Irizka2

Брис, Саманта и Лайм

1. Брис и пропущенные сообщения

Бриса позвали на попойку после окончания недельной смены, хотя он ни с кем толком не сдружился. Его бывшие одноклассники и соседи за четыре года, пока он корпел над учебниками в университете, превратились в вечно бухающих и матерящихся тестостероновых боровов. Плюс тяжёлая физическая работа на рыбном промысле или сельском хозяйстве, никаких развлечений, кроме пьянок и проституток, вечно ноющие недовольные жизнью и рожающие жёны, нехватка денег и бесперспективное будущее в крохотной рыбацкой деревушке на северном берегу Франции. Брис, наверное, тоже бы спился и женился на соседской дочке, которую ему сватали при любом удобном случае, если бы не относился ко всему происходящему, как к временному, переходному периоду без определённой точки выхода. Он пока не знал, когда уедет. Но вечно жить тут не выдержит.

Для попойки выбрали единственное приличное заведение в городе. Точнее, просто единственное. Кафе «Жанин» и забегаловка «Ивика» не имели лицензию на продажу алкоголя. Ресторан «Дикий Караван» работал круглосуточно, предлагал аж три вида пива, музыкальный автомат и доски для дартса. Брис нередко сюда заглядывал, но не в такой компании. Кричащие, прыгающие мужики стали бесить с первой минуты, не помогло даже пиво на голодный желудок и любимый трек, заглушающий гогот коллег.

Длинноногая официантка Саманта поставила на их стол тарелку с орешками и коротко подмигнула. Брису очень хотелось схватить её за руку, удержать, а потом увести из шумного зала и увлечь к туалетным кабинками. Но Саманта работала до десяти и за простой могла лишиться прибавки к и без того небольшой зарплате. Брис лишь потянулся следом и позволил уйти, искоса посматривая, как она обслуживает других посетителей. На Саманту он запал ещё в школе, вляпался с головой, так что глаз отвести не мог. И было на что любоваться – стройная миловидная блондинка с умопомрачительными голубыми глазами, пушистыми ресницами и маленькими мягкими губами. Она была тихой, стеснительной, старалась не выделяться, не привлекать внимания, но Брису стоило один раз поймать её взгляд и сердце сбивалось, дыхание учащалось, и он до вечера не находил себе места. Десять лет прошло, а ничего не изменилось. Саманта – его самый огромный краш. Пусть она и не такая как все.

Саманта вновь появилась у их столика, поставила блюда с заказами и забрала пустые кружки. Один из парней смачно шлёпнул её по заднице, и все засмеялись. Она возмущённо вскинула взгляд и быстро сбежала, но при очередном появлении её снова задели. После выпивки парни начали распускать руки, а Саманте не хватало смелости, чтобы дать отпор.

– Прекращайте, – Брис медленно закипал и не устроил драку лишь потому, что капитан судна, где он работал, сидел с ними и мог выгнать с корабля без выплат.

– Да Сэмми любит подставлять задницу, – раздался в ответ смешок, и Брис резко поднялся.

– Домой надо, сёстры ждут, – пробубнил он и, не оборачиваясь, пошёл на выход. Руки чесались, так сильно хотелось врезать всем и каждому, а ещё увести Саманту в тихое место, где никто не посмеет её коснуться.

Саманта прошла мимо с очередным подносом, задела удивлённо взглядом и, словно приглашая, качнула головой в сторону уборных. Брис свернул туда, дождался, когда она появится в помещении, и быстро впихнул её в одну из кабинок. Стоило шпингалету защёлкнуться, как он толкнул её к стене и прижался к губам. Саманта тихо пискнула под его напором, выдернула руку из захвата и обвила шею, сама подаваясь навстречу. От её прикосновений, нежных губ и сладкого аромата дешёвого парфюма тут же повело. Брис придерживал Саманту за шею, не позволяя ускользнуть, и целовал, вылизывал, ласкал. Просто пил её, не давая вдохнуть, пока сам не стал задыхаться.

– Ты ведь не веришь в то, что говорят, – с трудом переводя дыхание, прошептала она.

Брис не ответил, прошёлся взглядом по её фирменному наряду с открытым декольте и короткой юбке, сделал шаг назад и расстегнул ширинку. Саманта понятливо опустилась на колени. Вскинула на него обжигающий взгляд и приоткрыла рот. Приглашая. Соблазняя. Брис провёл членом по губам, потёрся о язык, и она, самозабвенно прикрыв веки, обхватила его головку, смачно обсасывая и смачивая слюной. Брис не сдержал стона, откинул голову и неловко стукнулся затылком о стену кабинки. Саманта взяла глубже. Придвинулась коленями к его ботинкам, вклиниваясь между ног, обхватила пальцами мошонку, перебирая яйца и щекоча кожу.

Она двигалась неспешно, брала не слишком глубоко и постоянно останавливалась, облизывая головку словно лакомство. Обводила кончиком по обрезанной плоти, а потом широко лизала от основания по уздечке, по чувствительной от прилившей крови головке. И снова погружала в рот. Брис с трудом держался на ногах, хотелось перехватить инициативу, направить её, заставить взять глубже. Но Саманта ласкала его с таким энтузиазмом и нескрываемым желанием, что не стал мешать.

Глотала она тоже профессионально, с явным наслаждением опускалась на член горлом и выдыхала из носа прохладным воздухом, щекоча кожу. Если уставала, помогала себе руками и не забывала ласкать ему мошонку, перебирая в ладони яйца как умелый жонглёр. Когда её пальцы, испачканные в собственной слюне, скользнули между ягодиц, у Бриса перехватило дыхание. Саманта погладила сжатый анус, чуть надавила ногтем, и Брис застонал, прикусывая губу.

– Войди в меня, – попросил он.

Её палец аккуратно скользнул внутрь, погрузился на две фаланги и лёг точно на узел простаты. Бриса выгнуло, затрясло от яркого удовольствия. Хотелось больше, почувствовать её глубже, ощутить внутри её член. Саманта стала поглаживать его пальцем и работать в такт языком, Брис не удержал крика и кончил так ярко, что перед глазами потемнело.

Саманта закашлялась. Он не успел предупредить, и сперма пошла носом. Брис вздёрнул её на ноги и прижался к губам, теперь со вкусом своей спермы.

– Ты ведь не веришь в то, что говорят? – переспросила она.

– Ты самая красивая, – Брис не собирался отвечать на глупые вопросы, – но если кто-то тебя обидит, обязательно скажи. Хорошо?

Саманта неуверенно кивнула.

– Ты через полчаса заканчиваешь? Я подожду, съездим куда-нибудь.

– Куда? – Саманта удивлённо вскинула взгляд. – Ты разве не получил сообщение от Лайма?

Брис чертыхнулся. Телефон он не включал почти неделю, но заряда хватило, чтобы высветить несколько оповещений. Лайм ждал их сегодня в мотеле на девятьсот сороковой, просил подобрать Саманту и не задерживаться. А потом ругался, что ему не отвечают. Брис невольно улыбнулся, представляя перекошенное лицо Лайма, как тот вскидывает подбородок, отбрасывая непослушную чёлку.

«Мы будем. Жди».

– Сможешь освободиться пораньше?

– Вряд ли, – Саманта расстроенно отвела взгляд.

– Не переживай. Лайм никуда не денется.

Брис ждал её около машины. Маленький синий жук, подаренный Лаймом, чтобы Саманта не ходила по пыльным дорогам пешком. Саманта задержалась минут на десять, и Брис рассматривал беснующиеся силуэты в окнах развлекательного заведения и разминал кулаки, собираясь подраться. Пусть потом останется без работы, но Саманта – его девушка, он никому не позволит её обижать. С её появлением вздохнул облегчённо, вышел навстречу и обнял, несмотря на протесты.

– Нас увидят, – зашипела она, отгораживаясь.

– Ну и пусть, – тихо ответил Брис, но всё же её отпустил. – Ты знаешь, мне всё равно…

– Я пока не готова, – повторила она заученную фразу.

– Поехали, Лайм наверно заждался, – перевёл он разговор на безопасную тему.

Саманта села за руль, не доверила своего маленького четырёхколёсного друга выпившему водителю. Но Бриса всё устраивало, он мог смотреть на неё, поправлять светлые прядки у лица и мечтательно думать, что так может продолжаться вечно. Если бы Сэмми не боялась, просто позволила ему взять за неё ответственность и увезти из этой проклятой дыры. Возможно, вначале будет сложно, но потом… Брис был уверен, что сможет их обеспечить и сделать её счастливой.

Они припарковались у придорожного мотеля. Старая усадьба была отреставрирована и переделана в очень приличное заведение, они останавливались тут не первый раз. Мелкий гравий скрипел под ботинками, ночная прохлада выветривала последний хмель. Брис аккуратно придерживал Саманту за талию, без прикосновений, но всем сторонним наблюдателям показывая, что дама не свободна. На ресепшене не задержались, Лайм прислал номер комнаты, и они сразу направились к нему. У двери Брис заметил счастливую улыбку Саманты и быстро чмокнул её в губы. Он тоже предвкушал долгожданное свидание.

Лайм выпрыгнул им навстречу в одних тонких полупрозрачных трусах. Соблазнительный, взволнованный, с неповторимой хитрой улыбкой. Саманта с писком бросилась ему на шею. Брис, не мешая, похлопал друга по плечу. Остро захотелось в душ, он после смены лишь слегка ополоснулся, но до сих пор чувствовал на себе запах соли. Первой в душевую сбежала Саманта, а Лайм запрыгнул Брису на руки, он с трудом успел его подхватить и ответил на жаркий поцелуй.

– Ты так сексуально пахнешь гнилой рыбой, – шепнул он, хитро улыбаясь.

– Определись, – усмехнулся Брис, – сексуально или гнилью?

– Сексуально. Брутальным грязным мужиком! И борода колючая.

– Мне надо в душ, – кивнул он на дверцу, откуда как раз появилась завёрнутая в полотенце Саманта.

Лайм мгновенно переключился, завалил девушку на постель, подминая под себя, и прижался к губам. А Брис спрятался в кабинке с запотевшими после Саманты зеркалами и подтёками мыла на бортике. Она спешила. Брису тоже хотелось поскорее вернуться в спальню, прижать их обоих к себе и на мгновение почувствовать, что они действительно вместе. Но запах соли въелся в тело и хотелось избавиться от него хоть на вечер. Брис тёр кожу губкой до красноты, использовал несколько тюбиков с лосьонами, не забыл и про смазку, которую тут наверняка оставил Лайм, и потратил немного времени, чтобы смазать себя и растянуть. Выбравшись из душевой и обсушившись полотенцем, он недовольно осмотрел подбородок и взялся за одноразовый станок, любезно предоставленный отелем. Когда выйдет в море, на ветру и под холодными шлепками солёной воды скулы будут гореть, но плевать, зато Саманту и Лайма порадует.

Гладкое лицо казалось непривычным и очень юным. Брис всегда был сухощавым, высоким и светлокожим, отчего в свои двадцать шесть выглядел от силы на девятнадцать. И смазливым. Невольно усмехнулся, вспоминая, как Лайм тянул его за собой в театральный, уверяя, что отбоя от ролей не будет, но Брис выбрал юридический. А в итоге всё равно ловит рыбу.

Он справился минут за десять, а когда вышел, Лайм стоял на коленях перед разведёнными ногами Саманты и самозабвенно сосал её член. Его бледная задница с призывно торчащей пробкой раскачивалась в такт движениям. Брис хлопнул дверью, привлекая к себе внимание, и Лайм, отвлёкшись, повернулся к нему, чтобы похабно улыбнуться и со чпоком вытащить чёрную пробку. Анус медленно закрывался, притягивая взгляд розовой сердцевиной. Брис как заворожённый добрался до постели и забрался к ним, пристраиваясь сзади к Лайму.

– Я готовился, – довольно сообщил этот ебливый прохиндей.

Саманта сладко потянулась, снова направляя его болтливый рот к своему паху, а Брис с нескрываемым удовольствием погрузил член в растянутую дырку. Внутри было горячо и мягко, смазано. Придерживая Лайма за бёдра, он плавно входил, наблюдая, как красиво покачивается грудь Саманты. Хотелось её приласкать, но Лайм слишком большой, через него не дотянуться. Пришлось подталкивать Лайма, направлять словами, чтобы взялся за сосочки, покрутил их между пальцами, немного потянул. Именно так Саманте нравится.

После долгого воздержания возбуждение казалось острым, почти болезненным. Брис то и дело останавливался, пытаясь хоть немного оттянуть оргазм, но Лайм нетерпеливо толкался, насаживался со стоном, не получалось его даже удержать. Он самозабвенно подмахивал, вскрикивая в унисон с Самантой, и очень приятно сжимал мышцами. Брис недолго продержался, кончил с облегчением и шлёпнул суетливого Лайма по вертлявой заднице. Тому, очевидно, было мало, и не раздумывая, он насадился на член Саманты.

Она вскрикнула от неожиданности, сжала его бёдра тонкими пальцами с красивым маникюром и приподняла колени, меняя угол и помогая ненасытному Лайму получить удовольствие. Брис лёг с ней рядом, прижался к губам и провёл ладонью по обожаемой груди. Грудь у неё была просто шикарная, наверное поэтому до последнего момента, пока сам не убедился, он не верил, что она не обычная девушка.

– Ты побрился, – улыбнулась Сэмми, отвлекаясь, провела пальцами по подбородку, – такой красивый.

– Я и с бородой красивый, – фыркнул Брис.

– Но колючий.

Он не стал спорить, с тех пор как устроился на рыболовное судно, Брис мало следил за внешностью. Словно махнул на себя рукой: на карьеру, на будущее, на настоящее. Жил коротким мгновением, когда после смены мог провести пару дней в доме Саманты, в её постели, в её объятиях. И забыть обо всём. Только Лайм возвращал к реальности, напоминал, как бывает хорошо и даже прекрасно.

– Можно я возьму тебя сегодня?

– Да, – голос Саманты казался сладким и манящим, – очень хочу тебя.

Обычно она предпочитала верхнюю позицию, сама стеснялась и не желала говорить об этом, но Брис прекрасно видел, что намного больше удовольствия она получает, используя член, а не принимая его. В Сэмми всё было нестандартным – её внешний вид, поведение, отношение к своей необычности и чужому мнению. И сложнее всего уживаться получалось с её страхами. Она так сильно боялась себя и что кто-то заподозрит в ней обман, это ломало её, постоянно давило на психику, и без того неуравновешенную и напуганную. И делало очень больно Брису.

Лайм быстро напрыгался, достигнув пика, отвалился в сторону и уступил место. Брис жадно притянул девушку к себе, занялся растяжкой, стараясь не причинять ей неудобство, и чтобы она не потеряла интерес. К счастью, Лайм быстро оклемался и отвлёк – ласкал руками и ртом, убалтывал, рассказывая, какая она у них красотка и как желанна. Это всегда помогало.

Брис входил максимально осторожно, хотя от нетерпения руки подрагивали. Пусть Саманта нестандартная девушка, Брису нравилось в ней всё. И даже отсутствие вагины казалось идеальным. Лайм ещё немного поласкал её, но, убедившись, что им обоим хорошо, перебрался к Брису за спину и нагло запустил в него пальцы.

– Ты себя смазал, какой умница, – шепнул он, отвлекая от приятного процесса.

Брис только шикнул, но встал удобнее, чтобы Лайм мог в него войти. Для парня он как раз и готовился, потому что, в отличие от Бриса, Лайм был геем без вариантов. Входил тот неаккуратно, явно спешил от переполняющего желания, и первое проникновение отдалось болью в пояснице. Брис замер, сжимая зубы, а Лайм, напротив, толкнулся сильнее и пошло зашептал в ухо:

– Ммм, как же я соскучился по своему сладкому мальчику!

– Когда ты так говоришь, у меня всё опадает, – огрызнулся Брис, – лучше признайся, сколько в своём продвинутом Лионе ты завёл любовников.

– Зачем мне какие-то шлюхи, когда дома ждёт такой замечательный бонус.

– Ни за что не поверю.

– Переезжай и проверь.

От его слов болезненно кольнуло в груди. Брис давно хотел перебраться из захолустья в приличный город с хорошими ресторанами, кинотеатрами аймакс и парками с удобными дорожками, но он не мог оставить Саманту одну. А Саманта, слишком зажатая и переживающая обо всём на свете, не рисковала покидать пределы привычного ей окружения.

– Я больше не вытерплю, – зашептала Саманта, заметавшись под ним и отвлекая от неприятных мыслей.

– Не дай ей кончить! – велел Лайм и резко дёрнул их на себя, – я два часа растягивался, хочу вас обоих.

– Может, сделаем перерыв? – Брис прижал к себе взмокшую девушку и лизнул ей шею, чувствуя, как всполошённо бьётся пульс и сбивается дыхание. Саманта казалась расслабленной и мягкой, а её красивый член подрагивал от желания. Лайм, как всегда, испортил идеальный оргазм.

– Какой перерыв? Сэмми задрыхнет, ты скуксишься, давайте, милые, мы так редко видимся! – прозвучало и привлекательно, и с обвинением. Хотя Лайм сам принял решение сохранить их трио и приезжать в гости раз в месяц. Он давно мог обзавестись парой любовников, тем более крутился в бомондных актёрских тусовках, встречался с известными людьми и был на короткой ноге с именитым продюсером. Если бы Брис не уехал, тоже мог создать себе неплохую карьеру в юриспруденции. Они оба сделали свой выбор.

Лайм, словно зная, что ему не откажут, подобрал тюбик со смазкой и обильно смазал зад. Саманта послушно повернулась на спину и поманила Лайма к себе, тот, легко оттолкнув Бриса, оказался над ней, поцеловал коротко и насадился на её член. Покрутил ягодицами, намекая, что Брису тоже пора присоединиться и ему придётся вести. Брис со вздохом пристроился вторым. Не то чтобы не хотелось, Лайм всегда был охренительно горячим и заводным, просто Брис с большим удовольствием потрахал бы ещё немного Саманту.

Входить из-за скользкой смазки было сложно, но стоило протолкнуть головку, все замерли, запечатляя и деля этот момент, когда немного больно от узости и кайфово от их единения. Поэтому этот дабл пенетрейшен был самым большим искушением и общим грязным наслаждением. Почувствовав, что Лайм расслабился, Брис толкнулся глубже, снова остановился, переводя дыхание и позволяя привыкнуть, ещё несколько неспешных толчков, и член вошёл полностью. Лайм тихо постанывал, осторожно раскачиваясь и привыкая, он снова оказался между Брисом и Самантой, но в такой позе не мешал трогать её и ласкать грудь. Брис расставил ноги шире, прижался грудью к Лайму и обвёл идеальные ареолы сосков Сэмми пальцами. Она застонала, а Лайм толкнулся сильнее, показывая, что можно двигаться. Брис накрыл ладонями грудь, немного сжал их, вызывая сладкий стон у Саманты, а потом стал двигаться, с каждым толчком делая их ближе.

Лайм упирался руками в постель, чтобы никто не выскользнул из него, Саманта закинула ноги Брису за бёдра, окончательно переплетая их тела. Внутри Лайма, как всегда, горячо и скользко, но теперь Брис чувствовал член Саманты, ловил её взгляд и словно прикасался мыслями, деля одно удовольствие на троих. От толчков, что с каждым разом становились всё сильнее, Лайм вздрагивал и трясся, они все были разгорячённые, и как бы Брис про себя ни ворчал, он любил трахать Лайма с Самантой на двоих, кайфовал от этого и каждый его приезд ждал именно такого завершения.

Они кончили почти одновременно, Саманта чуть задержалась, но Лайм помог ей рукой, и все втроём, прижавшись друг к другу, лежали, переводя дыхание и слушая сердцебиение.

Чуть позже придётся сходить по очереди в душ и вызвать горничную перестелить бельё. Чуть позже Лайм проголодается и закажет ужин в номер. Чуть позже они уснут все вместе, чтобы выходные провести рядом, ни о чём не переживая.

И возможно, когда-нибудь позже, они увезут Саманту в Лион, где не нужно будет бояться.

2. Саманта и синдром Клайнфельтера

Саманта с детства понимала, что с ней что-то не так. В школе часто случались конфузы при вопросах о поле. Мама категорически игнорировала проблему, просто отворачивалась и словно не слышала требований Саманты купить ей платье или лак для ногтей. Но при этом не возражала, что сын берёт её косметику и туфли, или, точнее, не замечала, относилась как к случайности. Но в один прекрасный момент мать внезапно взбеленилась, что младший ребёнок вырос из одежды старших и надо снова тратиться на шмотки, и, выслушав вздохи подружек, повезла Саманту в ближайший крупный город, где была социальная клиника и соответствующие специалисты. Там и поставили диагноз.

Синдром Клайнфельтера.

– Скорее всего изменение числа и структуры хромосом случилось из-за попытки химического аборта на поздних сроках, – непринуждённо заявил врач при ребёнке.

– У меня не было денег на хорошие препараты, – вздохнула мать, окончательно вгоняя Саманту в отчаяние.

Её не желали, её хотели убить. Поэтому мать никогда не говорила про отца, избегала этой темы и не вспоминала о нём, хотя отец двух старших братьев то и дело заявлялся с цветами и скрашивал им выходные. И теперь Саманта Пети – ошибка природы и генетического сбоя – будет существовать с этим пониманием всю оставшуюся жизнь. Это сломало что-то внутри, раскрошило весь прежний спокойный, пусть и не очень счастливый мир. Мать домой вернулась как ни в чём не бывало, пробежалась по подружкам, собирая вещи на вырост, и притащила швейную машинку. Но у Саманты был интернет и хоть старенький, но поддерживающий сеть телефон. И она за те несколько часов, что мать изображала наседку, из долговязого мальчика Сэма превратилась в стройную девочку Саманту. Перерыв шкаф матери, она выбрала себе несколько подходящих платьев и твёрдо заявила, что будет ходить именно так.

Мама повела плечами и пошла перешивать соседские штаны. Старшие братья подняли Сэма на смех. За ужином все молчали.

Проблемы начались и в школе. Учителя были в шоке от преображения, дети смеялись и дразнили. Саманта старалась игнорировать это, училась по мере сил и не замечала косых взглядов. В маленькой деревне на тысячу жителей построили лишь одно учебное заведение, подростки всех возрастов обитали рядом, а детский сад располагался по другую сторону улицы. И Саманту тут знали все, показывали пальцем и косились даже те, кто вообще не имел отношения к её жизни. И чем старше она становилась, тем сложнее было справляться с нападками.

Немного спокойнее стало, когда в их городок вернулась семья Бернаров. Мать семейства, прежде состоятельная хозяйка сети магазинов, потеряла бизнес, развелась и привезла троих детей в места своего детства, где остался дом родителей и сбережения деда. Старший сын пошёл учиться всё в то же заведение, они уже перешли в лицей и он легко вписался в класс, сдружился со всеми, а за Саманту зацепился как репей и не давал проходу.

Брис Бернар был невероятно хорош собой, с аристократическими тонкими чертами лица, стройный и гибкий, он напоминал юного Ди Каприо, от которого так или иначе текли все девчонки. Саманта не была исключением, ей такое внимание льстило, пусть и проявлялось достаточно агрессивно. Но её поломанное представление о хорошем и правильном почти не протестовало против заскоков парня.

Брис быстро сдружился с другим красавчиком школы – Лаймом. О Лайме ходила слава шута и позёра, он много смеялся, веселил одноклассников и считался душой компании. Лайма любили ученики и учителя, он мог поднять настроение на самой скучной тусовке и умело подбирал темы для шуток, избегая острых углов. Улыбчивый балагур Лайм очень контрастно смотрелся с мрачным, холодным Брисом, но благодаря их союзу от Саманты отстали. Лайм перетягивал внимание на себя, намеренно уводил Саманту с линии огня, а Брис ходил за ней мрачной тенью, отгоняя любителей распускать руки.

Последний год лицея напоминал борьбу за выживание. Они все повзрослели, окончательно выбрались из детских комплексов и проблем, Саманта отпраздовала девятнадцатилетие и ждала выпускной. Над ней уже не смеялись в открытую и одноклассники привыкли обходить её стороной, лишь два наглых идиота продолжали портить жизнь. Брис без повода мог стащить её портфель, а вернуть за поцелуй. Жаркий и болезненный. Мог схватить за руку и вышвырнуть из класса, а потом зажимать у стены, вывернуть запястья и забраться ладонями под лифчик. От его напора было страшно, ужасно страшно, и мучили желания, слишком неправильные, чтобы рассчитывать на их осуществления. Лайм иногда присоединялся, тискал и щипал, но чаще смотрел со стороны с наглым прищуром, облизывался словно довольный кот и одаривал пошлыми комплиментами, отчего Саманта краснела до кончиков волос. Она хоть и очень стеснялась, несколько раз пыталась заговорить с парнями о возможных отношениях, но Лайм перебивал и переводил всё в шутку. Каждый раз выставлял Саманту дурочкой, непонятно на что рассчитывающую. С Брисом говорить она не рисковала, он смотрел так, что ноги подрагивали. Прожигал голодным взглядом, от которого голова кружилась, а член непослушно натягивал ткань трусиков, и от этого становилось ужасно стыдно.

Эта неопределённость мешала спокойно учиться. У Саманты всегда были проблемы с точными науками, а теперь она еле справлялась с заданиями. Выходные Сэмми проводила в школьной библиотеке, там и познакомилась с Кристофом, высоким, плотным, рыжеволосым парнем. Не идеал красоты, но миленький. Он учился на год младше и, кажется, не знал о её прошлой жизни, потому сам подсел за её столик, предложил помочь и несколько выходных успешно с ней занимался. Нормальное человеческое общение. Такого у неё даже в семье не было: мать из одной крайности переключилась на другую и теперь считала её девушкой, забыв о немалой проблеме между ног, а братья устроились работать и вообще исчезли из дома, словно их никогда и не было. Хорошо, что помогали с деньгами, и Саманта могла позволить себе приличную одежду и косметику.

Потому, когда Крис предложил ей пойти на свидание, она не задумываясь согласилась.

В запланированное воскресенье Крис заехал за ней на стареньком пикапе и повёз в соседний городок, в приличный кинотеатр. Саманта была счастлива убраться из родной деревни, где каждый второй показывал на неё пальцем и смеялся. Чужие лица, незнакомые улицы, это вдохновляло на приятные мысли о возможном счастье.

Какое же было её разочарование, когда в толпе зрителей Саманта заметила своих белобрысых воздыхателей. Брис застыл, прожигал ледяным взглядом, сжимая кулаки, готовый броситься на неё, а Лайм рассмеялся в голос и толкнул языком щёку, заставляя Саманту краснеть. К счастью, Кристоф этого не увидел или сделал вид, что не заметил, и увёл в соседний зал. На романтическую комедию. Лайм с Брисом конечно же выбрали другой фильм. Но Саманта всё равно сидела как на иголках, а когда Крис после мягких поглаживаний потянулся за поцелуем, у Саманты внутри от ужаса всё онемело. Она не могла вдохнуть, чувствуя, как нетерпеливые пальцы пробираются под юбку, очерчивают бёдра, как влажные ладони гладят ей ноги, приближаясь к краю трусов. Она вздрогнула, стоило Крису коснуться кромки белья.

– Не бойся, я лишь поглажу, – произнёс парень, и его пальцы пробрались глубже, заставляя сердце остановиться.

Саманта испуганно уставилась на его ошарашенную улыбку. Нужно быть полным идиотом, чтобы не понять, что именно он нащупал. На экране счастливая парочка сливалась в чувственном поцелуе, а лицо Криса превратилось в жестокую маску.

– Ты что, трап? – Его рука безжалостно сдавила член, ногти впились в пах и Саманта не сдержала тихого вскрика.

– Отпусти.

– И долго ты собиралась морочить мне голову?

– Я не…

Саманта не смогла договорить. Крис сжал руку сильнее и дёрнул так, словно пытаясь оторвать ей член. Она вскрикнула громче, а он поднялся и, не оборачиваясь, вышел из зала. На экране влюблённая пара упала на шёлковые простыни огромной постели и скрылась в ворохе цветного белья.

Саманта бездумно пялилась перед собой, ничего не замечая. Вышла заторможенная и разбитая, эмоции спрятались где-то под коркой и отказывались подчиняться, она не смогла расплакаться, в голове звенело от пустоты, словно её оглушили. На улице сновали люди и гудели машины, ей нужно было как-то вернуться домой, а она даже не представляла, где тут ходит автобус.

– Тебя подвезти? – словно из ниоткуда рядом с ней появился Лайм. Он смотрел со знакомой ухмылкой, без тени сомнения, уверенный, что она согласится. У него на скуле красовался нехилый такой свеженький фингал.

– Ты подрался с Брисом? – спросила она отстранённо.

– Вот ещё! Отдубасил одного рыжего жирдяя, этот боров под сотню кило весит, на хера ты такого выбрала?

У Саманты губы задрожали. Все скопившиеся эмоции подобрались к самому краю и сейчас любое движение могло прорвать плотину. Но Лайм не стал больше углубляться в расспросы. Дёрнул её за руку и потащил к парковке. Там запихнул Саманту в старенький «Рено», как раз в объятия Бриса, и повёз домой.

Брис в её сторону даже не смотрел, только похлопал по руке, когда она села рядом. Отстранённо, как чужого человека. И Саманта всю дорогу старалась на него не смотреть и не разреветься. Она заметила, что костяшки у Бриса сбиты, значит, Кристофу досталось от обоих. Пусть эти двое просто с ней игрались, они были честны, не предлагали ничего и не просили за свою защиту многого. А теперь так выручили, что стало стыдно за попытку встретиться с кем-то за их спинами.

Лайм привёз к зданию школы. Саманта не подумала сказать свой адрес, но никто и не спросил. Время приближалось к десяти, на улице давно стемнело, несмотря на позднюю весну, фонари не включали из-за экономии, и ночь казалась тихой и опасной. Выбраться из двухдверной машины Саманта не могла, а Лайм и не собирался её выпускать: перевалился через сиденье и зажал между собой и Брисом.

– Я… Спасибо, – пробормотала Саманта, но Лайм заткнул её поцелуем.

Очень ярким, горячим. Лайм целовался с огненным напором, использовал зубы, покусывая ей нижнюю губу, и бесцеремонно выталкивал язык. Саманта от волнения и желания стала задыхаться. С Лаймом было проще и не так страшно, потому что он знал её с детства и не мог принять за обычную девушку. А вот с Брисом всё сложнее. Его руки легли ей на грудь, уже знакомо по-собственнически. И стоило Лайму отпустить её губы, как поцелуй перехватил Брис. Саманта взвизгнула, оказавшись в его объятиях, поймала ледяной взгляд, который обжигал сильнее, чем жар Лайма, и позволила целовать себя и второму парню. Они передавали её словно булочку, надкусив и слизав сахарную корочку с губ. Всё тяжелее, жарче. В машине не хватало воздуха, нетерпеливые руки ласкали и требовали. Брис спустил платье с плечиков и безжалостно теребил нестерпимо чувствительные соски. Лайм гладил бёдра, то задирал юбку, то опускал её, но когда его руки забрались в трусы, Саманту словно отрезвило.

– Не надо, – она попыталась оттолкнуть их обоих.

Наглые пальцы Лайма обхватили её член, совсем не больно, напротив, так идеально правильно, что жаром прострелило всё тело. Брис оторвался от губ и жадно вобрал в рот её сосок. Опалил своим голодом и нестерпимым желанием. У Саманты всё затвердело, встало не как у девушки. Она и не была никогда девушкой, и сейчас эти двое поймут о своей ошибке…

– Нет! – закричала она громче, а рука Лайма стала двигаться быстрее, срывая с губ стон и всхлип. Саманта была готова разрыдаться, но вместо этого застонала.

Лайм ласкал её именно так, как хотелось, твёрдыми движениями надрачивал и сопел горячо в затылок, а Брис теребил и вылизывал соски, превращая тело в расплавленный шоколад. Саманта себя не контролировала, от невероятного удовольствия трясло, дрожала каждая клеточка, не подчинялись руки и ноги. Она закричала, когда сдерживаться стало невыносимо, и выплеснулась, пачкая Лайму ладони и обивку машины. Кажется, её сперма попала даже Брису на рубашку, потому что тот остановился и поднял на неё опьянённый безумный взгляд, и в его светло-серых глазах сейчас отражалось её беспомощно расслабленное лицо.

Саманта взвыла и рванула вперёд. Невероятным образом перебралась на переднее сиденье и, открыв дверку, выпрыгнула в ночь. Не разбирая дороги, она бросилась бежать, парни выбрались следом и с каким-то нечеловеческим рычанием и криками «стой!», помчались за ней. Казалось, два голодных зверя преследуют жертву, чтобы получить то, чего она их лишила. Но Саманте нечего было им предложить. Она не девушка, совсем не такая как все, и мысль о том, чтобы подставить им зад, обжигала волной желания и первобытного ужаса: будет очень больно.

Стоило переступить порог квартиры, как лавину прорвало. Саманта рыдала так громко, что казалось, её слышали все жильцы трёхэтажки. Её преследователи остановились рядом с подъездом и дежурили под окнами пару часов, пока с работы не вернулась мать. Но именно на ней Саманта и сорвалась. Сначала требовала переехать, прямо этим же вечером, потом устроила истерику, настаивая официально сменить ей пол. Но наткнувшись на привычное слепое непонимание, собрала сумку и, заявив, что уходит из дома, выбежала в ночь. Куда идти, она не представляла. Близких друзей у Саманты не было, да и в целом друзей немного, она переписывалась с ребятами с похожими проблемами, но все они жили в других городах и странах. В лицее девочки сторонились, а мальчики насмехались. А ещё два заводилы, белокурые дьяволы, личный кошмар и проклятье. К счастью, парни уже ушли.

Не зная куда податься, Саманта вышла пешком за город и засела в придорожном кафе, купив на последние деньги стакан кофе. Под утро её отыскала заплаканная мать, умоляла вернуться домой, а Саманта, впервые посмевшая говорить открыто, стащила с себя футболку, задрала юбку и вопила на всю улицу, какой она урод, и винила в этом мать. Это её попытка аборта сломала в ней генетический код, это её нежелание замечать проблему превратило Саманту в изгоя.

У Саманты синдром Клайнфельтера, второй размер груди и обычного размера член. Она родилась такой, немного мальчик, но со сломанными хромосомами. Саманта с самого детства чувствовала себя девушкой, а теперь отчётливо понимала, что ей нравится собственный член и она этим членом хочет иметь парня. Или двух…

К счастью, в шесть утра улицы были пустые.

А единственный свидетель, работник кафетерия, что-то потерял на складе и не появлялся, пока они рыдали друг у друга в объятиях и просили прощения.

Домой они вернулись к семи. Мама не опоздала на работу, а Саманта, выйдя из дома в школу, столкнулась с двумя своими белобрысыми проблемами. Лайм, всё так же нагло улыбаясь, всучил ей в руку вялый цветок. И, подтолкнув в спину, безапелляционно заявил, что они её проводят. Парни шли чуть впереди, перебрасывались шутками и обсуждали предстоящий матч в баскетбол, оба играли в школьной команде. Саманта не понимала, что делать дальше и что от неё ждут. Но рядом с входом Брис клюнул в щёку, а Лайм сжал пальцы, словно не хотел отпускать, их внимание смущало и путало.

Следующий месяц мать билась с чиновниками, меняя ребёнку в документах пол, данные о болезни, и школьный психолог помог с бюрократией. Вскоре Сэм Пети исчез навсегда, уступив место Саманте. А Лайм и Брис пригласили её на выпускной. Вдвоём. Вместе.

– Я должна выбрать? – неуверенно спросила она.

– Выбирай, пойдёшь с нами или вообще не пойдёшь, – с наглой ухмылкой заявил Лайм, и Саманте ничего не осталось как согласиться.

Особого праздника не планировалось, обычно в этот день будущие студенты лишь получали документы об окончании школы и напутствия от учителей. Но кто-то из педсовета организовал сбор денег на перекус и украшение зала, и вечером ребят ждала развлекательная программа. У Саманты не было особых ожиданий, её больше тревожили результаты экзаменов, от них зависело будущее. Если она не наберёт десяти баллов, то лишится возможности учиться в вышке, а значит, застрянет в своей деревне до старости. Приглашение на вечеринку – лишь приятный бонус.

Конец июня выдался сухим и жарким, они собрались в школе в девять утра и минут сорок плавились под солнцем, ожидая результатов. Саманта от волнения боялась дышать и её начало знобить, пока Брис не сжал железными пальцами колено, словно выдёргивая из мутного омута и заставляя посмотреть на себя. Брис учился легко и сдавал предметы без проблем. Его имя шло в списке одним из первых – он получил почти двадцать балов и мог подать документы в любой университет. Но Саманту успокоило не это, а то, как он смотрел, – мягко, словно поглаживая, и улыбнулся, когда назвали её имя. Саманта не провалилась. Вшивые одиннадцать баллов, но это больше чем ничего. Её не возьмут в ПСЛ или Соборный, но без высшего образования она не останется.

Потом было вручение аттестатов, поздравления и затянувшаяся на час речь директора. У Саманты обгорели плечи и ужасно взмокла спина, так что как только их отпустили, она без возражений поддалась уговорам Лайма поехать к морю. Парни галдели, делились впечатлениями, оба неплохо окончили лицей и теперь хвастались, кто куда пойдёт. Лайма тянуло в театральный, он даже нашёл онлайн-курсы, позволяющие поступить в лучший университет страны, и упрашивал Бриса пойти учиться с ним. Но Брис выбрал юриспруденцию, его отец работал в этой сфере и мог помочь с трудоустройством. Саманта молчала, у неё пока не имелось планов. В соседнем городке была пара вузов, готовых принять с её баллами на бесплатное. Но впереди два месяца, можно выбирать.

Они вырулили на затопленный пляж, бесконечно раскинувшийся вдоль Северного моря. Машину оставили вязнуть в песке и бродили босиком по топкому берегу, наслаждаясь прохладой воды. На душе было легко и необычно спокойно, она знала, чем закончится вечер, и это дарило умиротворение. Всё будет так, как надо. Всё случится с теми, кто дорог её сердцу. Не хотелось бежать и прятаться. Впервые за всю свою жизнь ей было хорошо. Когда парни стянули с себя одежду и побежали купаться, Саманта, хоть и дрожала от смущения, не осталась на берегу. Платье, брошенное на песок, выглядело ярко-синим пятном. А слепящее солнце согревало кожу и обнажённый живот. Брис смотрел на неё мрачно и пугающе. В его ледяном взгляде чувствовался голод и похоть. Но он не позволял себе лишнего, хотя Саманте хотелось. А Лайм хохотал и брызгался, носился как угорелый, заражая беззаботностью и чувством свободы. Лёгкостью. Радостью. Полётом.

Сквозь тонкое кружевное женское бельё просвечивал сжавшийся от холода член. Сегодня Саманта не стеснялась быть неправильной. Ей нравилось, что на неё смотрят и хотят. Члены парней подтверждали это.

Они вернулись в город после обеда. Мама для праздника перешила своё старое платье, но постаралась на славу, и Саманта смотрелась очаровательной принцессой. Нехватка гормонов сказывалась на телосложении, у неё была узкая талия, хрупкие щиколотки и длинная шея. Волосы на теле почти не росли, даже ноги покрывал лишь светлый пушок, а грудь в лифе с пушапом привлекала внимание даже тех, кто знал её когда-то неуклюжим мальчиком.

– Ты красотка, – впервые признала мать.

– Спасибо.

– Хорошо тебе повеселиться.

Два ухажёра нисколько не смутили мать. Она дала им наставление вернуть ребёнка в целости, передала тёплую кофту на случай похолодания и вручила парням презервативы. Родив первого сына после школы, она знала, чем занимаются подростки после выпускного, и пыталась вести себя прогрессивно. Но это лишь сильнее подчёркивало несуразность её отношения к дочери. Раньше мать игнорировала попытки Саманты выглядеть девушкой, а теперь словно забыла, что под платьем у неё член и она не такая как все.

3. Саманта и мечты о летнем бризе

Саманта от смущения не знала как себя вести. Она вообще не рассчитывала попасть на выпускной, а теперь появилась в зале школы с двумя самыми красивыми парнями, за что остальные девчонки из класса смотрели на неё с нескрываемой ненавистью. Несколько столов заставили закусками, из ресторана привезли алкоголь и родители стояли на раздаче. Играла музыка, и, разбившись на небольшие группы, ребята общались или танцевали. У Саманты дрожали пальцы, она не ела весь день, но не чувствовала голода. Утром один из одноклассников попытался что-то сказать в их сторону, но Брис так рявкнул, что разбежались даже взрослые.

– Поедем отсюда! – Саманта вцепилась в руку Лайма, в которой тот держал бокал с шампанским.

– Куда ты хочешь уехать? – с ухмылкой спросил тот, и Саманта тряхнула головой, прогоняя последние страхи.

– Далеко.

Лайм уверенно повёз их в придорожный мотель на трассе девятьсот сорок. Мотель стоял недалеко от молочной фабрики, где производили сыры и куда предприимчивый хозяин водил фуд-туры, потому гостиничный бизнес не бедствовал и номер оказался на удивление чистым и красивым. Саманту трясло, всё ощущалось странным и неожиданным, парни зажали сразу за дверью, и она еле сдерживала всхлипы, потому что думала, всё это игра, её просто отымеют и бросят, но вместе с тем хотелось окунуться в возбуждение и испробовать взрослой жизни хотя бы так. Она была уверена, что никто больше не предложит ей секс. Если только за деньги, и платить придётся ей.

От поцелуев пылали губы и горело лицо, Брис не выпускал её грудь, спустил платье с плеч и ласкал соски, поглаживая и сжимая до болезненных спазмов в животе. Лайм сел на пол и забрался под юбку. Саманта тонко пискнула, когда он стянул с неё трусики и обхватил пальцами член.

– Посмотри, какой красивый, – зашептал он снизу, – я же говорил, у неё шикарный член, а ты не верил.

Саманта сжалась, попыталась вытолкнуть наглеца из-под юбки, но Брис снова поцеловал, а потом шепнул горячо, обжигая ухо и вызывая пламя в груди:

– Ничего не будет, если ты не захочешь.

– Хочу, – ответила Сэмми смущённо. Она очень хотела, хотя точно не понимала, что именно. В редких порно-роликах, которые увлекали, два транса трахали друг друга по очереди. Но Саманта сильно сомневалась, что кто-то из парней подставит ей задницу, а за свою было боязно.

Лайм же увлечённо вылизывал между ног. Глотал мгновенно затвердевший член, обсасывал яйца и гладил пальцем сжатый от напряжения анус.

– Ты очень красивая, – шептал Брис, лаская ей грудь, и Саманта ему верила, – невероятно красивая, я безумно тебя хочу.

– У меня всё не так… я не знаю… будет больно…

– Всё именно так… Шикарная грудь, как раз для моей ладони, и отличный член, посмотри, как Лайму нравится…

Саманта не понимала, они смеются над ней? Лайм, как назло, усмехался, временами поднимая взгляд, держа её член во рту. А Брис дышал тяжело, загнанно, тёрся о бедро внушительным стояком и, отрываясь от губ, наклонялся к груди, покусывая и облизывая соски. От возбуждения мысли разбегались, хотелось поддаться и просто расслабиться. Отдать себя целиком, Саманта хотела попробовать всё. И именно с этими парнями, даже если потом будет жалеть.

Лайм не довёл её до конца, возбуждённую и плохо соображающую, подтолкнул к постели, стал крутить, устанавливая в непонятную позу. Саманта хотела встать на четвереньки, прогнуться и подставиться, даже если будет больно. Но Лайм усадил Сэмми на колени и сам прогнул перед ней спину. Задница у него была удивительно крепкая. Накачанная. И белая, словно сливочная. Смазанный анус казался коричневой звёздочкой с мягкими краями. Очень хотелось засунуть туда пальцы и потрогать, но ещё сильнее хотелось насадить его на свой член.

За спиной Саманты сел Брис и уверенно направил её руки на белые ягодицы. Словно знал её желания и преодолел смущение.

– Сожми, – велел он хрипло и погрузил свой палец Лайму в дырку.

У Саманты ноги дрожали, от возбуждения тело казалось слабым и непослушным. Но Брис помог приподняться и направил её член. От первого проникновения она вскрикнула, никто её ещё не касался так. Брис уверенно держал, словно делал это сто раз на дню, и тело Саманты отвечало с наслаждением. Анус плотно обхватил головку, мягко затянул внутрь, словно проглотил, внутри оказалось неожиданно туго, даже немного болезненно. Лайм словно пытался сдавить её член плотными мышцами, но при этом стонал так пошло, что сомнений не осталось – ему это в кайф. Брис за спиной пыхтел, дышал загнанно, явно желая оказаться на её месте, но Саманта не собиралась упускать свой шанс.

– Умница, – шепнул Брис, ловя темп, он тёрся своим членом Саманте о спину, но не входил, а руки уверенно ласкали грудь. Он целовал ей плечи и нетерпеливо стонал, ему тоже очень хотелось.

Поэтому Саманта не стала противиться, почувствовав его пальцы у своего ануса, наоборот, расставила ноги и позволила ему себя ласкать. На удивление боли совсем не было, Брис налил кучу смазки и осторожно разрабатывал мышцы пальцами, очень долго гладил внутри сначала одним, а потом и двумя. Делал это местами спешно, но невероятно приятно. Саманта сама стала насаживаться и при этом продолжала входить в Лайма. Возбуждение как чувство полёта, полное освобождение от прошлых страхов и неудач. Прежде она не испытывала столь ярких и пылающих эмоций. Когда никто не говорит как можно и нельзя, когда удовольствие сильнее предрассудков. И парни рядом с ней не будут смеяться, потому что она не такая.

Потому что Саманта совсем не девушка.

Она не позволяла себе вольностей, зажатая сексуальность просыпалась взрывом. Слезами, перетянутыми мышцами, криком или стоном, и спермой на чужих ягодицах.

Хотелось свалиться без памяти, распластаться на осквернённой постели и не переживать ни о чём. Отдаться без остатка, позволить использовать как вздумается и чувствовать себя грязной, затраханной, но хоть немного нужной.

Саманта повисла на негнущихся ногах, выпала из Лайма и с трудом дышала от переполняющих мыслей. Она плакала, смеялась, прятала лицо между его лопатками и вздрагивала от чувственных и очень нужных прикосновений Бриса. Он мог бы взять её сейчас, почти обессиленную, полностью открытую и готовую, но вместо этого просто ласкал, продолжая дарить удовольствие.

– Хорошо тебе? – Лайм развернулся, уложил себе на грудь и теперь гладил липкой ладонью по волосам.

– Очень! – Саманта вытерла слёзы, размазала тушь по пальцам, ей хотелось сбежать, чтобы умыться, но не было никаких сил.

– Она такая заводная, – со смешком заметил Лайм и провёл ей по пояснице приятно, по-собственнически, словно забирал Саманту из внешнего отвратительного мира в свой, где теперь останутся только они вдвоём.

– Я тоже заводной, – прогудел недовольно Брис. – Хочешь проверить, кто тут резвый?

Его тяжёлая ладонь оперлась Саманте на спину, пальцы последний раз огладили простату и покинули тело. Саманта хотела сказать, что ей надо время перевести дух, немного подготовиться. Но Брис не стал её напрягать, вошёл в растянутого Лайма, эта откровенная близость двух парней окончательно расставила все точки. Саманта вскинула голову, посмотрела, как Брис двигается в Лайме, и тот довольно морщит брови и приоткрывает рот, и без разрешения ткнулась ему членом в губы.

– Да, моя вкусная девочка, – рассмеялся он, облизывая ей головку, – отодрала мою задницу, а теперь всякую дрянь мне в рот суёт!

– Я помоюсь, – смутилась она.

– Потом помоемся. Вместе, я не брезгливый. – Лайм распахнул глаза и посмотрел на неё так, что мурашки пошли по спине, а затем лизнул широко и нагло, притянул к себе бёдра.

После были глупые пошлые шутки, смех до колик в животе и закуски в номер. Лайм потребовал помериться членами, уверяя, что у Саманты самый толстый и поэтому самый кайфовый, Брису тоже захотелось её члена, и, смущаясь, не веря в такую удачу, Саманта трахнула и его. Оказалось, парни уже некоторое время вместе и меняются, хотя Лайм больше предпочитал нижнюю позицию, Брису тоже нравилось принимать. За этот вечер никто так и не посягнул на её задницу, чему она была рада и вместе с тем немного обескуражена. Ей тоже хотелось попробовать.

– Два месяца лета впереди, всё ещё попробуем, – пообещал ей Лайм.

– А что потом?

– А потом будет осень и непременно зима. Под некоторым сомнением весна, но дальше точно лето. И мы снова будем отрываться, гулять и, может, даже трахаться. Только бы место найти, а то в хостеле накладно.

– Мама не против гостей, – смущённо заметила Саманта, – братья съехали, у нас комната свободна.

Мисс Пети оказалась совершенно не против. Она радостно позволила им троим занять место в квартире и относилась к Брису и Лайму как к парням своей дочурки. Мать не смущало, что ухажёров двое и что её девочка родилась мальчиком. Но лето прошло в праздности, счастливых прогулках у моря, интимных разговорах и познании собственной страсти. Саманта даже представить не могла, что бывает так хорошо в чужих объятиях и сколько удовольствия дарят поцелуи, нежные прикосновения и задорный безостановочный секс.

Секс паровозиком, секс со сменой партнёров, секс с двойным проникновением. С играми, с намёками на связывание и подчинение, с трепетной нежностью и вуайеризмом.

Где-то на горизонте маячила учёба, Лайм занимался на курсах и готовился к театралке, Брис отправил документы и легко попал на юридический, а Саманта не знала, чем себя занять, и попробовала поступить в модельную школу в соседнем городке. На удивление её приняли, комиссии понравилась яркая внешность и хорошо подготовленное портфолио. И всё же она оказалась не готова к столь быстро подобравшемуся сентябрю. Расставаться не хотелось, она не могла скрыть слёз, хотя они не выражали и толики тех чувств, что разрывали сердце. Лайм и Брис – два единственных человека во вселенной, которые приняли её такой, какая она есть. Их не смущал необычный внешний вид, они не переживали из-за огласки отношений и бездетного будущего, не стеснялись говорить о своих чувствах к ней и не давили на детские страхи. А теперь Саманту ждала жизнь вдали от родных, от тех, кто дорог. В незнакомой обстановке и с посторонними людьми.

Саманту трясло, когда она заполняла бумаги для общежития. Пусть у неё будет отдельная комната, но ей придётся заниматься с группой девушек, которые могут не принять её особенности. Эти страхи постоянно ограничивали круг общения, она снова замкнулась, спряталась в коконе из звонков Бриса, редких видео от Лайма, где он рассказывал об учёбе и предлагал приехать. Они оба звали в гости, хотели увидеться, окутывали надеждой и обещаниями, что ждут.

Она тоже их ждала. И после сессии все трое окунались в несбыточный мир своих фантазий, возвращались в старую ветшающую квартиру матери и отдавались любви. Рядом с Брисом и Лаймом Саманта не стеснялась говорить о своих мыслях, потрошить душу на части и препарировать сердце. Она легко произносила важные слова, потому что чувствовала как никто другой, что её по-настоящему любят. Но учёба развела их в разные стороны. Брис и Лайм обычные парни, ничем не выделялись среди тысяч таких же студентов огромного города Лиона и могли встречаться намного чаще. Саманта жила воспоминаниями и в ожидании следующей встречи. С иллюзией, что когда-нибудь время остановится в летнем бризе солнечного дня и она будет счастлива.

Обучение длилось два года, и по окончании модельная студия предложила ей контракт. Скромность не позволила Саманте добиться популярности, хотя девушку замечали на подиуме. Чаще внимание было мимолётным и не слишком прибыльным. Лайму оставался год учёбы. Брису – два. И Саманта отсчитывала минуты до новой встречи или хотя бы звонка. Она первая вступила во взрослую жизнь с работой, оплатой налогов и вечерней усталостью. Но не чувствовала себя готовой. Зато она стала зарабатывать. Мама сделала ремонт в квартире, обновила гардероб и завела приличного ухажёра. С Самантой знакомились люди в соцсетях, её звали в клубы и тусовки. Приложение к красивой внешности и успешной карьере. Но, к сожалению, совершенно ей не нужное, постороннее и отталкивающее.

Знаковой стала встреча с Матьи Робером, фотографом, работающим на крупную компанию одежды. Из сотни девушек он выбрал Саманту. Её толком не спросили, контракт требовал от неё исполнения обязанностей, и в одно мгновение она оказалась запертой рядом с не самым приятным человеком. Матьи говорил резко, мог взбодрить крепким словом и нередко хватал своих моделей, заставляя принять ту или иную позу. Саманта привыкла терпеть, хотя временами с трудом сдерживала слёзы, она видела, как тяжело переносят упрёки и другие девушки, и почему-то в свою сторону считала это нормальным. Изредка к ней приезжали парни, вырывая из неприятных рабочих будней. Они отправлялись к морю, смеялись и шутили, обещали новые встречи и солнечное будущее. Только с ними Саманта оттаивала и чувствовала себя живой.

Спустя два утомительных месяца работы с Матьи Робером им поручили съёмку коллекции нижнего белья. Саманта знала, как спрятать член, но без одежды чувствовала себя крайне неловко. Перед фотосессией почти двадцать минут она висела на телефоне с Брисом, выслушивала его слова поддержки и успокаивалась. Необычная особенность Саманты упоминалась в личном деле, неполный переход при смене пола ни разу не помешал работе. Поэтому она переборола страхи и уверенно переоделась.

Тонкое кружево неприятно давило на кожу, казалось, бельё разъедает её, пытается выжечь неправильные части тела. Если бы Брис и Лайм увидели сейчас Саманту, это было бы иначе, приятнее и, возможно, даже возбуждающе. Но перед чужими людьми голова начинала кружиться и подкатывала тошнота.

Она с огромным трудом взобралась на подиум, скинула тонкий пеньюар, готовясь к показу. Рядом с ней были ещё две девушки, намного более спокойные и уверенные, но любой бы отметил, что Саманта на их фоне выглядела ярче. Красивее. Матьи окончательно выбил почву из-под ног. Только взглянув на них, он стал ругаться и гонять несчастных моделей, и очень быстро обнаружил, что Саманта не та, за кого себя выдаёт.

– Так наша очаровательная Саманта, оказывается, фрик! – его грубые слова приморозили к месту. – Ну чего застыла, пройдись, как тебя учили! – Матьи Робер яростно махнул на неё рукой. – Шевелись, двигайся!

Саманта нашла в себе силы выпрямить спину и пройти вперёд мимо камеры, невольно поворачиваясь к ней боком и прикрываясь. Но Матьи выскочил на подиум и развернул к объективу, она вскрикнула от его резкого движения, и это разозлило фотографа ещё сильнее.

– Твои ухажёры хоть в курсе? Они видели твой мелкий стручок?

– Как вы смеете, – прошептала она, с трудом подбирая слова.

– Может, у тебя между ног не только член? – Он с силой схватил за промежность, пальцы бесстыже прошлись между бёдрами, ощупывая, осматривая, проверяя. Выискивая то, чего там и быть не могло. – Или вы в жопу долбитесь? Может, и ты их нагибаешь?

Саманта уже не слушала, она спрыгнула с подиума и рванула на выход, чуть не подвернув ногу на высоких каблуках. В спину продолжали нестись отвратительные слова, ломая с таким трудом восстановленное самолюбие. Наверное, она слишком размякла от общения с Брисом и Лаймом, эти двое любили, единственные во всём мире принимали её неправильность, и она зачем-то перетянула эти отношения на остальных. Но люди не видели в ней человека. Она просто уродец, над которым можно только смеяться.

Этот вечный страх с самого детства, непонимание окружающих, недоверие к себе. Насмешки и упрёки, мать словно инопланетянин и прячущие голову в песок учителя. Ей никто не объяснял, как живут с таким телом, не учил принимать себя и слушать свои желания. Она не имела желаний, только страхи и соблазн посмотреть на другую жизнь, взглянуть одним глазком, чтобы снова разочароваться в своей. Саманта никогда не понимала, как это происходит с нормальными людьми, в её жизни не хватало места нормальности, и лишь два странных парня, зачем-то связавшие с ней несколько лет, помогали держаться на плаву. Она набрала номер Бриса на автомате, больше никто не стал бы слушать, ей не с кем было поговорить. Он ещё не успел принять звонок, а Саманта, захлёбываясь в своём отчаянии, стала выплёскивать страхи и боль. С криком, с раздавленной душой. С разорванными до хрипоты лёгкими.

Этой ночью Сэмми приютил маленький кафетерий недалеко от центральной площади, на вывеске значилось, что работают они до последнего клиента, но, видимо, это был рекламный ход. Саманта, перенервничав, задремала на столе, и официант, сонно смахивая тряпкой невидимые крошки, попросил её на выход. Она оставила пару купюр за доставленное беспокойство и оказалась на улице как раз в тот момент, когда знакомая машина Лайма припарковалась рядом со входом.

Брис выбрался с водительского сиденья, чуть потянулся, разминая затёкшие мышцы, и рванул к ней, хватая так нужно, но так бестактно. На мгновение Саманта расслабилась, повисла на его плече, чувствуя облегчение, но за спиной звякнул колокольчик двери, официант вышел забрать уличный мусор и Саманта резко отпрянула.

– Что случилось, Сэмми? – Брис продолжал тянуть к себе, но Саманта не могла этого позволить.

– Не надо, на нас смотрят.

– И что? Я хочу обнимать тебя, ты моя девушка!

– Я не девушка, – не выдержала она, и слёзы снова хлынул из глаз, – я урод, неправильная и вам нельзя со мной встречаться!

– И любить тебя нельзя? – мрачно добавил он.

– Нет! – Саманта сорвалась на крик и чуть не грохнулась на асфальт, ноги не держали, собственная жизнь казалась ошибкой и мучить собой других было неправильно. Некрасиво. Отвратительно.

Из машины выбрался Лайм, видно дремал на заднем сиденье, пока Брис полночи ехал через всю страну. Вдвоём парни запихали Саманту в авто и, сев с двух сторон, мягко успокаивали. Только у них так получалось тёплыми словами заставить почувствовать, что она нужна, что она нормальная и любима именно такой, какая есть. От их слов хотелось снова реветь, теперь от облегчения и благодарности, прижиматься к их рукам, подставляться под поцелуи. Постепенно они вытянули из неё причину истерики. Брис хмурился, писал кому-то сообщения, Лайм снова целовал и уверял, что идиотов на свете хватает, но Саманте от их болтовни хуже не станет. Хотелось ему верить, очень хотелось, но Саманта не знала другой жизни. Её маленький мир всегда был к ней жесток и вряд ли это могут исправить два студента, пусть даже без их любви Саманта не желала жить.

Её вернули домой, Брис договорился с одним из преподавателей, чтобы Саманте помогли закрыть контракт без потерь, возвращаться на работу она отказалась категорически. Парни остались до конца недели, но в воскресенье снова уехали, хотя Брис обещал приезжать как можно чаще. И приезжал. Каждые выходные, чтобы вывести в кино в соседнем городе или сводить в ресторан. Саманте было стыдно, что он тратит всю свою стипендию на её развлечения, но он не позволял спорить. Обещал, что в будущем заработает так много, чтобы Саманта никогда ни в чём не нуждалась, она улыбалась в ответ, говорила, что верит, но оставшись одна, смотря в окно, как знакомый автомобиль покидает двор их дома, она каждый раз думала, что он больше никогда не вернётся.

4. Лайм и билет в новую жизнь

Лайм часто фантазировал о крупных накачанных мужиках с гигантскими елдаками, которые отымеют его во все дыры. Фантазии – всё, что он мог себе позволить в их захолустье, потому что у них даже вшивого стрип-клуба не было. А если отец и вывозил в город – не оставлял без внимания. Не то что мужика, девочку не давал закадрить.

Хоть у него и не было сексуального опыта, Лайм чётко понимал, что он гей. Ему нравились парни, и втихаря от родителей он подрабатывал на стримах. Его семья жила неплохо, дед разводил овец и несколько огромных полей приносили стабильный доход, отец отучился на ветеринара и сам ухаживал за скотом. Они продавали шерсть и мясо под собственным именем, и хотя их бренд вряд ли бы вышел за пределы О-де-Франс, на жизнь им хватало. В отличие от большинства своих сверстников, Лайм мог похвастаться красивым домом. У него имелась отдельная спальня и мансарда, куда можно было пригласить гостей, а ещё отец подарил авто.

Лайм считал, что хорош собой. По крайней мере так уверяли местные девчонки, толпой ухлёстывающие за смазливым мажором. Но Лайм запал на новичка и не придумал ничего лучшего, как начать с ним дружить. Брис выделялся тонкими чертами лица, светлыми мягкими волосами и льдистыми глазами, отлично подчёркивающими его скупые эмоции и общую отстранённость. Брис был холодным, неприступным и этим притягивал как магнит. А ещё он втюрился в транса Сэма и не верил, что эта хорошенькая девочка на самом деле костлявый пацан. Лайма Сэм особо не привлекал, они учились вместе с детского сада, тот был забитым, длинным не по годам, тощим и вечно зарёванным. Выходец из бедной семьи, мать подрабатывала на ферме в соседней деревне, а старшие братья Сэма приторговывали травкой и вертелись у пирса, попрошайничая у рыбаков. А Брис переехал в их деревушку и пришёл в лицей, когда Саманта из забитого тощего мальчишки превратилась в очаровательную скромную девушку. Загадочным образом Саманта отрастила грудь и шикарную шевелюру, лицо приобрело нежные тона и черты, а фигура обрела талию и покатые бёдра. Лайм мало обращал внимание на преображение, но когда понял, что новичок, на которого сам имел виды, по полной вляпался в неприметного транса, то посмотрел на Саманту под другим углом.

Она стала красоткой. И мысли о том, что под платьем у неё есть член, не покидали голову и сводили с ума.

А Брис, такой холодный и выдержанный во всех отношениях, на Саманту реагировал как дикий бабуин. Мозги отключались, тестостерон бил в голову, и парень пёр как бык, вёлся на подначки и сгибал тонкокостную девчонку своей твердолобостью. Лайм сам не понимал, зачем толкает друга на идиотские поступки, брал на слабо и разводил на грубости. И Брис, козёл безрогий, доводил Саманту до истерик, а потом сидел с унылой мордой и не понимал, почему понравившаяся девочка от него шарахается.

– Саманта не девочка, – попытался он открыть ему глаза, когда Брис купил ей конфеты и решил позвать на свидание.

– А кто?

– Транс.

– Это что?

– Ты дебил?

Лайм на телефоне запустил ему видос из избранного, где полногрудая красотка с десятидюймовой кувалдой сношала стройного блондина под суровый рэп. Брис с обалделым лицом крутил телефон и так и этак. А потом выкинул конфеты в мусорку и хмуро сказал:

– Перешли мне ссылку.

Лайм думал, Брис забудет о Саманте, но у того теперь ещё сильнее свербело. Брис таскался в гости с порножурналами и расспрашивал про интерсекс-людей. В маленькой комнатке под крышей, где за окном простирались поля с люцерной и клевером, Лайм сначала рассказывал, а потом, к собственному нескончаемому удовольствию, показывал, чем простые девочки отличаются от необычных девочек. Как-то урвав у родителей бутылку молодого вина, он на личном примере изобразил, что можно сделать с Самантой, и теперь Брис таскался за девчонкой с весьма определёнными целями. И хотя Лайм не возражал, что Брис, трахая его, нашёптывал: «Сэмми», всё равно ревновал. И потому, стоило Саманте немного открыться, оказаться с ними наедине, Лайм с готовностью перешёл черту. Собственная сексуальность напугала её до чёртиков, а Лайм, вместо того чтобы успокоить, устроил погоню с охотничьим азартом. Саманта спряталась от них в доме, а Брис с очумелым взглядом стоял под окнами и тихо подвывал.

– Она всё не так поняла. Я не хотел её обидеть, – он топтал газон перед крыльцом многоэтажки и дёргал тугой узел галстука.

– Завтра оттает, – неуверенно произнёс Лайм.

– А если нет… Может, извиниться? Может…

– Может, пойдём ко мне?

Откачивать Бриса пришлось вином и постелью. Уже после пары глотков тот становился податливым и покорным, а ещё возбуждался с полуоборота и больше не реагировал на окружающий мир. Лайм за время их близкого общения научился управлять Брисом, подталкивать к желаемому, разводить на эксперименты. И в этот раз всё вышло лучше ожидаемого. Брис сначала старательно пытался вести, требовал поцелуев и заваливал на спину. Но Лайм перехватил инициативу и занял верхнюю позицию.

– Просто расслабься, тебе понравится! – уверил он, заглядывая в потемневшие от возбуждения светло-голубые глаза.

– Я смотрел гейское порно, но я не гей.

– Ага, все мы не такие…

Брис некоторое время упрямился, не давал себя ласкать и вздрагивал каждый раз, как Лайм касался пальцем его ануса, словно не понимал намёков или не желал подставляться. Но потом сам, всё с тем же упрямством, встал перед ним на четвереньки и совершенно нереально прогнулся в спине, словно намеренно толкая на безумство. Лайм натянул презерватив, вылил полтюбика смазки и осторожно надавил головкой на тугой вход. Тяжело было только первую пару сантиметров, Брис недовольно покряхтел, а потом сам стал толкаться, подмахивать, вскидывая светловолосую голову и стреляя ледяным взглядом из-под опущенных ресниц.

Если и существовало во вселенной что-то сексуальнее, для Лайма всё отошло на второй план. Его холодный принц, с узкими бёдрами и уникальными ямочками на ягодицах, с крепким прессом и идеальным рельефом на груди, сам насаживался на его член, стонал от удовольствия и самозабвенно кусал губы, полностью отдавшись наслаждению.

В момент кульминации Брис повалился грудью на простыню и схватился руками ему за ягодицы. Притягивал, скулил и вёл себя настолько неудержимо развратно, что Лайм кончил с криком, зашёлся затяжным оргазмом и чуть ли не беспамятным упал с ним рядом. Это был пик, та самая вершина, о которой трындят сексологи в своих умных интернетах. Лайму казалось, вся жизнь пронеслась перед глазами. И неважно было, что спустя пару часов видевший их вдвоём отец начнёт читать мораль, неважно, что через пару месяцев Лайм переедет в комнату Саманты и познает новое счастье. Неважно, что через несколько лет они всё ещё будут вместе, но слишком далеко…

– Ты не говорил, что так кайфово, – хрипло произнёс Брис.

– А у Саманты член ещё длиннее!

– Хм…

Это "хмм" казалось таким многообещающим, что упускать трусливую девчонку Лайм больше не желал. Объяснил твердолобому Брису, как правильно ухаживать, и сам разработал план. Выяснять отношения с Самантой не пришлось, она на удивление легко приняла их покровительство и согласилась встречаться. А потом выпускной, первый секс на троих и прекрасное лето, полное тёплых воспоминаний и юного счастья. Для Лайма это стало временем, в которое хотелось вернуться или построить новый мир, состоящий только из солнечных дней.

В Лионе погода теплее, но с Альп южный ветер приносил изморозь и сухой воздух. Лайм с наслаждением влился в мир театра и искусства. Общался со студентами, посещал выставки и премьеры, крутился рядом со знаменитостями, курил травку и баловался дорогими коктейлями. Весёлая жизнь богатой молодёжи лежала перед ним как на блюдечке. Но Брис ютился в соседнем общежитии и временами без спроса появлялся на пороге со вкусом страсти на губах и глазами цвета Северного моря. Не позволял забывать о том счастливом и важном, что осталось где-то в далёкой глубинке, они мчались через всю страну пару раз в месяц в гости к Саманте, и сердце рвалось, когда приходило время уезжать.

Есть вещи, которые перерастаешь, оставляешь в прошлом и выкидываешь как пустую оболочку. Из жизни Лайма исчезла овечья ферма и ворчливый отец с наставлениями о правильных семейных ценностях. Но Брис и Саманта вросли в него ещё крепче, и даже на отвязных вечеринках Лайм продолжал думать только о них. Звонил в любое время, говорил о себе и новой жизни, и слушал закодированный сигнал родного голоса, отправленного через сотни миль.

Хрупкий мир рухнул из-за очередного урода. Брис внезапно появился у Лайма в общежитии, требуя ключи от машины, и кое-как объяснил в пути, что Саманту домогался её фотограф. Перемешивая мат, злость и стаканчики с кофе на редких остановках, они за ночь из Лиона добрались до северо-западного побережья. Брис провёл за рулём почти восемь часов, и когда Саманту снова окатила истерика, нервно трясся, обещая раздавить этого ублюдка, уничтожить его карьеру и вообще засадить. Учитывая, что за два года обучения на юридическом Брис обзавёлся полезными связями, Лайм не сомневался, что Матьи Робер не останется безнаказанным.

Он отобрал у Бриса ключи и сел за руль, отвёз их в знакомую деревушку к уже ставшему родным дому Саманты, где им всегда была рада улыбчивая, но недалёкая мамаша. С годами она не менялась, но, наверное, это им только на руку.

Саманту и Бриса пришлось уложить спать, оба словно маленькие дети вцепились в друг друга и уснули в обнимку, вызывая щемящие чувства в груди и странную обиду на неправильный мир, неправильную любовь и даже немного на Саманту, потому что она, тоже «неправильная», была очень важна и нужна, но совсем не умела самостоятельно справляться с трудностями. Брис, жёсткий и холодный внешне, оказался хрупким и ломким, а Саманта – пугливая как воробушек, закрытая от всего мира и чувствительная к любому слову. Им так нужен был кто-то, способный скрепить их, срастить вместе. Лайм забрался к ним на узкую постель, на которой Саманта спала ещё в детстве и где они провели столько незабываемых и удивительных ночей. Прижался к обоим, выдыхая на пушистый затылок Саманты, и тихо пообещал им:

– Я придумаю, как всё сделать правильным. Как всё склеить.

В Лион они вернулись только к понедельнику, Саманта вроде отошла от переживаний, но напрочь отказалась возвращаться к работе моделью. Мать пообещала пристроить дочь в местный ресторан, там требовались официантки. Зарплата мизерная, а посетители – рыбаки и пахари. Бесперспективно. Уехать с ними Саманта тоже отказалась, большой город вводил её в ступор и на все предложения она отчаянно крутила головой. Оставляли её с тяжёлым сердцем, а вернувшись в общагу, Брис не пошёл к себе, а утащил Лайма в хостел, после нервной встряски нужно было поговорить и выпустить пар. Потрахаться без нежностей, на грани насилия, чтобы потом, загнанно дыша, цепляться друг за друга и чувствовать, что не один.

– С каждый разом всё сложнее её оставлять, – признался Лайм.

– Она такая красивая, невероятно женственная и нежная, если бы я не знал, никогда бы не поверил, что она родилась мальчиком.

– Она родилась не мальчиком, а девушкой с необычным телом!

– Ты понял, о чём я, – Брис тяжело вздохнул. – Я её заберу!

– Куда? В дом к сёстрам и к твоей неадекватной матери?

Брис нервно дёрнул губой, но возражать не стал. Мать после развода поехала крышей, увлеклась гаданиями и народной медициной. Они жили на алименты и дедово наследство. Но от былой роскоши прошлой жизни у Бриса не осталось ничего.

– Можно попробовать выбить место в семейном корпусе…

– В общагу? Тебе денег на жильё не хватит.

– Найду работу…

– Кассиром?

– Не беси! Лайм, тебе-то на неё плевать, тебе неважно, что я чувствую, ты просто не понимаешь! – в сердцах воскликнул Брис.

И Лайм хотел сказать, что не плевать, что ему очень важно и он всё понимает, но звучало бы глупо, неправдоподобно, и тогда ему нечего было предложить. Тогда – нечего. Спустя несколько лет он мог предложить им обоим новую жизнь.

Утро в привычном мотеле встретило ласковым солнцем и мечтательной сонной улыбкой на разомлевшем очаровательном лице. Лайм осторожно сполз с кровати, чтобы не разбудить остальных, и ушёл в душ. Ночью они повеселились на славу, задница немного саднила и последний раунд без презика теперь чувствовался слипшейся кожей на ягодицах. Когда он вернулся в комнату, Брис уже поднялся, заспанно тёр глаза и казался потерянным, как и тогда, в юности, когда первый раз проснулся в его постели. Лайм коротко улыбнулся и выскользнул на балкон, хотелось кофе, ментоловую сигарету и чуть проветриться после духоты просыпающегося лета.

Брис выбрался следом, сел на пластиковое кресло, прикрыл пах полотенцем и расслабленно откинул голову, подставляясь под солнечные лучи.

– Я завтра уезжаю, – сказал Лайм, не смотря на него.

– Куда.

– Назад, в Лион.

– Ты только приехал!

– И забираю Саманту.

Брис подавился словами, застыл с открытым ртом, нервно глотая воздух. Растерянный, испуганный, он казался совсем мальчишкой.

– Я тебе сразу говорю, чтобы ты подумал. Выбрал, что хочешь, и решил.

– Что мне надо решить? – потерянно переспросил Брис.

– Что ты ждёшь от жизни, от нас: Саманты и меня. Жить в этой дыре – не выход. Мы давно выросли и всё ещё прячемся, боясь осуждения. И хуже всего Сэмми, если я свалю, то быстро найду нового хахаля, ты тоже не пропадёшь, пострадаешь месяцок и приведёшь к себе грудастую красотку. А Саманта не перенесёт, она не такая сильная. Она никогда не была сильной.

– К чему это?

– Что ты тут забыл с дипломом юриста и приглашением на практику? Не верю, что внезапно полюбил море и рыбьи потроха. Ты тут не ради матери или сестёр, они справятся. А если нет, то это не твоя проблема! Мог бы высылать им денег, если уж чувствуешь ответственность. Ты вернулся ради Саманты, потому что не хватило смелости увезти её с собой.

– Ей тяжело в больших городах.

– Ей тяжело одной! – повысив голос, возразил Лайм. – Я заберу её, у меня контракт на два сезона в популярном сериале, я купил квартиру и уже договорился с одним известным фотографом, девушкой, у неё хорошая репутация, она никогда не позволит себе лишнего. У Саманты будет нормальная работа и своё жильё. Со мной. И, возможно, с тобой.

Брис нахмурился, снова соображая медленнее, чем древний комп.

– Я говорю это в надежде, что тебе хватит мозгов собрать чемоданы и уехать с нами! – не выдержал Лайм его непробиваемого тупизма.

– О чём шумите? – на балкон вышла Саманта, завёрнутая в одеяло и босиком, трогательно сонная и с растёртой тушью под глазами.

– Лайм хочет увести нас в Лион, – ответил Брис, притягивая её к себе на колени. – Поедем вместе?

– В огромном городе никому нет дела до чужих особенностей, – с мольбой в голосе вмешался Лайм, – никто не будет смотреть тебе под юбку и спрашивать документы. В мире сотни знаменитостей, сменивших пол или ориентацию, интерсекс-люди теперь не фрики, а исключительные личности. И тебе будет чем заняться, не в дешёвом ресторане и не под прицелом неприятных взглядов. Прошу, Сэмми, поехали.

– Ты давно уже не маленькая девочка, ты выросла, и страхи нужно оставить позади, – Брис сжал её, тяжело сглатывая горечь. Потому что, если Саманта откажется, он долго не протянет в этом городке, пропахшем тиной и старыми обидами. – Мы будем жить втроём. Хочешь?

– Хочу, – тихо ответила она, кутаясь в его руках, и парни с облегчением выдохнули, – я так устала бояться, – призналась она, – и я хочу быть собой, не стесняясь этого.

– Спасибо, – одними губами произнёс Брис, поднимая взгляд на Лайма, тот в ответ кивнул, улыбнулся шкодливо и забрался к нему на руки рядом с Самантой.

Стул под ними испуганно скрипнул, Саманта рассмеялась, целуя Лайма в нос, а Брис сжал их с силой, чувствуя невероятное облегчение и счастье от самого простого решения в своей жизни.

Content

Irizka2
Брис, Саманта и Лайм

1. Брис и пропущенные сообщения

2. Саманта и синдром Клайнфельтера

3. Саманта и мечты о летнем бризе