю, прижимая ладонь к лицу.

— Так что с Локки? — спрашивает Риша, мотая головой. Смотрит то на меня, то на Ярослава.

— Вот если бы ты смотрела фильм, то знала бы, — отвечает татуированный.

— И никто бы не пострадал, — недовольно подмечаю я. — За что ты меня все время лупишь?

Риша наклоняется ближе, пытаясь разглядеть что-то на моем лице сонными глазами.

— Прости, — убирает мою руку и касается пальчиками места ушиба. — Больно?

Ого! Что это с ней? Не проснулась еще до конца? Забыла надеть на себя рожки? В мгновение забываю о боли, другое чувство вытесняет все остальные.

— Нужно лед приложить, — говорит Яр. — Пойдем, Стас, — кивает в сторону кухни.

Неохотно следую за парнем. Вообще-то я хотел бы еще понаблюдать за чудом, которое можно увидеть раз в столетие. Милая Риша. Вот это да.

— И кофе мне принесите! — кричит она вслед. — Идиоты. Нахрена только разбудили? — тихое бурчание доносится до ушей.

Вот и все. Риша Мариновна снова прежняя. Недолго она продержалась.

Коля и Толя заканчивают мыть посуду, когда мы с Ярославом появляемся на кухне, и уступают нам пространство. Татуированный любезно выдает мне кусок какого-то мяса из морозилки и полотенце, чтобы соорудить холодный компресс, а сам приступает к приготовлению кофе.

— Она тебе нравится? — неожиданно спрашивает он.

— А что? Какие-то проблемы?

Яр бросает на меня насмешливый взгляд.

— С ней будет куча проблем, но, поверь мне, она того стоит.

Как будто я до этого момента не догадывался, во что вляпался.

— Классный совет. Спасибо, — саркастично отвечаю.

— Это еще не совет.

— А он будет?

Яр поворачивается в мою сторону и сверлит серьезным взглядом.

— Если ты не готов ее принять такой, какая она есть, то даже не пытайся ничего сделать.

Опускаю руку с компрессом и улыбаюсь, чтобы скрыть то, что чувствую на самом деле.

— Ты любишь ее?

— Очень, — отвечает Яр, не задумываясь ни на секунду.

— Как кого? — задаю следующий вопрос, ощущая, как густеет кровь в венах от ревности.

Шум в коридоре отвлекает нас от ментальной борьбы взглядами.

— Эй, наро-о-од! Мы принесли вкусняшки! — кричит кто-то. По-моему, «шапка».

— Привет всем, — второй голос женский и… очень знакомый.

— Привет, Лесь! — отзывается Риша Мариновна.

Что? Леся? Какого хрена она здесь забыла?!

Глава 12

Риша

Неловкость между Стасом и Лесей ощущается кислой вязкостью в воздухе, но… Это же «нора», здесь нет места неловкости. Уже через пять минут мы все сидим в гостиной и пьем чай-кофе, поедая эклеры и болтая о всякой чепухе.

Леся и Кир показывают отснятый за сегодня материал и… Начало неплохое. Даже злюка-Стас хвалит, но не может удержаться от пары язвительных замечаний. Конечно, мистер «Лучший танцовщик страны» не умеет молчать.

Остаток вечера проходит спокойно. Обвожу взглядом комнату, задерживаясь на «гостях». Теперь здесь я и семь… Не-е-ет. Гномов у меня только пять, но и двое новичков отлично вписываются. Белоснежка, гномы, «мама кошка» и темный близнец. Зоопарк. Но милый зоопарк. Даже удивительно насколько выросла наша компания за последний месяц, и это не может не радовать. Чем больше народу, тем веселее.

* * *

Дни бегут с невероятной скоростью. Город похож на зимнюю сказку, правда только из окна. Дорога до университета и креативного центра становится полосой препятствий, от которой на моей пятой точке появляются все больше и больше новых синяков. Плюс, Белецкий начинает по-настоящему мучить меня на тренировках, так что ушибленная задница — не самая страшная моя проблема.

На самом деле поставить танец совсем несложно, если у тебя есть определенные данные и подготовка. Можно справиться за неделю, а то и меньше, но… Так как у меня нет нужных навыков, приходится очень много работать, а времени осталось немного. Меньше месяца.

Вдобавок Стас настолько загорается идеей поставить что-то необычное, что каждый раз выворачивает мне душу наизнанку. Заставляет искать собственный стиль, слушать внутренний голос. А еще меняет музыку по пять раз за репетицию. Задолбал!

И только на занятиях Леси я отдыхаю. Не надо думать. Не надо париться. Просто танцуй себе и все. Кстати, о «маме кошке». Кажется, мой план не работает. Точнее, работает не в ту сторону, в которую должен.

Кир приходит в центр после репетиций, чтобы поснимать видео для Леси. Он отлично играет свою роль, да и «мама кошка» старается. Конечно же Влад все это видит и… Что вы думаете? Светлый близнец проявляет немыслимое дружелюбие. Знакомится с Кириллом. Очень оптимистично воспринимает всю их с Лесей идею с роликом. Даже помощь предлагает. Но ни намека на ревность или собственничество.

Я не понимаю Влада. Не понимаю, что у него в голове. Единороги, которые пускают мыльные пузыри из-под хвоста? А может, он ее просто не любит?

* * *

Суббота. Последняя репетиция на это неделе. Точнее, последние два часа пыток со Стасом. Он решил меня в конец загонять. Придумал новый трюк. Ничего сложного, но для меня он оказывается невыполнимым.

В тысячный раз падаю на пол, Стас приземляется где-то в стороне. Вся суть в том, что мы должны бежать навстречу друг другу и, поймав нужным момент, выполнить свои части: я просто прогнуться в спине, запрокинув голову, а Стас перелететь через меня, словно ныряет и сделать кувырок через стойку на руках.

Для него это раз плюнуть, но вот я… Никак не могу удержаться на ногах. Мне все время кажется, что он меня заденет, что прыгнет недостаточно высоко, или я слишком рано остановлюсь. Тело просто обмякает и валится на пол.

— Риша, ну что опять? — Стас скользит ко мне, не вставая с пола, и хватает за руку. — Нужно купить тебе защиту, — рассматривает ссадину на локте, а после опускает голову и дует на ушибленное место.

— Нет, — выворачиваюсь так, чтобы между нами появилось расстояние.

С каждым днем наша близость действует на меня все хуже и хуже. Это как вдыхать ядовитые пары.

— Давай просто не будем делать эту связку, — у меня уже язык болит это повторять.

— Нет. Она хорошо ложиться на музыку и выглядит эффектно. Все получится. Просто доверься мне, — просит Стас.

— На какую музыку? Ты только за сегодня три композиции поменял! Да и куда уж еще больше довериться? Ты и так почти весь номер таскаешь меня или подкидываешь. Просто именно это я не могу сделать, — выпаливаю и сглатываю горький ком в горле. — Не могу, — тихо повторяю, опуская голову.

Белецкий снова вторгается в мое личное пространство и кладет ладони мне на плечи. Приходится посмотреть на него. Темные омуты окутаны дымкой задумчивости. Стас тяжело вздыхает и медленно кивает.

— Отложим этот кусок. С этим нужно переспать.

— С чем? — удивленно переспрашиваю.

— Хочешь, со мной? — играет темными бровями.

— В твоих снах, Белецкий! — рывком скидываю его руки с себя, потому что настоящая реакция на его слова бесит меня саму.

Стас на мгновение бледнеет, взгляд его становится отсутствующим. Куда это он улетел?

— В моих снах мы никогда не спим, Риша Мариновна, — произносит тихо, возвращаясь в реальность, и приближает свое лицо к моему. — Может уже выйдем из мира грез в реальность?

Эти его прикольчики с соблазнением меня доконают.

— А может мы закончим на сегодня? — устало спрашиваю я, не в силах уже даже орать на него.

Бесполезно ведь. Он все равно продолжает флиртовать со мной, чтобы я ни делала. Такой уж человек.

— Ладно. Можешь идти переодеваться.

— С позволения Вашего Хреновеличества, — поднимаюсь на ноги и театрально кланяюсь.

Белецкий ржет, а я ухожу в раздевалку. Нужно как-то взбодриться. Собрать что ли гномов и сходить куда-нибудь? Только не танцевать. Танцев мне и так хватает. Не знаю… Выпить, послушать музыку.

Разгрузить голову.

Натягиваю свитер, беру куртку и рюкзак и подхожу к двери. Поворачиваю ручку и… Ничего. Что за черт? Точнее…

— Белецкий! Какого черта?!

— Это моя страховка, Риша Мариновна, — слышу его голос совсем близко.

— А ну открывай! — стучу кулаком. — Офонарел!

— Тише-тише. Риша, какое сегодня число?

— Я тебе что? Календарь?!

— Сегодня пятнадцатое декабря, и у меня день рождения.

— И что теперь? В качестве подарка, я должна просидеть здесь всю ночь?

— Нет. Нет-нет. Я просто хочу пригласить тебя…

— Открой эту чертову дверь! — тарабаню изо всех сил.

— Риша! Да погоди ты! Вот видишь. Я поэтому тебя и закрыл. Ребята рассказали мне, что ты ненавидишь ходить на дни рождения, где будет куча незнакомого народа и что ты вообще терпеть не можешь большие тусовки у кого-то дома. Но я… Я хочу, чтобы ты пришла к нам. Всех твоих пацанов тоже позвал, они придут, если ты согласишься.

Так… Я что-то не поняла. Гномы вообще чьи друзья? Какого фига они выбалтывают ему информацию обо мне?

— Стас, открой дверь, иначе будет хуже, — грозно предупреждаю я.

— Сначала пообещай, что придешь.

— Единственное, что я тебе обещаю, ты никогда не забудешь этот день, — практически рычу.

— Тогда посидим здесь еще, — насмешливо отзывается темный близнец.

Вот же… Зараза! День рождения у него. И почему я не знала об этом? Мы столько времени проводим вместе и он даже ни разу не упомянул.

— Ладно, — сдаюсь, упираясь лбом в дверь.

Желания сидеть здесь до ночи нет никакого.

— Поклянись.

— Может еще и расписку написать?!

Из-под двери появляется листок и ручка. Что?! Совсем охренел!

— Белецкий! — бью ногой по двери.

— Все-все. Открываю.

Как только щелкает замок, вылетаю из раздевалки с четким желанием врезать одному наглецу, но находчивый Стас отбегает подальше и поднимает гимнастический мат, прикрываясь им, как щитом.

— Ты нормальный? Кто приглашает на день рождение за несколько часов?

— Просто я знал, что чем больше дам тебе времени, тем сложнее будет тебя уговорить, — произносит Стас и выглядывает из-за своей защиты.

— И что мне теперь делать с подарком? Я до сих пор не нашла магазин, где продаются мужские мозги.

Стас радостно улыбается, а я, наоборот, хмурюсь, рывком натягивая на себя куртку.

— Просто приходи, — говорит Белецкий, опуская импровизированный щит на пол. — Это будет лучшим подарком.

Как слащаво-то звучит. Была бы правда, наверное, было бы даже приятно, а так…

— Насколько большая будет тусовка?

— Не очень. Все свои и… твои.

А чем, собственно, эта движуха будет отличаться от похода в бар или клуб? Почему нет? Раз уж гномы со мной, то ничего не страшно.

— Где и во сколько? — окончательно капитулирую.

Стас

Нельзя сказать, что я как-то по-особенному отношусь к нашему с Владом дню рождения, но есть одна традиция, которая все-таки делает этот день классным. Нам с братом никогда не разрешали устраивать тусовки дома. Да и особо некогда было, мы практически жили в танцевальных классах, в восемнадцать лет съехали на отдельную квартиру, а через время, когда «Фениксы» начали набирать обороты, и вовсе уехали из города.

Но наш дом… Это место просто создано для вечеринок. Серьезно. Отец постарался на славу. Он много работал, а потом даже участвовал в строительстве, насколько позволяла служба. И через три года после нашего с братом появления на свет мы переехали в эту громадину.

Когда нам с Владом исполнилось пятнадцать, родители впервые разрешили пригласить друзей. Одноклассников и ребят из секций. Помню их удивленные глаза, когда они увидели размер нашей гостиной и сцену, занимающую одну треть комнаты. Да… У нас дома есть сцена. Даже с кулисами. Это, кстати, идея мамы. Но тут не так уж трудно и догадаться.

Тогда все прошло средненько, но… В шестнадцать родители не просто разрешили позвать друзей, а еще и оставили нас в доме одних. До двенадцати, правда, но все же. А что было на наше семнадцатилетие…

Лучше не вспоминать. Да я и так, если честно, смутно все помню.

И вот сегодня нам двадцать три. Пора возобновить традицию.

* * *

Прилетаю домой после тренировки с Ришей и на пороге спотыкаюсь об умопомрачительный запах. Мама готовит. Несусь на кухню и застаю все семейство в первых рядах кулинарного шоу Маргариты Ивановны.

Незаметно занимаю свободный стул рядом с отцом за барной стойкой, которая разделяет кухонную зону и столовую, и тоже становлюсь зрителем и преданным фанатом. Мама поет, украшая пирог белым кремом из кондитерского пакета, а мы все слушаем с замиранием сердца ее завораживающий голос.

— Стас! — восклицает мама, замечая меня. — Ты долго.

— Но я же вовремя, — посылаю ей улыбку.

— Уговорил свою строптивицу? — спрашивает Влад, и оба родителя с интересом смотрят на меня.

Роднуля-роднуля… Мы же уже взрослые, а он все тащится от этих детских шуток. Сдавать меня родителям было его любимым развлечением, не по серьезке, конечно, но вот в таких неловких ситуациях — да.

— По крайней мере, попытался, — отвечаю туманно, потому что сам до конца не уверен, что она придет.

— О ком идет речь? — спрашивает отец с интересом.

— О Рише Мариновне, — отвечает мама вместо меня. — Славная девочка. С характером.

Папа задумывается на секунду.

— Мариновне? — недоверчиво переспрашивает он.

— Мариновне, — подтверждаю. — Может уже сядем ужинать? — пытаюсь сменить тему.

— И что за девушка, сынок? — папа поворачивается ко мне всем корпусом, а это значит… Ему очень интересно.

Мама и Влад многозначительно переглядываются и тихонько усмехаются.

— Мы с Владушкой пока на стол накроем, — произносит мама и вручает Владу большую тарелку с салатом, а сама берет в руки пирог.

Провожаю взглядом предателей, а потом возвращаю внимание отцу. Он немного опоздал со своими родительскими разговорами, но я знаю, он сильно переживает, что не уделял нам с братом должного внимания, хоть мы никогда и не упрекали его в этом. Придется поговорить. Уважить старика, так сказать.

— Это девушка, с которой мы ставим номер к маминому новогоднему концерту. Она немного с прибабахом, но… Она нравится мне. Правда мы пока просто друзья. Ну, вроде того.

Папа улыбается. В его усталом взгляде появляется задорный огонек. Даже морщины становятся не такими заметными, а седина белой. Это может значит только одно…

— Когда я познакомился с твоей мамой, то через минуту решил, что она сумасшедшая, — говорит он, понижая голос, потому что если эта «сумасшедшая» нас услышит, то мы сами поедем в лечебницу. — А еще через минуту я понял, что не могу без нее жить.

— У меня пока не настолько все серьезно.

— Ключевое слово — «пока». Но лучше не затягивай, сынок. Девочки с прибабахом в большом дефиците, но они самые лучшие.

— А ты у нас, оказывается, ценитель.

— Еще бы, — подмигивает отец и хлопает меня по плечу.

— Мальчики, хватит уже сплетничать. Ужин стынет! — кричит Маргарита Ивановна.

Оказавшись за столом всей семьей, замечаю одну странность. И почему это только сейчас пришло мне в голову? Сколько себя помню, у каждого из нас было свое место. Когда приходят гости, мама всегда накрывает в большой столовой, а кухня остается пространством только для семейных посиделок. Нас четверо, но стульев за круглым дубовым столом шесть. И так было всегда. Возле меня и Влада по левую руку по одному пустому месту. Зачем?

Ответ родителей меня убивает. Для наших жен. Для наших, блин, жен! Представляете? Переглядываемся с Владом под дружный щебет мамы и отца про внуков и с трудом глотаем салат, вставший поперек горла. Нам всего двадцать три. Какие жены и дети? О чем вы говорите?

На этой «веселой» ноте мы заканчиваем разговор о ерунде и переходим к более важным темам, а именно… Да тоже ко всякой ерунде. Мы так долго не собирались все вместе, что нам определенно есть о чем поболтать. А время-то ограничено, по крайней мере, сегодня. В девять уже придут гости.

Надеюсь, Риша все-таки тоже соизволит появиться. На одну миллисекунду представляю ее, сидящую рядом со мной за семейным столом в качестве жены, и… Волосы на руках встают дыбом. Нет. Это будет жесть какая-то. Но потом вспоминаю слова отца. «Девочки с прибабахом самые лучшие». Может, он прав?

Смотрю на них с мамой. Она звонко смеется и ворует из папиной тарелки свой любимый сыр «фета». Он серьезно ее отчитывает, но… Маргарита Ивановна, не внимая его военным требованием, продолжает хищение государственного имущества, забавно кривляясь.

С ним она не Маргарита Ивановна, с ним она Рита. Интересно, какие они были в молодости? Может, они были похожи на нас с Ришей? Тогда… Тогда я очень крупно попал!

Родители уезжают в начале девятого. Хорошо, что тетя Лина с радостью согласилась приютить их на ночь. Мама напоследок старается дать нам важные указания и высказать предупреждения, но отец заканчивает ее монолог одной фразой: «За все, что сломаете или разобьете, будете платить сами».

У нас с братом остается совсем немного времени, чтобы подготовиться к приходу гостей. В смысле, сходить в душ и переодеться. Вот и вся подготовка. Стол уже накрыт, выпивки полный бал, стереосистема в гостиной настроена. Что еще нужно?

Одновременно с Владом выходим из своих комнат под перезвон дверного колокола и встречаемся в коридоре второго этажа лицом к лицу.

— Отлично выглядишь, роднуля, — скалится брат, застегивая пуговицы на манжетах белой рубашки.

Развожу руки в стороны, демонстрируя всю прелесть обычной черной футболки.

— Спасибо. Ты тоже ничего, — первым бросаюсь к лестнице, чтобы встретить гостей, которые уже ждут на пороге.

— Ты бы хоть побрился, Стас. Праздник же.

— Скажи спасибо, что я надел джинсы, а не шорты, — бросаю через плечо, энергично преодолевая ступени вниз. — И вообще… Я сделал праздничную прическу.

— Расчесался — это не праздничная прическа, — произносит Влад, останавливаясь рядом со мной перед парадной дверью.

Смотрим друг на друга, и улыбки расцветают на наших лицах. Праздник должен быть в душе. Распахиваем дверь и впадаем в оцепенение. Не может быть! «Фениксы». Практически полный состав.

Ребята кричат поздравления. Девчонки визжат и прыгают с шариками в руках. На входе в дом образовывается нехилая пробка, потому что все хотят обняться с именинниками, а мы только рады.

Леся заходит последняя. Обнимает нас с Владом по очереди и очаровательно улыбается. Понятно теперь, кто это устроил.

— Сюрпри-и-из, — тихонько тянет она, поднимая руки к лицу и показывая «одухотворенные пальчики».

Дом тут же наполняется хохотом и гомоном. Всем есть, что рассказать и чем поделиться. Черт возьми! Как же я скучал по этому шуму и по ним всем. Вот это сюрприз, так сюрприз. Лучший подарок.

Риша

Это дом? Это?! Ошарашенно разглядываю двухэтажный коттедж за высоким кирпичным забором. Он просто огромный. Почти такой же, как и креативный центр. Ничего себе!

Кирилл и Ярослав молча подхватывают меня под руки и тащат во двор. Все еще дуются, что я отчихвостила их. Остальные гномы тоже обиженно помалкивают. Ну а что? Они знали о дне рождения Стаса и ни слова мне не сказали. Были на его стороне. Это нечестно!

— Вот это домина! — наконец оживает Леха.

— Богатенькие близнецы, — говорит Коля, а Толя присвистывает, оглядывая огромный двор выложенный плиткой, которую кто-то тщательно очистил от снега.

Вдали виднеется беседка. Белым покрывалом укрыты несколько клумб и высокие ели вдоль забора. Столбики с подсветкой натыканы там и тут. Да уж. Выглядит словно фото ландшафтного дизайна из какого-то журнала.

— Не забудьте поцеловать их в зад, — злобно бурчу я.

Ребята останавливаются перед крыльцом и все пятеро смотрят на меня с немым укором.

— Что? Вы меня вынудили. Я не хотела идти.

— Риша… — вздыхает Яр. — Будет весело. Стас очень просил нас помочь уговорить тебя.

— А вы прямо добрые самаритяне.

— Риша! — хором произносят ребята, а Коля и Толя даже всплескивают руками.

— Что? Что Риша? Так не делают. Я была не готова. У меня даже подарка нет. И…

— Мы обо всем позаботились. Успокойся, — говорит Кирилл.

— Давай просто оторвемся? — предлагает Леха. — Только взгляни, — указывает рукой на дом. — Скучно точно не будет.

Ничего не отвечаю, да этого от меня и не ждут. Яр и Кир поднимают меня, удерживая за предплечья, и несут вверх по ступенькам к двери. Несколько секунд ожидания после звонка, и теплый воздух ударяет в лицо.

На пороге стоит Белецкий. В белой рубашке и синих джинсах, гладко выбритый и с радостной улыбкой на лице. Красивый. Что скрывать? Эстетическое наслаждение на высшем уровне. Позволяю себе еще секунду полюбоваться, а затем шагаю вперед, чтобы поздравить именинника.

— С днем рождения, Влад, — говорю я, обнимая парня, уверенная на сто процентов, что не ошиблась. — Всех благ. Счастья, здоровья и всего, что там принято.

— Спасибо, — отвечает светлый близнец, отпуская меня.

Еще секунду смотрю ему в глаза и для верочки бросаю взгляд на его ступни. Точно Влад. Без сомнений. Гномы вваливаются веселой кучкой следом за мной и сыпят поздравлениями вперемешку со знакомством, ведь лично Влада знает только Кирилл.

— Это от нас всех, — Кир протягивает небольшую квадратную коробку. — Часы для спортсменов. Куча всяких полезных примочек. Надеемся, пригодятся.

— Супер! — искренне радуется Влад. — Спасибо. Ой, — бросается ко мне, чтобы помочь снять куртку. — Проходите. Все остальные уже собрались.

— Мы не хотели опаздывать, но… — Леша замолкает, почувствовав мой испепеляющий взгляд.

Да. Я собиралась дольше обычного, но не обязательно трепать об этом на каждом углу. Собираться-то собиралась, но, по-моему, сильно лучше не стало. Единственное, волосы сегодня не похожи на стог сена, а лицо больше не мертвецки бледное благодаря капле румян и морозу. Наряжаться особо не стала. Черные штаны и фланелевая рубашка в бело-серую клетку. Только одна яркая деталь. Любимый тинт на губах винного цвета.

— Ничего страшного, — отмахивается Влад. — Идемте за мной.

Следуем за светлым близнецом и попадаем в мини-концертный зал. Черт возьми! Меня пугает этот дом. Удивленно разглядываю сцену и только потом поворачиваю голову на звук веселых голосов. В другом конце большой светлой комнаты на трех широких диванах, стоящих буквой «п», расположилась компания парней и девушек. Человек пятнадцать, не меньше. И все они кажутся смутно знакомыми.

— Эй, Стас! К нам еще гости! — кричит Влад, и в этот же момент я понимаю, что очень хочу уйти.

Стас сидит на одном из диванов. Я не сразу его заметила, потому что у него на коленях примостились две девицы, обмотав свои щупальцы вокруг его шеи. Длинноногие красотки в коротких платьях весело смеются, а у меня словно вышибает весь кислород из легких.

Темный близнец поворачивает голову на голос брата, но встречается взглядом не с ним. Со мной. На его лице паника, будто он и не ожидал меня здесь увидеть. Нормально вообще? Сам уговаривал, а теперь…

Не могу сдвинуться с места, но теплая ладонь Ярослава на спине приводит в чувства и заставляет шагать вперед вместе со всеми гномами. Стас поднимается на ноги, буквально стряхивая с себя девчонок, и направляется к нам навстречу. Черт! Эта комната не может быть еще более длинной!

— Привет, — говорит второй именинник, широко улыбаясь. — Рад, что вы пришли.

Да? А по-моему, еще две минуты назад он был рад куда больше. Раздражение клокочет в душе. Воспоминания давно прошедших дней пробуждаются ото сна и колют сердце ржавыми иглами.

Ненавижу такие сборища со времен детского сада. Мамочки устраивали праздники и приглашали всех детей из группы. В школе так же, если у родителей есть бабки, то на праздник любимого чада приглашается весь класс. Думаю, вы уже и сами догадываетесь, почему я все это не выношу.

Мне всегда были не рады. Гномам, да. Их любили, а меня приглашали просто как «плюс один». Обычно все заканчивалось дракой или ссорой. Я мастер по порче праздников. Больше одного раза меня точно никто не звал на день рождения, а потом я поняла, что лучше не соглашаться даже на первый.

Гномы с энтузиазмом поздравляют Стаса и вручают подарок, такой же как и Владу. Белецкий жмет руки всем пацанам, а после смотрит на меня, ожидая чего-то.

— С днем рождения, — говорю я безэмоционально и протягиваю ладонь.

— Спасибо, — Стас, чуть нахмурив брови, обхватывает мою руку своей. — И это все?

А что еще ему нужно? Салют? Объятия? Вон, пусть вернется на прежнее место, там его затискают до смерти.

— Я в доле с ребятами. Это подарок от нас всех, — киваю на коробочку в его руке.

— Все-таки не нашла, где купить мужские мозги? — повторяет мою же шутку, но сейчас она не кажется мне веселой.

— Нет.

Впервые за все время чувствую себя скованной рядом со Стасом. Не хочется язвить ему и шутливо хамить. Как будто все силы разом исчезают. Не знаю, что со мной такое. Оглядываюсь на гномов, которых уводит куда-то Влад. Эй! Куда это они без меня?

— Риша! Идем выпьем что-нибудь, — говорит Лешка, оборачиваясь.

— С удовольствием! — отзываюсь я и бросаю мимолетный взгляд на Стаса. — Ну, увидимся.

Следующие пару часов играю в игру «Неуловимая Риша». Неуловимая только для Стаса. Не хочу его видеть, не хочу с ним говорить. Он меня бесит. Вообще все меня бесит!

Ситуацию спасает только Леся, которая почему-то берет на себя роль проводника, и таскает меня от одной компании к другой, знакомя с «Фениксами». Да-да. Вот почему лица этих ребят показались мне знакомыми. Здесь практически вся команда.

Попадается пара прикольных парней и даже девчонок, но мне нельзя оставаться на одном месте надолго, поэтому ни с кем из них не получается по-нормальному поболтать. Да и плевать. Не очень-то и хотелось.

Теряю «маму кошку» в тот момент, когда всей толпе надоедает выпивка и закуски, и музыка становится на порядок громче. Здесь же практически одни танцоры, неудивительно, что все они хотят того, что умеют лучше всего. Танцевать.

Коктейли из под легкой руки Лешки кружат голову и заставляют тело расслабиться, а душу отпускают в полет. Злость отступает. Но все это не заставит меня выйти на танцпол. Лучше останусь в рядах зрителей.

Тем более, есть на что посмотреть.

Теперь я даже рада, что гостиная Белецких похожа на концертный зал. На сцене отплясывают «Фениксы», вспоминая былые времена. Это невероятное зрелище. Они действительно крутые. Единый организм.

А энергетика просто сбивает с ног.

Забираюсь на спинку дивана, чтобы лучше видеть концерт. Один номер сменяет другой. Близнецы, конечно, в центре внимания. И они оба выглядят таким счастливыми, что щемит в душе. Вот он. Их мир. Их стихия. Что они оба делают в «Малый зажигай!»? Идиоты! Им нужно продолжать развиваться и двигаться вперед, а не сидеть на жопе ровно, обучая бездарей… Вроде меня.

Следующая композиция разительно отличается от предыдущих. Волна дрожи проходит по телу. Шестеро девушек поднимаются на сцену с Лесей во главе. Ого. Сейчас будет секси-секси. Интересно, им в платьях нормально будет плясать? Я не очень хочу видеть их вареники.

Парни выстраиваются перед сценой и подбадривающе кричат и свистят. Стервятники. Натыкаюсь взглядом на гномов. И эти туда же! Закатываю глаза и делаю большой глоток коктейля.

Но нужно отдать должное девочкам «Фениксов». Они взрывают. Столько женственности и сексуальности… Ого. Сама не могу оторвать взгляд. Как бы мальчики полы не испачкали.

В какой-то момент танец превращается в настоящее шоу. Каждая из танцовщиц спускается, чтобы найти себе пару и точно сирена утаскивает его с собой. Удивленно наблюдаю, как Леся кружит возле застывшего статуей Кирилла, и чуть не давлюсь напитком. Ну ничего себе!

Зато в следующую секунду мое приятное удивление сменяет ядовитое раздражение. Стасу достаются сразу две. Конечно… С таким гигантом не справится одна. Те самые девицы, что сидели у него на коленях, когда я пришла.

От мысленного убийства этого трио меня отвлекает Яр, который облокачивается плечом о стену рядом с диваном.

— Скучаешь? — ему приходится нагнуться к моему лицу, чтобы я могла его слышать.

— Нет! Ты что? Безудержное веселье! — вскидываю руку со стаканом вверх. — Разве не видно? — ухмыляюсь, но улыбка сползает с моего лица, как только взгляд выхватывает картину на сцене.

Стас… Уже без футболки. Естественно. Как только включается музыка, этот придурок сразу раздевается. Рефлекс, наверное. Две его долбаные партнерши трутся об него всем телом, гладят ладонями шею, грудь, пресс. Может они его уже просто оближут?

Самое удивительное, что Стас успевает уделить внимание каждой. Кружить и направлять в танце. Волшебник хренов. Лучший танцор страны! Чтобы его гномики топтали! От чего-то щиплет в носу, а по рукам поднимается холодная дрожь и останавливается тупой болью в районе груди.

Перевожу взгляд на полные тревоги зеленые глаза Ярослава и закидываю свободную руку ему на плечи, заставляя подойти ближе к спинке дивана, на которую я забралась.

— Все в порядке, — произношу я.

— А то я не вижу, — отзывается Яр. — Чего ты от него бегаешь?

— Поцелуй меня, — прошу, пропуская его вопрос мимо ушей, и, поворачивая голову, тянусь ближе к его лицу.

Яр обнимает меня за талию и касается губами виска.

— Не так…

— Риша, — вздыхает Ярослав. — Может, ты еще и сексом попросишь с тобой заняться, чтобы Стас заревновал?

— А что? Может и попрошу, — улыбка растягивает губы. — Тебе же не впервой.

Глава 13

Риша

У нас с Ярославом есть отдельная ветка отношений, помимо дружбы подмороженной Белоснежки и гнома. Тупиковая ветка.

Все случилось в одиннадцатом классе, когда гормоны шарашили по голове так, что хотелось убиться об стену. Я, как вы все уже поняли, не была контактной личностью. Никого к себе не подпускала. Ругалась.

Дралась. Выводила окружающих из себя. Но все-таки была девочкой и в глубине души мечтала о внимании и… любви.

Эти думки приводили меня в панику и ярость, и в один момент я вообще решила, что просто никогда не смогу быть ни с кем. Не смогу встречаться с парнем, ходить на свидания, потому что… Кому нужна такая шизанутая истеричка?

Не знаю, что это было: настоящая депрессия или просто сдвиг по фазе, но меня это очень парило. Я практически возненавидела себя и свою внешность. И как бы ни старалась не могла заставить себя измениться. Пыталась быть тише и скромнее, но ведь все равно внутри оставалась той самой чокнутой Ришей, которую или ненавидели, или презирали. Это душило, разъедало сердце изнутри и выливалось ядом в словах и поступках.

Конечно, мое состояние не осталось незамеченным для гномов, но они не могли мне помочь. По крайней мере, четверо из пяти не могли. Яр начал ухаживать за мной. Очень осторожно. Ненавязчиво. Я даже не сразу поняла, когда мы перешли дружескую черту и попали в абсолютно другой мир. Не могу сказать точно была ли это любовь, но что-то подобное. Возможно, влюбленность.

Мы ходили на настоящие свидания. Зависали вдвоем у меня или у него дома. Он медленно, но верно вытаскивал меня из трясины ненависти к себе. И через какое-то время ему это удалось. Яр заставил меня увидеть в себе девушку. Пробудил заново уверенность, прогнал все страхи и комплексы.

Яр стал моим первым парнем. Первым мужчиной. И я ни о чем не жалею. Ни тогда, ни сейчас.

Мы чувствовали друг к другу нежность, трепет и безграничное обожание. Все было правильно, естественно. Но… Из искорки не разгорелось пламя. Наши отношения закончились медленно и плавно, словно океанский отлив. Вода ушла, но оставила после себя силы, чтобы жить дальше, а не отняла их.

Яр предложил расстаться так же чутко и мягко, как и предлагал встречаться. Я не чувствовала боли или обиды. Просто верила ему и сама знала, что так будет правильно. Он сделал для меня очень много. И я безумно ему за это благодарна.

В вечер, когда закончились наши отношения, он уговорил меня набить первое тату. Напоминание о том, что было между нами, и что я получила. Несколько строк на моей коже. Тех самых, что сказал мне Ярослав после первой ночи.

«Ты прекрасна такая, какая есть. И если кто-то этого не видит, то для него есть отдельный котел в аду».

Сам Яр набил себе маленького дьяволенка рядом с котлом, из которого торчат ноги и руки. Это было самое милое, что когда-либо для меня делали. Это было круче, чем любые признания в любви и серенады.

Искреннее проявление чувств. Я была ему дорога так же сильно, как и он мне. Но это не то самое… Звезды в глазах, сердце на разрыв. Не романтичная любовь из фильмов и книг. Не та, от которой подкашиваются коленки. Мы оба это понимали.

Как нам удалось остаться друзьями? Очень просто. Все, что произошло нас только сблизило, а не отдалило. Возможно, кто-то посчитает это странным или неправильным. И для этих людей тоже есть отдельный котел в аду. Это наша жизнь и наш выбор. Мы просто близкие люди и это ничто не изменит.

* * *

Яр смеется и прислоняется лбом к моей голове.

— Это не твои методы, Риша, — говорит он и снова вырастает передо мной.

Смотрю в его зеленые глаза и понимаю, что он прав. Я никогда так не делаю и не буду. Не играю в игры. Не вызываю ревность нарочно и не использую кого-то, чтобы получить другого. Ситуация с Лесей не в счет. Все, что происходит, ее выбор. А для меня необходимость вертеться волчком перед кем-то, чтобы он заметил, означает отсутствие интереса, которого и не стоит добиваться.

— И откуда ты такой умный? — усмехаюсь и спрыгиваю с дивана. — Пойду поищу туалет.

— С тобой сходить? — тут же предлагает Яр.

— Я справлюсь, — качаю головой, улыбаясь, и быстро покидаю гостиную.

С трудом нахожу в лабиринте комнат ту, что мне нужна, а на обратном пути понимаю, что не очень хочу возвращаться вь гостиную-концертный зал. Оттуда все еще долбит музыка и слышатся визги и крики, а у меня нет настроения колбаситься. Перед глазами вновь Стас в окружении «птичек». Нет. Я туда не пойду.

Поднимаю взгляд на лестницу, что ведет на второй этаж и брови удивленно ползут вверх. Угадайте, кто там? Так-так-так. Видимо не одной мне неприятно, когда человек, который тебе нравится веселиться не с тобой.

Поднимаюсь на носочках по первым двум ступенькам, а потом стучу по стене, обшитой деревянными панелями.

— Стуки-стуки за себя, — говорю фразу из детской игры «Прятки».

— Я не прячусь, — отвечает Влад, поднимая голову, и улыбается так печально, что мне становится даже жаль его. Чуть-чуть. Но он ведь сам виноват, так что заслужил.

— А так и не скажешь, — поднимаюсь еще выше и сажусь рядом с ним. — Твой ведь праздник, так чего ты не там? — киваю на арку, что ведет к гостиной.

Влад хмыкает и делает глоток из стеклянного стакана. Присматриваюсь. Жидкость бесцветная. Ничего себе!

— Ты что? Водку чистяком фигачишь?! — у меня даже желудок сжимается от негодования.

— Это просто вода, — отвечает он и подносит стакан к моему лицу, давая понюхать. — После того, как ты вправила мозг моему братцу мы так нафигачились, что теперь не сможем пить еще полгода.

— Ну… Его, похоже, это не останавливает, — разговор о Стасе вновь швыряет мое настроение об пол.

— А ты почему ушла?

— Устала от шума.

— Да… Я тоже, — говорит Влад, но его задумчивый взгляд говорит совсем другое.

Ай, фиг с ним! Я уже и так влезла в их дела. Молчать не стану.

— Она ведь нравится тебе.

Влад резко поворачивает голову в мою сторону и смотрит не моргая.

— Леся, — объясняю очевидные вещи. — Все, у кого есть глаза, уже знают об этом.

— Один я не знаю, — Влад устало вздыхает и запрокидывает голову.

— Чего ты не знаешь?

— Что делать… — смотрит в потолок.

Еще одна размазня. Что ж мне так везет-то?

— А что тут делать? Нравится? Пойди и возьми. Что вы там настоящие мачо предпочитаете? Схвати за руку, закинь на плечо и утащи в свою комнату. Устрой разбор полетов. Скажи все, что думаешь. Все, что чувствуешь. Реши эту ситуацию, а не лей слезы по углам.

— Я и не лью, — с капелькой обиды произносит Влад.

— Это я образно, — кривляюсь, закатывая глаза.

Какие мы нежные.

— Как у тебя все просто, — Влад снова смотрит на меня, но на этот раз с улыбкой. — Ты действительно очень крутая.

Ого. Мне везет на хлюпиков, которые осыпают меня комплиментами. Так мне даже нравится.

Улыбаюсь в ответ светлому близнецу. Они со Стасом действительно как две капли воды, но есть в них какое-то неуловимое глазу отличие. Может у них и одна душа на двоих, но каждая из ее половинок уникальна.

— Все на самом деле просто. Нравится, действуй, а если не уверен, значит не нравится, но поговорить вам нужно в любом случае. Я не должна этого тебе рассказывать, но по-другому вы еще полгода будите кругами ходить. Леся ждет от тебя четкого ответа. Либо уже решайся, либо отпусти ее. Ты делаешь ей очень больно.

— Так ты все знаешь? Думаешь, я козлина последняя?

— Да почему вас так волнует, что думают другие?! — не выдерживаю и все-таки взрываюсь. — Вас должно волновать, что думаете вы сами. Те, кто увяз в этом дерьме, которое скоро затянет вас с головой. Хватит уже страдать! Так вся жизнь мимо пройдет! Должно же быть в кайф, а вы только жалеете себя и свое уязвленное эго, — втягиваю носом воздух, стараясь успокоиться.

— Теперь я понимаю, почему мой брат тебя боится, — говорит Влад и широко улыбается.

От его светлой улыбки что-то противно дрожит в груди. Или это снова от упоминания о Стасе?

— Он меня боится, потому что идиот. Уж прости, но это правда, — прижимаю подбородок к груди, чтобы спрятать лицо, на котором может быть написано больше, чем мне бы хотелось.

— Да, я знаю. Спасибо тебе, Риша, — Влад кладет свою ладонь на мою и легонько сжимает. — Правда. Спасибо. Мне, наверное, не хватало такой встряски. Теперь я точно знаю, что нужно делать.

Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с темными омутами, в которых зажигается озорной огонек.

Стас

Весело ли мне? Очень, блин, весело! Я весь вечер гоняюсь за Ришей, а она бегает от меня, как от чумного. Что, черт возьми, происходит? Ну почему она все делает по-своему?

Жутко хочется напиться, но я еле-еле отошел после прошлого раза, так что единственное, что может помочь мне расслабиться, это танцы. Хорошо, что «Фениксы» здесь.

Устраиваем шоу, как в старые добрые. По венам вместо крови течет кураж. Энергетика ощущается в воздухе. Эйфория от выплеска эмоций кружит голову не хуже алкоголя.

Забываюсь на какое-то время. Сцена отправляет в другое измерение. Чувствую на себе две пары рук. Смеюсь и впитываю музыку кожей. И все прекрасно ровно до того момента, как я вижу Ее.

Свет меркнет. Музыка доносится словно через тысячу стен. Все органы чувств направлены только на Ришу Мариновну, которая воркует с татуированным. Обнимает его. Тянется к его губам. Волна боли охватывает тело и утягивает в пучины ярости.

Собираюсь было превратиться в танк и, сметая всех на своем пути, добраться до нее, но… Кристина и Анжела дергают меня за руки. Фокусирую взгляд на ближайшем окружении. Девчонки что-то кричат и хохочут. Хотят продолжения? Оно будет!

Меня не хватает надолго. Не чувствую больше веселья. Прикосновения девчонок не доставляют удовольствия. Наоборот. Хочется жестко отпихнуть их и свалить куда-нибудь, где тихо и никого нет.

Нет. Не так.

Мне просто нужна всего лишь одна маленькая заноза, которая…

А куда она делась? Забыв обо всех, спрыгиваю со сцены и, выхватив взглядом Ярослава, бросаюсь к нему. Капля успокоения из-за того, что она хотя бы не с ним свалила, немного остужает пыл, но… Капля?

Капля здесь не поможет.

— Где Риша? — налетаю на него с ходу.

— Эй! — Яр толкает меня в грудь, и тут же появляются Коля и Толя с серьезными мордами.

Как бы там ни было, они ее друзья. И не задумываясь размажут меня, если посчитают нужным. Я помню про кишки, и не очень хочу умирать в свой день рождения.

— Где она? — спрашиваю спокойнее.

— Вышла. А что, ты уже нарезвился? — говорит Ярослав и в его словах сквозит презрением.

Не собираюсь отчитываться перед ним. Пошел он! Строит из себя непонятно кого. Друзья они! Видел я, какие они друзья! Яр точно мне не помощник, он просто пытается убрать конкурента.

Круто разворачиваюсь, чтобы уйти. Риша в моем доме. Здесь я точно смогу ее найти, а потом…

Кто-то кладет ладонь мне на плечо. Поворачиваю голову и вижу как цветные пальцы впиваются в кожу.

— Я тебя предупреждал. С ней не будет легко. Но я не думал, что ты такой слабак.

Скидываю его руку и пулей вылетаю из гостиной. Я слабак? Я?! Посмотрим, что он скажет, когда Риша станет моей. Надеюсь, обойдемся без рыданий. Осталось только найти…

Слышу на лестнице чьи-то голоса, а через мгновение вижу прекраснейшую картину. Риша сидит рядом с Владом. Они держатся за руки и смотрят друг другу в глаза. Какого?..

— А ты прямо нарасхват сегодня? — говорю я, сжимая руки в кулаки, и поднимаюсь вверх по ступенькам.

— Стас? — Влад тут же убирает свою лапу и встает, чтобы меня встретить. — Мы…

— Я не к тебе обращаюсь, — рявкаю, глядя, как медленно, даже с ленцой поднимается на ноги Риша, моя мучительница, Мариновна.

— Так же как и ты, Стас. Что? Концерт уже окончен? — отвечает она.

— Нужно поговорить, — решительно заявляю.

— Вообще-то я разговариваю с Владом. А потом должна вернуться к ребятам. Встань в очередь.

— В очередь? — усмехаюсь, но это больше от нервов, чем от веселья. — Я, ***, без очереди!

Наклоняюсь и подхватываю ее под колени. Несколько месяцев совместных занятий позволяют закинуть ее на плечо в два счета, хотя я и до этого неплохо справлялся. Риша даже понять ничего не успевает, как мы уже поднимаемся по лестнице на второй этаж.

— Ты нормальный? — оживает она. — А ну поставь, где взял!

— Вот поговорим, и отнесу тебя на место. Не переживай, — сурово отвечаю я, открывая дверь в свою комнату.

Если бы я не был так зол, то возможно просто поставил бы Ришу на пол, но так как во мне сейчас кипит лава, я бросаю ее на кровать, а сам еле сдерживаюсь, чтобы… Чтобы не накрыть ее собой и не зацеловать до боли эти губы, что бурчат что-то не очень женственное и красивое. От этого они кажутся только еще более манящими. Хочу заставить ее замолчать. Заставить ее хоть на мгновение опустить щит и выпустить из рук меч.

— Что ты творишь? — спрашивает раздраженно и поднимается, скрещивая ноги и складывая руки на груди.

Ну хоть комнату не громит и не сбегает. Шанс есть. Мне бы самому успокоиться. Смотрю на Ришу, сидящую в центре моей двуспальной кровати, и стараюсь выровнять дыхание.

— А ты что? Бегаешь от меня весь вечер, флиртуешь по углам со всеми подряд.

— Да с кем я флиртую? Рехнулся? Себя видел? Твои девочки тебя чуть ли не облизали всего!

— Мы просто танцевали. Я их сто лет знаю.

— Еще скажи, что ты с ними не спал, — хмыкает Риша.

— Я… — можно конечно солгать, но я не хочу. — Это было давно.

Риша качает головой, прикрывая глаза.

— Что тебе еще нужно, Стас? Ты хотел, чтобы я пришла. Я пришла! — резко разводит руки в стороны. — Не мешай мне веселиться, я же тебе не мешаю!

— Что у тебя с Ярославом? Вы встречаетесь?

— Что? Сдурел? Сколько ты выпил? — смотрит на меня широко распахнув глаза.

— Я не пил, — отвечаю серьезно. — Так что между вами? Только не заливай про дружбу. Я видел…

— Это не твое дело. Ясно?! Ты не имеешь права задавать такие вопросы и что-то мне предъявлять.

Комок из эмоций внутри меня становится все больше, пульсирует, намереваясь взорваться и разнести все к чертям. Подхожу к кровати и хлопаю руками по мягкому матрасу рядом с ногами Риши.

— Это мое дело! Мое! Девушка, которая мне нравится, водит меня за нос и ест мозг чайной ложкой, наслаждаясь вкусом. Сколько еще ты будешь меня мучить? Просто ответь, что между вами? Ответь! Или тебе нравится до сих пор мой брат? Риша! Я не понимаю! Я тебя не понимаю! — заканчиваю свою гневную триаду и понимаю, что в порыве даже зажмурил глаза.

Поднимаю взгляд на Ришу, она сидит, вжав голову в плечи, и смотрит так, словно я ее избил. Черт! Я не хотел…

— Риша… — произношу мягко и упираюсь одним коленом в матрас, чтобы быть к ней еще ближе.

— Что ты сказал?

Ее грудь резко поднимается и опадает. Светло-зеленые глаза мечутся по моему лицу в поисках… Сам не знаю чего.

— Я просто… Я не хотел кричать на тебя. Но ты…

— Просто повтори то, что было перед словами про мозг и чайную ложку, — ее голос полон недоверия.

— Разве ты сама еще не догадалась? — слабая улыбка трогает мои губы, забираюсь на кровать и сажусь перед своей злючкой-колючкой.

Тянусь рукой к ее лицу. Нежно касаюсь щеки и опускаю ладонь на ее шею. Твою мать! Она вся дрожит.

— Ты мне нравишься, — повторяю свое признание и чувствую себя до невозможного глупо. Глупо-счастливым.

— Чем я тебе нравлюсь? Скажи. Я изменюсь, — снова сыпет остротами.

Защищается. Но я не сдамся.

— Я не шучу, — произношу сбивчиво, потому что ощущаю, как ее кожа под моими пальцами покрывается мурашками. — Ты мне нравишься, Риша. Очень. Да я с ума по тебе схожу.

Бам! Нокаут! Ей нечего сказать. Реакция почти такая же, как тогда в кафе, когда я сказал, что она красивая. Ее барьеры пали. Она больше не защищается, только приоткрывает губы, которые снова накрашены умопомрачительной магической помадой цвета вишни, и смотрит своими душувынимающими зелеными глазами прямо на меня.

Сокращаю расстояние между нами. На этот раз я не остановлюсь. Просто не смогу.

— Стас… — в тихой панике произносит Риша.

— После можешь даже убить меня, — вторая моя рука скользит по ее талии. — После…

Наклоняюсь еще ближе и слышу, как Риша резко втягивает в себя воздух. Секунда длиною в вечность, и Риша медленно кладет обе ладони на мои плечи, подаваясь вперед. В ее глазах пропасть, и я уже лечу вниз. Я бы отключился от счастья, но терять мгновения, что последуют дальше будет преступлением.

Прикасаюсь губами к ее губам и мягко надавливаю, ожидая ответа. Два парня, Стас! Два! А еще ты большую часть времени ее бесишь! Уговариваю себя не сорваться с цепи. Не тороплюсь. Оставляю еще несколько нежных поцелуев, осторожно продолжая сокращать расстояние между нашими телами. Она доверяет мне как партнеру по танцам, но как парню…

— Риша, — слова даются с трудом, как и сохранение спокойствия.

Потираюсь носом о ее нос. Что еще мне сказать ей, чтобы она поняла мои чувства?

— Я убью тебя, Белецкий, и лично спущусь в ад, чтобы подбрасывать дрова в костер под твоим котлом, если ты врешь мне, — тихо произносит Риша, а после…

После в аду начинается снегопад, потому что она целует меня сама. С таким напором, что мгновенно становится невыносимо жарко. Отсутствие футболки меня никак не спасает. Все пламя ада теперь здесь. В этой комнате.

В одном только Риша соврала. Она как-то сказала, что мне не понравится. Мне больше чем нравится. Я в ауте. В восторге. В аду и в раю одновременно.

Риша забирается ко мне на колени. Проводит тонкими пальцами вверх по шее и утопает ими в волосах. Губы жестко и страстно терзают мои. Ее язычок у меня во рту вытворяет такое, о чем я даже не мечтал.

Ее смелость подпитывает мою собственную и зовет поиграть. Обхватываю ее затылок, наслаждаясь мягкостью волос, и опрокидываю на кровать. Риша прикусывает мою нижнюю губу, но процесс не останавливает. Думаю, это было просто предупреждение, чтобы я не забывался.

Хотя как тут не забыться? Сердце колотится так, что я не удивлюсь, если завтра на груди появятся синяки. Возбуждение болезненной тяжестью отзывается ниже пояса. Как же я хочу ее. *** Как же сильно!

Риша

Это похоже на сумасшествие, и я жалею только об одном. Жалею, что не сделала это раньше. Он офигенный. Официально признаю, Стас волшебно целуется. Еще один его плюс. Третий, по-моему. Не густо, но очень весомо.

Не знаю, сколько времени длится наш поцелуй. И если честно, мне до звезды. Стас с ловкостью фокусника расстегивает мою рубашку. Прижимается обнаженным торсом. Кожа к коже. Какой же он горячий.

Впиваюсь пальцами в его плечи, пока Стас осваивает новые территории. Спускается губами по шее. Чертит языком узоры на груди. Прикусывает краешек белья, поднимая на меня взгляд.

С ума сойти. Что мы творим?

Прогибаюсь в спине от сладкого возбуждения, когда его губы доходят до татуировки, а после кружат вокруг пупка. Темный близнец играет языком с моей сережкой, заставляя извиваться и смеяться сквозь сбившееся дыхание.

Разум в тумане. Тело такое тяжелое и чувствительное. Каждое касание отзывается бешеным стуком сердца и вздохами, которые становится слишком трудно сдерживать.

Но как только Стас доходит до пояса штанов, я будто леденею. Сердце не бьется вовсе, а легкие отказываются работать. Нет. Я так не могу. Я еще не…

— Понял. Не будем торопиться, — Стас оставляет несколько нежных поцелуев на моем животе, как бы успокаивая.

Запускаю руку в его волосы и надавливаю на затылок, пытаясь притянуть наверх. Все-таки несколько месяцев совместных танцев не прошли даром. Он меня чувствует. Это приятно.

— Но мы можем продолжить на этой волне, — произношу тихо, потому что смущение воюет с желанием.

Стас улыбается, оказываясь на мне, и тянется к губам.

— С удовольствием, Риша Мариновна. С удовольствием…

Это какое-то безумие. То же самое, что пить текилу из горла в пять утра. Голова уже не соображает. Губы пекут. Но ты продолжаешь это делать. Тебя затягивает все дальше и дальше. Окружающий мир неважен. Полный писос. Самый лучший писос, за который потом определенно должно быть стыдно, но… Мне не будет, потому что сейчас это кайф. Общий кайф. И больше ничего не важно.

Покрывало на постели похоже на скомканный блин. Я лежу сверху на Стасе, уткнувшись в его шею, и просто вдыхаю запах его одеколона. Темный близнец гладит мою спину под рубашкой, которая болтается на плечах, то и дело подбираясь к заднице, но все еще не переходит эту грань.

Интересно, это он в джентльмена играет или просто боится моей реакции? Рубашку расстегнуть не побоялся. Делаю еще один глубокий вдох. Его запах дурманит. Стас снова опускается ладонями вниз по спине и тормозит на пояснице.

— Можешь потрогать, Белецкий, — бормочу, касаясь онемевшими губами его кожи на шее. — Как будто в первый раз. Ты все время лапаешь меня в зале, а тут прям застеснялся.

— Это совсем не то, — усмехается Стас. — С вашего позволения, — обхватывает руками ягодицы и сжимает, пытаясь снова меня поцеловать.

— Я уже не чувствую губ, — поднимаюсь, упираясь локтями в его грудь и смотрю в темные омуты.

Его глаза сейчас почти черные. Веки чуть опущены, словно он под чем-то запрещенным. Губы краснющие, как никогда, но моська довольная. Котяра. Сексуальный котяра, стоит признать. Все это конечно хорошо, но…

— Думаю, нам стоит вернуться. У тебя гости внизу. Они, наверное, заскучали без звезды этого вечера.

— С ними Влад. Он справится.

— Вы не взаимозаменяемы, Стас, — произношу на полном серьезе.

Белецкий показывает ту самую умопомрачительную улыбку и касается ладонью моей щеки.

— Приятно слышать.

— Как давно? — спрашиваю я, ловя непонимание в его взгляде. — Как давно ты понял, что я тебе нравлюсь?

— Довольно давно.

— Да? — мои брови в удивлении ползут вверх.

— А ты сама этого не замечала?

— Да как я могла заметить? Ты флиртуешь со всеми подряд. А надо мной только стебешься.

— Я пытался поцеловать тебя. Дважды! Один раз даже по башке получил.

— За дело. Тогда ты пытался просто заткнуть меня, — парирую я.

— Я намекал тебе сто тысяч раз.

— Все твои намеки были направлены только на постель.

— И ты сейчас именно в ней, Риша Мариновна.

— И ты лежишь подо мной. Не забывай, кто здесь главный.

— Тебе я готов позволить быть сверху. Все, что хочешь. Только не убегай больше.

— Так что теперь… — слова встают поперек горла, — между нами?

— Дружба и партнерство больше точно не катят, — кривляется, изображая задумчивость, и я кусаю его за подбородок. — Эй! Не ешь меня.

Стас смеется, а я чувствую поступающую панику. Дурман страсти и возбуждения медленно развеивается. Это же Белецкий. Что я о нем знаю? Тот еще ходок. Я была интересна, пока оставалась недоступна, а теперь мы всего в шаге от его главного приза.

— Что за выражение лица, Риша? Снова думаешь о том, какой я козел?

— Да ты экстрасенс, — хмыкаю и отвожу взгляд.

Стас заваливает меня на бок, но не выпускает из объятий.

— Мы теперь вместе, — решительно заявляет он.

— До первого секса?

— Я всегда поражаюсь твоей прямолинейности, — отвечает он и мягко усмехается. — Нет, Риша. Это здесь ни при чем. Мы с тобой вместе, потому что… Ты моя чертова бессонница. Я все время о тебе думаю. Все время хочу быть рядом. Хочу узнать о тебе все. Быть ближе. Хочу, чтобы ты стала моей девушкой. Если ты сейчас пошлешь меня, я не отстану. Буду ходить за тобой, буду добиваться. Ты уже выдала мне дозу и несмотря на то, что ты все еще рядом, я чувствую ломку. Отпустить тебя я просто не смогу.

— Ого, — это все, что мне удается выдавить.

— Иго-го! — говорит Стас, подражая мне, и смеется. — Может скажешь что-то более содержательное.

— Ладно.

— Ладно? Ладно?! И это все?

Я не очень хороша в признаниях и другой милой херне.

— А что еще ты хочешь услышать? — отвожу взгляд.

— Ничего, — Стас целует меня в уголок губ. — Этого достаточно.

Сползаем с кровати и пытаемся помочь друг другу принять более-менее приличный вид. У Стаса вся грудь и спина в красных полосах. Предлагаю ему надеть футболку, но он говорит, что нельзя прятать почетные ордена. Бросаю на него злобный взгляд, и он все-таки покорно натягивает первую попавшуюся футболку из спортивной сумки. На мне, кстати, тоже немало страстных отметин, вся грудь и шея в засосах. Вот же черт! Приходится наглухо застегнуть рубашку.

Перед выходом из комнаты приглаживаю волосы, но Белецкий перехватывает мои руки, говоря, что так идет мне куда больше, и чмокает в нос. Придурок! Смотрю в его сияющие глаза и сдаюсь. Черт с ним!

Нас не было, по меньшей мере, пару часов. Все и так догадаются, что произошло между нами, хотя это не их птичье и гномье дело.

Спускаемся на первый этаж и первое, что режет слух это тишина. Куда все подевались? Входим в гостиную и видим там только гномов, «маму кошку» и светлого близнеца. Ладонь Стаса жжет руку. В лицо словно плеснули кипятком.

Вся компашка отрывается от разговора и поворачивается к нам. Секунды бьют по голове. Стас отпускает мою ладонь, и от этого становится труднее дышать. Но он это делает только чтобы обнять меня за талию и прижать к себе.

— Что мы пропустили? — весело спрашивает Стас.

— Наш день рождения, — отвечает Влад и его губы растягивает улыбка Чеширского Кота.

— Да? — отзывается Стас. — Который час?

Все молчат, копируя моську Влада. Гномы смотрят на меня, и я отчаянно борюсь с желанием свалить куда-нибудь подальше. Раньше со мной такого не было. Почему сейчас?

— Час, когда свершилось чудо! — кричит Леха.

— Поздравляем! — говорят хором Коля и Толя.

Леся с Владом просто по-доброму улыбаются. Кир подмигивает мне. А Яр… В его взгляде куда больше, чем кто либо может сказать. Он просто счастлив за меня, и безмолвно напоминает мне о том, что всегда будет на моей стороне.

— Спасибо, — отвечает Стас и целует меня в волосы.

— Когда свадьба? — ржет Леша.

— Хорош! — осаживаю его, а заодно и всех остальных. — Еще одно слово и…

— Она вам бошки пооткручивает, — смело заявляет Белецкий сквозь смех.

Чего это он? Попутал? В безопасности себя почувствовал? Поворачиваюсь к нему, вскидывая правую бровь.

— И мне тоже, да? — расстроено спрашивает он.

— Я все еще я, Белецкий. Не расслабляйся.

— И именно это мне в тебе и нравится, — шепчет и наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку.

Глава 14

Стас

Чувствую себя так, словно у меня отбирают самый желанный на свете подарок, который только что вручили. Ребята уходят, забирая с собой Ришу. Прощаемся в дверях всей толпой. Жму руки пацанам, а когда очередь доходит до… (кто бы мог подумать?) моей девушки, то чувствую, как что-то болезненно ноет в груди.

— Пока, Стас, — говорит она и, быстро мазнув своими мягкими губами по моим, вылетает за дверь.

Стою, как придурок, с разведенными в стороны руками, потому что собирался обнять Ришу, и смотрю, как ее уводят пятеро парней. Хлопает калитка, а Риша даже ни разу не оборачивается. Шикарно, мать твою! И как это понимать?

Влад закрывает дверь, а я все никак не могу сдвинуться с места. Перевожу взгляд на брата, и он снова кладет ладонь на ручку двери, понимая меня без слов.

Впрыгиваю в первую попавшуюся обувь и несусь по двору, но как только оказываюсь у дороги понимаю, что опоздал. Провожаю взглядом удаляющиеся в темноте фары такси и мгновенно ощущаю всю злость морозной ночи и свою собственную.

* * *

Наводим с братом порядки в доме, потому что оба совсем не хотим спать. В колонках тихо играет музыка из плей-листа Влада, шумит вода в раковине и изредка побрякивает посуда. Ни слова. Мы слишком погружены в собственные мысли.

Нетрудно догадаться, кем именно заняты мои. Риша Мариновна… Черт возьми! Она просто… Я с ней… Мы… Да уж. Мысли так себе. Скачут кто куда, вперемешку с воспоминаниями из моей спальни. Я бы повторил. Раз пятьсот, не меньше.

Промываю очередную тарелку под водой, а сам снова уношусь на два часа назад. Приятная мелодия доносится до моих ушей, заставляя колесики в голове завертеться в обратную сторону. А что? Хороший темп.

Текст с посылом. Она может отлично подойти для номера.

— Скинешь потом мне это песню, — прошу Влада и не глядя протягиваю тарелку, чтобы он пристроил ее в посудомойку.

Звон разбитого стекла режет слух. Резко поворачиваюсь к брату, который удивленно встряхивает головой.

— Ты чего? Заснул?

— Просто задумался, — спокойно отвечает Влад и присаживается, чтобы собрать осколки.

А нет. Он пытается сложить пазл, осторожно подвигая детали друг к другу.

— Роднуля, ты что творишь? — усмехаясь спрашиваю я.

— Она ведь уже не станет целой. И даже если ее склеить, то на стол ее больше не поставишь.

— Ты че? Пил сегодня?

Присаживаюсь перед братом, который как-то странно уставился на свое творение.

— Я сам расфигачил эту тарелку. Это моя вина. Но она уже разбита и…

— Да что ты несешь?!

Влад поднимает не меня взгляд, и этого достаточно. Он говорит о Лесе и их истории. Я не могу ему ничего советовать. Это его дело и его чувства.

— Так ты хочешь все закончить? — неуверенно произношу я.

— Да. Давно пора поставить точку и идти дальше. Один человек сегодня хорошенько на меня наорал, но зато я четко понял, что мне нужно.

— И кто это был?

Влад улыбается, и до меня, наконец, доходит. Ну кто еще у нас постоянно орет? Это может быть только Риша.

— Она реально клевая. Поздравляю, — говорит Влад искренне.

— Рано радоваться. Завтра она может заявить, что была не в себе или что ее родственники-инопланетяне стерли ей память. Все что угодно! Это же Риша.

— И что ты тогда будешь делать?

— Что-что? — вздыхаю. — Начну все сначала. Какие у меня еще варианты?

— Да. Похоже, никаких.

Влад поднимается, и я за ним следом, а потом он безжалостно сметает осколки и выбрасывает их в мусорное ведро. Смотрю на свою копию и чувствую его беспокойство вперемешку с колкой решимостью.

— Слушай, — начинаю было я, но он останавливает мою ободрительную речь одним взглядом.

— Я разберусь. Давай уже закончим и по койкам. Что-то я устал…

— Хорошо, — отвечаю я и возвращаюсь к грязной посуде.

* * *

Сказать, что я сплю будет большим преувеличением. Скорее мечусь по кровати и пытаюсь заставить мозг отключиться. Миссия провалена. Как только встает солнце, спрыгиваю с постели, сжимая телефон в руке. Эти сомнения меня убивают. Набираю заветный номер, и в душе появляется дыра. Абонент недоступен.

Класс!

Спустя три часа хождений по мукам и три чашки кофе не выдерживаю и звоню пацанам в «нору». Единственный, кто подает признаки жизни это Кир, но очень и очень слабые. Он бурчит что-то невнятное, а когда я спрашиваю про Ришу, говорит, что они вчера доставили ее домой в целости и сохранности и, скорее всего, она просто спит, по обычаю забыв поставить телефон на зарядку.

Успокаивает ли это меня? Ни капли. Я все так же в непонятном подвешенном состоянии. Дыра в душе разрастается до запредельных размеров и затягивает во тьму. Мне нужно увидеть мою мучительницу.

Нужно убедиться, что она не успела придумать, как выкрутить всю ситуацию и повернуть ее против меня.

Через час стою напротив двери в квартиру Риши Мариновны, я бы и раньше здесь появился, но пришлось ждать минут двадцать кого-нибудь, кто откроет дверь в подъезд. Уверенно нажимаю на звонок и менее уверенно включаю режим Хатико. Проходит десять секунд.

Двадцать.

Тридцать.

Хатико с грустью скулит, но как только по ту сторону двери слышится какая-то возня, то он радостно машет хвостом. Ну наконец-то!

Риша появляется передо мной в сонном очаровании. Припухшие губы, растрепанные волосы, миленькая пижама из футболки и коротких шорт. С трудом контролирую порыв прижать ее к себе, а дебильную улыбку не контролирую вовсе.

— Привет, — произношу, не в силах перестать ее разглядывать.

Риша сводит брови к переносице, во взгляде мерцает непонимание. Ее сознание еще спит, и она, наверное, пытается сообразить, что происходит. Молчу и не двигаюсь с места, не облегчая ей задачу.

Риша такая милая после сна.

— Что ты здесь делаешь? — хрипит она, часто мограя.

— Соскучился.

— Который час? — поднимает одну ногу и упирается ступней в голень.

Черт! Тут же дубарь, а она босиком.

— Может, впустишь меня? — спрашиваю, но сам уже вхожу в квартиру, не давая ей возможности отказать. — Сейчас уже почти двенадцать, — говорю я и закрываю за собой дверь.

— М-м-м… — тянет Риша и чешет голову, создавая новые колючки из волос. — Поставь чайник. Я в ванную и вернусь, — говорит она и направляется к комнате в конце коридора. — Кофе и два сахара! — кричит уже из-за закрытой двери.

Командирша проснулась. Упустил момент. И чего я так туплю перед ней постоянно? Она на меня как-то странно действует. Снимаю верхнюю одежду, прислушиваясь к звукам в квартире. Риша говорила, что живет с мамой, но я ее еще ни разу не видел. Сегодня воскресенье, не хотелось бы получить по башне от сорокалетней версии Риши Мариновны.

* * *

Мои опасения оказываются напрасными. Кажется, в квартире больше никого нет, поэтому с относительно спокойной душой хозяйничаю на кухне. Даже осмеливаюсь залезть в холодос и сделать сэндвичи.

Настроение на высоте. Снова чувствую себя нормально, но все это рассыпается, точно засохший замок из песка от порывов ураганного ветра, когда к моей спине прижимается что-то маленькое и теплое.

— Вкусно пахнет, — тихо произносит Риша.

— Кофе? — сжимаю две чашки в руках, обжигая пальцы, но это ерунда, по сравнению с тем, что я ощущаю от близости этой девушки.

— И кофе тоже, — Риша утыкается носом в мое плечо.

Кажется, осталось еще немного ее сонной милоты. Нужно поторопиться, потому что это явление сродни падающей звезде. Нечасто можно увидеть. Разворачиваюсь, заключая звездную девочку в объятия. В ее светло-зеленых глазах все еще виднеется тонкая пелена сонливости. От Риши самой восхитительно пахнет: зубной пастой и чем-то свежим. Наклоняюсь к ее лицу, чтобы украсть наконец-то заветный поцелуй, но… Маленькая засранка отходит назад, хитренько улыбаясь.

— Сначала кофе, Белецкий, а потом уже все остальное.

Звезда упала, а я желание так и не загадал.

* * *

Не думал, что Риша Мариновна такая искусительница. А может она делает все это не специально? Может, но от этого не легче. Я уже на грани и вот-вот перестану себя контролировать.

Риша медленно потягивает кофе и уплетает сэндвичи, то и дело облизывая пальцы или губы. Сидит воробышком, подняв ноги и упираясь пятками в край стула. И смотрит. Смотрит прямо на меня таким взглядом, словно… Дрожь спускается по животу вниз.

Соблазнительница хренова. И когда я стал так реагировать на взгляд глаза в глаза? Причем это происходит только с ней.

Наконец кружка Риши пустеет, и она поднимается с места. Отходит к раковине, что у меня за спиной, а я сжимаю руки в кулаки. Сколько я еще выдержу? И что будет, если не выдержу?

— Ты даже не притронулся к своему кофе, Стас.

Ее голос заглушает шум воды, но ее интонация… С легкой насмешкой и невыносимым превосходством. Дразнит меня? Дыхание учащается. Сейчас рванет.

— Мне не нужен кофе, — медленно встаю и поворачиваюсь к ней лицом.

Риша выключает кран, заставляя тишину между нами зазвенеть от нарастающего напряжения. Оборачивается, приподнимая плечи. Ее взгляд запутан в светлых непослушных волосах, но он все еще достигает своей цели очень легко. Дотрагивается до души.

— Ну и чего ты ждешь, Стас? Разрешения? — насмешливо спрашивает, и это становится последней каплей.

Подлетаю к ней и разворачиваю, хватая за плечи. Успеваю услышать тихий смешок, прежде чем приникаю в жадном поцелуе к ее губам. Мята, кофе и ее фруктовая сладость. Взрыв мозга и не только.

Риша отвечает мне. Страстно, неистово, словно и сама скучала так же, как и я сам. Словно хочет этого также сильно. Прижимаю ее к себе, не отпуская губы из чувственного плена. Ураган чувств разрывает меня изнутри.

Офигенно.

Лучше просто не может быть.

Но уже через пару мгновений, я понимаю, что может. Риша запрыгивает на меня, опираясь ладонями о плечи, а я подхватываю ее за бедра и усаживаю на кухонную тумбу рядом с раковиной. И правда, так гораздо лучше.

Риша

Марафон поцелуев заканчивается, когда губы начинают нестерпимо печь. Тяжело дышу, отрываясь от Стаса, и вижу перед собой то, что сбивает с толку. Темный близнец светится. Глаза горят огнем. Все его тело напряжено. С упоением вожу пальцами по его груди и мышцам пресса.

От его кофты и футболки мы уже давно избавились. И сменили кухню на гостиную, оккупировав диван. Я еще, слава маленькой фее, что хранит мою девичью честь, в одежде. Если футболку, под которой бесстыдно блуждают ладони Стаса, и короткие шорты, можно так назвать.

— Так зачем ты приперся? — сбивчиво произношу я, наблюдая, как сокращаются его мышцы под моими пальцами.

— А ты не рада? — Стас стискивает ладонями мои бедра.

— Ты не ответил на вопрос.

— Потому что я на него уже отвечал.

— Когда? — вновь встречаюсь с ним взглядом, пытаясь вспомнить.

— Когда только пришел.

— П-ф-ф-ф… Я спросонья ничего не соображаю. Так зачем?

— Разве не понятно?

— Получить то, чего не досталось вчера, — ерзаю у него не коленях.

Знаю, что хожу по краю. Но… Я не могу поверить в его светлые намерения и… Чувства? Он просто хочет меня.

Еще одна волна бедрами. Дыхание Стаса сбивается, в глазах мелькает яркая вспышка возбуждения.

Хочет определенно. Только вот я так не могу. Он меня привлекает. Волнует. Но внести себя своей же рукой в его список постельных побед? Это не про меня.

— Я просто соскучился, — говорит Стаса и вздыхает, расстроенно качая головой. — Ты все еще не веришь мне?

— А должна? С какого перепугу? Я знаю тебя несколько месяцев и могу сказать, что ты точно не приверженец серьезных отношений.

— Мы встречаемся всего два дня. Если точнее, то всего часов двенадцать… — пытается оправдаться он.

— Вот именно! Это и есть ответ, Стас.

— Я…

— Ты мог дождаться, пока я проснусь. Позвонить. Пригласить… Не знаю! На свидание? А не препираться ко мне, чтобы снова уложить на лопатки.

— Ты так говоришь, как будто тебе самой все это не нравится.

Сползаю с его колен и, подхватив футболку со спинки дивана, швыряю ему в лицо.

— Нравится! Конечно, нравится. Я же, блин, живой человек, а ты… Ты красавчик. Не думаю, что ты не знаешь об этом. Все круто. Если бы я точно знала, что нам не придется сталкиваться в ближайшее время и нас больше ничего не связывает, то с радостью трахнула бы тебя так… Ты бы напрочь забыл, что такое «плие». Но это не про нас! У нас с тобой номер, Белецкий. И я люблю «Малый, зажигай!». Не хотелось бы отказываться от всего этого только из-за нескольких часов танцев в кровати.

Стас смотрит на меня, не моргая. В завершении своей речи многозначительно поднимаю брови, намекая на то, что кое-кто из нас очень сильно тупит. И это не я.

— Ладно. Раз уж ты такая вся из себя честная. Я тоже скажу, — Белецкий натягивает футболку через голову, а после снова впивается в меня взглядом. — Я все это прекрасно понимаю. Ясно тебе? Понимаю и пытаюсь как-то контролировать себя.

— Плохо пытаешься, — хмыкаю я.

— Замолчи. Хоть раз. Замолчи и послушай!

Поднимаю ладони вверх, предоставляя ему слово. Чувак на взводе. Пусть выскажется.

— Думаешь, это легко? Нет, Риша! Это нелегко. Да, я весь такой бабник и люблю заниматься сексом. А кто не любит? Только девственники и сумасшедшие. Мне это нравится. Уж прости. Но с тобой все не просто так. Я пытаюсь пробиться через твою чертову броню недоверия и сарказма, но ты каждый раз только делаешь ее толще. А сегодня я приперся, как ты выразилась, потому что… *** Потому что не мог спать. Как придурок думал всю ночь о тебе. Что между нами? Что ты придумаешь, чтобы снова меня отшить? Ведь так, как ты вчера попрощалась со мной, так не прощаются девушки со своими парнями!

Раунд! Нам срочно нужен судья, чтобы выявить победителя. Понимаю, о чем он, и даже не знаю, чьи доводы весомее.

Закусываю нижнюю губу и отвожу взгляд.

— Скажешь, что это было? — продолжает Стас.

— Не знаю… — отвечаю честно.

Я реально не знаю, почему сбежала так позорно.

— А кто знает? Космос? Греческие боги?

— Вот! Вот! — тычу в Стаса пальцем. — Ты снова смеешься надо мной! О каких отношениях может идти речь? Понятия не имею, почему ты вообще хочешь меня. Может, тебе надоели «модельки» и просто хочется разнообразия, но это не сможет стать чем-то серьезным!

В мгновение оказываюсь на спине. Стас нависает надо мной. Злой как черт! Глаза пугают своей тьмой, но я смело встречаю его выпад, ведь сказала именно то, что думаю.

— Почему я хочу тебя? Да потому что ни одна «моделька» не вызывает во мне то, что вызываешь ты. Каждый твой взгляд. Движение. Слово. Меня заводит все. Пробуждает все животные инстинкты, — и его голос действительно сейчас похож больше на рычание. — Ты понятия не имеешь, какая ты сексуальная, Риша. И это хорошо. Потому что, если бы ты об этом знала, то я бы сдох в бою против армии твоих поклонников. Ты не просто красивая картинка, ты все вместе. Симбиоз красоты, юмора, решительности, силы, женственности. Нельзя угадать какая ты будешь в следующую секунду, и ты этим цепляешь. Так сильно, что иногда даже больно.

Между нашими лицами несколько сантиметров, и расстояние быстро уменьшается. Нас снова окутывает красная дымка желания. Разум плывет. Его напор… Сопротивляться эту с каждым разом все труднее и труднее. А его слова… Мои ладони живут своей жизнью и забираются под его футболку, пока частое дыхание Стаса, после тяжелого монолога, ласкает мои губы.

Один поцелуй, почти невесомый. Грудь обжигает боль разочарования. Этого мало. Очень мало. Стас закрывает глаза и прислоняется своим лбом к моему.

— Убери руки, а то я за себя не отвечаю, — снова рычит, подобно зверю. — Марш одеваться! Мы уходим.

Стас поднимается с дивана и отходит на пару шагов, растирая ладонями лицо.

— Что? Куда?

— На свидание! И желательно в такое место, где между нами будет побольше одежды.

— Ты просто можешь уйти один, и тогда между нами будут километры, — подмечаю я.

— Риша! — оборачивается, грозно сверкая темными омутами. — Сейчас я вернусь на этот диван, и тогда все случится прямо сейчас. Я серьезно. Ты не представляешь, каким я могу быть настойчивым. Да и не думаю, что ты долго будешь сопротивляться.

Угроза засчитана. И что-то мне подсказывает, что лучше не проверять его на верность своим словам. И где это он так научился третировать людей? Уношусь в свою спальню и на всякий случай закрываю щеколду на двери.

* * *

Неделю. Мы встречаемся со Стасом уже целую неделю. Никто не умер и даже не покалечен. Странно, правда? Конечно, наше общение редко обходится без повышенных тонов, но так было и раньше. Зато какие после взаимного ора поцелуи. М-м-м…

Гномы довольно быстро привыкают к нашей паре. Такое ощущение, что они были к этому готовы раньше, чем я. Ну, они, конечно, попытались немного потроллить меня, но я быстро им напомнила, кто здесь «папка». И после этого в нашей чумной сказке снова все спокойно.

А вообще, иногда мне даже нравится проводить время только со Стасом. И это не то, о чем вы подумали. Эту черту мы еще не переступили. Он не давит, а я не лезу на рожон. Но если честно признаться, то уже очень хочется, и с каждым разом сдерживаться становится все труднее и труднее. И, как-то вечером, после того как я выпроваживаю до чертиков возбужденного темного близнеца домой, во мне просыпается великая мыслительница, вышедшая из сериала по телеканалу Россия, и устанавливает срок.

Все случится после нашего выступления. Перед новым годом. Романтично же? Одну часть меня, нормальную, тянет блевать от этой идеи, а вторую, ту что поражена вселенским вирусом влюбленности, приводит в тихий восторг. Как же тяжело быть девочкой…

Это все шутки. На самом деле, меня просто каждый раз останавливает страх. Что если секс, это все, что Стасу от меня нужно? Вдруг это просто игра. Дело принципа для него. Затащить в постель такую дурочку, что мнит себя крутой. Не могу избавиться от этих мыслей, как ни стараюсь.

* * *

— Отвали, Белецкий! — ору, вцепившись в ручку двери, ведущую в раздевалку, и упираясь ногой в стену.

— Но я хочу посмотреть, — сквозь смех выдает Стас, дергая дверь на себя.

— Скачай себе фильмы с рейтингом восемнадцать плюс и хоть усмотрись!

— У меня есть девушка! Зачем мне левые телки?

Приятно слышать, но…

— Отстань и дай мне нормально переодеться! — пыхчу и изо всех сил и пытаюсь закрыть дверь на замок.

Вот прилипала! Посмотреть ему надо. Да что он там не видел? Наконец-то щелкает задвижка. Победа за мной.

— Ха! — хлопаю по двери, довольная собой.

— Ты все равно выйдешь оттуда, и я сниму с тебя все, что мне не понравится, — сексуально понижает голос Стас.

Вот же… Блин! Будь его воля, я бы в белье занималась, а еще лучше и вовсе без него. Пунктик по поводу раздевания у него так и не прошел, хоть он и преуспел в этом деле.

* * *

Появляюсь в зале через несколько минут в привычном спортивном топе и лосинах. Стас копается в компьютере, активно щелкая мышкой. Его сильные плечи обтягивает серая футболка, мышцы на руках сокращаются. Ловлю себя на мысли, что тоже была бы не против его раздеть. Черт! Кажется, мы оба больные. Но у меня хватает смелости хотя бы это признать, а вот Стас считает, что это в порядке вещей.

Подкрадываюсь к своему парню со спины и обнимаю за шею, прижимаясь щекой к щеке. Его щетина колет кожу, и я тащусь от этого ощущения. Это какое-то помешательство.

— Все еще никак не привыкну к твоим приступам внезапной нежности, — Стас гладит ладонями мои руки.

— Может, я просто собираюсь тебя придушить, — усиливаю хватку, чтобы позлить его.

Стас поворачивает голову и заглядывает в глаза. Его лицо так близко. Его губы манят меня. Завораживают. Я нехило пристрастилась к поцелуям с темным близнецом. И каждый раз они удивительнее, чем в предыдущий. Нежно целую его в уголок губ. Мозг получает заряд эндорфинов. Тело обмякает. Стас тянется ближе и сам целует меня так сладко, что сахарный диабет мне точно обеспечен.

— Что-то не похоже, что ты хочешь мне навредить, — произносит он, улыбаясь.

— Я просто не очень стараюсь.

Улетаем на добрые десять минут в Лав-ленд, и я прихожу в себя, уже сидя у Стаса на коленях. Черт! Ну вот опять.

— Все! Отпускай, — выворачиваюсь из его крепких объятий, но Белецкий и не думает слушать. — У нас осталась неделя до выступления. Музыки все еще нет, трюк не получается, а мы тут с тобой непонятно чем занимаемся.

— Это разминка, — произносит Стас, сияя от своей разумности.

Идиот…

— Я серьезно.

Хлопаю его по груди, чтобы выбить дурман, оставленный поцелуем.

— Нервничаешь? — спрашивает он на этот раз без каких-либо шуток.

— Очень, — честно признаюсь я.

— Все получится, — обхватывает мое лицо ладонями и покровительственно целует в кончик носа. — А музыка уже есть. Движения и рисунок ты делаешь превосходно. Над последним трюком еще есть время поработать. Сегодня еще позанимаемся в зале, а послезавтра уже выйдем на сцену.

— Есть музыка? — мои глаза округляются от удивления, конечно же фальшивого.

Он говорит так каждый раз, а потом все равно меняет композицию.

— Есть, — твердо кивает и тянется к компьютерной мышке. — Вот. Слушай. Не только музыку, но и слова.

В танцевальный класс врывается красивый мужской голос под звуки фортепиано. И с каждой секундой в душе что-то поднимается все выше и выше, чтобы на припеве взлететь. Скрипка. Приятный ритм.

Нужные акценты и… Текст. С посылом. Сильный. Все это в совокупности создает то самое настроение. Это именно она. Та песня, которую мы искали.

Улыбаюсь во все тридцать два, качаю головой в такт. Сейчас я готова расцеловать Стаса за то, что он не останавливался и искал все это время именно ее. Ой, нет. Целовать не буду, а то наша тренировка так и не начнется.

— Вставай на начало, разлагательница дисциплины.

Это он обо мне?

— Живей! — дергает ногами, и я подпрыгиваю у него не коленях.

Вот еще любитель покомандовать. Медленно поднимаюсь, чтобы немного его побесить. Ну а что? Я не выполняю приказы.

— Вредина! — Белецкий хлопает меня по заднице, заставляя прибавить скорости.

— Козел! — отвечаю ему, успевая отвесить подзатыльник, прежде чем убежать на свое место.

Стас

Риша, конечно, запрещает мне приходить на ее репетиции у Леси, но… Кто бы ее слушал? Это одно из моих любимых занятий, после наших валяний в постели и вечных споров. Я люблю смотреть на мою девочку, люблю наблюдать, как она смущается и старается казаться все такой же крутой. Просто кайф.

Вхожу в танцевальный класс. Куколки или «модельки», как их зовет девушка, которая красивее их раз в сто, медленно выползают из раздевалки. Влад вскидывает ладонь, заметив меня, а Леся идет навстречу, сжимая губы в полоску. Ей тоже не очень нравится мое присутствие. Отвлекаю, разлагаю дисциплину и все дела…

— Привет, Стас, — говорит Леся и воинственно упирает руки в бока. — Если ты пришел помочь, то уделяй внимание не только одной ученице. Вы здесь не одни. Я все понимаю, но трудно вести занятие под поток Ришиных матов. Так что…

Ага. Помогать не только ей. Чтобы Риша Мариновна мне потом сломала обе руки. Нет уж.

— Я просто поприсутствую, — вскидываю руки, намекая, что понял ее. — Ты меня даже не заметишь.

— Не заметишь тебя, — Леся закатывает глаза и встает перед своими ученицами, чтобы начать занятие.

Ухожу в дальний угол, где лежит спортивный инвентарь, попутно подмигивая своей колючке. Риша недовольно качает головой, хмуря брови. Ну да, в прошлый раз я немного перегнул. Точнее не удержался и поставил Рише засос на шее, пока помогал ей с «бабочкой». С кем не бывает?

Вытаскиваю свой черный коврик и усаживаюсь спиной к стене. Девчонки скачут под музыку, разогреваясь, а мне самому нужна лишь секунда, чтобы сгореть заживо. Риша-Риша… Что ты со мной творишь?

Закончив с разминкой, куколки переходят к растяжке. Кто-то из них спрашивает, не хочу ли я присоединиться, но в ответ от меня получает лишь мотание головой. Все, о чем я могу думать, так это о маленьком боевом эльфе, который идет прямиком ко мне в руки.

— Дай мой коврик, — говорит Риша, останавливаясь передо мной.

— Твой коврик? — усмехаюсь я. — Ничего, что это мой коврик?

— Ничего, — она наклоняется и хватает за край гимнастического атрибута из черного поролона.

Что-то мне это напоминает. Ну да, такое забудешь. Наша первая встреча проходила примерно в такой же обстановке. Риша что-то рычала, а я валялся на полу, не понимая откуда в этой девчонке столько сил и энергии. Наверное, именно тогда она меня и поймала на свой крючок.

— Даже сейчас ты не стала более вежливой, хотя я твой…

— Т-с-с-с, — шипит Риша.

— Не шикай на меня. Все и так уже в курсе.

— Да. Ты постарался на славу. Еще бы плакат нарисовал и повесил на входе в центр.

Все ее бурчания только веселят меня еще больше. Так и хочется чмокнуть ее в лоб, чтобы разгладить эту недовольную складочку.

— И повешу, если надо будет, — хмыкаю я, наблюдая, как Риша старается вытащить из-под меня коврик.

На этот раз я умнее и уселся на него так, что сделать это почти невозможно.

— Стас, — рычит Риша, оглядываясь назад, где девочки уже начали упражнения.

— Предлагаю обмен.

— Ты везде ищешь личную выгоду, Белецкий. А еще меня врединой называешь. Ну и чего ты хочешь?

— Ужин.

— Мы и так идем сегодня в «нору». Коля и Толя готовят рагу и стейки.

— Вот именно. А я хочу ужин только с тобой. Можно даже без рагу и стейков. Ты, я и китайская еда, который ты будешь кормить меня.

— Черт с тобой! Вдвоем, так вдвоем. Я тебя так накормлю, неделю будешь щепки из моськи доставать.

— Так не пойдет, — демонстративно складываю руки на груди.

— Хорошо. Ты победил, — тяжело вздыхает Риша. — А теперь подними свою задницу!

* * *

Моим мечтам не суждено сбыться. По крайне мере на сто процентов. Мы действительно оказываемся вдвоем. В гостиной Ришиной квартиры тихо бубнит телевизор, а мы с моей девушкой устраиваемся на диване, разложив на кофейном столике коробочки с восточными вкусностями. Только вот не Риша кормит меня, а мне приходится делать это для нее. Она из меня веревки вьет, но…

Вижу, что Риша очень устала. Глаза красные, движения сопровождаются рваными вздохами. Все-таки нагрузка большая для такой маленькой, пусть и сильной девочки. Зачетная неделя в универе, танцы каждый день, репетиции с ее пацанами новогодних праздников для детей и самое тяжелое и выматывающее — Я. Рише Мариновне нужно передохнуть и немного расслабиться.

Подношу креветку, зажатую между палочками, к ее губам, и она покорно их размыкает.

— Хочешь массаж? — спрашиваю я.

Риша дергает подбородком, и креветка, так и не достигнув своего конечного пункта, падает ей на футболку. Темное пятно от соуса быстро впитывается в ткань. Хватаю креветку двумя пальцами и отправляю в рот. Не пропадать же добру.

— Ты это специально? — говорит Риша, хватаясь за край футболки.

— Я не настолько коварен. Просто повезло.

Возвращаю коробочку с недоеденным ужином на стол и помогаю Рише раздеться. Ладони тут же начинают гореть, а воздух становится по-опасному сладким на вкус.

— Просто массаж, Белецкий, — предупреждающе заявляет Риша и ложится на живот.

— Ага, — ловко расстегиваю лифчик у нее на спине.

Похожу ладонями вдоль позвонка, касаюсь большими пальцами ямочек на пояснице. Как же она нежная. Веду руками вверх и понимаю, что кое-чего не хватает.

— Есть какой-нибудь крем?

— Посмотри в спальне на комоде, — мурчит Риша, превращаясь из тигрицы в котенка, а я ведь только легонько помял ее плечи.

Воодушевившись своей замечательной идеей, отправляюсь в нужную комнату. И как я раньше не догадался об этом трюке? Массаж. Всего лишь был нужен массаж. Может, Риша наконец по-настоящему расслабиться и… Нет. Я не о сексе. Иногда, конечно, у меня начинает темнеть в глазах от желания, но меня волнует сейчас совсем другое. Риша до сих пор ни разу не сказала, что чувствует ко мне.

Знаю. Это тупо, но мне все равно хочется услышать от нее что-то хорошее, а не только вечные остроты и придирки. Я принимаю ее такой врединой и ничуть не против, и все-таки… Сам я тоже нечасто так делаю, но ей-то признался. Сказал прямо, что она мне нравится. Почему бы и ей не ответить тем же?

Вхожу в святая святых. Спальня Риши Мариновны. Я здесь не впервые, но обычно мы проводим большую часть времени в гостиной на диване. Не знаю почему. Может, Риша старается держаться подальше от постели? Боится потерять голову?

Усмехаюсь собственным мыслям и подхожу к комоду, над которым висит большое прямоугольное зеркало. Беру в руки шайбу на которой написано «Масло для тела» и уже собираюсь покинуть комнату, как…

Смотрю в зеркало и взгляд цепляется за что-то оранжевое, выглядывающее из-под подушки.

Оборачиваюсь и медленно, точно секретный агент, подхожу к кровати. Риша складывает пижаму под подушку? Это мило. Хоть что-то в ней есть от нормального человека. Любопытство подначивает меня, и я все-таки тяну за яркую ткань. Через мгновение в моей руке оказывается… Оранжевая футболка с множеством надписей. Я ее где-то уже видел. Точно! Она такая же, как и та, что Риша носила в «норе» после нашего купания в снегу. Почти такая же. Эта футболка явно женская и меньшего размера.

Мысли взвиваются в быстрый хоровод, в центре которого Злость начинает свой танец. Пытаюсь вспомнить, что именно тогда говорили Риша с татуированным, но перед глазами только стройные ножки, выглядывающие из-под коротких шорт.

Мне срочно нужен Шерлок Холмс, потому что мои дедуктивные способности явно хромают. Напрягаю память и все-таки отыскиваю нужную информацию. Так вот значит как?!

— Стас! — кричит Риша. — Ты там что? Проход в Нарнию нашел?

Запихиваю футболку обратно под подушку и выхожу из комнаты, злостно сжимая в руках банку с маслом.

Опускаюсь на диван рядом с Ришей, которая лежит с закрытыми глазами, устроив голову поверх сложенных рук. Личико спокойное, только ресницы немного дрожат. Выковыриваю немного затвердевшего масла и грею в ладонях, а после приступаю к делу. Правда, эмоции теперь делятся надвое.

Легкими движениями скольжу по шелковой коже, замечая, как Риша заметно расслабляется. Сладкие губы трогает легкая улыбка.

Сейчас она моя. Со мной. Так почему же в душе словно тает снег, превращаясь в отвратительную слякоть? Это все лишь футболка. Что с того, что они с татуированным встречались когда-то? Ничего особенного.

Что было, то…

Ложь! Меня это бесит!

Зато теперь все становится понятно. Их общение всегда отличалось. Я не верю в дружбу после секса, ну, или после отношений. Это красивый миф, придуманный идиотами, которые не хотят отпускать дорогих сердцу людей.

Мышцы в руках каменеют, и я сильнее сжимаю пальцы и напрягаю запястья.

— Ай! — вскрикивает Риша. — Синяки останутся! Стас, ты вообще умеешь делать массаж? Или решил поэкспериментировать на мне?

Убираю руки, пытаясь сдержать волну гнева. На Ярослава она почти никогда не кричит. Он знает о ней больше всех. Даже значение этой тупой татушки, которое мне она так и не раскрыла! Яр любит ее. Сам мне сказал. Так что происходит между ними сейчас? И кто здесь вообще я?

— Ярослав был твоим первым парнем? — слова срываются с губ против воли.

Риша распахивает глаза и приподнимается на локтях, чтобы обернуться.

— Что за вопрос?

— Нормальный вопрос. Трудно ответить?

— Смени тон!

Риша садится передо мной, придерживая лифчик руками, и сводит брови к переносице.

— Да? Это был он? — не отступаюсь я.

— К чему это все? Я же не расспрашиваю о твоих бывших.

— Потому что я не играю с ними в дружбу.

— Да ты что? — Риша пораженно хмыкает. — А как насчет Леси? И девочек «Фениксов»?

— Я с ними не встречался. С Лесей у нас вообще ничего не было.

— Ты ее любил!

Вижу в Рише Мариновне отражение своих же эмоций. Ревность. Злость. Негодование.

Прощай-прощай спокойный вечер.

— Это в прошлом, — качаю головой.

— Я могу сказать тебе то же самое. Все в прошлом.

— Сколько вы были вместе?

— Да зачем тебе это знать, Стас?!

— А зачем скрывать?!

— Я не скрываю, просто… — Риша мечется взглядом по моему лицу, избегая глаз. — Не помню. Это было давно. Несколько месяцев, может, чуть больше полугода. Мы еще в школе учились.

— И теперь вы типа друзья? — раздраженно усмехаюсь.

— Мы друзья! Были и ими останемся.

Память издевательски подкидывает все их объятия, нежные прикосновения и теплые улыбки. Вот почему Яр так уверен в себе. Никто не займет его место в сердце Риши Мариновны.

— А я для тебя кто? Перевалочный пункт?

— Что ты несешь?

Хотел бы я знать, что несу. Бред обиженного мальчика, которому не хватает внимание от любимой, мать ее так, девушки! Да! Я влюблен в нее. А вот что ко мне чувствует Риша? По-моему это все просто похоже на какую-то игру. Она что тогда бегала от меня, бросаясь ядовитыми бомбами, что сейчас.

— Мне нужно идти, — встаю на ноги, растирая остатки масла по ладоням. — Я захлопну дверь.

Не смотрю на нее. Не хочу. Я зол и неуравновешен, в купе с Ришиной вспыльчивостью все точно закончится скандалом, а я, признаюсь, тоже устал.

— Эй, Белецкий!

Мне в голову прилетает какая-то хрень. Удивленно смотрю на свое плечо, на котором повис предмет нижнего белья. Она меня убивает. Серьезно. Сам не знаю, как еще не сдох.

— А попрощаться со своей девушкой? Или ты так по-тихому решил слить меня? — произносит Риша воинственным тоном.

Сжимаю челюсть до скрипа на зубах. Борюсь с собой и… Поражение. Я не могу уйти просто так. Тем более… Стягиваю лифчик с плеча и кручу на пальце.

— Почаще повторяй себе, чья ты девушка, — оборачиваюсь и быстро подхожу к Рише, с упоением разглядывая ее наполовину обнаженное тело.

Стерва! Знает, чем меня переиграть. У девушек от рождения припрятан козырь, который бьет любую карту. Это их сексуальность.

Риша прижимается ко мне и закидывает руки на плечи. Поднимается на носочки, вытягивая шею.

— Мне это не нужно. С памятью проблем нет, в отличие от некоторых, — вкрадчиво произносит, не забыв меня уколоть.

Да и похер. У меня проблемы с головой, похоже, а не только с памятью. Касаюсь ладонями ее талии и крепко сжимаю пальцы.

— Тогда почаще повторяй это мне, — дыхание становится глубже и тяжелее, от ощущения ее груди прижатой ко мне.

— Не можешь поверить своему счастью? — говорит Риша, заглядывая в глаза.

Дразнится? Не самая умная ее идея.

Все! Мне надоело болтать! Возможно, когда-нибудь я услышу именно то, что хочу, а пока… Обхватываю ее затылок и жестко целую, одновременно наказывая и ее, и себя. И похоже мы оба извращуги, потому что получаем слишком много удовольствия от этого наказания.

Глава 15

Стас

Черт бы побрал мобильные телефоны. Они всегда звонят так не вовремя. Оставлять практически обнаженную и возбужденную Ришу было мини-самоубийством, но… Звонок от мамы — святое дело.

Вхожу в нашу с братом квартиру, мгновенно улавливая знакомый запах духов и сигаретного дыма. Леся здесь? Прислушиваюсь, чтобы ненароком не помешать этой парочке, но тишина кажется даже зловещей.

Ни шороха.

Вхожу на кухню и вижу только Влада, стоящего рядом с открытой форточкой с сигаретой в руках. Нехорошо…

— Воу, роднуля, — произношу я и подхожу к брату. — Я плохой близнец, помнишь? Мы ведь давно распределили обязанности, — забираю сигарету из его пальцев и с удовольствием затягиваюсь.

Влад молча достает из пачки еще одну.

— Что случилось? — серьезно спрашиваю я.

— Я, наконец, поговорил с Лесей.

— И?

— Все, — спокойно отвечает Влад, дернув плечом.

Обычно я прекрасно чувствую его эмоции и настроение, но сейчас… Ничего. Отрешенность. Пустота. Это страшнее всего. Самое ужасное чувство. Словно тебя выпотрошили и забрали все самое важное.

— Может, расскажешь поподробнее?

— Что тут рассказывать? — вздыхает брат и стряхивает пепел, высунув руку в окно. — Просто наступает такой момент, когда ты готов решиться, но уже слишком поздно.

— Она тебя отшила? — ошарашено произношу я.

— Не совсем, — Влад качает головой, устало прикрывая глаза. — Мы все обсудили и… Все закончилось. Все уже давно закончилось. Чувств не осталось. Одни воспоминания о них. Это уже не то. Даже если бы мы попробовали сейчас, то ничего бы не вышло. Да и были ли чувства? Ведь мы даже за них не поборолись. Просто обиделись друг на друга. Я ждал чего-то он нее, она от меня. Все это бессмысленно.

— Ты уверен?

— Леся, наконец, перестала ломать комедию и призналась, — с горькой усмешкой произносит Влад.

— В чем?

— Она действительно не знала, кто из нас был с ней тогда в Лос-Анджелесе. Она хотела бы, чтобы это был я, но наверняка не была уверена. Просто поддалась порыву.

Чувствую его горечь и в знак поддержки кладу ладонь ему на плечо.

— Неужели мы реально так легко заменимы? — продолжает Влад. — Для утешения или развлечения подойдет любой из нас? — пытается выдавить улыбку, но его слова пропитаны ядом, который жжет сердце изнутри.

И мое тоже.

— Тогда зачем она бегала за тобой все это время? — спрашиваю, пытаясь понять Лесю хоть в чем-то.

— Говорит, была влюблена или просто пыталась убежать от горечи расставания с бывшим. Я больше склоняюсь ко второму. А потом… Наверное сама же и поверила в свою ложь.

— Ненавидишь ее?

— Не-а, — Влад тушит сигарету в пепельнице. — Я ее просто отпускаю. Хватит уже этого цирка, — он подмигивает мне и направляется к двери. — Спокойной ночи, роднуля. И да… Я еще этого не говорил. Может и припоздал, но все же… Рад, что ты дома.

— Спокойной, — медленно проговариваю, глядя во тьму за окном.

Для утешения или развлечения подойдет любой из нас?

Риша

Жду Стаса в танцевальном классе уже облачившись в форму. И где же темный близнец? Опаздывает. А ведь сегодня мы должны порепетировать на сцене и отработать этот гребаный трюк, что никак у меня не получается.

Наконец открывается дверь и в зале появляется… Белецкий. Хлопаю глазами, рассматривая парня. Волосы причесаны, лицо гладко выбрито. Мешковатая одежда.

— А где Стас? — спрашиваю Влада.

— Дома появились кое-какие дела. Я сегодня за него, — отвечает светлый близнец, дернув губами в подобии улыбки. — Он не хотел, чтобы пропала тренировка. Не волнуйся, я получил подробные инструкции.

Влад подходит к компьютеру и включает его, а я рассматриваю парня, ощущая беспокойство. Что-то не так. Еще сама не понимаю, что именно, но такое чувство, словно душа не на месте.

* * *

Разминка проходит спокойно и размеренно. Влад хороший тренер. Внимательный. Но я начинаю жутко скучать по нашему со Стасом веселью и вечным подколам. Когда я пытаюсь пошутить над Владом, он лишь мягко улыбается и качает головой, приговаривая: «Арина-Арина. Не отвлекайся».

Понимаю, что передо мной не тот близнец, и все-таки, когда он рядом, когда касается меня, то тело реагирует довольно странно. Оно не хочет верить, что это не Стас. Оно соскучилось по нему. Я соскучилась.

Зачем он вообще прислал брата?

Через полчаса я уже готова прекратить занятие, потому что чувствую себя максимально неуютно и неправильно. Сама не понимаю почему. Мне как будто что-то мешает. Терзает.

Собираюсь открыть рот, но получаю разряд тока в грудь, выбивающий воздух, потому что замечаю кое-что очень странное. Кое-что, приводящее меня чуть ли не в ярость. То, что заставляет увидеть правду. Это не Влад, это Стас. Что за цирк он тут устроил?! Совсем идиот?!

— Готова? — спрашивает стопроцентный Стас, шлепая босыми ногами в дальний конец зала. — Займемся поддержками. Стас сказал, что все неплохо, но повторение — мать учения.

Стас ему сказал? Где? В его голове?! Не могу сдвинуться с места, приколоченная к полу его дебилизмом. Что происходит? К чему это все? Проверить меня решил? Поиграть?

Уже было собираюсь выдать гневную триаду, но сдерживаюсь. Хочет поиграть? Ладно. Сам напросился. Посмотрим, чем закончится его выступление. Это ж надо настолько не доверять мне, чтобы притвориться братом! Неужели он думает, что мне до сих пор нравится Влад? Что за чушь?

— Готова! — твердо киваю.

Полностью погружаюсь в процесс тренировки. С Владо-Стасом общаюсь сдержанно и отстраненно, хотя так и хочется приложить его хорошенько по башке. Но через какое-то время сосредотачиваюсь только на том, что делаю, а не с кем я это делаю. Да здравствует профессионализм!

Все тело гудит от перенапряжения, зато каждая поддержка проделана не меньше десяти раз и получается почти идеально. Больше не боюсь упасть или сделать что-то не так. Все-таки мышечная память крутая штука.

А еще… Здесь со мной точно Стас. Я это чувствую. Это его сильные руки подкидывают меня вверх, а после ловят. Его плечи выдерживают тяжесть моего веса. Я не могу ошибаться. И, если честно, уже даже не злюсь на него за эту дурацкую выходку. Просто хочу, наконец, чтобы он вскрыл карты, и я могла подойти и поцеловать своего парня.

— Теперь последний трюк. Что там? Прыжок через тебя и кувырок через стойку на руках?

Все романтичные мысли тут же улетучиваются из головы… Ненавижу эту часть. Ну не могу я. Какой-то эмоциональный барьер что ли.

Пробуем пару раз, и ничего нового не происходит. Каждый раз я просто падаю на пол. Стас подходит ко мне, стараясь сохранить образ Влада, который уже трещит по швам.

— Чего ты боишься?

— Не знаю, — пожимаю плечами.

Стас вздыхает и уходит в раздевалку. Несколько секунд гремит там чем-то и появляется в зале с двумя стульями в руках. Направляется ко мне и выстраивает что-то вроде пирамиды, ставя один стул поверх другого.

— Смотри, они даже выше чем нужно, — Стас проводит рукой от ножки перевернутого стула до моей шеи для наглядности.

Он отходит, готовясь к прыжку, и с легкостью проделывает трюк. Один раз. Второй. Третий. Ого! Я знала, что он хорош, но… Вау! Он вообще слышал о гравитации?

— Теперь садись, — говорит Стас и снимает один из стульев, усаживая меня на второй.

— Ты серьезно?

— Сиди смирно.

Сжимаю руками колени, пока темный близнец летает надо мной, но уж на третьем прыжке расслабляюсь. Он делает это так легко и уверенно, что его настрой передается и мне.

— Ладно, — встаю на ноги и оттаскиваю ненужные атрибуты в сторону. — Давай попробуем еще раз.

Выравниваю дыхание и приказываю сердцу успокоиться. Стас улыбается, стоя напротив меня в другом конце зала. Мы одновременно срываемся с мест и несемся навстречу. Вот он уже в нужной точке, его тело напрягается перед прыжком. Останавливаюсь и отклоняюсь назад, запрокидывая голову. Перед моими глазами мелькают кроссовки на приличном расстоянии от лица.

Хлопок по полу. Выпрямляю спину. Вот и все! Я остаюсь на ногах. Моя пятая точка не встречается с полом. Победа!

— Еще раз! — заявляю я, желая убедиться, что все это не просто случайность.

Репетируем еще пару раз. Радость бурлит в душе. Сколько мы мучились и наконец…

— Риша! — кричит Стас.

Оборачиваюсь на его голос, и он тут же бросается в атаку. Тело реагирует мгновенно. Быстрее чем мозг. Прежде, чем я прихожу в себя, понимаю, что все закончилось, а я еще в вертикальном положении.

С радостными визгами бросаюсь к Стасу. Обнимаю его за шею и прижимаюсь губами к его губам, чтобы разделить с ним счастье и восторг. Без него я бы не справилась. Так что он тоже заслужил поощрение.

Стас касается ладонями моей спины и отвечает на поцелуй. Ну кто бы сомневался? Надоело играть роль Влада? Ликую про себя. У меня сегодня две победы: раскусила его тупую разводку и наконец-то одолела этот гребаный трюк.

Сейчас еще пару секунд блаженства, и я всыплю Белецкому по первое число, за обман, а потом снова поцелую. Иногда даже удобно быть девочкой. Можно оправдывать всякого рода глупости перепадами настроения.

Стас первый прерывает поцелуй и отодвигает меня на расстояние вытянутых рук. Уже собираюсь рассмеяться и сказать ему, что его игра была отстойной, но взгляд темных омутов меня останавливает.

Сердце замедляет темп.

— Арина… Что?.. — растерянность в его глазах и словах становится жесткой пощечиной.

Интуитивно делаю шаг назад. Не могла же я ошибиться. Черт! Или могла? Я… В голове красными яркими буквами мигает только одно слово — ошибка!

Сердце перестает биться вообще.

Открываю рот, чтобы извиниться. К горлу подкатывает тошнота от отвращения к самой себе. И как я так облажалась? Думала, что самая умная? Паника точно яд попадает в кровь. Стас меня теперь не просит.

Он… А я ведь его…

— Прости, — прижимаю ладонь к губам, желая стереть этот поцелуй.

Попросить Влада не рассказывать Стасу обо всем? Возможно, он согласится и… Нет! Так нельзя. Это нечестно. Я должна сама ему сказать. Сказать и все разрушить. Но зато это будет правильно.

Идиотка. Какая же я идиотка! Опускаю голову, злясь на собственную тупость, и судорожно пытаясь придумать выход из ситуации. Дерьмо! Гора дерьма!

— Так значит и тебе все равно…

Слышу презрительную насмешку в его голосе и снова поднимаю на Белецкого взгляд.

— Я или он? Без разницы. Поставь любого и похер. Да?

Ошарашено округляю глаза. Я запуталась! Что происходит?

— Стас? — недоверчиво спрашиваю.

— А какая разница? Хочешь буду Стасом, а хочешь Владом. Если месяц похожу в тату салон и куплю линзы, то и за Ярослава сойду, — выплевывает Белецкий.

Сомнений не остается. Это Стас.

С трудом сглатываю огромный ком в горле. Грудь пронзает острая боль. Что за черт? В носу начинает невыносимо щипать, и я чувствую то, чего боюсь и что ненавижу больше всего. Слезы…

Уношусь в раздевалку и со скоростью света натягиваю свитер и ботинки. Хватаю остальные вещи в руки, чтобы поскорее уйти отсюда, пока не случилось непоправимое. На выходе из зала все-таки бросаю быстрый взгляд через плечо. Стас сидит на корточках, положив руки на колени и опустив голову между ними.

— Какой же ты придурок, — тихо произношу я и шагаю за дверь.

* * *

Сижу на полу в гостиной, уперевшись спиной в диван, и сжимаю руки до боли в пальцах. Я не буду плакать. Не дождется! Ни за что! Задерживаю дыхание, ощущая как решимости все меньше. Нет! Пошел он к бабайке на гору! Проверяльщик хренов!

Звонит мобильник. Собираюсь уже отшвырнуть его, потому что не хочу никого слышать, но зацепившись взглядом за имя на экране, останавливаю вскинутую руку. Мама…

Принимаю вызов и подношу телефон к уху.

— Риша! Доченька, привет. Ты как? У меня что-то сердце закололо. Все в порядке?

Закусываю нижнюю губу и зажмуриваю глаза. Плотину вот-вот прорвет. Все, что я пытаюсь сдержать, просится наружу.

— Риша! — взволновано произносит мама. — Что случилось?

— Случилось то, что твоя дочь полная идиотка! — всхлипываю я.

— Я в этом сильно сомневаюсь. Давай рассказывай!

И я выкладываю все. О Стасе. Об их ситуации с Лесей и сегодняшней проверке. Произношу то, чего сама боюсь. Что влюбилась в придурка с кучей страхов и комплексов. А ведь так и не скажешь, глядя на Стаса.

Его сегодняшняя выходка… Это просто жесть. Это не я все испортила. Это он! Только вот зачем? Ну, надеюсь, он доволен результатом.

— Риша… — вздыхает мама. — Все совершают глупости. Попытайся ему все объяснить. Думаю, он поймет тебя и…

— Не буду я ему ничего объяснять! Он получил то, что хотел.

— И ты так все оставишь?

— Да… — нервно стираю мокрые дорожки с лица.

— Да? На мою дочь это не похоже. За кем должно быть последнее слово?

— За правдой, — твердо произношу я.

— Ты ведь считаешь, что права?

— Да, — мысли проясняются, дыхание становится глубоким и чистым.

— Чему я тебя учила?

— Никогда не оставлять многоточие.

— Есть идеи?

— Есть.

* * *

Ночь проходит в метаниях. От злости к ненависти. От жалости к боли. В шараге срываюсь на нескольких одногруппниках, даже одному преподу прилетает. Нужно срочно стереть многоточие, иначе я разрушу весь мир вокруг себя.

Влетаю в танцевальный класс, даже не обратив внимания на «моделек» и «маму кошку». Меня интересует другой персонаж. Вижу Влада и если сдерживаю порыв припечатать ему по лицу. Нет. Злюсь я, конечно, на другого близнеца, но эта их одинаковость сносит мне крышу.

— Твой брат здесь? — замираю рядом с Владом, который удивленно пялится на меня, оторвавшись от компьютера.

— Э-э-э… — тянет он. — Вроде был в концертном зале.

— Иди за мной! — рявкаю я и, круто развернувшись, бросаюсь на выход.

— Вы поссорились? Стас сам не свой со вчерашнего вечера, — робко произносит Влад, еле поспевая за мной.

Страдает? Бедняжка Стас! Ну ничего. Сейчас я его успокою.

— И он тебе ничего не рассказал? — усмехаясь спрашиваю я.

— Ни слова.

Бросив взгляд на Влада, понимаю, что он действительно переживает за брата. А может и за нас обоих. Хорошо, что ему недолго осталось беспокоиться. А то даже жаль этих мальчиков-зайчиков. Жаль, что природа обделила их мозгами!

Стас

Грохот музыки заглушает мысли, но я не могу сказать, что это помогает. Я все еще чувствую это. Разочарование… Как она могла? *** А я ведь верил ей. Думал, что Риша действительно не такая, как большинство. Особенная. Реальность жестока.

Ступни и ладони горят огнем, но я продолжаю носиться по сцене, чтобы выпустить из себя все. Чтобы замотаться до изнеможения и вырубиться хоть на пару часов. Забыться.

Тишина придавливает меня к полу. Смотрю в зал и вижу Ришу за пультом звукорежиссера. Бешено колотящееся сердце тут же сбивается с ритма. Что она здесь делает?

Куртка расстегнута, шапка съехала на бок. В светлых глазах воинствующий огонь. Громко топая, Риша приближается к сцене, а за ней плетется Влад, всем своим видом показывая, что сам ничего не понимает.

— Что происходит? — спрашиваю я, сквозь тяжелое дыхание.

— Восстановление справедливости, — выпаливает Риша. — Засосу твоего брата прямо у тебя на глазах, чтобы ты уж не зря считал меня сукой.

С ужасом смотрю сначала на нее, а потом на Влада. Жар злости вновь течет по венам, взгляд туманит красная пелена.

— А если серьезно, — усмехается Риша Мариновна, что-то выискивая на сцене. — Сейчас ты увидишь очень наглядное доказательство своей тупости. Обувайся, — указывает пальцем на мои кроссовки, валяющиеся у края кулис.

Не двигаюсь с места. Нахожусь в какой-то прострации. Что за хрень она несет?

— Да ладно тебе, Стас, — с наигранным кокетством говорит Риша, махнув рукой. — Всего пара минут и я уйду.

Ее поведение больше, чем просто странное, но… Делаю так, как она просит.

— Супер! Хороший мальчик. Встаньте-ка рядом. Давайте-давайте, — Риша подгоняет нас жестами.

На ее лице улыбка, но она не обещает ничего хорошего. Перестаю вообще, что-либо понимать, но снова выполняю ее просьбу. Влад становится по левую руку от меня. Риша Мариновна прищуривается, глядя на нас, и стучит пальцем по подбородку.

— А теперь… — делает многозначительную паузу. — Разувайтесь. Живо!

Переглядываемся с братом. Он в таком же недоумении, как и я.

— Ну! — настаивает Риша.

Наступаю себе на пятки, чтобы сбросить кроссовки.

— Стоп! — Риша хлопает в ладоши и подносит сложенные ладони к губам, растянутым в ухмылке. — Посмотри на своего брата, — обращается ко мне, стрельнув взглядом во Влада.

Поворачиваю голову и вижу его присевшим на корточки со шнурками в руках.

— Вот и весь фокус. Не надо цветов и оваций, мальчики. Не надо, — позерствует Риша, издеваясь. — Хотите еще кое-что увидеть? Подойдите ко мне. Ой, да бросьте! Весело же!

Мне что-то совсем невесело. Влад вырастает рядом со мной, и мы одновременно делаем шаг вперед, не произнося ни слова. Не знаю, почему молчит брат, но я просто не могу ничего выдавить из-за огромной лапы, схватившей меня за горло.

— Та-а-ак… — Риша продолжает играть роль фокусника. — Подпрыгните! Да что же я вас все время уговариваю? — всплескивает руками. — Неужели вам не интересно?

Совершаем с Владом прыжок. Даже не предполагаю, что это может доказать, но по лицу Риши понимаю… Она довольна результатом.

— Посмотрите вниз и увидите чудо! — вскрикивает она.

Повинуюсь. И что тут такого? Мои носки после прыжка сильно развернуты в стороны, а вот ступни Влада стоят параллельно друг другу. Ну да. Брату не очень дается классика, он больше по современным уличным направлениям. Понятно, что наши техники отлич…

— Риша, — поднимаю голову, ощущая как бешено колотится сердце.

Она ласково улыбается мне, но совсем недолго. Выходит из образа шутницы, словно скидывает маску. Мгновенно ее лицо становится жестким и серым, теряя все краски.

— Может быть вы и одинаковые, но не во всем, — цедит она. — Если ты все еще не понял, Стас, вчера я почти сразу догадалась, что это был ты. Как только ты снял кроссовки сомнений не осталось. Ты всегда выскакиваешь из них, а Влад расшнуровывает. Мелочь, но такая заметная. Я решила пойти у тебя на поводу, чтобы доказать тебе… — проводит зубами по нижней губе, разрушая меня почти до основания.

В голове хаос, шум. В душе кровавое месиво. Твою мать…

— Доказать, что мне нужен ты. Думала, дотяну до конца занятия, а потом мы вместе посмеемся, пока я буду лупить тебя. Просто в какой-то момент я забыла правила игры и то, что мы вообще играем. Я чувствовала тебя рядом, вот и все.

Ее слова… Ее голос… Все пропитано обидой и презрением. Она действительно говорит мне, что чувствует, только вот радости это не приносит. Она хочет поставить точку. Вижу ее решимость и настрой.

— Риша, послушай… — осторожно начинаю я, незаметно толкнув брата, чтобы он оставил нас вдвоем.

— Нет! — вскрикивает она, тыча во Влада пальцем чуть подрагивающей руки. — Я еще не закончила! Слушайте оба. Одно дело различать вас и отдавать себе отчет, что вас двое, а совсем другое, когда вы притворяетесь специально. Путаете. Идете на уловки. Одежда. Прическа. Манеры. Это не честно! Ваш дурацкий братский комплекс… Ой, нас все путают, значит им все равно, кто из нас будет рядом… Бла-бла-бла! Пора вам уже повзрослеть. И если человек вам дорог, то вы должны стараться удержать его рядом, а не создавать полосу препятствий!

Серьезно? А она сама мне что устроила? Целый марафон!

— Кто бы говорил, — выплевываю я, потому что ее слова ощущаются ножом в груди.

— Да-а-а? Не спорю, я тоже не цветочек. Но я никогда этого и не скрывала! Никогда не притворялась кем-то другим! Ты знал, какая я на самом деле! А вот я что-то не услышала про ряд испытаний и проверок, которые должна буду пройти, когда соглашалась встречаться с тобой!

Бьет наотмашь. Даже чувствую жжение от ее слов на коже. Что сказать? Она права… Знаю, что права.

— Риша, давай мы с тобой… — делаю крошечный шаг вперед, глядя на свою разъяренную девочку.

— Не смей! Даже не думай, — вскидывает руки, отшатываясь. — Никаких больше «мы с тобой», Белецкий. Ты вчера очень четко показал мне свое отношение. Надеюсь, ты доволен, что получилось выставить меня тварью.

— Но… — во рту становится сухо, точно песка наелся.

— Все! Хорош! Я наигралась! Можешь считать, что ты победил, потому что теперь я точно не хочу видеть тебя рядом. На счет номера не переживай. Мы вчера отлично потренили. Танец уже готов. Я приду на генеральную репетицию, а потом на концерт. Проблем не будет. У нас все-таки был уговор.

Риша разворачивается и бегом спускается по ступенькам.

— Шоу окончено, господа Белецкие! Идите к черту!

Прежде чем выскочить за дверь, Риша Мариновна проделывает любимый трюк — поднимает руки, показывая два средних пальца.

— Что это было вообще? — спрашивает Влад.

— А сам как думаешь?

— Звездец!

— Даже хуже, — слова даются с трудом. — Я облажался, роднуля. Очень сильно.

— Что ты вообще устроил вчера?

— Притворился тобой… — запрокидываю голову, вцепляясь пальцами в волосы.

— Зачем?

— Не знаю. Хотел убедиться, что она действительно хочет быть именно со мной. Но она меня поцеловала, точнее тебя, неверное, и я решил, что все так, как ты и говорил. Что всем похер, кто из нас рядом.

— Ты дебил, Стас! Ладно случайность, но когда ты делаешь это спецом! Мы и мать нашу сможем одурачить, если постараемся. Но Риша бы не стала целовать тебя, то есть меня… Короче, она бы этого не сделала, если бы не была уверена, что ты это ты. Я не очень хорошо ее знаю, но…

— Думаешь, она действительно узнала меня вчера? — произношу, сглатывая горечь.

Влад присаживается на корточки, чтобы завязать шнурок. Наблюдаю за ним, ощущая, как меня затягивает в болото сожалений. Сам уже знаю ответ. Риша предельно честная и прямая. Она бы не устроила весь этот цирк, если бы была не права.

— Она была очень убедительна в своем показательном выступлении. Хотя я сам никогда не замечал, что мы как-то по-разному снимаем обувь или прыгаем, — бурчит Влад. — Что будешь делать?

— Не знаю…

Я реально не знаю.

Риша

Поднимаю руку вверх, удерживая пальцами пару ниточек спагетти в томатном соусе, и отправляю их в рот. С удовольствием повторяю процесс, не обращая внимания на испачканные руки и лицо.

— Точно вилка не нужна? — спрашивает Коля, который сидит напротив и чинно накручивает макароны на столовый прибор.

Обвожу всех гномов взглядом и вижу на их лицах волнение. Что это с ними?

— Нет, — отвечаю, бессовестно продолжая ковыряться пальцами в тарелке. — Так вкуснее, — закидываю в рот фрикадельку и щурюсь от удовольствия.

— Риша… — осторожно начинает Кир, но медлит, стоит мне повернуться к нему.

— Что Риша? Ну что опять Риша?! Вы знаете, что я люблю есть руками. Это не преступление.

— Да… Только вот ты так делаешь тогда, когда… — Кирилл переводит взгляд левее, туда где сидит Яр.

— Риша, в чем дело? Что случилось?

Ярослав оказывается у нас самым смелым.

— Ничего не случилось. Все отлично! — набираю охапку спагетти и подношу сжатый кулак, из которого словно торчат червяки, к лицу.

— А где Стас? Мы думали, вы вместе придете, — произносит Яр.

Сжимаю руку с такой силой, что макароны обламываются и падают на стол. Швыряю остатки ужина обратно на тарелку и резко поднимаюсь с места, оттолкнув стул.

Выбрасываю недоеденные спагетти в мусорное ведро и еле сдерживаюсь, чтобы не расколотить посудину.

— Вы поссорились? — вопрос Лехи, точно плетью по спине.

Включаю воду, и начинаю остервенело мылить руки.

— Нет. У нас все замечательно. Мы просто расстались, — весело произношу я и набираю воду в ладони, чтобы умыться.

— Почему? — даже не могу разобрать, кто именно это спросил, потому что в ушах звенит гул голосов.

Закрываю кран, шумно выдыхая. Ничего… Это только первый день. Скоро все забудется. Нужно продержаться совсем немного. Обычно у меня нет проблем с доверием к гномам, но сейчас… Я не хочу обсуждать это с ними. Стас действительно влился. Пацаны хорошо к нему относятся, и я не буду рушить это. То что он сделал, не смертельно… Не смертельно для гномов, но смертельно для меня и наших отношений. И если ребята об этом узнают, то он и для них станет врагом.

Вода стекает по лицу, скрывая пару слезинок. Я не плачу. Никогда не плачу. Чтобы заставить меня настолько сильно проникнуться жалостью к себе, нужно сделать действительно больно. Гномы прекрасно это знают, и если они увидят меня в таком состоянии из-за Стаса, то я сама себя возненавижу.

Не думаю, что Белецкий вообще понимает причину моей обиды. Хрен с ним с недоверием. Мы все сомневаемся постоянно. То, что он выкинул этот дурацкий трюк с переодеванием, меня не удивило. Дело в другом…

Он сам забылся. Сам спалился, начав вести себя со мной, как Стас, а не как Влад. Но в конце все равно заставил меня поверить в собственную сучность, вернувшись к роли Влада. Что мешало ему остановиться?

Он хотел, чтобы я провалилась. Ждал этого.

Никогда больше я не хочу ощущать себя так. Грязной, глупой, слабой. Я всегда уверена в своих поступках и ни один гребаный раз мне не было стыдно ни за свои действия, ни за слова. Он не думал обо мне. Не думал, что обманывает. Даже не предположил, как дерьмово мне будет осознать ошибку, хотя я ее не и совершила. Он не просто не верил мне, он не верил в меня. Он хотел оказаться правым. Так вот пусть и остается один на один со своей близняшной правотой.

— Потому, потому что мы пилоты, — напеваю известную песенку. — Небо наш, небо на-а-аш родимый дом. Пошли нафиг все тупые идиоты, и без них прекрасно проживем! — вприпрыжку направляюсь в коридор и торопливо натягиваю ботинки.

Пора бежать в укрытие и зализывать раны. Только это непросто. Вся пятерка, конечно, следует за мной. Вот ведь черт! Ощущаю сковывающий душу озноб. Мне нужно скорее уйти.

— Куда ты? — Леха растерянно хлопает глазами.

Улыбка трогает мои губы, внутри даже теплеет. Вот на что ведутся все девчонки. На этой чистый и наивный взгляд. Протягиваю руку, чтобы взъерошить ему волосы.

— Домой. Нужно закончить курсовую, чтобы сдать завтра. Зачетная неделя как-никак, — произношу, точно к детям обращаюсь. — Спасибо за ужин!

Набрасываю куртку и выскакиваю за дверь, даже не застегнувшись. Выдыхаю, только когда захлопываю калитку. Мороз кусает влажное лицо и заставляет меня все-таки повоевать с молнией, которая ведет себя как настоящая тварь. Ну чего она никак не застегивается? Веду бой, шагая по хрустящему снегу. И откуда опять столько? Зима в этом году щедра на новогоднее настроение и… разочарования.

Еще раз озлобленно дергаю за язычок, царапнув палец. Глаза застилает пелена слез. Это тот самый случай, когда ты держишься изо всех сил, но какая-то тупая мелочь выбивает тебя из равновесия.

Черт! Тихонько всхлипываю.

Внезапно моих рук касается тепло. Чужая пара рук убирает мои ладони и медленно и осторожно застегивает молнию на куртке. Не поднимаю глаз, да мне и не нужно это. У него на пальцах все написано.

— Ты долго, — произношу я, опуская подбородок, и, засунув руки в карманы, шагаю вперед по дороге.

— Решали с пацанами, кто должен пойти, — отвечает Яр.

— И послали самого мудрого?

— Нет, самого удачливого в «камень-ножницы-бумага».

Тихо усмехаюсь, вытирая пальцами мокрый нос. Почему когда сдерживаешь слезы на глазах они текут из носа? Никто не знает? Какая-то кара небесная?

— Ты расскажешь, что случилось? — задает Яр именно тот вопрос, на который я точно не хочу отвечать.

— Это обязательно?

— Хотелось бы знать, готовить нам биты и кастеты?

— Не-ет, — легонько толкаю его плечом. — Пусть живет.

— Риша, так в чем дело? Все ведь было…

— Не надо, Яр, — впервые мой голос звучит почти умоляюще, приходится откашляться. — Не надо. Мы не подходили друг другу с самого начала. Ему нужна кукла, которая будет писать ему хвалебные оды и заглядывать в рот. А я… Ты ведь знаешь, я так не умею.

— Не умеешь писать оды или признаваться в чувствах?

Вот же… Меня начинает пугать этот чересчур проницательный парень. Да. Да! Он прав. Мне тяжело говорить о чувствах, потому что никогда не знаешь, какая будет реакция. Обличая чувства в слова ты делаешь себя уязвимым перед человеком, которому признаешься.

— Ты и сам все знаешь, че тогда спрашиваешь? — бурчу я.

— Что он сделал?

— Может это я что-то сделала.

— Тогда бы ты сейчас была не здесь. Если ты ошибаешься, то всегда ищешь возможность все исправить.

— Ты слишком хорошего мнения обо мне.

Ярослав обнимает меня одной рукой за плечи и замедляет шаг.

— Что я могу сделать. Риш? Чем помочь?

— Обещай, что не будешь ничего делать. Не станешь лезть.

Яр молчит, и я жопой чувствую какую-то хрень.

— Ну-ка, ну-ка, — поворачиваю голову. — Эй, Хохлома!

Друг поджимает губы. Вот черт!

— Ты уже с ним говорил?

— Он звонил перед тем, как ты пришла. Был очень расстроен.

— Ну еще бы, — усмехаюсь. — Я ведь ему так и не дала. Все старания бедного парня напрасны, — трижды цокаю языком, будто недовольна сама собой.

— Думаю, дело не только в этом. Он мне тоже не объяснил толком причин, но…

— Не вздумай сейчас начать оправдывать его или петь мне про то, что чувства превыше всего и нужно просто уметь прощать, — обрубаю его довольно грубо.

— Не буду, но… Риша, все иногда совершают ошибки.

— Так не мешай мне совершать свои, — перекрываю Ярославу дорогу, повернувшись к нему лицом. — Мы уже на середине. Дальше я сама, — чмокаю его в щеку и буквально убегаю, еле разбирая дорогу.

Глава 16

Стас

Осознаю ли я тупость своего поступка? Осознаю. Пытаюсь ли я все исправить? Пытаюсь! Звоню, пишу, даже домой к ней прихожу, потому что следующие несколько дней Риша не появляется в центре. И…

Ничего.

На звонки она не отвечает, сообщения читает, но тоже оставляет без ответа. Дверь в квартиру не открывает. Полный игнор, и это хуже всего. Я думал, она будет скандалить, кричать, может даже побьет меня, это бы значило, что не все еще потеряно, но нет. Тишина. Пустота. Отчаяние.

Единственный козырь, который у меня остается, это генеральная репетиция. До концерта всего три дня и нужно устроить прогон номеров в костюмах и засечь время, чтобы вставить в программу. Надеюсь, что она придет. Очень. И не из-за номера, а потому что я безумно скучаю по ней. По нам.

Концертный зал пуст. И это не моя уловка. Мама просила меня прорепетировать номер отдельно от всех, чтобы оставить интригу. Она хочет увидеть его впервые во всей красе. Сижу на краю сцены, с замиранием сердца ожидая свою… Даже занозой не могу ее называть. Таким ушлепком себя чувствую.

Риша входит в зал через заднюю дверь, и мне становится в сто раз хуже, чем было. Зато я вижу, что мои сообщения она точно читает. На ней платье для выступления, я оставил его в раздевалке за полчаса до нашей репетиции. Длиной до колена, нежно салатовое под цвет глаз Риши Мариновны. Зритель этого не заметит, но если откровенно, я выбирал платье больше не в угоду номеру, а в угоду себе. Легкая ткань юбки-разлетайки подпрыгивает при каждом шаге девушки, и мое сердце подстраивается под этот ритм.

Платье было готово еще неделю назад, но я берег момент их воссоединения с Ришей напоследок. Как идиот с упоением представлял ее первый выход в нем ко мне. Она ругалась бы, отчитывая меня за дурацкий цвет и фасон. Сказала бы, что оно ей не подходит. А я бы прижал ее к себе и заткнул долгим поцелуем, а потом без устали шептал бы, что она самая красивая и невероятная девушка, которую я видел.

Мечты, мечты…

Риша поднимается на сцену с абсолютным покер-фейсом. В глаза не смотрит, просто останавливается на противоположном краю и ждет. Черт возьми! Я не могу видеть ее такой. Такое ощущение, что человека подменили. Где ее хмурые брови и искривленные в усмешки губы? Где моя любимая зловредная Риша Мариновна?

— Привет, — произношу я и встаю.

Риша лишь кивает в ответ.

— Рыбку изображаешь? — слабо улыбаюсь.

Ну давай же! Сейчас она должна выдать мне какую-нибудь колкость.

— Давай уже поскорее закончим, — произносит спокойно, но я замечаю, как ее руки нервно сминают ткань.

— Риша… — ноги сами шагают к ней.

— Стой! — выпаливает она. — Либо мы репетируем, либо я ухожу!

Тяжело вздохнув, хватаю с пола пульт и включаю музыку. У меня еще будет время, чтобы поговорить с ней, а сейчас… Риша права, нам нужно отработать номер, пока на это есть силы и настрой.

— Мы заодно. Помнишь? — кричу, занимая свое место.

— Только в танце, Белецкий!

Жестоко. На душе уже живого места нет, и большинство ударов нанес я сам.

* * *

Не могу сказать, что все проходит идеально. Риша напряжена до безумия. Каждый раз, когда мои руки касаются ее, чувствую, как Риша содрогается всем телом. Такие еле заметные удары током, но очень болезненные.

А еще… Это дурацкий последний трюк. Риша падает. Снова падает и громко ругается. Бросаюсь к ней, чтобы помочь подняться, но она вскакивает прежде, чем я успеваю подать руку.

— Еще раз! — кричит она и тут же уходит в сторону кулис, готовясь к началу.

Моя решительная и смелая девочка. Никогда не сдается. С восхищением провожаю ее взглядом, в который раз убеждаясь, что просто не могу ее отпустить. Я тоже не сдамся.

Второй прогон танца проходит куда лучше. Риша, наконец, ловит настроение и выкладывается по полной, выполняя все как надо. А третий раз и вовсе восторг.

— Круто. Ты молодец! — произношу я, довольно улыбаясь, и даже ловлю ответную счастливую улыбку.

— Увидимся на концерте, Стас, — говорит Риша, снова становясь серьезной, и собирается уйти, но я не позволяю ей, хватая за руку.

— Погоди. Давай поговорим.

— О чем? Все уже сказано.

— Просто выслушай меня.

— И ты скажешь мне что-то новое? Я прочитала все твои сообщения, Стас. Мне нечего тебе ответить.

— Риша… — задыхаюсь ее именем и приближаюсь, вдыхая ядовитый фруктовый аромат ее волос. — Наори на меня. Ударь. Все что угодно, только не будь такой…

Но она больше ничего не отвечает. Выдергивает руку и шустро перебирает ножками, покидая зал. В мыслях стучат слова татуированного. Как он там сказал? Единственный совет, что я могу тебе дать, это позволь ей успокоиться. Но как долго мне ждать? Что если я ее потеряю?

Меня хватает минут на десять. Черт возьми! Нет! Я не буду ждать. Не хочу! Несусь в танцевальный класс, надеясь застать Ришу в раздевалке. Запру ее там, если потребуется, а лучше закроюсь вместе с ней и выпущу, только когда она простит меня.

Опоздал. Пустые скамейки и шкафчики. Уже ушла. Может удастся догнать ее на улице? Наплевав на одежду и обувь, пробегаю холл и толкаю парадную дверь. Голые руки тут же кусает мороз, а ступни жгут ледяные ступени. Вижу фигурку в зеленой парке за забором и бегу к ней, перепрыгивая сугробы.

— Риша! — кричу, оказываясь за калиткой.

Она оборачивается и изумленно распахивает глаза.

— Ты больной?! Вернись обратно! Не май месяц вообще-то!

— Просто выслушай меня, — сбивчиво произношу я, смело шагая к ней.

Я не чувствую холода, не чувствую ничего. Без нее я какой-то инвалид.

— Да не хочу я ничего слушать! — взрывается Риша. — Не хочу! Понимаешь? Не получается у нас и не получится. Ты привык к другому отношению, а я так не умею. Не могу хлопать глазками и говорить тебе сто раз в день, какой ты замечательный и что ты мне нравишься. Пазл не сошелся, Стас! Просто забудь! Найди себе кого-нибудь еще. Милую, покладистую, которая не будет такой сумасшедшей истеричкой, как я.

Ту, которою ты не захочешь проверять, просто потому что не будет необходимости.

— Мне никто не нужен. И не нужно мне ничего говорить или доказывать. Прости меня, Риша. Просто… Тебя действительно сложно понять. Я думал, что твои мысли и чувства спрятаны слишком глубоко, вот и устроил эту идиотскую проверку. Глупость. Знаю! И я, черт возьми, сожалею, что так поступил, но зато я увидел, как сильно ошибался. Ты ничего не прячешь. Все на виду. Риша, я…

— Может, я и прошла твою проверку, Стас, — перебивает она, и все эмоции исчезают с ее лица. — Но ты мою не прошел.

Разворачивается и уходит, а я не могу сдвинуться с места, потому что на голову обрушивается огромный валун, на котором нацарапано всего три слова. Ты ее потерял.

Риша

Под детские аплодисменты и последние аккорды песни «Отпусти и забудь» [13] удаляюсь в комнату, что отведена нам с гномами под гримерку. Правда гномы сегодня не гномы. Милый снеговик-Леха, улыбчивый ледоруб-Ярослав, тупой принц-Толя и забавный олень-Коля, ну а Кир просто нарядный оператор. Как можно легко догадаться, я сегодня снежная королева Эльза. Меня нарядили в длинное голубое платье и даже фальшивую белую косу вплели в мои «три пера». Получилось даже прикольно. Жаль, что я вряд ли когда-нибудь смогу отрастить такую длину.

— Олаф, ты готов? Скоро твой выход, — обращаюсь к Лехе, который чухает нос под накладной морковкой.

— Всегда готов! — отвечает он, подскакивая.

— Как публика? — спрашивает Яр.

— Отличная. Только вот маленькая девочка, которая наряжена Анной, так на меня смотрит все время, словно ждет, что я действительно пущу снег из пальцев.

— Дети… — бурчит Коля, поправляя рога.

Тихонько смеемся. Чего мы только не навидались за несколько лет проведения детских мероприятий. Один раз у кого-то из ребят слетела башка от костюма, так мы еле успокоили малышню, которая тут же начала рыдать и биться в истерике.

— Ваше королевское величество, ваш телефон сейчас взорвется, — Толик протягивает мне мобильник.

Заношу палец над кнопкой громкости, чтобы отключить звук, думая, что это снова Стас трезвонит мне, но незнакомые цифры на экране точно снег на голову. Не он. Тогда кто? Вообще, Стас мне со вчерашней нашей встречи не звонит и не пишет. Наверное, понял, что я права.

— Да? — отвечаю на звонок, краем глаза замечая, как Леша еле протискивается в дверь в своем мягком белом костюме.

— Арина, привет, — доносится из динамика знакомый голос. — Только не клади трубку. Это Влад, я…

— Почему я должна тебе верить? — сухо интересуюсь.

— Прости, я бы подпрыгнул в доказательство своей подлинности, но ты меня не увидишь. Просто поверь. Это правда я.

— Что тебе нужно?

— Твоя помощь.

Да, я злюсь на второго Белецкого. Первый, по факту, мне ничего не сделал, но с какого перепуга я должна ему помогать?

— Я занята, — цежу сквозь зубы.

— Стас заболел.

Между нами повисает молчание. Внутри меня что-то дергается, не давая положить трубку, но я пытаюсь не слушать эту мелкую жалость. Это не моя сраная проблема! Вспоминаю, как вчера Стас выбежал за мной раздетый. Идиот! Башки нет совсем, тут даже магазин с мозгами не поможет, потому что класть их некуда.

— А я здесь причем? Вызови врача и купи ему таблеток.

— Он… — мнется Влад.

Слышу звонкий голос Лешки из соседнего помещения. Мне уже скоро нужно возвращаться к детям.

— Давай резче, Влад! Мне реально некогда!

— Он ненавидит врачей. От всех таблеток отказывается. Шлет меня к черту и валяется у себя в комнате, как вареный петух. У меня есть два варианта: попросить приехать, чтобы вправить ему мозг, тебя или маму. Я выбрал меньшее из зол, потому что наша мать…

— С чего ты решил, что он послушает меня? Звони Маргарите Ивановне. Да и вообще, почему я должна помогать? Ты тоже температуришь? — его логика веселит меня и бесит одновременно. Бред какой-то.

— Мама отменит ваш номер, если увидит его в таком состоянии. Она против жертв ради искусства. Но даже если ей ничего не говорить, то Стас не вычухается без лечения.

— Мне то что? Пусть отменяет. Даже проще!

— Арина… Не ври мне. Я же тоже танцор. Ты вложила кучу сил в этот номер, и я знаю, что ты хочешь выступить.

Вздыхаю, чувствуя, как меня рвет на части. Что б его бабушки затискали! Конечно я хочу выступить! В этом номере не только душа Стаса, но и моя.

— Стас сказал, что ты никогда не сдаешься и все доводишь до конца. Поставить его на ноги и в твоих интересах. Он-то выйдет на сцену в любом состоянии, но не факт, что все пройдет гладко. Поддержек у вас много, как я понял. Тем более… В том, что брат заболел, есть и твоя вина.

— Это чистой воды шантаж…

— Я просто хочу, как лучше.

Слышу какой-то шум в трубке. У них там что? Собака подавилась? Чувство вины накатывает внезапно. Похоже это кашель. Жесть. Зачем он поперся за мной?

— Ладно. Я приеду через пару часов, — резко отвечаю и, не дожидаясь ответа, сбрасываю звонок.

Встречаюсь с пытливым взглядом зеленых глаз, запихивая мобильник в сумку.

— Чем можно быстро вылечить простуду, кроме звездюлей? — спрашиваю Ярослава.

Он открывает рот, но я останавливаю его, вскинув руку и прислушиваясь к музыке через стену. Мой выход!

— Потом, — бросаю я и, подобрав платье, вылетаю за дверь.

Собрав ударный набор лекарств, отправляюсь в логово чудовищ. Поднимаюсь в лифте, и так хочется стукнуться головой о стену. Ну что за фигня? Почему я? Главное, не придушить близнецов, а то концерта точно не будет.

Сердце предательски вздрагивает, когда я нажимаю на кнопку звонка, стоя перед дверью нужной квартиры. Еще совсем недавно я была здесь, и все было… Боль между ребер заставляет поморщиться.

Спокойствие, Риша. Так нужно. В конце концов, Влад прав. Моя вина, хоть и косвенная, здесь точно есть.

— Привет, — Влад открывает дверь, удивленно округляя глаза. — П-проходи, — чуть запинается и жестом приглашает меня внутрь.

Закатываю глаза, шагая вперед, и вручаю ему пакет из аптеки. Да. Я все еще в гриме. Некогда было приводить себя в порядок.

— Где больной? — спрашиваю, стягивая куртку с плеч.

— У себя. Только, Арина… — Влад виновато поджимает губы. — Мы их не звали. Девчонки уезжают сегодня и просто заехали попрощаться.

Лоб сводит от того, как сильно я хмурю брови. О чем он? Слышу женский смех в соседней комнате, руки сами сжимаются в кулаки.

— Они сейчас уйдут, — торопливо заверяет Влад.

Конечно, уйдут. Если бы я была покемоном, то вокруг меня сейчас бы заплясали молнии, и эти девки ушли бы отсюда после хорошенькой встряски.

— Я им помогу, — заявляю смело и направляюсь в спальню Стаса.

Перед моими глазами милейшая картина. Стас лежит посреди кровати в одних спортивных штанах, а те самые «птички» с его дня рождения уселись по обе стороны и что-то щебечут ему, противно хихикая.

Первое желание, это просто взять их за волосы и вышвырнуть за дверь. Я никогда не была особо доброй, но сейчас просто в ярости. Меня бесит вся эта ситуация. Бесит, что Стас так поступил со мной, что он такой тупой, что он не… Мой? Одергиваю сама себя, напоминая, что прав у меня нет. Я здесь не для разборок, а для того, чтобы привести моего партнера по танцу в чувство. Только и всего.

— Часы посещения окончены! — заявляю резче, чем мне бы хотелось.

Девушки оборачиваются и расплываются в приветливых улыбках. Зубы что ли лишние?

— Привет. А ты что, его доктор? — произносит самая тупая и смелая.

Еще одно слово и ей ни один доктор не поможет.

— Я вас провожу, девчонки, — Влад вовремя появляется у меня за спиной.

«Птички», недовольно щелкнув клювами, поднимаются с мест, и я пропускаю их к выходу, дернув бровью. Не нравятся они мне и все тут. Пусть скроются с глаз.

Наконец, перевожу взгляд на Стаса, который еще ни слова не проронил. Язык отсох? Подхожу к его постели, а у самой жалобно сжимается сердце. Выглядит он… Волосы всклоченные и влажные, тяжело дышит, чуть хрипя. Грудь и шея блестят от пота. Влад был прав, такое чувство, что его только что сварили.

— Ну привет, страдалец, — тихо произношу непослушным голосом.

Его глаза… Темные омуты наполнены мукой. Твою мать! Мне самой становится тошно от того, что Стас в таком состоянии.

— Привет, — осипшим голосом произносит темный близнец. — Ты мой глюк из-за температуры? Если да, то я согласен болеть вечно.

И снова эта дрожь в груди. Да что же это такое? Все закончилось! Хватит! Пожалуйста! Я больше не хочу ничего к нему чувствовать! Есть где-то кнопка «стоп»?

— Ты и так на всю голову больной, Белецкий. Куда уж больше? — нервно усмехаюсь, стараясь вести себя как обычно. — Температуру давно меряли?

— Он разбил градусник, — говорит Влад, входя в комнату, и я резко оборачиваюсь к нему. — Электронный, — поясняет светлый близнец.

Снова смотрю на Стаса, сжимая губы.

— Я в порядке. Само пройдет, — отмахивается Стас и давится воздухом.

Жуткий кашель заставляет зажмуриться.

— Да. Пройдет, когда ты легкие выплюнешь! — говорю я.

Молюсь о спокойствии. Этот придурок выводит меня из себя в секунду. Что за человек?

— Влад, — отворачиваюсь от Стаса. — Там в пакете есть три коробочки с чаем. Возьми по щепотке из каждой и завари в большую чашку и… Мед я тоже принесла. Добавь. Он ел сегодня? — киваю на больного.

— Я не голоден. И вообще-то здесь. Вы меня слышите? — слабо, но со всей серьезностью протестует Стас.

Слышим-слышим, только вот слушать не будем. Влад качает головой, отвечая на мой вопрос.

— Есть из чего бульон сварить? Курица?

— Да. В морозилке есть что-то, наверное… Если что, я могу сгонять в магаз, — Влад бегает глазами с меня на брата.

— Зачем ты ее позвал? — хрипит Стас.

— Потому что ее ты не сможешь нахер послать, — светлый близнец пожимает плечами, словно это должно быть очевидно.

— Так, — вздыхаю я. — Влад, займись чаем и бульоном.

Он кивает и покидает комнату. Возвращаю свое внимание виновнику нашей ролевой игры в больничку.

— А теперь слушай внимательно, Стас. Ты делаешь все, что я скажу. Выпьешь все таблетки и поешь. Иначе я буду вынуждена поставить тебе огромную клизму, и все это окажется у тебя внутри. Через черный вход. Так или иначе. Вопросы есть?

— Только один, — слабая улыбка трогает бледные сухие губы. — Ты так сильно хочешь увидеть мою голую задницу, что готова пойти на такие крайние меры?

Язвить не перестал. Жить будет. Это точно. Не могу тоже удержаться от улыбки, потому что мне есть чем крыть.

— Я и так ее увижу, Стас. Уколы ведь именно туда делают.

— Что?! — он аж подпрыгивает в постели.

* * *

Знаете эти шутки, про то, что мужчины с температурой тридцать семь уже начинают писать себе завещание? И я бы посмеялась над Стасом, только вот у него температура тридцать восемь и семь, я и сама бы начала звонить, место на кладбище бронировать.

Хорошо, что я додумалась купить градусник в аптеке, не надеясь на двух холостяков. Теперь хотя бы понятно, с чем мы имеем дело. А дело, если честно, дрянь.

Запихиваю в Стаса таблетки вперемешку с угрозами адских пыток. Влад не шутил. Братец у него еще тот упрямец, но против меня ему не выстоять. Тем более сейчас, когда он и сидит-то с трудом.

— Давай, Белецкий. Открой ротик, — подношу к его сомкнутым губам мерную ложечку с сиропом от кашля.

— М-м-м, — мычит он, качая головой.

— Он сладкий, как конфета, — уговариваю взрослого парня, точно маленького ребенка.

— Не хочу, — отворачивается. — Вот если изо рта в ро…

Насильно запихиваю ложку, пока Стас болтает, и прижимаю ладонь к его губам.

— Глотай, а то я тебе и нос зажму!

Наблюдаю, как дергается его горло, и убираю руку.

— Садистка! — произносит Стас, тяжело дыша.

— А как с тобой по-другому?

Собираю все коробочки от таблеток, и кладу их на тумбочку у кровати. Замечаю на подушке темное пятно и касаюсь шеи Стаса ладонью. Мокрющий. Хоть выжимай.

— Сможешь душ принять? — говорю я, резко отдернув руку.

— Только если с тобой, — дерзко отвечает, а сам еле губами шевелит.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Сверлим друг друга взглядом. Воздух становится вязким и плотным. Не могу дышать. Зачем я вообще пришла сюда? В жопу! Нужно валить. Только собираюсь с силами, чтобы встать, как Белецкий начинает кашлять, точно из него вылезает «чужой». Черт! Ощущаю, как моему горлу кто-то проводит острыми когтями. Злюсь и на Стаса и на себя одновременно.

— Мне нужно в туалет, — сипло произносит он, вставая с постели.

Тоже поднимаюсь на ноги, чтобы пропустить Стаса, и придерживаю его за плечи, когда его ведет в сторону. Он хватается за голову, и я в панике сжимаю руки сильнее, впиваясь пальцами в его горячую кожу.

— Все нормально, — произносит, опуская руку.

— Может, все-таки вызовем врача?

— Нет! Риша, не вздумай. Я их не переношу. Тебя еще потерплю, но их точно нахер пошлю.

Похоже, не шутит. Вздыхаю, отворачиваясь в сторону кровати.

— Где постельное белье? Это все мокрое, нужно сменить, — стараюсь говорить спокойно, но волнение никак не скрыть.

— На верхней полке, — отвечает Стас и медленно шагает вперед, отодвигая дверцу шкафа-купе. — Пожалуй, все-таки приму душ, — поднимает руку, принюхиваясь к подмышке, и вытаскивает стопку одежды.

А вот мне что-то идея с душем уже не очень нравится, но Белецкий более-менее ровным шагом выходит из комнаты.

— Смотри, чтобы вода была не слишком горячей! И дверь не запирай! — кричу ему вслед.

— Конечно! Заходи, когда захочешь!

Закатываю глаза. Вот клоун!

* * *

Стас возвращается тогда, когда я выстукиваю из шприца воздух.

— Я думал, ты пошутила, — произносит с нескрываемым ужасом.

— Не-а, — прищуриваю один глаз, чтобы проверить выгнала ли я все пузырьки.

— Сжалься, Риша Мариновна. Давай я просто так штаны сниму, но обойдемся без иголок.

— Не ной, Белецкий. Больно не будет, — вру я.

Стас падает лицом в подушку, и я присаживаюсь на краешек кровати. Хватаюсь за резинку спортивных штанов, приспуская их, и слышу стон мученика. Ох, сильный пол называется. Боится маленькой иголочки.

— Ты хоть умеешь делать уколы? — бурчит Стас через подушку.

— Так же, как ты массаж, — усмехаюсь, стягивая с него трусы.

— Риша! — дергается, точно от удара током.

— Лежи смирно! — хлопаю его по заднице.

Крепкая. Одни мышцы. Ладонь обжигает, и волна возбуждения накатывает внезапно. Так, стоп! Сейчас не время любоваться его телосложением.

Я знаю, как делать уколы. Практики, конечно, маловато, ну ничего. Это же не дома строить. Делю мысленно правую ягодицу на четыре части. Нужно бить в верхний сектор, который ближе к краю. Тут главное легкая рука и вера в успех. С первым у меня проблемы, зато со вторым никаких.

Вскрываю спиртовую салфетку и смазываю намеченное место. Белецкий снова содрогается, напрягая мышцы. Да я так об него иглу сломаю.

— Расслабься, Стас. Просто дыши.

— Ты точно демон.

— Рыцарь ада, — произношу я устрашающе и взмахиваю рукой.

Секунда, и шприц легко входит в кожу. Стас сквозь зубы сыпет ругательства, среди которых слышу несколько моих авторских. Поберег бы силы. Само лекарство тоже очень болючее. Медленно ввожу жидкость, сдерживая смех. Понимаю, что это все совсем невесело, но слабость мужиков в такие моменты просто поражает. Защитники и воины, блин! Не боятся кулака и меча, но боятся врачей и иголок.

— Все! — убираю шприц, массируя место укола, чтобы не образовалась шишка, а после быстро натягиваю на (что тут скрывать?) шикарную задницу Стаса трусы и штаны. — Теперь суп и спать.

— Ты практически лишила меня девственности.

Не могу сдержать смех. Вот идиот!

— Тебе раньше не делали уколы?

— Да вот как-то удавалось избежать этой участи. И за какие грехи мне все это сейчас?

— За тупость, Стас. Сам виноват.

Приходится убить еще десять минут на то, чтобы уговорить темного близнеца поесть. Ну как уговорить? Обещаю вылить этот суп ему на голову, в случае отказа. Даже тарелку над его макушкой заношу.

Действует безотказно.

Пристально слежу, как Стас орудует ложкой. Если бы я не чувствовала себя ответственной в какой-то мере за его состояние, то просто послала бы давно. Он меня мучительницей называет, а сам вообще понимает, как себя ведет? И я, и Влад волнуемся за него, а не просто хотим досадить.

— Спасибо, что пришла, — тихо произносит темный близнец.

Смотрю на него, и все предыдущие мысли вылетают из головы. Тяжелые веки практически закрывают покрасневшие глаза. Стас медленно шкребет ложкой по дну тарелки. Руки подрагивают. И он каждый раз морщится, глотая. Ему плохо. Очень. И я сама чувствую себя отвратительно.

— Не за что, — отвечаю искренне.

Я должна была приехать. Не хочу думать, что бы было, если бы я отказалась. Он бы так и валялся вареным петухом? Сейчас, конечно, он не сильно лучше выглядит, но мы хотя бы ускорили процесс выздоровления.

— Хорошо выглядишь, Риша.

— Спасибо, — опускаю подбородок.

— Но мне нравится твой обычный стиль.

Замолчи! Хочу закричать, потому что эта простая фраза ударяет по самому больному.

— Стас, ешь молча, — нельзя показывать ему свои эмоции.

— Расскажи тогда что-нибудь. Как сегодняшний утренник? Как ребята?

— Все… Хорошо.

— А как ты?

— Замечательно, — ложь раздирает острыми когтями сердце на части. — Доел? — выхватываю пустую тарелку и ставлю на тумбочку, чтобы оборвать разговор.

Теперь я точно сделала все, что могла.

— Постарайся заснуть, Белецкий. Завтра будет легче, — помогаю ему улечься и натягиваю одеяло до подбородка.

Стас закрывает глаза. Его длинные темные ресницы касаются щек. Не могу оторвать взгляд от его лица. Сердце заходится в тихой истерике и обессилено стучит в ребра. Оно скучает. Оно все-таки его… любит?

Наверное. Как еще объяснить мою реакцию?

Касаюсь ладонью горячего лба больного. Это единственное, что я могу себе позволить. В горле появляется колючий ком. Предвестник слез. Вот блин! Это уже слишком.

Внезапно поверх моей ладони ложится другая. Широкая. Обжигающая. И я чувствую, что больше не могу спокойно дышать. Стас не открывает глаз, словно боится спугнуть меня своими темными омутами, а я боюсь, что снова упаду в них и на этот раз точно утону.

— Не уходи. Еще немного. У тебя холодные руки. Точно снежная королева. Такой кайф, — тихо произносит Стас. Почти шепотом.

От его голоса меня начинает потряхивать. Паника. Страх. А еще жажда. Желание остаться здесь до утра и даже больше. Просто быть с ним рядом.

— Я скучаю, Риша, — еще тише.

Еле слышу, но эта фраза звучит в мыслях так громко, что хочется сжать пальцами виски. Нет. Нет! Пусть замолчит.

— Стас, не надо.

— Прости меня…

— Я уже тебя простила, но это ничего не меняет, — с трудом подбираю слова. — Мы не подходим друг другу. Слишком одинаковые или слишком разные, сама не пойму. Давай останемся просто друзьями.

— Ты всех своих бывших во френд-зону загоняешь? — с трудом выдавливает из себя усмешку.

— Только особенных, — печальная улыбка касается моих губ и идет из глубины души.

Я прекрасно понимаю, что мы не сможем дружить. Это не тот случай.

— Я не хочу быть тебе просто другом. Мне этого мало, — бормочет в полудреме.

— Спи, Стас, — сбивчивым шепотом произношу я, отчаянно борясь со слезами.

Вот кого он из меня делает. Размазню! Все влюбленные по определению слабые. Не знаю, как это получается у других, но я просто не могу это выносить. Все эти скачки настроения. Ссоры. Обиды. Это же так больно. Хуже чем у «папочки» в аду. И только сейчас я понимаю, что до этого момента никого не любила по-настоящему.

Ладонь на моей становится тяжелее, мышцы на лице Стаса расслабляются. Осторожно опускаю его руку и тихонько поднимаюсь на ноги. Бросаю последний взгляд на Стаса, мысленно добавляя — «выздоравливай», и покидаю его спальню, прихватив тарелку и выключив на выходе свет.

Влад встречает меня в коридоре. Передаю ему грязную посуду, а сама тянусь за курткой.

— Арина…

— Просто Риша, — впервые поправляю его.

— Я подумал, что это еще один пункт, по которому ты можешь нас различать, — произносит он.

— В этом уже нет необходимости, — отвечаю не глядя, и натягиваю ботинки.

— Спасибо, что пришла.

— Пожалуйста.

Снова чувствую мелкую дрожь по телу, взгляд плывет. Мне скорее нужно добраться до дома. Крепко зажмуриваюсь и, наконец, смотрю на Влада, молясь, чтобы он не заметил слезы в моих глазах.

— Завтра еще один курс лечения и послезавтра Стас точно будет, как огурчик. Выступите на ура.

— Я не приду завтра.

— Почему? А как же уколы? Я не умею…

— Да я ему просто витамин уколола. Для профилактики. В следующий раз подумает, прежде чем выбегать на улицу босиком в мороз.

— Но как же?..

— Влад, — вздыхаю. — Позвони завтра маме, скажи, что номера не будет. И лучше все-таки отвезите его в больницу.

— Но…

— Пока, — голос ломается на последнем звуке, но мне уже все равно, потому что я лечу вниз по лестнице и падаю в объятия холодного зимнего ветра.

Кто я? Тварь бездушная, чтобы заставлять Стаса выходить на сцену в таком состоянии? Главное, пусть поправляется. Остальное неважно. Так даже лучше. Нет номера. Сделка окончена, и нас больше ничего не связывает.

Глава 17

Риша

Последний день сессии выкачивает все силы, но зато в зачетке появляются все оценки и подписи. Возвращаюсь домой и отправляю гномам сообщение в общий чат. Мы собирались отметить окончание семестра, но у меня нет никакого желания.

Единственное, чего мне хочется, так это залезть под одеяло и включить «Секс в большом городе». Ругаю саму себя за слабость. Я ведь не такая. Еще несколько месяцев назад, я бы плюнула на все и умчалась веселиться. Нашла бы себе очередное сумасшедшее занятие. Но сейчас…

Я устала бежать сломя голову. Устала гнаться непонятно зачем. Что-то постоянно кому-то доказывать. Быть сильной. Быть Ришей Мариновной. Я устала от самой себя.

* * *

Дверной звонок, словно мерзкий клоун, воет на всю квартиру. С трудом разлепляю глаза и скатываюсь с постели, едва ли не поцеловав пол. И кого там принесло? Я собиралась до тридцать первого декабря не подавать признаков жизни, а сегодня только двадцать девятое.

Распахиваю дверь и встречаю свою великолепную пятерку. Я же их просила…

— Привет, солнышко, — произносит Кир, сияя улыбкой. — У тебя есть час на сборы.

Резко тяну дверь на себя, собираясь оставить гномов на лестничной клетке, потому что их хитрые взгляды мне совсем не нравятся, но Коля, смеясь, хватается за ручку с другой стороны.

Яр отрывает меня от пола, обнимая за талию, и шагает в направлении ванной комнаты.

— Ты в душ, а мы пока завтрак приготовим, — говорит он, опуская меня на пушистый коврик.

— Яр, я не…

— Стоп! — произносит серьезно, и его гипнотические зеленые глаза впиваются в мои. — Риша, неужели ты думала, что мы позволим тебе сидеть тут и куситься в одиночестве?

— Слушай, я благодарна за поддержку, но…

— Никаких но, Риша. Просто доверься нам, — тепло улыбается, мягко сжимая мои предплечья.

— Я ужасна, да? — зажмуриваю глаза. — Так париться из-за парня. Идиотка чистой воды. Сама себя ненавижу.

— Риша, — Яр легонько меня встряхивает, заставляя поднять на него взгляд. — В этом нет ничего зазорного. Ты живой человек. И ты влюблена. Это нормально, чувствовать себя уязвимой. И это не повод ненавидеть себя. Ты не обязана всегда быть сильной и решительной. Поэтому сегодня просто расслабься и предоставь все нам.

Довериться? Расслабиться?

Чувствую пустоту внутри, которая становится все больше и больше с каждой секундой. Мне уже все равно, что будет дальше. Плевать.

Не принимаю никакого участия в разговоре, пока гномы наслаждаются яичницей с ветчиной. Медленно поднимаю и опускаю чашку с кофе, слушая их шутки и… Ничего. Хочется снова лечь спать и проснуться уже в следующем году. Апатия. Мне не больно. Не страшно. Во мне не осталось ни одного нормально чувства. Только безразличие. Абсолютное и безграничное.

После позднего завтрака перебираемся в мою спальню, потому что гномы все-таки собираются вытащить меня из дома, а моя пижама не очень подходит для прогулки. Ярослав с Лехой копаются в шкафу, пока Кир без устали трещит о какой-то ерунде. Смотрю в одну точку, не отвлекаясь на шум вокруг.

Внезапно кто-то толкает меня в плечо. Поворачиваю голову и вижу внимательные серые глаза Толика.

— Риша, я давно хотел у тебя спросить.

Внутреннее напрягаюсь.

— Ты знаешь, что волки не едят бабушек, потому что они… вяжут во рту?

Хлопаю глазами, стараясь переварить услышанное. Тишина вокруг подсказывает, что не одна я впадаю в ступор. Толя продолжает так же серьезно на меня смотреть.

Одна секунда.

Две.

Взрываясь хохотом, хлопая друга по плечу. Бред. Это такая тупость, но… Черт! Почему это так смешно? В глазах появляются слезы. Собственный смех отзывается звонкими колокольчиками в душе.

— Вы такие дуралеи, но я вас так люблю, — заикаясь, произношу я.

Обвожу взглядом довольных гномов, и чувства снова переполняют меня до краев. Все нагоревалась. Хватит! В конце концов, жизнь продолжается.

— Одевайся! — Яр кидает в меня черные кожаные легинсы и белую рубашку.

— Куда мы идем? — ловлю одежду прямо перед лицом.

Гномы переглядываются и хитренько усмехаются.

— Возвращать тебя прежнюю.

* * *

Когда машина такси тормозит у знакомого до скрежета на зубах здания, у меня появляется только одно желание. Взять ремень и отходить их по гномьим задницам.

— Я туда не пойду, — жестко произношу я.

— Пойдешь! — твердо заявляет Ярослав. — Если не сама, то мы вытащим тебя силой. Нас все-таки пятеро, Риша.

Смотрю на «Малый, зажигай!», и сердцебиение учащается. Это место стало для меня родным, а потом предало, вместе с…

— Зачем? — спрашиваю я, переводя взгляд на друга. — Стас болеет. Номера не будет.

Знаю, о чем говорю. Влад звонил мне на следующий день после моего визита к ним. Сказал, что Стас все еще в коматозе. Светлый близнец просил снова приехать, но я отказалась. Повторила ему прощальную речь и четко дала понять, что больше не буду отвечать на звонки.

— Зато будет концерт, а у нас есть билеты. Не пропадать же, — говорит Яр и хватает меня за руку. — Своими ножками топаешь или?..

— Своими, — бурчу я и выбираюсь из машины следом за Ярославом.

Стаса здесь не будет, поэтому бояться мне нечего. Верно? А на концерт я действительно хочу посмотреть. Вдыхаю морозный воздух, оглядывая двухэтажное здание центра. Я даже соскучилась. Столько всего здесь произошло. Это место изменило меня. Изменило привычный порядок вещей. Нужно быть благодарной. И именно поэтому я смело поднимаюсь на крыльцо и с нежностью провожу пальцами по парадной двери, когда вхожу внутрь.

Улыбка появляется на лице против воли. Атмосфера волнения и куража подхватывает под руки и ведет вперед. Отдаю куртку гномам, чтобы они сдали ее в гардероб, а сама с умилением наблюдаю за носящимися по холлу детьми.

Девочки в красивых пышных платьях и слишком ярким макияжем. Темные глаза, красные губы. Но это ведь сцена. Лицо должно быть выразительным. Помню, как меня саму перед выступлениями красила мама своей дорогущей косметикой и настраивала только на успех. Именно с того момента я поняла, что вера в себя Ї это самое правильное, что ты должен чувствовать.

Это лучшие воспоминания.

Мальчишка в темном классическом костюме врезается в меня со всего маха, заставляя сдавленно охнуть. За ним несется парочка таких же как он, только одетых в спортивные штаны и футболки. Придерживаю гонщика за плечи, и он вцепляется в мои руки, словно желает спрятаться.

— Ты что? На похороны собрался? Что за уродский костюм! — кричит один из маленьких би-боев, а второй громко смеется.

— А ну кыш отсюда! — грозно нападаю на малышню.

Маленькие задиры морщатся, но быстро уносятся в другой конец холла к своей стайке.

— Эй, — треплю мальчика, стоящего рядом. — Тебя как зовут?

— Сережа, — тихо отзывается он, и я слышу дрожь в его голосе.

Вот же черт! Присаживаюсь на корточки и сжимаю ладони малыша в своих руках.

— Сережа, а ты знаешь, что девочки без ума от парней в рубашках?

Он мотыляет головой так сильно, что мне кажется она скоро отпадет.

— Я тебе точно говорю. Только посмотри, — киваю на одиноко сидящую девочку в желтом платье и тугими кудряшками на голове, блестящими от лака. — Как тебе? Красивая?

— Еще-е-е бы! Это Катя. Но она ни с кем не дружит, — грустно произносит мой новый приятель.

— А ты подойти к ней и скажи, что у нее красивое платье. И сама она точно принцесса. А потом предложи дружить. Вот увидишь, она растает.

— Ты что? Она меня стукнет. Знаешь, как она больно дерется?

— Да? — смотрю на Катю, которая сжимает пальцы на руках так сильно, что они уже мертвецки бледные. — Тогда просто подойди и пожелай ей удачи на выступлении. Скажи, что ты в нее веришь и будешь хлопать громче всех.

Сережа настороженно на меня смотрит, а потом косится на Катю. Отпускаю его ладони, и паренек шагает к своей цели. Боец растет. Улыбаюсь, наблюдая за детьми.

— Идем? — Леха дергает меня за руку.

— Погоди, — не могу оторваться от прелести, что вижу перед собой.

Сережа с супер-непроницаемым лицом повторяет мои слова, а потом все-таки добавляет про платье и принцессу. К-комбо! Катя сначала недоверчиво хмурит брови, но после расплывается в счастливой улыбке.

Ее маленькие розовые щечки становятся красными. Есть контакт! И как мало нам девушкам нужно. Просто верьте в нас и делайте комплименты. Сережа, я ваша навеки!

Тянущая боль в районе груди заставляет меня отвернуться от детской парочки. Почему он в меня не верил? Почему так глупо все разрушил?

— Риша!

— Да иду я. Иду! — выпаливаю я и следую за гномами к большим деревянным дверям, которые ведут в сказку.

* * *

Концертный зал сегодня совсем другой. Гомон людских голосов, яркий свет на пока еще пустой сцене. В воздухе витает предвкушение. Все ждут начала представления, и мы с гномами занимаем свободные места в центральном ряду.

Замечаю впереди «моделек», и несколько девчонок приветливо машут мне, вызывая ответную улыбку. Все-таки они неплохие. Иногда людям просто стоит дать шанс. Правда, не всем…

Звучат фанфары. В зале гаснет свет, притягивая внимание к сцене, на которой появляется нарядная Маргарита Ивановна в длинном синем платье. Неизменное жемчужное ожерелье на шее женщины как будто светится, а в глазах чистый восторг. Это ее страсть. Ее жизнь.

Маргарита Ивановна чувствует себя абсолютно уверенно и спокойно под взглядами нескольких десятков людей. Она приветствует гостей профессионально отработанными фразами и поставленным голосом, а после создаёт общую тональность концерта, исполняя прекрасную песню на французском языке. Клянусь, на секунду мне кажется, что в нее вселяется сама Эдит Пиаф.

Магия начинается.

Хлопаю после каждого номера так сильно, что болят ладони. Маленькие певцы и танцоры трогают до слез своим мужеством и талантом, а взрослые поражают своим профессионализмом. Многих артистов вижу впервые, но ведущий с огромным энтузиазмом представляет их, называя полное имя и род деятельности, ученики это или выпускники, чего они добились или могут достичь.

Поистине прекрасное зрелище. Когда вот так. Единым живым организмом. Одного выступающего сменяет другой или другие. И они дарят друг другу добрые улыбки, полные сердечных пожеланий. Верят друг в друга. Сцена мгновенно съедает страх тех, кто уже ступил в свет прожекторов, и во сто крат приумножает чувства, которые они отдают в зал, чтобы их хватило на каждого зрителя.

Знаю, о чем говорю, потому что сама когда-то была там. За кулисами. С содроганием сердца ждала, когда прозвучит мое имя, прокручивая в голове движения, чтобы ни в коем случае ничего не забыть. Колени дрожали так, что казалось можно просто рухнуть на пол после первого шага, но стоило его сделать… Просто выйти из укрытия плотных штор, как в тебе просыпалась сила. Желание показать все, на что ты способен. Время становилось чем-то абстрактным, потому что не ощущалось совсем. Только музыка вела отсчет, ведь когда она заканчивалась, нужно было уступать место следующему, но уходить уже не хотелось.

Бурная волна оваций выдергивает меня из воспоминаний, и я вижу, как, стоя на сцене, широко улыбается Катя. Девочка крепко сжимает микрофон в руке и кланяется, а затем вприпрыжку убегает, заставляя свои кудряшки забавно пружинить после каждого ее шага.

После нее на сцене появляются маленькие «би-бои». Хореограф и тренер Владислав Белецкий. Немного напрягаюсь из-за звучания этой фамилии, но происходящее на сцене так умилительно, что тут же забываю обо всем на свете.

Мой новый друг Сережа тоже отлично себя показывает. Кто бы мог подумать, что такой малыш обладает настолько сильным голосом. Ох, зря его мальчишки дразнят. Очень зря. Вырастет, и все девчонки его.

Точно говорю. А вот и любопытный носик Кати виднеется из-за кулис и край желтой пышной юбки. Одна уже точно его.

И снова гром аплодисментов сотрясает зал. Ведущий выходит, чтобы объявить следующий номер. Молодой симпатичный парень громко и четко произносит в микрофон имя светлого близнеца, и Влад без капли волнения на лице появляется на сцене.

Удивленно распахиваю глаза. Это что мираж? Темные классические брюки, рубашка и… Крошки от картошки! Туфли! Первый раз вижу его не в кроссовках. Как он будет в них танцевать?

Влад поднимает руку с микрофоном, и из колонок звучит знакомое вступление не так давно популярной у молодежи песни. Петь? Серьезно? Он будет петь? Еще и кого! Алексеева?!

«Пьяное солнце» в исполнении светлого близнеца отличается от оригинала, но только в лучшую сторону. Каждое слово точно несется через весь зал и оседает мурашками на коже. Талантливый человек талантлив во всем. Не зря так говорят.

И он не один. Медленной поступью в свет прожекторов выходит Леся. На ней воздушное белое платье, плотно обтягивающее талию и грудь, легкой волной спускающееся по бедрам. Каждый ее шаг такой робкий, словно она боится, что ее прогонят. Руки напряжены, но кисти мягкие, нежные, ласковые. Она касается плеча Влада, и по его изумленному взгляду понимаю, что для него самого это сюрприз.

Но Влад не сбивается. Ни на мгновение не теряет голос и взрывается на протяжном припеве вместе с ярким движением Леси. Прогиб в спине, нога взлетает вверх, подбрасывая ткань юбки, словно ангел махнул белым крылом. Танцовщица кружит вокруг певца. И в каждом ее движении, в каждом взгляде и каждом шаге видна боль, сожаление, прощение и… Прощание?

* * *

Вечером прошлого дня

Леся входит в ставший уже родным танцевальный класс и застывает в дверях. Влад… Он сидит за компьютером спиной к ней. У девушки жалобно сжимается сердце, но это уже совсем не та боль. Скорее просто вина. Их разговор неделю назад действительно расставил все точки и помог девушке увидеть то, от чего она так отчаянно бежала.

Влад дорог ей. Очень. Но он был кем-то вроде спасательной подушки во время падения. И чувство благодарности и спокойствия рядом с ним сыграло с Олесей злую шутку. Она знала, как Влад к ней относится и знала, что он может ей дать. Тепло, заботу, нежность, понимание.

После долгих отношений с тем, кого она безумно любила, но кто ее так жестоко бросил, не сумев понять и принять, Леся вцепилась в первого попавшегося парня только из страха остаться одной. Брошенной, непонятой, нелюбимой.

— Привет, — тихо произносит Леся.

— Привет, — отзывается Влад, даже не оглянувшись.

Девушка закусывает до боли нижнюю губу, борясь со слезами. Опять. Она и тогда в квартире Белецких пролила немало слез, а Влад успокаивал ее, как маленькую девочку, гладя по волосам и прижимая к груди. Хотя ему самому было не легче слышать горькую правду, которую он чувствовал, но не знал наверняка.

— Ненавидишь меня?

— Леся, — устало вздыхает Влад и все-таки поворачивается на стуле к ней лицом. — Не говори глупости.

— Прости меня. Я…

— Еще один круг? Хватит. Мы все решили, Лесь. Незачем начинать все сначала.

— Я уезжаю. После нового года. Маргарита Ивановна уже в курсе.

К такому повороту Влад не был готов. Он смотрит на девушку, в которую когда-то был влюблен. На ту, что была частью его жизни. Хреновой порой, но все же.

— Куда? — хрипло спрашивает он, сцепляя руки в замок.

— В столицу. Кир закончил ролик и несколько дней назад мы выгрузили его в интернет. Я столько комплиментов уже сто лет не получала. Знаешь, я поняла, что больше не могу сидеть на одном месте. Я скучаю по бешеному ритму, по тренировкам, по выступлениям. У меня теперь полная свобода, и… Я получила приглашение на кастинг в одно шоу.

— Надо же? Поздравляю. Серьезно, Лесь. Ты одна из лучших танцовщиц, что я видел. Не зарывай свой талант.

Они смотрят друг другу в глаза, не произнося ни слова, но в этом взгляде куда больше, чем в любом разговоре. Нити между ними рвутся и падают безжизненными веревками к ногам.

Они оба определенно еще найдут свое счастье, но уже порознь. Это не хорошо и не плохо. Это просто жизнь. Иногда нужно отпускать людей, чтобы они смогли расправить крылья, которые ты держал в кольце своих рук, мешая им взмыть в небеса.

* * *

Мимо нас, мимо нас пьяное Солнце —

Оно уйдёт и больше не вернется.

Ну, что же ты молчишь, не поднимая глаз?

Мимо нас…

Мимо нас, мимо нас, люди или птицы? —

Они летят, чтоб всё-таки разбиться…

Влад заканчивает выступление, глядя Лесе прямо в глаза. Такое ощущение, что они остаются одни. Что они просто забывают, где сейчас находятся. Замечаю боковым зрением, что из зрителей никто даже не шевелится, так их завораживает то, что происходит на сцене. Открытые нараспашку души. Чувства на воле. Леся обнимает Влада со спины, прижимаясь щекой к его плечу, и кладет руку ему на сердце, которую он тут же накрывает своей.

Убей меня потом, но только не сейчас…

Голос Влада все еще продолжает звучать, даже когда он опускает микрофон. Тихим отголоском, что не позволяет разрушить ни единым хлопком тонкий хрустальный купол, в котором спрятались Олеся и Влад.

И вот я уже готова поверить, что это воссоединение, но… Леся шагает в сторону, сжимая пальцы Влада, делает легкий реверанс, а после покидает сцену, куда решительней, чем выходила на нее. Все-таки это прощание. Вижу это и по выражению лица Влада, но ему не дают долго оставаться в этом печальном состоянии.

Некоторые зрители поднимаются со своих мест и рукоплещут, не жалея ладони, а Маргарита Ивановна, не выдержав, бросается на сцену, чтобы обнять сына. Он тепло улыбается ей, принимая в свои крепкие объятия, а после, сказав искреннее «спасибо» всем зрителям, скрывается за кулисами.

Ох… Не слишком ли много эмоций для обычного концерта? Чувствую, как неистово до сих пор колотится сердце. Яр, сидящий справа от меня, находит мою ладонь и подбадривающе сжимает.

— Расчувствовалась?

— До зеленых соплей… — недовольно отвечаю. Меня бесит эта сентиментальная принцесса, что, оказывается, живет во мне. — Я думала, они влюблены, но все это выглядело, как прощание.

— Кир сказал, что Леся скоро уезжает куда-то. Иногда отношения заканчивается и приходится прощаться.

— А куда тогда девается любовь?

— Никуда. Если она настоящая, то навсегда остается с тобой.

Шум в зале отвлекает меня от разговора, возвращаю свое внимание на сцену и чисто интуитивно вжимаюсь в кресло, но через секунду желание слиться с обивкой сменяется совершенно другим. Сбежать!

Ярослав крепче сжимает мою руку, и я в панике поворачиваюсь снова к нему. Добрая улыбка. Уверенный взгляд зеленых глаз. Он знал! Он все знал! Все знали! Мои гномы заодно с темной стороной. И на этот раз это не моя темная сторона. Они, как чертовы миньоны, переметнулись от одного «биг босса» к другому.

— Добрый вечер! — звук из колонок меня практически оглушает.

Дергаю рукой в попытке вырваться из хватки и свалить, но Яр не отпускает.

— Предатели! — щиплю я.

— Мы сделали это не для него, Риша, а для тебя.

— У меня есть для вас номер, но проблема в том, что я не смогу исполнить его один, — его голос все еще хриплый, но по обычаю уверенный и смелый.

Стас! Прилипаю к нему взглядом и больше не могу отпустить. Бабочка в паутине, или лучше сказать, муха в ловушке клейкой ленты. Выглядит темный близнец вполне здоровым и таким же дерзким разгильдяем, как и всегда. Волосы явно были причесаны только утром, ну хоть побрился, уже хорошо. На нем простые черные свободные штаны и белая рубашка, на пару размеров больше. Застегнуть ее полностью он не додумался, поэтому сверкает сейчас своим полуобнаженным торсом.

Черт! Тысяча чертей! Легион чертей!

Стас бодренько расхаживает по сцене и вещает в микрофон, веселя зрителей:

— Мне нужна будет помощь, а точнее, партнерша, — спускается по лестнице в зал и движется между рядов.

Теперь понятно, почему меня усадили у самого прохода. Все подстроено! Ну ничего. Вот выберусь отсюда, а потом всем предателям головы пооткручиваю.

— Но мне не подойдет любая, — Белецкий останавливается рядом с моим креслом. — Это должна быть особенная девушка.

Яр отпускает мою руку, а я встречаюсь взглядом с темными омутами. Все внимание зала приковано к нам. Чувствую, как несколько десятков незнакомых и знакомых людей с интересом таращатся в нашу сторону.

— Приглашаю вас на танец, — говорит Стас и протягивает ладонь.

Сказать вам честно? Хочется встать, со всей дури хлопнуть по руке, чтобы она отвалилась, а потом уйти в закат, но что-то меня останавливает. Совесть? Разумность? Бред. Когда они мне останавливали? Это совсем другое.

Желание принять эту руку и подняться на сцену, сильнее всех остальных. Чтобы выплеснуть все эмоции. Чтобы доказать себе, что могу и что все труды последних месяцев были не зря.

Игнорирую его ладонь, но на ноги все-таки поднимаюсь. Стас, ничуть не смутившись, улыбается так ослепительно, что его можно ставить в один ряд с софитами.

— Теперь номер спасен, дамы и господа! И не только он, но и я сам.

Аплодисменты провожают нас до сцены. Стас утягивает меня за кулисы, и я тут же складываюсь пополам, чтобы снять ботинки.

— Риша…

— Заткнись! Я делаю это не из-за тебя, — выпрямляюсь, справившись с обувью.

Зрители все еще рукоплещут, ожидая обещанное зрелище. Вот ведь клоун. Устроил такое представление. И теперь нам выдали аванс еще даже не представляя, что получат. Меня начинает потряхивать от напряжения.

— Мы справимся. Ты и я. Вместе, — говорит Стас спокойно, словно я ничего и не произносила и, нежно сжав мои плечи, убегает, чтобы появиться через несколько секунд с другой стороны сцены.

Мандраж протягивает ко мне свои длинные холодные руки. Ведущий объявляет заново наш номер, но я даже не слышу, что именно он говорит. Смотрю Белецкому в глаза, ощущая, как живот стягивает узлом, а сердце поднимается вверх по горлу.

Стас шевелит губами, но у меня не получается прочесть, что он говорит, да уже и нет времени. Спокойный перебор фортепиано. Начало нашей песни.[14] Шаг. Еще один. Свет ударяет по глазам и ощущается теплом на коже. Внутри бурлят эмоции, что рвутся наружу. Вперед душа! Твой выход!

Пути назад уже нет.

Медленно шагаем со Стасом навстречу друг другу. Плечи расправлены, каждая мышца напряжена. У нас есть всего несколько секунд, чтобы установить связь, которая была утеряна. Мы заодно. Сейчас заодно.

В последний раз.

Когда кто-то упомянул, что ты совсем одна

Я почувствовал проблемы, которые бегут по твоим венам…

Вступаем в синхрон. Не вижу зрителей, просто не могу сфокусировать взгляд. Голова кружится после каждого поворота, но я ловлю за хвост уверенность, и тело тут же приобретает небывалую легкость.

Прикосновения Стаса нежные и бережные, точно он старается успокоить меня. Хочет показать, что я не одна. Он рядом.

Телефонный звонок, оставленный без ответа, заставил меня закурить

Но дым сигарет не удержит меня от вопросов, где ты

Не сдавайся, береги себя.

Теплые и такие родные руки Стаса касаются плеч, его грудь прижимается к спине. Обессиленно падаю в его объятия. Принимаю его заботу. Он не даст мне упасть. Он крепко меня держит, продолжая наш танец под прекрасный аккомпанемент спокойной мелодии и чарующий голос певца, что поет о таких важных вещах.

Если ты посмотришь вдаль, там на холме есть дом

Направляющий, как маяк

К месту, где ты будешь в безопасности, чтобы почувствовать нашу любовь

Потому что мы все совершали ошибки

Если ты сбилась с пути…

Все когда-то сбиваются с пути, и я наглядно это показываю, бросая руку своего партнера. Опускаюсь на колени и откидываюсь на спину, придавленная грузом проблем и ошибок. Отказываюсь от Стаса, несмотря на то, что он предлагает мне безопасность и умиротворение. Эмоции зашкаливают. Кончиками пальцев ног черчу круги на полу. Я сейчас героиня этой песни. Запуталась. Не знаю куда идти. Не могу подняться, чтобы продолжить путь.

Но если ты кому-то нужен, то…

Я оставлю свет включенным!

Певец разрывает своим сильным голосом душу на части. Пространство разлетается тысячами цветных осколков, которые переливаются в ярком свете. Стас вновь протягивает мне ладонь, глядя прямо в глаза.

И в его темных омутах горит свет. Для меня там всегда горит свет, потому что он ждет меня. Принимаю его руку и прямо с пола взмываю вверх, обхватывая торс Стаса ногами. Танцевальный вихрь и торнадо музыкальной композиции поглощает нас целиком.

Быстро. Слаженно. Чувствую свое сбившееся дыхание, но совсем нет усталости. Прыжки. Поддержки. На надломе. На пределе сил и возможностей. Ни на одной репетиции не получалось так ярко.

Может быть потому, что сейчас мы почти не играем в эмоции. Это все взаправду. Честно, насколько может позволить танец.

Стас хочет меня удержать. Усмирить. Защитить. Помочь. Прижимает к себе, но я каждый раз убегаю, чтобы набить новую шишку, и каждый раз он возвращается за мной, чтобы помочь встать и поднять выше к небесам.

Но это страшно. Довериться кому-то настолько. Потерять себя и свою независимость. Проделываем со Стасом тот самый злосчастный трюк, и как только я поднимаю голову, чувствую, что Белецкий уже рядом.

Его тепло.

Его сила.

Его энергия.

Его… любовь?

И мы снова сливаемся с музыкой, не отпуская друг друга. Приклеиваемся. Срастаемся, переплетая тела. Моя рука продолжение его. Делаю шаг, и он повторяет его следом. Наша кожа магнитится, и такое ощущение, что сердце одно на двоих. Это притяжение ничем не обуздать.

Может быть, стоит остаться? В крепких руках, что подкинут и поймают. Что обожгут кожу своим трепетным прикосновением. Нет ничего лучше, чем знать, что тебя ждут. Что ты важен и нужен. Что твоя жизнь небезразлична. Если есть хоть один человек, который готов подарить вам свой свет, то вы должны быть счастливы. Очень счастливы.

Если ты не чувствуешь любви

И если ты сбилась с пути …

Что ж, я оставлю свет включенным

Я оставлю свет включенным…

Замираем, стоя лицом друг к другу. Стас стискивает мои ладони, прижимая их к своей груди. Его тяжелое дыхание касается моего виска. Аромат его горячего тела и парфюма жадно впитывается каждой моей клеточкой. И я готова оставить свой свет включенным для него.

Я оставлю свет включенным…

Финальный аккорд музыкальной композиции. Секунда тишины рождает паническое чувство страха, который парализует каждую мышцу.

Что не так?

Одновременно со Стасом поворачиваемся к зрительному залу, и аплодисменты чуть было не откидывают нас звуковой волной. Слышу крики гномов и свист. Наверное, Толя. Кто же еще? Визги «моделек» вообще можно отнести к оружию массового поражения, но сейчас это неважно. Расплываюсь в улыбке. Адреналин все еще шарашит так сильно, что если бы Стас не держал меня за руку, я вы бросилась со сцены в бурлящую толпу, подражая рок музыкантам, и умерла бы счастливой.

Но эйфория длится недолго. Все. Все закончилось. Пять минут триумфа прошли, и пора возвращаться в реальную жизнь из воздушного мира языка тела и чувств.

Забираю свою ладонь, которая все это время была в плену темного близнеца, и, кивнув еще раз в знак признательности за овации, убегаю со сцены. Мне нужно на воздух. Срочно! Все перепуталось. И я теперь даже не знаю… Не знаю… Что правильно, а что нет?

Я была честна в танце, но Стас. Он хороший актер и еще лучший танцор. Возможно, для него это был просто танец. Завершение нашего уговора, после которого он, наконец, сможет избавиться от такой занозы, как я. Он не звонил и не писал мне, после того, как мы «мило» поиграли в доктора, так что, возможно, он просто решил забить.

Рада ли я? Я ведь именно этого и хотела. Чтобы все закончилось. Чтобы Белецкий оставил меня в покое. Он меня обманул! Я ему не нужна и он мне… И он мне тоже!

Стас

Это лучшее, что может произойти. Лучше чем секс. Чем вкусная еда. Чем алкоголь. Чем… Все! Это чистый экстаз. Нирвана. Опустошение и наполненность. Легкость и груз эмоций.

Все это танец. Танец, в который ты вложил душу, силы, самого себя. И я в нем не один. Она рядом. Она снова в моих руках. Податливая, послушная, отзывчивая, но в то же время упрямая и несносная. Риша…

Все идеально настолько, что в какой-то момент я вижу в ее глазах весь мир: космос, океаны, бескрайние леса и луга. Моя бесконечность заключена в одной маленькой девочке, одно прикосновение которой делает меня счастливым.

Все совсем не так, как во время репетиций. Сейчас все по-настоящему. Это не придуманная история, она наша. Конечно, мы планировали вложить в этот танец немного иной смысл, но в свете последних событий это просто невозможно.

Я скучаю. Очень. Как одержимый. Как самый настоящий безумец. Когда она пришла ко мне пару дней назад, я думал, что схожу с ума, но для себя решил, что мне даже нравится это сумасшествие.

Риша Мариновна… Да. Она резковатая, чаще всего злющая на весь свет, колючая и до одурения саркастичная. Но еще она честная, добрая, открытая, решительная, сильная, смелая, иногда даже милая… Я могу продолжать этот список несколько часов.

Я недолго думал, что мне нужно делать. Слов для нее всегда будет недостаточно. Разрушая доверие, нужно быть готовым к этому. Танец. Честный и искренний был моим последним шансом, а эффект неожиданности козырем в рукаве. Вывести ее на эмоции было бы куда труднее, если бы она подготовилась. Риша бы просто вышла на сцену и оттарабанила номер, замуровавшись в броню.

Но сейчас… Она эмоционально обнажена, и я вижу, чувствую… Она все еще моя. Ей не все равно. Риша замирает в моих руках, отдается моей силе, впитывает энергию, что искрится тысячей золотых нитей между нами. Это не похоже ни на один мой парный танец, даже на те, где третьим танцором была страсть.

Музыка затихает и растворяется в тишине замершего концертного зала. Дрожащие руки Риши Мариновны в моих. Наклоняю голову и вдыхаю полной грудью запах ее волос, словно чертов наркоман.

Риша каменеет. Сам понимаю, что-то не так. Поворачиваемся к зрителям, и через мгновение происходит то, что ради чего живут артисты. Аплодисменты. Громкие. Активные. Крики. Свист. Чувствую себя королем мира в этот момент, потому что столько восхищенных людей смотрят на тебя, словно на божество.

Но ощущение успеха исчезает, как только тонкие пальцы выскальзывают из моей ладони. Нет! Сегодня я старался не для зрителей, а только для Риши. Так почему она снова сбегает? Выхватываю глазами в первом ряду мамино лицо. Она неторопливо хлопает в ладоши и почти незаметно кивает в головой в сторону, глядя на меня со всей строгостью.

Я вообще-то и так собирался рвануть за ней.

Сегодня Рише не удастся этот трюк с побегом. Больше нет. Ни за что! Все, что произошло между нами на сцене, не было фарсом. Я это знаю. Никто из нас не играл. Но Риша всегда все делает по-своему. Не любит быть уязвимой. Слишком боится открыться, создавая вокруг себя образ неприступной и крутой девчонки.

Выбегаю в холл и вижу, как она забирает куртку из гардероба. Повезло…

— Риша!

Она оглядывается и прибавляет шаг в сторону выхода, накидывая куртку на плечи. Несусь за ней, громко шлепая босыми ногами по мраморному полу.

— Стой!

— Белецкий! — грозно рычит она, хватаясь за ручку двери. — Не вздумай идти за мной.

— А я пойду, — налетаю на нее, чуть ли не впечатывая в дверь. — Пойду! Снова босиком по сугробам. Буду идти за тобой до самого дома, а там ждать под подъездом, пока совсем не замерзну и не сдохну. Мой труп будет на твоей совести, если ты меня не выслушаешь.

— Слушала уже, Стас. И не один раз. Что ты еще можешь мне сказать?

— Я люблю тебя…

Риша в мгновение белеет, а потом заливается краской. Открывает рот, собираясь что-то сказать, но не может вымолвить ни слова. На лице весь спектр эмоций: удивление, смущение, недоверие, непонимание…

У меня есть пара минут, пока она приходит в себя.

— Я люблю тебя, Риша, — повторяю.

Контрольный выстрел, чтобы продлить момент. Выиграть время для маневра. Подхватываю Ришу Мариновну на руки и врываюсь в первую попавшуюся дверь. Мамин кабинет? Сойдет.

Усаживаю Ришу на стол, уронив дурацкий кактус. Горшок раскалывается пополам и истекает кровью, точнее истекает темной землей. Мать убьет меня, но любовь требует жертв. Так лучше пусть это будет кактус и еще одно наказание от Маргариты Ивановны. Они ведь не так уж и плохи.

Смотрю в расширенные зрачки Риши Мариновны и упираюсь руками в край стола рядом с ее бедрами. Вот и попалась птичка.

Глава 18

Стас

Если бы я знал, какой эффект произведут на Ришу всего три слова, то сказал бы их раньше. Или нет? Ведь это нужно произносить именно тогда, когда чувствуешь, а не для личной выгоды.

Пока Риша приходит в себя или продумывает план моей смерти, что более вероятно, нужно успеть сказать ей все, что я хочу. Вздыхаю, собираясь с мыслями. Это не так-то просто…

— Риша, я знаю, что облажался. Знаю, что обидел тебя. Это моя трусость и моя ошибка, но я больше ни в чем не сомневаюсь. И дело не в том, прошла ты проверку или нет. Я бы все равно добивался тебя, даже если бы ты выбрала Влада или Ярослава. Тора, Бетмена, да кого угодно! Хоть короля ада! Я бы не отстал от тебя. И не отстану.

Риша вздрагивает, ее дыхание становится тяжелее. Обратный отсчет запущен. Стоит поторопиться, потому что скоро рванет, и пострадает уже не только кактус.

— Прости меня, Риша. Можешь всадить мне сотню уколов в задницу и закормить сиропом от кашля. Или хочешь, я куплю тебе боксерские перчатки, а сам возьму абонемент к травматологу?

Уголки ее губ дергаются в подобии улыбки. Вот же садистка! Но, кажется, я на правильном пути.

— Там на сцене… Я тебе не лгал. И ты мне тоже. Ты нужна мне. Понимаю, что тебе страшно. Ты привыкла всех держать на расстоянии, и заслужить твое доверие непросто, но… Постарайся понять и меня. Ты правильно сказала, мы слишком одинаковые и слишком разные одновременно. Одинаковые в своих страхах и разные в мерах их пресечения. Ты просто ограждаешься от всех, прячешься за своим имиджем, а я… А я такой вот дурак, который боится быть отвергнутым, боится провала, что на половине пути соскакивает сам. Но только не с тобой. С тобой я так не могу, потому что…

— Замолчи! — вскрикивает, резко зажмурившись.

Но я больше не буду молчать.

— Потому что я люблю тебя, — наклоняю голову ниже. — Люблю, — шепотом.

Признание дается так легко, что самому страшно. Не помню, признавался ли я кому-то раньше. По-моему нет. А может и да. В жопу! Ничего подобного я раньше точно не испытывал. И сейчас, это не просто слова. Не просто рычаг давления. Это именно то, что я чувствую к этой несносной девчонке.

— Хорошо, Стас. Звучит все замечательно, но… — Риша отводит взгляд в сторону. — Что если я завтра действительно перепутаю тебя с Владом? Ну вот случайно. Что тогда?

— Не перепутаешь, — произношу уверенно. — Я больше никогда не стану играть с тобой.

— Конечно не станешь. Ну а вдруг? Что мне теперь ходить и трястись каждый раз? Я так не смогу. Ты все время говоришь мне, что я тебе не верю, и это так. Репутация шагает впереди тебя. Но ты и сам мне не веришь. Иначе бы не устроил эту проверку.

Черт! Она права! Сто раз права. Но больше всего я… Да твою ж мать! Как же трудно признавать собственные слабости. Риша ведь никогда не проявляет чувства по-нормальному. Иногда у меня складывается ощущение, что я просто вынудил ее быть со мной. Взял штурмом. И как только ослаблю хватку, то потеряю. Вот ведь ирония. Моя хватка и задушила наши отношения.

— Риша…

— Что Риша? Ну что?! Белецкий, что ты от меня хочешь?!

— Тебя! — срываюсь, потому что все это похоже на театр абсурда. — Просто тебя, Риша!

— Где? В своей постели?

— Прекрати! Черт возьми! Ну что ж ты такая непробиваемая? Если бы я хотел просто затащить тебя в постель, то, поверь, сделал бы это. Возможностей у меня было предостаточно!

— Так что ж ты этого не сделал? А?! Только и можешь кричать, какой ты крутой мачо-фигачо. Ну давай, включай свои феромоны!

— Р-р-риша! Не провоцируй меня!

— Иначе что? — с вызовом бросает она.

— Снова включила защитную систему? Молодец. Только я уже знаю все, что мне нужно. Ты любишь меня.

— Размечтался! — взмахивает руками, пихая меня в грудь.

— Не-е-ет, солнышко, — хватаю ее за запястья и подхожу ближе. — Ты не сбежишь. Я тебе верю. Верю. Слышишь?! Десять минут назад ты уже сказала мне все, там на сцене. Мне этого достаточно. Просто поверь и мне тоже! Я побреюсь налысо или сделаю татушку на лице, если тебе от этого станет легче. Никого постороннего больше не будет в наших отношениях.

— В наших отношениях? — усмехается, вскидывая подбородок. — Ты серьезно?

— На все сто.

— Не интересно, Белецкий. Отпусти, — пытается вырваться из хватки. — Отпусти, а то будет хуже.

— Не могу.

— Что?

— Я не могу тебя отпустить. Проси, что хочешь, но только не это.

— Тогда давай-ка в стену с разбега. Вперед!

У меня уже иммунитет к ее фразам подобного рода.

— Ты меня не обманешь. Больше нет, — произношу сквозь улыбку. Одной рукой перехватываю тонкие запястья, а вторую кладу на затылок девушки, зарываясь в мягкие непослушные волосы. — Еще один шанс, Риша. Один гребаный шанс, — тянусь к ее губам и выпиваю одним глотком ее рваный выдох.

— Ничего не получится, — отвечает совсем тихо, но в ее глазах я вижу совсем другой ответ.

Можно просто поцеловать ее, но это снова будет выглядеть, будто я ее заставил. А я так не хочу. Балансируем на грани отчаянной жажды. И это ожидание губительно для сознания. Между нашими губами не больше сантиметра. Чувствую ее запах, кажется, даже слышу сердцебиение. А может это мое собственное? Эта девчонка когда-нибудь точно убьет меня, но отпустить ее я реально не могу, потому что это убьет меня прямо сейчас.

— Стас… — мое имя из ее уст лучше любого признания.

И как я не понял этого раньше? Она никогда не говорит прямо о чувствах, но они все как на ладони.

Раунд за мной. Но все это затевалось не ради победы. Это не галочка в списке желаний. Не прихоть. Она моя жизненная потребность. Колючая. Дерзкая. Резкая. Своенравная и своевольная. Моя.

Больше не жду разрешения, чувствуя, как она расслабляет руки. Самозабвенно целую любимые губы, которые тут же мне отвечают. Раскрываются, впуская меня. Электрический ток бежит по венам, а за ним горячая лава.

— Как же я скучал, — произношу между поцелуями. — Риша, я л…

Она не дает мне сказать, затыкая следующим поцелуем, жарким и умопомрачительным. Отпускаю, наконец, ее руки, скольжу ладонью вверх от живота к шее, ощущая, как неистово колотится ее сердце.

Миновав ворот рубашки ласкаю кожу. Риша обнимает меня за плечи, царапает кожу, кусает губы. Наказывает. Я не против. Пусть лучше так, рядом со мной, чем где-то еще и с кем-то другим.

Риша

Я люблю тебя.

Люблю.

Его слова до сих пор звучат в моей голове. И я сама не понимаю, что чувствую. Хотя, нет. Понимаю. Я чувствую его. Стаса. Так близко, насколько позволяет наше положение. А еще…

Раскрытые губы на моей шее.

Ненасытные руки под рубашкой.

Горячее дыхание на коже.

Сладкую тянущую боль внизу живота.

— Не вздумай бриться налысо, Белецкий, — зарываюсь пальцами в его густые темные волосы, запрокидывая голову, а он прикусывает мою кожу поверх ключицы.

— То есть ты за татушку на лице? Нравятся тебе татушки? Да? — затуманенные страстью темные омуты снова перед моим лицом.

И очередная отсылка к Ярославу. Он действительно так сильно ревнует? Что за бред?

— Нравятся. Напишешь себе на лбу «я дурак», а на заднице «собственность Риши Мариновны».

— Вот как ты теперь запела? Собственность?

Кладу ладони ему на шею и касаюсь большими пальцами нижней губы. Глаза в глаза. Теперь я знаю. Вижу. Он и правда не хочет меня потерять. Меня? Шизанутую на всю голову инопланетянку? Осознание нокаутирует гордыню. Кажется, не только он облажался. Ладно… Нужно просто попробовать быть серьезнее. Вот у меня никогда не было проблем с прямотой, но когда дело касается романтических чувств, все кисло, как жопки муравьев.

Просто нужно сказать безо всяких шуток или криков. Все, как есть. И как другие с этим справляются? Я могу послать весь мир нахер, разбить кому-нибудь нос, но выразить искреннюю привязанность… Просто жесть.

— Стас, не нужно меня ревновать, ладно? Если я с тобой, то я с тобой, — произношу на полном серьезе.

— То есть, моя собственность? — играет бровями.

Ладно. Уел. Действительно не так-то просто говорить о чувствах, когда твой оппонент не воспринимает ничего серьезно.

— То есть просто твоя, — довожу дело до конца.

Ну вот! Я сказала! Только не вижу радости. Теперь очередь Стаса застыть в ступоре, но он справляется с ним куда быстрее меня. Качнув головой, нападает на мои губы, прижимая к себе так крепко, что я не уверена в целости своих внутренних органов.

Куртка падает с моих плеч. Шум раскатившихся по столу карандашей смешивается со звуками страстных поцелуев. Во мне просыпается страшный голод, который не утоляет ни одно действие и ни одно касание.

Разум идет к черту, только чувства. Только ощущения. И мне все мало. Мало… Катастрофически недостаточно. Пульс на максимум. Хаотичные движения руками по телу. Дурманящий запах и вкус любимого человека.

— Эта дверь закрывается? — спрашиваю, тяжело дыша.

Стас сразу понимает, чего я хочу. Трудно не заметить руку в своих штанах. Мне надоело ждать.

— Риша… — в его голосе мольба, он сам на грани.

— Закрой чертову дверь!

Белецкий, ошалев от моего напора, медленно шагает спиной вперед. Спрыгиваю на пол, касаясь пальцами верхней пуговицы рубашки. Стас пытается нащупать защелку, не отрывая от меня взгляд.

И тут дверь распахивается. Вытягиваюсь солдатиком, а Стас медленно оборачивается.

— Вот вы где? — говорит Маргарита Ивановна.

Она оглядывает кабинет, а потом нас обоих. Усмехается, качая головой. Ну да, нетрудно догадаться по нашим красным губам, измятым рубашкам и всклокоченными волосам, что именно здесь происходило только что.

— Приведите себя в порядок и выходите в холл. Хочу вас кое с кем познакомить, — строго говорит мама Стаса, но ее глаза откровенно смеются. — Дети-дети, — приговаривает она, закрывая дверь.

Выходим вместе со Стасом из кабинета. Он крепко сжимает мою руку, которую я отчаянно пытаюсь вырвать. Стыдобища. Кого он из меня сделал? Мы чуть было не… Прямо на столе его матери. Молодец, Риша!

Самоконтроль перегорел ко всем чертям.

— Белецкий, — шиплю я, все еще чувствуя, как горит лицо.

— Я же сказал, не отпущу.

Стас еще сильнее стискивает мою ладонь, уверенно шагая к Маргарите Ивановне, разговаривающей с каким-то высоким бородатым мужчиной в светлом костюме.

— Здравствуйте, молодые люди, — говорит он, встречая нашу пару улыбкой. — Очень впечатлен вашим выступлением. Сильно. Проникновенно. Слаженно. Отличная работа!

— Это Михаил Юрьевич, — представляет незнакомца Маргарита Ивановна. — Он…

— Художественный руководитель и основатель шоу-балета «Эпик», — перебивает ее Стас и протягивает правую руку для приветствия, а левой все еще держит меня. — Стас Белецкий. Рад знакомству.

Мужчины обмениваются рукопожатием, а потом внимательный взгляд Михаила Юрьевича прикипает ко мне.

— А вы, юная леди?

— Риша Мариновна. Приятно познакомиться, — произношу с гордостью.

Замечаю, как Маргарита Ивановна дергает уголками губ. Всех так удивляет мое имя, но мне нравится эффект, которое оно производит.

— Риша Мариновна? — переспрашивает Михаил Юрьевич, не сдерживая изумления. — Что ж, Риша Мариновна, принимайте комплименты. Маргарита рассказала мне, что вы новичок в этом деле, но скажу вам, как человек повидавший множество танцоров, у вас определенно талант. Как и у тебя, Стас. Поэтому у меня есть очень интересное предложение…

Если бы была церемония награждений за самый жуткий облом всех обломов, то его бы определенно вручили мобильным телефонам. Из кармана моей куртки доносится мелодия песни Майкла Джексона.

Мамин любимый певец. Нетрудно догадаться, кто это. Верно?

— Прошу прощения, — говорю я, извлекая мобильник, и отхожу на пару шагов, все-таки вырвавшись из цепкой хватки темного близнеца. — Да, мам. Что? Ты приехала? Как? Опять?! Нет. Я недалеко. Скоро буду.

Убираю телефон и тут же встречаюсь взглядом со Стасом, который обеспокоенно морщит лоб.

— Риша, что случилось?

— Ничего страшного, но мне нужно… — бегло осматриваю холл, кишащий людьми, выискивая свою шайку-лейку предателей. — Мне нужно домой. Простите, — смотрю на Маргариту Ивановну, а затем на Михаила Юрьевича, — была очень рада познакомиться и спасибо за комплименты.

Делаю несколько шагов в сторону и, наконец, замечаю, как башка в белой шапке выглядывает из основной массы. Кирилла никогда не потеряешь.

— Риша, — говорит Стас и уже было собирается пойти следом, но я останавливаю его качая пальцем.

— Все нормально. Созвонимся позже. Ладно? — тепло ему улыбаюсь, чтобы успокоить, и убегаю к гномам.

Я ведь даже денег с собой не взяла, а мне нужно вызвать такси.

* * *

Пьем с мамой чай на кухне, подарок ее подчиненных на новый год, и хохочем над очередной ее выходкой. Она у меня невероятная, может справиться с любой задачей, но даже у супергероев есть слабые места.

У Марины Игоревны — это ключи. Она все время их теряет. И когда я говорю все время, то совсем не шучу. Раз в месяц это минимум, поэтому у нас всегда есть куча запасных, но с собой в поездку она брала всего один комплект от нашей квартиры.

— Почему ты не позвонила мне раньше? Я бы тебя встретила в аэропорту.

— Вообще-то я планировала попасть на твой концерт, но из-за снегопада, самолет задержали.

Выгибаю брови. Гномы и здесь, похоже, постарались. Мама знала, что ни на какой концерт я не собираюсь. Ладно. Дарую им жизнь, ведь все сложилось… Хорошо? Нет. Больше, чем просто хорошо.

— Думаю, Кир сделал запись. Сможешь посмотреть позже, — говорю я, поднимаю чашку, чтобы утопить улыбку, которая выползает на лицо от воспоминаний о танце.

— Ты выглядишь очень счастливой, — подмечает мама, хитренько прищуриваясь.

— Так заметно?

— Очень. Ну и когда я с ним познакомлюсь?

Она говорит о Стасе. Кто ж еще мог стать причиной моего состояния?

— Наверное, скоро. Так что не пугайся, если он сейчас влетит сюда с выпученными глазами, ведь я снова сбежала, даже не успев ничего толком объяснить.

— И как же он добился твоего прощения?

— Угадай с трех раз, — фыркаю я.

— Так ты реагируешь только на одну вещь, — смеется мама. — Признался в любви. Молодец. Беспроигрышный вариант.

— Чувствую себя идиоткой. Но сопротивляться не получается.

— Риша, — вздыхает мама. — Любовь это не слабость. Если ты тоже его…

— Я еще ни в чем не уверена!

— Ладно-ладно. Не заводись. Я хочу сказать, что молодость на то и дана, чтобы жить чувствами.

— А ты его любила? Ну… — слова даются с трудом, потому что мы никогда не понимаем эту тему. — Отца.

— А еще в молодости мы все совершаем много глупостей, — мама печально вздыхает. — Не знаю, дорогая. Думала, что любила. Но я бы не променяла ни на что то счастье, которое мне даришь ты. Так что иногда даже ошибки оборачиваются подарками судьбы.

— А он знает обо мне?

— Ух, — мама отставляет чашку и обнимает себя за плечи, словно мои слова повеяли холодом. — Нет, Риша. Мы расстались еще до того, как я сама узнала. Я ничего не слышала о нем за все это время.

— Понятно…

— Риша, в жизни бывает всякое. Возможно, я плохой пример нормальных человеческих отношений, но это не значит, что их нет. Я сделала свой выбор. И делаю его каждый день. Но тебе не обязательно идти по моим стопам и отказываться от…

Звонок в дверь прерывает ее исповедь. Мое сердце радостно танцует «ча-ча-ча».

— Не прячь свои чувства. Не бойся открыться, если ты видишь, что человек открылся тебе, — заканчивает она и поднимается на ноги. — Что ж, пора познакомиться с зятем.

— Мам!

Она в ответ лишь смеется.

Стас

Еле отвязываюсь от Михаила и мамы. Еще и приходится в кабинете уборку устроить. Разбитый кактус Маргарита Ивановна, конечно, просто так мне не прощает. Но единственное, что меня действительно парит, так это моя девочка, которая… Снова не берет чертову трубку!

Нажимаю на кнопку звонка рядом с ее дверью, а самого аж телепает. Звук открывающегося замка выбивает из легких воздух. Каким богам мне помолиться, чтобы она была в нормальном настроении?

Только на пороге появляется не Риша. Совсем не она. Молодая женщина. Хрупкая, с длинными русыми волосами и озорными зелеными глазами.

— Здравствуй, Стас, — произносит она. — Проходи-проходи.

— Здравствуйте, Марина… — понимаю, что не знаю ее отчества, ну или матчества. Я бы не удивился.

— Игоревна. Но можно просто тетя Марина. Рада познакомиться с тобой. Да ты раздевайся. Чего застыл?

— И я рад знакомству, — стягиваю куртку и замечаю Ришу, выглядывающую из кухни.

Улыбается, закусив нижнюю губу. Смеется надо мной? Засранка! Такую подлянку устроила.

— Если бы кто-то отвечал на звонки, то я бы не пришел с пустыми руками! — произношу, глядя на Ришу, зловредницу, Мариновну.

Марина Игоревна оглядывается на дочь.

— Риша, щелкни чайник. А я, наверное, к Наташе съезжу. Нужно кое-что обсудить.

Риша скрывается из виду, а ее мама тянет руку к пальто. Успеваю перехватить его, чтобы помочь даме. Ну а что? Нужно же как-то исправить ситуацию и произвести хорошее впечатление.

— Спасибо, Стас, — она поворачивается ко мне лицом. — Мы еще успеем поболтать с тобой, но кое-что я скажу тебе прямо сейчас.

Резко напрягаюсь. Откуда в этой маленькой женщине столько силы. Один ее взгляд приковывает к месту.

— С моей дочерью непросто, верно?

Неопределенно пожимаю плечами, чувствуя какой-то подвох.

— Сама знаю, что непросто, но… — она ласково улыбается. — Если ты ее еще хоть раз обидишь, я тебе твою «обижалку» ромашкой завяжу.

Тяжело сглатываю. Такое вообще возможно? Ангельским голосом говорить такие страшные и пугающие вещи.

— Никогда, — твердо заявляю.

— Вот и отличненько. Ну, иди уже. Она тебя ждет.

И я с благословения Марины Игоревны шагаю в сторону кухни, стараясь переварить произошедшее. Сразу видно, что они близкие родственницы. Теперь понятно, почему Риша… Почему Риша такая Риша.

Непохожая ни на кого и самая удивительная девушка, которая только может быть.

А вот и она. Сидит воробушком за кухонным столом и болтает ложкой в кружке из которой поднимается пар.

— Угрожала тебе? — спрашивает, не поднимая головы.

— Нет. Ты что?

— Не ври. Я знаю свою маму, — усмехается, забавно морща нос.

Сколько мы не виделись? Пару часов? Тогда почему у меня такое чувство, что прошло несколько лет? Между нами снова начинает накапливаться напряжение. Разум плавится.

— Твой чай, — толкает чашку вперед, точно бармен бокал пива.

— Спасибо, — сажусь на почти предложенное место. — Ты снова сбежала, Риша. И снова не отвечаешь на звонки.

— Мама прилетела и посеяла ключи. Пришлось срочно ехать домой, не оставлять же ее на улице. А телефон… Я его в куртке оставила. Наверное, снова разрядился, — бегает взглядом по столу.

Так… Мне это не нравится.

— Риша, в чем дело?

— Ни в чем!

— То есть у нас все хорошо?

— Насколько у «нас» все может быть хорошо, — кивает. — Чем закончилось знакомство с Михаилом, как его там? Ты его реально знал до этого? Крутой чувак?

— Да. Достаточно известный в мире искусства и танцев. У него один из самых высокооплачиваемых шоу-балетов в нашей стране.

— Ух ты… Круто, — без особого энтузиазма отзывается Риша. — И что у него было за предложение? Зовет тебя к себе?

— В общем-то да.

— Здорово. Я за тебя рада.

— Серьезно? Рада, что мне придется уехать непонятно насколько и мотаться по стране, а может и за границу?

— Конечно! Разве ты не этого хотел? Двигаться дальше, развиваться. Что тебя тут держит?

Начинаю подкипать от ее рассуждений. Да что с ней такое?

— То есть ты меня вот так просто отправляешь куда подальше?

Риша ковыряет пальцем деревянную поверхность стола, все еще избегая смотреть на меня.

— Риша…

— Ну что? Что опять?! Почему всегда Риша? Я одна что ли ходячая проблема?! — взрывается мой маленький кактус, разбрасывая колючки. — Конечно не просто, Белецкий! Ты тот еще ходок. Как тебя отпускать?

Я, по крайней мере, всегда под охраной. Ты скорешился с пацанами так, что они сегодня даже притащили меня на концерт, на свой страх и риск. А вот ты! Я не знаю… — падает лицом в ладони. — Не знаю.

Просто я пытаюсь поступить правильно. Честно. Нельзя забирать у человека мечту только из-за своего эгоизма.

Да вот она. Моя мечта. Светловолосая и шумная. За это я и люблю ее. За честность, прямоту, доброту. Встаю на ноги и приближаюсь к ней. Сажусь на корточки рядом с ее стулом и отнимаю ее ладони от лица.

— Я отказался.

— Что? — наконец смотрит мне в глаза. — Ты больной? Стас…

Улыбаюсь ее искренности. Какая же она милая. Я больной. Да. Уже давно разобрались. Болен этой девчонкой.

— Помнишь, мы в кафе говорили о том, что я все время бегу куда-то? Так вот, я только недавно понял, что это не обязательно. Что мир от меня никуда не денется, и есть кое-что поважнее. Я могу развиваться и совершенствоваться и здесь. У меня есть «Малый зажигай!». Семейный бизнес, на минуточку. Еще мы с Киром решили создать проект на «ютубе» о танцах. Идей куча, возможностей тоже. И мне для этого не нужно никуда уезжать. Но самая главная причина… — касаюсь нежным поцелуем ее запястий. — Риша, я хочу быть с тобой. У тебя еще год в универе, а потом, если нам захочется, то мы рванем куда-нибудь вместе. Куда душа позовет. Вместе. Поняла?

Риша просто смотрит на меня, широко распахнув глаза, и молчит. Заставать ее врасплох так весело. И у меня сегодня получилось уже трижды. Интересно, медальку дадут?

— А теперь иди и поцелуй меня за то, как я все хорошо придумал.

— Твоя мама расстроилась? Она ведь для этого дала тебе то задание. Номер с новичком и…

Не могу удержаться от хохота, потому что тоже самое спросил у Маргариты Ивановны, после того как отшил Михаила Юрьевича.

Я хотела, чтобы мой сын вернулся к жизни и вспомнил, для чего он вообще начал танцевать, и как это, когда рядом кто-то живой, а не робот со стальными мышцами.

— Моя мама меня понимает. Не волнуйся на это счет.

— Ладно, Белецкий. Как знаешь. Но если что, я ни при делах. Это твое решение, и…

— И я предлагаю закрыть уже эту тему.

— Я хотела сказать, — Риша обхватывает мою шею руками, — иди сюда…

Мне не надо повторять дважды.

Риша

К черту идет романтика, сериалы по телеканалу «Россия» и здравый смысл. Просыпается страсть. Необузданная. Неудержимая. Жгучая и всепоглощающая.

Моя постель встречает нас жалобным скрипом. Терзаю желанные губы, и тяну рубашку у Стаса на груди. Слышится треск рвущихся ниток, а с ним и рвущихся нервов.

— Моя очередь, — хрипло произносит Стас, кусая меня за подбородок.

Пуговицы летят во все стороны. За ними обе испорченные рубашки. Свет потушен, здесь только мы. И останавливаться совсем не хочется. Никаких больше страхов. Только не с ним.

Жадные поцелуи, руки по чувствительной коже. Избавляемся от остатков одежды, одержимые друг другом. Почти не понимаем, что делаем. Меры нет. Запретов тоже.

— Я сплю? — спрашивает Стас, касаясь губами груди, пока его ладонь скользит вниз по моему животу.

— А что? Тебе такое уже снилось? — превозмогая стон задаю встречный вопрос.

— Ох, Риша…

Зажмуриваю глаза от удовольствия, мозг, кажется, вытекает через уши. Ну и ладно. Он мне больше не нужен. Новый стон зарождается в горле, а внутри живота сжимается раскаленная пружина.

— Ты себе и представить не можешь, что мне снилось. И теперь я намерен каждую из своих фантазий воплотить в жизнь. Так что готовься…

Еще пара круговых движений пальцами по самому чувствительному месту, язык Стаса проделывает тоже самое на вершине груди. Дышать становится все труднее и труднее.

— Стас… — его имя срывается с губ то ли в упреке, то ли в мольбе.

— Да, моя девочка? — произносит, скользя губами вверх по шее.

— Я…

— Да? Скажи, чего ты хочешь? — дразнящий шепот.

Его дыхание возле уха. Мурашки по коже. Кладу свою ладонь, поверх его, чтобы показать, чего именно я хочу.

— Ничего из тебя не вытянешь, — усмехается Стас.

— Я… Тебя… Убью сейчас! — вперемешку со вздохами выдавливаю я. — Дотянусь только до твоего…

Но Стас не дает меня закончить, зато позволяет сделать кое-что более приятное. Проводит языком по уху и прикусывает мочку, втягивая ее в рот, а его пальцы… Отпускают пружину. Горячая волна сладких спазмов сотрясает тело, пока Белецкий сдавленно материться, покрывая поцелуями шею.

— Риша, как же красиво ты…

— Т-с-с… — затыкаю его, смакуя остатки наслаждения.

Расслабляющая дымка ненадолго задерживается в голове. Голод не утолен. Ни капли. Это только начало. Толкаю Стаса в грудь, заставляя улечься на спину, и перекидываю ногу через его бедра.

— Теперь я хочу посмотреть, как это делаешь ты, — тянусь к его губам, чувствуя всю длину его желания.

— И ты сверху, — бормочет Стас, на выдохе.

— Да-а-а… Ты сам мне разрешил. А еще ты в моей постели.

— Да пожалуйста. Хоть на полу. И я все помню, но не надейся, что контроль только у тебя.

Сжимает мою талию обеими руками. Толчок. Глаза закатываются, мышцы слабеют. Еще один и еще. Стоны. Мои всхлипы. Жар наших тел. Бешеный стук сердец, что разгоняют по венам эйфорию. И чего мы ждали так долго? Идиоты…

— Я люблю тебя, Риша, — произносит Стас, перебирая мои волосы.

Кусаю его, а потом снова падаю щекой на грудь. Сил нет. Вообще никаких. Вот это денек сегодня. Хочется просто лечь и уснуть, а не слушать признания от которых у меня поджилки трясутся.

— Ты так реагируешь, будто я заклинание произношу, — слабым, но все же веселящимся голосом произносит темный близнец. — Риша, я говорю, что люблю тебя, а не «авада кедавра». Хватит так дергаться.

Тебе не обязательно что-то отвечать. Я и так знаю, что ты любишь меня.

Вот же… Не может просто помолчать? Что за человек?

— А вот и нет!

— А вот и да!

— Нет! Я просто хотела затащить тебя в постель.

— Ну вот что мне с тобой делать, а? — тихо смеется Стас.

— Понять и простить?

— Лучше буду просто любить.

— Ну и люби!

— Ну и буду, — обнимает меня крепче.

Не могу сдержаться и проделываю тоже самое, закидывая руку ему на живот. Конечно я люблю его, и если он и так это знает, то… Зачем слова? Кому они вообще нужны?

Эпилог

Риша

Утро девятого марта куда круче, чем восьмого, потому что от всех подарков темного близнеца приятно тянет мышцы и ломит тело. Вчера у меня был вечер приватных танцев и домашний «спа» от Стаса. Он наконец-то научился делать приличный массаж, а с неприличным у него и до этого все было шикарно. Ну а танцы… Это было нечто. Если мы когда-нибудь будем умирать от голода, придется отправить его работать стриптизером, предварительно, конечно, сделав «антикобелиный» укол.

Если честно, я думала, что Белецкий немного притормозит, после того, как наши отношения более-менее наладились, но… Его фантазия фигачит на полную катушку. Знаете, что он устроил мне на «День всех влюбленных»? Никто из нас и за праздник-то его не считает, но Стасу нужен был повод.

Ох… Это было…

Стас притащил меня ночью в «Малый зажигай». Весь танцевальный класс был украшен гирляндами, которые до этого наполняли холл новогодним настроением. Мягкое белое свечение тысячи огоньков, отражающиеся в зеркальной стене было похоже на чудо, на космос. Меня так впечатлило зрелище, что я не сразу поняла, как оказалась в раздевалке уже все зацелованная, с пакетом в руках и просто кивнула Стасу, согласившись на что-то. Я даже не помнила на что, но вот содержимое пакета и нетерпеливое «переодевайся, Риша Мариновна, уже умираю, как хочу посмотреть» сразу прояснили ситуацию.

Красное! КРУЖЕВНОЕ! Белье.

Сначала я хотела закатить скандал, но потом подумала, что не стоит отказываться от удовольствия. Да, Белецкий плохо на меня влияет. Но я не прогадала. Это была наша обычная с ним тренировка, только с рейтингом восемнадцать плюс. Нет. Даже с двумя полюсам. С тремя плюсами!

Разминка и растяжка. Я в одном белье и мой сексуальный тренер, который использовал такие способы контроля и обучения, что я даже музыку перекрикивала. Вы бы видели выражение лица Белецкого, когда он снова усадил меня в бабочку. Идеальную, между прочим. Я бы многое отдала за то, чтобы он еще раз на меня так посмотрел. Было чувство, что он готов сожрать меня только для того, чтобы больше не отпускать.

Теперь, я каждый раз краснею, входя в танцевальный класс. Да, тренировки я не бросила. И никто из «моделек» тоже. Леся, конечно, нас покинула, и пока нам ищут нового преподавателя по направлению «Леди стайл» занятия ведет Стас, а Влад ему помогает.

Мечта всех девчонок сбылась, оба красавчика теперь наши хореографы. Мы экспериментируем со стилями на каждом занятии, и все это весело и прикольно, но… Один из близнецов занят, без каких-либо нареканий. Мной! Никто не рискует протянуть к Стасу свои наманикюренные ручки, да и он, на удивление, стал вести себя куда скромнее. Все такой же шутник, раскидывающий феромоны, но летят они только в мою сторону. Это не может не радовать. А вот второй близнец…

Мне кажется у Влада кто-то появился. Сам он, конечно, не признается, но я почти на сто процентов уверена, что светлый прячет от нас какую-то куколку. Вот и вчера он благородно покинул квартиру, предоставив ее нам со Стасом, и я даже не знаю вернулся ли он уже. Может, тоже стриптиз любимой танцевал, да она его не отпустила? Ладно. Это его дело. Думаю, он все расскажет, когда посчитает нужным.

* * *

Потягиваясь в кровати, и мой слух улавливает кое-что очень интересное. Натянув первую попавшуюся вещь, которой оказывается футболка Стаса, на носочках крадусь в сторону кухни. М-м-м… И пахнет вкусно. Темный близнец готовит? Какая прелесть.

Откуда я знаю, что это точно Стас? Мой радар меня не подводит обычно. И все-таки для перестраховки я иногда его помечаю. Вот и сейчас у него на плече красуется красно-фиолетовый укус, оставленный мной вчера ночью.

Замираю в дверном проеме, прислонившись к косяку. Черт возьми! Жаль, что я не взяла с собой телефон. Стас жарит яичницу, напевая одну из песен «Карла’с Дримс», и конечно же танцует. Сексуально двигает задницей, которую скрывают лишь серые боксеры, играет мышцами, виртуозно орудуя деревянной лопаткой.

В груди сразу разливается тепло. Нежность ласково обнимает за плечи. Неужели это лохматое чудо с обалденным телом, красивым голосом, этот талантливый, сильный и смелый парень мой? Он выбрал меня.

Не просто выбрал, он…

Делаю несколько шагов вперед, точно на автопилоте. Это порыв. Честный. Искренний. Прижимаюсь к спине Стаса, смыкая руки в замок на его животе.

— Доброе утро, солнышко, — мурлычет Стас. — Проголодалась?

— Я люблю тебя, — впервые произношу это вслух, голос словно и не мой вовсе.

Усиливаю объятия, вжимаясь щекой в твердое плечо. Не хочу, чтобы он на меня смотрел. Ощущаю себя такой маленькой и слабой.

— Риша… — выдыхает Стас, отшвыривая лопатку.

Он изворачивается, чтобы все-таки встретиться со мной лицом к лицу. Смотрит в глаза, словно не может поверить в услышанное. А я… Я невольно улыбаюсь, ощущая небывалую легкость и умиротворенность.

Эти слова должны были прозвучать именно тогда, когда я была готова. Когда они сами сорвались с губ. Когда сердце стукнуло по башке молотком.

— Я люблю тебя, Стас, — повторяю, скользя ладонью вверх по его шее к колючей щеке.

Белецкий в секунду усаживает меня на стол, и накрывает мою ладонь своей. Сверкает безуминкой внутри темных омутов и легонько бодает меня лбом.

— Я думал, ты никогда этого не скажешь.

— Ну, ты особо губу не раскатывай. Это не будет звучать так часто, как тебе бы хотелось.

— Одного раза мне достаточно.

Опускает взгляд на мои губы, и я чувствую опьяняющую волну желания, охватывающую тело.

— Я люблю тебя, Риша Мариновна, — шепчет, а после рывком дергает меня за бедра, поднимая на руки.

Пять секунд до взрыва. Глаза в глаза.

— Белецкий, а как же наш завтрак?

Стас хватает сковородку с плиты и кидает ее в раковину, а потом уверенно шагает вместе со мной в сторону спальни.

— К черту завтрак! — рычит он.

Взвизгиваю, когда мы валимся в постель, которая еще не успела забыть вчерашнюю ночь.

— Риша, — тянется к моим губам.

— Стас, — выдыхаю его имя.

Примечания

1

прим. автора: (фр. pliй, от гл. plier — сгибать) — балетный термин, обозначающий сгибание одной либо обеих ног, приседание на двух либо на одной ноге.

2

Цитата из мультфильма «Похождения императора».

3

Коктейль на основе джина, апельсинового и ананасового соков.

4

Панельных домов.

5

разг. привычка.

6

англ. cheat — «жульничество», «обман».

7

Демон разрушения, персонаж американского фэнтези-сериала «Сверхъестественное».

8

разг. побеждает.

9

разг. игры в жанре файтинг, драки.

10

разг. побила.

11

Jim Beam Red Stag — наиболее продаваемый по всему миру бренд бурбона.

12

Направления танцев.

13

Музыка из мультфильма «Холодное сердце».

14

Tom Walker — «Leave a Light On».

Content

Алекс Хилл
Хочу танцевать с тобой

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог

Примечания