Безрукова Елена

Одержимость Грешника

ПРОЛОГ.

– Я заберу у него твою дочь, — сказал он мне.

— А ты сможешь забрать её? — развернулась я всем корпусом к нему и впилась глазами в его лицо. — Паша ведь родной отец.

— Смогу. А ты – станешь моей женой, Тая, — добавил он. — Нашего с тобой ребёнка мы будем воспитывать только вместе... И Ксюшу тоже.

Я поникла и опустила глаза. Снова выставил мне цену за свою помощь.

— Женой? — повторила я, словно надеясь, что он передумает.

— Да. Когда получишь свидетельство о разводе, мы подадим заявление в ЗАГС. Одно твоё слово, и я всё сделаю.

Я смотрела на него и решала. Выбора на самом деле у меня нет. И он это знает.

— Ты всё равно не оставишь меня в покое, верно? – спросила я.

Алекс отрицательно покачал головой, тёмные глаза смотрели в упор.

— Я согласна, — ответила я спустя время, взвесив все “за” и “против”. – Всё равно без тебя у меня ничего не получается. Только верни мою дочь.

— Я всё сделаю. А на выписку приеду за тобой и вещами. Моя жена будет жить со мной. Твоя дочь — тоже.

Первым порывом было отказаться. Но это действительно глупо, учитывая, что я только что согласилась выйти за него замуж, и мне всё равно придётся с ним жить и играть по его правилам.

— Как скажешь, — покорно отозвалась я.

Когда он вернёт мне дочь и я рожу малыша, тогда и подумаю, как быть. А пока мне придётся быть ему верной женой.

— Я устала, Алекс. Хочу спать, — сказала я ему, больше чтобы поторопить его уйти.

Мне тяжело находиться с ним рядом. Мне слишком много о чём нужно подумать и переварить услышанное. Мой мир изменился раз и навсегда и перевернулся с ног на голову в очередной раз.

Алекс окинул меня внимательным взглядом. Мне показалось, что он всё понял, но не стал ничего говорить.

— Хорошо. Тогда я поеду. Если что-то понадобится — звони.

— Ладно.

Он встал с кровати и отправился к двери. Я задумчиво провожала его глазами. У самого выхода Алекс обернулся.

– Жить без тебя не могу.

Дверь за ним тихо прикрылась.

1.

Машина слишком быстро довезла меня по указанному адресу и остановилась у крыльца коттеджа, в котором мне уже доводилось бывать несколько раз. Правда, цель моих посещений была совсем иная, нежели сейчас. Мы бывали здесь с мужем в качестве гостей Алекса, а теперь я приехала сюда одна и собираюсь сделать то, чего он мне никогда не простит, если узнает об этом. Но других вариантов спасти себя и мужа я просто не видела. Времени осталось совсем мало. Алекс же обещал мне, что никто не узнает о том, что сегодня произойдёт в этом доме. Я поблагодарила водителя Алекса и покинула салон машины. Пошла к двери, словно нарочно медля, словно совсем не ощущая мороза, ощутимо щиплющего за щёки, и ветра. Словно я могла бы оттянуть миг, когда я должна буду навсегда переступить эту черту и потерять себя. Я поднялась по ступеням и задержалась у двери, не решаясь нажать на звонок. Сердце барабанило в ушах так, что даже ветер вокруг, кажется, завывал тише. Но стоять на морозе и ждать чуда бессмысленно – проблемы сами собой не исчезнут. Заставила себя поднять руку и надавить на кнопку. Снова ожидание, снова в ушах бешеная дробь собственного взбесившегося сердца. Дверь открыла домработница Алекса Татьяна.

– Добрый вечер, — кивнула мне она, приглашая войти в холл.

— Добрый вечер, — отозвалась несмело я и вошла в уютное тепло, которое, впрочем, меня сегодня совсем не грело.

— Давайте ваше пальто, я уберу его в шкаф, — предложила она.Я расстегнула пуговицы дрожащими и непослушными пальцами, отдала пальто Татьяне.— Алексей Сергеевич ждёт вас в кабинете,— указала она направление, в котором следовало идти.

— Хорошо, — кивнула я и пошла следом за женщиной, ощущая, как нарастает паника внутри.Как я это сделаю? Как я потом смогу смотреть в глаза Паше? Я не знаю, кем я сама для себя буду после этого... Но отступать я не могу. Я уже пришла сюда, и мне нужна помощь Алекса.Возле нужной двери на втором этаже в конце коридора Татьяна остановилась.

— Это здесь,— сказала она мне. — Проходите. Она оставила меня одну, а я ещё раз попыталась собраться с духом. Заправила прядь волос, выбившуюся из причёски, за ухо, поправила юбку. Не нашла, к чему ещё придраться в своём внешнем виде, и перевела взгляд на дверь. По ту сторону меня ждёт он. Тот, кого я ненавижу и кого сейчас буду умолять о помощи.Подняла руку, собрала пальцы в кулак и нерешительно постучала по толстому дереву.

— Да, — услышала я и опустила ручку двери.Та поддалась и открылась. Я сделала несколько шагов вперёд и услышала, как дверь сама почти бесшумно закрылась за мной, будто отрезая путь к спасению.Тут же по телу пробежала дрожь — на меня в упор смотрели карие глаза, такие нереально тёмные, что удивительно, как они могли принадлежать обычному человеку. Он стоял у окна и повернулся, когда я оказалась в его кабинете.Я молчала, мужчина тоже, и это напряжение, повисшее между нами с первой секунды моего здесь появления, очень давило и заставляло нервничать в разы больше, хотя мне казалось, что это уже просто невозможно.

— Алекс, я... — мяла я в руках шарф, не зная, с чего начать разговор. Алекс явно не собирался мне помогать. Он просто ждал, что скажу ему я. — Я согласна на твои условия. Я сделаю всё, как ты... Как ты хочешь.

— Правда? — скептически изогнул он бровь.

— Лёш. Мне нужна твоя помощь, — подняла я глаза на него. Он смотрел прямо мне в лицо, будто бы видел насквозь. Его взгляд всегда тяжёлый, мне всегда было сложно его выносить. Но я постаралась выдержать его, хотя мне давалось это очень непросто. — И эти деньги. Порочные губы мужчины тронула пренебрежительная улыбка. Как ты мне хотелось съездить по этой роже, кто бы только знал! Но вместо пощёчин я должна буду делать совершенно другое...

— Тая, — ответил наконец он. — Это было актуально два дня назад. Я опустила голову и закусила губы до боли. Он гонит меня?— Я тебе уже сказал, что договор аннулирован.

— И что мне теперь делать? — вырвалось у меня. Вопрос был риторический, и от Алекса никто ответа и не ждал. Он не виноват в наших с Пашей бедах. Точнее, не он один. Но бывший друг моего мужа мне все же ответил. Карие глаза задержались на моих пересохших от волнения и частого дыхания губах... — Ну... Попробуй меня уговорить передумать.

Я пошла вперёд, к нему ближе. Алекс следил за каждым моим шагом и провожал взглядом меня, словно хищник свою жертву. Как будто играл с ней.

Когда я оказалась возле него и подняла голову, чтобы заглянуть в его темные глаза, ощутила, как меня снова еле заметно колотит, хотя в комнате было тепло. Он молча продолжал смотреть на меня и ждал действий от меня.

Я протянула дрожащую руку себе за спину и расстегнула наполовину молнию юбки, высвободила полы блузки и стала расстёгивать пуговицы на ней. Одну, вторую, третью… Алекс жадно наблюдал за этим действием, его ноздри раздувались от тяжёлого дыхания, кадык так и ходил туда-сюда, губы были плотно сжаты. Когда пуговицы оказались расстёгнуты все, я скинула блузку с плеч, обнажив их и показывая ему то, что скрывалось под ней… Северов разглядывал бельё, которое пока еще прикрывало от него часть моего тела, голый живот, пупок… Всё.

— Так? — спросила я его.

Он опять ничего не ответил. Этого мало?

Я протянула руку и коснулась его небритой щеки. Пальцы колола его непослушная щетина, а глаза Алекса вдруг затянуло поволокой. Ему настолько приятно простое касание моей руки?

Чёрт, но я не смогу пойти на большее… Сама, по крайней мере. А если он меня сейчас начнёт просить о чём-то таком, что я не смогу сделать?

— Лёша… — промурлыкала я негромко, глядя ему в глаза.

Давай уже соблазняйся на это, чёрт щетинистый. Принять ласку проще, чем дарить её самой тому, к кому я не привыкла. Одновременно хотела, чтобы он всё же взял инициативу на себя, и боялась этого.

Ещё несколько ласковых движений пальцами по его лицу, и я достигла его губ. Провела по ним подушечками пальцев… Алекс заметно напрягся, мышцы превратились в камень.

Неожиданно он перехватил мою руку и сжал. Чёрные глаза дьявола так и впивались в мои губы, моё тело.

— Назад пути не будет, Тая, — сказал он голосом с явной хрипотцой. — Я не смогу остановиться.

— Если я пришла сюда — значит, всё уже решила, Лёш. Я твоя.

— Ловлю на слове, — заявил он.

— В смысле… Сегодня.

— Нет, — покачал он головой. — Правила изменились. Надо было соглашаться ещё тогда.

— И что ты хочешь теперь? — начала переживать я.

Чёрт, мне казалось, я знаю, на что иду. Но приехала и узнала, что правила игры Алекса для меня стали другими.

— Будешь со мной, Тая, — ответил мужчина.

— Что это значит? — ответила я.

— То и значит — уйдешь от мужа. Будешь моей. Что молчишь? Не согласна? Тогда не уговорила.

Я думала. Нет уж, с ним я не буду. Пусть и не мечтает. Я люблю Пашу и ничего не могу с этим поделать. Но… я ведь могу просто обмануть Алекса. Пусть сначала поможет мне и избавит от угроз и приставаний следователя, вытащит моего мужа из тюрьмы, а там уже я разберусь. Когда надо мной не будут висеть словно дамоклов меч эти проблемы, я смогу что-нибудь придумать.

— Хорошо, — кивнула я, стараясь смотреть ему в глаза максимально честно и открыто.

— Обмануть меня не выйдет.

Интересно знать, что же ты сможешь, Алекс, когда я не буду так зависима от тебя.

— Я и не пытаюсь даже.

— И не пытайся даже.

Он сделал шаг ко мне и взял моё лицо в ладони. Тёмные глаза даже с нежностью оглядывали меня, а большие пальцы мужских рук ласкали моё лицо. Коснулись моих губ и заставили их разомкнуться. Дыхание мужчины стало ещё более тяжёлым, когда его палец коснулся моего языка.

— Me estás volviendo loco, mi belleza*, — сказал он мне, поглаживая мои губы.

— Что ты сказал? — спросила я его.

Алекс знает испанский почти в совершенстве. Его компания даже имеет там представительство и тесно контактирует с Европой и этой страной в частности. Я же его не знаю так хорошо и ни слова не поняла из того, что он решил вдруг мне сказать по-испански.

— Неважно, — выдохнул он мне в губы и накрыл их своими в ласкающем и одновременно голодном и жадном поцелуе.

Сильные руки за моей спиной так сильно дёрнули молнию юбки, что она треснула по швам…

Я вздрогнула от неожиданности. Юбка упала на пол, горячие руки оглаживали моё тело в одном белье, он прижимал меня к своему крепкому телу.

Алекс прервал поцелуй и посмотрел в мои глаза. Взгляд совсем превратился в какой-то нечеловеческий, горящий, полупьяный.

— У меня просьба, — взволнованно попросила я, пока он не унёс меня как варвар в свою пещеру, закинув на плечо.

— Слушаю, — перевёл он взгляд выше, посмотрел в мои глаза.

— Я не люблю боль и грубость, — откровенно сказала я. — Не лютуй. Ладно? Жестокость… не для меня.

— Тебе всё понравится, — ответил он и  снова впился взглядом в мои губы. — Обещаю.

Если уж заниматься этим, то хотя бы без неприятных ощущений.

— Хорошо… — кивнула я, подставила ему губы и опустила веки.

— Почему ты закрываешь глаза? — неожиданно спросил он.

— Потому что мне тяжело смотреть на тебя. Я так… не смогу.

— А я хочу, чтобы смотрела, — мягко сжал он мои плечи. — Открой глаза, Тая.

Мне пришлось подчиниться. Распахнула глаза и снова встретилась со взглядом, от которого меня опять бросило в дрожь… Ну как я так смогу?

— Поцелуй меня, — сказал он севшим от эмоций, которые разрывали сейчас не только меня, голосом.

Я замешкалась на пару секунд, но потом поняла, что целоваться с ним мне вовсе не противно. Не хотелось по другим причинам, которые касались морали и моих принципов. Но отступать некуда.

Я снова протянула руки к его лицу и обхватила его пальцами. Опустила взгляд на его губы. А они у него мягкие. Гораздо мягче характера и взгляда…

Приподнялась на мыски, чтобы достать до мужчины, рост которого сильно превышал мой, и сама коснулась лёгким поцелуем его губ.

Он не двигался, просто, закрыв глаза, наслаждался моей лаской и прерывисто дышал. Я ощущала, как быстро и громко билось его сердце, пока я осторожно скользила по его губам, изучая их, давая возможность привыкнуть ему и себе, натыкаясь на щетину, которая царапала нежную кожу, но не останавливалась. Я обхватила его нижнюю губу и втянула в себя. Затем отпустила и провела кончиком языка по ней. Алекс напрягся ещё сильнее и издал что-то вроде громкого рыка — стона удовольствия в стиле Северова… Казалось, ещё секунда – и он начнёт рвать на мне не только юбку, но и бельё. Меня продолжало потряхивать от страха, от того, что я всё же решилась и целовала его сама, от ощущений поцелуев именно с этим мужчиной, которого я всегда побаивалась…

Слишком сильный, властный… Он легко раздавит и меня, и всю мою семью, если захочет.

Я перешла на верхнюю губу, сделав всё наоборот — сначала провела по ней несколько раз туда-обратно кончиком языка, а потом втянула её в себя и продолжила ласкать языком уже так.

Охнула, когда меня слишком сильно сжали его руки, поцелуй оборвался, а я вдруг взлетела в воздух и оказалась на плече Алекса. Он понёс меня куда-то… И уже через минуту стало ясно куда, впрочем, это было очевидно — в спальню.

У кровати он остановился и опустил меня на ноги.

— Снимай, — сказал он.

Я застыла на месте. Целовать его было проще, чем начать раздеваться при нём.

— С меня пиджак, — добавил он. — И вообще — всё.

Но я уже сюда пришла и дала слово. Я сдержу его, потому что иначе мне не получить его покровительства. Я протянула к нему руки и, снимая по очереди вещи, освободила его от одежды. Я смущалась смотреть на него, если и поднимала глаза, то смотрела куда-то в область его груди. Мужчина же, наоборот, оглядывал меня с таким аппетитом, что трудно было дышать. Его желание словно ощущалось физически и разливалось по комнате, плескалось словно море в шторм.

Мурашки рассыпались по спине, когда лямки моего бюстгальтера опустились по рукам вниз под действием его горячих пальцев. Я позволила ему освободить себя от белья, позволила смотреть на себя…

Какое-то время в полной тишине и полумраке комнаты он разглядывал меня, словно я экспонат в музее, а затем легко толкнул корпусом так, что мои колени сами собой подогнулись, и я упала спиной на матрас. Тут же ощутила на себе тяжесть мужского тела, увидела напротив чёрные глаза, в которых плескалось всё то, что он хотел со мной делать, почувствовала жар его тела, который опалял меня.

Я приняла его. Открывала шею для поцелуев, которые он щедро дарил мне. Не прикрывалась руками от его глаз, хотя в первые минуты хотелось… Мне казалось, что будет сложнее, но Алекс смог добиться того, что я расслабилась в его руках, насколько это возможно.

Он не обделил меня лаской. Даже казалось, что принести удовольствие мне для него важнее, чем себе, и он принёс его… Много удовольствия.

Могла ли я ожидать от него, а главное, от самой себя такого отклика? Нет, я и не представляла себе, что когда-то окажусь в постели с совсем другим мужчиной, буду при этом замужем и что получу такое наслаждение от его умелых ласк.

Он не оставил на мне ни единого участка кожи, который не ощутил бы на себе терпкие поцелуи вперемешку с колкой щетиной, которая в моменты страсти особенно впивалась в мою кожу, который не ощутил бы, как его язык обжигает меня, отметив все родинки на моём теле его кончиком…

Мы оба получили удовольствие. Взаимное и, наверное, ещё более острое из-за запретности и неправильности ситуации.

А теперь, когда всё закончилось, и я сидела на кровати, прикрывшись простыней и обняв свои колени, а он лежал рядом на соседней подушке и смотрел на меня, тоже едва прикрытый пледом, я испытывала характерную ломоту в теле, а ещё — сожаление и стыд. Я жалела, что пошла на это, хоть мне и было неожиданно хорошо. От этого ещё более стыдно. Щёки так и жёг беспощадный румянец.

— Лёш, — позвала я его, ощущая, как побаливают стёртые его страстью и щетиной губы.

— Что? — ответил он, продолжая оглаживать моё тело, словно ему было мало этой ночи.

— Я хочу домой.

— И?

— Ты порвал мою юбку.

— Прости.

— Как я поеду домой?

— Оставайся здесь, — пожал он плечами. — Утром я поеду к следователю и куплю тебе новую юбку.

— Ты специально это сделал?

— Что?

— Порвал мою юбку.

— Нет.

— Врёшь…

— Может быть, — хмыкнул он, довольный как стадо слонов. — Оставайся, куда ты поедешь в ночь?

— Я не хочу.

— Тогда можешь поехать в трусах, — заявил он.

Да уж, не ехать же мне, завернувшись в простынь? Видимо, всё же придётся остаться до утра.

Недовольно посмотрела на него. Гад такой. Специально ведь выломал замок, чтобы я уехать не могла.

— Только я не хочу спать в этой комнате.

— А смысла нет идти тебе в другую.

— Почему?

— Я приду и туда.

— Зачем? Я спать хочу, — начала злиться я.

— Перехочешь. А я хочу ещё.

Он снова стал подминать меня под себя, сжимая своими горячими лапами от души.

Мне в самом деле не уехать отсюда до самого рассвета — он просто меня не отпустит, пока не наиграется.

— Ты поможешь? — решила уточнить я, чтобы хотя бы быть уверенной, за что на всё это иду.

— Да, — ответил он. — Я же дал слово. Завтра я заберу заявление.

— И попроси его оставить меня в покое, — сказала я, уклоняясь от его поцелуев. — Скажи, а приставания ко мне и приглашение отработать в гостинице у дороги, где собираются все дешевые подстилки и дальнобойщики, свободу Паши — это твоя идея или его?

Алекс резко сел на кровати и сосредоточил на мне внимательный взгляд.

— Что ты сказала?

— Переспать мне с ним предлагал, если у меня нет денег, чтобы Пашу выкупить. Угрожал посадить и меня, оставить ребёнка сиротой, если я не приеду к нему сегодня вечером. Вот я и спрашиваю — идея твоя или нет?

— Он прикасался к тебе?

— Нет, но был очень настойчив на словах.

Кажется, это идея не Лёши… Он грубо выругался, сузил свои тёмные глаза и плотно сжал губы. Судя по потяжелевшему взгляду Северова, жить Толе осталось недолго.

***

АЛЕКС.

Я лежал рядом с ней в постели. Мы порядком устали, но чувства насыщения я почему-то так и не получил. Только раззадорился ещё больше… думал, что когда получу то, что давно хочу, меня отпустит, но всё оказалось с точностью до наоборот.

Теперь я знаю, какая на вкус эта рыженькая малышка с нереальными изумрудными глазами, которыми она может вить из меня верёвки.

Никто не может больше. Ни один человек на земле не способен сотворить со мной то, что делает она. За один взгляд зелёных глаз я, кажется, готов продать душу дьяволу. Только она об этом даже не догадывается… Пока что.

Какая же она обалденная…

Я ощущаю пальцами её тепло, вижу её так близко, что кружится голова, могу целовать эти вкусные пухлые губы, о которых так долго мечтал, и не могу сам в это поверить.

Она.

Моя.

Я.

Буду.

Её.

Любить.

Смотрела на меня словно испуганная косуля.

Да зря боишься, глупая, я не стану тебя обижать.

Тебе ведь всё понравилось. Это было очевидно. Моя ласка пришлась кисоньке по вкусу...

Лгунишка красивая. Засранка желанная.

Не верю ей. Согласилась на мои условия от безысходности и обязательно попытается сбежать и надуть меня. За три года уже выучил её. Знаю о ней куда больше, чем она думает.

Но тебе от меня не сбежать, девочка.

Она прямо сейчас лежала рядом, в моей власти, в моём плену. И так будет всегда.

Провёл пальцами по её бедру и сжал его. Чуть сам не сошел с ума от кайфа.

Это теперь моё тело!

Тая издала тихий вздох.

Да, девочка, вот так… Ты сегодня только моя.

***

Эта фраза о том, что кто-то посмел даже допустить мысль о Тае в его постели, оказалась словно ледяным душем. Я мог закрывать глаза только на Павла, он её муж, в конце концов, и то старался об этом не думать — ревновал как дурак её к собственному супругу. Но следователь? Как он только додумался открыть свой рот и предложить ей ЭТО?

—

— Что ты сказала? — переспросил я, сведя брови вместе.

— Переспать мне с ним предлагал, если у меня нет денег, чтобы Пашу выкупить, — ответила Тая. — Угрожал посадить и меня, оставить ребёнка сиротой, если я не приеду к нему сегодня вечером. Вот я и спрашиваю — идея твоя или нет?

— Он прикасался к тебе?

Не дай бог она скажет, что он к ней приставал.

Уничтожу.

— Нет, но был очень настойчив на словах.

Я задумался. Теперь так просто не поедешь к нему. Хочется показать гадёнышу, где его место.

— Я в душ, — сказал я ей и отправился в душ.

На скорую руку ополоснулся, вытерся полотенцем и как есть пошёл обратно в кровать. Теперь надо поспать, завтра рабочий день. Точнее, уже сегодня — часы показывали два ночи.

Тая опустила глаза, пока я шёл к кровати без одежды.

— Ты стесняешься смотреть? — спросил я.

Она не ответила, лишь нервно брови вздёрнула и продолжила обнимать свои колени.

— Ты в душ пойдёшь?

— Да, — подняла она голову. — Только у тебя есть во что переодеться на ночь?

— Я дам тебе свою футболку. Пойдёт?

— Да.

— Хорошо. Иди в душ. Я пока найду футболку.

— А можешь мне её в ванную принести?

— Тут наденешь.

Она кинула на меня острый взгляд.

Да, всё правильно поняла — я хочу на тебя посмотреть ещё. Даже если это себе же боком выходит — реакция тела не заставит себя ждать. Но всё равно хочу.

— Иди.

Пока Тая плескалась в моей душевой кабине, я достал из комода одну из чистых белых футболок и положил её на подушки, которые перед этим взбил. Пусть пройдёт по комнате дальше, пока я наслаждаюсь видом. И ещё надо отобрать у неё полотенце, выйдет в нём, сто процентов.

Улёгся в постель. На её подушку. Потянул носом.

Чёрт, пахнет ей! Я узнаю её сладковатый нежный запах везде.

Тая осторожно вышла из ванной комнаты, словно опасаясь кого-то, и, завернутая в полотенце, стала искать глазами футболку.

— Вот она, — указал я на предмет своего гардероба рукой.

Тая пошла к ней, но как только поравнялась со мной, я ухватился за край полотенца и дёрнул вниз.

Глаза красавицы округлились, и она прикрылась руками.

— Лёш… Ты что делаешь?

— Полотенце тебе не шло.

Она цокнула языком.

— Голой лучше, да? — съязвила она, прикрывая руками самые лакомые для меня части тела. Хотя нет — для меня она сладкая вся, от корней волос на голове до кончиков пальцев на маленьких ногах.

Я хмыкнул. Обожаю её подколки. Но прощаю их только ей.

— Иди, одевайся, чего встала?

— А ты посмотришь?

— Конечно, — ответил я. — Вид сзади ну просто шикарный.

Тая что-то тихо пробурчала про себя и пошла вперёд — подозреваю, это были проклятия в мою сторону до седьмого колена. Но до футболки она всё-таки дошла, быстро развернула её и надела на себя.

А я аж рот открыл.

Капец. Как красиво и сексуально — моя простая белая футболка на её тонком теле с потрясающей фигурой, которую видно даже в балахоне, в который превратилась на ней моя вещь.

— Ложись, — похлопал я ладонью рядом с собой, заботливо откинув при этом одеяло.

Тая помялась немного, но всё же села на постель, а затем и легла.

Я укрыл нас обоих одеялом. Прижал её к себе спиной.

— Спокойной ночи, — сказал ей на ухо и провёл по мочке уха кончиком языка, довольно отметив про себя её дрожь и дрогнувшие губы.

— Спокойной ночи.

Не удержался и стал задирать край футболки, пробираясь под неё рукой и кладя ладонь на её плоский живот. Хотел пойти выше, но получил по рукам!

Немного обалдел, когда она меня довольно ощутимо шлёпнула по руке.

— Спокойной ночи, Лёш! — сказала она с нажимом и отвернулась.

Я настырно продолжил свой путь по животу.

— Ау, — вздохнул я, когда рыжая просто от души вогнала в мою руку свои длинные острые ногти. — Ты что творишь?

Кошка дикая. Рыжая киса.

— Спокойной ночи, Лёша! — сказала она ещё громче и демонстративно отодвинулась от меня.

___

Me estás volviendo loco, mi belleza* — ты сводишь меня с ума, моя красавица (испанский, прим. автора)

2.

ТАЯ.

Но разве Лёша мог не сделать наоборот?

Конечно же, нет, Северов сделал всё мне назло, и мы снова утонули в простынях почти до рассвета.

Он меня все эти три года ждал, что ли, чёрт побери? Как зверь голодный, всё тело болит.

— Лёш, — почти прошептала я в тишине, когда мы ещё раз сходили в душ и предприняли попытку номер два немного поспать.

— А?

— А ты зачем в меня до конца?

— Ты что, не предохраняешься, что ли? — спросил он. — Ты же замужем.

— Предохраняюсь.

— Ну и какие тогда проблемы?

— Никаких.

Ты,

Северов,

Моя самая огромная проблема из всех возможных!

Стало вдруг так обидно. Ему совсем плевать на то, что со мной будет потом, главное, что он получил удовольствие. Нет, я его тоже получила, но у этого удовольствия могут ведь быть последствия в виде двух полосок на тесте для определения беременности. Но ему словно всё равно, я будто просто расходный материал в этой цепочке Паша-я-Алекс.

— Знаешь, кто ты, Алекс? — спросила я.

— Дай угадаю — козёл? — усмехнулся он так, словно его вовсе это не трогает.

— Нет.

Да. Именно!

— Ты грешник, Лёш.

— Почему? Мы все грешны.

— Ты больше других.

— Почему же?

— Ты заповеди нарушаешь. Смертные грехи. Знаешь такое?

— Ты так подкована в этом вопросе? И какие же?

— «Не возжелай жены ближнего своего» и «не прелюбодействуй». Кажется, так они звучат.

— Ясно. Мне почти стыдно.

— Как мы оба будем с этим жить? — не унималась я. — И отвечать за это перед небесами, когда придёт время.

— Ой, давай вот это не будем. Я не люблю разговоры о Боге.

— Ты не веришь в него?

— Очевидно, что нет, раз так говорю. Я — атеист.

— Зря. Когда-нибудь он испытает и тебя.

— Ну вот испытает — тогда и посмотрим. А ты считай, что это я, демон-искуситель, соблазнил тебя, такого нежного ангелочка с огненными волосами. Спи, Тая.

Сама не поняла, как отключилась без сил под утро, несмотря на грустные мысли, а когда открыла глаза, потому что услышала негромкий шум в комнате и почувствовала на лице игру лучей солнца, то увидела Алекса уже почти одетого — он застегивал пуговицы на манжетах своей рубашки.

— Доброе утро, — сказал он. — Разбудил? Извини. Мне надо собираться в офис.

— Ничего, — отозвалась я. Это неважно. Я хочу как можно скорее уехать отсюда. — Когда мне привезут юбку?

— Я попрошу людей, они привезут её сюда в ближайшее время, — ответил мне Алекс. — Какой у тебя размер?

— Сорок второй.

— Малышка.

— А ты — медведь, — не удержалась я.

Но Алекс лишь рассмеялся.

— Сочту за комплимент.

— И не надейся!

И снова в ответ его бархатный смех. Его забавляют мои лёгкие «покусывания»? Больше ничего против него я не могла бы сделать, а хотелось! Его власть надо мной ужасно бесила, до зубной боли. Но лучше пусть смеётся, чем злится… Видали мы Алексея Северова в гневе. Это… Лучше всё-таки не видеть и не знать!

— Вечером я заеду к следователю, — повернулся он ко мне, когда застегнул на несколько пуговиц свой отглаженный и словно только что из бутика пиджак. — Как и обещал тебе — Паша получит свободу. Я отменю все свои претензии и помогу делу исчезнуть.

— Спасибо…

На душе стало заметно легче. Ну, хотя бы я не сяду в тюрьму уже точно, и Ксюше больше не грозит судьба  сироты. Уже проще.

— А теперь по поводу нас с тобой…

Я подняла на него глаза.

Нас?

Нет никаких «нас» и никогда не будет. Мечтай дальше, Северов. Я пойду на что угодно, но не достанусь тебе.

— Я позвоню тебе, когда у меня будет ещё один свободный вечер. Ты снова приедешь сюда.

— А если Паша будет уже дома? Как я ему это объясню?

— Мне плевать, — заявил он. — Ты сама подписалась на эти условия, вот и выкручивайся, как хочешь. А ещё лучше — разводись.

— Нет, — упрямо вскинула я подбородок. — Это не тебе решать.

Насчёт остального промолчала. Никуда я приезжать не собираюсь! Но пусть сначала уладит дело со следователем.

— Ты сюда приедешь. И как ты будешь объясняться со своим мужем, меня мало волнует. Ты поняла, Тая? — чёрные, как тысяча чертей, глаза Алекса припечатали меня к кровати.

— Поняла, — ответила я ему, стойко выдержав этот взгляд, которого всегда боялась.

— Не приедешь — работу больше в нашем городе не найдёшь, — заявил Северов, и здесь я округлила глаза. — Нарисую такой волчий билет, что тебя даже унитазы мыть на вокзал не возьмут. Это ты тоже поняла?

— П...поняла, — в шоке ответила я.

— Тогда пока, — Алекс взял в руки папку с документами, телефон и ключи от машины. — Завтрак будет ждать тебя внизу. Я распорядился. Можешь надеть халат в ванной и спуститься вниз в нём, пока не привезли новые вещи. Всё, я уехал.

Дверь за ним захлопнулась.

А вслед мужчине со всей дури полетела подушка.

Да чтоб ты провалился, Северов!

***

На завтрак и не думала спускаться. За мной даже приходила Татьяна, но я категорически отказалась от завтрака и ждала юбку в его спальне. Пока ждала, позвонила Юле.

— Алло, — ответила она довольно быстро.

— Это я.

— Я поняла. Ты как там? Даже ночевать не приехала.

— Никак, — ответила я бесцветным голосом. — Я скоро приеду, мне пришлось задержаться. Извини.

— Да ладно, — ответила сестра. — У меня всё равно сегодня по графику выходной. Нам с твоей Ксюшкой вполне весело.

— Я дождусь кое-чего и приеду.

— Чего дождёшься?

— Дома расскажу.

— Ну ладно. Жду.

— Как там Ксюша? — настала моя очередь задавать вопросы.

— Да нормально всё у нас. Лекарства пили, хорошо кушали и спали. Сейчас вот каши тарелку съела.

— Это очень хорошо. Поправилась моя зайка. Ну тогда пока, скоро вернусь. Поцелуй малышку за меня.

— О’кей!

— Пока.

Я повесила трубку и принялась ходить по комнате, сходя с ума от скуки и ожидания. Хотелось убраться отсюда как можно скорее, словно там, за пределами дома, мне станет легче.

Знаю, что не станет. В душе образовалась такая огромная, зияющая дыра от того, что я совершила, что я просто не знаю, чем ее заполнить и как с собой договориться. Чувство стыда сжигало меня дотла изнутри, я просто горела заживо.

Никогда не прощу за это Алекса! Испытать то, что я испытывала сейчас, я не пожелала бы и врагу.

Взгляд упал на футболку. Его футболку. Пальцы нервно скомкали ткань, и я с силой сорвала её с себя и бросила на ковёр. Смотрела на неё как на мерзость какую. Ничего мне от него не надо, даже вещей!

Хотя…

Должны же быть у него брюки?

Да, не мой размер, но если закрепить их ремнём, то…

Прошла к огромному шкафу почти во всю стену и раздвинула его створки. Поперебирала плечики и отделы и нашла то, что искала — чистые прямые брюки со стрелкой. Ремень в одном из отделов тоже нашёлся. Это меня устроит!

А вкус у него ничего, как и внушительный гардероб. Модник, тоже мне, ещё... Хотя мне сегодня это на руку.

Надела на себя оставшиеся вещи, в которых приехала сюда вчера — белье, чулки, блузку. Затем надела брюки Алекса и затянула их ремнём на талии. Оглядела полученный результат возле зеркала и высказалась.

— Нормально. Пойдёт до дома доехать.

Брюки просто огромные, конечно. Сюда две меня влезет.

Медведь... Какой же ты медведь, Северов. Супер-гризли!

И прости, что спёрла твои штаны. Ты мне юбку порвал, ну а я — спёрла твои брюки. Всё нормально. Око за око. Зуб за зуб. Брюки за юбку.

Просто сил больше не было тут сидеть и ждать юбку, когда эти стены хранят столько воспоминаний, образов, силуэтов переплетённых тел и даже запахов, от которых мне дико стыдно.

И горько... Очень горько.

Теперь это словно мой крест, который мне придётся нести всю жизнь и молчать.

Потому что я хочу остаться с Пашей несмотря на то, что сделала сегодня ночью. Я люблю его.

Правильно Юля сказала — нужно относиться к этому как к вынужденной мере и постараться об этом забыть. Я заплатила. Спасла себя, Пашу и Ксюшу. Больше я ничего никому не должна.

Точный адрес Алекса я не знала, но с современными приложениями для смартфонов это не проблема — достаточно включить определение местоположения. Оформила вызов отсюда до своего дома и снова набрала номер сестры.

— Юль, — позвала я ее, когда та взяла трубку. — Это опять я. Я вызвала такси, но у меня денег нет. Они дома в другой сумке остались. Я поставила «оплата наличными». Ты выйдешь и отдашь водителю деньги, когда я приеду, хорошо?

— Хорошо.

— Я позвоню, как буду подъезжать.

— А ты так быстро решила свой вопрос?

— Ага. Пришла тут в голову одна идейка.

— Ну ладно. Расскажешь потом. Жду звонка.

— Угу, давай, Юль!

Повесила трубку и поискала глазами свои сапоги, которые Алекс в порыве страсти тоже содрал с меня вчера, и сумочку, а когда все собрала и обулась, вышла из комнаты и направилась вниз.

— А вы уже уезжаете? — выскочила за мной в холл Татьяна.

— Да. Где моё пальто?

— Алексей Сергеевич велел водителю вас отвезти, куда скажете, после завтрака. Сам на личном автомобиле уехал.

— Очень мило, но мне ничего не нужно. Я вызвала такси.

— Зачем такси? — мило улыбнулась она. — Ведь вам предоставлен водитель.

— А я сказала, что мне он не нужен. Можете сами с ним покататься, если хотите. Так где, говорите, моё пальто?

— Но Алексей Сергеевич просил вас…

— Я не собираюсь слушать вашего Алексея Сергеевича! — вспылила я и оборвала женщину на полуслове. — Он ваш начальник, а не мой, и приказы отдавать мне не может. Я просто хочу уехать отсюда. Где. Моё. Пальто?!

Татьяна несколько секунд смотрела на меня с весьма удивлённым видом. Наверное, у неё вызвала недоумение дамочка, которая вчера сама прикатила сюда с личным водителем Северова, недвусмысленно провела с ним ночь, а сегодня улетает отсюда как от врагов народа.

— Оно здесь, — отодвинула створку шкафа в прихожей Татьяна. — Пожалуйста.

Я молча сняла свою вещь с плечиков, надела пальто и выскочила на улицу, едва застегнув его на несколько пуговиц.

Ах, это сладкое слово «свобода»...

***

Как и договаривались, я позвонила сестре на подъезде, и она встретила машину у крыльца нашего дома. Заплатила за поездку водителю, и мы обе вошли в дом.

— Мама! — выскочила ко мне дочь и кинулась обниматься.

— Привет, моя зайка! — поцеловала я её макушку. — Ну-ка погоди, мама в холодном с мороза пальто. Я разденусь и обниму тебя.

Сняла сапоги, пальто и шарф, разместила всё в шкафу и повернулась к Юле.

— Сделаешь кофейку? А то стоя усну.

— Что? Ночка была бурной? — выдала она.

— Юль, — с нажимом сказала я. — Кофе сделаешь?

— Угу, — кивнула та. — Уже бегу. И жду тебя на кухне.

А я взяла дочь за руку и усадила на диван рядом с собой. Обняла свою малявку. Она доверчиво прижалась в ответ ко мне.

Как же хорошо и легко на душе, когда нашей семье больше не угрожают никакие следователи! Да, цена за решение проблем для меня оказалась слишком высока, но об этом я сейчас не должна думать — дочь поймёт, что я расстроена, и расстроится тоже, а мне бы этого не хотелось. Предамся печальным мыслям позже.

— Как ты, Ксюш? — спросила я ребёнка, перебирая её светлые волосики в косичках.

— Хорошо, мам. А ты все свои дела решила? — спросила и она меня.

— Да, милая. А как чувствуешь себя?

— Да говорю же, мам, всё хорошо. А ты никуда сегодня не уйдёшь? — задала Ксения новый вопрос.

Видимо, переживала. Такое, чтобы я ночевала вне дома, раньше почти никогда не случалось, и девочка тосковала по мне и испытала самый настоящий стресс. Ещё один после исчезновения Паши. Ну, ничего, скоро всё наладится. Пашу отпустят, он вернётся домой и…

Не знаю, что дальше. Задумалась над словами Юли о том, что он может продолжить играть и однажды проиграет нас с дочкой. В словах сестры, конечно же, есть здравая мысль — очень редко такие люди исправляются. Но так не хочется думать, что именно мой муж окажется в числе слабых и тех, кто проигрывает не только деньги, но и всю свою жизнь.

Если Паша действительно продолжит играть, мне всё-таки придётся с ним развестись. Но для начала я попробую об этом с ним поговорить — объясню, что не собираюсь это терпеть всю жизнь, и если ему казино дороже семьи, то нам придётся расстаться и как-то объяснить наш разрыв маленькой дочери. Да, ей будет тяжело, но куда деваться? Привыкнет. Миллионы семей разводятся и растят детей по раздельности, и ничего — все живые.

Только мне бы не хотелось такого финала. Я всё ещё очень надеялась, что можно что-то исправить. Я дам ему шанс. Даже не так — шанс всем нам быть семьёй. Если уж и эти разговоры о возможном разводе на Павла не повлияют, тогда и буду решать, что делать.

Вдруг в нашем случае случится чудо?

Мне так больно думать о том, что любимый мужчина выберет не меня и нашу дочь, а карты, фишки и азарт..

— Нет, сегодня я буду дома, — ответила я дочери.

— И ты будешь со мной? — её зелёные глазки так открыто смотрели на меня и ждали ответа, что сердце болезненно сжалось. — Всю ночь? И завтра тоже?

Из-за этой поездки к Алексу переживал мой ребёнок. Теперь Северов ещё больше меня раздражает!

Бедная моя девочка испугалась, что я не вернусь. И откуда только у детей такие мысли в головах?

— Ну, конечно, с тобой, милая, — улыбнулась я ей. — Нет, никуда не поеду. Буду дома.

— И мы будем вместе смотреть вечером телевизор?

— Да, если захочешь, — ответила я.

— Ура-а-а-а! — вскочила Ксюша с дивана и понеслась в направлении кухни. Стала делиться с Юлей своей радостью — мама останется с ней. Счастье для ребёнка!

Я воспользовалась моментом одиночества и вынула из сумки смартфон. Задумчиво зажала его в руке.

Писать ему или нет?

Он не сказал точное время, когда поедет к следователю, и не уточнил, как мне узнать о результате их беседы.

Всё же решилась и набрала скупой текст смс:

“Ты позвонишь мне, когда всё решится?”

Отправила.

Теперь, наверное, не скоро ответит. Пошла вместе с телефоном в кухню.

— М-м… — потянула я носом. — Как потрясающе пахнет кофе! Юль, ну тебе равных нет в его приготовлении!

— Ага, пой слаще, — усмехнулась сестра, разливая кофе из турки в белые чашечки. — Ты просто ненавидишь его варить. Для тебя любой кофе, который готовила не ты — вкусный.

— Ой, ну нет, — сморщила я нос, вспомнив вкус кофе от моего мужа. — Пашка готовит кофе отвратительно.

— Это да, — поставила Юля две чашки на стол и села напротив меня. — Бурда та ещё. Лучше уж растворимого бахнуть кружечку.

В этот момент мой телефон завибрировал, сообщая о входящем смс.

Алекс...

— Щас, погоди, — сказала я Юле, разворачивая его.

“Да”, — гласила лаконичная, как и сам Алекс, смс.

“Спасибо. Буду ждать”, — ответила я ему.

Подняла глаза и встретилась с внимательным  взглядом сестры.

— Ну, рассказывай, — откинулась она на спинку стула.

— Что ты хочешь знать? — уточнила я.

Не рассказывать же подробности, как мы с ним… Что она хочет услышать, не понимаю?

— Алекс написывает тебе? — спросила она.

Я отрицательно покачала головой в ответ.

— Я — Алексу. Попросила его позвонить, когда всё… решится.

— А он что?

— Обещал позвонить. Ой, подожди…

Телефон в моей руке снова завибрировал.

“Я вообще позвоню. Собирайся. Я заеду за тобой.”

Пальцы вмиг похолодели. Он опять хочет, чтобы я приехала к нему? Но мы ведь виделись сегодня! У меня до сих пор ещё всё ноет, я не хочу!

— Что такое? — краем глаза заглянула в телефон Юля, а я закрыла от нее экран.

И что такая любопытная вдруг стала?

— Ничего, — буркнула я себе под нос, думая, что ответить ему, чтобы вышло без мата.

— Ты просто в лице так переменилась, — словно объясняла своё неуместное любопытство Юля. — Вот я и подумала — вдруг плохие новости?

— Плохие, — кивнула я. — Но вас не касаются они.

Открыла диалог с ним и написала в ответ:

“Алекс, ты помнишь, что у меня ребёнок? Я не смогу сегодня уйти, никто не останется с дочкой. В другой раз.”

— А что случилось?

— Алекс снова требует приехать.

— Уже? — подняла брови вверх Юля.

— Да.

— Ничего себе ты его зацепила, — окинула меня оценивающим взглядом сестра. — Что такое с ним всю ночь делала, что мужик летит к тебе на всех парах снова?

— Да ничего особенного я не делала, — нахмурилась я. Не очень хотелось говорить об этой ночи. — Просто он… сразу сказал, что одной ночи мало будет. Это было его условием.Теперь Алекс просто хочет взять своё. Ведь денег отдаст за Пашку немало...

— Э-э… — зависла сестра и уставилась на меня огромными глазами. — Он тебе что — предложил быть его любовницей на постоянной основе?

— ...Да.

Я ответила и спрятала глаза. Чёрт, стыдно до ужаса, но скрыть от сестры это будет нереально, если мне всё же придётся туда ездить. Её же и буду просить остаться с дочкой.

— Вот это дела... — хмыкнула Юля. — Ну тут, дорогая, всё яснее ясного!

— Что именно тебе ясно? — спросила я.

— Алекс в тебя влюблён по самые помидоры. Которые ты сегодня ещё и порадовала!

— Юль, — тут же вспыхнула я. Щёки обдало жаром. — Прекрати это повторять! В любовь Алекса я ни на йоту не верю, а говорить о его… помидорах, твою бабушку, я тем более не хочу! Радостные они теперь у него или грустные, мне плевать! Я не собиралась к нему ехать.

— А как тогда?

— Как-как…  Каком кверху! — пожала я плечами. —  Обмануть я его решила. Согласилась на его условия, только чтобы Пашку вытащить. Пусть теперь сам вместе со мной и разгребает всё, что натворил.

Новое смс снова отвлекло меня от диалога. Алекс прислал ответ:

“Верни няню. Я знаю, что она у вас была. Переносим на послезавтра, и меня не волнует, как ты приедешь, но ты приедешь.”

Закрыла диалог. Не стану ничего ему отвечать.

Верни няню… Просто как два рубля.

А платить я ей чем буду? Боюсь, моя натура её не впечатлит, как самого Северова… Ей всё же деньги будут более интересны, а у меня их нет.

Что он сделает, когда я не приеду? Откажусь, и всё.

С потерей работы и с тем, что не найду новую, я почти смирилась уже и готова была мыть и унитазы, лишь бы не исполнять роль игрушки для избалованного мужика. Я ему и интересна-то, наверное, лишь потому, что не хочу его. Мне ли не знать, как девицы в компании и за её пределами пускали слюни по Алексу. А я не ответила ему на внимание — как только посмела? — и возможно, этим разбудила в нём инстинкт охотника. Вон даже Юлька – и та по нему с ума сходит…

Но только он ошибся. Я ничем не отличаюсь от других. Самая обычная девушка. Я не понимаю, зачем он сейчас ломает меня и тащит к себе? За фигом я ему сдалась-то? В любовь его я не верю. Юля неправа. Так к любимым не относятся…

Это всё игра, в которой я нарушаю её правила раз за разом и случайно дёргаю тигра за усы. Ну а что мне остаётся делать? Не ложиться же ему под ноги теперь?

И каким будет его ход в ответ на то, что я никуда не поеду ни сегодня, ни завтра, ни даже послезавтра?

Напишет заявление заново? От него можно чего угодно ждать.

Расскажет Паше правду о его спасении? Очень низко и мелочно.

Алекс может, конечно, рассказать всё мужу, но я не достанусь ему в таком случае тем более — меня просто нечем будет шантажировать.

Как всё сложно…

***

Ксюша уже давно унеслась снова смотреть мультфильм про мишек, и мы могли говорить открыто. Дочери стало легче, и через пару дней мы посетим врача и выпишемся. Только в сад её я отвести пока не смогу — насчет перевода я ещё не договорилась, а за частный сад мне платить теперь нечем.

— Обмануть? — поперхнулась Юля кофе.

Я снова пожала плечами в ответ.

— Ты сама понимаешь, что говоришь?

— Понимаю.

— Обмануть Северова? Он один умнее нас троих в этом доме.

— Я знаю, — вздохнула я.

— Он тебя раскусит. Если еще не раскусил, — добила меня сестра.

Я совсем сникла. Да мне и самой эта затея кажется опрометчивой и опасной. Я подтянула колени к себе и опёрлась о них подбородком. Глаза снова затуманило слезами.

— Не выйдет у тебя его обмануть, Тая. Не дури.

— Да не хочу я быть его марионеткой! — горячо зашептала я, чтобы не перейти на крик и не беспокоить дочь. — Приказывает мне, прогибает… Я не хочу! Я не игрушка, а живой человек.

— А вот об этом должен был думать твой муж, — вбила новый гвоздь в крышку моего гроба сестра. — Это Паша создал ситуацию, в которой ты оказалась.

— Я создала её сама, — отозвалась я тусклым голосом.

— Ну, давай ещё себя вини, Тай!

— Нельзя соглашаться на шантаж, — подняла я глаза на неё. — Я согласилась на ночь, теперь он хочет их все. И будет давить ещё сильнее.

— Тай…

— Что?

— Он тебе не нравится?

— Нет.

— Совсем-совсем?

— Совсем.

— Ни капельки? Как мужчина.

— Не знаю я…

Наверное, я всё же немного лукавила в этот момент. Если бы Алекс не был мне приятен как мужчина, я не смогла бы с ним лечь в одну постель. Но это не означает, что я хочу продолжать, и не отменяет моей любви к Паше. Мало ли кто кому еще нравится… Я замужем.

— Ну а в постели он как? — подняла брови вверх Юля. — Тебе хоть понравилось?

— Блин, Юль! — возмутилась я. — Ну прекрати уже, а!

— Он был ласковым или грубым?

— Юль!

— А ты с ним кон…

— Юля, твою за ногу! — перебила я её и постучала кулаком по столу. — Ты вообще уже?

Еще подобных слов не хватало мне в моём доме!

— Тая, — не унималась она. — Да или нет?

— Я сказала — отстань!

Она уставилась мне в лицо, словно что-то искала. А потом улыбнулась, будто бы нашла.

— Ты покраснела, — сказала она мне.

— И что?

— Значит, да. Он тебя приласкал как следует.

— Да ну тебя, озабочка… — отвернулась я от неё.

Неужели действительно так понятны по лицу мои эмоции? Тогда и Алекс их читать уже научился за три года работы и частично личных отношений из-за приятельства Паши с Северовым. Я говорю именно “приятельства”, потому что теперь понимаю, что дружбой здесь и не пахло — мужчинам было просто комфортно и удобно работать и проводить время вместе. Но как только их интересы разошлись, каждый поступил так, как выгодно ему.

— И сколько раз?

— Да ты уймёшься или нет? — вскочила я уже на ноги. Схватила чашку с недопитым кофе. Вылила его в раковину и поставила туда же саму чашку.

— Значит, не один.

Я только вздохнула и не ответила ничего. Если её волнует только то, сколько раз я получила удовольствие сегодня ночью, то мне с ней говорить больше не о чем в данном вопросе. Меня и с Пашей всё устраивало. Это вовсе не главное в жизни и в отношениях между мужчиной и женщиной. Ну, по крайней мере, я так считаю.

— Блин, ну не мужик, а мечта… — протянула Юля. — Ну почему он не захотел поменяться? Ух, я бы ему устроила ночку…

— Юль, — повернулась я к ней. — Прекрати подобные разговоры в моем доме.

— Да дура ты, Тайка, — высказалась она. — На тебя такой мужчина внимание обращает, ласкает, а ты…

— А я стыжусь этого, ясно? — ответила я. — Я замужем, забыла?

И я уверена, что это ещё долго будет грызть меня. Даже появилась мысль самой всё рассказать Паше, когда он вернётся. Главное, я всех спасла. А носить такой камень за пазухой и терпеть и дальше приставания Северова я не готова.

Но как такое рассказать? А если Паша тогда отнимет у меня Ксюшу? У него связей меньше, чем у Северова, но они всё же у него имелись.

— А почему бы тебе не стать за другим мужем? — подпёрла она рукой подбородок и смотрела на меня с игривой искринкой в глазах.

Её словно забавляла эта ситуация. В отличие от меня. Меня она пугала и угнетала.

— В смысле? — я даже запнулась на выходе из кухни.

— Почему бы тебе не выйти за Алекса?

Я только и закатила глаза. Мне срочно нужен смайлик, бьющий ладонью себе по лбу.

Боже, опять она несёт какой-то бред! Уже жалею, что всё ей рассказала.

Я повернулась и опёрлась о спинку стула руками. Заглянула в её глаза.

— Во-первых, меня туда никто не звал, — заговорила я.

— А это дело временное, — вклинилась она, и мне захотелось её чем-нибудь треснуть. Заладила…

— Во-вторых, не перебивай меня, — рыкнула я на неё. — В-третьих, я уже замужем и разводиться — пока — не намерена. В-четвёртых, я не люблю Алекса и не хочу за него замуж. То, что он хороший любовник, не решающее для меня.

— Значит, всё же хороший? — изогнула Юля одну бровь.

Вот блин, ну зачем я так сказала? Теперь будет цепляться за эти слова!

— Да, — признала я, раз уж всё равно сболтнула лишнего. — Но я ещё раз повторяю — для меня это ничего не меняет. Это была просто ночь. Одна ночь, которая, я надеюсь, больше никогда не повторится, и мне не придётся снова сгорать от стыда как в котле ада.

— Неужели Пашка тебе может дать всё то же самое?

— Ты про постель опять? — нахмурилась я.

— Я говорю более глобально, Тая, — ответила сестра. — Твои проблемы решает сейчас и решал раньше Алекс, а не Паша. Он гораздо более влиятельный, чем Паша, он многое может. С ним тебе было бы лучше. Он не станет играть и проигрывать… вас.

Может быть, и так. Только я Пашу люблю и разлюбить его из-за одной ошибки резко не смогу, да и Алекс мне ничего не предлагал, кроме роли любовницы. Почему же я должна вообще думать о будущем с ним? Меня в него никто не звал.

— Давай закроем эту тему, пожалуйста. И я надеюсь, что ты никогда не скажешь об этом Паше. Ты разрушишь мою семью этим, разрушишь меня.

— Да не скажу я ничего, — отмахнулась она. — Я не полезу в ваши отношения.

— Обещай.

Я смотрела на неё в упор и ждала ответа.

— Да что смотришь так, будто я могла бы?

— Юль.

— Обещаю, — ответила сестра.

— Вот и спасибо.

На этом наш разговор я посчитала оконченным. И без того выдала ей гораздо больше, чем хотела бы. Я развернулась к ней спиной и ушла в гостиную, к дочери.

3.

АЛЕКС.

— И что они сказали? — говорил я в трубку телефона. — Какие им ещё нужны гарантии? Моё имя и подпись в договоре — уже гарантия. Тогда пусть ищут себе других поставщиков. Наверное, у них очень много предприятий, добывающих подобное сырьё, в запасе. Ну, ладно, скинь мне эти документы на мыло, я посмотрю. Ага, давай. Пока.

Я завершил звонок и отложил в сторону телефон.

— Гарантии им нужны… — бурчал я себе под нос, открывая письмо от моего заместителя, которое уже упало в мою электронную почту.

Попытался сосредоточиться на цифрах, но мне очень сильно мешали мысли о следователе. Я ещё пока не звонил ему. Думал, как с ним поступить. Отложил чтение документа на послеобеденное время, а сейчас посчитал нужным решить этот вопрос, чтобы потом отключиться от истории с заявлением и обработать хоть какие-то текущие задачи на сегодня.

Взял в руки мобильный и набрал номер своего приятеля. Я общался с ним реже, чем с Павлом до ситуации с его женой и вообще… Но всё же общался.

— Алло, — ответил он после пяти гудков в трубке.

— Дамир, здорово, — заговорил я. — Не отвлекаю?

— И тебе не хворать, — ответил он. — Вообще-то, отвлекаешь, но если недолго, то могу переговорить.

— Может, чуть позже перезвонить?

— Что-то важное, Лёх?

— Если честно, да.

— Щас тогда, погоди.

На том конце провода послышался шорох, потом шаги и хлопок дверью. Дамир, видимо, вышел за дверь своего кабинета.

— Лёх, у меня, вообще-то, совещание идёт, — заговорил он. —  Говори по делу, что у тебя? Меня там майоры ждут за столом.

Дамир Баташов — известная личность в нашей области не меньшая,  чем я — он прокурор города.

— Тут на самом деле длинная история, — ответил я. — Один мент хвост дохрена распушил. Надо бы его прищемить.

— Так, личное, значит.

— Да.

— Тогда не по телефону.

— Можем встретиться? Я могу подъехать, куда скажешь.

— М-м… — задумался Баташов. — Давай в кафе у нас тут, через два квартала. “Софи” называется.  Нет времени сегодня вообще. Через полтора часа.

— Давай. Я подъеду.

— Кафе найдешь?

— Ну, не сам, так навигатор поможет.

— И то дело. Ну, до встречи, Алекс.

— До встречи.

Время тянулось словно резина.

— Блин, чёртовы бумажки! — в который раз я пытался сосредоточиться на смете.

Я потратил немало сил, чтобы сконцентрироваться на письме и видеть там буквы, а не её рыжые волосы, и даже заставил себя его изучить и ответить заму, какие пункты меня не устроили и почему, и выдвинулся в путь.

Спустя полтора часа я и Дамир Баташов сидели друг напротив друга за одним из удалённых от глаз и шума вип-столов довольно простого заведения. Перед нами стояли две белоснежные чашки и чайник с ароматным напитком. Из носика струился дымок, наполняя воздух вокруг нас запахом спелой вишни. Я бы не зашёл сюда сам, наверное, но обстановка и кухня тут весьма приятные. Да и чай не мерзкий.

— И что там за мент? — перешёл сразу после обеда к делу Баташов.

Он уже разделался с порцией баранины, а я уговорил кусок мраморной говядины в гранатовом соусе.

Я назвал ему данные следователя и номер СИЗО, в котором сейчас содержался Павел.

— Наслышан о нём, — сказал Дамир. — Взяточник тот ещё. Но пока за руку не ловили.

— Дело не только в вымогательствах денег, — пояснил я. — Он мне моё заявление забрать не даёт.

— Что за заявление?

Я коротко, но информативно обрисовал ему ситуацию с Павлом, умолчав о том, какие отношения меня связывают с женой Вострова.

— Ты всё же хочешь, чтобы дело исчезло?

— Да это я бы и сам разобрался. Просто проучить скота хочу.

— Ну, можно иногда, — хмыкнул Дамир. — А то совсем от рук отбились. Пошлю им проверку какую-нибудь в СИЗО. Посмотрим, какие акробатические номера они тогда начнут исполнять.

— Он ещё и предлагал постель жене заключённого в изолятор, — устремил я взгляд на Баташова.

— Гхм… — поправил он галстук на шее. — А ты откуда знаешь?

— Она мне сказала.

— Ну, “сказала” к делу не пришьёшь, ты же понимаешь, Север.

— А я и не прошу наказать его по закону.

— Что же ты хочешь?

Я откинулся на спинку диванчика и остановил немигающий взгляд на Дамире.

— Маски-шоу. С твоим участием. Хочу, чтобы обосрался по полной, мразь.

***

— Ну и где он таскается? — спросил Дамир, когда мы сидели в темном микроавтобусе возле дома Новикова.

Я повернулся к нему.

— Щас будет, — ответил Дамиру.

— Ну ты капец какой страшный, Север, в этой маске.

Я взял обмундирование и маску у бойцов Баташова. Нас здесь было четверо: трое бойцов ОМОНа и один прокурор, которые поджидали следователя.

— Да ладно?

— Да.

— А автомат в моих руках тебя не смущает? Только маска?

— Да ты весь очень грозный.

— Ты боишься?

— Безумно. Аж лоб вспотел.

— И правильно. Я очень страшный. Особенно, когда не выспался.

— Вон он, — вклинился в наш диалог один из приехавших с нами бойцов.

— По коням, — сказал я и размял плечи и шею.

Сейчас ты узнаешь, Толя, что испытывает тот, кто пытается нагнуть меня. И тебе это НЕ понравится.

Мы слаженно покинули машину один за одним с автоматами наперевес. Баташов остался ждать в машине. Настигли Новикова, который пока ещё ничего не подозревал и спокойно доставал ключи из крутки, возле подъезда. Парни ловко поймали его и заломили руки за спину.

— Ай, твою мать! Вы чё творите?! — орал он, на что парни еще сильнее прогнули его в спине лицом к асфальту и повели в машину.

Разговор у нас состоится  именно там.

— Молча иди, — ткнул я его под рёбра дулом автомата, и он заткнулся.

Мы запихнули его в салон, я зашёл следом и закрыл двери. В полумраке салона сидел Баташов. Новиков вылупил глаза и побледнел ещё больше.

— Дамир Ильясович, вы… Здравствуйте.

— Вечер добрый, — изогнул одну бровь Дамир.

Он сидел в расслабленной позе, словно находился на светском рауте.

— А что случилось, что вы?..

— Рот закрой, — рявкнул я и толкнул его в грудь, повалив его этим на одно из сидений. Потом протянул руку к нему ладонью вверх. — Заявление Северова.

Ещё вечером я попросил Новикова по телефону взять его с собой, пообещав, что вечером я привезу деньги. Привёз. Только не денег, а звездюлин. Раскатал губы… Так я и отдал ему полтора ляма.

Теперь Анатолий сосредоточил взгляд на мне. Голос узнал или догадался, что я сам и приехал его забрать? Собственно, как мы и договаривались.

— Оно в папке. Папка выпала у меня из рук возле  подъезда.

Я открыл дверь и выглянул наружу.

— Ребят, принесите папку у подъезда. Выпала, — обратился я к бойцам.

Через пару десятков секунд папка была у меня в руках. Я раскрыл её и просмотрел содержимое. Моё заявление следователь принёс — не обманул. А вот я его… Ну, нечего взятки брать.

Закрыл папку и отдал её Дамиру.

— Дело Павла Вострова тоже должно исчезнуть, — навис я над следователем. — Ты помнишь?

— Да… Как договаривались… Конечно.

Снял с лица маску, оставив её на лбу. Глаза Анатолия забегали. Он догадался, конечно, что это я под маской, но встретиться с моим злым взглядом не очень хотел.

— Я тебе что-то должен, а, Толя?

Он украдкой глянул на прокурора. Не станет же он прямо при нём напоминать про деньги…

— Н-нет… — проблеял он.

— Вот и замечательно, — улыбнулся я хищником, выпрямляясь во весь рост. — Значит, мы в расчёте. Да?

— Да, — кивнул он от безысходности.

— И последний вопрос: кто тебе разрешил тащить в гостиницу жену Вострова? Я тебя чё — просил об этом, а, удод?

Новинков побледнел ещё больше.

— Я это для вас!

— Хотел сунуть моей бабе? Для меня? — начал звереть я, поднял его за грудки и оторвал от пола машины. — Ты что несёшь, мент?

— Это была… часть п-плана!

— Плана, мля?

— Да, плана! Она должна была испугаться и сделать выбор в вашу пользу, Алексей С-Сергеевич!

— Да ты что?

— Она же пришла? Да? Пришла?

— Ну, пришла, и что?

— Значит, цель оправдала… средства.

Я немного ослабил хватку и опустил его на пол. Меня заняли другие мысли.

То есть она пришла потому, что не захотела спать С НИМ? Она не хотела меня, но ещё больше не хотела ЕГО, и на его фоне я тупо выиграл по шкале меньшей противности ей?

Замечательно. Вдохновляет...

Но она пришла… Факт остаётся фактом. В чём-то он, конечно, прав… Но всё равно удод!

— Ладно, пошёл вон отсюда,  — раскрыл я двери перед ним.

Он обернулся на Дамира, который всё это время со скучающим видом наблюдал за нами.

— До свидания, Дамир Ильясович, — сказал он ему весьма трепетно.

— До свидания, — отозвался тот. — Помните про дело.

— Да-да, конечно, — закивал он как китайский болванчик на бардачке его дешевого корыта.

Фу.

Пресмыкающееся.

Прогиб засчитан.

— А ещё я очень жду ваш рапорт об увольнении завтра же.

— Хорошо, — опустил он голову, понимая, что ему не отвертеться.

— И что в органы вы больше не попадёте, вы тоже понимаете, надеюсь? — спросил его Баташов.

— Да, Дамир Ильясович.

— Ну и меня ты тут, конечно же, не видел.

— Нет, не видел никого из вас.

— Тогда доброй ночи, — кивнул Дамир. — Я проверю наличие рапорта от вас.

Анатолий кинул на него ещё один печальный взгляд побитого палкой пса.

— Иди, — выпихнул я его из салона так, что он еле устоял на ногах, приземлившись на асфальт кое-как, и спрыгнул за ним следом.

— Стой, — перегородил я ему дорогу, когда он уже намылил лыжи в сторону своего убежища-подъезда.

Он с опаской уставился на меня, ожидая подвоха в любой момент.

И правильно ожидает.

— А если бы она согласилась и приехала бы в тот отель? — спросил я его, мечтая размазать по стене его мозг.

Его глаза снова забегали.

— Да вы что… Я бы никогда не…

— Врёшь, шакал.

— Нет, я бы никогда против вас не…

— Понравилась тебе Тая?

— Тая? Таисия Константиновна?

— Ну, я не знаю, у тебя там не одна Тая Вострова, что ли?

— Нет, одна. Конечно, одна…

— Понравилась тебе она, спросил я?

— Она красивая женщина, конечно, эффектная. Я понимаю, почему вы её так… Чёрт…

Он не договорил, потому что терпение моё лопнуло, и Толя получил хороший удар под дых.

— Выкинь эти мысли из головы, ты понял? — спросил я. — Иначе головы у тебя не станет вовсе. И забудь, что мы здесь были. Ясно?

— Я-ясно…

Я оставил его приходить в себя, махнул рукой ребятам, которые стояли у машины, и мы все запрыгнули в салон. Постучал по стенке, и водитель привёл автобус в движение.

— Что ты на меня уставился? — спросил я Баташова, который не сводил с меня внимательных синих глаз уже минут пять как.

— Ты чё — увёл жену у Пашки?

— И чё?

— Да ничё, — пожал плечами Дамир. — Твоё дело, конечно… Но разбивать семью… Это женщина другого.

Я уж не стал напоминать Дамиру прямо сейчас, каким образом сложилась его семья. Сам заделал ребёнка и женился… на младшей сестре бывшей жены, которая, как нам всем казалось, его только раздражала своими выходками. Вот уж был шок на весь город — прокурор и мелкая белокурая девчонка, сестра жены, с пузом от него…

— Да и пошёл он в задницу, — бросил я и отвернулся к окну.

— Он же вроде как друг тебе был. И зам.

Дамир с непониманием смотрел на меня.

— Да какой там друг… — ответил я. — Так, приятель. Да, с ним прикольно было сгонять в сауну, снять цыпочек и гульнуть или в казино спустить немного бабла. Но не более того.

Баташов пересекался на нашем мужском отдыхе несколько раз и с Павлом. Но особенно язык общий с ним не искал. Не его поля ягода.

— Твоё дело, — отвернулся к окну Баташов. — Ты уже достаточно взрослый мальчик, чтобы я тебя учил жизни.

Какое-то время мы ехали молча, размышляя каждый о своём.

— На чаёк заедешь? — спросил я Дамира по пути, имея в виду, конечно, не чай.

— Нет, — покачал он головой. — Меня Аля ждёт. Плов приготовила.

С такой нежностью говорил о своей молодой жене. А не так давно мечтал придушить Аллу голыми руками.

— А меня никто нигде нихрена не ждёт, — сказал я больше сам себе.

— Ты женись тоже. И тебя будут ждать.

— Легко сказать, да трудно сделать, — пробурчал в ответ я.

— А чего сложного? — поднял брови вверх Дамир. — Ты же отбил женщину Вострова. Ну и женись на ней.

— Всё не так просто у нас.

— Подожди… — снова вгляделся он в моё лицо. — Так ты из-за неё, что ли, страдал и развёлся с Эллой?

— Страдал? — скептически изогнул я одну бровь. — Окстись, вояка.

— Страдал. Кто тогда пил неделю?

— Ну, я, — пожал я плечами. — Мало ли причин… Бабы здесь точно ни при чём.

— М-м, — протянул он недоверчиво. — А развёлся тогда чего так резко?

— Не сошлись характерами, — отмахнутся я от него.

Не говорить же ему, что после поцелуя с Таей, который видела и сама Элла, просто не смог врать жене, что люблю её? Она сама всё поняла. Это слишком личное. Таким я ни с кем не делюсь.

— Ладно, разбирайтесь сами, — хмыкнул Дамир и постучал кулаком по стене, разделяющей нас с водителем. — Останови у парковки, я там машину оставил.

Машина стала замедлять ход и сворачивать к парковке возле прокуратуры.

— Спасибо, что помог, — протянул я ему руку.

— Да пожалуйста! — крепко пожал он мою ладонь в ответ. — Таких сам не перевариваю. Хоть и сожрать могу, и не подавиться при этом.

— Привет жене.

— А ты скоро сам его передашь.

— Как так? — недоуменно взметнул я брови вверх.

— Скоро буду собирать небольшой праздник.

— По поводу?

— Ну… — замялся немного Дамир. — Аля хотела сама сказать, так что не забудь сделать вид, что очень удивлён!

— Лады, — кивнул я головой. — Так что за повод?

— За вторым мы пошли, — смущённо улыбнулся Баташов.

Что делает любовь с мужиками, а? Такой всегда строгий и холодный Баташов просто растаял от дерзкой Аллы, а когда та родила ему малыша, совсем от любви очумел. Только она может вить верёвки из прокурора города.

— Ай, красавчик! — хлопнул я его по плечу. — От души поздравляю!

— Спасибо, — улыбнулся в ответ Дамир.

Кажется, со своей малявкой он действительно счастлив не на шутку.

— А куда выберемся и когда?

— Через недельку. Летим к Эльбрусу. На две ночи. Перелёт организую. Ты за?

— Нихрена себе поездочка, — присвистнул я.

— Жена хочет в горы и домик в горах.

— Ну понятно, — хмыкнул я. — А желание беременной — закон?

— Типа того, — ответил он. — Можешь взять с собой подружку.

— Я подумаю.

— Ну, тогда пока.

— Давай.

Мы снова обменялись рукопожатием, и Дамир прокинул микроавтобус.

— Погнали домой, — постучал я опять по стене, за которой находился водитель, и он выехал на дорогу.

4.

— Добрый вечер, Алексей Сергеевич, — радушно встретила меня в холле Татьяна.

Ну, хоть кто-то встречает… Не та, которую хотелось бы видеть рядом, но лучше, чем ничего. Подобные мысли стали посещать меня всё чаще и чаще, хотя в более молодом возрасте мне нравилась жизнь холостяка. Да и единственный брак сложился так себе. Потому что любил всё это время совсем не жену. Точнее, я думал, что смог всё забыть и смириться, и какие-то чувства во мне к Элле появились — я с ней ожил, как засохший фикус, о котором вдруг вспомнили и стали поливать. Но всё же как ни хотелось бы мне построить семью, наш брак оказался какой-то иллюзией. Я поступил жестоко с женщиной, которая искренне любила меня, но так было честнее.

— Добрый вечер, Татьяна.

— Ужинать будете?

— Да. Накрой стол в обеденной. Я схожу в душ и перекушу.

— Зачем же перекусы? — мягко улыбнулась женщина. — Есть ведь полноценный ужин. Мясо с картошкой, как вы любите.

Иногда я ловил себя на мысли, что она относится ко мне, словно я её ребёнок, хотя разница в возрасте у нас не более пятнадцати лет. Она работает у меня уже лет десять. Наверное, просто привыкла ко мне. Впрочем, я к ней тоже. Уже не представляю, что меня никто бы не встречал с ужином совсем.

— А, Бегемот прискакал, — наклонился я и поднял на руки белоснежного упитанного кота, который тоже пришёл встречать меня.

Довольная морда радостно заурчала, когда я вплёл пальцы в его длинную шерсть и принялся чесать мягкое пузико. — Кайфуешь, да, бандит?

В ответ котяра выставил пузо ещё больше и мяукнул.

— Понятно. Но мне надо в душ, поэтому слезай с меня.

Я снял с руки котяру и отпустил его на паркет. Он недовольно мурлыкнул.

— И чего мы недовольные? — поднял я брови вверх. — Потом ещё поглажу, не переживай.

Я оставил кота с Татьяной и поднялся на второй этаж.

Вошёл в спальню, включил свет, и первое, что мне бросилось в глаза — валяющаяся на ковре посреди комнаты, словно на авансцене, белая футболка. Свёл брови вместе.

Так, отлично. Убирать за собой вещи в стирку не учили, Таисия? Или очень хотелось, чтобы за тобой убрал непременно я?

Поднял её с пола и забрал с собой, прихватив по пути чистое полотенце из комода. Бросил футболку в корзину для белья.

После душа, в котором я с удовольствием смыл остатки очередного нагруженного дня и гнева на капитана, открыл створки шкафа и принялся выбирать футболку и джинсы.

Почему здесь какой-то бардак?

Окинул взглядом полки и решил, что тут явно кто-то рылся. А зачем?

Кажется, у меня появились вопросы к Татьяне. Футболку с пола не убрала, зато в шкафу моем явно кто-то побывал.

И тут взгляд упал на последнюю вещь в моем гардеробе. Юбка – с ценником и запакованная в целлофан.

Вынул ее из шкафа и бросил на кровать.

Не понял.

Если юбка здесь, то в чем поехала Тая?

Не дождалась, что ли, её?

Натянул на себя джинсы и футболку и спустился вниз.

— Татьяна.

— Да? — тут же оторвалась она от сервировки стола и посмотрела вопросительно на меня.

— А гостья наша когда уехала?

— Утром, — ответила женщина. — Практически вслед за вами.

— С водителем?

— Нет, — покачала головой она. — Отказалась от водителя, я предлагала. На такси, говорит, поеду, и все. Ничего мне от Алексея Сергеевича не нужно, сказала.

— Не нужно… — повторил я за ней задумчиво.

Какие-то детские протесты, ей-богу. Зачем ей такси, если комфортнее и безопаснее было бы доехать с моим водителем?

— А во что она была одета? — спросил я. — Ты помнишь?

Татьяна всегда была наблюдательной женщиной. Хотя, вероятно, Тая довольно странно вела себя, и женщина наверняка запомнила, как выглядела рыжая бунтарка.

— В светлую блузку и чёрные брюки. Только брюки странно на ней сидели, словно с чужого плеча. Подождите…

Она расширила глаза, я же рассмеялся на всю столовую. Ох и Тая! Нашла-таки выход из положения. Теперь ясно, какая такая рыжая мышка сунула свой симпатичный носик в мой шкаф.

— Но ведь потом привезли юбку. Разве не ей?

— Ей. Но, если хочешь, можешь теперь сама ее носить. Тая юбки не дождалась.

— Да бог с вами, — махнула рукой на меня Татьяна. — Ваша-то гостья как тростиночка тонкая, а мне эта юбка разве что полы мыть пригодится.

Я снова рассмеялся. Интересно, какие идеи есть у Таи по поводу дальнейшей судьбы моих брюк? Будет от большой любви ко мне в них исключительно выносить мусор? Или тоже на половую тряпку отправит брюки от известного французского дизайнера? Он бы опечалился такой судьбой своего детища. Собственно, как и производитель юбки, которой Татьяна собирается мыть наш паркет, и с которой я не знаю, что теперь делать.

Тая… Это детские протесты.

Но ты решила мне делать поперёк и развязать войну?

Что ж… Давай поиграем. Я научу тебя, что со мной так обращаться не стоит.

Ты сама кинула мне тот вызов, девочка.

— Я что-то не так сделала? — огорчилась женщина, не понимая, что именно меня так рассмешило.

— Нет-нет, — ответил я. — Вы всё сделали, как я и просил. Ладно, давайте ваш ужин. Я голодный как волк.

***

ТАЯ.

Вечером Алекс позвонил. Весь день я не находила себе места, ожидая его звонка.

— Я всё решил, — сказал он сразу же, едва я взяла трубку.

Беззвучно выдохнула, прикрыла глаза и обмякла в кресле от облегчения. Хоть что-то разрешилось.

— Спасибо, Лёш… — поблагодарила я его еле слышно.

— Примерно через сутки отпустят домой твоего мужа, — продолжил говорить в трубку Северов. — Показания твои я тоже уничтожил.

— Как?

— Сжёг. Дела как будто не существовало.

— Понятно…

— Я всё сделал, как обещал, — сказал он уже другим тоном. Вкрадчивым, словно вплетая в диалог совсем другие ноты… — Теперь твоя очередь, Тая.

— Лёш… — ответила я. — Я тут Ксюшу укладываю. Не могу долго говорить. Спасибо тебе ещё раз, но я побегу, ладно?

— Долго не пробегаешь… — отозвался Алекс, который сразу же раскусил меня. — Ты бы ещё сказала, что помехи в трубке, и ты меня плохо слышишь.

Ну, сколько смогу — побегаю. Не считал же ты, что после всего я с радостью снова брошусь в твои объятия?

— Ты это к чему говоришь? — включила я режим «сама невинность». — Никаких помех нет. Прекрасно тебя слышу. При чём тут какие-то помехи?

— Не строй из себя дуру. Тебе не идёт, — хмыкнул Алекс. — Ты няню вызвала на завтра?

— Нет, — ответила я и едва не заскрипела зубами от злости.

Торопит ещё… Не терпится уже снова?..

— Почему? — спросил мужчина. — Ищи. Потому что если няню не найдёшь ты, её тебе найду я, и прикрываться ребёнком и отлынивать от исполнения своей части договора у тебя не выйдет.

— Я не отлынивала, — откликнулась я.

— Я вижу, — ответил с долей яда в голосе Северов. — Как я понял, у вас какая-то была няня. И ребёнок к ней привык. И чтобы я не вёл чужого человека в ваш дом, верни ту, что была. Или она занята уже?

— Не в том дело, — недовольно пробурчала я себе под нос.

— В чём же?

— Уволила я няню, потому что мне нечем ей платить, — решила я не выдумывать каких-то ещё причин и сказать как есть. — Ты меня оставил и без работы, и без зарплаты. Забыл?

— Не я, Тая. А твой любимый муж. Не перекладывай с больной головы на здоровую.

— Я не буду говорить с тобой о моём муже, — отозвалась я.

— И не надо. Меньше всего меня интересует ОН! Завтра же верни няню обратно. Я сам буду ей платить.

— Алекс!

— Что?

— Это уже перебор! — стала злиться я и терять контроль над собой. — Я сама решу, нужна мне няня или нет. Как я объясню Паше, что у нас нет денег на еду, зато на няню имеются?

— Сама придумаешь как. То тебе платить нечем, то тебе придумать нужно, что говорить. Давай хоть что-то и сама реши! Я в тебя верю.

— Почему ты себе позволяешь вмешиваться в мою жизнь? Что ты за гад такой?!

— За «гада» я ещё и спросить с тебя могу.

Я тут же прикусила язык. Даже не хочу думать, как и в каких обстоятельствах он спросит с меня за оскорбления. Только пошлости всякие на ум и приходят… Что ещё от меня понадобилось бы Северову? Он предельно ясно обозначил мою роль в своей жизни и в конкретном её аспекте…

— Кто позволил тебе лезть в МОЮ жизнь? — сбавила я тон, но не оставила тему разговора.

— А я позволения и не спрашиваю.

Я просто выпала в осадок и не знала, что на это говорить и как вообще реагировать.

— Тая. Не хочешь делать, как я говорю, я сделаю всё за тебя, но уже по-своему.

Он повесил трубку, а я ещё несколько секунд смотрела на смартфон в полном бешенстве, раздувая ноздри и дыша как дракон. Так и хотелось просто расколошматить этот телефон о стену, словно он один и был во всем виноват. Только это бессмысленно и обернётся лишь новыми расходами — придётся покупать ещё и новый гаджет.

Хотя о башку Алекса я бы с удовольствием разбила смартфон и даже заплатила бы за эту возможность сама!

Сволочь!

Да ему же плевать на мои проблемы и на мою семью!

Разве могло быть иначе?

Северов захотел себе игрушку, ткнул в меня пальцем, и теперь я стала избранной, которой не отвертеться от его грешных игр!

Бесит, бесит, бесит!!!

Долго ещё моталась из угла в угол по дому, не зная, как себя успокоить после такого чудесного, а главное, душевного разговора!

Чтоб в тебя так поиграли однажды, чёртов повелитель моей судьбы, как ты в меня!

***

Полночи думала над словами Алекса, но так и не придумала пока, как отказать ему открыто. Но и бегать от него годами у меня тоже точно не выйдет. Рано или поздно я выведу его из себя, и тогда он покажет мне, где раки зимуют. К тому же всё осложняло возвращение Паши. Лёша меня собрался прямо при нём доставать, не понимаю?

Ночь без сна и с тревогами дала о себе знать — утром я чувствовала себя отборным овощем. Тело ватное, голова болела жутко, веки вообще подниматься отказывались.

— Чёрт возьми, — пробормотала я, заставив себя принять сидячее положение на постели. — Как пережить этот день?

Кое-как выползла из кровати, укуталась в махровый халат — что так холодно-то дома? — и отправилась поднимать Ксюшу.

Чувствовала себя отвратительнее некуда. Хорошо, что дочка сегодня побудет в саду. Мне разрешили привести ее, а справку подвезти вечером. Сегодня мне все же придётся сдать некоторые украшения в скупку, выставить на продажу технику, а то у нас совсем запасы денег на исходе. Того, что я получила при расчёте, хватит ненадолго, а работы ни у меня, ни у Паши в скором времени не предвидится.

В голову пришла мысль, которая вовсе не придала мне бодрости — что если Алекс не только мне билет волчий организует, но и Павлу, когда я открыто откажусь к нему ехать? Тогда я совсем не знаю, как мы выкрутимся. Но я не смогу спать за спиной мужа с бывшим начальником! Только как все это разрешить, я не представляла себе пока. Голова просто кругом…

Воспитательница сообщила, что у нас есть почти три недели сада, так как мы оплачивали его не так давно, и Ксения может доходить эти дни, чему я очень обрадовалась. Я надеялась за это время решить все свои проблемы как с работой, так и с садом для дочери. Если, конечно, Алекс даст мне то сделать…

Ощущение его полной власти надо мной и того, что он бессовестно вмешивается в мою жизнь, меня ужасно выводило из себя. Никто не давал ему такого права! Да только разве такие Короли Жизни спрашивают кого-то? И что я могла бы ему поперёк сказать? Абсолютно ничего. Приходится молчать и тянуть время, мечтая выкрутиться из щекотливой ситуации.

Такой настырный ещё оказался… Алекс — самый настырный мужик из всех моих знакомых. А ещё он никогда не проигрывает. Всегда добивается своей цели, чего бы ему это ни стоило.

Раньше я восхищалась этими качествами в нем. Для бизнесмена и мужчины, в принципе, они отличные, но… Ровно до того момента, пока эти самые замечательные мужские качества не обратились против острыми кинжалами и не полетели прямо в меня..

Он не отступится. Будет добиваться своего и в этом вопросе. Уже добился того, что мужу я всё же изменила и теперь не знаю, как с этим жить.

Я ненавижу его за то, что толкнул меня на это.

Я ненавижу себя, потому что оказалась слишком слабой в тисках обстоятельств и не смогла найти другого выхода, и всё-таки пошла к нему…

Я не знаю, как теперь смотреть в глаза своей дочери и мужу, когда он вернётся.

В душе прочно поселилось мерзкое чувство, что я всех предала и продала.

Был ли другой выход?

Возможно… Я не знаю. Я его найти не смогла. У меня просто не было времени для поиска компромиссного решения. Или его просто нет.

Вероятно, Северов найдёт способ заставить меня прийти снова. Я пока лишь испытываю его терпение и тяну время перед неминуемым…

Может быть, и так. Только сама я туда больше не пойду… хоть мне и понравилось.

В первую очередь потому, что понравилось.

За это ненавижу себя в разы больше.

На что я надеялась? Что, получив одну ночь, он оставит меня в покое?

Нет. Это было бы слишком наивно.

Наверное, я хотела получить отсрочку. Драгоценное время, чтобы иметь возможность что-то всё же придумать. Возможно, придумать.

Может быть, это тоже наивно, но вариантов умнее у меня просто не имелось.

— Проснулась, зайка? — заставила я себя абстрагироваться от мыслей, бередящих душу, и улыбнулась дочери. Она не должна знать, что я себе места не нахожу по какой-то причине.

— Ага…

— Тогда пойдём умываться, одеваться и завтракать. Сегодня ты идёшь в садик.

— Ура-а-а! — радостно спрыгнула она с постели. — В садик! Хочу в садик!

Бедный ребёнок устал сидеть дома и за пару дней успел соскучиться по ребятам из группы.

Механические, монотонные действия меня немного успокоили и позволили сосредоточиться только на хлопотах о ребёнке.

Завтрак, сборы в детский сад, дорога до него и обратно — ездить по ломбардам ещё рановато. Выпью чашку кофе, дождусь десяти часов, когда большинство лавочек по приему драгоценных изделий открывает свои двери для посетителей, и поеду. Какие украшения хочу продать, отобрала ещё вчера. На тот раз я учла прошлый опыт и собрала то, что было наиболее простым — жёлтое золото.

Только что же так мёрзну я и погано себя чувствую?

***

Преодолевая ломоту в теле, я всё же съездила по ломбардам и продала довольно большую часть украшений. Теперь денег хватит хотя бы на продукты и съёмную квартиру, потому что продавать дом нам всё-таки придётся — слишком много долгов у Паши даже с исчезновением дела. Алексу и другим руководителям и сотрудникам мой муж по-прежнему должен. Как только обременение с нашего имущества снимут, можно будет выставить и дом на продажу. Но придётся ждать. Запреты только накладывают быстро, а снимают мучительно долго.

А пока я пошла по дому фотографировать телевизоры и прочую технику, мебель, которую мы всё равно не вместим в съемную квартиру. Затем прилегла на диван и выложила большую часть объявлений. Скоро начнутся звонки и просмотры… Как на вокзале будем жить. А всё спасибо Паше!

Страх и паника от ситуации стали отступать, а ощущение, что надо мной тоже висит угроза, ушло, и я начала смотреть на ситуацию более здраво. Я стала злиться на мужа — что за идиотские поступки с его стороны? Так подставить свою семью — это о чём вообще нужно думать? Добытчик и защитник ещё! Почему-то его семью от бед защищал не Паша, а совершенно посторонний человек, который сам пострадал от его рук — Алекс.

Мои размышления прервал звонок в дверь.

Встала с дивана с усилием и подошла к окну, из которого видно наше крыльцо. Опять курьер какой-то… Нахмурилась и принялась натягивать на себя пальто.

— Добрый день, — кивнул мне парень в форме курьера, когда я открыла перед ним входную дверь. — Пакет на имя Таисии.

Он протягивал мне огромный пакет известной сетевой марки продуктов питания, забитый доверху бакалеей и прочими товарами.

Недовольно поджала губы. Алекс продолжает свои продуктовые поставки нищим. Но теперь они мне не нужны. Я и сама способна купить нам продукты.

— Спасибо, — ответила я курьеру. — Оставьте здесь.

— Как здесь? — не понял парень. — Прямо на пороге?

— Да.

Курьер посмотрел на меня таким взглядом, словно я круглая дура. Ну не нужны мне эти продукты, я ведь просила Алекса больше не заниматься благотворительностью в сторону нашей семьи, что тут такого?

— Так помёрзнет всё, — ответил он. — Может, внести пакет хотя бы в холл?

Парень уже сделал шаг к двери, но я загородила ему проход.

— Нет, — настаивала я. — Оставьте его тут. Или вообще — хотите, заберите себе.

— Не положено, — задумчиво окидывая меня новым непонимающим взглядом, ответил парень. — Всё оплачено для вас. Я не могу взять этот пакет.

— Ну и мне он не нужен!

— Всё же пропадёт… Столько продуктов. Вам не жалко?

— Нет.

— Ну так отдайте кому-нибудь, кому нужнее.

Я задумалась. Приоткрыла пакет и осмотрела содержимое.

— А знаете что… Можно вас попросить отвезти пакет по другому адресу?

— Ну-у-у… Вообще-то, тоже не положено. У меня ещё другие заказы.

— А тут недалеко. Сделайте доброе дело, — улыбнулась я ему.

Парень зачарованно улыбнулся в ответ. Моя улыбка много на кого работает безотказно, даже на курьера.

— Ладно. Отвезу. Раз так просите…

— Запишите адрес. В доме с моей мамой и сестрой живёт многодетная семья. Им нужнее эти продукты.

— Хорошо, — вынул курьер свой смартфон и внёс в заметки адрес моих бывших соседей по лестничной клетке. — А вы не только красивая, но ещё и добрая.

— Спасибо, — снова улыбнулась я ему, и парень совсем поплыл. — Отвезите, пожалуйста. А то холодно очень.

— Конечно, не беспокойтесь, — ответил он. — Вам точно не нужен самой?

— Нет. Везите.

— Ладно. Тогда до свидания.

— До свидания, — кивнула я и закрыла дверь.

Кстати, заказать бы продукты и себе… Прошлая подачка Северова уже истощилась. Я-то почти не ела в эти дни, а вот Юлька с Ксюшкой хомячили постоянно  и порядком опустошили холодильник.

Северов… Опять он. Везде. Даже когда я стараюсь о нём не думать.

***

На ситуацию с ним и моим мужем я тоже словно стала смотреть под другим углом и замечать то, что раньше скрывали от меня и заглушали эмоции.

Перед Алексом ужасно стыдно за всё, что сделал Паша. Тот случай, когда делал он, а стыдно мне… Впрочем, теперь у меня и своих поводов полно стыдиться… У меня появились тайны от мужа. Я пошла на такие поступки за его спиной, на какие никогда не пошла бы при ином раскладе. Но следователь угрожал моей свободе и счастливой жизни моей дочери! За неё я бы на многое пошла и многое бы вытерпела.

Я не знаю, выполнил бы капитан свои угрозы или нет. Проверять не стала. От подонков, которые требуют денег и поехать с ними в отель, можно ждать вообще чего угодно и предугадать их поведение невозможно. Откуда бы мне знать, насколько длинные у него руки? Может, он в самом деле бы посадил меня далеко и надолго, и докажи потом что-то… Я просто испугалась, в растерянности и от безысходности пошла к Алексу, чтобы получить его защиту.

Теперь он не собирается меня оставлять в покое. Хочет получить то, на что я согласилась. Но как я буду ездить к нему, заниматься с ним любовью после всего этого, будучи замужем?

Больше всего я боюсь, что Алекс скажет мне, чтобы я совсем уходила к нему.

Что означало его “будешь моей”?

Может, я не так его поняла, и он говорил не о ночах, а вообще?

Чтобы я осталась с ним?

Тогда он развалит нашу семью окончательно и ни перед чем не остановится.

Но я не хочу с ним быть.

Я боюсь его. И всё равно люблю мужа, хоть он и разочаровал меня безумно.

Паше я больше не доверяю и вряд ли смогу когда-то снова начать это делать, и наши отношения никогда уже не станут прежними — я прекрасно это осознаю. Но выкинуть шесть лет брака на помойку и пойти в объятия другого я не могу.

Если Алекс будет вынуждать меня сделать и этот выбор, мои нервы не выдержат, и я просто лишусь рассудка. Паша не даст мне забрать с собой дочь, но Алексу, очевидно, плевать на мои проблемы. Он одержим лишь возможностью обладать мной, словно красивой и давно желанной игрушкой...

И за это тоже спасибо Паше!

Голова совсем разболелась, я поежилась и укуталась в плед плотнее. Сидеть уже совсем не получалось, и я прилегла. Голову так и тянуло к подушке. Сама не заметила, как провалилась в тревожный сон, а проснулась оттого, что меня всю то ли знобило, то ли кидало в жар.

Кое-как дошла до аптечки в кухне и вынула оттуда термометр. Измерила температуру и не обрадовалась увиденным цифрам на столбике — тридцать восемь и пять.

— Отлично, блин… — пробурчала я, убирая обратно градусник. Стала искать что-нибудь от жара и поняла, что для взрослых никаких лекарство почти и нет. Только жаропонижающее, и то — всего пара пилюль в блистере. Придётся звонить Юле и просить купить лекарства, а то к утру помру в таком состоянии…

Выпила таблетку от жара и вернулась на диван. Взяла в руки смартфон и набрала номер Катерины — той женщины, что работала у нас до наших проблем. Пока мне без помощи не обойтись, я же не могу постоянно дёргать сестру. Пару недель вытяну и заплачу помощнице.

— Алло, — ответила она спустя несколько гудков.

— Привет, Кать, — сказала я в трубку.

— Таечка, здравствуйте, — по голосу было слышно, что она улыбается. Я тоже рада была её слышать. — Как вы поживаете?

— Да, собственно, я по этому поводу и… Ты уже нашла работу себе?

— Пока нет. Ищу, — ответила женщина.

— А можешь к нам пока на подмогу прийти? Не обещаю постоянное место снова, пока платить нечем… Но на недельку-другую очень надо, Катюнь. Заплачу, конечно, за эти дни.

— Да, конечно, — ответила Катя. — Приеду хоть сейчас. Хотите?

— Хочу, Кать.

— Тогда сейчас соберусь и через часик буду у вас. Годится?

— Конечно, — улыбнулась я. — Жду.

Повесила трубку и откинулась на подушку. Потом чертыхнулась и снова полезла в телефон.

— Блин, лекарства же не попросила…

Снова нажала кнопку вызова.

— Кать, купи мне лекарства, пожалуйста! — затараторила я, едва на том конце провода ответили спустя пять гудков. — Плохо мне ужасно, больше тридцати восьми уже поднимается. Добегалась в тонком пальто…

— Ты заболела? — спросил Алекс, выслушав меня.

Сердце упало в пятки.

Алекс?!

Какого чёрта Алекс? Я же Кате звонила. Ничего не поняла.

Отняла от уха смартфон и посмотрела на дисплей.

Вызов действительно осуществлён абоненту “Северов”. Он был предпоследним, с кем я говорила, и список звонков при разблокировке экрана прокрутился — такое иногда бывает с моим телефоном. В моём состоянии я даже не вглядывалась в буквы и ткнула на номер Алекса…

Блин!

— Ой, — смутилась я. — Извини, я ошиблась контактом. Я Кате звонила.

— Кто такая Катя? — задал он новый вопрос.

— Вот это тебе зачем знать? — огрызнулась я.

— Отвечай на вопрос, — услышала я холодный приказ.

— Слушай, приказывай своим подчинённым, а не мне, хорошо?

Вот умеет же вывести из себя за две секунды! Это талант.

— Кажется, так звали твою бывшую домработницу. Ты её вернула?

Я только и открыла рот от изумления. Он знает, как зовут мою помощницу по дому? Феноменальная память.

— Да, — коротко ответила я.

— Послушная девочка, — хмыкнул Алекс, а меня перекосило. Пусть своих девок, которых менял при мне не раз как перчатки, так называет… — Такой ты нравишься мне больше.

— У тебя всё? — холодно отозвалась я. — Я так и не дозвонилась Кате, а мне нужны лекарства.

— Ты врача вызывала?

— Нет.

— Почему?

— Не хочу.

— Что значит “не хочу”?

— Да зачем он мне нужен? Что я — без него себе “Аспирин” не куплю?

— Тая, ты маленькая, что ли? Ну, хотя бы затем, чтобы удостовериться в том, что ничем серьёзным ты не больна, и чтобы квалифицированный врач назначил подходящие препараты, а не ты сама играла в доктора.

— Тебе так важно, чтобы я не болела? — уколола я его. — А то ведь игрушка сломается, правда? Хотя, если ты хочешь, я приеду с соплями и температурой. Я теперь очень горячая девчонка и вся теку… Правда, из носа, но…

— Так, прекрати, — оборвал он меня. — Это не смешно.

— Ну извини, — хмыкнула я. — Я всё делаю не так. Зачем тебе только со мной общаться такой?

— И мне правда важно знать, что ты здорова.

Желание смеяться отпало. Неужели в самом деле переживает? Сложно поверить в такое...

— Значит, так, — заговорил Алекс снова, когда я провалилась в свои мысли. — Я вызову врача. И после осмотра куплю тебе лекарства сам и привезу. Пусть Катя ухаживает за тобой. Ребёнок где?

— В саду, — ответила я, обалдев от того, что происходит.

Алекс… заботится обо мне и моей дочери?

— Забрать её оттуда сможет твоя Катя?

— Да… Я позвоню в сад и предупрежу, что приедет за ней Катя. На такси.

— Тогда жди врача. Пока.

Он завершил разговор.

5.

Вскоре приехала Катя.

— Ой, да вас совсем прямо знобит, миленькая, — приложила она к моему огненному лбу мокрую холодную тряпку.

— М-м… — застонала я от ощущения прохлады на лице и закрыла глаза. — Да, что-то мне совсем нехорошо. Потому я тебя и позвала. Никак мне не справиться одной…

— Я с вами, Таечка, не волнуйтесь, — погладила меня по плечу Катя. — Всё будет хорошо.

— Кать, сейчас приедет доктор. Откроешь ему дверь, ладно?

— Конечно, — кивнула она, поднося мне воды в стакане. — Ну-ка, пейте. Больному организму нужна водичка. Давайте-давайте… Вот так, красавица вы наша. Поставим скоро вас на ножки, и снова побежите по дорожке.

Глянула на неё и улыбнулась. Словно вторая мама. Такая тёплая и уже родная. Поймала себя на мысли, что скучала по этой большой и мягкой женщине.

— Вот так. Ложитесь.

Она помогла мне улечься в постель и укрыла одеялом.

— Нужно будет забрать Ксюшку из садика, — сказала я, устраиваясь поуютнее в своём гнёздышке.

— Заберём, не волнуйтесь. А сестра ваша может привезти малышку?

— Не знаю… — пожала я плечами. — Сейчас позвоню ей.

— Давайте, — сказала Катерина, вставая с кровати. — А я пока бульончика куриного сварю. Худая вы стали, Таечка… Так нельзя.

— Спасибо, — ответила я ей, понимая, что в моём состоянии смогу съесть лишь пару ложек чудесного бульона Кати, и то — потому что она очень старалась для меня. Что не шло мне в горло, так это еда.

Катя ушла, а я развернула меню телефона и набрала номер Юлии.

— Алло, Юль!

— Привет, сестра моя.

— Привет. Ты... — заговорила я и тут же закашлялась.

— О-о… — тут же всколыхнулась она на том конце провода. — Заболела, что ли?

— Блин… Да, — прогундосила я в трубку. — Ваще звездец полный…

— Врача вызвала?

— Алекс вызвал.

— Алекс?

— Так, давай без подколок, — тут же одёрнула я Юлю. Заведёт сейчас свою шарманку… Эта песнь о принце Алексе мне порядком успела надоесть! — Он совершенно случайно узнал о том, что я заболела.

— Как это? — не поняла Юля.

— Ну, я звонила Кате...

— И что?

— Попала к Алексу.

— Что, прости? — рассмеялась эта коза. — Как можно звонить Катерине, а попасть к Северову? Ну-ка, расскажи, даже интересно стало.

— Вот так, — вздохнула я. — Тыкнула куда-то не туда и ему выболтала, что больна.

— Шарик, ты балбес, — продолжала ржать Юлька. — Только ты так могла бы сделать!

— Да ну тебя…

— А ведь это судьба, Тай, — уже без смеха сказала Юля.

— Что я попала к нему?

— Да.

— Нет, — отмахнулась я. — Просто Шарик — балбес. Я что звоню-то… Ксюшка в саду, а я свалилась с тридцать девять почти. Ты сегодня сможешь забрать её?

— После смены смогу.

— Отлично. Тогда спасибо и жду.

— Ага. А ты давай врача жди и список лекарств мне кидай, я привезу.

— Да Алекс купит.

— А-а… — протянула сестра. — Понял. Третий — лишний.

— Типа того.

— Ну и ладно. Пусть везёт. Лишний повод ему тебя увидеть.

— Да какой там повод… Просто привезёт лекарства мне.

— Ты серьёзно полагаешь, что такой мужик будет ездить за лекарствами тебе или ребёнку? — спросила она.

— А что?

— А то, что это забота. И ухаживание за небезразличной женщиной. Иначе Алекс ни за что не стал бы тратить своё драгоценное время.

— Это его проблемы и желания. Я его об этом не просила, — снова пресекла я тему разговора.

Мне и так тяжело от этого всего, даже просто думать об этом всем, а Юля словно нарочно заставляет меня говорить о нём.

— Деревянная ты, Тайка, — сказала Юля. — Прямо как Буратино. Ничем тебя не пронять.

— Слушай, ты меня с ним уже достала! — Нахмурилась я. — Если тебе Северов очень нравится, то забирай. Хватит мне о нём говорить!

— Да я бы с радостью забрала, — вздохнула она. — Только он не забирается. Алекс мне в тот вечер сказал, что тебя любит. Тебя, Тайка.

Я зависла с трубкой в руке, глядя в одну точку впереди себя и хлопая ресницами.

Неужели так и сказал?

Не верю.

Такие не могут любить своим камнем в груди. У них там даже не камень, а счётчик денег.

Но с другой стороны — а зачем Юле мне врать? Какой резон? Она в этом вопросе лицо незаинтересованное, скорее, наоборот…

— Юль, я спать хочу, — выдавила я из себя, чтобы закруглить неловкий разговор. — Забери Ксюшу.

— Заберу, не переживай. И доставлю в лучшем виде. Кстати, когда Паша вернётся?

— Завтра, по идее. Но точных сроков мне не называли.

— Понятно. Будешь встречать?

— Ну, конечно, буду. Только, видимо, лёжа…

— А Кате чего звонила, Тай?

— Пока болею, временно её вернула. Чтобы тебя не дёргать.

— Всё с вами ясно. Ну, до вечера, у нас планёрка начинается.

— Пока, Юль.

Я завершила диалог.

***

Врач осмотрела меня, дала рекомендации и уехала. Как я поняла, она отправила список лекарств Алексу сама по смс и уехала. Я успела задремать, когда меня начала будить Катя.

— Тая… Таечка… К вам приехали, — мягко трясла она меня за плечо.

— Что? — распахнула я сонные глаза. — Кто приехал?

— Алексей Сергеевич, — ответила она. — Внизу ждёт. Лекарства привёз. Я их прибрала в аптечку уже.

— А… — нахмурилась я, пытаясь принять сидячее положение. — Сейчас. Скажи ему, я сейчас спущусь.

— Может быть, попросить его подняться сюда? — спросила Катя, глядя, как я с трудом поднимаюсь с постели и бреду к креслу, на спинке которого лежал мой халат. — Вам надо силы беречь.

— Нет, я спущусь. Иди.

Катя хмыкнула, но ушла. А я надела на себя халат почти в самый пол, как следует запахнула его и завязала пояс. Глянула на себя в зеркало. Да уж — это не исправить. Волосы спутались, а под глазами уже легли тени от болезни. Впрочем, я для Алекса, что ли, стараюсь выглядеть красивее? Ещё чего…  Не буду я прихорашиваться для него! Кое-как поправила всё же выбившиеся пряди волос из рыжего хвоста и спустилась вниз.

Спустилась по лестнице и в конце чуть не споткнулась, когда наткнулась взглядом на мощную спину в тёмном свитере посреди моей гостиной. Он уже снял пальто и задумчиво смотрел в окно в ожидании меня. На мои шаги мужчина обернулся, и его тёмные глаза сосредоточились на мне.

Красивый. Всё же он очень красивый, Юлька права… Жаль, что сволочь отборная.

— Добрый вечер, — сказала я ему и села на край дивана. — Спасибо, что привёз мне лекарства.

Алекс развернулся корпусом ко мне и пошёл к дивану. Спустя три огромных шага по ковру оказался уже возле него и присел рядом. Меня дёрнуло невольно. Хоть между нами и было расстояние, но я всё равно ощущала его тепло и запах.

— Добрый вечер, — отозвался он.

Против воли голову тут же заполнили картинки из прошлого… Его спальня. Наши движущиеся тела и тяжёлое дыхание. Яркие эмоции, время, которое бежит словно вспять…

Я прикрыла на миг глаза и выдохнула.

Боже мой, зачем я об этом вспоминаю?

Бесстыдница. Я ведь хотела это всё забыть!

Зову грешником Алекса, а сама не лучше — почему-то вспоминаю нашу ночь, когда запах его терпкого парфюма заполнил мои лёгкие.

Я комкала носовой платок в руках и смотрела на мужчину с опаской и так, словно впервые увидела. Слова Юли не выходили у меня из головы. Что Алекс меня… любит. Что он так сам ей сказал. Интересно, насколько это правда? Это хорошо или плохо для меня? Если любит — то и не обидит. Наверное. Но тогда точно не отпустит меня уже…

Не получалось почему-то относится к нему как раньше после слов сестры.

— Ты что так смотришь на меня, Тая? — спросил он.

Тоже заметил мои странные взгляды, выходит.

Гхм…

Да мне тут сказали, Алекс, что ты вроде как меня любишь, но я сомневаюсь, вот расскажи, так это или нет.

Помотала головой, прогоняя глупые и неуместные сейчас мысли.

— Ничего, — пожала я плечами. — Рада тебе просто безумно. Радость я так выражаю.

— Ага, конечно, — хмыкнул он, но вовсе не обиделся. — Врач тебя осмотрела?

— Да.

— И что сказала?

— Ничего страшного не нашла. Обычная простуда. Список лекарств передала тебе.

— Ты соблюдаешь предписания?

— Конечно, — ответила я. Нянькается со мной, словно я ребёнок или полоумная и сама не в состоянии о себе позаботиться… — За два часа, которые разделили посещение врача и твой приход, я пока накосячить не успела.

— Серьёзно? — вскинул брови мужчина.

— Ну да, — уставилась я на него. — А что — накосячила?

— Конечно, накосячила, — хмыкнул Алекс. — Это ж ты.

— Где это? — возмутилась я.

— А постельный режим кому прописали? — назидательно спросил он, заставляя меня чувствовать себя двоечницей у доски. Такое часто бывало и на работе… Поэтому общаться с ним далеко не всегда было комфортно. Наблюдательный Северов обязательно на чём-то поймает и будет учить. Ну, или посмеётся над тобой. — Тае. А Тая скачет по лестницам…

— Ну, вот провожу тебя и сразу лягу, — ответила я.

Наш диалог прервала открывшаяся из кухни дверь, откуда выглянула Катя.

— Простите, что вмешиваюсь, Таисия Константиновна, — обратилась домработница ко мне. — Но надо бы продукты заказать. Мне вечером готовить ребёнку совсем не из чего. Да и вам тоже.

Я ощутила на себе мгновенно потяжелевший взгляд Алекса. Закусила нижнюю губу. Дёрнул же чёрт за язык её именно сейчас!

— Кать, ты сама закажи, ладно? — ответила я ей.  — Где мы обычно заказываем. Только оплату поставь наличными. У меня карты арестованы пока ещё.

— Хорошо, — кивнула она.

— И кстати, мне нужен пакет из моей спальни. Сходи, пожалуйста, и принеси его сюда.

— Одну минуту, — снова кивнула Катя и удалилась.

Я осторожно подняла глаза на Северова, который едва ли дырки во мне не прожёг своим фирменным взглядом.

— Брюки твои. Вернуть хочу. Извини, пришлось мне надеть их.

— Тебе ведь везли юбку. Почему не дождалась?

— Некогда было. Ехать нужно было.

— Ты просто не хотела там оставаться.

Я промолчала. Что тут говорить, если всё и так очевидно? Не хотела.

Катя вернулась со второго этажа, неся мне небольшой свёрток. Она протянула мне его, но забрал свёрток Алекс.

— Спасибо, это мне, — сказал он ей.

— Иди, Кать, продукты закажи, — отправила я её на кухню.

— Ага.

Катя оставила нас снова вдвоём.

— Где пакет с продуктами? — спросил он.

— Там, где он нужнее, — ответила я.

— Это где же? — свёл он брови вместе.

— У детей.

— Каких ещё детей?

— Я отправила твой пакет на адрес моей бывшей соседки с четырьмя маленькими детьми.

— Ну, хоть не выкинула вообще… — хмыкнул мужчина.

А хотела.

— Ну да, — отозвалась я. — Им точно нужнее, чем мне. И, пожалуйста, больше так не делай. Мне не нужен сахарок с барской ладони, Лёш.

— При чем тут сахарок? — спросил он. — Я помочь хотел.

— Не надо так помогать.

— Да почему?

— Ты меня этим унижаешь. Не ты ли меня лишил заработка, а теперь играешь в рыцаря без страха и упрёка и с продуктовым пакетом?

— Я тебя не без причин его лишил, — не позволил мне кидаться камнями в него Алекс. — Ты сама знаешь это. Паше скажи спасибо.

Я замолчала. Не стала сейчас развивать эту тему. Между нами снова повисла тишина, нарушаемая разве что дыханием и биением сердец. Алекс молча смотрел на меня, словно не решаясь мне что-то сказать.

— А ты что на меня так смотришь? — не выдержала я первая.

— Ждёшь его, да? — спросил он, сузил свои тёмные глаза и смотрел на меня исподлобья.

— Лёш, — напряглась я и перевела на него осторожный взгляд. — Конечно, жду. Он мой муж… Ты же не собираешься мне устраивать сцен ревности?

— Собираюсь, — ответил как ни в чем не бывало Алекс. — Но после того, как ты поправишься.

— Что? — округлила я глаза.

— То, — отозвался он. — Кстати, тебе пора возвращаться на работу. Как выздоровеешь.

— Какую работу? — совсем обалдела я от резкой смены темы.

— На обычную работу, — поднял брови вверх Северов. — Или она тебе больше не нужна?

— Но ты же меня уволил? — нахмурилась я.

— Ну… — он улыбнулся как нашкодивший кот, а я внимательно стала вглядываться в его глаза. — Как уволил, так и возьму обратно. Специалист ты хороший. Но только тебя. Не Пашу.

— Подожди… — повернулась я к нему корпусом. — Ты меня уволил или нет?

— А тебе как больше нравится?

Я размахнулась и от души треснула его по плечу.

— Сволочь! — зашипела я, а этот хитрый козёл рассмеялся. — Ты меня не увольнял! Это всё цирк был с заявлением и расчётом.

— Ау, — отмахнулся он от меня. — А вот щас, между прочим, обидно было. Могу и уволить.

— А кто тебе сказал, что я вернусь к тебе? — спросила я уже серьёзно.

— А что — не вернёшься?

— Не-а.

— Вернёшься, — улыбнулся мне улыбкой питона Лёша. — Как раз ты не знала, как найти благовидный предлог общаться нам с тобой. Так вот — я тебе его нашёл. Общаться теперь нам — не переобщаться. А ты опять недовольна!

— Ты обманул меня, Лёша! — злилась я, от бессилия сжимая пальцы в кулаки и желая приложиться к нему уже посильнее.

— Тая, — поймал он мой подбородок в свои пальцы. В его голосе и взгляде появилась твёрдость. — Ты будешь работать со мной или не будешь работать вообще. Поняла?

— Не буду, — упрямо повторила я.

— Будешь.

— Я не…

— Не зли меня, Тая.

— Но…

— Сейчас лучше замолчать и подумать. Ничего плохого я тебе не предложил.

Да. Но и ежу понятно, что просто работать мы уже не будем. Личного общения не избежать, а я его как раз и пытаюсь исключить. А вот работа мне в самом деле очень нужна.

Алекс опустил глаза на мои губы. Их вдруг закололо от его взгляда, как и кожу, которой он касался своими горячими пальцами. Алекс разомкнул губы, словно борясь с желанием прикоснуться ими к моим и уже представляя, как целует меня…

— Ты опять горячая, — произнёс он, переводя глаза на мой лоб и касаясь его пальцами.

Я поняла, что меня потряхивает, но даже не заметила этого, словно парализованная этим странным и интимным моментом, когда мог случиться наш новый поцелуй.

— Да… Я приму лекарства и пойду спать… — обняла я себя руками.

— Сиди. Я всё принесу.

Он встал с дивана и отправился к аптечке. Катя показала ему, где взять препараты. Он положил нужное их количество на небольшое блюдечко и подошёл к дивану. Я приняла таблетки и запила их водой.

— Спасибо, — я с явным усилием поднялась с дивана, и меня тут же заштормило. — О-ой… Голова кругом.

Ощутила на себе горячие руки Алекса, который не дал мне завалиться и удержал на месте.

— Спасибо… — сказала я и снова разволновалась, оказавшись в непозволительной близости к нему. — Ай!

Я взлетела вверх и оказалась на его руках. Мужчина понёс меня в направлении лестницы.

— Лёш! — От испуга я обвила его шею руками. — Ты что вытворяешь? Я сама дойду.

— Молча болей, Тая.

— Лёш… Ну не смешно, поставь меня на пол.

— Да щас прям. Говори, где твоя спальня.

Под изумлённым взглядом Кати, которая вышла снова что-то спросить и открыла рот, увидев, как Алекс несёт меня на руках, он прошёл мимо неё на второй этаж.

В спальне он донёс меня до кровати и поставил на ноги. Откинул одеяло и кивнул на постель.

— Раздевайся.

— Отвернись, — сказала я ему, взявшись за пояс халата.

— Я уже всё там видел, — изогнул он одну бровь.

Недовольно поджала губы в ответ. Алекс медленно отвернулся к окну. Я развязала пояс халата, скинула ткань с плечей и бросила вещь на туалетный столик. Легла в постель и укрылась одеялом до шеи.

Алекс повернулся обратно и прошёл к кровати. Склонился надо мной и подоткнул со всех сторон одеяло,, словно я ребёнок. Какое-то время он смотрел в моё лицо и не убирал рук с одеяла. Как будто обнимал. Я ощущала себя не в своей тарелке от такого интимного момента и невольно вжалась в матрас.

— Спи, — наконец он выпрямился. — Кате скажу, чтоб за дочкой твоей присмотрела.

— Хорошо…

Он кинул на меня ещё один взгляд, а я закрыла глаза. Пусть идёт. Спустя мгновение я услышала тяжелые шаги по паркету спальни и щелчок замка двери.

6.

Я уснула, а Катя присматривала за Ксюшкой. Чувствовала себя настолько ужасно, что утром  еле смогла открыть веки, когда ощутила на себе горячие руки и поцелуи.

— Тайка… Таечка моя. Как я скучал по тебе…

Сфокусировала сонный взгляд на мужчине и тут же резко села на кровати.

— Паша… — выдохнула я.

— Привет, — улыбнулся он мне и притянул к себе на грудь. — Меня отпустили. Ты болеешь, малыш?

— Видно?

— Очень. Ну, ничего, мы тебя вылечим.

Я была рада возвращению мужа, но очень переживала о том, что ждёт всех нас впереди. Ощущение чего-то неминуемого преследовало меня и тревожило. Словно что-то изменилось навсегда и уже никогда не будет прежним, а жизнь разделилась на до и после, но я никак не могла понять, с чего у меня появились такие мысли.

Особенно общаться у нас не получалось, потому что я очень много спала. Паша приходил ко мне в моменты моего бодрствования и развлекал как мог — читал книги, включал мне фильмы и сидел рядом.

Мне стало ещё более стыдно за всё, что я сделала. В глаза смотреть ему стыдно. Но назад вернуть я ничего не могу и вынуждена делать вид, что ничего не произошло, иначе вызову у него подозрения. Паша уже спрашивал, почему я такая кислая и необщительная, но я всё списала на болезнь.

Однако, поговорить нам всё-таки нужно и придётся — закрывать глаза на то, что он натворил, я не намерена.

Спустя несколько дней мне стало намного лучше, и я решила, что момент для разговора наступил.

— Блин, душ это охренительная вещь, — высказался он, усаживаясь рядом со мной на диване в гостиной перед телевизором. — Пока был в СИЗО, я мечтал о нём едва ли не больше, чем о тебе.

Он притянул меня к себе за талию ближе и поцеловал мою шею.

— Ну когда ты уже поправишься? Я хочу свою жену.

— Скоро, Паш, — ответила я. Постели с ним мне совершенно не хотелось не только из-за болезни. Во мне словно что-то перемкнуло после ночи с Алексом — я просто не смогла бы спать с мужем как ни в чем не бывало, после того как занималась любовью с совершенно другим мужчиной. — Мне пока не до этого.

Он попытался забраться руками под мой халат, но я не дала ему этого сделать.

— Паш. Пожалуйста, не надо.

— Гхм… — недовольно прорычал он и поправил домашние брюки. — Что с тобой делать, ты же болеешь! Ладно уж. Но только я завтра уезжаю уже, пломнишь?

Паша еще в первый день после возвращения мне сказал, что поедет на пару недель к своей матери в другой город. У родителей Павла своё хозяйство, с которым им уже сложно справляться в одиночку. Да и мама его переволновалась тоже, узнав о том, что Паша попал в СИЗО.

— Помню, — ответила я. — Но что поделать?  Ты же вернёшься.

— Ага, — ответил он и мягко куснул меня за шею. — И тогда ты уже от меня не отвертишься.

— Паша! — надавила я руками на его грудь, увернувшись от поцелуя. — Подожди, мне с тобой поговорить нужно. Серьёзно.

Он вздохнул и сел рядом напротив меня.

— Что?

— Если ты продолжишь играть, я с тобой разведусь, — озвучила я то, что носила в себе все эти дни.

Муж изменился в лице. Его желваки заходили ходуном. Он отпустил меня и уставился мне в лицо.

— Что ты сказала?

— Ты слышал, Паш.

— Разведёшься? — встал он на ноги и поставил руки в боки, возвышаясь надо мной.

— Да.

Он взял мой подбородок и резко дернул на себя. Глаза его были полны такой ярости, что я испугалась, что он меня сейчас просто ударит.

— Паш...

— Попробуй, — хмыкнул он, сверля меня глазами.. — Только тогда имей в виду, что дочь ты не увидишь.

— Ты не имеешь права отнимать у меня ребёнка, — ответила я, преодолевая страх.

В кого превратился мой муж? Я не узнавала это чудовище.

— Таечка, — провёл он пальцами по моей щеке. — Ты моя любимая девочка, но я не прощу тебя, если ты меня бросишь. Я сделаю всё, чтобы твоя жизнь развалилась по кускам, и к дочери не подпущу. Если нужно — сделаю справку, что ты неадекватна, и прав лишу. Не смей меня бросать, ты поняла?

Я промолчала. Просто не знала, что на это ответить. Паша никогда раньше так со мной не говорил… Точнее, он и раньше был собственником и ревнивцем, но я никогда не поднимала тему развода.

Я не уверена, что это пустые угрозы. Паша за годы работы у Алекса тоже обзавёлся разными контактами, даже с прокурором Баташовым знаком. Если он захочет мне устроить проблем — устроит. Если неофициально, так просто увезёт её. Если Паша злится — это всегда плохо заканчивается.

Я не смогу без Ксюши. Неужели он нас обеих не пожалеет?

Теперь на меня давит не только Алекс, но ещё и Паша.

Что же мне со всем этим делать, боже?

***

Паша уехал. Я провела день в горьких мыслях и ощущении, что угодила в капкан, а вечером меня решил навестить ещё один из моих личных палачей…

— Там Алексей Сергеевич на крыльце стоит, — обратилась ко мне Катя, оторвав от чтения книги.

Отлично. Он как стервятник летит к добыче — сейчас однозначно настроение убьёт окончательно.

— Открой ему, — сказала я, приняла сидячее положение и захлопнула книгу.

Катя впустил мужчину в холл. Он окинул меня взглядом и снял пальто. Отдал его Кате, а сам двинулся к дивану. Остановился в шаге от меня и смотрел сверху вниз.

— Оставь нас одних, — сказал Алекс Кате.

Она ушла, прикрыв за собой дверь. Северов сел рядом со мной на диван. Снова какое-то время смотрел на меня своими тёмными глазами.

— Ну и что ты пришёл? — спросила я. — А если бы Паша был дома?

— Я знаю, что он уехал, — ответил Алекс.

— Откуда?

— Неважно. Как ты себя чувствуешь? Смотрю, книги уже читаешь.

Я глянула на книгу в своих руках и вернула взгляд на него.

— Нормально. Уже не болею.

— На работу готова выходить?

Совершенно не хотелось бы. Но деваться некуда. Зажали меня с обеих сторон. Куда ни пойди — западня.

— Да, наверное, — ответила я ему. Кого касаются мои проблемы и переживания? Точно не Северова.

— Тогда жду тебя завтра в офисе к девяти, — сказал он мне.

— Хорошо. Буду.

— Следующий вопрос, — уставился он мне в лицо. — Когда мне приехать за вещами?

— Ка...какими вещами? — выпала я в осадок. — Брюки я тебе отдала же.

— Снова дуру строишь из себя, Тая? — сузил Алекс глаза.

— Нет, я… Просто не поняла тебя.

— Да? Сейчас поймёшь. Ты помнишь тот вечер, когда ты пришла просить помощи, Тая?

— Помню, конечно, — ответила я, уже догадываясь, что он скажет дальше.

— Ты согласилась быть моей. Поэтому я хотел бы, чтобы ты выполнила своё обещание. Когда мне приехать за вещами?

Я в ответ молчала. От отчаяния хотелось плакать.

— Ты вообще разводиться собираешься? — спросил Алекс.

— Нет, — ответила я негромко.

— То есть воспользовалась моей помощью, а в ответ хотела обмануть?

Я опустила глаза в пол. Мне очень стыдно, но так я и хотела сделать, да.

— Тая, — позвал он меня. — Ты выполнишь то, что обещала. А я тебе помогу.

— Чем же? — нервно спросила я. — Расскажешь всё Паше?

— Нет, — ответил Алекс. — Ты уйдёшь от него сама. Ты знаешь, что просила твоя сестра в тот день, когда приходила вместо тебя ко мне?

— Помощи, наверное, — пожала я плечами.

Что ещё Юля могла просить?

— Да, — кивнул Алекс, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Только не тебе.

— А кому? — перевела я на него удивлённый взгляд.

— Паше.

— В каком смысле? — нахмурилась я, уже предчувствуя нехорошее.

— В таком, Тая, что они любовники, — ответил Алекс, а я почувствовала, как весь воздух выходит из меня, оставляя только пустоту. — Твоя сестра умоляла меня не сажать её любовника. Твоего дорого мужа.

***

Пустота какая-то вокруг. И боль.

— Что ты сказал? — прошептала я непослушными губами. Из них словно всю кровь выкачали.

— Тебе плохо? — склонился надо мной Лёша. — Ты так побледнела… Ну извини, это правда.

— Уйди… — надавила я на его грудь с силой. — Не прикасайся!

Если он сейчас продолжит — я его просто ударю. Он отодвинулся от меня и свёл брови вместе.

— А что ты на меня злишься-то, Тая? Не я тебе изменяю. И уже не первый раз.

— Я тебе не верю, — сцепила я вместе пальцы. Было до того невыносимо и мучительно, что хотелось разорвать себе грудь и вытащить это сердце, что так болело. Зачем он меня добивает?..

— А ты спроси у сестры. Она тебе врать не станет. Юля предложила мне сделку — она сведёт тебя со мной, а себе заберёт Павла. Но что-то пошло не так…

— А ты согласился.

Алекс какое-то время помолчал.

— Знал, что такое происходит, и молчал.

— Я надеялся, что смогу тебя… иначе.

— Ты такой же, как они. Предатель, — бросила я ему в лицо.

Северов поджал губы.

— Ладно, — сказал он, сверкая глазами от гнева. — Тебе нужно успокоиться. Поговорим позже. Завтра в девять жду тебя в офисе.

Алекс прошёл по комнате и вышел за дверь. Я схватила со стола стакан и швырнула ему вслед. Стакан от удара лопнул и разлетелся по холлу мелкой россыпью.

— Сволочи! — кричала я, оседая на пол и размазывая слёзы, которые бурным потоком хлынули из моих глаз. — Ненавижу всех вас! Да чтоб вас…

— Боже ты мой, Таисия Константиновна! — спешила ко мне, услышав шум, из кухни Катя. — Да что вы такое делаете-то? Вставайте, миленькая, вставайте…

Ещё долго меня била истерика, а потом я нашла в себе силы позвонить Юле и попросить её приехать. Я хотела смотреть в её глаза, когда буду задавать своей единственный вопрос. Я всё ещё до конца не верила, что она так могла поступить со мной, но в глубине души понимала, что смысла лгать Алексу нет.

Юля приехала к вечеру и села рядом со мной на диван.

— Привет, — её взгляд остановился на моём лице, и она насторожилась. — Что случилось? Кого хороним?

— Нас с тобой, — ответила я.

— Чего? — свела вместе брови Юля.

— Ты спала с Пашей?

Юля побледнела. Её глаза забегали. Я выдохнула и прикрыла веки, почти сложилась пополам и легла на свои колени, закрыв лицо. Снова прошила насквозь боль. Ответ очевиден…

— Тай… Ты…

— Пошла вон отсюда! — взревела я сквозь рыдания.

— Да я же не…

— Убирайся, сказала! — вскочила я на ноги, схватила её куртку с плечиков и швырнула в неё. — Вон!

Юля поняла, что я сейчас в таком состоянии, что говорить со мной бесполезно, а убить могу, и здраво рассудила, что лучше сейчас в самом деле убраться подобру-поздорову. Она надела куртку и обула сапоги, у двери обернулась.

— Дура ты. Алекс тебя любит. Тебе с ним намного лучше будет. А у нас с Пашей ребёнок будет.

***

Входная дверь захлопнулась, впустив морозный воздух в комнату.

Я молча стояла и хлопала мокрыми от слёз ресницами.

Ребёнок?

У них будет ребёнок? Маленький малыш?

А как же Ксюша? А я?

Ведь Юля никак не могла родить. У неё был муж, но с ним она развелась из-за того, что у них никак не получалось зачать, и её козёл-муж бросил её однажды, объявив, что его любовница беременна, и он бросает Юлю, раз она бракованная и даже родить нормально не смогла…

Я ведь так поддерживала её в этот период. Столько слёз высушила, столько слов выслушала, столько боли разделила с ней… Ей ли не знать, ЧТО это за боль. А теперь она поступает так же со мной… Теперь она — любовница, а я — рогатая жена. Правда, что родить смогла, но в данном случае это уже ничего не меняет, а только отягчает — Паша не отдаст мне Ксюшу, если мы разведёмся…

Мир словно вспыхнул спичкой и сгорел дотла за несколько мгновений. Не осталось ничего — только боль и чёрный пепел…

Боль внутри достигла такого пика, что я, не отдавая отчёта своим действиям, опустилась на ковёр, упёрлась лбом в него и просто разрыдалась. Больно было настолько, что я не могла себя держать в руках, счёт времени потеряла и просто кричала, кричала, кричала что было сил.

Все предали. Все.

Моя семья… Её больше нет.

Паша… Как он мог? А как же я? А что будет со мной? А Ксюша?

Юля… Такой нож в спину. За что? Что я ей сделала плохого, для меня она всегда была самой близкой подругой.

А теперь я одна, совсем одна и не знаю, как быть, я не знаю, как дальше жить… Если бы не Ксюша, я бы…

— Господи ты боже, — подбежала ко мне Катя. — Миленькая моя, не кричите так… Сердце мне рвёте-то как…

— Катя… Все предали, все! — рыдала я, цепляясь за неё, еле выговаривая слова и с трудом вбирая воздух в лёгкие от рыданий. — Они все… они… Я так больше не могу…

— Таечка, ну что вы? — Бедная женщина не знала, что делать и как мне помочь. — Может, воды?

Она налила из графина воды в стакан и поднесла мне, но я просто выбила его из её рук.

— Не хочу! Ничего не… не хочу! Уйдите все. Все вон!

— Тая… Таечка, — пыталась она поднять меня с ковра и усадить на диван.

— Никого не хочу видеть!!

— Бог ты мой… — перекрестилась Катя, взяла в руки телефон и принялась вызывать скорую.

***

АЛЕКС.

Этой ночью спал из рук вон плохо. В том, что поступаю верно — я лично уверен. Нечего ей делать рядом с этим козлом. Он совсем её не ценит… Только Тая, кажется, считает иначе. Любовь слепа. И зла.

Утром проснулся разбитым и даже позавтракать толком не смог.

Не то чтобы меня мучило чувство вины, но…

Я осознавал, что сделаю ей больно этим. Но пора уже ей узнать правду и прозреть. Пусть больно, но жить во лжи нельзя. Сколько ещё он должен сделать, чтобы Тая наконец поняла, что их семья существует лишь для неё как призрак? Возможно, он её и любит… Но забыл, какое сокровище рядом с ним находится, и стал козлить. А может, он козёл по жизни. И дурак. Такую женщину – и не сберечь…

Вспомнил, как увидел её впервые. На фото… Три года назад. Прошло три года, а я до сих пор помню, будто бы это было вчера.

Три года назад.

Перед моим лицом за стеклом пролетела с криком птица. То ли чайка, то ли ещё какая — не разбираюсь в них, но красивая.

Стоял у окна своего нового офиса. Окно в пол, панорамное. Всегда о таком мечтал. И вот — годы каторжной работы наконец дали свои плоды. Новый офис, расширение производства и штата сотрудников. Теперь мы огромная инновационная корпорация, во главе которой Алексей Северов — то есть я.

Конечно, такую махину организовать и развить в моём возрасте сложно, и мне помогал отец. Начал это дело с небольшой лавочки он, а продолжил и развил уже я. Жаль, что родителей уже нет на этом свете, но в моём сердце они всегда со мной. Нужно только вспомнить…

Обернулся и обвёл глазами кабинет. Дорогой, даже роскошный. Кабинет настоящего генерального директора крупной и значимой для города корпорации с огромным оборотом и стартовым капиталом. Теперь я могу себе такой позволить.

— Тук-тук, — услышал я и обернулся к двери.В проёме торчала русоволосая голова Пашки, которого я повёл за собой и планировал назначить своим финансовым директором — он уже успел показать свои таланты, когда мы искали замену ушедшему на пенсию предыдущему экономисту. По рекомендациям знакомых вышли на Павла Вострова, и сегодня у него тоже праздник — я хочу предложить ему работу в штате на полную катушку.

— Обустраиваешься? — Вошёл он в кабинет, где вещи всё ещё лежали как попало после переезда.

Павел работает с нами уже недели три, и мы успели перейти с ним на “ты”. Вообще мне очень легко с ним общаться, хотя он младше меня на шесть лет.

— Ну да, — ответил я. — Раскладываю вещи. Маятник свой привёз.

Я достал из коробки механизм и установил на краю стола. Привёл маятник в движение. Меня всегда успокаивали и настраивали на рабочий лад его мерное покачивание и приятный звук.

— И тебе нравится вот эта штука? — поднял брови вверх Павел.

— Да, а что? — обернулся я на него.

— Ничего, — пожал плечами тот. — Просто меня такие вещи всегда бесили… Болтаются туда-сюда, стучат…

— Каждому своё, — ответил я. — Под него хорошо медитировать.

— Чего делать? — развеселился тот.

— Думать под него.

— Да значение слова “медитировать” я знаю, — ответил он. — Просто представил, как ты на стол залез и… медитируешь.

Я тоже невольно улыбнулся. Несёт он часто какую-то фигню, но почему-то весело. Заряжает своей энергией меня.

— Ладно, садись, — указал я ему рукой на стул напротив своего стола и кресла директора. — Угощу тебя двадцатилетним виски. А маятник… Если уж тебя так раздражает, остановлю.

— Есть повод? — спросил Паша. — Тайка не любит, когда я выпивший.

Тайка — жена Павла. Не видел её, но зато только и слышал без конца — Тайка, Тайка… Нас словно трое всё время. Неужели так любит свою жену? Для меня это удивительно и чуждо.

Моя личная жизнь складывалась не очень удачно — у меня был один брак, который закончился разводом со скандалом. Жена сделала аборт и не сказала мне об этом. С тех пор женщинам я не доверяю, ни жены, ни детей мне больше не хотелось. Как раз тогда, три года назад, начался взлёт нашего бизнеса, отец ещё был жив и активно помогал чем мог. Я погрузился с головой в работу. Меньше всего меня волновали личные драмы. У меня просто не было времени, возможности да и свободных денег – ведь всё уходило в бизнес – за кем-то ухаживать, уделять внимание и так далее. Я адски уставал, и единственное, чего вообще ещё мог хотеть — принять душ и лечь спать хотя бы часа на четыре. Для меня и сон был непозволительной роскошью на этапе становления компании, какие уж там отношения…

Потребности, конечно, никуда не деть, и мимолетные девушки у меня бывали, но я даже не утруждал себя запоминанием их имен. Рыжие, блондинки, брюнетки… Я знал, что не перезвоню, а многие из них не стали бы меня ждать так долго. Бывало, что и за целый месяц у меня выдавался лишь один выходной. Мало кто стал бы ждать такого трудоголика, как я.

— Повод есть, — ответил я ему. — Я хочу предложить тебе полноценный контракт, Паша.

Тот уставился на меня в радостном волнении.

— Правда?

— Да, — кивнул я. — И не просто контракт, а контракт финансового директора и главного аналитика нашей компании.

— Да ладно? — выпучил тот свои голубые глаза. — Вот Тайка обрадуется! А то всё твердит, что я ничего не добьюсь.

— Странная жена, — поднял я брови вверх. — Мне казалось, что жёны должны поддерживать, а не топить.

— Да нет, она поддерживает, просто у меня в последние годы не ладилось с работой.

— Ну, тогда тебе действительно есть чем порадовать… Тая зовут, да?

— Да.

— ...чем порадовать Таю. Я назначаю тебя своим финансовым директором.

Он посмотрел на меня и заулыбался. Аж уши покраснели от удовольствия.

— Тогда тащи виски! — заявил он. — Или, может, отметим это дело?

Я достал виски и два бокала из бара за моей спиной и снова оказался с ним за одним столом.

— В другой раз, — ответил я Павлу, разливая терпкий мужской напиток по бокалам и добавляя туда льда из небольшого морозильника в баре. — Сегодня точно нет, да и в ближайшие дни тоже. Это ты сейчас отмечать со своей Тайкой пойдёшь, а у меня горят отчёты в налоговую.

— Вот ты живешь, а, — покачал головой Павел, принимая бокал из моих рук. — Капец какой-то. Не вздохнуть спокойно.

— Есть такое. Ну давай. За твоё назначение. Пусть наше сотрудничество будет плодотворным!

Мы подняли бокалы и каждый пригубил из своего.

— Ну а потом, — не унимался Павел, — позже? Давай типа корпоратив замутим? Я с Тайкой приду. И ты свою девушку приводи. Весело будет.

Я внимательно посмотрел в его лицо. Настраивает контакт со мной более плотный. Хочет выйти к общению за рамками офиса. Что ж, молодец. Так и надо в нашем бизнесе.

— Может быть, — ответил я неоднозначно. Не обещаю того, в чём не уверен. Не знаю, найду ли для этого время… И желание.

Нас прервал стук в дверь  Я пригласил войти незваного гостя, и им оказалась моя секретарша Надя.

— Павел Валентинович, — раздался мелодичный девичий голос. — Там банк на связи, вас просят.

— А, чёрт, — подскочил Паша с места. — Извини, это очень важно. По поводу кредита. Можно звонок в конференц-зал перевести?

Конференц-зал примыкал прямо к моему кабинету, и отсюда туда есть выход. Павел хочет переговорить с банком и вернуться сюда.

— Переведите, — кивнул я Наде, и она ушла.

Павел ушёл тоже, и через минуту я услышал, как ловко, бодро и энергично он ведёт переговоры с финансовой организацией.

Откинулся на спинку кресла, довольно улыбаясь. Всё же Пашка — находка, он себя явно недооценивает, как и его жена. Лучше бы внушила супругу, что он самый лучший, а не гнобила. Впрочем, это вовсе не моё дело. Их семья, пусть сами разбираются.

Неожиданно в тишине вечера по столу побежала громкая вибрация. Недалеко от себя я увидел, что загорелся экран телефона Паши. На экране в перевёрнутом виде отображалась фотография — рыжеволосая и очень красивая девушка с нереальными зелёными глазами.

Мне захотелось увидеть её ближе. Я протянул руку, взял телефон, перевернул его в нормальное положение и поднёс к глазам.

“Тайка” — был подписан контакт.

Так это и есть жена Паши — Тая.

Рыжие волосы, большие зелёные, даже изумрудные, глаза, пухлые губы капризной, еще юной девочки — она явно младше него.

Так и застыл с телефоном, залипая на это фото.

Красивая. Очень. Охренеть просто… Прямо невозможно глаз отвести от фото.

А потом вдруг принял вызов. Мне захотелось услышать, какой у неё голос…

— Да. Слушаю.

На том конце провода повисло молчание. Она не поняла, почему голос мужа показался ей чужим.

— Паш? Ты где? Чё у тебя с голосом? Связь, что ли, плохая?

Боже, у неё и голос настолько охренительный, нежный до опупения, что у меня вдруг мурашки побежали по спине.

— Это не Паша.

— А кто? — обалдела она.

— Его начальник, Алексей Северов.

Девушка снова замолчала. Видимо, то ли знала моё имя, то ли просто сам факт, что она общается с непосредственным начальником её супруга, привёл её в замешательство.

— А Паша где? — задала она новый вопрос. — С ним что — что-то случилось? Где он? Вы можете сказать мне всё как есть, я сильная.

Даже усмехнулся сам себе. Как переживает-то за мужа…

Вот бы обо мне кто так переживал… Даже немного завидно стало, что Пашку дома так ждёт эта рыжая красавица, а меня — никто.

— Ничего не случилось, — поспешил я успокоить её. — Просто Паша сейчас не может ответить, а телефон разрывался, и я решил принять звонок.

— А вы всегда принимаете чужие звонки? — спросила она, сменив тон.

— Нет, — ответил я. — Я только сегодня плохой мальчик.

Тая зависла. Не ожидала такой фамильярности от начальника мужа. Я тоже от себя её не ожидал. Что это со мной? Эта красивая девушка с голосом ангела действует на меня не лучшим образом…

— Тогда, пожалуйста, передайте Паше, что я звонила и беспокоюсь. Хорошо? Раз уж вы ответили…

— Хорошо, передам.Тая.

Снова на несколько секунд воцарилась тишина. Тая, видимо, сидела и удивлялась, что я знаю её имя. Так Паша мне все уши прожужжал о своей жене.

— Тогда до свидания, — сказала она и отсоединилась.

Я положил телефон на место и глянул на дверь, ведущую в конференц-зал. Переговоры Паши продолжались.

Я ещё не видел её, но уже в тот вечер понял, что пропал… Но даже и не подозревал, насколько сильно меня размажет из-за девчонки с дерзким нравом, пронзительными зелёными глазами и непослушной копной медных волос.

***

— Доброе утро, Анна Петровна, — поздоровался я со своим помощником.

— Доброе утро, Алексей Сергеевич, — улыбнулась она. — Хотите кофе?

— Не откажусь, — кивнул я. — Скажите, а Тая приходила? Таисия Константиновна.

— Нет, пока не было.

— Ладно, — ответил я. — Сообщите ей, когда придёт, что я её жду. Нам надо поговорить.

— Конечно, — уверила меня Анна. — Обязательно.

Но Тая в этот день так и не появилась в офисе…

7.

Я звонил ей на мобильный, но никто не отвечал. К вечеру оставил дела и поехал к ней — Тая никогда так не делала, она всегда ответственно относилась к работе. С ней что-то случилось!

Дверь открыла её домработница, которая выглядела какой-то грустной.

— Добрый день, — сказал я ей.

— Здравствуйте, Алексей Сергеевич, — ответила она, пропуская меня внутрь.

— А где Тая? — спросил я, ощущая волнение и тревогу от вида женщины и не найдя Таю нигде на первом этаже глазами.

— Таечка в больнице, — тихо сказала она мне, чтобы ребёнок, который рисовал на ковре в альбоме, нас не расслышал.

Я свёл брови вместе, ощущая жгучее чувство вины. Неужели лучше было бы жить во лжи? Но, наверное, я слишком жёстко это преподнёс, а Тая очень нежная всегда была, силой духа она никогда не отличалась. Но женщине это позволительно. Оттого она казалась мне ещё более женственной и беззащитной.

Перевёл взгляд на её дочь.

Девочка уже отложила фломастеры и вглядывалась в нас. Не такая уж она и маленькая — соображает, что что-то происходит. А  на Таю как похожа — те же зеленые умные глаза, копна рыжих волос и веснушки на носике.

— Она пока не знает? — задал я вопрос.

— Нет, — покачала головой женщина.

— Гхм…

Я вздохнул и снял с себя пальто, оставив его на спинке дивана. Взял за локоть женщину и отвёл в сторону.

— Что случилось? — спросил я, глядя в её лицо. — Катя, кажется, вас зовут?

— Да, — кивнула женщина.

— Сейчас вы всё мне расскажете по порядку. В какой больнице Тая и что с ней случилось?

— Таисия Константиновна в медицинском центре, областном, — заговорила тихо Катя. —  Вчера у неё была жуткая истерика, я не могла её успокоить и побоялась, что она Ксюшу испугает. Вызвала врачей… Они ей укол сделали и забрали пока в центр. Как они сказали, на несколько дней, потому что считают, что Таечке нужен специалист, который выпишет ей антидепрессанты и проконтролирует состояние.

Слушать это было мучительно больно. Я звонил ей вчера несколько раз, не мог не проверить, как она после таких новостей, но Тая не взяла трубку. Я решил, что она не хочет со мной разговаривать, понимал, что наверняка плакала и переживала, но чтобы настолько… Я и не спал всю ночь, наверное, поэтому — ощущал её боль даже на расстоянии, чувствовал, как зверь, нутром неладное с ней.

— Я сейчас туда поеду и поговорю с врачами.

— Езжайте, миленький, — ответила Катерина. — Я туда дозвониться не смогла, и у нас никаких новостей со вчерашнего вечера. А поехать не могу — Ксюшенька с кем останется?

Катя утёрла скупые слёзы. Любит её ведь. Не то, что мать. Та у Таи словно холодная селёдка, только себя и любит. Тая редко говорила о матери при мне, у них довольно сложные отношения.

— Да, понимаю, — мягко я сжал её плечо. — Я всё узнаю. Не переживайте.

Я подошёл к девочке и опустился рядом с ней на ковёр. Такие же, как у её матери, зелёные глаза остановились на мне и смотрели с настороженностью. Ксюша меня знала, конечно, но очень мимолётно.

— Привет, — сказал я ей.

— Здравствуйте, — ответила она, почти чисто выговаривая букву “р”.

— Рисуешь?

— Ну да… А где моя мама? — спросила она, теребя в маленьких пальчиках от волнения фломастер. — Она пропала вчера...

Я хмыкнул про себя. Привычка матери — что-то теребить или перебирать, когда она волнуется. Просто маленькая Тайка. Надо же быть такими похожими… Интересно, какая бы дочь получилась у нас с ней? Тоже рыжая и красивая, как маленькая Ксюша и вредная Тая?

— Пропала? — переспросил я.

Неужели Катя так и сказала ребёнку? Или сама Ксюша понимает куда больше, чем мы думаем?

— Да. С ней что-то произошло! Скажите, пожалуйста, где моя мама? Вы ведь её начальник, вы должны знать.

Видимо, статус руководителя её матери делает меня в глазах малышки значимым человеком.

— Твоя мама не пропала, — поспешил я успокоить её. Не знаю, насколько хорошо у меня это вышло, ведь с детьми я общаться совершенно не умею. Ни братьев-сестёр, ни тем более своих детей у меня не было. — Она немного заболела, и её забрал лечить доктор. Но она скоро поправится, и я привезу её домой. Я сейчас поеду к ней и передам от тебя привет, поговорю с доктором, спрошу, когда маму можно будет забрать домой.

— А можно мне тоже с вами? — спросила девочка.

— Туда только взрослых пускают. Но я вернусь и всё тебе расскажу. Идёт?

— Да, — кивнула она.

— А ты не будешь переживать, будешь слушаться Катю и будешь ждать маму дома. Обещаешь?

— Обещаю… Только узнайте о маме.

— Обязательно. Прямо сейчас и поеду. А где мишка, которого я тебе передавал с продуктами? Ты его получила, Ксюш?

— Вы?

— Ну да. Мама не сказала тебе, кто передал мишку?

— Нет.

— Я.

— С...спасибо, — растерялся ребёнок.

— Он тебе понравился?

— Да, красивый…

— Вот иди его пока спать уложи и покорми. — Я поднялся на ноги и отряхнул брюки. Не знаю точно, какие там игры у детей, особенно у девочек, и, возможно, сейчас нёс чушь, но я себе представлял сие действие примерно так. — А я поехал. Скоро вернусь!

***

— Как мне увидеть Таисию Константиновну Вострову? — спросил я девушку за стойкой регистратора.

— Сейчас нельзя, — категорично ответила она. — Часы посещений указаны на доске объявлений. Приезжайте завтра. Можем только вещи передать сегодня.

Я молча достал из бумажника довольно крупную купюру и положил перед ней.

— Мне очень надо её увидеть сегодня. И поговорить с её врачом.

— Ну ладно, — юрко убрала она её в стол, стреляя глазками по сторонам. — Но только в порядке исключения.

— Конечно, — кивнул я.

— В следующий раз не пущу.

— Я приеду в разрешённое время.

— Хорошо, — смягчилась девушка и защёлкала мышкой и кнопками клавиатуры компьютера. — В каком отделении пациентка? — спросила меня она.

— Вот это не знаю. Только данные и дату рождения.

— Называйте.

По полным данным регистратор отыскала Таю.

— В неврологии она, — сказала девушка. — Четвёртый этаж, палата четыреста шестнадцать. Только наденьте халат и бахилы. За дверью есть одноразовые. Я сейчас позвоню и предупрежу насчёт вас.

По пути в палату в коридоре отделения неврологии я встретил врача.

— Это вы к Таисии Востровой? — спросил мужчина в форме доктора.

— Да. Здравствуйте.

— Не положено сейчас.

— Да-да, мне уже прочитали лекцию. В следующий раз приду в положенное время. Как она?

— А вы ей кем приходитесь?

— Я? Муж.

— Что же вы, муж, так свою жену довели? — свёл брови вместе доктор.

— Кто сказал, что я довёл?

— Так она и сказала. Не в подробностях, конечно, но сказала, что муж её предал, а она так его любит, но теперь вынуждена будет развестись. Ещё чуть-чуть, и нервного срыва было бы не избежать. У неё истощение и близкое к депрессии состояние. Вы знаете, что она не ест уже много дней, и организм обезвожен?

— Не знал. Я был в отъезде.

— Понятно, — поджал губы врач. — Повнимательнее, пожалуйста, к своей супруге. Нежная она у вас, переживает. Психоневролог уже был у неё и назначил курс антидепрессантов. Долго её не планировали тут держать, но она отказалась принимать препараты, ни с кем не разговаривает и отказывается от еды. Готовим её к переводу в клинику по профилю.

— Это куда?

— Психиатрическую клинику, куда еще?

— Не надо, — тут же ответил я. Прекрасно знаю, что оттуда её быстро не отпустят домой.

— А что нам делать, если у неё явно состояние не в пределах нормы? Она молчит и плачет. Мы не можем её просто выписать. Мы будем вынуждены отправить данные, и её поставят на учёт в диспансер по адресу регистрации.

Чёрт. Неужели она так страдает по нему? По этому уроду, который её предал, да ещё вот так?

— Я попробую с ней поговорить. Можно?

— Попробуйте, — пожал плечами он. — Только осторожно, иначе нам опять её успокаивать полночи придётся…

Он показал рукой на нужную мне дверь.

***

Тая лежала лицом к стене. Она не обернулась, когда я вошёл. Ей словно было всё равно на то, что происходит вокруг.

— Тая, — позвал негромко я её.

Она дернулась и обернулась. Села на кровати, глядя на меня огромными глазами.

— Ты? — тихо спросила она и нахмурилась. Взгляд её стал тусклым, она снова легла и отвернулась.

— Я тебе привет принёс от Ксюши.

Тая не ответила. Молча слушала.

— Она скучает по тебе и очень переживает, что мама пропала.

— Ты был у меня дома? — спросила Тая.

— Да.

— Не лезь к моей дочери.

— Я не лезу, — ответил я. — Я приехал узнать, почему ты не вышла на работу.

— Потому что иди ты к чёрту со своей работой.

Развернул её к себе и взял за плечи. Посмотрел в глаза.

— Будешь гробить свою жизнь? Из-за него?

— Буду.

— Неужели так из-за него убиваешься?

— Да. Из-за него, — ответила Тая. В её глазах опять собрались слёзы. — А ты как думал? Что Паша меня предаст, и я за один день забуду его и шесть лет брака, и начну любить тебя?

Жестоко. Но справедливо. Нет, я не рассчитывал, что она начнёт любить меня. Но и не думал, что её привязанность к нему такая сильная. И это рвало душу на части.

Она. Его. Любит.

И пока я ничего не могу с этим поделать.

— Хорошо, не ради меня и не ради себя. Ради дочери ты можешь взять себя в руки?

Тая промолчала и закусила нижнюю губу. Дочь — самое важное для неё. Сейчас совершенно неважно, кого она любит из нас, она должна думать о своём здоровье и о маленькой девочке, которая напугана и ждёт маму домой.

— Доктор сказал, что ты будешь направлена в психиатрию, если не возьмёшь себя в руки.Как минимум тебя поставят на учёт, и ты будешь ходить наблюдаться в диспансер.

— Нет! — вскрикнула она.

Её глаза стали просто огромными, она вцепилась в мой пиджак руками.

— Нельзя туда. Я останусь без дочери.

— Если ты возьмешь себя в руки, начнёшь есть и принимать препараты, которые тебе назначил доктор, то я заберу тебя отсюда уже через пару дней.

Тая так и продолжала молча смотреть на меня и плакать. Пальцы Таи ослабли и отпустили мой пиджак. Она подобрала колени под себя и опустила на них голову.

— Я понимаю, что такое предательство – двойное – тебе пережить нелегко, но надо быть сильной. Ради своей дочери. Она испугана, она ждёт тебя домой. Ты не можешь подвести её!

— Мне нельзя на учёт, — шептала она, а потом сжала мою ладонь. От её касания прошило словно током. — Помоги мне.

Я сжал в ответ её тонкие прохладные пальцы.

Глупая. Да я всё ради тебя сделаю. Только от меня не всё зависит.

— Ты должна помочь мне тоже.

— Как?

— Слушай врачей. Принимай лекарства. Тогда я уговорю их не развивать эту историю и не доводить до постановки тебя на учёт.

— Хорошо, — кивнула Тая. — Я попробую...

— Где твой телефон? — спросил я, не выпуская её пальцев из своей руки.

Она задумалась и так и осталась сидеть, позволяя мне держать её ладонь в своих. Такие редкие касания волнуют душу до предела. Хотя ей скорее всё равно, что сейчас происходит. Моё рыжее Солнце вдруг погасла и опять впала в какой-то транс...

— Дома остался, — ответила Тая.

— А номер Кати помнишь?

— Нет.

Я не ответил. Достал свой смартфон и набрал номер Таи. Трубку долго не брали, а потом Катя всё же ответила.

— Алексей Сергеевич, телефон Таечки дома. Это Катя.

— Я знаю, — ответил я. — Где Ксюша?

Тая встрепенулась, услышав имя дочери, и сосредоточила взгляд на мне.

— Да тут она, рядом, — ответила домработница.

— Включи видеосвязь.

— Включила, — ответила она через пару секунд.

— Привет, — улыбнулся я в телефон, когда на экране появилось изображение дочери Таи. Она внимательно смотрела на меня.

— Привет, — ответила девочка. — Где же мама?

Я развернул экран к Тае.

— Мама! — стала звать её девочка и вдруг заплакала. — Ты когда придешь ко мне? Мама, ты болеешь?

Тая забрала телефон из моих рук и жадно смотрела в экран, словно впитывала в себя каждую черточку лица её ребёнка. Её глаза наполнились слезами, но она держалась изо всех сил и даже улыбнулась.

— Привет, зайка моя, — ответила она негромко, вглядываясь в экран мобильного телефона. — Да… Я немного заболела. Но ты не волнуйся. Доктор меня полечит и отпустит домой. А ты… Слушай Катю. И дядю Лёшу. Хорошо?

— Хорошо, — кивнула девочка. — А когда доктор тебя отпустит?

— Скоро, малыш.

— Честно?

— Конечно.

— Тебе больно, мам? — сочувственно спросила Ксюша, совсем как взрослая.

— Н...нет, — улыбнулась ей Тая. — Просто немного болею. Всё будет хорошо, Ксюнечка. Я скоро приеду. Не плачь только.

— Я буду тебя ждать, мам.

— Я приеду. Обязательно. Ты кушала?

— А ты?

— Я… Да, конечно. И тебе надо поужинать. Сделаешь это ради мамы?

— Да.

— Вот и умница. Катя, покорми её, ладно?

— Конечно, Таисия Константиновна, — отозвалась на заднем фоне Катя.

— Тогда идите… кушайте, — Тая больше не могла сдержать слёзы, и она капали прямо на экран смартфона. Она готова была разрыдаться, потому и поспешила завершить диалог. — Я позвоню ещё… Завтра. Пока, кисонька моя.

— Пока, мам…

Она завершила звонок и снова собралась в ком, как маленький котёнок. Плечи её тряслись от рыданий.

— Завтра я привезу тебе телефон, — сказал я, когда Тая стала успокаиваться.

— Спасибо… — вяло отозвалась девушка.

— Что-то еще привезти?

— Я ничего не хочу. Только телефон привези.

— Ладно.

На какое-то время опять повисла тишина.

— Только я отдам тебе телефон, если поешь.

Зелёные глаза уставились на меня.

— Ты обещала дочери поесть. Помнишь?

— Да.

— Не обманывай её.

Тая не ответила. Опять уставилась в стену напротив себя. Я оставил её ненадолго, подошёл к медицинскому посту и взял таблетки, которые Тае необходимо было принять вечером. Утром завезу телефон и проконтролирую, чтобы она выпила и новые.

Вернулся в палату, налил воды в стакан. Подошёл к Тае, поставил воду и лекарство на тумбочку у её кровати.

— Пей.

Она осталась неподвижна.

— Если ты хочешь попасть домой к дочери — пей.

Тая снова встрепенулась при словах о её ребёнке и протянула руку за таблетками. Разомкнула губы и положила на язык пилюлю. Запила её водой.

Я забрал стакан из её рук, поставил его на тумбочку и сел рядом. Снова мягко взял её за плечи и развернул к себе.

— Тая. Нельзя расклеиваться. Даже если очень тяжело. Всем бывает трудно, но тебе есть ради кого идти дальше — твоя дочь. Скажи, я зря всё рассказал тебе? Лучше бы было жить во лжи?

— Не знаю…

— Тебе лучше бы было не знать и жить с ним дальше?

— Я не знаю! Лёш, не надо… — она подняла плечи вверх, стряхивая с себя мои руки.

— Сейчас где он? Он не приедет тебя проведать?

— Он не знает. Паша у своей матери в деревне.

— Хочешь, я позвоню ему?

Это будет пытка. Но если ей с ним легче будет прийти в себя — я готов пойти на это и позвонить ему сам. Я всё равно найду способ их разлучить. Тая ещё не знает, что выбора у нее нет. С НИМ она не останется в любом случае. Я так решил.

— Нет! — неожиданно громко сказала она, и в её глазах появился страх. — Не звони ему.

— Что происходит, чёрт побери? — нахмурился я. — Почему не надо ему звонить?

— Не надо, и всё. Он ничего не должен знать!

— Как хочешь… Мне он тем более неинтересен.

Будет только путаться под ногами. Боится она его, что ли? Тая мне что-то явно недоговаривает.

— Ладно, — встал я на ноги. — Тебе отдыхать надо. Таблетки скоро подействуют. Тебе, может, вещи для душа нужны, сменная одежда?

— А… Да, нужна, — ответила она. — И ещё кое-что…

— Понял. Сейчас.

Я снова обратился на пост и взял у медсестры ручку и лист бумаги. Принёс их Тае.

— Составь список. Я всё куплю завтра. Для гигиены что нужно, что дома собрать — пиши.

Она склонилась над бумагой на тумбочке и принялась писать.

— Только ты не читай, — покосилась она на меня. — Катя пусть собирает вещи и купит мне по списку.

— Я буду покупать, — ответил я. — Времени у Кати кататься не будет. А вещи она соберет, я попрошу её по дороге домой.

— Ладно, — покраснела она почему-то. — Тогда… вот.

Просмотрел список… Паста зубная, бумага, шампунь… женские предметы гигиены. Гхм… Такое я еще никому не покупал, но куда деваться? Что естественно — то не безобразно. Убрал список в карман брюк.

— Всё привезу. Ложись, отдыхай. Думай о своей дочери. Ты ей очень нужна.

— Я знаю, — подняла она глаза на меня. — Спасибо тебе, Лёш.

Очень хотелось её обнять, прижать к себе, но я чувствовал, что сейчас это лишнее…

— Скажешь спасибо, если будешь есть и пить лекарства. Бери себя в руки, Тая. Ты не маленькая, чтобы я тебе это всё объяснял. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — ответила она, а я кивнул в ответ и вышел.

У меня ночь точно спокойная не будет…

В машине набрал снова номер Таи и включил громкую связь.

— Да, — ответила домработница.

— Катя, пиши список вещей, которые нужно собрать в пакет и отдать мне их завтра утром.

Я продиктовал вещи из списка Таи и пообещал заехать рано утром за пакетом.

Зарулил в круглосуточный супермаркет и купил всё, что написала Тая, и после этого поехал домой.

***

Поужинал на автомате и пошёл в душ. Хотелось смыть с себя остатки тяжелого дня. Тяжёлого не столько физически, сколько именно морально. Трудно мне смотреть, как её размазала депрессия. Депрессия по нему.

Он не стоит ни единой слезы, которые она льёт по нему. Не стоит ни одного дня, что Тая грустит. Не стоит и одного волоса на её голове! Не достоин. Ну как она этого не понимает?

Как можно продолжать любить и доверять тому, кто так подставил свою семью? Заявление я забрал, но не думаю, что на этом история закончится. Паша всем подряд должен. Больше всего я опасаюсь, что они начнут трясти долги через Таю или ребёнка. Могут.

Где он сейчас? Ни в какой деревне у матери его нет. Я знаю — проверяли люди. На звонки сначала не отвечал, а потом телефон стал вне зоны доступа. Прячется, значит, если вообще жив. А Таю и ребёнка бросил в опасности. Но я стараюсь контролировать их дом через охрану, уже с ними договорился, чтобы на территорию посёлка вообще никаких незнакомых не пропускали. Но не факт, что эти люди не подстерегут их по дороге в сад. Я же не могу везде кататься с ними, а моего водителя Тая не примет — Паша ведь не поймёт.

Но мне придётся ей всё же объяснить, что передвигаться без контроля сейчас опасно. Когда она поправится.

Надеюсь, что ради дочери Тая возьмёт себя в руки. Она сильная, просто всё это надломило её…

Ещё бы. Такое предательство. От сестры даже я не ожидал. Она ведь её так любит — Юля то, Юля это… Стерва проклятая. Как можно так унизить и уничтожить родного человека? Не понимаю.

От той солнечной Таи, которой я тихо любовался и восхищался, не осталось и следа.

Вспомнил, как увидел её впервые…

После того звонка, на который ответил я вместо Паши, я никак не мог отделаться от образа девушки на фотографии. В голове засела мысль всё же провести вечер с Пашкой и его женой. Очень хотелось её увидеть вживую.

Зачем? Да хрен его знает. Хотелось, и всё тут. Тянуло как магнитом.

Мы договорились встретиться, и Паша сам выбрал казино. Уже тогда это был звоночек, но ни я, ни Тая не придали этому значения. Он казался пусть и азартным, но вполне нормальным парнем.

***

Три года назад.

Я приехал в закрытое вип-казино под руку с красавицей и моделью Даной.

Мы спустились в зал уже после того, как Паша с женой заняли свои места за игровым столом.

Яркие рыжие волосы видно было издалека. Да и вообще девушка казалась хрупкой куколкой рядом со своим мужем. Грациозная, и что-то было в ней настолько манкое, что я даже замедлил шаг.

— Ты чего, Лёш? — улыбнулась Дана.

Я перевёл на неё взгляд.

Дана красивая, но в ней нет того, что есть в этой девушке. Что именно я увидел в ней в момент первой встречи, точно сказать не мог бы, но что-то меня зацепило сразу же.

— Нет, ничего, — ответил я. — Пытаюсь вспомнить, выключил ли дома утюг.

— Очень смешно, — не поверила мне Дана. — Ладно, пошли.

Мы присоединились к ним.

— Добрый вечер, — сказал я, вглядываясь украдкой в Таю.

Вблизи она оказалась ещё более красивой. На ней нет дорогущего платья и бриллиантов, она очень просто накрашена, но взгляд от неё оторвать у меня не получалось.

— Та, на которую ты пялишься, зовут Тая, — сказал подвыпивший Паша. — И она, между прочим, МОЯ жена.

— Паш, — мягко сжала его плечи рыжая красавица. — Перестань сейчас же.

— А что он пялится? Я что — не вижу?

— Немедленно извинись, — сказала она, отводя от меня смущённый взгляд.

— Оставьте, Тая, — сказал я. — Вы действительно красивая девушка, но чужие жёны для меня — табу.

Тая нервно улыбнулась.

Возможно, в этот вечер хмельной Паша дома ей устроил скандал. Теперь я это понимаю, а тогда откуда было бы догадаться? Уже с первого вечера нашего знакомства с женой подчинённого я невольно накалил обстановку своим вниманием к ней.

— Познакомьте нас со своей спутницей, — перевела Тая тему.

— Да, конечно, — кивнул я, помогая сесть за стол Дане, которая пахла дорогими духами, но всё равно не обладала тонким шармом Таисии. — Дана, моя хорошая подруга. А это Павел — мой новый финансовый директор, и его жена Таисия. Меня зовут Алексей, я владелец фирмы, на которой трудится ваш супруг, Тая. Но друзья называют меня Алекс.

После этого застолья я серьёзно поговорил с Павлом о том, что если он работает на меня, то подобных выпадов в мою сторону быть не должно. В тот вечер он позволил себе слишком много, и Востров меня услышал.

За столом же я ловил себя на мысли, что так и не могу на неё не смотреть.

— Лёш, — потянула меня за руку Дана, привлекая моё внимание.

— М-м? — поднял я брови вверх.

— Ну ты меня совсем не слушаешь, — надула она свои алые губки.

— Задумался. Что ты сказала?

— Спросила, куда после поедем. Ко мне или к тебе? — Дана провела наманикюренным пальчиком по моей рубашке. — Я тебе…

Она стала шептать мне на ухо то, что планирует сделать со мной, когда мы останемся наедине и без одежды. Завело, но совсем не так, как всегда.

Рыжая девчонка словно что-то поломала во мне в тот вечер.

Женщины у меня были и потом, но как-то… без огонька.

— Потом решим. Будешь вино? — спросил я Дану.

— Шампанское хочу. Самое дорогое, — ответила она, покачивая туфелькой на стройной ножке.

Хмыкнул негромко. Кто бы сомневался, что Дана сделает именно такой заказ.

— Тая, хотите что-нибудь? — спросил я рыжую, и она повернулась ко мне.

Зелёные глаза потрясающей глубины остановились на моём лице.

— Нет, спасибо, — ответила она, косясь на мужа. — Мы сами себе закажем.

— Я на всех закажу, не переживайте.

Я подозвал официанта и попросил принести нам четыре фужера и бутылку хорошего шампанского. Официант вскоре вернулся к нам с подносом и ведёрком. Разлил напиток по фужерам и поднёс каждому.

Дана легко схватила своими пальчиками ножку фужера и тут же пригубила. Тая же взяла свой неохотно и даже не притронулась.

Какая странная… Не пьёт, что ли? Я привык к обществу богатых стерв, которые любят напитки и разбираются в них. Особенно в их цене.

— Почему не попробовали шампанское, Тая? — спросил я негромко, оказавшись между ней и Даной, чтобы якобы подлить себе ещё.

Девушка вздрогнула, когда поняла, что я оказался рядом и близко к ней. Она снова подняла на меня свои зелёные глаза и… отодвинулась.

— Не пью совсем.

— Почему?

— Вам не кажется, что это очень личные вопросы, Алексей?

— Разве? — поднял я брови вверх.

— Именно. Я себе заказала сок.

И она обошла меня, встав по другую сторону от Паши. Тая кидала на меня настороженные взгляды весь вечер.

— Что там?

— Сыграло красное, номер тридцать два.

— Да блин! — воскликнул Паша. — Давай, крути еще.

— Паш, хватит, — сжала она руками плечи своего мужа.

— Тай, ну не прёт же, — ответил Востров, который от шампанского не отказался. — Щас попрёт!

— Хватит, — настаивала она. — Мы уже потратили лимит. Вызывай такси.

Супруги ещё какое-то время препирались между собой, после чего Тая всё же уговорила Пашу уехать и впоследствии всегда была недовольна нашими вылазками в казино.

Мы стали ездить туда уже без Таи, и без её контроля он проигрывался крупнее.

Однако месяц назад он так просел, что поставил на кон Таю…

Пытался, точнее. Я просто не позволил. Некоторые из тех, с кем мы могли сыграть в покер, облизнулись на эту ставку. Тая нравилась многим. Я быстро это всё свернул и сказал, что на людей никто играть не будет. Хотя хотелось раскроить морду каждому, кто допустил грязные мысли о Тае. В то же время я сам их допускал…

Морду Пашке я тогда всё же набил. Мы подрались и перестали общаться. Но поставить на кон Таю он больше не пытался.

***

Вынырнул из воспоминаний и глянул на часы — двенадцать. Пора спать, завтра опять куча дел и звонков...

8.

Еще вчера я попросил Татьяну сварить куриный бульон — для Таи. Меня беспокоило, что она ничего не ест, и я хотел, чтобы она при мне съела хотя бы его и выпила лекарства. Только так я смогу спокойно работать оставшийся день.

Захватил с собой бульон, пакет с вчерашними покупками, заехал за вещами для Таи, которые заботливо собрала Катя, и отправился в клинику.

На сей раз меня пропустили в отделение без каких-либо проблем. Только в палате меня встретила всё та же безрадостная картина — Тая, лежащая лицом к стене. Словно бы она лежала так со вчера. Перевёл взгляд на небольшой столик у окна — завтрак она проигнорировала. Как и таблетки в стаканчике рядом… Опять.

Она лишь слегка обернулась, чтобы посмотреть, кто вошёл, а когда поняла, что это я, равнодушно отвернулась. Что бы я ни делал — она словно ничего не замечает и продолжает любить своего Пашу. Впрочем, я знал, на что иду. Тая — замужняя, мне потребуется ещё много времени, прежде чем она сможет освободиться от чувств к нему. Хотя всё больше стали посещать мысли — а освободится ли она? Всё больше режут по больному эти равнодушные взгляды. Может, я в самом деле лишний здесь?

Но сейчас мои задетые чувства не самое главное. Тае нужно поесть и принять лекарства. Если больше некому этим заниматься — значит, проконтролирую я.

— Я привёз вещи, — сказал я ей, показывая на пакеты у двери. — Разбери.

Тая села на кровати и глянула на меня.

— Спасибо. Оставь, я потом разберу.

Я подошёл ближе и поднял её с кровати, сжав плечи. Посмотрел в её лицо. Всего за два дня лицо осунулось, скулы заострились. Ещё немного, и она станет похожа на подростка. Хрупкая, тонкая… Совсем ещё девчонка. Много же свалилось на её долю.

— Ты опять плакала много? — спросил я, заметив опухшие веки.

Тая опустила голову, но моим рукам позволила остаться лежать на своих плечах.

— Он не стоит твоих слёз, Тая, — горячо шептал я ей, прижимая её к себе, желая успокоить. — Он не стоит того, что будет, если ты не начнёшь жить снова.

— А я не по нему плачу, — тихо ответила она, почему-то оставшись в моих руках.

— А по кому?

— По себе, Лёш.

— Как это?

— У меня была жизнь. Семья. А теперь всё рухнуло. Я не знаю, как жить дальше. Мне страшно. Я не знаю, как пережить это предательство.

— Я зря сказал правду?

— Нет, не зря. Я бы не хотела, чтобы меня обманывали дальше.

— Ты разведешься?

— Не задавай мне такие вопросы сейчас, Лёш. Я не готова на них ответить.

— А что тут ещё думать, Тая? Твоя сестра всё равно ему расскажет о нашей сделке. Он всё равно всё узнает.

Она выпуталась из моих объятий и отстранилась. Обняла себя руками.

— Я не хочу об этом говорить. Тем более с тобой.

Я поджал губы. Да, наверное, я слишком тороплю события. Всё случится само собой, Тае нужно для начала просто это пережить, а потом она сама придёт к решению о разводе. Да и Паша вряд ли простит её. Юля рассказала ему об измене, я так думаю. Ну а если не рассказала она, то… расскажу я.

Я не дам им быть вместе.

— Ладно, оставим это пока. Иди-ка сюда.

Я ухватил её за руку и потянул к столу.

— Куда?

— Сядь.

Усадил её на стул. Поставил перед ней контейнер с бульоном, снял крышку. Протянул ей ложку.

— Ешь. А потом таблетки пить будешь.

— У меня нет аппетита, — ответила она.

— Я сказал, ешь.

— Не хочу.

— Тогда я сейчас тебя накормлю, как маленькую девочку – с ложечки. Но ты всё равно всё съешь.

Набрал бульона в ложку и поднёс к её губам.

— Ну? — спросил я, когда она сомкнула их сильнее. — Я не отстану и не поеду на работу, пока ты всё не съешь.

Тая забрала ложку из моих рук и принялась есть сама. Вскоре баночка опустела, а лицо девушки наконец обрело цвет.

— Спасибо… Вкусно, — сказала она, промокнув губы салфеткой.

— Лекарство, — протянул я ей стаканчик с таблетками и воду.

Она послушно их приняла.

— Вот и умница, — забрал я стакан из её рук. — Бери себя в руки, Тая. Всё это может очень плохо кончиться. Ты меня слышишь?

— Да…

— Будь сильной. Ради себя. Ради своей маленькой дочки. Ты домой хочешь?

— Хочу.

— Тогда пей лекарства. В обед обещаешь поесть и принять лекарства?

— Да.

— Имей в виду, что если ты не будешь это делать, то и я помочь не смогу. Я договорюсь продолжить лечение дома, но ты должна заставить себя выйти из этого состояния. Тогда я смогу тебя забрать без последствий.

— И ты готов тратить на меня своё время? — вдруг подняла она голову и остановила взгляд на мне.

— Готов.

— Зачем?

— За надом, — вздохнул я. — Не могу я иначе. Давай отдыхай и… бери себя в руки уже, наконец.

Вышел из палаты и нашёл врача Таи.

— Доктор, я хотел бы узнать, когда можно забрать домой Вострову, — обратился я к нему. — Я найму ей персонального врача. Напишите рекомендации.

— Не отпустить я, конечно, не могу её, — ответил врач. — Но утром она опять отказалась пить таблетки, и вечером мы ей кололи глюкозу — чтобы организм хоть какое-то питание получил. Вы уверены, что сможете справиться с женой в подобном состоянии сами? Мы, вообще-то, намеревались её переводить под наблюдение психиатра.

— Она поела и выпила таблетки.

— Хм… — поправил доктор шапочку на голове. — Что ж, это хорошие новости. Вы смогли на неё повлиять. Если в ближайшие несколько дней Тая будет себя вести так же — то не вижу препятствий вам её забрать. Тем более, что вы в состоянии нанять ей врача.

— Да, обязательно пригласим специалиста.

— Тогда пока просто наблюдаем.

— И никуда не переводите её.

— Хорошо, пока не будем.

— Я хотел бы еще попросить, чтобы Тае обеспечили более внимательный уход. Следили за приёмом пищи. Каждый день сюда мотаться и кормить её мне не позволят дела. Я отблагодарю.

— Не беспокойтесь, всё организуем, — кивнул врач.

— Спасибо вам. Возьмите мою визитку. Если что — звоните мне.

— Северов Алексей? — поднял глаза на меня врач, когда прочёл фамилию на визитке. — У Таисии фамилия Вострова. Вы меня обманули?

— Она не меняла фамилию, когда замуж шла, только и всего, — ответил я и направился к выходу.

***

Тая стала послушно выполнять назначения врачей и пошла на поправку. Спустя еще четыре дня обреченность из ее глаз ушла, хоть они и оставались по-прежнему печальными, а на щеках появились краски — Тая снова принимала пищу как положено. Препараты против депрессии тоже сказались на ней благотворно — я перестал заставать ее в слезах и уткнувшейся в стену. Привез ей книгу и даже застал ее за чтением. Пришла в себя, малявка рыжая.

Выплывай, ты нам еще нужна.

Доктор оформил выписку под свою ответственность, и сегодня я приехал, чтобы забрать Таю и отвезти к дочери.

— Всё собрала? — спросил я ее.

Тая, уже одетая к выходу, сжимала в руках пакет с вещами.

— Кажется, да.

— Тогда давай и поехали, — я протянул руку и забрал пакет из ее пальцев. — Документы не забудь.

Тая взяла со стола папку и пошла следом за мной к машине. Я закинул на заднее сиденье ее вещи, и мы сели в салон.

— Ну что? Домой хочется? — спросил я ее.

— Очень, — устало отозвалась Тая. — Эти больницы…

— Понимаю, — хмыкнул я, привел авто в движение и выехал на дорогу.

Какое-то время ехали молча, думая каждый о своем.

— Ты как себя чувствуешь вообще сегодня? — задал я новый вопрос.

— Нормально, — пожала она плечами. — Насколько это возможно, конечно…

Еще бы. Так скоро от подобного потрясения не отойти никому. Тае нужно время. Время лечит всё.

— Тебя будет навещать психиатр. Это настояние лечащего врача.

— Хорошо, я поняла уже, — не стала спорить девушка.

— Завтра должен прийти. На двенадцать запись. Я уже договорился. Соблюдай его рекомендации.

— Хорошо, — снова ответила она, глядя в окно.

— Может, тебе на работу вернуться, Тай? — кинул я на нее короткий взгляд. — Врач говорил, что хорошо бы чем-то отвлекаться.

Тая перевела задумчивый взгляд на меня.

— Ты знаешь, я бы вернулась, — кивнула она. — Правда, я сейчас не очень хороший помощник буду, и мне самой понадобятся помощники, но…

— Всё решаемо, — сказал я. — Если тебе нужен помощник — я найду тебе его. Значит, выйдешь?

— Да, выйду. Моя должность осталась за мной?

— Да. Там сейчас замена. Она и будет твоим помощником.

— Хорошо.

— Когда планируешь приехать в офис?

— Послезавтра, — ответила Тая. — Завтра у меня врач, и еще я бы хотела провести этот день с дочкой. Может быть, мы с ней куда-нибудь сходим.

— Отличная мысль, — поддержал я ее. — Ксюша будет счастлива.

— Я тоже. Ужасно соскучилась по ней…

Тая с такой любовью всегда говорила о дочери. Она хорошая мама. Ксюшке повезло. Да и жена хорошая… Сколько у нее было возможностей наставить Паше рога, хотя бы со мной, но она пресекала это всё на корню.

— Паша не объявился?

— Нет, — вздохнула она. — Звонил только раз. Ему Катя сказала, что я в больнице. Сказал, что сейчас приехать не может и на связь будет выходить редко. Я не понимаю, он что — прячется?

— Возможно, — хмыкнул я. — Он же теперь всем должен. Наверняка теперь ждет разморозки счетов, чтобы раздать самые большие долги. Иначе его просто порвут.

Тая обняла сама себя, словно ей вдруг резко стало холодно.

Неужели так переживает за этого придурка, который подставил их всех? Еще и бросил их без защиты.

— И ты бы тоже осторожно передвигалась на всякий случай.

— Хотели бы тронуть нас — уже бы тронули, — резонно заметила Тая. — Но я буду осторожной.

— Вот и хорошо.

Еще часть пути мы преодолели в молчании.

— Я вам домой продуктов заказал. Катя спрашивала, чем кормить Ксюшу, — произнес я, когда мы совершили очередной поворот.

— Спасибо, — отозвалась она, словно испытывая неловкость от моей непрошеной заботы.

А как я могу по-другому? Просто смотреть, как ребенок скучает по маме, да еще и полуголодный? Павла неизвестно где черти мотают до сих пор.

— Ты посмотри, всего ли хватает, — продолжил я, поворачивая в сторону коттеджного кооператива, в котором жила Тая. — И если что, позвони мне.

— Я не буду тебе звонить, Лёш, — ответила она, глядя в окно впереди себя.

— Почему нет?

— Ты и так уже столько всего сделал для нас, что мне неудобно.

— Почему неудобно? Я же сам это делаю. Потому что хочу.

— Потому что я тебе не… Неважно. Неудобно мне очень. Не нужно так на меня тратить свое время. Лучше проведи его с той, которая тебя… Которая тебе рада.

Я прекрасно понял, о чем она говорила. Только после таких слов я не остываю, а, наоборот, начинаю упорствовать еще больше. Когда-нибудь Тая станет той, которая меня… Просто нужно потерпеть. Ей сейчас тяжело, я всё осознаю и сам.

— Я хочу тратить свое время на тебя, — ответил я, сильнее сжав руль.

— Зря, — тихо ответила она, и в салоне снова наступила давящая тишина.

До самого дома мы оба молчали, а возле крыльца Тая забрала свои вещи и взглянула на меня.

— Спасибо тебе большое, но… Я не стою этого всего, Лёш, — сказала она мне.

— Это не тебе решать, — ответил я.

Тая не нашлась

,

что ответить мне.— Я пойду, — сказала она мне, хмуро глядя себе под ноги. — Ксюша ждет. Спасибо еще раз. Пока.

— Пока.

Она ушла в дом. Я сел обратно в машину и завел мотор.

Сжал крепко руль.

Зря, значит, трачу время на нее?

Неужели так сильно любит этого козла? После всего, что узнала о нем?

Не могу в это поверить.

***

ТАЯ.

— Мама! — услышала я, едва переступила порог дома.

Бросила пакеты прямо в коридоре и раскинула руки навстречу бегущей ко мне со всех ног дочери.

— Мамочка! Ты пришла! — запрыгнула она на меня и обняла за шею. — Мама…

— Да, зайка моя, — обнимала я ее в ответ, чувствуя, как наворачиваются слезы на глаза. — Я пришла. Как же я соскучилась по тебе…

Я вдыхала запах волос любимого человечка, гладила ее по спинке и прижимала к себе, упиваясь этим моментом. Дома и рядом с моей малышкой сразу стало легче.

— Ну, слезай с меня, — рассмеялась я, опуская ее на пол. — А то мама даже не разделась еще.

Я стала расстегивать пуговицы пальто, пока дочка прыгала вокруг меня.

— Здравствуйте, Таечка, — вышла к нам Катя из кухни. — С возвращением вас!

— Привет, — улыбнулась я ей. — Спасибо, Кать.

— А я как раз обед готовлю. Скоро можно будет садиться за стол.

— Хорошо, — кивнула я.

— Мам, а Юле позвонишь? — спросила Ксюша. — Пусть приходит тоже!

Улыбка спала с моего лица. По сердцу словно лезвием прошли от звука её имени. Мы не общались больше с Юлей с того момента, как я прогнала её из нашего дома. Да я даже сестрой её не зову. Нет у меня больше сестры. Ни сестры, ни матери, ни мужа. Никого. Одна я и Ксюшенька моя. Да и дом теперь тоже больше не наш. Я вряд ли тут останусь жить.

И как ребёнку объяснить, что тётя не будет больше приходить? Возможно, я позволю им общаться, когда отойду немного и перестану так злиться на Юлю, потому что Ксюше это общение нужно, но не сейчас.

— Юля не придет, зайка, — ответила я со вздохом.

— Почему? — расстроилась дочь.

— Потому что у неё очень много работы стало.

— У вас всегда много работы. А с нами поиграть нет времени…

— У кого “у вас”?

— У взрослых.

Устами младенца глаголет истина…

— Что поделать? Таков наш взрослый мир. Крутимся и выживаем как можем. Что там обед, Катюнь?

— Да можно уже и садиться потихоньку, — смекнула Катя, что я пытаюсь переключить ребёнка на другое, и подыграла мне.

— Тогда пошли мыть руки, Ксения! — скомандовала я и пошла в ванную комнату, а Ксю прыгала рядом.

— Давай сюда ручки, — сказала я ей, открывая краны.

Она подошла ближе и протянула к воде свои маленькие ладошки. Я намылила их, потом смыла пену водой и закрутила краны. Промокнула наши руки чистым полотенцем.

— А знаешь, что мы с тобой сделаем сегодня? — спросила я, улыбаясь.

— Что? — глаза дочки загорелись.

— Сейчас пообедаем, — ответила я. — Потом поспим. А после сна съедим полдник и поедем в торговый центр. Хочешь?

— Ура-а-а! — запрыгала Ксюшка, которая просто обожает шопинг. У этой маленькой модницы платьев в гардеробе больше, чем у меня! А ещё она знает, что мы обязательно зайдём в какое-нибудь кафе, я куплю ей мороженое, а потом мы пойдем прыгать на батуте в городок развлечений. — Хочу в торговый центр! Хочу!

— Тогда нужно хорошо покушать и поспать, — назидательно сказала я ей. — Я возьму с собой только тех, кто будет слушаться. А то сама буду прыгать на батуте! Одна.

— Нет! — топнула она ножкой, нахмурив свои светлые брови. — Я тоже буду прыгать!

— Тогда кушать и спать, — указала ей на выход из ванной комнаты рукой.

Ксюша, напевая что-то себе под нос, унеслась в сторону кухни. Я шла за ней и чувствовала, как путы, стягивающие грудь всё это время, ослабевают. Рядом с дочкой я словно снова могу жить, снова ощущаю радость и любовь. Вот кого я буду любить теперь — мою малышку, которая не предаст, которая и до этого была моим миром, а теперь — моё спасение.

Даже аппетит стал возвращаться. Второе я не осилила уже, а вот порцию куриного супа, заботливо приготовленного для нас Катей, съела всю.

— Ой, вкусно очень, Катюш, — улыбнулась я домработнице, пока она, смущённо улыбаясь в ответ, убирала со стола тарелки. — Ты просто золото. Без тебя как без рук.

— Мне приятно быть вам нужной, Таечка, — ответила женщина. — Вы же знаете, семьи-то у меня не случилось своей. А у вас такая девочка чудесная, да и помощь моя нужна.

— Нужна, Катюнь, — кивнула я. — Ты умница. Ладно, пошли укладываться, малыш.

Мы с дочкой отправились наверх, где я уложила её на дневной сон, а сама тихо ушла. Решила сварить себе кофе и, пребывая в своих мыслях, доставала турку из шкафчика в кухне.

— Вы кофе хотите, Таечка? — услышала я за спиной и обернулась.

Катя тоже пришла в кухню и увидела меня с туркой в руках.

— Ну да, — улыбнулась я ей. — Что же ещё?

— Давайте я сварю, — забрала она у меня из рук посуду. — Вы садитесь, отдыхайте. Вы после болезни, вам нужно набираться сил.

— Да я бы не сломалась, если бы сама себе кофе сварила… — ответила я, глядя, как ловко она обращается с туркой.

— Мне приятно это сделать для вас, Таечка, — улыбнулась мне снова Катя. — Садитесь, отдыхайте. Алексей Сергеевич просил побольше вам отдыха и заботы организовать.

— А… Понятно, — хмыкнула я, усаживаясь за барную стойку и продолжив наблюдать за приготовлением кофе. — А с каких это пор Алексей Сергеевич распоряжения раздает в этом доме?

— Это пожелания, — ответила Катя, ставя турку на огонь. — И я с ними согласна. Таечка…

Она обернулась, оставив кофе пока вариться на плите, и посмотрела на меня.

— Я, возможно, лезу не в своё дело, но… вы бы обратили внимание на Алексея.

— Катя, — возмутилась я. — Это что за разговоры? Я тебе за сплетни плачу?

— А не нужно сердиться на меня, — ответила Катя. — За то, что я вас просто люблю и желаю счастья. Муж ваш никуда не годный, предатель. Так предать! Так подставить! Мне так больно было все эти дни. Вы мне как семья стали все…. Некого мне больше ведь любить. Ксюша — спать, а я — слёзы по вам лить. Сколько всего свалилось на голову вам, бедной…

Я замолчала и опустила глаза, снова нырнув с головой в боль. Паша так и не звонил больше. Может, он уже бросил меня вообще и живёт с Юлей счастливо, ждут ребёнка. Я не знаю. Но мне это уже неважно. Завтра я поеду в суд и подам заявление на расторжение брака. Это я решила ещё в больнице.

— Алексей о вас так заботится, — продолжила осторожно Катя. — Он вас сделает счастливой. Может быть, присмотрелись бы вы к нему?

— Катя, — подняла я глаза на неё. — Я запрещаю тебе говорить со мной на эту тему.

— Вы совсем ничего к нему не чувствуете? — разочарованно спросила женщина.

Я не понимаю — и он, и Катя серьёзно полагают, что я могу за неделю выкинуть всё, что было связано с Пашей, на помойку и вдруг начну любить Северова? Пусть Паша трижды говнюк, но я его любила, и сейчас, наверное, всё ещё люблю. Даже не его, а, наверное, прошлое. Себя рядом с ним, ощущение семьи, наши чувства тогда, когда всё только начиналось… Я не могу так резко перестать им болеть, неужели это непонятно? Я не могу сейчас никого любить в принципе, кроме своей дочери. От мыслей о Паше душит одно разочарование и боль, о Юле — тоже. Алекс же сейчас во мне кроме раздражения ничего не вызывает…

— Спасибо за кофе, Катя, — я встала и ушла из кухни, заметив, как понуро опустила голову домработница.

Может, она и хотела как лучше. Только это всё-таки не её дело и не её жизнь, а я моя, и мне решать, как её проживать. Хотя, возможно, я была с ней сейчас слишком резкой… Она меня любит больше, чем мать, с которой я просто не общаюсь. Вообще.  Бывает же так…

В дверь позвонили, мне пришлось вернуться с лестницы, по которой я уже поднималась на второй этаж, чтобы тоже немного передохнуть в своей спальне.

Выглянула в окно и открыла рот от удивления — эвакуатор сгружал мою машину!

Спешно накинула на плечи платок из белой шерсти и открыла дверь.

— Добрый день, — поздоровался со мной мужчина.

— Здравствуйте, — кивнула я ему.

— Мне нужна Вострова Таисия Константиновна.

— Это я.

— Документы покажите.

— Зайдите в дом, я сейчас найду паспорт, — пригласила я его в дом.

Мужчина остался стоять в холле, а я вынула из сумочки паспорт, развернула его и показала ему.

— Отлично, — просмотрел он глазами документ и протянул мне планшет и ручку. — Тогда распишитесь, что машину забрали и претензий не имеете.

— А это я сначала проверю, — изогнула я бровь и, закутавшись в платок, пошла на улицу — осмотреть машину. — Может, вы её где ударили!

— Пожалуйста, — пожал плечами мужчина. — Ваше право. Машина просто стояла на стоянке.

Я обошла свой автомобиль, но кроме слоя грязи от пыли, которую потом размазали дожди и снег, ничего не нашла.

— Хорошо, — кивнула я. — Подписываю.

Он снова протянул мне планшет, и я поставила свою подпись.

— Машина снова ваша. Обременение снято. Претензий к вам Федеральная служба судебных приставов больше не имеет.

— А банковские счета тоже разморозили?

— Этого не знаю, звоните и узнавайте сами. Я уполномочен толькопередать вам автомобиль. автомобиль передать вам. Но раз вернули авто, значит, и счета разморозят. Всего доброго!

Я проводила его взглядом. Потом снова обернулась на машину. Моя девочка снова со мной — какая радость! Эти слова, что приставы больше не имеют ко мне претензий, звучали лучше любого признания в любви!

***

День, проведенный с дочкой, вдохнул в меня жизнь. Рядом с ней я чувствовала себя живой, но ночью меня снова одолела тоска. Спасали только таблетки, которые выписал врач.

На следующий день меня посетил доктор, не нашёл ничего плохого в моём состоянии и сказал, что будет еще пара консультаций в течение еще двух недель, после чего меня оставят в покое. Препараты он рекомендовал продолжать пить до полного восстановления равновесия и конца курса.

Днём я была в местном суде и подала заявление на расторжение брака. Теперь нам предстоит долгая и сложная процедура, потому что по поводу имущества и ребёнка договориться с Пашей будет непросто. Но начало положено.

Опять много плакала. Жизнь так резкоповернулась резко, да ещё так внезапно…

Паша был для меня всем: семьёй, мужем, другом, отцом моей девочки, плечом, первой любовью, первым мужчиной… Я не знаю, в какой момент что-то пошло не так. Я никогда даже не думала об измене, а он… Вмиг предал по всем фронтам, променял меня и нашу семью на свой азарт и амбиции не там, где они нужны.

Не знаю, когда я смогу с этим смириться. Пока не получается. При посторонних я еще могу держаться и отвлекаюсь днём, а ночью всё наваливается на меня с новой силой и дерёт душу.

Вечером, перед рабочим днём в офисе Алекса, я волновалась. Как пройдёт этот день? Я снова вернусь в те стены, где было столько воспоминаний о Паше, о нашей совместной работе. Мне будет очень тяжело, но дома, среди его вещей, мне труднее в разы. Работа меня хотя бы отвлечёт.

Достала из баночки очередную таблетку по графику, положила её на язык и запила водой. Потом и противозачаточные. Когда уже запила водой новую таблетку, подумала о том, зачем вообще я их принимаю? Мужчины в моей постели у меня больше нет. От кого предохраняюсь-то? Видимо, привычка уже… Я несколько лет с перерывами предохраняюсь именно таблетками.

Надо бы сходить к гинекологу и узнать, как их осторожно отменить. А то уже один раз бросила сама — гормоны взбесились, женский цикл сбился. В общем, было очень плохо, лучше не заниматься самодеятельностью в этих вопросах. А пока ещё не посетила врача — буду пить.

***

Отвыкла уже наряжаться за эти безрадостные дни. Но сегодня даже с удовольствием выбрала из гардероба брючный костюм синего цвета и светлую блузку под пиджак. Волосы собрала в строгий пучок на голове, даже глаза подкрасила, чтобы не портить красивый костюм унылым сонным лицом.

— Вроде ничего, — сказала я, расправляя у лица две озорные прядки медных волос. — Жить можно.

Завтракать мы уже закончили, и я отвезла дочь в детский сад, заправив по пути машину до полного бака, — счета мои разморозили, и теперь я могла позволить себе купить бензин!

В офис заходила с легким чувством приятного волнения — всё же рада, что вернулась сюда. Давно уже хотелось пошевелить мозгами и зайти в свои любимые программы для дизайнеров.

— Таисия Константиновна! — вскочил на ноги молодой охранник на проходной. — Здравствуйте!

— Доброе утро, — улыбнулась я ему.

— Вы к нам насовсем или просто по делу?

— На работу вышла, — ответила я.

— Ой, как здорово! — шире улыбнулся парень. — Выглядите просто шикарно. Отдых вам на пользу пошёл.

— Спасибо…

— Без вас офис словно опустел.

— Приятно знать, — мягко ответила я, доставая свой пропуск.

— А без тебя, Соболев, офис не опустеет, — услышала я за спиной голос Алекса. Охранник тут же встрепенулся, сделал серьёзное лицо и открыл турникет для начальства. Негоже таким большим боссам, как Северов, пропуска с собой таскать. — Уволю и заменю, если будешь трепаться на рабочем месте.

— Понял, — кивнул парень. — Здравствуйте. И хорошего дня, Алексей Сергеевич.

Алекс отвернулся от него и молча зашагал к лифту.

Я прошла следом за ним.

— И вам хорошего дня, Таисия Константиновна, — сказал он мне вслед, и я обернулась.

— Спасибо, — ответила я и, улыбаясь про себя, тоже подошла к лифту.

Нравлюсь я, что ли, мальчику этому? Не замечала раньше, весь раскраснелся при виде меня. А Алекс, возле которого я остановилась в ожидании кабины, косился как-то недовольно.

— Доброе утро, Таисия Константиновна, — улыбнулся он мне уголками губ.

— Доброе утро, Алексей Сергеевич, — ответила я ему тем же тоном.

Двери лифта открылись для нас.

— Прошу вас, — указал рукой Алекс на кабину, чтобы я заходила первой, что я и сделала.

Он вошёл следом и нажал кнопку двадцатого этажа, на котором располагался руководящий состав.

— Как ваше самочувствие? — спросил меня мужчина, который уже как полминуты точно наблюдал за мной через зеркало во всю стену.

— Жить можно, — пожала я плечами. — Мой кабинет остался при мне?

— Конечно. Можете туда и идти. Я просил прибраться к вашему выходу. Я чуть позже зайду, чтобы обозначить план работы на сегодня и ближайшие недели.

— Я поняла.

Мы замолчали на какое-то время, поглядывая друг на друга: я на него — с опаской, а он на меня – как-то внезапно недовольно.

Я начала нервничать, грудь сама собой вздымалась от частого дыхания и напряжения в воздухе между нами. Когда Северов так смотрит, потом что-нибудь обязательно выкидывает.

Что я ему уже сделать-то успела?

— Собираете себе внимание обслуживающего персонала? — свёл вместе брови Северов.

— Он не персонал, а сотрудник службы охраны.

— Значит, нравятся комплименты от охранников?

— В первую очередь, он — молодой человек, а я — девушка, которой приятно услышать комплимент. А что… такого?

Я замолчала на полуслове, потому что Алекс, словно тигр, подкрался и поймал меня в капкан своих рук, поставив их по обе стороны от меня на стенку лифта.

— То есть тебе это нравится? — спросил он.

— А что? Нельзя? — изогнула я бровь и надавила на его руки. — Алекс, ты что вытворяешь?  Нас увидят.

— Может, охранники — твоя тайная фантазия? Возбуждают?

Я перевела взгляд на его лицо. С ума сошёл, что ли? Он ревнует, как бешеный индюк,, почем зря. Сейчас покусает точно. Или что там делают индюки… Щипаются и шипят?

— А ты не много себе сейчас позволяешь? — спросила я, вздёрнув подбородок. — Тебя мои фантазии не касаются, Северов.

— Ну так возбуждает? — настаивал он. — Может, ещё бармену в нашем кафе будешь глазки строить?

— Ты ревнуешь, Лёш? — подняла я брови вверх. — Просто потому, что мне охранник сделал комплимент, ты устраиваешь мне сцены? Северов, тебе пора посещать врача вместо меня и пить мои таблеточки.

Он еще несколько секунд прожигал во мне дырки взглядом. Я снова пихнула его ощутимее, и он отступил. Двери лифта разъехались, и нам пришлось выходить в коридор в неловком молчании.

Я шла в сторону своего кабинета, чуть отстав от него, смотрела в широкую спину в чёрном пальто и хмурилась. Мужчина же шёл вперёд уверенной походкой.

Вздохнула, поворачивая в своё крыло этажа.

Отличное начало совместной работы… Мне так нервов никаких не хватит, если Алексей решил меня терроризировать на предмет внимания других мужчин. Что мне делать-то? Надеть паранджу? Они сами смотрят на меня, не я на них. Я замужем, а ревнует меня как Отелло посторонний мужик и мой начальник, который, вообще-то, может разозлиться и уволить меня уже по-настоящему… Шикарно, шикарно, нечего сказать.

Только ты, Тая, способна вляпаться в подобное!

Эта ночь, которую мы провели вместе, словно дала ему права на меня.

Ничего подобного, Северов. Закатай губу обратно!

Даже если нам с Пашей предстоит развод, это вовсе не означает, что я приду теперь к тебе.

Может, стоит куда-то попытаться перевестись от него, в другой отдел?

9.

Возле кабинета меня встретила светловолосая женщина в темном строгом костюме. Ирина, я знаю её, она один из штатных дизайнеров помимо меня. Видимо, она и заменяла меня все эти дни. Вполне логичный выбор.

— Доброе утро, Таисия Константинова, — поздоровалась со мной она. — С возвращением вас!

— Доброе утро, Ирина, — кивнула я ей. — Спасибо. Я и сама рада вернуться.

— Как сейчас ваше здоровье? — поинтересовалась она с заботой в голосе. — Говорили, вы долго болели.

— Сейчас всё в порядке, спасибо, — ответила я.

— Я очень рада. Алексей Сергеевич попросил меня ввести вас в курс последних дел и находиться рядом с вами, пока это требуется. Мне организовали место рядом с вашим кабинетом.

Она указала рукой: у самого окна, где раньше стоял только огромный фикус, установили стол с компьютерным креслом, компьютер, небольшой шкаф для папок и все принадлежности для работы. Мило.

— Понятно, — перевела я взгляд с нового стола на Ирину. — То есть вы пока будете моим помощником?

— Да, — кивнула женщина. — Сколько потребуется.

— Хорошо, — ответила я. — Тогда я пойду приведу в порядок кабинет и позову вас.

— Конечно, Таисия Константиновна. Если что — можно и позвонить.

— Я учту, — сказала я ей и вошла в кабинет.

Маленький, совсем не такой шикарный, какой былу Паши был, и тем более у Алекса, но отдельный и уютный. Большое окно пропускает много света, мягкий диван в углу делает его не столь официальным. Прошла к шкафу и сняла с себя пальто, повесила его на плечики и убрала внутрь гардероба.

Села за стол и включила компьютер. Сейчас сварю себе кофе и начну потихоньку вливаться в работу. Это лучшее лекарство от депрессии. К тому же свою работу я люблю, а проектов скопилось наверняка много.

Вышла в коридор и стала заниматься кофе у аппарата.

— Таисия Константиновна, вы кофе хотите? — тут же встала на ноги Ирина и вышла из-за стола.

— Ну да, — пожала я плечами. — Разве не видно?

— Я не об этом, — подошла ближе женщина. — Зачем вам самой? У вас же есть помощник. Идите к себе, я сейчас всё принесу. Вам молоко, сахар нести?

— Действительно, — хмыкнула я. — Как-то я не привыкла пока к помощнику.

— Привыкайте, — улыбнулась она. — Можно даже просто мне позвонить, и я всё принесу. Так как насчёт молока и сахара?

— Молока — да, сахар — два кубика, — ответила я и ушла в кабинет.

Работала я раньше прекрасно без помощников и кофе себе сама делала. Но раз уж у меня теперь есть секретарь, то почему бы и не пользоваться этой привилегией?

Вернулась за стол, и взгляд упал на фотографию, стоявшую в рамочке на углу. Я и Паша у друзей на даче. Я очень любила это фото: трава зелёная, везде свет, солнце и мы такие на ней счастливые. Ксюшке тогда всего полтора года было, ещё малышка совсем. Мы её оставили Юле и уехали с друзьями на дачу, на обычные шесть соток. И тогда мы были настоящей семьёй. Мы жили небогато, но мы любили друг друга… А когда Паша устроился сюда, а потом привёл по цепочке и меня, всё переменилось. У нас появились деньги, новый дорогой дом и машины, а вот счастье… покинуло чат.

Если раньше я улыбалась, глядя на это фото, то теперь оно мне причиняет невероятную боль. Ведомая непонятной силой, я вынула снимок из рамки, рамку отложила в сторону, а фото просто разорвала на мелкие кусочки. Потом опустила голову на руки и снова предалась боли и горю, тихо рыдая рядом с этими обрывками. Так сейчас и выглядела наша семья — невнятные уродливые клочки некогда любящих друг друга людей…

— А вот и ваш… Таечка, что с вами?

Ирина принесла кофе, до которого мне теперь не было дела.

— Выйдите, — попросила я сдавленным от слёз голосом. — Я хочу побыть одна.

— Но вы же плачете.

— Выйдите. Прошу вас. Мне надо успокоиться.

— Кофе оставить?

— Ничего не надо! Уйдите просто!

— Зовите, если что… — растерянно ответила Ирина и тихо ушла.

Я опять опустила голову на руки и закрыла глаза.

Эта боль не утихает. Время лечит? Врут.

Заставил меня снова поднять голову звук открывающейся двери. Я увидела идущего к столу Северова и отвернулась в кресле к стене, чтобы утереть слёзы. Ненавижу, когда меня видят такой — слабой, разбитой. Алекс меня такой уже видел, конечно, но это вовсе не значит, что я хочу, чтобы мужчина стал свидетелем очередного проявления моей слабости и уязвимости.

Он дошёл до стола и развернул моё кресло обратно. Поднял пальцами мой подбородок и вгляделся в заплаканное лицо.

— Ты опять? — спросил он.

— Да, — ответила я и убрала от себя его руку. — Опять.

Северов поднял один из клочков фотографии и перевернул.

— Понятно, — сказал он и ухватил меня за руку.

— Ты чего, Лёш? — не поняла я и от невозможности вырваться пошла за ним следом. — Куда ты меня тащишь?

Он довёл меня до дивана в углу кабинета и усадил.

— Я план работы принёс, а ты тут опять сырость разводишь.

— Извини, я… Понимаю, что на работе, дала слабину и… Я сейчас соберусь, обязательно. Просто эта фотография, она… — заговорила виновато я.

— Да к чёрту работу, — перебил Алекс, вглядываясь в моё лицо. — Тебе надо успокоиться.

Он принёс мне стакан воды.

— Пей.

— Не хочу пить.

— Пей, Тая. И не спорь со мной.

Протянула руку и забрала стакан из его пальцев. Сделала буквально несколько глотков и вернула воду обратно, лишь бы только отвязался от меня. Сейчас только его не хватало мне в таком состоянии.

Алекс сел рядом и устремил взгляд тёмных глаз на меня. Откуда-то появились салфетки, которые он положил мне на колени. Я взяла одну из пачки и промокнула глаза.

— Может, тебе к психологу походить ещё? — спросил он.

— Не знаю… — ответила я.

— Он может помочь тебе тоже. Пора выходить из этого состояния, Тай.

— Да я пытаюсь!

— Я знаю, — ответил Алекс. Тон его был не деловым, а очень личным. Я будто чувствовала, что он в самом деле переживает и беспокоится обо мне. Очень странное чувство. Алекс всегда был только начальником и приятелем моего мужа. Бывшего мужа…

— Я всё-таки поищу специалиста.

— Не стоит тратить на меня время, Лёш, — посмотрела я на него. — Не стоит.

— Найду, — настоял на своём он. — Походишь какое-то время. Ты мне и как работница не нужна в слезах вся.

Я опустила глаза. Ну уж простите, в себя прийти я не могу так скоро.

— Тебя фотография так выбила из колеи?

— Да, — кивнула я, комкая салфетку в руках. — Очень тяжело было её увидеть. Паша там… улыбается. Я счастливая. Тогда у нас была семья, а теперь…

Алекс взял мои руки в свои горячие большие ладони. Меня раздирали противоположные чувства от его мягких и бережных касаний — хотелось забрать руки и оставить, потому что тепло и приятно… Я смотрела, как он оглаживает мои ладони большими пальцами, пока он говорил со мной.

— Всё пройдёт, Тая. Всё проходит, и это тоже. Скоро станет легче, когда ты свыкнешься с тем, что… так всё сложилось. Я понимаю, что в один миг все годы совместной жизни не выкинуть на помойку, но нужно постараться принять эту ситуацию. Ты же сильная девочка, я знаю. Гораздо сильнее, чем хочешь казаться.

Я ощущала его поддержку и действительно успокаивалась. Ещё утром я мечтала его прибить в этом лифте, а сейчас мы говорили на такие личные темы…

— Паша значил для меня очень много. Больше чем муж и больше чем мужчина. Он появился в моей жизни тогда, когда я не знала, как жить и куда себя деть. Я привыкла, что всегда под его защитой, а теперь всё не так. Меня как будто на мороз выгнали, понимаешь?

— Почему ты не знала, как жить? — свёл брови вместе Алекс.

— Моя мать, она… — вроде бы начала говорить я, но слова просто не шли. — Я не могу об этом говорить. Тебе не нужно это знать.

— Почему не нужно?

— Потому что для тебя это не имеет значения.

— Всё, что связано с тобой — для меня имеет значение, — серьёзно ответил Алекс.

Я подняла на него глаза. Неужели он действительно ко мне испытывает какие-то серьёзные чувства? Тем хуже. Потому что я ответить взаимностью ему не могу.

— Больная тема, Лёш, — ответила я. — Давай не будем об этом.

— Как скажешь, — сжал он мои руки крепче, словно бы показывая, что он рядом и он меня понимает. — Может быть, когда-то ты захочешь поделиться сама и тогда всё расскажешь.

— Может быть… — сказала я. — Паша стал моей семьёй. И теперь мне тяжело, что я осталась одна.

— Ты так рано замуж вышла. Неужели так полюбила? — спросил Алекс. — Или это связано с тем, что… происходило у тебя в семье?

— Связано, — ответила я, а потом тут же пожалела об этом. Я могу дать этими словами надежду Алексу, говоря о том, что любовь — далеко не самое важное, что связало меня и Пашу. Но я надежд ему давать не хочу. Я никого обманывать не стану. Лёша красивый мужчина, оказывается, может быть заботливым и нежным, но… я не люблю его. И ничего с этим поделать не могу. После такого предательства от Паши я вообще больше никого любить из мужчин не могу и не хочу. — Ну и любовь тоже была. Да, мне было всего восемнадцать, когда Паша сделал мне предложение. Он старше меня, ему как раз в ту пору жениться было самое время. Он выбрал меня. Влюбились мы, так бывает.

— Не верю я в твою любовь почти ребёнка. Ты и сейчас девчонка ещё совсем… — ответил Алекс.

— Как хочешь — так и думай, — шмыгнула я носом и высвободила свои пальцы из его больших ладоней. Пора это всё прекращать, пока он не решил, что я готова позволить ему больше. — А я его любила и сейчас… пока не могу так резко забыть.

Алекс не ответил. Попросил принести нам кофе и взял папку, которую принёс с собой, в руки.

— Давай всё же о делах поговорим, — сказал он, открывая папку. — Итак, сейчас у нас активные проекты — это…

Алекс говорил о делах фирмы, и я не заметила сама, как переключилась на них, сумев сосредоточиться на том, что говорил мой начальник. Я кивала, слушала и делала заметки в блокноте, который принесла с рабочего стола в нашу рабоче-диванную обстановку.

— Вопросы есть? — спросил Алекс, поднимая глаза на меня и закрывая папку с файлами.

— Пока нет, — ответила я. — Сейчас начну заниматься всем по порядку.

— Отлично, — кивнул Северов.

Мужчина поднялся на ноги и вдруг положил ладонь на моё плечо, мягко сжав его пальцами. Я подняла на него глаза. Тёмный взгляд завораживал своей силой.

— Только помни, пожалуйста, что есть и другие мужчины на этом свете, способные тебя уберечь от невзгод. Стоит только сделать шаг навстречу.

Я не ответила, хотя сердце от его слов почему-то вдруг забилось быстрее. Алекс тоже больше ничего не сказал, взял папку со стола и ушёл.

***

Я взяла в руки оставленные Лёшей листы и пошла к своему рабочему месту. Положила бумаги на край стола и вздохнула, глядя на остатки фотографии. Подставила мусорную корзину и смахнула их туда. Рамку оставила — распечатаю сейчас фотографию Ксюшки, поставлю.

Корзину убрала под стол, чтобы и не смотреть на клочки нашей семьи. Жаль, что нельзя так же и сердце своё в урну выкинуть. Порвал, выбросил — и не болит больше.

Только, как ни пыталась я, сосредоточиться на работе было сложно — мысли так и расползались в разные стороны. Ни новая порция кофе, ни передышки не спасали — работать было тяжело. К вечеру я была уже словно выжатый лимон.

— Ну, как идёт процесс? — снова заглянул ко мне Северов. Он подошёл к столу и сел напротив, опершись локтями о столешницу, и смотрел на меня.

— Ну-у… Вот так.

Я протянула ему свои наработки, где несколько раз было всё зачёркнуто карандашом. Алекс забрал листы и стал просматривать.

— Понятно, — поднял он глаза на меня снова. — Первый рабочий день так себе получился?

— Да.

— Выглядишь уставшей.

— Я и устала, — вздохнула я. — Трудно после перерыва такого вливаться в работу. Но я обязательно возьму себя в руки, обещаю. Фирма не должна страдать от того, что я расклеилась.

— Похвальные мысли, — хмыкнул Северов. — Ты хоть обедала сегодня?

— Обедала? — подняла я брови вверх. — Нет… Забыла как-то.

— Ты опять не ешь, Тая? — уставился на меня Алекс.

— Нет, просто забыла.

— А ты не забывай, — ответил он, а потом подошёл к шкафу, снял моё пальто с плечиков и принёс мне, предлагая надеть его на себя. — Пойдём.

— Куда? — не двинулась я и с места.

— Кормить тебя буду опять, как тогда бульоном.

Я продолжала молча смотреть на своё пальто. В животе вдруг заурчало — я была голодная, как оказалось.

— Пошли-пошли, — подогнал меня Алекс, поднимая с кресла. — Как раз ещё обсудим и кое-что по работе. Считай, что у нас деловой обед.

— Но все увидят, что мы вдвоём везде ходим, — сказала я, с неохотой всё же принимая от него пальто.

— Мне абсолютно плевать.

— Мне — нет.

— Я твой начальник, и ничего особенного в том, что мы вышли вместе пообедать, нет, — ответил он, пока я застёгивала пуговицы.

По пути к выходу Алекс захватил и своё пальто и накинул его на свои широкие плечи. В неловком молчании и под его пронизывающим взглядом, будто он всё пытался во мне что-то найти, мы спустились в лифте на первый этаж. К машине не пошли, Алекс повёл меня по тротуару.

— Идём пешком? — спросила я, снова ощущая, что для прогулок это пальто тонковато.

— Тут буквально через дорогу хорошее кафе, пешком дойдём, — ответил он. — Ты почему себе тёплое пальто не купила до сих пор?

— Да времени всё не было…

— Понятно, — ответил Алекс и зашагал дальше.

— Только не надо мне пальто покупать.

— Куплю, раз ты не в состоянии сама это сделать, — ответил как ни в чём не бывало Алекс. — И шапку тоже. Ходит нараспашку, а потом она болеет...

Я даже остановилась на месте. Повернулась на него. На его тёмные волосы и ткань дорогого пальто мягкими хлопьями падали снежинки. Красиво...

— Не помню, чтобы я говорила, что мне очень требуется твоя забота до такой степени. Я в состоянии купить себе вещи сама, а твоего участия никто не просит.

— А я и не спрашивал, нужно ли тебе моё участие в этом вопросе.

— Обращаешься со мной, будто я маленькая девочка.

— Ты и есть маленькая девочка, Тая.

— И ведёшь себя так, словно уже мой муж, только я об этом не в курсе! — вскинула я подбородок.

Мужчина в ответ хмыкнул, ничего не ответил и пошёл вперёд, размышляя о чём-то своём.

Я шла рядом, едва поспевая за его скорым шагом, как вдруг почувствовала, что мой сапог поехал по льду под снегом.

— Ай! — я стала стремительно терять равновесие и схватилась за единственную опору — руку Алекса.

— Осторожнее, — поддержал он меня за талию, на мгновение, как мне показалось, специально притянул меня к себе и впечатал в свою мощную грудь.

Я уткнулась носом в его шею. Его парфюм проник в лёгкие, и я поймала себя на мысли, что застыла на месте и вдыхаю его. Выставила вперёд руки, увеличивая расстояние между нами.

— Всё-всё, — сказала я, освобождаясь из внезапных объятий. — Я больше не падаю. Нас могут увидеть сотрудники компании, а потом будут сплетничать.

Алекс нехотя отпустил меня, и мы пошли вперёд снова, но через двадцать метров я поскользнулась ещё раз.

— Да блин! — опять схватилась я за его пальто. — Что тут за тротуар такой?!

— Я попрошу службу посыпать тут песком, — сказал Северов и обхватил мою руку, положив её на свою и прижав к себе. — А ты так иди, а то ещё навернёшься на самом деле… Ты можешь.

Могу. И уже два раза пыталась. Пришлось согласиться с ним и идти до самого кафе так.

***

Внутри Алекс помог мне раздеться, снял пальто сам и отдал наши вещи в гардероб. Мы заняли столик у окна, и официант в белой рубашке принёс нам два меню. Мы принялись в молчании изучать список блюд.

— Нам: две порции куриного супа, мясо в белом соусе с рисом и два салата “Цезарь”. Чай ещё, с вишней, — сделал заказ Алекс сам, не спрашивая меня, когда к нам снова подошёл официант.

— Отличный выбор, — кивнул парень в форме официанта. — Чай принести, пока готовят ваш заказ?

— Да, принесите, — ответил Алекс.

— Хорошо, сейчас приготовят, — сказал парень и ушёл.

— Куда ты столько всего заказал? — спросила я. — Это мой недельный рацион.

— Ну, сколько съешь — столько съешь, — пожал плечами мужчина. — Ничего страшного. Это ты как цыплёнок ешь, а для нормальных людей — стандартный обед.

Нам довольно быстро принесли чай, и я с наслаждением приняла из рук официанта горячую чашку. Чай в кафе всегда почему-то кажется вкуснее и красивее.

— А о чём ты хотел побеседовать? — задал я вопрос Северову. — Ты говорил, что и по работе есть вопросы.

— Ни о чём, — ответил он, глянув на меня. — Я так сказал, чтобы ты со мной пошла. Но ты же не можешь отказать начальству, так ведь?

Хотелось ему высказать, что я думаю по этому поводу, но Лёша действительно мой начальник, не стоит его злить. В конце концов — это же просто обед. Ну хочется ему со мной пообщаться за тарелкой супа — пусть общается. От меня кусок не отвалится.

— Но раз уж ты сама начала этот разговор, то у нас послезавтра командировка, — снова заговорил Алекс, отпивая из своей чашки чая.

— Командировка? — подняла я брови вверх. — Куда это?

— На Кавказ, — ответил он. — Скажи Кате, что несколько дней и ночей тоже ей придётся смотреть за ребёнком.

— То есть ещё и ночёвка будет?

— Да. Два дня и две ночи.

Я недовольно поджала губы. Но отказаться никак нельзя — в договоре прописаны возможные командировки. Но и находиться рядом с ним в неформальной обстановке в отеле после рабочего дня не очень хочется. Я знаю, что Лёша будет пытаться подойти ближе — он не упустит такой шанс, когда мы практически наедине, разделяемые только стеной отеля.

Может, он эту командировку выдумал, чтобы меня заставить поехать с ним? Понял, что давление не работает, и решил сменить тактику? Хотя, вообще-то, я думала, что он так и продолжит настаивать на своём. Видимо, моё болезненное состояние после потрясения вынудило его притормозить и задуматься о поиске другого подхода. Только у меня для него плохие новости — мне не нужен Северов ни в роли доброго полицейского, ни тем более в роли злого...

Вот чёрт.

— А что за объект? — поинтересовалась я.

— Покажу потом, как вернёмся в офис, — ответил Северов.

— Ладно. Я предупрежу Катю и Ксюше объясню, что несколько дней мамы дома не будет.

— Отлично.

Значит, не врёт. Проект существует, иначе он бы не смог его показать. Возможно, я зря себя накручиваю. Но ведь он пытается заботиться обо мне — видимо, попыток заполучить меня себе не оставляет. Только я его желания не разделяю.

Принесли обед, и тарелку горячего супа я съела всю. Мясо тоже ликвидировала почти наполовину, закусывая салатом.

— А говорила, не съешь, — усмехнулся Алекс, допивая чай.

— Аппетит приходит во время еды, — ответила я ему крылатой фразой. Но от сытости действительно стало так хорошо, настроение появилось. В общем-то, я была даже благодарна ему за эту вынужденную вылазку в кафе.

Алекс подозвал официанта и расплатился за наш обед.

— Ты потом из моей зарплаты вычти, хорошо? — сказала я ему и наткнулась на ледяной, пробирающий до костей взгляд его тёмных глаз. Смотрел так, будто я его как-то очень сильно оскорбила.

— Накосячишь — вычту, — ответил он, поднимаясь со своего места. — Не переживай. Какие твои годы…

Шутник чёртов.

Он пошёл в гардероб забирать нашу верхнюю одежду. Я шла следом, наблюдая его мощную спину с размахом широких плеч.

Но выходить из торгового центра, на первом этаже которого и располагалось кафе, он не спешил и вдруг повёл меня в сторону лифта.

— Куда ты идёшь, Лёш? — спросила я его.

— Пальто тебе покупать, — ответил он.

— Да потом я куплю, ну что ты…

— Нет. Сейчас купишь, — настоял он.

Я вздохнула, но пошла следом. Спорить с ним без толку — даже если я развернусь и уйду, он всё равно притащит мне пальто, выбранное уже на свой вкус. Скорее всего, настолько дорогое, что страшно будет на ценник смотреть. Поэтому уж лучше сама выберу и попытаюсь успеть заплатить раньше Алекса.

Мы с помощью миловидных девушек, консультантов модного бутика кожи и меха, померили несколько вариантов, и я остановилась на одном из самых классических, которое я сама себе могла бы позволить купить — утеплённое серое пальто с аккуратной отделкой мехом.

— Ещё нам шапка нужна, — обратился Алекс к девушке, которая несла выбранное мной пальто на кассу.

В отделе аксессуаров я присмотрела белую вязаную мягкую шапочку. Она не имела более никаких деталей, кроме красивой вязки.

— Эту, — принесла я её на кассу.

Девушка пробила оба товара, но я даже не успела достать телефон, чтобы оплатить покупки — Алекс уже поднёс к терминалу свой, и деньги списались. Его деньги. Я нахмурилась, но выяснять отношения при служащих магазина я, конечно, не стану.

Алекс оторвал бирки от моих покупок. Шапка внезапно оказалась у меня на голове. А потом он развернул новое пальто, предлагая мне его надеть.

— Снимай старое пальто, — сказал Алекс.

Я послушно расстегнула пуговицы и отдала старую верхнюю одежду кассиру, которая свернула моё пальто и убрала в фирменный пакет. Алекс помог мне надеть новое, я застегнула пуговицы и забрала пакет из рук кассира.

Я слышала, как девушки перешёптывались за спиной о том, какой красивый и заботливый мужчина сопровождает меня. А мне с этим заботливым не мешало бы перекинуться парой слов!

— Чек в пакете, — сказала она мне.. — Носите с удовольствием. Ваш муж сделал вам чудесный подарок.

— Спасибо, — криво улыбнулась я на слова о “муже” и пошла к выходу.

Алекс догнал меня и шёл рядом. Уже на улице я повернулась к нему.

— Обязательно было устраивать шоу? Переодевать меня на зависть всем кассирам магазина.

— Обязательно, — ответил он. — Купила тёплые вещи — вот и носи, чего их таскать в пакете?

— Я купила?

— А кто? Я?

— Заплатил ты, — ткнула я в него пальцем. — Не спрашивая меня. Я переведу тебе эту сумму.

— Не стоит.

— Стоит. Я не желаю быть тебе чем-то должной.

Я зашагала в сторону офиса.

— Ты мне ничего и не должна, — догнал он меня и взял мою руку.

— Что? — спросила я, чувствуя, как кожапокрывается мурашками от прикосновения его горячих пальцев к моим. Попыталась высвободить руку, но Алекс вечно как схватит, так схватит…

— Ты любишь падать. Забыла? — изогнул он одну бровь и настырно уложил мою руку поверх своей, чтобы при падении я могла удержаться за него.

Я вздохнула и не ответила, семеня рядом с ним и еле поспевая за его скорым шагом. Пакет из моих рук он забрал, хотя тот вовсе и не тяжелый был.

— Мёрзнут? — спросил Алекс почти уже у офиса, проведя большим пальцем по моим ладоням.

— Немного, — пожала я плечами, пытаясь увернуться от его внезапной ласки. — Мороз на улице.

— Варежки мы забыли купить.

— Ну, ничего страшного, — ответила я.

— Я куплю завтра.

Я остановилась у входа в здание офиса и повернулась к нему. Подняла голову вверх. Чёрт, высокий какой… Заглянула ему в глаза.

— Слушай, а тебе не кажется, что уже перебор, Северов?

— Нет, мне так не кажется, Вострова.

Непробиваемо наглый тип!

— А если у меня порвутся трусики и мне понадобятся новые, тоже можно к тебе обращаться по этому вопросу?

Взгляд Алекса тут же полыхнул огнём. Он прошёлся по моей фигуре в пальто, затем остановился на моих губах. Он так смотрел на них, что у меня от волнения во рту пересохло. Неудачный я пример взяла для своей колкости.

— С удовольствием куплю тебе бельё, — ответил он с лёгкой улыбкой и хрипотцой в голосе. — Много белья…

— Лёш, извини, — отвела я глаза в сторону. — Я… неудачно пошутила.

— А я — не пошутил, — хмыкнул он и подтолкнул меня к дверям. — Пошли, рабочий день ещё не закончен. Бельё надо выбрать опять же… Сейчас как откроем каталог, как закажем, потом будешь мерить и показывать. Я должен оценить — вдруг чашечки не сядут?

— Лёш! — возмутилась я, заходя внутрь.

— Да шучу, шучу…

— Слава богу!

— А может, и нет…

— Лёша!!

— Да всё-всё… Пойдём уже.

10.

До конца рабочего дня усиленно вникала в проекты и цифры. Оказывается, сытой это делать гораздо проще, а новая фотография Ксюши, с улыбкой сидящей на моих руках, вставленная в рамку, придавала сил и желания восстановиться и влиться в рабочий процесс быстрее. Лучше забить голову делами, чем снова думать о том, что Паша даже не звонит…

На развод я подала, но всё равно не мешало бы нам с ним объясниться. Ощущение недосказанности кололо изнутри, а уж то, что он, получается, бросил меня молча и по-английски после шести лет брака, вообще выглядело дикостью какой-то. Неужели он не найдёт сил по-мужски со мной расстаться? Сколько я терпела его закидоны, прощала и закрывала глаза на многое — семья ведь! А для него, выходит, всё это и гроша ломаного не стоит? А наша дочь? Ладно я — со мной всё ясно, я ему явно не нужна больше, раз он даже позвонить не может, а когда я набираю его номер сама, то натыкаюсь на голос равнодушного робота, неизменно сообщающего мне, что абонент для меня недоступен… Но Ксюша? Он бросил и ребёнка?

Это всё настолько странно, что просто не укладывалось в моём мозгу и никак не вязалось с образом Паши. Да, он предал меня, возможно, бросил, но он никогда раньше не прятал так голову в песок и не отворачивался от родной дочери. Может быть, с ним действительно что-то случилось?

— Чёрт, — сказала я и нажала отбой на телефоне после очередной попытки дозвониться.

— Звонишь ему опять? — услышала я за спиной и обернулась.

— Господи, — приложила я руку к груди. — Напугал меня!

— Извини, — пожал плечами Алекс. — Ты так задумалась, что даже не слышала, как я вошёл.

— Почему он не выходит на связь? — спросила я.

— Ты считаешь, я могу знать ответ на этот вопрос? — изогнул одну бровь мужчина. — Без понятия. Наверное, не хочет.

— С ним что-то точно случилось, — уверенно сказала я, убирая бесполезный телефон в сумочку.

— А ты всё переживаешь за него, — отметил Алекс.

Я подняла голову и встретилась с его тёмными глазами. В них было сожаление, ревность, даже обида какая-то… Но я не могу ему помочь. Да, переживаю. Мы никогда не станем чужими с Пашей — нас навсегда связывает дочь, хочется этого Северову или нет.

— Скажи, а… — обратилась я к нему, не отводя взгляда. — Ты непричастен к тому, что Паша… пропал вдруг?

По лицу Алекса пробежала еле заметная тень.

— С ума сошла, Тай? — поднял он брови вверх. — Я в криминал не полезу. Да и Паше не нужна помощь в этом вопросе — он сам себя уже закопал основательно. Прячется где-то… Я так думаю.

Я продолжала задумчиво смотреть на него.

— Да не трогал я его… — нахмурился он. — Хотя за то, что он устроил — с удовольствием бы расписал его. Урод, недостойный и твоего мизинца. А ты всё страдаешь по тому, кто тебя бросил. Тая… — цокнул он разочарованно языком. — Завтра в девять жду на рабочем месте. Опоздаешь — штраф впаяю. А на сегодня можешь быть свободна. И про командировку помни.

Скорым шагом Алекс вышел из кабинета, хлопнув дверью.

***

Я поставила все папки в шкаф у стены, выключила компьютер и тоже отправилась в обратную дорогу. По пути забрала Ксюшу, сказав, что пока она останется в этом саду. Дочь одевалась, а я тихо объяснила воспитательнице, что наша семья, как ни печально, переживает развод, и когда я определюсь с новым местом жительства, то сообщу, когда Ксюша переведётся в детский сад ближе к дому. Раз мы не можем договориться с Пашей — то я и дочь уйдём сами.

— Устали, Таечка? — спросила Катя, когда мы в кухне сидели за столом, а она заботливо накрывала ужин.

— Да уж, — вздохнула я. — Вникать в работу оказалось непросто…

— Алексей Сергеевич вас нагрузил поручениями?

— Да нет, он довольно мягко позволяет включиться, но всё равно после болезни так трудно сосредоточиться.

— Ничего, привыкнете потихоньку, — улыбнулась она, придвигая ближе ко мне тарелку с рисом и мясом.

Мы с Ксюшей взялись за вилки. Катя хлопотала у плиты.

— Алексей Сергеевич молодец… — сказала она. — Постепенно вас возвращает в рабочий строй.

— Угу, — сухо отозвалась я. — Молодец.

— Да и мужчина какой видный…

Я не ответила на этот комментарий. Опять она начинает? Договаривались же. Кажется, стоит прояснить с ней пару моментов, чтобы не донимала меня пустыми разговорами.

Когда Кюня доела, я отправила её в гостиную играть. А сама обратилась к женщине.

— Катя, мы с Пашей… разводимся.

— Понятно, — опустила голову она. — Этого следовало ожидать.

— Да, — кивнула я. — Я планирую подыскать домик поменьше, и там мне понадобится твоя помощь. Если ты готова продолжать сотрудничество, то я… буду рада.

— Таечка, я с вами, — тут же ответила Катя.

— Работы много, иногда командировки… Ксюшеньке нужен присмотр.

— Конечно, какие вопросы? — улыбнулась женщина. — Мне только за радость.

— Очень хорошо, — выдохнула я. — Значит, по этому поводу можно уже не переживать.

— Ни в коем случае — вам надо поправляться, — ответила Катя.

— И кстати, послезавтра я уезжаю на два дня.

— С Алексеем Сергеевичем? — задала вопрос без задней мысли домработница.

— С ним. По работе, — пояснила я, поставив акцент на последних словах. — Исключительно деловая поездка. Понимаешь?

— Понимаю, — отозвалась она.

— Ничего личного.

— Ясно.

— Надеюсь, что ясно, — хмыкнула я. — Потому что разговоры о том, какой видный мужчина Северов — мне не нравятся. Он только мой руководитель и не более того. Да, Катя?

— Как скажете, Таечка, — потупила глаза женщина. — Я же как лучше хотела…

— Как мне лучше — я уже сказала, Кать.

— Поняла вас.

— Спасибо, дорогая. Нужно к послезавтра пару белых блузок подготовить.

— Сделаю, — кивнула она.

— Супер. Пойду отдыхать...

Оставшись наедине с собой, я снова попыталась дозвониться до Паши. Прошло уже больше недели, как он уехал и звонил мне всего один раз. Но опять потерпела неудачу — абонент по-прежнему был недоступен. На волне адреналина, который вдруг закипел по моим венам, я набрала номер Юли — чего не делала ни разу с того самого разговора.

— Алло, — осторожно ответила она спустя несколько длинных гудков.

— Юль, — позвала я.

— А?

— Скажи мне честно — Паша у тебя?

— ...Нет.

— И не приезжал?

— Нет, не приезжал. Я думала, он с тобой остался… Он мне даже не звонит.

— Со мной его тоже нет. Вообще-то, я уже и не претендую на него. Я подала на развод. Но всё же хотелось бы поговорить нормально, обсудить, как делить имущество, и прочее… А он просто пропал.

— С ним что-то случилось… — озвучила Юля мои собственные мысли.

— Не знаю, — поджала я губы. — Всё может быть.

— А ты можешь… Можешь попросить Алекса его найти?

— Я ни о чём не буду просить Алекса, — твёрдо ответила я.

— Почему? — не сдавалась Юля. — Он ради тебя кого хочешь из-под земли достанет.

— Потому что не хочу, — сказала я, ощущая раздражение. Такое впечатление, что все только и говорят, что об Алексе и его тяге ко мне. — Пока, Юль.

Я повесила трубку. А что же, в самом деле-то, думать? Может, написать заявление, что он пропал? Чуть не выронила телефон из рук, когда он ожил и завибрировал. Номер был мне незнаком, но я приняла вызов.

— Алло...

Сердце словно провалилось куда-то в пятки, когда я услышала голос Паши.

— Тайка… Привет.

***

— Паш… Ты где? — спросила я, чувствуя, как сердце заходится. Я только сейчас поняла, что скучала по нему и ждала, когда он хотя бы объяснится со мной и поставит точку. Развод будет, и назад я не поверну, никогда ему не признаюсь, что всё ещё люблю, но наедине с собой врать не стану. Скучала, чёрт возьми…

На глаза навернулись слёзы, которые услышал и Паша.

— Ну ты что — испугалась, маленькая? — спросил он. — Извини, я не мог раньше звонить. У  меня телефон отняли.

— Кто? А сейчас ты где? — встрепенулась я.

Моё сердце верно подсказывало, что он в беде.

— Всё нормально, Тай, — ответил Паша. — Я живой, не переживай. Но, правда, все сбережения мне пришлось отдать в счёт долга, и дом наш придётся продать тоже…

— То есть тебя держали какие-то люди, чтобы выбить долги? — ужаснулась я.

— Да… Ждали, когда разморозят мои счета, и я переведу им бабки. Ну, перевёл. Теперь я гол как сокол. Примешь такого мужа? Я еду сейчас с севера на поезде. Вот, купил симку и телефон по дороге, а в городе восстановлю свою.

— Дом тоже продать? — нахмурилась я, смысл сказанного постепенно доходил до меня, пока ужас ослаблял свои когтистые лапы на моём сдавленном горле.

— Да, придётся… Теперь долгов не осталось почти. Перед Алексом только… Нужно твоё согласие на продажу и перепрописать вас к твоей или моей матери.

— Понятно.

— Слушай, я уже через пару дней дома буду, и мы решим, как быть с жильём, и я….

Связь вдруг пропала. Сначала я слышала обрывки слов, но не могла их разобрать, а потом ничего не стало слышно вообще.

— Алло! — звала я его. — Паш! Паша!

Результата не было, а затем сотовый оператор нас просто разъединил — наверное, поезд вышел из зоны доступа.

Да я и не собиралась жить с ним вместе, и всё равно бы подыскала себе жильё, но сначала нужно дождаться возвращения Павла и решить, как нам со всем этим быть. Дом записан на него, но здесь прописаны я и дочь, да и по закону коттедж считается совместно нажитым имуществом. Остаётся лишь догадываться, насколько влиятельные люди решают вопрос с домом, чтобы Паша мог им его отписать…

Я вздохнула и отложила телефон в сторону. Всё, что с таким трудом мы заработали за эти три года, дом, который мы брали частично в ипотеку, и закрыли её только несколько месяцев назад — всё будет продано.

Да и разговор об измене и разводе никуда не денется — нам с Пашей всё равно придётся выяснить отношения.

Ещё эта командировка чёртова, в которую ехать мне совершенно не хотелось...

***

Следующий день прошёл в рабочих делах. В обед мне неожиданно прислали с курьером пакет — из того бутика, где мы с Северовым покупали мне пальто и шапку. Ирина сама забрала его внизу и принесла мне.

— Оставь на краю стола, — попросила я её, не отрываясь от монитора, где в программе вносила последние штрихи в первый макет, который получился у меня после длительного перерыва. — Я закончу… и посмотрю.

Ирина ушла, а я сохранила свои наработки и с довольным вздохом откинулась на спинку кресла. Кажется, я всё же начинаю просыпаться и снова чувствую вкус жизни — хотя бы удовлетворение от проделанной работы.

Взгляд упал на пакет, о котором я уже успела забыть. Подцепила его пальцем и потянула к себе. Внутри оказались варежки — белые, пушистые, с крупной вязкой, похожей на ту, что была на моей шапке. Никакой записки не было, только чек, но мне не стоило и гадать, кто их мне купил — Алекс. Не романтично, но практично. Хотя по нашей жизни, возможно, это даже лучше.

Северов не спрашивал меня, хочу ли я, чтобы он мне их купил, не сыпал громкими словами, а просто сделал так, чтобы я не мёрзла и не болела...

Взяла в руки варежки. Они оказались не только красивыми на вид, но и приятными на ощупь — хороший выбор. Мне они понравились, я даже планирую их носить, если придётся куда-то идти, — например, чтобы погулять с дочерью в заснеженном парке… Она любит такие прогулки.

***

Алекс был занят решением текущих дел и заглянул ко мне лишь вечером.

— Ну вот, намного лучше результат, — сказал он, глядя в монитор и нависая надо мной.

Я сидела в кресле и показывала ему макеты своих наработок для проекта на Кавказе, а Алекс смотрел слайды в моем мониторе, положив руки на спинку моего кресла и почти касаясь меня, чем заставлял меня постоянно дёргаться и сидеть как на иголках. Что за энергетика такая у этого мужчины? Вроде бы он ничего и не делает — просто смотрит в монитор и стоит рядом, а меня всю колбасит от его близости. Постоянно казалось, что он ловит запах моих волос возле макушки, или что он сейчас меня сожмёт своими большими горячими руками, коснётся губами и колкой щетиной — моей щеки…

Тряхнула головой, чтобы сосредоточиться на работе, а не на запахе приятного терпкого парфюма, что принёс с собой Алекс.

Что-то я сама себя не понимаю уже… Скучаю по Паше, но при этом меня колотит от близости Алекса… Ведь нереально испытывать симпатию сразу к двум мужчинам? Или реально? Или я действительно просто запуталась в глубинах собственной, замученной последними событиями, души…

— Хорошие идеи, — кивнул он и выпрямился. — Думаю, заказчики оценят.

— Надеюсь, — вяло улыбнулась я в ответ. — Когда вылетаем?

— Завтра в пять утра самолёт, — ответил Алекс. — Вечер тебе на сборы и отдых. Билеты у меня, тебе нужно не забыть паспорт.

— Конечно, — кивнула я.

— Своих предупредила о командировке?

— Да.

— Тёплые вещи возьми. Свитер, брюки…

— Зачем? — с подозрением уставилась я на своего начальника.

— Так зима же, Тая, — снисходительно ответил он словно несмышлёному ребёнку. — Объект не достроен ещё, отопления там нет пока.

— Понятно, — ответила я. — Положу в чемодан.

— Ну вот и договорились, — сказал он мне, останавливая взгляд своих тёмных глаз на моём лице. — И варежки не забудь.

— Хорошо, — снова кивнула я.

— Ты ведь их получила?

— Да.

— Носи.

— Буду.

— Ладно. Тогда я поехал ужинать… Может, ты со мной? — спросил он.

— Нет, — отказалась я. — Мне за дочерью нужно ехать в сад.

— Катя заберёт.

— На машине мне удобнее это сделать и быстрее, — ответила я. — Я поем, не переживай.

— Смотри, Вострова, — покачал он головой. — Ты мне полная сил нужна на объекте завтра.

Нахождение рядом с Алексом в течение нескольких суток меня почему-то здорово волновало...

— Понимаю.

— Тогда — доброго вечера, Тая.

— Спасибо, и тебе доброго вечера, Лёш.

Алекс уехал, я тоже завершила свои дела и поехала за Ксюшей и домой. А вечером меня ждал ещё один сюрприз — новая коробка от курьера.

Уже в своей спальне я распаковала её — внутри красной коробки с белым бантом оказался комплект чёрного кружевного белья из дорогого магазина. Даже с размером вполне угадал.

Щёки опалило жаром, едва я представила, как он вспоминал меня без одежды и смог на глаз подобрать размер…

Я нахмурилась. Вот это уже не забота, а явные намёки на очевидные вещи.

Я же сказала, что не надо мне такое дарить!

Если Северов надеялся, что я возьму с собой в поездку это бельё — то у меня для него плохие новости!

Закрыла коробку и закинула её подальше в шкаф.

***

Кисловодск встретил нас ярким солнцем и морозом. Впрочем, здесь намного приятнее и теплее, чем в серой Москве.

— Не выспалась? — спросил Лёша, наблюдая, как я зеваю, прикрыв ладонью рот.

— Да как-то вообще плохо спала, — ответила я ему.

— У меня на плече в самолёте тебе прекрасно спалось, — усмехнулся он.

— Извини, — смущённо улыбнулась я. — Сама не заметила, как уснула.

— Почему плохо спала ночью?

— Паша звонил вчера.

Алекс резко сменил позу. Напрягся, даже на расстоянии от него я это ощутила.

— И что сказал?

— Что через пару дней вернётся домой.

— Понятно, — поджал он губы. — Я надеюсь, ты не собралась к нему возвращаться?

Не собралась. Но не планирую обсуждать это с Алексом.

— А тебя как это касается? — спросила я.

— То есть никак, по-твоему? — изогнул он одну бровь.

— Никак.

— Посмотрим, — хмыкнул он, и я вгляделась в него более внимательно.

— Ты что-то задумал, Лёш? — спросила я. — Только не говори, что ты расскажешь всё Паше.

Он молчал. Молчал!

— Лёш, ты обещал, — продолжала я пытать его взглядом. — Помнишь? Обещал! Никто не должен узнать.

— А ты мне обещала, что уйдёшь от него… ко мне, — повернулся он ко мне. — И что в итоге? Не силком же мне тебя тащить с вещами?

— Я тебе такого не обещала… — опустила я ресницы.

— Ну да, просто ляпнула, что согласна быть моей, лишь бы я помог твоему Паше. Я понял. Ты меня использовала, Тая.

— Ты меня тоже. Разве нет?

— Это другое.

— То же самое, Лёш.

— Я тебя не обманывал, Тая. Я сразу тебе пояснил условия. А ты на них согласилась, но не исполнила.

Стыдно. Именно так и сделала. Но я как могла поступить в тот момент, так и поступила. Никто не кинулся решать мои проблемы, каждый хотел – и сейчас хочет – от меня своего. Ни Паша, ни Лёша не думают обо мне — каждый тянет одеяло на себя.

— Значит, и я не должен исполнять своё обещание, — прибил он меня, словно гвоздями, к сиденью автомобиля.

Пусть я нацелена на развод, но мне не хочется ещё большего скандала, который мне Паша обязательно устроит от ревности и обиды…

— Лёш, я тебя просто прошу — не говори ему. Пусть не знает о той цене, которую я…

— Значит, для тебя эта ночь была только уплатой долга? — спросил вдруг Алекс, и наши взгляды встретились.

— Да. А для тебя разве нет? — спросила я.

Лёша не ответил, словно не мог решить: говорить мне то, что он думает по этому поводу, или нет.

— Позже, — всё же ответил он. — Подъезжаем уже к объекту. Надо работу работать, потом болтать будем.

— А гостиницу бронировать не будем?

— Всё уже забронировано. А сейчас — сразу работать.

— Понятно.

И всё же в голове так и крутилась мысль, что Лёша будто ждал от той ночи, что мы провели вместе, чего-то другого…

***

— Вот, собственно, и всё, — закончил экскурсию по объекту наш сопровождающий. — Теперь дело за вами.

— Мы всё подготовим, — кивнула я. — Не переживайте, задачу мы поняли.

— Что ж… Тогда, может быть, будем закругляться и поужинаем все вместе? Знаю отличное кафе здесь недалеко.

— Да, поужинаем, — кивнул Алекс. — Поехали.

Весь день торчали тут, даже не пообедали нормально, и при мысли о еде мой желудок болезненно скрутило.

Втроем мы добрались на машине нашего партнёра Ильи до кафе и заняли столик у окна. Пока ждали заказ, Илье стало скучно, и он принялся задавать мне вопросы.

— А вы давно занимаетесь дизайном, Тая?

— Лет восемь, — кивнула я. — Еще до поступления в вуз интересовалась этим. Пробовала программы на компьютере.

— А сколько сейчас вам лет? Вы такой молодой специалист.

— Двадцать четыре. Но дизайном занимаюсь с шестнадцати лет — тогда нам с сестрой купили компьютер.

— Тогда понятно, что опыта у вас довольно много.

— Всё так, — ответила я. — В институте мои знания вышли на профессиональный уровень, но многое я умела ещё до поступления.

— Я видел ваши работы, — сказал Илья. — Довольно талантливо.

— Спасибо, — улыбнулась я.

Алекс хмыкнул. Он сидел молча, хмурился и наблюдал за нашим диалогом. Надеюсь, он не собрался и тут меня ревновать к явно безобидному Илье, который просто поддерживает разговор, пока нам несут ужин?

Наконец принесли еду и расставили её перед нами на столе. Я с предвкушением взялась за вилку.

— А вы пара, да? — задал очередной вопрос Илья.

— С чего вы взяли? — повела я плечом.

— Ну, я задаю вопросы, а Алексей Сергеевич явно недоволен моим к вам вниманием.

— Да, пара, — вдруг подал голос Алекс.

Я вопросительно уставилась на него. Что он несёт? Зачем это Илье? Тем более что на моей руке блестело обручальное кольцо, которое я носила по привычке, и Илья уже задумчиво косился на него. Но не устраивать же скандал прямо здесь...

— Давайте есть уже, — прервал все разговоры Алекс, предупреждая тяжелым взглядом новые вопросы партнёра.

Только после ужина, когда мы уже ехали по трассе в сторону нашего отеля, я смогла заговорить об этом.

— Лёш, ты зачем рассказываешь людям, что мы пара? Нам ведь еще работать  с ними.

— Мы и есть пара.

Я просто обалдела и молча смотрела на него.

— А я, вообще-то, замужем, Северов.

— Ну и ничего, — отмахнулся он. — Как вышла замуж, так и разведёшься.

— И как ты меня решил заставить это сделать? — поинтересовалась я.

— Вострова, не отвлекай меня, — прорычал он, сжимая руль крепче. — Я за рулём! Поговорим на месте. Поверь, мне тоже есть что тебе сказать.

Я замолчала и закусила нижнюю губу. Уставилась в окно. Чувство волнения только усиливалось. Вот уверена я, что это не обычная деловая поездка. Алекс точно что-то задумал…

***

Чем дальше мы ехали по горной местности, тем больше я понимала, что здесь что-то не так. Мы никогда не останавливались в таких странных гостиницах…

— Лёш, ты куда меня везёшь? — спросила я его.

— Скоро приедем, и увидишь сама, — отозвался мужчина, лениво держа руль в сильных руках.

Я снова уставилась в окно. В душе поднималась необъяснимая паника, словно должно произойти что-то, что разделит мою жизнь на до и после, и ничего уже не будет прежним…

Мы доехали до какой-то базы у подножия холма. Алекс вышел первым, я следом за ним. Невольно огляделась вокруг себя — безумно красивое место, я никогда ещё в подобном не бывала. Отдых в горах никогда раньше мне не приходил на ум. А зря — вид и воздух здесь просто потрясающие. База, которая, очевидно, и была гостиницей, располагалась совсем близко с карьером. Красиво настолько, насколько же и страшно. Дух захватывает. Только почему мы остановились именно тут, и почему Северов делает из этого секрет?

Он уверенно шёл вперёд, а я неуверенно шла позади. Возле лагеря я разглядела ещё людей — мужчины, женщины…

Мое сердце пропустило удар, а потом помчалось с огромной скоростью, я остановилась на месте как вкопанная — я узнала некоторых из них. Друг Алекса и знакомый Паши Дамир… и его бывшая жена Элла. Я узнаю эту красотку среди тысяч других.

Чёрт возьми. Это явно какая-то гулянка и база отдыха, а не гостиница!

— Ты чего остановилась? — обернулся на меня Алекс.

— Я к ним не пойду, — нервно заломила я руки.

Северов вздохнул и подошёл ближе. Мужчины и женщины с любопытством поглядывали на нас, но слышать, о чем мы говорили, отсюда не могли.

— Ты куда меня привёз? — спросила я его.

— Это самые знаменитые горы, Тая. Эльбрус.

— Это никакая не командировка, так ведь?

— Нет. Не только.

— Ты обманул меня! — прошипела я, пихнув его в бок.

— Я бы сказал — сделал сюрприз, — обезоруживающе ответил Лёша. — Тебе необходимо было развеяться и отвлечься. Ну, и на объекте мы поработали — если ты заметила.

Я отвернулась от него к карьеру лицом и сложила руки под грудью.

— Обманул, — сказала я. — Я не хочу тут оставаться.

— Можешь пойти домой пешком… Если найдёшь дорогу, — хмыкнул он, словно насмехаясь.

Так и захотелось как следует ему съездить по этой ухмылке, но устраивать скандал перед всеми я не намерена.

— Лёш, ты зачем меня сюда приволок? — негодовала я.

— А может, я тебя украл, — нагло заявил мне он.

— Украл? — подняла я брови вверх. — Как понять «украл»? Очень смешно.

Он развернул меня и притянул за талию к себе. Тёмные глаза словно гипнотизировали и замораживали на месте.

— А я и не шучу, Тай. Ну хватит этих игр уже. Вот взял и украл тебя от всех. Здесь ты только моя.

Его пальцы сильнее сжали мою талию, вызывая во мне протест. Я упёрлась ладонями в его мощную грудь, желая увеличить расстояние между нами. Он ошибается, если считает, что я позволю ему так собой вертеть! Привёз меня сюда как свою куклу…

— Тут ведь ваши общие знакомые с Пашей! — говорила я ему. — Дамир, твоя бывшая жена… Ты с ума сошёл? Это же стыдно. Я замужем! Вдруг они расскажут Паше?

— Не расскажут, — уверенно ответил он. Мне бы хоть грамм его непробиваемой уверенности в себе! Привез чужую жену на базу отдыха к друзьям и при всех её обнимает, а мне хоть со стыда сгори. — Впрочем, это уже неважно.

— Неважно? — стала ещё больше злиться я. — Все будут думать, что я… Эта самая…

— Не будут, — ответил он. — Потому что ты со мной.

— Я не с тобой, — посмотрела в его глаза я. — Кто дал тебе право распоряжаться моей жизнью так? Может, я ещё ничего с мужем не решила, а ты уже хвост распушил! Меня спросить не забыл?

Тёмные глаза Алекса сузились. Воздух вокруг нас словно всколыхнулся от его гнева. Алекс ненавидел, когда я говорила о Паше. Ревновал, я ощущала это буквально физически. Очень глупо — ведь он мой законный муж… По крайней мере пока. Его пальцы сжали мои и коснулись ободка обручального кольца. А потом он обхватил обруч и потянул его. Кольцо соскользнуло с моей руки.

— Алекс, что ты собираешься…  Алекс! Ты...

Слова застряли в горле, когда он просто размахнулся и швырнул моё кольцо в карьер. Я провожала его взглядом, пока золотое украшение не скрылось из виду.

— Лёш… Ну зачем? — подняла я глаза на него.

— Оно тебе больше не понадобится. По крайней мере, именно это кольцо.

— И что дальше? По-твоему, теперь должно произойти чудо, и девица очнётся ото сна?

Алекс усмехнулся одними уголками губ, а потом прижал меня к себе теснее, игнорируя моё сопротивление.

— Ты же не думала, что я отпущу тебя к нему? — сказал он мне в губы.

Очень в этом сомневаюсь...

11.

— Я ещё раз повторяю, что это не тебе решать, Алекс, — заявила я, уворачиваясь от поцелуя.

— А ты сама не можешь ничего решить, Тая.

— Почему же? Просто моё решение тебя не устраивает, Северов.

— Верно, Вострова.

— Ты пытаешься заставить меня сделать нужный ТЕБЕ выбор, по сути, лишая его меня.

— Потому что иначе ты будешь думать слишком долго и не понимать главное.

— А что главное?

Алекс замолчал на какое-то время, глядя вперёд, на опасную красоту карьера.

— Лёш, так нельзя… — заговорила я, кутаясь в пальто от ветра, который стал усиливаться. — Ты не имеешь права решать за меня и не можешь негодовать каждый раз, как моё мнение с твоим не совпадает. Это МОЁ мнение и МОЙ выбор.

— Ну хорошо, — вздохнул он и подошёл ближе. Взял меня за плечи и развернул к себе. — Просто провести время мы можем на природе? Раз уж мы уже здесь. Место красивое, в компании тебя, кроме Дамира, всё равно никто не знает. Я скажу всем, что ты моя помощница и мы едем с объекта, а Дамир нас уговорил заехать на шашлык, если тебя так это беспокоит. Тем более что это правда.

— Правда? — недоверчиво переспросила я.

— Ну… Почти.

— А Элла?

— Я не знал, что она здесь будет.

— Ой ли?

— Не знал. Она тебя не тронет. Я же рядом.

— Рот ей заклеишь, если что? — хмыкнула я. — Скотч взял с собой?

— Если надо будет — заклею.

— Нахал ты, Лёша, — цокнула языком. —  Бессовестный грешник. Всё ты понимаешь, что делаешь...

Он лишь слегка улыбнулся, словно я ему комплимент отвесила. Вообще-то, нет… И я очень зла.

— Привет, — услышали мы голос Дамира и обернулись. Он с любопытством оглядывал меня внимательными, пронзительными синими глазами, словно впервые увидел. Мои щёки опалил жар стыда… Дамир наверняка думает о том, что я приехала сюда в качестве любовницы Северова. — Здравствуй, Тая.

— Добрый… кхм... вечер, — ответила я, всё ещё мечтая как минимум подтолкнуть Северова к карьеру поближе. Одним нудным приставучим мужиком в моей несчастной жизни стало бы меньше...

— А вы чего к нам не идёте? Тут холодно, да и вечереет уже.

— Здарова, Дамир, — протянул ему свою огромную лапу Алекс, и тот крепко пожал её в ответ. — Да идём, идём.

— Там шашлык скоро будет готов.

— Шашлык — это прекрасно, но скажи мне, друг, что здесь делает Элла? — нахмурился Алекс.

Я переводила взгляд с одного мужчины на другого. Северов не знал, что среди гостей будет его бывшая жена? Я считала, что это часть какого-то дурацкого плана. Хоть Лёша и уверял меня минуту назад, что не был в курсе, я ни на йоту не поверила ему.

— Её пригласила Камила, — ответил Баташов. — Она узнала о том, что мы едем на отдых в честь нашей семейной радости, и стала спрашивать, куда ехать. Было неудобно отказать, извини… Тем более, что Ками с ней общается.

— Понятно, — поджал губы Алекс.

— Без обид? — снова протянул ему руку Баташов.

— Да какие обиды, — пожал Северов её в ответ. — Ваш же праздник. Только пусть держится подальше от меня.

— А ты рыкни на неё, как злой медведь, и она сама отстанет, — засмеялся Дамир. Я отметила про себя, что улыбка у мужчины обаятельная. — Ты умеешь.

— Очень смешно, — посмотрел на него Алекс и скептически хмыкнул.

— Кто смеётся? Тая, ты слышала, как страшно рычит Алекс?

Вопреки ситуации мне стало смешно.

— Да, весьма грозно.

— А я о чём говорю!

— Так, — прервал он наш шутливый диалог. — Идёмте к костру.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ними. Не идти же домой пешком? Да и Алекс обещал меня не позорить при всех.

Мы дошли до мужчин, которые жарили мясо на огне в мангале.

— О, привет, Лёх! — встретили нас возле шампуров с дымящимся на них шашлыком. От запаха мяса у меня потекли слюнки даже несмотря на то, что мы поужинали.

К Лёше вышел навстречу ещё один крепкий мужчина явно за тридцать пять с лёгкой сединой в щетине на лице.

— Здарова, Богдан, — уверенно пожал его руку Северов. — Как оно?

— Прекрасно! Расширяемся на европейский рынок.

— Очень рад за тебя, — кивнул Алекс. — Давно пора. Мы уже как несколько лет там.

— Вот и я решился. А ты сегодня не один?

— Да, — ответил он и обернулся на меня. — Это моя помощница Тая. Едем с объекта. Дамир позвонил, и, раз уж мы проездом, я не мог ему отказать.

— Красивые у тебя помощники, Север, — окинул оценивающим взглядом меня Богдан, и я инстинктивно встала ближе к Лёше. Хоть он и гад отборный, но среди почти незнакомой компании он мне сейчас больше всех внушает доверие.

— Других не держим, — отшутился Алекс и мягко обнял меня за плечи. — Пойдём в дом. Ты замёрзла.

Мы вошли в холл загородного коттеджа. Внутри нас приятно окутало тепло камина. Мы сняли верхнюю одежду и вошли в большую гостиную, из которой слышались голоса и смех.

Лёшу и здесь приветствовали многочисленные друзья, в основном мужчины.

— Привет, Лёш, — обратилась к нему Элла, оставаясь на своём месте за столом.

— Здравствуй, — мазнул он по ней коротким равнодушным взглядом и повернулся ко мне. Выдвинул стул. — Садись, Тая.

Я села за стол и уставилась в тарелку. Здесь мне было неуютно находиться, особенно под взором Эллы. Смотрела так, будто я у неё денег заняла, а отдать забыла. Мне казалось, эта вся история в прошлом, но она явно ищет повода пообщаться с Алексеем.

— Как дела у тебя? — спросила Элла Алекса.

— Всё в порядке, — сухо ответил он. — Где там мясо?

Северов же явно пытался диалог закончить. Всё же расстались они плохо, как бы ни убеждал меня в обратном Алекс. И почему-то снова появилось мерзкое ощущение, что в этом косвенно виновата я. Может, она ради него сюда и приехала? Почему-то эта мысль мне не понравилась...

— Даже не спросишь, как дела у меня? — задала новый вопрос девушка.

— Зачем? — отозвался Алекс, усаживаясь рядом со мной, словно назло ей, но я, пожалуй, уже просто себя как следует накрутила…

— Ну, хотя бы из вежливости.

— Мне неинтересно. Извини.

Я подняла глаза на Алекса. Так грубо и открыто это заявить…

— Как был грубиян, так и остался… — фыркнула Элла.

— Ну и не разговаривай со мной, — добил её Алекс, и девушка обиженно засопела.

— А вот и шашлык! — раздался возле нас бас, а на стол встала огромная миска с горячим мясом с дымком.

***

Пока все накладывали ароматные куски мяса себе в тарелки, заняв свои места, я так и сидела, опустив глаза в тарелку. И зачем он только сюда меня притащил?

— Таечка, что же вы мясо не берёте? — спросил Богдан, который занял соседний со мной стул.

— Да я…

— Что ж ты, Север, не поухаживал даже за девушкой? — укорил его знакомый.

Он уже взял мясо и почти донёс его до моей тарелки, как Северов её просто убрал…

Богдан так и застыл с мясом на вилке, да и я с удивлением уставилась на Алексея. Может, он ещё собственному другу морду набьёт за то, что тот просто хотел угостить меня жареной говядиной?

— Я сам, — заявил он и выбрал кусочек шашлыка. Положил его на тарелку и поставил её возле меня.

Богдан принялся есть сам свой кусок мяса и отвлёкся на разговор с Дамиром.

— Да я ему сразу сказал, что это не акции, а просто хлам, — говорили между собой мужчины. — Не надо их покупать. Но разве он кого слушает?

— Никого, — кивнул Дамир. — А после всем ноет.

— Ну да. Сам во всё влезает, а потом будто не предупреждали его.

— Почему мясо не ешь? — услышала я возле своего уха голос Северова.

— Кусок в горло не лезет, — ответила я.

— Зря. Очень вкусное

— Рада за тебя.

— Тай… Ну хватит злиться.

— Не хватит.

— Мясо-то тут при чем? Остынет, невкусное станет…

Действительно. Буду я ещё из-за гада Северова себя лишать удовольствия отведать шашлыка! Взяла вилку и нож в руки и принялась надрезать ароматное мясо, чтобы затем отправить в рот аккуратный кусочек.

— Вкусно? — спросил Алекс.

— Угу, — пробурчала я, накалывая на вилку следующую порцию жареной говядины.

— На вот тебе ещё помидорчик…

Алекс заботливо выложил мне на тарелку несколько ломтиков помидора. Я лишь хмуро глянула на него. Вину свою заглаживает? Помидором не искупит своей вины.

— Вина, ребят? — предложил Дамир, разливая по бокалам на тонкой ножке алую жидкость. — Из Грузии — подарок.

— Давай нам, — первым забрал бокалы Лёша.

Один придвинул мне.

— Давай-ка. Тебе надо расслабиться.

— Я расслаблюсь, — ядовито ответила я ему. — Когда окажусь дома и подальше от тебя.

— Сегодня не окажешься уже, — отбил он.

— Я догадалась.

— И завтра тоже не окажешься.

— И об этом я догадалась!

— Какая ты догадливая…

— Да я вообще умная жуть какая!

— Это да. Тогда ты догадалась и о том, что я тебя навсегда украл?

А вот тут я напряглась и перевела на него задумчивый взгляд. Он может и серьёзно говорить это…

— Лёш…

— Да шучу я, не делай такие огромные глаза, — хмыкнул он.

— Шутки у тебя…

— А возможно, и не шучу…

Тёмные глаза смотрели в упор.

Размечтался. Как он меня заставит, если я не хочу? Отношения с таким, как он, мне не по зубам. Да и вообще — о каких отношениях может идти речь, если я пока ещё не рассталась с Пашей? Да и после всех этих событий мне никто не нужен. Разве я могу хоть кому-то доверять после такого предательства? Тем более Алексу. Этот вообще меня всё купить пытается или вынудить к чему-то, интересному ему одному.

— По закону не имеешь права, — ответила я тихо.

— Зачем закон? — поднял он брови вверх. — Сама останешься. И ещё попросишь.

— Чего? — наивно спросила я.

— Ну-у… Это я тебе ночью объясню, — улыбнулся он, словно хитрый кот, довольный тем, что я не сразу поняла, о чём он говорил. — Точнее, покажу наглядно.

Я снова нахмурилась и поджала губы.

— Ну, сейчас прямо! — прошипела я. — Только попробуй ко мне притронуться.

— Попробую.

— Я тебя даже в спальню не пущу. Будешь спать в гостиной на диване.

Алекс опустил голову ещё ниже ко мне. Его большие руки легли на спинку моего стула, они касались меня, и мужчина почти обнимал мои плечи. Его голос звучал возле самого уха, вызывая по спине мурашки и завораживая своими низкими нотами с хрипотцой.

— Нет, Тая. Я буду спать в кровати с красивой рыжей стервой, с которой мы уснём лишь на рассвете, измотанные ласками и бешеным сек…

Я дёрнулась и попыталась встать со своего места. Не желаю это слушать!

Однако мне не дали уйти — Алекс не договорил. Он сжал мои плечи, удерживая меня на месте. Мне только и оставалось, что слушать, сгорать от стыда и тяжело дышать — потому что моё воображение тут же принялось рисовать живые картинки под его приятный бархатный тембр голоса… Я снова словно увидела силуэты сплетённых тел на стене…

— Ты будешь кайфовать и стонать от удовольствия. Так же, как в ту ночь. Я знаю, что тебе понравилось. Ты хочешь ещё. И я дам тебе это. Буду ласкать тебя до рассвета. Пока ты не кон…

— Хватит! — рявкнула я, и Алекс замолчал, ослабляя хватку.

Я скинула его руки с себя и поднялась из-за стола. Задела вилку, и та от моего резкого подъёма со звоном упала на пол. Собравшиеся за столом замолчали и обернулись на грохот.

— Извините, — вяло улыбнулась я. — Мне нужно… отойти.

Интуитивно нашла уборную и закрылась. Подошла к раковине и открутила кран с холодной водой. Осторожно промокнула щёки и лоб, пытаясь успокоиться самой и угомонить бешено бьющееся сердце.

Привалилась спиной к прохладному кафелю стены и прикрыла глаза, выравнивая дыхание.

Вот что он ко мне прицепился? Других женщин, что ли, нет больше? И что мне с ним делать — будем драться вечером за моё тело? Не будет же он брать меня насильно? На Северова не похоже. А вот если он начнёт брать лаской, то…

Не знаю, смогу ли устоять.

Едва он заговорил об этом, как яркие образы тут же заставили кожу покрыться испариной, а щёки — пылать жаром.

В одном он прав — эта ночь, несмотря на то, что потом было дико стыдно, мне понравилась.

***

Когда я смогла успокоиться и вернуться в гостиную, там уже играла негромкая музыка, а бокалы снова наполнили. Я заняла своё место и приняла бокал из рук Дамира.

— Ну а теперь, дамы и господа, — говорил он, оглядывая счастливым взглядом всех собравшихся, — в кругу друзей я хочу сообщить чудесную новость — мы с женой ждём второго малыша!

Стол взорвался поздравлениями. Мужчины кинулись пожимать руку Дамиру и желать здоровья его жене. Я улыбалась, глядя на эту картину. Всё же рождение детей — радостное и трогательное событие. Я даже ощутила лёгкий укол зависти к Камиле. Мне тоже захотелось вдруг испытать беременность снова, второй раз взять своего маленького ребёночка на руки… Мы с Пашей даже говорили об этом, но так и не решились пока… А теперь вообще разводимся. Какие уж тут дети?.. Наверное, мне больше радости материнства и не испытать. Значит, такова моя судьба.

— Чего загрустила? — спросил Алекс.

Я посмотрела на него. Всё-то ему надо. Перемену в моём состояние словно встроенными локаторами уловил.

— Домой хочу, — ответила я на выдохе.

— Устала?

— Безумно…

— Ну, скоро уже пойдём отдыхать.

— Надеюсь, у нас раздельные спальни?

— Да, ведь я же всем говорю, что ты моя помощница.

— Вот и прекрасно, — сказала я.

— Но это не значит, что я не приду ночью в твою, — добавил Алекс, и мне тут же захотелось наколоть на вилку его вместо мяса. Рука сама собой напряглась…

— Спокойно, — сказал он, не дрогнув и мускулом. — С вилкой на меня ещё не нападали.

— Я буду у тебя первой.

— Звучит интересно. Но ты опоздала… Лет на двадцать.

— Я не об этом, пошляк.

— А я о том самом, — улыбнулся снова Алекс, и я опять увидела в глубине тёмных глаз пламя вожделения.

Он явно планирует закончить вечер постелью. А я — нет. Но есть ли у меня шанс этого избежать, учитывая, что внизу живота против воли стало горячо от его взглядов, неизвестно.

Зазвучала медленная композиция, и мужчины приглашали на танец немногочисленных сегодня женщин. Первыми вышли на импровизированный танцпол Дамир и Камила. Они настолько нежно смотрели друг на друга, что я невольно улыбалась, глядя на них. Такие разные — и всё-таки вместе. Камила — нежная блондинка нереальной красоты, очень молодая — разница в возрасте между ней и Дамиром так и кидается в глаза. Впрочем, их паре это лишь придаёт шарма, потому что такие, как Дамир, с возрастом только лучше и красивее, как то вино из Грузии, которым он угощал весь вечер нас. Даже не могу представить, что их заставило найти точки соприкосновения? Он — большой человек в городе, очень властный, серьёзный, его синие умные глаза словно видят насквозь. А она похожа на студентку, нежели на жену прокурора и мать его детей. Но любовь не выбирает, перед ней бессилен даже прокурор.

— Пойдём потанцуем? — услышала я голос Эллы и повернула голову.

Девушка тянула за руку Алекса, который никуда не собирался двигаться с места.

— Женщина, я не танцую, — ответил он ей, высвободил свою руку из её пальцев, едва удостоив её коротким взглядом.

— Да хватит тебе песни пародировать. Просто танец, — настаивала Элла.

— Ну, раз вы не танцуете, может быть, прекрасная Тая составит мне компанию? — потянул меня за руку с другой стороны Богдан.

— Э-э… Я, если честно, очень устала и…

— Она никуда не пойдёт, — заявил Алекс, испепеляя взглядом Богдана.

— Это почему? — начал спорить с ним мужчина. — Твоей сотруднице запрещены танцы с любым мужчиной, кроме тебя?

— Да, — ответил лениво Северов. — Прямо в договоре прописал. Пригласи кого-нибудь другого.

Последняя фраза Алекса прозвучала очень жёстко и почти как угроза. Мы втроём разом напряглись. Богдан ещё пару секунд переводил взгляд с меня на Лёшу, а потом протянул руку Элле. Видимо, решил не лезть в бутылку.

— Идём, красотка. Мы тут лишние…

Элла надула губы, но всё же позволила ему себя увести. Я и Северов остались сидеть за столом, словно одни на банкете. Даже как жених с невестой во главе стола. Это рассмешило меня, и я не сдержала улыбки.

— Чего ты смеёшься?

— Ничего, — пожала я плечами. — Вспомнила шутку.

— Какую? Расскажи.

— Она глупая.

— Я стерплю.

— Не хочу рассказывать, — отмахнулась я.

— Тогда пошли танцевать, — вдруг потянул он меня из-за стола.

— Да ну тебя, — упиралась я. — Песня уже заканчивается.

— Ничего, мы будем быстро танцевать и всё наверстаем.

Под мой смех он всё же вывел меня на танцпол в середине комнаты и одним движением притянул к себе. Горячее крепкое мужское тело прильнуло к моему, и ощущение близости заставило моё бедное сердце снова разволноваться… Алекс сжимал мою руку, вторую свою ладонь положил на мою талию, не давая мне отстраняться дальше. Где-то я читала, что танцы в паре и были придуманы с целью иметь возможность прикоснуться к объекту своих симпатий под благовидным предлогом, иметь возможность обнять его. Мне казалось, что Лёша меня только с этой целью и вытащил сюда, на середину комнаты…

— Песня-то какая… — сказал он негромко мне на ухо. — Я не буду ничей жених, ты — ничьей женой…

— Да, красивая, — кивнула я, делая вид, что не понимаю его намёков. Тоже мне ещё, доктор Шлягер…

— Такие прям строчки. За душу цепляет.

— Да, сильные.

— Угу. Так и в жизни бывает.

— Думаешь?

— Знаю.

Я замолчала, пытаясь осознать то, что Северов мне сейчас окольными путями, вообще-то, в любви признался… Сердце так и лупило по рёбрам. Я совсем не знала, как на это реагировать и верно ли я всё поняла — прямо ведь он ничего и не сказал, только о строчках какой-то песни…

Когда песня закончилась и Алекс разжал руки, я словно вынырнула из глубины и вдохнула воздуха. Я поймала себя на мысли, что почти не дышала, пока находилась в кольце его сильных рук, окутанная его теплом и запахом… Кошмар, я так с ним и вовсе задохнусь, если он будет слишком часто и близко нарушать моё личное пространство!

— Тая, — обратилась ко мне Камила. — Овощи на столе закончились. Поможешь мне нарезать ещё?

— Да, конечно, — встала я из-за стола. — Ты говори, если что надо…

— Ну, вот — говорю, — мягко улыбнулась девушка. — Пойдём на кухню.

Камила увлекла меня за собой вперёд по коридору, оставляя шум праздника в гостиной.

***

— Вот тебе огурцы, — поставила Камила передо мной миску с овощами, разделочную доску и нож положила рядом с ней. — А я займусь помидорами.

Переговариваясь, мы нарезали овощи.

— Какой срок уже? — спросила я её.

— Восемь недель, — ответила Камила.

— Уже большие!

— Ну да, целых два месяца.

— Токсикоз не мучает?

— Пока нет, — ответила она. — Наверное, снова пацан.

— Думаешь, от пола ребёнка зависит степень силы токсикоза?

— Не знаю, — пожала она плечами. — Но так говорят. Я вот мальчика первого носила — почти и не тошнило. Не так сильно, как подруг, которые потом рожали девчонок.

— У меня девочка, — улыбнулась я.

— И как? Сильно тошнило?

— Безумно, — покачала я головой. — Я даже на капельницы ходила.

— Да ты что… — сочувственно протянула Камила. — Надо же.

— Угу.

— Сколько ей сейчас?

— Почти пять.

— А моему три. И вот, за вторым пошли.

— А мы как-то на второго так и не решились с мужем.

— Значит, ты замужем? — с любопытством окинула она взглядом меня. Или даже — с лёгким разочарованием.

— Ну да. А что?

— Да просто…

— Что?

— Алекс.

Поджала нервно губы. Опять разговоры о нём. Кажется, Камила очень любопытна и потому и увела меня — чтобы иметь возможность познакомиться и поговорить наедине. Даже помидор нарезать бросила.

— А что он? — подняла я глаза на Камилу.

— Ты нравишься ему, — прямо ответила она. — Лёша давно дружит с Дамиром, я бы хотела, чтобы друг моего мужа тоже нашёл своё счастье. Мне казалось, что…

— Мы просто работаем вместе, — оборвала я её, не в силах это слушать. Мне и так очень тяжело сейчас.

— Да? — переспросила девушка. — Понятно.

— И я замужем.

— Ну… Всякое бывает. Он так смотрит на тебя… Мы давно Лёшку таким не видели.

— Каким?

— Влюблённым.

— Это не любовь, — ответила я.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что знаю его.

— Видимо, не так хорошо и знаешь, Тая.

Я опустила глаза. Да сейчас мне вообще казалось, что я его и вовсе не знаю. Он то благородный и нежный, то злой, как старый лук…

— А вы как познакомились? — спросила я, чтобы перевести уже неудобную для себя тему.

— С Дамиром?

— Ну, а с кем ещё?

— Ой… — вдруг смутилась она и даже перестала раскладывать ровными дольками помидор на листе салата. — Это не самая лучшая история любви. Меня из-за неё до сих пор семья не признаёт. Даже с сыном нашим не общаются. Мать со мной на свой страх и риск встречается иногда втайне от отца, привозит внуку подарки…

— Почему? — обалдела я.

— Ну, потому что у нас такие законы, — вздохнула она. — Наша культура отличается от вашей. Теперь это наш с Дамиром общий крест навсегда.

— А что произошло?

— Расскажу, если пообещаешь не судить нас, — сказала она, промокая руки, после того как ополоснула их, полотенцем. — Мы и так уже столько наслушались…

— Поверь, — опустила я снова глаза. — Меня саму есть за что судить…

Камила внимательно всмотрелась в моё лицо.

— Алекс?

— Да.

— Я так и знала… — кивнула она. — Но ты не хочешь об этом говорить.

— Не хочу.

— Ладно, твоё право.

— Так что у вас-то случилось? Обещаю, что не стану осуждать.

Камила немного помялась и всё же ответила:

— Дамир был мужем моей старшей сестры.

Я обалдело стояла и хлопала глазами.

Чего?

Муж сестры?

Она что — увела у сестры мужа?

Обещала не судить, но не отреагировать на такие новости не смогла и так и застыла с открытым ртом.

— Он с ней развёлся? — спросила я, когда заставила себя закрыть рот обратно.

— Да, — ответила девушка. — Из-за меня… Я… забеременела от него.

— Ну и дела… — протянула я, ощущая, как степень “обалдевания” внутри меня достигла предела.

— Только не думай о нём плохо, пожалуйста, — повернулась ко мне Камила. — Поверь, он долго боролся с собой. Меня сосватали другому мужчине, а он был женат на моей сестре, на которой женился, чтобы получить должность. Нам было очень непросто…

— Ого, какие страсти… Про вас хоть роман садись пиши.

— Точно, — горько усмехнулась девушка. — Может, когда-то и напишут.

Вот тебе и счастье, которое видят все и радуются за супругов Баташовых, греются об их любовь, а на самом деле многие и не догадываются, какая внутри может быть драма и боль… Семья не общается с Камилой за то, что она посмела любить и ответить на чувства Дамира — это же ужасно! У меня самой мать есть только фактически, мне ли не понимать её одиночества сейчас…

— Не переживай, — захотелось мне её поддержать. — Вы не виноваты, что не смогли полюбить тех, кого вам навязали. Вы имеете право любить и быть счастливыми вместе. А семья… Надеюсь, они когда-то поймут тебя.

— Спасибо тебе, — осторожно сжала она мою руку. — Редко кто меня поддерживает, когда узнают нашу историю.

— Это всё предрассудки и злые души.

— Да, — кивнула она, глядя широко распахнутыми, почти кукольными голубыми глазами. — Ты очень хорошая. Лёша не зря выбрал тебя. Может быть, ты…

— Я прошу, давай не будем о нём, — мягко перебила я её, сжав её руку в ответ.

— Ладно… Прости.

— Я отнесу овощи к столу. Спасибо, что доверилась мне. И спасибо за беседу.

— И тебе, Тая.

Я взяла тарелки и понесла их в гостиную. Когда я расставила овощи на столе, мужчины потребовали ещё хлеба, и мне пришлось вернуться обратно. Я уже положила пальцы на ручку двери и хотела выйти, как моё внимание привлёк шум в кухне. Кто-то плакал.

— Эй, ну ты чего? — услышала я приглушённый голос Камилы.

— Зачем Лёша притащил её?!

— Выпей воды, Элла. На стакан.

— Да не хочу я ничего! Почему он приехал с ней? Почему?

— Ну… Ему нравится она, ты же видишь сама.

— Но я думала… Думала, что он приедет, и мы попробуем снова!

— Разве тебе Лёша что-то обещал?

— Нет.

— Тогда почему ты ждёшь от него продолжения отношений?

— Я люблю его… До сих пор. Не могу забыть. А эту стерву рыжую ненавижу! Чтоб она провалилась! Да я её убить готова!

Мои брови невольно поползли вверх. Нехорошо подслушивать, но я совсем растерялась. Не могла же я зайти туда прямо сейчас.

— Не говори глупости! — одёрнула Эллу Камила. — Если он любит Таю — ничего ты с этим не поделаешь. Возьми себя в руки и прекрати унижаться!

— Да он уже тогда её любил, бросил меня из-за неё, и сейчас опять приволок её сюда! Я думала, у неё с мужем всё хорошо, только этим и жила. А он… с ней! — рыдала Элла.

Да уж, торкает девушку по Алексу… А самое странное — неужели Северов так и сказал Элле, что разводится из-за меня, или это лишь её догадки?

Решила больше не стоять у двери, а уже взять то, за чем пришла сюда. Открыла дверь как можно громче, чтобы девушки услышали, что больше не одни.

— А где у вас хлеб? — спросила я Камилу, которая мыла разделочные доски и ножи.

— А вон там, в кладовке лежит. Иди возьми.

Кладовка оказалась довольно тесной и забитой разными продуктами, которые портились не сразу. Запаслись они продовольствием словно на неделю как минимум. Отыскать на полках хлеб оказалось непросто, но я всё же нашла его. Вышла в кухню и стала раскладывать уже нарезанные ломтики на тарелку под ненавидящим взором Эллы…

— А ты что — уже с Пашей развелась? — спросила она, и я вздрогнула. Не ожидала, что она заговорит со мной.

— Нет, — ответила я, продолжая заниматься хлебом. — А что?

— А как он относится к тому, что ты здесь тусишь с Алексом?

— Нормально, — ответила я, пытаясь говорить ровно и не показывать своих эмоций ей. — Я же после командировки сюда попала. Алекс — мой начальник. Я не знала, что потом мы приедем сюда.

— То есть он знает, что ты здесь с Алексом?

Внутри всё похолодело. Если она скажет Паше — будет катастрофа.

— Конечно, — улыбнулась я. — Паша всегда в курсе моих деловых поездок.

— Врёшь! — вдруг вскочила на ноги Элла. — Ты приехала сюда с ним, дрянь!

— Элла! — ухватила её за руку Камила, потому что бывшая жена Алекса не только принялась сыпать оскорблениями, но и словно собиралась уже наброситься на меня. Я медленно пятилась к двери, забыв о хлебе напрочь.

— Потаскуха, так и не успокоилась! — орала она, размазывая слёзы и пытаясь отвязаться от Камилы, у которой уже еле хватало сил её удерживать.

— Элла! Да прекрати немедленно! Ты с ума сошла?

— Ну и как тебе сидится на двух х… стульях одновременно?

Тут я не выдержала. Схватила со стола стакан с водой, к которому Элла так и не притронулась, и выплеснула ей в лицо.

— Остынь, — сказала я. — И прекрати меня оскорблять ни за что. Возьми себя в руки уже!

— Ах ты, гадина! — завопила бывшая мадам Северова и, едва открыв глаза после того, как по бровям стекла вода, ухватилась за перечницу, что полетела в меня и угодила прямо мне в лоб.

— Ау… — прижала я ладонь ко лбу, ощущая, как его оцарапала фигурка, у которой явно имелся острый надкол, а ещё смачно чихнула от перца, попавшего в нос.

— Элла! Успокойся, я сказала! — кричала Камила, пока Элла наступала на меня с явным намерением вырвать все мои рыжие волосы…

12.

Элла набросилась на меня, словно бешеная медведица! Влепила мне пощёчину, отчего у меня искры из глаз посыпались, потом вцепилась в мои волосы, которые до этого были сплетены в две косы. Я потеряла какие-либо ориентиры в пространстве и как могла пыталась от неё отбиться. Испуганная Камила, опасаясь за своё положение и понимая, что ей самой нас не разнять, вжалась в дальний угол кухни.

— Эй, кто-нибудь! — кричала она. — Дамир!!! Помогите! Драка!

— Больно!

— ТЕБЕ больно? Да это ещё только начало, красотка!

— Отпусти меня, ненормальная!

— Я щас все космы твои повыдеру, ведьма проклятая, и тогда отпущу! Ты щас у меня лысая станешь. Посмотрим, как ты такая Северову нравиться будешь!

Позади нас открылась дверь кухни, и послышался топот. Мужчины услышали нашу потасовку и визги. Алекс добрался до нас первым. Он обхватил талию бешеной девицы, не давая ей снова кидаться на меня, но при этом бывшая жена Лёши продолжала сжимать мои волосы в кулаках…

— А-а! — заверещала я, когда она потянула их ещё сильнее. От боли и стыда из-за некрасивой сцены из глаз брызнули слёзы.

— Отпускай, — приказал ей Алекс. — Хватит.

Элла вдруг тоже заплакала…

— Отпускай, сказал.

Мужчина перехватил запястья девушки и сильно сжал их. Элла запищала и выпустила мои волосы. Алекс тут же оттащил её в сторону и, лишь кинув на меня хмурый взгляд, закинул бунтарку на плечо.

Под обалдевшими взорами гостей он пронёс продолжающую ругать теперь уже его девушку.

***

АЛЕКС.

Донёс ее до ванной комнаты и засунул прямо в одежде в душевую кабину. Врубил ледяной душ, щедро поливая её водой. Элла завизжала, пытаясь укрыться от тугих струй лейки.

— Ай, холодная! Алекс… Холодно же!

— Тебе надо остыть.

— Прекрати! Мне холодно!!

— Будешь ещё нападать на Таю — будешь ещё вот так купаться!

— Да не буду я её трогать больше! — выла она, пытаясь увернуться от воды.

— Точно?

— Не буду! Лёш, ну выключи воду! Пожалуйста…

Решив, что с неё и того хватит, закрутил краны. Вернул лейку на место и снял с крючка висевшее рядом полотенце. Подал ей.

— На.

Девушка так и осталась стоять в кабинке и дрожать от холода. Но хотя бы уже не орала, и явно пыл её поумерился. Она забрала полотенце и обернулась в него. Под моим молчаливым взглядом Элла вышла из кабины.

Я смотрел на неё и не мог понять — как можно так опуститься и себя унизить?

— Ну и как ты докатилась до жизни такой? — спросил я, окидывая ее пренебрежительным взглядом. — Зачем, Элла? Ты же всегда вела себя с достоинством. Я тебя не узнаю… Где та гордая женщина, которую я знал?

— Ты с ней теперь? — спросила она дрожащими от холода губами. В глаза она мне не смотрела — стыдно.

— Нет, — ответил я. — Тая всё ещё замужем за Пашей.

— Но ты хочешь быть с ней.

— ...Хочу. — Нет смысла скрывать очевидное. — Но как это касается тебя? Смею напомнить, что ты больше не моя жена.

— Я помню…

— А по-моему, сегодня забыла.

— Почему она? — хлюпала Элла носом, убирая со лба мокрые пряди волос.

— Не знаю, — пожал плечами я. — Разве кто-то может выбирать, кого любить?

— Ты любишь её, Лёш?

— Люблю, — снова ответил я честно.

— До сих пор?

— До сих пор.

— И тогда любил.

— К чему ты сейчас об этом говоришь, Эль?

Она подняла на меня свои синие глаза. Ей тоже жилось эти годы несладко…

— Я не могу тебя забыть. Что мне делать, Лёш?

— Я не знаю. Жить дальше. Мы с тобой расстались.

— Я думала, что мы могли бы попробовать заново… Помнишь, мы ведь здесь и познакомились с тобой. В этих горах.

— Помню, — поднял я брови вверх. — Только это прошлое, Эль. Перестань себя изводить мечтами о том, чего никогда не будет. Я не вернусь. Начни жить с чистого листа уже. Даже если ты убьешь Таю, мы не будем снова вместе. Прими это как факт. Возьми себя в руки. И… прекрати мне, пожалуйста, звонить.

Больше продолжать этот бесполезный и утомительный разговор я не собирался. Меня беспокоило состояние Камилы — не попало ли ей по вине взбесившейся и потерявшей всякие рамки Эллы — и состояние Таи — я заметил на её лице ушибы и царапину. Эта стерва здорово её поколотила. Бедный Рыжик… Она и так злится на меня, а после такого вообще близко к себе не подпустит.

***

Я вернулся в кухню, но Таи там не нашёл.

— А где?..

— Там, — указала головой Камила на дверь балкона.

Дамир успокаивал её, обнимая за плечи. Девушки испугались поведения Эллы… Зачем она только сюда приехала!

Я перевёл взгляд на балконную дверь — она додумалась выйти на мороз в тонком свитере! Ругнулся про себя и сходил за пледом. Вышел к ней, но Тая даже не повернулась на шум. Подошёл ближе и поймал её плечи в плед. Именно поймал — знал, что она тут же дёрнется и попытается вырваться.

— Северов, отвали, — грубо ответила она. — После всего этого видеть тебя не желаю.

— И за что ты меня коришь? — задал резонный вопрос я, даже не собираясь её выпускать, а наоборот — завернул в плед и прижал к себе спиной. — Я же не отвечаю за Эллу.

— А кто за неё отвечает? — пыталась она освободиться от моих объятий. Но я — против. — Раз она напала на меня — значит, был повод!

— Никаких поводов я ей не давал.

— Давал. Почему она тогда пыталась меня убить?

— Ну прости. Я же тебе говорил, что не знал, что она тут будет. Для меня это тоже было неожиданностью.

— Сначала бы разобрался с бывшей, а не меня сюда тащил на виду у всех!

— А кто-то, мне кажется, ревнует? — улыбнулся я.

Тая не могла видеть свои глаза в этот момент. А я — видел. И прочёл там явные проблески ревности… А может, мне лишь хотелось этого, хотелось бы так сладко обмануться…

— Да ещё чего! Делать нечего больше, как только тебя ревновать.

— Ревнуешь.

— Нет!

— Да.

— Да отпусти меня уже, чёрт тебя подери! — пихалась она.

— Не-а.

— Нас же видят!

— И чёрт с ними. Все и так всё поняли.

— Вот именно! — повернулась она ко мне с горящим праведным гневом взглядом. — Все теперь просто уверены, что я гуляю от мужа… с тобой.

— Ну хочешь, я на тебе женюсь по-честному? — ляпнул я.

Тая раскрыла глаза ещё шире.

— Я надеюсь, ты шутишь?

— А если нет? — изогнул я одну бровь. Прямо даже интересно, что бы она ответила, если бы я на полном серьёзе предложил ей брак?

— Я всё же сочту это за шутку, — сказала Тая, опуская ресницы. — И ты считай, что я посмеялась.

— Ты почему голая выскочила на балкон?

Зелёные глаза маленькой колдуньи смотрели прямо и дерзко. Вот бы она так смотрела во время того, как мы с ней…

— А что? — вздёрнула она подбородок. — Накажешь меня теперь?

— Угу, — кивнул я. — Возможно… Пошли.

Я отпустил её, но тут же ухватил за руку и потянул в комнату.

— Пошли, пошли. Холодно. Простынешь опять, а я потом виноват буду.

— Ну а кто же ещё? — бурчала она, но шла следом. — Ты же меня сюда приволок и сделал из меня грушу для битья.

Мы вошли в кухню, и я прервал диалог Дамира и Камилы.

— Мы пойдём отдыхать. Тая устала. Я покажу ей её спальню, — сказал я им.

— Номер двести три для Таи, — откликнулся Дамир. — От лестницы налево и до конца коридора.

— Спасибо.

***

Алекс вёл меня за руку за собой. Ему будто было плевать, как мы при этом выглядели. А меня продолжали одолевать не самые приятные эмоции. В одном Алекс прав — все всё уже поняли, и смысла теперь распыляться нет. По крайней мере при посторонних. Алекс наверняка увёл меня, чтобы поговорить наедине, да и мне самой это было сейчас нужно. Стоит расставить все точки над “i”.

Когда мы оказались в спальне, он снова поймал меня за руку и потянул к кровати. Сел сам, а меня заставил сесть на своё колено.

— А нельзя мне тоже сидеть, как нормальному человеку, на матрасе? — недовольно спросила я, упираясь в него руками, чтобы не дать прижимать себя ближе… А то у меня тогда мозги куда-то уезжать начинают.

— Нельзя, — ответил он в своём репертуаре и повернул моё лицо на свет. Стал осматривать мои боевые раны. Даже смешно — практически подралась из-за Северова! Надо же так влипнуть. Не мужик, а скандал и грех ходячий!

— Мне в таком положении неудобно с тобой разговаривать, — смутилась я, ощущая его руки прямо у себя ниже талии…

Я подняла их выше.

— Так говори, — Алекс снова опустил ладони вдоль моей спины.

— У нас серьёзный… разговор, — шлёпнула я его по рукам под его тихий смех. — Блин, Лёш!

— Да ладно-ладно, — примирительно сжал он мои колени. — Больше не трогаю.

И повел руки теперь вверх по джинсам.

Я попыталась отпихнуть его и встать, но меня настырно усадили обратно.

— Или ты говоришь со мной нормально, без твоих лап на моей мягкой точке, или я ухожу, — заявила я.

— Правда? — рассмеялся этот гад, сжимая пальцы на моей талии так, чтобы мне не было больно, но встать я не могла бы. — Прямо уйдёшь? Прямо ногами?

Недовольно зыркнула на него. Он переключил внимание на моё лицо.

— Ранки обработали?

— Да, — ответила я. — Камила сразу же, как вы… ушли.

— Ничего, — легко дунул он на порез, словно желал облегчить тянущую боль пока еще свежей ранки. — До свадьбы заживёт.

Я перевела на него подозрительный взгляд. Опять о свадьбе говорит. Да, я в курсе, что есть такая пословица, но слишком часто за этот вечер он употребляет вариации к слову “свадьба”.

— Неактуально для замужней, — проворчала я.

— Болит?

— Нет, — сменила я тему. Не хочу я его “жалелок” сейчас совершенно. — Лёш, а ты что ей сказал?

— Кому?

— Своей бывшей жене.

— Когда?

— Когда вы расставались.

Чёрные глаза вглядывались в моё лицо более внимательно. Алекс словно решал, достойна ли я знать эту информацию.

— А что я мог сказать, по-твоему?

— Просто почему она так агрессивна ко мне? Я ведь не виновата в вашем разводе. Но Элла явно считает иначе.

— Ну-у… — протянул он, и я невольно напряглась. — Виновата. Косвенно.

— Чем это? — округлила я глаза в полном возмущении. — Я не трогала тебя и… — Я спряталась за ресницами. — …пресекала все попытки общаться.

— А я и сказал, что твоя вина была косвенная.

— И в чём же?

Алекс молчал и продолжал смотреть мне в лицо. Молчание затягивалось. Да что он ей такое наговорил, чёрт возьми?!

— Лёш. Что. Ты. Ей. Сказал?

Его ответ словно выбил из лёгких весь воздух разом.

— Что люблю тебя, Тая.

***

АЛЕКС.

Тая так и зависла с открытым ртом. Все слова у неё резко куда-то делись — да, я решил зайти с козырей. Я использую всё, что мне только доступно. Абсолютно всё. И если уж так оно и есть на самом деле — настала пора озвучить то, с чем я живу уже давно, не позволяя себе влезать в семью. Но теперь я понял, что никакой семьи у них нет, а этот урод её просто недостоин, потому угрызений совести по поводу того, что пытаюсь увести чужую жену, а конкретно сейчас вообще уложить её в свою постель, я не испытывал.

Тая растерялась. Зато я — нет. Опрокинул её на матрас и прижал сверху собой. Тая даже среагировать не успела, а потом стало поздно — я дотянулся до её губ. А если дотянулся — не отпущу. Съем!

Да, согласия спрашивать не стал. Просто свалил на матрас. Я и так знаю, что она что-то ко мне чувствует, желание у неё есть, как и вкус от нашего интимного общения она тоже поняла и ощутила. И остановиться я уже не смогу… Я одержим ей. В каждой моей клеточке живет по маленькой рыжей Тае, в каждом сне она и в каждой капле горячей крови, которую она способна заморозить в один миг очередным холодным словом. Но сегодня — никаких слов. Я не дам ей говорить и не дам сбежать от себя.

Но Тая не особенно и сопротивлялась. Мы будто оба подчинились этой магии поцелуя. Нас обоих захлестнули такие яркие эмоции, что всё другое осталось где-то там, за пределами дома, за пределами нашей вселенной.

— Тая… — шептал я, когда одежда уже валялась по полу, а на ней не было ничего, что мешало бы мне любоваться её совершенным для меня телом, таким вкусным, сладким и любимым. После ночи с ней я совсем не мог ни о ком больше думать, только и жил мыслью, что когда-нибудь она повторится. — Я люблю тебя…

Она не отвечала, но я и не ждал. Я был счастлив уже тем, что хотя бы не отталкивала, позволяла себя ласкать и отдавала свою ласку мне в ответ. Она остро реагировала на мои прикосновения к её бедрам, животу, плечам… Она не скрывала своего удовольствия, что её накрыло так же, как меня. Она негромко стонала, прикрыв свои зелёные глаза, которые казались мне полупьяными от желания. Впрочем, у меня самого наверняка взгляд был тот ещё — я хотел её всю, просто сожрать и ничего никому не оставить!

Я вбирал в себя её со странным диким наслаждением, она виделась мне самой нежной и сладкой, её кожа имела для меня совершенно особенный вкус и запах, которые дурманили мозг ещё сильнее, оставляя место лишь дикому зверю внутри, что хотел всё и сразу, здесь и сейчас. Хотел её.

Её тихие стоны казались мне самыми красивыми и возбуждающими. Круче любых криков, круче любых слов о любви. Моё тело просто содрогалось от мурашек по спине и чувств, разрывающих душу на куски от невыносимого удовольствия единения с ней и душой, и телом. Момент, когда мы были одним целым, я не смогу забыть уже никогда. Её глаза смотрели в мои, руки обнимали меня, сжимая плечи, губы искали мои, а тело принимало и вбирало меня — податливо, глубоко, до самого конца, до последней капли…

— Тая… — шептал я опять, словно сумасшедший, пытаясь отдышаться после интенсивных движений и взрыва удовольствия в мозгу. — Моя девочка…

Тая же будто стала приходить в себя и опустила глаза. Щёки залил румянец. Она жалеет? Это просто был порыв? Просто что-то физическое? Больно это понимать. Потому что у меня не так…

— Ты жалеешь? — спросил я, проводя пальцем по линии её обнажённой ключицы.

— Не знаю, — ответила она. — Я вообще уже не понимаю, что происходит. Со всеми нами…

— Тебе было хорошо?

— …Очень, — она наконец осмелилась посмотреть мне в лицо. Она не лгала, да я и сам видел её реакцию на свою ласку.

А мне большего на сегодня и не надо было. Хотя вру — конечно, надо было. Но я реалист и в сказки не верю. Никаких шансов на то, что она ответила бы мне те же слова, что я сказал ей, сегодня не было. Ничего, я подожду… Всё изменится рано или поздно. Она отвечает мне в постели, а это уже большой прогресс. Нужно только набраться терпения.

— Лёш…

— Что? — продолжал я вглядываться в её глаза, странно кайфуя от этого процесса.

— Я хочу в душ и спать.

— Пойдёшь.

— Тогда встань с меня, — пихнула она меня в бок.

— Не-а, — обнял её и руками, и ногами. — Так иди.

— Северов, — зыркнула на меня она. — Ты думаешь, я способна поднять такого медведя, как ты? Я скоро задохнусь!

— Не надо меня поднимать.

— Почему? Решил всё-таки раздавить? Чтоб точно никому не досталась?

— Нет, — взял я её лицо в свои ладони. — Просто я хочу ещё.

— Я устала, — ответила она, и я снова ощутил сопротивление внутри неё. Вредничает. И в эти моменты я злюсь и не могу остановиться, чтобы не добиться своего.

— Я дам тебе отгул, — заявил я, снова проводя по её телу ладонями и с наслаждением замечая, как её кожа опять покрывается мурашками…

***

ТАЯ.

Утро встретило меня ярким солнцем и запахом свежевыпеченных пончиков…

Откуда пончики? Приснилось, что ли? Но пахло явно и будто по-настоящему. Только глаза открывать не хотелось… Знала, что увижу его, и мне снова станет жутко стыдно.

Я опять это сделала. Уже второй раз! А я ведь всё ещё официально чужая жена, хоть и о Паше вспоминаю всё реже, как ни странно…

Но одно не лучше другого — странные отношения с Алексом набирали обороты, и меня это беспокоило. Он слишком сильный и при желании просто надломит меня и пойдёт дальше… Я не хотела бы играть в игры с таким мужчиной, но почему-то он выбрал меня. И на данный момент к отношениям, каким бы то ни было, я абсолютно не расположена. А Северов со своим давлением вообще последний мужик на этой планете, с которым я бы этих отношений искренно захотела!

Однако лежать до вечера в кровати с закрытыми глазами было бы странно, и я всё же их распахнула. Алекс стоял ко мне спиной возле окна. Он оделся в футболку и джинсы, волосы блестели от воды. Он после душа… Мощная линия спины и плеч завораживала. Тело у него божественное, с этим не поспоришь. Да и вообще Алекс — красивый мужчина, я это всегда признавала. Но теперь, глядя на него, я всё больше испытываю трепет, особенно когда вспоминаю, как он касался меня под покровом ночи… И теперь я всё больше осознаю, что этот трепет был и раньше, только я всё в себе давила, не позволяя ему встать между мной и мужем. Но с недавнего времени моя связь — именно духовная — с  грань, вернуться обратно после которой теперь не получится. Снова защемило сердце от мысли, что всё безвозвратно изменилось, и то, что я уже пережила — только начало более глобальных изменений. А ещё — я очень боялась, что Элла позвонит Паше и расскажет в красках, что я здесь с Алексом. Он ведь даже не подумал уйти спать к себе и сейчас по-прежнему в моей спальне… Тут и глухой и слепой бы догадался, что эту ночь мы провели вместе.

— Проснулась? — заметил моё пробуждение Алекс и обернулся ко мне. — С добрым утром.

Тёмные глаза оглядывали меня, словно проверяя, не превратилась ли я ночью в тыкву…

— С добрым утром, — сонно отозвалась я.

— Точнее, даже днём, — добавил Северов.

— Днём? — переспросила я.

— Уже одиннадцать.

— Ого! — обалдела я. — Вот это мы поспали.

— Зато выспались, — улыбнулся он. — Иди умывайся. Завтрак на столе.

— Ты принёс для нас завтрак?

Он молча кивнул. Я аккуратно завернулась в простыню и пошла в ванную комнату. Там я обнаружила не только полотенце, но и банный халат — отлично, его и надену после душа.

Когда я освежилась и с чистым телом и мокрыми волосами вышла из ванной в махровом халате, Алекс уже расставил на столе наше угощение: пончики с абрикосовым джемом или сгущенкой на выбор, творог, круассаны и кофе. Едва я втянула носом запах сладкой выпечки и кофе, как желудок свело голодной судорогой — да уж, Алекс меня в эту ночь прилично умотал!

Подошла к столу и уже хотела сесть в отдельное кресло, как Алекс ухватил меня за руку и усадил себе на колени, как вчера.

— Сиди, — сжал он мои бёдра, не давая подняться.

— Лёш, ну мне так неудобно будет есть! — пыталась я призвать его к здравому смыслу.

— Удобно. Ну чего уставилась? Бери пончик. Я хочу абрикосовый джем.

— Я тебя должна ещё и покормить? — подняла я брови вверх.

— Давай уже бери пончик.

Протянула руку и взяла один. Окунула в абрикосовый джем. Алекс тут же перехватил мою руку, которая держала пончик, и поднёс его к своим губам. Надкусил.

— М-м, вкусные какие! — похвалил он пончик. — Попробуй тоже.

— Вот спасибо!

— За что?

— Что разрешил мне поесть мой пончик!

— А, я думал, ты за ночь благодаришь.

Я замолчала и опустила глаза. Опять чувство стыда едва не заставило меня расплакаться прямо при нём. Что же мы натворили с ним?

— Эй, ну ты чего? — поднял он мой подбородок. — Не кори себя за то, что тебе было хорошо.

Я промолчала. Много ли Алекс понимает… Он жену свою, кажется, не любил. А у нас с Пашей всё же другая ситуация была. Вместо продолжения диалога он притянул меня к себе ближе и поцеловал губами в сахарной пудре со вкусом абрикосового джема…

Одним поцелуем Северов ограничиться не захотел, подхватил меня на руки, отложил пончик в сторону и понёс меня к кровати.

— Куда? — возмутилась я. — Я, вообще-то, есть хочу!

— А я — тебя! Ужас какой голодный.

— Какой ты голодный? Мы тут всю ночь с тобой… Не спали.

— Это было ночью.

Он опрокинул меня на постель и снова навалился сверху, как вчера. Мужские руки заползли под халат, раздвигая его в стороны…

— Ну, Паш, щекотно!

Наступила тишина. Алекс напрягся и замер, а затем медленно отпустил меня и сел на постели. Его глаза смотрели в упор. В них бушевало разом сразу много не самых радужных эмоций… Я перестала улыбаться, мигом ощутив, как накалился добела воздух между нами в один миг.

— Что ты сказала? — переспросил он негромко.

Я задумалась и прокрутила в голове свою последнюю фразу.

И тут меня осенило. Боже, я назвала его именем мужа!

— Я… Ой. Извини, я не…

— Ты назвала меня его именем? — перебил Алекс так жёстко, что я просто забыла все слова в свою защиту. Да и какие слова сейчас бы меня оправдали?

— Я случайно…

Как же жалко прозвучала эта фраза — я и сама услышала! Лучше бы молчала… Алекса перекосило. То ли от боли, то ли от отвращения, но черты его лица ожесточились, желваки ходили ходуном, губы превратились в одну сплошную линию. Я снова видела перед собой того, кого боялась. Я, ощущая исходящую от него сейчас опасность, села, подтянула к себе колени и вжалась в холодную спинку кровати.

— Я тут перед тобой и так и сяк, а ты… продолжаешь любить его? — спросил он разбитым на осколки голосом.

— Я не…

— Ты и в постели его вместо меня представляла? — снова не дал мне договорить Алекс.

— Я…

— Замолчи, — сказал он грубо и встал на ноги. — Ну вот что — мне всё это надоело. Нас всё время трое, что бы я ни делал. Как же ты меня разочаровала, Тая…

Он окинул меня таким пренебрежительным взглядом, какого раньше я не видела в свою сторону. В горле стоял ком, я готова была расплакаться здесь и сейчас. Северов встал и направился к выходу.

— Хочешь любить своего мужа — пожалуйста! — произнёс он уже у двери. — А я умываю руки. Больше я не стану мешать вашей идиллии. И… забудь всё, что я тебе сказал этой ночью. Вам всё приснилось, Таисия Константиновна… И мне тоже.

***

Он хлопнул дверью, и я невольно поёжилась. Обняла себя за плечи, пытаясь переварить то, что произошло.

Я не специально его так назвала. Неужели не понимает? Ревность совсем мозги ему расквасила!

Ну что ж… Это его выбор. Я и не считала, что у нас есть будущее, а его внимание меня лишь тяготило и заставляло совершать неверные поступки. К лучшему.

Теперь я смогу разобраться со своим разводом спокойно, без посторонних людей. Спокойно — если Элла не настучит. А она может… Страшно ехать домой. Очень сильно переживала по этому поводу. Если Паша хотя бы просто узнает, что я была тут с Алексом — будет грандиозный скандал и делёж ребёнка. Мне бы этого не хотелось, я ещё после больницы в себя до конца не пришла и продолжаю пить препараты. Новое потрясение может меня совсем разрушить.

Алекс со мной не разговаривал практически, хотя садился за обедом и ужином рядом, делая вид, что между нами никаких ссор не было — ведь для всех мы “коллеги”, и мы продолжали играть свою роль. Вечер стал бы прекрасным: вино, снова вкусный ароматный шашлык, весёлая компания и песни под гитару у огня камина – если бы не напряжение между нами.

Я всё же испытывала какую-то неловкость и горечь из-за произошедшего с Алексом и всё пыталась с ним объясниться, но мужчина совершенно серьёзно решил отказаться от общения со мной, и я попытки эти бросила и просто приняла ситуацию как данность. В конце концов, я ему и не навязывалась, хоть и вышло неудобно перед ним.

Ситуация некрасивая и неприятная — кто бы спорил? Я назвала его именем другого мужчины практически во время занятия любовью. И не просто именем другого, а моего мужа, к которому Алекс и без того ревнует как медведь, словно имеет на это какое-то право. Триггер сработал, и терпение Северова лопнуло окончательно. Прекрасно поняла его такое категоричное решение прекратить со мной всякое общение — а чтоб не болело больше. Поняла, но всё же меня и саму эта ситуация точила изнутри, как червяк…

Мы молчали и в такси по дороге в аэропорт. Машина была возвращена в прокат, с друзьями мы тепло попрощались и уехали одними из первых — у нас скоро рейс.

В самолёте напряжение между нами выросло. Он даже не смотрел в мою сторону, и я в очередной раз ощутила всю гадливость произошедшего…

Всё же я испытывала какую-то свою внутреннюю потребность извиниться перед ним. Наверное, для очищения души — так мне самой стало бы спокойнее.

Перевела взгляд на сидящего рядом мужчину. Глаза Алекса были закрыты, но он не спал, это я ощущала явно.

— Лёш, я… извиниться хотела, — сказала я ему негромко.

Он молчал, но его ресницы дрогнули. Северов слышит меня.

— Я не специально это сделала. Ты же понимаешь, что так быстро я не могу перестроиться и просто…

— И просто меня никогда не любила, — добавил Лёша, в очередной раз не дав договорить. — Я всё понял. Достаточно уже меня унижать. Мне ничего больше от тебя и не нужно. Извинения свои при себе тоже оставь. Закрыли тему.

Я замолчала. Ну что драконить человека, если он не готов на диалог? Да и зачем я вообще перед ним оправдываюсь? Алекс меня, так сказать, сегодня бросил. Но ведь я этого и хотела, так зачем его уговаривать посмотреть на ситуацию иначе? Ну и пусть идёт себе. Мне же спокойнее.

Я решила для себя эту тему тоже закрыть. Положила голову на подголовник и закрыла глаза. У меня начинается новая жизнь. Без них обоих…

— И зовите меня, пожалуйста, Алексей Сергеевич, — услышала я голос Алекса. — Соблюдайте субординацию, Таисия Константиновна. Я ваш руководитель, а не дружок-пирожок.

Вот так даже? Лёша намекает, что мы с ним теперь и не друзья, и не враги — просто господин и госпожа Никто.

Ну хорошо. Как скажете, большой босс.

— Хорошо, Алексей Сергеевич. Учту ваше ценное замечание.

И начнётся моя новая жизнь…

13.

— Завтра жду вас в девять на рабочем месте, — сказал мне Северов, когда мы забрали багаж. — Не опаздывать. Вам поблажек никаких не будет.

Мужчина уверенно зашагал к выходу, удерживая свой чемодан.

— Лёш… — окликнула я его. Северов обернулся. — То есть… Алексей Сергеевич. Может быть, мне стоит перейти в другой отдел?

Я думала об этом всю дорогу. Пусть лучше моя зарплата уменьшится, но работать будет спокойнее.

— В какой?

— Например, рекламный… Эти годы работы я тесно сотрудничала с ними и специфику знаю. Мы так и так создавали макеты для рекламы.

— Я думаю, не стоит, — покачал головой он.

Ну он что — меня держать возле себя силой собирается хотя бы так?

— Но я думала, нам так легче будет… — опустила я глаза.

— Тая, — подошёл он ближе и заговорил почти на ухо. Его близость опять начала пьянить… Он снова назвал меня просто по имени. — Я не маленький мальчик. Твой отказ я переживу. Или тебе тоже сложно рядом со мной находиться?

— Да, — ответила я не подумав и тут же наткнулась на внимательный взгляд тёмных глаз. — Сложно… Потому что…

— Почему, Тая? — снова шептал он мне на ухо, сжимая мою талию прямо посреди аэропорта. Мы словно были тут одни — никого не видели и не слышали, говорили о своём в центре огромного зала.

— Потому что... — пыталась я найти причину, но сама не могла объяснить почему… — Это всё будет напоминать мне о том, что я сделала.

— А что ты сделала? — продолжал Алекс. — Провела ночь с мужчиной, потому что этого хотела — и первую тоже, я видел твою реакцию на меня, Тая! Получила удовольствие, стонала с ним в одной постели?

Я дёрнулась в попытках освободиться от него, но не тут-то было. Ненавижу его излюбленный приём “ведь я сильнее”.

— Хватит, — попросила я, прикрыв глаза. — Прекрати немедленно говорить эти пошлости и отпусти меня.

— Ты так сладко стонала, Тая. Очень эротично. Крышесносно. А с ним так же стонешь?

Я ударила кулаками ему в грудь, разбивая объятия. Это уже все рамки перешло. Он мне никто, чтобы задавать подобные вопросы.

— Напрашиваетесь на пощёчину, Алексей Сергеевич.

— Правда? — поднял он брови вверх. — Это за что, интересно? За то, что у вас, Таисия Константиновна, ко мне есть чувства, а вы врёте и отрицаете их?

— Нет никаких… чувств, — вспылила я, вскинула подбородок и посмотрела на него с вызовом. — Ты меня… заставил, если ты не помнишь.

— Нет, — покачал головой хам. — Ты меня сама хотела, ты ответила мне на поцелуй ещё там, на ночной террасе. Я лишь тебя подтолкнул. Хочешь сказать, никогда не думала о постели со мной?

Ну-у… Какие-то мысли у меня проскальзывали по данному поводу после его прикосновений и этого самого грёбаного поцелуя, который, теперь очевидно мне, перевернул вселенную Алекса, потому что я дала слабину и ответила ему. Да, он нравится мне как мужчина, и Северова не провести — он чует это, словно акула кровь. Но это всё равно ничего не меняет. Это не любовь. Суррогат какой-то… Так нельзя встревать в отношения. Грубо, пошло, словно хаос, влетая в мою жизнь. Нужно было дать мне разобраться сначала с Пашей, затем уже что-то предлагать. Хотя тогда бы я ему не ответила — слишком много “но”. И это Северов тоже понял…

Да и о чём я вообще? Алекс не предлагает, он просто берёт то, что хочет. Только со мной фокус не прокатил.

— Это ничего не меняет, — ответила я. — Для меня. Ты прекрасно знал, что я несвободна.

— Знал, конечно, — поджал он губы, понимая, что снова ничего не добился.

— Тогда нам лучше не работать вместе так тесно.

— Не переживай, — сказал Северов, окидывая меня разочарованным взглядом. — Я скоро уеду в длительную командировку. И ты меня всё равно долго не увидишь. До завтра, Таисия Константиновна.

Алекс ушёл вперёд. Я угрюмо потащила свой чемодан на колёсиках к такси.

***

— А вот и Тая! — услышала я, едва переступила порог дома.

— Паша… — села я на пуфик прямо в холле.

Ноги просто подкосились. Я не знала, как смотреть на своего мужа после всего этого… И как ему сказать, что я всё знаю о его связи с Юлей и предстоящем разводе.

Он смотрел на меня, словно тоже не знал, с чего начать разговор… А я гадала, позвонила ли ему Элла. Хотя мне казалось, что смотрел он как обычно. Если бы Паша знал, что я ему изменила, он бы меня на куски порвал, я бы даже в дом войти не успела! Но он молчал…

— Ну, есть тебе что мужу рассказать? — сделал ход белыми Паша.

— Есть, — кивнула я, понимая, что ходить вокруг да около смысла нет и нужно озвучить главное. — Мы с тобой разводимся, Пашенька.

Я расстёгивала пуговицы пальто и снимала его, пока он молча и испытующе смотрел на меня.

— Я в курсе, — ответил он.

— Значит, знаешь? — подняла я брови вверх, сняла сапоги и встала напротив него. Разговор, очевидно, будет нелёгким.

— А ты думала, что хоть что-то можешь скрыть от меня? — хмыкнул он. Глаза ледяные, как Антарктида.

— Не думала я ничего, — пожала я плечами. — Как увидела тебя — так и сказала.

— Значит, решилась всё же…

— Да.

— Это из-за него, да? — Лицо Паши перекосило болью и злобой. И я сама невольно скривилась. Как бы то ни было, но мне тоже ужасно больно, что наш с ним финал таков и он именно на таких нотах.

— Из-за кого? — спросила я.

— Не строй из себя дуру, — опустил Паша голову и вплёл дрожащие пальцы в волосы. — Северов. Ты ведь с ним провела эти дни? Я тебя с позавчера тут жду.

— У нас была командировка, — ответила я, нервно сцепив между собой ставшие ледяными руки. Обмануть его не получится — он уверен, что у нас с Алексом случилась связь. И прав…

— Мне звонила Элла.

Прикрыла на секунду глаза и прикусила щеку. Чёртова Элла — она всё же раскрыла рот и всё рассказала! Собственно, ожидаемо. А всё Лёша — никто не узнает, не узнает… Да он только рад будет, что Паша узнал. Унизил его, скомпрометировал меня — чудесно всё сложилось для него. Надеюсь, он счастлив из-за этого.

— И что?

— И рассказала, как вы “командировались” там всю ночь. На весь дом. Не постеснялись никого. Хорошо тебе было с ним, а?

Я сжалась в ком, как бы ожидая удара, даже закрыла глаза на время. Моя реакция говорила за меня довольно красноречиво, что Паша прав. А мне стало снова стыдно до слёз, которые я не смогла сдержать, и они побежали по моим щекам мокрой солью…

— Знаешь, на самом деле это неважно, — заговорила я после паузы, открыв глаза и стараясь говорить ровно. — Я всё равно подала бы на развод.

— Потому что у меня теперь денег нет? Потому что я оступился и просто ошибся? — спросил он.

— Потому что, Паша, ты мне изменял. В том числе с моей сестрой, которой ты, между прочим, заделал ребёнка.

Я не уверена, были ли ещё измены, но, скорее всего, были. Потому что раз уж он на это пошёл за моей спиной и с моей же сестрой, то вполне могли быть и другие.

Лицо Паши потемнело, скулы заострились.

— Рассказала, значит.

— Да, рассказала.

— Тай… — он снова вплёл в свои волосы длинные пальцы. — Слушай, я… Я не знаю, как так вышло. Не нужна мне ни она, ни ребёнок этот. Я тебя и Ксюшку только люблю.

Я покачала головой.

— Как ты можешь так говорить? Ребёнок ведь твой.

— Я дам ей денег на аборт. Мне не нужен он!

— Юля не согласится на аборт, — вздохнула я. — Она не могла очень долго забеременеть и теперь не откажется от малыша. Видишь, какой ты у нас бык-осеменитель оказался…

— А тебя кто уже осеменил? Север, да?

Паша вдруг резко устремился в мою сторону, я невольно стала отступать, но очень скоро врезалась спиной в шкаф, где он меня и нагнал. В груди птицей забился страх — таким разъяренным я Пашу не видела никогда, по крайней мере, в мою сторону такая ярость никогда направлена не была. Он подошёл ко мне, больно ухватил за плечи и тряхнул словно куклу.

— Понравилось тебе с ним, отвечай!

— Паш… Ты… Больно!

— Отвечай, дрянь такая. Сколько раз ты с ним спала? Как давно у вас роман за моей спиной?

— Как ты можешь требовать отчет у меня, когда сам не лучше? Паш, я прошу, давай оставим эту грязь и не будем поднимать. Давай разойдёмся как взрослые люди.

— Ты меня из-за него бросаешь? — наседал он, его руки стали смыкаться на моей шее…

— Паш… Паша, — ухватилась я за его руки, переживая, что он сейчас меня реально просто задушит. — Не надо.

— Ты к нему уходишь?

— А ты бы простил меня, если бы я осталась?

— Нет, — сверкнул он глазами. — Прибил бы тебя, тварь.

Я нервно сглотнула. Паша никогда не оскорблял меня и не позволял себе поднять руку. А на Ксюшу он даже голос никогда не повысил. Но сейчас его пальцы практически обнимали мою шею, готовые сжать её в любой момент. Где же Катя? Нет её, что ли, в доме, или крыша у Пашки совсем поехала и он даже не боится никого?

— Тогда отпусти меня. Давай разведёмся спокойно. Что ты сейчас хочешь выяснить?

— Ты к нему уходишь? — повторил он свой вопрос, будто это его волновало больше всего остального.

— Нет, — помотала я головой, глотая слёзы. — Ни с тобой не останусь, ни к нему не пойду. Я сама буду. С Ксюшей.

— Ты его любишь, Тай?

— Н… нет.

— Меня выпустили и дело замяли не потому, что Алекс тебе занял? Потому что ты переспала с ним?

Я молча смотрела в его полные боли глаза и продолжала хватать ртом воздух, не зная, что сказать. Конечно, если подумать и рассудить по логике вещей, одних денег Северову в таком деле было бы мало за его покровительство… Мне и самой пришла бы на ум именно эта мысль. А Элла своим звонком только убедила Пашу в этом.

— Да или нет? — требовал он ответа, сжав чуть сильнее пальцы и вызывая мой судорожный всхлип.

— …Да. Я же тебя спа…

Договорить я не успела. Он вдруг ухватил меня за шею сзади и потащил к двери. Открыл её и вытолкал меня в носках на обледенелое крыльцо.

— Пошла вон отсюда, подстилка Северовская. И дочь ты только через мой труп получишь.

Дверь перед моим носом захлопнулась. Я осталась растерянно стоять в свитере, джинсах и носках на ледяном бетоне.

***

Ветер тут же пробрался под ткань свитера, и я обняла себя руками, начиная дрожать. С собой у меня совсем ничего нет — ни телефона, ни сумки. Оглянулась по сторонам. Взгляд упал на дом напротив. Недолго думая, просто побежала по снегу к крыльцу соседского дома, благо не очень далеко наши участки. Нажала кнопку звонка, и вскоре дверь передо мной открылась.

Тамара Павловна, которая жила с нами по соседству эти годы, окинула меня беглым взглядом.

— Заходи, — отступила она вглубь просторного холла.

Я зашла и стала ещё больше дрожать от тепла дома. Успела замерзнуть даже за эти несколько минут.

— Дверь захлопнулась, простите… Можно я пока тут у вас…

— Я всё видела, — сказала женщина. — Кошку как раз выпускала, когда он тебя… Бедная ты, бедная… Сымай носки мокрые… Дам другие. И пошли пить чай. Кабы не заболела теперь, горемычная.

Мне стало стыдно. Она видела нашу некрасивую сцену с Пашей… Принялась стаскивать промокшие насквозь и грязные носки, которые теперь только выкинуть осталось.

Тамара Павловна принесла мне тёплые вязаные следки, которые я с благодарностью приняла.

— Пошли в кухню. Согреем тебя.

Она повела меня за собой к барной стойке. Дом у соседки не такой большой и навороченный, какой был у нас с Пашей, но все равно уютный и просторный. Жаль только, что старушка одинокая. Лишь по праздникам взрослый сын привозит ей своих детей в гости.

Тамара включила электрический чайник.

— Ну, садись, бедовая, — кивнула она мне на стул, а сама осталась у буфета доставать чашки и накладывать в вазочку печенье. — Что у вас случилось-то? Изменила, что ли?

Такие вопросы с ходу… И я покраснела, опустив глаза. Старушка практически сразу угадала причину поведения Паши.

— Там… долгая история, — ответила я. — Вроде того.

— Ну, понятно тогда, — кивнула она. — Что ещё бы мужика так спровоцировало бы?

Я не ответила. Не знаю, может быть, и в самом деле это просто самое логичное, что пришло в голову при виде данной сцены, которая произошла у нас.

— А сам он ангел? — спросила вдруг Тамара. Я удивлённо подняла на нее глаза. Она словно знала всё заранее.

— В каком смысле?

— Сам не гулял?

— …гулял.

— Отож, — покачала она головой. — А тебя под задницу коленом. Сучок ещё трухлявый.

Она налила мне горячего чая и поставила рядом со мной. Я отпила несколько осторожных глотков, ощущая, как разливается внутри меня тепло, согревая успевшее озябнуть тело. Когда шок понемногу стал проходить, на меня навалилось бетонной плитой отчаяние. И что мне теперь делать? Слёзы сами собой побежали по щекам снова… Выкинул меня, как ненужного пса, на снег умирать.

— Я своего в один прекрасный день тоже выгнала, — сказала Тамара, усаживаясь за стол рядом со мной и придвигая мне вазочку с печеньем. — Угощайся.

— Да не хочется, спасибо, — вежливо отказалась я. Сейчас мне точно не до еды. Хорошо, что пить препарат я заканчиваю уже, иначе бы у меня крыша поехала опять, и уже окончательно.

— Тоже гулял? — спросила я, шмыгая носом.

— Ага, — кивнула Тамара. — Застала его с лучшей подругой прямо в нашей кровати. Представляешь, какие дряни?

— И что дальше?

— Ничего, — пожала плечами она. — Выгнала обоих, подала на развод. Сына растила сама, замуж больше не пошла. Не доверяла я больше этим козлам.

— Печально…

— Ну, как есть…

— А мой — с сестрой.

— Даже так? — подняла брови вверх Тамара.

— Угу. Родная сестра и он. Юля беременна от него.

— Фу ты, господи, гадость какая… — скривилась она. — Надо же так, а… Слушай, мы с тобой прям подруги по несчастью, но ты меня сделала!

Даже улыбнулась сквозь слёзы. Действительно, обойти меня по несчастьям сложно.

— Что теперь делать будешь? — спросила она.

— Тоже разведусь. Я уже подала на развод.

— И правильно, — поддержала женщина меня. — Неча возле себя всякое дерьмо греть. Ты девка вона какая красивая. Где там твой принц, с которым ты была?

— Да какой там принц… — махнула я рукой.

— Ну как какой? Из-за кого весь сыр-бор. Пускай приезжает, забирает тебя. Может, оно к лучшему.

— Да не нужен мне никто!

— Это пока ты так говоришь. А потом сердечко оттает.

— У вас же не оттаяло.

— Так я и не имела связи ни с кем больше. Ты же не зря с этим… Значит, нравится он тебе.

— Не знаю, — покачала я головой. — С ним тоже всё слишком сложно. Можно я у вас тут буквально пару дней побуду? Пока не решу вопрос с жильём и не заберу свои вещи.

— Да живи, — пожала плечами снова Тамара. — Я тут одна пока. Сын-то вырос и уехал. Я вот теперь дни до Нового года считаю. Сеня привезёт внуков. Вон, ёлку уже привезли. Украшать надо. Поможешь?

— Конечно, — кивнула я. — Очень люблю это делать.

— Ну вот и прекрасно. Не рыдай из-за этого урода, который тебя в мороз выгнал. А насчет вещей — я щас до Кати дойду, заберу их.

— Паша не отдаст, наверное…

— Отдаст. Я ему щас не отдам!

Тамара решительно встала и направилась в холл, чтобы затем одеться и выйти на улицу.

***

Я смотрела в окно, как Паша переговаривался с соседкой. Они о чем-то спорили, а затем с моими вещами вдруг вышла Катя. Она тоже о чём-то спорила какое-то время с бывшим мужем, а затем вместе с Тамарой направилась в её дом.

— Катя… — обняла я ее как родную, едва она переступила порог.

Она обняла меня в ответ, а потом протянула мне мои сумку, сапоги и новое пальто.

— Таечка… Вот. Все, что смогла забрать. Там телефон и паспорт я бросила тоже в сумку.

— Спасибо тебе, дорогая, — забрала я у неё из рук свои вещи. — Паша не отдавал?

— Ну, не кинулся забирать. Правда, сказал, что другое не отдаст ничего…

— Он тебя теперь выгонит? — спросила я.

— Да нет, — махнула рукой Катя. — Куда ему без меня? С девочкой надо кому-то сидеть.

Я мигом помрачнела. Что делать с Ксюшей — я не знала. Паша всерьёз намерен мне ее не отдавать? Может, он отойдёт ещё и тогда позволит мне ее забрать? Он с ней никогда не сидел, ему на работу надо устраиваться, дочь ему будет мешать, несмотря на то, что Ксюшу он очень любит…

— Слушай меня, Катя, — сжала я ее ладонь. — Вернись туда и будь рядом с Ксюшей. Сейчас Паша злится и мне её не отдаёт.

— Я уже поняла… — ответила женщина.

— Присмотри за ней, пока я не смогу ее забрать.

— Конечно, не переживайте, — кивнула Катя. — Да и не сделает Паша ничего ребёнку.

— Да, знаю…

Мы на миг обе замолчали. Тамара в это время что-то делала в кухне, она тактично ушла, оставив нас наедине.

— А куда же вы? — спросила Катя, и мы встретились с ней глазами.

— Сниму квартиру, — ответила я ей.

— Потянете?

— Почему нет? Мне счета разморозили. Там есть у меня кое-какие накопления. На два месяца аренды найду уж.

— А насчёт Ксюши…

Катя не договорила и замялась.

— Что? — спросила я.

Может, у неё в самом деле есть какие-то идеи?

— Вы позвоните Алексею Сергеевичу. Я думаю, он способен уладить этот вопрос.

Понятно. Могла бы и догадаться, что она это предложит. Катя свято верит в любовь ко мне Северова.

Может, она и была на самом деле. Лёша не стал бы шутить такими словами. До сих пор сразу в дрожь бросало, едва я вспоминала его голос и глаза в тот момент, когда он сказал слова о любви…

Он носил в себе это давно или сильные чувства к нему пришли позже?

Впрочем, я зря об этом думаю — вчера его любовь закончилась, когда я случайно и по привычке назвала его именем мужа.

Я сама всё испортила, и теперь обращаться за помощью – это как… как прийти к нему словно побитая собака. Не будет он бороться с Пашей за моего ребёнка. Просто так, по доброте душевной, не станет тратить своё драгоценное время на женщину, быть рядом с которой шансов у него нет – в нормальном понимании отношений. Зачем ему это нужно? Значит, он снова потребует плату за свою помощь.

Тогда возникает главный вопрос: а чем мне придётся заплатить?

Лаской и любовью, естественно. И это будет ещё более унизительно, потому что он знает, что любви к нему у меня нет, и просто будет получать удовольствие от своей власти надо мной и играть словно куклой.

Хочу ли я снова идти на это?

Нет.

Такие неправильные и искалеченные отношения мне не нужны.

Нужно попытаться решить всё без Северова. Паша не имеет права забрать Ксюшу насовсем и не давать мне с ней общаться.

Просто не может по закону! Любой суд встанет на сторону матери, просто придётся немного подождать, возможно…

Я попробую найти способ сама. Если не получится, тогда уже будет не до гордости… Но есть шанс, что Паша перестанет злиться и уступит. Или суд нас поставит каждого на своё место.

— Нет, — твёрдо ответила я. — Северова я не стану впутывать в наши разборки.

— Уверены, Таечка? — осторожно спросила Катя, помня, как я ее отчитала за то, что она влезает не в своё дело. — Алексей Сергеевич вам бы помог, мне кажется.

— Уже не факт, — вяло улыбнулась я.

— Почему?

— Я его обидела.

— Ну и что? — пожала плечами она. — Когда речь идёт о ребёнке — разве до обид?

Может, она и права. Но меня греет мысль, что я смогу разобраться с этим сама. Стоит попробовать, по крайней мере.

— Я… всё-таки не хочу к нему общаться пока. Я поговорю с Пашей сама.

Катя поджала губы.

— И не звони ему, — всмотрелась я в ее лицо.

— Как скажете, Таечка… Но, может, всё-таки…

— Нет, — сложила я руки под грудью. — Ты меня услышала. Если я решусь просить его, то сделаю это сама.

Катя молча смотрела на меня, и я в ожидании ответа подняла брови вверх.

— Ты слышишь меня, Катя?

— Хорошо. Я не буду звонить.

— Надеюсь на тебя.

Катя вскоре ушла, Тамара накормила меня ужином и отвела в спальню для гостей, где я могла бы скоротать эту ночь. Завтра на работу, но сна ни в одном глазу не было.

После душа, лёжа в кровати, я изучала доску объявлений об аренде жилья и несколько вариантов отложила в избранное, чтобы завтра после офиса проехаться по выбранным адресам и посмотреть варианты жилья. Возможно, если мне повезёт, уже завтра вечером я смогу что-то снять. По крайней мере, судя по описанию и фотографиям, эти варианты меня вполне устраивали. Небольшие однушки, не слишком комфортные и с простой мебелью для женщины и ребёнка, без лишнего шика, к которому мы уже успели привыкнуть, но зато недалеко от здания компании Северова и детского сада. Завтра утром решила позвонить и договориться с хозяевами квартир о встрече, какие получится посмотреть после работы.

Отложила телефон, установив предварительно на нем будильник, устроилась поудобнее в чужой постели и закрыла глаза. Нужно заставить себя уснуть, завтра сложный день.

Как мы будем работать вместе с Алексом, часто пересекаясь по рабочим моментам и просто в здании офиса, я просто не представляла себе… Как ни старалась себя уговорить, что ничего страшного произойти не должно, всё равно очень волновалась перед новой встречей с ним. Северов — мой начальник, помимо всего прочего, и может мне попортить немало крови из вредности за то, что назвала его Пашей...

***

Вопреки моим опасениям, ничего необычного в офисе не произошло. Обычное утро обычного офиса. Крепкий кофе, задачи на день от Северова на электронной почте, работа. Теперь Алекс решил общаться со мной исключительно удалённо, передавая задачи либо по электронной почте, либо при помощи своего секретаря. Не могу сказать, что не рада такому выбору — так будет лучше для нас обоих. Нам стоит всё забыть и не мозолить друг другу глаза.

В обед снова пересматривала объявления об аренде жилья, обзванивая хозяев квартир, и договаривалась о встрече сегодня и завтра. Я была решительно нацелена найти себе квартиру в ближайшие несколько дней — мне крайне неудобно злоупотреблять гостеприимством Тамары. Хоть она и жила одна, наверняка ей некомфортно находиться на одной территории с практически посторонним человеком.

После обеда мне поступило новое сообщение от Алекса — он собирает весь руководящий состав в конференц-зале. Наверное, это связано с его скорым отъездом. Нужно же передать бразды правления заму, который появился вместо Паши.

Когда подошло время идти на планёрку, я подошла к зеркалу. Сегодня в офисе я в свитере и джинсах — в том, что осталось на мне вчера, когда Паша выгнал меня из дома. Лишь вечером я смогу купить себе костюм, перед тем как ехать смотреть квартиры, — выделила для этого сорок минут. Но пока мне приходилось ходить так и вызывать недоумение сотрудников компании.

Причесалась тоже утром как смогла, без своих средств и без своей расчёски. Косметики у меня тем более с собой не оказалось, но я нашла в рабочем столе старую тушь и пудру и немного подкрасила опухшее от слез, нервов и недосыпа лицо.

Окинула себя критическим взглядом — да уж, не звезда сегодня точно. Но ничего не поделать, не явиться на совещание я не могу. Поэтому решительно нажала ручку двери и вышла в коридор. Дошла до конференц-зала с записной книжкой в руках и заняла одно из мест у большого овального стола. Я пришла не первая, но зал ещё оставался полупустым, с каждой минутой заполняясь начальниками отделов. Последним в зал вошёл Алекс в лаконичном чёрном костюме и белой рубашке. Негромкий шум тут же прекратился, и наступила тишина. Сотрудники встали на ноги, приветствуя своего руководителя. Твёрдой походкой Северов дошёл до места главы стола и остановился. Оглядел собравшихся. На мне взгляд чёрных глаз задержался чуть дольше, но это, скорее всего, связано с тем, что я сегодня одета совсем не по дресс-коду. Однако спустя секунду он перевёл взгляд дальше и заговорил:

— Всем доброго дня. Сегодня у нас важное совещание. Прошу всех садиться и слушать очень внимательно.

Алекс занял своё кресло и принялся вещать далее:

— Завтра рано утром я улетаю в наши европейские филиалы. Необходимо лично проконтролировать их работу, так как поступили оттуда жалобы. Меня не будет в Москве около месяца. Заместитель у меня новый — Григорий Юрьевич. Он ранее работал в отделе продаж, а теперь я оценил его заслуги и повысил до моего заместителя. Можно поздравить!

По залу зазвучали аплодисменты и поздравления.

— Спасибо большое за доверие, — поднялся на ноги Григорий Юрьевич, который занимал место слева от Северова. — Постараюсь оправдать его!

— Я в этом даже не сомневался, — ответил Лёша. — За годы работы вы уже доказали преданность компании и свою компетентность. По всем вопросам, по которым вы обратились бы ко мне, на время моего отсутствия необходимо обращаться именно к Григорию Юрьевичу. А теперь по оптимизации работы отделов…

Северов ещё какое-то время обсуждал с нами рабочие моменты, спрашивал по нюансам каждого отдела, а затем всех отпустил.

— На этом всё. Можете идти завершать текущие дела на сегодня. Всем спасибо.

Северов остался стоять у стола, пока сотрудники поднимались со своих мест и покидали конференц-зал, желая своему руководителю успешной командировки. Я тоже встала, взяла со стола свою записную книжку и направилась к выходу, как Алекс меня окликнул:

— Таисия Константиновна, задержитесь.

Я остановилась недалеко от него и ждала, когда мы останемся в зале только вдвоём.

— Какие-то вопросы остались по моему отделу, Алексей Сергеевич? — спросила я, едва дверь за последним сотрудником закрылась.

— Почему вы одеты не по дресс-коду? — окинул он меня колючим взглядом. — Правила одни для всех.

— Так… получилось, простите… Завтра я буду в костюме.

— Ты в этом вчера была, — нахмурился он. — И ты явно плакала и плохо спала. Что-то случилось?

— Н… нет, — неуверенно покачала я головой. Не рассказывать же Алексу, что живу пока у соседки, потому что муж выгнал меня, как собаку, босую на снег? — Всё нормально.

— Ты не ночевала дома, — заметил он. — Ты никогда не приходила на работу в таком виде и во вчерашнем гардеробе. (одежде лучше, гардероб в таком предложении не употребляется)

Догадался. Он действительно очень наблюдательный. Наблюдательный конкретно за мной!

— Я… Это неважно, Алексей Сергеевич, и никак к работе не относится. — Я решила, что лучшая защита — это нападение. — Если вас интересует только мой внешний вид не по регламенту — я уже попросила у вас прощения. Больше такого не повторится — я оставлю в своём шкафу запасной костюм.

— Уверена? — изогнул бровь Алекс. — Пока я не улетел, мог бы помочь.

Аж скулы свело от его предложения. А платить за эту помощь чем придётся? Впрочем, я догадывалась и сама!

— Я разберусь сама, — улыбнулась я через силу. Я не хочу, чтобы кто-то знал о том, что моя жизнь разрушена и я слаба как никогда. — Удачной вам командировки, Алексей Сергеевич.

Он ещё какое-то время сканировал меня острым взглядом, а затем неожиданно притянул меня к себе. Задрал мой подбородок вверх и припал к губам своими и горячими. Мысли тут же вылетели из головы, оставив место лишь этому горькому, местами грубому поцелую на прощание… Он словно пытался насытиться мной на весь месяц, что его здесь не будет, напитаться мной, запечатлеть мой запах в своём мозгу. Я растерялась, а может, и сама вдруг растворилась в этом поцелуе, не стала отталкивать его.

Алекс оборвал ласку сам, слегка отстранившись от меня. Его руки сжимали мои плечи, вызывая мурашки по телу в ответ, а чёрные глаза впивались в мои влажные, припухшие от поцелуев губы.

— И тебе всего доброго.

Он отпустил меня и, не оборачиваясь, покинул конференц-зал, оставив меня с бешено бьющимся сердцем приходить в себя.

14.

— Что ж… меня устраивает и по цене, и по виду, — сказала я, обводя глазами ещё раз третий из вариантов на сегодня.

Вариант не самый лучший, но действительно терпимый. Всё, что мне требовалось от съемного жилья, здесь было на твёрдую троечку. А главное, уже завтра я могу сюда переехать — денег мне хватает ровно на два месяца аренды.

— Замечательно, — ответила хозяйка маленькой однокомнатной квартирки. Мне повезло, и я нашла вариант без участия в поисках арендатора агентства недвижимости, которым пришлось бы отстегнуть ещё половину стоимости месячного взноса. Это и была главная причина, по которой я остановилась на этой квартире. — Оформляем?

— Да.

— Тогда вот договор. Давайте свой паспорт — если что, данные ваши у меня будут.

— Да я не планировала ничего портить, что вы, — улыбнулась я. — А ребёнок у меня уже большой и воспитанный. Никого водить не собираюсь сюда.

— Я надеюсь, — внимательно вгляделась в меня полноватая женщина. — Я сдала квартиру женщине и ребёнку, и не хотелось бы узнать от соседей, что здесь живет толпа таджиков или оргии устраиваются.

— Не переживайте, — заверила её я. — Ничего такого не будет.

— Тогда подписывайте.

Я прочла договор, поставила свою подпись, забрала второй экземпляр с подписью хозяйки квартиры и отдала ей деньги за два месяца. Теперь мне хватит только на продукты и проезд на работу. Впрочем, одно кольцо и серьги из золота на мне остались, и, если прижмёт, их можно сдать в ломбард. Дотянуть до зарплаты точно хватит. Голодать мне не придётся.

— Ключи, — протянула мне связку хозяйка скромного, но чистого жилища.

— Спасибо, — ответила я, забрав их из её рук.

— Когда въехать планируете?

— Завтра.

— Хорошо. Если будут какие-то вопросы — звоните, мой номер у вас есть.

— Да, я сохранила в записную книжку телефона.

— Вот и хорошо. Тогда доброго вечера вам. Я поехала домой.

— И вам!

Женщина ушла, а я ещё раз оглядела квартиру, которая станет мне пристанищем на какое-то время. Обстановка скромная, мебель, палас и шторы явно дешёвые, но аккуратные и чистые — это самое главное. Тараканов на кухне я не нашла, для ребёнка есть отдельный диванчик, горячая вода имеется, посуда даже есть на кухне, а значит, всё не так уж плохо на сегодняшний день. Одеяла и подушки я пока купить не могу — денег не хватит, но я попрошу их у Тамары, а потом верну. Не думаю, что ей будет жаль для меня подушек и одеял...

Сжала в кулаке связку ключей.

Новая жизнь. Почти с чистого листа. Может, оно и к лучшему…

Осталось только Ксюшу у Паши забрать.

***

Прошёл почти месяц.

Уже завтра волшебная новогодняя ночь, которую я проведу в одиночестве.

Ксюшу мне не удалось забрать. Паша до сих пор очень злится на меня и гонит каждый раз, как я пытаюсь подойти к собственному ребёнку. Я высматриваю ее возле обычной и музыкальной школы, чтобы хотя бы посмотреть на неё, раз бывший муж не даёт мне общаться, но в последние дни, когда начались каникулы, они оба пропали. Наверное, Паша увёз Ксюшу куда-то отдыхать.

Я понимала, что родной отец дочери ничего плохого не сделает, но все же на сердце у меня было неспокойно. Ксюшенька очень страдала от разлуки и разлада в семье, успеваемость ее сильно упала, она плакала каждый раз, как видела меня, и бежала со всех ног, чтобы хотя бы поцеловать меня через прутья кованого забора нашего дома, пока Паша не догонит ее и не уведёт в дом силой. К сожалению, Паша так одержим местью мне, что не слышит доводов о том, что так он делает больно не только мне, но и травмирует ребёнка. Ни моих доводов, ни чьих-либо ещё.

Я тоже страдала. Каждый вечер слёзы и мечты снова хоть на секундочку сжать детскую ладошку моей дочери, получить её мимолётный поцелуй через забор, пока к нам бежит Паша… Её диванчик с не тронутой ни разу постелью и мишкой, которого я купила для малышки, так и стояли одни, без хозяйки. Спать с этим мишкой завела привычку я. Так мне было менее одиноко…

Я обращалась к юристу и послала новый иск о том, что муж, с которым у нас происходит сейчас бракоразводный процесс, не даёт мне общаться с ребёнком. Но пока не было ни одного заседания, и пока нет решения суда — ничего сделать нельзя, по закону Паша имеет право проживать со своей собственной дочерью. Мне придётся ждать вынесения решения суда о том, с кем будет проживать наш ребёнок, а это, к сожалению, не быстро и может затянуться и на месяцы.

На работе всё как обычно — проекты, таблицы, отчеты… новогодняя суета. Все готовятся встречать любимый всей нашей необъятной страной праздник, но мне на него сейчас абсолютно плевать. Я словно умерла внутри, хожу — живой труп. Внутри меня нет никаких эмоций, кроме боли и тоски по ребёнку, которого я не могу нормально обнять или поговорить. Коллеги звали меня отмечать с ними, зная о том, какой тяжёлый развод я переживала, но я отказалась — я просто не хочу видеть веселье других, когда на моей душе такая стужа, которая не снилась даже последнему дню декабря…

Я стояла у окна и следила глазами за ворохом снежинок, которые хаотично крутил бешеный ветер. Вьюга швыряла снег в окно, завывала и не щадила никого и ничего — то же самое творилось и в моей душе.

По моим щекам тихо бежали слёзы, а рука сжимала тонкую палочку — тест на беременность.

***

Дорога до дома моей матери вышла довольно дорогая и тяжёлая — она живет на окраине города в спальном районе. Дверь мне открыла Юля.

— Привет, — сказала она мне, отступая вглубь коридора.

Я знала, что она здесь будет — именно она позвонила мне, — и всё равно передёрнуло от одного её вида. До сих пор не могу смириться, что она спала с моим мужем и родит от него малыша… С другой стороны, жаль её — Паша явно Юлю бросил, как и их ребёнка. Не позавидуешь судьбе моей сестры, как, впрочем, и моей…

— Привет, — ответила я ей, расстегивая пуговицы пальто. — Как она?

— Плохо, — тихо сказала Юля. — Со дня на день…

— Понятно.

Я прошла в комнату, где лежала моя мать. Она недавно совсем слегла, мы с Юлей наняли ей сиделку. Лечить ее отказались: она диабетик, а делать операцию такой просто бессмысленно — не переживёт. Доживает свой век в той самой квартире, которую мы с Юлей ненавидим всей душой.

Я не была здесь уже много лет. И мать свою не видела с шестнадцати лет, когда ушла из дома. Из-за неё.

Села рядом с ней. Моей матери не так много лет — всего сорок восемь, но от алкоголя, беспорядочных половых связей и потом диабета она выглядела старухой.

— Тая… Тая. При...ла.

— Да, мам, я пришла, — взяла я её сухую руку в свои ладони.

Какая бы ни была, но эта женщина меня и сестру родила и кое-как нас вырастила. Какие обиды сейчас могут быть, когда ей остались считаные дни…

— Ты… п...стила…

— Я простила тебя, мам, — вздохнула я. — Я не держу зла и пришла к тебе.

— Тая…

Я посидела с ней, пока она не уснула, а затем тихо вышла из комнаты и прикрыла дверь. Пошла в кухню, чтобы согреть себе чая. Дорога снова будет длинная — метёт не на шутку, а моя съемная квартира отсюда довольно далеко. Сейчас здесь довольно чисто, в отличие от того времени, когда я жила здесь. Юлька поступила в медицинский колледж в соседнем городе и сбежала в общежитие от постоянных ухажёров матери и гулянок в нашей квартире, а мне деваться было некуда, пока однажды я не была вынуждена просто бежать без оглядки.

— Вот чай, — протянула мне запечатанную коробку с чаем Юля, которая пришла следом за мной. — Матери привезла продукты…

— Спасибо, — кивнула я и забрала его, чтобы вскрыть и вынуть два пакетика.

Засвистел чайник, и в полной тишине я налила кипяток в две старые чашки. Одну придвинула Юле, которая села напротив меня за столом и посмотрела на меня.

— Совсем всё плохо? — спросила я, имея в виду нашу мать.

— Да… — опустила она голову.

— Шансов совсем не осталось?

— Совсем.

Мы замолчали, глядя в свои чашки. Мать у нас далеко не самая лучшая, но другой не имелось.

— Ты как, Тай? — спросила меня та, кого я считала сестрой.

— Нормально… — пожала я плечами.

— Разводишься?

— Да.

— Паша Ксюшу не хочет отдавать тебе?

— Нет.

— Ну ничего, в суде разберутся…

— Надеюсь…

— Такой гад оказался, — негромко сказала Юля. — От ребёнка отказался. Да и от меня… Тебе дочь не отдаёт… Куда только смотрели мои глаза?

Я лишь хмыкнула на это. Туда же, куда и я — мы обе были слишком влюблены в галантного и обаятельного, когда это нужно ему, Пашу. Обе мы дуры, что ж теперь поделать?

— И как ты теперь? — спросила я её.

Юля, как и я, сейчас живет в съемной квартире на зарплату медицинской сестры в городской больнице. На какие деньги она будет рожать и поднимать малыша в одиночку — я не представляю.

— Не знаю, — покачала Юля головой. — Но избавиться от ребёнка я бы не смогла… Ты ведь знаешь, как сильно я хотела стать мамой. Оформлю декрет, дотации малоимущим… Всё будет хорошо, лишь бы здоровенький был.

Юля улыбнулась. Даже в такой ситуации она рада своему малышу и ждёт его. В отличие от меня…

Я хотела ещё ребёнка, но от своего мужа и никак не от Алекса.

Сегодня утром я была у врача. Он подтвердил беременность. На вопрос, как такое возможно, ведь я принимала противозачаточное, пожал плечами и уточнил, не принимала ли я ещё какие-то препараты. Я перечислила, выяснилось, что моё лекарство от депрессии нейтрализует действие орального контрацептива. В горах с Алексом я, выходит, пила пустые пилюли, не зная об этом, и забеременела.

На второе января я записалась на аборт.

— А как же Алекс, Тай? — спросила меня Юля.

— Никак, — пожала я плечами. — Мы не общаемся.

— Надо же… — задумчиво протянула она. — А так любил тебя, как сумасшедший. Он мне сказал тогда, когда я пришла к нему вместо тебя, что ему нужна только ты одна.

Я опустила глаза. Почему-то эта фраза резанула, как ножом по живому…

Я вспоминала об Алексе, но так и не решилась ему позвонить. Я металась между желанием скрыть беременность и рассказать ему об этом. В итоге всё же приняла решение, что нас ничто связывать не должно, и так, как сейчас — не общаться совсем, — нам будет лучше…

***

Одинокий набор посуды со скромной едой и соком вместо шампанского стоял напротив меня под бой курантов.

— С Новым годом меня… — сказала я сама себе, отпивая сок под удары часов. — И тебя, Северов…

***

АЛЕКС.

В Европе Рождество уже отметили, но мы небольшой компанией русских все же праздновали по своим традициям в одном из баров Праги сегодня, тридцать первого декабря.

Даже оливье был на нашем праздничном столе, только мне он казался безвкусным. В последнее время все словно потеряло свой вкус и краски. Потеряло без неё.

Ни сказочный город, ни смена обстановки, ни максимальная загруженность, чтобы не думать о ней, ни шумная компания, к сожалению, не спасли меня — моё сердце продолжало гореть ярким пламенем в её ладонях. Что бы ни делала и ни говорила мне эта женщина, я не мог выкинуть её образ, нежные руки и сладкие пухлые губы ни из головы, ни из сердца.

Моё проклятье.

Моя татуировка на всю душу.

Мой рубец на сердце.

Моя одержимость.

Моя зацикленность…

Когда же ты дашь мне дышать спокойно без тебя, стерва ты красивая?

Когда же моё сердце уже успокоится и перестанет биться чаще от воспоминаний о тебе, рыжая колдунья?

Не знаю.

Месяц прошёл уже, а легче ни хрена не стало.

Кажется, болезнь по имени «Тая» для меня является неизлечимой…

И зачем только она пришла однажды в мою компанию? Она отравила меня, превратила в безумного раба, который готов следовать за ней и любить её в одни ворота.

Только ей это все ни черта не надо!

Моя любовь, моё покровительство — всё ей в тягость.

Моя любовь тяготит нас обоих, но я, как ни пытался, излечиться от неё пока не могу.

Лучше бы я никогда её не встречал.

Под бой курантов, который транслировал русскоязычный канал на огромной плазме бара, народ кинулся разливать шампанское, подсунув один бокал и мне. Я забрал его и задумчиво смотрел на пузырьки. Говорят, желания, загаданные в новогоднюю ночь, сбываются.

Что ж… Тогда будь счастлива, Тая. Это моё самое огромное желание.

С Новым годом тебя…

Залпом опрокинул в себя шипучую жидкость. Мой Новый год наступил.

***

ТАЯ.

— Ожидайте здесь, вас позовут, — сказала мне медсестра, и я села на край кушетки в клинике, где планировала избавиться от нашей с Алексом ошибки.

— Хорошо, — кивнула я.

Остались считаные минуты. Надеюсь, я не пожалею о сделанном…

***

АЛЕКС.

— Начинается посадка на рейс четыреста двенадцать «Москва-Париж». Просьба пройти к третьему воздушному пути, — вещал женский голос на весь аэропорт, пока я шёл к выходу с чемоданом.

Моя командировка — иди ссылка самого себя? — закончилась с отличными результатами, и теперь я вернулся домой. Работа продолжится в привычном режиме в офисе.

Смена обстановки и работа нон-стоп мне, конечно, мозги немного на место поставили, но я совсем не уверен, что при встрече с ней снова не сойду с ума. Но вариантов мало — работать всё равно нужно, уволиться самому или уволить её рука не поднимается. Как и перевести Таю в другой отдел — тут же играет мой эгоизм и глупая ревность. Пока она руководитель отдела, я хотя бы буду видеть, с кем она общается и как живёт… Весь этот месяц я не спрашивал о ней и ничего не хотел знать, но теперь не могу отказаться от возможности просто видеть её. Забыть её у меня не вышло, как и обмануть себя: куда бы я ни поехал — себя я брал с собой, а Тая — в моём сердце.

Но пытаться всё вернуть больше не стану. Мне достаточно много раз дали понять, что я не нужен и нелюбим, я просто долго отказывался в это верить, считая любую улыбку в мою сторону проявлением симпатии. Я ошибся — она никогда меня не любила, ни одной секунды. Всё, о чём думала Тая, идя на контакт со мной — дочь и муж. И я не могу её осуждать — это я влез в их отношения, это я вынудил её провести ту ночь со мной, которая мне, впрочем, лучше не сделала, только хуже. Я всё придумал сам — эту любовь, которую смыло волной, как замки на песке. Я сам не знаю, как поступил бы на её месте, — возможно, так же.

Я порывался позвонить ей не один раз. Ночами от одиночества меня крутило не по-детски, от тоски по ней хотелось выть. Даже сим-карту ломал несколько раз, чтобы только не сорваться, — я не нужен, я там лишний.

Мне придётся заглушить в себе эти никому не нужные чувства, забыть их. Научиться жить так. Только унижаться перед ней я больше никогда не стану.

Будь счастлива, Тая. Но уже без меня.

***

Новогодние каникулы у нас заканчиваются раньше, и уже пятого января весь офис гудел словно разбуженный улей. Обычно в эти дни до конца официальных праздничных дней работа всегда идёт медленно и лениво, но только не сегодня — возвращается начальство. Сегодня первый день, когда Алекс вернулся на свой пост.

Я очень волновалась, пока шла по офису и готовилась к рабочему дню уже в своём кабинете. Я переживала о том, какой будет наша встреча после длительной разлуки, обижен ли всё ещё Лёша на меня, как мы будем вместе работать, и о том, чтобы он не узнал мою тайну...

На этот раз Северов решил не собирать совещание, а написал, что пройдёт по всем отделам сам. В письме сотрудникам значилось, что ко мне он зайдёт одной из первых. И всё же стук в дверь заставил меня вздрогнуть и едва не выронить чашку с кофе из рук.

— Да-да, — отозвалась я, и дверь открылась.

Уверенной походкой Алекс в, как всегда, безупречном и лаконичном костюме на белую рубашку прошёл по кабинету и встал рядом с моим столом.

Я поднялась к нему навстречу, и наши взгляды встретились. Алекс опустил глаза ниже, и я почти физически ощутила, как он прошёлся по мне жадным взглядом.

— Прекрасно выглядите, Таисия Константиновна, — сказал он, и я вдруг отметила про себя, что отвыкла и от его низкого голоса с хрипотцой. — Здравствуйте.

— Спасибо, — вежливо улыбнулась я. Нельзя дать ему повод думать, что я переживаю или что-то скрываю от него. Также я не хотела бы, чтобы Лёша знал о моих проблемах в семье. Поэтому никому на работе о разводе и предстоящей судебной тяжбе не рассказывала, как и не обращалась за помощью к Дамиру: имея связи и в суде, он, возможно, и помог бы, но обратиться к нему — то же самое, что обратиться напрямую к Алексу. — С возвращением, Алексей Сергеевич.

— Спасибо, — ответил он, продолжая оглядывать меня, словно пытаясь понять, как я всё это время жила. — Кофе балуетесь на рабочем месте?

— Да, немного… Хотите, и вам приготовлю?

— Хочу, — кивнул он.

— Одну минуту, — сказала я и пошла в коридор к кофемашине.

Приготовила ещё одну порцию крепкого кофе, отдельно положила сливки и сахар и на подносе понесла в кабинет.

— Пожалуйста, — поставила я его перед Алексом, который занял место возле моего стола. — Сливки, сахар…

— Спасибо, — поблагодарил он и проигнорировал все, кроме самой чашечки с напитком.

Он глотнул горячую горькую жижу и даже не сморщился. Надо же, любит такой кофе — крепкий, несладкий… Всегда этому удивлялась.

— Как идут дела в вашем отделе? — спросил Алекс.

— Всё хорошо, — ответила я. — Поставленные задачи мы выполнили в полном объёме, эксцессов за время вашего отсутствия у нас не было. Отдел работает в штатном режиме. У меня появилось несколько новых идей, но я ждала вашего приезда, чтобы поделиться ими с вами. Вот…

Я протянула ему папку с файлами, где были представлены мои идеи, которые я набросала за время его отсутствия — я пыталась спрятаться от боли и одиночества в работе.

— Вот как? — поднял Северов брови вверх и взял из моих рук папку. — Очень интересно…

Он развернул её и углубился в чтение.

— Что ж… Идеи интересные, — сказал он спустя время, когда изучил материалы и поднял свои тёмные глаза на меня.

— Правда? — улыбнулась я, слегка смутившись. Мнение Алекса, а тем более его похвалу, как профессионала своего дела, я всегда очень ценила.

— Правда, — ответил Северов и закрыл папку. — Мы обсудим их на совещании позже и, возможно, возьмём в работу.

— Спасибо большое, — сказала я, ощущая, как пылают щёки — то ли от внимания Алекса, то ли от его похвалы, то ли от обещания, что мои идеи воплотятся в жизнь в нашей компании. — А как вы съездили? Всё ли удалось уладить в филиалах?

— Да, всё отлично, — кивнул он, задержав взгляд на моей руке, лежащей на столе недалеко от него. Мы оба поняли это — Алекс хотел было взять её, коснуться меня. Это понимание опалило мои щёки ещё сильнее, а сердце стало биться быстрее. Но уже через секунду это ощущение пропало — Алекс не стал ко мне прикасаться. Он отвёл глаза в сторону и поднялся на ноги, забирая со стола папку с моими набросками.

— Благодарю вас за информацию, Таисия Константиновна, — сказал он мне, поворачиваясь лицом к выходу. — Мне пора.

Северов ушёл, и я шумно выдохнула. Я была уверена, что он не будет держать дистанцию и субординацию и обязательно дотронется до меня или начнёт задавать личные вопросы. Но ничего этого не произошло, на моё удивление…

Кажется, Алекс, как и я, принял единственно верное решение — забыть обо всём, что было…

***

АЛЕКС.

Дошёл до своего кабинета и сел в кресло. Уставился невидящим взглядом в монитор. Подумал пару секунд и понял, что, вообще-то, шёл не сюда. Меня ждут ещё сотрудники. Как-то ноги сами сюда принесли меня, я слишком глубоко задумался.

Нервно постучал пальцами по столешнице. Как же заставить себя собраться?

Думал, что почти остыл, не забыл, конечно, Таю, но надеялся, что смогу держать себя в руках. И рядом с ней у меня это почти получилось, но всё равно — едва увидел снова ясные зелёные глаза той, что могла быть моей – месяца разлуки как не бывало. Ничего не изменилось, по крайней мере с моей стороны. Я всё придумал, что успокоился…

— Алло, — принял я звонок, поступивший на мой телефон.

— Привет, Северов! — услышал я на том конце провода голос Баташова. — Как ты после вчерашнего?

Вчера выдался один из немногих свободных вечеров, и я решил провести его в компании Дамира. Мы откупорили бутылку дорогого виски, но я себя прекрасно контролирую в такие моменты. Чувствовал я себя абсолютно нормально — по крайней мере физически.

— Как огурчик, — хмыкнул я. — Лучше всех.

— Это Камила переживает за тебя. Не продолжил ли ты дома страдать от неразделенной любви.

— Да хорош издеваться, — проворчал я. — Вам вообще ничего говорить о себе нельзя.

— Ну, ладно-ладно, — тут же пошёл на попятную Дамир. — Кстати, о твоей любви. Она мне сегодня звонила.

— Тая? Зачем? — напрягся и нахмурился я.

— Попросила встретиться с ней.

— Для чего? — тут же спросил я. — Немедленно говори.

— Не зверей, Север, — одернул меня Баташов. — Я женат, да и нужен ей исключительно как прокурор. У неё что-то случилось.

Пока я держался от неё на расстоянии, мне даже удавалось не думать о Тае и не узнавать о ней через знакомых. Но сейчас я сорвался.

— Что?

— Пока не знаю, — ответил он. — Сказала, что это не телефонный разговор, и попросила личную встречу.

— И на когда вы договорились?

— На вечер, сегодня.

— А мне скажешь, что произошло у неё?

— Скажу, конечно, — отозвался Дамир. — Только ты всё-таки попытайся это узнать у неё сам. Раз она решила обратиться ко мне — разговор действительно серьёзный.

Сердце кольнуло. У Таи действительно какие-то трудности? Но она не хочет обращаться за помощью ко мне, что, в принципе, понятно...

— Понял, — ответил я. — Держи меня в курсе, ладно?

— Обязательно. Кстати, Камила приглашает выбраться в кино. Ты как?

— Да какое кино? — устало потёр я переносицу. — Дел невпроворот… После возвращения никак не разгребу.

— Ну, так и мы не сейчас идём. Подумай пока, я тебе перезвоню.

— Я уже подумал — не получается.

— А я всё равно перезвоню. Пока.

— Держи меня в курсе, Баташов, — напомнил я.

— Ага. Давай.

Он повесил трубку, и я задумчиво сжал телефон в руке.

Мне нужна информация. Зачем – я и сам точно не понимал, но мне казалось, что это нечто важное, то, что смогло бы дать нам шанс. Она не хочет, чтобы я давил на неё, но, может быть, она смягчится, если я помогу ей в ее беде? В любом случае оставаться в стороне, когда у неё что-то происходит, я не могу. Только Тая сама не расскажет. Но может знать о том, что случилось, её секретарь. Я снял трубку стационарного телефона и набрал номер ее отдела.

— Ирина, зайдите ко мне, — попросил я.

— Хорошо, Алексей Сергеевич, — ответила женщина. — Сейчас буду!

Я пригласил секретаря Таи и попросил своего приготовить нам два кофе.

— Извините, можно? — робко постучалась Ирина в дверь и заглянула в кабинет.

— Да-да, заходите, — отозвался я. — Присаживайтесь.

Ирина прошла через кабинет и села напротив меня. Женщина явно нервничала — не каждый день её к себе вызывает начальство.

— Ирина, кофе?

— Э-э… Спасибо, — кивнула она, но даже не притронулась к чашке – слишком волновалась.

— Не переживайте, — решил я разрядить обстановку. — Никаких претензий к вам у меня нет. Мы просто побеседуем.

Женщина с настороженностью продолжала наблюдать за мной.

— О чём? — спросила она.

— По поводу отдела, — сказал я, откинувшись на спинку своего кресла, и отпил кофе из чашечки. — Как обстоят дела?

Ирина немного замялась, а потом ответила вопросом на вопрос:

— А разве… Таисия Константиновна вам не доложила о состоянии отдела?

— Доложила, конечно, — кивнул я. — Но хотелось бы увидеть ситуацию с разных сторон.

— Всё в полном порядке, насколько мне известно, — ответила секретарь Таи. — Все планы мы выполняем, из графика не выпадали, никаких внештатных ситуаций не происходило.

— Прекрасно, — собрал я пальцы в замок. — Я знал, что могу на вас с Таисией Константиновной положиться.

— Алексей Сергеевич, — кинула на меня осторожный взгляд Ирина. — Вы хотели что-то узнать о Таисии Константиновне?

Женщина решила, что я копаю под Таю у неё за спиной.

— Вообще, да, — решил перейти я к тому, ради чего сюда и позвал секретаря Таи. — Этот разговор конфиденциальный и должен остаться между нами. Тая не должна знать, о чем мы здесь с вами беседовали.

— Хорошо, — кивнула женщина. — Я поняла вас.

— Как этот месяц, пока меня не было, вела себя в офисе ваша начальница?

— Обыкновенно, — пожала плечами Ирина. — Работала, не опаздывала, не нарушала устава компании.

— Не замечали ли вы, что Тая, например, плачет часто?

— Ну… Она бывала грустная и плакала пару раз при мне, но говорить о поводе своих слёз отказалась со мной. Я и не лезла к ней в душу.

Значит, всё же плакала. Зря я так был уверен, что она простила Пашу и счастлива с ним. Счастливые женщины не плачут.

— Скажите, Ирина, вам известно что-то о проблемах в семье Таисии Константиновны?

— Да почти ничего, — ответила она. — Знаю только, что сейчас ведётся бракоразводный процесс и Таисия Константиновна созванивается с каким-то юристом, просит его найти способ вернуть ей дочь.

— Вернуть дочь? — нахмурился я. — Она что — всё же ушла от мужа?

— Да, — кивнула Ирина. — Подала на развод и живёт теперь отдельно. Только муж ей, кажется, дочь не отдаёт и даже не даёт ей видеться с девочкой. Тут любая бы загрустила.

Я поджал губы.

Вот козёл.

Значит, Тая от него ушла, и он ей мстит, лишая самого дорогого — ребёнка.

Больно за Таю. Но в то же время в душе снова зашевелилась надежда. Я могу ей помочь, и, возможно, она иначе посмотрит на меня…

***

ТАЯ.

— Ксюша! — позвала я дочь, как только она вышла из машины отца.

Я ждала их возле дома.

— Мама! — увидела меня девочка, распахнула такие же зелёные, как у меня, глаза и уже полетела ко мне, как пока ещё муж резко удержал Ксюшу за руку.

— Ну-ка, стой, — сказал он ей.

— Ну па-а-ап… — захныкал ребёнок. — Я к маме хочу! Мама! Мама!

— Паш, ну дай нам хотя бы пять минут поговорить, — попросила я, еле сдерживая слёзы. — Тебе же даже органы опеки уже сказали…

— Да плевать я хотел на эти органы опеки, ясно? Ты чё сюда притащилась опять? — уставился он злобно на меня, продолжая удерживать рыдающую дочь. — Я тебе говорил не ходить сюда и что дочь ты не увидишь.

— Паш… Но ей нужна мама. Как ты так можешь? Я всё равно добьюсь своего. Она такая же твоя дочь, как и моя!

— Пошла вон отсюда, дрянь, — выплюнул он сквозь зубы. — Иди дальше развлекайся со своим любовником. Никто не отдаст дочь такой аморальной матери, как ты.

По наставлению моего юриста я написала куда могла заявления — но пока мне мало что помогло. Паша всем в слезах практически рассказывает, как я ему подло изменила с его лучшим другом и сбежала, бросив дочь, а теперь вот якобы вспомнила о ней. Полиция также не смогла ничего добиться, кроме того, что я могу проживать на территории дома Паши, но я не хочу этого — Паша открыто мне угрожает, когда мы вдвоём. Я просто боюсь. А органам опеки он обещает, что позволит мне увидеть дочь, но, когда я пытаюсь потребовать встречи, либо выдумывает предлоги этого не делать, либо гонит и угрожает, как сейчас…

— Паш, прекрати, — прикрыла я глаза, не удержав слёз. — Хотя бы не при Ксюшеньке. Ты прекрасно знаешь, что я пошла на это, чтобы спасти тебя.

—  Я всё равно тебя никогда не прощу. Катись отсюда и забудь дорогу к нашему дому. Дочери у тебя больше нет, дрянь. Пошли, Ксюша.

— Я к Баташову пойду, Паш!

— Да иди куда хочешь!

Он потянул, даже потащил упирающегося ребёнка к двери дома.

Я бежала за ними следом, но Паша не давал мне подойти.

— Ксюша, Ксюша… Зайка моя! Мама тебя любит, слышишь?

— Иди отсюда, сказал! Никто не отдаст тебе ребёнка — я нашёл твою карту, где ясно, что ты лечилась у психиатра, и показал её всем.

Паша так грубо пихнул меня, что я чуть не упала, но удержалась за перила на крыльце моего бывшего дома. Он завёл внутрь Ксюшу и захлопнул дверь перед моим носом. Из-за двери слышался детский плач, дочка звала меня, но Паша был непреклонен.

Я от отчаяния била по двери кулаками и плакала, хотя знала, что он не откроет, а замки давно уже сменил…

Обессилев от слёз и бесполезного стука в дверь, я опустилась на лавочку возле крыльца. Просидела минут двадцать, стараясь успокоиться ради ребёнка, что живёт внутри меня. Никакого варианта, кроме как просить помощи у Дамира — и, возможно, у самого Алекса – у меня больше не осталось. Я устала биться в стенку лбом… Паша извивается как уж на сковородке, и доказать то, что он не может проживать с дочкой, я пока не смогла. Наоборот, я сейчас имела на это меньше шансов, чем он — из-за записей психиатра…

***

***

— Хотите кофе, Тая? — предложил мне Дамир.

— Нет, спасибо, — мяла я в руках шарф, сидя напротив Дамира в его кабинете. Я уже рассказала ему все свои беды и ждала ответа, есть ли у него возможность чем-то помочь мне. Я совсем уже отчаялась. — Мне сейчас и кусок в горло не полезет.

— Понимаю, — кивнул он. — Я всё понял. Мне необходимо уточнить детали дела для начала. Но это не в моей компетенции. Со своей стороны могу устроить проверку органов опеки на предмет бездействия и добиться ваших свиданий с дочерью. Павел не сможет им препятствовать.

— Спасибо, Дамир Ильясович. А можно так устроить?

— Можно, — поднял он брови вверх. — Очень часто не смогу вам этого обещать, но, возможно, когда я разберусь в материалах дела, я смогу в чём-то повлиять. Но повторюсь — я не судья, у меня совсем другое ведомоство. Сделаю всё, что от меня зависит.

— Спасибо вам большое, Дамир Ильясович… Я уже и не знала, к кому обратиться…

На мои глаза снова навернулись слёзы. Дамир очень чутко это ощутил и протянул мне бумажную салфетку.

— Пока не за что благодарить меня, — сказал мужчина. — Но мы постараемся что-нибудь придумать. А сейчас езжайте домой и отдыхайте. Если что — я вам позвоню.

15.

Дома какое-то время походила из угла в угол, не решаясь совершить звонок. Но надо действовать и использовать все варианты для решения вопроса с дочкой, и я все же набрала номер, который не набирала уже очень давно — Юли.

— Алло, — ответила сестра настороженно после длинных гудков.

— Привет, — сказала я.

— Привет.

— Юль, я… По делу звоню.

— Слушаю.

— Мне нужна твоя помощь.

— Какая?

— Паша отбирает у меня Ксюшу. Ты знала об этом?

— Нет, — отозвалась она. — Я же не общаюсь ни с ним, ни… с тобой.

Да, и у меня вся эта ситуация до сих пор занозой в сердце сидит.

— Ну, вот — рассказываю, — продолжила я. — Я ищу тех, кто выступит в суде против него. Ты… Ты могла бы очень мне помочь.

— Как?

— Сказать про вашу связь и… ребёнка.

Юля молчала. Наверное, ей это совсем неинтересно. И я могу ее понять.

— Юль, ты тут? — решила я проверить, молчит она или связь пропала. — Ты меня слышишь?

— Да, — ответила она.

— Тогда что?

— Я всё расскажу, — сказала Юля, и я ощутила, как напряжение от ожидания её ответа отступает.

— Правда? — воспряла я духом. — Сделаешь это для меня?

— Тайка, — горько усмехнулась она. — Я уже давно поняла, что полная идиотка и сволочь. Променяла близкого человека на какое-то… чмо.

Теперь промолчала уже я. Лучше бы она понимала это до того, как всё сделала. Если она на самом деле раскаивается — это хорошо, только я её простить точно не готова. Но мне пригодится помощь Юли в суде. Хотя бы так!

— Спасибо, Юль, — ответила я наконец. — Ты меня очень этим выручишь.

— Я скучаю по тебе, Тайка.

— Юль… Не надо, — устало отозвалась я, понимая, что её слова не трогают струн моей души. Наверное, я никогда не смогу простить свою сестру. — Я… позвоню. Ладно?

— Да, хорошо.

— Спасибо ещё раз…

Я повесила трубку, завершив тяжёлый разговор для нас обеих.

***

Вечером мне позвонила Катя.

— Тая, — говорила она. — Павел уехал.

Катя звонила мне несколько дней назад и сказала, что Паша уезжает в командировку и оставляет Ксюшу с ней. Мы решили использовать эту возможность, чтобы я могла забрать Ксюшу. Хоть Катя и заверила Пашу, что не пустит меня, но ей было слишком тяжко смотреть на наши страдания. Главное, успеть забрать её. А дальше уже Дамир что-то придумать сможет, я в это верю.

Даже руки дрожали от предвкушения встречи с дочкой.

Моя малышка… Как же я скучала!

— Я сейчас приеду, — ответила я ей.

— Хорошо. Ей пока не говорила ничего.

— Правильно. Не надо, пусть будет сюрприз. Вдруг у меня что-то не получится — Ксюша расстроится.

— Что может не получиться?

— Не знаю… Но я сама не верю, что скоро увижу ее. Я выезжаю.

Уже через час я была возле дома, в котором мы когда-то были семьей. Грусть заполнила сердце — как все сложилось ужасно… Ещё полгода назад я такого поворота и представить себе не могла.

Нажала на кнопку звонка и стала ждать. За дверью послышались шаги, а затем она отворилась. На пороге появилась Катя.

— Таечка, — улыбнулась она, пропуская меня в холл моего бывшего дома.

Я тут была ещё один раз, когда Паши не было — вещи свои забрала. Самое необходимое. Но надолго он уехал впервые, и я рискнула прийти к дочери.

— Мама! — закричала Ксюша и кинулась со всех ног ко мне.

Я опустилась на одно колено и раскинула руки, чтобы затем обнять её и крепко прижать к себе.

— Мамочка… Мама.

— Ксюшенька, девочка моя.

Мы не отрывались друг от друга минут пять. Обе плакали и наслаждались теплом и запахом друг друга. Я обнимала хрупкое тело дочки и сама себе не верила, что это не сон и я смогу ее обнимать так весь вечер.

— Ты пришла.

— Конечно пришла, — ответила я. — Я никогда тебя не брошу!

— Правда?

— Конечно.

Я отстранилась от неё, чтобы посмотреть в её глаза.

— Сейчас просто такие обстоятельства, милая, — гладила я ее по ручкам. — Мы с папой поссорились — так бывает. И не можем решить, как быть. Но скоро все закончится, обещаю.

— И вы снова будете жить вместе? — наивно спросила она, и я закусила до боли нижнюю губу, чтобы не рыдать.

— Нет, малыш, — решила я не лгать. Ксюша поймёт нас, пусть и не сейчас, но обманывать ребёнка я не стану. — Мы с папой разводимся. И будем жить раздельно.

По щекам Ксюши побежали новые слёзы. Я сняла пальто и сапоги, а потом потянула ее за руку к дивану. Села сама и усадила её к себе на колено.

— Это не страшно, — говорила я ей, слегка покачивая, чтобы успокоить. — Иногда мамы и папы принимают такое решение — жить раздельно. Так бывает. Ты привыкнешь. Будешь жить со мной, а с папой видеться, когда захочешь. Многие детки так и живут — что поделать. Это жизнь, и у нас все сложилось вот так. Мы с папой решили, что нас ждёт другое счастье — не друг с другом. Но зато у нас осталась ты — наша звёздочка, мы оба тебя очень любим и не позволим, чтобы ты так переживала. Все наладится, девочка моя… Всё наладится.

Мы ещё долго разговаривали. Ксюша плакала, а я пыталась держать себя в руках и объяснить, что случилось у нас с папой и почему наша семья больше не семья. Слова подбирать было очень сложно, но объяснить ребёнку было необходимо. Не стала пугать её на ночь глядя и собирать чемоданы. Решила остаться ночевать здесь и уехать уже утром, а пока она спит, собрать необходимые вещи.

Постепенно я увела наш разговор в сторону успехов и интересов Ксюши, и спать она ложилась почти спокойная. Она засыпала в кровати, а я прилегла рядом, чтобы погладить её по длинным волосам, посмотреть, как она засыпает, послушать её дыхание. Сама не заметила, как тоже уснула рядом с ней…

— Я не понял: ты что здесь делаешь?! — услышала я сквозь сон голос Паши.

***

Я бы хотела, чтобы это был лишь страшный сон, но нет… Голос был очень чёткий, а потом меня потрясли за плечо. Я открыла глаза и увидела над собой полное гнева лицо Паши.

— Пап… — проснулась и Ксюша, которая тоже испугалась его. — Мама тут… Случайно уснула.

— Всё нормально, милая, — натянуто ответил он ей, прожигая меня глазами. — Ты иди умывайся с Катей, собирайся к завтраку, а мы с твоей мамой пока поговорим.

В одном халате, лохматую, босую, удерживая меня за локоть, словно пойманного с поличным вора, он вывел меня в коридор. Меня трясло. Это больше не мой муж, а какое-то чудовище, от которого явно исходила угроза. Зря я вчера не увезла Ксюшу. Она плакала, и я хотела как лучше — увезти её утром, чтобы не пугать ещё больше. Катя ведь сказала, что он улетел в другой регион надолго…

Мы остановились возле лестницы. Паша практически швырнул меня к ней.

— Вали отсюда.

— Почему ты вернулся? Ты же должен был улететь!

— Отложили рейс из-за пурги, — ответил он. — А ты и рада — прискакала уже. Выкрасть её хотела?

— Я…

— Я видел чемодан в шкафу с её вещами. Вали отсюда, говорю. Даю пять секунд. Ещё раз зайдешь в мой дом — получишь. И Катю свою забирай, она уволена.

— Вещи мои дай забрать, — попросила я.

— А мне понравилось, как ты в носках бежала. Вот и беги, — ответил Паша, скрестив руки на груди. — У тебя новый уровень — добежать до доброй соседки босиком.

— Паш, — мне снова захотелось плакать от унижения. — Ты… Я не узнаю тебя. Ты меня хоть когда-нибудь любил?

— И не надо делать вид, что это я плохой, — отозвался он. — Любил, Тай, любил. До того, как ты ответила на его дурацкие чувства.

— Чьи?

— Не строй из себя дуру, — ответил Паша. — Алекса. Или у тебя есть ещё любовники?

Он стал наступать на меня. Я испугалась и инстинктивно отходила от него спиной вперёд, осторожно шагая вниз по лестнице. Он, как дикий бешеный зверь, шёл синхронно со мной.

— Нет, никого нет, — сказал я. — Я одна живу. И о чувствах Алекса я узнала не так давно.

— Хочешь сказать, что не замечала того, что Северов по тебе слюни пускал, хоть ведро подставляй, и пятки твои готов был лизать? Вы все, бабы, любите это всё.

— Не замечала, — покачала я головой, остановившись почти в конце ступенек.

— Врешь, — ответил бывший муж. — Потому что ты тоже смотрела на него глазами течной собаки!

— Я так не смотрела…

Да, Алекс мне нравился как мужчина — он привлекательный, сильный, с положением. Я уважала его, но никогда не думала ни о чём таком… До поцелуя на побережье океана… Это было год назад. Значит, что-то Паша стал замечать, и именно тогда наши отношения стали портиться. Выходит, Алекс, сам того не зная, разрушил свою семью, да и нашу — косвенно.

— Я не слепой, Тая. Уходи отсюда, пока я не разозлился окончательно.

— Паш, ну будь человеком, дай мне вещи забрать.

— Тая, уходи.

— Паш…

— Иди!

Он толкнул меня. Не сильно, но мне хватило, чтобы оступиться. Я потеряла равновесие и рухнула на ступеньки, скатившись по последним четырём вниз. Всё кувыркалось, пока я держала руками живот, пытаясь спасти малыша, которого я оставила. Я передумала делать аборт и не пошла на операцию, хоть и записалась. А теперь поясницу и живот прострелило острой болью. Голове и другим частям тела тоже досталось, но я не думала о себе, я хотела спасти его.

— Чёрт… — услышала я на фоне своего мучительного стона. — Тая… Блин.

Паша приподнял меня, и мне стало ещё больнее.

— Скорую… — попросила я. — Вызови…

— Бог ты мой, Таечка упала? Паша! Что ты наделал?

К нам бежала Катя. Она остановилась возле меня и зажала рот ладонью.

— Боже, ты ж беременна… Пятно вон на халате…

— Да… — простонала я. — Скорую, пожалуйста…

— Скорую вызывай, дура! — рявкнул он под мой тихий вой. Боль и страх за ребёнка становились невыносимыми. — Где чёртов телефон? А, блин! Где сумка твоя?

— У Ксюши…

— Сам отвезу. Скорую эту пока дождёшься…

Паша сбегал за сумкой и вернулся.

— Сейчас возьму тебя на руки. Терпи.

Он осторожно подхватил меня и понес в машину. Доехали быстро, и Паша договорился о моём осмотре. Уже в смотровом кабинете врачи быстро оценили ситуацию и сразу же поставили мне капельницу, после которой кровавое пятно перестало расти, а боль уменьшилась.

— Ну как ты, милая? — спросила медсестра в возрасте, когда лекарство почти кончилось.

— Лучше, кажется… — еле разлепила я губы. — Но всё ещё больно.

— Не бойся, обошлось всё, — мягко улыбнулась она мне. — Удержали мы ребёночка твоего. Сейчас лекарство докапаем и повезем тебя в палату. Там ещё одну капельницу поставим. Всё обойдётся. Но на сохранении придётся полежать — твой муж сказал, что упала ты прилично. Благо, что ничего не сломала.

Но мне было уже всё равно. Рука, ужасом стягивающая горло, начала ослабевать — мой ребёнок жив. Он будет жить.

***

АЛЕКС.

— Чёрт, опять напортачили в отчёте… — бурчал я, просматривая документы. — Поувольняю этих лодырей к чёртовой бабушке!

На столе зазвонил телефон.

— Да! — рявкнул я в трубку.

— Алексей Сергеевич, звонит с мобильного какая-то женщина, требует вас к телефону. Катей она назвалась, сказала, что по поводу Таисии Константиновны.

В сердце сразу же появилось какое-то нехорошее предчувствие…

— Переведи, — сказал я секретарю и стал ждать.

— Алло! — позвала Катя. Я сразу же узнал её голос. — Алексей Сергеевич!

— Я слушаю.

— Таечка в больнице, — говорила женщина. — Упала с лестницы, Пашка, сволочь, её толкнул.

Сжал плотно губы. Толкнул? Я тебя, мля, толкну, урод. Толкалку отобью навсегда.

— В какой она больнице и в каком состоянии? — спросил я. С этим козлом я буду разбираться позже.

— В гинекологию положили. В областной.

— В гинекологии? — переспросил я.

— Да! Беременная она!

— Чего, мля? — подскочил я как ошпаренный. — Повтори живо!

— Тая беременная. Ну, сейчас, конечно, неизвестно уже… Такое пятно алое было.

Твою мать. От лица отхлынула кровь. Тая беременна.

— Она потеряла ребёнка? — спросил я.

Даже сомнений нет, чей он. Мой. Если выжил.

— Не знаем, только что увезли. Вот поезжайте и узнаете о её состоянии. И Пашку не подпускайте к ней — чуть не загубил нашу красавицу! Ещё неизвестно, не сломала ли чего! Так, на вид одни ушибы да спиной сильно убилась.

Я грубо выругался и повесил трубку. Схватил ключи от машины, накинул пальто на плечи и вышел из офиса.

***

— Как мне увидеть лечащего врача Таисии Востровой? — спросил я на медицинском посту.

— А вы ей кем приходитесь? — уточнила медсестра.

— Муж, — недолго думая, повторил я прошлый фокус.

— Тот самый, который беременную женщину с лестницы спустил? — сунула она руки в карманы белого халата. — И не стыдно вам? Хоть привезли в больницу девушку, и то хорошо.

Спустил с лестницы?!

Мои желваки так и ходили ходуном. Ещё немного, и я начну крошить собственные зубы от злости.

Сволочь.

Тварь.

Я тебя урою лично.

— Так как найти врача? — проигнорировал я слова медицинской сестры.

— Прямо по коридору, ординаторская. Вячеслав Ефимович вам нужен.

— Спасибо, — ответил я и пошёл в указанном направлении.

Постучал в дверь ординаторской, удерживая накинутый на скорую руку одноразовый халат. Вскоре дверь открылась.

— Здравствуйте, — сказал я. — Мне нужен Вячеслав Ефимович, по поводу Таисии Востровой. Я её муж.

— Это я, — окинул меня взглядом мужчина. — Заходите.

Он пропустил меня внутрь и закрыл дверь за мной.

— Присядьте, — указал он на диван.

Я сел и устремил взгляд на него.

— Как состояние Таи, доктор?

— Учитывая падение с лестницы — не очень хорошее… Ребёнка удалось сохранить, но какое-то время ей придётся задержаться здесь — плод необходимо сохранять и дальше, пока он очень слаб, необходимо укрепить организм матери. И я вынужден буду сообщить об этом в полицию — Таисия вся в ссадинах.

— Обязательно, и повреждения зафиксируйте, — кивнул я.

Доктор с подозрением уставился на меня.

— Что же вы так с беременной женой? — спросил он. — Ведь еле спасли ребёнка вашего.

— Вы неверно поняли, — ответил я. — Это бывший муж её толкнул. И привёз сюда. А я — новый муж. Я на работе был, мне только что сообщили. А Тая ездила навещать старшую дочь от первого мужа.

— А, понятно, — осмотрел меня врач. — Тогда извините, тонкостей ваших браков я не знал.

— Так как состояние моей жены?

— Все терпимо, — отозвался Вячеслав Ефимович. — Переломов нет. Но есть удар головой и сильное растяжение лодыжки, ссадины, ушибы. Но это мы подлатаем. Главное, что ребёнка удалось спасти. Ваша жена храбро закрыла руками живот при падении вместо своей головы. Она пыталась спасти плод.

По спине невольно пробежали мурашки. Она сражалась за нашего малыша…

Моя девочка…

— Но теперь всё будет хорошо? — уточнил я.

— Безусловно, — кивнул доктор. — Угрозы такой больше нет. Тогда идите к жене, успокойте её, Таисии нужны положительные эмоции. Палата триста пять.

— Спасибо, Вячеслав Ефимович. Я ещё хотел спросить — Тая в общей палате лежит?

— Да. А что такое?

— И сколько она будет ещё тут находиться?

— Около десяти дней. Курс лечения из десяти капельниц состоит. Сегодня одну уже сделали.

— А есть более комфортные палаты у вас?

— Конечно. Платные. Можете в кассе оформить, и мы переведём.

— Отлично, так и сделаю, — сказал я, вставая на ноги. — И уход хотелось бы повнимательнее.

— Тоже устроим, — кивнул доктор. — Но это уже лично медсестре спасибо скажете.

— Понял. Всего доброго тогда.

— До свидания!

Когда я вошёл в палату, Тая встрепенулась. Она испугалась — глаза её расширились при виде меня. Она знала, что я сейчас у неё спрошу.

****

ТАЯ.

Как только он вошёл, меня перетрясло. Лицо хмурое, задумчивое… Наверняка Лёша знает о том, что я пыталась скрыть от него. Потому что до сих пор не решила, что со всем этим делать. Но говорить ему о беременности и о том, что ребёнка я всё же сохранила, в мои планы не входило. Лёша теперь навсегда у меня ассоциируется со всеми бедами, что свалились мне на голову. Ничего не могу с этим поделать, кажется, что, если бы не он, всё было бы проще… Или ещё хуже.

— Здравствуй, Тая, — сказал он, подходя ближе.

Алекс сел на край моей кровати и уставился прямо в моё лицо.

— Здравствуйте, Алексей Сергеевич, — ответила я ему, помня о его просьбе не забывать о дистанции между нами.

— Оставь этот официоз, — сказал Лёша, ещё больше нахмурившись. Он прекрасно понял, что пропасть между нами я пыталась увеличить ещё больше. — Он сейчас не к месту. Ты почему скрыла беременность, Тая?

Я молчала, опустив глаза. Знала, что он задаст этот вопрос, но всё равно не готова была его услышать и тем более отвечать.

— Я задал вопрос, — услышала я нотки металла в его голосе.

Северов начал злиться. Я снова не ответила, и тогда он протянул руку, взял пальцами мой подбородок и поднял его вверх. Мои глаза встретились с его глазами – тёмными, в которых колыхалось сразу много самых разных эмоций, которые настолько сплетались между собой, что сложно было сказать наверняка, что конкретно он испытывал прямо сейчас, смотря в моё лицо.

— Когда ты мне планировала об этом сообщить? Илинепланировала? — изогнул Алекс одну бровь.

— Не планировала, — разомкнула губы и тихо, но твёрдо ответила я.

— А что ты хотела делать? — спросил он. — Ты же не могла всю беременность скрывать пузо, работая на меня!

— Избавиться от неё хотела! — бросила я ему в лицо. — Не желаю, чтобы меня что-то связывало с тобой!

Холодные пальцы Северова ощутимо впились в моё лицо. Тёмные глаза напротив готовы были прожечь меня насквозь.

— Избавиться?

— Да! — смело ответила я.

В конце концов, это моё тело, и мне решать, рожать или нет.

— Лгунья, — вдруг улыбнулся как-то победно Алекс.

Я даже растерялась от подобной реакции. Я думала, он будет злиться, но чтобы улыбаться… Это не укладывалось у меня в голове. Я смотрела на него как на сумасшедшего, широко распахнув глаза.

— Тебе весело? — подняла я брови вверх.

— Да, — кивнул он. — Потому что ты лжёшь, маленькая моя.

— Не зови меня так, — проворчала я.

— Отныне я буду звать тебя так, как хочется мне, Тая. Ты не посмеешь избавиться от ребёнка.

— Почему ты так уверен в этом? — я дёрнула головой в попытке освободиться от его пальцев на своей коже, но у меня ничего не вышло — крепко держал, зараза, и заставлял смотреть в его глаза и слушать то, что говорит он.

— Потому что я беседовал с твоим лечащим врачом, и он сказал, что при падении ты защищала свой живот руками, а не голову. Ты пыталась спасти ребёнка. Нашего ребёнка, Тая. Это не похоже на поведение женщины, которая мечтает избавиться от него.

Я опустила ресницы опять и закусила нижнюю губу от волнения. Он прав. Врач узнал это от меня и зачем-то поведал об этом Лёше. Как бы то ни было, он знает, и врать бессмысленно. Теперь он вмешается по полной в мою и так полную бардака и проблем жизнь. Потому что этот ребёнок его, и Северов прекрасно это понимает.

— Когда ты закусываешь нижнюю губу — это значит, что тебя рассекретили, Штирлиц, — снова усмехнулся Алекс, понимая, что мои аргументы разбиты в хлам. — Родишь его. Будем воспитывать. Вместе. И не спорь даже с этим — мама и папа у малыша должны быть, ребенок родится в полной семье.

— А если этот ребёнок не твой? — подняла я глаза на него. — Готов принять его, поверив мне на слово?

— Сделаем тест на отцовство, — пожал он плечами. — Сейчас это возможно на раннем сроке без рисков для маленького. Не подумай, что я тебе не доверяю, но мы ведь… расставались, так скажем… Я знаю, что он мой. Но проверить не помешает.

Да, Алекс такой человек — он верит только фактам и документам. Впрочем, для бизнесмена его уровня эта позиция верная, я совершенно не обиделась на это. Меня больше волновало то, что будет после теста. Я прекрасно знаю, что он покажет, что папа моего малыша — Северов на все двести процентов.

– Зачем он тебе нужен, Лёш? — спросила я. — Ты ведь не хотел детей. Свою бывшую жену на аборт отправил!

– Теперь хочу ребёнка, Тая. От тебя. И ты мне его родишь.

***

Я молчала, не зная, как на это реагировать. Я планировала рожать, но не думала о том, что мы будем ждать и встречать этого малыша вместе с Северовым…

— И кстати, я не отправлял Эллу на аборт, — сказал мне Лёша, когда пауза затянулась. — В пересказе моей бывшей жены всё возможно, но на самом деле она сделала это сама. Если ребёнок, конечно, был.

Я перевела взгляд на него. Да, Алекс как-то не похож на того, кто, как Паша, хладнокровно бросил бы своё дитя.

— Когда она подала на развод, то сама же и попыталась вернуться, — говорил Алекс. Не знаю, почему он решил поделиться со мной этим, но я слушала очень внимательно. — Возможно, надеялась услышать, что она мне очень нужна и что я стану её останавливать и удержу от развода. Но я согласился. Тогда она попыталась вернуться сама, но я понял, что мне это не нужно. Мы бы и дальше жили и обманывали себя, что у нас любовь, пока мы с тобой… Пока я не узнал вкус твоих губ, Тая.

Мои щёки обжёг румянец стыда, и я спрятала глаза за ресницами. Целовал меня, тогда ещё чужую жену, тогда ещё женатый Алекс, а стыдно почему-то мне. До сих пор. Я поняла, что он говорил именно об этом вечере, когда его тогда ещё жена, явно влюбленная в него как кошка, застукала наш с ним поцелуй на террасе у океана.

— Я понял, что не отвечаю ей так же пламенно на чувства. И поэтому решил не тратить её время и отпустил. Только Эля не оценила. Заявила, что беременна, а когда я не вернулся даже после этого, пообещав лишь заботиться и помогать ребёнку и ей, но не жить вместе, она сказала, что сделала аборт мне назло. Не знаю, насколько это правда. Может быть, и ребёнок, и аборт были лишь плодом её воображения – как способ манипуляции мной.

— Ты любил её? — спросила я. — Ведь женился на ней…

— Ну, она нравилась мне, — пожал плечами Алекс. — Не так, как ты… Но нравилась. Она себя показала как нельзя лучше, но позже проявился её характер в полную меру, а ещё добавилась эта ревность… Элла видела мою симпатию к тебе и изводила меня.

— Прости, — сказала я негромко. — Я не хотела, чтобы всё так вышло…

— Разве я винил тебя в чём-то? — посмотрел на меня Алекс. — Никто не виноват, что я… влюбился в жену тогда ещё друга и, к сожалению, построить свою жизнь без неё уже не смог.

Я не знала, что на это отвечать. Разволновалась. Значит, это всё правда — Лёша влюблён в меня давно. И как я могла этого не замечать? Не хотела замечать — не по статусу замужней девушке было. Но где-то в глубине души осознание его таких глубоких и давнишних чувств, то, как не стесняясь он говорил об этом, отозвалось во мне приятным теплом.

— Я не жалею о разводе, — снова нарушил Северов тишину палаты. — Я не сделал бы её счастливой. Я хочу видеть рядом совсем другую женщину. Вредную, несговорчивую, с огненными волосами… Ту, что подарит мне ребёнка.

Он ласково провёл по моей щеке пальцами. Приятно, но я дёрнулась и напряглась, однако не стала уворачиваться от ласки — всё это слишком непривычно мне. Алекс, словно понимая моё смятение, увеличил расстояние между нами и руку убрал.

— Как же так вышло? — спросил он меня. — Ты ведь говорила, что предохраняешься?

— Это случайность, — ответила я. — То лекарство, которое я пила при нервном срыве, оказывается, несовместимо с контрацептивом и нейтрализует его. Об этом мне врач сказал. Для меня эта беременность стала настоящим шоком. Получается, что я пила пустышки. Как раз тогда мы поехали в горы, и… Ты очень постарался и сделал этого ребёнка.

Северов мягко улыбнулся, довольный как тысяча слонов. Он рад этой беременности. Даже без слов я вижу счастье в его глазах. Я всегда считала, что это больше женское — хотеть ребёнка, радоваться его ожиданию. Но сейчас мне кажется, что я ошибалась — Алекс явно пребывает в эйфории от этой новости.

— Когда ты узнала, что беременна?

— Под Новый год…

— Ты правда думала об аборте? — сосредоточил он взгляд на моём лице.

— Да… — кивнула я. — Даже записалась на процедуру. Но не поехала. Я не смогла бы избавиться от него. Даже несмотря на всю эту ситуацию, я решила его… оставить.

— Ты умница, Тая, — сказал Алекс. — Ты сама знаешь, что это было бы большой ошибкой.

Да, внутри всё было против этого аборта. Я решила, что наш малыш будет жить.

— Дай мне ключи и адрес от квартиры, где ты живёшь сейчас, — попросил Северов. — Я привезу тебе вещи. Составь список.

— Хорошо. Спасибо тебе, Лёш… У меня тут совсем ничего нет.

— Напиши, что купить надо срочно. Я отправлю медсестру.

— Спасибо, — улыбнулась я ему, беря в руки его телефон с открытыми заметками.

Написала два списка: что взять из дома и что купить. Алекс пообещал с этим вопросом разобраться, а ещё сказал, что меня переведут в одноместную и более комфортную палату.

Его забота приятна, безусловно. Я уже отвыкла от неё, в принципе.

— Как ты сейчас себя чувствуешь? — спросил он. — Как только узнал, что ты в больнице, я сразу же приехал. Не успокоился бы, пока не увидел, что с тобой всё в порядке. С вами.

— А как ты узнал?

— Катя позвонила.

— Понятно, — кивнула я. — Всё нормально. Только тело ломит от ушибов. Три ступеньки я прокатилась.

Лицо Лёши потемнело. Глаза загорелись адским пламенем. Губы плотно сжались, желваки заходили ходуном. Я понимала, о чём он думал — о Паше.

— Он не скидывал меня, — сказала я. — Толкнул. И я оступилась.

— Толкнул, — хмыкнул он. — Этого мало? Да ещё и на лестнице, где нет хорошей опоры. Не надо его защищать!

— Я лишь сказала, как было.

Он закрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Затем открыл глаза, которые смотрели на меня спокойно, из них исчезло адское пламя, они казались немного темнее обычного, и только.

— Не вспоминай об этом, — сказал он мне, сжав мою руку в своих ладонях. — Но как ты там оказалась? Ты ведь съехала от него?

— Дочь хотела забрать, — сдавленно ответила я.

— Забрать? Он что – уехал? Насколько я знаю, дочь он тебе не давал навещать.

— Ты и это знаешь? — подняла я брови вверх.

— А ты как думала? Я всё о тебе знаю, Тая.

— Да, хотела её забрать, пока он улетел по работе. Устроился в какую-то другую фирму. Только у меня не вышло – Паша неожиданно вернулся. Сказал, что рейс отложили на двое суток из-за непогоды. Я хотела увезти её сразу, но Ксюша так плакала, что я решила не тащить её в пургу и ночь и не пугать ещё сильнее… Боялась, что соседи потом скажут, что я её среди ночи выкрала. Это могло бы сыграть против меня на суде по поводу дочери. Хотела как лучше, а получилось вот так… Дура я.

Нос защипало от подступающих слёз. До сих пор жалею, что не увезла её сразу.

— Ты же не могла знать, что он вернётся, — прокомментировал мой короткий монолог Северов. — “Знал бы, где упаду – соломки бы подстелил”.

Я в ответ шмыгнула носом и вытерла лицо от слёз. Встретилась взглядом с тёмными глазами Лёши.

— Я заберу у него твою дочь, — сказал он мне.

— А ты сможешь забрать её? — развернулась я всем корпусом к нему и впилась глазами в его лицо. — Паша ведь родной отец.

— Смогу. А ты – станешь моей женой, Тая, — добавил он. — Нашего с тобой ребёнка мы будем воспитывать только вместе... И Ксюшу тоже.

Я поникла и опустила глаза. Снова выставил мне цену за свою помощь.

— Женой? — повторила я, словно надеясь, что он передумает.

— Да. Когда получишь свидетельство о разводе, мы подадим заявление в ЗАГС. Одно твоё слово, и я всё сделаю.

Я смотрела на него и решала. Выбора на самом деле у меня нет. И он это знает.

— Ты всё равно не оставишь меня в покое, верно? – спросила я.

Алекс отрицательно покачал головой, тёмные глаза смотрели в упор.

— Я согласна, — ответила я спустя время, взвесив все за и против. — Всё равно без тебя у меня ничего не получается. Только верни мою дочь.

— Я всё сделаю. А на выписку приеду за тобой и вещами. Моя жена будет жить со мной. Твоя дочь – тоже.

Первым порывом было отказаться. Но это действительно глупо, учитывая, что я только что согласилась выйти за него замуж, и мне всё равно придётся с ним жить и играть по его правилам.

— Как скажешь, — покорно отозвалась я.

Когда он вернёт мне дочь и я рожу малыша, тогда и подумаю, как быть. А пока мне придётся быть ему верной женой.

— Я устала, Алекс. Хочу спать, — сказала я ему больше для того, чтобы поторопить его уйти.

Мне тяжело находиться с ним рядом. Мне слишком много о чём нужно подумать и переварить услышанное. Мой мир изменился раз и навсегда и перевернулся с ног на голову в очередной раз.

Алекс окинул меня внимательным взглядом. Мне показалось, что он всё понял, но не стал ничего говорить.

— Хорошо. Тогда я поеду. Если что-то понадобится – звони.

— Ладно.

Он встал с кровати и отправился к двери. Я задумчиво провожала его глазами. У самого выхода Алекс обернулся.

— Жить без тебя не могу.

Дверь за ним тихо прикрылась.

16.

Как и обещал Тае, попросил медсестру купить товары первой необходимости, а после поехал за вещами в её съемную квартиру.

— Да уж, ну и халупа, — высказался я, пройдя по малометражке суперэконом варианта. — И сюда она собралась вести ребёнка, пока не разделят дом? Печальный случай.

Кстати, этот козёл мог бы и сам освободить площадь — ему там мало что причитается, две трети дома принадлежат Тае и Ксюше.

Очень хорошо, что она сюда не вернётся.

Нашел сумку и покидал туда вещи по списку.По дороге к дому Ксюши и Павла набрал Дамира по громкой связи.

— Здорово, брат, — поздоровался с ним, когда он ответил на звонок.

— И тебе не хворать, Север, — отозвался тот.

— Я по поводу Таи, — сказал я. — Точнее, Павла.

— Что там выяснилось? — спросил он. — Тая приходила ко мне и просила помочь с решением вопроса о проживании ребёнка.

— А ты что ответил?

— Что помогу.

— Да не нужно уже, спасибо, — сказал я.

— Уверен? Кое-что я могу.

— Ситуация изменилась, — пояснил я. — Он её с лестницы спустил. А Тая, оказывается, беременна.

На миг повисла пауза. Баташов переваривал услышанное, а потом ругнулся.

— И как она сейчас? — спросил он.

— Нормально относительно. Сейчас в больнице под присмотром врачей.

— А… ребёнок?

— Выжил.

— Слава богу. Твой?

— Да.

— Так уверен в этом?

— Уверен. Но тест ДНК сделаем всё равно, потому что Тая забеременела будучи в браке. Я не позволю, чтобы этого козла записали отцом моего ребёнка.

— Ну да, правильно, — согласился Дамир. — Что у вас там за приключения такие? Кошмар! Забирай ты уже под своё крыло свою Таю, хватит вам… Ей от этого подонка защита нужна.

— Я уже всё решил, — ответил я. — Тая выходит за меня замуж.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Пригласим вас с Ками на свадьбу.

— Эм-м… Понятно. А она-то согласна?

— Согласна. Она носит моего ребёнка. Какое ещё тут согласие надо?

— Ты, как всегда, в своём репертуаре. Ну, поздравляю, что ли?

— Спасибо, — сухо ответил, хотя на самом деле при мысли о том, что скоро увижу Таю в свадебном платье в роли моей невесты и надену на её палец обручальное кольцо, а затем её назовут по моей фамилии, внутри, в животе, что-то словно трепетало. — А насчёт Павла… Я снова хочу завести уголовное дело. И теперь ещё и за толчок Таи с лестницы.

— Это можно, — ответил Дамир. — И даже нужно. Осёл ещё… Только сначала в местное РОВД обратись. И мне скажи данные следователя, кто делом займётся.

— Договорились. Завтра обращусь утром.

— Хорошо. Тогда звони… И это… Камилу реально про свадьбу и малыша обрадовать? Ей Тая очень понравилась. Она её даже в гости приглашала, но та из-за вашего разлада не поехала.

Ох уж эти девчонки!

Добавляют красок в наши жизни. Особенно наши Камила и Тая — перчику ещё какого привнесли!

— Правда можно обрадовать, — сказал я.

— Тогда передам ей. И Тае привет, пусть поправляется и бережёт себя.

— Конечно. Передам. Пока.

Вот теперь мне пора ехать в дом Павла и постараться не убить его.

***

Когда этот урод открыл дверь, меня едва не перекосило от отвращения и ярости. Только и сжал плотно зубы и кулаки. Эту тварь лучше не трогать — потом проблем не оберешься, тем более здесь ребёнок. Я не хотел бы, чтобы Ксюша запомнила меня тем, кто избил её отца.

— Ты?.. — расширились его глаза, и я тут же вставил ботинок в дверь, которую он попытался закрыть перед моим носом.

— Я, — ответил я, нажимая на дверь и заставляя его отступить.

Он слабее и знает это. Даже в спортивном клубе, куда мы оба ходили до недавнего времени, пока у Павла не появились занятия поинтереснее, он сдыхал на раз-два. Слабак. И сволочь.

— Где ребёнок? — спросил я.

— А тебе что? Пришёл защищать свою шала…

— Я те щас зубы все выбью, — оскалился я, перебивая его. — Прямо при дочке.

Паша замолк, злобно сверля меня глазами.

— И че припёрся? Её защищать?

— Ну, надо же кому-то, раз ты не смог.

— Натравила тебя Тайка? Ты ж всегда за неё готов был бежать всех кусать, правда?

Грубо сказано, но, в общем-то, верно.

— Правда, — кивнул я. — И как видишь, теперь это моя миссия – защищать её, а не твоя. На кухню веди, поговорить надо, пока прошу по-хорошему.

Паша хорошо знал, когда в моём как будто спокойном тоне звучала ярость, понимал, что появившийся блеск в моих глазах, который я, конечно, не видел, но уверен, что он появился, ни к чему хорошему не приведёт, и лучше отойти в то место, где ребёнок нас не услышит.

Едва дверь за нами закрылась, как я схватил его за ворот рубашки.

— Чё припёрся? Да я тебя, урода, убил бы без слов всяких. Ты знаешь, что я служил там, где учат убивать, и по-прежнему не забыл это. В отличие от тебя, кто от армии откосил и поднимает руку на женщин. Ставит их на кон в казино и толкает с лестниц, — говорил я ему в лицо, а он вцепился в мои руки, пытаясь их убрать от себя.

— Отпусти меня, ты, любитель подстилок! Забирай свою Тайку, которую я миллион раз имел до тебя, и проваливай!

Я сжал руки крепче, едва не разрывая на куски ворот его рубашки. Его слова задевали, хоть я и понимал, что в ситуации, когда Тая была за ним замужем и даже родила ему дочь, это вполне нормально. Только Паша нарочно всё очернял, чтобы сделать мне больно.

Но оскорбления в свой адрес я стерпел бы, но этот кусок дерьма оскорблял и её…

Резкий удар под дых заставил его замолчать и начать задыхаться, согнувшись пополам.

— А теперь вспоминай об этом, пока я – как ты выразился – имею её наяву, — сказал я. — А если ты ещё хоть раз откроешь рот в её сторону – зубов у тебя не станет. Всех.

— Урод… — он пропыхтел ругательство, но меня уже это не задевало.

— Значит, так, — поставил я руки в боки, снял с себя пальто и бросил его на спинку стула. — Сейчас идёшь и собираешь вещи дочки. Она будет жить со мной, пока не выпишут Таю. Тебе доверия нет — мало ли кого ты сюда таскаешь. Ребёнка я с тобой не оставлю. Ребёнку скажешь, что уезжаешь. Общаться тебе с Ксюшей я и Тая позволим, но только после того, как ты отсидишь и ответишь за свои дела. Я запускаю новое уголовное дело и теперь уже доведу его до конца. Тебя от тюрьмы спасла Тая, но ты настолько кретин, что неспособен был оценить её жертвы. Теперь ты лишишься всего и сразу.

С каждым моим словом глаза Паши всё больше округлялись.

— Да ты… Ты не имеешь права отнять у меня дочь!

— Тогда позвони в полицию, — оскалился я, сузив глаза и сверля его взглядом. — И завтра тебя найдут в канаве. Тогда вопросов о месте проживания ребёнка больше не возникнет.

— Что – сам лично меня убьёшь, да?

— Зачем? — усмехнулся я. — Я просто продам твои долги серьёзным ребятам. Уж они-то тебя жалеть, как я и Тая, не станут и точно заберут у тебя либо деньги, либо жизнь.

Я видел, как всё больше в его глазах появляется страха. А ещё — понимания. Потому что я прав, и способов стереть эту рожу вообще из этого мира полно, и меня так и подмывает натравить на него тех, кто с удовольствием будет отрезать ему пальчики по одному, но боюсь, что даже такого козла Тая будет жалеть и плакать о нём, а Ксюша – тем более.

— Чё молчишь? — спросил я. — Ещё, может быть, попререкаешься?

— Да чтоб ты обосрался! — сверкнул он глазами.

Я искренне рассмеялся. Я победил. Всё оказалось так просто. И честно говоря, я давно уже соблазнялся убрать его. Тогда она стала бы моей гораздо раньше. Но не мог решиться, боялся, что Тая узнает и не простит меня. Впрочем, насчет финансовых махинаций, Павла надоумил я – через других людей – и ждал, когда он опрофанится, и я смог бы упечь его на нары, а сам бы добивался Таю… А он, дурак, купился.

— Всё ясно, — сказал я. — Вещи собирай. И ребёнка не смей пугать – в зубы получишь.

— Ты всё у меня отнял, — тихо произнёс Павел. — Как ты мог? Мы ведь… дружили.

— Вспомнил, — горько усмехнулся я. — А когда меня обворовывал, ты об этом помнил? Ты сам себя всего лишил. Ты сам толкнул Таю ко мне. Она бы никогда на это не пошла. Честная, светлая девочка… Верная, как сто собак. А ты такую просто просрал. Идиот. Но теперь, слава богу, есть тот, кто её оценит – я. И скоро она родит мне малыша. Он, к твоему великому сожалению, выжил. И помолись за него, придурок. Потому что, если бы он не выжил, – ты бы уже тоже лежал в канаве.

— Они меня заставили.

— Нечего было играть. Ты потерянный для общества, неужели не понимаешь? Может быть, тюрьма тебя исправит?

Я обошёл его и вышел из кухни с целью разыскать Катю. Этот удод вещи дочки собирать не станет, и разговор этот мог быть бесконечным. Катя соберет — главное, чтобы горе-папаша под ногами не путался.

Я нашёл её наверху, в детской, вместе с Ксюшей. Те удивлённо уставились на меня, когда я неожиданно появился на пороге.

— Привет, — улыбнулся я.

— Здравствуйте, — кивнула вежливо Катя, озадаченно оглядывая меня, видимо размышляя, не подрались ли мы с Пашей.

— Дядя Лёша! — подскочил ко мне ребёнок. — Где моя мама? Вы всегда мне правду говорите. Я видела, что она упала с лестницы, а Катя и папа ничего мне не говорят. Где она?

Я мягко погладил светло-рыжие волосы девчушки. Она доверяет мне — это очень приятно. Я присел на одно колено, оказавшись напротив неё.

— Ксюша. Твоя мама в больнице сейчас, — сказал я и ощутил, как она сжалась в ком. Боится. Переживает, малявка. — Но тебе не надо бояться. Мама с врачами, немного приболела, но её лечат, и ей уже лучше. Я только что был у неё.

— Правда лучше? — спросила она.

— Я тебя когда-то обманывал разве?

— Нет…

— И сейчас тоже не обманываю. Мама полечится и поедет домой. К тебе. Теперь вы будете вместе.

На лице малышки мелькнула тень страха и боли от разлуки с матерью. Довёл до такого состояния обеих девочек, придурок! Разве можно разлучать так дочь и мать, она ведь ещё маленькая!

— А как же папа? — спросила она, сцепляя от волнения маленькие пальчики между собой. — Он не разрешает так.

— Папа отпускает тебя, — ответил я. — И завтра мы поедем к маме — навестить её. Хочешь?

— Да!

— Значит, поедем.

— К маме?

— К маме.

— Ура! — запрыгала она, мигом забыв о своих страхах. — К маме, к маме! Хочу к маме!

— Катя, — обратился я к женщине, всё ещё улыбаясь от вида счастливого ребёнка, которому наконец покажут мать. — Соберите вещи Ксюши и свои тоже. Вы переезжаете жить ко мне.

***

— Как так? — развела руками Катя. — И меня зовёте?

— А как же? Ксюша тебя знает лучше меня. Соберите её плед, игрушки, всё, что может напоминать о доме. Ксюш, — обратился я к девочке. — Поедешь ко мне жить в большой дом? Мама туда тоже скоро приедет.

— Зачем? — не понимала она.

Как же это всё ребёнку объяснить бы?

— Твои мама с папой – они разводятся, ты, наверное, уже это поняла? — решил начать я с главного. Всё равно она увидит, что мы с Таей далеко не друзья, и пусть лучше сразу привыкает, чем я сейчас буду обманывать ребёнка.

— Да, — осунулось лицо малышки. — Папа сказал…

— Теперь у твоей мамы другая жизнь. Но она по-прежнему любит тебя. И хочет, чтобы ты жила с ней. Ты хочешь этого?

— Да…Только как же папа?

— Ты будешь с ним видеться. Вместе твои папа и мама больше жить не будут, и тебе придётся выбирать, с кем жить. Ты хочешь с мамой жить?

— Да… — она совсем расстроилась. Видимо, Паша и здесь оказался трусом – до конца всего так и не объяснил своей дочери.

— А твоя мама хочет жить со мной и выйдет за меня замуж.

Девочка совсем растерялась.

— Замуж? За тебя?

— Да. А что? Не подхожу твоей маме?

— Не знаю… Ты же её начальник!

— Ну и что? Так бывает, что начальник влюбляется в свою подчинённую. Так было у нас с твоей мамой.

Девочка окинула меня таким пристальным и взрослым взглядом, что я даже испытал смущение. Оценивала, как маленькая женщина, меня.

— А разве свадьба бывает не один раз в жизни? — спросила Ксюша.

— Бывает, что и так, — терпеливо ответил я. — Но у твоей мамы вышло иначе. Иногда мамы и папы расстаются, и у них случается новая любовь – как у твоей мамы.

— А ты любишь мою маму?

— Очень.

— Честно?

— Честно. Я люблю твою маму очень сильно. Я постараюсь сделать вас обеих счастливыми.

— И ты не будешь обижать маму, как папа? — почти прошептала она.

Этот её детский вопрос заставил моё сердце болезненно сжаться. Сколько я ещё не видел за закрытыми дверьми их спальни, пока она была замужем за Востровым? Однако ясно, что обращался он с ней как скот не первый раз, если даже ребёнок это ощущает и понимает.

— Ни в коем случае, — покачал я головой. — Твоя мама и так много чего пережила. Я буду её только любить и беречь. И тебя тоже.

— И ты не будешь маму бить?

— Бить? — свёл я брови вместе. Так и хотелось вернуться вниз и разбить его башку раз и навсегда. — Папа… бил маму?

— Да… Один раз. Перед тем, как она ушла. Потом она сильно плакала. И я тоже…

Я взял за плечи Ксюшу и повернул к себе. Смотрел в её зелёные глаза, которые снова напоминали мне о Тае.

— Я никогда не подниму руку на твою маму. На тебя тоже. Веришь мне?

— Да…

— Ты мне доверяешь?

— Да.

— Почему?

— Ты добрый. И красивый. Маме помогаешь…

Очень мило и трогательно. Невольно улыбнулся. Слова дочки Таи меня тронули, хоть я и не показал виду. Неужели у меня скоро будет и своя такая же милаха? Сложно в это поверить. Хотя почему своя — обе они наши. Ксюша не чужая тоже. Она дочь моей любимой женщины, а значит, тоже моя.

— Тогда давай собираться. Папа уедет и просил меня забрать тебя к себе уже сейчас. Вместе с Катей. А позже к нам приедет и твоя мама. Не будешь бояться?

— Не-а, — покачала она головой.

— У меня есть дома кот, Бегемот зовут. Хочешь, познакомлю тебя с ним?

— Ага, — в её глазах появился интерес.

— Любишь котов?

— Папа не разрешает завести котёнка, а мне так хочется…

— Ну, Бегемот уже не котёнок, но тоже весёлый.

— А завтра к маме поедем?

— Обязательно, — кивнул я. — Вечером, после сада. А сейчас собираемся и едем. Закажем дома огромную пиццу. Идёт?

— Да! — запрыгала девочка.

— Ты какую любишь?

— С помидорами!

— Отлично! Тогда я скажу сделать нам самую большую пиццу с самыми вкусными помидорами!

— Ура-а-а!

— Тогда вперёд — собираться!

Спустя примерно час мы уже спускались вниз с чемоданами и полностью одетые — кроме меня, потому что моё пальто так и осталось в кухне. Я вошёл туда, чтобы забрать свою вещь и позвать Пашу проводить дочь.

— Уже пьёшь? — спросил я, обнаружив его со стаканом в руке и с мутным взглядом. — Это тебе не поможет.

— Иди на хрен.

— Хм, — хмыкнул я, раздувая ноздри. Склонился над ним. — Благодари небеса, что здесь твой ребёнок – иначе я бы тебе череп уже раскроил. Надеюсь, что в камере твою спесь сотрут. Посмотрим, кого и как ты пошлёшь на зоне. — Потом выпрямился и добавил: — Иди попрощайся с ребёнком. Мы уезжаем.

Паша кое-как выполз из-за стола и дошёл до холла.

— Пока, пап, — обняла его Ксюша. — Мы с тобой будем видеться, дядя Лёша обещал!

— Как благородно, — хмыкнул он, обнимая её в ответ. — Конечно, будем видеться. Когда ты захочешь – только позвони.

— Ладно, — ответила она. — Смотри, Фима тоже едет со мной!

Ксюша помотала перед носом у него плюшевым, довольно потрепанным зайцем. Видимо, это её любимец среди игрушек.

— Отлично, — искренне улыбнулся ей Павел. Хотя бы дочь действительно любит. — Пусть охраняет тебя вместо меня.

— Пока, пап!

— Пока, Ксюша…

— Идём, — подтолкнул я её к выходу, и Катя, взяв за руку девочку, повела её к машине.

Кинул на него ещё один взгляд… Даже и сказать ему нечего. Развернулся и молча покинул этот дом.

***

Ксюша вела себя у меня дома скованно, и неудивительно — место ведь незнакомое. Но со временем она привыкнет.

Зато она обрадовалась вышедшему к нам навстречу Бегемоту.

— Осторожно дай ему обнюхать руку, — учил я её, когда она уже уселась на ковре возле кота, который с подозрением косился на незнакомку. — Не трогай пока сама.

— Обнюхать? — захихикала девочка.

— Да, — кивнул я. — Они так знакомятся. Если ты ему понравишься — он тебе сам подставит ушко или пузо, чтобы ты его почесала.

Девочка осторожно протянула к нему руку, и кот принялся её изучать. Спустя время этот плут уже подставил Ксюше свой живот… Кажется, у них большая перспектива подружиться!

Мы заказали огромную пиццу и объедались ею возле телевизора под мультик, который выбрала Ксюша. Ей было не очень комфортно пока, но я старался сделать так, чтобы она об этом поменьше думала.

Обустроили её комнату максимально похоже на ту, что была у неё в доме отца, — только кровать огромная, конечно. Мой дом не оборудован для детей, но уже завтра я хочу пригласить дизайнера, который превратит две гостевые спальни в детские — для Ксюши и для нашего с Таей малыша.

Несмотря на новую обстановку, Ксюша уснула под присмотром Кати.

Та вышла ко мне в кухню, когда девочка уснула.

— Ну, как вы? Привыкаете потихоньку? — спросил я её. Её лицо тоже выражало некоторую потерянность. Для всех события последних месяцев оказались головокружительными и сокрушительными. Даже и Катю, казалось бы, постороннего человека, втянули в наши разборки.

— Да, привыкаем, — ответила она. — Я же, так понимаю, ненадолго? У вас есть домработница своя.

Я хмыкнул и предложил ей:

— Хотите чая, Катя?

— А где взять?

— Вы садитесь, я вам как раз всё покажу и поухаживаю. Мне нетрудно. Здесь стоит чай, здесь чашки, сахар, конфеты, если едите. Чайник здесь, электрический, как видите, ничего сложного. Вам сахар класть?

— Два кубика, — ответила она.

Я налил ей чая и поставил рядом с ней, а моя чашка уже дымилась напротив.

— Я не могу сказать сейчас, насколько мы вас задержим, — сказал я ей. — Это будет решать Тая – и вы, конечно же.

— А если она захочет, чтобы я осталась? Мне нужна была эта работа… И Таечка с Ксюшей… Всё, что у меня есть ценного в этой жизни.

Как тепло она о ней говорит. И мы с ней похожи — для меня Тая важна не меньше…

— А как же ваша семья? — спросил я. — Своим внукам разве не нужно помогать?

— Нет у меня никого, — ответила Катя. — Тая и Ксения моя семья. Как родных и люблю.

— Понятно, — кивнул я. — Но тогда Тая и решит вопрос с вами, а пока я от себя прошу вас остаться – Ксюше вы сейчас просто необходимы.

— Конечно, я буду с вами, — отозвалась женщина. — А вы… Тая правда за вас замуж выйдет?

— Да, — ответил я. — Она уже дала своё согласие, и скоро мы начнём подготовку.

— Знаете, я, если честно, рада, — сказала она мне, заглянув в глаза. — Вы, Алексей Сергеевич, Таечку любите, я знаю. Чувствую. И вы сделаете наконец её счастливой…

— Не уверен, — хмыкнул я. — Но я постараюсь.

— Почему не уверены?

— Она меня не любит, — сказал я, подумав немного об ответе. Смысла врать Кате нет, она и сама всё видит. — Даже не знаю, правильно ли я поступаю, уговорив её на этот брак.

— Я не была бы так в этом убеждена. Что она вас не любит.

— С чего вы это взяли? — остановил я взгляд на её лице.

Она знает что-то, чего не знаю я и чего никогда не скажет мне Тая?

Волнительно.

— У Таечки есть к вам чувства, я уверена в этом, — сказала Катя, а у меня по спине побежали мурашки. Как бы мне хотелось знать, что она ко мне неравнодушна… Это давит мне на грудь бетонной плитой уже не первый месяц. — Она не хотела о вас говорить.

— И это означает наличие чувств? — скептически изогнул я бровь.

— Именно, — кивнула Катя. — Вы ведь знаете, какая она — светлая, чистая, обман и предательство не для неё. Тая просто хотела быть верной женой, не более того. Она противилась разговорам и мыслям о вас именно потому, что эти образы её волновали. Я видела её глаза, когда речь шла о вас, — в них появлялся стыд. Она стыдится своих чувств, краснеет, потому и не желает о вас говорить.

— Ну, не знаю… — постучал я пальцами по столу. — Такой себе параметр оценки чувств…

—  А ещё…— продолжила Катя. — Я слышала, как во сне она бормотала ваше имя. Вы ей снитесь, Алексей Сергеевич.

Последняя фраза Кати прошибла мой скептицизм.

Снюсь?

— Может, она звала кого-то иного?

— Нет, — улыбнулась Катя. — Алекс в нашем окружении один. Северов тоже…

Я задумчиво смотрел в свою чашку.

А что, если это правда — чувства есть, просто она их топит из-за тех обстоятельств, какие сложились у нас?

Тогда я вытащу их наружу. А если их нет — смогу зародить.

Я не сдамся.

17.

Утром я заехал в больницу к Тае, передал ей телефон и вещи, взял у неё справки о повреждениях, о том, что беременность понадобилось сохранять после падения с лестницы из-за Паши, а потом съездил в РОВД и написал заявление на Павла. Скоро дело снова пойдёт в ход.

Вечером вместе с Екатериной забрал из сада Ксюшу, объяснив ситуацию воспитателю, что Тая в больнице и пока её буду привозить или забирать я, а потом мы вместе с Ксенией поехали навещать её маму.

По пути набрали фруктов и всяких полезностей для мамы. Тая просветлела лицом, когда увидела своего ребёнка.

— Ксюшенька! — села она на кровати и раскинула руки для объятий.

— Мама! — побежала к ней навстречу девочка.

— Как тебе это удалось? — подняла Тая глаза на меня.

В них было такое счастье, словно ей от этой жизни больше ничего не нужно. И мне тоже — счастье Таи заразило и меня. Я мягко улыбнулся в ответ.

— Ради тебя для меня нет ничего невозможного, Тая.

Она сначала растерялась, а потом улыбнулась в ответ, глядя на меня из-под ресниц. Кокетка… Ей нравится то, что я сказал. Всегда приятно быть любимой. И когда она до конца прочувствует, что значит настоящая любовь без подводных камней — не захочет уже уходить.

— Общайтесь, — сказал я. — Я оставлю вас на время.

Я вышел из палаты, чтобы дать пообщаться наедине маме с дочкой, и присел на одну из больничных кушеток в коридоре.

Быстрым шагом к палате приближалась женщина, и я повернул голову на звук шагов по кафелю. Юля…

Я свёл брови вместе и встал. Перегородил вход в палату. Пусть сначала скажет мне, зачем пришла. Я не позволю доводить Таю её паршивой сестре-предательнице.

— Куда? — поднял я брови, привалившись спиной к двери палаты моей будущей жены.

— Здравствуй, Лёш… — сказала она.

— Что ты хочешь? — проигнорировал я её приветствие.

— Мне надо поговорить с Таей.

— О чём?

— Это важно, и я хотела бы сказать наедине эту информацию моей сестре.

— Сестре… А когда в постель к её мужу прыгала и пыталась залезть и в мою, ты об этом помнила?

— Лёш… — побелела она ещё больше. — Прошу, давай не будем сейчас поднимать эту грязь. Вопрос слишком важный.

— Говори мне, — произнёс я. — Тая беременна. Она лежит на сохранении, ей нельзя волноваться.

— Я знаю, — вздохнула Юля. — Я искала её и звонила. Дозвонилась рано утром, и она разрешила мне приехать и поговорить. Причину только я не назвала, лучше лично…

— И какая причина?

Юля молчала и думала, стоит ли впутывать в это меня.

— Юля, — обратился я к ней. — Тая носит моего ребёнка и скоро выйдет за меня замуж. Мы практически уже одна семья, и я мужчина, который несет ответственность за твою сестру и решает абсолютно все её дела. Поэтому говори мне, что случилось, и мы подумаем, как об этом сказать Тае.

Она окинула меня оценивающим взглядом, потом ответила:

— Знаешь, я рада, что так всё сложилось. Что Тая с тобой. Я ей с самого начала говорила, что с тобой ей будет лучше.

— Ближе к делу, — поторопил я её, проигнорировав лесть.

— И к лучшему, что ты тоже узнаешь об этом.

— Ну так?

— Вчера ночью наша с Таей мать умерла.

Такого я не ожидал. Даже замер на месте. Боже мой… И как ей об этом сказать?

— Надо бы похороны организовать, — сказала Юля. — У меня на это денег нет, сам понимаешь…

— Нет, — очнулся я. — Это — конечно. Я с этим помогу обязательно… Чёрт возьми… Тае нельзя сейчас переживать.

— Она вряд ли жалеет о смерти матери.

— Почему это? — удивился я. — Я слышал, что у них натянутые отношения. Были. Но мать есть мать, и…

— Ты не понимаешь. Мы обе её ненавидели.

— В каком смысле?

— Наш отчим Тайку… домогался долго и чуть силой не взял. После этого мы с ней сбежали из дома. Мать не стала защищать нас. Не поверила нам. Ей мужик оказался дороже.

Я смотрел на неё, не зная, что сказать на это.

Внутри поднималась волна злости.

И боли. За неё…

Сколько же пережила эта девочка? Вот почему она так не хотела говорить о матери.

— Ей было четырнадцать. А мне — почти восемнадцать. И мы выживали как могли. Мыли туалеты, чтобы прокормиться. Я бы с удовольствием бросила бы эту женщину в канаву. Но так не положено. Потом я пошла учиться, а Тая встретила Пашку и вышла за него замуж. Так у неё появился дом.

Я слушал её, опустив глаза. Кулаки сами собой сжались. Собственные зубы едва ли не крошил от злости. Как она могла так поступить с девочками, ещё детьми?

И брак с Пашей теперь для меня виделся в ином свете. Она больше благодарна ему была, нежели любила. И при этом всё равно хранила верность и не давала мне влезать в их отношения, не поддавалась на мои попытки сблизиться…

Какая же она… У меня нет слов.

Теперь мне хочется уберечь её от всего, что она пережила, ещё сильнее. Хочется, чтобы слёз её я больше никогда не видел. Если это только не слёзы счастья…

— Но сказать надо, — произнесла Юля. — Как и захоронить.

— Я всё сделаю, — ответил я. — Дай мне данные вашей… этой женщины.

— Хорошо, — кивнула она и принялась диктовать мне данные.

Уже дома, вечером, когда Ксюшей занималась Катя, я набрал номер Дамира.

— Привет, Дамир, — сказал я, когда услышал ответ.

— Приветствую. Ну что — всё сделал?

— Да, утром заявление написал.

— Прекрасно. Я постараюсь ускорить процесс и буду контролировать дело. Данные следователя написал мне?

— Сейчас скину по СМС.

— Хорошо.

— Дамир, у меня возник ещё один вопрос, — сказал я, почесав переносицу.

— Слушаю.

— Можно ли найти человека по малым данным? Но есть адрес, где он когда-то был прописан.

— Ну можно, а зачем?

— Нужно мне найти одного ублюдка.

— Найдём, значит. А что он сделал тебе?

— Не мне. Тае.

— О-о… Ясно. Ну, скидывай и эти данные. Разберёмся.

— Спасибо.

— Как Тая, кстати?

— Нормально, ей лучше. Ксюша со мной пока живет.

— Что — отдал, что ли? Паша.

— Я умею уговаривать.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул он. — Не переборщил хоть? Ещё не хватало твою задницу по уголовке прикрывать.

— Не трогал я его.

— Правда, что ли?

— Ну… немного. Жив и даже бегает.

— Это радует, что есть чем.

— Вот именно.

— Ладно, меня Камила ужинать зовёт. Пришли данные, поищем.

— Спасибо ещё раз.

— Ага, пока.

Он повесил трубку, а я задумчиво уставился в окно. Ко мне аппетит совсем не шёл после новостей сегодня. Даже не представляю, что ей пришлось пережить в таком ещё нежном возрасте. Она ведь ребёнок была ещё!

Молись, тварь. Когда я тебя найду — ты ответишь за свои дела.

Тогда Тая не могла ничего сделать тебе. А я — могу, очень даже феерично!

А я, как урод, потом тоже постели требовал от нее, совсем потеряв разум от этой тяги к ней. И на брак я её согласиться просто заставил.

Но теперь я знаю больше. Я никогда и ни к чему её больше принуждать не стану. У нас впереди почти полтора месяца, прошло только первое заседание, но разводят по нашим законам при наличии несовершеннолетних детей только через три месяца. В конце этого срока я добьюсь того, что Тая согласится выйти за меня сама.

***

— Ну, вот ты и дома, — сказал я, пропуская в дом Таю, которая шла за руку с Ксюшей.

Сегодня мы с ней забрали любимую обеими женщину домой. Таю выписали, с ней и с малышом всё хорошо. Тая встанет на учёт и будет посещать гинеколога, сдавать анализы, чтобы наблюдать беременность.

О матери Тая пока так и не знает. Я решил сказать это позже, дома. Говорят, что после двенадцати недель риск выкидыша меньше, потому я решил отложить на максимально возможный срок этот разговор. Пусть обижается, что мы похоронили мать сами с её сестрой, но сейчас я защищаю и её, и малыша внутри неё от нового нервного потрясения.

Тая огляделась и стала снимать пальто. Я помог ей и убрал его в шкаф, а затем снял своё и курточку Ксюши.

Тая была здесь, но каждый раз в таких кардинально разных ролях, что сейчас словно оказалась здесь впервые — теперь уже в роли хозяйки.

— Добро пожаловать, — вышли к нам Татьяна и Катерина, которые между собой даже успели сдружиться, и теперь обед ещё вкуснее, а дом — чище. Мне совершенно не хотелось прогонять Катю, хоть Татьяна успевала справляться со всем и сама.

Катя, мне показалось, значит для Таи куда больше, чем нанятый работник. Она ей словно мать заменяла все эти годы, за что я благодарен женщине.

— Спасибо, — улыбнулась им Тая. — Катя…

Она обнялась с ней как с родной, и я ещё раз убедился, что прав в своих мыслях. Пусть Катя остаётся с нами сколько хочет. Места всем хватит.

— Здравствуйте, Татьяна, — поздоровалась и с моей домработницей Тая.

— Здравствуйте, Таечка, — тепло улыбнулась она ей. — Очень рады вашему возвращению. А у нас тут праздничный обед! Мойте руки и за стол.

Обед в самом деле оказался чудесным — девочки постарались на славу. Они очень хотели, чтоб Тая ощущала тепло дома, что все её тут ждут. Они в курсе нашей с ней непростой истории и решили помочь нам помириться доступными методами.

Что ж… Отличная идея. Спасибо им за это.

Я сидел рядом с Таей и периодами наблюдал за ней. Следил за её состоянием, да и вообще мне приятно на неё смотреть. Это доставляет мне удовольствие. Красивая моя девочка. Наконец между нами не стоит столько всего. Только нужно дождаться, когда она расслабится и начнёт ощущать себя на своём месте. Потому что место возле меня — её, и только здесь.

Тая робко смотрела в ответ. Она всё ещё боится меня и не знает, чего ожидать. Но бояться ей не стоит — ей вреда я не причиню никогда. Ни ей, ни её дочери.

Я заметил, как её глаза стали сонными, а сама она откинулась на спинку стула.

— Устала? — спросил я её, мягко беря в свои ладони её прохладные пальцы.

Она вздрогнула, но отнимать их не стала. Она ощущала моё тепло и подняла на меня свои умопомрачительные зелёные глаза, которыми я просто бредил эти годы. До сих пор не могу поверить, что Тая носит моего ребёнка… О большем я и мечтать не смел.

— Да, — ответила она. — Спать захотелось…

— Пойдём, я покажу тебе твою спальню, и ты сможешь отдохнуть. Ксюшей мы займемся с Катей.

Тая покорно пошла за мной, я так и вёл её за собой за руку. Мы поднялись на второй этаж и остановились возле одной из спален.

— Здесь будет твоя, — сказал я, открывая перед ней дверь.

— Ты даже не станешь заставлять меня спать с тобой?

Я слегка нахмурился. Звучало это, конечно…

— В смысле в одной постели, — договорила она.

— Я посчитал, что ты к этому не готова. Пока.

Она какое-то время смотрела на меня. Видимо, оценивала мой поступок.

— Спасибо, Лёш. Я правда к этому не готова.

— Ты можешь спать отдельно сколько захочешь.

— Правда? — спросила она. — И даже после свадьбы?

— И даже после свадьбы. Я ни к чему тебя принуждать не намерен. Я тебя в жёны беру, Тая, а не в рабыни.

Она лишь улыбнулась в ответ.

— А ты можешь быть совсем другим, Лёш.

— Я смог тебя удивить?

— Да.

— Ты ещё всех моих талантов не знаешь, Тая. Например, я уже сделал детские комнаты за те десять дней, что ты провела на восстановлении.

— Правда? — подняла она вверх брови. — А можно посмотреть?

— Конечно, они рядом с твоей спальней.

Тая посмотрела обе комнаты. Ксюшина – в светлых тонах, девчачья, а вторая комната в зеленых тонах — подойдёт и мальчику, и девочке. Мы ведь пока не знаем, кого нам преподнесёт Тая — мальчика или девочку.

— Чудесные детские, — улыбнулась она. — И когда только ты всё успел?

— Мне важно, чтобы всем было здесь комфортно. Всё так резко поменялось…

— О да, — вздохнула она.

Тае требуется время, чтобы всё переварить и пережить. Но мы уже общаемся без сильного напряжения и явно ощутимого негатива, а это уже большой шаг вперёд.

— Тогда иди отдыхай, — сказал я ей. — Малыш хочет спать.

— И его мама тоже, — прикрыла она ладошкой губы, прикрывая зевоту.

— Вот и спите, — мягко подтолкнул я её к двери, но потом не удержался и притянул её к себе.

Вдохнул запах волос и просто наслаждался моментом.

— Я рад, что ты здесь, — сказал я ей.

Мы встретились глазами. И хоть Тая ничего не ответила, я заметил, как порозовели её щёки, — ей приятно всё, что я делаю. Скоро моя Снежная королева растает.

Я не настаивал на объятиях и отпустил её. Тая ушла в комнату и прикрыла дверь.

***

ТАЯ.

Голова кругом от этого всего. Не могу до сих пор осознать, что я в его доме и стану ему женой.

Северов дал мне отсрочку. Не торопит. Но я знаю его намерения — он хочет, чтобы я была ему женой по-настоящему, в полной мере.

Но теперь эта идея мне не кажется уже столь ужасной. Паше я больше не жена и ничего не должна, а от Алекса я ношу ребёнка. И он мне нравится, стоит признать. Я ведь вспоминала его в те недели, когда он был в командировке. А когда приехал, ждала, что он прикоснётся ко мне. И даже испытала легкое сожаление, когда он этого не сделал.

И сейчас его касание негатива не вызвало. Оно было осторожным, и он действительно не настаивал на общении. Такой Алекс мне импонировал, особенно его забота о Ксюше. Он не только не противится чужому ребёнку, но даже подружился с ней — дочь только и говорит “дядя Лёша то, дядя Лёша сё”. Обустроил комнату и для неё тоже. Это очень мило. Но только я всё равно не обольщаюсь — Северов останется Северовым, даже если сейчас сменил тактику.

Однако в его доме и под его защитой так… спокойно. А за то, что Ксюша теперь рядом со мной, я готова благодарить его бесконечно. За один день Алекс решил все мои проблемы, с которыми я билась не одну неделю — удивительно!

Я повернулась к окну и увидела на подоконнике вазу с огромным букетом роз.

— Боже мой, как банально, — покачала я головой, при этом улыбаясь.

Я подошла к цветам и провела по ним пальцами. Вот откуда этот тонкий запах роз, который я ощутила, едва оказалась в спальне. Очень красивый букет и большой. Лёша не стал мне его давать в руки, потому что он наверняка дико тяжелый, а решил оставить эти цветы в спальне, чтобы здесь пахло розами и создавалась приятная атмосфера.

Как бы ни банально это было, а мне приятно. Дело не столько в цветах, а в этой заботе. Я уже очень давно её не видела… Но теперь моя жизнь совсем другая стала.

Может быть, если я попытаюсь перелистнуть страницу прошлого, мы с Алексом сумеем что-то построить?

Жизнь пошла своим чередом.

Паша сбежал и теперь объявлен в федеральный розыск.

Жаль ли мне его?

Да. Всё равно жаль, ведь он был мне когда-то близок и уже не станет чужим. Но он сам выбрал свой путь, и помочь ему теперь я не в силах…

Мы продолжали жить в доме Северова вшестером: я, Ксюша, Алекс, Татьяна, Катя и кот Бегемот. Кот подружился с дочкой и теперь частенько забирается в её постель ночью, негодник пушистый! Лёша сетует на то, что этот усатый предатель совсем бросил папу, но всё же с улыбкой смотрит на возню кота и Ксюши на ковре вечерами в гостиной.

Суд прошёл без Паши. Скоро я получу свидетельство о разводе.

Юля несколько раз пыталась мне позвонить, но я общаться с ней не готова.

Алекс не давил на меня. Был внимателен к моим делам и к делам Ксюши. Особенно я ценила его отношение к Ксюше и Кате — они ему никто, но он старался наладить контакт с ними. Ради меня, я прекрасно это понимала.

Я грелась в его тепле и заботе. Я даже сама не знала, насколько мне этого не хватало. Я так привыкла быть сильной и всё решать сама, что уже и забыла, каково это — быть под крылышком у сильного мужчины. И не заметила, как сильно я устала быть сильной… А с Лёшей я вспомнила снова, что я девочка, которой прощают капризы и любят ни за что. И то, что он принимает мою дочь, не считает её каким-то отбросом, помог мне её вернуть, — для меня играло очень важную роль. Я посмотрела на Северова с другой стороны: он больше не пытался меня ни к чему принудить, он старался стать настоящей семьёй, улыбался, когда я говорила о том, что анализы хорошие и наш малыш развивается правильно. Я перестала ощущать стыд и груз прошлого. Я беременна от Лёши, я выхожу за него замуж, он не обижает дочку и Катю, которая перекочевала в дом Северова вслед за нами и которую он и не думал гнать, потому что видел, что она мне нужна. Мне больше нечего стыдиться. Я свободна. Я больше ничего не должна Паше. Никто больше меня и словом не попрекнёт — Лёша не позволит, я знаю.

За моей спиной словно расправлялись крылья. Я начинала привыкать к такой жизни и почти уже не вспоминала то, что было в самом начале наших таких непростых отношений. Если мы это прошли — значит, смысл в этом обязательно есть, а Лёша заслуживает шанса. Он всё сделал для того, чтобы мы жили сыто и довольно, он готов решать все мои проблемы. А я испытывала к нему что-то гораздо большее, чем простая благодарность. Теперь мне не стыдно в этом признаться…

***

— Значит, всё хорошо? — спросил он меня, мягко сжав мои ступни, которые лежали на его коленях.

Я только что приехала с очередного посещения врача. Лёша решил, что с мороза мои ноги обязательно замёрзли и их немедленно нужно согреть! Усадил меня на диван и принялся греть мои ступни руками…

— Да, всё в полном порядке, — кивнула я. — Растём и развиваемся.

— Я очень рад, — улыбнулся он. — Согрелась?

— Ага, — кивнула я.

Не стану скрывать, что его поглаживания моих ног очень приятные… Он снял с меня обувь и носки и принялся мягко массировать пальцы ног, постепенно добираясь до щиколоток. Паша никогда так не делал.

— Вот и хорошо.

На какое-то время мы замолчали оба.

— Не устала?

— Да пока нет, — пожала я плечами.

Он смотрел на меня таким взглядом, будто хочет что-то сказать или спросить, но не решается. Такой взгляд я наблюдаю уже не первый день, но, наверное, я не была к этому разговору готова.

— Ты что-то хочешь спросить? — посмотрела я на него в ответ.

— Хочу. Тай… Ты вспоминаешь его?

Алекс старался говорить ровно, и даже его голос звучал ровно и спокойно, но я ощутила, как напряглось его тело в ожидании ответа.

Я повела плечом.

— Пока ещё всё, что случилось, не оставило меня, — сказал я, подумав. — Но я скорее думаю о самой ситуации. Почему так сложилось всё? У нас ведь была семья, а потом всё развалилось. Может, это я виновата в том, что произошло? Но потом я понимаю, что моей вины здесь никакой нет. Всё, что зависело от меня, — я делала. Паша сам выбрал такой путь…

— Ты всё ещё любишь его? — задал новый вопрос Лёша.

— В моей душе уж давно раздрай и смешение чувств, — ответила я. — Но любить того, кто так меня предал и растоптал, я не могу. Всё куда-то делось, оставив место лишь горечи от самой ситуации.

Лёша недоверчиво окинул меня внимательным взглядом.

— А тогда… Ты назвала меня его именем. Тогда еще любила?

— Да это машинально, — подняла я глаза на него. — Когда живешь с человеком так долго, то легко можешь назвать кого-то его именем. Я и Катю порой зову Ксюшей, и наоборот. Никакого там особенного смысла не было, я просто оговорилась. Никого я на твоём месте не представляла. Мне было очень хорошо в тот вечер, и… я была там с тобой, Лёш, если ты хотел узнать это. С того момента в моей жизни упорно оставался только один мужчина — ты, Лёша. Сейчас я бы имя не перепутала уже.

— Правда?

— Конечно, — ответила я. — Я никогда не вру. Дело было не столько в нём, сколько в том, что это было слишком неправильно. Я была замужем. Я не могла отвечать другому мужчине. Теперь я выхожу замуж за тебя и тебе точно так же буду хранить верность, как хранила ему — мужу. Теперь я больше не совершаю ничего постыдного. Понимаешь?

— Да…

Его глаза потеплели. Лицо перестало быть таким хмурым.

— Ну а результат этого “очень хорошо” теперь растёт внутри меня, — развела я руками, а он мягко поймал меня в объятия.

— Мне очень важно было это услышать, — шептал он мне. — Спасибо, что сказала.

Я снова заглянула в его бездонные тёмные глаза. Такое ощущение, что я сделала огромный шаг ему навстречу, между нами будто стало ещё больше тепла. Алекс же перевёл глаза на мои губы.

— Можно я…

— Да, — выдохнула я, подставляя ему губы и уже предвкушая, как он их коснётся.

И он коснулся. Вкус его пряных губ и колкая щетина казались особенно ощутимы после такого перерыва.

Алекс сжал меня крепче и никуда не торопился. Он ласкал мои губы, словно прося на это разрешения, явно наслаждался процессом и дарил наслаждение мне, переходя с одной губы на другую или втягивая их в себя, или проводя по ним кончиком горячего влажного языка…

— А у меня есть сюрприз для моих девочек, — сказал он хриплым голосом, когда наш бесконечный поцелуй всё же прервался.

— Какой?

— Я купил билеты к океану, — ответил он. — Туда, куда мы ездили тогда… Помнишь? Только теперь мы полетим туда нашей семьёй.

— Отпуск? — улыбнулась я.

— Ага, — кивнул он, улыбаясь тоже. — Пошли они все к чёрту… Хочу видеть только моих девчонок и океан.

18.

Шум прибоя ласкал слух. В душе царило умиротворение и ощущение счастья. Ксюша уже спала, а я смотрела на далекие огни, которые было видно вдали с той самой террасы, где однажды ночью украдкой ото всех Алекс поцеловал меня в первый раз.

Уже тогда я понимала, что как раньше никогда ничего не будет. Уже тогда я ощущала, как сильно нас тянет друг к другу, но сопротивлялась изо всех и даже не позволяла себе думать о нём и говорить вслух. Потому что хорошие жёны не могут любить лучшего друга своего мужа.

Только у судьбы, как и всегда, оказались свои планы на нас — теперь я ношу сына Лёши. На УЗИ уже увидели пол нашего малыша — мальчик.

Сколько теперь этих поцелуев было только за один день нашего отдыха здесь — не сосчитать, да я и не пыталась. Он хочет меня целовать, а я — хочу целовать его в ответ, что ещё нам нужно в тот момент?

— Ой, — выдохнула я тихо, ощутив, как меня бережно завернули в плед и прижали к себе. — Лёш… Напугал.

— Да я и так топал как слон по террасе, но ты так задумалась, что не услышала. Я тебе сок принёс. Только выжал в соковыжималке для тебя. На.

Я забрала стакан из его рук и отпила. Улыбнулась ему.

Вкусно. И очень приятно. Такие мелочи, как свежевыжатый сок для меня посреди ночи, — их не купить ни за какие деньги. Это можно получить только от того, кто искренне любит. Как я могла думать, что всего лишь игрушка для него? Я уже почти не помнила того, как все начиналось — давления, сделок. Наверное, я просто понимаю, какой он, и что он чувствовал, что небезразличен мне. Потому и шёл напролом…

— Я вспоминала наш первый поцелуй, — сказала я ему, обернулась и попала в кольцо его рук. Тепло и хорошо, так и постою. До конца жизни, в его больших и сильных руках.

— Знаковое место, правда? — улыбнулся мне он.

— Очень.

— Здесь начались мы с тобой, как бы ты от меня ни бежала.

— Ты очень хорошо догоняешь, Лёш.

— Я старался.

Какое-то время мы помолчали, вдыхая морской воздух и наслаждаясь теплом друг друга.

— Я тут… кое-что принёс, — сказал мне Северов, глянув на меня с хитринкой в глазах. И достал из пляжных брюк бархатную коробочку…

Я смотрела на неё, как он её открывает и подносит ко мне ближе.

— Я знаю, что одно кольцо тебе уже дарил в знак помолвки, но…

Вообще-то, да — одно кольцо уже сидело на моём пальце, которое он принёс мне ещё в больницу, когда я лежала на сохранении. Зачем мне ещё одно?

— Будешь моей женой, Тая? — спросил он, ища в моих глазах ответ.

Я молча смотрела в ответ. Что это значит?

— Я не хочу никого заставлять… Мне бы хотелось, чтобы ты захотела брака со мной сама. Я много думал над тем, что мы пережили. Я не должен был быть столь жестким и категоричным с тобой. Но быть другим я не умею. Иначе это буду уже не я. Да и если бы я мялся как школьник дальше, у нас с тобой так ничего бы и не случилось. Я ценю, что ты хранила верность мужу, уважаю это и понимаю, но… Боже, как мне хотелось на его место! Если бы ты только знала… С самого первого дня, когда я увидел фото в телефоне Паши, а потом услышал твой голос, больше не мог представить рядом с собой кого-то кроме тебя, Тая. Я хочу исправить хоть какие-то свои ошибки. Я хочу спросить тебя, и чтобы ты ответила мне честно — ты выйдешь за меня?

Я слушала его, а в душе становилось теплее и теплее. Словно последний камень с души упал. Мне было так важно это услышать…

— Ай, — прижала я руки к животу.

— Что такое? — заволновался Алекс и вгляделся в меня обеспокоенно.

— Сын толкается снова, — улыбнулась я. — Ай-ай! Вот проказник!

— Дай мне, дай! — протянул он ладонь, чтобы я убрала свои руки и он мог положить свою на мой кругленький животик. — Я чувствую! Чувствую, Тай!

В ответ я лишь смеялась. Я это чувствую ежедневно — довольно ощутимые пинки. Футболистом будет, наверное, сынок…

— Чувствую его! Ой, классно как! Сынуля мой!

Лёша поцеловал мой живот и нежно погладил нашего малыша, и тот затих.

— А это тебе сын сказать кое-что хочет, — улыбнулась я, глядя в тёмные глаза мужчины, который когда-то был моим проклятием и бедой, а теперь стал моим миром.

— Что? — спросил он, выпрямляясь и вглядываясь в моё лицо.

— Что мы с ним согласны, — ответила я и даже сама удивилась, как легко у меня это вышло.

— Ты принимаешь моё предложение, Тай? — Северов же словно не верил своим ушам.

Застращала мужика, однако…

— Да, — уверенно кивнула я. — Я действительно хочу стать твоей женой, Лёш. Ой, мамочки!

Он подхватил меня на руки и закружил по террасе.

— Эй, меня сейчас стошнит на побережье океана!

— Извини, — сказал он, опуская снова меня на ноги, но прижимая к себе теснее. — Я просто так рад! Я тебя люблю, Тай.

Я подняла на него глаза. Настало и моё время сказать эти важные слова. И сейчас я в самом деле ощущала любовь.

— И я тебя люблю, Северов…

Он завис, просто глядя в мои глаза, в которых я словно видела всю нашу историю заново, всё то, что мы прошли, чтобы стать теми, кем являемся сейчас.

— Я думал, что никогда не услышу от тебя этих слов.

— А мечты иногда сбываются, — изогнула я одну бровь.

— Тогда пойдём в дом, — потянул он вдруг меня с террасы за руку, увлекая за собой внутрь.

— Зачем?

— А я тебе хочу спасибо сказать… Не словами.

ЭПИЛОГ.

АЛЕКС.

— Дай мне, — протянул я руки к лежащему на её руках малышу.

Я впервые увидел своего сына. Не передать словами те эмоции, что испытывал сейчас я. Он такой маленький и уже такой любимый. Мне, огромному мужику, хотелось плакать. От счастья, конечно.

Роды прошли нормально, сын здоров, а мама приходит в себя. Но даже такая — невыспавшаяся, пережившая роды, поправившаяся — Тая казалась мне самой красивой на свете девушкой. Девушкой, подарившей мне сына и счастье.

— Держи головку только, — ответила она и осторожно переложила Ростислава в мои руки.

— Ой, такой теплый, — бережно я прижал к себе эту драгоценность.

— Конечно, он же живой, — улыбнулась Тая. — Такой же, как и ты человек, только маленький. Вон, у него даже нос как у тебя!

— А губы как у тебя, — разглядывал я личико новорождённого сынишки.

— Да сейчас разве понятно?

— Ну ты же поняла про нос.

— Да потому что сразу видно твой нос.

— А мне сразу видно твои губы.

— Разглядывать мои губы ты мастер, — усмехнулась она, а я обнял её одной свободной рукой.

— Тай, я так тебя люблю.

— И я тебя люблю, Северов.

Ради этих слов я живу. Наверное, если она хотя бы раз мне не ответит “я люблю тебя, Северов” — я просто не переживу. Не могу поверить, что держу на руках сына от неё — моей Рыжули. Я даже мечтать об этом боялся, а теперь вот оно, моё чудо — зевает беззубым ротиком и тихонько гулит. О большем я и не мечтаю. Главное, что она рядом, она со мной, и теперь мы настоящая семья.

— Я фотографа заказал на выписку, — сказал я ей, а она вздохнула, что не укрылось от меня. — Чего ты?

— Меня только особо не фотографирует пусть, — опустила она ресницы. — Видок у меня сейчас тот еще.

— Тая, — я уложил сына в кроватку и притянул Таю к себе ближе. — Ты очень красивая. Всегда. Даже когда злишься. Даже когда болеешь. Ты. Самая. Красивая. На свете. Женщина. По крайней мере для меня.

— Правда? — в её глазах стояли слёзы. Её тронули мои слова.

— Конечно правда, — мягко провёл я пальцами по её ставшей пухлой щёчке. Меня совершенно это не отталкивало. Да, она изменилась, но это всё та же Тая, моя жена, моя любовь. И это не изменится никогда, как бы она ни выглядела. Тем более, зная её, кокетку, она обязательно приведёт себя в порядок позже, когда сын отпустит мамочку от себя. — Но, если хочешь, я привезу стилиста. Причёску тебе сделают там и прочее…

— А привези, — кивнула она. — Тебе, может, и не важно, какая я буду на фото. А мне — важно.

— И мне важно, — поправил я её. — Просто я не делаю из этого трагедии. Я люблю тебя любой. Но, раз ты хочешь, я привезу тебе целую бригаду парикмахеров. Сделают они из тебя принцессу, которая устроит даже тебя саму!

***

Тест ДНК мы всё же провели. Без него не установили бы моё отцовство — ведь Тая в процедуре развода уже была беременна. Результат был предсказуем — сын мой, без вариантов.

Наша свадьба состоялась вскоре после поездки к океану. Красивая, шумная, с гостями и Таей в белом платье — моя тайная мечта все эти годы, что я не мог признаться ей в любви. Свадьба запомнилась нам теплотой, душевностью и безграничным ощущением счастья. Не обошлось без казусов — прямо на церемонии бракосочетания в загсе Камила начала рожать, сбивая криками регистратора…

Родила. У них с Дамиром появилась на свет дочь. Свадьбу нашу они пропустили, но это не важно — главное, что малышка родилась здоровой, и позже мы их навестили и вместе посмотрели видео банкета с конкурсами.

Пашу так и не нашли. По моим данным, его нет в живых — те, кому он должен остался или наделал новых долгов, его разыскали и, как я, с ним церемониться уже не стали. Тае я об этом, конечно, не сказал. Ксюша думает, что папа уехал в командировку туда, где нет связи. Позже мы ей расскажем правду, когда она будет способна её понять и вынести.

Ксению я удочерю позже, когда Павла признают умершим. Она официально будет носить фамилию Северова, как и моя жена. Ещё год назад я был один Северов, а теперь нас четверо.

Насчёт смерти матери я ей рассказал ещё до родов. Был рядом, попросил выпить успокоительного до разговора. Моя девочка стойко пережила эту новость. Она переживала и даже поплакала — мать есть мать, но не очень долго. Моя поддержка помогла сохранить её покой и покой нашего ребёнка.

Отчима Таи я нашёл. Мало ему не показалось. Теперь он тоже считается без вести пропавшим. Причастен ли я к этому? Пусть это останется моим секретом, о котором никогда не узнает Тая. Но этот урод больше зла никому не причинит точно.

Катя так и живёт с нами. Они с Татьяной неплохо ладят и шустро управляются по дому и занимаются детьми.

С Юлией отношения остались сложными. Мы помогаем ей и её ребёнку. Однажды она пришла к нам с малышом на руках и просила о помощи. Ей не хватало денег снимать и дальше себе жильё и кормить сына смесью. Тая отдала ей свою долю в квартире их матери. Мы сделали там ремонт и купили новую мебель. Тая продолжает помогать ребёнку сестры, чтобы малыш не нуждался. Окончательно она её не простила, но и бросить на произвол судьбы Юлю и ребёнка мы не смогли.

Если мы встречаемся с Юлей, Тая совершенно не переживает — она доверяет мне полностью.

Она знает, что я не предам свою девочку.

Никогда.

Мой бизнес растёт и набирает ещё большие обороты — ещё бы, с такой поддержкой я горы могу свернуть. Лишь бы она была рядом.

Спустя ещё несколько лет Тая подарила мне дочь с такими же красивыми зелёными глазами, как у её мамы…

Content

Безрукова Елена Одержимость Грешника

ПРОЛОГ.

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

10.

11.

12.

13.

14.

15.

16.

17.

18.

ЭПИЛОГ.