Соломенный Илья

Падение

Глава 1

Апрель 2091 года. Афины

Старт записи

Изображение слегка тряслось. Скорее всего, оператор устал подниматься по лестнице целых тридцать этажей, но лифт, к сожалению, не работал. Возможно, потом он пустит этот долгий подъем одной быстрой нарезкой. А может, и нет. Факт в том, что сейчас его голова слегка кружилась. Очевидно, человеку хотелось просто присесть на пыльный бетонный пол последней лестничной клетки.

В полумраке впереди виднелся чей-то силуэт, поднимающийся по лестнице наверх. Он что-то сделал — из внезапно открытого люка появился свет и… Запах гари. Солнце, пробившееся из-за завесы плотных облаков, словно специально слепит оператора, и он выбирается на крышу, прикрывая глаза одной рукой.

— Эй, Алекс! Глянь туда!

Услышав голос товарища, оператор торопливым шагом подходит к краю крыши. Отсюда открывается впечатляющий вид. С одной стороны — гетто, порт, залив Сароникос. Видна огромная стена, отделяющая беженцев от жителей города. С другой стороны — исторический центр Афин, а за ним — огромные кварталы с высоченными небоскрёбами.

Чуть правее поднимается столб дыма. Сфокусировав свой имплант, оператор приближает картинку. Разрушенное здание больницы можно угадать по останкам огромной змеи, раньше закреплённой на фасаде. Стальное украшение дома Гиппократа рухнуло сразу на несколько глайдеров, окровавленные кабины которых прямо говорили о судьбе своих водителей.

На улице рядом с местом теракта выставлено оцепление. Бронированные мобили с эмблемой кулака и щита, солдаты в экзоскелетах, несколько «мехов». Неожиданно оператор замечает снайпера в одном из зданий рядом с больницей и торопливо отводит взгляд, отступая под прикрытие шахты кондиционирования.

— Геф, отойди оттуда, — говорит он.

Его друг — высокий, мускулистый, загорелый и светловолосый парень лет двадцати. На нём синие джинсы, такая же жилетка на голый торс, украшенная парой вставок с read-кодами. Руки и открытая грудь испещрены сеткой ровных хирургических шрамов. Точно такие же линии на скулах и нереально белые, ровные зубы явно говорят о том, что Геф нисколько не жалел денег, собранных с его подписчиков, на улучшение собственного тела.

— Вставай здесь.

— Ракурс нормальный? А материала достаточно?

— Да, по дороге отснял большую часть. Туда не выходи, снайпер может заметить. Стой за этой стенкой. Давай, можешь начинать, — скомандовал оператор, вставая в паре метров напротив друга.

— Всем привет! Друзья, я рискнул выйти из дома и забрался на одну из крыш, чтобы записать для вас видео. На связи, как обычно, Гефест и у нас тут полный #@&$%. Кто не в курсе — два дня назад в Афинах произошли три теракта. Была разрушена станция гиперпетли — вон там, между археологическим музеем и Панорамой. Также взорвали пропускной пункт в порту, несколько доков и госпиталь в центре. Видите обломки? Это он и есть. В момент взрыва там находилось больше двух тысяч пациентов. По словам наших «дорогих» властей, погибло сорок восемь человек, по неофициальным данным — больше пяти сотен.

Ответственность за взрывы никто не взял. Даже не попытавшись провести расследование, власти гигаполиса снова решили просить о помощи своих старых русских знакомых, несмотря на протесты общества. Но… своей армии у Греции давно нет, так что…

Пять дней назад в город вошли войска с нашивками «Оборонэкс Милитари» и заняли несколько главных зданий в центре города. Мэрия, министерство внутренних дел, две больницы, коммуникационный центр, ещё что-то. На улицах появились митингующие — в основном, беженцы, но к ним присоединились и те, кто призывает власти решить проблему собственными силами, без привлечения наёмников русской корпорации.

Ночью по всему городу палили из оружия, есть множество видео с убийствами и взрывами. Беженцы решили, что русские прибыли оправлять их обратно в Африку. Просто с катушек слетели, без #@&$% отвечаю! Прорвали периметр гетто в нескольких частях, проникли в центральную часть города и принялись громить здания! Говорят, наутро много где лежали мертвецы. Короче, #@&$%!

Все опасаются новых взрывов. На улицу выходить опасно — обязательно нарвёшься или на бездомных, которым нечего терять, или на солдат, которые могу загрести за просто так. И это в лучшем случае! Сеть, как ни странно, ещё не отключили, так что мы пока можем рассказать о реальном положении вещей! Может быть, Евросоюз увидит жесть, которая у нас тут творится и сделает хоть что-нибудь?!

Публикуйте эту запись у себя, пусть весь мир видит, что происходит в Афинах!»

#неоглобализация

Конец записи

Видео пользователя Андреаса Миконоса набрало 17,5 млн просмотров за пять часов, прежде чем его удалили с нет-аккаунта.

— Видел, что местные публикуют?

Ким, спроецировавший голограмму записи себе на ладонь, повернул её, давая возможность получше разглядеть происходящее. Я лишь отмахнулся.

— Мне не интересно.

— Сакс, хочешь глянуть? — наш снайпер явно скучал. Десять минут назад он получил по внутреннему каналу связи несколько заблокированных видео от своего приятеля и теперь спешил поделиться ими.

Товарищ Кима, насколько я знал, служил в подразделении кибербезопасности при штабе «Оборонэкса» и иногда рассылал своим друзьям из разных отрядов что-нибудь острое и провокационное. С одобрения руководства, конечно — нисколько не верилось, что он проворачивал такое на свой страх и риск. За подобное могли не просто вышвырнуть из рядов корпорации. Скорее всего, незадачливого смельчака просто грохнули бы, а всё дело обставили как несчастный случай.

— Отвали, Ким.

— Чего все такие зажатые? Нам же сказали — расслабьтесь, задача выполнена. Вы как будто чего-то плохого ждётё, задолбали!

На этот раз его замечание проигнорировали все. Уж не знаю, почему снайпер не чувствовал того, что ощущали остальные. Возможно, не был столь восприимчив к реалиям жизни, как мы? Ким единственным среди нас, кто провёл двадцать лет, фактически не обременяя себя социальным взаимодействием с людьми. Из таёжных дебрей в центре Евразии паренёк едва ли не случайно попал в подготовительную академию «Оборонэкса», а после блестящего выпуска отправился на север Африки в составе роты «Скорпион». И лишь через три года после этого его приписали к нашему отряду.

Все остальные — я, Сакс, Берсерк и Вулкан, выросли в гигаполисах, и после академии были направлены в мой родной черноморский регион, иногда участвуя в боевых операциях. Например — таких, как эта. Опыт у нас, как и у Кима, имелся довольно богатый. Но, в отличие от него, оказавшись в Афинах, мы сразу почувствовали — произошло что-то очень серьёзное. И лично я до сих пор не прекращал думать об этом. Тревожное предчувствие, поселившееся где-то глубоко в душе, не позволяло расслабиться и это… раздражало.

Восстания, волнения, протесты и даже локальные конфликты не считались чем-то необычным в наше время. В самых разных точках планеты вспыхивали споры, которые после уничтожения мирового ядерного боезапаса, решались по старинке — стенка на стенку. Конечно, за последний век принципы и способы ведения боя изменились. В основном, за счёт появления массы новых, иногда — смертоубийственных — технологий. Но до того, чтобы захваченные террористами здания зачищали боевые андроиды, человечество, к сожалению, еще не дошло. Жаль, конечно, но иногда приходилось рассчитывать не только на боевую мощь дронов и управляемых «мехов». Люди по-прежнему оставались пушечным мясом.

Те боевики, что мечтали подняться выше лейтенантского звания и обладали хоть сколько-нибудь развитым интеллектом, прекрасно понимали: три теракта — не та причина, по которойкорпорация отправит в город столько бойцов. Формально, нас действительно наняло правительство Греции — для подавления беспорядков, поиска террористов и их обезвреживания. На деле… Пришлось слегка замараться.

Сначала прибывших в Афины солдат «Оборонэкса» ждала масштабная контр-террористическая операция. Неделя бесконечного патрулирования, поиска информаторов, облав, рейдов и боевых столкновений с кустарно модифицированными зверьми, которых кто-то по ошибке обозвал беженцами.

Африканцы, загибающиеся на своём родном континенте от голода, болезней и непрекращающихся войн за территории, валом пёрли через Средиземное море. Они надеялись найти в Старом свете приют, еду, деньги, работу и лучшую жизнь. Каково же было их разочарование, когда большинство оставались в гетто, в которых было едва не хуже, чем в тех местах, откуда они бежали. Через цепь аванпостов пускали лишь немногочисленных уникумов, относительно умных и полезных для Евросоюза.

И здоровых, что немаловажно. В последний раз такой «счастливчик», принятый гостеприимным Берлином, спровоцировал вспышку модифицированной оспы. Подавлять её пришлось почти два месяца, посадив на карантин целый гигаполис. До сих пор учёные «Нео-протезиса» пытаются понять, каким образом прошедший все медосмотры человек несколько недель проносил в себе опаснейшую болезнь и умудрился заразить ею один из крупнейших городов Европы. Точного объяснения тот случай до сих пор так и не получил.

После штамма, который выкосил внушительную часть населения планеты в конце двадцатых годов, к подобным вещам относились серьёзно, но здесь кто-то дал промашку. Как итог — три из двадцати семи миллионов жителей Берлина сгорели в огне вирусной лихорадки.

Впрочем, черномазые меня мало волновали. Они и вправду были зверьём, не всегда способным принять даже самый простой интерфейс с переводчиком, чего уж говорить о других вещах? Некоторые, несмотря ни на что, решали остаться возле ворот Европы, основывая огромные лагеря возле Стамбула, Афин, на Марокканском перешейке и вдоль всего средиземноморского побережья. Такие места были жуткими гадюшниками, но и в них отдельные беженцы как-то умудрялись заниматься протезированием и аугментациями, выборочно улучшая своих боевиков. Эти придурки, по версии греческого правительства и руководства «Оборонэкса», и были ответственны за взрывы в Афинах.

За каким-то лядом после зачистки города от разрозненных террористических формирований, накануне ночью наш отряд и ещё двенадцать подразделений подключили к конвоированию груза неизвестного происхождения. Ни у кого из нас не было информации о том, что переправляли из Технополиса в Глифаду под покровом ночи. Только приказ — обеспечить безопасность. Как итог — пятьдесят восемь убитых террористов, устроивших нам засаду на полпути к порту. Потом спешная погрузка запаянных контейнеров на корабль — и обратный путь в центр города.

Последние месяцы службы мне совсем не нравились. Всё время приходится пачкаться в чужой грязи, даже не понимая — почему приходится это делать?! Этот случай был далеко не единственным, когда приходилось выполнять приказы руководства корпорации, не имея ни малейшего представления о целях задания. Ну… На то мы и были рядовыми боевиками.

Разумеется, несмотря на недовольство, у меня было личное оправдание на этот счёт. Всё просто — имелась цель. Обычный расчет, трезвая логика — и ничего больше.

Начальная и средняя школа — закончены с отличием.

Военная Академия «Оборонэкса» — закончена с отличием.

Заключён единоразовый пятилетний контракт с ротой «Тайвал» без права расторжения.

Двадцать боевых операций, считая эту. И ни одного проваленного задания. Восемнадцать поощрений.

Приятным бонусом — знакомый отца в черноморском офисе «Оборонэкса», который неустанно отмечает мои успехи в их системе и влияет на получение нового звания. Здесь всё схвачено ещё несколько лет назад.

Афины были последним «дембельским аккордом», как говорили наши прадеды, ещё служившие в обязательной армии. Как только мы покинем гигаполис — отправлюсь домой и смогу, наконец, передохнуть в тишине и спокойствии. В одном я был уверен наверняка — мне очень хотелось поскорее вернуться туда, подальше от тупых солдатских шуточек, чужих приказов и крови, которую регулярно приходилось проливать.

Научившись дистанцировать своё сознание от таких вещей, я прекрасно осознавал, что на поле боя после повышения уже не вернусь. Останусь «на берегу» в должности координатора операций. Оттуда и в московский офис попасть недолго, если не допускать ошибок. А дальше… Дальше всё зависит только от меня. Для того, чтобы больше не вести подобный нынешнему образ жизни, придётся постараться — и я был готов на это.

Забавно, но подавая документы в академию «Оборонэкса», я проигнорировал мнение отца. А ведь он предупреждал, что романтизированный образ корпоративного бойца сильно отличается от того, что имеет место быть на самом деле. Честь, доблесть, защита интересов родной страны… Ха! Трижды «ха»!

Может быть, для первогодок в академии это и значило хоть что-то, но теперь, собственными глазами увидев то, что творится в мире и как к этому относятся корпорации, я поменял отношение к лозунгам «Оборонэкса» и подаваемой ими идеологии. Всё это можно было разве что использовать в собственных интересах, но уж никак не думать, будто корпы — спасители человечества.

Ким, наконец, отвалил от нас со своими проекциями и, скорчив недовольную мину, забрался повыше.

Мы медленно двигались по широкому проспекту, сейчас местами заваленному мусором. После полудня в городе повисла плотная дымка, сквозь которую пытались пробиться тусклые солнечные лучи. Их путь преграждали небоскрёбы, обильной застройкой закрывавшие добрую половину небосвода. Высоченные здания из пластика, железа, стекла и бетона терялись в сером мареве, производя впечатление огромных скал. А мы словно ехали сквозь гигантское ущелье, затерянное в дикой местности.

Наш отряд был не единственным на этой дороге — по пути из порта нам повстречались несколько других подразделений, и сейчас мы присоединились к артиллеристам, любезно согласившимся подвезти нас к точке сбора. Парни пилотировали «Плавник» — мощнейшую боевую платформу на гравитониевых двигателях. Машина, оснащённая автономным ИИ, несла на себе несколько тонн тяжелого вооружения, способного сравнять с землёй несколько кварталов.

Мы с парнями расположились на верхней палубе, недалеко от капитанского мостика. Внутрь нас никто, разумеется, не пустил (Протокол безопасности платформы, часть 1), да мы и не просились. Лишь поблагодарили экипаж «Плавника» за то, что сослуживцы избавили нас от очередного марш-броска, перекинулись с ними несколькими фразами, а затем устроились отдыхать.

С разговорами к нам никто не лез — всем хотелось поскорее закончить затянувшийся вояж по средиземноморью. Не сомневаюсь — этим ребятам тоже до чёрта опостылело подавлять восстания в чужих странах — даже несмотря на огромные деньги, которые «Оборонэкс» платил своим «легионерам».

— Мечтаешь о доме, командир?

— У нас сегодня что, день разговоров? — я повернулся. Прислонившись к ограждению палубы, в паре метров от меня сидел Берсерк.

Игорь был штурмовиком. Здоровенный, почти два метра ростом, он производил пугающее впечатление на незнакомых людей, даже когда снимал свой жуткий шлем. Под ним скрывалась гладко выбритая голова, короткая, жёсткая рыжая борода, неровные уши, широченные скулы и идеально прямой нос, абсолютно чужеродный на этом выдубленном лице. Но если приглядеться, можно было увидеть тонкие рубцы вокруг него — нос этот, как и лицевые кости, а также ещё кое-что, Берсерку восстановили всего пару недель назад.

Всё вырастили заново, но вот в качестве носовой перегородки решили использовать автономный имплант. Причём на этом настоял сам Игорь, всё-таки решившийся раз и навсегда избавиться от недостатков «человеческой» (как он выражался) системы дыхания. Не знаю, я подозреваю, что под «недостатками» он подразумевал нечто другое. Это было персональное проклятье Берсерка — почти в каждой заварушке его нос оказывался сломан, и он впадал в бешенство. Никто не понимал, как так получается.

Некоторое время мы ставили деньги даже на длину «победной серии». Да, да — считали, в скольких операциях подряд нос товарища окажется расквашен. И всё это тянулось ещё со времён учёбы в военной академии. Такие вот весёлые товарищи. Что ж, зато с этим имплантом подобное уже не повторится. Было в этом что-то символичное. Череда увечий закончится вместе с историей нашего отряда, хм…

— Просто вдруг подумал, что сам мечтал бы о таком. А вместо этого понимаю, что после стольких лет службы люди вокруг меня вдруг резко изменятся, и я снова окажусь в кругу незнакомцев.

— Это ты не к тому человеку обратился, — заметил Сакс, — Готов поспорить — у старшего лейтенанта таких мыслей нет. Господин Соколов уже чистит пёрышки и готовится к блистательному взлёту в высшем обществе. Ему не до твоих проблем, Игорян.

— Знаешь, почему у тебя жены нет, Серёга? — спросил я.

— Почему?

— Потому что язык длинный, а пользоваться им не умеешь.

Берсерк и Вулкан заржали, Сакс тоже усмехнулся.

— Так у тебя тоже жены нет.

— Завязывай, — я чуть повысил голос, — Нечего тут обсуждать, парни. Вы с самого начала знали, что я здесь ровно на пять лет.

— Но куда дальше собираешься, так и не сказал, — с крыши капитанского мостика донёсся голос Кима, — Мы же братья по оружию, должны делиться такими вещами.

— О, таёжная мистика начинается! — Сакс воодушевился, переключившись на новую мишень для своих насмешек, — Давай, расскажи нам о том, что твоя религия пересекается с Бусидо, мы все послушаем внимательно. Это же так интересно!

Парни вновь рассмеялись. Шутка была старая, но спустя несколько лет актуальности всё ещё не потеряла. Ким как-то осилил несколько голо-проекций книг по восточной философии. Особенно его привлекла литература о самураях и их кодексе. В какой-то момент он, впервые на моей памяти, превратился из замкнутого молчуна в болтливого прилипалу. Достал абсолютно всех в надежде рассказать, насколько бусидо и религия, которую он якобы исповедовал всю жизнь, похожи. Уже само по себе то, что в современном мире человек искренне верит в Бога, было удивительно, но таких мистических переплетений, которыми с нами поделился снайпер, я не встречал и в кино.

Не знаю, почему ему это было так важно — уже гораздо позже я стал думать, что он и вправду верил, что все мы — братья, раз на протяжении почти пяти лет делали одно дело. Но факт — тогда он достал абсолютно всех нас.

Теперь, когда Кима хотят подколоть, как правило, вспоминают именно этот случай.

Между парнями вновь завязалась словесная перепалка, но я в ней участия уже не принимал. Вызвав каталог личных файлов, запустил на линзах последнее видео от друзей. Оно было коротким, но за последние дни я пересмотрел его чёрт знает сколько раз.

Старт записи…

Глава 2

Старт записи.

Камера показывала Сашу, Кристину и Петра. Ребята тусовались где-то за городом, на природе, расположившись на летней террасе, построенной из светлого дерева. Верхушки высоких сосен за постройкой шевелились на ветру. К месту, где Саша жарил мясо на гриле, а Петя что-то доказывал нашей подруге, вела изящная дорожка, выложенная плоскими камнями рыжего цвета. За кадром раздался голос моей сестры, снимавшей всё своими линзами:

— Ребята, записываю видео для Моти! Скажите привет!

— Привет!

— Эй братишка, как ты там?

— Мы соскучились!

— Считаем дни до твоего приезда!

— Когда вернётся — мы закатим такую тусу, что все обалдеют — это я вам гарантирую!

— Ой, Годунов, отвали со своими тусами! Тебе лишь бы развлекаться!

— Мот, мы тебя ждём!

— Почему сразу «отвали» — то, Лена?! Эй, Мот, братишка, мы тут реально дни отсчитываем. Смотри, что Крис замутила.

Ребята вытянули руки. На каждом запястье висел браслет, и у каждого он был своего цвета. Синий, красный, зелёный. И белый — на руке сестры. Всех их объединяло одно — на полимерных аксессуарах красовалась голографическая надпись «Мот: 34/1834 дня».

— Да, все очень ждут твоего возвращения, — улыбнулся худощавый Саня. Волосы собраны в короткий хвост на затылке, белоснежная рубашка с изящной голограммой юридической фирмы его отца, и стального цвета жилетка резко контрастировали с красками окружающей обстановки, — Кто-то, возможно, даже слишком сильно.

— Это ты о ком? — удивилась Крис.

— Ты что, ревнуешь?! — Лена рассмеялась, а подруга только фыркнула. Стройная, смуглая, черноволосая и кареглазая южанка была уверена, что конкуренток у неё быть просто не может. Пожалуй, права. По-крайней мере, пока она в таком платье, спорить с ней я бы не стал.

— Матвей, без шуток, — Петя Годунов снова заглянул в камеру, — Мы тут приготовили для тебя приветственную вечеринку, и отвертеться от неё не получится. Давай без твоих приколов вроде неожиданного прибытия. Хотя… Знаешь, вообще плевать! Всё практически готово, так что можешь прилетать хоть на выходных. Мы уже и подарки купили.

— Годунов!

— Да он всё равно об этом узнал бы, — отмахнулся друг, — Или догадался, без разницы. Главное, дружище, что очень скоро ты будешь дома! Мы тебя ждём.

— Кто там ещё приехал? — удивился Саша, указывая куда-то за спину моей сестры.

Поворот. Камера сфокусирована на идущем вдоль сосен человеке в тёмной куртке. Его глайдер стоит чуть дальше, на парковке под просторным навесом. А дальше — снова лес, в котором теряется узкая асфальтовая дорога, перегороженная воротами. От них прямо в лес уходил довольно крепкая силовая стена со столбами-турелями — мой намётанный глаз ещё во время первого просмотра этой записи уловил знакомую деталь. Теперь оставалось лишь гадать — что это за место?

— Это Амир!

— О, неужели мы с ним наконец-то познакомимся? — оживились друзья

— Так, всё, — сестра снова перевела взгляд на лес, — Мотя, мы тебя любим и очень ждём! Я — сильнее всех! Возвращайся поскорее, у нас очень много новостей! Пока-пока, до скорого!

Запись окончена.

Перед глазами, несмотря на исчезнувший видеоряд, всё еще висели образы друзей. Скучал ли я по ребятам и сестре? Конечно, скучал! Я не видел их вживую целых пять лет! За это время у каждого из них прошла целая жизнь, и только я будто завис в том же возрасте, в котором покинул отчий дом.

Мы едва ли не каждый день переписывались и созванивались с ними (пока не было боевых операций, разумеется) и они рассказывали мне, чем занимаются. Я же… в основном слушал, не имея возможности (из-за приказов корпорации) или желания делиться тем, что происходит у меня. Да и по сравнению с ними — не происходило ничего. Так, рутина… Перехват контрабанды (всегда по схожему сценарию), патрулирования пустошей, засады на бродяг, пытающихся пробраться в южные гигаполисы, скучная охрана лабораторий и заводов. На словах звучит, быть может, и интересно, а на деле — редкостная скука.

Неожиданно раздавшийся рядом человеческий голос окончательно выдернул меня из виртуальности.

— Сакс, тебя вообще оставляют тут до начала мая, — Вулкан, наконец, подключился к разговору. Обычно, закованный в тяжёлый экзоскелет Николай предпочитал молчать, — Уже знаешь, чем займёшься?

— Да хрена-с-два, — сплюнул за борт штурмовик, — Похоже, после того, как покинем Афины, в нейтральных водах буду болтаться. После расформирования нашего отряда капитан «Акулы-1» хочет, чтобы я остался в комплекте экипажа. По-крайней мере, пока не будет рассмотрено прошение о повышении.

— Лейтенант, а куда нашего таёжника отправят? — снова спросил Вулкан.

— Снова в Африку, — вместо меня ответил снайпер, — Прошение уже подписано и утверждено. Говорят, там сейчас требуются меткие ребята. Платят тройную ставку, да и отпуск мне не нужен.

— Тебе что, совсем домой не хочется?

— Не представляю, что буду там делать, — покачал головой Ким, — Вы же знаете, меня вырастили дядя и тётя. Умерли от какой-то бациллы, занесённой из Монголии три года назад. В той деревушке уже, наверное, их дом давно по кускам разобрали, это территория «Сибиряка». Да и жить одному в такой глуши… Не представляю, каково это. Возвращаться незачем — я не умею делать ничего, кроме как стрелять.

— Хорошо стрелять, — поправил я, — Безо всяких имплантов.

— Пусть так. Я не такой образованный как вы, парни, и мечтаний о великом будущем для себя не испытываю. Так что… мне проще жить, когда есть чёткая цель. И желательно, чтобы эту цель мне указывали заранее.

Мы замолчали, выслушав этот монолог. Как я и говорил — Ким весьма отличался от нас. Его внутренняя философия не подразумевала стремления к вершинам жизни. Он был благодарен за то, что у него есть.

И опять же — в современном мире для многих такая жизнь была куда лучше, чем смерть в попытках достичь какого-либо успеха. Было в этом что-то стабильное. В случае Кима — стабильные убийства. Парень старше меня на четыре года, и сколько людей за это время пристрелил — знает только он сам. Ну и аналитики «Оборонэкса», вероятно. Но, даже учитывая только нашу с ним службу — число мертвецов на счету снайпера давно перевалило за сотню.

Сакс — абсолютно другой тип характера. Если бы не его несдержанность и острый язык, парень уже мог оказаться на хорошей штабной должности. Но там о его качествах знали не понаслышке, и видеть рядом такой кадр не хотели. Включение Сергея в мой отряд было чем-то вроде попытки исправить его. Попытки, надо заметить, вполне успешной, если бы не отдельные неприятные моменты. Но они на общей картине сыграть не должны, если только мозг Сакса не решат подвергнуть глубокому анализу. Уверен — ушлый блондин спрятал там много всего… Интересного и провокационного.

Вулкан — полная противоположность штурмовика. Молчаливый и рассудительный, невероятно быстрый и сосредоточенный во время боя. Очень часто игнорировал оптимальный вариант и рисковал. Но при этом почти всегда — оправданно. В-первую очередь потому, что руководствовался не эмоциями, а логикой. Он единственный, кто остался жив из прошлого состава своего отряда. После курса реабилитации Колю снова заковали в мощный экзоскелет-доспехи и приписали к нам.

Берсерк — совершенно не похож на всех остальных. Он не скрывал, что готовится стать главой собственного отряда. Перспективы Игоря были далеки от моих, но в нашей группе он получил колоссальный опыт и заработал неплохой рейтинг внутри «Оборонэкса». И обязан этим был, в первую очередь, мне, как командиру. К тому же, я рекомендовал его на повышение. С моей репутацией это сыграло свою роль и позволило выбить очередное звание для Берсерка чуть раньше срока. Так что после моего ухода он почти сразу получит звание лейтенанта, и примет под своё командование новых бойцов.

«Вы там на палубе повнимательнее, нам пришли новые данные от разведки» — по внутренней связи со мной заговорил капитан «Плавника».

«Вижу, спасибо» — поблагодарил я, убирая личный терминал. Перед глазами повис боевой интерфейс, спроецированный на линзы.

Выбрав пришедшую директиву, я отправил её всем бойцам.

— Им там что, в этом сраном штабе, неймётся? — уточнил Вулкан, — Мы тут уже неделю шорох наводим! Чем дольше «Оборонэкс» присутствует в Евросоюзе — тем сильнее подгорают швейцарские жопы. Ещё немного, и на улицы выйдут не только беженцы, но и жители города. Что нам тогда делать? По ним стрелять?

Вероятно, таким несдержанным высказыванием наш стальной рыцарь слегка подпортил себе личный рейтинг. Я понял, что под словами о Швейцарии он имеет ввиду штаб квартиру ООН в Женеве. Её сделали основной после терактов, уничтоживших главный штаб ООН в Нью-Йорке в 2027 году.

— Хорош ныть, — я оборвал его, изучая информацию, — Приказ есть приказ, оспаривать его мы не можем. Тем более что нам по пути, — перед глазами появилась трёхмерная карта Афин с проложенным по городу маршрутом.

— Сойдём с платформы через пару километров. Пройдём насквозь через несколько старых кварталов, проверим информацию по маршруту, переданную разведдронами, а затем вернёмся на север, в точку сбора. Наши там будут собираться ещё как минимум два дня перед вылетом домой, так что задержка в пару часов погоды не сделает. Парни помогут — «Плавник» синхронизировал передвижение с нами и прикроет в случае чего.

— Ну, с таким зонтиком можно и под дождём прогуляться, — протянул Сакс.

— Формулировки выбирайте точнее, сержант. Вы же на повышение собираетесь идти в очередной раз. А когда все эти высказывания вместе с матрицей вашего спутника попадут в штаб — что будет? Я могу предположить — очередное звание получит какой-нибудь мальчишка, который внимательно следил за полирующим чужие жопы языком. Хотя как человек и солдат он будет, возможно, хуже тебя. А ты останешься сержантом ещё на неопределённый срок.

— Понял, командир, — штурмовик козырнул мне, впрочем, не особо акцентируя внимание на сказанных ранее словах. Вполне в его духе.

— Всем быть наготове, выступаем через десять минут. Эй, Ким, дай-ка мне своего «шмеля».

Снайпер с видимым недовольством отстегнул от предплечья контейнер с дроном и, помедлив, протянул его мне.

— Он скоростной.

— Не учи учёного, — отрезал я. Скоростной, надо же… Бойцы, я смотрю, расслабились совсем. Ублюдки тоже устали, могу их понять, но субординацию, чёрт побери, соблюдать нужно!

Это в академии я мог спокойно врезать младшему по званию, когда не оставалось других методов доказать свою правоту или парни отказывались слушать меня. В основном — таким образом я защищал их и себя от разных неприятных обстоятельств, но ситуации бывали разные, конечно… Впрочем, сейчас речь не об этом.

Я активировал «шмеля» и подключил к нему свой интерфейс. Спутник получил запрос на сопряжение и вывел для меня адаптивную картинку, которую можно было быстро переключать на собственное зрение.

Дрон бесшумно стартовал вертикально вверх и тут же затерялся в сером мареве. Я направил его к обозначенной для нас точке маршрута, одновременно подкручивая настройки изображения. Современные линзы в камерах могли творить чудеса, практически полностью игнорируя такие помехи как туман, пыль, смог и ещё кучу всего, не говоря уже о нескольких режимах ночной съемки и запредельной чёткости изображения. Всё это работало не на бесконечно далёкой дальности, конечно, но и того, что имелось, мне хватало. Жаль, что технология ещё доводилась до ума и из неё убирали разные косяки (вроде сбоившего при электромагнитных помехах изображения) — иначе я бы точно не удержался, и поставил себе подобный имплант вместо одного из глаз.

Так, что тут у нас? Городской ландшафт в этой части города представлял собой ужасное нагромождение нео-тека с небоскрёбами из стекла и металла, античных построек и возведённых наспех пластиковых зданий самых разных эпох. Печально, что город, когда-то бывший центром всего мира, превратился в очередной людской муравейник, построенный по технологии «сделано наспех».

Точка задания, мигавшая на боевом интерфейсе, находилась в нескольких километрах к северо-западу. Туда я и направил дрона, миновав несколько пролётов гиперпетлевой ветки и проскочив под сводами пустого многоярусного шоссе. Выскочив в нескольких сотнях метров от нужного мне места, снизил скорость до минимума. Так, кажется эта десятиэтажка…

Вокруг здания было совершенно пусто — ни местных, ни беженцев, ни солдат «Оборонэкса». Но оно находилось едва ли не в самом центре квартала, окружённое самыми разными постройками — начиная от жилых домов, и заканчивая контейнерными хранилищами.

Большая часть окон первого этажа встречала меня закрытыми полимерными ставнями. Три подъезда из семи оказались раскурочены. Видимо, нашими ребятами — быстрое сканирование следов пулевых отверстий в стенах показало, что их оставили винтовки «Вихрь». На чёрном рынке их практически не было — оружие разрабатывалось эксклюзивно для солдат внутри «Оборонэкса». Таких как мы, например.

Медленно направив дрона вокруг постройки на безопасном расстоянии, я «просветил» здание и почти сразу заметил на первом этаже внушительное количество людей. Запустив маскировку «шмеля», переключил режим визора. Двадцать человек расположились в трёх квартирах (смежных, судя по всему). По одному у каждого из шести окон, по двое — у каждого из входов. Остальные распределились как попало и, судя по их движениям, совершенно не ждали гостей. Кто-то играл в карты, часть целей просто лежала. Семеро охраняли две лестницы между вторым и третьим подъездами. Этажом выше обнаружились четверо аугментированных бойцов и ещё пятёрка боевиков без боевых имплантов. Зато у них были серьёзные пушки.

Боевой интерфейс пискнул, сообщая о принятии нового пакета данных. Эх, хорошая штука — «шмель»! Оборудование, которым было напичкан дрон, позволяло вести очень детальную разведку. Сейчас, к примеру, маленький робот поочерёдно настраивался на каждого из присутствующих и сканировал их максимально тщательно. Сердцебиение, пульс, наличие имплантов, их тип, какие стволы используют ребята — на сбор всех данных у «шмеля» ушло не более семи минут.

После того, как он закончил с людьми — попытался было просканировать десяток здоровенных контейнеров в одной из комнат и ещё четыре этажом выше. Судя по всему, именно их охраняли эти ребята. Удивительно, но «Шмель» не смог определить, что лежит внутри. На грузе стояло такое экранирование, что даже последняя версия разведывательного дрона «Оборонэкса» стушевалась. Это было плохо, конечно, но не критично.

Узнав всё, что можно, я дал роботу команду к облёту окрестных кварталов. Следовало синхронизировать полученную директиву со штабом и другими отрядами, находящимися поблизости. Военная сеть «Оборонэкса» позволяла наладить прекрасное взаимодействие внутри бойцов корпорации — на любом возможном уровне. От сверх-секретных каналов связи до подключения к общей сети. И всё это можно было делать лишь через установленный в мозгу нейрочип. Потоки данных так и курсировали между людьми, и наш отряд был всего лишь песчинкой этой информационной лавины.

Отметив всё, что нужно я велел «Шмелю» вернуться к снайперу, а затем отключился от камер дрона и вернул Киму его контейнер-хранилище. Передал собранные данные отряду:

— Изучите инфу, парни, и готовимся. Вводная: Противник неплохо вооружён, судя по разведданным, есть несколько аугов (сокр. аугментированных, т. е. «изменённых с помощью импланто» в людей). Наша задача — обезвредить цели, изучить обстановку и то, что они охраняют, связаться со штабом, выслушать дальнейшие указания. Возможно — вызвать местную полицию либо других представителей силовых структур. Действуем по обстановке. Все ознакомлены с директивой?

— Так точно! — нестройным хором ответили бойцы.

— Вот и отлично. И давайте в этот раз постараемся не разносить всё здание по кирпичику, ладно?

На это мне никто не ответил — лишь Берсерк, загадочно ухмыляясь, слабо пожал металлическими наплечниками и подхватил свою чудовищную винтовку-трансформер с палубы «Плавника».

Глава 3

— Ким, займи позицию в том доме, — я указал снайперу на двадцатиэтажку. Она стояла неподалёку от точки нашего задания, — Маркировка боевиков, снятая «Шмелём», у тебя есть. Не упусти никого, если они вдруг полезут наружу.

— Принял.

— Берсерк, Сакс — обойдите квартал. По моей команде ворвётесь с северной стороны здания. Вулкан, мы с тобой через парадный вход. Внимательнее с мирными жителями, если окажутся рядом. Сами помните, как за каждого убитого отвечать придётся. Вопросы?

— Из целей в живых нужно кого-нибудь оставлять? — деловито осведомился Сергей.

— Только сдавшихся, — поморщился я, надевая на голову шлем.

— Ты что, правда надеешься, что кто-то из них бросит оружие?

— Нет, конечно, нет. Но есть протокол, и мы придерживаемся его. Всем ясно?

— Так точно.

— Вот и отлично. Тогда не будем терять времени. Вперёд, бойцы.

Сакс, Берсерк и Ким отделились от нас и скрылись за бетонным углом магазинчика, в нескольких метрах от того места, где мы остановились. До здания, в котором прятались боевики, отсюда было рукой подать — всего сотня метров.

Подъезды к нему охранялись парочкой турелей — по одной с каждой стороны. «Птицеед» — расхожая игрушка, особенно в Евросоюзе. Такие устанавливали как раз на случай беспорядков в городской черте. Турель была отличной — неплохой калибр, вместительный боезапас, высокая скорострельность и точность. Огромным плюсом было и то, что «Птицеед» мог покинуть свой «пост» и поменять позицию, исходя из окружающей остановки. Даже на стене закрепиться, при желании. Подобная подстава не раз становилась неприятным сюрпризом для тех, кто решался атаковать оборудованные такими турелями места.

Но я совершенно не переживал по этому поводу. «Птицееды» были не в ходу среди солдат «Оборонэкса», однако их систему (как и многие другие) включали в наши боевые интерфейсы. На всякий случай. Вот и пригодились закачанные когда-то давно на нейрочип знания.

— Поиск устройств класса «автоматическая турель» в радиусе ста метров, — дал я команду своему спутнику.

«Выполнено. Найдено три устройства»

Всё верно, третий «Птицеед» стоит в коридоре первого этажа, дрон-разведчик сообщил и об этом.

— Активировать протокол перехвата управления. Максимальная безопасность.

«Выполнено. Контроль над устройствами получен»

— Отключить их, и не допускать перезагрузки с помощью внешнего воздействия.

«Выполнено».

— Мы на месте, — в голове раздался голос Берсерка, — Готовы начинать по команде.

— Ждём Кима.

Снайпер объявился в эфире через несколько минут, также подтвердив своё присутствие на позиции.

Я застегнул крепления шлема, несколько раз глубоко вдохнул отфильтрованный им воздух, поднял винтовку.

— Вперёд.

Когда до здания оставалось метров двадцать, нас заметили. При свете дня довольно тяжело скрыться на открытой местности — это факт. Но неожиданное нападение на укреплённую точку и две отключенные турели, на которых надеялись защитники здания, сделали своё дело.

Короткий оклик со второго этажа, сухой и далёкий звук выстрела — и незадачливый часовой, пролетев несколько метров с простреленной головой, рухнул прямо перед окном первого этажа, забрызгав остатками мозгов и кровью асфальт. Своим падением он переполошил находящихся внутри боевиков.

Вулкан, держащий под прицелом ближайшее к нему окно, прошил короткой очередью пластиковые ставни. Внутри послышались крики, раздалось несколько выстрелов в ответ — но мы уже сменили позицию и приблизились ко входу. Оказавшись возле двери, «танк» пинком тяжеленного ботинка вынес стальную пластину внутрь, а я закинул в подъезд гранату.

БАХ!

Со стен посыпалась крошка, из дверного проёма вырвалось облако пыли и мы заскочили внутрь. На входе лежали три трупа, изрядно посечённые осколками. Слева лежал ещё один.

Едва появившись в длинном тёмном коридоре с кучей дверей, я заметил силуэты двух людей и наставил на них винтовку.

— Рота «Тайвал»! Оружие на землю!

В ответ на этот приказ несколько пуль ударили меня в стальной нагрудник и, отшатнувшись, я скрылся в одной из комнат. Тупоголовые скоты!

БАХ!

Ещё один взрыв — на этот раз спровоцированный подствольником Николая. Коридор, в котором ещё не успела осесть пыль, снова оказался затянут непроницаемой пеленой.

— Чисто, — через несколько секунд отрапортовал Вулкан, и мы двинулись дальше.

У нас было преимущество — собранные «Шмелём» данные о количестве противников и их вооружении. Отследить врагов по нейрочипам не составило никакого труда — каждый из нас с помощью боевых шлемов с продвинутым интерфейсом видел, где находятся боевики. Сейчас, к примеру, трое притаились за импровизированной баррикадой в одной из квартир, готовясь в мгновение ока расстрелять незваного гостя. Ну да, ну да… Куда вам до меня, ребята…

Распахнув дверь, отработанным движением я вновь кинул гранату, тут же уходя с линии огня. Грохнуло так, что я припал на колено, стараясь удержаться на ногах. Раздался треск детонирующих боеприпасов и дробный стук, сразу за стеной. Одновременно с ним, меньше чем в метре от моей головы, в перегородке, отделяющую квартиру от коридора, появилось вереница отверстий. Живучие, суки… Успели скрыться в другой комнате.

Встав, я щёлкнул тумблером на винтовке, переключился на кумулятивные патроны, прицелился в подсвеченные очертания боевика за стеной и выпустил короткую очередь прямо через неё. Изнутри послышался хрип и стоны, массивный силуэт рухнул на пол.

В нескольких метрах позади меня раздался глухой удар. Резко развернувшись, я вскинул винтовку, но увидел лишь, как по стене, оставляя за собой кровавый след из пробитой головы, сползает один из противников. Из двери напротив него вышел Вулкан.

— Внимательнее, лейтенант. Не стоит полагаться только на технологии — этот успел отключить нейрочип и обошёл нас.

— Спасибо. За мной должок, — кивнул я.

Сакса и Берсерка мы встретили возле лифтов и лестницы, ведущей на верхние этажи.

— Обстановка?

— Десять убитых. Сдаваться отказались, — просто ответил Берсерк.

— Ким! — я обратился к снайперу, — Держишь окна второго этажа?

— Так точно. Снял ещё двух, остальные теперь не высовываются.

— Будь наготове.

— Есть.

— Вулкан, идёшь первым. Остальные цепочкой, Сакс второй, Берсерк замыкающий.

Мы выстроились в боевой порядок. Вулкан, убрав винтовку за спину, достал из набедренного крепления пистолет «Эло». Вбив на браслете последовательность команд, активировал силовой щит. Тот вырос вокруг предплечья «танка», превращаясь в довольно большую прозрачную пластину, способную скрыть большую часть тела Николая. Учитывая его габариты и броню, сейчас выражение «как за стеной» принимало вполне буквальный смысл.

— Вперёд, — вновь скомандовал я.

Держа под прицелами лестничный пролёт, мы двинулись по ступеням. И почти сразу попали под обстрел — перегнувшиеся через перила «ауги» принялись поливать нас свинцом. Если бы не силовой щит, который Вулкан вовремя догадался поднять, кто-нибудь из нас вполне мог оказаться ранен.

Сакс, рискуя оказаться подстреленным, вырвался из линии и метнул наверх гранату. Взрыв снёс перила ярусом выше, на нас посыпались стальные и пластиковые обломки. Стрельба на мгновение прекратилась, и мы снова пошли вперёд. Решив не рисковать, Сергей вернулся в строй лишь после того, как метнул в коридор второго этажа ещё одну гранату.

Оказалось, что «ауги» были далеко не глупцами. Поняв, что сейчас их просто закидают взрывчаткой, они сменили позицию и затаились в двух квартирах по обе стороны от выхода на лестницу. Бедняги по-прежнему не знали и не догадывались, что мы их отслеживаем.

— Рота «Тайвал»! — повторил я, — Бросайте оружие, и останетесь живы!

Никакого ответа. Хм, ну что ж — дело ваше.

Знаком показав Саксу и Берсерку идти направо, я дал команду атаковать. Сам же, под прикрытием Вулкана, пошёл налево, держа под прицелом силуэты «аугов» за стеной. Открыв дверь в квартиру стволом винтовки, щёлкнул тумблером подствольника — и нажал на спусковую скобу в тот момент, когда два боевика синхронно высунулись из-за тонких бетонных стен.

Они не успели выпустить ни одной пули. Огненный цветок, в мгновение ока расцветший в квартире, сожрал их. Я отшатнулся за прикрытие, и в следующий миг взрывная волна вынесла из квартиры клубы пыли вместе с бетонной крошкой и… Остатками чьей-то руки.

— Лейтенант! — позади послышался голос Берсерка, — Взгляни, что здесь.

В комнате, куда он меня позвал, лежали четыре двухметровых контейнера матово-чёрной расцветки. Они были похожи на гробы — прямые и строгие. Каждый из саркофагов запирался электронным замком. Мигающая на голографических дисплеях эмблема «Нео-протезиса» прекрасно давала понять, кому принадлежит этот груз.

— Похоже, контрабанда? — заметил Игорь.

— Похоже. Да и хрен бы с ней, — я посмотрел на замок одного из контейнеров, затем на трупы четырёх боевиков.

Подойдя к ближайшему телу, я стащил с него боевой шлем. Этот парень однозначно не был африканцем — обычный европеоид. Светлые волосы, тонкие губы, прямой и ровный нос. Русский, норвежец? Линзы сделали несколько снимков самого заурядного лица и боевая нейросеть принялась потрошить доступные мне архивы, через минуту выдав вполне ожидаемый результат.

«Совпадений не найдено»

Ну конечно, откуда бы им взяться? Не так давно людей в мире сильно поубавилось — и при этом всё равно оставалось достаточно много. Невозможно знать всё обо всех. Не одному человеку, по крайней мере. И уж точно не мне, обычному старлею, которому даже не всегда объясняют, какое задание он выполняет. Так что ничего удивительного в том, что эта рожа осталась неизвестной.

Остальные трупы были похожи. Одинаково стандартная одежда из переработанного пластика. Одинаковое модульное оружие из переработанного пластика. Такое после трёх месяцев не слишком активного использования останется только утилизировать — эти пушки хоть и были достаточно надёжными — но совсем недолговечными. Обычно их использовали как раз любители купить запрещённый товар в одном месте и продать его в другом. В целом эти ребята таких людей и напоминали, но… Было в них что-то такое…

Они не были контрабандистами — скорее, простыми охранниками. «Своими» людьми, которых отправляют на дело, потому что не доверяют «местным». Не знаю, почему, но именно такое впечатление сложилось, как только я осмотрел тела убитых. Возможно — всё дело в контрасте. Эти парни были слишком серыми для окружающей обстановки. Пытались стать незаметными, и это очень бросалось в глаза — можно сказать и так.

Как бы там ни было, согласно директиве нужно было связаться со штабом, что я и сделал. Оттуда ответили почти сразу же.

— Сокол-5, приём.

— База, приём. Старший лейтенант Соколов, докладываю ситуацию. Директива три-три-два-пять-девять-семь выполнена. Точка проверена и зачищена. Было встречено усиленное сопротивление бойцов противника. Они отказались от переговоров, так что наш отряд вынужденно вступил в прямое столкновение. Повторяю — вынужденно. На точке обнаружены контейнеры с маркировкой «Нео-протезиса».

— Принято, Сокол-5. Просматриваем записи столкновения с линз ваших бойцов, это займёт около пятнадцати минут. После этого вам дадут рекомендации о дальнейших действиях. Оставайтесь на месте и ждите.

— Вызывать полицию?

— Нет, ждите. Около пятнадцати минут. Отбой.

— Ждём приказов из штаба, парни! — крикнул я и по внутренней связи обратился к снайперу, — Ким, поторчишь у себя в гнезде ещё немного. Следи, чтобы никто к нам не совался.

— Так точно, лейтенант.

— Сакс, ты где?

— На первом этаже. Тут ещё с десяток контейнеров, и парочка… В общем, вы бы подошли, лейтенант. На приватный разговор.

Тот тон, которым он произнёс эти слова, мне не понравился. Какой, к чертям, приватный разговор?

Всё стало понятно в тот момент, когда я оказался перед парой открытых саркофагов. Хотя, если точнее, открытыми они не были. Скорее — взломанными, ведь внешний вид замков явно говорил о том, что их потрошили. Бросив быстрый взгляд на Сакса, я заметил, как он отводит глаза.

— Интересно…

— Что будем делать с этими… Уликами?

— Уликами? — я усмехнулся, повторив это слово, — Сергей, давно ли ты стал детективом?

Штурмовик промолчал, ожидая ответа.

— Пока — ничего, ждём ответа из штаба, ты же слышал. Они просматривают записи с линз, по результатам сообщат рекомендации. А что, у тебя есть предложения?

— Это бы прибрать надо. Пока ничего не потерялось, — он кивнул на открытые ящики.

— Сам прослежу, чтобы ничего не пропало.

— Но лейтенант…

— Шагай на второй этаж, проверь вместе с Берсерком морды трупов. И лучше бы другие контейнеры остались целыми, понял?

Несколькими шагами я оттеснил пытающегося возразить штурмовика в коридор и, не слишком стараясь, обыскал его. Ничего запрещённого у Сакса не оказалось. После того как я закрыл дверь, за ней послышались слова возмущения Сергея, но я не стал на них реагировать. Успел узнать его слишком хорошо. Он наверняка попытался бы оставить себе какой-нибудь трофей. Лучше перестраховаться, чем потом получить выговор.

Такое время от времени случалось. Иногда после подобных операций бойцы кое-что «списывали», находя лазейки в системе, либо пользуясь невнимательностью штаба. Много ли нужно, чтобы все (в том числе и ты сам) посмотрели в другую сторону? На самом деле, всё просто — стоит лишь устроить переполох, и под шумок что-нибудь стянуть. Если есть связи — потом можно достаточно дорого «загнать» какой-нибудь редкий имплант, например. А в том, что у Сакса такие знакомые есть, можно было не сомневаться.

Вернувшись к открытым саркофагам, я присвистнул.

Внутри первого уложили целое кибернетическое тело, разобранное на сотни частей. Пальцы, ладони, предплечья, локти, ключицы. Руки и ноги, туловище. Рёбра, другие кости, выполненные из сверхпрочных металлов и полимеров. Череп… Отдельно были заметны синтетические органы, находящиеся на положенных им местах.

А чуть ниже этого комплекта кто-то заботливо положил запасные части и парочку «альтернативных вариантов». Они были особенно интересны.

Три комплекта глазной оптики. Никаких маркировок, которые были бы мне известны, но если судить по первому впечатлению — явно что-то серьёзное.

Усиленный комплект рук, хм… Вместо обычной человеческой мускулатуры здесь использовали гибкие кабели с электростимуляцией. Они могли имитировать действия мышц — но с более эффективным результатом, в несколько десятков раз превышающим человеческие возможности.

Я заглянул во второй открытый контейнер.

Десяток «умных» пушек. Эти крошки способны меньше чем за минуту превратиться из бесшумной снайперской винтовки в штурмовую, а ещё через мгновение — стать дробовиком. В комплекте к каждой шло по десять небольших коробок разнообразных боеприпасов. Обычные, бронебойные, электростатические, зажигательные. Были здесь и смарт-пули, умеющие самостоятельно прокладывать путь до цели. Нано, мать их, технологии.

В трех отдельных секциях контейнера закрепили дронов. Один паучок с несколькими лазерными резаками, размером чуть больше взрослой кошки. Аналог нашего «Шмеля», но гораздо тяжелее, способный переносить лёгкое стрелковое оружие и небольшой боезапас. И один комплект программируемых нанитов, способных принимать нужную форму. Такую штуку я видел в деле всего раз, и прекрасно знал, на что способна колония боевых нано-роботов.

Подобной техникой не каждый отряд владеет. А купить всё это даже на чёрном рынке практически нереально. Все эти игрушки — последние разработки, о которых я, к примеру, мало что не слышал. Наверняка это произведено для внутреннего пользования. Что они тут делают? Неужели есть кто-то настолько наглый? Способный обокрасть один из складов крупнейшей научной корпорации, будучи уверенным, что ничего ему за это не будет?

— Сокол-5 приём, как слышите?

— На связи.

— Грузов «Нео-Протезиса» с такой маркировкой здесь быть не должно. По первым данным вижу, что они числятся на хранении в одном из наших краснодарских хранилищ. Мы отправили им запрос на проверку, но результаты будут нескоро. Так что пока примите новую задачу — дождаться транспортник корпорации с экипажем и проследить за погрузкой контейнеров. Затем вернётесь на «Плавник», который вас сюда сопровождал. Доберётесь с ним до точки сбора, как приняли?

— Принял, база. Есть уточнение — два из четырнадцати контейнеров повреждены. Что делать с ними?

— Не беспокойтесь, их заберут.

— Трупы?..

— Оставьте это транспортнику, они прихватят и их.

— Выполняем, — отрапортовал я и переключился на канал отряда, — Парни, всё слышали?

Транспортник, на наше счастье, прибыл достаточно быстро, не прошло и получаса. Поднимая за собой тучи пыли, длинный грузовой мобиль проехал по узкой улочке и остановился возле одного из подъездов. Отстегнувшиеся с бортов антропоморфные роботы встали напротив дверей двумя четвёрками. Появившийся из кабины оператор поприветствовал меня.

— Честь имею. Старшина Валан. Где груз?

— Старший лейтенант Соколов, — представился я в ответ и через спутника передал старшине карту здания с нанесёнными метками контейнеров и трупов, — Три квартиры сразу направо и на втором этаже.

Оператор отдал честь, закачал эти данные в роботов и отправил их за грузом. На всё про всё у железяк ушло не больше десяти минут. Стальные дровосеки были сильны — носили тяжеленные контейнеры по двое, а трупов так и вовсе набирали столько, сколько могли унести. Наблюдая, как бесцеремонно они таскают и закидывают в кузов тела людей, я отстранённо подумал, что со стороны это наверняка выглядит жутковато.

Закончив с погрузкой старшина снова отдал честь и укатил. Мы, в свою очередь, отчитались перед штабом о выполнении директивы и направились к «Плавнику», ждущему нас в двух кварталах отсюда.

Осталось добраться до точки сбора, две недели поторчать в нутре «Акулы-1» и ещё пару — в медцентре «Оборонэкса». А затем… Затем я, наконец, отправлюсь домой.

Оглянувшись на здание, в котором мой отряд только что положил почти двадцать человек, я тяжело вздохнул.

Чтобы получить то, о чём мечтаешь, иногда приходится марать руки. Как же всё-таки хорошо, что заниматься этим мне больше не придётся…

Глава 4

Июнь 2091 года. Сочи

Да уж, вечеринка, которую для меня организовали друзья, удалась на славу.

Сюрпризы начались ещё на станции гиперпетли. Ребята умудрились привести туда, кажется, всех моих знакомых. По крайней мере — тех из них, кого я хоть сколько-нибудь хорошо знал. Залов прибытия хватало, и они были просторными — но почти шестьдесят человек в броской одежде превратили один из них в сумасшедшую тусовку едва ли не одним своим присутствием.

В основном здесь были мои знакомые из Академии, которые с самого начала получили штабные должности, и друзья из школы, с которыми мы общались до сих пор. Но кроме них Саша, Пётр, Лена и Кристина притащили и других моих товарищей. Тех, кто жил в других гигаполисах, тех, с кем нам довелось познакомиться во время совместных поездок по побережью, нескольких «сетевых знакомых» и ещё много кого.

Сказать, что я опешил, едва покинув вагон — не сказать ничего. На перроне раздался оглушительный рёв, и эта разношёрстная толпа, расталкивая окружавших людей, бросилась обнимать меня. Ничего не имел против такого внимания, но за прошедшие пять лет успел отвыкнуть от него, потому поначалу даже не знал, что сказать, и просто улыбался, отвечая на приветствия.

К счастью, у друзей всё было распланировано, так что лишний раз даже думать не пришлось. Чего я, честно говоря, и хотел. Распив несколько ящиков шампанского прямо на площади перед станцией гиперпетли, мы некоторое время провели там, предаваясь разговорам и воспоминаниям. Затем мне, заехав домой и побыв с отцом пару часов, едва удалось привести себя в относительный порядок, прежде чем позвонил Пётр. Он уже ждал возле ворот нашего особняка.

Приехал Годунов на своём новеньком глайдере. Заявив, что вся толпа уже изнывает от нетерпения, он отключил автопилот и, превышая скорость на порядочное значение, помчался за город.

Выяснилось, что сестра и друзья целиком сняли недавно отреставрированную базу отдыха, неподалёку от Сочи. Именно там приветственная тусовка и развернулась на полную катушку. Алкоголь тёк рекой, музыка грохотала так, что её наверняка было слышно на другом берегу Чёрного моря. Кстати, специально ради моего прибытия друзья заказали очень модного mind-jockey.

Честно говоря, я его треков слышал не особо много, но как мне успели рассказать — у парня был настоящий талант. Большинство таких музыкантов всегда пользовались заготовленными на нейрочипах сэмплами, которые во время работы просто миксовали в разнообразном порядке. Но тот парнишка работал вообще без заготовок — вся музыка, которая играла во время вечеринки, транслировалась на аудиосистему прямо из его сознания. Импровизация, длиной почти в десять часов — за такое молодого человека с розовым ирокезом можно было только уважать.

Приветственный фуршет плавно перетёк в танцы, затем — в застолье, вручение подарков (большинство из которых, честно говоря, были абсолютно бесполезными, но милыми вещицами), после все отправились купаться, потом снова вернулись в ресторацию…

Короче говоря, зажигали мы до поздней ночи. Точнее — до раннего утра следующего дня, после чего большая часть моих друзей и знакомых отправилась спать, перебрав алкоголя. На ногах остались лишь единицы, желающие продолжать веселиться. Впрочем, самые стойкие были либо под действием имплантов, блокирующих алкогольную интоксикацию или позволяющих обходиться без сна какое-то время, либо — лёгких наркотиков, оказывающих схожее действие.

Мне же, как человеку никогда не увлекавшемуся такими вещами, всё же требовался отдых. Так что я с чистой совестью отправился к себе в номер. Вечеринка удалась на славу, и тем приятнее было обнаружить, что пропавшая невесть куда пару часов назад Кристина, как оказалось, расположилась именно здесь.

— Привет, — улыбнулся я, закрывая за собой дверь.

— Соколов объясни — какого чёрта я жду тебя так долго? — подруга изогнула тонкую бровь и потянулась, — Почти заснула ведь!

— Надо было ложиться, — усмехнулся я, стягивая с себя футболку и присаживаясь на край огромной кровати.

— А у тебя даже мыслей не возникло, куда это я исчезла, — словно не заметив моих слов, произнесла Крис. Её тонкие пальцы пробежались по сетке старых шрамов у меня на лопатке.

— Конечно, я об этом задумался. Вот только о том, что ты в моём номере, мне даже мысли не пришло. Знаешь, там были две близняшки, которые требовали моего… Ай!

Смуглая красотка укусила моё плечо и попыталась повалить на кровать. Некоторое (весьма недолгое) время мы боролись, а затем… Затем я, наконец, по-настоящему почувствовал, что вернулся.

* * *

— Время — семь тридцать утра. С пробуждением!

Я открыл глаза, уставившись в потолок. За те годы, что довелось провести вне дома, в моей комнате ничего не изменилось — даже выгоревшие диоды подсветки по периметру комнаты отец не стал менять. Что ж, приятно — ведь уезжая, я просил его ничего не трогать.

Встав с кровати, я протёр глаза, а затем велел спутнику открыть жалюзи. Погода стояла замечательная, и солнечные лучи вмиг заполонили моё скромное жилище. Просторная спальня с двумя окнами, выходящими на восток и север, была обставлена… Помню, в детстве мама в шутку называла этот стиль «хламо-барокко».

Мне нравилось собирать необычные вещи, разыскивать артефакты начала века и украшать ими комнату. К примеру, ламинированные плакаты две тысячи двадцать пятого года выпуска, с фотографиями групп, которые теперь существуют только в вирутальности, висели сразу на двух стенах.

Стеллаж из дорогого кедра слева от меня был заставлен разнообразными безделушками — древними сувенирами, найденными на барахолках, давно не запускаемыми роботами, несколькими моделями старой электроники. Среди неё находился и предмет моей тайной гордости — виниловый проигрыватель, рядом с которым хранилась и небольшая коллекция самых настоящих пластинок. Не китайских подделок, отпечатанных на 3d-принтерах, и звучавших как скрип паралона по стеклу — а оригинальных изданий двадцатого века, чудесным образом переживших всё то, что творилось в мире последние сто лет.

Рядом со стеллажом расположилась дверь в личную ванную, куда я и направился, попросив спутника запустить трансляцию местных новостей. Пока принимал душ, успел даже услышать о вечеринке в мою честь — точнее, о том самом mind-jockey, который выступал на ней. Оказывается, он запостил в Сеть несколько видео оттуда, но по условиям контракта не мог рассказать, для кого играл. Так что теперь все строили предположения, кто же устроил такие гуляния в нескольких километрах за городом?

Закончив утренний моцион, я натянул на себя простую белую футболку, чёрные спортивные штаны, и отправился завтракать.

Едва выйдя из комнаты, чуть не столкнулся с Леной.

— Доброе утро.

— О, привет! А ты чего так рано?!

— Привычка, — я пожал плечами, пропуская её вперёд по лестнице, ведущей на первый этаж, — Но у меня тот же вопрос. Ты же всегда была соней?

— Времена меняются, — рассмеялась сестра, — Сегодня тяжёлый день.

— Тебе чем-нибудь помочь?

— Нет, спасибо. Я сейчас в Краснодар, вернусь к полудню. Может быть, пообедаем вместе? Мне нужно кое о чём с тобой поговорить.

— Конечно, — легко согласился я, — Вдвоём, или позовём ребят?

— Вообще-то я ещё вчера договорилась с Крис, так что вдвоём уже точно не получится.

— Не проблема.

— Тогда до скорого! Адрес я скину твоему спутнику, — дав друг другу «пять» на прощание, мы разошлись в фойе недалеко от входной двери.

Я отправился в столовую и, зайдя туда, увидел отца, застывшего с поднятой чашкой кофе в руке. По его отстранённому взору стало понятно — что-то изучает через свой интерфейс. Заметив меня, он несколько раз моргнул и с его линз пропали проецируемые на сетчатку изображения.

— Привет.

— Доброе утро. Не думал, что ты проснёшься так рано.

— Да вы что, сговорились? — усмехнулся я, наливая себе из высокого кувшина с узким горлышком крепкий напиток, — Я всё-таки пять лет жил по уставу, и каждый день просыпался в одно и то же время. Неужели ты думал, что вернувшись домой буду спать до обеда?

— Нет, но рассчитывал, что ты отдохнёшь хотя бы после ваших тусовок. Как, кстати, всё прошло?

— Прекрасно, — я вспомнил Кристину и то, как ранним вчерашним утром мы технично сбежали с той базы, заставив всех потратить некоторое время на наши поиски. Хорошо, что никто не стал обижаться за такой финт ушами. Почти сутки мы с Крис провели вдвоём, вернувшись по домам лишь сегодня ночью. Но отец, разумеется, спрашивал не об этом, а именно об устроенной друзьями встрече.

— Всё было очень даже неплохо. Мне надарили кучу сувениров.

— Которыми ты заполонишь и без того отсутствующее в комнате место? — иронично поинтересовался отец.

— Василий Григорьевич, — я укоризненно покачал головой, — Вы всё никак не успокоитесь.

— Не представляешь, сколько раз я боролся с побуждением запаковать весь твой хлам, выкинуть его и сделать там ремонт.

Мы посмеялись над этим и принялись завтракать. Я окинул взглядом кухню, машинально отмечая, что вся техника на ней была обновлена с момента моего последнего визита.

Ещё одним неожиданным «новшеством» оказалась прислуга. Если раньше отец лишь время от времени нанимал садовника, чтобы тот привёл в порядок приусадебный участок, то теперь… Теперь мне было слегка не по себе от того, что по дому ходят незнакомые люди.

Вот и сейчас, войдя в комнату через вторую дверь, худая женщина в строгом чёрном костюме из нано-ткани составила с принесённого подноса несколько тарелок. Свежая зелень, хлеб, фрукты, масло, выпечка. Последнее меня порадовало особенно — я с детства любил различные пироги, бисквиты, печенья и прочее, прочее, прочее. Так что с удовольствием втянул в себя запах свежей сдобы.

— Спасибо, Айла, — отец поблагодарил женщину, — К обеду… — он вопросительно посмотрел на меня и, увидев, как я качаю головой, вздохнул, — К обеду ничего готовить не нужно. Но насчёт ужина — как договаривались.

— Конечно, господин Соколов, — женщина улыбнулась и вышла из комнаты.

— Вижу, дела у тебя идут совсем неплохо, — заметил я.

— Ты об экономке? Просто мы с Леной редко бываем дома. Времени на готовку мало, вот я и подумал, что неплохо бы хоть иногда… Есть в родных стенах.

— Не только о ней. Охраны раньше тоже не было. Как и горничной, — вспомнил я молоденькую синеглазую блондинку, которую успел рассмотреть в день своего приезда, — Не удивлюсь, если у тебя появился и управляющий.

— Ну нет, — отец рассмеялся, — свои частные дела я не могу доверить постороннему. Но вообще — ты прав. Бизнес пошёл в гору, и чтобы не задумывать о некоторых… несущественных вещах, я нанял прислугу. Ничего особенного. Горничная, Мари, — отвечает за чистоту дома, хозяйственные покупки и прочие мелочи. Конечно, большей частью, уборкой заняты дроны, а она… На подхвате. Айла контролирует её и работает на кухне. Ну а четырёх охранников ты уже видел. Один всегда со мной, второй — с Леной. Двое постоянно находятся на территории усадьбы. Может быть, наймём ещё одного для тебя?

— Очень смешно, — фыркнул я, отхлёбывая кофе, — Но давай всё же поговорим о делах, раз у тебя есть свободная минутка.

— Ничуть не изменился. Я долго тебя не видел, и совершенно забыл, как ты похож на меня, — с тщательно скрываемой гордостью произнёс отец.

— Мы говорили с тобой пять дней назад. По видеосвязи.

— Это совсем не то, — отмахнулся он, — Честно говоря, я думал, что ты какое-то время будешь… Отдыхать.

— Я тоже так думал, но после всей этой гулянки понял, что праздная жизнь слабо вписывается в мои планы. Да и потом — я ведь не собираюсь вклиниваться в твоё дело. Просто хочу узнать, что происходит.

— Что ж, если тебе и правда интересно, — отце поудобнее устроился на стуле, — У нас всё отлично. Кое о чём я тебе уже рассказывал, так что давай сразу о том, чего ты не знаешь. Недавно мы заключили с «Оборонэксом» контракт на пять лет. Наши производственные мощности будут работать на них, а в обмен — получим эксклюзивные возможности на серийный выпуск некоторых «мехов».

— Интересно, — удивился я, — И что они хотят взамен?

— Полного поглощения, разумеется. Этот контракт — лишь проверка того, как моя компания справится с выполнением обязательств. Если всё пройдёт хорошо — мы просто станем частью корпорации, полностью перенеся в неё нашу инфраструктуру.

— Очень щедрый жест с их стороны.

— Он бы таким не был, если бы «Оборонэкс» не полез в космическую отрасль.

— Каким образом это относится к нам? — не понял я.

— Косвенно. У них сейчас слишком много расходов, и руководство корпорации стремится как можно быстрее их минимизировать, подвязав на аутсорс кого только можно. Ты наверняка слышал, что на Марс готовятся отправить третью волну колонистов?

— Трудно было пропустить такую новость.

И действительно — эта тема была одной из самых обсуждаемых во всём мире последние пару лет. Первая колонизаторская миссия на красную планету была отправлена в далёком две тысячи сорок девятом году. Три тысячи человек, прибывших на Марс, основали городок «Аврора». Никаких европейцев или американцев — полторы тысячи россиян и полторы тысячи китайцев.

Ранее туда же были отправлены самые необходимые грузы — модульные конструкции для постройки жилищ, запасы продуктов, семян, научное и инженерное оборудование, лекарства, органические принтеры и ещё масса всего необходимого для заселения планеты. Используя всю мощь человеческой мысли, колонисты вполне успешно справились с первоначальной задачей и… Фактически, стали первыми жителями Марса.

Через четыре года там родился первый ребёнок, которого официально можно было посчитать марсианином. А ещё через девять прибыла новая, гораздо большая, чем первая, волна колонистов. На этот раз ради расового разнообразия туда отправили и немногочисленных счастливчиков из стран Евросоюза. А ещё — удачливых жителей Америки, которую в тот момент терзала новая гражданская война.

Насколько мне было известно — на сегодняшний день в «Авроре» жили чуть больше двенадцати тысяч человек. Они вполне успешно развивали поселение и его окрестности, совершенно спокойно могли прокормить себя сами — даже без регулярных поставок всего необходимого с Земли. На Марсе уже функционировали свои собственные лаборатории по синтезу лекарств, воздушная защита от случайных астероидов и несколько производственных цехов «Нео-Протезиса». Собственно, именно эта корпорация большей частью и финансировала две дорогостоящих экспедиции.

И вот теперь, спустя двадцать один год, началась подготовка к третьей волне колонизации. На этот раз масштабы переселения разрослись. Удивительно много людей хотели начать новую жизнь на новой планете. Количество заявок в миссию, как говорили, зашкаливало. Но это было не главным.

Основная масса слухов ходила о том, что «Оборонэкс» готовится отправить на Марс несколько мощных терраформ-установок. И если это было правдой — нет ничего удивительного в том, что руководство корпорации решило минимизировать свои расходы и отдать малозначимые отрасли производства сторонним компаниям.

— Наверняка обязанности по контракту жёсткие? — предположил я, — С окончательными выплатами по его завершению, а в настоящее время — лишь с компенсацией сырья для производства?

— Удивительно, что ты не выбрал карьеру экономиста, — проворчал отец, подтверждая мои слова, — Мог бы уже сейчас сидеть в одном из офисов корпоратов.

— И так там окажусь, папа, — я усмехнулся, — И очень скоро. Но скажи — в насколько рисковое дело ты ввязался?

— Да нет никакого риска, Матвей, — отмахнулся он, — Ты почти угадал насчёт контракта. Они сами будут поставлять сырьё, а оплата всего прочего начнёт приходить уже через год. Риски посчитаны, учтены — у нас хватит денег, не сомневайся.

— Я и не сомневаюсь.

— Вот и отлично.

— В таком случае, может быть — обсудим сейчас кое-что, касаемо моей жизни?

— Конечно, — отец бросил взгляд на поверхность стола, где мягко светилась голограмма часов, — десять-пятнадцать минут у меня есть.

— Больше мне и не потребуется.

Допив слегка остывший кофе одним большим глотком, я собрался с мыслями.

— Очередное звание я уже, считай, получил. Вручат мне его сразу после того, как закончится отпуск. Должность координатора, как мы и рассчитывали — в кармане.

— Я это прекрасно знаю, сын. За день до твоего приезда говорил с Радулиным — он сказал, что волноваться не о чем.

— Я к тому, что уже не в том возрасте, чтобы жить в своей детской комнате.

— Ах вот оно что… Хочешь собственный дом?

— Для начала неплохо купить хотя бы квартиру.

— Хм… Думаю, квартира — это слегка не то, что тебе нужно. Если выбрать один из участков подальше от центра, я вполне могу вложиться в строительство.

— Ну уж нет, — я прервал отца, — Ты и так содержал меня все эти годы, практически ни в чём не отказывая. Хочется уже самому отвечать за свою жизнь. За время службы я привык к этому. И к тому же, ты сам сказал — контракт достаточно объёмный, и выплаты по нему придут не сразу. А с такими ценами на недвижимость как сейчас… Не думаю, что подобные траты будут к месту.

— Вижу, ты уже обо всём подумал.

— Так и есть, — серьёзно кивнул я, — Да и потом, за пять лет службы на «Оборонэкс» я заработал вполне приличные деньги, которых должно хватить.

— Надеюсь, не на однокомнатную соту в одном из «ульев»? — саркастично поинтересовался отец.

В ответ на это оставалось лишь поморщиться. Жить в подобном месте я бы не стал даже под страхом смертной казни. Крохотные помещения в бетонных небоскрёбах, разделённые тоненькими перегородками, позиционировались как «доступное и комфортное жильё для всей семьи». На деле же это были каморки, в которых даже одному человеку места хватало с натяжкой. А учитывая регулярные перебои с водой и очень низкое качество материалов, из которых были построены «ульи» — перебираться туда было бы совершенной формой идиотии. По-крайней мере — для человека с моими возможностями.

— Нет. Скорее всего, это будет что-нибудь в восточной части города. Пока я даже не начал искать варианты. Но займусь этим в ближайшие дни. Просто решил сразу уточнить, чтобы потом эта информация не стала для тебя сюрпризом.

— Что ж, — отец отставил от себя пустую кружку, — Не могу сказать, что не ждал чего-то такого… Конечно, будет скучно остаться в доме одному, когда вы с Леной съедете, но… Видимо, такая участь ждёт всех стариков.

Слышать от едва перешагнувшего пятидесятилетний юбилей человека (да к тому же — в прекрасной физической форме) о старости было, по меньшей мере, забавно. Но меня смутило другое.

— А причём тут Лена?

— Она что, не сказала тебе?

— О чём? — я всё также не понимал отца.

— О свадьбе, разумеется, — он выглядел удивлённым, — Только не говори, что она тебе ничего не рассказала, иначе мне конец!

— Впервые об этом слышу, — сказать, что я был огорошен — не сказать ничего. Какая свадьба? Почему сестра не сказала, что собирается замуж? Неожиданно в памяти всплыло то видео, которое я так часто пересматривал в Афинах. «У нас очень много новостей», хм…

— Её жениха случайно не Амир зовут?

— Именно так. Выходит, ты всё же слышал о нём?

— Вскользь. Вы с ним знакомы, надо полагать? Кто он?

— Сын одного из очень влиятельных людей в столице.

— Дай догадаюсь — этот влиятельный человек сидит на хорошем посту «Оборонэкса»?

Отец смерил меня тяжёлым взглядом своих тёмно-зелёных глаз.

— В проницательности тебе не откажешь. Но это не то, о чём ты подумал. Полученный мной контракт — лишь следствие их знакомства, но никак не причина.

— Не собирался утверждать ничего подобного, — я примирительно поднял руки, — Просто догадка.

— Я был уверен, что ты знаешь о помолвке! Удивительно, что Лена скрыла от тебя собственную свадьбу… Не вздумай проговориться, что я выдал её, сын!

— Постараюсь, — я посмотрел на часы, — Впрочем, мы с ней договорились пообедать сегодня. Видимо, именно там меня ждут… «неожиданные новости». Так что особо и скрывать ничего не придётся.

— Как бы там ни было, — отец встал из-за стола, — мне пора в офис, я и так задержался. Какие планы у тебя?

— Пожалуй, схожу в спортзал, потом искупаюсь, — взглянув за окно, где виднелась синяя полоска моря, ответил я, — Увидимся вечером.

Глава 5

— Привет, Крис, — я поздоровался с подругой и поцеловал её в щёку, усаживаясь рядом на мягкий диван.

Девушки уже дожидались заказа в одном из заведений центральной части гигаполиса, когда я туда приехал. Сегодня здесь было удивительно немноголюдно — в главном зале, где мы встретились, не набиралось и десятка человек.

— Мне нужно кое-что тебе рассказать, — словно не зная, как начать, произнесла Лена, едва нам принесли запеченных устриц, соусы и пасту в качестве гарнира. Сестра, ковыряясь вилкой в своей тарелке, явно нервничала, и это лишь убедило меня, что сейчас речь пойдёт о замужестве.

— Думаю, это касается твоей свадьбы? — я решил не прикидываться удивлённым дурачком. Не в моих правилах было так себя вести. Лена, услышав это, выпучила глаза.

— Откуда ты знаешь?

— От верблюда, — вспомнил я старую присказку о давно исчезнувших животных.

— Моть, пожалуйста, не обижайся на то, что не сказала раньше! Я очень хотела — не представляешь, как сильно! — сообщить тебе! Просто…

— Не знала, как я отреагирую?

— Да! — выдохнула сестра, — Ты всегда меня защищал, всегда оберегал…

— И с дотошностью, достойной другого применения, проверял всех парней, приглашающих Лену на свидания, — продолжила Крис.

— С тобой мы ещё поговорим на эту тему, — пообещал я подруге, — Никогда не поверю, что ты не знала о таком важном событии.

— Знала, конечно. И это именно я посоветовала Лене никому ничего не рассказывать.

— Даже так?

— Слушай, Соколов, ты даже пока был тут, стремился контролировать всех вокруг…

— Кроме тебя.

— Не перебивай! — Кристина сверкнула глазами, — Свои корпоративные замашки оставь для других. Я хотела сказать, что даже будучи школьником и курсантом у тебя получалось делать так, чтобы всё происходило по-твоему! А с возможностями лейтенанта «Оборонэкса»… Я бы не удивилась, если бы ты через своих дружков умудрился выйти на жениха Лены и самостоятельно с ним познакомиться!

— Что за чушь! — я рассмеялся на такое предположение. Но хотя оно было достаточно абсурдным — всё же во время службы я не мог мотаться по миру куда вздумается — не буду скрывать, частично Крис была права. По-крайней мере, используя свои знакомства, я бы попытался узнать — что за фрукт такой, этот Амир.

— Моть, только не злись! — попросила сестра, — Всё произошло так быстро… Я познакомила Амира с ребятами и отцом всего полтора месяца назад.

— Это тот парень с видео, которое ты присылала?

— Да. Я хотела сказать тебе раньше, правда… Прости, но Крис права! Ты бы всё время думал об этом, начал бы наводить справки. Скорее всего, Амир узнал бы об этом. А я не хотела такого поворота событий. Не хотела, чтобы ты понапрасну переживал за меня в свои последние месяцы… там. Думаю, у тебя и так хватало нервяков.

— Понимаю, — кивнул я.

Вообще, я действительно понимал девчонок. То, о чём говорила Кристина, на самом деле за мной проскакивало. Что поделать — такой склад характера. Необходимость держать под контролем всё — не только собственную жизнь, но и жизни окружающих. По крайней мере, если это было важно для меня. А жизнь сестры я ценил гораздо выше, чем что-либо в этом мире. И узнав о её помолвке, наверняка бы попытался узнать об этом Амире хоть что-нибудь. А если и нет — переживания за сестру не лучшим образом могли сказаться на моих когнитивных способностях во время боевой операции.

Было ли обидным то, что родная сестра несколько месяцев скрывала от меня факт наличия жениха? Наверное, кто-нибудь другой и принял бы подобное близко к сердцу. Я же… Слишком сильно её любил, наверное, и был готов простить любой невероятный загон, поселившийся в её голове. Так что в целом это известие являлось, скорее, приятной неожиданностью, нежели выбивающим из колеи событием.

— Кто из наших ещё об этом знает?

— Кроме Крис, ребят, отца и тебя — больше никто.

— Представляю, как все будут ошарашены столь неожиданными новостями… — пробормотал я и сменил тему, — Что это за парень?

— Он… не похож на остальных.

— Хм, любовь, — я стрельнул глазами в сторону Крис, — Это можно понять. Но я спрашивал о более конкретных вещах, вообще-то. Откуда он родом, чем занимается, из какой семьи?

— Его отец — руководитель одного из отделов «Оборонэкса». Что-то связанное с производством «мехов». А сам Амир учится на МГУ, он нейропрограммист.

— Ого, серьезная сфера.

— Мы благодаря этому и познакомились. Я была в столице на семинарах по биологии от нашего университета. Он выступал на смежных конференциях, и мы случайно пересеклись на одной из лекций, обменялись контактами. А через неделю он приехал сюда, чтобы увидеть меня. Потом ещё через неделю, и ещё. А в середине апреля заявился прямо к нам домой. Поговорил с отцом и сделал мне предложение. Я… согласилась.

— Звучит как сценарий голо-фильма.

— Так и есть! Я будто попала в настоящую сказку!

Мы с Крис вновь переглянулись, на этот раз обменявшись улыбками.

— Ну что? — не поняла сестра.

— Ничего, — отмахнулся я, — Я рад, что у тебя всё так сложилось. Неожиданно, конечно, не буду скрывать… Но я правда рад. Единственное, что меня сейчас интересует — ты же не собираешься прятать своего жениха до самой свадьбы? Я бы хотел познакомиться с ним до того, как вы станете мужем и женой.

— Кто бы сомневался. Не извольте беспокоиться, Матвей Васильевич, через две недели вам представится такая возможность, — шутливо ответила Лена.

— Он снова приедет?

— Да. Отец устраивает официальный приём, где мы объявим о помолвке.

— Ты шутишь? — я прикинул даты, — В твой день рождения?

— Ага. Но, кстати, это теперь не только мой день рождения. Знаешь, это забавно, но в тот же день родился и Амир.

— Неужели?

— Представляешь?! Будто это судьба!

— Что ж, ради его же блага, надеюсь, что это так, — усмехнулся я и поймал за руку пробегающего мимо официанта, — Любезный, принесите, пожалуйста, бутылку шампанского.

— Конечно. Желаете что-то определённое?

— Самое лучшее, на ваше усмотрение, — я посмотрел на сестру, — Мы отмечаем важное событие.

* * *

После обеда сестра и Кристина умотали по своим делам, оставив меня в гордом одиночестве. Впрочем, оно продлилось совсем недолго. Едва я решил пройтись по набережной и осмыслить услышанные новости, как у меня в линзах вспыхнул вызов от Годунова.

— Привет, Петя.

— Привет, Мот. Ты занят?

— Нет, просто гуляю.

— Счастливый человек, которому нечем себя занять? — усмехнулся друг, — У меня на сегодня запланированы кое-какие дела, может, составишь компанию?

— Конечно, — легко согласился я, — Где встретимся, и через сколько?

— Я сейчас дома. Скидывай свою локацию, заберу тебя, откуда нужно.

— Окей. Тогда до встречи, — я отправил карту с прикреплённой меткой другу и, выбрав одну из скамеек, принялся изучать новостные заголовки в сети и разглядывать беспечно гуляющих на фоне моря жителей побережья.

Ждать пришлось недолго — уже через двадцать минут Годунов снова позвонил мне, сообщив место, где ему удалось оставить глайдер. При всей моей любви к родному городу, одну проблему здесь решить так и не смогли — катастрофическую нехватку парковочных мест при огромном числе личного транспорта. Так что пришлось пройти полквартала, прежде чем я заметил мобиль друга и его самого, заказывающего фреш в крохотном ларьке на углу улицы.

— Руки вверх! — рявкнул я в ухо Пети, неслышно подойдя сзади и ткнув согнутыми пальцами его в бок.

Годунов едва не выронил только что принятый от продавщицы пластиковый стакан. Левая рука метнулась под полу пиджака, но заметив меня, парень её одёрнул.

— Чёрт возьми, Мот! Напугал, блин!

— Да ты опасный тип, — заметил я, кивая на кобуру, на мгновение мелькнувшую под верхней одеждой друга.

— Какой там, — отмахнулся он, — Так, пугалка для местных идиотов.

— Дай посмотреть, — попросил я, когда мы уселись в глайдер.

Годунов не стал спорить и достал из кобуры пластиковое оружие, протянул его мне.

Обычный нелетальный парализатор, собранный на базе десятимиллиметрового пистолета «Зенит». Такими вооружалась охрана торговых центров, магазинов и различных культурных объектов. Убить из подобного можно было разве что человека со слабым сердцем — в качестве боеприпасов здесь использовались высокоплотные электрические дротики, при контакте с целью освобождающие электрический разряд. По сути — тот же электрошокер, только в профиль. В смысле — более дальнобойный и с магазином на десять выстрелов.

Оценив, как оружие лежит в руке, я проверил обойму, сноровисто перезарядил его и вернул другу.

— Часто тебе попадаются идиоты, с которыми возникают проблемы?

— Иногда.

— И ты всё время таскаешь эту «пукалку» с собой? Здесь-то она тебе зачем сдалась?

— Здесь — не сдалась, ты прав. Но надо прокатиться кое-куда, там может пригодиться.

— Давай, рассказывай, что задумал, — потребовал я.

— Ничего особенного. Нужно забрать кое-что в трущобах.

* * *

Северная часть Сочи разительно отличалась от территорий побережья. Там, где жили мы — прекрасные набережные, огромное количество зелени, масса приятных заведений и мест, которые можно посетить, дорогая и, что немаловажно — невысокая недвижимость, яркие вывески и чистые улицы. В трущобах, куда мы приехали, не было ничего от того курортного города, виды которого мелькали в сетевых роликах.

Раньше, ещё до того, как стать гигаполисом, город был разделён на несколько районов, каждый — со своей застройкой, особенностями и менталитетом. Адлер, Хоста, Мацеста, Сочи, Лоо, Лазаревское и ещё куча разных посёлков и деревень, раскиданных вокруг города. Теперь эти названия остались разве что в памяти старожилов да архивах правительства. Сочи стал просто Сочи — одной большой курортной жемчужиной, разросшейся по всему побережью.

Но далеко не все могли позволить себе жильё недалеко от морского берега или на горных склонах. Огромная масса людей, мечтавших обосноваться в тёплом южном климате, не обладала необходимыми для этого средствами. Поэтому изрядная часть перебравшихся сюда жила в северных трущобах — огромном людском муравейнике, построенному на месте десятка старых посёлков вверх по течению реки.

В этом районе обосновалась основная часть населения гигаполиса. Да, без шуток, больше пятидесяти процентов официально зарегистрированных в Сочи граждан обитали здесь. Думаю, не нужно уточнять, что уровень их жизни катастрофически не дотягивал до счастливых жителей прибрежной части города?

Чернорабочие, которым посчастливилось получить место на ещё не полностью роботизированных предприятиях; бывшие военные, доживающие свой век в халупах четыре на четыре метра; недавно освобождённые заключённые, которых не брали на работу; просто бездельники и тунеядцы, панки, не желающие заниматься чем бы то ни было; ну и конечно — преступники, способные в этом хаосе скрыться от пристального внимания городских властей и всевидящего ока корпораций.

Сочинские трущобы, как и в большинстве других гигаполисов, были отделены от остальной части города внушительной стеной с несколькими КПП. Здесь не было станции гиперпетли, поэтому тем счастливчикам, которым удавалось найти работу за пределами этого мрачного района, приходилось добираться до неё на пассажирских мобилях, постоянно курсирующих от этих самых КПП до «приличной» части города. Каждое утро и каждый вечер эти бедолаги подвергались досмотрам, проверкам и прочим малоприятным вещам.

К счастью, мы с Петей, как жители, зарегистрированные в своих районах, не нуждались в таком контроле. Поэтому просто продемонстрировали солдатам «Оборонэкса» документы на одном из постов (даже не покидая глайдера) и спокойно поехали дальше. Никто не поинтересовался целью нашего визита.

— Ты так и не сказал, зачем мы едем в эту дыру? — уточнил я, когда стена оказалась далеко позади.

— Мне нужно встретиться кое с кем. Перекинуться парой слов, кое-что забрать. Ничего особенного.

— И для этого обязательно было переться в этот отстойник?

— Я думал, ты бывал в местах и похуже.

— Бывал. Но это не значит, что мне нравится находиться в них.

— Да ладно тебе, Мот — отмахнулся друг, — Это не займёт много времени. К тому же, местечко там весёлое, развлечёшься, пока я занят.

— Ну-ну, — сомнительно протянул я, уже жалея, что согласился на поездку с котом в мешке, — Какого чёрта ты сам сюда попёрся? Не мог отправить подручных отца?

— К сожалению, не в этот раз.

— Что так?

— Дело личное и… Ладно, не буду врать — лучше бы никто не знал, что я сюда приезжал. Надеюсь, это между нами?

— Знаешь, — я нахмурился, — О таких деталях лучше уточнять заранее. И неплохо бы спрашивать — вдруг твой пассажир против тайных поездок в злачные районы?

— Знаю, знаю, извини. Просто… Блин, вчера мы с Саней неплохо так затусили, и я ещё в себя не пришёл, честно говоря. Надо было сразу всё обозначить.

— Ладно, проехали.

— Можешь просто в тачке подождать, пока я…

— Да заткнись уже. И на дорогу смотри внимательнее.

Новенький серебристый глайдер Годунова выделялся. Среди обшарпанных зданий, потрескавшего асфальта, валяющихся в проулке сломаны вирт-капсул и мусора, разбросанного по улице мобиль выглядел словно… Признаюсь — на ум приходили лишь непечатные аналогии.

Мы остановились возле одного из «ульев». Оставили глайдер прямо на тротуаре под разбитой камерой, нисколько не переживая, что прилетит штраф за парковку в неположенном месте.

Бетонные стены жилого комплекса уходили высоко вверх. Он был очень большим — навскидку, около пятидесяти этажей. Напротив расположился точно такой же «улей».

Выйдя из мобиля я заметил возле одного из входов ниже по улице банду подростков. Ребята были одеты весьма вызывающе — розовые и зелёные волосы, кожаная одежда с заклёпками (и это в такую-то жару?!), светящиеся ботинки на огромной подошве. У каждого на руке мелькала голограмма с огромным тесаком и окровавленным куском мяса. Видимо — знак принадлежности к какой-то банде.

Подростки пили дешёвое пиво и с интересом разглядывали глайдер Годунова.

— Я сейчас.

— Мот, оно тебе надо? Быстрее закончим…

— Две минуты, — перебил я друга, уже направляясь к юным панкам, — Эй, молодёжь!

Меня встретили четыре взгляда исподлобья.

— Чё надо, старый?

Я ухмыльнулся такому определению.

— Вы местные?

— Ну допустим, — парнишка лет пятнадцати (очевидно, самый старший из этой шайки) сделал шаг вперёд. Отбросив от себя пустую алюминиевую банку из под пива, он скрестил руки на груди, — Тебе какое дело?

— Тачку видишь?

— Ну.

— Присмотрите за ней, пока меня нет — получите сотку.

— Деньги вперёд, — без колебаний согласился парень.

— Разбежался, — хохотнул я, но всё-таки велел спутнику запросить данные у парнишки. Тот дал мне лишь номер своего счёта, и я перевёл на него двадцать рублей, — Остальное — когда вернусь. И слушай — в твоих интересах, чтобы с глайдером ничего не случилось.

— Не ссы, дядя, — фыркнул парень, доставая новую банку пива из стоявшего рядом с ним розового рюкзака, — у нас квартал спокойный, за ним Мясо приглядывает. Никто не шалит с незнакомцами. Если они себя правильно ведут, конечно.

— Рад слышать. Значит, договорились?

Дождавшись кивка и вернувшись к Пете, я кивнул на вход, предлагая заходить.

— Что ты от них хотел?

— Попросил приглядеть за твоей серебряной пулей.

— Она бронированная и на сигнализации, — пожал плечами друг, — ничего бы с ней не случилось.

— Может быть и так, — согласился я, — но эти детишки могли просто разрисовать её флэш-краской. Хрен отмоешь, поверь. За чистку заплатишь куда больше сотни, которую я им обещал. Ты что, первый раз тут?

— Не заморачиваюсь такими мелочами.

— А зря. Иногда стоит потратить пару минут на вежливый разговор даже с такими ребятами.

Войдя в обшарпанный серый холл со сломанными камерами, Петя вызвал лифт. Войдя внутрь, он направил его на двенадцатый нижний этаж, и мы быстро спустились.

Коридор, честно говоря, по чистоте мало отличался от улицы. Пыльно, грязно. Неприятный затхлый запах витавший в воздухе, также не вызывал приятных ассоциаций. Десятки дверей с голограммами цифр на них тянулись вдоль всего коридора в тесной близости друг от друга. Я поражался — неужели в таких узких квартирках можно жить?

Как оказалось — можно, и ещё как! Шумоизоляция тут была совсем ни к чёрту — даже в коридоре было прекрасно слышно всё, что происходило в «сотах». Секс, ругань, детский плач, громкая музыка, удары, звуки кухонных комбайнов и ещё чёрт знает что разносилось на пару этажей вверх и вниз.

— Ну и дыра, — высказал я своё мнение.

— И не говори, — поддержал меня Петя, — В отцовских «ульях» куда приятнее.

— Неужели?

— Серьёзно! У нас с сервисными службами заключён договор, там и ремонтные работы проводят при необходимости, и уборку.

Комплекс был огромным. Не знаю, сколько тут насчитывалось «сот», но идти до нужной пришлось довольно долго. Мы миновали несколько поворотов коридора, длинный и плохо освещённый переход в соседнюю часть здания и лишь после этого оказались перед дверью с цифрами «0124». Петя нажал на кнопку коммутатора, и через пару десятков секунд перегородка с тихим шуршанием ушла вбок. На пороге стоял высокий мужчина.

Очевидно, это был охранник — широкие скулы и высокий лоб испещрены сеткой ровных шрамов, говорящих об установленных имплантах. Одна рука встречающего оказалась искусственной, и в ней он держал ужасающе огромный револьвер. Ладно, хоть на нас его не наставил.

— Ну? — коротко спросил мужчина.

— К Ольфи, — коротко ответил Годунов.

Внимательно оглядев меня и Петю, он отошёл в сторону. Внутри грохотала электронная музыка, а вместо нормального освещения горели красные и синие лампы, превращая окружающую действительность в какую-то пародию на артхаусный голо-фильм.

Тусовка шла полным ходом — люди, которых внутри оказалось порядочно, танцевали и выпивали. Часть так и вовсе устроилась где попало, явно находясь под воздействием чего-то очень тяжёлого. Я поначалу даже удивился — зачем устраивать рейв-вечеринку в таком маленьком помещении? Но пройдя вслед за другом, который, кажется, неплохо ориентировался в этом содоме, я понял — «сота» была соединена с несколькими соседними. И притом, самым банальным методом — с помощью слома тонких пластиковых перегородок, разделяющих «квартиры». Кто-то постарался, и превратил этот гадюшник в подпольный клуб. С монолитными колоннами каркаса здания посреди танцпола.

Пройдя по импровизированному коридору через пару помещений, мы оказались возле бара. Громкое название, конечно — просто пара столов, на которых в беспорядке были расставлены бутылки дешёвого алкоголя и пластиковые стаканчики. Петя повернулся ко мне, кивнув на один из свободных стульев:

— Подождешь меня тут? Я минут на десять, не больше.

— Хорошо. Если что — зови.

— Всё нормально, расслабься! — друг хлопнул меня по плечу, — Тут относительно нормальная публика.

Я с сомнением проводил его глазами и сел на предложенное место, постаравшись дистанцироваться от происходящего. Годунов, мать его… Какого чёрта ему потребовалось якшаться с отбросами, да ещё и вне закона? Явно же его встреча проходила здесь неспроста — скорее всего, собеседник Пети просто не может покинуть трущобы, или пройти проверку на КПП. Других причин тащиться сюда я не видел. А если это так — значит, друг ведёт какие-то не слишком законные дела.

Я не моралист, нет. И прекрасно знаю, что Годунов-старший получил своё состояние не совсем законными путями. Это меня совсем не смущает, учитывая, что с его сыном мы дружим вот уже десять лет. Но Петя, имея в этой жизни все возможности, вполне мог вести законопослушную жизнь. Вероятно, поговорка про яблоню и яблоко в этом случае достаточно актуальна…

— Не помешаю?

Погрузившись в свои мысли, я не заметил, как на соседний стул рядом со мной уселась девушка. Она была красива — круглое лицо, «свежее», в отличие от большинства тех, кто тут тусовался; ярко фиолетовые глаза — явно импланты; пухлые губы, тонкие брови и причёска вполне соответствующая современным стандартам моды — выбрит левый висок, розово-зелёные волосы длинные и зачёсаны направо.

На незнакомке была одета белая футболка, короткая кожаная курточка чёрного цвета, потрёпанные синие джинсы и ботинки на высокой платформе. На правом предплечье виднелась татуировка в виде компаса, обрамлённого канатами.

— Нет, — ответил я, закончив рассматривать собеседницу.

— Окей, — девушка взяла две аллюминивые банки с пивом со стола и протянула одну из них мне, — Не видела тебя тут раньше. Новенький?

— Можно сказать и так. Просто жду друга.

— Хм, забавно. Я тоже. Подождём вместе?

Я пожал плечами, давая ей понять, что не вправе что-то запрещать.

— Меня, кстати, зовут Женя.

— Матвей, — представился я в ответ. Открыв банки, мы отсалютовали друг другу, и выпили за знакомство.

— А неплохое пиво, — удивился я, сделав первый глоток.

— Конечно, это контрабанда с краснодаских пивоварен, — рассмеялась девушка, — То, что варят в этом районе лучше вообще не пробовать — можно запросто расстаться с кишечником, если он у тебя свой. Порошковая синтетическая дрянь.

— Зато дешёвая.

Она усмехнулась.

— Уж кому-кому, но явно не тебе рассуждать о дешевизне алкоголя.

— Почему ты так решила?

— Ой, да ладно. Думаешь не видно, что ты с побережья? Дом, наверное, в пяти минутах от моря?

— Не думал, что по мне это так заметно.

— Скажем так — у меня глаз намётан.

— Интересно. И где же ты его так… «наметала»?

Девушка снова рассмеялась (полагаю, моей тупой попытке пошутить, а не самой шутке).

— Мы не так хорошо знакомы, чтобы я об этом рассказывала.

— Могу попробовать угадать, если ты не против?

— Вау! У нас тут сыщик? Что ж, давай, интересно послушать.

— Только давай договоримся — если я угадаю, ты не будешь врать и отпираться, идёт?

— Окей.

— У тебя слишком модные импланты для такого гадюшника, — я протянул руку и указал пальцем на небольшой разъём за ухом девушки, — Нейрочип явно ставил не кто-то из местных коновалов. Работа серьёзного мастера в хорошей клинике. Скорее всего — «Нео-протезис», или китайский «Сабуро». Оптика тоже не из дешёвых, следов установки почти нет, и я подумал бы, что это линзы — если бы мой спутник не просканировал их. Правый глаз аугментирован. Но так как это всё, что он смог рассказать перед тем, как остановил проникновение с твоей стороны — видимо, на тебе отличная защита. Учитывая, что в мой софт включена огромная база данных и мощный «таран» — либо штучный файрвол, либо — самодельный. А ещё ты сказала, что ждёшь здесь кого-то. Значит — пришла по делу, а не отдыхать. Не слишком много данных для вывода, но ты либо корпоративный агент под прикрытием, либо — хакер. Впрочем, в первом ты явно не сознаешься, так что даже если и так — удобнее будет согласиться со вторым.

— Обалдеть, — Женя допила пиво и поставила пустую бутылку обратно на стол, — я что, правда угадала, и ты детектив?

— Нет. Но угадал ли я — вот, в чём вопрос?

— Угадал, — кивнула девушка, — Я хакер.

— Точно не корпорат?

— Сам же сказал — я бы всё равно не призналась. Слушай, не злись, что я попыталась влезть к тебе в нейрочип, ладно? Профессиональная привычка. Блин, это круто, что ты подметил столько деталей! Тебя где-то специально учили этому?

— Да, в академии «Оборонэкса».

— Хо-хо! Так получается, ты сам корп?

— Не совсем. Пока — всего лишь боевик в отпуске.

— Вау! — снова протянула моя новая знакомая, — Тогда понятно, откуда у тебя такой софт и спутник. Ты умеешь удивить, Матвей.

— Рад, что тебе понравилось, — улыбнулся я, замечая, что в «соту» вернулся Петя, — И рад был познакомиться. К сожалению, мне пора.

— Подожди, — девушка моргнула, и мой спутник получил номер телефона, — Я обычно так не делаю, но надо признать — ты довольно интересный человек. Если вдруг тебе когда-нибудь понадобится помощь хорошего хакера — звони. Я всегда на связи.

— Окей, — я встал и пожал ей руку, — Хорошего тебе дня, Женя.

Подойдя к другу, я спросил:

— Ну что, идём?

— Да, всё в порядке, — тот продемонстрировал мне небольшой стальной чемоданчик, — Валим. С кем ты там трещал?

— Какой-то хакер, — я пожал плечами, — Девчонка приметила, что я не местный.

— Понимаю, — ухмыльнулся Петя, — Везёт тебе на них.

— Отвали, — я несильно пихнул его в плечо, — Сомневаюсь, что мы с ней ещё когда-нибудь встретимся. Давай двигать отсюда.

Глава 6

Признаться, вернуться после пятилетнего отсутствия в мир пафосных вечеринок, дорогих приёмов и яркого гламура было непривычно. Что-то неладное я начал подозревать ещё в тот момент, когда заехал в особняк Годуновых, рассчитывая просто поздравить сестру Пети с днём рождения.

Пригласил он меня туда сразу после поездки в трущобы, и насколько успел объяснить — никакого празднования не планировалось. Тем удивительнее мне было оказаться на приёме, где присутствовало сорок с лишним человек. Надо ли говорить, что среди пёстро и дорого разодетых незнакомцев я, в своей не самой броской одежде, смотрелся вызывающе… Просто?

Петя, находясь в своей манере, даже не стал отрицать — слышал о том, что «заедет пара друзей Алисы», но мне, почему-то, об этом сообщить забыл. Как выяснилось позже — «пара друзей» оказались родителями одноклассников девочки. Она училась в какой-то запредельно дорогой частной школе, так что «полезных знакомств» среди присутствующих хватало.

Друг попытался было представить меня нескольким из них, но глядя на весь этот китч, в котором день рожденья дочери и сестры стал лишь поводом найти и укрепить нужные связи, я отказался от подобной чести. Скромно вручил свой подарок имениннице, от которого она пришла в исключительный восторг (Ещё бы, персональный программируемый дроид с сотней разных функций. Я бы и сам от такого не отказался) и поскорее откланялся.

Не то, чтобы я не переносил такие мероприятия, нет. Просто, как уже говорил, для присутствия на них нужно было хотя бы одеться соответствующим образом. Также как и знать, кто там присутствует. И вообще, неплохо бы заранее знать, что попадаешь на подобное торжество.

А я… Я думал, что еду поздравлять сестру друга без присутствия высокопоставленных представителей масс-медиа, разного рода бизнеса и прочих снобов. Такого в моей жизни будет хватать чуть позже, и сейчас не было совершенно никакого желания вести скучные беседы о потерянных миллионах и разумном вложении средств во что бы там ни было. А вот Петя, чувствовавший себя среди всех этих людей как рыба в воде, казалось, искренне не понимал, почему я так настойчиво пытаюсь сбежать.

Второй тревожный звоночек настиг меня в тот момент, когда за неделю до приёма, организованного нашим отцом, сестра в ультимативной форме потребовала согласовать с ней мой костюм.

— Какой ещё костюм? — искренне не понял я в первый момент, распахнув перед ней свой гардероб. Там хватало нарядов на самые разные случаи жизни, и обзаводиться новым, на мой взгляд, было совершенно необязательно.

Однако, я недооценил настойчивость сестры. Она напомнила, что среди приглашённых будут и гости из столицы — представители корпов и члены семьи жениха. И Лена, не слушая никаких моих возражений, заявила, что лично найдёт портного и выберет для всех нас одежду, «соответствующую уровню торжества». После таких ёмких определений я окончательно убедился что стиль, китч, пафос и желание «расправить перья» не просто не исчезли за то время, пока меня не было — они выросли до невиданных масштабов.

Теперь было просто необходимо демонстрировать свои деньги и вкус (или его отсутствие, что стало целым направлением моды). Без этого в высшем обществе тебя попросту не станут воспринимать всерьёз. А мои представления о фасонах одежды, как сказала Лена, безнадёжно устарели.

Надо признать, костюм, сшитый на заказ под чутким руководством сестры, мне понравился. Невесомый длиннополый пиджак с белыми вставками сидел отлично, и даже расшитые стразами плечи практически не смущали. Отцу достался похожее одеяние — с той лишь разницей, что у него материал напоминал, скорее, змеиную кожу. На неё, кстати, периодически выводились различные световые проекции, так что одежда могла подстраиваться под окружающую обстановку выбирая наиболее подходящую композицию. На первый взгляд, выглядело это весьма странно, но глядя на присутствующих гостей я понимал — в странности мы проигрываем им сотни очков.

Ну, по крайней мере, Лена явно выделялась в своём белоснежном платье. Невесомое, лёгкое, подчёркивающее её шикарные чёрные волосы. Даже в толпе можно было без труда заметить невесту. Сияющая улыбкой сестра выделялась среди всех присутствующих дам, и с достоинством принимала комплименты гостей. Представляю, как сногсшибательно она будет выглядеть на свадьбе.

Кристина, к слову, от Лены почти не отставала, нарядившись в свои любимые оттенки красного. Обтягивающее платье в пол с весьма вызывающим разрезом до середины бедра и глубоким декольте также не оставляло равнодушным гостей из столицы. Некоторые мужчины, прибывшие с жёнами, нет-нет да и косились в сторону южанки. Нескольких из них, судя по всему, ждал не самый приятный разговор со своими супругами по окончанию торжества.

Остальные наши знакомые не так бросались в глаза на фоне девушек, разве что Петя. Он, видимо, в очередной раз решил попасть в центр внимания, и пришёл в нелепом (на мой взгляд) костюме ядовито-зелёного цвета с ужасно неудобным высоким воротником и двумя рядами латунных пуговиц размером с грецкий орех. При этом на ногах у него красовались иссиня-чёрные сапоги на высоком каблуке.

Для меня, предпочитающего классические, ну или просто практичные наряды, мир современной моды оставался совершенно непостижимым. Но учитывая, во что были разодеты столичные гости, мой друг выглядел вполне… обыденно.

В день торжества утро выдалось тёплое, даже жаркое. Яркое и сверкающее солнце встало рано, и его первые лучи раскрасили пенистые гребни волн рубиновыми оттенками. С моря дул лёгкий ветерок, принося с собой запах соли.

В десять часов утра к воротам начали подъезжать первые прибывшие и отец, на правах хозяина, лично встречал каждого из них. Как, интересно, у него скулы не свело от замершей на лице улыбки? Лена и Амир находились в фойе, провожая всех в большую гостиную, ну а мне посчастливилось всего лишь объяснять редким идиотам, где расположен бар. В самом деле — не заметить невероятно длинную стойку сразу с двумя барменами, расположенную вдоль стены, мог разве что слепой.

Кстати, что касается жениха моей сестры. Мне довелось познакомиться с ним всего за день до приёма. Он сам позвонил мне и предложил встретиться в одной из гостиниц на побережье, где она снял шикарные апартаменты, занимающие целый этаж.

Впечатление новоявленный жених Лены оставил у меня весьма… смешанное. Коренастый, невысокий парень с аккуратно остриженной бородкой и пронзительными голубыми глазами на первый взгляд был типичным представителем «золотой» молодёжи.

Невероятно дорогой костюм-тройка из натурального шёлка, белоснежная рубашка, очки-трансформеры из нанитов, появляющиеся по желанию владельца, безупречный маникюр и лёгкая надменность во взгляде — вот то, что бросалось в глаза в первую очередь. Однако, поговорив с Амиром пару часов, я понял — парень не похож на тех детей корпов, с которыми я имел честь быть знакомым.

Жених Лены оказался весьма умным и воспитанным человеком (впрочем, ничего другого я и не ожидал), но главным было не это. Несмотря на колоссальную разницу между нашим положением, Амир вёл себя без лишнего превосходства — очень непринуждённо и просто, и это не буду скрывать, мне очень импонировало.

Разумеется, можно было предположить, что это просто маска для будущего родственника. Уверен, Лена успела рассказать своему избраннику о некоторых чертах моего характера, и, вероятно, сейчас он вёл себя в соответствии с заранее продуманной тактикой. Но принимая во внимание опыт сестры, отца и друзей, которые успели пообщаться с Амиром дольше меня, я не спешил подозревать парня во лжи. Разумеется, после того, как отпуск закончится, и я получу штабную должность и доступ к архивам «Оборонэкса» — обязательно наведу аккуратные справки о новоявленном зяте. Просто для собственного спокойствия.

Как бы там ни было, к настоящему моменту каждый из ста четырёх приглашённых гостей уже прибыл в наш дом. Основная часть расположилась в большой гостиной, но некоторые прогуливались по саду. Именно туда мы с Кристиной и ушли — сразу после того, как закончилась, так сказать, первая часть торжества и каждый из присутствующих преподнёс Лене с Амиром подарки и поздравил их с днём рождения.

— Ну, и как тебе парнишка? — поинтересовалась подруга, усаживаясь на единственную свободную скамейку в тени моей любимой яблони.

Я пожал плечами.

— Вполне достойный юноша.

— Правда так считаешь?

— Почему ты спрашиваешь? — я улыбнулся.

— Да знаешь, — Крис достала из своей сумочки маленький вейп, размером с зажигалку, и с наслаждением затянулась, — Удивлена твоему спокойствию. Видимо, служба всё-таки изменила тебя. Раньше ты бы наверняка принялся раскапывать историю его семьи, и пока не вытащил на свет всё грязное бельё — не успокоился. А сейчас… Всего одна беседа — и уже «достойный юноша»?

— Делаешь из меня какого-то собственника вперемешку с социопатом, — усмехнулся я, забирая у подруги вэйп. Сделав пару затяжек, удивлённо посмотрел на неё, — Это что, канабиноиды?

— Самая малость, — звонко рассмеялась Крис, — Чтобы не нервничать среди этих снобов.

— Был бы повод, — я вернул усмешку и затянулся ещё раз. В голове слегка зашумело.

— Ну а что насчёт тебя?

— В каком смысле?

— Тот наш разговор после твоего возвращения. О переезде, и прочем. Ты всё решил?

— Да, разумеется. Через пару недель найду себе квартиру и перевезу туда вещи. А потом…

— Что потом?

— Хочу позвать туда одну девушку.

— Да ну?

— Ага. С тех пор как вернулся, только об этом и думаю.

— Хм, — Кристина отвернулась, — А раньше, значит, не думал?

— Сама же сказала, — я притянул подругу к себе, — Раньше я был другим. А теперь… Теперь приоритеты слегка изменились. Как думаешь, она согласится ютиться в небольшой трёхкомнатной квартире?

— Думаю, ей надо сначала посмотреть на твоё будущее жилище. Девушка наверняка с запросами, — многозначительно протянула Кристина, легонько кусая меня за мочку уха.

В особняк мы вернулись, когда услышали, что оттуда доносится музыка. Крис захотела потанцевать, а я не собирался ей отказывать. В центре зала, в окружении других пар, кружились Лена и Амир, и мы с подругой на некоторое время присоединились к ним. Лишь спустя полчаса гости начали возвращаться на свои места.

За столами царило шумное и непринужденное веселье, которое всегда сопровождает подобные мероприятия. Некоторые гости обменялись местами и подсели к другим, более приятным собеседникам.

Недалеко от нас с Кристиной оказались трое друзей Амира.

— Отец думает вложиться в «Корабел Энергетикс». В последние полгода ходят слухи, что они запускают в разработку новую партию грави-генераторов, специально для отправки на Марс. Говорят, там будет какое-то принципиальное отличие от тех, что используют на наших заводах, — разглагольствовал один из них.

— Очень на это надеюсь, — отвечал второй, — а то за последние шестьдесят лет ничего принципиально нового от них не дождешься.

— Тебе-то какая разница? Ты в энергетике ни в зуб ногой.

— Зато в юриспруденции секу. Недавно в Шанхае произошла авария на одном из таких заводов. Они же по одной технологии построены. Отец как раз был там и узнал много нового. Местные юристы подняли архивы и выяснили, что авария — точная копия столичного происшествия полувековой давности.

— Не припомню, чтобы слышал о чём-то подобном.

— Да брось, ты серьёзно? Все об этом знают!

— Братишка, я довольно много времени провожу вдали от столицы, и мало слежу за новостями. Напомни, о чём речь?

— В тридцать первом году на первом заводе Кораблёвых что-то случилось. В цеху по изготовлению генераторов гравитония произошла авария. К счастью, выброс энергии удалось быстро локализовать, но погибли несколько человек. В том числе — главный конструктор генераторов, Максим Кораблёв — сын владельца, и какой-то переводчик, которого там даже не должно было быть. Теперь каждый год на каждом из заводов Кораблёвых в этот день проводят поминальные службы.

— О, кажется, вот об этом я что-то слышал… И что, ситуация повторилась? В Шанхае?

— Да, но ты же знаешь этих китайцев. Рабочие места, которые у нас давно роботизированы, у них до сих пор людям принадлежат. Так что жертв было… больше чем три. Надеюсь, с этими новыми генераторами такого больше не произойдёт.

«Внимание, проникновение на территорию особняка!»

В первую секунду я даже не осознал, что за слова выскочили в моих линзах. Система безопасности дома была настроена на трёх его хозяев, так что отец и Лена получили сообщение одновременно со мной. Найдя глазами сестру, я прочёл на её лице замешательство, а затем… Затем всё превратилось в какую-то пародию на голо-фильм.

Через главный вход гостиной один за другим вошли шестеро боевиков в форме серо-стального цвета. Солдаты министерства внутренних дел. Каждый из них держал в руках «умную» пушку, что изрядно напугало наших гостей. Компания элегантно разодетых дам, о чём-то весело щебечущих, шарахнулась от дверей как раз в тот момент, когда с противоположной стороны зала послышались испуганные и возмущённые голоса.

Обернувшись в ту сторону, я заметил ещё одну группу бойцов. Как и первые, они вошли в зал с опущенными в пол стволами, но их расслабленный вид ничуть не обманул меня. В отличие от некоторых гостей.

— Эй, что за беспредел? — возмутился один из столичных франтов, имени которого я не запомнил, — Вы хоть знаете, кто тут…

— Отойдите, если не хотите в такой прекрасный день попасть за решётку, — перебил его один из бойцов, поднимая забрало шлема.

— Что?..

— Дамы, господа, — тот же боец вышел на середину зала, проигнорировав мужчину, — Прошу прощения за столь бесцеремонное вторжение. Мы здесь по приказу правительства гигаполиса.

— По всей видимости, случилось нечто серьезное, раз правительство отправляет вооруженных бойцов в мой дом? — спросил отец, выходя к незваным гостям, — Да ещё и безо всякого предупреждения.

— Соколов Василий Григорьевич?

— Это я.

— Вы арестованы. Будьте добры…

— Что за бред? — встав из за стола, я протиснулся мимо образовавших круг гостей, расталкивая их локтями. Меня нисколько не заботили их возмущённые возгласы, — В чём его обвиняют?

Пара бойцов преградила мне дорогу.

— Матвей Соколов?

— Да.

— Вы также арестованы.

— Да ну? — я едва сдерживал себя, чтобы не накинуться на закованных в броню солдат. Арестованы? Отец и я?! Полная чепуха, идиотизм! — Вероятно, мне стоит повторить вопрос — в чём нас обвиняют?

— В ограблении краснодарского склада корпорации «Нео-протезис» и похищении их собственности на общую стоимость свыше двухсот миллионов рублей. Прошу, не оказывайте сопротивления. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использоваться против вас в суде. На допросе может присутствовать ваш адвокат. А теперь…

Он кивнул своим людям. Двое из них синхронно шагнули ко мне и отцу. Ещё пара секунд — и наши запястья сковали стальными браслетами с энергетическим контуром.

— Матвей!

За спиной появилась Кристина, но я, обернувшись к ней, только покачал головой.

— Это ошибка, Крис, не переживай. Уже завтра нас отпустят. Присмотри за Леной.

— Хорошо.

Поискав глазами сестру, я заметил её недалеко от главного стола. Судя по лицу, она находилась в состоянии шока и совершенно не представляла, что делать. Её жених стоял рядом, крепко стиснув руку своей будущей супруги. Я кивнул ему, и тот кивнул в ответ. Будем считать, что мы поняли друг друга.

В гробовой тишине нас с отцом вывели из дома. Уже перед самым выходом я, наконец, увидел Петю и Сашу. Друзья с бледными лицами провожали нас совершенно убитыми взглядами. Будучи уверенным, что это просто нелепая ошибка, я подмигнул им, но на физиономиях парней промелькнуло то, что я никак не ожидал увидеть.

Страх.

Они очень сильно чего-то боялись.

Интерлюдия 1 — Предательство

Июнь 2091. Сочи. День после возвращения Матвея.

Пётр с трудом разлепил глаза лишь после десятка минут, пока его старый будильник не переставая крутил одну и ту же мелодию. Устройство сорокалетней давности не было подключено к сети — даже такой возможности не имело, и именно поэтому Годунов-младший им всё ещё пользовался. Просто потому, что командой спутника будильник было невозможно отключить — для этого требовалось встать с кровати и нажать кнопку. Даже если делать этого совсем не хотелось.

Кое-как содрав себя с гигантского ложа, Пётр, шатаясь, доковылял до стола и долбанул рукой по трезвонящей железке, наконец, заткнув её. Взяв стоявшую тут же бутылку минеральной воды, сделал несколько глотков и поморщился. Кажется, интокс-блокатор просто не выдержал смешения ударных доз алкоголя и нейростимуляторов, так что вчерашней попойкой парень обеспечил себе весьма неприятное ощущение похмелья.

И ладно бы хоть кто-то оценил его усилия! Матвей даже спасибо не сказал за организованную встречу — просто слинял ещё до наступления ночи. Как и его сестра, которая исчезла даже раньше своего братца. Куда пропала Кристина, для Петра тоже не было загадкой — он прекрасно видел, как она половину вечера торчала на балконе номера Соколова, выглядывая его. Стерва, хоть бы предупредила, что ей это всё нафиг не надо. Можно подумать, её любимого mind-jockey он позвал для себя…

Похмельный негатив подстегнул звонок от отцовской секретарши.

— Что?

— Добрый день, Пётр Сергеевич. Я вас не отвлекаю?

— Отвлекаешь. Давай скорее, выкладывай, что там у тебя.

— Простите, что побеспокоила, но Сергей Валерьевич не смог дозвониться до вас сегодня утром. Он хочет вас видеть.

— Окей, скажи, что я заеду, — Пётр посмотрел на часы в правом нижнем углу своего интерфейса, — Скажем… После четырёх часов.

— Простите, — снова извинилась секретарша, — но Сергей Валерьевич ясно дал понять, что ждёт вас у себя дома через час.

— #&@%. Ладно, я понял. Передай ему, что буду вовремя.

Сбросив звонок, Пётр нетвёрдой походкой направился в душ.

Квартира у Годунова была очень большой и очень дорого обставленной. Пентхаус в самом центре города был куплен отцом Петра двадцать с лишним лет назад, когда цены на недвижимость ещё не были столь заоблачные. Долгое время помещение использовалось как не слишком легальное и очень пафосное казино для тех, кто может себе позволить спустить за ночь целое состояние.

Набив на этом заведении неплохой капитал, Сергей Годунов несколько дистанцировался от столь явного криминала. Дела пошли в гору, так что отец Петра предпочёл сосредоточиться на других теневых схемах — гораздо более прибыльных и менее заметных, с умом вложив заработанные с казино деньги в предприятия разной степени сомнительности. Пентхаус остался в его собственности, а на двадцатилетие сына Годунов подарил квартиру ему. Разумеется, полностью переделав её под нужды Петра.

Деревянные настенные панели в коридоре, дорогое покрытие пола из натуральной шерсти в нескольких комнатах, собственная, независимая от здания система безопасности, бронированные окна — это была лишь малая часть того, за что Сергей Годунов выложил целое состояние. Вся техника, которая стояла в пентхаусе стоила как пара квартир на нижних этажах этого же здания, а ежемесячное обслуживание и охрана всего этого удовольствия (включая собственный бассейн на огромном балконе) выливалось в не менее грандиозные суммы.

И тем обиднее было Петру, которому из-за сорванной несколько недель назад операции пришлось заложить всё это великолепие банкирам из «Трейдекса». Конечно, стоимость пентхауса с лихвой перекрывала понесённые убытки, и взятый у них кредит но… Теперь в голове у Годунова-младшего появилось ощущение даже не своей вторичности — третичности. Пентхаус никогда не принадлежал ему. Он был куплен, отремонтирован и подарен отцом, а теперь кроме него им, в случае проблем, могут распоряжаться и корпораты. Это угнетало Петра. Особенно в свете предстоящей беседы.

Кое-как приведя себя в порядок, Годунов спустился в фойе здания и вызвал глайдер. Уже через минуту умная машина выехала из подземного блока гаражей и припарковалась на свободном месте перед входом в стеклянную башню.

Отказавшись от идеи самостоятельно пилотировать мобиль, Пётр приказал спутнику включить режим автопилота и велел отправляться в ближайший ресторан. Дома у Годунова отродясь не было продуктов, да и готовить он, откровенно говоря, совсем не умел, предпочитая завтракать, обедать и ужинать в лучших заведениях города. К тому же, пустой холодильник — прекрасный повод поскорее спровадить случайно снятую в клубе «ночную подружку».

Пообедав (проснулся он довольно поздно, так что завтрак пришлось пропустить), Пётр, как обычно, оставил официантке щедрые чаевые и вернулся в глайдер. Состояние молодого человека не то чтобы сильно улучшилось — но теперь, по крайней мере, он мог более-менее трезво соображать. Всё то время, пока Годунов ехал до отцовского дома, он гадал — зачем так резко понадобился родителю? В свете неудачной операции, вывод напрашивался только один, и Пётр предполагал, что разговор предстоит не из приятных.

Их особняк находился в восточной части города, но после того, как Пётр перебрался в пентхаус, появлялся тут он чрезвычайно редко. Все эти тусовки, ночные покатушки, гонки по серпантину и прочие радости жизни не давали Годунову заскучать, и приезжать в родное имение было, в общем-то, незачем. Разве что проведать сестру, окружённую кучей воспитательниц, охранников и нянь, ведь отца вечно не было дома. Почти всегда — но не сейчас.

Стальные ворота открылись, едва система безопасности особняка просканировала нейрочип Петра и его глайдер. Годунов велел спутнику припарковать мобиль напротив крыльца, глубоко вдохнул и вылез из транспорта.

Кивнув двум охранникам молодой, совсем недавно появившейся на рынке корпорации «Атлас», Петя сразу поднялся на второй этаж и по широкому коридору прошёл в южную часть здания, где за зимним садом его отец отстроил себе немалых размеров кабинет. Сам Годунов-старший уже ждал сына.

— Отец… — начал было Пётр, но ему даже не дали поздороваться.

— Когда ты собирался сообщить мне о пропавшем грузе? И о том, что перезаложил свой пентхаус, чтобы покрыть возникшие убытки?

— Не собирался

— Не собирался, — повторил Сергей Годунов, — Надеялся, что не узнаю?

— Напротив, был уверен, что скрывать такое — бесполезно. Решил разобраться сам, как ты всегда и хотел и…

— И как — разобрался? — в голосе отца чувствовалась насмешка, — Тебе сильно повезло, что я слишком поздно узнал о твоём самоуправстве!

В комнате повисло напряжённое молчание.

— Ты хотя бы углубился в изучение своей проблемы?

— Что ты имеешь ввиду?

— То, что «сам» ты до сих пор ничего сделать неспособен! — взорвался отец, — Хочешь разобраться? Тогда, может, поинтересуешься, кому мы обязаны потерей трёхста миллионов? И ладно бы только деньги! Самое важно, сын, что пострадала наша репутация. Твоя репутация! — Сергей с силой ткнул сына пальцем в грудь, — И всё это благодаря кому?

— Отряд «Оборонэкса» случайно наткнулся на груз. Когда я его отправлял, не знал, что там произойдут теракты! Корпорация…

— Если бы ты посоветовался со мной, идиот… Можно было бы узнать о том, что планируется! Я бы поднял свои связи!

— Маршрут был проверен. За два месяца до этого мы отправляли груз в Новую Барселону, и всё было в порядке!

— А знаешь, почему в этот раз всё пошло не так? Есть хоть какие-нибудь догадки?

— Нет.

— Потому что ты, тупица, не удосужился вникнуть в ситуацию, как с тем испанским грузом! Вместо того, чтобы всё проконтролировать — пустил на самотёк! И это происходит уже не в первый раз! Решил, что если раз провёл партию удачно — так будет всегда?

— Я…

— Заткнись. Заткнись, и слушай внимательно. У тебя было простое задание — охмурить эту девчонку, и через неё и её отца выйти на служащих «Нео-протезиса». С горем пополам сделать это удалось, хоть и совсем другим путём…

— Да потому что она по уши влюблена в Матвея! — взорвался Пётр, — «Мотя то, Мотя сё»! Пять лет его не было рядом, а ни дня ни прошло, чтобы о нём не вспомнила! Вот и пришлось искать другие варианты. Целый год на это ушёл!

— Я велел замолчать! Хотя знаешь, забавно, что ты об этом сказал… Ведь именно Матвей Соколов руководил боевым отрядом, который накрыл твой груз! Как тебе такой «вариант»?

После этих слов Годунов-младший на несколько мгновений впал в ступор.

— Ты шутишь?

— Я видел записи, это точно он. Это было его последнее боевое задание за пару недель до того, как закончился контракт, представляешь?

Сказать, что эта новость выбила Петра из колеи — значит не сказать ничего. В голове у молодого человека просто не укладывалось — как могло произойти столь нелепое совпадение? Он хорошо знал своего отца и прекрасно понимал, что тот не стал бы утверждать подобное, не имея на руках непроверенную информацию, и всё же…

Всё же, случившееся казалось сюжетом невероятного голо-фильма. Если бы Пётр верил в судьбу или некие высшие силы — он наверняка списал бы произошедшее на них. Но Годунов-младший гордо называл себя "материалистом", не признавал ни того, ни другого, и теперь лишь пытался поймать разрозненные мысли в своей голове, даже не зная, что ответить на такое заявление.

— Да, Петя, да. Лучший дружок перехватил твой груз! И вернул его на склад! Что думаешь по этому поводу? Молчишь? Тогда позволь, я скажу. Хоть ты и надеялся провернуть такую крупную сделку самостоятельно — наводку на нужных людей дал тебе всё же я, преследуя гораздо более глобальные цели. Следишь за мыслью?

— Да.

— Хорошо. Следует ли мне объяснить, почему сложившаяся ситуация повлияла не только на финансовое благополучие нашей семьи, но и нанесла серьёзный удар по репутации?

— Да, пожалуйста.

— Я десять лет налаживал связь с «Оборонэксом». Десять лет бесконечной конкуренции, скучнейших приёмов, предательств, взяток, незаконных сделок, борьбы с конкурентами и интриг. И всё это, чтобы в один прекрасный день получить возможность не думать о будущем. Не только своём — но и вашем с Алисой. Став частью корпорации, мы обеспечим себя на всю оставшуюся жизнь, и продлим её настолько, насколько это позволят технологии! Я знаю, что у тебя есть друзья в «Нео-протезисе» и «Трейдексе». Мелкие сошки — но как живут, верно? А то, к чему стремлюсь я — гораздо выше, Пётр. И для того, чтобы это получить, иногда приходится… Решать чужие проблемы. Идти на компромиссы и оказывать услуги. Ты прекрасно знаешь, откуда у нашей семьи деньги. Но из-за действий определённых людей вести дела стало весьма… проблематично. Провал с твоим грузом — забавное подтверждение того, о чём я уже давно думал.

— Что ты имеешь ввиду?

— Действия отца Матвея мешают мне гораздо сильнее, чем разовая помеха, созданная его отпрыском, — прямо заявил Сергей, — В последние годы он занял определённый вес в обществе. И самое главное — Соколов-старший тоже стремится сблизиться с «Оборонэксом». Только вот интересы лоббирует совершенно не те, которые нужны мне. Его черноволосая дочурка через несколько недель объявит о помолвке с сыном одной важной столичной шишки — и тоже из корпорации! Василий получит крупный контракт, который позволит их семье получить то, к чему стремлюсь я! А тут ещё и его сынок нагадил тебе в руки. Всё один к одному.

— Я всё же не понимаю.

— Хреново, что не понимаешь! Мне мешает эта семейка. А теперь она стала мешать и тебе. Чтобы показать корпоратам, кто хозяин в городе, нужно избавиться от них. Мне это поможет перехватить контакты Соколова и очень облегчит путь наверх. Ты же… Смоешь кровью пятно со своей репутации перед нужными людьми. А самое главное — найдёшь козла отпущения.

— Для чего?

— А сам-то как думаешь? Твой груз не просто перехватили, его вернули в Краснодар! Там инициировали проверку, и как быстро обнаружат тех, кто продал и купил экспериментальные импланты — лишь дело времени. Очень короткого времени. Если узнают, что в этом замешан ты… Лучше бы до этого не доводить, понятно?

— Понятно, но… Ты сейчас серьёзно? Избавиться от Соколовых? В том самом смысле?

— Очень много бессмысленных вопросов, сын. Я только что дал тебе достаточно пищи для размышлений. Или ты имеешь что-то против?

— Он всё-таки мой друг. Да и их семья…

— Друг, правда? Ты привязался к ним? После того, как тебя отшила его сестрица? После того, как не видел этого «друга» пять лет? Скажи, насколько он тебе «друг» прямо сейчас? По одной ли вы дороге собрались идти?

Вопросы, поставленные отцом, были тяжёлыми. Но настолько ли тяжёлыми, чтобы Пётр не нашёл на них ответ? Ведь то, о чём говорил Годунов-старший действительно имело место быть. После того, как влюблённый Петя несколько раз получил отказ от Лены, он всё же остался близок с семьёй Соколовых — но не потому, что они с Матвеем были очень хорошими друзьями.

Тот всегда вызывал у Годунова смешанные эмоции — странную квинтэссенцию из раздражения, зависти и благоговения. Всегда первый, всегда главный, всегда в центре внимания. Постоянно находиться на вторых ролях было не слишком приятно, но Пётр смирился с этим, прекрасно осознавая, что самому стать таким, пока Соколов рядом, не получится. И он вполне был доволен происходящим — особенно, когда Матвей уехал на целых пять лет и тень от его присутствия перестала заслонять Петра.

Вдобавок к этому, молодой человек не терял надежды, что со временем ситуация изменится, и Лена, повзрослев, сдастся под напором его ухаживаний. Прошло несколько лет, но ничего не поменялось — и Петя принял это, решив, что быть просто другом тоже неплохо.

После того, как Матвей уехал, их дружба превратилась в банальную переписку и обмен видеофайлами. У Соколова была своя жизнь — серьёзная, распланированная и опасная. Он участвовал в боевых стычках с мятежниками, рейдерами и контрабандистами. Петя, поначалу решивший, что друг сможет стать неплохой покрышкой в его незаконных делах, быстро понял, что такого не случится. Один-единственный разговор на эту тему показал ему всю категоричность Матвея в этом отношении. Тот знал, каким образом Годуновы заработали своё состояние, и принимал это — но совершенно точно не собирался хоть как-то участвовать в незаконном бизнесе.

Ещё один бастион рухнул, после чего Годунов, по наставлению отца, попытался выйти на «Нео-протезис», сблизившись с Кристиной, чей отец работал в корпорации. Но и тут Соколов умудрился воткнуть ему палку в колёса — даже находясь где-то далеко. Девушка, давно влюблённая в Матвея, просто не желали видеть рядом с собой никого другого, да и предыдущие «подкаты» к Лене играли явно не на руку Пете, о чём ему заявили прямо. Репутация бабника, сложившаяся у Годунова, в основном, по собственно вине, не делала ему чести в глазах Кристины.

Мысли, накатывавшие одна за другой, захлёстывали сознание Петра злобой. Он вспоминал все случаи, когда Матвей выказывал неодобрение действиями друга. Такое случалось постоянно — даже когда он был на службе. «Не стоит делать то, подумай об этом, не принимай глупых решений»… Петя знал, что хочет красивой жизни — но совершенно не принимал дорогу, выбранную Матвеем. Постоянная работа над собой, тяжёлые усилия на службе, долгий путь к успеху — всё это было не про Годунова. И каждый раз, когда они с Матвеем обсуждали что-то серьёзное, тот скатывался в попытки «образумить», как он выражался, друга, и наставить его на «правильный путь». Почти всегда это ужасно раздражало.

Всё это не было столь критичным до настоящего момента. До момента, когда пришлось выбирать, что важнее — собственное благополучие, оказавшееся под угрозой благодаря Соколову, или успех Матвея и его семьи.

— Мне не нравится твоё молчание, сын.

— Я…

— Ты понимаешь, что у нас нет выбора? В хищении груза со склада «Нео-Протезиса» обвинят либо Соколовых, либо — нас. А последний вариант меня совсем не устраивает.

Вновь затянувшаяся пауза.

— Как мы это сделаем? — наконец хрипло спросил Пётр.

Его отец, следивший за реакцией сына на протяжении всего их разговора, достал из ящика стола бутылку дорогого виски. Отпрыска не пришлось долго уговаривать, чего Сергей нисколько не опасался. Слабовольный Пётр лишь для окружающих его дружков был отчаянным сорвиголовой, гулякой и рубаха-парнем. На деле же отец прекрасно знал о неуверенности сына в самом себе, своих целях и стремлениях. И пользовался этим в тех случаях, когда требовалось. Как, например, сейчас.

Наполнив два стакана, Годунов-старший протянул один из них Петру.

— Чтобы полностью обвинить Соколовых, нужны монолитные доказательства. Их я обеспечу. У тебя будет две задачи, и их нужно выполнить безукоризненно. Во-первых: добудь отпечатки Матвея. Желательно — вместе с оружием, которое он подержит в руках.

Во-вторых: нужно найти хорошего юриста, который согласится подтвердить некоторые документы… Скажем так — «не глядя». Будет лучше, если он ни о чём не узнает. А если узнает — ты должен будешь решить эту проблему. Быстро, — тяжёлый взгляд чёрных глаз придавил Петра к стулу.

— Хорошо.

— Веди себя, как ни в чём не бывало, будь естественным. Отпечатки мне нужны уже через два дня, юрист — через неделю. После того, как я утрясу все детали — скажу тебе, чего ждать и как действовать. И пожалуйста, сын — не подведи меня снова. Теперь от этого зависит не только благополучие семьи, но и наши жизни.

— Что… Что случится с Соколовыми?

— Они исчезнут из нашей жизни — этого тебе должно быть достаточно.

— Я понял. Либо они — либо мы.

— Кажется, не понял, — Сергей Годунов отставил стакан в сторону, — «Либо» меня не устраивает. И если вдруг ты решишь совершить какую-нибудь глупость, знай — она будет последней в твоей жизни.

Глава 7

— Лицом к стене.

Я послушно упёрся лбом в шершавую перегородку. Всё происходящее начинало меня раздражать.

Один из конвоиров щёлкнул замком наручников и снял их. Затем отпер дверь камеры и скомандовал:

— Заходи.

До настоящего времени я никогда не бывал в изоляторе временного содержания. Слышал, конечно, о таких местах, но видеть их изнутри ни разу не доводилось. Что ж, вот и пришло время, #&@%.

Несмотря на стоявшую на улице жару, здесь было сыро и прохладно. Ни о каких удобствах, разумеется, и речи не шло — небольшой бетонный мешок пять на пять метров, вдоль стен — две пары двухъярусных кроватей. Нар, точнее. В углу, отделённый пластиковой шторкой, «благоухал» грязный унитаз. Обстановка, скажем прямо — не богатая.

Пока я разглядывал «убранство» изолятора, трое его постояльцев также внимательно изучали меня. Понятное дело — их весьма удивил новичок в дорогущем костюме, совершенно не вписывающийся в местный интерьер.

Один из трёх явно был жителем горных районов побережья. Коренастый, носатый, черноволосый и заросший густой щетиной. Двое других — бродяги из трущоб, невесть каким чудом оказавшиеся в этой части города. Грязные, патлатые и вонючие, в изорванной одежде.

Все они сидели на корточках возле одной из стен.

— Чё замер? — хриплым голосом протянул один из бродяг и приветливо махнул рукой, — Присаживайся, в ногах правды нет. Докладывай, откуда такой красивый к нам приехал?

Занятно. Мужик явно понял, что я в такой ситуации оказался впервые и решил прибрать новенького к рукам. Разжиться новой одеждой, вероятно? Или потешить своё самолюбие? Неужели он и правда подумал, что такое прокатит? Меня подобное поведение лишь повеселило, хотя надо признать — в остальном ситуация была совсем не смешной.

— А ты кто такой, чтобы я тебе что-то докладывал? — поинтересовался я, решив сразу взять инициативу в свои руки, — Представься для начала, сыч.

«Сычами» в гигаполисе обычно называли бомжей и потаскух, к которым не рисковали прикасаться добропорядочные люди. Конечно, кому хотелось подцепить какую-нибудь болезнь?

Бродяга явно не ждал такого ответа, и промолчал. Зато южанин, смерив меня взглядом исподлобья, медленно поднялся на ноги и, приблизившись, заговорил с жутким акцентом.

— Слэш, щэгол. Тут всё по правилэм. Прэдстэвляться должэн тот, кто входэт. Так что…

Слушать его я не собирался. Собственно, как и следовать местным «правилам». Плясать под дудку оборванцев? Ещё чего! Южанин был крепкий, и уронить такого с одного удара — дело не из простых. Только вот горец не подозревал, что даже рядовые бойцы «Оборонэкса» при заключении контракта получают возможность улучшить своё тело.

Нет, это не было аугментацией в прямом смысле этого слова. Но для увеличения боеспособности, каждый из солдат корпорации проходил курс, во время которого нам в тело вводили целый ряд биодобавок. Они немного перестраивали тела солдат на довольно долгий срок — вплоть до двадцати лет, в зависимости от индивидуальной переносимости.

Синтокортизол — для улучшения мышечной массы. Ренотриаксон — для ускоренной реакции. Ещё что-то, название чего я даже не запомнил. Это не делало нас киборгами — но преимущество перед другими людьми появлялось. Болевой порог становился чуть выше, мышцы — чуть крепче, реакция — чуть быстрее, а зрение — острее.

Выкинув руку вперёд, я ударил южанина согнутыми костяшками пальцев прямо в кадык. Он даже не успел сообразить, что произошло, и не сделал попытки увернуться. Лишь захрипел, хватая себя за горло — а в следующее мгновение мешком рухнул на грязный пол, когда я пнул его под колено и добавил кулаком в ухо.

Бродяги ошеломлённо молчали.

— Какая из коек свободна? — спокойно спросил я, не обращая внимания на корчащегося от боли южанина.

Один из бродяг с широко раскрытыми глазами, не мограя, указал на верхнюю нару возле западной стены. Я кивнул и легко запрыгнул на неё, стараясь не думать о том, кто тут лежал до меня. Эх, жаль, что костюм придётся сжечь. Но надевать его после того, как отсюда выйду, я точно не собирался.

В том, что это произойдёт очень скоро, я не сомневался. В самом деле — то, в чём нас с отцом обвинили — сущий бред. Мы никогда не преступали закон, и уж точно не грабили склад «Нео-протезиса». Я находился на службе, а отец… он бы не стал заниматься такими вещами. Слишком опасно, а выгоды — с мышиный плевок. У нашей семьи дела и так шли хорошо, незачем было разрушать репутацию и собственные жизни ради призрачной выгоды.

— Сунетесь ночью — убью, — коротко предупредил я, решив окончательно прояснить свою позицию.

Через какое-то время южанин пришёл в себя, и отполз на свою койку, не сказав мне ни слова. До следующего утра он не раскрывал рта, в отличие от «сычей», обсуждавших всё подряд. Поначалу они даже попытались было втянуть меня в свой разговор, но правильно расценили тяжёлый взгляд, которым я придавил их — и больше не лезли.

Ждать адвоката, которого я вызвал сразу после нашего с отцом задержания, пришлось до обеда следующего дня.

Дверь в камеру открылась, и один из солдат велел мне выходить. Я не заставил себя уговаривать — стоявшая в изоляторе вонь не дала даже нормально уснуть, так что выбраться наружу было очень приятно. Даже несмотря на вновь защёлкнувшиеся на запястьях наручники.

Конвоиры проводили меня на первый этаж здания и завели в небольшое помещение. За исключением стола, трёх стульев и камеры под потолком тут находилось разве что огромное зеркало в полстены. Я прекрасно понимал, что на самом деле это стекло, и оттуда за ходом допроса наверняка будет кто-нибудь наблюдать.

На десяток с лишним минут меня оставили одного, велев сидеть смирно. Я, впрочем, никуда дёргаться и не собирался. Через какое-то время в комнату вошли двое.

Одного из этих людей я знал. Это был адвокат отца, Артур Ши Зен. Наполовину китаец, наполовину русский, почти лысый, пухлый коротышка много лет представлял интересы нашей семьи, но в такой ситуации, судя по его кислому виду, оказался впервые.

Вторым, если верить голографической проекции на руке, был старший следователь министерства внутренних дел. Надо думать, именно он будет вести допрос? Мужчина сел напротив меня, достал из кармана вейп, сделал пару затяжек.

— Матвей Васильевич, вас ознакомили с вашими правами по пути сюда?

— Да.

— Хорошо, — мой собеседник достал из второго кармана небольшой кусок пластика, оказавшийся планшетом-трансформером, и несколькими быстрыми движениями развернул его, положив передо мной на стол, — Меня зовут Николай Шилов. Я старший следователь отдела номер три прокуратуры гигаполиса Сочи. Пожалуйста, ознакомьтесь с этими записями, и начнём.

Моего спутника отключили ещё при задержании, так что пришлось сесть и вдумчиво прочитать то, что предлагал инспектор.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ О ПРИВЛЕЧЕНИИ В КАЧЕСТВЕ ОБВИНЯЕМОГО

Старшим следователем третьего отдела прокуратуры гигаполиса Сочи, Шиловым Николаем Владимировичем рассмотрены материалы уголовного дела № 77483, возбужденного 23 июня 2091 г. по факту обнаружения похищенных экспериментальных имплантов с краснодарского склада корпорации «Нео-протезис».

Установлено:

Следствием собрано достаточно доказательств для предъявления гр. Соколову Матвею Васильевичу, прож. по адресу: …, рожд. 18 сентября 2066 г. обвинения в том, что он организовал кражу экспериментальных имплантов с краснодарского склада корпорации «Нео-протезис» на общую сумму в двести десять миллионов рублей, а именно…

Дальше шёл длинный перечень украденного имущества. Изучая этот список, постепенно я хмурился всё сильнее, и сильнее. В голове сразу возникла картинка того здания в Афинах, которое мы с моими бойцами брал штурмом. Часть перечня имплантов совпадала с тем, что я видел в тех контейнерах — как и то место, откуда они были украдены.

… Также обвиняемому вменяется в вину часть 2 статьи 105 УК Евразийского союза, а именно — убийство двух или более лиц по предварительному сговору.

Список убитых:

Эти имена я совершенно точно видел впервые в жизни, и уж наверняка не убивал людей, указанных в этом документе.

Текст настоящего постановления доведен до моего сведения путем личного прочтения. Мне разъяснены в устной форме мои права в качестве обвиняемого.

Под документом виднелся контур отпечатка пальца.

— Ознакомились? Будьте добры, прижмите большой палец к указанному месту, — дождавшись, пока я прочту весь этот бред, следователь кивнул на планшет.

— Я не буду этого делать.

— Да ну? — лениво отозвался Шилов, — Может быть, послушаете для начала своего адвоката?

— Разумеется. Но сначала я бы хотел остаться с ним наедине.

— Что ж, ваше право, — пожал плечами следователь, вставая из-за стола, — Даю вам десять минут.

Я дождался, пока он выйдет из комнаты и повернулся к Ши Зену.

— Что за хрень тут творится, Артур?

— Матвей, послушай, — пухлый адвокат провёл рукой по лбу, утирая пот, — Всё гораздо серьёзнее, чем кажется.

— Что, правда? Думаешь после того, как меня повязали на помолвке собственной сестры и посадили на целую ночь в каталажку с бомжами, я этого не понял?

— Матвей…

— Это идиотская ошибка, Артур! Кто вообще в здравом уме поверит, что я ограбил склад «Нео-протезиса»?

— Доказательства более чем серьёзные, — нахмурился адвокат и, видя, что я готов взорваться, примирительно поднял руки, — Погоди, не горячись. Просто послушай. Два дня назад кто-то сообщил в министерство внутренних дел, что в доках хранится контрабандный груз. Аноним назвал точное место — один из складов твоего отца.

— Да это просто за гранью! Анонимное сообщение? И этого хватило, чтобы…

— Матвей, пожалуйста, успокойся. Вместе с этим в министерство передали запись, на которой явно видно как в этот склад разгружают контейнеры с маркировкой «Нео-протезиса». Силовики связались с краснодарским филиалом корпорации и выяснили, что у них действительно похитили несколько таких ящиков. Министерство потянуло за ниточки и выяснило, что ты столкнулся с украденным грузом в Афинах.

— Я нашёл его, а не украл! — чтобы выплеснуть ярость, пришлось ударить кулаком по стальной пластине стола, — А после эти контейнеры увёз транспортник «Оборонэкса»!

— Знаю, знаю, — Артур снова провёл рукой по лбу, — Уже успел поговорить с нужными людьми. Но… Видишь ли, этот груз вернули в Краснодар одновременно с тобой. И через четыре дня, после того, как его выгрузили на нашем побережье — контейнеры снова пропали. А конвой, охранявший их, обнаружили лишь через неделю. Двое людей были убиты, ещё одному удалось выжить. Сейчас он под защитой министерства.

— Это же просто бред…

— Знаю, всё выглядит как какой-то нелепый фарс, но… Этот свидетель описал одного из нападавших.

— Только не говори, что я подхожу под это описание.

— Так и есть, — вздохнул юрист.

— Значит это подстава. Не бывает таких совпадений, Артур!

— Матвей, я работаю с твоим отцом больше пятнадцати лет. И тебя знаю достаточно хорошо, чтобы быть уверенным — вы никак не замешаны в произошедшем. Скажу откровенно — некоторые друзья Василия в министерстве также считают, что это ошибка… Или подстава, как ты выразился. Но на общую картину наша уверенность не влияет. Единственный способ доказать, что вы невиновны — извлечь ваши нейрочипы и подвергнуть их глубокому анализу. Следствие должно убедиться, что на устройствах нет записи о похищении груза. Тогда, и только тогда вас отпустят под залог.

— Под залог?

— Обвинения и улики даже без ваших воспоминаний более чем серьёзные, я уже говорил. И даже если в голо-записях не найдется подтверждения преступления — будет суд. Но в этом случае можешь не переживать — я выиграю дело и докажу, что все улики сфабрикованы. Вы будете полностью оправданы.

— Нихрена не понимаю, Артур. «Оборонэкс» с лёгкостью может доказать, что я непричастен к этому ограблению. Я ведь всё время находился на службе. Даже когда вернулся на побережье — сразу же отправился в их госпиталь на обследование, а оттуда — на гиперпетлевой экспресс. У меня просто не было возможности совершить налёт!

— Кхм… — адвокат прокашлялся, — Видишь ли, Матвей… В этом главная проблема. Следователи, разумеется, знают, что ты боец корпорации, и сразу связались с отделом, курировавшим твою службу, но… Ладно, скажу как есть — по записям госпиталя ты закончил обследование и выписался оттуда на два дня раньше, чем приехал в Сочи. И этот промежуток выпадает как раз на время нападения на конвой, сопровождающий груз «Нео-протезиса».

— Ты что, шутишь?

— Даже не думал.

— Но… — я хотел было возмутиться, но замолчал.

В наш век тотального контроля и слежки, записей о перемещениях, геолокации, нейрочипов и всего прочего, установить место, где человек находился в определённый момент времени, не составляло никакого труда. И если кто-то умудрился подделать записи о моих перемещениях в недрах одной из могущественнейших корпораций мира… Дело дрянь.

— Что?

— Если всё так, как ты говоришь, то это стопроцентная подстава, Артур. Кто-то, у кого есть доступ к архивам «Оборонэкса», внёс изменения в логи о моих перемещениях. Эти же люди наверняка организовали похищение груза. И они же подкинули его на наш склад.

— Я думал в схожем направлении, — согласился адвокат, — Но, к нашему счастью, к твоему нейрочипу они доступа не имеют. А значит — вся их возня окажется бессмысленной. Не переживай, Матвей, мы разберёмся.

— Но для чего всё это было проворачивать? Кому мы могли перейти дорогу? Насколько я знаю, у отца не было врагов. Как и у меня…

— Враги есть у всех, — вздохнул Артур, — Просто не все о них знают.

— Я хочу поговорить с Леной.

— Боюсь, это невозможно. Ты находишься под следствием, и тебе запрещены контакты с кем-либо, кроме адвоката. То есть — меня.

— И с отцом?..

— И с ним. Впрочем, сейчас я как раз направляюсь к нему.

— Передай ему… Что я этого не делал, хорошо?

— Хорошо, — улыбнулся адвокат, — Но поверь, он это и так знает. Нужно ли мне поговорить ещё с кем-нибудь?

— С Леной, — тут же ответил я, — Скажи ей, что мы в порядке. И что я свяжусь с ней сразу, как только смогу. И позвони Кристине Шельц, передай ей… то же самое. Если девушки будут задавать вопросы — отвечай, говори всё как есть. Те охранники, которых нанял отец — пусть ни на шаг не отходят от сестры, ты понял?

— Конечно.

— И ещё кое-что — мой мозг лихорадочно обрабатывал полученную информацию, — Позвони Пете Годунову. Пусть свяжется с хакером. Это девушка, её зовут Женя. Скажи, что мы с ней познакомились в трущобах, накануне дня рождения Алисы, он поймёт, о ком я и сам сообразит, как её найти.

— Хорошо, но… Зачем тебе хакер?

— Те, кто подставил меня и отца, способны мастерски подчищать хвосты. Но даже такие профессионалы оставляют следы. Я хочу знать, кому понадобилось подставлять нас.

— Хорошо, я свяжусь с ним.

Дверь снова открылась, и в комнату вновь вошёл следователь.

— Время вышло, господа. Матвей Васильевич, рекомендую вам всё же подтвердить тот факт, что вы ознакомлены с обвинениями. Поверьте, это в ваших же интересах. Вы ведь не хотите возвращаться в тот клоповник, где провели ночь? Поставьте подпись — и вас переведут в одноместную камеру до начала следственных мероприятий. Согласие с ознакомлением не означает, что вы соглашаетесь с обвинением.

— Хорошо, — нахмурился я, прижимая большой палец к планшету. Экран моргнул зелёным светом и Шилов, сложив его в несколько раз, убрал устройство к себе в карман.

— Отлично, — сказал он, — Сейчас вас отведут на новое место, а завтра утром мы отправимся в лабораторию. Там извлекут ваш нейрочип, и мы продолжим расследование.

Глава 8

Июль 2091 года. Сочи.

В голове с оглушительным грохотом стучал молот. Настолько сильно, что я просто не мог сконцентрироваться ни на чём, кроме этого звука. Сидя в бронированном мобиле министерства внутренних дел, закованный в наручники — именно таким меня мог бы кто-нибудь увидеть. Разумеется, если бы ему довелось оказаться напротив. Но кроме двух вооруженных бойцов в передней части транспорта, рядом никого не было.

«Виновен по всем предъявленным обвинениям»

Эти слова были лишь гвоздем в крышку гроба. С самого начала весь процесс напоминал мне хорошо отрепетированную и мастерски поставленную пьесу.

Нейрочип, как и обещал Шилов, у меня извлекли на следующее, после беседы с адвокатом, утро. Коновалы, работающие в министерстве, чуть ли не с мясом вырвали устройство, на котором хранилась большая часть воспоминаний о моей жизни. После этого наступило шоковое состояние и я отрубился почти на целые сутки. А едва пришёл в себя…

По непонятной причине, до самого суда меня держали в изоляции. До того, как меня выволокли из камеры, удалось лишь раз встретиться с Артуром. В тот самый момент, когда адвокат зашёл ко мне, по его лицу я понял — всё очень плохо.

Он поговорил с Леной и Кристиной. Девушки были подавлены, но яро верили, что всё произошедшее — банальная ошибка. Хотя, надо признать — у сестры и без этого было много головной боли. Помимо того, что приходилось заниматься делами семьи (теми, что ещё остались), её постоянно караулили блоггеры и репортёры. Давление явно не играло на пользу хрупкой девушки. Да ещё и в тот момент, когда её жених разорвал помолвку.

Я предполагал, что это произошло по настоянию родителей Амира, которым просто не хотелось иметь ничего общего с семьёй закоренелых преступников, коими нас выставляли все новостные порталы гигаполиса. Дело, к несчастью, в мгновение ока приобрело широкий резонанс, и москвич бросил Лену, вернувшись в столицу.

Меня угнетало то, что я не могу даже поддержать сестру в такой трудный момент. Да и признаюсь — находясь в камере, в первую очередь я думал о ней, а не о себе. Ведь если нас с отцом посадят… О том, что в этом случае произойдёт с Леной, я старался даже не представлять. Лишь надеялся, что друзья её не бросят.

Кстати о них. Кристина рвала и метала, пытаясь повлиять на отца, работающего на «Нео-протезис». К сожалению, тот был слишком мелкой сошкой, чтобы притормозить дело и инициировать повторную проверку на складах корпорации.

А встреча адвоката с Петей вообще ничего не дала. По словам Артура, тот пообещал отыскать девушку-хакера, с которой я познакомился в трущобах, но до суда сделать этого не успел. А значит — я потерял последнюю возможность на независимую экспертизу выдернутых из моего нейрочипа воспоминаний.

Мы с отцом явно кому-то очень сильно помешали. Кому — я даже не догадывался, но в том, что этот человек (или люди) обладают богатыми связями, сомневаться не приходилось. Извлечённые из нейрочипа воспоминания лишь подтвердили улики и обвинения следствия. Непонятно, откуда в биологическом процессоре обнаружилось то, чего там не должно было быть? А именно — детальное воспоминание о нападении на конвой с контейнерами «Нео-протезиса». Как раз в то время, когда меня якобы не было в госпитале «Оборонэкса».

Разумеется, я знал, что не совершал преступления. Но теперь моё слово вообще ничего не значило. Да, и кстати — на нейрочипе отца также обнаружил поддельные записи о нашем с ним несуществующем разговоре. Как мы обсуждали возможность продажи краденных имплантов в Европе и как договаривались об их хранении на одном из наших складов.

Поддельными эти воспоминания, конечно же, были только для нас.

Быстрота, с которой произвели анализ нейрочипов и утвердили обвинительное заключение не вызывала сомнения — дело хотят поскорее закрыть, сделав нас козлами отпущения. А наличие ложных воспоминаний и вовсе являлось мощнейшим доказательством того, что всё происходящее — мастерски подстроенная фальсификация.

Кажется, никого в министерстве не смутила «тупизна» этого плана — тайно вывезти контейнеры со склада «Нео-протезиса» и отправить их в Афины, а оттуда снова вернуть на черноморское побережье. Чуть позже, на суде, на этот вопрос адвоката прокурор ответил нечто вроде: «Для отвода глаз, чтобы никто не подумал на обвиняемого». Признаюсь — не особо запомнил точную формулировку. Потому что встретить настолько откровенное равнодушие никак не ожидал, и совершенно потерялся под валом сфальсифицированных улик и обстоятельств.

Но, кажется, я забегаю вперёд.

После того, как Артур вывалил информацию, найденную на биопроцессорах, меня несколько дней продержали в камере. И выпустили оттуда лишь для того, чтобы отвезти на судебное заседание. Только там мне довелось увидеть отца — процесс был общий.

Он старался держаться, но также как и я понимал — мы в дерьме. Все его связи, все знакомства, все деньги, которыми располагала наша семья — ничего из этого не помогло. Деньги на счетах заморозили, производство приостановили, а связи…

Современный мир таков — если ты не успел, значит — опоздал. Быть может, если бы нас предупредили о том, что кто-то копает под семью, отец и успел бы обезопаситься. Но запущенный маховик уничтожения мы заметили лишь после того, как стали его жертвами. И теперь никто, включая самых старых друзей семьи, не собирался нам помогать. Да и какая им в этом была бы выгода? Железобетонные улики не оставили от нас и нашего адвоката камня на камне. А те немногие оставшиеся, кто верил в нашу невиновность, не имели нужной власти чтобы хотя бы затормозить дело — слишком низким социальным статусом они обладали…

Самыми «убойными» из доказательств являлись показания свидетелей. Их, как выяснилось, было трое.

Первый — тот самый «выживший» после нападения на конвой. Молодой рядовой «Оборонэкса», только-только закончивший академию, и сопровождение контейнеров «Нео-протезиса» было его первым заданием.

Парня прикатили в зал суда на инвалидной коляске. После нападения он несколько дней пролежал в коме. Довольно серьёзные травмы не позволяли ему ходить — по крайней мере, пока. Да и с головой, судя по внешнему виду, у паренька не всё было в порядке — он заикался, дергал веком и обрывал фразы на полуслове. Если бы я не знал о своей невиновности и не видел подобное раньше — мог бы поверить в этот спектакль, но…

Поведение рядового очень сильно напоминало последствия исправления воспоминаний. Такие процедуры официально не были разрешены в Евразийском союзе. Их считали слишком опасными. И занимались подобным только на чёрном рынке. Разумеется, никаких гарантий, что мозг человека станет работать как прежде, никто не давал. И это, к сожалению, позволяло ему пройти проверку на детекторе лжи, которую провели перед началом судебного заседания. Парнишка просто-напросто сам верил в то, что говорил.

Выдав жуткую историю о том, как я с двумя неизвестными напал на транспорт, перевозивший контейнеры «Нео-протезиса», парень ещё раз опознал меня. К этому моменту ни у кого среди тех, кто находился в зале суда, уже не было уверенности в нашей невиновности. Ни у кого — кроме Кристины и Лены. Я видел это в их глазах. К сожалению, никто другой, кажется, нам не верил. Даже Петя и Саша, сидевшие на задних рядах.

Эти двое старались не смотреть в мою сторону. Лишь пару раз мне удалось перехватить взгляд Годунова, который я не смог понять. Однако то, что друг старательно отводил глаза и выглядел куда бледнее обычного, в какой-то момент меня насторожило. Неужели он так быстро поверил, что я виновен? Петя прекрасно знал, как я отношусь к незаконным сделкам и разного рода преступлениям, и уж кто-кто, но он должен был понимать — к случившемуся мы с отцом не имеем никакого отношения!

Между тем, к рассказу рядового приложили и другие вещественные доказательства — якобы найденную неподалёку от места налёта на конвой пушку с моими отпечатками. Ту самую, которая фигурировала в «липовых» воспоминаниях. После этого молодого бойца «Оборонэкса» поблагодарили и удалили из зала суда.

После короткого перерыва привели второго свидетеля.

Им оказался один из сотрудников «Нео-протезиса», работающий на том самом складе, откуда увели контейнеры. С ним разговор получился и вовсе коротким — полноватый молодой человек сразу признался в том, что под действием угроз согласился дать нескольким «неизвестным» доступ на своё рабочее место. Пользуясь его служебным доступом, эти неизвестные якобы умудрились вывезти груз.

К счастью (для следствия, конечно же, не для нас), цифровой след одного из преступников привёл силовиков к отцу. У меня уже не было сил удивляться череде сопадений, но столь явный бред, как личное участие владельца двух заводов в банальном ограблении, не смутил ни одного представителя министерства внутренних дел. Что не удивительно — из приведённых доказательств и записей нейрочипа отца следовало, что нанятые люди не раз обсуждали с ним план ограбления. Разумеется, никто этих людей и в глаза не видел.

Третьим вошедшим в зал человеком оказался не кто иной, как мой сослуживец Сакс. Ублюдок не стеснялся смотреть мне прямо в глаза — в них отражалось настолько явное равнодушие к судьбе бывшего товарища, что становилось не по себе. Но будь у меня в тот момент, когда он давал показания, возможность свернуть этому козлу шею — я бы обязательно ей воспользовался.

Как бы там ни было, эта сволочь заявила, что я предложил ему реализовать план по похищению контейнеров корпорации ещё в Афинах. В доказательство своих слов он также предложил воспоминания со своего нейрочипа, которые тут же запустили на голо-проекторе. И именно в этот момент я окончательно понял, что нам с отцом не на что рассчитывать.

Очевидно, что с Саксом поработали чуть плотнее, чем с еле живым рядовым «Оборонэкса» и складским клерком. По моему бывшему сослуживцу совсем не было заметно, что кто-то копался в его мозгах и подделывал запись на нейрочипе. Его речь получилась довольно… Проникновенной. Не будь я тем, кого он обличал — можно было бы поаплодировать актёрскому таланту штурмовика. Но в данный момент я бы предпочёл проломить этому уроду голову чем-нибудь тяжёлым.

Глядя на весь этот фарс (являющийся для других чистой правдой), одновременно хотелось биться головой об стену и смеяться. Кто-то действительно очень сильно постарался, чтобы разрушить наши с отцом жизни и засадить нас за решётку. Вот только кто?

Мне на суде никто не давал слова до самого последнего момента, так что времени «на подумать» было достаточно. Но, честно говоря, ни к каким выводам я не пришёл. Знал, что отец ведёт свои дела «чисто», и врагов, как таковых, у него не было. Про меня и вовсе говорить не стоило — слишком мелкая пешка, чтобы прилагать столько усилий. Если бы я и перешёл кому-то дорогу — проще было бы просто пристрелить меня и обставить всё как обычное ограбление. Кажется, я уже упоминал, что именно так и действуют корпорации?

В конце судебного заседания нам с отцом предоставили возможность высказаться в свою защиту (или в оправдание, на что, в общем-то, и был расчёт прокуратуры). Конечно, мы не стали признавать вину и заявили, что все улики сфабрикованы, а воспоминания с нейрочипов — подправлены. Но это абсолютно ни на что не повлияло. Для всех, кроме нас с отцом и Кристины с Леной было очевидно — семья Соколовых организовала похищение экспериментальных имплантов со склада «Нео-протезиса».

Нас признали виновными. Отца отправляли куда-то на север, а меня приговорили к двадцати годам заключения в тюрьме строгого режима, где-то в сибирской тайге, на востоке. В довесок — назначили дополнительное наказание, которое, как по мне, было гораздо страшнее основного.

Сто лет виртуального плена.

Если вдруг кто не знает — таким образом корпорации (которым принадлежали почти все тюрьмы Евразийского Союза) неплохо экономили на содержании заключенных.

Поясню: содержание большей часть заключенных в современных тюрьмах получалось достаточно затратным. Даже несмотря на то, что кормили их там отвратительной синтетической едой. Всё же корпам приходилось содержать за свой счёт тысячи (десятки тысяч) преступников в мире, где и на свободе то не каждому удаётся наладить свою жизнь и каждый день питаться чем-нибудь органическим. Кстати, именно поэтому в Союзе на законодательном уровне закрепили смертную казнь — чтобы сокращать количество лишних ртов и не тратить деньги на содержание маньяков и серийных убийц. Но нас с отцом, к счастью, эта участь миновала — при всей серьёзности обвинения.

Конечно, за примерное поведение кому то из осуждённых удавалось получить какую-нибудь работу. На построенных рядом с колониями фабриках и заводах, например. Но так как большинство процессов на таких предприятиях давным-давно были автоматизированы — таких счастливчиков были единицы.

В общем, практически каждого, кто отбывал наказание в тюрьмах Евразийского Союза, время от времени отправляли в виртуальность.

Для этого преступников просто засовывали в криокамеры, подключали к системе жизнеобеспечения и тратили очень мало денег на их содержание. На самом деле — на что там их тратить? Физраствор и дешёвый питательный комплекс внутривенно — вот и всё, что требовалось тем, кто оказывался заперт в виртуале.

Наверное, нужно пояснить, что течение времени, проведённого в такой камере, отличалось от реального. Судья, огласивший приговор, упомянул, что в том месте, куда отправляли меня, константа была один к десяти. То есть — одна минута реального времени равнялась десяти в виртуальности. За сутки, пока заключённый лежит в таком гробу, в его сознании проходило два месяца. Соответственно, чтобы отбыть наказание в сто лет виртуального заключения, мне было необходимо пролежать в криокамере… Двадцать очень даже реальных месяцев.

Таким образом корпорации не только удешевляли содержание преступников — они преследовали ещё и собственные интересы. В виртуале можно проводить массу опытов и тестов, и преступников, согласившихся поменять иллюзорную каменную клетку на возможность слегка сократить срок, всегда находилось в избытке.

В тот момент, когда судья зачитывал обвинение, у меня в голове и начал стучать этот чёртов молот. Возможно, это был просто выброс адреналина, но может быть — и последствия удалённого нейрочипа. Разумеется, никто не собирался возвращать его мне — биопроцессор вместе с детальными воспоминаниями о моей жизни отправлялся на склад улик, и отныне я мог рассчитывать только на собственную память.

По-крайней мере — до того момента, пока мне не установят тюремный чип слежения. Но эти штуки, насколько я знал, использовались только для слежки за заключёнными, так что…

Судебное заседание закончилось настолько неожиданно, что я даже не успел поговорить с сестрой и Кристиной. Нас с отцом просто вывели из зала, не дав даже попрощаться. Я видел, как девушки пытались добраться до нас, но оцепление из охраны их попросту не пропустило. Как и репортёров, рвавшихся взять у осуждённых на столь долгий срок людей интервью. Впрочем — новостным стервятникам повезло чуть больше — прокурор, когда нас уводили, пригласил их на пресс-конференцию. На ней он пообещал ответить присутствующим на все вопросы, но мы, разумеется, этого уже не слышали.

* * *

Выйдя из здания суда, Пётр достал из кармана золотистый портсигар, вынул оттуда сигарету и протянул её Александру. Тот не стал отказываться от дорогого табака и благодарно кивнул.

— Ну что, вот и всё? — спросил он, затянувшись. Пальцы молодого человека слегка тряслись.

— Да, теперь — всё, — ответил Годунов.

— Слушай, Петя… То, что мы сделали… Просто хочу чтобы ты знал — с тобой я так никогда бы не поступил.

Пётр смерил товарища оценивающим взглядом и кивнул, решив ничего не говорить. На душе у человека, который согласился предать одного из своих лучших друзей, скребли кошки.

Саша, молча постояв рядом ещё какое-то время, также без слов хлопнул товарища по плечу и пошёл вниз по улице. Пётр же остался на нижних ступенях здания, продолжая прокручивать в голове весь процесс.

Выпустив последнюю струю дыма, он кинул окурок на каменную мостовую и повернулся. Как раз в этот момент из здания вышел тот боец из подразделения Матвея, которого непонятно где откопал отец. Высокий и жилистый, тот выглядел совершенно довольным.

— Господин Годунов, — приветливо кивнул он, и протянул руку, — Нас с вами так и не представили друг-другу. Сергей Саксонов, будущий начальник вашей службы безопасности.

— Очень приятно, — бесцветным голосом ответил Пётр, машинально пожимая руку свидетеля.

— Жаль, что ваш друг оказался…

— Знаете, Сергей, — Годунов прервал едва начавшуюся фразу, — Я буду вам очень благодарен, если при мне о событиях сегодняшнего дня вы больше не будете вспоминать. Никогда.

— Конечно, — ничуть не смутившись, ответил Сакс, и кивнул за спину собеседника, — В таком случае — не буду вас задерживать. Кажется, вас ждут.

Пётр обернулся и увидел иссиня-чёрный глайдер отца, остановившийся в десятке метров от них. Глубоко вздохнув, парень подошёл к мобилю и сел в него, даже не поблагодарив охранника, услужливо поднявшего дверь.

— Как всё прошло? — спросил Годунов-старший.

— Как ты и планировал. Все обвинения полностью удовлетворены. Василий отправится в Каменный замок, Матвей — в Лесную цитадель. Двадцать лет каждому и сто лет виртуала.

— Старший не выдержит такого срока в этом месте, — отец Петра отвернулся к окну, за которым проносились виды города, — а вот младший… Сумма потерь корпорации была весьма внушительной, и я рассчитывал на более строгое наказание.

— Тогда почему?..

— Пришлось торопиться. Не всех удалось подмазать, сын. Хотя откуда тебе знать? Всем, как обычно, занимался я.

Некоторое время они ехали в полном молчании, нарушаемом лишь тихим гудением гравитониевых двигателей.

— Матвей весь процесс смотрел на меня, — наконец произнёс Годунов-младший, — Думаю, он что-то заподозрил.

— Парень не дурак, ты сам это знаешь. И упёртый, как баран. Если он догадался, кто стоит за случившимся — для нас это может плохо кончиться.

— Его отправляют в таёжную тюрьму на двадцать лет. От неё в радиусе пятисот километров нет станций гиперпетли, всё сообщение с ближайшими городами — по воздуху. Сомневаюсь, что он сможет оттуда выбраться раньше положенного срока.

— А потом?

— Потом… — Петя пожевал губу, — Что он сможет сделать потом? Без семьи, без друзей, без связей и денег?

— Сынок, — Сергей повернулся к своему отпрыску. Взгляд его чёрных глаз был предельно серьёзен, — Такие люди как Матвей всегда достигают поставленных целей. Единственное, что может их остановить — смерть.

Пётр, услышав это, сглотнул застрявший в горле ком.

— И что?..

— Его отправляют очень далеко, — Сергей вновь отвернулся, — А на таком пути может случиться всякое. Не бери в голову. Поверь — больше ты своего бывшего друга никогда не увидишь.

Глава 9

Всё происходящее напоминало кошмарный сон.

Ранним утром, на следующий после суда день, ко мне в камеру заявились трое мордоворотов в тяжёлой броне и бесцеремонно выволокли наружу. Никакого завтрака, никакого душа. Они просто посадили меня в транспортник министерства, нацепили на запястья и лодыжки массивные колодки и велели не двигаться.

Как выяснилось чуть позже, конвой привёз меня на закрытую от посторонних глаз секцию гиперпетлевой станции. Здесь нас встречала усиленная охрана, несколько мехов перед тяжеленными воротами и высокая, гладкая стена, по верху которой был пущен электрический ток.

Выбравшись из бронированного глайдера, я сразу же осознал, куда попал. Транзитный пункт министерства для временного содержания и транспортировки уже осуждённых преступников.

Надо сказать, что ничего общего со станциями гиперпетли, на которых мне довелось побывать, здесь не было. Масса тяжеловооружённых бойцов министерства (не «Оборонэкса», а персональных вояк гигаполиса), турели на каждом повороте, сетки, баррикады заграждения и бетон. Много бетона.

Сняв с ног кандалы, один из конвоиров с силой толкнул меня в спину, задавая нужное направление. Пройдя по узким переходам следом за ещё несколькими заключёнными, я оказался на контрольном пункте.

Здесь каждого из преступников тщательно досматривали, раздевая догола. Металлические рамки детекторов и вспышки сканирующих лазеров проверяли, не пытаются ли будущие тюремные постояльцы провезти в себе что-нибудь запрещённое.

То, что бывает с теми, кто решил переиграть систему, я увидел спустя несколько минут, после того как встал в общую очередь к одному из таких сканеров.

Через десяток человек от меня стоял молодой парень. Ничем особенным он не выделялся — худощавый, нескладный и длинноволосый, со следами удалённых из рук и ног аугментаций и несколькими татуировками на спине, он просто шагнул через рамку сканера — и в этот момент раздались звуки сирены.

Бойцы, внимательно следившие за очередью и проверяющие нас, вмиг ощерились стволами своих пушек.

— На землю, сука, быстро!

Парень, однако, и не думал подчиняться. Он с легкостью взмахнул рукой — и один из охранников с криком схватился за голову, пытаясь содрать свой шлем. Из-под него доносились такие жуткие звуки, будто бойцу заживо снимают кожу с черепа.

Судя по всему, татуированный преступник каким-то образом умудрился спрятать и протащить в своём теле нейровирус. Для чего ему было это делать, и на что он рассчитывал? На эти вопросы у меня ответов не было, да и знать, честно говоря, совсем не хотелось.

С момента его нападения не прошло и двух секунд, как наша охрана открыла огонь. Сразу четверо бойцов успели нажать на спусковые крючки своих винтовок, совершенно не заботясь о том, что в узком помещении пули могут срикошетить или зацепить других осуждённых. О своих напарниках они явно не переживали — броня на каждом из них без проблем могла выдержать очередь из современной винтовки.

В мгновение ока татуированный парнишка превратился в кусок окровавленного мяса, изрешечённого пулями. Его останки рухнули на пол. Несколько человек, стоявших рядом и не успевших отскочить в сторону, оказались там же с пулевыми ранениями.

Вокруг поднялся крик заключённых и солдат. Последние пытались утихомирить беснующуюся толпу, раздавая удары прикладами и электрическими дубинками направо и налево. Из какой-то подсобки выскочили несколько медиков. Разумеется, в первую очередь они кинулись к своему товарищу, которого атаковали нейровирусом, и лишь после занялись ранениями случайно пострадавших заключённых.

Мне посчастливилось оказаться на безопасном расстоянии от заварушки, так что, следуя примеру своих соседей, я отошел на пару шагов к ближайшей стене и сел на корточки рядом с ней. Всё равно теперь придётся ждать, пока уберут труп, раненых, и возобновится проверка. А попасть под раздачу взбесившихся бойцов министерства мне совершенно не улыбалось.

К счастью, никто не подумал, что мы что-то замышляем. Напротив — увидев, что часть заключённых освободила пространство, и села возле стены, охранники начали теснить остальных ближе к нам и приказывать им не создавать помех.

— Охренеть, — пробормотал я, глядя на всё происходящее.

Рядом со мной оказался невысокий лысый мужчина. Судя по его спокойному виду — арестанта нисколько не смутило произошедшее.

— Что, новенький?

— Не понял?

— Я говорю — в первый раз на этап идёшь?

— Да.

— Оно и видно, — мужчина потянулся, хрустнув суставами пальцев, — Не парься, тут такое случается время от времени. Всегда найдётся баран, который верит, что сможет протащить на зону что-нибудь запрещённое.

— Серьёзно? — я удивился, — Тут же столько охранных систем?

— Ну и что? — меланхолично отозвался мой собеседник, — Такие типы вообще мало думают. Киберпсихи, что с них взять?

В этом, пожалуй, он был прав. За время своей службы я и сам не раз встречал людей, которые после удаления имплантов вели себя неадекватно. И чем больше их было установлено — тем больше была вероятность, что нейронные связи в мозгу окажутся повреждены, и человек попросту слетит с катушек.

— Это же был нейровирус, да? — Я провожал взглядом бойца, которого медики на носилках уже затаскивали в ту дверь, откуда появились.

— Сто процентов.

— Удивительно, как он умудрился его протащить сюда?

Мужчина смерил меня весёлым взглядом.

— За деньги, парень, можно сделать всё.

— Сомневаюсь, что у киберпсиха хватило бы денег на подкуп конвоиров.

— Да он, скорее всего, обычный курьер. Я же говорю — такое иногда случается. Или ты думаешь, что на зоне всё по уставу корпораций?

— Так и думал, честно говоря.

— Ох парень, — мужчина сочувственно покачал головой, — Выкинь ты это из головы. Поверь, всё совсем не так, как представлялось на воле. Как зовут-то тебя?

— Матвей.

— Я Михей.

— Приятно познакомиться.

Михей хрюкнул, и я не сразу понял, что это был смешок.

— Откуда ты такой воспитанный?

— Местный.

— Да? Ну что ж, тогда позволь дать тебе совет — старайся не показывать своё воспитание там, куда тебя отправили. Могут неправильно понять.

— Приму к сведению, — кивнул я.

Как раз в этот момент к нам приблизился один из охранников и велел подниматься. Труп убрали, раненных оттащили в сторону и проверка очереди возобновилась, после чего нас всех под пристальным вниманием бойцов министерства погрузили в вагон гиперпетлевого экспресса. Что характерно — вагон был без окон.

Часть состава, в которой я оказался, была рассчитана больше чем на сотню человек. Разумеется, никаких сидений и кроватей, привычных для «нормальных» пассажиров гиперпетли, тут не оказалось. Вдоль стен вагона в три ряда с обеих сторон были установлены вертикальные ложа с мощными крышками, оставляющими открытой лишь голову. Всех нас по порядку заковывали в них, и когда процедура завершилась — двери опечатали и заперли снаружи. Внутри, вместе с целой ротой убийц, грабителей и хакеров остался всего десяток бойцов министерства — но большего и не требовалось. В самом деле, что могли сделать закованные в железо преступники, не способные даже почесать нос?

К тому же — на каждого нацепили ошейник. Кажется, кроме трекера слежения в него был вмонтирован неплохой шокер. И в случае, если кому-нибудь из нас посчастливилось бы освободиться — конвоиры командой своих спутников разом могли остудить горячий пыл беглеца.

Экспресс стартовал точно по расписанию, и стремительно начал удаляться от моего родного гигаполиса. Я почувствовал это по лёгкой вибрации под ногами. И чем же было заняться неподвижному заключённому, как не попытаться осознать произошедшее?

Впрочем, новых мыслей в моей голове не поселилось. Я раз за разом пытался понять, кому мы с отцом могли помешать, но на ум ничего не приходило. К сожалению, я не мог даже попрощаться с ним, и теперь совершенно не представлял, когда мы увидимся, и случится ли такое вообще? Надо ли говорить о том, что точно таким же образом я думал и о сестре?

Никогда в жизни не чувствовал себя настолько беспомощным и подавленным. Всё случившееся не давало мне покоя, и погрузившись в пучины собственного разума, я раз за разом пытался прокручивать в голове всё, что произошло со мной с того злополучного дня в Афинах. Правда, надо уточнить, что без нейрочипа у меня не было детального доступа к собственным воспоминаниям, и приходилось изрядно напрягаться, чтобы припомнить все детали. Не представляю, как люди жили раньше, не имея возможности во всех красках восстановить моменты прошлого?

Я просто не мог думать ни о чём другом. Перед глазами то и дело вставали образы отца, Лены, Кристины, Петра. Какие-то фрагменты торжества, с которого нас увели в наручниках, приветственная вечеринка, и снова Крис… Чёрт возьми, почему нам не дали попрощаться?!

До того самого момента, пока экспресс не остановился на станции в сотне километров от Красноярска, меня захлёстывали волны апатии. Признаюсь — я даже не представлял, как смогу выдержать столь длительное заключение. А о том, что буду делать, когда вернусь, и вовсе не думал. Осознание того, что придётся отсидеть двадцать лет в тюрьме и ещё сотню в виртуальности, просто уничтожило всё светлое, что было в моей жизни. И хотя я старался не поддаваться депрессивному настрою — сделать это было совсем непросто.

Весь путь длиной в шесть тысяч километров мы проделали без остановок за восемь часов. И лишь когда двери вагона открыли, и внутрь ворвался поток свежего воздуха, я смог ненадолго отринуть тяжёлые мысли. Этот тёплый ветерок, дотронувшийся до моего лица, на мгновение показался прикосновением свободы. Но лишь на мгновение — ровно до того момента, пока нас не начали выводить наружу, тыкая стволами умных винтовок в спину. Наручники, разумеется, никто и не думал снимать. Спасибо и на том, что кандалы с ног оставили в вагоне.

Мы оказались на открытом перроне внушительного размера. Вокруг, куда ни посмотри, раскинулось целое море зелени. Кругом возвышался густой смешанный лес. Единственным исключением являлось КПП между станцией гиперпетли и новенькой дорогой, теряющийся где-то в этом зелёном массиве. Экспресс, дождавшись, пока начальник конвоя даст отмашку, резко стартовал и унёсся вдаль, оставив нас под палящим солнцем.

Здесь, как выяснилось, меня и ещё пару десятков заключённых, ждала пересадка. Остальные, судя по всему, отправлялись ещё дальше на восток. Насколько я знал — места там были ещё более глухими и необитаемыми, чем то, где располагалась моя тюрьма. Что ж, несмотря на гнетущий настрой, хотя бы в этом мне удалось увидеть что-то светлое.

Всех тех, кто должен был отправиться в Лесную цитадель (включая меня, разумеется), отвели в небольшое одноэтажное здание неподалёку от перрона. Оно было довольно старым — строили этот барак явно ещё до моего рождения.

Внутреннее убранство тоже не поражало воображения — небольшая прихожая, ограждённая от остальной части здания стальной сеткой, всё те же металлические детекторы и сканеры, камеры под потолком.

Нас ещё раз подвергли тщательному досмотру, просканировали, и лишь затем провели дальше и, сняв наручники, усадили за длинные металлические столы, велев молчать. Через какое-то время три дородных тётки приволокли на скрипящей тележке гигантский чан, от которого валил пар, и несколько пластиковых бутылей с водой.

До этого момента я даже не подозревал, насколько сильно проголодался. Почти сутки без еды давали о себе знать, так что едва мне в чашку шмякнули нечто, напоминающее кашу, как я безо всяких предубеждений накинулся на неё.

На вкус эта дрянь напоминала подошву старого солдатского сапога, но мне, честно говоря, не было до этого никакого дела. Просто хотелось насытить желудок, так что я не обращал внимания ни на тошнотворный запах, ни на подозрительные твёрдые частички, похожие, скорее, на кости каких-то животных.

Закончив с трапезой, я отставил от себя тарелку и опустевший стакан из-под воды. Некоторое время просто глазел по сторонам, но ничего интересного не увидел. Солдаты лениво переминались с ноги на ногу возле входа и стен, поварихи ушли, а другие заключённые предпочли молча уткнуться взглядом в пол. Кто-то из них и вовсе попытался улечься на стол, используя руки в качестве подушки, и поспать. Не понимаю — они провели неподвижно восемь часов, неужели им не хотелось размять ноги?

Впрочем, судя по общему настрою охранников и заключённых, на прогулку рассчитывать не приходилось.

— Слушай, — я повернулся к своему соседу, — Долго мы тут будем торчать, не знаешь?

Тот хмуро посмотрел на меня, но всё же соизволил ответить:

— А ты что, торопишься? Сиди на жопе ровно, пока есть возможность.

— Я просто спросил.

— А я просто ответил — отвали нахрен!

Не знаю, чем я обидел этого худощавого паренька. Но настроение, и так не самое лучшее, в мгновение ока упало ещё ниже.

— Так, сычи, слушаем сюда!

Я, как и многие другие, непроизвольно обернулся на голос одного из сержантов.

— Транспорт прибудет через два часа. Ваша задача — сидеть и не дёргаться, понятно? Кому надо в сортир, самое время сходить сейчас.

Он кивком указал на одну из дверей у восточной стены. Возле неё охраны не было.

Я решил, что даже столь короткая возможность прогуляться пойдёт на пользу затёкшим ногам, так что встал о скамейки в числе первых. За мной следом поднялись ещё несколько человек, и под пристальным вниманием конвоиров мы пересекли помещение и один за другим вошли внутрь.

Тут, конечно же, не было и намёка на возможность свалить. Небольшое помещение разделённое раковинами с зеркалами на две части. Вдоль стен — писсуары и всего одна кабинка с унитазом. Даже окна отсутствовали — вместо них узенькие проёмы закрывали стальные пластины, так что я сразу отмёл возможность «сделать ноги», мелькнувшую было в мыслях. Да и куда здесь бежать? До ближайшего города — хрен знает сколько километров. На шее — шокер, готовый в любой момент вырубить меня. Уверен, радиус его действия отнюдь не маленький.

Да даже если бы и получилось выбраться из здания незамеченным — далеко ли мне удалось бы уйти по непролазной чаще без оружия, нормальной одежды (роба заключённого из переработанного пластика, в которую меня переодели сразу после суда, ужасно натирала промежность и локти) и огня? Очень в этом сомневаюсь.

Закончив справлять нужду, я машинально отметил, что кроме меня и ещё двух бугаёв в туалете никого не осталось. Подойдя к раковине со сколотыми краями, открыл кран и сполоснул лицо холодной водой, а затем…

Едва успел выставить руки, остановив удар одного из своих собратьев по несчастью. Взгляд выхватил у него в руке нечто, напоминающее заточку, и я начал действовать.

Перехватив руку, вывернул её насколько смог, толкнув противника. Бугай почти этого не заметил, сделав всего крохотный шаг назад — но мне было достаточно и этого. Не давая ему опомниться, я потянул этого урода на себя и с силой приложил его головой к зеркалу. Раздался хруст смятого оргстекла. Пока он не опомнился, я ударил его рукой по раковине, заставив выронить оружие, и едва успел отклониться назад, чтобы кулак второго не попал мне прямо в голову.

Это не особо помогло — при своей огромной комплекции, напавший на меня «второй» оказался прытким парнем и с разворота впечатал свою подошву мне в грудь.

Удар получился такой силы, что я отлетел назад, но успел сгруппироваться. Перекатившись через голову, схватил пытающегося ударить меня во второй раз противника за ногу и, не теряя амплитуды, дёрнул на себя, слегка поворачивая корпус.

Мужчина не удержал равновесия и рухнул рядом, а я с силой врезал ему по кадыку. Мразь захрипела, но его товарищ уже был рядом — и снова с заточкой.

Несколько раз махнув ей, он облизнул окровавленные губы и прыгул вперёд, сокращая дистанцию.

Ну уж нет, малыш, не на того напал.

Вместо того, чтобы отскочить, я кинулся ему навстречу, лишь в последний миг снова успев перехватить руку с заточкой. Удар под локоть — и заострённое шило летит на пол. Ещё один — в печень. Боднув бугая в лицо, я разбил ему нос и хотел добавить, но эта тварь оказалась на редкость живучей и, схватив за грудки, он с силой развернул меня, взяв шею в захват.

Я почувствовал бугры мышц на его руках и понял, что долго не протяну — этот урод просто задушит меня! К счастью, рядом оказалась стенка и, поджав ноги, я упёрся ими в неё и оттолкнулся с такой силой, с какой только мог.

Нападавший явно не ожидал от меня такого и делал несколько шагов назад. Помещение было небольшим, так что в тот момент, когда он ударился спиной о противоположную стенку, я ударил его локтём по корпусу. Раз-второй — и почувствовал, как захват слабеет.

Дёрнувшись вниз, мне, наконец, удалось вырваться из тисков противника. Стремительно развернувшись, я уклонился от кривого замаха и провёл серию ударов, разбив и без того окровавленное лицо бугая до состояния свежего фарша. Затем добавил ещё несколько, и когда противник совсем потерял ориентацию — поднял с пола заточку, вогнав её в шею здоровяка.

Краем глаза заметив, что его товарищ пытается подняться на ноги, я подскочил к нему и ударил ногой в голову со всей силой, какая во мне только была. Встретившись с писсуаром, черепушка бугая с мерзким хрустом треснула и он забился в конвульсиях.

Тяжело дыша и совершенно не понимая, что сейчас произошло я, шатаясь, подошёл к раковине и вновь открыл воду. Но умыться не успел — дверь туалета с треском распахнулась и внутрь вбежали трое солдат с поднятым оружием.

Они даже не стали командовать лечь, или поднять руки. Я просто почувствовал, как вокруг шеи разгорается пламя. Всё тело свело судорогой, и я мешком повалился на пол.

Прим. автора: друзья, ваши лайки и комментарии очень вдохновляют автора, а также помогают продвижению книги!

Глава 10

Лесная цитадель оказалась местом, совершенно непохожим на все те, где мне удалось побывать за свою недолгую жизнь.

Я участвовал в подавлениях беспорядков в разных городах, штурмовал притоны банд, захвативших мегабашни, сутками жил в Пустошах, за пределами цивилизации, с лёгкостью перенёс несколько лет армейской муштры — но впервые оказался там, где от меня не зависело абсолютно ничего.

После того нападения в туалете меня вырубили мощнейшим токовым разрядом. А в чувство привели, лишь когда грузовой геликоптер, забравший всех нас с перевалочного пункта, заходил на посадку. Один из сержантов, не церемонясь, несколько раз ударил меня по лицу, и в первые секунды после пробуждения я даже не мог осознать, где нахожусь.

Правда, понимание вернулось достаточно быстро.

Снова колодки и наручники, снова длинные очереди преступников. Вышки по периметру весьма внушительной территории тюрьмы, огороженной высоченной стеной. Боевые мехи, десятки вооружённых до зубов охранников, масса систем безопасности. Всё это было вполне ожидаемо, так что я просто делал, что говорят, и старался лишний раз не крутить головой. После того, как я порешил двух накинувшихся на меня зэков, конвоиры старались не спускать глаз с опасного подопечного. Давать им лишний повод снова активировать ошейник было бы весьма… неосмотрительно с моей стороны.

Какое-то время ушло на сверку списка прибывших с данными тюрьмы, после чего нас всех погнали в общий душ и заставили раздеваться. Каждого обсыпали каким-то вонючим порошком, а затем его смывали с помощью брандспойта. Не скажу, что ощущение было приятным.

Когда охранники закончили с этой процедурой, всех прибывших проверила команда медиков. Они же устанавливали нам тюремные карты слежения в слот из-под нейрочипа. К счастью, наличие этих штук в организме почти не чувствовалось. По-крайней мере — я этого не заметил. Никакого интерфейса, никаких системных сообщений. Однако каждого из нас предупредили — стоит оказаться там, где находиться не положено — и это может закончиться плачевно.

Ошейники, кстати, снимать не стали. Пока нас водили по узким коридорам с зарешётчатыми окнами, я успел обратить внимание на немногочисленных «сидевших», которым разрешили гулять во дворе. На шее каждого из них висело точно такое же устройство. Надо думать — такая система контроля была весьма действенной.

После всей бюрократической возни каждого из прибывших поочерёдно вызывали в кабинет начальника охраны. Я стоял в очереди одним из последних, а так как «собеседование» проходило совсем не быстро — у меня оставалось изрядно времени, чтобы обдумать случившееся на перевалочном пункте.

Очевидно, что нападение не было случайным. За время, прошедшее от суда и до момента драки я практически ни с кем не общался, и просто физически не мог никому перейти дорогу. Конечно, можно было списать случившееся на желание тех бугаёв порезвиться в последний раз, перед попаданием на зону, но в такую чушь я нисколько не верил. На психов они не походили, и скорее всего, попытка убийства была подстроена теми же людьми, которые засадили нас с отцом за решётку. А значило это только одно — даже осуждённым и запертым в лесной глуши я им мешал, и живым был не нужен. И это…напрягало. Если эти неизвестные добрались до меня даже здесь, то теперь придётся всё время держать ухо востро.

— Матвей Соколов, — металлический голос донёсся из динамика под потолком.

Я встал со скамейки, подошёл к двери и толкнул её.

Не сказать, что кабинет начальника охраны разительно отличался от других помещений тюрьмы, в которых мне довелось сегодня побывать. Ничего лишнего — массивный стол, кресло, два стула, запертый в шкаф с кодовым замком сервер, сейф, пара тумб, на которых обосновались бойлер и органический принтер, два окна со стальными решётками и голопроектор возле одной из стен. Изображение, которое он проецировал, состояло из сотен различных картинок с камер наблюдения. Когда я зашёл, начальник охраны как раз приблизил одно из них. Заметив посетителя, он вернул картинку на место.

— Садись.

Я сделал, как было велено.

— Меня зовут Субботин Максим Игоревич, — представился полноватый мужчина в форме, с нашивками «Нео-протезиса», — И я — начальник местной охраны. Эта встреча нужна для того, чтобы оценить, насколько ты опасен для других заключённых, а определить условия твоего содержания.

— Заключённый один-четыре-один-два-шесть-восемь по вашему распоряжению прибыл, — доложил я.

После чипирования каждый из нас получил свой порядковый номер. Врачи предупредили, что его нужно выучить и запомнить, и откликаться только на этот позывной.

«Никто из сотрудников тюрьмы не будет называть вас так, как вы привыкли, парни» — сказал один из санитаров, — «Так что вызубрите эти цифры. На срок отсидки они будут вашим именем, фамилией, паспортом и кличкой, ясно?».

— Знаю, знаю, — Максим Игоревич вызвал над столом проекцию моего личного дела и на некоторое время сосредоточился на ней, — Интересный ты человек, Матвей Васильевич. Уникальный, я бы сказал.

— Простите? — не понял я.

— Такой блестящий послужной список. Перспективная карьера в «Оборонэксе», отличные рекомендации, и вдруг — налёт на конвой корпорации, ограбление, убийства. Я бы понял, если бы подобное совершил киберпсих, но у тебя-то импланты никто не выдирал. Да и не было их практически, как вижу. Так в чём же дело?

— Ни в чём, господин Субботин. Оступился, допустил ошибку. Теперь расплачиваюсь.

Если бы сейчас меня слышал кто-то из знакомых, то у него наверняка бы возник резонный вопрос — какого чёрта я признаюсь в преступлениях, которых не совершал? Но после случившегося на перевалочном пункте я со всей ясностью осознал — руки у моих недоброжелателей очень длинные. И трепаться направо и налево о том, что меня подставили, не просто бессмысленно — это опасно. Кто знает — быть может, начальник охраны Лесной цитадели у этих людей тоже на коротком поводке? Незачем давать ему лишний повод для беспокойства.

— Ну да, ну да. Впервые вижу человека, который так легко признаётся в содеянном. Здесь, знаешь ли, в основном собрали невиновных, — он хохотнул, — Кого ни спроси — все приехали по ошибке.

Я ничего не ответил, и пару минут Субботин вяло листал страницы моего дела.

— Глава вашего конвоя доложил мне, что на станции пересадки ты умудрился завалить двух собратьев по несчастью.

— Это так.

— Зачем? Скучно стало?

— Они напали на меня. Я защищался.

— И тебя не смутило, что за такую «защиту» с лёгкостью могут накинуть пять-десять лет срока?

— Знаете, господин Субботин, — я откашлялся, — Если выбирать между смертью и парой лишних лет заключения — я выберу второе.

— Возможно, зря.

— Простите, я не понимаю…

— Конечно не понимаешь, — широко улыбнулся начальник охраны, — Ты, небось, в виртуале бывал только в учебке академии?

— Да.

— Ну так знай, парень, что здесь у нас всё совсем по-другому. Люди сходят с ума, не выдерживая даже десяти лет иллюзорного заключения. А у тебя… целый век. Чёрт, да я такого за всё время службы не припомню! А что касается тех убитых… Считай, что тебе повезло. Трекер на шее записывал происходящее, и я знаю, что это действительно была самооборона. Честно сказать — туда этим ребятам и дорога, мне такие беспокойные заключённые не нужны.

Он помолчал ещё какое-то время, давая мне возможность осознать услышанное, а затем откинулся на спинку своего кресла.

— Ладно, будем считать, что знакомство состоялось. Теперь тебе нужно пройти несколько психологических тестов, а после решим, в какой корпус тебя отправлять.

Уже после того, как закончил проходить выданные мне задания, я узнал, что в Лесной цитадели заключённых делят на… Скажем так — «касты». Которые между собой практически не пересекались.

Красные — самые опасные преступники. В основном в эту категорию попадали убийцы, которые каким-то чудом не дотянули до смертной казни. Отношение к таким было соответственным — максимальный уровень безопасности не оставлял представителям этой братии никаких возможностей повторить свои злодеяния.

Максимально жёсткая охрана, никаких прогулок, минимум свобод и привилегий и тотальное отсутствие возможности получить работу даже в виртуальности. Как правило, представители «красной» категории отбывали наказание в одиночных камерах и не имели возможности общаться со своими соседями. Покидали их они только в двух случаях — если отправлялись в тюремный лазарет или крематорий. Кормили убийц там же — в камерах.

Второй кастой, в которую по результатам теста, а также решению начальника охраны загремел и я, были «синие». Сюда определяли за корпоративный шпионаж, грабежи, воровство, контрабанду и убийства средней тяжести.

«Синие» являлись самой многочисленной категорией и основной массой заключённых в Лесной цитадели. Сидели в самом большом блоке, в двухместных камерах. За примерное поведение получали возможность устроиться на работу (рядом с тюрьмой расположились два завода «Нео-протезиса». Кстати, тюрьма принадлежала именно этой корпорации), или попробовать себя в качестве подопытных в различных исследованиях. Им также были разрешены прогулки, и предоставлялся доступ к тюремной библиотеке, но, опять же — только за хорошее поведение.

Третья категория — «зелёные». Безобидные задохлики, которые, как правило, не представляли вообще никакой опасности. Ни для других «сидельцев», ни для охраны. В основном это были мелкие хакеры-неудачники, которым не повезло попасться сетевым отрядам корпоративных карателей, воришки и прочие преступники, реальный срок которых не превышал пяти лет. Эти люди практически не контактировали с остальными, отбывая наказание во вполне приличных условиях. Тихо и мирно они ждали момента, пока геликоптер увезёт их на гиперпетлевую станцию и конвой отправит их по домам.

Разумеется, тут имелся и свой социальный лифт. Вот только работал он в одну сторону. Поощрения существовали лишь внутри категории (исключая «красных»), а вот за нарушение правил тюрьмы и беспорядки можно было с лёгкостью опуститься на уровень ниже. И в таком случае никто не давал гарантий, что ты проживёшь дольше назначенного срока — людей «со стороны» внутри каст никто не приветствовал.

После того, как все формальности утрясли, начальник охраны вызвал одного из сотрудников. Сказав ему несколько слов и переслав заполненные документы, он велел проводить меня к остальным новичкам. Оказалось, что «синих», к которым меня определили, набралось всего пять человек. Остальных уже увели.

— Слушаем сюда, бродяги, — один из наших конвоиров подал голос, — Теперь вы — заключённые блока «Б». С основными правилами пребывания в нашем гостеприимном санатории вас уже ознакомили, оставшиеся изучите в камерах. Не создавайте нам проблем — и спокойно отсидите полагающийся срок. Вас четверых, — он кивнул на стоявших передо мной людей своим сослуживцам, — отведут в камеры. Ну а ты, — конвоир обратил свой взгляд на меня, — пойдёшь со мной. Надо кое-что прояснить.

Мне не понравился тон, которым он произнёс эти слова, но спорить, разумеется, я не стал. Повинуясь команде, направился в указанном направлении.

— Значит, контрабандист? — лениво осведомился мой сопровождающий, держащийся позади и постукивающий дубинкой по стене в такт шагам, — Грабитель и убийца?

Я не знал, нужно ли мне отвечать, поэтому замешкался. Как оказалось — очень даже зря. Получить удар по почке я никак не ожидал, и от неожиданности едва не рухнул на пол, в последний момент успев облокотиться на стену.

— Шагай, сука!

Открыв ближайшую дверь, конвоир чувствительным толчком в спину конвоир запихнул меня в комнату.

Внутри нас ждали ещё двое людей. Один из них, в белом халате и с виртуальным шлемом на голове совершал какие-то пассы руками, второй огромным ножом вычищал грязь из-под ногтей. Получив ещё один удар дубинкой промеж лопаток, я повалился на пол, но через мгновение меня подхватили и усадили на холодное стальное кресло. На лодыжках и запястьях защёлкнулись кандалы, и я оказался обездвижен.

— Кто у нас сегодня? — поинтересовался парень с ножом.

— Соколов Матвей Васильевич, — отозвался мой сопровождающий, — Бывший боец «Оборонэкса». Сын влиятельного бизнесмена. Из самого Сочи приехал.

— Богатенький мальчик, — присвистнул второй, — Таким тут проще живётся.

— Был богатеньким, — выдавил я из себя.

— Что?

— Был богатеньким, — пришлось повторить, — После суда все счета семьи заморозили.

— Ну, твой отец наверняка имеет запас под подушкой, — усмехнулся охранник, поигрывая своим тесаком.

— Его осудили вместе со мной, — процедил я, стараясь дышать ровнее. Пришло осознание того, что сейчас будет.

— Ого, семейный подряд? — заржал мой конвоир, — Большое ограбление провернули?

— В деле всё есть.

— Дело-шмело, — отмахнулся сопровождающий, — У таких как ты всегда есть отложенное на чёрный день. И в деле об этом, как сам понимаешь, ничего не сказано. Давай я разъясню тебе ситуацию? Начальник тюрьмы и начальник охраны — правители нашего маленького королевства. Они корпы, и стараются как могут, выполняя свои обязанности. Им важно, чтобы определённое количество заключённых отбывали своё наказание — и только. Что происходит внутри блоков, волнует их постольку-поскольку. Они там редко появляются. Главное — чтобы сохранялся порядок. Союз отваливает корпорациям за ваше содержание нехилые деньги. Вот только все они, к сожалению, оседают наверху.

Мы же — наёмные работники. И платят нам не то чтобы много. Но поверь — настоящая власть тут сосредоточена здесь, — конвоир сжал кулак и продемонстрировал его мне, — Доступ к голо-фильмам, хорошему виртуалу, сигареты, дополнительные прогулки, устройство на работу, ежедневный душ — всё это легко можно организовать. За дополнительную плату, конечно. Будешь с нами дружить — никаких проблем. Просто договорись о ежемесячном переводе на анонимный счёт, и твоё заключение будет лёгким и приятным.

— У меня нет денег! Все счета моей семьи…

— Да, да, мы уже слышали, — вздохнул конвоир, — Антох, кажется, парнишка нас не понял.

— А может — просто не хочет понимать? — спросил тот, не переставая крутить нож, — Предлагаю показать, как будет выглядеть его жизнь, если он не найдёт нужное количество рублей. Или не вспомнит, где их хранит.

Конвоир ухмыльнулся желтоватыми от сигаретного дыма зубами и похлопал по спине человека в белом халате. Тот дёрнулся, и через мгновение снял шлем. Под ним оказалась грива растрёпанных и потных волос, скрывавших крысиное лицо оператора.

— Ну что ещё?

— У нас тут клиент, — «Антоха» указал на меня, — Нужно продемонстрировать ему все прелести виртуала.

— Нет, подождите… — начал было я, поняв, к чему всё идёт — но получил лёгкую зуботычину и пришлось заткнуться.

— Тише, парень, не гоноши. Поговорим, когда вернёшься. Поверь, у тебя много времени, спешить некуда.

Человек в белом халате откатился на своём стуле к стоявшему неподалёку терминалу и его пальцы запорхали над клавиатурой.

— Срок учтём?

— Не, пусть будет тестовый забег. Заодно проверим переносимость виртуала пациентом.

— На сколько выставлять таймер?

— Дай подумать… — конвоир картинно почесал подбородок, — Давай на три часа. Сходим пообедать, потом на сверку, и вернёмся. А ты, — он повернулся ко мне, — хорошенько обмозгуй наше предложение. Уверен, недели в одиночке тебе вполне хватит.

— Стойте, — спина вмиг взмокла, — Подождите!

— Потом, всё потом, приятель, — улыбаясь, «Антоха» нацепил на меня шлем, в котором минутой ранее сидел сотрудник тюрьмы, — Удачной тебе недели.

Они заржали, а я дёрнулся, пытаясь сбросить с головы гарнитуру — но куда там! Яркая вспышка, и уже через мгновение, разлепив глаза, я осознал, что комнатушка с креслом исчезла.

Я сидел на твердых нарах, глядя в бетонную стену всего в метре от себя. Ни дверей, ни окон в виртуальной камере не было. Под потолком горела одинокая лампочка.

Глава 11

— Ну что, как ощущения?

Содрав с меня шлем, «Антоха» глумливо щерился. В первые секунды я даже не понял, что меня вернули в реальность, и едва не заорал от радости. Сдержался, но лицо всё же расплылось в улыбке.

— Да ты глянь! Кажется, он рад нас видеть! Рад ведь, я прав?

«Тестовый забег» в виртуальности, продлившийся для меня целую неделю, закончился совершенно неожиданно. Поверьте — отмерять время в закрытом пространстве, где нет часов и не видно солнца — совершенно невозможно.

Попав в наглухо запечатанную камеру без окон и дверей, в первый момент я попытался успокоиться. Мне было прекрасно известно, что это виртуальность, и что через недолгое время меня отсюда выпустят. Только вот… Оказалось, что рационализм не помогает.

Целую неделю без еды и воды. Без туалета (куда мне даже и ходить не хотелось, что само по себе было странно) и душа. Без разговоров, людей, доступа к информации и свежему воздуху. Даже звуков не было — вокруг стояла мёртвая тишина. В той виртуальной камере, куда меня отправили, отсутствовало всё, кроме жёстких нар и лампочки. Она, кстати, горела не переставая, и по прошествии некоторого времени это начало меня ужасно раздражать.

Ни медитации, ни сон, который приходил очень неохотно, не успокаивали меня. Спать я отправлялся лишь тогда, когда становилось совсем невыносимо, но… В один момент в голову пришла идея о том, что в настройках виртуала кто-то выставил ограничители, не позволяющие проваливаться в беспамятство надолго. Так что если руководствоваться ощущениями — спать получалось всего по паре-тройке часов, после чего разум пробуждался, и я снова оказывался в камере.

Приходилось постоянно повторять себе, что это лишь дополнительный раздражитель, и не стоит зацикливаться на нём, но… Через некоторое время самоконтроль исчез.

В голове начали звучать голоса. Сначала тихо, затем — более отчётливо. Поначалу я было решил, что это дополнительно издевательство, придуманное тюремным оператором, но потом понял — это мои собственные мысли. Обрывки воспоминаний, фантазии, грёзы, куски диалогов из когда-то просмотренных голо-фильмов. Никто не вкладывал всё это в мою голову — я просто потихоньку начал съезжать с катушек.

И это напугало меня гораздо сильнее, чем всё, что я видел и слышал до этого за всю свою жизнь.

Понятие времени исказилось и исчезло. К концу своего недельного заключения я не мог сосредоточиться ни на чём, кроме мысли о возвращении. Она закрепилась в моей голове настолько сильно, что, кажется, лишь благодаря этому я не свихнулся — ведь несколько раз у меня возникало желание разбить себе голову о бетонные стены. Смерть в виртуале, как правило, означала выброс сознания в реальность, но я не был уверен, что это сработает здесь. Наверняка тюремные техники предусмотрели такую возможность и исключили подобный «выход» из программного кода.

Да даже если бы и получилось — мои пленители наверняка сразу же отправили бы меня обратно.

Неделя.

Я провёл в полной изоляции неделю, и едва не рехнулся. Поэтому, оказавшись в настоящем мире, прекрасно понял — сто лет в таком месте точно превратят меня в сумасшедшего. И был готов практически на всё, чтобы этого не случилось. Мой конвоир и его дружки, кажется, тоже это понимали.

— Как тебе наша «гостиница»? — поинтересовался оператор.

— Милая, — с трудом выдавил я, облизнув пересохшие губы, — Только слишком тихая.

Охранники и оператор рассмеялись, оценив шутку. Меня отстегнули от кресла и подняли на ноги.

— Идём, на сегодня с тебя хватит, — велел сопровождающий, и вытолкал меня в коридор.

Мы покинули административный блок, пересекли усеянный зелёной травой двор, прошли мимо тренажёров и завернули за небольшое каменное здание. Только тут, слегка замедлив шаг, конвоир снова обратился ко мне.

— Думаю, ты понял, что тебя ждёт?

— Понял.

— И наверняка это тебе не очень понравилось, да?

— Так и есть.

— Хорошо. В таком случае, позволь я напомню, о чём мы говорили пару часов назад — без денег твоя жизнь тут станет кошмаром, парень. В твоих интересах найти нужное количество рублей — и тогда мы подружимся, усёк?

— Усёк. Но…

— Но?

— Разрешите спросить?

— Ну давай.

— «Если», — я специально выделил это слово, — денег у меня нет — могу я их как-то заработать? Здесь?

— Конечно. Вариантов много, но думаю, большинство из них тебе не понравятся. Спроси своего сокамерника, он давно тут сидит. Всё расскажет.

Мы замолчали, и весь остаток пути я обдумывал случившееся. Денег у меня не было на самом деле, но чтобы вновь не загреметь в такой виртуал, я был готов их достать. Осталось только понять — как?

«Синий» блок, куда меня привели, представлял собой довольно большое здание, высотой, примерно, с семиэтажку. Конечно же, здесь, как и в любом другом участке тюрьмы, хватало систем слежения и охраны, но на нового заключённого, ведомого конвоиром, никто из сотрудников особого внимания не обращал. В отличие от других заключённых. Они орали мне вслед самые разнообразные пожелания, угрозы, предостережения и предложения. Но я не стал обращать на них никакого внимания.

Сам блок делился на несколько частей, и самой большой из них, конечно же, являлась жилая. Ничего особенного, на самом деле — пять этажей камер, распиханных по периметру здания, и свободная внутренняя часть, куда раз в день выпускали заключённых. Гораздо позднее я узнал, что камер в «синем» блоке ровно семьсот — по триста пятьдесят с каждой стороны. Не так уж и много, если рассудить здраво — но увидев тянущиеся более чем на полторы сотни метров решётки в первый раз, мне показалось, что комплекс едва ли не бесконечный. Хотя, вероятно, подобные мысли были не более чем «отходняками» от виртуального заключения.

Новое жилище, куда меня определили, находилось где-то в середине третьего уровня. Дверь камеры с голограммой «388» открылась и, освободив меня от наручников, конвоир толкнул меня внутрь.

— Располагайся, — сказал он, — А к нашему разговору вернёмся через несколько дней. Когда освоишься.

С этими словами он закрыл дверь, и мой срок в двадцать лет официально начал обратный отсчёт…

* * *

— Эй, ты чего?

Я не расслышал первую часть вопроса, поэтому тряхнул головой и посмотрел на Мурлока и сказал:

— Извини, задумался. О чём ты спросил?

— Давай внимательнее, малёк? — с ярко выраженным восточным акцентом попросил сокамерник, — Я тут пытаюсь тебя в курс дела ввести, если не заметил.

Я кивнул, и в этот момент очередь продвинулась ещё на одного человека. Мы переместились ближе к раздаче.

Что ж, если говорит начистоту — мне довольно сильно повезло с соседом. Им оказался уроженец Красноярска лет на десять старше меня. Довольно приветливый мужик, не стал кошмарить меня, и вместо этого предложил познакомиться. Своего настоящего имени он не назвал, и это стало моим первым уроком — тут такое было не принято. Так что между собой заключённые общались кличками или, как здесь говорили — «погремухами». Для тех, к кому ещё не пристало никакое прозвище, применялось обращение «малёк». И пока именно так ко мне и обращались.

Шёл четвёртый день моего пребывания в Лесной цитадели, и пока проблем не было. Пока — потому что я точно был уверен, что они рано или поздно появятся. Просто сейчас постояльцы и охрана присматривались к новичкам, чтоб понять — кого можно сломать, кого использовать, с кем лучше подружиться, а кого — стоит бояться.

— Так о чём ты? — вновь спросил я.

— О том, что тебе надо смотреть в оба, да? По камерам уже ставки принимают, кто из вашего завоза скопытится первым. А у меня соседи слишком часто меняются, знаешь ли. Ты вроде нормальный парень, так что постарайся задержаться на верхней койке хоть ненадолго, а то очередного психа подсунут.

Через несколько минут очередь, наконец, дошла и до нас. Шмякнув на поднос черпак тюремной баланды и кинув рядом с ней кусок синтетического мяса, стоявший на раздаче заключённый лениво махнул рукой, велев проваливать и не задерживаться.

Уговаривать нас не пришлось.

Выбрав свободные места за небольшим столом в центре зала, мы опустили на него подносы и принялись за то, что здесь называли обедом. По ходу дела я задавал сокамернику интересующие вопросы, а он, если считал нужным, сам пояснял некоторые важные моменты.

— Охрана здесь — самая опасная банда. Скажу тебе так — между ними и нами всего одно отличие — пушки. Но ты уже и сам это понял, да?

— Да, — подтвердил я.

— Лучше с ними не ссориться, малёк, заруби себе на носу. Если охранник что-то командует — не вздумай перечить.

— Вроде не сложно.

— Это тебе щас так кажется, да? Всякое случается.

— Слушай, — я отставил от себя тарелку с синтетической жижей, лишь отдалённо напоминающей пюре, — Когда нас только привезли, один из конвоиров и пара его дружков отправили меня в виртуал. Показать все его прелести.

— Ага, знакомая тема, — с серьёзным видом кивнул Мурлок, — Они часто так с новичками поступают. С теми, у кого думают что бабки есть.

— В это и проблема. У меня их нет. Но те парни прямо сказали, что если я не буду платить — жизнь мне устроят «весёлую».

— А ты что думал — на курорт попал? — осклабился сокамерник, — Оглянись — тут чуть ли не половина им башляет. А кто нет — отрабатывает по-другому.

— Это как?

— В качестве подопытных, например. Рядом завод и лаборатория корпов, они постоянно там что-то новое придумывают. Тестирование на людях стоит дорого, но с сидельцев-то чё возьмешь? Скажи нам, что скинут полгода — и целый месяц могут резать и зашивать, сканировать мозг или ещё хер знает чё творить.

— Жутковато.

— А то! Но это не единственный вариант, конечно. Некоторые становятся стукачами. Такие, правда, долго не живут, но всё время находятся умники, которые думают что могут всех перехитрить. Если что-нибудь умеешь, можно поговорить с нужными людьми и получить работу. Оператором деревообрабатывающего или токарного станка, подсобным рабочим на кухне, техником и так, по мелочи.

Кто совсем нихера не умеет, но и выхода иного не видит, получает самую грязную работу — чистить канализационные стоки, сортиры убирать. Таких охрана не трогает, но «наши» их не любят. Мерзкие они, падлы, безо всякого уважения к себе. Можно и подстилкой стать, конечно. Но-но, не смотри так, малёк! — Мурлок погрозил мне пальцем, — Ты спросил, я отвечаю. Вижу, что такой путь не для тебя, так что не гоноши.

— Вариантов немного, честно говоря, — вздохнул я.

Спрашивать о том, как с этой ситуацией разобрался сокамерник, я пока не решился, ввиду не слишком доверительных отношений между нами. Но, кажется, он и сам прочёл немой вопрос на моём лице.

— Есть ещё один способ.

— Какой?

— Слушай, он самый верный, но если на такое подпишешься — обратной дороги не будет, понял?

— Понял. Но я просто хочу узнать — как мне спокойно чалить, чтобы не было проблем, — я ввернул в разговор недавно услышанное слово, — За спрос не бьют.

— Кто тебе такую херь сказал? — заржал Мурлок, — Здесь могут и убить, если неправильные вопросы задаёшь, да ещё и не тем людям, да? Короче ладно, слушай. Самый верняк — это попасть в «оптовый закуп».

— Это что? — не понял я.

— Да всё просто. Охрана тут — царь и бог, как ты понял. Но их мало по сравнению с сидельцами, так что держать нас в страхе всё время не получается. Говорят, раньше так и было, по после пары бунтов поубивали много народа — из охраны в том числе. Так что щас тут типа… — он задумался, вспоминая слово, — а, «паритет», во! Короче, как я говорил — больше половины сидельцев сами по себе, и они либо уроды — либо нахер никому не усрались, потому что за душой ни гроша. Остальные… Разделены на «клубы по интересам».

— Банды, что ли?

— Ты, малёк, хлебало пореже открывай, пока я говорю, лады? — нахмурился Мурлок, — Здесь не любят умников. И слова такие тоже не приветствуют, да?

— Понял, — кивнул я, — Молчу и слушаю.

— То-то же! Ну так вот — у нас в «синем» блоке всего три таких клуба. И чтобы они нормально существовали, «владельцу» приходится платить разом, за всех, усёк? Это и называется «оптовый» закуп.

— Усёк. Но как…

— А вот с этим, малёк, непросто. Чтобы туда попасть, мало просто проявить себя. Понятно — какую-нибудь услугу «владельцу клуба» оказать придётся. Но, по сути, пойдя этой дорожкой, ты подписываешь долгосрочный контракт, и даже когда отправляешься на волю — продолжаешь его отрабатывать.

— С этим придётся подождать…

— Тебе-то точно, — снова ухмыльнулся Мурлок, — потому и попасть туда будет сложновато. Ты ещё и новенький, без связей, рекомендаций и денег, мда…

— И что тогда делать?

— Обмозгуем, не парься. Времени у тебя полно.

Насчёт этого он, безусловно, был прав, но имелись две небольшие проблемки. Первая — охрана, которая рано или поздно снова придёт ко мне требовать мзду за спокойную жизнь. Вторая — местный уклад жизни.

Как стало понятно из разговоров с Мурлоком, если ты один — значит, либо никто (и обращаться с тобой будут соответственно), либо… мертвец. Несмотря на все меры безопасности, трупаки в блоках появлялись с завидной регулярностью. Конечно, кто-то из заключённых подвергался наказаниям за убийства, но на некоторые из них охрана смотрела сквозь пальцы, предпочитая не лишать себя скромного, но стабильного ежемесячного дохода от виновников поножовщины.

— Слушай, Мурлок, — я облокотился на стол, — Мне всё никак не даёт покоя один вопрос.

— Валяй.

— Почему корпорации возятся с нами? Не проще ли им просто совать заключённых в виртуал и заставлять отбывать наказания там?

— Тю! — присвистнул тот — Ты чё, не слышал об «акте милосердия»?

— Кажется, нет.

— Ну если просто — то, что ты предлагаешь — античеловечно, — по слогам произнёс сокамерник, — Корпорации хоть и держат Евразийский Союз за яйца, но государство есть государство. Если бы все сидели в виртуале — сроки были бы гораздо больше. Ты уже бывал там, так скажи — сможет грабитель, случайно застреливший продавца небольшого магазинчика, оттарабанить таким образом два-три века?

Я попытался представить подобное, но только поёжился. Слишком неприглядная картинка вырисовывалась в голове.

— То-то и оно. Есть ещё две причины. Первая — это интерес корпов. Каждая из тюрем принадлежит им, и рядом с каждой есть заводы, фабрики, лаборатории. Тестирование новых имплантов, нейропрограмм, лекарств — всё это обходится гораздо дешевле, если подопытные сами хотят попасть на операционный стол. Нам и платить, по сути, не надо.

Что ж, это звучало вполне логично.

— Ну и самое главное, как я думаю — это развлечение.

— Не понял?

— Чё тут непонятного? Думаешь, работа в тюрьмах — это поощрение? Сюда на службу присылают всякий сброд, которому не повезло получить должность получше, или тех, кто накосячил. Но они, хоть и персоны «нон грата», — Мурлок снова щегольнул иностранным словечком, — всё равно связи имеют. Прикинь, как скучно бы им было, если бы все лежали в анабиозе? Хотя, на самом деле, говорят, что такие зоны есть. Только я ума не приложу, нахрен они кому нужны?

Через пару минут выяснилось и ещё кое-что. Пока я не определился, как к этому относиться, но одна деталь меня довольно сильно смутила. Оказывается, записывающие все передвижения заключённых ошейники (ведущие также видеозапись) здесь, в Лесной цитадели не очень-то и котировались. Причина была проста — на это уходила масса человеческих ресурсов. ИИ и спутников не допускали к работе с людьми напрямую, а чтобы круглосуточно наблюдать за заключёнными, требовалось, как минимум, такое же количество операторов, круглосуточно следящих за зэками. Если кто и вёл себя «не по уставу» — это вскрывалось только постфактум. Так что, в принципе, можно было совершить что-то запрещённое — и выйти сухим из воды, как время от времени говаривал отец.

— Ладно, — обдумав услышанное, я решил, что этот вопрос сейчас меня вообще не должен волновать, — Тогда вот что — расскажи мне об этих «клубах» и тех, кто ими руководит.

— Малёк, я ж говорю — рано тебе ещё об этом думать, да?

— Да блин, Мурлок! Уж через пару дней за мной могут охранники прийти! Дай пищи для размышлений, чтоб я от них мог хотя бы отбрехаться!

Сокамерник пожевал губы, и вздохнул.

— Ладно, чёрт с тобой. Говорить-то особо не о чем, а буду молчать, так ты начнёшь других расспрашивать. Мне же потом аукнется… Короче, слушай сюда.

Всего клубов три — Ножи, Русь и Патриоты.

Первые — самая малочисленная организация. Психи, если честно. Появились три года назад и с тех пор успешно шифруются под нормальных. Самые главные беспредельщики в нашем блоке, кого-нить из них постоянно переводят к «красным». Держатся особняком, но сильно хотят потеснить конкурентов. Откуда бабки берут — даже не спрашивай, не знаю, и знать не хочу. Вздумаешь чё про них разнюхивать — и скорее всего, тебя быстренько прирежут. Принимают почти всех, кто способен прирезать нужного человека по указке авторитета. А они это делают, иногда, чисто для развлечения.

Русь — это националисты. Или идеалисты, хрен их разберёшь. Были бы рады, если бы мы с китайцами перестали дружить. Ну и со всеми остальными заодно. К себе берут только по расовому признаку, это из названия понятно. В принципе, ты бы им подошёл после проверки, только вот…

— Что?

— Да больные они тоже! У них какой-то свой устав, как будто тюремных правил мало! Преимущество у парней одно — сильная поддержка на воле. Оттуда и бабки переводят охране, и передачки присылают братве.

— Тут и такое можно организовать? — удивился я.

— За деньги можно сделать всё, — нравоучительно изрёк Мурлок, повторяя фразу, услышанную мной ранее от охранника, — Русь — это одна из самых крупных и опасных банд Нейросити. У них достаточно влияния, чтобы дотянуться даже сюда.

— Ясно.

— Ну и последние — Патриоты. Честно говоря, думаю, тебе только с ними удастся договориться.

— Почему?

— Из названия непонятно, да? Бывшие вояки, объединились в группу. Они тоже… Типа филиал столичной банды. Такие во многих тюрьмах есть. Удивительно, как много осуждённых солдат сидит на зонах… Ты же как раз из таких — так что договориться с ними будет, думаю, проще всего.

Да, среди всех названных банд эта выглядела самой… адекватной и перспективной. По тому, каким тоном сокамерник говорил о Патриотах, многое стало понятно.

— Ты с ними, да?

— Угадал, — улыбнулся Мурлок, чуть оттягивая робу на плече. Там красовалась татуировка отрезанной волчьей головы, а чуть ниже уходила вязь символов. Судя по ним — мой сосед когда-то был пехотинцем, но подобного отряда я вспомнить, ввиду отсутствия нейрочипа, я не мог.

— И кто у вас за главного?

Мурлок чуть повернулся, указав подбородком на ближайший к западной стене стол. За ним сидели мужчины разного возраста. Всех их объединяли две детали — рельефная мускулатура, видимая даже под тюремными робами, и короткие, «армейские» стрижки. Такую когда-то носил и я….

— Видишь того мужика? Погоняло «Мех».

Во главе стола восседал здоровенный детина, в полтора раза шире меня в плечах. Он носил короткую бороду, а голова была обрита налысо. Выглядел он весьма… устрашающе. Пожалуй, к такому даже не стоит и подходить без рекомендаций. Что ж, значит, мне довольно сильно повезло с сокамерником. Гораздо сильнее, чем я предполагал изначально.

Друзья, если не сложно — жмякните на сердечко рядом с книгой, и оставьте отзыв о ней.

Лайки и комментарии очень помогают автору — не только продвигать творчество, но и видеть, что он старается не зря!

Спасибо за то, что читаете! Вы лучшие)

Глава 12

Апрель 2098 года. Тюрьма «Лесная цитадель»

Семь лет.

Мне самому не верилось, но уже почти семь лет я провёл в Лесной цитадели.

Глядя на своё отражение в небольшом зеркале, было заметно, что за этот долгий срок я успел измениться. Две татуировки, которых раньше не было. Пять новых шрамов и разбитый нос, который местные коновалы не смогли вправить должным образом, и он сросся криво. Впалые щёки, заострённые скулы, мешки под глазами, клок седых волос, порезанное ухо. Уверен, если бы сейчас рядом оказался кто-то из старых знакомых — они бы не сразу узнали в жилистом парне с тяжёлым взглядом своего бывшего друга.

— Чё ты там разглядеть пытаешься? — спросил Мурлок, валяющийся на жёсткой кровати с планшетом-библиотекой. Не так давно мой сокамерник получил доступ к части книжного хранилища тюрьмы (за примерное поведение в течение последних месяцев), и теперь целыми днями читал всё, до чего только мог дотянуться.

— Ничего.

— Слушай, Сокол, расслабься ты, да? Будешь так дёргаться — и кукушку тебе сорвёт в первые недели после погружения. Надо уметь контролировать эмоции.

Я глубоко вздохнул.

— Легко сказать, старик.

Сокамерник хотел что-то ответить, но его слова заглушил звон оповещателя. Дверь нашей камеры распахнулась, и вслед за этим из динамиков под потолком донёсся голос надзирателя.

— Двухчасовая прогулка! Время пошло!

Я отвернулся от зеркала.

— Пойдёшь?

— Не, тут посижу. А ты вали давай, тебя Мех ждёт. Не забыл?

— Не забыл.

Выйдя из камеры, я прошёл по узкому проходу и спустился на самый нижний уровень блока, по пути обмениваясь приветствиями со знакомыми. За прошедшие годы многое изменилось, и мне удалось… Скажем так — «влиться в коллектив».

Чтобы попасть в ряды «Патриотов», как и говорил Мурлок, пришлось постараться. К счастью, их лидер оказался на редкость вменяемым человеком, и договориться с ним не составило большого труда. Хотя времени пришлось потратить изрядно.

Мех, как и я, был бывшим бойцом «Оборонэкса». Он не рассказывал, за что оказался в Лесной цитадели. Единственное, что знали другие «Патриоты» — его разжаловали из чина капитана. При этом никто даже и не думал оспаривать лидерство бородача. Мех — здоровенный, мускулистый (и как он только умудрялся держать себя в такой форме на местной еде?) и всегда спокойный — был одним из пяти местных авторитетов. Одним из трёх в «синем» блоке. И его слово являлось железной гарантией, которую мог разрушить разве что ураган или цунами. Даже охрана, если такое случалось, общалась с лидером «Патриотов» довольно вежливо.

По комплекции и «погонялу» я сделал вывод, что когда-то Мех был закован в экзоскелет. Прямо как мой бывший сослуживец Вулкан. Характеры у них были схожи, так что я лишь утвердился в собственной догадке, но с вопросами к нему не лез — не было принято здесь, чтобы обычный «рядовой» доставал «капитана». Впрочем, как и везде, но сейчас речь совсем не об этом.

Конечно, одной лишь рекомендации сокамерника было недостаточно для того, чтобы меня сделали членом «закрытого клуба». Сосед оказался прав — даже несмотря на мой довольно богатый боевой опыт, пришлось доказать «профпригодность».

Лишь после этого Мех официально объявил меня одним из «Патриотов» и велел местному татуировщику набить мне на лопатке «клановый знак» — меч с крыльями, смотрящий остриём вниз.

Но до того момента пришлось изрядно попотеть.

Некоторое время оказалось потрачено на наведение справок, пока меня «пробивали» на воле. Не знаю, откуда, но у «председателя клуба» была возможность связаться со своими людьми во внешнем мире, и он запросил у них информацию обо мне.

Пока длилось томительное ожидание, пришлось рассказывать авторитету свою невесёлую историю. Ставки были серьёзными — «Патриоты» являлись моим единственным шансом обустроиться здесь — так что врать и недоговаривать я не стал.

На самом деле скрывать, если так подумать, было и нечего. О том, как меня подставили я, разумеется, умолчал — по причинам, которые уже упоминал. Но в остальном выложил всё как есть. О процессе, обвинениях и пути сюда. Но об этом Мех знал и без моих рассказов — в тюрьме новости и сплетни расходятся очень быстро. Так что, в основном, его интересовала моя служба в «Оборонэксе».

После того, как все мои рассказы совпали с присланными в Лесную цитадель данными, настало время проверки боем — и это, надо признать, беспокоило меня больше всего. Как, по-вашему, проверяют верность человека в тюрьме? Разумеется, способов было несколько, но почти все они сводились к одному — причинить боль другому человеку, или устранить его.

Меха не устраивали недавние изменения в раскладе сил внутри тюрьмы — с появлением банды «Ножей» несколько лет назад, привилегии и «ништяки» приходилось делить с ними. Охране, понятное дело, было абсолютно всё равно, кому делать поблажки. А вот дробление авторитета между заключёнными напротив — играло им только на руку и упрощало контроль.

Так что тёрки между «Патриотами» и «Ножами» возникали регулярно — и как раз перед одной из таких стычек я получил возможность проявить себя. Не скажу, что это было что-то из ряда вон выходящее — вместе с нескольким другими заключёнными мы устроили «тёмную» трём «Ножам». В результате в местный крематорий отправились четыре трупа, а меня посадили в карцер на целый месяц.

Правда, по возвращению оттуда Мех вновь вызвал меня на разговор и объявил, что отныне я — часть их братства. Если соглашусь следовать его приказам и готов оставаться «членом клуба» даже на воле. Но до неё ещё требовалось дожить, так что этот пункт меня нисколько не смущал — гораздо важнее было обезопасить себя здесь и сейчас. Разумеется, я согласился, так что попал в тот самый «оптовый закуп», о котором в первые дни мне говорил Мурлок. Ну и получил собственную «погремуху» — по вполне понятным причинам, она повторяла мой бывший позывной.

В целом, с того момента всё шло не так плохо как могло бы. После того, как «Патриоты» приняли меня в свои ряды, я слегка выдохнул. Банду (да, помню, что это слово здесь не очень любили, но про себя продолжал использовать его) в Лесной цитадели уважали. И не только другие сидельцы — но и охрана вкупе с начальством. С «Русью» так вообще было заключено мировое соглашение, что избавляло всех нас от бессмысленных стычек и кровопролития.

Как оказалось, почти никто не стремился разрушить существующую внутри тюрьмы экосистему. Корпорация получала достаточное количество подопытных для своих исследований и тестирования различных экспериментальных образцов лекарств и имплантов. Начальство тюрьмы имело неплохое финансирование за соблюдение видимости порядка, охрана — небольшую мзду от заключённых, а последним за это позволяли относительно комфортно существовать. Относительно — потому что время от времени всё же случались разные происшествия, но не думаю, что в других тюрьма было по-другому. И главными виновниками таких событий, что неудивительно, зачастую являлись «Ножи».

Как бы там ни было, «Патриоты» старались жить так, чтобы не доставлять проблем, и чтобы проблемы не доставляли им. Конечно, как я уже говорил, иногда возникали стычки с «Ножами» или заключёнными-одиночками, но это происходило не то чтобы часто и, скорее, было неким видом разминки. Просто чтобы мы не забывали, где находимся.

Уже после того, как я стал членом «клуба», мне довелось несколько раз поучаствовать в таких «мероприятиях». За это меня раз десять отправляли в карцер реальный, и ещё дважды — в виртуальный. Не буду врать — сидеть там было ничуть не приятнее, чем в первый раз, однако деваться было некуда. Если я не хотел вылететь с тёпленького места — приходилось исполнять приказы Меха. Впрочем, не скажу, что это вызывало какое-то отвращение.

Тюрьма довольно быстро ожесточила меня. Если раньше я попытался бы разрешить гипотетический конфликт миром, или найти альтернативный путь решения проблемы, то теперь без зазрения совести мог сразу применить силу. Нет, конечно я не получал удовольствия от избиения (а временами — и убийства) других заключённых, но со временем поймал себя на мысли, что подобные происшествия происходят регулярно, и более того — они оставляют меня абсолютно равнодушным. Да и вообще — с каждым днём, неделей, месяцем и годом, проведённым в Лесной цитадели, апатия и безразличие поглощали меня всё сильнее и сильнее. Я превращался в бесчувственный кусок мяса, и совершенно не представлял, что с этим делать.

Лишь мысли об оставшихся на воле Лене и Кристине изредка и совсем ненадолго возвращали меня к жизни. Несколько раз я пытался воспользоваться влиянием Меха и передать им весточку, но ответа не получил ни разу. Это лишь сильнее усугубило признаки нарастающей депрессии, с которой мне приходилось бороться чуть ли не круглые сутки…

Ну а что касается Пети и Саши… Всего раз я отправил сообщение Годунову, но ответа, как в случае с Леной и Крис, так и не получил. Хотя, как уверял Мех, его люди «отвечали», что письмо попало в нужные руки. Вспоминая лица друзей во время моего ареста и суда, я понимал — отныне для них меня просто не существует.

* * *

В последние несколько недель у меня внутри поселилось чувство тревоги. День ото дня оно нарастало всё сильнее и сильнее. Я отсидел уже больше трети своего срока, но откровенно говоря, поводом для радости это не являлось. Потому что приближалось время первого долгого погружения в виртуал.

За проведённое в Лесной цитадели время я успел наслушаться самых разных баек, слухов, советов и поверий об этом виде заточения.

Это, наверное, покажется странным, но «зелёным» и «синим» предоставляли самим определить — как именно они будут отбывать своё виртуальное заключение. В разумных пределах, конечно же. И мне, как обладателю рекордно длинного срока, это право предоставили одному из первых. Следуя советам, я разделил его на четыре части. Семь лет реального заключения — двадцать виртуального, а затем… Затем еще по двадцать лет через каждые три года «реала». После последнего погружения в виртуал мне оставалось оттарабанить всего год, но…

Но до этого момента было так далеко, что я старался лишний раз не думать о том, когда он наступит.

Некоторые авторитетные зэки (Мех входил в их число) уверяли, что такой подход позволит мне не лишиться разума, как случалось примерно в половине случаев. Да, да, без шуток. Раньше у меня отсутствовал доступ к такой статистике, но после того, как я стал членом Патриотов, пищи для размышлений прибавилось. Оказалось, что примерно половина тех, кто задерживается в виртуале дольше, чем на двадцать лет, по возвращению сходят с ума.

Двадцать лет… Господи, целых двадцать лет! Да ещё и пять раз! Я не представлял, как можно выдержать такое наказание (которое лучше было бы назвать «издевательством»), но одно знал наверняка — вскоре мне на собственной шкуре доведётся узнать это. И чем ближе подбирался срок погружения в анабиоз — тем более замкнутым я становился. Мне не хотелось есть, спать, читать, говорить, гулять или играть в футбол дважды в неделю (хотя такая возможность имелась — это входило в «оптовый закуп»). Не хотелось абсолютно ничего, и на пару месяцев я провалился в молчаливую депрессию.

До тех пор, пока за неделю до погружения в виртуал меня не вызвал Мех.

* * *

Авторитет ждал меня в одном из углов двора, на трибунах перед футбольным полем. Неофициально эта часть территории принадлежала нашей банде, так что во время прогулок лишних людей здесь никогда не было.

— Привет, Мех, — поздоровался я, подходя ближе, — Мурлок сказал, что ты хотел о чём-то поговорить?

— Здравствуй, Сокол. Да, есть разговор. Садись.

Меня не нужно было просить дважды. Заняв свободное место между двумя другими Патриотами — Бароном и Степняком, я вопросительно посмотрел на председателя нашего «клуба».

— Как думаешь, зачем он нас собрал? — шепнул казах, но я легонько ткнул его локтём меж рёбер, чтобы он заткнулся.

— Для вас троих есть предложение, — без предисловий начал Мех. Он не любил долгих расшаркиваний, и всегда предпочитал начинать с главного, — У тебя, Сокол, и у тебя, Степняк, через неделю первая ходка в виртуал. У Барона и у меня — уже вторая. Есть маза о договоре с яйцеголовыми.

— О чём речь? — тут же заинтересовался обычно немногословный Барон.

— О сокращении срока. Начальство маякнуло, что учёным требуются несколько добровольцев с боевым опытом. У нас таких ребят хватает, но там сразу обозначили, что опыт должен быть… Разнообразный. Из всех наших кроме меня и ещё нескольких человек под такое определение попадаете только вы трое.

— В мозги полезут? — высказал предположение Степняк.

— Типа того, — поморщился Мех, — Говорят, корпы что-то тестируют, и для этих тестов им нужны опытные бойцы. Никаких лекарств, или установки пробных имплантов. Как я понял, нас хотят закинуть в какой-то особенный виртуал.

— Детали неизвестны?

— Нет, всё расскажут только тогда, когда мы окажемся там, — авторитет пожал плечами, — Это не будут одиночки или проекция тюрьмы. Скорее — что-то типа виртуального полигона. Нам предложили сократить срок виртуала на пятнадцать лет, если согласимся и пройдём все тесты.

— Я в деле.

— Я тоже.

Парни посмотрели на меня, ожидая ответа.

— Тебе что-то не нравится? — удивился Мех.

— Нет, всё нормально, я тоже в деле.

— Ты замялся.

— Просто не ожидал, что ты предложишь такое мне.

— Радуйся, — усмехнулся здоровяк, — Фактически, у тебя одного есть опыт ведения боя против ИИ. Это был один из главных критериев, — пояснил он, поймав мой удивлённый взгляд.

— Значит, поэтому ты решил, что нас отправят на виртуальный полигон?

— Да. Это явно лучше, чем сходить с ума в изоляторах, верно?

— Согласен.

— Сразу поясню — кроме нас там будут и другие группы. Одна из нациков, — Мех вздохнул, — Одна из зелёных…

— Этих неженок? — присвистнул Степняк, — Во дела!

— Не перебивай старшего! — Мех отвесил казаху лёгкую затрещину. Впрочем, это в его понимании она была «лёгкой». А на деле тот едва не свалился со скамьи, в последний момент успев ухватиться за моё плечо.

— Кроме нас и «зелёных» туда же отправят и группу «красных».

— Ты шутишь? — удивился я, но авторитет только покачал головой.

— Какие уж тут шутки. Сам удивился, когда узнал. Никогда не слышал, чтобы их брали в качестве подопытных на такие мероприятия. Бывало, отправляли к потрошителям, но оттуда вроде как никто и не возвращался обратно. Но чтобы пускать этих психов в виртуал вместе с другими людьми — такое на моей памяти происходит впервые.

— Занятно…

— Вот и я так подумал. Ладно, языками чесать будем после. Раз все согласны — я перетру это с начальником охраны. Вы двое можете идти, а ты, Сокол, задержись на пару минут, есть ещё одна тема.

Барон и Степняк отошли, а Мех, глядя в сторону, сказал:

— Мурлок мне рассказал, что ты в последнее время больше молчишь. Но при этом увлёкся географией.

— Есть такое, — нахмурился я. Не люблю, когда мне перемывают косточки за спиной. Если бы это сделал кто-то другой — ему бы сильно не поздоровилось. Но Мурлока я уважал, и более того — мы с ним до сих пор оставались сокамерниками и, если можно так сказать, приятелями. Так что он был одним из немногих, кто мог обсудить меня, не боясь за дальнейшую участь своего лица, — Вспоминаю места, в которых бывал. Без нейрочипа воспоминания… Теряют краски, так что я стараюсь восстанавливать в памяти то, что можно.

— Знакомая тема, — авторитет постучал пальцем чуть дальше виска. Там, где находился слот под биопроцессор, — Я тут уже тринадцать лет сижу. Когда посадили, дочери было всего четыре года. Сейчас-то она, понятно, уже выросла, но… Я даже её лица толком не могу вспомнить. Как в тумане. Просил бывшую жену прислать хоть одно фото, но она даже мои малявы не читала…

— Мне жаль, — сказал я, совершенно не зная, как реагировать на такое откровение.

— У тебя на воле тоже есть близкие, верно? Кто, напомни?

— Есть. Сестра и… девушка. Правда не уверен, что она вспоминает обо мне. Семь лет прошло. Наверное, она уже давно замужем. Ты же помнишь, я отправлял ей несколько писем, но они так и не дошли.

— Да, точно. Красивая?

— Очень, — я непроизвольно улыбнулся, вспоминая Кристину.

— Знаешь, — авторитет хрустнул костяшками пальцев, — когда так долго находишься вдали от дома, от семьи, да ещё и не по своей воле — теряешь всякую надежду увидеть их снова. И в какой-то момент готов на всё, лишь бы ещё раз взглянуть на родное лицо. Обнять жену, поцеловать дочь…

Слышать такое от всегда мрачного и серьёзного Меха было непривычно, и я посмотрел на него. Хотел определить, откуда в здоровяке взялась такая перемена настроения. Удивительно, но несмотря на довольно грустные слова, в глазах нашего «председателя» плясали весёлые искры.

Он смотрел прямо перед собой, и я сначала не понял, что меня смущает. Лишь через несколько секунд обратил внимание — обычно неподвижный Мех водил носком ботинка по гравию под ногами. Бросив туда взгляд, я увидел криво нацарапанное слово «Уйти» с недорисованным вопросительным знаком.

— Тебе сидеть ещё семнадцать лет, Мех. Думаешь, что получится встретиться с дочерью? — я решил катнуть пробный шар.

Авторитет слабо улыбнулся.

— Уверен, что сделаю для этого всё, что от меня зависит. Как уверен в том, что и ты увидишь своих.

— Мне бы очень этого хотелось, — осторожно произнёс я, надеясь, что правильно понял этот разговор.

— Значит, так и будет, — сказал Мех, проводя подошвой по мелкому гравию. Слово исчезло, будто его там никогда и не было, — Главное — верить, Сокол.

— Я верю.

— Хорошо, — авторитет встал со скамейки, — Рад, что мы поговорили.

— Надо будет повторить, — рассмеялся я, впервые за долгое время, — Нечасто здесь встретишь того, кто тебя понимает.

— Повторим, Сокол, обязательно повторим, — серьёзно пообещал Мех, — Но после виртуала. Двигай к себе, скоро объявят окончание прогулки. Когда наступит время — я за тобой пришлю.

В этой фразе я тоже уловил двойной смысл, и внимательно посмотрел на авторитета. После лёгкого кивка понял, что не ошибся.

Он предлагал мне побег.

Друзья, ваши лайки наверняка помогут Матвею выбраться из тюрьмы)

Ткните в сердечко, если ещё не сделали этого.

Интерлюдия 2 — Призраки

Июль 2098 года. Закрытая резиденция «Дворец», окрестности гигаполиса Москва.

Легкая и ненавязчивая оркестровая музыка мягко лилась из невидимых колонок, наполняя внушительных размеров гостиную.

Она обволакивала изысканные кожаные диваны, стелилась по мягким ворсистым коврам, отражалась от мраморного пола и колонн, разрезала воздух и голограммы эмпирических фигур возле стен.

Удобно устроившись в шикарном кресле, Пётр Годунов неспешно потягивал элитное красное вино, предложенное прислугой. Миловидная блондинка, не глядя гостю в глаза, наполнила его бокал, оставила бутылку на невысоком деревянном столике и покинула помещение, не произнеся ни слова.

«Интересно, сколько ещё придётся ждать этого борова?» — подумал Пётр, делая скупой глоток.

Вино оказалось отменным. Недаром стоимость такой бутылки превышала годовую зарплату инженера средней руки в любой из корпораций.

Вскоре объявился тот человек, ради которого Пётр сюда и приехал. Забавно, но он не был хозяином этого дома — лишь точно таким же гостем, как и младший Годунов. У толстого мужчины с квадратным лицом и короткими ручками никогда не появится достаточно денег, чтобы позволить себе подобную роскошь.

Место, в котором Пётр встречался с одним из менеджеров «Оборонэкса», нельзя было назвать загородным домом, усадьбой, или резиденцией. Это был целый город, а скорее — королевство, расположенное в нескольких десятках километров от столицы.

Неприступные заборы (больше напоминающие крепостные стены) окружали лишь часть лесного массива, внутри которого посвящённый взгляд мог увидеть много интересного. Гораздо большая территория векового бора вокруг этих стен являлась буферной зоной, патрулируемой «мехами» и дронами, способными засечь случайно забредшего в эти края бродягу. Но это была лишь первая (и самая незначительная) линия защиты.

После того, как Пётр, приехавший сюда всего с одним охранником, миновал несколько контрольно пропускных пунктов и подвергся самому тщательному досмотру, ему пришлось оставить свой глайдер на специальной парковке и пересесть в небольшой транспортный мобиль. Перемещение по закрытой территории допускалось только на таком транспорте.

Здесь присутствовало огромное количество охраны. Боевики корпорации стерегли буквально каждый метр территории, включая жилые и технические помещения, парки, оранжереи, несколько взлётных площадок и…воздушное пространство.

Что и говорить — над участком площадью в семьсот гектар существовала ограниченная беспилотная зона под меткой «URP116». Этот маркер — единственное, что удалось узнать Пете перед тем, как он сюда попал. Даже при всех возможностях и связях семьи Годуновых, нарыть информацию о закрытом объекте оказалось весьма проблематично. Именно безопасность была главным критерием, по которому Годунова пригласили в это место — корпорация, иногда всё же скрывающая от руководства Союза свои грязные дела, предпочитала проворачивать важные сделки на своей территории.

Ходили слухи, что когда-то всё это великолепие строили для последнего президента России. Но после кризиса двадцатых годов, глобальны мировых беспорядков и резкой смены политического курса страны, ему пришлось спешно бежать из неё. Так что дворец остался без хозяина, и после того, как ситуация в мире немного наладилась, невероятно дорогой и бесхозный участок очень быстро прибрал к рукам топ-менеджмент «Оборонэкса», сделав своему главе поистине королевский подарок.

Владения были и впрямь огромные. Подобраться сюда без ведома хозяев было просто невозможно — ни по земле, ни по воздуху. Тысячам людей, работавшим здесь, устанавливали специальные импланты, которые заменяли стандартные нейрочипы и линзы. Работники не имели права и возможности связываться с кем либо за пределами территории «Дворца» (так это место между собой называли посвящённые люди). Каждый шаг прислуги, каждое их действие записывалось и контролировалось службой безопасности. Также отдельной для этого исключительно закрытого объекта, само собой.

Семьсот гектаров земли. Только триста из них были виноградниками. Здесь же расположились два винных завода и, разумеется, устричная ферма. Действительно — какое вино без устриц? Насколько сложно и дорого организовать такую прихоть вдали от морского побережья, в непредназначенном для виноделия регионе, Петя даже не задумывался. Подобные цифры, возникая у него в голове, всегда вызывали у младшего Годунова комплекс неполноценности.

Бесконечная роскошь. Дендрарии и оранжереи. Статуи и скульптуры, парки. Отдельный квартал для сотрудников, охраны и прислуги, несколько бассейнов и водоёмов. Пётр бы нисколько не удивился, если бы узнал о наличии бомбоубежищ или, скажем собственной станции гиперпетли, скрытой под землёй.

— Господин Годунов! — улыбнулся толстяк, присаживаясь на соседнее кресло, — Рад встрече!

— Взаимно, Валентин Афанасьевич.

— Вижу, вы успели оценить местный нектар богов? — мужчина кивнул на наполовину опустевший бокал Петра.

— О да, — подтвердил Годунов, — Трудно не согласиться с таким названием. Чрезвычайно великолепный напиток. Не знаете, есть ли у меня шанс увезти отсюда бутылочку?

Толстяк визгливо рассмеялся, заставив колыхаться три своих подбородка. Петя едва не поморщился, глядя на это, но лишь скупо улыбнулся.

«Ты подлизываешь самым богатым людям Союза, урод. Неужели у тебя не хватает денег, чтобы привести в порядок собственное тело?» — подумал он.

— К сожалению, не могу ничего обещать. Но если всё пройдёт удачно — уверен, хозяин дома не откажет вам в такой любезности.

Следующие несколько часов Петя и Валентин Афанасьевич потратили на изучение и подготовку необходимых документов, а также на заключение «негласных» соглашений. Для тех, кто регулярно оказывался в кулуарах политической жизни Союза, ничего необычного в этом не было — фирмы-прокладки, трансферы, благотворительные фонды, откаты и взятки, финансовые цепочки и то, на что, в конечном итоге, шли деньги. Точнее, не «то», а «кто».

И небольшой частью этих «кто» была семья Годуновых.

Шесть лет назад отец Петра, наконец, смог заключить весьма выгодную сделку с одним из менеджеров «Оборонэкса». Корпорации был необходим свой человек в преступном мире столицы, и обросший за время своей «карьеры» нужными связями Годунов (готовый, к тому же, щедро делиться со своими менторами незаконными прибылями) как нельзя лучше подходил на эту роль.

Оставив активы в Сочи на попечение управляющего, семья перебралась в столицу, и последние годы активно принимала участие в самых разнообразных теневых схемах корпорации. Не в последнюю очередь, благодаря проницательности и хватке Годунова-старшего, они принесли немалую прибыль всем сторонам этих сделок.

Сам Пётр, попав в новый мир, слегка изменился. Теперь, за валом ожиданий и обязательств, он уже не мог вести разгульный образ жизни, к которому привык. Как бы ему этого не хотелось — пришлось взрослеть и принимать те дела, на которые у отца не хватало времени. Либо заниматься тем, что тот счёл недостаточно важным для себя. Времени на праздность катастрофически не хватало.

Как бы там ни было, на сегодняшней встрече Петя как раз замещал отца. По сути, это была простая формальность. От него требовалось лишь ставить подписи и внимательно проследить за долями прибылей, которые получит «Годунов экспорт» за несколько крупных сделок в течение трёх следующих лет.

Стоит ли упоминать о том, что доли эти измерялись девяти и десятизначными цифрами?

Закончив с документами, Пётр и Валентин Афанасьевич прикончили вторую принесённую бутылку, ещё некоторое время обсудили грядущие выборы в Сенат, и лишь после этого покинули гостиную. Вызванные сопровождающие проводили мужчин к выходу через шикарное мраморное фойе с баром, возле которого сидели два невзрачных корпората в дорогой одежде фиолетового и синего оттенков.

Проведя гостей через внутренний дворик с фонтаном, охрана поблагодарила своих подопечных за визит от имени хозяина «Дворца». Бойцы чуть ли не с «рук на руки» передали их водителям, которые должны были отвезти мужчин к их транспорту, припаркованному недалеко от главного КПП. Сам глава «Оборонэкса» даже не подумал попрощаться с ними — вероятно, у него были более важные дела. Впрочем, Петра это нисколько не удивляло.

До столицы младший Годунов добрался весьма быстро. Вечер только начинался, так что у любителя роскошных тусовок оставалось ещё немало времени, чтобы расслабиться, но сейчас Петя ехал не в роскошный ресторан или клуб, как обычно поступал после заключения выгодных сделок. Спутник, весь день присылающий своему хозяину уведомления, в очередной раз напомнил о дне рождении сестры.

Петя и раньше нечасто общался с Алисой — сказывалась довольно большая разница в возрасте. Но с момента переезда их и без того редкие встречи превратились либо в официальные, на каких-либо торжествах, либо — в случайные, когда младший Годунов появлялся в родительском доме. Впрочем, о днях рождения сестры он никогда не забывал — пусть и благодаря спутнику.

Подарок у него уже был готов. За последний год Алиса довольно сильно увлеклась верховой ездой. Отец, исполняющий любую прихоть своей дочери, даже велел отстроить на территории их усадьбы конюшню, где девушка держала своих любимцев. Двух породистых скакунов поочерёдно выводили на прогулки, но сегодня к ним должен был присоединиться и третий.

Петя, каким бы человеком он ни был, всё же любил сестру, и к выбору подарка отнёсся довольно серьёзно. Ему удалось найти коня довольно редкой арабской породы. Заплатив за него огромную сумму денег, столько же пришлось отвалить таможенникам и одной из частных клиник «Нео-протезиса». Сделано это было только для того, чтобы животное из страны третьего мира проверили и ввезли в столицу вне очереди.

Как бы там ни было, но к приезду Пети в родительскую усадьбу, животное уже находилось в стойле. Уточнив у прислуги, видела ли его подарок Алиса и, получив отрицательный ответ, он позвонил сестре, попросив выйти к нему.

— Петя, у меня там праздник в разгаре вообще то!

Девушка в лёгком и ярком сарафане синего цвета легкой походкой спустилась по ступеням, ведущим к оранжерее. Густые золотистые волосы собраны в простой хвост, на ногах — невыразительные, но очень дорогие балетки от самого известного столичного дома моды. Минимум украшений — лишь небольшое колечко с изумрудом на указательном пальце правой руки и невесомая золотая цепочка с точно таким же камнем на шее. Следом за Алисой по земле катился дроид, собранный из нано-частиц.

Петю прошиб холодный пот. Увидев робота, он скрежетнул зубами и слегка ослабил воротник рубашки. Этого дроида он пытался выкинуть, украсть и уничтожить несколько лет подряд, применяя для этого все возможные ухищрения, но совершенно без толку. Вещь была неприятным воспоминанием о совершённом несколько лет назад предательстве. Подарок Матвея на десятый день рождения Алисы настолько понравился маленькой девочке, что и спустя семь лет она не расставалась с ним практически никогда.

Это могло выглядеть глупо, если бы подарок являлся обычной игрушкой. Но дроид из программируемых нанитов, по сути, оказался весьма полезным компаньоном. Полная синхронизация с нейрочипом хозяина, тысячи принимаемых форм, сотни функций (начиная от обычного дистанционного управления и круговой видеозаписи, до функций роутера и небольшой системы безопасности) — игрушка стала помощником Алисы в учёбе, компаньоном в домашних играх и неким подобием охранника. А определённая оригинальность такого спутника привлекла к девушке внимание после переезда в столицу. В частной школе, которую Петина сестра закончила в этом году, некоторое время наблюдался бум подобных дроидов — и всё благодаря ей.

— Я ненадолго, — наконец произнёс младший Годунов, обнимая сестру — С днём рождения, дорогая.

— О, очень мило с твоей стороны было найти время в своём плотном графике, братец, — звонко рассмеялась Алиса, — Спасибо, я рада, что ты приехал. Может быть, всё же зайдёшь? Хотя бы на полчаса?

— Не могу, — Петя покачал головой, — У меня есть ещё несколько дел сегодняшним вечером. Отец не обрадуется, если я их отложу. Что, в принципе, я уже и так сделал несколько раз.

— Жаль, — сказала Алиса, — Вы вечно работаете на износ. Знаешь, я иногда думаю, что так или иначе в этом есть и моя вина…

— Конечно есть, откуда же нам брать деньги на твои наряды и лошадей, — согласился Петя и едва успел увернуться от удара в плечо, — Ладно, ладно! Успокойтесь, мадмуазель, я шучу! Просто отец не умеет жить по другому, ты же знаешь. Он и на меня взвалил свои дела только потому, что не успевает. Не скажу, что я в восторге, но… — Петя обвёл рукой усадьбу, — Всё это досталось нам не просто так, можешь поверить.

— Даже не начинай, — вздохнула Алиса, — Как будто того, что у нас имелось в Сочи, было недостаточно…

— Давай не будем об этом? — попросил Петя, не желающий вспоминать случившееся семь лет назад, — Лучше прогуляемся, окей? Я привёз для тебя кое-что.

Заинтересовавшись, Алиса пошла через оранжерею вслед за братом. Приблизившись к открытой конюшне, она увидела, кто ждёт её там и, ахнув, ринулась вперёд.

— Чёрт побери, Петя! Это что — кохейлан?! Настоящий кохейлан?! Откуда?.. О боже, я не верю!

Поражённая девушка, ничуть не пугаясь широкогрудого скакуна рыжей масти, подбежала к стойлу и поражённо уставилась на него. Взяв из плетёной корзины, стоявшей тут же, большое яблоко, она протянула его своему новому другу. Тот, фыркнув, подозрительно обнюхал сначала руку Алисы, затем угощение, и через секунду ухватил яблоко зубами. Девушка счастливо пискнула и погладила животное по шее.

— Это просто… Это нечто, Петя, спасибо! — Отойдя от стойла, Алиса снова кинулась обнимать брата, — Ты умеешь удивить!

— Рад, что тебе понравилось, — улыбнулся Годунов.

— Завтра же выведу его на прогулку!

— Кто бы сомневался.

— Может быть, ты хоть раз составишь мне компанию?

— Может, но наверняка не завтра.

На линзах Пети появилась иконка входящего звонка.

— Папа звонит, извини, — сказал младший Годунов, отходя немного в сторону, — Слушаю.

— Вижу, ты в кои-то веки решил почтить нас своим присутствием? — вместо приветствия спросил отец.

— Не мог же я пропустить день рождения Алисы.

— Рад, что ты заехал.

— Ненадолго. Сегодня ещё нужно заскочить в китайский квартал.

— Успеешь. Поднимись на пару минут, есть разговор.

— Хорошо.

— Всё в порядке? — подойдя к брату спросила Алиса.

— Да, конечно. Отец хочет поговорить, так что я, видимо, всё-таки задержусь ненадолго. Идём, провожу тебя к гостям. Они, наверное, решили, что ты сбежала.

Вернувшись в дом, Алиса направилась в большую гостиную, где её ждали друзья, а Петя направился на третий этаж, в кабинет отца.

Тот, как обычно в конце дня, сидел за своим столом из чёрного дерева и изучал горы документов, проецируемые его спутником прямо на поверхность антикварной мебели. Увидев вошедшего сына, он убрал все данные и жестом предложил Пете сесть в кресло напротив.

— Выпьешь?

— Пожалуй, нет, — отказался сын, — Во Дворце угощали прекрасным вином. Не уверен, что сегодня мне захочется чего-нибудь другого.

— Что ж, может оно и к лучшему, — загадочно произнёс Годунов-старший, — Ты проверил все бумаги?

— Да, конечно. И не на один раз. Деньги начнут отправлять в течение следующих двух недель. После первого транша я сообщу тебе об этом. Груз сейчас в Шанхае, наполнение — во Владивостоке. В «Оборонэксе» разработали маршрут, по всем точкам назначены сопровождающие, охрана укомплектована, транзитные и таможенные документы в порядке. Вся информация, — Петя вызвал личный интерфейс, выделил несколько нужных блоков и отправил их отцу, — здесь.

— Отлично, — Сергей принял пакет данных по защищённому каналу связи и кивнул, — В этом тебя можно похвалить. Но есть кое-что, что требует обсуждения.

— Внимательно слушаю.

Налив себе в стакан виски, старший Годунов сделал скупой глоток.

— Наша давняя проблема, как оказалось, так и не решена.

— О чём ты?

— О твоём старом дружке.

Петя, услышав это, снова скрежетнул зубами.

— Прошло семь лет с тех пор, как мы отправили Соколовых за решётку. Сколько мы не вспоминали о них? И теперь ты снова хочешь вернуться к этой теме? Для чего?

— Для того, чтобы перестать думать об этом окончательно! Ты же помнишь, что то покушение после суда прошло неудачно! И следующее за ним — тоже! И третье!

— Знаешь, — Петя крутанул броское кольцо на указательном пальце, — После третьего я решил, что мне абсолютно плевать на успешность таких мероприятий. И что с того, что Матвея не удалось убить? Ему ещё тринадцать лет сидеть. И плюс сто — в виртуале. С шестьдесят восьмого года никто не был осуждён на целый век в цифровом мире. А те, у кого срок превышал двадцать лет, частенько сходили с ума. Сомневаюсь, что после четырёх-пяти таких путешествий в анабиоз Соколов останется в здравом уме.

— Меня не устраивают сомнения. Знаешь ли, я привык быть уверенным.

— Ну, тогда стоило изначально заплатить руководству тюрьмы, чтобы его грохнули они, а не татуированное быдло, — раздражённо ответил Пётр.

— Нам чудом удалось подвязать все ниточки так, чтобы никто не подумал на нас! Прояви я больше интереса и настойчивости в вопросе Соколова — и у кого-нибудь могли появиться вопросы. Никогда не думай, что ты самый умный, сын. Всегда найдётся тот, кто вытащит твоё грязное бельё наружу и покажет его остальным.

— Отец, — вздохнул Петя, — Почему мы возвращаемся к этой теме?

— Потому, что твой бывший дружок оказался крепким орешком! Два дня назад мне сообщили, что он всё ещё жив! И более того — вполне успешно отсидел часть своего виртуального срока! Несмотря на твою уверенность — выдержал его вполне спокойно. И что самое невероятное — пошёл на сделку с «Нео-протезисом», умудрившись сократить виртуальное заключение на пятнадцать лет!

— Сделку с корпорацией? О чём ты?

— Лесная цитадель принадлежит им. Думаю, для тебя не секрет, что в таких местах проводят опыты на заключённых? Так вот Матвея и ещё некоторое количество бывших солдат взяли в качестве подопытных в одну из таки программ. Тестировали новый боевой ИИ. Тесты, как выяснилось, прошли весьма успешно, а Соколов вместо первых двадцати лет в виртуале отсидел всего пять. И все эти пять лет он воевал! Оттачивал навыки, если тебе так проще понять!

— Хм… И всё же я не понимаю — почему нас это должно волновать? У него впереди…

— У него впереди — следующий контракт с корпорацией. Их так впечатлили его навыки, что парня пригласили на повторные тесты. Условия предложили те же. По результатам суда, «Нео-протезис», как истец, имеет право сократить его виртуальный срок на семьдесят процентов.

— Чёрт!

— Вот именно! И мало того, что он на полпути к этому — так ещё и в реальности к нему теперь не подобраться! Я навёл кое-какие справки. Парень вступил в местную банду, «Патриоты». Он теперь под покровительством какого-то авторитета. С ним предпочитают не связываться. Я дал своим людям задание найти подходящего психа в Лесной цитадели. Такого, который согласится убрать Соколова, но пока ответа нет.

— И что ты предлагаешь?

— Пока — ничего. Попробуем убрать его старым методом, а если не получится… Будем думать.

— Полагаю, ты не собирался переваривать эту информацию в одиночку, потому и поделился со мной? Раз не ждёшь, что я что-нибудь предложу?

— Можно сказать и так. А ещё хотел напомнить, чем оборачиваются незавершённые дела.

— Делать это в день рождения Алисы было совсем не обязательно.

— Это мне решать! — в голосе старшего Годунова прозвенела сталь, — Если помнишь, это благодаря тебе я махнул рукой на парня, и дал ему возможность тихо и мирно отбывать наказание!

— Что ж, хоть в чём-то мне удалось повлиять на тебя.

— Это не тот повод, чтобы гордиться подобным, — Сергей отставил бокал, — Хорошо хоть со старшим проблем не предвидится.

— В каком смысле?

— Месяц назад он умер. Что-то не поделил с сокамерником, и тот его прирезал.

— Хм…

— Не надо так смотреть, сын. Здесь я совершенно ни при чём. Кстати, а что насчёт девчонки?

— Понятия не имею, — Петру было не слишком приятно ворошить прошлое, — После того, как мы уехали из Сочи, я о ней почти ничего не слышал. Одно время она жила с семьёй Шельц, но потом, кажется, тронулась умом, и её определили в какую-то клинику.

— Наведи справки.

— Зачем?

— Ты забыл наше правило? Я говорю — ты исполняешь. Пока не станешь главой семьи — будет так. Кстати, что насчёт твоей последней подружки? Я слышал, она…

— Ничего, мы разошлись.

— Тебе уже пора остепениться, Петя. Это укрепит…

— … Наши позиции, помню. Как только встречу ту, в ком буду уверен — сразу дам тебе знать.

— Постарайся не затягивать с этим.

— Ладно! — раздражённо бросил Петя. Настроение после разговора с отцом оказалось испорчено напрочь, — Если это всё — я поеду.

— Всё, — кивнул Сергей, — Как только ситуация с Соколовым прояснится — я дам тебе знать.

— Хорошо. Тогда до встречи.

Выйдя во двор, Петя полез в карман за портсигаром. Трясущимися пальцами он достал оттуда сигарету, прикурил, и жадно затянулся. Поймав себя на мысли, что поступил точно также после суда над Матвеем, он с раздражением смял бумажный цилиндр и откину его в сторону. Призраки прошлого, несмотря на все старания забыть о них, всё же настигли Годуновых.

Требовалось раз и навсегда решить эту проблему — и больше никогда к ней не возвращаться.

Глава 13

Май 2098 года. Тюрьма «Лесная Цитадель».

Виртуальный полигон корпорации «Нео-протезис».

Думаю, не имеет смысла обманывать самого себя — я понятия не имел, в какую авантюру ввязываюсь, когда соглашался на предложение Меха. Точнее, на предложение «Нео-протезиса», ведь авторитет был точно таким же подопытным.

Когда настало время погружения в анабиоз, нас четверых вывезли за пределы Лесной цитадели. Само по себе яркое событие перестало быть таким в тот момент, когда транспортный геликоптер тюрьмы совершил посадку на дне огромной ямы неподалёку от места нашего заключения. Как и весь научный комплекс, посадочная площадка находилась глубоко под землёй, скрытая сегментарными перекрытиями.

Внутри комплекс оказался максимально отличным от тюрьмы. Просторные лаборатории, широкие коридоры, много открытого пространства и сотни тысяч киловатт света. Всё это немного отдавало… не знаю, стерильностью, вероятно, но чего было ещё ждать от учёных?

После недолгого медицинского осмотра, брифинга и заполнения документов, всех нас погрузили в криокапсулы. Но перед этим поделились такой информацией, от которой мне стало не по себе. Правда, сдавать назад было уже поздно.

Как оказалось, тот вирт, в который нас отправляли, был далеко не стандартным. Какая-то новая экспериментальная разработка с максимальным уровнем слияния виртуальной проекции и сознания подопытного. Говоря простым языком — всё, что там происходило, ощущалось максимально реальным. В той камере, в которой я оказался в самом начале своего заключения и пару раз позже, было прекрасно понятно, что всё вокруг — ненастоящее. Да, детально проработанное, и действующее почти по реальным законам — но искусственное. Здесь же уровень детализации просто зашкаливал, но не это являлось причиной моего беспокойства.

Самое поганое, что в случае смерти в вирте, мозг подопытного отключался и в реале. С вероятностью в восемьдесят семь процентов.

Да, вот так. Разумеется, никому из учёных «Нео-протезиса» не было никакого дела до того, что такое может произойти. Заключённые — не тот товар, который стоило беречь. Всегда можно было списать очередную смерть на статистическую ошибку вычислений, сжечь тело и найти нового добровольца.

И всё это не так сильно смущало меня, если бы не один момент. Вирт, в который нас отправляли, был не просто набором уровней или полигоном. В этот раз, как выяснилось, яйцеголовые превзошли себя во сто крат, и создали чуть ли не целый субконтинент, на который нас и закинули.

Брифинг в реале был довольно общим. Из него мы узнали, что из зэков сформировали две группы по восемь человек. В первую записали нас, четверых «синих», двух «зелёных» (техника и хакера) и двух «кураторов». Эти ребята были не заключёнными, а сотрудниками корпорации, которые должны были наблюдать за нами и отмечать наши действия. При всём этом — информацией ребята владели точно такой же, как и мы, без всяких преимуществ. Чтобы не облегчать выполнение задания. По крайней мере, так нам сказали.

Вторая группа была укомплектована точно таким же образом, с одним небольшим изменением — «синих» бойцов там заменили на «красных». Я понятия не имел, что это за люди, и зачем «Нео-протезису» потребовались именно они. Но глядя на рожи закоренелых убийц, летевших в лабораторию с нами, понял — ждать от них добра точно не стоит.

В этом мнении вскоре пришлось лишь утвердиться. По сути, существовало единственное условие нашего парного заброса в вирт — не пытаться действовать сообща. Каждая из групп должна была выполнить одну и ту же задачу, но самостоятельно. И чтобы сразу не вызвать бессмысленную резню, группы отправили в разные места. Что ж, спасибо и на этом.

Цель у нас была довольна простая — добраться до определённого острова, проникнуть на охраняемую базу и похитить оттуда некие важные данные. Та группа, которая первая справится с заданием, побеждала, и получала в награду обещанное сокращение виртуального срока на пятнадцать лет.

Нас сразу швырнули в самое пекло. Жесточайший бой, посреди которого мы оказались, проходил во время песчаной бури, и за первые минуты мы сразу потеряли снайпера. К счастью, на этом потери закончились, и нам удалось выбраться из кипящего котла. Только вот радоваться мы не спешили.

Добраться до цели задания оказалось совсем непросто — остров находился в сотнях километров от нас. В сотнях километров, кишащих виртуальными боевиками под контролем самого современного боевого ИИ. Никаких подсказок, никаких поблажек — всё приходилось делать на свой страх и риск. Планировать, выживать, вести разведку и регулярно сталкиваться с превосходящими силами противника.

Поняв, в какую заварушку мы угодили, во мне поселилось стойкое впечатление, что подобная «игра» вполне может стать последней в нашей жизни.

Несколько недель мы жили в джунглях, питаясь виртуальным мясом добытых животных. Разумеется, оно не могло насытить наши тела в реальность, но откажись мы от пищи — и корпораты перестали бы подкармливать наши тела необходимыми элементами. Что за этим следовало, думаю, объяснять не надо. Пришлось играть по чужим правилам.

Как бы там ни было, к концу второго месяца наших скитаний по джунглям и горам, нам удалось захватить высокопоставленного бота, у которого имелась нужная информация. Совершив дерзкий налёт на укреплённую базу ИИ, мы выволокли оттуда вирутального вояку и отдали его на вивисекцию нашим умникам. Потратив несколько дней, они выяснили, что «Нео-протезис», по сути, предоставил нам всего две возможности добраться до цели миссии — с помощью рухнувшего где-то в джунглях десантного корабля, либо с помощью корабля обычного.

Мы выбрали первый вариант.

* * *

Свет фонариков, закреплённых на наших винтовках, был не в силах рассеять мрак узких коридоров десантного корабля. Какого хрена наш интерфейс не мог корректировать световые частицы? Как будто и без этого проблем не хватало!

В тех помещениях, где мы уже успели побывать, было катастрофически мало места. Стальные пластины внутренней обшивки словно сдавливали непрошенных гостей. Нано-трубки, металлические стены, оголенные в некоторых местах провода, толстый слой пыли, взмывающей в воздух в такт нашим шагам — очевидно, что этим кораблём не пользовались очень давно. Мы едва миновали десяток метров от входа, а уже складывалось впечатление, что нас замуровали в цинковом гробу. Дурацкие мысли…

Мех, облачённый в тяжёлый экзоскелет «Носорог», осторожно ступал первым. За ним шагали Барон и Грызля. Я, Шорох, Каспар и Степняк двигались в арьергарде. Все молчали — слышались лишь наши шаги и тяжёлое дыхание, доносившееся даже через респираторы шлемов. Глаза возбуждённо обшаривали каждый сантиметр корабля, который выхватывали лучи фонариков. Любая тень тут же ловила на себе прицел нескольких стволов. Неудивительно — после того пути, который нам пришлось преодолеть, нервы у большинства членов отряда оказались напряжены до предела.

Я бросил взгляд на парней. Мех, как всегда, невозмутим. Степняк и техник с хакером на взводе, это было заметно по их резким движениям. Барон казался уставшим, но двумя днями ранее он получил ранение, так что это было неудивительно. Каспар казался спокойным, но что-то в нём меня смущало с самого начала. И я до сих пор не мог составить о нашем «кураторе» определённого мнения. Очень надеюсь, что он не подставной игрок, и не предаст нас в самый неподходящий момент.

Мы пробирались к носовой части, чтобы убедиться, что эту развалюху вообще можно поднять в воздух. Увидев корабль со стороны, я было подумал, что это очередная шутка корпоратов, забросивших нас в этот ад. Помятый корпус, разбитые стёкла иллюминаторов, вспаханная полоса в сотню с лишним метров, говорившая о не самом удачном приземлении. Всё это наводило на мысли, что нам, вероятно, придётся использовать другой способ попасть на остров. Что ж, надеюсь, что ошибаюсь.

За то время, пока корабль лежал бесхозным куском металла, сюда не пробрались животные и насекомые. Вокруг царила пустота, которая очень напрягала. Я видел, что в джунглях полно живности — несмотря на то, что всё вокруг было симуляцией, учёные «Нео-протезиса» проделали огромную работу, наполняя мир, в котором мы оказались, привычными любому человеку деталями. Но здесь… Здесь всё было совсем не так, и это настораживало. В застоявшемся воздухе висело гнетущее ощущение. В тёмных отсеках корабля словно бы поселилось некое предчувствие, которое тревожило мои инстинкты.

Коридор заканчивался двумя лестницами. Истёртые указатели, намалёванные на стенах, говорили, что путь вверх ведёт к технической палубе. Туда мы и направились.

Всё оборудование, находившееся здесь, также оказалось покрыто толстым слоем пыли. Грави-конденсаторы, расположенные вдоль бортов, не подавали никаких признаков жизни. Впрочем, как и генераторы, мониторы, проекторы, а также вообще все устройства, смонтированные здесь.

— Нам сюда, — нарушил тишину Мех, указывая на тяжёлую стальную дверь. Рядом с ней висел указатель «Капитанская рубка».

Стальная пластина была чуть приоткрыта — ровно настолько, чтобы нашему капитану хватило места протиснуть в узкую щель пальцы экзоскелета и рвануть дверь в сторону. Послышался громкий, противный скрип, и она открылась.

— Будьте внимательнее, — предупредил Мех, — И смотрите под ноги.

Оказавшись в следующем помещении, я не удержался и присвистнул. Куда делись узкие запылённые коридоры?

Мы оказались в помещении, напоминавшем галерею. Два мостика, ограждённые тонкими стальными перилами, отделяли нас от капитанской рубки, а под ними раскинулся огромный трюм. Мех, опробовав один из путей на прочность, зашагал вперёд, направляясь дальше.

Я перегнулся через перила и посмотрел вниз, но свет фонарика выхватил лишь толстые листы внутренней обшивки, да несколько десятков десантных капсул, закреплённых вдоль бортов. Часть из них, по всей видимости, сорвало при посадке, и теперь они валялись по всему отсеку.

Мы благополучно преодолели мостик, и практически сразу оказались перед входом в ещё одно помещение. Протиснувшись внутрь (переборки не были рассчитаны на размер экзоскелета капитана), Мех позвал нас за собой. Оказавшись в небольшом пустом отсеке, мы увидели в нём лишь одну единственную дверь. Она, как и предполагалось, оказалась запечатана. Разумеется, цифровой блок, отпирающий отсек, тоже не работал.

— Грызля, Шорох, — позвал умников Мех, — Приступайте.

Хакер и техник не заставили просить себя дважды. Они скинули со спин закреплённые ранцы и распаковали их. Внутри лежало самое разнообразное оборудование — взломщики, дешираторы, резаки, универсальные отмычки и ещё чёрт знает что.

— Сколько времени вам потребуется? — уточнил я.

— Сложно сказать, — откликнулся Шорох, доставая из небольшой коробочки тонкую пластину. Активировав её, он приложил устройство к цифровому блоку. Пластинка словно приклеилась к поверхности замка, а затем практически растворилась.

Цифровой замок неожиданно моргнул синей вспышкой, и тут же погас.

— Устройство работает. Не думаю, что мы застрянем тут надолго. Грызля, дай аккумулятор.

Хакер и техник принялись за работу, лишь изредка обмениваясь скупыми, и совершенно непонятными нам техническими фразами. Барон присел на пол, положив оружие рядом с собой, а Степняк и Каспар, повинуясь команде Меха, отправились исследовать ближайшие помещения. Я остался возле входа.

На то, чтобы открыть дверь, у наших умников ушло чуть больше получаса. Замок загорелся ровным синим светом, затем над ним появилась голограмма цифрового блока. Нужная комбинация цифр на ней набралась сама собой, а затем послышался тихий щелчок.

— Готово, — сообщил Шорох, отходя в сторону.

— Вы молодцы, парни, — произнёс Мех, потянувшись к двери. Взявшись за ручку, он повернул её и распахнул дверь.

Что ж, надо сказать, что нам повезло. На первый взгляд, капитанская рубка сохранилась в прекрасном состоянии. Всё оборудование находилось на своих местах, панорамные дисплеи, заменяющие стёкла, были целыми. Как и приборные панели.

— Осталась самая малость — запустить эту посудину, — сказал Мех, подходя к небольшому постаменту посреди рубки. Должно быть, при активации корабля здесь появлялась навигационная карта.

Шорох сел в кресло главного пилота, проверил несколько панелей, затем опустился вниз, отодрал одну из панелей обшивки и залез туда с головой. Некоторое время они с Грызлей снова переговаривались, после чего техник подошёл к нам с Мехом.

— Нужно вернуться на техническую палубу и запустить хотя бы пару генераторов. Сделаем это — и запустим систему диагностики. Только тогда станет ясно, как далеко сможет полететь это корыто, и вообще — поднимется ли оно в воздух.

— Хорошо, — согласился капитан, — Пойдёте вы оба?

— В этом нет необходимости, — покачал головой Шорох, — Грызля справится сам.

— Сокол, Барон, — Мех повернулся к нам, — Вы с техником возвращаетесь в нужный отсек. Мы останемся тут. Степняк, Каспар, — по внутренней связи он обратился к штурмовикам, — выбирайтесь наружу и следите за периметром. Нам не нужны незваные гости.

— Принято.

Сопроводив Грызлю обратно и оставив его возиться с генераторами, мы с цыганом вышли в коридор.

— Как думаешь, эта штука полетит? — спросил он.

— Надеюсь. Не хочу даже думать, сколько времени придётся потратить, чтобы добраться до острова своим ходом.

— Долбаный вирт! — Барон сплюнул под ноги, — Не поверишь — периодически я всё ещё забываю, что всё это нереально. Какого хрена они закинули нас так далеко? Не могли сразу отправить на остров?

— Кто их знает? — я пожал плечами, — Видимо, зачем то им нужно, чтобы мы мотались по этим местам.

— Скорей бы вернуться.

— Рано ты об этом думаешь.

— Знаю, но… — Барон снова харкнул на пол, — Меня бесит, что всё это настолько живое. Когда мы оказались посреди песчаной бури — я чуть не обделался, можешь поверить. Кругом стрельба, трупы. Хрен разберёшь, где боты, а где люди. Когда пристрелили Живоглота — даже не сразу понял, что к чему.

— Да уж, — я вспомнил момент нашего появления в вирте, и меня передёрнуло.

В таких масштабных операциях, какую смоделировали учёные «Нео-протезиса», в реальности мне бывать не доводилось. Да ещё и в таких условиях, когда нихрена не видно, а твоя смерть в виртуале вполне может стать смертью в реальном мире. Поневоле примешь происходящее всерьёз. Смерть Живоглота, последнего члена нашего отряда, как раз и стала таким событием. Самое неожиданное — он был сотрудником корпорации, и погиб первым. Интересно, есть ли шансы, что парень не станет овощем? Не то, чтобы меня это волновало — мы и знакомы-то не были. Просто я понимал, что на его месте мог оказаться любой из нас — в том числе и я. Лишиться снайпера в столь долгой миссии — плохо, но расстаться с собственной жизнью — совсем другое.

В коридоре послышались шаги, и мы синхронно вскинули винтовки, но это оказался Каспар.

— Парни, кажется, у нас проблемы.

— Что случилось?

— Связь отрубилась. Степняк держит вход, а я вернулся, чтобы…

Его перебили резкие звуки стрельбы, донёсшиеся снаружи.

Я метнулся обратно на техническую палубу. Грызля, тоже услышавший выстрелы, испуганно посмотрел на меня.

— Что там происходит?

— Что с генераторами? — вместо ответа спросил я.

— Рабочий ресурс есть, я запустил один, но…

— Запускай остальные, — велел я, не дослушав его, — Все, какие сможешь. Барон, беги в рубку и…

Договорить я не успел — с противоположной стороны помещения показался Мех.

— Кто атакует? — сразу спросил он.

— Неизвестно, — ответил Каспар, — Но они отрубили нам связь.

— @#$% мрази! — выругался капитан, — Грызля, работай! Как закончишь — дуй к Шороху на помощь. Как хотите — но поднимите это корыто в воздух, ясно?

— Т-так точно, — заикаясь, пролепетал техник.

— Остальные за мной.

Мы помчались по кораблю. Широкий боковой вход, через который мы сюда проникли, приближался — как и звуки стрельбы. Вскоре мы увидели впереди свет. Среди сорванных с креплений ящиков, частично перегородивших шлюз, лежал Степняк и палил из своей винтовки по ближайшим зарослям. Первым возле него оказался я. Казах, по всей видимости, не услышавший за выстрелами нашего приближения, испуганно оглянулся, но сдержал себя в руках.

Я осторожно выглянул из-за края повреждённой обшивки. Лес был густым и высоким. И он буквально кипел движением. Шуршала листва, а между ней метались люди. Заросли, по которым стрелял Степняк, словно взорвались, и оттуда выскочили сразу пятеро солдат. Форма оказалась знакомой — это были бойцы под управлением ИИ. Они помчались к кораблю, стреляя на ходу. Мы открыли ответный огонь.

Разумеется, ни один из ботов не выжил, но эти твари дали время другим. С пригорка, откуда мы и пришли, по нам открыли огонь из чего-то крупнокалиберного, так что пришлось нырнуть обратно в отсек. Слава богу, что обшивка корабля обладала изрядным слоем брони — в неё, в том самом месте, где стоял я, врезалась целая очередь.

— Их несколько десятков! — крикнул Барон. На пару секунд высунувшись из-за укрытия, он метким выстрелом снял ещё одного бота, — Сколько времени надо этим ботанам?!

— Столько, сколько потребуется, — отрезал Мех, доставая из своего ранца дополнительный модуль винтовки.

Сноровисто пристегнув его к оружию, он зарядил надстройку, переключил режим прицела, выдохнул, и поднялся над ящиками. Секунда, вторая, третья — несколько пуль попали в его нагрудник, но капитан даже не пошевелился, наводя оружие на цель.

ФАУ!

С невероятно громким шорохом из надстройки винтовки вырвался плазменный заряд. За долю секунды он пролетел отделяющее нас от противников расстояние и, достигнув цели, с громким хлопком сдетонировал.

Освободившаяся при столкновении плазма, сжатая в заряде в сотни раз, расплескалась по пригорку, мгновенно превратив пулемётчика и всех, кто его окружал, в обугленные головёшки. Да что уж там — от ботов не осталось даже скелетов. Ионный заряд просто выжег территорию в несколько десятков квадратных метров вместе с изрядным участком земли.

— Капитан, нас обходят! — Барон, прикрывающий Меха, заметил движение слева от нас. Через секунду оттуда прилетела граната, упав рядом со входом.

— Назад! — заорал я, увлекая Барона вслед за собой.

Грохнуло. Ударная волна отбросила нас назад. Я больно приложился спиной об один из ящиков, но усилием воли заставил себя подняться. Боевой интерфейс сбоил, так что пришлось опустить затвор шлема, чтобы лучше видеть происходящее.

Мех остался на ногах, не переставая поливать всё появляющихся ботов свинцовым дожём. Каспар находился рядом с ним, снимая тех, кто пытался зайти с флангов.

— Нам надо удержать вход! — крикнул Барон, пытаясь перезарядиться. Его, судя по всему, тоже нехило приложило — цыган тряс головой, как бродячий пёс, только что вылезший из озера.

— Они обходят корабль! — ответил Степняк, указывая на группу ботов. Через мгновение те скрылись из виду.

— С-сука! — процедил я, — Они могут вскрыть шлюз с другой стороны!

— Вы с Бароном возвращайтесь к Грызле! — крикнул Мех, — Если он закончил — бегите в рубку и поднимайте этот сраный кусок железа!

Повторять дважды не пришлось. Очевидно, что у ботов численное преимущество, и если они проникнут на корабль — нам конец. Так что без лишних слов я рванул обратно, молясь всем богам, чтобы техник был ещё жив.

Оказавшись рядом с техническим отсеком, я чисто инстинктивно заметил движение в одном из ответвлений коридора. Вскинув винтовку, я выпустил туда короткую очередь. Вспышки выстрелов вкупе с фонариком высветили упавший труп бота. @#$%, они действительно пробрались на корабль! Пришлось ненадолго остановиться

— Барон, проверь коридор! Я прикрою.

Штурмовик переступил через труп и осторожно выглянул за поворот, тут же отдёрнув голову. Послышался треск винтовок и свист рикошетящих пуль. Мы рухнули на пол. Чёрт!

Впрочем, цыган сориентировался за мгновение. Сорвав с пояса одну из гранат он, не глядя, кинул её за угол.

БАХ!

Взметнулась пыль, послышался грохот, и я почувствовал, как за стеной что-то рухнуло.

— Потолок обвалился! — крикнул Барон, а затем осторожно выглянул за угол. Выстрелив в сторону противников несколько раз, он снов укрылся, но ответных выстрелов не последовало, — Кажись всё.

— Держи спину, — велел я, возвращаясь в коридор, ведущий на техническую палубу.

Грызли там не оказалось. Первым желанием было выругаться, но заметив десяток работающих генераторов, мне в голову пришла идея.

— Он наверняка в рубке, идём.

Так и оказалось. Хакер и техник, ежесекундно озираясь, возились с панелью управления рядом с креслом главного пилота. Увидев нас, Грызля схватился за винтовку, но увидев что мы не боты, опустил её.

— Где остальные?

— Держат вход. Мы можем взлетать?

— Почти.

— Было бы здорово, если бы это «почти» случилось прямо сейчас! — рявкнул я, прекрасно понимая, что от крика работать быстрее эти умники не станут.

Впрочем, на ответную грубость рассчитывать не приходилось — Шорох, едва ли не наполовину скрывшийся в недрах сложного устройства, предпочёл сосредоточиться на работе.

— Барон, я иду назад, нужно им помочь. Да и боты могут разобрать тот завал. Нельзя, чтобы кто-то из них оказался внутри.

Цыган молча кивнул, но идти мне никуда не пришлось.

— Есть! — раздался голос из-под панели, — Грызля, включай систему!

Техник метнулся к креслу капитана и, сев на него, с дикой скоростью защёлкал переключателями, параллельно глядя на появившуюся перед ним голограмму систем корабля.

— Так, надо закрыть шлюз, — бормотал он, не забывая нажимать кнопки, — Системы жизнеобеспечения работают… Системы безопасности… Работают. К хвостовому отсеку направляются четверо ботов! Через верхние палубы!

— Врубай внутреннюю связь корабля! — велел я. Добраться до ИИ раньше, чем они прикончат остальных наших, мы уже не успевали.

— Готово, — Грызля, нашарив в чехле кресла небольшую коробочку, кинул мне её, — Держи!

— Говорит Сокол, — сказал я, зажимая одну единственную кнопку на металлическом устройстве и очень надеясь, что система оповещения в нужном отсеке работает, — Мех, через верхние палубы к вам направляются четверо ботов, будьте начеку. Мы запускаем двигатели.

— Пойду к ним, ты тут и сам справишься, — Барон, не собираясь слушать возражений, направился к выходу из рубки.

— Есть ещё незваные гости? — уточнил я у Грызли.

— Датчики говорят, что нет, но снаружи к нам приближается крупный отряд.

— Так какого хрена ты ждёшь?! Запускай двигатели!

В этот момент панорамные дисплеи активировались, и рубку залил яркий солнечный свет. Шорох, закончивший копаться в панели, метнулся к противоположной стене, пробежав прямо сквозь трехмерную голографическую карту, появившуюся в центре рубки. На ней одна за другой появлялись десятки красных точек.

— Тут есть боевая система! Попробуем активировать…

Прошло не больше десяти секунд до момента, как я увидел на проекционных экранах, что крупнокалиберные стволы орудий поверх капитанской рубки пришли в движение. Миг — и они открыли огонь, выкашивая траву, кусты, деревья, и разбегающихся ботов.

Где-то в недрах корабля снова послышались выстрелы, которые очень быстро затихли. Сразу после этого Грызля активировал взлётный протокол, и корабль ощутимо тряхнуло.

— Прошу прощения, — бросил он, взявшись за штурвал, и потянул его на себя.

Палуба под ногами завибрировала, и я почувствовал, как мы поднимается в воздух.

Охренеть. Кажется, на этот раз нас пронесло.

Глава 14

— Настоящая буря, — произнёс Мех, глядя в проекционные экраны.

Шорох что-то ответил, но его ответ заглушил раскат грома, от которого по рубке прошла вибрация.

Меня сложившаяся ситуация нисколько не радовала. Чёртовы программисты «Нео-протезиса» постарались на славу. Яйцеголовые создали масштабную метеорологическую модель, действующую в симуляции, и на подлёте к острову она подкинула нам неприятный сюрприз.

Грызля, ведущий корабль сквозь бурю, наблюдал за горизонтом, выдерживая нужный курс и безопасную высоту. Ураган качал и подбрасывал массивную посудину, заставляя транспорт скрипеть и стонать. Видимость стала почти нулевой, за исключением тех моментов, когда сверкали молнии. Нас выручали лишь приборы. И они говорили, что мы совсем рядом с целью.

— Там масса систем ПВО, — доложил Шорох, изучающий карту, — В такую погоду есть шанс, что часть из них по нам промажет, но в целом… Нам бы найти место для посадки. Желательно — побыстрее.

— Легко сказать, — откликнулся Грызля.

— Там ещё и собственных истребителей полно. А также имеется боевой крейсер.

— Отлично, только этого нам не хватало…

Я всмотрелся во мрак. Очередная вспышка высветила гигантские скалы, торчащие из бушующей водной массы под нами. Каждая из них была размером с двадцатиэтажный дом, а все вместе они выстраивались в огромный лабиринт. Да уж, в реальности таких мест наверняка не встретишь…

— Капитан, контакт! — воскликнул Грызля, поворачиваясь к Меху.

— Где они?

— Идут нам наперерез. Курс двести сорок на восток.

— Барон, Каспар — на вас оружейные башни. Шопот, запускай автоматические турели. Всем остальным — приготовиться. Высадка будет жёсткой. Сокол…

— Я приготовлю десантные капсулы.

Мех кивнул, и я отправился на нижнюю палубу. Вообще-то мы уже проверили здоровенные стальные гробы, и из уцелевших выбрали семь штук. Именно они должны были доставить нас на поверхность острова. Но просто сидеть без дела совершенно не хотелось.

Ещё раз убедившись, что всё в порядке, я собирался возвращаться в рубку, но неожиданно корабль тряхнуло. Причём с такой силой, что мне едва удалось удержаться на ногах. А затем палуба ушла из под ног. Повинуясь гравитации, я пролетел несколько метров и едва успел ухватиться за поручень рядом с одной из капсул.

— Сокол! — по внутренней связи, налаженной Шорохом, послышался голос Меха, — Ты там жив?

— Да. Капсулы тоже в порядке.

— Давай обратно, у нас проблемы.

После этих слов корабль начало стремительно проваливаться вниз, и мне пришлось снов ухватиться за поручни. Я слышал надсадный гул двигателей даже за шумом снаружи нашего транспорта. Дождавшись, пока палуба перестанет плясать под ногами, я взлетел по лестнице и, пытаясь удержать равновесие, с трудом добрался до рубки.

— Далеко ещё?

— Пара километров, — ответил техник, вцепившийся в штурвал.

Вокруг корабля сомкнулось угольно-чёрное облако. Нас до сих пор потряхивало. Время от времени парни в оружейных башнях открывали огонь, и только сейчас я заметил снаружи крохотные вспышки взрывов. Беспилотные истребители?

— Впереди, — сообщил Шорох.

На голографической карте появился довольно большой контур. Через пару минут на проекционных экранах мы увидели приближающееся чудовище. Огромный крейсер выплывал из туч чуть ниже нас.

— Держитесь.

«Хороший совет» — отстранённо подумал я, усаживаясь на место второго пилота.

Грызля круто положил корабль на правый борт, уходя с линии огня. Он успел в самый последний момент — в следующее мгновение крейсер ботов произвёл залп.

Заряды плазмы пробили пелену дождя, испаряя влагу на своём пути, и прошли прямо под нами, взорвавшись где-то позади. Длинный и узкий крейсер с тупой кормой добавил мощности, и расстояние между нами начало сокращаться.

Я заметил второй залп, и ночь вновь озарило яркое зарево. Наш корабль будто ударило огромным кулаком, и его отбросило в сторону. Меня покинуло в кресле, а Грызля едва удержался на своём.

— Попадание!

— @#$%, Грызля! — заорал Мех, вцепившийся в какую-то трубку рядом с орудийной системой, — Сделай что-нибудь!

— Я пытаюсь! — огрызнулся наш пилот, бросая штурвал вниз.

Трубы в коридорах лопались и шипели, выпуская газ и заливая всё вокруг какой-то жидкостью. Где-то в недрах корабля раздался жуткий скрежет, и сразу после этого в рубку ввалились Барон и Каспар.

— Дело дрянь! — заявил цыган, — Заднюю часть напрочь снесло! Там целая тьма беспилотников!

Сразу после этих слов по обшивке корабля застучали снаряды. Один из проекционных экранов взорвался, осыпав Шороха и Степняка осколками.

Грызля снова успел отвести корабль в сторону, и третий залп (как и первый) прошёл мимо, но это не особо помогло. Мы стремительно теряли высоту, приближаясь к крейсеру. До острова оставалось немногим больше километра.

Наш пилот попытался выровнять кусок железа, в который превратился десантный корабль. На какое-то время ему даже удалось это сделать — совсем на короткое, но всё же. Однако следом за удачным манёвром мы поймали бортом ещё один залп, и часть систем просто отрубились.

— Все вниз, живо! — скомандовал Мех, когда на недолгое мгновение нас перестало мотать из стороны в сторону.

До капсул мы добирались как в страшном сне. Наверное, лишь чудо спасло нас — или довольно долгая перезарядка ионной пушки крейсера, это как посмотреть. Как бы там ни было, всем членам нашего отряда удалось забраться в десантные блок и активировать протокол катапультирования.

Один за другим мы провалились в открывшиеся углубления палубы и с невероятной скоростью устремились к земле. В тот момент, когда до посадки оставалось метров шестьсот, через прозрачную крышку капсулы я увидел, как наш корабль разваливается на части. Следующий залп превратил его в огромный огненный шар.

* * *

К счастью, капсулы раскидало недалеко друг от друга, а налаженная Шорохом внутренняя связь позволила нам довольно быстро собраться вместе. Приземлившись, мы сразу же оказались в болотистой местности под ударами ветра и дождя, ощутимыми даже сквозь броню. Жесткая и густая трава, а также хлюпающая и густая масса под ногами мешала нормально идти, так что какое-то время пришлось потратить, чтобы выбраться на более ровный участок. Вокруг не оказалось патрулей ботов, но это могло значить, что до нас просто не успели добраться. Нужно было срочно поменять позицию.

Мех уверенно повёл отряд вглубь джунглей. Судя по тем данным, которые нам удалось вытащить из капитана ботов несколькими неделями ранее, укреплённая база противника находилась совсем недалеко от места высадки. Как выяснилось через полчаса — так оно и оказалось.

Конкретного плана у нас, откровенно говоря, не было. Добраться до цели незамеченными не получилось, и всё, на что мы могли сейчас рассчитывать — преимущество неожиданного нападения. «Залечь на дно» здесь уже не получится. Остров кишел ботами и укреплениями, так что вздумай мы найти укромный уголок — и нас в нём запросто прихлопнут. Так что приходилось импровизировать, и в этом отношении стихия играла нам только на руку.

Нам везло — мы вышли к базе противника совсем не оттуда, откуда можно было ждать нападения. Небольшой скалистый карниз, на который пришлось карабкаться под проливным дождём, привёл нас прямиком на одно из укреплений. Тихо сняв нескольких ботов, Шорох в два счёта взломал защиту и скачал данные системы безопасности. Теперь мы хотя бы имели представление об окружающей обстановке. До ближайшего входа в подземный комплекс было рукой подать — он находился в нижней части дзота, который мы захватили. Мех не стал тратить время — воспользовавшись взрывчаткой, он просто снёс бронированную дверь и первым начал спускаться.

Внутри базы по неясной нам причине царил хаос. Мы оказались в помещении с высоким потолком, напоминающем сборочный цех. Вдоль стен тянулись металлические галереи, а под ними расположилась масса механизмов, устройств и корпусов боевых машин. В воздухе плавал едкий дым, тускло светили красные аварийные лампы.

Разумеется, здесь оказались и бойцы, подконтрольные ИИ. Они метались по помещению и, заметив нас, открыли огонь. Завязалась перестрелка. Каспар и Барон перебегали от укрытия к укрытию, прицельно паля по неосторожно открывшимся противникам. Я остался со Степняком, прикрывая наших умников. Мех стрелял навскидку, но обладая самым мощным оружием, спокойно пробивал толстенные металлические листы, заставляя солдат отступать. В нашу сторону летели лишь редкие пули.

Продвигаясь вперёд, мы покинули цех, миновали несколько коридоров и других помещений. В одном из них наткнулись на раненного бота, привалившегося к стене. С его лба стекала струйка крови. Заметив нас, он попытался было выстрелить в Меха. Пуля отскочила от широкого нагрудника, и капитан, приблизившись к солдату, выбил пистолет из его руки. Присев на корточки, авторитет схватил подконтрольного ИИ бойца за шею.

— Сколько человек охраняет помещение три-пять-два? — спросил он.

— Пошёл ты… — бот попытался сплюнуть, но кровавая слюна лишь стекла по подбородку.

— Капитан, не будем терять времени, — заявил Шорох, доставая из ранца длинный провод с двумя портами. Воткнув один из них в свой разъем для нейрочипа, второй конец хакер бесцеремонно присоединил к точно такому же порту у бота. Взгляд умника остекленел.

Через пару секунд несчастная программа повалилась на бок, пуская пену изо рта. Хакер выдернул шнур и сказал:

— Мы движемся в верном направлении. По пути будет ещё несколько заслонов. Коды для отключения турелей я скачал, так что неожиданностей быть не должно.

Мы продолжили движение, углубляясь в подземный комплекс. Иногда боты пытались преградить дорогу, но мы, почувствовав приближающийся финал всей операции, пёрли вперёд как таран, попросту расстреливая всех кто попадался на пути.

Я переступал через тела. Трупы с широко открытыми глазами таращились в пустоту. Понимание того, что это не люди, а обычный набор кода, помогало дистанцироваться от происходящего, но где-то на задворках сознания вспыхивали обрывки личных воспоминаний. Убийства, убийства, убийства. Нет, разумеется, я и до настоящего момента задумывался о том, чем занимаюсь, но… Всегда считал, что это необходима мера на пути к спокойной жизни. Теперь же всё представало совсем в другом свете. Хотелось, чтобы вся эта история поскорее закончилась.

Спустя пару минут дым перед нами сгустился. Капитан, шедший впереди, замер. Коридор разветвлялся. Осторожно выглянув за угол, Мех бросил через плечо:

— У нас осложнения.

Я приблизился к нему. Даже сквозь дым мне удалось рассмотреть, что его смутило. Коридор оказался завален обломками металла, пол вздыбился. Наш путь преградило что-то вроде баррикады.

— Никого не вижу.

— Я тоже, но чувствую, что нас ждут.

Я выглянул ещё раз, и мне показалось, что за баррикадой что-то мелькнуло. Повернувшись к Шороху, пришлось уточнить:

— Есть другая дорога?

— Нет, — ответил он, — Это ответвление ведёт в другую часть комплекса.

— Пойдём на штурм?

— А что остаётся? Это единственный путь к цели.

— Держитесь за мной, — велел Мех, снова заряжая своё оружие плазменным зарядом.

Выстрел, взрыв — и баррикада разлетелась на мелкие кусочки. До тех пор, пока мы не преодолели её, никто и не думал открывать огонь — просто потому, что стрелять было некому. Однако стоило преодолеть узкое помещение и выбраться в следующий цех, как нам встретилось ожесточённое сопротивление.

Я увидел, как Мех подхватил с пола здоровенный металлический стержень и метнул его в одного из ботов. Сервоприводы экзоскелета сделали своё дело, и солдат, проткнутый стальным штырём, рухнул как подкошенный. Барон принялся палить по укрывшимся за заграждением второго уровня противникам. Двое притаившихся наверху ботов задёргались, как марионетки, и упали вниз.

Позади что-то послышалось. Я резко обернулся и увидел припавшего на колена солдата с монструозной винтовкой в руках. Притаившийся засранец уже выбрал цель, и ему оставалось лишь нажать на спусковой крючок. Вскинув винтовку, я открыл огонь вслепую, заставив бота прижаться к полу. Первые пули высекли искры из железа вокруг него, а затем солдат дёрнулся и замер с простреленной головой — но за секунду до этого выстрелить всё же успел.

— Вот чёрт… — прохрипел Барон, оседая на пол. В его груди зияла огромная дыра, из которой толчками выплёскивалась кровь.

— Нет, нет, нет! — я подхватил цыгана, — Барон, мать твою, не вырубайся! Только не вырубайся, мы уже рядом!

Но товарищ, к сожалению, уже не слышал моих слов. Его взгляд замер, и через секунду я понял, что он мёртв.

Совсем рядом прогремел выстрел дробовика Каспара и я временно оглох на одно ухо. Из дымки с другой стороны вынырнул Степняк. Его чёрные глаза яростно сверкали. Посмотрев на труп Барона, он без лишних слов потянул меня за собой.

Во второй половине помещения боты соорудили вторую баррикаду. Повсюду валялись трупы, а мы успешно увеличивали их количество. Каспар, Степняк и я отстреливали солдат, которых пропускал Мех. Капитан в своей броне был остриём нашей атаки, и пока его экзоскелет успешно выдерживал мелкокалиберные попадания противников.

В какой-то момент мы допустили ошибку. Шорох пропустил одну из турелей. Устройство под потолком открыло по нам стрельбу. Я оказался на линии огня, и стал бы трупом — если бы не Степняк. Он с разгона толкнул меня, мы упали, и пули просвистели прямо над нашими головами. Пришлось ползти через лес из рваного металла, стараясь поскорее найти укрытие понадёжнее. Через несколько секунд стрёкот турели перекрыл звук взрыва, и обломки стационарного устройство посыпались на пол — Мех потратил последнюю гранату подствольника. Впрочем, это было уже совсем не важно — в помещении не осталось «живых» ботов, а за дверью в дальней стене дожидалось то, ради чего нас сюда и отправили.

Собрав отряд, Мех приблизился к запечатанным створкам и молча кивнул на них Шороху. Того не нужно было просить дважды — опустившись на колени, он сноровисто вскрыл панель замка и принялся за работу.

Внутри, как выяснилось несколькими минутами позже, никого не оказалось. Большой и чистый, в отличие от всех прочих помещений, зал был практически пуст. Лишь в самом его центре на небольшом возвышении расположился одинокий постамент. Подойдя к нему, мы увидели, что это сейф. Что ж, кажется с последней (и главной) локацией учёные «Нео-протезиса» решили не заморачиваться. Зал максимально выбивался из всего виртуала своей чужеродностью, как будто специальной. Это говорило лишь о том, что мы у самого финала.

Мех без лишних слов оторвал дверцу сейфа и вытащил изнутри небольшой планшет. Попробовал активировать — но экран, моргнувший блокировкой, почти сразу погас.

— Это то, что нам нужно? — уточнил капитан, показывая планшет Каспару.

— Думаю да.

— Думаешь?

— Я знаю не больше вашего, парни.

— Ну-ну, — недоверчиво бросил Степняк, кладя винтовку на сгиб локтя. Как раз так, чтобы можно было выстрелить не целясь. Бросив взгляд на Меха и увидев, как тот отрицательно покачал головой, казах слегка расслабился и отошёл в сторону.

— И что нам теперь делать? — уточнил Мех, — Мы добрались до цели. Почему вирт продолжается?

— Потому что мы ещё не закончили, — процедил я, глядя на вход.

Сквозь дым в цеху к залу приближались несколько человек в броне с оттенками красного. Я узнал их. Вторая команда.

— К бою, — велел Мех, и через секунду мы уже открыли огонь.

Кроме как за сейфом, укрыть в пустом зале было негде. Мы бросились к стенам, непрерывно стреляя в сторону входа. Оттуда тоже доносились выстрелы, но в узкий проход никто соваться не спешил. Рассредоточившись двумя группами, мы ждали, пока кто-нибудь из «красных» решит войти внутрь. Или любого другого развития событий. Ненавижу патовые ситуации!

— Эй, вы там, внутри! — послышался грубый голос, — Есть предложение!

— Да ну? — откликнулся Мех, — У нас тоже — валите отсюда нахрен, пока живы!

— Мы бы с радостью, но у вас есть кое-что нужное.

— Нет, это обманка. Данные у нас, но вирт продолжается. Так что, кажется, все мы тащились сюда зря.

— Обменяемся информацией? — предложил голос, — Вирт продолжается, потому что у вас есть не всё, что нужно для выхода!

Мы с Мехом переглянулись. Неужели это правда? Или обычная ловушка, чтобы усыпить бдительность? Но вирт в самом деле даже и не думал заканчиваться, а значит — условия не выполнены.

— Что ты имеешь ввиду? — крикнул я.

— Давайте поговорим как цивилизованные люди? — предложил голос, — Спокойно и без оружия?

— Заходи один, — решил Мех, — Даю слово, что мы не станем стрелять!

Некоторое время за дверью слышалась какая-то возня, а затем внутрь с поднятыми руками вошёл боец. И тут же поймал пулю в голову. Он «красных» повалился на пол, забрызгав стальные пластины пола кровью и остатками мозгов.

— Так то верить вам на слово?! — расхохотался тот же голос, — А в Цитадели ещё говорят, что мы — животные! Нам бы поменяться блоками!

Ну конечно, их капитан не пошёл сам — отправил одного из своих подручных.

— Извини, палец дёрнулся, — Мех пожал плечами, хотя кроме меня этого никто не видел, — Так что там у тебя за разговор? Слышимость тут вполне хорошая.

— Ладно, раз так хочешь. Как к тебе обращаться?

— Никак, просто выкладывай, что хотел, или проваливай.

— Как скажешь, как скажешь. С неделю назад мы решили немного поразвлечься с одним из кураторов. Он рассказал нам кое-что интересное.

— Продолжай.

— Данные, которые требовалось достать, в конце концов нужно открыть. И лишь тогда вирт закончится.

— И что?

— Мы побывали на базе в другой части острова. Там был ключ. Сейчас он у нас.

— Ну и что? У нас — сам планшет, и будь уверен, мы его вскроем, с ключом или без.

— Это невозможно. Даже ваши умники не справятся. Процесс контролируется яйцеголовыми, запихнувшими нас сюда. Только когда они убедятся, что планшет и ключ совмещены — нас выпустят.

— Значит, у нас проблема, — сказал Мех, — Потому что планшет вы не получите.

— Я этого и не прошу. В условиях было сказано, что победит одна группа.

— И ты рассчитываешь, что мы отдадим тебе устройство?

— Ну почему же? Есть и другие варианты.

— Например?

Мех явно тянул время. Разговор получался на редкость бестолковым, но только сейчас я обратил внимание, что Шорох у меня за спиной привалился к стене. Его взгляд снова стал стеклянным — парень совершенно точно пребывал где-то внутри «внутри» своего цифрового тела. Интересно, чем он занят?

— Например, мы можем договориться, кто получит приз. Или сыграем в «камень-ножницы-бумага», чтобы это решить. Или… сформируем новый отряд, как тебе такое? Честно выберем лучших, а остальные просто… останутся живы.

— Эй, Шлом, чо за дела? Мы так не догова… — из-за двери послышался возмущённый голос. Гневную тираду прервал звук удара и стон.

— Ну так что, «синий»? По отдельности мы точно не выберемся, а вот сообща — запросто. Придётся кем-то пожертвовать, но… Это бремя лидера, сам знаешь.

Мех подал знак стоявшей напротив нас группе. Степняк и Каспар тихо достали оставшиеся у них гранаты. Капитан повернулся к Шороху — тот закончил своё хакерское колдовство и кивнул ему.

«Прикрывай меня» — надпись появилась на моём интерфейсе, и в следующий миг за дверью послышались выстрелы, а затем — крики. В тот же миг Степняк и Каспар катнули гранаты наружу, а Мех рванул за дверь, выставив перед собой энергощит с остатками заряда. Я поспешил за ним.

Живых «Красных» осталось всего трое. Два трупа лежали сразу за дверью, ещё один — чуть дальше. Остальные попытались спрятаться за останками баррикады. Двум это даже удалось, а вот замешкавшийся боец поймал спиной несколько наших очередей и повалился на металлические осколки.

Мы с Мехом двинулись направо, остальные — налево, обходя завал. У оставшихся в живых «красных» не было и шанса — они попытались было открыть ответный огонь, но мы выпустили в них почти все оставшиеся патроны сразу, как только те показались из-за укрытия.

— Вот теперь всё, — выдохнул корпорат, усаживаясь прямо на залитый кровью пол.

— Ублюдок, мог бы и предупредить о ключе! — процедил Степняк, но я положил руку ему на плечо.

— Хрен с ним, братишка. Главное, что всё сложилось удачно. Отличная идея, Мех — залезть в голову одного из «красных».

— Шороха благодари, — капитан хлопнул хакера по плечу, — У него настоящий талант.

— Ты молодец, — я пожал руку тщедушного парня. Тот выглядел так, словно не спал целый месяц, но всё же улыбнулся, принимая похвалу.

Грызля в это время уже потрошил ранцы второй группы. В одном из них обнаружился небольшой чип. Радостно вскрикнув, техник вернулся к нам, и приняв от Меха планшет, вставил чёрный кусок пластика в единственный слот.

Экран устройства моргнул, затем на нём появились строки бегущего кода — и мир вокруг нас мгновенно превратился в слепящее белое пятно.

А уже через секунду я распахнул глаза, щурясь от яркого света ламп анабиозной камеры.

Глава 15

Апрель 2099 года. Тюрьма «Лесная цитадель»

Поле успешного завершения симуляции, возвращения из вирта пришлось подождать какое-то время. То есть нет, не так. Оттуда нашу команду сразу вытащили в реал — но лишь на пару дней. Нам так и не рассказали, что конкретно тестировал «Нео-протезис». Впрочем, чему тут удивляться? Подробностями с заключёнными в подобных делах не делились, так что и рассчитывать на пояснения не приходилось. Единственное, что нам сообщили — Барон, попавший под пулю бота, погиб и в реальности. Его мозг не смог сориентироваться и решил, что смерть наступила на самом деле. Вроде как учёные корпорации даже попытались спасти его — но за счёт разного течения времени в вирте и настоящем мире, не успели этого сделать.

Тем не менее, яйцеголовые были очень воодушевлены полученными результатами. Они провели несколько тестов, сняли кучу показателей с наших мозгов, после чего (вот уж что действительно меня удивило!) поблагодарили за сотрудничество и вернули в тюрьму. И вот там нас снова отправили в виртуальность — правда, на этот раз, в обычные одиночные камеры.

Как бы мне не хотелось забыть об этом… Но выкинуть из головы воспоминания о пяти годах в полной изоляции от других людей не получалось. И не просто не получалось — они преследовали меня каждую ночь даже спустя пару месяцев после возвращения в реальность.

Сказать, что это повлияло на мою психику — значит, не сказать ничего. Рассказать о том, каково это — остаться наедине с собой на долгих пять лет? — простыми словами при всём желании я бы не смог. А изучать на собственном опыте уж точно бы не стал советовать никому.

Одиночество, тоска, депрессия, панические атаки, упадок, боль, страдания, бессонница, тревога. До того, как меня упекли за решётку, не думал, что окажусь подвержен всему этому. Что ж, выяснилось, что я глубоко заблуждался. Одна из немногих вещей, что временами удерживала моё сознание хоть в каком-то подобии порядка — счётчик на стене крошечной камеры. Он отсчитывал дни до моего пробуждения в реальном мире. Хотя, если быть честным с самим собой до конца — ровно в половине случаев устройство выводило меня из себя. Слишком, слишком медленно менялись цифры на двухцветном экране.

Временами я старался отрешиться от происходящего. Правда, дольше чем на несколько дней сделать это было практически невозможно. Погружаясь в пучины разума, я восстанавливал события прошлого, вспоминал семью и друзей, счастливые события своей жизни. В моём сознании оживали истории прошлых веков, о которых доводилось читать, какие-то обрывки голо-фильмов, новостных статей, пьес и сериалов. Всё перемешивалось в гремучий коктейль безумия, волей или неволей принимаемый организмом. А уже после этого меня захлёстывала волна беспамятства, которая могла растянуться на несколько виртуальных дней. Но рано или поздно приходилось пробуждаться. Иногда в такие моменты мне казалось, что я на самом деле умер, а моя душа осталась заперта в цифровой камере.

Возможно, кому-то это может показаться забавным, но до момента погружения в одиночный вирт я никогда не задумывался о Боге, религии и наличии у человека души. Теперь же… Теперь я истово молился и просил Всевышнего, чтобы мои мучения поскорее закончились.

Когда же, наконец, цифры на счётчике полностью погасли, и тюремные операторы вернули меня в реальность, я окончательно понял — ещё раз подобного заключения мне не выдержать. Вероятно, в этом можно было бы усомниться — если бы не адски длинный срок, маячивший впереди. Мне удалось продержаться пять (всего пять!) лет, а оставалось… восемьдесят. Даже с учётом срезанного «Нео-протезисом» наказания, такая перспектива вызывала во мне ледяной ужас. И я был готов на всё, лишь бы избежать этой участи.

* * *

С того момента, как меня погрузили в виртуальную одиночку, в реальности прошёл всего месяц. Не передать словами, насколько я был рад вернуться в свою камеру, вдохнуть чистый воздух во время прогулки, и даже поесть отвратительной тюремной баланды. Всё, что являлось настоящим, вызывало во мне совершенно детский восторг — и это несмотря на то, что я по-прежнему находился в тюрьме.

А в ней всё шло своим чередом.

Банда «Ножей» потеряла свои позиции. Пока нас не было, они что-то не поделили с «Русью», и те изрядно проредили грядку психов. Теперь от толпы, которую до смерти боялись заключённые-одиночки, осталось всего пара десятков человек. И отношение к ним за все предыдущие столкновения было соответствующее. В тюремном дворе уже делали ставки, сколько смогут продержаться остатки банды, прежде чем их окончательно добьют.

Несколько десятков заключённых из нашего блока, у кого приближался срок виртуального заточения, заключили сделки с «Нео-протезисом». Если верить слухам — почти такие же, как и мы. Имелось лишь небольшое отличие, о котором стало известно постфактум — ни один из зэков не вернулся в свою камеру. Никого из тех, кто покинул Лесную цитадель, мы больше не видели, и о том, что с ними случилось, ничего не знали.

Случались стычки между заключёнными, пару раз привезли новых постояльцев. Один из них стал моим новым соседом, ведь Мурлок вышел на свободу.

Нервозный худощавый парнишка явно считал, что его прибьют в первые дни, так что пришлось успокоить его и рассказать о том, как тут всё устроено. В этот момент я поймал себя на мысли, чувствую себя опытным старожилом. Даже не так — теперь я вообще с трудом представлял, что когда-то у меня была другая жизнь.

Впрочем, после того, как мне действительно довелось понять, что представляет собой виртуальное заключение, я снова изменился. Это может показаться странным (после крохотного виртуального карцера), но после возвращения мне нравилось больше времени проводить в одиночестве. Я и раньше не был компанейским парнем, но членство в «Патриотах» накладывало определённые обязательства и социальные условия. Теперь же… Мне чаще всего хотелось остаться наедине с собой. Лишь редкие беседы с Мехом, Степняком и Мурлоком нарушали эту самоизоляцию. Слава Богу, что авторитет после нашего совместного вояжа в вирт вообще не трогал меня, за что я был ему искренне благодарен.

Что касается моего сокамерника, получившего свободу, то он уже отдал корпорации всё, что был должен, и прекрасно понимал, что нам довелось пережить. Так что до своего ухода просто не лез с ничего не значащими разговорами, лишь изредка поднимая темы, касающиеся меня напрямую.

— Увидимся, Сокол, — сказал он напоследок, после чего я слегка воспрял духом. В его прощальной фразе и лукавых глазах мне послышался намёк, и только тогда я понял, что забыл кое о чём важном.

* * *

Если быть честным до конца — с момента возвращения из виртуального заключения и до настоящего момента, о грядущем побеге я не знал совсем ничего. То есть на самом деле — ничего. Просто был поставлен перед тем фактом, что он произойдёт. Всем занимался Мех.

Уверен, он вовлёк в реализацию столь опасного плана самый минимум людей. Не буду скрывать, ужасно хотелось узнать подробности, но умом я понимал — чем меньше человек вовлечены в подготовку побега, тем меньше шансов, что он вскроется.

Да и окружающая действительность не способствовала опасным беседам. Чёртовы ошейники, ведущие непрерывную запись, не позволяли обсуждать такую тему открыто. Понятно, что в реальном времени за всеми заключёнными сразу никто не следил, но постоянные выборки существовали. А столь серьёзная фигура в тюремной иерархии, как Мех, наверняка находилась под постоянным наблюдением. Думаю, не в последнюю очередь именно поэтому он перестал «отсвечивать» и практически полностью ограничил деятельность нашей банды.

Никаких потасовок, никаких нарушений — теперь мы были чем-то вроде «клуба по интересам», как однажды метко выразился Мурлок. Качались, играли в футбол и просто просиживали тюремные комбинезоны в своих камерах. На этой почве, кстати, присмирела и «Русь», и иногда я думал — а не обратит ли охрана внимание на сократившееся количество нарушений и столкновений между заключёнными? Но тем, судя по всему, было откровенно плевать — деньги, капающие на их счета, продолжали поступать — и это было самым важным.

Ума не приложу, как авторитету удалось организовать побег. Почти целый год, с тех пор, как мы впервые заговорили об этом, щекотливая тема не всплывала. Полагаю, одним из последних звеньев этой цепи было освобождение Мурлока. Почему-то я был уверен, что он являлся одним из немногих, кто знал о намерениях Меха. Наверняка мой бывший сокамерник должен был внести финальные штрихи в столь тщательно планируемую операцию.

Однако, каждый раз, когда я задумывался об этом, на меня всё равно накатывали волны беспокойства и возбуждения. В голове крутились сотни вопросов, и главным из них (разумеется) был — получится ли у нас «сделать ноги»?

Один единственный разговор на эту тему у нас произошёл всё на тех же трибунах футбольного поля, и случилось это вчера. Окольными фразами и намёками авторитет попросил меня быть готовым через пять дней, после чего хлопнул по спине и оставил в полном смятении чувств.

Вернувшись после этого в камеру, мне долгое время не удавалось унять колотившееся сердце. Я уже давно решил, что обязательно воспользуюсь подвернувшейся возможностью. Понимание этого пришло сразу после возвращения из вирта. Однако отсутствие информации о подготовке процесса не способствовало душевному спокойствию. А уж когда ничего не знающему человеку говорят «будь готов» за пять дней до планируемого побега — это весьма отрицательно влияет на психику. Так что засыпал я с трудом. Перед глазами всплывали образы родных и друзей, но на смену им приходили картины, в которых мне в спину стреляет охрана, и я бездыханным трупом падаю в высокую траву…

* * *

— Заключённый один-четыре-один-два-шесть-восемь, на выход!

Раздался мерзкий звук короткой сирены, и дверь отворилась. Я нахмурился — ранним утром постояльцы нашего блока торчали в своих «уютных норках». Это было непреложное правило — до самого полудня никто не покидал камер. Внутреннее ощущение подсказывало, что ничем хорошим незапланированная прогулка не закончится.

Снаружи я увидел двух охранников, уже ожидающих меня. Одним из них оказался тот самый Антоха, который вместе со своими дружками закинул меня в виртуал, сразу по прибытию в Лесную Цитадель. Не скажу, что за прошедшие годы моё отношение к этому уроду изменилось. Даже несмотря на то, что теперь он получал за меня энную сумму денег каждый месяц, на чувстве собственной значимости охранника и его дибильном чувстве юмора это никак не сказалось.

— Ну что, соколик, как жизнь? — спросил он меня, защёлкнув наручники на запястьях.

— Ты мне скажи. Индивидуальные прогулки не входят в мой пакет услуг.

Охранник мерзко заржал.

— Говорят, что у тебя сегодня важный день.

— Это в каком смысле? — уточнил я, но ответа не дождался.

— Обожаю, когда вы, сычи, нихрена не понимаете. Такие тупые рожи строите, умора!

Урод явно меня подначивал. Что ж, пришлось оставить это замечание без ответа, хотя не буду скрывать — очень хотелось втащить ему посильнее.

— Молчишь? Ну-ну — продолжил он, — Одна удачная ходка в виртуал, и уже чувствуешь себя хозяином положения? Зря-зря…

Он продолжал подначивать меня и кидаться неясными намёками всё то время, пока вместе со своим товарищем вёл меня к административному корпусу. Мы покинули наш блок, пересекли двор, миновали несколько хозяйственных зданий, и на входе к логову администрации столкнулись с ещё одной группой заключённых. Ими оказались Шорох, Грызля, Мех и Степняк.

Увидев товарищей, я не подал виду, но в голове вовсю заработали шестерёнки. Вариантов, почему мы тут оказались, было всего два. Либо начальство собрало группу в связи с чем-то, что имеет отношение к исследованиям «Нео-протезиса», либо — узнало о побеге. В последнем случае непонятно, зачем было официально тащить нас сюда, но сходу отметать такой вариант не стоило. Переглянувшись с Мехом и поймав его предупреждающий взгляд, я коротко кивнул. Что ж, будем держать язык за зубами, хотя это было понятно и так.

Нас просканировали на входе и провели через несколько коридоров и помещений. В конце концов, завели в довольно просторную, практически пустую комнату, напоминающую конференц-зал, и усадили за длинный стол. Позади каждого остался стоять охранник. Скажу прямо — подобная обстановка порядком раздражала.

У окна стоял начальник охраны и о чём-то тихо говорил со вторым мужчиной. Я его раньше не видел, но по дорогой одежде, тому, как он держался и разговаривал со своим собеседником, понял — это птица высокого полёта. Заметив, что мы внимательно наблюдаем за их беседой, мужчины прервали диалог и подошли к столу.

— Полагаю, всех волнует вопрос — для чего вас здесь собрали? — без приветствия обратился к нам начальник охраны, — Для начала позвольте представить вам начальника Лесной Цитадели — Егора Аркадьевича Шегоратова.

Широкоплечий, гладко выбритый мужчина в костюме-тройке скупо кивнул.

— Спасибо, Максим Игоревич. Предлагаю сразу перейти к делу, чтобы не тратить время попусту. В прошлом году ваш отряд, за исключением трёх отсутствующих здесь человек, участвовал в закрытом исследовании «Нео-протезиса». Вы успешно выполнили свою часть сделки, за что корпорация сократила ваши виртуальные сроки.

Начальник тюрьмы взмахнул рукой, и над поверхностью стола появились подписанные нами документы вместе с тюремными профайлами. Я, увидев остаток своего срока, порадоваться не мог. В отличие от того же Грызли, которому сидеть оставалось всего четыре года в реале и три в виртуале, мой срок оставался чудовищно огромным.

— Не буду растягивать бесполезное ожидание. Согласно заключённым контрактам, вы согласились принять участие в повторном исследовании корпорации. Собственно, мы здесь собрались как раз для того, чтобы утвердить его. Разумеется, это обыкновенная формальность — ваши подписи уже год как стоят на всех нужных бумагах. Я всего лишь ознакомлю вас с некоторыми деталями предстоящих опытов. Мы и так слегка задерживаемся, так что не будем терять время попусту — исследование начнётся через два дня…

После этих слов у меня внутри всё заледенело. В прошлый раз мы узнали о сделке за неделю до того, как нас отправили в вирт. Честно говоря, я предполагал, что и в этот раз случится нечто подобное. К тому же, в анабиозные камеру нас со Степняком и Мехом должны были отправить только в следующем году, но никак не сейчас! Учитывая, «что» у нас с авторитетом было запланировано на ближайшие дни — дело оборачивалось настоящей катастрофой.

— Прошу прощения, — произнёс Мех, как только в монотонной речи начальника тюрьмы возникла пауза, — Нас отправят в вирт раньше намеченного срока?

— Именно так, — поморщившись, ответил тот, — Время не терпит.

— В таком случае, я бы хотел отказаться от этого предложения, — спокойно заявил авторитет.

В комнате воцарилась мёртвая тишина.

— Отказаться? — удивлённо переспросил господин Шегоратов, — Думаю, что это невозможно. Да это и не предложение, как таковое. Видите ли, если быть откровенным до конца, то выбора у вас нет. Либо вы сейчас соглашаетесь, и мы отправляем вас в лабораторию, либо — запираем в одиночной вирт-капсуле до конца вашего срока за расторжение контракта. Конечно, в таком случае придётся потратить день-другой и найти новых добровольцев, но уверяю — помимо вас в Лесной цитадели отыщется немало желающих скостить время своего заключения.

— Это же античеловечно… — пробормотал Степняк, но начальник тюрьмы его всё-таки услышал.

— Анти…что? Ха, ха, это забавно, — скупо улыбнувшись, он повернулся к начальнику охраны, — У этих ребят есть чувство юмора! А вы задумывались о человечности, когда совершали свои преступления? Нет? В таком случае, предлагаю вам заткнуться и послушать меня внимательно. На предстоящие исследования корпорация выделяет огромные деньги. В ваших интересах сделать так, чтобы они остались в Лесной цитадели. Взамен, — он снова взмахнул рукой, и голограммы документов над столом обновились, — корпорация готова пересмотреть соглашение с вами, и сократить вируальные сроки ещё на двадцать процентов.

Мы с Мехом переглянулись. Степняк, сидящий напротив, смотрел на нас таким же говорящим взглядом. Кажется, он тоже знал о побеге… Чёрт!

— Как бы там ни было — мне необходимо ваше формальное согласие, — закончил начальник тюрьмы, — Вы его даёте?

— Да, — спустя пару секунд ответил Мех. Что ж, надеюсь, он знает, что делает…

Остальные, как нетрудно догадаться, тоже согласились. Умники, не подозревающие о наших планах, были только рады подвернувшейся возможности, а вот нам с казахом оставалось надеяться лишь на то, что Мех сориентируется и перенесёт запланированные мероприятия по нашему освобождению. Откажись мы от опытов сейчас — и бежать после столь долгой виртуальной отсидки, вероятно, будет просто некому.

— Отлично, — начальник тюрьмы одним движением убрал со стола голограммы контрактов, обновленные нашим согласием, и кивнул охранникам, — Ведите их в транспорт.

— В транспорт? — не удержавшись, спросил я.

— Заткнись, соколик, — тихо прошипел Антоха, чувствительно ткнув меня под рёбра своей дубинкой.

Ну просто блеск! С корабля на бал, или как там говорили раньше? Кажется, у Меха уже не получится всё отменить. И для нас это, скорее всего, обернётся дополнительными проблемами…

Глава 16

Ранним утром городок, в котором мы оказались, будто замер под свинцовым небом. Мелкий дождик, моросящий из нависших туч, действовал на нервы. Порывы ветра подхватывали водяную взвесь и несли её по пустынным улицам.

С одной стороны заброшенный населённый пункт ограждала река, за которой вдалеке виднелась кромка гор. С другой — густой смешанный лес, сейчас укрытый плотным туманом. Простые угловатые дома (чей дизайн явно был вдохновлён типовыми постройками начала двадцать первого века) собрались в просторные кварталы. Неподалёку расположился огромный завод. Вероятнее всего — по производству гравитония. Зловещая масса трубопроводов, градирен и унылых построек возвышалась на нескольких холмах на окраине города.

Никаких признаков жизни здесь не наблюдалось — ни в городе, ни на заводе.

Всё это мы смогли разглядеть, когда Степняк забрался на радиовышку, под которой очнулся наш отряд.

— Тихо, — пробормотал Мех, выслушав казаха и разглядывая серую хмарь вокруг нас, — Слишком тихо.

В этот раз симуляция началась совсем по-другому, не так, как в прошлый раз. Никакой заброски в гущу боя — мы просто очнулись у подножия старой металлической конструкции. В этот раз всё, что было связано с погружением, вызывало у меня какие-то сомнения.

Во-первых: нам не дали практически никакой информации. Просто заявили, что мы окажемся в локальном вирте, покинуть который не получится до окончания установленного срока. И одной единственной задачей отряда было выжить в течение трёх следующих дней.

Во-вторых: снаряжения у нас оказался самый минимум. Шесть винтовок с небольшим боеприпасом, шесть ранцев с необходимым набором для выживания в пустошах (за исключением нагрузки хакера и техника — их ранцы в очередной раз набили самым разнообразным оборудованием), шесть комплектов боевой униформы (экзоскелет для Меха), ограниченный боезапас и… всё.

Может возникнуть вопрос — а что ещё может понадобиться в симуляции? Но ответ, как это часто бывает, кроется в деталях.

В этот раз нам не дали толкового боевого интерфейса, который эмулировал подключение к боевой сети. Были лишь линзы, способные худо-бедно анализировать окружающую обстановку. Никакой эмуляции расчётов военных спутников, никаких подсказок по корректировке направления огня, никакой топографической поддержки. Ни навигаторов, ни анализаторов окружающей среды — вообще ничего! Сложной электроникой (да и то с натяжкой) можно было назвать разве что некоторые устройства Шороха и Грызли, но они работали совершенно автономно, и не требовали подключения к сети.

Складывалось впечатление, что в этот раз нам оставили самый минимум шансов выжить, заставили полагаться, в основном, на собственную смекалку и силу.

Полагаю, именно по этой причине детализация вирта просто поражала воображение. Нет, в прошлый раз всё выглядело тоже максимально реалистично, не спорю. Но местность, в которой мы оказались год назад, явно не имела аналогов в настоящем мире. Здесь же художники постарались на славу — если не знать, что мы очутились в виртуальности, окружающую действительность запросто можно было перепутать с таёжной глубинкой.

Выжить, хм… Просто выжить? Никаких ботов, нападающих со всех сторон, никаких целей. Просто…выжить?

Как оказалось, не только меня смущало это задание.

— Что будем делать? — спросил Степняк.

— Выполнять задание, — спокойно отозвался Мех, — Чем дольше нас не найдут — тем больше шансов, что все останутся живы.

— Надо как можно быстрее найти укрытие, мы тут как на ладони, — заметил я, разглядывая раскинувшийся за рекой лес в оптику своей винтовки.

Окажись я в подобной ситуации в реальности — незамедлительно бы предложил капитану скрыться в чаще. Прятаться там проще, да и засаду, при желании, можно подготовить. Только вот это было запрещено.

Одним из немногих ограничений, которые действовали в симуляции, являлся запрет на пересечение городской черты. Стоило кому-то покинуть пределы городка — и его настигала мгновенная смерть. Точно такая же, как если бы в голову выпустили пулю.

— Ты прав, — согласился Мех, — Нужно осмотреться. Степняк, нам нужна укреплённая позиция повыше, с хорошим обзором. Есть предложения?

— Завод на востоке. Он построен на холмах. Выглядит давно заброшенным, но в качестве оборонительного пункта подойдёт.

— Отлично, тогда выдвигаемся. Я иду первым, Сокол за мной, затем Шорох, Варан и Грызля. Степняк, будешь замыкающим. Будем надеяться, что этот @#$% туман скоро развеется.

Единственным новым человеком, в отряде был вышеупомянутый Варан. Не слишком молодой (лет сорок, может быть) мужчина, несмотря на свой возраст, выглядел весьма крепко. Высокий, жилистый и подтянутый, он заменил погибшего Барона, и всё больше молчал. В тюрьме я его не видел, но он сказал, что сидел в «красном» блоке, и слышал о том, что произошло в прошлой симуляции. Претензий не имел и беспрекословно выполнял все приказы Меха. Впрочем, верить новичку на слово я не спешил — он вполне мог оказаться подставным корпом, так что расслабляться не стоило.

Не торопясь мы побрели по улицам. Мелкий дождь и не думал останавливаться, так что я лишь порадовался, что под лёгкой бронёй на нас были одеты термокостюмы. Город казался совершенно безлюдным. В щербинах стен зданий, потрёпанных непогодой, местами прорастала трава и небольшие кустарники. Дорожное покрытие оказалось потрескано, местами из-под асфальтового полотна торчали низкорослые деревья. Если бы всё это находилось в реале, можно было бы сказать, что природа медленно, но верно, отвоёвывала потерянные некогда позиции.

Мы настороженно всматривались в переулки и не забывали следить за крышами. Однако пока что нам на пути не попалось никого — разве что стая диких собак, больше смахивающая на енотов. Они скрылись в одном из подъездов многоквартирного дома.

Пройдя пару кварталов, пришлось сменить направление. Мы свернули за угол одного из строений и наткнулись на кучу металла и мешков с песком. Они почти истлели, а песок рассыпался вокруг импровизированной баррикады. Осторожно приблизившись, стало видно, что за ней прямо на дороге валяется масса мебели и техники — старые столы, стулья, комоды, холодильники и несколько плит. Их поверхность пестрела от дырок, оставленных пулями.

— Что тут произошло? — задумчиво протянул Шорох.

— Ничего, это же симуляция. Антураж, мать его, — Степняк сплюнул на асфальт.

Слева от меня раздался шорох. Я молниеносно повернулся, вскидывая оружие. В переулке стоял человек, глядя на нас широко распахнутыми глазами. В его позе не было угрозы — да и оружия не оказалось. Одетый в какие-то обрывки шкур, длинноволосый и морщинистый, мужчина просто смотрел на то, как я целюсь в него. А я замер, не зная, стоит ли привлекать внимание выстрелом. По пустым улицам звук от него разнесётся так далеко, что даже мыши на другом конце города поймут, где мы находимся.

— Это что за хрень? — шёпотом осведомился казах, стоявший позади.

— Капитан, — я держал бота под прицелом, — Что будем делать?

— Шорох, доставай глушитель, — спокойно приказал Мех, — Сокол, если он дёрнется — стреляй. Возможно, это бот-разведчик.

Хакер не заставил себя ждать. Медленным движением он снял свой ранец, выудил оттуда глушитель для своей винтовки, и с тихим щелчком пристегнул его.

Ровно в этот самый момент мужчина в переулке сорвался с места. Нырнув под укрытие мусорных баков, он мелькнул между старыми, проржавевшими контейнерами и исчез в тумане.

— Чёрт! Сокол!? — рыкнул капитан, — Почему не открыл огонь?

— Звук… — сердце бешено колотилось, и я опустил винтовку, стараясь унять его, — Звук выстрела могли услышать.

— @#$%! Если это разведчик — он и так приведёт других ботов!

— А если это просто… антураж? — я посмотрел на Меха, — Нам всё равно нужно сменить позицию. Давайте убираться отсюда.

— Надеюсь, в следующий раз ты выполнишь приказ? — сухо бросил капитан, проходя мимо меня.

Что ж… Я тоже на это надеялся, поэтому просто кивнул.

Мы снов побрели по направлению к заводу, но на этот раз оглядывали окрестности гораздо внимательнее. Встреча со странно разодетым куском программного кода (как бы нелепо это ни звучало) не оставила равнодушным никого из отряда. Товарищи смотрели по сторонам настороженно, незамедлительно реагируя на каждый звук. Правда, по большей части это были крысы или птицы, но нервы они трепали — будь здоров.

Улицы, дворы и небольшие площади сменяли друг друга. С тех пор, как мы оказались в симуляции, прошло несколько часов, но туман и не думал рассеиваться. Он укутал город вязкой патокой, которая приглушала звуки даже наших собственных шагов. Разглядеть что либо на расстоянии в сотню метров было практически невозможно, и я в который раз пожалел, что в этот раз нас не снабдили продвинутыми интерфейсами. Сейчас бы они весьма пригодились.

В какой-то момент мне начало казаться, что на самом деле я всё ещё сижу в виртуальной одиночке. Пришлось тряхнуть головой, чтобы отделаться от этих дурных мыслей, и именно это спасло наши жизни. Оглянувшись на шагающих позади меня товарищей, краем глаза удалось заметить несколько странных контуров, приближающихся сквозь пелену тумана.

— Контакт! — рявкнул я, поднимая оружие, и в следующую минуту вокруг нас словно разверзся ад.

С той стороны, откуда мы пришли, загрохотали выстрелы. Спустя секунду к ним присоединились и другие атакующие, затаившиеся где-то на средних этажах многоэтажки справа. Пули выбивали осколки асфальта у нас из-под ног. Варан оттолкнул Шороха к стене ближайшего дома — хакер в этот момент пытался снять с плеча зацепившуюся за ранец винтовку. Я открыл огонь короткими очередями, смещаясь к ним. Грохнула снайперка Степняка, и один из контуров, всё ещё едва различимых, неестественно упал на землю. А через секунду начал подниматься.

— Бегом, бегом! — заорал Мех, заталкивая Грызлю в ближайшую подворотню.

Рядом со мной звякнула пуля, выбив из стены кусок бетона. Шлем обдало каменной крошкой. Мы рванули по узкому проходу между домами, стараясь не потерять друг друга из виду. Набрав неплохую скорость, миновали несколько дворов, перелезли через покосившийся забор и затаились рядом со входом в один из домов. Кажется, нас никто не преследовал.

— Что это за херня там была? — спросил Степняк, загоняя в магазин недостающий патрон, — Он встал, Сокол, ты видел? Я всадил ему пулю прямо в сердце, а он встал! Долбанные боты!

— Видел, видел, — пробормотал я, также перезаряжая своё оружие, — Это что-то новенькое.

— Сраные корпы! Как же они затрахали со своими играми! — выругался казах, и аккуратно выглянул из-за забора.

Ему удалось нырнуть обратно за долю секунды до того, как меткий выстрел должен был снести черепушку. Пуля, прошившая бетонную плиту, послужила для нас новым триггером. Не сговариваясь, мы снова побежали. На этот раз — куда как быстрее.

Пробираясь дворами, через какое-то время мы добрались до центральной части города. На хвосте никого не было, но зато здесь имелось изрядное количество признаков прошедшего боя. И, в отличие от найденноё нами ранее баррикады, бой этот произошёл совсем недавно. Выбоины от пуль на стенах зданий, не успевшие заржаветь гильзы, едва засохшие лужи крови.

Мы скользили от одного угла к другому, постоянно прикрывая друг друга. Оставалось преодолеть всего несколько кварталов, и холмы, к которым мы двигались, окажутся совсем рядом. Надеюсь, там нас не поджидает засада…

Над домами уже виднелся завод, окружённый высокой стеной. Мы осторожно перебежали проспект, отделяющий промышленную зону от жилых зданий, и добрались до главных ворот. Миновав развалившееся здание КПП, быстро зашагали по выложенному плитками двору к неприметной металлической двери в стене главного здания. Мощные трубы, расчертившие серое небо над нашими головами, вырывались из стен строения и терялись в сером мареве.

Здесь было пусто. Ни следа ботов. Вслед за Мехом мы поднялись по бетонной лестнице и направились по узким коридорам с гладкими сине-серыми стенами. Пришлось подняться на несколько этажей выше, чтобы добраться до выхода на крышу. Тут было оборудовано что-то вроде взлётной площадки, но из-за тумана, который никак не желал рассеиваться, эта точка не имела для нас никакого тактического смысла. Осмотревшись, насколько это было возможно, мы спустились обратно и обследовали основные помещения.

Когда-то это действительно был завод по производству гравитония. Высокие галереи над огромными цехами, целая куча проржавевшего оборудования, кран-балки, бочки, сломанная электроника. В одном из помещений мы наткнулись на останки гигантского генератора, раскуроченную панель управления им и несколько скелетов, лежащих рядом с разбитым стеклом. Изучая завод дальше, мы находили всё новые и новые кости, разбросанные то тут, то там.

Задача была простой — отыскать как можно больше огневых позиций и путей отступления. К счастью, с этим проблем не было — завод оказался невероятно большим. Так что вариантов уйти было немало — начиная от четырёх разных КПП и заканчивая несколькими проломами в стенах, окружавших предприятие. Мы по-прежнему оглядывались на каждый шорох, но пока по наши души никто не явился, так что в определённый момент мы просто расположились в одном из административных зданий и решили немого передохнуть, усевшись возле стен.

— Странно, что боты не проверили завод первым делом, — заметил Степняк, — Я бы устроил засаду именно здесь.

— Ты не бот, — откликнулся я, — Но продолжая тему — почему бы корпоратам просто не направить свои болванки сюда? Они же знают, где мы.

— В прошлый раз мы тестировали новый боевой ИИ, — Мех пристально вглядывался в разбитое окно, — Подозреваю, что в этот раз происходит нечто подобное. Возможно, они просто ждут, пока боты сам нас найдут.

— В прошлый раз они показали не очень-то высокие навыки.

— Скажи это Барону.

После этих слов разговор заглох сам собой. Мы молчали до тех пор, пока Варан, стоявший возле противоположной от нас стены, не подозвал Меха:

— Капитан, вижу движение на территории.

Мы вскочили на ноги, опуская забрала шлемов, и рассредоточились вдоль окон.

— Ничего не разглядеть, — шепнул Грызля, напряжённо всматриваясь в затянутый туманом двор.

Буквально через пару секунд после его слов, с тихим шелестом через разбитое стекло влетел снаряд. Он разорвался прямо посреди зала, раскидав нас в разные стороны. Всё вокруг заволокло пылью.

Ударная волна перевернула меня и с силой приложила к старой кирпичной стене. В ушах зазвенело, и прежде чем встать, я потряс головой, стараясь избавиться от противного шума. Поднявшись на ноги, успел заметить, как в выбитую дверь заходит бот и практически не целясь выпустил по нему короткую очередь.

Пули высекли искры из брони противника, но он даже не шелохнулся. Подняв оружие, бот наставил его на меня и нажал на гашетку. Ровно в этот момент Мех, каким-то чудом оказавшийся рядом, дёрнул меня в сторону, больно выворачивая плечо. Капитан не рассчитал силу своего экзоскелета и едва не вывернул руку, но это было не важно. Пули просвистели в считанных сантиметрах от моего тела, и разнесли тонкую перегородку каморки, рядом с которой я оказался.

Раздался оглушительный грохот — это Варан открыл огонь из своего дробовика. Четыре выстрела — и бота откинуло на спину, но за ним в проходе уже маячили новые противники.

— Ходу, ходу! — крикнул Мех. Он оставил меня и метнулся к Шороху, всё ещё валяющемуся возле одной из стен. Хакер стонал, прижимая к себе окровавленную руку, так что капитан без лишних церемоний одним рывком поднял его на ноги и потащил ко второму выходу. Остальные прикрывали их.

Мы быстро крались по проходам между разными зданиями и брошенной техникой. Шорох матерился сквозь зуб и стонал, но не отставал от нас. Где-то позади грохнул взрыв — сработала одна из мин-ловушек, установленная Степняком на ходу. Неожиданно сбоку раздались выстрелы, и мы замерли, заняв позиции — но совершенно напрасно. Это явно не были боты, вычислившие нас — слишком далеко слышались выстрелы. Сомневаюсь, что они настолько тупые, чтобы просто палить по туману вокруг. Он поглощал звуки, так что точно определить, где происходит стычка, не было никакой возможности. Да и желания, если честно — тоже.

Выглянув из-за угла, Мех убедился, что путь свободен. Мы направились вдоль ряда резервуаров, и когда они практически остались позади, на нас выскочили трое противников. На этот раз мне удалось разглядеть их получше, и увиденное, откровенно говоря, шокировало.

Это не были обычные болванчики в стандартной форме бойцов корпорации. Они вообще не напоминали людей, а являлись, скорее, киборгами. Металлическое антропоморфное тело, гибкие кабели с электростимуляцией вместо мышц, скрытые мощными листами брони (они оказались открыты всего в нескольких местах), сегментарные конечности. И совершенно убойное оружие, какого мне раньше видеть не доводилось.

Подобная неожиданная встреча могла закончиться плачевно, но слава Богу, нас спасла роль подготовка и боевой опыт. Едва показались киборги, как мы бросились врассыпную, открыв шквальный огонь по противнику. На секунду боты растерялись (вероятно, просто не успели выбрать цели) — и это сыграло нам на руку.

Ближайшему ко мне роботу оторвало руку выпущенной Грызлей очередью. Техник очень удачно попал в плевое сочленение, так что оружие бота повалилось на землю, а быстро сориентировавшийся Варан дважды пальнул из своего дробовика — и покорёженный кусок металла отлетел в сторону.

Мех выставил энергощит — одну из немногочисленных примочек, что нам оставили. Поймав целую очередь, капитан приблизился ко второму боту и расстрелял его в упор, перекрыв обзор третьему. В этот момент Степняк, зашедший с фланга, метким выстрелом снёс ему башку. Весь бой не занял и пятнадцати секунд

— Охренеть, это что за твари?! — выдохнул Шорох, разглядывая изрешечённое пулями тело киборга.

Ответить ему никто не успел. Позади послышался топот и редкие выстрелы. Нам снова пришлось петлять и скрываться за полуразрушенными строениями. Оставаться на заводе не было никакого смысла. Если ботов много (а в этом я не сомневался) — нас просто окружат и задавят числом. Следовало как можно быстрее найти новое укрытие, и это понимали все.

Тем временем снова раздались выстрелы, которые мы слышали чуть раньше. На этот раз — гораздо ближе. Им отвечали пушки ботов. Где-то шла перестрелка, и моей первой мыслью было то, что вместе с нами тут выживает ещё одна (а может и несколько) группа подопытных, о которых мы ничего не знали.

Прогремевший совсем рядом взрыв заставил нас всех вздрогнуть. Справа, из-за здоровенных грузовиков выплыло дымное облако. Затем вновь раздалась стрельба. Прогремел дробовик Варана, застрекотала винтовка Грызли. Нас нагоняли.

— Нам нужно скрыться! — крикнул я, заметив, как из окон верхних этажей главного корпуса выпрыгивают боты.

Эти твари не подчинялись правилам симуляции — ведь они не были людьми. Киборги спокойно приземлялись на асфальт и начинали преследование. Вот только, как выяснилось несколькими секундами позднее, они преследовали не нас…

Скрывшись за перевёрнутым грузовиком, мы стали свидетелями странной сцены, развернувшейся прямо на наших глазах. Отряд из пятнадцати ботов непрерывно обстреливал небольшое складское помещение неподалёку, непрерывно приближаясь к нему. Но стоило им на мгновение прекратить огонь, как оттуда выскочили несколько человек.

Они были похожи на того мужчину, которого я не стал убивать в проулке. Одеты в странные и грязные лохмотья, люди напоминали каких-то аборигенов. Бросившись врассыпную, неизвестные даже не сделали попыток атаковать. Лишь один из них, самый низкорослый, кинул под ноги ближайших ботов небольшой свёрток, тут же скрывшись в тумане. Через секунду освободившаяся электрическая волна захлестнула несколько киборгов, и они нелепо попадали на растрескавшиеся бетонные плиты. Остальные бойцы под управлением ИИ побежали следом за аборигенами.

— Это что ещё за эскимосы? — прошёптал Грызля, — Они же явно не подопытные? Это поддавки от корпов, или как?

Мех в это время осматривал руку Шороха.

— Хреново, друг. У тебя сильное кровотечение, и его надо срочно остановить.

— Давай для начала уберёмся в более спокойное место? — предложил хакер и зашипел, когда не обративший на эти слова капитан вскрыл флакон с какой-то вонючей жидкостью и вылил его на рану. Зажав рот Шороха ладонью, он принюхался и внимательно осмотрел руку товарища. Затем хмыкнул, подозвал Грызлю.

— Есть у вас что-нибудь, что можно превратить в рацию?

— Что? — опешил тот.

— Рация, умник! Передатчик, коннектор, телефон! Всё, что может передать сигнал, мать твою!

— Д-да, наверное, — ошалевший от такого напора техник снял с плеч ранец, разложив его на земле, — По идее, стандартный дешифратор умеет такое, но у него стоит ограничение. Километр, может быть — два, если пространство без препятствий и есть усилитель, но..

— Но что?!

— Нужен ретранслятор! Какая-нибудь радиовышка, например.

— Степняк, — Мех повернулся к снайперу, — ты забирался на ту развалюху, под которой мы очнулись. Есть там что-нибудь целое?

— Не уверен. Всё оборудование давно сгнило.

— Нужна только хорошая антенна, — заметил техник, — Если у неё передатчик в порядке — подключиться не составит никакого труда. Только…

— Говори уже!

— Нужен будет адаптер, который конвертирует отправляемый сигнал. Сам дешифратор — обычный интерфейс, и мы тут точно сдохнем, пока я напишу к нему необходимую программную оболочку. Нет у меня нужного инструментария!

— Где бы нам таким разжиться?

— Да я понятия не имею! Зачем это всё, капитан?

— Думай, Грызля, думай быстрее! Все вопросы потом!

— Ну… — техник прикрыл глаза, — Нужно что-нибудь, что умеет целенаправленно передавать сигнал, а не просто активировать его. И желательно — на большое расстояние.

— Что-нибудь вроде тюремных чипов в наших головах? — предположил я, уже догадываясь, к чему ведёт капитан.

— Да, точно! У них и радиус действия большой, и внутренний интерфейс подходящий! Но они же стоят у нас в реале. А здесь…

— Сможешь слепить из всего этого рацию? — я перебил его.

— Если всё окажется рабочим? Думаю, что да. Но сколько времени потребуется — понятия не имею.

— Два с половиной дня у нас есть, как ни крути, — улыбнулся Мех.

Уверен — никто не ожидал того, что произошло в следующую секунду. Достав из кобуры Шороха пистолет-пулемёт, капитан поднял его и несколько раз выстрелил прямо в грудь Варана. Тот даже не успел удивиться — рухнул на землю как подкошенный, выпуская своё оружие из рук. Вокруг тела растеклась кровь.

— Капитан! — Грызля отпрянул, — Что за дела?

— Мех, что происходит? — Степняк, тоже не понимающий действий лидера нашей группы, прищурился.

Однако авторитет смотрел только на меня. Точнее, на винтовку, которая по-прежнему смотрела дулом вниз. Убедившись, что я тоже всё понял и не стану стрелять, он снова улыбнулся.

— У нас есть единственный шанс, чтобы остаться в живых, парни. Выбора не было. Грызля, доставай из башки Варана чип. Степняк, помоги Шороху. Мы с Соколом будем прикрывать вас. Возвращаемся к вышке.

Не проверяя, выполним ли мы его приказы, капитан выглянул за угол и, убедившись, что рядом никого нет, вышел на открытое пространство.

Разумеется, мы пошли за ним.

Я понял фразу, которую он не произнёс вслух. На самом деле в этот раз никакой симуляции не существовало. Мы находились в реальности.

Глава 17

Апрель 2099 года. Бывшая республика Тыва.

— Господин Субботин, у нас проблемы.

Один из операторов оторвал взгляд от проекционного экрана и повернулся к начальнику тюремной охраны.

— В чём дело?

Максим Игоревич расхаживал по просторному шатру, уставленному массой электроники на автономном питании, в лёгком раздражении. Происходящее не нравилось ему с того момента, как начался финальный тест. Представитель корпорации, приехавший в Лесную цитадель с деловым визитом чуть менее года назад, несказанно обрадовал директора тюрьмы огромным финансированием — только вот сейчас это создало столько дополнительных проблем, что о них и думать не хотелось.

Тестирование нового боевого ИИ, разрабатываемого на закрытой лаборатории рядом с тюрьмой проходило весьма успешно. Несколько лет испытаний завершились грандиозной симуляцией в вирте, и начальник тюремной охраны сыграл в этом не последнюю роль — благодаря взяткам, своим связям с преступным миром и сделкам, на которые пошёл с некоторыми заключёнными. В качестве подопытных использовали бывших бойцов корпораций с высоким уровнем подготовки. Именно они должны были отшлифовать ИИ, который считывал все действия людей, анализировал их и примерял на себя.

К немалому удивлению Максима Игоревича, одной из групп каким-то совершенно невероятным образом удалось выполнить поставленную задачу, так что, согласно заключённым контрактам, все обязательства перед ними были выполнены. Учёные «Нео-протезиса» так воодушевились успехами зеков и их подготовкой, что настояли на финальных тестах тем же составом. Не в последнюю очередь потому, что другие подопытные не могли показать и пятидесяти процентов необходимой эффективности.

Но среди всего этого была маленькая проблемка — до самого конца никто не удосужился предупредить начальника тюремной охраны, что последняя проверка боевого ИИ пройдёт в реальности.

Для этого масштабного действа была проведена масса подготовительных работ. В нескольких сотнях километров от тюрьмы нашли заброшенный город, напичкали его камерами, датчиками, проверили на наличие возможностей побега, изучили всю местность вокруг и обезопасили её многочисленными патрулями, засадами и заслонами. А в конце концов — делали всё, чтобы заключённые думали, что они находятся в вирте. Для этого пришлось пойти на некоторые ухищрения, но в целом всё выглядело точно также, как и в прошлый раз. И Максим Игоревич очень надеялся, что финальный тест, после которого киборги смогут заменить людей на поле боя, пройдёт гладко.

Теперь же выяснялось, что появились некие «проблемы»…

— Заключённые убили своего товарища.

— Для чего?

— Им понадобился тюремный чип слежения.

— Для чего? — повторил Субботин. Его шея мгновенно сопрела.

— Капитан группы приказал технику соорудить передатчик сигнала.

— Передатчик? Но… Они же думают, что находятся в вирте? Там нет тюремных чипов. Не должно их быть, — поправился он, глядя на оператора, — Зачем им передатчик?

— Да, но тем не менее, сейчас они заняты именно этим, — кивнул оператор, отвечая на первую часть вопроса, — Для чего им нужен чип… — он ненадолго замолчал, — Как вы сами заметили — в вирте их быть не должно. С высокой долей вероятности можно утверждать — подопытные поняли, что находятся в реальности. В данный момент отряд движется к точке пробуждения. Рассчитывают найти на радиовышке антенну с целым адаптером.

— Вы её проверяли?

— Н-нет. Вышка старая, отключена больше тридцати лет назад. Никто не подумал, что там может остаться рабочее оборудование.

— Это плохо, — Субботин нахмурился, — Дективируйте чип убитого бойца, немедленно.

— Боюсь, это невозможно.

— ЧТО?!

— Простите, но это обычная защитная функция! После смерти носителя чип продолжает работать автономно, и отключить его можно только вручную.

— Тогда готовьтесь вырубить остальных.

— Но господин Субботин… Бойцы потеряют сознание. Тест ещё не окончен…

— Заткнись нахрен! Тут я решаю, что делать! Будьте готовы! — начальник охраны широким шагом вышел из шатра и направился к другому такому же, только на порядок больше. Там заседал директор тюрьмы и его гости из столицы, которые прибыли лично проконтролировать испытания киборгов.

— Прошу прощения, Егор Аркадьевич, могу я поговорить с вами наедине?

Шегоратов, в это время улыбающийся разодетым столичным корпам, извинился перед ними и вышел из шатра вслед за Субботиным.

— В чём дело?

Пересказав ему то, что услышал от оператора, начальник охраны добавил:

— Думаю, они поняли, что мы их обманули. Поняли, что находятся не в вирте, а в реальности.

— Даже если и так — куда они денутся? — легкомысленно отмахнулся Шегоратов, — По периметру города сотни бойцов, турелей и дронов. Неподалёку несколько боевых коптеров. Вы серьёзно думаете, что горстке заключённых удастся выжить в бою с самыми современными ботами, преодолеть все заслоны и скрыться в тайге?

Субботин молчал.

— Не придумывайте сложностей, Максим. Я понимаю, что безопасность — ваша профессия, но не стоит перегибать палку.

— Они хотят собрать рацию, Егор Аркадьевич! А значит — намерены передать сигнал… кому-то! Нужно отключить их чипы и прервать тест!

— Боевые коптеры. Боевые дроны. Турели. Обученные бойцы корпорации вокруг города, — начальник тюрьмы медленно повторил сказанное ранее, — Нам не о чем беспокоиться. Так даже… Интереснее. Пожалуй, мы с нашими гостями тоже взглянем на происходящее. Сухие отчёты, знаете ли, утомляют. Идёмте, посмотрим, как ваши подопечные попытаются сбежать. Думаю, нас ждёт забавное зрелище.

* * *

Добравшись до радиовышки, мы выдохнули. Первая часть плана оказалась позади, но сейчас всё зависело только от того, найдутся ли наверху нужные нам детали.

Капитан решил оставить вместе с Грызлей Степняка. Чтобы в случае неожиданной атаки тот мог обеспечить технику пару лишних минут.

Никто с этим не спорил — все понимали, что от каждого из нас зависит, получится ли выбраться отсюда. Пожалуй, у нас с Мехом и Шорохом шансы оказаться застреленными были гораздо выше, чем у Грызли и снайпера. Быть приманкой — не самое безопасное занятие.

— Мы дадим вам столько времени, сколько сможем. Уведём ботов подальше и постараемся запутать их. Если всё получится — настройтесь на частоту три-три-два-семь-четыре-ноль. Запомнили? Три-три-два-семь-четыре-ноль! — Мех отчётливо повторил цифры, — Пароль: рыба-меч, позывной «Акула». Пусть мои люди запеленгуют наш сигнал и в темпе летят сюда. Место приземления — посадочная площадка на главном здании завода. Как только передадите сигнал — сразу валите туда. Думаю, у нас будет полчаса, не больше, так что поторопитесь. Постараемся встретиться рядом с заброшенной школой в паре кварталов от завода.

Мех закончил инструктаж, и хлопнул Грызлю по плечу.

— Не подведи, умник. У нас всего одна попытка. Удачи.

* * *

Честно говоря, я ужасно боялся, что у техника ничего не получится. Не найдётся нужных деталей, на вышке не окажется рабочего передатчика, или их со снайпером просто застрелят в процессе. Но других вариантов не было, и если мы не попробуем соорудить рацию сейчас — побег точно сорвётся.

Собственно, в голове уже крутился таймер обратного отсчёта. Корпораты однозначно снимали наши показатели и вели наблюдение. Ошейников, к счастью, не было, но я подозревал, что тюремные чипы слежения наверняка передают необходимое количество информации, чтобы сделать верные выводы. А значит — следящие за нами операторы вот-вот сообразят, что мы разделились не случайно, и поймут, что их подопечные что-то замышляют. Ну а в том, что им удастся перехватить сигнал, так необходимый Меху, я даже не сомневался.

Капитан и я крались по вдоль улицы, непрерывно стреляя из винтовок. И самое хреновое, что патроны, как бы экономно мы их не тратили, уже заканчивались. Сейчас к нам приближались три бота. У них не было огнестрельного оружия, но передвигались они судорожными зигзагами и совершенно непредсказуемо, так что поймать их в прицел, в отличие от довольно медлительных здоровяков на заводе, оказалось совсем непросто. Мне, однако, удалось зацепить одного из них — тот свалился на дорогу и получил несколько выстрелов в голову от Меха.

Двое других сориентировались мгновенно. Один из них развил невероятную скорость, второй постоянно петлял, не давая нам прицелиться как следует. Вот он здесь, вот — на два метра левее, а потом опять занял прежнее место, и всё это буквально за пару секунд. Дважды промахнувшись, я попятился, а через мгновение понял, что сейчас меня убьют.

Поведя стволом, веером выпустил последние пули из магазина и отстегнул его, рассчитывая успеть прицепить новую обойму. Бот оказался совсем рядом. Прыжок — и киборг рухнул на асфальт с оторванной ногой. Я изумлённо поднял взгляд на Меха, который держал в руке конечность противника. Как следует размахнувшись, он с силой опустил импровизированную дубину на голову бота.

Я закончил перезарядку, крутанулся на месте и увидел, как ещё один бот выскочил из ближайшего переулка. Заметив в нескольких метрах от себя хромированное тело, сместился в сторону и несколько раз выстрелил ему в голову. Одна за другой пули пробили её, заставив киборга пошатнуться. Последняя угодила в правую глазницу, выбив небольшой фонтанчик синей жидкости, и опрокинула противника на спину.

Мы будто оказались в ночном кошмаре при свете дня. Туман слегка рассеялся, но его остатки заставляли солнечные лучи причудливо деформировать всё окружающее. Где-то вдалеке слышались выстрелы — последние из аборигенов продолжали вести партизанский бой против превосходящих сил противника. Жаль их, конечно — скорее всего, дикари не выживут. Но они отвлекали на себя внимание ботов — и это играло нам на руку.

* * *

— Есть, есть! — Грызля возбуждённо подпрыгнул на месте, и обернулся к Степняку, — Сигнал есть! Какие там цифры?

Получив частоту, техник вбил её на дешифраторе и активировал передачу сигнала. Секунд двадцать он держал собранный на коленке передатчик взмокшими ладонями, боясь уронить его, и пристально вглядывался в крошечный экранчик. До тех пор, пока на нём не мигнул значок о входящем вызове.

— Не верю… — прошептал Грызля, но всё же нажал на кнопку ответа.

— Приём, — донеслось из динамика.

— Приём. Говорит Акула.

— Назовите пароль.

— Рыба-меч.

— Какого @#$% вышли на связь? Мы ждали вас через три дня.

— Планы изменились. Мы в жопе, приём.

— Принято. Указания?

— Запеленгуйте сигнал, времени мало! Летите на него. Точка встречи — посадочная площадка на крыше завода.

Молчание.

— Приём?!

— Повторите.

— Пеленгуйте сигнал, вашу мать! Нас засекут щас! Точка встречи — посадочная площадка на крыше завода. Как поняли, приём?

Молчание.

— Вас понял, Акула. Пеленг произведён. Ждите на точке через двадцать пять минут.

* * *

— Вы слышали это?! — Субботин брызгал слюной, — Слышали?! Они запросили эвакуацию!

— Успокойтесь! — Шегоратов с размаху влепил начальнику тюремной охраны звонкую пощёчину, — Не о чем переживать, у нас «Аллигаторы» наготове. В крайнем случае — воспользуемся ими. А пока посмотрим, на что способны эти самоуверенные отбросы. Эвакуация, ну надо же! Не будем лишать их надежды. Когда есть цель — жить хочется гораздо сильнее. Возможно, учёные корпорации ещё и поблагодарят нас за такой экспромт, когда обнаружат в мозгах этой черни нечто необычное. Передайте на базу, чтобы они готовили коптеры к вылету. И кстати — что это за дикари носятся по городу? — он указал на один из экранов. Как раз в этот момент на нём один из ботов расстреливал мужчину в шкурах возле стены многоэтажного дома.

— Аборигены из тайги, — потирая горящую щеку ответил начальник охраны, — Видимо, пробрались в город несколько дней назад, пока мы не пригнали сюда оцепление.

— Любопытно…

* * *

— Как ты понял, что это не вирт?

Степняк, шедший справа от капитана, явно до сих находился под впечатлением от произошедшего на вышке контакта с людьми Меха. Почти всё-то время, пока мы добирались туда, он порывался поговорить с капитаном, но тот обрывал все его попытки, и велел молчать до того момента, пока мы не встретимся. Оно и понятно — лишнее внимание нам было совершенно ни к чему. А вот пара-тройка десятков минут, в течение которых корпы будут разбираться в происходящем, точно не помешает.

— Реакция на хлористый ингибитор.

— Что?

— Рука Шороха, — пояснил капитан, — Я обработал её хлористым ингибитором. Это натолкнуло меня на мысль, что всё вокруг слишком правдоподобно. Вряд ли корпы дошли до того, что учли один побочный эффект в такой мелочи.

— Какой?

— При недостатке сахара в крови запах, выделяемый ингибитором, отличается от обычного.

— Это легко может быть программным кодом, — нахмурился снайпер.

— Запросто, — согласился Мех, — Только слишком много совпадений. Мои собственные ощущения не те, что были во время прошлого погружения. Поначалу этого не было заметно, но сейчас-то вы разницу ощущаете?

В этом он был прав. Несколько часов после момента пробуждения я чувствовал себя довольно вяло, но теперь чувства обострились до предела. Голод терзал нутро, но совсем не так, как это было запрограммировано во время прошлого погружения.

— Но главное — это тюремный чип, — продолжил капитан. Зачем он нужен в вирте, согласись?

Снайпер молча кивнул.

— Поэтому ты пристрелил Варана?

— В том числе. Как сказал Грызля — этот чип был нужен нам. И это была прекрасная возможность, чтобы проверить мою догадку, — кивнул Мех, — Каждый из вас ценен, и мы давно знакомы. А его я видел в первый раз. Так что решил, что если кому и умирать — так подставному корпу.

— Думаешь, он следил за нами?

— Да даже если и нет, плевать. Нужно было убедиться, что моя догадка верна. Как видишь — всё сходится.

— Но если так — мы могли просто затеряться в лесу! — предположил Грызля.

— В этом нет никакого смысла. Если нас закинули в заброшенный город в реале — значит, корпы контролируют всё вокруг и убеждены, что нам не удастся прорваться через их заграждения. Не удивлюсь, что сунься мы туда с самого начала — и нас бы просто пристрелили.

— Но теперь-то они наверняка знают, что мы связались с кем-то и задумали свалить!

— Знают, — подтвердил Мех, — Но сейчас это не важно. Либо мои люди успеют, либо нас убьют.

— Почему нас не отключают? — спросил я, — У нас всех стоят тюремные чипы. Просто так их не достать.

Это была чистая правда. Чтобы извлечь крошечную карточку из головы Варана, Грызле пришлось размозжить ему голову. Точнее, это сделал Мех, но факт оставался фактом — без фатального повреждения черепа или специального оборудования добраться до чипов не представлялось возможным.

— Сам об этом думаю, — нахмурился капитан, — Возможно, корпы считают, что у них по-прежнему всё под контролем. А может, к нам уже на всех парах несётся каждый бот в округе. Старайтесь не думать об этом, парни. Что сделано — то сделано. Теперь у нас одна задача — выжить до прибытия транспорта.

«Выжить» — про себя я усмехнулся, — «Как иронично. Именно в этом и заключалось наше задание».

* * *

Нам везло, очень сильно везло. В тот момент, когда у меня закончились патроны, Мех как раз снёс голову последнему из ботов. Они обнаружили нас на узкой улочке неподалёку от центра городка и прижали к раскуроченному многоквартирному дому. Если бы не Шорох, постоянно держащийся на расстоянии и прикрывавший нас — дело могло закончиться плачевно. Однако стрёкот его пистолета-пулемёта (с которого он всё-таки снял бесполезный теперь глушитель) предупредил об опасности, и в последний момент мы сумели сориентироваться.

К счастью, у этой модели киборга оружие являлось стандартным. Потратив пару минут, мы отодрали пневмозаслонку сбоку его корпуса и извлекли оттуда несколько запасных магазинов, после чего в темпе продолжили движение по узкому радиусу, стараясь как можно быстрее оказаться на заводе. Наверное, наблюдающие за нами корпы могли бы посмеяться беготне туда-сюда — если бы не понимали, что мы готовимся сбежать. А в том, что они это поняли, я нисколько не сомневался.

Когда до цели оставалось всего ничего, нас почти догнали.

Боты не мешкали. Их оказалось куда как больше, чем я мог предположить. Они вываливались из проулков, окон зданий и перепрыгивали с крыши на крышу. Иногда открывали шквальный огонь, но мы так часто петляли, что сектор обстрела постоянно оказывался перекрыт. Однако продолжаться вечно так не могло.

Несколько исправили ситуацию гранаты, но их было всего по две на каждого, плюс те, что мы сняли с трупа Варана. Тем не менее, они нас очень выручили перед финальным марш-броском.

Наш отряд двигался по узким улочкам практически тем же маршрутом, что и в первый раз, так что мы почти не задерживались на перекрёстках и поворотах. У меня перед глазами уже плясали круги от этой бесконечной беготни, а во рту пересохло сильнее, чем если бы я оказался в Сахаре.

Наконец, улица начала подниматься. Мы снова оказались перед высокими стенами предприятия, расположенному на холмах.

* * *

Вскоре удалось добраться до крыши. Туман, наконец-то, рассеялся. Внизу открывалась панорама завода. В дальнем конце территории полыхал пожар, а со всех сторон стягивались боты. Но это было совсем неважно — над головой уже шумели турбины — к нам летел геликоптер. Серо-болотного цвета, с двумя вертикальными двигателями, он напоминал огромную хищную птицу.

Раздувая пыль, летательный аппарат с грохотом приземлился на площадку. Дверь отъехала в сторону, и изнутри выскочили двое бойцов в лёгкой броне.

— Быстрее! — скомандовал он.

Дважды просить никого не потребовалось. Все по очереди забрались внутрь салона под прикрытием «Патриотов», и после этого аппарат поднялся обратно в воздух. За гулом двигателей не было слышно, но снизу доносились выстрелы. Некоторые из них даже достали до корпуса коптера — но это было совсем неважно.

Не передать словами, что я почувствовал, когда понял — мы свободны! Свободны! До сих пор не верилось, что у нас всё получилось, и сорванный план побега обернулся в нашу пользу! Иначе как чудом назвать это не получалось.

— Пристегнитесь, — сказал один из «Патриотов», усаживаясь рядом со мной, — Уходить будем быстро, так что по пути коптер наверняка тряхнёт не раз. И нацепите вот это, пока ещё можете.

Он протянул нам несколько клипс.

— Что это?

— Глушилка. Блокирует сигнал тюремного чипа. Вас никто не вырубит, пока мы сваливаем, и отследить станет гораздо сложнее.

Мы последовали его совету. Радостное возбуждение охватило каждого из участников нашего отряда — даже Грызлю, которому оставалось сидеть совсем немного. Несмотря на этот факт, парень, прекрасно понимал, что тюремщики не оставят его в живых. Особенно после того, как все остальные помашут им ручкой и свалят в неизвестном направлении.

— Вот чёрт! — неожиданно выругался пилот, довольно резко меняя курс.

— В чём дело? — нахмурился Мех.

— За нами отправили погоню. Два боевых «Аллигатора» в трёх километрах к северу, приближаются быстро. Ещё один идет наперерез.

— Можем оторваться?

— На этой развалюхе? Куда там!

— @#$% — выругался капитан, — Нам нужно где-то скрыться!

— А то я не знаю! — огрызнулся пилот, — Вот только негде это сделать!

Через несколько минут в окошке иллюминатора я увидел преследователей. Две чёрные точки стремительно приближались, их очертания прояснились.

Боевые коптеры класса «Аллигатор» были спроектированы на основе старых вертолётов, когда-то находившихся на вооружении Федерации. Машины и впрямь слегка напоминали вымерших пресмыкающихся. Насколько я помнил, коптеры несли на себе массу управляемых ракет и были оснащены четырьмя тридцатимиллиметровыми пушками. Попасть под шквальный огонь одной из них было бы совсем неразумно — наш аппарат явно проигрывал в мощности и стойкости этим машинам смерти.

Далеко впереди маячила медленно приближающаяся кромка гор.

— Попробуем скрыться там! — сообщил пилот, меняя курс.

Разумеется, нам никто не позволил сделать этого.

Оказавшись на расстоянии ведения боя, первый «Аллигатор» выпустил сразу четыре ракеты.

— Держитесь! — крикнул один из наших спасителей.

Сразу после этих слов пилот сбросил несколько «обманок» и заложил лихой вираж. Позади коптера прогремели три взрыва, а последняя из ракет пронеслась мимо, разорвавшись впереди. Аппарата тряхнуло.

— Мы далеко не уйдём! — пилот, вцепившийся в штурвал как в спасительную соломинку, нервно обшаривал взглядом небольшую голографическую карту перед собой, — Надо приземляться!

— Ты рехнулся?! Нас расстреляют с воздуха!

— Нас и так расстреляют!

— Хрена с два, — процедил капитан, — Сокол, займи место стрелка.

Я не стал спорить. Лучше погибнуть в бою и свободным человеком, чем просто ожидая смерти. Отстегнув ремни, удерживающие меня в кресле, удалось довольно быстро добраться до пулемётного гнезда и занять позицию. Панели вокруг активировались, проекционный экран моргнул и подогнал обзор под моё зрение. На нём появилась помощник ведения огня.

Взявшись за рычаг, я поймал в прицел приближающегося «Аллигатора» и нажал на гашетку. Трассирующий след от пуль появился в воздухе, и я увидел, что попал. Только вот боевому коптеру корпоратов эти выстрелы были всё равно, что человеку — комариный укус. Летательный аппарат остался цел и невредим.

— Сокол, мать твою! Стреляй!

Я снова открыл огонь, едва «Аллигатор» оказался в перекрестии прицела. За бортом загрохотал пулемёт, и в этот раз мне повезло гораздо больше — пули зацепили один из двигателей. Не уничтожили, конечно, не та мощность была у нашей пукалки. Но вражеский коптер вильнул в сторону, открывая дорогу своему товарищу.

— Залп! — заорал я в микрофон, когда увидел, что противник выпустил ракеты.

Наш пилот снова выбросил обманки и резко набрал высоту. Три огненные вспышки расцвели за кормой, но в следующее мгновение сквозь них пролетел «Аллигатор» и открыл огонь из своих пулемётов. Мы резко легли на крыло и снова изменили курс, так что в первый момент избежали неминуемой гибели.

Но следующая очередь всё-таки достигла цели. Пули изрешетили одно из крыльев, разнеся гравитониевый двигатель в клочья. Коптер завалился набок и сразу потерял высоту, закружившись в некоем подобии спирали. Нас вжало в сиденья.

— Дер…житесь! — кое-как выдавил из себя пилот, пытающийся выровнять падающий с неба кусок металла.

В проекционном экране удалось заметить приближающиеся верхушки елей, затем они шаркнули днище — и в следующее мгновение град ударов сотряс летательный аппарат. Меня подкинуло в кресле и я сильно приложился головой. Послышался звон стекла и скрежет мнущейся стали, а затем всё вокруг утонуло в черноте беспамятства.

Интерлюдия 3 — Прошлое

Июнь 2099 года. Москва. Большой театр.

Новость о новой постановке Антона Баскова произвела в столице настоящий фурор. Билеты на премьеру были проданы ещё за месяц до старта, но для представителей крупнейших корпораций и их гостей всегда были зарезервированы несколько лож. На случай, если кому-то захочется почувствовать себя «культурным».

Разумеется, постановка проходила в Большом театре. Здание, пережившее несколько реконструкций, ремонтов, перестроек и эвакуацию, полностью обновили в две тысячи шестьдесят третьем году. Теперь оно вмещало более трёх тысяч зрителей.

Несмотря на то, что театральное искусство стало довольно узким сегментом современных развлечений, многие жители столицы использовали любую возможность, чтобы попасть сюда. Впрочем, удавалось это далеко не всем — билеты даже на самое захудалое представление стоили просто заоблачных денег, и позволить их себе могли лишь достаточно богатые люди.

Именно здесь Сергей Годунов встречался с Савентажем Орловым.

В настоящий момент два мужчины обменивались данными по зашифрованным каналам связи. «Серая» документация передавалась от Годунова к его собеседнику за весьма щедрую плату со стороны корпов. Они были только рады получить инсайдерскую информацию о некоторых делах «Трейдекса». Как её будут использовать, Сергея совершенно не волновало. Главное — что связать утечку с ним и его семьёй никто не сможет. Уж об этом-то его люди позаботились на славу.

После деловой части собеседники ещё некоторое время обсуждали последние новости и слухи. Годунов, который вышел на Савентажа по собственным причинам, всё время направлял разговор в нужное ему русло, однако намёков его собеседник явно не понимал, хотя и прекрасно знал, что от него хотят.

— Вы позволите откровенный вопрос?

— Надеюсь, это не будет чем-то личным?

— Уверяю, ничего подобного. Скорее… Хотелось бы прояснить один деловой момент.

— Что ж, в таком случае, я внимательно вас слушаю.

— Как прошли финальные тесты боевого ИИ, проводимые неподалёку от Лесной цитадели?

Некоторое время Савентаж молчал, а его взгляд за линзами помутнел. Очевидно, он проверял — насколько глубоко Годунов изучил вышеупомянутую тему? Понятное дело, что официально Сергей не имел к корпорации и её исследованиях совершенно никакого отношения, но вряд ли менеджер «Нео-протезиса» думал, что подобный вопрос возник на пустом месте.

Корпорация была гигантским конгломератом, ведущем деятельность в самых разных направлениях и ясное дело — далеко не каждый из её топ-сотрудников знал о происходящем в соседних отраслях. Но Савентаж, как один из кураторов блока ИИ, наверняка имел доступ даже к «неофициальной» информации. И однозначно имел доступ к финансовым потокам, которые могли вывести на Годунова.

— Если не секрет — давно вы знаете о наших закрытых исследованиях?

— Чуть меньше двух лет.

— Интересно…

— Ничего особенного. Для меня это всего лишь дополнительный источник, в который можно вложиться. Неофициально, разумеется. Счастливый случай позволил узнать об этой разработке, и я решил, что это довольно перспективное направление.

— Мне это знакомо, — Савентаж налил себе вина, — Сам когда-то начинал с корпоративного шпионажа.

— Вот как? — Годунов сделал глоток.

— Это было давно, — отмахнулся его собеседник, — С тех пор много воды утекло. Теперь у меня совсем другая жизнь.

— Этому можно только порадоваться.

— Полностью согласен.

— И всё же, возвращаясь к вопросу — как прошли тесты?

Корпорат усмехнулся кончиками губ.

— Волноваться вам совершенно не о чем. Во-первых: потому что моё начальство очень ценит ваши услуги, и за подобный интерес вам ничего не грозит. Во-вторых: потому что это вложение окупится многократно, можете поверить. Тесты прошли успешно. Результаты подтвердили большинство предположений наших учёных.

Годунов улыбнулся в ответ и отсалютовал Савентажу бокалом, ненадолго замолчав.

Чтобы узнать об этом проекте, ему пришлось отвалить изрядное количество денег. Аналитики, работающие на Сергея, на самом деле уверяли его о прекрасных перспективах вложений в это направление. А уж когда стало известно об участие Соколова в тестировании искусственного интеллекта, вопрос был решён окончательно. Хотя, на самом деле всё было наоборот — собиравший информацию о Матвее человек узнал об исследованиях именно по этой причине, и просто воспользовался подвернувшейся возможностью.

— Я слышал, что недавно вы посещали лабораторию, в которой проводили тесты? — непринуждённо поинтересовался Сергей.

Его собеседник, задумчиво рассматривающий актёров на сцене, кивнул.

— Пришлось. Мне выпала «честь» — он буквально выплюнул это слово, — оказаться одним из членов проверяющей делегации.

— Я могу ошибаться, но в вашем голосе не слышится особой радости.

— Как вы проницательны, — хохотнул корпорат, — Терпеть не могу провинцию.

— Прекрасно вас понимаю.

— Неужели? — Савентаж иронично посмотрел на Годунова, — Вы ведь и сами не из столицы?

Годунов поморщился. Его раздражало превосходство, с которым коренные жители гигаполиса относились к приезжим, но высказывать эти мысли вслух он не спешил.

— Именно по этой причине я так люблю её.

На этот раз корпорат посмеялся от души.

— Ха-ха-ха, браво, Сергей, браво! Как там раньше говорилось — вам палец в рот не клади!

— Рад, что вы нашли мой ответ забавным.

— Как бы там ни было, ничего приятного в таких поездках нет, можете поверить.

— Но хотя бы результат того стоил?

Савентаж повернулся, окинул ложу взглядом. Кроме него и Годунова здесь никого не было, но тем не менее, корпорат активировал защитный протокол своего спутника и загрузил его в систему театра. Подобная информация не предназначалась для посторонних ушей.

— Пожалуй. Тесты прошли удачно, и вскоре мы запускаем в производство первую серийную партию ботов. Правда, пока мы с коллегой находились там, всё пошло слегка не по плану.

— Что вы имеете ввиду?

— Неужели вам правда интересно?

— Гораздо больше, чем эти конвульсии на сцене.

Савентаж снова рассмеялся.

— Что ж, извольте. Вы ведь в курсе, что для опытной партии ботов финальные тесты проводились в реальности?

— Слышал краем уха.

Конечно же он знал об этом. Как и о том, что младший Соколов участвует в тестировании ботов последнего поколения. И разумеется, ему сообщили о смерти всех подопытных. Однако детали произошедшего всё-таки были засекречены. Теперь же ему выпал шанс узнать их.

— Всё действие происходило в заброшенном городке, в нескольких сотнях километров от тюрьмы. И в последний момент тест едва не оказался сорван.

— Неужели?

— Представьте себе. Поначалу подопытные думали, что их отправили в вирт, и всё шло согласно запланированному сценарию. Однако потом… Должен признать, заключённые проявили незаурядную фантазию и логику. Они догадались, что находятся в реальности и предприняли отчаянную попытку побега.

— Вы шутите?

— Отнюдь. Представьте себе — эти звери застрелили одного из членов своей же группы и извлекли из его черепа тюремный чип слежения. А затем умудрились с помощью остатков радиооборудования на разбитой вышке связи собрать передатчик.

— Вы уверены, что правильно употребили слово «логика»? Насчёт фантазии я не сомневаюсь, но на что эти отбросы надеялись?

— Вижу, вам всё-таки весело. Не сомневайтесь, их расчёт оправдался.

— Но каким образом?

— Судя по тому, что мы выяснили позже — всё было спланировано заранее. Видите ли — трое из подопытных были членами влиятельной тюремной группировки «Патриоты». И один из них являлся её главарём. Как решила следственная комиссия — именно он организовал побег, втянув в него всех остальных.

— Я думал, что в Лесной цитадели жёсткие порядки.

— Не вы один. Директор тюрьмы тоже был несказанно удивлён этим происшествием. Стоило бы повнимательнее следить за вверенным ему предприятием, если он рассчитывал задержаться на этом посту.

— Его уволили?

— Разумеется. После испытаний и того, что там произошло, корпорация начала копать, и узнала очень много интересного о собственном объекте.

— Интересно… Но давайте вернёмся к самим испытаниям. Вы говорили, что побег был спланирован?

— Прошу прощения, я отвлёкся. Да, очевидно, что всё было продумано заранее. Комиссии, расследующей дело, не удалось установить, каким образом заключённые узнали, что их обманули и оставили в реальности. Было несколько предположений, но сейчас это уже неважно. Но, кажется, я снова отклонился от темы. С помощью собранного на коленке передатчика отряд подопытных умудрился связаться со своими сообщниками. Только представьте — те прилетели за ними на коптере!

— Неужели?

— О да! И что самое удивительное — им даже удалось добраться до летательного аппарата невредимыми и покинуть пределы охраняемой зоны!

— Подождите, — Годунов нахмурился, — Вы же сказали, что всё «едва не сорвалось»? Однако пока складывается впечатление, что у беглецов всё получилось.

— Сергей Валерьевич, — Савентаж смерил собеседника снисходительным взглядом, — Неужели вы думаете, что пятеро отбросов на незарегистрированном коптере могут обвести корпорацию вокруг пальца?

— Ну, судя по тому, что им удалось выжить в бою с самым современным боевым ИИ, связаться со своими сообщниками и улететь на «незарегистрированном коптере»… — Годунов не закончил предложение, но явно задел этими словами представителя «Нео-протезиса».

— Если бы вы не перебили меня, то, возможно, услышали бы продолжение истории.

— Прошу прощения. Это всё моё провинциальное прошлое.

— Это заметно, — процедил корпорат. Он отхлебнул вина из своего бокала и продолжил, — Как бы там ни было, далеко улететь им не удалось. Несколько «Аллигаторов», дежуривших неподалёку, сбили беглецов.

— Что ж… По-крайней мере, им удалось вдохнуть воздух свободы, — произнёс Годунов.

— Да уж… Можно даже сказать, что этот вздох оказался довольно глубоким.

— Что вы имеете ввиду?

— По всей видимости, подопытные при рождении получили изрядный запас везения. После крушения коптера им всем удалось выжить.

— Знаете, вся эта история напоминает мне сценарий какого-то голо-фильма.

— Забавно, но услышав её в первый раз, я подумал точно также.

— И чем же закончилось дело?

— По большому счёту, это почти всё. Беглецы попытались скрыться в лесах, но их быстро вычислили, догнали и устранили.

— Всех?

— Разумеется. Пять подопытных, пилот коптера и его сообщник — всего семь трупов.

— Любопытно.

— Согласен. Надеюсь, мне не нужно упоминать, что этот разговор должен остаться между нами?

— Можете положиться на моё слово.

— Великолепно. О, вы слышите? Кажется, объявили антракт. Предлагаю прогуляться до ресторана, что скажете?

Сергей расслабленно улыбнулся. Теперь он окончательно убедился, что не стоит беспокоиться о младшем Соколове — парня застрелили где-то в таёжных дебрях. Савентаж подтвердил слова одного из сотрудников тюрьмы, работавшего на Годунова.

Пожалуй, на этом можно поставить точку. Жирную точку на последней странице истории, связывающей две семьи.

Годунов с лёгкостью поднялся с мягкого дивана, обитого бархатом.

— С удовольствием составлю вам компанию.

* * *

2061 год. Сочи. Неизвестный бар на горной дороге.

— Сергей, добрый день.

Молодой черноволосый парень с глубоко посаженными зелёными глазами протянул Годунову сильную жилистую ладонь. Глядя на этого красавчика, Сергей невольно задумался о своём внешнем виде.

Лишний вес, одышка, слегка севшее зрение, невыразительная одежда. Рядом с незнакомцем он выглядел, в лучшем случае, непримечательно. В худшем…

Не секрет, что люди с комплексами чувствуют себя неуверенно рядом с тем, на кого хотели бы быть похожими. И сейчас Годунов ясно понял, что всегда мечтал стать таким, как его собеседник. Это не добавляло ему чувства собственного достоинства.

Своим рукопожатием черноволосый едва не сломал Сергею пальцы. Закончив, он указал на табурет рядом с собой.

— Присаживайся.

— Кажется, мы раньше не встречались?

— Нет.

— Работаешь с Тулоном? Он сказал, что ты хочешь обсудить покупку моей доли акций завода.

— Именно так. Работаю, и хочу перекупить твою долю.

— Хм… Мы с ним постоянно общаемся, но тебя я вижу в первый раз. Как тебя зовут?

— Да это неважно сейчас, — черноволосый заказал у бармена пару виски. Получив стаканы, он подвинул один из них к Годунову, — Но думаю, что после нашего разговора ты поедешь к нашему общему знакомому и потребуешь прояснить ситуацию. Мой тебе совет — не кипятись во время этого разговора.

Годунов ненавидел загадки, и ему не нравилось, как ведёт себя незнакомец. Слишком нагло и самоуверенно.

— Думаю, нет смысла расшаркиваться, — ответил он, — Ничего продавать я не собираюсь, так что…

— Погоди, погоди. Не стоит торопиться.

— А почему нет? Вроде всё просто.

— Потому что я так сказал! — взгляд черноволосого потемнел, — Меня мало волнует, что ты думаешь. Я и встретиться согласился только потому, что Тулон попросил меня не горячиться.

— Что? О чём…

— Давай ты помолчишь, а я расскажу, как обстоит дело?

Черноволосый достал из внутреннего кармана своей модной кожаной куртки небольшой бронзовый футляр и выудил оттуда сигарету. Подкурив её, он затянулся.

— Мы с Тулоном долгое время обсуждали дальнейшие перспективы сотрудничества. И ты в них никак не вписываешься, извини.

— Но…

— Никаких «но», старик, прости. Ты слишком слаб, чтобы войти в совет директоров. И грамотным планированием не отличаешься — твой цех только за последние полгода потерял больше сорока миллионов.

— Это потому, что мы переоснащали его! Теперь там установлено новое оборудование, которое отобьется за…

— Слушай, — собеседник Годунова потушил недокуренную сигарету и перебил его, — Я всё это понимаю. Но Тулон хочет защитить свои активы. А ты… Ты не тот человек, который в случае чего сможет дать отпор. Слабое звено, если угодно. Через тебя на нас могут выйти корпы, а уж они точно подгребут всё предприятие под себя. Это не входит в наши планы.

— Ты охренел, незнакомец?! — Сергей был готов броситься на черноволосого, — Ты кто такой, чтобы ставить мне такие условия?! Я тебя впервые вижу! Если Тулон хочет…

Договорить ему не дали. Парень в кожаной куртке резко выбросил руку вперёд, схватил Сергея за воротник засаленной рубашки и резко дёрнул вниз. Годунов с размаху приложился о барную стойку и почувствовал, как из прокушенной щеки бежит кровь.

В такую погоду людей в небольшом заведении почти не было — разве что двое забулдыг в дальнем конце помещения. Они тихонько заливались дешёвой водкой, так что не обратили на случившееся никакого внимания. Бармен, стоявший неподалёку, оглянулся на звук удара, но незнакомец покачал головой, приподняв полу куртки — под ней в кобуре висел пистолет. Разумеется, протирающий стаканы парень не стал вмешиваться.

— Не стоит грубить тому, кто может тебя грохнуть прямо здесь, как считаешь?

— Что тебе нужно?

— Я уже сказал — доля завода. Документы подготовлены. Завтра к тебе приедет юрист, ты всё подпишешь и получишь деньги. Всё честь по чести.

— Честь по чести? — криво усмехнулся Сергей, всё ещё прижатый к стойке, — Кажется, у тебя перепутаны понятия.

— Тебе не об этом стоит думать, Серёжа. А о том, что если откажешься — однажды в тёмной подворотне найдут твой труп с перерезанным горлом.

— Это называется…

— Да мне плевать, — черноволосый отпустил Годунова и допил виски, — Умничать будешь со своими друзьями. Я мог бы просто договориться с Тулоном и забрать твою часть завода бесплатно. Но, к твоему счастью, привык вести дела честно. Та цена, которую тебе предложат за акции — не просто подачка, а реальный расчёт, даже не сомневайся.

— Какие уж тут могут быть сомнения, — процедил Сергей, вытирая с лица кровь.

— Надеюсь, ты меня понял? Я — человек слова, Тулон подтвердит. И если я что-то пообещал — значит так и будет. Репутация есть репутация.

— Я тебя понял, — раздражённо бросил Сергей, вставая. Он едва держал себя в руках.

— Не торопись, — Василий ухватил собеседника за плечо стальной хваткой и вернул на место, — Это была не главная причина, по которой я хотел встретиться. Пока мы тут, давай проясним ещё один момент.

— Ты уже получил, что хотел! Я согласился на этот шантаж! Что тебе ещё надо? У меня нет желания продолжать разговор! — Сергей снова попытался встать, но безуспешно.

— Зато у меня есть! Сядь!

Понимая, что ничего не может противопоставить сильному молодому парню, Годунов сдался.

— Знаешь, когда я сюда пришёл, у меня было одно-единственное желание — проломить тебе нахер башку и вернуться к своим делам. Скажу как есть — причина не в том, что я хочу забрать у тебя долю завода. Но потом я вспомнил, о чём меня просил Тулон. Я дал ему слово, что ты уйдешь отсюда целым.

— Что ты несёшь?

— Знаком с Ольгой Петровой?

Такого поворота Сергей не ожидал, так что сразу даже и не понял, о чём его спрашивает черноволосый.

— Допустим.

— Ну вот считай, что с сегодняшнего дня это не так.

— Не понял?

— Что непонятно? Мы с ней вместе. И мне не нравится, что такой сыч как ты подбивает к ней клинья.

— Мы просто друзья, — сглотнув, произнёс Годунов. Этот жест не укрылся от внимания его собеседника.

— А мне плевать. Знаешь, как раньше говорили? «Таких друзей, за @#$ да в музей». Максимально странно, когда будущая жена проводит время с твоим конкурентом. Да ещё и тем, у которого ты отобрал важный актив.

— Думаю, она сама в состоянии решить, с кем ей общаться, а с кем — нет.

— Она-то может и в состоянии. А вот у тебя, Серёжа, выбора нет. Либо так, либо… Ну ты помнишь про проломленную голову. Не заставляй меня нарушать слово.

Черноволосый внимательно посмотрел на собеседника и вздохнул.

— Да не строй ты такую гримасу! Ничего страшного не произошло. Приведи себя в форму, познакомься с девчонкой, для которой станешь не «просто другом», найди занятие, которое не будет пересекаться с моим — и живи спокойно. Уж прости — времени «на подумать» не дам. Уверен, ты меня понял. И надеюсь — мы больше не встретимся. Просто помни, что с тобой случится, если вдруг на мой, — он выделил это слово, — завод кто-нибудь нагрянет с неудобными вопросами.

Резко поднявшись с места, незнакомец провёл рукой над терминалом оплаты. Оставив щедрые чаевые бармену, он кивнул ему и покинул заведение.

Тяжело дыша, Сергей долгое время смотрел ему вслед. Минут десять, а может и больше. Когда в голове перестали стучать молотки, он медленно встал и вышел на улицу. Шёл дождь, мобили пролетали по автостраде со включенными габаритами, растворяясь за серой пеленой дождя.

Только что его лишили гораздо большего, чем перспективный бизнес.

— Я тебе отомщу, @#$%, - пробормотал он, — Обязательно отомщу. Дай только шанс, и я заставлю тебя страдать, козёл.

Глава 18

Мы с Кристиной сидели на одной из скамеек, установленных на набережной, и смотрели, как небольшие волны накатывают на пляж.

— Из-за чего вы поругались на этот раз? — спросила подруга.

— Да, как обычно.

— И всё же?

Я усмехнулся такой настойчивости, но не стал кривить душой и ответил:

— Он недоволен тем, каких друзей я себе выбираю.

— Вау! Надеюсь, речь не обо мне?

— О, не переживай — от тебя он просто без ума! Наверное, уже спланировал нашу свадьбу.

— Ой, Соколов, отвали! Кто сказал, что я за тебя выйду?

— Кто сказал, что я на тебе женюсь? — парировал я, за что получил чувствительный удар маленьким кулачком в плечо.

— Ты офигел?

— Сама начала!

Ещё пару минут мы обменивались колкостями, но Крис не была бы собой, если бы отклонилась от намеченной темы.

— Ну, так что у вас там с отцом?

— Да ничего особенного. Он узнал, что мы с Петей подорвали кабинет химии. Сказал, что Годунов оказывает на меня плохое влияние.

— Знал бы Василий Григорьевич, что на самом деле всё наоборот…

— Ну… Примерно так я ему и ответил.

— Ты идиот, Матвей, тебе говорили?

— Ты постоянно об этом твердишь, — я усмехнулся, — Но если серьёзно, то он из-за этого очень сильно на меня взъелся. Сказал, что не хочет, чтобы мы с Годуновым тусовались вместе.

— Трудно не тусоваться, когда он один из немногих нормальных в нашем классе.

— Вот-вот. Короче, слово за слово… Я сказал, что сам в состоянии решить, с кем мне дружить, и что сам могу принимать решения. А он ответил, что я ещё слишком мал, чтобы понимать, что к чему. Ещё и отца Петиного зачем-то приплёл.

— В каком смысле?

— Да я и не понял, если честно. Что-то вроде «яблоко от яблони»… Не знаю, у них между собой, кажется, какие-то нелады. Но мы то тут ни при чём, верно?

— Странно это признавать, но ты прав.

— Тебе лишь бы докопаться, — вздохнул я.

— И чем дело закончилось?

— Запер меня дома на неделю.

— Погоди… Вы же только вчера поругались?

— Ну а кто сказал, что я собрался отбывать наказание? Дом — не тюрьма, вылезти легко. Главное, вернуться до того, как отец приедет с работы.

— А няня Лены тебя не сдаст?

— Да она и не заметит, что меня нет, у неё и свои дел полно. Попробуй за мелкой углядеть — она ещё хуже меня вырастет, я тебе точно говорю.

— Ох, Соколов, — Крис положила голову мне на плечо, — Не могу понять, почему ты мне так нравишься? Ведь дурак-дураком!

— Может, именно поэтому? — я погладил её волосы, — Говорят, что противоположности притягиваются.

Девушка задумчиво посмотрела мне в глаза.

— Может быть.

Мы снова замолчали. Далеко на горизонте формировалась огромная туча. Скоро она доберётся до побережья и на город обрушится шторм. Но это ничего. Главное — не попасть под него.

* * *

Распахнув глаза, я увидел прошлогодние листья, деревья, чьи-то ноги. Затем почувствовал руки на своём затылке и услышал странный скрежет. Не понимая, что происходит, попытался встать, но кто-то придавил меня к земле.

— Сокол, успокойся! Сокол! Это я, Мех! Сука, да не дёргайся ты!

В затылке вспыхнула резкая вспышка боли, и я попытался закричать, но рука капитана зажала мне рот.

— Потерпи, дружище, потерпи. Знаю, что неприятно — но это необходимо.

«Неприятно» — это слабо сказано. Я буквально чувствовал, как кто-то ковыряется внутри моей черепушки. Через несколько секунд мозг пронзила резкая вспышка, и я снова попытался закричать, но Мех по-прежнему сжимал мою челюсть.

— Всё, всё, угомонись!

Постепенно дыхание выровнялось, и я слегка успокоился. Грызля обработал мою голову каким-то жгучим раствором, и хлопнул по плечу.

— Ну всё, приятель, можешь подниматься. Только не спеши.

Я постарался сесть, но сделать это получилось только с помощью Меха. Привалившись к здоровенному камню, наконец, удалось разглядеть место, в котором мы оказались.

Раскуроченый коптер лежал среди деревьев в паре десятков метров от меня. За ним тянулся шлейф вспаханной земли, и я невольно вспомнил тот корабль из вирта, на котором наш отряд отправился на остров. Кругом были раскиданы обломки металла, срубленные, сломанные ветки и стволы. Охренеть… Кажется, нам очень повезло остаться в живых после такой посадки.

— Что вы со мной сделали?

— Подозрительность ни к чему, Сокол, — Шорох, подошедший ко мне, протянул руку, — Мы кое-что достали из тебя.

Он уронил на мою ладонь крошечный кусочек окровавленного пластика.

— Это…

— Тюремный чип слежения, да. Теперь можно не переживать, что тебя вырубят на расстоянии.

— Отлично, — я сжал устройство контроля в кулаке, — Теперь можем уходить?

— Не торопись. Надо повторить процедуру с Грызлей и Мехом. Ты пока приходи в себя, и постарайся с этим не затягивать — времени у нас не то чтобы много.

Я посмотрел на небо, скрытое за верхушками деревьев. Неужели нам всем повезло выжить при таком падении?

— Где Степняк? — спросил я у Меха, оглядывающего окрестности.

— Ушёл на разведку. «Аллигаторы» направились дальше на восток. Нам повезло, что здесь нет места для посадки. Но в нашу сторону наверняка отправили десант и поисковые группы, так что нужно быть настороже. Давай, Сокол, соберись. Нужно собрать оружие и снаряжение. Пока умники возятся, пройдись кругом. Где твоя пушка?

Винтовка нашлась неподалёку от разбитого коптера. Там же обнаружился и ящик с боеприпасами, который я приволок к остальным. Мы выгребли его подчистую. Пока я бродил по округе, Шорох извлек чип у капитана и принялся за техника.

Из дозора вернулся Степняк, не обнаруживший в округе ничего подозрительного. Сейчас снайпер жадно глотал воду из помятой стальной фляжки, а капитан бродил по периметру, проверяя, не нагрянут ли нежданные гости.

— Тихо!

Мех вскинул руку и жестом показал одному из «патриотов» направление. Тот поднял винтовку к плечу и медленно двинулся вперёд.

Шагов через двадцать он остановился, пристально вглядываясь в окружающие заросли. На некоторое время мы все замерли — слышался лишь шум ветра в кронах деревьев и возня Шороха, достающего последний оставшийся чип из головы Грызли.

На меня накатила волна паники. Я весь превратился во внимание, обшаривая взглядом ближайшие окрестности. В какой-то момент поймал себя на мысли, что слышу странное жужжание. Источник был совсем рядом, но обнаружить его никак не удавалось.

— Ты слышишь? — шепнул я подошедшему «патриоту».

Он кивнул, щелкнул тумблером на прицеле своей винтовки, и начал осматривать лес.

— Контакт!

Лёгкий шорох компактной ракеты, выпущенной дроном. Взрыв. Крики. Выстрелы. Я пролетел несколько метров вперёд и приземлился на спину, чудом не свернув себе шею о торчащие из-под земли корни. Рядом со мной валялся Шорох. Снова послышался треск винтовок, и над нашими головами мелькнул боевой дрон.

— Вставайте, ну! — Мех оказался рядом, поднимая меня.

— Грызля, — пробормотал хакер, пытаясь сфокусировать взгляд, — Я отошёл за инструментом…

Обернувшись, я увидел, что от места, где сидел наш техник, осталась лишь небольшая воронка. Вокруг неё оказались разбросаны кровавые ошмётки. Шорох, придя в себя, тоже увидел это, и со злостью ударил кулаком по стволу ближайшего дерева.

— Нет времени горевать! — рявкнул капитан, — Уходим!

Мы побежали. Хакер на ходу подхватил свой рюкзак, из которого выпало несколько вещей. «Патриоты» и Мех рассредоточились, чтобы не попасть под повторный залп, если он случится. Я всё время поглядывал наверх, боясь увидеть ещё несколько дронов, оснащённых оружием.

Так оно и случилось. Возле узкого ручья, который пришлось преодолевать вброд, нас снова засекли. Раздался стрёкот пулемётов, и мы кинулись врассыпную.

— Бежим, бежим!

Пули выкашивали кустарник за нашими спинами. Мы бросились вниз по склону холма, рассчитывая скрыться за ближайшими деревьями. Над головой слышался гул турбин. На ходу я бросил взгляд через плечо, и успел заметить, как между деревьями на канатах спускаются бойцы «Нео-протезиса». Едва оказавшись на земле, они присоединялись к погоне.

* * *

Первым грохнули Степняка. Казах поймал пулю спиной, когда мы уже почти пересекли поляну — довольно просторную и открытую. Снайпер бежал следом за мной, так что, можно сказать — спас жизнь. Жаль, что поблагодарить его за это мне не удалось, но останавливаться (даже для того, чтобы подобрать с его тела оружие) никто и не думал — преследователи наступали нам на пятки.

Следом за моим товарищем по банде не повезло пилоту коптера. Он подвернул ногу, упав в овраг. Один из бойцов, прилетевших за нами, кинулся было помочь ему, но этим лишь подставил себя. Грохот крупнокалиберных пушек за спиной сказал мне о том, что ничем хорошим для них встреча с корпоратами не закончилась…

Нас догоняли. Бойцы «Нео-протезиса» всегда знали, где мы находимся. Несколько раз над головой проносились дроны-разведчики. Одного из таких нам даже удалось снять — но общей картины это не изменило. Судя по всему, в погоню за нами отправили целую прорву людей.

* * *

Мех до последнего прикрывал нас. Даже в тот момент, когда он мог уйти в одиночку, капитан предпочёл не бросать своих людей, а выйти против превосходящего противника.

Нас прижали в длинном овраге. Два отряда «Нео-протезиса» скоординировали свои действия. Один догнал нас с севера, второй — с запада. С одним из них мы, может быть, и справились, но появление второго поставило крест на всяком сопротивлении. Нам троим удалось лишь прыгнуть в небольшое углубление в земле, прежде чем автоматные очереди превратили нас в трупов.

А вот капитан не растерялся. Оказалось, что он оставил напоследок небольшой сюрприз. Четыре гранаты (по две в связке) полетели в сторону одного из отрядов. Для этого Меху, оставшемуся на открытой местности, понадобилось врубить свой энергощит. Прикрываясь им с одной стороны, он длинными прыжками приблизился к противникам, подставляя спину второй группе нападавших.

Грохнуло. Участок леса заволокло дымом. Оттуда донеслись выстрелы — капитан и не думал останавливать. Стреляя на бегу, он отвлёк оставшихся корпов, заставляя их сместить прицел с нас на себя. Эти мы и воспользовались, открыв шкальный огонь на поражение и совсем не заботясь об экономии боеприпасов. Через несколько секунд бой был окончен.

Куча трупов и капитан в разбитой наглухо броне, лежащий на маленькой опушке перед деревьями — вот и всё, что осталось после этого столкновения.

Я повернулся к хакеру.

— Шорох, собери оружие и свои побрякушки. Я займусь капитаном.

— Но…

— Выполняй!

Продолжать препираться хакер не стал. Выбравшись из оврага, он кинулся к трупам и начал потрошить их ранцы. «Патриот» присоединился к нему. В это время я снял с капитана останки экзоскелета, подтащил его к ближайшему дереву и прислонил к вековому стволу. Мех истекал кровью.

— Чёрт! — я хотел было зажать раны капитана, но это было совершенно бесполезно. Горячая кровь толчками выплёскивалась наружу из многочисленных пулевых отверстий, заливая его термокостюм, — Держись, Мех, держись… Сейчас я что-нибудь придумаю…

— Послуш…кха-кха… — Мех закашлялся, из его рта вытекла кровавая струйка слюны, — Послушай, Сокол… Я долго не протяну… Затк…кха-кха… Заткнись… Вам надо уходить.

— Я не оставлю…

— Заткнись! — его рука с силой вцепилась в моё плечо, — Меня не спасти. А у вас есть шанс. Двигайтесь к реке… Вода… Холодная… Тепло… Тепловизоры вас не засекут…

— Но…

— Молчи… Двигайтесь на юго-восток… Там пустоши. Леса, горы… Есть шанс добраться до старой Монголии.

— Зачем?

— Оттуда можно попасть в Пекин… Там…Там мои люди, они помогут… Помогут начать всё заново. Новое лицо, новые документы и отпечатки, новая личность. Новая судьба… — он вновь закашлялся, и на этот раз приступ продлился куда дольше. Время Меха стремительно таяло, но он всё же собрался с силами.

— В Пекине… Префектура Тяньцзинь, район Дунли, улица Ликсин. Запомни… Найди лавочку «Дзангей». Спроси… Субао Цзин. Скажешь, что ты от Аристарха Медведева. Напомни ему о долге. Он будет тебя проверять… Не ври, расскажи, всё как есть. Ему можно доверять… Он тебе поможет.

— Как он выглядит? — спросил я, но Мех уже с трудом соображал, где находится и что происходит. Закрыв глаза, он откинул голову, уперевшись в ствол дерева, к которому я его прислонил.

— Уходите, Сокол. Я тут… посижу…

Понимая, что помочь здоровяку уже ничем не получится, я встал.

— Рад, что мы познакомились, Мех. Отдыхай. И… спасибо за всё.

* * *

Я устал. Устал, как никогда в жизни не уставал. Перед глазами плыли круги. В горле стоял огромный жёсткий комок. Грудь спёрло. Я впал в состояние, в котором голова отказывается осмыслять происходящее, и была сосредоточена только на одном. В данный момент — на беге.

Сосновый бор, рядом с которым убили Меха, давно остался позади. Он сменился лиственным лесом, поросшим березами и осинами. Я этого даже и не заметил, пока не остановился на пару минут, чтобы перевести дыхание. Ни Шороха, ни последнего человека Меха рядом не было.

Пули прошли мимо меня в каких-то сантиметрах — я услышал их свист совсем рядом. Бросившись вбок, пришлось распластаться по земле и отползти за ближайшее дерево. Автоматчик поливал мою позицию свинцом, не переставая. Выглянуть или, тем паче, продолжать забег, было совершенно невозможно. Я покрутил головой, пытаясь найти хоть что-то, что поможет мне сбежать. Тщётно. В десятке метров точно также скукожился за деревом последний «патриот». В него тоже стреляли.

Неожиданно автоматную очередь перебили одиночные пистолетные выстрелы, и пули перестали стучать по дереву, за которым я прятался. Осторожно выглянув, я посмотрел назад.

Боец, державший меня на прицеле, растерянно дотронулся до горла. Вместо кадыка у него теперь торчала рукоять ножа. Колени корпа подломились, и он медленно опустился на землю.

Сразу после этого вновь раздался звук автоматной очереди. Били на поражение, очень точно и профессионально. Трудно промахнуться с тридцати метров — ни одна из пуль не ушла «в молоко». Они навылет прошили грудь Шороха, стоявшего над трупом бойца «Нео-протезиса», и я отчётливо увидел, как у него из спины вылетают кровавые ошмётки плоти. Тело затряслось, как в лихорадке, голова откинулась назад, изо рта вывалился язык.

Скрипнув зубами, я сорвался с места и скрылся в ближайших зарослях. Недалеко от меня бежал последний выживший товарищ, которому наш хакер, отвлёкший второго автоматчика, тоже подарил шанс свалить.

* * *

Лёгкие горели огнём. Мы с «патриотом» бежали больше часа после убийства Шороха, и за это время нам так и не удалось оторваться от преследователей. Корпы вцепились нам в хвост, словно бродячие псы — в кусок свежего мяса. Никто не собирался прекращать погоню, пока дичь не будет мертва.

Мы с бойцом Меха это прекрасно понимали — поэтому не обращали внимания на усталость столько, сколько могли. Только вот продолжать этот забег вечно нельзя было при всём желании. Слишком, слишком долго приходилось сегодня удирать. Пока что мы держались, но в скором времени силы нас покинут — и тогда преследователи нас нагонят.

Звериные тропы, по которым мы неслись, вели нас вдоль склона одного из холмов. Они то поднимались вверх, то опускались вниз — но это было гораздо лучше, чем ломиться через бурелом.

В тот момент, когда мы всё же решились на короткий привал, солнце уже начало клониться к горизонту.

«Патриот» облокотился обеими руками о ствол здоровенной сосны. У него не получалось перевести дух — он дышал с тяжёлым хрипом. Изо рта стекала струйка вязкой слюны.

— Как они… нас находят?! Долбаные корпы…

— Не…знаю… — жадно глотая воздух, ответил я.

— Мы извлекли… все чипы, и…

После этих слов тело покрылось неприятными мурашками. Привалившись спиной к дереву, я засунул руку в нагрудный карман и достал оттуда крошечный пластиковый прямоугольник. Тюремный чип слежения, который в пылу боя забыл выбросить. Охренеть…

— Ты что, издеваешься?! — взвился мужчина, — Для чего, по-твоему, мы их доставали?! Чтобы дальше таскать с собой?!

— Успокойся.

— Ты идиот! Из-за тебя погиб Мех, и все остальные! Вышвырни его! Мы…

Пуля попала ему прямо в грудь. В мгновение ока в ней появилось кровавое отверстие, и «патриот» рухнул на землю. Я бросился в противоположную сторону, и только этим спас себе жизнь — несколько следующих выстрелов выбили фонтанчики земли в том месте, где я стоял секундой ранее.

Справа шелохнулась листва. Перекатившись, я прицелился — и в следующий миг там показалась голова корпоративного бойца. Зря ты шлем не одел…

Выстрел — и первый из преследователей, нелепо взмахнув руками, упал. Извиваясь как ящерица, я устремился к ближайшим кустам, не обращая внимания на колючки, вмиг исцарапавшие лицо.

— Оцепите периметр! Он здесь!

Услышав голос буквально в нескольких метрах, я замер. Скосив взгляд, увидел, как очередной боец осторожно ступает по прошлогодней листве. Интересно, сколько их тут?

Позади хрустнула ветка. Перевернувшись на спину, я вскинул пистолет и успел нажать на спусковой крючок за секунду до того, как это сделал боец «Нео-протезиса». Грохнул выстрел. Мне удалось вскочить на ноги, развернуться и выпустить остатки обоймы в выскочившего из-за деревьев человека. Прыгнув в его сторону, я выхватил из мёртвых рук винтовку, рванул вперёд и снова поменял позицию, притаившись за толстым стволом дерева. Сердце бешено колотилось.

Последний из группы преследователей появился совсем не оттуда, откуда я его ждал. Эта скотина, вероятно, заметила меня и решила обойти по широкой дуге. На счастье, ходить по лесу этот остолоп не умел. Звук ломаемых веток заставил меня насторожиться — прильнув к коллиматорному прицелу, я повёл стволом. Поймав движение, глаз сам зафиксировал противника, а руки сделали всё остальное.

Короткая очередь ушла в густые заросли, и оттуда донёсся глухой стон. Пригибаясь, я обошёл кусты — за ними лежал боец, безуспешно пытаясь остановить кровь, хлещущую из шеи. Увидев меня, он не сделал попытки поднять лежавшее в метре от него оружие. Лишь протянул руку, словно прося о помощи. Покачав головой, я всадил пулю ему в грудь, оборвав страдания несчастного, а затем вернулся к телу последнего из своих союзников.

Кажется, это все… Но совсем скоро тут окажутся их приятели. Что же делать?

Неожиданная идея пришла в голову сама собой. Чип, который помогал корпоратам преследовать нас, по нелепой иронии сейчас был моим единственным шансом уйти. Посмотрев на труп «патриота», я принял решение. Уверен, у меня есть минут десять-пятнадцать, не больше, прежде чем один из преследовавших нас отрядов доберётся сюда. Времени должно хватить…

Отыскав брошенный рядом с одним из деревьев чип, я снял с плеч ранец и вытряхнул содержимое на землю. Тут должен быть хирургический комплект… Где эти чёртовы инструменты? Так, это нейро-скальпель, отлично… А где зажим? @#$%, мне нужен зажим!

Минуту спустя я понял, что всего необходимого здесь нет. Чёрт! Ладно, будем импровизировать…

Не было никакого смысла делать всё аккуратно. Разворотив кость черепа вокруг порта нейрочипа, дрожащими и окровавленными пальцами я установил туда свой тюремный трекер, защёлкнул чудом уцелевшее крепление, а затем оттолкнул от себя труп. Надо быть полным идиотом, чтобы поверить в подобный обман, но я надеялся, что появится хотя бы пара часов форы — пока преследователи поймут, что последний беглец одурачил их.

Подхватив тело под мышки, я поднял его и закинул себе на плечи, а затем потащил вверх по склону. Следовало сбить копроратов со следа и заставить их думать, что это «патриот» убил последнюю группу бойцов. В их глазах едва живой беглец перестрелял преследователей, а затем попытался скрыться по реке — но безуспешно.

Мужчина не был тяжёлым, но после всех событий сегодняшнего дня я едва держался на ногах, так что пару раз едва не грохнулся вместе с ним. Тем не менее, страх и отчаянное желание жить придало сил, и я всё же добрался до небольшой площадки на утёсе, под которым на нас напали.

Бросив тело вниз, на скалы, тянувшиеся вдоль обрыва, я в последний раз посмотрел на парня, чьё настоящее имя так и не узнал. После такого падения какое-то время никто не будет разбираться, из-за каких ран он погиб.

Подойдя к краю, я взгляд на реку. Высоко, чёрт побери… Надеюсь, глубина тут достаточная, чтобы не переломать ноги.

Вдохнув поглубже, я отошёл на пару метров назад, разбежался, оттолкнулся от сухой почвы, прыгнул — и через несколько секунд свободного падения холодная водная гладь сомкнулась над моей головой…

Конец первой части.

Друзья, вот и завершилась первая часть моей новой серии. Надеюсь, вам понравилось. Буду рад прочитать ваше мнение, если захотите оставить его в комментариях. Также меня порадует, если вы продолжите следить за приключениями Матвея Соколова в следующей книге серии. Она будет публиковаться здесь же, и первая глава выйдет уже завтра.

Спасибо, что читаете!

Глава 19

Апрель 2100 года. Пекин.

Рокот маломощного мотора почти заглушал удары волн о борт лодки. На верхней палубе небольшого судна владелец переговаривался со своим помощником, довольно резко что-то ему объясняя. Судя по повышенному тону, и постоянно всплывавшему слову «мошен-рен» (чужак: китайск. Здесь и далее прим. автора), речь шла обо мне.

Собственно, молодой парнишка, исполнявший на лодке функцию «принеси/подай», не был в восторге от моего появления с самого начала. Точнее, с того момента, как его капитан взял меня на борт двухстами километрами выше по берегу, в префектуре Циньхуандао.

Старик, владевший этой посудиной, возил по побережью овощи и крупы, набранные на окраинах гигаполиса. Однако знающие люди, отправившие меня к нему, подсказали, что за определённую плату «зайтчи» согласится взять на борт и другой груз. Такой, который обычно принято декларировать или регистрировать.

Паренёк переживал, что перевозить чужака с криво подделанными документами опасно, и если меня найдут — им со стариком будут грозить серьёзные проблемы. Однако тот лишь ворчал на своего подопечного, да советовал не открывать лишний раз рот.

Попасть в Пекин окольными путями, минуя многочисленные регистрационные пункты, было возможно. Более того — изрядная часть тех, кто прожил тут всю жизнь, не имела официального разрешения на пребывание в гигаполисе. Однако никого это не останавливало, и в столицу бывшего Китая день за днём стекались новые люди. Кто-то — в салонах бизнес-класса, а кто-то, как я — скорчившись в три погибели за тоненькой перегородкой, отделяющей тайный отсек от основной части провонявшего трюма.

И кстати, спешу заметить — за такое «комфортабельное» путешествие пришлось отвалить столько же денег, сколько за дорогущий билет на гиперпетлевой экспресс из ближайшего города. К несчастью — деваться мне было некуда, так что лишний раз возмущаться сложившемуся положению вещей я не спешил.

Вскоре посудина замедлила ход и принялась лавировать. Количество звуков вокруг резко увеличилось. Сквозь старый, тонкий металлический корпус лодки я слышал гудение двигателей, турбин, шум сирен и городской гул, а также голоса других лодочников, проплывающих рядом. Кто-то из них перекрикивался со стариком и его помощником. Кажется, мы приближались к порту.

Через какое-то время лодка остановилась, и минут десять ничего не происходило. Затем кто-то перекинулся с «зайтчи» несколькими рублеными фразами, после чего мы медленно поплыли дальше, и окончательно остановились лишь через час.

На палубу спрыгнул человек — это я услышал совершенно отчётливо. Спросив у старика, что он везёт, неизвестный (таможенный служащий, полагаю), попросил владельца открыть трюм. Под перегородкой имелась тоненькая щель, сквозь которую через пару минут пробрался луч света. Я затаил дыхание. Лишь бы не устроили тотальную проверку — тогда всё будет отлично. Оставалось надеяться на традиционное азиатское раздолбайство и огромную очередь желающих пришвартоваться в доках. Если таможенник давно на смене — он не станет досконально шмонать судно.

Поворошив несколько мешков, подвинув пару ящиков, проверяющий спросил у старика о запрещённом грузе и попросил разрешение на общее сканирование. Отказ от него совершенно точно приведёт к более тщательному обыску, но я знал, что переживать не о чем. Такие тайные отсеки есть в половине лодочек, курсирующих в акватории Жёлтого моря и, как правило — прекрасно защищены от подобных проверок.

Сканер таможенника несколько раз пикнул, после чего он вернулся на палубу и попрощался со стариком. Отлично!

Через несколько минут в трюме вновь послышался шорох, и спустя какое-то время старик отодвинул перегородку.

— Вылезай, — велел он.

Меня не нужно было упрашивать дважды — последние несколько часов я только и делал, что мечтал о том, как разомну затёкшие ноги.

Покинув тайный отсек, я достал оттуда свой рюкзак и вслед за стариком поднялся на палубу. С наслаждением потянувшись, бросил взгляд на город за спиной.

— Спасибо, Шен-лаорен, — я протянул владельцу лодки небольшой кредитный чип. Один из трёх, что у меня остались, — На нём остаток суммы.

Он покивал, достал из кармана небольшой планшет и просканировал чип. Улыбнувшись, кивнул ещё раз и выкинул вытянутую пластинку с простым дисплеем в воду за бортом. Всё, теперь это обычная пустышка — деньги ушли на счёт старика.

— Как мне лучше выйти из доков? — уточнил я, закидывая рюкзак на плечо.

— Как ляжет путь, — загадочно ответил «зайтчи», махнув рукой, — Иди. Мы тебя не видели, ты нас тоже. Чжу хаоин (счастливого пути: китайск.).

* * *

Пекин оказался именно таким, каким я его представлял, и таким, каким его описывали все, кого удалось встретить на этом долгом пути, близившемуся к завершению.

Первое (и вряд ли этим кого удивишь), что бросалось в глаза — количество людей вокруг. Несмотря на то, что к настоящему моменту население китайских территорий составляло всего миллиард двести миллионов человек (пандемия 2026–2036 годов выкосила почти двадцать процентов населения планеты), в южной столице Евразийского союза обитало более ста тридцати миллионов из этого числа.

До этого момента мне не приходилось бывать в подобных городах, и в первые мгновения после высадки в доках я пережил довольно сильные эмоции.

Куда ни глянь — везде находились люди.

Их было так много, что все они сливались в одну массу, словно подчиняющуюся каким-то неведомым законам броуновского движения. Лишь гораздо позже я узнал, что такая плотность населения характерна лишь для окраин и жилых районов (да и то — не всех), но сейчас оказался на самом деле поражён количеством людей, окружавших меня.

Их было чертовски много.

В подобном столпотворении оставаться незамеченным было проще простого. Невозможно разом следить за таким количеством людей в режиме он-лайн. И хотя я видел полицейских и дронов среди спешащих по своим делам работяг, бродяг, торговцев, лавочников, служащих и ещё чёрт знает кого — совершенно не переживал, что они заметят человека с липовыми документами и остановят его. Просто вовремя сворачивал, прокладывая себе путь локтями, и старался лишний раз не светиться.

Конечно, если меня загребут для тотальной проверки, отвертеться не удастся. При таком раскладе копы легко обнаружат, что я пользуюсь липовой «заглушкой» нейрочипа. Меня отправят в камеру ближайшего полицейского участка, где может всплыть не совсем нужная информация. Полагаю, будет достаточно обычного сканирования сетчатки и её сверки с базой одной из корпораций — ведь иначе установить мою личность не получится, со сведёнными-то отпечатками пальцев.

Правда, скорее всего, не обнаружив совпадений с базами данных Пекина и других городов Поднебесной, меня просто задержат на какое-то время, а потом депортируют за пределы гигаполиса. Что тоже неприятно, конечно же. Не смертельно — но терять бдительность всё же не стоило.

Правда, я уже и забыл, когда в последний раз чувствовал себя расслабленно.

Когда-нибудь я обязательно осмыслю всю произошедшее за последние месяцы, но сейчас… Сейчас следовало оставаться собранным, ведь до цели оставалось всего ничего. Главное — оставаться тихим, незаметным и аккуратным. Тогда всё обязательно получится. Лишь бы не наткнуться на того, кого заинтересует один из миллионов иностранцев с фальшивым ID.

Что касается личных данных и интерфейса, без которого социальное взаимодействие было практически невозможным, то с ними мне довольно сильно повезло.

Та «заглушка», о которой я упоминал, являлась самопальной и совершенно незаконной поделкой. Грубые строчки кода могли провести людей лишь в глухой провинции или где-нибудь в Пустошах. Нестабильный, плавающий ID-номер при ближайшем рассмотрении не вёл ни в какой реестр, все данные о носителе были придуманы наспех. Разумеется, получить с помощью этого набора криво сшитых программ доступ к официальным социальной, банковской или экономической сфере, а также к системе правоохранения или медицине не представлялось возможным.

Спасибо хоть на том, что народный умелец, слепивший эту систему, потрудился вставить в неё навигатор и самый дешёвый переводчик. Он постоянно сбоил (как и весь интерфейс, впрочем). На линзах низкого разрешения довольно часто выскакивали сообщения об ошибках, но без этих устройств я вообще не мог ориентироваться в незнакомой стране. Особенно — не зная языка. Так что приходилось довольствоваться тем, что имелось. Так я мог хоть как-то общаться с местными.

Адрес, который перед смертью мне назвал Мех, я помнил назубок. Всю дорогу до Пекина я каждый день повторял его про себя как мантру. Беглому преступнику вроде меня оставалось надеяться лишь на полную смену личности. И направление, которое мне задал бывший лидер «Патриотов» Лесной цитадели, являлось единственным из возможных. В самом деле — оставаться на бывших российских территориях было довольно опасно. Просить помощи там не у кого — я очень сомневался, что доберусь до Крис или Пети и с их помощью смогу решить все проблемы. Вариант, предложенный Мехом, был для меня единственно реализуемым, и я полностью сконцентрировался на нём, просто запихнув все остальные нужды подальше. Главное сейчас — получить возможность не оглядываться на каждый шорох и спокойно существовать в этом мире.

Но, как это обычно бывает — когда оказываешься совсем рядом с целью, продвижение к ней почему-то резко замедляется. В данном случае меня тормозил сам гигаполис.

Город представлял собой невероятное нагромождение всего, и в совершенно немыслимом масштабе. Насколько я знал, большая часть Пекина управлялась государственными корпорациями. Им принадлежали силовые и оборонные структуры, больницы, транспорт, школы, часть тяжёлых предприятий, а также большая часть окружавших гигаполис теплиц, полей и плантаций, производящих пищу.

Другой частью города владели частные лица — из числа тех, кто сумел в перестроившемся мире устоять на ногах и заключить выгодные союзы с изменившимся государством. Таким организациям и людям принадлежали жилые дома и кварталы, деловые, развлекательные, бизнес-центры, и прочая коммерция, имеющая к власти весьма опосредственное отношение.

Ну и самыми злачными (в плохом смысле этого слова) местами заправляла преступность. Контрабанда, заказные убийства, незаконные аугментации, подпольные казино, ночные клубы, вирт-студии с запрещёнными развлечениями, кражи, шпионаж, взлом и прочее, прочее, прочее — всё это находилось в ведении теневых структур гигаполиса. Которые, к слову, довольно часто исполняли заказы влиятельных людей, или имели с ними весьма тесные связи.

Фактически, город состоял из определённого спектра районов, отделённых друг от друга кольцами гиперпетли. Самую центральную часть могли посещать лишь коренные китайцы, родившиеся в столице. Да и то — не все, и не всегда. Это был закрытый город для самых состоятельных и влиятельных людей, там же располагался и центральный административный комплекс, скорее напоминающий (если судить по видео и голо-записям) огромный дворцовый комплекс.

Вокруг него расположились четыре кольца деловых районов. Шикарные торговые центры, бизнес-цитадели, важные объекты, лучшие рестораны и самые дорогие магазины — всё это можно было найти в пределах первых четырёх колец Пекина. Здесь тоже не бродил кто попало — в основном, обитали работающие на корпорации и состоятельные горожане.

Кольца с шестого по девятое включительно — огромный муравейник, жилая часть города. Здесь деление на касты и сегрегация была куда менее заметной и расплывчатой. Кварталы с людьми перемежались массой предприятий, недостойных расположения близко к центру. Ясное дело, чем ближе к окраине — тем грязнее становились улицы и ниже здания. Но в целом, основная масса проживающих здесь людей обитала в относительно схожих условиях. Мой пункт назначения, к слову, находился в одном из этих кварталов.

Дальше, ограниченные десятым и одиннадцатым кольцами гиперпетли, раскинулись окраины и сельскохозяйственные земли. Определённых очертаний они не имели, так как город постоянно разрастался — например, к текущему моменту площадь гигаполиса перевалила за семьдесят тысяч квадратных километров.

Довольно долго мне пришлось выбираться из доков, и когда это случилось, я, наконец, попал в один из жилых кварталов.

Огромный гигаполис, утонувший в неоновой рекламе и укрытый густым смогом, скрывавшим небо, нависал надо мной с какой-то неотвратимостью. Пробираясь по заполненными людьми улочкам, я чувствовал себя песчинкой на морском берегу.

После очередного перекрёстка мой живот призывно заурчал — я не ел почти сутки. Да безвкусную лапшу с соевым мясом и едой-то назвать можно было с натяжкой. В тот момент, когда я твёрдо вознамерился перекусить, судьба словно дала мне знак, и ветер донёс до носа приятный запах чего-то жареного.

Покрутив головой, я сверился со сбоившей на поверхности линз картой, и выбрал направление. Оказалось, что не ошибся — через пару минут перед глазами появилась вывеска, услужливо переведённая как «рыбная кухня». Что ж, рыбная, так рыбная.

Удивительное дело, но внутри оказалось совсем немного народу. Несколько столиков небольшого заведения пустовали, заняты были всего три. Я, порадовавшись этому факту, сразу направился к окошку, ведущему на кухню.

Перекинувшись с поваром несколькими фразами и объяснив ему на пальцах, что мне нужно, я присел на одно из свободных мест, расслабленно вытянув ноги.

По голо-проектору, подвешенному под потолком, шёл свежий выпуск новостей. В ожидании заказа я решил узнать, чем живёт гигаполис, и сосредоточил внимание на смазливенькой ведущей. Из-за этого, а также из-за не самого удачного расположения столика относительно двери, я не сразу обратил внимание на трёх парней, вошедших в закусочную. А когда заметил — было уже поздно удирать.

Таких в северных областях старого Китая называли «чандао». Молодые, дерзкие, татуированные ребята без определённого занятия. Точнее, занятия-то у них как раз были — грабежи и разбой, в основном. Каждый день на улицах крупных городов китайской части Евразийского союза таких убивали десятками, а то и сотнями — и всё равном с завидным постоянством появлялись новые, не желающие работать парни и девушки. Они совершали налёты на небольшие заведения, квартиры или просто грабили прохожих. Кто-то умудрялся протянуть дольше, кто-то меньше — но до счастливой старости из таких людей мало кто доживал.

— Всем руки — вверх! Ты! Доставай деньги, скоро! — один из чандао чуть не ткнул стволом пистолета, распечатанному на 3d-принтере, в лицо владельца закусочной.

Его товарищ осмотрел помещение и прошёлся мимо всех посетителей, заставляя их совершать транзакции на анонимный счёт. Третий остался возле дверей, следя, чтобы никто не зашёл с улицы, и не помешал им.

Процесс этот выглядел настолько отлажено и буднично, что я невольно поразился. Как хладнокровию грабителей, чьи лица не выражали никаких признаков волнения, так и спокойствию посетителей, безо всякой паники отдающих чандао свои деньги.

Всё выглядело так, словно к подобному здесь привыкли.

Закончив обход других столиков, один из грабителей подошёл ко мне, протягивая закрепленный на запястье девайс одной рукой, а второй поигрывая кустарным оружием.

— Делай отправку! — переводчик сумел передать общий смысл довольно криво, но я прекрасно понял, что от меня хотят.

— У меня нет денег, — я покачал головой, но всё же провёл рукой над небольшим пластиковым браслетом. Разумеется, в копилку грабителей не упало ни юаня — денег у меня действительно не было, как и счёта.

— Карманы! Чип-кредит!

Я скрипнул зубами. Чипов осталось всего два, и денег на них хватило бы, чтобы прожить в гигаполисе хотя бы пару-тройку дней. Однако это была явно не та цена, которую я готов заплатить за собственную жизнь.

Медленно опустив одну руку, я полез в карман и достал оттуда пару тонких устройств, а затем протянул их грабителю. Тот сноровисто выхватил их, убрав в небольшую сумочку на поясе. Приглядевшись ко мне внимательнее, он сощурился. Линзы чандао сверкнули, и он, упёршись стволом пистолета в мой висок, наклонил голову, осмотрев порт для нейрочипа.

— Хвост тигра, тут мошен-рен. Чистый номер.

Грабитель с короткой косой и металлической оправой вокруг правого глаза, закончил с владельцем забегаловки, и подошёл ко мне. Ауг впился в моё лицо взглядом, а через секунду его рот расплылся в улыбке.

— Улов хорош, есть что взять. Ты, — чандао направил на меня пушку, — Иди за мной. Будем продадим, посмотрим что взять, дороже отдать.

— Послушайте, у меня ничего нет, и проблемы мне не нужны …

Быстрый удар под дых выбил из лёгких воздух, и я согнулся на ободранном табурете. Вот и поел, называется… Безоружным нападать на трёх вооружённых противников — верх глупости, так что я не стал сопротивляться, когда второй поднял меня за шкирку и толкнул к заднему выходу.

Что они, чёрт побери, хотят со мной сделать?

Глава 20

— Шагай, мошен-рен, — «косичка» ткнул пистолетом между лопаток.

Меня вывели из закусочной через задний ход. Он вывел нас на узенькою улочку (скорее, даже проулок), затянутую дымом, валящим из десятков вытяжек. Ситуация оборачивалась не самым лучшим образом.

— Куда пойдём? — на ломаном китайском спросил я. Чёрт, если бы знал раньше, что попаду в подобную ситуацию — уделял бы в школе больше внимания этому языку.

Вместо ответа чандао, чувствующий себя хозяином положения, несильно хлопнул меня ладонью по лицу, заставляя умолкнуть. Но моя реакция оказалась совершенно противоположной.

Этот лёгкий удар было настолько неожиданным, что я непроизвольно дёрнулся в сторону. Вероятно, бандит не предполагал такого, поэтому забыл о пистолете и попытался схватить меня за руку. В этот момент мозг среагировал мгновенно, не дав мне даже и шанса обдумать происходящее.

Крутнувшись на месте, я вцепился в запястье китайца и резко дёрнул его на себя. Перехватив второй рукой пластиковый ствол, боднул чандао в лицо. Он вскрикнул и попытался вырваться, но не получил такой возможности. Я добавив коленом в пах, а затем вывернул руку, заходя ему за спину. «Косичка» отпустил оружие, и мне удалось перехватить его, наставив пистолет на дружков бандита.

— На землю!

Куда там! Взяв урода в заложники, я рассчитывал на мирный исход конфликта и даже не предполагал, что товарищи пустят его в расход.

Раздались два тихих выстрела. Из груди чандао брызнула кровь и он начал оседать на землю. Вот чёрт!

Я оттолкнул мёртвого бандита и прыгнул в сторону, под прикрытие мусорного бака. Ещё пара выстрелов попала в его крышку. Нашарив рукой какой-то кусок пластика, валяющийся рядом, не глядя кинул его в сторону китайцев. Пистолет щёлкнул ещё дважды. Через мгновение после этого удалось высунуться из-за укрытия, выцепить взглядом вооружённого китайца, прицелиться и успеть нажать на спусковой крючок за секунду до него.

Пуля угодила в ключицу, раздробив кость. Противника развернуло. Истекая кровью, он закричал от боли, упал на землю и выронил свой пистолет.

Последний из трёх уродов замер посреди проулка, пойманный на мушку. Глядя на направленное в его сторону оружие, он сглотнул. Усмехнувшись, я попытался выстрелить — но ничего не произошло. Что за фигня? Осечка!

Чандао сориентировался мгновенно. Между нами было всего метра два, не больше. Он покрыл их одним прыжком, оказавшись рядом за долю секунды. Я отбросил бесполезное оружие и попытался пнуть его под колено, но парень неожиданно ловко отставил ногу, крутанувшись на месте, и впечатал подошву мне в грудь.

Я потерял равновесие, влетев спиной в мусорный бак. В последний момент едва удалось увернуться, но бандит оказался довольно резвым. Закрыться от нескольких следующих ударов не получилось. Чандао пробил по корпусу с такой силой, что я опустил руки — за что тут же был награждён мощнейшим ударом в голову.

В глазах вспыхнули кровавые круги. Я чувствовал, как тело падает, но не мог ничего с этим поделать. Помимо этого удар, кажется, повредил мой кустарный чип — по линзам прошли помехи. На долю секунды вообще потерял ориентацию в пространстве — всё заполонили надписи на китайском.

Прижав меня к земле, бандит выхватил из ножен возле ботинка небольшой клинок. Он замахнулся, но на счастье в этот момент линзы просто отрубились, превратившись в бесполезные (но прозрачные) кусочки гидрогеля. Я успел подставить руки — лезвие не достало до моего глаза каких-то пару сантиметров.

Пыхтевший от натуги китаец скорчил страшную гримасу и навалился всем телом, стараясь прикончить упёртого чужестранца как можно скорее. Я оскалился в ответ и попытался извернуться, но любое движение грозило пробитой глазницей.

Неожиданно чандао отклонился назад и снова навалился на меня, решив закончить дело с раскачки. Я не успел среагировать и освободиться, но и у него ничего не получилось. Однако за этот короткий миг он изменил позицию рук, сместив их ниже и полностью открыв своё лицо.

Я смачно плюнул в него, попав прямо в глаз. Ублюдок совершенно точно оказался не готов к такому, поэтому на мгновение ослабил хватку, давая мне возможность воспользоваться этим моментом. Ударив противника коленом в спину, я чуть сместил его и отдёрнул голову. Нож звякнул по асфальту.

Впившись давно не стриженными ногтями в предплечье чандао, я дёрнул его на себя. Парень с размаху налетел носом на мой лоб. Послышался хруст, брызнула кровь. Обхватив бандита ногами, удалось напрячься и с трудом перевернуть его, оказавшись сверху. Остальное было делом техники — несколько точных ударов в голову, и китаец с разбитым в мясо лицом отключился.

Шатаясь, я встал, огляделся. Тот урод, который стрелял в меня, всё ещё валялся неподалёку. Он уже не кричал, а стонал — вокруг разлилась огромная лужа крови, и если в ближайшее время его не доставить в больницу, он погибнет. Но мне, конечно, не было до этого никакого дела. Туда ему и дорога.

Подобрав его пистолет, я также снял с пояса преступника сумку, в которой обнаружил не только свои кредитные чипы, но и несколько других. Вытряхнул оттуда какие-то бумажки с иероглифами, и задумался. Внутри лежало несколько золотых украшений. Наверняка чандао успели награбить их раньше, но вопрос был в том, стоит ли оставлять эту добычу себе? Мне совершенно точно не улыбалось давать местным копам или бандитам лишний повод обращать на себя внимание. Так что, взвесив «за» и «против», я всё же решил не трогать золото, и просто высыпал украшения на землю.

Позади послышались медленные шаги.

Проверив обойму, я развернулся, рассчитывая увидеть полицию или, на худой конец, владельца закусочной, из которой меня так нагло увели. Но нет — из ближайшей подворотни в проулок вышла незнакомка.

Девчонка оказалась привлекательной. Молодая, не старше тридцати (а то и моложе), худенькая, невысокая, зеленоглазая, с копной каштановых волос, собранных в хвост и красивыми губами, подкрашенными в бледно розовый цвет. На ней был одето длиннополое коричневое пальто, слегка неуместное по такой погоде, но очень эффектно сидевшее, простые синие джинсы и довольно высокие сапоги на каблуках.

Она слегка щурилась, разглядывая валяющихся в проулке чандао.

— Миленько, — произнесла девушка на чистейшем русском языке, — Только долго. Я почти устала ждать, пока ты с ними разберёшься.

— Долго?

— Ну да. Почти три минуты на такое отребье…

До меня не сразу дошло, что она шутит. Адреналин в крови ещё не успел раствориться, так что ответил я довольно резко:

— Если не заметила — у них были пистолеты. И вообще, какого чёрта тебе тут понадобилось? Кажется, я не спрашивал чужого мнения.

— Какая грубость. Впрочем, чего ещё ожидать от русского?

Не понимаю, зачем девчонка решила прокомментировать драку, невольным свидетелем которой стала? Ей что, заняться нечем? У меня, к примеру, не было ни времени, ни желания для препирательств. Что она вообще тут забыла? Вопросы пронеслись в голове, но задавать их не было никакого смысла.

— Послушай, — я приблизился к наглой девице, но та и не думала пугаться, — Ты и сама не похожа на китаянку. И если по непонятной причине решила поболтать — шевели своими ножками, я не намерен тут задерживаться. Не дай бог нарисуются друзья этих ребят.

Пройдя мимо неё я, не оборачиваясь, зашагал по длинному, извилистому и узкому проулку. И очень удивился, когда услышал за спиной стук каблучков.

— Тебе что, заняться нечем?

— Просто иду по своим делам. Мне в ту же сторону.

Я и раньше был довольно подозрительным (по крайней мере, с тех пор, как попал в тюрьму), но после побега перестал доверять вообще кому-либо. Так что неожиданно увязавшаяся за мной незнакомка не вызывала ничего, кроме чувства тревоги.

— Тогда иди вперёд.

— Хорошо, — легко согласилась она, обгоняя меня, — Надо же, какой пугливый…

Что ж, оставим эту колкость без внимания… Но девчонка и не думала молчать. Обернувшись, сказала:

— Кстати насчёт тех ребят — не переживай, вряд ли тебя кто-то будет искать. С таким-то айди, — она усмехнулась, блеснув линзами, — Бесплатный совет — постарайся поставить себе нормальный нейрочип как можно скорее. Рано или поздно нарвёшься на других мусорщиков. Они любят разбирать незаконных мигрантов на органы. Таких почти никто не ищет.

— Мусорщиков?

— Это банда. Бесконтрольная, но очень многочисленная. И дикая. Я бы на твоём месте побольше узнала о районе, прежде чем соваться в такие места.

— У тебя что, неожиданный приступ альтруизма? — спросил я, протискиваясь вслед за девушкой между двумя мусорными баками. Из них несло чем-то тошнотворным, а по земле растекалось нечто… слизистое, что я предпочёл перешагнуть.

— Судя по всему, ты в городе совсем недавно.

— И что?

— Да ничего. Просто уточнила. Люблю помогать незнакомцам. А ты… выглядишь потерянным.

На это я ничего не ответил. Что тут скажешь? Она была права. После нескольких ударов по голове мой ломаный интерфейс слетел окончательно, вместе с картой и переводчиком. Я понял, что вообще не представляю, где нахожусь, поэтому шёл за девушкой инстинктивно.

— Не боишься пальто запачкать?

— Это наноткань. Отталкивает грязь.

— Я знаю, что такое наноткань. Могла не объяснять.

— Ты спросил, я ответила, — девушка снова бросила на меня взгляд через плечо и весело прищурилась, — Как тебя зовут-то хоть, незнакомец?

— Андрей, — я решил не спешить, и назвался первым пришедшим в голову именем.

— Просто Андрей?

— Просто Андрей.

— У меня ощущение, что я говорю с торговым автоматом, — картинно вздохнула незнакомка, — Ирина.

— Очень приятно.

— А по виду и не скажешь. Куда направляешься?

Пришлось задуматься. Называть точный адрес было необязательно, и я очень сильно сомневался, что моя новая знакомая задумала что-то недоброе. Без интерфейса всё равно далеко не уйду — так что вполне можно было воспользоваться её помощью.

— Знаешь, где находится район Дунли?

— Конечно. Так себе местечко, откровенно говоря. Тебе туда нужно?

— Да. Слушай… — я замялся для виду, — После драки у меня интерфейс сбоит, переводчик слетел, навигатор вообще не работает. И ты права, я не местный. Можешь объяснить, как туда добраться?

— Пешком? Двадцать с лишним километров? С ума сошёл?

— Почему пешком? На транспорте.

— Без идентификатора тебя не пустят в метро. А искать такси… В этом районе не советую, снова нарвёшься.

— Ну блеск! В таком случае, хотя бы укажи примерное направление?

— Есть встречное предложение. У меня тут недалеко осталась пара дел — буквально на полчаса, не дольше. Если составишь компанию, остаток дня я свободна. Могу прокатиться с тобой.

— Снова альтруизм?

— Я же говорю — люблю помогать незнакомцам. А ты выглядишь как человек с интересной историей. Их, к слову, я тоже люблю.

— Что ж… Ладно. С удовольствием воспользуюсь твоей помощью. Спасибо. Но не обещаю, что расскажу о себе.

— Ну, это мы ещё увидим.

Вопреки заверениям моей новой знакомой, только для того, чтобы выбраться из переплетения узких проходов, нависших над ними крохотных балкончиков, кондиционеров и проводов, пришлось потратить почти целый час. Народу здесь встречалось куда меньше, чем на улицах, но тем не менее, регулярно приходилось уступать дорогу идущим навстречу китайцам. Через крошечные оконца где-то наверху доносилась незнакомая речь.

Стены зданий были в трещинах и пятнах, тесные проходы между ними оказались заполнены чем попало: мусором, пластиком, какой-то гниющей органикой, отходами и… бездомными. Их осунувшиеся, измождённые лица носили отпечаток нищеты, и по сравнению со мной несчастные выглядели не так давно ожившими трупами.

Мы углублялись в трущобы. В некоторых местах проходы были завешаны тентами и навесами, и стояла такая темнота, что дальше пары метров не представлялось возможным что-либо разглядеть. Я не спускал глаз с Ирины, боясь потерять её из виду. Страшно представить, сколько времени придётся потратить, чтобы найти отсюда выход. Однако моя спутница то и дело оборачивалась, проверяя, не отстал ли я, и предупреждала о неожиданных препятствиях — вырастающих то тут, то там под ногами каменных ступеньках или выступах на уровне головы. Впрочем, несколько раз мне это не особо помогло, и я довольно чувствительно приложился к парочке карнизов.

В одном из узких проходов мы натолкнулись на лоток, за которым человек в одном единственном фартуке, пропитанным жиром насквозь, что-то жарил. Делал это он почти в кромешной темноте, и не пройди мы на расстоянии метра от него — даже не обратили бы внимания на страдальческое выражение лица человека, смирившегося с тяжёлой судьбой. Когда я оказался рядом, он с такой экспрессией заглянул мне в глаза, что казалось — ещё секунда, и этот нищий набросится, пытаясь отомстить иностранцу за свою нелёгкую долю.

Жара, темнота и замкнутое пространство давили на меня, однако Ирина, судя по всему, не обращала на них совершенно никакого внимания. Она упорно двигалась вперёд, и смотрелась в этом грязном, мрачном мире совершенно чужеродно.

— Долго ещё? — Желудок своим урчанием напомнил, что мне так и не удалось поесть, так что я уточнил, — Не помешало бы перекусить, а тут ресторанов что-то не видно.

— Почти пришли.

И в самом деле — стоило преодолеть ещё пару тёмных проулков, как в глаза ударил тусклый свет. Это было так неожиданно, что на несколько секунд я даже зажмурился.

Мы стояли на оживлённой улице перед набережной, теряющейся где-то за поворотом.

Обернувшись, я уставился на нагромождение бетонных кварталов, из которых мы вышли. Отсюда они казались одной огромной скалой, испещрённой окнами, проходами, балконами, и неведомым образом появившейся среди современного гигаполиса. Но, конечно же, никто из многочисленных прохожих не обращал внимания на это — местные, надо думать, давно привыкли.

— Ты идёшь?

Ира легонько хлопнула меня по плечу и махнула рукой, приглашая за собой.

К счастью, далеко шагать не пришлось — мы спустились ниже по улице, пересекли её, и девушка толкнула одну из многочисленных дверей длинного здания. Звякнул колокольчик.

Место было… необычным. Оно напоминало нечто среднее между массажным салоном и эзотерической лавкой. Буквально каждый метр помещения украшали статуэтки, ароматические свечи, благовония, зеркала, ловцы снов, какие-то баночки, упаковки чая на полках. Под потолком и на стенах слабо дрожали голограммы с неизвестной мне символикой и древними китайскими картинами.

Справа от входа начинался ряд из шести кресел «лёгкого» погружения. Виброоснова и стандартный шлем для выхода в вирт — вот и всё, что требовалось для короткого послеобеденного отдыха. Слева расположилась зона ожидания — кожаный диван, столик и автомат по продаже напитков. Чуть дальше виднелась стойка администратора, за которой можно было разглядеть проход, ведущий куда-то вглубь дома.

— Ирэн, рада тебя видеть! Ты сегодня не одна?

Нас приветствовала высокая женщина с синими волосами, лениво перелистывающая на голо-проекторе новостную ленту. Хозяйка заведения явно скучала — в салоне было лишь трое посетителей, да и те отдыхали в вирте. Так что при появлении новых гостей она заметно оживилась.

— Привет, Руолан. Это мой новый знакомый, Андрей, — представила меня Ира, переведя слова женщины.

— Рад познакомиться, — улыбнулся я, — Надеюсь, ты не долго? Я подожду на диване.

— Окей. Может, хочешь в вирт? Я могу попросить о тестовом погружении минут на пятнадцать.

— Нет, спасибо, — от тюремных воспоминаний меня передёрнуло, — Лучше выпью чего-нибудь.

— Как хочешь. Располагайся, я быстро.

Кинув рюкзак на пол, я взял себе холодный сок драконьего фрукта и расположился возле входа, даже не прислушиваясь к беседе женщин. Всё равно без переводчика понять, о чём они говорят, было совершенно невозможно.

Разговор у дам затянулся почти на полчаса, и я то и дело бросал взгляды на свою новую знакомую. Интересно, чем она занимается? По внешнему виду так и не скажешь. И если я спрошу напрямую, не будет ли это грубостью? Кто знает, какие тут порядки — людей вон из закусочных на органы могут продать… Может, спрашивать о личном и не принято. Да потом ещё и самому придётся придумывать, что соврать. Нет уж, лучше попридержать любопытство.

Между тем, хозяйка салона достала из-под стойки какой-то планшет, показала его Ирине и та, подключившись к нему, принялась что-то объяснять. Затем они обменялись файлами, обсудили ещё что-то, и лишь после этого девушка вернулась ко мне.

— Я закончила. Ты, кажется, был голоден? Тут неподалёку есть приличное место, зайдём?

— Если только там не будет этих мусорщиков, — согласился я, подхватывая рюкзак и выходя на улицу вслед за девушкой.

— Не переживай, — рассмеялась она, — Это другой район, тут работает корпоративная полиция «Сайнопек». Те типы, которых ты оставил в переулке, сюда и на пушечный выстрел не подойдут.

— Но трущобы же вот они, под рукой.

— В те дебри, через которые мы прошли, они тоже не сунутся. Их самих там могут… отправить на мусорку.

— Вот как? — удивился я, — Не сочти за грубость, но ты — хрупкая девушка. Почему же так свободно разгуливаешь в таких местах?

— Скажем так — меня тут знают.

— Серьёзно?

— Слушай, не откусывай больше, чем можешь проглотить, ладно? Мы не так близко знакомы, чтобы я тебе всё выкладывала. Никто в трущобах меня не трогает — и точка.

— Ладно — ладно, я понял.

Закусочная оказалась несколькими фургончиками, установленными полукругом. В каждом из них готовили что-то своё, и когда я оказался рядом, рот мгновенно наполнился слюной.

— Что посоветуешь? — стараясь не показывать, насколько голоден, спросил я.

— Пробовал пекинскую кухню до этого? — уточнила Ира.

— Не доводилось.

— Тогда позволь, я сама закажу. Некоторые, знаешь ли, не сразу привыкают к экзотике.

Оставив меня за одним из пластиковых столиков под тентом, девушка прошлась по нескольким вагончикам и вернулась. Через несколько минут нас окликнули и я забрал два подноса, заставленных яствами.

— Приятного аппетита, — улыбнулась девушка.

Не скажу, что меня удивили эти блюда — за время своих скитаний по Монголии и северным территориям Китая я ел гораздо более экзотическую пищу. Но оно и к лучшему — в данный момент мне просто хотелось насытиться. И надо отдать должное местным поварам — готовили они прекрасно.

Мы начали с китайских пельменей баоцзы с овощами, затем попробовали жареный рис с маринованными закусками и «когтями феникса». Так называли куриные лапы, обжаренные во фритюре с бобовым соусом. Ну а закончили традиционными спринг-роллами и соевыми пирожками, приготовленными на пару. Мой желудок впервые за последние дни был по-настоящему счастлив — особенно после чашечки крепкого чая.

— Очень вкусно, — оценил я.

— Рада, что тебе понравилось.

— Ну что, теперь едем в район Дунли?

— Вижу, ты торопишься, — Ира пожала плечами, — Хорошо, едем.

Расплатившись за еду с одного из кредитных чипов чандао, мы направились к длинному ряду такси, припаркованных прямо на тротуаре. Каждый из водителей был готов отвезти нас куда угодно, но цены эти ребята ломили такие бешеные, что поначалу я готов был вернуться к своему первоначальному плану, и идти пешком. Ирина, смеясь, отговорила меня от такого необдуманного поступка, и через какое-то время мы нашли водителя, который согласился поторговаться. В итоге девушка оставила от его первоначальной цены лишь треть, и мы забрались в просторный салон глайдера, отделённый от водительского отсека прозрачной перегородкой.

— Пункт назначения? — уточнила Ира.

Я задумался. Называть точный адрес не хотелось — всё же знакомы, как она сама заметила, мы фактически и не были. Так что я просто назвал улицу, сославшись на то что и сам не знаю точных координат.

— Забавно — я был уверен, что в Пекине всё такси автоматизированное, — заметил я, когда мы выехали на широкую автостраду, — и летающее.

— Многие так думают. Но из-за слишком высокой плотности населения в жилых районах с этим постоянно возникали проблемы — аварии, смертельные случай, пробки. Так что водителей-людей вернули на место. Это сразу восстановило массу рабочих мест, и уровень преступности довольно сильно упал, так что все оказались в выигрыше.

— Интересно.

— Но в центре, конечно, всё по-другому. По дорогам там вообще мало кто ездит, в основном пользуются «ави» под управлением ИИ. Но ты этого пока не увидишь.

— Из-за айди?

— Ага. Откуда ты вообще такой взялся? Обычно русские появляются в городе хоть как-то подготовленными. А у тебя вид, будто ты с Непала спустился.

— Это долгая история, — отмахнулся я.

— Да я уже поняла, что не короткая, — Ирина усмехнулась, но наседать с вопросами не стала.

Вырулив на кольцевую трассу, такси набрало скорость, и весь оставшийся путь до нужного района мы ехали, обсуждая ничего не значащие вещи. В основном, новая знакомая рассказывала мне о том, что следовало бы знать о городе и его жителях в первую очередь, а я старался всё это запоминать. Коль уж судьба предоставила мне гида, так необходимого в незнакомом гигаполисе, грех было не воспользоваться его услугами. Тем более — бесплатно.

— Пункт назначения — улица Ликсин, — сообщил водитель, когда мы, наконец, доехали.

Этот квартал слегка отличался от того, в котором мы обедали. Улицы оказались уже, а здания — выше. Ликсин представляла собой длинный ряд мегабашен, между которыми затесались кварталы десяти и двадцатиэтажных домов с крошечными двориками. Первые этажи занимали разнообразные магазинчики и заведения.

— Ну, и куда тебе надо? — уточнила Ира.

— Придётся поискать.

— И это обязательно делать пешком? — уточнила она, кивая на дверцу, которую я уже распахнул.

— Слушай, — я постарался улыбнуться как можно более мягко, — Я очень признателен тебе за помощь, но тут сам справлюсь.

— Не хочешь, чтобы я знала, куда тебе нужно?

— Именно.

— А ты знаешь, что когда девушки чуют тайну — они хотят её раскопать? — в её глазах блеснули весёлые искорки.

— Очень надеюсь, что ты не будешь за мной следить. Иначе…

— Что, разберёшься со мной, как с теми ребятами из подворотни?

— Ну что ты. Тебя ведь «здесь знают», — рассмеялся я. На этот раз — совершенно искренне, — Только лишних проблем наживу.

— Рада слышать. Ладно, если ты такой скрытный — не буду настаивать, — она достала из внутреннего кармана пальто самую обычную бумажную визитку и протянула мне, — Но я бы хотела как-нибудь встретиться с тобой. Когда пообвыкнешься. Если вдруг появится желание — свяжись со мной.

— Кто в наше время пользуется такими карточками? — улыбнулся я, но белый прямоугольник всё же взял.

— Там всё написано. Твоё счастье, что я старомодна. И повторю бесплатный совет — постарайся поскорее обновить интерфейс, ты привлекаешь внимание. Чао.

Я вылез из такси и закрыл за собой дверь. Через несколько секунд оно уже ехало в обратную сторону. Перевернув визитку, прочёл: «Ирэн Адлер. Специалист по финансовому планированию». Ирэн Адлер? Та, которая обманула самого известного сыщика? Ну и псевдоним…

Чтобы найти лавку с названием «Дзангей», пришлось убить несколько часов. Пару раз, заметив полицию, я сворачивал в проулки и ждал, пока копы покинут улицу. Точно также приходилось поступать, когда взгляд опытного беглеца выхватывал силуэты дронов, патрулирующих район.

Тем не менее, мне повезло встретить парочку иностранцев. Я попросил их отыскать через своих спутников нужный магазинчик, после чего сразу направился к нему.

День уже клонился к вечеру и неоновая вывеска на китайским горела ярко-оранжевым светом. В крошечной витрине плавали голографические рыбки. Толкнув дверь, я оказался внутри.

Выложенный белой плиткой пол, коричневые стены, стеклянные полки и витрины, на которых расположились разнообразные безделушки. Монеты, статуэтки, посуда, декоративное и настоящее оружие, подвесные шары, игрушки, музыкальные шкатулки, фигурки, комплекты шахмат, украшения — чего здесь только не было. Единственный узкий проход между стеллажами вёл в дальнюю часть помещения.

Там за небольшим столиком сидел черноволосый мужчина. На глаз определить возраст было сложновато — с одинаковым успехом ему могло быть как около сорока, так и больше шестидесяти. Сетка тонких, почти заживших шрамов выползала по шее из-под белоснежной рубашки. Светло-серые глаза, довольно широкие скулы, небольшой нос с горбинкой — внешность слегка нетипичная для китайца.

— Добрый вечер. Мне нужен Субао Цзин, — пытаясь подобрать правильные слова, сказал я, приближаясь к нему.

Мужчина смерил меня пристальным и очень недобрым взглядом.

— Жели мейа (здесь таких нет: китайск.), — сумрачно ответил он.

— Субао Цзин! — раздельно повторил я, — Я от Аристарха Медведева! @#$%! Во ши цхан Аристарх Медведев. Жайву (долг: китайск.)!

На этот раз китаец посмотрел на меня по-другому.

— Ни ши шей? (кто ты?:китайск.)

— Друг.

— Интересно, — с лёгким акцентом, но на русском языке ответил мужчина, — Чей друг?

— Ме… Аристарха. Друг Аристарха, — ответил я, надеясь, что не прогадал.

— Аристарха или..?

— Меха, — помня о том, что авторитет просил меня не врать, я не стал отпираться.

— У тебя нет нейрочипа.

— Так получилось.

— Хм. Тогда придётся проверить тебя другим способом.

— Каким? — не понял я, но вопрос остался без ответа.

— Идём за мной. Теперь назад тебе нельзя, — сказал мужчина, кивнув мне за спину.

Я обернулся — перед входом невесть откуда появился охранник с коротким пистолетом-пулемётом в руках. Его кибернетические глаза впились в меня.

Забавная закономерность — уже второй раз за сегодня люди с пушками приказывают мне куда-то идти. Что ж, надеюсь, хотя бы в этот раз обойдётся без перестрелок и мордобоя…

Глава 21

Владелец лавки пригласил меня за собой, войдя в неприметную дверь в задней части помещения. Бросив последний взгляд на вооружённого охранника за спиной, я последовал за ним. Пройдя по короткому коридору, мы оказались в небольшом дворике, отделяющим многоэтажку от соседнего здания. Расстояние, разделяющее две бетонные высотки и вправду было маленьким — метров шесть, не больше. Задрав голову, я увидел лишь длинную обойму балконов, теряющихся в дымке где-то на уровне десятых этажей.

— Идём, — поторопил меня китаец.

Он стоял возле спуска в цокольный этаж. Убедившись, что я следую за ним, Субао спустился по ступенькам и приложил руку к сканеру отпечатков пальцев, установленному здесь вместо замка. Дисплей моргнул зелёным, подтверждая личность моего нового знакомого, металлическая дверь ушла вбок.

Большое подвальное помещение оказалось чем-то средним между лабораторией, серверной и складом. Большую его часть занимали несколько кресел для работы с аугами. Вдоль стен были установлены шкафы, квантовые компьютеры и повешены голо-экраны с мониторами. На столах рядом с ними валялась масса манипуляторов, незнакомых мне инструментов, планшетов и чипов. В дальнем от входа в углу расположился длинный диван и столик, а рядом с ними стояла пара массивных холодильников.

— Неплохая берлога.

— Это рабочее помещение, — сухо ответил китаец, и кивнул на одно из кресел, — Садись.

— Зачем? — насторожился я.

— Хочу убедиться, что ты пришёл сюда по своей воле. Ну?

Не став спорить, я сделал, что было велено. Устроился поудобнее, положил руки на подлокотники и вопросительно посмотрел на Субао.

Тот подвинул к креслу стул на колёсиках и небольшой передвижной столик с инструментами.

— Сейчас я проверю, нет ли на тебе прослушки, и посмотрю, что за бесполезная хрень стоит в твоей башке. Надеюсь, ты не выкинешь какую-нибудь глупость? — уточнил он, взяв в руки небольшой зажим, — Поверни голову.

Понятно. Что ж, сломанный кусок пластика мне был уже не нужен, так что я без проблем дал китайцу сделать то, для чего он меня сюда привёл.

Извлечение не заняло много времени — буквально через пару минут Субао бросил на небольшой экранчик мой чип. От него во все стороны протянулись линии программ-коннекторов, но тут же оборвались. Рядом с поделкой народных китайских умельцев появились строчки кода. Внимательно их разглядев, владелец лавки скривился и бросил чип в мусорное ведро. Затем взял в руки небольшое устройство, напоминающее старый счётчик Гейгера, и тщательно просканировал меня.

— Порядок? — уточнил я, когда он закончил.

— На первый взгляд. А теперь давай-ка поподробнее расскажи, что тебе тут понадобилось. Но для начала… — Он отошёл к одному из шкафов и вернулся оттуда с портативным детектором лжи.

Я видел такие раньше. Другой модели, правда, но факта это не отменяло. В академии «Оборонэкса» и на службе нас регулярно проверяли похожими штуками. Два манжета и два датчика, которые закреплялись на виски, считывали множество показателей допрашиваемого, показывая, в какие моменты он лжёт, а в какие — говорит правду. Закрепив их в нужных местах, китаец настроил устройство и кивнул, давая понять, что можно начинать.

Рассказ о событиях, которые привели меня в Пекин, затянулся на пару часов. Я начал с момента, когда познакомился с Мехом, но когда остановился на его смерти, Субао велел замолчать. Некоторое время мы сидели молча, после чего китаец, изучивший поступившие на устройство данные, потребовал, чтобы я поведал о причинах, по которым сел в тюрьму. Протестовать не было никакого смысла, так что пришлось вернуться на девять лет назад и заново пережить все те события, после которых меня отправили в Лесную цитадель.

Но и этого ему оказалось мало. После рассказа о том, что произошло в Сочи, хозяин лавки захотел узнать, как я добирался до Пекина. Во время этой части истории он заметно оживился, и я прекрасно понимал — почему. Всё было очень просто.

В рассказе о Сочи или тюрьме я мог солгать или что-то утаить — вряд ли Субао бывал в этих местах. А вот о китайских территориях Евразийского Союза он наверняка знал куда больше меня, так что, в случае вранья мог запросто подловить на неточностях и противоречиях. Впрочем, этого не случилось — я не собирался обманывать человека, к которому меня отправил Мех, и выложил всё, как оно было на самом деле.

После этого китаец ещё битый час забрасывал меня вопросами, некоторые из которых повторялись. Но это нисколько не смущало — я прекрасно понимал, почему он так дотошно выясняет, кто я такой. Во время нашего разговора Субао не сводил глаз с небольшого дисплея, на котором медленно вырисовывалась осциллограмма.

— Ну? — наконец спросил я, когда он отключил устройство и снял с меня датчики, — Теперь ты доволен?

— Мне не нравится, что ты торопишься, — спокойно отозвался китаец.

— А мне не нравится повторять одно и то же по сотне раз!

— Но ты ведь не думал, что я поверю тебе на слово?

— Нет, — вынужден был признать я.

— Тогда к чему эти глупые вопросы? К тому же, остался последний тест.

Убрав детектор лжи на место, Субао достал из шкафа другую коробку и вернулся ко мне. Достав оттуда небольшой шлем, он сдул с него пыль, и заметив мой взгляд, пояснил:

— Я им не пользовался уже очень давно. Думал, больше не пригодится. Но нет, не зря оставил.

— Что это?

— Аппарат для глубокого сканирование мозга.

— Ты шутишь?

— Иногда, — усмехнулся китаец, — Но не в данный момент.

— Хочешь отправить меня в подсознание?

— Именно. Даже не думай спорить — либо так, либо я позову своего охранника. Мы тебя свяжем, а потом я удалю из твоей головы все воспоминания о нашей встрече, и отправлю в полицию.

Я замолчал, понимая, что крыть эту карту мне нечем.

Без нейрочипа тоже можно вычленить нужные данные из мозга. Это сложно, и воспоминания в таком случае не являлись ясной картинкой. Но определить — врёт человек насчёт определённых вещей, или нет, было возможно. Главное — знать, где искать. И благодаря моему рассказу, а также данным, снятым с помощью детектора лжи, Субао теперь имел об этом весьма чёткое представление.

Мне предстояло погрузиться в контролируемый транс. Отправиться куда-то в пограничье между сном и явью, чтобы доказать правдивость своих слов. Не скажу, что это радовало — однажды, в самом начале своей карьеры в «Оборонэксе», после такой процедуры я неделю мучился головными болями. Повторять подобный опыт совершенно не хотелось.

— А ты не можешь просто связаться с людьми Меха? С «Патриотами»? — я задал вопрос, который напрашивался давно, — Уверен, кроме тех ребят из коптера кто-то из них должен был знать о планируемом побеге. И о моём участии в нём.

— У меня, конечно, большие связи, лаовай (иностранец: китайск.), но они не простираются так далеко. Даже если я захочу — на такую проверку уйдёт масса времени. Найти нужных людей, обосновать им свой интерес, подождать… Расплатиться, в конце концов. Оно того не стоит, да и сомневаюсь я, что о нашей с Аристархом дружбе знало много людей. Чем ты всё это время будешь заниматься?

— Резонно, — согласился я.

— Поэтому мы поступим так, как сказал я. Если тебе нечего бояться — переживать не стоит. Так что заткнись и делай, что велят.

Подав мне небольшой шлем, Субао подключил тянущиеся от него провода к одному из компьютеров, вызвал очередной интерфейс и долгое время колдовал над клавиатурой. После чего взял в руки планшет и снова уселся на стул рядом со мной.

— Итак… Как ты познакомился с Мехом?

* * *

В себя я пришёл уже наверху. С трудом разлепив глаза, постарался вспомнить, как тут оказался. После того, как мозговая активность достигла пика, от дикой боли я потерял сознание — это в память впечаталось отчётливо. Видимо, после этого Субао затащил меня в дом и уложил на диван. Повернув голову, я огляделся.

Это была небольшая гостиная, обставленная в традиционном китайском стиле с примесью хайтека. Низкие столики, циновки, деревянная инкрустация интерьера, живые растения в горшках и бумажные лампы соседствовали с голографическими панелями, мягким освещением и ультрасовременной техникой в одной из стенных ниш.

Я сел, потянулся, и увидел хозяина дома, стоявшего на входе в комнату.

— Долго я был в отключке?

— Почти всю ночь.

— А сканирование?

— Как понимаю, Мех не говорил кто я, и чем занимаюсь? — вопросом на вопрос ответил китаец.

— Сказал только, что ты поможешь мне начать жизнь заново. Документы, пластика. Я ведь уже рассказывал. Тысячу раз, кажется.

— Старый хрыч… На твоё счастье, данные сканирования показали, что ты не лжёшь. Встречал я, конечно, тех, кто умеет мастерски врать. Но ты, судя по всему, не из таких. Да и знаешь об Аристархе то, что вряд ли бы у него выудили даже под пытками. Привычки, склонности, черты характера. Только тот, кто провёл рядом с ним долгое время, может рассказать такое. Тот, кому он доверял, а не сторонний наблюдатель или враг.

— Значит, ты мне веришь?

— А ты сам бы поверил такому лаоваю, заявившемуся к тебе домой?

— Это зависело бы от обстоятельств.

Субао кивнул, принимая ответ.

— Пока нет причин считать, что твоя невероятная история — ложь.

— И что теперь?

— Раз уж мы заговорили об этом, — заметил он, — То давай обозначим следующее: Аристарх передал мой долг тебе. Но ты — не он. Не ты спас меня больше двадцати лет назад. В память о старом друге я исполню его последнюю волю и помогу. Но, надеюсь, ты не думаешь, что моя помощь будет бесплатной?

— Хотелось бы верить в обратное, но теперь вижу, что это бесполезно. Ты же понимаешь, что денег у меня нет?

— Деньги… Это мусор. Юаней у меня достаточно.

— И чем же тогда мне придётся расплачиваться?

— Услугами, — туманно изрёк китаец.

— А можно поконкретнее?

— Когда закончим — какое-то время поработаешь на меня.

— Долго?

— Видно будет. Не переживай, в рабство не попадёшь. Я не стану использовать тебя вечно. Возможно, даже неплохо заработаешь. Заодно и обкатаешь свою новую личность. Да и потом — куда тебе торопиться?

— Обратно в Сочи, например. Ты же знаешь, что там со мной произошло. Я хочу узнать, где мой отец и сестра, хочу найти тех, кто подставил нас! А если буду торчать тут…

— Человек, поглощённый мыслями о мести, не даёт зарасти своим ранам, — поучительно изрёк Субао, перебив меня.

— Сунь Цзы?

— Нет, Фрэнсис Бэкон, — хозяин дома ухмыльнулся, — Если я живу в Пекине, это не значит, что мне нужно использовать высказывания только своих соотечественников. Англичане когда-то тоже были мудрым народом.

— Всё равно я не понимаю, к чему ты ведёшь.

— Всё просто. Когда мы закончим — внешне ты станешь другим человеком. Но твоя память и душа останутся прежними. Именно они не будут давать тебе покоя. А если идти на поводу у эмоций — можно совершить много ошибок.

— Но…

— Что ты будешь делать без денег? Без связей и влияния? Как собираешься мстить, и главное — кому?

Субао был прав. Без денег и связей в нашем мире нельзя было повлиять на нужную ситуацию или добиться поставленных целей. Одной решимости, как это ни печально, было недостаточно. Вернись я в Сочи неподготовленным — и скорее всего, лишь вызову подозрения. Особенно, если начну раскапывать мутное дело девятилетней давности. Ни покровителей, ни возможности оградить себя от ненужного внимания у меня не было, по крайней мере — сейчас. А значит, я был совершенно беззащитен перед тем, кто всё это подстроил.

— И что ты предлагаешь?

— Ничего, — отрезал китаец, но через секунду сам себя поправил, — Пока — ничего. Для начала займёмся текущими делами, а после… Будет видно.

* * *

Из гостиной, в которой мы беседовали, китаец снова отвёл меня в подвал. Устроившись в кресле, за столом с несколькими голо-проекторами и жидкокристаллическими мониторами, Субао принялся запускать разные элементы интерфейсов и включать незнакомые мне приборы. Я облокотился на небольшой ящик неподалёку от него.

— Откуда ты знаешь Меха?

— Мы вместе воевали. Слышал об аннексии японского архипелага в семьдесят седьмом году?

— Конечно.

— Осенью того года Евразийский союз отправил в Японию войска. Я в то время работал на «Ненгиян корпорейшен», а Мех только начинал карьеру в «Корабел энергетикс». Мы оба были сержантами, и оказались в южной части островов.

— Вроде бы боевых действий там почти не было?

— Масштабных — да. Но сразу после высадки войск в нескольких точках побережья Союз встретил жестокое сопротивление. За несколько часов там полегло больше народа, чем за всё остальное время. Во время высадки наши с Мехом группы оказались на одном участке. Мой отряд попал в засаду — и все могли погибнуть, если бы не Аристарх. Ему приказали двигаться дальше, но по каким-то своим причинам, он решил помочь нам.

— Невыполнение приказа, хм?..

— Именно поэтому по окончанию операции его разжаловали. Через несколько лет мы встретились снова, но он уже работал на «Оборонэкс». И это к твоему вопросу не имеет никакого отношения.

Я замолчал, глядя как Субао с невероятной скоростью работает на клавиатуре. На экране перед ним мелькали окна, таблицы, строчки кода. Наконец он повернул ко мне здоровенный монитор. Там медленно кружилось человеческое тело.

— Ночью я кое с кем связался. Думаю, сделать то, о чём ты просишь, можно в самое ближайшее время. Смотри внимательно, — он ткнул пальцем в голову манекена, и она приблизилась, — Главная часть, по которой идёт идентификация личности — нейрочип. Я поговорил с нужными людьми, они займутся им.

— Будет новый, или?..

— Учитывая, что ты собираешься обратно в российскую часть Союза — ставить на него выдуманную личность довольно опасно и к тому же — дорого. Если действовать так, то придётся ломать и добавлять данные в огромное количество реестров. Велик риск, что это заметят. Поэтому нет, используем реальные данные.

— Как это? — не понял я.

— Очень просто. Выберем подходящего по возрасту человека, и создадим копию всего нейропласта его воспоминаний, перенесём на новый носитель. Во всех базах данных личность будет числиться как подлинная и пройдёт любую проверку. А чтобы не спровоцировать киберпсихоз и не запутаться в разных воспоминаниях — сделаем тебе возможность блокировать их. Если будет нужно — ты с лёгкостью вспомнишь всю биографию «донора», но в остальное время она будет отключена.

— А использовать копию не опасно? Вдруг…

— Возможно, я не точно выразился. Копия, которую вставят тебе в голову, будет оригиналом — в том смысле, что настоящий нейрочип использоваться больше не будет.

— Вот как? А что скажет его владелец?

— Ничего, — Субао удивлённо посмотрел на меня, — Это бизнес, ничего больше. Он лишиться доступа к записанным воспоминаниям и использованию предыдущей личности. Поставит себе новый чип, или будет жить без него, мне плевать.

— Звучит жутковато.

— Это бизнес, — повторил китаец, — И довольно прибыльный. «Чистый» нейрочип без нарушений, преступлений и не засвеченный в незаконных делах стоит немало. А деньги нужны всем, так что…

Я кивнул, понимая, что он имеет ввиду.

— Что насчёт других идентификаторов?

— С ними тоже всё просто. Отпечатки ты себе уже выжег, и «нарисовать» новые не составит труда. То же самое касается и сетчатки. Можно поступить совсем просто, и сразу поставить импланты. Это выйдет гораздо дешевле, чем устанавливать био-протезы.

— Нет, — я сразу отмёл это предложение, — Глаза мне нужны настоящие.

— Уверен? За последние десять лет рынок стандартных аугментаций сильно шагнул вперёд. Большая часть моделей куда лучше, чем человеческие глаза. Коррекция света, ночное зрение, фокусировка, увеличение, макросъемка, — он принялся перечислять достоинства имплантов, но я перебил его.

— Нет, — твёрдо повторил я, — Мне нужны настоящие глаза.

— Хм… — Субао прикусил губу, — Ладно, но я тебя предупредил. Отрабатывать долг за такую прихоть придётся долго.

— Ничего. Сам сказал — торопиться не следует.

— Как скажешь. Так, что ещё осталось?.. — на секунду он задумался, — Остальные части тела, по которым тебя можно идентифицировать, поменять гораздо проще. Новая челюсть, ушные раковины, зубы — всё это мы изменим запросто. С голосом тоже ничего сверхъестественного — пара операций на связках, и установим новый тембр. Шрамы, родинки, и прочую мелочь на теле даже в расчет брать не будем — удалим в последнюю очередь.

— Как поступим с лицом?

— Ты мне скажи, — Субао открыл на экране каталог с десятком разных людей, — Чтобы в будущем возникало меньше вопросов, рекомендую воспользоваться одним из этих вариантов.

— В каком смысле — «меньше вопросов»? — не понял я.

— Они, — китаец постучал пальцем по монитору, — продают не только свои нейрочипы, но и внешность. Будет гораздо проще, если одно будет кореллировать с другим на сто процентов. Конечно, всегда можно сказать, что ты сделал пластическую операцию, но в твоём случае я бы не советовал брать нейрочип одного человека, а внешность — совершенно другого. Мало ли, что может произойти потом…

С этим я был согласен. Гораздо лучше обезопасить себя раз и навсегда.

— Я загляну в лавку, проверю, как там идут дела, — вставая, сообщил Субао, — а ты пока выбирай. Можешь заодно изучить краткую биографию кандидатов.

Надо сказать, выбор мне предоставили неплохой. Я и представить не мог, что подобный бизнес поставлен на широкую ногу. Точнее — никогда об этом не задумывался.

Разглядывая лица десяти неизвестных мужчин, я только сейчас понимал — вскоре одно из них станет моим. И от этого становилось слегка не по себе. Не потому, что мне нравилась собственная внешность (хотя и это было так). Просто казалось, что я краду чью-то жизнь.

Тем не менее, предложенный Субао вариант был единственной возможностью вернуться и узнать, что же на самом деле произошло девять лет назад, и кто подставил мою семью. Да и «доноры», как назвал их хозяин лавки, сами соглашались на такую процедуру. Немного поразмыслив, я отмёл все треволнения и сосредоточился на выборе.

Пять человек были китайцами, так что я сразу отказался от идеи сменить расовую принадлежность. Тем более, что были альтернативы — два африканца (которые отпали по той же причине) и три мужчины европейской внешности. На них я и сосредоточил внимание, по итогу выбрав единственного, кто хоть как-то мне понравился. Как раз к тому моменту, когда вернулся Субао.

— Определился? — уточнил он, выгоняя меня со своего места.

— Этот, — я указал на «вариант» номер семь.

— Неплохо. Рост и вест практически соответствуют твоим. Ну что ж… — Китаец набрал на голографической клавиатуре несколько команд, и отодвинул её от себя, — Вот и всё. Заказ оформлен. Теперь будем ждать приглашения в клинику.

— И сколько придётся коптить воздух?

— Не думаю, что дольше недели. Идём, выпьем чаю. И прикинем, чем ты можешь быть полезным. У меня уже есть пара идей.

Глава 22

Июнь 2100 года. Пекин.

Хм, а что, вполне себе приятная внешность… На голограмме выглядело хуже. Но всё же новое лицо, отражавшееся в зеркале, ощущалось непривычно — словно маска, которую пришлось нацепить против собственного желания.

Прямой и тонкий нос, широкие скулы с жёсткой щетиной, губы, и без того слишком тонкие, слегка поджаты. Глубоко посаженные глаза зелёного цвета прищурены — био-протезы окончательно прижились всего пару дней назад. Они всё ещё слишком остро реагировали на яркое освещение.

Проведя рукой по подбородку, я чуть повернул голову. Нейропорт выглядел так, будто был установлен несколько лет назад. И не скажешь, что прошло всего две недели с того момента, как меня «выписали» из подпольной клиники.

Отдыхать после всех операций и процедур пришлось довольно долго — оказалось, что части аугментаций нужно время, чтобы полностью синхронизироваться с организмом. В их число входили не только глаза (являвшимися не имплантом, а настоящими глазами, выращенными «в пробирке»), но и сам нейрочип, а также глобальная система контроля здоровья (ГСКЗ).

За сложной маркировкой из десятка с лишним символов скрывалась одна из самых продвинутых комбинированных аугментаций. Когда Субао предложил её установить, я не раздумывал и согласился сразу же.

Это была сложнейшая система нано-зондов, присоединённых ко всем жизненно важным органам. В режиме реального времени они передавали биометрику организма в нейрочип и следили за состоянием здоровья. Как только один из имплантов регистрировал данные о критических повреждениях, запускался один из дополнительных модулей жизнеобеспечения. Они были установлены в ткань сердца, лимфатическую систему и другие органы. Используя дозированные медикаменты и стимуляцию, система могла запустить регенерирующие функции организма.

Разумеется, подобный имплант не мог заменить полноценную медицинскую помощь. Зато с его помощью можно было частично ликвидировать травмы жизненно важных органов, или остановить развитие множества инфекций. Как по мне — ГСКЗ «Феникс» была одной из немногих аугментаций, которые стоило установить даже самым ярым противникам изменения собственного тела.

Ещё раз проведя рукой по лицу, я попробовал улыбнуться. Человек, чей облик я принял, неестественно растянул губы.

— Это с непривычки. Через какое-то время ты освоишься с новой мимикой.

Субао, как всегда, подошёл неслышно. Китаец передвигался совершенно бесшумно, и иногда это довольно сильно раздражало.

— Знаю. Просто тренируюсь.

— Хорошо, что перед зеркалом. Не советую корчить такие рожи на людях.

Я фыркнул, открыл кран и умылся. Вытерев лицо, повернулся к китайцу.

— Позубоскалить пришёл?

— А разве есть повод? По-моему, всё прошло отлично.

Что ж, с этим трудно не согласиться. После того, как мы «оформили заказ», не прошло и пяти дней, как Субао отвёз меня на другой конец города. На минус десятом этаже одного из производственных помещений находилась целая клиника, занимающаяся незаконными операциями по имплантированию. Я провёл там больше недели, переезжая на каталке из одного зала в другой, лишь изредка приходя в сознание.

Работа была довольно сложная, кропотливая, но молчаливые хирурги и операторы справились с ней блестяще. Проделать такую операцию за такой срок… Могу сказать, что оказался впечатлён. Как и отношением ко мне, как к пациенту. Никто не задавал вопросов, никто не поинтересовался, кем я был раньше. Всё упиралось в прибыль — Субао платил за меня, и этого руководству клиники было достаточно. Впрочем, если учитывать, что принадлежала она одной из крупнейших банд гигаполиса — удивляться было нечему. Здесь, как и в других цивилизованных местах, деньги решали всё.

— С этим спорить не буду, — согласился я, усаживаясь на диван, — Чаю?

— Благодарю.

Я разлил ароматныйнапиток из керамического чайника по двум небольшим пиалам.

— Я так полагаю, что ты уже пришёл в себя? — уточнил китаец, делая первый глоток.

— Да, чувствую себя отлично.

— Что нейрочип?

— Всё в порядке, — я вызвал интерфейс доступа к сети, пробежался по новостным сайтам, передал сигнал на голо-проектор рядом с нами. Затем вошёл в систему медицинского страхования «Шенти Хао», — Я уже проверил все официальные службы, доступ к ним открыт. Чужие воспоминания также доступны, но хранятся в отдельном блоке. Рассинхронизации не было.

— Это радует.

— Думаю, теперь мне необязательно безвылазно торчать у тебя дома?

— Как раз поэтому я и пришёл. Хотел предложить свалить, если ты в состоянии сделать это.

Я усмехнулся. Субао совершенно не стеснялся в выражениях. Да и не должен был, если задуматься. Мне нравилась эта черта его характера. Никаких обиняков, экивоков и хождений «вокруг-да-около» — китаец почти всегда доносил свои мысли чётко и лаконично, давая понять, что конкретно имел ввиду. Кроме тех случае, когда хотел поиздеваться над собеседником.

— В состоянии, не переживай.

— Отлично. Не пойми не правильно, но мне не очень нравится, когда незнакомец, которого я не знал ещё месяц назад, начинает жить в моём доме. Нужно личное пространство, которого в нашем мире и так немного. Без обид.

— Никаких проблем, — уверил я собеседника, — Раз уж мы об этом заговорили — может, посоветуешь район, где можно снять не слишком дорогое жильё? И если речь зашла об этом — наверное, не стоит уезжать далеко? Помнится, мы с тобой говорили об услугах, которые я буду должен. И ты сказал, что есть «пара мыслей». Обсудим это?

— Оба твоих вопроса связаны, мне это нравится. Что касается жилья, — он достал кредитный чип и положил его на стол между нами, — то вот этого тебе должно хватить на первое время. Снять небольшую студию на этой же улице будет самым верным решением. Ты прав — не придётся тратить время на дорогу, когда понадобишься, и цены здесь не такие заоблачные.

Взяв чип, я покрутил между пальцев, и в следующую секунду он исчез.

— Ловко, — усмехнулся Субао.

— Детский фокус, — я вытряхнул пластиковый прямоугольник из рукава, и убрал в нагрудный карман рубашки, — Но спасибо. И за деньги в том числе.

— Отработаешь вместе с остальной суммой.

— А насколько она велика?

Китаец блеснул глазами и откинулся на спинку стула.

— Восемь с половиной миллионов.

Я присвистнул.

— Немало.

— А ты как думал? Такие операции не каждый день делают, пришлось искать некоторых специфических талантов… Однако повторю, что говорил раньше — не переживай. Всё идёт так, как и должно.

— Я не переживаю. Просто с трудом представляю услуги, которые придётся тебе оказывать, чтобы отработать эту сумму.

— Ничего, скоро узнаешь, — Субао усмехнулся, — Через несколько дней мне понадобится твоя помощь, тогда и поймёшь. Вот мои контакты.

Китаец передал моему спутнику электронную визитку. В линзах появилось сообщение о новом абоненте, и тут же исчезло.

— Если будут какие-то вопросы или возникнут серьёзные проблемы — звони. Только не нужно беспокоить меня по пустяковым поводам.

Он не спрашивал, а ставил перед фактом.

— Хорошо, — я допил чай и поставил пиалу на столик, — Когда с тобой связаться?

— Я сам вызову тебя через несколько дней. А пока — сними квартиру, обустройся, влейся в жизнь города. Познакомься с людьми, заодно и личность протестируешь. Постарайся расслабиться и успокоиться — мне не нужен человек, который всё время на нервах. И не вляпайся в неприятности.

— Надеюсь, такого не случиться.

— Я тоже. И ещё кое-что, — Субао серьёзно посмотрел на меня, — Надеюсь, ты помнишь наш разговор о мести, и прочих вещах?

— Конечно.

— Хотелось бы верить, что ты понял, что я тогда имел ввиду. И я очень надеюсь, что ты окажешься честным человеком, способным держать слово.

— Можешь не сомневаться. Ты мне поверил, а я не из тех, кто кусает протянутую руку помощи. Сбегать из города не собираюсь, и долг верну сполна — обещаю.

Я протянул китайцу руку. Несколько секунд он пристально смотрел мне в глаза, а затем пожал её.

— Что ж… В таком случае — добро пожаловать в Пекин.

* * *

Вещей у меня, по большому счёту, не было. Те обноски, в которых я приехал в гигаполис, Субао выкинул ещё в первый день. Он же дал мне комплект своей одежды. Она оказалась великовата, но эти нисколько не смущало — всё равно я безвылазно торчал в его доме, а после оказался в клинике.

Теперь, получив долгожданную свободу (в полном смысле этого слова), можно было почувствовать себя обычным человеком. Не шарахаться от полиции и дронов, заходить в любой магазин или заведение и не переживать, что меня загребут или, что менее опасно — откажут в обслуживании. Никто меня не искал, никто не гнался за мной и никто больше не мог навредить Матвею Соколову. Просто потому, что такой человек исчез.

Эту мысль я прокручивал, не переставая. Выйдя из лавки Субао на улицу, слегка «затонировал» линзы и побрёл вниз по улице. Впервые за долгое время не нужно было никуда спешить.

В первую очередь я подключился к системе навигации и отыскал небольшой магазин одежды, недалеко от себя. По пути к нему, с помощью терминала «Трейдекса» положил деньги с кредитного чипа себе на счёт. Транзакция прошла без проблем — в интерфейсе мигнула цифра в шестьдесят тысяч юаней, появилась иконка заблокированного замка, и виртуальная валюта отправилась на хранение на сервера корпорации. Теперь без моего подтверждения деньги никуда не исчезнут.

Нехилую сумму мне одолжил лавочник… Интересно, чем он занимается? Человек он явно непростой. По всем признакам и его собственным словам, денег у него хватало. Что ж, надеюсь, скоро я узнаю побольше о своём кредиторе.

В магазине, который расположился на одном из уровней мегабашни «Н-32», тоже не возникло никаких проблем. Камера на входе просканировала мой ID, и… ничего не произошло. Умом, конечно, я понимал, что система безопасности тут «фуфловая», как говорили в Лесной цитадели. Но сам факт того, что нейрочип работает как надо, меня порадовал.

Ещё одна камера просканировала меня в закрытой кабинке. Продавцов в этом магазине не было — покупатели просто запирались в примерочных, и совершали покупки там. Система визуально снимала мерки, после чего в зеркале появлялись доступные товары, разбитые по категориям. Можно было сразу добавить понравившуюся одежду в корзину, или спроецировать её на собственное тело и посмотреть, как она выглядит. После оплаты заказа покупатель ждал несколько секунд — и в ящике рядом с зеркалом появлялся заказ. Теперь его можно было примерить в реальности, и если что-то не устраивало, у покупателя было пять минут для оформления возврата.

Я выбрал себе простые синие джинсы, чёрную футболку, удобные кроссовки, водолазку и, не удержавшись — короткую кожаную куртку коричневого цвета с высоким воротником. В него вмонтировали несколько мини-дисплеев, на которые можно было вывести любое изображение или просто поставить подсветку. Абсолютно бесполезная, если задуматься, фишка, но чем-то она меня привлекла. Без проблем расплатившись с автоматом, я получил купленные вещи и тут же переоделся. Чуть великоватые шмотки Субао запихал в рюкзак и выкинул его в ближайший мусорный бак.

Некоторое время я бесцельно бродил по району. Целенаправленно попадался на глаза копам, проверял переводчик, заговаривая с незнакомцами, пытался срезать путь через переплетения зданий, тестируя навигатор. Однажды, зависнув в паре метров поблизости, меня просканировал полицейский дрон. Не обнаружив ничего подозрительного, он медленно поплыл дальше.

Признаюсь — момент был довольно волнительным. Но убедившись, что чужая личность, скрывающая моё истинное лицо, работает, я немного успокоился. Устроился в небольшом ресторанчике, и отправился в сеть — пора уже было отыскать квартиру.

Оказалось, что предложений поблизости — масса. Однако большинство из них уже были заселены, и там требовался лишь сосед — а я совершенно точно не собирался жить с кем-то, и был полностью солидарен с позицией Субао насчёт личного пространства. Тем более — деньги, выданные лавочником, позволяли не мелочиться.

В иных местах меня не устраивала жилплощадь (катастрофически маленькая или запредельно огромная), цена, или отсутствие многих удобств, которые хотелось бы видеть после стольких лет лишений.

Без отсеянных квартир вариантов подобралось не так уж и много — всего полторы тысячи. Стоически осмотрев большинство из них (где-то даже предлагали виртуальный тур), я набросал список из нескольких десятков понравившихся апартаментов и начал созваниваться с арендодателями.

Кто-то просто не отвечал. Кто-то завышал цену. Кто-то предлагал заселиться через неделю или две. Несколько человек обще предложили приехать в другой район и посмотреть жильё там. А после осмотра трёх квартир, с владельцами которых всё же удалось договориться о встрече, я начал злиться. Все представленные варианты, которые хоть как-то устраивали меня по сумме, и в сети смотревшиеся более-менее нормальными, на самом деле представляли собой жуткий гадюшник. Я понял, что сегодня найти ночлег, скорее всего, не получится.

Конечно, можно было позвонить Субао, но он ясно дал понять, что не будет возиться со мной по пустякам. А кроме него я не знал в Пекине никого — за исключением той девушки, которую встретил в самый первый день.

Ирэн Адлер, специалист по финансовому планированию. Интересно, риэлторские услуги относятся к её сфере деятельности? Даже если и нет — очевидно, что в Пекине она живёт давно, и прекрасно знает город. Так что наверняка может подсказать, к кому можно обратиться с этим вопросом.

Встретиться с ней не помешает и ещё по одной причине — хотелось проверить, узнает ли она меня? Ведь кроме Субао, она, фактически — единственная, кто видел моё прошлое лицо. В кармане нашлась та самая бумажная визитка, которую Ирина мне вручила. Это была одна из немногих вещей, что я не выкинул вместе со старым рюкзаком и одеждой лавочника.

Велев спутнику позвонить по набранному номеру, я устроился на скамейке, рядом со входом в один из жилых домов.

— Слушаю. Кто говорит?

— Добрый день, Ирэн. Меня зовут Марк. Ваш номер мне дал один знакомый, посоветовал обратиться, если вдруг возникнут вопросы по финансам.

— А имя у друга есть?

— Э… — я замялся на секунду, — Андрей. Просто Андрей.

— Хм…

— Он приехал в город около месяца назад. Сказал, что вы помогли ему сориентироваться. Что-то упоминал про закусочную «Лао Вонг», — перед началом разговора мне не составило труда найти местечко, в котором мы обедали при встрече. Доступ к Сети изрядно облегчал жизнь, — И показал вашу бумажную визитку.

— Да, понимаю о ком вы. Интересно. Вы такой же, как ваш друг?

— В каком смысле?

— Скрытный, загадочный и немногословный?

— Нет, не думаю, — улыбнулся я, — Скорее, наоборот.

— И чем же я могу помочь? — уточнила девушка.

— Я бы хотел снять квартиру в районе Дунли, и потерять при этом как можно меньше денег.

— В таком случае вам нужен хороший риэлтор. У меня слегка другой профиль.

— Может быть, вы посоветуете знающего специалиста? Да и ваши услуги мне бы тоже пригодились — я подумываю вложить часть своих доходов во что-нибудь… прибыльное. Можем это обсудить?

— Можете записаться на консультацию. Скажем, завтра, в час дня? Отправлю вам адрес.

— Хорошо.

— Позвоните, как будете на месте. И учтите — консультация платная.

Она отключилась, даже не попрощавшись. Хм… Любопытно… Получается, что человеку, попавшему в беду, она помогла просто так. А с того, кто хочет заработать, возьмёт деньги за простой разговор. Хорошая позиция. Честная, если можно так сказать.

Что ж, завтра, значит — завтра. А сегодня, судя по всему, придётся ночевать в гостинице.

* * *

— Добрый день, я Марк. Марк Линден. Линден Марк, очень приятно.

Сегодня я повторял своё новое имя на все лады несколько сотен раз. Старался, чтобы оно звучало естественно. В зеркале казалось, что получается неплохо. Но я всё равно никак не мог привыкнуть к тому, что приходится быть другим человеком.

И это мне ещё повезло, что славянин, проживший в китайской части Союза всю жизнь, решил продать свою личность.

Сидя за стойкой бара, я ждал Ирину и потягивал лёгкий коктейль. После спокойной ночи в отличном гостиничном номере и приятного обеда там же, всё-таки получилось немного расслабиться. Так что теперь приходилось удерживать это расслабленное состояние.

Заведение, в котором девушка назначила мне встречу, находилось в соседнем районе. Он располагался между Дунли и тем, в котором мы с ней познакомились. Здесь, как и в некоторых других местах, где мне довелось побывать в Пекине, жилые здания соседствовали с огромными деловыми небоскрёбами, а между ними вечным сумраком были накрыты старые малоэтажки.

Вообще, этот контраст между монструозными конструкциями и старыми постройками полувековой давности иногда вводил меня в ступор. Долгое время я считал, что Пекин — ультрасовременный гигаполис. Но, как оказалось, это было не совсем так. Старый город и новый плотно срослись друг с другом. Так, что рядом спокойно можно было увидеть вещи, на первый взгляд, несопоставимые. Например рынок, на который из порта ранним утром рыбаки без интерфейсов и спутников привозят рыбу — и огромный торговый комплекс, забитый самыми технологичными товарами, вокруг которого прогуливались «заряженные» жители мегабашен.

Обдумывая это, я не заметил, как Ирина подошла ко мне.

— Вы не меня ждёте? — она села на соседний стул и махнула рукой официанту, — Марк?

— Марк Линден, здравствуйте, — я протянул ей руку.

— Ирэн Адлер, — ответила она, пожимая мою ладонь. Её пальцы были горячими и сухими, — Но, надо полагать, вы это и так знаете?

— Интересное имя. Вы русская?

— По структуре ДНК, разве что.

— То есть, на самом деле — Ира?

— Если вам так удобнее — называйте меня Ирина. Но давайте ближе к сути, у меня сегодня куча дел, и с вами я согласилась встретиться в свой перерыв.

— Конечно, прошу прощения.

— Насчёт квартиры, — девушка махнула пальцами над небольшим браслетом и передала мне визитку, — Советую встретиться с этим человеком, он вам поможет.

Умная девочка. Использует внешнее хранилище, чтобы контактировать с незнакомыми людьми. Браслет не связан с её нейрочипом, и отследить, а тем более — получить к нему доступ не получится даже у самого лучшего хакера.

— Спасибо.

— Будем считать это дружеским подарком. А теперь предлагаю перейти к тому, зачем мы встретились. Вы давно ведёте дела в Гонконге? Чего ждёте от будущих инвестиций? На какой срок рассчитываете разместить их, и в каком объёме?

— Я в городе недавно, так что рассчитывал, что это вы мне расскажете. Меня интересует максимально выгодное предложение с краткосрочным ростом. Вложить я готов немного, но…

— И что я должна вам на это ответить? — удивилась Ирэн, — Сколько это — «немного»? В мире цифр не существует такого понятия.

— Для начала — десять тысяч юаней. Если сделка будет удачной, я готов вкладываться дальше. Полагаю, вы берёте десять процентов, как и другие консультанты?

— Не консультант, а специалист по финансовому планированию. Я не говорю вам, куда вкладывать деньги. Ваш друг что, ничего не объяснил?

— Он не особо вдавался в детали. У нас был весьма короткий разговор.

— Что ж, тогда давайте поясню. Моя задача — узнать, что вам интересно, а затем предоставить наиболее подходящие варианты. И на основании ваших знаний, интересов и предпочтений я предложу вам партнёров, в чьи предприятия вы сможете вложить деньги с максимальной для себя выгодой. Чем больше я знаю о вас — тем более точный выдам прогноз. О прибыли, процентах и прочих вещах вы будете договариваться непосредственно с владельцем бизнеса. Разумеется, я могу сопровождать ведение переговоров — за отдельную сумму. А сбор информации, её анализ, прогнозирование и прочие расчеты для составления списка потенциальных партнёров стоят в зависимости от суммы, которую вы готовы вложить. В данном случае, — Ирина слегка прищурилась, — она составляет десять тысяч юаней. За основную работу я возьму двадцать процентов от этой суммы.

— Интересный подход. Обычные консультанты хотят получить наибольший процент за наибольшее вложение денег. У вас же, как вижу, другая тактика.

— Именно поэтому я — специалист по финансовому планированию. Не консультант, — повторила она.

Бармен принёс стакан свежего сока, и девушка с наслаждением сделала несколько глотков.

— Ну, что скажете? Если вам интересно, у меня есть ещё полчаса. Этого вполне достаточно, чтобы начать работу. Если заключим контракт, в течение недели встретимся ещё дважды, сузим диапазон. К следующей среде вы сможете назначать встречи и договариваться о вложениях. Разумеется, контракт заключается на условиях полного взаимного запрета на разглашение личной информации.

Я смотрел на неё, и видел совсем другого человека. Не того, которого встретил за обшарпанной закусочной. Это была не Ира, а на самом деле — Ирэн. Разница в восприятии меня была настолько разительной, что я с удивлением осознал простую мысль. Девушка и подумать не может, что её собеседник — тот самый бродяга, который раскидал троих «мусорщиков» в подворотне.

В этот самый момент я понял, что достиг одной из тех точек, после которых нельзя повернуть назад.

Глава 23

Июнь 2100 года. Пекин.

Я услышал, как щёлкнул электронный замок, и мигом открыл глаза. Сон как рукой сняло. Лишь через несколько секунд пришло понимание, что опасаться нечего.

Значит, не показалось. Через полудрёму пару минут назад было слышно, как миниатюрные босые ножки шлёпают по кафелю в ванной — значит, это ушла девушка, которую я вчера подцепил в баре по соседству.

Решив, что сон уже не вернётся и валяться дальше нет никакого смысла, я заставил себя подняться с кровати и пойти в душ. Семь утра — вполне подходящее время, чтобы проснуться. Как оказалось, так считал не только я — звонок от Субао поступил на квартирный интерфейс как раз в этот момент.

— Нихао.

— Перестань пытаться говорить на китайском. У тебя ужасный акцент. У нас в мозгах стоят самые современные переводчики, они даже губы могут с речью синхронизировать, а ты всё никак не успокоишься.

— Чувствую, утро у тебя совсем не доброе.

— Обычное утро. Просто твой акцент и вправду ужасен.

— Ладно-ладно, я понял. Чем обязан столь ранним звонком?

— Для тебя появилась работа. Жду в лавке через час. Не опаздывай.

Он сбросил звонок, а я задумчиво уставился на "шикарный" вид за окном. Городские кварталы, затянутые смогом, тонны голографической рекламы, мелькавшей днём и ночью, толпы людей, спешащих по своим делам. Вот и настал тот день, когда придётся отрабатывать долг. Ну, что тут скажешь — я знал, на что подписываюсь.

Закончив с водными процедурами, пришлось разогреть готовый завтрак — за те несколько дней, что я живу тут, заказать нормальные продукты так и не сподобился.

Квартирка, которую нашёл риэлтор Иры, пришлась мне по душе. Она располагалась на двадцать пятом уровне мегабашни в нескольких кварталах от лавки Субао. Одна гостиная, ванная комната, спальный отсек и крохотная кухонька. Всего тридцать четыре квадратных метра — за двенадцать тысяч юаней в месяц. Цена, откровенно говоря, просто адская. Но, как оказалось, из дешёвого жилья в этом районе Пекина были только «ульи», а в них я ночевать не собирался.

Впрочем, жалеть о высокой арендной плате я и не думал — квартира сдавалась полностью обставленной, так что мне не пришлось тратиться на необходимые вещи. Пара голо-проекторов, отдельная система безопасности, сейф, вся необходимая техника, включая органический принтер (не из самых дешёвых, надо заметить). Правда, им я тоже не успел воспользоваться — после тюремной баланды совершенно не хотелось видеть еду в виде геля и квадратных брикетов.

Да и к тому же, насчёт денег переживать тоже не стоило. Ира оказалась действительно толковым специалистом. За неполную неделю она умудрилась вывести меня на нескольких многообещающих бизнесменов, которым требовались инвестиции. Фактически, с одним из них мы уже успели договориться.

По сути, это был единственное занятие, которое я смог себе придумать. Но оно, в перспективе, принесёт прибыль. А ещё это было интересно. Не потому, что я любил финансы и цифры, совсем нет. Просто это была прекрасная возможность снова проверить безопасность нейрочипа и вжиться в новую роль, которая отныне стала моей… Навсегда, наверное.

Алгоритм, который разработала и использовала моя новая знакомая, ориентировался на глубокое изучение личности, прежде чем выдать прогноз по инвестициям. Анализ был действительно глубоким — учитывалось абсолютно всё. Образование, места работы, контакты (при желании, от чего я, естественно, отказался), интересы, кредитная история, области знаний и прочее, прочее, прочее.

С Ирой мы встречались трижды, и за это время она выудила из меня массу информации. Перед каждым сеансом приходилось отключать блокировку чужих воспоминаний и давать девушке доступ к ним. И ни разу установленный файервол не поднял панику. А это значило, что работа, проделанная в подпольной клинике, была действительно качественной.

Марк Линден. Метис, у которого в предках были и русские, и китайцы, и даже голландцы. Инженер-конструктор с блестящим образованием университета префектуры Гуаньчжоу. Немного неудачник, пять лет назад потерявший работу на заводе, производящем импланты. Чем он занимался всё это время — никто не знал, так что у меня было довольно просторное поле для импровизации.

Но сейчас всё это не имело никакого значения — меня ждал Субао, которому я был обязан своей новой жизнью. И заставлять его ждать было, по меньшей мере, неприлично. Так что, наскоро перекусив, я оделся и направился прямиком к нему.

На улице стояла невероятная жара. Несколько дней назад температура скакнула сразу на десять значений и остановилась на отметке в тридцать шесть градусов по Цельсию. Но это, к сожалению, не повлияло на число людей снаружи — их по-прежнему было огромное количество.

Идти пешком по такому пеклу — настоящее самоубийство. Поэтому, перед тем как выйти, я просто вызвал такси. Когда спустился — новенький глайдер небольшой корпорации «Рейен Юньшу» уже ждал меня. И хоть пришлось отстоять несколько небольших пробок — перемещаться в удобном салоне с кондиционером было гораздо комфортнее, чем протискиваться через потных людей на улице.

Добравшись до места, такси списало с моего счёта причитающуюся сумму и водитель пожелал хорошего дня. Выйдя наружу, я едва не обжёг лёгкие, вдохнув раскалённый воздух. Ну и жарища…

Войдя внутрь, я удивился — уж слишком много посетителей находилось внутри. Ну, «много» относительно того, что я видел раньше. Если быть более точным — шесть, включая хозяина лавки.

— Идём в мастерскую, — сказал он, поприветствовав меня, — Ждём только тебя.

Сказано — сделано. Заперев магазинчик, Субао пригласил всех присутствующих в подвал. Кто-то расположился на диване, кто-то — возле столов с оборудованием. Я прислонился плечом к стене и скрестил руки на груди, ожидая услышать детали. Китаец обратился к своим людям:

— Думаю, для начала стоит представить вам нашего нового друга. Это Марк Линден. Какое-то время он будет работать на меня. Марк, — он повернулся ко мне, — Это Сао Линь, Чжу Бэй, Санци Ло, Лей Чан и Макс Бохай.

Поочерёдно каждый из молчаливых друзей Субао кивал мне. Кроме последнего — кареглазый брюнет с острым подбородком изогнул губы в лёгкой улыбке и спросил, протянув руку:

— Европеец?

— Метис, — я ответил на рукопожатие, — А ты?

— Тоже.

— Рад знакомству со всеми вами.

Китайцы ещё раз покивали, ничего на это не ответив.

— Думаю, Марк, тебе интересно, зачем мы здесь собрались, и какое дело нам предстоит? — уточнил хозяин лавки.

— Да, хотелось бы прояснить ситуацию.

— У меня, как ты наверняка понял сам, есть ещё один бизнес. Помимо лавки.

— И наверняка — гораздо более прибыльный? — уточнил я.

— Сейчас речь не об этом. Время от времени я, скажем так, помогаю людям найти то, что обычными путями не достать. Оружие, эксклюзивные аугментации, экспериментальные лекарства, специфичная техника, — он пристально посмотрел на меня, — И обычно все платят столько, сколько положено. И самое главное — вовремя. Так было до недавнего времени.

— Кажется, я понимаю, к чему ты ведёшь.

— Догадаться несложно, — Субао ухмыльнулся, — Мне задолжали крупную сумму денег. И человек, который был обязан их выплатить ещё пару дней назад, по каким-то причинам решил, что может игнорировать меня.

— Не стоило связываться с этими психами, — покачал головой Сао Линь — бритоголовый крепыш с крохотными глазками, — У них мозги закипают от наркоты и постоянного нахождения в вирте.

— Мы не будем это обсуждать! — отрезал хозяин лавки, — Время разговоров прошло! Я хочу, — он вновь повернулся ко мне, — чтобы вместе с моими людьми ты отправился в доки и забрал у должника причитающиеся деньги. И ещё кое-что сверху, за проявленное неуважение.

— Хорошо. Стоит ли мне знать что-нибудь об этом клиенте?

— Лей Чан тебе всё расскажет по дороге. Он пойдёт главным, и сам будет вести разговор. Твоя задача — вместе с остальными подстраховать его. Если вдруг диалог пойдёт не по плану.

— Мне нужно оружие.

— Ну разумеется.

Субао подошёл к одному из шкафов и, набрав на голографическом замке длинную комбинацию, открыл его. Оказалось, что внутри скрыт проход в крохотную комнатку, забитую самыми разнообразными пушками.

— Снаряжайтесь. Через два часа вы должны быть в доках.

* * *

— Будь начеку, следи за всеми. Эти люди непредсказуемы, с ними надо быть осторожнее. Можно войти с улыбкой, или ворваться с оружием — реакция будет одинаковой, они совсем безбашенные. Мозги не в порядке. Соберись, и не отвлекайся ни на секунду.

Лей выдавал мне последние инструкции в тот момент, когда мы уже шли по вонючим и залитым мочой тёмным коридорам. Банда психов, к которой нас отправил Субао, выбрала своим логовом место, расположенное в очень труднодоступной части доков — так что глайдеры пришлось бросить в нескольких кварталах отсюда. Дальше можно было пройти только пешком.

У банды даже своего названия не было. Эти отморозки просто поселились в самой жуткой дыре, где редко появлялись обычные горожане или корпоративная полиция. Занимались всяким, но в основном — производством нелегальных виртов. Таких, которые тёмными ночами любят смотреть люди с серьёзными психологическими отклонениями. Те, кто хочет побывать в шкуре убийцы, насильника, или маньяка, например. Или — их жертв.

Больные ублюдки выкладывали бешеные деньги за "нестандартные" развлечения. Спрос рождал предложение, и такие нелюди, как эти психи, занимались производством подобных развлечений. В сети их было довольно сложно найти, так что вирты записывали на съёмные физические носители, и распространяли в разных подпольных клубах и торговых точках.

Разумеется, для этого требовалось довольно продвинутое оборудование. Именно его Субао и предоставил этим отморозкам. Как выяснилось позже — не в первый раз.

Местечко, в котором мы оказались, язык не поворачивался назвать даже гадюшником. Здоровенное здание какого-то бывшего склада, разделенное множеством перегородок на несколько частей, было грязным, обшарпанным и мрачным. Сразу возле входа стоял длинный стол, за которым расслабленно сидели несколько человек. Перед ними был рассыпан какой-то неизвестный мне наркотик и, судя по блаженному виду ребят — он их весьма неслабо накрыл.

По левую сторону расположились несколько рядов проекционных экранов и компьютерной техники. За ними сидели люди в обносках и вирт-шлемах. На дисплеях мелькали фрагменты записей, от которых могло поплохеть самому крепкому человеку. Убийства изнасилования, жёсткое порно, расчленёнка и такое, о чём даже упоминать тошно.

Чуть дальше эти мерзкие вирты записывали на носители и упаковывали в коробки, а из дальней части здания доносились весьма красноречивые стоны. Видимо, часть материала снимали прямо здесь. Мерзость.

— Чао, — Лей вздёрнул подбородок, глядя на низенького и тщедушного китайца за дальним концом стола, — Нужно кое-что обсудить.

Ногой он отодвинул стул, внимательно осмотрел его и, поморщившись, всё же сел. Мы встали за его спиной, чуть по бокам. Я остался возле входа на склад и выбрал место, с которого мог контролировать почти всё открытое пространство

— Субао-шифу недоволен.

— Недоволен? — человек, которого назвали Чао, удивлёно выпучил мутные глаза, — Чем же он недоволен?

— Не строй из себя дурака. Ты должен был заплатить нам три дня назад. Поставка прошла в срок, но ты отчего-то решил забыть, что мы пошли тебе навстречу. И теперь будут последствия.

— Ах это! — Чао картинно всплеснул своими тоненькими ручками, — Но это не моя вина, уважаемый Лей! Меня самого ввели в заблуждение! Задержали оплату последней партии и…

— Ты думаешь, мне интересно выслушивать это? Где деньги?

Чао заткнулся и попятился назад. Я слегка напрягся, но поймал предупреждающий взгляд Санци, и не стал дёргаться. Тем временем Чао, всё также пятясь, дошёл до небольшого старого сейфа. Крутанув колёсико замка несколько раз, он открыл дверцу и достал оттуда небольшую кожаную сумочку. Заглянув внутрь, китаец высунул язык, покачал головой и вернулся обратно к нам, даже не закрыв сейф.

Он катнул сумочку по столешнице, и та остановилась прямо перед Леем. Чао постучал ладонями по столу, но наш командир не спешил открывать барсетку. Он пристально смотрел на психа.

Тот выдержал несколько секунд этой игры в гляделки и почесал глаза, а затем развёл руки в стороны:

— Может, что-то ещё? Там всё внутри.

— Этого мало.

— Мало? Я сам пересчитывал, всё точно!

— Заплати ты вовремя — и был бы прав. Но ты опоздал. Не отвечал на звонки. Проявил неуважение. А значит — здесь немного не хватает. Примерно триста тысяч. Садись.

Чао огляделся, словно подумал, что эти слова предназначались кому-то другому. Убедившись, что за ним никого нет, он прищурился.

— Чё-то я не понял — это у вас такие шутки, или как?

— Садись, — спокойно повторил Лей.

Псих нехотя уселся на обшарпанное кресло, положив руки на стол.

— Субао-шифу очень вежлив и терпелив. Он работает с тобой не впервые, и поэтому готов поверить. В этот раз. И простить неучтивость. Но издержки перед поставщиками, которые у него возникли по твоей вине, нужно будет оплатить. И делать это из собственного кармана он не собирается. Триста тысяч сверху — таково его условие.

После этих слов над столом повисло напряжённое молчание. Один из наркош за столом слегка пошевелился — и кажется, этого никто, кроме меня, не заметил. Парнишка невероятно медленно протянул руки под столом, почти не поменяв своего положения. Я бросил быстрый взгляд на Макса и, поймав его, скосил глаза на этого типа. Тот снова пошевелился.

Бохай одним стремительным прыжком подскочил к наркоше и с силой пнул его по рукам. Раздался оглушительный грохот, и сидевший напротив мужчина отлетел назад с развороченной грудной клеткой. Но пол упал дробовик, который был закреплён под столешницей. И в этот момент всё вокруг пришло в движение.

Макс схватил худого парнишку за длинные патлы и приложил его головой о дерево. На меня прыгнул один из операторов, до этого момента тихо сидевший в шлеме. Я не успел достать пистолет, поэтому просто пнул его ногой в живот. Парень отшатнулся, а я схватил ближайший стул и со всей силы швырнул его. Хлипкая конструкция разлетелась, а оператор оказался на полу.

Из тёмного прохода справа выскочил человек с ножом. Замахнувшись, он кинулся на меня — пришлось перехватить руку ублюдка и сграбастать его за грязную водолазку. Дёрнув на себя, я развернулся и отправил его челюсть на встречу со столом. Застонав, тот повалился на пол, а я, наконец, умудрился выхватить из-за пояса пистолет и дважды выстрелил ему в спину.

Психи не успели сориентироваться — раскидав нескольких ближайших уродов, мои товарищи достали оружие и открыли огонь. Несколько человек повалились на пол, заливая его кровью, часть бросилась врассыпную.

В тот момент, когда Макс не дал наркоше выхватить дробовик, Чао бросился в сторону и скрылся за ближайшей к нам перегородкой. Дождавшись, пока мы расстреляем его людей, он высунулся оттуда и выпустил по нам очередь из пистолета-пулемёта.

Никто не ожидал такого поворота событий. Лей, я и Макс успели упасть на пол и отползти за стол, а вот Сао, Чжу и Санци замешкались всего на секунду — и пули прошили их навылет. Сао повезло чуть больше остальных — он остался жив и умудрился скрыться за горой компьютерной техники, но я видел, что здоровяк истекает кровью.

Послышались щелчки, говорившие об опустевшей обойме. Я выскочил из-за стола и бросился к перегородке, надеясь успеть к Чао до того, как он перезарядится. Жаль — не хватило всего пары секунд.

Он снова высунулся из своего укрытия и направил ствол на меня. Почти не сбавляя скорости, я прыгнул вправо, уходя с линии огня. Разбив грязное стекло, отделяющее основное помещение от другой его части, рухнул вместе с осколками на пол — и порезав ладони, тут же отполз в сторону под прикрытие стального ящика. Несколько пуль просвистели мимо, несколько ударились в металлический бок ящика.

Послышался удаляющийся топот, и я рискнул выглянуть — по тускло освещённому коридору улепётывал Чао. Несколько пуль, выпущенных мной, не попали в цель — псих скрылся за ближайшим поворотом. Чертыхнувшись, я вскочил на ноги и помчался за ним. За спиной всё ещё слышались одиночные выстрелы.

Петляющего, как зайца, доходягу, удалось догнать в одном из технических помещений. Патроны у уродца кончились — брошенное оружие попалось мне на глаза в самом начале погони. Ухватившись за рваную майку, я остановил беглеца. Он словно этого и ждал — с разворота попытался ударить меня по лицу, но я отклонился и врезал ему ногой в грудь. Чао осел на пол, и я как раз собирался добавить ему — но хитрец меня обманул.

Качнувшись, словно пьяный, псих умудрился пнуть меня под колено. Нога подломилась, я едва успел поймать руку и остановить удар, направленный мне в голову. Вывернув её из сустава, схватил тощего китайца за челюсть. Он заорал от боли (или ярости?), а я с силой приложил его затылком о каменную стену. Перехватив противника поудобнее, добавил коленом в живот и толкнул к противоположной стене, на этот раз впечатав беглеца лицом.

Чао не выдержал такого натиска. Рухнул на пол, попытался было встать — но оставшаяся целой рука подогнулась, и он, тяжело дыша, упал лицом вниз.

Позади послышались шаги. Развернувшись, я вскинул пистолет, но тут же опустил его. Это был Лей.

— Хорошая работа, лаовай, — кивнул он, подходя ближе, — Жив?

— Жив. Мертвецы ведь не умеют отдавать долги, верно?

Усмехнувшись уголком губ, Лей кивнул, затем схватил Чао за ногу и потащил обратно на склад.

— Что ты с ним сделаешь? — спросил я.

— Он станет примером. Для других. Идём, лаовай. Здесь нам больше делать нечего.

Глава 24

Пекин. Декабрь 2100 года.

За последние полгода в моей жизни прошли довольно заметные изменения. Закончив с бесконечной гонкой на выживание, я полностью сосредоточился на отработке своего долга перед Субао. На самом деле это было совсем не так сложно и уныло, как казалось поначалу.

Если совсем просто, то моего нового друга можно было назвать контрабандистом. Он доставал редкие, запрещённые или очень дорогие вещи на заказ. А заказов у него, как со временем я узнал, было очень много.

В Пекине существовала целая сеть информаторов, наёмников, хакеров и прочих любителей не совсем законной жизни. Большая их часть принадлежала определённым группировкам, но были и те, кто постоянно находился в «свободном плавании», предлагая свои услуги тому, кто больше заплатит.

Субао относился как раз ко второй категории. У него были свои люди — но бандой они не являлись. Не держали территорию, не делили рынок контрабанды с другими преступниками. Просто существовали сами по себе, помогая всем помаленьку, и имели с этого очень неплохие дивиденды.

Обладая довольно широким кругом знакомств, Субао почти всегда ухитрялся мирно существовать с обычными жителями Пекина, пронырливыми бизнесменами, нечистыми на руку полицейскими, заказчиками-корпоратами, и даже уличными бандами, подобным той, к которой я наведался во время своего первого задания. Как в том случае — случались и не совсем приятные события, но это бывало нечасто. Чаще всего каждая из сторон проворачиваемых сделок оставалась довольна другой, и деньги меняли владельцев только так.

Но, даже несмотря на довольно серьёзную репутацию, проблемы всё равно возникали. Иногда приходилось посещать не слишком умных клиентов и объяснять им, что обманывать Субао-шифу нехорошо.

Основную сложность доставляла полиция. Корпорации весьма чутко относились к своей собственности, а так как большая часть контрабанды так или иначе изначально принадлежала им — с завидным рвением отряды и целые подразделения бойцов всячески пытались снизить её количество на территории гигаполиса. И мне, в числе прочих людей Субао, приходилось изворачиваться по максимуму, чтобы сделки проходили успешно.

Подготовка маршрутов, поиск точек передачи, договорённости с сомнительными личностями, поездки за пределы гигаполиса, сопровождение грузов, их тестирование и прочее, прочее, прочее. Откровенно говоря, я был занят почти всегда — каждый день у китайца находилось новое задание, а иные сделки затягивались на неделю или две. Так что чаще всего на собственную жизнь сил и времени просто не оставалось.

К счастью, сегодня я был совершенно свободен, и решил по максимуму воспользоваться этой возможностью — чтобы, наконец, сделать то, что уже давно задумал.

Накануне мне звонила Ира — она назначила последнюю встречу перед заключением весьма выгодной сделки, и согласилась сопровождать переговоры.

Среди всех вариантов, которые она мне предложила за последние месяцы, было несколько интересны и перспективных. Но все они, к сожалению, давали очень малый процент прибыли. И только последний заинтересовавший меня проект обещал колоссальную прибыль — но для этого следовало поторопиться, пока о нём не узнали шпионы корпораций.

Речь шла об устройстве, способном создавать вокруг объекта плазменное поле.

Фактически, эту технологию открыли совершенно случайно, и до сих пор даже не запатентовали. Небольшая компания, в которой произошёл прорыв, до недавнего времени производила плазменные резаки для горнодобывающей промышленности. Один из инженеров проводил эксперименты и изобрёл устройство, способное быстро нагревать воздух вокруг заданного контура и поглощать ударные волны.

Силовое поле генерировалось с помощью лазеров и микроволнового излучения. Созданная за счёт этого плазма отличалась от окружающего воздуха плотностью и составом. Она могла отражать и поглощать энергию, действующую на поле, и самое главное — защищать того, кто находится внутри этого кокона.

По сути, это была революционная технология, которая, в перспективе, могла стать стандартом военной защиты для любого вида брони. Современные силовые щиты, используемые корпоративными войсками, питались от гравитониевых батарей, стоили невероятных денег, имели громоздкую и тяжёлую основу, а также давали далеко не стопроцентную степень защиты. Здесь же недостатков был самый минимум, при довольно дешёвом производстве. И узнав об этом, я твёрдо вознамерился вложить деньги в такую разработку.

Деньги, которые мне время от времени подкидывал Субао. Китаец не скупился на зарплату своим людям, и мне в том числе. А так как он обладал обширными связями и владел массой информации о том, что происходит в городе — я рассказал ему о перспективном вложении и предложил стать соинвестором. Изучив документы, контрабандист остался в восторге и велел немедленно готовить сделку, пообещав любую необходимую сумму. Собственно, именно поэтому сегодня он и выписал мне «выходной».

К счастью, кроме нас и Иры об этой разработке пока что никто не знал. Владелец компании, не будь дураком, не стал трепать языком на каждом углу. Он прекрасно понимал — как только о прототипе узнает хотя бы одна корпорация, с ним можно будет попрощаться. Поэтому он решил рискнуть — найти молчаливого и щедрого инвестора, довести устройство до ума, выпустить пробную серию и лишь затем зарегистрировать патент. Чтобы, в крайнем случае, получить за прорывную технологию больше, чем за срабатывающий в половине случаев набор микросхем и незаконченное исследование.

Откуда Ира узнала об этой разработке — я, честно говоря, понятия не имел. Спрашивал, но она, по своему обыкновению, не стала выдавать свои источники. Но в который раз мне удалось убедиться, что находить и использовать нужную информацию девушка умеет превосходно.

Ей удалось договориться о встрече с владельцем компании и уговорить его встретиться со мной. Пришлось подписать кучу документов о неразглашении, и спустя пару недель после этого нас пригласили на небольшую закрытую фабрику на самой окраине города.

Как раз сейчас её хозяин, коренастый и жилистый китаец по имени Ченг Ли, проводил для нас небольшую экскурсию, которая уже близилась к завершению. Тестовый прогон первого прототипа плазменного кокона произвёл на меня сильное впечатление — я заверил бизнесмена, что как только Ира составит необходимые документы, мы тут же перечислим необходимые средства на счёт его компании. Убедившись, что мы готовы вложить необходимые деньги, Ченг весьма обрадовался и, наверное, тысячу раз пообещал, что никто не узнает о происходящем до самого выпуска первой партии генераторов.

Не то, чтобы я не доверял ему — но на всякий случай попросил Субао отправить одного из его специалистов сюда и проверить фабрику на наличие уязвимостей в системе безопасности. Ченг не спорил — он прекрасно понимал, что стоит на кону, и не собирался терять выгодного инвестора.

Распрощавшись с ним возле главного входа, мы с Ирой сели в её новенький глайдер, купленный девушкой всего пару недель назад, и поехали в жилые районы. Подруга любезно разрешила мне занять место водителя.

* * *

— Этот фургон едет за нами уже несколько кварталов, — сказала Ира.

— Что?

— Фургон, — девушка указала на сенсорный экран, вмонтированный в приборную панель глайдера, — Кажется, за нами «хвост».

Я посмотрел в камеру заднего вида и чуть увеличил скорость, обогнав несколько менее резвых мобилей. Перестроился в крайний правый ряд и свернул на уровень ниже. Однако, стоило нам выехать на нижний ярус автострады, массивный глайдер тут же снова показался позади.

— Чёрт, похоже, ты права.

— Знаешь, меня впервые преследуют, — спокойно заметила Ира.

— А вот меня — нет.

— Кто бы сомневался, — девушка натянуто улыбнулась, — Что будем делать?

— Попробуем оторваться.

Вновь свернув на один из съездов, я ускорился. ИИ глайдера попытался предупредить меня о нарушении скоростного режима, но не закончил — чтобы не слушать механический голос, Ира просто отключила его. Между тем, фургон не отставал — по всей видимости, мощность в нём была сопоставима с нашей. А когда расстояние между мобилями начало сокращаться — я понял, что игры в догонялки кончились.

— Что они делают? — спросила Ира.

В ответ одно из окон фургона опустилось. Оттуда высунулся китаец — в руках он держал винтовку.

— Вот чёрт! — ругнулся я, закладывая вираж.

Стрёкот пуль, расчертивших воздух рядом с нами, заставил все окрестные машины шарахнуться в стороны. Система автопилота сработала мгновенно, уводя своих владельцев из потенциально опасной ситуации.

Вильнув, я обогнал жёлтое такси. Мимо пролетали другие мобили, но фургон, державшийся в паре десятков метров от нас, не отставал. В багажник пару раз попали, а затем раздался звон. Несколько пуль попали в заднее стекло, заставив его осыпаться внутрь. От неожиданности Ира вскрикнула.

— Не хочу паниковать, но мы будем что-то делать?! — уточнила она, вжавшаяся в спинку сиденья.

— Что-нибудь придумаем, — обнадёжил её я, вдавливая педаль акселератора до упора.

На широком перекрёстке мы чудом разминулись с двумя грузовиками. Проигнорировав сигнал светофора, я бросил мобиль между ними в надежде, что нас не раздавят, а преследователи останутся с носом. Но вышло слегка иначе.

Один из водителей резко затормозил. Грузовик повело вправо, а второй (едущий ему навстречу) не успел среагировать — и на скорости врезался в оказавшийся прямо у него на пути кузов. Раздался грохот, второй грузовик протащил первого несколько десятков метров и припечатал к бетонному ограничителю тоннеля, в который мы только что заехали. Таким образом он открыл дорогу фургону — тот пронеся мимо аварии, даже не сбросив скорость и теперь стремительно нас догонял.

— Вашу мать! — выругался я, добавив ещё несколько слов покрепче, — Ира, давай за руль.

— На такой скорости?! Ты спятил!?

— Быстрее!

Девушка, увидев моё взбешённое лицо, не стала спорить — мы поменялись местами, благо просторный салон это позволял. Я опустил окно со своей стороны, достал из кобуры под курткой пистолет и проверил обойму. Первые пять патронов — кумулятивные, отлично! Ну, сволочи, держитесь.

Включив виртуального помощника для стрельбы (не зря, ох не зря уговорил Субао достать его мне), я высунулся по самый пояс. Фургон быстро приближался, и стрелок целился прямо в меня. В мелькавшем свете установленных в тоннеле фонарей было невозможно разглядеть его лицо, как следует — но сейчас это и не требовалось. Наведя оружие на цель, я прицелился — на линзах появился сектор попадания и центральная мушка. Мобиль приблизился ещё на несколько метров — и, попав в проекцию моего спутника, оказался в зоне досягаемости оружия. Вот только открыть огонь я не успел — в этот момент преследователи начали стрелять.

В линзах вспыхнуло предупреждение об опасности, и я нырнул обратно в глайдер. Несколько пуль попали в дверь, ещё парочка срикошетили от крыши, а одна разворотила приборный щиток с экраном внутри салона, заставив Иру вскрикнуть. К её чести — мобиль она продолжила вести ровно, обгоняя шарахавшийся от нас транспорт, но больше медлить было нельзя. Ещё один такой заход, и нас расстреляют вплотную.

Как будто подтверждая мою догадку, интерфейс в линзах подёрнулся цифровой рябью и взгляд заволокли помехи.

— А, чёрт! — я тряхнул головой и велел спутнику отключить дополненную реальность, но он никак не отреагировал. Блеск! Кто-то пытается хакнуть мой нейрочип! Неужели в фургоне вместе со стрелком едет оператор?

К счастью, у меня получилось довольно быстро порвать соединение с сетью. Теперь была пара минут, прежде чем сетевой бродяга (хакер: жарг.) заново настроится на мою сигнатуру. Вот только целиться придётся без помощи спутника. Ну, да и хрен бы с ним, не впервой!

Я снова высунулся наружу и успел нажать на спусковой крючок трижды, прежде чем неизвестные снова открыли огонь. Две пули высекли искры, прошив корпус фургона насквозь, а вот третья угодила куда нужно. Пробив лобовое стекло, сразу покрывшееся сеткой трещин, она попала в водителя. Фургон резко вильнул в сторону, и на огромной скорости со всего маху влетел в стену тоннеля.

— Отлично! — выкрикнула девушка, сбрасывая скорость, — Так их, @#$%!

— Ого! — удивился я, услышав такую брать из уст Иры, — Не ожидал от тебя. Но нам надо вернуться.

— Ты что, издеваешься?! Они могут быть живы!

— Мне нужно узнать, кто их послал. От этого в будущем могут зависеть наши жизни.

— Сюда сейчас на всех парах несётся корпоративная полиция, — она покачала головой, но всё же перестроилась, и на ближайшем разрыве развернула наш покорёженный глайдер.

В месте аварии движение застопорилось. Никто не рисковал объезжать разбитый наглухо фургон, так что к тому моменту, когда мы оказались рядом, за ним собралось изрядное количество транспорта. Что примечательно — почти никто не выходил из своих мобилей — лишь пара человек осторожно осматривала покорёженный кусок металла, надеясь обнаружить там выживших.

— Тшучи! (Пошли вон: китайск.) — крикнул я, перепрыгивая через отделяющую полосы перегородку, — Жейсе щи дзийфа! (Это преступники: китайск.)

Неравнодушных как ветром сдуло — двое китайцев в возрасте, услышав эти слова и увидев лаовая с пистолетом, бегущего к разбитому фургону, решили, что спорить нет никакого смысла.

Я же, не теряя бдительности, обошёл транспорт. Картина была весьма неприглядной. Передней части, как таковой, почти не осталось. От удара её вмяло вовнутрь вместе с водителем и стрелком. Выжить после такой аварии — почти нереально. Кровавые разводы на металле только подтверждали мои мысли.

Подойдя к чудом уцелевшей боковой двери, я прислушался — вроде тихо… Потянул ручку на себя и чуть сдвинул её, держа открывшийся проём на прицеле — но совершенно напрасно. Внутри тоже не осталось живых — единственный пассажир валялся на полу с раздробленной головой, вокруг была разбросана масса техники. Несколько проводов искрились.

Убрав пистолет за пояс, я открыл дверь насколько смог и протиснулся внутрь. Следовало как можно скорее выяснить — кому потребовалось организовать эту погоню? Перевернув труп удалось убедиться в своей правоте. Хакер. Вмонтированный прямо в остатки головы вирт-шлем и кабель, тянувшийся от затылка к одному из компьютеров, намекали на это едва не прямым текстом. Выдернув его, я повернул голову погибшего. Она оказалась проломлена, а изрядной части и вовсе не хватало — жуткое зрелище, честно говоря. Однако слот нейрочипа, как ни удивительно, оказался цел — болтался на едва видимой нано-струне. Я оторвал его и сунул себе в карман.

— Ну? — спросила Ира, когда я вернулся в глайдер.

— Все мертвы.

— Туда им и дорога. Что ты вообще хотел там найти?

— Взял нейрочип одного из них, — я продемонстрировал девушке окровавленный имплант.

— Фу, Марк, убери эту мерзость!

— Давай сваливать отсюда. Разбираться будем позже.

— На твоё счастье, въезд в тоннель заблокирован огромной пробкой. Молись, чтобы с другого конца нас не остановили корпы. Не отделаемся до завтрашнего утра, — нахмурилась Ира и запустила двигатель, — Чёрт, ведь совсем новый глайдер был!

— Я тебе новый куплю, если перестанешь ворчать и не нарвёшься на полицию, — пообещал я.

— Ловлю на слове, — серьёзно кивнула моя знакомая, и нажала на педаль акселератора.

Нам повезло — никто не остановил расстрелянный глайдер на выезде из тоннеля. Видимо, корпораты просто не успели заблокировать его. Но дёргать спящего тигра за хвост, как тут говорили, мы с девушкой всё же не решились. Почти сразу свернули с автострады и затерялись в узких улочках ближайшего жилого квартала.

Чтобы не привлекать ненужного внимания, мобиль пришлось бросить в одной из подворотен. Ира вызвала службу эвакуации и пообещала связаться со мной, если полиция выйдет на неё. Несмотря на то, что мы довольно быстро скрылись с места преступления, оставался немалый шанс, что нас найдут. Виной тому было огромное количество камер по всему гигаполису и тысячи дронов, патрулирующих городские кварталы. Я, честно говоря, даже не сомневался, что мы засветились. С другой стороны — бояться было нечего. Не мы начали эту короткую, но смертельную гонку.

Что Ира, что я, с юридической точки зрения были жертвами. Да, я открыл ответную стрельбу — но за это меня ждал разве что штраф. Разрешение на оружие имелось (спасибо Субао), а ствол официально зарегистрирован в базе данных «Хонци милитари» — так что с этой стороны ко мне не подкопаешься. Вероятно, придётся всё-таки посетить один из полицейских участков и ответить на пару вопросов, но я совершенно не переживал по этому поводу. За прошедшее время успел убедиться, что новая личность не вызывает никаких вопросов в самых разных эшелонах информационной безопасности — так что, если придётся, я готов дать показания.

По домам мы добирались на такси. Я пообещал позвонить девушке, как только проясню ситуацию с преследователями и велел готовить документы для вложений в компанию Ченг Ли. И хотя она старалась не показывать вида, всё же было заметно — Ира слегка напугана.

— Не переживай, — я задержал её в тот момент, когда такси уже стояло возле её дома, — Тебе нечего бояться. Уверен — эти люди искали меня. Ты им не интересна.

— Думаешь, от этого легче? Если там был сетевой бродяга — наверняка он знал, что я с тобой, и передал информации своему заказчику.

— Ты права, — кивнул я, — Но это не повод паниковать. Я разберусь. Обещаю.

— Что ж, если ты так в этом уверен, — Ира внимательно посмотрела на меня, — То постараюсь не пороть горячку. Надеюсь, из-за тебя я не окажусь втянутой в неприятности?

— Хочешь, сегодня останусь у тебя? Если так будет спокойнее…

Она задумчиво прикусила губу, и покачала головой.

— Нет, не стоит. Спасибо, я ценю это — но не стоит. Как-то ведь я жила все эти годы одна. Думаю, за ночь ничего не случится. К тому же у меня в квартире навороченная система защиты. Заблокируюсь и позвоню тебе, если что-то случится.

— Ладно, как скажешь. Я наберу тебя завтра утром.

— Хорошо, — она собралась вылезать из глайдера, но в последний момент остановилась, поцеловала меня в щёку и лишь после этого покинула такси, — И дёрнул же меня чёрт согласится на работу с тобой…

Я подождал, пока она зайдёт в фойе здания, и лишь после этого велел водителю трогаться. Ну вот, кажется, в очередной раз из-за меня хороший человек оказывается впутан в какую-то тёмную историю… Мне совершенно не хотелось, чтобы с Ирой что-то случилось — так что следовало как можно скорее разобраться в произошедшей ситуации.

Я набрал номер Субао и, дождавшись ответа, сразу выдал заготовленную фразу, проигнорировав приветствие.

— Нужно встретиться. Срочно.

— Приезжай я в лавке. Если внутри не будет — проходи сразу в мастерскую.

Отключившись, я откинулся на спинку сиденья. В голове крутились сотни мыслей, и впервые за долгое время я конкретно сосредоточился на том, что привело меня в Пекин. На том, благодаря чему я оказался в Лесной цитадели. Волна воспоминаний всколыхнула эмоции, но мне удалось быстро их погасить.

Нет, наверняка сегодняшнее нападение не имеет никакого отношения к Матвею Соколову. Скорее всего — оно связано с делами Субао. Следует как можно скорее исследовать нейрочип хакера — тогда всё встанет на свои места.

* * *

— На меня сегодня напали.

— В самом деле? «Мусорщики», или кто-то посерьёзнее?

— Ты мне скажи, — я кинул на стол окровавленный нейрочип, который удалось достать из головы одного из преследователей.

— Хм, — Субао достал из кармана платок, взял в руки чип и поднёс его к глазам, — Совсем новенький.

— Проверишь его?

— Конечно. Идём, это не займёт много времени. А ты пока расскажи, как всё было.

Мы спустились в подвал. Китаец подсоединил нейрочип к компактному карт-ридеру, запустил программу диагностики и восстановления данных и велел начать рассказ.

Закончить историю мне так и не удалось — где-то на её середине нас прервал звонок, и Субао ответил. После нескольких секунд разговора его лицо окаменело, а когда он оборвал соединение — устало прикрыл глаза.

— Проблемы? — уточнил я.

— И похоже — довольно серьёзные. Сюда едут Лей и Макс Бохай. Час назад их тоже попытались убить.

— Твою мать! Это явно не совпадение!

— Даже не сомневаюсь в этом.

— Что ты имеешь ввиду? — не понял я, — Неужели знал о том, что кто-то попытается сделать это? Мы чего-то не знали?

— Думаешь, я бы вас не предупредил? Не пори чушь. Есть определённые догадки, но давай для начала дождёмся парней и посмотрим, что найдётся в чипе, который ты притащил. Мне надо подумать и поговорить кое с кем. Иди в дом, завари нам чай. Чувствую, сегодня будет очень длинный день…

Когда приехали парни, мы снова спустились в подвал. У метиса была прострелена рука, так что какое-то время я потратил на обработку раны и перевязку. Лей в это время рассказал нам, что случилось — по большому счёту, почти повторилась история, произошедшая со мной почти в то же самое время. Фургон, стрелок, водитель и хакер, погоня, перестрелка. Только вот вернулись парни без улик, так что я в очередной раз порадовался своей предусмотрительности.

Как бы там ни было, после того, как данные с нейрочипа были восстановлены и мы их исследовали, ситуация слегка прояснилась. И заключалась она в следующем.

Судя по всему, некоторое время назад в восточной части города у Субао появился новый конкурент. Подобные личности возникали довольно часто, но редко кто из них умудрялся удержать своё дело хотя бы год. Однако этот человек не только смог организовать теневой бизнес — он также присоединил к нему несколько соседних группировок послабее, и со временем укрепил свои позиции.

Всё это мы узнали из последних воспоминаний, записанных в чип. Да и то — нам просто повезло, что Субао пользовался весьма навороченной техникой и успел достать эти данные до того, как они самоуничтожатся. В целом, информации было очень мало, но и того что было хватало, чтобы напрячься.

— Фанг Ли, — протянул я, услышав имя, — ты знаешь его?

— Слышал пару месяцев назад, что он подмял под себя банду «Йедзан». Насколько знаю, они торгуют наркотиками.

— Тогда какого хрена ему понадобилось от нас?

— Видимо, хочет расширяться.

— Нужно навести справки, — заметил Лей, — Я займусь этим.

— Хорошо, — кивнул Субао, — Только аккуратно. Вас двоих это тоже касается, — он повернулся к нам с Максом, — После сегодняшних событий глядите в оба. Если этот Фанг настроен серьёзно — а в этом я не сомневаюсь — нас ждёт настоящая война. Постарайтесь не подставляться, мне нужны верные люди. Тебя, Марк, это в первую очередь касается.

— Разве я давал повод сомневаться в себе?

— Нет, но я говорю не об этом. Ты в городе человек новый, а значит и цель из тебя выйдет попроще.

— Те ребята, судя по всему, так и решили. И где они сейчас?

— Иные воображают, будто совершенно точно знают птицу, если видели яйцо, из которого она вылупилась.

— Снова мудрость? Не переживай, я не настолько дурак, чтобы не осознавать опасность. Просто я готов к ней, только и всего.

— Рад, что ты это понимаешь. Если позволишь, дам тебе совет. Езжай к этой девчонке и проследи, чтобы с ней ничего не случилось.

— Вот уж не думал, что ты настолько сентиментален.

— Дело не в этом. Просто не хочу, чтобы прибыльная сделка, которую она подготовила, сорвалась в самый неподходящий момент. Первую очередь, это в твоих интересах. Если всё пройдёт как надо — отработаешь свой долг гораздо быстрее, чем я планировал.

— Ты меркантильный тип, Субао, знаешь об этом?

— Мне говорили, — серьёзно кивнул тот, — А теперь проваливайте. Я свяжусь с нужными людьми и накопаю информацию об этом Фанге. Завтра утром жду вас здесь же.

Глава 25

Я приехал к мегабашне, где жила Ира, уже поздним вечером. Не зная, как объяснить свой визит, некоторое время раздумывал, а потом плюнул на всё и решил просто позвонить.

— Ира?

— Марк? Привет, что случилось? Ты сказал, что позвонишь завтра.

— Да, планы немного изменились. Я сейчас внизу.

— Не поняла?

— У твоего дома, жду лифт. Откроешь?

— Эмм… Ладно. Ты один?

— Да. Всё нормально, просто нужно поговорить.

— Окей, поднимайся. Пятидесятый этаж, квартира пять-пять-семь-два.

Она отключилась, а я вошёл в только что прибывший лифт. Дома у Иры мне раньше бывать не доводилось, и я вполне понимал её замешательство. Если бы не утренние события, сомневаюсь, что она пустила бы меня к себе домой. Отношения у нас были ни разу не личные — не считая того странного поцелуя в такси. Но я списывал его на нервозность девушки после нападения, так что в голове и мыслей не было воспользоваться сложившейся ситуацией.

Скоростной лифт поднял меня до нужного этажа, и двери распахнулись. Здесь было довольно уютно. Холл и коридоры чистые, стены местами раскрашены в яркие цвета. Множество проекционных экранов под потолком транслировали новости и популярные сетевые шоу, показывали рекламные ролики. Мягкое освещение, приятное покрытие под ногами, стильный декор под дерево — надо полагать, квартиры здесь стоили совсем недёшево.

Найдя нужную дверь, я уже собирался позвонить, но она плавно ушла вбок и на пороге появилась хозяйка квартиры.

— Привет, — поздоровался я.

— Знаешь, если ты вернулся для секса в стиле «мы выжили», то для этого уже поздновато, — вместо приветствия сказала Ира, пристально глядя мне в глаза.

Девушка была одета по-домашнему: короткие шортики, облегающая футболка, волосы собраны в хвост.

— Мне казалось, ты изначально не была на него настроена, — отшутился я, — Можно войти?

— Конечно.

Судя по квартире, дела у мисс Адлер шли очень даже неплохо. По сравнению с ней, моё жильё тянуло, максимум, на каморку. Короткий, но широкий коридор выходил сразу в огромную гостиную. Её правая часть была переоборудована в столовую зону, а слева виднелись две двери.

— Там спальня и ванная комната, — пояснила Ира, — Давай куртку. Слева кухня, чуть дальше кабинет.

— Страшно представить, сколько ты за неё платишь, — протянул я, осматривая высокий потолок.

Под ним была вмонтирована продвинутая голографическая система. Я видел такую пару раз — благодаря тонкой настройке и сотням датчиков, внутреннее пространство квартиры можно было превратить в крутую авангардную инсталляцию, или смоделировать образ из любимого сериала, виар игры или фильма — персонажа, обстановку, практически что угодно.

— Она не в аренде. Я купила её год назад. Кстати — с помощью того самого риэлтора, который помог тебе найти квартиру.

— Тогда страшно представить, сколько ты за неё выложила.

— Немало, да. Но ты же приехал не для того, чтобы обсуждать цены на недвижимость, верно?

— Ты права.

— Выпьешь?

— Да, с удовольствием.

Жестом указав мне на диван, Ира ушла на кухню. Вернулась она с двумя бокалами и бутылкой красного вина. Разлив приятно пахнущий напиток, протянула один из них мне и уселась в кресло, поджав под себя ноги.

— Итак… Ты хотел поговорить?

— Да, — я сделал глоток, оценив вино. Чёрт возьми, оно было действительно неплохим! — Насчёт того, что сегодня произошло.

— Ты что-то узнал?

— Немного, — я решил не раскрывать все карты сразу, — Ты тут действительно не причём. Те люди, которые разбились в тоннеле, служат одному влиятельному человеку. Он… Ему не нравятся те, с кем я работаю.

— Раздел сфер влияния? — сообразила девушка.

— Что-то вроде того. И… ладно, скажу как есть — я переживал, что к тебе сегодня могут наведаться мавэй (прихвостни: китайск.) этого человека. Поэтому решил, что всё же стоит остаться здесь и проследить, чтобы ночь прошла без происшествий. Я настаиваю.

— Хорошо, оставайся, — легко согласилась девушка, и отпила немного вина, — Наверное, мне и самой будет спокойнее. Знаешь, а я ведь сразу поняла, что с тобой что-то не так.

— Ира, поверь — тебе ничего не грозит. Я разберусь с этой дурацкой ситуацией.

— Да я не об этом — отмахнулась она, — Думаешь, впервые сталкиваюсь с бандитами? Не смеши! Я про то, что с момента знакомства поняла, что ты не простой инженер.

— Правда?

— Скажем так — рекомендация у тебя была не самая положительная. Тот парень, который дал тебе мою визитку… Андрей, кажется? Он был очень опасен. Явно не обычный водитель или повар. Вы с ним, кстати, похожи.

— Вот как? — «удивился» я, — Чем же?

— Ты тоже опасный, хоть и стараешься не показывать этого. Холодный и расчетливый — иногда аж до мурашек пробирает.

Я не знал, что на это ответить, потому отвёл взгляд и пригубил вино.

— Те пять лет, о которых не осталось никаких записей на твоём нейрочипе — тоже показатель. Никто в здравом уме не сотрёт такой промежуток из своей памяти.

— Хочешь сказать — я псих?

— Нет, — она поправила выбившийся локон и покачала головой, — Думаю, тебе было важно, чтобы никто не знал, чем ты занимаешься. И это ещё один звоночек. Что там могло такого быть? Коррупция, шпионаж, контрабанда, убийства?

— Почему ты раньше об этом не говорила? Почему не спросила? И почему, несмотря на эти моменты, решила работать со мной?

— Признаюсь, сначала я подумывала отказаться. Но ты был таким… Деловым, собранным и серьёзным… Ты мне понравился. Эй, нечего на меня так смотреть, я говорю о бизнесе!

— Извини, — тихо рассмеялся я, — Видимо, это вино. Да и день выдался нелёгким.

— Это да, — согласилась Ира, отставляя бокал, — Поэтому я иду спать. Гостиная и кухня в твоём полном распоряжении, балкон тоже открыт. Но если вдруг…

— Не переживай насчёт этого. Я всё-таки джентльмен.

— Ну-ну, — она с сомнением посмотрела на меня, но тему развивать не стала, — Спокойной ночи, Марк.

— Спокойной ночи, Ира.

Я лёг на диван, закрыл глаза и услышал, как щелкнул замок двери, ведущей в спальню. А через несколько секунд он щёлкнул снова, отпирая её. Я улыбнулся. Женщины такие непостоянные…

* * *

Сон прервал входящий вызов. В голове заиграла простенькая мелодия и я, с трудом разлепив веки, попытался сфокусироваться на иконке абонента. Получилось не сразу. Протерев глаза, всё же удалось увидеть, что звонит Субао.

— Да?

— Доброе утро, Марк. Как ты там? Всё спокойно?

— Будь иначе, позвонил бы, — я сел на диване и потянулся, — Всё тихо, лаобэн (босс: китайск.).

— Рад слышать. Девчонка готовит сделку?

— Сегодня этим займётся.

— Полагаю, вчера у вас нашлось более важное занятие? — усмехнулся китаец.

Как раз в этот момент в гостиную вошла Ира.

— Не то, о котором ты подумал, — ответил я, — Чем обязан столь раннему звонку?

— Собирайся, ты мне будешь нужен. Заеду через полчаса.

— Но…

— Ничего с твоей девчонкой не случится. Я оставлю двух парней рядом с домом, они присмотрят за ней, пока нас не будет. Потом вернём тебя обратно.

— Я понял.

— Напишу, как приедем.

Он отключился, а я повернулся к Ире, которая уселась на широкий подоконник и внимательно меня разглядывала.

— Что?

— Ничего, — она улыбнулась, — Кофе будешь?

— Конечно.

— Как спалось?

— Если скажу, что диван у тебя не предназначен для нормального сна — сильно обидишься?

— Нисколько. Думаешь, почему я оставила тебя здесь?

В её глазах блеснули весёлые искорки. Ясно — Ира специально меня провоцирует. Что ж, хоть у кого-то из нас с утра хорошее настроение.

— Вижу, ты отлично выспалась, — нейтрально ответил я.

— Мне было… спокойно. Зная, что ты в соседней комнате.

— Хорошо.

Я взял кружку, случайно задев её пальцы. Наверное, неловкость, которая отразилась на моём лице, была очевидной — глаза Иры снова блеснули, но на этот раз она ничего не сказала. Лишь когда мы расправились с быстрым и очень вкусным завтраком, спросила:

— Тебе кто-то звонил. Возникли проблемы?

— Нет, всё в порядке. Почему ты так решила?

— У тебя озадаченный вид.

— Есть кое-какие срочные дела.

— Связанные со вчерашними событиями?

Я думал соврать, но тут же понял, что на самом деле не хочу этого. Ира мне нравилась, и из-за меня оказалась втянута в неприятности, так что обманывать её я не решился.

— Да. Люди, с которыми я работаю, обещали помочь. Прости, пока не могу ничего рассказать — сам толком не знаю, чего ждать.

Поставив кружку на стол, я надел куртку, проверил пистолет и убрал его в кобуру.

— Марк?

— Что?

— Осторожней там, ладно?

— Я постараюсь. Позвоню, как что-нибудь станет ясно, хорошо?

— Лучше просто приезжай. Сегодня я не собираюсь никуда выходить, — неожиданно предложила девушка.

— Договорились.

За спиной послышалось тихое шипение пневмозамков, и дверь в квартиру Иры оказалась заблокирована. Дождавшись лифта, я спустился вниз и вышел из мегабашни. Напротив неё, на другой стороне дороги стоял объёмный транспортный мобиль Субао.

— Куда едем? — спросил я после того, как уселся на заднее сиденье и поздоровался с Леем и Максом.

— За пределы жилых районов.

— Узнал, где обосновался этот Фанг?

— Да, сегодня ночью навёл справки среди знакомых. Судя по их рассказам — это не самый приятный тип.

— Даже не сомневался в этом, — хмыкнул я, — Расскажи, что ты о нём узнал?

— Он появился в Пекине примерно год назад. Приехал откуда-то с востока. Организовал в банду пару десятков человек и быстро поднялся на торговле синтетическими наркотиками. Начал с восточной части города, постепенно вытеснил с этого рынка большинство конкурентов. С теми, с кем не смог потягаться, предпочёл договориться и заключить мировое соглашение. Таким образом, остался ограничен в пределах своих територий — в некоторые районы его людям дорога попросту заказана. Если верить слухам, именно поэтому он решил расширить сферу деятельности, и заняться контрабандой имплантов.

— Мне казалось, этот рынок более…, - я задумался, подбирая слово, — специфичный и жёсткий. Торговцы наркотой сменяются постоянно, а вот те, кто приторговывают аугментациями из-под полы, занимаются этим годами, разве нет?

— Ты прав, — согласился Субао, — И мы не очень любим, когда на нашу территорию лезет посторонний. Но этот Фанг умудрился незаметно для конкурентов провернуть несколько достаточно выгодных сделок. А когда понял, что у него получается — решил устранить ближайшего соперника.

— То есть — тебя?

— Именно.

— Не самое разумное решение.

— Это очевидно для тебя. Для Лея. Для тех, кто работал со мной. Ты ведь знаешь — я стараюсь вести свои дела скрытно. И что мог подумать новый человек в городе, который едва узнал, что Субао Цзин может достать запрещённые модификаторы? У меня нет корпоративной «крыши». Я не работаю на «Тигров» или «Триглав» (прим.: крупнейшие банды Пекина). Если пройтись по верхам — довольно лёгкая мишень, тебе не кажется?

— Что мне на самом деле кажется, так это то, что Фангу стоило бы получше узнать, на кого он катит бочку.

Китаец скупо посмеялся над этой фразой.

— В таком случае мы бы сейчас не сидели в этом глайдере и не обсуждали происходящее.

После этих слов Лей вырулил на опоясывавшую район кольцевую автостраду. Мы покидали жилые районы и направлялись на северо-восточную окраину города.

Пекин поражал своим контрастом. Я уже неоднократно обращал на это внимание, но гигаполис снова и снова не переставал меня удивлять. Только здесь я мог встретить гуляющего перед старым храмом Будды меха, или обнаружить между двумя футуристичными башнями блошиный рынок с редкостями двухсотлетней давности. И чем дальше от ультрасовременного центра — тем сильнее разница между прошлым и будущим бросалась в глаза.

В жилых районах это ощущение было размазано, а вот окраина, словно каким-то непостижимым образом, перенеслась прямиком из начала века. Нет, разумеется, здесь тоже можно было встретить признаки цивилизации. Например, редких летающих дронов, патрулирующих окрестности; технику, расчищающую полигоны под новые кварталы; или длинные ряды современных теплиц, где выращивали часть продуктов, которыми питался город.

Но, в основном, местный антураж составляли серые десятиэтажки полувековой давности, бесконтрольно возведённый и очень хлипкий самострой, нелегальные бары, заброшенные и заваленные мусором пустыри, стихийные свалки, старые складские помещения и масса всего того, что «добрые» жители Пекина не хотели видеть рядом с собой. Часть этого «великолепия» регулярно сносилась под новостройки — город постепенно расширялся — но местные жители не унывали, и просто отползали вместе со своим добром чуть дальше.

В основном здесь жили нелегальные иммигранты и бездомные, время от времени самовольно занимавшие заброшенные здания. Ну и, конечно же, многочисленные банды, у которых не хватало сил, средств и влияния перебраться в более привлекательные районы. К сожалению, о Фанге этого сказать было нельзя.

Конкурент Субао оборудовал для себя настоящую крепость. Место он выбрал удобное — в стороне от основных дорог и вектора развития строительства на ближайшие месяцы. С трёх сторон базу контрабандиста окружали заваленные мусором пустыри, а на юге она соседствовала со старой промышленной зоной. Большое здание склада (где и обосновался Фанг), а также несколько прилегающих к нему построек, окружала бетонная стена.

Всё это нам удалось узнать, используя данные информаторов и то, что можно было найти в сети. Но, разумеется, перед тем, как предпринимать активные действия, стоило детально изучить местность — чем мы и собирались заняться.

Остановившись в паре километров от пункта назначения, мы выбрали тихое местечко в одном из заброшенных ангаров. Фургон оставили там, выгрузив лишь пару дронов и взяв оружие. Поднявшись на крышу соседнего здания, Субао уложил контейнер с летуном на землю и щелкнул замками. Достав устройство, он некоторое время прикручивал к нему недостающие детали. Закончив, принялся за второго, и лишь после того, как оба разведчика были готовы, велел начинать.

Одного из летунов взял Лей, второго Субао решил запускать самостоятельно. Однако у меня были собственные мысли на этот счёт.

— Давай я.

— Уверен?

Я усмехнулся, и взял из рук китайца небольшого дрона.

— Даже не сомневайся.

— Постарайся, чтоб тебя не срисовали. Меньше всего мне сейчас нужно, чтобы этот урод понял, что за ним следят.

— Не переживай, опыт в таких делах у меня есть.

Включив летуна, я проверил сигнал и велел спутнику соединиться с устройством. В линзах появилось окошко загрузки, которое через несколько секунд развернулось, превратившись в вид из оптики дрона.

«Активировать маскировку»

— О, круто! — послышался голос позади меня. По всей видимости, Бохай увидел, как фрагментарное покрытие накрыло летуна пологом «невидимости». Через пару секунд рядом послышалось слабое жужжание — Лей запустил своего летуна.

— Давайте за дело, — велел Субао, — а мы с Максом последим за округой.

Подняв дрона в воздух, для уверенности я несколько раз пролетел над тем местом, где мы остановились. Давно не пилотировал подобные штуки, но навыков, как выяснилось, не растерял. Описав круг над территорией завода, обогнув несколько башенных кранов, я откалибровал управление и направил летуна к месту, где Фанг устроил своё логово.

Было заметно, что новоявленный авторитет — настоящий параноик. Склад и территория вокруг него только на первый взгляд выглядели ветхими и заброшенными. На самом деле подобраться туда незамеченным было попросту невозможно.

Забор, огораживающий немалых размеров владения Фанга, бережно отремонтировали — никаких проломов, по верху пущена колючая проволока. Дрон, подлетев чуть ближе, пискнул — по ней был пущен электрический ток. В нескольких местах по периметру установили замаскированные турели «Халкин-гол». Не самые новые модели, но довольно опасные, если не знать, как с ними обращаться — запас почти в две тысячи выстрелов в каждой, плюс система лазерного сканирования объектов, а также наведения и опознавания типа «свой-чужой». Нечего и думать пробраться мимо этих игрушек — засекут и расстреляют, как пить дать.

На самой территории обнаружились многочисленные бойцы Фанга. Всего мне удалось зафиксировать семнадцать человек, но я не сомневался — внутри построек их в несколько раз больше. На первый взгляд, ничего противозаконного молодые китайцы не делали — просто прогуливались с оружием наперевес, болтали и стояли на своих постах, слушали музыку. Несколько парней возились под старым панцером (прим.: боевой танк на воздушной подушке), стоявшим в ангаре неподалёку от главного здания. Ещё часть перекидывала запечатанные ящики с грузовой платформы в транспортный глайдер. Запомнив маркировку оружия и срисовав установленные у бойцов Фанга импланты, я направил дрона дальше.

Стараясь не спешить, постепенно снижаясь, сделал несколько кругов над огороженной территорией. Помимо защищённого периметра и людей удалось обнаружить замаскированную вышку связи и несколько контуров системы безопасности. Комплексное сканирование на двух противоположных воротах, камеры, датчики движения, мощное освещение, сигнализация и ещё кое-что, что заинтересовало меня больше всего — гравитониевые генераторы.

Их самих я не видел, но по бешеному выделению тепла где-то под землёй понял, что именно там хранится. И если судить по тому, как далеко генераторы были расположены друг от друга — подземный уровень под всей этой базой был весьма немаленьких размеров. Интересно, зачем наркоторговцу и контрабандисту такое количество энергии?

Облетев территорию ещё раз, я убедился, что ничего не пропустил, и направил дрона обратно к нам. Посадив его в нескольких метрах от себя, разорвал соединение и несколько раз моргнул, привыкая к своему настоящему зрению. Лей закончил чуть раньше и уже запаковывал своего летуна обратно в контейнер.

— Ну, что скажешь? — спросил Субао, подходя ко мне.

— Крепость, — озвучил я мысль, пришедшую в голову ранее, — С наскока точно не взять. Этот Фанг потратил уйму сил и денег, чтобы оборудовать своё логово. Даже странно — рано или поздно сюда придут корпы и прикроют лавочку, он ведь должен это понимать. А у него под землёй несколько гравитониевых генераторов — такие устройства не вывезешь за сутки, только на демонтаж придётся потратить пару дней.

— Генераторы? — удивился китаец, — Хм… Любопытно.

— И куча людей. Думаю, не меньше пятидесяти человек. Часть аугментированы не самыми последними имплантами. Большая сила.

Субао задумчиво кивнул.

— В любом случае, мы сделали то, зачем сюда припёрлись. Загружаемся и двигаем обратно. Сначала изучим съёмку с дронов, а потом будем думать, что делать дальше. Мне тут сообщили, что у Фанга есть ещё несколько… «филиалов». Возможно, стоит осмотреть и их — вдруг там тоже найдётся что-нибудь интересное?

Глава 26

Доехать до Иры Мне так и не удалось — на интерфейс Субао поступил сигнал системы безопасности, отправленный из лавки. Витиевато выругавшись, он велел Лею прибавить скорости.

— Что случилось? — спросил я.

— Фанг передаёт привет.

Когда мы приехали к месту назначения, стало понятно, что он имел ввиду. Рядом с лавкой стояли два бронированных глайдера корпоративной полиции, отвечающей за порядок в этом районе. Возле входа замер внушительных размеров мех с закреплённым на плече шестиствольным пулемётом. Двое корпов в полном боевом обмундировании опрашивали местных жителей.

Небольшая территория перед лавкой оказалась огорожена голографической лентой, которую проецировали несколько воткнутых прямо в асфальт столбиков. Рядом со входом лежал труп охранника — того самого, которого я встретил в тот день, когда пришёл к Субао. Вокруг места происшествия скопились многочисленные зеваки — некоторые из них вели прямую трансляцию в сеть.

Фасад лавки выглядел так, словно пережил бомбёжку. Разбитые стёкла, вынесенная дверь и сколы на стенах говорили о том, что кто-то рискнул напасть на заведение посреди бела дня и не пожалел для этого «спецэффектов». Это явно было послание.

— Охренеть, что тут произошло? — изумился Макс.

— Прислали подарочек, — хмуро отозвался Субао, — Лей, паркуйся на этой стороне и начинай обзванивать наших людей — пусть все будут наготове. Бохай, пойдёшь со мной. Марк, — он посмотрел на меня, — планы поменялись. Мы уже отстаём от Фанга, так что действовать нужно быстро. Поедешь к моему человеку в первый жилой район. Он сказал, что раскопал ещё что-то о делах этого ублюдка, но передавать по сети не хочет. Узнаешь, что там нарыли, заберёшь инфу и свяжешься со мной.

— Сделаю, — я коротко кивнул и вышел из мобиля, одновременно вызывая такси.

Ждать пришлось недолго. Субао с Максом едва успели перекинуться несколькими словами с полицией и скрыться внутри лавки, прежде чем появился желтый глайдер с шашечками на боку и я в него сел. Назвав водителю адрес, я связался с хакером по полученному от китайца номеру, предупредил о своём визите, и откинулся на спинку сиденья, обдумывая происходящее.

По всему выходило, что Фанг решил всерьёз взяться за нашу дружную компанию. Наверняка после вчерашних событий он понял, что с нахрапа убрать Субао не получится — и решил заставить того понервничать, устроив налёт.

Первый жилой район, в который меня привезли, был самым ближайшим к центру города. Недвижимость тут стоила заоблачных денег, а старых построек вообще не было. Дизайнерские здания соседствовали с дорогими торговыми центрами и стеклянными бизнес-башнями, люди, гуляющие по улицам, выглядели на порядок лучше тех, кого я видел в том же Дунли. И явных аугов среди них почти не наблюдалось — проживающие здесь могли позволить себе хорошие био-импланты вместо грубых устройств, вживлённых в тело менее богатых жителей Пекина.

Наверное, хакер Субао зарабатывал совсем неплохие деньги, раз обосновался здесь.

Остановившись возле красивой высотки с озеленённым пышными растениями фасадом, я покинул такси и поднялся по ступенькам в вестибюль. Стеклянные двери разъехались в стороны, система безопасности просканировала меня и попросила отметиться у консьержа. Ну надо же…

Пожилой китаец, стоявший за стойкой перед несколькими лифтами, смерил меня оценивающим взглядом. Надо полагать, мой внешний вид «слегка» отличался от тех, кто проживал в этом доме.

— Могу я вам чем-нибудь помочь, сэр?

— Да, у меня назначена встреча. Господин Ливэй Шань.

— Одну минуту.

Взгляд консьержа за линзами помутнел. Он связался с человеком, имя которого я назвал, и через несколько секунд сказал:

— Третий лифт доставит вас на нужный этаж. Система дома покажет вашему интерфейсу, куда идти. Приятного дня.

— И вам, — кивнул я. Ну надо же, какой сервис!

Поднявшись на нужный этаж, я действительно увидел перед глазами стрелку, указывающую направление. Проведя меня по длинному и широкому коридору, она остановилась возле одной из дверей и исчезла. Пожав плечами, я нажал на кнопку небольшого сенсорного экрана. Изнутри донеслась приятная мелодия, и через пару мгновений дверь плавно отъехала в сторону.

Если квартира Иры показалась мне довольно крутой, то эта просто заставила уронить челюсть на пол. Коридора здесь не было — сразу после входа находился декорированный мрамором атриум с несколькими статуями и большим количеством растений в огромных кадках. Хозяин не встречал гостей, поэтому я без зазрения совести прошёл чуть вперёд и задрал голову, убедившись, что глаза меня не обманывают — квартира была двухъярусной. На втором этаже, ограждённом резными перилами, виднелись стеллажи с настоящими бумажными книгами.

Обалдеть. Кому в наше время нужна такая библиотека?

— Мастер Ливэй? — спросил я, слегка повышая голос. Слова разнеслись по атриуму, отражаясь от каменных поверхностей.

— Поднимайтесь наверх!

Найдя лестницу, я последовал этому совету. Хозяин апартаментов ждал меня на удобном кожаном диване возле трёх длинных рядов, забитых книгами. Как оказалось, квартира была ещё больше, чем представлялось снизу — второй этаж вмещал в себя не только библиотеку, но также и несколько дополнительных комнат, сейчас закрытых. Впрочем, огромный балкон, увитый зеленью, было заметно даже отсюда.

— Добрый день, — поздоровался худощавый и светловолосый Ливэй. Мужчина был уже немолод — даже несмотря на сетку ровных хирургических шрамов на его лице, говоривших о нескольких операциях, я заметил морщинки в углах глаз.

Он жестом предложил мне сесть на свободное кресло, и я обратил внимание на его руку. Она была кибернетической, хотя человек, живущий в таких апартаментах, наверняка мог позволить себе биопротез. Интересно, с чем связано такое ретроградство?

— Я так полагаю, вас отправил Субао? — спросил он.

— Верно, — я переслал ключи безопасности, подтверждающие эти слова. Их мой работодатель настрого запретил вскрывать.

Ливэй изучил принятые данные и удовлетворённо кивнул.

— Вы давно работаете с лавочником?

— Чуть больше полугода. Но, думаю, вы и так об этом знаете. Сомневаюсь, что специалист вашего уровня впустил бы в свой дом незнакомца. Кстати, позвольте комплимент — квартира просто невероятная.

Хакер хмыкнул и молча склонил голову, принимая похвалу. Я продолжил:

— Субао-шифу отправил меня к вам, чтобы забрать некую информацию.

— Да, разумеется, — Ливэй снял с руки браслет-хранилище данных — точно такой, каким пользовалась Ира — и протянул его мне, — Советую ознакомиться прямо сейчас. Сведения весьма… интересные, а в пути может случиться всякое. Да вы и сами это знаете, не так ли?

Ясно — намекает на вчерашнюю перестрелку в тоннеле. Любопытный старик. Судя по всему, знает он многое…

— В таком случае, может быть, вам стоило сразу отправить их Субао-шифу?

— О, вы, я вижу, совсем незнакомы с цифровыми бродягами? — усмехнулся Ливэй.

— Честно говоря, да, не особо.

— Мы жуткие параноики, молодой человек. Перехватить данные в сети может кто угодно — особенно, если этот «кто-то» знает, что искать.

— И вы думаете, что Фанг знает?

— Боюсь, что так.

— И, тем не менее, вы всё равно помогли нам?

— Я должник Субао-шифу. К тому же, ваш объект мне совсем не нравится.

— Любопытно… Что ж, если вы рекомендуете — я посмотрю, что в этом хранилище. Но лишь после того, как получу соответствующие указания.

— Конечно, как скажете. Может быть, хотите что-нибудь выпить?

— Кофе, если можно.

Ливэй снова кивнул и вызвал прислугу. Пока я разговаривал с Субао, низенькая китаянка в традиционном костюме принесла поднос с двумя чашками и большим кувшином ароматного напитка. Из узкого горлышка валил пар.

Лавочник не был расположен к долгой беседе — корпы ещё не убрались из лавки, и он был занят. Так что, даже не дослушав меня, Субао велел самостоятельно изучить информацию, добытую хакером, и перезвонить через час.

— Ну что ж, — закончив разговор, я отключил свой нейрочип от сети и соединил его с браслетом, — Давайте посмотрим, что вам удалось узнать…

* * *

Мы с Леем стояли на многоярусной парковке одного из домов третьего жилого района. Он внимательно осматривал огороженную территорию небольшого офиса, чуть ниже по улице, в мощный цифровой бинокль.

Информация, которую раскопал Ливэй, была действительно интересной. И ознакомившись с ней, я прекрасно понял, почему он не стал пересылать её по сети и настоял на личной встрече.

Субао довольно сильно ошибся в оценке возможностей Фанга. Он был не просто наркоторговцем, решившим заняться контрабандой. Неясно как, но около месяца назад этот человек умудрился заручиться поддержкой «Гексин инкорпорейтед» — довольно крупной корпорации, разрабатывающей программное обеспечение для нейрочипов.

Разумеется, официально их отношения никак не были зарегистрированы — вот только это не имело никакого значения. По факту, Фанг начал заниматься контрабандой именно для корпов. Он добывал для них разработки конкурентов из соседних гигаполисов и российской части Союза. А Субао, сосредоточенный на другой сфере, прозевал появление конкурента, и когда тот решил подмять под себя соседние отрасли — оказался не готов к массированной атаке. Зато благодаря информации Ливэя мы знали, как можно нанести чувствительный удар по репутации противника — да такой, после которого корпы явно не погладят его по головке.

Офис, который так пристально разглядывал Лей, был передан подставной фирме, а ей владел Фанг. Именно там программисты «Гексин» работали с ворованными у других предприятий программами и переделывали их под свои нужды. А чтобы не привлекать лишнего внимания к корпорации, защитой этого места занимались люди Фанга.

Узнав об этом, Субао предельно ясно дал мне понять — если в здании произойдёт диверсия, после которой отношения Фанга и корпов испортятся, мой долг сократится на очень значительную сумму. После нападения на его лавку китаец был просто в бешенстве, и теперь хотел только одного — нанести удар прежде, чем Фанг снова заявит о себе.

Я уже закончил изучать структуру системы безопасности офиса (которая прилагалась к информации от Ливэя), когда позвонила Ира. Чёрт, за всей этой спешкой я совсем о ней забыл!

— Да?

— Марк, привет. Ты… У тебя всё в порядке?

— Это я у тебя должен спрашивать. Что случилось? — в её голосе мне послышалась тревога.

— Мне… Мне кажется, что за мной следят.

— Ты уверена?

— Да, чёрт побери, уверена!

— Не кипятись, — я постарался её успокоить, — Почему ты так решила?

— Несколько раз мимо моего балкона пролетел дрон. Сначала я подумала, что это просто патрульный, но потом поняла, что ему нечего делать на такой высоте. Это не общедоступная игрушка соседей, а навороченная техника, мне удалось его разглядеть!

— Окей, окей, я понял. Дрон — не так уж и страшно.

— Да я бы не переживала только из-за слежки, Марк! В дверь дважды звонили. Я смотрела по камерам — какие-то мордовороты поднялись на мой этаж и проверяли, дома ли я!

— Чёрт! — это уже было плохо. Система защиты в квартире у Иры хоть и надёжная, но рассчитывать, что она остановит целенаправленный взлом, всё же не стоит. Особенно, если Фангу приспичит достать девушку из её жилища, — Ты вызвала копов?

— Что я им скажу? Что мне в дверь звонили, а я не открыла? Или что на высоте пятидесятого этажа летает дрон, снимков которого у меня даже нет?

— Да, ты права, — я сложил два и два в уме, и понял, что люди Фанга запросто могут перехватить такой вызов, если захотят, — Ира, послушай, дело серьёзное. Я не могу сейчас приехать, но как только освобожусь — сразу отправлюсь к тебе, хорошо?

— Хорошо.

— Никуда не звони, никому не открывай. Активируй максимальный протокол защиты. У тебя есть оружие?

— Да.

— Держи его под рукой. Рядом с твоим домом дежурит пара моих знакомых — я попрошу, чтобы они следили за входом.

— Хорошо.

— Никуда не выходи, — повторил я, — Как только смогу — приеду.

— За такую нервотрёпку ты теперь мне по гроб жизни обязан, Линден, понял? Не только новый глайдер, но и… что-нибудь ещё!

— Так точно, — усмехнулся я, — Даже не сомневайся, отплачу, как полагается. Постараюсь поскорее разрулить всю эту ситуацию, обещаю. А ты постарайся отвлечься.

— Каким образом? Я заперта в четырёх стенах!

— Займись документами по той сделке, например.

— Какой же ты корыстный, — фыркнула Ира и отключилась.

Что ж, кажется, мне удалось немного успокоить девушку. Надо как можно скорее разделаться с этим Фангом — иначе покоя я не почувствую ещё долгое время…

Воспользовавшись всё тем же дроном, что и утром, Лей несколько раз облетел закрытую территорию и собрал всю информацию, какую только смог. По счастью, мы не попались на глаза полиции и охране небольшого здания, затесавшегося между несколькими жилыми высотками.

Узнать удалось довольно много. Мы срисовали всех охранников снаружи, загрузили контуры схем системы безопасности в небольшого робота-паучка и с помощью летуна доставили его на крышу офиса. Всё дальнейшее было делом техники — подключившись к микроботу, Лей запустил его в систему вентиляции и спустя полчаса блужданий нашёл распределительный щиток, отвечающий за энергоснабжение. Ещё минут сорок пришлось потратить, чтобы изучить оба этажа постройки и понять — людей там было совсем немного.

— Есть примерный план, — сказал я напарнику, когда он вновь вернул паучка в вентиляцию и снял с себя vr-шлем.

— Излагай.

— Здание почти вплотную прилегает к парковке с той стороны, — я указал на неё, — При желании с третьего-четвёртого уровня можно спрыгнуть на крышу без риска переломать ноги.

— Можно, — согласился Лей, — Если сразу перед этим отключить электричество, у нас будет секунд двадцать, прежде чем камеры и сканеры переключатся на резервные источники энергии. Успеем добраться до двери на балконе второго этажа. Замок электрический, она будет разблокирована. Если один найдёт, где подождать пару минут — второй в это время может проникнуть в их сеть и запустить туда вирус. Внутренние камеры окажутся бесполезными, тогда можно добраться до центрального сервера и спалить его ко всем чертям.

— Где он находится?

— В Северо-западной части первого этажа, — Лей передал на мой интерфейс оборванную карту, которую составил наш маленький шпион.

— Внутри только сотрудники, — задумчиво протянул я, — Если столкнёмся с ними — проблем не будет. А вот с охраной можно оказаться в западне.

— Тот, кто останется здесь, будет следить за людьми на улице. Если что — отвлечёт внимание на себя, чтобы у второго было время свалить.

— Каким образом? Обратно через крышу?

— Нет, смотри, — Лей вывел трёхмерную голографическую проекцию над своим браслетом, — С первого этажа можно выйти на заднюю часть территории. Оттуда — прямая дорога на парковку. Дверь заблокирована, но можно просто вынести замок, или взломать его — в зависимости от того, какой вариант будет наиболее быстрым.

— Авантюра.

— Согласен, — кивнул напарник, — Но что-то делать надо. Субао ясно дал понять, что без результата мы можем не возвращаться. Скинемся, кто пойдёт внутрь?

— Нет. Пойду я. Всё равно с этой техникой ты работаешь лучше. Главное, проведи меня внутрь — а там я сориентируюсь.

— Без проблем, — согласился Лей. Он подошёл к багажнику, открыл его, щелкнул замками ещё одного контейнера и показал мне разобранную снайперскую винтовку «Гадюка МК-4», — Если что — эта девочка поможет мне тебя прикрыть.

— Будем надеяться, что сегодня она нам не понадобится.

* * *

Поначалу всё шло как по маслу. Мне удалось не разбиться и оказаться на крыше сразу после того, как Лей вырубил электричество на всей территории офисного здания. Дверь оказалась открыта, и я проник внутрь безо всяких проблем. К счастью, в коридоре никого не оказалось и, слушая советы напарника, я спрятался в одном из кабинетов, пока он управлял микроботом и загружал в систему безопасности свой вирус.

Тот поработал на славу — через пару минут после того, как электричество включилось, и встревоженные голоса за дверью утихли, программный код начал потрошить защитный контур местной сети. В здании снова воцарилась паника, но сейчас это играло мне на руку. Сотрудники предприятия прилипли к проекционным экранам, пытаясь отыскать источник проникновения, так что я без труда пробрался в нужную часть здания и оказался рядом с серверной. Используя электронную отмычку, «заморозил» сигнализацию и меньше чем за минуту вскрыл замок.

Длинные ряды техники, от пола до потолка, тянулись по всей длине помещения. Руководствуясь подсказками Лея, я направился к нужному мне узлу связи. И едва не столкнулся нос к носу с оператором, неслышно появившимся из-за одного из шкафов. Впрочем, он был удивлён гораздо сильнее меня.

Молодой парень даже вскрикнуть не успел — ударив его в кадык ребром ладони, я хорошенько приложил его головой о ближайшую стенку. Проверив пульс и убедившись, что он жив, связал ему за спиной руки выдернутым тут же проводом и обшарил сумку, упавшую на пол. Отлично, технический ключ безопасности!

Найдя центральное хранилище данных, я использовал девайс и легко получил к нему доступ. Теперь нужно было лишь запустить внутрь ещё один вирус, который уничтожит все данные, но с наскока сделать это не получилось.

Оказалось, что интерфейс тут весьма продвинутый, и просто залить вирус внутрь не получится. Защита стояла как раз для подобных случаев, и требовалось прямое взаимодействие оператора с сервером. Переводя на человеческий язык — нельзя было использовать изолированный от сети браслет. Чтобы сделать то, что я задумал, необходимо было подключиться к серверу напрямую.

— Лей! — шепнул я, — Как там обстановка?

— Минут пять я тебе ещё дам, пока они гоняются за трояном, — в ушах послышался голос напарника, — Но потом они его сотрут и восстановят доступ. И либо увидят тебя на камерах, либо засекут несанкционированное воздействие! Решай быстрее.

Чёрт! По большому счёту, выбора у меня не было. Вдохнув поглубже, я снял с сервера блокировку ключом оператора и дал ему запрос на соединение со своим нейрочипом.

«Подключение установлено, ожидайте…»

«Подключение завершено. Добро пожаловать в систему Соул»

Так, отлично! Теперь осталось только залить вирус!

Открыв каталог файлов на своём интерфейсе, я выделил нужный и уже собирался отправлять его в сеть, как вдруг… Он просто исчез!

— Что за нахер? — пробормотал я, перезапуская файловую систему. Ничего.

«Внимание! Угроза заражения!» — перед глазами вспыхнула надпись. Моргнув, я убрал её и запустил проверку файервола, но ничего не произошло. Я запаниковал. Попытался перезагрузить интерфейс, но он просто не слушался! Тогда я решил отключиться, но внезапно понял — контроль над нейрочипом потерян. Да какого…

— Добрый день, Марк.

— Кто это? — опешил я.

— Меня зовут Страж. Страж системы Соул. У вас нет необходимых прав доступа. За нарушение протокола безопасности ваша личность будет аннулирована через десять секунд.

— Стой, стой, стой! — крикнул я, уже нисколько не переживая, что меня кто-нибудь услышит.

— Девять.

— Да подожди ты! Я ошибся! Я простой техник!

— Восемь. Ложь вам не поможет.

— Отмена протокола! — рявкнул я, стараясь разорвать соединение, но тщетно.

Интерфейс меня не слушался, нейрочип был полностью заблокирован. С каждой секундой, отсчитываемой механическим голосом, глаза затягивало серой пеленой всё сильнее и сильнее. И я ничего не мог с этим сделать. Пытался было поднять руку, чтобы снять линзы — но тело просто отказалось меня слушаться.

— Лей! Помоги, мать твою! Лей!!!

— Три. Два. Один. Процедура аннулирования активна.

Меня будто ударило током. А может, так и было — к тому моменту, как отсчёт закончился, я уже вообще ничего не видел. Долбаная система полностью перехватила управление нейрочипом и линзы заволокло густым серым туманом.

Последнее, что я помнил — как падаю назад.

А затем пришла темнота.

Глава 27

Яркий свет бил прямо в глаза. По лбу стекало что-то густое и горячее. Интересно, где я? Что вообще происходит?

— Он очнулся!

— Вколите успокоительное, быстрее!

— Ливэй, подключай «клетку»!

— Кто-нибудь, обрежьте ему доступ в сеть!

Звук осыпающегося стекла. Крики людей. Голос, усиленный мегафоном. Выстрелы. Взрывы вдалеке.

И снова мрак…

— «Расследование печального инцидента, затронувшего каждого жителя гигаполиса, продолжается. На данный момент неизвестно, действовал ли неустановленный преступник самостоятельно, или это заранее спланированная акция террористической группировки. Пока что никто не взял на себя ответственность за произошедшее».

Несколько раз моргнув, я очнулся. Бормотание ИИ диктора разбудило меня, и в первые мгновения понимание, где нахожусь, никак не приходило. Несколько тусклых ламп, мягкая кушетка, мерцание проекционных экранов — всё это выглядело очень знакомым, но вспомнить — приходилось ли бывать тут раньше? — не получалось.

Покрутив головой, я наткнулся взглядом на человека, мирно спящего на старом диване и, наконец, окончательно пришёл в себя. Это мастерская Субао, точно! Так, значит, что бы со мной не произошло — сейчас я в безопасности. Кажется…

— Субао! — слова, вылетевшие из пересохшей глотки, были произнесены странно. Сухим, надтреснутым голосом. Он был… чужим.

Лавочник, услышав своё имя, резко открыл глаза и сел на диване. Несколько секунд он разглядывал меня, а затем подошёл, сев рядом на уже знакомый мне табурет.

— Очнулся?

— Как видишь.

— Как себя чувствуешь?

— Не очень. Горло болит, и голова раскалывается.

— Память в порядке?

— Вроде бы да, — я нахмурился. Беглый «осмотр» собственных воспоминаний дал понять, что амнезии у меня нет. Детство, юность, академия, служба. То, что случилось в Сочи, тюрьма, побег, путь в Пекин, последние полгода. На первый взгляд, всё находилось на своих местах. Только вот, доступа к нейрочипу почему-то не было, — Что произошло?

— Что произошло?! — впервые, на моей памяти, Субао с такой злостью смотрел на меня. Я видел, что он хотел сказать что-то ещё, но в последний момент передумал. Лишь махнул рукой, опустил передо мной большой проекционный экран на длинном механическом держателе, и запустил на нём видеоролик.

Судя по логотипу в углу экрана, это была съёмка крупнейшей телекоммуникационной корпорации Пекина под названием «Йенцин». Видео записывали с дрона. На изображении толпа людей шагала в сторону баррикады, установленной на одной из улиц города. За укреплением стояли полицейские в полном боевом обмундировании и оружием наизготовку. Рядом с ними находились несколько мехов и стояли два броневика с массивными пулемётами, установленными на крышах.

Толпа вела себя странно Они ничего не скандировали — просто пёрли вперёд, словно зомби из старых фильмов. Что характерно — абсолютно молча. Дёрганные движения людей только добавляли этой картине схожести.

Я вопросительно посмотрел на Субао, но он лишь кивнул на экран, словно говоря — «Не отвлекайся».

Тем временем толпа приближалась к баррикаде. Полиция просила людей остановиться — но никто и не подумал выполнять это требование. Первые ряды ускорились и побежали, а за ними — и все остальные. Словно лавина, они захлестнули укрепление. Их не остановил даже огонь, открытый полицейскими на поражение. Десятки людей падали на дорогу, но никто не обращал на это никакого внимания — соратники просто бежали по павшим товарищам, растаптывая тела.

Разумеется, пара десятков вооружённых бойцов не могли остановить толпу, насчитывающую больше двух тысяч человек (эти цифры были указаны в бегущей строке снизу) — даже при помощи турелей, мехов и броневиков с пулемётами. Что примечательно — по неизвестной причине те даже и не думали открывать огонь.

Толпа смяла баррикаду и растерзала полицейских за считанные секунды. Люди просто не оставили корпоратам никаких шансов и, закончив штурм, медленно направились дальше. Одним из последних шёл человек, окружённый десятком здоровенных бугаёв с тяжёлыми пушками.

Узнать в этом человеке себя не составило никакого труда.

— Когда это случилось? — глухо спросил я.

— Пять дней назад. Через сутки после того, как мы с тобой разговаривали в последний раз.

— Что всё это значит? Что со мной произошло? — я повторил вопросы, которые сейчас волновали меня сильнее всего.

— А что последнее ты помнишь?

— Мы… Мы с Леем устроили налёт на предприятие Фанга. Я забрался внутрь, подключился к центральному серверу и… Всё. Дальше — темнота.

Субао пристально разглядывал меня, словно пытаясь поймать на обмане. Наконец, ему это надоело, и он, вздохнув, ответил:

— Тебя, как бы выразиться поточнее… заменили.

— В каком смысле?

— Давай я начну сначала. Ты действительно подключился к тому серверу. Но никто из нас не предполагал, что именно там хранится.

— Учитывая, что ты мне показал, — я кивнул на экран, — готов принять любое неадекватное объяснение.

— Ты знаешь, что такое «цифровой демон»?

— Это шутка? — я рассмеялся, — Цифровые демоны — выдумка.

— Тогда объясни, где тебя носило целую неделю?

Я стушевался.

— Неужели ты сейчас серьёзно?

— Если ты, наконец, заткнёшься, и дашь мне сказать — сам поймёшь.

— Прости. Просто… Представь себя на моём месте. Я вообще не понимаю, что сейчас происходит, и старые байки…

— Ты будешь слушать, или нет?

— Да, продолжай.

— Демоны — не выдумка. Они… Как бы поточнее сформулировать — свихнувшийся цифровой слепок личности, сплетённый с ИИ. Умения у них куда круче самых продвинутых программ, вот только управлять этими… сущностями практически невозможно — ибо они по своей натуре настоящие психопаты, и лишь изредка у них случаются вспышки просветления. В такие моменты можно наладить контакт с демоном, но нельзя быть уверенным, что даже после такого он будет слушать тебя. На тех серверах всю информацию охраняла одна из этих сущностей — и её умудрись «приручить».

— Цифровой слепок личности? — изумился я, — Трансцендентный отпечаток сознания? Неужели возможно его записать?

— Такие научились снимать довольно давно. Примерно в то же время, когда поняли, как извлекать нейроматрицу с мозга со всеми воспоминаниями и записывать её в нейрочип. Только вот с отпечатком сознания всё не так просто. До сих пор существует неразрешённая проблема — записывать полноценный слепок личности в клонов и других людей так и не научились.

— Тогда зачем их снимать и сращивать с ИИ?

— Зачем снимать? — Субао усмехнулся, — Ты хоть представляешь, сколько в мире богатых людей, которые не хотят умирать? Они десятилетиями меняют собственные тела, продлевая жизнь. Сначала в ход шли механические импланты, но в последние годы биопротезирование сильно шагнуло вперёд, и теперь, если у тебя достаточно денег — ты можешь просто менять органы и спокойно жить полтора века. Но есть и проколы в этой схеме — мозг, как не старайся его сохранить, рано или поздно умирает. Можно заменить всё тело, но, не зная досконально, как функционирует наше серое вещество, мы не можем создать его точную копию вместе со всеми воспоминаниями. Вот и получается, что сохранить сознание можно только на цифровой носитель. Но записать его обратно в живое тело… пока ни у кого не получилось.

— А как же нейрочипы?

— Это другое. Такой подход оставляет первоначальную личность нетронутой и создаёт обычную ширму. Буфер, в котором можно хранить собственные воспоминания, или воспроизводить чужие.

— Как в моём случае?

— Вроде того.

— Ладно, это понятно. Но что насчёт сращивания с ИИ? Это же глупо! Люди готовы ждать, что рано или поздно изобретут необходимую технологию и их законсервированные сознания перенесут в новые тела — так зачем их соединять с искусственным интеллектом?!

— На этот вопрос точно я тебе не отвечу. Ливэй считает, что это происходит непроизвольно, после определённого количества времени, проведённого в цифровом хранилище. Они ведь все под управлением программ-ботов. Может быть — это глюк технологии, может — цифровым слепкам становится скучно, я не знаю. Но анализ демонов находит строки кода ИИ среди всего остального, из чего они состоят.

— Ладно, ладно, — я старался дышать спокойно, — получается, когда я подключился к серверу — впустил этого цифрового демона к себе в голову?

— В нейрочип, если точнее.

— Но ты сказал…

— Я помню, что сказал. Твоя личность оказалась «в заложниках». Удалить её из мозга демон при всём желании не мог, так что просто усыпил с помощью нейрочипа. А то, что на нём хранилось — просто заблокировал и смог использовать его для своих нужд.

— Он захотел получить моё тело? — ужаснулся я.

Субао кивнул.

— Но для чего?

Вместо ответа китаец переключил изображение на экране. Канал изменился — на этот раз большую его часть занимал ИИ диктор, рассказывающий последние новости. Справа от него время от времени сменялись кадры, показывая то, что происходило в городе, пока я «отсутствовал».

— Беспорядки в Пекине продолжаются уже седьмой день подряд. Неизвестный вирус до сих пор буйствует, захватывая городские коммуникации и неосторожных пользователей, рискнувших выйти в сеть в это неспокойное время. Корпоративная полиция всех организаций находится в состоянии полной боевой готовности.

К сожалению, власти гигаполиса оказались не готовы к подобной атаке. До сих пор некоторые районы города остаются закрытыми в двустороннем порядке. На данный момент такими районами являются первый, третий и четвёртый жилые, а также западная окраина города и большая часть доков, где в настоящее время проходит масштабная операция по ликвидации последствий заражения и перехвату контроля над некоторыми предприятиями.

В остальных частях города, включая центр, введён жёсткий карантин. Жителям и гостям Пекина категорически запрещается появляться на улицах и выходить в сеть! Существует огромный риск, что подключившись к ней, вы станете следующим заражённым. Правительство гигаполиса уведомляет — в таком случае в отношении вас будут приняты крайние меры, вплоть до ликвидации как потенциального разносчика вируса.

До настоящего момента не установлено, каким именно образом опасный программный код попал в сеть и кто стоит за этой масштабной атакой.

Субао выключил новости и вновь посмотрел на меня.

— Теперь понимаешь?

— Не особо…

— Этот демон использовал тебя как носителя, чтобы выбраться с того сервера. А когда оказался на свободе и получил доступ в сеть…

— Начал размножаться, — послышался голос откуда-то слева.

Повернув голову, я увидел вошедшего в мастерскую Ливэя.

— Размножаться?

— Именно. Он за несколько секунд умудрился наплодить миллионы копий и выпустить их в сеть. А затем принялся творить то, что вообще ни в какие рамки не вместить. Те десятки тысяч людей, которым не повезло в первый день, оказались «обращены». Демон собирал их в разных местах и заставлял нападать на полицию, громить офисные здания, лаборатории, заводы, бизнес центры и другие объекты инфраструктуры. Подключался ко всему, до чего мог дотянуться — ломал защиту и уничтожал данные, отключал устройства, вносил изменения в базы данных.

— И это сделал всего один рехнувшийся ИИ? — удивился я.

— Ты что, ничего ему не объяснил? — спросил Ливэй у моего босса.

— Объяснил, но он, судя по всему, ничего не запомнил.

— Ладно, не ИИ, а … демон, не суть. Неужели он один смог провернуть такое? И зачем?

— Ты и правда не слушаешь. Я же сказал — в первые секунды он наплодил миллионы своих копий. Произошла одновременная атака на всю структуру гигаполиса. Это почти на три дня парализовало все службы. А что до того, зачем ему это… — хакер задумался, — Этого, боюсь, мы никогда не узнаем. С нами он своими планами не поделился. К счастью, демон полностью изолировал твою личность и, несмотря на то, что твоя морда засветилась везде, где только можно — цифрового следа нейрочипа нет.

— Хоть что-то хорошее.

— Демон полностью скрыл твой профиль и постоянно менял данные о личности, которые брал из сети. А всеобщая суматоха и то, что он сотворил с социальными базами данных, сыграло тебе на руку. Перехватывая контроль над камерами и системами сканирования, омуо (демон: китайск.) просто отовсюду удалял твоё изображение. Так что можешь не переживать — никто во всём Пекине целенаправленно тебя не ищет и не представляет, что это благодаря тебе город погрузился в хаос.

— Но вы, вижу, всё-таки меня нашли.

— Нашли, — кивнул Субао, — И приложили массу усилий, чтобы сохранить тебе жизнь.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста. Впрочем, за жизнь переживал, в основном, я. А господин Ливэй больше интересовался демоном и возможностью его изучения.

— Надеюсь, это не сильно вас обидит? — с извиняющейся улыбкой спросил хакер.

— Ну что вы, ничего страшного.

— Как бы там ни было — мы смогли выследить тебя, дождались момента, когда ты останешься почти без охраны и… Использовали «шоковую терапию», чтобы отправить твой мозг в небытие. А когда ты отрубился — привезли тебя сюда, вытащили нейрочип и изолировали его от сети.

— Обстановка на улицах, как я понял, не слишком располагает к прогулкам?

— Поэтому можешь представить, чего нам стоило провернуть дело! — ворчливо заметил Субао.

— Припишешь это к моему долгу?

— Считай, что в этот раз тебе повезло, — отмахнулся босс, — Это был форс-мажор. Всё-таки ты полез в то здание по моему приказу.

— Это, конечно, радует, но больше меня волнует другой вопрос — где демон сейчас? — сглотнув, уточнил я.

Мужчины переглянулись.

— Всё ещё заперт в твоём нейрочипе, — ответил хакер, — Его удалось изолировать благодаря той самой технологии, которая позволяла техникам контролировать его в лаборатории.

— Где вы её взяли?

— Будешь смеяться, но она, вместе с кучей других данных с серверной, хранилась на твоём нейрочипе. Демон оказался запасливым, и много чего туда скопировал, пока ты «спал». Ливэю удалось её локализовать, перенастроить и дать тебе единственный рут-доступ, чтобы ты мог использовать омуо.

— Что?! Вы серьёзно думаете, что я соглашусь вставить в голову чип, на котором хранится эта… жесть?!

— А ты не торопись с выводами, — попросил Ливэй, — Я провёл массу тестов и могу уверенно сказать — ничего тебе не грозит.

— Этот демон захватил половину города. Тысячи, — я заметил, как Субао качает головой, и поправил себя, — Десятки тысяч людей находятся под его контролем. При всём уважении к вашему мастерству, Ливэй-шифу, но рисковать понапрасну я не намерен.

— Дело, конечно, твоё, — пожал плечами Субао, — но из-за этого может возникнуть масса сложностей. Удалить его с нейрочипа невозможно, а значит — тебе понадобится новый. Как ты помнишь — он стоит немало, а его замена потянет за собой новые пластические операции, и твой долг увеличится на порядок. Если решишься на такой шаг, конечно. Плюс — сейчас в городе полный хаос, и никто в ближайшее время не возьмётся за такую работу, будь уверен. И когда это произойдёт — я тоже не скажу. Слишком много проблем ты создал, выпустив этого демона на волю.

— Но я…

— Не подумай, что я тебя виню, парень, — Субао примирительно поднял руку, — Просто говорю как есть. Ты можешь отказаться от той личности, которую я тебе дал. Которую ты так долго «обкатывал» и на которую завязана сделка всей твоей жизни. Но в таком случае будь уверен — к своим делам вне Пекина ты вернёшься совсем нескоро. Кроме того — если мастер Ливэй говорит, что использование нейрочипа с демоном безопасно — значит, так оно и есть. Он лучший цифровой бродяга в гигаполисе, можешь ему верить.

Вот чёрт, я совсем забыл о сделке и об Ире!

— Субао, а что насчёт той девушки?..

— Я знал, что ты спросишь о ней. Когда всё началось, мои парни привезли её ко мне домой.

— Хм, — я улыбнулся, — И она согласилась? Что ты ей сказал?

— Ничего. Её вырубили, как тебя, и привезли без сознания. Девчонка была на взводе, когда мои люди пришли за ней. Начала стрелять, вызвала копов. Пришлось действовать быстро.

— Не сердись на неё. Она звонила мне перед тем, как я пошёл в то здание. Сказала, что за ней следят люди Фанга. Наверное, приняла твоих ребят за них.

— Она так и сказала, — кивнул Субао, подтверждая мои слова, — Когда очнулась, я всё ей объяснил, и она успокоилась.

— Значит, сделка в силе?

— Да, у разработчика хватило ума быстро сообразить, что происходит, и он полностью отключил своё предприятие от сети. Разработки в порядке, и он готов заключить договор. Но для этого нужен ты — как главный инвестор. Точнее — твой нейрочип.

— Всё завязано на Марке Линдене, — пробормотал я, — Значит, демона не удалить?

— Только вместе со всеми данными, — ответил Ливэй, вновь подошедший к нам, — Структура демона полиморфна. Я локализовал её таким образом, что «жить» он сможет только на твоём нейрочипе — слишком плотно вросся в него. Но теперь он существует в отдельном аппаратном блоке. Пришлось повозиться, чтобы выделить место, полностью защищённое изнутри, но у меня получилось. Теперь, если выпустить демона во внешнюю сеть — самовоспроизводящиеся блоки программы проживут недолго и уничтожатся, чтобы не допустить распространения по сети.

Зато как взломщику ему цены не будет. Демону абсолютно всё равно, что ломать — корпоративные базы данных, электронные замки или перехватывать управление какого-нибудь меха. После того, как я поколдовал над твоим нейрочипом и внёс в него обеспечение из той серверной, демон будет считать тебя своим единственным и полноправным хозяином. И станет выполнять все приказы, какие ты ему дашь.

— Звучит фантастически, конечно, но мне всё равно как-то не по себе.

— Что ж, пока корпораты наводят в городе порядок и наш район изолирован — у тебя будет время подумать, — пожал плечами Субао, — Но так или иначе, сделку мы завершим. Хотя бы раз тебе ещё придётся воспользоваться чипом, а что будешь делать дальше — твоё решение.

— А что насчёт Фанга? — я перевёл тему, — Что-нибудь слышно о нём?

— О да, — ухмыльнулся босс, — Сразу после вашего с Леем налёта отношения с корпами у него испортились весьма сильно. Полагаю — из-за потери демона и всех тех данных, что хранились на серверах. Ты вытащил оттуда всё, а оригиналы файлов стёр подчистую. Мои ребята несколько дней разбирают то, что там было, и конца-края информации пока не видно. Ну а сам Фанг заперся на своей базе и носа оттуда не показывает. Полагаю, его ждёт серьёзный разговор с заказчиками сразу после того, как обстановка в городе наладится.

— Вижу, ты доволен сложившейся ситуацией?

— Ещё как. И не намерен ждать, пока к нему придут корпы.

— Что ты имеешь ввиду?

— Пока всё не закончилось — мы отправимся к нему сами и объясним, что не стоит нападать на тех, кого не знаешь.

— Ты же сказал, что в районе карантин? И из домов выйти нельзя, не нарвавшись на корпов?

— Поверь, у меня есть возможность перемещаться, не привлекая внимания. Беспорядки лишь сыграют нам на руку. Ну так что — ты со мной?

Я удивлённо посмотрел на Субао. Несмотря на то, что выпустив цифрового демона на волю, я, по большей части, оказал китайцу услугу, всё равно удивился, услышав эти слова. Контрабандист никогда не спрашивал моего желания выполнить его задание. Никогда — до сегодняшнего дня.

— Что за вопрос? — кивнул я, — Конечно с тобой.

— Чудно. В таком случае считай, что на сегодня мы закончили — завтра я соберу людей и обсудим план дальнейших действий. А ты иди наверх. Тебя ждут в комнате для гостей.

Глава 28

Откуда-то сверху на плечо упал кусок грязи. Надеюсь, что грязи — умом я понимал, что здесь преобладает нечто… другое. Поморщившись, я стряхнул серо-коричневый комок с бронежилета и поправил оружие.

Да, той самой возможностью перемещаться, не привлекая внимания, была канализация. Коллектор Пекина представлял собой дополнительный уровень гигаполиса, спрятанный глубоко под землёй. Здесь имелись свои улицы в виде широченных труб, по которым мог спокойно проехать грузовик. Имелись площади, соединяющие развязки этих «говногистралей», как метко назвал их Лей. А ещё тут было спрятано огромное количество технических помещений, благодаря которым вся эта система управлялась.

На постоянной основе в канализации людей работало довольно приличное количество — всё-таки такой объект инфраструктуры нельзя было оставлять без присмотра. Впрочем, люди здесь исполняли, в основном, роль операторов, сидя в контактных центрах и пунктах управления отдельными районами. Они корректировали работу ИИ, и решали срочные проблемы с помощью массы разнообразных дронов и ботов. Оно и понятно — расчищать вонючие засоры размером с одноэтажный дом отказывались даже бездомные, предпочитая заниматься не столь постыдными занятиями — воровством и грабежами, например.

Однако те же бездомные не стыдились использовать некоторые (относительно чистые) части коллектора как убежище. Рейды сюда устраивали довольно редко, и только в том случае, если случалось нечто экстраординарное. Так что мелкие преступники, которые по каким-то причинам не могли показываться на поверхности, здесь чувствовали себя в относительной безопасности. В мрачных закоулках, о которых не всегда знали даже операторы, они устраивали свои логова и выбирались «на промысел» в город только по ночам.

Как раз сейчас, по словам Субао, мы приближались к месту встречи с персонажем, проживающем в одном из таких «поселений». Нас должен был дожидаться проводник, который обещал провести отряд к базе Фанга. Признаюсь — сначала я не понял, зачем нам нужен кто-то из местных, но стоило спуститься из мастерской контрабандиста на десяток с лишним метров под землю и побродить по переплетению канализационных труб, как всё встало на свои места.

Коллектор был огромным лабиринтом.

И даже карты, которыми разжился Субао, не могли помочь нам добраться до нужного места. Канализация Пекина не раз перестраивалась и дополнялась, так что точных данных обо всех её путях попросту не существовало. Каждый отдельный район и квартал имели собственные данные, однако часть из них получить было нельзя — из-за предприятий корпораций, которые располагались над этими местами. Никто не желал оставлять преступникам дополнительный шанс проникнуть на закрытые объекты. И наш путь, как назло, пролегал как раз через такие места. Именно поэтому понадобился человек, который знает коллектор как свои пять пальцев.

Им оказался безымянный мужчина, ожидающий нас на одном из «перекрёстков». Китаец в одежде, сшитой из разных кусков нано-ткани и двумя металлическими ногами. Эти протезы выглядели страшновато — было прекрасно заметно, что устанавливали их не в клинике, а где-то неподалёку. Вместо человеческих конечностей — подобие лап кузнечика с завёрнутыми назад коленями. Провода в паре мест оторвались, и неизвестный проводник просто завязал их узлом.

Помимо этой детали меня привлекло и другое — глаз у человека тоже не было. Их заменял встроенный прямо в голову шлем для погружения в вирт. Четыре камеры, висевшие на нём, давали человеку обзор в триста шестьдесят градусов. Хм… Интересное решение.

— Мастер Субао, — человек склонил голову, — Вы задержались.

— Не все ориентируются здесь так, как ты, Шу.

— Что есть, то есть, — ухмыльнулся тот, — Потому вы меня и наняли.

Субао понял намёк правильно. Он достал из кармана кредитный чип и протянул его проводнику.

— Здесь половина. Вторую получишь, когда доберёмся до места, как и договаривались.

— Разумеется, мастер, — Шу поклонился и спрятал деньги в нагрудный карман, — Предлагаю не терять времени. Следуйте за мной — путь предстоит неблизкий.

Вот уж что верно — то верно. Добираться до логова Фанга пришлось несколько часов. И если поначалу мы двигались довольно быстро, то чем ближе к окраине города — тем сильнее замедлялись. Иной раз приходилось брести по пояс в вонючей жиже, надев боевые шлемы и респираторы — запах вокруг стоял такой, что глаза без защиты начинало ужасно резать. В такие моменты я очень жалел, что нельзя было проделать весь этот путь как нормальным людям — по поверхности. Однако тут же напоминал себе, что в связи с последними событиями сделать это было невозможно.

Несмотря на все усилия корпораций, очистить город от расплодившихся частей цифрового демона всё ещё не удавалось. С тех пор, как я очнулся, прошло три дня, и за это время под контроль правительства гигаполиса удалось вернуть доки и первый жилой район. Однако карантин снимать никто не спешил — по улицам, как и прежде, катались бронированные глайдеры полиции, дороги перекрывали наспех возведённые кордоны, а хакеры корпораций день и ночь сражались с ИИ, продолжающим сопротивляться. Правда, после потери главного носителя куски демона не знали, что им делать, и буйствовали совершенно бесконтрольно, что изрядно облегчало задачу корпов.

Ливэй провёл ещё несколько тестов с моим нейрочипом, но все они показали то же результат, что и прежде. Частично управлять цифровым демоном я мог, а вот он мной — нет. С другой стороны, изолировав и привязав его к моему устройству, старый хакер практически лишился возможности изучать и тестировать столь необычного подопытного. Просто потому, что тот никак не реагировал на сторонние команды. Дав мне единственный рут-доступ, Ливэй обманул сам себя. Конечно, будь у нас больше времени, он бы нашёл ключик к этой дверце, я уверен. Но сидеть до окончания карантина в мастерской Субао мы не собирались.

Все эти дни я и лавочник разрабатывали план налёта на предприятие Фанга. И всё бы ничего — но теперь у него в доме жила Ира, которой совсем необязательно было знать о том, чем мы занимаемся.

Впрочем, уверен — девушка и сама прекрасно понимала, что мы планируем не слишком законное дело. С другой стороны — она не лезла в наши дела и спокойно дожидалась, пока вся эта суматоха в городе уляжется. Сделка, которую она нашла, была полностью подготовлена, и нам оставалось лишь подписать все необходимые документы с владельцем предприятия. Так что вечерами и ночами мы с Ирой занимались отнюдь не делами.

Я понимал, почему так получилось. Адреналин, страх и беспокойство требовали выхода — и лучшим способом избавиться от них был секс. К тому же, мы оба прекрасно понимали — это не отношения, не любовь и не привязанность друг к другу. Мы были партнёрами и друзьями, а как сказал один мудрый человек — лечь в постель можно только с настоящим другом. Не помню, где услышал эту фразу, но нашу ситуацию она обрисовывала довольно точно.

Ира была особенной девушкой. Умной, целеустремлённой, сильной. Она мне нравилась, но при всём этом прекрасно понимал, что она — не та, с которой я готов разделить всю жизнь. Не мог себе такого позволить. Не мог окончательно отринуть своё прошлое и сделать вид, что начал жизнь заново — даже не смотря на то, что Матвей давным-давно умер. И что самое интересное — Ира тоже не хотела этого, о чём и сказала сразу после того, как я очнулся, и мы встретились.

У неё, как и у меня, жизнь выдалась не самой простой. Иногда мы лежали в кровати и подолгу разговаривали. О самых разных вещах — но всё крутилось вокруг наших собственных жизней. Как мог я старался контролировать свои слова и эмоции, но всё же обронил пару фраз, за которые она зацепилась. Нет, рассказывать ей о том, что со мной произошло на самом деле, не стал. Но это был один из тех мостиков, которые позволили нам лучше понять друг друга. Она… будто чувствовала, через что мне пришлось пройти — и вместе с тем, совершенно не пыталась узнать детали, когда поняла, что я не собираюсь о них рассказывать.

Мы с Субао обговорили все условия предстоящей операции по устранению Фанга и грядущей сделки. И договорились, что если всё пройдёт удачно — мой долг будет полностью списан. А еслиучитывать, какие деньги обещал принести контракт с разработчиком плазменного поля, я был уверен в одном. Как только всё закончится — тут же покину Пекин и отправлюсь в Сочи. Чтобы, наконец, выяснить — что произошло девять лет назад.

Ире я сказал об этом сразу, как только мы с контрабандистом договорились. Она восприняла эти новости спокойно. Складывалось впечатление, что девушка с самого начала знала, что наше знакомство не будет долгим.

Как бы там ни было, сейчас мы подбирались к логову Фанга. Коллектор на окраинах отличался от городских районов. Тут было на порядок меньше места, да и сама система являлась довольно старой. Местами встречалась каменная кладка стен и поеденные коррозией решётки. И, в отличие от других мест, тут кишмя кишели здоровенные крысы, которые совершенно не боялись, что голодные бродяги устроят на них охоту.

Наступив на одну из них (тварь даже не шелохнулась при нашем приближении!), Лей в тяжёлой броне лишь брезгливо поморщился и спросил у проводника:

— Далеко ещё?

— Уже нет, уважаемый, совсем нет, — ответил тот.

Как оказалось — он не обманывал. Я постоянно сверялся с городской картой, и видел, что мы уже приближаемся к той промзоне, откуда запускали дронов во время разведки. Так оно и было. Последней сложностью оказалась узкая труба, которую всем нам пришлось преодолевать ползком, после чего мы оказались в длинном и тёмном коридоре с низким потолком.

— Вам туда, мастер, — Шу указал рукой, покрытой струпьями, куда-то в темноту, — Идите прямо около пяти сотен метров, никуда не сворачивайте. Там будет дверь. Она заложена кладкой, но вы её легко разберёте. Окажетесь в технических помещениях, из которых можно подняться на поверхность.

Он протянул руку, ожидая второго кредитного чипа, но Субао лишь покачал головой.

— Пойдёшь с нами. Если на том конце коридора действительно то место, о котором ты говоришь — получишь свои деньги. Но сначала мы проверим.

Поймав взгляд босса, Лей достал из кармана крохотного дрона-паука, опустил его на землю и активировал. Быстро перебирая лапками, бот устремился вперёд. Через несколько минут товарищ хмыкнул.

— Там мина.

Какое-то время пришлось потратить на обезвреживание — ловушка оказалась связана с терминалом безопасности наверху, и просто отключить её было нельзя. В таком случае люди Фанга сразу бы поняли, что внизу кто-то есть. То же самое касалось и дистанционного подрыва. Если на нижних уровнях логова есть люди — они обязательно его услышат.

Впрочем, Лей справился довольно быстро. Вскоре мы миновали замаскированный в куче грязи снаряд. И хотя он всё ещё был активирован — мина даже не подумала взрываться.

Стена, которой заканчивался коридор, на первый взгляд выглядела довольно крепкой. Правда, это впечатление сохранялось недолго.

Макс достал из небольшой сумки на боку длинный и острый штырь, и с размаху вогнал его в цемент между здоровенными кирпичами. Ему пришлось повторить это действие несколько раз, прежде чем отвалился здоровенный кусок и он сумел просунуть штырь внутрь. На нём была закреплена крохотная камера, и когда Бохай убедился, что нас никто не ждёт — начал потихоньку разбирать кладку.

Шу получил оставшиеся деньги и отправился восвояси, получив от Субао предупреждение не болтать о том, куда он нас привёл. Когда он скрылся в темноте, я спросил, почему контрабандист не пристрелил нашего проводника — в таком случае он бы наверняка не рассказал о нас. Но китаец отметил, что, возможно, ему ещё придётся вести дела с этим человеком, и он его ни разу не подводил — и на этом разговор оказался окончен.

Пространства в коридоре было мало, так что разбор прохода занял немало времени. Макс старался не шуметь, и минут через десять освободил достаточно места, чтобы внутрь можно было протиснуться. Взяв оружие наизготовку, он отправился туда первым. Через несколько мгновений передал сообщение по внутреннему каналу связи:

— Чисто.

Один за другим мы пролезли в получившее отверстие и оказались в высокой шахте, наверху которой горела одинокая красная лампа. Вдоль стены, по кругу, поднималась старая, ржаваявинтовая лестница. Осторожно опробовав её ногой, Макс вновь пошёл первым.

— Стараемся действовать тихо столько, сколько получится, — шёпотом напутствовал нас Субао, — Наша задача — добраться до Фанга. Примерные карты помещений у вас есть. Работаем тремя двойками. Лей с Максом справа, я с Марком по центру, и вы двое — слева. Двигаемся аккуратно, стараемся убрать как можно больше бойцов без шума. Глушители не снимать.

Он мог бы и не повторять— план налёта был разработан и утверждён ещё вчера, да и люди, пришедшие с контрабандистом, не были новичками в подобных делах — даже те два китайца, с которыми меня не познакомили. По ним было прекрасно видно, что парни зарабатывают явно не брокерством или подметанием полов.

Замка на стальной двери не было — она спокойно открывалась вентилем, который нужно было всего лишь повернуть. Открыв её на пару сантиметров, Макс проверил следующее помещение той же камерой, убрал её, и дал нам знак двигаться за ним.

Мы оказались в длинном зале с низким потолком. Прямо перед выходом в канализацию стояли несколько крупных баков, за которыми мы спрятались. Вдоль всего помещения были установлены запертые шкафы и один из тех генераторов гравитония, которые я заметил ещё во время разведки. Он питал несколько криокамер с затонированными стёклами. Под потолком горели лампы дневного света.

Охраны тут почти не было — трое бойцов Фанга прогуливались по залу, даже не подозревая, что в их логово проникли посторонние. Лей снова запустил своего паучка, стараясь держать его в тени. За гулом генератора тихий перестук шести ножек совершенно не слышался, так что бот спокойно добрался до распределительного щитка и отрубил электричество. А нам только это и требовалось.

Светокоррекция в линзах и шлемах перенастроилась, и мы синхронно выскочили из-за укрытия. Вмиг ослепшие охранники начали перекрикиваться, и даже не услышали, как к ним подобрались призраки смерти, которыми мы сейчас являлись. Три точных удара ножами в шею — и три трупа остались лежать на полу.

Добравшись до выхода из помещения Макс чуть приоткрыл дверь, и Лей направил бота дальше. Здесь ситуация повторилась практически полностью — отключение освещения и синхронное нападение на четырёх человек прошло без сучка и задоринки. Продолжая двигаться в кромешной темноте, мы миновали несколько разделённых перегородками отсеков, залитых кровью. Кажется, Фанг устроил тут что-то вроде операционных — кругом валялись покорёженные части имплантов, на столах лежало хирургическое оборудование.

— Выход на первый этаж там, — шепнул Лей, указывая куда-то вправо.

Стараясь не шуметь, наш отряд выдвинулся в указанном направлении. Лифт не работал, так что, прикрывая друг друга, мы поднялись по железной лестнице и вновь оказались перед дверью. За ней слышались возбуждённые голоса.

— Кажется, они поняли, что что-то случилось, — заметил я.

— Теперь это уже неважно, — ответил Субао, опуская забрало боевого шлема, — Вперёд!

Тихо появиться у нас не получилось.

Один из людей Фанга заметил нас как раз в тот момент, когда последний участник отряда появился на первом этаже. Он что-то крикнул, и тут же раздались выстрелы. Мы бросились врассыпную — так, как и договаривались. Лей, Макс и безымянные китайцы рванули к лестницам, ведущим на второй ярус склада.

Нам с Субао повезло — почти сразу удалось найти укрытие. Им оказалось несколько составленных друг на друга контейнеров. На мгновение высунувшись из-за них, я едва не схлопотал пулю в голову.

— Чёрт!

— Погоди, сейчас разворошим осиное гнездо, — пообещал Субао, выдергивая из гранаты чеку и кидая её через голову.

Бойцы Фанга завопили и бросились врассыпную. Как раз в этот момент граната взорвалась, откинув пару человек, оказавшихся слишком близко к ней, на несколько метров. Взрывная волна выбила несколько стёкол.

На втором ярусе помещения шла ожесточённая перестрелка. Безымянные удерживали противоположные входы на склад, а Лей с Максом прикрыли нас с Субао. Мы устремились к противоположной части помещения. Именно там, насколько нам было известно, оборудовал свой офис Фанг.

Вот только добраться туда не получилось.

Мы отстреливались от вражеских бойцов, пока не достигли середины склада. Он был буквально завален мешками с наркотой и контейнерами самых разных мастей, так что в укрытиях недостатка не было. Я уже решился на последний бросок и даже выскочил из-за здоровенного ящика — как раз в тот момент, когда хлипкая стена склада наряду со стёклами в ней разлетелась на тысячи осколков. В образовавшийся провал заскочил мех.

— Берегись! — крикнул Субао, открывая по нему шквальный огонь.

Впрочем, обычные пули были для этой машины всё равно, что комариные укусы для человека. Развернувшись в нашу сторону, мех активировал компактную ракетницу, появившуюся из-за спины, и выпустил сразу несколько зарядов.

Я успел броситься на пол и с невероятной скоростью пополз за ближайший ящик. Где-то позади грохнул взрыв, а в моё укрытие тут же врезалась пулемётная очередь, прошивая толстую сталь насквозь. Пришлось снова совершить невероятный рывок. Я почти чувствовал, как трещат мои сухожилия — едва не выпрыгнул из собственной шкуры! — и оказался под прикрытием стены, отделяющей основную часть склада от внутреннего помещения. Не прекращая двигаться, побежал вдоль неё, надеясь, что сзади не прилетит пуля.

Снова раздался грохот пулемёта, грохнул ещё один взрыв. Добравшись до ближайшей лестницы, я поднялся на второй ярус и увидел трёх бойцов Фанга, самозабвенно поливающих свинцом моих безымянных товарище в двух десятках метрах от себя. Не повезло вам, ребята, что глаз на затылке нет…

Вскинув винтовку, я выпустил короткую очередь. Противники даже не поняли, что произошло, мешками повалившись на металлический каркас пола.

— Марк, мать твою! Мы с ним не справимся, слишком толстая броня! — в голове послышался голос Субао, теряющийся за грохотом выстрелов, — Выпускай демона!

Я присел за укрытие бойцов Фанга, прямо рядом с трупами, и сглотнул. Кажется, это был единственный шанс закончить начатое, но… Чёрт, как же страшно использовать ту тварь, что чуть не обнулила меня! И зачем я послушал китайца, и вставил нейрочип обратно!

— Чего ты ждёшь? Ааа!!!

Крик контрабандиста в ушах послужил триггером. Ещё несколько секунд — и мех переключится на второй ярус. С его пушками не составит никакого труда изрешетить всех нас…

Выглянув из-за укрытия, я оценил обстановку. Увидел управляемого оператором робота, обходящего ящик, за котором лежал окровавленный Субао. Обнаружил неподалёку от него труп одного из безымянных. Макс и Лей продолжали отстреливаться от появляющихся в проходах бойцов Фанга, но тех, кажется, уже почти не осталось — по всему складу валялись изрешечённые пулями тела. Главным противником оставался мех…

— Марк! — в голове вновь послышался голос, на этот раз — Лея, — Давай же, ну!

Выдохнув, я посмотрел на боевую машину, выделил её контур и активировал протокол «Демон».

— Перехват управления.

Сначала показалось, что ничего не произошло. В линзах появилась лишь иконка сопряжения с устройством, но управлять им я не мог. Мех всё также продолжал обходить укрытие Субао.

«Активировать протокол защиты?»

— Да.

Когда робот оказался перед китайцем, я уже готовился опустошить в него магазин, чтобы отвлечь внимание. Но вместо того, чтобы добить контрабандиста, боевая машина встала рядом, стремительно крутанулась вокруг своей оси и, заметив нескольких появившихся людей Фанга, открыла по ним стрельбу. Две секунды — и пятеро трупов чуть ли не разорванных крупнокалиберным пулемётом в клочья.

— Нихрена себе… — пробормотал я и, спохватившись, отправил демону данные о Лее, Максе и безымянном, которых нельзя было трогать.

Мех тем временем крутанулся ещё раз, повернувшись в сторону внутреннего помещения на втором этаже.

«Обнаружены противники: 2 человека»

— Открыть огонь.

С тихим шорохом, одна за другой несколько ракет устремились к стене. Первая разворотила её, остальные взорвались уже внутри, заставив не слишком крепкую постройку развалиться на части и осыпаться на первый этаж.

«Обнаружены противники: 1 человек. Состояние критическое. Уровень угрозы минимальный»

— Патрулирование периметра, — велел я, пробираясь по узкому проходу к останкам.

Пришлось откинуть несколько кусков металла, прежде чем я увидел последнего выжившего. Толстомордого китайца с жидкими усиками придавили остатки стены, из-под которых торчала лишь верхняя часть торса. Одну из рук раздробило, второй он продолжал сжимать пистолет. Увидев, что к нему приближаются, человек дёрнулся, и попытался было наставить на меня пушку, но я ударом ноги выбил её.

— Фанг?

Истекая кровавой слюной китаец разразился отборной бранью. Что ж, это было предсказуемо. Я снова активировал демона.

— Информация о носителе.

«Фанг Джао, наркоторговец, контрабандист. Возраст — сорок четыре года. Состояние — критическое»

— Скопировать данные с нейрочипа в изолированную директорию.

«Выполнено»

— Привет от Субао, урод, — сказал я, и выстрелил Фангу в голову, не дав ему ответить. Не до патетики сейчас.

Спустившись вниз, обнаружил Лея, выжившего безымянного и Макса рядом с лавочником. Броня у него была изодрана в клочья, в груди зияло несколько крупных пулевых отверстий. Он был мёртв. Все молчали.

Я смотрел на него, но видел Меха. И тот и другой помогли мне — и поплатились за это жизнью. Пусть причина была не во мне — но сам факт…

— Мы ему уже не поможем, Марк, — произнёс Лей, — Нужно уходить.

— Заберём тело с собой, — хриплым голосом ответил я.

— Но…

— Я сказал — заберём с собой! Ты, — кивнул безымянному, — понесёшь его обратно первым. Как устанешь, сменю тебя.

Больше спорить никто не стал. Я запустил демон в систему безопасности и, дождавшись, когда он закончит вычищать её от всех следов нашего присутствия, велел всем спускаться вниз. Лишь снова оказавшись в канализации, я отключил омуо. Мы уходили тем же путём, что и пришли.

Глава 29

Январь 2101 года. Пекин.

В доме Субао находилось непривычно много людей. Немногословные лавочники из магазинов по соседству, какие-то старики, подростки, женщины. Несколько личностей, чей род деятельности не вызывал сомнений — они явно были преступниками. А также все те, кто работал вместе с контрабандистом. И мы с Ирой, выглядевшие белыми воронами среди всех прочих.

Впрочем — сегодня все надели белые одежды, традиционные для китайского траура.

С того момента, как погиб Субао, прошло две недели. Однако, только со снятием карантина, удалось организовать его похороны так, как полагается. Всем занялся Лей, а мы с Ирой просто жили в доме лавочника, приглядывая за ним до нужного момента, и занимались оформлением той самой сделки.

Сейчас один из пришедших стариков заканчивал длинную и цветастую прощальную речь. Сказав последние слова, он подошёл к открытому гробу и положил в него небольшую монетку. За ним был ещё один пожилой мужчина. И ещё. И следующий. Потом незнакомая мне женщина, её сын. Все рассказывали о том, каким хорошим соседом был лавочник. Как он всем помогал, и ничего не просил взамен.

Звучали истории — забавные и скучные, и я с удивлением кое-что понял. У Субао не было родных или друзей. Все, кто здесь присутствовал, знали лишь оду из его ипостасей — либо доброго соседа, либо — закоренелого преступника. Тех, кто знал бы о нём что-то настоящее и близкое, здесь попросту не было. И это навевало на меня грустные мысли. Прожить жизнь так, что после смерти у твоего гроба не соберутся друзья или родные — очень печально. И себе я такой участи наверняка бы не хотел.

Высказался Ливэй, Макс Бохай и все прочие, с кем довелось поработать. Предложили слово и мне. Я не был многословен — говорить, если честно, совершенно не хотелось, да и сказать, по сути, было нечего. По крайней мере — открыто. Не для того здесь собрались добропорядочные люди, чтобы выслушивать байки о нечистых делах покойного.

Как я успел сказать, среди присутствующих было несколько преступников. Разумеется, узнаваемы они были не потому, что размахивали стволами, нет. Но определённые детали помогли понять, кто передо мной. Татуировки, показывающиеся из-под манжетов рубашки. Тяжёлый взгляд и обмен любезностями с Леем и Максом. Несколько таких человек подошли ко мне и пожали руку.

— Ты правильно сделал, что решил вернуть тело Субао-шифу в его дом, — сказал один из этих ребят, глядя куда-то в сторону. Я заметил, что некоторые из присутствующих знали, как погиб контрабандист, и был рад, что эту тему стараются не поднимать.

До сих пор я не понимал — зачем китаец попёрся в логово Фанга вместе с нами? Он мог набрать бойцов со стороны, в этом не было никаких сомнений. Но вместо этого лавочник предпочёл пойти вместе со своими людьми.

— У Субао не было семьи, Марк, — объяснил мне Лей после того, как все разошлись, — В том понимании, в каком мы привыкли об этом рассуждать. Он был сиротой, и за свою жизнь так и не обзавёлся женой и детьми. Поэтому привык окружать себя такими же, как сам — отщепенцами, сиротами. Мы были его самыми близкими людьми. Даже ты, в какой-то мере. Думаю, он просто не мог не пойти с нами. Это бы значило, что он отворачивается от тех, за кого принял ответственность. Что готов подставить нас под пули в ситуации, когда его жизни угрожает опасность. А Субао не был таким человеком.

Один за другим пришедшие в дом люди укладывали вдоль стен цветы, произносили речь, клали в гроб нечто ценное, а затем поджигали палочки благовоний и свечи. Последним выступал Лей, и после его слов все отправились в большой зал на похоронный обед. Он продлился почти два часа, после чего народ начал расходиться. Ира поехала к себе, соседи — по домам, преступники — по своим делам. Лей остался, чтобы встретить похоронную бригаду, которая должна была увезти тело в крематорий, а остальные бойцы Субао поехали в место, где мы планировали встретиться и обсудить дальнейшее положение дел.

Ни с кем не прощаясь, я вышел на улицу. В январе Пекин был довольно холодным местом — в последние дни температура не поднималась выше двух градусов по Цельсию. Идельная погода для того, чтобы проветриться. Сейчас мне это было нужно.

Людей на улицах гуляло гораздо меньше, чем обычно. Пять дней назад все новостные порталы объявили, что корпы закончили вычищать городскую сеть от остатков демона, но напуганный последними событиями народ всё же не спешил выбираться из своих домов и подключаться к каким-либо устройствам посредством своих нейрочипов. В чём-то это было даже забавно — привыкшие к дополненной реальности и полной зависимости от интернета люди вдруг оказались отброшены на несколько десятилетий назад.

Впервые, за всё время, проведённое в Пекине, я наблюдал не толпы, через которые приходилось продираться (местами — едва ли не с боем), а немногочисленных прохожих, подозрительно оглядывающих всех встречных людей.

Надо заметить, что произошедшее на самом деле сыграло нам на руку. На наши разборки с Фангом никто не обратил никакого внимания. Я даже не был уверен, что о них вообще кто-то знает. Регулярный мониторинг новостных порталов в сети ничего не показал — если кто и пронюхал о случившемся, так только представители «Гексин», благодаря мне потерявшие наработки за последние несколько месяцев. Но даже если бы они захотели — предпринять ничего не смогли. Никаких следов о том, что случилось в логове Фанга, мой омуо не оставил.

Демон, кстати, проявил себя во всей красе. Как и обещал Ливэй — он слушался меня беспрекословно, и даже не думал размножаться, когда получал доступ к сети. Уж не знаю, что там придумал старый хакер, но работало это превосходно. Конечно, рано или поздно я собирался разобраться в природе этой сущности подробнее. Не скрою — мне было очень интересно узнать, с какой целью омуо устроил эти беспорядки и зачем разворотил городскую сеть. Но пока это не представлялось возможным, да и других дел хватало.

Тем не менее я, хоть и продолжал носить нейрочип, ни на секунду не забывал, что у меня в голове сидит свихнувшийся слепок чьего-то сознания. И очень надеялся, что у него не появится мысли и (самое главное) возможности снова захватить моё тело.

Дойдя до ближайшего перекрестка, я пересёк улицу и, миновав два квартала, толкнул неприметную дверь ресторанчика. Этот адрес мне дал Лей. Пройдя по залу, я подозвал администратора и, перекинувшись парой фраз, последовал за ним. Меня уже ждали.

Народу в закрытом зале собралось немного. Во главе стола сидел Лей. По правую руку от него — Макс Бохай, по левую — Ливэй. Чуть дальше устроился тот самый безымянный боец, который выжил в нашем налёте. Напротив устроился незнакомый мне лысый китаец в огромных очках с толстенными стёклами. Признаюсь — это меня весьма удивило. Полагаю, каждый здесь имел возможность привести своё тело в порядок. А лазерная хирургия, не в пример био-протезам или имплантам оптики, стоила совсем недорого — но по каким-то своим причинам этот человек предпочитал носить архаичное приспособление.

Я кивнул собравшимся и устроился на ближайшем стуле.

Через пару минут к нам присоединились два молодых метиса с примесью японской крови — их я видел и на похоронах. Одетые в строгие костюмы, они расположились чуть поодаль от остальных, и было заметно, что ребята слегка нервничают.

Сразу после этого в зал вошли трое официантов с подносами. Они расставили перед нами чашки и чайники, а затем, поклонившись, молча удалились. Охранник, стоявший на входе, закрыл за собой сдвижную дверь. Лей катнул на центр стола круглую глушилку, защищающую нас от прослушки, и лишь после этого поприветствовал присутствующих.

— Рад, что все смогли собраться так быстро. Думаю, вам всем известен повод, по которому мы встретились?

Дождавшись кивков «костюмов», он продолжил:

— К сожалению, человек, благодаря которому мы все получили то, что имеем — мёртв. Каждый из нас был чем-нибудь обязан Субао-шифу, и теперь, когда его не стало… Мы должны решить — как продолжить его дело?

— У тебя есть конкретные предложения? — уточнил китаец в очках.

— Есть, господин Минь. Для тех, кто не знаком — господин Минь много лет был бухгалтером Субао-шифу.

Я посмотрел на лысого и кивнул ему. Он никак не показал, что заметил этот жест.

— Субао оставил после себя хорошо налаженную систему сбыта, базы данных с контактами и разветвлённую систему информаторов. Я полагаю, что все согласятся — было бы глупо пускать дела на самотёк и пытаться выцепить друг у друга кусок посочнее?

— В таком случае, нам нужен новый глава группы, — заметил один из парней в костюмах, разглядывая свои наманикюренные ногти, — Тот, кто досконально знал обо всех делах Субао. Тот, кто сможет работать с его поставщиками также… эффективно. Тот, кого будут уважать. У вас есть такой человек на примете?

— Я предлагаю себя, — спокойно ответил Лей.

— Неудивительно, — костюм усмехнулся и перевёл взгляд со своих рук на собеседника, — Доля Субао во всех сделках составляла пятьдесят процентов. Вполне ожидаемо, что его правая рука решила ухватиться за такой кусок пирога.

— Я знал, что речь зайдёт об этом. У меня нет желания заполучить всю прибыль, причитающуюся Субао, Агайа-сан. Вместо этого, и для того, чтобы укрепить дух нашего сотрудничества, я предлагаю разделить её между всеми сторонами. Десять процентов пойдут тому, кто будет заниматься непосредственно делами — мне, господину Бохаю, господину Ли, — он указал на безымянного боевика, впервые назвав его имя, — и всем тем, кто займёт наши места на улицах. Ещё по десять — господину Ливэю, за дальнейшее обеспечение информационной безопасности предприятия, и господину Миню. Для того, чтобы у корпораций не возникло вопросов о наших финансовых транзакциях.

— А оставшиеся?..

— Вам, разумеется, как главным партнёрам с той стороны.

«Костюм» задумался и повернулся к своему товарищу. Некоторое время они играли в гляделки (подозреваю, общались по собственному каналу связи), а затем один из них вновь обратился к Лею, но при этом указал на меня:

— А как же ваш новичок?

— Насчёт него были особые указания. Марк работал на Субао, но не был частью наших схем, так что…

— В таком случае — почему посторонний присутствует на собрании?

— Потому что он не посторонний. Мы, — Лей обвёл рукой своих людей, — решили, что он должен здесь быть. Почти за год Марк зарекомендовал себя с самой лучшей стороны. Он был с нами, когда Субао погиб. Благодаря ему выжили все остальные. И он имеет право знать, чем смерть Субао обернётся для всех нас.

— Хм… — поморщился «костюм», — Что ж, если это коллективное решение… Мы не будем против. Но разумно ли…

— Разумно, — перебил его Лей, — Потому что кое-какие детали нашего будущего касаются Марка напрямую. И это, к слову, подтвердил сам покойный.

— Вот как?

— Именно. Перед тем, как отправляться к Фангу, он кое-что оставил для меня. Указания на тот случай, если погибнет. Собственно, ими я и руководствовался, когда ранее предложил разделить его долю.

— Любопытно… Предполагаю, что эти указания были устными, раз мы о них ничего не знаем?

— Отнюдь, — глаза Лея за линзами словно заволокло дымом, и я понял, что он передаёт что-то спутнику «костюма». Через секунду догадка подтвердилась, — Это запись нашего разговора. Мы подождём, пока вы её изучите.

Несколько минут в комнате царило молчание, нарушаемое лишь тихим позвякиванием чашек. Наконец, «костюмы» закончили просмотр записи.

— Вижу, старый пройдоха всё предусмотрел. Разрешите вопрос? — он повернулся ко мне.

— Конечно, — я впервые с начала встречи открыл рот.

— Почему Субао питал к вам такое… «особое» расположение?

— Думаю, что не совсем понимаю, о чём вы.

— Та сделка, которая была подписана вчера от вашего имени. Пока был жив Субао — он являлся основным держателем акций созданной компании, а вы — лишь незначительным бенефициаром. Но если судить по разговору между ним и господином Леем — в случае смерти он оставлял своим людям всего двадцать процентов. Ещё двадцать принадлежат разработчику технологии, а всё остальное — вам. Почему?

— Даже не знаю, что вам ответить. Вероятно, потому, что эту сделку нашёл я. Подготовил её мой человек. Возможно, Субао-шифу оценил мою работу за последние месяцы, и это был его прощальный подарок. У меня нет ответа на этот вопрос, Агайа-сан, я сам только что узнал об этом, — честно признался я, пытаясь переварить услышанное.

Некоторое время все молчали, словно обдумывая сказанное мной.

— Что ж, — наконец произнёс «костюм», — Полагаю, оспаривать это право бессмысленно?

— Совершенно верно, — кивнул Лей, — Последняя воля погибшего — закон для нас, вы и сами это прекрасно понимаете. К тому же будет весьма странно выполнить всё остальное, а эту часть проигнорировать.

«Костюм» кивнул, и больше к этой теме никто не возвращался. До самого конца собрания присутствовавшие обговаривали множество деталей предстоящих изменений, а я оказался предоставлен сам себе, и получил возможность обдумать произошедшее.

Субао, будь он неладен, умел удивить даже из могилы. Вместо пятнадцати процентов будущей компании он оставил мне шестьдесят — и я не мог понять, почему он так поступил. Ладно, списание долга за все услуги по обновлению личности можно было объяснить вполне разумно — смерть Фанга и развал его предприятия перекрывала это. Но сделка, обнаруженная Ирой… Субао прекрасно знал, какие огромные деньги она принесёт — и всё же оставил большую часть компании не своим людям, а мне…

Когда обсуждение закончилось, присутствующие один за другим покинули зал, пока в нём не остались только мы с Леем.

— Почему он так поступил? — я, наконец, получил возможность задать волнующий вопрос.

— Понятия не имею, Марк. Причин может быть много, но теперь уже нет никакого смысла искать одну верную.

— Ты в этом уверен? Не захотят ли Агайа-сан и его дружок прибрать к рукам столь выгодное предприятие?

— Уверен, что нет. Ты ведь не знаешь, кто они?

— Нет.

— У них места в правительстве гигаполиса. И определённое влияние на силовые структуры города. Но не такое, чтобы незаконно «отжать» наш новый бизнес, поверь. У нас есть… скажем так — страховка, на случай, если они вздумают выкинуть нечто подобное. Если мы её обнародуем — «пиджаки» проживут не дольше суток.

— Что ж, поверю тебе на слово.

— И правильно, что тебе ещё остаётся? — усмехнулся товарищ, — Но скажи теперь ты — что планируешь делать?

— Я покину Пекин.

Повисло недолгое молчание.

— Мы неплохо сработались, Марк. Тебя уважают, деньгами ты обеспечен, впереди безоблачное будущее и дел у нас хватит до конца жизни — но ты хочешь уехать? Уверен?

— У нас с Субао была договорённость, ты же знаешь. Он помогает мне, я отрабатываю этот долг, а затем — уезжаю из Пекина. В тот момент, когда я пустил Фангу пулю в лоб и вычистил его сервера, этот долг оказался списан. Не будь у меня прошлого, я бы остался, можешь не сомневаться. Но есть дела, которые просто нельзя оставить.

— Понимаю… — протянул Лей, — И отговаривать не стану. Имея такоё бизнес, какой тебе оставил Субао, можно решить многие вопросы.

— Кстати об этом — поможешь мне с охраной предприятия? Уверен, через несколько дней после выпуска первых партий плазменных щитов, корпорации обратят на них внимание и попытаются получить патент в свои жадные руки. Продавать его, разумеется, я не стану, но ты и сам знаешь, как бывает. А учитывая, что скоро я покину город… Не хотелось бы пускать всё на самотёк.

— Знаю, — кивнул товарищ, — Конечно, я тебе помогу. Это и в моих интересах тоже.

— Всю бюрократию я оставлю Ире. За пять процентов она согласится заняться этим делом, пока не подыщет на своё место кого-нибудь толкового. А вам с Максом и остальными я передам ещё два процента — в качестве оплаты услуг.

— Всего два? — усмехнулся Лей.

— Целых два, — я вернул ему улыбку, — Ты даже не представляешь, сколько денег мы получим.

— Ну почему же? Прекрасно представляю. Разумеется, я шутил. Два процента — более чем достаточно в таком деле.

— Тогда по рукам?

— По рукам, лаовай. Сообщи мне заранее, когда соберёшься уезжать. Выпьем на прощание.

* * *

— Значит, это всё?

Мы с Ирой сидели в небольшой кафешке на станции гиперпетли. Чтобы не затягивать прощание, я позвал девушку сюда в самый последний момент — когда билет на экспресс уже был у меня на руках. С похорон Субао прошло две недели, и за это время мало чего изменилось. Разве что Чанг Ли выпустил первую партию плазменных щитов, которые тут же с руками оторвала военная корпорация «Баогу».

Вояки пришли в дикий восторг и заключили с фабрикой долгосрочный контракт. Пытались выбить эксклюзивные условия, но Ира, временно вставшая во главе реструктуризованной компании, наотрез отказалась их предоставлять. После долгих переговоров корпы сдались, а Чанг, получив баснословную прибыль, сразу же задумал расширение производства. Его вполне устраивала роль исполнительного директора и те деньги, которые в перспективе принесёт разработка.

Я с этой сделки заработал не так уж и много, но вполне достаточно, чтобы покинуть город и прожить следующие пару месяцев, ни в чём себе не отказывая. Впрочем, если учитывать, что было продано всего двести щитов — капля в море — будущее казалось вполне безоблачным.

Мне не хотелось затягивать прощание с кем бы то ни было. Да и прощаться, честно говоря, было почти не с кем. Ливэй, Макс Бохай и Лей — вот и все, с кем я поговорил сегодня утром. Собрав немногочисленные вещи в небольшую сумку, позвонил Ире — и поехал на вокзал.

Девушка, услышав о моих планах, не стала ничего спрашивать. Лишь уточнила, во сколько отправляется экспресс и приехала сразу, как только смогла. Сейчас она медленно помешивала ложкой свой кофе и задумчиво смотрела за огромное стекло на проносящиеся за ним скоростные поезда.

— Всё, — ответил я, — Здесь дел у меня не осталось.

— А компания?

— Уверен, ты справишься и без моей помощи. В бизнесе я не силён, сама знаешь. Лей и другие присмотрят за тем, чтобы вам никто не мешал.

— А ты, значит, будешь просто получать прибыль, сидя где-то… там?

— Именно так. Но в своё оправдание могу сказать, что сидеть не буду.

— Интересный ты человек, Марк, я уже говорила?

— Не раз и не два, — я улыбнулся.

— Забавно… Мы так мало знакомы, и я почти ничего о тебе не знаю — но почему-то именно с тобой мне… Не хочется прощаться.

Я боялся, что она это скажет. Боялся, потому что знал — мне нечего ответить на такие слова. Но она, как оказалось, это прекрасно понимала.

— Не надо ничего объяснять, — губы Иры тронула лёгкая улыбка, — Ты и не обязан. Просто я сама не ожидала, что так получится.

— Ира…

— Нет-нет, не вздумай испортить момент! Я знаю — у тебя есть… Или был, кто-то, кого ты по-настоящему любишь. И поэтому ты уезжаешь.

— Ты права, — я вынужден был согласиться.

— Тем не менее, знакомство с тобой — самое приятное за последние годы, — девушка тряхнула волосами, — Ты же не забудешь обо мне насовсем, верно?

— Будь уверена. Особенно, если у нашего предприятия начнутся проблемы, — усмехнулся я, и едва успел увернуться от скомканной и брошенной в мою сторону салфетки, — Кстати, помнишь твой новенький глайдер?

— Прослуживший всего пару дней, после чего его расстреляли типы, преследующие тебя? Как такое забудешь? Ты, кстати, обещал, что купишь мне новый.

Я достал из кармана ключи с брелоком и положил их на столик.

— Парковочное место семь «Б».

— Ты серьёзно? Я вообще-то пошутила! Как очень богатая, в перспективе, женщина, могу сама купить себе всё, что захочу.

— Я же пообещал.

— Что ж, это… делает тебе честь. Спасибо.

— Думаю, это я должен благодарить тебя. За всё, что ты для меня сделала.

— Всегда пожалуйста.

«Посадка на экспресс Пекин-Сочи начинается через десять минут. Пожалуйста, пройдите к посадочному терминалу!»

— Кажется, это мой.

— Тебя проводить?

— Не стоит, — рассмеялся я, вставая из-за стола, — Ещё решишь уехать следом.

Обняв Иру, я зарылся лицом в её волосы. Они пахли жасмином. Простояв так несколько секунд, отстранился, подхватил сумку и поцеловал её в щёку.

— Ещё увидимся, мисс Адлер.

Развернувшись, пошёл к посадочным платформам и услышал голос за спиной:

— И всё-таки — что ты будешь делать дальше?

— Дальше? — я повернулся к ней, — Найду того, кто должен мне жизнь. И всё верну. С процентами.

Историческая справка

Краткая историческая справка о событиях, предшествующих роману

2025 год — Нефтяной кризис обрушивает мировой фондовый рынок. Это негативно сказывается на экономике США, Европы, Китая, России и большинства других стран.

2026 год — Новая пандемия неизвестного вируса выкашивает население бедных стран и неблагополучных территорий. Очередная волна иммиграции из Африки и достигает Европы, из ближней Азии — России. Они приносят вирус в эти страны и начинается самая крупная пандемия за всю историю человечества. Эти страны используют военную силу для закрытия границ, что приводит к массовым жертвам и ещё нескольким вооруженным конфликтам.

2028 год — В Китае создается общая система ID-карт, которые содержат полную информацию о человеке, и позволяет получить прямой доступ к сети с помощью линз дополненной реальности. Эту технологию покупает Россия, ЕС и Америка, в которой стремительно разрастается безработица и вспыхивают локальные восстания.

Границы между Россией, Восточной Европой, и Западной Европой практически закрыты, и преодолеть их становится очень сложно.

Вирус продолжает бушевать по всему миру, наступает время глобальной изоляции.

2031 год — В России небольшая частная компания начинает разрабатывать альтернативный источник энергии, и долгое время тестирует его. Обстановка в мире накалена несколькими локальными военными конфликтами и продолжающим выкашивать население вирусом.

2033 год — тестирование и доведение до ума нового источника энергии заканчивается, и в следующие несколько лет Россия резко становится мировым лидером в энергетике, полностью компенсируя потери от низкой стоимости нефти. Китай, который помогал в разработке, тоже получает свой кусок пирога, и две страны отлично ладят, стремительно становясь мировыми лидерами.

При этом государства очень зависят от частных корпораций, которые во всеобщем хаосе умудрились сделать хоть что-то полезное и нарастить собственные силы, используя частные армии и выкупив у разваливающихся государств многие важные объекты — в том числе и военные (чтобы они могли хоть как-то функционировать).

Большая часть энергетического бизнеса принадлежит корпорациям. Точнее, всего двум — российской «Корабел энергетикс» и китайской «Ненгиян корпорэйшен». Они же через государство лоббировали принятие запрета на использование двигателей внутреннего сгорания, в т. ч на предприятиях и частными лицами во всём мире — Россия, Азия, Европа. Также они продвинули запрет на использование ядерной энергетики.

2034–2036 годы — Русский и китайский становятся интернациональными языками. Две страны образуют коалицию под названием Евразийский союз. Налаживается связь между крупнейшими гигаполисами Европы, России и Азии, за счёт Китая и РФ — сверхскоростные поезда использующие новый источник энергии. Развивается медицина, протезирование, начинается разработка био-протезов, происходит новый всплеск компьютерных технологий и разрабатывают первые Искины. Они помогают разработать вакцину от вируса. К сожалению, тот уже выкосил немалую часть мирового населения.

Исключение — закрывшая границы раньше всех Австралия, где население полностью перешло на солнечную и ветряную энергетику. А также Южная Америка, отказывающаяся контактировать с кем бы там ни было. Ходит слух, что там вернулись древние кровавые культы ацтеков и майа.

2034-2038 годы — Китаю, в обмен на вакцину, отходят территории нескольких азиатских стран. Россия делится вакциной с Европой и Америкой, но в очень ограниченном количестве, дабы не допустить возвращения их на мировую арену (на этом настаивают корпорации). Полный отказ мирового сообщества от ДВС и атомной энергетики. Планета начинает частично восстанавливаться. Также происходит всплеск предприятий по переработке пластика и другого мусора, что позволяет изрядно уменьшить производство таких материалов.

Массовое производство нейрочипов.

2039-2045 годы — Евразийский союз запускает несколько космических миссий на Луну и Марс.

2049 год — Начинается процесс колонизации красной планеты. Первые поселенцы в количестве 2800 человек основывают городок «Аврора». Половина россиян и половина китайцев. Никаких европейцев или американцев.

В Америке заканчивается строительство стены на границе с Мексикой.

2052 год — выращен первый клон человека, полностью лишённый интеллекта.

2053 год — на Марсе родился первый ребёнок.

2060–2065 годы — Взрывной рост Сочи как Гигаполиса, отделение Евразийского союза и Евросоюза от Африки и Индии путём постройки и усиления цепочки городов-блокпостов на ключевых точках, через которые беженцы стремятся попасть в цивилизованный мир.

2064–2070 годы — на Марс прибывают транспортники с огромным количеством материалов, технологий, инструментов, техники и т. п. Прибывает вторая волна поселенцев. Общее количество людей на Красной планете увеличивается до 12 000. Теперь там живёт тысяча европейцев и тысяча американцев — из тех счастливчиков, кто лично заинтересовал корпорации, ответственные за запуск космической миссии.

2077 год — Япония заявляет, что смогла синтезировать свой собственный источник энергии, аналогичный российскому. Евразийский союз по надуманному поводу вводит войска корпораций в страну и аннексируют её, присваивая все разработки.

Это был последний раз, когда на планете была поставлена под сомнение власть союза этих двух стран. Япония просто перестала существовать как страна, потеряв всю власть, и превратилась в гигаполис Саншити под протекторатом Китая.

2080 год — в США происходит очередная попытка объединить развалившиеся штаты в одну страну, но вспыхивает вторая гражданская война. По её итогам США остается существовать несколькими штатами только на восточном побережье. Вся остальная страна превратилась в отдельные мини-государства, между которыми регулярно происходят столкновения. Техас — практически необитаемая приграничная зона, отделённая от Мексики огромной стеной.

2085 год — В Бангкоке происходит первая удачная попытка снять копию сознания человека на цифровой носитель и адаптировать её под выращенного клона. Однако технология создавала именно копии людей, а не могла перенести сознание в новое тело.

Content

Соломенный Илья Падение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Интерлюдия 1 — Предательство

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Интерлюдия 2 — Призраки

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Интерлюдия 3 — Прошлое

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Историческая справка