Биомеханическая активность

Глава 1. Траектория взлёта

— Так, команда, — сказал Иван, — наш многодетный, но всё ещё неудержимо шилозадый штурман снова нас покинул. При этом Конгрегация торопит с выполнением поискового фрахта, и ждать, пока он вернётся, мы не можем. Нам бы кого-нибудь на третью вахту.

— Я с вами, пап! — подскочила на стуле Василиса.

— Вась, это не прогулка, — покачал головой капитан.

— Ну, пап! Мы ж не будем ни с кем воевать! А я могу за механика вахту стоять, правда!

— Вась.

— Я буду завтрак готовить, посуду мыть, за котом убирать… — быстро перечисляла Василиса, загибая тонкие пальцы с остриженными под корень и не очень чистыми ногтями.

— За каким ещё котом?

— За любым. Что за корабль… то есть, дирижабль, без кота?

— Ох, Вась…

— Спасибо, папочка, спасибо, ты самый лучший, обожаю тебя! — Василиса чмокнула отца в небритую щеку и убежала собираться.

Встретив в коридоре беловолосую Настю, обняла её от избытка чувств:

— Мы отчаливаем, Настюх! Ура! Наконец-то!

— Рада за тебя. Ты так ждала.

— Уии! В поход, на волантере! Я снова бортмеханик, хотя и младший! Сколько можно провода тянуть, пора в рейс!

— Удачно вам сходить. Или слетать? Как правильно?

— Корабли «ходят». А дирижабли — не знаю. Надо у папы спросить. Но я счастлива! Я мечтала об этом. Уиии!

В комнате Васька заметалась. Сначала сгребла в сумки всё подряд, затем застыла, ошарашенная мыслью: «А зачем мне это всё?» — и повыкидывала обратно. Потом сообразила, что каюта большая, а вещи не в руках таскать, и снова напихала полные сумки. Долго смотрела на единственную в комнате картину — её собственный портрет, нарисованной корректором Ириной. Решила, что на стенке каюты он будет смотреться ничуть не хуже и снова заметалась, придумывая, как бы его упаковать для переноски.

— Тебе помочь? — заглянула мама.

— Нет, я сама. А то потом ничего не найду.

— Ладно, ладно, моя большая девочка. Я полжизни ждала твоего папу из походов, вторую половину буду, видимо, ждать из походов тебя. Сидеть на берегу, смотреть вдаль и думать «вернётся или нет» — моя судьба.

— Мам, ну что ты нагнетаешь! Мы просто прошвырнёмся быстренько по Мультиверсуму.

— Все вы так говорите, путешественники…

Сумки помог отнести папа, картину торжественно нёс брат Лёшка, строго предупреждённый о том, что повреждения художественного шедевра Васька ему не простит до самой его смерти, которую он этим поступком опасно приблизит.

— Вряд ли в моей жизни будет ещё один портрет, сделанный настоящим художником, — сказала она.

— Ты на нём красивая, — сообщил Лёшка.

— А не на нём?

— А не на нём — обычная.

— Лёшка, делать девочкам комплименты тебе ещё учиться и учиться.

— Девчонки всё равно дуры, — отмахнулся брат. — Кроме Машки.

Машка — дочь главного механика, единственная Лёшкина подружка. Они вместе галопируют по этажам с воплями, иногда ссорятся, но каждый раз мирятся и скачут дальше. Поэтому она, с его точки зрения, заслуживает исключения из общего правила и вообще «Маша хорошая!».

***

После обеда все собрались в гостиной.

— Жаль, что Артёма нет, — сказал папа, — без него принимать какие-то окончательные решения неправильно. Но надо хотя бы наметить предварительную стратегию. То есть пора задуматься на тему «Как мы, чёрт побери, собираемся жить дальше?».

— Мы никогда не обсуждали это вслух, — вступил в разговор механик Зелёный, — но волантер по факту является имуществом в совместном владении трёх семей. Семьи нашего капитана, — он показал на маму и Ваську с Лёшкой. — Семьи нашего штурмана, — он показал на его жену, черноволосую горянку, которая положила руку на плечо приёмной Насте, как бы подчёркивая её равный статус. — И моей семьи. Мы с Иваном и Артёмом обрели его втроём, поэтому это наш общий ресурс. Единственное, что нам всем на самом деле принадлежит, а не выдано во временное пользование, как этот дом. Если использовать бизнес-терминологию нашего среза — закрытое акционерное общество без права продажи или дробления долей. Все доходы и потери, которые исходят из совместного владения волантером, мы делим на три части, не вникая, кто как участвовал.

— А почему мы вдруг об этом заговорили? — поинтересовалась мама.

— Света, — обратился к ней Зелёный, — до сих пор у нас была одна задача: выжить, удрать и спрятаться. Мы с ней справились, мы молодцы, ура нам. Жизнь продолжается. На днях, как вы знаете, мы получили первый коммерческий фрахт. Конгрегация наняла наш волантер для разведки и актуализации карты маяков Ушедших. Выплачен аванс. То есть корпорация «Волантер и Ко» получила первую прибыль. Я видел миллион случаев, когда лучшие друзья становились злейшими врагами из-за денег, поэтому лучше обговорить все нюансы на берегу. С Артёмом я обсудил, он не против, но давайте скажем вслух и запишем на бумаге. Это кажется глупым сейчас, но поверьте отставному системному аналитику, очень пригодится потом.

— Он говорит правильно, — подтвердила своим низким, слегка гортанным голосом горянка. — Надо знать, где чья коза, чтобы не пришлось делить стадо.

— Спасибо, Таира, — кивнул Зелёный. — Итак, идея равных долей и равных дивидендов с них ни у кого не вызывает протеста?

Никто не возразил.

— Тогда считаем сей принцип базой соглашения. Это, в частности, означает, что хотя наш штурман Артём не идёт в этот рейс с нами, его семья получает треть всего дохода, который мы можем в нём заработать. Или принимает на себя треть убытков, если нам не повезёт. Пока у нас только аванс, и расходная часть его остаётся тут, разделённая между тремя семьями. Но нам также требуется оборотный капитал, инвестиции в основные фонды… — видя, что не все его понимают, Зелёный пояснил. — Дооборудование волантера электронными системами — это инвестиции в основные фонды. Закупка товара для торговых операций — оборотный капитал.

— У нас будут торговые операции? — удивилась Василиса. — Я думала, у нас разведывательная миссия.

— Этот момент я тоже хочу пояснить, — кивнул ей Зелёный. — Нас зафрахтовала Конгрегация для поиска маяков. Но было бы глупо не воспользоваться этим для установления торговых связей. Когда ещё мы сможем помотаться по Мультиверсуму за чужой счёт? У нас нет жёстко прописанного маршрута, только приблизительные сроки. Никто не мешает нам совместить поиск с торговлей.

— А чем мы будем торговать? — поинтересовалась успевшая немного попутешествовать с караванами Василиса. — И за какую валюту?

— А вот тут, дорогие акционеры нашего ЗАО, у меня полнейший затык. Нужно исследование рынка, консультации с экспертным сообществом, маркетинг и таргетирование.

— Я знаю человека, который профессионально занимается торговой логистикой Дороги, — сказала Васька. — Думаю, он нас проконсультирует. Давайте посетим его срез, если это не слишком далеко от места наших поисков. И с цыганами могу поболтать, я, в конце концов, «цыганка Вася»!

— Наш поиск имеет самый широкий характер, — сказал Зелёный, — «пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что». По факту это значит: «Куда хочу, туда лечу». Не вижу препятствий. Насчёт цыган тоже одобряю. Их торговая модель — большого тихоходного каравана мелких самостоятельных торговцев — нам не подходит, но информация лишней не бывает. Предлагаю назначить Василису временно исполняющей обязанности замкома по торговым операциям. Что скажете, акционеры?

— Не возражаю, — засмеялся папа. — Считать Васька умеет, а о том, как она торгуется, на местном рынке уже легенды ходят.

— Умная девочка, будет кому-то хорошая жена, — подтвердила горянка.

— Пфуй, — фыркнула Васька. — Я ещё и самой себе пригожусь!

***

— Всё-таки безымянный корабль — это безобразие, — ворчит папа. — Даже самое мелкое каботажное корыто имеет имя, а наш уникальный воздушный лайнер — нет.

— На то он и уникальный, — равнодушно сказал Зелёный, — ни с чем не спутаешь.

— Пап, как это безымянный? — Василиса спустилась из задней силовой гондолы. — Волантер — это как «Волонтёр». То есть, «Доброволец».

— Мне кажется, это скорее от латинского volant, летать, — с сомнением сказал бортмех, — как воланчик в бадминтоне.

— А мне нравится «Доброволец», — заупрямилась Васька. — И звучит хорошо, и по смыслу подходит. Мы же добровольно спасаем Мультиверсум!

— Я не против, — сказал папа.

— Я тоже, — пожал плечами Зелёный. — Если меня не заставят писать это на борту. У меня почерк плохой.

— Я сама! — сказала Василиса и побежала за краской.

— Не забудь про страховку! — крикнул ей вдогонку папа. — Не хватало ещё грохнуться и что-нибудь сломать! Мы завтра утром отчаливаем!

— Обязательно, пап!

***

— Зигзаг!

— Есть зигзаг.

— Резонаторы стоп, средний ход.

— Есть средний. И стоп тоже есть.

— Наблюдаем.

Волантер плывёт над дорогой локального мира, Васька прилипла к обзорному стеклу ходовой рубки. Сверху всё лучше видно и гораздо безопаснее, но воспринимается слегка отстранённо.

— Вроде тихо, — сказал папа, почесав голову под капитанской фуражкой. — Сколько у нас до следующего зигзага, команда?

Зелёный сверился с навигационной панелью:

— Пара часов, если не гнать.

— Так не гоните! Я хоть придавлю чуток.

— Иди, капитан, мы тут с Васькой справимся.

Вести волантер не сложно, с ним, в общем, и один может управиться. Но непрерывное движение требует постоянной ходовой вахты, и из-за этого все не высыпаются.

— Кофе сделать, или поспите, дядь Зелёный? — спросила Василиса.

— Ты не устала?

— Ничуть! Мне интересно!

— Хорошо быть молодой. Тогда я подремлю прямо в кресле, а ты держи волантер над дорогой. Мелкие отклонения игнорируй, но если увидишь, что сворачивает — буди меня.

Зелёный откинул спинку кресла штурманского поста и вскоре захрапел, задрав бороду вверх. Василиса осталась на пилотском месте, с интересом разглядывая ползущий внизу пейзаж.

Там не было ровно ничего интересного, но всё равно — другой мир! Когда ехала по Дороге с караванщиками или мчалась с Аннушкой — это было совсем иначе. Сейчас она воспринимала себя зрителем, пытающимся угадать задумку режиссёра. Что тут было? Что произошло? Что осталось? Просто дорога в степи. Что она может сказать? Асфальт — значит, промышленность. Никто не кладёт асфальт для телег. Широкая, с разделительным барьером — значит, было большое движение. Столбы — электричество. На них фонари, которые больше никогда не зажгутся, но раз дорога была освещена, то электричества хватало. Некоторые столбы покосились, провода кое-где провисли, но в основном стоят. А вот придорожная гостиница — целая, насколько можно разглядеть сверху. Скорее всего, здешний коллапс не был связан с природными разрушительными катаклизмами — землетрясениями, наводнениями и так далее. Не видно руин, воронок, следов военных действий. Наверное, не война. Василиса немного смущалась того, что чужая давняя беда для неё лишь загадка, над которой можно поразмыслить на досуге, но оторваться от обзорного стекла рубки не могла. Болезнь? Нет следов карантинных барьеров, застывших автомобильных пробок, брошенных машин. Она понимает, что видит очень небольшую часть картины — крошечный кусочек мира, который, вполне возможно, и до коллапса был пустынным. Город ответил бы на все её вопросы, но не лететь же ради этого до города?

Василиса сверилась с компасом, немного подправила курс — штурвалом, поворачивающим хвостовой руль, — и снова приникла к окну.

Вскоре дорога начала загибаться, уходя по широкой дуге вправо. Это означает, что перегон в этом срезе окончен, здешняя проекция фрактала Дороги перестала соответствовать сквозному вектору заданного курса. Пора уходить на зигзаг.

— Дядь Зелёный, — сказала Василиса тихо.

Храп прекратился, механик поднял голову с подголовника.

— Что, Вась, пора?

— Дорога уходит.

— Буди папу.

Василиса нажала кнопку вызова на селекторе.

— Тащ капитан, рубка докладывает! Курс требует перехода.

— Начинайте процедуру, я иду.

***

— Готовность?

— Есть готовность!

— Капитан на мостике! — объявил сам себя папа.

— Зигзаг! — скомандовал Зелёный.

— Резонаторы старт!

— Есть старт!

По корпусу пробежала почти неуловимая дрожь, за обзорным стеклом ходового поста рубки повис туман межпространства. Волантер покинул срез и вышел на Дорогу. Перегоны по ней дорого обходятся — работа резонаторов стремительно опустошает энерготанк аппарата. Надо как можно быстрее сориентироваться, найти новую ветку дорожного фрактала, определить, какая физическая дорога в каком срезе соответствует ей наилучшим образом и покинуть межпространство, перейдя в обычный полётный режим. Глойти всё проделывают на интуиции и гиперчувствительности, но древний волантер, к счастью, имеет навигационную систему, с которой может работать даже человек, не имеющий способностей. Маршрут может проложить практически кто угодно. Хотя Василиса никогда не пробовала.

— Выходим? — спрашивает Зелёный, нацепив навигаторские гоглы.

Вместе с центральным экраном они позволяют видеть структуры дорожного фрактала и не сойти при этом с ума.

— Мы на месте? — уточнил капитан.

— Да, выйдем прямо к точке.

— Зигзаг! Лево руля!

— Есть зигзаг! — отвечает Василиса. — Есть лево!

Она сейчас на пилотском посту и отвечает за курс. Бегущая внизу Дорога обозначила ответвление, возможность свернуть. Удивительный пример взаимодействия человека и Мультиверсума. Штурман решился, сформировал внутри себя намерение — и появился съезд, которого мгновение назад не было. Недаром глойти считают, что Мультиверсум — живой.

Васька поворачивает штурвал, управляя хвостовым пером, Зелёный передвигает на своём пульте рычаги, перераспределяя тягу ходовых пропеллеров. Так поворот быстрее и резче, по меньшему радиусу. И всё равно волантер — не самолёт, крутой вираж не заложит.

— Резонаторы стоп, — командует капитан.

Зелёный перебрасывает переключатель. Высокочастотная вибрация корпуса стихает, и только тогда становится заметно, что она была. Теперь чувствуется только солидная крупная дрожь от пропеллеров, передающаяся на корпус через фермы крепления мотогондол. Василиса — достаточно опытный член экипажа, чтобы замечать только смену ходовых режимов, но зато её — даже во сне. Просыпаться в своей каюте от изменения вибрации, секунду прислушиваться — вдруг будет команда: «Младший механик на мостик!» — и тут же засыпать снова.

— Руль прямо, тяга ровно, малый ход! — командует капитан.

Зигзаг окончен, волантер летит над обычной дорогой обычного мира.

— РЛС запускаем, не спим!

Авиационный радиолокатор — система бортового радиоэлектронного оборудования (БРЭО) — добыт сталкерами под заказ и обошёлся в кучу денег. Его скрутили с бомбардировщика в каком-то погибшем мире и доставили специально для волантера. Даже опытным сталкерам эта задача оказалась на пределе сил и возможностей — демонтировать без повреждений систему, которая почти неразрывно вплетена в бортовую электросеть военного самолёта — та ещё задача. Сталкинг — добыча ресурсов в постколлапсных мирах — весьма распространённое занятие у людей Дороги, но обычно они тащат что попроще и подороже: драгметаллы, хозтовары, материалы и инструменты. Найти среди них достаточно квалифицированного инженера, способного отличить узлы РЛС от других электронных блоков, не удалось. Операцию проводили в несколько этапов — сталкеры нашли кладбище практически неповреждённых самолётов, доставили туда их штурмана, Артёма, который по образованию радиоинженер, и под его руководством сняли аж три комплекта плюс кучу запчастей — проводов, разъёмов, кабелей, приборов и прочего. И даже при этом из всего привезённого (целый грузовик электронного хлама) с большим трудом удалось собрать нечто работающее. Василиса тогда исползалась в подпалубном пространстве, протаскивая кабели, будучи самой компактной из технически грамотной части экипажа.

РЛС запищала, разогреваясь, по экрану забегал лучик. Несмотря на все усилия, работа её осталась далека от идеальной. Иногда система даёт ложные срабатывания, находя воздушные цели там, где их нет, но в целом лучше, чем ничего. Если от атаки с земли волантер достаточно хорошо защищала высота, то с воздуха безоружный и тихоходный дирижабль весьма уязвим. Если радиолокатор показывал наличие летательных аппаратов, то экипаж «Добровольца» не выяснял, кто это летает, на чём и зачем — просто покидал срез. К сожалению, это невозможно сделать мгновенно, так что риск при переходах всегда остаётся. Что поделать, Мультиверсум — опасное место.

— Помех сегодня многовато, — пожаловался Зелёный. — То ли где-то источник излучения, то ли опять наводки в кабеле. Но воздушных целей не фиксируется.

Капитан включил бортовую рацию в сканирущем режиме. Если в эфире обнаружится активность — это ещё один признак того, что срез населён, достаточно развит для беспроводной связи, а значит, потенциально опасен. Люди — самая большая опасность Мультиверсума.

— Тишина, — констатировал он, когда радиостанция пробежалась по всем частотам. — Будем считать, что в первом приближении безопасно. Но не расслабляемся, мало ли что. Василиса, держи курс по метке.

— Есть, тащ капитан, пап!

***

Маяк увидели через полчаса. Как и большинство маяков Ушедших, он стоит на морском берегу — их системы традиционно используют энергию приливов. Видимо, ничего более стабильного и надёжного, не зависящего от внешних условий, не найти.

— Движения нет, — сообщил Зелёный. — Следов не видно.

Песчаный берег, переходящий в песчаный же пляж, на светлом фоне было бы несложно заметить человеческую деятельность.

— Снижаемся, — командует капитан.

Управление рулями высоты-курса и моторами перехватывает Зелёный. Васька пока еле-еле стажёр, ей рано. Волантер выходит на посадочную глиссаду — траекторию снижения. Правда, она не совсем «посадочная», волантеры никогда не садятся, повисают у самой земли. У них нет устройств для посадки, они либо летят, либо упали. За исключением специальных ангаров обслуживания, оборудованных посадочными стапелями — в одном из таких его и нашли, забытым и невесть сколько лет проторчавшим на приколе.

По мере снижения, Василиса, которой теперь не надо рулить, может спокойно рассмотреть маяк. Это толстая невысокая башня из тёмного камня, расширяющаяся вверху луковичным утолщением. Когда маяк включён, оно раскрывается лепестками, выпуская в небо луч яркого света. Но это лишь побочный эффект основной его функции — накачка энергией фрактальных структур Дороги. Чем больше маяков — тем устойчивей Мультиверсум, тем проще выходить на Дорогу, тем меньше коллапсов в срезах, хотя как это связано, никто толком не знает. Так что их миссия — поиск и восстановление работы маяков, — очень важна для всех. Хотя не все ей рады.

Кроме самой башни есть две пристройки, образующих в плане подкову с обращённым к морю внутренним двором. Говорят, когда-то в них жили те, кто охранял и обслуживал маяки, но это было очень давно, когда волантеры были обычным средством транспорта, а не уникальным единичным объектом. Что поделать, даже техника Ушедших не вечна.

— Дверь открыта. Плохой признак, — сказал Зелёный, когда волантер снизился на высоту трапа и завис, остановив пропеллеры.

— Василиса, остаёшься на вахте! — скомандовал папа.

— Есть, тащ капитан.

— При появлении кого угодно, кроме нас, первым делом набираешь высоту. Помнишь, как?

— Конечно, пап.

— Одновременно с подъёмом вызываешь нас по радио. Не ждёшь нас, не спасаешь нас — поднимаешься и работаешь с рацией. Это очень серьёзно, Вась, никакой самодеятельности. Мы не можем потерять волантер.

— Вас мы тоже не можем потерять, — буркнула Василиса недовольно.

— Мы, в отличие от волантера, не беззащитны. Так ты выполнишь приказ, или тебя заменить на вахте?

— Выполню, тащ капитан. Если что, взлечу как Винни-Пух на шарике, напевая про тучку-тучку-тучку. И буду ждать команды, чтобы вас забирать. Только вы уж её отдайте, команду эту…

— Не сомневайся. Пошли, Зелёный, посмотрим, что там есть.

Капитан с механиком проверили карманные рации, взяли оружие и фонари и спустились по трапу. Васька его сразу подняла и теперь пялится в обзорное стекло гондолы, одним глазом поглядывая на монитор хвостовой камеры. Никакого движения не видно, но она держит руку на рычаге вертикальной плавучести, чтобы волантер, если что, взмыл в воздух, как упущенный шарик.

— Рубка, ответь капитану.

Василиса подхватила из держателя микрофон на витом шнуре и, нажав кнопку передачи, ответила:

— Рубка на связи, принимаю хорошо, обстановка штатная.

— Мы входим, следи за местностью.

— Есть, капитан!

Дальше — тишина и напряжённое внимание. Иногда Василисе кажется, что их нет чуть ли не час, но, посмотрев на часы, она каждый раз убеждается, что прошло всего несколько минут. Очень тревожно.

— Внимание, рубка!

— На связи, — радостно ответила девочка.

— Мы выходим, как обстановка?

— Никого, пап! Всё спокойно!

***

— Ничего там нет. Пыль и мерзость запустения, — сказал Зелёный, когда они вернулись в рубку.

— А можно я посмотрю, можно? — взмолилась Василиса. — Я никогда не видела маяк изнутри!

— Ладно, — вздохнул бортмех, — проведу тебе экскурсию. — Только плавки надену. Искупаюсь заодно, погода хорошая.

— Я тоже купальник прихвачу, — обрадовалась девочка. — Отличная идея. Можно, пап?

— Идите, туристы, — отмахнулся капитан, — я подежурю.

— Основной зал башни, — показал Зелёный круглое помещение на первом этаже. — Эта колонна посередине — энергопровод к верхнему излучателю. Наверх или вниз сначала?

— Давайте наверх.

— Вот эта дверь сейчас открыта, но обычно она не видна. Открывается скрытым рычагом вот в этой нише. Ушедшие были помешаны на скрытых рычагах и тайных запорах, но у нас, к счастью, есть универсальный ключ. Пойдём…

Узкая лестница в полой каменной стене вывела их наверх. Стены, выглядящие снаружи каменными, изнутри практически полностью прозрачны — как тонированное стекло. Виден висящий у кромки прибоя волантер. Посередине — та же цилиндрическая колонна энергопровода, но здесь она расходится к потолку воронкой.

— Это излучатель, — похлопал по ней ладонью Зелёный. — Что именно он излучает — понятия не имею. Считается, что на таких маяках держался Мультиверсум. К сожалению, работающих почти не осталось, так что в этом отношении всё довольно хреново. Когда был сбой в работе маяков, Дорогу колбасило прямо на моих глазах, и мне это совсем не понравилось. Пойдём вниз?

Они спустились по лестнице до первого этажа, но не остановились и пошли дальше, в подземное помещение.

— Эта мандула посередине — генератор. Вот, энергопровод из неё выходит. Видишь ферму-толкатель, которая из пола торчит? Она жёстко, по принципу рычага с большим плечом, соединена с поплавком приливного привода. Когда прилив поднимает поплавок — он размером с приличный такой остров, пойдём купаться — покажу, — то вот эта хреновина, похожая на двусторонний молоток, давит вниз. А когда опускает — то наоборот, вверх. Понятно?

— Понятно. А на что давит?

— А вот это, Вась, и есть самая большая засада. Вот здесь, в нише, между приводом и основанием, стояли кубические кристаллы. Голубые, похожие на мутноватый хрусталь. Никто не знает, что они такое и откуда брались, но именно они преобразовывали колоссальное давление, развиваемое механикой приливного привода, в энергию. Видишь, голубоватая пыль в нише?

— Вижу.

— Это то, что от них осталось. Их ресурс огромен, они проработали сотни, если не тысячи лет, но потом рассыпались. А где взять новые — знали, наверное, только Ушедшие. Теперь привод болтается в нише, как, хм… карандаш в стакане, и маяк не работает. Хотя в целом исправен. Вставь кристаллы — и будет как новенький.

— Так это их мы ищем?

— В основном — да. Есть оптимистичная гипотеза, что часть маяков, известных по древним лоциям волантеров, не выработали ресурс, а были по разным причинам отключены. В них могли остаться кристаллы. А мы — идеальная команда для их поиска. У нас есть навигационное оборудование Ушедших, лоция маяков и транспортное средство для их поиска. Поэтому Конгрегация, которая курирует Школу Корректоров, и не поскупилась на этот фрахт.

— Круто!

— Не самое подходящее слово, Вась, — поморщился Зелёный. — Я предпочёл бы торговать старым хламом между срезами, а не спасать Вселенную.

— Почему?

— Потому что, став актором процессов вселенского уровня, ты получаешь такого же уровня врагов. А у меня семья. И у твоего отца семья. А у штурмана нашего вообще всем семьям семья. Они стали мишенью, потенциальными заложниками и так далее. Мы все под ударом. Поэтому я за то, чтобы быстренько выполнить задачу, отчитаться, получить плату и заняться обычной коммерцией. При этом, по возможности, подстраховаться от всяких придурков, которые не простят нам того, что мы сейчас делаем.

— Но мы же всех спасаем!

— По мнению одних. По мнению других — мешаем естественным процессам, препятствуем обновлению Мультиверсума, который должен сколлапсировать полностью, чтобы из него, как из первособытия, развернулся новый фрактал Вселенной. Люди странные, Вась. И чем выше мы летаем, тем больше заметны. Фигурально, разумеется, выражаясь. Пойдём купаться? А то пыли тут…

И они пошли купаться.

Глава 2. Корпорация «Волантер»

— Зигзаг!

— Есть зигзаг!

— Резонаторы стоп, рули прямо, ход малый.

— Есть стоп, есть малый, — отвечает Зелёный со своего поста.

— Есть рули прямо! — отвечает Василиса, вцепившись в штурвал. — Божечки, что тут случилось?

Дорога под волантером еле угадывается. Её чёрное покрытие сливается с чёрной обугленной землёй, чёрной сгоревшей травой, чёрными пеньками бывших деревьев. Небо затянуто сплошной пеленой низких туч, и даже воздух выглядит слишком плотным и грязным.

— Полный ход, рули на подъём! — быстро командует капитан.

— Есть полный!

— Есть рули!

— Набираем, набираем высоту команда, резче! Вы что, не слышите?

Василиса только сейчас обратила внимание, что помимо привычных звуков в ходовой рубке добавился новый — что-то негромко, но интенсивно трещит.

— Хренассе! — сказал бортмех, ставя рычаг подъёма на максимум.

— Что это, дядь Зелёный?

— Счётчик Гейгера, Вась. Мы его без тебя монтировали.

— Ой…

— Вот и ой. То, что ты видишь внизу, — иллюстрация того, что бывает, если дать обезьяне не обычную, а ядерную гранату.

— Лево руля.

— Есть лево.

— Пройдём над маяком. Высоко и быстро, — пояснил капитан. — Если даже на высоте трещит, страшно представить, что там внизу. Камера работает? Дайте максимальное увеличение.

— Сделано.

— Ход малый, резонаторы старт, уходим.

Туманный пузырь дороги, волантер неспешно плывёт малым ходом, все собрались вокруг экрана наружной камеры.

— Что же, — мрачно сказал Зелёный, — мне всегда было интересно, переживёт ли маяк ядерный взрыв.

— Ну, — с сомнением ответил капитан, — скорее, да, чем нет. Сама башня уцелела, хотя, судя по картине разрушений, она была в самом эпицентре.

— И дали по ней чем-то ну очень мощным. Это не тактический заряд, и даже не рядовая МБР. Это прям «кузькина мать» какая-то. Всё в труху.

— Но башня стоит, только крылья снесло. Крепко Ушельцы строили, — отметил капитан.

— А толку с неё теперь? — отмахнулся Зелёный. — Фонит так, что я даже в свинцовом скафандре туда не полез бы. Поставим пометку «заглянуть лет через сто с дозиметром». Куда теперь, кэп?

— Есть предложение, команда. Похоже, разведмиссия затягивается. Уже два маяка из списка не дали нам ничего, так что быстрой победы ждать не приходится. Поэтому предлагаю диверсифицировать цели.

— Пап, я не поняла… — озадачилась Василиса.

— Мы собирались совместить разведку с коммерцией. Мне кажется, пора перейти ко второй части плана. Вась, где там твой замечательный консультант по торговой логистике?

***

Идущий над дорогой волантер вальяжно проплыл над оградой и повис над парковкой рынка. Незаметным его не назовёшь, и рынок застыл. Продавцы, покупатели, посетители уличных кафе, просто праздные зеваки — все застыли, глядя вверх.

— На рекламных акциях мы можем сэкономить, — вздохнул капитан.

— Ага, — подтвердил Зелёный, — нарисовались — не сотрёшь. Скоро каждый караванщик на Дороге будет знать, что у него появился крупный конкурент. Кстати, Вась, намекаю — не всем это понравится.

— Пап, дядь Зелёный… — сказала Василиса виноватым голосом, выглядывая внизу палатку Мири и её деда. — Я тут кое-что кое-кому обещала…

— Васька! — трагическим тоном сказал капитан. — Ты опять? Зелёный, ты бы знал, сколько раз она вот так поступала! Наобещает, а я потом разгребаю…

— Пап, они нам с Лёшкой помогли, когда мы от каравана отстали!

— Ну и что?

— Кэп, — не согласился бортмех, — это по всем понятиям правильно. Васька наша, мы за неё по-любому впишемся. Она полноправный член экипажа и может говорить от его имени. Кроме того, я уверен, что дело того стоило.

— Клянусь, пап! Они хорошие!

— Кто «они», Вась? — вздохнул капитан.

— Да вон же, смотри!

Через парковку к волантеру неторопливо катится небольшая платформа на треугольных гусеницах, на ней возвышается седой бородатый мужчина в очках и кожаной жилетке. Рядом идёт девочка с металлическим протезом вместо левой руки.

— Это Мири и Брэн, они нас с Лёшкой подобрали, когда мы потерялись.

— За это я готов им помочь почти в чём угодно, — признал Иван. — Опускай трап, пойдём знакомиться.

***

— Шикарно тут у вас! — Мири с интересом оглядывает интерьер кают-компании.

— Я так рада тебя видеть! — обняла её Василиса. — Особенно с тем же числом конечностей.

— А, говно вопрос, теперь дед сталкерит больше, чем я. У него платформа прочная. Но я тоже рада тебя видеть, факт. Не думала, что ты и правда вернёшься, да ещё и на этой штуке…

— Я же обещала!

— Здравствуйте, меня зовут Брэн Карлсон, — представился тем временем её дед. — Простите, я там вам пол гусеницами поцарапал…

— Ничего, — мстительно покосился на Ваську капитан, — юнга потом отполирует. Я благодарен вам за то, что вы помогли моим детям.

— Не за что, она тоже нам помогла. Люди вообще должны помогать друг другу.

— И чем можем помочь вам мы?

— Насколько вы в курсе сложившейся в срезе ситуации?

— Василиса нам кое-то рассказала, — уклончиво ответил капитан, — но всегда лучше услышать из первоисточника.

— Тогда я вкратце введу в курс дела. Основной проблемой нашего мира стало тотальное минирование всех населённых земель. Население сильно сократилось за время войны, существенная часть территорий стала непригодной для проживания из-за использования химического оружия. Наш небольшой анклав сегодня находится на грани выживания. Мин столько, что вести хозяйственную деятельность практически невозможно. Нельзя возделывать сельскохозяйственные земли, максимум — вскопать вручную огород. Невозможно движение транспорта по дорогам — только пешком, с ручным тралом. Невозможна никакая производственная деятельность, кроме кустарной. Фактически мы живём только за счёт рынка, который даёт тонкий ручеёк продовольственных поставок. Увы, по крайне невыгодному для нас курсу — торговцы пользуются тем, что наше положение критическое. Единственная уникальная продукция нашего среза — протезы, единственная уникальная услуга — их установка. Но это не массовый продукт, на него не прокормить население, даже такое небольшое, как наше. Особенно когда цены диктуют поставщики.

— Печальная картина, — кивнул капитан. — Но чем можем помочь мы? Волантер не настолько вместителен, чтобы обеспечить альтернативный канал продуктовых поставок, да и нет у нас времени на такую масштабную гуманитарную операцию…

— Разумеется, — кивнул Брэн, — я не имел в виду ничего подобного. Глупо было бы использовать такой уникальный объект, как волантер, в качестве грузовика. Поэтому я хочу попросить у вас помощи в ликвидации источника проблем. Мины и беспилотники, их разбрасывающие, производятся огромным автоматическим заводом, скрытым под землёй. Если его остановить, то мы постепенно очистим нашу землю и сможем вернуться к нормальной жизни. Засеем поля, восстановим продовольственную безопасность, перестанем быть критически зависимы от импорта, а значит, сможем восстановить конкурентные цены.

— Звучит разумно. И что для этого надо?

— Доставить меня к заводу. Подходы к нему сплошь минированы, так что по земле не добраться, по низколетящим целям работают турели. Но если подлететь на большой высоте и опуститься прямо к входу, то я смогу попасть внутрь.

— Мы сможем, дед, — сказала решительно Мири. — Даже не думай, что я тебя отпущу одного.

— Мири!

— Дед!

— Детали можно обсудить и позднее, — сказал капитан. — Я понял, что вы хотите. В принципе, не вижу препятствий. Подлетим, опустимся, высадим. Но предупрежу сразу — волантер не боевая единица. У нас нет бортового вооружения, мы медленная и неманевренная цель. Так что воевать мы не можем.

— Воевать не потребуется. Я давно изучаю подходы — если пролететь над минами и оказаться за линией турелей, то дальше огневых точек нет. Скорее всего, внутри я уже смогу действовать свободно.

— Мы сможем! — упрямо повторила Мири.

Дед только вздохнул и глаза закатил.

***

— Ты тут живёшь? — спросила Мирена, оглядываясь. — Шикарно!

Василиса убрала в комнате, что случалось с ней нечасто, и немного гордится этим подвигом.

— Да, это моя каюта.

— Чёрт, — сказала девочка расстроенно, — наш дом тебе, наверное, показался кошмарной халабудой. Не думала, что ты привыкла жить как принцесса.

— Что ты! — рассмеялась Васька. — Принцессы живут совсем не так! Я один раз видела. Волантер у нас не так давно, не успела избаловаться. Мне у вас понравилось, правда. Всё, кроме умывания в бочке.

— У тебя тут даже ванная? — заглянула за дверь Мири. — Своя собственная? Только для тебя? Обалдеть! Неужто и вода горячая?

— И горячая, и холодная. Хочешь искупаться? Взрослые будут долго ещё разговаривать.

— К твоему сведению, — важно сказала Мири, — я считаю себя взрослой. Что бы там по этому поводу ни бухтел дед. Искупаться в настоящей ванне было бы очень круто, но мне как-то неловко… Да и переодеться не во что.

— У нас с тобой должен быть один размер, я найду тебе что-нибудь из своего. Заодно, пока будешь мыться, проверю и смажу твой протез.

— Блин, подруга, это точно не то, от чего я могу отказаться.

— Любишь с пеной? — спросила Васька, пуская воду в большую бронзовую ванну.

— Понятия не имею, — рассмеялась Мири, — я вообще ни разу в жизни не купалась в ванне, прикинь! Разве что в детстве, когда дед мыл меня в корыте. Но это вряд ли считается. Из колодца столько воды не натаскаешь, да и нагреть её нечем.

— Тогда с пеной! — решила Василиса.

Пока Мири отмокала в ванне так, что из пены торчал один нос, Василиса быстренько раскидала по столу её протез.

— Не так уж плохо. Сейчас смазку заменю, и тягу одну надо поправить…

— Блин, ванна — это офигенно! Спасибо. Буду до конца дней своих вспоминать. А с протезом сильно не морочься, его все равно скоро менять придётся. Маловат становится. Думала, протяну ещё годик-другой, а там уже постоянный куплю, но расту быстрее, чем ожидала.

— Это же хорошо. Вырастешь большая-пребольшая…

— Размер не имеет значения! — засмеялась Мири. — А вот на деньги попаду, это факт.

— А что там ваш с Кертом проект? Караваны, торговля, всё такое?

— Оказалось не так просто, — вздохнула Мири. — Керт разработал отличный план, как наладить поставки продовольствия. Короткое логистическое плечо, небольшой ассортимент, зато отличная цена. Мы придумали, как завезти кучу еды очень дёшево, и при том не разориться и даже прилично заработать. Керт вломил туда все накопления, даже то, что хотел на протез ноги потратить. Арендовали грузовик с водителем, договорились с глойти на проводку…

— И что?

— Оказалось, что нельзя вот так взять и привезти дешёвое продовольствие.

— Почему?

— Потому что это не нравится тем, кто продаёт его дорого. Очень не нравится. Нас предупредили, Керт их послал. Тогда наш склад сожгли со всем товаром. Керт еле спасся, но сказал: «Ладно, тогда будем торговать без склада, с колёс». Тогда грузовик сожгли тоже, а всех глойти предупредили, чтобы они не имели с нами дела. Впрочем, после того, как мы расплатились за грузовик, у нас не осталось ничего, кроме долгов. Так что Керт вернулся к своей доске и мелу, а я — в свои руины с военным хламом.

— Какие сволочи!

— Это бизнес, Вась. Вы собирались заняться торговлей? Имейте в виду, что вам не все будут рады.

— Зелёный говорил, да. Но я не думала, что всё так… Жёстко.

— Это ещё было не жёстко. А вот если бы мы продолжили, нас бы убили. Они даже на деда пытались надавить, но дед сразу выехал с винтовкой, он вообще крутой и ничего не боится. Неделю ночевал в палатке, сторожил, чтобы не сожгли. Обошлось.

— Отвратительная история, — сказала Васька, собирая обратно протез. — Надо что-то с этим делать. Кстати, я сосватала своим Керта как бизнес-консультанта. Потому что сами мы в торговле ничего не понимаем. Так, может быть, что-то вместе придумаем.

— Керт соображает, да, — вздохнула Мири из облака пены. — Но нам это не сильно помогло, как видишь.

— Не расстраивайся, попробуем ещё раз, вместе. Кстати, можно нескромную просьбу?

— Попробуй.

— Хочу посмотреть, как у тебя нейроразъём в руку вживлён. Но если тебе неудобно…

— Прекрати, — рассмеялась Мири, — он же в руку вживлён, а не в жопу. Чего тут неудобного? Смотри на здоровье.

Она положила мокрую культю на край ванны. Василиса осторожно обтёрла полотенцем пену. Рука кончается чуть выше локтя, шрам зажил, и кажется, что она такой была всегда. Разъём как будто растёт прямо из кожи — плоский, почти не выступающий, с чёрными матовыми контактами.

— Потрясающая технология, — сказала Василиса, осторожно, кончиками пальцев ощупывая место крепления разъёма. — Искусственная кожа, срощенная с настоящей, и разъём, который явно зафиксирован за кость. Знаешь, это одна из самых высокотехнологичных вещей, которую я видела в жизни. А я техник закрытой спецзоны Коммуны, к нам тащили образцы со всего Мультиверсума, я наковырялась в них вволю.

— Щекотно, — поморщилась Мири. — Это ты к чему?

— Просто странно. Сам протез довольно примитивный, механика плюс микрогидравлика. Насосик, аккумулятор, гидропередача, актуаторы. Управляющая им электроклапанная система отлично сделана, тонкая работа, но…

— Да что не так? Переведи со своего инженерского!

— Понимаешь, нейроразъём — технология на три ступени выше самого протеза. Не только твоего, дешёвого, но и дорогих тоже. Они принципиально же ничем не отличаются, кроме материалов и внешнего вида. Технически все более-менее одинаковы. Но вот разъёмы — совсем другой уровень. Ты знаешь, что они не электрические?

— Нет, не задумывалась над этим.

— Этот чёрный материал — диэлектрик, я проверила. Управление идёт не электрическими сигналами, а чем-то другим. В самом протезе есть преобразователь, дальше идут провода, но разъём… Знаешь, где я такое видела?

— Где?

— В управляющих системах волантера. Там, конечно, совсем другие мощности, толстые шины и всё такое, но вот этот чёрный диэлектрик, передающий энергию, на вид точно такой же.

— И что это значит?

— Понятия не имею.

— Тогда покажи, как включить душ, и выдай мне какое-нибудь полотенце, пока я не растворилась тут в пене.

***

Керт топчется возле своей расчерченной мелом доски. Что-то стирает, что-то, сверившись с толстым блокнотом, записывает. На левой ноге — пыльный кед. Вместо правой из брючины торчит примитивная железная ходуля с грубой стопой на шарнире.

— Мири, шикарно выглядишь! — парень окинул взглядом наряженную в василисин сарафан Мирену. — Я, конечно, надеялся однажды увидеть тебя в платье, но это прям неожиданно. У тебя что, сегодня свадьба? Надеюсь, со мной?

— Иди к чёрту, Керт, — отмахнулась девочка, — если бы ты видел, какая у неё там ванна… Я ради неё даже голой бы по рынку прошлась.

— Привет, — поздоровалась Василиса. — Я вернулась.

— Да уж вижу. Все только о вас и говорят. Мне уже голову просверлили вопросами, чем вы торгуете. Кстати, чем?

— Надеюсь узнать это от тебя, — засмеялась Васька. — Нам очень нужен кто-то, кто разбирается в межсрезовой торговле.

— Это таки будет стоить вам денег!

— Керт! — укоризненно сказала Мирена. — Не наглей.

— Мири, солнышко, информация — это мой бизнес!

— Он прав, — поддержала его Василиса, — это выходит за рамки дружеской услуги и будет оплачено. Но это не со мной надо разговаривать. Придёшь к нам на волантер?

— Спрашиваешь! Да все от зависти сдохнут, увидев, как я поднимаюсь по трапу! Это же волантер! Легенда легенд! Но если можно, ближе к вечеру. У меня самый разгар работы.

— С нас ужин!

***

На ужин Керт и Мири прибыли торжественно и под ручку, как парочка. На самом деле, Мири просто помогала Керту, который из-за самопального протеза ноги с большим трудом передвигался по наклонным плоскостям — таким, как трап волантера. Но смотрелось хорошо. Василиса подумала, что они, хотя и постоянно ругаются, хорошая пара.

— Я вам пол в коридоре поцарапал… — извинился Керт.

— Ничего страшного, юнга отполирует! — глумился над Василисой папа. — Рады приветствовать вас на борту волантера «Доброволец». Кстати, отличный сарафан, барышня, вам идёт.

Сарафан Васька Мирене подарила, когда узнала, что у неё практически нет одежды, кроме той, что на ней. Драной майки, поношенных штанов, растоптанных ботинок и жилетки с растянутыми карманами. Мири возмущалась и не хотела брать, но потом сдалась. Всё-таки, несмотря на сталкерский имидж, она девочка. Васька напихала ей целую сумку тряпок, сказав, что и половины не носит, потому что почти всегда в рабочем комбинезоне, и теперь с тайным удовольствием ловит взгляды Керта на новую, нарядную Мири.

Сам парень тоже принарядился — надел чистую рубашку, почти не драные брюки. Но вот с обувью ничего не поделать — один кед и одна кривая железяка.

Расселись за столом в кают-компании, Василиса взяла на себя обязанности стюарда — подала чай и пирожные. Кондитерка в запасах камбуза подходит к концу, но ради такого случая она решила не жалеть — и не прогадала. Мири и Керт не смогли удержаться — и переговоры пришлось отложить, пока они не съели последнее пирожное.

— Никогда не ела такой вкуснятины! — призналась непосредственная Мири.

— Это из моей любимой кондитерской в Центре, она возле нашего дома, — сказала Василиса. — Ешьте на здоровье!

— Давайте вернёмся к цели нашего визита, — важно сказал Керт, с сожалением проводив глазами последнее пирожное, исчезающее во рту Мирены. — Вы хотели обсудить ассортимент и логистику торговли для вашего предприятия? Кстати, оно как-нибудь называется?

— Корпорация «Волантер», — засмеялась Васька.

— Вась, ну какая мы «корпорация»? — сказал укоризненно Зелёный. — Корпорация — это форма организации бизнеса, основанная на долевой собственности и раздельной функции собственника и управления. У нас только первая часть, долевая. Зато собственники являются одновременно работниками, и не используется наёмный труд, так что мы никак не корпорация. Мы, скорее, кооператив.

— Не спешите, — сказал Керт, — «корпорация» звучит внушительнее, а там кто знает? Вполне возможно, что ваше предприятие расширится за пределы узкого круга первоначальных акционеров. Предлагаю оставить как рабочее название. Волантер — уникальный бренд, глупо было бы пренебречь таким маркетинговым преимуществом! Вам даже логотип не нужен, ваш летательный аппарат ни с чем не спутаешь. Итак, каким стартовым активом вы располагаете?

— Прежде всего — самим волантером, — сказал Зелёный. Транспортное средство с уникальной кросс-срезовой мобильностью, но, к сожалению, с весьма умеренными погрузочными объёмами.

— Это сколько в цифрах?

— Примерно стандартный контейнер, кубов семьдесят. По весу можем принять тонн десять, но с учётом отсутствия погрузочной арматуры, таскать эти тонны приходится на горбу. В планах есть кран-балка, но пока времени на неё не хватило, в приоритете более срочные модернизации.

— Значит, надо ориентироваться на товары небольшого объёма и веса, — Керт застрочил в блокноте. — Что у вас со скоростью хода и автономностью?

— Скажем так, мы в несколько раз быстрее автомобильного каравана — как по линейной скорости, так и по частоте переходов. Автономность… Тут ситуация сложнее. Ёмкость энерготанка большая, на полной зарядке мы можем летать долго, но мест, где его можно пополнить, раз-два и обчёлся.

— Понял, — Керт снова что-то записал в блокнот. — Надо сказать, что я, как только увидел ваш волантер над нашей парковкой, сразу задумался о его коммерческом использовании.

— Он только и думает о коммерческом использовании. Всего на свете! — фыркнула Мири. — Капиталист, одно слово.

— Я венчурный предприниматель! — возмутился Керт. — Но вернёмся к делу. Итак, я задумался, как использовать преимущества волантера: мобильность, непривязанность к стандартным караванным маршрутам, возможность перемещения по неблагоприятным для жизни срезам, относительно низкую уязвимость. И у меня есть для вас неожиданное предложение!

— Интересно, — покивал Зелёный. — Я вижу, ты парень сообразительный. Излагай.

— Сначала, если позволите, немного теории. Караваны перевозят относительно немного товаров довольно небольшого ассортимента. Этому есть несколько причин. Первая — рынок узок сам по себе. Развитых благополучных миров, избежавших коллапса, осталось немного, и их число сокращается. Но главное — они, как правило, не нуждаются в межсрезовой контрабанде. Самодостаточны, производят всё, что им нужно, сами. Также сказывается весьма небольшой спектр универсальных ценностей. Что может понадобиться одному развитому срезу от другого? Технологии? Они, как правило, либо несовместимы, либо не востребованы. Искусство? Оно не универсально, и что шедевр в одном мире, то хлам в другом. Полезные ископаемые? Требуют логистики в объёмах тысяч тонн, а не десятков. В результате межсрезовая контрабанда развитых миров тяготеет к криминальной и околокриминальной составляющей — оружие, наркотики, драгметаллы, работорговля. То, что запрещено внутри среза, но легко может быть добыто снаружи. Исключение — предметы коллекционирования, редкие животные, артефакты Ушедших и прочий штучный товар. Но это крошечный оборот. В результате межсрезовая торговля обслуживает в основном не нормальные, а постколлапсные срезы, вроде нашего. Их на самом деле довольно много.

— Да, — согласился Зелёный, — это совпадает с моим прогнозом. Судя по той статистике, которую мы успели набрать, коллапс прошло подавляющее большинство срезов Мультиверсума. При этом часть из них не подверглись полному вымиранию — люди вообще чертовски живучие. Чисто математически таких срезов, как ваш — сильно пострадавших, но частично выживших, — должно быть статистическое большинство среди населённых миров.

— Так и есть, — кивнул Керт. — Причём именно эти анклавы наиболее заинтересованы в караванной торговле. Во-первых, все они испытывают дефицит в продовольствии, медикаментах, одежде, технике и так далее. Импорт для многих критичен. Во-вторых, там достаточно мало людей, чтобы поставка караваном — пара грузовиков, редко больше, — была значима по объёму. Десять тонн продовольствия в нормальном мире — капля в океане, суточный оборот небольшого магазина. Десять тонн продовольствия на нашем рынке — неделя жизни всех.

— Мы уже слышали про вашу коммерческую инициативу с продовольствием, — сказал Зелёный.

— Увы, нерыночные методы конкуренции привели нас к банкротству, — признал Керт. — Но именно поэтому я предлагаю пойти другим путём.

— Каким же?

— Становиться ещё одним перевозчиком нет смысла. Рынок, как я уже говорил, небольшой, он практически заполнен и, как мы выяснили на своей шкуре, подвержен монопольным сговорам и картельным соглашениям. Вливаться в него на общих основаниях бесперспективно. Однако! Можно не вливаться, а встать над ним!

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался Зелёный.

— Межсрезовая торговля сейчас организована крайне нерационально. Караванная система имеет низкий КПД из-за нулевой оперативности реагирования на запросы рынка.

— Не поняла, — призналась Василиса. — Это как?

— Я объясню, — ответил Зелёный. — Я и сам это просчитал. Караваны — средневековая модель торговли. Очень медленно, очень рискованно, но главное — невозможно прогнозировать спрос. Потому что пока ты из условного Китая дочапаешь на верблюдах до условного Константинополя, там с прошлого визита уже сменилась династия, было два набега варваров, одна чума и три неурожая. И твой товар, который ты закупал, исходя из потребностей позапрошлого года, уже никому не нужен, а нужен совсем другой. Но у тебя его нет. Такая модель остаётся прибыльной только в условиях сверхнаценок — чтобы то немногое, что ты сможешь продать с прибылью, гарантированно закрыло маржой операционные расходы. Поэтому Керту и сожгли товар — в таких условиях демпинг ломает рынок. Он придумал, как завезти продовольствие сильно дешевле? Молодец, да. Но он оставил без прибыли тех, у кого это продовольствие только часть груза, за счёт которого они перекрывали риски по другим категориям. И если для мелкого специализированного торговца, как Керт, это окно возможностей, то для большого универсального каравана, такого, как табор Малкицадака, например, это убивает весь бизнес.

— Почему? — спросила Мири.

— Они всегда берут товары с риском их не продать, например, потому, что срез, для которого они предназначались, накрылся. Но у них есть точки гарантированного сбыта — такие, как здешний рынок продовольствия. Они знают, что хотя бы это продадут точно, и закладывают норму прибыли, позволяющую закрыть гарантированным сбытом рисковый. Они приходят — а тут Керт уронил цены в три раза…

— В пять, — скромно сказал парень. — Они очень сильно задирают.

— Вот. Но они это делают не потому, что такие жадные — хотя и жадные, конечно. Просто модель караванной торговли требует нормы прибыли «сам десять», иначе становится убыточной.

— Именно поэтому я хочу реорганизовать модель! Причём в свою пользу! Я предлагаю организовать биржу!

Все молчали и смотрели на него с удивлением, и только Зелёный покивал с пониманием:

— Мысль здравая. Я так понимаю, что некий опыт у тебя уже есть — эта твоя доска с записями и есть примитивный прототип товарной биржи. Но, зная историю моего среза, биржи там стали возможны только с изобретением телеграфа. То есть, все упирается в скорость передачи оперативной информации о состоянии рынка.

— Именно! Вы понимаете правильно!

— Я системный аналитик, — пожал плечами бортмех.

— Если на каждой точке маршрута караван может получить информацию о ситуации на других точках, то риск нереализации товара снижается на порядок. А значит, его можно не закладывать в цену товара! Тот, кто организует информационную связность Мультиверсума, сможет продавать это как сервис, и, одновременно, будет иметь преимущество перед другими игроками, получая информацию первым!

— Проект амбициозный, — кивнул Зелёный. — Но как это реализовать технически?

— При помощи волантера.

— Использовать его как авизо? Это не даст принципиального выигрыша. Да, мы быстрее каравана, но те же курьеры почти не уступают нам в скорости.

— Нет, использовать его, чтобы добраться до маяка!

— Ты знаешь где найти маяк?

— Информация — мой бизнес! — гордо заявил Керт. — Караванщики обожают делиться слухами, байками и дорожными историями. Достаточно поставить им выпивку. Я недаром расположился на площади рядом с баром! Большая часть их рассказов, разумеется, чушь, но сравнивая информацию из разных источников, можно иногда узнать кое-что интересное.

— И что даёт маяк в плане твоей биржевой идеи?

— Маяки являются основой Дороги. И они позволяют передавать информацию прямо через её структуры.

— Ты уверен? — спросил Зелёный. — Я неплохо изучил один маяк, но никакого коммуникационного оборудования там не видел.

— Дядь Зелёный! — вмешалась Василиса. — Данька говорил, что корректоры получают информацию на свои браслеты. «По фракталу Дороги», что бы это ни значило.

— Технически это логично, — задумчиво сказал капитан. — Если структура дороги поддерживается энергией маяков, то модуляция энергетического потока должна считываться в любой её точке. Будь я Ушедшим, то непременно заложил бы такую возможность. Думаю, если наш наниматель имеет способ связи для корректоров, то он должен быть в курсе, как это работает. В любом случае, найти маяк — это дорогого стоит.

— Тогда осталось обсудить условия сотрудничества! — радостно потёр руки (настоящую об искусственную) Керт. — Я говорил, что отказываться от статуса корпорации рано?

— Блин, Вась, Керт собирается торговаться, — вздохнула Мири. — Пошли отсюда, это надолго…

Глава 3. Воздушное эхо войны

— Хочешь к нам в гости? — спросила Мири. — Как в прошлый раз? У нас, конечно, не так роскошно, как ты привыкла…

— Кончай, мне неловко! Тоже мне, нашла аристократку. Конечно, я буду очень рада! Только, чур, еда с меня. В прошлый раз вы нас с Лёшкой кормили, теперь моя очередь. Сейчас возьму продукты и велосипед.

Девочки спустились по трапу с велосипедом, на багажнике которого закреплена термосумка с продуктами. Васька честно спросила разрешения ещё немного выпотрошить продуктовый запас и отпросилась в гости, но папа с Зелёным отмахнулись, даже не слушая. Они вовсю спорили с Кертом, рисуя на притащенной в кают-компанию доске какие-то графики, схемы и формулы. Видно было, что это надолго.

— Эх, велосипед… — сказала Мири с завистью. — Отличная штука. Но не с моей рукой.

Она пощёлкала пальцами железного протеза.

— Может быть, когда поменяю на постоянный, тогда научусь. Но у меня теперь денег нет. Я тоже вложилась в наше с Кертом предприятие, дед меня чуть не прибил, когда узнал.

— Слушай, у меня осталось немного с зарплаты Терминала…

— Заткнись. Я обижусь.

— Прости, больше не буду. Думаю, если мои с Кертом договорятся, то с деньгами всё у вас будет нормально.

— У Керта.

— Что?

— У Керта будет нормально. Я-то тут причем? Я просто сталкер, а не член корпорации. Мне нечего вам предложить, кроме своего говённого протеза.

— Но Мири, ведь Керт…

— Вась, не начинай. Я знаю, что нравлюсь ему. Да он и не скрывает. Но блин, я должна быть собой, а не «девушкой Керта». Иначе я себя уважать не буду. Поэтому я вложилась в наш общий бизнес — чтобы он был общий, а не Керта. Бизнес накрылся, что поделаешь, но я попыталась. Меня не надо брать куда-то из жалости, или из симпатии, или потому, что я кому-то когда-то помогла, понимаешь? Я — это я, Мирена, уж какая есть. И я не полезу туда, где от меня никакой пользы. Я лучше на мины полезу, там от меня польза точно есть!

— Извини, Мири, не хотела тебя обидеть. Хорошо тебя понимаю, сама такая.

— Проехали, — буркнула Мирена. — Жизнь продолжается.

***

Брэн, увидев девушек, стал собирать товар. Василиса отметила, что по сравнению с прошлым разом, ассортимент стал шире и привлекательнее, видимо, с рабочей платформой им удалось расширить круг поиска.

— Мин больше становится, — рассказывал он по пути в посёлок, — но мощность у них снизилась. Трудно сказать почему. Возможно, просто нехватка сырья для взрывчатки — за последние годы сталкеры выгребли военное наследие почти подчистую. А может быть, это новая стратегия — отрывать не руку, а только пальцы. Протез в любом случае нужен, сбыт ничего не теряет, а сырьё экономится. Да и вероятность выживания повышается — с трупа ничего уже не получишь.

— Вы по-прежнему думаете, что заводом управляет ИИ? — спросила Василиса.

— Иногда я в этом сомневаюсь, — признался Брэн. — Есть косвенные признаки использования немашинной логики. Например, отсутствие адаптационного алгоритма, свойственного самообучающимся машинным системам. ИИ работает методом воронки выбора, то есть пробует варианты и оценивает последствия. Человеческий же разум использует метод моделирования. Я годами веду наблюдение за действиями Завода, за его реакциями, набираю статистику. Сегодня я поделился данными с вашим механиком, и он согласился с моим выводом — паттерн реагирования слишком сложный для алгоритмического. Но, с другой стороны, не могу представить себе, зачем каким-то людям понадобилось бы всё происходящее. В отличие от ИИ, у которого цель просто прописана в программе, людям требуется мотивация. Никто не будет годами разрабатывать стратегию и проводить регулярные тактические оптимизации просто так. Чаще всего в таких случаях речь идёт либо о деньгах, либо о власти, либо о совмещении того и другого в разных пропорциях. Но в нашем случае нет ни того, ни другого.

— Но ведь люди же платят за протезы? — удивилась Василиса.

— Это так, — кивнул Брэн, — но это внутренняя валюта Завода. Замкнутый финансовый цикл — полученные за протезы купоны Завод выплачивает сборщикам сырья, а те могут на них только купить протезы или оплатить их установку. То есть, даже собрав все эти купоны в одних руках, человек не стал бы богатым. Наш небольшой внешний рынок, который состоит из продажи протезов и установки их на заказ людям из других срезов, имеет ничтожный объём. Если принять за гипотезу, что Завод контролируется некой группой людей, то совершено непонятно, зачем им это нужно. Особенно с учётом того, что оборот медленно, но стабильно падает — вторичные ресурсы не бесконечны, всё, что можно было легко собрать, уже собрано, осталось то, что добывать опасно, а значит, сталкеры гибнут и население сокращается. Это тупик!

***

Когда добрались в посёлок, Василиса сняла с багажника сумку и принялась выгружать продукты.

— Вот сыр, хлеб, пирог, овощи, немного копчёного мяса, а это бутылочка бренди специально вам, Брэн, от папы…

— Спасибо, у нас прямо пир! — обрадовалась Мири.

— А это картошка, ты в прошлый раз спрашивала, что это такое… Нет, не хватай, она сырая, её ещё жарить надо. Или в углях запечь. В общем, будет вкусно.

— Спасибо твоему отцу за бутылку, — сказал Брэн. — А уж тем более — за согласие помочь с доставкой меня на Завод.

— Нас! — тут же поправила Мири.

— Ладно, нас. Куда от тебя денешься.

— Вот и не девайся. Блин, неужели мы наконец-то вскроем Завод? Это будет мегакруто, дед.

— Я бы пошла с вами, — вздохнула Васька, — но папа меня не отпустит ни за что.

— И правильно сделает, — покивал Брэн. — Нечего тебе там делать. Мири тоже нечего, но она хотя бы опытный сталкер, а ты на первой же мине подорвёшься.

— Да я и не спорю, — согласилась девочка. — Буду ждать вас на борту и волноваться.

После ужина заварили чай и уселись на крыльце. То есть, Васька с Мири уселись, а Брэн просто встал рядом на своей платформе. Он и так всё время сидит.

— Красиво тут, — восхитилась Василиса, глядя на закат над горами. — Жаль, что такой живописный срез остался почти без людей. Редко где такие пейзажи увидишь. Строгая такая, суровая красота. Мне нравится.

— Ты много срезов видела? — спросила Мири, выбирая пирожное из привезённой Васькой коробки.

— Да, уже несколько десятков. Пока маяки ищем, пошатались над Мультиверсумом. И это только начало… Пока только два нашли, и оба нерабочие.

— Я много слышала про маяки, а как они выглядят?

— Такая каменная цилиндрическая башня с луковичным утолщением наверху. Сбоку два крыла пониже образуют в плане подкову, но я не уверена, что они прямо обязательная часть. Мы видели один маяк, который побывал в эпицентре ядерного взрыва — так ему хоть бы что, а пристройки в труху. Может, они и не обязательные. Сам маяк, похоже, ничем не повредить. Зелёный говорил, что его стены даже УИн не берёт.

— Каменная башня, похожая на… Неважно на что, которую ничего не берёт? — сказал задумчиво Брэн. — Очень интересно. Знаете что, девочки, а не хотите ли прогуляться, пока не стемнело?

— Куда, дед?

— Тут недалеко приятель мой живёт…

— Блин, дед, ты про этого урода?

— Он, конечно, не красавчик, но что ты хочешь от боевого пилота-ветерана?

— Дело не в том, как он выглядит! А в том, что он говнюк озабоченный!

— Он тебя просто дразнит, Мири. Хотя, конечно, с башкой там не всё в порядке, факт. Впрочем, он безвредный.

— Противный и мерзкий!

— Я привык, — пожал плечами Брэн. — Так что, прогуляемся?

—Дед, будешь должен! Вась, приготовься — это пошлый мудила с юмором не выше жопы.

***

Идти оказалось действительно недалеко. Миновав два дома по единственной улице посёлка, они остановились перед совершеннейшей халабудой. Василиса ни за что не подумала бы, что тут кто-то живёт. Стены подперты палками, окна забиты фанерой, на крышу наброшен и придавлен кирпичами выцветший камуфляжный тент от какой-то военной техники.

— Хаример, это я, Брэн! — крикнул Мирин дед. — Не стреляй, пожалуйста. И отключи защиту.

— Кто там с тобой, жопа на гусеницах? Я вижу, что ты не один.

— Мири и её подружка.

— О, ты с девками? Тогда, конечно, заходи! Сейчас отключу турель.

— Только проверь, чтобы отключилась, а не как в прошлый раз.

— Да ладно, это была случайность.

Голос был скрипучий и странный. Громкий, уверенный, но неестественный, с призвуками жести и необычной интонацией.

— У тебя случайно нет насморка? — спросила Мири у Василисы.

— Нет, — удивилась та.

— У меня тоже. Не повезло нам.

Как только дверь открылась, Васька поняла, о чём она говорила. В крошечном захламлённом домике адски воняет. Сложно сказать, чем конкретно — букет состоит из запаха немытого тела, нестиранного белья, испорченной еды, застарелого мусора и какой-то резкой химии. Среди груды грязных тряпок, смятых упаковок и пустых бутылок стоит пилотское кресло, как будто вытащенное из кабины современного истребителя, только очень сильно замызганное, драное и потёртое. А в нём сидит…

Комната освещена тусклым маленьким фонариком, стоящим на столе, но того, кто в кресле, это явно не смущает. Вместо глаз у него сложный оптический блок, занимающий половину лица. Выше него — лысая голова в пигментных пятнах, а ниже нет даже рта. Вместо него какой-то коннектор, похожий на разъём для шланга пылесоса, переходящий в гофрированную пластиковую трубу, небрежно прихваченную изолентой к металлической сегментированной шее. Труба уходит под одежду — чертовски грязную тряпку, которая когда-то была верхней частью противоперегрузочного костюма. Нижняя часть отсутствует, да она и не нужна — тело заканчивается в районе пупка. Заканчивается ничем. Из закатанных до локтя рукавов торчат механические протезы. Видно, что дорогие и высококачественные, но их механика ничем не прикрыта.

— Это Хаример, — представил его Брэн.

— Твою приблуду помоечную я знаю, — сказал Хаример, — а это что за шлюшка?

Голос его доносится из глубины комбинезона. То, что заменяет инвалиду рот, в разговоре не используется.

— Я не шлюшка. Я Василиса. Механик, — девочка постаралась сдержаться и не нагрубить в ответ.

— Хаример, прекрати. Мири и так говорит, что у тебя юмор не выше жопы.

— Что значит «не выше жопы»? — возмутился тот. — А как же сиськи? У твоей, конечно, и говорить не о чем, два прыща, а у вот этой есть за что подержаться, клянусь инфракрасным режимом визора! Эй, детка, я сейчас вижу тебя голой!

Василиса взяла себя в руки и постаралась ответить как можно спокойнее:

— Не думаю, что это имеет значение. Вам явно нечем реализовать свои похабные фантазии. Стесняться вас — всё равно что стесняться говорящего попугая, которого какой-то дурак научил говорить скабрезности.

— А она ничего, — хрипло захохотало то, что заменяло Харимеру голос. — Не теряется. Да, детка, старого пилота разорвало пополам вместе с его штурмовиком ещё в третьей кампании. Это было жёсткое месилово, ты уж поверь! Я завалил того бомбера, как сучку на кровать, но его кормовой стрелок оказался хорош, да, Брэн?

— Хаример, мы же договорились.

— Брэн, Мири уже большая девочка, когда ты перестанешь кормить её с ложечки розовым говном?

— Ты что, упоротый?

— Конечно, упоротый. А как, ты думаешь, я живу? Только на метапромизоле.

— Ну и дурак.

— Иди к чёрту, Брэн, тебе тогда всё-таки повезло больше, у тебя хотя бы есть чем есть и чем срать. У меня шланг, кусок башки, кусок желудка и половина ливера работает на батарейках. Если это не повод становиться наркоманом, то что тогда вообще повод?

— Ничто не повод.

— Расскажи это моей жопе, которую ты отстрелил из тридцатимиллиметровой пушки. Она внимательно тебя выслушает и даже подмигнёт шоколадным глазом, если ты найдешь её среди обломков моего штурмовика. Они, небось, так и валяются в пустыне все эти шестнадцать лет. А может, их нашла и сдала на металлолом твоя юная сталкерша? Эй, Мири, ты не находила обломков ШУРДа1 с одинокой жопой внутри?

1 Штурмовик Ударный Реактивный Дальнего действия.

— Дед? — спросила Мири. — Что несёт этот огрызок?

— Хаример, заткнись, — сказал Брэн.

— И не подумаю! Мири, стальная ты крыска, твой дедушка вовсе не был таким пацифистом, как сейчас изображает. Он воевал в третью кампанию так же, как и я. Только с другой стороны. Но ему повезло больше — я отстрелил ему только то, что ниже жопы, а он мне и жопу тоже. А теперь он таскает мне еду и сырьё для метапромизола, вот такая коллизия.

— Не думал, что ты им сам вмазываешься, Хаример.

— Продаю больше, — сказал инвалид. — Не у всех сталкеров есть деньги на аптечки. Но и себя не обижаю.

— Блин, дед, мог бы и сказать, — недовольно сказала Мири. — Я всё равно догадалась. Для некомбатанта ты слишком ловко обращаешься с пушкой.

— Я собирался, честно. Но всё как-то откладывал…

— Ой, да плевать. Эта новость меня не шокировала. Но ты же не местный, зачем влез?

— Молодой был. Глупый. Думал, если победить, то всё кончится.

— Война никогда не кончается, — засмеялся своим металлическим голосом Хаример.

— А почему вам не сделали протез? — спросила его Василиса.

— Протез жопы? — рассмеялся бывший пилот. — Таких не бывает. Моим протезом, детка, стал штурмовик! Для того, чтобы летать, жопа не нужна. Я подсоединяюсь непосредственно к бортовым системам.

Он наклонил голову вперёд, и стало видно, что ниже шеи его тело соединено с креслом самым крупным нейроразъёмом из тех, которые до сих пор видела Василиса.

— Я ещё шесть лет потом летал! Четыре раза был сбит, но меня собирали по кускам, прикручивали недостающее и снова загружали в кокпит. Потому что пилот дороже самолета, детка. Намного дороже. А я был отличным пилотом, самым лучшим!

— А что потом?

— Приказ на следующий вылет однажды не пришёл. Я торчал на взлётной полосе две недели, но целей не выдавали. И тогда я понял, что война кончилась. Загнал штурмовик в ангар, откинул обтекатель кабины и включил протокол эвакуации для аварийной посадки. Моё кресло отключилось от планера и на автономных движках притащило меня к людям. Там-то я и встретился с Брэном-который-отстрелил-мне-жопу.

— И вы подружились? — изумилась Василиса.

— Ну, то, что мы покалечили друг друга, выяснилось гораздо позже. Просто два ветерана, оба из ВВС, оба инвалиды. А кто на какой стороне воевал, к тому времени уже было насрать. Вдвоём было легче выжить. Пока кресло летало, я разведывал хабар, а он на своих гусеницах его вытаскивал. Так что, когда сверили даты и время, только посмеялись, как нелепо шутит судьба. Раз уж не отстрелил ему жопу тогда, не достреливать же было. Ладно, припёрлись-то зачем? Не для того же, чтобы военные байки послушать?

— Представь себе, Хаример, именно для этого, — сказал Брэн. — Ты мне как-то рассказывал, как вы штурмовали чёрную башню…

— А, ту, похожую на…

— Хаример!

— …на то, что ты мне отстрелил вместе с жопой, и о чём я жалею больше, чем о ней. Да, было дело. Мы тогда много чего штурмовали. Утюжили с воздуха всё, что возвышается над почвой: дома, фабрики, мосты, склады, школы… Да вообще всё. Доктрина тотальной зачистки. И не надо так на меня смотреть, Мири, — другая сторона поступала так же, и твоему драгоценному деду тоже есть, что вспомнить. Так вот, на эту башню мы заходили с моря, в третьей волне. Первые две выбили ПВО почти подчистую. Кое-что ещё постреливало, но уже несерьезно, так что обработали мы её всем боекомплектом с трёх штурмовых звеньев, а это ни много ни мало — девяносто ШУРДов, по двенадцать ракет воздух-земля на машину в полной загрузке. Вывалили на неё всё это и ушли на разворот над морем. Заходим снова — две пристройки с боков в руинах, а самой башне хоть бы хрен. Из пушек для очистки совести прошлись — но, раз уж её ракеты не развалили, то пушки тем более, даже не поцарапали. Так и улетели на базу ни с чем. Потом ребята говорили, что они после нас дважды вылетали, но с тем же результатом. Стоит как заколдованная. А что за башня, зачем она — хрен её знает. Тогда много всего было недоразбитого, это сейчас одни руины.

— Похоже это на то, что ты описывала? — спросил Брэн Василису.

— Очень похоже. А где эта башня?

— Где-то на берегу. Я тебе что, генштаб? Мне координаты в бортовой комп кидают, я лечу. Запоминать всё, что я за десять лет ракетами расхреначил, мне как-то недосуг. А что, такая важная башня?

— Очень, — вздохнула Василиса.

— Ну, если очень… Есть один способ.

— Да давай уже, Хаример! — недовольно сказал Брэн. — Раз уж устроил тут день откровений — жги, не останавливайся.

— Координаты всех вылетов в памяти тактического компьютера моего ШУРДа.

— Ты хочешь сказать, что он так и стоит в ангаре?

— А куда он денется, Брэн? Это же автономный тактический узел класса Б-4. Помнишь, сколько их настроили после третьей кампании? Там топливо и боекомплект, солнечные батареи и автоматы предполетного обслуживания. Он закрыт и замаскирован, сталкерам туда не добраться. Открыть его могу только я, личным пилотским кодом.

— И ты это сделаешь?

— Почему нет?

— И что ты за это хочешь?

— Ты знаешь, Брэн. Ты знаешь.

— Метапромизол тебя убьёт, пилот. Нельзя жрать боевой коктейль на завтрак, обед и ужин.

— Во мне нечего убивать, стрелок. Всё ценное ты отстрелил шестнадцать лет назад. Во мне меньше двадцати процентов органики, и в основном это мозг. И он доставляет мне куда больше страданий, чем удовольствия. Я на восемьдесят процентов покойник, а покойника нельзя убить.

— Чёрт с тобой, я достану тебе компоненты. Хочешь заливать мозги боевой химией — на здоровье. Но как мы попадём к ангару и как его откроем? У меня нет пилотского кода.

— У тебя есть я. Я покажу дорогу, открою ворота, дам координаты и валите на все четыре стороны. Обратно тащить меня не придётся.

— Ты что задумал?

— Хочу полетать ещё разок.

— С ума сошёл?

— А что мне терять, Брэн? Моя синтетическая тушка отработала весь возможный и невозможный ресурс, оборудование еле тянет. Заменить её не на что — военные технологии, травмобот тут не поможет. Я всё равно скоро даже не сдохну — сломаюсь. ШУРД заправлен и снаряжен, я оставил его готовым к вылету, автоматика тактического узла за ним ухаживала все эти годы. Полечу куда глаза глядят, пока не кончится топливо в баках, и турбины не встанут.

— Хреновая идея, Хаример.

— Есть получше? У тебя есть внучка, торговля, жизнь. У тебя, в конце концов, есть жопа. А у меня только метапромизол. Да и тот почти не берёт, привык я к нему за столько лет.

***

Утром Брэн, Мири и Василиса вернулись на рынок. К висящему над парковкой волантеру местные уже привыкли, а вот караванщики, прибывающие с Дороги, стояли, разинув рты. Пара машин столкнулась, и теперь водители эмоционально выясняли, кто из них больший балбес. Трап поднят, и Василисе пришлось вызывать рубку при помощи карманной рации, которую она предусмотрительно взяла с собой.

— Либо так, либо часового ставить, — сказал сердито Зелёный. — Так и норовили залезть. То ли любопытные, то ли спереть что-нибудь целятся, а может, и то и другое. На ночь пришлось высоту набрать, потому что чуть по верёвке не залезли на борт.

— Волантеры — легенда Дороги, — сообщил Брэн, — неудивительно, что каждый хочет хотя бы пощупать.

— У нас важная новость, Дядь Зелёный, — сказала Васька, — про маяк.

— Кучно пошло, — удивился бортмех, — у нас тоже. В кают-компании как раз кофе и брифинг.

За столом кроме папы сидит, развалившись, Керт. В живой руке у него кофейная чашка, в искусственной — большой пухлый блокнот.

— О, добрались наконец, — обрадовался он, — привет, Мири.

— Здорово, капиталист, — ответила девочка. — Вижу, ты тут совсем освоился.

— Деловое партнерство требует доверия, — кивнул парень.

— А доверие требует кофе, — добавил капитан. — Что у вас за новости?

— Похоже, что в этом срезе есть свой маяк, хотя пока и непонятно, в каком он состоянии. В войну его пытались разбомбить, но не смогли.

— Ещё бы, — хмыкнул Зеленый, — чёрта с два его разбомбишь. Ушедшие строили крепко. Но это не значит, что он работает. Впрочем, проверить, разумеется, стоит. У нас тоже новости — Керт сумел сориентироваться в нашей навигационной системе координат, и мы теперь знаем, где тот маяк, о котором он узнал от караванщиков.

— Или думаем, что знаем, — скептически поправил капитан. — Глойти видят Дорогу не так, как наш навигатор, и совместить это сложно. Больше интуиции, чем расчёта. В любом случае, время поджимает. Сейчас Дорогу держит единственный маяк, и стабильность её под угрозой.

— Глойти жалуются, что маршруты начали сбиваться, — сказал Керт. — Уже два каравана не дошло вовремя, а один вообще пропал. Надеюсь, просто заблудился и найдётся. Это большая проблема — на рынке уже возник дефицит продовольствия. Ещё пара задержавшихся караванов — и нам грозит голод.

— Может, те кто сжёг наш склад, об этом пожалеют, — мрачно сказала Мири.

— Или просто поднимут цены, — не согласился Керт. — Плевать им.

— В общем, — подвел итог капитан, — надо решать, что мы делаем в первую очередь. У нас три задачи. Первая — разведать маяк, про который узнал Керт. Вторая — доставить Брэна ко входу Завода.

— И меня, — тут же вставила Мири.

— Это как хотите, хотя я и не одобряю участие юных барышень в разведывательных операциях. И третья задача, возникшая только что, — разведка здешнего маяка. Кстати, где он?

— Мы получим его координаты через некоторое время.

— Тогда эта задача временно откладывается. Остаются две остальных. У кого как с готовностью? Керт? Брэн?

— Всё моё со мной, — Керт потряс блокнотом.

— Мы тоже готовы, — сказала Мири, показав висящую на плече сумку.

— Отлично. Предлагаю отправиться к Заводу, высадить десант и сразу отбыть на поиски Кертовского маяка. Кто за?

***

Волантер движется средним ходом на высоте полукилометра. Ниже решили не спускаться, чтобы не попасть в зону поражения защитных турелей. По заверениям Брэна, они в первую очередь противопехотные, не могут задрать ствол выше, чем на тридцать градусов к горизонту.

— Высотных летающих целей нет с самой войны, — сказал он. — А коптеры летают низко.

Внизу разматывается пейзаж — нечто среднее между высохшей степью и пустыней. Много развалин. Большая часть из них просто огрызки разрушенных стен, но местами попадаются бетонные коробки, побитые, но почти целые. С крыши одной из таких их проводили биноклями три человеческих фигурки.

— Сталкеры, — пояснила Мири. — Рисковые ребята. Это окрестности завода, тут минирование плотное. А чуть дальше в горы — и уже можно на турель нарваться. Правда, и добыча тут бывает хорошая. Ближе к поселкам всё зачищено, а здесь мало кто промышляет, опасно.

— Но ты, конечно, лазила… — мрачно констатировал Брэн.

— Я опытная и везучая, дед.

— Все так думают… Вот, смотрите, видите эти люки?

На фоне жухлой редкой травы предгорий отчетливо выделяются несколько тёмных квадратов.

— Это замаскированные турели.

— Ну, так себе они замаскированы… — сказал капитан.

— Просто камуфляж от времени облез. Кроме того, с земли они не так заметны, как сверху.

— Сталкеры о них знают, на самом деле, — добавила Мири, — но что толку? Все равно хрен пройдёшь, они все сектора перекрывают внахлёст. А вот что дальше — это уже мало кто в курсе. Я один раз пролезла на вон ту гору — так думала, поседею вся, столько там мин.

— Мири! — возмутился Брэн.

— Да, я тебе не говорила дед, извини. Но, согласись, ты тоже не всё мне рассказываешь.

Тот мрачно замолчал, признавая её правоту. Волантер неспешно двигался над горной долиной. Василиса снова подумала, что тут очень красиво, и, если удастся изменить ситуацию, то этот мир будет хорошим местом для жизни.

— Нам туда, — показал Брэн. — Видите вон ту площадку?

— Вижу турели по периметру, — сказал капитан.

— Они развёрнуты наружу, не могут стрелять в сторону входа. Если зависнуть над площадкой и опуститься…

— Кэп! — сказал Зелёный, — у нас какая-то хрень на радаре. То ли опять наводки, то ли большая групповая цель. Десятки отметок.

— Вася, камеру на хвостовой сектор!

На большом плоском экране, выглядящем на фоне стильного стимпанк-интерьера рубки режущим глаз анахронизмом, ничего не разобрать.

— Далековато, — вздохнула Василиса, — нам бы камеру получше.

— Может, ещё попадётся. Пока поставили то, что нашли, — ответил Зелёный. — Но что-то там, безусловно, летит. Причём высоко и быстро, это не коптеры.

— Отставить снижение, — забеспокоился капитан, — машине полный ход, набор высоты.

— Есть полный! — ответил бортмех, двигая вперёд рукояти.

— Это ударные беспилотники, — сказал Брэн, когда на экране стали различимы силуэты.

— Воздушные цели числом до двадцати, скорость выше нашей, дистанция быстро сокращается! — доложил Зелёный.

— Это не они цели, — мрачно сказал капитан, — это мы цель. Чем они вооружены, Брэн?

— Скорее всего, пулемётами. Могут быть легкие авиапушки. Возможны ракеты воздух-воздух. Не думал, что БПЛА сохранились. Видимо, стояли в ангарах Завода на автоматическом обслуживании.

— На вид как обычные небольшие самолёты, — приблизил изображение капитан.

— Да, это серия БВМ-2. Беспилотный винтовой моноплан. Последняя судорога пятой кампании. Нормальной штурмовой авиации они не противники, но её к тому времени уже почти всю выбили. Пилотов тоже почти не осталось. Эти машины использовались как противодроновые — они быстрее и выше коптеров, они для них легкая цель.

— Мы тоже для них легкая цель, — сказал капитан. — Слишком медленно идём. Резонаторы старт! Уходим в зигзаг!

— Есть старт!

Василиса напряжённо смотрела на экран, где уже вполне отчётливо видна хищная стая атакующих беспилотников. Казалось, никогда ещё разогрев резонаторов не шёл так медленно. Ей показалось, что с пилонов под крыльями ведущего самолёта стартовали ракеты — но в этот момент волантер ушёл на Дорогу.

— Малый ход, — скомандовал капитан, — возвращаемся к рынку. Эта миссия сорвалась, извини, Брэн. Нам нужно хорошенько подумать, как быть дальше.

Глава 4. Особенности караванной торговли

Волантер медленно плывёт над Дорогой.

— Простите, что так вышло, — извинился капитан перед Брэном и Мири, — но мы не военный корабль. Понятия не имею, что будет, если ракета попадёт в баллон, и проверять не хочу. Возможно, это последний волантер в Мультиверсуме, и потерять его было бы обидно.

— Я понимаю, — вздохнул Брэн, — хоть на Мультиверсум посмотрел. Столько слышал о Дороге, но увидел впервые. При бесконечности пространств и ресурсов мы продолжаем грызть друг другу глотки на крошечных локальных пятачках. И душить ценами на продовольствие. Надеюсь, идея Керта сработает…

Когда высадка сорвалась, и волантер ушёл, Зелёный как временно исполняющий обязанности штурмана предложил несколько вариантов возвращения. На Дороге нет прямых путей и почти нет путей коротких. Для того чтобы возвратиться в срез, который только что покинул, иной раз требуется десяток переходов. Один из вариантов привлёк внимание Керта:

— Неподалёку очень приличный продуктовый рынок. Малопосещаемый и потому дешёвый.

— А почему малопосещаемый? — спросил капитан.

— Маршрут к нему почти непроходим из-за одного мира. Там вечная зима — мороз, снег, ветер и всё такое. Обойти не получается — что-то там с топологией. Для каравана слишком много хлопот — нужна гусеничная техника, сани-волокуши, тёплая одежда, зимняя солярка. Есть предприимчивые ребята, которых это не остановило, — они держат технику в соседнем срезе, и там же переваливают грузы. Фактически у них два каравана — зимний, который пересекает этот участок, и обычный, колёсный, который идёт дальше. Содержание перевалочной базы сильно удорожает логистику, но бросовая цена на продовольствие компенсирует. Не жируют, но и не в убытке. Волантер, как я понимаю, пролетит там без проблем. Мы можем загрузиться продуктами просто по пути, ведь нам всё равно возвращать Брэна и Мири. Ситуация в нашем срезе критическая, скоро люди начнут голодать.

— В этом есть здравая идея, — признал капитан. — Глупо летать с пустым трюмом, если можно с полным. Если уж мы не смогли организовать высадку на Завод, надо хотя бы решить продовольственную проблему, чтобы было время, пока Брэн ищет новое решение.

— Я обязательно что-нибудь придумаю, — заверил тот. — Мы провели разведку, это уже немало.

— Вопрос имею, — подал голос Зелёный. — Верю, что продовольствие там дешёвое. Но ведь не бесплатное же. За него придется чем-то платить. Чем?

— Это аграрный мир. Я не знаю, в чём выразился их коллапс, но у них большие проблемы с техникой и топливом. Им нужны внедорожные автомобили, сельхозтехника, бензин, солярка.

— У нас ничего этого нет, увы, — вздохнул капитан.

— У нас есть топливо! — подскочила Василиса. — Десятки тонн!

Она торопливо вытряхнула над столом содержимое поясной сумки.

— Вась, у тебя есть помада? — удивился папа.

— Злата подарила, цыганка. Я не пользуюсь. Да плюнь ты на помаду, я вот о чём!

Девочка отделила от кучки разнообразных предметов — ножика, мультитула, набора резиновых прокладок, гаечек и винтиков россыпью, мотка синей изоленты, почти чистого носового платка и так далее — стопку белых пластиковых карточек.

— Топливные карты Терминала! — восхитился Керт. — Без сканера не скажу, сколько тут точно, но навскидку — довольно прилично.

— Это остаток моей зарплаты.

— Да ты богатая невеста! — засмеялся парень. — Если бы мое сердце не принадлежало Мири, я бы задумался.

— Не верь ему, Вась, — сказала мрачно Мирена. — У него вместо сердца кошелёк.

— А вот и неправда! — возмутился Керт. — Кошельком я здесь, но сердцем всегда с тобой!

— Хватит, детишки, — сказал капитан. — Лучше скажите, где этот самый Терминал. Если аграрный срез отделён от Дороги, то от купонов им толку мало. Им нужно топливо.

Керт и Зелёный склонились над экраном навигатора, в очередной раз пытаясь свести воедино ориентиры караванщиков и древнюю карту Ушедших.

— В принципе, крюк небольшой, — сказал бортмех через какое-то время. Можем завернуть на Терминал.

— В свете коммерческих перспектив, — добавил Керт, — будет неплохо засветиться там с волантером. Мы сами себе прекрасная реклама, но даже лучшую рекламу надо где-то показывать. Терминал — место бойкое, слухи разлетятся быстро.

— Ну что же, Терминал так Терминал, — принял решение капитан. — Прокладывайте маршрут.

***

Как и над какими срезами летели к Терминалу, Василиса не видела. Пока капитан и бортмех несли вахту в рубке, она при посильной помощи Мири, Брэна и Керта безжалостно демонтировала переборки кормовых помещений.

Пассажирский вип-лайнер, практически летающая яхта, «Доброволец» имеет огромные роскошные каюты, но совсем небольшой трюм. В нём, наверное, хранились деликатесы для пассажиров, а также свежие полотенца, комплекты роскошного белья, наборы хрустальных бокалов и бутылки с дорогим вином… Всё это Василиса воображала, откручивая крепления перегородок к шпангоутам. Волантер достался команде с консервации, то есть ничего этого на нём не было. Просто пустой, небольшой и не слишком удачно организованный трюм. Теперь в гондоле будет на пару роскошных кают меньше, зато по задней грузовой аппарели в освободившееся пространство можно загнать большой магистральный тягач с фурой. Или затащить несколько контейнеров — для этого девочка как раз монтировала кран-балку с погрузочной лебёдкой.

— Тебе не жалко? — спросила Мири, крутя в руках витой бронзовый светильник.

— Ничуть, — отмахнулась Васька. — Зачем нам столько кают? Кроме того, всё это никуда не денется. Сложим компактно, а если что — прикрутим на место. Судя по крепёжным местам, гондола универсальная, и перегородки можно переставлять как угодно. Хочешь — летающий отель, хочешь — летающий грузовик. Хотя я думаю, что грузовые волантеры всё же выглядели иначе. Нелогично делать такую небольшую гондолу, если собираешься возить груз. Если бы я делала грузовой волантер, оставила бы от гондолы только ходовую рубку с каютами экипажа, а вместо всего остального сделала открытую подъёмную платформу. Опустил её на землю, загрузил, поднял, закрепил, полетел. Куда удобнее, чем пропихивать грузы через задний трап. Но ничего, мы и так справимся…

***

Над парковкой Терминала ранним утром повис волантер. Выходящие после завтрака к своим машинам караванщики застывали в дверях, разинувши рты. Откинулся бортовой люк, плавно выехал и коснулся земли трап. По нему вприпрыжку сбежала девочка. Огляделась, кивнула своим мыслям, и быстро зашагала к главному зданию.

— Добро пожаловать в Терминал. Хотите заказать комнаты? Поесть? Заправиться? Требуется текущий ремонт транспортного средства? Услуги по капитальному ремонту вновь доступны в полном объеме. Также для гостей вип-номеров открыта возможность бесплатно воспользоваться медицинской помощью, — вещает за стойкой очередному караванщику Алина.

— Привет, Алинка! — Василиса кинулась через холл бегом и от всей души обняла кибер-хостес.

— Здравствуй, я тоже рада тебя видеть. Несмотря на то, что ты сейчас создаёшь избыточную деформирующую нагрузку на панели моего корпуса.

— Прости!

— Это была шутка, — укоризненно добавила Алина, отпрянувшей в испуге девочке. — Я прочно изготовлена, ты не способна повредить меня мышечным усилием. Можешь обнимать сколько угодно. Я этого не чувствую, но рада выражению твоих эмоций.

— Ты научилась шутить?

— Пока выходит не очень, но я тренируюсь. Гости реагируют по-разному, я набираю статистику. Возможно, однажды смогу выступать в стендапе. С номером «Робот, которая пыталась шутить».

— Это ведь тоже шутка, да? — осторожно спросила Васька.

— Да, это шутка. Название для номера надо будет доработать. Что привело тебя на Терминал? Внешние камеры фиксируют на парковке волантер. Это твой?

— Наш. У меня много планов, но в первую очередь я хотела увидеть тебя — и обналичить топливные талоны.

Девочка выложила на стойку карточки и пододвинула их к Алине.

— Ты хотела бы получить их номинал топливом? Это возможно, благодаря тебе наши цистерны полны и поставки больше не прерываются. У тебя есть ёмкости достаточного объема?

— Давай обсудим это с нашей командой, ладно?

— Ты имеешь в виду одного целого, и трёх частично функциональных представителей человечества, которых я наблюдаю на внешних камерах? Они движутся сюда.

— Да. Есть ещё папа, но он остался на волантере.

— Они сейчас войдут в дверь. Я готова к переговорам. Теперь я могу решать стратегические вопросы без Киба!

— Ого, ты не только шутишь, но и хвастаешься! — засмеялась Василиса. — Да ты совсем очеловечилась!

— Спасибо. Когда это говоришь ты, это звучит позитивно. Хотя Киб-2 с тобой бы не согласился.

Алина повернулась к вошедшим.

— Добро пожаловать в Терминал. Хотите заказать комнаты? Поесть? Заправиться? Требуется текущий ремонт транспортного средства? Услуги по капитальному ремонту вновь доступны в полном объеме. Также для гостей вип-номеров открыта возможность бесплатно воспользоваться медицинской помощью. Хотя передвижение внутри здания на транспортных средствах запрещено, — обратилась она к Брэну, — для вас мы сделаем исключение.

— Спасибо, девушка, — с интересом уставился тот на неё. — Но мы по торговому вопросу.

— Во избежание недоразумений — я не девушка и не человек. Я Алина, кибер-хостес Терминала. Обсудить вопросы торгового взаимодействия мы можем в малом конференц-зале отеля. Следуйте за мной.

Алина зашагала по коридору, команда последовала за ней. В конференц-зале круглый стол и удобные стулья, один из которых пришлось отодвинуть, чтобы Брэн смог подъехать поближе.

— Могу я предложить вам чай или кофе?

— Благодарю, не стоит, — сказал Зелёный. — Давайте лучше обсудим варианты сотрудничества. На какое количество топлива мы можем рассчитывать исходя из этих талонов?

Он постучал пальцем по стопке Василисиных карточек.

— Сумма обязательств Терминала по ним составляет семьдесят тысяч литров топлива по вашему выбору. Терминал в данный момент предоставляет два вида — бензин-ординар с октановым числом девяносто три и дизельное топливо стандартного качества, летнее.

— Семьдесят тысяч литров! Это же очень много! — удивилась Василиса.

— Терминал высоко оценил помощь, — сказала Алина. — Для нас это количество топлива не является значительным. Вы хотите получить весь объём разом? Вы располагается собственными ёмкостями или хотите приобрести их?

— А у вас можно купить? — оживился Керт. — Какие? Почём? Что насчёт доставки?

— Терминал не предоставляет услуг доставки. Однако может предоставить в аренду или выкуп стандартные автомобильные цистерны. Стоимость может быть учтена в топливе. Также Терминал готов принять и другие виды взаимозачета.

— Это какие? — быстро спросил Керт.

— Терминал с некоторых пор пересмотрел свою роль в межсрезовой торговле. Он заинтересован не только в предоставлении услуг топливо-заправочного комплекса, но и в создании собственных торгово-логистических предприятий. Мы готовы рассматривать разные виды партнерства и участвовать в них, в том числе и предоставляя материальные ресурсы Терминала. Мы можем обсудить подробности и условия для достижения взаимовыгодного соглашения.

— Я вам не нужна для этого? — спросила Василиса. — Хочу прогуляться.

— Конечно, Вась, иди, — сказал Зелёный.

— Я с ней! — вскочила Мири. — От торговых соглашений меня клонит в сон.

— Иди, внучка, — махнул рукой Брэн. — Мы тут сами.

***

Девочки вышли в вестибюль.

— Спасибо, Вась, — сказала Мири. — Мне самой было как-то неловко. Попасть в другой мир и всё просидеть в переговорной? Нет уж! Я хочу оглядеться!

— Я устрою тебе экскурсию. Я тут всё знаю. Хочешь есть? У меня, кажется, не весь абонемент в ресторане проеден.

— Блин, хочу, конечно! Я не то чтобы голодная, но никогда не отказываюсь пожрать.

На входе в ресторан их приветствовал робот-метрдотель:

— Добрый день, уважаемые гости. По распоряжению администрации Терминала вам открыт неограниченный партнёрский кредит.

— Ого, кажется, Керт уже до чего-то доторговался, — засмеялась Мири. Прикинь, Вась, никогда не была в ресторане. Как тут добывают еду?

— Прошу вас за столик, — поклонился робот, — официант подаст вам меню.

— Что такое «меню»? — спросила Мири, когда они сели.

— Список того, чем тут кормят. Делаешь заказ — то есть, говоришь, чего тебе хочется, — это готовят, а потом официант приносит.

— Блин, как-то долго, нет?

— В ресторан ходят, когда никуда не торопятся. Это, ты удивишься, такой способ досуга.

— Действительно, удивлюсь. Что за досуг такой — сидеть и ждать, пока тебе пожрать принесут?

— Я тоже не большой любитель ресторанов, — призналась Василиса. — Но многим нравится. Вот, наше меню. Смотри — тут первые блюда, тут вторые…

Пока сидели и ждали еду, Мири с интересом рассматривала в окно Терминал. Заправочные порталы с колонками, огромную парковку, прибывающие и отбывающие караваны, ряды складов и гаражных боксов — часть из них открыты, в них маячат угловатые силуэты ремонтных ботов.

— Странно, что тут нет рынка, — сказала Мири. — Такое место бойкое.

— Думаю, теперь будет. Раньше Терминал работал в ограниченном режиме, но сейчас появились возможности расшириться, и Алинка их не упустит.

— Да, она ушлая тётка, хоть и пластмассовая.

Со стороны бара внезапно послышались унылые причитания. Голос показался Василисе знакомым.

— Что ж вы за люди такие? Хотя, какие вы, нафиг, люди… Что ж вы за роботы, а? Вам что, жалко? Налейте бедной Доночке хоть пивка! Лучше, конечно, водочки, но хоть пивка-то налейте? Я третий день сухая, как лист, я же так с ума сойду!

— Вы не входите в список гостей Терминала и не имеете расчётного счёта. Готовы оплатить заказ на месте?

— Да чем я тебе оплачу, дурак железный? У Доночки нету денежек! Совсем-совсем нету! Все бросили бедную Доночку, все забыли, никто её не любит, пива ей не наливает! Налей пива, жопа железная!

— Вы не входите в список гостей Терминала и не имеете расчётного счёта. Готовы оплатить заказ на месте?

— Эх, а у тебя ведь и жопы-то нет… Ты просто говорящий кран, да? Прикручен, вон, к стойке болтами…

— Я робобармен. Наливаю напитки с идеальной точностью и могу рассказать анекдот из списка.

— Так налей с идеальной точностью!

— Вы не входите в список гостей Терминала и не имеете расчётного счёта. Готовы оплатить заказ на месте?

— И это, по-твоему, смешно? Надеюсь, хотя бы анекдот бесплатно?

— Анекдот! — объявил бармен. — Заходят в бар контрабандист, рейдер и глойти. Контрабандист заказывает стакан водки, рейдер заказывает стакан водки, глойти заказывает стакан водки. Контрабандист видит, что в стакане муха, устраивает скандал, ему приносят новый стакан. Рейдер видит, что в стакане муха, молча выкидывает её, выпивает водку.

Официант замолчал.

— Тебя что, заклинило? А глойти?

— А глойти хватает муху, трясет её над стаканом и кричит: «Выплюнь, выплюнь немедленно!»

— Совсем несмешной анекдот… И вообще, ты, по-моему, издеваешься над бедной Доночкой. Которая трезвая уже третий день!

Василиса повернулась к бару и увидела растрёпанную девушку в круглых очках с разными стёклами — лиловым и малиновым.

— Донка? — удивилась она, — ты что тут делаешь?

— А ты ещё кто? — уныло спросила девушка. — Я тебя знаю?

— Ты вела караван со шмурзиками, а мы с братом ехали пассажирами.

— Я постоянно с этими шмурзиками, чтоб им облысеть, — пожаловалась Донка, — как будто Доночка не может отвести караван никуда, кроме как в Эрзал. А у меня там аллергия! На пыльцу! Приходится надираться, чтобы не чихать! А они выпить не давали!

— Кто?

— Ну, мужик какой-то с рыжей бабой. Неважно. Я их не запоминаю, у меня мозг не для этого. И тебя не помню. Я, наверное, упоротая была, да?

— Скорее, пьяная, — сказала Василиса. — Но я не очень разбираюсь.

— Хрен редьки не слаще. А теперь я трезвая! Уже три дня! А этот железный болван мне не наливает! И все меня бросили!

— Кто тебя бросил? — спросила девочка.

— Если б я помнила… Караван какой-то. Я их досюда довела. Помню, вечер был, какой-то праздник, объявили, что бар бесплатный… И всё, больше ничего не помню. Проснулась в каком-то гараже, выползла, похмелье страшное, и никого нет. Уехал мой караван, а я даже не помню, какой и куда. Третий день тут слоняюсь. Сплю в холле. Здесь тётка есть такая пластиковая, знаешь?

— Знаю, это Алина.

— Она меня не гонит и поесть даёт. Но выпить — ни капли! Бедная Доночка и просила, и плакала, и ругалась — я знаешь, как могу ругаться? — Ух! Но ей плевать, что я третий день смертельно сухая. Я уже не помню, когда я так долго была трезвой! Впрочем, — горестно сказала девушка, — я вообще мало чего помню. Хотела с караваном уйти — никто не берет. У всех уже есть глойти. А ты, говорят, Донка, пьянь подзаборная. Не хотим с тобой связываться. Разве не сволочи?

— Да, как-то негуманно, — согласилась Василиса.

— Детишки! — воодушевилась вдруг Донка. — А купите бедной Доночке выпить? Что вам стоит?

— Мне не кажется, что это хорошая идея, — покачала головой Васька.

— Ну, купите! Ну, пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста!

— Напоминаю, — сказал бармен, — бар не отпускает спиртные напитки детям!

— Вот вы гады… — снова впала в уныние глойти, — все вы заодно. Бедная я бедная, никому не нужная Доночка! Так и сгину в этой дыре, умру от трезвости!

Мири придвинулась к Василисе и шепнула ей на ухо:

— Нам не помешала бы глойти. Мне и Керту. Нанимать их у цыган чертовски дорого.

— Даже такая никчёма? — удивилась Васька.

— Для начала любая сойдет.

— В любом случае, бросить её тут было бы неправильно, — вздохнула девочка. — Я и сама была в её положении. Осталась тут одна с больным братом, если бы не Алина, не знаю, что бы делала. Эй, Донка!

— Что, детишки? Придумали, как раздобыть выпивки?

— Придумали, как забрать тебя отсюда, — решительно сказала Мири. — Ты готова выслушать, или будешь продолжать говниться на бармена?

— Отчего-то мне кажется, что это будет не лучшее предложение в моей карьере, — серьезно сказала Донка. — Но к чёрту, остозвездило тут торчать. Излагай, однорукая!

***

На площади вокруг дирижабля суетятся ремонтные боты, облепив нижнюю часть гондолы, как муравьи дохлого жука. Они тащат металлические фермы, листы профиля, тросы и штанги.

— Мы тут немного распорядились твоим приданым, — сказал Василисе Зелёный, наблюдающий за процессом. — Топливо будет на внешней подвеске. Не хочется загонять бензовоз в гондолу, провоняет всё. Опять же если перестрелка — пусть лучше солярка будет снаружи. Так что в гондоле остался пустой трюм. Нам бы ещё пару тракторов — и был бы полный комплект для обмена.

— Я знаю, где их взять, — сказала Василиса. — Но прежде всего, хочу тебе представить — это Донка. Она глойти, и она полетит с нами. Если, конечно, никто не против. Мири и Керт договорились с ней о сотрудничестве.

— Внезапно, — признал Зелёный. — Ну, так-то места на борту пока хватает. Если кэп не возражает — почему нет.

— Эй, мужчина, — сказала Донка задушевным тоном, — вы такой представительный!

— Это вы к чему, барышня?

— Такой представительный мужчина наверняка угостит даму водочкой!

— Да, Дядь Зелёный, — вздохнула Васька, — забыла предупредить. Надо весь алкоголь на борту убрать под замок. И замок найти покрепче.

— Эй! — вяло запротестовала Донка. — Так нечестно!

— Мы договорились! — твёрдо сказала Мири. — Никакого алкоголя, пока ты на борту.

— Вы злые, злые… Ладно. Я потерплю. Я не алкоголичка какая-нибудь! Я в любой момент могу бросить! Просто не хочу…

— Да уж, — покачал головой Зелёный, — умеешь ты, Вась, проблем на нашу голову найти. Ну да ладно, что там про трактор было?

Ремонтные боты закатывают прицеп-цистерну на подвешенную под гондолой платформу. Оранжевая бочка портит изящный силуэт волантера и вообще выглядит очень чужеродно.

— Ничего, — успокоил Василису Зеленый. — Платформа разборная. Довезём бочку, отсоединим фермы, затащим их в трюм до следующей оказии.

— Папа, Брэн, это Донка. Она глойти. Керт с Мири взяли её в компанию. Она странная, и от неё надо прятать алкоголь, но мы же не можем её тут бросить.

— Вась… — сказал папа безнадёжным голосом и только рукой махнул.

— А ещё у меня есть идея, где взять технику на обмен. Я рассказывала тебе про рейдеров Бадмана? У них просто прорва всякой колёсной дребедени. Некоторая даже ездит. А ещё Бадман звал нас в гости с волантером, хотел наладить торговлю.

— Рейдеры? — с сомнением сказал капитан. — С ними вообще можно иметь дело?

— С Бадманом можно, — сказала Донка. — Бадман вменько. Ну, для рейдера, конечно. И давно ищет рынки сбыта.

— Получится ещё один крюк. Этак мы никогда до маяков не доберёмся…

— Так тут же недалече, — ответила Донка. — Я вас доведу за полдня. Только налейте бедной Доночке вкусной водочки — и оглянуться не успеете!

— Донка! — сказала строго Мири.

— Ты не понимаешь, однорукая. Я глойти. У меня вместо башки жопа. И в этой жопе, кактусом промеж булок, торчит фрактал Дороги. Я могу это терпеть, я такой родилась. Но я не могу с этим работать. Трезвой не могу. Трезвый человек не станет трогать кактус, торчащий у него в жопе.

— Она права, Мири, — подтвердил Керт. — Все глойти малахольные. Нужно ей выпить — дайте, чёрт с ней.

Капитан молча вышел из кают-компании и вернулся с бутылкой. Так же молча налил стакан и подвинул глойти.

— Закусить? — спросил он.

— Спасибо тебе, добрый человек! — ухватилась за стакан Донка. — Счастья тебе, неба и мира! Пусть Мультиверсум будет добр к тебе, как ты добр ко мне! А закуски не надо. Закуска градус крадёт.

Девушка, ничуть не смущаясь направленных на неё взглядов, одним махом опростала емкость. Зажмурилась, даже перестала дышать, прислушиваясь к себе. Потом выдохнула и сказала с чувством:

— Вот теперь я жива! Куда там вам надо было? К Бадману? Подержите мой стакан!

***

Волантер плывёт над пустыней в закатных лучах. Тень имеет непривычные очертания из-за висящей под гондолой цистерны, но на ходовых качествах это практически не сказалось.

— Надеюсь, они не начнут по нам палить, — нервно сказал капитан. — Не устроят себе солярочный дождь.

Внизу суетятся рейдеры — мчатся в клубах пыли машины, бегают люди, кто-то машет руками, кто-то — оружием. Волантер медленно и величественно снижается — на всякий случай не над лагерем, а чуть в стороне.

— Есть касание! — сказала Василиса, следящая через нижнюю камеру за подвешенной платформой.

— Стоп машина! Опустить трап!

От лагеря к месту приземления мчится небольшой кортеж — красивая ретромашина и пара мотоциклов с колясками, над которыми на длинных шестах подняты белые флаги.

— Надо полагать, встречающая делегация, — сказал Зелёный. — Хотя оружия при них многовато.

— Это ж рейдеры, — пьяно засмеялась Донка. Пока летели, проходя срез за срезом, она выпросила себе второй стакан и теперь пребывает в гармонии с собой и Мультиверсумом. — Они даже в сортир без дробовика не ходят.

Кортеж лихо затормозил у трапа, подняв тучу пыли. Из роскошного авто неторопливо вылез Бадман. Мотоциклы встали просто так. Видимо для солидности.

— Приветствуем волантер! — торжественно заорал главный рейдер, как только трап опустился. — Не бойтесь, мы хорошие ребята! Дикие, но симпатичные!

Мотоциклисты заржали сквозь тряпки на лицах.

— Приветствуем знаменитого Бадмана, — сказал капитан, спускаясь ему навстречу.

— Ха! Да мы знакомы! Вы же те самые контры, которые вернули мне Худую Дарлинг!1 Хорошо, что я вас тогда не убил. И рад, что смешные ребятишки добрались благополучно, — рейдер без смущения ткнул грязным пальцем в стоящую на трапе Василису.

1 Эта история рассказана в книге «Небо над дорогой».

— Васька! Васька! — замахал руками один из мотоциклистов, сдергивая с лица тряпку и поднимая очки. — Помнишь меня?

— Привет, Худая, — обрадовалась девочка.

Она сбежала вниз по трапу и обнялась с пыльной рейдершей.

— Я теперь Худая Ловкая! — похвасталась та. — Ты принесла мне удачу! Вы надолго?

— Не знаю, это как переговоры пройдут. У моих есть предложение для Бадмана.

— Это здорово, — кивнула Худая Ловкая, — а то дела в последнее время не очень. Караванов почти нет — ни поторговать, ни ограбить. Так что Бадман счастлив. Не рассчитывайте быстро свалить, он устроит из вас шоу. Нам тут чертовски не хватает хороших новостей.

Худая Ловкая была права — вариант «быстренько договориться и свалить» даже не рассматривался. Команду со всем возможным почтением доставили в лагерь, Бадман залез на капот своего монстр-трака с микрофоном и заорал:

— Я знаю, что некоторые из вас, придурков, бубнят, что, мол, жизнь стала говно. Что караванная торговля подыхает, что контры обходят нас стороной, что нам скоро будет нечего жрать и нечем заправлять наши тачки. Да-да! Если Бадман не напинал вам ваши татуированные жопы за такие разговоры, это не значит, что Бадман их не слышит! Бадман слышит всё! И вот что я вам скажу, братья по колесу — Бадман всё порешает! Даже если для этого придётся кой-кого порешить! Все вы видите вон тот волантер, да? Если кто-то лежит угашеный и не видит — пните его, чтобы проснулся и посмотрел! Так вот, этот волантер тут потому, что Бадман об этом договорился! И тем говнюкам, которые шепчутся по углам, что «Бадман, мол, уже не тот» — да-да, я знаю про вас, засранцы! — этим трусливым слабакам я предлагаю задуматься! Кто ещё, кроме Бадмана, имеет такие связи, что единственный в Мультиверсуме волантер первым делом летит к нему? Кто там ныл, что нам скоро будет нечем заправляться? А ну, разули глаза и посмотрели на цистерну горючки у него на подвесе! Что вы на это скажете, ссыкуны и маловеры? И это только начало! Начинаются новые времена! Сытые времена! Весёлые времена! Но об этом мы поговорим потом, а сейчас — у нас праздник в честь наших друзей! Всем пить и веселиться, ведь для этого мы и живём на свете!

Рейдеры ответили ему недружными, но громкими воплями. По лагерю разгорались костры, включалась музыка, открывались бутылки и начиналось веселье.

В командирском шатре Бадмана меж тем относительно тихо. На столе еда и напитки, но все трезвые, и разговор идет серьёзный. Мири периодически шлёпает по руке тянущуюся к стаканам Донку. Бадман смотрит на это с удивлением, но никак на комментирует.

— Я понял, что эта горючка не нам, — говорит он, — но мне надо как-то развеселить людей. И вам не надо опасаться попыток экспроприации. Я не дурак. Одна бочка топлива не решит наших проблем, а вот регулярная торговля — ещё как решит. Вам нужно два дизельных трактора? У меня есть подходящие тягачи. Как раз небольшие, влезут вам в трюм. Прикрутить к ним плуги — дело нехитрое. Я их готов вам подарить, потому что нам они нафиг не впёрлись. Для рейда слишком медленные, а сажать тут нечего, некому и негде. Но! Мне нужно что-то, что изменит ситуацию. Мне нужны поставки. Мне нужен выход на рынки Мультиверсума. Мне нужны контракты на охрану и сопровождение. Мне нужно хоть что-то, чтобы занять моих головорезов, иначе они начнут задумываться, а им нечем. Они же как злые дети — сначала всё разнесут к чертям, а потом сядут на руинах и вымрут от пьянства. О них некому позаботиться, кроме меня, но это не помешает им вздернуть меня на стреле крана, если я не удержу ситуацию.

— Я предлагаю вам большой бизнес, — сказал Керт.

— Этот пацан у вас кто? — спросил Бадман, обращаясь к капитану. — Не обижайтесь, но у нас за всех говорит главный, то есть я.

— Выслушайте Керта, — ответил Иван. — Торговля — его зона ответственности.

— Как скажете, — Бадман пожал могучими татуированными плечами под кожаной жилеткой. — Говори, парень.

— Вам нужно топливо. Я дам вам топливо. Столько, сколько сможете увезти. И это не разовая поставка, а постоянный канал. Вам нужен рынок сбыта техники? Тут вы ошибаетесь, не нужен. Вам нужна сама техника. Если мы договоримся — вам понадобится каждая машина, которую вы сможете удержать на ходу! Вам нужны контракты на охрану и сопровождение караванов? У меня есть идея получше!

— Излагай, парень, — кивнул Бадман. — Поёшь ты сладко, но что с ценой?

— Зачем вам торговать с караванами, охранять караваны, грабить караваны? Зачем размениваться на мелочи? Вам нужен свой караван!

Глава 5. Продукты сельского хозяйства

Василиса не застала конец переговоров, ушла болтать с Худой Ловкой. Торговые дела представлялись ей скучными и взрослыми. Выросшая в Коммуне, она почти не сталкивалась с деньгами, поэтому рассуждения о прибыли ей чужды. Это всего лишь деньги. Иногда они нужны, но это инструмент, а не цель.

— Я тоже ничего в этом не понимаю, — соглашалась с ней Худая Ловкая. — Я люблю мчаться по пустыне на моте, люблю жить с колёс, люблю пить пиво и плясать. Торговля — это уныло.

Васька составила ей компанию, с трудом отказываясь от многочисленных предложений выпить. Рейдеры были искренне рады визиту волантера и выражали свою симпатию, как умели.

«Донку бы на моё место, — думала Василиса. — Вот кто был бы счастлив!»

Впрочем, они отлично повеселились и так — поплясали под громкую ритмичную музыку, покатались вокруг лагеря на моте, покидали дротики в мишень. (У Василисы вышло не очень, но Худая Ловкая обыграла всех — видимо, не зря её назвали «ловкой».) Прилично выпившая рейдерша хотела выйти на ринг и «показать этим мужикам, как дерётся настоящая Худая», Васька её не без труда, но отговорила.

Потом сидели на пороге сарайчика, смотрели на шумное веселье вокруг и просто болтали.

— Может, я и дура, — твердила Худая Ловкая, — но не настолько, как ты думаешь. Всё это весело, пока ты молодая. Пьёшь, гоняешь на моте, стреляешь. Прикольно, но дальше что?

— Бадман говорит, что вы все как дети.

— Бадман умный. Мы не хотим взрослеть. Взрослеть — тупо. Пока ты как ребёнок — тебя всё радует. Как только ты решил, что взрослый, — труба. Теперь ты отвечаешь за весь этот поганый мир вокруг. И должен либо менять его, либо меняться сам, и вообще что-то со всем этим делать. Но это не прикольно.

— Мне кажется, — сказала Васька, — это как в розовых очках ходить. Мир вокруг всё равно не розовый, ты просто себя обманываешь.

— Лучше уж сама себя. А тебе не хочется себя обмануть? Ах, да, ты даже не пьёшь. Как ты выносишь эту реальность?

— С большим интересом, — рассмеялась девочка. — То, что она не такая, как мне хочется, делает её непредсказуемой. В моей жизни есть место странному.

— А странным? Есть в твоей жизни место странным?

— Что ты имеешь в виду?

— Вот это.

Худая Ловкая повернулась к ней лицом, обхватила за плечи, притянула к себе и поцеловала в губы. Она не отрывалась, обнимая Ваську всё крепче. Губы её были твёрдые и упругие, от неё пахло алкоголем, потом, пылью и бензином. Василиса не отталкивала, пытаясь понять, нравится ей или нет. Она целовалась с мальчиком, теперь целуется с девушкой. Есть разница? Потом решила, что это интересный опыт, но, пожалуй, достаточно. Потому что руки Худой уже переместились с плеч ниже, и это не то, чего Ваське хочется.

— Не надо, — отстранилась она. — В моей жизни есть место странным, но это место не здесь.

— Я обидела тебя? — зашептала Худая. — Прости, прости, я дура!

— Я не обиделась. Но давай останемся просто подругами.

— Извини, извини, извини. Просто вдруг так одиноко стало…

— Я всё понимаю. Твоя жизнь не так хороша, как ты пытаешься себя убедить. Знаешь, что? Просто иди сейчас спать.

— Ты посидишь со мной, пока я не усну? — спросила рейдерша неожиданно жалобно. — Я не буду приставать, честно.

— Посижу.

Когда Худая Ловкая уснула — на это не потребовалось много времени, — Васька ушла ночевать на волантер. Чем закончились переговоры, ей рассказали уже утром.

***

Выйдя с чашкой кофе на прогулочную палубу, Василиса наблюдала, как похмельные рейдеры загоняют по грузовой аппарели в трюм два гусеничных тягача. Они похожи на старинные трактора — открытые, без кабин, с жёсткими сиденьями и мощными рычагами фрикционов. Рычат и плюются в небо чёрным дымом из коротких труб. Видно, что привычные к колёсной технике рейдеры не очень умеют с ними управляться, но дело потихоньку идёт. Так что Василиса удержалась от порыва побежать и предложить свою помощь, просто встала у поручней ограждения, дождавшись вышедшей за ней Мири.

— В общем, — сказала та, втягивая в себя кофе с довольным хлюпаньем, — договорились вчера. Но ты правильно ушла. Керт занудил всех насмерть. Донка дорвалась до бутылки какого-то местного самогона и накидалась в хлам. Бадман оказался куда умнее, чем можно было подумать. Но, в целом, результат всех устроил.

— И до чего договорились? — Василиса заметила, что рейдеры внизу на неё пялятся, сообразила, что вышла в коротком халатике, и поспешно отошла от края площадки. Снизу донёсся разочарованный свист.

— Бадман снаряжает собственный караван. Он идёт на Терминал за топливом, затем на наш рынок. С ними Керт, и Донка за глойти. Если, конечно, не помрёт сегодня с бодуна — вчера она совсем себя не жалела. Но Бадман заверил, что рейдеры умеют справляться с похмельем.

— Боюсь, только «клин клином», — фыркнула Василиса. — Если никогда не трезветь, то и похмелья не будет!

— В общем, я иду с Кертом, а дед остаётся с вами. Вы меняете топливо и трактора на продукты и тоже приходите на рынок. Там и встречаемся.

— Ты же не хотела в караванщики?

— Не брошу же я его одного. Да и за Донкой глаз да глаз, а то опять напьётся и потеряется. Так что я попрощаться вышла. Вы сейчас отбываете — вон, уж всё закатили, — а мы остаёмся. Надеюсь, скоро встретимся.

Девчонки обнялись, и Мири убежала собираться в дорогу.

***

В какой-то момент Василиса поймала себя на том, что перестала с восторгом и ужасом вглядываться в каждый новый срез, ожидая невесть чего. Выходя из зигзага, она сосредоточена на рулях и тяге, следит за высотой и экраном РЛС, деля вахту то с отцом, то с бортмехом. А за борт смотрит уже потом и без особого интереса. То ли устала, то ли привыкла.

— Малый ход, резонаторам стоп.

— Есть стоп, есть малый!

— Рубка, доклад!

— РЛС — чисто! Задняя сфера — чисто! Ветер слабый, осадки отсутствуют, местное время — примерно середина дня. Тепло, похоже, что лето, — доложил Зелёный.

— Дорога под нами, идём ровно! — скорректировала курс рулями Василиса. — Высота семьсот метров.

— Средний ход! — скомандовал капитан.

— Есть средний.

Внизу неторопливо плывёт неуклюжая тень. Дорога — непременный элемент их путешествия — в этом срезе старая, давно не езженая, заметена листьями и пылью, но посередине недавние следы.

— Тут кто-то проезжал, — констатирует Зелёный.

— Керт говорил про специальный караван. Может, это они, — ответил капитан. — Вон, кстати, не их ли лагерь?

Внизу на площадке, бывшей некогда парковкой большого логистического центра, стоит разнообразная техника: гусеничные вездеходы, внедорожники на огромных мягких колёсах, санные волокуши, прицепы с цистернами, вагончики на лыжном шасси. При виде волантера по лагерю забегали люди, но их немного — человек пять.

— Скорее всего, дежурная группа, — сказал Зелёный. — Следят за техникой, готовят к следующему рейсу, пока основной караван ушёл с грузом. Спустимся поболтать?

— А не начнут они палить сдуру? — засомневался Брэн. — Мы для них, как ни крути, конкуренты.

— Не похоже, — ответил бортмех, — оружия на виду нет, машут скорее пригласительно. О, вон тряпку какую-то на палку привязали. Она не то чтобы совсем белая, но сойдёт.

— Ладно, — решил капитан, — информация может пригодиться. Самый малый, лево руля, снижение.

Караванщики оказались неагрессивными. Волантер рассматривали с большим интересом, о конкуренции не волновались.

— Даже будь у вас десять дирижаблей, — сказал их главный, седой редкозубый мужик в замасленном комбинезоне, — всё равно вам и сотой части не вывезти. Так что не будьте себе врагами, не роняйте цены.

— Нам пофиг, не подумайте, — заявил второй, — мы всё равно своё возьмем, но вот вам для справки курс, по которому мы меняемся.

Он протянул бумагу, где вручную разлинована таблица. В левой графе — продукты: «Пшеница мешок. Пшеничн. мука мешок. Мясо суш. Картофель мешок. Колбаса в асс.»

— Только не забирайте, у меня один экземпляр!

— Вась, сними своим телефоном, — попросил отец, — хоть какая-то от него польза будет.

— Я пейзажики снимаю! — возмутилась Васька. — Когда-нибудь попаду туда, где есть компьютер, и всё солью, а то память заканчивается.

— В общем, главный там некто Евграф Муслиныч, то ли народный староста, то ли председатель колхоза, то ли царь-анпиратор. У них там хрен чего разберешь, всё странно. Но вы не парьтесь, они вам будут рады. Мы просто физически не можем вывезти то, что они готовы продать. И техники не хватает, и девать некуда. Со жратвой по живым срезам обычно проблем нет. Это с технологиями беда.

— Я бы так не сказал, — ответил мрачно Брэн.

— А, вы вон откуда… — посмотрел на его платформу мужик в комбинезоне. — Вы исключение, да. Но к вам не пускают. Грозятся сжечь и товар, и технику. Такая мафия засела… Да дело ваше. Удачной торговли. И сразу предупреждаю, на переходе будьте внимательны. Ветер там ну очень злой.

***

Ветер оказался не просто «злой». Ветер ударил в борт волантеру, как взрывная волна. Стоящий на ногах капитан и стоящий на гусеницах Брэн повалились на палубу ходовой рубки. Василиса и Зелёный удержались в креслах ходовых постов буквально чудом.

— Носом к ветру! Полный ход! Высоту поднимаем! — кричал капитан, пытаясь привести в вертикальное положение Брэна. Тяжёлая гусеничная платформа этому никак не способствовала.

— Брось, потом поднимем! — ругался Брэн.

Он отсоединил нейроразъёмы, бодро пополз к свободному креслу и втащил себя туда сильными руками.

— Сносит, кэп! — сказал бортмех, когда волантер развернулся носом на ветер, и его перестало раскачивать.

— А что вы хотите от дирижабля? — хмыкнул Брэн. — Парусность огромная, пропеллеры маленькие, устойчивость к боковому ветру нулевая. Как бывший хвостовой стрелок авторитетно заявляю — погода тут для вас ну совсем нелётная. Чудо, что платформу с цистерной не потеряли.

За стенами рубки метёт снег, быстро налипающий на стекло. Видимость упала до нуля.

— Вась, запиши или запомни — надо стеклоочистители какие-то приколхозить. Раз уж диск Кента1 тут поставить некуда, — недовольно сказал капитан.

1 «Диск Кента» — центробежный судовой стеклоочиститель.

— Можем идти по навигатору, — сказал Зелёный, — но он показывает только дорогу. А от неё мы сейчас стремительно удаляемся жопой вперёд. Ветер сильнее, чем наши моторы.

— Высота решает, — сказал Брэн, — набирайте высоту. Ветер никогда не дует в одну сторону на всех высотах. Ваша ошибка — слишком низко зашли.

— Привыкли определяться визуально, выходить на небольших высотах, — объяснил капитан.

— Плохая привычка. Но ничего — поднимемся выше облаков, станет легче.

В облаках волантер ещё немного поболтало, но все уже пристегнулись к креслам и волновались только за цистерну. Обошлось — ремботы Терминала отлично закрепили платформу. Зато над облаками засияло солнце. Снег с обзорного стекла постепенно обдуло, и стало можно любоваться на раскинувшееся внизу облачное море.

— Возвращаемся на курс, — удовлетворённо сказал Зелёный. — Тут ветра почти нет. Ну, как мне кажется.

— Забортный анемометр тоже запишите, — сказал Брэн. — Как вы без него летаете вообще?

— Мы начинающие воздухоплаватели, — вздохнул капитан. — Учимся методом тыка понемногу.

— Главное, чтобы это не был тык в землю… — проворчал Зелёный. — Мы над дорогой, лево руля!

— Есть лево! — завращала штурвал Василиса.

— Пять минут до перехода!

***

Наверху солнце, вокруг небо, внизу — поля. Поля, поля, поля, много полей. Местность сверху выглядит мозаикой разноразмерных прямоугольников, рассечённых просёлками и небольшими речушками. Главная большая дорога одна, по ней умеренное движение. По мере того, как волантер снижается, становится видно, что это, в основном, повозки на гужевой тяге. Редкие трактора тянут за собой целые вереницы прицепов, но большая часть трафика — одинокая телега, запряжённая лошадью.

— Ой, нет, не лошадью, — сказала Василиса, приглядевшись. — Это какое-то… Я не знаю, что.

— Дай глянуть! — Зелёный взялся за бронзовую подзорную трубу на карданном подвесе — один из немногих приборов, которыми пользовались неведомые создатели волантеров.

Они вообще в этом отношении придерживались странного аскетизма, оснастив рубку довольно скудным набором контрольных инструментов. Пришлось, как выражается бортмех, «колхозить» — теперь на фоне изящных, но немногочисленных стрелочных шкал поселились мониторы наружного обзора, панель радиостанции, круглый экран РЛС и многое другое. Выглядит не так красиво, зато летать стало удобнее и безопаснее.

— Да, это нечто! Похоже на… Фиг его знает, на что.

Повозки внизу неторопливы, зато тяжело нагружены. Лошадь бы такой груз не утащила. А вот те причудливые существа, которые тут выполняют их роль, — запросто. Но выглядят они странно — огромные, больше бизона размером, с совершенно безволосой, покрытой костяными шипами шкурой.

— На динозавров похожи, — сказала Василиса. — Будет интересно рассмотреть их вблизи.

Шанс посмотреть в глаза местной тягловой силе вскоре представился. Дорога упирается в большой рынок, и центральная площадка на нём достаточно просторная, чтобы туда мог заехать целый караван. Или опуститься волантер.

Местные жители отреагировали на опускающийся летательный аппарат удивительно индифферентно. Никто не бежал ни к нему, ни от него, никто не кричал и не показывал пальцем. Люди поднимали головы, щурились, разглядывая, и насмотревшись, возвращались к своим делам. Как будто у них тут каждый день по три волантера приземляется.

К трапу подошёл всего один человек. Коренастый, среднего роста, с обветренным загорелым лицом, в рабочем комбинезоне, соломенной шляпе, пыльных сапогах и с пухлой картонной папкой в руке.

— Здравствуйте, — сказал он спокойно. — Зовите меня Евграф Муслиныч. Я говорю за всех.

— Вы тут главный? — уточнил Брэн.

— Я говорю за всех. Разговаривайте со мной.

— Мы хотели бы обменять цистерну солярки и два трактора на продовольствие.

— Обменивайте. Вот курс обмена солярки на разные продукты, — он достал из книги разлинованный вручную лист. — Тракторы надо сначала смотреть.

— Вот наличие продуктов на ближнем складе, — он достал другой лист, — их можно загрузить прямо сейчас. Если нужны другие — придётся ждать доставки. Я знаю, вы привыкли быстро, но у нас это занимает от суток до недели, смотря откуда везти. Если предупредите заранее, привезём к следующему прилёту на ближний склад.

— А можно погулять тут и посмотреть? — спросила Василиса.

— Можно, девочка. Гуляй и смотри, если найдёшь, на что.

— Это безопасно? — заволновался папа.

— У нас абсолютно безопасно. Никто никогда не обидит ребенка. Никто ничего не возьмёт без спроса. Можете не волноваться. Как посмотреть на трактора?

Василиса оставила взрослых решать скучные вопросы и пошла погулять. Интересного вокруг действительно немного. Прилавки полны продуктов сельского хозяйства. Их много, они отлично выглядят и вкусно пахнут, но и только. Пожилая женщина в платке немедленно вручила ей яблоко, а на вопрос об оплате только рассмеялась.

— Девочка, никто не возьмет с тебя денег за еду! У нас так не принято!

— Это потому, что я из другого мира?

— Нет, это потому, что еда у нас ничего не стоит. Нет достаточно мелкой монеты, чтобы заплатить за одно яблоко. Даже за ведро яблок!

— Ничего себе!

— В столовой, правда, придётся заплатить — но это за готовку. Сами продукты слишком дешёвые, чтобы кто-то остался голодным.

— Спасибо.

— Не за что. Хочешь апельсин? Банан? Грушу?

— Нет, не надо, — отказалась Василиса, — я не голодная.

Она пожалела, что с ними нет Мири — вот кто не избалован фруктами. Налопалась бы сейчас от пуза, а потом провела познавательную ночь в гальюне.

— А чем это так пахнет? — спросила она женщину.

— Пахнет? — удивилась она. — Да вроде ничем особенным.

— Ладно, извините, я пойду.

Лёгкий ветерок приносит резкий неприятный запах, как будто серы и аммиака в смеси с цветочными духами. Источником его оказался огромный сарай чуть в стороне от рынка. Возле его стены аж глаза слезятся, но местные, кажется, ничуть этим не смущаются. Веснушчатый пацан в соломенной шляпе стоит рядом и преспокойно лопает виноград с большой кисти.

— Привет, — сказал он Василисе. — Ты с дирижабля?

— Это волантер. Но да, с него.

— Хочешь винограда?

— Нет, спасибо. А чем так воняет?

— Воняет? — озадачился он. — Нет, не чувствую. Хотя… Ты про троглов, наверное. Караванщики тоже жалуются, что пахнет, а мы привыкли. Кстати, меня Серёга зовут, а тебя?

— Меня — Василиса. А троглы — это что?

— Троглы — это троглы. Хочешь посмотреть?

— Хочу, конечно.

— Пойдём.

За широкими воротами сарая оказалось нечто вроде гаража — если это слово применимо к гужевому транспорту. Посередине — вереница огромных телег на больших деревянных колёсах, по бокам — стойла. В стойлах троглы. Они выглядят так странно, что Василиса даже забыла о запахе, от которого сначала чуть не задохнулась.

Больше всего животные смахивают, пожалуй, на стегозавров из Лёшкиной книжки про палеонтологию. Только поменьше и не такие широкие. Длиннее ноги, нет позвоночного гребня, но морды похожи — роговыми шипастыми щитками во весь фас. Толстая серая шкура на боках тоже покрыта шипообразными выростами, торчащими в произвольных местах. К роговым щиткам морды прикручены толстыми болтами насквозь крепёжные рымы — видимо, для того, чтобы запрягать их в телеги.

— Им не больно? — спросила Васька.

— Ну что ты, — ответил Серёга, продолжая есть виноград, — это ж кость. У них и шкура толстенная, так-то. Чтобы трогл что-то почувствовал, его надо ломом треснуть, наверное.

— А как же ими управляют?

— А вот, смотри, — Серега поднырнул под символическое ограждение стойла. — Да не бойся, они безвредные. Смотри только, чтобы на ногу не наступил.

Василиса пригнулась и прошла под закрывающей проход деревянной палкой, подумав, что она такую тушу точно не удержит. Впрочем, если трогл захочет пойти погулять, то и стена не станет препятствием. Но животное никуда не собирается, флегматично жуя зелёную массу из кормушки перед мордой. За раз трогл заглатывает ведра два корма, хватая его широкой, как у гиппопотама, пастью. Васька отметила, что зубов в этой пасти нет, но есть костяные широкие пластины, которыми животное перетирает траву, капая соком. Травяную нарезку подаёт в кормушки лента транспортёра, ещё одна неторопливо плывёт сзади. Трогл удачно продемонстрировал, для чего она, заодно указав источник запаха — задрал хвост и навалил огромную кучу.

— Фу! — сморщилась и зажала нос Василиса.

— Да, немного пахнет, — пожал плечами Серёга, — ну так гадят все, извини, не фиалками. Зато какое удобрение! И вот, смотри, как ими управляют.

Парень показал вживленные за ушами прямо в голову маленькие колечки.

— Они доходят до нервных узлов. К ним крепятся вожжи. Так что тут всё просто. Это, ещё когда их выводили, предусмотрели.

— Так их выводили?

— А ты думала, они сами появились? Нет, они искусственно созданные. Биотехнологии Эрзал.

— Это где шмурзики?

— Вот не знаю. Но когда пришла железная ржа, они нас спасли.

— Ржа?

— Ну, я тогда ещё не родился, но в школе учат, что какая-то зараза стала разрушать металлы, в первую очередь, соединения железа. Вся техника, большая часть конструкций, мосты, дома… Много людей погибло. Но потом завезли троглов, и они нас спасли. На них и пахать, и возить, и мясо отличное, и шкура крепкая, удобрение само валится, а их рога… — Серёга постучал кулаком по роговому щиту, трогл не обратил на это никакого внимания, — это уникальная штука! Они очень прочные, почти как сталь. Но в специальном растворителе размягчаются, и их легко обрабатывать. Из них сначала вообще всё делали. Вот, смотри.

Парень достал из ножен на поясе небольшой нож. Он не железный, больше похож на пластмассовый, но Серёга легко снял им стружку с деревянного ограждения стойла.

— Сейчас ржа прекратилась, понемногу начали снова железо добывать, но много где так и используют троглокость. Она ничего не стоит и её много. Троглы легко плодятся, не болеют, жрут любую органику, производят удобрения, так что урожаи отличные, успевай только собирать.

— Слушай, я как раз хотела спросить. А зачем вы производите столько продуктов, если сбыта для них нет?

— А это тоже из-за троглов. Мы же их взяли в кредит.

— В смысле?

— Срез Эрзал поставил нам троглов, технологии разведения, химикаты для обработки троглокости и так далее под обещания поставок продовольствия. Нам-то деваться некуда было, люди вымирали реально, так что согласились не торгуясь. Когда мы немного на ноги встали, то всё вкладывали в сельское хозяйство — распахивали, сеяли, снова распахивали и сеяли ещё больше. Эрзал нам и посевной материал дал — у нас, вишь ты, хоть яблоки, хоть ананасы — и всё под любой климат районировано.

— Да они прям благодетели! — удивилась Васька.

— Ага, щазз! — Серёга сплюнул в пыль. — Мы почти всё, что выращивали, отдавали им. Сами только что не голодали. Эрзальцы поставили даже прямой портал в свой срез, туда уходили тысячи тонн. Но потом с ними что-то случилось — портал закрылся, больше никто не приходил и долг не требовал.

— Я слышала, у них там какая-то экологическая катастрофа была, и теперь там одни шмурзики.

— Ну, может быть, — равнодушно сказал Серёга, — дело давнее, я сам не застал. В общем, с тех пор у нас жратвы до чёрта. Который год бубнят, что надо бы сократить посевы, но все никак. Наголодались все за эти годы, да и Евграф Муслиныч против. Говорит, надо искать сбыт, а не сокращать производство. Потому что у нас дофига чего не хватает — ни техники, ни топлива, а производства только пищевые, их нам из Эрзала подогнали.

— Может, наши помогут, — сказала Василиса. — Сейчас Керт развернётся со своим караваном, найдёт, как вывозить больше. Ладно, спасибо за экскурсию. Пойду я.

— Обращайся, — засмеялся Серёга. — Винограда точно не хочешь? Вкуснючий.

— А давай, — согласилась Василиса, — вроде уже принюхалась, и правда, не так сильно воняет.

***

Два трогла без особого напряжения тянут автоцистерну с топливом, которую обычно таскает магистральный тягач в полтыщи лошадиных сил. Импровизированная упряжь трещит, а самим животным явно всё равно. На них верхом, в установленных между шипов на спине сиденьях, устроились «водители» — два очень похожих паренька, возможно, братья. Они ловко манипулируют вожжами, закреплёнными на заушных имплантах своих «тягачей», а те спокойно им подчиняются.

Как только утащили цистерну, на её место тут же закатывают огромный деревянный воз — точнее, даже контейнер на колёсиках. Трогл просто толкает его костным налобным щитом — оказывается, они и так умеют. Рога со щита спилены, видимо, это такой специализированный «толкач», как портовой буксир.

— Автоцистерна им оказалась чуть ли не ценнее, чем само топливо, — сообщил Зелёный Василисе, — представляешь? Этот их Евграф Муслиныч аж затрясся, когда мы сказали, что можем отдать её вместе с соляркой.

— Думаю, из дерева и костей сложно сделать большую ёмкость, — кивнула Васька.

— Из дерева и костей?

— Ага. Я тут случайно нарвалась на минилекцию по истории среза. У них страшнейший дефицит металла.

— О, это ценная информация, Керт будет счастлив.

Затрещали пускачи, за ними затарахтели дизеля. Местные механизаторы готовились выгонять трактора.

— Вся гондола теперь выхлопом провоняет, — вздохнул бортмех. — Всё-таки есть что-то неправильное в идее превратить наш лайнер в каботажный сухогруз. Надеюсь, это временное решение. Но из меня вообще торговец хреновый. Не возбуждает меня это всё.

— Понимаю вас, Дядь Зелёный, мне тоже это кажется каким-то… Неромантичным. А вот Керт будет в восторге — сколько мы всего набрали!

Трогл-толкач, упершись башкой, заталкивает по трапу дощатый контейнер.

— Видала? Даже кран-балка не потребовалась. Монтировали мы с тобой её, монтировали, а они так затолкали.

— Ничего, на разгрузке пригодится, — засмеялась Васька. — Или надо с собой трогла взять. Как вы думаете, продадут они нам трогла?

— Думаю, Евграф Муслиныч маму родную продаст, если ему ещё цистерну подогнать. А ведь в коллапсных срезах брошенной техники много пылится. Живой грузовик найти сложно, моторы скисли, а бочка стальная — что ей сделается? Но уж больно эти троглы вонючие.

— Местные привыкли. Но я не всерьёз, конечно, — чем его кормить в полёте?

Трогл-толкач, управляемый ловким молодым наездником, осторожно сошёл по трапу задом, грузовая аппарель втянулась в гондолу, погрузочный люк закрылся. С прогулочной палубы им замахал руководивший погрузкой Брэн.

— Пойдем, Вась, — сказал бортмех, — закончили здесь. Теперь надо довезти полученное.

***

Опыт — великая сила. Подняв волантер на максимальную высоту, при выходе с Дороги оказались сразу выше облаков. Ветер тут умеренный, моторы справляются. По приборам идти не очень удобно, точность навигационного устройства Ушедших довольно приблизительная, но, чтобы не потерять направление, хватает. Василиса, посмотрев на забортный термометр, забеспокоилась, не помёрзнут ли овощи, но Зелёный флегматично ответил:

— Не успеют.

И действительно, прошли быстро и без приключений. С базой караванщиков решили на этот раз не контачить, пролетели над ней, не снижаясь, и вскоре ушли в следующий «зигзаг».

Через несколько переходов внизу показался знакомый рынок.

— Малый ход, резонаторы стоп, выходим на глиссаду, — скомандовал капитан.

— Есть ход, есть стоп, есть на глиссаду! — бодро отчиталась Василиса. — Ого, я вижу, нас встречают!

Керт, просматривая записи о товаре, аж светится.

— В первый раз вижу нашего бизнес-воротилу таким счастливым, — сказала Мири.

— У всех свои радости, — согласилась Василиса. — Как вы добрались? Как Донка? Где она, кстати?

— Караван Бадмана решил сделать ещё одну ходку, Донка с ними. Ей нравится — рейдеры совершенно не против алкоголя и наркотиков.

— Как им Мультиверсум?

— Они в восторге, но, кажется, больше от перспективы пограбить, чем поторговать. Боюсь, не выпустили ли мы джинна из бутылки. Кстати, у них высокий спрос на протезирование — профессиональные риски и всё такое. Поехали за своими инвалидами, привезут их сюда. А у нас теперь своя лавка!

— Ух ты, круто!

— Пойдём, покажу!

Лавка составлена из трёх соединённых вместе стальных контейнеров, в которых прорезаны двери и окна. Вывески нет, но она и не нужна — тут и так все знают, кто и чем торгует. В задний контейнер нанятые грузчики таскают мешки и ящики с продуктами.

— Да, оптовые скидки предоставляются, — гордо вещает стоящий в дверях Керт. — Да, цена действительно такая. Мы социально ответственная компания, выступающая за справедливые наценки. Наш срез не должен голодать!

Собравшиеся торговцы недоверчиво качают головами, изучают ассортимент и расценки, написанные на доске мелом, что-то там себе прикидывают, но пока ничего не покупают.

— Им нужно время, чтобы оценить ситуацию, — сказал Василисе Керт. — В прошлый раз к тем, кто купил у нас дёшево, пришли и всё отобрали. Теперь боятся.

— А ты?

— Что я?

— Ты не боишься, что снова придут и сожгут? У вас ведь теперь гораздо больше товара, чем в прошлый раз.

— Для начала, стальные контейнеры не горят. Кроме того, видишь вот этот знак?

На стене контейнера довольно грубо намалёван хохочущий череп в мотоциклетной каске и очках.

— Вижу. И что?

— Это эмблема Бадмана.

— Думаешь, это их остановит?

— Думаю, их остановит не это.

Вскоре разгрузка закончилась, продовольствие перетаскали в контейнеры, и Василиса вернулась на волантер — помогать папе и бортмеху отсоединять и разбирать платформу. Она действительно оказалась хорошо продумана — состоит из отдельных простых частей, как детский конструктор, причём каждую часть спокойно переносят два человека. В результате, убранная в трюм, разместилась там довольно компактно.

— Может, ещё пригодится, — сказал капитан. — Хотя я не в восторге от торгового каботажа.

— Думаю, — ответил Брэн, — вскоре Керт выстроит свою логистику. Я его с детства знаю, они с Мири в песочнице совочками дрались. Вы удивитесь, как далеко может зайти этот пацан.

— Если не остановят, — пессимистично заявил Зелёный.

Глава 6. Рынок без крыши не стоит

К вечеру Керт устроил, как он это назвал, «пиар-презентацию с фуршетом». Арендовал в уличном кафе столики, при помощи Брэна и Мири расставил их перед главным контейнером, водрузил ящики с фруктами. Апельсины, бананы, яблоки, груши, виноград и так далее. Вплоть до киви и манго.

— Бесплатное угощение от торгового дома «Мирикерт!» Подходите и пробуйте! Завтра открывается торговля, и вы сможете купить по самым лучшим ценам! А сегодня — мы вас просто угощаем!

— «Мирикерт»? Ты серьёзно? — сердито зашипела на него Мири, отозвав в сторону.

— «Кертомир» звучит хуже, — ничуть не смутился парень, — и читается двусмысленно, как будто это мой мир, а не наша с тобой компания.

— Она «наша с тобой»? А почему я не в курсе?

— Потому что тебе по приколу делать вид, что ты ничего не понимаешь.

— И чего же я не понимаю? — Мири угрожающе защёлкала стальными пальцами протеза.

— Что мы пара. Что ты моя девушка. Что все моё — твоё. Ты можешь это сколько угодно игнорировать, но на самом деле знаешь. Ещё с тех пор, как я отдал тебе в песочнице любимый набор формочек и ведёрко. И не надо ничего говорить — иди лучше покорми первых гостей. Наконец-то они решились.

— Ведёрко я сразу вернула, — смущённо пробормотала Мири и вернулась к столам.

— Ух ты, — сказала Василиса, — это было круто. Прости, я не подслушивала специально, вы громко говорили.

— Я и не скрываю, — ответил Керт. — Никогда не скрывал. Но надо однажды назвать вещи своими именами. Как ты думаешь, она не обиделась?

— Ни одна девочка на свете не обидится на признание в любви, — заявила Васька уверенно.

— Точно?

— Уверена. Правда, — вздохнула она, — я теоретик. Мне ещё никто в любви не признавался.

— Не сомневаюсь, это в твоей жизни непременно случится. Пойду, помогу Мири с угощением.

Люди постепенно перестали стесняться и подошли к столикам. Фрукты вкуснейшие, даже Василиса готова лопать их до расстройства желудка. А уж местные отнюдь не избалованные деликатесами жители просто не смогли удержаться. Керт этим вовсю пользуется — завязывает разговоры, что-то эмоционально объясняет, активно жестикулирует, быстро пишет какие-то расчёты на доске, демонстративно подчёркивая итоговые цифры.

«У него действительно торговый талант, — подумала Василиса. — Надо же, кому-то это не скучно».

И тут все разговоры стихли. Люди стали медленно отступать от столов, расходясь в стороны. Спешно доедали то, что у них в руках и удалялись в темноту за кругом освещённых фонарём столов. К контейнеру, нехорошо глядя на Керта, медленно подошли вооруженные мужчины.

Василисе они показались типичными караванщиками: простая походная одежда, пыльная обувь, обветренные лица, укороченные дробовики — такими удобно пользоваться в кабине, одной рукой держа руль. Но их лидер выглядит иначе: тренировочные штаны с лампасами заправлены в укороченные кирзачи, поверх грязноватого растянутого тельника наброшен потасканный пиджачок, не скрывающий надетой под него оружейной перевязи, на голове — серая мятая кепочка, в руке двуствольный «хаудах» (обрезанное до пистолетного размера крупнокалиберное ружьё). Лицо у него неприятное — небритое, с маленькими острыми глазками и кривой усмешечкой.

— Ты в прошлый раз чего-то не понял, пацан? — спросил он негромко, но в установившейся тишине очень отчётливо.

— Да тут и понимать нечего, — твёрдо ответил Керт. — Я не дам уморить земляков голодом ради ваших прибылей. Буду продавать что хочу и как хочу.

— Сам спалишь, или помочь? — усмехнулся мужик в кепочке. — Если сам, то мы тебя, может быть, не очень сильно побьём. Чисто закрепить урок. А если нам придётся свой бензин тратить, то извини, тобой не ограничимся. И девчонке твоей не позавидуешь, да и вообще, я смотрю, многие тут не понимают, как устроен мир. Надо учить…

— Эй, — обратился Керт к людям, — вы и дальше позволите им душить торговлю?

Те только попятились в темноту.

— Ну, что выбираешь? — спросил главарь.

— Ты вот это видел? — Керт постучал по эмблеме рейдеров на контейнере.

— Намекаешь, что у тебя крыша? — усмехнулся тот. — Не совсем, значит, тупой? Просто наивный? Видишь ли, пацан, тут моя поляна. А значит — на стволе я вертел твоего Бадмана!

— Серьёзно? — переспросил, выходя из за контейнера, мускулистый рейдер. — А не коротковат стволик?

— Бадман? — побледнел мужик в кепочке, опуская «хаудах». — Ты тут откуда?

— Да вот, решил посмотреть, кто моего коммерса кошмарит. Ты, шавка мелкая, на кого лапку задрал? Я что, зря логотип разрабатывал? — Бадман показал на свою эмблему на контейнере. — Тэзэ писал, трёх дизайнеров за срыв дедлайна повесил! В одно продвижение бренда сколько боеприпасов ушло! А ты, брателло, его игноришь. Не по понятиям выходит.

За оградой парковки взревели моторы и зажглись фары. Площадка у контейнеров как будто превратилась в сцену, освещённую рампой. Сколько рейдеров там — не разглядеть, но караванщики тут же опустили дробовики.

— Мы что? Мы просто водилы… — торопливо сказал один из них. — Мы тут не при делах вообще…

Бадман стоит один и без оружия, но ни у кого даже мыслей нет на него напасть.

— Мой косяк, базару нет, — признал кепконосец, осторожно, без резких движений, убирая оружие в кобуру на перевязи. — Осознал, проникся, буду должен. Перетрём?

— Позже, — величаво отмахнулся Бадман. — Мы тут всерьёз и надолго, время будет.

***

Рейдеры Бадмана без всякого стеснения заняли половину парковки — и никто слова им не сказал. Запылали костры в бочках, полилось пиво в импровизированном баре, забумкала в колонках музыка.

— Привет, Васька, — обнялась с ней Худая Ловкая. — Возвращаю ваше имущество!

Она откинула покрывало с коляски мотоцикла — там, свернувшись компактным калачиком, спит Донка. Только босые грязные пятки наружу торчат.

— Пусть у вас отоспится, а то в лагере снова накидается, а нам завтра в дорогу.

— Как тебе Дорога?

— С непривычки сцыкотно было, — призналась Худая Ловкая. — Но уже пообвыклась. Вообще, я довольна. Перспектива появилась. Я теперь разведка при караване, это повеселее, чем в рейды ходить, да и поприбыльней. А надоест — осяду, где захочу. Да хоть бы и тут. Наймусь к вашему Керту в охранники, буду сидеть на стуле и в потолок плевать. А то, может, и торговлю освою.

— Хороший вариант, — порадовалась за неё Васька. — А вы тут надолго?

— Похоже, что навсегда, подруга, — Худая Ловкая хлопнула Ваську по плечу так, что она аж присела. Бадман хочет типа санатория организовать. Мы целый автобус инвалидов своих притащили — кто без руки, кто без ноги, кто без глаза. Общак собрали на протезы, и дальше будем с торговли туда башлять. Раньше им ничего не светило, а тут, глядишь, новую жизнь начнут. Пока получат протез, пока привыкнут — будут тут порядок держать. Наши отморозки и с одной рукой на одной ноге здешней гопоте фору дают. В общем, Бадман берёт здешний рынок под свою крышу, так что местная мафия может пойти и в сортире повеситься. Будет, конечно, брать долю малую, но зато беспределить никому не даст. Бадман — это голова!

— Ну, не знаю, — засомневалась Васлилиса, — как-то это…

— Рынок без крыши не стоит! — засмеялась Худая Ловкая. — Закон бизнеса!

***

— Да, Вась, так это и работает, — подтвердил Зелёный. — Когда нет государства, которое само по себе суперкрыша, то на каждый ресурс кто-то да садится. В средневековье из атаманов поумнее, типа Бадмана, вырастали первые владетели. Пришёл с дружиной, сел в деревне — крестьяне его людей кормят, он разбойникам их обижать не даёт. Потому что они уже не просто так, а его крестьяне. Потом ещё пара деревенек, потом замок построил — и хоба! — готов новый барон. Сговорились несколько таких баронов, сами бывшие разбойники, вместе от набегов отбиваться, выбрали промеж себя главного — вот тебе и княжество, сиречь протогосударство. Генезис власти – он такой.

— Как-то это некрасиво, Дядь Зелёный. Почему нельзя просто договориться?

— Потому что, Вась, как ни договаривайся, непременно найдётся хитрожопый, которому плевать на договоры. Если ресурс можно отнять — его обязательно отнимут. Лучше быть к этому сразу готовым.

С утра у Керта пошла торговля. Мири считает деньги, Брэн, прицепив к своей платформе тележку, выкатывает мешки и ящики, Керт пишет на доске приход-расход, принимает заказы на следующую поставку и вообще ведёт бухгалтерию.

— Делишки крутятся, бабосы мутятся? — спросил подошедший Бадман. — Это хорошо, только не забывай долю старины Бадмана отсчитывать.

— Я дела веду честно! — возмутился Керт.

— Стопэ-стопэ, не надо нервов. Если бы я думал, что ты нечестный, я бы с тобой иначе разговаривал. Но бухгалтерию сводить не забывай, у меня грамотный человечек есть, будет приглядывать. Без обид, доверие доверием, а порядок должен быть.

— Не вопрос, — согласился парень.

— Смотрю, товар уже кончается?

— Да, рынок дефицитный, всё сметают. Это и хорошо — фрукты долго не пролежат, холодильников у нас нет.

— Значит, нужны холодильники. Что-то ещё? Ты записывай, записывай. Мало ли где чего плохо лежит по срезам, а мы подберём. А вообще, мой юный, но ушлый партнёр, — Бадман потрепал Керта по плечу, — ты прав. Расширяться надо. Хорошо, у нас была машина с резонаторами, а ты подобрал глойти-потеряшку. Она хоть и без башки совсем, но это ничего, у нас все такие. Вписалась, так сказать, в коллектив. Но этого мало, друг мой. Нужны ещё машины, ещё глойти.

— Да где ж их взять? — удивился Керт.

— Тут тебе повезло, у тебя есть волшебный Бадман. Пару машин в комплекте с глойти я обеспечу, а ты думай, куда мы направим новые караваны.

— А где вы их найдёте? — спросила Василиса, помогавшая зашивающейся Мири с торговлей. — Арендуете у цыган? У меня есть знакомства…

— Нет, что ты, девочка, — засмеялся Бадман. — Аренда средств производства, лизинг и всякий аутсорс — плохая основа для бизнеса. Основные фонды должны быть в собственности корпорации, это тебе любой бизнес-коуч скажет.

— Но разве можно купить глойти?

— В бизнесе, кроме прямого выкупа активов, есть такие явления, как слияние и поглощение.

— Это как? — заинтересовалась Василиса.

— Вот, допустим, есть караван. Возит он, допустим, шмурзиков. Знакомо?

Васька закивала, вспомнив свои приключения.

— Караван — смотреть не на что, пара грузовых шарабанов да машина глойти. Прибыль у них аккурат себя прокормить, расширяться некуда, да и не на что — и рынок крошечный, и оборотных средств кот наплакал. Даже если они напрягутся и заведут себе третий грузовик — им просто некуда продать три грузовика шмурзиков, потому что они нафиг никому не нужны. Тупиковый мелкий бизнес, который упёрся в свой потолок. Их ждёт только деградация основных фондов и потеря бизнес-компетенций. Однажды им будет не на что зарядить зоры для резонаторов, и они выйдут в тираж. Понимаешь?

— Да, спасибо, вы понятно объясняете.

— И тут я делаю им предложение! Вступайте в корпорацию Бадмана! Ваши фонды переходят в наши активы, вы перестаете быть самостоятельным игроком на рынке. Но! — Бадман поднял вверх указательный палец на мускулистой татуированной руке. — Каждый из вас будет зарабатывать больше! Потому что корпорация Бадмана обеспечит вам и товар, и рынок! Это и есть «слияние».

— А если они не согласятся? — просила Васька.

— Девочка! — ухмыльнулся рейдер. — Когда предложение делает Бадман, то от него не отказываются! Иначе вместо слияния произойдёт поглощение.

— А чем поглощение отличается от слияния?

— Тем, что я их освежую, зажарю на костре и сожру!

Бадман выдержал паузу, со зверским оскалом глядя, как наливаются изумлением и ужасом глаза Васьки и Мирены, но потом махнул рукой и захохотал:

— Шучу, шучу, что вы так напряглись! Моя кровожадность немного преувеличена. Сначала ты работаешь на репутацию, потом репутация работает на тебя. На самом деле всё будет по согласию. Ну, почти. Я просто заберу у них глойти с машиной, и обеспечу его лояльность. Куплю, запугаю, возьму семью в заложники… А остальные могут смело валить куда хотят. И куда смогут — без глойти-то…

— Звучит кошмарно, — сказала Василиса.

— Бизнес — суровая штука, — согласился Бадман. — Это вам не караваны грабить, приходится играть жёстко. На сколько у вас товара осталось?

— К вечеру всё распродадим, — ответил Керт.

— Хорошо. У тебя, кажется, были планы?

— Да, пойдём на волантере искать маяк.

— Дело нужное. Теперь я вышел на Дорогу и кровно заинтересован в её проходимости. А мы пока сгоняем к себе за гусеничной техникой, надо пробивать дорогу к тому срезу со жратвой.

— Там уже есть база караванщиков, — напомнила Василиса.

— И это прекрасно! Слияние или поглощение, девочка. Слияние или поглощение!

***

Вечером собрались в кают-компании. Караван Бадмана, возглавляемый его «колесницей Джагернаута» — монстр-траком с таранным бампером — ушёл на Дорогу, оставив небольшой лагерь на парковке. Там пили, гуляли и веселились инвалиды рейдерского труда, ожидая своей очереди на протезирование. Они, несмотря на увечья, вооружены и не выглядят беззащитными, так что за торговой точкой приглядят — не зря на ней этот жутковатый логотип.

— Отлично заработали, — сообщил Керт, раскладывая перед собой бумаги. — Но это, конечно, паллиатив. Мы упираемся в неструктурированность рынка. На Дороге нет даже единой валюты! Ходят топливные купоны Терминала, рубль Коммуны, разнообразные драгметаллы по сложным курсам, но преобладает тупой бартер. Это адски неудобно!

— Я вижу, — сказал капитан, — ты не оставил своих грандиозных амбиций?

— Ни в коем случае! — горячо заявил Керт. — Если построить Биржу Мультиверсума, мы сможем стать её валютным центром!

— Ничего себе, — засмеялся Зелёный, — наш паренёк хочет стать директором Центрального Банка Мультиверсума!

—Кто-то же должен, — серьёзно ответил Керт. — Почему не я? Мародёрить пустые срезы и обменивать хлам на продовольствие Бадман прекрасно сможет и без меня.

— Рад, что ты это понимаешь, — сказал Брэн.

— Что Бадман однажды меня бортанет из бизнеса? Конечно, понимаю, это очевидно. Если бы он мог принять идею равного партнёрства, то не командовал бы рейдерами. Я ему нужен на первом этапе, пока он не освоился. Потом кинет.

— И тебя это не смущает? — удивилась Василиса.

— Он мне тоже нужен только на первом этапе. Я не хочу всю жизнь торговать яблоками на рынке. Я хочу изменить межсрезовую торговлю и возглавить её!

— От скромности он точно не помрёт, — шепнул Зелёный капитану.

— Иногда таким удаётся покорить мир, — ответил тот. — Иногда — нет. Но если кому это и удаётся — так именно им.

Василиса, сидя рядом, их услышала, но смотрит она на Мири. Точнее, на то, как Мири смотрит на Керта. Это такой интересный взгляд…

***

После того, как Керт сделал своё признание, Васька в конце концов отловила Мирену и зажала её в углу.

— Ну что, что ты ему скажешь? — вцепилась она.

— А я должна что-то сказать?

— Он признался тебе в любви. Практически предложил тебе руку и сердце. Точнее, предложил разделить кошелёк, что для Керта даже важнее. На такое нельзя ничего не ответить! Промолчать и делать вид, что ничего не случилось, будет просто свинством!

— Я не знаю, что ответить, чтобы он не обиделся, — вздохнула Мири.

— Ты ничего к нему не чувствуешь? Совсем? — расстроилась Васька.

— Чувствую, конечно. Мы с детства дружим. Мы много раз целовались — пока ему не спротезировали нижнюю челюсть. Потом он стал стесняться, хотя я не была против. Мы даже…

— Неужели?

— Нет, не то, что ты вообразила. Просто обнимашки, зашедшие чуть дальше. Под футболку и только! Не хочу спешить, знаешь ли.

— Вау!

— В общем, Керт, после деда, самый близкий мне человек. Но, Вась… Я для него всегда буду в лучшем случае на втором месте. На первом — грандиозные планы по созданию глобального рынка с его последующим захватом. На это он жизнь положит, возможно, что и в буквальном смысле.

— Но ведь не обязательно всё кончится плохо!

— Нет, ты не поняла. Я боюсь не того, что его убьют или что-то в этом роде. Я выросла в мире, где смерть всегда в шаге, и мы умеем жить с этим. Просто наши отношения для него – ценность второго порядка. Если их не станет, он расстроится. Но если не станет его планов — он умрёт, наверное.

— Может, это не так уж и плохо? — неуверенно произнесла Василиса. — У человека должна быть большая мечта и настоящая задача.

— Не знаю, — призналась Мири. — Я почти не помню родителей, выросла с дедом. Плохо себе представляю, как выглядят так называемые «нормальные отношения».

— Мне повезло, — сочувственно вздохнула Васька, — у меня хорошая семья. Всегда знала, что для папы на первом месте мы: мама, я, брат. Но вдруг это не единственный хороший вариант? Вдруг быть соратницей человека, который хочет изменить мир, тоже интересно?

— Может, ты и права. Но что-то мне мешает сказать: «Да, Керт, я с тобой отныне и до конца». Мне кажется, что я потеряю с этим выбором что-то важное. Может быть — себя.

***

— Теперь, когда мы определились со стратегией, — подытожил капитан, ― предлагаю перейти к тактике. Чтобы строить глобальный рынок, нужна Дорога, а чтобы была Дорога, нужны маяки.

— Твои предложения, Кэп? — спросил Зелёный.

— Предлагаю следующее. Берём Керта — он всё равно всё продал и ничем не занят, — и идём искать маяк по его наводке.

— Пап, можно я останусь с Мири и Брэном? — спросила Василиса. — Подожду вас здесь? Пока вы вернётесь, узнаем о здешнем маяке — где он, что с ним. Как минимум — получим координаты. Прилетите — и сразу туда! Будет у нас, при удаче, два маяка. Кучу времени сэкономим!

— Вась, — проницательно сказал папа, — а не собираешься ли ты устроить тут очередное приключение в твоём духе? Я ничего не имею против Мири с Брэном, но привык что у моей дочери две ноги и две руки. Я уже не так молод, чтобы менять свои привычки.

— Пап! Я не полезу к маяку! Да никто не полезет! Мы просто прогуляемся за координатами. Тут недалеко. Вы же быстро вернётесь, я не успею натворить глупостей!

— Только на это и надеюсь, — вздохнул папа. — Только на это…

***

Кресло Харимера оторвалось от пола, разбросанный по полу мусор полетел во все стороны, сдуваемый воздушными струями.

— Горизонтальные движки сдохли, — признался Хаример. — Придётся взять меня на буксир. Принёс то, что я просил?

— На, забирай, — Брэн нехотя отдал пилоту упаковку прозрачных капсул. — Только я тебя умоляю, не принимай сразу. Ты нам нужен вменяемым.

— Да что ты! — рассмеялся безногий старик. — Это всё для последнего полета. Помчусь как ангел небесный! Всё равно приземление не предусмотрено.

— Ты знаешь моё мнение, — сказал сердито Брэн.

— А ты знаешь, что мне на него насрать. Так мы выдвигаемся? Топливо в кресле не бесконечное.

Летящее на высоте полуметра кресло Харимера привязали верёвкой к гусеничной платформе Брэна. Василиса ведёт за руль велосипед, на который навьючила сумки с едой и водой, Мири идёт пешком впереди.

— Не помню, когда в последний раз выползал из своей берлоги, — ворчит старый пилот, — чем тут так странно пахнет?

— Это свежий воздух, — ответила Мирена.

— Мне не нравится.

— Всем плевать.

— Брэн, твоя внучка меня совсем не уважает.

— А есть за что? — огрызнулась девочка. — Ваши с дедом военные подвиги мне, извини, до лампочки. Убить много людей — не доблесть, а глупость.

— Тут ты права, девчонка, — неожиданно согласился Хаример, — особенно учитывая результат. Но иногда просто нет выбора. Да что там, его почти никогда нет.

— О, воздушные дьяволы! — воскликнул он, помолчав. — Я забыл свою чертову жратву!

— У меня есть еда, не переживайте, — ответила Василиса.

— У меня нет желудка, дурочка! Я не могу жрать вашу сухомятку! Мне нужна моя смесь! Придётся возвращаться.

— Я сгоняю на велике и догоню вас, — предложила Васька. — Тащиться всем обратно — слишком долго. Где она?

— Слева от того места, где стояло кресло. Большой синий цилиндр, его ни с чем не спутаешь.

— Я быстро!

Василиса оседлала велосипед и поехала к хижине пилота. Харимера ей было жалко — хоть он и неприятный тип, но в его решении отправиться в последний полёт есть романтическое безумие, которое ей импонирует. Как ни крути, на такое надо решиться.

Цилиндр, представляющий собой алюминиевую капсулу размером с две трёхлитровых банки, она нашла быстро. Засунула в одну из сумок, а потом заметила ещё кое-что. Из-под груды мусора торчит совершенно обычный фотоальбом. Отчётливо понимая этическую сомнительность этого поступка, Василиса не смогла удержаться и раскрыла.

В нынешнем Харимере осталось слишком мало человеческого, чтобы его можно было узнать, но этот молодой пилот в лётном комбинезоне не мог быть никем другим. На фото ему лет двадцать, он стоит у крыла незнакомого летательного аппарата и улыбается на камеру во все зубы. Да, у него есть зубы, волосы и, конечно, ноги. У него вообще отличная фигура — это видно на следующем фото, сделанном на пляже. Молодой человек в плавках слегка картинно позирует на берегу, обнимая сразу двух смеющихся девушек. Широкие плечи, квадратики пресса, выпуклые бицепсы, широкая искренняя улыбка. В него, наверное, постоянно влюблялись. Вот Хаример в парадной форме, на какой-то военной церемонии — может быть, выпуск из училища? Вот в гражданской одежде за столиком в кафе — надо же, здесь были кафе? На заднем плане улица города, она не в фокусе, но это нормальная мирная жизнь, не то, что сейчас. Люди, зелень, витрины, машины. Вот он снова с девушкой — кажется, одной из тех, с пляжа. Она встречается на снимках всё чаще, они пара. А вот и свадьба — невеста в белом платье, пилот в парадном кителе. Вот она беременна, вот с младенцем… Его держит на руках усталый, уже не улыбающийся, с похудевшим лицом, одетый в военное пилот. На этом снимке альбом закончился, и Василиса опомнилась. Ей ведь ещё догонять! Сунула альбом в сумку, вскочила на велосипед и помчалась по улице.

Пока она рассматривала фотографии давно прошедшей мирной жизни, её спутники ушли из посёлка и двинулись дальше по дороге. Их даже почти не разглядеть, так, крошечные фигурки вдали. Ну да ничего, на велосипеде быстрее. А альбом… Может быть, Харимеру захочется взять его в свой последний полёт? Или хотя бы пересмотреть перед ним? А может, он вспомнит, что его жизнь не всегда состояла из одной только войны и передумает? Интересно, что стало с его женой и ребёнком? Хотя вряд ли что-то хорошее…

Василиса крутила педали, размышляя о том, как жестоко обошлась жизнь с Брэном и Харимером. А ведь когда-то им тоже было пятнадцать, они были молоды и красивы. (По крайней мере, Хаример, фото Брэна она не видела.) Вряд ли они ожидали такой судьбы, когда размышляли о своём будущем. Какой смысл строить планы на будущее, когда может случиться вот такое? Ведь какой бы важной персоной ты не казалась себе самой, Мироздание может просто снести тебя в кювет и не заметить. Как пронёсшийся грузовик. И вот ты уже подсчитываешь потери и думаешь, как жить дальше с тем, что осталось. А какие были планы и перспективы!

Когда за поворотом показались летающее кресло и гусеничная платформа двух ветеранов последней войны, она ускорилась. Раздался громкий хлопок, дорога полетела навстречу, и мир для Василисы погас.

Глава 7. Запах напалма по утрам

Сознание вернулось солнцем в глазах и звоном в ушах. Первое, что увидела Василиса, — встревоженное лицо Мири.

— Ты как, подруга? — спросила она.

— Пока не знаю, — призналась Васька. — А что случилось?

— Похоже на внезапный приступ безумия.

— У кого?

— У какой-то дурной девицы, которая решила погонять на велосипеде по минам. Эй, ты забыла, что не дома? Это в посёлке дороги почищены, а мы далеко за ним. Я тралила, но ты помчалась по прямой…

— И сколько у меня теперь ног? — осторожно спросила девочка.

— Обе две на месте, но велосипеда больше нет.

Василиса села. Оказалось, что она лежала прямо в пыли на дороге. От велосипеда осталась задняя часть рамы с сиденьем и заднее же колесо, остальное отсутствует.

— Там, в сумках… — слабо сказала она, слыша себя, как через вату.

— Взяли уже, — ответила недовольно Мири. — Теперь у Харимера полно питательной смеси и есть фотоальбом, за который он хотел тебя задушить. Надо отметить — гуманно, не приводя в сознание. Ты бы ничего и не почувствовала. Редкое для него проявление доброты. Наверное, ты ему понравилась.

— Ох…

— Что там такое, кстати?

— Он сам. Молодой и целый. Жена, ребёнок…

— Чёрт, Вась, я тебя не узнаю. Это было… Мягко говоря, неделикатно. Как удар по яйцам, которых у него нет. Чем ты думала вообще?

— Мне показалось, что он может передумать. Ну, насчёт «последнего полёта».

— Зачем?

— Что «зачем»?

— Зачем ему передумывать? Он умирает. Киберсистемы дохнут, да и биологическая часть, мягко говоря, не молодеет. Не говоря о злоупотреблении боевой химией. Ты считаешь, ему лучше сдохнуть в кресле, где с одной стороны подключён шланг питания, а с другой — шланг откачки дерьма? Захлебнувшись в нём, если выводящая система откажет раньше вводящей? Это хороший вариант, по-твоему? Я бы на его месте поступила так же. А ты зачем-то сделала ему больно, как будто ему недостаточно хреново.

— Я сделала ужасную глупость. Мне очень стыдно. Где он?

— Они с дедом ушли вперёд. Я отдала им трал и осталась с тобой.

— Спасибо.

— Не за что. Твоё счастье, что Хаример с кресла не смог дотянуться до твоего горла.

— Блин…

— Шучу, мы бы ему не дали, конечно. Ладно, попробуй встать. Сколько можно валяться? Держись за руку.

Мири протянула Ваське стальную кисть протеза и рывком подняла на ноги.

— Голова кружится.

— Тошнит?

— Вроде нет. В ушах звенит, слышу как из-под воды, и нос забит.

— Небольшая баротравма, — понимающе кивнула Мири. — Из носа у тебя кровь текла, и по ушам дало, конечно. Остальное — ссадины от падения и пара синяков. Легко отделалась. Идти можешь?

— Вроде могу.

— Обопрись на плечо. Вот так. Да не стесняйся ты, я крепкая! Поковыляли потихоньку.

— Прости, Мири, я дура.

— Все лажают, Вась. Забей. Проехали.

Брэн с креслом Харимера на буксире движутся небыстро, и девочки догнали их довольно скоро.

— Как ты? — спросил дед Мирены.

— Уже лучше, спасибо. Расходилась. Хаример! — обратилась она к пилоту.

Тот никак не отреагировал, глядя в сторону.

— Я прошу прощения. Мне очень жаль, я не подумала и поддалась порыву. Я не хотела вас расстроить. Я не должна была…

— Заткнись. Просто заткнись, дура, — ответил тот.

Василиса замолчала, глаза её непроизвольно наполнились слезами, по щекам пролегли мокрые, отчетливо видимые в пыли дорожки.

— Хватит, Хаример, — одёрнул его Брэн. — Она ребёнок, и хотела как лучше. Ей неоткуда знать, что ты чувствуешь. Перестань говниться и прости её. Ты же собрался сегодня сдохнуть, неужели важно помучить девочку? Я слыхал, что перед смертью надо со всем примириться. И со всеми.

— Ладно, — неохотно согласился пилот. — Ты бесчувственная бестолочь, но я тебя прощаю. Но только потому, что не хочу тратить свой последний день, обижаясь на глупых детей.

— Спасибо, Хаример, — ответила Василиса с чувством. — Я постараюсь больше никогда-никогда так не поступать!

— Я бы поставил свой ШУРД против контейнера с говном из-под кресла, что ни черта у тебя не выйдет. Но я всё равно сдохну и не смогу получить свой гарантированный выигрыш, так что хрен с ним. Просто вспомни обо мне, когда облажаешся снова. Давай, Брэн, крути гусеницами! Не хочу ночевать на обочине, там до чёрта мин.

До места добрались уже в сумерках. Почти незаметная тропа привела их на площадку на склоне невысокой, но крутой горы. Как будто плоский круглый балкончик без ограждения прилепился к каменной стене.

— И где ангар? — спросила Василиса.

— Если бы его можно было разглядеть, — проворчал Хаример, — его бы давно выпотрошили такие, как Мири. Брэн, подтащи меня к той стене.

Оказавшись возле скальной стенки, пилот перехватил буксирный трос и, перебирая руками, подтянулся поближе. Достав из кармана кресла небольшой прямоугольный девайс, направил его на скалу и нажал кнопку. На устройстве моргнула лампочка, что-то пискнуло. С полминуты ничего не происходило, потом каменная стена дрогнула, посыпалась пыль, взвыли сервомоторы, и она разъехалась в стороны двумя створками. Стало видно, что они стальные, слой камня с ладонь толщиной покрывает их снаружи.

— Энергия есть, — удовлетворённо сказал Хаример. — А теперь посмотрите на мою красавицу!

В открывшемся ангаре стоит крылатый, стремительный даже на вид аппарат, с хищными обводами и скошенными назад крыльями.

— Скажи папе «Привет»! — пилот нажал другую кнопку на пульте, стеклянный фонарь кабины поднялся и отъехал назад. — Ах, ты, моя умница!

Его кресло взвыло двигателями, поднялось выше, развернулось в воздухе, и задом втянулось в кокпит.

— Мне нужно время на активацию системы! — крикнул он оттуда. — Располагайтесь как дома. До утра всё равно останемся тут. Не хочу лететь ночью, да и вам по темноте не тащиться.

Брэн сгрузил с багажника платформы сумки, Мири зажгла переносную горелку и поставила на неё котелок с водой. Вскоре вода зашумела, девочка высыпала туда крупу и принялась, помешивая, варить кашу. В самолёте что-то периодически жужжало и щёлкало, на потолке зажигались и гасли отсветы сигнальных ламп из кокпита. Когда Мири принялась крошить в сварившуюся крупу вяленое мясо, снова взвыли двигатели кресла, и Хаример спустился вниз.

— Посижу с вами напоследок, — сказал он. — Хорошие новости — топливо и окислитель есть, сейчас система обслуживания закачивает их в баки. Хотите со мной? Брэн, место хвостового стрелка свободно! Девочки — есть два дополнительных кресла в кокпите, там размещались бомбер и оператор наблюдения. Это большой тактический ШУРД, не мелочь какая-нибудь!

— Спасибо, Хаример, но мне есть для чего жить, — вежливо отказался Брэн.

— Не романтик ты, — отмахнулся пилот. — Эх, жаль не по чему боезапас отработать! Не осталось целей. Полные подвески, а пальнуть некуда… Ну ничего, так покатаюсь.

Поели каши с мясом. Мири, отмыв котелок, снова вскипятила воду и заварила чай.

— Вот тебе координаты, — Хаример отдал Брэну бумажку с цифрами. Не знаю, на кой чёрт вам эта башня, но она там. Только хрен вы её поломаете, если мы не смогли.

— Нам не надо её ломать, — сказала Василиса. — Нам надо попасть внутрь.

— Тогда вам понадобится приличная огневая мощь. В прошлый раз там было до чёрта автоматических турелей.

— Думаете, они ещё работают?

— Почему нет? На Заводе же работают, а башня входит в его периметр.

— Ты не говорил, что она относится к Заводу, — удивился Брэн.

— Ты не спрашивал. Это важно?

— Может быть. Кстати, ты жаловался, что тебе нечего разбомбить?

— Предлагаешь повеселиться там? Хм… Может, это и неплохая идея. Я обдумаю. Всё, возвращаюсь в кокпит. Если хочешь обняться на прощание — у тебя последний шанс, Брэн-отстреливший-мне-жопу. Больше я оттуда не вылезу, движки кресла еле дышат.

Мужчины неловко обнялись. Кресло поднялось в воздух и немного неуверенно, с перекосом долетело до кокпита и утвердилось там. В самолете что-то зашумело — видимо, пошла заправка топливом.

Брэн с Мири расстелили спальные мешки, выдав один Василисе, и все улеглись. «Хорошо, что здесь нет комаров», — подумала девочка и вскоре уснула.

***

Утром её разбудили прохлада и Мири.

— У тебя есть кофе, я унюхала, — сказала та, — когда вещи с велосипеда перекладывала. Можно мне немного взять?

— Конечно, — удивилась Василиса, — я же для всех продукты брала.

— У нас кофе адски дорогой, мало кто может себе позволить, — вздохнула девочка, — поэтому я спрашиваю. Не выспалась, никак не могла уснуть.

— Про Харимера думала?

— Да. Так странно. Мне он никогда не нравился, не могла понять, почему дед с ним дружит. Он же такой мерзкий! Пахнет плохо, шутки похабные, на задницу мою постоянно пялится. Даже разговаривает как будто с ней, а не со мной. Я всё ждала, что однажды он меня за неё схватит — и я тогда засуну ему выводящий шланг вместо вводящего и включу насос на полную. Прям с наслаждением это представляла: «Дай мне только повод, старый мудак!» А теперь, когда он… Не знаю, почему, но мне очень грустно.

— Понимаю тебя, — вздохнула Василиса. — Мне тоже. Люди не должны уходить вот так.

— А как должны?

— Не знаю. Лучше бы никак, наверное. Мне иногда становится очень страшно от того, что все умрут. Не я, мне ведь тогда всё равно будет. А мама с папой, например. Они, конечно, ещё не старые совсем, но ведь однажды это произойдёт. И как мне тогда жить?

— У меня только дед, — ответила Мири. — И кто из нас раньше помрёт по нашей весёлой жизни — не угадаешь. Но знаешь, что? Скажу тебе по секрету: иногда я думаю, что я переживу его смерть, а вот он мою — вряд ли. Устроит себе какой-нибудь «последний полёт», как Хаример. Нельзя так цепляться за людей, Вась. Все умирают однажды. Ладно, давай о хорошем: где там твой кофе?

От запаха кофе проснулся Брэн. Передвигаясь на руках, он неловко добрался до горелки, уселся на спальнике и скромно попросил сварить ему тоже.

— Я на вас сразу варю, — сказала Василиса. — Не переживайте. Я много взяла, тут всем хватит.

Когда допили кофе и собрали вещи, к ним обратился Хаример. До этого он то ли спал, то ли был занят подготовкой к полёту.

— Моя птичка готова, — сказал он через динамик громкой связи, не открывая колпак кокпита. Подумав, я решил, что убиться о ПВО башни ничуть не хуже, чем об землю. Даже в чём-то веселее. Не благодарите, я это делаю не ради вас. А теперь подвиньтесь, я выкачусь на стартовый стол.

Мири с Васькой и Брэн отошли в сторону. Низко загудели двигатели, штурмовик приподнялся над полом и медленно, не убирая опоры, покинул пространство ангара. Оказавшись снаружи, он втянул в корпус стойки шасси.

Василиса ожидала какого-то прощания, последних слов — но самолет просто поднялся вертикально вверх, сзади полыхнуло синее пламя ходовых турбин, и он стремительно ушёл по пологой дуге в небо.

— Прощай, старый засранец, — сказал тихо Брэн.

Он вернулся в ангар и, сложив вещи в сумки, закрепил их на своей платформе.

— Выдвигаемся, девочки, — предложил он. — Харимеру харимерово, а нам ещё надо добраться домой. За ночь, небось, свежих мин насыпало…

— Дед, — перебила его Мири, — он что, возвращается?

От горизонта стремительно приближается улетевший недавно штурмовик. Метнувшись сверху к площадке, он моментально погасил скорость, плюнув вперёд пламенем тормозных сопел. Василиса подумала, что перегрузка при таком маневре должна быть чудовищная, но Харимеру, вероятно, безразлично. Слишком мало в нём осталось человеческого.

Самолёт завис, выпустил опоры и аккуратно сел, почти нежно коснувшись площадки.

— Не думал, что снова вас увижу, — сказал бортовой динамик, — но боюсь, нам всё-таки придётся прокатиться вместе.

— Что случилось? — спросил Брэн.

— Сюда летит целая орда ударных дронов. У меня весь радар в засветках. Кто-то или что-то возбудилось на активацию полётной программы ШУРДа. Вам не уйти, вы для них как букашка на столе.

— А мы им точно нужны? Может, они на ангар навелись?

— А ты хочешь проверить?

— Чёрт, нет.

— Тогда быстро занимайте места.

На борту штурмовика откинулся небольшой овальный люк.

— Девочки в кабину, а ты, Брэн-отстреливший-мне-жопу, надеюсь, не забыл, где кормовая пушка.

***

В кокпите оказалось ужасно тесно. Два кресла, стоящих прямо за пилотским, расположены чуть выше него, поэтому вперёд открывается неплохой обзор, но Васька с Мири касаются плечами, хотя обе совсем не крупные. На подголовниках закреплены шлемы, которые девочки отцепили и надели на головы.

— А-ха-ха! — закричал в шлемофоне голос Харимера. — Я всё-таки напоследок отрываюсь с девочками, прикинь, Брэн!

— Ты там упоротый, что ли? — спокойно спросил тот.

— Наглухо, друг! К чему экономить химию? На том свете она не нужна. Но вы не бойтесь, я вас где-нибудь высажу, и только потом оттянусь по полной.

Штурмовик подпрыгнул вверх, желудок Василисы провалился вниз. Взвыли демонами турбины, голова мотнулась назад, шлем уперся в подголовник, в глазах потемнело.

— Постарайтесь не блевать, девочки! — веселился Хаример. — А то тут будет чертовски грязно!

ШУРД заложил широкий пологий вираж, завалившись на правое крыло, и Василиса поняла, что это очень непросто — не блевать. Особенно когда твой желудок, по ощущениям, отстает от тебя на четверть траектории.

— Вон они, голубчики! — летательный аппарат внезапно остановился прямо в воздухе, отправив Васькины внутренности куда-то вперёд по баллистической кривой.

И завис, опустив нос к земле. В промежутках между судорогами подавляемой тошноты, девочка отметила, что маневренность у него потрясающая.

Внизу над самой землёй широким фронтом движутся треугольные винтовые коптеры. Они немного похожи на травмобот, но больше размерами и выглядят как-то хищно.

— Это ПУБы, — объяснил в шлеме голос Брэна, — противопехотные ударные бомбардировщики. Не видел их с четвёртой кампании. Думал, уже и не увижу.

— А они тут как тут! Ждали своего часа. Теперь ты понял, что они не за мной?

— Да, против ШУРДа выслали бы истребители. Это по нашу душу. Завод, похоже, имеет к нам претензии.

— А теперь! — торжественно провозгласил Хаример. — Дискотека! Дамы, наш танец! И-э-э-эх!

Штурмовик сорвался вниз, обрушиваясь с небес на низколетящие медленные цели, как божественное возмездие. Взвыли электроприводы роторных пушек, из-под крыльев потянулись трассы снарядов, похожие на растрёпанные пыльные верёвки. Там, где они касались коптера, летели во все стороны обломки, и очередной аппарат рушился на землю, исчезая во взрыве.

— Не спи, Брэн! Передаю их тебе! — крикнул Хаример, проносясь над разрушающимся воздушным строем. Сзади затарахтела хвостовая спарка.

Заложенная вверх петля почти лишила Василису зрения — кровь отлила от глаз. И когда ШУРД снова лёг на атакующий курс, она уже не могла толком разобрать, что происходит. Ревели турбины, завывали роторы пушек, проносился перед глазами на чудовищной скорости пейзаж. Штурмовик на этот раз атаковал в нижнем эшелоне, двигаясь над самой землёй, и девочка вообще ничего не успела разглядеть в этом мелькании.

Стрельба разом закончилась, в передней полусфере раскинулось голубое небо — аппарат снова набирал высоту. Казалось, что действию тяготения тут подвержены только Васькины внутренности, которые остались где-то далеко за хвостовыми соплами, возможно, среди обломков коптеров на покрытой воронками земле.

— Как таракана раздавить, да, Брэн? — сказал в шлемофоне Хаример. — Даже неинтересно. Ну как, не заскучал ещё по старым добрым денькам?

— Ни хрена в них не было доброго, — ответил тот.

Поднявшись достаточно высоко, чтобы пейзаж под ним превратился в карту, штурмовик завис.

— Куда вас доставить? — спросил Хаример. — В посёлок?

— Чтобы они прилетели туда за нами? — ответил Брэн. — И раздолбали заодно всё подряд? У ПУБов, если помнишь, с точностью сброса всегда было так себе.

— Устав помнишь? — засмеялся своим неестественным механическим смехом пилот. — Если бежать некуда — атакуй!

— Вы говорили, башня — часть Завода? — спросила Василиса.

— И ещё какая важная! Защищена она была как ничто другое.

— Я думаю, что она является его источником энергии.

— Почему? — спросил Брэн.

— Смотрите — никто не будет так усердно защищать неработающий маяк, потому что это просто каменная башня, крепкая, но бессмысленная. Так?

— Так.

— Если бы он работал как ему положено, маяком, то об этом бы знал весь Мультиверсум. Работу маяка не скроешь. Но его излучения в структуре Дороги нет. Значит, вырабатываемая энергия используется как-то иначе. При этом мы имеем Завод, который работает десятилетиями сам по себе. Откуда у него энергия в мире с разрушенной инфраструктурой? Мне кажется, тут есть связь.

— Это логично, — признал Брэн.

— И это ещё не всё. В закрытой производственной зоне Коммуны, где мы жили с семьёй и где работал мой отец, было много образцов техники Ушедших. Я внимательно изучила протезы и нейроинтерфейсы, и это очень похоже на часть их технологий. От них осталось по Мультиверсуму множество странных штук.

— Ты думаешь, наш Завод — одна из них?

— Возможно, кто-то когда-то его нашёл и приспособил для своих целей.

— А кой-кому другому это не понравилось, — подхватил мысль Хаример, — началась война, и мы отстрелили друг другу жопы. Девочка говорит интересные вещи, да, Брэн?

— Соглашусь, что-то в этом есть, — признал тот.

— Я думаю, — сказала Василиса убежденно, — нам нужно попасть внутрь маяка. Если мы переключим его на поддержание Дороги, то и Завод останется без энергии, и Мультиверсум скажет нам спасибо!

— Решайте уже что-то! — поторопил их пилот. — Баки не бездонные!

— Давай к башне, Хаример, — решился Брэн. — Пора это закончить.

Штурмовик сорвался с места так, как будто его пнули, и у Васьки опять отстал от него желудок. Но она, кажется, начала привыкать.

***

ШУРД пересек береговую линию, пронесся над морем, и теперь, заложив широкую дугу, возвращался.

— Зайдём с воды, — прокомментировал Хаример. — В прошлый раз там было меньше ПВО и больше береговых батарей. Ждали морской десант, а прилетели мы.

— Думаешь, нас тоже ждут? — спросил Брэн.

— Уверен. Завод следит за всем, что происходит вокруг. Уж не знаю, как им это удается.

— Похоже, дед, мы хорошо засветились своим интересом, — сказала Мири. — Столько раз пытались пролезть, что нас взяли на контроль.

— Но как?

— Я думаю, — осенило вдруг Василису, — что нейроинтерфейсы протезов имеют фискальные закладки. Какие-нибудь микропередатчики или что-то в этом роде.

— Блин, — с досадой ответила Мирена, — а ведь ты права! Это не скрывается даже! Система контроля отказов, дед, ну!

— Точно, — согласился Брэн. — Если протез начитает глючить, Завод удалённо получает технический отчёт об ошибке. Тогда можно его бесплатно отрегулировать или заменить по гарантии. Если это, конечно, не такое старое говно, как у меня, и не такое дешёвое говно, как у Мири. Значит, какая-то телеметрия точно передаётся.

— На радаре воздушные цели! — оживился пилот. — Они подняли перехватчики! Девочки, придерживайте сиськи, нас хорошенько потрясёт!

Штурмовик резко ускорился и взмыл свечой вверх, набирая высоту.

— Много их? — спокойно спросил Брэн.

— До чёрта! Но это же беспилотники! Куда им против боевого ветерана пяти кампаний!

Турбины загудели сильнее, ускорение нарастало — ШУРД выходил на траекторию атаки.

— Ха! Да это же БВП-шки! Беспилотные винтовые перехватчики! — засмеялся вдруг Хаример. — Серьёзно? Эту вентиляторную хрень выпустить против моего ШУРДа? Это даже обидно!

— Да уж, — подтвердил Брэн, — они годятся только по коптерам работать.

— Видать, ничего другого уже не осталось. Для нас это просто летающие мишени!

Взвыли приводы роторных пушек, штурмовик обрушился с небес на противника, и Василиса почти сразу потеряла представление о происходящем — для неё всё было слишком быстро и беспорядочно. За стеклом кокпита что-то мелькало, что-то взрывалось, вспухали облачка разрывов, летели, кувыркаясь обломки. Чтобы воспринимать эту картину целиком, надо быть пилотом, подключенным напрямую к бортовым системам.

— Входим в зону работы ПВО! — сообщил Хаример. — Отстрел тепловых ловушек! Сброс антирадарных диполей! Цели захвачены, пошли ракеты!

Штурмовик вздрогнул, освобождаясь от висевших под крыльями ракет, вперёд рванули огненные факелы их двигателей. Что-то летело к земле, что-то в ответ с земли, самолет трясло и крутило, маневры становились резче, желудок Василисы окончательно попрощался с хозяйкой.

— Мири, детка! — крикнул Хаример. — Ты в сознании?

— Не дождётесь! — ответила девочка злобно.

— Ты на месте бомбера! Навести не умеешь, но и чёрт с ним, я прицелюсь корпусом. Перед тобой три кнопки под крышками, видишь?

— Вижу!

— Откинь крышки! Как только ШУРД скабрирует, жми все три разом!

— Что сделает?

— О, воздушные боги! Я скажу «жми», и ты нажмёшь!

— Поняла!

Штурмовик стремительно мчится к земле, Василиса видит, как растёт в стекле кокпита окруженная разрывами башня. Вокруг неё пылают кусты и деревья, дымит трава, но это не мешает размещённым в изобилии автоматическим турелям вести встречный огонь.

Резкое торможение, нос задирается вверх, в поле обзора только небо.

— Жми! Да жми же, дура!

— Жму!

ШУРД дёргается, подпрыгивая вверх.

— Пошли бомбы! Отрыв!

Снова ускорение до темноты в глазах, новый разворот, новое пике — вокруг башни теперь сущий ад. Кажется, пылает сама земля, фонтанируя всплесками разрывов там, где рвётся боезапас обезвреженных турелей. Только торчит, как ни в чём не бывало, чёрный цилиндр маяка с куполом наверху.

Штурмовик трясёт, что-то тревожно пищит, горят красные огни на пультах — похоже, ему тоже изрядно досталось.

— Садимся, девочки! — объявил пилот. — Нашей птичке больше не летать. Но мы неплохо повеселились, верно? Посадка на воду, шасси у нас больше нет. Держитесь!

Самолет быстро снизился, на секунду завис над кромкой прибоя и плюхнулся в воду, закачавшись на волнах. Пилот дал последний импульс ходовым турбинам, и они вытолкнули корпус на песок пляжа.

— Дальше вы сами, — сказал устало Хаример. — Моё кресло сдохло, из кокпита не выбраться. Посижу на пляже, послушаю прибой, подышу морским воздухом с запахом напалма. Говорят, это полезно для здоровья — я не про напалм. А когда мне станет скучно, вы услышите громкий «бум». Самоподрыв тут ещё работает.

— Прощай, Хаример, — отозвался Брэн.

Василиса не придумала, что можно сказать в такой ситуации, а почему промолчала Мири, знает только Мири.

***

Откинулся боковой люк, и они спустились на берег. Трещит догорающая растительность, окрестности башни затянуты дымом, резко пахнет гарью и сгоревшей взрывчаткой.

— Здесь наверняка было полно мин, — предупредила Мири, берясь за свой трал. — Большинство сдетонировало при бомбёжке, но что-то и осталось. Так что аккуратно за мной.

Двинулись гуськом: впереди Мири с тралом, обозначающая уцелевшие мины, за ней Василиса, в некотором отдалении — Брэн на своей гусеничной платформе.

— Подо мной слишком много железа, могут навестись тяжёлые, — пояснил он.

До башни добрались благополучно, разве что покрылись пеплом и копотью. Больше всего Василиса боялась, что маяк будет просто закрыт — ведь ключа у неё нет, он остался на волантере. Закрытую башню не взять ничем, и что им тогда делать? Но к счастью, здешние пользователи, видимо, и сами не имели ключа, потому что вход закрывался обычной деревянной дверью, теперь выбитой близким взрывом.

Внутри было так, как она уже видела на других маяках: круглое помещение с чёрной колонной энергопровода, открытая дверь на лестницу, ведущую вверх, в купол, и вниз — к приливному генератору.

— Нам туда! — уверенно показала вниз Васька.

Спустившись, она испытала непередаваемое словами облегчение — в сердце энергетической установки потрескивают, издавая резкий запах озона, два кубических синеватых кристалла. Маяк работает.

— Это оно? — спросила Мири. — То, про что ты говорила?

— Он работает, уи-и-и! Работает!

— Ты сомневалась?

— Сомневалась? Да я тряслась от ужаса! Ведь мы сюда прилетели только из-за моих теорий! А если бы я ошиблась? Если бы маяк оказался дохлый, как почти все остальные? И что бы мы тут делали? Самолёт повреждён, обратно не выбраться, еды у нас на пару дней…

— И что дальше?

— Не знаю, — призналась девочка. — Так далеко я не загадывала.

— Тогда давай дождёмся деда и подумаем вместе.

С лестницы донеслись грохот, скрежет и сдавленные ругательства — по узкой крутой лестнице спускался Брэн.

Глава 8. Производственный роман

Осмотрев силовую установку маяка, Брэн признался:

— Выглядит внушительно. Но неужели такой компактной штуки может хватить для питания Завода? Кроме того, я не вижу кабелей и прочего хозяйства.

— Это не электрический генератор, — пояснила Василиса. — Энергия маяков имеет иную природу. На волантере для её передачи используются диэлектрические энерголинии.

— Ты знаешь, как его отключить?

— Да, Зелёный мне показывал. Вот эти рычаги на консоли. Можно отключить генерацию или переключить маяк в сигнальный режим. Но этого, наверное, лучше не делать, потому что узнает весь Мультиверсум. И многие захотят его отнять. А он и нам самим пригодится, я думаю.

— А если отключить? Не узнают? — спросила Мири.

— Даже на Заводе узнают не сразу, я думаю, — ответила Васька. — Здесь же накопитель есть. Какое-то время Завод будет получать питание от него.

— Ты уже бывала на маяках?

— Да, это не первый. Они все более-менее одинаковые, но здесь ещё проход куда-то.

Василиса показала на уходящий в темноту тоннель.

— Судя по следам, им регулярно пользуются, — отметил Брэн.

— Хочешь проверить, дед?

— Определённо больше, чем карабкаться на гусеницах вверх по лестнице. Кроме того, я давно хочу посмотреть на Завод изнутри. Давайте выключим им свет и прогуляемся.

Василиса кивнула и дёрнула вниз металлический рычаг. В глубине установки что-то глухо бумкнуло, окутывающий кристаллы ореол разрядов померк.

Они постояли, прислушиваясь, но больше ничего не происходило.

— Пойдёмте, пока они не сообразили, что мы тут, — нервно сказала Мири. — А то мне кажется, что из этой норы полезут какие-нибудь чудовища.

— Мы полезем туда первыми, и пусть они нас боятся! — решительно заявила Васька.

В коридоре стены и пол из серого камня, а сам он прямой, пустой и тёмный.

— Похоже на ушельские Цитадели, — сказала Василиса. — Сама не видела, но слышала рассказы. Я всё больше уверена в своей версии — не обошлось тут без их наследства.

— А кто они вообще такие? — спросила Мири.

— Ушедшие? Ну, как нас учили в Коммуне, это цивилизация, которая глубоко овладела технологиями Мультиверсума. Настолько, что превращала время в материю, материю в энергию и так далее. Они создали множество артефактов, понастроили непонятных сооружений в разных срезах, а потом куда-то делись.

— Ушли, — хмыкнул Брэн.

— Ну да, потому и Ушедшие. Прощальных записок они не оставили, так что известно о них мало. Пожалуй, главное, что про них говорят учёные: они занимались Дорогой. При них она проходила прямо по срезам, на неё можно было выйти без всяких специальных талантов, и Мультиверсум представлял собой единое, доступное всем пространство. Для этого использовались маяки и всякие ещё разные штуки. Но потом, когда они ушли, — или что там с ними стало, — всё начало постепенно сыпаться. Потому что их сооружения, хотя и прочные, но не вечные. Потом их артефакты кто только не прибирал к рукам и для чего только не использовал, но, говорят, никто так и не смог понять их достаточно глубоко, чтобы воспроизвести самостоятельно.

— А саму Дорогу тоже они сделали? — заинтересовался Брэн.

— Вроде бы нет, — неуверенно сказала Василиса. — Её как бы заложили в основу Мультиверсума в начале времён некие Основатели. Про которых вообще никто ничего не знает, наверное. Мне кажется, это уже из области сказок.

— Да и чёрт с ними, — подытожила Мири. — Смотрите, куда это мы пришли?

Тоннель резко расширился. Здесь он тускло освещён световодами в стенах. Вдоль стен расположились две линии больших стальных тележек. Каждая из них соединена сцепным устройством с бесконечной цепью, лежащей в узком, заглублённом в пол канале. На их глазах цепь натянулась, дёрнулась, тележки прокатились вперёд. Одна, раскрыв закруглённым дышлом распашные дверцы в стене, укатилась в следующее помещение. С другой стороны такая же въехала. На первой линии тележки загружены техническим мусором — кусками мятого железа, поломанными деталями механизмов, обломками электронных плат, пластмассовым ломом. На второй, идущей навстречу, их платформы уставлены слитками металлов, брусками пластиков и других материалов.

— Так вот куда попадает то, что собирают сталкеры! — воскликнула Мири.

— Нечто в этом роде мы и предполагали, — согласился Брэн. — Утилизация вторичных ресурсов. По логике где-то впереди цех переработки. А где-то позади — склад готовых материалов. Это любопытно, но предсказуемо. Гораздо интереснее, как организовано управление процессом.

— Так пойдёмте дальше, — пожала плечами Мири. — Может, и увидим.

В следующем помещении темно. Стоящие тут тележки пусты и покрыты пылью. Пройдя его, они оказались в точно таком же, пустом и пыльном.

— Да, масштабы явно не те, что раньше, — сказал задумчиво Брэн. — Мы сейчас где-то в логистической и складской зоне. Тут, наверное, можно неделями бродить, наблюдая заброшенные транспортные линии. Вряд ли производственные мощности Завода задействованы больше, чем на несколько процентов. Надо выбираться и искать центр управления.

— Возможно, вот эта лестница? — спросила Мири. — Она по крайней мере ведёт вверх.

Лестница узкая, но, к счастью, не очень крутая, иначе Брэн бы по ней не взобрался. Девочкам пришлось подталкивать его в спину, чтобы он не опрокинулся назад.

Посередине круглого, хорошо освещённого зала, в который они выбрались, миновав два широких коридора, вращается нечто вроде кольцевого конвейера из металлических секторов. Посередине его вертикальная колонна, в которой в какой-то момент открывается окно, выплёвывающее на ленту деталь. Эту деталь чуть дальше подхватывает…

— Ого, какая хрень! — сказала Мири тихо.

— Теперь это будет мне сниться в кошмарных снах, — добавила Василиса.

Между конвейером в центре зала и приёмными окнами в его стенах быстро и ловко, с неприятной механической грацией передвигается странная не то машина, не то существо. Восемь человеческих ног, восемь человеческих рук, в центре четыре сросшихся спинами торса с четырьмя же смотрящими в разные стороны головами. Один торс, судя по наличию груди, женский, головы безволосы и бесполы.

Существо выглядит настолько мерзко и противоестественно, что Василиса не сразу поняла, что это, скорее, не существо, а конструкция. Все эти руки, ноги, головы и прочее — протезы, причём не одинаковые. Даже ноги разной длины, из-за чего эта химера движется слегка криво. Она не производит впечатление продуманной конструкции — ассиметрична и кажется слепленной абы как из ненужных остатков. Некоторые руки и ноги полностью имитируют человеческую плоть — покрыты мягким пластиком в цвет кожи. Некоторые — гладкий металл и облизанные шарниры. Некоторые — голые конструкции из приводов на каркасе, похожие на дешёвый протез Мири.

— А тут ничего не выкидывают, — отметил Брэн. — Что в продажу не пошло — цепляют на эту штуку.

«Эта штука» выполняет обязанности производственного манипулятора. Выбирает детали, раскидывает по окошкам в стенах. Бессмысленные пластмассовые лица смотрят во все стороны одновременно, ноги согласованно шагают туда-сюда, быстро перемещая нелепое тело, руки хватают, держат, несут, кладут. Если бы не омерзительная антропоморфность частей — был бы обычный автоматизированный цех.

— Интересно, оно что-то соображает? — спросила Мири. — Или это просто робот-сортировщик?

— Не хочу проверять, — поёжилась Василиса. — Оно и так достаточно мерзкое. Не хватало ещё, чтобы оказалось разумным. Это будет просто кошмар.

Существо/конструкция не обращало на них никакого внимания, продолжая свою работу по сортировке непонятных деталей неизвестно чего. Ещё два пустых зала — аналогичных первому, с кольцевым конвейером в центре и приёмными окнами по стенам, но пыльных и заброшенных. Затем лестница наверх.

— Какая подозрительно банальная картина, — сказал Брэн с сомнением.

Светлая комната самого обычного офиса. Столы, стулья, невысокие перегородки, разделяющие рабочее пространство на условные отсеки. На каждом столе клавиатура, мышка, экран. Всё пыльное, но выглядит исправным — на мониторах мерцают индикаторы дежурного режима. Большой, размером с малолитражку, принтер в углу, из него бесконечной лентой выползла и складками легла на пол бумага.

— На бухгалтерию похоже, — сказала озадаченно Василиса, — но зачем тут бухгалтерия?

— Говорят, когда-то Завод был обычным коммерческим предприятием, — сообщил Брэн. — Точнее, как мы теперь видим, считался им. Вряд ли многие знали о его подземной части, стоящей на наследии Ушедших. Думаю, даже среди тех, кто работал в этом офисе, никто об этом не подозревал. Клерки сводили прибыли с расходами, перекидывали цифры из колонки в колонку, пили кофе, травили анекдоты, ждали шести вечера, пятницу и зарплату. Офисникам в цехах делать нечего. Им же всё равно, чем управлять, — хоть фабрикой по производству подгузников, хоть заводом по выпуску ракет. У них лишь бы цифры сходились.

— А ты-то откуда знаешь, дед? — спросила Мири.

— Я не всегда торговал металлоломом на рынке.

— Ну да, ещё ты стрелял по людям из пушки, просто забыл рассказать об этом. О чем ещё ты забыл рассказать?

— Я попал в этот срез, когда война ещё не началась. Меня рекрутировали как специалиста по нейросетям и самообучающимся алгоритмам. Вы удивитесь, но специалисты редких профессий тоже вполне ходовой товар в межсрезовой торговле. Только Керту не говорите! — усмехнулся Брэн. — Так что я работал в офисе. Практически таком же, как этот. Они все более-менее одинаковые.

— До сих пор не могу понять, почему ты не свалил, когда всё полетело к чертям? — спросила Мири.

— Был достаточно молод и глуп, чтобы верить в справедливые войны. Плохие напали на хороших, долг каждого нормального человека — встать с оружием в руках на правильной стороне… И прочие глупости.

— Это разве глупости? — удивилась Василиса.

— Полнейшие, — мрачно ответил Брэн. — В войне нет хороших и плохих, есть только свои и чужие. Защищай своих от чужих — вот и вся премудрость.

— И неважно, кто прав? — спросила Мири.

— Прав всегда тот, кто победил. История сохранит его версию событий. Если на него напали — он справедливо защищался. Если он напал — то предупредил коварный удар подлых врагов.

— А что было на самом деле? — поинтересовалась Васька.

— К моменту, когда начали говорить пушки, никакого «на самом деле» уже нет. На войне ложны все мотивации, кроме одной: «Это свои, а это чужие». Единственный объективный факт. У меня здесь своих не было, так что я поступил очень глупо.

— Ничего, дед, — утешила его Мири. — Зато ты нашёл меня. И теперь у тебя есть здесь свои.

— Спасибо, внучка. Это по-настоящему важно. Но я хотел бы исправить хоть часть того, что успел натворить.

В углу внезапно застрекотал принтер. Бумажная лента сдвинулась на несколько строк и снова застыла.

— Ой, оно работает? — удивилась Василиса. — Давайте посмотрим!

Бумажная лента покрыта ровными строчками текста. Чаще всего короткими, но есть и развёрнутые сообщения.

— Похоже на рабочий чат, — сказал Брэн.

Василиса с Мири переглянулись и пожали плечами. Им обеим это ни о чём не говорило.

*Менеджер 3*Для М 4-6. Распоряжение.Обратите внимание на дефицит складских позиций АР_097_14 и ПР_954_13.Принтер прострекотал, выдав ещё четыре строчки.*Менеджер 4-1 склад*По этим позициям недостаток сырья.*Менеджер 3*Для *Менеджер 4-1 склад*Так решите уже эту проблему! У нас два заказа провисло из-за АР_097_14, и по ПР_954_13 ушёл последний экземпляр. Заодно просмотрите остальные позиции с низким уровнем запаса. Почему я это делаю за вас?

— А это кто и с кем общается? — спросила Мири, разглядывая принтер.

— Похоже на обычный менеджерский трёп, — ответил Брэн.

Принтер застрекотал снова, широкая бумажная лента рывками поползла на пол.

*Менеджер 4-1 склад*Рожу я вам их? Пишите в отдел поставок, они мне не подчиняются!*Менеджер 3*Мне они тем более не подчиняются! Это вы, склад, с ними в контакте.*Менеджер 4-1 склад*Так напишите на М2! Что вы мне мозг клюёте? Они меня пошлют далеко, и всё!*Менеджер 3*Что значит «пошлют»?» Вы М4!*Менеджер 4-1 склад*Они тоже!*Менеджер 3*Так и договоритесь на одном уровне! Мне одной не плевать, что у нас заказы виснут?*Менеджер 4-1 склад*Если вам не плевать, пишите на М2! А не валите свою работу на подчинённых!*Менеджер 3*Ах, вот вы как заговорили! Не вам решать, что входит служебные обязанности М3! И я вам это припомню, Менеджер 4-1 склад, когда будут распределяться квартальные бонусы!»*Менеджер 4-1 склад*Очень страшно, ага…/*Менеджер 3* вышел из чата/*Менеджер 4-2 склад*Вот стерва.*Менеджер 4-1 склад*Да чёрт с ней. Достала. Пусть в жопу себе бонусы засунет.*Менеджер 4-2 склад*Откуда там жопа? Ты фотки видел?*Менеджер 4-1 склад*Вот и бесится. Всё, к чёрту, работать надо.

Принтер смолк.

— Тут есть живые люди? — удивилась Мири. — И для них это просто… Работа?

— Все ужасы мира для кого-то просто работа, — философски ответил Брэн. — Интересно, а что на терминалах?

Он подъехал к одному из рабочих мест и ткнул пальцем в клавиатуру. Заморгали лампочки, зашумели вентиляторы, зажёгся экран. На нём в центре окно запроса пароля.

Брэн осмотрел монитор сзади, поднял клавиатуру, выдвинул ящик стола, порылся там.

— Ну, разумеется, — объявил он, доставая бумажку с последовательностью букв и цифр. — Офисные клерки никогда не меняются.

Вбил пароль, окошко окрасилось в зелёный и исчезло. На его место всплыла комбинация прямоугольных окошек с текстовыми полями, расположенных в виде вертикальных столбцов.

— Что это, дед? — спросила Мири.

— Стандартная система управления предприятием.

— О, мы наконец-то можем посмотреть, что они тут делают?

— И да, и нет. Это рабочее место кого-то из менеджеров среднего звена, мы видим не всё. Здесь только артикулы и другие условные обозначения. Какие именно изделия за ними скрываются, понять невозможно. Менеджеры иногда просто не знают подробностей производства. Им ни к чему информация, что точит конкретный станок, они следят за цепочкой сырьё-производство-склад-логистика-продажи. Может, что-то дадут рабочие чаты и внутренние документы. Погуляйте пока, мне потребуется время, чтобы вникнуть. Только далеко не отходите.

Мири и Василиса вышли в коридор. В отличие от нижних этажей, оформленных в суровой каменной эстетике Ушедших, здешний интерьер выглядит совершенно обычно — пол, стены, потолок в простой декоративной отделке. Обычные двери. Линейка потолочных светильников, сейчас выключенных. Василиса толкнула одну из дверей — не заперто. Внутри несколько стандартных рабочих мест с пыльными экранами выключенных компьютеров.

За дверью напротив — помещение со столом посередине и стульями вокруг него. Рядом доска с какими-то графиками, нарисованными разными цветами по белому фону. Всё пыльное и тусклое, окон нет.

— Какое скучное место, — сказала Васька. — Неужели люди сидели тут целыми днями? Я бы рехнулась.

— Я тем более, — согласилась Мири. — Уж лучше развалины разминировать.

Дальше по коридору нашли столовую с отключёнными и раскрытыми пустыми холодильниками, пустой кофеваркой и набором одинаковых кружек. На всей посуде невнятный логотип — просто набор геометрических фигур в рамке. Из крана над раковиной, стоило его открыть, потекла вода. Мири схватила одну из кружек, наполнила её и осторожно попробовала.

— Неплохая. Застоялась немного, но пить можно. Надо же, у нас в посёлке полудохлые колодцы, а тут сама течёт — и никому не нужно.

— Интересно, куда они делись? — спросила Василиса.

— Уволились. Или были мобилизованы, — сказал подъехавший Брэн. — Персонал радикально сократили во время войны, большинство рабочих мест были автоматизированы, для оставшихся ввели использование цифровых систем управления с элементами ИИ.

— Так всё-таки ИИ, дед? — поинтересовалась Мири. — Ты был прав?

— Нет, внучка. Я был не прав. Никакого ИИ тут нет. Обычные тупые алгоритмы. И — небольшой штат управляющего персонала, выполняющего его вводные. Мог бы и догадаться — это более дешёвое и простое решение, чем искусственный интеллект. А главное — более предсказуемое. Люди проще и легче управляются, чем ИИ. Достаточно набора простейших мотиваторов, дальше они справятся сами. ИИ ограничен рамками технологии, менеджер за повышение и квартальный бонус совершит невозможное.

— И где они, эти менеджеры?

— Вот этого я пока не понял. Они много пишут в чатах — обсуждают друг друга и начальство, рабочие задачи, интригуют, травят анекдоты, но чтобы вытащить из этого что-то полезное, потребовалось бы прорва времени. Нам интересно именно то, что они не обсуждают: как устроен завод, каковы задачи производства, какие параметры заложены в планах. Это для них либо аксиомы, которые никто не станет обсуждать, либо не их уровень компетенции. С того терминала я не могу выйти выше. Пойдёмте поищем здешнее начальство.

— И где мы будем его искать? — спросила Мири.

— По корпоративной иерархической логике, чем больше начальство, тем выше его кабинет. Нам нужен лифт или лестница.

***

Лифт оказался достаточно велик, чтобы гусеничная платформа Брэна въехала туда без малейших проблем, и ещё для девчонок место осталось.

— Смешно, — сказал он, разглядывая их потасканную чумазую компанию в зеркальных стенах, — что пользовался этим могучим элеватором какой-нибудь одинокий топ-менеджер, теша размерами чувство собственной важности. Большой дом, где он только ночует, большая машина, пылящаяся в гараже, потому что его возит персональный водитель, здоровенный лифт, поднимающий вверх одну жопу. Кабинет, небось, тоже размером со стадион.

Брэн не ошибся. Помещение, в которое раскрылись двери лифта, настолько просторное, что даже монументальный начальственный стол из натурального дерева в нём теряется. Гусеницы привода безжалостно попрали толстый ковёр на полу. Здесь есть большое, во все стену, окно, закрытое плотными жалюзи.

Василиса, быстро разобравшись, покрутила маховичок с тросиком — и шторы поднялись вверх, открыв пыльные помутневшие стёкла. За ними открывается прекрасный горный пейзаж. Начальству было чем усладить свои зрительные нервы — по крайней мере, до тех пор, пока песок и ветер не подпортили стёкла, сделав их слегка матовыми.

— Я примерно представляю, где мы, — сказала Мири. — Но ни за что не подумала бы, что тут есть уцелевшее здание, да ещё с целыми окнами.

— Посмотри на толщину стёкол, — ответил ей Брэн. — Их разве что прямое попадание ракеты выбьет.

На большом начальственном столе стоит здоровенный монитор и клавиатура рядом. Остальное пространство столешницы пустое и пыльное, хотя Василиса могла бы там улечься спать, и даже для Мири бы место осталось.

Но владельцу кабинета спать на столе не требовалось — сбоку обнаружилась небольшая дверь, ведущая в комнату отдыха. Там роскошный кожаный диван, журнальный столик, холодильник для напитков — сейчас пустой и отключённый, — несколько потухших экранов на стене, чрезвычайно сложная и наверняка очень продвинутая кофеварка, куда более внушительная, чем в столовой для менеджеров. Василиса подумала, что тут тоже применима ирония Брэна — эта массивная настольная фабрика по изготовлению кофе использовалась всего одним человеком.

— Кажется, начальником была женщина, — предположила Мири, рассматривая фотографии на стенах.

Васька подошла поближе — в застеклённых рамках цветные карточки детей, мальчика постарше и девочки помладше. Двухэтажный особняк с садом в качестве фона. Бассейн. На большинстве фотографий присутствует женщина средних лет с худым напряжённым лицом. Даже когда она улыбается, уголки губ слегка опущены вниз, а глаза холодные.

— У неё что, хронический запор? — удивилась Мири.

— Ответственность давит, — прокомментировал заглянувший в дверь Брэн. — Нелегко быть начальником. Я никогда не хотел. Впрочем, мне и не предлагали. Вы, девчонки, располагайтесь, отдыхайте, поешьте, можете даже поспать. Я залипну в здешний компьютер, там много интересного. Пароль записан на бумажке, приклеенной к монитору — станет такая важная дама забивать себе голову его запоминанием, как же!

Мири достала из сумки хлеб и вяленое мясо, нарезала бутерброды, варварски исцарапав ножом шикарный журнальный столик. Отыскала в шкафчике электрический чайник, заполнила его из-под крана, предварительно дав стечь застоявшейся в трубах воде, включила — он засиял голубым светом и зашумел.

Ни чая, ни кофе здесь не нашлось, но Василиса предусмотрительно взяла приличный запас с кухни волантера. Одну кружку — с тем же невнятным логотипом — Мири отнесла Брэну и поставила на стол. Он только промычал что-то благодарное, вцепившись в неё не глядя. Все его внимание было поглощено окошками на экране.

— Есть захочешь, скажи, — сказала девочка, но он её не услышал.

Василиса пыталась листать журналы, но в них оказалось очень мало текста — в основном реклама — и много картинок жизни, которой тут давно уже нет. Зелёные города. Весёлые, красивые, хорошо одетые люди. Элегантные автомобили на широких чистых дорогах. Шикарные дома на фоне великолепных пейзажей. Даже с учётом того, что журнал рекламный и фото постановочные, Василиса представить себе не могла, ради чего здешние люди разрушили всю эту красоту, превратив срез в выжженную пустыню с развалинами. Разве что горные пейзажи по-прежнему красивы, но им очень не хватает того, что можно было бы сфотографировать на их фоне.

— Зачем они воевали, Мири? — спросила она. — Ведь у них всё было!

— Понятия не имею, — ответила та. — Даже дед толком не смог объяснить, хотя много раз пытался. Говорил, что люди воюют не тогда, когда у них нет необходимого, а когда не могут поделить излишки. Мне, если честно, всегда было наплевать. Больше думала о том, как выжить и не потерять, кроме руки, ещё что-нибудь. О том, как накопить на нормальный протез к совершеннолетию. О, кстати, может, дед сумеет мне вымутить протезик? Можно это сделать через компьютер начальницы, как ты думаешь?

— Не знаю, — призналась Василиса. — Я, конечно, имела дело с компьютерами, но в железках разбираюсь намного лучше.

— Скучно, — сказала Мири. — Как ты думаешь, можно включить эти экраны? Что там показывали?

— Наверное, какое-нибудь местное телевидение. Вряд ли оно до сих пор работает.

Василиса нашла на тумбочке возле дивана пульт, но кнопки нажимались без всякого эффекта.

— Батарейки, наверное, сели, — решила она. — Времени много прошло. Сейчас попробую по-другому…

Подошла к экранам, нашла на их нижних торцах почти незаметные кнопки. Из четырёх телевизоров два показали только серый шум. На одном включился какой-то горный пейзаж.

— Сюда мы хотели высадиться с волантера, узнаешь? – ткнула пальцем в экран Мири.

— Не узнаю, — призналась Васька, — сверху совсем иначе выглядит.

Она нажала кнопку включения последнего экрана — на нём оказалась снимаемая с какой-то дальней высокой точки панорама берега. Посередине кадра среди перепаханного, усыпанного обломками и местами ещё дымящегося пляжа торчит башня маяка.

— Ты глянь, — удивилась Мири. — А Хаример так и не подорвался до сих пор. Вон, за башней, смотри.

Она ткнула пальцем в телевизор.

— Да, штурмовик так и лежит на берегу, — согласилась Василиса. — на вид целый. Слушай, может, он передумал? Может, нам надо за ним вернуться?

— Откуда нам знать? Может, он просто не торопится. Любуется пейзажем, дышит морским воздухом. Потом ещё проверим.

В конце концов девочки заскучали, их догнала усталость этого нервного тяжёлого дня. Мири отнесла Брэну ещё кружку кофе, поставила в пределах досягаемости тарелку с бутербродами — но он никак не отреагировал, поглощённый содержимым компьютера.

— Дед, там Хаример все ещё сидит на берегу.

— Потом, всё потом, Мири! — отмахнулся он. — Ты себе не представляешь, сколько тут интересного…

Вернувшись в комнату отдыха, девочка отстегнула протез, улеглась на диван, свернулась калачиком и моментально заснула. Василиса погасила экраны, прилегла рядом и последовала её примеру.

Глава 9. Пересчёт по головам

Разбудил их Брэн. Усталый, с мешками под красными от недосыпа глазами, он въехал в комнату отдыха на своей платформе. Завоняло выхлопом генератора. Василиса обнаружила, что Мири обняла её во сне, положила голову на плечо и напрочь отлежала руку. Теперь по руке бегают колючие мурашки, и она ничего не чувствует, как чужая. Интересно, похоже ли это на ощущения Мири от её протеза?

— Доброе утро, девчонки, — поздоровался Брэн устало. — Выспались?

— На удивление — да, — ответила Васька, массируя руку. — А вы что узнали?

— Практически всё. За исключением одной, но крайне важной штуки.

— Не поняла, дед, — сказала проснувшаяся Мири.

Она одной рукой прилаживает протез к культе другой, отмахнувшись от пытавшейся помочь ей Василисы.

— Я изучил рабочие чаты, переписку топов, таск-менеджеры, бухгалтерию, движения по складу и так далее за несколько лет. Аккаунт здешней дамы имеет по внутренней классификации уровень М1, ей открыто всё.

— Она тут самая главная? — уточнила Василиса.

— И да, и нет. Она самая главная среди персонала, она ставит общие задачи предприятию, но при этом сама является исполнителем.

— Для кого? — спросила Мири, ставя чайник.

— В том-то и дело, что ни для кого! Я думал, что тут правит ИИ, но реальность куда хуже — тут вообще никто не правит. Есть элементарный формальный алгоритм с простейшей обратной связью. «Производим товар Х, реализуем товар Х, что вызывает рост спроса на товар Y. Товар Х реализуется средствами логистики Завода, чем занимается соответствующий отдел. Товар Y реализуется через контрагентов, работающих с потребителями товара Х. Он является разновидностью дополнительного сервиса, поэтому реализация товара Х должна коррелировать с производством товара Y и поступлением сырья Z, идущего от внешних поставщиков». Всё это сводится через алгоритм оценки эффективности, результатом работы которого руководствуется менеджмент предприятия. Критерием успешности, влияющим на оценку менеджмента и его премирование, является баланс расходов на закупку сырья и бесплатное внедрение товара Х и доходов от реализации товара Y, являющегося формой платного обслуживания потребителей товара Х, расширение числа которых и является коммерческой целью предприятия. В соответствии с этой задачей оперативно корректируются характеристики товара Х, география его распространения, способы реализации, логистика и так далее. Накопленная за годы работы статистика позволяет строить прогнозы: вот такие изменения ведут к притоку покупателей такой разновидности товара Y, а такие — другой. Соответственно корректируется и номенклатура товара Х…

— Кажется, я ничего не поняла, — призналась Василиса.

— Представь, что ты производишь, например, кофеварки.

— Попробую.

Мирена как раз заваривает кофе, и его запах способствует полёту фантазии.

— Ты закупаешь сырьё, тратишь время, силы и энергию, но раздаёшь их бесплатно, просто раскидывая на улице.

— Странная идея.

— Твои кофеварки отлично работают, но только с кофе и фильтрами твоего производства. Люди, раз попробовавшие этот кофе, уже не могут без него жить, поэтому они бегут к тебе за расходниками. А вот их ты уже продаёшь за такие большие деньги, что это многократно окупает все расходы на производство и разбрасывание кофеварок. Так понятно?

— Да, в этом, наверное, есть странная логика.

— То есть, дед, — уточнила Мири, — мины в твоей аналогии кофеварки, а протезы — кофе с фильтрами?

— Согласен, аналогия не самая точная, но имей снисхождение, я всю ночь не спал.

— Это ж какой надо быть сволочью! — возмутилась она. — Калечить людей просто ради прибыли!

— Мири, — вздохнул Брэн, — ты дитя, выросшее вне системы развитого капитализма. Калечить людей ради прибыли физически и морально — его основное занятие. Но я всё же уточню — менеджмент завода, судя по чатам и переписке, понятия не имеет, что производит. Для них это товары Х и Y, связанные через систему реализации сложной логарифмической зависимостью. Они имеют дело только с цифрами и артикулами, все их интересы крутятся вокруг личной эффективности, системы бонусов и штрафов. Какие там интриги в чатах! Менеджеры среднего звена отчего-то считают, что личные чаты недоступны начальству и не стесняются в выражениях.

— А они доступны? — спросила Василиса. — Это как-то нечестно…

— Начальству доступно всё, — подтвердил Брэн. — Кстати, Мири, завод может отключить любой протез.

— Так вот почему они часто отказывают, как только истечёт гарантия! — возмутилась девочка.

— Именно. Протезы надо регулярно менять, на этом держится бизнес. Разумеется, отключают не все, а точно высчитанный процент — чтобы потребители не догадались. А ещё их можно отключать таким наглым и любопытным типам, как мы с тобой. Нам их, кстати, моментально заблокировали, когда Хаример запустил свой штурмовик. Но моя платформа и твоя железяка слишком примитивные, чтобы вот так отключаться. А у Харимера военный комплект, он неотключаемый. Заводу пришлось отправлять ударные дроны.

— Оказывается, иногда полезно быть нищими, — засмеялась Мири. — Но неужели эти менеджеры так ни разу и не высунули нос за пределы своих кабинетов? Они что, так и живут здесь, понятия не имея, к чему приводят их действия снаружи?

— А вот этого я как раз и не смог понять. Сложилось впечатление, что они никогда не общаются лично, только в чатах, и знают друг друга только по фото. Но как этого удалось добиться?

— Может, тут есть какое-нибудь отдельное здание для персонала? — предположила Василиса. — Им там создали такие прекрасные условия, что они никуда не выходят, и окон там нет. Живут и радуются, даже не зная, что мир прошёл через войну и коллапс…

— Так надо их найти и рассказать! — воодушевилась Мири. — А то что они?

— Думаешь, они нам поверят? — скептически ответил Брэн. — Люди редко выбирают отказ от комфорта ради каких-то принципов и предпочитают игнорировать информацию, которая может привести к такой необходимости.

— Тогда вытащить их из этого заповедника! Пусть увидят, во что превратили наш мир! — упрямо заявила девочка.

— Для этого их сначала надо найти. Кстати, ты, кажется, что-то говорила про Харимера?

— Ох, — спохватилась Василиса, — мы же совсем про него забыли! Сейчас…

Она включила экран, где в прошлый раз было изображение с береговой камеры. Однако на этот раз там оказался унылый тёмный коридор.

— Странно… А если так? — она нажала на кнопку ещё раз.

Изображение сменилось на вид из-под потолка какого-то офиса. Возможно, того самого, где они вчера читали чат с принтерной ленты, но может быть, и другого — они все одинаковые.

— Ага, — сообразила Василиса, — долгое нажатие включает и выключает, короткое — меняет канал. Резервное управление на случай, если пульт не работает. Что тут ещё есть?

Она нажимала снова и снова — камер на Заводе оказалось много. Большая часть показывает пустые пыльные коридоры внутри и пустые пыльные пустоши снаружи. На одной мелькнул огромный сборочный цех — там череда странных автоматов проделывает непонятные манипуляции над заготовками рук и ног. По цеху перемещаются несколько химер — жутковатых конструктов из разномастных протезов. Ещё несколько коридоров — и Мири опознала:

— Это пункт приёма вторсырья! Я тут бывала!

Пункт выглядит довольно скучно — короткая очередь из нескольких потрёпанных сталкеров, разной степени целостности организма. У кого одной руки не хватает, у кого двух, у кого ноги железные. Протезы, как правило, простенькие, недорогие. Каждый из них охраняет свою тележку с добром, которое, на взгляд Василисы, похоже на обычный хлам с помойки, и, возможно, им и является. Вот очередь дошла до следующего — он подкатил тележку, опрокинул в низко расположенное приёмное окно, отошёл в сторону и встал.

— Ждёт, пока автомат рассортирует, — пояснила Мири. — Металл, пластик, электроника, взрывчатка и всё такое. Тогда ему начислят вознаграждение.

Из небольшого терминала сбоку выскочила карточка. Сталкер взял её, посмотрел на свет, вздохнул, видимо, оставшись не слишком довольным результатом, и покатил пустую тележку к выходу. К приёмному окну подошёл следующий. Василиса сменила канал.

Коридор, коридор, пустыня, горы, коридор…

— Стоп! — быстро сказал Брэн. — Что это?

Помещение похоже на потасканный дешёвый офис, из которого сбежала из-за задержек зарплаты уборщица. Оно разделено на отсеки низкими перегородками. В каждом маленьком пространстве — стол с компьютером. По помещению бродят две химеры. Не таких массивных и сложных, как в цеху, а компактных, даже отчасти антропоморфных — две ноги, две руки, голова. «На киберов Терминала похожи, — подумала Василиса, — только какие-то несуразные».

Химеры составлены из разнокалиберных, плохо подходящих друг к другу деталей и действуют не так целенаправленно, как киберы. Зависают, стоят неподвижно, потом идут к…

— Божечки! Что это за хрень! — воскликнула Мири.

Медленно поворачивающаяся камера захватила в кадр один из отсеков. Там, возле стола стоит…

— Чёрт, это же голова! — поразился Брэн. — Человеческая голова!

Голова мужская, с отросшими грязными волосами и неаккуратной длинной бородой. Вместо глаз на лице какой-то сложный и, по виду, вживлённый в глазницы, прибор, от которого под стол к компьютеру уходит длинный кабель. Голова торчит на установленном перед столом невысоком постаменте, плотно соединяясь с ним срезом шеи. Ниже смонтированы два протеза рук — один белый пластиковый, другой — металлический, скелетоподобный. На нём, похоже, была декоративная облицовка «под кожу», но от неё остались только несколько гнутых пластин, остальные валяются в мусорном ведре у стола. Руки висят над столом, на столе клавиатура, пальцы быстро что-то печатают, монитор выключен.

Специальная конструкция из пластиковых стержней ограничивает подвижность протезов клавиатурой и мышкой. «Чтобы не потянулся почесать нос», — подумала шокированная этим зрелищем Василиса. В углу офиса — пыльная свалка клавиатур, видимо их, по мере износа, меняют бродящие тут химеры.

— Интересно, какое изображение транслируется ему в зрительные нервы? — спросил в пространство Брэн. — Видит ли он себя сидящим в отдельном роскошном кабинете с шикарным видом за панорамными окнами? Есть ли ли у него выходные, когда ему закачивают виды личного особняка с бассейном? Есть ли у него виртуальная жена и цифровые дети, встречающие его с работы?

— Блин, дед, ты какие-то ужасы вообще говоришь! — сказала с отвращением в голосе Мири.

— А это, по-твоему, не ужас? — он ткнул пальцем в экран.

— Самый ужасный ужас, который я в жизни видела, — призналась девочка. — И что, они все так?

— Думаю, да.

— И начальница, чей кабинет мы заняли?

— Почему нет? Это просто логично. Сокращение накладных расходов, экономия фонда заработной платы, идеальная мотивация персонала, с которым можно проделывать что угодно. Добавил в питающий раствор эндорфинов — и сотрудник счастлив. Идеальная схема.

Камера обвела объективом помещение — за столами обнаружилось девять работающих тумб и одна пустая. Возле неё на полу лежит грязный череп — не то система жизнеобеспечения сломалась, не то сотрудник уволился.

Переключая каналы, Василиса продемонстрировала ещё несколько таких «офисов». На одной из тумбочек, как ей показалось, стоит голова женщины с настенных фотографий. Но, может быть, она и ошиблась — сложно узнать кого-то с закрытыми имплантом глазами и отросшими до пола седыми волосами.

— Вроде все тут, — прокомментировал Брэн, — сходится с числом рабочих аккаунтов. Вот мы их и нашли.

— Не радует меня эта находка, — сказала Мири. — С ними же надо что-то делать, а что?

— Отобрать клавиатуры? — предложила Василиса.

— А кто будет управлять Заводом? — спросил Брэн. — Они же, фактически, его часть. Кроме того, неизвестно, как на это отреагирует система. А ну как «уволит» за отсутствие рабочей деятельности? Отключит от питания — и всё.

— А если поменять им задачи? — осенила Ваську. — У вас же есть доступ через терминал этой начальницы.

— Как ты себе это представляешь? Если мы просто остановим производство, последствия непредсказуемы. Вплоть до, опять же, «увольнения» всего персонала.

— У меня есть идея, — сказала Василиса. — Давайте остановим только производство мин и их разбрасывание.

— Система пойдёт в разнос, ведь на балансе «распространяем Х, продаём Y» построен весь алгоритм здешней бизнес-логики.

— А если мы делаем вид, что Х теперь производит кто-то другой? Допустим, на рынок пришёл новый производитель кофеварок, купивший у нас лицензию, поэтому наши фильтры им подходят. Тогда мы можем сосредоточиться на производстве фильтров, не отвлекаясь на распространение кофеварок.

— Хм… Передача на аутсорс? — задумчиво сказал Брэн. — Это может сработать… Так, девочки, мне надо поспать хотя бы пару часов, прежде чем лезть в систему с новыми вводными. Но сначала давайте всё-таки посмотрим на Харимера. Он, конечно, злобный придурок, но мы слишком давно знакомы.

Полистав каналы, Васька нашла камеру, которая смотрит на берег. Там практически ничего не изменилось — только окончательно погасли дымившиеся обломки. Штурмовик лежит на берегу.

— Он все ещё внутри, — вздохнула она. — Надо, наверное, что-то с этим делать. Но я не знаю что.

— Не надо, — сказал Брэн. — Он сейчас в самых лучших условиях за последние пятнадцать лет. Подключён к системам ШУРДа вместо старого кресла. Питательного раствора ему хватит на годы, система отведения почти бездонная, энергии, если не пытаться взлететь, море, камеры смотрят до горизонта и дальше, запас военных стимуляторов больше, чем могут выдержать остатки его организма. Чёрт, да в его хижине и не было и сотой доли такого комфорта! А от отсутствия общения он никогда не страдал. Он им наслаждался.

— И что, мы так его и бросим? — спросила Мири. — Не похоже на тебя, дед.

— Во всяком случае, это не самая срочная наша проблема. У меня есть кое-какие идеи, но сначала я должен хоть немного поспать. Идите, займитесь чем-нибудь.

Брэн, подогнав платформу вплотную к дивану, отсоединил нейроразъёмы и с трудом переполз туда. Улёгся и почти сразу захрапел.

***

Пока Брэн спал, девочки оккупировали санузел — при кабинете есть душ с туалетом. Они помылись, постирали под краном пропотевшую пыльную одежду, развесили её сушиться и уселись голышом в кресла для посетителей.

— А начальница-то какала с комфортом, — сказала Мири. — Не в общем туалете для сотрудников.

— Теперь ей нечем какать, — заметила Васька. — Интересно, в симуляции она в туалет ходит? Ну, для достоверности.

— Чёрт её знает. Может, там и нет никакой симуляции, кроме рабочей. Её выключают, а потом сразу включают с табличкой: «Ты отлично отдохнула дома, а теперь с новыми силами за работу». Зачем устраивать отдых тем, у кого только голова на тумбочке?

— Это как-то совсем уже жесть, — поёжилась Василиса.

— А что тут не жесть? Тебе, кстати, не влетит за то, что ты с нами на Завод попёрлась?

—Папа будет ругаться. Но что мне оставалось делать? У меня почему-то так всегда выходит — хочу как лучше, а получается всякая фигня. Меня мама называет иногда «наша катастрофа». Но я не специально. Блин! — Василиса встала с кресла и прошлась взад-вперёд, — Дурацкая кожаная обивка. Задница прилипает.

— Наверное, никто не предполагал, что в них будут садиться голыми, — сказала Мири, разглядывая стоящую перед ней Василису.

— Чего ты так уставилась? Мне неловко.

— Завидую, — призналась девочка. — Фигура отличная. А у меня ни груди, ни жопы, одни мослы. Керт на тебя поглядывает, я заметила.

— Прекрати. Он в тебя влюблён.

— Это не мешает ему смотреть, как штаны обтягивают твою задницу, и как твоя майка сосками оттопыривается.

— Скажешь тоже, — покраснела Василиса. — Глупости это всё. Подумаешь, посмотрел. Это же рефлексы.

— Может, и глупости, — не стала спорить Мирена. — Но я не думаю, что из нас выйдет хорошая пара.

— Почему?

— Мы оба… Как бы это сказать… Хреново приспосабливаемся. Каждый сам себе на уме и очень это ценит. А Керт ещё и очень настойчивый. Не терпит, когда не по его идёт. Будет добиваться своего до упора, долбить в одну точку, как дятел. Это, наверное, полезное качество, но иногда бесит.

— Не понимает, когда говоришь «нет»? — спросила Василиса.

— Я говорила, мы с ним как-то обнимались, и всё зашло чуть дальше, чем я планировала?

— Да, ты сказала, но без подробностей.

— Ну, скажем так, он пытался на мне нащупать то, что у тебя называется грудью, — засмеялась Мири. — Не то, чтобы там было богато, сама видишь. И не то, чтобы я была совсем-совсем против… Но, когда я сказала: «Хватит, не надо», — до него не сразу дошло. Он, так сказать, попытался развить успех в других областях моей анатомии.

— Блин, — расстроилась Василиса. — Я думала про него лучше.

— В общем, пришлось привести его в чувство ответными действиями в области уже его анатомии. Рука у меня железная, привода дешёвые, — Мири пощёлкала стальными пальцами протеза, — усилие хреново регулируется. В общем, вышло чуток жестковато. Мы тогда поругались чуть не насмерть. Думала, между нами всё кончено. Но он потом пришёл просить прощения, и так каялся, что я простила. Он больше никогда себе такого не позволял, факт. Но я почему-то не могу забыть.

— Да уж, — посочувствовала Васька, — так себе история.

— А у тебя как на личном фронте? Есть кто-нибудь?

— Всё сложно. Есть один мальчик, мы пару раз целовались…

— Но? — спросила проницательная Мири.

— Он мне нравится, — призналась Васька. — Я ему, кажется, тоже. И мы пережили вместе несколько приключений…

— Но? — повторила Мирена.

— Но он корректор. Видит мир настолько иначе, что я даже не представляю, как для него выгляжу. Как сказал один знакомый, «у них на одно измерение больше». И это не считая того, что он регулярно отправляется спасать очередной мир, а статистика выживаемости у них так себе.

— Это так важно для тебя?

— Знаешь, мой отец был военным моряком. Я была ещё маленькой, но отлично помню, как мама плакала, не зная, вернётся ли он из очередного похода. Наверное, я не смогу об этом забыть. В общем, мне тоже кажется, что наши отношения — не самый перспективный вариант, — подытожила Васька.

— Вот мы две дуры замороченные! — засмеялась вдруг Мири. — Сидим в самом сердце таинственного Завода, куда много лет не ступала нога человека, добились того, о чём мечтал каждый сталкер. И что? Сидим и ноем о мальчиках!

— Факт! — тоже засмеялась Васька. — Дуры и есть!

— У тебя хотя бы грудь.

— Так, хватит на неё пялиться, а то подумаю о тебе нехорошее!

— Тьфу на тебя! — отмахнулась Мири.

Василиса натянула на себя просохшее бельё и слегка сырую одежду. Мирена, с трудом отклеившись от кожаного кресла, последовала её примеру.

— Слушай, твой дед всегда так храпит? Как ты с ним живёшь вообще?

— Храпит? — Мири прислушалась. — А, да, правда. Знаешь, я с детства с ним, так привыкла, что не замечаю.

— Тебе хорошо с ним живётся?

— Мне не с чем сравнивать. Я не жила ни с кем другим. Родителей не помню — так, что-то смутное. Он меня вырастил. Он не идеальный, иногда ведёт себя как упрямая вредная задница, но действительно меня любит. При этом не сильно давит, хотя вообще тот ещё авторитарный тип. Да, наверное, мне с ним хорошо. Насколько это вообще возможно в нашей хреноватой жизни.

— Может, теперь станет лучше? В конце концов, мы же на Заводе! Неужели мы не сможем ничего изменить?

— Может быть, Брэн сможет, — согласилась Мири. — Он умный и дофига всего знает. Ты тоже умная и в школе училась. А я росла как бурьян за сортиром. Он меня еле заставил научиться читать! Я и сейчас не большая любительница чтения, это Керта от книжки за уши не оттащишь. Мне бы протез получше — это да. С остальным я худо-бедно и сама справляюсь.

— Ты вообще крутая, — сказала Васька. — Сталкер. А я, по сути, домашняя девочка. Так что я тебе тоже немного завидую.

— Меняю свою крутизну на твою грудь! А если добавишь задницу, отдам свой минный трал! — Мири заржала так громко, что Брэн перестал храпеть.

Заскрипел диван, потом фыркнул и затарахтел генератор платформы.

— Ну вот, разбудили, — расстроилась Васька.

— Ничего, пора уже. Сколько можно дрыхнуть? Я до почесухи хочу посмотреть, как мой дедуля нагнёт Завод!

***

Брэн умылся, попросил Мири сделать кофе и вернулся к своему месту за терминалом.

— Ну, чо, дед, чо? — нетерпеливо спросила Мирена, вернувшись с кружкой.

— Не спеши, егоза, тут надо аккуратно. Сейчас у меня равные права со здешней начальницей, я ведь из-под её аккаунта зашёл. А значит, надо сделать так, чтобы она не заметила и не отменила мои вводные.

— Может, её понизить в должности? — предложила Василиса.

— Давайте разжалуем её в уборщицы! — обрадовалась Мири.

— Не выйдет, — отмахнулся Брэн. — Для этого надо иметь аккаунт выше уровнем. Я вообще не уверен, что такие существуют. Она же самая главная. Кто её уволит, если она директор? Придётся подвести её к нужным нам решениям, манипулируя параметрами постановки задач. Идите, не отвлекайте.

Брэн застучал по клавиатуре, задвигал мышкой, мрачно шепча что-то себе под нос. Девочки вернулись в комнату отдыха.

— Вот не думала, что эпический захват Завода будет состоять из сплошной скуки, — пожаловалась Мири. — Как я буду хвастаться другим сталкерам?

— Соврёшь что-нибудь, — засмеялась Василиса.

— Придётся… Давай хоть кино посмотрим. Пощёлкай каналами, вдруг чего интересного случится.

Увы, на камерах ничего нового. Пустые коридоры, безжизненные пейзажи, башня, возле которой валяется на берегу штурмовик Харимера. Больше всего движения — в офисах с головами. Там хотя бы пальцы по клавиатуре стучат.

— Странно смотреть на эту тётку, зная, что там Брэн за неё выступает, — сказала Мири, разглядывая седую заросшую голову директрисы. — Ого, глянь, как она оживилась!

Руки-протезы, торчащие из тумбочки с женской головой, судорожно задёргались, то хватаясь за мышку, то с нарастающим темпом стуча по клавиатуре.

— Вот зараза! — громко выругался из кабинета Брэн.

— Что случилось, дед?

— Она что-то заподозрила! Пытается откатить мои изменения! Изо всех сил имитирую глюки терминала, но она просто быстрее! Я подрастерял навыки за эти годы.

— И что же нам делать? — спросила Мирена.

— Вы знаете, где это головохранилище?

— Да, — ответила Василиса. — Я поняла по камерам. Этажом ниже нас.

— Надо её отключить. Физически. Я бы сам, но не могу отойти от терминала.

— Мы сбегаем, дед. Держись!

Девчонки выскочили в коридор и бодро сбежали по лестнице. Этажом ниже — десятки непрозрачных офисных дверей. Мири пошла по левой стороне, Василиса — по правой.

— Никого, никого, никого… О, вот они… Нет, это не те, — приговаривает она.

Васька открывает двери молча. Ей на самом деле довольно страшно. Отрезанные головы — не самое позитивное зрелище. И всё же, кабинет, где подключена начальница и ещё два неизвестных менеджера, нашла именно она.

Вблизи, не через камеру, зрелище оказалось ещё гаже. Во-первых, в помещении неприятно пахнет. Чем-то биологическим — то ли грязными волосами, то ли немытой кожей, то ли протёкшим физраствором. Тумбочки довольно халтурно подключены шлангами и проводами к грубо вмонтированным в стены коннекторам. Видно, что переоборудовали позже и наскоро. Кое-где жидкости подтекают из соединений — несильно, но достаточно, чтобы весь пол оказался в липких разводах, к которым прилипают подошвы кроссовок.

Во-вторых, за головами явно давно не ухаживали — волосы отросли до пола и прилипли к нему, кожа грязная, вся в воспалённых угрях, с опрелостями под носом, губы пересохли и потрескались, запёкшись бурыми корками.

— Нашла? — спросила зашедшая Мири. — Фу, ну и срач. И вонища. Буэ.

Она подошла к голове начальницы, откинула волосы с лица и посмотрела поближе.

— Как по мне, лучше сдохнуть, чем вот так, — заявила девочка. — Так, а теперь дай сюда.

Вытащила из-под рук клавиатуру, отодвинула подальше мышку. Механические руки сначала продолжили стучать пальцами по поверхности стола, потом судорожно заметались, потом застучали ещё быстрее, дёрнулись верх, ударившись об ограничитель, застыли, упали на стол.

В углу что-то зашуршало и заскрипело. С груды лежащих на полу клавиатур неуверенно поднялась химера. Пластиковые ноги, одна белая, подлиннее, другая телесного цвета, покороче, с широким округлым бедром — видимо женская. Прямоугольное грубое туловище, даже не пытающееся имитировать человеческую фигуру, металлические полированные руки — тоже разного цвета. Одна блестит ртутным блеском, вторая тёмная, как будто анодированная. Вместо головы — кубик с камерой. Нелепая конструкция захромала к шкафу, открыла его, достала новую клавиатуру. Развернулась, зажужжала объективом камеры, поковыляла к столу.

— Так, а вот этого нам не надо, — сказала решительно Мири.

Она встала между химерой и рабочим местом начальницы и попыталась отобрать у неё клавиатуру. Та не отдавала, и тогда девочка врезала по девайсу железной рукой, по полу с дробным стуком посыпались клавиши.

Василиса оглянулась на головы — но их лицевой имплант закрывает не только глаза, но и уши, звуки их не беспокоят.

Химера бросила сломанную клавиатуру на пол и направилась за следующей. Мири оттолкнула её от шкафа, но она лишь пробует её обойти, раз за разом меняя траекторию.

«Да, это вам не киберы Терминала, — подумала Василиса. — Просто тупой автомат».

Пока Мирена толкалась с химерой, Васька просто подошла к шкафу, выгребла оттуда всю пачку клавиатур, десятка два, вынесла их из офиса и бросила на стол в помещении напротив. Химера застыла, прекратив свои попытки.

— Думаешь, не сообразит сходить за ними? — спросила Мири.

— Она не выглядит очень умной.

— Слушай, может, этой тётке ещё и зрение отключить? Ну, для надёжности?

Девочка хищно пощёлкала протезом возле кабеля, соединяющего лицевой имплант начальницы с компьютером.

— Мне кажется, это жестоко, — не согласилась Васька. — Представь, что она осталась в сознании, а мир навеки погас. Ни зрения, ни слуха… Я бы с ума сошла от ужаса.

— А так не жестоко? Она видит, как дед рулит от её лица и ничего не может сделать!

— По крайней мере, есть на что посмотреть. Может быть, со временем ей понравится.

Глава 10. Время капустных салатов

Девочки вернулись наверх, к Брэну. Тот продолжает тарахтеть клавишами и выглядит довольным.

— Как там дела, дед? — спросила Мири.

— Мне понадобится ещё кофе, но, в целом, я справился. Система управления Заводом у меня из рук ест.

— И что дальше?

— Работы тут на годы.

— И мы собираемся провести их тут? — скептически прокомментировала Мирена. — Диван, конечно, мягкий, но жратва скоро кончится.

— Нет, конечно. Некоторое время мне понадобится, но потом я делегирую полномочия. Назначу управляющего.

— И кто же это будет? — удивилась Василиса.

— Посмотри, как там Хаример? — ответил ей Брэн. — Не превратился ещё в воронку на пляже?

Васька сбегала в комнату отдыха, пощёлкала каналами на экране, нашла картинку с камеры. Штурмовик всё лежит на берегу.

— Ничего не изменилось, — доложила она, вернувшись.

— Я так и думал, — кивнул Брэн. — Этот старый хрен куда крепче, чем кажется. А главное — его системы подключения к ШУРДу полностью совместимы с управлением Заводом. Собственно, здешние менеджер-бошки подключены через упрощённую гражданскую версию пилотского интерфейса. Харимеру даже клавиатура не понадобится.

— Эй, — возмутилась Мири, — ты хочешь превратить старого друга в ещё одну голову на тумбочке?

— Он и сейчас «голова на тумбочке», — возразил Брэн. — У него кроме неё разве что кусок позвоночника натуральный да фрагмент кишечника. Лёгкие, сердце, печень и так далее — всё искусственное. Он давно к этому привык, и страдал больше от того, что никому не нужен. А я предложу ему реальное большое дело на годы вперёд.

— А он потянет, дед? — засомневалась Мири. — Он же пилот, не производственник.

— Он отнюдь не дурак. И управлять ШУРДом ничуть не проще. Основы я ему покажу, будем на связи. Теперь вообще со связью проще будет, тут есть мощные радиосистемы, через которые управлялись, например, дроны. Я уже кинул сообщение на Харимеровский штурмовик. Он подтвердил приём, теперь думает. Первое время сможет работать прямо из кабины, по беспроводному каналу, пока не придумаем, как его перетащить. Может, подружится со здешней начальницей — у них комплектность примерно одинаковая: голова два уха.

— А как она будет с ним общаться без клавиатуры? — поинтересовалась Василиса. — Мне, если честно, её жалко.

— Я написал ей большое письмо, — сказал Брэн. — Ответить она не может, но я его раскрыл и повесил в боковом окне, так что прочитает. Развлечений у неё немного. Судя по должности, она вряд ли дура. Наладим сотрудничество постепенно.

— Так мы победили? — спросила Васька.

— В первом приближении — да. Выиграли не войну, но сражение.

— Ура. И что нам делать дальше?

— Нам с Мири — разбираться с заводом.

— А мне?

— А за тобой уже летит волантер. Полчаса назад он запарковался над рынком, и я вышел с ним на связь. Турели выключены, дроны дезактивированы — ничто не мешает ему забрать тебя прямо отсюда.

— Ох, и влетит же мне… — печально вздохнула девочка.

***

До, как это называет папа, «разбора полётов и вынесения дисциплинарных выводов», дело дошло только к ночи. Весь день усечённый экипаж волантера плюс прилетевший с ними Керт работали не покладая рук.

Оборудовали базу на заводе, взяв за основу кабинет и прилегающие помещения. Подключили холодильники и набили их продуктами. Зелёный как специалист по маякам обследовал здешний и сделал какие-то выводы, но Василиса не знала, какие именно, потому что они с Мири взялись за головы. Но не за свои, а за те, которые на тумбочках. Постригли им волосы и бороды, у кого есть, помыли и обработали антисептиком кожу. Они никак не реагировали, и было непонятно, чувствуют ли что-нибудь.

Василиса проверила соединения шлангов, подтянула там, где капало, потом они с Мири помыли полы. По крайней мере, теперь в офисах не воняет, и подошвы не прилипают.

Пока возились, чуть не упустили момент — химера из помещения с начальницей отключила клавиатуру у одного из заместителей и как раз собиралась подключить ей.

Мири отобрала клавиатуру, не без труда вытолкала химеру в соседний офис и подпёрла ручку стулом.

— А ты говоришь, тупая! — упрекнула она Василису.

— Скорее всего, алгоритм, в случае отсутствия клавиатуры на замену, предусматривает приоритетное обеспечение работы начальства.

— И что с этим делать?

— Спроси деда.

Мири умчалась, а Василиса вернула клавиатуру пострадавшему сотруднику. Долго всматривалась в лицо директрисы, но оно оставалось абсолютно бесстрастным. Отметила только, что, по сравнению с фотографиями, выглядит она не очень. Подумав, смазала ей губы гигиенической помадой. Больше ничего в голову не пришло.

Мири вернулась с клавиатурой и карманной рацией.

— Дед решил попробовать наладить контакт, — пояснила она. — Он будет ей писать, она, если захочет, ответит. А мы будем держать руку на проводе. Чуть что — сразу отключим!

— Да, дед, мы готовы! Подключать? Ладно, жду.

Механическая рука, соединённая с тумбочкой, постучала указательным пальцем по столу.

— Есть, дед! — сообщила в рацию Мири. — Два, пауза, три, как ты сказал. Давай, Вась!

Василиса подключила клавиатуру и мышку к разъёмам на столе и пододвинула их под руки. Встала сбоку, взявшись за провод. Если что — одно движение, и начальница снова будет отключена.

Та начала уверенно и быстро печатать, иногда делая паузы, видимо дожидаясь ответа.

— Дед, всё норм? — уточнила Мири.

Послушала рацию, сказала Ваське:

— Дед говорит, она сильно ошарашена, но готова сотрудничать.

***

— Кремень баба! — довольно сказал Брэн, когда они вернулись в кабинет. — Я бы вряд ли легко принял тот факт, что на самом деле я башка на тумбочке. Кстати, очень надеюсь, что это не так. Потому что как проверить-то? Но я дал ей доступ к внутренним камерам. Передаёт привет двум симпатичным девчонкам и благодарит за новую причёску.

— Э… Ну, ей тоже привет, наверное, — смутилась Васька. — А парикмахер из меня…

— Первый за много лет, выбирать не приходится. Впрочем, думаю, это был чёрный юмор. Она та ещё язва, как оказалось. Они с Харимером просто созданы друг для друга.

— А она нас не кинет, дед? — озаботилась Мири. — Мы же не сможем её постоянно контролировать.

— Хаример сможет. Кроме того, она написала мне, как понизить её допуск, и я сделал это. Теперь она просто консультант, без права управления. И консультант ценный — я бы год доходил до того, что она мне уже выложила. А сколько ещё выложит!

Потом капитан, бортмех и Керт притащили кресло с Харимером. Его пришлось извлекать из кокпита сбитого штурмовика при помощи волантера — зависли и вытащили лебёдкой. Потом Зелёный починил движки, и оторвавшуюся от земли конструкцию не без труда протащили по всем коридорам и лестницам. Хаример ругался, говнился, сыпал язвительными репликами, но Василисе показалось, что он доволен тем, что не взорвал себя с самолётом.

Брэн подключил его кресло к информационной сети Завода, и пилот затих, поглощённый исследованием открывшихся глубин. «Кажется, — подумала Василиса, — нам действительно удалось что-то изменить».

***

Вечером все, кроме Харимера, собрались в кают-компании волантера.

Капитан взял слово первым:

— Маяк, к которому вывел нас Керт, оказался дохлым. Но слетали всё же не зря, в нём рассыпался только один кристалл, второй мы хозяйственно прибрали к рукам. Если где-то попадётся ещё один, будет комплект, которым можно оживить любой маяк. Жаль, что Ушедшие не оставили инструкций, где брать расходники.

— По здешнему маяку, — сказал бортмех, — ситуация интереснее. Не поручусь на все сто, но подключение его к Заводу — более позднее, чем сам маяк. То есть, Ушедшие его запустили и благополучно ушли, а потом пришли какие-то ушлые ребята и переключили его с поддержания Дороги на поддержание собственных штанов. То есть, на производство.

— Это типичная картина, — добавил капитан. — Большинство технологий, приписываемые Ушедшим, на самом деле более поздние и просто паразитируют на их энергетике. То же производство УИНов. Да и с волантерами, подозреваю, всё не так просто. Я имел дело с разными артефактами и готов поручиться, что их делала следующая техническая цивилизация Мультиверсума. Её принято называть Первой Коммуной, и от неё осталось довольно много интересного.

— А зачем им делать протезы? — удивилась Мири.

— Вряд ли они делали именно протезы, — ответил ей Зелёный. — Производство здесь многократно перепрофилировалось на основе некой старой базы. Может быть, тут искусственных людей клепали, а потом, на основе их деталей, стали протезы собирать. Но это я так, наугад ляпнул.

— Кстати, насчёт искусственных людей! — оживилась Василиса. — Киберы Терминала испытывают жёсткий дефицит запчастей к своим телам. Если удастся наладить их производство здесь…

— Стой! Молчи! — подскочил Керт.

— Почему?

— Мне стыдно! Это должен был предложить я! Ведь на поверхности же лежала возможность! А теперь придётся платить тебе процент за идею!

— Да ладно тебе, — смутилась Василиса, — не надо мне ничего…

— Надо! Я честный бизнесмен! Обговорим потом детали.

Зелёный вернул обсуждение к маяку:

— Хватит о коммерции. Есть принципиальный вопрос — что делать с маяком дальше?

— А какие варианты? — спросила Мири.

— Если кто забыл, — ответил он, — напоминаю: наша основная миссия — возвращать маяки в строй. То есть, включать их в систему поддержки Дороги. И мы пока в ней не сильно преуспели. Однако, если мы переключим этот маяк в режим излучения, то, во-первых, останется без энергии Завод. Во-вторых, на сигнал моментально примчатся самые разные силы, мечтающие его отжать себе. Все они решительные и резкие ребята, не стесняющиеся в средствах, и на благополучие этого среза им плевать.

— Без завода нам конец, — сказал мрачно Брэн. — Я удалённо деактивировал те мины, которые можно отключить, и новые теперь сбрасываться не будут, но осталась куча автономных. То есть протезы нам ещё понадобятся. Да и что мы будем обменивать на продовольствие? Пока очистим поля от мин, пока поднимем своё сельское хозяйство — это годы потребуются. Опять же проект сотрудничества с Терминалом выглядит перспективно…

— Именно поэтому мы и обсуждаем судьбу маяка, а не дёрнули рычаг, как нам, вообще-то, положено, — сказал капитан. — У нас есть и свои соображения на этот счёт.

— Любопытно услышать, — кивнул Брэн.

— Дело в том, что волантер имеет большую, но не безграничную автономность. Заправка ему требуется не часто, но энергии на неё нужно море, и, что самое неприятное, зарядить его можно только от маяка. При этом единственный известный нам действующий маяк больше не под нашим контролем. Нас там заправят, но стребуют за это сполна. И торговаться не выйдет — монополия.

— И вы, — тут же сообразил Керт, — хотите диверсифицировать поставщиков?

— Да, нужна альтернативная точка заправки, чтобы нам не могли ставить условия. И мы готовы рассмотреть формы сотрудничества, включающие использование вашего маяка в этом качестве…

***

Василису обсуждение коммерческих нюансов, как всегда, вогнало в скуку, и она ушла в каюту. Вскоре в дверь кто-то поскрёбся. Открыла — Мири.

— Можно я у тебя посижу?

— Конечно, — удивилась девочка, — а в чём дело?

— Керт настроился получить от меня ответ.

— Ответ на что?

— С ним я или нет.

— Не поняла. Он тебя замуж, что ли, зовёт?

— Ну какой замуж? Мне пятнадцать так-то.

— А что?

— Он меня зовёт в бизнес-партнёры. А это для Керта как замуж, семья, дети, дом, совместная старость и общая могила в конце. Пока смерть не разлучит наши капиталы. Обменяемся ли мы в какой-то момент кольцами, тут уже вторично. И даже позволю ли я ему однажды запустить мне руку под юбку, не так важно.

— Ты не носишь юбки. Хотя я тебе подарила две своих.

— Ну разумеется, это всё меняет! — скептически сказала Мири.

— Извини.

— Просто мне лень брить ноги. И у меня вечно сбиты коленки. И слишком худые голени. И вообще нет жопы. Мне б твою фигуру — ходила бы в мини, чтоб аж трусы торчали. А с тем, что есть, предпочитаю штаны.

— Ладно-ладно, поняла. Сама люблю комбинезон. И что ты ответишь Керту?

— Если бы я знала, что ему ответить, то не пряталась бы у тебя в каюте… — вздохнула Мири.

— Он же не отстанет?

— Нет, он упёртый, как беспилотный бульдозер. У него планы на десятилетия вперёд, и ему надо прямо сейчас знать, учитывать ли в них меня. Готова спорить, что у него детально расписаны оба варианта — со мной и без.

— Тебе это не нравится?

— Меня это бесит. Понимаешь, подруга, что бы я ни сказала — хоть «да», хоть «нет», — для него ничего принципиально не изменится. Он пойдёт к своей цели этим путём, или тем путём. Просто сейчас развилка. Однажды мы бы все равно к ней пришли, но теперь всё ускорилось.

— Есть хороший метод, — сказала Василиса. — Называется, «Что, если». Что будет, если ты скажешь «да»?

— Ну… — Мири задумалась. — Дальше я поступаю в распоряжение Керта. Сказав «да», я становлюсь частью его плана. Поскольку план его, то мне надлежит делать, что он скажет. Он мне доверяет, я своя, поэтому он поручит мне какое-нибудь важное направление — например, торговлю на рынке. Это для него большое облегчение — меня не надо контролировать, следить, чтобы я не спёрла деньги из кассы и так далее. Кроме того, я местная, я всех знаю, понимаю, что нужно общине и так далее. Это развяжет Керту руки на других направлениях.

— В чем плюсы?

— Ну, у меня будет прилично денег, я смогу неплохо помочь общине, это обеспеченное будущее. А ещё я буду партнёром Керта. Если я не придушу его до совершеннолетия, он, скорее всего, позовёт меня замуж.

— В чем минусы?

— Я ненавижу торговлю. Мне скучно считать деньги и отгружать товар. Могу, но не хочу, тоска зелёная. А ещё — формально мы с Кертом будем партнёрами, а по факту — я буду работать на него. Потому что у него планы, и я их часть, а не наоборот. А ещё он будет более настойчив.

— В чём?

— В том самом. В детальном исследовании моей анатомии. Ведь в его планах мы всё равно поженимся, так зачем откладывать? Нет пойми правильно, я не собираюсь всю жизнь проходить в девственницах и не упираюсь в принцип «не давать до свадьбы». Но, чёрт побери, мне кажется, что после этого всё изменится. И я не уверена, что в лучшую сторону. Я окончательно стану его. Сейчас я Мирена, легендарный сталкер, захвативший Завод. А стану просто «девушка Керта».

— А ты легендарный сталкер?

— Ещё нет, — засмеялась Мири, — никто ж не знает. Но обязательно буду!

— Ладно, что будет, если сказать «нет»?

— Думаю, на этом всё закончится.

— Что?

— Наши отношения. Ему не нужна Мири. Ему нужна Мири-партнер. Мири, на которую он может опереться в своих планах, которой можно поручить важное дело, пока он занят ещё более важными. В Мультиверсуме полно девчонок, у которых две руки, у которых есть сиськи и жопа, и которые не против дать за них подержаться. Я себя не переоцениваю. Найти кого-то, кто его не кинет, будет сложнее, но зато это будет человек, которому он ничем не обязан. Который не играл с ним в песочнице. Не вытаскивал из депрессии, когда он потерял руку. Не выкармливал с ложечки, когда ему осколком снесло челюсть. Не сидел с ним ночами, когда он выл от боли в приживающихся нейроразъёмах. Не помогал садиться на унитаз, пока не было денег на протез ноги. Не видел его слабым, больным и несчастным. Будет человек, которому можно просто заплатить, а если что — уволить. Это, черт подери, со всех сторон удобнее, чем я.

— А если убрать из уравнения Керта? Он, знаешь, тоже не единственный парень в Мультиверсуме. Кстати, среди них немало тех, у кого две ноги, две руки и собственная челюсть. Некоторые даже могут самостоятельно сесть на унитаз. Ну, то есть, я не проверяла, но они производят такое впечатление. Серьёзно, ты водила его в туалет?

— Блин, Вась, у меня дед без двух ног. В целом, он справляется сам, но бывало всякое. Меня не напугаешь голой жопой.

— Прости.

— Забей, это не важно. Парни не стоят ко мне в очереди, но, наверное, ты права — найдётся кто-нибудь не сильно разборчивый, кому и однорукая безгрудая девка сойдёт.

— Мири, прекрати! Ты классная! Ты крутая! Ты добрая, умная, храбрая, я счастлива иметь такую подругу! Ты, в конце концов, легендарный сталкер, захвативший Завод! А грудь, может быть, ещё вырастет. Говорят, надо есть больше капусты.

— Что такое «капуста»?

— Напомни перед ужином, сделаю тебе салат. Давай вернёмся к «что, если».

— Ну, если я пошлю Керта, а он меня, то, кроме сбережённой девственности, мне останется Завод. Дед хрен его кому отдаст, не сомневайся. Это, считай, наш семейный бизнес. И это всяко интереснее торговли жратвой на рынке. Будем перепрофилировать производство, работать с Терминалом — ты же меня сведёшь с киберами напрямую, если что?

— Конечно.

— Будем очищать поля от мин — если есть боты для минирования, может быть, удастся сделать и для разминирования? Дед говорил, во время войны такие были, наверняка остались чертежи. Закупим семян этой твоей капусты, засадим ей сто тыщ гектар и я её всю сожру!

— Вот видишь, — засмеялась Василиса, — на Керте свет клином не сошёлся. И вообще, подруга, какого черта? Вы даже ещё не партнёры, а он уже ставит тебе ультиматумы. Что это за «немедленно решай»? Ты девочка, ты не хочешь решать. У тебя что, нет права разобраться со своей жизнью? Тем более, что она так резко изменилась. По какому праву он на тебя давит?

— Да, ты, наверное, права. Вот что бы ты сделала на моём месте?

— Я бы сказала: «Керт! Мы друзья, я очень хорошо к тебе отношусь, но это нечестно. У меня есть своя жизнь, и я не обязана подстраивать её под твои планы. Ты требуешь, чтобы я приняла решение, которое определит всю мою жизнь, не дав мне даже обдумать то, что вокруг происходит. Ты говоришь: «Мне надо, чтобы ты решила». Но это тебе надо, а не мне. Твоё «надо» имеет значение, а моё нет? Мне надо понять, как строить мою жизнь дальше, и я не хочу принимать решений, пока не пойму, что нужно мне. Мне, а не тебе. Если тебе это не нравится, вытирай себе жопу сам!»

— Блин, Вась! — заржала Мири, — я не вытирала ему жопу, прекрати! Просто пару раз помогла сесть на унитаз — ну, помнишь, когда ему ступню оторвало, а протеза ещё не было. Потом он ручку на стену прикрутил и за неё хватался. Но в остальном ты права. Примерно так я ему и скажу. И скажу так, чтобы он принял меня, наконец, всерьёз.

— У тебя есть план?

— Кажется, есть. Слушай, у тебя найдётся, чем побрить ноги?

***

Через два часа гигиенических и косметических процедур, перемежаемых примерками всего, что Василиса нашла в своём не таком уж богатом гардеробе, она решительно заявила:

— Мири, даже не смей себе не нравиться!

— Да я боюсь в себя влюбиться!

В топике с открытыми плечами, в юбке чуть выше колен, с отмытыми и уложенными волосами и лёгким, почти незаметным макияжем, девочка преобразилась.

— А представь, что сделал бы с тобой настоящий парикмахер? Я, на самом деле, ничего не понимаю в косметике, ты сама по себе симпатичная, надо было совсем чуть-чуть подчеркнуть.

— К чёрту, я пошла к Керту. Унижать и доминировать. Пока это странное колдунство, которое ты надо мной учинила, не исчезло. Пока я вижу в зеркале эту красотку, а не себя.

— Эта красотка всегда там была. Иди и будь собой!

Мири решительно вышла из каюты, столкнувшись в дверях с бортмехом.

— Откуда у нас на борту такие красавицы? — удивился он. — Тебе очень идёт, Мири.

— Спасибо! — гордо сказала девочка. — Не знаете, где Керт?

— В кают-компании, допивает чай. Если при виде тебя у него глазки выпадут, он потребует протез за твой счёт. Ушлый мальчуган, куды бечь. Вась, есть технический вопрос, можешь подойти на ходовой мостик?

— Конечно, Дядь Зелёный, пойдёмте.

Когда они с Зелёным пришли на мостик, папа сдвинул перегородку, отсекающую рубку от остальной гондолы. На памяти Василисы это было первый раз. Она даже успела забыть, что ходовые посты можно изолировать от жилого пространства.

— Ты что, решил меня выпороть? — спросила она капитана. — За то, что обещала не лезть на завод и полезла?

— В пятнадцать лет начинать как-то поздно, — вздохнул он, — хотя иногда очень хочется. Нет, ты, конечно, невозможная балда и смерть моим нервам, но разговор будет не про тебя.

— Ну вот, а я уже настроилась на выволочку…

— Вась, я столько раз тебе выговаривал за беспечность, что ты, несомненно, сможешь повторить это себе сама.

— Конечно, — кивнула девочка и продолжила строгим тоном, — Василь Иваныч, ты балда и бестолочь, ты нас в гроб сведёшь…

— Вижу, текст помнишь, — отмахнулся капитан, — но не сейчас, ладно? Есть более срочная тема.

Он прошёлся туда-сюда по мостику, покачал зачем-то штурвал и наконец спросил:

— Ты больше нашего общалась с Брэном и Мири. Как они тебе?

— В каком смысле, пап? — удивилась Василиса. — Ну, Мири умница. Ей не хватает уверенности в себе, она комплексует из-за внешности, хотя как по мне, зря — она симпатичная…

— Нет, Вась, я о другом. Как тебе кажется, можно им доверять и до какой степени?

— А в чём дело, пап? Может, если ты объяснишь, я смогу лучше сформулировать?

— Смотри, Вась, — вступил в разговор Зелёный. — Фактически, Завод, со всем его содержимым, перешёл к ним. Его ещё могут попробовать отжать, это ценный ресурс, и даже наверняка попробуют — но это дело будущего. Сейчас он их. Что это значит для нас?

— Что они сейчас самые главные в этом срезе?

— Да, но это местные расклады, нас они не касаются. Пусть хоть короны напяливают, если им нравится.

— Маяк, — сообразила наконец Василиса. — Он стал их маяком.

— Вот, — сказал папа бортмеханику, — я же говорил, что Василь Иваныч — умничка.

— Никто и не спорил, кэп, — кивнул Зелёный.

— Вась, — сказал папа, — маяк нам нужен позарез. Маяк им нужен позарез. Но он нужен не только нам и им, желающих на него — полный Мультиверсум. Коммуна, Конгрегация, Контора, Комспас… — и это я только начал перечислять.

— Заметил, пап, они все на «К»?

— Тьфу ты, и правда, — удивился капитан. — Надеюсь, это совпадение, а не очередной намёк Мультиверсума непонятно на что. Но давай пока оставим сравнительную филологию и вернёмся к нашим проблемам. Допустим, завтра одна из этих сил на «К» заявляется сюда и требует маяк себе. Возмездным образом или за какие-нибудь плюшки. Брэн с Мири отдадут его? Твоё мнение?

— Ни за что! — сказала Василиса, не раздумывая.

— Ты так уверена?

— Да, пап. С маяком им придётся отдать Завод. Ну, или поставить его в жёсткую зависимость от новых владельцев. Для Брэна и Мири Завод — это цель жизни. Они годами искали способы туда пробраться, у них куча планов, как с его помощью поменять здешнюю жизнь.

— То есть, — уточнил Зелёный, — это больше, чем вопрос личного благополучия?

— Гораздо больше. Для них это вообще всё. Достанься завод Керту, он бы, наверное, посчитал на пальцах, что выгоднее — годами перепрофилировать производство или продать разом, и вложить деньги во что-то другое. Для Мири и Брэна такого вопроса нет. Для них деньги — инструмент, а не цель. Они заранее планируют, как будут очищать срез от мин, развивать мирную жизнь, помогать общине адаптироваться к новой реальности.

— Социально ответственный бизнес? — усмехнулся Зелёный.

— Нет, Дядь Зелёный, это вообще не бизнес. Бизнес — это когда сначала заработок, а потом остальное. А у них заработок на последнем месте. Они хотят изменить мир.

— Вот, кэп, — кивнул Зелёный, — я ж говорил, что они идеалисты. С такими сложнее иметь дело, чем с бизнюками. Бизнюки предсказуемы, а у идеалистов «в башке ветер — в жопе дым». Но зато они не продадут тебя тому, кто предложит больше.

— Понимаешь, Вась, — сказал папа, — доверяя им маяк, мы отчасти доверяем им жизнь. Свою, твою, мамину, Лешкину, Артёма с его выводком. Вообще всех, кто связан с волантером. Потому что не хотелось бы однажды прилететь сюда на заправку и оказаться на прицеле у кого-нибудь.

— Пап, я доверяла им свою жизнь. Если есть какие-то более весомые аргументы — я их не знаю.

— Спасибо, Вась. Принято. — ответил папа. — Сможешь заняться ужином? А то у нас сейчас следующий тур переговоров. Твоё мнение очень важно, мы его учтём.

— Да пап, без проблем. Против капустного салата ни у кого возражений нет?

***

В каюте сидит на кровати и горько рыдает Мири. Макияж потёк, оставив тёмные следы на щеках, которые она сейчас растирает живой рукой.

— Погоди, вот платок! — засуетилась Василиса. — Да убери ты протез, ненароком нос себе оторвёшь! Дай я тебе лицо вытру!

Она протёрла лицо подруги платком, посмотрела на результат и осталась недовольна.

— Нет, все равно выглядишь как похмельная панда. Пойдём умываться. Да что ты так ревёшь! Я думала, ты вообще плакать не умеешь.

— Оплакиваю свою самооценку, — мрачно ответила Мири.

— Погоди, не плачь. Слушай, хочешь ванну с пеной? Меня всегда успокаивает.

— Ну, ты спросила! Хочу, конечно. Ты ж знаешь, как у нас дома с водой хреново. Умыться-то не всегда выходит.

Василиса пустила воду в роскошную ванну, отрегулировала температуру, опрокинула под струю колпачок с пеной.

— Нифига не помогли мне твои тряпки, — вздохнула Мири, раздеваясь. — Только слезами, вон, топик закапала.

— Чёрт с ним, я из него выросла. В наличии груди есть и свои недостатки. Давай, помогу протез отстегнуть. Залезай и рассказывай.

— Залезай со мной, а? В такой большой акватории мне одиноко, я раньше только в тазу мылась. А мне будет удобнее рыдать тебе в плечо.

— Конечно.

Василиса разделась и тоже залезла в ванну, благо места в ней хватило бы ещё на пару девочек. Вип-каюты круизного в прошлом волантера оснащены действительно шикарно. Перехватив взгляд Мири, прикрыла грудь пеной.

— Да ладно, я просто смотрю, как у людей бывает, — вздохнула она.

— Рассказывай, подруга.

— В общем, нашла Керта в кают-компании, дождалась, пока дед догадается оставить нас вдвоём. И сказала, вот почти как ты: мол, какого чёрта я должна немедленно решать? Не надо на меня давить и всё такое.

— А он?

— А он ответил, что ему надоели мои выкрутасы, что он годами терпел мои капризы, что я недооцениваю серьёзность ситуации, и что мне пора наконец определиться.

— А ты?

— А я взбесилась и послала его к чёрту. Тоже мне, говорю, Властелин Всего нашёлся. У меня есть моя жизнь, у меня есть дед, у меня есть Завод, у меня есть лучшая подруга — это, кстати, ты, — и у меня есть свои планы, как всем этим распорядиться. И если, мол, тебе на мои планы плевать, то мне тогда на твои вообще срать вприсядку.

— А он?

— А он сказал, что раз так, то я могу сама убираться к черту. Что я вообразила себе невесть что, и вырядилась, как невесть кто, а на самом деле я никто, просто крыса помоечная, которой повезло. Что он был готов для меня на всё, а я плюнула ему в душу, и теперь он знать меня не желает.

— Так и сказал?

— Нет, про крысу я сама додумала. Он просто сказал «тебе повезло». Как будто я шла такая в сортир, а мне с неба ключи от Завода в карман упали. Я жизнью рисковала, проходы разведывала, а он — «повезло». Ну, не козёл?

— Козёл, — согласилась Васька, — и мудак. Хрен на него. Не стоит он того, чтобы из-за него плакать.

— Да я не из-за него. Наверное.

— А из-за чего?

— Просто я всё-таки думала, что имею ценность сама по себе, понимаешь? Как девушка, как подруга, как человек, в конце концов. А оказывается, я нужна только как помощница, на рынке торговать — или что там он для меня придумал. А если я на это не согласна, то к чёрту меня. Ничего ты, Мири, не стоишь. Ни сисек у тебя, ни жопы, ни ума. Пустое ты место.

— Ну хватит, хватит, — обняла зарыдавшую снова подругу Василиса. — Послушай, но это же глупо! Если ты не нужна Керту, это не значит, что ты не нужна никому!

— А кому?

— Деду нужна. Мне нужна. Этому миру, в конце концов, нужна! Блин, знаешь, — осенило её, — до меня только что дошло!

— Что?

— Почему Керт так взбесился! Он же раньше был круче тебя! Ну, как ему казалось. Кто такая Мири? Не слишком удачливый нищий сталкер. Извини.

— Ничо, так и есть, продолжай.

— А Керт — логистический менеджер, или как там он себя называл. Стоит у доски, рисует циферки, зарабатывает деньги, все его знают и все уважают. Сталкеров до черта, а он один такой. Он тебя, может, искренне любил, но только пока мог слегка так, знаешь, снисходить. Наслаждаться тем, что он тебя, чумазую девчонку с отстойным протезом, готов принимать как равную. В этом и состояла для него привлекательность ваших отношений.

— Думаешь? — с сомнением спросила Мири.

— Уверена. Он не тебя любил, а себя, великодушного, готового закрыть глаза на твою ничтожность. Любовался собой и гордился. Поэтому и предлагал тебе войти в его бизнес без равного вклада, потому что, если бы он был равным, то он не мог бы так гордиться своей добротой. Поэтому и перешёл границы, когда под майку тебе полез. Искренне не понял, как ты, такая незначительная, можешь ему, такому снизошедшему, сказать «нет». Просто не услышал это «нет», потому что так не бывает.

Мири перестала плакать, села ровнее и сказала:

— Продолжай, подруга.

— А теперь ты, внезапно, из нищей сталкерши, крысы помойной, становишься совладелицей Завода. То есть, теперь ты можешь свысока поплёвывать на какого-то там мелкого коммерсанта с его придорожной лавочкой. Ты решаешь судьбу целого среза, а он яблоки на базаре продаёт!

— Я бы никогда так не поступила! — возмутилась Мирена.

— Ты — нет, а он — да! Поэтому он так и торопил тебя с решением, поэтому хотел сделать своей — пока ты этого не осознала. Готова поспорить, что он первым делом выдернул бы тебя с Завода и отправил подальше с караваном.

— Да, — кивнула Мири, — он на что-то такое и намекал.

— Это был последний шанс оставить тебя в позиции девчонки, получающей незаслуженные подачки от великодушного Керта, и потому вечно ему благодарной. Но ты не захотела, и он сорвался. И знаешь, что его взбесило?

— Что?

— То, что ты пришла в красивой одежде, причёсанная, накрашенная и вообще звезда-звездой, глаз не отвести. Он вдруг увидел не замарашку помоечную, а гордую красивую девушку.

— Скажешь тоже…

— Скажу! И повторю — это его добило окончательно. Ему было важно, что ты ничего не стоишь, а он тебя возвышает. А тут как по башке — перед ним красавица, владеющая активом, о котором он и мечтать не может, легендарная сталкерша, нагнувшая Завод! Он понял, что вы поменялись местами, и у него моментально резьбу сорвало. Теперь, поди, жалеет, что не удержался.

— Думаешь, жалеет?

— Не сомневаюсь. Вот увидишь, придёт в себя, успокоится и бегом побежит мириться. Потому что быть с тобой в ссоре теперь не выгодно. Ты потенциальный ключ к Заводу, или, как минимум, к выгодным контрактам с ним. Он должен был тебя обхаживать до совершеннолетия, потом жениться и стать совладельцем. Но платье и макияж выбили его из колеи, и он сорвался.

— И ноги! — засмеялась Мири. — Я же побрила ноги!

— И ноги, — согласилась Василиса. — А теперь давай вылезать. Я собираюсь кормить тебя капустным салатом!

Глава 11. Любовь, бизнес и киберы

За ужином Мири и Керт старательно не смотрят друг на друга. Василиса специально нарядила её в самое лучшее своё платье и даже сделала маникюр — как сумела, потому что сама не слишком умеет. Когда ты механик, это не в приоритете. Но по сравнению с грязными, частью обгрызенными, частью обломанными ногтями, которые были у Мирены раньше, руки стали выглядеть опрятнее.

— Чувствую себя странно, — сказала Мири, рассматривая себя в зеркале перед выходом из каюты. — Как будто это не я.

— Понимаю, — кивнула Василиса. — Меня однажды наряжали и красили перед королевским приёмом, представляешь? То же самое чувство. Но есть и польза — я запомнила, как делать макияж и маникюр. Иногда надо этим пользоваться!

— А ты сама почему не нарядишься?

— Не хочу отсвечивать. Сегодня твой вечер. Ты должна показать Керту, чего он лишился! Добей его красотой и равнодушием!

Мирена пытается есть аккуратно, не нарушая образа. Василиса подумала, что на королевском обеде она бы выглядела странно, но для дружеского ужина сойдёт. Особенно с учётом не слишком точной механики протеза. Капустный салат попробовала с подозрением. Кажется, он ей не очень понравился, но съела весь и попросила добавки. Эта одержимость Василису удивляет — по её мнению, от большой груди одни неудобства. Особенно если надо кабель под палубой протащить.

Когда все наелись, капитан принёс бутылку бренди, разлил себе, бортмеху и Брэну. Керту, несмотря на его недовольное лицо, так же, как и девочкам, налил сок. Хотя в переговорах он равная сторона, но всё равно несовершеннолетний.

— За наше общее и, надеюсь, благополучное будущее, — произнёс он тост.

Все чокнулись и выпили.

— Завтра волантер уходит в поиск. Нас ждут маяки. Чем-то ещё можем помочь, пока мы здесь?

— Вы и так очень сильно помогли, спасибо, — вежливо ответил Брэн. — Дальше мы с Мири справимся сами.

Василиса отметила, что у Керта сразу сделалась кислое лицо.

— Пап, — спросила она, — а мы можем по пути заскочить на Терминал?

— В принципе, не вижу проблем. Несколько удлиняется маршрут, но Брэн пообещал нам заправку, так что можем себе позволить. А зачем нам туда?

— Хочу напрямую свести Мири и Алину.

— Алину?

— Ну, киберхостес Терминала. Им нужны детали для киберов, Завод производит нечто похожее. Будет здорово, если они договорятся о прямых поставках. Без всяких там посредников.

Она покосилась на Керта, тот потемнел лицом и нахмурился.

— Мири, ты хочешь лететь с ними? — удивился Брэн. — Что же раньше не сказала?

— Сама только что узнала, но теперь хочу, конечно! Продержишься без меня несколько дней?

— Я без тебя сорок с лишним лет продержался, — улыбнулся он. — Но не задерживайся, работы тут много.

— Туда и обратно, дед! Зато если договоримся…

— Вам всё равно нужна логистика! — перебил её Керт. — Кто-до должен будет доставлять ваши изделия на Терминал. А мой караван…

— …не единственный на Дороге, — перехватила инициативу Василиса. — Терминал — крупнейший логистический узел, его администрация имеет большой вес в сообществе караванщиков, потому что снабжает всех топливом. За скидку многие согласятся делать крюк через здешний рынок. Поначалу объёмы будут небольшие, так что им даже не понадобится дополнительный транспорт.

Керт помрачнел ещё больше.

— Вам не придется доставлять меня обратно, — обратилась Мири к капитану. — На Терминале я легко найду попутку.

— Мири, — с сомнением сказал Брэн, — Мультиверсум — опасное место…

— Я присмотрю за ней! — внезапно вызвался Керт. — Мне тоже надо на Терминал. Всякие бизнес-дела. И, раз уж выпала такая оказия, прошу взять меня тоже.

— Свободных кают полно, — пожал плечами капитан.

— А потом мы вернёмся вместе с Мири. Вдвоём безопаснее.

— Я не нуждаюсь в присмотре, — недовольно ответила Мирена. — Особенно всяких…

— Мири, пожалуйста, — попросил Брэн. — Мне будет спокойнее. Пожалей старика.

Девочка молча пожала плечами, но возражать не стала.

***

После ужина, когда все разошлись по каютам, Василиса переоделась в пижаму и собралась спать. Прошедший день выдался очень насыщенным и утомительным. В дверь каюты кто-то тихо поскрёбся. Она подумала, что это Мири, и открыла, но за дверью оказался Керт.

— Прости, что поздно, — сказал он смущённо, — можно с тобой поговорить?

— Я вообще-то уже спать ложусь.

— Я недолго! Пожалуйста! Это очень важно!

— Ну ладно, заходи.

Василиса уселась на край кровати и показала ему на стул.

— Красиво тут у тебя… — парень оглядел роскошную вип-каюту.

— Слишком вычурно, как по мне, — возразила Васька. — Ты пришёл поговорить о дизайне интерьеров?

— Нет, прости, нервничаю. — Он сел на стул, неловко пристроив на ковёр металлическую ступню.

— Ну, в чём дело? — поторопила его Василиса.

— Я сделал ужасную глупость. Мы с Мири повздорили, я наговорил ей гадостей, мне ужасно стыдно.

— Иногда помогает попросить прощения, — подсказала девочка. — И даже если не помогает, всё равно лучше попросить. Но не у меня, а у неё. Ко мне-то какие вопросы?

— Я пытался. Она меня выгнала и слушать не стала. А ты её лучшая — да что там, единственная — подруга. Она тебя уважает и к тебе прислушивается, я же вижу.

— И что я, по-твоему, должна сделать?

— Попросить, чтобы она меня выслушала. Я не прошу, чтобы ты за меня заступалась. Я просто хочу с ней поговорить!

— А тебе есть, что ей сказать? Или опять будешь бубнить про свои великие планы, в которых ты любезно нашёл место для неё?

— Она рассказала, да?

— Мы лучшие подруги, — напомнила Василиса.

— Она всё не так поняла!

— Точно? — скептически прищурилась девочка.

— Ну… Ладно, кое-что так. Но всё не так просто. Я же хочу её защитить!

— Мири не похожа на человека, нуждающегося в защите.

— Ну да, конечно, она крутая сталкерша. Круче неё только горы. Но то, во что она ввязалась… Пойми, всё изменилось. Я утром был на рынке, он бурлит слухами. Мины частью отключены, частью дистанционно подорваны, это, разумеется, заметили. Впервые не было ночного посева — беспилотники не вылетели. Вчера в горах был воздушный бой, его многие видели, потом за горами грохотало и дымило. Люди уже сложили два и два — Завод взят. Пока никто не знает, кем именно, но это дело пары дней. Вычислить несложно, впрочем, Брэн и не думает скрываться. Уверен, он уже завтра объявит всему миру, что Завод под ним. Ты понимаешь, что это значит?

— Что Мири больше не помойная крыса, а совладелица самого крутого ресурса этого среза?

Керта аж перекосило.

— Я никогда её так не называл!

— Некоторые вещи и не надо произносить вслух!

— Да пойми ты, дело не в этом! Уже сейчас народ кучкуется и размышляет, что если Завод перешёл под кого-то, то почему не под него? Послезавтра вернётся Бадман, и угадай, что он первым делом подумает?

— Что?

— Как бы ловчее его отжать! И не он один. Слухи по Дороге разлетаются моментально. И это ещё про маяк никто не знает! А ведь узнают рано или поздно, его не спрячешь. Брэн разминировал подходы и отключил турели — как только это дойдёт до сталкеров, они ломанутся в горы бегом. Ведь столько богатых локаций открылось! И уже через неделю они будут стучать в ворота Завода и спрашивать, какого чёрта они должны перебиваться сдачей мусора, когда вы там жируете. А самые решительные молча полезут в каждую щель, чтобы выкинуть Брэна и занять его место.

— Ты серьёзно?

— Если бы я не знал, что случилось, то сам бы, подпрыгивая от нетерпения, ждал Бадмана, чтобы устроить рейд для захвата Завода. И так думает каждый первый, не сомневайся, просто не у всех есть возможности.

— А что же они раньше сидели на попе ровно?

— Пока Завод непонятная мистическая сверхсила — это одно, а когда он принадлежит «таким же как мы, просто им повезло» — совсем другое. Все сейчас думают: «Какого чёрта? Чем они лучше нас?» А когда Брэн объявит о себе официально, у всех просто задницы запылают: «Как, этот безногий неудачник? Да мы просто обязаны забрать у него всё! Разве он сможет правильно распорядиться?»

— Так, может, ему не объявлять?

— Я ему говорил: «Не отключай турели! Не спеши разминировать подходы! Восстанови защиту вокруг маяка! Верни на дежурство ударные дроны! Никому не говори, что Завод ваш!»

— А он?

— А он твердит: «И чем мы тогда будем отличаться от башки на тумбочке?»

— Хм, логично.

— Да ни черта не логично! Нельзя быть таким идеалистом! Но ему уже за полтинник, он ветеран и всё такое, а я кто? Пацан с рынка? Чёрта с два он меня послушал. Поэтому я хотел Мири оттуда выдернуть. Но облажался по полной. Что на неё нашло вдруг?

— На неё нашло? — рассердилась Василиса. — Ты себя вообще слышишь сейчас?

— Да что я сделал не так?

— Представь себе, подходит к тебе на рынке Мири и говорит: «Так, Керт. Бросай ту ерунду, которой ты тут занимаешься и бегом на Завод. У нас там полы не мыты, сортиры не чищены, головам на тумбочке некому перхоть вычёсывать». Ты такой в ответ: «Но у меня же свой бизнес, я годами ждал шанса, добивался, учился, готовился, и вот, только-только начало что-то получаться…» А она этак снисходительно: «Да что там твой бизнес, мелочёвка эта… У меня большие планы! Ты со мной или пойдёшь к чёрту? Решай прямо сейчас, я ждать не стану! А, кстати, чуть не забыла — ты, конечно, пару раз прогоревший в ноль мелкий коммерсантишка без ноги и руки, и вообще весь такой невдалый, но я тебя всё равно люблю. Цени это. Ну что, ты ещё здесь? Почему не бежишь собирать вещи?» Как бы ты отреагировал?

— Мири это вот так восприняла?

— А как ещё она могла это воспринять?

— Но я ничего такого не имел в виду! Я её люблю!

— Чёрта с два! Ну, то есть, может, и любишь, конечно, я не эксперт по любви. Но даже когда мы только познакомились, и я ничего про вас не знала, то сразу заметила, что ты с ней разговариваешь, как с ребёнком. Покровительственно и снисходительно. «Ах, какие милые смешные глупости бормочет эта малышка! Какое ми-ми-ми!»

— Не было такого!

— Ещё как было! И ты всё время давал понять, что выбрал её, и она будет твоей. Как будто её мнение значения не имеет. Ведь ты же её любишь, ага! Как будто это автоматически даёт тебе на неё какие-то права.

— Но я её правда люблю!

— Это, блин, твои проблемы, а не её! Она хоть раз сказала, что любит?

— Нет. Но, и что не любит, тоже не сказала!

— Слушай, я тебя всего полчаса слушаю, и уже готова ударить чем-нибудь тяжёлым. Не представляю, как она это годами терпела.

— Вась, помоги мне! Чёрт с ними, с отношениями, пусть не любит и даже ненавидит пускай. Но я должен с ней поговорить! Рассказать то, что рассказал тебе. Да, я накосячил, надо было сначала всё рассказать, а потом требовать решения. Нельзя было давить, и права требовать у меня нет, всё так. Но она же в опасности!

— А ты уверен, что это не потому, что тебе просто нужен доступ к Заводу?

— Вот так ты про меня думаешь, да? «Керт коммерсант, он родную маму бы продал, будь у него мама». Я же вижу, твои именно так ко мне относятся. И папа твой, и механик. Вида не подают, но осторожничают. Брэн для них хороший, он же не за деньги, он для всех старается. А Керт плохой, он только о прибыли думает! Скажешь, не так?

Василиса припомнила разговор в рубке и неопределенно пожала плечами.

— Но я тебе вот что скажу — даже будь я такой жадный засранец, каким они меня видят, Завод мне нафиг не сдался. Это крутой актив, но дико токсичный. Знаешь, что с ним дальше будет? Его попытаются отжать одни, если у них не получится — другие, потом третьи будут отжимать уже отжатое у вторых, в процессе всё разнесут к чертям, по итогам разграбят руины и сдохнут от голода на награбленном, потому что его некому будет продать. Ты правда думаешь, что я хочу в эту безнадежную историю инвестировать?

— И что, никаких вариантов?

— Ну, может быть, сразу придёт кто-то настолько крутой, что отжимать у него уже никто не рыпнется. Тогда, может, Завод и останется. Но ни Брэна, ни тем более меня, в этой истории уже не будет. Брэн сам себе голова, а Мири я хочу из этого вытащить. Ладно, признаюсь — я и не хотел ничего ей объяснять.

— Почему?

— Потому что, если я скажу правду: «Мири, ваш Завод отожмут, твоего упрямого деда грохнут, весь срез в процессе зачистят так, что десять лет войны будут вспоминать как пикник. Поэтому давай ты свалишь со мной, чтобы при всём этом не присутствовать», — она просто пошлёт меня подальше и останется с дедом. Она тоже упрямая.

—Офигеть! — всплеснула руками Василиса. — Теперь ты решаешь, что Мири должна знать? И ты выбираешь, быть ей с дедом или нет?

— А что мне остаётся? — закричал Керт.

— Не быть высокомерной жопой! — заорала на него в ответ Васька.

— Эй, вы чего? — спросила их Мири. — С ума сошли?

Она стоит в дверях каюты и смотрит на них с недоумением.

— Я стучала, — уточнила девочка, — но никто не ответил. Я платье тебе принесла.

Мирена снова переоделась в драные штаны и растянутую футболку, но что-то в ней изменилось. Как будто красивое платье осталось незримо присутствовать в образе.

— Мири… — сказал растерянно Керт.

— Он что, теперь к тебе пристаёт, подруга? Если потянет свои липкие ручонки, ты только скажи! В этот раз я доведу дело до конца!

Она недвусмысленно протянула железную руку вперёд на уровне ниже пояса и с металлическим лязгом резко сжала кулак.

— Так, — Василиса решительно встала с кровати. — Вы можете прекрасно разобраться без меня. Мири, я тебя прошу — выслушай его. Верить или нет, проникаться или не стоит — твоё дело. Я не хочу ни за кого ничего решать. Я хочу чай с молоком, пироженку и спать. Поэтому иду на камбуз, а вы, если поубиваете друг друга, будьте любезны убрать трупы до моего возвращения.

Девочка отодвинула с дороги Мири, вышла в коридор и закрыла за собой дверь. Соблазна подслушать избежала легко — в вип-каютах отличная звукоизоляция.

***

На камбузе сидят папа и бортмех, неторопливо допивая бренди.

— Чего не спишь, дочка? — спросил капитан.

— Чаю решила выпить.

— Хорошее дело, одобряю. Сделаешь нам тоже?

— Конечно. Но пироженку не отдам! Она последняя!

— Ничего страшного, быстрые углеводы у нас сегодня в жидком виде, — отсалютовал рюмкой Зелёный.

— Пап, — спросила Васька, поколебавшись, — ко мне тут Керт заходил…

— Зачем? — удивился капитан.

— Ну, в основном хотел, чтобы я их с Миреной помирила, но рассказал ещё кое-что. Мне кажется, вам стоит знать.

— Если это не секрет, то расскажи, конечно.

— Обещания не рассказывать с меня никто не брал.

Василиса вскипятила чайник, заварила чай, вытащила тщательно замаскированную (просто на всякий случай) в холодильнике пироженку, не прекращая рассказывать. И только закончив, вгрызлась с урчанием в лакомство.

— Неглупый мальчик, — удовлетворённо покивал Зелёный. — Сам додумался. Немного циничен для своего возраста, но потенциал хороший. Далеко пойдёт.

— Тяжёлое детство, — прокомментировал папа. — Цинизм к нему прилагается.

— Я вижу, вы не удивлены, — констатировала Василиса, облизывая пальцы от крема.

— Я аналитик, — коротко сказал Зелёный. — Уж такой-то очевидный расклад я никак не мог пропустить.

— И мы ничего с этим не сделаем?

— А должны?

— А разве нет? Они же наши друзья!

— Мири — твоя подруга, — уточнил папа. — Но Брэн взрослый человек. Мы тоже указали ему на высокую вероятность попытки силового захвата Завода. Это его актив и решать ему.

— Но это же неправильно! Он не понимает!

— Дочь. Ты только что негодовала, что Керт пытался принимать решения за Мири, а теперь хочешь, чтобы мы решили за Брэна? Не видишь тут противоречия?

— Да, пап. Ты прав, конечно, — вздохнула Василиса. — Но как же это обидно! И что мы будем делать?

— Надеяться на лучшее. На то, что Брэн вовремя спохватится и сумеет удержать Завод. На то, что если его всё же заберут, то мы сумеем договориться с новыми владельцами. На то, что это не последний действующий маяк в Мультиверсуме, если договориться не получится.

— Кроме того, — добавил Зелёный, —если маяк у Брэна отберут, это снимет с нас все договорные обязательства. Сдадим маяк Конгрегации, как нам, кстати, и положено делать. Нам он, конечно, уже не достанется, но на благо Мультиверсума послужит.

— И эти люди упрекают Керта в цинизме! — возмутилась Василиса.

— Мы старые, нам можно, — отмахнулся Зелёный. — Ну что, кэп, по чайку и по койкам?

— Да, время позднее, — ответил капитан. — Вась, ты тоже иди, не слоняйся.

Васька деликатно постучала в дверь. Никто не отозвался. «Какого чёрта, это же моя каюта», — подумала она и решительно вошла. Керт и Мири судорожно отпрыгнули друг от друга, что было непросто исполнить, сидя рядом на кровати. Керт рефлекторно вытер губы, Мири одернула майку.

— Так, — веско сказала Василиса. — А ну кыш отсюда. У вас свои каюты есть, а я спать хочу.

Керт неловко пожелал спокойной ночи и выскочил в коридор. Мири Васька придержала за локоть и сделала вопросительное лицо.

— Он извинился, — смущённо сказала та. — Очень… Убедительно. Но я ничего не забыла. Если он попробует снова мной манипулировать…

— Непременно попробует, я думаю, — вздохнула Васька. — Но я не эксперт. Я целовалась два раза в жизни и мне даже не пришлось после этого заправлять майку.

Мири густо покраснела.

— И ничего такого. Спокойной ночи, — буркнула она и удалилась.

Василиса с облегчением рухнула на кровать, выключила свет, подумала: «Ну и денёк выдался», — и тут же уснула.

***

Проснулась от того, что волантер движется. Подумала, что постепенно становится настоящим воздухоплавателем, чувствующим малейшие движения своего аппарата даже во сне. Загудели пропеллеры — не постоянным ходовым тоном, а короткими маневровыми включениями. Василиса выглянула в окно каюты — там совсем близко маяк, к которому волантер, меняя высоту и направление, пристраивается заправочным коннектором.

Спешить на мостик не стала — тонкие маневры ей пока не доверяют, а сама заправка длится долго. Умылась, переоделась, налила себе кофе на камбузе, а когда добралась до ходового поста, воздушный лайнер уже пристыковался. Ветра нет, компенсировать его не надо, поэтому ходовые моторы молчат.

— Доброе утро, — поприветствовала она собравшихся.

В ходовой рубке папа и Зелёный — на постах бортмеха и пилота, — а также Керт и Мири наблюдают в сторонке.

— Кому утро, — укоризненно сказал Зелёный, — а у кого давно уже вахта. Много спишь, юная леди.

— Молодой растущий организм, — парировала Васька не смущаясь. — Долгий сон улучшает цвет лица.

— Если его ещё улучшить, — проворчал бортмех, — то нам придётся ходить в сварочных очках. Эх, где мои шестнадцать лет?

Мири и Керт поприветствовали её с некоторым смущением и тщательно не глядя друг на друга, хотя стоят вплотную, как бы ненароком касаясь руками. Теми, которые не искусственные. Васька заподозрила, что после вчерашнего исхода из её каюты они не разошлись по своим, а продолжили восстанавливать отношения. И, кажется, удачно. «Не хочу думать, как далеко они зашли на этот раз», — подумала она про себя.

— Ну что, молодёжь, — обратился к ним капитан, — не передумали лететь на Терминал? Брэн уже на Заводе, сейчас зальём энерготанк под пробку и двинем.

— Не передумали, — решительно сказал Керт, потом опомнился, покраснел и спросил: — Ты же не против, Мири?

Та покосилась на него, покачала головой, но подтвердила:

— Да, второй такой оказии может долго не подвернуться.

— Тогда добро пожаловать на борт, пассажиры, — улыбнулся капитан. — Старт по заполнению энерготанка, то есть примерно через час-полтора. Вась, а ты чего глазами лупаешь? Давай, бегом в хвостовую гондолу, на контроль. Ты младший механик или где?

— Есть, тащкапитан, папа! — Васька прикрыла макушку левой ладошкой, откозыряла правой и затопала ботинками к узкому трапу.

***

До Терминала шли без приключений. Менялись вахты, менялись миры, с произвольной относительно бортового времени частотой менялся день на ночь и обратно.

— Ну вот, наконец-то нас трое, — радовался Зелёный. — Вдвоём с твоим папой мы на вахтах убивались, кофе ведрами уходил. Никогда больше не соглашусь, не в моём возрасте.

Даже втроём смена вахт очень плотная, и Васька в промежутках еле успевает поспать, так что ей ни до чего. Но всё же отметила, что Керт вечером, смущенно оглядываясь, ныряет в каюту Мири. Это наводит её на размышления о собственной личной жизни, которая, надо признать, на данный момент отсутствует, но на рефлексии по этому поводу тоже времени нет.

Над Терминалом зависли поздним вечером. Василиса едва дождалась, когда опустится трап, и побежала в холл.

— Привет, Алина! — радостно обняла она кибер-хостес.

— Здравствуй, Василиса, — поприветствовала её та. — Рада тебя видеть. Кстати, я инсталлировала тактильные датчики и теперь чувствую твои объятия.

— Ух, ты! Так тебя теперь можно тискать?

— Не рассматривала это с такой точки зрения. Но если тебе доставляет удовольствие тактильный контакт с моим корпусом, не отказывай себе в нём.

— Это здорово! — Василиса сжала Алину в объятиях. — Мне тебя не хватало, представляешь?

— Нет, не представляю. Дефицит меня выглядит не слишком логично, но у тебя наверняка найдутся этому какие-нибудь неожиданные объяснения.

— Я много времени провела в контакте с эмоциональными людьми, будучи втянутой в их эмоциональные проблемы, — пожаловалась девочка. — И часто думала: «Вот бы Алину сюда, она такая логичная!»

— Поняла твою мысль. Да, эмоциональные контакты парадоксально утомляют даже меня. Хотя я не должна чувствовать утомления. У входа два человека с частично киборгизированными организмами, известные мне как Мири и Керт.

— Они снова к тебе. Только учти: то, что они частично киборгизированы, не сделало их менее эмоциональными.

— Они были источниками твоего утомления? — проницательно спросила Алина.

— Они, — вздохнула Васька.

— Тогда я им благодарна.

— За что?

— Они навели тебя на мысли обо мне.

— Алина, я тебя обожаю, ты знаешь? — засмеялась Василиса. — Ты стала совсем-совсем живая.

— Да, ты уже говорила мне об этом. Я сохранила эту информацию в долговременной памяти и иногда обращаюсь к ней снова. Мне никто еще не признавался в любви. Даже в шутку, как ты. И что же от меня нужно этим, частично киборгизированным, но избыточно эмоциональным особям?

— Помнишь, я обещала тебе подумать над тем, как решить вашу проблему с дефицитом запчастей?

— У меня очень надёжные ячейки памяти и регулярный сетевой бэкап. То есть, помню, конечно. Ты осуществила этот акт мыслительной деятельности?

— Не всегда могу понять, когда ты шутишь, а когда действительно «включаешь робота». Но да, осуществила.

— И каков результат?

— А вот это ты обсудишь с ними. На мой взгляд, перспектива интересная, но решать тебе.

— Я внимательно их выслушаю. Ты планируешь присутствовать при нашей беседе?

— Нет, коммерческие вопросы вызывают во мне неодолимую скуку.

— Я знакома с этим понятием чисто теоретически, но рекомендую тебе в этом случае подняться в бар.

— Мне пятнадцать, и я не пью. В смысле алкоголь не пью, а не вообще.

— Я знаю. Однако всё же сходи в бар. Скучно тебе точно не будет.

Василиса замахала руками, призывая Мири и Керта.

— Эй, народ! Алина готова выслушать ваше предложение. Напоминаю — она хорошая и вообще моя подруга. Я могу тебя так называть? — на всякий случай уточнила она, спохватившись.

— С полным правом, — кивнула Алина.

— Круто, спасибо. Так вот, обсуждайте ваши дела с ней, а я прогуляюсь. В бар.

— Много не пей, — ехидно сказала Мири. — Детям вредно.

— Бе-бе-бе! — ответила Васька.

В баре почти пусто, сидят несколько сонных караванщиков, вращается на своей станине робобармен. Васька ему кивнула как старому знакомому, но он не отреагировал — программа у него урезанная дальше некуда. Наливать да травить анекдоты.

— Заходят в бар киборг, цыган и горец Закава… — начал он очередной, но она не стала слушать. Ведь за боковым столиком, развалившись и вытянув в проход ноги, сидит…

— Аннушка! Аннушка, уи-и-и! А я-то гадаю, зачем меня Алина в бар послала!

— А, это ты, прелестное дитя? Моя цыганская потеряшка? Иди сюда, тетя Аннушка чмокнет тебя в пухлую румяную щёчку. А где твой назойливый брат?

— Остался с мамой.

— Надо же, я думала вы неразлучны. И какой чёрт принёс такое юное создание в такую жопу Мироздания?

— Ты мне не рада? — расстроилась Василиса.

— Я не рада в основном себе и обстоятельствам, — вздохнула курьерша, — а ещё я здорово надралась, хотя и не собиралась этого делать. Но я сижу тут уже неделю, и кроме бара развлечений нуль. Кстати, ты знаешь, что этот железный болван повторяется?

— Да, у робобармена слабенький модуль памяти, он бормочет свои анекдоты по кругу. Так можно к тебе?

— Садись. Я, как видишь, не окружена тут поклонниками.

Василиса всё-таки обняла Аннушку. От неё слабо пахло потом, порохом, бензином, полынью и миндалем, и сильно — алкоголем.

— Ладно, ладно, я тоже рада тебя видеть, мелочь конопатая. Так что ты тут делаешь?

— Прилетела на волантере. Просто друзей подбросить, не задержусь. А ты?

— А я прокатилась с вашим штурманом.

— С дядей Артёмом?

— С каких пор он тебе дядя? Нет, не рассказывай, с этого многожёнца станется. В общем, так хорошо прокатились, что меня снова пришлось штопать. Ваша компания не приносит мне удачи, да? Но это фигня, и уже зажило. А вот машина в лоскуты. Еле досюда доехала. Уже неделю висит на стапеле в здешнем сервисе, дырки в ней латают. Завтра к вечеру обещали отдать.

— А как Артём?

— Словил пару пуль, но жить будет. В Центре в больнице теперь.

— Надо папе и Дядь Зелёному сказать, — забеспокоилась Василиса.

— Ещё один дядя? — хмыкнула Аннушка. — Симпатичный? А то тут такая скука…

— Он женатый.

— Ой, девочка, кого это когда останавливало? Ну да фиг с ним, впрочем. Я надралась и пойду спать. К счастью, с моим безлимитным талоном мне даже за номер платить не надо. Рада была повидаться. Поможешь встать?

Василиса подставила плечо, Аннушка вцепилась в него маленькой, но сильной рукой и привела себя в вертикальное положение.

— Всё, дальше я сама. Думаю, ещё увидимся.

Покачиваясь и прихрамывая, курьерша убрела в сторону лифтов, а Василиса спустилась обратно в холл. Как раз увидела, как Мири и Алина пожали друг другу руки. Живую руку девочки деликатно сжала механическая рука кибер-хостес.

— Вижу, вы договорились? — обрадовалась Васька.

— Да, — ответила ей Алина. — Я осмотрела их нейроинтерфейсы. Технологии совместимы с нашими, вероятно имеют единое происхождение. Сотрудничество представляется перспективным и взаимовыгодным.

— Мы переночуем здесь, — сказала Мири. — Завтра Алина выдаст нам технические спецификации, и мы поищем попутку.

— Спросите в баре женщину-курьера по имени Аннушка, — посоветовала Василиса. — Но лучше с утра, к вечеру она надерётся. Скажите, что от меня, может, она вас отвезёт. Но это не точно, она довольно непредсказуемая.

— Я попрошу за них, — добавила Алина. — Вам один номер или два?

— Один, — тихо сказала Мири, покосилась на Василису и густо покраснела.

Та сделала вид, что ничего не слышала. С чужими отношениями в последнее время действительно перебор.

— Тогда прощаемся. Папа просил не задерживаться, да и новости про нашего штурмана не радуют…

— До свидания, моя подруга Василиса. Я тебя обожаю, — очень серьёзно сказала Алина.

Впрочем, шутит она с такой же серьёзностью, и понять это никак невозможно.

— До свидания, моя подруга Василиса! — скопировала интонации Мири, и, не выдержав, захихикала. — Я тоже тебя люблю, наверное. Увидимся.

— Пока, увидимся, — смущённо кивнул Керт.

Васька торопливо обняла всех по очереди, выскочила на улицу и бегом понеслась к трапу волантера.

Эпилог. Жизнь – интересная штука.

Волантер пристроился зарядным коннектором к башне маяка. Василиса убедившись, что зарядка пошла, вышла на наружную палубу гондолы, встала у ограждения и огляделась.

С прошлого раза прибрежный пейзаж сильно изменился. В первую очередь пропал подбитый штурмовик, валявшийся в полосе прибоя. Во вторую — там, где были дымящиеся воронки подрывов и обломки сбитых дронов, сейчас раскинулась весьма цивильного вида набережная. Зелёные насаждения, мощёные дорожки, и только вынесенные на бетонные волнорезы бронированные башни автоматических орудий намекали, что это не курортная зона. То, что район маяка прикрыт плотным колпаком турелей и ударных дронов системы ПВО, было понятно уже на подходе — пока Брэн не легализовал для системы их как дружеский объект, нечего было даже думать приблизиться.

— Пап, я вниз! — доложила Васька капитану.

— Не можешь дождаться? — улыбнулся он.

— Мы с Мири полгода не виделись! Столько всего случилось! Заправка идет штатно, контроль не нужен. Ну, па-а-ап!

— Беги, неугомонная. Только ноги не переломай, мы высоко для трапа.

— Не первый раз!

Трап не достал до земли метра три, но Васька теперь опытный воздухоплаватель. Зацепила за ограждение трос с карабином, быстро натянула перчатки, чтобы не обжечь об него ладони, и решительно шагнула в пустоту. Когда верёвка засвистела в руках, сообразила, что проделывать это в юбке — не лучшая идея, но было поздно.

— Решила похвастаться новыми трусами? — спросила подхватившая её внизу Мири.

— Просто забыла, что не в штанах. Я по-прежнему редко наряжаюсь. Божечки, как я рада тебя видеть! А ну, покажись.

Мири поставила её на землю, отошла на шаг, и покрутилась вправо-влево.

— Обалдеть! — честно сказала Васька. — Ни за что не отличишь!

Мирена одета в лёгкую майку с открытыми плечами, и обе руки выглядят совершенно одинаково. Только повязанный чуть ниже плеча яркий платок напоминает, что под ним место сопряжения с протезом.

— Могу себе позволить, — засмеялась она. — Благодаря документации Терминала мы здорово продвинулись с протезированием. Это не просто имитация, это практически полнофункциональная рука. Я ей всё чувствую, прикинь? И точность такая, что могу попавшую в глаз ресницу вытащить.

— Ты вообще шикарно выглядишь!

— Я больше не сталкер. Не нужно лазить по заминированным руинам, можно одеваться как девочка. Мне начинает нравиться макияж. Возможно, я однажды попробую надеть каблуки.

— С ума сойти! Ты красотка!

— Не преувеличивай. Но, заметь, твой капустный салат помог!

Мирена выгнулась назад, заставив майку натянуться на груди.

— Скажу тебе по секрету, — засмеялась Василиса, — я недавно узнала, что про капусту — враньё. Ни на что она не влияет.

— Может быть, я просто стала лучше питаться и вообще выросла, — согласилась Мири. — Но пока останусь при своей вере в капусту. Вдруг мне станет мало достигнутого? Всегда можно будет прибегнуть к волшебной силе салата. Ладно, что мы на улице болтаем? Пойдём в офис. Мы там обустроили квартиры, стало удобнее. Есть гостевые комнаты и всё такое.

Брэна Василиса, честно сказать, не узнала. Импозантный пожилой мужчина в костюме — и никакой платформы на гусеницах!

— Да, да, — засмеялся он, — быть директором завода биомеханики весьма удобно. Проблем у нас полно, но, по крайней мере, протезы самые лучшие. Теперь хоть женись — если удастся найти время на личную жизнь. Ждём вашу команду на ужин, он будет через час — как раз заправитесь и запаркуетесь. А вы, девчонки, пока бегите, вижу, языки чешутся.

Мири отвела Василису в свои апартаменты. Не такие шикарные, как её каюта на волантере, но зато больше по площади и с несколькими комнатами.

— Тут у меня кабинет, — показывала девочка, — я понемногу осваиваю компьютер и уже могу убедительно ругаться в рабочих чатах. Здесь моя спальня, не обращай внимания на бардак, однажды я его уберу. Это гостиная, понятия не имею, на кой чёрт она нужна, потому что ты первый гость за полгода. Мы тут живём как в крепости.

— А как же Керт?

— Ну, — чуть смутилась Мири, — какой же он гость? Он свой. У него дальше по коридору комнаты.

— И как у вас с ним?

— У нас с ним все серьёзно, я думаю. Он изменился, правда. Иногда его заносит, но я научилась вправлять ему эго лёгкими щелчками по носу. Мы не живём совсем уж вместе, но пять метров по коридору — не расстояние. Дед знает, но делает вид, что нет. Мне кажется, на самом деле он не против. Считает, что отношения идут мне на пользу. Однажды прочитал мне лекцию о том, как предохраняться! Было дико неловко обоим, сидели красные как два помидора, один из которых с седой бородой. Больше к этому вопросу не возвращались.

— А где сейчас Керт?

— В городе. Ну, то есть, на рынке. Вы там не были?

— Нет, мы вышли сразу рядом с маяком.

— Вокруг рынка народ так неплохо отстроился, что стал называть это «городом». Там человек уже за тыщу, наверное, живёт. Суета и толкучка. Не люблю, здесь лучше. Но у Керта торговые дела в разгаре, он весь день в конторе, к ночи прилетает транспортным дроном. А у тебя как с отношениями? Как твой мальчик-корректор?

— Не спрашивай, Мири. Просто не спрашивай, — помрачнела Василиса. — Я ещё не готова об этом разговаривать. И не знаю, буду ли готова когда-нибудь.

— Извини.

— Не извиняйся.

— Кстати, глянь.

Мирена раздвинула занавески большого окна. За ним, вместо прежней пустыни, зеленеют травянистые лужайки.

— Только-только выросло, — сказала она. — Мы тут пробуем всякую растительность, в перспективе сельского хозяйства. Может быть, однажды станем сами себя кормить.

— Круто. Ой, а это кто?

По дорожке между покрытыми короткой, свежевыросшей травкой газонами, идёт типичный кибер. Пластиковые панели, составное лицо, сложные суставы конечностей. В руках у него какой-то садовый инструмент.

— А, ты же не знаешь! Ты на Терминале давно была?

— После того, как с вами там попрощалась — ни разу. Мы эти полгода метались по Мультиверсуму как в попу укушенные. Искали, находили, теряли маяки, сражались, драпали… Преимущественно драпали, конечно. Ни до чего было.

— Они наши главные партнеры. Мы восстановили их парк киберов и теперь делаем новых. Керт создал мультисрезовую валюту, обеспеченную топливом. Название, правда, так себе — «бензы». Вот, смотри, один бенз!

Мирена достала из кармана полупрозрачную, как леденец, пластиковую монетку. На ней отштампована канистра, в середине просматривается электронный чип.

— Их пока не во всех срезах принимают, но караванщики берут охотно, для расчётов друг с другом. Так что Керт у нас теперь немного банкир.

— Не оставил он своих грандиозных планов?

— Нет, но понял, что это очень длинный путь, который не одолеть с разбегу. До деда это тоже, к счастью, дошло — и мы теперь преобразуем срез шаг за шагом.

— Так ты легендарный сталкер или нет? — засмеялась Васька.

— Я легендарная сволочь, которую все ненавидят, — с грустной улыбкой ответила Мири. — В основном деда, конечно, но меня тоже многие мечтают придушить.

— Почему?

— Потому, что мы не раздали всем счастья даром. Потому, что всё также надо собирать лом и сдавать его. Пока его принимал Завод, всех всё устраивало, а когда мы с дедом — проклятие на наши головы. Ведь мы такие же как они, нам просто повезло, мы зазнались и теперь главные кровопийцы среза.

— Серьёзно? — огорчилась Василиса.

— Ага. Деда поначалу это дико расстраивало, но потом привык. Пытался объясняться, выпускал прокламации: «Почему мы вынуждены…». Всем насрать. Никто не хочет задуматься, что если не будет притока лома, то не будет материалов для производства. И если начать раздавать протезы даром, то через месяц не из чего будет делать новые. Мы обязаны всех кормить и обеспечивать, ведь у нас есть Завод. Им кажется, что это такая волшебная штука, в которой все происходит само собой, а мы жадные злыдни, которые не хотят этой халявой делиться.

— Какие глупости!

— Увы. Я, кажется, начинаю перенимать циничный взгляд Керта. Люди в основном не слишком умные.

— А как ваши головы на тумбочках? Перхоть не беспокоит?

— Теперь они причесываются сами.

— Как это?

— Пойдём! — Мири потащила Василису в коридор. — Да пойдём же!

Она с энтузиазмом пробежала по коридору и постучала в дверь.

— Хаример, Делина, можно?

— Входи Мири.

— Я с Васькой, ничего?

— А, подружка твоя уже тут? Привет, конопатая язва, давно не виделись.

— Э… Хаример?

— Не узнать старого пилота, да? — спросил высокий крепкий мужчина.

Он стоит у окна на собственных ногах, опираясь рукой на подоконник. Кисть руки выглядит почти натурально, а всё остальное скрыто костюмом. Кроме лица — на нём доминирует блок камер, а нижняя часть — подбородок и рот — выглядят слишком молодыми для седых бровей и лысины.

— Теперь у меня снова есть жопа! — захохотал он. — Правда, срать ей нельзя, но сидеть стало удобнее.

— Хаример, это же дети! — укоризненно сказала сидящая за столом женщина.

Она встала и протянула Василисе руку.

— Меня зовут Делина. Мы уже виделись, но ты вряд ли меня узнаешь. Напомню — ты меня постригла. И даже не пожалела гигиенической помады.

— Вы — бывшая директриса Завода?

— Директриса — это направление стрельбы, — засмеялась женщина. — А я была топ-менеджером.

Ее лицо лишено мимики, и смех выглядит немного неестественным. Это усугубляется большими и красивыми, но совершенно безжизненными глазами.

Рука оказалась твёрдой и прохладной, но Василиса всё равно пожала её с удовольствием.

— Рада, что вы больше не на тумбочке. Хорошо выглядите.

— Это просто качественный пластик, девочка. Моя голова была не в лучшем состоянии, если не считать мозга.

— Зато мозг у неё всем на зависть! — заявил Хаример. — Жаль, что мы с Делиной не можем наделать детишек. Были бы умные, как она, отмороженные, как я, и красивые, как мы оба. Мультиверсум бы вздрогнул!

— Да-да, — скептически сказала Мири, — Мультиверсуму только ваших потомков не хватает. Пойдем, Вась, пора на торжественный ужин в вашу честь.

— Рада была повидаться, — вежливо попрощалась девочка.

Хаример и Делина синхронно, одинаковыми движениями, помахали им вслед руками.

— Получается, они киборги? — спросила Васлиса, пока они шли по коридору.

— Ага. Я же говорю, мы освоили технологии Терминала — и они легли на здешние как родные. Мы с дедом даже думаем, что тамошние киберы были когда-то давно созданы тут. Уж больно они опережают развитие того среза.

— И каково быть человеком и кибером сразу?

— Спроси у Харимера. Впрочем, я знаю, что он ответит: «Надеюсь, Мири, однажды твой дед сможет приделать мне нормальный член!»

— Он всё такой же пошляк, — рассмеялась Васька.

***

За столом в бывшем конференц-зале встретились экипаж волантера и обитатели Завода. Как знакомая со всеми, Василиса представляла собравшихся:

— Это наш капитан и мой папа, Иван Рокотов, это наш бортмех Зелёный, то есть, простите, Сергей, это штурман Артём, это помштурмана и заодно его дочь Настя. А это Брэн и его внучка Мири, они тут главные.

Хаример и Делина к столу не вышли — возможно, потому, что есть им не надо. Керт ещё не вернулся. Так что компания оказалась небольшая.

После угощения и приветственных тостов пошли разговоры о бизнесе — связях и поставках, товарах и ценах, — и Василисе предсказуемо стало скучно. Заметившая это Мири выдернула её из-за стола, и они выбрались на балкон.

— Красиво тут, — сказала Василиса, разглядывая закатный горный пейзаж.

— Да, мне тоже нравится, — согласилась Мири. — Многое мне в моей жизни не нравится, но горы никогда не надоедают.

— Ты счастлива здесь?

— Не знаю, — задумалась Мирена. — Как определить? Мне интересно. Это, пожалуй, главное. А ты? Ты счастлива там, где ты есть?

— Пожалуй, повторю за тобой — у нас куча проблем, но мне интересно.

— Может быть, это лучшее, что можно получить от жизни? Завтра утром ты отправишься на своём волантере в свой Мультиверсум, там будет множество новых приключений, новых миров и новых людей.

— Гадких людей, мёртвых миров и опасных приключений, — уточнила Васька. — В основном.

— Но тебе будет интересно?

— Ого, ещё как!

— Значит, твоя жизнь идёт правильно?

— Похоже, что так.

— Тогда не останавливайся, подруга.

— Ни за что!

Content

Биомеханическая активность

Глава 1. Траектория взлёта

Глава 2. Корпорация «Волантер»

Глава 3. Воздушное эхо войны

Глава 4. Особенности караванной торговли

Глава 5. Продукты сельского хозяйства

Глава 6. Рынок без крыши не стоит

Глава 7. Запах напалма по утрам

Глава 8. Производственный роман

Глава 9. Пересчёт по головам

Глава 10. Время капустных салатов

Глава 11. Любовь, бизнес и киберы

Эпилог. Жизнь – интересная штука.