Верен себе

Глава первая. Устройство

«Истинный солдат борется не потому, что ненавидит то, что перед ним. А потому, что он любит то, что стоит за ним.»

Цитата из сериала «Моя Родина — это ты»

Полковник Джевдет

Михаил остановил машину, припарковавшись у знака «Стоянка запрещена по средам с полуночи до семи утра».

— Ну, сегодня — среда, но уже без двадцати восемь, — усмехнувшись, сказал он сам себе.

Заглушив машину, он стал осматриваться вокруг. Заметив на здании слева табличку «Улица Коли Томчака, дом9А», он понял, что навигатор привёл его на нужное место, но вывески с наименованием организации видно не было. На противоположной стороне располагалось государственное учреждение Рослеса.

Взяв деревянную трость и оперившись на неё, он вышел из машины. Ворота, оборудованные под заезд грузовиков, были закрыты, и он проследовал по тротуару вдоль стены. На окнах были решётки, мешающие разглядеть, что внутри. Нужной вывески всё ещё не наблюдалось.

Пройдя метров тридцать, Михаил подошёл к двери и подёргал её, но та была заперта, других входов в здание не было.

Достав мобильный телефон, он отыскал нужный ему контакт и нажал на кнопку вызова.

— Алло, Владимир Евгеньевич, это Шелепов Михаил, по собеседованию. Да. Приехал на место. Но дверь закрыта. Я? Стою у входа, напротив табличка «Рослес» и чего–то там. А, не стой стороны. Понял, подожду тут.

Он сбросил звонок и засунул телефон в карман брюк.

— Откуда мне знать, с какой стороны у вас заезд? Куда навигатор привёл, туда и приехал, — пробурчал он сам себе.

Его попросили проследовать немного вперёд и подождать в сквере сразу за углом. Нога болела при полной нагрузке, поэтому он старался больше опираться на трость, нежели на неё, но необходимость пройтись радовала, поскольку врач предупредил: «Миша, чем больше будешь ходить и нагружать ногу, тем быстрее избавишься от трости».

Погода стояла солнечная, чувствовалась лёгкая прохлада, и это радовало, поскольку Михаил понимал, что через полтора часа будет душно — август месяц. Он немного смущался от того, что ловил взгляды прохожих, которые смотрели на него, а после — на трость. Темноволосый, приметный мужчина средних лет, прихрамывающий на левую ногу, сам того не желая, привлекал к себе внимание.

Михаил добрался до сквера, остановился у дерева и, оперившись на трость, стал прокручивать в голове предполагаемые исходы собеседования, которое на его удивление намечалось на улице.

— Эх, Шелепов, мне говорили, что ты после ранения, а я что–то не учёл этого! — услышал Михаил виноватое обращение к нему.

Он обернулся и увидел мужчину, движущегося в его сторону от припаркованной рядом машины. На Владимира Евгеньевича тот не был похож, ни по голосу, ни по виду.

— Владимир Евгеньевич? — недоверчиво спросил Михаил, развернувшись к темноволосому мужчине, одетому в джинсы и черную футболку.

— Да куда уж мне! — с усмешкой сказал тот и, протянув руку для приветствия, представился: — Саня!

— Миша, — ответил он с улыбкой, испытывая облегчение от того, что не будет встречи с одним из директоров сразу и для начала его хоть немного введут в курс дела.

— Владимир Евгеньевич — это один из главных, а директоров, замов и начальников у нас просто тьма! — воскликнул Саня. — Поначалу будет казаться, что и на хер послать некого.

Миша улыбнулся: Саня своей открытостью и добродушным тоном располагал к себе.

— Миша, как ты понял, у нас контора серьезная, и, естественно, в городе не будут располагаться испытательные полигоны, а тем более вертолетные с ракетницами, согласен?

— Логично, — Миша пожал плечами.

— Поехали, отвезу тебя к нашим авиационщикам.

Михаил согласно кивнул и проследовал за Александром.

Александр был одним из порученцев и выполнял организационные задачи руководства, он довольно подробно рассказывал о структуре предприятия. То, как выяснилось, было огромным, его разброс ограничивался не просто городом, а городами, и Александр с гордостью говорил об этом.

Чуть более часа ушло на то, чтобы выехать за город и добраться до места назначения. Издалека можно было заметить большой земельный участок с искусственными насыпями, высокими заборами и множеством зданий ангарного типа.

Они подъехали к воротам. Из помещения КПП вышли вооруженные люди в камуфляжной форме и подошли к машине. Александр достал удостоверение и ламинированный пропуск, протянул их одному из охранников.

— Привёз вам нового клиента, мне бы его Гарпину передать, — уже серьёзным тоном прокомментировал Александр.

Боец никак не отреагировал на комментарий и, посмотрев вручённые документы, доложил по рации о прибывших гостях. Через пару секунд ему дали добро на пропуск, металлические ворота стали откатываться, а охранник махнул рукой, показывая, чтобы Александр проезжал.

Миша поразился масштабам внутренней территории: в некоторых ангарах он заметил вертолёты, до ужаса ему знакомые. У него перехватило дыхание и в груди сжало от приятного волнения, когда он заметил боевую машину Ка‑52, выкрашенную в чёрный цвет, и он едва не взмолился про себя, чтобы Александр отвёз его именно к тому ангару с боевой техникой, до ужаса ему знакомой и любимой.

К разочарованию Михаила, их автомобиль развернулся в противоположную сторону и двинулся к административному зданию. У входа уже стоял мужчина в военной форме, держа в руке бумажный скоросшиватель. Александр остановил машину рядом с мужчиной.

— Ну что, Миха, передаю тебя Сергею Павловичу, он безопасник данного полигона, сейчас тебя ждет пять кругов ада, но хочу сказать, что тебе еще круто повезло, две трети проверок по тебе прошли до прибытия.

Миша посмотрел на улыбнувшегося Александра, мужчины пожали руки на прощание, и он вышел из машины. Встречающий остановил взгляд на трости без какого–либо смущения и, протянув ладонь для рукопожатия, спросил:

— Надолго?

— Надеюсь, что нет!

Они обменялись рукопожатиями.

— Меня зовут Сергей Павлович, я отвечаю за безопасность на территории. Как ты понял, тут не шуточный объект, — он указал на вооружённых патрульных и продолжил: — Тебя отрекомендовали в отдел испытаний к нашим авиационщикам. Твоё дело было направленно нам из военной части, а медкарта прямиком из госпиталя, по ним и трости я понимаю, что ВВК ты уже не пройдёшь.

Миша лишь согласно кивнул, зная, что ВВК списывает солдат даже из–за самой лёгкой формы варикозного расширения вен, не говоря уже о его случае.

Сергей Павлович жестом пригласил следовать за ним и, раскрыв папку, продолжил:

— Миша, я смотрю, ты отучился в Военно–воздушной академии имени Жуковского и Гагарина, в Сызранском филиале… Иными словами, ты профессиональный пилот. После — служба, и приписан ты был к боевой машине Ка‑52; наличие боевых вылетов, бои в городской местности, машина была сбита, получил множественные переломы конечностей, а после враг умудрился еще и прострелить поломанную ногу?! — он, вскинув брови, посмотрел на Мишу.

— Так точно!

— Да–а–а, — скривив губы, протянул он. — Ну, что поделать, как видишь, и так может повернуться. Далее госпитали, больницы и прочее…

Они вошли в здание и стали подниматься по лестнице. Сопровождающий продолжал оглашать почерпнутую из личного дела информацию, ведя к тому, что Михаил отлично подходит для работы. Всё это продолжалось до момента, когда они подошли к дверям кабинета, и Сергей передал ему папку с делом.

— Ну, как видишь, своих не бросаем на свалку, в отличие от наших «партнёров», и стараемся помочь бойцам и после службы. Иди, — мужчина указал на дверь за его спиной, — отдел делопроизводства, получишь допуск, подпишешь всё необходимое, и я передам тебя твоему непосредственному руководителю.

Миша прошёл в кабинет. Девушка, сидящая за компьютером, не показывала никаких эмоций. Она опустила на противоположную сторону стола стопку бумаг, толщиной листов в двести пятьдесят, и сказала:

— Тут все инструкции, договора, соглашения о неразглашении и прочее… В общем, садитесь, ознакомьтесь и подписывайте.

«Я и за день это не прочитаю…» — подумал он.

Миша передал девушке папку со своим делом и, присев за стол перед стопкой документов, попытался вникнуть, а девушка, раскрыв его дело, стала вводить данные в компьютер.

Первые пять минут он ответственно пытался читать всё, что ему дали, ещё через десять уже просто смотрел на выделенные фрагменты, а через двадцать стал подписывать всё подряд, не читая.

Спустя сорок минут он передал всю стопку девушке, она, приняв её, стала сортировать документы и часть вкладывать в его дело, сопровождая это всё комментариями.

— Так, это о том, что вы отдаёте нам органы в случае несчастного случая, это согласие о невыдаче вашего тела близким в случае смерти на производстве, согласие об отказе от каких–либо компенсаций…

Миша всё шире открывал глаза после каждого её комментария, переживание стало нарастать…

— Да шучу я! — воскликнула девушка, смотря на перепуганного Михаила, и, увидев, что он облегчённо выдыхает, добавила с ехидной улыбкой: — Или нет.

Ему стало окончательно не по себе, а она опять рассмеялась.

— Шучу, шучу, не переживайте. Всё перечисленное мной противоречит закону, и даже если бы вы подписали подобные соглашения, они были бы недействительны, просто мне интересно, о чем люди думают, подписывая такое количество бумаг, даже не читая?

— Так тут читать неделю! — удивлённо сказал он.

— Мы работаем круглосуточно, и я вас не торопила, но вообще — это формальности. Но в случае, если хотя бы своему коту или собаке расскажете, что тут видели, сядете на пятнадцать лет за государственную измену!

Миша опять напрягся, а она расслабилась и, улыбнувшись, сказала:

— Что же вы верите всему? Я опять шучу, какие пятнадцать лет, семь, ну максимум восемь, — разведя руками, продолжала издеваться над ним. — В общем, большинство бумаг, что вы подписали, это ваше согласие о том, что вы обязуетесь не разглашать всё увиденное вами, начиная с данной минуты, за пределами данного полигона, вы меня поняли?

— Так точно! — ответил он, уже улыбаясь.

— Вот и отлично, — кивнула она в ответ и, передав ему тоненькую папочку, пропуск и бейджик, сказала: — Следующая дверь по коридору, проходите туда.

Миша принял все документы и проследовал в новый кабинет. Там его ждал специалист по охране труда, и уже с первых слов стало понятно, что эта часть не ограничится пятнадцатью минутами.

— Михаил, тут вам не офисная работа, в случае чего меня будут драть и в хвост, и в гриву, поэтому пунктами «Пальцы в розетку не совать и против ветра не ссать» вы не ограничитесь…

Так прошло около двух часов, и Миша уже хотел изрядно есть, но и не слушать специалиста по охране труда у него не получалось, так как тот постоянно просил повторить только что им сказанное.

Плохо соображая, но благодаря Бога за окончание данного ликбеза, он проследовал к следующему специалисту, и к следующему…

На улице уже темнело, Михаил вышел из административного здания, держа в руке бейджик и ламинированный пропуск. Он уже мало что понимал и совсем не соображал, даже голод не ощущался, поскольку его заглушали головная боль и боль в ноге.

Подъехал Александр и, выйдя из машины, широко улыбнулся.

— Сразу видно — солдат, обычно с пропуском выходят на второй день и со слезами на глазах!

Миша не оценил юмора, да и не понял, шутил тот или нет, а просто молча сел в машину.

— Саша, мне что, расскажут тайны вселенной или с инопланетянами дадут работать? Я простой тестировщик, на кой хрен мне десяток психологических тестов, стопка бумаг о неразглашении и прочая хрень? — недоуменно спросил он.

— Такой порядок, — пожал плечами Александр.

В молчании они доехали до места, где Михаил оставил машину, и распрощались.

К тому моменту, как Миша добрался домой, он уже валился с ног от усталости. Едва он переступил порог, к нему подбежала трёхлетняя дочурка. Она обняла его чуть выше колен, и он едва не прослезился от адской боли в раненой ноге. Он старался не подать вида и выдавил улыбку, больше похожую на оскал, выпучив глаза. Супруга, заметив это, подхватила дочку на руки, оттянув от него.

— Каришечка, папа и так знает, как ты его любишь. Ну, мы же тебе говорили, что у папы болит ножка, — стала объяснять она дочке, а после повернулась к Мише: — Зая, уже темно, телефон у тебя отключен, мы же волнуемся… Как ты?

— Мать, ты знаешь, я пока не понимаю, какое из желаний у меня сильнее: жрать, спать или сдохнуть, — попытался отшутиться он.

— Пошли, я тебя покормлю, и всё мне расскажешь.

Глава вторая. Первый рабочий день

Михаил подъехал к КПП в половину восьмого, показал пропуск охраннику, тот изучил документы, кивнул и предупредил:

— У вас допуск только в одиннадцатый ангар и одиннадцатый дробь два в сопровождении, езжайте прямо, он угловой слева.

Миша поблагодарил мужчину и последовал по его указке прямо. Он стал рассматривать ангары: у каждого краской сверху были обозначены номера, но ни у одного не оказалось дробей. Доехав до последнего здания, он увидел, что за ним располагается искусственный полигон с насыпями, там же стояла конструкция, предназначенная для монтировки и установки ракет–носителей.

Увидев разметку для парковки, он остановил машину, надел бейдж на шею и, взяв пропуск, проследовал к ангару. Вход был закрыт, рядом стояли бойцы. Миша ждал своего сопровождающего на первый рабочий день, тот должен был встретить его здесь, но до назначенного времени оставалось еще двадцать минут.

Подумав, он решил прогуляться в сторону полигона. Чем ближе Михаил подходил, тем сильнее поражался его масштабам.

— Наверное, это и есть одиннадцать дробь два, — сказал он сам себе, — но таблички нет. Это сюда мне нужно сопровождение?..

Успокоив себя, что раз таблички нет, то он ничего не нарушает, Миша подошёл ближе к конструкции и смог разглядеть глубину полигона. Навскидку там было несколько километров. На мгновение ему показалось, что он в центре оврага, а в самом его конце он смог разглядеть несколько бронированных щитов.

Но удивило его другое, то, что в конце стояли российские зенитные ракетные комплексы, самоходные и составляющие от того, что явно не вписывался в эти расстояния, в отличии от других, которые подходили.

— По всей вероятности, вы — Михаил?!

Он повернулся в сторону спрашивающего: перед ним стояла светловолосая женщина, на вид лет сорока пяти, в белом халате и кроссовках, с неаккуратно собранным на затылке хвостом, на вид — типичный учёный, единственное, что не вписывалось в её образ, армейский бинокль в руках.

— Да, прибыл на работу.

— Я Елена Андреевна, ваш непосредственный руководитель, — представилась она. — Можно просто Елена, но всё же на «вы».

— Принял.

— Михаил, пока шла к вам, заметила, что вы чем–то озадачены?

— Да, крайне удивлён наличию ЗРК, ну, зенитного ракетного комплекса, — подумав, что она может быть не в курсе, он решил расшифровать.

— А какого именно?

— Далеко, трудно разглядеть, но вроде это от базы «Триумф», — сказал он, указывая на составную ЗРК С-400.

— Нет, Михаил, это база С-500 «Прометей». — В её ответе мужчина уловил нотки хвастовства.

— Наличие тут «Тунгу́ски» с автоматами я понимаю — в состоянии уничтожить ракету, как и «Тор» на таком расстоянии. А вот «Прометей» зачем? Он же на околоземной орбите ракеты ловит… — указал Михаил на несоответствие типов установок и расстояния.

— Всё верно, но в обнаружении ему нет равных.

— Согласен с вами.

— Эти модифицированы и доработаны конкретно под узкое направление, что позволяет увеличить скорость реагирования, но, как вы правильно заметили, С-500 просто соединена с другими, и на этом расстоянии идет комплексное обнаружение.

— Какие ракеты вы тут испытываете? Как я понимаю, до щитов еще ничего не долетало? — усмехнулся он.

— Так все думали, включая меня. — Елена улыбнулась и протянула ему бинокль.

Миша посмотрел через него на щиты, на которых виднелись явные следы от попаданий.

— Это же с выключенной системой обороны? — удивлённо спросил он.

— С включенной, — сухо ответила женщина.

— Но как?! — он попытался обернуться и разглядеть ракеты на точке запуска, но там ничего не было.

— Это, Миша, пока не по твоей зарплате вопрос, — улыбнувшись, сказала она. — Пошли, покажу масштабы работы, наше подразделение и ознакомлю с твоей задачей.

Михаил согласился кивком и проследовал за Еленой.

Они миновали КПП, где их обыскали и изъяли телефоны. Расписавшись за прибытие, они прошли через металлоискатель, и началась экскурсия. Заняла она чуть более двух часов. Миша узнал, где гардероб, комната отдыха, туалеты, лаборатории, а после — непосредственно его рабочее место, где были камеры, имитирующие погодные условия, и куча всевозможных труб, излучателей и приборов, предназначение которых пока оставалось для него непонятным.

Михаил наблюдал за Еленой, которая объясняла ему принципы работы устройств, и чувствовал, как начинает нервничать, поскольку не мог вникнуть ни в одно слово, которое та произносила.

Напряжение выросло до предела, и он стал думать, что вся эта идея — ошибка. Он напрочь не понимал, что ему говорят и чего от него хотят, а Елена тыкала пальцем в монитор одного из блоков камеры и продолжала:

— …которые указывают на примерный состав металла. Буква даёт понять, какой легирующий элемент входит в сплав, стоящая за буквой цифра обозначает среднее содержание элемента в процентах. Первые две цифры — это содержание углерода в сотых долях процента…

— Елена! — перебил её Михаил и, увидев, что она замолчала, продолжил возбужденно: — После слов «Михаил, вот ваше рабочее место» я потерял суть. Мне ни черта не ясно из того, что вы мне тут наговорили, вот от слова «совсем», понимаете?!

Женщина молча посмотрела на него: он имел перепуганный вид, и её реакция на его объяснения, а точнее полное отсутствие таковой, выбило его из колеи ещё больше.

— Елена, я был пилотом, и вот эта… — растопырив пальцы и вжав голову в плечи, он брезгливо указал на аппаратуру и нервно продолжил: — Эта хрень мне вообще не понятна! А то, что вы мне тут говорите… Складывается впечатление, что вы проклятие какое–то читаете на неизвестном языке, и когда вы закончите, сюда явится демон какой–нибудь и скажет: «Да, хозяйка, я прибыл на твой зов»!

Женщина расхохоталась, наблюдая за его реакцией. Положив руку на грудь, она сделала пару глубоких вдохов и выдохов, сложив губы трубочкой, а после, просмеявшись, сказала:

— Ох, дыхание перевела…

Она взяла бумажные стикеры, написала на них что–то карандашом и стала расклеивать по аппаратам рядом с кнопками. Михаил смотрел на надписи, гласящие: «Хрень»; «Хрень номер два»; «Печать»; «Сложная хрень»…

— Михаил, мы же научно–технический центр и поэтому даже зайца курить научим, записывайте последовательность, — подавив очередной смешок, сказала она.

Михаил взял ручку и лист, приготовился писать инструкцию, и она начала объяснять:

— Вот на столе лежат образцы, на стикере так и написано. Берёте образец, помещаете в камеру «Хрень», нажимаете на кнопку «Пуск», а после на кнопку «Запись». Достаёте из «Хрени» и помещаете в «Хрень номер два», нажимаете «Пуск», потом «Запись». Потом помещаете в «Сложная хрень», «Пуск», «Запись» и нажимаете «Печать». Распечатанный файл крепите к образцу и откладываете на стол, где написано «Сюда», — она рассмеялась. — Ну что, так понятно?

Михаил почувствовал себя полным идиотом, но был вынужден признать, что именно так ему и понятно.

— Да, вполне, — кивнул он, испытывая неловкость за то, какими словами пришлось ему всё объяснять.

— Можете приступать. — Елена собралась было его покинуть, но уже на выходе добавила: — Вообще, мне известно, что вы пилот и брали вас на другую работу, но пока ещё нет возможности к ней приступить. Могу успокоить — это временное занятие для вас.

— Спасибо, — сказал Миша, испытав облегчение от данной информации.

До обеда он проделывал вверенную ему работу, строго ориентируясь на стикеры, закреплённых на камерах, столах, кнопках.

В начале первого к нему пришла Елена и отвела в столовую. Во время обеда она уже более непринуждённо и доступно объяснила, что их предприятие занимается химическим моделированием новых сплавов металлов, а работа Михаила заключается в том, что он тестирует как новые образцы материала, так и фрагменты изделий, уже прошедших испытания.

* * *

Ближе к концу рабочего дня в кабинете начальника службы безопасности шла оживлённая беседа.

— Серёга, ну ты посмотри, как он скачет, — одобрительно говорил гость Сергея Павловича, указывая пальцем в монитор. На экране был Миша, которому явно мешала трость, и он передвигался от аппарата к аппарату, скача на одной ноге.

— Так он же как пилот нам интересен, а наш реабилитолог сказал, либо он избавится от этой трости на данном рабочем месте за пару недель, либо она с ним до конца.

— Ну, пара недель у нас ещё есть, опытный образец пока только на симуляторе работает, — сказал мужчина, поправляя очки.

— Андрей Игоревич, а вы вообще узнавали, можно ли ему доверять?

— Сергей, вот ты интересный, — возмутился гость, разведя руками, — кто мне это скажет? Ты безопасник, вот и разузнай за это время. А что тебя смущает? Проверки он все прошел?

— Да пройти–то он их прошёл, — задумчиво начал хозяин кабинета, — но вот читал его личное дело, с ранением и освобождением мне не понятно кое–что.

— Что?! — недовольно воскликнул мужчина. — Сам себе ногу сломал и прострелил, чтобы компенсацию по ранению получить? — издевательским тоном сказал он, а после добавил: — Парень — герой, не ищи проблем там, где их нет.

— Андрей Игоревич, боевая машина Ка‑52 рассчитана на двоих пилотов, они вели бой в городской местности, упали на крышу жилого дома. Он был весь переломанный и подстреленный, сигнальные огни сам запустить не мог, а обнаружили его именно по сигнальным огням. Когда эвакуировали, второго пилота не было, выход на крышу заблокирован, графа второго «Погиб в ходе выполнения боевой операции». Как живым остался? Может и не наш вовсе.

— Сергей, это полная ерунда, присмотрись к нему и начни в курс дела вводить, расскажи аккуратно, где его предшественники, и объясни, почему на бирже труда у нас сейчас более ста вакансий и больше половины в его отделе.

— Сделаю!

— Да, Сергей, смотри… Я, конечно, предполагаю, что ты паникёр, но он проведёт пробный боевой вылет. На образец уже потрачены сотни миллиардов, а показатель будет завесить от него, так что, соглашусь, лучше перебздеть, чем недобздеть.

Сказав это на полном серьёзе и получив одобрительный кивок от Сергея Павловича, мужчина поднялся с кресла, застегнул пуговичку на пиджаке и неспешно покинул его кабинет.

Глава третья. Причина

В середине второй рабочей недели Михаил уже прекрасно справлялся со своими обязанностями, боли в ноге стали беспокоить всё меньше, а трость он брал лишь в тех случаях, когда ему приходилось передвигаться на большие расстояния. Но работа его удручала своей монотонностью, и бесило то, что он просто не понимал, что происходит в аппаратах, пока они производят воздействия на образцы, а лишь изредка встречающиеся знакомые слова в отчётах, которые распечатывались по каждому образцу, картины не проясняли.

Вечерами, будучи дома, он старался помогать супруге с младшей дочкой и проверять уроки у старшей. А после он искал статьи, лекции и прочие материалы, которые были доступны в интернете, распечатывал и брал с собой на работу, чтобы попытаться хоть немного разобраться в том, чем занимается.

Он знакомился с коллегами, но с кем–либо сдружиться так и не успел, поскольку его рабочее место было изолированно от остального персонала. Контактировал он лишь с лаборантами, приносящими тот или иной образец. Он пытался завязать с ними разговор, но через несколько минут неизменно возникало желание пристрелить каждого, ведь слова лаборантов о том, что «последние образцы материала за счёт своих свойств позволяют обойти фазированные антенные решётки даже в направленной работе из–за полного поглощения электромагнитных возмущений», ассоциировались у Миши только с колдовскими заклятьями и ни о чём ему не говорили.

Михаил сидел в столовой, он уже поел, но оставалось двадцать минут свободного времени, он не спеша наслаждался обеденным кофе и смотрел в окно.

— Привет, Миша!

Михаил увидел, что к нему присаживается Сергей Павлович.

— День добрый, — поздоровался он.

— Ну как тебе работа?

— Работается, — вздохнув, ответил он, наблюдая, как из соседнего ангара перекатывают вертолёт Ми‑8, оборудованный ракетными блоками, а рядом едут ящики с неуправляемыми авиационными ракетами С-8.

В этот момент ему стало до невозможности тоскливо.

— Что, Миш, почувствовал себя водяным? — заметив его реакцию, спросил Сергей Павлович.

— В каком смысле? — не поняв сразу, уточнил Миша.

— Ну, в мультике, помнишь? Пел песню: «А мне летать, а мне летать охота»!

— Так точно, — безнадёжно опустив голову, признался Миша.

— Вот видишь, как бывает, отслужил, отвоевал, а потом с формы в костюм лабораторной крысы, — сказал Сергей, указывая на Мишин белый халат.

Михаила это зацепило, но он не понимал, как ему реагировать на такой комментарий со стороны руководителя. Он хотел уже подняться и вернуться на рабочее место, чтобы не нарушать субординацию.

— Да подожди ты, — остановил его Сергей Павлович, — не обижайся, я сам военный и с тактичными высказываниями у меня сложно, говорю, как думаю.

Миша остановился и присел обратно, а собеседник продолжил:

— Я чего подсел–то к тебе, смотрю, ты уже и без трости хорошо справляешься?

— Да, потихоньку отпадает в ней нужда.

— Это хорошо, пошли, пройдёшься со мной.

Сергей Павлович поднялся и направился к выходу, Миша спешно последовал за ним. Они вышли из ангара, пока Миша шёл с Сергеем, его не досматривали ни на одном из КПП, хотя этот процесс был обязательным, даже если он вышел всего на минуту. Сергей Павлович провёл его через несколько ангаров, и они зашли в тот, что стоял под номером восемь.

Внутри он увидел площадки, на которых стояли вертолёты разных типов, рядом с каждым находились инженеры, навешивали разнообразное вооружение.

— Видишь?! — не останавливаясь, гордо крикнул сопровождающий. — Наше производство, устанавливаем для тестов.

Михаилу было очень интересно, со всем этим вооружением он был знаком, как и с машинами, на которые оно устанавливалось. Находясь там, он даже забыл про то, что он в осточертевшем белом халате, ему показалось, что он вновь на службе. В данном ангаре он был единственным не в камуфляже, и из–за этого на него было обращено пристальное внимание, которого он просто не замечал. Он был полностью поглощён наблюдением за стоящей вокруг техникой.

Они проследовали мимо площадок, где шла работа, пройдя площадки, вошли в небольшое помещение, где было всего несколько человек, одетых в военную форму. Помещение напоминало кабину самолёта, оно было утыкано кнопками, рычагами, лампами, мониторами; посреди стоял большой интерактивный стол, вся поверхность которого являлась сенсорным экраном, прямо на нём происходило моделирование устройства крепления вооружения.

— Знакомо? — спросил Сергей Иванович.

— Я понимаю, что это, но не узнаю модель данной машины, — задумчиво сказал Миша, подходя ближе к столу. — С ракетницами понятно, а вот один двигатель… А, нет, хотя да… Ну, он одноместный. — Он замолчал, продолжая рассматривать макет машины на экране, и спустя пару секунд повернулся к сопровождающему: — Сергей Павлович, вы решили какой–то туристический одноместный вертолёт премиум–класса в разведывательный переделать?

— Миша, рановато для этих вопросов, — мягко остановил его Сергей Павлович и, положив руку на плечо, сказал: — Пошли ещё пройдёмся с тобой.

Миша согласно кивнул и направился следом, они вышли из ангара и развернулись к тому, где работал Миша. На улице Сергей Павлович начал деликатный разговор:

— Миша, а ты не задумывался, что произошло с ребятами, которые были на твоём рабочем месте до тебя и почему сейчас идёт такой набор сотрудников?

— Ну, про набор сотрудников я и не знал, — признался он, — а насчёт рабочего места даже не думал, чисто предположение было, что идёт трудоустройство списанных бойцов, вот и дали мне эту работу.

— Нет, отчасти разве что. У нас была разработана, смоделирована, произведена, встроена и испытана уникальнейшая система. Был крупный тендер, выходили на внедрение и установку систем ПВО на турецких границах, и вот на показательных испытаниях наша машина взрывается, из–за некачественного металла пусковой установки, который лопнул на третьем выстреле, а по данным с твоего рабочего места, от твоего предшественника, этот сплав должен был выдержать триста таких пусков. А наши «партнёры» продемонстрировали свою систему, полностью аналогичную, иными словами, разработанную нами, и у них техника отработала на все сто, и стволы выдержали всё. У чужой страны появляется наш сплав, наш чертёж, наша система, только название не наше, у них работает, а у нас нет. Естественно, контракт был потерян. Но проблема вот в чём: мы не духами торгуем, наш Продукт — это имидж страны, мощь страны, — он говорил это с особым воодушевлением, и Миша так проникся его рассказом, что едва не начал маршировать. Внезапно Сергей повернулся, посмотрел ему прямо в глаза и резко, со злобой сказал: — А мы взяли и так обосрались.

Они остановились у входа, Михаил не знал, что ему говорить, да и надо ли вообще, поэтому просто молчал.

— Миша, в этих стенах не так давно работали люди, которые предали предприятие, — он махнул рукой, — да что уж предприятие, они страну предали. Была произведена зачистка и смена персонала, дабы не рисковать, были уволены или переведены все специалисты. Вот как–то так. Ступай работай.

— Так точно.

Миша попрощался с Сергеем Павловичем. На проходной его досмотрели, он прошёл металлоискатель и сканер, который показывал даже наличие купюр в кармане…

После процедуры досмотра он вернулся на своё рабочее место, но только в этот раз оно уже не было прежним — это было совершенно новое рабочее место для него. Ещё час назад он думал, что его деятельность бессмысленна, скучна и неважна, а рабочий кабинет казался ему кладовкой, напичканной бесполезными холодильниками…

Сейчас же Миша вошёл в стратегический объект, где опытным путём получают данные, от которых может завесить имидж страны и показатель её мощи. Теперь он был горд работой, которую выполнял. Наклейки со словами «Хрень» стали неприятны, он сорвал их и выкинул, ведь последовательность действий уже давно запомнил.

Все последующие испытания он проводил с особой тщательностью и трепетом.

Глава четвёртая. Неожиданное предложение

Подходила к концу вторая рабочая неделя, Михаил вышел с территории предприятия и как обычно просматривал телефон на наличие входящих звонков и сообщений, пока прогревалась машина.

Телефон находился на КПП весь день в отключённом состоянии, в этот раз кроме стандартных сообщений от жены с перечнем продуктов, которые она просила купить по дороге домой, было оповещение о том, что ему пытался дозвониться анонимный номер, а после сообщение:

«Добрый вечер, Михаил, не спешите домой, заскочите по пути в кафе «Сказка», барная стойка у окна при входе, под столешницей у зелёного стула».

— Что ещё за ерунда?

Он отбросил телефон в подлокотник и выдвинулся домой, до въезда в город у него не выходило из головы это СМС, он непрерывно думал о нём и, как на зло, он увидел огромный указатель «СКАЗКА», не заметить его было просто невозможно. Не успев подумать, Миша машинально опустил ногу на тормоз и свернул на второстепенную дорогу, согласно указателю.

Любопытство брало верх, и он не мог с этим ничего поделать.

Он оставил машину и вошёл в заведение. Окинув взглядом помещение, он прикинул, что внутри сейчас человек тридцать, но все они были в зале. При входе слева и справа проходила столешница, у которой стояли разноцветные стулья, зелёный был третьим от стенки справа. За стойкой никто не сидел.

Просто так копаться под столешницей он постеснялся, поэтому подошёл к бармену и заказал кофе и пирожное, к его счастью, зал был практически битком, как ему показалось, никто не обратил внимания, что он уселся за стойку на зелёный стул.

Поставив кофе и тарелку с пирожным на столешницу, он прислонился к ней и провёл ладонью по внутренней стороне, сразу наткнувшись на бумажный свёрток, приклеенный к поверхности. Тот отклеился без особых усилий, Миша постарался раскрыть его как можно незаметнее, содержание письма было следующим:

«Тебя всё устраивает в твоей жизни? Ты свободен? Чувствуешь себя нужным? Достиг ли ты всего, чего хотел? Если твой ответ «да» на все вопросы, то забудь и езжай домой, но, если ты хочешь чего–то большего, мы поможем. Завтра суббота, приедь в торговый центр «Колчан», фаст–фуд «У Коли», третий столик».

Миша съел пирожное, смял бумажку и, размочив её в кофе, изорвал прямо в стаканчике, после чего поднялся и покинул кафе. Он прекрасно понимал, что нет человека, который бы ответил на вопросы положительно, но и, вспоминая разговор с Сергеем Павловичем, знал, что в отношении него началась вербовка.

Миша практически не разговаривал с супругой, сославшись на тяжёлый рабочий день, не реагировал на дочек, весь вечер и всю ночь он провёл в размышлениях над запиской.

Рассказать о ней Сергей Павловичу? Так нечего говорить ещё, и сейчас выходной, да и номера телефона у него нет. Проигнорировать и отказаться, так и не узнав, в чём же дело? Именно этот вариант казался правильным, но любопытство… Любопытство требовало знаний.

«Лена хотела Каришке костюм купить, да и Алинке чего в школу возьмём, ну и перекусим заодно…» — наметил он себе повод оказаться в торговом центре.

Михаил попытался уснуть, но переживания его не покидали, а лишь нарастали, и уже заметив, что за окном начало светать, он рассердился сам на себя.

— К чёрту, никуда не поеду, в понедельник доложу, пусть сами думают! — злобно сказал он и повернулся на бок.

— Что, зай? Сегодня суббота, ты выходной, — сонно пробормотала Лена, думая, что Миша собрался на работу.

— Да, мать, спи, это привычка, — опомнившись, сказал он.

— Миша, Миш, вставай.

Он едва смог раскрыть глаза. Находясь в полном непонимании происходящего, он увидел, что его будит Лена.

— Миша, мы же договаривались Карише костюм взять в садик, и Алине к школе купить надо кучу всего, я одна с ними двумя не справлюсь, — говорила Лена, расталкивая мужа.

Миша поднялся, это далось ему с трудом, поскольку он не проспал и четырёх часов. Но понимал, что сам виноват и ехать всё равно придётся.

Собравшись, они вышли на улицу и расселись в машине. Михаил спросил:

— Лена, на рынок или в «Ассоль»?

— Какой рынок, что мы там забыли с мелкими? И в «Ассоли» ничего детского нет толком, в «Колчан» едем.

— В «Колчан»?! — испуганно воскликнул он.

— Да, а что? — не поняла она его реакции.

— Может, в другой центр? Или завтра давай в «Колчан» поедем, — взмолившись, начал он.

— Нет, — Лена становилась раздражённой, — едем сегодня, сейчас и в «Колчан». Завтра у меня маникюр на одиннадцать и Света придёт в час дня, с Лизой, я её покрасить обещала…

Миша понял, что вариантов нет, спорить бесполезно. И он просто направился по указанному маршруту.

Уже через пару часов Миша начал сходить с ума, болели и ноги, и голова, да и просто он устал морально от нескончаемых примерок брюк, юбок и блузок старшей дочерью.

— Вот как жить нам? Алину ещё не собрали, а уже столько денег ушло, хорошо, хотя бы твои компенсационные остались, — жаловалась Лена на дороговизну дошкольной подготовки.

Михаил просто кивал, соглашаясь. Всё, чего ему хотелось, чтобы закончился этот кошмар, и они отправились домой.

— Пап, а мы по бургеру съедим?! — с умоляющим видом спросила старшая дочка.

— Ну конечно, Алиша, сейчас кошмары закупок закончатся, тогда и пойдём заедать весь этот ужас, — согласился он.

Ещё через час он сам затребовал перерыва от походов по магазинам, и они поднялись на второй этаж, где располагался фуд–корт. Алина побежала в свою любимую бургерную и встала в очередь, а Лена направилась следом и заняла свободный столик.

Миша наблюдал за кафе «У Коли», это было заведение для взрослого потребителя, он сказал супруге, чтобы она взяла что–то на её усмотрение, а сам направился туда, твёрдо решив, что раз уже так распорядилась судьба, то он не сможет спокойно жить, не узнав, что будет за третьим столиком.

Столы под номерами один, два и три располагались самым невыгодным образом и были двухместными, а третий был ещё и на проходе, так что занять его желания не возникало, даже при условии, что он остался бы единственным свободным. Михаил поставил пакет с купленными вещами на один из стульев, на другой присел, делая вид, что протирает обувь, быстро нащупал свёрток под столешницей, там была такая же бумажка, как и в первый раз.

Взяв письмо и пакет, он сделал вид, что изучает меню, после чего направился к своим и, собрав все покупки, объявил, что отнесёт их в машину, пока будет готовиться заказ.

«Правильное решение. Вторник. Вы посетите 11/2, увидите материал «РГнТх‑1148/0844.9» или «Ночь», спросите: «Как он чувствует себя при взаимодействии с покрытием в нестандартных условиях ±60С 0». За день до испытаний придите в «Сказку», у того же зелёного стула».

— Что за твою мать! — выругался Михаил, ударив по рулю.

Он стал нервничать и переживать, ведь получение этой инструкции уже восприняли как принятое решение.

* * *

Время тянулось, Мише стало казаться, что у него появляются седые волосы, но ожидание вторника оказалось не таким страшным как сам вторник.

Миша проводил испытания кучи выданных ему образцов и пытался уйти целиком в работу, стараясь не думать о «11/2», но у него это плохо получалось.

— Михаил, добрый день, — сказала с улыбкой Елена, вошедшая к нему.

Миша, не заметил, как она появилась, он был погружён глубоко в мысли и подпрыгнул, испугавшись от неожиданности.

Елена рассмеялась.

— Вот вы вроде военные, но лекция про химический состав сплавов вас в истерику вводит, а блондинка в кабинете до инфаркта довести может.

Он натянул улыбку.

— Добрый день, просто не думал вас увидеть, — признался он.

— Ладно, пойдёмте, кое–что покажу вам, — махнула рукой женщина, приглашая следовать за ней.

Михаил, молча опустив взгляд, и пошёл. По дороге Елена рассказала, что руководство дало распоряжение показать ему разработки в отделе 11/2.

К удивлению Миши, они не покинули ангара, а направились к чёрному входу и перед ним свернули в отдельное помещение, где была оборудована лестница, ведущая вниз. Спустившись, Елена открыла двери магнитным ключом и прошла за них, он следом. Они спускались в огромный ангар, Мишу ужаснуло наличие помещения таких масштабов под землёй. Он споткнулся, а после схватился за поручни, чтобы не упасть, у него пропал дар речи, он был поражён увиденному, а точнее — тем, чего не мог видеть. Посреди большой площадки располагалось два объекта.

Первый объект он не мог воспринять и понять, казалось, что кто–то вырезал по контуру пространство и выкрасил в чёрный цвет, будто не было никакого объёма. Лишь спустя какое–то время Михаил смог зацепиться за данный объект взглядом и ещё через пару секунд, только благодаря контуру четырёх лопастей, он понял, что перед ним картинка вертолёта, но она была словно в двухмерном формате. Он стал приседать вверх и вниз, качаться влево и вправо и увидел, что контур изменяется, тогда он понял, что этот объект имеет объём, абсолютно незаметный. Сказать, что он был поражён, значило бы не сказать ничего.

Второй аппарат, напротив, имел объём, в отличие от первого, и было сразу понятно, что это вертолёт, но вот что выбивалось из привычной картины, Михаил мог видеть сквозь него, не видя при этом внутренних механизмов, было лишь заметно некоторое искажение находящихся позади предметов.

Миша, не произнося ни слова, стал быстро спускаться по ступенькам, чёрный контур его пугал, не покидало ощущение, что он видит бездну, и когда он пытался сконцентрировать взгляд на стёклах, глаза начинали болеть, так как наложение трёхмерной картинки на двумерную плоскость, особенно в части их пересечения, воспринималось с огромными усилиями.

А вот второй объект не вызывал боли в глазах и пробуждал любопытство. Миша пытался обойти его с разных сторон, через обзорные стёкла он видел, что внутри это стандартный салон, но снаружи конструкция была прозрачной. Он заприметил большой стол, заваленный баллонами и канистрами, и стал обходить объект так, чтобы тот загородил его. Когда объект стал перекрывать стол, Михаила потрясло увиденное: он продолжал видеть силуэт стола, хоть и смазанный, различить канистры с баллонами было невозможно, но сам стол оставался виден, несмотря на то, что между ним и Мишей находился объект, полностью его закрывавший.

Миша пребывал в восторге и изумлении, но чёрный объект всё ещё внушал страх, поскольку ощущение, что это просто контур темноты, пожирающей пространство, не отпускало. Он словно заворожённый стал подходить к тому, желая прикоснуться, но, протянув руку, тут же услышал предупреждение.

— Михаил, я бы вам не рекомендовала, материал всё еще активен, — остановила его Елена.

У Миши пока не было слов, лишь вопросительный взгляд, направленный на Елену.

— Проще показать, только не двигайтесь, пожалуйста, — вздохнув, сказала она.

Женщина подошла к столу, взяла с него горсть древесных опилок и, подойдя к Мише, кинула их сбоку, и у него зарябило в глазах, поскольку прямо перед его лицом, сантиметрах в двадцати, стал прорисовываться угол стабилизационного спойлера, на который он едва не наткнулся. Опилки легли на плоскость объекта, и у него появился объём, в этот момент Михаил увидел на полу контур и понял, что по нему надо ориентироваться и что перед ним действительно объёмный предмет. Опилки начали чернеть, а объект снова становился двухмерным, проглатывая в себя контур спойлера.

— Что это?

Миша пребывал в изумлении.

— Конкретно эта модель — работа наших учёных над открытиями Московского университета имени Баумана, и, конечно, мы многое подсмотрели у «партнёров», и на основе этого создали свой жидкий полимер, назвав его «Ночь». Он поглощает свет, ультрафиолет, инфракрасное излучение и много другое. Данную машину весьма сложно засечь аппаратурой, а увидеть глазом, ночью, и вовсе невозможно.

Миша перевёл взгляд на второй объект и указал на него пальцем.

— Ну, тут должна признать, разработка была у «партнёров», но специалисты пустили этот пластик в гражданку, а вот наши умы применили его в оборонку, хотя и в штатах его к камуфляжу применили, но, как видишь, мы пошли дальше и увеличили рассеивание лучей света. Но главное — то, что под данными покрытиями, — гордо заявила она.

— Что может быть круче?

Она прошла к столу и указала на прибор, Миша сразу понял, что это табло радара, и, осмотревшись, обнаружил антенны. Поняв, что прибор включен, он подошёл и увидел, что полоса направленности волн работает как маятник, отображая исключительно показатели на площадке; на экране отображалось размещения стола с баллонами, но оба объекта для него были невидимы. Он посмотрел на Елену, не понимая происходящего.

— Радиолокационное возмущение отсутствует, они полностью невидимы, кроме как прямым взглядом их не обнаружить.

Он был удивлён и не знал, что спрашивать, а Елена горда заявила:

— Да, Миша. Вот так вот, в 1862 году наше предприятие начинало с литья чугунных люков, а сейчас боевые машины, о которых можешь прочитать лишь в книгах с жанром фантастика.

— Они боевые?! — удивился он и повернулся в сторону объектов, пытаясь найти орудия.

— Ладно, — нехотя признала она, — тут преувеличила, сейчас идёт работа над тем, как их сделать боевыми. Как ты понял, с ракетами проблем уже нет, они обходят систему обнаружения и бьют в цель. А вот подбор материала, который принимал бы нагрузки и комплектовался с засекреченными материалами, довольно изнурительный и трудоёмкий процесс, учитывая, что тебе приносят отдельные фрагменты, а испытания в комплексе проводим в нерабочие часы и тёмное время суток.

— Так в чём проблема, приносите материалы, покрытые или обшитые данными составами, я буду их тестировать, так и найдём нужный…

Он резко осёкся, поскольку понял, что отыграл в шпионскую игру, о которой его и просили через тайные послания.

— Да, именно поэтому мы и здесь, так как на тебя оформляют допуск, поскольку ты у нас военный герой и к тебе повышенный кредит доверия, то у тебя проходит всё быстро, завтра, скорее всего, принесут уже первые образцы на испытания.

Михаилу стало не по себе от этого, он ушёл в себя и моментально погрузился в раздумья, а Елена лишь, усмехнувшись, сказала:

— Что, ощутил груз ответственности? Ты примешь участие в проекте, который заткнёт наших «партнёров» в очередной раз, но теперь надолго. Ладно, пошли, просто показала заранее, чтобы в обморок завтра не упал, а то у тебя странная реакция на научные дела.

Миша, послушно проследовал за ней, оглядываясь на два объекта в центре.

Остаток дня прошёл словно в бреду, он выполнял работу на автомате, не задумываясь о процессе, все его мысли были в планировании маршрута домой, он порывался доложить обо всём Сергею Павловичу, но тормозило то, что кроме рекомендаций, которых у него нет, он ничего предъявить не может. Да и мог возникнуть вопрос: если на него вышли в пятницу, почему он надумал сказать лишь во вторник вечером, выполняя до этого все инструкции.

Так же его пугал тот факт, что вербовщики заранее знали, что он побывает в 11/2, они знали название объектов, даже знали, что к нему принесут опытные образцы материалов. Это значило, что тут есть те, кто работает на этих людей, и предатель не из простого персонала, а из тех, кто принимает решения и имеет допуск к секретности, скорее всего, непосредственно из руководства, иначе сам бы предоставил все материалы. Но руководство видит лишь готовый продукт или описания результата, а по этим данным не соберёшь аналог.

Зайдя в кафе «Сказка», он мельком осмотрелся: его место было свободно. Он подошёл к бармену, взял чай и пирожное и, дождавшись заказа, направился к столешнице.

Усевшись за столик, он провёл рукой по внутренней его стороне и обнаружил мелкий свёрток, отклеив его и раскрыв, он достал небольшой кусочек бумажки со словами: «Мы в курсе».

— Твою ж мать.

Миша выпил чай и, не притронувшись к пирожному, поехал домой, пытаясь понять, что означают эти слова. Он материл всё и всех, а в первую очередь себя самого, за то, что продолжает эту игру.

Вечером он сидел за ноутбуком и читал про материалы, о которых ему говорила Елена. Его удивлению не было предела, когда он обнаружил их в открытом доступе и в свободной продаже, но на видео в интернете они выглядели сильно недоработанными по сравнению с тем, что видел он. Особенно его пугал материал «Ночь», это была абсолютная чернота, мозг не мог её воспринять, и Мише казалось, что он смотрит в чёрную дыру поглощающую пространство.

Внезапно ему стало смешно, поскольку он задумался, как открыть дверь в кабину и как вернуться в машину, если вышел из неё, а после ему стало не по себе от одной мысли о том, как ремонтировать такой аппарат.

Лена отправила Алину в магазин купить хлеб, чтобы утром сделать бутерброды. Магазин располагался прямо в их подъезде, и спустя три минуты Алина вернулась. Она тихо подошла к Мише, достав из–за пазухи чёрный целлофановый пакет.

— Пап, тебе дядя попросил тихо передать, чтобы мама не видела, — сказала она шёпотом.

Миша подскочил, выхватил свёрток и тут же засунул в карман.

— Что–то ещё дядя сказал? — перепугано и как можно тише спросил он.

— Нет, дал мне тысячу, за доставку, — ответила она довольно, — а что там такое?

— Зайка, там подарок для мамы, который я заказал у дяди, я подарю его маме на следующей неделе, а пока ни слова ей.

Дочка кивнула, а Миша направился в туалет и закрылся там на щеколду. Усевшись на крышку унитаза, он развернул свёрток. Первым, что бросилось в глаза, была стопка купюр; он пересчитал деньги, сумма была для него внушительной — пятнадцать тысяч долларов. Под ними лежал конверт. Миша засунул деньги в карман халата.

— Пап я писать хочу! — раздался крик за дверью, сопровождаемый стуком кулачков по ней.

Он едва не подпрыгнул и не выронил от испуга конверт в унитаз, перехватило дыхание и замелькали звёздочки перед глазами, но он быстро взял себя в руки.

— Кариш, солнышко, я выхожу, — сказал он, перевёл дух и поднялся с унитаза.

Он вышел из туалета и закрылся в ванной, включил воду и направил струю на ровную поверхность, создавая больший шум. Раскрыв конверт, он стал читать содержимое:

«Михаил это — аванс, за комплект фотографий вы получите такую же сумму, за полезные фотографии сумма будет в десять раз больше, если вы сфотографируете нужный состав, то получите стократную сумму аванса и моментальную эвакуацию для вас и вашей семьи, с дальнейшим трудоустройством и достойным уровнем жизни».

— Ага, комплект, полезная и нужная, значит, они конкретно знают, что ищут, — задумчиво произнёс он и принялся читать дальше.

«В пакете вы увидите портативную камеру, она сделана из того же пластика, что вы сегодня наблюдали, проводники графитовые, линза из полимера, вставьте её вместо пуговицы на рубашке, она рассчитана на 130 кадров, она не будет обнаружена никакими средствами, включая визуальный контакт. Каждые два дня заезжайте в кафе «Сказка» и крепите её под столешницей, взамен будете забирать новую и инструкцию по получению расчёта. Камера фотографирует через секунду после щелчка пальцев или двух раздельных касаний по ней пальцем. Будьте аккуратны, и удачи!»

— Зай! — со стуком крикнула Лена. — Ты же не один!

Миша опять дёрнулся, и пуговица вывалилась из конверта.

— Твою мать, вы меня до инфаркта доведете, — сказал он тихо, а после крикнул: — Мать, минуту, и выхожу.

Он кое–как отыскал пуговицу на полу, после чего распихал конверты по карманам, сжав пуговицу в кулаке, выключил воду и направился в комнату к старшей дочке.

Он нашёл у неё в канцелярском наборе увеличительное стекло, включил лампу дневного света дополнительно к основному освещению и стал рассматривать полученную пуговицу. Она ничем не отличалась от простой. На вид обычный пластик, пропускающий свет, лишь в центре видно небольшое затемнение, но всё равно она прозрачна и полностью гладкая с одной стороны, он перевернул её. С другой стороны, была немного ребристой, и в начале он не смог чего–либо заметить, пока не отдалил стекло и поверхность пуговицы не увеличилась. С трудом он смог разглядеть линзу объектива, расположенную между отверстий для ниток, и он был удивлён еще больше от того, что через данную линзу смог заметить графитовый фрагмент дорожки.

— Вот так чудеса техники.

Он поднялся и стал быстро перебирать рубашки, которые у него есть, и выбрал несколько подходящих, где пуговицы не отличались, разве что новая была немного толще. Он отрезал вторую пуговицу сверху и замер, так как на рубашке все пуговицы были пришиты крестиком; такой вариант не подходил, нитки перекрыли бы объектив.

Он понял, что придётся перешивать все. Он отрезал все пуговицы и, подняв глаза, встретился с изумлённым взглядом жены.

— Миш, ты в порядке?

— Мать, да, в порядке, дай нитку и иголку.

Лена пожала плечами, но спорить не стала, отыскала белые нитки и отдала ему. Спустя некоторое время его выгнали из комнаты, так как дочерям пора было укладываться, Лена тоже хотела спать, потому заканчивал шитьё Михаил уже на кухне, в полном одиночестве.

Пришив последнюю пуговицу, Миша поднял перед собой рубашку и, будучи довольным результатом, резко испытал страх, осознав, что он принял решение собирать материал неизвестно для кого.

Но усталость и столько дней переживаний давали о себе знать, он отправился спать.

Глава пятая. Внезапный союзник

Михаил вошёл в свой кабинет, сразу обнаружив новые образцы материалов, если бы не вчерашнее, то он не поверил в то, что увидел на столе. С непривычки ему показалось, что над столешницей парят вырезанные фрагменты пространства, но так как он уже знал, что перед ним, то быстро понял, внизу лежат фрагменты труб, покрытые пластиком преломляющим свет, делая невидимым трубы внутри, а сверху была часть фрагментов труб, покрытых материалом «Ночь».

Он уже было нажал дважды на пуговицу, чтобы сфотографировать образцы. Но в этот момент ему захотелось провалиться сквозь землю, на него упал весь груз ответственности от его поступка.

Он стал прокручивать мысленно речи Сергея Павловича, фрагменты послания про достойную жизнь в его шпионской инструкции. А после в голову полезли воспоминания о моменте крушения его вертолёта и то, как его оттаскивал друг — второй пилот — от горящего фрагмента боевой машины. Он будто заново пережил дикую боль и первый выстрел, пришедшийся ему в сломанную ногу.

— Братанчик, ты только держись, только живи, — сказал тогда второй пилот, достав пистолет и открывая ответный огонь. — Мы ж тут и за себя, и за Родину.

Миша вытер слёзы, которые выступили от обрушившихся на него воспоминаний.

— Я не предам тебя, я не предам себя, — сказал он, возвращаясь в реальность.

Он сделал глубокий вдох и направился на выход из ангара. На КПП сказал, что ему срочно нужен Сергей Павлович. Боец доложил по рации, и тот пригласил Мишу к себе.

Миша вошёл в кабинет Сергея и стал выкладывать ему с ходу всю информацию, в подробностях и во всех деталях. По ходу своего рассказа, он начал удивляться спокойной реакции Сергей Павловича, который сначала слушал встревоженно, но довольно быстро пришёл в себя и теперь был полностью расслаблен.

— Так что не всех предателей вы искоренили, по всей вероятности, уволили не тех, — закончил Миша, уже потеряв какое–либо воодушевление от полного безразличия и пренебрежения к его словам.

Сергей Павлович, будто слушал доклад жены о неубранной на зиму в сарай картошке и не мог дождаться, когда же тот будет окончен. Он откинулся в кресле, помолчал секунд десять, ожидая, когда успокоится Михаил. Указав пальцем на его рубашку, сказал:

— Ну, пуговицу, я смотрю, ты всё равно пришил и пришёл ко мне спустя неделю с начала сотрудничества.

— Это всё понятно, — начал Миша, — но это же просто ряд совпадений. Я хотел связаться в первый день, но выходные, контактов ваших не было… — Миша говорил, но становилось понятно, что его попытки найти оправдания не интересны.

Он продолжал рассказывать. В этот момент случайно обратил внимание на пуговицы, держащие воротник рубашки Сергея Павловича, ему бросилось в глаза, что все пуговицы были пришиты крестиком, а левая — квадратом, так что центр пуговицы оставался открыт.

Мишу словно пронзило током от понимания, что он пришёл докладывать о предательстве тому самому человеку, который его подталкивал к вылавливанию нужной информации — предателю в высших кругах.

Сергей Павлович понял, что Миша смотрит на пуговицу.

— Да, — глубоко вздохнув, сказал он, — как ты, я заморачиваться не стал, признаю — ошибка, надо было все пуговицы перешить, как у тебя.

Признание мужчины вогнало Михаила в ступор, а его полное спокойствие обескуражило.

— Это вы… Вы работаете на них, — разочарованно сказал Миша.

— Миша, вот только не надо драмы, я не на них работаю, а с ними, это тут рабовладельческое понимание, там — партнёрские отношения. Ты мне лучше скажи, почему передумал?

— Я и не собирался!

— Да не паникуй, — указал он жестом на понижения тона, — если бы не собирался, то рассказал бы мне всё, край в понедельник, или вообще не явился за получением второй инструкции, но ты пришёл ко мне спустя неделю, с пришитой камерой, в момент, когда получил доступ к нужным материалам. Что, гордость за Родину проснулась или патриот в тебе заиграл? Так я тебя огорчу, эти разработки так же были сворованы и доработаны, по проекту «День», по этому пластику в США десять формул запатентовано. Посмотри хотя бы на эту пуговицу: не меньшее технологическое чудо. Могу сказать больше — они могут АК‑74 такой собрать, и ты его в самолёт можешь пронести, никто не заметит. Проект «Ночь» — да, вот тут наши Кулибины смогли достичь неимоверной черноты и вязкости, вот только этот материал тебе и надо передать «партнёрам», так что не переживай, они не воруют, это наши у них своровали, а они лишь хотят получить компенсацию.

— Проблема не только в покрытиях, сам корпус вам нужен, материал.

— За это не переживай, я им сам его предоставлю, уж к нему я доступ имею, а вот твоя работа им может открыть химический состав. Так уж получилось, Миша, что мы с тобой уже на переправе, а коней на ней, как говорится, не меняют.

— В каком смысле?

— В самом прямом, в конце осени запланированы совместные показательные выступления с нашими «партнёрами» и любимым НАТО. Скажем так, попытка наведения мостов в разгар холодной войны. И если с нашей стороны пройдут показательные выступления проекта «День» и «Ночь», то это в очередной раз ударит по репутации «партнёров», а если мы с тобой сорвём процесс или предоставим аналоги, то мы с тобой станем очень — очень, Миша — богатыми людьми и гражданами другого, гораздо более цивилизованного, государства.

Михаилу было противно слушать Сергея Павловича — то, что он говорил, для него было совершенно неприемлемо.

— Не будет никаких «если»! — твёрдо заявил он.

— Будут, — спокойно ответил Сергей, — и ты примешь в них участие.

— Нет, и вам не позволю!

Его собеседник рассмеялся.

— Ну–ну, и что ты сделаешь?

— Я доведу до сведенья руководства.

— Ты не пробьёшься к руководству, я твой предел в иерархии данной организации. Если весь полигон начнёт работать против руководства, они об этом из новостей узнают, когда мы бросим этот объект! — он начал заводиться. — Ты машины у главного офиса видел? Ты на телефоны их детей посмотри! На свою официальную зарплату они и этого позволить бы себе не смогли, не говоря уж про машины стоимостью за семь–восемь миллионов и квартиры в разы дороже. Их только это интересует, а тут нарисовался придурашка, который без году неделю тут отработал, и рассказывать им сейчас начнёт, что у них на производстве, на котором они ни разу не были, да и знать не знают, где оно находится, есть шпион. Они с радостью тебя послушают, но по итогу спросят, кто покупатель, и продадут сами, только в пять раз дороже. Ты не средство достижения цели, а всего лишь способ экономии!

— Может и так, но я всё же попробую, — сдерживая злость, сказал Михаил.

— Миша, ты хороший парень, и я согласен дать тебе второй шанс. Ты можешь попробовать, и я обещаю тебе — результатом окажется, что ты сядешь года на три, забудешь про какую–либо госслужбу, да и про всё остальное в принципе тоже, я выкручусь, а вот ты, когда кому–то доложишь, нарушишь добрый десяток соглашений, которые подписал в первый день, я уничтожу и тебя, и про твою семью не забуду. В том случае, если ты просто уйдёшь или уволишься, исход будет тот же. Поскольку мы уже в одной упряжке и на твоё место нам искать нового человека некогда, ты должен предоставить показатели материалов, если получится сорвать проект «День» и «Ночь». — Мужчина улыбнулся, тон сменился на доброжелательный: — Если ты предоставишь нужный материал, то получишь миллиона два–три долларов, тебя и твою семью вывезут из страны, получите гражданство, устроят детей, да и пилот никогда не останется без работы у наших «партнёров».

Михаил смотрел с ненавистью на Сергея Павловича, но быстро осознал его правоту, в том плане, что он вряд ли сможет пробиться до нужного ему руководства, и не был уверен в том, что подписывал при устройстве, может, там и было согласие на шпионаж… Он ведь не читал, где и под чем ставил подписи.

— Миша, к сожалению, у тебя есть только два варианта, третьего не дано. Первый — ты сядешь в тюрьму за шпионаж, так как у меня есть все фото за «зелёным стулом» и в «Колчане», где ты принимал инструкции, и я найду способы подтвердить факты передачи тобой информации, попросив «партнёров» опубликовать в газетёнке запатентованные формулы сплавов, что были у тебя на замерах, и ты получишь такое пятно, от которого не отмыться ни тебе, ни твоей семье. Вариант второй — сделать то, на что ты и так согласился, но с какого–то перепуга передумал, и стать богатым и уважаемым, а главное свободным человеком.

Миша был в шоке, он был пойман в ловушку и проклинал себя за то, что поддался любопытству и поехал в злосчастное кафе и в торговый центр. Идя на поводу у желания всё разузнать, он вырыл себе очень глубокую яму.

— Иди работай! — улыбнувшись, скомандовал Сергей Павлович, — На рабочем месте будешь мечтать о том, как будешь тратить деньги, и челюсть расслабь, а то зубы треснут, а на зарплату инженера в восемьдесят тысяч только деревянные имплантаты сможешь себе поставить, — рассмеялся он.

Миша смотрел на него, сжав зубы, он ненавидел его и себя, но ему нечего было возразить, и вдруг отчётливо понял, в какой глубокой заднице оказался. Он молча развернулся и покинул кабинет Сергея Павловича.

Вернувшись на рабочее место, он сел перед столом с образцами и попытался собраться с силами, чтобы начать проводить замеры.

— Миша, ну что там, уже могу забрать?

Он обернулся и увидел Елену, которая смотрела удивлённо на пустой стол, где должны были быть отработанные материалы.

— Простите, Елена, только вернулся от Сергея Павловича, выслушивал несколько часов ликбез, про патриотичность и любовь к Родине, — сухо сказал он.

Елена рассмеялась.

— Да, Сергей Павлович тот ещё товарищ, у него каждый первый — шпион, он людей до истерик доводит своими проверками, — призналась она. — Ладно, поняла, вечером к тебе заскочу за результатами.

— Сука он продажная, а не товарищ, — сказал Миша, когда та вышла за дверь, и, подойдя к столу с образцами, сделал щелчок пальцами у пуговицы. — И меня тварью конченной сделал, — признался он себе.

Глава шестая. Гарантии

— Братанчик, ты только держись… — сказал второй пилот, достав пистолет и открывая ответный огонь.

Миша поднял голову, пуля мелкого калибра попала чуть выше колена, боль была адской, он посмотрел на друга, тот отстрелялся по боевику, стоящему в лестничной шахте при выходе на крышу.

— Миха, только держись! — подбежал к нему друг, покачав головой, присев осмотрел его ногу и добавил: — Ох и потрепало тебя, но хорошо, что живы остались.

Второй пилот встал на ноги, огляделся вокруг.

— Шахта на крышу одна, сейчас они сюда щемиться начнут!

Он присел и стянул с пояса у Миши пистолет с сигнальными ракетами, выстрелил вверх и кинул его куда–то в сторону.

— Наши внизу уже работают, на крышу, я этих не пущу.

Миша лежал, боль стала отступать, но вместе с тем начало мутиться зрение и пропадать картинка. Он видел, что Илья схватил несколько ракет выпавших из блока, упавшего с ними на крышу.

— Илья… — еле слышно протянул он.

— Братан, к тебе никто не пройдёт! — сказал Илья и, достав свой сигнальный пистолет, сделал второй выстрел в воздух.

Миша почти ничего не видел, сознание его покидало, только слышал короткую перестрелку, и уже в темноте — приглушенный двойной взрыв. Будучи в бреду, он заметил размытый силуэт над собой, на левом плече красовалась широкая белая повязка. «Свой», — едва сообразив, подумал он. Картинка исчезла, боль в груди, темнота. Опять просвет, он поднимается в воздух, видно крышу, куда они выпрыгнули в момент крушения, и видно разорвавшуюся шахту выхода, завалившую проход.

— Илья? — пытался найти его Миша, озираясь по сторонам.

Вдруг он почувствовал, что его кто–то трясёт, боль становилась всё сильнее, а тряска невыносимой. Открывает глаза, Миша увидел над собой окровавленное лицо друга.

— Сука! Я что, сдох за тебя, чтобы ты Родину, мразь, продал?!

Миша соскочил с кровати в ужасе, Лена тоже проснулась и перепугано смотрела на стоящего перед ней Мишу, глаза которого были выпучены от ужаса.

Лена стала расспрашивать, но он открестился, сказав, что сегодня ответственный день и ему необходимо выехать пораньше на работу. На ходу выпив кофе, он выскочил на улицу, едва наступил рассвет.

Но на работу он выдвинулся не сразу, он поехал к памятнику Неизвестному солдату. В половину седьмого он был единственным, кто стоял у Вечного огня. Михаил склонился над звездой, в центре которой горело пламя, и смотрел на его языки, пока не проступили слёзы.

— Илья, ты — солдат, и этот огонь горит для погибших в Великой Отечественной, но они тоже были солдатами, поэтому не важно, в честь какой войны возведён памятник, в первую очередь он горит в память о солдате, отдавшем жизнь, а значит, и в твою честь он тоже горит, как и миллионы других. Я жив благодаря тебе и не забуду о твоей жертве. И клянусь, что не посрамлю твоей памяти, даже заплатив аналогичную цену.

* * *

Миша отработал второй день и направился в кафе «Сказка». Зайдя в заведение, он подошел к бармену и заказал всё по стандартной схеме. Присев на своё обычное место, он нашёл и достал прикрепленный свёрток. Развернув его, он обнаружил новую пуговицу внутри и послание:

«Отработанный прибор положите в свёрток, новый готов к использованию. Расчёт по факту просмотра материала, информация по нему будет послезавтра, когда сдадите второй прибор».

Прочитав это, Миша убрал новую пуговицу и достал своё письмо со следующим содержанием:

«Материалы, «День», «Ночь» и корпусные сплавы отсняты на первой пуговице, вторая и третья вам не нужны, не хочу, чтобы вы исчезли после получения первой поставки. Мне необходимы гарантии, достаточно будет личной встречи с тем, кому я поверю, что в его силах вывезти меня из страны с семьёй. Только так я передам материал, не иначе, Сергей Павлович не авторитет для меня».

Перечитав текст ещё раз, он задумчиво покивал головой, немного погодя свернул его в трубочку, вложил в основной свёрток и прикрепил на обратную сторону столешницы, после чего направился на выход и домой.

* * *

На следующий день Миша в приподнятом настроении, почти не прихрамывая, направлялся к входу в свой ангар. Он заметил, что к нему идёт улыбающийся Сергей Павлович. Остановившись, он его дождался, они пожали добродушно руки, тот похлопал Мишу по плечу, как будто встретил давнего друга, и предложил пройтись к полигону. Миша согласился, и они выдвинулись туда.

По пути Сергей Павлович рассказывал ему о том, как ему понравилось в подразделении, где они внедряют радиолокационное оборудование на морскую технику, и там, в отличие от полей и лесов, есть шум прибоя. Миша слушал его с таким любопытством, что даже забыл, кто идёт рядом, но быстро опомнился, как только они дошли до полигона и скрылись из виду сотрудников у входа в одиннадцатый ангар. Манера разговора Сергея Павловича изменилась, как и тон.

— Ты что сука, удумал? — едва не сквозь зубы процедил Сергей Павлович. — Мразь ты хромоногая, какие тебе гарантии нужны?! Ты что, придурок, в магазине радиоэлектроники, тебе чек и гарантийный талон выписать?

— Тише вы, тише, не кипятитесь, — с улыбкой сказал Миша, продолжая смотреть вдаль и не обращая внимания на оскорбления. — Я разве не прав? Я вам отдам первую пуговичку, а там уже всё есть: и «День», и «Ночь», и разные вариации материала, подавляющего радиомагнитные волны… И всё, большего вам–то и не надо, вы пропадёте, и что мне делать? Я что, просто должен это подарить?

— Кретин, вон, видишь, стоит ФАР от С-400, знаешь, сколько стоит оборудовать один дивизион ЗРК такого типа?

— Сергей Павлович, мне же откуда знать?

— Более пятидесяти миллиардов рублей, дубина ты, и что, думаешь, «партнёры» зажмут жалкие миллионы ради информации, которая позволит превратить все ЗРК в пустышки?

— О, вон оно как, так значит, хотели за бесценок, так не пойдёт, — ехидно сказал Миша.

— Миша, в тебе комерс проснулся или у тебя жизнь запасная есть, я не пойму, в себя поверил или что? Где пуговица, сука?

Несмотря на содержание разговора, со стороны казалось, что мужчины общаются о чём–то приятном, любуясь утренним пейзажем далёкого лесного массива и простирающегося перед ними полигона.

— Сергей Павлович, запугивать меня не стоит, мне терять нечего, и вы человек опасный, это я понял, я не верю вам, отдам материал, вы меня тут и прикопаете. Мне нужна гарантия от человека, которому я поверю, что он вывезет меня и семью из страны.

— Падла ты, кого мне, президента попросить, чтобы тебе аудиенцию устроили? — издевательски спросил он.

— Нет, я сомневаюсь, что вы сможете кого–то попросить, но вот передать, я думаю, сможете. — Он махнул рукой и, повернувшись к Сергею Павловичу, опустил ладонь тому на плечо и с улыбкой сказал: — Чего уж время терять, работать надо, вы меня услышали. Два ляма налом, в качестве аванса, личная встреча с гарантом, и я вам передам пуговицы, а если нет, то удачи вам, садите меня, может ничего и не докажу, но вот сомнения по вашей репутации вызову, и хрен вам, а не материалы, сами потом гарантии просить будете.

Договорив это, он отправился на рабочее место, а Сергей Павлович, улыбаясь, провожал его взглядом, но от этой улыбки, даже отойдя на пару шагов, Миша слышал скрежет его зубов.

Михаил работал в штатном режиме, а по вечерам ездил по магазинам строительных материалов и техники, поскольку затеял ремонт в подвале принадлежащей ему квартиры, так, по крайней мере, выглядело всё для его семьи и тех, кто за ним наблюдал.

Он перестал заезжать в кафе и снял обе пуговицы на рабочем месте, больше не выходил на контакт с Сергеем Павловичем, показывая, что твёрд в своём решении.

Так продлилось чуть более недели.

Сидя в столовой на обеде и наслаждаясь кофе, Михаил смотрел в окно, погода стояла пасмурная, оттого настроение было поникшим, да и процесс ожидания ответа на его требования значительно затянулся. От скуки спасаться было больше нечем — ремонт в подвале он закончил, оборудовав там мастерскую.

К его удивлению, за его столик подсел Сергей Павлович, они поздоровались.

— Что, Миша, погода дерьмовая? — сказал он, подтолкнув свёрнутый клочок бумаги под блюдце с кофе.

— Да, хоть и говорят, что у природы нет плохой погоды, но всё же, солнце и тепло тяжело сравнивать с пасмурностью и холодом, — ответил он, развернув записку.

«Сукин ты сын :)! Будет тебе встреча с гарантом. Суббота, 18:00, ресторан «Мальев», надень костюм только. И материал возьми с собой».

— Такими темпами на новый уровень выйдем, — сказал довольный Сергей Павлович и покинул столовую.

Миша остался сидеть за столиком и погрузился в размышления. Он стал нервничать и не мог дождаться конца рабочего дня, дабы поскорее добраться до телефона.

Глава седьмая. План

Выехав за периметр предприятия, Михаил сразу позвонил супруге, чтобы та нашла, кому оставить девчонок, и сообщил, что они идут в ресторан.

Через час он зашёл домой и увидел супругу в вечернем платье. Он застыл в коридоре, практически не шевелясь, ведь внезапно понял, насколько у него красивая жена, и как давно он этого не замечал.

Лена, рассмеявшись, махнула рукой, бросила: «Хватит пялиться!» — и пояснила, что уже устала от домашней суеты и только рада такому внезапному событию. Её подруга, Светлана, пришедшая посидеть с девочками, вставила какой–то едкий комментарий, но Миша его не расслышал, да и не хотел, он и так недолюбливал некоторых подруг жены, а потому понимал, что лучше промолчать и не переспрашивать.

Он достал сверток с полученными от незнакомца долларами, взял, не считая, стопку, подстраховываясь на случай, если ему не хватит в рублях, быстро надел старый костюм, который, к счастью, остался ему по–прежнему впору, и вызвал такси.

Пока они ожидали машину, он созвонился с рестораном и услышал: «Это судьба, но именно на это время у нас ещё остался свободный столик», чему он был искренне рад и сразу забронировал его.

Центр города был весьма оживлен, несмотря на вечернее время. Таксист подвёз их, не доехав пару метров до входа. Миша вышел из машины и открыл дверцу супруге. Лена сразу отметила стоящие у ресторана автомобили.

— Зая, а нам точно сюда? — уточнила она, намекая, что это явно не их уровень.

— Ну, мы, что ли мало кому должны? — отшутился он, взяв жену под руку и направившись стремительно к входу. — Мать, один раз живём.

У дверей ресторана их встретили двое мужчин с вопросом о цели визита, взглянув на туфли Миши, второй раз переспросили, есть ли у них бронь. Мише это резануло самолюбие, он явно это дал понять своим взглядом, на что охранники немного стушевались и пригласили их внутрь. Девушка на ресепшене тоже весьма удивилась, с ног до головы осмотрев Михаила, наличию забронированного столика.

— Миша, а ты заметил, что они только по твоему виду удивляются, что мы пришли сюда? — тихо сказала Лена ему на ухо, намекая, что она выглядит вполне достойно для этого заведения.

— Зая, я думаю, что они просто привыкли к определённому контингенту спутниц, с которыми сюда приходят «джентльмены», — так же на ухо отшутился он, намекая, что внешний вид для эскортницы неважен.

— Дурень ты, Миша, — в шутку обидевшись, сказала она.

— Милая, просто ты действительно неподражаема.

Охранники открыли перед ними дверь, и Миша увидел, что в коробку встроен металлоискатель с расширенным диапазоном металла, и в тот момент, когда они её пересекали, лампочки загорелись жёлтым.

— Мужчина, — сразу среагировал один из охранников, остановив его.

Миша понял, в чём дело, и залез во внутренний карман. Он достал удостоверение о боевом ранении, раскрыв, протянул охраннику с комментарием:

— Титановая пластина в ноге, на двадцать сантиметров вместо кости.

Охранник посмотрел на удостоверение и ответил, признав в Мише своего:

— Слушай, брат, уважаю, но ты не лучшее место для свадебного предложения выбрал, тут чашка кофе пятьдесят баксов стоит, я тебя как брата предупреждаю.

— Учту, спасибо.

Охранник махнул рукой напарнику, показав, что всё хорошо. Пройдя внутрь, они увидели, что была почти полная посадка, их сразу встретил официант и пригласил следовать за ним.

Они присели за столик, начали изучать меню и тут же оба покрылись румянцем. Официант, смекнув, что они и понятия не имеют, что означают названия в меню, наклонившись к Мише, спросил:

— Позволите помочь вам и сориентировать в наших блюдах?

Миша благодарно кивнул за тактичность, и официант начал представлять им ассортимент, они слушали, приоткрыв рот. Миша представил, что из уст парня льётся песня на французском и испанском, и лишь иногда в неё вклиниваются русские названия овощей.

Когда официант рассказывал про карту вин и уделял особое внимание отдельным маркам, раскрывая их историю, Мише показалось, что его супруга испытала сексуальное возбуждение.

Выступление — именно так они могли бы это назвать — официанта продлилось чуть менее десяти минут, и в итоге он сам сделал за супругов заказ, они лишь кивнули, соглашаясь с его выбором.

Через минуту он уже выступил их сомелье и разливал в бокалы красное вино, устроив из этого целую презентацию, и так красочно всё расписывал, что, когда он ушёл, Лена спросила:

— Миша, ты знаешь, после его рассказа у меня сложилось впечатление, что я посетила виноградники в горах Грузии, они нам в счёт не включат стоимость путёвки?

— Не знаю, мать, у меня другой вопрос, а ты хоть имеешь представление, что мы заказали?

— Ни малейшего, — рассмеялась она.

— Как и я, значит — сюрприз.

Они пили вино и смеялись, вспоминая прошлое, и вдруг на них напала тоска: от того, что они почти два десятка лет вместе, и не могут вспомнить похожего вечера; от того, что всё стало обыденным и приевшимся; от того, что простой поход в ресторан, оказывается, мог так их освежить, но ничего подобного они почему–то раньше не делали.

Грусть прошла, едва им принесли первую часть заказа. Они не могли произнести название даже приблизительно, хотя по факту это был просто тёплый салат. В нём было сто грамм куриного филе, разрезанного на шесть кусочков, лепестки каких–то цветов, разная зелень и непонятные листья то ли салата, то ли капусты, но всё, за исключением шести кусков филе, казалось не съедобным.

— Мать, это надо есть или просто любоваться? — искренне не зная ответа, спросил Миша.

Жена лишь улыбнулась, демонстративно съев один кусочек мяса.

Они смеялись и над первым блюдом, и над вторым. Выпив пару бокалов вина, Лена немного захмелела и стала более раскованной и общительной. Их столик привлекал к себе внимание, некоторые из рядом сидящих дам недовольно фыркали и кривили губы, смотря на Лену, мужчины же наоборот — кидали взгляды, полные какой–то грусти и ностальгии, возможно, они жалели об отсутствии такой лёгкости в беседе со своим партнёром.

Официант принёс им два невероятных произведения искусства, окрестив это десертом, и, наклонившись, добавил:

— Это комплимент от шеф–повара, — и, посмотрев на озадаченного Мишу, добавил: — подарок. Вы тут единственная живая пара.

Михаил призадумался от услышанного, в очередной раз окинув взглядом окружение. Они съели десерт, и когда официант собирал посуду, Миша попросил счёт.

— Наличка или по карте, доллары или рубли? — поинтересовался парень.

Лена испугалась, услышав, что счёт будет такой, что могут потребоваться и доллары.

— Наличка, в долларах, пожалуйста.

Лена скривилась и, повернув голову на бок, переспросила одними губами: «Доллары?», — на что Миша лишь согласился кивком.

Парень принёс счёт и предоставил его Мише, после чего удалился. Миша, взглянув на сумму, чуть не закашлялся, а глаза и брови не смогли остаться прежними, хоть он и готовился к чему–то подобному. Он услышал приглушенный смех: за барной стойкой управляющий с официантом ждали его реакции.

— Что там, зай? — спросила Лена.

— Мать, тебе лучше не знать.

Заверив её в этом, он достал из внутреннего кармана деньги, отсчитал тысячу семьсот долларов и положил в счётницу. Лена, увидев это, пришла в ужас и выхватила чек из шкатулки.

— Тысяча шестьсот двадцать три доллара?! — возмутилась она так, что обернулся соседний столик.

Миша посмотрел на лицо женщины, которая обернулась в тот момент на его супругу, и подумал, что выглядит она так, будто держит во рту козьи какашки, зная об этом, но ей ни в коем случае нельзя их выплёвывать. От этой мысли ему стало смешно, и когда она увидела, что он смеётся над ней, тут же резко отвернулась.

— Ты чего ржёшь? Это же можно было ремонт на кухне сделать! — продолжала возмущаться Лена, ей уж точно было плевать на то, как на неё посмотрят.

— Сделаем, — по–доброму успокоил её Миша, поднимаясь и готовясь на выход.

Покинув ресторан, они отказались от такси, решив пройтись немного по улице. Обнявшись, они не спеша шли по проспекту и говорили о том, какой прекрасный выдался вечер. Внезапно Лена отступила от него и возмущенно спросила:

— Какая ещё на хрен титановая пластина в двадцать сантиметров?!

Миша не сразу понял, о чём она говорит, и спустя пару секунд хлопнул себя ладонью по лбу.

— Я и забыл! — он подошёл к ближайшей урне и выкинул из двух карманов по паре жмень металлических шариков.

— Это ещё что такое?!

— Лена, ну а что, мне в ресторане надо было говорить, что у меня подшипник в машине разлетелся, вот и таскаю с собой шарики?

— Я блондинка, а не дура! Какой в жопу подшипник?! Тут на десяток наберётся! Миша, что за дела, ты что удумал?

— Зай, ну ладно тебе, начинаешь, просто стало интересно, как работает металлоискатель, вот и проверил.

— А ты, значит, был в курсе, какой тут металлоискатель?! — Она начинала приходить в бешенство. — Я надеюсь, проезжающий таксист не крикнет: «Миша, ну и стерва сегодня у тебя!»

Миша стал смеяться, у него едва не пошли слёзы, он посмотрел на супругу, немного охмелевшую, в вечернем платье, с изящной причёской, и увидел, насколько она ему мила, и как она красива.

— Мать, ты у меня такая красотка, я так тебя люблю! — искренне сказал он, крепко обняв и поцеловав её.

Это подействовало, и Лена успокоилась, забыв про любые подозрения.

Глава восьмая. Встреча

Пятницу Михаил отработал, будучи в напряжении, а улыбающийся Сергей Павлович раздражал ещё больше, поэтому он не мог дождаться, когда закончится рабочий день.

Утро субботы прошло как обычно, они позавтракали всем семейством, Михаил отвёз всех в парк, где они гуляли пару часов, катались на каруселях, а после присели в кафе.

— Я не знаю, кто вы и что вы сделали с моим мужем, но я согласна на такой обмен, — пошутила Лена, удивившаяся таким переменам в поведении супруга.

Миша лишь улыбнулся и поторопил ехать домой, сказав, что у него ещё встреча вечером.

Дома он передал супруге оставшуюся часть денег в долларах, назвав это премией за особые заслуги, и направился в комнату к дочкам, завалившись на диван к младшей. Алина сидела погруженная в телефон, переписываясь с одноклассниками, а младшая собирала конструктор, прямо у отца на груди.

— Пап, а ты подарил маме подарок от дяди?! — поинтересовалась Алина.

— Да, родная.

— Мама довольна?

— Очень.

— Пап, а ты маму любишь? — спросила младшая.

— Очень люблю.

— А меня?

— И тебя, и Алинку, я вас больше жизни люблю.

— Как это — больше жизни?

— Я за вас жизнь готов отдать, мои дорогие, и за то, чтобы у вас всё хорошо было.

— Это как на войне, на которой ты был?

— Именно, я был на войне, чтобы у вас, мои хорошие, был мир.

Он глубоко задумался над этим и не захотел продолжать разговор, снял с себя конструктор и, приподнявшись, обнял младшую дочку, а после встал и обнял старшую.

— Я вас так люблю, мои хорошие… — Михаил уже хотел было уйти из комнаты.

— А людей ты убивал? — вдруг спросила Алина.

— Ну, он же их не любил, потому и воевал, — сказала Карина.

Миша посмотрел на них и ответил:

— Я воевал не потому, что их не любил, а потому, что вас, маму и родителей очень люблю.

Время приближалось неотвратимо, Миша сидел уже одетый в костюм и, труся ногами, ждал выхода.

— Зай, тебе пора, или опоздаешь, — сказала Лена.

— Да, уже выхожу.

Он посмотрел на часы: действительно, было пора выходить. Ноющая боль в ноге не отпускала, и он стал вновь сильней хромать — прогулка по парку дала о себе знать. Он достал трость и отправился на улицу, по пути зайдя в подвал, собрал нужные ему вещи и достал из банки две полученные пуговицы–камеры, положив их на столешницу, разбил молотком в дребезги, а после добил ещё и микрочипы, взяв с собой вместо них обычные пластмассовые пуговицы.

— Вот вам и материал будет.

Усмехнувшись, он отправился в машину и выехал на встречу.

Михаил припарковался метрах в десяти от входа. Охрана у дверей сообщила, что ресторан сегодня не работает, так как полностью выкуплен. На что он сообщил, что является одним из гостей. Охранник вспомнил его с позавчера и, уточнив фамилию, пошёл на ресепшен удостовериться. Полный удивления, он открыл перед ним дверь, пригласив войти.

Девушка–администратор объявила, что сегодня работает только один столик и они, конечно же, искренне рады его приветствовать. Он прошёл к арке с металлоискателем, охрана была другая, полоска опять показала жёлтый уровень. На что охранник сообщил, что Мише надо выложить весь металл. Миша задрал штанину, показав ногу, изувеченную шрамами от ранения и операций.

— Простите, но я вынужден вас обыскать, — виновато сказал охранник, чувствуя неловкость.

Миша занервничал и демонстративно раскинул руки, показывая, что он готов к обыску.

В этот момент к охраннику подскочил тот, который уже обыскивал Мишу позавчера, и сообщил:

— Ты что, он один из наших, у него и ксива есть, пластина в ноге, с полметра.

— Братанчик, у тебя на лбу же не написано, — улыбнулся охранник, пропуская Мишу без обыска.

Миша прошёл внутрь и увидел, что за столиком сидит лишь Сергей Павлович, понемногу цедит вино и ест мясо руками. У Миши это вызвало отвращение, он молча подошёл и присел, напротив.

— Что, Мишаня, репетировал хорошую жизнь позавчера тут? — поинтересовался он, намекая, что знает о предыдущем визите. Тон его был брезглив и пренебрежителен.

— А где гарант? — сухо спросил Миша, проигнорировав вопрос.

Собеседник лишь вытер руки салфеткой и, демонстрируя всем своим видом презрение, поднял с соседнего стула стопку документов и кинул их Мише.

— Вот твой гарант.

Миша принялся смотреть бумаги, там были паспорта граждан Великобритании, на одном была его фотография, на другом Лена, и два свидетельства о рождении на иностранном языке на его детей.

— Лондон ит зе брит кепитал, — кривляясь и нарочито неверно произнося, сказал Сергей Павлович. — Считай себя гражданином Лондона.

Миша увидел банковскую карточку.

— А тут твои два ляма. И два комплекта билетов на самолёт под новыми именами, — говорил он, пытаясь вытащить мясо, застрявшее между зубов, языком.

Это всё вызывало сильнейшее отвращение у Миши, но он держал себя в руках и старался игнорировать поведение собеседника.

— Так и всё же, где гарант? — настаивал Миша.

— Да нет его, я твой единственный гарант, изловили всех причастных, только я нетронут остался, — начал он торопливо, — следующий после меня уже не гражданин РФ, я вас курирую. Хотел гарантии? Вот, на столе перед тобой: документы, бабки — бери да лети, а материал мне передай!

Миша был удивлён услышанным, он был рад тому, что перед ним главный предатель, был счастлив, что перед ним куратор. Миша поверил тому, что Сергей сказал.

— Знаете, — начал Миша, — я так был вдохновлён вашей речью. Про предательство, про честь и мощь страны, важность продукта и прочее… Что, вернувшись на рабочее место, я был искренне горд от того, где я работаю и кем, и каково же было моё удивления, когда я узнал, что вы и есть тот самый предатель…

— Миша, не надо предысторий и оправданий своего поступка, просто передай материал, забирай бабки и жди дальнейших указаний, — перебил его Сергей Павлович, не желая слушать долгие речи.

Миша помолчал немного, посмотрел в сторону окна, втянул живот и начал поправлять под столом рубашку.

— Да, пожалуй, вы были правы, — говорил он, продолжая ковыряться у пояса, — я не могу пробиться к руководству, я не могу что–либо разглашать, а вы можете меня уничтожить.

Сергей Павлович стал более собранным и внимательным, он приподнялся, пытаясь разглядеть, где Михаил спрятал «пуговицы». Едва он наклонился в его сторону, как Миша резко вытащил из–под стола руку и занёс над собой.

Сергей Павлович разглядел в руке два шара, диаметром сантиметров по шесть. Он успел разглядеть, что сфера была перетянута изолентой, а следующий слой — это металлические шарики, и он моментально понял, что их предназначение выступить шрапнелью.

— Но вы не учли, — сказал Миша, занося два самодельных ударника над собой, — что я могу убить вас!

Михаил помедлил, секунду насладившись ужасом в глазах Сергея Павловича, который на мгновение впал в ступор, и собрался уже произвести удар, чтобы кремни внутри шаров дали искру и его устройства взорвались, разорвав его и противника.

— Стой!!! Стой! Нет никакого предательства, — едва не в истерике закричал Сергей Павлович, — это просто проверка!

Михаил остановился, но руку не опустил, он заглянул ему в глаза с недоверием и злобой.

— Да, да, это просто проверка, документы фальшивка, денег на карте нет, я проверял тебя.

— И я должен поверить? Пуговицы, деньги и этот ресторан говорят обратное!

— Подожди, я докажу, докажу!!! — кричал Сергей, медленно отворачивая пиджак. — Вот телефон, ты же видел нашего главного директора?

— Какого, их много!

— Анатолий Ивановича.

— Да, знаю, видел его по телику и в интернете.

В этот момент Сергей Павлович уже совершал звонок по видеосвязи.

— Сергей, что за чёрт? Зачем видеосвязь?! — раздался недовольный голос, спустя секунду появилось изображение, на котором Миша узнал генерального директора предприятия.

—Иванович! Выручай, — нервно заговорил Сергей Павлович, — на чём мы с вами разошлись по Шапелеву на последней встрече?!

— На чём мы разошлись!?! — рявкнул тот. — А, погоди… Пилот наш, вспомнил. Что ты проверишь его, чтобы не повторилась история с турками.

Миша немного успокоился, но руку не опускал. Сергей Павлович сорвал с манжета пуговицу и поднёс к экрану.

— Иванович, что это?! — нервно спросил он.

— Серёж, ты что, дурак?! Это пуговица! — не поняв, уже не на шутку начал злиться руководитель.

Сергей Павлович взял телефон и повернул камерой в сторону Миши.

— Иванович, этот придурок собрался взорвать и меня, и себя, я не шучу.

— Твою мать! Сергей, дебила ты кусок, ты что ему устроил, ты его до чего довёл?!

— Иванович, ответьте ему, что за пуговичка!

— Да, — уже взволнованно начал говорить тот, — Миша, успокойся, это наша разработка, я не могу вот так в эфире сказать какая, но могу сказать, что наша, а у Серёги же все шпионы, он всех проверяет, но, видимо, с тобой перегнул.

Миша опустил руку и находился в прострации.

— Когда ты приехал на объект с пришитой камерой, я был уверен в твоей ненадёжности и уже был готов доложить о том, что ты не подходишь на роль пилота объектов, поскольку проверки обычно на этом и заканчиваются, но ты пришёл ко мне и рассказал всё. Естественно, я не мог поверить тебе, но логика всё же была в твоих объяснениях, а потом ты заподозрил меня из–за пуговиц, которые есть у всего руководящего состава, вот я и решил дать тебе шанс и продолжить проверку, чтобы наверняка. А ресторан этот бывшего ФСБшника, он, когда узнал, что дело поимки шпиона касается, то был согласен и на неделю ресторан закрыть.

Миша был разбит, фактически он уже простился с жизнью и был готов умереть… Сейчас он без каких–либо эмоций просто слушал историю Сергея Павловича и не верил в то, что всё могло так хорошо сложиться для него.

— Миша, ты пойми, то, что я тебе говорил про честь и силу, это одна сторона, но также основная проблема была в том, что мы ослабили стратегическое партнёрство с турками из–за того срыва. А представь, что сделают «День», «Ночь». Мне, значит, присылают человека, которому это вверяют. Я же не мог оградиться полумерами, да и ты ещё стал подыгрывать.

Миша положил взрывные устройства на стол и, опустив руки, отвернулся от Сергея Павловича, смотря на перепуганных официантов, управляющего и бармена, которые спрятались за барной стойкой так, что были видны только головы, и четырёх охранников, которые не понимали происходящего и не решались вмешиваться.

Сергей Павлович облегчённо выдохнул, увидев, что Миша полностью спокоен.

— Я так понимаю, в каждом по пуговице?

— Нет, пуговицы уничтожены, могу вам фрагменты принести, — безразлично сказал он.

— Не надо, они списанные и не рабочие были, — махнув рукой, сказал Сергей Павлович.

— А деньги?

— Миша, считай, то была компенсация и извинения, я их спишу.

— Так и что теперь–то? — посмотрев на Сергея Павловича, спросил Миша.

— Что теперь? — разведя руками, шутливо начал успокаивающийся Сергей Павлович. — Мне надо свыкнуться с мыслью, что ты чёртов псих! — едва не со смехом сказал он, но после очень по–доброму и с уважением добавил: — Да, я понял, что ты кто угодно, но не предатель.

— Разрешите домой идти?

Миша мыслями уже находился именно дома, со своими детьми и женой, в нём не было ни злости, ни обиды, он был спокоен, и единственное, чего ему хотелось, это увидеть семью, и он был счастлив от того, что сможет это сделать.

— Конечно, Миша, пусть тебя отвезут, сам за руль не садись сейчас, а в понедельник приступаешь к тестированию объектов, считай, что ты восстановлен в звании пилота.

Миша поднялся и направился к выходу, а Сергей Павлович провожал его удивлённым взглядом, но всё же покачал головой и высказал восхищение его решимости.

Эпилог

Сергей Павлович сидел на скамейке в парке и читал книгу, никто не признал бы его, увидев в таком виде, он был в изрядно поношенном спортивном костюме, в очках и кепке.

— Деда, деда, смотри! — кричала внучка Сергея Павловича неразборчиво, неся ему пожелтевший листок, найденный на земле.

— Ух ты, какая красота! — восхитился он. — Мариш, скоро тут их будет очень много, мы с тобой соберем всё в кучу и будем в ней прыгать!

Внучка Сергея Павловича была в восторге от этой идеи и побежала дальше искать листья, а Сергей Павлович сопровождал её взглядом, полным заботы.

В этот момент раздался звонок, он достал телефон, поправил очки и отодвинул его от себя подальше, чтобы разглядеть, кто звонит, поняв, что это дочка, он принял вызов.

— Пап, давайте выдвигайтесь с Маришкой домой, нам её ещё к другим бабушке и дедушке свозить надо.

— Принял, дочусь, десять минут и будем дома.

Он положил телефон в карман и достал оттуда бумажку, свёрнутую в трубочку, посмотрел на неё и развернул, перечитывая:

«Вербовка пилота не удалось. Паспорта и прочие документы уничтожены, произведите зачистку баз данных, карта с деньгами у меня. «Ночь» совершила первый вылет — удачно. Скоро показательные выступления, изыскиваю варианты».

Тяжело вздохнув, он свернул записку обратно и вставил её в отверстие бетонной ножки, на которой крепилась лавочка.

— Мариш! Солнышко моё, иди к дедушке!

Он встал со скамейки и поднял на руки внучку, посмотрев в её довольные глаза, которые смотрели на него с восхищением.

— Эх, если бы ты знала, как деда тебя любит! — поцеловал он её в щёку и обнял, после чего поставил на землю и, взяв за руку, направился с ней в сторону дома. — Знаешь, вчера один дядя доказал твоему дедушке, что он был не прав долгое время.

— И что мой дедушка решил? — посмотрела на него внучка.

— Дедушка понял, что выбор и выход есть всегда, и начал искать его для себя, моя зайка.

— Дедушка, ты найдёшь выход, обычно он там, где вход, — серьёзно задумавшись, сказала внучка.

— Наверное, так и есть, — усмехнувшись, ответил он.

Content

Верен себе

Глава первая. Устройство

Глава вторая. Первый рабочий день

Глава третья. Причина

Глава четвёртая. Неожиданное предложение

Глава пятая. Внезапный союзник

Глава шестая. Гарантии

Глава седьмая. План

Глава восьмая. Встреча

Эпилог