Стрельцова Виктория

Ведьма по завещанию

Ведьмовская песнь

В темноте, над чернеющей бездной,

Вспыхнул свет восходящей звезды.

В эту ночь, на лице с улыбкой победной,

Ведьма жжет людские мечты.

Поджигает любовь, надежду и веру,

Серый пепел летит над рекой.

Волки злые бредут по болотам в пещеру,

Птицы смолкли над чащей впервой.

Ведьма воет, ликует, смеется,

Громкий девичий глас звенит на ветру.

От черной копны волос отмахнется,

И подбросит корма костру.

Фея, русалка и прочая нечисть,

Сломя голову прочь поспешит.

Лишь не сгинуть в болоте, лелея беспечность,

Что томится у каждой в груди.

На лице ликованье, в душе отвращенье,

Ведьма стонет и падает ниц.

Разве болью чужой, запивая лишение,

Можно сбросить оковы тесных темниц?

Пролог

– Тяни! Еще! – голос капитана мелкого судна звенел над неспокойным Старым океаном. – Ну же! – негодовал он, глядя как два тощих матроса тянут прохудившуюся местами сеть.

– Что-то тяжелое! – вытирая пот со лба, прохрипел матрос. На вид ему не было и шестнадцати.

– Небось русалка, – рассмеялся его товарищ.

Улыбка заплясала на губах капитана. Он погладил густые усы с проседью, предвкушая большой улов. Сегодня ему везло как никогда.

– Русалки – это сказки! А вот драконы! – парнишка мечтательно закусил губу, чем позабавил капитана. Тот уже успел повидать на своем веку всяких тварей. Оттого не разделял восторга матросов.

– Смотрите! – юнец перегнулся через борт, всматриваясь в темно-синюю водную гладь.

Сначала показалась старая сеть, в которой плескались мелкие рыбешки, тщетно пытавшиеся вырваться из плена, да виднелись темно-зеленые водоросли. А после над водой показалась голова мужчины.

– Во дела! Утопленник! Может оставим его здесь? Зачем нам проблемы, – запричитал юный матрос с густой рыжей шевелюрой.

Капитан неторопливо приблизился к борту. Его руки были скрещены за широкой спиной.

– Доставайте, – скомандовал он.

– Но, капитан… – юноша не торопился выполнять команду.

– Взгляни на его камзол, Йошка. Ткань не дешевая. Качественный крой. Он не из бедных.

Йошка молчал. Страх все еще пересиливал жажду наживы.

– Все, что найдете в его карманах – возьмете себе. С меня хватит тела.

Матросы с недоумением воззрели на капитана. Неслыханная щедрость!

– Знаю я одно местечко в Междуземье, где за утопленников можно выручить целое состояние, – усмехнулся мужчина, направляясь в свою каюту.

Мурча себе под нос старую песню, которую еще в детстве напевала ему бабка, капитан отворил тяжелую дверь. Повернув ключ в ящике стола, он извлек оттуда утренний улов – миниатюрный ларец, украшенный драгоценными камнями и самоцветами. Вот незадача, тот оказался заперт. Но разве есть в Междуземье хоть один кузнец, кому будет не по силам справится с дорогой безделушкой, которая наверняка таит в себе немало сокровищ?

Глава 1

Тыльной стороной руки я вытирала с лица соленые слезы.

Передо мной полыхало алое зарево, разбрасывающее багряные, янтарные и ярко-красные блики по болоту. Огненные всполохи взмывали в черные небеса, извиваясь, словно длинные хвосты нагов. Старое дерево потрескивало, гнулось, стонало, предчувствуя скорую погибель.

– У нас больше нет дома, – констатировал Фердинанд, болтая в воздухе короткими лягушачьими лапками.

– У меня больше нет дома, – всхлипнула, прижимая жаба к себе. – Ты фамильяр-приживальщик. Ты и на болоте жить можешь, – слезы градом полились из глаз.

Дом в Болотных топях достался мне от бабки-ведьмы. Здесь прошла вся моя сознательная жизнь.

– Мои записи, – воскликнула я, спохватившись, и бросилась в полыхающий дом.

– Стой, болотница, – закричал Фердинанд, с немыслимой скоростью размахивая лапами. – Меня пожалей!

Громкий треск вынудил меня остановиться. Внутри что-то обвалилось, заставив ворох пляшущих искр высыпаться через покосившийся дверной проем.

Я отпрянула.

Пламя отвоевывало все новые и новые территории. Огонь с жадностью ел деревянные стены, облизывал соломенную крышу, пробовал на вкус скрипучие половицы.

– Все пропало, – прошептала я, опускаясь на сырую почву.

– Эх, и чего бабка дом от пожара не заговорила? – вздохнул жаб, устраиваясь у меня на коленях.

– Это все ты виноват! – обида, злость и отчаяние накрыли меня с головой.

Фердинанд посмотрел на меня янтарными глазами.

– Вообще-то, это ты натворила, – он перевел взгляд на догорающие руины дома. – Заклинание для удаления паутины должно было сработать иначе.

– Ты надоумил меня практиковаться в колдовстве! – не унималась я.

Ферди спрыгнул на землю и уселся напротив меня.

– Потому что ты, Моргана, ходячая катастрофа, – проквакал он. – После того, как у тебя появилось вот это, – зеленая лапа указала на мой едва округлившийся живот, – у нас начались проблемы. Твоя сила возросла в разы. Ты не в состоянии контролировать ее. С этим нужно что-то делать.

Я бы и рада возразить, да нечего. Из непутевой ведьмы-неумехи я превратилась в мощное стихийное бедствие. В моих руках оружие, которым я не умею пользоваться. Да что там! Я не знаю даже как держать его правильно!

Все началось, как только мы вернулись в Болотные топи. Мертвый остров и все то, что случилось там, наложило на меня свой отпечаток. Я нарушила все ведьмовские каноны и теперь была вынуждена расплачиваться за это.

– И что же мне делать? – вздохнула я, смахивая соленые слезы.

– Нужно найти того, кто сможет научить тебя самоконтролю, – незамедлительно ответил жаб.

Я взглянула на своего фамильяра и отрицательно замотала головой.

– Нет, нет, и еще раз нет! – возразила я, до боли вонзая острые ногти в нежную кожу ладоней. – Это исключено! Я не пойду к хвостатым!

Нагини жили недалеко от Болотных топей. Женщины-змеи славились силой, хитростью и самообладанием, которому я могла только позавидовать. Но вдобавок к этому, хвостатые девы были обладательницами скверного характера. Меня с нагинями связывала давняя вражда и борьба за территории. Они не единожды посягали на Болотные топи: портили мои грядки и при любой удобной возможности старались напакостить.

– Моргана, ты ведешь себя как ребенок! – проквакал жаб. – Мы не можем сидеть, сложа руки и ждать, пока все разрешится само собой. Я знаю, – Фердинанд немного смягчился, – ты ждешь Кроу, надеешься на его помощь… Но пойми, он знать не знает о твоих проблемах! Да и не исключено, что сам некромант нуждается в помощи.

Ферди оказался прав. Я боялась покидать топи. Я ждала Кроу.

– Возможно, некроманта уже нет в живых…

А вот это он зря!

– Ферди, – прорычала я, чувствуя, как внутри просыпается неконтролируемый гнев, готовый вот-вот выплеснуться наружу. Мои внутренности будто бросили в бурлящий на огне котел.

Жаб взвизгнул и подпрыгнул на месте. Кто бы мог подумать, что упитанный Фердинанд умеет так высоко прыгать?!

– С ума сошла?! Горячо же!

Я взглянула на пятачок земли, где секундой ранее сидел мой преданный фамильяр. Трава там была выжжена, сухая почва раскалилась докрасна и вверх, к черному звездному небу, поднимались вьющиеся клубы горячего пара.

– Извини, – я виновато потупила взор.

– Держись от меня подальше, Моргана! – проквакал Фердинанд. – В противном случае, тебе придется искать себе другого фамильяра!

За спиной обрушились остатки обгоревшего дома, превратившись в обугленную кучу дымящегося мусора, непригодного больше для жилья. Оставаться в Болотных топях дальше было бессмысленно.

– Хорошо, – сдалась я, так и не найдя иного выхода из сложившийся ситуации, – идем к нагиням. Думаю, я смогу с ними договориться.

Жаб удовлетворенно кивнул.

– Моргана, как думаешь, в доме точно ничего не уцелело? – спросил Ферди, взглянув на руины.

Я обернулась, оценила в последний раз масштаб бедствия.

– Ничего, – покачала я головой.

– Даже баночка с сушеными мухами? – янтарно-желтые глаза жаба стали влажными.

Я закатила глаза, чувствуя, как губы невольно расплываются в улыбке.

– Придется вспомнить былые времена и начать добывать пищу самостоятельно. Сидячий образ жизни и так не благотворно сказался на твоей кхм… фигуре, – едва сдерживая смех, ответила я.

– Думаешь? – Фердинанд задумчиво уставился на свои зеленые пупырчатые лапки.

Я кивнула, заплетая длинные черные волосы в тугую косу.

– Идем, – я стряхнула с платья серый пепел. – Если поспешим, то доберемся до места еще до восхода солнца.

Междуземье – большой материк, окруженный по периметру четырьмя океанами. За всю свою жизнь мне довелось увидеть лишь один из них – Старый океан, что расположен на юге нашего мира. В его водах находится два острова: остров Драконов и Мертвый остров. Впрочем, второй, скорее всего, навсегда сгинул в пучине холодных вод.

Нагийские земли находятся на северо-востоке от Болотных топей. Хвостатые заняли довольно большую территорию. Их поселения граничат с землями, издревле принадлежавшим болотницам. Их низкие дома-норы тянутся вдоль извилистых лесных троп, обрамляя побережье Янтарного моря. Обосновались они и у берегов озера Слез.

Если смотреть сверху, то не увидишь ничего, кроме приземистых холмов. Само поселение хвостатых находится глубоко под землей.

Между тонкими стволами деревьев забрезжил розовый рассвет. Предрассветная дымка окутала кустарники, потянулась холодными липкими щупальцами к ногам, стелясь вдоль речной кромки.

– Холодно здесь, – Фердинанд с опаской смотрел по сторонам. – Пусто. Ни единой живой души.

Я и сама обратила на это внимание. Пение птиц смолкло, стоило нам ступить на чужие земли, животные спрятались в норах.

– Моргана, может ты дальше одна? – тихо спросил жаб, пристально глядя на густые колючие кустарники у подножия одного из холмов.

Я тоже туда смотрела. Краем глаза я успела уловить какое-то движение.

– Это еще почему? – фыркнула в ответ, продолжая наблюдать.

– Почему? – глаза жаба вспыхнули. – Они змеи, а я лягушка!

Тоже мне лягушка!

– Ты мой фамильяр, Ферди, – строгим голосом произнесла я. – Жаб! – добавила гордо.

Кажется, моего маленького друга это вовсе не успокоило. Его небольшое зеленое тельце затряслось, пупырчатые лапы задрожали.

– Т-т-там-м-м, – лапа жаба показала куда-то в сторону кустарников.

Спустя пару секунд Фердинанд уже прятался позади меня, выглядывая из-под подола длинной юбки.

Я подняла взор и невольно шагнула назад. И как спрашивается после этого верить преданиям и легендам?

Передо мной стоял самый настоящий НАГ! Мужской обнаженный торс, с бронзовой кожей от загара, плавно переходил в длинный темно-зеленый змеиный хвост. От живота вниз тянулись желтые прямоугольные пластины, напоминающие огромные чешуйки. Плечи хвостатого мужчины были украшены золотыми цепочками, которые тихонько позвякивали от малейшего движения или дуновения ветра.

Ярко-желтые глаза нага с вертикальными зрачками смотрели на меня сверху вниз. Я каждой клеточкой своего тела чувствовала превосходство этого существа надо мной. Глядя, как его хвост укладывается аккуратными кольцами, испытывала лишь смирение и желание подчиняться, повиноваться во всем. Я любовалась идеальными чертами лица, каштановыми волосами, спадающими на рельефные плечи.

Восторг охватил меня, и я сама шагнула к нагу, словно загипнотизированная зверушка, готовая добровольно распрощаться с жизнью.

– Стой, болотница, – проквакал Ферди. Жаб повис, ухватившись за подол моей юбки. Он беспомощно болтал лапами, пытаясь меня остановить.

Мой затуманенный взор скользнул по существу, голова закружилась.

Хвост нага обвился вокруг моих ног, лишив меня возможности двигаться. Холодный, гладкий, сильный.

Существо чуть склонило голову набок, подалось вперед, принюхалось.

Мои губы дрогнули, приоткрылись. Не в силах противиться той энергии, что исходила от нага, я потянулась к нему, желая прикоснуться, поцеловать…

– Болотная ведьма, – шипение отрезвило. Дурман развеялся, и мое тело тут же рухнуло вниз.

Вот гад! Применил гипноз!

– Меня зовут Моргана, – поднялась, отряхивая от утренней росы одежду.

Наг скривился, всем своим видом выражая презрение.

– Я ищу Рахму, – произнесла громче.

Хвостатый окинул меня раздраженным взором.

– Моргана, он же тобой позавтракает, а мной закусит, – тихо застонал Фердинанд.

Я отмахнулась от жаба, словно от назойливой мухи. Между прочим, сам предложил отправиться к нагиням.

– К твоему сведению, зеленая бородавка, мы не употребляем в пищу болотную дрянь. Тиной отдает, – прошелестел змей. – Зачем ты ищешь Рахму? – обратился хвостатый уже ко мне.

– Хочу предложить сделку, – не растерялась я. – Говорить буду только с ней! – скрестила руки на груди.

Наг почесал подбородок. Цепочки, покрывающие обнаженный торс мелодично зазвенели.

– Только с ней? – усмехнулось существо.

Я утвердительно кивнула.

Все эти годы я избегала встречи с главой хвостатых. Кажется, настало время познакомиться.

– Хорошо, – кивнул змей. – Я отведу тебя к Рахме.

Сердце в груди учащенно забилось. У меня получилось. Еще ни одна болотница не спускалась в подземный город нагинь. Да что там говорить, еще никто не видел живого мужчину-нага. Бабка говорила, что они вымерли несколько тысячелетий назад. А ведь расскажу кому – не поверят!

– Главное, чтобы нас потом обратно вывели, – проворчал Фердинанд, стараясь не отставать.

Кажется, жаб уже успел пожалеть о том, что предложил мне отправиться на Нагийские земли.

Под ногами шелестела сухая прелая листва. Ей был устлан весь пол в темном тоннеле, плавно уходящем вниз, глубоко под землю.

Передо мной скользил изумрудный хвост нага. Только сейчас я заметила, как поблескивают на его конце золотые украшения.

Я старалась не отставать.

Темный коридор расширялся, становился просторнее. Мне больше не приходилось склонять голову, чтобы ненароком не задеть укрепленный деревянными балками потолок.

Тоннель резко вильнул вправо. К запаху земли примешался аромат сладких благовоний. Нагини использовали их повсеместно. Стоило одной из хвостатых сунуться на мои грядки, как те растения, что уцелели после набега, начинали вянуть от приторного специфического запаха.

По обе стороны от меня, в золотых канделябрах, плясали огоньки свечей. На фоне голых стен они выглядели нелепо. Этакая роскошь королевского двора в сарае на окраине поселения.

Впрочем, возможно с выводами я погорячилась. Земля под ногами сменилась на брусчатку. На стенах появилась мозаика. Мелкая стеклянная крошка переливалась в отблесках свечей всеми цветами радуги, словно ворох волшебных искр, вырвавшихся из рук искусного мага.

– Ждите здесь, – хвост нага-проводника скрылся за плотным цветастым покрывалом, которым был занавешен узкий проход-арка.

Я переступала с ноги на ногу, ожидая, когда Рахма будет готова нас принять.

– Входи, – голос нага зашелестел внутри, приглашая меня войти. – Одна. Зеленая бородавка будет ждать тебя снаружи.

Мой маленький жаб, кажется, покраснел от негодования. Ферди бросил в мою сторону гневный взгляд и взобрался на небольшой каменный выступ у стены.

Я ласково потрепала фамильяра за щеку и скользнула внутрь, отогнув край покрывала.

Внутри было темно. Тишина окутала меня словно непроницаемый кокон. Страх сковал тело. Где-то там, в глубине подземного помещения раздался звон и тихий шелест, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

– Подойди, – прошипел мужской голос. Наверное, это мой провожатый.

Я неуверенно шагнула вперед. Туда, где брезжила тонкая полоска тусклого света. Он бледно-голубой дымкой стелился вдоль пола.

– Рахма ждет тебя, – услышала все тот же шепот из-за спины.

На мгновенье мне показалось, что я совершаю большую ошибку. На своих двоих спустилась в подземелье. По собственной воле ступила на вражескую территорию, где стала абсолютно беззащитной ведьмой. Хвостатых много, а я одна. Даже жаба со мной не пустили.

Плохо дело. И почему я вообще решила, что нагини захотят мне помочь? Да, я готова предложить им Болотные топи, но где гарантии, что они примут мое предложение, а не вышвырнут меня или, что еще того хуже, убьют.

– Вперед, – горячие пальцы нага толкнули меня в спину.

Отступать некуда. Использовать силу нельзя. Эта бесконтрольная мощь может вызвать обвал в узких коридорах пещеры и похоронить меня здесь вместе с хвостатыми навсегда.

Дрожащими пальцами отогнула полог и вошла внутрь.

Просторное помещение было залито голубым светом. Он, словно туман, клубился в углах грота, оседал на предметах убранства пещеры. Последних было не много. Всего несколько столиков, которые ломились от изобилия фруктов. Полы были устланы цветастыми коврами. Повсюду лежали пестрые подушки с бахромой. Даже в полумраке пещеры от столь ярких красок начинало рябить в глазах. Прямо передо мной возвышалось огромное кресло на постаменте внушительного размера. Оно было высечено из каменной глыбы, что вырастала прямо из пола. Завораживающее зрелище.

Рассматривая убранство помещения, я не сразу заметила, что нахожусь здесь не одна. В дальнем углу комнаты, кутаясь в клубах тумана, на подушках лежал НАГ! Еще один хвостатый мужчина! Уму непостижимо!

Длинные волосы песочного цвета струились по сильным мускулистым плечам. Под золотистой кожей бугрились мышцы. Змей постукивал кончиком белого хвоста по ковру, рассматривая меня с любопытством. Во взгляде его читалось превосходство. Он здесь был хозяин. Господин.

Догадаться было не сложно. Две нагини лежали рядом. Груди их были увешаны сеткой золотых украшений, хвосты сплелись в тугой узел. Ладони девушек поглаживали тело нага, скользили по белесым чешуйкам.

Мои щеки вспыхнули от увиденного. Я поспешно отвернулась, не желая больше наблюдать за этим действом.

Мне в спину рассмеялись. Мужской смех рассыпался по пещере и, эхом отскочив от стен, зазвенел у меня в ушах.

– Я пришла к Рахме. Мне сказали, она ждет, – тихо сказала я, не оборачиваясь.

Нагини захихикали, вторя хвостатому змею.

Щелчок пальцев. Сзади послышался шелест.

Я все еще опасалась смотреть в сторону переплетенных тел. Зря. Нагини проползли по обе стороны от меня, бросив косые недовольные взгляды. Хвост одной из них словно невзначай ударил меня по щиколоткам, заставив поморщиться от боли. Вот гадюки!

Когда хвостатые девы скрылись за занавеской я наконец-то посмела повернуться к нагу. Этот самоуверенный змей уже взобрался на каменный трон, свернув длинный хвост кольцами вокруг постамента.

– Что привело тебя на Нагийские земли, ведьма? – сухо поинтересовался он.

Дружелюбный настрой нага испарился, стоило только гадюкам покинуть грот.

– Я буду говорить только с Рахмой, – скрестила руки на груди.

Змей оперся руками о широкие подлокотники и подался вперед. Длинный язык вырвался изо рта, завибрировал, словно пробуя воздух на вкус.

– Ты будешь говорить со мной, ведьма, – прошипел он, сверкнув желтыми глазами. – Рахма – это я.

Только этого мне не хватало! На Нагийских землях всем заправляет мужчина! Быть такого не может!

– На поверхности о нас знают лишь то, что мы позволяем узнать, – от нага не утаилось мое удивление.

– Я думала, у вас матриархат, – робко призналась я. – Я думала, вас не существует.

– Мы почти не выходим на поверхность, ведьма. Охотой, собирательством, воспитанием детей занимаются особи женского пола. Защищают территорию тоже они, – предвидел мой вопрос Рахма.

Мой изумленный взор встретился с нахальным взором нага.

– А чем же занимаетесь вы?

Наг усмехнулся. Его взгляд потемнел.

– Наша главная задача – продолжение рода. Поверь, ведьма, – его голос стал липким, пьянящим, – мы с ней неплохо справляемся.

Глава 2

Поселение нагов было большим. Длинные коридоры переплетались между собой, словно змеи, спутавшиеся телами. Не было им ни конца, ни края.

– Жить будешь здесь. – Наг, что ранее отвел меня к Рахме, отогнул полог тряпичной занавески. – Располагайся.

Комната напоминала разрезанный надвое диск луны. Стены были украшены мелкой мозаикой, переливающейся в тусклом свете свечей. Мебели здесь не было. Кроватью служил невысокий настил, на котором возвышалась гора пестрых подушек.

Я с тоской мазнула взором по закругленной стене. Окон здесь не было. Немудрено. Ведь мы находились глубоко под землей.

– Когда мы подпишем соглашение? – поинтересовалась я, переступая через порог.

– Скоро, – зазвенели тонкие цепочки. – Рахма пригласит тебя к ужину.

Кормить будут – это уже хорошо.

Наг удалился, шелестя хвостом по полу.

Я пересекла комнату, опустилась на настил, вытянув перед собой уставшие ноги. До ужина есть время вздремнуть. После подпишем с Рахмой соглашение. Он получит Болотные топи, а я способность держать свою силу в узде. Светловолосый наг сказал, что сможет мне помочь. Правда, каким образом не уточнил…

– Соглашение только читай внимательно, Моргана, – напутствовал меня Фердинанд. – Я не хочу провести остаток своих дней под землей. Прислуживать некромантам – дрянное дело, но нагам – и того хуже!

Откинулась на подушки, упершись взглядом в темный потолок. Он большим черным пятном нависал над нами. Бесформенное облако. Тяжелое, липкое, холодное…

– Нам некуда будет возвращаться, Ферди, – тихо произнесла я.

«Облако» задрожало. Я смотрела на него сквозь призму слез.

– Знаю, – ответил жаб, устраиваясь рядом. – Мы можем отправиться на юг. Пророки подскажут, в каком направлении тебе двигаться.

– Нет, нет, нет! – села, качая головой. – Я не могу обратиться к ним! Ты же знаешь! Они даже слушать меня не станут! После того, что мы сотворили у них на погосте – тем более! Пока бежала оттуда в страхе, переворошила дюжину могил!

Фердинанд не стал спорить.

– Мы отправимся в Южную гавань и сядем на корабль, – уверенно произнесла я, мысленно пытаясь убедить себя, что собираюсь поступить правильно.

– Болотница, это сумасшествие! – воскликнул жаб. – Во-первых, у нас нет ни одного золотого! Во-вторых, никто и близко не подойдет к Мертвому острову! Ты ведь туда собралась, верно? Хочешь отыскать Кроу? Меня пожалей, ведьма! У меня морская болезнь!

– Я не брошу его там, – прошептала беззвучно, утирая слезы.

Ферди устало вздохнул.

– В таком случае, тебе придется убедить Рахму снабдить тебя в дорогу увесистым мешком золотых, иначе нам придется пересекать Старый океан вплавь.

Сейчас я готова была бороздить холодные воды океана даже на самодельном плоту. Лишь бы отыскать некроманта. Он был нужен мне. Очень.

Просторная подземная зала тонула в полумраке. В углах клубилась непроглядная тьма. Казалось, в ней притаились страшные твари. Стоит только расслабиться, как они набросятся, вгрызутся огромными клыками в горло, разорвут кожу острыми изогнутыми когтями.

В центре помещения стоял круглый стол, высеченный из камня. Вокруг него восседали наги.

– Присоединяйся к нам, ведьма. – Рахма небрежным жестом позвал меня к столу.

Стульев здесь не было. Хозяева восседали на земле, на собственных хвостах, свернутых тугими кольцами. Мне тоже пришлось опустится на каменный пол пещеры.

– Это Кай, мой младший брат. – Рахма кивнул на нага-проводника, который сидел по правую руку от змея. – С ним ты уже успела познакомиться.

Значит это брат хвостатого правителя привел меня в подземный город.

– Мой старший сын Шер. – Молодой наг с мягкими чертами лица приветственно кивнул мне. – Это, – Рахма обвел рукой ту часть стола, где было выделено место и мне, – Сара, Анура и Хейра – мои жены.

Ого! Три жены! Кажется, мужчины-наги неплохо устроились. Выходит, там, на поверхности, о них совершенно ничего не известно. Странно то, что Рахма откровенничает с болотной ведьмой… Делится информацией, которой не владеет никто…

Нагини окинули меня хмурыми взглядами. Они явно не испытывали удовольствия от совместного приема пищи вместе с двуногой ведьмой.

Подали ужин. Благо, мои знания о том, что наги травоядные, подтвердились. Питались они преимущественно фруктами, ягодами и кореньями. Иногда овощами.

Трапеза прошла под гнетом тишины. Рахма молча уплетал свою порцию, как и остальные.

– Обсудим соглашение, – произнес он, отставляя пустую чашку в сторону.

Я последовала его примеру, хоть еще и не съела добрую половину своей порции. К слову сказать, готовили наги так, что пальчики оближешь.

– Ты хочешь получить наши знания, ведьма, а взамен предлагаешь свои земли? – сухо произнес наг.

Утвердительно кивнула. Именно с таким предложением я пришла на Нагийские земли.

– Думаю, что плата, которую предлагаешь ты, несоизмерима с тем, что ты получишь взамен, – взгляд нага уколол.

– Но мы ведь уже все обсудили, – возмутилась я.

Вот хитрец! Так и знала, что обведет вокруг пальца!

– Я не отказываюсь, ведьма, – улыбка обнажила белые зубы змея и кончик его языка. – Хочу лишь внести небольшие коррективы.

А вот это мне уже совсем не нравится!

Я сидела молча, покорно ожидая, когда Рахма договорит.

– Я научу тебя использовать ту силу, что словно вулкан, готовый вот-вот извергнуться, бурлит в тебе, а ты станешь моей женой. Четвертой женой.

Ну уж нет! Второй раз я на это не куплюсь! Хватит с меня неудачного брака с мрачным некромантом, который едва мне не стоил жизни.

Кажется, предложение не обрадовало не только меня.

Одна из нагинь поднялась из-за стола. Ее язык завибрировал, зрачки стали еще уже. Только сейчас я заметила ее довольно большой живот. Хвостатая ожидала потомство. Странно, а бабка говорила, что они словно змеи, откладывают яйца. Впрочем, бабка и о мужчинах нагах ничего не ведала.

– Это недопустимо! – процедила она. Ее светлые волосы, заплетенные в тугую длинную косу, были резким движением руки отброшены назад. Едва прикрытая украшениями грудь вздымалась и опускалась. Хвостатая негодовала.

– Полностью согласна, – вторила ей другая девица помоложе.

Рахма жестом потребовал нагинь сесть.

– Что скажешь, ведьма? – обратился он ко мне.

– Этому не бывать! – отрезала я, поднимаясь с пола. – Кай, отведите меня на поверхность, – обратилась я к брату змеиного правителя.

Тот даже не шелохнулся.

– Твоя сила испепелит и тебя, и твое чадо, что ты носишь под сердцем, – холодно заявил Рахма. – Если ты в ближайшее время не обретешь над ней контроль, твое тело превратится в кусок обугленной плоти.

Вот зараза! И откуда он только знает о том, что внутри меня теплится жизнь? Едва округлившийся живот под просторным платьем не разглядеть, как ни старайся!

– Это уже не ваше дело, – ответила я. – Я найду способ совладать со своей силой.

– Это вряд ли, – наг лениво потянулся. – Твое время на исходе, ведьма. Его осталось намного меньше, чем ты думаешь…

– Нет, ты представляешь? – я нервно расхаживала по выделенной мне в подземелье комнате. – Стать женой нага! Где это видано?!

Фердинанд молча наблюдал за мной.

От негодования пнула цветастую подушку. Та угодила прямо в занавешенную плотным покрывалом арку, за которой словно каменное изваяние стояла одна из нагинь, вооруженная острым копьем.

После ужина Рахма велел ей отвести меня в комнату. Его хвостатое сиятельство соблаговолило дать мне время подумать. До рассвета. В случае отказа от брака, меня будет ждать смерть. Долгая и мучительная.

– Зачем ему в жены болотница? – задумчиво произнес жаб.

– Решил разнообразить свой гарем, гад, – злобно бросила я, шумно вдыхая пропитанный благовониями воздух.

– В этом должен быть какой-то смысл, – упирался Фердинанд, следуя за мной по пятам. – Извини, Моргана, но на роль завидной невесты ты не подходишь.

А то я этого не знала? Болотница, которая не в состоянии контролировать свою силу. Ходячая катастрофа, которая несет угрозу окружающим. Зачем Рахме так рисковать?

– Некроманты хотели использовать меня как сосуд, – тихо произнесла я, опасаясь быть услышанной. – Что если наги задумали что-то подобное?

– Ты уже не годишься на роль сосуда для не упокоенной души, – возразил жаб.

– Нет. Пока нет…

– Ты обрела силу, – не унимался Фердинанд.

Я опустилась на мягкий настил – местный аналог кровати. Упираясь локтями о колени, подперла ладонями подбородок.

– Я в этом не уверена, – тихо призналась я. Глаза моего фамильяра округлились. – Не думаю, что сила принадлежит мне. Скорее, я лишь ее временный носитель.

Повисла гнетущая тишина.

Мысль о том, что любовь могла породить такую разрушительную мощь, казалась абсурдной. Предположение о том, что сила принадлежит не мне, а моему чаду поселилась в сердце давно. Тем не менее, эта версия не отменяла того, что мне следовало научиться управляться с ней до тех пор, пока малыш не увидит свет. Иначе, беды не миновать.

– Если ты права, – проквакал жаб, – то наги получат не только сосуд, но и сильного некроведа, – с серьезным видом заявил мой маленький друг.

– Кого? – растерялась я.

– Некроведа, – спокойно отозвался Ферди. – Вполне подходящее название для ребенка некроманта и ведьмы.

Мои щеки вспыхнули, а на кончиках пальцев заиграли алые искры, опаляющие нежную кожу.

– Болотница, прекрати, – жаб отпрыгнул в сторону, пытаясь отыскать глазами укрытие, где его зеленая пупырчатая шкурка будет в безопасности. – Мы должны держаться вместе! Ай… Ква-а-а-а…

Протяжный вибрирующий звук эхом пронесся по комнате. Одна из подушек вспыхнула, пламя перекинулось на пестрый ковер. Столб едкого, удушающего дыма поднялся к потолку. Дышать стало трудно. Оранжевые языки изголодавшегося огня лизнули покрывало, служащее неким подобием двери.

В комнату незамедлительно заглянула нагиня, что стояла на страже. Кончик ее языка тут же выскользнул изо рта, опробовал воздух. Ярко-желтые глаза округлились, копье выскользнуло из ее крепких рук. Шурша длинным хвостом, хвостатая быстро скрылась в запутанных лабиринтах подземелий.

Пламя быстро перекидывалось с одной подушки на другую. Дышать становилось все трудней.

– Сюда, Моргана. – Я сквозь дым разглядела жаба, что сидел у выхода, нетерпеливо постукивая лапками.

Не теряя ни секунды, направилась туда же. По пути подняла с пола копье. Кто знает, быть может от назойливых женихов отбиваться придется. С размаху проткнула металлическим наконечником полыхающее покрывало, отделяющее меня от свободы. Отбросила в сторону некогда красивую ткань, которая теперь напоминала сморщенный почерневший гриб сморчок, и выскочила в коридор. Фамильяр последовал за мной.

С опаской оглядываясь по сторонам, мы спешно пробирались вдоль стен, выложенных разноцветной мозаикой, пытались отыскать выход из запутанных, витиеватых тоннелей. Пока получалось неважно.

– Нужно спешить, – прошептала я, – наверняка хвостатая отправилась за подмогой.

– Это вряд ли, – Ферди свернул в одно из ответвлений коридора, что под небольшим углом устремлялось наверх – к поверхности. – Наги до смерти боятся огня. Скорее всего она просто спасала свой хвост.

Я невольно остановилась.

– Ты знал, – догадалась я. – Ты специально меня спровоцировал!

Ну, жаб! Ну, пройдоха!

– А что мне оставалось делать? Ждать, пока змеи полакомятся мной на десерт, после того, как расправятся с тобой?

Нет, а ведь был такой милый головастик! А теперь посмотрите какая эгоистичная наглая жаба выросла! У всех ведьм фамильяры как фамильяры, а у меня ходячее недоразумение! Придется перевоспитывать.

Коридор, окутанный полумраком, все тянулся и тянулся. Казалось, не было ему ни конца, ни края. Свечей становилось все меньше. Все чаще встречались выбоины и рытвины, на которых впору было сломать ногу. Ферди чертыхался, раздраженно квакал, но не сбавлял скорости. Жабу хотелось, как можно скорее, оказаться на поверхности, под мягкими лучами розового солнца, клонящегося к закату. Мне этого хотелось ничуть не меньше.

Тоннель сужался, потолок нависал над головой, будто вот-вот готовился обрушиться, похоронить нас под завалами.

– Тупик, – констатировал жаб, не скрывая разочарования.

– Зачем рыть тоннель, который никуда не ведет? – сказала я, тщательно изучая гладкую, как зеркало стену.

Тщетно. Не за что зацепиться.

– Обратно идти опасно, – фамильяр озвучил мои мысли. – Предлагаю отсидеться здесь.

Мне эта идея не нравилась. Рано или поздно Рахма обнаружит пропажу, начнет поиски. Уверена, хвостатый демон перероет всю пещеру вдоль и поперек. К тому же у нага явное преимущество – он знает хитросплетение тоннелей гораздо лучше, чем мы. Оставаться здесь небезопасно, но и возвращаться равносильно смерти.

Я еще раз с тоской взглянула на ровную стену. Ни единого изъяна. Даже обидно.

– Может попробовать воздействовать на нее магией? – в моем голосе звучали нотки сомнения.

– Моргана, это нас убьет! Знаешь, как появилась рыба-блюдце?

Я театрально закатила глаза. Конечно я знала эту детскую страшилку. На лягушку упал камень, а после, овраг, в котором она обитала, затопило. Образовалось озеро, и та лягушка превратилась в плоскую круглую рыбу с выпученными глазами. Это был ее единственный шанс на спасение. Эти неприглядные зеленые обитатели пресных вод до сих пор встречаются повсеместно во всех водоемах Междуземья.

Бросила беглый взгляд на Фердинанда. Впрочем, что-то в этом есть… По крайней мере, сходство моего фамильяра и той несчастной рыбки, как говорится на лицо. Не столь очевидное, но все же…

В глубине коридора, там, откуда мы немногим ранее пришли, раздался тихий шелест.

– Морга-ана, – застонал жаб. – Я согласен! Круши стену! Я лучше стану рыбой-блюдцем, чем буду подан на десерт! Меня нельзя есть! Я слишком молод!

Боюсь, что нагов этим не проймешь.

– Ну же, ведьма! – квакал у меня за спиной Фердинанд.

Я смотрела то в густую темноту, клубящуюся у меня за спиной, силясь разглядеть источник звука, то на гладкую ровную стену.

Была не была!

Я вздернула руки вверх, пошевелила пальцами. Сосредоточиться было трудно. Сердце стучало в груди так быстро, что казалось вот-вот выпрыгнет наружу. Дыхание сбилось. Ноги будто приросли к полу, одеревенели. На кончиках пальцев заплясали искры. Они потрескивали, увеличивались в размерах, опаляя нежную кожу. Кто же знал, что колдовать может быть так больно?

– Остановись, ведьма, – прошелестел у меня за спиной женский голос. – Ты погубишь свое чадо.

– В противном случае его погубите вы, – ответила я, не глядя на нагиню.

– Остановись, – повторила она. – Я помогу.

Доверчивость – то качество, которое я всю свою жизнь пытаюсь искоренить. Оно губит, затягивает в трясину. Оно чуждо болотной ведьме!

– Нет, – отрезала я. – Ваша помощь – иллюзия. Ваши действия направлены лишь на получение выгоды.

– А ты, ведьма? Разве не за выгодой ты пришла к моему мужу?

Значит это одна из жен Рахмы.

– Я пришла договориться. Как оказалось, зря, – ответила, удостоив Фердинанда колючего взора. Ведь это была идея моего горе-фамильяра!

Искры посыпались на каменный пол. В моих ладонях сосредоточилась колоссальная мощь. Убийственная сила. Она просилась на волю, хотела вырваться из тесной клетки.

– В таком случае, ты можешь договориться со мной, ведьма, – прошипела хвостатая. – Я – младшая жена господина. У меня незавидная участь. За пять лет я так и не смогла понести от него, – в голосе нагини я расслышала неприкрытую грусть. – Если он обзаведется еще одной женой, которую в последствии обрюхатит, – она горько усмехнулась, – то от меня попросту избавится. Зачем ему я, которая не в силах дать потомство, когда вокруг столько плодовитых жен. Даже двуногая ведьма и та с пузом! – с ее губ сорвался нервный смешок. – Хочешь уберечь дитя – уходи прочь с Нагийских земель. Впрочем, – добавила она, немного поразмыслив, – твое дитя нигде не будет в безопасности. Как и ты, ведьма.

Рой магических искр на моих пальцах перестал нетерпеливо виться, обжигая ладони.

– Почему? – с опаской спросила я.

– Почему? – громкий хохот зазвенел в тоннеле, разбивая тишину на тысячи осколков. – Ты носишь под сердцем небывалую мощь. Источник силы! Сосуд, переполненный магией до краев! Ты трофей, ведьма! И лучше тебе, пока еще не поздно, самой выбрать того, кто присвоит его себе. В Междуземье объявлена охота на последнюю болотную ведьму.

Охота?! На меня?! Как такое возможно?! Откуда жители материка прознали обо мне?

– Моргана, – Фердинанд льнул к моим ногам, – может да ну его, этот Мертвый остров. Тут не так уж и плохо. Темно, но привыкнуть можно, – тихо простонал жаб.

Вот еще!

– Хочешь отправиться на Мертвый остров, ведьма? – усмехнулась нагиня. – Не советую! Ходят слухи, что его проглотил Старый океан.

К глазам невольно подступили слезы. Верить в это мне хотелось меньше всего. Ведь это могло означать лишь одно: Кроу не вернется. Никогда.

Нет, нет, нет…

– Но, поговаривают, – хвостатая таинственно улыбнулась, – что какой-то красавчик уцелел и теперь ищет тебя.

Где-то в глубине пещеры послышалось шипение и тихий шелест. Наги приближались.

– Уцелел? – в моем сердце зародилась надежда.

– Да. Вот только уцелеешь ли ты, после встречи с ним? Ведь он не меньше остальных хочет вспороть твой живот и забрать то, что ты, ведьма, присвоила себе, вопреки всем законам Междуземья!

Шаги приближались.

Пока я пыталась осознать смысл сказанных ею слов, хвостатая подцепила длинным ногтем цепочку, покачивающуюся на ее шее и очертила круг, едва касаясь стены. Черный камень подернулся дымкой, которая через мгновение открыла моему взору густые заросли высокой травы, утопающие в лучах алого солнца, клонящегося к закату.

– Уходи, ведьма! – нагиня толкнула меня в спину. Фердинанд прыгнул в образовавшееся «окно» сам. – И никогда, слышишь, НИ-КО-ГДА сюда не возвращайся!

Я упала навзничь, лицом в душистую траву, а за спиной раздался приглушенный хлопок.

Мы выбрались.

Глава 3

На меня объявлена охота. Что может быть хуже?! Я желанный трофей для всех обитателей Междуземья. Уму непостижимо!

Едва удалось вырваться из цепких лап Алвиса, как мое тело тут же хотят заполучить еще с десяток ему подобных!

Я сидела у костра в низине, отгородившись от враждебного мира густыми зарослями высокой травы и слабым заклинанием, отводящим от меня редких одиноких путников. Грибы, нанизанные на длинный тонкий прут, уже успели обуглиться. Я вздохнула и отбросила несостоявшийся ужин в сторону. Все мои мысли были заняты той информацией, что накануне я узнала из уст хвостатой бестии.

– Какой у нас план, Моргана? – осторожно поинтересовался Фердинанд. – Дорога до Старого океана опасна. Ты ведь слышала, что сказала нагиня? Мы не можем так рисковать! Нас ищут! Нужно найти укромное место, – жаб огляделся по сторонам, словно хотел укрыться прямо здесь – в густых зеленых зарослях.

– Нам нужно найти Кроу! – решительно заявила я. – Хвостатая сказала, что выживший мужчина с Мертвого острова ищет меня.

– Да! А еще она сказала, зачем он тебя ищет! Его намерения явно продиктованы не добрым умыслом! В конце концов, – Фердинанд отошел от меня на безопасное расстояние, – выжить мог Алвис.

Вопреки ожидания жаба, я не стала метать молнии. Эта мысль посещала меня не однократно. К моему сожалению, была она более правдоподобна, чем чудесное спасение Кроу.

– Нужно узнать наверняка, – после недолгого молчания отозвалась я. – Отправимся в Южную гавань, как и планировали.

Фердинанд застонал, театрально закатив янтарные глаза. Фамильяру моя затея явно не пришлась по душе. Не мудрено! Я от нее тоже была не в восторге.

– Нас поймают и выпотрошат, ведьма! Моя смерть будет на твоей совести! – проквакал мой маленький друг.

– Ты не умрешь, Ферди, – ободрила я жаба. – Тем более план у меня все-таки есть, – добавила я, устраиваясь на ночлег под открытым небом.

Фердинанд смерил меня пристальным взором, но вопросов задавать не стал.

Настил из пушистых веток и сухой травы вряд ли можно было назвать комфортным спальным местом. Озноб пробирал мое тело до костей. Даже костер не спасал в эту холодную, темную ночь. Колючие ветви впивались в кожу, словно когти страшного зверя. На мгновение, мне даже показалось, что я слышу его протяжный вой, преисполненный скорби и ненависти.

Под шум ветра и шелест высокой травы я заснула, обхватив руками продрогшее тело, заполучить которое было слишком много желающих…

Проснулась я от стука молотка по наковальне. От громких звуков в ушах звенело. Голова готова была взорваться от нестерпимой боли.

Я приподнялась на локтях, пытаясь обнаружить источник звука.

Мужчина. Высокий и широкоплечий. Словно медведь. Густая каштановая шевелюра собрана в нелепый хвостик на затылке, перевязанный алой лентой. Он стоит ко мне спиной. Тем не менее я безошибочно определяю, что он – кузнец.

Вот только откуда кузнецу взяться на пустынном берегу озера Слез?

Стоп! А озеро то где? Ни травы, ни костра, ни…

Ферди!

Я соскочила с кровати, но, опустив взгляд на босые обнаженные ноги, тут же нырнула обратно под одеяло.

Неужели похитили? Еще и одежду отняли! А с жабом, что?!

Ой, мамочки… Не нравится мне это!

Стараясь унять сердцебиение, я огляделась. Небольшая комната со скромным убранством была разделена хлипкой низкой перегородкой на два помещения. Первое, в котором каким-то чудом оказалась я, играло роль спальни, а по совместительству и кухни. А во втором орудовал молотом незнакомец, ноги и часть туловища которого скрывала разделительная перегородка.

Здесь было душно. Даже распахнутая настежь входная дверь не спасала от жары. Раскаленный воздух вонзался в кожу, словно тысяча маленьких игл.

– Проснулась? – мужчина проворно повернулся в мою сторону, утерев со лба тыльной стороной ладони пот. – Я уж было думал до обеда не добужусь!

– М… М.... – слова застряли в горле, которое кто-то сжал невидимой рукой. Дышать стало трудно. Внутри саднило. Нестерпимо хотелось пить.

– Тихо, тихо, – успокаивающим тоном произнес мужчина. Вот только спокойнее мне не стало. Тревога у меня в душе росла и множилась. Ровно с той же скоростью, что и этот великан приближался ко мне.

Я выставила руки перед собой в оборонительном жесте.

– Ну, ты чего, малая, – улыбка растеклась по его широкому лицу. – Не бойся, не обижу! Жена ты мне али кто в конце концов? – На мгновенье его брови нахмурились, но уже через мгновение лицо снова разгладилось. – У меня для тебя подарок есть.

Жена? Сумасшедший! Хватит с меня женихов! Брак – прямой путь в могилу. Я уже успела в этом убедиться на своем горьком опыте. Нужно убираться отсюда и искать Фердинанда, пока этот великан не стал исполнять свой супружеский долг. Вот только где мое платье? Еще и горло нестерпимо болит… Ни слова сказать, ни на помощь позвать…

– Вот! – Мужчина, отлучавшийся на несколько секунд, вновь вынырнул из-за перегородки. – Это тебе, Аннушка! Держи! Знаю, безделушек дамских у тебя еще нет, но я подарю! Обещаю! Всю тебя самоцветами обсыплю! Слово даю! Только покладистой будь. Иного и не прошу, малая.

Великан опустился на колени у изголовья кровати и протянул мне шкатулку, усыпанную разноцветными камнями. Ларец, который не узнать я просто не могла…

– Моргана! Морга-а-ана! – чей-то голос ворвался в мое сознание, пробравшись через пелену, окутывающую меня словно кокон. В ушах вновь зазвенело. – Очнись, ведьма! Наги близко!

Наги?

Я медленно приподняла веки, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли. В моей голове словно пронесся ураган, разбросав все то, до чего потоки ветра смогли дотянуться. Мне же теперь приходилось пробираться сквозь руины и горы хлама, о которые мой разум постоянно спотыкался.

– Да очнись же ты, ведьма! – голос стал громче. В нем послышались тревожные нотки. – Из-за тебя меня убьют! Я не готов умирать, Морга-а-ана!

– Фердинанд? – Я осторожно приподнялась на локтях. Голова болела, а горло превратилось в раскаленную пустыню. Оттого говорить было трудно.

Я протянула руку и взяла небольшую плошку из коры старого дерева, которую смастерила вечером на досуге. В ней еще оставалось немного воды. Я с жадностью припала к посудине губами.

Сон… Всего лишь дурной сон. Отголосок давних воспоминаний, которые до сих пор не дают мне покоя. Порой они оживают, словно монстры из моих кошмаров, напоминают о себе, пугают до дрожи в коленях.

– Поднимайся! Ну же! – Фердинанд перешел на шепот.

Повторять снова ему не пришлось. Сквозь густые заросли я смогла разглядеть силуэты змееподобных дев, что жадно принюхивались и медленно двигались вдоль тропы, по которой мы с жабом прошли минувшим вечером.

Нужно было уходить с берега. Как можно скорее.

На мгновение я замешкалась. Среди зеленых зарослей травы что-то мелькнуло. Нагнулась, чтобы рассмотреть предмет и невольно ахнула. У самой кромки воды лежали смятые пожелтевшие листы бумаги, перепачканные тиной. Почерк покойно прабабки я узнала без труда. Неужели она еще при жизни заговорила книгу знаний, что переходила от одной болотной ведьмы к другой, после кончины предшественницы? Потерять ее, пожалуй, могла только я. А ведь думала, что записи навсегда сгинули в водах озера Слеза, а нет! Пара листов все же уцелела!

Я бережно прижала находку к сердцу, мысленно поблагодарив покойную бабку за предусмотрительность.

Это сколько же они здесь пролежали? Уму непостижимо!

Вдалеке послышался шум. Нужно было уходить с берега как можно скорее.

Приникнув к земле, мы с Ферди отдалялись от нагинь, двигаясь в противоположную сторону. Озеро Слез с прозрачными водами, золотившимися под лучами восходящего солнца, осталось далеко позади, а впереди забрезжила развилка.

– От хвостатых оторвались, а дальше то что? – Вопросительный взгляд Фердинанда уперся в меня, пригвоздив к месту. – Куда ни пойдем, будут искать!

Жаб прав. Разгуливать по дорогам Междуземья очень опасно. Даже для владелицы немыслимой силы. Впрочем, управлять ею должным образом я все равно еще не научилась.

– Недалеко от озера Слез, на землях, граничащих с Мертвой пустошью, живет Темный Лик. Покойная бабка часто о нем упоминала. Думаю, он нам сможет помочь, – тихо ответила я.

Жаб вздохнул.

– Надеюсь он достаточно могущественен, чтобы не быть в числе охотников, жаждущих заполучить силу болотницы.

Это единственное, чего я опасалась. Тем не менее, иного пути не было. Больше обратиться мне – одинокой ведьме без крыши над головой – было не к кому.

– Моргана, – Фердинанд впервые заговорил со мной после того, как мы свернули с широкой дороги на петляющую тропу, убегающую в темный лес, – сегодня утром…

Я отмахнулась от маленького друга, демонстративно закатив глаза.

– Сегодня утром мне приснился дурной сон, – отрезала я, ускоряя шаг.

– Ты должна быть более внимательна к своим снам, ведьма, – давал наставления Ферди. – Они могут быть вещими!

– Болотницы видят вещие сны только благодаря камфорному лавру, – ответила я, не скрывая раздражения.

Думать о том, что со дна Старого океана кто-то достал ларец, мне хотелось меньше всего. Уж слишком много проблем и без того обрушилось на мои плечи.

– На Мертвом острове все было иначе, – продолжал упорствовать мой фамильяр. – Ты видела прошлое. Без всякого камфорного лавра, Моргана!

– Болотные ведьмы не…

– Ты не просто болотная ведьма! – Жаб преградил мне путь. – Когда ты наконец-то осмелишься посмотреть правде в глаза?!

Вот гад! Словно пророк в душу смотрит, вынимает самое сокровенное. То, что я прячу в самые потаенные уголки, припорошив иными мыслями. То, о чем стараюсь не думать. То, чего больше всего страшусь.

– Сейчас не время, Ферди, – ответила я, стискивая пальцы в кулаки. До боли впиваясь ногтями в нежную плоть. – У нас есть дела поважнее. Наши жизни в опасности.

– Твоя жизнь, болотница! – обиженно заявил жаб. – Только твоя!

Тропинка виляла между деревьями, все дальше уводя нас от проторенной колеи в чащу леса. Страшно подумать, какие твари здесь водятся! Это конечно не Земли оборотней, но и волчьей пасти будет достаточно, чтобы разорвать на куски никчемную ведьму и ее говорящего фамильяра.

Словно в подтверждение моих мыслей где-то вдалеке завыл зверь. Вой его был преисполнен решимости. Хищник был явно голоден и намеревался сегодня досыта набить свой желудок.

Ветви деревьев клонились к земле, колючие лапы высоких сосен закрывали солнце. Чем дальше мы шли, тем плотнее смыкались деревья, окружая нас, преграждая путь. Несмотря на столь ранний час, здесь в пору было подумать, что ночь вступила в свои права раньше положенного срока.

– Моргана, – тихо протянул Фердинанд, замирая на узкой тропинке, – только не говори мне, что Темный Лик живет там.

В голосе жаба я слышала неподдельный страх и беспокойство. Когда поравнялась с ним, поняла, что так встревожило моего маленького друга. На небольшой поляне, что открылась нашему взору, рос огромный дуб. Его массивный ствол, казалось бы, появился еще во времена зарождения Междуземья. Он насквозь пронзал небольшую избушку, в окнах которой мерцал тусклый свет. Ветви протыкали крышу, извиваясь опутывали стены, выглядывали из окон. Деревянная крыша напоминала решето. Наверху виднелась труба дымохода, из которой вырывались клубы густого черного дыма, путающегося в сетке сухих ветвей. Последние же в свою очередь вели себя словно живые. Они покачивались, словно змеи скручивались в тугие спирали, клонились к земле.

– Что-то мне подсказывает, – сказал Фердинанд, – что гостям тут не рады.

К сожалению, возразить мне было нечего…

Темный Лик определенно не из тех, кто славится гостеприимством. Иначе зачем строить дом в столь отдаленном месте от поселений? Да еще, вдобавок к этому, рядом с деревом, не славящимся дружелюбием, которое размахивает голыми гибкими ветвями, так и норовя сбить с ног? И это при том, что мы еще даже не попытались войти внутрь! Стоило ступить на поляну, как растение будто ожило, вышло из долгой спячки. Не иначе как учуяло запах!

– Моргана, дальше я не пойду! – заявил жаб, отползая назад, к густой лесной чаще.

Спрятаться фамильяру я не дала. Подхватила жаба на руки.

– Пусти, умалишенная! Сама жить не хочешь, так меня хоть пожалей! – кричал он, беспомощно дергая лапками.

Нет, у меня определенно неправильный фамильяр! Да он же жизнь за меня отдать не готов! Говорила мне покойная бабка, что жабы только на ведьмовские зелья годятся. То ли дело коты и совы! С них завидные служители получаются! Вот только говорить они не умеют. Но это ли беда?! Скорее еще одно преимущество перед земноводными!

Стоило сделать пару шагов, как прямо передо мной на траву опустилась одна из ветвей, рассекая землю под ногами хлестким ударом. Я едва успела отскочить в сторону, как по обе стороны от меня к щиколоткам потянулись гибкие отростки, которые так и норовили ухватить за ноги. Кончики пальцев привычно закололо.

– Ай! – взвизгнул жаб и вырвался из рук. – Горячо! С ума сошла, болотница?!

Внутри меня вновь просыпалась необузданная сила. Она росла и множилась. Обжигала нутро, но при этом даровала могущество. Такое притягательное и манящее. Мне хотелось отдаться потоку этой нескончаемой энергии, раствориться в нем с головой, став единым целым.

Не помня себя, я подняла руки к небу, позволяя силе разлиться по венам сладким нектаром. Я упивалась им, припадая вновь и вновь к незримому источнику. Кисти рук поглотил огонь. Безжалостный. Беспощадный. Порождаемый той силой, что стремилась найти выход из тела, ставшего для нее тесной темницей. Он вспыхнул столь ярко, что едва не ослепил.

Жажда и восторг смешались внутри меня, вскружив голову. Я облизнула пересохшие губы и звонко рассмеялась. Пальцы изогнулись и с них сорвалось пламя.

Мгновение, и деревянная крыша вспыхнула, словно факел. Прожорливые языки пламени потянулись к дымоходу, жадно облизывая все, до чего только могли дотянуться.

Дерево уже не тянуло ко мне сухие ветви-щупальца. Оно пыталось сбить пламя, извиваясь, истошно скрипя.

Я смотрела на огонь, словно завороженная. Наблюдала за этим изголодавшимся зверем, умилялась и восторгалась одновременно.

– Морга-а-ана! – Чей-то голос пытался вторгнуться в мое сознание, но я гнала его прочь, построив вокруг себя невидимую стену. – Очнись, болотни-и-ица!

Болотница?! Я?!

Я вновь рассмеялась. Мой смех эхом разнесся по непроходимой лесной чаще, спугнув диких птиц.

– Ты чего удумала?! – Этот голос, в отличие от предыдущего, я слышала более отчетливо. Прогнать его было труднее, хоть он и вился где-то на уровне пояса. – А ну ка подсоби!

Поток холодной воды отрезвил меня. Дыхание перехватило.

– Чего стоишь? – Я все еще не могла понять, кто со мной разговаривает. Уж не пустой ли ушат, который покачивается в воздухе на уровне глаз? – Туши!

Тушить?

Я стояла посреди поляны вся мокрая. Ледяная вода струилась по волосам, стекая зигзагообразными змейками по плечам, спине и бедрам. А прямо передо мной полыхал дом, который безуспешно пыталось потушить дерево, черпая гибкими ветвями воду из колодца, что находился чуть поодаль от крыльца.

Ну вот! Еще один сожженный дом в копилку…

– Я не знаю, как…

– Чего тут не знать то?! – кричал надрывно голос откуда-то снизу. – Бери ушат, черпай воду, да туши!

Я опустила взор. Рядом со мной суетился старичок невысокого роста. Он то и дело заламывал руки, поглядывая на полыхающий дом. Иссиня-черные волосы с проседью торчали на висках в разные стороны, будто он только что проснулся. Длинное просторное платье скрывало его от подбородка до пят.

– Ай, молодежь! – Из-под одежды показалась рука, которая тут же взметнулась вверх, выражая тем самым свое пренебрежение. – Пропащее поколение! – проворчал старик и, подхватив ушат, засеменил к дому, проворно перебирая босыми ногами.

Я поспешила за ним следом, краснея от чувства вины, поедающего меня изнутри…

– Зря тебя бабка рохлей болотной величала. Ты довольно-таки расторопная девка, только не обученная совсем! – вынес свой вердикт старик, шумно отпивая из пестрой чашки дымящийся отвар.

Я сидела на цветастом покрывале, сшитом из лоскутков ткани, которым была устлана скамья, дугой огибающая массивный ствол дерева. Стоило мне коснуться его спиной, как внутри что-то затрещало, словно предупреждая о чем-то.

– Обижается, – подбирая под себя ноги, сказал старик. Он сидел напротив меня на невысоком табурете, обитом ярко-желтой тканью, покачиваясь из стороны в сторону.

– Кто? – не поняла я.

– Оккайо, – с придыханием произнес старик. – Иначе, дерево.

Позади меня вновь раздался тихий треск.

Пока мы всеми силами пытались потушить полыхающий дом, я успела убедиться в том, что дерево, пронзающее хижину словно пика, живое. Впрочем, сомнения исчезли еще тогда, когда его гибкие голые ветви попытались сбить меня с ног.

К сожалению, крыша и чердак сгорели полностью, но первый этаж, где располагалась небольшая уютная гостиная, совмещенная с кухней, общими усилиями нам удалось спасти.

– Оккайо – не просто дерево. Это хранитель леса, – вновь заговорил старик. – Оккайо помнит те былые времена, что не застали мы. Они, словно клеймо, отпечатались на нем широкими кольцами, пропитали насквозь. В нем отголоски чужих воспоминаний, которые давно канули в лету.

Дерево затрещало, вторя словам старика.

– Ты ведь пришла за помощью? – усмехнулся старик, поднимаясь с табурета и направляясь на кухню.

– Откуда вам это известно? – удивилась я, бросив взгляд на жаба, который успел задремать, устроившись у меня на коленях.

– Я Темный Лик, – пожал плечами старик, вынимая из навесного шкафчика с резными дверцами какую-то посуду. – Ко мне за иным не жалуют.

В воздухе все еще витал едкий запах дыма, смешавшийся с душистым ароматом трав. Он напоминал о прежней жизни, которая растаяла, стоило только переступить порог моего дома одному из некромантов…

Кроу…

Мысли о нем не покидали ни на секунду. Я старалась не думать о том, кого из братьев «выплюнули» воды Старого океана, дав шанс на спасение.

Старик приблизился ко мне и опустился рядом на скамью, по левую руку от меня. Он был вдвое ниже меня, но я без труда определяла в нем силу, которая навевала трепет и легкий флер ужаса. Ловким движением руки он рассек толстую древесную кору, сделав небольшой надрез. Из него тут же полилась густая темно-серая жидкость, которую Темный Лик с помощью незамысловатого заклинания заставлял течь в потемневший от времени сосуд.

Дерево потрескивало, но покорно даровало то, что старик желал получить.

– Сок Оккайо, – сказал он, добавляя в сосуд сухие бурые листья. – Пей, – старик перемешал содержимое и протянул емкость, наполненную почти до краев, мне.

– Что это? – недоумевала я.

– Ты ведь пришла за помощью.

– Да, но я ведь даже ничего вам не рассказала, – ответила я, с опаской поглядывая на содержимое старого сосуда. Жизнь на Мертвом острове научила меня более внимательно относиться к тому, что я употребляю в пищу.

Старик нахмурил густые брови.

– Говори, не говори – рецепт один. Здесь не я помощник тем, кто попал в переплет. Дерево помогает нащупать путеводную нить, дарует ответы, если в них действительно есть надобность. Не я, а Оккайо. – Рука Темного Лика накрыла зияющую рану на стволе, и та тут же затянулась. Словно и не было ее никогда. Чудеса!

Похоже, иного выхода у меня нет. По всему Междуземью на меня объявлена охота. Те, кто жаждет легкой наживы, рыскают по всему материку, мечтая первыми отыскать болотную ведьму. Тревожные сны не дают покоя, а от дома остались только обугленные головешки. Наверняка не зря покойная бабка упомянула имя этого старика, оберегающего живое дерево, словно свое чадо.

Я взяла из смуглых рук Темного Лика снадобье. Запах у него был довольно таки сносный.

– Пей, – вновь повторил старик, глядя на меня хмурым взором.

Я покорно отхлебнула из сосуда и тут же закашлялась. Терпкий, липкий сок Оккайо разлился по горлу. Он обжигал, заставлял сердце биться чаще. Дыхание сперло, голову пронзила нестерпимая боль. Сильная, словно стрела, пущенная из туго натянутой тетивы.

– Ведьма пропащая! Рохля болотная! – слышала я в свой адрес ругательства в тот момент, когда комната кружилась вокруг меня, превращаясь в одно пестрое бесформенное пятно. – Отчего не сказала, что…

Тишина окутала мой измученный разум. Темнота поглотила меня. Меня будто окунули в бочку с дегтем, из которого выбраться без посторонней помощи я никак не могла. Радовало лишь то, что боль улетучилась. Тело стало легким, невесомым, эфемерным. Оно парило над чернеющей под ногами бездной до тех пор, пока перед глазами не замелькали картинки. Словно яркие всполохи они ввинчивались в мое сознание, отпечатываясь в нем навсегда…

…Женщина с волосами цвета свежевыпавшего снега заламывает руки, сидя на коленях у крыльца. Ее слезы падают на землю, где тут же всходят нежно-голубые цветы…

…Мужчина, с головой покрытой черным капюшоном, очерчивает перед собой в воздухе таинственный символ, а после отступает в густые зеленые заросли, сделав свое темное дело. С его сморщенных пальцев сочится алая кровь…

…Девушка, с волосами черными, словно смоль, нежно касается ладонью моей щеки. Мгновение… и ее красивое лицо покрывается глубокими морщинами, волосы теряют былой лоск. Я пытаюсь дотронуться до нее, но ее тело осыпается к моим ногам горсткой пепла…

…Девочка со светлыми волосами и изумрудными глазами смотрит на меня снизу-вверх, а после скрещивает на груди руки. Ее юное личико искажает гримаса ненависти. Она открывает рот, и я слышу ее душераздирающий крик…

– Отчего не сказала, что беременна? – врывается в мое сознание голос Темного Лика, который надрывно кричит, склонившись надо мной. – Что же ты натворила, ведьма! Что же ты натворила…

На негнущихся ногах я вышла на почерневшее крыльцо, крепко обхватив руками Фердинанда. В душе поселилась тревога. Над домом, что находился в плену хранителя леса со странным именем Оккайо, повисла ночь. Непроглядная, черная, пугающая.

Не успела я попрощаться с Темным Ликом, как дверь за моей спиной с треском захлопнулась. Лязгнул металлический замок.

– И никогда сюда не возвращайся, ведьма! НИ-КО-ГДА! – кричал мне вслед старик, укрываясь от меня в своем доме, словно от прокаженной. – Накликала ты на меня беду, дурная! Пропащая болотница! Сгинешь, словно и не было тебя никогда!

Над головой зашелестели ветви Оккайо. Дерево что-то тихо шептало.

– Моргана, я что-то проспал? – зевнул Ферди, глядя на меня снизу-вверх. – Укуси меня хвостатый! – воскликнул жаб, приоткрыв рот от удивления. Янтарно-желтые глаза моего фамильяра округлились. Хотя, куда уж круглее!

Одна из веток привлекла мое внимание. Она склонилась столь близко к земле, что в пору было запнуться. На одном из крючковатых сучьев что-то поблескивало.

– А из тебя выйдет толк, ведьма! – проквакал мой маленький друг, с интересом рассматривая мое лицо, плечи, волосы. И что он только там увидел?!

Я спустилась с крыльца. Подол платья, почерневшего от сажи, путался в ногах. Бабка ошиблась. Темный Лик не помог мне. Разве что еще раз дал убедиться в том, что нет мне спасения.

«Сгинешь, словно и не было тебя никогда», – словно эхо, звучал в голове голос старика.

На дворе ночь, а кругом непроходимый лес. Куда прикажете идти? Впрочем, какой путь не выберу, итог все равно один – смерть.

Я направилась прочь от хижины. Над головой завыл ветер, словно хотел что-то сказать. Ветви Оккайо затрепетали, очерчивая в воздухе замысловатые фигуры и знаки. Одна из них опустилась к земле, преградив мне путь.

– Моргана, смотри! – взгляд Фердинанда был устремлен на крючковатые сучья, между которыми виднелся тонкий серебристый шнурок. Я склонилась, чтобы рассмотреть предмет получше.

– А ну не тронь! – раздался скрипучий голос Темного Лика у меня за спиной.

Я обернулась. Старик стоял на крыльце, судорожно хватаясь за шею. Словно что-то пытался отыскать на ней, но не мог. От былой силы, что исходила от него ранее, не осталось и следа.

Дерево будто ожило. Ветер усилился. Ветка заскрипела, взмывая воздух. Предмет упал вниз, к моим ногам.

– Чего стоишь, болотница?! – закричал мой фамильяр, размахивая в воздухе зелеными лапками. – Бежим!

Темный Лик, засучив рукава надвигался на нас.

Я спешно подняла тонкий шнурок с земли. Только тогда, когда предмет оказался у меня в руке, я без сомнений могла сказать, что это амулет. Небольшая подвеска обжигала кожу ладони, так как насквозь была пропитана магией. Я это чувствовала.

– Морга-а-ана! – взвыл Фердинанд. – Меня пожалей!

Руки Темного Лика взмыли в воздух, очерчивая символы, которые тут же вспыхивали серебристым свечением.

– Чего это с ним?! Был же нормальный дед! – крикнул Ферди, спрыгивая на землю.

Судя по всему, ему не понравилось то, что хранитель леса решил преподнести мне в дар амулет. Нетрудно догадаться, с чьей шеи Оккайо его снял. Вот только отчего старое дерево решило помогать пропащей болотнице? Да и помощь ли это? Уж не еще ли одно проклятие?

Я поднялась с земли, не сводя взора с Темного Лика. Его тонкие губы подрагивали, нашептывая заклинание. По многочисленным линиям, пронизывающим сетку символов, вырисовывающуюся в воздухе, я могла безошибочно определить, что это магия высшего уровня. Куда мне – обычной болотной ведьме – тягаться с этим стариком.

Впрочем, обороняться мне не пришлось. К моему удивлению, гибкие ветви дерева взмыли в воздух. Они обхватили запястья Темного Лика, лишив его возможности завершить заклинание. А для пущей уверенности еще и голову обвили, закрыли рот, лишив возможности говорить.

– Спасибо, – тихо шепнула я, спешно направляясь к лесу.

Дерево зашелестело, провожая меня. Его тихий шепот был слышен до тех пор, пока хижина Темного Лика, навеки связанная с хранителем леса, не скрылась из виду за деревьями и кустарниками.

Глава 4

Вторая ночь подряд под открытым небом отзывалась во всем теле болью и ломотой. Пальцы дрожали от холода, а ноги ныли от усталости. Платье с ручной вышивкой, некогда подпоясанное тонким поясом, превратилось в бесформенный грязный холщовый мешок. Волосы, скрученные на затылке в небрежный узел, спутались, утратили былые блеск и красоту.

– Нужно найти какой-то водоем или ручей, – тихо сказала я, обхватив себя руками. В платье, мокром от росы, было нестерпимо холодно. Солнце едва могло согреть мое продрогшее тело. Его лучи с трудом проникали в густую лесную чащу.

Фердинанд молча сидел рядом. Жаб был полностью сосредоточен на стрекочущем у моих ног кузнечике. Он не сводил с него взора ни на секунду. Одно резкое движение и рокотание смолкло. Навсегда. А мой фамильяр лениво облизнулся.

– Откровенно говоря, – проквакал мой маленький друг, – еда в этих краях не такая вкусная, как на болоте. – Для пущей убедительности жаб вздохнул.

Я его прекрасно понимала. В моем случае, о еде вообще думать не приходилось. Последняя пища, которая попала в мой желудок – это сок дерева Оккайо. Голод он вовсе не утолил. Разве что пробудил зверский аппетит.

Спустя час скитаний по лесу, мы наконец-то вышли к небольшому пруду. Вдоль пологого берега росли густые кустарники, которые укрывали небольшой водоем от глаз одиноких путников. И каким только чудом жаб заметил его?!

– Холодная, – констатировал Фердинанд, касаясь лапкой кромки воды. По гладкой поверхности тут же пробежала рябь, а со дна поднялось облако ила.

Земля здесь поросла мхом. Я скинула походные туфли из мягкой кожи и спустилась к воде. До противоположного берега рукой подать. Кажется, озеро уступало по размеру даже миниатюрной хижине Темного Лика. От воспоминаний о старике по спине пробежал холодок. Его слова плотно засели в моей голове.

«Сгинешь! Сгинешь!»

Поджав губы, я нащупала амулет, который покачивался теперь на моей шее. Странно, но он вселял уверенность, вытесняя отчаяние из одинокого сердца ведьмы. Да, магия способна творить чудеса, но, вместе с тем, ей по силам и разрушать. Она может быть жизненно необходима и смертельно опасна.

– Моргана, – обеспокоенно произнес мой фамильяр, – я бы не стал так рисковать. Я лягушка! Не рыба! Станешь тонуть и лапой не шевельну!

Я пренебрежительно фыркнула, отмахнувшись от жаба. Сейчас мне хотелось смыть с себя пыль и осевшую на коже утреннюю росу. Топиться я не собиралась. По крайней мере, до тех пор, пока…

– Что это?! Вся ведьмовская жизнь нагам под хвост! – Я отшатнулась от воды, все еще с опаской глядя на свое отражение. – Быть того не может! – в сердцах крикнула я, притопнув ногой. В стороны полетели брызги. – Почему ты мне ничего не сказал, Ферди?! – крикнула, обернувшись. Теперь мой гнев обрушился на жаба. – Предатель зеленый! Знал и молчал! Как мне с этим жить?! – Я судорожно запустила пальцы в спутанные волосы, которые сейчас мне больше всего на свете хотелось вырвать.

Фамильяр спешно ретировался за ближайшее дерево. Как оказалось, вовремя. Уже через секунду пятачок земли, на котором мгновением ранее сидел жаб, полыхал ярким пламенем.

– Лес спалишь, болотница! Туши! – проквакал он из своего укрытия.

– Болотница?! Да меня бы сейчас покойная бабка не узнала! – крикнула я в ответ, пытаясь выровнять дыхание. Пожар нам и правда сейчас ни к чему. – Я похожа… Похожа на… – залила водой пламя, пытаясь подавить подступившие к глазам слезы. Только расплакаться мне сейчас не хватало.

– Похожа на пророка, – закончил за меня Фердинанд, осторожно выбираясь из-за дерева. – Используй это, ведьма!

Злобно зыркнула на жаба. Тоже мне, нашел ведьму! Одно название! Где это видано, чтобы ведьма так выглядела?!

Я вновь повернулась к озеру и посмотрела на свое отражение, пляшущее на поверхности воды. Вместо копны черных, как смоль, волос, по плечам струились белые пряди. Я провела по ним рукой, пропуская между пальцев волосы цвета первого снега. Столь бледные, словно пепел.

В Междуземье такой цвет волос лишь у пророков. Своего рода клеймо или метка обладателя дара предвидения. Кроме пророков, данная особенность присуща некромантам. Алвис – прямое тому подтверждение. Со временем, их волосы утрачивают привычный цвет, становятся белыми, словно покрываются инеем. Это темная магия высасывается из них все соки, смывает с лица краски жизни.

– Моргана, мы можем использовать твое преображение в своих интересах! – не унимался мой фамильяр.

Я молча слушала его, глядя на водную гладь. Одинокая рыбешка вильнула хвостом и отражение исказилось, словно его разрезали надвое. Впрочем, моя жизнь уже давно поделилась на «до» и «после».

Фердинанд прав. Я должна взять себя в руки. Метаморфозы, произошедшие с моим телом – не проклятье, а дар. В Междуземье ищут болотную ведьму с угольно-черными волосами. Мой новый облик поможет мне не стать легкой мишенью. Если повезет, то он убережет мою жизнь от тех, кто жаждет безграничной власти. А если нет… то хотя бы позволит выиграть немного времени.

Продолжили путь мы ближе к полудню, когда солнце повисло над макушками сосен, отмахивающихся от него колючими лапами. Влажное, но чистое платье охлаждало кожу. Вымытые волосы я заплела в косу, которую уложила вокруг головы в традиционную прическу, характерную для пророков. Привыкнуть к их новому цвету оказалось проще, чем я могла себе представить.

– Знаешь, Моргана, – сказал Фердинанд, перебираясь через сухое поваленное дерево, – возможно, изменения, произошедшие с тобой в жуткой хижине, вовсе не случайность. Если мне не изменяет память, твоя мать жила среди пророков и…

– Нет! – оборвала я речь моего фамильяра. Воспоминания о семье в последнее время лишь раздражали, пробуждали неконтролируемую злость. – У меня нет матери, Ферди. Есть лишь бабка. То есть была…

– Глупо отмахиваться от своего прошлого, Моргана, – проворчал жаб.

Я и сама это понимала, но поделать ничего с собой не могла. Когда мне было всего пять лет от роду, я навсегда лишилась материнской любви. Самый близкий и родной для меня человек, ни лица, ни имени которого я уже и не помнила, предал меня. Мать вручила меня болотной ведьме, посетившей поселение пророков в тот день, когда родительницу выгнали из хозяйского дома. Уж не знаю, хотела она меня уберечь от мучительных скитаний по Междуземью и даровать могущество, или желала просто сбросить с плеч тяжкий «груз», что ей, не имея крыши над головой, нужно было кормить и воспитывать.

– Смотри! – Фердинанд прервал мои размышления.

Я посмотрела вдаль, скользя взглядом меж высоких сосен-великанов. По грунтовой дороге медленно ехала повозка, груженная тюками сена. Молодая гнедая лошадь, запряженная в телегу, перебирала ногами, так и норовя пуститься вскачь. Видимо темп езды, выбранный возницей, ей не пришелся по душе.

Я поспешила вперед, ловко маневрируя между деревьями. Еще немного и лес останется позади.

– Поторопись, болотница, – квакал жаб у меня за спиной, стараясь не отставать. – Пешие прогулки меня изрядно вымотали! Дальше на своих четырех я не пойду! – заявил фамильяр, крича мне в след.

Я и сама устала от продолжительной ходьбы. Ноги словно налились свинцом, тело будто бы одеревенело.

– Веди себя тихо, – бросила через плечо. – Боюсь, что если он увидит говорящую жабу, нас привяжут к повозке за ноги и потащат волоком!

Фердинанд недовольно фыркнул, но перечить не стал. Свою зеленую пупырчатую шкурку мой маленький друг ценил превыше всего.

– Постойте! – прокричала я, выбираясь на дорогу. – Остановитесь же! – замахала руками вслед удаляющемуся от меня транспорту, закашлявшись от облака пыли, что подняла груженная телега.

Не обращая внимания на усталость, я бросилась за повозкой, надеясь нагнать ее. Лошадь шла неспешно, отчего шансы на успех были достаточно велики.

– Тпру-у-у, – услышала я.

Лошадь заржала, ударила о землю копытом и замерла на месте, недовольно мотая массивной головой из стороны в сторону.

Я поспешила к повозке. Поравнявшись с ней, подхватила жаба на руки. Была не была!

– Спасибо, что остановились, – прошептала я, пытаясь выровнять дыхание после недолгой погони за возможностью продолжить путь в более-менее комфортных условиях.

Тощий высокий возница медленно повернул голову в мою сторону и сбросил покрывающий голову темно-синий капюшон. Я отпрянула.

– Думала увидеть деда, что уже одной ногой в могиле? – усмехнулась девушка, изучая меня пристальным взором. Стоило ей взглянуть на мои волосы, как лицо незнакомки вытянулось, заострилось. – Имя! – потребовала она.

Я растерялась. Называться старым было донельзя глупо, а нового я еще не придумала. Вот же болотная рохля! Омрачало ситуацию то, что вместо мужчины вожжи одной рукой сжимала прекрасная незнакомка, вторая ее рука покоилась на рукоятке изогнутого клинка, виднеющейся в складках длинного плаща.

Девушка была молода и хороша собой. Ясные синие глаза лучились мудростью и знаниями, а белоснежные волосы, уложенные на макушке зигзагообразной косой, переходящей в высокий конский хвост, рассыпающийся по спине сотней мелких косичек, выдавали в ней… ПРОРОКА!

– Имя! – повторила она и я увидела, как блеснуло на солнце острое лезвие кинжала.

Только этого нам не хватало! Я почувствовала, как задрожало маленькое тельце моего фамильяра.

– Я… Меня зовут… – девушка ждала, буравя меня суровым взором синих глаз. Казалось, в них разлился Старый океан. – Фрея, – выдохнула я. – Меня зовут Фрея.

Не поверила! Она мне не поверила! Иначе почему так смотрит? Изучает, заглядывает внутрь, под кожу, выворачивает все внутренности наизнанку.

– Я не знаю тебя, Фрея, – наконец заговорила девушка. В ее голосе сквозили интерес и опасение. – Откуда ты?

Пророки живут обособленно. Редко контактируют с другими существами и гостей на своих землях не жалуют. Свое поселение покидают редко. Оттого и удивление девушки. Встретить пророка на дороге, да еще и в сопровождении жаба – безумие! Нет, я точно выдам себя! Ох, а если чары Оккайо недолговечны? Что, если мои волосы уже к вечеру снова почернеют?!

– Откуда ты, Фрея? – повторила девушка. – Что делаешь у границ Мертвой пустоши?

Быть беде!

Я подняла испуганный взор на незнакомку, мысленно прикидывая насколько велики шансы воспользоваться своей силой и сжечь повозку со всем ее содержимым, если весь мой план пойдет нагам под хвост. Малы! Катастрофически малы!

– Отвечай! – Голос девушки полон стали. Сложно ему не подчиниться.

Жаб заерзал у меня в руках. Будь его воля уже давно бы улизнул и спрятался в ближайших зарослях крапивы. Но, нет! Назвался фамильяром, пускай теперь и все невзгоды со мной делит!

– Я не помню, – ответила то, что первое пришло на ум.

– Полезай, – девушка жестом указала на телегу, груженную тюками. – Отвезу тебя к Аше. Пускай она вершит твою судьбу.

Кто такая Аша я понятия не имела. Но могла предположить, что она определенно пользуется авторитетом среди пророков, раз именно ей дозволено распоряжаться моей жизнью.

– ЭТО, – тонкий длинный палец уперся в лоб жабу, – оставь здесь. Ты едешь на святую землю, несчастная.

Кажется, гордыня и высокомерие там льют через край.

– Он мой друг! – возразила я. – То есть, – поправила себя, заметив, как девушка приподняла одну бровь, – домашний питомец.

– Ква-а-а-а, – протяжно произнес жаб. В этом «ква» отчетливо читалось: «Я припомню тебе, это болотница».

Незнакомка поджала губы. Видимо соседство с моим фамильяром ее вовсе не прельщало. И чего он им всем так не нравится? Премилейшая лягушка, когда лишнего не болтает!

– Ладно, – сдалась девушка, – пускай остается. Хотя, не уверена, что Аша скажет то же самое.

Я устроилась на мягком соломенном тюке. Жаб сел на деревянный подмосток, где восседала девушка-возница. Воздух тут же разрезало лезвие кинжала, которое уперлось острым концом в брюшко моему фамильяру. Я вскрикнула, а жаб, округлив янтарно-желтые глаза, пошатнулся и упал навзничь, вскинув все четыре лапки вверх. Длинный влажный язык медленно сполз по щеке.

– Убери его подальше от меня, Фрея! Иначе я вспорю ему брюхо!

Я поспешила забрать Ферди, который, имитируя обморок, лежал на спине, глядя на безоблачное синее небо. Жаб был напуган, но жив и, к счастью, не ранен.

– Как я могу обращаться к тебе? – поинтересовалась я, баюкая фамильяра, сердце которого отбивало неровный ритм.

– Зови меня Хильда, – ответила девушка.

Повозка тронулась. Гнедая лошадь фыркала, но шла медленно, как того желала девушка-пророк. Хотя, я была уверена, будь ее воля, она бы взбила землю копытом и пустилась вскачь.

– Спасибо тебе, Хильда, – поблагодарила я девушку. – Если бы не ты, мне бы пришлось проделать этот путь пешком.

– Если бы не я, – сухо заметила девушка, крепко сжимая вожжи, – ты бы не достигла пункта назначения. На Земли пророков вхожи только избранные и несчастные, вроде тебя, но исключительно в сопровождении всезнающих.

Я умолкла. Теперь понятно, почему мы с Кроу посетили погост глубокой темной ночью, когда все живое спит и видит сны. Если бы нас заметили, то беда не заставила бы себя долго ждать.

Кроу…

Его имя осело в мыслях легкой туманной дымкой, пробралось в самые укромные уголки сознания, пропитало собой все мои думы, просочилось в сны. Покуда я жива, не видать мне покоя. Не обрести счастья.

Что ж, кажется поездку в Южную гавань придется ненадолго отложить. Быть может, пророки укажут мне верный путь, который приведет мою израненную душу ко спасению.

Ладонь невольно накрыла едва округлившийся живот, скрытый под платьем. Там, внутри, зародилась новая жизнь. Новая сила, неведомая Междуземью ранее. Некровед. Тьфу! Честное слово, еще немного и пущу этого жаба на зелья! Это же надо такое придумать! «Не-кро-вед» – медленно повторила по слогам, пробуя новое слово на вкус. Кем суждено стать ему в этом мире? Какая роль уготована ребенку, появления которого кроме меня ждет еще добрая сотня существ? Они мечтают заполучить его, хотят овладеть разрушительной силой… Она подарит безграничную власть или погубит. Любого, кто не в силах будет совладать со сложной магией. Боюсь, я в этом неравном бою паду первой…

Глава 5

Я всматривалась в проплывающие мимо движущейся повозки густые зеленые кустарники. Казалось, что в них притаилась опасность. На мгновение мне даже почудилось, что там, в тени изумрудной листвы, сверкнули два глаза. По спине тут же пробежал холодок…

– Будь любезна и учтива, когда станешь говорить с Ашей. Если проявишь должное уважение, то, возможно, тебе позволят остаться, – напутствовала меня Хильда, заставляя отвлечься от мрачных дум и страха преследования.

В голове невольно возник образ могущественной предводительницы. Молодая, сильная, статная. Наверняка она так же легко управляется с оружием, как и с книгой. Разит врагов с той же прытью, что и читает судьбы. Защищает земли от набегов чужаков так же смело, как и приоткрывает невидимую завесу тайны, не страшась прочесть свое будущее и будущее своего народа. Мудрая и рассудительная женщина, способная внушать страх и благоговейный трепет в сердца чужаков.

Когда на горизонте показался высокий деревянный частокол, мое сердце затрепетало. В страхе забилось, со всей силы ударяя о ребра.

Я не пророк. Всего лишь ведьма. Самозванка. Лгунья. Что станется со мной, если от всевидящего ока Аши я буду не в силах скрыть обман? Что произойдет, если эта женщина сможет рассмотреть то, что я пытаюсь утаить под личиной девушки по имени Фрея?

Мой страх передавался фамильяру. Я краем глаза видела, как он с опаской смотрит по сторонам. Магия связывала нас невидимыми нитями. Они слово сети опутывали наши тела. Так, что и не выбраться. Никогда.

Чем ближе мы подъезжали к забору, тем сильнее мне хотелось спрыгнуть с телеги и убежать в противоположном направлении. Вот только от пророков не спрятаться в густых зарослях, не укрыться под водой. Они видят больше, чем глаз обычного жителя Междуземья. Чувствуют то, что не по силам распознать даже болотной ведьме.

– Открывай! – скомандовала Хильда, когда лошадь остановилась у запертых ворот.

Нет, это были не высокие ворота крепости, что спасали от набегов врагов. Жалкие, хлипкие, гнущиеся под порывами ветра, словно сделанные из хвороста. Если издалека можно было подумать, что главная функция забора – это защита, то вблизи это предположение превращалось в пыль. От кого защитит эта покосившаяся изгородь? Даже ребенку по силам сломать ее!

– Не к чему делать поспешные выводы, – не оборачиваясь сказала возница, наблюдая за тем, как двое юнцов отпирают утлый засов.

Как Хильда догадалась? Неужели мысли мои читает? Если это так, то обман мой ей уже давно известен. Отчего тогда не расправилась со мной? Не покарала за ложь и жалкую попытку пробраться в поселение пророков?

Два юноши потянули на себя створки ворот, давая нам возможность проехать дальше. На вид им было не больше шестнадцати. Высокие и худые. Впору сказать, что кости лишь кожей обтянуты. Один с рыжей взлохмаченной шевелюрой, второй с зачесанными назад длинными каштановыми волосами, в которых уже поблескивала седина.

Покойная бабка говорила, что волосы пророков белые не от рождения. Они меняют цвет от привычного нам до серебристого в течении нескольких лет. Обычно, в день своего совершеннолетия, любой пророк уже может похвастаться полностью седой шевелюрой.

Телега тронулась. Поехала медленно. Слишком медленно.

Рыжий паренек проводил меня пристальным взглядом. Под тяжестью его взора я, кажется, даже осунулась.

Повеяло холодом. Ветер ударил в лицо, обжег нежную кожу. Я обхватила себя руками, силясь согреться.

На спине я все еще чувствовала чужой взгляд. Неприкрытый интерес и… что-то еще. Что-то дурное… Не сулящее ничего хорошего… От чрезмерного внимания незнакомца хотелось спрятаться как можно скорее. Хотелось сорвать с возницы плащ и запахнуться в него, укрывшись хотя бы на мгновение…

– Тпру-у-у, – остановила лошадь громким голосом Хильда. Он словно острый клинок вспорол воздух, разрезал дурные мысли, смахнул наваждение.

Я обернулась, силясь отыскать глазами рыжего мальчишку. Тщетно. У ворот его не было. Лишь паренек с каштановыми волосами, подернутыми сединой, запирал засов, натужно кряхтя.

В лучах клонящегося к закату солнца, поселение пророков казалось выкрашенным в пурпурные, лиловые и розовые тона. Миниатюрные деревянные домики стояли вокруг некого подобия площади, образуя квадрат. Всего я насчитала восемь домов. Четыре больших и еще четыре вдвое меньше предыдущих. По правую руку от меня к лесной чаще тянулись дома побольше. Добротные, высокие, в несколько этажей. По левую рассыпались небольшие хижины, которые тянулись, казалось бы, до самого горизонта, где алый солнечный диск скрывался от взгляда людского. Их было настолько много, что и не сосчитать. Будто кто-то небрежно бросил наземь пригоршню зерна, которое обратилось для кого-то кровом, для кого-то временным пристанищем.

В воздухе пахло гарью и жженными травами. Дым вырывался из труб, венчающих крыши абсолютно всех жилищ. Он серым липким облаком нависал над поселением, приглушая яркие краски, набрасывая на все, до чего только мог дотянуться, серую тень – отголосок колдовства. Будучи ведьмой, запах магии я чувствовала за версту. Особенно темной. Его не спутать ни с чем. Он въедается в одежду, предметы убранства, насквозь пропитывает стены. Он оседает на коже, отравляя плоть. Прожив какое-то время на Мертвом острове, я успела с ним познакомиться достаточно близко.

– Не нравится мне здесь, – тихо прошептал Фердинанд, всем своим зеленым тельцем прижимаясь ко мне. – Пахнет дурно.

Я бы и рада была возразить фамильяру, да нечего.

Боюсь, спасаясь, мы угодили в ловушку. Попались в ловко расставленные сети…

– Фрея! – Хильда окликнула меня, выходя из конюшни. Она уже успела снять сбрую с лошади и поставить ее в стойло. – Идем! Аша примет тебя прямо сейчас.

Девушка зашагала вперед, уверенным шагом пересекая площадь. Я поспешила следом.

– Животное оставь у порога, – скомандовала девушка. – Иначе вердикт Аши тебе придется не по душе. Впрочем, он уже и так очевиден.

На негнущихся ногах я поднялась на высокое крыльцо. Изогнутые деревянные перила тянулись по обе стороны от меня, словно змеи, к которым я отчего-то страшилась прикоснуться. На секунду я замерла у двери. Постучать или войти без стука? Как себя вести, чтобы не гневить Ашу? И отчего моя судьба, вершить которую дано незнакомой женщине, стала для Хильды чем-то очевидным и само собой разумеющимся?

– Открывай. Аша ждет тебя, – сказала девушка, заметив мое замешательство.

Интересно, когда ей успели доложить о моем прибытии? Или новости здесь посредством силы мысли передают от одного пророка к другому? Удобно, между прочим.

Я опустила Фердинанда на крыльцо. Жаб молча окинул меня хмурым взором. Кажется, он уже успел пожалеть о том, что предложил отправиться к пророкам. Хитрое земноводное! А ведь потом скажет, что сама я так решила!

Я толкнула деревянную дверь. Та сразу поддалась.

Стоило переступить порог, как меня окутала темнота. Густое липкое марево окружило меня со всех сторон, в нос ударил запах жженых трав. Пряный, горьковатый аромат, который отчего-то показался знакомым… Я невольно закашлялась.

– Подойди. – До меня донесся грубый женский голос из темноты.

На ощупь я двинулась к единственному источнику света в жилище – тлеющим углям, время от времени вспыхивающим алым заревом.

– Сядь, – все тот же голос давал мне указания.

Я покорно опустилась на колени.

Из полумрака вынырнула худощавая рука, увешанная многочисленными кольцами и плеснула на угли жидкость из старой растрескавшейся плошки. Вспыхнуло пламя. Его света было достаточно, чтобы рассмотреть Ашу.

Вопреки моим ожиданиям, вместо девушки молодой и статной, перед собой я увидела скрюченную старушку. Седые волосы свисали по обе стороны ее лица, на макушке красовался миниатюрный небрежный пучок. Лицо напоминало сморщенный изюм. Впалые глаза-бусины смотрели на угли, тонкие губы подрагивали. Смуглая кожа была испещрена глубокими морщинами. На Аше было длинное ярко-красное платье, с оранжевыми вставками. Запястья и шея были увешаны украшениями разных форм и размеров. Казалось, под их весом старушка все ниже и ниже склонялась к земле. Она сидела на полу, скрестив ноги, покачиваясь из стороны в сторону. Впрочем, вид у нее был такой, будто Аша вот-вот готовилась испустить дух и надела для этого свой лучший наряд, который, откровенно говоря, ей вовсе был не к лицу.

– Как твое имя? – спросила она.

– Фрея, – не мешкая, отозвалась я.

Старуха причмокнула губами, после чего подняла голову и взглянула на меня. Ясный взор коснулся моего лица. Нет, это определенно не глаза угасающей женщины! Она полна сил и энергии!

– Твое настоящее имя, – сказала Аша, не сводя с меня взора.

Внутри все сжалось. Еще немного и мой обман будет раскрыт. Пророки не пощадят меня. Они обратят меня в пыль. Уничтожат. Отберут то, что я пытаюсь уберечь…

– Стены моего дома хранят слишком много чужих тайн. Им все равно, будет одной меньше или больше, – задумчиво произнесла Аша, вороша угли толстым железным прутом.

Я молчала. Пыталась найти в себе силы заговорить, но они будто испарились. Я сидела на полу, словно безвольная тряпичная кукла.

– Ты пришла за помощью.

Не вопрос. Утверждение. Аша знает это не хуже меня.

Я нашла в себе силы кивнуть. Не знаю, видела ли мой жест в полумраке душной комнаты без окон старушка. Тем не менее, она продолжила:

– Если ты хочешь ее, получить, то должна быть честна.

– Меня зовут… – Язык отчего-то стал заплетаться. Наверняка виной тому стал дурман трав, что то и дело подбрасывала в огонь Аша. – Меня зовут Моргана, – не без труда произнесла я.

Колючий взор старухи впился в мое лицо. Словно пиявка присосался к коже.

– Ложь! – взвизгнула она. – Ложь! – повторила еще громче.

Аша схватила металлический ковш и накрыла им угли. Комната погрузилась во тьму.

– Прочь!

Мне повторять дважды не пришлось. Я поднялась на ноги и выскочила на крыльцо. Полной грудью вдохнула прохладный вечерний воздух. Горло запершило. И как они здесь только не умирают от удушья?

Хильда стояла у крыльца, скрестив на груди руки. Взгляд у девушки был хмурым. Впрочем, и мое настроение было хуже некуда. Какие же это пророки, если правду от лжи они отличить не в силах?!

– Идем, – Хильда поманила меня за собой, – я покажу где ты сможешь переночевать.

– Вы не прогоните меня? – удивилась я.

– После захода солнца ворота в поселение запирают на засов, уйти можно только на рассвете. Впрочем, – добавила Хильда, оборачиваясь назад, – Аша пока не готова тебя отпустить.

Я проследила за взглядом девушки-пророка и увидела, как из трубы дома Аши вырываются клубы красного дыма, которые расползаются над поселением, кровавым покрывалом…

Где-то вдалеке заревел сигнальный рог. От этого звука все мое тело завибрировало, сердце забилось чаще…

– Проклятье! – выругалась Хильда, вынимая из ножен свой кинжал. – Уже?

Поселение будто ожило. Пророки засуетились. Хильда устремилась в глубь поселения. Я же осталась стоять на площади, как вкопанная, не понимая, что происходит.

Липкий страх поселился в душе, пробрался в каждый ее уголок. Предчувствие дурного не отпускало ни на секунду.

– Не нравится мне это, – протянул Фердинанд, глядя куда-то вдаль, поверх моей головы.

Я проследила за его взором. Из труб, венчавших крышу каждого жилища, вместо серого марева, дурманящего разум, теперь вырывались клубы черного дыма. Он стелился по черепице, спускался ниже, укрывая землю густой пеленой. Вместе с ним по поселению распространялся едкий запах.

Глаза защипало, по щекам потекли слезы. Нужно было срочно где-то укрыться от этой колдовской напасти и разобраться в происходящем. Так как Хильда бросила меня на произвол судьбы, спасать свою шкуру мне придется самостоятельно.

Подхватив своего фамильяра, я бросилась вглубь поселения. Пророки спешно уводили детей, запирали двери своих жилищ на засовы изнутри. Окна их домов теперь заслоняли широкие деревянные ставни.

Я все еще не понимала, отчего они прячутся. Неужели какая-то напасть надвигается на поселение? Надеюсь, тому виной стало не мое прибытие на эту землю.

– Скорее! – До меня донесся высокий женский голос. Она стояла на пороге дома, размахивая руками. Ее белые волосы разметал по плечам ветер, кончики пальцев были испачканы золой, как и широкий белый пояс, которым была подпоясана просторная рубаха небесно-голубого цвета. Светлые брюки со множеством топорщащихся карманов тоже были местами в черных пятнах. Подобные в Междуземье носили разве что мужчины. – Ну же!

То, что обращается она ко мне, я поняла далеко не сразу. Отказываться от помощи было глупо, и я поспешила к дому. Он стоял немного обособленно от других. Крыльцо утопало в зарослях цветущих кустов роз. Путаясь в длинной юбке, я взбежала по ступеням.

– Что происходит? – спросила я, осматривая поселение. Черный дым стелился по земле, проникая в самые укромные уголки. Постепенно он поднимался все выше. Звук сигнального рога не смолкал ни на секунду, как и крики вдалеке, где-то там, за дымовой завесой.

– Нет времени! В дом! – крикнула девушка, толкая меня внутрь.

Стоило мне переступить порог, как за спиной лязгнул металлический замок.

В доме было светло несмотря на закрытые ставни. Пламя нескольких десятков свечей освещало небольшую гостиную, совмещенную с уютной кухней и неким подобием рабочего кабинета. В печи потрескивал огонь.

Я смахнула со лба пот и поставила Ферди на пол. Внутри было душно. Воздух был раскален до предела.

– Сейчас станет лучше, – сказала девушка, бодро зашагав к печи.

К слову сказать, подобную печь я видела впервые. Этакий металлический бочонок, который в высоту был около трех футов. Сбоку небольшая круглая дверца, рядом с ней еще одна поменьше. Вверх тянулось три трубы. Они изгибались, уходя под потолок. Подняв голову, я заметила, что металлические трубы разного диаметра оплетаю практически весь дом. Их предназначение мне было не понятно.

Девушка замерла у книжной полки, на которой царил хаос и беспорядок. Тетради, книги и исписанные листы пергаменты были свалены в одну беспорядочную кучу. Смахнув все с полки на стол, девушка отыскала небольшую металлическую ручку и принялась крутить ее против часовой стрелки. Под потолком тут же что-то заскрежетало. В дом ворвался свежий воздух.

– Это система вентиляции – мое собственное изобретение, – не без гордости заявила девушка. Одной ногой она упиралась в стену, продолжая крутить ручку, прилагая при этом неимоверные усилия. – Терпеть не могу эту жженую дрянь! – выругалась она, покончив со своей работой.

Смахнув с лица пот тыльной стороной руки, девушка направилась к печи. Не раздумывая, она открыла дверцу и плеснула туда плошку воды. Внутри все зашипело.

– Одной трубой меньше, одной больше. – Она небрежно махнула рукой, стягивая испачканный золой пояс. Им же вытерла руки. – Никто сейчас и не разберет.

– Зачем нужен черный дым? – поинтересовалась я. – Что случилось в деревне?

– В деревне! – передразнила меня девушка. – Вот уж и правда! А ведь не отвергай они прогресс, могли бы жить куда лучше! Взять хотя бы систему вентиляции. Ведь необходимая вещь в нынешнее время. Но нет! Не положено! Предков видите ли так можно осквернить! А какое им дело до нашего устройства быта, спрашивается? Не пойму!

Воздух в доме и правда стал свежее. Уж не знаю, как тут все было устроено, но дышать едким дымом у меня не было никакого желания.

– Я ведь даже не представилась Меня зовут Эстер, – спохватилась девушка. – Ты, наверное, голодна? – она ринулась к кухонным навесным шкафчикам. – Правда у меня только зеленый горошек, – с отвращением произнесла Эстер, демонстрируя мне увесистую банку. – Ладно, – девушка хлопнула в ладоши, и направилась в глубь дома, – сейчас что-нибудь придумаем.

– Ага, как же! – раздался тоненький голосок, который отчего-то мне показался до боли знакомым. – Опять будет кормить искусственными овощами, созданными из переработанной зелени и древесины. Упасите меня наги!

– Не экзотические фрукты, но есть можно, – крикнула в ответ Эстер, пытаясь что-то отыскать в груде хлама в дальнем конце комнаты.

А я все это время пыталась отыскать источник звука. Но, кажется, Фердинанд меня опередил:

– Ари! – громко квакнул жаб.

Я в отчаянии закрыла лицо рукой. Ох, так и знала, что этот пупырчатый выдаст меня с потрохами! Ведь говорила, держать язык за зубами, как и полагается любой добропорядочной жабе! Но нет! Куда там… Наколдовала себе фамильяра на свою беду.

– Глазам своим не верю! – Эстер бросила поиски съестного и села рядом со мной, на полу, скрестив ноги. Ее глаза были широко распахнуты, пальцы отстукивали нетерпеливую дрожь по половицам. – Говорящая жаба!

– Жаб, – тихо поправил ее Фердинанд.

– Как такое возможно? – она не отводила взора от моего фамильяра. – Ари – потомок древних говорящих драконов, которые вымерли еще до формирования Междуземья в том виде, в каком мы его привыкли видеть. Но кто же тогда ты? – девушка прищурилась, будто силилась что-то рассмотреть. – Жаль магия меня слушается куда хуже, чем техника, – вздохнула она. – Где ты его нашла? – обратилась Эстер уже ко мне.

Я замешкалась. Признаться в том, что сама научила это чудо говорить – все равно, что подписать собственноручно смертный приговор и с гордостью заявить, что я вовсе не пророк, а ведьма. Самая настоящая! Только мертвая. Потому что, если правда всплывет, иначе не будет. Моя сила – лакомый кусок даже для этих святош.

– На болоте, – пожала плечами. – Это же жаба.

– Жаб, – вновь вмешался Фердинанд.

Уж лучше бы молчал!

– Я слышала, что ведьмы способны вознаградить человеческой речью любое живое существо, – задумчиво произнесла девушка. Вот уж вранье! – Не припомнишь? Может знаком с какой был?

– Я? – Ферди бросил перепуганный взгляд на меня, затем на Ари. Но ящерка лишь лениво взмахнула зеленым хвостом. Мол разбирайтесь сами.

– Могу предположить, что тут постаралась болотная ведьма, – Эстер почесала подбородок. – Поговаривают из них одна всего осталась. Ищут ее, – припечатала девушка.

Ну да. А то я этого не знаю!

– Эстер, – обратилась я к ней, желая как можно скорее сменить тему, – что произошло в поселении? Зачем этот дым? От кого вы прячетесь?

Девушка вздохнула и поднялась на ноги. Лицо ее сделалось мрачным.

– Мертвые, – отстраненно произнесла Эстер. – Из могил встают. Ищут что-то. Дым их дезориентирует, в ступор вводит. Вреда они нам не причиняют, как и мы им. Но это пока… Аша мешкает. Причину пытается обнаружить. Но все тщетно. Говорит колдуют прямо у нас под носом, а за тонкую нить, к виновнику этого бесчинства ведущую, не уловить. Уж слишком искусно сплетена…

Сердце в груди забилось чаще. Словно птица, пойманная в клетку, затрепетало, в надежде вновь вкус свободы ощутить. Ведь мертвых из могил только некроманту под силу поднять. А значит…

– Кто-то свою темную игру ведет. И этот кто-то очень силен. Одним словом – некромант, – закончила девушка.

Ферди взглянул на меня. Запах дыма в доме практически выветрился, несмотря на то, что на улице, по словам Эстер, сейчас все поселение тонуло в черном облаке. Едкое марево сбивало покойников с толку, заставляло плутать между домами.

– Зачем некроманту тратить столько сил? По твоим словам, в деревне промышляет целая армия мертвецов, – задумчиво произнесла я. Если на Мертвом острове источником силы служило Сердце самого острова, то здесь ее в таких количествах некроманту черпать неоткуда! Будь он хоть самым могущественным в Междуземье! Будь он хоть Алвисом, хоть… Кроу…

– Я же говорю, – покачала головой Эстер, – ищут что-то. Или кого-то…

– Значит тот, кто мертвецов из могил поднимает, живет в вашем поселении? – произнесла я.

– Кроме того, он имеет доступ к кладбищу.

– Туда вхож не каждый пророк? – удивилась я.

Эстер рассмеялась, обнажив крупные белые зубы.

– Вхож каждый, но не каждого эта земля принимает. – Ответ ввел меня в ступор. – Как только представится случай, я дам тебе возможность в этом убедиться.

Я не ответила. Возможность убедиться у меня уже однажды была. Только как выясняется в обратном… Проблем с посещением кладбища пророков я не имела. Подтверждение тому – мой визит на мертвую землю вместе с Кроу. Ох, не нравится мне все это… Зря я явилась в это поселение…

Глава 6

Выйти из жилища Эстер я смогла лишь на рассвете, когда ленивые солнечные лучи разбрасывали блики на стенах домов, отражаясь от натертых до блеска окон. Поселение постепенно просыпалось. Пророки выходили из домов, неспешно отворяли ставни, черпали воду в колодце, расположившемся чуть поодаль от одинокого дома приютившей нас с Ферди на ночь девушки. Впрочем, жаб и сейчас оставался внутри. Посапывал, растянувшись на подоконнике.

О вчерашнем происшествии напоминали лишь следы сажи на резных перилах, да кое-где смятые цветы, высаженные чье-то заботливой рукой.

Я спустилась с крыльца, миновала цветущие кусты, что высились по обе стороны от меня зелеными великанами, и устремилась в центр деревни. Мне хотелось узнать подробнее о произошедшем минувшей ночью. Возможно, это хотя бы на шаг приблизит меня к поискам Кроу и, что немаловажно, даст понять: кто мишень армии мертвецов. Ох, боюсь их появление под носом у пророков незадолго до моего прибытия в поселение, не сулит ничего хорошего.

Миновав несколько жилищ, я очутилась в центре деревне – на площади. Здесь жизнь шла полным ходом. Женщины с оружием о чем-то переговаривались, время от времени поглядывая на жилище Аши, мужчина с густой седой бородой едва поспевал за толпой детишек, которые так и норовили броситься в рассыпную.

– Не хулиганить! – кричал он им в след, размахивая кулаком. Второй рукой он придерживал внушительных размеров живот, лишавший его былого проворства. – Держаться вместе! – надрывался он, семеня следом. Но дети едва ли его слушали, звонко смеясь.

Дети…

Совсем скоро на свет появится мой малыш. Какая судьба уготована ему в этом враждебном мире? Связь с некромантом разрушила все устои, что были мне известны с незапамятных времен, перевернула все с ног на голову. Боюсь, как раньше никогда уже не будет… Мы будет вечными скитальцами, за чьи головы будут обещать круглую сумму, увеличивающуюся из года в год.

Затылок кольнул чей-то взор. По спине пробежал холодок. Солнце спряталось за тучу и яркие краски поселения тут же потускнели. Я неторопливо обернулась, одновременно с этим расправляя длинную юбку, которую, к слову, не мешало бы постирать.

Впрочем, мысли о стирке улетучились уже через секунду. Увиденное заставило меня замереть. Тело перестало слушаться, превратилось в непоколебимую каменную глыбу. Руки повисли по бокам, вдоль тела, тяжёлыми валиками, в которых больше не было жизни. Не кровь текла по ним, согревая мягкую плоть, а отрава, разрушающая, медленно убивающая изнутри.

Холодный льдистый взор ясных глаз цвета вод Старого океана зацепился за меня. Он скользнул по моему лицу, очертил подбородок и лизнул шею, будто пробуя кожу, застывшую на холодном ветру, на вкус. А после нырнул под ворот платья, потерявшись в складках мягких тканей.

Вместе с ним потерялась и я.

Мир рухнул, чтобы вновь стать целостным, обрести четкие грани. Вот только стали они острыми, безжалостно вспарывающими плоть, стоило только прикоснуться. Словно лезвие изогнутого кинжала Хильды. Словно сталь, жаждущая крови.

Я же жаждала почувствовать подушечками пальцев мягкие губы, что отвечали на мои ласки горячими, будоражащими кровь, поцелуями. Терпкими, тягучими, неимоверно вкусными.

Кажется, молчание длилось целую вечность. Я силилась подобрать слова, пыталась усмирить те чувства, что неиссякаемым потоком изливались, заставляя цвести кусты акации, что росли подле соседнего дома, раньше срока.

Он молчал. Лишь свысока взирал на меня, словно видел впервые. Но мне ли не знать, какие на вкус его губы, как сильны умелые руки, сжимающие в крепких объятиях, как порочны бывают его мысли, когда пляшут во взгляде, за густой пеленой, огоньки азарта.

– Мой фьер? – из дома на крыльцо вышла девушка и, словно покровитель, накрыла плечо мужчины своей ладонью, увешанной кольцами разного диаметра. На тонких изящных пальцах они смотрелись гармонично, притягивали взоры.

Вот только я смотрела не на нее. Моим вниманием завладел он. Мужчина. Мой мужчина. Мой некромант. Мой Кроу.

– Мой фьер, ты холоден, – констатировала девушка, касаясь пальцами бледной шеи. Конечно холоден! Он же в какой-то степени мертв! – Позволь согреть твое тело. – Рука соскользнула вниз, замерла у пряжки ремня, что опоясывал талию некроманта. Он не шелохнулся. Не оттолкнул. Не отпрянул. Сердце сжалось, а после взорвалось, превращаясь в груду осколков, которые ранили, кололи изнутри. До боли впивались в грудную клетку, оставляя кровоточащие раны, невидимые глазу. – Извините, – скупая улыбка для меня, ставшей невольной свидетельницей этой сцены. Она словно пригоршня соли, небрежно брошенной на рану, лишь усилила мои муки, увеличила их в десятки раз.

Кроу покорно развернулся. Молча повиновался. Мгновенье и его силуэт скрылся в доме. А следом, не мешкая, вошла девушка. Прикрыла дверь, укрываясь от моего любопытного взора.

Нет! Не знаю и не хочу знать! Хочу сгинуть! Превратиться в пыль придорожную. Лишь бы забыть то, что глаза мои посмели увидеть. Лишь бы боль, пронзающая сердце острым копьем, исчезла.

Вместе с горечью слез, осевшей на губах, в голове невольно прозвучали слова моей покойной бабки:

«Мужчины – зло, а любовь – это яд. Сила болотной ведьмы в одиночестве. Ее сердце не принадлежит никому, оттого не уязвимо».

Сейчас я бы отдала все на свете, чтобы вернуть свое сердце. Но, увы, возвращать уже было нечего. Его безжалостно сломали сильные мужские руки, коим я его однажды доверила. Как оказалось, зря.

Тупая боль не отступала ни на мгновение. Она преследовала меня, ступала по пятам, пока я пыталась убежать. Но разве можно скрыться от себя? Можно ли спрятаться от собственных чувств? Вряд ли… Но движение напоминало мне о том, что я жива. Размашистые взмахи рук и широкий шаг прогоняли мысли. Ветер, взбивавший густые волосы, мешал думать. Оно и к лучшему…

Быть может не узнал?..

Я поправляю волосы, взбираясь на крыльцо домика Эстер. Утренняя прогулка не принесла мне радости. Она отняла последнее – надежду.

Дыхание сбилось от ходьбы, на щеках осела соленая влага, которую я безжалостно смахнула с лица.

Сильно ли изменилась я?..

Я с силой дергаю дверную ручку, едва не оторвав. Дверь поддается, скрипит, нехотя пропуская внутрь.

Впрочем, имеет ли это значение? Он подпустил к себе другую женщину! Позволил ей касаться его тела тонкими пальцами! Он пришел к пророкам! Не ко мне!

Всхлипываю и закрываю за собой дверь. От громкого звука в кухонном шкафчике зазвенела посуда, так и норовя разбиться.

Фердинанд настороженно посмотрел на меня. Я же отвела взор, не в силах прятать боль и обиду, ручейками стекающую к шее, под ворот платья.

Быть может Кроу поднимает мертвецов из могил? Но зачем?

– Эстер, – позвала я, пытаясь выровнять сбившиеся дыхание, – я видела в поселении мужчину… – Подобрать слова оказалось не так-то просто. Мой секрет должен был быть сохранен. По крайней мере до тех пор, пока я не разберусь в происходящем. – Даже двух… Они не пророки, – с трудом закончила я, стараясь не выдать душевного волнения.

Девушка вынырнула из-под лестницы. Ее лицо было перепачкано чем-то бурым, а руки обхватывали причудливый металлический предмет из которого выходило около десятка тонких трубок. Натужно выдохнув, Эстер опустила тяжелую ношу перед собой. Половицы под весом этой диковины жалобно заскрипели.

– Да, – устало кивнула девушка, – численность пророков с каждым годом уменьшается. Чаще всего рождаются девочки. Поэтому, чтобы не допустить смешения крови, суженных зачастую приходится искать за пределами наших земель.

Я округлила глаза. Это что же получается…

– Согласна, – пожала плечами Эстер, истолковав мой взгляд по-своему, – это ужасно. Мужчин используют. Впрочем, они сами соглашаются на роль фьера.

– Фьера? – переспросила я.

– Это своего рода работа, – отозвалась девушка, пытаясь пододвинуть металлический аппарат с трубками к стене. – Как только она будет выполнена, фьер может покинуть поселение, получив за нее достойную плату.

В голове эхом прозвучали слова красивой незнакомки: «Мой фьер»…

– В чем заключается их работа? – отстраненно спросила я, уже догадываясь о том, какой ответ услышу. Откровенно говоря, он мне совсем не нравился.

– Продолжение рода. Как правило к услугам фьера прибегают обеспеченные семьи, чьи дочери достигли подходящего возраста. Своего рода взаимовыгодное сотрудничество, – добавила Эстер. – Пророки получают здоровое потомство, а мужчины – вознаграждение. Порой случается так, что фьер на вырученные деньги выкупает девушку с согласия ее родителей и вступает с ней в законный брак. Но пророки подобного рода сделки не приветствуют. Как правило, плата за работу фьера всегда на порядок ниже той суммы, которую могут запросить семьи за выкуп дочери.

– Почему не приветствуют? – Голос прозвучал глухо. В голове не укладывалось подобное. Отношение к собственным дочерям как к товару или удобному инструменту. Это ужасно!

– Потому что фьер не может дольше года жить в поселении. Таково слово Аши. Следовательно, если он выкупает девушку, то должен ее увезти с родных земель. Как следствие, при подобного рода сделках пророков будет становится все меньше и меньше. Аша же преследует иную цель, – закончила Эстер, устало выдохнув. Загадочный предмет тем временем занял место у стены, рядом с покосившейся тумбой. Девушка удовлетворенно кивнула, любуясь проделанной работой.

– Значит, в поселение на данный момент проживает два фьера? – спросила я, чувствуя, как сердце в груди болезненно рвется на куски.

– Мне известно лишь об одном, – пожала плечами девушка-пророк. – Хорош собой, но молчалив. Я бы с таким постель делить не стала. Семья Инги его едва ли кому-то показывает.

Значит Инга…

– Но я видела еще одного, – возразила я, пытаясь прогнать из головы образы и видения, от которых сердце то предательски замирало, то вновь ускоряло свой бег. – Юнец с рыжими волосами.

Эстер задумалась.

– Нет, – покачала она головой. – Рыжих точно нет.

Но я ведь видела рыжего паренька. В тот день, когда Хильда привезла меня в поселение, он был у ворот. Наблюдал за мной колючим взглядом. Едва ли его только я видела. Он определенно был живее всех живых.

– Наверное показалось, – добавила Эстер, возвращаясь к своим делам.

Обед тянулся нескончаемо долго. Консервированная фасоль и свежие овощи, приправленные пряным соусом, не пробуждали во мне аппетит. Горло будто сковала невидимая рука, а мысли нескончаемой чередой проносились одна за другой. Фердинанд за обе щеки уплетал спелые фрукты, которыми с ним любезно поделилась Ари. Не иначе как вспомнил минувшие дни на Мертвом острове, когда он наотрез отказался от насекомых. Глупыш! Я-то знаю, что уже к вечеру он втихаря отправится за белковой пищей.

– Ну что? – широко улыбнулась Эстер. Кажется, этой девушке тяжело было долго сидеть на одном месте даже если это требовалось для того, чтобы подкрепиться. – Идем?

– Куда? – я удивленно вскинула одну бровь. Выбираться из домика сейчас мне хотелось меньше всего. Перспектива вновь увидеть Кроу в объятиях Инги удручала и вовсе не казалась мне радужной. Скорее наоборот: окрашивала мир серыми красками, лишая его смысла жизни.

– Покажу тебе поселение, – пожала плечами Эстер. – Здесь довольно скучно, но посмотреть есть на что.

Я нехотя согласилась.

Мое платье Эстер еще утром отнесла в прачечную. Оказывается, пророки попеременно выполняли такие бытовые обязанности, как стирка, уборка территории или сбор ягод и грибов. Мне пришлось надеть белую блузу из тонкой ткани, которую хозяйка дома мне любезно одолжила, и сарафан, пышная юбка которого скрывала в себе широкие брюки. А ведь никто и не догадается никогда, что многочисленные складки образуют две гачи! Довольно удобно и практично, я вам скажу. Вот только от пояса пришлось отказаться, иначе любопытные взгляды пророков могли бы заподозрить меня в беременности. Мне же этого сейчас хотелось меньше всего.

– Что это за здание? – поинтересовалась я, когда мы миновали площадь и углубились в ту часть поселения, где возвышались добротные дома и ухоженные постройки в два, а то и в три, этажа.

Одно из этих зданий и привлекло мое внимание. Невысокое, но в длину около сорока ярдов. Деревянный фасад украшен резными фигурами, которые взаимодействуя друг с другом, образовывают сцены из жизни пророков. Здесь и охота на огромного медведя, и массовое сражение, во время которого ворох миниатюрных стрел обрушивается на головы врагов, и даже пляски на площади во время праздного гуляния. Все фигурки проработаны до мельчайших деталей. Каждая складка на одежде скрупулезно вырезана рукой умелого мастера.

– Это хранилище судеб, – ответила Эстер и устремилась к стенам здания. – Видишь эту сцену? – Тонкие пальцы девушки заскользили по рельефной поверхности, на которой юная девушка широко улыбалась, воздев руки к небу. – Это мое первое видение. К слову сказать, и последнее, – вздохнула она, одергивая пальцы.

Я подошла поближе.

– Вы наносите сюда все значимые события? – предположила я.

– Верно. Каждое приходится согласовывать с Ашей. Наверное, поэтому я удостоена лишь жалкого клочка стены, размером с ладошку, – выругалась девушка. Видимо отношения с главой поселения у Эстер не задались. – Даже изобретение вентиляционной системы домов ей показалось сущим пустяком, по сравнению с первой беременностью Лагерты. А ведь ей всего было двадцать два! Тоже мне, достижение! – добавила она, раздраженно ткнув в фигурку девушки с животом внушительных размеров, который занимал места в трое больше, чем вся миниатюра Эстер.

С интересом рассматривая вырезки из жизни пророков, я покосилась на запертую дверь с увесистым замком.

– А что внутри? – спросила я. Наверняка что-то ценное, иначе зачем так основательно запирать дверь?

– Вся наша жизнь, – коротко ответила Эстер.

Не иначе, как местный архив со сведениями об исторических событиях, случившихся на Землях пророков. Вот только к чему замок? Я была бы не прочь наведаться туда… Кто знает, какие тайны скрывают старинные летописи. Быть может, в них есть упоминание о моей матери.

Нет, Моргана! Не смей вспоминать об этой женщине! Она отдала тебя незнакомой ведьме, которую ты всю жизнь величала своей названной бабкой! Как бы трудно ей не было, она не должна была отдавать родную дочь незнакомой женщине!

Я невольно коснулась живота, погладила пальцами.

Нет, я так никогда не поступлю. Никогда не оставлю свою кроху.

– Идем, – позвала Эстер. – Нечего время терять.

Я покорно пошла следом вдоль стен хранилища судеб. Резные фигурки украшали даже деревянные оконные рамы. Уму непостижимо! Я с интересом рассматривала их, пока взгляд не зацепился за поблескивающий в лучах полуденного солнца предмет. Он находился за окном, внутри здания. Небольшой ларец, украшенный россыпью самоцветов, разбрасывающих разноцветные блики на пыльном подоконнике и толстом оконном стекле.

Ноги стали ватными. Я приблизилась, уперлась лбом в стекло, силясь рассмотреть.

– Ты что делаешь? – прошипела Эстер, заставив меня на мгновение обернуться. Девушка, с опаской оглядываясь по сторонам, уже спешила ко мне. – Жить надоело? Вообще-то, на кладбище мы собирались после захода солнца, но тебе я смотрю не терпится туда попасть!

Я вновь обратила свой взор к окну. На подоконнике ничего не было. Лишь прямоугольное белесое пятно, не укрытое серой пылью, говорило о том, что мне не почудилось.

Каким-то чудом ларец поднялся со дна Старого океана. Вернулся на материк. А значит вместе с ним вернулась и Катарина…

Глава 7

Ночь давно вступила в свои права, рассыпав по черному небу тысячи звезд. Они словно светлячки, манили за собой, играючи подмигивали мне. Я вдохнула прохладный воздух, который тут же прогнал остаток сна. Сладко зевнула и опустила взор на погруженное в сон поселение. Вот только последнего и след простыл. Я прислушалась. Где-то там, за густым туманом, стелющимся по земле, плескалась вода. Не иначе, как волны океана жадно облизывали пологий берег, поросший высокой травой.

Не испытывая ни страха, ни тревоги, я шагнула в неизвестность. Туман, словно ласковый зверь, вился у моих ног, тянулся к поясу, норовя сжать талию, погладить озябшую кожу рук. Под подошвой босых ног я почувствовала песок. Не мудрено. За высоким бурьяном вдоль берега тянулась узкая песчаная коса. Я откуда-то знала это наверняка. Словно всю жизнь прожила в этих краях.

Океан дружелюбно лизнул ноги, но тут же отпрянул. Будто не признал во мне друга. Будто и вовсе не узнал…

За моей спиной, в деревне, горели костры. Там отмечали праздник. Девушки пели и плели венки, женщины постарше приносили дары духам Старого океана, чтобы те вознаградили их щедрым урожаем и позволили супругам вернуться на сушу целыми и невредимыми. Мужчины плясали под быструю живую музыку и мерились уловом, после месяца, проведенного в водах океана.

Я коснулась вьющихся волос. На моей голове тоже красовался венок из белых лилий. Сняла его и опустила на песок. И когда только сплести успела? Да и не умею вовсе…

В деревне затянули песню. Слова были мне знакомы. Будто с детства я знала их. Нестерпимо захотелось присоединиться к хору девичьих голосов. Я открыла рот, но не смогла издать ни звука. Паника подступила к горлу, стиснула его безжалостно. Я упала на колени. Длинное платье стало мокрым от соленой воды. На мгновение мне показалось, что это и не вода вовсе, а слезы. Мои невыплаканные слезы.

Беспомощно открывая рот, словно немая рыба, я пыталась сказать хоть слово. Издать хоть звук. Тщетно. Лишь немой крик, преисполненный болью, летел над океаном, сметая все на своем пути. Вот только какой от него толк?

– Аннушка! – голос кузнеца-великана узнала сразу. Он стрелой настиг меня. Пригвоздил к месту. – Аннушка!

Сильные руки дернули меня вверх, заставили против воли подняться с колен. Мужчина развернул меня к себе лицом, словно пушинку, приложив для этого минимум усилий.

– Аннушка… – уже тише произнес он, с испугом глядя на меня.

А я смотрела сквозь него, широко распахнув глаза и не в силах закрыть рот.

Я немая. Не-ма-я.

Проклятье!

– Топиться вздумала? Совсем тебе не мил? – отстранился от меня великан, но из лап своих тело мое не выпустил. – Думаешь кто другой взял бы тебя бракованную в жены? – в сердцах выпалил он. – Мы с тобой уже месяц как женаты, а постель до сих пор одну на двоих не делим.

Я бы и рада ответить ему, да не могу. Оттого лишь головой покачала, пытаясь выпутаться из цепкой хватки мужчины. Не вышло. Отпускать он меня был не намерен.

– Я тебя подарками усыпал! – продолжил он. – Все к твоим ногам. А ты, пугливая, будто со зверем живешь! Отчего сторонишься меня, Аннушка? – спросил он, всматриваясь в мое лицо.

И как ответить ему? Как сказать, что и не Аннушка я вовсе?

Попыталась нащупать рукой какой-нибудь тонкий прут. Читать же наверняка этот великан умеет?

– Довольно! – встряхнул он меня, не дав ни единого шанса объясниться. – Я месяц ждал, малая! Сегодня же по-настоящему женой моей станешь! Сейчас же! – прохрипел он, повалив меня на мокрый песок. Сильные руки вцепились в мои плечи, давая понять, что сегодня великан получит то, что желает…

– Фрея! Фрея! – Кузнец отчего-то стал звать меня другим именем. Его пальцы до боли сжимали мои плечи, время от времени встряхивая. – Фрея! Просыпайся!

Я открыла глаза. Вместо страшного великана надо мной склонилась голова Эстер. Девушка всматривалась сквозь темноту в мое лицо.

Я тяжело вздохнула. Всего лишь сон, но какой реалистичный! И снова про Аннушку…

Ох, не нравится мне это…

Подобным образом меня преследовали лишь сновидения о Катарине. Но тогда все было иначе.

– Вставай же! – прошипела Эстер, вручая мне блузу и сарафан.

– Зачем? – спросила я, приподняв голову. Единственное чего мне сейчас хотелось, это отбросить навязчивые мысли и вновь провалится в сон. При условии, что в нем не будет фигурировать огромный широкоплечий незнакомец.

– Я покажу тебе наше кладбище.

Боюсь, я уже его видела. Вот только вряд ли в этом когда-нибудь признаюсь девушке.

– Встаю, – зевнув, бросила я, откидывая одеяло в сторону.

Дорога до погоста была долгой. Пророки предусмотрительно не строили жилые дома рядом с территорией мертвых. Как оказалось, не зря. Мертвецы, которые в последнее время часто тревожили жителей поселения, тратили большое количество сил на то, чтобы добраться до домов. Оттого большой угрозы не несли. По крайней мере, пока.

– А если они вновь из могил встанут? – с опаской поинтересовался Фердинанд, который увязался вместе с нами. Вот только уже добрую половину пути мне приходилось нести жаба на руках, так как он едва ли поспевал за нами. Еще бы! Сытный ужин превратил моего фамильяра в медлительного неповоротливого зеленого слона! И да, одними фруктами мой маленький друг ограничиваться не стал.

– Вряд ли, – шепотом ответила Эстер. – Две ночи подряд они не ходят.

Голос девушки хоть и звучал уверенно, но не давал полного ощущения безопасности. Да и о какой безопасности может идти речь, если ты с заходом солнца суешься на кладбище?

Впереди показался высокий частокол, который со временем местами покосился. Вдоль него высились деревья-великаны, листва которых тихо шелестела, нарушая полуночную тишину. Небо над нами раскинулось угольно-черным куполом, на котором кое-где зажигались одинокие звезды-светлячки. Месяц спрятался за облаками, позволяя тьме властвовать над Землями пророков. Ее объятия были холодными, вселяющими в душу страх.

– Ворота там, – Эстер взмахнула рукой в неопределенном направлении, – но их охраняют.

– Значит будем искать другой вход? – догадалась я. Мне это было не впервой.

– Уже нашли, – сказала девушка и ее губы растянулись в широкой улыбке.

Из холщовой сумки, которая была переброшена через плечо Эстер, она вынула внушительных размеров стеклянную колбу. Сверху ее венчала металлическая трубка, сбоку была ручка, которую обхватила ладонь девушки-пророка. Она встряхнула колбу и внутри что-то затрещало, загораясь всеми оттенками желтого и зеленого. Тьма отступила и Эстер, шагнув вперед, отодвинула в сторону одну из досок забора, демонстрируя нам узкий лаз.

Я подошла ближе, заглянула на территорию кладбища. Замогильный холод коснулся моей кожи, в ушах зазвенело от гробовой тишины. Покосившиеся кресты и старые обветшалые надгробия встретили меня угрюмым молчанием. Они высились над высокой травой, словно стражи этого места. Настроенные воинственно, неспособные на дружелюбие.

– Да-а-а, – протянула Эстер, – местечко атмосферное.

Фердинанд держался в стороне. Жаб явно не горел желанием соваться на территорию мертвых.

Внезапно свет странного фонаря выхватил среди могил чей-то силуэт. Я всмотрелась в темноту, пытаясь рассмотреть неизвестного. Тщетно. Тот словно в воздухе растворился. Или мне попросту показалось?

Нет. Не показалось…

Худощавый силуэт вновь появился и уже через мгновение скрылся за высоким могильным камнем, у подножия раскидистого дерева.

– Там кто-то есть, – прошептала я.

– Я никого не вижу, – пожала плечами Эстер.

Но как же так?! Вот же он! Пробирается вглубь кладбища! Высокий, худой, долговязый. Наверное, подросток. Вот только как он мог оказаться здесь посреди ночи? Вряд ли родители бы отпустили свое чадо, зная, что или кто может повстречаться на заросших бурьяном кладбищенских дорожках.

На секунду неизвестный остановился и обернулся ко мне. Я не видела, но отчетливо чувствовала на себе его тяжелый взгляд. Он блуждал по моему лицу, казалось бы, целую вечность. А потом, поманил за собой, ныряя в непроглядную темноту ночи.

Недолго думая, я нырнула через лаз на землю, принадлежавщую мертвым. За спиной раздалось нечленораздельное восклицание девушки-пророка и растерянное «ква» моего маленького друга. Но я едва ли это слышала. Ноги несли меня по петляющим дорожкам вглубь кладбища – в неизвестность. Я во чтобы-то ни стало хотела нагнать незнакомца. Быть может, это рыжий паренек, о котором Эстер ничего не знает?

Слишком поздно я поняла, что бросилась в погоню в одиночку. Девушка и жаб отчего-то остались за забором. Даже не попытались нагнать меня.

Тем не менее, возвращаться ни с чем я не планировала. Я хотела выяснить, кто разгуливает ночью по погосту. Быть может он причастен к тем странным событиям, что происходят в поселении?

Темный силуэт уводил меня вглубь кладбища, ловко маневрируя между деревянных крестов. Я едва ли поспевала за ним.

Внезапно, в голове пронеслась мысль, которая заставила остановиться.

– Мертвец, – озвучила ее, едва шевеля губами.

Меня заманили в самое сердце кладбища специально. Какой глупой надо было быть, чтобы так опрометчиво ступить на неизведанную территорию, где в тени деревьев может таиться опасность?

Словно в подтверждение моим мыслям, кусты справа от меня зашелестели. Там определенно кто-то был…

Пытаясь унять сердцебиение, я сделала пару шагов назад. Как назло, под подошвой хрустнула сухая ветка, выдавая мое присутствие. Впрочем, тот, кто затаился среди густых зеленых зарослей, определенно знал, что он здесь не один.

Липкий страх сковал тело, превратив его в камень. Руки тяжелыми валиками повисли вдоль тела, а ноги отчего-то перестали слушаться. В висках пульсировала кровь, сдобренная порцией ужаса.

Я еще раз обернулась, пытаясь различить среди пугающих теней силуэт Эстер.

Никого.

Как же так? Ладно девушка-пророк… но жаб… Мой жаб! Фамильяр он мне в конце концов или кто? Дармоед несчастный! Бросил на произвол судьбы! Даже не попытался предостеречь или помощь оказать. Гад зеленый!

Паника уступила место злости. Мало мне бед, так еще и незапланированная встреча с покойником на погосте случилась! А я, к слову сказать, беременная ведьма. Эх, а ведьма ли? Я уж, и сама не знала, кто я и зачем явилась в Междуземье больше ста лет назад…

Слева, в высокой траве, я с трудом разглядела внушительных размеров палку. Недолго думая, вооружилась ей. Надо же чем-то отбиваться? В том, что мое неуправляемая сила будет использована по назначению, я сомневалась. А потому и прибегать к ней без надобности не желала. Да и выдаст магия во мне беглянку, которую на материке разыскивают все: от нага до оборотня.

– Кто здесь? – крикнула в темноту.

В ответ раздался тихий шелест листвы.

– Кто здесь? – повторила я. – Я знаю, что ты там!

Знать-то знаю, а вот кто именно – большой вопрос. И благоразумно ли я поступаю, пытаясь выманить его из засады? Может стоило сбежать, пока он сам не набросился на меня?

Боковым зрением выхватила с противоположной стороны от кустов какое-то движение. Вновь темный долговязый силуэт промелькнул между надгробий, да скрылся в ночи. Значит не он прячется от меня.

Ох, сколько же вас тогда здесь? Если от одного мертвеца палкой отобьюсь, то от двух уже вряд ли. Точно выдам себя… Не сама, так малыш обо мне позаботится и нрав свой да силу покажет.

– Выходи! – велела я, крепче сжимая основание палки, вгоняя под нежную кожу колючие занозы.

Движение в кустах усилилось. Кажется, мою просьбу услышали. Вот только я отчего-то была этому не рада.

Чуть поодаль, в низине, где холмики и кресты заканчивались, клубился туман. Его белые щупальца медленно выбирались на поросшую бурьяном землю, растекаясь молочной пеленой у моих ног. Туман я не любила. Сложно было угадать, что прячет он от зоркого взгляда ведьмы. Оставалось только предполагать, что он пытается утаить.

Холодный порыв ветра коснулся кожи, по которой тут же пробежала вереница мурашек. Кусты передо мной зашелестели сильней, а зеленые ветви словно отодвинулись в стороны, представив моему взору нечто страшное.

Существо отдаленно напоминало человека, но нездоровая худоба и спина, выгнутая дугой давали понять, что-либо это сморенный голодом старик, либо кто-то другой. И последнее мне казалось более вероятным. Не могло быть даже у самого дряхлого старика двух провалов вместо глаз да неестественно широко раскрытого рта. У него того и гляди нижняя челюсть оторвется! Крючковатые пальцы заканчивались длинными когтями, ноги едва способны были крепко стоять на земле. Одежда его была изорвана и свисала небрежными грязными лохмотьями вдоль перепачканного землей тела.

Все-таки мертвец… Нет, а собственно кого еще я рассчитывала увидеть ночью на погосте? Загадочного рыжего мальчишку, про которого в поселении и не слыхал никто? Вот глупая!

Существо оказалось проворнее, чем я могла подумать.

– Не подходи! – предостерегла его я, делая выпад вперед и пытаясь напугать палкой. Должного эффекта не последовало. Собственно, а чем можно напугать того, кто уже однажды лицом к лицу встретился со смертью?

В два прыжка несуразное создание, преодолело расстояние, разделяющее нас, и попыталось схватить меня за руку. Я отпрыгнула в сторону, размахивая оружием. За спиной раздался треск ломающейся древесины. Мне удалось увернуться, но мертвец и не думал отступать! Делая выпады, он гнал меня – словно хищник свою добычу – к низине.

Снова треск справа от меня, а палка так и ни разу не попала в цель!

Я оказалась загнана в ловушку. За спиной крутой спуск в низину, в которой под клубами тумана прячется «нечто», которое пугает сильнее воскрешенного трупа. А прямо передо мной, собственно сам труп. Он скалится, еще сильнее оттягивая нижнюю челюсть, смотрит на меня невидящим взором и тянет руки, так и норовя ухватить за подол юбки.

Ну, Эстер! Спасибо! Удружила…

Вот так экскурсия по поселению пророков! Век не забуду, если уцелею!

Мертвец вытягивает длинные руки и делает решающий бросок.

Была не была!

Не глядя, я отпрыгиваю в сторону и чувствую, как ноги проваливаются в пустоту, не найдя под собой точки опоры. Беспорядочно размахивая руками, я проваливаюсь в черную неизвестность. В нос тут же ударяет запах сырой земли, и я с опозданием понимаю: «Влипла».

Глава 8

– Это кощунство! – кричала Аша, в негодовании расхаживая в своем доме от стены до стены. Я же стояла у входа понурив голову. Хильда держалась чуть поодаль от меня, как, впрочем, и Эстер. Немудрено. Моя одежда (точнее одежда Эстер) была перепачкана сырой землей. Земля была и в спутанных волосах, и под ногтями и даже забилась в туфли. Мерзкое ощущение! Хотелось поскорее смыть ее с себя и забыть о ночном происшествии. Но у Аши на этот счет кажется было другое мнение. – О чем ты думала, когда потащила ее на погост? – палец главы поселения пророков уперся в живот Эстер. Она бы с радостью ткнула им ей в грудь, но существенная разница в росте делала свое дело.

– Я хотела показать ей…

– Молчать! – завопила Аша и ее многочисленные плошки и котелки звякнули в унисон.

Эстер надула щеки, словно обиженный ребенок, но перечить старушке не стала.

– Показать она хотела… – передразнила Хильда. – Как? Если тебе ходу на погост нет? – усмехнулась она, держа руку на рукоятке изогнутого кинжала, покоившегося у нее на поясе.

Так вот почему Эстер не остановила меня и на помощь не пришла. Не может зайти на территорию кладбища. Так, а отчего же я могу? Я ведь не пророк даже.

– Ты даешь себе отчет в том, что натворила? – сухо спросила Аша, замерев напротив меня.

А что я собственно натворила? Раскурочила пару-тройку старых крестов? Так это самооборона была! Откуда мне было знать, что нескладное существо с пугающим лицом, окажется местным сторожем?! Он же сам на меня набросился! Если бы не он, я бы провела ночь в теплой постели, а не в свежевырытой могиле, из которой до рассвета самостоятельно выбраться не могла. Так и сидела, пока Хильда и еще пара женщин-пророков с воинственными лицами меня не вызволили. Что касается неприглядного сторожа, так вроде сказали, что поутру нашли его в низине. Одну половину у самого склона, а вторую чуть поодаль, у поросшего тиной озера. Хильда вроде бы сказала, что уже к вечеру его в порядок приведут и на погост отправят.

– Извините, – проговорила я, понурив голову. Общаться сейчас хотелось меньше всего. Все мои мысли были о мягкой постели в доме Эстер. Глаза закрывались сами собой.

Аша тяжело вздохнула.

– Эстер, ты будешь наказана, – сухо сказала старушка. – Четыре дня подряд будешь заниматься уборкой территории.

– Но, бабушка! – в сердцах воскликнула девушка, подавшись вперед.

Бабушка?!

Аша зыркнула на нее, одним взглядом заставив умолкнуть.

– И без глупостей! Использовать только разрешенный инвентарь! Никаких изобретений! Ты в прошлый раз едва пол поселка не сожгла, пытаясь очистить дорожки от опавшей пожелтевшей листвы.

Эстер демонстративно закатила глаза, показывая свое недовольство.

– Идем! – Хильда подтолкнула внучку Аши в спину. – Покажу тебе фронт работы, – добавила она, будто насмехаясь над девушкой. Кажется, наказание Эстер было для девушки-пророка всласть.

Спустя минуту в доме главы поселения остались только я и собственно сама Аша.

– Ты неважно выглядишь… Моргана, – тихо произнесла она, усаживаясь на деревянный пол, рядом с тлеющими углями, которые находились в специальном углублении. – Или мне стоит называть тебя тем именем, которым ты назвалась Хильде?

– Я ночевала в свежевырытой могиле, – устало ответила я, безразлично пожав плечами.

Аша промолчала. Ее морщинистая рука скрылась в складках нелепого яркого платья и вынула оттуда стеклянный пузырек, закупоренный пробковой крышкой.

– Подойди, – скомандовала хозяйка жилища, даже не поднимая на меня взор.

Мне ничего не оставалось, как выполнить требование. Все-таки я здесь на правах гости. Подобрав юбку, я опустилась на пол – напротив Аши. Огонь между нами вспыхнул, угли предостерегающе затрещали. Яркие языки пламени осветили мои руки, покоившиеся на коленях. Какой ужас! Грязная кожа резко контрастировала с бледно-голубой юбкой, на которой по всему подолу красовались пятна.

Аша молча откупорила флакон и протянула его мне.

Нет! Только не это! Какой-то дрянью опоить решили!

– Что это? – спросила я, кивком головы указав на сомнительную жидкость.

– Ты должна это выпить, – ответила старушка.

Я взяла пузырек, поднесла его к губам. В нос тут же ударил резкий запах растений. Каких? На этот вопрос я ответить не могла. Эх, права была моя покойная бабка в том, что учение свет. Я же приличной ученицей никогда не была. Толком ничего не запомнила, а что записано было – в озере Слез утопила. Точно болотная рохля!

Впрочем, кое-что все же уцелело. А ведь я так и не изучила заметки покойной бабки, что нашла на берегу озера! В связи с минувшими событиями совсем о них позабыла.

– Пей, Моргана! – повторила Аша.

Мне ничего не оставалось, как осушить пузырек до дна, поморщившись от терпкого вкуса.

Хозяйка дома подбросила в огонь щепотку порошка и тот окрасился в зеленый цвет. В просторной комнате внезапно стало тесно.

– Ты ждешь от меня помощи. – Не вопрос, а скорее утверждение. Вот только я уже и не уверена, что помочь мне хоть кто-то в силах. Да и зачем? Любимый меня предал, внезапно превратившись в чужого фьера. Все окончательно запуталось, а я увязла во лжи. – Что тревожит тебя?

– Лишь то, что я не помню ничего о прошлой жизни, – солгала я.

– Это все? – сухо спросила Аша, наверняка распознав ложь в моих словах.

– Да, – ответила я, не раздумывая. Хотелось поскорее покинуть злополучный дом. Все здесь было чужим, все давило на грудь и живот. Дышать с каждой секундой было все труднее, а сердце будто замирало. Сознание путалось, а свинцовые руки будто и не принадлежали мне вовсе.

– В таком случае, ты отправишься работать в хранилище судеб. Если ты действительно обеспокоена отсутствием ответов, то там ты сможешь их найти, – сказала Аша и затушила пламя. Дом, с запертыми ставнями, тут же окутала непроглядная тьма.

Приводить себя в порядок пришлось в спешке. Хильда дала мне полчаса на сборы. Достаточно, чтобы переодеться (благо мое платье успело за ночь высохнуть), но слишком мало, чтобы отдохнуть. Хорошо, что после отвара главы поселения пророков сон как рукой сняло.

Эстер дома не оказалось. Наверняка уже приступила к общественным работам по указу Аши. То, что старушка ее родственница в голове до сих пор не укладывалось. Ведь они совершенно разные и едва ли поддерживают общение. Интересно, почему?

– Тебе опять повезло, Моргана, – нарочито важным тоном оповестил меня Ферди. А то я сама этого не понимала?! – Будешь вести себя как подросток, и до двухсот лет не доживешь! Ты же будущая мать! – воскликнул жаб.

Я в два счета преодолела разделяющее нас расстояние и накрыла рот разговорчивого фамильяра ладонью. Тот недовольно закряхтел, часто моргая янтарно-желтыми глазами.

– Тихо, – прошептала я, отстраняясь. – Хильда услышит.

– Тебе все равно придется обо всем рассказать, болотница. Иначе они и сами догадаются. Живот начинает расти…

А то я этого не знала?! Вот только правда может стоить мне и моему малышу жизни. Я не уверена в том, что пророки не захотят заполучить силу беременной болотницы. Да и на помощь Кроу надеяться не приходится… Некромант едва ли сейчас находится в здравом уме. Жаль, возможности наедине с ним поговорить не представилось. Эстер сказала, что семья Инги никому избранника дочери не показывает, да и сам он держится отстраненно. Эх, а ведь я даже не поняла – узнал ли он меня?

В душе вновь поселилась тоска. Простое женское счастье для болотной ведьмы – недостижимая мечта. Права была моя покойная бабка. Не для нас любовь и муки сердечные. Наш удел – одиночество.

– Может все-таки расскажешь? – взмолился жаб, наблюдая за мной с безопасного расстояния.

– Незачем, – отрезала я, вплетая в волосы тонкую голубую ленту, которую мне подарила Эстер. – Задерживаться тут надолго мы не будем.

Глаза жаба округлились. Кажется, мой маленький друг не намеревался в ближайшее время покидать поселение пророков.

– А как же Кроу? – возмутился Фердинанд.

Прознал, гад. И когда только успел? Ведь не рассказывала ему о некроманте.

– Ты его видела? Неладное что-то с ним творится. Да и не спроста он очутился здесь. А еще и мертвецы эти ходячие, – жаб вздрогнул, словно даже мысль о них пугала его до чертиков. – Ох, не нравится мне это, Моргана. Если их и неизвестно кто из могил вызволяет, то вот сторожа, который тебя ночью по погосту гонял, точно кто-то из пророков целенаправленно из могилы поднял!

Стоп… А ведь жаб прав. Аша не удивилась тому, что мертвец кладбище стережет. Не иначе как сама Гаврошу обход делать среди могил отправила. Но зачем? Что охраняют на мертвой земле пророки?

Наспех сунула ноги в туфли и, ничего не сказав Ферди, выбежала на крыльцо. Хильда лениво прохаживалась у дома, привычным жестом сжимая рукоять кинжала. Кажется, она и ночью с ним не расставалась.

– Хильда, – крикнула я, сбегая по ступенькам, – как давно Гавроша погост стережет?

Девушка-пророк смерила меня хмурым взором.

– С тех пор, как нужда в этом появилась, – уклончиво ответила она.

– Просто… я подумала… – остановилась, чтобы выровнять сбившиеся дыхание. Что-то сегодня мне после ночного забега и отсутствия сна не хорошо.

– Думать будешь в хранилище судеб, – перебила меня Хильда и зашагала прочь. – Лучшие пророки доступ к нему годами заслужить пытаются, а ты в два счета расположения Аши добилась. Интересно, как? – Девушка остановилась и впилась в мое лицо колючим холодным взором, в котором плескались презрение и ненависть…

В хранилище судеб пахло душистыми травами и благовониями. Немудрено. Пророки использовали их повсеместно. Высокие стеллажи с книгами тянулись вдоль стен ровными рядами, подпирая низкий потолок. На них лежали книги с пожелтевшими страницами, пухлые стопки бумаг, перетянутые бечевкой, и свитки. Много свитков. Они были повсюду: на полках, на полу и даже громоздились покосившимися горками на пыльных подоконниках. У входа стоял простенький комод с множеством миниатюрных ящичков, в которых обнаружились наспех сделанные заметки с указанием номеров стеллажей и полок. Наверное, чтобы упростить поиски нужной информации в хранилище. Вот только знаю ли я, что именно ищу?

За моей спиной хлопнула дверь. Хильда не посмела войти внутрь без позволения Аши. Лишь окинула меня хмурым молчаливым взором, полным всепоглощающего презрения. Что ж, наверное, я его заслужила. Второй раз раскурочила кладбище пророков! Благо, что о моей причастности к первому случаю они ничего не знают. Пока не знают…

Я вынула из маленького ящичка, который был датирован годом моего рождения, стопку бумаг. Пожелтевшие, со смятыми надорванными краями листочки сами льнули к рукам. Удивительно, что пророки сохранили отголоски чужих жизней и судеб, перенеся их на бумагу и деревянный фасад здания. Если я родилась в этом поселении, то и моя судьба должна «храниться» здесь – на этих полках, покрытых толстым слоем пыли. О собственном месте на стене хранилища и речи идти не могло. Не достойна. Не заслужила…

Блуждая между стеллажей, пришла к выводу, что за чистотой пророки здесь особо не следили. Или все дело в том, что позволение Аши войти сюда еще надо было заслужить? В таком случае, наверное, глупо было бы тратить крохи драгоценного времени на поддержание порядка, вместо того, чтобы прикоснуться к запретным знаниям.

Вот он.

Окинула взором стеллаж внушительных размеров. Не меньше сотни книг и целая кипа бумаг.

Сокрушенно вздохнула, представляя сколько информации придется изучить. Эх, не мое это. Я – практикующая ведьма, душа которой к теории совершенно не лежит.

Устроившись поудобнее, я принялась просматривать одну книгу за другой, потеряв счет времени, пока наконец-то не наткнулась на список детей, рожденных в тот самый год – сто пятьдесят лет назад.

– Не может быть, – изумленно прошептала я, снова и снова касаясь кончиками пальцем аккуратных букв.

Список оказался меньше, чем я могла себе представить. Да и вряд ли можно было вообще назвать это списком. Год выдался тяжелым: скудный урожай, набеги оборотней и пожар, уничтоживший треть поселения, на восстановление зданий после которого ушли долгие годы. Как следствие – низкая рождаемость. Если верить записям, то всего две женщины родили в тот год.

Дрожащей рукой я смахнула пот со лба. Сердце в груди забилось быстрей, дышать стало трудно.

– Далия, – вслух прочитала я первое имя девочки по слогам, перекатывая его на губах, пробуя на вкус. Мое ли оно? Или все упоминания обо мне были уничтожены? Зачем вспоминать о той, кого родная мать отдала на воспитание болотной ведьме?

Напротив имени девочки были записаны имена родителей. Точнее этой чести удостоилась только мать. Ее звали Фрида. А вот вместо имени отца красовалось уже знакомое мне слово «фьер».

Фьер…

Мой некромант. Мой Кроу. Он тоже теперь заклеймен этим словом. Словом, которое впишут напротив имени его будущего ребенка.

– Нет! – в сердцах воскликнула я. Мой голос зазвенел, разрушая тишину. – У тебя же уже есть ребенок! – всхлипывая, добавила я. Рука невольно опустилась на живот.

Как же нестерпимо больно! Все внутренности будто сильной невидимой рукой скрутили в тугой узел. В ушах зазвенело, а голова, казалось бы, вот-вот расколется надвое от нестерпимой боли.

Я вновь опустила взор на клочок бумаги, где красовалось еще одно имя. Еще одна девочка, что родилась в тот же год. В графе отец, все то же злополучное слово «фьер». Словно ругательство, что я страшусь произнести вслух. Да и имя ребенка отчего то застревает в горле.

Мне приходится совладать с собой, чтобы наконец-то прочитать по слогам расплывающиеся перед глазами буквы:

– Ка-та-ри-на.

В год моего рождения на свет появились две девочки: Далия и Катарина.

На негнущихся ногах я направилась к выходу из хранилища судеб. Пол под моими ногами ходил ходуном. Боль во всем теле усиливалась. Воздуха не хватало, и я жадно хватала его пересохшими губами, опираясь вспотевшими ладонями о полки высоких стеллажей, с которых падали книги и свитки.

Обхватив липкими пальцами дверную ручку, потянула на себя. Тщетно. Хильда заперла меня здесь.

С губ сорвался немой крик, и я упала на пол, корчась от нестерпимой боли.

Глава 9

Я с трудом подняла тяжелые веки. Тело болело так сильно, словно меня били. Долго и безжалостно. Облизнула соленые губы, к которым прилипли песчинки. Они впивались и в кожу, которая горела огнем. Я попыталась перевернуться на спину, тяжело дыша. Не сразу, но у меня это получилось.

Моргнула, пытаясь прогнать видение. Не помогло. Вместо деревянной крыши хранилища судеб, над головой простиралось бескрайнее небо. Розовые облака неторопливо проплывали надо мной, вдалеке были слышны крики чаек.

Шум воды не смолкал ни на секунду. Волны ласково облизывали босые ноги, покрытые мелкими ссадинами.

Приподнявшись на локтях, застонала. От боли, бессилия и чего-то еще, тяжким грузом осевшим на сердце. Казалось, оно превратилось в камень, который раскололся надвое и ранил легкие, затрудняя дыхание. Рядом валялся смятый венок из увядших лилий. Одежда на мне была разорвана, волосы спутанными прядями, спадали на лицо. Кажется, он опухло от слез.

С трудом соображая, что происходит, поправила одежду, прикрывая нагое тело, покрытое ссадинами, в которые въелись вредные песчинки.

И снова рядом нет ни пророков, ни жаба…

И снова я – не я…

Закричала, моля о помощи. Голос не сорвался с губ, вопреки всем ожиданиям. К этому невозможно привыкнуть. Нельзя смириться с тем, что под натиском сильных мужских рук ты не в силах позвать на помощь. Впрочем, а помогут ли? Ведь обладатель этой колоссальной силы твой муж, которому по всем законам Междуземья ты должна подчиняться.

Нет! Нет… Только не это!

Слезы вновь потекли по щекам. Я оказалась в безвыходной ситуации. Сама себя загнала в ловушку, в которой буду коротать остаток дней, отведенных Аннушке. Не выбраться мне уже из этого тела. Не прошептать слова заветные, что вызволят из незримых оков.

– Эй, – донесся до меня мужской голос. Вздрогнула, но вскоре поняла, что зря. Не кузнец это. Другой кто-то. – Ты в порядке? – участливо спросил он.

Я поправила изорванную одежду, с трудом поднимаясь на ноги. Тело мое пошатывалось из стороны в сторону, словно одинокое деревце на ветру.

– Все хорошо? – повторил вопрос совсем юный паренек. Его рыжие волосы спадали на лицо, укрывая от восходящего солнца широкий лоб, усыпанный веснушками.

Кивнула, не в силах произнести ни слова. Не мудрено, что немая Аннушка, по собственной воле отказалась от своего тела, которому она и не хозяйка больше. Уж лучше незнакомке его вручить в вечное пользование, чем ужом извиваться в руках кузнеца, что отвращение вызывает.

– Немая? – догадался юноша.

Снова кивнула, пытаясь прогнать из головы воспоминания о минувшей ночи. Они словно пчелы, безжалостно жалили, не давая отвлечься или забыться хотя бы на мгновение.

– Меня Йошка зовут, – представился паренек. – Наше судно пару дней назад причалило в Южную гавань. Завтра снова в путь, – с горечью добавил он.

То самое судно, что еще один шанс мне на жизнь подарило. Вот только глупо я им воспользовалась. Не ту в качестве сосуда выбрала…

– Возьми, – сказал Йошка, протягивая мне тонкий прут. – Имя свое напиши, – попросил, широко улыбаясь.

Вздохнула, из рук его орудие принимая. Единственная возможность для общения. Как больно, а я и закричать не в силах…

Одну за одной принялась выводить на влажном песке буквы. «А»… Следом «Н». Нет. Смахнула рукой. Нет больше Аннушки. Не вернется она. Теперь я хозяйка тела бесполезного и слабого.

Прут послушно выводил буквы на песке. Когда с этим наконец-то было покончено, Йошка подошел ближе и вслух по слогам прочитал:

– Ка-та-ри-на. Катарина, – медленно протянул он. – Красивое имя. Катарина…

Катарина. Катарина. Катарина. Словно удары молоточком…

От этого звона голова начинает болеть. Опускаюсь на песок, почувствовав головокружение. Соленые волны уже не так ласковы, как прежде. Они с силой бьют, прогоняют, почувствовав неладное. Ветер завывает, а тучи закрывают золотое солнце. Становится темно и холодно. Одна из волн хлестким ударом сбивает меня, заставляя упасть на спину. Уже через секунду следующая накрывает меня с головой…

– Что с ней? Она дышит? – До боли знакомый равнодушный мужской голос над головой заставил застонать. – Я помогу…

– Нет! – оборвал другой голос. – Запрещено! Прочь!

– Но…

– Никаких «но»! – прикрикнул голос. – Жить будет, – добавил он же, немного смягчившись. – Отнесите ее в мой дом. Живо!

Две пары рук подхватили меня и куда-то понесли. Я едва ли была в силах открыть глаза. Мысли, тягучие словно патока, неторопливо проплывали в голове. Ни за одну я была не в силах ухватиться. Слабая и беспомощная ведьма.

– Несите сюда, – продолжал раздавать приказы голос. – Осторожнее! Не уроните! Вот так, – тише добавил он и шершавая ладонь накрыла мой лоб. – У нее жар.

И правда. Тело будто горит. Но не снаружи, а внутри. Пламя в животе зарождается и по венам разливается, закипая. Опаляет внутренности все, заставляет метаться на мягкой постели, что пальцы слабые судорожно сминают.

– Дальше сама справлюсь, – голос вновь врывается в мои мысли, и я наконец-то узнаю в нем Ашу.

Я слышу шаги по дощатому полу, а после хлопок двери. Вокруг меня сгущается тишина, которую нарушает лишь стук моего сердца и шелест платья женщины-пророка. Я не вижу ее в полумраке комнаты, но чувствую присутствие. Она рядом. Смотрит участливым взором, заботливо расправляет тонкое одеяло. Нос щекочет запах трав.

– Не хочу ничего пить, – шепчу, с трудом поворачивая голову. Догадываюсь, что снова зальют в рот какую-то дрянь. Уж не от настоек ли Аши мне становится все хуже, да кошмары снова и снова мучают?

Видение об Аннушке не дает покоя. Нет… Не об Аннушке оно было…

– Катарина, – произношу имя ненавистное слабым голосом. – Расскажите о Катарине. Я должна знать…

По губам жидкость течет холодная. Я кашляю, но глотаю. Сил выплюнуть не нахожу.

– Что это? – спрашиваю я, и кашель сжимает горло, заставляет приподняться на постели. Тело ходуном ходит.

– Отдохнуть тебе надо, – отвечает Аша, на край постели опускаясь. Ее пальцы касаются моей шеи, поддевают тонкую цепочку, на которой амулет покачивается. Это подарок Оккайо, о котором я уже успела позабыть. – Откуда он у тебя? – спрашивает женщина-пророк, насторожившись.

С губ срывается вздох. Не могу, не хочу о судьбе своей ей рассказывать. Жизнь моя тайнами оплетена. Одну нить надорвешь и весь клубок к ногам обрывками осыплется, обнажая мою лживую душу. Впрочем, иного выбора у меня нет. Правда способна убить такую непутевую болотную ведьму, как я.

– Это подарок, – уклончиво отвечаю я, пряча амулет под складками тонкой блузы.

Аша хмурится, но больше о нем не спрашивает. Смотрит на меня молча, будто обдумывая что-то.

– Будь моя воля, – вновь заговорила женщина, – прогнала бы тебя еще в первый день. Бед от тебя не счесть…

– Так почему же не прогнали? – спросила я, нервно сглатывая. Горло после кашля саднило, хотелось пить.

Аша усмехнулась. Ее тонкие губы растянулись в грустной улыбке, добавив женщине морщин и, как следствие, возраста.

– Ты еще не исполнила свое предназначение. Рано тебе уходить.

– У вас было видение? Вам известно мое будущее? – оживилась я. Хотелось спросить и о будущем моего ребенка, но я вовремя умолкла. Не к чему ей знать о том, что чадо я ношу под сердцем. Не поймет. Разгневается.

– Было, – кивнула Аша. – Твое – нет, а вот будущее поселения пророков – да.

– Значит, – догадалась я, – я здесь только потому, что выгоду вам принести должна, согласно вашему видению? Так?

– Отчасти да, – согласилась женщина-пророк.

Ее спокойствие и равнодушие злили меня пуще нравоучений покойной бабки. Я лишь инструмент в руках пророков. А что, если им уже все известно? Что, если силу мою Аша заполучить решила?

– Что будет со мной после? – отстраненно поинтересовалась я, отводя взор в сторону. Невыносимо было смотреть в глаза этой женщины, которая была озабочена лишь судьбой своего народа. Впрочем, глупо ее было судить за это. Я здесь чужая, хоть и сделала свой первый вдох в этом поселении.

– Не знаю, – пожала плечами Аша. – Это зависит от тебя. Каждый вправе сам выбирать дорогу, по которой ему идти. Будет это проторенная колея или тропа, что петляет в лесной чаще – решать тебе.

Интересно, а свой путь Кроу тоже сам выбрал? По собственной воле стал чужим фьером, принимающим ласку и дарующим семя? Или…

«У нас нет права выбора» – эхом прозвучали в голове знакомые слова.

Быть может так оно и есть…

Тряхнула головой, прогоняя образ некроманта.

Нет никакого «или». Пора уже это признать.

– Я бы хотела вернуться в дом Эстер, – сказала я, едва найдя в себе силы.

– Нет, – отрезала Аша. – Останешься здесь. Я буду за тобой приглядывать.

Что это? Беспокойство или контроль? Мне не нравится ни одно ни другое. К тому же, где-то там, в домике на окраине поселения, меня ждет жаб.

– Я не нуждаюсь в присмотре, – отчеканила я.

В конце концов, я взрослая ведьма. Сто пятьдесят лет отроду как никак!

– Ты – нет, а вот твой ребенок – да, – ответила глава поселения, свербя меня взглядом карих глаз.

Шумно дыша, я пыталась совладать с собственным телом, которое отчего-то начинало дрожать. В пальцах рождалось уже привычное покалывание и я, чтобы не натворить глупостей, крепко сжала кулаки. Мне это едва ли помогло успокоиться, а моему малышу тем более.

– Откуда вы знаете? – спросила я Ашу, даже не пытаясь снова солгать. Она пророк и в два счета распознает мою ложь. Все кончено. Я пропала.

– Ты пришла в поселение пророков, дитя, – ласково произнесла она, но я в ее сладких речах чувствовала терпкую горечь. – Мы видим больше, чем дано обычному смертному. Мы способны приоткрывать завесу будущего.

Да, глупо было полагаться на удачу. Наверное, все дело в этих отварах, которыми Аша поила меня… Своего рода проверка, которую я не прошла. И не ведьма, и не пророк. Рохля болотная, одним словом.

– Вы меня не прогоните? – уточнила я.

Аша рассмеялась. Ее звонкий девичий смех резко контрастировал с внешностью дряблой старухи. Будто только тело ее было подвластно времени, а душа оставалась молода, несмотря ни на что. Интересно, сколько главе поселения лет?

– Полагаю, тебе известно, что у нас проблемы с продолжением рода. Численность поселения за последние годы резко сократилась. Мы все чаще вынуждены прибегать к помощи фьеров. – Я кивнула, плотно сжав губы. Ненавистное слово ранило хуже острого лезвия кинжала. Оно безжалостно вспарывало плоть, принося нестерпимую боль. – А ты, – Аша покосилась на мой живот, – беременна. Твое чадо – подарок небес. Дар, который мы готовы принять.

Я села, приподнявшись на локтях. В голове зазвенела сотня маленьких колокольчиков, заставив меня застонать.

– С чего вы взяли, – с трудом произнесла я, – что я готова преподнести, как вы выразились, этот «дар»?! Мой ребенок не трофей! – уже громче добавила я, гневно сминая пальцами простыни.

– Твой ребенок – один из нас. Ты можешь не помнить своего прошлого, Моргана, но это не отменяет того, что было. Ты, – ее сморщенный палец, на который было нанизано несколько колец, коснулся моего плеча, – одна из нас. Пророк!

– Нет, – возразила я, качнув головой. – Вы ошибаетесь! – Нервный смешок сорвался с губ.

И как только я умудрилась, спасаясь, вляпаться в еще большую передрягу? Сама себя погубила, погрязнув во вранье! Глупая!

– Исключено! – В голосе женщины я почувствовала сталь. – Ты – пророк! – повторила она.

– Я – ведьма! – воскликнула я, слишком поздно понимая, что натворила. Руки невольно коснулись губ, прикрывая их. Вот только было уже поздно…

Вопреки моим ожиданиям Аша не удивилась. Не дрогнула, не моргнула. Будто знала правду ничуть не хуже меня.

– Я – ведьма, – уже тише добавила я, понимая, что отпираться бессмысленно. – Болотная ведьма. Мои волосы, – я коснулась рукой серебристых прядей, пропуская их между пальцами, – ненастоящие. Нет, они настоящие, – добавила я, заметив удивление во взгляде женщины-пророка, – но цвет… На самом деле они черные. Да, я вас обманула, – быстро продолжила я, опасаясь, что Аша не даст мне закончить, – но этому есть объяснение! Я могу все объяснить!

Собеседница покачала головой, не сводя с меня темных глаз-бусинок.

– Давайте договоримся, – перешла я к главному. – Я исполню свое предназначение, а после вы отпустите меня и моего…

– Ты носишь под сердцем дочь, – перебила меня Аша.

Я округлила глаза.

– Девочка, чьи волосы белые, словно первый снег, а глаза голубые, словно чистые горные озера.

– Вы что-то путаете, – отмахнулась я, не веря словам этой женщины. – У моей дочери, – я осеклась. – У моего ребенка не могут быть волосы такими, как у вас!

Аша улыбнулась одними уголками губ:

– Почему же?

– Да потому что у меня они были черными, а у отца… – голос надломился, при мыслях о Кроу. Невольно вспомнила, как пропускала между пальцами его волосы, цвета спелой пшеницы. – Впрочем, неважно.

– Ох, непросто мне с тобой будет, – задумчиво произнесла Аша. – Такая же, как и мать, – вздохнула она, хитро сощурившись.

Как мать? Как та женщина, что вручила меня старой ведьме?

– Не хочу ничего о ней знать! – Я по-детски заткнула уши и поднялась с постели. – Больше ни слова!

Натянув туфли, я бросилась к выходу. У двери меня настиг голос Аши:

– Так и будешь всю жизнь бегать от себя? – строго спросила она. – Вместо того, чтобы искать дорогу на ощупь, просто открой глаза… Далия.

Далия.

Сердце кольнуло словно острой иглой. В воспоминания ворвался женский голос, что зазвенел на ветру, путаясь средь белья, вывешенного для сушки на веревках. Мимолетное воспоминание, которое исчезло так же быстро, как и появилось, оставив меня с щемящей пустотой в истерзанной душе.

– Присядь, – попросила Аша, в то время как мои пальцы сжимали дверную ручку, не находя силы, чтобы потянуть ее и сбежать в манящую неизвестность. Не выйдет. Уже поздно. Я слишком далеко зашла. Приоткрыла завесу прошлого, откуда на меня вот-вот хлынет поток воспоминаний, сбивающий с ног. Выдержу ли я? Выстою ли? Или паду ниц?

Едва перебирая ногами, подошла к кровати и, шумно вздохнув, опустилась на нее. Аша удовлетворенно кивнула.

– Вы знали мою мать. – Не вопрос, а констатация факта. Мы обе знали, что так и есть.

– Твоя мать – Фрида – была женщиной своенравной. Непокорной. Она жаждала любви, мечтала о счастливой семейной жизни. – Женщина-пророк на мгновение смолкла, а после, набрав полную грудь воздуха продолжила, все глубже погружаясь в воспоминания. – И если последнему не суждено было сбыться, то вот любовь она обрести смогла. Я не помню его имени. Много лет прошло с тех пор. Не местный был твой отец. Фьер, – припечатала она.

– Постойте, – перебила я Ашу. – Как вы можете помнить мою мать, если… – Теперь набрать воздух в легкие пришлось мне, чтобы озвучить свои мысли. – Если мне – болотной ведьме – сто пятьдесят лет отроду, то сколько же тогда вам?! Пророки столько не живут! – заявила я то, что знала от покойной бабки.

Тонкие губы Аши растянулись в улыбке.

– Не живут, – подтвердила она и в глазах ее заплясали озорные огоньки. – Но моя судьба иная. Благословенная духами предков, я буду жить вечно. Вот только дар это или проклятие – все никак не пойму, – усмехнулась она, вороша тлеющие угли. – Тело мое не вечно, но душа… Она помнит все, перерождаясь раз за разом. Вот только ноша, что взвалена на мои плечи, становится все тяжелей и тяжелей. Воспоминания не просто тащить за собой, особенно если путь твой не близок. Верно, Далия?

– Значит вы и меня помните? – догадалась я. – Далия – мое имя? Его дала мне… мать? – последнее слово я произнесла с трудом. Всю свою жизнь я тщательно его избегала, пыталась спрятать воспоминания на задворках памяти. Мне не хватало решимости ни вынуть их оттуда, ни уничтожить окончательно. Слабая болотная рохля!

– Верно, – согласилась Аша. – Я помню все.

Я все еще чувствовала себя неважно, оттого забралась с ногами на кровать и оперлась спиной на гору подушек. Так-то лучше!

– Расскажите мне, – попросила я, устав строить вокруг себя стену. Все равно часть ее уже рухнула. Продолжу это глупое занятие и непременно сгину под завалами.

– Кая я уже сказала, твой отец был фьером. Вся беда в том, что Фрида не должна была чувств к нему питать. Не правильно это. Не ей он предназначался.

– Моя мать воспользовалась чужим… фьером? – Это звучало ужасно.

– Нет, – покачала головой Аша. – Они полюбили друг друга. Родители Фриды были бедны и не могли позволить себе оплатить услуги фьера. А детей ей хотелось до дрожи в коленях. Вот только и никому из местных не приглянулась девушка, хоть и не была дурна собой. А фьер, что жил в доме обеспеченной семьи, души в ней не чаял. С первого взгляда влюбился. Позабыл о той, кто под сердцем ребенка от него носил. Хотел жалованье за работу получить, да выкупить Фриду у семьи и увезти в родной край. Мать твоя знала, что этому не бывать. Против правил и традиций идти боялась. Знала, что осудят. По законам наших земель, фьер может выкупить только ту девушку, чья семья за услуги его платит.

– И что же было дальше? – спросила я, чувствуя всю безвыходность положения своих родителей.

Родители… Как странно… Я узнала о них лишь спустя сто пятьдесят лет. Хотела ли я этого?

– Отказались бы родители единственную дочь – Фриду – вручить мужчине да за ворота поселения выпроводить. Оттого пришлось фьеру искать иные пути. – Аша взглянула на меня из-под опущенных седых ресниц. – И он их нашел. Пошел на сделку с родителями Жизель – девушки, что понесла от него сына. Они позволили ему остаться в поселении на правах законного супруга Жизель, при условии, что жалованье он не получит и в ближайший год подарит им еще одного внука.

Выходит, отец мой остался на Землях пророков, только ради Фриды – моей матери? Готов был спать с Жизель, лишь бы рядом любимая была? Это было ужасно по отношению к ним обеим!

В мыслях вновь образ Кроу появился. Вихрем закружили воспоминания, оседая на губах горечью обиды и непролитых слез. Он ведь тоже чужую постель греет. Ласку другой девушке дарит… Даже если это вынужденная мера – не прощу! Никогда не стану такой, как моя мать! Не буду терпеть позор и унижение, ради мимолетного счастья!

– Моя мать была несчастной, верно? – равнодушным тоном спросила я, пряча гнев внутри.

Аша пожала плечами, вороша угли.

– Кому-то для счастья нужны горы золотые, а кому-то и пригоршни земли хватает… – задумчиво произнесла женщина-пророк. – Чувства свои твои родители держали в тайне ото всех. Чтобы быть к любимому ближе, Фрида устроилась на работу в дом Жизель. Пока молодая мама сына воспитывала, та помогала ей по дому. Всю грязную работу на свои плечи хрупкие взвалила не ради никчемного жалования, а лишь для того, чтобы ближе к любимому быть.

Я шумно выдохнула.

Нет, не смогла бы я за Кроу из-под опущенных ресниц следить, да не сметь прикоснуться… Больно и унизительно это. Хоть я и телом слаба, но душой сильнее матери буду. Смогу гордость пробудить, чтоб достоинство свое не утратить.

– Вскоре Жизель оповестила всех в поселении, что второго ребенка ждет. Рада была девушка. Не каждый пророк может двоих родить. Трое – так и вообще редкость! Вот только счастье ее недолгим было. Захворал старший сын. И месяца не прошло, как дух испустил.

Сердце в груди невольно сжалось. Стало страшно за свою кроху, что под сердцем ношу. Не пережила бы… Сгинула бы следом…

– А после и новость о беременности Фриды по поселению разнеслась, – вздохнула Аша, откладывая в сторону тонкий железный прут. – Жизель места себе не находила. Понимала, бедняжка, от кого Фрида понесла. Хотела выгнать ее, да фьер не позволил. Переубедил. Разум затуманил речами сладкими.

Женщина-пророк умолкла. В домике повисла тишина. За окнами уже сгущались сумерки.

– Что же было дальше? – спросила я, так и не дождавшись продолжения.

– Дальше? – изумилась Аша. – Жизель и Фрида родили девочек с разницей в несколько часов. Одна белокурая, словно день, а другая черноволосая, словно непроглядная ночь. Обе красивые. Зеленоглазые, как и отец. К слову сказать, прожил он недолго. Через пять лет умер от хвори, хоть на здоровье никогда и не жаловался. Жизель в тот же день за порог выгнала Фриду с дочерью. Некуда той было идти. Родители отреклись, в поселении все с осуждением смотрели, сторонились ее.

– И тогда она решила отдать дочь незнакомой старухе-ведьме, что по воле случая в тот день переступила порог поселения, – закончила я за нее. – Уж не она ли моего отца на тот свет отправила, принеся с собой хворь? – горько усмехнулась я, вспоминая о покойной бабке. Коль приглянулась я ей, ничем бы старая не побрезговала, чтобы заполучить желаемое.

– Таков был твой путь, – пожала плечами глава поселения.

– Вы говорили, что каждый волен выбирать его сам, – напомнила я Аше.

– Да, – кивнула она. – Но за тебя мать выбор сделала. Это единственное ее решение, что принесло благо на наши земли.

За дверью послышался хруст старого дерева, да тихий шелест листвы. Будто кто-то ненароком локтем прогнувшуюся ветку раскидистого дерева задел. Следом – осторожные шаги.

Аша нахмурила тонкие брови. Тоже услышала.

Я подскочила с кровати, бросилась босиком к двери. Распахнула ее настежь. Порыв прохладного ветра, врываясь в дом, растрепал мои волосы. Обжог лицо ледяным касанием. Все, что я успела увидеть, это долговязый силуэт, что вприпрыжку бежал в сторону кладбища. В свете одинокого фонаря мелькнули рыжие взъерошенные волосы.

– Это он! – выдохнула я. – Он…

Договорить я не успела. Слова мои заглушил звук сигнального рога, что разнесся по всему поселению. Словно дикий зверь, собрав все свои силы, издал предсмертный рев.

Глава 10

Не мешкая и собрав остатки сил, я бросилась следом за рыжим пареньком. Не догоню его сейчас так и останусь жить в неведение. Он определенно что-то знает. Да и зачем вообще в поселение пожаловал? Не фьер он, да и Эстер ничего о нем не знает. Возможно, о Кроу ему хоть что-то известно…

Огибая фигуры пророков, спешащие укрыться в своих домах, я пересекла поселение. Суета, запах жженных трав и черный дым, что стал вырываться из труб, остались позади. Впереди изгородь, за которой территория мертвых. Ох, не наткнуться бы на Гаврошу. А то, ей-богу, снова беднягу покалечу. А ведь не со зла я! Так получилось.

Вопреки моим ожиданиям, беглец не стал искать лаз, а воспользовался главным входом. Не мудрено. Кладбище никто не сторожил. Все поспешили спрятаться от тех, кто вот-вот из могил восстанет. Ой мамочки. А я-то с покойниками что делать буду в одиночку?!

– Стой, болотница! Не ходи! – Голос жаба заставил на мгновение остановиться. Всего на мгновение.

– Тебе на кладбище ходу нет, Ферди. Спрячься в доме, пока эта черная дрянь по улицам не расползлась, – крикнула я, указывая на дым, вырывающийся из труб.

– Моргана! Ты должна меня выслушать! – не унимался жаб.

Как не вовремя!

– Я тебя тоже люблю, Ферди, и вовсе не считаю фамильяром-приживальщиком! – крикнула, ступая за ворота кладбища.

– Но, Кроу…

– Увы, ему не могу сказать того же, – злобно выплюнула я, и завидев среди могил какое-то движение, бросилась туда, под кваканье моего маленького друга.

Сердце клокотало от досады и злости. И жаб туда же! Кроу меня предал. Не о нем я думать должна, а о себе… о ребенке в конце концов! А некромант пускай пополняет свой кошелек, предоставляя услуги фьера. Замок у него видите ли теперь на дне Старого океана! И что с того? Мой дом сгорел дотла, но я, в отличие от некоторых, замуж за хвостатого не выскочила! А ведь предлагали! Нет, не Ферди приживальщик, а Кроу! А я, глупая, ждала и верила…

Остановилась, чтобы оглядеться. Рыжий как сквозь землю провалился! Я хотела было крикнуть, но не успела. Чья-то холодная ладонь зажала мне рот, увлекая мое тело в густые колючие заросли чертополоха.

Мысленно сыпля проклятиями, я пыталась всеми силами отбиваться. Кажется, даже пару раз ударила нахала, но ему хоть бы что! И колючее растение, казалось бы, ему было нипочем. Будто и вовсе боли не чувствует, гад!

– Тише, – шепнули мне на ухо.

До боли знакомый голос, не узнать который я не могла.

– Я отпущу, только не кричи. Договорились?

Спешно закивала головой, пока тот не передумал. Ух, я бы на его месте не была столь легкомысленна! Не стала бы собственноручно подписывать себе смертный приговор. Хотя, чего ему – полумертвому – бояться?

Рука соскользнула с моих губ, даруя свободу. Мне только это и было нужно. Развернулась на пятках и, невзирая на чертополох, который колол нежную кожу, будто силясь остановить, набросилась на… Кроу. Он стоически сносил удары, что беспрерывно сыпались на него вперемешку с ругательствами, которых не знала даже моя покойная бабка. Ей-богу, бы отреклась!

– Ненавижу… Предатель… Да я… – Пожалуй, даже Фердинанд сформулировал бы мысли лучше, чем я в этот момент. Тяжело думать, когда слезы обжигают лицо, а слова путаются от обиды и гнева. – Ты оставил меня! – Крикнула, вложив в эти слова всю ту боль, что до этого терзала мою душу, не находя выхода. – Убирайся по-хорошему!

– Моргана, – вздохнул некромант, скользнув по лицу уставшим взором, – сейчас не время, – добавил тихо, пытаясь смахнуть с моего лица проклятую слезинку. Не вышло. Я отступила. Не позволила.

– Нет здесь больше Морганы! – выпалила я, о чем тут же пожалела.

Теперь мои губы накрыла чья-то горячая ладонь, которая лишила речи.

– Т-с-с, – прошипел неизвестный позади меня. – Если не хочешь попрощаться с жизнью, оставь истерику на потом! – произнес он шепотом.

Это что угроза?!

Да что здесь происходит?!

Я опустила каблук моей скромной туфли на ногу своему обидчику. Тот жалобно взвыл и ослабил хватку. Я тут же отпрянула, рассматривая в полумраке неизвестного. Вопреки моим ожиданиям он оказался не рыжим. Это был высокий, хорошо сложенный мужчина с белоснежными волосами, как и у всех пророков. На поясе у него покачивался изогнутый кинжал. Точно такой же, как у Хильды. На вид ему было не больше двадцати пяти лет.

– Женщины, – прошипел он, морщась от боли. – С самого детства с вами проблем не счесть! Вы знакомы? – обратился он уже к Кроу, выпрямляясь.

Некромант отстраненно пожал плечами. Словно я для него совсем ничего не значила. А может так оно и есть? Я всего лишь увлечение, которое он позабыл. Вот только мне не забыть его никак. Под сердцем у меня продолжение любви нашей растет, о котором он еще не знает…

– Это невеста моего покойного брата, – сухо ответил Кроу, мазнув по мне взором.

– Еще одна? – усмехнулся мужчина. – А он не промах был, да? – толкнул некроманта плечом, всматриваясь сквозь заросли куда-то вдаль.

В груди расплескалась злость. На кончиках пальцев появилось привычное покалывание. Кожу будто пламенем обожгло. Еще немного и вспыхнет, сжигая все вокруг.

– Пора, – сказал пророк и, пригнувшись, вышел из зарослей чертополоха, оставив нас с Кроу наедине.

Некромант смерил меня потухшим взором. Словно вспомнить пытался давно минувшие дни.

– Значит невеста брата, – эхом повторила я, до боли стискивая пальцы. Унять злость едва ли получалось. Она росла внутри меня, множилась, так и норовя выплеснуться наружу.

– Обсудим это позже, – ответил он. Ни единый мускул на его лице при этом не дрогнул. Будто и вовсе передо мной стоял мертвец, лишенный эмоций.

Усмехнулась. Нет, не будет ничего позже. Он чужой фьер, который равнодушно заявляет, что я невеста Алвиса! Даже сейчас, оставшись один на один, Кроу холоден, словно айсберг. Нет огня и тепла в его взгляде. Я ему безразлична. Это очевидно…

– Что значит «еще одна»? – спросила я, пытаясь не выдать ту боль, что испепелила душу дотла. Получалось плохо. Но, кажется, Кроу и дела не было до моих душевных терзаний. На мгновение я усомнилась в том, что он вообще смог сохранить свою душу.

Кроу взглянул на меня снова. Чуть склонил голову набок, скользя взором по едва округлившемуся животу. Дыхание перехватило. Словно ледяные пальцы коснулись кожи, обжигая своими касаниями. Будто сама смерть удостоила меня своего внимания.

Обхватила себя руками, пытаясь защититься. Холод сковал мое тело.

– Я должен найти Катарину, – ответил некромант после затянувшейся паузы.

Ее имя – словно острое лезвие, что вспарывает плоть. Ненавижу… ее, бессердечного Кроу и Алвиса, что втянул меня в это!

– Ты вернул ее. Снова. – Слова сорвались с моих губ. – Только тебе это под силу. Верно?

– Моргана, уходи с погоста. – От холода и равнодушия ноги подкашивались. Хотелось рухнуть на сырую землю и выть диким зверем, корчась от душевной боли, глотая соленые слезы. – Ты ждешь ребенка. Тебя здесь быть не должно.

Я рассмеялась. Громко. Сквозь слезы, застилающие глаза мутной пеленой.

– Разве тебе есть до этого дело?! – крикнула я, позабыв обо всем.

– Уходи, – глухо отозвался он, отводя взор. – Уходи, маленькая глупая ведьма. Уходи, пока еще не поздно.

Сердце в груди кольнуло, словно иголкой. Я проследила за взглядом некроманта и оторопела: земля на погосте будто пришла в движение.

Началось…

Если, слушая рассказы Эстер о ночных нашествиях мертвецов, я лишь представляла происходящее, то сейчас увидела это собственными глазами. Уж лучше бы и не видела. Зрелище было пугающим до дрожи в коленях и до омерзения неприятным.

– Уходи, Моргана, – поторопил меня Кроу. Голос его по-прежнему был холоден. – Пока еще не поздно.

Я пошатнулась, глядя как из-под толстого слоя земли на поверхность выбирается чья-то рука и, силясь за что-нибудь зацепится, скребет длинными когтями по траве.

– Что происходит? Зачем ты это делаешь? – спросила, устремив взор на Кроу.

Некромант неотрывно следил за происходящим на погосте. Все его внимание было сосредоточенно на мертвецах, которые копошились в земле, пытаясь из нее выбраться. Вот и первый стряхнул с ошметков одежды комья земли и выгнул спину дугой, издав протяжный стон. Кроу сжал кулаки. Тело его было похоже на натянутую тетиву. По моей спине пробежал холодок.

– Мне подобное не под силу, – отозвался он.

Лязгнул металл. Это Кроу обнажил свой меч.

Как же так? Тогда кто заставляет мертвецов бродить по поселению? Кто способен на это? И главное – зачем?

– Ты должен рассказать мне, Кроу, – взмолилась я, ухватившись за рукав его камзола. Ткань затрещала, норовя разойтись по швам. Мне было все равно. Я держалась за этого мужчину, словно за спасательный круг. Ведь только он мог пролить свет на происходящее в поселении пророков. – Пожалуйста!

Кроу на мгновение замер. Обернулся, пронзив меня взором голубых глаз. Холодных, словно лед. Мне показалось, что в них промелькнуло сочувствие и беспокойство. Но вот, спустя миг, в них нет ничего кроме безразличия.

– Хорошо, – сдался он. – Я расскажу. Позже, – бросил отрывисто, сбрасывая с себя мою руку. – Уходи. Встретимся через час у ворот.

Некромант метнулся вперед – туда, где мертвецы собирались небольшой группой. Они топтались на месте, словно ждали чью-то команду. Один из самых проворных ухватил Кроу за ногу, но тот ловко отбросил его в сторону, на безопасное от себя расстояние. Следом к нему потянулись остальные. Они протягивали тощие руки, так и норовя схватить его, цеплялись за острое лезвие меча, не понимая, что обрекают себя тем самым на смерть. Снова.

Плотным кольцом мертвецы обступали Кроу. Он отбивался от них, стиснув зубы. Меч вспарывал гнилую плоть, дробил хрупкие кости.

Я попыталась отыскать глазами мужчину-пророка. Тщетно. Он как сквозь землю провалился.

С беспокойством покосилась на Кроу. Долго он так не протянет. Мертвецов все больше. Они стягиваются к нему со всех уголков погоста. Если сначала их было всего пару десятков, то сейчас их число увеличилось раз в пять. Казалось, нет им ни конца, ни края.

В груди что-то екнуло. Я не могла оставаться в стороне и смотреть на то, как мужчина, что научил меня однажды любви, смиренно принимает смерть. Путаясь в зарослях чертополоха и спотыкаясь о камни, я вышла из укрытия. Закричала, размахивая руками:

– Эй, вы! – Первым обернулся Кроу. Один из мертвецов тут же воспользовался этим и выбил из его руки меч. – Я здесь! – не унималась я.

– Уходи. – Холодно и безразлично. Словно и не угрожало ничего его жизни.

Что же с тобой стало, Кроу? Неужели это удел каждого, кто уже однажды принял смерть? Но ведь ты не такой, как эти бездушные твари! Да, твои руки холодны, но твое сердце способно сострадать, способно чувствовать и любить… но не меня.

Зерно обиды разрасталось во мне. Я поливала его злостью и ненавистью. Собственноручно разжигала в груди пожар, терзая измученную душу. Ладони горели, словно объятые пламенем. Нестерпимая боль лишь раззадоривала, обостряла чувства. Я смотрела на происходящее сквозь пелену слез, до боли закусив губу. Внутри меня бушевала сила, способная разрушить все поселение. Я сосредоточилась, силясь направить ее туда, куда было нужно. Подняла ладони, тяжело дыша и… наткнулась взором на Кроу. Сердце забилось медленнее. Жар в ладонях превратился в приятное щекочущее кожу тепло.

Нет, нет, нет…

– В сторону, – крикнула я, опуская веки.

Ребенок не позволит навредить мне Кроу. По крайней мере, осознано.

– Моргана. – В голосе мужчины не было никаких эмоций. – Уходи.

Зажмурилась сильнее, чувствуя, как внутри все горит пуще прежнего. Направила руки туда, где минутой ранее видела скопление мертвецов.

В голове проносилась лишь одна мысль: «Хоть бы успел».

Сделав глубокий вдох, я закричала, направляя поток разрушительной силы на врагов. Земля под ногами задрожала. Даже сквозь закрытые веки, я различила яркую вспышку, что осветила погост.

Истошный вопль донесся до меня сквозь туман, окутывающий мысли, и я рухнула на колени без сил…

– Пей! – скомандовал чей-то голос, поднося к моим губам плошку с пресной водой. Припала к ней с жадностью, не обращая внимания на оседающие на языке песчинки. – Дома у вас был, – добавил голос. – Пусто там.

Я подняла тяжелые веки, припоминая произошедшее и паренька по имени Йошка. Голова снова разболелась. Уже с новой силой. Неужели кроме отсутствия голоса еще какой недуг при ней?

Я сидела вдали от воды, скрытая от чужих глаз густыми зарослями кустарников, что зеленой дугой обрамляли пологий берег. Здесь вместо песка под ногами была влажная от росы трава.

– Надень, – сказал паренек, протянув мне старое заштопанное платье, что досталось Аннушке еще от матери. Обрывки воспоминаний об этом все еще были живы на задворках памяти. Не прогнать их, не вычеркнуть. – Здесь твои вещи. Немного. Что успел, – подернул плечом Йошка.

Отбросив платье в траву, выхватила из его рук холщовый мешок и принялась перебирать его содержимое, пытаясь отыскать шкатулку – временное пристанище проклятой души. На месте. Выдохнула с облегчением, собирая свои жалкие пожитки.

– Шкатулку эту кузнец у капитана выкупил, – сказал он. – Муж твой?

Нехотя кивнула. Не мой. Аннушкин. У меня другой суженный.

– Наш корабль будет пришвартован здесь еще пару месяцев. Капитан мне поручение дал. – Йошка смолк, словно не мог решить говорить мне об этом или нет. Видимо немую девушку он посчитал надежным собеседником, потому как вскоре продолжил. – Тело мужчины выловили в Старом океане. Красивый да богатый. – Я насторожилась. – Есть место одно в Междуземье… Там за утопленников баснословное вознаграждение дают!

Я усмехнулась, качая головой. Что за сказки?

– Чистая правда! – уловил мое настроение Йошка. – А если и нет, то мужчина явно не из бедных. Глядишь, вдохнут пророки в него жизнь, а он и сам отблагодарить нас вздумает!

Глаза парнишки светились неподдельным энтузиазмом. В моих же вспыхнула надежда. Я отыскала в траве тонкий прут и направилась к песчаному берегу, поманив за собой Йошку. Согнувшись, принялась выводить на песке буквы. Одну за одной.

«Ты отправишься в поселение пророков?» – написала я. Молчать было мучительно больно. Даже ссадины досаждали меньше.

– Да. Говорят, они с причудами. – Он покрутил пятерней у виска, сведя зрачки к переносице.

Я вздохнула. Что есть, то есть… Великая Аша – далеко не подарок.

«Можно с тобой?» – снова написала вопрос и с мольбой взглянула на парнишку.

Если откажет, придушу собственными руками. Одной мне туда не добраться. Путь не близкий, а у меня ни денег, ни голоса.

Йошка не раздумывая принялся качать головой и широко улыбаться.

– А я уж думал уговаривать придется! – просиял он, хватая мешок с моими вещами и перекидывая его через плечо. – Оно и верно! Куда тебе идти? К изуверу этому? – спросил, гневно пнув сухую ветку. – Ты лучшего достойна!

Коснулась пальцами своих губ, напоминая Йошке, что я «с изъяном».

– Глупости! – не унимался он. – Зато ты красивая! – Сказал и тут же отвернулся, пытаясь скрыть румянец на щеках.

Красивая… Если бы ты только видел мою истинную внешность… Никакая Аннушка и рядом не стояла.

– Ну, идем, – поторопил он меня. – Нужно еще взять лошадей. Не хочу дел иметь с твоим мужем.

Я вздернула одну бровь, улыбаясь.

– И ничего я не боюсь! – пробормотал он себе под нос. – Просто время поджимает.

Старое платье село как влитое. Порванную одежду я припрятала в кустах. Бросив последний взгляд на спокойную синюю гладь моря, я направилась следом за Йошкой. Если пророки и правда вернут к жизни некроманта, тело которого выплюнул Старый океан, то у меня есть шанс заполучить новый сосуд. Было бы неплохо отыскать болотную ведьму Моргану, чтобы, прибегнув к чужой помощи, вновь воспользоваться ее телом…

Глава 11

Сознание возвращалось мучительно медленно. С каждым разом проклятые видения об Аннушке отнимали все больше и больше сил.

Застонала, пытаясь пошевелиться. Тщетно. Руки и ноги наотрез отказывались слушаться. Веки будто налились свинцом.

Чтобы приоткрыть глаза, пришлось собрать всю волю в кулак и очень сильно постараться. Замелькали разноцветные мушки. Головная боль пронзила стрелой, заставив вскрикнуть.

Я находилась в помещении, где царил полумрак. Деревянные стены, дощатый пол. Окна зашторены грязными занавесками, на покосившемся столике подрагивает огонек свечи – единственный источник света. Из мебели кроме стола пара стульев и две кровати с прохудившимися матрасами. У двери туго набитый холщовый мешок, который я уже где-то видела… Вот и все убранство. Здесь определенно уже очень давно никто не жил.

Вновь попыталась шевельнутся. Ничего не вышло. Моргнула несколько раз, пытаясь сфокусировать зрение. Прислушалась к своему телу: затылок упирался во что-то твердое и шершавое. Не иначе, как стена. На шее я почувствовала холод металла. На щиколотках и предплечьях тоже. Что-то обхватывало и мой живот, и малышу это отнюдь не нравилось. Он злился. Я это чувствовала. В пальцах появлялось привычное покалывание.

– Не советую, – раздался знакомый мужской голос из темноты. Зажатая, словно в стальных тисках я едва ли могла повернуться к нему. – Подними руки.

Я хотела было сказать какую-нибудь колкую фразу, но решила с этим повременить. Как и сказал незнакомец подняла руки и ужаснулась. Мои ладони были закованы в некое подобие металлических перчаток, которые заканчивались чуть выше запястья, плотно прилегая к коже. Я едва ли могла шевельнуть пальцами. Речи о том, чтобы согнуть их, вообще не шло.

– Решишь использовать силу – спалишь пальцы до костей, – предупредил меня голос.

Ох, если бы от меня это зависело! Как объяснить моему чаду, что нам не о чем беспокоиться и нужно утихомирить пыл?!

– Что вам нужно от меня? – спросила, пытаясь рассмотреть похитителя.

– Самую малость, – из темноты ко мне шагнул худощавый парень с копной рыжих волос, – только твое тело.

Снова?!

– Боюсь, вам придется встать в очередь, – пренебрежительно фыркнула я, стараясь сохранять спокойствие. Если этот паренек не некромант, то бояться мне нечего. Наверное…

– Шутишь, – протянул он, опускаясь на стул напротив меня. – Это хорошо. Лучше так. Я не люблю женские слезы, – признался честно.

Я пыталась придумать план бегства. В голове царил хаос. Мысли проносились с немыслимой скоростью. Огромное множество, но не одной дельной! Интересно, как скоро в поселении заметят мою пропажу? Боюсь, до тех пор, пока пророки отсиживаются по домам во время нашествия мертвецов, помощи мне ждать не следует. Разве что от Кроу. Ведь мы договорились встретиться у ворот! Он наверняка придет! Поймет, что со мной что-то случилось! Ну конечно!

– Значит, все происходящее – твоих рук дело? – я решила разузнать подробнее о том, что творится в поселении, дабы немного отвлечься самой и отвлечь малыша, подарив ему ощущение мнимого спокойствия. В конце концов, не хочу спалить руки, а то и еще чего хуже!

Паренек нервно дернул плечом и потупил взор. Я невооруженным взглядом видела, что нервы его натянуты, словно канаты.

– Наших, – ответил коротко.

Я вздохнула, демонстративно закатив глаза.

– Влюбился, – припечатала я.

Щеки паренька вспыхнули, налились румянцем. Он подскочил со стула и принялся мерить небольшую комнату шагами.

– Ничего подобного! – возразил, запуская пальцы в густую шевелюру. – Да что вообще может знать о любви болотная ведьма?! – крикнул он.

– Справедливо, – согласилась я. – Знаешь, что говорила мне покойная бабка? – Паренек взглянул на меня с любопытством. – Любовь – это яд, который отравляет кровь.

– Любовь исцеляет, – тихо сказал он.

Глупый юнец, влюбился по уши! Впрочем, однажды и я совершила эту ошибку. Теперь же вынуждена собирать осколки своего сердца, разбитого жестокой рукой любимого. Разве благо это? Исцеление? Нет. Любовь губит и калечит.

– Уж не думаешь ли ты, Йошка, – без труда припомнила его имя, услышанное в видениях про Аннушку, – что твоя любовь может исцелить любой недуг? От нее прозреет незрячий? Заговорит немой?

Он побледнел. Отпрянул.

– Ты… Откуда ты знаешь мое имя?

– Думаешь, моя сила здесь? – Я приподняла ладони, демонстрируя ему тесные оковы. – Ошибаешься, Йошка.

Кажется, мне удалось его напугать. Еще бы убедить освободить. Вот только как?

– Все Междуземье говорит о том, что пальцы болотницы извергают огонь!

Слухи на материке распространяются слишком быстро.

Ответить Йошке я не успела. В дверь кто постучал. Трижды. Паренек засуетился, поправил волосы и бросился открывать. Лязгнул металлический замок, старая деревянная дверь с тихим скрипом отворилась, пропуская внутрь гостя.

Нет, нет, нет!

Быть того не может!

– С мертвецами пришлось повозится, – равнодушно произнес Кроу, предупреждая вопрос Йошки, так и не сорвавшийся с губ. – Достал то, что нужно?

Паренек тут же кивнул в ответ.

– Все достал, – затараторил он. – Что просили, все нашел.

Холодный взгляд Кроу скользнул по мне. Равнодушный, леденящий душу взор мазнул по лицу, замерев лишь на мгновение. Мне показалось, что в нем был мимолетный отголосок боли. Сильной, нестерпимой. Она оставила большую рану на его сердце. Такие не заживают.

Моргнула. И вновь предо мной бесчувственный некромант с хладным телом и отданной много лет назад душой. Неужели показалось?

– Как ты можешь помогать им? – не удержалась я. Закричала столь громко, что битая посуда зазвенела на полке. – Предатель!

И после всего произошедшего мне будут твердить, что любовь – это лекарство?! Чушь! Это яд! Отрава! Я бы и рада очистить кровь горячую, да не могу. Сердце уже заражено. Слишком поздно.

Кроу не удостоил меня даже взгляда. Молча отвернулся.

– Сколько у нас осталось времени? – спросил Йошка, поглядывая на меня.

– С лихвой. До рассвета управимся, – сказал Кроу и, развернувшись ко мне, приблизился стремительно. В нос тут же ударил знакомый до безумия аромат. Тот, что когда-то вскружил голову.

Я с мольбой взглянула в его глаза. Два голубых айсберга. От них веет холодом и равнодушием.

Рука некроманта взметнулась вверх. Застыла на уровне моих губ. Замерла, словно раздумывая, стоит ли прикоснуться. На лице, будто высеченном из камня, никаких эмоций. Лишь холодный расчет.

Пальцы Кроу зашевелились, вплетая в воздух на уровне моего лица магические черные нити. Губы его подрагивали, произнося слова какого-то заклинания.

По щеке скользнула слезинка. Непрошенная соленая капля, которую я даже смахнуть не могла! А так хотелось! Хотелось быть сильной ведьмой, а не рохлей болотной!

Опустила взор, не в силах больше терпеть эту пытку. Он одновременно так близко и в то же время так далеко…

А Кроу тем временем закончил произносить странные слова. Черная ажурная сетка заклинания, сплетенная им, сорвалась с места и въелась в мое лицо, проникая под кожу. Я хотела вскрикнуть от боли, пронзающей короткой вспышкой, но не смогла. Как не силилась я открыть рот, ничего не получалось. Раньше подобное некроманту было не под силу. Откуда в нем столько могущества? Уж не продал ли он взамен за эту мощь свое мертвое сердце?

– Будет лучше, если ты помолчишь, – сказал он, отворачиваясь. – Это слабое заклятие. Действует час.

Приковали, речь отняли. А дальше что? И тело заберут? И рада бы спросить, а возможности нет!

– Ее точно до рассвета искать не станут? – осведомился паренек.

Беспокойство нарастало. Я это чувствовала. Лишь Кроу все было нипочем.

– Точно. Пророки думают, что она у Аши, – ответил некромант.

– А как же сама Аша?

– Ведьма – последняя, о ком она станет думать. На кону судьба всего поселения, – уверенно произнес Кроу.

– А как же фамильяр? – не унимался рыжий.

Ох, и правда. Сейчас вся надежда только на Фердинанда!

– Эта жаба и двух слов связать не может, – ответил некромант. – Опасаться нечего.

Я насторожилась. Кроу ведь хорошо известен характер моего жаба. Он знает об его упрямстве. Знает, насколько мы близки. Да, между ними была неприязнь, но это не отменяет того факта, что некроманту стоило бы побеспокоиться насчет вмешательства в их коварный план Ферди. Так почему же он списал моего фамильяра со счетов? Странно…

Рыжий кивнул, но, кажется, страх все еще одолевал его.

– Займись пока отваром, – велел Кроу.

Йошка кивнул и стремительно бросился к полке со старой грязной посудой, большая часть которой была битой.

– И помыть не забудь. Магия, какой бы она не была, привередливая штука, – добавил он.

Рыжий снова кивнул и принялся собирать все необходимое.

Оно и верно. Еще покойная бабка учила меня тому, что даже если вся печь в паутине, то котел должен быть чист. В противном случае, результат заклинания предугадать сложно. Впрочем, с Фердинандом именно так и получилось. Молодая была. Непутевая…

– Куда? – окликнул паренька Кроу, когда тот вытащил в центр комнаты кадку с водой. – Только под проточной водой!

– Но… – Неожиданно Йошка стал заикаться. – Там же эти гуляют. Мер… Мертвецы! – Он с опаской взглянул на дверь, будто за ней непременно стоял один из них.

– Возьми, – сказал Кроу, протянув рыжему небольшой продолговатый камешек. – С этим не посмеют.

– Точно? – решил удостовериться Йошка, рассматривая предмет.

Я тоже пыталась его рассмотреть. Не только внешне, но и внутрь заглянуть. Как ни старалась, не видела ничего. Словно пустой он. Без следа магии.

– Точно, – ответил Кроу, опускаясь на стул.

Рыжий погладил камешек, сунул его в карман широких брюк и, схватив несколько чашек и прочей кухонной утвари, покрытой слоем грязи и копоти, выскочил за дверь.

Мы с Кроу остались вдвоем.

Дышать стало как-то трудно. Воздух спертый, раскаленный, терзал мои легкие. Сердце в груди то заходилось в бешеном ритме, то нарочно пропускало удары. Столько невысказанных слов крутилось на языке, а я не могла позволить им сорваться. Они были вынуждены умереть, так и не обретя свободу, не найдя выхода.

Кроу встал. Подошел к окну и, осторожно отодвинув занавеску, посмотрел сквозь грязное стекло.

Темнота облепила домик, заключила в свои объятия. А я ведь даже понятия не имела, в какой части поселения нахожусь! И уж не за его пределами ли?! Впрочем, последнее вряд ли…

Занавеска затрепетала, возвращаясь на свое место. Словно раненная птица вздрогнула, а после испустила дух.

– Нам нужно поговорить, – сказал Кроу. Голос все такой же холодный и отстраненный.

Я с укором посмотрела на него, качнула головой. Так себе из меня сейчас собеседник.

– Знаю, – кивнул он. – Говорить буду я, а ты слушать. Времени мало.

Насторожилась, пытаясь понять, чего хочет некромант: помочь или заманить в ловушку. Происходящее пугало. Я не знала, кто мне друг, а кто враг. Впрочем, последних у меня было явно больше.

– О ребенке в поселении кто-нибудь знает? – спросил Кроу. – Кроме Аши, – добавил он, после недолгой паузы.

Отрицательно качнула головой.

– Хорошо. Держи язык за зубами, маленькая глупая ведьма. Твое тело представляет интерес лишь до тех пор, пока о беременности никто не знает. Как только Катарина поймет, что сосуд уже полон и воспользоваться им у нее не получится – станешь не нужна. Полагаю, объяснять не стоит, что в таком случае с тобой произойдет?

Кивнула. В таком случае исход один – смерть. В отличие от жителей Междуземья Катарине не нужен некровед и его сила. Тьфу! Будь проклят этот жаб со своими словечками! Ей нужен сосуд. Говорящий сосуд! Второй раз она не промахнется.

Значит Кроу не сказал ей о моей беременности? Почему? Помогает? По старой дружбе или…

Нет, лучше гнать эти мысли. Они порождают надежду. Зря. Все кончено. Кроу изменился. Навсегда.

– И еще кое-что. – Я встрепенулась. – Я был в хранилище судеб. Нашел информацию о вашей семье.

Никакой надежды, Моргана! Довольно! Только душу терзаешь себе!

– Знаю, ты тоже читала. Я сделал все, что от меня зависело, чтобы помочь тебе узнать правду. Катарина – твоя сестра. У вас общий отец. Проклятый из-за женской ревности. Отголосок проклятия и в ваших сердцах. Это вас и связывает. Полагаю, ты и сама заметила, что связь эта крепнет с каждым днем. – Кроу говорил так, словно зачитывал текст, подготовленный для него кем-то заранее. Без эмоций, без чувств, без собственного взгляда и мнения.

Заскрипели ступени. Кто-то поднимался на крыльцо. Медленно, но неизбежно приближаясь.

– Будь избирательна в мыслях, Моргана, – добавил Кроу и, отвернувшись, направился к столу.

Дверь отворилась и в дом ввалился запыхавшийся Йошка.

– Ей-богу, думал догонят, – сказал он, пытаясь отдышаться. – А камушек то рабочий, – добавил, усмехаясь.

Не снимая обуви, рыжий паренек пересек комнату и поставил вымытую посуда на стол. Рукавом он смахнул со лба пот и, обернувшись ко мне, спросил:

– Не пришла?

– Еще не время, – ответил Кроу.

Значит не мне вопрос был адресован. Ждут кого-то. Впрочем, и мне, после того, что услышала, понятно, кто пожаловать должен. Меня ожидает встреча с сестрой – Катариной. Эх, век бы заразу эту не видела!

– Катарина говорила, – он осекся, – точнее писала, что ритуал на кровавую луну делают. Сегодня вообще никакая не светит. Дымом все заволокло, – добавил Йошка, брезгливо морщась.

– Земли пророков силой древней пропитаны. И обычная луна подойдет. Сегодня полнолуние, – уверенно произнес Кроу. – А что до дыма… Он помехой не станет.

Ох, не нравится мне это! Все против меня складывается.

За окном завыл ветер. Затянул свою песню, ветви деревьев ломая. На домик надвигалось что-то страшное. Я это нутром чувствовала. Если силой я едва ли владею, то интуиция у каждой ведьмы развита хорошо. Чутье меня не подводит.

Заскрипели ступени, подтверждая мысли дурные. Йошка тут же к двери бросился, отпер замок, широко распахнув ее. В помещение тут же ворвался порыв ветра холодного, вдохнул жизнь в занавески, невидимой рукой смахнул со стола крошки и бесследно исчез.

Страх сковал тело мое сильнее оков металлических. Малыш почувствовал подступившую к горлу панику, и я, мысленно поспешила его успокоить. Поддамся эмоциям – плохо будет. Всем.

– Стой, – произнес Кроу. Громко, но без эмоций.

Было уже поздно. Йошка отпрянул от двери и в нетерпении переминался с ноги на ногу, глядя как порог дома переступает женский силуэт, голова которого покрыта темно-синим капюшоном.

– Наконец то, – заикаясь произнес Йошка, склоняя рыжую голову пред гостей. – Уж думал и не придешь, – добавил он, задыхаясь от волнения и переизбытка чувств.

Глядя на деревянные половицы, не заметил он, как с головы девушки слетел капюшон, демонстрируя ее белоснежные волосы, заплетенные в тугую косу. Я нервно закусила губу, не в силах вымолвить ни слова.

– Болван, – припечатал Кроу, поднимаясь со своего места, но было уже поздно.

Из-под плаща показались руки девушки, крепко сжимающие прозрачный сосуд внушительного размера. Внутри него плескалась жидкость ярко-зеленого цвета. От крышки, закупоривающей сосуд, отходило две тонких трубки, одна из которых расширялась на конце, образуя некое подобие воронки. Девушка встряхнула его содержимое и, не мешкая, направила воронку в лицо скрюченного паренька, который, заподозрив что-то неладное, решил взглянуть на гостью. Рассмотреть ее лицо он вряд ли успел. Из воронки вырвалось зеленое облако и Йошка, давясь кашлем, рухнул на колени. С его губ срывались стоны, а из глаз лились слезы, пока он тер лицо ладонями. Безуспешно. Ему становилось лишь хуже.

– Нет, – сказал Кроу, вытянув руку перед собой, – остановись. Ты сделаешь только хуже.

Эстер лишь тихонько фыркнула, направляя в лицо некроманту вырывающееся из сосуда зеленое облако ядовитого пара.

– Нет, постой! – крикнула я, почувствовав, что голос наконец-то вернулся.

Увы, было уже поздно. Кроу схватился за горло, истошно хрипя.

– Поделом! – выплюнула Эстер, снимая с лица повязку из плотной ткани.

Отбросив пустой сосуд в сторону, девушка бросилась ко мне. С помощью металлической изогнутой отмычки она с легкостью избавила меня от оков.

– Идем! Мало времени, – поторопила меня Эстер, волоча за собой к выходу.

– Но… – Взгляд скользнул по некроманту, который едва ли дышал. – Я должна помочь ему.

– Это всего лишь концентрированный сок зеленого игольчатого цветка! От него еще никто не умирал, – отмахнулась девушка. – Через пару часов будут как новые. Пошли, – потянула меня за собой.

Ого. А я думала его только в приворотных зельях используют. А нет, ошиблась. Или запамятовала… Впрочем, ни одна уважающая себя ведьма не стала бы распылять эту гадость с помощью новомодного изобретения. Котелок наше все!

Дышать было сложно. Черный дым уже не рвался из труб, венчающих каждый дом в поселении, но все еще стелился по земле, не желая исчезнуть бесследно. Благо мертвецов видно не было. Впрочем, мне проблем и без них хватало. Точнее, все мои проблемы как раз из-за мертвых и были. Из-за их нежелания покидать этот мир.

– Спасибо, – поблагодарила я Эстер, мысленно отмечая, что дом, в котором меня держали, находился практически в самом центре поселения. Недалеко от домика Аши. – Если бы не ты, то…

– Катарина вернулась бы домой, – пренебрежительно фыркнула девушка. – От нее бед не счесть! Даже после смерти покоя не дает!

– Постой, – изумилась я, замирая. – Откуда ты знаешь?

– Так все знают, – отмахнулась Эстер. – Пророчества бабушки всегда сбываются. Иначе и быть не может. По крайней мере, все именно так и думают.

– И ты решила доказать обратное? – догадалась я.

– Послушай, – устало вздохнула девушка. – Все сложнее, чем ты думаешь. Ты много не знаешь.

– Так расскажи мне! – крикнула я, раздосадованная тем, что все вокруг толкают меня туда, куда вздумается. Словно я слепой котенок, а не ведьма!

Эстер смерила меня хмурым взглядом. Видимо, делиться знаниями со мной сейчас ей хотелось меньше всего. В подтверждении моих мыслей девушка сказала:

– Сейчас не лучшее время.

– Другого у нас не будет! – ответила я и, схватив Эстер за руку, поволокла за собой.

– Постой! – она замерла, отказываясь идти дальше. – Нам не туда, – вздохнула, смирившись с тем, что придется поведать мне тайны поселения. В конце концов, я тоже пророк в какой-то степени. Так что все по-честному! – Идем к хранилищу судеб. Так будет правильно.

Идти было недалеко. Всю дорогу я молча озиралась по сторонам, опасаясь увидеть мертвеца или, что того хуже, Йошку.

– Ключ есть? – осведомилась я, завидев увесистый замок на деревянной двери.

Эстер отрицательно качнула головой.

– Есть кое-что получше, – улыбнулась она, поманив меня за собой.

Мы обогнули здание. Девушка замерла у одного из двустворчатых окон. Осмотревшись, она надавила на одну из створок, прилагая при этом колоссальные усилия.

– Помоги же, – прохрипела она.

Дважды мне повторять не пришлось. И вот, спустя несколько секунд, створка поддалась. Заскрипела, оставляя царапины на пыльном деревянном подоконнике.

– Еще в прошлом году задвижка сломалась, – просияла Эстер, вытирая пот со лба. – Делать никто не спешит, забыли, наверное, а я пользуюсь.

Она пробралась внутрь, а после подала мне руку, помогая взобраться на подоконник.

Внутри хранилища было темно. В воздухе витала пыль и запах старины.

– Зачем мы здесь? – спросила я, спотыкаясь о стопку книг, оставленную кем-то прямо на полу.

Проклятье! И огонь не зажечь – пророки заметят сразу. Придется передвигаться в темноте. Благо, вскоре зрение к ней привыкло и передо мной стали вырисовываться очертания высоких стеллажей, до верху набитых обрывками воспоминаний минувших лет.

– Обычно, сюда приходят за правдой, – пожала плечами девушка.

Я нервно сглотнула. Слишком многое упало на мои плечи за минувшие дни. Ответы лишь порождают новые вопросы.

– Бабушка порой озвучивает предсказания, – задумчиво произнесла Эстер, перебирая тонкими пальцами корешки книг. – Зачастую это бытовые мелочи или те события, что сильно не повлияют на Междуземье и жизнь пророков в частности. Урожайным ли будет год, появится ли в семье долгожданное чадо… – перечисляла она, не глядя в мою сторону. – Но однажды бабушка озвучила предсказание, которое изменит не только жизнь нашего поселения, но и всего материка.

– Что за предсказание? – насторожилась я. Аша уже говорила о том, что я появилась на Землях пророков не просто так.

Эстер смерила меня участливым взором, полным сочувствия.

– Она сказала, что однажды на наши земли ступит гостья… Огонь и лед. Вино и мед, – произнесла девушка нараспев. – Она приведет поселение к свету и окунет во тьму. То, что видит во снах своих, произойдет наяву.

– Довольно расплывчатое предсказание, – усмехнулась я. – То же самое, что сказать человеку: «либо выживешь, либо умрешь».

– Не совсем, – не согласилась Эстер. – Если растолковать предсказание, то можно подумать, что речь в нем идет не про одну гостью. Или не совсем про одну…

Я нахмурила брови, силясь понять, что девушка хочет этим сказать.

– Ты ведь беременна, да? – осведомилась она. – Значит, вас двое…

– Что за глупость?!

– Это не глупость! – возразила Эстер. – У тебя будет дочь! Не такая как ты… Совсем другая девочка. Полная противоположность. Ее особенность станет клеймом. Она никогда не будет в безопасности! НИ-КО-ГДА! – по слогам произнесла девушка-пророк, переходя на крик. – Она обречена! Так же, как и ты!

– У тебя было видение, – догадалась я.

– Век бы их не видеть! – выругалась Эстер. – Увы, пока поселение возглавляет бабуля, весь этот вздор в почете. В отличие от нее, я могла бы изменить уклад жизни пророков! Могла бы облегчить их существование, – с отчаянием в голосе произнесла Эстер, заламывая руки. – Впрочем, – ее глаза вспыхнули в темноте, – еще не поздно. Если пророки узрят ошибку бабушки, то перестанут ей доверять. Встанет вопрос о том, что бессменная Аша должна уйти на покой, а ее место занять кто-то более молодой, пышущий силой, энергией и гибким умом.

– То есть ты, – тихо произнесла я, обдумывая слова девушки.

В голове зазвучал ее голос:

«Огонь и лед…

Вино и мед…

Она приведет поселение к свету и окунет во тьму.

То, что видит во снах своих, произойдет наяву».

А следом настиг меня и голос Кроу:

«Отголосок проклятия и в ваших сердцах. Это вас и связывает. Полагаю, ты и сама заметила, что связь эта крепнет с каждым днем…»

Проклятье! Как же я сразу не подумала об этом! В предсказании Аши речь вовсе не о моем ребенке. Оно обо мне и Катарине. О нашей связи, благодаря которой нам суждено стать единым целым.

Глава 12

Копай. Копай. Копай.

Пытаюсь мысленно подгонять рыжего паренька, который из последних сил орудует лопатой. В темноте ночи его освещает лишь тусклый свет факела. Широкий лоб Йошки поблескивает от пота, руки его по локоть в земле.

Я закусываю губу. До боли. Пока не выступает алая капелька крови. Это напоминает мне о том, что я все еще жива. Иначе и быть не может! Я должна жить! Я это заслужила не меньше болотницы!

Ну же, быстрее! Копай же! Копай!

Порыв сильного ветра путает черные волосы. Он обдает холодом. Под его натиском деревянные покосившиеся кресты истошно скрипят.

– Зачем тебе сдалась эта побрякушка, Катарина? – спрашивает Йошка, на миг переводя дух.

Я жестом требую продолжать, не останавливаться. Скоро рассвет. Времени осталось слишком мало. Нас может увидеть Гавроша или, что еще того хуже, действие зелья закончится. Я далеко не ведьма, но и моих знаний достаточно для того, чтобы влить в кого бы то ни было порцию собственной крови, сдобренную нужными травами.

Кровь пророка – пропуск на погост. Не каждая подойдет. Но Аннушка оказалась не так проста. Кроме навязанного брака ее существование омрачал тот факт, что она слышала голоса умерших людей. Наверное, поэтому девчонка и откликнулась на мой зов, добровольно согласившись стать сосудом и кануть в небытие.

Я крепко сжимала озябшими пальцами шкатулку с самоцветами. За эти годы я успела возненавидеть ее. Проклятая темница! Моя тюрьма, но, в то же время, и спасение. Она держит мою душу, не давая ей упорхнуть или кануть в черной бездне.

– Не понимаю, что за причуды… – Тяжело дыша ворчал себе под нос Йошка. – Вас богатых не понять… Закопать дорогущее украшение! Ей-богу, дурость!

Злобно зыркнула, потирая свободной рукой висок. В последнее время голова болела все чаще. А еще приступы утренней тошноты не давали покоя…

Против традиций не пойдешь. Вот и мать, омывая слезами солеными мое тело, припрятала в складках платья те вещи, которыми я при жизни больше всего дорожила. А вместе с ними и амулет, который сама носила не снимая, едва ли понимая его ценность. Его подарила ей я, незадолго до несостоявшейся свадьбы. Говорят, после моей смерти мама потухла. Превратилась в тень, лишенную жажды жизни. Даже Олаф – мой названный отец, души в ней не чаявший – не смог смириться с тем, что, будучи живой, она себя похоронила, позабыв об их общем сыне – Альве, что появился на свет в год моей кончины, за пару месяцев до нее.

– В вашем хранилище точно информация правдивая? – не унимался Йошка, продолжая копать. – Не зря хоть землю рою?

Кивнула.

Сомнений нет. Не одну ночь я провела под сводами здания, в которое входить мне было запрещено даже при жизни, чтобы узнать, где находится амулет.

Глухой стук нарушил ночную тишину. Я склонилась над разрытой могилой. Прислушалась к себе, пытаясь понять, что при этом чувствую. Внутри пустота. Все, что болело, давно отмерло. Так проще.

Без труда Йошка снял крышку из прогнившей древесины.

Шумно вздохнула, пошатнувшись. Внутри что-то кольнуло. Столь больно, что почва ушла из-под ног. Передо мной лежало совсем юное тело, облаченное в некогда белоснежное платье. И все бы ничего, если бы старая ткань не превратилась в серые лохмотья, а нежная кожа не покрылась язвами и волдырями. Пророки хоть и обрабатывают тела мазями перед захоронениями, но и им не под силу сохранить их в первозданном виде на долгие столетия.

Я коснулась пальцами лица и белокурых волос, что превратились в отвратительную паклю. Стало так тоскливо, что хоть волком вой.

Закусила губу, чтобы не выдать истинных эмоций.

– Твое? – кивнул Йошка, с трудом скрывая отвращение.

Мое… Тело, которое истлело. В него мне больше не вернуться. Никогда…

Резким движением сорвала с шеи амулет на тонкой золотой цепочке и отвернулась.

Вдалеке послышались тихие, приглушенные голоса. Принадлежали они определенно женщинам. Я прислушалась, стараясь разобрать. Тщетно. Кажется, Йошка их тоже услышал, жестом дал понять, что пора уходить. Я и сама это знала.

Сжав в руке амулет, бросилась прочь, оставив рыжего паренька убирать следы ночного преступления. Петлять по кладбищу в темноте было не просто, но я не могла позволить пророкам себя обнаружить.

Вдалеке замаячил частокол. К главным воротам идти я не рискнула, поэтому направилась к лазу, который обнаружила еще при жизни.

– Да-а-а, местечко атмосферное, – протянул женский голос совсем рядом.

Я замерла, увидев два силуэта, окутанные зеленоватым светом. Хватило секунды, что принять единственное верное решение – бежать. В несколько шагов я добралась до высокого надгробия, которое должно было меня скрыть от глаз незнакомцев.

– Там кто-то есть. – Голос мне показался знакомым.

Оставаться здесь опасно. Я покинула укрытие и бросилась в глубь кладбища. На мгновение поддалась внутреннему порыву и замерла, столкнувшись взглядом с девушкой. Она была слишком далеко, чтобы я могла разглядеть ее. Тем не менее, мазнувший по моему лицу взгляд, показался знакомым. Я всмотрелась в темноту, силясь хоть что-то увидеть.

Внезапно голову пронзила острая вспышка боли, а следом пришло резкое осознание:

Это же я…

Я открыла глаза, но ничего не увидела. Ни пыльных книг, ни Эстер. Лишь липкая, холодная темнота обнимала за плечи. От ее прикосновений становилось не по себе. Невольно положила ладонь на живот, но отчего-то ничего не почувствовала. Пустота поселилась в моем сердце. Казалось, весь мир внезапно перестал существовать, а вместе с ним и я.

– Ну здравствуй, сестра. – Голос прозвучал словно в моей голове.

Обернулась, чувствуя, как по спине ползет липкий страх. Он касается лопаток, едва задевает плечи и сосредотачивается на затылке, путаясь в белоснежных волосах. Взгляд наткнулся на девичью фигурку. Кроме нее я не видела ничего. Казалось, мы были изолированы от всего Междуземья на задворках небытия. На губах черноволосой девушки застыла улыбка, которая пугала до дрожи в коленях.

– Я могла бы солгать, что рада тебя видеть, но не стану, – продолжила она, при этом губы ее оставались неподвижны. Я слышала ее мысли. Она поселилась у меня в голове. Уже давно. – Хотя, если учесть то, что ты позволишь мне занять твое тело, то я, наверное, должна быть тебе благодарна, – задумчиво добавила она.

Глупости. Я знала, что Катарине неведомо это чувство. Она была полной моей противоположностью. Жестокая, эгоистичная…

– Прекрати! – Мысль резко оборвалась, будто ее топором обрубили. – Ты ничем не лучше!

Услышала… Мне достаточно подумать, чтобы она узнала. Связь стала слишком крепкой.

– Думаешь, достойна жить? Глупая ведьма! Влюбленная игрушка в руках некроманта, – усмехнулась она. – В этом мы с тобой похожи, – добавила Катарина и в словах ее я уловила оттенок тоски и грусти.

Мне захотелось закрыть уши, отгородиться от ее голоса, который набатом звучал у меня в голове. Увы, я не могла этого сделать. Даже если убегу, он станет преследовать. Настигнет, где бы я не находилась. Все зашло слишком далеко. Узы теперь слишком крепки, чтобы разорвать их.

– Мы одно целое, Моргана, – прошелестела она. – Так дай же мне согласие. Впусти.

Отрицательно качнула головой. Договор, заключенный с Алвисом уже утратил свою силу. Год миновал. Теперь Катарине нужно услышать заветное «да», чтобы воспользоваться моим телом или прибегнуть к помощи некроманта.

Я взглянула в ее глаза. Лишь в них не было фальши. Там была настоящая Катарина, а не отражение Аннушки, по глупости вручившей свое тело незнакомке.

– Для нее это лучший исход. Если бы не я… – Катарина осеклась. – Я избавила ее от мучений, – небрежно бросила она, но голос ее предательски дрогнул.

Она отвернулась, силясь скрыть от меня грусть, которая въелась в ее кожу. Кроме грусти там было что-то еще… Неужели сострадание? Быть того не может!

– Где мы находимся? – наконец-то заговорила я. Чувствовать себя открытой книгой было нестерпимо тошно, оттого решила отвлечься от тягостных дум.

Катарина улыбнулась. Я попыталась прочесть ее мысли, окунуться в них с головой. Тщетно. Ничего не вышло. Она умело строила невидимую стену, которую мне – слабой болотнице и недо-пророку – ни за что не разрушить.

– Я называю это место «границей», – ответила девушка. – Здесь приходится делать выбор.

– Я не впущу тебя, – отрезала, бросив злобный взгляд на врага.

– Поздно. Уже впустила, Моргана, – оскалилась Катарина. – У тебя столько имен, что я затрудняюсь с выбором, – задумчиво добавила она.

– Что значит «впустила»? – осведомилась я. – Я не давала согласия! – напомнила ей.

Катарина устало улыбнулась.

– Не давала, – согласилась она. – Но ты, Моргана, моя сестра. Мой отец сослужил для меня неплохую службу. Хоть какой-то прок был от этого фьера, – раздраженно добавила она. – Нас связывают кровные узы, нравится это тебе или нет. Ах, если бы я знала об этом раньше… Но ты умело маскировалась под болотную ведьму. Или ты и правда была убеждена в том, что ей и являешься? Впрочем, неважно… Сейчас правда известна нам обеим.

– Эти видения… – Я запнулась. – С помощью них ты установила связь?

Катарина рассмеялась. Звонко. По девичьи.

– Нет, сестрица. Наша связь – результат твоих действий. Кровные узы витиеватым узором проступили сквозь завесу времени, когда ты впервые открыла мой дневник. Увлекательное чтиво, не правда ли?

Я поморщилась, вспоминая записи из дневника, найденного на Мертвом острове. Еще тогда, в статусе невесты Алвиса, читая их, я испытывала страх и отвращение.

– Все просто, – пожала плечами Катарина. – Я постучала – ты открыла…

Неужели я сама установила эту проклятую связь? Сама связала наши судьбы?

– Любопытство сгубило тебя, Моргана, – устало улыбнулась Катарина.

Нет, не оно стало моей погибелью, а любовь.

На лице черноволосой девушки я увидела отпечаток собственной грусти. Она любила Алвиса. Она омыла слезами его бездыханное тело, которое так и не выловили из соленных вод Старого океана…

– Хватит! – Голос Катарины надломился, и она отвернулась, пытаясь скрыть от меня свои эмоции.

Кажется, я нащупала ее слабое место. Не зарубцевавшуюся рану, что еще кровоточит, стоит ее коснуться.

– Вы могли быть счастливы вместе, если бы не пытались заполучить то, что вам не принадлежит, – произнесла я, немного помолчав.

– Ты о своем теле, сестрица? – Усмешка разрезала ее лицо, исказив до неузнаваемости.

– Я о Междуземье.

– Глупая ведьма, – покачала головой Катарина, отводя взор. – Если бы дело было только в этом… Будь у меня возможность вернуться в прошлое, я бы не на шаг не отступила от проторенной колеи.

Я замерла, пытаясь понять ее. Прищурилась, всматриваясь в задумчивое лицо.

– Думаешь, Алвис любил меня? – обратилась она ко мне. – Нет! В его руках я была лишь инструментом. Как ни силилась стать чем-то большим, все было тщетно. Откажись я от его взглядов, канула бы в небытие. Тебе ведь это знакомо, Моргана? Твое сердце тоже разбито. Незавидная у нас участь, сестра, – рассмеялась она. Но в смехе этом было с лихвой горечи и невыплаканных слез.

Кажется, стена, что была выстроена Катариной, дала трещину. Сквозь нее просочились беспокойные мысли девушки, переживания и боль. Столь нестерпимая, что я обхватила себя руками, силясь от нее защититься. От нее хотелось выть диким зверем, истошно крича.

– Ты… Ты… беременна, – шумно выдохнула я, увидев обрывки воспоминаний, что сестра пыталась спрятать от меня. Вот только воспоминания об Алвисе сделали ее слишком уязвимой.

– Нет! – прокричала она, стиснув пальцы. – Не правда! Аннушка…

Катарина запнулась. Лицо ее побледнело.

Беременность Аннушки могла значить лишь одно – ритуал не сработает. Катарина могла это отрицать сколько угодно, но желаемый результат все равно бы не получила.

– Знаешь, о чем я мечтала, будучи запертой в этом проклятом ларце? – Надломанный голос Катарины на мгновение умолк в моей голове. Оглушительная тишина оплела мой разум тонкими нитями, взяв его в плен. Собственные мысли будто испарились, уступив место размышлениям сестры. – Ощутить жар пламени. Я представляла раз за разом, как прожорливые язычки костра коснутся моей кожи, оставив после жарких «поцелуев» вздувшиеся волдыри. Полагаю, я не почувствовала бы боли. Эта пытка стала бы избавлением…

Голос девушки вновь умолк.

– Огонь – очищает, – прошептала я одними губами фразу покойной бабки, будучи уверенной, что Катарина меня слышит.

– Да, – задумчиво протянула она. – Так и есть. Лучше оставить после себя горстку пепла, чем стать кормом для рыб.

Я нервно сглотнула.

Перед глазами возникло посиневшее тело Алвиса с остекленевшим взором…

Нет, даже он не заслуживал такой смерти.

Ненасытный глупец…

Тряхнула головой, прогоняя образ покойного некроманта. Да что там, я и сама одной ногой в могиле.

– Ты права, – голос Катарины прозвучал словно раскат грома. На миг я и забыла, что не в силах утаить от нее собственные мысли. – Твоя смерть уже близко.

Вздрогнула от такого заявления. Рука непроизвольно легла на живот. Сердце сжалось, предчувствуя беду.

– Она уже скребется костлявой рукой в ворота поселения, – добавила Катарина…

Резкая боль пронзила голову. Яркая вспышка ослепила, заставив вскрикнуть. Громко. Протяжно. Вдалеке послышался гул, который все нарастал и нарастал. Спустя минуту я смогла разглядеть встревоженное лицо Эстер, склонившееся надо мной. Я вырвалась из цепкой сестринской хватки. Освободилась…

Глухой стук сотряс хранилище судеб. Стены заходили ходуном.

– Что происходит? – Я попыталась встать на ноги, но те меня не слушались. Я совсем ослабела.

– Пришли по твою душу, – скривив губы, произнесла Эстер, хватая меня за ворот и резко дергая на себя. – Поднимайся! – скомандовала она, обращаясь со мной словно с тряпичной куклой. – Настал твой час.

Я едва поспевала за Эстер. В голове все еще клубился густой туман, дурманящий рассудок.

– Куда ты меня ведешь? – Я одернула руку и замерла. Больше никому не позволю обращаться со мной, словно с вещью! Я не сосуд, не средство для достижения чужих целей!

Эстер нахмурила брови. На лице ее читалось негодование и нетерпение. Кажется, ей проще было волочить меня силой, чем тратить время на объяснения.

– Не пойду! – сказала, скрестив руки на груди.

Девушка закатила глаза, воздев руки к хмурому ночному небу.

– Так и знала! – припечатала она. – Такая же упрямая, как и твоя мать!

Я опешила:

– Ты ее знала? Не может быть…

– Конечно не может! Она сгинула больше века назад, – устало произнесла Эстер, переминаясь с ноги на ногу. – Но слухи о ее связи с чужим фьером и по сей день живы.

– Как она умерла? – устало поинтересовалась я. Весть о смерти матери хоть и была логичной, отчего-то иголкой кольнула трепыхающееся в груди сердце.

Эстер не ответила. Лишь плечами пожала.

– Не знаешь… – отрешенно произнесла я.

– Откуда мне знать? – в голосе девушки появились нотки раздражения. – Столько лет миновало! Мать твою в поселении никто не жаловал. После смерти законного супруга Жизель ей пришлось покинуть Земли пророков. На порог родительского дома ее не пустили, а из хозяйского прогнали. С тех пор, как за ворота вышла, никто о ней ничего не слышал, – закончила свой короткий рассказ Эстер.

Я нервно сглотнула:

– А отец? Что известно о нем? Аша даже имени его не вспомнила.

Эстер рассмеялась. Из тугой косы выбилась прядь серебристых волос и заплясала на холодном ветру. Я поежилась.

– Для бабушки его имя – клеймо позора на всю жизнь! – в сердцах выплюнула девушка-пророк. – Как и мать твоя непутевая! Навлекла она беду на всех. И даже дочерью родной не смогла откупиться!

Крепко обхватила озябшими пальцами запястья Эстер. Девушка опешила, взглянула на меня из-под ресниц, словно страшилась чего-то. Напускная смелость будто растаяла в холодном воздухе, превратившись в предрассветную дымку.

– Кем была твоя бабушка в те годы? В чьем теле проживала очередную жизнь? – спросила я, пристально всматриваясь в лицо Эстер, которое отчего-то стало бледным, словно мел.

Девушка попыталась отстраниться, но я держала крепко.

– Мне нужны ответы, Эстер! – воскликнула в нетерпении. – Помоги же мне! Прошу, – добавила уже тише, с мольбой взглянув на нее.

Внучка Аши устало вздохнула, а после заговорила:

– Бабушка не многое рассказывала о той жизни. Слишком болезненны для нее воспоминания о том периоде. – В голосе Эстер сквозила неприкрытая грусть. – Но одно я знаю наверняка: твоя мать – Фрида – была ее кровной родственницей. Младшей сестрой, которая очернила репутацию старшей, на тот момент управляющей поселением.

Я невольно ахнула от удивления.

– Но Аша говорила, что родители Фриды были бедны, оттого не могли позволить себе оплатить услуги фьера!

– Так и есть, – согласилась Эстер. – На Землях пророков власть и богатство рядом не стоят. Если в твоих руках первое, о втором можешь забыть навсегда.

– Но почему? – удивилась я.

– Одна пара рук не в силах унести все сразу, – ответила девушка.

Выходит, Аша – глава поселения – моя родная тетя? В голове не укладывается! Но если это так, то Эстер…

– Забавно, но если хорошо подумать, то можно прийти к выводу о том, что я твоя племянница! – фыркнула Эстер, театрально закатив глаза. – Какая несусветная глупость! – вздохнула она, поправляя растрепавшуюся серебристую косу. – И знаешь, я до сих пор не поняла: радоваться мне по этому поводу или лить слезы.

Глава 13

Я спешно направлялась к дому Аши. Едкий черный дым почти развеялся, но пророки не спешили покидать свои жилища. Небо хмурилось. На горизонте уже брезжил рассвет, но я отчего-то знала, что он не сулит ничего хорошего. Ночь миновала, но опасность – нет. Я чувствовала, как она следует за мной, наступает на пятки, облизывает шею, касается холодными липкими пальцами рук.

– Тебе туда нельзя! – пыталась вразумить меня Эстер. – Бабушка не примет тебя! – кричала девушка, пытаясь остановить.

– Бабушка! – передразнила я ее, не останавливаясь ни на секунду. – Она сестра моей матери, которая собственноручно выгнала ее из поселения, а меня обрекла на жизнь с незнакомой старухой-ведьмой в лесной глуши!

– Она делала то, что велели ей предки! – крикнула Эстер, резко хватая меня за локоть. Пришлось остановится и развернуться. – Да, я не разделяю ее взглядов и считаю, что пророки должны изменить привычный уклад жизни, но… – Эстер запнулась, – она ведь поступала так, как считала будет правильно. Для всех, – добавила девушка уже тише.

Я горько усмехнулась:

– Она поступала так не по велению предков, – вкрадчиво ответила я, – и уж тем более не по велению совести. Аша пыталась уберечь себя! Сохранить свой авторитет и репутацию.

Эстер ничего не ответила. Лишь устало качнула головой.

– Ее поступок стоил мне… – я запнулась, почувствовав, что к глазам подступили слезы. Голова пошла кругом от тысячи мыслей, что пытались в ней уместиться. – В общем, – набрала полную грудь воздуха, – я заплатила за него слишком высокую цену.

– Порой, мы не можем выбирать. Все было предопределенно еще до формирования Междуземья. – После недолгой паузы Эстер добавила: – Бабушка знала, что ты вернешься домой. Она ждала тебя…

– Вот только она не знала, зачем я вернусь на Земли пророков, – бросила через плечо, поднимаясь по деревянным ступеням, что протяжно скрипели, вторя каждому моему шагу. Эстер замерла у крыльца. Не решилась идти дальше. Так и стояла, свербя меня взглядом, пока я не обхватила дрожащими пальцами дверную ручку.

– Стой, болотница! – донесся до меня снизу голос Ферди. – Тебе туда нельзя!

Зеленый предатель! И где спрашивается был все это время?!

– Моргана, – проквакал жаб, ухватив меня за подол юбки и пытаясь всеми силами остановить, – выслушай! Кроу…

Я резко обернулась, согнулась и накрыла рот фамильяра своей ладонью.

– Ни слова больше! – прошипела я, чувствуя, как внутри вновь просыпается пламя, готовое испепелить все вокруг. – Ничего не хочу знать о некроманте!

– М-м-м, – промычал мне в ладонь жаб, притопывая короткими лапками.

Ей-богу, зря говорить научила!

Слушать нравоучения моего маленького друга я сейчас была не намерена. Бросила на жаба предостерегающий взгляд и отпустила, чтобы уже в следующее мгновение, вопреки его неразборчивым возмущенным крикам, смешанным с громким кваканьем, скрыться за дверью домика Аши.

Внутри, вопреки моим ожиданиям, было светло. Огоньки свечей плясали, отбрасывая на стены причудливые тени. В воздухе, как и прежде, витал запах жженых трав, щекочущий нос. Ни мне, ни моему малышу он отчего-то не нравился.

Аша в доме была не одна. Я поняла это сразу, стоило только переступить порог ее жилища. Гомон громких голосов тут же настиг меня у порога, заставив быстро юркнуть за ширму, дабы остаться незамеченной.

Собравшимся в доме главы поселения явно было не до меня. Они что-то обсуждали. Несколько голосов – среди них и женские и мужские – о чем-то совещались.

– Мы должны положить этому конец, Аша! – Громкий мужской голос, казалось бы, заполнил все тесное помещение. – Немедленно!

– Все зашло слишком далеко, – вторил ему женский голос, который принадлежал Хильде.

Я попыталась рассмотреть собравшихся сквозь узкую щель между двух тканных полотен, натянутых на деревянный каркас. Тщетно. Лишь тени пляшут на стенах, да чьи-то силуэты мечутся по дому, будто в агонии.

– Знаю, – усталым голосом произнесла Аша. – Но еще не время.

– Мы не можем бездействовать, – зазвенел девичий голос, который я уже однажды слышала. – Поселение в опасности! Все мы в опасности! – В нем плескалось отчаяние.

– Аша. – Я вздрогнула. Не узнать голос Кроу я не могла. Как ни силилась забыть, как не старалась – все усилия мои заведомо были обречены на провал. – Могила Катарины пуста. Останки перезахоронили. Нам нужна ваша помощь. Все эти бесчинства не прекратятся до тех пор, пока…

– …Пока пламя не уничтожит то, что от нее осталось. – Не в силах больше прятаться, я вышла из своего укрытия.

Взгляды всех собравшихся тут же устремились на меня. В руках мужчины-пророка, которого мне уже однажды довелось увидеть на погосте в компании некроманта, сверкнула изогнутое лезвие. Кинжал. В точности такой же, как у Хильды.

– Далия, – улыбнулась Аша.

Рука Хильды опустилась на запястье пророка, заставив тем самым вновь убрать кинжал в ножны.

– Не называйте меня так. – Тряхнула головой, и копа серебристых волос рассыпалась по плечам.

– Но это твое настоящее имя, – пожала плечами Аша.

– В таком случае, как мне называть вас, Аша? Какое имя носили вы в тот год, когда прогнали из поселения родную сестру? – спросила я, пристально глядя на главу поселения.

Кажется, ее губы дрогнули, а морщины на лице будто стали глубже.

– Фрида ушла сама. Я ее не прогоняла, – сухо ответила женщина, отводя взор.

– Но вы, – мой палец бесцеремонно уткнулся в грудь Аши, – причастны к этому! Если бы фьер Жизель в тот день не скончался от болезни, маме, – вздохнула, удивляясь с какой легкостью стала произносить это слово, – не пришлось бы уходить из поселения.

В свете свечей мелькнули кольца на тонких пальцах, в тишине зазвенели браслеты, а после, спустя краткий миг, горло обожгло холодное лезвие. Передо мной, словно из ниоткуда, выросла девушка. Высокая, статная, красивая. Ловкая, словно дикая кошка.

Инга…

– Ты не посмеешь очернит главу поселения, ведьма! – прошипела она змеей, не сводя с меня гневного взора. Кто бы мог подумать, что эта трепетная лань, ласково называющая Кроу «фьером», окажется злобной фурией?! – Аша сохранила твою жизнь! Ты должна быть благодарна ей!

Значит, ни для кого в поселение не секрет, что я болотная ведьма, которую ищут по всему Междуземью.

– Принеси свои извинения! – потребовала Инга, плотнее прижимая лезвие кинжала к моему горлу. К слову сказать, выглядело оно точно так же, как и лезвия кинжалов Хильды и мужчины-пророка.

Извинения?! А вот это она конечно зря!

В пальцах появилось привычное покалывание. Если и решу спалить все поселение, то начну точно с этой светловолосой химеры! А следующим будет некромант!

– Учи манерам своего фьера! – огрызнулась я, отталкивая упрямую девицу.

Глаза Инги округлились. Не то от удивления, не то от неожиданности.

– Фьера? – Кажется девица и правда была озадачена. – Ах, фьер… – протянула она, закусив губу. – Какое недоразумение!

Я нахмурила брови. Кажется, собравшиеся что-то пытались утаить от меня. Уверенна, и мой «верный» жаб был с ними за одно. Предатель пупырчатый!

Мой взгляд скользнул по лицу некроманта. Казалось, оно высечено из камня. Холодное, неподвижное, равнодушное… Ни чувств, ни эмоций. В голубых кристалликах глаз – лед. Спешно отвернулась. Смотреть на Кроу было жестокой пыткой.

– Что значит недоразумение? – сощурившись, поинтересовалась я, вновь переведя взгляд на Ингу. Ее кинжал уже покоился в ножнах.

Заметив мой взгляд, девушка бережно погладила рукоять:

– Это подарок. Олаф выковал ровно три одинаковых кинжала, которые хотел вручить сыновьям. Увы, Жизель родила только Альва. Я, Хильда и Грэй – первая троица, рожденная за последние годы. Не совсем сыновья конечно, но… – Инга улыбнулась.

– Говори за себя, сестрица, – заговорил мужчина-пророк, который, судя по всему, и был Грэйем. – Я сын Лоренца. Предок Олафа и Жизель, – не без гордости заявил он.

Олафа и Жизель?

– Постойте, – догадалась я, – выходит вы, – обвела рукой собравшихся детей Лоренца, – кровные родственники Катарины?

Повисла гнетущая тишина. Мне показалось, что признавать свое родство с Катариной не желал никто из присутствующих. Что ж, значит мы с ними в одной лодке.

– Да. Жизель родила сына незадолго до смерти Катарины. Его имя Альв. Он наш покойный прадед, – равнодушным голосом произнесла Хильда.

Это что же получается? Кровные узы связывают Катарину не только со мной? Так почему же именно я стала ее мишенью? Почему тело Инги или Хильды не стало сосудом для не упокоенной девичей души?

На душе стало неспокойно. Внутри все затрепетало. Кажется, и природа взбунтовалась, будто силясь чем-то со мной поделиться. Завыл ветер, хлесткие ветви застучали по оконному стеклу.

Тревога росла, множилась.

Я взглянула на Хильду, а после на Ингу. А что, если я ошиблась? Что, если Катарине удалось выбраться из бесполезного тела Аннушки? Но как? С чьей помощью? Кому я могу верить, а кого должна подозревать?

Вновь заболела голова. Тряхнула волосами, пятясь к двери.

– Моргана, – голос Кроу, будто лезвие кинжала, вспорол воздух, – постой.

Нет, говорила мне покойная бабка не верить некромантам, а я не слушала. Говорила, избегать пророков, а я ее совету не последовала. И что теперь?

Отворила дверь и переступила порог. Крыльцо застонало под подошвой моих туфель. Ветер хлестким ударом по лицу прогнал нерешительность.

– Остановись! – крикнула Хильда, бросившись за мной. Ее пальцы обхватили дверную ручку, а тело подалось вперед, будто силясь нагнать. Тщетно. Я уже спустилась с крыльца. – Ты должна остаться!

Нет, нет, нет…

– Не могу, – прошептала одними губами, глядя как на пороге появляется Инга. Девушка нервно теребит кольца на тонких пальцах, глядя на меня. В ее взгляде тревога и беспокойство. За меня ли? Или за собственную душу, что мечется в поисках временного пристанища?

Ветер завыл еще громче. Серое небо, поддернутое предрассветной дымкой, нависло надо мной, словно свинцовый купол, давящий на плечи.

Холодный порыв забрался под полы плаща Хильды, распахнул его. На шее девушки блеснул амулет. Она спешно запахнула одежды и юркнула в дом, увлекая за собой сестру.

Дверь захлопнулась. Я осталась один на один с разбушевавшейся стихией. Со свербящим чувством в груди и глупой надеждой на то, что Кроу выйдет на крыльцо, чтобы согреть меня в своих объятиях.

Увы, этому никогда не бывать.

– Да выслушай же ты меня наконец-то, болотница! – Жаб едва поспевал за мной.

Я обернулась, подхватила фамильяра и устремилась прочь от домика Аши, петляя между домов. Пророки постепенно выходили из своих жилищ, шепотом переговаривались, время от времени указывая в сторону ворот. Потупив взор, я быстро прошла мимо, надеясь на то, что меня никто не узнает.

– Болотница, ты… – Я накрыла ладонью рот жаба.

– Потерпи еще пару минут, Ферди, – прошептала я, поднимаясь по прогнившим ступеням.

Взгляд невольно скользнул по зеленой траве у крыльца, средь которой виднелись миниатюрные нежно-голубые цветы, лепестки которых были до боли похожи на капли. Словно этот клочок земли омыли слезами, что позже взошли молодыми ростками. А ведь я где-то уже такие видела…

Скрипнула дверь, пропуская нас с Фердинандом внутрь и захлопнулась.

Я нервно сглотнула. Все еще свежи были воспоминания о том, как меня держали в этом доме узницей. Вот только он оказался гораздо больше, чем я подумала сразу. На второй этаж тянулась лестница, которую я в прошлый раз не заметила. Кроме нас с фамильяром, к моему счастью, здесь больше никого не было.

– Моргана! – Жаб преградил мне дорогу. – С Кроу беда!

Я фыркнула. Беда – у меня.

– Ну? – спросила нехотя.

– Без души некромант остался! Совсем! – добавил жаб, предугадав мой вопрос. – Последние крохи отдал, чтобы тебя найти!

– Как? – выдохнула я, опустившись на стул.

Жаб запрыгнул на соседний и начал свой рассказ:

– Всего не знаю, – предупредил он сразу. – Поговаривают, тело Кроу выловило из вод Старого океана судно капитана из Южной гавани. Слухи ходили, что за утопленников пророки озолотить могут. Вранье конечно, но в этот раз случилось все иначе. Видение у Аши было, потому и пустила в поселение рыжего нескладного паренька да немую девицу, что повсюду за ним шаталась.

Йошка и Катарина… Значит, правдивы были мои видения…

Ферди продолжил:

– Долго Аша отпаивала некроманта, с того света душу его обратно звала. В конце концов, удалось ей Кроу вернуть. Ари говорит, что все те ночи, что тело некроманта было без признаков жизни, в лесной чаще завывал зверь дикий. Так громко и протяжно, что едва ли глаза можно было сомкнуть.

Я поежилась. На Мертвом острове звериный вой пугал меня до чертиков. Нигде такой не слышала. Разве что на берегу озера Слез.

– После того, как Аша жизнь в тело Кроу вдохнула, был он сам не свой. В Болотные топи рвался. Тревожило его что-то. Но пророки не пустили. Сказали: то, что ищет, само его найдет, а коль пойдет искать – потеряет навсегда, – сказал жаб, пристально глядя на меня.

– Постой, – перебила я фамильяра. – Ты же сказал, что Аша душу Кроу вернула.

– Вернула, – согласился Фердинанд, – да только тот ее сам отдал.

– Кому? Аше?

Фердинанд театрально закатил янтарно-желтые глаза.

– Понятия не имею кому. Он это в тайне держит. Одно знаю точно – пророки тут не при чем, – заговорщицким тоном закончил свой рассказ жаб.

Все гораздо сложнее, чем я думала.

– И тем не менее, он фьер Инги, – задумчиво протянула я.

– Болотница, подумай! – проквакал мой маленький друг. – Кроу мог остаться в поселении только на правах чьего-то фьера! Не думаю, что с Ингой его что-то связывает.

Я подскочила со своего места. Глаза защипало от слез.

– Не мог говоришь? – прошипела я. Ей-богу, словно нагиня. – Йошка же смог!

– Поговори с Кроу, ведьма! Не станет он правды таить! Расскажет. Я уверен!

А то я не пробовала…

Я закусила губу и, чтобы жаб не видел моих слез, решила подняться на второй этаж, дабы осмотреться.

Вдоль длинного коридора, по обе стороны от меня, на стенах висели портреты. Местами краска на них облупилась, но все еще можно было рассмотреть замысловатые прически женщин и дорогие костюмы мужчин. Кажется, раньше в этом доме жила состоятельная семья пророков. Наверняка и выглядел он иначе. Был чистым и добротным.

У одного из портретов я невольно остановилась. С него на меня смотрела белокурая девушка – Катарина. Волосы ее были с проседью. Зеленые глаза в обрамлении пушистых ресниц, тонкие губы, худощавое лицо – все казалось мне знакомым. Не только внешность, но и амулет, что украшал шею девушки. Точно такой же я видела сегодня у Хильды. Та старательно прятала его под полами плаща. Или мне просто показалось?

Я зашла в одну из комнат и опустилась на край кровати. Казалось, что я невольно коснулась прошлого. Смахнула пыль со страниц, текст на которых вот-вот проявиться.

– Страницы! – спохватилась я, вынимая из-за пазухи пожелтевшие листы бумаги, которые нашла на берегу озера Слез. Кто бы мог подумать, что часть записей моей покойной бабки уцелела!

Я принялась изучать текст, который местами стал расплывчатым и блеклым. Хоть страницы и были заговоренными, но все же сохранились неважно.

В тексте говорилось об артефактах, которые способны хранить человеческую душу до тех пор, пока ее не призовет некромант. Как правило, для этих целей использовались личные украшения жертвы: серьги, браслеты, амулеты. Их закапывали в землю. Зачастую, просто одевали на покойного во время погребения.

Я отложила записи в сторону и задумалась. Это что же получается? Шкатулка – вовсе не хранилище души Катарины? Ее не закопали в землю на погосте, а значит и артефактом она быть не могла. Выходит, просто темница, где сгорала в агонии душа Катарины, дожидаясь своего часа? Так вот о чем она толковала…

Стоп.

Я резко поднялась с кровати и устремилась в коридор. Вновь остановилась у портрета Катарины.

Нет, мне определенно не могло показаться…

– Ферди, – окликнула я своего фамильяра, – мы должны вернуться в дом Аши, – крикнула я.

Ступеньки под ногами жалобно скрипели, пока я спускалась на первый этаж. Внезапно одна из них надломилась, и я споткнулась. С трудом удержала равновесие, ухватившись за прогнившие перила. Записи покойной бабки выпали из моих рук. Опустились на грязный пол белыми кляксами.

– Ох, не нравится мне это, Моргана, – проквакал жаб, разглядывая один из листов.

Я опустилась рядом с ним и невольно ахнула. На оборотной стороне листа, не испещренной записями, красовался отпечаток волчьей лапы. И все бы ничего, но был он столь большой, что в пору было усомниться волку ли он принадлежал. По крайней мере, я таких крупных особей в жизни не видела. Разве что единожды…

Глава 14

Небо над поселением окрасилось в розовый. Рассвет вступил в свои права, окончательно прогнав ночь. Я, подхватив Фердинанда на руки, стремительно приближалась к домику Аши. Увы, добраться до него я не успела. Кто-то дернул меня за рукав платья, увлекая в тень раскидистых зеленых зарослей, что высились у крыльца одного из домов. Ткань жалобно затрещала, моля ослабить хватку.

– Тебе туда нельзя, – раздался у самого уха женский голос.

Я обернулась. Рядом со мной стояла Инга.

В пальцах появилось привычное покалывание. Внутренности опалило словно огнем, и я невольно пошатнулась.

– Твой ребенок, – прошептала девушка, осторожно касаясь ладонью моего живота. Я хотела было отпрянуть, но силы меня оставили. – Он должен появиться на свет как можно скорее иначе… – Многозначительная пауза, казалось бы, не оставляла мне никакого шанса. Я и сама чувствовала, что будто бы мое слабое тело болотницы не способно уместить в себе такую мощь. Пускай и временно. Я сгораю изнутри. Превращаюсь в обугленную головешку. Все, как и говорил Рахма. Я сгину раньше, чем на свет появится мое чадо.

– Глупости, – воспротивилась я, не желая признать очевидную правду. – Со мной все в порядке.

– Упрямая болотни… – Моя ладонь опустилась на рот моего болтливого фамильяра.

Инга смерила меня задумчивым взглядом:

– Аша могла бы помочь тебе.

– Отлично, – ответила я, – как раз к ней я сейчас и направляюсь.

Я развернулась, намереваясь выйти из укрытия, но меня вновь остановили. Руки девушки опустились на мои плечи, стиснули их до боли, заставив мое тело повернуться.

– Я ведь сказала, что тебе туда нельзя.

Кажется, Инга была чем-то раздосадована.

– Это не тебе решать! Пусти! – потребовала я.

Ткань все-таки не выдержала. Рукав затрещал, обнажая мое плечо и ключицу.

– Не может быть! – прошептала Инга, рассматривая мою шею. – Этот амулет… Откуда он у тебя? – поинтересовалась девушка.

До этого момента я старалась прятать эту вещицу под одеждой. Разве что Аша однажды увидела ее. К слову сказать, интерес к амулету у женщины-пророка я заметила сразу.

– Это подарок, – пожала плечами, пытаясь спрятать амулет от зоркого взгляда Инги.

– О-о-о, – протянула девушка, – да ты ведь и понятия не имеешь о том, какую ценность он представляет!

Я крепче стиснула пальцы, обхватив амулет. От контакта с кожей он нагрелся, хоть до этого и оставался всегда холодным, будто кусок льда.

– Загляни внутрь, – попросила Инга.

Любопытство вяло надо мной верх, и я покорно сняла с шеи амулет, что бы, щелкнув миниатюрным металлическим замком, взглянуть на его содержимое.

– Земля? – Я подняла на девушку-пророка взгляд, полный недоумения.

Инга кивнула и начала свой рассказ:

– Много лет назад в Междуземье жила девушка. Имени ее я к сожалению, не помню. Молодая, красивая и наивная. Влюбилась она в раненного юношу. День и ночь обрабатывала его кровоточащие раны, силясь поднять на ноги. В конце концов ей это удалось. За те дни, что девушка ухаживала за юношей, связь между ними окрепла. Из тонкой нити превратилась в плетенный канат. По крайней мере, так она думала.

Девушка на миг умолкла. Выглянула из кустов, дабы убедиться в том, что рядом никого нет, а после продолжила:

– Забрал он девушку на остров. Да только ее мечтам о счастливой жизни не суждено было сбыться. Для другого была она уготована. Не любил ее юноша. Хотел, чтобы она стала невестой его брата. Девушка долго горевала, много слез выплакала. Амулет этот, – Инга жестом указала на украшение, что я продолжала сжимать в ладони, – ей принадлежал. Она его слезами омыла и, незадолго до того, как на материк вернуться, набрала в него земли мертвой. Уж не знаю зачем… Как память или дабы использовать в своих целях… Одно знаю наверняка – в нем земля с Мертвого острова.

От последних двух слов перехватило дыхание. В голове сложились все детали.

– Не может быть, – прошептала я, по-другому глядя на амулет. – Кажется, я знаю, как звали девушку с разбитым сердцем из твоей истории. Ее имя – Айриш. Она сестра моей покойной прабабки. Болотная ведьма, которая умерла от неразделенной любви, доверив свое сердце незнакомцу – Кроу.

Инга слегка качнула головой, давая мне убедиться в собственной правоте.

Кто бы мог подумать о том, что легенда о несчастной болотной ведьме, что обратилась в раскидистое дерево, гордо возвышающееся средь лесной чащи, окажется правдой? Я ведь думала это сказки… Ан нет. Вот почему дерево Оккайо оказало мне посильную помощь. Помогло, после того, как в мысли мои заглянуло, угостив соком.

Теперь понятно, почему еще при жизни бабка говорила мне о Темном Лике. Знала, что в беде мне не старик поможет, а Айриш. Вот только прямо сказать об этом не смела. А зря! Если бы я знала, какая участь уготована влюбленным болотным ведьмам, впустившим в свою жизнь голубоглазого некроманта, никогда бы не осмелилась подписать злополучный контракт.

– Откуда тебе это известно? – осведомилась я.

Инга пожала плечами:

– Кроу рассказал. У нас было достаточно времени, чтобы узнать друг друга поближе.

– Кто бы сомневался, – прошипела я, проклиная свое сердце, которое готово было сгореть от ревности.

– У тебя в душе пожар, – тихо произнесла девушка.

Еще бы! Пусть молится духам предков, чтобы прожорливое пламя не испепелило ее!

– Твои переживания напрасны, – добавила Инга. – Меня с Кроу связывают лишь крепкие узы долговых обязательств.

– Я знаю, – кивнула в ответ. – Твои родители заплатят ему, как только он выполнит свою работу – работу фьера.

Инга рассмеялась, но уже через пару секунд закусила губу, дабы не шуметь.

– Речь не об этих обязательствах, ведьма, – сказала девушка. – У меня не будет детей. Никогда. Мне не нужен фьер. Такова воля предков. Наш род сгинет, как будто его никогда и не было. Так будет правильно, – закончила она и в глазах ее мелькнул отголосок грусти.

– А Хильда и Грэй?

– Кажется, их это вовсе не заботит, – усмехнулась Инга. – Хильда с детства любила свободу и тянулась к оружию. Она – воин, а не хранительница очага. К детям она равнодушна. Что касается Грэя, – на мгновение девушка умолкла, будто что-то обдумывая, – то он, полагаю, уже давно смирился с неизбежным. Впрочем, ему это отнюдь не мешает развлекаться с девицами за пределами поселения. Отвар Аши дает ему право быть мужчиной, но при этом не иметь потомства. Кажется, брата такое положение дел вполне устраивает.

Щеки покраснели от рассказа Инги, и я поспешно отвернулась, дабы выглянуть из зарослей. Вокруг не было ни души, но где-то вдалеке слышался людской говор. Он все нарастал, становился громче.

– А как же ты?

Инга вздохнула:

– Воля Аши – закон. Она опасается возвращения Катарины. Я не в праве винить ее за это.

– Значит, это запрет Аши? По ее велению вы лишаете себя семьи, любви и материнства? – изумилась я. – Но зачем тебе тогда нужен фьер? – спросила, нахмурив брови. Я все еще не знала, стоит ли доверять Инге.

– А как еще я могла бы объяснить поселению пребывание в моем доме мужчины, ведьма? Я не хочу клеймить ни себя, ни родителей. Не хочу прослыть распутной женщиной, – покачала головой Инга.

– Если Кроу не твой фьер, то скажи мне, что вас связывает? О каких долговых обязательствах идет речь? – выпалила я, сгорая от нетерпения.

Сердце в груди ломало ребра. Надежда проснулась, расправила крылья, готовясь взлететь. Я отчаянно хотела услышать ответ, но, в то же время и страшилась его. Он либо позволит мне взлететь к небесам, либо растопчет, превратив в пыль придорожную.

– Незадолго до того, как в поселении появился Кроу, – начала свой рассказ девушка, – у меня случилось ведение. Нет, вовсе не первое, – опередила мой вопрос Инга, – но особенное. Я видела старика в темных одеждах. Лохмотья свисали по обе стороны его худощавого сморщенного тела. Седые волосы взмывали в небеса, подхваченные ветром. Он был слаб и истощен. Я сжалилась над ним. Напоила и впустила в дом. Старик огляделся, обошел меня и замер за спиной. Воздух стал холодным. Дыхание перехватило. Что-то изменилось… Я едва ли могла шевельнуться. На затылке чувствовала его дыхание, в то время как холодная ладонь коснулась моего плеча. Старик озвучил свою просьбу.

Инга умолкла.

– Что за просьбу? – поторопила я ее. В поселении шум и гам все нарастали и мне хотелось выяснить, что творится на Землях пророков.

– Он сказал, что я должна буду помочь незнакомцу, что прибудет в скором времени в поселение.

– Помочь чем? – спросила я.

Девушка пожала плечами:

– Я не знаю. В следующую секунду мое плечо пронзила резкая боль и я очнулась. Рядом суетились родители. Мама была бледна, словно снег. Отец пытался себя сдерживать, – сказала Инга, переживая минувшие события снова. – Я поднялась на ноги. Плечо все еще болело. Я коснулась пальцами тонкой ткани платья и поняла, что та мокрая. Поднесла ладонь к лицу и ужаснулась. На ней была кровь. Моя кровь.

– Разве это было не просто видение? – изумленно прошептала я.

Инга молча расшнуровала ворот своего платья, приспустила вниз правый рукав, обнажая плечо. Девушка повернулась ко мне спиной, чтобы продемонстрировать четыре глубоки борозды – чудовищные отметины, что оставил на ее юном теле старик.

– Такие мог оставить разве что дикий зверь, – ужаснулась я. – Это определенно след от когтей. Как подобное мог сотворить с тобой дряхлый старик?

– Не знаю, – ответила Инга. – Но я не посмела его ослушаться, когда в поселении появился Кроу.

В поселении пророков определенно происходят странные вещи, которым едва ли можно найти разумное объяснение. И, что-то мне подсказывает, что все случившиеся – видение Инги, хождение мертвецов по погосту, возвращение Катарины – связанно со мной и моим чадом.

– Какую помощь ты оказала не… – Я осеклась. Стоил ли говорить о том, что ее «фьер» – некромант? Знает ли она об этом? – Кроу, – поправила саму себя.

Инга повела плечом:

– После того, как Кроу пришел в себя и поговорил с Ашей, он сказал, что должен задержаться в поселении. Я вызвалась помочь. Впустила в свой дом, назвав фьером. Впрочем, – поспешно добавила девушка, – о том, что задержало его на наших землях, я едва ли что-то знаю. Полагаю, это как-то связанно с Катариной и обезумевшими мертвецами. Гавроша погост стережет, но уследить за виновником наших бед едва ли смог. Напрасно Кроу его поднял.

Значит, известно ей о том, что он некромант…

Вот только на чьей он стороне? Помогает Аше с обеспокоенными пророками или в сговоре с коварными похитителями чужих тел?

– Тебе известно, кто поднимает их из могил? – спросила я.

– Конечно! – незамедлительно ответила девушка. – Некромант. Довольно сильный некромант, – добавила она, немного поразмыслив.

Фердинанд растерянно квакнул, сидя у моих ног.

Картинка в голове внезапно начала складываться. Много ли я повидала на своем веку некромантов, способных воскресить едва ли не весь погост разом? Только одного…

В памяти воскрес жуткий вой, что я слышала на берегу озера Слез, когда пряталась в зеленых зарослях от нагинь. Он же преследовал меня у хижины Темного Лика. Кажется, и в поселении пророков его слышали, пока Кроу отпаивала отварами Аша.

Еще и этот проклятый отпечаток волчьей лапы на заметках покойной бабки! Будто зверь сам подбросил мне их, дал подсказку…

Зверь…

Быть того не может!

Огромный белый волк сгинул в водах Старого океана, найдя на дне его вечное пристанище. Или…

Но даже если все эти бесчинства – дело рук Алвиса, то какую цель преследует некромант? Чего добивается?

Кажется, Эстер говорила о том, что мертвецы что-то ищут. Но что? Ларец или амулет, о котором речь в записях была?

– Я должна с ним поговорить! Я должна поговорить с Кроу! – выпалила я, намереваясь отыскать некроманта.

– Глупая, стой! – Инга попыталась остановить меня. – Тебе туда нельзя! Надвигается беда!

– Беда настигла меня уже давно, – произнесла слова, в которых плескалась горечь.

– Ты не понимаешь, ведьма! – вспыхнула девушка-пророк. – В доме Аши тебя ждет смерть! – крикнула она и, спохватившись, закусила губу.

Я насторожилась.

– Что ты хочешь этим сказать?

Инга закрыла лицо руками и застонала:

– Что я наделала? Духи предков возненавидят меня!

– Инга! – Я одернула ее руки, открывая взору заплаканное лицо девушки. Кажется, душевные метания, не найдя выхода, пролились соленными ручейками, пытаясь залатать раны истерзанной души.

– Болотница, – тихо произнес Фердинанд, потянул меня за подол длинной юбки, – не нравится мне все это. Давай уйдем, пока нас на погосте не закопали.

Я легонько оттолкнула его, заставив умолкнуть.

Тоже мне фамильяр! А ведь сам говорил, что Кроу помощь нужна!

Нет, ей-богу надо было кота заводить или сову. Проку было бы больше!

– Аше известно, что ты ждешь дочь, – наконец проговорила девушка. – Узы родства свяжут ее с Катариной, оставив навеки открытой дверь. Будь это сын, – Инга накрыла ладонью мой живот, – бояться было бы нечего.

– Хочешь сказать, мой ребенок – сосуд для Катарины? Инструмент для сумасшедшей тетки, жаждущей власти? Ну уж нет! – воскликнула я, ощущая привычное покалывание на кончиках пальцев.

– Твоя дочь – угроза для всего Междуземья. Ее тело будет наделено небывалой мощью. Если его получит Катарина, наступят темные времена, – покачала головой девушка.

Пламя внутри лизало легкие, медленно спускаясь вниз. Растекалось по всему телу, жгучей лавой.

– Значит, Аша хочет повесить замки на все двери, что способны выпустить Катарину из мира мертвых? И какой ценой? – усмехнулась я. – Ваша глава поселения ничуть не лучше моей умалишенной сестрицы!

– Поверь, – вздохнула Инга, – не все разделяют ее решение. Мы с Грэем все еще верим в благой исход.

– А Хильда? – холодно поинтересовалась я.

Девушка потупила взор:

– Хильда пойдет до конца. Она сделает все, чтобы обезопасить поселение и прекратить набеги мертвецов.

– Постой, – спохватилась я. – В поселение меня привезла Хильда. Она… – Я начала задыхаться от возмущения. – Она уже тогда знала, кто я!

Инга кивнула, подтверждая мою догадку.

Но откуда? Кто проболтался нагам о моей беременности? Кто сообщил пророкам, где искать глупую болотницу?

Неужто тот дикий зверь, что все это время шел за мной по пятам, медленно загоняя в ловко расставленные сети?

Глава 15

– Это глупая затея, – пыталась остановить меня Инга, следуя по пятам.

Я ловко маневрировала между пророками, высыпавшими на улицу. Кто-то из них тихо переговаривался между собой, кто-то поглядывал в сторону ворот, сгребая в охапку детей. В воздухе витали беспокойство, тревога и страх.

– Я должна во всем разобраться! – крикнула через плечо, не замедляя шаг. Жаб едва поспевал за нами. – Хочу, чтоб Аша сказала правду мне в лицо.

– Ты подвергаешь себя опасности! – не унималась девушка.

Перед нами вырос дом главы поселения. Из трубы, венчающей крышу, тонкой струйкой вырывался серый дымок.

– Я – болотная ведьма. Я могу за себя постоять, – сквозь зубы произнесла я, сжимая пальцы в кулаки. На худой конец спалю все поселение, если то от меня потребуется. Горы сверну, но ребенка в обиду не дам.

– Ты не ведьма, Далия, – тихо произнесла Инга. – Ты одна из нас.

Последнюю сорвавшуюся фразу подхватил ветер. Она растаяла в воздухе, будто и не слетала с губ девушки.

– Нет, – произнесла я, взбираясь на высокое крыльцо, – я – Моргана.

Стоило мне подняться, как дверь жилища Аши внезапно распахнулась. Из домика вышел Кроу. Завидев меня, он замер. Что-то мелькнуло в его голубых глазах: знакомое, родное… Сердце в груди забилось быстрее, ноги будто стали ватными. Почувствовав, что к глазам подступили слезы, сделала глубокий вдох. Холодный утренний воздух тут же отрезвил меня.

– Тебе не стоило приходить сюда, – равнодушно произнес он.

Слова его – будто пытка. Холодные, колючие. Но виноват ли некромант в том, что остался без души? Лишь тело передо мной, что отчаянно хватается за жизнь.

Поддавшись сиюминутному порыву, я обхватила его шею горячими ладонями. Прижалась влажной от слез щекой к грудной клетке, где вместо биения сердца бездной разливалась чернеющая пустота. Пальцы стиснули крепкие плечи Кроу, впились в них с немыслимой силой. Казалось, отпущу его, и он исчезнет. Растворится в воздухе. На этот раз навсегда.

А что, если все еще можно исправить?

В сердце поселилась надежда. Я отпрянула от мужчины, но лишь на мгновение. Быстро сняла со своей шеи амулет – подарок Оккайо. Спустя пару секунд тонкая цепочка сомкнулась вокруг шеи некроманта. Амулет Айриш на мгновение вспыхнул и тут же угас.

Кроу стоял напротив, замерев. Словно изваяние он смотрел на меня, не смея шевельнутся. Казалось, не амулет вовсе я одела на его шею, а ошейник, способный обездвижить. Словно серебристая удавка он поблескивал на бледной коже некроманта, притягивая мой взор. Вскоре и пальцы Кроу коснулись холодного металла, насквозь пропитанного магией. Он приподнял амулет, покрутил, поглаживая пальцами, а затем, ловким движением руки, повернул скрытый механизм. Точно так же, как это сделала ранее Инга.

Как мне уже было известно, амулет оказался полый внутри. Словно маленький тайник он способен был уместить чьи-то секреты, которые его владелиц хранил бы на груди, у самого сердца.

Стиснула пальцы, пытаясь сдержать слезы. Мне отчаянно хотелось верить в чудо. Но, увы, оно не случилось.

Кроу по-прежнему был бездушен. Он был мертв. Нет, он, как и я, ходил по Междуземью в поисках давно утраченного, дышал, разговаривал, но… оставался холоден и безучастен. Живой мертвец, не способный чувствовать, радоваться и… любить.

Я ошиблась… Айриш ошиблась…

Одинокая слезинка невольно скользнула по щеке и упала к моим ногам, потерявшись в зеленой траве.

– Это земля с Мертвого острова. – Не вопрос, а утверждение, сорвавшееся с губ Кроу. Он знал это наверняка. Лучше, чем кто-либо другой.

Его палец коснулся содержимого амулета. На лице отразилась мука. Мое сердце сжалось, и я невольно протянула руки к мужчине, что по-прежнему был нужен, важен и горячо любим. Осеклась и уже спустя мгновение спрятала их за спиной, впиваясь ногтями в нежную кожу ладоней. Боль физическая всегда облегчала страдания душевные. Увы, не сейчас. Мое сердце, разбитое на сотни осколков, уже ничто не могло склеить.

Ладонь Кроу внезапно коснулась моего влажного лица. Очертила дугу от виска к подбородку. Слезинка блеснула на холодном пальце некроманта.

Ну конечно! Слезы!

Айриш омывала слезами землю с Мертвого острова. Наверное, тоже следовало сделать и мне.

Затаив дыхание, я ждала, когда Кроу коснется содержимого кулона. Увы, этому было не суждено случиться. Тонка цепочка, что покачивалась на шее у некроманта, оборвалась. Амулет с характерным стуком упал на крыльцо. Земля рассыпалась у наших ног.

– Нет, нет, нет! – воскликнула я, опустившись на колени.

Как не силилась я собрать крохи земли с Мертвого острова, все было тщетно. Ветер-проныра уже подхватил их, унося за горизонт.

– У тебя нет права выбора, – холодно произнесла Хильда, которая будто из ниоткуда выросла за спиной некроманта. – Не противься воле предков, Далия, – добавила она, и в руке ее блеснул изогнутый кинжал, которым мгновение назад она отняла у меня последнюю надежду.

Ну все, я за себя не ручаюсь!

– Ты! – шумно выдохнула я. – Ты изначально знала, кто я такая! – воскликнула, глядя Хильде прямо в глаза. – Лгунья!

Девушка усмехнулась:

– И это говорит та, кто представилась чужим именем?

Крепче стиснула зубы, чтобы не набросится на Хильду. Она привезла меня в поселение, собственноручно привела к Аше. Словно несмышленого зверька загнала в тесную клетку, из которой не выбраться. А теперь еще и отняла надежду! Забрала право на любовь!

– Почему ты уничтожила амулет? – спросила я, проигнорировав вопрос девушки-пророка.

– Мертвое должно оставаться мертвым, – холодно произнесла она.

Настал мой черед искривить губы в усмешке:

– А что насчет Катарины?

Хильда помрачнела. Ее лицо тут же осунулось, застыло на мгновение. Спустя пару секунд девушка вновь вернула себе самообладание. Подняла подбородок, крепче стиснула рукоять кинжала.

– Она будет жить вечно.

– Что? – Инга взбежала на крыльцо. На лице ее читались испуг и недоумение. – Ты не в себе, сестра, – покачала она головой.

Хильда медленно расстегнула застежку плаща и тот упал к ее ногам темно-синей лужицей. Ветер силился выбить из прически девушки хоть одну прядь, но едва ли ему это было по силам. Она по-прежнему оставалась такой же идеальной, словно была высечена из камня. На шее Хильды сверкнул кулон.

– Амулет! – выдохнула я, припоминая собственное видение. – Это амулет, сорванный с шеи Катарины! Ее похоронили с ним!

Девушка-пророк утвердительно кивнула.

– В нем запечатана ее душа, – отстраненно произнес Кроу. Словно ему и вовсе не было до этого никакого дела. Оно и понятно! Что может чувствовать некромант, лишенный души?

Значит знал, гад, и ничего не сказал!

– Так вот, зачем поднимали мертвецов из могил, – тихо произнесла я, не в силах скрыть своего отвращения. – Не они искали что-то в поселении, а среди них искали ту, что носит кулон. Я слышала ваш разговор в доме Аши, – добавила я. – Знаю, что могила Катарины оказалась пуста.

– Аше не нужен кулон! – вмешалась Инга. – Она хотела уничтожить тело Катарины, чтобы прекратить все эти бесчинства. Но, так как это оказалось невозможным, ей пришлось принять непростое решение – закрыть все «двери», что ведут в мир живых.

– И какой ценой? Отняв жизнь у моего ребенка?! – вспылила я.

Кроу вздрогнул. Словно эти слова на мгновение заставили его тело встрепенуться. Всего лишь краткий миг, и он вновь стал прежним. Холодным, равнодушным, отстраненным.

– Нет, все не так! – Инга в отчаяние заломила руки. Казалось, ей не хватало слов. Впрочем, они и не были нужны.

– Кто перезахоронил тело Катарины? – поинтересовалась я, переводя взгляд на Хильду.

– Ньорд, – ответила девушка. – После того, как двое неизвестных несколько месяцев назад провели ритуал на могиле Катарины, – она окинула нас с Кроу многозначительным взглядом, – Аша распорядилась о перезахоронении тела. Поручило это Ньорду – верному псу, – усмехнулась Хильда. – Тот покорно исполнил волю главы поселения, а после сгинул, не оповестив никого о месте перезахоронения.

– Что значит сгинул? – спросила я.

– То и значит, – огрызнулась Хильда. – Пошел на зов предков, прежде зашив себе рот алой нитью. Еще и печать на могилу поставил. Схоронил тело так, что только хозяйка выкопать и может.

Я поморщилась, представив бездыханное мужское тело. Он пошел на этот шаг, чтобы сохранить место захоронения в тайне. Вот только смерть его оказалась напрасной. Катарина отыскала могилу. Я это знаю. Видела, как орудовал лопатой рыжий Йошка, смахивая со лба капли пота. Хозяйка тела сняла наложенную печать. Сделала свое черное дело.

– Ты – всего лишь пророк. – Мой палец бесцеремонно уперся в грудь Хильды. – Ты не за что не смогла бы воскресить даже четверть погоста. Не под силу это и болотной ведьме. Кто помогал тебе? – спросила я, бросив короткий взгляд на Кроу. В глубине души я боялась услышать ответ. Боялась, что вновь стала игрушкой в руках коварного голубоглазого некроманта.

Но нет. Он молчал. Сверлил взглядом Хильду, будто не меньше моего желал слышать ответ.

– А ты еще не догадалась? – Улыбка исказила красивое лицо Хильды. Разрезало надвое.

Сердце в груди пропустило удар.

Неужели, я оказалась права?

Словно в подтверждение моих мыслей вдалеке, в лесной чаще, что тянулась черным колючим покрывалом от погоста и до самого горизонта, завыл зверь. Громко, протяжно.

– Ох, не нравится мне это, – прошептал жаб, прижимаясь ко мне своим зеленым тельцем.

А как не нравится мне!

Если Алвис вернулся с того света, чтобы закончить начатое, то в одиночку мне точно не справится. Все пропало.

– Знаешь, будь ты сильней, – Хильда взглянула на Кроу с неприкрытым отвращением, – мне не пришлось бы прибегать к помощи другого некроманта. Но ты, – она усмехнулась, отводя взор, – едва ли смог поднять из-под земли Гаврошу! Ты, Кроу, оказался слишком слаб! Проку от тебя не было никакого!

Я заметила, как стиснул зубы некромант. Лицо его при этом оставалось предельно спокойным.

– Но, Хильда, – вмешалась Инга, – ты ведь сама говорила о том, что нужен тот, кто будет ночью за погостом приглядывать!

Ага, как бы не так!

– Она просто проверяла возможности Кроу. Хотела взглянуть на мощь его силы, – произнесла я.

– Мощь, – передразнила меня Хильда. – Как бы не так! Ты ведь видела Гаврошу, ведьма? Разве похож он на человека? Пустые глазницы, крючковатые пальцы, да ноги, что едва двигаются! Нет, – она тряхнула головой, – я знала, что Кроу не тот, кого я ищу. Мы ищем, – добавила девушка.

Мы…

Значит воскрешение Гавроши – всего лишь проверка? Тест, который некромант не прошел?

– Ты и Катарина? – спросила я, заранее зная, какой услышу ответ.

Хильда утвердительно кивнула. Не стала отрицать очевидное.

– Катарина особенная, – с благоговением заявила девушка-пророк. – Она знает, чего хочет. В этом мы с ней похожи. Наверное, все дело в том, что в наших венах течет одна кровь – кровь наших предков.

– Прекрати! – потребовала Инга, но ее слова не возымели должного эффекта.

Хильда продолжила:

– Я помогу ей вернуться, а взамен полу то, что давно заслужила – власть. Аша стара. Она заслужила вечный сон.

– Все это время ты помогала Катарине, – догадалась я.

– Но, Хильда, – Инга шагнула к сестре, – зачем? Мы должны были уберечь поселение от Катарины. Должны были закрыть все «двери».

– Зачем? Я устала быть второй! Устала от того, что меня недооценивают! – вскипела Хильда. – Я служила Аше верой и правдой! Но что получила взамен? НИ-ЧЕ-ГО! – ответила она на свой вопрос. – Мне даже запрещено заходить в хранилище судеб! Понимаешь, Инга? ЗА-ПРЕ-ЩЕ-НО! В то время как девчонка, которую я подобрала у дороги, – она метнула в меня разгневанный взор, – входит туда, когда ей это вздумается!

– Катарина использует тебя, – покачала головой Инга. – Она затуманила твой разум, очернила душу.

Хильда рассмеялась. От ее смеха кровь застыла в жилах.

– Глупая! – припечатала она, глядя на сестру. – Как может использовать та, чья хрупкая душа в моих сильных руках! – сказала Хильда, поглаживая кулон, который раскачивали сильные порывы ветра, будто силясь сорвать.

Значит права я была в том, что душу Катарины хранит вовсе не шкатулка. Ее темница – амулет. По крайней мере, какой-то ее части точно… Пока не уничтожу его, не избавлюсь от сестры. Вот только как мне это сделать?

– Где Катарина сейчас? – спросила я, крепче сжимая кулаки.

Еще немного, и спалю здесь все! Ей-богу!

– Ближе, чем ты думаешь, – усмехнулась Хильда, глядя мне за спину.

Я обернулась. У крыльца дома Аши столпились пророки. Они перешептывались, переговаривались, поглядывая на запертую дверь. Слова, срывавшиеся с их уст, я едва ли могла разобрать. Одно было понятно наверняка: что-то стряслось. Во взглядах людей в темно-синих одеждах читалась тревога и неподдельный страх.

– Пропустите. Пропустите же! – женский голос вспарывал толпу надвое, освобождая дорогу своей обладательнице.

– Ее здесь только не хватало, – с пренебрежением произнесла Хильда.

Мой взгляд выхватил среди собравшихся фигуру Эстер. Волосы ее растрепались, под глазами залегли темные круги. Юбка, скрывающая ноги девушки, была смята.

Я не видела Эстер всего несколько часов, но, казалось, прошла целая вечность. Выглядела она иначе, чем в момент нашей последней встречи.

– Да пропустите же! – крикнула она, отталкивая в сторону тучного мужчину, который, покачав головой, все же уступил внучке Аши дорогу.

– Смотрите кто пожаловал! – протянула Хильда, огибая меня. Взгляд девушки был устремлен на Эстер и, казалось бы, готов был вот-вот прожечь дыру у нее на лбу.

– Я должна поговорить с бабушкой, – бросила Эстер, силясь обойти Хильду. Попытка была обречена на провал. Сильные руки девушки-воина заставили внучку Аши остановиться.

– Сейчас не лучшее время, Эстер, – тихо шепнула Инга, бережно взяв девушку за локоть. Она попыталась увести ее в сторону, но Эстер воспротивилась. Высвободилась из чужой хватки.

– Другого может и не быть, – огрызнулась Эстер. – На поселение надвигается беда!

Хильда рассмеялась:

– Никто не поверит твоим словам. Внучка Аши – лгунья. Это известно всем в поселении.

– Не правда! – вспыхнула Эстер. Щеки ее стали пунцовыми, в глазах сверкнул недобрый огонек и тут же угас.

Что значит лгунья? Кого обманула внучка Аши?

– Правда, – не унималась Хильда. – Сколько раз ты солгала о том, что у тебя было видение? Три? Пять? Десять? Прости, – она театрально закатила глаза и потерла виски длинными пальцами, на которых не было ни единого украшения, – сбилась со счета.

– Но у меня и правда было видение! – не сдержалась Эстер, о чем тут же пожалела.

Крыльцо задрожало от девичьего смеха.

– Хильда, прекрати! – потребовала Инга. – Пусть расскажет!

– Довольно! – оборвала сестру Хильда. – Мы слушали эти сказки уже много раз! Если в них верит Аша, не значит, что поверю и я! Меня ты, – ее длинный палец взметнулся вверх, – не проведешь.

Значит, Эстер лгала о том, что у нее были видения? Но зачем? Неужели для того, чтобы заслужить благосклонность собственной бабушки? Кажется, в разговоре со мной она упоминала о том, что видение у нее было единожды. Интересно, так ли это?

– Эстер, – вмешалась в разговор я, – что ты видела?

Девушка мазнула по моему лицу беглым взором, а после ответила:

– Тебя. – Я удивленно вскинула бровь. – Но не такую, – продолжила Эстер. – Другую. В моем видении у тебя были черные, словно смоль волосы. Они словно змеи обвивали твое шею, силясь задушить. Мокрые от соленой воды, тянули тебя ко дну.

Эстер на мгновение умолкла, а после продолжила:

– Я думала, это голос предков, который шепчет мне о твоей кончине. Я думала, ты должна умереть. Тогда я решила пойти наперекор судьбе и непременно тебя спасти. Знаю, глупость та еще! – усмехнулась девушка. – Но после того у меня было еще одно видение. Я узрела огромного зверя, который вытаскивает тебя из холодной воды. Ты цепляешься за его белый мех, прижимаешься щекой… Эти проклятые видения будто играли со мной! Увлекали туда, откуда не выбраться!

– И тогда ты решила, что непременно должна доказать пророкам то, что видения не всегда имеют свойство сбываться. Ты решила, – я запнулась, – сделать все наоборот. Решила не допустить моего спасения, – закончила я.

– Видения – это отголосок прошлого! Мы должны двигаться дальше! Разум – вот наша сила! Довольно перекладывать ответственность на покойных предков! – крикнула Эстер, оборачиваясь к толпе.

Пророки ничего не сказали в ответ. Не поддержали внучку Аши. Лишь наблюдали за происходящим, не смея приблизиться к высокому крыльцу.

– Но ты не учла одного, – внезапно заговорил Кроу. – Твои видения – это не подсказки предков относительно будущего. Ты видишь прошлое.

– Что? – Эстер побледнела. – Нет, нет, нет!

– Прошлое видит лишь тот, кто проклят предками, – прошептала Инга, и голос ее предательски дрогнул.

– Что ж, – произнесла я, смерив взглядом всех собравшихся, – значит предки прокляли и меня.

Глава 16

Тишина длилась недолго. Повисла лишь на несколько секунд, а после ее прогнал звук внезапно открывшейся двери.

На пороге собственного дома появилась Аша. Ее серебристые волосы выбились из некогда тугого пучка и теперь свисали небрежными прядями вдоль худощавого лица. Губы были сжаты в тонкую линию. Пальцы глава поселения сцепила в замок на уровне груди. Лицо ее было напряженно до предела. Под глазами я заметила темные круги, а сам взгляд, казалось, был переполнен усталостью. Немудрено, кого не утомит вечная жизнь? Покойная бабка говорила о том, что даже болотницы к своему тысячелетию изрядно устают от жизни. То ведьмы, а мы – пророки.

Мы – пророки…

Неужели, я способна так быстро отказаться от своего прошлого?

Ох, покойная бабка бы точно не простила мне подобных мыслей!

– Пришли, – хриплым голосом произнесла Аша, не двинувшись с места.

О ком говорит глава поселения? Я хотела было уточнить, но она продолжила:

– Их привел дикий зверь в белой шкуре.

По спине пробежала вереница мурашек и спряталась в густых серебристых волосах на затылке.

– О ком вы говорите? – В моем голосе сквозило непонимание. Я всей душой чувствовала неладное, как и малыш, но разобраться в происходящем едва ли могла.

Аша молча расцепила руки и, вытянув правую, указала в сторону ворот. Я проследила за ее жестом и поняла, что за оградой поселения столпились жители Междуземья. Их было так много, что я ужаснулась. Оборотни пытались вскарабкаться на шаткий забор, маги топтались на месте, потирая сухие ладони. Кажется, я заметила в толпе даже пару нагинь.

Что привело их сюда?

Мое дитя забеспокоилось. В пальцах появилось привычное покалывание. Кровь превратилась в жидкий металл, обжигающий вены. Внутри поселилось пламя, готовое поглотить меня. Сжечь. Превратить в горстку пепла.

Неужели, им всем нужна я? Нужен мой ребенок?

Невольно взглянула на Кроу. Некромант стоял словно каменное изваяние и смотрел в сторону ворот. До меня, кажется, ему и дела не было.

Проклятая Хильда! Из-за нее вся жизнь нагам под хвост!

По старому дереву постучали.

Пророки, столпившиеся у крыльца домика Аши, тут же обернулись. Шепот и гул стал нарастать. Как и тревога. Все чаще на меня устремлялись колючие взгляды, полные неприязни. Во мне жители поселения видели угрозу.

Что ж, справедливо. Именно ей я и была.

Это я привела на Земли пророков алчных тварей, рыскающих по всему Междуземью в поисках легкой добычи. Им нужна сила моего чада. Им нужна я.

Снова постучали. На этот раз сильнее.

Хлипкие ворота были не в силах выдержать сей напор. Удары кулаками, лапами и подручными средствами стали сыпаться градом на прогнившую древесину, оставляя на ней вмятины и зазубрины.

– Открывай по-хорошему, старуха, – прорычал мужской голос по ту сторону. – Отдашь ведьму – не тронем!

Я поежилась. Слова его были пропитаны злобой. В них чувствовалась жажда. Жажда крови. Для него – я желанный трофей. Не только для него. Для всего Междуземья. Меня страшатся, но, вместе с тем, желают заполучить.

Аша была бледна, словно свежевыпавший снег. Ее щеки впали, под глазами залегли глубокие морщины. Женщина-пророк знала, что не сможет совладать с недоброжелателями. Не по силам ей усмирить их пыл. Она стояла на крыльце собственного дома, поджав тонкие губы, и смотрела на податливую древесину, стонущую от частых ударов.

– Тебе придется уйти, – с усилием произнесла старушка. Казалось, слова эти она говорила с огромным трудом. – Я не могу подвергнуть поселение угрозе.

Я кивнула. Глупо было надеяться на защиту пророков. Когда-то они вынудили уйти мою мать, заставив скитаться по Междуземью. Теперь та же участь постигнет и меня. Вот только конец мой наступит раньше, и имя ему – смерть.

– Вы ведь говорили, что я одна из вас, а мой ребенок – это «дар»… – прошептала я, почувствовав укол в сердце. Меня предали. Снова. Сначала мать вручила меня беззащитным несмышленым ребенком незнакомой старухе, обрекая на вечную жизнь в одиночестве средь болотной тины, а теперь меня вновь гонят с родной земли, с которой я, к своему облегчению, не чувствую никакой связи.

Ненужная, неуместная, неприкаянная…

Спроси меня сейчас «кто я» и я не отвечу.

Уже не болотная ведьма, но еще и не пророк…

Запуталась в невидимых нитях лжи, тянущихся из прошлого. Они оплели мое тело столь крепко, что, кажется, вросли в кожу, изуродовав ее, оставив отметины. Столь глубокие, что уже не затянутся. Никогда.

– Значит, я ошиблась, – ответила Аша, не глядя на меня. – Дар или проклятие… попробуй разбери, – спешно произнесла женщина и, развернувшись, устремилась прочь – вглубь своего жилища.

Хлопнула дверь, и Аша скрылась из виду.

– Ворота долго не протянут, – скривила в усмешке губы Хильда, глядя, как створки ходят ходуном. Еще немного и падут ниц, открывая алчным существам дорогу. – Мы могли бы заключить сделку…

– Сделку? – вспыхнула я и с пальцев невольно сорвалась искра, оставив черную отметину на деревянном крыльце. – Хочешь, чтобы я впустила Катарину? Не бывать этому! НИ-КО-ГДА! В отличие от тебя, я не стану заключать сделку со зверем! Лучше сгину! Пропаду!

Хильда пожала плечами:

– В таком случае, участь тебя ждет незавидная.

Я отвернулась, не в силах больше смотреть на жестокую Хильду.

Эстер обогнула меня и бросилась к двери домика Аши. Та оказалась заперта.

– Бабушка! Бабушка! Открой! – кричала она, разбивая кулаки в кровь. – Ты не можешь бросить нас! Ты нужна нам! Нужна… – всхлипнула девушка, прижимаясь щекой к шершавому дереву.

– Аша оставила нас, – усмехнулась Хильда. Кажется, ее ситуация лишь забавляла.

Ей-богу, умалишенная!

Я окинула взором толпу. Ни Йошки, ни… Аннушки. При воспоминании о ней сердце пропустило удар. Всем нутром я чувствовала ее присутствие. Чувствовала колючий взгляд Катарины на своем лице. Он прожигал насквозь, ввинчивался в мое сознание, скребясь когтями. С каждой секундой пытался проникнуть все глубже, терзая мой разум. Я пыталась не обращать внимание, но в ушах звенело от головной боли, которая накатывала каждый раз, словно волны Старого океана, накрывая меня с головой. В такие моменты дыхание перехватывало и мне казалось, что я больше никогда не сделаю вдох. Умру, задохнусь, сгину.

В глазах потемнело, и я невольно схватилась пальцами за перила. Голос Эстер зазвенел в ушах, заставив поморщиться от боли.

От чего так дурно мне стало? Чадо мое тому виной стало или Катарина, жаждущая овладеть уставшим телом?

Впрочем, о последнем можно пока не думать. Пока мой ребенок не увидит свет, ни для кого я не смогу стать сосудом. Катарина это знает не хуже, чем я.

Крыльцо под ногами заходило ходуном. Отчаянно пытаясь устоять на ногах, свободной рукой обхватила локоть Кроу. Стиснула до боли в костяшках. Вопреки моим ожиданиям некромант не отпрянул, не оттолкнул. Обхватил мои плечи левой рукой, будто мог защитить ото всех невзгод.

Какой вздор! Мой Кроу без души. Нет больше места чувствам. Амулет уничтожен, а землю с Мертвого острова унес за горизонт вредный ветер.

Стоило мне подумать о том, что надежда на счастливый финал навсегда утрачена, как крыльцо скрипнуло. Ступени прогнулись под тяжестью чьих-то ног.

Я вжалась в грудь некроманта, с жадностью вдыхая его запах – такой родной и знакомый, но с нотками терпких трав.

Нехотя обернулась. Голова все еще кружилась, а перед глазами порхали разноцветные мушки. В ушах звенело.

– Проклятье! – выругалась я, хватаясь за голову. Новый приступ боли был сильнее всех предыдущих. Мой малыш беспокойно зашевелился, словно что-то почувствовал.

Снова скрип ступеней.

Я сосредоточилась и увидела женские туфли из грубой кожи, покрытой небрежными стежками.

Кажется, с приближением обладательницы туфель моя головная боль усиливалась.

После мой взор скользнул по длинной юбке из темной ткани и льняной рубахе, аккуратно заправленной за пояс юбки. Несмотря на то, что ткани были дешевыми, сидели они на точенной девичей фигуре идеально. Подчеркивали округлые формы, не показывая чужому любопытному взору ничего лишнего.

Я подняла голову и наткнулась на лицо девушки: высокий лоб, длинные черные ресницы обрамляют зеленые глаза, ямочки на щечках, бледные губы сливаются с кожей. Кажется, они сшиты невидимой нитью, словно их обладательница не многословна. Девушка не дурна собой, но и хорошенькой ее едва ли можно назвать. Мужчины Междуземья предпочитают брать таких в жены не для услады глаз, а для ведения хозяйства.

Голову незнакомки покрывает белоснежный платок. Странно, пророки не прячут волосы. Они считают их своей гордостью, демонстрируют всем и каждому. Или девушка и не пророк вовсе?

Ну конечно…

Ведь я уже видела ее раньше. И как только сразу не узнала?

Снова взглянула в зеленые глаза и будто увязла в тине болотной. Ноги и руки стали ватными, безжизненными валиками повисли вдоль тела.

Что за чертовщина?

Снова?!

Мысли стали вязкими, тягучими, неспешными. Мир вокруг меня стал меркнуть, превращаясь в черно-белое размытое пятно. Лишь девушка оставалась четкой. Мой взгляд был прикован к ней. Каждое ее движение отпечатывалось в сознании, оставляя неизгладимый след. Вот она потянулась пальчиками к платку, сорвала его и длинные черные волосы каскадом рассыпались по покатым плечам.

Девушка сделала шаг по направлению ко мне, и резкая головная боль заставила меня вскрикнуть. Впрочем, голос тут же растворился в черном мареве, едва сорвавшись с губ.

На лице девушки появилась тень грусти. Губы ее едва тронула извиняющаяся улыбка.

– Я знаю, что ты чувствуешь, – кивнула Катарина. – Аннушка оказалась больна. Нет, – поспешила объясниться она, – дело не в голосе. Ее голова, – пальцы Катарины едва коснулись виска, – постоянно болит. Ей осталось недолго.

Немного помолчав, Катарина добавила:

– Мне осталось недолго.

Боль не отступала. Я едва ли понимала смысл слов.

Недолго…

– Да, – подтвердила Катарина, – недолго. Аннушка добровольно вручила мне свое тело, зная о том, что в ближайшее время оно будет преданно земле. Она знала, что конец близок и не стала его дожидаться. Сдалась, – припечатала сестра.

– Если ты не покинешь тело…

Катарина рассмеялась. Ее смех зазвенел в ушах, заставив зажмуриться.

– То умру, – ответила она, качнув головой. В голосе ее сквозила неприкрытая грусть. – Твое тело не годится на роль сосуда, – добавила Катарина, бросив мимолетный взгляд на мой едва округлившийся живот. – Поговаривают, там, – пренебрежительный взмах руки в мою сторону, – девочка.

– Так говорит Аша, – подтвердила я.

Катарина удовлетворенно кивнула:

– Аша говорит правду. Она может недоговаривать то, что считает нужным, но лгать не станет.

Я была удивлена этими словами, сорвавшимися с губ сестры.

– Твоя дочь могла бы стать отличным сосудом для меня, – задумчиво произнесла Катарина. – Жаль, слишком мала…

Стиснула пальцы до боли в костяшках:

– Почему бы тебе не воспользоваться телом Хильды? Кажется, вы преследуете общие цели, – съязвила я.

Катарина усмехнулась:

– У нас разные пути. Она шла рядом лишь до тех пор, пока нуждалась во мне. Отныне у нее другой спутник.

– Ты об Алвисе, верно? Он вернулся, – догадалась я. – Это он переворошил весь погост для того, чтобы отыскать твое тело.

– Глупая, ведьма, – покачала головой Катарина. – Ты так ничего и не поняла? Любовь дурманит разум, затуманивает рассудок. Она толкает совершать необдуманные поступки, которые приводят к плачевным последствиям. Тебе ли, болотница, не знать об этом?

– Ты пытаешься его оправдать, – сквозь зубы произнесла я. – Пытаешься оправдать себя.

Катарина вздохнула, устало потерла виски. Боль терзала ее. Я это чувствовала. Она не отступала ни на миг. Лишь усиливалась, увлекая девушку за собой – обратно в сырую землю.

– Я не нуждаюсь в оправдании, – ответила Катарина, вздернув подбородок. – Оно мне ни к чему. Я не стану больше хвататься за жизнь. Не стану терзать свое сердце, сгорая в агонии снова и снова. Все это время я слепо шла за мужчиной, который меня предал. Пора остановиться.

Предал? Так вот о чем толковала Катарина…

Неужели нашел союзницу в Хильде? Но как же так? Какой прок тогда ему искать тело бывшей возлюбленной? Для чего? Чтобы забрать амулет? Если так, то почему же девушка-пророк его еще не уничтожила? Кажется, она сама была не против возвращения кровной родственницы.

Нет, здесь определенно что-то ни сходится…

– Я все еще слышу твои мысли, сестрица, – произнесла Катарина, склонив голову на бок. – Ты найдешь ответы на все вопросы, но позже. Когда придет время.

Ее голос был мягким, почти ласковым. К глазам отчего-то подступили слезы.

Проклятье! Это все из-за беременности! Определенно!

– Тебе повезло больше чем мне, – добавила Катарина. – Береги то, что тебе дорого. Храни бережно, но не прячь под замком. Ибо нет такого замка, от которого невозможно подобрать ключ.

– Неужели это конец? – в слух произнесла я, но едва ли услышала собственный голос.

– Нет, – сквозь боль улыбнулась Катарина, – это начало.

Она сделала шаг по направлению ко мне. Затем еще один. Движения ее были немного неловкими, тело пошатывалось из стороны в сторону, словно маятник. Хворь съедала девушку, не щадя.

Я невольно вытянула вперед руку. По щекам заструились соленные ручейки слез.

Разве не этого я хотела? Не этого всегда желала? Отчего же тогда так щемит сердце и болит душа?

Катарина проскользила мимо меня, улыбнувшись одними уголками чужих губ. Я вдруг поняла, что она никогда не любила это тело. Почувствовала…

Темное марево стало исчезать. Мир вновь начал обретать цвета и краски. К горлу подступила тошнота и я, дабы не упасть, обхватила что-то рукой. Кажется, это били перила. Ну конечно. А вот и домик Аши, и крыльцо, на котором замерли Эстер, Кроу и Хильда. Для них время словно остановилось, замедлило свой бег.

Вдох… и я снова в реальности.

Грудь сжимают, словно в тисках. Внутренности сворачиваются в тугой узел. Мне дурно, но я не могу позволить себе упасть. Не сейчас.

Оборачиваюсь, что найти глазами Катарину. Она стоит ко мне спиной. Я все еще чувствую ее боль. Сердечную и физическую.

Не мудрено. Кроу говорил о том, что наши судьбы сплелись в тугой узел. Его не разорвать и не распутать, как ни старайся. Пожалуй, это нелегкая задача под силу только старухе с косой.

– Нет, нет, нет! – запричитала Хильда, когда тонкие руки Аннушки потянулись к ее шее. Ладонь девушки-пророка опустилась на рукоять кинжала, но не посмела его использовать.

Одно движение и тонкая цепочка с треском порвалась. Теперь амулет покачивался в руках Катарины.

Я молча наблюдала за происходящим. Глаза щипало от слез.

Катарина очертила пальцем контур амулета, бережно погладила гладкую поверхность, а после бросила на земь. Украшение с треском упало на крыльцо и девушка, недолго думая, опустила на него подошву своих кожаных туфель. Металл изогнулся, затрещал под тяжестью ее веса. Из сетки паутины, оплетающей теперь амулет, вырвались голубые всполохи-змейки. Они устремились вверх. Замерли на уровне груди, рисуя в воздухе замысловатые фигуры и витиеватые спирали. Словно живые.

Обернувшись, Катарина взглянула на меня. В глаза ее тоже стояли слезы.

Спустя пару секунд девушка взмахнула рукой, и голубые змейки устремились к Кроу, обвили его шею, руки, грудь. Они в нетерпении льнули к нему – к своему новому хозяину.

«Мне душа больше не к чему», – прозвучал в голове голос сестры.

Или мне это лишь почудилось?

Вспышка, и все исчезло…

Я взглянула на Кроу. Его ладонь упиралась в грудь, словно это касание могло облегчить его муки. Лицо исказила гримаса боли.

– Что ты натворила? – В голосе Хильды сквозил страх. – Ты никогда уже не сможешь вернуться! Ни-ко-гда!

Для Катарины это не было секретом. Она отдала крохи своей души, обреченной на вечное существование, Кроу. Разорвала порочный круг, обрекая себя на смерть.

Смерть…

Готова ли я отпустить сестру, едва ее обретя?

Катарина развернулась на пятках, подошла ко мне. Тыльной стороной ладони смахнула с моего лица соленные слезы и, не мешкая, устремилась прочь от домика Аши.

– Куда она идет? – спросила Эстер, глядя в след девушке.

Мысль, словно яркая вспышка, обожгла мой разум.

– Нет, нет, нет! – воскликнула я, устремляясь следом за Катариной.

Как назло, между старых деревянных досок застрял каблук. Я замешкалась, пытаясь избавиться от обуви. Когда мне это удалось, силуэт сестры уже растворился в толпе пророков, с любопытством наблюдавших за происходящим.

Сбежав с крыльца, я прокричала:

– Катарина! – Мой голос растворился в какофонии звуков и улюлюканье, доносящимся из-за ворот.

Вот в толпе мелькнули черные волосы. Я закусила губу, пытаясь сдержать тихий стон, готовый вот-вот сорваться с моих губ.

Глотая соленые слезы, я смотрела вслед черноволосой девушке. Ноги подкосились и, издав тихий всхлип, я опустилась на колени. Длинная юбка разметалась по траве, прикрыв босые ноги.

Каждый шаг Катарины отдавался болью в моем сознание. Чем ближе она подходила к воротам, тем дальше становилась от меня. Невидимые нити обрывались одна за одной с характерным звуком. Словно натянутые сруны лопались, не выдержав натяжения.

– Нет, нет, нет… – шептала я одними губами, силясь подняться. Ничего не получалось.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что меня держат сильные мужские руки, обхватив, словно стальной обруч.

Кроу…

– Отпусти ее, Моргана, – шепнул он. – Так надо.

– Не могу, – отрицательно качнула головой, чувствуя, как меня нестерпимо тянет к девушке.

Кроу притянул меня к себе. Его холодные губы коснулись моего виска.

– Ей это нужно, – шепнул он. – Дай Катарине сделать хоть что-то для тебя.

Девушка замерла, обернулась, взглянув на меня. На лице ее не было страха. Лишь блаженная улыбка. Она жаждала этого… Она хотела свободы… Долгие годы заточения ожесточили ее бессмертную душу, сделали черствой. Ах, проклятый ларец!

Катарина все еще меня слышала.

«Ты знаешь, что с ним сделать», – прозвучал ее голос, словно эхо. Он обращен был только ко мне. Беззвучный, тихий, словно песнь ветра.

Ворота заскрипели, отворяясь. Мужчины-пророки потянули тяжелые створки на себя.

Я уткнулась лицом в грудь Кроу, захлебываясь в своих рыданиях.

– Я тебя отпускаю. Я тебя отпускаю, – прошептала я, чувствуя, как рвется последняя нить, связывающая меня и Катарину.

Раздался звериный рык и чей-то хохот. Мне отчаянно захотелось исчезнуть, чтобы ничего не слышать. Я представляла, как в последний раз ветер ласково треплет черные волосы Аннушки. Когда-то и у меня были такие же… А потом… Багряное зарево заходящего за горизонт солнца и алые капли крови, засохшие на траве.

***

Пророк ловко орудовал топором, превращая искусную работу мастера в груду искореженного металла и изуродованных осколков самоцветов. Вскоре от ларца не осталось ничего.

Я повернула голову, в последний раз взглянув на угасающее пламя. Ярко-оранжевые блики с жадностью облизывали истлевшие останки девичьего тела – тела Катарины. Теперь она свободна. Никто больше не вернет ее душу обратно. Никогда.

– Она обрела покой, – сказал Кроу, притянув меня к себе.

Я молча кивнула.

Пережив столько бед и невзгод, я, наверное, должна была бы ненавидеть Катарину, но я ее простила. Выбирая между тесной темницей и чем бы то ни было сложно не ошибиться.

Пламя потухло. Ветер поднял в воздух серый пепел, унося его далеко за горизонт, в сторону Старого океана. Его воды станут последним пристанищем Катарины.

Эпилог

Боль всесильна. Пред ней падет ниц даже Смерть. Он это знает. Ведь даже будучи мертвым, он ее чувствует…

Пять лет спустя

Пропуская между пальцев серебристые волосы, мужчина вглядывался в голубое безоблачное небо. Под просторной белой рубахой – смятая зеленая трава, а под босыми ногами – бездна. Если подойти к обрыву ночью, то можно подумать, что это и есть край Междуземья. Но на самом деле это не так. Его край чуть южнее, за неспокойными водами Старого океана, переливающимися за края их примитивного плоского мира. Однажды Кроу удалось узреть это зрелище. Страшно, но, вместе с тем, и необычайно красиво. Там, в шаге от небытия, он почувствовал себя ничтожной пылью, которая, гонимая холодным ветром, летит туда, куда ему вздумается.

Некромант прикрыл глаза, будто пытаясь вспомнить, как набатом в груди когда-то стучало сердце. Кажется, на миг ему показалось, что он его слышит. Кроу даже положил ладонь слева на грудь, дабы убедиться, что ему не почудилось.

И все-таки показалось…

Даже крохи подаренной Катариной души не смогли полностью вернуть ему то, что он отдал однажды добровольно.

Сердце мертвого некроманта не может биться. Но даже это не мешает любить.

Благо это или же нет?

– Знаешь, – женский голос зазвенел совсем рядом и тень, мелькнув, притаилась в густых зарослях кустарников, – Эстер говорит, что можно попробовать снова смешать несколько трав для отвара, добавить корень… – Девушка приподняла голову с его колен, пытаясь вспомнить название растения. Кроу нравилось, как она хмурила брови, задумавшись о чем-то своем. Или же потирала указательным пальцем ямочку на подбородке. В такие моменты ему казалось, что он мог любоваться ею вечно. – Не помню, – сдалась девушка. – Но зато, кажется, – добавила осторожно, – Ферди вспомнил часть заклинания покойной бабки. Если все получится, мои волосы вновь станут черными, как смоль, – мечтательно произнесла она – ведьма, которая за сто пятьдесят лет едва ли научилась колдовать. Быть может все дело было в том, что она и вовсе не была ведьмой? Пророку уготована иная судьба. Как ни противься, как себя не называй, истинное нутро не выкорчевать.

– Моргана, – произнес некромант мягко, вновь запуская пальца в ее волосы, – ты выглядишь чудесно.

Девушка совсем по-детски закатила глаза:

– Тебе бы следовало называть меня Далией, – упрекнула она его и губы ее растянулись в улыбке. В изумрудных глазах заплясали озорные огоньки.

– Я бы поверил тебе, если бы так яро не пыталась вернуть свой прежний цвет волос. Помнишь, чем это закончилось в прошлый раз? – Теперь усмехаться настал черед Кроу.

Кажется, из кустов послышался сдавленный смешок.

Невозможно утратить способность смеяться…

Ну конечно она это прекрасно помнила. Заклинание не сработало. Точнее сработало, но не так, как они с Эстер рассчитывали. В итоге два последующих дня в ее волосах пытались гнездоваться малиновки. Их не отпугивал ни раствор, спешно сваренный внучкой Аши, ни размахивающая веточкой полыни Катарина.

Катарина…

Это имя для него стало иным. Если раньше Кроу произносил его с отвращением, то теперь он упивался им, перекатывал на губах, будто пробуя на вкус.

«Катарина», – эхом отозвался незримый голос из лесной чащи.

Жизнь – странная штука. И у нее определенно есть чувство юмора. Но губы трогает мимолетная улыбка лишь тогда, когда все дурное уже в прошлом. До этого момента в глазах стоят соленные слезы.

Да, некроманты не плачут. Куда уж им… Но у Кроу что-то щемит в груди, заставляя его на мгновение поморщиться.

Под тяжелым сапогом хрустит сухая ветка, но едва ли влюбленные слышат этот звук. Они увлечены друг другом.

– Как думаешь, – осторожно произносит Моргана, вновь устраиваясь на коленях законного супруга, – у них все хорошо? – Ее глаза обращаются к небу и, кажется, в них искрятся слезы.

У них… Наверное, Кроу бы следовало уточнить, кого она имеет ввиду, но он не смеет. Слишком многое им довелось пережить. Каждый потерял то, что желал уберечь. И пусть в последствии приобрели они гораздо больше, чем имели прежде, внутри до сих пор порой что-то ныло. Печаль скреблась когтистой лапай, оставляя раны. Пускай и не такие глубокие, как раньше.

Моргана потерла ладонью загорелую кожу чуть выше груди. Платье с глубоким вырезом и милыми рукавами-фонариками смотрелось на ней восхитительно. По крайней мере, Кроу едва мог отвести взор. И даже забавная вышивка на светлой ткани, над которой юная ведьма корпела не одну ночь, умиляла его.

– Полагаю, им льстит твое беспокойство, – улыбнулся некромант.

Моргана нахмурила брови и легонько стукнула Кроу по коленке.

– Не говори так! – воскликнула она. – Я знаю, Алвис был тот еще сноб, – Моргана демонстративно закатила глаза, будто она была актрисой местного театра, показывающего свои выступления вечерами у здания хранилища судеб. – Он бы и виду не подал! И уж тем более не счел бы мое беспокойство милым и забавным.

И то правда…

Четыре года назад на погосте нашли хладное тело крупного белого волка. Он умер от старости. Кончина его была быстрой и безболезненной. Опознать в нем Алвиса не составило труда. Оно и понятно, на Междуземье таких крупных особей отродясь не водилось. Одно непонятно – почему некромант испустил дух, прячась под личиной зверя. Это его младшему брату показалось странным…

Кроу улыбнулся, погрузившись в воспоминания. Его старший брат действительно был скуп при жизни на эмоции. Некромант был уверен в том, что после его смерти вряд ли что-то изменилось.

– А что насчет Катарины? – осведомился мужчина, накручивая на палец белоснежную прядь волос.

Моргана вздохнула:

– Знаешь, – ответила она, – а ведь мы едва успели познакомиться. Полтора века я жила, не подозревая о том, что у меня есть сестра. А ведь все могло быть иначе, если бы…

Она осеклась.

– Если бы в вашей жизни не появился я? – закончил Кроу за нее.

Моргана подскочила и принялась расхаживать по траве, сминая ее босыми ногами.

Тень отступила еще на шаг, не желая попадаться на глаза юной ведьме.

– Нет, я не это имела ввиду. Думаю, если бы ты не явился в тот день в мою хижину, я бы так и жила в неведении. Варила бы отвратные зелья в котелке и делила территории с нагинями, – закончила она, брезгливо поморщившись.

– И правда. Не лучшее времяпрепровождение.

– Не смейся! – Моргана притопнула ножкой.

Неужели этой ведьме и правда больше ста пятидесяти лет отроду?! Она когда-нибудь вообще повзрослеет? Кроу в это едва ли мог поверить. Быстрее вырастит…

– Катарина! – воскликнула Моргана, завидев карабкающуюся по пологому склону девочку. Она тут же бросилась к ней, подхватила на руки, прижав к груди. Маленькие ручки тут же обхватили шею ведьмы, а облако волнистых белых волос укрыло материнское лицо.

– Ох, Моргана, – следом плелась Эстер, придерживая заметно округлившийся живот. – Как ты справлялась? Я чувствую себя откормленной медведицей! Я такая неповоротливая, – простонала она, обхватив одинокое тонкое деревце.

Кряк!

По сухому стволу поползла трещина.

– У-у-у, – протянула Эстер, выпуская из рук ненадежную опору. – Я должна поднятья! Устала сидеть в четырех стенах и чувствовать себя закипающем на огне чайником! Еще немного и не выдержу! Взорвусь! – причитала девушка, карабкаясь по склону. – А ведь у меня столько проектов простаивает! Взять хотя бы, – Эстер умолкла на пару секунд, чтобы восстановить дыхание, – водопровод.

Спустя несколько секунд она, проигнорировав протянутую руку Морганы, взобралась и рухнула на траву, раскинув руки в стороны.

– Водо… что? – поинтересовался Кроу.

– Водопровод! – ответила Эстер. – Как только управлюсь, вода будет в каждом доме! Прощайте ведра! – просияла она, в то время как Кроу и Моргана недоуменно переглянулись.

Кажется, в кустах кто-то присвистнул от удивления. Еще бы! Никаких ведер?! Да эта девица явно не в себе!

– Йошке с тобой повезло, – с иронией произнесла Моргана.

Эстер отмахнулась от нее:

– Глупости!

– Нет же! – запротестовала Моргана. – Ты избавила его от статуса фьера. Не только его, но и всех мужчин, что живут сейчас в поселении пророков.

Девушка почесала переносицу:

– Формально – нет, – ответила она. – Бабушка не в восторге от моих идей, хоть и со всем соглашается. Наверное, поняла, что перемены неизбежны, как и… – Эстер сглотнула.

Моргана опустилась рядом с подругой и заботливо смахнула с ее лица растрепавшиеся волосы.

– Аша устала, – осторожно произнесла она. – Будь иначе, она бы не пожелала оставить свой пост. Она дала поселению больше, чем смогла бы любая другая. Отпусти ее, Эстер, – взмолилась Моргана, – пожалуйста.

– Да, так и сделаю, – ответила девушка, шумно выдохнув. – Главное, чтобы ей не пришлось краснеть за новую главу поселения.

– У тебя все получится! – просияла Моргана, обнимая подругу. Катарина устроилась рядом и принялась собирать с изумрудной травы капельки утренней росы.

Какие же у нее были маленькие ручки!

Тень подалась вперед, чтобы рассмотреть получше.

В голове не укладывается, что в них может быть сосредоточенна немыслимая сила, неведомая Междуземью ранее!

– Угу, – буркнула Эстер, бросив беглый взгляд на Кроу. – Я на это надеюсь.

Некромант сидел на траве к ним спиной, всматриваясь в лесную чащу. Его не отпускало чувство присутствия постороннего. Но даже его зоркий взгляд едва ли мог различить темный силуэт средь густых зеленых зарослей чертополоха. После того, как Кроу покинул Мертвый остров, он стал походить на простого смертного гораздо больше, чем когда-либо прежде. Больше никаких трансформаций, острого зрения и силы, которой мог бы позавидовать любой истинный оборотень. Разве что сердце по-прежнему едва ли билось. Тяжелым камнем оно лежало в грудной клетке. Груз, от которого в пору было избавиться… Даже души Катарины не хватило, чтобы вернуть его к жизни полностью.

Порой, ему казалось, что смерть не так уж плоха. Эта старуха в какой-то степени спасительница. Она дарует покой, избавляет от мучений. Именно в ее руках обрели счастье Оливия – дочь клана драконов – которая так и не обрела собственные крылья и Ключник. Стыдно, но он так и не вспомнил его имени.

Интересно, душа матушки нашла успокоение средь руин замка, похороненных под толщей синих вод Старого океана? Чудо, что он не канул там же… Или это несправедливость?

Мелькнула тень, но Кроу едва ее заметил. В груди что-то кольнуло.

Он скрючился, пытаясь отдышаться.

Снова.

И снова.

И снова…

Боль не отступала. Она множилась слева в груди, растекаясь по венам. Она наполняла его тело, заставляя упиваться ее, захлебываться. Чем отчаяннее Кроу пытался усмирить ее, тем сильнее она становилась.

Пошатываясь, он поднялся на ноги.

– Кроу! – Во взгляде Морганы он прочел беспокойство и… удивление. – Ты в порядке? Выглядишь…

– Сносно! – закончила за нее Эстер. – Ну а что? – Девушка пожала плечами. – Был такой бледный, что в пору в гроб класть!

Моргана наградила ее гневным взором и устремилась к супругу. Ее рука оплела его шею, другая легла на грудь. Но не прошло и секунды, как она одернула ее, словно получив ожег.

– Бьется! Кроу! Оно бьется! По-настоящему! – прокричала она, чувствуя на губах соленую горечь. Глаза юной ведьмы стали влажными от слез.

Некромант и сам почувствовал. Забытое и утраченное он обрел снова. Дар это или проклятие? И если дар, то кто способен вдохнуть в него – некроманта – жизнь?

Он притянул Моргану к себе.

Снова хрустнула ветка. На этот раз услышал не только Кроу. Эстер обернулась, глядя сквозь зеленую листву. Кажется, тень не укрылась от ее зоркого взгляда. Почувствовав пристальный взор девушки-пророка, она развернулась, увеличилась вдвое, а то и втрое и устремилась в лесную чащу.

– Кто это был? – озадаченно спросила Эстер.

Кроу молчал. Стоило ли рассказывать о своих подозрениях, если они были беспочвенными?

– Наверное дикий зверь, – предположила Моргана, словно завороженная слушая, как стучит сердце ее возлюбленного.

Наверное, ее покойная бабка ошиблась, назвав любовь проклятием. Любовь – это лекарство, способное исцелить любой недуг.

– Зверь, – эхом повторил Кроу, чувствуя, как мышцы его наливаются свинцом. В них вновь плещется сила.

Словно в подтверждение его слов в лесной чаще раздался звериный вой, преисполненный скорби и тоски.

Моргана содрогнулась. По спине пробежал липкий страх.

Однажды она его уже слышала. Там, на Мертвом острове, в стенах каменного замка, ставшего для нее темницей.

Ведь не могло же ей показаться?

Ведьма взглянула на некроманта, словно желая получить подтверждение собственных мыслей. Но он был спокоен. Ни один мускул не дрогнул на его отныне румяном лице.

– Моргана, – высокая трава рядом с ней шевельнулась, – я не проспал обед? – Фердинанд, потягиваясь, выполз из укрытия. Ари, зевая, семенила за ним следом.

Нет, ей определенно показалось! Мало ли диких зверей водится в местных лесах?!

Над головой светит полуденное солнце, рядом любимая дочь и Кроу, который сжимает ее в своих объятиях, словно боится потерять. Его сильные руки обвивают ее стан, а дыхание опаляет кожу. Рядом преданные друзья. Она больше не болотная ведьма, вынужденная коротать свой век в Болотных топях. Жизнь наладилась. Подарила то, о чем Моргана не могла и мечтать.

Теперь она счастлива и любима. Кроу ее законный супруг. Их сердца бьются в унисон.

Отныне и навек.

Пока смерть не разлучит их.

Эпилог 2

Как бы он не противился, непокорные ноги все равно волочат его дряхлое тело к ней…

Междуземье оказалось враждебным и чуждым. Даже Старый океан показался Алвису ласковым котенком в сравнении с огромным материком, усыпанным густыми лесами и испещренным извилистыми реками-змеями. Или все дело в том, что, находясь на Мертвом острове он был полон сил и амбиций? А что теперь? Его лицо осунулось, покрылось глубокими морщинами, серые глаза впали, стали видеть хуже. Он стал передвигаться медленнее, пальцы постоянно дрожали, заставляя его гневаться. Тело перестало быть податливым. Оно стало скрипучим, неповоротливым. Каждое движение теперь давалось Алвису с трудом. Скрюченная спина донимала ночами ноющей болью, а ломота в суставах не давала передвигаться так быстро, как ему того бы хотелось.

Проклятая старость! Так вот, что она из себя представляет! Утратив источник вечной молодости, Алвис познал все ее «прелести».

Благо в белой шкуре волка он еще был хоть на что-то годен. Зверь старел медленнее. Человеческая же сущность уже готова была испустить дух, в то время как волк еще был бодр.

Под мохнатыми лапами что-то булькнуло. Алвис не любил сырость и слякоть. То ли дело непокорный океан… А болота? Кому они могут быть по душе? Разве что… ведьме.

Наблюдать за ее безуспешными попытками обуздать силу было его единственным развлечением за последние месяцы. А ведь Алвис мог оказать ей посильную помощь.

Впрочем, эту мысль некромант прогнал довольно быстро. Хоть морщин на его лице в ту пору было вдвое меньше чем сейчас, выглядел он уже неважно. Да и не стала бы глупая болотница принимать его помощь. Прогнала бы…

Алвис и сам не понимал, почему идет за ней по пятам. Не мог понять, почему направляет на верный путь… Вот только какой был от этого прок, если ведьма едва ли обращала внимание на его подсказки? Благо заметила записи покойной бабки на берегу озера Слез. Не все. Лишь те, что Алвис решился показать. Одну из обнаруженных страниц он припрятал в широком черном рукаве его бесформенного балахона. Конечно, это не дорогой камзол, но нынешнее одеяние хорошо скрывало дряблую кожу и пигментные пятна, прятало утратившее былую силу тело. Объемные капюшон всегда покрывал голову некроманта, чтобы скрыть спутанные пряди редких седых волос, утративших былой лоск.

Да, время его не пощадило…

Грусть поселилась в его душе. Некромант вкусил одиночество. Чтобы хоть немного облегчить душевные терзания, ночью он позволял себе издать истошный звериный вой, от которого в страхе убегали звери, и покидали гнезда птицы. Он заставлял все живое цепенеть от страха и лишь ведьма, казалась бы, не тревожилась. Она с опаской озиралась по сторонам и продолжала свой путь, как ни в чем не бывало.

Алвис знал, куда она направится. У каждого своя судьба, свой путь. С него не под силу свернуть даже болотной ведьме, пытающейся обуздать непокорную силу.

Пока Моргана коротала время в лесной хижине Темного Лика, увитой древесными гибкими ветвями, словно тощими девичьими руками, некромант занимался делом. Звериное чутье не подвело Алвиса. Гнев пахнет по-особенному. А пророк, терзаемый когтистой лапой злости и ненависти, тем более.

Хильда – так ее звали – устроилась у раскидистого дерева с изумрудной кроной и, стиснув зубы, пыталась наточить изогнутый кинжал. Лезвие и без того уже было достаточно острым для того, чтобы вспороть плоть некроманта. Но Алвис едва ли боялся ее. Юная хищница, которой ненавистен весь мир. Она готова вцепиться в глотку любого. Но хватит ли ей сил, чтобы расправиться с врагом?

Алвис усмехнулся своим мыслям, наблюдая за нервными движениями рук девушки.

Вряд ли…

Особенно, если врагом считаешь каждого.

Ему не составило труда убедить девушку в том, чтобы та отвезла Моргану в поселение пророков. Еще бы! Болотная ведьма – лакомый кусок! Только глухой не слышал о ней в Междуземье! Тут уж Алвис постарался на славу! Стоило рассказать о болотнице наделенной небывалой силой нагам, как новость разлетелась по всему материку: от озера Слез до побережья Старого океана. Каждый желал заполучить то, что ему не причиталось. Это ужасно злило некроманта, но иначе поступить он не мог. Он должен был заставить прийти Моргану к пророкам. Прийти к Кроу… Таков был уговор. Душа младшего некроманта в обмен на услугу. Алвису она даровала драгоценное время, а Кроу…надежду…

Мужчина до сих пор задавался вопросом: что заставляло его идти следом за ведьмой? Желание заполучить силу или совесть, что терзала древнюю душу? Жажда обрести былое могущество или необходимость сохранить никчемную жизнь девушки снова?

Однажды он уже вытащил ее из холодных вод Старого океана. В тот час что-то в его душе надломилось. Каменное сердце Алвиса дало трещину. Броня не спала, но уже была не способна выдержать дерзкий взгляд зеленых непокорных глаз.

Алвиса все еще терзали сомнения. Он не знал, как быть. Какой путь выбрать? Даровать жизнь или отнять ее? Как быть, если на кону стоит твоя собственная?

О, сила, что находится в теле юной ведьме могла бы сделать его самым сильным некромантом на материке! Но хотел ли Алвис этого?

Чем дольше он наблюдал за болотницей, тем сильнее его терзали надоедливые мысли. Заставляли сомневаться в выбранном решении…

Гневный звериный рык раздался над поселением, когда некромант понял, что Катарина жива. Вместо радости, Алвис отчего-то испытал досаду и разочарование. Неужели тогда, много лет назад, он ошибся, выбрав не ту девушку?

Да, Катарина была сильна. Но сердце его отчего-то упрямо тянулось не к ней.

Вот досада!

Когтистая лапа с силой опустилась на сухое дерево, разбивая его в щепки.

И как только ей удалось выбраться из вод Старого океана, когда остров пошел ко дну? Он и сам не понимал, как доплыл до берега. Едва ли помнил, как греб из последних сил белыми мохнатыми лапами.

Ему пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы попытаться отыскать тело невесты на Землях пророков. Вот только все попытки были тщетны. Проклятые пророки все испортили! Перезахоронили Катарину! Уж лучше бы сожгли ее тело дотла!

Впрочем, встречи им было не избежать. Катарина сама отыскала Алвиса. Вручила ему амулет, в котором хранилась частица ее души.

Некромант крутил безделушку в руках, задаваясь вопросом: «Зачем?». Без него Катарина исчезнет, сгинет в царстве мертвых, а он… он мог бы жить. Да, не той жизнью, что он знал прежде, но все же… И части души бывшей невесты хватило бы, чтобы избавить Алвиса от неминуемой смерти. По крайней мере, на какое-то время. Он стал бы заложником дряхлого тела до тех пор, пока не нашел бы способ все исправить.

Алвис усмехнулся своим мыслям. Ему было хорошо известно, что такой способ есть. Его носит под сердцем болотная ведьма.

Нет!

Некромант тряхнул седой головой и тут же ухватился за плечо, которое отозвалось болью на столь резкое движение. Ах, старость… Разве к ней можно привыкнуть?

– Твой зверь без труда перегрызет горло старой Аше, – зазвенел совсем рядом голос Хильды, вырывая некроманта из тягостных дум. – Чего мы ждем? Ты обещал мне власть и уважение! – В голосе девушки-пророка послышались стальные нотки. – А каков итог? Болотная ведьма вхожа туда, куда моя нога ни разу не ступала! Все стало только хуже! – добавила она, со злостью пнув камень, что лежал у покосившегося креста, на старой части погоста. Пророки сюда захаживали редко. Благо Хильда за неимением доступа в хранилище судеб, могла позволить себе зайти хотя бы на кладбище. В противном случае захлебнулась бы завистью, что плескалась у нее в душе, наполняя до краев.

– Еще не время, – холодно ответил Алвис и невольно поморщился от того, как скрипучим стал его голос.

Он и раньше его слышал. Но, кажется, несколькими неделями ранее, когда он послал видение Инге, все было не так плохо. Он не закашливался от долгой речи, не сбивался, вспоминая ранее знакомые слова.

– Сколько можно ждать? – не унималась девушка, расхаживая взад и вперед. – Кроу даже без души везде сует свой нос. Разгуливает по погосту с позволения Аши! И братец туда же! Путаются под ногами! Что, если тело Катарины они отыщут раньше? Они испепелят ее останки, превратят в серый пепел! Им давно известно, что она в поселении. Кажется, Кроу даже успел втереться в доверие к этому рыжему пареньку, что влюблен по уши!

Глупая. Ненависть ослепляет. Глаза Хильды едва ли видят. Она бредет на ощупь, безоговорочно доверяя словам некроманта. Много ли в них правды? Жалкие крохи. Он нагло лжет Хильде, заставляя делать то, что требует его сердце. Он ищет Катарину не для того, чтобы вернуть на этот свет, как думает Хильда. Его мысли гнусны и отвратительны. Порой, некроманту и самому от них становится тошно.

– Возьми, – сказал Алвис, протяну девушке амулет. – Он поможет тебе завершить начатое.

– Подарит Катарине новую жизнь? – усмехнулась Хильда. – А как же тело?

– Оно без надобности. Ее душа здесь, – скрюченный палец погладил гладкую поверхность амулета, а после позволил девушке-пророку надеть его на шею.

Алвис не был глуп. Хотя, в последнее время, он все больше разуверялся в этом. Вместо того, чтобы прочитать заученное до зубного скрежета заклинание, он молчал. Одно его слово могло избавить бывшую возлюбленную от оков немого тела. Могло помочь обрести утраченный голос и желанное тело.

Нет! Алвис не мог этого допустить.

Да простят его духи Старого океана, ибо тело, которым раньше мечтала завладеть Катарина, было желанно им. Он смотрел на Моргану словно влюбленный мальчишка.

Какая глупость!

Чем покорила его ведьма? Дерзостью, непокорностью или холодным равнодушием? Она не была падка на украшения и дорогие наряды. Вспомнив, как болотница велела сжечь все подаренные им платья на Мертвом острове, некромант невольно улыбнулся.

Развернувшись, Алвис устремился в лесную чащу. Туда, где покосившиеся деревянные кресты смешивались с высокими деревьями.

– Куда ты? – крикнула ему в след Хильда. – Что мне с ним делать?

Алвис замер. Он обещал Хильде исполнить ее желание: избавиться от Аши. Девушка жаждала власти, которую надеялась получить за помощь, оказанную дикому зверю. Вот только она и подумать не могла, что окажется лишь инструментом.

Некромант уже давно сделал свой выбор. Он не собирался воскрешать Катарину. Единственной целью, что вела его по дорогам Междуземья, была помощь Моргане. Словно тень, он шел за ведьмой по пятам. Разбрасывал подсказки, пытаясь искупить вину.

Впрочем, виноват он был не только перед ней…

Кроу…

Алвис не смел показаться брату. Наблюдал за ним прячась в тени раскидистых зеленых зарослей, до боли сжимая кулаки.

Ах, если бы он только мог все исправить…

Некромант закашлялся. Ему пришлось остановиться, чтобы выровнять дыхание.

Он знал – конец близок.

***

Пять лет спустя

Над поселением пророков забрезжил рассвет. Сумерки еще окутывали добротные дома, когда Алвис, тяжело дыша, пробирался между ними, стараясь оставаться незамеченным. В руках он сжимал тугой сверток, перетянутый бечевкой.

Вот он – дом в два этажа. У крыльца цветут кусты акации, а по траве рассыпаны мелкие голубые цветы. Некромант сорвал один из них, вдохнул сладкий аромат, пытаясь запомнить его, запечатлеть навсегда.

Обернувшись, Алвис тихо поднялся на крыльцо и, оставив сверток у двери, спешно удалился, опираясь о сделанную собственными руками трость.

Уже из зеленого укрытия он видел, как осторожно приоткрылась дверь и на крыльце показалась девушка. Ее образ однажды пленил его, въелся в память так сильно, что не избавиться. Как не старайся.

Моргана осторожно подняла сверток, потянула за бечевку, снимая упаковку, прячущую содержимое. Через секунду между ее пальцами заструилась черная ткань. Такую в Междуземье едва ли сыщешь! Алвис постарался на славу! Платье было украшено россыпью кристаллов, что переливались в свете восходящего солнца.

Ведьма оторопела, подняла свой взор, пристально глядя на зеленые заросли, что высились у деревянного частокола. Кажется, она заметила там какую-то тень… Лицо ее в этот момент побледнело и, не мешкая, она вернулась в дом, захлопнув дверь…

Алвис знал, что болотница никогда не наденет это платье. Уберет с глаз долой. Оно и верно. Светлый наряд с ручной вышивкой был ей куда больше к лицу. Она лежала на траве, в то время как Кроу перебирал ее серебристые волосы. Ах, Алвис бы отдал все, чтобы прикоснутся к ним хоть раз!

Влюбленные его не видели. Он был лишь незаметной тенью, едва ли человеком. Старуха с косой уже дышала ему в затылок.

Завидев маленькую девочку с белыми волосами, некромант замер. Сердце пропустило удар. Алвис крепче сжал лист с записями. Его он не вернул болотнице. Оставил себе. Но зачем? Разве сможет он убить ребенка, чтобы жить самому? Вряд ли…

Собрав остатки силы, мужчины высек кончиками пальцев искру. Пламя заплясало, облизывая старый пожелтевший пергамент, в который въелись слова о невинном ребенке. Покойная бабка Морганы не спроста говорила ей о том, чтобы та не имела дел с некромантами. Она боялась того, что союз этих двоих может породить.

Некровед…

Кажется, так называл девочку зеленый склизкий фамильяр ведьмы…

Этот ребенок либо уничтожит Междуземье, либо приведет его к свету. Иного не дано… Страх всех существ обоснован. Впрочем, никто и не знает о том, что болотница в тот роковой день выжила. Никто не знает и том, что выжил Алвис. Найти столь крупного волка-альбиноса четыре года назад оказалось непростой задачей, но некромант справился. Инициировал свою смерть…

Под ногами хрустнула ветка, привлекая излишние внимание.

Нужно торопиться.

Алвис, чья голова была покрыта черным капюшоном, очертил перед собой в воздухе таинственный символ, значение которого едва ли кто-то знал, кроме него самого. Яркая вспышка на миг ослепила его плохо видящие глаза. С морщинистых пальцев на изумрудную траву закапала кровь. Некромант шумно выдохнул, отступая назад – в густые зеленые заросли.

Вновь хрустнула ветка.

– Кто это был? – донесся до него женский голосок.

Вот только некромант его едва ли слышал.

Тишину разрезал звериный вой. Последний истошный крик.

Алвис упал наземь. Его невидящий взор был обращен к небесам, губы застыли в улыбке.

Он вернул младшему брату душу. Ему она была больше не к чему…

Content

Стрельцова Виктория Ведьма по завещанию

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог

Эпилог 2