Поздно Джулия

Поезд дальше не идет

Глава 1

До свадьбы оставался ровно месяц.

Длительная предсвадебная суета уже порядком достала Женьку: то сломя голову надо нестись на другой край города и срочно утверждать окончательный вариант праздничного меню и расстановку мебели в зале, то встретиться с фотографом и обсудить план фотосессии, а затем метнуться стрелой в центр для подготовки сюрприза жениху – постановочного танца невесты с подружками…

– Мам, я больше не могу! Нет сил и ужасно хочется спать, такая рань! – простонала Женька.

– Евгения, умей делегировать обязанности! Станислав с успехом справится с половиной пунктов по организации вашей свадьбы, которая не за горами! Кстати, ты не забыла о планах на сегодня? – строго спросила мать Женьку, допивая крепкий ароматный кофе без сахара.

– С тобой, наверное, забудешь! Ты мертвого заставишь встать и вспомнить все! – парировала Женька и вызывающе посмотрела на мать.

Ольга Сергеевна находилась в той самой поре, когда Баба-ягодка опять…

Стильная, стройная, ухоженная! Пастельные тона макияжа удачно подчеркивали черты лица, делали акцент на губах и серых глазах, которые излучали холодный, стальной блеск, когда ей что-то не нравилось.

– Не юродствуй! Тебе это не к лицу!

Женька промолчала, в такие моменты с матерью лучше не вступать в диалог.

– Надо с уважением отнестись к тому, что Луховицкая отменила поездку во Францию, чтобы успеть завершить твое платье.

– Я ее не просила об этом! Не забывай какие деньжищи ей платят Романовские! – нарушив молчание, ехидно высказалась Женька, ковыряя овсянку в тарелке серебряной ложкой.

– Вот-вот! Разве от тебя дождешься слов благодарности! Всю свою жизнь я положила к твоим ногам…– с особой помпезностью сказала мать, и машинально поправила рукой прядь волос благородного пшеничного оттенка, отливающего перламутром.

– Прошу, не начинай, петь старую песню…

– Рот закрой и не смей перечить матери, никогда!

– Слушаюсь и повинуюсь, Ваше Высочество! Я давно привыкла к тому, что у меня нет права на голос. Ну ладно, Русалочка, по-дурости лишилась голоса ради пары красивых ножек, так и не пригодившихся для соблазнения красавца-принца! Но у меня-то он есть, а что толку?!

– Это кто-же тебе запрещает высказываться?! – строго спросила мать и сдвинула брови к переносице, изображая недовольство.

– Не буду показывать пальцем…

– Оставь глупую демагогию! К двум часам, чтобы была на примерке! Рисунок из стразов Милана будет выкладывать прямо на тебе…

– Звучит страшно…Время собирать камни! Как бы не воздвигнуть себе памятник вместо свадебного платья! И какая она к черту Милана? По паспорту Людка Иванова…

– Отсталый ты экземпляр! Сейчас эпоха звучных псевдонимов! Вот и ты, после бракосочетания, обретешь новое имя!

– Не поняла? О каком имени идет речь?

– Эжен Романовская!

– Ма, ты сошла с ума! Я Женька! Это имя мне дал отец и оно мне очень нравится! Я не буду ничего менять!

– Не смей приплетать сюда отца! Все уже решено! Самый подходящий момент, сменить одновременно и имя, и фамилию.

– Иногда мне кажется, что я тебе не дочь! Какая мать, вот так запросто, выдаст дочь за нелюбимого…Лишит имени и голоса, – обреченно произнесла Женька.

– Не стони! Ты еще скажешь мне спасибо! Все делается ради твоего счастья! А насчет нелюбимого…Странно, что, находясь с «нелюбимым» в Венеции на зимних каникулах, не позаботилась о сохранении невинности? Могла бы и дождаться первой брачной ночи!

– Ма! Как ты можешь! Ты же знаешь, как все было…Он нагло воспользовался моим состоянием…

Женька вскочила из-за стола, слезы ручейками побежали по щекам

– У него иная версия…– догнал голос матери в спину.

Женька торопливо поднялась на второй этаж и с силой дернула дверь в свою комнату.

«Папка! Папочка, как ты мог меня бросить? Все было бы по-другому!» – всхлипывая шептала она, уткнувшись лицом, в подушку на кровати.

– Я ушла! – крикнула мать и громко хлопнула входной дверью.

В доме воцарилась тишина.

Когда Женьке исполнилось двенадцать лет – пришла беда.

Рано утром отец подвез Женьку до школы.

– Спасибо, пап! Если бы не ты, точно опоздала! А сегодня контрольная, никак нельзя!

– Жека, всегда рад тебе помочь, обращайся! – ответил он и, наклонившись к ней, смешно чмокнул в щеку.

– Смотри, а то засыплю обращениями! – угрожающе-шутливым тоном сказала Женька и вышла из машины, послав воздушный поцелуй отцу.

– До вечера, – проговорил он.

Больше Женька живым отца не видела. Что случилось, как погиб отец, так и осталось тайной. ЦКБ, в котором работал отец, имело гриф высокой секретности…

За один вечер, мать изменилась до неузнаваемости. Горе никого не красит.

А дальше потянулись тоскливые вечера, в которых теперь не было отца.

Мать старалась при Женьке никогда не плакать, чтобы ее не расстраивать. Женька делала тоже самое. Надо было как-то жить дальше! А жить было не на что.

– Так больше продолжаться не может, – сказала однажды мать. – Моей зарплаты едва хватает, чтобы сводить концы с концами.

– Я могу начать работать, – не по-детски серьезным тоном предложила Женька.

– Только этого не хватало! Справлюсь как-нибудь сама, но с работы придется уволиться.

– Зачем? Тебе же всегда нравилась твоя работа?

– Больше не нравится! – жестко ответила мать. – Она нас не кормит. Есть одна идея, правда надо будет часто уезжать и надолго!

– А как же я?

– А ты будешь с бабушкой, я уже позвонила ей и предложила пожить у нас некоторое время, а дальше видно будет.

– Здорово! – радостно крикнула Женька, впервые улыбнувшись за долгие месяцы.

– Ну вот и хорошо, – сухо проговорила мать и добавила, – Зоя Никитична приедет завтра.

Женька с удивлением посмотрела на мать. Она никогда раньше не слышала, чтобы она называла бабушку по имени и отчеству…

– Ну что ты так на меня смотришь? Это для тебя она бабушка, а мне теперь чужой человек. Подрастешь – поймешь!

– Но ведь она папина мама! Как ты можешь! Она никакая не Никитична! – крикнула Женька.

Мать удивленно посмотрела на дочь.

– Я смотрю ты дерзкая стала! Надо брать тебя в ежовые рукавицы, а то потом поздно будет.

С тех пор «ежовые рукавицы» крепко держали Женьку в нужных для матери рамках приличий.

Дни сменяли недели, недели – месяцы, месяцы – годы.

Давно вернулась к себе домой бабушка, которая целый год успевала варить борщи, печь пироги, жарить необыкновенно вкусную картошку и всегда быть рядом с Женькой, во всех ее радостях и печалях.

За это время, мать успела открыть дело, которое начало приносить хорошие деньги, а через несколько лет превратилось в крупный успешный строительный бизнес. Управление большой компанией изменило Женькину мать окончательно. «Стерва», «Железная леди», «Баба с камнем вместо сердца в груди» – лишь часть прозвищ, которыми ее наделили коллеги и партнеры по бизнесу.

– Мама, у тебя нет сердца! – кричала ей Женька, когда впервые услышала о своем замужестве.

– Зато у меня есть деньги! Деньги решают все! Этот брак, навсегда избавит тебя от мыслей, где их взять! Кроме того, тебе не придется работать так, как работаю я – с утра и до ночи!

– Ты забыла спросить меня, нужны ли мне деньги такой ценой!

– Даже и не думала это делать! Благодаря моему упорству и труду, ты живешь в особняке элитного поселка, у тебя есть отличная машина, гардероб только от известных брендов!

– Я благодарна тебе за это, но если бы я могла что-то изменить в своей жизни, то хотела бы вернуть маму, которая была раньше…

– Евгения, избавляйся от сентиментальности! Это мешает смотреть правде в глаза… Вопрос с твоим замужеством решен и это не обсуждается!

Зазвонил мобильник. От неожиданности Женька вздрогнула и приподнялась. Подушка, влажная от слез, еще хранила отпечаток лица девушки.

– Да, – еле выговорила Женька.

– Не спишь, любимая? Во сколько заехать за тобой? Ты чего молчишь? Алло?

– Тебя не слышно! – еле выговорила она и нажала сброс…

Глава 2

«Ну ладно, птичка! Еще немного и ты окажешься в клетке, в которой дверца будет закрыта на два замка. Я прекрасно понял, что ты меня игнорируешь! Но всегда найдется та, которая ответит, – произнес Стас, бегло просматривая список абонентов. – Ага, вот эта давно ждет от меня звонка, – он нажал на вызов. – Зая, привет! Как насчет того, чтобы провести сегодняшний вечер вместе?»

Станислав Романовский был сыном владельца инвестиционной компании «Дарр Капитал». Кроме этого, его отец уже несколько лет возглавлял нефтяной концерн. А это говорило о многом.

С детства он не знал ни в чем отказа. Для него не существовало слова «нет»!

Мать всячески опекала его, беспокоясь о слабом здоровье сына. Целый штат нянь, врачей, учителей, аниматоров постоянно обновлялся. Причина была одна: если вдруг кто-то начинал вызвать раздражение отпрыска, то подлежал увольнению в тот же день и час.

К двенадцати годам, из хилого и вечно сопливого мальчишки, Стас превратился в весьма симпатичного подростка, с первыми признаками ломки голоса и возрастными изменениями в мальчишеской фигуре, которой не хватало мышечной массы.

– Я записался в секцию Греко-римской борьбы, – бросил он матери как бы между прочим.

Женщина так и застыла на месте, в глазах появился испуг.

– Сынок, ты же знаешь, как мы тебя любим и бережем… Любая борьба сопряжена с риском получения серьезной травмы. Я просто сойду с ума.

– А я сойду с ума, если буду каждый день слушать твои сопли, – достаточно грубо оборвал мать Стас.

– Надо спросить разрешения у отца, – с надеждой в голосе тихо проговорила она.

– Уже! У отца другой взгляд на это! Он даже предложил взять вместо четырех тренировок – пять!

– Хорошо, раз так… Если с отцом вопрос решен – занимайся, – произнесла мать и отвернулась в сторону, чтобы скрыть слезы в глазах.

У нее давно не было авторитета перед сыном. В доме всем заправлял муж, которого в тайне души она побаивалась и не зря.

Михаил Романовский был жестким и деспотичным человеком.

В молодости Михаил имел прямую причастность к криминальной группировке, но с рождением сына остепенился и отошел в сторону, успев заработать весьма неплохие деньги, с которых и начал свое восхождение по лестнице миллионера.

После рождения сына, интерес к молодой жене пропал. А вот упругая попка и стройные ножки секретарши Жанны, не давали покоя и мешали работать.

Однажды, задержавшись в офисе после деловой встречи с партнерами и, выпив несколько рюмок коньяка, он пригласил Жанну в кабинет.

– Слушаю вас, Михаил Васильевич, – томно произнесла Жанна и замерла в ожидании.

– Чего ты там слушаешь, иди сюда.

Жанна сделала несколько шагов.

– Раздевайся! – хрипло выдавил он и направился к ней.

– Я вас не понимаю, – томно прошептала секретарша, изобразив удивление на лице.

– К черту твои игры! Будешь давать мне, когда я захочу! – и он с силой рванул на ней блузу так, что пуговицы вырвались вместе с тканью и постукивая, посыпались на пол. – Какая грудь!

Неожиданно Жанна впилась в его губы жарким поцелуем, прерываясь лишь для того, чтобы произнести:

– Какой мужчина, как долго я этого ждала.

Это была последняя капля, переполнившая чашу желания Романовского. Сорвав остатки одежды с Жанны, он повалил ее на стол и с силой раздвинул ноги.

– Ну же!!!Ну же! Сильнее! Глубже!

Стоны и крики Жанны, оглушили мужчину. Они не имели ничего общего, со скромным молчанием жены во время секса. В тот вечер, жена как женщина, перестала существовать для Романовского.

За прошедшие годы Жанны менялись Янами, Ян сменяли Анжелики, Анжелик Светланы…

Неизменным было только одно – сын! Сына Михаил любил неистово! Не было для Стаса никаких ограничений!

– Живи, пока молодой! – сказал Михаил сыну, когда тот неожиданно застукал отца с молоденькой любовницей в престижном ресторане. – Бери от жизни, все, что идет к тебе в руки.

И Стас брал… Стараясь ни в чем не отставать от отца. Но однажды…

У старшего Романовского был юбилей. В список приглашенных попали только лица определенного круга, в их числе Ольга Сергеевна Звягинцева вместе с дочерью…

– Юбилей – юбилеем! Но о делах тоже не надо забывать! – сказал Михаил сыну и подмигнул.

– Отец, ты о чем? – спросил Стас, не подозревая, что дела имеют к нему непосредственное отношение.

– Ну как тебе сказать! Обрати внимание, вон на ту парочку… Дама в синем, а рядом с ней…

Михаил не успел договорить, как Стас его перебил.

– Только не скажи, что ты решил меня женить.

– Именно так, но у тебя есть, как всегда, право выбора.

– А чего вдруг ты так заторопился?

– Ну я дал тебе вволю нагуляться, пора и честь знать! Пришла пора и внуками обзавестись…

– Я не верю своим ушам, но что не сделаешь ради любимого отца! – сказал Стас и похлопал отца по плечу.

Михаил расплылся в довольной улыбке, все-таки самая выгодная инвестиция в его жизни – сын!

– Ну и на ком же, мне лучше остановить свой выбор?

– На строительном бизнесе! Он сейчас особенно прет в гору, у тех, кто не спит ни днем, ни ночью. – чеканя слова проговорил Романовский.

– А, так все-таки не во внуках спешка…– многозначительно произнес Стас. – Я так и знал!

Отец улыбнулся и наклонившись ближе к уху сына шепнул:

– Ну было бы глупо отказаться от слияния денежных единиц…

Оба рассмеялись.

– Пошел делать обход, не поминай лихом! – дурашливо произнес Стас и шагнул в толпу гостей.

Глава 3

– Ну как? – спросила Женьку Милана, созерцая с удовольствием деяние своих рук.

Женька стояла перед зеркалом и с безразличием смотрела на свое отражение. На душе было пусто и тоскливо. В ее девичьих мечтах было все иначе…

– Евгения, вы слышали мой вопрос? – переспросила Луховицкая.

– Если честно – мне все равно.

– Это значит, что вы недовольны моей работой? – с вызовом спросила Милана, пытаясь сдержать раздражение.

– Вовсе нет! Извините, я не хотела вас обидеть, – поспешила сгладить обстановку Женька. – Просто такое буйство блеска мне не свойственно – это все мама…

– А вы, что хотели бы? Я думала, что декорированный низ платья стразами, именно ваш выбор…– смягчившись, более миролюбивым тоном спросила Милана.

Женька всего лишь на минуту задумалась, а потом тихо произнесла.

– Я бы хотела другого жениха! И вместо пышного платья, джинсы и рубашку…

Луховицкая застыла на месте от удивления, и в растерянности посмотрела на Женьку, может девушка шутит…

– Как-то неожиданно, – произнесла Милана, а затем добавила, – а что касается джинсов и рубашки, отличная идея! Свежо и в ногу со временем!

– Спасибо, вам, за понимание и поддержку! – радостно проговорила Женька. – Чаще всего со мной никто не соглашается, и мое мнение никому и не интересно! Разве только бабушке…

– Не хочу лезть не в свое дело, но…Вас насильно выдают замуж?

– Не совсем так, скорее женят бизнес на бизнесе, по обоюдному согласию сторон, – с грустью проговорила Женька.

– Не самый плохой вариант, если честно! Вы всегда будете при деньгах, займете высокую ступеньку в обществе! А потом…Стас очень хорош собой, богат! Любая на вашем месте посчитала бы этот брак просто даром небес! – с жаром высказалась Луховицкая.

– Я не любая…И хочется большой и светлой любви…

– Евгения – это пережитки прошлого, – пробормотала себе под нос Милана, теряя интерес к беседе. – Ну что, оставляем стразы или будем убирать?

– Оставляем. Это такая мелочь по сравнению с тем, что я теряю…

– Ну и ладненько! Жду вас в пятницу, на очередную примерку.

– Как скажите, – безучастно проговорила Женька, направляясь в примерочную.

«Повезло девчонке, а она еще нос воротит! Мне вот своим горбом пришлось добывать то, что имею!» – подумала Милана, провожая взглядом, хрупкую девичью фигуру.

– Евгения, сейчас подойдет Наталья и поможет вам снять платье.

– Буду признательна, – произнесла Женька и задернула штору в примерочную.

Зазвонил мобильник.

– Да, мам.

– Как примерка? Надеюсь, ты не опоздала?

– Ты всегда будешь меня контролировать? Мне двадцать два года, кажется, ты об этом забываешь…

– Дитя, мое! Возраст определяется не годами. На сегодняшний день – ты не работаешь, денег в дом не приносишь, а находишься у меня на иждивении.

Материн голос, звучал, как автоответчик. Женька испытывала двойственные чувства: с одной стороны она очень любила мать и была ей благодарна, с другой стороны – ей хотелось сбежать от нее, как можно дальше и избавиться, наконец, от тотального контроля. Именно это и подтолкнуло ее дать согласие на брак со Стасом.

– Я не могу больше говорить, извини, мам.

– Хорошо, до вечера. Доложишь обо всем обстоятельно за ужином.

Женька с облегчением запихнула телефон в сумку, поблагодарила услужливую сотрудница салона Наталью, и распрощавшись с Миланой, вышла на улицу.

Начинал накрапывать мелкий, холодный дождик.

«Вот и осень! И с чего Пушкин взял, что осень – очей очарованье?! Сплошное разочарование!» – подумала Женька и быстрым шагом направилась в сторону метро.

В этот час в подземке было пусто и тихо. В воздухе пахло металлом.

Женька подошла к своей любимице Ирме, бронзовой фигуре овчарке, вошедшей в историю.

– Привет, – тихо сказала девушка и с нежностью погладила холодный бронзовый нос собаки.

На минуту ей показалось, что Ирма сморщила нос и слегка оскалилась, словно хотела сказать в ответ: «Привет! Давно не виделись!»

«Сколько людей прикоснулись к твоему носу, загадывая желания? – подумала Женька. – Говорят ты заряжена на удачу! Может и мне поможешь? Раньше я никогда тебя ни о чем не просила. – Женьке почувствовала, какой мокрый и холодный собачий нос, и вздрогнула. – Ты, как живая! Знаешь, я скоро выхожу замуж. Но, видимо, счастья мне это не принесет, ведь я не люблю его! Совсем! Но назад дороги нет!»

Шум подъезжающего поезда прервал мысленную беседу Женьки с Ирмой и вернул ее к действительности.

«Пока. Мне пора.» —шепнула Женька, и поторопилась к раскрытым дверям вагона.

«Осторожно! Двери закрываются».

Женька села на свободное место и прикрыла глаза. Ранний подъем сказывался. Очень хотелось спать.

Вагон на скорости раскачивало из стороны в сторону, под ритмичный стук колес, Женька задремала…

– Женя, Женя!

Она оглянулась. На вершине холма стоял высокий светловолосый парень, в стареньких джинсах, закатанных по колено и в широкой рубашке навыпуск, которая под порывами ветра надувалась пузырями.

– Женька! Женечка! Иди ко мне! Я подарю тебе небо! – кричал он и махал ей рукой.

Женька завороженно смотрела на него, силясь вспомнить имя, но никак не получалось. Она посмотрела к себе под ноги и увидела, что стоит в прозрачной воде, а под ногами золотится песок.

– Жека! Я жду тебя! – вновь услышала она.

–А-а-а-а-а-а!!! – вдруг вырвалось из горла Женьки.

– Лёня, Лёнечка, пойдем внучик! – вдруг услышала она и проснулась. – Напьются с утра пораньше, и дитёв потом пугают! Идем, Лёня, наша станция.

Женщина пышных форм неопределенного возраста, ловко подхватила мальчугана на руки и нырнула в раскрытые двери вагона.

– Ленька! Конечно же, Ленька! – вслух произнесла Женька и осеклась.

Несколько пассажиров с удивлением обернулись на ее голос.

«Какой странный сон, – подумала Женька, – жаль, что это просто сон и не ждет меня никакой Лёнька!»

Глава 4

Расстегнув пуговицу на вороте рубашки, которая изрядно сдавливала шею, Стас обвел взглядом летнюю площадку с гостями: дамы в вечерних туалетах, мужчины в элегантных костюмах, снующие повсюду официанты с подносами, на которых сверкали хрустальные бокалы с шампанским…

– Стоять! – Стас придержал за руку, проходившего мимо официанта.

– Шампанского? – официант услужливо вытянул руку с подносом.

Стас взял бокал.

– Свободен!

Официант исчез в толпе.

– Ну, отец, посмотрим, кто тут подойдет мне на роль будущей супруги, – произнес он вслух и, сделав глоток шампанского, направился к даме в синем.

Дама в синем стояла спиной. Высокая прическа из волос, отливающих в лучах вечернего солнца перламутром, открывала изящную шею, на которой поблескивало ожерелье из сапфиров. Шелковая ткань платья, подчеркивала стройность фигуры. Стас с удовольствием смотрел на изящный изгиб бедер, маленькие упругие ягодицы.

«А у отца неплохой вкус!» – подумал он и подошел ближе.

– Скучаете?

Незнакомка обернулась. Стас от неожиданности отпрянул назад. При всей женской красоте, она явно находилась в возрастной категории его матери.

– Здравствуйте, Станислав!

– Мы знакомы?

– Заочно! Я хорошо знаю вашего отца, он много рассказывал о вас. Ольга! – женщина протянула руку.

– Станислав, – склонившись в дурацкой позе, представился младший Романовский, и приложился влажными губами к руке, от запястья которой, шел тонкий аромат парфюма. – Так это вас, напророчил мне батюшка, в жены?

– Расслабьтесь! Речь шла о моей дочери!

Стас облегченно выдохнул и решил разрядить обстановку.

– У вас есть дочь? Этого не может быть! Вы слишком молоды для этого!

– Спасибо за комплимент! Моей дочери уже двадцать два! – Ольга, слегка разрумянилась. – А вы умеете делать женщине приятно!

– Весь в отца! Его школа! – с улыбкой произнес Стас. – Позвольте узнать, когда я смогу увидеть вашу дочь? Любопытство буквально съедает меня изнутри!

– Всего пять минут терпения и ваше любопытство будет удовлетворено.

Ольга Сергеевна оглянулась по сторонам, пытаясь разглядеть среди присутствующих дочь.

– А вот и она!

Стас повернулся и встретился взглядом с девушкой.

Большие серые глаза в обрамлении густых черных ресниц, были серьезны и немного грустны, розовые губы покрытые прозрачным блеском, светлые длинные волосы, рассыпались волной по плечам…

– Станислав, знакомьтесь! Евгения – моя дочь! Или просто Женя, – с гордостью произнесла Ольга Сергеевна.

– Безумно счастлив нашему знакомству, – сказал Романовский и это было чистой правдой.

С первого взгляда он оценил красоту девушки. Она так отличалась от всех его бесконечных подружек…

– Позвольте я покажу вам нашу оранжерею роз – гордость моей матушки! – обратился он к гостьям.

– Спасибо, Станислав, но я откажусь. Я должна еще кое с кем встретиться. А вот Евгения очень любит розы, и она с удовольствием составит вам компанию.

– Прошу, – Стас предложил руку Евгении. – Может перейдем на ты?

– Да, конечно.

Они быстро пересекли площадку с гостями и вышли к тропке, ведущей к оранжерее.

Высокое прямоугольное строение со стеклянной крышей и стенами, с основанием из красного кирпича, находилось в центре зеленой лужайки. Несколько столиков со стульями для отдыха, небольшой фонтан, подвесные качели…

– В детстве я мечтала о таком месте…– нарушив молчание, произнесла девушка. – Такой маленький сказочный мир…

– Моя маман, думает иначе. Она очень любит Францию и считает, что это место напоминает ей о Вель-ле-Роз.

– Никогда не слышала такого названия.

– Ты что, никогда не была во Франции?

– Нет. Я домоседка, предпочитаю в свободное время навещать бабушку. Она для меня очень близкий человек.

– Мне незнакомы эти чувства, так как кроме отца с матерью, других родственников нет. А насчет Франции, давай съездим, нет проблем.

– Спасибо, но нет.

– Не люблю, когда мне отказывают…

– А я не люблю, когда на меня давят.

Стас внимательно взглянул на девушку. Она нравилась ему все больше и больше. Был в ней какой-то стержень. Это Стаса заводило.

Они зашли в оранжерею.

– Какая красота! – не сумев сдержать эмоций, воскликнула Евгения.

В воздухе витал стойкий аромат цветов, бутоны и раскрытые головки роз пестрели разноцветием.

– Ну, женщинам виднее, конечно! Хочешь покажу розу, которую мать любит больше всех? Идем.

Девушка покорно последовала за Стасом.

– Вот, любуйся! Гордость оранжереи! Этому сорту более ста лет, пользуется огромной популярностью.

– Я не верю своим глазам! Посмотри, ее края как будто посеребрили, и лепесточки волнистые, а цвет! Такой насыщенный цвет малины!!! —ворковала девушка, любуясь розой.

– Ну значит, сойдетесь с матерью!

– Ты о чем? —удивленно спросила Женька.

Стас замешкался, словно подыскивая нужные слова.

– Я имел ввиду, вам было бы, о чем поговорить…Хочешь я вас познакомлю?

– Извини, я думаю не стоит этого делать.

Стас наклонился к цветку и сорвал его.

– Самой прекрасной девушке на свете!

Женька ахнула и закрыла глаза руками.

– Зачем? Теперь он потеряет всю красоту…Что скажет твоя мама?

– Ничего! Пусть только посмеет! – вдруг вырвалось у Стаса и в глазах мелькнул недобрый огонек.

– Как ты можешь так говорить о матери? – с негодованием спросила Женька.

– С чего ты взяла?! Я о цветке! Пусть только попробует завянуть! – довольным голосом произнес Стас, и неожиданно привлек к себе Женьку, и жадно впился в ее губы своими.

Звонкая пощечина нарушила тишину в оранжерее.

Отдернув руку от щеки Стаса, Женька посмотрела ему в глаза.

– Не смей! Никогда! Разве я давала повод?

– Что еще за пуританское воспитание? Я думал тебе будет приятно!

– Прости, но я больше не могу здесь оставаться! Спасибо за экскурсию! Держи! – девушка вложила в его руку розу и, развернувшись, выбежала из оранжереи.

– Подумаешь, Фифа! Я всегда беру то, что хочу! – произнес Стас, и зло ухмыльнулся. Бросив розу на пол, он наступил ногой прямо на волнистые лепестки. Затем быстрым шагом вышел из оранжереи, и отправился искать отца среди гостей.

– Извините! – вдруг услышал он и обернулся на голос.

Яркая блондинка с красной помадой на губах, в коктейльном платье пурпурно-красного оттенка, преградила ему дорогу.

– Весь во внимании! – произнес Романовский, и устремил свой взгляд на грудь блондинки.

– Мне нужна дамская комната, но никто не знает где она, – шевеля пухлыми губами, произнесла девушка.

– Вам составить компанию? Я с удовольствием вас провожу до этой секретной комнаты! – Стас переключился на привычный для него формат общения с девушками.

– Буду вам признательна!

Парочка направилась в сторону особняка Романовских. Уже перед самым домом, Стас на минутку остановился и осмотрелся кругом. Убедившись, что до него никому нет дела, он взял за руку незнакомку, и увлек ее в левое крыло дома.

Блондинка, тоже обернулась на площадку с гостями. Легкая усмешка появилась на ее чувственных, пухлых губах.

– Как тут тихо! Никого нет, – только успела она произнести эту фразу, как в тот же момент, Романовский схватил ее за руку, привлек к себе, и захлопнул дверь.

– Кажется, где-то здесь, была нужная нам комната! – шепотом проговорил он и интригующим взглядом посмотрел на девушку. – Будем искать?

– Будем! – кокетливо ответила блондинка.

– Тогда нам сюда, – сказал Стас, и открыл дверь первой комнаты по длинному коридору, а затем подтолкнул девушку внутрь.

– Где мы? – спросила блондинка.

– Там, где можно заняться сексом! Ты не против? Разве не этого ты хотела, когда мы встретились?

Он подошел вплотную к незнакомке, и привычным движением рук забрался ей под подол.

– Ого! Мне это нравится! Ты без белья!

– Это все платье! Так надо, чтобы не было на нем ненужных морщин…

– В этом я не силен, —сказал он, и жестко повернув девушку к себе спиной, одной рукой быстро задрал ей подол платья на спину, обнажив круглые ягодицы, а другой расстегнул ширинку.

– Это мы еще посмотрим, кто кого! – сказал он и задвигался в ритмичном движении…

– Ты, о чем, – прерывающимся голосом, успела спросить блондинка и застонала, – Еще! Еще! Стас!

Романовский замер, крепко упершись в ягодицы незнакомки. Его дыхание было тяжелым.

– Откуда ты знаешь, как меня зовут? – жестко спросил он и отстранился от блондинки.

Девушка выпрямилась, одернула платье.

– Ну…

– Без ну! Кто ты?

– Долгий разговор, – сказала она и поправила, выпавшую из лифа грудь.

– Вон пошла, чтобы я тебя больше не видел!

– Сам иди к черту, не очень-то хотелось! И секс с тобой, так себе, одно название!

– Дрянь! – Стас размахнулся, но девушка ловко увернулась от удара и выбежала из комнаты.

Стас застегнул ширинку, заправил рубашку и тяжело вздохнул.

– Опять конкуренты отца шлюху подослали, – проговорил он вслух, и громко хлопнув дверью, вышел.

Вечерело.

Глава 5

Женька вышла из метро.

Ездить общественным транспортом было ее личным убеждением.

– Евгения! Я тебя не понимаю! – в очередной раз обращалась к дочери мать. – Все люди, как люди, а ты у меня не от мира всего. Не надоело кататься в метро, автобусах? Для чего я тебе купила машину? Да еще какую!

– Выбор в пользу общественного транспорта – результат моих логических размышлений! Очевидна экономия времени. И потом я не хочу водить машину, даже имея права. Я не очень уверена в том, что не причиню никому вреда.

– Это все твои комплексы, которые надо преодолевать! В современном мире, женщина должна уметь делать все!

– Мам, а что останется мужчинам? Кажется, мы отобрали у них все, что можно, – произнесла Женька и с опаской взглянула на мать. Та не любила, когда с ней не соглашались.

– В конце концов я могу для тебя нанять водителя! И если честно, мне так будет спокойней, – подытожила мать.

– Не надо мне водителей, я хочу быть свободной, а не думать постоянно о том, что меня в машине ждут. Этот конец всем моим прогулкам.

– Иногда ты проявляешь просто баранье упорство, в один прекрасный момент добром это не кончится.

Женька промолчала, понимая, что эта дискуссия может продолжаться вечно. На ее счастье у матери зазвонил мобильник. Ольга Сергеевна тут же забыла о беседе с дочерью, и переключилась на телефонный разговор.

Так машина и стояла в гараже, а Женька с удовольствием продолжала ездить на общественном транспорте.

Дождь кончился, из-за низких туч иногда выглядывало солнце.

Засмотревшись, на проплывающую тучу, похожую на слона, Женька не заметила, как наступила на ливнёвку. Решетка подозрительно качнулась, и Женькина нога, в новеньких легендарных двуцветных туфлях Chanel, моментально угодила в трап, наполненный грязной жижей.

– Ай! – вырвалось у нее, и отчаянно взмахнув руками, Женька начала падать.

«Перелом ноги перед самой свадьбой мне обеспечен!» – подумала она, и в тот же момент почувствовала, как чьи-то крепкие руки, подхватили ее и аккуратно поставили на спасительный асфальт.

– Вы целы? Нога не болит? – услышала девушка приятный мужской голос и подняла взгляд на своего спасителя.

Перед ней стоял парень, в смешной клетчатой кепке, надвинутой, чуть ли не на самые глаза. Легкая куртка темно-синего оттенка и такого же цвета рюкзак со светоотражающей полосой, слегка вытертые от времени джинсы, высокие ботинки на шнуровке – все, что беглым взглядом успела увидеть Женька.

«Студент», – подумала она.

– С вами все хорошо? – вновь спросил парень.

– Да! Огромное вам спасибо! Может я могу вас как-то отблагодарить?

– Не стоит! Любой поступил на моем месте точно так же! Вот только ваши туфли…

– Да, химчистка мне обеспечена, – весело, проговорила Женька, оценив взглядом грязь, которая толстым слоем покрыла туфель.

– А вы, оптимистка! Другая, на вашем месте, уже бы впала в истерику! К сожалению, я очень спешу, но долгими осенними вечерами, я еще много раз буду вспоминать прекрасную незнакомку из метро. Может вы оставите мне свой номер телефона?

Лицо Женьки омрачилось, хорошее настроение улетучилось.

– Извини, через месяц я выхожу замуж, – почему-то вдруг перейдя на «ты», ответила она.

– Жаль! Значит не судьба. Пока, прекрасная чужая невеста!

– Всего доброго! – сказала Женька, и почувствовала, как в глазах противно защипало.

«Не хватало еще начать лить слезы прямо на глазах у прохожих…» – подумала она, и открыв молнию на сумке, достала телефон.

Бегло пролистав список абонентов, она нажала вызов такси.

– Откуда вас забрать? – раздался бойкий голос диспетчера.

Женька назвала адрес и добавила:

– Если можно машину для некурящих.

Уже из машины, по дороге домой, она перенесла назначенную на сегодня встречу с фотографом, и облегченно вздохнула. Вся эта беготня не приносила ей удовольствия. Как и любая мысль о Стасе.

Стас Романовский – это вообще отдельная история в жизни Женьки. В тот день, когда они познакомились, она сразу поняла, что этот наглый мажор, не ее поля ягода.

Надо отдать должное, что природа не обделила парня внешностью.

Высоким ростом и фигурой он пошел в отца; правильными чертами лица, крупными карими глазами, смуглой кожей в мать. Но Женька в этой внешности, каким-то внутренним чутьем угадала зверя, дикого и жестокого. Доказательства ее догадки не заставили себя ждать, это случилось немного позже. А первая встреча закончилась пощечиной и неприятным разговором с матерью, по возвращению домой с юбилея старшего Романовского.

– Евгения, что ты себе позволяешь? Ты исчезаешь с праздника, не поставив меня в известность! Мало того, за невинную шутку – ты влепила Стасу пощечину! Ты знаешь, кто его отец? Даже с учетом, моих достижений в строительном бизнесе, если он пожелает в одну минуту может меня уничтожить! Дура!

– Мам, за что ты со мной так! Я не разменная монета…

– Хочу поставить тебя в известность – Романовский твой будущий муж, я так решила.

– Ты сошла с ума! Этого никогда не будет!

– Не тебе решать! Мы обо всем договорились с Михаилом Васильевичем, отцом Стаса. А чтобы вы получше узнали друг друга, мы покупаем для вас тур в Венецию. Я думаю, вас это сблизит…

– Мам, я просто в шоке!

– Предлагаю тебе хорошенько подумать и согласиться. Иначе…

– Иначе что?

– Иначе, я позвоню Зое Никитичне. Ты знаешь, у нее больное сердце.

–Не трогай бабушку, она каждый раз плачет после твоих звонков, так как переживает и очень жалеет меня.

– Ну вот и отлично, значит договорились!

Грустные размышления Женьки прервал водитель такси.

– Приехали, с вас восемьсот рублей.

Женька достала из кошелька тысячу.

– Вот, держите! Сдачи не надо!

Аккуратно закрыв дверцу, девушка направилась к воротам, за которыми возвышался трехэтажный особняк.

Каждый раз, смотря на этот дом, Женька задавала себе один и тот же вопрос: «Зачем матери такая громадина?» И не находила ответа.

Снимая у порога туфли, девушка с чувством благодарности подумала о парне, который оказался сегодня рядом. Случайностью ли была их сегодняшняя встреча?

«И зачем я ему сказала, что выхожу замуж? Глупая гусыня!» – подумала Женька, поднимаясь к себе в комнату.

Глава 6

Вечерело.

Несколько оглушительных залпов где-то позади дома, превратились в тысячу разноцветных огоньков и осветили вечернее небо. Красные жемчужины с белым мерцанием, оставляли легкий дымок и запах пороха. На смену им появлялись парчовые короны с хризантемами, серебристые вертушки, быстрые кометы, розовые плакучие ивы, которые искрились белыми вспышками.

«Любит отец побаловать народец зрелищем! Представляю в какую сумму обошлось это искрометное шоу!» – подумал Стас, стараясь разглядеть среди гостей старшего Романовского.

Очередной выстрел с эффектом тысячи хризантем, стал кульминацией салюта и завершился звуками оваций и аплодисментов.

Чарующий певучий тембр «королевы оркестра» – скрипки, поддержал праздничную атмосферу, через несколько секунд вступили в свою партию виолончель и альт.

Лицо Стаса исказила саркастическая улыбка.

Многие из приглашенных даже и представить не могли, что Михаил Романовский слушает в свободное время. Тяжелый рок – раз и навсегда поселился в душе Михаила, еще со времен молодости. Именно эта музыка давала ему силы и помогала очень часто найти правильное решение в щекотливых вопросах, связанных с бизнесом.

На деревьях и кустарниках участка вокруг особняка, зажглись вечерние гирлянды, в их разноцветном сиянии Стас, наконец, увидел отца, вместе с Ольгой, с которой тот о чем-то оживленно беседовал. И место для общения они выбрали весьма уединенное – летний навес с красивым названием пергола, обвитый виноградной лозой.

Стас прямиком направился в сторону беседки. Подойдя ближе, он замедлил шаг и прислушался.

– Михаил, вы должны понять, какое приданное будет у дочери.

– Ольга, вы понимаете, я как долгосрочный инвестор, не интересуюсь сиюминутной выгодой, – проговорил мужчина и рассмеялся. Брак наших детей —доходность длительного отрезка времени.

«Видимо, отец не просто так, зацепился за дочку Звягинцевой…» – размышлял Стас.

– Есть риски, – задумчиво произнесла Ольга. – С Евгенией не просто! Кому как не мне, ее матери, знать об этом.

– Ну, мой сын, тоже с характером. А может подсобить им слегка? Так сказать, создать максимально-удобные условия для близкого знакомства.

– Хорошее предложение. А что, если нам их отправить в Италию? Извилистые каналы, узкие улочки Венеции – идеальное место, чтобы потеряться вдвоем!

Станислав, который жадно ловил каждое слово, не заметил, как у него за спиной оказался официант с подносом.

– Холодного шампанского?

Стас чертыхнулся. И поднесла его нелегкая…

– Кто здесь? – спросил Михаил, и вышел из-под навеса. Следом появилась Ольга.

– А это ты! Подслушивал?

– Ну что ты, отец! Как я могу! Я везде ищу Евгению, она не с вами?

– Нет, – ответила Ольга, опередив Михаила. – Я думала вы вместе.

– Ну да! Мы были вместе…

Отец пристально взглянул на сына. От его острого глаза, не скрылась некоторая неряшливость в одежде, смазанный след от губной помады на шее.

– Что между вами произошло? – спросил он строго.

– Да ерунда! Мы не нашли компромисса в одном щекотливом вопросе.

– И?

– Я получил заслуженную пощечину, – произнес Стас, наблюдая за реакцией Ольги. – Ей не понравился мой комплимент.

У той даже бровь не дернулась.

«Ей, что, все равно?» – подумал он.

– Ничего удивительного, в этом вся моя дочь! – вступилась за молодого человека Звягинцева. – Сказывается влияние горячо любимой бабушки. Она в прошлом – член КПСС, заведующая отделом горкома.

– Ну так чего стоишь?! Отправляйся и найди ее! – приказным тоном сказал Михаил.

– Я искал! Но ее нигде нет!

– Давайте, это сделаю я! – Женщина достала из сумки телефон, и стала звонить дочери, но та не отвечала. – Шумно очень, скорее всего не слышит. Не думаю, что это повод для вашего беспокойства. Я вас оставлю, на некоторое время. Еще увидимся.

Звягинцева спустилась по ступенькам, и через несколько секунд изящный силуэт женщины исчез среди гостей.

– Какая баба! Огонь и железо в одном сосуде! Вот такой, должна была быть, моя жена! – бросил ей вслед старший Романовский. – Не то, что твоя мать, ни рыба ни мясо! Ты, кстати, не знаешь, где она? Если она на свои антидепрессанты нажрется коньяка, жди позора!

– Отец, я позабочусь об этом, не переживай!

– А ты чего молчишь, не делишься информацией? Как тебе, младшая Звягинцева?

– Даже очень! Только дикая, как коза! Я даже уверен, что она того…Целка!

– Дурак! Это же плюс! Осознание, что ты первый, дорогого стоит! С чего вдруг решил? Успел пробу снять, судя, по-твоему, виду?

– Нет. Пока, нет. Лизнул ее слегка – думал глаза мне выцарапает! Пока ходил ее искал – блондинка в красном подвалила, а чего теряться. Сам говорил, что надо от жизни брать все! Ну я ее в укромном месте и того. Только оказалось, что она знает, кто я! Как думаешь, заслали?

– Не знаю…Разберемся. По девчонке: тебе нужно будет прояснить ситуацию, как можно быстрее, чтобы рыбка не спрыгнула с крючка. Я куплю вам тур на неделю в Венецию, – сказал отец и многозначительно посмотрел на сына.

– А если она, того, заартачится?

– Сколько тебя учить? В первый раз что ли?

– Я понял, отец! Не подведу! Кстати, так какое там приданое?

– Хорошее! Сделаем так, что генеральный пакет акций, будет твой! Но надо будет немного подождать!

– Бэнч! – довольным голосом произнес Стас. – Пойду найду мать…

– Давай! Я выйду к гостям, скоро вывезут торт, будем резать вдвоем.

Глава 7

– Женечка, есть будешь?

– Спасибо, Клавдия Ивановна, что-то не хочется, – вежливо отказалась девушка. – Я поднимусь к себе, устала немного.

Клавдия Ивановна – вот уже несколько лет, была бессменной помощницей по дому. Женщина вставала с рассветом и приступала готовить завтрак, для «своих девочек», как любила она говорить.

Из многочисленных кандидатов на роль домработницы, Ольга Сергеевна остановила свой выбор именно на ней. Решающим фактором был почтенный возраст и располагающая внешность женщины: серые глаза, в окружении мелких морщинок, излучали теплое свечение; седые волосы, уложенные в пучок из кос, являлись украшением женщины, а не напоминанием о ее зрелом возрасте. Семьи у Клавдии не было. Ольга Сергеевна не стала лезть к ней в душу и расспрашивать, почему так получилось. Она просто предложила ей место домработницы с постоянным проживанием, в отдельно стоящем флигеле.

Женщина с радостью согласилась, и в тот же день, взялась за хозяйство. Целыми днями она что-то терла, мыла, выбивала, пылесосила, стирала, а заодно училась управляться с навороченной техникой, для уборки дома. В этом ей активно помогала Женька. Больше всего Клавдию умилял робот-пылесос, которого она почему-то назвала Васькой.

Спустя две недели, огромный дом Звягинцевой, задышал по-новому и преобразился.

– Не понимаю, как вам это удалось, Клавдия Ивановна?! – с удивлением спросила Ольга Сергеевна, только что приехавшая из-за границы.

А удивляться было чему: шарообразная хрустальная люстра в половину потолка холла, переливалась всеми цветами радуги, искрясь начищенными до синевы подвесками; ковер овальной формы светло – бежевого оттенка был без единого пятнышка; дорогая прихожая, заказанная по каталогу в Италии из натурального дерева, декорированная кожей, не имела даже и намека на домашнюю пыль… И это была только малая часть изменений в доме, на которую успела обратить внимание хозяйка.

– Так с душой-то все! Дом тоже живой, как и мы! Он ласку и заботу любит! – с чувством произнесла женщина.

– Клининговые компании столицы – ничто по сравнению с вами! Нам с Евгенией, кажется, крупно повезло.

Щеки Клавдии покрыл румянец, ей было приятно услышать похвалу в свой адрес, тем более заслуженную.

– Если позволите, я могу для вас и готовить, а то перебиваетесь на каких-то кусках, да зачем-то из ресторанов еду заказываете! Я хоть и не повар, но готовлю вкусно и чисто.

На том и сошлись.

Через несколько месяцев домочадцы уже души не чаяли в новой помощнице. Особенно Женька. Отсутствие бабушки рядом, сложные отношения с матерью, компенсировались появлением Клавдии Ивановны.

– Опять дите чем-то расстроено…– пробормотала Клавдия Ивановна себе под нос, наблюдая как Женька поднимается на второй этаж с уныло опущенной головой и плечами.

Переведя взгляд на девичьи туфли, одиноко стоявшие на коридорном коврике, женщина удивилась и пробормотала вслух:

– Это в какую же ямищу надо было угодить, чтобы так испачкать обувь? А может ее обидел кто? Толкнул, наше золотце?

Клавдия Ивановна наклонилась, подняла туфли и направилась в хозяйственное помещение.

В этот момент, девушка оглянулась и сказала:

– Клавочка, брось их! Я сама намою…позже.

Клавочкой, девушка называла домработницу в те моменты, когда чувство признательности к женщине переполняли ее сердце.

– Отдохни, золотце мое! Может хоть чаю горячего? – спросила Клавдия.

– Может быть, позже…– ответила Женька.

– Вот так всегда! Совсем уж исхудала, не есть ничего. Это все диеты новомодные.

Женькина комната была ее спасительной крепостью. Здесь никто не мог нарушить ее уединения. Надо отдать должное Ольге Сергеевне – она никогда не входила в комнату без разрешения дочери.

Женька присела на диван и задумалась… Вне всяких сомнений ее замужество – полный бред или страшный сон, который вот-вот обретет реальность.

Знакомство с младшим Романовским сразу не задалось.

Вернувшись домой, мать высказала Женьке все, что думала о ее поведении.

– Евгения, тебе двадцать два года, а ты меня позоришь! Что ты там устроила в оранжерее? Я вся пошла багровыми пятнами, когда Стас рассказал о пощечине отцу. Это же надо додуматься до такого, заняться рукоприкладством. Я с детства тебя учила другому! Умей убеждать словами!

– Мама, какие слова! Он впился в мои губы, да при этом еще пытался лапать! Это ты не слышала еще, как он высказался о своей матери.

– Мне нет дела, до его отношений с матерью! Как говорится, не моя территория! Полез целоваться? Значит ты дала повод для этого! С другой стороны – невинный поцелуй в твоем возрасте и столько драмы.

– Знаешь, я ничего не имею против, как ты выразилась невинного поцелуя, но не с первым встречным, к которому у меня нет абсолютно никаких чувств.

– Ладно, что мы сейчас об этом. Я как могла сгладила твою вину, отец Стаса не в обидах на тебя. Но вот со Стасом, тебе надо быть помягче.

– С чего бы вдруг?

– С того, что мы с Михаилом Васильевичем решили породниться.

– Мам, ты точно сошла с ума! Только не это!

– Женя, – вдруг как-то устало произнесла мать и присела на край дивана. – Ты уже не ребенок, должна понимать. Я не вечная! С тех пор, как не стало отца, я только и делала, что всю себя посвящала тебе. Я не вышла замуж, хотя предложения поступали и ни раз, твердо решив для себя, что сначала надо устроить твою жизнь, а уж потом…все остальное. Станислав Романовский – завидный жених, в отличие от тебя он сразу дал согласие на ваш брак, потому что с большим уважением относится к мнению отца. А ты?

– А я?! Я мечтаю полюбить того, с кем мне захочется встретить старость. Ты разве забыла, как вы жили с папой?! Ведь вы так любили друг друга…Бабушка мне рассказывала…

Суровое выражение лица Звягинцевой вдруг съехало вниз, потянувшись за дрогнувшими уголками губ, в глазах блеснули слезы. На какое-то мгновение Женьке показалось, что вот она, та мама из детства: добрая, читающая сказки на ночь.

– Оставим этот разговор. – резко произнесла мать и встала, вернув прежнее выражение лица, холодное и непреклонное. – Мы все решили! Через неделю вы вместе со Стасом летите в Венецию. У вас будет время узнать ближе друг друга.

– Я не поеду! – твердо сказала Женька.

– Это мы еще посмотрим, – жестко проговорила мать. – Я в душ.

Как и сказала Ольга Сергеевна, через неделю, Женька улетела вместе со Стасом в Италию, не подозревая, какое «романтическое приключение», ее там ожидает.

Глава 8

Вторая половина июня в Венеции радовала местное население и туристов приятным обволакивающим теплом и ласковым ярким солнцем.

– А нам повезло, – произнес Станислав, – я посмотрел прогноз на неделю, дождей не ожидается. Сейчас устроимся в гостиницу и пойдем гулять. Согласна?

Женька если честно, не была настроена на романтические прогулки. Она в принципе согласилась на эту поездку только с одной целью: дать почувствовать младшему Романовскому, что она за орешек, который ему никогда не будет по зубам.

– Я останусь в гостинице. Надо с дороги отдохнуть, – сухо ответила она.

Стас сегодня был очень любезен, но в каждом его слове, чувствовались фальшивые нотки:

– Извини, мне надо было бы самому догадаться об этом, Женечка!

– Евгения…просто Евгения, – поправила его девушка.

– Ну согласись, такая официозность для будущих супругов – дикость, – буркнул Романовский, еле сдерживая нарастающее недовольство.

– Никаких будущих супругов не будет. Я против брака, который спланирован старшим поколением, ради денег.

Женька демонстративно поджала губы и прищурила глаза. В свете ярких лучей солнца девушка была необычайно хороша: светлые волосы, собранные в хвост, открывали лицо с правильными чертами и красивую шею, на которой блестела тоненькая золотая цепочка с маленьким крестиком. Джинсовые шорты, комбинированные с рубашкой из тонкого денима, подчеркивали четкость линий девичьей фигуры.

«Красивая! Неужели я буду первым у нее? » – подумал Стас.

Перед отъездом сына Михаил четко дал ему полную свободу действий в отношении дочки Звягинцевой.

– А если что-то пойдет не так и будет скандал?

– Не думаю, – ответил отец, – Звягинцева спит и видит, когда вы поженитесь.

И вот сейчас, разглядывая девушку, Станислав начал придумывать план своего наступления.

– Ну не злись, это же не я придумал!

– Так отказался бы!

– Никак не могу! Отец – это деньги, а деньги мне нужны всегда!

– Ну и дурак! Не в деньгах счастье, – с твердым убеждением сказала Женька, – уж я точно знаю.

– Предлагаю временное перемирие с заключением мирного договора. Мы в Венеции, родители далеко. Так давай просто насладимся хорошей погодой, архитектурой, национальной кухней и вином.

– Я не пью.

– Разве я тебя принуждаю пить? Речь идет только о дегустации…

– Посмотрим, – смягчилась Женька.

Стас, словно затаившийся охотник, быстро услышал перемену в голосе девушки, и понял, что выбрал правильный путь.

Регистрация в гостинице заняла короткое время. Уже через пять минут, Женька распаковывала чемодан и развешивала вещи на плечики в шкаф. Неожиданно она поймала себя на мысли, что ей здесь все нравится: и погода, и оживленные улицы, со множеством кафешек и ресторанов, и выбранный матерью отель с колоннами, фресками, обилием муранского стекла и золотых вензелей.

Приняв душ, и облачившись в легкий халатик из натурального шелка, девушка вышла на балкон и залюбовалась великолепным видом на город.

«А все не так плохо, как я представляла. Перемирие так перемирие!», – подумала она и вдруг услышала:

– А я думал, что ты уже спишь!

Стас, собственной персоной, с обнаженным торсом и набедренной повязкой из пушистого полотенца, играя мускулами на руках и груди, стоял на соседнем балконе. Всем своим видом, он словно спрашивал: «Ну как я тебе?»

Женька, слегка смутилась и тонкими пальцами, поспешно прикрыла халатом грудь.

– Уже иду, – быстро ответила она и зашла с балкона.

– Жаль, такая погода и столько интересного…– сказал он ей вслед, вложив в голос покорность и мольбу.

– Ладно, так уж и быть. Согласна! – сдалась Женька.

Стас оказался хорошим гидом. Сказались его частые поездки в Италию.

Словно паук, он плел хитроумную сеть, в которой все сильнее и сильнее, запутывалась Женька и теряла бдительность. Она с удовольствием гуляла с ним на каменной площади Сан Марка и прилегающим к ней улочкам, наслаждалась пляжным отдыхом в лагуне, и даже согласилась съездить на винодельню в Вальполичелла Классика, где им предложили дегустацию знаменитого Амароне, Речото, Вальполичелла рипассо. Стас без устали знакомил девушку с достопримечательностями, а для удобства перемещения между ними Женька остановила свой выбор на вапоретто.

– Жень, тебе не надоело кататься на этом общественном транспорте? – просил ее как-то Стас.

– А я всегда за выбор общественного транспорта! – ответила она и рассмеялась.

– Может все-таки на гондоле, вдвоем? Без этого туристического оркестра?! А то уж скоро уезжать! Ты когда-нибудь слышала поющих гондольеров? Баркарола – это нечто!

Расчет Романовского оказался верен.

– Нет, не слышала, но очень хочу, – согласилась она.

«Ну, наконец! А вот и награда за почти недельное шатание по городу и мое прилежное поведение!» – удовлетворенно подумал Стас.

– Значит, сегодня вечером и отправимся, не будем откладывать на завтра!

– Не будем, – весело проговорила девушка.

Стас активизировался. Он давно присмотрел гондолу и даже предварительно оговорил все условия романтичного тура, внеся предоплату. Поездка включала в себя двухчасовую прогулку по тихим уединенным каналам, с перемещением по окончанию в ресторан, где ожидал легкий ужин из нескольких блюд и вина, включая популярный итальянский десерт -Тирамису, который так пришелся Женьке по душе.

«Ничего общего с тем, что я ела в наших кафешках!» – восхищенно произнесла Женька, когда попробовала десерт в первый раз в уютном ресторане, на одной из улочек Венеции.

Стас был очень наблюдателен и обращал внимание на каждую мелочь, все стоило того.

– Соседка, – слегка повысив голос, произнес Стас, выйдя на балкон.

– Слышу, – откликнулась Женька и вышла на балкон.

Уже несколько дней они таким образом договаривались о всех своих перемещениях.

– Не опаздывай.

Время после обеда пролетело незаметно. Стас впервые за несколько дней чувствовал волнение, а вдруг что-то пойдет не так?

Ровно в шесть они сели в гондолу и та, раскачиваясь бортами то в одну, то в другую сторону, отплыла от причала.

– Стас, мне страшно! Вода совсем близко! – прошептала Женька, ему в самое ухо.

– Не бойся, я с тобой.

Гондольер запел и Женька, затаив дыхание слушала его.

– Тебе не холодно? – спросил Стас.

– Немного.

– Давай прикрою тебя пледом, – предложил он, и, наклонившись к ней развернул плед и прикрыл ей ноги.

Время пролетело незаметно, не успела Женька насладиться вечерними видами, как лодка причалила, и они отправились в ресторан, где их ждал ужин.

– Все, как ты любишь: рыба, вино и Тирамису!

– Спасибо, Стас. Ты так внимателен.

– Все для тебя, дорогая! – сказал он, наливая в бокалы вино.

Незаметным движением пальца, он нажал вызов в телефоне, который лежал на столе. В Женькиной сумочке зазвонил телефон. Она расстегнула молнию, достала телефон и удивленно сказала:

– Это ты мне звонишь.

– Не может быть! Этот паршивец живет своей жизнью и звонит кому хочет. Выпьем за прекрасный вечер?

– Только я чуть-чуть, как обычно…

– Я не настаиваю…

Женька сделала несколько глотков.

Заиграла музыка.

Дальше девушка помнила все какими-то отрывками. Было такое ощущение, что с ней происходит навязчивый сон, пронзенный острой болью…

«Нет, пожалуйста, не надо!» – пыталась она сказать, но в этот момент ее рот, кто-то зажал рукой, она чувствовала как ее раздевают, и жаркими губами целуют ее тело, с силой раздвигают ноги…

Солнечный зайчик сквозь узкую щель в шторах, пробежался по глазам девушки, ее ресницы дрогнули. Первое, что она увидела – обнаженного Стаса, спящего рядом с ней на кровати.

Она попыталась приподняться, но острая боль, где-то там внутри, заставила ее вскрикнуть.

– А, проснулась? – с ноткой небрежности, спросил Стас. – Ну, ты, мать, даешь! Перепила вчера, силком затащила в номер и буквально изнасиловала меня!

Глава 9

Женька, натянула на себя покрывало до самой шеи, уши и щеки девушки горели огнем, на глаза накатили слезы.

– Этого не может быть! Ты лжешь! – стараясь, не перейти на крик, проговорила Женька. – По какой -то неизвестной причине, у меня случился необъяснимый провал в памяти. Может объяснишь?

– Я не понимаю тебя! Чем ты недовольна? Инициатива была с твоей стороны, я лишь поддержал…Не скрою, с вином ты перебрала —это факт! Да у меня есть свидетели, в конце концов, они могут подтвердить мои слова! – с жаром проговорил Стас. – А что такого страшного произошло? Ты можешь мне объяснить?

Женька слушала его и чувствовала, как в ней закипает ярость. Она абсолютно ничего не помнила с того самого момента, как в ресторане заиграла музыка. Такого с ней раньше никогда не было. Не считая того, что произошло с ней ночью, страшно болела голова и подкатывала противная тошнота.

– Уйди! Немедленно уйди! Мне надо побыть одной и все обдумать!

– Даже и не подумаю! Посмотри какое-утро! Что нам мешает продолжить то, что мы так успешно начали ночью? – проговорил Стас, в его голосе были слышны ехидные нотки. – Мне очень понравилось! А сколько в тебе огня! Особенно, когда ты оказалась сверху меня, твои страстные движения тела меня чуть не свели с ума, упругие груди с розовыми вишенками! Ну уж не буду говорить о твоих криках на весь номер! Я записал, дать послушать?

Женька натянула покрывала на голову и сжалась в комок, каждое слово Романовского, наносило ей нестерпимую боль, словно в голову вбивали гвоздь.

– Дорогая, ну что ты заартачилась вся! – спросил Стас и это стало последней каплей для Женьки.

Она подскочила на постели, схватила подушку и с силой швырнула в Стаса.

– Пошел вон! Вон пошел, я тебе сказала! – закричала она.

– Да, понял я, понял! Чего орать-то? Дай, хоть вещи заберу свои!

– Бери свои тряпки и вали! – Женька обернулась к прикроватной тумбочке, на которой стояла графин с водой. – А не то, я прямо этим графином, и тебе в голову!

– Ты чего устроила истерику? На пустом месте! Какая разница месяцем раньше, или месяцем позже? – бубнил себе под нос Стас, натягивая джинсы. – Тебе надо поспать! А то явно не с той ноги встала, – произнес он, и выйдя из номера с силой хлопнул дверью.

Женька вскочила с кровати и ринулась в душ. Горячие капли воды падали на голову, а затем струйками спускались на грудь, живот, ноги.

«Этого не может быть! Не может! – словно молитву беззвучно произносила Женька. —Это просто сон».

Она закрыла кран, сделал шаг из душевой кабины и чуть не рухнула на пол, едва успев схватиться за блестящий полотенцесушитель. Голова кружилась, тошнота не отпускала.

«Может я отравилась рыбой? – подумала Женька. – Хорошо, что Клавочка, собрала небольшую аптечку в дорогу, надо посмотреть, что можно выпить».

Женька вернулась в комнату и с ужасом увидела, несколько капель крови, размазанных по простыни. Сомнений больше не было, Стас воспользовался ее состоянием, и обесчестил ее.

Зазвонил мобильник, на экране высветилось «мама». Какое-то время Женька сидела в раздумье, ответить или нет…

– Да, мам, доброе утро, – заставила себя девушка, как можно бодрее, поприветствовать мать.

– Евгения, я на две секунды, завтра летишь обратно, тебя встретить или Стас проводит тебя до дома?

– Мам, не стоит заморачиваться, я сама.

– С тобой все нормально, голос какой-то кислый?

– Тебе показалось, я только что проснулась.

– Поздновато для Венеции, ну да ладно. Если вдруг передумаешь, звони.

– Позвоню.

Женька бросила телефон на кровать и облегченно выдохнула, сейчас не хотелось лишних вопросов ни от кого. Как-то надо собраться с духом и обо всем рассказать матери по приезду, но как? Машинально она достала из чемодана маленький пластиковый футляр для аптечки со скудным набором лекарств, разрешенных к провозу таможней. В глаза сразу бросился блистер с Фильтрумом.

Женька выпила лекарство и прилегла на кровать. Мысли роем носились в ее голове, не давая никакого покоя. С одной стороны ее возраст предполагал, что ничего страшного в том, что произошло – нет, можно сказать, что давно пора. Другой вопрос с кем и как! И уж точно это должно было случиться не в бессознательном состоянии, и не со Стасом…

Глава 10

Попытки Стаса наладить контакт с Женькой, закончились полным провалом. Нет, он, конечно, предполагал, что не все будет гладко, но чтобы так…Девушка игнорировала все его звонки и сообщения, не выходила из номера и не открывала дверь, когда он барабанил в нее изо всех сил. Тогда он вышел на балкон, ловко перекинул ногу через перила, потом другую и аккуратно переступая по каменному фигурному выступу, преодолел расстояние между балконами, рассчитывая попасть внутрь Женькиного номера.

Но и здесь его постигла неудача. Дверь балкона была закрыта, шторы задернуты.

«Черт бы ее побрал, все предусмотрела!» – подумал Романовский и несолоно хлебавши, отправился в обратный путь.

Следующий день – день отлета домой, не принес ничего нового для Стаса. Женька продолжала избегать общения с ним, а в самолете предусмотрительно предложила поменяться местами женщине, летевшей эконом классом на бизнес класс. Та, не помня себя от радости, прихватив увесистую ручную кладь, плюхнулась пышной пятой точкой на кресло рядом с Романовским.

– Добрый день, – громко изрекла она и расстегнула молнию на сумке, из которой по салону разнесся запах жаренных котлет и чего-то еще съестного. – Ничто не мешает нам подкрепиться, – весело произнесла дама и начала выгружать на стол еду. – Угощайтесь! – дружелюбно предложила она Стасу.

– Спасибо, не ем с утра. – сухо ответил он.

– Завтрак съешь сам, обедом поделись с другом, ужин отдай врагу! – не унималась женщина.

– Помогает? – с ноткой сарказма, пытаясь скрыть явную неприязнь к женщине, спросил Стас.

– А то! Скинула уже пять килограмм!

– Заметно, – пробурчал Стас, отвернулся к иллюминатору, и закрыл глаза, лишь бы не поддерживать беседу с «жирной коровой», как быстро про себя, окрестил он даму с котлетами. Тошнотворный запах пережаренного масла, настойчиво лез в ноздри.

– Здравствуй! С приездом! – Михаил, ожидавший сына в зоне прилета, крепко обнял Стаса.

– Отец, ну зачем ты приехал?

– Ты забываешь, как я тебя люблю, как ты мне дорог! Тем более сегодня выходной! Почему один? Где Евгения?

– Без понятия!

– Не срослось? – направляясь к машине, спросил отец

– Да в том то и дело, что срослось! Строптивая до черта!

– Именно, такая жена и нужна тебе! Ну давай, садись в машину, об остальном дома. А чем это от тебя несет?

– Котлетами…

– Что-то испортилось питание на борту…Ну ничего, дома тебя ждет накрытый стол с домашней едой, мать позаботилась.

– Как она? – спросил Стас.

– Ничего нового, сам увидишь.

Ирина Николаевна, встретила сына на крыльце.

– Я уж заждалась, – сказала она и с нежностью привлекла сына к себе, но он ловко высвободился и слегка отступил назад.

– Привет, ма, опять не спишь ночами? Вон синяки какие залегли под глазами!

– Да то одно, то другое…Как Венеция?

– Как обычно, дрейфует.

– Я больше люблю Францию, там нет этих каналов с запахом канализации…

– Ты ошибаешься, Сена составила бы конкуренцию Гранд каналу на все сто, – произнес Стас, и прошел внутрь мимо матери.

– Переоденься, мой руки и к столу! Я испекла твой любимый Цветаевский! – вслед сыну, проговорила мать, провожая взглядом свое чадо!

– Ничего не изменилось! Чувствую себя шестилеткой! – недовольно произнес Стас.

– Ира, ты ничего не заметила? Сын давно вырос, а ты ему – мой руки! – с раздражением проговорил Михаил. Все то, что когда-то нравилось ему в жене – теперь раздражало: ее забота, хрупкая фигура с маленькой грудью, тихая речь… – Ты, давай, иди к себе наверх, нам тут с сыном по-мужски поговорить надо, без твоих ушей.

– Но…

– Никаких, но! Твое присутствие за столом неуместно! – приказным тоном произнес Михаил и тут же, забыв о жене, обратился к сыну. – Давай к столу! Что будешь виски или водку?

– Водку, – ответил Стас, зная, что отец терпеть не может виски.

– Уважил! – довольно произнес Михаил. – Из тебя был бы отличный дипломат, и почему ты не прислушался ко мне.

– Мне больше нравится брокер, зря я что ли столько лет потратил на МГИМО. На сегодняшний день весьма популярная профессия, уж я не говорю о сфере влияния.

Оставшись вдвоем в гостиной за празднично накрытым столом, мужчины заговорили о главном.

– Ну что, как все прошло? Ты первый? – спросил отец и многозначительно посмотрел на сына.

– Конечно! Иначе и быть не могло! – с довольным видом ответил Стас, разливая водку из штофа в серебряные рюмки на толстой ножке.

– Вот сколько закусок не ставь на стол, а нет ничего лучше селедочки да огурчика соленого под водовку! – произнес старший Романовский. – Сама дала?

– Не-а, пришлось усыпить бдительность, одна капля волшебного зелья и нет проблем!

– Рискованно! Не догадалась?

– Нет! Но из списка общения меня исключила! Еще по одной?

Они выпили, потом еще и еще…

– Ну и как она в постели?

– Да лежала, как бревно. Я и не ожидал, что ее так выключит! Пришлось повозиться, но я оторвался по полной! Несколько раз за ночь, чтобы уж наверняка…Кожа у нее бархатная, ароматная…

– Молодец! Моя школа! Бери от жизни все, что в руки идет.

– Отец, как думаешь матери скажет?

– Помни: лучшая защита – нападение! – загадочно произнес Михаил и потянулся за телефоном. – Всего один звонок и мы в дамках!

– Ты о чем?

– Сейчас, сейчас… – пролистывая список абонентов в телефоне, бормотал себе под нос, Романовский. – Вот, нашел! – он нажал вызов и замер с телефоном у уха, прикладывая палец к губам, с просьбой соблюдать тишину. – Ольга Сергеевна, приветствую вас! Наша идея обрела реальность, теперь можно и о свадьбе поговорить! Сами понимаете не телефонный разговор, надо бы встретиться!

Стас сидел, слушал и не понимал… Неужели Звягинцева была в курсе их планов с отцом, и вот так запросто отдала дочь на поругание?

– Вот и все, вопрос закрыт! – с довольным видом произнес отец. – Скоро свадьба!

– Отец, она точно будет против!

– Кто ее будет спрашивать! Она всего лишь пешка, при шахматной королеве!

– О пешке тоже нельзя забывать… – задумавшись, проговорил Стас.

Глава 11

Михаил внимательно посмотрел на сына. Годы пролетели незаметно: из неуклюжего подростка, сын превратился в молодого мужчину, уверенного в своих возможностях и действиях.

– Да плюнь ты на пешку! Нашел кого остерегаться! Дура она молодая, не понимает какой ей сундук с сокровищами подвалил! – проговорил отец, пьяно улыбаясь. – Ты вон какой у меня вырос, бабы млеют от тебя! И ей тоже ты не будешь безразличен!

– Не знаю, не знаю…! Крепкий орешек достался судя по всему!

Отец вдруг громко расхохотался.

– Стас, а ты Аньку помнишь?

Стас почему-то вдруг раскраснелся, залпом выпил стопку водки и закашлялся.

– Помню, —ответил он, сквозь кашель.

– Подавился что ли? – спросил отец. – Пять точечных ударов, – сказал он и со всего маха отвесил пятерней по спине сына.

– Отец! Мне больно!

– О!       Сработало! – довольным голосом произнес отец. – Так вот! Встретил я тут на днях Аньку! Такая бабища стала, еле узнал! Сиськи по ведру, жопа— на джипе моем не объехать! Говорит мне: «Как там ученик мой? Пригодились знания?»

Стас, окончательно опьянел: из недр памяти появился образ фигуристой рыжеволосой женщины с яркими зелеными глазами. В жизни Стаса она появилась именно тогда, когда его первый сексуальный опыт закончился полным конфузом перед соседкой по парте. Спортивный зал с горой матов был тем самым местом, куда Стас затащил Соньку после уроков. Зажав ее в самый угол, он начал тискать ее маленькие груди и влажными губами втягивать ее губы к себе в рот. Сонька, извивалась, как уж на сковородке и уже весьма опытными пальчиками, быстро расстегнула молнию на его штанах и нащупала твердую, как камень плоть, стремящуюся вырваться наружу. У Стаса горело лицо, в висках был слышен собственный пульс, а голос охрип от напряжения.

– Возьми его, – горячо шептал он Соньке куда-то в висок.

Та вдруг резко, оттолкнула его навзничь и быстрым движением опустила его плавки вниз. Ее глазам предстало мужское достоинство весьма скромных размеров…, она звонко рассмеялась и сказала: «Тю, да у тебя тут не на что посмотреть!»

Стас весь сжался, словно на него вылили ведро ледяной воды. На плавках в один момент появилось предательское мокрое пятно. Он вскочил с мата, весь пунцовый от стыда и пытаясь натянуть штаны на ходу, сбежал из зала под звонкий смех одноклассницы…

Дома он забился в своей комнате и от нелепости произошедшего рыдал…

Вечером пришел отец. Перепуганная не на шутку мать, толком ничего не смогла объяснить, лишь бубнила одно, что сын не отзывается, и никого к себе не пускает.

Взволнованный Михаил направился к комнате сына и постучал:

– Открой, – произнес он, – надо поговорить.

– Не хочу ни с кем говорить, – зло ответил сын.

– Никто тебе не поможет кроме меня, – уверенно сказал отец, – доверься мне, сынок.

Замок щелкнул, дверь открылась.

Весь вечер они просидели вдвоем, не зажигая свет. Сбиваясь на каждом слове и слегка заикаясь, Стас рассказал о случившемся отцу.

– И это все, что тебя так расстроило? Завтра в школу не пойдешь. Отдохни недельку, мы с тобой скатаемся в одно очень интересное место, – сказал Михаил и ласково похлопал сына по плечу.

– Ирина, мы завтра на недельку со Стасом уедем по делам, собери все необходимое, – сказал он жене, ожидавшей его в гостиной.

– Как он? – еле слышно спросила она мужа.

– Маленькая неудача, – ничего не объясняя ответил Михаил, и скрылся за дверью кабинета.

Жена тихо подошла к двери и приложила к ней ухо.

– Ань, привет! Заработать хочешь? – все что смогла расслышать Ирина.

На другое утро, Михаил с сыном уехали. Стас ехал молча, отец не выдержал первым:

– Ну что сын, пришло время становиться мужиком! Готов?!

– Всегда, – ответил насуплено юноша, не совсем понимая, что его ожидает.

Через четыре часа пути, они оказались в маленьком провинциальном городке и остановились у двухэтажного особняка, за высоким кованым забором.

– Михаил Васильевич! Я уж заждалась вас! – к ним навстречу спешила молодая женщина, аппетитных форм, с рыжими волосами и зелеными глазами.

– Ань, знакомься! Мой сын!

– Какой красавчик! Весь в отца! – сказала Анна и протянула руку Стасу. – Будем знакомы!

– Будем, – растерянно ответил тот.

– Ну что, вверяю вам своего наследника, приеду через неделю! – загадочно проговорил Михаил.

– Па, я что-то не понимаю…

– Тебе не надо ничего понимать, через неделю я за тобой приеду. Анна тебе все объяснит. Слушайся ее! – ответил отец и улыбнулся.

– Михаил Васильевич, может задержитесь хоть на день? – спросила женщина.

– Работа! Как-нибудь в другой раз!

– Ловлю на слове!

Михаил обернулся к сыну, приобнял слегка его и шепнул на ухо:

– Тебе понравится.

Проводив взглядом джип Михаила, свернувшего за угол, Анна обернулась к младшему Романовскому:

– Пойдем в дом, там для тебя приготовлена комната.

Стас подхватил спортивную сумку с вещами и направился следом за ней, с интересом рассматривая точеную фигуру женщины.

В доме было прохладно. Странный аромат, витавший в воздухе особняка, пощипывал Стасу нос. Широкая изящная лестница с мраморными ступенями и ажурной ковкой, вела на второй этаж.

– Следуй за мной, – повелительно произнесла Анна и стала подниматься наверх.

Только сейчас Стас обратил внимание, что практически все окна в доме зашторены и от этого в нем таился легкий полумрак.

На втором этаже было несколько дубовых дверей с золотыми ручками. Анна остановилась напротив одной из них и, нажав на блестящую ручку открыла дверь:

– А вот и твоя комната! Располагайся, отдохни с дороги, тебе принесут завтрак.

В глазах юноши было нескрываемое любопытство:

– Можно вопрос?

– Конечно!

– Кто вы? И что это за дом?

– Я хозяйка этого дома, об остальном, узнаешь позже. В два часа спускайся в гостиную, буду ждать! – сказала она и вышла из комнаты, аккуратно закрыв дверь.

Оставшись в одиночестве, Стас осмотрелся. Практически всю комнату занимала огромная кровать с высоким изголовьем и множеством миниатюрных подушек в шелковых наволочках. Повсюду поблескивали хрустальными подвесками настенные бра, на прикроватных тумбочках стояли статуэтки девушек в пикантных позах. В правом углу комнаты был выстроен подиум, значения, которого Стас пока не понимал.

«Ну отец! – подумал он, – любит устраивать сюрпризы!»

Он подошел к высокому шкафу и открыл его. На полках аккуратными стопками было уложено белье, полотенца. В другой половине шкафа на вешалке красовался ярко-синий махровый халат с красными продольными полосами, а рядом с ним…, та самая атрибутика, которую не так давно, Стас видел в порнушке…

«Не может быть! Я в доме у проститутки?» – растерянно подумал Стас и сел на кровать. Кровать, качнулась под его весом, и где-то под ней зажглась неоновая подсветка.

В дверь кто-то постучал.

– Войдите, – сдавленным голосом, произнес юноша.

Дверь тихо отворилась и в комнате, появилась девушка с сервировочным столиком на колесах. Из одежды на ней было длинное черное платье, из тончайшей прозрачной ткани. Верхняя часть платья, лишь слегка прикрывала упругую грудь девушки, подол – нежно обволакивал стройные ножки и каждому шагу придавал необычайную грацию. У Стаса перехватило дыхание.

– Ваш завтрак, – нежным голосом произнесла девушка.

– Спасибо, – еле выдавил из себя Стас.

– Если что-нибудь понадобится, звоните, – жестом она указала на комод, где под картиной поблескивая золотом притаился ретро-телефон. Девушка вышла, по комнате потянулся шлейф знакомого дурманящего аромата.

Стас решил принять прохладный душ, чтобы как-то собраться с мыслями, затем позавтракал и, взяв с полки книгу с откровенными иллюстрациями, стал с нетерпением ждать двух часов.

Недельные каникулы, затеянные отцом, заинтриговали его.

Глава 12

Юноша безмятежно спал. Сказывался ранний подъем, пережитый стресс днем ранее. Рядом с ним на кровати лежала недосмотренная им до конца книга. Назойливая трель телефонного звонка вырвала его из крепких объятий Морфея. Даже любимый сын бога сна Гипноса, не мог противостоять этому звуку. Стас приоткрыл веки, обвел глазами комнату, не понимая спросонья, где он.

В этот момент раздался тихий стук в дверь, который переключил его внимание с телефона, и он услышал уже знакомый голос:

– Станислав! Это Анна, жду тебя в гостиной…

–Да, иду! – вспомнив, неожиданные каникулы и утреннюю поездку, поторопился с ответом Стас.

Просторная гостиная с камином, была выполнена в лучших традициях классического дизайна: гипсовый орнамент, колонны, арочная дверь, массивная мебель из цельного дерева, роскошная люстра и множество гобеленов с вызывающими образами. В центре помещения стоял накрытый стол, за которым сидела Анна.

– Выспался? – спросила она.

– Да, немного…– слегка запинаясь произнес Стас, с интересом рассматривая женщину.

Анна встала и вышла из-за стола. На ней было платье из белоснежного батиста в мелкий черный горошек с глубоким вырезом, который не скрывал красивую загорелую грудь, без намека на поддерживающее белье.

– Проходи, садись! – Анна жестом пригласила юношу к столу. – В два мы всегда обедаем.

«Обедаем? – удивился Стас, глядя на празднично накрытый стол с напитками, закусками и десертами. – Интересно, за чей счет банкет?»

– Гостям у нас всегда рады! – продолжала говорить Анна почему-то во множественном числе.

– Вы здесь живете одна? – спросил Стас, обуреваемый любопытством, сев на стул с высокой спинкой, ножки которого имели причудливую форму какого-то зверя.

– Конечно же нет! Площадь дома предполагает наличие в нем штата прислуги и не только. – Сейчас подадут горячее.

Стас совсем стушевался и не знал, куда деть свои руки.

– Расслабься! Может вина?

– Пожалуй…

Анна позвонила в серебряный колокольчик. В гостиной появилась девушка, которая уже была знакома Стасу. На ней было коротенькое синее платье, с ажурным передником.

– Люси, пусть нам подают горячее и принесут бутылочку Кьянти. Рекомендую тебе именно это вино, оно очень легкое, подойдет к закускам на столе и поможет тебе расслабиться.

Уже после первого бокала, Стас почувствовал, что его напряженное тело, как бы слегка обмякло и он, наконец, выдохнул.

Обед был просто восхитительный, юноша уплетал блюда за двоих, ведя с Анной

непринужденный разговор.

– Обожаю, когда мужчина ест с таким аппетитом! А ты красивый! Аристократические черты лица, крепкие руки, шея…– Анна встала из-за стола, подошла к Стасу и слегка наклонилась к нему. Дурманящий сладкий запах какого-то парфюма ударил Стасу по вискам и горячей волной прокатился по всему телу…

– Не пугайся! Это всего лишь афродизиаки! – чарующим голосом произнесла она, и провела рукой по волосам юноши. – Пойдем…

Стас встал, все его тело пронзало неожиданное желание обладать этой женщиной…

– Нет! – вдруг крикнул он, вспомнив о вчерашнем конфузе в спортзале…

– Иди за мной, – властным голосом произнесла Анна и взяла его за руку, – тебе понравится!

Стас подчинился…

Через несколько минут они оказались в небольшой уютной комнате.

Стас в неуверенности остановился у дверей. Анна обернулась и увидела смятение, и испуг в его глазах… Надо было действовать! Легким движением руки она освободила сначала правое плечо от платья, затем левое, и полностью обнажила грудь.

– Нравится? – спросила она шепотом и подошла вплотную к Стасу.

– Да… – сдавленным голосом ответил он и провел рукой по самой выпуклой части груди. Анна в блаженстве закрыла глаза и слегка прикусила нижнюю губу…– У тебя по коже мурашки, – произнес Стас, и, осмелев, потянул платье за край…

– Молния… Расстегни молнию, – касаясь мочки его уха шептала женщина, расстегивая пуговицы на его рубашке. Тонкими пальчиками, она провела по дорожке из волос под грудью, к самому пупку и ниже.

– Не надо! Остановись! – испугался Стас и замер.

Но Анна, словно, и не слышала. Скинув окончательно платье, она прижалась всем телом к Стасу, и он сдался…

– Я не смогу…я не умею…

– А тебе и не надо ничего уметь, я сделаю все сама, доверься мне…

– Я сейчас сойду с ума, я не сдержусь, – повторял юноша, как будто молил о пощаде.

Анна опустилась на колени, и стала осыпать нежными поцелуями живот Стаса. Движения ее губ становились более настойчивыми. Постепенно Анна опускалась все ниже…

Он так и не понял, как оказался целиком во власти зеленоглазой красавицы, ее ласковых рук, страстных поцелуев, чарующего аромата…

На какое-то мгновенье ему показалось, что вся кровь прилила к его голове, а все мышцы сжались в стальные струны. Это был какой-то невероятный транс с неземной кульминацией, увенчанный тихим сдавленным стоном, переходящим на крик зверя…

– Это только начало…Тебе нужен отдых…– прошептала Анна, оставив последний поцелуй на его теле…

Глава 13

– Стас! Ты слышишь меня? – с тревогой в голосе спросил сына Михаил.

– Слышу, отец! Просто кое-что вспомнил, – ответил Стас. Ты знаешь, если бы тогда не Анна, и не волшебная неделя в ее доме…

– Напугал! У тебя было такое лицо… Я несколько раз к тебе обратился – в ответ тишина. А насчет Анны – я сразу понял, кто тебе точно поможет в этом вопросе, только представительница древней профессии! Зато каким орлом ты вернулся от нее! – проговорил отец и рассмеялся. – Помню, как на следующий же день по приезду, ты рванул в школу, а вечером ко мне примчался Сонькин отец, весь в соплях и слезах, в подробностях рассказывая, что ты с ней сделал. Чертов ботаник! Мне пришлось отстегнуть тогда немалую сумму, чтобы он заткнулся и отправился восвояси.

– Шлюха малолетняя! Я был у нее не первым! На бабки глаза раскрыла, вот и рассказала отцу обо всем.

Этот день имел особый уголок в памяти Стаса. Едва он вошел в класс, девчонки начали хихикать и перешептываться между друг другом. Пока шел к парте, до него отчетливо долетело: «…у воробья больше!» Стиснув зубы, он бросил рюкзак на пол и вдруг его осенило! Быстрым шагом он покинул помещение и рванул на четвертый этаж, к кабинету литературы и русского языка. Распахнув дверь, он тут же увидел Эда.

Эд, он же Эдик, был объектом обожания Соньки и вечным должником Стаса.

– Эд, поди сюда! – перекрикивая шум в классе, позвал Стас.

Эд обернулся, и заулыбался широкой улыбкой.

– Привет! Чего-то давно не видел тебя, – сказал он, выйдя из кабинета.

– Слушай, дело есть! Давай отойдем подальше.

Как только они оказались одни, Эд спросил:

– О чем ты?

– У меня к тебе деловое предложение! Ты пишешь записку Соньке, в которой назначишь ей встречу после уроков в актовом зале, но сам не пойдешь.

– Больно надо, я по ней не сохну, —начал Эд, но Стас его перебил.

– Дай договорить! Короче, вместо тебя иду я, но об этом никто знать не должен! Взамен я прощу тебе все долги и в придачу отдам телефон! Ты же давно такой хотел?

– Офигеть! Ну ты, Чел!

На том и порешили.

Все уроки Стас наблюдал за Сонькой, но та была совершенно спокойна, как удав.

Наконец, на большой перемене, к ней подбежал Сенька – второклассник, и быстро сунул ей в руку записку. Сонька развернула листок, щеки ее моментально полыхнули алым румянцем. Стас понял – задуманное удалось.

После уроков, младший Романовский рванул к актовому залу. По пути, он успел отвлечь охранника и снять ключ от подсобки, которая находилась за сценой актового зала.

Стас открыл дверь и быстро юркнул в подсобку. Чего тут только не было: декорации, музыкальные инструменты, шкаф с костюмами и разная старая мебель. Романовский быстро выкрутил лампочку и притаился за шкафом. Через несколько минут, по паркету раздался торопливый стук Сонькиных каблуков.

– Эд, ты здесь? – спросила девушка, сделав шаг за порог подсобки. – Как тут темно…

– Иди сюда, – еле слышным шепотом, сказал Стас.

Сонька, аккуратно прикрыла за собой дверь. В помещении воцарилась полная темнота. В тот же момент, она почувствовала, как крепкие руки толкнули ее вперед, а за спиной щелкнул дверной замок.

– Ну вот ты и попалась, сучка! – тихо сказал Стас и повалил девушку на старую кровать, в самом углу комнаты.

Неделя сексуальных уроков с Анной, принесла хорошие результаты. Не особо церемонясь, он разорвал одежду на своей обидчице и повернув ее к себе спиной, с силой особым наслаждением ритмично задвигался. Девушка извивалась, пытаясь освободиться и вырваться на свободу, но Стас крепко ее прижал к кровати. Делая небольшие передышки, Стас дал себе полную вволю и исполняя все свои самые изощренные желания, иногда спрашивая:

– Ну как тебе? – и не давая ей ответить, сам отвечал, – наверное, мало! Тогда продолжим! Молчишь? Может быть тебя не устраивает размер? Сейчас увеличим!

Сонька, что-то мычала невразумительное, совершенно обмякнув и отдав в полное распоряжение Стаса свое тело.

Вволю, натешив мужское самолюбие, и удовлетворив свою физиологию, он оделся, вкрутил лампочку, и включил свет.

– Тебе понравилось? – спросил он и посмотрел на девушку. Сонька лежала на кровати, практически без одежды – остатки, которой валялись на полу. Размазанная тушь с глаз, смешалась с остатками губной помады, на шее красовались отпечатки жарких мальчишеских губ. – Впредь, будешь думать, что говорить!

Стас спокойно оделся, взял рюкзак и направился к выходу.

– Не забудь закрыть подсобку, коза! – с этими словами он бросил ключ от помещения на пол.

С тех пор прошло много лет. Но даже сегодня, при одном воспоминании о том дне, Стас испытал удовольствие и гордость.

– Отец, что-то я устал немного с дороги, пойду посплю.

– Давай! На свежую голову обсудим еще очень важный вопрос.

Стас встал и слегка пошатываясь, поднялся по лестнице. Отец проводил его долгим взглядом. Нет таких слов, которые могли бы выразить его отцовские чувства к сыну.

– Ирка! – громко позвал он жену. – Пусть здесь приберутся, не люблю бардака!

Ирина Николаевна, словно тень, выскользнула из своей комнаты. В холле на тумбочке, лежала компактная рация. Женщина нажала нужную кнопку.

– Алевтина, в гостиной можно убирать, – произнесла Ирина почему-то извиняющимся тоном. Она так и не привыкла командовать людьми. Врожденная мягкость, неконфликтность, отсутствие гордыни – не дали ей возможности завоевать авторитет в кругу семьи, но обеспечили безграничную преданность всего штата прислуги.

– Сию минуту, Ирина Николаевна, – послышалось из рации.

Глава 14

Осенний дождь продолжал наводить тоску. Женька закуталась в шерстяной палантин Павловской мануфактуры, подаренный бабушкой на день рождения. Одно это – уже согревало.

Стас так больше и не перезвонил, но Женьку это даже радовало: не надо что-то придумывать и врать в очередной раз, лишь бы избежать встречи с ним. Предстоящий день свадьбы, словно Дамоклов меч, завис над ней, и с каждым днем незаметно опускался все ниже и ниже.

Женька, застывшим взглядом наблюдала за каплями дождя, которые ударялись о стекло и быстрыми ручьями, устремлялись вниз.

«Я должна найти выход! Я обязательно что-то придумаю!» – думал она, перебирая в голове классические варианты расстройства нежелательной свадьбы.

Попытка договориться с матерью не увенчалась успехом.

– У тебя поднялся уровень кортизола! Это он диктует тебе: «Не выходи за Стаса замуж!» Может сразу к психологу, чтобы предупредить начинающуюся депрессию?

– Мам, какой кортизол и депрессия! Я просто его не люблю, как ты не можешь понять меня!

– Евгения! Ты у меня взрослая девочка и должна понимать, что счастливый брак, не всегда зависит от любви. Достаточно того, что тебя любит Стас, позволь ему сделать тебя счастливой!

– Мама! Ты опять бредишь! О какой любви ты говоришь! Он нагло воспользовался моим состоянием и изнасиловал меня!

– Все было не так, ты просто не помнишь! С непривычки, выпила лишнего, так бывает!

– Он явно мне что-то подсыпал…Всю неделю был такой обходительный, не позволял ничего лишнего. А тут…

– Вот именно, после всего, что случилось между вами, только одна дорога – в ЗАГС. Просто прими это как должное. Кстати, ты случайно не беременная?

От этих слов Женька застыла на месте, как каменная. Об этом она совсем не подумала.

– Чего застыла? Да или нет? – с интересом спросила мать.

– Нет! Только этого мне еще не хватало!

– Дурочка, да Михаил Васильевич, спит и видит, что ты подаришь ему внука! Он мне об этом уже сказал!

– Все за меня решили? Может я еще чего-нибудь не знаю?

Мать опустила глаза вниз.

– Мама! Ты что была в курсе того, что задумал Стас? – с ужасом спросила Женька.

– Ну не то, чтобы! Просто мы с Михаилом предполагали, что это может произойти между вами и как-то сблизить вас…

– Мама! Знал бы отец! – гневно выкрикнула Женька и громко хлопнув входной дверью выбежала из дома.

– Не смей трогать лишний раз душу отца! – сухо тихим голосом произнесла Звягинцева. Где-то в глубине сердца, предательски закралась жалость к дочери. Но она тут же взяла себя в руки. Так будет лучше для всех, в таких делах жалость плохой советчик.

«Свежий воздух проветрит мозги, поймет, что я желаю ей только добра!»

Дождь прекратился. Где-то внизу постукивала посуда. Клавдия Ивановна торопилась к приходу хозяйки накрыть на стол. Звягинцева уже много лет придерживалась жесткого расписания завтрака, обеда, и ужина, без намека на какие-нибудь перекусы.

Телефон, лежавший на кровати, вдруг ожил: приятная мелодия заставила Женьку очнуться от воспоминаний. Номер ей был незнаком.

– Да, слушаю вас.

– Женечка! Это соседка Зои Никитичны, ее забрали сегодня в больницу. Она дала твой номер и попросила, чтобы я позвонила тебе.

– Что с ней? – Женька, вскочила с кровати, уронив на пол палантин.

– Сердце прихватило, врачи сказали, что надо пройти обследование, капельницу поставили.

– Спасибо, вам! Я сегодня, нет прямо сейчас выезжаю.

– Ну вот и ладненько!

Женька положила телефон на комод. Открыла гардеробную, достала дорожную сумку и начала собирать вещи.

Внизу хлопнула входная дверь. Пришла мать. Женька поторопилась спуститься в гостиную.

– Ма, я уезжаю!

– В смысле? – спросила Ольга Сергеевна, стряхивая с зонтика, последние капли…

– Я еду к бабушке! Она в больнице!

– Как всегда не ко времени!

– Ма, ты думаешь, что говоришь!? У нее сердечный приступ, ее увезли на скорой.

Мать недовольно сдвинула брови.

– Евгения! У тебя свадьба, столько дел!

– Я все решила! Ты не можешь мне этого запретить. Я позвоню, как буду на месте.

– Ладно! Три дня! Не больше! Денег дать?

– Не надо. У меня все есть.

– Ужинать будешь?

– Нет, я и так успеваю только на последнюю электричку, следующая рано утром.

На все сборы у Женьки ушло не более получаса. Из одежды для дороги, она выбрала самый удобный вариант: теплый свитер, джинсы и кроссовки. Около входной двери верным стражем стояла Клавдия Ивановна.

– Женечка, ты там аккуратней в дороге! Поздно-то как! Не будет мне покоя!

– Клавочка, ты не волнуйся! Все будет хорошо! Я позвоню.

Женька открыла дверь и, шагнув за порог, не заметила, как Клавдия Ивановна вслед перекрестила троекратно.

– Спаси, Господи! – прошептала женщина, провожая взглядом, исчезающую в темноте девичью фигурку.

Женька торопилась. Времени было в обрез, опаздывать не хотелось. На сердце было тревожно.

Площадь трех вокзалов, в этот вечерний час была как всегда многолюдна. Кто-то спешил на дальние рейсы, кто-то на пригородные поезда.

До отправления электрички оставалось меньше десяти минут. Купив билет, Женька изо всех сил помчалась в сторону нужной платформы. Окна электрички приветливо светились теплым светом, люди суетливо занимали места, кто по направлению хода, кто у окна. Не раздумывая, Женька забежала в последний вагон, и села на первое свободное место, которое попалось на глаза.

«Осторожно, двери закрываются!»

Состав дернулся, заскрежетал колесами и медленно покинул перрон…

– Вы едете до конца? – спросила рядом сидящая женщина в парике, с нанесенными на веки синими тенями и красной помадой на губах.

«Лучше бы вообще не красилась!» – подумала Женька и ответила:

– Нет.

– Дорогу лучше коротать в разговоре, как никак три часа ехать. Давайте знакомиться! Я Галина.

– Женя, – из вежливости ответила девушка. Меньше всего она хотела сейчас общаться с незнакомыми людьми.

Но Галина была явно другого мнения, и не успела Женька опомниться, как была уже обладательницей всех тайн семейных отношений Галины.

– А ты замужем? – вдруг спросила новая знакомая. А то я все о себе, да о себе.

– Нет.

– Ну да, чего тебе торопиться, успеешь еще.

Вагоны качало из стороны в сторону, Галина монотонно бубнила что-то о своем третьем муже, повторяя одно и тоже:

– Нет, ты представляешь какая сволочь, втихаря понабрал кредитов, а я плати.

«Плати… Плати…Плати…», – тикало в Женькиной голове, она прикрыла глаза и уснула…

Сильный толчок и звук торможения состава заставил ее очнуться ото сна.

– Что случилось? Кто-нибудь знает, что случилось? – выкрикивал пассажир из конца вагона.

– Это же надо так тормозить, я чуть не убился, пошел на свою голову до туалета, рассказывал кто-то позади Женьки.

«По техническим причинам, поезд дальше не идет! – раздавалось из динамика. – Просьба освободить вагоны!»

– Ой, батюшки, куда же деваться, но ночь глядя, – причитала старушка. – Меня же сын будет встречать!

Только сейчас до Женьки начал доходить смысл произошедшего. Она оглянулась по сторонам. Новой знакомой Галины нигде не было видно. Женька потянулась рукой к дорожной сумке и только тут увидела, что сумка исчезла. Она вскочила с места, пытаясь заглянуть вперед, назад…

– Простите, вы случайно не видели, мою сумку? – спросила она мужчину, сидящего напротив. – Она была вот здесь.

Мужчина посмотрел с недоумением на девушку.

– Так это! Ушла ваша сумка с вашей знакомой! – направляясь к выходу ответил он.

«Поезд дальше, не идет! Просьба освободить вагоны!»

«Сбылись Клавочкины страхи, – с ужасом подумала Женька и поплелась к выходу. – Я осталась без паспорта, денег, телефона!»

– А что это за станция?

– Это не станция, мы где-то недалеко от Петровска, обещали автобус, —услужливо ответила полная женщина с ребенком на руках.

– Весело…– буркнула себе под нос Женька и спрыгнула с высокой ступеньки на балласт около рельс.

– Дорогу ливень размыл, молодец машинист, успел затормозить, а то неизвестно чем наша поездка закончилась бы, а так легким испугом. – услышала Женька, показавшийся знакомым голос, и обернулась.

Глава 15

– В неярком свете, идущем из окон электрички, сложно было разглядеть того, чей голос показался ей знакомым.

– Девушка, вы сошли с ума! Разве можно так внезапно останавливаться и идти назад, когда все идут вперед. Я могла упасть, еле удержалась! – недовольным тоном проговорила женщина с ребенком на руках, и с силой отпихнула Женьку в сторону.

– Извините, – только и успела сказать Женька, не ожидавшая такого агрессивного поведения от женщины, затем качнулась и… «Что за невезение! За один день – двойное падение!» – успела подумать она и со всей силы ударилась плечом о ступеньку вагона. – М-м-м, – Женька не смогла сдержать стон, зажмурила глаза, и начала сползать на землю.

– Девушка, вам плохо? – услышала она. Кто-то присел рядом и взял ее за локоть.

– Нет, мне очень хорошо! За минусом того, что поезд никуда не идет, меня обокрали, а потом свалили с ног, – выпалила Женька на одном дыхании. Немного справившись с болью, приоткрыла глаза и не поверила увиденному: клетчатая кепка, темно-синяя куртка, рюкзак. – Это опять вы? – удивленно спросила она.

– Не может быть! Чужая невеста!!! А я целый день думал о вас! Держитесь за меня, я помогу вам встать.

– Ай! – вскрикнула Женька от боли, сделав попытку подняться. – Я не могу! Ужасно болит рука.

Не успела она произнести эту фразу, как тут же была подхвачена крепкими руками парня с земли.

– Ой, не надо, пожалуйста – это лишнее! Я сама смогу идти.

Спаситель аккуратно поставил свою драгоценную ношу на землю.

– Спасибо вам! – с благодарностью произнесла Женька. Вы словно ангел, ниспосланный мне свыше. Второй раз спасаете меня.

– Это вы скорее ангел, чем я. – с нежностью в голосе ответил парень. – Надо выбираться отсюда, идем, – сказал он и добавил, – давай на «ты», так будет проще.

– Давай.

Они направились к голове состава, вслед за другими пассажирами.

– Как тебя обокрали?

– Да я, доверчивая очень, вот и поплатилась! Познакомилась с женщиной в вагоне, она полдороги жаловалась на усталость от семейной жизни… А когда я уснула – она вышла на какой-то станции, и заодно прихватила мою сумку. Теперь я без паспорта, денег и телефона. И кроме вас, на этой ночной дороге, у меня нет ни одной знакомой души…

– Неприятно, но поправимо. Предлагаю задержаться в Петровске. У меня там друг служит в полиции, думаю он сможет помочь. Ты хоть запомнила ее, описать сможешь?

– Смогу, – неуверенно произнесла Женька, – только вот…

– Что?

– Она в парике была и очень ярко накрашена! Теперь понимаю, что как она выглядит по-настоящему я не знаю. Разве могла я подумать…

– Ладно! В любом случае одну я тебя не оставлю! Кстати, я Леон!

– Женя!

– Чужая невеста по имени Женя! – задумчиво проговорил Леон.

Ночь была в самом разгаре.

Тяжелые низкие тучи, медленно проплывали над головами людей, ожидающих приезда автобусов. Ветер летал где-то среди голых ветвей деревьев, и заставлял их издавать противный треск. Изредка из-за туч выглядывала луна и удивленно смотрела вниз.

«Кто эти люди?» – как будто спрашивала она, у проплывающих мимо туч.

– Женя, возьми куртку, ты совсем замерзла, – сказал Леон и накинул ее на плечи девушки.

– Спасибо! А как же ты?

– Не переживай, мне не привыкать. Ну что, остаемся в Петровске?

– Я не могу, честно! У меня бабушка попала в больницу – я к утру должна быть у нее.

– Бабушка – это святое!

Свет фар разрезал ночное небо. Сразу несколько автобусов подъехали, чтобы забрать людей. Люди засуетились, все пришло в движение.

– Жень, идем! Тебе надо скорее в автобус, ты совсем замерзла, – с нежностью в голосе проговорил Леон.

Автобусы гостеприимно открыли двери.

Не обошлось без привычной толчеи. Люди пытались быстрее попасть внутрь, прокладывая себе дорогу локтями. Сказывалась ночная усталость, пережитый стресс от незапланированной остановки в дороге.

Женя и Леон прошли в конец автобуса.

– Люблю галерку, здесь до нас никому нет дела. Женя, извини, я могу задать вопрос?

Девушка кивнула.

– Почему ты одна? И где твой жених?

– Леон, все сложно! Не сейчас, очень устала.

– Я понял, тогда клади мне голову на плечо и немного поспи, а я покараулю твой сон.

Глава 16

Женька прижалась к Леону и положила голову на его плечо. Ей стало спокойно и очень уютно, и она тотчас уснула.

Леон вжался в кресло сидения и застыл в одной позе, боясь пошевелиться и разбудить ту, о которой грезил ночами.

Ему было лет пятнадцать, когда приснился странный сон: он сидел на песчаном берегу и всматривался в синь воды, на волнах которой, качались солнечные зайчики и слепили ему глаза.

– Посмотри, он плывет сам! – радостно кричала светловолосая девушка, поддерживающая руками на воде упитанного малыша. Малыш усердно работал ножками, из-под которых летели сотни тысяч брызг, прямо девушке в лицо. – Иди к нам, мы тебя ждем, – вновь позвала незнакомка.

«Кого она зовет? – подумал Леон»

– Ты слышишь меня? – спросила девушка и вынула довольного карапуза из воды. – Эге-гей! – звонко кричала она, – Ну что же ты?

Леон не понимал, почему она машет ему рукой? Ведь они совсем не знают друг друга. Тем не менее, все это время он с интересом наблюдал за девушкой и любовался ей. Длинные светлые волосы намокли, разделились на волнистые пряди, и закрывали ее плечи, и грудь.

– Да вы, русалка! – крикнул он ей.

– Что ты говоришь? Лисенок, я не слышу тебя!

Девушка с ребенком на руках, аккуратно ступая по дну, двинулась к берегу. Ребенок смеялся и махал пухленькой ручкой.

Леон ощутил сквозь сон беспокойство и почувствовал, как неведомая ему сила подняла его ввысь и берег стал исчезать…

– Ты где? Где? – последнее, что он услышал.

Леон проснулся. Только начинало светать. Он вскочил с дивана, подбежал к столу и схватив небольшую стопку листов и простой карандаш, начал увлеченно рисовать девушку из сна по памяти.

– Сынок, уже семь часов, пора вставать! – раздался голос матери из-за двери.

– Я уже не сплю! – ответил он.

– К тебе можно? – спросила мать, приоткрыв слегка дверь, и увидела склоненную над столом голову сына. – Неужели не сделал вчера уроки?

– Не, ма! Нормуль! Просто захотелось порисовать.

– Можно посмотреть? – спросила мать и вошла в комнату.

– Ничего особенного, – ответил он и вдруг смутился.

На столе лежали листы, на которых была изображена девушка с длинными волосами.

– Красивая! Ты ее знаешь? – с интересом спросила мать, вытянув из стопки листов, рисунок с изображением девушки с ребенком на руках.

– Нет, эта русалка из моего сна…

Женщина ласково погладила сына по голове и задумчиво произнесла:

– Жалко! Наверное, она тебе очень понравилась…Но это всего лишь сон. Завтрак на столе, ждем тебя.

Мать вышла из комнаты, а Леон аккуратно собрал рисунки в стопку, и убрал их в верхний ящик стола.

Автобус двигался по ночной дороге, освещенной светом фар. Опять пошел дождь. Крупные капли падали на стекло, и медленно скользили вниз.

Леон, слегка склонил голову и с нежностью посмотрел на спящую Женьку. Тонкие черты лица, чувственные губы, маленькое аккуратное ушко, выглядывающее из-под волны светлых волос, рассыпанных по плечам… В такую нельзя не влюбиться!

«Почему? Почему я так долго тебя искал?» – подумал он и тень грусти пробежала по его мужественному лицу.

Автобус плавно затормозил и остановился.

– Женя, приехали, – тихо шепнул Леон куда-то ей в макушку.

Но девушка продолжала спать, она еще ближе прижалась к нему, и носиком уткнулась в его плечо.

– Женя, – громче позвал он.

Женька открыла глаза, не совсем понимая, где она и тут же встретилась взглядом с Леоном.

– Женя, мы приехали, пора выходить.

Они вышли последними. Двери плавно закрылись, и автобус тронулся с места, унося с собой свет и салонное тепло.

– Наше путешествие подходит к концу, – произнес Леон, – куда дальше путь держим, Чужая невеста?

– К бабушке домой, а утром – поеду в больницу.

– Тогда я вызову такси, говори адрес.

– Не надо такси, отсюда идти всего минут десять…

Пронизывающий холодный ветер, выдувал последние остатки автобусного тепла из-под одежды. Холодные капли дождя, непрерывным потоком обрушились на Женьку и Леона.

– Бежим! —крикнула она, и смешно перепрыгивая через лужи, устремилась вперед.

Леон последовал следом.

– Женька! – кричал он ей в спину. – Дождь в дорогу – это к счастью!

Старенькая трехэтажка в свете ночных фонарей, выглядела совсем нереспектабельно, по сравнению с современными высотками: посеревший кирпич от времени, маленькие окошки, старые подъездные двери с обвалившимся местами козырьком.

– Вот мы и на месте, – слегка запыхавшись, сказала Женька и открыла подъездную дверь. – Пойдем! Ты весь промок до нитки.

– Мне не привыкать, в экспедициях и не такое бывает.

Они поднялись на второй этаж, Женька приподняла дверной коврик и достала из-под него ключ на красной ленточке.

– Даже и подумать не мог, что в наше время кто-то оставляет ключ под ковром.

– Бабуля доверяет тем, кто живет с ней рядом столько лет, а еще этот ключ для меня. Она всегда ждет меня в гости.

Замок щелкнул. Женька открыла дверь. Стойкий запах сердечных капель и валидола ударил в нос.

– Обычно у бабушки пахнет сдобными пирогами, но только не сегодня, – с грустью произнесла девушка. – Снимай сырую одежду, будем сушиться и пить горячий чай.

Леон замешкался…

– Как-то неудобно, я же останусь совсем голый, как король…– решил он пошутить.

– Не переживай, я думаю, что в бабушкином шкафу, для тебя кое-что из мужской одежды найдется.

– Жень, а ты не боишься, вот так запросто пустить в дом малознакомого человека? – спросил он вдруг совершенно серьезным тоном.

Их глаза встретились.

– Не знаю почему, но я доверяю тебе, и верю, что ты не причинишь мне вреда, – тихо ответила Женька. – Я точно знаю, что ты не способен на подлость…

– Спасибо, Жень.

Девушка отвела взгляд в сторону и тихо ответила:

– Не за что, ванная прямо по коридору. Ты там что-то говорил об экспедиции, за чаем расскажешь?

Глава 17

Женька открыла большой старый шкаф.  На полках был идеальный порядок. От постельного белья, полотенец, сложенных аккуратными стопками, шел тонкий свежий запах. Женька знала, что на одной из полок, бабушка бережно хранила несколько отцовских рубашек и брюк, которые он носил в юности. Недолго думая, и мысленно извинившись перед бабушкой, Женька достала рубашку светло-голубого оттенка и темно-синие джинсы.

«Папка…Как мне тебя не хватает», – с грустью подумала она, и прижала вещи к груди.

В новом доме, построенном матерью, не было никакого напоминания об отце, кроме альбома с фотографиями, который Звягинцева убрала подальше с глаз. И только у бабушки, Женька могла прикоснуться к предметам, которые были связаны с отцом: в серванте на самом видном месте стояла сборная модель армейского грузовика «Полуторка», которую он собрал в десять лет; в коридоре на антресолях лежал футбольный мяч с автографом Демьяненко, в нише хранились лыжи, рыболовные принадлежности и коллекция спичечных коробков.

– Жень! – позвал ее Леон.

Девушка закрыла дверцу шкафа.

– Уже иду.

Леон, выглядывал из-за двери ванной.

– Жду обещанные вещи.

– Вот кое-что нашла, держи.

Женька поймала себя на мысли, что ей приятно находиться рядом с Леоном, слышать его голос, смотреть ему в глаза.

– А вот и я.

Женька обернулась, да так и застыла с чайником в руках.

Наверное, только сейчас она впервые смогла рассмотреть Леона. Крупные серые глаза, длинные густые ресницы, ямочка на подбородке…

– Ну как? – спросил он улыбаясь.

– Тебе идет, – ответила Женька и отвела взгляд в сторону. В одежде отца Леон был невероятно на него похож. – Выбирай любое удобное место за столом, чай готов!

– Обожаю сухари к чаю!

– Удивительно, но я тоже люблю чай с сухарями, особенно если они с изюмом.

– Ничего удивительного, просто мы одно целое, – проговорил Леон.

– Быть может… – задумчиво ответила Женька. – Так о какой экспедиции шла речь? Мне очень любопытно…

– Я геолог. Экспедиции – часть моей работы, – ответил он и внимательно посмотрел на девушку. – У тебя глаза красные, нужно хоть немного поспать, а то напугаешь бабушку своим видом!

– Ты прав, я постелю тебе в зале на диване.

– Как скажешь, чужая невеста. Я буду охранять твой сон, как и обещал!

Женька смутилась.

«Как мне с ним легко и просто. Может мы и правда половинки целого?» – подумала она.

За окном начало светать.

Ночь, соединившая в дороге две половинки, сдала свое дежурство наступающему утру. Дождь прекратился. Небо очистилось от фиолетовых низких туч.

«Я бы все отдала, чтобы не выходить замуж за Стаса», – с этой мыслью Женька незаметно для себя уснула.

Мерный ход часовых стрелок отсчитывал время до начала нового дня.

Леон не спал. Он ворочался с боку на бок. Вопросы один за другим возникали в его голове, и он не находил на них ответа. Но одно он знал точно: Женька – его судьба! Не просто так сошлись их дороги, значит пришло время. Он долго ждал встречи с ней! Все что было до нее, закрытые страницы прошлого и он туда не намерен возвращаться. А утром… Утром надо созвониться с Денисом, чтобы решить вопрос по краже сумки с документами. Возможно, дамочка в парике частенько промышляет кражами у доверчивых пассажирок, и может ее «милое личико» имеется в базе «законопослушных граждан».

Запах чего-то печеного, проникший в комнату из кухни, разбудил Женьку.

«Бабуля, печет оладьи!» – подумала она спросонья, но тут же вспомнила, что бабушка в больнице. Женька выскользнула из-под одеяла, сунула ноги в тапочки-зайчики, и накинула на себя халатик из тонкой вискозы.

Леон, деловито хозяйничал на кухне с раскаленной сковородкой в одной руке, и половником с тестом в другой.

– Доброе утро! – громко произнесла Женька.

Леон повернулся в ее сторону.

– Доброе утро… – начал он, и тут увидел на Женькиных ногах «пушистых зайцев с длинными ушами». – Доброе утро, Зая! Умывайся, и к столу.  Любишь какао? Я на всякий случай сварил!

– Ты просто волшебник! С детства люблю какао! У папы оно получалось очень вкусным!

– Я пока не волшебник, только учусь, – совершенно серьезным голосом сказал Леон.

За завтраком Леон молча выложил на стол деньги и телефон.

– Женя, вот на первое время.

– Спасибо, но в этом нет необходимости. Деньги есть у бабушки в комоде, стационарный телефон стоит в коридоре на тумбочке.

– И все же, я настаиваю.

– А как же ты без телефона?

– У меня есть служебный.

Женька молча подвинула к себе телефон, но деньги не тронула.

– Хорошо. Верну, как только куплю себе новый.

Она посмотрела на Леона, где-то в груди предательски начало щемить сердце.

– Жень, с тобой все хорошо?

– Да, все нормально, – ответила она и неожиданно для себя спросила, – ты ведь не оставишь меня здесь одну?

– Даже и не думал! Без меня ты попадаешь в разные неприятные истории. Сейчас едем в больницу, а потом займемся поиском твоей сумки.

Женька вздохнула с облегчением.

– Через пять минут я буду готова.

Городская больница находилась в черте города. В регистратуре Женька узнала, что бабушка лежит в кардиологии, на третьем этаже в общей палате.

– Верхнюю одежду сдать в гардероб! И не забудьте надеть бахилы! – услышала Женька, удаляясь от регистратуры.

– Обязательно! – отозвалась она и подошла к окну.

Леон сидел на лавке в ожидании девушки, и сухой веткой чертил на песке какие-то иероглифы.

Глава 18

Женька слегка приоткрыла дверь палаты. Картина была удручающей: старая краска на стенах местами отвалилась, местами вздулась; железные кровати с панцирными сетками стояли тесными рядами; между ними ютились тумбочки, покрашенные в белый цвет; двухметровые штативы-капельницы с объемными стеклянными пузырьками, были похожи на линии электропередач.

– Женя!

Девушка обернулась. Среди бесконечных капельниц, тумбочек и кроватей, она не сразу увидела бабушку. Женщина приподнялась на подушке и оперлась на локоть. Седые волосы были заплетены в тугую косу, глаза блестели от радости, губы расплылись в улыбке, на щеках проявились маленькие ямочки.

– Бабушка! – взволнованно произнесла девушка и поторопилась к кровати больной.

– Внуча! Ты когда приехала?

– Ночью. Я так волновалась! Что произошло?

– Нет повода для беспокойства! Сезонная встряска организма, правда похлеще политзаседания! Прокапают витамины и отпустят домой, – спокойно проговорила женщина, и с любовью посмотрела на внучку.

– Я не уеду пока тебя не выпишут. Я должна убедиться, что с тобой все хорошо.

– Как твой жених? Надеюсь, вы приехали вместе?

– Нет. У него много работы, – соврала Женька, зная особое отношение бабушки к работе.

– Это уважительная причина! Мужчина должен работать и обеспечивать семью!

Дверь в палату открылась.

– Доброе утро, выздоравливающие! – бархатным тембром поприветствовал пациенток заведующий отделением. Рядом с ним застыли с важным видом и папками в руках интерны.

– Женя, врачи! Сейчас будет обход! Это надолго. Поезжай домой, тебе нужно отдохнуть с дороги. – понизив голос, проговорила Зоя Никитична.

– Ба, тут для тебя яблоки, груши и бананы, – сказала Женька, ставя на тумбочку пакет. – Приду после тихого часа, – девушка поцеловала женщину в щеку и вышла из палаты.

На улице ярко светило солнце, словно и не было вчерашнего ненастья.

Женька огляделась по сторонам. Леона нигде не было видно. Спустившись по ступенькам, она подошла к деревянной лавке. Около нее на песке валялась сухая ветка. Несколько слов, нацарапанных печатными буквами, заставили биться Женькино сердце изо всех сил.

«Как долго я тебя искал!» – прочитала она и, подняв голову, увидела подошедшего Леона.

– Жень, я успел соскучиться! Не представляю, как все это время жил без тебя…

Всей душой она хотела ответить ему так же, но сдержалась, просто улыбнувшись в ответ. С каждой минутой Леон все больше и больше занимал ее мысли, чувства. Но что она, без пяти минут чужая жена, могла ему предложить?! Ничего! И от этого на душе у Женьки становилось тоскливо.

– Как бабушка? – спросил он.

– Ей уже значительно лучше. Сейчас обход. Договорились, что приеду к пяти часам.

– Пока тебя ждал, созвонился с Денисом. Он сбросил несколько фото. Посмотри, нет ли среди них твоей попутчицы?

Они присели на лавку. Женька внимательно рассматривала фото в телефоне.

– Вот! Это женщина очень похожа! Правда на этом снимке у нее темный цвет волос! – уверенно произнесла девушка.

– Отлично, сейчас отправим фото Денису, и будем ждать ответа.

– Ты думаешь, есть возможность вернуть мою сумку и документы?

– А почему бы и нет, если по горячим следам…

Сигнал мобильного прервал их разговор.

– Да, Денис, слушаю тебя, – ответил Леон, – не может быть! Мы берем машину и едем к тебе. – Жень, а ты везунчик! Вчера ночью, полицией на станции, была задержана воровка со стажем Лялька – Сумочница. При ней была дорожная сумка, в которой обнаружен паспорт на имя Звягинцевой Евгении Витальевны, красное портмоне и личные вещи.

Женька от радости вскочила со скамейки.

– Разве так бывает? Ты точно мой Ангел -хранитель! Если бы не ты, не видать мне своих вещей, как своих ушей! – произнесла Женька и улыбнулась. Больше всего ей хотелось подойти и обнять Леона, прижаться к его груди, и больше никогда с ним не расставаться…

– Жень, моя услуга в этом вопросе весьма скромная. А вот Денис, да! Ну что, едем?

– А мы успеем вернуться к пяти? Я бабушке обещала, – встревоженно спросила она.

– Будем надеяться, что да. Но дорога всегда полна неожиданностей.

– Не будем терять время, – сказала Женька.

Глава 19

Здание полиции сразу бросалось в глаза.

Совковое строение, из когда-то белого кирпича, освежало широкое крыльцо с козырьком из прозрачного поликарбоната, да здоровенная синяя световая вывеска «ПОЛИЦИЯ». Голубые ели величественно возвышались по обе стороны крыльца и лестницы из десяти бетонных ступеней, и практически совсем скрывали окна с железными решетками на первом этаже.

Женька и Леон, только что вышли из машины.

Первое, что попалось им на глаза, информационные стенды: «ИХ РАЗЫСКИВАЕТ ПОЛИЦИЯ», «ОТЛИЧНИКИ СЛУЖБЫ».

– Сложное соседство, я бы сказала.

– Согласен, но какая-то логическая цепочка в таком соседстве присутствует.

– Мне как-то не по себе. Посмотри, какие страшные лица смотрят на нас со стенда, прямо мурашки по коже.

– Денис, – крикнул Леон, высокому худощавому парню в форме, вышедшему на крыльцо. – Идем, нас уже встречают.

Взявшись за руки, они направились ко входу в полицию.

– Сколько лет мы не виделись с тобой! Только созваниваемся, – сказал Денис.

– Согласен! Но ты же знаешь специфику моей профессии, все время в разъездах!

Мужчины обменялись крепким рукопожатием. Леон отступил в сторону и обернулся к девушке.

– Знакомься – Звягинцева Евгения Витальевна!

Денис, внимательным изучающим взглядом, посмотрел на девушку.

– Очень приятно! Капитан полиции Полуэктов Денис Владимирович. Прошу, – он открыл дверь и пропустил вперед Женьку. – Слушай, она классная, где нашел такую? – успел шепнуть на ухо Леону.

– Мне ее послали свыше, – тихо ответил тот.

Женька в нерешительности остановилась.

Внутренняя обстановка не располагала к приятным ощущениям. Она и сама не знала почему, но с детства боялась полицейских.

– Евгения Витальевна, следуйте за мной, – проговорил Денис, и уверенной размашистой походкой, пошел впереди по длинным коридорным лабиринтам. Наконец, он остановился у двери с синей табличкой с белыми буквами. – Нам сюда! – Полуэктов толкнул дверь вперед, и яркий солнечный свет из окна ударил в глаза. – Сейчас закрою жалюзи.

Комната была небольшого размера. В ней еле-еле разместились четыре рабочих стола со стульями, старый железный сейф, выкрашенный в серый цвет, небольшая тумбочка, на которой стоял электрический чайник и несколько чашек с ложками.

– Ну вот! Как-то так! Не очень богато, как говорится, – словно извиняясь произнес Денис, и прошел к столу у окна, заваленному папками с матерчатыми завязками. – Присаживайтесь, в ногах правды нет. Что удивлены обстановкой? – спросил он. – Это только в сериалах показывают современную офисную систему, напичканную техникой по последнему слову. На самом деле все по старинке: мебель, мониторы, аппарат Та-72 и сейф с обычным ключом. Ну, да ладно, я знаю вы торопитесь. Давайте ближе к делу. Евгения Витальевна, для начала вы должны осмотреть вещдоки, затем опознать попутчицу. Только после этого, я смогу вернуть вам, как законной владелице сумку с личными вещами и документы, без ущерба для доказывания.

– Я готова! – горячо произнесла Женька.

Денис снял трубку красного телефона, потертого от времени, с большой трещиной сбоку.

– Ненашев, принеси вещдоки, изъятые у Ляльки- сумочницы. Женя, может быть чаю? – вдруг перейдя на «ты» предложил он.

– Спасибо, не хочется. Я бы выпила просто воды.

Не успела она произнести этой фразы, как Леон быстро встал, и налил в стакан воды из графина, опередив поднявшегося из-за стола Дениса.

– Леон, ты как всегда впереди. Полностью оправдываешь фамилию.

«А какая фамилия?» – собралась задать вопрос Женька, но успела сдержаться и молча сделала глоток воды из стакана.

Дверь с шумом открылась, и в кабинет ввалился верзила двухметрового роста, с совершенно лысой головой.

– Товарищ капитан, по вашему приказанию…– начал он, но Полуэктов прервал его на полуслове.

– Ненашев, сколько можно предупреждать, открывай дверь тихо. Когда-нибудь ты просто сорвешь ее с петель.

– Денис Владимирович, да я ее слегонца, – расплывшись в широкой улыбке, ответил Ненашев.

– Ладно, оставь доки, свободен.

Ненашев повернулся и тут же лбом врубился в открытую дверь.

– Упс-с-с-с, – прошептала Женька, и даже почувствовала, как у нее заболел лоб.

– Ненашев! Ты одно сплошное недоразумение! Так ведь и без головы остаться можно, не говоря уже о дверях, – еле, сдерживаясь от смеха, с напускным серьезным видом сказал Денис.

– Такого больше не повторится, товарищ капитан! – отчеканил верзила и, сделав шаг, носком ботинка зацепился за порог.

Едва дверь закрылась, как все расхохотались.

– Ну что, приступим? – спросил Полуэктов и взял с пола внушительный мешок, на котором висела бирка. После этого он задал несколько уточняющих вопросов об украденных предметах Женьке: их признаки, целевое назначение, общий вид, форму, цвет, попросил выделить какие-то особые приметы.

Женька без запинки ответила на все вопросы Полуэктова. После этого Денис извлек из мешка Женькину дорожную сумку яркой клетчатой расцветки и поставил ее на стол.

– Евгения Витальевна, это ваша сумка?

– Да.

– Можете расстегнуть молнию и проверить ее содержимое.

Женька немного смутилась. Кроме телефона, паспорта и красного портмоне, в сумке находились женские штучки, которые ей бы не хотелось выкладывать в присутствии мужчин.

Леон, словно почувствовал ее замешательство.

– Денис, наверное, это не касается особо личных предметов?

Женькины щеки полыхнули ярким румянцем.

«Насколько же он деликатен!» – с благодарностью подумала она.

– Да, само собой. Мне нужно подтвердить наличие всех предметов в сумке или их частичное исчезновение, то есть факт возможной кражи.

– Все на месте. – ответила девушка, бегло просмотрев остатки вещей.

– Тогда подпишите протокол, вот здесь.

Женька поставила размашистую подпись.

– А теперь нужно пройти в другой кабинет, произвести процесс опознания лица, совершившего кражу. Вы готовы, Евгения Витальевна?

– Да.

– Леон, подожди нас в кабинете, мы скоро.

Женька опять следовала за Полуэктовым по длинным извилистым коридорам, пока он не остановился у комнаты с железной дверью.

– Подожди меня, здесь. Тебя пригласят, – вновь перейдя на «ты», сказал он. И не бойся.

Капитан скрылся за дверью кабинета. Женька, оставшись в одиночестве, начала разглядывать информационные стенды, размещенные на стенах коридора.

– Звягинцева, заходите!

Женька вдохнула полной грудью и сделал шаг. В просторной светлой комнате у стены стояло несколько женщин, практически одинакового роста и комплекции, но разного возраста.

– Гражданка Звягинцева, узнаете ли вы кого-нибудь из находящихся в этой комнате, – обратился к ней симпатичный парень в клетчатой рубашке и джинсах.

Женька словно оцепенела. Где Полуэктов? Наверное, это дознаватель, – подумала она.

– Не торопитесь с ответом, можете подойти ближе.

Девушка внимательно посмотрела на женщин, и сразу взглядом выцепила одну. Ту самую Галину. Правда сегодня она была без парика. Густые русо-пепельные волосы очень шли к цвету ее глаз, нагло смотрящих на Женьку.

– Это Галина, моя вчерашняя попутчица в электричке.

– Вы уверены?

– Совершенно! У меня отличная зрительная память.

– Спасибо. Можете быть свободны.

Женька повернулась, но не успела выйти, как мнимую «Галину» прорвало.

– Вот, гадина! Товарищ следователь, да она все врет! Я впервые вижу эту девку, – неслось в след.

Едва девушка вышла в коридор, как следом за ней появился и Полуэктов.

– Отлично справились! Мы давно гонялись за Лялькой-сумочницей, но каждый раз, она выходила сухой из воды, ввиду отсутствия потерпевших.

– Странно, мне она вчера показалась такой несчастной! Даже подумать не могла, чем она промышляет.

– Ну это не удивительно. Тонева Елена Феликсовна – дипломированный психолог.

– Боже мой! Чего же ей не хватало?

– Экстрима и денег! Их никогда не бывает много для таких особей.

Денис вышел проводить Женьку и Леона на крыльцо.

Мужчины обнялись.

– Даже не знаю, как тебя благодарить! – сказал Леон.

– Дай подумать! – произнес Денис, и внимательно посмотрел на Женьку. – Посмей только не пригласить на свадьбу! А вы ему Женечка, напомните обо мне!

Женька и Леон растерянно посмотрели друг на друга, не зная, что сказать в ответ. Первым нашелся Леон.

– Да мы пока не планировали! Но с твоей подачи серьезно задумаемся об этом! Правда, Жень?

– Да, конечно, – промямлила она и покраснела. Ложь никогда не была ее коньком.

Обратная дорога прошла в молчании. Каждый думал о своем. Женька о ненавистной предстоящей свадьбе. А Леон…Леон думал о том, что он никогда не отдаст другому ту, которую так долго искал…

На подъезде к больнице, Леон наклонился к девушке, взял ее руку в свою и произнес фразу, о которой мечтает каждая представительница женского пола:

– Жень, выходи за меня замуж!

Женька вздрогнула.

Водитель такси тут же подмигнул ей в зеркало и сказал:

– Соглашайтесь, девушка! Такого жениха еще поискать нужно!

Женька совершенно не понимала, что сказать в ответ. Одно она знала точно – она влюбилась с первого взгляда.

– Приехали! Оплата по счетчику.

Фраза водителя оказалась палочкой-выручалочкой для Женьки. Она выпорхнула из машины.

– Я быстренько, дождись меня!

– А что мне остается, только ждать! – с улыбкой произнес Леон, понимая, что согласия на свое предложение он сегодня не получит.

Глава 20

Звягинцева сняла очки и с раздражением посмотрела на главного бухгалтера.

– Это все, что вы можете мне предложить? Взять очередной кредит? Чтобы еще больше увязнуть в том болоте, в котором я оказалась? Вы в своем уме? Вы вообще вот это видели? – с этими словами Ольга Сергеевна открыла сейф и достала оттуда толстую голубую папку, и кинула ее на стол.

Главбух вздрогнула от сильного хлопка. Ее ресницы вдруг предательски задрожали и на глазах выступили слезы, еле сдерживая их она произнесла:

– У меня есть все копии этих документов. Я не знаю, как так получилось. Я несколько раз просчитывала возможные риски, этот займ нас должен был удержать на плаву, до поступления ожидаемых инвестиций.

– Дура, какая дура!

Женщина вдруг гордо вскинула голову, да так, что шпилька вылетела из волос, собранных в узел на затылке. Ударившись об пол, шпилька отлетела в угол кабинета.

– Не смейте меня оскорблять! – тихо проговорила главбух, и бесстрашно посмотрела на Звягинцеву. Вы не вправе, так разговаривать со мной!

– Посмотрите какая Ца-Ца! Да где бы ты была? Если бы тогда, пять лет назад, я не взяла тебя на работу? – гневно и одновременно с укором произнесла Ольга Сергеевна.

– Все эти годы, я верой и правдой служила вам! Меня не в чем упрекнуть! – не сдавалась женщина.

Звягинцева внимательно посмотрела на подчиненную, ей стало неловко за свою несдержанность в поведении и словах.

– Ладно, оставим глупые сотрясения воздуха до лучших времен. Последнее время сдают нервы. Я загнана в угол. Единственный человек, которому я сейчас могу доверить хоть какую-то информацию – вы!

– Ольга Сергеевна, дорогая! Простите меня, если сможете! Вне всяких сомнений моя вина в том, что я слепо доверилась Авакумову, и не перечитала внимательно договор. У меня даже и мысли не было усомниться в его порядочности и профессионализме!

– Да, а ларчик просто открывался! —задумчиво произнесла Звягинцева. – Авакумов – настоящий подлец! Он так долго втирался в мое доверие, что в конце концов, я расслабилась и перестала контролировать его деятельность.

По всему было видно, что гроза миновала. Главбух почувствовала себя в более привычной обстановке и уже спокойным голосом сказала:

– Оно то понятно. Он юрист, который защищает, как раз правовую сторону компании. А вы физически не могли вникать во всю документацию, с учетом ваших обязанностей.

– А надо было! Теперь ищи ветра в поле! На телефон не отвечает, дома его нет! Вне всяких сомнений, он получил откат, который нам и не снился, и просто сбежал, как крыса с тонущего корабля! Я уверена, что это был засланный казачок! Кому-то из моих конкурентов очень нужно было исключить мою компанию из участия в этом чертовом тендере! Я все поставила на него! И вот результат! Кстати, кто-то из сотрудников владеет информацией о возможном банкротстве?

– Пока нет. Заработную плату и премию выплачиваем в полном объеме. Для сотрудников это основной показатель стабильности.

– Хорошо, Анжела Брониславовна. Идите к себе и держите язык за зубами.

– Я могила, – сказала она и смутилась, так как этот ответ выходил за рамки общения подчиненной с руководителем.

Но Звягинцева уже не слышала ответа главного бухгалтера. Ее мозг лихорадочно искал пути к спасению, перебирая возможные и невозможные варианты.

Анжела Брониславовна вышла из кабинета и тихо прикрыла дверь.

Звягинцева сжала голову руками: «Только бы не поползли сплетни раньше времени!»

– Выход только один, продержаться до свадьбы… Это решит все. Лишь бы Женька не выкинула какой-нибудь номер…– произнесла вслух Ольга Сергеевна. Зловещую тишину в кабинете нарушила селекторная связь. – Вот только этого не хватало сейчас, – недовольно сказала она и нажала на кнопку. – Да, Светлана.

– Ольга Сергеевна! Только что звонили из отдела по экономической безопасности, – секретарь явно была напугана.

– И?

Светлана взяла паузу, явно собираясь с мыслями.

– У нас какая-то внеплановая финансовая проверка, у них там какой-то сигнал…

– Нет повода для беспокойства, скорее всего какая-то ошибка, – ледяным тоном проговорила Звягинцева. – Пусть едут…

– Да, они как бы уже здесь! Будут с минуты на минуту…

– Ну и отлично! Завари крепкого чая! – сказала Ольга Сергеевна и положила трубку. – Пришла беда, отворяй ворота, – прошептала она. – Надо продержаться всего две недели, до близкого родства с Романовскими!

Глава 21

Женька вышла из здания на больничный двор.

Вечерело. Солнце практически скрылось за кронами деревьев. Последний луч пробирался через голые ветви деревьев, освещая небольшую площадку, выложенную брусчаткой.

Леон стоял спиной. Высокий, широкоплечий, статный – мужчина-мечта любой девчонки!

«Кажется, я втрескалась по самые ушки! И это перед самой свадьбой! Век бы ей не бывать!» – подумала Женька.

– Леон, – тихо позвала она, стараясь не привлекать внимания больных, вышедших подышать свежим воздухом.

Мужчина обернулся и его губы расплылись в белозубой улыбке. Последний луч заходящего солнца, словно нимб, сиял над его светловолосой головой. Небрежно наброшенная лямка рюкзака, плотно покоилась на плече. Из-под темно-синей куртки выглядывал ворот свитера объемной вязки. Свободные потертые джинсы были заправлены в высокие кожаные ботинки с оригинальной шнуровкой.

«Он просто Бог!» – пронеслось в Женькиной голове.

– Мне показалось, что пролетела целая вечность, пока ждал тебя!

– Не преувеличивай! Меня не было ровно двадцать минут!

Они шли навстречу друг другу, сдерживая эмоции.

– Как бабушка?

– Врач сказал, что все нормально. Но недельку надо полежать под наблюдением. Все-таки возраст. Так что, пока ее не выпишут, об отъезде даже и думать не буду.

– Хорошо, что все обошлось. Я провожу тебя до дома?

– До дома?

Женька расстроилась. Она боялась подумать о том, что Леон вдруг исчезнет из ее жизни, и она больше никогда его не увидит.

– Рад, что все неприятности, наконец отступили от тебя, и ты не нуждаешься больше в моей помощи.

– Я очень признательна тебе за все, – промямлила Женька, понимая, что еще немного и она просто разревется на всю улицу, как маленький ребенок. Ей хотелось кинуться Леону на шею, обнять его крепко накрепко, и никуда не отпускать. Но разве она могла себе это позволить? Она чужая невеста! И этим все сказано.

– Я не мог поступить иначе, – произнес Леон, и взял Женьку за руки. – Да ты совсем замерзла! – проговорил он, сжимая руками холодные Женькины ладошки. Недолго думая, он наклонился и начал своим дыханием греть ее руки. – Эх ты! Замерзший воробушек, – с нежностью прошептал он.

Женька из последних сил подавляла в себе желание прижаться к его груди, уткнуться носом в теплый свитер, и вот так стоять, и не шевелиться, чтобы не спугнуть, свалившееся на голову счастье.

Где-то в глубине дорожной сумки, зазвонил телефон. Чары спали, и Женька очнулась.

– Надо же, кто-то вспомнил обо мне, – тихо проговорила она, и аккуратно высвободила ладони из горячих рук Леона. – Это мама, – обреченно произнесла девушка, вытащив из дорожной сумки мобильник и мельком взглянув на экран.

– Так ответь, ей быстрее! Почему медлишь?

– Ты просто не знаешь…У нас очень сложные отношения. Но, я попробую, – с этими словами она провела тоненьким пальчиком по сенсорному экрану. – Привет, ма!

– Евгения, ты сошла с ума? – послышался из динамика недовольный голос.

Леон перехватил смущенный взгляд девушки и тут же отошел в сторону.

– Мам, о чем ты?

– Я звонила тебе три раза. Мало того, что ты не отвечаешь на мои звонки, так ты и сама не считаешь нужным отзвониться матери.

– Были обстоятельства.

– Какие к черту обстоятельства, – голос Звягинцевой дрожал от негодования. Ты должна…

– Я не должна! – прервала поучительную речь матери девушка.

– Евгения не дерзи! Собственно, у меня к тебе только один вопрос. Когда возвращаешься домой? Стас звонил, интересовался… Сама понимаешь, свадьба не за горами…

– Бабушка в больнице, ее выпишут только к концу недели. Я остаюсь.

– Ты сошла с ума! Что там делать целую неделю?

– Я так решила! Раньше понедельника меня не жди. Все, мам, пока! Мне не совсем удобно сейчас говорить.

Настроение было испорчено. Напоминание о Стасе повергло Женьку в уныние. При одной мысли, что после свадьбы ее ждет исполнение супружеских обязанностей, отбирало все силы.

– Жень!

Женька не слышала. Она машинально вернула на место мобильник и застегнула молнию на сумке.

– Жень! Ты слышишь меня? – Леон подошел вплотную к девушке и слегка приобнял ее за плечи.

– Ты сегодня уезжаешь? – спросила она и посмотрела в его серые глаза, в обрамлении густых ресниц.

– Да. Мне нужно порешать некоторые вопросы до убытия в экспедицию.

– В экспедицию? – с ужасом спросила Женька и почувствовала, как противный холод сначала наполнил ее живот, а потом подобрался к самому сердцу.

– Да.

– И надолго?

– На два месяца.

Остаток дороги до самого дома они прошли молча. У самого подъезда Женька вдруг набралась храбрости и спросила.

– Чаю хочешь?

– Давай в другой раз, – собрав всю волю в кулак, ответил Леон. Потом наклонился к Женьке и нежно поцеловал в губы.

Женька не помнила своего первого поцелуя, это было давно, и так по-детски, что не оставило в памяти и следа. Сейчас она чувствовала, как сладкая нега разливается по всему ее телу, как учащенно бьется сердце…

– Мне пора, – с легкой хрипотцой в голосе произнес Леон, и быстро повернувшись пошел прочь.

Женька оцепенела. Она не могла двинуть ни рукой, ни ногой. Из горла вырвалось глупое «Пока», а глаза наполнились слезами.

«Я больше его никогда не увижу!» – думала она, провожая взглядом мужскую фигуру. Женька не верила в любовь с первого взгляда. То, что происходило с ней сейчас, шло вразрез с ее логическим мышлением.

Хлопнула дверь подъезда.

– Женечка, здравствуйте!

Девушка обернулась. У подъезда стояла бабушкина соседка по лестничной площадке.

– Женечка, здравствуйте! Вы когда приехали?

– Здравствуйте, Наталья Ивановна. Ночью.

– Как Зоя?

– Уже лучше.

– Ну слава Богу! Уж я страху-то натерпелась, думала помрет ненароком.

– Врачи сказали, что все обошлось.

Наталья Ивановна подошла ближе к девушке и доверительно продолжила:

– Хотя немудрено, что ей стало так плохо. С вашей матушкой неприятный разговор по телефону вышел. Я как раз в гости на чай зашла. Особо не прислушивалась, неудобно как-то. Только, вижу, вдруг побледнела Зоюшка, да за сердце схватилась…

– Простите, я не знала об этом. Бабушка ничего мне не сказала.

– Ох, дура я старая, болтливая. Может чего неправильно поняла, а, милая?

Женька была в замешательстве. Какой такой разговор мог довести бабушку до сердечного приступа? Она должна во всем разобраться. А может соседка и впрямь что-то напутала?

Глава 22

В квартире было тихо. Только стрелки старого будильника советских времен своим ходом нарушали тишину, отсчитывая время, уже какой год.

Женька прошла на кухню и зажгла газ под эмалированным чайником. Бабушка принципиально не пользовалась новым электрическим, аргументируя свой отказ очень просто. Чай из обычного намного вкуснее.

«Я должна на что-то отвлечься, иначе сойду с ума!» – расстроенно думала Женька, открывая дверцы кухонного шкафа.

Незапланированная остановка поезда перевернула все с ног на голову. И как теперь со всем этим быть – непонятно. Одно Женька знала точно: ни о какой свадьбе не могло быть и речи! Но как об этом сказать матери? Отец бы ее понял… А так – оставалось ждать грандиозного скандала!

Внезапный уход Леона выбил ее из колеи. Нет, она, конечно, предполагала, что это случиться, но не так быстро. Красивый, мужественный, заботливый он целиком и полностью за короткое время завоевал ее сердце и заставил биться его с новой силой! Она даже и представить не могла, что может спокойно провести ночь с малознакомым мужчиной под одной крышей, и ни о чем не переживать. Чего нельзя было сказать о Стасе, который воспользовался ее состоянием и исполнил свой гнусный замысел.

Женька облизнула пересохшие губы… «Каким чувственным и сладким был его поцелуй…» – пронеслось в ее голове, и при одном только воспоминании, по всему телу пробежала легкая дрожь, и «запорхали бабочки в животе».

Девушка достала чашку с золотым орнаментом и машинально опустила в нее пакетик чая. Кипяток из чайника достиг последней границы кружки и радостно полился на стол, убегая тоненькими ручейками прямо на пол, и на Женькину ногу.

– Ай, Растяпа! – вскрикнула она, почувствовав сильное жжение, и повернулась, чтобы сходить за тряпкой. В ту же минуту, чашка полетела на пол и разбилась на множество острых осколков, разлетевшихся по всему полу. – Ничего! Посуда бьется к счастью! – задумчиво произнесла Женька.

Ночью она вертелась с боку на бок и никак не могла уснуть. Бесконечные варианты предстоящего разговора с матерью, не давали покоя. Кончилось все тем, что она встала с кровати, взяла с полки первую попавшуюся книжку в руки и начала читать: «…он был женат на бедной дворянке…». Уже на пятой странице, веки девушки стали тяжелыми, буквы начали сливаться в сплошную черную полосу и незаметно для себя она уснула с книжкой в руках.

Странный громкий звонок на всю квартиру разбудил Женьку и заставил ее подскочить на кровати. За окном только начало светать.

«И кого принесло в такую рань?» – подумала спросонья Женька и направилась к входной двери, но на полпути остановилась и рассмеялась, глядя на бренчащий старенький будильник.

Тонкий аромат крепкого кофе, слегка кружил голову. Женька растягивала удовольствие, делая маленькие глотки бодрящего ароматного напитка, а заодно продумывала, чем она займется сегодня. «Можно сделать небольшую уборку, а потом сгонять в магазин за продуктами, сходить к бабушке в больницу…» – мысленно перечисляла она.

Утро нового дня обещало быть солнечным и по осеннему теплым. Женька чувствовала в себе необычайный прилив сил. Вне всяких сомнений это было связано с ее влюбленностью. Она была уверена, что он не мог исчезнуть из ее жизни и обязательно вернется!

– Ну что! Пора приступать к магической уборке, – с улыбкой произнесла она, допивая кофе.

Через полчаса Женька в полной боевой готовности, вооружившись пылесосом, шваброй и тряпками, оценивающим взглядом определила фронт работ, и приступила к задуманному.

Пылесос рычал, как зверь, и проворно мотался за хозяйкой следом, сметая все на своем пути. Для полноты картины Женька врубила на полную мощность музыку, которая «строить и жить помогает»! Через пятнадцать минут, соседи сверху стали лупить чем-то тяжелым по батарее. Композиция общих звуков стала больше походить на Хард-рок. Спустя некоторое время в коридоре раздались продолжительные трели дверного звонка.

Женька выключила пылесос и к своему удивлению услышала, что кто-то настойчиво звонит в дверь.

На пороге стояла полная тетка, в застиранном халате зарубежной маркировки one size, с огромными бигудями-липучками на голове. Увидев девушку, женщина сорвалась на крик:

– Вы что себе позволяете! Устроить такой гвалт среди бела дня!

– Извините, я не понимаю, о чем вы?

– Вы кто? Квартирантка?

– Это имеет какое-то значение?

– Да! Я вызову участкового и вас выставят в два счета, за нарушение тишины!

Женька еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Дама напоминала стареющую клоунессу, у которой вот-вот потекут слезы-фонтаны, только вот цирка рядом не было.

– Я внучка Зои Никитичны.

– Час от часу не легче! Вы, что, перебрались сюда на всегда?

– Да! И прошу меня впредь не беспокоить!

Тетка вытаращила глаза, глотнула воздух и выдала:

– Только, через мой труп! – с этими словами она развернулась и топая толстыми ножками в тапках с меховым помпоном, стала подниматься по лестнице.

Женька захлопнула дверь и рассмеялась!

– Кажется, я ей не понравилась, – произнесла она вслух, и, закрепив тряпку на швабре, приступила к влажной уборке, предусмотрительно выключив музыку.

Спустя час, квартира сияла чистотой. Через открытую дверь балкона, тянуло осенним ароматом и легкой прохладой.

В коридоре вновь залился трелями дверной звонок.

«Ну что ей надо», – уже с раздражением подумала Женька и открыла дверь.

Первое, что ей бросилось в глаза, огромный букет белоснежных роз.

– Звягинцева Евгения здесь проживает? – раздался мальчишеский голос из-за букета, а затем появился и он сам. Мальчишке на вид было не больше пятнадцати лет. Длинная ассиметричная челка, акцентированная неоновым колорированием, закрывала половину лица. Над по-детски пухлыми губами только-только начали появляться первые признаки усов.

– Это я.

– Для вас курьерская доставка-сюрприз! Получите и распишитесь! – с этими словами мальчишка с облегчением бухнул букетище в руки получательницы и облегченно выдохнул.

– Я могу узнать, кто заказал доставку?

– Это анонимный заказ.

– Спасибо, – разочаровано произнесла Женька и закрыла дверь.

Она внимательно осмотрела цветы и вдруг заметила торчащий уголок маленькой открытки. Аккуратно подцепив ее пальцем, чтобы не уколоться об острые шипы, она извлекла ее и прочитала: «Все, что я могу сделать для тебя сейчас—добавить в твой день ярких красок и цветения!»

Женькино сердце учащенно забилось. Не было никаких сомнений, что цветы прислал Леон.

Глава 23

– Сынок!

Валентина Игоревна, всплеснула руками при виде, стоявшего на пороге дома, сына. Леон нежно прижал к груди мать, ошеломленную его неожиданным приездом.

– Здравствуй, мам!

– Сколько раз я просила тебя, предупреждай заранее о дне приезда! Знала бы, с утра сходила на базар, купила мяса, нажарила твоих любимых котлет. У меня совсем пустой холодильник, – расстроенно проговорила мать.

– Именно поэтому я всегда приезжаю сюрпризом, чтобы не доставлять тебе лишних хлопот.

– Ой, да что же мы стоим в коридоре! – воскликнула женщина и ласково подтолкнула сына в гостиную.

Гостиная была небольшая и очень уютная, выполненная в стиле модерн: спокойный бежевый цвет стен, удобная и практичная мягкая мебель, двери и окна из натурального дерева, роскошная люстра из матового стекла…

– Всюду хорошо, а дома лучше! –  сказал Леон и с удовольствием присел на диван.

– Есть хочешь? – спросила мать.

– Нет, позже…

– Давай хоть чай или кофе…

– Можно и то, и другое.

Валентина Игоревна направилась на кухню, Леон проводил ее взглядом.

Среднего роста, миниатюрного телосложения, со спины она казалась просто девчонкой…Он до сих пор не мог понять и простить отца, который развелся с матерью, и женился практически на его ровеснице.

– Ты, как мужчина, не должен меня осуждать! – слегка запинаясь от волнения говорил отец. –  Я всегда любил и люблю твою мать! Но по Соне я схожу с ума! Это сильнее меня!

– Отец! Все, что ты говоришь – бред! Ты сам себе веришь!? Любишь мать? Да она целый год терпела твои похождения, ни разу, не устроив выяснения отношений! Считала, что ты просто запутался. А ты? Валя дай мне развод, не могу жить без нее…

– Так бывает, – упрямо стоял на своем отец.

Мать тяжело переживала развод, но никогда не обронила ни одного плохого слова об отце. И каждый раз, когда Леон возвращался из экспедиций говорила, чтобы он встретился с отцом и помирился в конце концов. Вот и сейчас…

– Сынок, – донеслось из кухни, – может позвонишь отцу? Он спрашивал, как ты… скучает очень.

Леон промолчал. Врать не хотелось. Обещать что-либо – тоже. Он взял пульт и включил телевизор, который занимал чуть ли не половину стены. Тоненькая, как тростинка ведущая прогноза погоды, пугала наступающими природными катаклизмами.

– А вот и я, – радостно произнесла мать, вкатывая в гостиную изящный сервировочный столик, на котором стояли мельхиоровый кофейник, привезенный из Турции и большой чайник из фаянса с Гжельской росписью, пара чашек с блюдцами, нарезанный тонкими кусочками вафельный торт. – Твой любимый, шоколадный с трюфельным вкусом, берегла на случай незапланированного приезда, – сказала она и улыбнулась. Разливая по чашкам ароматный чай с бергамотом, она спросила, – ты надолго?

– Нет, мам! Если честно сказать, я проездом. Был в Москве, сдавал полевую документацию Володина, он попал в больницу. В понедельник обратно.

– Так это же послезавтра! – расстроенно воскликнула Валентина Игоревна. – Иногда я не могу смириться с твоим выбором профессии. Дома практически не бываешь. Тридцать с хвостиком уже, ни жены, ни детей. А я внуков хочу!

– Мам, ну ты же у меня умница! Все прекрасно понимаешь! Ну был бы я экономистом и всю жизнь протирал штаны сидя перед компьютером, не видя ничего дальше своего носа. У меня интересная работа, да к тому же хорошо оплачиваемая. Бродить по планете – естественная потребность моей беспокойной души!

– Что, верно, то верно! Вон какой дом построил! – с гордостью сказала Валентина Игоревна. – Живу, как королева, но все время одна!

– Я думаю, мы скоро это исправим! – задумчиво произнес Леон.

Женщина тут же оживилась и почему-то понизив голос спросила:

– Ты кого-то встретил?

– Теплее…

– Ты влюбился?

– В точку! С первого взгляда и на всю жизнь!

– Не может быть! Да, где же ты ее встретил? В тайге? – шутливо спросила мать.

– Ты, не поверишь! В метро! Она просто упала мне в руки! – ответил Леон. – Но это еще не все! Сейчас я тебе кое-что покажу, – с этими словами он быстро встал и вышел из гостиной.

Валентина Игоревна с любовью посмотрела вслед сыну.

Через пять минут Леон вернулся со старой папкой в руках и присел рядом с матерью. Он открыл папку и откуда-то из ее глубины вынул несколько альбомных листов и положил на стол.

– Ты ее помнишь? – спросил он.

– Конечно, это та самая русалка, из твоего сна! Как мне ее забыть?! Ты ведь грезил о ней днями и ночами, мы уж не знали, что с отцом и думать по этому поводу…

– Да, было такое дело. Так вот я встретил именно ее.

– Кого, сынок? —удивленно спросила мать. – Ты меня пугаешь.

– Ее, – повторил Леон. Русалку из своего сна. Девушка у метро и Русалка – одно лицо! – воодушевленно проговорил он.

– Этого не может быть! Тебе показалось, – с недоверием произнесла Валентина Игоревна. Детские фантазии остались позади.

– Я предоставлю тебе возможность убедиться в этом самой!

Глава 24

С момента расставания Женьки с Леоном прошло два дня.

Все это время она занимала себя разными делами, стараясь не думать о Леоне. Но коварные мысли так просто не сдавались, и нет-нет, но подкидывали очередную порцию информации для размышления.

«И с чего это я вдруг решила, что понравилась Леону или даже больше, чем понравилась? – думала Женька, собирая в пакет фрукты и всякие вкусности для бабули в больницу. – Нет, но, если бы я ему была безразлична, разве он бросил бы все свои дела и посвятил столько времени мне? С другой стороны, может это обыкновенное благородство и желание помочь человеку, попавшему в неприятную историю? Да, я просто идеализирую его, от этого и все мои переживания! Тем более есть с кем сравнить! А розы? Разве это не подтверждает его особое отношение ко мне? Цветы просто роскошные! – Женька подняла голову от пакета и посмотрела на розы, стоявшие в цилиндрической вазе из тонкого стекла с затейливыми серебряными линиями, купленной в торговом центре, недалеко от дома в тот же день, когда курьер доставил букет. – Сколько свежести и гармонии, красоты и изящества, —девушка тряхнула головой, – какое -то наваждение! Нет! Я не буду больше думать о нем! Леон так быстро ушел и даже ни разу не оглянулся… Но почему он не звонит, не пишет? Ведь мы обменялись номерами? Со мной-то все понятно. Разве могу я позвонить? Без пяти минут чужая жена…Что он обо мне подумает… – мысли хороводом кружили голову и не давали никакого покоя. – Хорошо, что завтра выписывают бабушку, иначе я просто сойду с ума, – с грустью вздохнула Женька и, подхватив увесистый пакет с продуктами, прошла в коридор. – Просто я, как последняя дура, влюбилась в него по самые уши…»

Констатация этого факта окончательно вывела Женьку из себя и лишила возможности здраво рассуждать. Она быстро обулась, прихватила с вешалки зонт и открыла входную дверь. В тот же момент соседская дверь напротив приоткрылась и оттуда показалось любопытное лицо Натальи Ивановны.

– Здравствуйте, Наталья Ивановна!

– Ой, а я слышу, замок щелкнул! Думала, вдруг воры! Живем то не в простые времена. Это раньше сосед соседу друг, а нынче враг!

– Это вы про что?

– Ну как же! Вот Полина Аркадьевна из пятнадцатой квартиры, утверждает, что вы навели полный дом мужиков, включали громкую музыку и занимались непонятно чем!

– Даже не знаю, что сказать, – растеряно произнесла Женька, ужаснувшись, что такая наглая ложь может дойти и до бабушкиных ушей. – Я всего лишь делала генеральную уборку и немного пошумела пылесосом.

Наталья Ивановна обрадовалась возможности пообщаться, полностью открыла дверь и вышла на лестничную площадку.

На вид соседке было лет семьдесят. Коротко подстриженные седые волосы, аккуратно собранные наверху роговым гребешком, открывали слегка оттопыренные уши. Серые глаза утонули в множестве мелких морщинок. Щеки опустились, и поэтому лицо Натальи Ивановны было схоже с мордашкой забавного Шарпея. Женщина машинально поправила воротник старенького застиранного халата в бледную ромашку и продолжила:

– Да если бы я не знала Зоюшку, я бы поверила! У такой достойной женщины не может быть невоспитанной внучки! Поэтому, я и не поставила свою подпись…

– Где? – ошарашенно спросила Женька и застыла не месте.

– На заявлении участковому, – пояснила соседка. – А вот как другие, не знаю. Наверное, подписали. Полина Аркадьевна так плакала! Все ее жалели. А как не пожалеть? Вы ведь ее толкнули, Женечка?

– Да что вы! Это наглая ложь! – горячо возразила девушка.

– Она сказала, что вы сбросили ее с лестницы и показала синяки.

Женьке захотелось заплакать, как в детстве. Она никак не ожидала, что из невинной уборки в квартире, может выйти такой полноценный бред.

– Если вы не против, я пойду. Надо успеть попасть к бабушке в приемные часы, – решительно проговорила Женька.

– Ой, деточка! Конечно же! Зое Никитичне от меня привет!

– Обязательно передам! – пообещала Женька и нажала кнопку вызова лифта.

– Когда ее выписывают?

– Завтра.

Соседка топталась на месте и не заходила в квартиру. Видно было, что она еще не все обсудила и это не дает ей покоя.

Женька молча стояла и мысленно торопила спасительный лифт, как вдруг Наталья Ивановна нанесла еще один вопросный удар.

– Женечка, а мужчина, который вас так страстно целовал, он вам кто?

Горячая волна откуда-то изнутри подкатила к вискам и с силой ударила в них. Женьку бросило в жар.

«Любопытная, старая карга!» – подумала она про себя, а вслух ответила:

– Мой будущий муж! Бабушка вам не говорила, что у меня скоро свадьба?

Лифт остановился и гостеприимно распахнул свои двери. Женька буквально ввалилась в него и несколько раз с нетерпением нажала кнопку.

– Деточка, вы много раз не нажимайте! – доносилось с лестничной площадки. – Застрянете, а звонок диспетчеру не работает!

Наконец, двери лифта захлопнулись, и Женька выдохнула.

«И как можно жить в этом муравейнике? – подумала она – все, что ты делаешь, у всех на виду! Ужас…»

Бабушка сегодня выглядела бодрой и посвежевшей. По исписанному синей шариковой ручкой журналу кроссвордов было понятно, что она принялась за свое любимое дело: тренировку мозгов и борьбу со всякой там деменцией…

– Ба, ну ты как? – спросила Женька и чмокнула Зою Никитичну в мягкую, и почему -то пахнущую клубникой щеку.

– Я отлично! Сделал полноценную зарядку, намазала лицо земляничным кремом, одним словом, готовлюсь к выписке! Надоела эта больничная палата!

– Я рада, – ответила Женька, с любовью разглядывая бабушку.

Вдруг Зоя Никитична наклонилась к Женьке и перейдя не едва различимый шепот сказала:

– Здесь витает запах смерти, надо отсюда бежать, пока не поздно!

У Женьки похолодело внутри. После смерти отца бабушку старалась никогда не говорить на тему смерти.

– Ты что-то от меня скрываешь? – с дрожью в голосе спросила она.

– Жека, да ты что! Просто поделилась впечатлениями…

«Похоже говорит правду», – подумала Женька.

– Цветы поливала, не завяли?

– Обязательно, согласно твоей схеме – через день.

– Не голодаешь там без меня?

– Бабуль, ну как можно! Я уже взрослая девочка! – шутливо ответила Женька и состроила милую гримасу. – Я хотела тебя спросить.

– О чем?

– Наталья Ивановна по пути встретилась. Сказала, что тебе мама звонила в тот день…

Благожелательное выражение моментально исчезло с лица Зои Никитичны. Она нахмурилась, как будто пытаясь что-то вспомнить, или подобрать нужные слова.

– Да я что-то не припомню…Мы вроде давно не общались. Наталья еще та! Слышит, где звон, да не знает где он!

Женька прокрутила в голове разговор с соседкой на площадке и успокоилась. Бабушка была права! Наталья Ивановна явно была чересчур болтлива, может и про Полину Аркадьевну нагородила не пойми что.

Они еще немного посидели обнявшись, перекидываясь незначительными фразами на нейтральные темы, так как «ушей» в палате было предостаточно. А когда Женька встала, чтобы уйти, бабушка вдруг сказала:

– Жека, тут такое дело. Врачи строго настрого запретили мне волноваться. Не разрешают ехать к тебе на свадьбу…– проговорила женщина и как-то виновато посмотрела на внучку.

– Может это и правильно! – задумчиво произнесла Женька. – Я думаю этой свадьбы не будет. Ты только не переживай!

– У тебя что-то случилось? Он тебя обидел, этот твой будущий муж? – спросила Зоя Никитична и внимательно посмотрела в глаза внучки.

– Все банально! Я просто его не люблю…

– Но, тогда как же…

– Я потом все тебе объясню, когда ты будешь дома. Не волнуйся у меня и правда все хорошо, нет повода для переживаний!

– Ладно, верю.

– Ну вот и отлично! До завтра!

– Пока, пока…– задумчиво произнесла Зоя Никитична, вспоминая последний неприятный разговор с невесткой, которая ей просто-напросто запретила приезжать на свадьбу к внучке, объяснив запрет тем, что там будет какое-то изысканное общество…

Женька вышла на улицу.

Прогноз погоды подтвердил себя на все сто. Серая брусчатка была вся в мокрое пятнышко, от мелко накрапывающего дождя, сильные порывы ветра пригнали фиолетовые тучи. Именно по этой причине Женька не любила осень. Осень, помимо воспетых русскими поэтами золотых красот, несла в себе холодные дожди, темное небо, северный ветер и долгое-долгое ожидания весны, которую она так любила!

Забежав по пути в булочную, она купила большой французский батон с хрустящей корочкой и несколько круассанов с ванильным кремом. В предвкушении чашечки горячего ароматного кофе с выпечкой, она шла быстрым шагом, иногда огибая большие лужи, которых еще недавно не было.

У самого подъезда она закрыла зонтик и несколько раз его встряхнула. Жирные холодные капли, разлетелись в стороны.

«Сплошной водоворот воды в природе,» – сама не зная почему, подумала она и вдруг услышала:

– Жень!

Сердце бешено заколотилось в груди, она обернулась.

– Жень! Ты где была? Целый час тебя жду, – как ни в чем не бывало произнес Леон и взял у Женьки из рук пакет, и зонтик. – Смотри, вся промокла! Глаз да глаз за тобой! Теперь вот отпаивай тебя чаем, чтобы не простыла…

– Ты как…– растеряно и запинаясь спросила Женька, еле сдерживая радостное ликование. – Ты откуда.

– Просто я не могу без тебя больше, а ты?

Глава 25

Старенький лифт кряхтя и слегка подергиваясь, тронулся вверх. Тусклая лампочка едва мерцала. Женька вжалась в угол лифта и боялась дышать. Вдруг Леон почувствует ее душевное смятение и одновременно едва сдерживаемую радость?! Холодная капля дождя повисла маленькой слезкой на самом кончике носа, но Женька, в рое мыслей, витавших в голове, даже не обратила на это внимания.

– Ты совсем замерзла и дрожишь, – тихо проговорил Леон и не успела Женька опомниться, как быстро наклонился, и, прижавшись губами к ее носу, поцеловал прямо в дождевую каплю.

– Мне не холодно, тебе показалось, – едва шевеля губами, начала говорить Женька, но Леон закрыл ее рот горячими губами, не дав закончить фразу.

«Что я делаю? – пронеслось в Женькиной голове, но внутренняя истома, уже захватила в свою власть не только ее тело, но и разум. – О чем я? Я так его люблю! Он мой! Он только мой!»

– Я скучал и не мог не думать о тебе, – шептал в ее висок Леон, прерывая поцелуй, чтобы Женька могла отдышаться.

– Я тоже, – отвечала она, уткнувшись в его грудь, пряча красное от смущения лицо.

Лифт как-то странно дернулся и внутри воцарилась зловещая тишина и почему-то погасла лампочка. – Кажется мы застряли.

– Вне всяких сомнений, – подтвердил Леон, – нужно позвонить диспетчеру.

– Мы не сможем, – обреченно произнесла Женька, вспомнив утреннее предупреждение соседки. – Кнопка вызова не работает. Остается только звать кого-нибудь на помощь.

– На этот случай в лифтах указывают номер для связи с диспетчером.

Леон сделал шаг, лифт качнулся и раздался металлический скрежет. Женька ойкнула от неожиданности и крепко прижалась к Леону.

– Сейчас мы упадем и разобьемся, – дрожа, прошептала она.

– Этого никогда не случится. Я так долго тебя искал, что мы просто обречены на долгую и счастливую жизнь!

– Эй! – услышали они женский голос. – Есть кто-нибудь?

– Да, – радостно отозвалась Женька. – Не подскажите на каком мы этаже?

– Пятый. Угораздило же вас, на мою голову, спускайся теперь пешком…

Недовольный женский голос показался девушке знакомым, но разгадывать кому он принадлежит, не было времени.

– У вас случайно нет номера телефона диспетчера?

– Случайно нет, – сердито ответила женщина и затопала вниз.

– Послушайте! Не уходите вот так! Позвоните соседям, не может быть, чтобы никто не знал, как связаться с диспетчером. – произнес Леон.

Но ответа не последовало. Тяжелые шаги вниз, не оставили надежды, на освобождение из старой кабинки.

Женька расстроилась. Больше всего ей хотелось сейчас оказаться с Леоном дома, выпить чашечку горячего кофе, а потом прижаться к нему и больше никогда не расставаться.

– Ну что! Давай рассуждать логически, – проговорил Леон, – если нам придется просидеть тут час или два, да еще без электричества – полный непорядок. Ждать помощи извне – тоже не вариант. Значит будем выбираться собственными силами.

– Это как? – встревоженно спросила Женька. Нет, фобиями она не страдала. Но перспектива упасть в шахту и сломать себе шею, в тот самый момент, когда она нашла свою любовь, ее совсем не устраивала.

– Жень, есть спасительный номер 112, именно им я сейчас и воспользуюсь.

– Но он для особых случаев. Мы всего лишь застряли в лифте. Как-то неудобно.

– Понимаешь, даже если бы я был механиком, то и это не помогло бы. Мы между этажами, в этом и есть вся сложность.

– Хорошо, – согласилась Женька. – Звони.

В этот самый момент лампочка мигнула и вновь тускло замерцала. Лифт дернулся и скрипя изо всех сил, тронулся с места.

– Кажется, нам повезло! – весело произнес Леон, пряча в карман телефон.

– Лично я, в этот лифт, больше ни ногой! – уверенно произнесла Женька, с нетерпением ожидая, его остановки.

Но на этом ее переживания не закончились. Едва открылись дверцы лифта, как они с Леоном, нос к носу, столкнулись с Натальей Ивановной.

– Ой, Женечка! Вы знаете свет отключали, вы случайно не застряли в лифте?

– Нет, нам повезло, – нагло соврала Женька.

Но Наталья Ивановна явно не хотела вот так просто закончить беседу.

– Молодой человек, а вы, видимо, будущий муж Женечки? Извините, в прошлый раз, когда, вы так поспешно исчезли, не смогла вас толком рассмотреть. Истинный красавец! – слегка цокая языком, ворковала соседка.

Леон слегка помрачнел. Упоминание о будущем муже было ему неприятно. Этот вопрос еще придется как-то решать. Но как заговорить об этом с Женькой, он пока не придумал.

– Так точно! Вы не ошиблись! Леон – будущий муж Евгении! И не исключено, что отныне, я часто буду здесь появляться, ведь Зое Никитичне очень нужна помощь мужчины в доме. Правда, любовь моя? – с этими словами, Леон нежно приобнял Женьку.

– Женечка, как вам повезло! За таким мужчиной – как за каменной горой, никогда не пропадете. Зоюшка, кажется, как-то иначе ваше имя произносила, запамятовала я…

– Всего доброго, Наталья Ивановна – проговорила Женька, и ринулась открывать дверь, опасаясь каверзных вопросов соседки.

Оказавшись за дверью и, наконец, обретя свободу от лифта и назойливой соседки, они облегченно выдохнули.

– Жень, быстро в горячий душ! А я пока сварю нам кофе.

– Слушаю и повинуюсь.

Леон открыл зонт и поставил его сушиться. Затем взял пакеты и направился на кухню. Через несколько минут запах кофе наполнил чарующим ароматом воздух квартиры.

«Вот оно счастье! Когда любимый рядом, – подумала Женька, вытирая тело большим махровым полотенцем, цвета Тиффани. Ей совсем не хотелось думать о предстоящем разговоре с матерью, об объяснении со Стасом. Все это буде позже. А сейчас… – Только двое нас, только ты и я, только ты и я, – рифмой звучало в ее сознании.»

– А вот и я, – произнесла Женька, войдя в кухню.

Леон, стоявший у окна, обернулся.

«Чудо – как хороша!» – подумал он. Светлые и слегка влажные волосы девушки, рассыпались по плечам. Серые глаза в обрамлении густых ресниц, излучали внутренний свет. Розовые чувственные губы, хотелось покрыть поцелуями…Леон, тряхнул головой, как будто хотел освободиться от наваждения и слегка, охрипшим голосом сказал…

– Ты – русалка из моего сна!

– Когда-то, меня так называл отец, за мое пристрастие к водным процедурам, – тихо произнесла Женька и сделал шаг к Леону, и тут же оказалась в его крепких объятиях.

Секунды сменяли минуты, минуты – часы… Старенький будильник исправно отстукивал время. И только Женьке с Леоном не было никакого дела до хода времени.

Уже под утро, едва оторвавшись друг от друга, чтобы взять небольшую передышку на отдых, Женька незаметно уснула на плече у Леона. Ее ресницы слегка подрагивали, а на шее пульсировала маленькая голубая венка…Леон, аккуратно дотянулся рукой до покрывала и накинул его на девичью фигуру, достойную кисти художника.

– Спи, родная! Я буду оберегать твой сон, – прошептал он и нежно поцеловал ее в макушку.

Глава 26

– Девка в теле – сладость в постели, – произнес Стас, поглядывая на лежащую поперек кровати, обнаженную девицу.

– А то, – кокетливо проговорила обольстительница и, высунув кончик розового языка, облизнула пухлые губы. – Я старалась. Может повторим? – предложила она и перевернулась на живот. Упругие аппетитные ягодицы так и напрашивались на грех.

Стас силился вспомнить… Как он оказался дома? Кто эта девица? Но это было практически невозможно. Количество выпитого виски превысило все допустимые нормы…Ему вдруг ужасно захотелось сделать одну вещь… Недолго думая, он замахнулся и дал увесистый шлепок по прелестям незнакомки… Оглушительный хлопок зазвучал дуэтом с визгом девицы на всю комнату.

– Ты псих? Совсем сдурел? – крикнула она, схватившись за ягодицу.

– Разве тебе не понравилось? Сама напросилась, – ехидно ответил Стас. Он вдруг подтянул девушку к себе и крепко прижал к коленям. – Не сметь орать! – приказал он и начал хлестать изо всех сил по ее ягодицам, оставляя красные отметины от пальцев на каждой. Незнакомка извивалась под его шлепками и пыталась освободиться. Но не тут-то было! В Стасе проснулся звериный азарт и теперь его было не остановить. В такие моменты он был страшен и не всегда помнил, что делает…

Получив очередную порцию разрядки, он сел на кровати и закурил. Бездвижное тело девушки его не капли не заботило. Выкурив пару сигарет, он повернулся в ее сторону…

– Сколько я тебе должен?

– Точно псих, – ответила она, натягивая на тело измятую простынь. – Вчера в клубе, ты прилюдно сделал мне предложение, и я дала согласие.

– Чума болотная! Кому ты нужна? Ты в своем уме? Ты же шлюха! Я был пьян и даже не помню твоего имени!

– Козел! Сволочь! Да как ты смел! Я папе скажу! – истерично закричала девица.

– Папе? Ты серьезно? – металлические нотки зазвучали в голосе Стаса. – Да ты хоть знаешь, кто я?

– Конь в пальто!

– Я твоего папашу в асфальт закатаю и скажу, что так и было! Пш-ш-шла отсюда! – проговорил он и пнул ее ногой, столкнув с кровати! – Забирай свое шмотье и вон, а то голую выкину прислуге на посмешище!

– Ты еще вспомнишь меня, Стас Романовский! Я отомщу!

– Давай вали! Не забудь план мести составить!

Девица металась по комнате, подбирая с пола платье, туфли, черное ажурное белье.

– Мне надо одеться! – прошипела она.

– Одевайся, – как ни в чем не бывало ответил Стас.

– Отвернись!

– С чего бы это! Я люблю смотреть стриптиз!

Метнув огненный взгляд в сторону обидчика, девушка быстро оделась.

– Вызови мне такси! У меня телефон разрядился!

– Общественным транспортом не пробовала? Говорят интересно!

– Смотри, как бы сам не пересел на общественный транспорт, – с угрозой в голосе произнесла она.

Стас схватил подушку с кровати и с силой кинул в девушку, но та, поспешно покинула комнату, громко хлопнув дверью.

Стас потянулся и зевнул.

Через какое-то время в дверь раздался легкий стук.

– Это опять ты?

– Сынок, можно? – раздался робкий голос Ирины Николаевны.

Меньше всего ему хотелось сейчас видеть мать.

«И что ей только надо?» – подумал он и с нежеланием ответил:

– Входи.

Ирина Николаевна тенью скользнула в комнату.

– Я хотела спросить, ты завтракать будешь? И что тебе приготовить?

– Мать, тебе не надоело врать? Ты ведь не ради завтрака ко мне пришла?!

– Да, действительно, – задумчиво произнесла она. В груди назойливо кольнуло сердце. Последнее время это происходило с нарастающей прогрессией. – Кто эта девушка, которая выбежала из твоей комнаты? И что у вас произошло?

– Ирина Николаевна, я уже давно вырос и не обязан отвечать на ваши вопросы, – зло проговорил Стас, недовольно поглядывая на мать.

Та сжала плечи, словно ее ударили.

– Не смей так со мной разговаривать, – тихо произнесла она.

– Ты хочешь получить ответ? Ладно! Это была шлюха, которую я подобрал не помню где! Довольна?

– Стас! Может пора прекращать? Ты ведь собрался жениться…

– Одно другому не мешает! Кстати, невеста-то моя, скрылась невесть где! Не звонит и не пишет. Откуда я знаю, чем она сейчас занимается?

– Женя не такая…

– Тебе-то откуда знать! Ты видела ее пару раз и то мельком!

– Я умею разбираться в людях.

– Ты? А как же отец? Я слышал, как ты называла его бандитом!

– Он не всегда был таким, я любила его.

– Короче! Мать! Мне надо в душ! Завтракать не буду! А свои нравоучения прибереги для прислуги! А то все цацкаешься с ними, да любезничаешь! А они люди второго сорта и нам не ровня!

– Не думала, что ты вырастешь таким грубым и безжалостным…

– Опять нюни! Надоело! Каждый раз одно и тоже, – с раздражением произнес Стас и встал с кровати. Совершенно голый он спокойно прошел мимо матери и скрылся в ванной.

– Чудовищно, – прошептала мать и вышла из комнаты.

Глава 27

Зоя Никитична тяжело спускалась по лестнице.

Она впервые, как-то по-особенному, чувствовала биение сердца… «Вот ведь угораздило! До больницы дело дошло. Надо взять себя в руки, а то Женька заподозрит неладное», – думала она, придерживаясь за перила.

– Ба! Ну ты зачем? Тяжело было в палате подождать пять минут? Сумку давай, – Женька потянула из рук женщины объемный пакет.

– Да, ладно тебе! Не делай из меня немощную! – с улыбкой произнесла Зоя Никитична. – Где так долго была? Заглянула в палату и исчезла на целый час…

– Общалась с заведующим отделением. Прошло всего минут двадцать. Возвращаюсь назад, а тебя и след простыл.

– Опостылела больница, не знаю как! Вырваться захотелось на волю, свежим воздухом подышать.

– Ну прости меня! Он так долго мне объяснял, что тебе надо соблюдать…Я боялась упустить какие-то важные рекомендации. Рецепт на целый лист выписал…

– Даже и не подумаю! – категорично заявила женщина. – Всю жизнь обходилась без таблеток, а теперь и подавно они мне не нужны! Разве только травки позавариваю… Опять же чай с мятой можно попить.

Женька знала, что спорить с бабушкой не стоит. Всему свое время.

Девушка распахнула дверь, пропуская вперед Зою Никитичну.

– Свобода! – вдохнув полной грудью, – радостно произнесла та. – Может пешком? Тут ведь совсем близко, – предложила она и посмотрела на Женьку таким взглядом, после которого отказать было невозможно.

– Хорошо! Только обязательно держись за меня. Врач сказал, что может быть сильное головокружение…

Зоя Никитична подхватила внучку под локоть.

– Так не упаду? – спросила она и хитро улыбнулась.

– Ох, ты у меня и лиса! Хитрю-ща-а-а-я! – ласково проговорила Женька.

Она вдруг почувствовала, что кто-то смотрит ей прямо в спину. Обернулась и увидела Леона, стоявшего за больничной оградой. Щеки девушки моментально стали красными.

«Что он тут делает? Ведь обо всем договорились дома?» – подумала она и незаметно махнула ему рукой, чтобы уходил…Тем не менее, ей было очень приятно, что он здесь…

Обычно, с понедельника новая жизнь, новые планы и мечты. А сегодня, обычная пятница! Но только не для нее… Сегодня все было особенным и радостным. Утром она проснулась от того, что Леон нежно целовал ее в губы.

– Жека, просыпайся, – прошептал он.

– Который час? – не открывая глаз, спросила она.

– Уже десять.

– Кошмар! Я же опоздаю в больницу, – моментально проснувшись, вскрикнула Женька и вдруг смутилась. – Отвернись, – попросила она Леона.

– Жень, я не могу! Ты требуешь невозможного! От такой красоты нельзя отвернуться. Хочешь я просто закрою глаза? —спросил он и смешно зажмурился.

– Не смей подглядывать!

Женька откинула покрывало, опустила ноги на пол и встала. Во всем ее теле чувствовалась необычная легкость. Ей хотелось взмахнуть руками и взлететь как птице…

– И почему люди не летают…– вдруг услышала она из-за спины.

– Но как? Как ты догадался о чем я думаю? – удивленно спросила она и обернулась.

Леон лежал, взгляд его был устремлен на хрупкую девичью фигуру.

– Просто мысли вслух… Мне никогда не было так хорошо, как сейчас. Хочется подняться в небо и парить высоко-высоко над землей. Иди ко мне…– Леон приподнялся и откинул край покрывала.

Как завороженная, Женька вернулась в постель.

– Я точно опоздаю, – прошептала она и прижалась губами к его щеке.

– У нас целый час! – ответил Леон. И стал нежно целовать девушку в губы, в шею…

Осенний ветер подхватил несколько опавших желтых листьев и закружил их в воздухе.

– Жека, ты кого там увидела? – с любопытством спросила бабушка.

– Никого, – в замешательстве ответила девушка.

– И откуда только берутся такие красавцы!?

– О чем ты?

– Ни о чем, а о ком! Молодом человеке, который прогуливается за забором…

– Ба, пойдем. Ветер холодный.

– Да мы идем…Правда медленно и оглядываемся, – в голосе Зои Никитичны послышались шутливые нотки. Мне показалось, что вы знакомы. Он так на тебя смотрел…

– Ба, тебе показалось…

Женька не хотела раньше времени говорить о переменах, которые произошли в ее жизни. Слишком дорога для нее была бабушка. «Любое потрясение может стать для нее последним! – сказал завотделением. – Спокойствие, только спокойствие.» После такого напутствия сто раз подумаешь, прежде чем что-то скажешь… А рассказывать надо было о многом.

– Матери-то звонила? – вдруг спросила Зоя Никитична и Женька почувствовала какое-то напряжение в ее голосе.

– Звонила, тебе от нее привет и скорейшего выздоровления, – соврала Женька, не успев понять зачем.

– Ой, внучка, не стоит. Мы с твоей матерью по разные берега реки, – задумчиво произнесла женщина и в ее глазах мелькнула то ли боль, то ли сожаление. – А такая девчонка была! Добрая, вежливая. Что время с людьми делает… Когда назад зовет?

– Никуда не уеду, пока не буду убеждена, что с тобой все хорошо!

– Вот еще придумала! Со мной все уже хорошо! А у тебя свадьба на носу! Итак, целую неделю здесь пробыла.

Женьке хотелось крикнуть на всю улицу, что никакой свадьбы не будет! Что красавец за забором – тот, о ком она мечтала в своих девичьих грезах! Что Стас – подлец! И много, о чем еще она могла рассказать бабушке, но увы! Пока не состоится разговор с матерью нужно держать рот на замке…

Незаметно за беседой они подошли к дому.

– Ну вот и дома! – радостно произнесла Роза Никитична. – Сейчас напою тебя горячим чайком, сразу согреешься. А то весь нос посинел уже…

– Да где! Я бы сказала, что мне очень даже жарко.

Женька открыла дверь подъезда.

– Ой, Зоюшка! А я-то, все глазоньки с утра проглядела…– запричитала Наталья Ивановна, возникшая в дверях из подъездной темноты.

Зоя Никитична сдержано поприветствовала соседку, а заодно и поблагодарила за свое спасение.

– Да я то что! Спасибо людям в белых халатах! – тараторила соседка и вдруг затормозила свой взгляд на Женьке. – Женечка, а почему вы одна? Где ваш будущий супруг?

«Все пропало! Стыдобища! Что подумает бабушка?!» – с ужасом подумала Женька, не зная, что отвечать любопытной «Варваре».

– Человек работающий, не может повседневно отдыхать! Уехал, – сказала, как «отрезала» Зоя Никитична и подтолкнула внучку внутрь подъезда. – И нам пора.

Наталья Ивановна так и осталась стоять у подъезда с открытым ртом и незаданным очередным вопросом.

Уже в лифте, Зоя Никитична спросила:

– Жень, это твой будущий что ли за забором стоял?

– Нет, это тот, которого я люблю, – ответила Женька, не посмевшая, на сей раз соврать.

– Ладно, не рви себе душу. Захочешь расскажешь, а на нет и суда нет!

Глава 28

Зоя Никитична сидела за столом, перед ней стояла чашка с давно остывшим чаем.

– Да, внучка, не простая история…– задумчиво произнесла она, когда Женька закончила свой рассказ. – И тем не менее, я очень рада, что ты встретила такого замечательного парня. Уверена – этот мужчина ни в чем не подведет. Знаешь, он очень похож на твоего отца: честный, открытый, воспитанный и красивый… Глаза женщины подозрительно заблестели.

– Мне тоже так показалось, – ответила Женька и вздохнула. На душе стало как-то легко, словно с плеч свалился камень. Она рассказала почти все, промолчав только о поступке Стаса в Италии. Бабушка и так выглядела расстроенной.

– Жека, и как же теперь быть? У меня прямо душа не на месте. Вот недаром я в последнее время стала видеть сны нехорошие…

– Выход только один – отменить свадьбу!

– Ольга никогда на это не согласится, будет большой скандал.

– Я ко всему готова! Бабушка, я люблю Леона! Мы как одно целое. Я только что-то подумаю, а он уже знает. Если мама не поймет и не поддержит меня, я просто сбегу…

– Ой, только этого не хватало! Внучка, разве можно бежать в неизвестность, без родительского благословления? Не будет жизни…

– Бабуль, это все предрассудки! Я понимаю, что мама меня не простит, но даже это не заставит меня выйти замуж за нелюбимого!

– Внучка, мои двери всегда открыты для тебя! В этой жизни для меня нет ничего дороже твоего счастья.

Женька встала из-за стола и подошла к бабушке. Ее душа была переполнена благодарностью и нежностью. Она обняла женщину и прошептала ей на ухо:

– Ба! Я так тебя люблю! Ты одна меня понимаешь, только с тобой я могу говорить обо всем…

Где-то из коридора раздался звонок мобильного. У Женьки заблестели глаза.

– Это, наверное, Леон, – радостно воскликнула она и торопливо вышла из кухни.

Женька взяла сумку, расстегнула молнию и достала телефон. С экрана мобильника на нее строго смотрело мамино лицо. Внутри все оборвалось.

– Да, мам, – упавшим голосом ответила Женька и почувствовала, как замерло в груди сердце…

– Евгения! – голос Ольги Сергеевны не предвещали ничего хорошего. – Ты сошла с ума! Ты хоть понимаешь сколько времени находишься в отъезде. Мое терпение лопнуло!

– Мам, бабушку выписали только сегодня, – ответила Женька, понизив голос.

– Я рада, что ее выписали! Здоровья ей, как говорится и восстановления. Но ты тут при чем? У тебя свадьба! Мне уже звонит Стас, интересуется куда ты исчезла! Кстати, ты почему не отвечаешь на его звонки? – почти кричала в трубку женщина. Это было на нее совершенно непохоже. Ольга Сергеевна всегда старалась сдерживать эмоции и вести себя холодно и ровно.

– Мам, не кричи, я хорошо тебя слышу, – попыталась вставить фразу в телефонный разговор Женька, но не тут-то было.

– Не перебивай! Молчи и слушай! Ты немедленно возвращаешься домой. И это не обсуждается.

– Я не приеду.

– У меня вторая линия, – быстро проговорила Ольга Сергеевна, не расслышав фразу дочери и отключилась.

Женька прислонилась к стене. Разговор с матерью просто выбил ее из сил. За спиной раздалось тихое покашливание. Она обернулась и встретилась с жалостливым взглядом бабушки.

– Извини, Жека. Я все слышала. Тебе надо ехать. За меня не переживай.

– Бабушка, я не могу вот так взять и уехать.

– Есть такое слово «надо»! У твоей матери большие неприятности, уж очень она себя агрессивно вела.

– С чего ты взяла? Она просто зла на меня…

– Поверь, девочка, у меня большой опыт работы с людьми. За много лет я научилась понимать, что стоит иногда за поведением человека. Твоей матери нужна помощь, что-то там у нее произошло. Поезжай…– проговорила Зоя Никитична и тяжело вздохнула.

Женька стояла в оцепенении. Несмотря ни на что, она очень любила мать и слова бабушки вызвали в ее душе панику. Она понимала, что ей опять предстояло сделать выбор: остаться с бабушкой или уехать домой…

– Поезжай! – убедительно повторила Зоя Никитична.

– Хорошо! Но как только я все выясню – сразу вернусь к тебе, – согласилась Женька.

– Решай спокойно все вои дела, я буду ждать тебя.

Женька прошла в комнату, открыла шкаф, начала доставать вещи и аккуратно укладывать в сумку. Окинув комнату взглядом, она увидела на тумбочке, забытые Леоном часы. Это был не просто какой-то там цифровой дисплей. На «борту» этих часов были: альтиметр, барометр, термометр, оснащение системой ГЛОНАСС и способность выдерживать погружение на глубину до двухсот метров. Обо всех этих наворотах, она узнала от Леона, когда он рассказывал о геологических экспедициях.

– Жека, это не просто часы! Это помощь в выживании!

– Твои экспедиции так опасны?

– Ну это точно не прогулка в парке, сама понимаешь. Разное случается, начиная от землетрясения и заканчивая проливным дождем…– не вдаваясь в более обширные подробности ответил он.

Женька держала в руках часы и ей казалось, что они еще хранят тепло руки Леона.

Недолго думая, она убрала их в сумку на самую глубину.

«Когда встретимся – отдам»

– Ничего не забыла? – спросила Зоя Никитична, заглянув в комнату.

– Документы у меня, остальное не важно, – ответила Женька.

– Ты смотрела расписание?

– Зачем? Я вызвала такси. Поездом мне как-то не очень понравилось в прошлый раз…

– Надо же! А я, наоборот, люблю путешествовать по железной дороге! Всегда встретишь интересную личность.

– С этим согласна на все сто! – ответила Женька, вспомнив Ляльку- Сумочницу.

Пискнул и мгновенно затих мобильник. – Такси у подъезда, – задумчиво произнесла Женька. На душе скребли кошки и почему-то захотелось плакать.

– Давай внученька, присядем на дорожку, – ласково произнесла Зоя Никитична.

– Ба, может я все-таки останусь?

– Все решено! С Богом!

Женька с удивлением посмотрела на бабушку, она всегда была закоренелой атеисткой.

– Я тебя понимаю, – словно, прочитав мысли внучки, проговорила Зоя Никитична. – Все когда-то приходят к Богу! Вот и меня не миновала эта участь…

На улице дул сильный ветер. Низкие фиолетовые тучи проносились стаей огромных большекрылых птиц. Женька, вышедшая из подъезда, поежилась от холода и в нерешительности остановилась на ступеньках. Такси нигде не было видно.

Припаркованная неподалеку машина, без каких-либо намеков на опознавательные знаки такси, вдруг мигнула фарами и тронулась с места.

– Вы Евгения? – спросил водитель, через приоткрытое стекло на двери.

– Да, – ответила Женька.

– Садитесь, домчу с ветерком! – весело проговорил таксист.

– А можно без ветра? На улице хватает, – пробурчала Женька и забралась на заднее сиденье.

– Просьба клиента – закон! Тогда поедем с печкой!

Немного согревшись, Женька достала телефон и набрала с волнением номер Леона.

– Жека, что-то случилось? – взволнованно спросил он.

– Как догадался? Впрочем, не важно! Я уехала, звонила мама…

– Но как? Что-то случилось? Значит мы теперь не сможем увидеться до моего отъезда? Ты сейчас где?

– Уже в такси. Потом все объясню, сама пока плохо соображаю. Я люблю тебя, – тихо прошептала она.

– Буль-буль-буль…– раздалось в ответ…

– Алло, ты слышишь меня? – переспросила Женька.

– Сеть не ловит, здесь это обычное дело, – услужливо сообщил таксист. – Может музычку?

Глава 29

Ольга Сергеевна явно была не в настроении. Едва вернувшись домой с работы, она успела разбить фарфоровую антикварную вазу в стиле «нерококо», зацепив ее зонтом.

– Черт! Кто ее сюда поставил!? – в сердцах произнесла она, нервно стряхивая с ног кожаные туфли с лакированными носами.

Клавдия Ивановна, накрывавшая стол к ужину, торопливо вышла из гостиной на шум в коридоре.

– Добрый вечер, Ольга Сергеевна! Батюшки! Разбили красотищу-то какую! – запричитала домработница. – На мелкие кусочки и не склеить даже, – собирая осколки с пола бормотала она.

– Как это ваза здесь оказалась? – едва сдерживая гнев спросила Звягинцева.

– Так вы сами, попросили еще в прошлую субботу, чтобы я убрала ее из гостиной и поставила сюда. Уж целую неделю здесь стоит…стояла, – пыталась оправдаться Клавдия Ивановна.

– Я такого не могла сказать! Кажется, у вас, что-то с памятью! Вечно все путаете! Где мои тапочки?

– Так на своем месте, как всегда, – проговорила Клавдия Ивановна, ошарашенная грубостью хозяйки.

– Идите уже! Накрывайте на стол! Что толку стоять столбом?

Домработница тяжело поднялась с колен, держа в руках несколько осколков вазы.

– Хотела сразу убрать, чтобы вы случайно не порезались, – тихо произнесла она и направилась в гостиную.

– С минуту на минуту, приедет Евгения, накройте и на нее, – как бы между прочим проговорила Ольга Сергеевна и направилась в свою комнату.

Клавдия Ивановна не смогла скрыть своей радости. Молодую хозяйку она просто обожала за ее кроткий нрав, ласковость и уважительное отношение к ней.

Ольга Сергеевна вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

То, что в последнее время происходило в компании, выбило ее окончательно из колеи. Этот подлец Авакумов подставил ее по полной. В ходе проверки выяснились ужасающие подробности его деятельности. В офисе допросили всех сотрудников, изъяли документы, технику, арестовали счета. Теперь у нее было только две дороги: одна – при худшем сценарии суд и лишение свободы, вторая – незамедлительное исполнение кредитных обязательств перед банком, пока идет проверка и делу не дали ход.

Внизу хлопнула входная дверь и раздался радостный возглас Клавдии Ивановны:

– А мы так ждали! Ну, наконец-то!

«Ну вот и хорошо, что не ослушалась меня и вернулась домой,» – подумала Ольга Сергеевна о дочери и немного успокоилась.

– Добрый вечер, Клавдия Ивановна, – улыбаясь женщине, проговорила Женька. – Мама дома?

– Дома – дома, уже давно вас дожидается!

Клавдия Ивановна суетилась около Женьки, не отходила ни на шаг.

– Клавочка, ты хочешь мне что-то сказать? – ласково спросила Женька.

– Ольга Сергеевна сегодня не в духе. Она уже целую неделю сама на своя. Вот и вазу разбила сегодня, ту, которая стояла у нее в спальне, – быстро шептала домработница. – Женечка, ты уж поаккуратней с матерью, а то, не ровен час, попадешь под горячую руку…

– Спасибо, Клавочка! Все будет хорошо! – уверенно произнесла Женька и в этот момент услышала голос матери со второго этажа.

– Явилась! Надо быть совсем без головы, чтобы перед самой свадьбой, когда столько дел, так беззаботно себя вести!

«Ну, началось!» – подумала Женька и передернула плечами. Холодная дрожь пробежала по телу.

– И тебе, здравствуй, мам!

– Вот только этого не надо! Не в театре! Клавдия Ивановна, что там с ужином?

– Все готово!

Ольга Сергеевна надела к ужину, элегантную черную тунику из тонкой вискозы, которая подчеркивала ее стройную фигуру и открывала взору точеные ножки с тонкой щиколоткой.

– Мой руки после дороги и к столу, – более миролюбиво обратилась она к дочери.

Женька промолчала. Ничего нового. Все, как всегда. И от этого на душе стало тоскливо. Она поднялась в свою комнату, быстро вымыла руки, переоделась в мягкий велюровый комбинезон василькового цвета и спустилась вниз.

– Как поездка? – ловко орудуя ножом и вилкой, спросила мать.

– Нормально, бабушке уже лучше.

– Надеюсь, ты догадалась передать от меня привет, потому как мне здесь было не до этого.

– Когда вопрос касается бабушки, тебе всегда не до этого.

– Вот только не надо хамить! Ты прекрасно знаешь, сколько мне приходится работать.

– Другие тоже работают, но доброе слово находят для близких.

– Евгения, не надо меня поучать! Поздно! Тем более мы с Зоей Никитичной совершенно чужие люди. Она мне не мать! Собственно говоря, материи, как и отца у меня никогда не было. Может это и к лучшему.

Женька опять деликатно промолчала. Для ее матери, по всему было видно, что это больная тема.

– Кстати, Луховицкая ждет тебя завтра на последнюю примерку, созвонись с ней.

Женька вдруг поймала себя на мысли, что не стоит ждать другого момента, чтобы объявить матери о своем решении. И что именно сейчас самое подходящее время. Она сделала вдох полной грудью и тихо, но очень уверенно произнесла:

– Мам, примерок больше не будет.

– Ты так уверена в том, что сядет все идеально? – спросила, ничего не подозревавшая, мать.

– Примерок не будет, потому что не будет никакой свадьбы! – твердо сказала Женька.

В гостиной на минуту воцарилась тишина. Женька сидела в напряжении ожидая материнской реакции.

– Это еще почему? – ледяным тоном, наконец, спросила Ольга Сергеевна.

– Потому что я не люблю Стаса! И никогда не полюблю!

– Стерпится, слюбится! На кону огромные деньги! Подумай об этом своими мозгами! – с нарастающим раздражением продолжила мать.

– Свадьбы не будет! – повторила Женька и демонстративно отодвинула свою тарелку. Ни о каком ужине уже не было и речи.

– Ты в своем уме? Ты хоть понимаешь, что делаешь? – вдруг закричала Звягинцева и ударила ладонью по столу. – Приведи мне хоть один разумный аргумент, может я постараюсь его хотя бы понять, – чеканя слова, потребовала мать.

– Нет никаких аргументов, кроме одного! Я встретила и полюбила другого мужчину! Мы одно целое!

Ольга Сергеевна, вдруг схватилась за грудь и начала кашлять. Она ртом хватала воздух, лицо ее побагровело….

– Мама, что с тобой? – испуганная Женька вскочила со стула и кинулась к матери. – тебе плохо? Вызвать врача?

– Ты хочешь моей смерти… —просипела женщина.

Женька стала хлопать мать по спине. Наконец, та перестала кашлять и ровно задышала. На лице матери появилась испарина, белки глаз покраснели…

– Мам, что с тобой? – вновь спросила Женька.

– Кто он, – осипшим от кашля голосом спросила мать.

– Он геолог.

– Голытьба! – вдруг крикнула мать и швырнула, лежащую на столе вилку, на пол.

– Мне другого не надо…– тихо произнесла Женька.

– Это мы еще посмотрим. С сегодняшнего дня и до самой свадьбы ты под домашним арестом! Сдай немедленно свой телефон! Я знаю, кто виноват в промывке твоих мозгов – горячо любимая бабушка!

– Ты не сделаешь этого!

– Я немедленно звоню Стасу!

Глава 30

Женька посмотрела на мать. Ее глаза были полны слез. Даже в страшном сне она не могла представить такого отношения матери к себе.

– Мама, —тихо произнесла она и встала из-за стола. – Я всегда была тебе послушной дочерью, никогда ни в чем не перечила, молчала по поводу того, что последние годы, когда ты для меня была жизненно важна – тебя не было рядом. Твоя работа заменила тебе все и всех. Именно ты, после смерти папы запретила мне иметь подруг, аргументируя запрет вредным воздействием на мое становление и воспитание. И это ты, сдала в ветлечебницу на усыпление, подобранного мною на улице озорного щенка, усмотрев в его щенячьем поведении – бешенство. Я могла бы долго перечислять список всего того, что мне было запрещено, но не вижу в этом смысла. Знаю одно! На этот раз я скажу тебе – нет! И никакие домашние аресты, не смогут меня удержать в этом дорогом и холодном доме, где нет места любви и взаимопониманию! Кстати, ты не заметила, что в выстроенном тобой доме, на приживаются цветы? Через некоторое время они теряют свою красоту и увядают…И все Клавочкины попытки развести «райский сад» – закончились полным провалом. В царстве Снежной королевы всегда идет снег и сверкают ледяные кристаллы, типа этой хрустальной люстры на потолке, купленной за бешенные деньги! Цветам здесь места нет.

– Это все? Или вам еще есть, что сказать? – устало и отстраненно спросила мать, в ее голосе были слышны нотки сарказма.

– Почти…– задумчиво произнесла Женька, а затем посмотрела Звягинцевой прямо в глаза. – Ты должна знать, что я всегда дорожила тобой и очень любила. Это неизменно! Но, видимо, наступило время, когда наши дороги идут в разные стороны. Поэтому, я сейчас поднимусь в свою комнату, соберу вещи и покину «отчий» дом, – грустно произнесла девушка и замолчала.

В зловещей тишине, где-то из коридора, послышались тихие всхлипывания Клавдии Ивановны, ставшей единственной свидетельницей семейной сцены.

– Ты не сделаешь этого. Я заблокирую все карты, счет в банке! Я просто перекрою тебе «кислород», – дрогнувшим голосом произнесла Ольга Сергеевна.

– Мама, неужели ты так ничего и не поняла?! – спросила Женька.

– О чем ты?

– Не в деньгах счастье! Сегодня они есть, а завтра нет! – ответила       Женька, не зная, что попала в самую точку.

На лице матери появилась какая-то жалкая улыбка. Уголки губ съехали вниз, в глазах заблестели слезы. Схватившись за голову, она вдруг зарыдала в голос.

Женька замерла на месте. За много лет, она впервые видела мать в таком состоянии.

– Мам, что с тобой?

Ответа не последовало, только материнские рыдания, перешли в всхлипывающие стоны…

Женька подбежала к матери, ни на шутку испугавшись.

– Что с тобой? Может воды?

Продолжая всхлипывать и размазывая по щекам тушь с ресниц, Ольга Сергеевна посмотрела на дочь, и произнесла:

– Меня посадят!

– Что?! За что?! – в ужасе спросила Женька и опустилась на колени, рядом с сидящей на стуле матерью.

– Воды, – прошептала Ольга Сергеевна.

Женька встала, налила из графина воды в высокий стакан с золотой каймой и подала матери.

Ольга Сергеевна взяла стакан. Ее пальцы дрожали. Она выпила воду залпом.

– Я не хотела тебе говорить об этом, думала, что все обойдется, но увы! У меня большие проблемы на работе. И своими силами я не смогу их решить, мне грозит тюрьма и надолго…– тихо произнесла мать. От железной леди не осталось и следа. Заплаканные глаза, сеть морщинок под глазами, небольшие складки у рта – напоминали о возрасте женщины и вызывали чувство жалости к ней, беззащитной и одинокой.

Женьку охватила паника. Она понимала, что каждое сказанное матерью слово – жестокая правда.

– Что произошло? – спросила она.

Ольга Сергеевна тяжело вздохнула и посмотрела на дочь.

– Если коротко – меня подставили, на очень крупную сумму. Ко всему еще фигурируют поддельные договора и многое другое…

– Но как?! Почему ты не знала об этом?

– Доверяла… И в этом моя страшная ошибка.

– И ничего нельзя сделать? Может к кому-то обраться за помощью?

Мать посмотрела на дочь, полными слез глазами и едва шевеля губами ответила:

– Ты…

– Что я? – не поняла Женька.

– Только ты можешь помочь…

– Я?! Но чем?! Как?! – воскликнула Женька и удивленно посмотрела на мать.

В гостиной воцарилась пауза. Мать не знала с чего начать.

– Почему ты молчишь…

– Жека, ты должна выйти замуж за Стаса. Только в этом случае я могу обратиться к Михаилу и попросить у него ускорить инвестиции в компанию и дать крупную сумму в долг, для исполнения мною кредитных обязательств.

Женьку словно облили холодной водой. По телу пробежала дрожь.

– Конечно, ты не обязана так поступать, – продолжила мать и жалобно посмотрела на дочь, – но тогда меня ждет ужасный сценарий: потеря репутации, суд и тюрьма на несколько лет. Я просто не переживу этого.

– Мама, не думай больше об этом. Не будет никакой тюрьмы. Я выйду замуж за Романовского, – тихо произнесла Женька, голосом полным решимости. Ее сердце учащенно билось, руки и ноги сковало холодом.

– Я знала, что ты не бросишь меня в трудную минуту. Даже не знаю, как тебя благодарить…

– О чем ты?! Разве могла я поступить иначе? Все будет хорошо… – проговорила Женька и на «ватных» ногах вышла из гостиной.

– Жека, Стас не должен узнать, что есть кто-то третий…

«Я никогда больше не увижу Леона», – подумала Женька и слезы градом полились из глаз…

Клавдия Ивановна жалостливым взглядом проводила хрупкую Женькину фигурку, поднимавшуюся по лестнице.

«Да, как же она так могла поступить с дочерью?! Лучше тюрьма – чем выдать свое дитя замуж за нелюбимого и решить такой ценой проблемы!» – качая головой, подумала Клавдия Ивановна и, тяжело ступая, направилась к входной двери. Женщина почувствовала, что ее сердце как будто сжали железными прутьями, тупая боль не давала дышать.

Она открыла входную дверь и вышла на крыльцо дома. Пронзительный холодный ветер дунул в лицо и засвистел в ушах.

«Я должна все рассказать», – последнее, о чем подумала Клавдия и потеряла сознание.

Женька сидела на кровати, уставившись в одну точку. Вот и все! Непреодолимые обстоятельства вынудили ее сделать ужасный выбор. Ее счастье махнуло крылом и скрылось за поворотом.

Телефон, лежащий на кровати, ожил и замигал синим экраном.

«Только не это, – подумала Женька, увидев на дисплее, высветившееся «Леон». – Я ничего не могу ему сказать и объяснить. – Женька решительно сбросила звонок и тут же быстро набрала сообщение и отправила его Леону, а затем отключила телефон и вынула сим-карту. – Он никогда мне этого не простит!»

– Женя! – раздался испуганный крик матери. – Быстрее! Сюда!

Женька вскочила с кровати и выбежала из комнаты. Внизу стояла растерянная мать.

– Там, у двери…– запинаясь говорила Ольга Сергеевна.

– Кто? Что? – холодея от страха, спросила Женька и побежала вниз по лестнице к матери.

– Там, кажется, Клавдия умерла…

Глава 31

– Все хорошо, не волнуйтесь, обычный гипертонический криз. В таком возрасте —сплошь и рядом. Скачок артериального давления и вызвал обморок. Мы сделали укол, АД постепенно восстановится, – констатировал врач скорой помощи, приехавшей по вызову.

– Благодарю, доктор. Мы так перепугались… – немного успокоившись, произнесла Звягинцева, – подумали, что она умерла.

– Ваша мама оказалась крепкой женщиной.

– Это не мама. Наша домработница.

– Извините. Обманулся некоторым сходством между вами. Сейчас ей нужно обеспечить покой.

– Может еще какие-то рекомендации? – спросила Женька.

– Как можно больше пеших прогулок, стараться избегать стрессов, физически не перегружаться. Обязательно вызвать терапевта, для назначения дальнейшего лечения и сдачи анализов.

– Спасибо, вам, еще раз!

– Это наша работа.

Женька закрыла входную дверь.

– Мам, хочешь сварю тебе кофе?

– Не откажусь, день выдался тяжелый. Еле стою на ногах. Ко всему теперь, непонятно кто будет заниматься домом… Мне сейчас не до этого. Голова идет кругом.

– Мам, домом могу заниматься я, если ты, конечно, не против.

– У тебя свадьба на носу.

– Я справлюсь, не маленькая.

– Ладно. Как хочешь. Наверное, я пойду спать.

– А кофе?

– Не хочу, голова раскалывается.

Ольга Сергеевна встала из-за стола. Женька внимательно посмотрела на мать.

– Знаешь, а врач был прав.

– В чем?

– Вы и правда чем-то похожи с Клавдией Ивановной.

– Чушь. Все люди похожи друг на друга. Не забудь у тебя завтра последняя примерка.

– Я помню.

***

Леон сидел в своей комнате. Вот уже два часа он пытался безуспешно дозвониться до Женьки. На душе было неспокойно. Он не понимал, что произошло и почему Женька, так поспешно вернулась домой.

В дверь послушался тихий стук.

– Сынок, к тебе можно?

– Конечно, мам.

Валентина Игоревна открыла дверь и вошла в комнату сына. Леон сидел на диване, задумчиво смотря в одну точку.

– Прости, что вмешиваюсь. У тебя что-то случилось?

– Я не знаю…

– Не знаешь о чем?

– Не знаю, что случилось. Не могу дозвониться до абонента, – ответил Леон.

– Ты о той девушке, с которой познакомился?

– Ее зовут Женька, Жека…– с нежностью в голосе ответил сын. – Она была в дороге, когда наш разговор разъединился. Я даже не расслышал, что она мне сказала. А теперь – тишина, вот уже два часа. И если честно – я не нахожу себе места. Ты даже себе не сможешь представить, какая она хрупкая и беззащитная.

– Не стоит волноваться раньше времени. Может у нее телефон разрядился? Обычная история.

– Я тоже так подумал сначала. Но сейчас гудки есть, а она почему-то не отвечает.

– Впервые тебя вижу таким взволнованным. Видимо, она тебе очень дорога.

– Не просто дорога! Я больше не представляю своей жизни без нее!

Где-то в глубине души, Валентина Игоревна почувствовала тихие нотки ревности и испугалась их. Только этого не хватало. Она давно готовила себя к моменту, что в жизни ее мальчика появится женщина, которая потеснит ее и с этим придется смириться. Но сын не торопился. Мимолетные знакомства с девушками так и оставались мимолетными… Даже без имени. Сейчас было все иначе.

– Не стоит думать о плохом. Все будет хорошо. У меня обед готов, может поешь?

– Спасибо, я не голоден. Мам, я поеду к ней! Неизвестность хуже всего.

– Куда? На ночь глядя?

– Я на машине.

– Сынок, я думала эти дни до своего отъезда в экспедицию ты побудешь дома, отдохнешь, – расстроенным голосом проговорила мать и присела на краешек дивана. – Котлет нажарила…

В этот момент телефон ожил и запищал. Пришло сообщение.

Леон вчитывался в текст и не верил своим глазам: «Все было ошибкой. Прости. Мы не сможем быть вместе. Не ищи меня. Так будет лучше для всех».

В висках застучало. Он нажал вызов.

«Телефон находится вне зоны…» – нараспев тянул автоответчик…

Валентина Игоревна видела, как побледнел сын и отложил в сторону телефон. Но лезть в душу с расспросами не стала.

Через несколько минут Леон решительно встал и достал дорожный рюкзак. Складывая в него вещи, он посмотрел виноватым взглядом на мать, тихонько сидевшую на диване.

– Мам, прости. Я не могу иначе. Я должен во всем разобраться.

– Хорошо, сын. Делай так, как считаешь нужным.

– Спасибо, мам. Ты у меня большая умница.

Материнские щеки покрыл легкий румянец. Ей были приятны слова сына.

– Я буду ждать столько, сколько понадобится. Обязательно мне позвони, как доедешь. А машину куда денешь?

– Оставлю на платной стоянке до своего возвращения из экспедиции.

– Давай хоть котлет в дорогу…– проговорила Валентина Игоревна, встав с дивана.

Леон подошел к матери и нежно обнял ее.

– Не надо, мам.

Через некоторое время он вышел во двор и направился к гаражу. Новенький внедорожник приветливо мигнул фарами и фыркнул заведенным мотором.

Глава 32

– Клавочка, как ты нас напугала! – ласково проговорила Женька, заглянув в комнату для гостей.

Клавдия Ивановна лежала на кровати и обводила удивленным взглядом помещение.

– Что случилось? Как я тут оказалась? – с трудом произнося слова, спросила она.

Женька подошла к кровати и присела на пуфик.

– Ты ничего не помнишь? Мама нашла тебя за входной дверью, ты потеряла сознание.

– Ой, ужас какой! Ничего не помню… Как на улицу вышла помню, а дальше темнота…

– Мы вызвали тебе бригаду скорой помощи, перенесли в эту комнату. Врач сделал укол от давления и сказал, что тебе нужно поспать…

– Вот причинила неудобств сколько Ольге Сергеевне и тебе Женечка! – взволнованно произнесла Клавдия Ивановна и виновато посмотрела на девушку. – Да я сейчас встану! Со мной нормально все…

– Нельзя! – категорично сказала Женька. – Нужно сказал соблюдать постельный режим и отдых.

– Вот еще! Разве я белоручка какая! Да и не болит у меня ничего.

– Домом я займусь сама. Поеду на примерку, заодно забегу в магазин, куплю все необходимое. А сейчас тебе надо позавтракать, я мигом!

Клавдия Ивановна только собралась отказаться, но Женька уже успела выйти из комнаты.

День выдался солнечный. Просторная кухня утопала в лучах осеннего солнца. Женька положила на поднос белоснежную салфетку, затем аккуратно поставила пиалу с овсяной кашей, масленку, тарелку с тостами и чашку с горячим чаем. Держа перед собой поднос, Женька направилась в комнату для гостей. Она открыла дверь и сразу увидела Клавдию Ивановну, которая уже встала с кровати и даже успела собрать волосы в пучок.

– Нельзя! Немедленно в кровать! – строго сказала девушка и нахмурила брови. – Завтрак для выздоравливающей!

– Женечка! Да разве же я барыня какая-то? – растроганно спросила Клавдия Ивановна. – Никто и никогда за мной не ухаживал, так уж сложилось…– в глазах женщины блеснули слезы.

– Клавочка, ты же нам не чужая! И для меня совсем несложно было все это приготовить. – Женька приподняла повыше подушки и поставила столик для завтрака. – Все надо съесть.

– И чтобы я без вас делала…– тихо произнесла Клавдия Ивановна. – Сам Господь свел наши дороги…

Женька слушала Клавдию, но мысли ее были далеко. Она вспомнила, то счастливое утро, когда сладко спала на плече Леона. И как потом пила ароматный кофе, принесенный Леоном в постель. Они были счастливы и, казалось, ничто не разлучит их. Но вышло все иначе…

– Женечка, ты выглядишь такой расстроенной, – тихо произнесла Клавдия Ивановна.

– Все хорошо, Клавочка! Не волнуйся, я просто плохо спала ночью…

– Не знаю, имею ли я право спрашивать об этом… Я вчера случайно услышала… Ты не хочешь выходить замуж?

– Клавочка, я просто трусиха! Боюсь сама не знаю чего! Каша не очень сладкая?

Клавдия Ивановна поняла, что девушка не хочет отвечать на ее вопрос.

– Каша очень вкусная, сладкая как мед! Я как раз люблю именно такую, – с благодарностью произнесла женщина.

***

Женька сидела в кафе. Перед ней стоял нетронутый десерт и почти холодный кофе. Она смотрела в окно.

Через дорогу находился салон Луховицкой. Из витрин красовались манекены в свадебных нарядах. Сверкающая вывеска «Je t’aime» ассоциировалась с праздником, любовью, взаимностью, красотой. Но только не для Женьки.

Меньше всего девушка хотела войти в двери этого салона. Вот уже двадцать минут она пыталась уговорить себя сделать несколько шагов до салона и никак не могла на них решиться. Последняя примерка…Это значит, что до свадьбы со Стасом останется всего несколько дней и дверь в ее счастливую жизнь захлопнется раз, и навсегда. Но, разве может она позволить, чтобы мать оказалась в тюрьме? Разве будет она счастлива с Леоном, зная, что могла помочь матери и не сделала этого? Нет! Она просто обязана не думать о себе. Женька достала кошелек и выложила несколько сотен на стол. Затем решительно встала из-за стола и вышла из кафе.

Девушка перешла дорогу и остановилась у дверей салона.

«Я должна…я просто обязана», – тихо шептала она.

Вдруг дверь распахнулась и из-за нее выглянула администратор.

– Добрый день! А мы подумали, может звонок не работает! Вы так долго стояли. Милана вас ждет. – прощебетала долговязая девица в черно-белой одежде, похожая на ласточку.

– Спасибо. – поблагодарила Женька и вошла в салон.

Прямо в центре зала, на специальной стойке-вешалке, вокруг которой были расставлены прямоугольные зеркала на ножках-колесах – искрилось россыпью стразов свадебное платье Женьки.

– Правда, настоящий шедевр!? – произнесла, вышедшая из-за ширмы Милана. – А я уж думала, что ты больше не придешь. Добрый день!

– Добрый день! С чего бы это вдруг?

– Ну в моей практике было уже такое…Все мы люди, все мы человеки… – проговорила дизайнер и присела на кожаный диван. – Давай, примеряй! Хочу посмотреть на свою работу…

Женька покорно прошла в примерочную. Помощница Миланы отправилась следом, толкнув стойку на колесах с платьем, впереди себя.

– Надеюсь, ты не забыла взять свадебные туфли? – спросила Луховицкая.

– Именно так, – без особых эмоций ответила Женька и начала раздеваться.

– Все, как всегда. Не ты первая…Какой размер ноги у тебя?

– Тридцать шестой.

– А вот это действительно неожиданно. Я привыкла к сороковому, тридцать девятому…Самые ходовые, – произнесла Милана. – Джема, посмотри, что там у нас есть из тридцать шестых…Шпильку повыше подбери, – обратилась она девушке-консультанту, стоявшей неподалеку.

Женька безучастно просовывала руки в рукава из тончайшего ажурного кружева, расшитого нитью из золота, делала вдох и выдох, чтобы правильно сел корсет и старалась не смотреть на себя в зеркало.

– Ну, кажется, готово. – произнесла помощница Луховицкой. – Остались только туфли.

Женька посмотрела на себя в зеркало. Принцесса с бледным несчастным лицом.

– Ну, что вы там так долго! Я уже заждалась! – томным голосом произнесла Милана. – Прошу на подиум.

Шторы примерочной открылись, и Женька сделала шаг. Это оказалось непросто!

– Я не могу идти! Оно весит больше, чем я!

– Голубушка! Так все ведь натуральное! Камешки весят немало, а нижних юбок сколько, не говоря о шлейфе. Все отрепетируем, не боись!

«Никакая она не Милана! Людка она, как по паспорту! То «человеки», то не «боись», – подумала Женька.

– Посмотри какие мы тебе туфли подобрали! Тут и стразы, и кристаллы, и натуральный жемчуг, кожа с натуральным лицевым покрытием. Как размерчик?

– Отлично! – честно ответила Женька. Туфли ей и впрямь пришлись по душе.

– Тогда дарю!

– Не надо. У меня есть. Зачем вторая пара?

– Глупенькая! Цвет в тон платья, украшение сплошная гармония. Так, давай за дело! Покрутись немного, мне надо со всех сторон на тебя посмотреть. Корсет не туго зашнуровали?

– Нет.

– Теперь правым боком повернись…

Женька отвечала, ходила, поворачивалась.

– Так стой. Есть небольшая погрешность!

Женька замерла на месте, словно кукла. Луховицкая подошла ближе, подняла край платья и начала над ним колдовать.

– Стой ровно! Осанка!

Женька стояла. Ей вдруг показалась, что кто-то пристально смотрит на нее. Она повернула голову в сторону большого окна и увидела Леона.

– Леон! – крикнула она и рванулась с места, зацепившись подолом, за одно из зеркал.

– Стой! Куда! – заорала Милана, но Женька не слышала ее. В голове пульсировала только одна мысль: «Леон здесь! Как он ее нашел?»

Женька с силой открыла входную дверь салона. Улица была пуста.

– Леон! – крикнула она изо всех сил, но дорожный шум заглушил ее слова.

– Евгения, вы сошли с ума! Оторвали край платья, вам обойдется это в кругленькую сумму…

– Он ушел! Он никогда больше не вернется! – прошептала Женька и скинула туфли с ног.

– Да кто, он? Гоняетесь за каким-то призраком, улица пуста…– недовольно произнесла Милана и закрыла входную дверь.

– Я устала. Помогите мне снять платье, мне нужно срочно уйти.

Глава 33

Луховицкая пронзительным взглядом проводила уходящую Женьку.

– Да-с-с-с… И такое бывает. Сомневаюсь, что это был жених. В каждой избушке -свои колотушки, – громко высказалась на весь салон Милана. – Что замерли и рты забыли закрыть? – обратилась она к девушкам, явно не понимающим, что произошло. – Работать! За что я вам зарплату плачу?!

Милана подошла к платью на стойке и нагнулась, чтобы внимательно рассмотреть оторванный край.

– И не с таким справлялись, правда девчонки? – уже более миролюбиво обратилась она к своим подчиненным.

– Конечно, у вас ведь золотые руки! – хором отозвались те.

– Дело вовсе не в руках, а в мозгах! Вот ты, Джема, как устранила бы этот дефект?

– Я? – девушка задумалась на несколько секунд. – Я бы укоротила весь подол, чтобы было как новенькое! – гордо произнесла она, уверенная в правильности своего решения.

– Вот и дура! Если отрезать подол – все ноги наружу вылезут…Какие уж тут шпильки и жемчуга! Сплошное уродство!

Джема поджала губы от обиды. А Луховицкая продолжила:

– Теперь здесь будет вставка с золотым шитьем, тысяч на двадцать и то не факт…

***

Женька поднялась на крыльцо дома. Входной коврик съехал в сторону, а на плитке отпечатались следы мужских кроссовок. Сердце девушки учащенно забилось. Дрожащей рукой она взялась за ручку и открыла дверь. Входной колокольчик слегка качнулся и по всему коридору раздался мелодичный звон.

– А вот и хозяйка пришла, – раздался голос домработницы.

Клавдия Ивановна при полном параде, как она называла свою униформу, вышла навстречу Женьке.

– Клавочка, ну зачем ты встала, мы же договорились…– укоризненно произнесла Женька.

– Вот и я, сказал ей об этом!

Женька вздрогнула, внутри все напряглось. Это был Стас, собственной персоной. А вовсе не Леон, как она подумала, увидев мужские следы у двери.

– Явилась путешественница? – с легкой иронией спросил он и подошел к ней вплотную. Дай щечку…

– Здравствуй, – сухо произнесла Женька, успев отвернуться от губ Стаса, сделав вид, что наклонилась за сумками.

– Помочь?

– Спасибо, не надо. Я сама.

– Вот так всегда! А я от всей души!

Женька не знала, как себя вести. Меньше всего она сейчас хотела этой встречи.

– Клавочка, тут все необходимое. Разберешься?

– Ой, да что же это такое! Слава Богу, пока в разуме! Ну случилось недоразумение… – монотонно бубнила домработница, направляясь на кухню.

Стас оценивающе разглядывал Женьку.

– Что-то в тебе изменилось, а что не пойму… Почему не брала телефон? Я скучал! И где ты все это время пропадала?

– Стас, я устала. Можно без вопросов? У тебя ко мне дело?

– С ума сойти! Да, ты мне совсем не рада, как я погляжу! И это моя будущая жена!

– Ты не ответил…– сухо произнесла Женька.

Стас подошел к ней вплотную и привлек к себе. Женька непроизвольно дернула плечами, стараясь освободиться от его рук. Это его разозлило. Он наклонился и жадно впился в ее крепко сжатые губы.

– Холодна. В твоей ситуации надо быть нежнее и мягче, – произнес он, слегка отстранившись от нее.

– Ты о чем? – спросила Женька и отошла к окну.

– Ты прекрасна знаешь, о чем я! Смотри, я ведь могу и передумать жениться на тебе! Так что в твоих интересах быть посговорчивей! Исчезаешь без объяснений, телефон не берешь…

– У меня его украли.

– Да брось, это исправляется легко и просто. Купила новый и сама позвонила.

– У меня бабушка в больнице была.

– Наслышан, наслышан…Была у нас сегодня гостья с утра, в ногах валялась у отца, помощи просила!

– Не смей так говорить о маме! Не могла она так!

– Еще как могла, в тюрьму то не хочется. Так что, давай будущая женушка, поднимемся в твою комнату часика на два. Ласки женской очень хочется! Мужик я или не мужик! – со стальными нотами в голосе произнес Стас и повернул Женьку к себе. – Прошла пора отворачиваться и девственницу из себя строить.

– Не трогай меня! – сказала Женька и сделал шаг назад.

– Еще как трону! Знаешь сколько мой отец отвалил денег твоей матери?

Женька вся дрожала. Страшнее ситуации и придумать нельзя. Стас явно был намерен выполнить задуманное. Она попала в западню, и дверца за ней захлопнулась.

– Ой, ой…– вдруг услышали они голос Клавдии из коридора.

Женька пулей вылетела в коридор. Стас последовал за ней.

– Ой, Женечка! Не послушалась я тебя, опять плохо, ноги не идут, голова кружится… В постель бы мне. Сынок, помоги.

Стас был недоволен. Только этой старухи сейчас и не хватало.

– Давайте уж. Куда вас?

– Женечка, покажи куда, – еле двигая губами, произнесла Клавдия.

Женька пошла вперед по коридору, к комнате для гостей. Клавдия, охая и ахая плелась следом, поддерживаемая Стасом.

– Врача бы мне.

– Сейчас, Клавочка, – испуганно сказала Женька, укладывая в постель женщину.

– Так, ладно! Решайте тут свои вопросы. Все эти лазареты не про меня! С детства врачей терпеть не могу. Проводи меня.

– Иди, иди Женечка, я подожду…Водички мне захвати, во рту все пересохло…

Женька вышла из комнаты. Стас схватил ее за руку и потащил по коридору.

– Значит так, не думай, что я сдался. Я вернусь к этому вопросу завтра. И надеюсь, что отныне наши чувства будут взаимны. Не слышу твоего ответа… Что ты молчишь?

– Извини, мне надо Клавдии вызвать врача.

– Черт с тобой. Иди. – Стас вышел из дома и со всей силы хлопнул дверью.

Женька вернулась в комнату для гостей. К своему удивлению, она обнаружила там, сидящую на кровати Клавдию, с улыбкой на лице.

– У меня получилось! – произнесла Клавдия. – Ты уж извини, деточка, невольно стала свидетелем вашего разговора. Неприятный тип…

– Клавочка! Спасибо тебе! – Женька нежно обняла женщину и неожиданно для себя разрыдалась…

Клавдия Ивановна гладила Женьку по голове и приговаривала:

– Все будет хорошо! Ты только верь!

Женька подняла голову и посмотрела Клавдии в глаза.

– Все могло быть иначе! Но разве могла я отказать в помощи маме? Ведь кроме меня у нее никого нет…

– Наверное, я поступила бы так же, – задумчиво произнесла Клавдия.

Глава 34

– Ой, да что же это я! – взмахнув руками произнесла Клавдия. – Совсем беспамятная стала! Женечка, к тебе приходили…Такой интеллигентный, очень красивый молодой человек.

У Женьки перехватило дыхание! Надо было быть полной дурой, чтобы не понять о ком говорила Клавочка. Стараясь не выдать волнения, охватившего ее, она сказала:

– Странно, я никого не ждала.

– Я предложила ему войти в дом и подождать тебя.

– Да что ты, Клавочка, больше так не делай! Знаешь сколько мошенников.

– Ну он точно не из их числа. У него еще имя такое…необычное…Кажется, Ленон.

– Леон…– машинально поправила Женька.

– Да! Именно так! Он так хотел тебя увидеть! Я подумала, что ничего страшного не произойдет если я скажу, где тебя можно найти.

– Да, конечно, ничего страшного. Что-то, Клавочка, у меня голова разболелась, пойду в свою комнату.

– Может хоть чаю горячего?

– Что-то не хочется… У меня только одна просьба к тебе. Не рассказывай ни о чем маме. Особенно про Стаса. У нее своих проблем сейчас предостаточно!

– Да я и не собиралась.

Женька закрыла дверь в свою комнату. Наконец-то она одна и может дать волю своим чувствам и мыслям. А мысли были только об одном: куда так стремительно исчез Леон? Тогда зачем он ее искал? Вопросы добавлялись, а ответов на них не было. Она понимала, что может быть это и к лучшему…Дороги назад нет. А впереди – постылое замужество.

***

Леон быстро нашел свадебный салон по указанному адресу. Сверкающая вывеска, свадебные платья в витрине бросались в глаза издалека. Подойдя ближе, он остановился перед одной из витрин. Увиденное по ту сторону стекла, заставило биться его сердце с удвоенной силой.

На подиуме в центре зала среди зеркал причудливых форм стояла ОНА.

Хрупкая, невероятно воздушная, в роскошном сверкающем платье, Женька напоминала принцессу из сказки. Жадным взглядом он ловил каждое ее движение, то в одну сторону, то в другую…Жива, здорова, улыбается и, вне всякого сомнения, счастлива. Так вот почему она прислала такое странное сообщение. Ошибка…Встреча с ним и проведенная ночь – ошибка. Как он сразу не догадался. Не стоило тешить себя мыслью, что он увел чужую невесту и строить преждевременные планы.

– Эй ты! Чего стоишь, как вкопанный, не пройти не объехать, – толкнув Леона плечом, грубо произнес мужик с небритой щетиной, густо покрывшей толстые щеки.

– Простите, – оглянувшись, извинился Леон. – Правда места тут предостаточно.

– Извиняется он, – пробурчал недовольно мужик. – Пялятся вот так куда не надо, а потом раз – их разыскивает полиция!

Но Леон уже не слушал его. Он понимал, что делать ему действительно тут нечего. Он просто не вправе вмешиваться в чужую судьбу.

«Я должен исчезнуть раз и навсегда из ее жизни, и больше никогда о себе не напоминать. Она счастлива и это очевидно», – подумал Леон. В этот момент Женька повернулась в его сторону и их взгляды встретились. Всего мгновенье, но Леон успел увидеть, как исчезла улыбка с Женькиного лица, а в глазах появился испуг. Это окончательно убедило его в принятом решении.

«Медлить нельзя», – подумал он и быстрым шагом, не оглядываясь, направился в сторону метро. Свернув за угол здания, он потерялся в толпе людей. Мегаполис в это время был особенно многолюден.

Леон спускался в подземку и впервые поймал себя на мысли, что хочется напиться, даже не напиться, а нажраться! Но его принципы и здесь одержали вверх. Леон не то, чтобы был заложником правильного образа жизни, просто однажды для себя решил, что пить и курить он не будет, чем несказанно обрадовал мать. Потому что лично ему, это не приносит никакого «кайфа». А поэтому работа, работа и снова работа. Сегодня он сядет на поезд и через несколько дней окажется среди солончаков, где и продолжит изучение почвы… Вот только по приезду обо всем придется рассказать матери… О несостоявшейся любви и об исчезновении русалки…

Глава 35

Женька открыла глаза. Светало.

Она выскользнула из-под легкого одеяла и подошла к двери балкона. Тонкие полоски утреннего света пробивались сквозь жалюзи и отражались на паркете янтарного цвета. Женька нажала на ручку, раздался тихий щелчок и дверь балкона открылась. Женька залюбовалась картиной начала нового дня. Горизонт окрасился в желто-оранжевые тона в преддверии восхода солнца и наполнил волшебным сиянием купола церкви, стоявшей на высоком холме в парковой зоне. Кроны деревьев, утопающие в буйстве красок осенней листвы, были похожи на сказочный узор в калейдоскопе.

«Какая красота! Все-таки Пушкин был прав!» – подумала Женька. Она бы многое отдала, за то, чтобы сейчас рядом с ней оказался Леон. Но это несбыточные мечты. Все в прошлом. А реальность нового дня такова: сегодня, она станет женой человека, которого не выносит на дух. Но она сама сделала этот выбор и винить в нем больше некого.

Женька вернулась в комнату. В углу, около туалетного столика с зеркалом, поблескивая разноцветием стразов и золотом шитья, на вешалке-стойке, ожидало своего часа свадебное платье. А в огромной круглой коробке лежала фата и миниатюрная диадема. Нет, Женька вовсе не настаивала на аксессуарах королевских особ. От начала и до конца весь ее наряд продумала мать.

«Ну и подумаешь, что мы не имеем никаких титулов и званий! При такой красоте, которую ты имеешь, нужно и достойное обрамление!» – убежденно сказала мать. И не поленилась слетать в Италию, чтобы заказать диадему ручной работы у известного итальянского ювелира.

Солнце поднялось и хлынуло осенними лучами в комнату. Тысячи разноцветных искр от стразов на платье заиграли на стенах и паркете. Женька зажмурилась. Она хотела, чтобы это был просто сон.

– Евгения, ты проснулась? – раздался голос матери из-за двери. – К тебе можно?

– Входи, я уже не сплю.

Звягинцева вошла и внимательно посмотрела на дочь.

– Как ты? Выспалась хорошо?

– Как обычно.

– Клавдия приготовила завтрак раньше обычного.

– Я не хочу есть, если только чашку кофе и немного шоколада.

– И все же несколько ложек каши не помешали бы. С тобой все нормально? Такой праздник, а ты словно Пьеро.

– Мам, не задавай ненужных вопросов. Ты все знаешь. Если бы не обстоятельства…

– Женя, ну если ты и сделала что-то ради меня, не надо упреков. Тем более нам удалось сохранить компанию!

– Нет, никаких упреков. Все хорошо. Я выйду замуж за Стаса, как и обещала. И буду век ему верна…– в голосе Женьки прозвучали нотки сарказма. – Насчет компании не знаю. Время покажет.

Ольга Сергеевна нахмурила брови.

– Жень, я должна тебе кое в чем признаться. В качестве твоего приданого – контрольный пакет акций компании.

У Женьки перехватило дыхание.

– Мама! Зачем!? Зачем ты это сделала?

– Ну…В общем мы так изначально решили с Михаилом. В другой ситуации, он бы просто не дал такой крупной суммы взаймы. Надеюсь, на его порядочность.

– Мам, да сними же ты в конце концов розовые очки. Кто порядочный? Романовский? Я очень в этом сомневаюсь! Иначе его сын не вырос бы таким подлецом!

– Жека, ну тут уж ты точно перегнула палку. Давай закончим этот непродуктивный разговор. Я думаю, что все будет хорошо! Не только с компанией, а и с вашей семейной жизнью. Стас богат, красив, обходителен и очень любит тебя! Это важно!

Женька промолчала. У нее не было сил и желания спорить с матерью. Бесполезно!

– Пойдем пить кофе, – только и сказала она.

***

Стас задумчиво смотрел на себя в зеркало. Белоснежный костюм идеально сидел на его спортивной фигуре и выгодно подчеркивал смуглый цвет кожи. Шелковый галстук – Аскот пурпурного цвета, схваченный золотой булавкой, придавал особую элегантность его внешности. Темные, слегка вьющиеся волосы, лихорадочный блеск карих глаз – одним словом хорош. Романовский умел производить неизгладимое впечатление на женщин, затягивать в ловко расставленные сети, а потом с легкостью оставлять их, с разбитыми сердцами и потерянными надеждами. Но в случае с Женькой, получилась осечка. Он понял это с их первой встречи и это его чертовски задело. И даже то, что он овладел ей путем хитрости и львиной дозы снотворного, не принесло ему должного спокойствия, а еще больше разожгло его желание познать ее настоящую, страстную. Но все его старания были безуспешны. Он встретил на своем пути в образе миловидной девушки настоящую «гранитную стену», о которую можно было разбить и лоб.

– Сынок! Какой ты у меня красавец! – воскликнула Ирина Николаевна, увидев сына из-за слегка приоткрытой двери в его комнату. – В тебя невозможно не влюбиться!

– Ой, ну вот только не надо всех этих лишних слов. С детства не люблю все эти слюни…

– А что, разве я не права? Евгении очень повезло! На фоне тебя она просто серая мышка.

– Замолчи! Несешь очередной бред! Кстати, совсем недавно ты назвала меня иначе, думала я не слышал? Чудовище…Да! Я – Чудовище и постараюсь оправдать это имя.

– Сынок…

– Ладно, ма! Не в этот день, мы в очередной раз будем выяснять отношения! Сегодня я женюсь, на той, которая должна мне покориться! Иначе…– глаза Стаса замерли в одной точке.

– Иначе, что?

– Узнаете, на что я способен на самом деле. Где отец?

– Внизу, ждет тебя. Пора уже ехать.

– Букет приготовила?

– Да, все как ты просил, из пурпурных роз, у которых невероятный цитрусовый аромат…мои любимые.

– Ладно, не жалей. Вырастишь еще себе, не каждый день сын женится. Пойдем, отец уже заждался. Забыл спросить, надеюсь ты не пила сегодня свои антидепрессанты?

– Да что ты! Как можно! – воскликнула мать и последовала за сыном вниз.

Михаил Васильевич был в особо приподнятом настроении. Еще бы! Сегодня свадьба единственного сына, его наследника! И невеста не из последнего десятка, а главное в строгости воспитанная, не разбалованная! Именно такая и нужна его отпрыску, чистая и нетронутая кем-либо. Правда решено было заранее убедиться в ее невинности, но теперь это дело десятое.

– Все, отец я готов.

– Ну, наконец-то! Мы тут с твоим шафером уже заждались! А гости давно уже по машинам рассосались.

– Брось, отец! Мы же русские! Просто свидетель! Да, Артур?

Мужчина лет тридцати пяти, стоявший рядом с Михаилом, расплылся в широкой белозубой улыбке.

– Если только не учитывать, что по национальности я чистокровный армянин, то по- русским обычаям – свидетель! – ответил Артур, довольный своим остроумным ответом.

– Пора! – скомандовал старший Романовский.

В тот же момент в доме началась суета. Хлопали входные двери, раздавались последние указания, а Ирина Николаевна вдруг разволновалась, она вдруг начала усиленно моргать глазами, чтобы сдержать слезы. Муж, уже на выходе оглянулся на нее, и тихо, чтобы никто не услышал, прошипел:

– Ты, что, дура, плачешь? Еще одна слеза – останешься дома!

– Да где я плачу! Дверь открыли, соринка в глаз попала, – испуганно пролепетала Ирина Николаевна. Повторять дважды ей не надо было. Она слишком хорошо знала своего мужа.

Через десять минут, вереница белых украшенных автомобилей класса премиум, набирая скорость, направилась за невестой.

Глава 36

– Любовь – большое сокровище, дарованное человеку! Ваша жизнь как песочные часы, два хрупких сосуда связанных невидимой нитью времени! Перед тем как официально заключить ваш брак… – без умолку трещала регистратор ЗАГСа, отрабатывая свой кусок хлеба. – … является ваше желание искренним и взаимным, по собственному желанию и доброй воле…Прошу ответить вас, жених.

– Да, – громкое «Да» Стаса, вернуло к действительности Женьку. «Что я тут делаю?! Почему стою рядом с ним?» – мысленно задала себе вопрос Женька.

– Прошу ответить вас, невеста!

Женька молчала. В зале воцарилась тишина.

– Прошу ответить вас, невеста! – спросила повторно регистратор.

В ответ тишина.

– Да, она говорит «да», – произнес Стас, пронзив жгучим взглядом даму с высоким пучком, закрепленным несколькими шпильками, украшенными натуральным жемчугом.

– Невеста…– регистратор проявила настойчивость.

– Женя, – раздался с правой стороны зала голос Ольги Сергеевны.

– Да, – тихо отозвалась Женька, услышав мать.

– Ваше взаимное согласие дает мне право зарегистрировать ваш брак, – громко провозгласила сотрудница ЗАГСа.

Женька не смогла сдержаться и на глазах выступили слезы. Это был конец. Конец ее мечтам и любви. Далее, она словно робот повторяла и обещала, что от нее требовали и думала только о том, когда же это все закончится.

– Прошу вас обменяться обручальными кольцами.

Женька протянула руку, но кольцо, выскользнуло из руки Стаса и, ударившись об пол, завертелось, как волчок на одном месте.

– Плохая примета, – произнес шепотом кто-то из гостей.

«Это точно», – подумала Женька.

– Объявляю вас мужем и женой!

Скрипачи виртуозно орудовали смычками, зал наполнился вальсом вечной истории любви.

Остаток речи регистратора Женька пропустила мимо ушей.

Позже, она выслушивала поздравления матери и родителей Стаса, каких-то ей совсем незнакомых людей. Она безучастно позволяла себя трогать, целовать в щеку и слушать бесконечную речь, о том, что она настоящая королева, которая дождалась настоящего принца на белом коне.

– Ты, словно вся изо льда! – шепнул ей на ухо Стас, как только они сели в лимузин. – Я найду способ, как тебя отогреть, моя королева! – Романовский наклонился к ней и поцеловал долгим и страстным поцелуем. – Вот так -то лучше! Теперь ты моя жена и я волен делать с тобой все, что захочу.

– Я бы, не была так уверена в этом, – выдохнув после поцелуя, произнесла Женька.

– А что мне может помешать? Твое упрямство?

– Я не люблю тебя!

– Ну скажем так! Пока это меня не сильно волнует. Время покажет…

– Ничего оно не покажет.

– А ты упрямая! Но помни! Любая твоя непокорность, отрицательно скажется на твоей матери. – жестко произнес он, а затем рассмеялся. – Не бойся, я пошутил. Разве могу я сделать что-то плохое своей теще?! Прошу тебя об одном: отец пригласил многих крупных партнеров на свадьбу, я бы не хотел ненужных сплетен и разговоров. Так что, чаще улыбайся, не будь занудой.

Женька промолчала. Что могла она сказать в ответ? Что влюблена в другого? Какое это имеет теперь значение…

***

Свадебный дизайнер поработал на все сто! Огромный зал утопал в праздничном декоре кремовых и белых оттенков. Везде чувствовался тонкий вкус и врожденное чувство стиля оформителя. Классическая сдержанная роскошь, пришлась по вкусу высокопоставленным гостям. Они вкушали изысканные блюда авторской кухни, пили за здоровье молодых. С каждой выпитой рюмкой гости становились все более громогласными и раскованными, и все чаще кричали «Горько».

У Женьки уже болели губы от жадных поцелуев охмелевшего Стаса.

– Еще немного и мы останемся одни. И тогда…– шептал он и щекотал губами мочку ее уха. – Тебе приятно?

Женька молчала. Она мечтала только об одном, чтобы этот день, как можно скорее закончился.

– Знаю, что нравится, – пробормотал Стас, не дождавшись ответа. – Всем нравится!

– Я не все! Ты этого так и не понял? – тихо произнесла Женька.

– Горько! Горько! Горько! – раздавалось со всех сторон.

«Это просто кошмар, я не выдержу!» – подумала Женька.

Ольга Сергеевна была в отличном настроении. Все шло по плану, как она и задумала. Взяв два бокала с шампанским, она подошла к дочери.

– Стас, я уведу твою жену на пару минут? – спросила она.

– Но только если на пару, она мне самому очень нужна, я теперь без нее никуда.

Женька очень обрадовалась появлению матери и тут же встала из-за стола. Они проследовали через весь зал и вышли на застекленный балкон, украшенный флористическими композициями из белоснежных роз.

– Жека, давай выпьем шампанского! – воодушевленно произнесла мать, ласково обратившись к дочери. – Сегодня такой день! Я так долго к этому шла! Чтобы отдать тебя в надежные руки и обеспечить твое будущее!

– Тебе удалось, – тихо ответила Женька.

– Ты довольна? – спросила мать, и Женька вдруг уловила в заданном вопросе расстроенные нотки.

Ей вдруг стало безумно жалко эту сильную и красивую женщину.

– Все хорошо, ма! Ты такая красивая сегодня! Тебе очень идет этот лиловый цвет платья!

– Стараюсь, девочка моя! Тебе никогда не должно быть стыдно за меня. Я так решила, когда не стало твоего отца.

Это было лишнее. Женька еле сдержалась, чтобы не заплакать.

– У тебя получилось! Я горжусь тобой, мам!

– А что это вы тут спрятались? – раздался голос за их спиной. – И где мой отпрыск? – спросил старший Романовский. Глаза его пьяно блестели, в руках была трубка, инкрустированная золотом. – Вот вышел покурить, а тут две такие прелестницы! – нарочито громко произнес он, а потом тихо пробубнил себе под нос, – не то, что моя… Давай, невестушка, иди поищи мужа. Нам тут с твоей мамой на серьезную тему поговорить надо.

Женька вопросительно посмотрела на мать.

– Иди, Евгения! Михаил Васильевич прав, жена должна быть при муже!

Женька поцеловала мать в щеку и вышла с балкона.

– Эх, где мои годы молодые! Хороша! – проводив взглядом Женьку, похотливо произнес Романовский.

– О чем говорить будем? – спросила Звягинцева.

Женька не стала возвращаться в зал, вопреки просьбе старшего Романовского. Она решилась пройти по длинному коридору, на потолке которого поблескивали золотом и хрусталем многоярусные люстры.

– Я ждала этого момента! – услышала она чей-то тихий женский голос.

– Марго, ты сошла с ума! Нас могут увидеть, – в диалог вступил мужчина.

А вот это было уже интересно. Женька никогда не отличалась любопытством, но не в этот раз. Этот голос она узнала сразу. Он принадлежал Стасу. Вдоль коридора размещались отдельные ресторанные кабинки. Недолго думая, Женька скрылась в первой же попавшейся от посторонних глаз и затаив дыхание стала ждать. Голоса приближались.

– Я вся сгораю от желания, а ты меня весь вечер не замечаешь.

– Ну ты, дура?! Я теперь чужой муж. Дорогая, у меня другой статус.

– Да плевать мне на твой статус. Я слишком хорошо знаю тебя. Это ненадолго. Иди ко мне.

– Авантюристка!

– Знаю! Такой второй ты не найдешь!

Женька услышала томный вздох незнакомки, громкий шорох у самой кабинки. В ужасе она отпрянула в самую глубину и вжалась в штору, успев выключить бра на стене.

– А вот и то, что нам нужно, – страстно прошептала женщина, – Здесь нас никто не увидит.

В уютное помещение не вошли, а в буквальном смысле ввалились двое. Женька растерялась. Меньше всего она хотела стать случайным свидетелем пикантной сцены с новоиспеченным мужем. Она протянула руку и включила бра.

– Черт! Кто здесь? – вскрикнул Стас и поднял голову.

Картина была еще та! Стас успел обнажить свою подругу, и в свете бра, ее белоснежная грудь с темными сосками, особенно падала в глаза.

– Ничего, продолжайте! – холодно произнесла Женька. Я ухожу и не буду мешать вашим развлечениям.

– Ты?! – вскрикнул Стас. – Это не то, о чем ты подумала! Марго, вон!

– Ну зачем же так грубо! Не стоит. – Женька протиснулась мимо парочки, завалившейся на диван, в пылу страсти. – Да! Есть только одно! Никогда, не смей ко мне прикасаться! – ледяным голосом произнесла Женька и вышла из кабинки.

– Что это было? – моргая накладными ресницами спросила Марго.

– Это был кто! Жена! Ты, что слепая?

– Нет, просто я зажмурилась и забыла открыть глаза!

Стас встал, быстро застегнул брюки, поправил рубашку. Он испытывал одновременно – гнев и унижение. Ну ничего, она еще поймет, что с ним так нельзя!

Глава 37

Женька вышла из кабинки и резким движением руки задернула шторы. Ей хватило всего несколько секунд, чтобы принять решение. Она подхватила шлейф платья и, несмотря на вес свадебного наряда и его пышность, быстрым шагом направилась к выходу из ресторана. Почти у самых дверей она столкнулась с матерью.

– Евгения, ты куда? – спросила мать.

– Устала смотреть неудачный спектакль! Я уезжаю домой!

Ольга Сергеевна глотнула воздуха и рукой взялась за сердце, а потом цепкими пальцами подхватила дочь за локоть и подтолкнула к выходу.

– Ты в своем уме? Куда домой? Где Стас?

– Ты забыла, где наш дом? Мне назвать тебе адрес?

– С сегодняшнего дня ты живешь в другом доме, хочу тебе напомнить! Но не в этом дело! Свадьба в самом разгаре! Что подумают гости о твоем исчезновении?! И я еще раз тебя спрашиваю, где Стас?!

– Там, где и должен быть! Верхом на одной из приглашенных! Кажется ее зовут Марго!

– Что?!

– Ничего нового! Видимо, это его привычный образ жизни! – произнесла с сарказмом Женька и сделал шаг.

– Стоять! – прошипела Ольга Сергеевна и направилась за дочерью.

Неожиданно раздался треск. Женька обернулась, посмотрела на асфальт и рассмеялась, а затем тихо произнесла:

– Ты только что каблуком туфель, оторвала «Луховицкий шедевр».

Мать в недоумении посмотрела вниз, где, поблескивая золотыми нитками лежал оторванный край платья.

– Не переживай, это оторванный край с последней примерки. Где тонко, там и рвется.

Мать хлопала ресницами, явно не понимая, о чем говорит дочь.

Женька, воспользовавшись ее замешательством, быстро спустилась по лестнице, украшенной арками из шаров.

– Женя, вернись! – сдавленным голосом произнесла Ольга Сергеевна. – Что я скажу Романовским?

Женька не ответила. Ей было очень сложно идти по брусчатому покрытию одной из старинных улиц. Случайные прохожие, в столь поздний час, с удивлением останавливались и провожали взглядом одинокую фигурку красавицы-невесты. Несколько девушек, попытались взяться за край платья – на счастье. Женька, наконец, оказалась у проезжей части и попыталась поймать машину. Ей повезло. Блестящая легковушка тихо притормозила, проехав немного вперед. Женька подошла к машине и открыла дверь.

– Садитесь! Что сбежали от жениха? – культурно полюбопытствовал дядечка-водитель с большими рыжими усами.

– Так точно, – ответила Женька, всеми силами втаскивая в салон машины объемный наряд.

– Куда едем?

– Прямо, – стуча зубами от холода, еле выговорила она.

Через сорок минут Женька была дома. Потрясенная ее неожиданным появлением Клавдия Ивановна охала и ахала, взмахивая руками.

– Да что же случилось!

– Ничего страшного! Как-нибудь без меня обойдутся!

– Да где же это видано! Свадьба без невесты! – продолжала причитать домработница.

– Клавочка, помоги расстегнуть молнию, – попросила Женька и с облегчением выскользнула из тяжелого плена камней, страз и пышных юбок. – Если можно, горячего чая!

– Деточка, да на тебе лица нет! – бормотала Клавдия Ивановна. – Представляю, что скажет Ольга Сергеевна.

– Она уже в курсе.

В это время хлопнула входная дверь и на пороге появилась Звягинцева вместе с новоиспеченным зятем.

– Где она? – грозно спросила Звягинцеву перепуганную домработницу, вышедшую навстречу.

– В гостиной, чай пьет. Совсем замерзал девочка.

– Стас! Иди забирай жену и поезжайте домой. Уже поздно, – устало произнесла Ольга Сергеевна.

– Она не согласится, я ее знаю.

– Это не моя забота.

Стас прошел в гостиную.

– Жень, ну прости дурака, – тихо проговорил он. – Ты все не так поняла.

– У меня нет желания обсуждать это безобразие.

– Слушай, ну нет безгрешных людей. У каждого найдется свое темное пятно. И у тебя в том числе.

– Что ты имеешь ввиду? – спросила Женька и посмотрела на него в упор. Сейчас она была готова к любому повороту событий.

– Ничего, пока. Просто, к слову, пришлось.

– Рекомендую тебе следить за словами.

– Поехали. Поздно уже. Надо выспаться перед дорогой.

– Какой еще дорогой… Я не планировала…

– А медовый месяц? Все как у нормальных людей. Поехали. Что я скажу отцу? Ему все это не понравится.

– Ладно, Евгения! – произнесла мать. – Я дико устала за целый день и очень хочу отдохнуть. Мне совсем сейчас не до твоих уговоров.

– Ма, ты гонишь меня? – спросила Женька, не веря своим ушам.

– Да, если хочешь! Ради твоего же блага!

– Хорошо! Договорились! Вот ключи от дома. Не смею нарушать твой отдых своим присутствием.

Женька встала, отложив в сторону клетчатый плед и с неприязнью посмотрела на Стаса.

– Век бы тебя не видеть! – произнесла она и направилась к входной двери.

Стас расплылся в довольной улыбке. Ничего, пусть немного пройдет время, и он покажет, кто в доме хозяин.

Всю дорогу Женька молчала. Стас то пытался шутить, то делать непристойные комплименты и при этом, усиленно распускал руки на правах мужа, не стесняясь водителя.

Несколько раз Женька звонко шлепнула его по рукам и на какое-то время он угомонился.

– Ну вот мы и дома, женушка! – радостно объявил он, как только они пересекли шлагбаум, на въезде в поселок.

Женька вжалась в угол машины, по коже пробежала холодная дрожь. Только сейчас она поняла весь ужас происходящего.

Стас вышел из машины и слегка пошатываясь, от выпитого в дороге коньяка, распахнул дверцу.

– Прошу! – сказал он и подал Женьке руку.

– Спасибо, я сама, – сухо ответила она.

На крыльце дома стоял Михаил Васильевич, держа руки в карманах брюк. Чуть поодаль Ирина Николаевна, с испуганным выражением лица.

– Ну и как это понимать, дорогая невестушка? – спросил Романовский с раздражением в голосе.

– Михаил, девочка устала, дай войти в дом, – тихо произнесла за спиной мужа Ирина Николаевна.

– Я повторяю свой вопрос, – не обратив, ни малейшего внимания на речь жены, произнес Михаил.

– Па, все банально. Она просто переволновалась. Так бывает.

– Я выглядел полным идиотом в глазах партнеров.

– Извините, Михаил Васильевич. Я этого не хотела.

– Ладно, – вдруг сменив гнев на милость, произнес Романовский. – Пусть наш дом отныне станет и твоим домом. И с внуками не затягивайте!

Глава 38

Лагерь геологической партии из несколько пятиместных и двухместных палаток разместился неподалеку от высохшего соленого озера, находившегося в центре, бескрайней дикой степи. В лагере было все: рация, печка, которая спасала холодными ночами; баня, обустроенная большой палатке, выделенный пятачок для приготовления пищи. В одной из палаток было проведено электричество. Связи не было, но начальство позаботилось и почти в километре от места нахождения геологов, установило небольшую спутниковую тарелку – пару раз в месяц с ее помощью можно было выходить в интернет на полчаса. К конкретному дню и установленному часу все торопились к ней, чтобы успеть позвонить родным.

Осень – лучшее время для работы.

Летом тут негде укрыться от палящего зноя. Раскаленная земля, полное отсутствие тени, обжигающий ветер, поднимающий в воздух горячий песок, пыль – отнимает много сил, даже если есть хорошие запасы воды.

Леон сидел у ярко горевшего костра и задумчиво смотрел на пламя.

Вот уже три недели, как он уехал из столицы. Не было ни дня, чтобы он не думал о Женьке. Ее образ стоял в глазах, чем бы он не занимался. Ночью он видел сны, где они вместе и счастливы. Тем грустнее было просыпаться и понимать, что это всего лишь сон.

– Леон, ты опять грустишь? – спросил Дэн, вышедший из палатки, полюбоваться множественными солончаками, белеющими в свете луны. – Есть что-то мистическое в кристаллах соли, – произнес он и присел у костра.

– Мистическое? Мир природы вообще сплошная загадка для человечества.

– Ты так и не ответил на мой вопрос. С тех пор как ты вернулся из Москвы, я тебя не узнаю! У тебя что-то случилось?

– Да, Дэн! Все сложно. Я даже говорить не могу на эту тему.

– Ну и зря! У меня есть немного спирта, из НЗ. Согреемся?

– Не поможет! Ты когда-нибудь был влюблен в чужую невесту? – спросил Леон и посмотрел на Дэна.

– Черт! Я нет! А вот чужую жену любил и много раз!

– Да ну тебя! Я серьезно! Мне совсем не до шуток!

– Так и я! Вполне серьезно. Ирку Корнилову помнишь?

– Это та, которая была старше нас на два курса? Кажется, она еще играла на гитаре.

– Точно! Я был влюблен в нее с первого курса. Естественно, никаких эмоций я у нее не вызвал. Ну и я поостыл. Потом, на четвертом курсе она вышла замуж за какого-то успешного бизнесмена. Наши дороги разошлись окончательно. А тут, года два назад, по возращению из экспедиции, я столкнулся с ней на вокзале. Ну и все.

– Что все? – спросил Леон.

– Мы решили посидеть немного в приятном месте, вспомнить студенческие годы, выпить вина. А утром проснулись в обнимку, в одной из столичных гостиниц.

– Быстро вы…

– Да, сам не ожидал. Она вцепилась в меня прямо в ресторане, а ночью такое творила, как будто лет десять мужика не видела. Ну а мне чего? Я завсегда за приятные и тесные отношения.

– Ну и что, как у вас сейчас?

– Да никак, тройку раз перепихнулись без взаимных обязательств и разошлись, как в море корабли. А потом была Лариска из лаборатории, Аллочка из бухгалтерии…

– Я понял, не перечисляй…У меня другое, – произнес Леон и улыбнулся.

– Это хорошо, что понял. Но, улыбнуться, я тебе помог.

– Ты понимаешь, я как увидел ее в свадебном платье! – вдруг горячо произнес Леон. Пламя костра отражалось в его зрачках. – Глаза счастливые, улыбка! И тут я! Ты бы видел, как исказилось ее лицо. Я все понял и принял решение не вмешиваться в ее судьбу. Тем более, накануне, она не отвечала на мои звонки, а потом и вовсе прислала сообщение, что все было ошибкой.

– Я тебе так скажу! Д-у-у-у-рак, ты! Совсем не знаешь женщин! У них на уме – одно, на лице – другое! – поучительно произнес Дэн. – Тебе с ней поговорить надо, пока не поздно!

– Уверен, что опоздал! Скорее всего – свадьба состоялась.

– Через неделю у нас будет сеанс связи. Позвони ей.

– Да. Наверное, ты прав! Это надо было сделать сразу.

– Я всегда прав! Потому что знаю женщин лучше, чем ты. Пойдем спать. Завтра вставать ни свет, ни заря…

Леон был искренне благодарен за этот разговор Дэну. Его мысли обрели определенный порядок. Теперь он знает, как поступить… Леон сгреб догорающие головешки, чтобы своенравное пламя не поползло за пределы кострища. Завтра утром останется только раздуть угли, подбросить дровец, поставить на огонь ведро воды и чайник.

Уже в палатке он услышал сонный голос друга из спальника:

– Кстати, завтра ждем вертолет. Забросит нам теплую одежду и провизию. Очень даже вовремя…

Глава 39

Впервые за последнее время Леон уснул сразу. Твердое решение позвонить Женьке, поселило в его душе надежду, что все еще можно исправить.

Утреннюю тишину в палатке нарушили глухие сдержанные стоны. Леон открыл глаза и прислушался, может ему показалось? Он сразу увидел Дэна, лежащего в неестественной позе.

– Дэн, – тихо окликнул он, но в ответ прозвучал лишь очередной сдавленный стон.

Леон в один момент подскочил к товарищу. Лицо Дэна было бледным, на лбу выступили капельки испарины. Озноб сотрясал все его худощавое тело.

– Ты слышишь меня? Что с тобой? – взволнованно спросил он.

– Болит…живот… – едва шевеля пересохшими губами произнес Дэн.

– Черт, только этого не хватало. Потерпи, сейчас вернусь.

Леон выскочил наружу и побежал к палатке, которая разместилась в центре лагеря.

– Лика, – громко позвал он, не решаясь зайти внутрь. – Лика, проснись…

Через некоторое время из палатки высунулась взъерошенная голова девушки.

– Тебе чего? – сонно моргая глазами, спросила она.

– Там Дэн, с ним что-то не так, нужна твоя помощь.

Лика, единственная девушка в их лагере. Ее отец – известный врач-пульмонолог. В силу этого обстоятельства, девушка обладала неплохими знаниями в медицине.

– Иди к Дэну, я следом…– быстро сказала она и скрылась в палатке.

Спустя несколько минут, Лика появилась с небольшим чемоданчиком.

– Ну что тут у нас…– пробормотала она себе под нос, склонившись над мужчиной.

Дэн лежал с закрытыми глазами и продолжал стонать.

– Помоги мне, его немедленно надо осмотреть, – с тревогой в голосе произнесла она и открыла чемоданчик. Здесь было все, что могло пригодиться для оказания первой медицинской помощи.

Вместе с Леоном они перевернули Дэна на спину. Лика внимательно прощупала его живот, измерила температуру и внимательно осмотрела кожные покровы. Ее внимание привлекло красное пятно на шее чуть ниже уха.

– Посмотри сюда, – обратилась она к Леону, – очень похоже на укус, но каким образом…конец октября…

– А может аппендицит? – предположил Леон.

– Исключено, не те симптомы. Надо срочно доложить Олегу. Я сейчас окажу ему первую помощь, но нужна консультация врача. Есть подозрение, что Дэн подвергся атаке известного нам паука. Возможно, я ошибаюсь, но лучше перестраховаться. Иди, я останусь пока здесь.

Леон прямиком направился к палатке Олега Карпова, главного геолога экспедиции.

Светало. Степь окрасилась утренними красками восхода солнца.

Карпов уже не спал. Он всегда просыпался самым первым. По этому поводу он любил говорить: «У меня такой биоритм, не понимаю тех, кто пропускает утро нового дня».

Леон быстро изложил ситуацию. Олег по рации связался с руководством: было принято решение о немедленной транспортировке Дэна в ближайшую клинику, на вертолете, который прилетит утром с провизией. Сопровождающим назначили Леона.

После оказанной первой помощи Ликой, Дэну стало немного легче. Но его внешний вид – желал лучшего. Все периодически заглядывали в палатку и интересовались его самочувствием. Дэн был любимцем среди членов экспедиции: за веселый нрав и врожденный юмор.

– Только что по рации получил сообщение, об ухудшении погодных условий, – сообщил Олег, войдя в палатку. – Ожидается ураганный ветер. Успеть бы вам улететь до его начала.

– Только этого не хватало, – расстроенно произнесла Лика. – Будем за вас переживать вдвойне.

– Не каркай, женщина, – строго произнес Олег.

Он долго сопротивлялся присутствию женщины среди них. Но Лика проявила колоссальные усилия и добилась своего назначения в экспедицию. Со временем Карпов проникся к ней большим уважением за ее отличные профессиональные навыки, хорошую физическую подготовку и медицинский опыт, но иногда позволял себе напомнить, «кто в доме хозяин».

Лика укоризненно посмотрела на Карпова и промолчала. Это еще было одним из ее плюсов. Умение вовремя смолчать – значит не дать зародиться конфликту.

– Извини, – вдруг сказал Олег. – Тоже нервничаю.

– Ничего бывает. – тихо ответила она.

Вертолет прилетел в назначенный час. На разгрузку ушло двадцать минут. Дэна уложили на носилки и укрыли теплым одеялом. Его продолжало сильно знобить.

– Леон, держи на всякий случай, – Лика протянула небольшой пакет с медикаментами. – Надеюсь, что не понадобится, но тем не менее.

– Я еще тот медик, – попытался пошутить Леон.

– Внутри есть записка, что и как давать.

– Спасибо, Лика. Чтобы мы без тебя делали.

Щеки девушки залились румянцем.

– Мы готовы к взлету, – сообщил командир экипажа. – Надо торопиться, порывы ветра очень сильные.

Через некоторое время винтокрылая машина, плавно раскачиваясь из стороны в сторону, оторвалась от земли и начала набирать высоту. Еще немного и вертолет превратился в жужжащую черную точку.

Геологи направились к лагерю.

Лика шла и несколько раз оглядывалась. Она никак не могла унять внутреннее волнение.

Через тридцать минут после взлета, Олег получил по рации сообщение о исчезновении вертолета с радаров.

Глава 40

Древняя Никосия многолюдна в любое время года. В этом городе переплетаются прошлое и настоящее. И хотя никакого побережья в столице острова нет, Женьку это ничуть не расстроило.

Вот уже целую неделю она наслаждалась тихим одиночеством по ночам в одном из самых роскошных отелей Никосии. Такова была их договоренность со Стасом: днем они вместе – ночью врозь.

***

– Женька, ну что ты ломаешься? – канючил Стас, когда они остались вдвоем в спальне. – Все-таки брачная ночь…

– И ты еще смеешь мне об этом напоминать? А почему ты не пригласил Марго? Она бы добавила экзотики нашим интимным отношениям, – презрительно ответила Женька и демонстративно отвернулась в сторону.

– Так не было ничего, ты все придумала. Подумаешь бабу потрогал за сиськи, какая трагедия. Все так делают.

– Да уж…Представляю, что было на мальчишнике, – с горькой иронией проговорила Женька, скорее всего для себя самой.

– Да что было? Стриптиз и много виски! Как у всех.

– Не обобщай. Ты – особенный. У тебя точно иначе и по полной программе.

– Зая, ну к чему такое словоблудие? Зря только время теряем, – сказав это, Стас двинулся в сторону кровати.

– Только попробуй! – тихо прошипела Женька. – Я закричу.

– Ты ненормальная? Чего ерунду несешь? Это отдельная половина дома. Здесь сейчас никого нет. Только ты, и я.

– Я все равно буду кричать! Не смей приближаться ко мне.

– А то что?

– Завтра же моей ноги здесь не будет. И никто меня не удержит.

Стас был пьян, его качало. Но даже в таком состоянии он понял, что жена не шутит.

– Ладно, черт с тобой недотрога. И не таких обламывал. Всему свое время, – пробормотал он.

– Это еще не все, – произнесла Женька. Ее окрылила маленькая победа. Из защиты – она перешла в наступление. – Наш медовый месяц состоится при одном условии: днем вместе – ночью врозь.

– И долго ты так ночами куковать собираешься? – с пьяной ухмылкой спросил он.

– Не знаю, – честно ответила Женька. – Я очень устала и хочу спать. Оставь меня, пожалуйста, одну.

Стас молча развернулся и направился в соседнюю комнату, где стоял большой кожаный диван.

– Спокойной ночи, любимая, я подумаю над твоим предложением, – буркнул он, громко хлопнув дверью.

Женька облегченно вздохнула. Она подошла к двери и повернула ключ в замке. Остаток ночи прошел спокойно под размеренный пьяный храм Стаса.

***

Женька вышла на балкон. С одной стороны открывался фантастический вид на бассейн-лагуну, с другой – на ландшафтные сады с экзотическими растениями. В вечерних сумерках – сотни ярких огней здания отражались в воде, словно золотые звездочки. Вот так, каждый вечер, она радовалась одиночеству и любовалась вечерними видами.

Стас времени не терял. Он старался реабилитироваться в глазах жены и не жалел на это денег.

– Зачем ты все это заказал, – спросила его Женька, когда он пригласил ее на обед в очередной дорогущий ресторан.

– Все для тебя, любовь, моя: сливочное ризотто с морепродуктами, фаршированные трюфели, нежнейшее филе миньон, ромово-шоколадное фондю…– начал перечислять он, но Женька его тут же остановила.

– Я не ем столько много. Довольствуюсь малым.

– Опять не угодил, ну и характер у тебя. Никогда от тебя не услышишь слов благодарности. Тогда скажи, что ты хочешь?

– Хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Я устала от бесконечных шопингов, музеев, ресторанов…

– Ладно, договорились. Я приготовил для тебя сюрприз.

– Можно без сюрпризов?

– Нельзя. Уверен – тебе понравится.

Женька недовольно сдвинула брови. Она прекрасно понимала, что приторная любезность Стаса – это временно. В конце концов ему все это надоест, и он снимет маску.

– Может вечером сходим в боулинг? Немного выпьем, расслабимся.

– Извини, но у нас договор, – холодно произнесла она.

И тут он вспылил.

– Не устала корчить из себя королеву? Я устал обхаживать тебя со всех сторон.

– Я не заставляю тебя это делать.

– Ты мне жена или нет? Ответь… Кому скажи засмеют!

– А есть кому сказать? – спросила Женька.

Стас вскочил, в его карих глазах сверкнули дьявольские огоньки.

– Хорошо, любовь моя, – процедил он сквозь зубы. – Ты видела только одну сторону медали, теперь узнаешь обратную. – Встретимся вечером, – зловеще произнес он и демонстративно покинул ресторан.

Остаток дня прошел спокойно. Стас не появлялся и не звонил. Девушка успокоилась.

Женька зашла с балкона.

Приглушенный свет настенных светильников, тонкими лучиками мерцал на стенах и тонул в пушистых коврах.

– В душ и спать, – произнесла Женька, и скинув шелковый халатик направилась в ванную. Через несколько минут она с наслаждением подставила свою бархатную кожу под блестящие капли воды, смывая дневную усталость.

В это время дверь в номер открылась, а из-за нее появился Стас, едва державшийся на ногах.

– О, моя женушка в душе! Тем лучше…– Он сбросил с ног туфли из мягкой кожи и на ходу начал раздеваться. – Сейчас она узнает, кто в доме главный.

Глава 41

Стас быстро разделся, бросив джинсы и рубашку прямо на пол. Полный решимости провести долгожданную ночь в страстных объятиях жены он направился к дверям ванной. Романовский тихо приоткрыл дверь. В узкую щель ему хорошо было видно джакузи из натурального белого мрамора.

Женька, положила голову на подголовник и прикрыла глаза от наслаждения: струи воды, смешанной с пузырьками воздуха – дарили ощущение невесомости. Ее светлые волосы были собраны в пучок, открывая длинную красивую шею, на которой в свете потолочных спотов, блестела золотая цепочка с небольшим медальоном.

Стас жадно рассматривал жену, боясь упустить даже маленькую деталь: чувственные слегка приоткрытые губы, изящные очертания рук, упругую грудь.

От увиденной картины, у мужчины перехватило дыхание. Легкая дрожь пробежала волной внизу живота, и он почувствовал сладостное напряжение плоти.

«К черту договоренности!» – подумал Стас и, открыв шире дверь, вошел в ванную.

Не дав опомниться, испуганной и закричавшей от неожиданного вторжения Женьке, он быстро плюхнулся в джакузи, навалившись всей своей массой на ее хрупкое тело, и выплеснув при этом на пол львиную долю воды.

– Ты?! Ты что тут делаешь!? – кричала Женька, пытаясь вырваться из его крепких рук.

– А ты ждала кого-то другого? Нет, дорогая. Это всего я – твой муж!

– Не смей ко мне прикасаться! – колотя маленькими кулачками его грудь, покрытую густой волосяной растительностью, кричала она.

– Ой, как страшно, бей, бей сильнее. Такая ты мне нравишься даже больше, – подзадоривал он жену.

– Как же я тебя ненавижу, – простонала Женька, осознав свое бессилие.

– Знаешь, мне порядком надоело бегать за своей женой, в надежде получить то, что мне принадлежит по праву, – сказал Стас, с силой развел ее руки в стороны и припал в поцелуе к ее губам с такой жадностью, что у Женьки перехватило дыхание.

Почувствовав, что силы жены на исходе, он слегка ослабил свою хватку, понимая, что вырваться от него в такой позе у нее не получится.

Из глаз Женьки хлынули слезы.

Стас увлекся поцелуем. Еще никогда в жизни ему не нравилось целовать женщину, так, как сейчас. Кончик его языка скользнул по ее нижней губе, толкнулся в ее крепко сжатые губы и упрямо разжал их…

– Отпусти меня…– простонала Женька, как только ее губы оказались на свободе.

– Даже и не думай. Сегодня наша ночь. Я хочу видеть тебя. Эта мысль не дает мне покоя давно, – хрипло произнес он и слегка приподнялся над ней.

Женька инстинктивно прикрыла обнаженную грудь, руками.

Но он вновь склонился над ней и прижался губами к ее правой руке, прикрывавшей маленький розовый сосок.

Женька вдруг почувствовала, что все ее тело предательски стало поддаваться ласкам мужа, помимо ее воли и сознания. Сквозь плеск воды, она вдруг услышала тихое рычание, вырвавшееся из горла Стаса. Его пальцы стали судорожно сжимать ее грудь, массируя твердую вишенку, затем пробежались по животу и замерли у самого вожделенного места.

– Мне холодно, – дрожащим голосом прошептала она.

– Сейчас будет жарко, – хрипло произнес он, с силой развел ее колени, и в считанные секунды овладел женой.

Было бессмысленно сопротивляться. Под его мощными ритмичными толчками, Женька то приподнималась над водой, то исчезала, едва успевая дышать, в промежутках между его поцелуями.

Вдруг Стас обхватил ее обеими руками и с силой притянул к себе. В этот момент она почувствовала, как все его тело охватил кульминационный пик наслаждения.

Из его горла вырвался сдавленный стон, и он еще крепче прижался к ней, оставляя на ее теле вмятины от своих пальцев.

– Это еще не конец, это только начало. Мне надо немного отдохнуть. – шепнул он ей на ухо, слегка укусив за мочку. С этими словами он вылез из воды и накинул на бедра полотенец. – Жду тебя в спальне. – произнес он, посмотрев на жену с видом победителя и вышел, прикрыв за собой дверь.

Женька успела прочесть в его взгляде самодовольную гордость.

Оставшись одна, Женька дала волю чувствам. Намылив пышную мочалку, она изо всех сил терла тело, стараясь смыть следы своего проигрыша в неравной борьбе, пока ей не стало больно. Она еще была под действием всего того, что с ней произошло. Взглядом, полным слез она смотрела на свое отражение в большом зеркале: на шее красовался след от крепкого поцелуя, губы распухли и казались просто огромными, местами на коже виднелись небольшие красные царапины…

«Пусть это все будет сном. Я не хочу просыпаться. Не хочу…» – думала она, не понимая, как быть дальше.

– Малышка, не заставляй меня долго ждать, – услышала она из-за двери его голос и вздрогнула. – Стакан виски вернул меня в строй. Поторопись. Нас ждет еще очень много интересного и приятного.

Женька вытерла насухо полотенцем остатки воды с тела и в нерешительности замерла за дверью. За ней стояла подозрительная тишина. Приоткрыв слегка дверь, она услышала из спальни храп. Не веря своему счастью, на цыпочках вышла из ванной и заглянула в комнату.

Стас спал. Лежа на животе, обхватив подушку руками, широко раздвинув ноги, он сладко посапывал, изредка переходя на храп. Рядом лежал пустой стакан из-под виски и сброшенный с бедер полотенец.

– Животное, – прошептала Женька и тихо закрыла дверь в комнату спящего.

Сейчас она была очень рада тому, что живет в номере, где есть не только спальня, но и большая гостиная с удобным комфортным диваном. Комплект постельного белья, подушка и большое покрывало – все, что ей сейчас надо. Женьке очень хотелось спать. Неожиданное ночное потрясение отняло все силы.

Глава 42

Всю ночь Женька не сомкнула глаз. Мысли назойливым роем не давали покоя голове. Бессмысленно было искать виноватых в том, что случилось с ней ночью. В конце концов Стас ее муж. И хочет она этого или нет, с этим придется смириться.

Леон… Где-то в бескрайних степях тот, которого она любит больше жизни. Одна единственная ночь, проведенная с ним, подарила ей маленький кусочек зыбкого женского счастья: любить самой и быть любимой. Но это все в прошлом…

Женька крутилась из стороны в сторону. Шелковая простынь давно смялась под телом, подушка упала на пол, но девушка даже и не пыталась ее поднять. «Скорее бы наступила утро…» – подумала она, тщетно пытаясь уснуть.

Неожиданно Женьку бросило в жар, а вслед за этим к горлу подкатил тошнотворный ком. Зажав рот рукой, она вскочила с дивана и бросилась в ванную, едва успев добежать до раковины. Женьку рвало. Ее хрупкие плечи подрагивали, на лбу выступили маленькие бисеринки испарины. Наконец она почувствовала облегчение, умылась прохладной водой и посмотрела на себя в зеркало. Бледность кожи, залегшие синяки под глазами от бессонной ночи – испугали ее. «Ну и красавица!» – подумала Женька, на ватных ногах подошла к двери ванной, и открыла ее.

– Тебе на спится?

Женька вздрогнула. Муж стоял в дверном проеме гостиной, без какой-либо одежды, скрестив на груди руки. Она быстро отвела взгляд в сторону, стесняясь его наготы и молча хотела пройти мимо. Но не тут-то было. Стас резко ухватил ее за локоть и притянул к себе.

– Ну хватит дуться. Ничего плохого не случилось, – миролюбиво заявил он.

– Ты нарушил договор, – тихо ответила Женька.

– Да и черт с ним! Где это видано?! Муж и жена проживают в отдельных номерах во время медового месяца. Разве тебе было плохо сегодня?

– Мне холодно, отпусти.

– Легко!

Не успела Женька даже ойкнуть, как Стас, словно пушинку подхватил ее на руки и шепнул в самое ухо:

– Сейчас я тебя согрею.

Женька поняла, что просто физически не сможет перенести повторную близость с мужем, но сил вырваться практически не осталось. Слабым голосом она только и смогла произнести:

– Стас, кажется, я отравилась. Мне так плохо, помоги.

Романовский услышал в голосе жены такое отчаянье, что растерялся.

– Может врача? Почему сразу не сказала? – в его голосе была искренняя тревога.

– Мне уже немного лучше, но я так слаба…

Стас прижал жену крепче к груди и осторожно делая шаги, направился в спальню.

Он подошел к огромной кровати, с высоким изголовьем из белой кожи и аккуратно положил Женьку на нее, а затем укрыл жаккардовым покрывалом с цветочным орнаментом из золотых нитей. Женькины волосы крупными волнами рассыпались по подушке, глаза лихорадочно блестели, бледная кожа делала черты лица утонченными.

– Королева! – с восхищением произнес Стас.

Женька закрыла глаза. Тошнота отступила, осталось лишь небольшое головокружение.

«Чем я могла отравиться?» – подумала она, погружаясь в сон.

Стас прилег рядом. Он вдруг впервые почувствовал, что несет за кого-то ответственность. И это не входило в его правила.

***

Вот уже целых пятнадцать минут продолжалась болтанка в воздухе. Сильные порывы ветра стали более ощутимыми, как только вертолет пересек зону термической неоднородности. Темная синь озера, завораживала своей красотой и была той самой опасной неоднородностью, формирующей вихри.

– Леон…пить, – простонал Дэн. Каждая встряска вертолета вызывала мучительные боли в его мышцах.

Леон наклонился к товарищу и, приподняв его голову, влил несколько глотков в пересохшие губы. По всему было видно, что температура растет.

– Потерпи немного, скоро будем на месте. Врачи разберутся, что с тобой случилось.

– Мне жаль, что все так вышло…– еле шевеля губами, проговорил Дэн. – Ненавижу приносить неудобства.

– Это могло случиться и со мной, – ответил Леон, стараясь его поддержать.

– Пристегни ремень безопасности, – произнес бортмеханик Талгат, спокойным голосом. – Впереди зона турбулентности.

Леон пристегнул ремень и посмотрел в иллюминатор. На какой-то момент, ему показалось, что вертолет летит непривычно низко. Он стал прислушиваться к тому, что происходило внутри кабины экипажа, но из-за нескончаемой тряски и усилившегося шума на борту – ничего не смог расслышать.

Вдруг вертолет как-то завалился на одну сторону…А дальше было сложно понять, что происходит…

Леон изо всех сил уперся ногами, стараясь держать равновесие, но это было практически невозможно. Земля неумолимо приближалась все ближе и ближе. Сильный удар о землю привел в движение все в сторону носовой части. Наступила зловещая тишина. Сильный запах паров керосина заполнял борт вертушки.

Леон, ударившись обо что-то головой, на какое-то время потерял сознание. Придя в себя, он почувствовал нестерпимую боль в ноге, попавшую под какой-то ящик.

Глава 43

Собрав все силы, он приподнял край ящика и, чуть не взвыв от острой боли в ноге, освободил ее. Все его штаны пропитались топливом. Скорее всего, во время удара о землю произошло разрушении топливной бочки, а это грозит пожаром. Значит времени в обрез, чтобы найти Дэна и аварийный выход. Встав на колени, Леон аккуратно начал ползти в сторону кабины, заваленной ящиками.

– Дэн, – крикнул Леон. – Дэн, ты где?

Леон не хотел верить в то, что только ему одному удалось спастись.

– Дэн!

– Я здесь, – услышал он слабый голос где-то совсем близко.

Леон оглянулся. Дэн лежал на животе, закрыв голову руками, целый и невредимый. Два больших ящика сложились над его головой «крышей», которая в любой момент могла рухнуть.

– Лежи, не двигайся, я попробую тебя вытащить.

Крепко схватив за щиколотки Дэна, он одним рывком дернул его на себя. В тот же момент раздался грохот, и «крыша» сложилась над тем местом, где всего несколько секунд назад находилась голова Дэна. Остальные ящики тоже пришли в движение, раздался гул. Слегка качнувшись, вертолет окончательно завалился набок, потащив за собой мужчин. Стена огня вспыхнула в кабине, отрезав надежду выбраться через блистеры или люк для осмотра двигателей.

– Черт! Мы сгорим заживо! – крикнул Леон, понимая, что у них в запасе всего несколько минут. – Спокойствие, только спокойствие, – бормотал он себе под нос, ища путь к спасению, отодвигая ящики от стены. – Дэн! Есть! Нашел! – закричал он и оглянулся на товарища. Тот не подавал признаков жизни. Собрав остатки сил, он вытолкнул Дэна в дыру, образовавшуюся от бокового удара, и вылез сам. Чьи-то крепкие руки подхватили его и потащили от борта. Последнее, что он успел увидеть, горящий вертолет и черные столбы дыма.

***

– Как тебя звать? – услышал Леон сквозь ноющую боль в голове и с трудом приоткрыл глаза. – Молодец, ты сильный!

– Леон… Где я? – спросил он и увидел прямо перед собой склоненное лицо девушки с узкими лучистыми глазами.

– На дальнем пастбище. Тебя брат нашел. Мы видели, как вы падали. Там никто не выжил.

– Дэн…– застонал Леон.

– Кто с тобой был – тоже живой. Лежит. Он без сознания. Плохой совсем.

– Ему надо в больницу. У него живот…– пересохшими губами еле выговорил Леон.

– Я уже лечу его, не беспокойся. Думаю выживет. В нем много яда. Выпей вот, – с этими словами девушка протянула к губам Леона кружку из которой шел пар. – Это поможет твоей голове, у тебя сильный ушиб. Надо много пить и спать.

– Нога…Я совсем не чувствую ее, – встревоженно произнес Леон и сделал несколько глотков из кружки.

– Будешь ходить. Спи.

– Телефон…Связь, – пытался спросить он, но вновь погрузился в сон. Ему снилась Женька в свадебном платье. Она бежала по зеленому лугу, вместо фаты на ее голове был венок из полевых ромашек. Он позвал ее, но она не услышала.

– Женя! Женька! – крикнул он так громко, что проснулся от своего собственного крика.

Лунный свет пробивался в небольшое отверстие в куполообразном потолке. Повсюду были развешаны ковры из войлока с восточным орнаментом. По углам от входа стояла еле различимая в темноте какая-то мебель, сундуки. Судя по всему, это была юрта, обычное жилище чабанов на дальних пастбищах.

Леон попытался встать, но резкая боль в голове, заставила его отказаться от этого. Легкая тень отделилась от противоположной стены. Что-то щелкнуло. В помещении появился слабый свет.

***

Яркий солнечный луч пробежал по лицу и остановился на пушистых длинных ресницах.

Женька поморщилась.

– Соня…Какая же ты Соня, – услышала она голос Стаса.

Она сделала вид, что ничего не слышала и спит. Но ресницы предательски подрагивали.

– Я все вижу. Ты не спишь. Доброе утро, любимая.

– Доброе утро, – сухо ответила Женька и открыла глаза. Прямо перед ней стоял Стас в шелковом халате. В руках он держал поднос с двумя чашками ароматного кофе.

– Я не просто ждал пока ты проснешься. Успел заказать кофе в номер. Это поможет тебе взбодриться.

– Спасибо. Я не пью кофе по утрам.

– Извини, я не знал, – произнес Стас.

Его расстроенный вид вызвал у Женьки жалость. Она решила сменить гнев на милость.

– Спасибо, что заказал. Сегодня сделаю исключение.

Женька приподнялась на постели, прикрыв обнаженную грудь покрывалом и потянулась рукой за чашкой. Стас с готовностью присел на край кровати и подал миниатюрную чашку с золотыми вензелями.

Кофе был сладкий, насыщенный, с пряными нотками. Женька с удовольствием отпила глоток, потом еще и сразу почувствовала себя бодрее.

– Тебе лучше? – заботливо спросил Стас. – Я переживал. Ты вздрагивала во сне и стонала.

– Скорее всего дело в морепродуктах. Мне еще вчера показался их вкус странным.

– Я тоже ел. Но у меня все нормально.

Женька не удержалась и съязвила:

– Количество спиртного, выпитого тобою вчера – убило все микробы.

– Не ерничай. Я могу и вовсе не пить, если ты перестанешь игнорировать меня.

– Дело не в этом, – ответила Женька. Она не хотела давать никаких ложных надежд. – Я не люблю тебя и это – останется неизменным.

Стас нахмурился. Его лицо стало суровым и непреклонным.

– Чтобы ты там не говорила… Мы – муж и жена. Хочешь ты этого, или не хочешь, но ты – принадлежишь мне. И еще… Мне показалось, что сегодня ночью тебе было хорошо со мной. Твое тело отвечало на мои ласки. Я хочу продолжения.

– Только не это, – категорично проговорила Женька. Ее щеки залились румянцем.

– Я понимаю, что на любые перемены нужно время. Ради нашего счастья я подожду. А сейчас, допивай кофе и одевайся. У меня для тебя сюрприз. Буду ждать внизу.

Женьке очень хотелось признаться Стасу в том, что она любит другого. И не только об этом. Но она смолчала, боясь поставить под удар Леона, зная о нужных связях и возможностях Романовских.

В коридоре хлопнула дверь. Это значит, что Стас покинул номер. Женька быстро сбросила покрывало, опустила ноги на пол, затем накинула легкий халат и направилась в ванную, чтобы принять прохладный душ.

Через двадцать минут она спустилась в холл гостиницы, где ее ожидал Стас в строгом классическом костюме. В его руках был увесистый пакет.

– Отлично выглядишь! У меня самая красивая жена.

Женька не любила, когда о ней говорили в третьем лице.

– Идем, – произнесла она и пошла к выходу.

– Ты даже не спросишь меня о сюрпризе?

– Зачем? Разве от этого что-то изменится?

– Нет. Мы едем на скачки!

– Куда?! – удивленно спросила Женька.

– На ипподром. Будем делать ставки и выигрывать кучу денег.

– Я спокойно отношусь к легким деньгам и совершенно не азартна.

– Ты просто никогда не окуналась в эту атмосферу. А лошади, какие там лошади! – с этими словами Стас распахнул дверцу автомобиля цвета мокрый асфальт. – Взял напрокат. По дороге введу тебя в курс дела. Договорились?

– Странно от тебя слышать это слово.

– Не будь букой! Давай хоть несколько оставшихся дней нашего медового месяца проведем во взаимопонимании и приятных минутах.

Женька молча села в салон. Тончайшая красная кожа сидений идеально сочеталась с отделкой салона из изысканной тонкопористой древесины.

– Как тебе? Последняя модель, для твоего комфорта.

– Спасибо, очень красиво и удобно.

– Я старался. Все к твоим ногам.

– Не стоит. Мои желания весьма скромны.

Стас явно не ожидал такого равнодушия. Лицо его слегка помрачнело.

– Едем? – спросил он, словно хотел услышать ее разрешения.

– Едем.

Женька любовалась открывшимися перед ней видами городской архитектуры и пейзажей. Буйство осенних красок сочеталось с ласковым теплом, врывающимся в открытое окно машины.

– Сегодня я покажу тебе Айос Дометиос. Именно там находится ипподром, где проходят скачки на уровне мировых стандартов.

– Я не понимаю в этом ровным счетом ничего.

– Стоит только один раз попробовать и тебя будет не оторвать.

Они перебросились еще парой фраз, но разговора так и не получилось. Женька в основном отмалчивалась, а Стас устал вытягивать из нее ответы.

Наконец, они подъехали к двухэтажным белоснежным трибунам.

Высокие пальмы, росли вдоль тротуара и были выше фигурной крыши здания с большими окнами в пол и множеством кондиционеров.

Мужчина вышел из машины и галантно распахнул дверь автомобиля.

– Прошу, – произнес он и подал руку. Женька вышла из машины. На улице было по-летнему тепло. – Это еще не все, – загадочно произнес Стас и нырнул в салон автомобиля. Через несколько секунд он появился вновь, с довольным выражением лица. В его руках была роскошная женская шляпа с большими полями. – Надень ее. Женщине появиться без этого аксессуара на трибунах – все равно что быть раздетой.

Женька, не раздумывая примерила шляпу и невольно залюбовалась собой в зеркало машины.

– Спасибо. Мне очень нравится. Главное, чтобы ветер не унес.

– Тебе идет. Скачки в четыре. До этого времени нам нужно будет побывать на выездке лошадей перед забегом.

– В смысле?

– В прямом. Нужно выбрать лошадей, на которых будем делать ставки.

– Хорошо. Доверюсь твоим знаниям.

Они прошли внутрь здания, где получили бесплатные программы и отправились прямиком к манежу.

– Ты только посмотри, вон туда! – сказал Стас и жестом указал в сторону гор. – Это и есть отличительная черта Айос Дометиос. Здесь проходит граница с турецкой территорией. Там вдали видны флаги.

– Женька посмотрела в указанном направлении: она увидела не только флаги, но и даже рассмотрела надпись – «Ne mutlu Türküm diyene» (счастлив тот, кто говорит: «Я – турок!»

Манеж представлял собой открытую площадку из сочной зеленой травы с высокой изгородью и многочисленными клумбами из аккуратно подстриженных кустарников и роскошных роз.

– Посмотри, это же арабские скакуны! – произнес Стас с восхищением. Его глаза лихорадочно заблестели.

Женька с интересом посмотрела на мужа, Стас весь преобразился. Его взгляд был прикован к скакунам, щеки слегка порозовели, губы подрагивали. «Красив, ничего не скажешь» – подумала она.

– Выбирай! – Стас повернулся к жене.

– Нет…Да как я могу. Я не умею, – стала отказываться она от предложенного выбора.

– Нет, ты должна! Выбирай любого скакуна, который тебе нравится, можно даже несколько.

Женька растерялась. На ее взгляд – все лошади были прекрасны. Отличались только цветом.

– Не торопись. Смотри внимательно, не упускай детали. Я тут предварительно проштудировал информацию, как тебе вот этот? – Стас показал на гнедого жеребца с плотным крепким телосложением, высокого роста, широкой глубокой грудной клеткой. – Фаворит забегов, – дополнил он.

– Если ты определился, зачем спрашиваешь?

– Хотел помочь в выборе, как новичку.

В Женьке вдруг проснулся дух противоречия. Она выберет другую лошадь и это будет только ее выбор. Ее внимание привлекла белая кобыла с утонченными чертами, легкой и хрупкой формой.

– Вот эту! – твердо произнесла она.

– Сиглави. Поздравляю. Неплохой выбор. Пошли в кассу.

Они вернулись в здание. На первом этаже заполнили специальный бланк и отдали листочек кассиру.

– Ну все! Ставки сделаны, господа! – шутливо произнес Стас и ловко подхватил Женьку под руку. – Идем, любовь моя. Наши места на втором этаже, там более комфортные условия.

Забег начался ровно в четыре. К этому часу были полностью заполнены все трибуны. Гладкие скачки – самый зрелищный забег. Незаметно для себя Женька втянулась в соревнование и всей душой переживала за победу «Белоснежки». Она быстро нарекла выбранную лошадь своей кличкой. Но кобылица на старте сразу отстала. Гнедой жеребец вырвался вперед, оставив позади себя других скакунов с жокеями.

– Ну вот! Я тебе предлагал обратить внимание именно на этого жеребца.

– Я верю в Белоснежку.

– Ты у меня ребенок, надо же так назвать кобылу.

Неожиданно Белоснежка стала нагонять вереницу скакунов и очень быстро вышла вперед. До финиша оставалось метров двести.

– Ну давай, давай лошадка, еще немного – тихо шептала Женька.

И лошадь, словно услышав ее просьбу, нагнала гнедого жеребца и первой достигла финиша.

Женька хотела подпрыгнуть от радости, но вовремя вспомнила инструкции данные Стасом. Во всем должна быть королевская сдержанность.

– И все-таки она пришла первой, – радостно произнесла она и посмотрела на Стаса.

– Кто бы сомневался. Твоей интуиции можно позавидовать!

Глава 44

– Ну, жена, тебе сегодня подфартило! Никто не поставил на Сиглави, только мы с тобой. Оказывается, в прошлый забег она упала. Все боялись, что это произойдет и сегодня. В итоге: наш выигрыш составил десять тысяч евро.

Женька равнодушно посмотрела на мужа. Ей опять стало нехорошо.

– Я хочу в отель.

– Я думал, что мы отметим нашу победу, – разочарованно протянул Стас. – Можно, конечно, заказать в номер шампанское и легкие закуски, – быстро нашел он компромиссное решение.

– Так будет лучше, – согласилась Женька, лишь бы скорее покинуть ипподром. Она ощущала слабость, легкое головокружение и тошноту.

«Что со мной?» – подумала она и сделал глоток воды из пузатой бутылки.

– Ты совсем бледная.

– Запах от лошадей…

– Какая ты изнеженная. Привыкай. Мы будем часто путешествовать. Длительные перелеты, смена часовых поясов и климата – все это ждет тебя в ближайшем будущем.

Женька промолчала. Она не собиралась ни в какие путешествия, но сообщать сейчас об этом Стасу не было ни сил, ни желания. Потом… Потом она обязательно ему скажет обо всем, что накопилось у нее на душе. И сразу подаст на развод. Хуже пытки – быть женой человека, к которому нет никаких чувств, кроме неприязни.

Уже в машине, Стас набрал номер отца и рассказал о выигрыше на скачках, всячески расхваливая интуицию жены.

Женька была рада этому разговору. Стас, увлекшись беседой с отцом, сразу исключил ее из своего поля зрения, и она наслаждалась свежим вечерним ветерком.

Подъехав к отелю, Стас высадил ее у главного входа.

– Ты поднимайся в номер, а я пока отгоню машину и сделаю заказ в номер.

– Хорошо, – сказала Женька, обрадовавшись возможности побыть одной. – Не торопись. Я подожду.

В номере было тихо и свежо.

Запах цитрусового аромата витал в воздухе. Женька уже привыкла к тому, что к вечеру в гостиной появлялось блюдо со свежими фруктами. Но сегодня с ней произошло что-то невообразимое. Разувшись, она быстро прошла в гостиную, взяла с блюда ярко-оранжевый плод. Прижав нос к кожуре апельсина, она с удовольствием втянула в себя дразнящий запах.

Женька смотрела на свое отражение в зеркало, картина была еще та: она вгрызается в крупные апельсиновые дольки, с непонятной гримасой на лице. Сок фрукта наполнял рот, и она, ощущая дрожь по всему телу, проглатывала эту восхитительную жидкость…Еще и еще. Маленькие струйки сока бежали по ладоням и ручейками опускались до локтей. Вдруг ее рука зависла в воздухе, а глаза округлились от страшной догадки.

«Нет, этого не может быть! Нет!»

Она бросила недоеденный апельсин на стол, медленно вытерла салфеткой руки. Затем встала и направилась в ванную. Женька сбросила одежду прямо на пол и залезла в душ. Капли тропического душа приятными спиральками падали на грудь, живот. Женька провела пальцами по груди и почувствовала легкую резь, изменивших свой цвет в сосках.

«Не может быть!» – в голове пульсировала одна и та же фраза.

– Я пришел! – громко произнес Стас, едва вошел в номер.

Женька быстро закрыла кран, наспех вытерлась пушистым полотенцем цвета чайной розы. Потянула с вешалки халат, но тут же передумала и подняла платье с пола. Оделась. Еще раз взглянула на себя в зеркало, тонкими пальцами слегка пощипала щеки, чтобы придать им легкий румянец, и вышла из душевой кабинки.

– Выглядишь отлично, – отвесил комплимент Стас, склонившись перед Женькой в дурашливой позе.

– Не стоит врать, у меня тоже есть глаза.

и вышла из душевой кабинки Ты опять не в настроении? Что на этот раз?

– Просто устала и хочу спать.

– Но мы собирались отметить выигрыш, я даже заказал Сувлаки.

– Я не знаю, что это такое.

– Тем более стоит попробовать.

В дверь номера постучали.

Стас открыл.

– Ваш заказ, – на чистом русском произнес официант, парень лет двадцати пяти, в белоснежной рубашке, черных брюках.

Стас отошел в сторону, чтобы пропустить официанта и произнес:

– Отлично говорите на моем родном языке.

– Я из Москвы, – быстро ответил официант и вкатил сервировочный столик, в центре которого стояла ваза с красными розами, ведерко с шампанским. – Я вам еще понадоблюсь?

– Нет. Вот твои чаевые, – ответил Стас и протянул долларовую купюру.

– Благодарю, – сдержанно ответил официант и исчез за дверью.

– Куда ни плюнь – везде наши, – пробормотал себе под нос Романовский и ловко покатил столик в гостиную.

– Дорогая, наш праздничный ужин.

Женька сидела в кресле, поджав под себя ноги. Она успела переодеться. На ней была голубая футболка из вискозы и джинсы.

– Этот цвет очень подходит к твоим глазам.

– Стас, ну к чему все это? – на сдержалась Женька. – Мы оба прекрасно понимаем, кто ты есть. Мне проще было с тобой общаться, когда ты был без маски вежливости.

– Ясно. Я так понимаю, отмечать ты ничего не собираешься, схватила топор и опять на тропу войны. А я, выпью!

Стас открыл шампанское в бокал и залпом выпил бурлящую жидкость.

– Даже вкуса не понял. Может выпьешь бокал?

– Нет.

Стас начинал злиться. Ну что за характер… Он достал мобильник и начал листать страницу с новостями. Бегло просмотрев информацию, он кинул телефон на диван и сказал.

– Один негатив. Потерпел крушение вертолет с геологами.

Женька вздрогнула.

– Где упал? Когда?

– Сегодня утром, где-то в бескрайних степях. Все погибли. Даже есть список.

Женька почувствовала жуткое оцепенение. Она должна немедленно прочитать фамилии в списке.

– Пойду прилягу, устала за целый день.

– Как вам будет угодно, – обиженно произнес Стас, обратившись к жене на «вы».

Женька быстро встала и удалилась в спальню. Дрожащими руками она схватила сумку, расстегнула молнию и достала телефон. Ей не составило большого труда и времени вытащить из инета нужную информацию. Пятым в списке погибших числился Ветров Л. (геолог). Телефон выскользнул из ее рук и ударился об пол экраном. Женька закрыла себе рот руками, чтобы не закричать, глаза наполнились слезами. Затем она упала лицом в подушку и разрыдалась.

– Чем ты тут кидаешься? Такой грохот… – спросил Стас и в недоумении остановился, увидев плачущую жену. – Что с тобой?

Женька подняла заплаканное лицо от подушки.

– Я хочу немедленно домой.

– Да что случилось? Можешь объяснить?

– Ты не понял? Я не хочу здесь больше оставаться ни минуты…

Глава 45

Леон попытался встать, но резкая боль в голове, заставила его отказаться от этого. В тот же момент что-то щелкнуло и появился тусклый свет.

– Не спишь? – услышал он женский голос.

– Нет, – ответил Леон. Теперь он отчетливо увидел женский силуэт, склонившийся над ним.

– Ты кричал. Кото-то звал. Голова болит? – спросила девушка и прикоснулась ко лбу Леона. – У тебя температура.

– Ерунда. Справлюсь. Как тебя звать?

– Малика или просто Лина, – ответила она и присела около него прямо на пол, застеленный толстым войлоком.

– Красивое имя.

– Лина, надо сообщить, что мы здесь. Нас ищут.

– Здесь нет связи. Это самое дальнее пастбище. Брат за помощью уехал.

– Как Дэн?

– Спит. Я даю ему пить лечебные отвары. Делаю дезинфицирующие примочки.

– Примочки? От чего? – переспросил Леон, не понимая, что с Дэном.

– Его укусил каракурт. Я нашла место укуса. Он мог умереть.

– Какой я дурак, как же я сразу не догадался…

– Он обязан тебе жизнью. Мог сгореть, если бы не ты. Хочешь чаю с молоком?

Только сейчас Леон почувствовал, как хочет пить. Жажда иссушила не только горло, но и губы, которые покрылись сухими корочками. Он кивнул головой. Малика встала. В свете слабо горящего фонаря, он успел разглядеть ее: маленького роста, с длинной косой ниже талии, в пестром стеганном халате, наброшенном поверх длинной рубашки – она напоминала сказочную принцессу, похищенную драконом…

Лика бесшумно прошла к противоположной стене юрты. Здесь находилась металлическая печь, с небольшой трубой, поднимающейся в решетчатый круг потолка. На печи стояли два эмалированных чайника, с цветочным орнаментом, покрытым копотью.

Леон почувствовал резь в глазах и прикрыл их. Настойчивая боль в затылке не давала расслабиться. Только сейчас до него дошел весь ужас случившегося. Он и Дэн точно родились под счастливой звездой, иначе чем объяснить их спасение?

– Тебе вредно волноваться. Не стоит думать о том, что уже в прошлом…

Леон вздрогнул. Как она догадалась, о чем он думает? И как тихо она ходит, словно кошка.

– Ничего удивительного. У тебя написано все на лице, – продолжила Малика, не дожидаясь вопроса. – Приподнимись повыше, чтобы тебе было удобно пить.

Леон с трудом задвигался, Малика быстро подложила ему под спину большую подушку.

– Спасибо. Спасибо тебе за все, – с благодарностью произнес Леон.

Девушка улыбнулась.

– Держи пиалу.

Леон сделал глоток и скривился.

– Соленый.

– Пей. Тебе станет легче после него. Это красный чай, с солью и верблюжьим молоком. От всех болезней.

– С детства не люблю молоко, но если от всех болезней…– произнес Леон, сделав попытку пошутить. Он сделал несколько глотков.

Малика взяла из его руки пиалу и подлила в нее еще горячего ароматного напитка из чайника.

– Горячо. Я обжегся. – сказал Леон, отпив чуть ли не половину.

– Если пиала горячего напитка обожгла только тело, значит, ты пил воду. Ибо чай согревает и душу, – задумчиво произнесла Лика. – А теперь ложись спать. По моим подсчетам – завтра вернется брат, а значит приедут и за вами, надо набираться сил для дальней дороги.

Лион отдал пиалу. Боль в голове немного утихла. Было ощущение, что по всему его телу пошла приятная нега. Глаза стали тяжелые, веки сомкнулись.

Лика наклонилась над ним, с тревогой прислушиваясь к его дыханию. В этот момент Леон, повернулся набок и вздохнул, как будто уснул после тяжелого трудового дня.

Малика положила ладонь на его лоб, и почувствовала, как на нем выступили маленькие бисеринки пота.

«Ну, наконец то. Значит температура начала падать», – подумала она с облегчением. Затем она прошла к деревянному лежаку, на котором спал Дэн. По всему было видно, что ему стало лучше. Она сменила примочку на месте укуса. Краснота и припухлость значительно уменьшились. Значит все будет хорошо.

Глава 46

Столица встретила проливным дождем и осенним холодом.

Аэропорт гудел, как пчелиный улей. Из-за непогоды была объявлена задержка многих рейсов.

– Нам крупно повезло. Мы уже приземлились и через час будем дома, а эти путешественники, видимо, зависли здесь надолго, – весело сказал Стас, и подхватил с багажной дорожки большой пластиковый чемодан.

– Наверное, – сухо ответила Женька. Ей хотелось быстрее добраться до места и съездить к матери. – Нас встречают?

– Нет. Мать сидит дома. У нее вечная фобия: погибнуть в автомобильной катастрофе. Отец на важной встрече, которую невозможно было перенести на другое время. Сами виноваты – вернулись раньше времени. Он прислал за нами водителя. Для тебя это имеет какое-то значение?

– Нет. Просто спросила. Я могу воспользоваться услугами вашего водителя, чтобы съездить домой?

– Безусловно. Дорогая, ты должна привыкнуть к тому, что отныне мы муж и жена. А значит, ты полноценный член нашей семьи. Хочешь у тебя будет личный водитель?

– Спасибо, Стас. Не надо. Я люблю общественный транспорт. Сегодняшняя поездка – исключение. Отвратительная погода.

Они вышли на улицу. Осень – странное время года. Одних шум дождя и листопад успокаивает, других заставляет впадать в тоску. Именно это и случилось с Женькой.

Огромные холодные капли дождя ударили по щекам. Темное небо с низкими фиолетовыми тучами давило на голову. Такая тоска… У Женьки в глазах появились слезы, и в одно мгновение, смешавшись с каплями дождя, они покатились по щекам. Быстро смахнув ладонью их со щек, Женька открыла зонтик, и опустила его как можно ниже, закрывая лицо.

Стас шел впереди жены, перешагивая огромные лужи, и таща за собой следом чемодан. Его забавляла такая погода. Он вспомнил, как нравилось ему в детстве прыгать по лужам после дождя, и улыбнулся.

Женька шла следом. Она думала о том, почему все так произошло в ее жизни? Ей не хотелось верить в смерть Леона. Это не могло быть правдой! Только не он! Это какая-то чудовищная ошибка!

– Не отставай, – громко крикнул Стас. – Уже практически пришли, вижу нашу машину. – Ты чего не отзываешься? – оглянувшись, спросил он.

– А что я должна сказать?

– Что любишь меня.

– Извини, я не могу.

– Что за жена… Лед, да и только, – разозлившись, произнес он себе под нос. Какой стороной не повернись, везде…

В машине было тепло. Пахло тонким парфюмом.

– Эдик, ты что, баб возишь втихаря?

– Как можно? Новый ароматизатор вчера купил. – Эдик ткнул пальцем в миниатюрный флакон с золотой фигурной крышкой с дырочками.

– Считай, что поверил, – сказал Стас, потеряв интерес к разговору с водителем.

Женька сидела на заднем сиденье. Она немного подвинулась ближе к стеклу, чтобы ее не было видно в зеркало водителя. Хотелось побыть наедине со своими мыслями и без посторонних глаз.

– Стас, могу я тебя попросить?

– Зачем спрашиваешь? Все к твоим ногам, – пафосно произнес Стас. – Чем могу быть полезен?

Женька поморщилась. Она не верила в любовь в Стаса, а тем более в его «высокую культуру».

– Если по пути будет аптека…

– Остановимся, – не дал ей договорить Стас.

– Голова болит, куплю что-нибудь, – пробормотала Женька, будто оправдываясь.

У первой же аптеки они остановились.

– Мне пойти с тобой? – спросил Стас, вальяжно сидевший на переднем кресле.

– Что я немощная? Я быстро, – ответила Женька и выскользнула в открытую Эдиком дверцу.

– Спасибо, – поблагодарила она водителя.

– Всегда к вашим услугам, – донеслось вслед.

В аптеке многочисленные витрины пестрели яркими красочными упаковками. У одной из витрин Женька остановилась.

– Могу вам чем-то помочь? – услышала она голос фармацевта.

– Да, наверное… – ответила Женька и смутилась. – Мне нужен тест…

– На беременность? – сонным голосом спросила девица с наклеенными ресницами и ярко-накрашенными губами. – У нас их много. Вам дорогой или подешевле?

– Мне поточнее.

– Могу предложить вот этот. Это цифровое устройство. Точность свыше девяносто девяти процентов начиная со дня ожидаемого начала менструации.

– Беру.

– С вас семьсот тридцать рублей, – монотонно произнесла фармацевт и направилась к кассе.

Женька вдруг сообразила, что нужно что-то купить от головной боли. Вдруг Стас спросит.

– Мне еще от головной боли что-нибудь.

– Какого рода головная боль?

– Не знаю, просто болит.

Девица молча потянулась к одному из ящичков за спиной и достала блистер.

– С вас девятьсот рублей.

Женька рассчиталась и быстро спрятала в сумку коробочку с тестом, а обезболивающее оставила в руках.

– Что-то ты задержалась, я уже хотел идти смотреть, где ты пропала.

– Меня не было всего десять минут.

– А я вот уже соскучился, привыкай. Купила что хотела?

– Да. Анальгетик нового поколения.

– Вранье. Все старое в новой упаковке. Такой маркетинг.

– Согласна, – ответила Женька, лишь бы Стас отставил ее в покое.

Через полчаса они подъехали к особняку Романовских.

Сиротливая фигура Ирины Николаевны в черном плаще с зонтиком в руках маячила на крыльце в ожидании приезда сына.

Стас нахмурился. Его с детства раздражали телячьи нежности матери.

– Чего выперлась в такой дождь, – недовольно пробубнил он себе под нос.

Женьке стало обидно за эту хрупкую беззащитную женщину.

– Она просто любит тебя, что в этом плохого, – укоризненно произнесла она.

– Вот только этого не надо. Двух мамочек мне не вытерпеть.

– Ты о чем?

Но Стас уже открыл дверцу машины и вышел, оставив вопрос жены без внимания.

– Дети, с приездом! Я так рада! – радушно произнесла Ирина Николаевна и сделала шаг в сторону сына.

– Мать, давай в дом. Такой дождина на улице, а ты поперек дороги, – грубо ответил Стас. – Посторонись.

Ирина Николаевна растерялась от такой грубости сына, и замерла на месте.

– Чего встала, как вкопанная! У меня жена под дождем.

Женька не сдержалась.

– Стас, не смей… Ирина Николаевна, идемте в дом, – ласково обратилась она к женщине.

– Да, да, конечно. Сынок, я испекла твой любимый пирог.

– Не очень хочется, посплю с дороги пару часов.

– Может быть, деточка, ты составишь мне компанию?

– Она сейчас уезжает, – поднимаясь по лестнице вмешался Стас.

– Извините, это правда, – виновато произнесла Женька. – Но по возвращению, я обязательно выпью с вами чашечку чаю, – пообещала она и пошла сменить одежду на более удобную по сезону.

Женька открыла шкаф, достала джинсы и любимый теплый свитер объемной вязки.

Аккуратно положила вещи на диван. Затем разделась и облачилась в легкий халат цвета Тиффани с отделкой из кружева. Прислушалась. За дверями была тишина. Из глубины сумки достала заветную коробочку. Ей не терпелось обрести уверенность в своей внезапной догадке. Уже в ванной комнате, Женька внимательно прочитала инструкцию к цифровому тесту и решительно выполнила все необходимые действия. Женька взглянула на экран, и ее рука с прибором безвольно опустилась вниз. Интуиция не подвела ее и на этот раз: «Беременность три недели» – высветилось на электронном табло.

Женька вложила прибор в коробочку и спрятала ее в глубине ванной тумбочки.

Она вернулась в комнату, оделась и вышла из комнаты. Стаса нигде не было. Тем лучше. Уже в коридоре, Женька прихватила плащ, зонт и вышла на улице.

Эдик сидел в машине и слушал музыку. Его очень устраивала эта работа и он дорожил ей, поэтому всячески старался угодить хозяевам. Увидев, приближающуюся девушку, он выскочил из машины и услужливо распахнул перед ней дверцы.

– Куда прикажете? – спросил он, сев за руль.

Женька автоматом назвала адрес и больше не проронила ни единого слова до самого дома. Ей было о чем подумать.

Глава 47

—Женечка! – всплеснув руками, радостно воскликнула Клавдия Ивановна, открыв входную дверь. – Похорошела-то как! Ольга Сергеевна! Женечка приехала, – громко крикнула домработница, повернувшись лицом в сторону холла.

Женя переступила порог дома. Сильно разволновалась, ощутив, как соскучилась по привычной ей обстановке. В доме, как всегда, безупречная чистота.

Клавдия нежно ворковала, словно, голубка, делая круги вокруг любимицы.

– Давай плащик…

– Спасибо, Клавочка. Я сама. Не маленькая давно. Как вы? Мама мне совсем не звонила и не отвечала на звонки.

Клавдия Ивановна вдруг как-то сникла, и улыбка исчезла с ее лица. Она подошла как можно ближе к девушке и шепнула ей на ухо:

– Ой, у нас такое здесь происходит…Страшные дела.

Женька насторожилась. Такое поведение Клавочки было для нее непривычным.

– Что случилось? – тоже шепотом спросила она.

Клавдия оглянулась. Убедилась, что хозяйки нет рядом и продолжила.

– Она совсем не ходит на работу. Выключила все телефоны в доме. И…

– Ну! Говори же!

– Ничего не ест. Сосем немного, как птичка. И…

– Клавочка, не пугай меня.

– И пьет, – быстро ответила домработница и выдохнула. – Много пьет. Так ведь и умереть можно.

– Ты почему мне не позвонила, – расширив от услышанного глаза, спросила Женька.

– Я…

– Девочка моя приехала!

И Женька, и Клавдия Ивановна обернулись на голос Звягинцевой.

Увидев мать, Женька ужаснулась ее виду: давно нечесаные волосы, были стянуты в лохматый пучок, глаза запали и под ними появились большие темные круги, мертвенно-бледная кожа лица, потрескавшиеся губы…

– М-а-а-а, —только и смогла выговорить Женька, и разведя руки в стороны, поспешила обнять мать.

Ольга Сергеевна, словно нашкодивший ребенок, спряталась в Женькиных объятиях и пьяно всхлипнула. Стойкий запах коньяка исходил от дыхания матери.

– М-а-а-а-а, что с тобой?

Мать вдруг оторвала голову от груди девушки и мутным взглядом всмотрелась в ее лицо.

– Ты еще спрашиваешь?! – в ее голосе неожиданно зазвучали злые нотки. Это же ты! Все из-за тебя! – вдруг начала она кричать, оттолкнув от себя дочь.

Женька оторопела и растерялась. Реакция матери была неожиданной и пугающей.

– Ты! Ты отняла у меня все! А теперь нате! Приперлась, а мы не ждали.

– Ольга Сергеевна! Опомнитесь! Женечка, дитя, невинное! Она тут при чем? – не выдержав поведения хозяйки, вмешалась Клавдия.

– Кто тут голос подал? – спросила Звягинцева и, качнувшись, повернулась к домработнице.

– Пошла вон! Ты уволена! – гордо вскину голову с лохматой прической, произнесла она.

Клавдия сгорбилась…

– Мама! Не смей! Ты никогда не была такой! – тихо произнесла Женька.

Ольга Сергеевна повернулась к дочери. Вдруг из ее глаз брызнули слезы. Она прижала руки к груди и тихо произнесла.

– Ну, убей меня! Убей!

– Мама, ты сошла с ума! Я вызову врача.

– Меня в психушку?! Вы что о себе думаете? – крикнула Ольга и с силой толкнула ногой напольную вазу. Ваза накренилась в сторону, потеряла равновесие и упала, расколовшись на два больших куска. – Здесь, все мое! – продолжала кричать женщина, перебегая от одной полке к другой, и скидывая многочисленные старинные статуэтки на пол.

– Хорошо, я уйду. – тихо произнесла Женька и протянула руку к вешалке, чтобы взять плащ.

Ольга Сергеевна разом обмякла и кинулась к дочери.

– Прости, ну прости ты меня дуру, – всхлипывая, обратилась она к дочери. – Он отнял у меня все, – прошептала она, размазывая по щекам слезы.

– О чем ты?

– Романовский! Он заманил меня в ловушку и я, как последняя дура, попалась в нее, – с этими словами мать повернулась спиной к Женьке и Клавдии, застывших на месте, и пошла к лестнице.

– Мам, – окликнула Женька. – Не уходи. От проблем нельзя уйти. Их надо решать. Вместе мы сможем найти выход.

– Какой тут выход… Я уже передала контрольный пакет акций и свою должность.

– Кому?

– Догадайся сама…У тебя три попытки, – ответила мать и горько усмехнулась.

– Я повторяю свой вопрос. Кому? – проявила настойчивость Женька.

– Дурочка, какая ты у меня дурочка. Твоему мужу. А кому же еще? Теперь он глава моей компании. Вот так запросто подгребли под себя все мои многолетние труды и бессонные ночи.

– Но как такое возможно?

– Фамилия Авакумов тебе говорит о чем-нибудь?

– Конечно.

– Засланный казачок Романовским.

Клавдия успокоилась. Гроза миновала. Разговор дочери и матери пошел в мирном направлении. Немного осмелев, она предложила:

– Может пройдете в гостиную? В ногах правды нет. Я вам горячего чайку заварю.

– Мам, пойдем. Клавочка права. Там обо всем и поговорим.

– Хорошо. Только мне надо принять душ и привести себя в порядок. Всего пять минут…

Женька вошла в гостиную. Она была просто шокирована горестным повествованием матери. Неужели Стас был в курсе всего происходящего? Нет, она будет бороться…

– Вот и чай! – Клавдия накрывала на стол, и украдкой поглядывала на Женьку.

– А вот и я, – произнесла Звягинцева и виновато посмотрела на дочь. Она переоделась и сделал прическу, но лицо было по прежнему бледным и грустным.

– Мам, я сегодня же обо всем поговорю со Стасом. Он вернет тебе компанию.

– Наивная моя девочка. Ты сама веришь в то, что твой муженек не при делах?

– Да. А если он не поможет, стоит обратиться в полицию. Очень смахивает на рейдерский захват.

– Брось. Я добровольно подписала все документы. Кто поверит в иное?

– Бред. В таком случае я немедленно подаю на развод. Ведь я вышла замуж ради твоего спасения…

– Даже не думай! Не хватало, чтобы ты пополнила ряды нищих и безработных. Романовский пообещал, что ты ни в чем не будешь нуждаться.

Женька поняла, что она не сможет дальше молчать.

– Ма, я все равно разведусь. Ты должна первая узнать обо всем. Я беременна.

Ольга Сергеевна так и застыла в одной позе, держа чашку у губ.

– Повтори. Я не ослышалась?

– Я жду ребенка, – тихо произнесла Женька и посмотрела на мать. – Стас к моему ребенку не имеет никакого отношения.

– Что?! – Звягинцева медленно поднялась из-за стола и подошла к дочери. – Я не понимаю.

– Тут и понимать не надо. Я люблю другого мужчину.

– Кто он?

– Самый хороший человек на свете.

– Женя, я задала вопрос.

– В данный момент это теперь не имеет значения. Он погиб, – произнесла Женька и, закрыв лицо руками, расплакалась.

– Мне жаль, но в нашей ситуации это к лучшему. Не плачь. У меня есть хороший врач. Какой срок?

– Ма! Как ты можешь мне это предлагать! Зря я тебе обо всем рассказала.

– Женя, у тебя будут еще дети, но от законного мужа. Зачем ломать себе жизнь?

Женька решительно поднялась из-за стола и направилась к выходу. Такого удара она не ожидала. И от кого? От самого близкого ей человека.

– Женя, останься, – крикнула из гостиной мать.

Но девушка ничего не слышала. В голове стоял шум и было тяжело дышать. Надо срочно выйти на улицу. Она открыла дверь. Сильный ветер гнул ветви деревьев к самой земле, и поднимал с асфальта мокрые, опавшие листья вверх.

«Мои мечты разрушились так же стремительно, как уходит осень, заметая за собой последние следы», – подумала Женька, и, раскрыв над собой зонт, поспешила к машине.

Глава 48

– Ты знал?! – гневно спросила Женька. – Все знал и молчал?

Стас поднял голову с подушки, сонно моргая глазами.

– Ты про что?

– Про компанию.

– Про какую компанию? Тебе что, соли под хвост насыпали? Ворвалась, разбудила, кричишь. Объясни толком, что от меня надо?

– Пока мы с тобой были в отъезде, твой отец отобрал бизнес у матери. Ты хоть понимаешь какое значение для нее имеет компания?

– А, так ты об этом…Знаю. Твоя матушка сама добровольно передала ее отцу в качестве приданого.

Женька задохнулась от негодования, которое ее охватило. Так значит мать была права…

– Я завтра же заявлю в полицию о ваших махинациях.

– Хочешь стать посмешищем в глазах полиции? Кажется, ты забыла, кто мой отец. Там с тобой даже никто говорить не станет.

– Дрянь! Какая же ты дрянь! – крикнула Женька, и, не сдержав эмоций, кинулась на мужа с кулаками.

– Эй! Ту с ума сошла? Чего ручонками машешь?

– Верни матери бизнес! – кричала Женька, и продолжала лупить Стаса кулаками в грудь.

Стас дурачился. Делал огромные глаза. Уклонялся в стороны от ударов жены и подначивал ее:

– Ой, как страшно! Ой, боюсь… Бей, бей, сильнее! Как же ты прекрасна в гневе…

– Ах, так! – крикнула Женька и неожиданно для самой себя согнула ногу в колене и со всей силы ударила Стаса между ног.

– Сука! – крикнул Стас, согнувшись от боли.

Женька опомнилась и испугалась.

– Стас, извини, – виновато произнесла она, но в тот же момент, получила сильный пинок в живот и отлетела в угол комнаты. Падая, она ударилась головой о радиатор.

«Ребенок…», – последнее, о чем она успела подумать, перед тем как потерять сознание.

– Я убил ее, – прошептал Стас и кинулся к жене.

Она бездвижно лежала на боку. Тонкая струйка крови текла из носа, красной жилкой опускаясь по щеке и капая на паркет. Стас склонился над ней, прислушиваясь к дыханию. Трясущимися пальцами, он нащупал на шее артерию и почувствовал легкую пульсацию.

– Сейчас, потерпи, – произнес он и бросился за телефоном. – Алло, скорая? Человек умирает… Да какая разница, что случилось? Она умрет, чего пристали с расспросами! Какая к черту полиция!

Женька застонала и открыла глаза. Жутко ныл затылок, на губах чувствовался соленый привкус.

– Женька, ты как? – спросил с тревогой в голосе Стас, и склонился над женой, заглядывая ей в глаза. – Как ты меня напугала, сейчас приедет бригада скорой помощи.

– М-м-м-м-м, – застонала Женька, пытаясь приподняться с пола. Резкая боль в животе пронзила, словно острый нож. – Пошел к черту, – слабым голосом произнесла она и опустилась на пол. – Ребенок, мой ребенок, – прошептала она, прижав руки к животу, – только живи, не умирай…

– Что ты бормочешь? Какой ребенок? – дрожащим голосом спросил Стас, холодея от внезапной догадки. – Ты беременная?

В комнату постучали.

– Сынок! Что случилось? Немедленно открой дверь, – испуганным голосом тараторила Ирина Николаевна. – Там скорая…Я ничего не понимаю.

– Лежи и не двигайся, – попросил Женьку Стас и ринулся к двери. – Ну что встала! Уйди с дороги! Я вызвал скорую, – крикнул он матери и оттолкнул ее в сторону. – Не до тебя сейчас.

Ирина Николаевна, с перекошенным от ужаса лицом, заглянула в комнату, и увидела лежащую на полу невестку.

– Бог мой! – прошептала она и кинулась к девушке. – Что у вас произошло? Это Стас?

– Я сама, пол скользкий…– ответила Женька, сдерживая стон.

– Сейчас, сейчас…я тебе подушечку под голову. У тебя кровь.

– Не надо…подушку, – отказалась Женька, любое движение головой приносило ей нестерпимую боль. Она закрыла глаза, очень хотелось пить. – Пить…

– Сейчас принесу, – сказала Ирина Николаевна.

– Не надо воды, – строгим голосом произнес врач, вошедший в комнату в сопровождении Стаса. – Что болит? – обратился он к Женьке. – Как вы упали?

– Пол скользкий…Доктор, мой ребенок… Больно, – шептала она, пока врач внимательно осматривал ее голову.

– Ваша жена беременна? – врач сурово посмотрел на Стаса.

– Видимо, да…

– Ну, батенька, вы даете. Я должен сообщить в полицию. Как-то не очень верится в ее самостоятельное падение. Больную на носилки, не будем терять время. А вы, захватите полис и паспорт жены.

В комнате началась суета. Стас метнулся к Женькиной сумке, в поисках документов. Ирина Николаевна, в растерянности стояла у дверей и лихорадочно соображала, чем может вся эта история закончиться для ее сына.

Женьку положили на носилки.

– Дайте что-нибудь теплое, чтобы укрыть больную, – попросил врач.

Ирина Николаевна кинулась к шкафу и достала из него шерстяной плед в клетку.

Когда Женьку на носилках проносили мимо свекрови, девушка, превозмогая ноющую боль, попросила:

– Позвоните маме и сообщите, что я в больнице…

– Конечно, деточка, я сейчас же, – пообещала свекровь.

Глава 49

Звягинцева сидела в гостиной. Перед ней стояла нераспечатанная бутылка премиального коньяка золотисто-янтарного цвета с медным оттенком.

«Пить или не пить?» – раздумывала она, и мысленно усмехнулась неожиданному сходству с известной фразой: «Быть или не быть, вот в чем вопрос…»

Клавдия серой тенью неслышно прошла по коридору. Ее очень расстроила ссора между матерью и дочерью. Складывалось ощущение, что кто-то методично выдергивает из крепкого дома по кирпичику, чтобы в конце концов он рухнул.

Лежащий на столе телефон замигал синим экраном. Краешком глаза Звягинцева посмотрела на незнакомый ей номер. «Брать или не брать?» – игра слов ее забавляла. Женщина лениво потянулась рукой к телефону и, подцепив его изящными пальцами, подтянула к себе ближе, и включила громкую связь.

– Да, слушаю вас.

– Это Ирина.

– Кто? – Звягинцева быстро перебирала в памяти знакомых Ирин, но этот тихий встревоженный голос никак узнать не могла.

– Ирина Романовская.

– Ах, да. И чем же я еще могу быть полезной для вашей семьи? – с ноткой сарказма спросила она новоявленную родственницу.

– Вы только не волнуйтесь, – медленно произнесла Ирина.

– Да не тяните вы кота за хвост. Говорите уже, – с раздражением поторопила собеседницу Звягинцева.

– Женя в больнице, только что увезли на скорой.

– Что с ней? Как? – Звягинцева вскочила из-за стола.

Ирина замешкалась с ответом. Она сама толком так и не поняла, что именно произошло в спальне Стаса.

– Что вы молчите! Какая больница? – Ольга кричала, чувствуя, как все ее тело окаменело от страха.

– Ой, я не знаю. Она упала и очень неудачно ударилась головой. И еще все время говорила о каком-то ребенке.

Звягинцева бросила телефон на стол и схватилась руками за голову.

Перепуганная до смерти Клавдия Ивановна застыла у входа в гостиную, сложив на груди руки и тихо шептала:

– Пришла беда – отворяй ворота. Да как же это. Женя, деточка…

– Что ты там причитаешь! Тебе то, какая разница. Беда случилась с моей дочерью.

Клавдия Ивановна выпрямилась.

– Вы несправедливы ко мне. Я долго молчала. Видимо, пришло время сказать правду.

– О чем ты? – отстраненно произнесла Звягинцева. – Я должна немедленно позвонить Стасу, – убеждала она саму себя, ведь зять – враг номер один, но ради дочери…

Клавдия подошла к столу и села.

– Давно хотела рассказать всю правду, да все не решалась. Женя – моя внучка.

Столько лет я ничем не нарушала ваш покой, только бы быть рядом с ней.

Звягинцева повернулась в сторону домработницы.

– Ничего не понимаю. Сейчас мне не до этого, потом. Все потом. – Она вновь взялась за телефон и набрала номер младшего Романовского. – Где моя дочь? Что ты с ней сделал? – закричала она, едва услышав голос зятя. – Куда ее отвезли? В Склифосовского?

Ольга опустила телефон. Было ощущение, что силы покидают ее.

– Клавдия, я в больницу. У Жени серьезные травмы. Мне надо во всем разобраться.

– Можно я поеду с вами?

– Останься дома. Так будет лучше. Водителя у меня теперь нет, поведу машину сама.

– Ольга Сергеевна, не делайте этого. Простите, что я напоминаю, вы сегодня выпивали…

– Ты права, я не подумала об этом. Вызову такси.

Всю дорогу Ольга кляла себя за плохое отношение к дочери. Она так мало уделяла ей внимания. А уж про замужество с Романовским и вспоминать не хотелось… За раздумьями она и не заметила, как выехали на Большую Сухаревскую площадь и сразу же показалось старинное здание с куполообразным возвышением, с полукруглым парадным двором.

– Звягинцева Евгения, посмотрите еще раз, – нервно требовала Ольга Сергеевна.

– По скорой не было такой пациентки, – упрямо отвечала дежурная распределительного поста. – Данные все верные?

– Да, конечно. Я же мать.

– Извините, но такой фамилии в списках вновь поступивших – нет.

– Этого не может быть. Я знаю, что она здесь. Посмотрите еще раз.

– Фамилия, – терпеливо произнесла дежурная.

– Звя… – и тут Ольга Сергеевна замолчала, ее щеки стали пунцовыми от стыда. Как она могла забыть, что у дочери не только новая фамилия, но и имя. – Романовская Эжен, – пролепетала она, – простите нервы.

– Эжен Романовская, – тут же нашла информацию дежурная, – обследование проведено. Госпитализирована с сотрясением мозга и угрозой выкидыша. Вы можете пройти в отделение и задать врачу все интересующие Вас вопросы. Обязательно возьмите бахилы.

– Какой этаж?

– Шестой.

Двери лифта открылись. Ольга Сергеевна вышла из лифта, оглянулась. Световая табличка с названием отделения сразу попалась на глаза. Она шла по длинному коридору, и сразу же увидела Стаса, сидящего на кресле у одной из палат.

– Как Женя? Что сказал врач? Как все случилось? – женщина засыпала вопросами один за другим.

– Сам не знаю. Жду врача. Медсестра сказала, должен сейчас выйти.

– Что произошло? Где ты был, когда с Женей все это случилось?

– Пол скользкий, неудачно упала.

– Я не верю тебе. Вранье.

– Ваше право, я ни в чем не виноват. Скажу больше. Во всем случившемся, можно обвинить и вас. После встречи с вами она приехала чем-то расстроенная. Вот и потеряла бдительность.

Ольга Сергеевна внимательно всматривалась в лицо Стаса. Для нее было все понятно. Зять врет. Это очевидно.

– У тебя свежая царапина на лице, откуда?

– Я что на допросе?

– Можешь считать и так. Я повторяю свой вопрос.

– Неудачно побрился. Устраивает?

– Нет.

За напряженной беседой они оба не заметили, как в коридор вышел врач и направился к ним.

– Вы муж Романовской?

– Да, – ответил Стас и встал.

– Я мать, что с моей дочерью? – взволнованно спросила Звягинцева.

– Мы провели обследование. Средняя степень сотрясения головного мозга от сильного удара головой. К сожалению, у нее сейчас наблюдается амнезия. Она не помнит, что с ней случилось.

– Боже мой, какой ужас, – прошептала Ольга.

– Что касается ребенка. Причин для волнения нет, так как очень маленький срок беременности, это и повлияло на целостность плода. Но, у меня к вам вопрос. У вашей жены тупая травма живота, которая не характерна при падении, тем более на спину. Как можете объяснить это?

– Я не знаю, – Стас запнулся на долю секунды, – все произошло так быстро, я не успел заметить. Может она ударилась об кровать? Простите, я не знал о беременности жены. А какой срок?

– Около пяти недель.

– Но, этого не может быть…– пробормотал Стас, и вдруг зловещая улыбка исказила его лицо. – Это что же получается?

– Простите, если у вас вопросов больше нет…

– Я могу увидеть дочь, – нарушила молчание Звягинцева.

– Только завтра, сейчас она спит, после проведенной терапии. Извините, меня ждут другие пациенты.

– Спасибо доктор, – поблагодарила Звягинцева.

Стас проводил странным взглядом уходящего по коридору врача, а потом повернулся к Ольге Сергеевне.

– Что, подсунули кота в мешке?

– Про что ты?

– Вы думали, что можно вот так запросто сделать меня дураком? И я еще добивался расположения этой шлюхи, корчившей из себя недотрогу?!

– Не смей! – тихо произнесла женщина и, размахнувшись, влепила Стасу пощечину.

Он схватился за щеку и рассмеялся.

– Да что за день такой! Сначала – дочь била, теперь – мать!

– Сволочь! Я так и знала, что это твоих рук дело. Ну ничего, тебе придется ответить за все, я так этого не оставлю.

– Руки коротки, – зло ответил Романовский и сбросив с плеч халат на кресло, направился в сторону лифта.

Глава 50

Стас сел в машину. Открыл бардачок и достал пачку сигарет. Выкурив пару сигарет, одну за другой, он мучительно пытался понять, почему все сложилось таким образом. Всепоглащающая ярость рвала его сердце на куски, душа просила отмщения.

Даже спустя годы, он не мог забыть пережитого юношеского унижения в последнем классе. Тогда он отыгрался по полной над своей обидчицей и ему стало легче.

Но то, что произошло сегодня вышло за рамки его сознания. Его унизили и заставили незаслуженно страдать. Почему? Он вновь, и вновь задавал себе этот вопрос, и не находил ответа.

– Все бабы шлюхи! Нет в этом мире чистоты, – процедил он вслух сквозь зубы и вдруг, сжав кулаки до боли, начал бить по рулю изо всех сил до тех пор, пока совсем не обессилил.

Наступившую тишину нарушил громкая мелодия телефона. Звонила мать.

– Только тебя еще тут не хватало…– злобно произнес он, но все же ответил. – Что надо?

– Сынок, у меня душа не на месте. Звоню тебе, а ты не отвечаешь. Какие новости?

– Хорошие! Как всегда! У меня выросли рога, как тебе такая новость?

Ирина Николаевна замолчала.

– Молчишь? Ну молчи и слушай. Моя новоявленная женушка, не такая невинная, как кажется на первый взгляд. Она нагуляла ребенка, и хотела, чтобы я считал себя отцом этого ублюдка.

– Сынок, не горячись. Надо во всем разобраться, нельзя делать поспешные выводы.

– Мать, ты в своем уме? У нее беременность около пяти недель… Эта шлюха разыгрывала из себя недотрогу и не подпускала после свадьбы к себе даже близко. Я как дурак жил в соседнем номере, чтобы не нарушать наш уговор, – гневно произнес Стас и грязно выругался.

– Сынок, этого не может быть…Я не верю.

– Утомила ты меня, все: конец связи, – раздраженно произнес Стас и сбросил звонок матери.

Несколько минут Романовский сидел неподвижно, уставившись в одну точку. Затем взял телефон и выбрал из списка нужный и нажал вызов.

– Да, котик, слушаю тебя.

– Марго, как насчет того, чтобы оттянуться прямо сейчас по полной? – предложил он.

– Что, накушался медового месяца? А я говорила, что лучше меня никого нет…

– Еще одно слово и я передумаю, – перебил Стас.

– Куда пойдем?

– Ты дома?

– А где же мне еще быть, я чувствовала, что ты объявишься.

– Через час буду у тебя. Жди и будь готова. Ночь обещает быть жаркой.

– Я вся во вкусе, – томным голосом произнесла Марго.

Стас завел двигатель, и машина рывком сорвалась с места. По пути он заехал в супермаркет и купил пару бутылок виски, ему надо было снять стресс.

Стас не любил ездить к Марго. Убогая квартирка в новостройке его раздражала. Но сегодня без вариантов. Он чувствовал себя раненым зверем, который должен спрятаться в норе. Жилище Марго подходила для этой роли на все сто.

Стас потянулся рукой к бутылке сложной формы с множеством граней с восьмиугольным горлышком. Нетерпеливым движением сорвал пленку и вынул пробку. В салоне потянулся легкий, сладковатый, солодовый запах с нотами цветов и фруктов. Сделав несколько больших жадных глотков, Стас, наконец, смог облегченно выдохнуть.

Марго ждала. Больше всего на свете она хотела затащить в свои сети, такого богача, как Романовский. И все шло хорошо, пока не появилась молодая серая мышь, которая в считанные дни, отрезала дорогу к богатому будущему. Но, кажется, судьба опять благосклонна к ней. Ей дан еще один шанс и упускать его она не собирается.

Марго наполнила ванну теплой водой, добавила в воду немного морской соли и несколько капель восхитительного масла иланг-иланга, запах которого очень нравился Стасу и даже возбуждал его.

Выйдя из ванной, девушка слегка обсушила кожу полотенцем, достала из шкафчика флакон с лосьоном для тела, баночку парфюмированного крема-шиммера. Всего несколько минут и кожа Марго невероятно замерцала светоотражающими частичками под спотами, и приобрела легкий естественный оттенок загара.

Марго обожала красное ажурное белье. Она всегда считала, что любой мужчина похож на быка. Его надо немного подразнить красным, так сказать, разогреть перед «боем».

Она окинула себя оценивающим взглядом и откровенно залюбовалась своим отражением: яркая блондинка с чувственными губами; пышная грудь, слегка прикрытая ажуром; плоский живот, упругие ягодицы, длинные красивые ноги. Не женщина, а мечта.

Легкие трели дверного звонка напомнили о желанном госте. Марго выпорхнула из ванной, успев надеть элегантные тапочки из красного велюра.

Распахнула дверь и оторопела. Стас был пьян. И когда успел набраться?

– Марго, ну что ты на себя напялила? – спросил он и небрежно поддел пальцем бретельку бюстгальтера. Выглядишь, как проститутка.

– Котик, фу, как некрасиво! Тебе же всегда нравился красный цвет…– разочарованно протянула Марго и обиженно поджала губы.

– А теперь не нравится. Тащи бокалы под виски, будем пить.

– А может тебе хватит? Ты и так уже порядком…судя по запаху. Так и на самое главное не хватит сил… В прошлый раз напился и уснул сразу.

– Тогда не будем терять время, – с этими словами Стас подошел вплотную к Марго и с силой рванул красные бретельки, обнажив грудь, с маленькими темными сосками.

– Стас, на тебя белья не напасешься, – страстно зашептала Марго, обдавая горячим дыханием ухо Стаса.

Романовский подхватил Марго под упругие ягодицы и прижал ее спину к стене, продолжая рвать остатки ажурного белья, мешавшие ему.

Марго закатывала глаза, и изображала прерывистое дыхание, вперемежку со стонами. А что еще мужику надо? Важно, чтобы он знал, что женщина сходит по нему с ума…А что она чувствует на самом деле – вопрос номер два.

Стас пьяно дышал Марго в самый нос, она брезгливо поморщилась и слегка отвернулась в сторону.

– Нет, не могу, – произнес он. – Идем в спальню…– сказал он и поставил Марго на пол, а затем быстро направился в комнату. Запах иланг-иланга был везде. Стас, почувствовал, что еще немного, и его вырвет от этого ужасного сладкого аромата.

Марго с готовностью легла на кровать, выбрав, наиболее соблазнительную позу, чтобы подразнить своими обнаженными прелестями мужчину. Но что-то пошло не так.

Стас посмотрел на нее мутным взглядом и сказал.

– Нет, не могу. Уже не могу. После утонченной красоты на тебя не тянет. Ты, как размалеванная кукла в красных тряпках… Пустое все это.

Марго в недоумении приподнялась на кровати.

– Котик, кто тебя обидел? За что ты так на меня?

– Прощай, Марго! Сердцу не прикажешь…Ушло твое время.

Он вышел в коридор, взял с тумбочки бутылку виски и залпом допил ее. Потом открыл входную дверь и не оборачиваясь вышел.

Марго выбежала в коридор, набросив на себя халат и прокричала вслед:

– Стас, вернись. Останься до утра. Не уходи.

Но Стас ее не слышал. Он вошел в лифт, нажал кнопку. В голове как-то странно шумело, хотелось очень спать.

Ночной холодный воздух заставил Стаса спешно сесть в машину. Романовский посмотрел на часы. Начало второго. В это время дороги мегаполиса пусты, особенно проспект, на котором он находился. Стас завел двигатель и сорвался с места. Яркие дорожные фонари от скорости слились в один длинный луч. Стрелка спидометра просто зашкаливала, но Стас не обращал на это внимания. Один поворот, другой, а вот и трехрядный тоннель. Почему-то Стас вдруг вспомнил о дурной славе этого сооружения среди автомобилистов.

На крутом спуске машина вдруг сделал рывок в сторону и, закружившись вокруг своей оси, вылетела на встречку.

Глава 51

Клавдия не спала. Она сидела у окна и вглядывалась в кромешную тьму. На душе было неспокойно. Нет ничего страшнее, чем быть в неведении. Стараясь скоротать время до приезда Ольги из больницы, она мысленно вернулась в свое прошлое.

Ей не повезло с самого начала.

Отца расстреляли в тридцать девятом, когда ее мать была на седьмом месяце беременности. Роды были преждевременными. Клавдия родилась слабой, болезненной девочкой. Мать всеми силами старалась поправить ее здоровье: на лето отвозила в деревню, чтобы малышка попила парного молока, да подышала свежим воздухом, а осенью привозила обратно в город и проходила очередное медицинское обследование девочки.

Все только стало налаживаться, но началась война. Клавдия плохо помнила это страшное и голодное время.

В послевоенные годы тоже было непросто. Мать работала с утра до ночи, на нескольких работах, вот тогда-то и подорвала, и так некрепкое здоровье.

Она очень любила мать и, достигнув одиннадцатилетнего возраста, взяла всю работу по дому на свои детские плечи. Так они и жили, поддерживая друг друга абсолютно во всем.

Окончив школу, Клавдия поступила в институт. Мать очень гордилась тем, что ее дочка станет учительницей, потому как у нее самой не было никакого образования.

На втором курсе Клавдию настигла безответная любовь.

Звали его Виталий. Юноша вырос в семье партийного работника. В его распоряжении был автомобиль отца с личным водителем, а в портмоне из кожи – всегда новенькие хрустящие денежные купюры. Виталий пользовался очень большим вниманием у женской половины, и Клавдия не составила исключение. Каждый раз, она старалась хоть как-то обратить его внимание на себя, но все было безрезультатно.

Но однажды…

В канун нового года в институте было решено провести настоящий бал-маскарад. По этому случаю, мать для Клавочки сшила роскошный карнавальный костюм, расшитый стеклярусом и яркими атласными лентами. Когда Клавдия взглянула на себя в зеркало, то ахнула. В отражении на нее смотрела настоящая королева шахмат…

В ту ночь королева шахмат оказалась в страстных объятиях Виталия, который впервые рассмотрел природную красоту девушки в королевском костюме.

– Я и не знал, что ты такая красавица, твоя серая одежда не позволяла рассмотреть тебя лучше, – шептал он ей на ухо, кружа ее в вальсе.

Клавдия слушала Виталия и ее душа, таяла от каждого его прикосновения и слова.

Между ними случилось то самое, что бывает между мужчиной и женщиной, всего один раз… Получив желаемое, Виталий очень быстро потерял интерес к Клавдии и переключился на другую.

Спустя некоторое время, к своему ужасу Клавдия, поняла, что беременна. Классика жанра: она ждет ребенка, а он не желает об этом ничего знать. Сколько слез тогда было пролито в подушку…

За два месяца до родов в их дом пришла беда.

У матери случился инсульт и ее парализовало. Это была страшная картина: еще вчера женщина что-то напевала на кухне и замешивала тесто, а сегодня лежит на больничной койке обездвиженная и молчаливая.

Целый месяц мать провела в больнице. Когда ее выписывали, врач с жалостью посмотрел на огромный живот Клавдии и сказал:

– Мужайтесь. Так может быть всего несколько месяцев, а может растянуться и на долгие годы.

И вот тогда для Клавдии настали тяжелые времена.

Спустя месяц она родила здорового мальчика, которого назвала Виталием. Всю ночь лежа в родильной палате она думала о своей горемычной жизни, а к утру приняла решение написать отказ от ребенка.

– Будете жалеть о своем поступке, голубушка. Одумайтесь, – пыталась образумить пожилая врач Клавдию.

– Я не могу, у меня больная мама, за ней требуется постоянный уход и у меня совсем нет денег.

– А отец ребенка?

– У него нет отца…

– Время идет, все меняется…

Спустя три года умерла мать Клавдии прямо у нее на руках. А дальше она начала активные поиски своего малыша. Ей повезло – на поиски ушло всего два месяца. Не решаясь сразу заявить о себе, она устроилась в детский дом нянечкой, чтобы быть как можно ближе к своему сыночку. Но опоздала всего на несколько дней. Мальчика усыновили. Единственное что ей удалось узнать со временем, его новую фамилию и адрес.

Клавдия тяжело вздохнула. Как обо всем этом она сможет рассказать Ольге? И простит ли ее Женечка, когда узнает обо всем?

Свет фар подъехавшей машины вернул ее к действительности. Клавдия поднялась и торопливо направилась в холл, чтобы открыть дверь хозяйке или скорее всего своей невестке.

– Не спишь? – устало спросила Ольга, войдя в дом.

– Где уж, душа не на месте. Как Женечка?

– Обошлось все, меня сегодня к ней не пустили. Завтра пойду.

– Чаю горячего подать?

– Да, брось Клавдия, какое уж теперь подать. Пойдем, вместе попьем чаю, расскажешь обо всем…

Глава 52

Утром, как и обещала Малика, вернулся брат. На борту вместе с ним прилетели: главный геолог экспедиции Олег Карпов и бригада врачей.

За небольшое время они подготовили к полету двух мужчин, волею судьбы заброшенных в самую дальнюю часть бескрайних диких степей. Впереди их ожидало лечение и восстановительный период после полученных травм во время крушения.

Дэн чувствовала себя уже совсем «молодцом» и даже пытался заигрывать с Маликой, несмотря, на сильную слабость в теле.

– Не знаю, как тебя благодарить. Если бы не ты с братом, лежали бы наши обугленные косточки где-то в степи… – проговорил он, и слабая улыбка появилась на его губах.

– Молчи, – строго ответила девушка и приложила маленький пальчик к его губам.

Дэн тут же этим воспользовался и поцеловал его сухими, потрескавшимися губами.

Он впервые видел свою спасительницу при свете дня, и успел оценить по достоинству ее красоту.

– Ты красивая, – тихо прошептал он, удерживая ее пальчик, губами.

– Чего теряешься, женись на Малике. – вступил в диалог Леон, лежащий на соседних носилках. – Вот я бы, не упустил такого случая.

– Ты не можешь, у тебя есть уже светловолосая женщина, и не только…, – произнесла Малика, посмотрев на него таинственным взглядом.

– Но как…– хотел задать вопрос Леон, но Малика его перебила.

– Она думает, что ты умер. Дай ей знать, что с тобой все хорошо…

– Ты колдунья? – шутливо спросил Леон. – Нет, я знаю, ты подслушала мои сны…

– Можно и так сказать. Просто я вижу то, что тебе не дано.

– Дэн, – обратился Леон к другу, – предлагай Малике руку и сердце прямо сейчас, а то уведут невесту, как у меня…

– А что? Я в таком возрасте, когда и впрямь пора задуматься о женитьбе.

Малика улыбнулась.

– Я не могу быть твоей невестой, у меня есть жених и скоро свадьба.

– Вот так всегда.

– Твоя женщина сидит у костра, вижу слезы на ее глазах…

– Это кто же такая? – спросил Дэн, заинтригованный предсказанием.

– Всему своем время, скоро узнаешь.

Подошел Карпов.

– Ну что пацаны, как самочувствие? Волнуюсь за вас…Как полет перенесете… – в голосе главного геолога чувствовалось волнение. – Не думали вас увидеть живыми, в рубашках родились черти…

– Как обычно, не в первый раз летим.

– А вам, большое человеческое спасибо, – произнес Олег, обернувшись к Малике. – Можно сказать с того света их достали…

Малика, сложив руки на груди, сделала легкий поклон в сторону говорившего.

– Каждый из нас поступил бы также.

***

Вертолет отделился от земли и начал набирать высоту. За несколько минут он превратился в маленькую жужжащую точку, вскоре, исчезнувшую на горизонте.

Леон лежал и думал о словах Малики. Больше всего на свете ему хотелось оказаться сейчас рядом с Женькой, провести рукой по ее светлым волосам, прикоснуться к бархатной коже, нежно прижаться губами к ее губам и слиться в одном долгом поцелуе.

Но это всего лишь мираж. За это время его любимая стала женой другого мужчины и обратной дороги скорее всего нет. И в этом виноват только он. Малодушие плохой советчик в любви. Всего один глупый шаг, мог отделить его от Женьки на целую вечность, если бы не затерянная в степях юрта…

Он хорошо помнил тот день, когда, увидев Женьку в свадебном салоне, и, встретившись с ней взглядом, сбежал. Он слышал ее зов, но даже не оглянулся, из-за страха сломать ей жизнь. Он спешил. Торопился сесть на поезд, и сделать попытку убежать от самого себя. Мысли путались. Но одно он знал точно: как только он встанет на ноги, непременно найдет ее, где бы она не была, потому что без Женьки жизнь теряет всякий смысл, и теперь он уверен в этом на все сто.

– Пацаны снижаемся, скоро уже будем на месте, – весело произнес Карпов. – Дэн, а тебя на вертолетной площадке ждет сюрприз.

– Какой еще сюрприз? Мне кажется за несколько последних дней сюрпризов предостаточно, – неуверенно пробормотал мужчина. – Говори уже, не томи…

– Лика Кавжарадзе.

– Да ладно, не верю своим ушам.

– Дэн, ну ты и дурак, весь лагерь знает о том, что она любит тебя.

– Меня? Эта красавица и умница любит меня, разгильдяя и ловеласа?

Карпов пожал плечами. Эта девушка сделала выбор не в его пользу и ему придется с этим жить…

– Сердцу не прикажешь, – крикнул он, старясь перекричать шум вращающихся лопастей. – Не упусти жар-птицу!

Эпилог

Спустя три недели, Женьку выписали из больницы.

Она категорически отказалась от материнского предложения отвезти ее на машине домой. Ей надо было побыть одной и сходить к своей любимице.

Еще в больнице она узнала от матери, о бесславной гибели своего мужа. Было ли ей жалко Стаса? Конечно. А как же иначе. Любой человек на этой земле имеет право на любовь, чувство сострадания, помощь и жалость…

– Мам, я не хочу возвращаться к Романовским. Если можно забери мои вещи, – попросила она мать, когда узнала о смерти Стаса.

– Я тоже так думаю, что больше тебя там ничего не держит. Единственное, что тебе придется сделать со временем, вступить в права наследования.

– Мам, о чем ты! Мне ничего не надо от этой семьи.

– Жека, тут вот какое дело…Михаил, накануне вашей свадьбы, успел оформить мою компанию на Стаса, и назначить его генеральным директором. Так что, ты теперь ее единственная владелица строительного бизнеса.

– Значит, твое по праву – вернулось к тебе снова… Вот тебе и бумеранг… – задумчиво произнесла Женька.

– Это точно. Жека, у меня для тебя есть еще одно новость. Так уж сложилось, что у тебя теперь две бабушки.

– Как это? Кто? – не веря своим ушам спросила Женька.

– Клавдия… Долгая история. Вернешься домой – сама от нее все узнаешь.

***

В метро, как всегда, было многолюдно и шумно. Женька вышла из поезда и направилась к своей любимице Ирме, бронзовой фигуре овчарки.

– Привет, – тихо сказала девушка и с нежностью погладила холодный бронзовый нос собаки. – Как долго мы с тобой не виделись, целую вечность, – прошептала Женька.

Ей опять показалось, что Ирма смешно морщит нос и скалит зубы от радости.

– Помоги мне, в последний раз. Прошу тебя. – попросила Женька и вдруг почувствовала, как под ее рукой бронзовый нос собаки стал влажным. – Все-таки ты живая, хоть и бронзовая. – Знаешь, у меня скоро будет малыш. Но ему придется расти без отца, он погиб. Но я не верю в это. Я чувствую, что это не так.

Шум подъезжающего поезда прервал мысленную беседу Женьки.

– Женя?! – услышала она за спиной знакомый голос и обернулась.

Нет, она не закричала, не кинулась к нему на шею. Она просто не верила своим глазам. Леон, живой и невредимый, стоял перед ней, опираясь на небольшой деревянный костыль.

«По техническим причинам поезд дальше не идет» – звучало на перроне.

– Представляешь, я мог уехать совсем в другую сторону. Но там какие-то повреждения на линии. Поезд дальше не идет…

Женька наконец-то пришла в себя, и, взвизгнув от радости, кинулась Леону на шею.

– Аккуратней, Женечка, – шептал ей на ухо Леон. – Я не удержусь, и мы упадем вместе с моим костылем.

– Я думала – ты погиб!

– Я слишком тебя люблю, чтобы это было правдой, – тихо ответил он и поцеловал ее в губы.

– Знаешь, у нас будет малыш, – шепнула она, выдохнув после поцелуя.

– Же-н-я-я-я-я-я! – крикнул, ошалевший от радости, Леон. – Я люблю, тебя, моя русалка!

***

Женька лежала на песке, рядом с ней сидел розовощекий малыш в голубой панамке. Зеленой лопаткой он набирал песок и насыпал его в маленький самосвал с большими колесами.

– Би-би, би-би, – восторженно лепетал ребенок, погружая колеса самосвала, в белый песок.

– Хочешь дам водички, – спросила Женька и поправила сыну панамку.

Малыш активно закивал головой в знак согласия.

– Хитрюга, какой же ты хитрюга, а сказать?

Мальчик запрокинул голову и рассмеялся. Панамка упала с головы, и морской ветер, тут же подхватил светлые вьющиеся волосы малыша, раскидывая их в разные стороны.

Морская волна незаметно подкралась к берегу и, ударившись о него, сотнями искрящихся брызг, обдала девушку с ребенком.

Женька поднялась и взяла на руки карапуза.

– Сынок, идем купаться, – звонко сказала она и аккуратно, ступая по песку с бесценной ношей вошла в освежающую воду.

– Где же наш папа? Мы с тобой ждем, ждем, а он не идет…

Девушка окунула ребенка в прозрачную воду, сквозь которую можно было разглядеть дно и мальков, стайками гуляющих меж камней. Недовольный краб спрятался под большой камень и затих, медленно ворочая клешнями золотистый песок.

– Женька! Женечка! – услышала девушка откуда-то издалека. Она повернулась к берегу. Он был пуст.

– Женька! – вновь услышала она и подняла голову вверх.

На вершине холма стоял высокий светловолосый парень, в стареньких джинсах, закатанных по колено, в широкой рубашке навыпуск, которая под порывами ветра надувалась пузырями.

– Женька! Женечка! Смотри какое небо! Я дарю его вам! – кричал он и махал им рукой.

Женька завороженно смотрела на него, как же она счастлива, что он есть! Ее Леон, Ленечка…

– Сынок, смотри! Там папа!

– Па-па-па-па, – затараторил малыш без умолку, дрыгая ножками по воде.

– Мама, папа и я – счастливая семья, – звонко крикнула Женька. – Ну-ка бежим к папе, – сказала она карапузу и, поддерживая его под ручки, повела по воде. Малыш смешно топал ножками и заливался радостным смехом, от маленьких фонтанчиков соленой воды, бьющих из-под его ног.

Content

Поздно Джулия Поезд дальше не идет

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Эпилог