Екатерина Аверина

Верь мне

Пролог

— Одевайтесь, Тася.

— Тая, — поправляю автоматом. Так мне нравится больше.

У меня ноги уже подкашиваются. Я влезаю в джинсы уже прокрутив в голове массу вариантов и диагнозов, о которых врач почему-то молчит.

Сумасшедшая!

Одергиваю себя, сажусь на стул возле доктора.

— Поздравляю, Тая, вы беременны, — улыбается семейный гинеколог. У меня земля уходит из-под ног.

— Нет, — губы дрожат, голос не слушается. — Этого не может быть. Так не бывает.

— Ну почему же, — смеётся женщина. — После связи с мужчиной бывает.

— Я не об этом, — отмахнулась, не реагируя на шутку. — Я пойду, — медленно поднялась со стула, пошла к двери.

— Тая, подождите, — она меня остановила уже у выхода. — Ваш мужчина не хочет детей?

Откуда мне знать, чего хочет мой мужчина, если он снова исчез. Гер последние пару недель почти не ночует дома. Днем пропадает в офисе моего отца, а по ночам... Зоя говорит, что видела его с какой-то девушкой в клубе. Не хочу думать об этом. Я же не видела! Остальное — слухи.

Глава 1. Утро добрым не бывает

Герман

Блин, как же мне паршиво. Яркий свет из окна режет глаза. Во рту будто нагадило стадо кошек. Сушняк… Надо бы раздобыть воды, а для этого неплохо встать. Все, что я смог, это медленно повернуть голову.

— Водиииичка, — улыбнулся, стянул с тумбочки бутылку. Присосался к ней и… Спасибо доброму человеку, который оставил таз у кровати.

Я ни черта не помню. Гонку помню отлично. Потом в клубе были, что-то пили, курили гадость какую-то, подцепили девчонок, снова пили. Как оказался дома не помню от слова «совсем», но чует моя задница, что водичка и тазик тут стоят неспроста.

Дома тишина несмотря на выходной. Интересно, где все и, если все это добро в моей комнате оставил заботливый папочка, почему я еще жив?

Телефон шарахнул по вискам громкой мелодией. Зажмурился, сжал голову ладонями пережидая приступ. Ну нафиг так пить?! А тем более мешать с большим количеством никотина! Состояние дрянь — воскресенье насмарку, но вчера, черт возьми, было офигенно.

Шикарная, сложная трасса, отличная музыка и сладкий вкус победы. Сделать Стефана на треке было особенно приятно. Выиграть у этого засранца сложно, но мы повеселились и это главное.

Мобильный снова затрезвонил. Ну, кто там такой бессмертный?

— Чего тебе, сволочь? — застонал в трубку.

— Жив? — хрипло усмехается младший из близнецов Реваль. Понятия не имею, чего он младший, но мне так проще из различать.

— Пока да. Но что-то мне подсказывает, это ненадолго. Как я домой попал? Еще и не к себе, а к родителям. Кристиан постарался?

— Ты не помнишь? — судя по грохоту этот засранец упал откуда-то. — Нас вчера в полицию забрали. Нашли документы, вызвонили твоего отца, он нас по домам и раскидал. Орал всю дорогу, но это я уже смутно помню, меня выключило примерно на середине пути. Че мы так нажрались?

И я вспомнил…

Лучше бы не вспоминал, потому что выпить захотелось еще.

— Таю видел, — закрыл глаза, сделал пару глубоких вдохов.

— Блин, — Стеф перестал ржать. — Когда ты поговоришь с ней?

— Никогда. Закрыли тему, — рыкнул в ответ.

— Гер, ну это же детский сад! Сколько прошло? Два года? — не унимается друг.

— Три почти. Я сказал, тема закрыта. Я лучше буду последним уродом для нее, чем сломаю девчонке жизнь. Не дави, Стеф.

— Да с чего ты…

— Все, я сказал. Забыли! — снова поморщился от приступа головной боли. — Увидимся завтра. Я твоему отцу документы привезу. Заскочу к вам заодно, поговорим.

Тая. Таисия. Тася.

Идеальная девочка для кого-то другого. Не для меня. Увидел вчера в толпе в компании ее безбашенной подружки и непонятного чмошника. Он так смотрел на нее. Нельзя на нее так смотреть! Не про нее это. Особенная, нежная, сладкая. Губки вкусные, глаза влажные, а стонет… Черт!

«Хватит. Ты сейчас сам стонешь, как баба!» — дал себе мысленный подзатыльник.

Помогло. Я даже от кровати смог отлепиться. Убрал за собой. Бросил таз в душевой, встал под струи теплой воды. На нее у меня стоит даже в таком дерьмовом состоянии.

— Гер? — услышал голос отца из комнаты.

— В душе, — крикнул, но думаю он уже и сам догадался.

— Зайди ко мне, как приведешь себя в порядок. Есть разговор, — кивнул. Поржал сам над собой.

Он все равно не увидит, хотя иногда мне кажется, что Аслан Амиров видит все вперед шагов этак на пять. Страшный человек, если честно. Его боятся и уважают все, кроме меня. А все потому, что я ненавижу, когда он пытается диктовать, как мне жить. Я большой мальчик, сам как-нибудь разберусь.

* * *

Курить хочу, но сейчас рискованно. Можно улететь на второй круг, а мне бы в себя прийти да домой. Это прошлой ночью я был отмороженным придурком, а завтра должен стать Германом Амировым, сыном владельца банка и фактически правой рукой своего отца.

Мне нравится этим заниматься. Я влился в дело сразу, как меня к нему допустили. В этом году получил диплом, сразу же поступил на второе высшее. Учиться мне тоже нравится. Ценнее знаний в нашем мире лишь связи и опыт. Если у тебя есть деньги, но нет всего остального, долго ты их не удержишь. Деньги должны делать деньги. Только так и никак иначе.

Собрал себя в кучу, пошел к отцу в кабинет извиняться. Что еще делать? Виноват. Перед матерью стыдно. Надеюсь, она меня таким не видела.

А вот и она…

— Привет, — обнял маму, поцеловал в щеку. — Красивая, — сделал ей искренний комплимент.

— Не подлизывайся, — а у самой глаза улыбаются. — Что ты устроил ночью, Гер? Ну ведь не мальчишка уже. Хотя, о чем это я? — подмигнула. — Самый натуральный мальчишка. Иди. Тебя отец ждет, — еще раз быстро ее поцеловал. — И, Герман, — оглянулся. — не хами, — строго.

— Паинька, — нарисовал пальцем нимб над головой.

— Позер, — мама махнула рукой и раскрыла книгу. Так уютно стало и скандала совсем не хочется, но его не избежать.

Вошел в кабинет отца. Здесь светло и стерильно чисто. Шторы раздвинуты на всю впуская в комнату летнее солнце. Аслан Ленарович стоит ко мне спиной, курит в приоткрытую щель рамы. Плечи медленно поднимаются вверх от глубокого вдоха, потом также плавно опускаются на выдохе выпуская из легких воздух с облаком серого дыма.

— Ты же бросил, — я первым нарушил молчание.

— С тобой бросишь, — отец выбросил окурок, развернулся ко мне. Он прошел, сел в свое высокое кресло, приглашающе махнул рукой на то, что стоит напротив. — Я принял решение.

— Опять? — скептически приподнял бровь.

— Гонки, пьянки, наркотики, женщины непонятного происхождения. Ты либо убьешься, либо подцепишь какую-нибудь дрянь. А потом принесешь эту дрянь домой и скажешь что?

— Что? — копирую его тон.

— Папа спасай, я дебил. Не так? — тон с нервной хрипотцой. Он крутит в руках зажигалку. Матери обещал, что не сорвется на меня.

— Так. А к кому мне еще идти? — усмехаюсь. — Что за решение на этот раз? Не томи.

— Ты женишься, — заявляет категорично.

— Что-то новенькое. На ком же? — подпер кулаками подбородок уперев локти в край стола.

— У отца твоих дружков в скором времени появится сводная сестричка. Хорошенькая восемнадцатилетняя девчонка. Вроде как даже девственница. Все, как ты любишь, — он разминает до хруста шею. У меня внутри все переворачивается, но я пока глотаю это дерьмо. — Что ты так смотришь? Думаешь я не знаю о твоем увлечении?

— Мне плевать. —начинаю заводиться.

— Ну-ну. Слушай внимательно и запоминай. Нам нужно укрепить связь с Михаилом Реваль. Сейчас для этого есть прекрасная возможность. Ничто так не укрепляет отношения в бизнесе, как брак детей ключевых партнеров.

— Решил продать меня подороже? — сжал кулаки сильнее. Пальцам больно, но это хорошо, это отрезвляет.

— Послушай! Твои выходки мне слишком дорого обходятся. Соблазни девочку. Она на дизайн вроде поступить должна. К матери на факультет. Ты же любишь первокурсниц, — вновь давит отец. — Сделай так, чтобы она влюбилась в тебя. А если не влюбится, сделай, чтобы деваться некуда было, только в ЗАГС.

— А мне что с этого? Ну кроме пары ночей удовольствия. Где моя выгода от этого брака? Мне и так нормально живется. Я, может, по любви хочу?

Очень хочу. Я чертовски хочу по любви, но мне туда нельзя. Да и партнерство с бизнесом Реваль - шикарная перспектива, если рассуждать исключительно с этой стороны.

— И что будет, если не выйдет? — отец удивленно приподнял вторую бровь. — Ну не захочет она меня? Не понравлюсь. Не в ее вкусе. М? Не насильно же тащить.

— А ты понравься, — давит отец. — Тебе хоть одна баба отказала, Гер? Ну так, чисто, между нами.

— Нет, — сдаюсь, растираю руками лицо, поднимаю темные, как у родителя, волосы от корней.

— Ну вот и славно. Инфу завтра на работе передам. Матери ни слова. Понял меня? — киваю. Мать его за такое по головке точно не погладит, а она для него все. За нее он пойдет убивать. — И давай без глупостей. Еще раз узнаю, что ты гоняешь, заберу машину.

— Я сам ее покупал!

Меня, значит, за живое можно?!

— Как ты там любишь говорить? Мне плевать? Так вот сынок, мне плевать, кто ее покупал. Ты мне живой нужен! А теперь пошел вон с глаз моих! И приведи себя в порядок, засранец!

Чтобы избежать лишних расспросов я быстро свалил из родительского дома. У себя небрежно бросил ключи на тумбочку. Они звякнули, больно ударив по вискам.

На кухне нашел пару таблеток шипучего аспирина, бросил их в апельсиновый сок и морщась выпил залпом. Должно полегчать.

Не находя себе места от накативших эмоций сел за ноут, занялся работой. На завтра надо закончить пакет документов для старшего Реваль. Заодно с Крисом переговорю насчет кредитования их нового проекта. Михаил не хочет вкладываться в бизнес сыновей, а я могу провести оформление так, что и мой не узнает. Главное, что он окупится, и банк получит прибыль. Это мы уже проходили.

К вечеру голове и правда полегчало. Усевшись с сигаретой на широком подоконнике, уставился в окно. Там машины стоят в очередной душной пробке, а я псих, наверное, но хочу к ним. Мой отец вот тоже не понимает, что машины — это не просто увлечение, это моя жизнь, страсть. Это то, что меня зажигает. Я могу не пить, могу бросить курить, но без скорости в триста десять километров в час себя не представляю.

О приказе отца жениться я даже думать пока не хочу. Меня все тянет назад, туда, где у меня пару недель была любовь. Ее. Чистая, наивная, неподдельная.

Камаев сделал дочери подарок на совершеннолетие: первая вечеринка без старшего поколения. Без всех этих фуршетов, канапе, шампанского на подносах. Они с моим отцом, Михаилом и еще несколькими важными персонами подхватили своих женщин, жен (у кого что было), свалили в ресторан предоставив молодежи дом до утра.

Я даже идти не хотел на этот праздник. Ну что мне делать на девчачьем дне рождения? И ладно, были бы мы знакомы. А так родители наши давно в одном котле варятся, только вот с Таей мне пересекаться не доводилось.

Лучше бы оно и дальше так было.

Хорошенькая такая, кукольная. В том нескончаемом потоке одинаковых, предсказуемых, одноразовых, она была другой. Загорелся. Такой трофей в мою коллекцию. Ммм… Шикарно! В башке зажглась красная лампочка с большими буквами «ХОЧУ»! Ну а раз хочу, надо брать.

Никогда не забуду ее слезы. Я видел их дважды. Первые, когда я в ту же ночь лишил ее девственности. Последние, когда бросил через две недели, так и не объяснив настоящей причины. Таська думает, что стала всего лишь новой строчкой в моем списке. Пусть так и остается.

Чтобы не загоняться и выкинуть всю эту сентиментальщину из головы решил прокатиться. Я трезвый, нарываться не буду. Один. Просто проветрю голову.

И это, как всегда, помогло.

По телу волнами расходятся качающие ритмы Drum Bass. Я отдаюсь отличной музыке, нога сама давит на газ разгоняя адреналин по венам. Мне не важно, где я сейчас. Есть машина, есть дорога. Маневрируя в плотном потоке, иногда перескакиваю на встречную полосу, иду по грани, возвращаюсь на свою. Недовольные водители сигналят, что-то орут. Мне все равно. Просто хорошо.

Завернул во двор, загнал на парковку тачку и замер, разглядывая симпатичную брюнетку, живущую на пару этажей ниже.

— Помочь? — подошел ближе.

— Привет, Гер. Если несложно. Муж придурок, бросил меня у торгового центра и свалил по каким-то неотложным делам.

— В три часа ночи? — скептически приподнял бровь. — Действительно придурок, — усмехнулся, забирая у нее пару бумажных пакетов.

В лифте она жалуется на свою жизнь. Слушаю в пол уха. Мне гораздо интереснее пара расстегнутых верхних пуговиц на ее блузке.

— Пошли ко мне, — предлагаю открыто.

Она взрослая, старше меня лет на пять - семь. И так понятно, что в такое время я зову ее не кофе пить. Кофе будет утром. Так что юлить не вижу смысла.

Стоит на лестничной клетке, хлопает длинными черными ресницами.

— Что ты теряешь? Он же придурок. Сам оставил. А я нашел, — улыбаюсь. И моя наглость ее заводит. Дыхание стало чаще, рот приоткрыла, раздумывая послать зарвавшегося мальчишку или получить столь долгожданное удовольствие, а может и не один раз.

— Блин, как стыдно, — роняет пакеты у меня в прихожей. Я прижимаю ее к стене, задираю юбку.

— Стыдно тебе будет позже, — расстегнув ширинку достаю из кармана презерватив. — А пока расслабься и получай удовольствие. Я сегодня добрый.

Глава 2. Работа

Герман

Весь день, как белка в колесе. Стараясь избегать пересечений с отцом, ношусь по городу, встречаюсь с людьми, посещаю мелкие филиалы. Сейчас мы ведем реструктуризацию. Часть точек будет закрыта либо перенесена. Банковский рынок не хуже других, а может даже больше подвержен конкуренции и чувствителен к кризису. Приходится постоянно приспосабливаться, чтобы выжить.

Глубоко во второй половине дня добрался до офиса семьи Реваль.

— Здорово, — пожал руку Кристиану, одному из близнецов и просто другу.

— Живой? — кривлюсь. Достали, честное слово. Даже говорят одинаково.

— Отцу передай, — протянул ему папку. — Секретарь сказала, он уехал.

— Что здесь? — Крис внимательно изучает документы. — А, понял. Партнерка новая.

— Да, проценты пересчитали. У тебя тоже, кстати, будет другой процент в этот раз. Тут уж я ничего не могу сделать. Сам понимаешь, — развел руками.

Правда не могу сделать ниже. Для него без проблем, всегда минимальная ставка, но вот ее как раз сейчас и меняют.

Кристиан закинул бумаги отцу в кабинет, и мы отправились обедать. Я сегодня с утра ел только воду, хочется уже чего-то посущественнее. А еще так и подмывает спросить у друга, что там за новый член семьи у них намечается, но раз парни не рассказали сами, значит они не в курсе. Не буду портить «сюрприз».

— Есть предложение, — Крис закинул в рот кусок сочного мяса. — Сегодня намечается пенная вечеринка на нашем любимом пляже. Не желаешь развеяться? Только не так, как это было в субботу, — смеется друг.

— Не напоминай. Я, кажется, еще до конца не отошел. Давай сгоняем. Стеф с нами? — с сожалением глянул в свою тарелку. Мясо на ней слишком быстро закончилось.

— Странный вопрос, — улыбнулся Крис.

Действительно. Чего это я? Без Стефана будет скучно!

Из ресторана я съездил еще в один филиал, расположенный как раз недалеко от моего дома. Довольно улыбнулся, заметив знакомую фигурку в облегающей черной юбке и форменной рубашке с логотипом нашего банка. Не знал, что она здесь работает.

— Привет, — прошептал ей на ухо. Женщина отлетела от меня, как ошпаренная.

— Герман Асланович, здравствуйте, — ко мне тут же подошла директор, поглаживая круглый беременный живот. — Это Анастасия. Заканчивает испытательный срок на мое место, — а моя соседка прикладывает ладошки к покрасневшим щекам стараясь смотреть куда угодно, только не на меня.

— Очень приятно, — протянул руку брюнетке, с которой шикарно провел добрую половину ночи, пока ее муж где-то шлялся. — Герман Асланович Амиров, — она побледнела.

Странно было бы не знать фамилию человека, который платит тебе деньги. Она знает, видела в документах. Умница. Операторы не все ориентируются сразу. Бывает довольно весело в таких случаях. Но мне и сейчас не скучно. С удовольствием наблюдаю, как мечется ее взгляд в полнейшей панике и сбежать ведь нельзя, не поймут.

— Как вам у нас работается? — принял максимально расслабленную позу.

— Спасибо, — надо отдать ей должное, взяла себя в руки, даже голову подняла чуть выше. — Все нравится. И так удобно. Рядом с домом.

— Вы правы. Шаговая доступность играет очень важную роль. Если будете набирать новых сотрудников, старайтесь это учитывать. За опоздания у нас штрафы и увольнения без поблажек. Буду контролировать лично, — чуть снизил тембр, соседка опять слегка покраснела. — Вопросы ко мне есть?

— Нет, Герман Асланович, но, если будут, я знаю, где вас найти, — Настя вернула мне мой же тон.

— Тогда до встречи, — незаметно ей подмигнул и не стал больше дискредитировать нового директора. Ей еще с людьми уживаться, а женский коллектив — страшное дело, все слышат, все замечают. Я иногда их боюсь.

Дома я едва успел принять душ, как в дверь позвонили. Немного разочарованно вздохнул, увидев на пороге две совершенно одинаковые рожи, вместо одной фигуристой брюнетки.

— Заходите. Десять минут и я готов развлекаться.

Глава 3. Лето. Солнце. Пляж

Тая

Дома никого. Так хорошо, если не считать того, что я почти не спала.

Завалилась с книжкой на кровать. За окном жарит летнее солнце. Высовывать туда свою тушку нет ни малейшего желания. А вот расслабиться в тишине - это святое.

Вообще-то у меня есть своя квартира, но я все никак не переберусь туда полностью. Да и уютный, как говорит отец, совсем не статусный дом родителей дорог мне с детства. Мама в каждый его уголок вложила свою душу. Здесь даже несколько моих детских рисунков висят в деревянных рамочках, как какая-то великая ценность. Хотя, для неё, наверное, так и есть. На то она и мама.

Ушла с головой в интересный психологический триллер, будоражащий сознание до мурашек, и не сразу услышала, как звонит мобильный.

— Тая, ну наконец! До тебя вечно невозможно дозвониться. Зачем тебе телефон? — возмущается подруга и одногруппница в одном лице.

— Зачиталась, прости, — стараюсь вернуться в книгу. Затянуло, вылезать не хочется.

— Пф, — Зоя раздраженно фыркнула. - Лето! Ты знаешь, для чего оно таким, как мы?

— Это каким? — рассмеялась, отложила книгу на столик. Дочитать эта зараза мне все равно её не даст.

— Молодым и красивым, подруга. Тебе в универе учебников было мало? Собирайся, мы едем купаться, а вечером будет сюрприз, — и пока я не начала сопротивляться, Зойка заявила. — Буду у тебя через десять минут, — и быстренько сбросила вызов.

Купаться, значит. Почему бы и нет?

Поднялась в свою комнату, вытащила из шкафа первый попавшийся купальник, поверх плавок надела джинсовые шорты, к ним добавила топ с бретелькой через шею и красивым фигурным вырезом. Модные тёмные очки прихватила с тумбочки, собранную пляжную сумку вытянула из-под стола. Она лежит там с прошлой недели, когда мы вот также собрались искупаться, а на улице зарядила гроза на несколько дней.

Зоя уже названивает в дверь, так что босоножки застегнуть я не успела. Чуть не грохнулась с лестницы наступив на хлястик.

У входа меня ждёт её пафосный красный кабриолет, который папа подарил девушке на двадцатилетие вместе с правами. Водить подруга научилась гораздо раньше. Мне иногда кажется, что Зоя ходить начала позже, чем ездить.

На заднем сидении тусит её очередной бойфренд - Игорек. Как говорит Зоя, подобрала на обочине. Жалко стало, замученный такой был, милый очень. В итоге милый Игорь быстро окреп, освоился, понял, как ему повезло. Так что теперь отрабатывает свое спасение в её постели. Их устраивает и ладно. Зоя не из тех, кто позволит себя обидеть, а тем более использовать. Обычно это делает она. Как мы сдружились, я понятия не имею. Просто стали общаться однажды и все.

Подруга включила музыку, дала по газам. Порыв горячего ветра раздувает волосы. Все пытаюсь собрать их в хвост, но короткая стрижка не позволяет этого сделать.

— Помочь? — мурлычет над ухом Игорь.

— Себе помоги, — огрызаюсь, бросая бесполезное занятие.

— Чего ты колючая такая? — не отстает он. — Я же без задней мысли, — а то я по тону не слышу, где у него мысли.

— Даже не старайся, — смеется Зоя. — Сердце нашей Таи давно и безвозвратно украдено. А будешь приставать к другим девушкам, я отвезу и оставлю тебя там, где подобрала.

— Да я и не собирался. Реально помочь хотел. Ай! — отмахнулся он. — Бабы.

Под дружный звонкий смех добрались до частного пляжа. Минимум народу, песок и безалкогольные коктейли. Я делаю вид, что слова подруги совсем не задели меня за живое. Воспоминания почти трехлетней давности не стоят того, чтобы портить всем настроение. Это только моя проблема, что я влюбилась не в того парня.

— Ну чего ты опять загрузилась? — Зоя присела рядом со мной на песок. — Извини, — виновато положила голову мне на плечо. — Не надо было про него. Само вырвалось.

Я не стала говорить подруге, что дело не в ее словах. Вчера, когда Зоя решила погонять с «большими мальчиками» и потащила меня с собой на трек, я видела Германа. Пьяный, веселый. В компании своих неизменных друзей и симпатичных девчонок. В этом он весь. Было глупо думать, что в его списке я стану особенной. Просто цифра, которую он перешагнул и пошел дальше.

Герман

Частный пляж. Ночь. Шикарная музыка и разгоряченные зноем женские тела на любой вкус. Мы с парнями приехали в самый ее разгар. Подвыпивший народ отрывается во всю купаясь в мыльной пене. Цветные пузыри разлетаются во все стороны, лопаются оседая на коже приятной прохладой. Аромат драйва и секса царит в воздухе.

Веду взглядом по толпе не спеша врываться в гущу событий. Прикурив, вдыхаю горький дым крепкой сигареты и ищу ее. Мне кажется Тая здесь. Неугомонная подруга сто процентов притащила мою девочку в самый центр событий.

— Идем танцевать, — тянет Стефан.

— Идите, я присоединюсь позже, — отдернул руку. Друг нахмурился, но в душу лезть не стал.

Зажигательная голодная брюнетка не помогла стереть из башки образ той, что закралась слишком глубоко. Я продолжаю искать. Сердце ритмично сжимается, толкая по венам кровь, смешанную с предвкушением. Хочу ее. Только она сможет утолить этот чертов раздражающий голод, не покидающий меня почти три года. Это голод по ней.

Медленно иду, огибая толпу. Я запретил себе подходить, но ведь могу наблюдать не вмешиваясь. Той мимолетной встречи в субботу мне было мало. Пока не видел, казалось, что я переболел ею, отпустило, но стоило зацепиться взглядом и ломка началась сначала.

В ход идет уже третья сигарета.

Нашел друзей. Близнецы развлекаются, флиртуя с симпатичными девчонками. Стефан махнул рукой подзывая к ним. Решил уже наплевать на своих тараканов. В конце концов я сюда отдыхать приехал!

Меня отвлек звонкий свист. Резко повернул голову. Застыл, глядя прямо на нее. Тая стоит боком и своими огромными глазищами с искренним восторгом следит за шоу мыльных пузырей. Улыбаюсь. Какая же ты у меня красивая. В купальнике и коротких шортах демонстрируя всем идеальное тело.

— Ооо, — слышу над ухом Кристиана. — Пошли-ка отсюда, — берет за локоть, тащит за собой, а я врос в песок кроссовками. — Гер, — дергает, рычит. — Либо подойди и забери, либо отпусти и оставь в покое. Хватит ломать себя. Тебя никто не заставлял тогда бросать ее. Это было твое решение.

Да-да-да. Все это я уже знаю. Сам себе сотню раз говорил перед зеркалом.

Картинка изменилась за секунду. К моей Тае подошел какой - то мужик. Он нагло закружил ее в танце касаясь голого тела своими лапами.

— Гер, — у другого уха появился Стефан.

Сразу вспомнился киношный штамп про ангела на одном плече и демона на другом. Вот близнецы как раз такие. Стеф, он больше как я, чертов провокатор и искуситель, а Кристиан — сама сдержанность, правда если взорвется, то всем хана.

— Пойдем. мы таких девочке нашли. Я поделюсь, — пытается меня увести друг.

— Ты не видишь? — рычу. — Он же откровенно ее лапает! — кроет меня.

— А ты думал, что девочка будет сидеть и ждать, когда ты придешь? Пошли отсюда. Таська улыбается, ей нормально, — Крис тащит меня в сторону, но я вижу, как она выставляет вперед руки стараясь отгородиться. Ни черта ей не нравится!

Срываюсь. За две секунды оказываюсь между ними отгораживая девушку спиной от наглого придурка, который не понимает слова «нет».

— Руки от нее убрал! — слышу ее тяжелое дыхание сзади. — Пока я тебе их с корнем не вырвал!

Тая

Смотрю на его напряженную спину. Острые лопатки прорезаются сквозь ткань черной футболки. Ровный позвоночник. Расправленные плечи. Гер появился из ниоткуда в тот момент, когда нетрезвый парень стал переходить за рамки дозволенного.

Зоя устроила обещанный сюрприз и после одного частного пляжа привезла нас на другой. Здесь, несмотря на понедельник, царит потрясающая атмосфера праздника и детского восторга. Подруга с Игорьком оставили меня смотреть шоу мыльных пузырей, а сами отправились искать коктейли, чтобы еще немного повысить градус этой ночи.

Я засмотрелась на невероятное чудо с разноцветными искорками, отражающимися в прозрачных мыльных шарах. Стала медленно двигаться, поймав ритм модной песни. Ко мне присоединился этот самый парень. Сначала вел себя прилично, но доза алкоголя в его крови явно развязал ему руки и отключила мозг.

— Руки от нее убрал! — мой бывший парень срывается на рык. — Пока я тебе их с корнем не вырвал!

Ноги шире, в более устойчивое положение, руки сжаты в кулаки, шея напряжена. Надо это остановить.

— Гер, — нерешительно коснулась пальцами его спины. Он вздрогнул, но не оглянулся. — Гера, не трогай его, он просто пьян, — мой несостоявшийся ухажер понял, что попал и решил ретироваться. Правильно сделал. Зачем здесь драка?

— Я не знал, что она занята, — незнакомец поднимает вверх ладони, делает пару шагов назад спотыкаясь о рыхлый песок.

— Надо на лбу написать? — интересуется Герман севшим от злости голосом. — Где ты видел, чтобы такие девочки были свободны? — он разминает напряженную шею. Она хрустит и мне бы уйти.

Какое ему вообще до меня дело? Гер вообще-то бросил меня! Но я стою, а Амиров все так же закрывает меня собой.

— Колокольчик повесь, — парень ляпнул не подумав.

— Гер!!! — завизжала, когда он бросился в драку.

Мужчина просто снес наглеца своим весом. Поставил подножку, уронил спиной на песок, ударил кулаком в лицо удерживая второй за ворот футболки. К нам подбежали Зоя с Игорем. Здесь тут же оказались близнецы Реваль. Стоят, смотрят, как парни катаются по песку избивая друг друга. Мой «ухажер» протрезвел от приличной дозы адреналина и теперь отбивается от налетевшего на него Германа.

— Сделай что-нибудь, — прошу, кажется Криса, но не уверена. — Да остановите же вы его!

— Зачем? — улыбается второй. Я угадала. Улыбку Стефана невозможно не узнать. Значит тот точно Кристиан.  — Дай оторваться парням. Он тут с субботы с ума сходит.

— Идем отсюда, — Зоя тянет меня в сторону. — Пусть разбираются сами, — но драка стала стихать. Близнецы все же вмешались и растащили ребят.

— Пойдем, — взяла подругу под руку, сама повела в противоположную сторону от всего случившегося.

— Тая, — его голос больно ударил в спину. Развернулась, подняла выше подбородок, чтобы не показать Геру настоящих чувств: обиды, страха. — Все хорошо? Он ничего тебе не сделал? — запыхавшийся, но без единой заметной ссадины, только одежда перепачкана прилипшим песком.

И мне столько всего хочется сейчас ему высказать, но я, прикрываясь злостью, произношу лишь:

— Почему в моей жизни все время что-то случается, когда ты оказываешься рядом?!

— А может все наоборот?  — смотрит своим пронзительным карим взглядом. — Может я появляюсь тогда, когда у тебя что-то случается?

Герман

Надула свои воспаленные искусанные губы, развернулась и гордо ушла в сторону красного кабриолета Зои. Стою, как дурак, улыбаюсь, разглядывая ее спину. Взъерошил пятерней волосы, тихо смеюсь. Так классно услышать ее голос.

— Идем, Ромео, — мне на плечо легла тяжелая рука Стефана. — Страсть, как хочу выпить.

И ночь полетела с нереальной скоростью. Глянул на часы, на поднимающееся солнце.

Блин, можно уже не ложиться. Растер лицо ладонями, лег на песок. Я снова пьян, но в этот раз не алкоголем. Я успел напитаться ее взглядом, запахом, присутствием. Этой дозы хватит на пару дней, а потом я выключу чувства и уйду в работу. Последние три года это отлично действует. Писклявые девственницы, бухло, тачки и пахать. Как можно больше пахать.

Отделюсь от отца, как делают это близнецы. Может и вовсе выйдет свалить из страны и там развивать собственный бизнес. Открою сеть автосервисов и буду зарабатывать тем, от чего кайфую. Мне нравится работа в банке, но мне не нравится моя зависимость от отца, ведь он прав. Если захочет, у меня не останется ничего: ни машины, ни квартиры, ни денег. Плясать под его дудку? Тоже не про меня, выбора только особо пока нет.

Ладно, прорвемся!

Встретив новый день у воды, я заскочил домой, быстро привел себя в порядок и на работу. Вечером был соблазн заскочить в филиал у дома просто ради подразнить соседку, но моя доза по имени Тая все еще действует и больше мне пока никого не надо.

Утопая в делах семьи не заметил, как прошла неделя. Смотрю на настенный календарь в своем кабинете и не сразу понимаю, что уже пятница. Без стука ко мне вошел отец. По сморщенному лбу и суженым глазам вижу, что он недоволен. Я даже знаю чем. Моим усиленным игнором его любимого с момента нашего разговора о женитьбе.

— На, — швырнул на стол несколько фотографий хорошенькой рыжей девчонки.

— Что это? — не притронулся к ним и вопрос риторический, ответ на него я знаю.

— Твоя будущая жена, — смотрит строго, думает, меня проймет. Нет. На этот взгляд тоже давно выработался иммунитет.

— Мама как? — это меня волнует больше.

— Заехал бы и спросил, — снова рычит. — Нормально Аня. Гер, давай серьезно. Ты бегал от меня всю неделю, я терпел, но мое терпение не безгранично.

— Я был паинькой, — нахально улыбаюсь, отца это заводит еще сильнее, он сжал пальцы на подлокотниках несчастного кресла и старается удержать себя в руках. — Я тут подумал, мне неинтересно твое предложение.

— Ты, наверное, не понял, мой мальчик, — он вдруг расслабленно откидывается на спинку и возвращает мне мою же улыбку. — Это была ни шутка, ни просьба. Это, — кивает на фотографии, — призыв к действию.

Рассматриваю девочку с красно-рыжими волосами. Правда красивая, даже не спорю. Ну не шевелится у меня на нее ничего кроме единственного органа, уперевшегося в ширинку при внимательном рассмотрении алых губок.

— Поступает к нам в универе, говоришь, — сгребаю фотографии в ящик стола. — Ладно, схожу, гляну, что она из себя представляет.

После работы уехал на трек отключая голову, забывая обо всем. В крови кипит адреналин, в висках стучат ритмы любимой музыки, рядом сидит симпатичная девчонка — мое лекарство на сегодняшнюю ночь.

Глава 4. Ты выходишь замуж

Тая

— Я войду? — в мою комнату заглянул отец.

Мы не виделись практически всю неделю. Сейчас непростые времена для компании, и он практически живет на работе.

— Входи, — отложила в сторону книгу, села удобнее на кровати.

Судя по морщинкам на лбу и напряженным плечам, папа пришел сказать что-то важное. Он присел на край кровати, разглядывает меня, будто видит впервые.

— Тай, сегодня у меня был разговор с Михаилом Реваль. Его корпорация готова поддержать нас в кризис. Сейчас он ведет переговоры о партнерстве с Амировым. А иметь поддержку банка — это тоже стоит не мало. Если мы объединимся, то нас уже не сдвинуть. Это очень мощный союз, дочка. Союз, который перейдет по наследству к вам, нашим детям.

— Ты решил выдать меня замуж, — прекрасно понимаю, куда он клонит.

Такие объединения не держаться лишь на договорах. Это гораздо глубже. Чтобы удержать эту машину, нужно максимально обезопасить каждого из участников, привязать друг к другу. И это даже не брак детей. Это внуки. Истинные наследники, в которых смешается кровь сильных фамилий.

— Стефан Реваль станет отличной партией, — звучит как приговор для всех моих планов на эту жизнь.

Конечно, Кристиану уже нашли невесту. Пора бы женить и второго брата.

— А если я откажусь? — ругаться нет смысла, прощупываю почву. — Я не знаю его практически. Мы несколько раз пересекались, общались урывками. Да я даже не различаю этих близнецов, отец. Как ты себе это представляешь?

— Боюсь, отказаться уже не выйдет, — обрушивает на меня строгий взгляд.  — Есть время познакомиться. Дата свадьбы пока не назначена, но я дал свое согласие, Тая. Это ради тебя. Ты ведь девочка. Ты не сможешь удержать в своих хрупких руках большой бизнес. Тебя задавят, соблазнят, обманут…

— Хорошего же ты обо мнения, — перебила его. — Зачем тогда распинаться, если все уже решили? Что еще мне надо сделать ради блага семьи? Родить? Через сколько?  — отец сверлит меня недовольным взглядом. — Лучше сразу, — сама отвечаю на свой же вопрос.  — Чтобы привязать его к себе. А потом всю жизнь смотреть как нелюбимый мужчина, который и меня не любит, водит домой других женщин, как делает это старший Реваль? Молчать, терпеть, улыбаться на публику? Мама уже знает, что ты продал ее единственную дочь? — чувствую, как по лицу текут слезы.

Мне обидно, что он решил так поступить. Это настоящее предательство, других слов у меня подобрать просто не выходит.

— Тая, — его ладонь касается щеки. Отец вытирает пальцами влажные дорожки. — Девочка моя, он не сможет в тебя не влюбиться, — старается говорить мягче, но мне не помогает.  — Посмотри, какая ты у меня красивая, — улыбается. — Умная. Мужчины таких женщин на руках носят, детка. Ему стоит лишь разглядеть, а Стефан не дурак. Я тебя уверяю, он увидит.

— А я? — шмыгнула носом, не поднимая взгляда на родителя.

— И ты влюбишься. Он… — отец вдруг замялся. — Стефан взрослый, опытный мужчина. Уверен, первая брачная ночь тебе понравится. Я могу поговорить с ним, чтобы был максимально деликатен. Начнете с этого. Мужчины уязвимы в постели, детка. Ты поймешь, научишься и сможешь им управлять при желании. А он будет ценить тебя за то, что стал первым. Это тоже имеет огромное значение, хоть многие врут об обратном.

Отец думает, что я еще девственница. Конечно, в отношениях с парнями он меня ни разу не видел. А если признаться, что уже нет? Что у меня был мужчина. Это станет причиной расторгнуть договоренность? Почему-то уверена, что моя невинность там тоже обсуждалась.

Отвратительно! Мерзко! Захотелось помыться и уехать отсюда.

— Я вернусь к себе на квартиру, — говорю отцу. — Или правилами вашего аукциона это тоже запрещено?

— Не делай глупостей, — звучит, как приказ. — Они не помогут избежать этого брака.

Глава 5. Знакомство с навязанной женой

Герман

Родители, бабушки, а местами и целые делегации несут документы в приемную комиссию университета делая из этого процесса целый ритуал. Поят дитятко, которое выше их на голову, водичкой. Сами обмахиваются папками с этими самыми документами, ну или носовыми платочками. Будущие студенты (если повезет) страдальчески смотрят и тихо радуются, что так позорят не только их. Повезло тем, у кого родители на работе. Эти кучкуются отдельно, тихо хихикают или громко ржут, все зависит от пола и степени воспитания.

Посмотрев на это печальное зрелище, не нашел искомый объект. И в следующие два дня я ее тоже не нашел! Будто мне заняться больше нечем, как караулить целыми днями девчонку…

— Ммм… А в жизни ты еще интереснее.

На четвертый день моих наблюдений она появилась на ступеньках нашего университета. Красивая, яркая, но зажатая, совершенно неуверенная в себе. Автоматом сравниваю с Таей. Нет, детка, до нее тебе еще очень далеко, но, если не подчиниться отцу, можно нарваться на серьезные неприятности. Мне сейчас оно вообще ни к чему, а потому придется включаться в игру.

Возле дверей девушка встретилась с подругой. Это мое вознаграждение за множество потерянных здесь часов. С Наташкой мы знакомы. Не помню откуда, но сам факт мне на руку. Она то мне и поможет!

— Привет, Наташ, — небрежно привалился плечом к стене возле стенда с информацией, когда девчонка осталась одна.

— Гер… — выдохнула с настоящим восторгом.

— Нат, есть предложение. Кино, кафе. Как тебе такой вариант на вечер? — глаза заблестели. Отлично! В моей постели она не была, но очень туда хочет. На этом и сыграю.

— Я не против, — другого ответа я и не ждал.

— Отлично. Если есть симпатичная подружка, бери с собой, — сделал пару шагов к ней. Совершенно «случайно» убрал за ухо прядь волос коснувшись пальцами щеки.

— Хорошо, — Наташка улыбнулась.

Что может быть проще, чем манипулировать женщиной, которая тебя хочет?

Мы договорились о встрече. По дороге в офис заказал три билета на вечерний сеанс, посмотрел погоду на вечер и выбрал столик в уютном ресторанчике, потому что будет дождь, который тоже сегодня мне на руку.

После работы сразу поехал к торговому центру, где и расположен кинотеатр. Поймал ее взглядом в толпе людской массы. Легкая, воздушная зеленоглазка ведет языком по шарику мороженного даже не подозревая, как сексуально это выглядит. Она натолкнулась на мой заинтересованный взгляд, тут же покраснела и опустила глазки в пол. Я так не играю!

Хотя… Есть идея!

Наташка понеслась вперед и повисла у меня на шее.  Закатил глаза, но пришлось ловить, здороваться.

— Милли, ну иди же сюда, — зовет подругу.

Милли. Хм… Это имя или прозвище? Странно, но прикольно. Пока мне все нравится. Даже ее стеснительность перестала вызывать раздражение. Теперь она разжигает во мне азарт.

— Да иди же ты сюда, — Ната взяла ее за руку, подвела ближе.

— Привет, — протянул ей свою ладонь.

— Здравствуй, — Милли так и не подняла на меня взгляд.

— Она стеснительная, — поясняет Наташка. — Ей нужно привыкнуть. Потерпи.

Да я потерплю. Мне то что.

Фильм оказался откровенной ерундой. Да и в кафе все прошло натянуто и скучно. Маленький рыжий котенок категорически не желает идти на контакт.

Прости, девочка. Сегодня я буду сволочью.

На такси закинули домой Наташку. Остались вдвоем. Милли молчит, стараясь даже не смотреть в мою сторону. Решил ломать выстроенную ей стену в наглую. Сюсюкать можно до одурения. Нет у меня на это ни желания, ни настроения. Пусть испугается, сама откажется от меня. Отец ведь не потащит тогда ее в ЗАГС насильно? Или потащит? Надеюсь, что нет.

— Ты девственница? — прямой вопрос. Шок в ее красивых зеленых глазах. — И чего я спрашиваю? Это и так очевидно. Но ты ведь большая девочка, — хищно ухмыляюсь. —Понимаешь, чего я хочу? — кивает. — Ну раз понимаешь, предлагаю отлично провести эту ночь.

— Нет, — скептически приподнял бровь, услышав нотки уверенности в голосе. Но они быстро растворились в оправдании. — Ты неправильно понял. Я не…

— А мне кажется, я все правильно понял. Твой шаловливый язычок лучше тебя намекнул сегодня, чего тебе хочется. Могу устроить, — я буквально впитываю ее реакцию: возмущение, страх, негодование. Пусть испугается. Я хочу этого. Чтобы шарахалась от меня, как от огня. Чтобы вот так же твердо сказала «Нет» моему отцу, когда вопрос зайдет о браке.

— Это было просто мороженное, — Милли почти плачет. Приятный голос дрожит. Сладких запах малины обволакивает. Рывком дергаю ее на себя обняв за талию.

— Выйди, — приказ таксисту. Мужик без вопросов оставил нас одних.

— Перестань, малышка. Тебе понравится. Я умею обращаться с женщинами, — давлю интонацией, пытаюсь пролезть ладонью под ее футболку.

Чувствую себя последним ублюдком, но я очень хочу свободы, а она… Она мне еще спасибо скажет за то, что глаза ей открыл и спас нас обоих от навязываемого брака.

— Не надо… Пожалуйста, — умоляет. — Я не хочу, — торможу.

Меня бесит вся эта ситуация, доведенная до абсурда, до полнейшего идиотизма. Прижимаю к себе хрупкое тело, тяжело дышу ей в затылок. Это не возбуждение. Злость. На себя за то, что делаю сейчас. На отца за то, что подтолкнул к этому шагу.

— Я не собираюсь брать тебя силой, — отпускаю Милли, двигаюсь так, чтобы наши тела больше не соприкасались. — Но нам может быть очень хорошо вместе, — продолжаю игру. Надо довести ее до конца, но не перегнуть. Просто мягко отступить и дать понять, что я все-таки не такой козел. — Ты мне нравишься, — это искренне. Хорошая она. Ей бы парня нормального, чтобы раскрыл, и выйдет идеальная девочка для отношений. — Ты такая настоящая. Беги домой, Милли. Мы еще обязательно увидимся.

Она пулей вылетела из машины, а я пару раз ударился головой о стекло на дверце. Как же мерзко. Отвратно просто.

— Домой меня отвези, — дал адрес вернувшемуся водителю и лег на заднее сидение целиком.  — Через магазин. Дико хочу нажраться, — может хоть это поможет смыть чувство омерзения от самого себя за эту выходку.

Глава 6. Переезд и неожиданный союзник

Тая

Мне не дали толком переварить новость о возможном браке. Отец, не мой, кстати. Мой только поддержал. Решил, что будет здорово, если я перееду к будущему мужу.

Вот просто так, по щелчку пальцев взяли и придумали мою жизнь за меня.

— Мамочка, — пытаюсь воздействовать через неё. — Я не хочу замуж! Ни за Стефана, ни за кого-то другого. Мне двадцать один год. Я имею право решать сама!

— Тая, — к нам вошёл отец. — Мы уже это обсудили.

— Нет, папа! Обсудили, — это когда обе стороны высказались и было принято решение, устраивающее всех. Здесь меня просто поставили перед фактом!

— Давай так, — папа присел на подлокотник кресла. — Стефан попал в аварию. Ему очень нужна помощь и поддержка. Конечно, ещё хорошая компания. Ты поедешь к нему в качестве гостьи. Побудешь с ним, поможешь, чем сможешь. Ничего сверхъестественного не требуется. В основном следить, чтобы Стеф выполнял предписания врача. Ты ведь у меня добрая девочка. Ты не оставишь его в беде. А там посмотрим.

— Папа!!! Ты понимаешь, что это не честно! — внутри меня все трясется от возмущения. Манипулятор чертов! Самый натуральный манипулятор!

— Тай, — в разговор включилась мама и я уже обрадовалась, что вот она сейчас встанет на мою сторону. — Отец прав. Мальчику нужна помощь, — и тут с поддержкой меня обломали.

— Он мужчина! Взрослый! Ты видела, как они гоняют? Да я удивляюсь, что он до сих пор жив! Извини, — прикусила язык. Это определённо было лишним. — Я поеду просто, чтобы помочь… почти незнакомому парню, — пытаюсь все же воззвать к родительской совести. — В чужой дом, — смотрю то на отца, то на маму. Он молчит, а она прячет улыбку у него за спиной.

— Спасибо, — мне кажется или в голосе отца прозвучало облегчение? — Возьми только самое необходимое. Михаил сказал, что в его доме у тебя будет все, что нужно.

— Кроме свободы, — буркнула в ответ, развернулась на пятках мягких домашних туфель и обреченно побрела собирать вещи.

Всю дорогу до огромного, пафосного особняка семьи Реваль я крутила в голове одну и туже пластинку: «Я еду просто помочь».

Наслышана, что Михаил к Стефу относится с некоторым пренебрежением, считая, что только его брат-близнец Кристиан стал достойным сыном своего отца. Не понимаю, почему наши родители считают, что имеют право кроить наши жизни, как им вздумается? Нет, есть благодарность за то, что они нам дали. Образование, путешествия, комфортная жизнь, но хочется уже строить свою. Спотыкаться, ошибаться, но при этом учиться и делать выводы.

— Таисия Валерьевна, приехали, — сообщил водитель. — Я помогу с вещами, — мужчина открыл мне дверь.

Вышла во двор. Красиво, чисто, ухожено. Везде дорожки, много зелени, цветов, фонариков. Во всем этом великолепии утопает дом, где мне предстоит прожить некоторое время. Ни в коем случае не ассоциирую себя ни с ним, ни с его обитателями. Постараюсь подружиться с близнецами… Гер.

Черт! Они ведь дружат.

Надеюсь, мы не увидимся.

Меня встретила горничная. Неприятная женщина со строгим острым взглядом. Как на экскурсии, рассказала, где тут что, расписание завтрака-обеда-ужина и повела на второй этаж в спальню Стефа.

— Вещи сюда, — слышу голос горничной.

— Как сюда? — мне стало дурно. Или здесь душно, или это нервы подгибают мои колени.

— По распоряжению хозяина дома вы будете проживать в одной комнате с его сыном, — чеканит равнодушно.

— Простите, а спать я буду где? — молчу уже про все остальное. В спальне большая кровать, но она ОДНА!

— Все вопросы к Михаилу, пожалуйста. Он должен быть к ужину, — она гордо удалилась, оставив нас с водителем ошалело пялиться друг на друга.

Проводив мужчину обреченно села в уголок у окна и стала ждать, что же будет дальше. Но заскучать мне не дали. Минут через сорок открылась дверь и на пороге комнаты появились они — два совершенно одинаковых брата — Кристиан и Стефан Реваль.

Сейчас отличить одного от другого просто. Стеф мокрый весь от пота и бледный как простыня. Темные ресницы отбрасывают дрожащие тени на красивое лицо. Крис смотрит с легким высокомерием. Кажется, он вообще меня не узнал.

— Деточка, это, — следом за ними в комнате появился сам Михаил. - твой будущий муж, - от этих слов мне стало не по себе. — Я обещал наказать тебя, сын, — мужчина переключил внимание на Стефана. — Лишить тебя свободы – прекрасное наказание. Хватит ребячества! Пора отвечать за свои поступки и сделать хоть что-то полезное для семьи, — я зажмурилась на пару секунд надеясь, что когда открою глаза, кошмар закончится и в реальности я не согласилась «помочь бедному парню». — Позаботься о нем, малышка, — просит меня этот неприятный, жутковатый человек. — Кристиан, идем. Не будем мешать ребятам знакомиться.

Крис уложил брата на постель, еще раз странно на меня посмотрел и ушел, плотно прикрыв за собой дверь. Стефан молчит, лишь тяжело дышит, а еще от него разит алкоголем. Он точно после аварии? На что я подписалась?!

— Как тебе наша семейка? — прохрипел парень.

— Ужасно, — призналась честно.

— Тай, — вот он узнал меня сразу. — Давай договоримся, а, — пытается подняться выше, но из-за слабости и опьянения у него ничего не выходит. — Я не собираюсь жениться. Тем более на девушке своего друга, — выдохнула с облегчением. Заметил. Обаятельно улыбнулся. — Спектакль для родителей разыграем, а там посмотрим, как это все разрулить. Как тебе такой вариант?

— Устраивает, — нашла пачку салфеток у него на тумбочке, подошла ближе, промокнула мокрый лоб.

— Гер в тебе не ошибся, — дернулась, снова заметил и улыбнулся шире. — Уверен, мы подружимся. Спать будешь на кровати, я сейчас на диван переползу. Чуть оклемаюсь, потом обсудим, что и как. Хорошо?

— Спи пока здесь, — скомкала в руке салфетку.

Пока все выглядит не так безнадежно, как показалось на первый взгляд. Надеюсь, мы со Стефаном и правда подружимся. Осталось подготовить себя к тому, что Гера я буду видеть чаще.

Глава 7. Невыносимые мужчины

Тая

— Ты невыносимый! — отвернулась к окну. — Все мужики такие, когда болеют? — слышу, как Стеф тихо смеется у меня за спиной.

— Не знаю. Я больше по девочкам, — он что-то уронил. Пришлось подойти, поднять и вручить ему в руку бутылку с водой. Врач только сменил капельницу. Теперь три часа я буду слушать, как он скучает по своей машинке.

— Да ты чуть не убился, — пытаюсь вразумить.

— Зануда, — вздыхает, прикрывает глаза.

Ну конечно! Он тут лежит в поломанными ребрами, а зануда я. Прекрасно!

Это вот то, чего я боюсь. Я не против их увлечений, но страшно однажды узнать, что твой любимый мужчина остался на трассе. Стефану повезло. Он чудом успел сбросить скорость перед тем, как войти в дерево капотом своей машины. А если бы не успел?

Передернула плечами отгоняя эти мысли. Какое мне дело? За этого я замуж все равно не выйду, а другому я не нужна. Вот и пусть делают, что хотят! Но все равно подхожу, поправляю парню подушку, поднимаю сползшее на пол одеяло. Мой потенциальный муж недовольно ворчит, пытаясь листать одной рукой ленту социальной сети в телефоне.

— Какая же ты хорошенькая, — в комнату вошел Михаил Реваль.

— Спасибо, — его комплементы мне неприятны, но из вежливости к хозяину дома стараюсь искренне улыбаться.

— Я говорил с врачом, Стефан. Он разрешил встать ненадолго. Тая, подготовь этого засранца к ужину, пожалуйста. У нас сегодня будут гости. Это важный вечер. Хочу, чтобы на нем присутствовали все мои близкие.

— Хорошо, — наблюдаю, как двое мужчин сверлят друг друга злыми взглядами.

Старший Реваль все еще не простил Стефану аварию. Он вообще странно относится к сыну. За время, что я здесь, отец заходил к нему пару раз, в общей сложности минут на десять. И каждый раз вот так. Все напряжено до электрических разрядов в воздухе. Коснись и пойдут синие всполохи в разные стороны.

Сегодня ничего не изменилось. Несколько напряженных минут и Михаил ушел по своим делам. Только что дверью не хлопнул, а то было и такое. Они поругались, а на двери треснуло стекло.

— В чем ты пойдешь? — открыла шкаф, стала перебирать немногочисленные мужские вещи. Стеф не живет в родительском доме, но сейчас ему не оставили выбора.  — Рубашку? — показала темно-синюю. Она должна подойти под его глаза и длинные пушистые ресницы.

— Конечно нет, — скривился парень.  — Футболка и джинсы. Я не собираюсь жертвовать комфортом ради показухи.

— Стеф, ты опять нарываешься, — выбрала темную футболку, чтобы на ней не было видно влажных следов от пота, ведь его слабость еще никуда не делась.

— Тай, чтобы я не сделал, все равно Кристиан лучший. Я привык, смирился и нашел в этом плюсы. Могу пойти в джинсах, — запредельная улыбка и я не могу с ним спорить. Он уже понял это. Манипулирует.

Через три часа к нам вернулся врач. Он снял капельницу, еще раз осмотрел своего пациента и дал заключение, что встать действительно можно, но буквально на пару часов и снова в кровать.

Как только мужчина ушел, Стеф сел. Сразу видно, что ему тяжело. Чем думает его отец, заставляя присутствовать на дурацком ужине? Парень сидит с трудом, а там лестница, по которой надо спуститься. Там шум, от которого у него начнет болеть голова. Это сейчас тоже не желательно. Ему не помогают таблетки. Стефан не сможет нормально поспать ночью.

Он поднялся на ноги, пошатываясь подошел к шкафу и вытянул оттуда темные джинсы. Вот упрямый!

— Стеф, надень брюки, — недовольно кривится, снимает домашние штаны. Его заносит, ударяется плечом о дверцу шкафа.

— Кому нужен этот цирк?  — рычит раздраженно.

— Ведешь себя, как капризный ребенок! — привожу себя в порядок у зеркала.

После небольшой словесной перепалки мы все же вышли из комнаты. Конечно, на влюбленную пару не тянем, но я очень стараюсь просто быть рядом. Нет больше никого. Я должна ему помочь.

Миновали длинный коридор, вышли к лестнице, ведущей на первый этаж. Стефан вдруг замер, вцепившись пальцами в перила. Внимательно смотрит вниз, я стою у него за спиной не понимая, что случилось.

Лучше бы и дальше стояла! Но я решила выяснить, что же там такого происходит. А там Гер у всех на глазах настойчиво обнимает хорошенькую рыжую девушку.

Герман

Я чувствую на себе пристальный взгляд. Поворачиваю голову к лестнице. Тая.

Моя Тая со Стефаном!

А здесь съежившаяся от страха девчонка так на нее не похожая. Отгреб бы я уже по яйцам за такое поведение, но это не Тая, это маленькая Милли и отыграть этот спектакль я должен до конца. Мне необходимо сделать так, чтобы они поверили. Все. Позже объясню близнецам. Уверен, что парни поймут, а пока я делаю то, чего от меня ждут. Внаглую пристаю к Милли.

— Выпей пару глотков и расслабься, — шепчу ей на ушко протягивая бокал с шампанским.

Хочется сказать, что я не трону, но за ее эмоциями следит Михаил. Он периодически смотрит в нашу сторону, чтобы убедиться, что я соблюдаю их договоренность с моим отцом.

Если быть честным самому перед собой, то его я боюсь. Реваль в гневе идёт по головам и ему все равно, кто перед ним, будь то партнёр или родной сын. Нет, я понимаю, что такое большой бизнес. Когда ты крутишь миллиарды, когда от тебя зависят сотни, а то и тысячи людей. Здесь нет доверия, лишь выгодные сделки и голый расчёт.

Мой отец в работе такой же. Я учусь у него, но ломать свою жизнь в угоду этим двоим не стану.

Донести до него тот факт, что мне нужна свобода не получается. Аслану Ленаровичу надо контролировать все и всех. Это профессиональные издержки, которые переносятся в повседневную жизнь. Мама его часто одергивает, но мне тоже постоянно говорит, чтобы был мягче.

Не могу. Откуда возьмётся мягкость, если последние шесть лет на меня постоянно давят. А я хочу сам во всем разобраться. И женщину свою завоёвывать сам тогда, когда буду уверен, что родительский бизнес не станет помехой нашим отношениям и в случае чего по ней не пройдутся «танком». Тогда, когда буду гарантированно знать, что могу дать ей будущее, которого она заслуживает. Когда буду уверен, что готов просить прощения так, чтобы Тая меня услышала.

Я почти не слушаю подошедших к нам близнецов. Меня на время отключило от реальности, потому что в глазах любимой девочки я поймал неожиданные эмоции. Обида, ревность, возмущение. Во мне все ликует от этого открытия. Я думал, Тая меня ненавидит, а она… Улыбаюсь. Значит что-то осталось от того ее сильного чувства. От той, почти детской, наивной влюбленности в обычного подонка, в меня.

Да нет, глупо это. Зачем я ей нужен после того, что сделал?

Сердце вот-вот проломит ребра. Оно рвется к ней и приказы мозга успокоиться ни к чему не приводят. Хочется подойти, поговорить, прикоснуться, но я могу ее потерять. Если отец надавит на Камаева, может быть все, что угодно. Например, дочь вдруг «захочет» поехать учиться заграницу. Никто ведь не знает, как я схожу с ума по своей девочке. Пусть пока все так и останется.

Я соскучился по Тае безумно. От этих мыслей руки сами непроизвольно сжались на тонкой талии моей спутницы.

— Пусти, — шипит в ответ рыжая девчонка, про которую я успел забыть.

Ах да. Спектакль.

Обнял крепче, провел носом по щеке. Слегка коснулся губами. Тая отвернулась от нас. Почему не уйдет? Не может. Она тоже здесь не по своей воле?

— Ей не нравится! Ты не видишь? — за рыжего котенка решил вступиться Кристиан. Я убрал руки от девушки, сделал шаг назад.

— Крис, остынь, — стараюсь говорить спокойно.  — Девочка не для вас, ты и сам знаешь. Вам нельзя. А мне… — усмехаюсь. — Я знаю, ты слышал разговор, — уже совершенно серьезно. — Иди к невесте. Не порти вечер своему отцу.

А его отец открытым текстом дал мне зеленый свет. Мало мне моего Аслана Ленаровича. Но его я хотя бы могу понять, он хочет наказать непослушного сына. Старший Реваль видимо решил, что мне мало и тоже имел честь проехаться по мозгам, рассказывая, насколько важен этот брак и ценны подобные связи. Обложили со всех сторон, но иногда чтобы выиграть, надо поддаться и сделать вид, что ты проиграл.

Тая

Я ушла с этого праздника жизни. Стало противно.

Встала под теплый душ, закрыла глаза позволяя каплям стекать по коротким волосам, лицу, телу. У меня ощущение, что я нахожусь в театре абсурда, а не в доме уважаемой, сильной и известной семьи. Кажется, что мир сошел с ума и наши родители забыли, что эту семью они создавали сами. Сами выбирали женщин, влюблялись, наверняка делали ошибки. Почему нам нельзя? Почему Милли затравленно смотрит на Гера, а он не сводит взгляда с меня? Почему Стефан никак не найдет точек соприкосновения с отцом, а Кристиан с отвращением кривится от присутствия собственной невесты? Почему я вынуждена быть здесь, в спальне чужого для меня мужчины? Неужели всем наплевать на это?

Деньги превыше семьи, превыше чувств. Дети нужны для того, чтобы закреплять сделки, создавать новые союзы. Сегодняшний вечер поверг меня в шок. Я просто потерялась в этом лицемерии, надменных взглядах и натянутых улыбках. Завидую Стефану. Он пока единственный, кто открыто сопротивляется. За это отец обязательно его накажет, но парень отстаивает себя. Это вызывает восторг.

По телу бегут мурашки. Обняла себя руками за плечи, прибавила температуру воды. Я тоже буду сопротивляться. Выживу ли я без денег отца, если вопрос встанет именно так? Однозначно! Это не то, что я боюсь потерять.

Подняла голову выше, мазнула ладонью по запотевшему зеркалу, улыбнулась своему отражению. Что я могу сделать прямо сейчас? Подружиться с Милли. Запуганной, зажатой девочке, явно не привыкшей к такому вниманию и окружению точно не помешает друг, который лучше ориентируется в этом серпентарии.

Обернулась мягким полотенцем, вышла в комнату и замерла. На подоконнике, привалившись спиной к окну, сидит Герман и с невыносимой тоской в глазах смотрит на меня. Тело снова покрылось мурашками. Первым порывом стало подойти, я даже сделала пару шагов в его сторону, но остановила себя.

Никто не знает его таким. Всегда ершистый, наглый, надменный, немного отмороженный. За те две недели, что у нас были, я узнала другую сторону младшего Амирова. Нежный, рассудительный, внимательный и да, ревнивый. Он прятал наши отношения в мятых простынях, а свои настоящие эмоции в обжигающих поцелуях. Я не хотела, чтобы Гер уходил. Было больно, когда бросил, вычеркнув из своей жизни, наговорив обидных слов, приравнял к своим «коллекционным» девочкам. И эта обида и боль не дают мне подойти сейчас ближе.

— Привет, — он заговорил первым.

— Выйди отсюда, я не одета, — голос почти не дрожит.

— Я видел тебя и без полотенца, — грустно улыбается. — Как тебе Стефан? — язвит, сощурив свои карие глаза.

— Тебя это не касается, Гер. Уходи, — дурацкое полотенце так и норовит сползти с груди, сжала его крепче в кулачок, но оно задралось. Снизу теперь едва прикрывая все самое интимное. Мне некомфортно под мужским голодным взглядом.

— У вас ничего не выйдет, — он спрыгнул с подоконника, подошел почти вплотную.

— Гер… — застыла на месте пытаясь сосредоточиться, но запах, взгляд, которые я так и не смогла выбросить из головы, кружат, волнуют, разгоняют пульс. — Уйди, пожалуйста, — уверенность испаряется, она плавится рядом с ним, стекает к нашим ногам.

— Теперь мы будем видеться чаще, — двумя пальцами убрал с моего лица прядь волос. — А Стефана не будет в твоей постели, Тай, — в голосе появились хрипловатые оттенки. Он ревнует. До сих пор ревнует! — Никого, кроме меня не будет. Об этом я позабочусь, — звучит как принятое решение.

— Пошел вон! — Герман криво усмехнулся, натягивая на себя привычную маску, и громко хлопнул дверью у меня за спиной. — Тебя там не будет тоже, — добавила тише.

Открыла форточку впуская в комнату вечерний летний воздух. Хочу, чтобы запах этого засранца быстрее выветрился. А еще хочу, чтобы Гер никогда не узнал, что кроме него у меня так никого и не было.

Почти три года я всячески отгораживалась от отношений. Сначала была не готова, потом поняла, что мне и так совсем не плохо, а сейчас я почти сдалась, но и этого Герману знать совсем не обязательно.

Глава 8. Да будет так!

Герман

— Да, отец! — рыкнул в трубку.

Я вышел от Таи в коридор и еще не успел успокоиться. Во мне играет коктейль из выпитого за вечер алкоголя и ревности.

— Не ори. Как прошел ужин? — интересуется он.

— Быстро, — стараюсь успокоиться и слушая его в пол уха торможу себя, чтобы не вернуться к ней. К своей гордой кареглазой малышке в очень - очень коротком полотенце!

— Гер, ты прекрасно знаешь, о чем я, — отец снова давит.

— Па, а если я другую люблю? — тишина в трубке. —  Ты же любишь мать! Я вижу это. Все детство видел и сейчас ничего между вам не изменилось. Я тоже так хочу! — несет меня под воздействием повышенного градуса в крови. — Зачем мне твоя Милли? Ломать? Я сломаю, она хрупкая, что пипец! И зачем она потом мне? Чтобы ненавидела и шарахалась?

— Прекрати истерику! Ты пьян? — отец не слышит меня.

— Какая разница? — опустился по стене, сел на пол, сжал пальцами отросшую челку.

— Не смей садиться за руль в таком состоянии, Гер.

Заботливый…

— Ты ушел от темы, — напомнил родителю.

— Я вернусь из Штатов, и мы поговорим. Пока ничего не изменилось и не надо никого ломать! — рычит отец. — Нормально ухаживай за девочкой. Она влюбиться в тебя должна, а не шарахаться, как от огня.

— Бизнес превыше всего? — разочарованно хмыкнул в трубку.

— Не надо, сын. Я нормального будущего для тебя хочу, — отец старается говорить спокойнее, но я слышу, как его голос вибрирует.

Почему я до сих пор не бросил трубку?

— Тогда дай мне свободу! — снова срываюсь.  — Я даже женщину себе выбрать не могу в жены без твоей указки! Тебе не кажется, что это перебор?!

— Гер, я видел твоих баб! Провинциальные шлюхи и первокурсницы, которые готовы раздвинуть ноги ради того, чтобы закрепиться в Столице. В которую из них ты влюбился? М?! А может в замужнюю Настю из твоего подъезда? В кого из них? — молчу.  — То-то же. Просто прищеми яйца и сделай то, что тебе говорят, а когда я прилечу, мы вернемся к этому разговору.

— Счастливо, — хотел сбросить вызов, но отец снова рявкнул в трубку.

— Гер!

— Что? — устало тру лицо ладонью. Вижу через щель приоткрытой двери силуэт хрупкой рыжей девчонки, что стала занозой в моей заднице.

— Не вздумай в таком состоянии заявиться к матери. Иди проспись, сын, — дает команду отец.

— Слушаюсь! — вызов я все же сбросил, едва не зашвырнув мобильник в стену напротив.

Осторожно поднялся. В висках уже стучит головная боль. Я начал стремительно трезветь. Опьянение вытесняют злость и адреналин.

Тихо вошел в спальню Милли. Она стоит на балконе рассматривая свои новые «владения».

— Любуешься?  — прижал ее всем телом к перилам. Девушка дернулась, но во мне и так силы больше, а в таком состоянии ее особенно до хуя. — Шшш, — шепчу ей в шейку убирая длинные волосы в сторону. — Тебя отдали мне, — и это чистая правда. — Чем раньше ты смиришься, тем быстрее начнешь получать удовольствие от нашего тесного общения.

— Пусти! Что за бред ты несешь? Я не вещь, чтобы меня можно было просто кому-то отдать!  — развернул ее лицом к себе.

В моих глаза, похоже, отражается все, что я чувствую. Мелкая не на шутку испугалась, но оказывается она умеет сопротивляться. Я поражен… на пару секунд.

— Детка, ты еще не поняла, куда попала? В моем мире все продается и покупается. Даже люди. Нет, не так! В первую очередь люди, — коснулся пальцами ее щеки. — Близнецы за тебя будут глотки рвать друг другу. Ты, наверное, горда собой? Столько мужчин вдруг хотят тебя.

— Нет! Я не хочу всего этого. Мне не нужно, — ей страшно. Я впитываю эти эмоции. Они не дают сорваться и наделать глупостей.  — У них девушки есть. Пусти меня… — умоляет рыжий котенок.

— Тише ты, — надавил на нее корпусом тела сильнее, чтобы не сопротивлялась.

Этого хотел отец? Чтобы я не оставил ей выбора?

Остатки алкоголя в крови смешиваются с адреналином, виски пульсируют, реакция родителя на мои слова заводит.

Уверен, что завтра я об этом пожалею.

Они хотят видеть меня мудаком? Беспринципной сволочью?

Да будет так!

— Не сопротивляйся, — хриплю в губы Милли. Девушка отвернулась, она дрожит в моих руках. — Когда ты во всем разберешься, уже будет поздно. Ты будешь моей, — мои губы сталкиваются с ее.

Рыжий котенок пытается меня оттолкнуть, стучит кулачком в грудь. Давлю сильнее, до боли вжимая ее спиной в перила. Рот приоткрывается в стоне, я врываюсь в него языком не чувствую ничего, кроме злости.

Поцелуй с привкусом женских слез. Все, как заказывали! Я — последняя сволочь.

Забрался рукой ей под платье. Нежная, нетронутая мужчиной кожа приятно дразнит пьяный разум.

— Сладкая… — нахально улыбаюсь, не переставая целовать Милли.

Добрался до тонкой ткани ее трусиков. Малышка сдвинула ноги, но я коленом вернул их в прежнее положение и зафиксировал ее так, чтобы уйти точно не было возможности.

— Ты должна меня бояться, — говорю едва слышно. Она непонимающе моргает, смотрит мне за спину. В эту же секунду меня со всей дури швыряет о стену.

— Я убью тебя, — скрипит зубами Стефан.

Не сопротивляюсь. Если честно, даже хочу, чтобы друг набил мне морду. Может это поможет не чувствовать себя так хреново.

— Гер, — тяжело дыша зовет друг.

Стефан не дурак, он видит мое состояние. Он, как никто другой, знает, что такое давление семьи и каким уничтожающим оно может быть. Я не хочу, чтобы все это коснулось моей Таи.

— Не надо, — просит Стеф. — Не трогай ее. Зачем она тебе?

— А тебе? — усмехаюсь. — Смотреть и мучиться? — бью по больному нарываясь, но он не ведется, да и не сможет ударить.

После аварии дикая слабость едва держит Стефа на ногах. Меня медленно отпускает. Но я прав. Милли — сводная сестра для него. Им не дадут быть вместе. Это еще хуже, чем у нас с моей девочкой. Здесь замешаны только бабки и принципы, а у близнецов полный абзац.

— Давай я сам с этим разберусь. Иди проспись! — толкнув Стефа плечом, чтобы выпустить остатки жгущей изнутри злости, бросил взгляд на бледную девчонку и свалил. Не хочу никого видеть. Даже собственное отражение в зеркале видеть не хочу.

Я не послушал отца и Стефана. Вместо того чтобы лечь спать, прыгнул в тачку и умчался на трек. В городе в моем состоянии опасно, а там я смогу выветрить из головы все дебильные мысли. Надеюсь, Милли теперь сама от меня откажется, а близнецы задурят ей голову своими чувствами. Есть вариант, что нас повезут в ЗАГС насильно, но что-то мне подсказывает, что Аслан Амиров до такого не опустится. Хочется в это верить.

Мне нужен способ убедить отца, что Камаев тоже отличный партнер. Да, там меньше влияния, но Реваль ведь хочет его себе, раз предложил мою Таю Стефану. Значит надо найти то, что заинтересовало Михаила и привести аргументом отцу. А заодно доказать, что я все же могу быть вполне самостоятельным. Моей работы в семейном бизнесе ему недостаточно, чтобы сделать правильные выводы.

Я гоню вперед на своем черном Bugatti отключая голову. Смазанный пейзаж в боковом окне автомобиля, как лучшее средство от депрессии. Скорость — моя жизнь. Она разгоняет пульс, очищает мысли. Отказаться от нее я готов только ради Таи, если она попросит, но меня точно будет ломать не хуже, чем при виде моей хорошей девочки.

На магнитной подставке настойчиво вибрирует телефон. Мама и в такое время. Плавно сбрасывая скорость принимаю вызов.

— Что случилось? — спрашиваю сходу. Она в последнее время часто плохо себя чувствует и ни черта не говорит. Только улыбается, отмахивается.

— Гер, у тебя все хорошо? — голос уставший, тревожный.

— Врача? — отвечаю вопросом на вопрос. Смотрю на дорогу, понимаю, что вышел на встречку.

— Нет. Просто приезжай, пожалуйста. Мне тревожно за тебя, мой мальчик, — прикрыл глаза выдыхая. Я думал, что что-то случилось.

— Мам, все хорошо. Правда, — заверяю ее, ловя взглядом двигающиеся на меня фары и верхние габариты фуры. — Твою мать…, — выкручиваю руль уводя машину от столкновения под «пароходный» гудок этой махины. — Аррр!!! — стучу ладонями по рулю сбрасывая лошадиную дозу адреналина. Руки подрагивают, грудь давит от слишком частого дыхания.

— Гера?! — всхлип матери в мобильном.

— Все хорошо, — хриплю в ответ. — Спасибо, — хриплю ей. Если бы мама не позвонила, я бы вписался в него на своих трехстах двадцати. — Приеду скоро. Ладно? Тебе точно не нужен врач, мам? — стараюсь говорить спокойно, но голос все равно дрожит от случившегося.

Я очень ее люблю и правда переживаю. Есть огромное желание поговорить, поделиться, попросить помощи, но она женщина. Я не стану взваливать на нее свои проблемы. Мы с отцом разберемся сами.

— Точно, мой хороший. Я тебя жду.

И я срываю тачку с места прожигая шинами асфальт. Еду к маме стараясь не разгоняться сильно. Попасть под такую фуру — фактически перемолоть себя заживо вместе с металлом и кожей дорогого салона.

Как я не увидел эту «дуру»?! Протрезвел ведь давно.

Надеюсь, отец не узнает об этой выходке. Он тогда сам свернет мне шею.

Глава 9. Единственный нормальный человек в этом доме

Тая

Я плохо спала после нашего столкновения с Германом. Все складывала в голове пазлы, вспоминала наши с ним две недели и перекладывала на то, что происходит сейчас. Стоит ему приблизится, между нам мечутся искры и куда все то приведет, мне непонятно.

Настроение с утра не самое лучшее. Ужасно хочу домой, в свою маленькую квартирку, к своим вещам, книгам, любимой кроватке. Бреду мимо спальни Милли. Оттуда доносится жалобный мяв.

— Ой, — я аж подпрыгнула от радости. В руках рыженькой сводной сестры близнецов крошечный котенок. — Можно? — спросила разрешение войти. Милли тут же напряглась, насупилась, словно я уже успела ее чем-то обидеть.

— Входи, Тая, входи, — вместо нее меня пригласила Инна, мама девушки. — Посмотри, какая у нас тут прелесть, — хвастается мне пополнением. — Ладно, девочки, болтайте. Я пойду гляну, что там с завтраком, — женщина оставила нас одних.

— Тебе есть во что переодеться? — спросила совершенно искренне.

Сводная сестренка и явно объект вожделения близнецов смотрит на меня с подозрением. До меня стало доходить. Девушка просто ревнует, но на вопрос все же ответила.

— Платье.

— Ты же в нем вчера была весь вечер. Сейчас я приду, — решила, что женскую дружбу неплохо бы начать с гардероба.

Я успела кое-что привезти с собой. Некоторые вещи Милли точно должны подойти. Пошла обратно и уперлась взглядом в спину Ланы, навязанной невесты Кристиана.

Блин… Сколько здесь людей, не желающих жениться или выходить замуж на тех, кого для них выбрали! Лана — исключение. Кристина она любит. Вместе они уже пару лет. Не уверена, что чувства взаимны, но главная стерва этого дома ни за что не признает, что Крису она не нужна. Все это мне рассказала молоденькая девочка, работающая на кухне. Я ночью за водой спускалась, ну и узнала немного сплетен.

Судя по враждебной позе и тону, Лана уже успела «наехать» на Милли. У меня на таких ЧСВшных идиоток иммунитет, так что я смело пошла вперед.

— Подвинься, — протиснулась мимо невесты Кристиана, намеренно задев девушку плечом. Отдала платье Милли. — Вот, держи. Мне маловато, зато на тебе смотреться будет отлично.

— Держись подальше от Кристиана, — пафосно заявила Лана, обращаясь к Милли и задирая нос еще выше. — В моих силах сделать твою жизнь невыносимой.

Тоже мне! Не впечатлила.

— Исчезни, — махнула на нее рукой и все свое внимание переключила на потенциальную подругу. — Вот же! Не обращай внимания. Она бесится, потому что Крису не нужна. А ты ему нравишься. Им обоим, — решила поддержать Милли сказав чистую правду.

Невооруженным взглядом видно, как близнецы на нее охотятся соперничая друг с другом. Не представляю, как она с ними справится. Мне бы с одним разобраться.

— Я не понимаю… — наивная рыжая девушка удивленно смотрит.

— Чего? — я рассмеялась. — Ааа, ты про Стэфа? — дошло до меня. — Да брось. — махнула рукой. — Зачем он мне? Это прихоть его папаши. Да и мой оказался совсем не против. Стефан хороший. Взрывной правда, поэтому с ним сложно. Я только так их и различаю теперь. И вообще, мне другой нравится, — захотелось хоть кому-то признаться.

К нам в компанию еще Зою надо, тогда точно никто ни на ком не женится. Устроим заговор или просто сбежим!

— Ладно, не будем о грустном. Идем завтракать. Все наверняка уже там. А с Ланой будь осторожна. Она очень опасный противник, — я предупредила Милли, чтобы не нарывалась лишний раз. Кто за нее заступится?

— Спасибо, — девушка искренне поблагодарила.

Ну вот и отлично. Она немного оттаяла и мне рядом с ней тоже стало легче.

После «семейного» завтрака Милли попросила меня присмотреть за котенком. Они с мамой поехали за своими вещами. Мне же досталась пушистая дымчатая прелесть по имени Каспер. И этот мелкий карапуз не давал мне скучать до позднего вечера.

Милли вернулась на следующий день с кучей коробок, сумок и пакетов.

— Привет, — я крепко ее обняла. — Не смотри на меня так. — смеюсь над ее реакцией. — Ты не представляешь, как я рада единственному нормальному человеку в этом доме.

— Я тоже рада тебя видеть. А где Каспер? Как он? — заволновалась она.

— Да все с ним хорошо, — мы обернулись в сторону двери. В проеме стоит Герман и держит на руках нашего маленького Каспера. Чувствую, как вдруг на миг вспыхнули мои щеки, но я быстро взяла себя в руки, осталось успокоить нервно скачущий пульс.

— Здравствуй, Гер. Тебя стучаться не учили? — возмутилась я, но он проигнорировал. Отдал Милли котенка, а потом бесцеремонно и совершенно неожиданно ее поцеловал.

Не глядя на меня, Гер пошел в сторону выхода.

— Придурок! — крикнула Герману вслед и увидела, как по коридору мимо нас прошел его отец, сам Аслан Амиров.

Герман

— Ты доволен? — успел поймать отца в коридоре перед кабинетом Михаила.

Как всегда, идеальный. В черном костюме, белой рубашке, начищенных туфлях. На руке дорогие часы и обручальное кольцо, которое задевает меня больше всего. Потому что у него был выбор, а у меня его нет.

— Дома поговорим, — недовольно осматривает мой внешний вид. — На кого ты похож?

— На себя, — жму плечами. — Не нравится?

— Мальчишка, — усмехается родитель. Он любит мне это повторять, намекая, что я еще не дорос до принятия важных решений. — Поезжай к нам, Гер. Я здесь закончу, и мы обсудим все, что ты хотел мне сказать.

— Обсудим? — пришла моя очередь скептически хмыкнуть.

— Нам необходимо найти диалог и компромиссы, — говорит, как со своими подчиненными из близкого окружения. Держа дистанцию, но при этом стараясь быть хорошим боссом.

— Не уверен, что у нас получится. Ненавижу, когда на меня давят, — повернулся к отцу спиной, чтобы уйти.

— Гера, — вздыхает Аслан Ленарович. — Не дури.

— Как всегда, — я ушел, чувствуя на своей спине его прожигающий темный взгляд.

У меня рефлекс. Я не могу не сопротивляться отцу, потому что знаю, он прогнет, если приложит усилия. Сильный, но очень сложный характер мешает нам найти точки соприкосновения. Буфер — мама. Она всегда смягчает конфликты, которых становится все больше. Я не ангел, прекрасно это понимаю. Но иногда хочется, чтобы отец видел во мне и что-то хорошее, пока оно еще осталось.

К родителям я поеду вечером. Сейчас домой и все как-то на автомате. На парковке столкнулся с Настей. Выходная, похоже, сегодня. Из машины вышел ее муж с недовольной рожей. Косо посмотрел на меня и стал откровенно наезжать на жену. В какой-то момент поймал ее взгляд, захотелось вмешаться. Я слышу, они часто ругаются в последнее время. Интересно, это из-за меня?

— Что ты на него уставилась? — недовольно рычит мужчина. — На молоденьких мальчиков потянуло?

— Идиот, — Настя вздохнула, забрала пакет из брендового магазина одежды и цокая каблуками пошла к лифту.

— Привет, — поздоровался с ней.

— Здравствуй, Гер, — ответила едва слышно.

— Чего орет? — пользуясь случаем интересуюсь, пока муж ее ковыряется в багажнике.

— Да, — махнула рукой. — У него в бизнесе проблемы, срывается.

— Сейчас у всех проблемы, — жму плечами. — Будет сильно перегибать, зови, успокою.

— Спасибо, — Настя подарила мне незаметную мягкую улыбку. Я вошел в лифт, женщина осталась ждать мужа.

Дома тоже все на автомате: душ, кофе, работа.

Меня клинит в последнее время все больше. Пока Таю не видел, даже думал, что все, наконец, отпускает. Не хрена подобного. Чем больше времени мы находимся вблизи друг от друга, тем мне все больше хочется быть с ней.

Кручу в руках мобильник. Сделать шаг? Или рано еще? Сколько можно тянуть? Три года почти. Достаточно. Сейчас я могу предложить ей лишь себя. Может больше ничего и не нужно? Понимаю, что если буду тянуть и дальше, потеряю. Она не будет ждать. Встретит кого-то, влюбится и тогда все. Конец.

"Прости меня" — складываю буквы в слова в мессенджере телефона. — "Я…" — задумался еще раз.

Пошлет? Будет права, но я все равно не сдамся. Тая ведь не знает, что три года я работаю для того, чтобы у нас было будущее, не зависящее от фамилии наших родителей. Мне надо научиться говорить с ней. Хотя бы пока вот так, через сообщения. И я продолжаю писать, надеясь, что хотя бы прочитает.

"Тай, я все обязательно тебе скоро объясню. Просто верь мне. Пожалуйста."

Палец завис над кнопкой "отправить ". Я даже на первом свидании в школе так не волновался, как сейчас, от обычной СМСки.

Скользнул по экрану отправляя сообщение. Первый шаг сделан.

Ближе к шести поехал к родителям. Как примерный мальчик, не нарушая правил, не превышая скорость добрался до дома. Машины отца на парковке не нашел, но это даже хорошо. Очень хочу поговорить с мамой наедине.

— Привет, — крепко обнял Анну Владимировну. — Как всегда, самая красивая, — улыбнулся ей.

— Бессовестный льстец, — мама рассмеялась. Такой обмен эмоциями между нам что-то вроде традиции.

— Какого воспитала. Что ж я теперь сделаю? Как дела? — она сегодня хорошо выглядит. Бледность ушла, губы порозовели, глаза блестят.

— Это я у тебя хочу узнать, — мама махнула рукой в сторону кухни. — Что у вас с отцом происходит? Опять постоянно ругаетесь.

— Мы не ругаемся. Мы делим территорию, — перевожу все в шутку. — Мужчины же, чего ты хотела?

— Гера, — ставит передо мной кружку чай и вазочку с печеньем, прямо как в детстве. — Я сейчас серьезно. Мне совсем не нравится то, что происходит. Ты постоянно срываешься, Аслан ходит злой, как черт.

Ну свинство же — искать у нее поддержки перед отцом? Скажет, прикрываюсь юбкой матери. А это не так. Я просто пытаюсь нащупать грань, когда можно просить ее о помощи, а когда лучше не стоит. Вот мы сидим тут, уютно пьем ароматный чай со сладостями, мама смотрит с волнением и заботой, а в голове голос отца: «Не смей говорить матери!». Принимать решения в бизнесе гораздо проще. Там голова холодная. Есть цифры, документы, планы.

— Мам, — решаюсь зайти аккуратно. — Я очень сильно накосячил перед любимой девушкой. Сейчас вот исправить пытаюсь. Не уверен, что получится, но я очень хочу быть с ней. Без нее ломает, потому срываюсь, наверное.

Ее взгляд потускнел. Анна Владимировна подошла к окну, обняла себя руками за плечи и замолчала. Я позволил себе подойти к ней. Сел рядом на подоконник вглядываясь в родное лицо.

— Твой отец не сдался когда-то. И ты не вздумай, — она посмотрела мне прямо в глаза. — Я запрещаю, — сказала строго. — Если любишь, мой мальчик, надо бороться. Если вдруг не выйдет, ты хотя бы будешь знать, что сделал все возможное. Это лучше, чем винить себя за то, что ничего не сделал, когда была возможность.

— Что сделал отец? — я не знал, что у них были проблемы в отношениях. Максиму, что я видел, это ревность старшего Амирова, но он гасил ее. Ничего критичного в памяти не всплывает. — Мам? — взял ее за руку не получив ответа.

— Не сегодня, Гер. Извини. Но я обязательно расскажу. Будет тебе хороший жизненный урок.

Не стал больше ее тревожить. Какие-то тяжелые воспоминания залегли тенями под ее красивыми медово-карими глазами. Вошел в свою комнату, бросил на кровать мобильник. От Таи нет ответа, как и ожидалось.

Я запутался. С одной стороны вроде как долг перед семьей и все такое, с другой — моя жизнь такая, какой я хочу ее сделать.

— Ты не справляешься, — услышал за спиной голос отца.

— Ну почему же? — усмехнулся, падая на кровать. — Тут просто смотреть надо внимательно и ты все увидишь.

— Я просил влюбить ее в себя, а не пугать до одури! Я видел глаза девчонки, когда ты ее целовал! — завелся отец.

— Да? Блииин, — наигранно вздохнул. — Я же не сто баксов, чтобы всем нравится. Не зашел я малышке. Бывает, — пожал плечами.

— Ты невыносим, — отец, взъерошив короткие темные волосы присел на край тумбочки.

— Весь в тебя, — отправил ему его же эмоции.

— Сомневаюсь, — выдал родитель.  — Ты поговорить хотел, — напомнил отец.

— Передумал, — скривился в ответ.

— Герман, прекрати паясничать! Тебе не пятнадцать, когда я такое прощал! — он злится, а мне похрен.

— В пятнадцать я получил по морде за то, что разбил твою тачку, — напомнил ему, что прощалось далеко не все.

— Заслужил! Мать тогда чуть не поседела. Что за любовь у тебя появилась?  — сделал он переход на наш телефонный разговор.

— Шикарная, — улыбнулся, вспоминая Таю в полотенце. Отец скептически приподнял бровь видя со своего насеста реакцию моего тела на это воспоминание.

— Так я и думал, — заявил он.

— Я не женюсь на Милли, — заявил твердо.  — Ломать свою жизнь ради твоих амбиций я не стану. Боится? Шикарно! Пусть возненавидит меня. Тогда что? Женишь силой? Или к кровати ее привяжешь и меня сверху? М?!

— Свою жизнь?! — кроет отца. — Где она, твоя жизнь, Гер? В бабах и тачках! Ты умный, сильный, амбициозный и все это хочешь оставить на трассе под колесами фуры?!

— Да я лучше сдохну в своей тачке, чем женюсь по твоей указке! Какого хера ты решаешь за меня? — подскочил на ноги зло глядя на родителя.  — Я люблю другую девушку, отец. Я давно ее люблю, — стараюсь успокоиться.  — Просто тогда я был не готов к отношениям, которых она достойна.

— Имя? — он слушает, ждет ответа.

Рискнуть? Подошел к окну, открыл его, закурил держа сигарету дрожащими пальцами.

— Я видел твой регистратор, — отец подошел ближе. — Я просил тебя не садиться бухим за руль, — его голос срывается на хрип.

— Я успел протрезветь, — ответил глубоко затянувшись. — Отпусти меня, — прошу его, глядя в окно.  — Я ведь все делаю. Работаю в семейном бизнесе, учусь. Я не денусь никуда, но я хочу свою жизнь, понимаешь? Сам.

— Я не готов хоронить сына в закрытом гробу, — отец тоже потянулся за сигаретой. — Назови мне имя девочки, — возвращается к больной теме разговора.

— Тая Камаева, — решаюсь, жмурюсь, словно ожидая удара.

— Нет, — отец так и не прикурил. Он крутит сигарету в пальцах разминая дорогой табак. Он бросил вообще-то. Сейчас просто нервы.

— Другого я и не ждал, — выбросил окурок в окно, собрался уйти, но старший Амиров поймал меня за плечо, развернул к себе лицом, встряхнул.

— Камаев слаб. Реваль поглотит его, как только сыграют свадьбу Стефана и Таи, — я дернулся, освобождаясь от захвата. — Ты же должен понимать, что выгода от брака с Милли гораздо выше, пусть она и не кровная наследница.

— Ты тоже женился на матери из-за выгоды? — бью по больному зная, что это не так. Отец женился по любви. Он пошел против своего отца ради нее. Я точно весь в него.

— Гера, сейчас другие времена, — пытается объяснить отец. — Я не запрещаю тебе любить. Люби. Женись на наследнице Реваля, сделай ей наследника и все, большего от тебя не требуется.

— Чему ты учишь его? — мы услышали голос мамы от двери. — Амиров, ты сдурел?!

— Аня, у нас сугубо мужской разговор, — он подошел к ней, постарался обнять, но она не подпустила.

— Слышала я этот разговор! Ты чему его учишь? М?! Ты все забыл, да?! — вижу через плечо отца, как дрожат ее губы. — Ас, — слезы текут по щекам. — Я думала…

— Я не забыл, моя девочка, — он все же обнял ее.  — Твой сын… — он тщательно подбирает слова. — Делает слишком много ошибок, которые могут стоить ему здоровья или жизни. Женитьба приструнит его, даст почувствовать ответственность за кого-то, кроме себя.

— Собаку ему заведи, — всхлипывает мама. — Он же взрослый, Ас. А ты подбиваешь его на что? На вынужденный брак и измены жене? Да он же влюблен! Ты не видишь?

— Ни хрена он не видит, — протиснулся мимо родителей, поцеловал маму в висок. — Не плачь, мы разберемся, — вытер пальцами слезы с ее щеки.  — Все нормально будет, мам, — обещаю ей. — Я поеду, ладно?

— Мы не договорили, — рычит отец.

— Да пошел ты, — я развернулся и просто ушел.

Закрылся в машине, отодвинул водительское кресло, чтобы удобнее устроить ноги. Включил музыку как можно громче, чтобы каждый орган внутри меня подпрыгивал от басов. Закрыл глаза давя внутри себя отчаянный крик. Достало все. Я и не надеялся, что он поймет.

Вру. Надеялся… От этого еще хуже.

Похоже мы с ним окончательно потеряли контакт, который когда-то был неплохо налажен.

Глава 10. Элементарная математика

Герман

Вернулся из переговорной, бросил на стол папку с бумагами. Налил стакан воды, подошел к окну, но даже глоток сделать не успел, как в дверь постучали.

— Нет меня! — рявкнул на посетителя.

— Даже для меня? — в кабинет вошла мама. — Ты могла бы и не стучать, — поцеловал ее в щеку.

— Вдруг ты занят, — с довольным лицом рассматривает меня. Я сегодня в черных черном костюме и белой рубашке. Была важная встреча, надо было выглядеть идеально.  — Гера, поужинай со мной, — просит она. — Заодно поговорим.

— Без проблем. Подождешь минут двадцать? Я закончу и весь в твоем распоряжении, — допив залпом воду вернулся за комп.

Быстро не получилось. Мы вырвались из душного здания банка только через час. Всю дорогу до ресторана мама искоса наблюдала, как я веду машину. И выдала серьезный подзатыльник за резкую перестройку в соседний ряд.

— Да за что? — смеюсь. — Я даже не нарушил!

— Начинаю понимать, чего отец так на тебя злится за твое экстремальное вождение, — ворчит мама. Я только глаза закатил. Не понять им меня. Не понять.

В небольшом уютном ресторанчике заказали лёгкий ужин, кувшин холодного зеленого чая с лимоном и мятой. Мама тревожно гоняет овощи по тарелке собираясь с мыслями. Понимаю, что разговор тяжелый, не тороплю и не отвлекаю. Да и давно мы с ней вот так не сидели. Я, оказывается, скучал.

— Гера, ты только выслушай меня, пожалуйста. Не перебивай, — просит Анна Владимировна, кусая свои красивы губы. Отец всегда ругает ее за этот жест, а она просто нервничает.

Мы еще немного молчим. Она, словно, воспроизводит в памяти нечто тяжелое, что вспоминать совсем не хочет. Отложила вилку, подняла на меня медово - карие глаза.

— Аслан… У него сложный характер. Если он что-то решил, переубедить его крайне тяжело. Я попробую, только очень тебя прошу, мой хороший, не делай глупостей. Твой отец вспыльчив и с возрастом это выражается ярче. Ты молод и более пластичен. Не провоцируй его. Гер, папа во многом прав. Не смотри так возмущенно, — смеется мама. — Гонки, женщины, алкоголь. Я слышала, что даже легкие наркотики побывали в твоих руках, — она перестала улыбаться. — Умоляю тебя, мой мальчик, не ломай всем этим свою жизнь. Ты красив и успешен, у тебя за спиной сильная фамилия отца и любящая мама. Ты всегда можешь прийти ко мне за поддержкой. Тебе есть куда идти. Поверь, я знаю, насколько это важно. В свое время у меня не было такой возможности.

— Я знаю, — протянул руку через стол, сжал крепко ее ладони. —  Машины для меня, как второе дыхание, мам. От этого невозможно отказаться. А взваливать свои проблемы на твои хрупкие плечи я не готов.

— Не говори ерунды, Гер! Это девушку свою ты можешь защищать и оберегать, если пожелаешь. И то! Делиться и говорить о том, что тебя беспокоит, просто необходимо. Иначе, как вы будете узнавать друг друга? А я - мама. Мы с отцом - самые близкие для тебя люди, Гера. И если что-то случилось, что-то беспокоит, ты всегда можешь сказать об этом. Знаю, с отцом не клеится у вас сейчас. Мне можно сказать, пожаловаться, поделиться.

— Что бы себя накручивала, переживала и не спала ночами? — приподнял вверх брови.

— Ты думаешь, если будешь молчать, спать я стану лучше? Это не так. Я вижу, что в твоей жизни не ладится, но ты закрылся и мне остается лишь переживать. Подумай об этом, ладно? — просит она и я киваю, мысленно обещая себе уделять маме чуть больше времени. — А теперь о твоем разговоре с отцом.

— Мам, вот в это тебе точно лучше не лезть, — по привычке пытаюсь отгородить ее от неприглядной стороны большого бизнеса и жизни ее сына.

— Тебя забыла спросить, — она фыркнула, сдувая с лица шоколадный вьющийся локон. — Только попробуй сделать то, что Аслан тебе там наговорил! — ее красивое лицо тут же напряглось, скулы заострились, глаза заблестели.  — Не смейте ломать жизнь девочке! — в моих руках дрогнули ее ладони.  — Амиров забыл, что однажды он чуть не разрушил нашу семью. Нет, Гер, даже не так. Он разрушил. Разбил вдребезги! Мы несколько лет склеивали эти осколки заново. Он тоже оберегал меня, вот прямо как ты сейчас свою девушку, — она улыбнулась моей реакции, потому что дернулся теперь я. — И так дооберегался, что завел на работе любовницу, — я скрипнул зубами от этих откровенных новостей.  — У нас сложно тогда все было. Ты бабушку не помнишь, маму Аслана, но Валида Зауровна по характеру еще сложнее отца. Она ужасно давила на меня из-за того, что у нас не получался ребенок. А мы в браке два года всего прожили. Мне двадцать, учеба, работа. И вот случилось чудо, у нас получилось. Я окрыленная поехала к нему, чтобы лично сообщить новости. Так и узнала, что у него кто-то есть, — всхлипнула мама. — Ребенка я тогда потеряла. А вместе с ним доверие и часть себя. Я слишком хорошо помню эту боль, Гера. И помню агонию твоего отца, когда он пытался восстановить связь между нами. Я не могу сосчитать, сколько раз Аслан просил прощения. Не смей рушить свою жизнь и разбивать чужое сердце! Вы просто права на это не имеете. Оба! — слезы по ее лицу проложили влажные дорожки.  —  Я не хотела, чтобы ты знал, — тише сказала мама.  — Но когда услышала, что он тебе говорит…

— Мам, — не выдержал, подошел и крепко обнял ее. — Шшш, — глажу по спине, пытаюсь успокоить.

— Я очень тебя прошу, подумай над моим рассказом, — просит она.  — Что у тебя случилось с той девочкой, про которую ты мне говорил? Ты тоже изменил ей, да?

— Я лишил ее девственности, заставил поверить, что она для меня особенная, а через две недели показательно бросил на глазах у общих знакомых, — признался маме. — Проблема в том, что Тая и правда была для меня особенной. Она и сейчас та единственная, ради которой я готов на многое.

— Ненормальный! Зачем, сын?!  — не понимает Анна Владимировна.

— Камаева слишком хорошая для меня, мам. Твой сын оказался трусом. Я испугался, что не смогу дать ей то, чего она заслуживает. Не хотел, чтобы ее касалось то дерьмо, которое постоянно крутится вокруг меня. Что я мог дать ей три года назад?

— Себя! Ты мог дать ей себя, — отвечает она на мой вопрос.

— И что? Что дальше? Себя я могу дать любой, — усмехаюсь.  — В моей жизни, несмотря на все, что есть, нет стабильности. Я даже жениться не могу, не просчитывая выгоду для семейного бизнеса. Чувствую себя проституткой, которую пытаются дороже продать. Извини, — поморщился и пожалел, что у меня в стакане чай, а не что-то крепче. — Взваливать все это на тебя неправильно. Я разберусь сам. Не вмешивайся, ладно? — прошу ее.

— И смотреть как ты разрушаешь себя?

— Мама! — срываюсь. — Не надо! Я. Разберусь. Сам!

Еще не хватало, чтобы из-за меня она ссорилась с отцом, особенно после того, что я узнал сегодня об их отношениях.

— Давай я отвезу тебя домой, — протянул ей руку помогая встать из-за стола.

— Гера, — позвала мама. Улыбнулся, обнял ее.

— Не переживай. Твой сын не дурак и давно уже вырос. Гораздо раньше, чем ты это заметила, — поцеловал маму в висок, помог сесть в машину.

До родительского дома ехали молча. Каждый думал о своем раскладывая на составляющие сегодняшний вечер. В моей голове никак не складывается элементарная математика. По рассказу мамы, я понял, что в двадцать она потеряла ребенка. Мне двадцать четыре, ей сорок четыре. Я должен был родиться как раз, когда ей было двадцать, а значит забеременеть она должна была еще раньше…

— Мама, — припарковался у подъезда и посмотрел на нее через зеркало заднего вида. — А кто мои настоящие родители?

В салоне моего автомобиля повисла тяжелая тишина. Я достал из кармана сигареты, приоткрыл окно и закурил, стараясь выдыхать в щель, чтобы мать не дышала этим. Крепкий дым дерет легкие, в голову лезут поганые мысли.

Может отец потому и распоряжается моей жизнью так легко, что я не родной ему по крови?

Вспоминаю детство. Все было иначе. Я никогда не чувствовал себя недолюбленным, брошенным, чужим. Наоборот. Здесь мне не в чем упрекнуть родителей. У меня и правда было все, даже больше, чем нужно.

Было внимание мамы, воспитание отца, хоть иногда и жесткое. Тут и сейчас ничего не поменялось. Получить по морде от старшего Амирова? Легко! Но тут я сам не ангел. Нарывался. Игрушки, шмотки, гаджеты, репетиторы, отличный лицей, потом вышка в универе. Сейчас вот вторая. Возможность развиваться в семейном бизнесе. Поездки заграницу в любое время года. Они дали мне все, о чем многие даже боятся мечтать. Отец очень много работал, а вот мама всегда была рядом. Наверное, потому я так к ней привязан.

Мама опять кусает губы, нервно сжимает руки на ручках от сумки. Я выбросил окурок, развернулся к ней, взял за руки.

— Мам, — позвал. — Я не собираюсь обвинять. Тем более не кинусь искать их, как показывают в дурацких телешоу. Просто хочу знать. У нас ведь сегодня откровенный разговор. Так? — она кивнула.

— Твои родители погибли. Разбились на машине, — ее голос дрогнул.

— Твою ж… — тихо выругался. Внутри закручивается буря из противоречивых эмоций.

— Маму успели доставить в больницу и прокесарить. Спасти ее было невозможно, но врачам удалось спасти тебя. Это чудо, Гер. Чудо, что ты выжил и в той аварии, и в тех родах. Потом доставили в Дом малютки, куда я пришла волонтером. Там я тебя и нашла. На руки взяла, посмотрела в твои умные карие глазки и поняла, что ты мой. Я всегда только так и считала. Если захочешь… — судорожно вздохнула. — У меня есть одна фотография. Отец, когда искал родных, нашел. Она так и лежит среди документов. И на кладбище к ним можем съездить. Я там бываю иногда, — грустно улыбнулась она.

— Аррр!!! — ударил ладонями по рулю, уперся в него руками спрятав лицо. — Черт!!! Сейчас… — шепчу ей гася накатившие эмоции. Почему больно? Я ведь не знал их… Они на машине разбились. Отец орет все время, что я останусь там, на трассе. — Бляяя!!! — кроет меня.

Мама гладит по спине, но я почти не чувствую ее рук.

Глубоко вдохнул. Еще и еще. Поднял на нее взгляд.

— Все нормально. Со мной все нормально, не переживай. Просто переварить надо. Есть еще что-то, что я должен знать? Мам, лучше сразу, честно. Я махом впитаю, переживу и пойду дальше.

— Нет, — врет. Я это вижу, она не умеет.

— Мама! — давлю, но не могу пока иначе.

— Не лучшее время для таких новостей, после того, что ты только что узнал, — говорит она.

— Ма-ма! — сжимаю зубы, стараюсь не сорваться. Навалилось. Сколько же всего в последнее время рухнуло неподъемным грузом. Разгрести надо обязательно, пока меня не понесло куда-нибудь на этих волнах.

— Я беременна, — мама положила ладони на живот. Я закрыл глаза, нервно сглотнул.

— Здорово, — ответил, наверное, слишком сухо. — Нет, правда. Я стану братом, — усмехаюсь. — Это супер. Отец счастлив, наверное? — откинулся на спинку водительского кресла.

— Мы больше двадцати лет ждали. Думали, что это уже невозможно, — объясняет. — Гера, этот ребенок никак не повлияет на мое отношение к тебе, — вновь пытается объяснить, оправдаться, словно совершила преступление.

Глупо, но да, задевает! Потому что кровный наследник — это не приемный мальчишка. Для отца он будет очень много значить. Им, вероятно, он торговать не станет.

— Тебя проводить? — внутри все туже сжимается пружина.

Хочется, чтобы рвануло не при ней, и я мечтаю, что мама откажется от моего предложения. Мне нужно уехать прямо сейчас, иначе я сорвусь.

— Не надо, — она все поняла. — Будь осторожен, я очень тебя прошу.

— Постараюсь…

Мама ушла. Только пару раз оглянулась. Я не виню их. Они ждали столько лет. Мама точно заслужила этот кусочек женского счастья. Но мне все равно больно. Почему? Я не понимаю причины!

Чтобы не загоняться дома, поехал в офис. Охранник очень сильно удивился моему визиту, но пропустил. Поднялся к себе в кабинет и до утра разгребал накопившиеся дела под бутылку хорошего виски.

— Вставай, — я даже не понял, что уснул. — Вставай, — повторяет мужской голос. — Я отвезу тебя домой.

— Отец, — продрал глаза, посмотрел на него нетрезвым уставшим взглядом. За окном едва сереет утреннее небо, а он какого-то хрена делает здесь. — Не спится?

— Дома не нашел, у Реваля тоже. Надеялся, что ты здесь. Поехали, Гер, — давно не видел его таким спокойным. Он помог мне подняться, усадил в свою машину. — Мама боится за тебя. Мне стоит? — интересуется, подъезжая к моему подъезду.

— Нет. Просто не трогай меня пока, — прошу его.

— Проспись. Я приеду вечером, и мы поговорим, — настаивает, помогая мне выйти на улицу, дойти до лифта.

— Не надо приезжать, — прошу заплетающимся языком понимая, что это бесполезно. Отец все равно приедет.

Упав на кровать, последнее, что я сделал, прежде чем отключиться, это набрал очередное сообщение своей девочке. Сегодня это смелое и пьяное «Я очень тебя люблю».

Глава 11. Ответное сообщение

Тая

«Я очень тебя люблю», — пришло от Гера. Лежу, улыбаюсь. Это второе сообщение, что он мне присылает. На предыдущее я не ответила. Не знаю, стоит ли отвечать на это, но я перечитываю его несколько раз, потом просто кручу в голове вспоминая те наши две недели.

— Тише ты, — шепчу ему уперев ладони в грудь.

— Не могу, — заразительная, наглая улыбка, от которой тоже хочется улыбаться. — Ты сводишь меня с ума, — хрипит парень, целуя в шею.

Для меня это первые поцелуи. Они такие откровенные, что низ живота сводит сладким спазмом. Амиров младший все напирает, постепенно пробираясь горячими ладонями под одежду, и я не хочу ему сопротивляться. Гер давно нравится мне.

Небольшое количество выпитого за вечер алкоголя не пьянит, но расслабляет, придавая смелости, раскованности. Молодого мужчину заводит моя неопытность, я чувствую, как меняется его дыхание. Вижу, как темнеют его карие глаза.

Герман внес меня в спальню не прекращая целовать и гладить. Придавил к кровати своим телом. Шепчет комплименты и дурацкие пошлости, от которых горят щеки и давно стало влажным нижнее белье.

Внимательный, заботливый. Впервые ворвавшийся в мое тело он долго собирал слезы своими губами, гладил пальцами по лицу, не торопился продолжить.

Я столько слышала про этого парня, что сейчас в голове просто не складывается образ, созданный слухами и тот, что я вижу перед собой, когда мы настолько близки, что дальше просто некуда.

Так начались наши две недели. Ершистый, смешной, ревнивый, а по ночам огненный, дразнящий, страстный. И это тоже опровергло все слухи, ведь после первой ночи, он обычно ни к кому не возвращался. О наших отношениях знали единицы. Такая вот тайна для самых близких.

А потом сказка закончилась…

Я помню, как мне было больно, ведь я успела окончательно в него влюбиться. Строила планы, мечтала, но Амиров решил иначе. Он не просто расстался со мной. Он сделал это прилюдно и некрасиво решив отрубить наверняка. В его глазах не было бравады или гордости за себя, она была в словах, в жестах. Все увидели именно это и никто, кроме Зои не пожалел влюбленную девушку.

С тех пор я зареклась подпускать его к себе, но чертово сердце продолжает биться чаще, стоит поймать на себе взгляд этих карих глаз. Я не могу запретить ему сходить с ума в непосредственной близости от Геры.

Сейчас те же взгляды, только в них добавилась тоска и чувство вины. СМСки, ревность…

Я улыбаюсь. Да, черт возьми! Улыбаюсь. Чувства не были подделкой. Они никуда не делись. Тогда мы просто были не готовы к чему-то большему. Оба. А сейчас все запуталось. Эти ужасные договорные отношения не с теми рушат наши планы на собственную жизнь, если она у нас вообще есть. Я вот до последнего думала, что есть, пока меня не отправили в дом Реваля и не поселили в спальню к Стефану.

Может ответить?

Все еще кручу в руках мобильный. Что сказать? Что я тоже все еще люблю? Перебьется. Не все сразу. Пусть теперь докажет, что готов к чему-то большему, чем постель. Мне нужен надежный мужчина рядом. Тот, на кого можно положиться. Тот, за чьей спиной я буду чувствовать себя защищенной и спокойной.

Но ответить надо.

«Докажи»

Стерла. Детский сад, честное слово.

«Это я уже слышала»

Грубо. Стоит ли давать человеку второй шанс начиная с такого? Точно нет. И это сообщение исчезло с экрана.

«Давай попробуем»

Закусив губу, смотрю на новый текст. Страшно? Очень! Но я хочу. Правда хочу попробовать быть с ним. Мы повзрослели, изменились. Должно получиться.

— Тая, — меня зовет мама. Сегодня ночевала дома и это так классно. — Тай, ты не спишь? — она заглянула в комнату.

Я отложила телефон, так и не отправив ответное сообщение. Сделаю позже, без свидетелей.

— Мамочка, помоги мне, — прошу ее, укладывая голову на колени.

— Моя девочка, — она перебирает пальцами мои короткие волосы. — Стефан так плох? — не тот вопрос, что я хочу услышать, но я приехала с целью просить помощи, и я попробую ее добиться.

— Нет. Стеф хороший, но он не для меня. Нет, не так, — путаюсь в словах, мысленно все еще отвечая на сообщение Геру. — Я не люблю его. Он хорош как друг, но не больше, — все это звучит так неубедительно. Сама прекрасно понимаю. Волнение берет верх. — Мам, не хочу я замуж за нелюбимого мужчину, — еще одна попытка и больше уверенности в голосе. Я села на кровати, взяла ее за руки. — Очень тебя прошу, поговори с папой. Помоги мне.

— Тая. Котенок мой, я постараюсь. Твой отец и сам переживает за это решение. Перед ним стоит непростой выбор. С одной стороны, ответственность за людей, которые в следствии потери части доходов потеряют работу, а у них тоже семьи, дети. С другой стороны, единственная дочь, которую он тоже очень любит. Папа мечется, пытаясь правильно расставить приоритеты. Дату свадьбы еще не назначили. Он тянет специально, пытаясь найти решение, но куда ему против банкира и целого холдинга Реваля. Ты расскажешь мне, кто украл твое сердце? — она вдруг хитро улыбнулась.

— Можно я еще немного подержу это в тайне? — понимаю, что не готова пока ей рассказать.

— Конечно, — мама у меня добрая и понимающая. — Отдыхай, а после обеда можем прогуляться по магазинам. Хочешь?

— Да! — я аж подпрыгнула на кровати. Ужасно соскучилась по маме, но тут подумала об одной рыжей девочке, которая сидит практически взаперти у Реваля. — Мам, а ты не против, если мы возьмем с собой Милли? Ей тоже не помешает проветриться и совет.

— Бери.

Мама кивнула и ушла заниматься своими делами, а я вновь взяла в руки телефон, где на экране все еще висит сообщение:

«Давай попробуем»

Отправить.

Доставлено.

Герман

Да! Да! Да!

Я проснулся от ее сообщения. Не сразу поверил. Несколько раз перечитал думая, может я еще сплю или это похмельный глюк. Моя девочка. Моя Тая. Мой шанс, который я не должен просрать.

На часах шесть вечера. Отец не приехал и за это я ему благодарен. Помню, что просил его. Аслан Ленарович все же иногда умеет слышать. Не готов я пока с ним это обсуждать. Мне бы пару дней, чтобы все внутри устаканилось. Надо эмоции под контроль взять, а потом обсуждать столь сложные, болезненные темы.

Голова похожа на колокол, но мне плевать, я улыбаюсь. После холодного душа позвонил в лучший цветочный магазин и завис на вопросе продавца.

— Куда доставить? — спросила девушка.

— Перезвоню через пару минут, — быстро сбросил вызов, и набрал Стефана. — Здорова. Стеф, Тая где?

— В смысле? — не понял друг.

— Она у вас? — с похмелья раздражает его непонятливость.

— Нет. Они с Милли по магазинам уехали. Еще не возвращались.

— Спасибо, — поблагодарив друга прервал звонок.

Если с Милли, значит вернуться к Ревалям. Хреново. Отправить цветы туда я не могу. Черт, как же хочется, чтобы Тая улыбнулась, даже если я не увижу.

Больная голова удивительно хорошо соображает.

Налил в стакан воды, кинул в него две таблетки аспирина и кружок лимона. Перемешал первым, что попалось под руку. Выпил залпом и открыл сайт ювелирного магазина. Маленький подарок никто не увидит, а моя Тая улыбнется.

Выбрал подвеску из белого золота с небольшим бриллиантом в виде капли. Символично, на мой взгляд. Указал адрес и время доставки — утро. Я не знаю, во сколько они вернутся сегодня, а если его перехватят, вероятность что подарок дойдет до адресата минимальна.

Остаток вечера я провел дома. Позвонил маме, сказал, что со мной все нормально, а потом занялся работой, которую не смогу сделать в ближайшие два дня. Я решил взять пару отгулов по уважительной причине и заняться совершенно другим вопросом.

Надолго закапываться в проблемы — это не про меня. Жрет, конечно, изнутри, но я не сахарный. Упал, поднялся, отряхнулся и пошел дальше. Когда видишь перед собой цель, двигаться становится легче. А в моем случае еще и приятнее.

На десять утра назначил встречу в простеньком кафе недалеко от университета. Статный мужчина с благородной сединой на висках в белой рубашке и черных брюках. Мне стало даже неудобно, что я приехал в неформальных шмотках.

— Доброе утро, Герман Асланович, — поздоровался он.

— Здравствуйте. Чтобы сэкономить ваше и мое время, предлагаю без любезностей, сразу к делу, — довольно кивает, наливает себе воды в высокий прозрачный стакан.

— Слушаю Вас, — делает пару глотков.

— Я хочу вывести свои деньги из бизнеса отца, обезопасить от его возможного посягательства движимое и недвижимое имущество, которое приобреталось на заработанные мной деньги и оформлено соответственно на меня, — раскладываю карты перед своим собеседником.

— Герман Асланович, Вы хотите от меня практически невозможного, — мужчина развел руками. — Ну, допустим, с недвижимостью я вам еще могу помочь, а вот с выводом денег из бизнеса, — он еще раз задумался. — Здесь только советом. Простите, но влезать так глубоко в дела Аслана Ленаровича - это практически смертный приговор. Процесс, когда дети стремятся стать самостоятельными и пытаются уйти в свободное плавание, нормален. Здесь я вас не осуждаю. Но это не тот бизнес, и не тот человек, с которым я мог бы вам помочь. Ни средств, ни связей у меня недостаточно.

— Спасибо за честность, — жму ему руку.

Я предполагал такой исход. В этом и состоит проблема. Вывести собственный капитал, который я успел собрать за время работы в семейном бизнесе, мне никто не рискнет помочь. Это деньги, которые хранятся в нашем банке. Перекинуть их в другой — значит связаться с конкурентами и подкормить их, показать, что мы слабее, чем все думают. Пусть это и неправда, но лишние слухи такого рода компании не нужны.

Кто бы ни были мои биологические родители, я Амиров, а банк — это репутация моей семьи, репутация имени. Надеялся сделать все тихо. Я сделаю, просто надо найти иной вариант, чтобы я забрал Таю из дома Реваля, представил ее всем, как свою женщину и показал, что могу обеспечить ей достойную жизнь. Сделать так, чтобы она ни в чем не нуждалась.

Интересно, а я буду ей нужен, если у меня ничего не останется?

Махнул головой выгоняя из нее эту мысль. Отец вдолбил в меня с детства, что мужчина ответственный за благосостояние своей женщины. Он должен сделать так, чтобы если она и работала, то только потому, что сама хочет или дома скучно стало, а не для того, чтобы зарабатывать на жизнь.

Моя мама, например, двадцать четыре года работает в университете. От простого секретаря выросла до декана факультета культуры и искусства. И ей там нравится, но на ее зарплату жить на том уровне, на котором она живет сейчас, точно не вышло бы. Это сделал для нее отец. Я хочу сделать также для Таи.

— Давайте тогда начнем с недвижимости и машины, а дальше будет видно, — возвращаю внимание своему собеседнику.

— Герман Асланович, вы же понимаете, что если отец захочет что-то у вас забрать, он это сделает, на кого бы я не переоформили документы.

— Запутайте так, чтобы концов не нашли. Вы ведь профессионал. Для того я вас и нанимаю. Я должен буду так же легко все вернуть на свое имя, как только пойму, что это спокойно можно сделать.

— Как только разработаю схему, сразу с вами свяжусь. Оговоренный задаток в течение трех дней прошу перевести вот на этот счет. Он безопасен для вас. Можете смело перевести из Вашего банка, — мужчина протянул мне визитку с реквизитами.

— Не противно прикрываться благотворительным фондом? — прочитал карточку, поднял на него недовольный взгляд.

— Зато надежно. Работа у меня такая, — он поднялся со своего места. — До свидания.

— До встречи, — пожал ему руку, достал из заднего кармана джинс мобильник, на который еще в начала встречи пришло несколько сообщений.

«Спасибо. Очень красиво» — от Таи.

И фото от нее же, где на тонкой шее на короткой цепочке красуется подаренный кулон.

«Тебе идет» — пишу ответ. — «Вечером буду у Реваля. Увидимся?»

Вижу, что долго печатает. Улыбаюсь, потому что скорее всего стирает, подбирая правильные слова.

«Хорошо» — пишу первым. — «Заеду завтра»

«Мне кажется, что ты выдохнула с облегчением» — набираю следом и получаю в ответ смеющийся смайлик с розовыми щечками.

«Мне правда надо заехать к Михаилу» — оправдываюсь? Да, наверное, так и есть.

«Приезжай» — снова розовощекий смайлик. Чувствую себя подростком, но мне нравятся эти шаги. Маленькие, аккуратные. Мы пока прощупываем почву, смотрим, куда можно наступать, а куда пока лучше не стоит.

Глава 12. Гонка

Герман

Что может быть лучше сумасшедшей скорости и бешеной порции адреналина в крови для выплеска накопившегося дерьма в моей голове? Ничего! Это лучше, чем бухать и копаться в себе. Эффективнее, чем десяток опытных психотерапевтов.

Завтра я увижу свою девочку. Сегодня необходимо окончательно привести в порядок мысли, эмоции. Подготовить себя к конструктивному диалогу с отцом.

Встреча с Гавриловым меня не обрадовала. Слишком много «если», слишком до хрена «а вдруг». Моего отца боятся, для меня это не новость. Но бля, должен же быть способ безболезненного решения!

Я не знаю, как все развернется с рождением кровного наследника. Это беспокоит, зудит в висках подкидывая совсем не радужные варианты развития событий. Хочется ведь и с семьей как-то наладить коннект, и себя максимально обезопасить, если в случае очередного конфликта интересов с отцом договориться не выйдет.

— Привет, — поздоровался со Стефаном. Кристиан сидит на капоте машины своего брата, салютует мне бутылкой пива. — Опять Лана его достала? — усмехаюсь.

— Да там трындец, — отмахивается друг. — Ты чего такой потерянный?

— Заметно? — стараюсь не показывать хаоса внутри себя.

— Есть маленько. Просто я тебя слишком хорошо знаю. Гер, — ловит меня за локоть, когда я решил нормально поздороваться со старшим близнецом. — Ты ведь не собираешься идти на поводу у отца и реально жениться на Милли?

— Стеф, давай не сегодня, — ухожу от ответа и друга.

Мы сели по тачкам, выехали на линию старта, и я забыл обо всем наслаждаясь этой ночью.

С рычанием мощного мотора приходит легкость и уверенность, что все получится, все будет нормально. Я давлю на газ отслеживая своих соперников в зеркале, улыбаюсь. Мне офигенно. Стефан с довольной рожей выровнял свою тачку рядом с моей. Мы переглянулись, я подмигнул другу и уложил стрелку спидометра. Он чуть-чуть отстает. Ему не хватает совсем немного, чтобы догнать меня на прямой, но Стефан не из тех, кто так быстро сдается. Он ищет лазейку грамотно маневрируя на ровной дороге.

На развороте друг почти сделал меня, но я все же снова вырвался вперед. Постукиваю пальцами по рулю, от адреналина покалывает все тело.

— Прости меня отец, но от этой части своей жизни я пока не готов отказаться, — бубню себе под нос. — Как и от своей Таи.

Перед самым финишем бью по тормозам. Тачку закручивает, сносит в сторону, Стефан вылетает вперед, выигрывая гонку. Друг выскакивает из машины, подбегает ко мне, открывает дверцу, за грудки вытаскивает из салона мою счастливую рожу. Мне окончательно полегчало.

— Ты чего творишь?! — он кидает меня на борт моего автомобиля, толкает в плечи. Глаза огромные.

— Ты выиграл, — жму плечами и продолжаю улыбаться.

— На хрена?! Зачем ты это сделал?! — психует друг.

— Мне было надо, — отвечаю спокойно. — Проверял свою реакцию.

— И как? — рычит Стефан.

— Ты же видел, все отлично. Машину удержал на дороге при бешеной скорости и экстренном торможении с препятствиями в виде других тачек. Отец не прав. Дорога — точно не то место, где я сдохну.

— Иногда мне самому хочется тебя придушить, — стонет Стеф закрывая руками лицо. — Пойдем, мне срочно надо выпить, — приобнимая за плечи он повел меня в толпу зевак и таких же чокнутых, как мы, парней.

— Ты же больше не пьешь за рулем, — напоминаю ему. Он протягивает вперед ладонь. Она дрожит. — Извини, — хлопнул его по руке, чтобы друг опустил ее вниз. — Мне правда надо было проверить.

— Забей, — отмахивается Стефан, открывает бутылку светлого и залпом выпивает почти половину. — Посажу кого-нить за руль, чтобы до дома подкинули. Жесть, я перепугался, когда тебя закрутило! — пиво в руках друга закончилось. — А если бы не удержал?! — не унимается он.

— Удержал. Без «если» Стеф.

Мы забрали Кристиана, взяли еще пару знакомых парней, которых можно было посадить за руль, и мужской компанией отправились на пляж.

Домой я вернулся под утро. Совершенно трезвый и довольный собой. Убив четыре часа своей жизни на сон, сначала проехал в один из филиалов нашего банка, а затем отправился к родителям. Надо все же лично убедить мать, что я нормально принял информацию о своем усыновлении.

Стоило переступить порог родительской квартиры, как я натолкнулся на темный взгляд суженых глаз отца.

— Я тебя предупреждал! — рычит он. Интересно, какая тварь в наших кругах стучит ему? Найду, закопаю своими руками. — Какого хрена тебя опять туда понесло?! Рассказа матери было мало?! Ты специально ищешь смерти?! — его руки сжимаются в кулаки.

— Наоборот, — улыбаюсь, гася в себе ответное раздражение. — Учусь ее обгонять.

Глядя на искаженное от ярости лицо Аслана Ленаровича, решил ретироваться. Я не конфликтовать сюда приехал.

Хочу дать ему остыть, ухожу в поисках матери.

— ГЕРМАН!!! — орет он так, что дрожат стекла.

— Привет, мам, — просунул голову в дверь кабинета отца.

— Что случилось, мой мальчик? — красивая женщина с длинными шоколадными волосами тепло мне улыбнулась.

— Иди сюда, сучонок!!! — слышу разъяренный голос отца и ныряю в кабинет целиком. Мама закатила глаза.

— Что ты опять натворил, Гер? — делаю вид, что мне очень и очень стыдно, только это не так. Почему мне должно быть стыдно за то, что приносит мне удовольствие?

— Да так, — махнул рукой. — Погоняли немного. — она сжала в полоску обычно розовые, но сейчас очень бледные губы. — Тебе плохо, мам? — искренне беспокоюсь. Я ничего не знаю о беременности, но надеюсь, что это и правда нормально.

— Сейчас тебе будет плохо, Амиров! — дверь ударилась о стену, в ней треснуло стекло. Отец переводит взгляд на маму. Тяжело вздыхает, гася свою злость об ее глаза. Снова сработало. И вот за это мне реально стыдно, но мама — отличный буфер между нами, ибо опять получить по морде у меня нет никакого желания. — Аня, опять ты со своими планами, — подошел, хлопнул крышкой ноута. — Ляг иди, я тебя умоляю, — перекидываю взгляд с матери на отца и обратно пытаясь понять, что происходит. Я люблю маму, и ее бледность напрягает. Хочется верить, что причина не во мне.

— Не трогай его, пожалуйста, — просит мама, прикрыв рот ладошкой. — И прекрати лить на себя столько одеколона! Ну просила же, Аслан.

— Извини, — он сделал пару шагов назад. — Я схожу в душ. Только ляг, — берет ее на руки, — А ты жди здесь. Мы не закончили! — рявкает на меня унося маму в их спальню.

Жду.

Откинул в сторону занавеску, приоткрыл окно, сел на подоконник с сигаретой. Вот и поговорили спокойно.

— Иди сюда, щенок! — рычит вернувшийся отец. Он стаскивает меня с подоконника. Швыряет на стену. — Что мне сделать, чтобы до тебя дошло?! — Аслан Ленарович зверем мечется по кабинету. — Как вдолбить в тебя, дебила, что игры со смертью ни к чему хорошему не приведут?! Чего ты хочешь добиться? — он подходит вплотную, сжимает в кулаке ворот моей футболки. В глазах плещется едва контролируемая ярость. — Я тебе время дал, чтобы ты башку в порядок привел! Чтобы все разложил, что тебе мать рассказала, и мы бы поговорили. Нет, млять! — отец тряхнул меня так, что я прилично ударился головой о стену. — Тебя опять понесло на чертов трек. Я снесу там все к херам! Найму людей, они уничтожат эту дорогу!

— Пусти, — пытаюсь сдернуть его руки с футболки, но ткань затрещала, а отец лишь крепче сдавил пальцы. Горловина теперь давит на горло мешая дышать. — Пусти! — рычу на него. — Я говорил тебе уже, что тачки — это часть меня! Почему ты не можешь просто это принять? Почему меня все время надо перекраивать под какие-то стандарты из твоей головы?! Я недостаточно делаю? Или такой хуевый вырос?! Так это ты меня воспитал!

Удар кулака пришёлся в живот чуть выше пука. Я закашлялся, согнулся пополам, но голову не опустил.

— Ты распланировал мою жизнь, — продолжаю гнуть свою линию. — Только забыл спросить, может мне нахер это не надо?! — выпрямляюсь. — Я из кожи вон лез, чтобы ты мной гордился! Я учился, работал! Во всем. Во всем, мать твою, старался угодить! Чуть девчонку друга не трахнул, потому что ты решил, что я должен это сделать! Ты продал меня Ревалю! Скажи, — меня накрыло окончательно. — А своего родного сына ты бы тоже продал ради выгоды для бизнеса?! Или ему будет позволено любить?!

Лишнее. Твою же!!! Каким же это стало лишним. Я идиот! Но отца срывает. Темные глаза сужены. Костяшки на сжатых кулаках побелели. Первый удар пришелся в челюсть. Я не буду отвечать. Никогда бы себе этого не позволил. Вторым ударом Аслан Ленарович разбил мне нос и кровь тут же заляпала футболку.

Серия ударов по лицу, ребрам, животу согнула пополам, но я лишь прикрываюсь, как могу. Бить в ответ не стану. Не его. Никогда.

В глазах темнеет, а отец все не может остановиться. Меня мутит, во рту стойкий сладковатый привкус собственной крови.

— Хочешь решать сам? — он дышит со свистом еще не понимая, что наделал. — С этой секунды у тебя ничего нет. Ни работы, ни машины, ни квартиры, ни денег, ни моей поддержки! Хочешь Камаеву? Бери. Через сколько ты ее бросишь? Хочешь убиться на трассе? Вперед! Но без меня и матери! Не смей, сучонок, приближаться к ней. Пошел вон!

Он за шкирку спустил меня с лестницы. На улице обшарил карманы забирая все имеющиеся там ключи.

— Отец, — оглянулся на него шмыгая разбитым носом.

— Хотел свободы? — хрипит он, хватаясь за сердце. — Получай, — пошатываясь, папа скрылся в подъезде.

Я сполз вдоль борта своей тачки. Откинул назад голову, чтобы остановить кровь. Мне становится все хуже. Дышать трудно, перед глазами все чаще моргает тьма, задерживаясь на несколько секунд, а потом я возвращаюсь в сознание.

«Не такой свободы я хотел! Совсем не такой»

С трудом поднялся, погладил капот любимой машины и пошел в сторону дороги. Множество водил, испугавшись моего внешнего вида, сочувствующе сигналя пролетали мимо. Один добрый пожилой дяденька все же остановился.

— В больницу, сынок? — спросил он.

— Нет, я адрес сейчас скажу, — язык заплетается, говорить трудно, разбитые губы саднит, а в горле противный ком. Почему-то хочется плакать…

— Может все же в больницу? — спросил водитель паркуясь у знакомого дома.

— Нет. Мое лекарство живет здесь, — достал из кошелька купюру, чтобы отблагодарить его за помощь, но мужчина искренне отказался и предложил помочь с подъемом на этаж, а затем снова предложил отвезти в клинику, когда увидел, что я чуть не упал, не попав ногой на ступеньку перед входом.

Я не помню, как добрался до ее квартиры. Последние силы потратил на то, чтобы нажать на кнопку звонка и просто стек по стене вниз, прямо на коврик у дверей Камаевой.

Глава 13. Страшная находка

Тая

— Спасибо, — чмокнула подругу в щеку и выскочила из машины. Игорек с довольной рожей тут же перепрыгнул на переднее сидение.

Зоя подвезла меня до моего дома. Нужно взять кое-что, да и просто соскучилась, хочется побыть в тишине. Дом Михаила Реваль меня напрягает все больше. Хорошо, хоть Стеф переключил свое внимание на Милли. Еще бы съехать оттуда как можно быстрее, желательно уже сейчас.

Двери лифта открылись на моем этаже. Я замерла не в силах сделать больше ни единого шага. Возле моей двери бессознательным мешком полулежит Герман. Очнувшись, подбежала к нему роняя свою сумочку на бетонный пол.

— Гера, — дрожащими руками хлопаю его по щекам. Голова парня качнулась, но он и не думает приходить в сознание. — Гера, — зову стараясь не плакать. Мои слезы сейчас ему точно не помогут. — Врача, — говорю вслух, это помогает не истерить. — Нужно вызвать врача, — ищу в сумочке телефон.

— Не надо, — он просит едва слышно.

— Сейчас! Буду я тебя слушать, — возмущаюсь, но чертова трубка, как назло, закопана в куче женских мелочей.

— И ты туда же, — Гер хмыкнул убито, вновь закрывая глаза.

Вместо телефона нашла ключи от дома. Это быстрее. Может в полумраке подъезда все кажется таким страшным, а Гера прав, врач ему не нужен?

Но он же сознание теряет!

После нескольких попыток все же попала ключом в замочную скважину, быстро открыла входную дверь. Парень просто скатился по ней и лег головой на пол прихожей.

— Блииин, — слезы страха все же срываются с ресниц, но я не позволяю себе большего. Ему нужна помощь.

Включила свет и ужаснулась. Лицо разбито, одежда в крови, губы покрыты сухой коричневой корочкой.

— Что же мне с тобой делать? — я с трудом, но втянула Германа в прихожую целиком, заперла дверь и стала снова искать телефон. — Нашла! Я частному позвоню, — шепчу, словно оправдываясь. — Нельзя тебе без врача.

Нашла номер семейного терапевта. Это все, что у меня сейчас есть. Скорую он, видите ли, не хочет. Но без осмотра тоже нельзя. Тут и без доктора ясно, что все плохо.

Присела на пол, положила голову Амирова на колени. Сижу, нервно раскачиваюсь, глажу его по спутанным темным волосам. От него пахнет точно так же, как и три года назад. Неизменная туалетная вода, сейчас без примесей алкоголя, только он и кровь. Ее запах тяжело оседает в легких. Я вытираю слезы, пытаюсь не паниковать. Выходит плохо, ведь Гер больше не открывает глаза.

В дверь позвонили. Ругая себя, что заперла ее, бережно переложила парня обратно на пол и впустила в квартиру врача.

— Ох… — выдохнул мужчина. — Скорая нужна, — дает заключение сразу же, с порога.

— Он категорически отказался. Я поэтому вызвала вас. Вы сможете помочь? — с надеждой смотрю на него.

— Тая, — семейный врач хотел что-то сказать, но глянув на меня только тяжело вздохнул. — Принеси тазик теплой воды и мягкие полотенца, — дал задание и принялся за осмотр.

Пока я бегала, доктор разрезал на Германе футболку, стал прощупывать ребра, живот. Мужчина качает головой, а я опять стараюсь не реветь. Успею. Это потом. Встаю на колени, мочу в воде первое полотенце.

— Девочка, здесь не обойтись без специализированной помощи, снимков. И похоже, у парня сотрясение. Кто его так?

— Не знаю, — хлюпая носом смываю кровь с красивого, но отекшего после драки лица. Вода тут же окрашивается в красный. Меня передернуло, я пошла ее менять.

— Не надо мне снимков, — хрипит Гера. Он пришел в себя. Я не понимаю сейчас его поведения.

— Почему? — срываюсь, кидаю тряпку в таз. Вода брызгами разлетается вокруг, попадает на одежду, растекается маленькими лужицами по полу.

— Потому что будут вопросы. И менты, — Гер кашляет, стонет. — Я не стану говорить им, кто это сделал. Но они все равно ведь будут копать, стоит им только узнать мою фамилию. Это ж, млять, сенсация! Германа Амирова избили! — он стонет, тяжело дышит, закрывает глаза.

— Давай перенесем его на кровать, — врач больше не спорит, он старается помочь всем, чем может. — Я оставлю обезболивающее. Оно этой ночью ему точно понадобится. Вернусь утром со знакомым травматологом. Он умеет держать язык за зубами. На ребра точно нужен корсет. И обязательно строгий постельный режим.

— Спасибо, — благодарю врача.

— Тая, — в прихожей мужчина обращается ко мне очень тихо, чтобы в спальне его не было слышно. — Если станет хуже, вызывайте скорую.

— Хорошо, — благодарно сжала его ладонь, еще раз попрощалась, закрыла дверь и вернулась к своему Амирову.

— Просто побудь со мной, Тай, — едва слышно просит Гера.

Я осторожно легла рядом с ним на самый край своей кровати. Снова запустила пальцы в волосы. Глажу его по ушибленной голове. Он, как кот, прикрыл веки, только что не мурлычет.

— Поспи, — улыбаюсь сквозь слезы. — Я буду рядом.

Упрямый! Ему больно и плохо, но Гер категорически отказывается от скорой. После двух таблеток обезболивающего он перестал стонать и, наконец, спокойно уснул. Я тоже попыталась. Утром еще надо обязательно появиться в доме Реваля. Как я Геру здесь одного оставлю?

Мысли носятся в голове. Уснуть не выходит. Я даже не знаю, можно ли его кормить, но чтобы себя занять, тихо ушла на кухню. Мама мне в детстве варила очень вкусный куриный бульон. У меня есть рецепт. Сейчас самое время его опробовать.

Чистка овощей, легкая домашняя суета уняли дрожь в руках. Уже хорошо.

Если честно, ну так, если признаться самой себе, то я рада, что он здесь. Не представляю, как и откуда Гера добирался в таком состоянии, но сам факт, что он пошел не куда-то к друзьям или чужой женщине. Амиров пришел ко мне. Беспомощный, побитый, потерянный. Это невероятное доверие.

Запах, знакомый с детства, заполнил мою небольшую комнатку. Немного не такой, как у мамы, но все равно очень похожий.

Гордая собой, выключила плиту, сварила кофе и вышла на балкон. Так хорошо здесь. Улицы еще не окутало постоянным городским шумом. На высоком дереве недалеко от дома заливается интересная ночная птица. Я наслаждаюсь терпким напитком с горьковатыми нотками, оседающими на языке, и просто дышу. Интересно, как отец отреагирует на событие в виде Германа в моей кровати? В ближайшее время мне предстоит это выяснить.

Замуж за Стефана я не собираюсь, да и парню совсем не до меня. Близнецы активно сходят с ума по одной хорошенькой рыжей девчонке. Это радует. Она смешная. Краснеет при них, мечется, все пытается выбрать, хотя там все очевидно — выбора просто нет. Милли влюблена в обоих братьев. Ей, как и мне, надо просто принять ситуацию, принять свои чувства, его чувства и попытать счастье. А вдруг получится? И будем мы однажды гулять все вместе. Милли со своими мужчинами и парой таких же одинаковых карапузов, мы с Герой и Зое обязательно кого-нибудь найдем вместо придурка Игорька.

Вернулась в спальню. Тихонечко опустилась рядом со спящим парнем. Не удержалась, невесомо поцеловала его в скулу.

— Еще, — прохрипел Гера. Вздрогнула, тихо рассмеялась, еще раз его поцеловала. — Я готов еще раз «попасть под танк» за такое вознаграждение.

— Не говори ерунды, — беззлобно ругаю его.

— Тогда целуй еще, — улыбается, морщится от боли в разбитой губе. Из ранки на ней тут же проступила капелька крови.

— Не смейся. Тебе нельзя, — вытерла ее пальцем.

— Почему? Я слышал, что смех продлевает жизнь, — продолжает он шутить охрипшим голосом.

Дотянулась до стакана с водой. Смочила в нем два пальца, промокнула его сухие губы. Гер тут же их облизал. Я повторила процедуру.

— Пить хочу.

— Сейчас. У меня где-то были трубочки для коктейлей. —встала, чтобы найти, но Герман поймал за штанину домашних брюк.

— Не уходи, — просит.

— Я быстро, — отцепила его пальцы.

Трубочки нашлись в кухонном шкафу. Глянула на все еще горячий бульон, но без разрешения врача решила ограничиться водой. Помогла парню попить. Легла рядом.

— За что он тебя так? — спросила, перебирая пальцами его темные волосы.

— Сам нарвался, — Гер кривит уголками губ. — Нужен я тебе такой? — спрашивает с невыносимой тоской в голосе.

— Какой «такой»? — смотреть ему в глаза сейчас просто невыносимо. Там такой спектр эмоций, что у меня просто не хватит слов, чтобы его описать.

— Нищий, — Герман отвернулся лицом к стене, но я коснулась его подбородка, плавно вернула обратно. — У меня теперь ничего нет, Тай. Ни машины, ни квартиры, ни даже семьи, — единственная слеза прокатила по мужской щеке. Гер вновь попытался от меня отвернуться, но я не придумала ничего лучше, чем удержать его внимание поцелуем прямо в пересохшие губы.

— Я три года назад влюбилась в тебя не из-за денег, — признаюсь ему.

— Ты влюбилась? — улыбается, довольно жмурится. Будто не знает!

— Спи, — решила сменить тему.

— Э, нет. Я так не играю, — произносит со стоном. Пытается принять положение удобнее, но ему больно и дискомфортно.

— Спи, сказала, а то…

— Что? — эта кареглазая зараза даже в таком состоянии остается собой.

— Не буду тебя больше целовать. Вот! — гордо вздернула подбородок. Мы вместе рассмеялись.

— Звучит убедительно, — Гер не перестает улыбаться. — Как быстро твой отец вышвырнет меня отсюда? — улыбка стекает с его лица.

— Мы с этим обязательно что-нибудь придумаем, — обещаю ему.

Вот таким я его знаю. Вот в такого Германа я влюбилась. В живого, настоящего, упрямого, без пафоса и наигранности. Он такой только для меня и мое трепещущее сердце цепляется за это, как за самый важный аргумент.

Глава 14. Я перегнул. Сильно перегнул

Аслан

Аня обеспокоенно нарезает круги вокруг меня. Если узнает, во что кроме боли в сердце и высокого давления одного из них вылилась очередная попытка двух ее мужчин поговорить, то просто сойдет с ума.

Слова сына о том, что к кровному ребенку я буду относиться иначе, все еще колом стоят в груди давя на сердце. Скорая наколола меня какой-то дрянью. Давление сбили, я проспал почти до утра. Только это не помогло. Я перегнул. Сильно перегнул.

«Найди Германа» — написал сообщение начальнику службы безопасности. — «Напиши сразу. Не звони»

«Понял» — пришло короткое сообщение в ответ.

Свои слова обратно я не возьму. Пусть поиграет в свободу, раз мальчишке так хочется. Я чертовски устал постоянно за него переживать. Надо бы успокоиться и отвезти его на кладбище к биологическим родителям, да показать тачку, в которой они разбились. Точнее то, что от нее осталось. Мне страшно, что однажды среди ночи мне позвонят и скажут, что моего сына больше нет. И я лучше потеряю его вот так, но буду знать, что он жив, чем наблюдать, как губит себя, как рискует жизнью ввязываясь в опасные игры.

— Иди ко мне, — позвал жену. — Со мной все нормально. Врач же тебе сказал, — убеждаю ее. — Как там наш малыш? — положил ладонь на живот любимой женщины.

— Все хорошо. А будет еще лучше, если ты не будешь меня так пугать и сменишь этот ужасный одеколон!

— Раньше он тебе нравился, — улыбаюсь, понимая, что это просто токсикоз, но подразнить любимую хочется.

— Ас, когда это прекратится? — Анюта сложила на груди руки, нервно сжала губы.

— Гинеколог сказал, что через месяц должно пройти, — увожу любимую от нервной темы.

— Прекрати! — взрывается, подскакивает на ноги. — Ты хочешь сына потерять, Амиров? Мальчику поддержка от отца нужна, а ты давишь и давишь на него. Вы же как кошка с собакой, постоянно ругаетесь. Он не приезжает поэтому! Зачем ему ездить к родителям, если на него постоянно за что-то орут?

— Ань, он не мальчик давно, — поднимаю подушки, сажусь облокотившись на них спиной. — Взрослый, самостоятельный мужик! Мы ему просто слишком многое позволяли, вот и вырос неблагодарной скотиной!

— Аслан! Ас, ну нельзя же так. Он влюблен и очень переживает. А еще Гера любит тебя, и ты это знаешь прекрасно. Он же по характеру твоя копия. Такой же вспыльчивый, упрямый, несносный просто. Сколько ты всего наворотил? Хочешь, чтобы он тоже обжегся?

— Хочу, чтобы мозг на место встал. Чтобы убивать себя перестал всякой дрянью и своими гонками. Хочу, чтобы женился успешно и детей здоровых нарожал. Чтобы бизнес помог укрепить. Который, между прочим, перейдет к нему, когда я сдохну! А он что, Ань? Ему плевать! Вот пусть теперь прочувствует настоящую свободу, когда нет за спиной папы, который в очередной раз вытащит его задницу из неприятностей. Он получил ровно то, чего так усердно добивался! Когда наиграется, придет домой и тогда я подумаю, что с ним делать.

— Ты неисправим, — жена отвернулась.

— Не правда.

— Твоя мама тоже хотела для тебя лучшей жизни и совсем не меня в жены для любимого сына. И ты ее не слушал. Даже когда она Гера не приняла, ты не пошел у нее на поводу! Твой сын сейчас делает то же самое. Он пытается решать сам. Но ты - не твоя мама. У тебя больше влияния, больше авторитета перед ним. Гере сложно сопротивляться такому отцу. Пожалуйста, Ас, — Аня взяла меня за руку. — Я очень боюсь, что мы его потеряем.

— Я присмотрю, — обещаю ей и себе. — Когда придет время, верну его домой. Этот опыт собьёт с него спесь. Ну и посмотрим заодно на его большую любовь и чему Герман успел научиться. Расторгать договоренность с Михаилом пока не стану. Камаев последний, кого я хочу видеть в родственниках, но если сын сумеет доказать, что с Таськой там все и правда так серьезно, я наступлю себе на горло и помогу со свадьбой. Я тебе обещаю, слышишь меня? — вытираю слезы с ее щек. — Ань… — молчит. — Анют, поверь мне, пожалуйста.

Меня жрет совесть и нервы натянуты как струны. Я бесконечно проверяю телефон в ожидании информации от своего безопасника. Знаю, что он найдет парня.

Голова снова болит, сердце покалывает. Положил под язык таблетку. Анюта уснула, осторожно прижавшись ко мне. Успокаиваю себя, пропуская между пальцев ее длинные шелковистые локоны.

«Нашел» — телефон завибрировал, принося ответ. — «Он у Камаевой. Вызывали врача на дом. Через него и нашел»

«Узнай, как он» — прошу.

«Уже. Говорит, парень от госпитализации отказался, чтобы не порочить имя отца. Хреново ему, но жить будет» — рассказывает человек, которому позволено говорить со мной открыто и без официоза. Он помогает следить за Германом там, где мои возможности заканчиваются.

«Спасибо. Присматривай» — даю указание.

«Сделаю» — подтверждает он.

Глава 15. Сексуально-уютное утро

Герман

Прямо с утра приехал уже знакомый врач, привез с собой еще одного. Потыкали, осмотрели, покачали головой и снова предложили госпитализацию. Частная клиника, отдельная палата.

«Спасибо, ребята, конечно» — думаю, пока мои ребра стягивают корсетом. — «Мне бы запасов налички хватило, чтобы с вами сейчас расплатиться. Какая теперь может быть частная клиника?».

Закончив, денег с меня медики не взяли. Это напрягло, потому что я догадываюсь, кто расплатился за лечение. Док оставил список препаратов, которые придется пить еще пару недель, расписал рекомендации и «обрадовал», что приедет через неделю, чтобы проверить пациента.

Тая проводила мужчин и пропала. Мне остается только лежать и смотреть в потолок. Корсет туго стянул тело, но двигаться и дышать стало легче. Таблетки сняли боль, я осторожно сел. Голова кружится, немного мутит, но жить буду.

Моя красавица вернулась ко мне и принесла с собой умопомрачительный аромат еды. Желудок радостно заурчал. Я рассмеялся, вспомнив фразу из детского мультика: «Сейчас я буду кушать. Сейчас меня покормят». Мне сейчас очень подходит.

— Врач рекомендовал сегодня только бульон, — моя заботливая девочка поставила передо мной кружку с аппетитным куриным супом. — Я ночью сварила, — она положила в него ложку. — Ешь осторожно, горячий.

— Спасибо, — не удержался и проглотил первую ложку обжигая губы.

— Гер! Ну сказала же, горячий, — качает головой, как строгая мамочка.

— Безумно вкусно, — урча от удовольствия проглотил кусочке мягкого куриного мяса.

Тая с интересом и улыбкой, спрятанной в карих глазах, наблюдает за тем, как я с аппетитом уплетаю ее суп. Есть в этом моменте что-то сексуально-уютное. Странная формулировка, но очень сюда подходящая.

Первое насыщение пришло довольно быстро. Всю порцию я не осилил, хотя очень старался. Тася ведь не спала, готовила. Хочется сделать ей приятно.

После еды снова тянет в горизонтальное положение. Я аккуратно устроился полулежа, вытянул ноги. Мне даже переодеться не во что. От футболки ничего не осталось, брюкам нужна стирка, а лучше мусорка. Про трусы я вообще молчу! Настроение снова скатилось ниже плинтуса. Надо прикинуть сколько налички у меня осталось и как быстро их прокрутить, чтобы заработать еще.

Тая суетится по комнате, забирает с табуретки остатки недоеденного завтрака.

— Гера, мне уехать надо. Ты побудешь один пару часов?

— Конечно, — киваю. Прекрасно понимаю, что сидеть со мной весь день она не обязана. Но как же не хочется отпускать!

— Только я очень тебя прошу, не вставай. Таблетки я оставлю здесь, чтобы ты смог дотянуться… — тараторит девушка.

— Тая, я честно справлюсь. Куда ты поедешь? — это интересует меня больше дурацких таблеток.

— К Ревалю. Тебе привезти что-нибудь?

Моя же ты заботливая! Меня бесит сам факт, что Камаева поедет в тот чертов дом.

— Не уезжать. Тебе нечего там делать, Тай, — приподнимаюсь на локтях, хочу встать.

— Ты ревнуешь? — смеется.

Весело ей!

Да! Я. РЕВНУЮ!

По венам тут же проводит жар. Хочется сгрести в охапку и сказать, чтобы сидела дома.

Тая села рядом, взяла меня за руку, погладила пальцами напряженные мышцы. Ее прикосновение тут же разлетелось мурашками по пылающей коже. Я пока не имею права ее держать. Пара глубоких вдохов, чтобы отпустило. Ей нравится моя реакция, я по глазам вижу. В них пляшут довольные искорки, реснички чуть подрагивают и… знакомым жестом она кусает губы.

— Папе обещала, что буду там, — старается не улыбаться, но уголок красивых губ все же вздрагивает.

— Хорошо, — сдаюсь. Я должен доверять ей. Стеф ее не тронет. — Возьми у близнецов… — прошу, но так мерзко становится. И… стыдно. — Не надо!

— Что? — смотрит требовательно, без грамма упрека.

— Шмотки какие - нибудь, — все же прошу. — Они выше меня, конечно, но других вариантов у меня пока нет. Закатаю штанины, — стараюсь отшутиться. — Модно же, с подворотами.

— Спрошу, — ее мягкие губы коснулись виска. — Я быстро. Не скучай.

— Уже…

Удержал за край кофточки, второй рукой перехватил за затылок и прижался губами к ее. Нежные, податливые. С предвкушением и трепетом осторожно целую радуясь, что Тая не отталкивает меня. Она осторожно отвечает, касается языком верхней губы, тут же прячет его от меня. Улыбаюсь, сажусь полностью, тяну ее к себе на колено. Короткие волосы путаются в пальцах. Сжимаю их в кулак. Камаева со стоном приоткрывает ротик. Наши языки сталкиваются. Горячий, влажный поцелуй, который будоражит во мне острое желание. Я хочу ее. Всю, целиком и полностью. Ее тело, душу, сердце. Ее взгляды, ее дыхание…

Прокладываю дорожку из поцелуев по подбородку к шее. Оттягиваю ее голову назад, скольжу языком, обнимаю губами едва заметную пульсирующую венку. Осторожно прихватив зубами, наслаждаюсь новым тихим стоном своей Таи.

Свободная рука коснулась нежной кожи под ее футболкой.

— Стой, — она словно очнулась, поймала меня за запястье не позволяя поднять ладонь немного выше. — Не надо, — просит, облизывая губы.

Закрыл глаза. Сделал вдох.

Так сложно отпустить.

— Скучал, — шепчу ей целуя в щеку. — Очень.

— Надо было просто прийти, — поднимается, поправляет одежду, а мне вдруг становится холодно без нее.

— Я… — подбираю правильные слова. — Был не готов.

— А сейчас? — ловлю за руку, пока не ушла. Целую пальчики, ладошку, запястье. Плавно высвобождает ее из плена. Делает пару шагов назад.

— Не знаю, — признаюсь. — Но очень хочу попробовать.

Глава 16. Я не скажу отцу

Анна Амирова

Я не нахожу себе места. Аслан не стал меня слушать и утром уехал на работу. Я мечусь по кабинету в университете и не могу ни на чем сосредоточиться. До сына дозвониться никак не выходит. Мало того, что на парня свалилось столько информации, так еще и с отцом опять поругались.

Герман вспыльчивый. Наделает глупостей, потом сам же будет жалеть. Мой мальчик даже не представляет, как сильно он похож на Аслана. Я не понимаю, как так вышло. Может биологические родители были такими по характеру, а может это судьба играет с нами в свои игры.

— Ас, — звоню мужу. — Где наш сын? Я беспокоюсь.

— С ним все хорошо, — успокаивает муж.

— Ты телефон тоже у него забрал?! — срываюсь.

— Успокойся, Аня! — рычит Амиров. — Тебе нервничать нельзя! Не забыла?! Не забирал я у него телефон. Дай ему остыть. Угомонит свое ЭГО, объявится.

— Он гордый, — напоминаю, прекрасно зная своего мальчика. Ни за что не попросит помощи, даже если очень будет нужна.

— Аслан, верни ему хотя бы квартиру. Он ведь сам на нее заработал. Это несправедливо. Ну сколько он у друзей проживет? Неделю? Потом куда?  — присела на край стола нервно скомкав подол платья.

— Вот и посмотрим, — муж жестко отрезает. — Девочка моя, я умоляю, не нервничай. Побереги нашего малыша. Со старшим я разберусь сам. Ничего с ним не случится. Дай парню время. Мне почему-то кажется, что он нас еще удивит.

— Хорошо, — делаю вид, что сдаюсь. — Илона, меня не будет до конца дня, — предупреждаю секретаря, запираю рабочий кабинет.

Мне кажется, я знаю, где его искать.

— Лариса, здравствуйте, — позвонила матери Таи. — это Анна Амирова. Вы не подскажете мне адрес, где живет ваша дочь? Мне очень нужно поговорить с ней.

После нескольких минут уговоров и полуправдивых объяснений Лариса Камаева дала мне адрес своей дочери. Я вызвала такси, чтобы водитель не доложил мужу, куда я отправилась. Доехала до нужного дома, быстро нашла подъезд и квартиру.

Позвонила надеясь, что я не ошиблась.

— Мама?? — перебинтованный, с разбитым лицом, сын открыл мне дверь. Сердце ухнуло вниз.

— Гера, — застонала, прислоняясь к стене.

— Мам! Мама, все нормально со мной, слышишь? — мой мальчик помог мне войти в квартиру, довел до комнаты, усадил на диван. — Мам, — беспокоится сын, а сам еле стоит на ногах. — Скорую? Как ты? Нигде не больно?

— Это Аслан сделал? — мне вдруг стало страшно.

— Ты с ума сошла? Нет, конечно. Пережрал вискаря после ссоры с отцом, нарвался, подрался. Честно, — улыбается Гера.  — Я, конечно, получал от него, но что бы так. Все хорошо, — держит меня за руку. — Тебе воды принести?

— Почему у тебя телефон выключен? Я чуть с ума не сошла? Где Тая? — засыпала его вопросами.

— Таська уехала к Ревалям, — чувствую, как мой мальчик напрягся. Пришла моя очередь улыбаться. Я еще не видела, как он ревнует.  — Трубка села, зарядить не успел. Не до того было. Прости, — он погладил большим пальцем мою ладонь. — Последнее, что я хотел - это волновать тебя. Как там мой брат? Или сестра? Ты уже знаешь, кто будет? — переключает внимание с себя, а я рассматриваю его разбитое лицо и хочется плакать. Взять его, как в детстве, за руку, отвести к врачу. Просто пожалеть и покормить вкусненьким, в конце концов. Пусть и взрослый, но он же все равно сын.

— Нет, мой хороший. Рано еще. Обещаю, как только будет известно, вы с отцом узнаете первыми. Тебе нужно что-то? Деньги, лекарства?

— Нет, — качает головой гордый мальчишка.  — Я справлюсь, мам. Честно. Меня вон, Тая, супом кормила сегодня. Представляешь? Я и не знал, что «золотая» девочка умеет готовить. Кстати! Адрес ее у тебя откуда? — прищурился сын, от чего и без того темные карие глаза стали еще темнее.

— Маме ее позвонила, — призналась сыну.  — Про тебя ни слова не сказала, — поспешно добавила понимая, что Лариса и не в курсе скорее всего, что у ребят завязываются отношения.  — Давай договоримся, — стараюсь строго на него смотреть, но сердце наполняется нежностью.  — Ты будешь на связи. Я не скажу отцу, но должна знать, что с тобой все хорошо. Ты ведь знаешь, — немного манипулирую. — Что мне нельзя волноваться.

— Мам, — стонет, проводит пятерней по волосам, они торчат теперь в разные стороны.

— Без «мам»! Вот станешь отцом, я посмотрю на тебя, когда твои дети будут поступать так же! — не удержалась и поправила ему волосы. Гер мягко уклонился от моей руки. Я не скажу отцу, — добавляю спокойнее прекрасно понимая, что дело еще и в этом. Теперь сын будет стараться ему доказать, что стал самостоятельным, отстаивать себя и свою свободу до последнего.

— Я буду стараться, — сдается Гера.

Я похозяйничала на кухне разогрев ему ароматный суп, который приготовила юная хозяйка этой квартиры, а себе налила стакан чая. Все пыталась расспросить Геру о том, как складываются их отношения с Таей. Конечно, он ничего толком не рассказал, но по тому, как вспыхивают его глаза, я поняла гораздо больше.

— Ты же знаешь, что всегда можешь прийти ко мне? — обняла его в прихожей в сотый раз напоминая об этом. — Да и отец остынет.

— Знаю, мам. Спасибо и, — Гер так по-взрослому посмотрел мне в глаза. — береги моего брата. Ладно?

— Хорошо, — пообещала сыну.

Наверное, Аслан в чем-то прав. Мой мальчик давно вырос и ему нужна эта самостоятельность. Мне просто хочется, чтобы он хотел приезжать к родителям. Я когда – то мечтала, что налажу отношения с мамой и меня будет тянуть домой. Этого так и не случилось. Хочется, чтобы у него все было иначе.

Глава 17. Присвоил?

Тая

В дом к Ревалям я вбежала запыхавшись, понимая, что дико опаздываю. Радует, что отец не звонил, значит не все так страшно. Надменная старшая домработница, увидев раскрасневшуюся меня, покачала головой. Что за замашки вообще? Мы что в средневековье, что девушке запрещено носить брюки или пробежать сотню метров? Странная она и неприятная. Собственно, как и хозяин дома. Персонал под стать набирал.

— Вашего отца еще нет, — холодно заявила мне эта неприятная женщина, выше вздернув нос. — Жених тоже уехал, но скоро вернется. Михаил недоволен Вашим длительным отсутствием, Таисия Валерьевна. Хозяин просил передать, чтобы вы соблюдали свою часть договора.

— А я ни с кем не договаривалась, — ответила ей так же холодно. — Договаривался мой отец, вот он пусть и соблюдает.

Пока женщина машет ресницами и открывает в возмущении рот, я сбежала. Поднялась по лестнице и сразу к Милли, раз Стефана и старшего поколения нет.

— Привет, — улыбнулась девушке.

Она заболела, у близнецов появился повод официально проводить с ней больше времени и это здорово. А я мысленно дома, с Герой. Несмотря на то, что я успела привязаться к рыжей сводной сестренке своего навязанного жениха, мне хочется побыстрее отсюда уехать.

— Давай помогу, — забрала у Милли расческу. Она никак не может расчесать свои спутавшиеся после постельного режима с высокой температурой волосы.

Так хочется хоть с кем-то поделиться тем, что со мной случилось. Я и Зое еще ничего не сказала. Все переживания кипят внутри уже подбираясь к горлу. Они застряли там противным комом, который никак не выходит проглотить.

— Что случилось? — искренне интересуется Милли.

— Ко мне Герман приехал, представляешь? Совершенно потерянный, с разбитым в кровь лицом. Ты бы его видела! — всхлипнула, вспоминая пережитый ужас. Нервы все же сдают. Хорошо не при Амирове. — Я так испугалась! — растерянно села на край ее кровати вытирая слезы тыльной стороной ладони.

— А сейчас? Где он сейчас? — Милли взяла меня за руки.

— Там, в квартире. Кое-как затащила внутрь. Хорошо, соседи не видели! Уже бы доложили родителям. Не представляю, как отреагирует отец, — признаюсь ей.

— Поезжай к нему, — почти не слышу ее. Я сейчас там, в подъезде, смотрю на бессознательного любимого мужчину, перепачканного собственной кровью. — Тай, — Милли приобнимает за плечи, гладит по спине. Это приводит в чувство, помогает немного успокоиться. Сейчас ведь все нормально. Геру лучше гораздо. Это просто эмоции, которые скопились и теперь нашли выход. — Поезжай. Ты там нужнее. — уговаривает подруга.

— Ты справишься? Где Стефан? — разрываюсь. Милли тоже нужна помощь и поддержка. Вдруг опять поднимется температура.

— Стефан скоро вернется, — заверяет Милли. — В аптеку поехал.

— Я могу дождаться, — говорю ей. Не думаю, что парень сильно задержится.

— Не надо. Все правда нормально, — она все еще пытается меня успокоить. — Позвони мне, ладно?

— Спасибо, — обняла подругу. — Выздоравливай скорее.

Быстрым шагом спустилась вниз, прошла через просторный холл огромного особняка и снова натолкнулась на домработницу. Ну Цербер, честное слово!

— Вы снова уходите, Таисия Валерьевна? — поинтересовалась женщина.

— Я здесь гостья, не пленница. Запомните это, пожалуйста, — передернув плечами быстро выскочила на улицу.

На такси добралась до ближайшего супермаркета, закупилась продуктами совершенно не представляя, что ест Амиров, но раз мой суп ему понравился, надеюсь и остальная стряпня не вызовет рвотных позывов. Готовить меня мама научила. Она всегда говорила, что в жизни может случиться всечто угодно, так что надо уметь жить в любых условиях.

— Я уже соскучился, — Гер вышел на звук щелкнувшего дверного замка.

Сразу же попала в его объятия. Он попытался забрать пакеты, но я их отвоевала.

— Как ты себя чувствуешь? — всматриваюсь в его лицо.

Пока с трудом верится, что он вообще здесь. Просто вот так, сидит в одних штанах на моей кухне, улыбается, крутит в руках пачку спагетти и разглядывая меня из-под темных ресниц.

— Теперь гораздо лучше, — заверяет, плавно поднимаясь с табуретки. — Тай, — обнимает за талию со спины, прижимает к груди. Его дыхание касается кожи, он ведет носом по шее вдыхая запах моих духов. — Моя Таська, — целует в плечо, забирается пальцами под футболку.

Попкой чувствую его твердый пах. Щеки вспыхивают, по каждой клеточке моего тела прокатывается волнение и ответное возбуждение. Его губы дразнят легкими касаниями. Чувствую горячий язык за ухом. По коже пробегает озноб.

— Идем, — взял за руку, тянет за собой. — Моя девочка, — осторожно укладывает на постель.

Суженные глаза и несколько капелек пота на лбу выдают его слабость, но Амиров не собирается отступать. Он всегда был упрямым.

Устроившись сверху, Гер убрал с лица мои волосы. Трется о низ живота натянутой ширинкой, тихо стонет.

— Амиров, не надо, — шепчу, а губы горят от его поцелуев. — Не хочу так, — убеждаю не его, себя.

— Как? — неизменная наглая улыбка и руки плавят податливое тело своими прикосновениями.

— Секс из благодарности... — произношу и понимаю, как по-дурацки это звучит.

— Глупая, — Гера смеётся, спрятавшись у меня на плече. Он щекочет дыханием кожу, тут же распаляет её поцелуем. — Я же люблю тебя, Таськ. Только тебя.

Он не дает мне больше ни говорить, ни думать. Снимает с меня футболку. Зубами тянет за тонкую лямку лифчика, помогая себе рукой освобождает от белья небольшую грудь. Накрывает ладонью, сминает, пропускает между пальцев чувствительный сосок.

Низ живота наполняется желанием лишая остатков здравого рассудка. Тихий стон предателем срывается с губ, и я раскрываю их, впуская наглый язык моего самодовольного придурка. Ему просто невозможно отказать. У меня не выходит.

Я жадно целую его в ответ. На разбитых губах проступила кровь. Он испачкал ею мои. Слизал языком, подмигнул пытаясь показать, что все хорошо.

Гер снял с меня штаны, свои брюки тоже бросил на пол. От него пахнет моим гелем для душа, и я снова улыбаюсь, как счастливая идиотка. Хотя, почему как? Я сейчас такая и есть.

Ткань влажных трусиков сдвинута в сторону. Бесцеремонные пальцы гладят лобок, дразнят, заводят так, что я приподнимаю бедра им навстречу.

Гера целует шею, ключицу, втягивает в рот сосок, перекатывает его на языке, отпускает, дует на него и по телу снова бегут мурашки.

Влажная дорожка его прикосновений по животу. Парень спускается к самой кромке трусиков, проводи языком вдоль резинки. Снимает с меня эту ненужную сейчас вещь.

— Поможешь? — вопросительно приподнимает бровь.

Когда-то я уже это делала. Справлюсь и сейчас.

Его боксеры тоже улетают на пол.

— Ты меня стесняешься? Ты чего? — гладит пальцами по горящей щеке. Все мои мысли сосредоточены там, где я чувствую жар его возбужденного члена. — Не надо, Тай. Все хорошо. Ты веришь мне?

— Наверное, — отвечаю неуверенно.

— Я пока и на это согласен.

Гер завел мои руки за голову. Провел языком по губам вновь открывая их для себя. Я закрыла глаза. Широкая мужская ладонь прошлась по бедру приподнимая мою ногу. Согнула ее в колене. Застонала прямо ему в рот, когда одним резким движением он вошел в меня сразу на всю.

Ощущение наполненности, целостности все усиливается с каждым его движением. Гер голодными резкими толчками показывает, как он соскучился. Я глажу его спину там, где она не закрыта корсетом, сминаю пальцами его упругие ягодицы. Парень урчит от удовольствия.

Обнимаю за шею. Прижимаюсь к нему голой грудью, целую везде, где достаю.

— Любимая моя девочка, — сдавленно хрипит. — Как же мне тебя не хватало.

Он встает на колени. Кладет мои ноги к себе на плечи, чуть разведя их в стороны приподнимает попку от матраса. Меняет угол проникновения, дотягивается пальцами до груди. Входит глубоко. Пульсирует. Напрягает член, чтобы усилить давление. Мне хватает пары его движений, чтобы содрогнуться в оргазме. Я кусаю губы, чтобы не кричать.

Он продолжает вбиваться в мое тело. Член становится больше, головка наливается.

— Ммм…

Гер с тихим стоном кончает в меня. Плавно опускается сверху не спеша покидать мое тело. Он все еще пульсирует внутри. Осторожно напрягаю мышцы, обволакивая его ствол плотнее.

— Тишшше ты, — шипит и смеется. — Моя, — гладит по лицу, по волосам. Смотрит в глаза.

— Присвоил? — смеюсь, чувствуя, как теплая сперма пачкает бедра.

— Давно, — Амиров скатывается на спину, обнимает, целует в макушку. Пальцем выводит какой-то рисунок на груди прямо вокруг ареолы. — В ту ночь, на твой день рождения. Сейчас просто закрепил, чтобы лучше запомнила.

Герман

Я не помню, как выключился. Стыдно, капец просто. Так соскучился, но после первого же раза «сдох». Ладно, спишу на свое состояние и слабость, мерзкую и противную, которая никак не желает меня покидать. А еще меня бесит, что я в кровати один. И в квартире тихо. Куда сбежала моя девочка?

Все тело ломит, я ночью не пил таблетки, сейчас аукается. Башка тоже трещит знатно. Хуже, чем с похмелья.

Аккуратно прошелся по квартире. Ни Таи, ни записки. Зато на столе под полотенцем завтрак: пара бутербродов, порезанные помидоры и вареные яйца. Приятно так стало, что я согласен простить ей побег. Моя заботливая девочка.

Есть, правда, не стал. Ничего не лезет кроме воды с лимоном. Заполнив ею желудок посмотрел на таблетки и опять не стал их пить. Должно же это как-то пройти! Потерплю.

Снял с зарядки мобильник надеясь, что хоть сим-карту отец мне не заблокировал. Это было бы совсем низко. Ура! Номер все еще мой и даже деньги на счету есть.

— Здравствуйте, Дамир Исаевич, — я вспомнил, что у меня все же есть чуть больше денег, чем наличка в кошельке.

Небольшая организация по микро - финансированию населения под конский процент. Они нам не конкуренты. Даже наоборот. Люди ведутся на вкусные условия и возможность «вот прям щас» уйти с деньгами. Они не считают сколько им придется отдавать в конечном счете. Ну и потом идут в наш банк, берут кредит по нормальной ставке, чтобы погасить кредит этой организации. Круговорот долгов в природе.

Так вот этому Дамиру Исаевичу я немножечко помог на старте деятельности. Естественно, не просто так! В отличие от его клиентов, я прекрасно умею считать деньги и свою выгоду от этого вложения. На счету этой компании лежит моя доля, которую я не выводил. Просто не было необходимости, да и росла компания, растила для нас клиентскую базу. Сейчас они уже достаточно окрепли, чтобы я мог безболезненно забрать свое.

— Герман Асланович, — чувствую его натянутую улыбку. Задницей что ли чувствует, зачем я ему звоню.

— Дамир Исаевич, я в течении получаса скину вам электронный адрес. На него прошу в ближайшие пару дней выслать отчет о состоянии моей доли и накопившихся процентов. При его составлении попрошу не забыть, что я хорошо считаю, — пришла моя очередь улыбаться его пыхтению в трубке.

— Конечно, Герман Асланович. Без вашей поддержки нас бы не существовало, — расшаркивается он, понимая, что юристы банка отца его просто уничтожат, если что-то пойдет не так. Им только повод дай.

— Рад, что мы друг друга понимаем. Скоро пришлю адрес. До свидания.

Интернет у меня тоже есть, так что создать новый электронный ящик не составило труда. Отправил сообщение Дамиру Исаевичу, закинул в рот пару долек нарезанного помидора и отправился исследовать небольшую квартирку своей девушки, чтобы хоть чем - то себя занять, но экскурсия быстро закончилась. Щелкнул дверной замок, я вышел в прихожую и укоризненно посмотрел на Таю в коротеньком белом платьице.

— И где это мы были в таком виде? — подошел ближе, обнял, поцеловал в губки.

— В университет ездила, потом к родителям, а еще в аптеке была, — мягко отталкивает меня, чтобы снять обувь.

— Зачем в аптеку? Опять какие-то таблетки твой доктор прописал? Я не буду больше ничего пить. Само пройдет.

— Невыносимо упрямый! Вот, — Тая вытащила из сумочки упаковку презервативов. Щеки порозовели, но взгляд еще упрямее моего.

— Не хочу резину, — обнял ее, смяв ладонями ягодицы вместе с платьем. — Мне нравится чувствовать тебя без всяких препятствий. Может таблетки? — смотрю умоляюще. — Пожалуйста, — целую в щечку.

— Для этого надо сначала попасть на прием к гинекологу. Мой врач в отпуске, а к другому я не пойду. Так что-либо так, — отстраняясь трясет передо мной отвратительной, осточертевшей за время без нее, упаковкой гондонов. — Либо никак.

— Уговорила, — сдаюсь. — Спасибо за завтрак. Мне приятно.

— Ты же ничего не съел, — расстроенно смотрит на кухонный стол.

— Я съел помидорку, — обнимаю ее сзади. — А сейчас совсем не против съесть тебя, — кусаю в плечо, — она толкает меня попкой в пах. — Не хочешь? — глажу пальцами шею, ненавязчиво, легко целую.

Знаю, что могу сделать так, что Тая захочет, но это не то. Ее что-то беспокоит и для меня это важно, потому не настаиваю, просто наслаждаюсь моментом ее близости.

— Что случилось? — спрашиваю, разворачивая к себе лицом. — Поделись. Попробуем решить вместе.

— Просто переживаю. Отец скоро обо всем узнает и тогда… Ой! — она вдруг подпрыгнула. — Я же тебе купила кое-что. Надеюсь, подойдет, — Тая быстро сменила неприятную для нее тему на унизительную для меня.

— Стой. Послушай меня, — взял в ладони ее лицо. — С твоим отцом я поговорю сам. Номер его у меня есть. Оклемаюсь еще немного, чтобы не пугать своим видом и созвонюсь. И еще, малыш, я очень тебя прошу, не надо тратить на меня свои деньги, — недовольно дует щеки. Смешная такая. — Ты и за врача заплатила, я знаю. Это даже не твои деньги, твоих родителей. Выходит, я теперь сижу на их шее. Я на такое не согласен и все тебе верну.

— Отец ведь все забрал у тебя, — напоминает.

— Не совсем. Немного осталось. Как заработать еще, я обязательно придумаю.

Внутри все сжимается, становится больно и тоскливо. И где-то там скучает по ровной дороге моя машинка. Она бы точно помогла мне приятно приумножить капитал. Квартира моя гораздо больше. Таю бы привёл. Ей бы там понравилось.

— Что ты купила? — переключаюсь, чтобы не утонуть в этих тяжелых эмоциях.

— Штаны, — улыбаясь достает их из своей сумки. Вот уж точно, женская сумочка бездонна, в нее влезет что угодно. — Ты же не будешь говорить с моим отцом в трусах? — смеется, разряжая обстановку.

— Действительно, — подхватываю это настроение. — А если я дам денег и попрошу, ты сможешь купить мне еще и футболку?

— Ой, — хлопнула себя ладошкой по лбу. — Забыла.

Я тихо рассмеялся, подтолкнул ее к кухонному столу, развернул спиной к себе чуть наклонив вперед так, что девушка уперлась в него обеими ладонями.

— Я прощаю вас, Таисия Валерьевна, — хриплю ей в шею задирая платье. — Где там ваши мерзкие резинки?

— В прихожей остались, на тумбочке, — стонет от моих пальцев на своей груди.

— Не пойду, — высвободив член из боксеров надавил девушке на поясницу прогибая ее в спине сильнее, со стоном погрузил его в горячую влажную плоть.

Поглаживая упругую попку в белых стрингах прикрыв веки, кайфую от каждого движения внутри нее. Мой любимый наркотик подается навстречу насаживаясь на мой стояк. Тая обнимает пульсирующий ствол мышцами.

Я жалею, что не выпил таблетки. Боль мешает полностью сосредоточиться на удовольствии, зато оно растягивается для нее. Нагнувшись, дотянулся пальцами до ее раскрывшихся губок. Массирую клитор размазывая по нему ее влагу.

— Моя чувственная девочка, — шепчу нежности впитывая в себя ее оргазм. Он возбуждает меня, подгоняет к краю.

Обнимаю любимую за талию, поднимаю от стола, чтобы усилить трение. Не так удобно, но так приятно.

Таська вздрагивает от каждого моего толчка внутри нее. Глажу грудь, поднимаю ладонь выше, веду пальцами по губам. Проталкиваю один ей в рот. Она тут же облизывает его, а я представляю, что там скоро обязательно окажется мой член.

В последний момент успеваю дернуться назад, сжать стояк рукой и кончить своей девочке на поясницу. Трусь об нее догоняясь. Мне нравится оставаться внутри до самого конца, но ради того, чтобы чувствовать Таю кожей, а не через латекс, пусть и ультратонкий, я согласен потерпеть некоторое время.

Глава 18. Здравствуй(те), «папа»

Герман

Пока я почти честно соблюдаю постельный режим под надзором любимой девочки, стянул у нее ноутбук и занялся работой. Утром пришел отчет, который я недавно запрашивал. Задумчиво клацаю мышкой пытаясь прикинуть, что мне делать с этими деньгами. Их откровенно мало. На комфортную жизнь в квартире своей девушки хватит, а вот на стоящее дело нет. Мизер.

Таська убежала с подружкой в Торговый центр. Мое присутствие здесь все еще скрывается от ее окружения. Я не обижаюсь. Это даже лучше, а то начнут капать девчонке на мозг, какое я мудило и ее не достоин. Она у меня умница конечно и голову свою на плечах имеет, но все равно где - то на подкорке будет шевелиться подобная неприятная мысль.

Чтобы открыть достойный сервис по ремонту и тюнингу автомобилей, как я всегда и мечтал, бабок тоже надо больше. Закредитоваться не выйдет, я теперь безработный. Значит начнем с малого.

Открыл текстовый документ. Написал большими буквами заголовок: «БИЗНЕС ПЛАН». Вспоминая все, чему меня учили в универе, стал набивать его бегая пальцами по клавиатуре.

В дверь позвонили. Я не сразу понял, что это вообще к нам. У Таи ключи.

Кого принесло?

Не глядя в глазок, открыл и встретился с удивленным взглядом Валерия Игнатовича. Мужчина осмотрел меня с ног до головы. Домашний весь такой, как кот, блин! Простые спортивные штаны с мягкой широкой резинкой, которые мне купила его дочь, и серая футболка на выпуск.

― Я, пожалуй, схожу в магазин, ― потер подбородок Камаев. ― Не закрывай, скоро вернусь.

― Ладно, ― пожал плечами.

Валерия Игнатовича не было довольно долго. Я успел накарябать еще немного текста и написал в микро финансовую компанию, чтобы вывели все мои деньги. Я заберу их налом.

― Давно ты спишь с моей дочерью? ― услышал мужской голос и чуть не опрокинул ноутбук на пол.

― Три года с перерывом, ― ответил честно.

― Идем на кухню, ― отец Таи принес с собой бутылку отличного виски, который мне пока нельзя. Перед ним поставил стакан под алкоголь, для себя взял высокий, плеснул воды с лимоном. ― Кто тебя так? ― спросил Валерий Игнатович и налил себе двойную порцию.

Мне почему-то кажется, что это вопрос с подвохом и ответ на него он прекрасно знает.

― Да так, свои интересы отстаивал, ― мягко ушел от темы. Мужчина выпил залпом, налил себе еще. ― Вы же не пьете, ― вспомнил я.

― Ишь, осведомленный какой! Ты живешь здесь, я так понимаю? ― киваю. ― Я наслышан, что отец забрал у тебя квартиру, машину, счета перекрыл, — вот я и оказался прав в своих догадках. ― У них сейчас с Михаилом разборки по поводу Милли и их договорённостей о браке, так что я в курсе, ― он еще немного выпил, расслабился и облокотился спиной на стену.

― Супер. Значит все вокруг в курсе, ― потер ладонями лицо, нервно взъерошил волосы.

― Нет, только узкий круг доверенных лиц. Расскажи-ка мне, Амиров, подробнее, что у тебя с моей дочерью, ― он строго сдвинул брови, стакан с остатками виски отодвинул подальше от себя.

― Я люблю ее, ― смотрю ему в глаза. ― И понимаю, что сейчас не в том положении и статусе, чтобы чего-то у Вас просить, но я все же попробую. Дайте нам возможность попробовать выстроить свою жизнь самим. Тая не хочет замуж за Стефана, да и я… ― стараюсь подбирать слова, чтобы без мата, хотя очень хочется. На эту ситуацию у меня только такая сейчас реакция. Нервная и очень острая. ― Я не позволю ей выйти за него!

― Даже так? ― У Валерия Игнатовича брови взлетели вверх.

― Да, ― подтверждаю. ― Я не отдам ее никому.

― Папа? ― на кухне появилась побледневшая Тая.

― Все нормально, ― я подошел к ней, взял за руки. ― Иди пока в комнату. Дай нам поговорить, ― прошу ее, закрывая спиной от потерявшего дар речи отца. Он пока пытается усвоить то, что видит и слышит. ― Как погуляли? ― заговариваю, чтобы перестала так волноваться, а то глаза и без того огромные, сейчас просто как блюдца.

― Вот, ― показывает мне два бумажных пакета с покупками. ― Подарок тебе купила.

― Спасибо, маленькая. Иди в комнату, ― развернул ее и плавно подтолкнул в нужном направлении. ― Извините, ― вернул внимание Валерию Игнатовичу.

― Почему я раньше этого не замечал? ― он дотянулся до своего стакана, покачал его из стороны в сторону размешивая янтарную жидкость.

― Чего? ― не понял вопроса.

― Влюбленности в глазах единственной дочери, ― отец Таи допил вторую порцию виски. ― С этим чертовым кризисом все с ума посходили и я, в том числе.

― Не удивительно. Всем хочется удержаться на плаву, ну и людей от нас много зависит. А в неустойчивом бизнесе сокращение рабочих мест неизбежно, ― отвечаю на автомате. ― Вы ведь уже с этим столкнулись? ― решаю закончить, раз уж зашел в это «болото».

― Да. Поддержка Михаила помогла бы этого избежать, ― расстроено говорит мужчина. Его плечи опустились, лицо вдруг осунулось. Он просто устал. На него давят партнеры с одной стороны, с другой совесть (непростительная роскошь там, где крутятся большие деньги). У нас в Банке такие вопросы решаются гораздо легче и быстрее. Но у Камаева другие масштабы, да и мягкий он для бизнесмена, если уж быть до конца честным.

― Давайте я попробую вам помочь, ― говорю на полном серьезе.

― Ты? ― столько удивления.

Ну да, куда мне в мои двадцать четыре! Стереотипы.

― Мне нужна работа, чтобы встать на ноги, закрепиться и открыть свое дело, ― раскладываю перед ним карты. ― Я хочу обеспечить вашей дочери достойное будущее и не бояться, что у меня снова все отнимут. И я реально могу вам помочь обойтись минимальными потерями.

― Гер, у меня договор с Ревалем о браке Таи, ― напоминает Валерий Игнатович.

― Его можно расторгнуть. Стеф не сильно расстроится, уж поверьте. Там есть неустойка, насколько я знаю? ― кивает. ― Я могу ее оплатить (молчу про то, что это будут все мои сбережения).

― Нет. Я сам оплачу, ― отказался Камаев. ― У тебя вон, ― машет рукой в сторону комнаты. ― Есть на кого тратить. Надеюсь, Таська меня простит за эту дурость. Она же одна у меня, а я…

― В этом уж точно вы можете не сомневаться, ― заверяю его. Знаю, какая добрая у меня девочка и родителей любит.

Мы еще долго говорили. Валерий Игнатович классный мужик. Не удивительно, что он смог воспитать такую шикарную дочку. Сказал, как только разрешат врачи, я могу выйти на работу в его компанию, а я в свою очередь предложил взять кое - что на дом, ведь сделать первые расчеты и понять обстановку я могу и удаленно. Камаев пообещал, что в отношения наши лезть не будет, но в гости заглядывать ― обязательно! Посмеялись. Куда же без контроля? Но я рад, что мы с ним друг друга поняли.

Таська любопытной лисой периодически ныряла на кухню, пока я не поймал ее за руку и не усадил на колено.

― Гер, ― она застеснялась отца и попыталась встать.

― Да сиди уже, у тебя все равно здесь только две табуретки, ― подмигнул Валерий Игнатович. ― Когда вы успели вырасти? ― рассматривает нас пьяненький с непривычки мужчина. ― Ладно, поеду я, ― ищет по карманам мобильный.

― А можно последний вопрос? ― он не дает мне покоя, и я решил, раз уж у нас такой интересный день получился, то узнать было бы неплохо.

― Валяй. Сейчас только водителя вызову. А то куда я в таком виде? ― ведет пальцем по экрану телефона.

― Что вы не поделили с моим отцом?

Тая

Отец тяжело вздохнул и отложил телефон, а у меня сердце в груди громыхает так, что закладывает уши. Я боялась их встречи. Не представляла, как он может отреагировать. И, если честно, боялась увидеть разочарование в его глазах, ведь папа думал, что дочка еще мала и невинна, а я… Выросла, в общем. Еще и связалась с самым отвязным парнем, которого можно было найти.

― Я твоего отца знаю давно, ― улыбнулся папа, обращаясь к Герману. ― Мы столкнулись с ним задолго до знакомства Аслана с твоей мамой. Он крутой такой был в институте. Перевелся к нам на третий курс. Ну еще бы не быть таким, когда отец у тебя банком владеет. Надо отдать ему должное, никогда особо не кичился своим статусом, но аура властности, привитая старшим Амировым, всегда его окружала. Девчонки кипятком писали, парни уважали или остерегались. А у меня не было такой мощной поддержки за спиной. Была лишь цель чего-то в жизни достичь. Была мечта. Разница статусов не помешала нам общаться. Но, как водится, между двумя молодыми и горячими парнями пробежала новенькая второкурсница, которая динамила всех подкатывающих парней. Маме только не говори, ― смеется папа, обращаясь ко мне. ― Она не знает эту историю. Так вот. Ас к ней подкатывал, я тоже. Бесполезно. Глазки строит, но к себе не подпускает. И тут нам в голову пришла «гениальная» мысль. Мы поспорили, кто первый затащит ее в постель. Прости, дочь, ― отец нервно покрутил в руке пустой стакан из под виски. ― Не для твоих ушей рассказ. Месяца два мы ее окучивали. Половина курса следила за тем, кому же она сдастся.

― Вы выиграли, задев самолюбие Аслана Амирова? ― попробовал предугадать результат Гер.

― Нет. Девчонка сделала нас обоих, но закончилось все неприятно. Если коротко, то сначала она отдала победу Аслану, а через полтора месяца после Новогодней вечеринки ушла со мной. Естественно, мы узнали об этом позже, а еще через пару месяцев блондинка заявилась к нашим родителям и заявила, что беременна. Моим сказала, что от меня, ну а отцу Аслана, что от него.

― Ой, е… ― Гер запустил пятерню в волосы. ― Я деда не застал, но наслышан о том, как он умел наказывать.

― Да нам обоим тогда хорошо досталось. Ушлую девчонку к врачу отправили. Сроки посчитали и выяснили, что беременность была от меня, а Аслан не виноват. Это я по пьяни не предохранялся, ― строго посмотрел на Германа, словно намекая, мол слушай и запоминай, как бывает.  ― А твой отец все это время пытался доказать своему, что он был аккуратен. Но Ленар Амиров оказался непреклонен. Сына чуть ли не позором семьи объявил, но постепенно все утряслось. Только с тех пор Ас меня люто возненавидел. Он сначала разбил мне лицо, за то, что я так нас обоих подставил, а потом просто игнорировал. Наши дороги после института окончательно разошлись, пока мы не встретились уже в бизнесе. Амиров деловой человек и задвинув личное, стал со мной работать. Вот такая история, дети.

― А что стало с той девушкой? Она родила? ― спросила я. Интересно ведь, вдруг у меня есть старший братик или сестренка.

― Нет конечно, ― отмахнулся папа.  ― По настоянию родителей сделала аборт. Это все, что я знаю. В наш институт после случившегося она так и не вернулась.

― Я бы тоже не обрадовался такой подставе, ― вздохнул Гер.

― Дураками были. Юная кровь бурлила. Прямо как у тебя сейчас, ― смеется отец.  ― Но мне хочется верить, что моя дочь для тебя и правда особенная, и ты будешь ее беречь.

Глава 19. Первая ссора и возвращение в привычный ритм

Герман

Непривычно. Странно…

Всегда хотел так говорить с отцом. Казалось бы, поговорили о всякой ерунде. Так, воспоминания, ответственность. Классика. Но мне стало легче и в какой - то момент захотелось позвонить своему отцу. Но я не стану этого делать. Сначала мне предстоит ему доказать, что я все-таки достойный сын, а не кусок дерьма, у которого в башке бабы и тачки.

Таська спит у меня на плече закинув ногу на живот. Осторожно перебираю пальцами ее волосы. Заметил, что это меня успокаивает.

Так и провалялся опять до рассвета почти без сна. Урывками проваливался в темноту, но назойливые мысли выдергивали обратно.

Тихо встал, переложив девушку с себя на подушку, сделал кофе и вышел с сигаретой на балкон.

Сегодня по плану прозвонить арендодателей подходящих для сервиса помещений. Надо договориться, съездить посмотреть. Потом заскочить к ребятам, у кого я ремонтировал свою машину. Кто, как не они, подскажет, где лучше заказать необходимое оборудование и инструменты для моего первого самостоятельного проекта.

― Ты чего не спишь? ― хриплым ото сна голосом спросила Тая, обнимая меня сзади за пояс.

― Планов много, ― накрыл ее ладошки своей. ― И не надо мне говорить про пастельный режим, ― она только набрала в легкие воздуха, от чего ее грудь приподнялась и скользнула сосками, обтянутыми футболкой, по моей спине.  ― Мне нормально уже, а голова пройдет. От того, что я сижу в четырех стенах, ничего не изменится и деньги сами себя не заработают.

― Но врач сказал… ― пытается возразить.

Развернулся к ней лицом.

― Мне плевать, что сказал врач! Не надо делать из меня недееспособного нахлебника! Какого хрена все всегда пытаются решать, как для меня лучше?!

― Придурок! ― Тая толкнула меня в грудь, обтянутую корсетом. ― О тебе заботятся!

― Не надо. Так. Обо мне. Заботиться, ― произнес, разделяя каждое слово. Прижал девушку к прохладной двери.  — Это слишком, ― прохрипел у ее губ уже спокойнее.

― Пусти, ― Таська обиделась на мой срыв. Она не понимает, что за последние несколько лет на «Я сказал», «Я решил», «Я знаю, как для тебя лучше» у меня выработалась настоящая аллергия.

― Нет, ― целую ее в сжатые губы.

― Гер, прекрати, ― она пытается меня оттолкнуть.

― Хочу тебя, ― улыбаюсь, веду языком по щеке. Тая забавно морщится, меня отпускает. ― Ты такая сексуальная, когда злишься.

― Обойдешься! ― девушка вновь пытается меня оттолкнуть. Выставив колено между ее ног, упер его в стену. Теперь ей некуда деться. ―  Гера! ― Тая недовольно сопит. ― Прекрати. Ты сначала орешь на меня, а теперь что?

― А теперь мы будем мириться, ― улыбаюсь. ― А ору, потому что давить на меня не надо, ― провел костяшками пальцев по скуле.  ― Все, что я прошу, просто доверять мне и моим решениям. Это сложно?

― Да я доверяю! Если бы это было не так, тебя бы здесь вообще не было! Просто прошу подождать еще немного, пока ты не восстановишься полностью. В этом нет ничего плохого, Гер, ― Таська положила ладошку мне на щеку. Потерся об нее, моя девочка улыбнулась. ― Я не собираюсь тебя переделывать, ― она смотрит в глаза. ― Я влюбилась в тебя вот в такого. Сумасбродного, нахального, упрямого.  ―  И нет, слышишь меня? ― берет мое лицо обеими ладошками, фиксирует взгляд на своих глазах. ― Нет ничего ужасного в том, что о тебе заботятся и за тебя переживают. И ты знаешь это. Просто вдруг решил, что такое внимание делает тебя слабее. Это не так, ― малышка сама тянется к моим губам, целует. ― Это делает тебя сильнее тех, у кого нет такой поддержки.

― Откуда ты взялась такая умная на мою голову? ― обнимаю ее крепче. Любимая пожала плечами, тепло улыбнулась. Она говорит сейчас прямо, как моя мать.

Я увел Таську в спальню и постарался быть нежным наслаждаясь ее стонами, кайфуя от того, как меняется ее взгляд при оргазме. Моя наивная девочка с характером! Она не знает, что такое большой бизнес и отец, которому постоянно приходится соответствовать. Да ей и не надо все это знать. Она девчонка. Ее стихия — это торговые центры и пляжи, посиделки с подружками и ночи со мной. Все остальное я беру на себя.

До конца недели я закончил с бизнес―планом, приметил для себя несколько интересных помещений, договорился о встрече. Меня окончательно отпустило. Врач сказал, что я могу вернуться к привычному образу жизни, только в корсете еще недельку стоит походить и ограничить физические нагрузки.

Выдохнул. Быть больным и есть Таськины супчики, конечно, мило и романтично, но я устал. Мне не хватает движения, началась нехилая ломка от недостатка драйва. Я созвонился со знакомым парнем, что помогает организовывать гонки. Узнал, когда будет проходить следующая и решил, что обязательно на нее поеду, а сейчас к Камаеву в офис, устраиваться на работу.

― Да, Дамир Исаевич, ― принял входящий звонок усаживаясь в такси. ― А я как раз о вас вспоминал.

― Герман Асланович, я прошу прощения, но сейчас вывести всю сумму, что вы запросили не представляется возможным. Все средства в обороте, ― заливает эта неблагодарная сволочь.

― У вас два дня, ― отрезаю жестко весь его неправдоподобный бред. ― На третий день утром наш с вами договор и все документы по движению денег будут у юриста. Не надо пытаться меня поиметь. Я вас закрою так же, как открыл. Вы еще почку продадите, чтобы со мной расплатиться!

― Но Герман Асланович, вы деловой человек и должны понимать, что это удар по нашему бюджету! Мы можем переводить вам деньги частями. Ежемесячно. Первую выплату я могу сделать прямо сейчас.

― Два дня, ― сбросил вызов.

Вот же …урод!

Ударил ладонью по передней пластиковой панели автомобиля. Водитель на меня недовольно покосился.

Знакомые эмоции разгоняют по венам кровь. Это моя жизнь и ее мне не хватало последнюю неделю. Я буквально ворвался в родную стихию с этим чертовым звонком. Да, он разозлил, но одновременно помог собраться. Мозги тут же заработали правильно, и я уже знаю, что делать дальше.

Валерий Игнатович встретил меня крепким рукопожатием и потоком вопросов о том, как у нас дела с Таей. Мужчина показал мне офисный этаж в одной из высоток города. Он полностью принадлежит ему, что уже неплохо. Мне на глаза попался очень разный персонал. Девушки от двадцати пяти с заинтересованными взглядами, женщины с опытом недоверчиво присматриваются к молодому парню. Финансовый директор ― мужчина средних лет тоже встретил меня не особенно радостно.

У него на лице читается: «Ты охренел, шеф? Пацана привел учить меня работать?!»

Не буду я его учить. Так, циферки подкорректирую, постараюсь найти, где они просели, если он не видит. И все. Да и сам не прочь чему-то научиться у опытного специалиста. А «дыры», они у всех бывают.

― Герман Амиров, ― пожал руку мужчине.

― Наслышан, ― он ответил на рукопожатие. ― Акимов Василий Павлович. Кто у кого в начальниках будет? ― скептически приподнимает бровь.

― Надеюсь, мы сработаемся, как команда. Это гораздо эффективнее, ― отвечаю ему.

― Я тоже на это надеюсь, ― заключил Камаев. Цель у нас одна ― не потопить этот корабль.

― А вы уверены, Валерий Игнатович, что Амиров влезая в наши финансы не сработает на руку своего отца, ― пристально смотрит на меня.

― Мой отец не является для вас конкурентом, ― напоминаю ему.  ― Он не считает рентабельным поддерживать проекты, которые стремительно идут на дно. Это слишком дорого и плохо окупаемо.

― Но Реваль же решил поддержать, ― настаивает Акимов. Сразу видно, что человек лишь отдаленно понимает, с кем имеет дело.

― Михаил Реваль поглотит вас, расширит свой холдинг и от компании, которую строил Валерий Игнатович ничего не останется. Даже имени, ― объясняю ему.

― А ты сможешь нам помочь? ― усмехается Акимов переходя на «ты». ― Это не первый кризис, который мы переживаем.

― Этот станет для вас последним. А смогу ли помочь, я пока понятия не имею. Вы ведь так и не прислали мне данные, которые я просил. С завтрашнего дня я готов приступить к работе, ― обратился к Камаеву. ― Отчеты за последний год все еще нужны. А неисполнительность карается штрафами. Это отлично стимулирует людей делать то, что от них требуется! И кто из нас не хочет вытащить компанию из задницы? ― вернул Акимову его же эмоции. Отзеркаливание отлично работает. Мужчина передернул плечами, недовольно сжал губы, но спорить больше не стал.

Попрощался с Валерием Игнатовичем и окончательно вернув себе уверенность в собственных силах и чувство значимости, поехал на следующую встречу. Уверен, что личная встреча с Дамиром Исаевичем поможет мне гораздо быстрее вернуть свои деньги.

Вышел из такси, оглянулся. Спинным мозгом чувствую на себе чей - то внимательный взгляд. На другой стороне улицы в тени деревьев, скрытая вечерним сумраком стоит тачка отца.

― Вот не можешь ты без контроля, ― помахал ему рукой зная, что он видит. Довольно крутанулся на пятках и в приподнятом настроении пошел за своими деньгами.

Глава 20. Тихая гордость за сына

Аслан Амиров

Мелкий засранец!

Усмехаюсь, глядя на сына через приспущенное стекло своей машины. Он с ехидной ухмылкой помахал мне рукой и пошел выбивать из Дамира свои деньги. Можно было бы перекрыть ему и этот источник дохода, но справедливости ради я решил не влезать. В эту контору он вложился сам. Мне интересно, как Гер теперь оттуда вытащит все свои вложения и проценты. Но приехал я сюда не поэтому. Если не считать сжирающее меня изнутри чувство вины, то я успел соскучиться по мальчишке. По его энергетике, нахальным шуткам и нашей совместной работе.

Анютка вся извелась: не звонит, не приходит. Пытаюсь объяснить любимой девочке, что с ним все хорошо, парень просто занят. Хотел же наш сын устроить свою личную жизнь сам. Вот и старается усердно.

Меня радует, что за это время, что он живет у девчонки Камаева, Герман еще никуда не вляпался, не бухает как скотина и не курит всякую дрянь. Понятно, что времени прошло слишком мало и от нашей «ссоры» он еще не до конца оклемался, но отцовскому сердцу стучится чуть спокойнее.

Если так продолжится и дальше, я разорву тот чертов договор с Ревалем и засуну свою гордость в задницу позволив сыну эти отношения. Тая вроде неплохо на него влияет. Посмотрим, выдержит ли она его огненный характер.

Мысленно я дал Герману месяц, чтобы поиграться в свободу. Зная мальчишку, он либо проявит себя хотя бы из чистого упрямства, либо скатится в привычный образ жизни. В любом случае через месяц я верну его домой. Аня с ума сойдет, если Гер так и не будет у нас появляться.

Сына нет уже довольно долго. Макушев ни за что не расстанется с приличным куском своего бюджета. По моим данным он должен выложить моему сыну крайне неприличную для среднего бизнеса сумму. Такие конторы очень быстро растут, но слишком далеко зайти им не даем мы, «большие братья». Зачем нам конкуренты? У банков есть свои микро – займы, выступающие на рынке под другими именами. Этой сферой у нас тоже занимался мой сын так что, когда я узнал, куда он слил часть своих доходов, ни грамма не удивился. И договор там составлен отлично. Мой ведущий юрист сделал все, чтобы в случае его нарушения, Дамир закрылся. Но это не значит, что ушлый Макушев сдастся так просто. Он обязательно будет торговаться и пытаться диктовать свои условия пытаясь прогнуть парня гораздо младше себя надеясь на его неопытность.

― Млять!

Матерясь, Гер пнул урну перед головным офисом этой организации. Все пока идет так, как я и предполагал. Сын в несколько затяжек выкурил сигарету, щелчком пальцев отправил окурок в ближайшие кусты, развернулся по привычке взъерошив ладонью темные волосы, которые давно не мешало бы подстричь, и пошел обратно, громко хлопнув металлической дверью.

Да, мой мальчик. А ты думал, все будет так просто? Руки чешутся помочь. Достаточно одного звонка, чтобы все это решилось, но я кручу в руке мобильный запрещая себе вмешиваться. Он должен сам!

Переговоры закончились далеко за полночь. Мне пришлось звонить жене, предупреждать, что задержусь. На улицу вышли мой Гер с довольной улыбкой на лице и взмокший уставший Макушев. Похоже, я дал сыну правильное образование. В сочетании с его характером вышел отличный результат.

Преисполненный отцовской гордостью за его непростую, но полностью самостоятельную победу я моргнул сыну фарами и отправился домой. Здесь мне больше нечего делать.

Глава 21. Мне хватит рядом тебя

Тая

В половине четвертого утра в дверь вошел сначала букет роз, а затем виноватая морда Германа. Запах цветом моментально наполнил маленькую прихожую. Не спешу забирать их у Амирова. Приспущенные темные ресницы и искорки в его карих глазах никак не вяжутся между собой. Чувство вины этому засранцу не знакомо.

Не сказав ему ни слова развернулась и ушла в комнату. Я уснуть не могла! Места себе не находила! Он трубку не брал. А теперь что? Розочки и я поплыла? Перебьется!

― Я не мог ответить на твои звонки, ― Гер обнимает прохладными руками. От него пахнет ночной свежестью и сигаретами. ― Были очень тяжелые переговоры.

― До трех часов ночи?! ― скидываю его руки со своей талии.

― Да. Макушев выел мне мозг чайной ложкой. Я думал, что отец у меня мастерски это делает. Очень сильно ошибался. Радует, что он тоже сегодня не выспится, ― затылком чувствую его улыбку. ― Тась, ну я же для нас стараюсь, ― целует в плечо. ― Теперь у меня будут деньги на сервис. А через пару лет я сделаю из него маленькую сеть, и мы не будем зависеть ни от твоего отца, ни от моего. Это же классно, малыш. Давай отметим завтра вечером? ― его теплые губы добрались до местечка за ухом, он щекотно лизнул меня там языком, и я рассмеялась, выворачиваясь из новой порции его объятий.

― Я волновалась, ― развернулась к нему лицом. В расширенных зрачках отражается свет от уличного фонаря. ― Что ты курил? ― настроение тут же падает.

― Сигареты, ― шарит рукой по карманам, достает пачку. Только вот я ему не верю! И мимолетная эйфория от его нежных прикосновений пропадает.

― В зеркало посмотри! ― толкнула Германа в грудь. Он поймал за руку, не дал уйти.

― Видел я себя в зеркало в такси, ― прижимает бедрами к подоконнику. ― Я устал, Тай. Просто устал. А еще отца видел и прилично так хапнул адреналина. Думал, он и здесь мне гайки закрутит, но все обошлось. А теперь скажи мне, детка, на кой хер я здесь, если ты мне не веришь? Я давал повод? ― он забрался пальцами мне в волосы, сжал их в кулак и оттянул голову назад. ― Что млять, у вас у всех за привычка пытаться найти во мне то, чего там нет?! Если я захочу укуриться, поверь мне, я сделаю это так, что ты не узнаешь! Только зачем оно мне, м? Я столько ждал этого шанса! Я хотел быть с тобой! И ты спишь со мной, но не веришь ни мне, ни в меня.

Гер отпустил мои волосы, развернулся и быстрым шагом вышел из комнаты. Я догнала его уже у двери. В прихожей на полу валяется букет, который он привез для меня. И картинка после его слов нарисовалась такая, что я почувствовала себя виноватой.

― Не уходи, ― поймала пальцами за футболку. Гер медленно повернулся, обнял меня, прижал к себе, уткнулся носом в макушку.

― Да куда я от тебя денусь, ― наматывает на палец короткую прядь волос. ― Извини, что не позвонил и не предупредил, что могу так задержаться. И я понимаю, почему ты не веришь мне, Тай. Только не легче от этого ни хрена.

Он подхватил меня на руки, перешагнул через цветы и уложил на кровать. Мы мирились до самого утра, а потом проспали до обеда. Хорошо, что мне сегодня не надо никуда идти. Ему, как оказалось тоже. Гер выпил кофе и занялся работой дома, оккупировав мой ноутбук.

Спустя неделю я начала жалеть, что отец взял Германа на работу. Теперь она у него везде. Мы не видимся. Он крутится в бешеном ритме. Утром в родительском офисе, после шести мотается на какие - то свои встречи. Возвращается всегда поздно, спит по четыре часа и все начинается сначала.

Хорошо, что у меня есть универ и Зоя. И маму я начала понимать. Теперь моя квартира тоже стала заполняться всякими уютными мелочами, пока моего мужчины нет рядом. Мы даже ругаться перестали. Просто некогда. Гер смеется. Говорит, что мириться со мной сразу ему гораздо приятнее, чем выяснять отношения из-за непомытой кружки. Мой сумасшедший Амиров буквально горит тем, что делает, а я горю им.

― Малыш, ты чего такая бледная сегодня? ― спросил мой мужчина, заваривая себе крепкий кофе после очередной бессонной ночи.

― Не знаю. Нехорошо. Я не поеду на занятия сегодня. Отлежусь, ― Гер не дал пройти мимо. Поймал за руку, поцеловал в запястье.

― Позвони Зое, ладно? ― и с этих слов я понимаю, что он опять собирается пропасть. ― Твой отец обещал заскочить вечером. Я постараюсь успеть к его приезду. Хочу к маме еще заехать сегодня. Она звонила. Говорит, Валида Зауровна опять в больнице, ― Гер называет свою бабушку только по имени отчеству. ― Заскочу, узнаю, что там и как.

― Приезжай пораньше, пожалуйста, ― у меня кружится голова и по всему телу расползается неприятная слабость. Ноги подогнулись, Амиров удержал, поднял на руки и перенес в спальню.

― Может врача вызвать? ― искренне беспокоится любимый мужчина.

― Нет. Мне хватит рядом тебя.

Глава 22. Мой маленький взрослый мальчик

Анна Амирова

Плановый осмотр у гинеколога прошел неплохо. Я каждый раз ужасно переживаю, но врач меня успокоила. Беременность протекает без патологий. Посмотрела на своего малыша в кабинете УЗИ. Распечатала фотографии для нашего папы. Ас уехал на несколько дней в срочную командировку, так что покажу, как вернется.

Спрятав их в сумочку, поблагодарила доктора и пошла в другое отделение.

Мама Аслана, Валида Зауровна практически не выходит отсюда последний год. Никакие деньги не могут купить ей еще несколько лет жизни. Наши отношения с этой женщиной так и не сложились, но несмотря на ее ворчание я все равно приезжаю.

― Здравствуйте, ― вошла в палату. Сердце сжалось от того, как эта энергичная гордая женщина высыхает на глазах.

«А что вы хотите? Возраст» ― как-то сказал заведующий отделением кардиологии моему мужу.

Они и правда делают все, что могут. Лучшее оборудование, препараты поддерживают в ней жизнь. Но всего этого недостаточно. Нас предупредили, что скорее всего она больше отсюда не выйдет.

Валида Зауровна посмотрела на меня поджав губы. Знаю, она хочет увидеть младшего сына или своих дочерей, но пришла я ― нелюбимая невестка, которая навязала ее сыну чужого ребенка.

― Как вы? ― поставила стул возле ее кровати, села на край сложив на коленях руки. Все еще чувствую себя двадцатилетней девчонкой, которую вот-вот за что-то отчитают.

― Вы нашли Карима? ― с надеждой спросила она.

― Еще нет, ― ответила честно.

Вот и весь разговор. Валида Зауровна отвернулась к окну, замолчала. Аслан ищет брата, но пока безрезультатно. С ним она хотя бы разговаривает, а от меня снова воротит нос.

Смотрю на нее и думаю о своем сыне. Так страшно, если однажды я вот так же буду ждать его, а Гер не придет, потому что снова поссорился с отцом. Мой маленький взрослый мальчик. Знал бы он, как я за него переживаю. Гера почти не звонит в последнее время и тем более не приезжает. Я стараюсь делать это сама, тогда он болтает со мной о всякой ерунде, словно хочет выговориться за долгое время молчания. Гордость каждого из моих мужчин мешает им сделать первый шаг, а я разрываюсь.

― Пойду, ― вздохнув поднялась со стула. ― Вам привезти что - нибудь? Хотите домашнего бульона? ― мне правда хочется сделать для нее что-то хорошее. Глупо сейчас обижаться. У Валиды Зауровны больше нет поддержки кроме Аслана и меня. Так уж вышло.

― Хочу! ― после долгой паузы ответила женщина. ― И куриных котлет! ― смотрит строго так. Я едва сдерживаю улыбку.

― Завтра привезу, ― подошла ближе к больничной кровати, сжала сухонькую ладонь свекрови.

― Спасибо, Аня, ― очень тихо произнесла она.

― Отдыхайте.

Так и живем. С моей мамой тоже натянуто. Они с отцом переехали на дачу лет десять назад. Аслан подарил им очень красивый участок в эко поселении. Вокруг сосны, недалеко пруд для рыбалки. Папа пропадает на нем часами, а мама увлеклась цветами. Весь участок пестрит разноцветными бутонами. О них она может говорить бесконечно. Надо бы взять своих мужчин, Таю и всем вместе туда съездить. Ас ближе узнает девушку сына, да и мой папа вправит им обоим мозги. А мы с малышом подышим чистым лесным воздухом.

В приподнятом настроении вернулась домой. Не успела переступить порог квартиры, как в дверь позвонили.

― Ну ты и бегаешь! ― смеется сын, вваливаясь в прихожую. ― За угол завернул, увидел. Пока подъехал, тебя уже нет. Ты точно беременна, мам? ― мальчик крепко меня обнял. ― Как ты себя чувствуешь? Как там мой братик?

― А может сестренка? ― подмигнула ему проходя на кухню.

― Уверен, что будет пацан. Отец когда вернется? ― оглядывается по сторонам, словно опасаясь с ним столкнуться.

― Через пару дней должен, ― не могу на него насмотреться. Соскучилась. От моего пристального внимания Гер отводит взгляд, ищет, чем занять руки. Меня задело, что сыну вдруг стало некомфортно в доме, в котором он вырос. ― Как у тебя с Таей?

― Притираемся, но у меня работа, так что ссориться особо некогда, если ты об этом, ― торопится пояснить.

― Весь в отца, ― вздыхаю, разливая нам чай.

― Сам в себя, ― недовольно морщится Герман. ― Что с Валидой Зауровной? Все плохо?

― А давай съездим завтра вместе? ― предложила ему. ― Мне надо ей отвезти кое-что. Заодно сам и спросишь, ― идею с поездкой на дачу пока озвучивать не стала. Сначала надо обсудить это с Асланом, чтобы опять не вышло скандала между моими Амировыми.

― Я пас. Отвезти тебя туда могу, если надо. Домой потом вернуть тоже, ― на его ответ я лишь неодобрительно качаю головой. ― Мама, не надо мной манипулировать, ― Гер сложил руки на груди, недовольно сморщил лоб.

― И не собиралась, ― не хочу его заставлять. Ну правда, Гера и не чувствует к ней ничего, хотя я с детства прививала уважение к бабушке. Любить только заставить нельзя, вот сын и ершится.

― Ну да, конечно! ― фыркнул мой мальчик. ― Позвони мне завтра, ― просит он. ― Я отвезу.

― Садись чай пить, ― киваю ему на табурет. ― и рассказывай в подробностях, что у вас и как, ― подперла кулаками подбородок и приготовилась слушать.

Толку только. Отделался общими фразами, маленький засранец. И все время переводит тему разговора на меня. Вижу, что Гер соскучился. Мне приятно.

В прихожей щелкнул дверной замок. Гера выругался и тут же подскочил на ноги. Аслан вернулся из командировки раньше. Мои мужчины столкнулись взглядами в молчаливом поединке. Я подошла, обняла мужа, погладила его ладонью по груди. Чувствую, как заходится в рваном ритме его сердце.

― Я поеду, ― первым от этой немой стычки очнулся Герман. ― Спасибо за чай, мам. Позвони, ― напомнил мой мальчик и громко хлопнул дверью у нас за спиной.

Глава 23. Прогулка с подругой

Тая

Я послушала Геру и вызвонила подругу. Зоя тут же примчалась, бросив Игорька на обеде со своими родителями. Мне его, если честно, ни капельки не жалко.

Как только мне полегчало, мы решили немного прогуляться и поболтать на свежем воздухе. Я вывалила на подругу все свои переживания. Даже на не помытую с вечера кружку не забыла упомянуть. Это уже так, до кучи. Просто накипело.

― Ты понимаешь, я только и слышу про его планы, ― взмахнув рукой с бумажным стаканчиком кофе выплеснула половину напитка на тротуар чудом не забрызгав одежду. ― Я все понимаю, он мужчина. Ему хочется свое жилье, машину, семью нашу крошечную обеспечить и на папу моего работать не нравится, хоть они и поладили. Гер привык жить в таком ритме. А сейчас его подстегивает злость на отца и желание доказать всему миру свою самодостаточность. А где я в этих планах, Зой?! Ну если исключить секс. Ты не думай, ― тут же поправляю себя. ― Герка он внимательный и заботливый. Совсем не колючий еж, как на людях. Просто я скучаю ужасно. И понимаю все, но все равно скучаю. Что мне делать, а?

― Смириться, ― подруга пожала плечами. ― Я удивлена, что ты не привыкла к таким мужчинам. У тебя отец такой, у меня тоже. Ревали вон твои тоже все носятся, что-то мутят. А наша с тобой задача, ― подмигнула мне Зоя, ―быть для них красивыми, счастливыми и любить себя. Не заморачивайся. Пашет и молодец. Поверь, было бы гораздо хуже, если бы Гер сел на шею к тебе и твоему папе.

― Как Игорек? ― смеюсь, допивая кофе, что остался плескаться на дне стакана.

― Типа того. Только Игорек ― это мой осознанный выбор. Надоест, я его пошлю, и никто никому ничего не должен. А у вас другое, Таськ. Любовь, семья. Классно же. Радуйся. Главное тут бдительность не терять. Мужики, они знаешь какие? Слишком много свободы ― тоже плохо. Ему может понравиться и тогда… Ладно, забей, ― отмахнулась подруга.

― Зоя! ― поймала ее за локоть, остановила. ― Это вот что сейчас было, м?!

― Где? ― придуряется она, будто не понимает. Паршивая из нее актриса! Мне ли не знать. ― Идем, ― она тянет меня за собой, но я уперлась пятками кроссовок в асфальт и не собираюсь двигаться с места.

― Ты что-то знаешь, да?

― Ничего я не знаю. Идём, говорю, ― подруга взяла меня за руку и потащила за собой. ― Просто ты у меня ранимая очень. Я переживаю, чтобы не вышло, как в прошлый раз. Ты пустила его в свою жизнь, а он её растопчет.

― Ты же знаешь, что ты меня совсем не успокаиваешь? ― кошусь на подругу.

― Знаю! А кто тебе ещё правду скажет, если не я? И заметь, потом мне сажать свою печень и пить с тобой успокоительное вино.

― Я люблю его, ― напоминаю Зое.

― Знаю, подруга. От этого твой Амиров не нравится мне ещё больше. Ладно. Много чести столько о нем говорить. Мы и так стали редко видеться. Идём в кино! - решила она глядя на афишу возле торгового центра.

После кино подруга потащила меня в ресторан, потом мы ещё немного поболтали о всякой ерунде, а по дороге домой у меня опять стала кружиться голова. Не так, как утром. Сейчас все же легче, ноги не подгибаются. Резкий запах автомобильного ароматизатора, смешанного с бензином, вызвал приступ тошноты. Я еле дотерпела до остановки перед домом. Даже открытое окно не исправило ситуацию.

А дома опять тишина. Гер обещал приехать раньше, но слово свое не сдержал. Парень появился около часа ночи в ужасном настроении и нетрезвом виде. Слова Зои перестали казаться такими уж ужасными. Может подруга права?

― Прости, ― он хотел обнять, но я сделала пару шагов назад. Поморщился, подошёл ближе. ― Я не ожидал, что так накроет. На голодный желудок, наверное. Как ты себя чувствуешь? ― молчу. ― Тась, я вопрос задал? ― снимает кроссовки, откидывает их ногой в сторону. А я не могу ему ответить. От запаха перегара меня тошнит еще сильнее, я срываюсь в туалет и даже дверь за собой закрыть не успеваю. ― Надеюсь, это не от меня, ― Гер идет за мной, убирает с лица короткие волосы, гладит по спине. ― Сходи завтра к врачу, малыш. Мне совсем не нравится твое состояние.

На следующее утро меня окончательно отпустило. Похоже, это было банальное пищевое отравление. Может йогурт несвежий. Дату не посмотрела и совсем не помню, сколько он вообще простоял у меня в холодильнике. Осталось лишь легкое недомогание и неприятное тянущее ощущение внизу живота, как перед месячными. А может и они виноваты. У меня организм вообще нестабилен в этом плане. Гинеколог периодически назначает курс гормонов, но через некоторое время все возвращается в прежний режим ― практически полное его отсутствие.

Обрадовавшись своему более привычному состоянию, приготовила завтрак и решила не ругаться с Гером из-за его ночного пьяного состояния. Ничего ведь не случилось. Это я дура себя накручиваю и ищу подвох там, где его нет. Отголоски нашего первого расставания. Пора бы от них избавиться.

― Доброе утро. Как ты? ― Гер смотрит чуть виновато и обеспокоенно.

― Все отлично. Кофе будешь? ― кивнул и я налила ему бодрящего напитка из чайничка от кофеварки.

― Я вчера выпил грамм триста виски. Со Стефаном пересекались, разговаривали на счет сервиса. Он тоже хочет. Вот думаем, а не объединиться ли нам, когда они разгребут все вопросы с отцом.

― Почему нет? ― села на табуретку, разглядываю помятого парня. Судя по складочке, которая пролегла прямо посередине лба, у него болит голова. ― Вдвоем ведь вам будет легче.

― Будет, но знаешь, виски с друзьями и бизнес с друзьями - совершенно разные вещи. Я вроде пока справляюсь. Радуюсь, что отец не мешает, хотя жопой чую, что он знает о каждом моем шаге и это действует на нервы. Кстати, я машину на прокат взял. На месяц пока, а там посмотрим. Не могу без колес. Тебя закинуть в университет?

Отставила свою чашку в сторону, поднялась и скользнула ему между ног, обняла за шею, наклонилась и прошептала в губы: «Поцелуй меня».

Гер улыбнулся и поцеловал. Жадно, глубоко, с удовольствием. Посадил к себе на колени, я развернулась и устроилась верхом.

― Когда у тебя выходные? Я ужасно соскучилась, ― стараюсь не отрываться от его губ.

― Я подумаю над этим вопросом, ― он забрался ладонью под мои шорты, сжал ягодицу, я рассмеялась ему в шею стараясь прижаться всем телом как можно плотнее.

― Ты обязательно подумай, ― поерзала на своем мужчине чувствуя его приличное возбуждение в штанах. За это Гер наказал меня укусом в плечо и получил подзатыльник, потому что больно.

― Если я сейчас сорвусь, ― хрипит он мне в ухо вдавливая в свой пах. ― не успею забрать мать и отвезти к Валиде Зауровне, а я обещал. Кем я буду?

― Ммм, ― обиженно промычала, прячась в волосах. Низ живота предательски пульсирует. Я еще раз мстительно поерзала по стояку Геры и соскочила с его колен.

― Не дуйся, ― подмигивает. ― Мне теперь вот так, ― встает и показывает ладонью на натянутую ширинку, ― весь день страдать. Спасибо за кофе, ― чмокнул в щеку и умчал собираться.

― Вот мне интересно, когда ты купишь свою долбанную квартиру, ты угомонишься?  ― разговариваю сама с собой домывая посуду. Почему-то я уверена, что не угомонится.

Хлопнула входная дверь. Гера уехал и мне пора собираться. В голову пришла шальная мысль. Ну так, чтобы уже упокоить себя окончательно и убедиться, что это точно отравление, а не то, о чем я думала. Беременность в наших нестабильных отношениях сейчас была бы некстати.

По дороге в универ я заскочила в аптеку и скупила сразу десяток разных тестов от простых до электронных. Ну хоть один должен сказать правду! В туалете честно несколько раз прочитала инструкцию, посмотрела на часы. Девять утра. Еще ведь утро? Утро!

Из сумочки достала пластиковую баночку, купленную там же, в аптеке. Наполнила ее. Окунула по очереди все тесты. Жду!

Кто-то крайне нетерпеливый ломанулся в кабинку до чертиков меня напугав. Чуть не снесла все свои полоски на пол.

Зажмурившись, честно выждала десять секунд. На всякий случай отсчитала еще пятнадцать. Выдохнув, открыла глаза, чтобы увидеть свой приговор.

― Тай, тебе плохо? Ты чего так долго? ― из-за двери услышала голос Зои.

— Мне очень хорошо, — простонала в ответ разглядывая результаты всех своих тестов.

Отрицательные!

Только сейчас поняла, как сильно я себя накрутила. Я хочу детей. Очень хочу. Двоих или троих. Мне кажется, у нас Гером будут красивые малыши. Только не сейчас.

«А если тесты врут?» — тут же пришла мысль.

Я слышала, что они ошибаются.

— Тай, мы уже опоздали на лекцию, — жалобно скребется в дверь подруга.

Я быстро сгребла все полоски в сумку и выскочила из кабинки.

— Ты бледная, — беспокоится Зоя, разглядывая меня. — Может домой?

— Нет. Вот домой я точно не хочу. Идем на занятия, — взяла подругу за руку и потянула за собой прочь из университетского туалета.

После лекций мы отправились гулять, и я не выдержала, все рассказала подруге. Зоя отчитала меня за безответственность и оказалась совершенно права. Я не должна была допускать незащищенный секс, если не готова к последствиям. Но уже довольно много времени прошло и это было всего один раз. Гер либо соглашается на презервативы, либо не кончает в меня.

— Сходи к гинекологу, — настаивает подруга.  — Чего ты тянешь? Если есть сомнения, лучше перестраховаться и спать спокойно. Как маленькая, честное слово! — продолжает отчитывать меня Зоя, а я машинально кладу ладошку на живот чуть ниже пупка и признаюсь себе, что если я все же беременна, то обязательно буду рожать.

Мне плевать, что скажет отец или мама. На аборт я точно не пойду. А Гер? Мы не загадывали так далеко.

— Ты меня слушаешь вообще?! — Зоя дергает меня за руку.

— Да, прости, — возвращаюсь в реальность.  — Я схожу.

— Не тяни с этим, Тая. Ты поняла меня? Ну сама подумай, какой из него отец? — завела она старую пластинку.

— Не начинай! Ну сколько можно?  — стало обидно за своего мужчину.

Побродили по городу, выпили чаю в любимом кафе, и Зоя довезла меня до дома. И надо бы заниматься, но все мысли утекают к этим дурацким тестам. Достала их из сумочки, разложила перед собой.

«Я сделала тест» — пишу сообщение Герману.

Сердце ускорило бег, горло сдавило нервным спазмом. Слишком долго не отвечает.

Выхаживаю по комнате в ожидании заветного звука ответного сообщения.

«И?» — пришло короткое в ответ.

«Все отрицательные» — набираю, путаясь в буквах.

Вот спрашивается, чего я переживаю? Сама ведь понимаю, что не готова к беременности, почему внутри что - то так неприятно сосет?

«Уфф. Отлично, детка!» —  и довольный смайлик в конце. — «Я задержусь сегодня. Ложись без меня» — приходит следом.

Не стала отвечать. Гера обрадовался, что я не беременна, значит детей он пока точно не хочет, а я просто глупая, настроилась на положительный результат. Страшно мне было ужасно, но все же думала, что полосок окажется две.

Может оно и к лучшему! Пусть занимается своим сервисом. Мне надо включаться в учебу и выбросить все остальное из головы.

Не заметила, как уснула прямо на тетрадках. Проснулась от того, что у меня затекла шея. Размяв ее, сонно пошарила ладошкой по столу, нашла мобильный, посмотрела на часы. Половина четвертого утра. Раз я до сих пор сплю здесь, то и гадать не стоит. Германа еще нет дома.

— Это и есть твое «задержусь»?! — злюсь перечитывая дневную переписку.

Устроилась на кровати, обняла его подушку и закрыла глаза представляя, что эта кареглазая скотина рядом. Скучаю. Хочется, чтобы он больше времени проводил со мной. Надеясь, что Гер все же возьмет выходные, которые я у него выпрашиваю для нас обоих, постаралась снова заснуть.

Как только стало получаться, моего виска коснулись прохладные губы, а на постель рядом лег белый плюшевый кролик с длинными ушами. Сонно улыбнулась, обняла свой подарок.

«Продалась за зайца» — язвит гордость. — «Не стыдно? Сама же злилась на него, а теперь что?»

— Заткнись, — пробормотала вслух и тут же рассмеялась удивленному взгляду Геры.

— Эээ… — смотрит на меня открыв рот. — Я вроде ничего сказать не успел.

— Ты слишком громко думаешь! — отмазалась я стараясь не засмеяться снова.

Кролик тоже пропах его туалетной водой, а еще машиной и немного сигаретами. Похоже, Гер весь день возил его с собой. Это ужасно мило для такого мачо.

— Подними меня в шесть тридцать, пожалуйста, — попросил мой мужчина укладываясь рядом.

— Ты взял выходные? — обняла его, прижалась к спине, уткнулась носом в шею.

— Тай, я правда пока не могу. Потерпи немного, малыш. Мы скоро закончим и тогда…

— Тогда ты все равно будешь чем-то занят, — перебила его.

— Таська, — Гер смеясь повернулся ко мне лицом, сжал щеки пальцами и громко чмокнул в губы. Аж в ушах зазвенело!

— Ай! — толкнула его в плечо.

— Будут тебе выходные. В кого ты такая нетерпеливая? Отец у тебя кремень в этом плане, мама тоже вроде, хотя с ней я мало общался.

— Вот! Мы уже не просто встречаемся, мы живем вместе, а ты почти не общался с моей мамой, — цепляюсь за его слова. Парень снова смеется крепче меня обнимая.

— Исправлюсь, — Гер закрывает глаза и мгновенно засыпает.

Эйфория этого утра закончилась вместе с пронзительным писком будильника. Меня жутко укачало в машине у Зои, хотя раньше такого не случалось, а потом я, зеленая, сдавала контрольную по логике. Мне кажется, что преподаватель поставила мне пятерку только из жалости.

Вторая половина дня тоже оказалась ужасно суматошной. Я виделась с Милли, потом заезжала к маме. С Герой проговорили, и я вспомнила, что сама давно ее не видела.

Домой вернулась уже к одиннадцати. Квартира опять пустая, в мобильном ни одного сообщения от моего Амирова. Да и сам Герман этой ночью так и не появился.

Глава 24. Беременна?

Тая

Все как-то хреново в последнее время. Иначе и не скажешь. Зоя с новой силой начала отговаривать меня от отношений с Германом, «пока еще не поздно!». Да а что может быть поздно, если эта кареглазая сволочь так прочно засела в моем сердце, что вырвать его оттуда можно только вместе с этим жизненно важным органом?!

Меня бесит все. Его чертова работа, на которой он практически живет. Дозвониться до него тоже целая проблема. Мы стали чаще ругаться, потому что почти не видимся. Плюшевый кролик бывает в моей постели чаще, чем его хозяин.

Мне становится страшно. Кажется, что мы возвращаемся на три года назад и вот-вот с нами произойдет нечто ужасное.

Еще и низ живота тянет. Месячных так и нет. Это уже не шутки. Надо бежать к врачу. Я позвонила в клинику и записалась к своему доктору. Из-за нервов даже на занятия не пошла. Если я не беременна, тогда что со мной? Ни один сбой цикла не давал мне такого мерзкого состояния с перепадами настроения и самочувствия.

Кое-как дождалась нужного часа, чтобы пулей выскочить из квартиры и запрыгнуть в такси. Бедный водитель испугался, подумал, что-то экстренное, раз я так тороплюсь и в навигаторе у него высвечивается адрес клиники. Можно было бы взять водителя, которого нашел мне отец, но я побоялась, что ему доложат. Начнет переживать раньше времени, задавать вопросы, на которые я пока не готова ответить.

— Спасибо, — расплатилась картой оставив водителю неплохие чаевые.

Таксист отправился на следующий заказ, а я замерла перед входом в клинику. Надо было Зою с собой взять. Она хоть и зудит над ухом, но все равно поддерживает.

Досчитала до трех, вошла в здание. У стойки регистратуры всегда приветливая согласно должностной инструкции девушка оформила мой визит, вручила амбулаторную карту, указала направление. Знаю я его. Ни один раз тут была.

У нас очень хороший семейный гинеколог. Не представляю, как буду привыкать к другому врачу, если эта вдруг решит уйти. Я, наверное, больше ни к кому не пойду. Как можно доверить незнакомому человеку столь интимный осмотр?

Передернув плечами, почувствовала нервный озноб по всему телу.

— Можно? — заглянула в кабинет врача.

— Конечно. Заходите, Тая, — махнула рукой женщина и я, сжав обеими руками ручки от сумки, прошла к ее столу. — Рассказывайте, — она отложила карандаш с забавной стеркой в виде медвежонка на конце и приготовилась внимательно меня слушать.

Врать или утаивать что-то от врача глупо, так что я рассказала все, как есть. Про тесты тоже не забыла упомянуть. Доктор неодобрительно покачала головой и отправила меня на смотровое кресло.

Несколько минут неприятной процедуры и вместо «приговора» я слышу:

— Одевайтесь, Тася.

— Тая, — поправляю автоматом. Так мне нравится больше.

У меня ноги уже подкашиваются. Я влезаю в джинсы уже прокрутив в голове массу вариантов и диагнозов, о которых врач почему-то молчит.

Сумасшедшая!

Одергиваю себя, сажусь на стул возле доктора.

— Поздравляю, Тая, вы беременны, — улыбается семейный гинеколог. У меня земля уходит из-под ног.

— Нет, — губы дрожат, голос не слушается. — Этого не может быть. Так не бывает.

— Ну почему же? — смеётся женщина. — После связи с мужчиной бывает.

— Я не об этом, — отмахнулась, не реагируя на шутку. — Я пойду, — медленно поднялась со стула, пошла к двери.

— Тая, подождите, — она меня остановила уже у выхода. — Ваш мужчина не хочет детей?

Откуда мне знать, чего хочет мой мужчина, если он снова исчез. Гер последние пару недель почти не ночует дома. Днем пропадает в офисе моего отца, а по ночам... Зоя говорит, что видела его с какой-то девушкой в клубе. Не хочу думать об этом. Я же не видела! Остальное — слухи, а подруга все время давит на меня, чтобы мы расстались. Понять бы еще, зачем!

— А как же тесты? — пробормотала, отчаянно глядя на нее так и не отпустив ручку входной двери.

— Тесты иногда ошибаются, — подтверждает гинеколог мои недавние мысли.

— Что мне делать? — спросила растерянно.

— У вас есть совсем немного времени, чтобы определиться с ответом на этот вопрос. Если вы не готовы стать мамой, я бы советовала не затягивать с решением, — врач смотрит строго, но без упрека. — Давайте сходим на УЗИ, — подталкивает меня в спину из кабинета. — А потом вы поедите домой, успокоитесь, взвесите все «за» и «против».

— Хорошо, — киваю хлюпая носом.

— Не плачьте, Тая. Может он будет рад? Знаете, как бывает?

— Не знаю, — отвечаю ей ничего не видя перед собой. Дурацкие слезы туманом застилили обзор.

Ударившись ногой о скамейку возле кабинета УЗИ, вошла вслед за доктором. Гинеколог что-то говорила узисту, я не стала слушать. Легла на кушетку, выдержала и холодный гель, и осмотр двух видов. Компьютер подтвердил и мою беременность, и ее срок. Мне распечатали фотографии, я не глядя бросила их в сумку, попрощалась с медиками и почти бегом покинула здание клиники.

Дошла до небольшого сквера. Устроилась на скамейке. Все смахиваю и смахиваю ладонями противные соленые капли, но они никак не хотят прекратить течь по моему лицу.

«Я беременна» — судорожно всхлипывая написала сообщение Герману.

Герман

Банковское дело теперь кажется мне не сложнее элементарной математики второго класса, потому что открыть долбанный сервис — это полный трэш! То помещение слишком близко к жилой зоне и людям будет мешать шум, то оно не соответствует нормам. Я изучил эти гребаные нормы! Все! Наизусть! Бесполезно! Не соответствует!

Нет у меня денег на откаты. Знаю я, как работает эта система, но сейчас я не могу просто взять и отвалить бабок пожарникам или другим структурам. На счету каждая копейка. И они тают со скоростью света.

И если здесь худо - бедно все сдвинулось с мертвой точки. «Конфликт» с голодными представителями госслужб помог уладить старый знакомый и помещение все же попало в мои руки. То вот его перепланировка и ремонт — отдельная увлекательная история.

Многое я делаю сам. Учусь и делаю, потому что экономия, которая меня бесит, не позволяет нанять достаточно дорогую бригаду для быстрой и качественной работы. Приходится контролировать каждый шаг ребят, что я нанял, ну и…. Я почти забыл вкус губ своей девушки!

Для нее вроде стараюсь, для нас, но блин, соскучился, сил нет. Таська просила взять выходной. Надо взять. Вот сегодня закончим один угол и на завтра распущу всех к чертовой бабушке. Проведу время с любимой девочкой. Она косо смотрит на меня. Чувствую, что не верит. Тая все еще боится, что я снова ее предам. Она просто не знает, как меня без нее ломало. Рассказываю, но это всего лишь слова. На деле все было гораздо сложнее.

— Ух ты! Неплохо, — услышал за спиной голос, который скоро будет сниться мне в кошмарах.

— Что тебе надо, Денисенко?! — рявкнул на подругу своей Таи.

— Мимо ехала, решила заглянуть. Нельзя? — приподнимает красивую, идеально прорисованную бровь. — Там Тася с ума сходит, между прочим.

— Не ты ли постаралась? — сжав зубы продолжаю работу.

— Я лишь правду сказала, Гер. Ты совершенно ей не подходишь, — скосив взгляд вижу, как Зоя уселась на капот своего красного Феррари.

— Без тебя разберемся, — стараюсь нейтрально ее отшить.  — Езжай к своему Игорьку, не еби мне мозг!

— Хам! — девушка прикурила длинную тонкую сигарету.  — С Игорьком становится скучно. Думаю, что через недельку я его пошлю. А что за девочка была с тобой на днях в клубе? — словно невзначай интересуется эта стерва.

— Знакомая. Ее отец помог мне с этим помещением, — решаю сразу пресечь подобный разговор. Я не идиот и прекрасно понимаю, куда она клонит. Пока не совсем понимаю — нахрена.

— Деловая встреча, значит, — Зоя не поверила, по тону слышу.  — Не особенно было похоже, ну ладно, — жмет плечами стряхивая пепел с сигареты прямо на пол.

— Чего ты хочешь?! — срываясь подскакиваю на ноги, подлетаю к ней, вырываю из пальцев остатки сигареты, швыряю в сторону.

— Тебя, — заявляет девушка.

— Чего, млять?! — я аж слюной подавился от возмущения.

— Да не строй ты из себя невинного мальчика, Амиров. Я прекрасно наслышана и о твоих похождениях, и об огненном темпераменте, — Зоя подвинулась чуть ближе, я сделал два шага назад от нее.  — Так захотелось попробовать. Ты знаешь, наверное, я всегда получаю то, что хочу.

— Вон пошла! — челюсти сжимаются до хруста и боли. — Еще раз увижу тебя рядом с Таей…

— И что ты сделаешь? Мы дружим тысячу лет, и я ее не бросала! Наоборот, Амиров. Я была рядом, когда ты поступил с ней, как последняя мразь. Это я ее успокаивала! Я выводила из депрессии! Кому поверит Тая? — неверяще хлопаю ресницами глядя на Зою.

— Ты серьезно сейчас? — пальцы дрожат, я сжимаю их в кулаки. —  Я люблю ее, дура! — ору и эхо отражается от бетонных стен. Ремонтники оглядываются, но не встревают. —  Люблю, понимаешь?! Это ты, Денисенко, долбанная эгоистка. Вышла на хрен отсюда! — дернул ее за локоть с капота, открыл дверь дорогой тачки, швырнул девчонку на сидение. — Очень не советую тебе, Зоя, переходить мне дорогу, — говорю с ледяной ненавистью к той, кого я считал опорой для своей Таи, пока меня нет рядом.

— Так даже интереснее, — она коварно улыбнулась, поправляя волосы. —  Амиров, напоминаю, я ВСЕГДА получаю то, что хочу!

Ударив ногой по педали газа, Зоя с визгом развернула машину и моргнув фарами умчалась прочь.

— Тварь! — пнул ведро с краской. Оно опрокинулось, и густая жижа образовала белое пятно на недавно сделанном полу. — Черт! Черт! Черт! — швырнул его об стену. Пластик треснул, кусок отлетел в сторону. — Свободны все на сегодня! — наорал на бригаду и ушел курить.

Ну твою ж мать! В моей жизни будет покой и стабильность? Или мне мало?! Неужели я ТАК сильно накосячил, что теперь откаты лезут со всех сторон? Да чтобы так отдуваться, надо убить кого - нить, не меньше.

На улице опять глубокая ночь. Холодный ветер продувает насквозь тонкую футболку. По позвоночнику мерзко пробегает озноб дергая за нервы, как за струны на гитаре.

Тая не звонила сегодня. От этого стало еще тоскливее. Надо бы привести ее сюда и показать, что я работаю, а не то, что там рассказывает ей подруга.

Достал из заднего кармана штанов мобильник вместе с сигаретами. Прикурил еще одну и разблокировал экран. Не звонила, но прислала сообщение.

Меня все еще потряхивает от недавнего разговора с Зоей. Пальцы замерзли. Сломав пополам так и недокуренную сигарету, отбросил ее в сторону и со второго раза попал в полоску уведомления на экране.

«Я беременна» — читаю сообщение от своей девушки.

Жмурюсь, не сразу понимая точное значение прочитанного. В голове все смешалось, в носу стоит стойкий запах ацетона и краски. От него уже слегка подташнивает и в первые секунды я думаю, что это просто глюк. Надышался.

— Беременна, — пробую на язык слово, прозвучавшее теперь в моей голове, как приговор.

Быстро закрыл сервис, сел в арендованную машину. Сердце стучит в горле, в ушах, в пятках. Оно везде. Хаотично скачет по телу мешая думать. Обеими руками держусь за руль не спеша трогаться с места.

Беременна…

Детка, ну как же не вовремя! Я же был аккуратен. Черт!

Бью ладонями по рулю срываясь окончательно.

Мы не готовы сейчас к детям. Ну она же должна понимать. Она же у меня умница. Немного позже. Совсем чуть-чуть. Два - три года мы с этим точно можем подождать. С этими мыслями я зажимаю очередную сигарету в зубах и еду к Тае по дороге подбирая правильные слова, чтобы все ей объяснить.

Глава 25. Аборта не будет!

Тая

Гер прочитал сообщение, но ничего не сказал. Что я должна думать? Что подруга права и у него кто - то есть? Что я наступаю на знакомые грабли доверившись ему, впустив в свою жизнь?

Интуиция спорит с разумом. Она упорно доказывает, что это не так, что мой Амиров не спит с непонятными девицами. А разум решил послушать Зою и начал анализировать поведение моего парня. Картинка получилась так себе.

Это самое страшное для женщины, лежать всю ночь и думать вот такое: где он? С кем он? Правда ли на работе?

Почему так сложно довериться? Я не понимаю! Мне больно и страшно. Да! Я боюсь потерять его, но точно знаю, что простить больше не смогу.

В замочной скважине провернулся ключ. Этот звук так хорошо слышен в тишине пустой темной квартиры. Амиров скинул кроссовки, тихо прошел на кухню и включил там бра на стене, чтобы яркий свет не бил в комнату.

— Привет, — вышла к нему укутавшись в мягкий плед, которым укрывалась, пока лежала в кровати.

Взгляд потерянный, темные волосы растрепаны. Каряя радужка чуть задернута пленочкой. От Германа ужасно несет краской. На джинсах брызги. Вид уставший. Ему бы в душ и спать. Может он и не понял, что я ему написала? Судя по виду, такое вполне может быть.

— Я получил твое сообщение, — Амиров сел на стул и мне вдруг тоже захотелось на что-то опереться. — Поговорим об этом утром? — в его голосе ни грамма радости.

— Нет! — срываюсь, потому что нервы за день так накалены, что скоро начнут плавиться и стекать лужицами на пол. — Сейчас, — выдыхаю, стараясь взять себя в руки.

— Хорошо, — кивает. — Если хочешь, поговорим сейчас, — вздыхает, по старой привычке нервно приподнимает пальцами волосы от корней. — Сейчас не время, — произносит как приговор. — Я очень люблю тебя, Тась, но пока не до детей, ты же должна сама это понимать.

Гера словно готовился к этому разговору. Фразы звучат заученно, выверено и очень больно. Эти слова что-то переключают в моей голове. Я подскакиваю на ноги.

— Аборта не будет! — я даже не плачу. Меня до трясущихся рук кроет от ярости.

— Ребёнок не входит в мои планы на ближайшее будущее, — холодно заявляет моя первая и единственная любовь.

— Тогда проваливай, — голос все же дрогнул.

— Тай, — он обнял руками за плечи, заглянул в глаза. — Пожалуйста, давай...

— Пошёл вон! — дёрнула плечами. — Между тобой и им, — бережно положила ладошку на живот. — Я точно выбираю не тебя!

— Тась, — Гер жмурится, будто я ударила его. Меня выворачивает от обиды и отчаяния, но это мое решение, мой ребенок. Я справлюсь сама, если Амирову он не нужен. — Не надо, — вся напускная холодность и театральное спокойствие слетело с него как шелуха. — У нас ничего нет! Что ты сможешь дать этому ребенку? Кто будет его обеспечивать? Платить за образование? Питание? Одежду? Твой папа? Я не подписывался на такое!

— Ты же работаешь, — опираюсь поясницей на подоконник. В ногах совершенно не осталось сил. Плотнее укутываюсь в плед закрывая от него свой плоский живот. — Этого хватит. Ребенку не нужны миллионы, Гер. Ему нужна любовь родителей!

— Тась, я прошу тебя, — он подходит ближе.

Я не могу смотреть ему в глаза. Я должна выдержать это!

— Таськ, я же сдохну без тебя, ты знаешь. Не надо. Не ломай все, что у нас сейчас есть. У нас обязательно будут дети. Двое, трое. Сколько захочешь. Я прошу лишь время. Я тоже имею право голоса.

— Уходи, — толкаю его в грудь. — Просто уходи, Амиров.

— Тай, — он умоляюще смотрит, как побитый пес, виновато и тоскливо.

— Аборта не будет, Гер. Я все сказала. Ты знаешь, где дверь, — обошла его, легла в спальне на кровать, поджала под себя ноги и жду заветного щелчка дверного замка, чтобы разрыдаться в подушку и Амиров этого не услышал.

Несколько минут тишины. Тяжелые шаги. Дверь хлопнула так, что во всей квартире задребезжали стекла. Это стало спусковым крючком для моей истерики. Она должно ждала, чтобы теперь вырваться наружу. Я реву навзрыд заикаясь, захлебываясь слезами, сгибаясь пополам от боли и обиды. Наивная дура! Поверила в сказку со счастливым концом. Не нужен Амирову этот ребенок. У него планы, работа.

Глажу пальцами низ живота и шепчу дрожащими губами:

— Ничего, малыш. Мы справимся сами.

Сжав зубами подушку, я стараюсь больше не кричать, хрипло рычу и глушу всхлипы в складках постельного белья.

Глава 26. Тупая выходка

Герман

Вышел в подъезд и сел на ступеньки. Голова раскалывается просто, во рту так и стоит противный химический привкус, а сердце носится по всему организму как сумасшедшее отдавая болью в разных его уголках.

Ну вот что Тая делает с нами?

Она совсем не слышит меня и это задевает за живое. Любимая девочка живет эмоциями. Во мне этого дерьма тоже хватает, но меня приучили просчитывать риски. Мозг уже автоматически анализирует и мигает красной лампочкой: «Гер, ты дебил!!!»

Почему? Да потому что просчитался по всем фронтам. Сбой в системе. Ошибка, которую исправить гораздо сложнее, чем просить прощения за наше первое расставание.

Понимая, что в нас обоих сейчас полыхают злость и обида, я с трудом заставляю себя уйти. Клуб «Инферно» у близнецов Реваль работает до утра. Поеду туда, там комнаты на втором этаже для понятных целей. Может найду свободную, чтобы отрубиться на несколько часов. Завтра со свежими мозгами вернусь к Таське и попробую спокойно поговорить.

До клуба добрался с трудом. Бросил машину недалеко от входа, кивнул охраннику и вошел в эту цитадель полной свободы. Не углубляясь в хаотично двигающуюся толпу, поймал за локоть первую попавшуюся официантку.

— Близнецы здесь? — спросил у девушки.

— Нет. Нет, не появлялись, — ответила мне прямо на ухо, чтобы было слышно.

— Наверху есть свободные комнаты? — не тороплюсь ее отпускать.

— Час назад точно были в самом конце. Что там сейчас, я не знаю, не поднималась.

— Принеси мне пару бутылок пива, я здесь подожду, — отпустил девушку, прислонился спиной к стене.

Мыслями я с Таей. Домой тянет. К ней. Наверняка моя девочка сейчас плачет, проклиная меня последними словами. Обнять бы, прижать к себе, попробовать достучаться. Не могу я без нее. Снова начинает ломать, но сейчас не поеду.

В танцующей толпе мелькнул знакомый силуэт. Он ускользнул так же быстро, как появился, сменившись уже знакомой официанткой и двумя бутылками пива.

— Спасибо, — забрал их и пошел наверх мечтая упасть на горизонтальную поверхность и отрубиться.

Мне повезло. Желающих потрахаться парочек сегодня оказалось не так много. Забился, как побитый пес, в самую дальнюю комнату. Открыл одну из бутылок светлого, сделал пару глотков смывая с языка привкус краски. Лег на кровать и провалился в темноту едва успев поставить открытое пиво на тумбочку.

Проснулся резко. Телефонный звонок сработал как будильник. Сердце забилось с сумасшедшей скоростью мешая дышать. Я испугался. Подумал, что Тася, что случилось что – то. Выдохнул увидев имя абонента на экране. Это всего лишь прораб той криворукой бригады, что делает мне ремонт. Закончив разговор с ним, поднялся с кровати и обнаружил, что на мне нет одежды.

— Что за хрень?! — выругался вслух.

Я точно помню, что упал спать в штанах и футболке, а сейчас даже трусы валяются на кресле у стены. Вместо пива два бокала с шампанским. На тумбочке пара фольгированных упаковок от презервативов. Что за дешевый спектакль уровня седьмого класса?! Да я даже если сильно бухой, могу не вспомнить с кем у меня был секс, но вот то, что он был, я помню всегда. Да и тело не обманешь. Бред какой-то.

Быстро оделся. Нашел кабинет охраны. Здесь парни меня знают, так что отреагировали на визит спокойно.

— Герман Асланович, доброе утро, — поздоровался тот, что ночью стоял у входа. У них пересменка, но мне надо всего пять минут.

— Привет. Камеры в спальнях есть? — спрашиваю у парней.

— Нет конечно. В коридоре только.

— Тоже неплохо. Можешь найти, кто ко мне в угловой заходил ночью? Время правда не скажу, я спал как убитый. Даже дверь не запер на свою голову, — объясняю тому, кто сидит за мониторами.

— Могу, но придется подождать. Надо ночных отпустить и просмотреть запись. Быстро не будет.

У меня снова трезвонит мобильник. Я понимаю, что ждать здесь времени уже нет.

— Да буду я скоро! Задрали! — рявкнул прорабу. — Скинь мне, пожалуйста, сразу, как что-то найдешь, — обращаюсь к охраннику.

— Не вопрос, — он пожал мне руку.

Обжигая губы выпил внизу у бара кружку горячего кофе и поехал открывать сервис своим горе - работникам.

Работа закипела, а к обеду закипел я. Охранник прислал обещанное кино.

— И что ты хотела мне этим сказать? — усмехнулся, разглядывая на экране знакомую стерву.  — Тупая выходка, Зоя! Я не впечатлился!

Злой, как черт, чуть не грохнул мобильник об пол. Черная полоса в моей жизни когда - нибудь закончится?!

Уже несколько раз набираю Таську, но она упорно сбрасывает.

Бля, как прощение то перед тобой просить за вчерашнее, маленькая?

Я снова перегнул. Долбанный придурок! Это же мой ребенок. Мой, твою мать! Я просто обязан справиться, а я трусливо слился, оставил ее одну.

— Да, мама! — рявкнул в трубку принимая просочившийся входящий между моими дозвонами Камаевой. — Извини, — стараюсь взять себя в руки. — Адски тяжелые сутки выдались. Как ты?

— Нормально. В больнице вот лежу на сохранении, — я сел на закрытое ведро с краской.

— Не закончится, — простонал, проведя рукой по лицу.

— Что? — не поняла мама.

— Да так. Что случилось? Почему сохранение? Что - то не так? Ты плохо себя чувствуешь? — засыпал ее вопросами.

— Все уже хорошо. Врач говорит это от перегрузок. Твой папа теперь настаивает, чтобы я уволилась, — слышу ее улыбку. — Ты заедешь ко мне, мой мальчик? Я ужасно соскучилась. Заодно к бабушке зайдешь. И не спорь, — я только открыл рот для возмущения, но тут же закрыл его обратно.

— Не буду. Я через час приеду. Заодно посоветуешь, что мне делать дальше.

— С чем? — мама сразу же начала волноваться. Я по изменению в ее голосе прекрасно это чувствую. Даже видеть не надо.

— Приеду, все расскажу.

Бросил ключи прорабу. Предупредил, если что случится, я его здесь же и придушу. Вырулил на основную дорогу, выстроил маршрут в навигаторе, зажал в зубах сигарету. Все пытаюсь представить себя отцом. Получается плохо. Я со своей то жизнью никак справиться не могу. Но все уже случилось и выбора Тая мне не оставила. Точнее не так. Выбор есть, но варианты меня не устраивают. Еще эта Зоя нарисовалась! Чего она ко мне прилипла? Мужиков вокруг мало что ли?!

Занято тут. Давно, окончательно и безвозвратно. Можно считать, что для остальных баб, кроме Таськи с недавнего времени я импотент.

Возле клиники еще раз набрал любимую, но результат тот же. Камаева сбрасывает мои звонки.

Поднялся к маме. Тут чисто, довольно уютно, если можно сказать такое про больничную палату, но живая зелень в большой кадке и оранжевые занавески на окнах создают очень приятную атмосферу.

— Привет, — обнял ее, стараясь не прижиматься к округлившемуся животу. Сразу примерил такой на Таю и невольно улыбнулся. Точно дурак.

— Ну рассказывай уже, — мама села на кровать, накрыла своими маленькими ладонями мои. — Что ты опять натворил. Вижу же, — смеется. — Мой гордый мальчишка опять сделал глупость. Я права? — наклонился, уткнулся лоб в ее руки. Мама запустила пальцы в мои волосы, погладила по голове. — От тебя ужасно несет краской, — ухватила за челку, осторожно потянула вверх, чтобы я посмотрел на нее. — Рассказывай. Мне нервничать нельзя, если ты не забыл, — Анна Владимировна забавно хмурит брови, — она совершенно не умеет злиться. Наверное, добрее нее я еще никого не встречал в своей странной бестолковой жизни.

— Если отец узнает, он меня точно убьет, — мне вдруг стало смешно.

— Не преувеличивай. Вопросом вашего примирения я займусь, когда выйду отсюда. Два гордеца! Один в помощи нуждается, второй соскучился по сыну и переживает. Но нет! — мама всплеснула руками. — Пойти навстречу ни один не желает. Вот точно Амировская порода! — она слегка толкнула меня в лоб ладошкой и сложила на груди руки. — Рассказывай уже, Гер, куда ты опять вляпался.

— Тая беременна, — вижу, как мама задержала дыхание, как от удивления расширились ее зрачки. — Я ей сказал, что пока не готов к детям и попросил сделать аборт, — произношу все это вслух и становится еще омерзительнее от самого себя. — Она меня из дома выгнала и трубку теперь не берет.

— Ты дурак?! — мама подскочила с кровати. — Сын, ты нормальный?! Куда ты девочку отправил? На аборт?! — впервые вижу, как эта красивая женщина злится. — Мне даже интересно услышать, как ты это обосновал! Не готов, — повторяет мои слова присаживаясь обратно на кровать. — Гер, тебя отец не учил предохраняться? — строго смотрит в глаза.

— Да это было то один раз без защиты, — точно не то, о чем я бы хотел говорить с матерью, да и отмазка хреновая, мягко говоря. — У меня только все с мертвой точки сдвинулось, — объясняю. — Ремонт в сервисе почти закончили. Еще пара недель и все будет готово к открытию. Я начну зарабатывать, мам. Развиваться. Таське учиться надо. Ей двадцать один всего. У нас вся жизнь впереди, а ребенку хочется дать все самое лучшее. Как вы сделали с отцом для меня. А сейчас что? Я живу на зарплату, которую мне платит потенциальный свёкор, то есть фактически сижу на его шее. Я живу в квартире у своей девушки. У меня машина и та прокатная. Мам, ну вот если серьезно. Что я могу дать этому ребенку на данном этапе? Вот у тебя есть опыт со мной, у тебя скоро родится малыш и ты наверняка ведь к этому готовишься. Что нужно ребенку?

— Отец, — Анна Владимировна отвечает с улыбкой.

Вот и чего, спрашивается? Я ей душу изливаю, по полочкам все раскладываю, а она орать перестала и улыбается!

— Мальчик мой, ребенку нужен отец. Заботливый, внимательный. А его маме нужен мужчина, который ее поддержит. Она должна знать, что ты рядом, а не носишься где - то там со своими амбициями. Ну вот откуда в тебе все это? Не отвечай, — она махнула рукой. — я и сама знаю. В общем так, моё лохматое чудовище, слушай внимательно и запоминай. После аборта женщина может больше не забеременеть или вот как я, — ее руки дрогнули, мама нервно сжала одной ладонью пальцы на другой. Я разжал и взял обе ее руки в свои. — двадцать лет после выкидыша. Сынок, это ад, который уничтожает тебя изнутри, как женщину, когда ты хочешь ребенка, когда твой мужчина хочет ребенка, а у вас не получается. Не надо такой судьбы для Таи. Даже доли вероятности не надо. Я запрещаю тебе даже думать об этом, ты меня понял? — киваю. — Это уже твой ребенок и ваша общая ответственность. И ты не сидишь на шее у Камаева. Ты работаешь и зарабатываешь эти деньги для своей семьи. Что за дурость вообще живет в твоей голове? И мы с отцом поможем. Не фырчи! — мама строго на меня посмотрела. — Если ты не можешь переступить через себя и прийти первым, значит я сама поговорю с Асланом. У меня ваша молчаливая война уже в печенках сидит. А ты прекращай сводить свои доходы с расходами и поезжай вымаливать прощения у Тасеньки. Это же ужасно! Мне даже страшно представить, что чувствует сейчас бедная девочка. Это же надо было так, а! Гера!!! Ты хоть звонил ей сегодня?

— Сбрасывает, — достал из кармана мобильник, покрутил его в пальцах.

— Да мне за такое тебя хочется откуда - нибудь сбросить! Вот что вы, мужики, за дураки иногда? Поезжай к девочке, сынок. Ты очень ей сейчас нужен. Никуда твой сервис и твои планы не денутся.

— Думаешь, она простит? — смотрю на маму с надеждой.

— Не знаю. Но ты обязан все для этого сделать. И обязательно позвони мне, как поговорите. Я буду ждать, — требует она.

— Отцу не говори пока, ладно? — Анна Владимировна страдальчески закатила глаза. — Мам, — пристально на нее смотрю.

— Если до завтрашнего вечера не позвонишь, расскажу, — заявляет хитро улыбаясь.

— Это шантаж, госпожа Амирова! Не ожидал, — проверяю карманы, достаю ключи от тачки.

— У вас с отцом учусь, — подмигивает мне. — Удачи, мой мальчик.

— Спасибо, — крепко прижался губами к ее лбу.

От больницы я сразу еду домой. Без цветов и подарков, они сейчас будут неуместны. Перевариваю по дороге слова матери, пытаюсь подобрать свои, чтобы поговорить с Тасей. Резко даю по тормозам сжимая до скрипа зубы. В лучах закатного солнца у нашего подъезда красуется красная Феррари ее подруги.

— Ну твою же мать!!!

Глава 27. Я тебе не верю

Тая

— Зачем ты мне это показываешь? — смотрю на Зою в полном недоумении. — Откуда у тебя вообще эти фотографии?!

—Да чтобы ты глаза открыла, дурочка! И услышала меня, наконец. Сколько раз я тебе говорила, что этот придурок совершенно тебе не подходит. Нет, блин, люблю его! Жить без него не могу! Да он как трахал все, что движется, так и продолжает это делать. Ты рожать от него собралась. Нормальная, нет?

— Зой, фотографии откуда? — эта мысль не дает мне покоя.

Я рассматриваю несколько цветных картинок, где мой полностью обнаженный Герман с какой - то девчонкой в постели. Все так очевидно. Тогда почему я в это не верю?

Логично объяснить, что привычный всем Амиров психанул и сорвался. Напился, обкурился и пошел по девушкам. Только вот он стал другим. Это настолько сильно чувствуется… Если бы не слова об аборте!

Я всю ночь не спала. Меня до сих пор ломает и выворачивает наизнанку от боли и обиды. Низ живота утром сильно тянуло, я записалась к врачу и уже собралась ехать, как на пороге появилась Зоя со своим: «Я же тебе говорила!»

Герка звонит все утро, я сбрасываю. Пусть идет в задницу! В душу, конечно, закрадывается надежда, что он проветрился, успокоился и принял иное решение. Вот только я пока не готова его услышать. Но это наше с ним дело.

— Зоя, — смотрю на часы. Я дико опаздываю. Мне сейчас немного легче, но все равно страшно. Я уже люблю этого ребенка. — Отвези меня к врачу, по дороге расскажешь. Я не могу больше ждать, пока ты соберешься с мыслями.

— Это девочка из моей группы, — не торопится выполнить просьбу подруга. — Ты ее видела наверняка в универе. — Они в «Инфинити» бухали с девчонками, Гера туда приехал. Пьяный и жадный до баб. Как ты понимаешь, они тоже были не особо трезвы, а у Ревалей так удачно сделан второй этаж. В общем, вот так. Прости, солнце. Но я посчитала, что ты должна знать.

Я села на стойку для обуви в прихожей, еще раз перебрала фотографии. Это тот случай, когда интуиция спорит с разумом. Может Амиров потому и стал требовать с меня аборт? Нет! Я видела, как он устает. И знаю, каким он бывает после секса. Это совершенно разные вещи. Тем не менее бокалы с алкоголем и голый Герман с фото никуда не исчезают.

В дверь так неожиданно позвонили, что я задохнулась от испуга.

— Открыть? — настороженно спросила Зоя. — Наверняка Амиров притащил свою задницу. Ночевать то ему сейчас негде, а в клубе не то. Некомфортно. Бомж, блин! Самый натуральный бомж.

— Я сама, — смахнув рукой сумочку со стойки подошла к двери и замирая от волнения все же открыла ее.

На пороге стоит злой до чертиков Герман. Его руки до побелевших костяшек сжаты в кулаки. Челюсть стиснута, карий взгляд уже убил Зою с особой жестокостью и развеял по ветру ее останки.

Мой мужчина не смотрит на меня, только на подругу, а она… Она стоит и улыбается!

Что между ними успело произойти? Они ведь не общаются даже!

От всего происходящего у меня кружится голова. Зачем ты вообще вернулся в мою жизнь, Амиров? Я скоро с ума сойду от этих качелей в наших отношениях.

— Тась, — он тут же оказался рядом. — Маленькая, — поднимает меня на руки. — я идиот, — шепчет, целуя в висок и выносит из квартиры.

— Куда ты меня несешь? — спросила, прижимаясь щекой к его груди.

Я не верю Зое. Это чувство с еще большей уверенностью разрастается внутри меня. Но и ему мне верить страшно.

— Спасать нашего сына, — он сбегает по лестнице, бережно сажает меня в машину.

— Он не нужен тебе, — напоминаю наблюдая, как Гера нервно застегивает на мне ремень безопасности. — Ты хочешь, чтобы я его убила.

— За это я разрешаю тебе потом убить меня.

Гер снова быстро меня целует, прыгает за руль и резко срывает машину с места толкая бортом и царапая краску на боку Зоиной Феррари.

— Все будет хорошо, — он повторяет то ли себе, то ли мне. — Маленькая моя, — в голосе страх и нежность. — Я потом буду опять извиняться. В который раз уже? Сбился со счета.

Амиров оторвал одну руку от руля, крепко сжал мои похолодевшие ладошки. Таким напуганным я его еще не видела. Эти эмоции невозможно подделать, не выйдет сыграть. Сейчас я вижу то, что этот упрямый молодой мужчина чувствует на самом деле.

— Приехали, — выдохнул Гер и выбежал из машины.

Он снял меня с пассажирского сидения и понес в клинику на руках. К нам тут же подбежала девочка с регистратурной стойки. Они говорят, а я не слушаю. У меня все сильнее кружится голова и быстрее колотится сердце.

Амиров сел со мной на кушетку в ожидании врачей. Он бережно, но крепко прижимает к себе. Его сердце рвано бьется, грудь тяжело и часто вздымается, пересохшие губы постоянно целуют меня в волосы, лоб, висок, везде, где он может дотянуться. Его потряхивает, под моей попой дрожат сильные мужские ноги.

— Прости меня, — слышу, как он хрипло повторяет. — Прости.

— Кладите ее сюда, — к нам подошли медики. Герман, осторожно придерживая голову, уложил меня на каталку.

Снова посыпались вопросы, он на них отвечает. Почему-то приятно так стало, что Гер столько обо мне знает. Как много мы не замечаем, закопавшись в повседневной жизни и потоке ссор.

Лифт. Еще один коридор.

Я держусь в сознании благодаря ему. Амиров рядом, он держит за руку до боли сжимая мои пальцы. Его губы беззвучно двигаются. А может это я не слышу, что любимый мужчина пытается мне сказать.

— Сюда нельзя. Ждите, — останавливает его один из врачей.

Гер все равно рвется быть рядом. Мужчина удерживает его за плечи, Амиров остывает, отходит к стене и сползает по ней на пол вцепившись пальцами в волосы.

Это последнее, что я успела увидеть. Стоило ему меня отпустить, как сознание выключилось прямо в процессе осмотра.

На сколько именно меня унесло в спасительную тьму я не знаю. Тяжелые веки, дрожа от перенапряжения, пытаются разлепиться. Выходит не сразу, но все же получается.

За окном стоит глубокая ночь судя по темноте за окном и единичным светящимся окнам в доме напротив. На моей голове лежит чья - то теплая ладонь. Она с трепетом и нежностью гладит меня по волосам.

Медленно повернула голову от окна.

— Привееет, — с теплой улыбкой тихо прошептала Анна Владимировна Амирова. Я распахнула глаза от удивления и страха. Он ворвался в ватное тело скручивая его до тошноты. — Шшш… все хорошо, — шепчет она и кивает в угол. Отследила направление и мне стало немного легче. В кресле в углу откинув голову на подголовник спит мой Гер. — Я сейчас врача позову, — Анна Владимировна убрала от меня руку.

— Подождите, — поймала ее за запястье и с немым вопросом посмотрела в глаза.

— С вашим малышом все в порядке. Все обошлось, но тебе придется здесь полежать, — она наклонилась и по-матерински поцеловала меня в лоб. — Не переживай, я помогу, пока вы снова чего-нибудь не натворили. Сейчас вернусь.

Беременная мама моего мужчины вышла из палаты прикрыв за собой дверь, чтобы свет из коридора не бил мне в глаза. Я положила ладошку на плоский живот, с нежностью его погладила.

— Я испугалась за тебя, — шепчу нашему с Амировым малышу. — Прости, пожалуйста, что у тебя родители такие идиоты. Мы постараемся исправиться…

Дверь снова открылась, впуская в палату врача и Анну Владимировну. Она подошла к сыну, осторожно потрепала его по волосам. Гер тут же открыл глаза, а доктор ударил по выключателю на стене включая в помещении свет.

— Тась, — его охрипший голос и растрепанный вид вызвал улыбку. Она, конечно, не осталась незамеченной.

— Улыбаешься, Камаева, — врач присел рядом со мной на стул. — Это правильно. Тебе очень повезло, что муж привез вовремя. Цени, — кивнула соглашаясь. — У тебя абсолютный постельный режим. Пока даже в туалет вставать нельзя. Сидеть тоже. Лежишь и напитываешься положительными эмоциями. Книги, мультики, добрые сказки, — говорит со мной, как с ребенком. — И, конечно, правильное питание! У тебя недобор по весу, девочка. Это обязательно надо исправлять, иначе ты до самых родов пролежишь здесь и не факт, что поможет. Ясно? — мужчина строго на меня смотрит, сложив на груди руки.

— Обещаю, — сразу всем присутствующим в этой комнате.

— Отдыхай. Сейчас капельницу поменяют тебе. Надеюсь, мы увидимся с тобой только утром, и ты будешь вот так же улыбаться, — подмигнул он, покидая нас.

— Таська, — ко мне тут же подлетел Гера, взял за руку, прижался к пальцам губами.

Не удержалась, потянула его ладони к животу, уложила на него. Приятное тепло разлилось по телу от этого прикосновения. Он гладит меня, целует и жмурится, пытаясь совладать с эмоциями.

— Какие же мы все дураки, пока молодые, — произнесла Анна Владимировна, занимая кресло, в котором спал ее сын.

— Я сейчас отвезу тебя домой, мам. Тебе тоже надо отдыхать, сама только из больницы, — строго говорит мой мужчина.

— Не надо, я такси вызову, — отмахнулась она. — Ты здесь нужнее, а меня, если ты не забыл, сын, выписали. Так что с твоим братиком все хорошо.

— Будет пацан? — улыбнулся Амиров.

— Не узнавала, но мне кажется, что да, — она снова погладила свой аккуратный круглый животик. — И будешь ты нянчить и своего ребенка, и брата одновременно.

— Ты попал, — я тихонечко рассмеялась.

У Геры такая классная мама. Анна Владимировна точно должна найти общий язык с моей. Они обе добрые очень и спокойные. Надеюсь, смогут подружиться. А вот отец…

— Гер, а твой папа…?

— Папа будет в бешенстве, когда узнает, что мать из больницы приехала сразу сюда. Но нет, бл… — Анна Владимировна вскинула бровь и подавила в себе улыбку глядя, как ее сын глотает мат. — Блин! — наконец выдал он. — Как мне выдержать двух беременных женщин? — он падает лбом мне на руку.

— Крепись, сын, — мама подошла к нам, погладила его по спине. — Не отвертишься. Проводи меня, мой мальчик. Я такси снизу вызову. Тае отдыхать надо.

— Отвезу! — безапелляционно заявил матери Амиров. — Я быстро, там пробок нет, — целует меня в губы долгим осторожным поцелуем.

Она только вздохнула, но зная своего сына, спорить больше не стала. Пообещала, что приедет после обеда и привезет домашней еды из рекомендованного врачом списка. Так приятно, что практически посторонний человек обо мне заботится. Своей маме бы еще рассказать, но так страшно.

Глава 28. Извини…

Герман

Мама удобнее устроилась в машине и внимательно на меня смотрит, ожидая, что я начну говорить. Не начну. Молча выезжаю с праковки, смотрю на пустую дорогу беспокоясь, чтобы с Тасей все было хорошо, пока я катаюсь.

Говорить сейчас нет никакого желания. Внутри все завязано в тугие болезненные узлы. Каждый вдох дается с огромным трудом и дым от глубоких затяжек застревает в легких. Мысли о том, что моя Таська чуть не потеряла ребенка из-за меня, жрут заживо. Даже жесткий отец, который по щелчку пальца может уничтожить любого конкурента, дома меняется. Да, его всегда было нам мало, и мне, и матери, но несмотря на кризис, загоны, загрузку, он не посмел даже заикнуться, что ребенок — это так не вовремя. Наоборот. Еще тогда, когда маме было двадцать и бизнес был шатким за счет постоянно растущей конкуренции, он принял меня в свою семью и все вывез. А ведь я чужой…

А я? Что сделал я?!

Мерзко и стыдно перед ним.

Мы подъехали к дому. На скамейке у подъезда часто загорается и гаснет огонек от сигареты. Чувствую на себе тяжелый взгляд Аслана Амирова.

— Поговоришь с ним? — мама положила ладонь на моё напряженное колено. Я сжал пальцы на руле и гашу в себе желание надавать на газ и свалить отсюда. — Хватит уже бегать, сынок, — она, как маленького, гладит меня по волосам. Дергаю головой. Обижается, убирает руку.

Выкинув тлеющий бычок, отец поднялся и плавной походкой хищника идет к нам. Я автоматически напрягаю все мышцы, словно группируясь, готовясь к удару. Он открыл пассажирскую дверцу, подал матери руку.

— Поднимайся домой, — он подталкивает маму в спину и садится в салон на ее место.

Воздух в тачке моментально пропитывается электричеством. Два гордых Амирова на таком маленьком клочке нейтральной территории. Уровень тестостерона в тачке просто зашкаливает.

— Здравствуй, Герман, — отец напряженно поздоровался.

— Привет, — откинулся на спинку своего сидения, достал сигареты и тоже прикурил.

Мы снова молчим. Он крутит в пальцах зажигалку, я замечаю, что повторяю его жест, тут же откидываю ее на панель.

— Ко мне сегодня приходила дочь Денисенко, — достает из кармана мобильный, показывает уже знакомые фото. — Помощи просила, — усмехается. — Условия пыталась ставить. Знаешь, из серии «Вы же понимаете, кто мой папа!». Не подумала только девочка, что такая выходка по ее папе ударит не меньше, а потом папа зашлет ее учиться на Аляску или еще дальше, если найдет подходящее место. Зацепил ты ее сильно, сын!

— И что, даже не будешь снова заставлять жениться? — смотрю на него не спеша поддерживать наигранно веселое настроение. — Неплохой вариант. Удобные связи. Все, как ты любишь.

— Посмотри, каким ты стал? — отец не ведется на провокацию. — Не видишь? Ты повзрослел, Гер. Не пытаешься убить себя на трассе даже имея тачку под жопой, не бухаешь без меры, не тянешь в рот всякую дрянь и спишь только с одной женщиной. Ты строишь неплохой бизнес имея на руках сильно ограниченный бюджет. Знаешь, Амиров, я горжусь тобой, — я аж слюной подавился. — Честно, не верил, что ты справишься. Боялся, что станет хуже и ты просто скатишься окончательно. Я бы не бросил, — папа смотрит на меня так, как не смотрел, наверное, со школы. И мысленно я так же, впервые за столько лет назвал его именно «папа». — но ты не сломался и очень много сделал за такой короткий срок.

— У меня появился отличный стимул, — улыбаюсь ему. — До хрена всего переосмыслил за это время. Работы еще шквал, но вроде стало что-то получаться.

— Бесспорно! — он вытащил из кармана связку моих ключей. — Забери, это твоё, — в груди что-то замерло. — Я был не прав, — произносит Аслан Амиров — вместе с ключами от моей квартиры и машины протягивая мне ладонь. — Извини.

— Я тоже тот еще кусок дерьма, — крепко сжал его руку. — Но знай, что за свое я всегда буду бороться до конца, даже с тобой!

— Я расторг договор с Михаилом Реваль, — отец не спешит отпускать мою руку. — Подумал, что мои счеты со старым Камаевым не должны касаться наших детей, — мне не верится в то, что происходит, в то, что я слышу. Сердце больно стучит в груди, но это облегчение и радость. Хотя бы на одном фронте напряжение сходит на нет. — Я так понял, Тая попала в больницу? Аня после выписки, не предупредив меня, сразу рванула к вам. Что-то серьезное?

Я прикурил еще одну сигарету, отец повторил мой жест. Амиров старший не давит и ждет ответа. У меня внутри все дрожит от напряжения, но не сказать ему глупо. Все равно ведь узнает.

— Мы чуть не потеряли ребенка, — делаю глубокую затяжку дразня легкие тяжелым терпким дымом. — Она беременна от меня, пап.

Аслан Амиров

Меня оглушило на время этой новостью. Выходит, я стану отцом и дедом практически одновременно! Еще пару месяцев назад я бы наказал мальчишку за беременную Камаеву. А сейчас улыбаюсь, понимая, что в полку Амировых сразу три новых члена семьи. Тася — настоящий боец, раз смогла выдержать моего сына. Я радуюсь, что девочка приняла его практически с голым задом. Значит и правда любит не за фамилию.

Валера удивил. Он мало того, что принял моего сына и позволил ему находиться рядом со своей дочерью, так еще и помог. Не ожидал от человека, так подставившего меня когда-то.

Герка смотрит на меня выжидательно, ждет реакции. А я пока молчу, переваривая все это в голове. Все же иногда дети удивляют и заставляют нас учиться. В моем случае самое сложное — это пойти на компромиссы там, где я много лет не мог переступить через себя. Надо в ближайшие дни встретиться с Камаевым и обсудить, как дальше будут жить наши дети. Хочется, чтобы мой внук родился в браке и вот здесь думаю Герман не станет со мной спорить, а Валера уже принял их отношения. Проблем быть не должно.

— Ты мне совсем ничего не скажешь? — не выдержал сын.

— Поздравляю, — улыбнулся ему.

Парень все так же зажимает в кулаке свои ключи. Они важны для него. Это первые достижения, его первые серьезные покупки. Я помню, как он гонялся за этой машиной. Очень хотел именно эту модель. Помню, как съезжал от нас в самостоятельно купленную квартиру. Столько гордости было, а я не хотел отпускать, боялся. Столько дури у него в башке было. Она и сейчас там есть, иначе не ругались бы они с Таськой постоянно. Но это пройдет, я точно знаю!

— Гер, однажды я уже потерял ребенка. Недавно чуть не потерял второго…. Тебя. Это так больно, будто из тебя мясо кусками заживо выдирают. А соус — твоя вина в произошедшем. Не дури. Береги их. Тася и малыш — это твоя наивысшая ценность. Это… — сжимаю челюсти заново переживая те боль и страх, когда моя Анюта потеряла ребенка и разочаровалась во мне. Сколько раз внутри меня все умерло тогда, не сосчитать. — Ни одна тачка, квартира, бизнес не могут заменить тебе жену и сына. Время слишком беспощадно, оно летит. Ты оглядываешься, а за спиной гора дерьма размером с приличный небоскреб. И оно грозит рухнуть на тебя. Тогда ты захлебнешься и сдохнешь под грузом собственных ошибок. Я жалею, что привил тебе не те ценности и не говорил с тобой о семье. А с сервисом твоим я помогу и не смотри на меня так, — смеюсь видя, как протест загорается в его карих глазах. — Давай-ка съездим кое-куда, парень. Сейчас я только Анюту предупрежу, а ты позвони невесте, — в глазах сына снова блестят искорки.

Как интересно с тобой, Герка. Никогда не видел в тебе этих чувств…

— Тась, ты как? — дозваниваюсь до жены и слушаю, как мой сын говорит со своей женщиной. — Точно все нормально, маленькая? — беспокоится он. — Если я задержусь на пару часов, нормально? Что тебе привезти? И что? Круглосуточные отменили? Да и пока мы скатаемся, уже откроются супермаркеты, скоро рассвет, детка, — Герка по привычке запустил пятерню в темные волосы. Нервничает. Аня нас отпустила, так что я просто жду, когда сын закончит разговор, и мы тронемся с места. — Мы - это я и отец, — смеется младший Амиров. — А ты что подумала? Поспи, ладно? Время быстрее пройдет. Пока, — Гер попрощался с Тасей и завел машину. — Куда едем? — спросил у меня.

— На кладбище.

Его зрачки расширились от удивления, но сын послушно повел машину по маршруту.

Я расслабленно откинулся на спинку сидения вслушиваясь в звуки тихо играющего радио. За окном быстро сменяются картинки. Небо сереет на горизонте, скоро город начнет просыпаться, и улицы заполнит гудящая суета.

— Спасибо, что принял ее, — всю дорогу молчавший Гер на подъезде к кладбищу, где похоронены его биологические родители, снова заговорил. — Для меня это очень ценно… ЧЕРТ!!! — заорал сын, глядя в зеркало заднего вида и выкручивая руль вправо.

Герман

— Дебил!!! — ору в пустоту.

Хорошо я увидел его во время поворота и успел выкрутить руль так, что дешевая отечественная посаженная дном на асфальт тачка влетела нам в заднюю фару сминая и царапая металл. Выстрелили подушки безопасности прижимая к спинке сидения.

Побелевший отец с огромными глазами тяжело дышит и пытается прийти в себя.

— Все нормально? — смотрю на него беспокоясь за сердце. Знаю, что у него в последнее время барахлит иногда. Мать говорила. — Пап! — повышаю голос не дождавшись ответа. Сминая подушки, трясущимися руками достаю из бардачка бутылку с остатками минералки. Она теплая и выдохлась, но это не важно. Открываю, протягиваю ему.

— Все хорошо, — выдыхает Аслан Амиров, приобретая нормальный цвет лица.

Из тачки, что врезалась в нас, никто не выходит и это пугает, потому что в ней нет подушек безопасности, а от такого удара водиле могло проломить грудак рулем. Они выписывали восьмерку на пустой дороге, не справились с управлением.

Вышел из машины. Ноги дрожат, адреналин бьет в голову, она кружится, а все внутри меня кипит от ярости.

— Какого хера ты делаешь?!! — ору на живого, но шокированного парня вытаскивая его за ворот футболки из автомобиля.

В машине еще четверо, три парня и девчонка лет шестнадцати. Она плачет на груди одного из пацанов, остальные сидят тихо, отходят от шока.

От подростка несет свежим перегаром. Судя по осоловелым глазам, остальные тоже не трезвы. Я швыряю его на бор помятой машины и со злостью бью кулаком в живот. Парня сгибает пополам и рвет на асфальт той дрянью, что они пили.

— Ты убить их всех мог!!! — кроет меня, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не навалять ему еще.

— Никого не напоминает? — слышу сбоку хриплый голос отца.

Напоминает! Напоминает, млять!!! И это бесит еще больше! Только вот у меня опыт вождения больше, и я даже на неповоротливой прокатной тачке смог вывернуться и смягчить удар. Машины — моя стихия! А этот…

— Извини, — начинает мямлить он. — извини…

— Заткнись! — рычу в ответ. — Пока я не добил тебя прямо здесь! Даже нести далеко не придется. Вон ворота на кладбище, — киваю в сторону высоких металлических створок.

Отец через начальника ГИБДД вызвал наряд. Это чтобы без лишней волокиты и выноса мозга. Прокатная машина застрахована, нашей вины в ДТП нет, а вот парням и их родителям достанется.

Пока все оформляли, замеряли, подъехали и они. Взмыленные, перепуганные, растрепанные. Сначала пытались наехать на меня защищая своих детей. Но им очень вежливо объяснили, что за бухих несовершеннолетних за рулем отвечать придется именно старшему поколению.

Все это отняло слишком много времени. Я должен был уже вернуться к Тае, а торчу здесь, слушая причитания двух истеричных мамаш.

— Ну пожалуйста, — умоляет одна из них кутаясь в халат, в котором скорее всего выскочила из дома перепугавшись за своего ребенка. — Не портите ему жизнь. Ему же в институт поступать. Давайте все уладим.

— Если бы не реакция пострадавшего водителя, — спокойно отвечает ей инспектор. — Вы бы своих детей ложкой со стекол соскребали! — срывает и его.

Парни знают, о чем говорят. Я видел такие аварии. Страшно…

— Вы можете ехать, Герман Асланович. Если что, я наберу, — жмет мне руку инспектор.

Еще пару минут просто посидел за рулем, чтобы успокоиться, только после этого тронул машину с места.

Мы припарковались у ворот кладбища и отец повел меня по асфальтированной дорожке мимо крестов, могил и высоких деревьев. Мрачная обстановка этого места давит, особенно на фоне недавно произошедшего. Я позвонил Тасе, чтобы предупредить о задержке и услышать, что она чувствует себя лучше, только сильно волнуется. Пока мы не остановились у парного памятника я убеждал любимую девочку, что с нами все хорошо. Про аварию не сказал ни слова.

— Знакомься, — отец подошел к гранитному камню, смахнул пыль с фотографии, на которой счастливо улыбается красивая молодой женщина, а сзади ее обнимает за талию и целует в щеку темноволосый, кареглазый мужчина. — Люди, которые дали тебе жизнь.

Я облокотился предплечьями на металлическую ограду рассматривая фото, пытаясь отыскать в себе сыновьи чувства, что-то, что должно там щелкнуть при виде этих людей. Но так уж вышло, что мой отец жив, он стоит рядом со мной, а мама ждет нас дома вынашивая моего брата. Я благодарен женщине с фото, что она до последнего боролась за меня, что я существую. Но это все, что зашевелилось в душе.

— Твой отец профессионально занимался стритрейсингом много лет. Он участвовал в соревнованиях, ездил за границу, привозил кубки и дипломы.

— И погиб в автомобильной аварии, — закончил я за него.

— Да, Гер. Даже профессионалы не застрахованы от форс-мажорной ситуации. Технические неполадки, погодные условия. Два трупа. Могло быть три. Я покажу тебе машину, если хочешь. Точнее то, что от нее осталось. Это своего рода памятник, который я не решился утилизировать. Хочу, чтобы ты посмотрел этим людям в глаза и понял, почему я так вел себя с тобой. Почему так боялся, что однажды тебя постигнет та же участь. Ты отлично водишь, но, как видишь, иногда этого бывает недостаточно.

Мой мобильник вибрирует в кармане. Достаю. На экране высвечивается «мама».

— Да, — тут же принял вызов.

— Гера… — голос охрипший, зареванный. — до папы дозвониться не могу.

— Телефон в машине оставил. Что случилось? — у меня сразу паника. — Что-то с Таей?

— Бабушка… Валида Зауровна умерла.

Глава 29. Желтая пресса

Тая

— Ну где же наш папа? — с нежностью глажу живот надеясь, что ничего не случилось.

Нехорошее предчувствие комом встало в груди. Я гоню его. Гера же говорил, что все нормально. Понимаю, что им с отцом очень важно поговорить. Только я все равно переживаю, зная этих вспыльчивых мужчин.

Долго скучать мне не дали. Дверь палаты тихонечко приоткрылась, в щели между ней и стеной появилась голова моей мамы.

— Привееет, — улыбаясь, мамочка вошла в палату. — И почему это я узнаю о том, что моя дочка мамой станет и в больницу попала, от будущего зятя, а не от нее самой? — она поставила к стене два пузатых пакета, взяла стул, села рядом со мной, взяла за руку. Я сентиментальная дурочка. Увидев нежность в глазах родного человека, разревелась. — Ну ты чего, котенок? Не плачь, — мама подошла, обняла меня, прижала мою голову к себе и гладит по волосам. —Шшш, мне Герман строго-настрого запретил тебя волновать. Как ты? Что случилось? Я хочу все знать!

— А Гера где? — спросила, шмыгая носом и стирая с лица мокрые дорожки.

— С родителями. Он приедет вечером, так что у нас с тобой есть целый день, чтобы посекретничать. Так почему ты не сказала мне, что беременна, Тай?

— Испугалась, — всхлипнула я и меня прорвало.

Я сплошным потоком эмоций стала вываливать на маму все, что случилось за последнее время. Про все наши ссоры, даже самые мелкие. Про то, как я по нему скучаю и как боюсь разочароваться. Про его реакцию на новость о моей беременности и визит Зои. Что все последние события, свалившиеся скопом на мою голову, и привели на больничную койку. Потом долго ревела вспоминая, как Амиров просил прощения, как испугался, когда я начала терять сознание.

— Вот же засранец! — мама всплеснула руками. — А Зоя…Я вообще от нее такого не ожидала. Вы же столько дружите. — поражается она. — Ой, дети, — качает головой. — Ремня бы вам всыпать обоим!

— Не надо, — улыбаюсь мамочке.

— Еще как надо, Тая! И Амирову твоему, и тебе тоже!

— А мне за что? — по-детски на нее обижаюсь.

— Для профилактики, — мама треплет меня по волосам. — Давай-ка поедим, дочь. Я прихватила из дома кое-что. У дежурной медсестры спросила, что тебе сейчас можно. Суп еще теплый. Сейчас достану.

Не обнаружив тарелки, мама убежала и вернулась с ней, а еще с ложкой и кружкой. Я устроилась на кровати полусидя подняв выше подушку. Все, как рекомендовал врач.

Тарелку с ароматным куриным бульоном поставила на колени. Видя, что мне так неудобно, мама принялась меня кормить.

— Мам, да просто подставку надо, — говорю ей принимая очередную ложку супа.

— Ничего, я так. Хоть вспомню, как деток кормить, — смеется она. — А то, как я потом внука нянчить буду?

— А ты будешь? — настроение ползет все выше вверх.

— Да я вообще его у вас отберу, чтоб своими заскоками мне ребенка не испортили! — фыркнула мама. — Тебя же воспитала хорошей девочкой и его воспитаю. А вы дальше сходите с ума, сколько вам влезет!

— Ну хватит тебе. Не обижайся, — погладила ее по руке. — Мы запутались, мам. Я в недоверии и страхе, Амиров вообще смешал в кучу отношения со мной, отцом и работу. Ядерный коктейль получился. Но я очень надеюсь, что все теперь наладится. Так хочется, — мечтательно улыбаюсь.

— А Зойкин отец знает, что его дочь вытворяет? — жму плечами. — Понятно. Ладно, Денисенко я сама позвоню. Пусть приструнит маленькую стерву. А сам Герка то что тебе сказал на эти фотографии?

— Не успел, мам. Мне плохо стало. Но я уверена, что он не виноват. Вот здесь, — положила ладошку на середину груди, показав, где поселилось это чувство. — Мне неприятно было видеть, как он в постели с другой… — комочек внутри сжимается и разжимается, пульсируя от воспоминаний. — Но нет. Там точно ничего не было.

— Надеюсь, — вздохнула мама. — Иначе я сама засранцу яйца оторву! — округлила глаза услышав от нее такие грубые слова. — А ты думала, я терпеть стану, если мою девочку обижать и предавать будут? Нет уж, дорогая. Ты у меня одна!

— Вы подружитесь с Анной Владимировной, — смеюсь в ответ.

— Тем хуже для вас, — шутит мама.

— Да уж. Избалуете нам малыша.

— Это обязательно! Это прямая обязанность бабушки. Так что можешь даже не спорить. Ешь давай, остыло уже, — еще ложка супа пропала у меня во рту.

Мама так и просидела со мной до вечера. Геры нет еще. Я снова начала волноваться. К нам зашла медсестра, принесла новую капельницу и сделала укол. Из кармана ее белого халата торчит какая-то газета. Сначала я удивилась, что они вообще еще существуют и в век цифровых технологий находятся те, кто покупает печатную прессу. А потом задохнулась от возмущения разглядев кусок фотографии на главной странице.

— Можно на минутку? — спросила у женщины указывая на газету.

— Пожалуйста, — она вытащила ее, отдала мне. — Оставить? Я могу забрать после обхода, — улыбнулась медсестра.

— Спасибо, — кивнула ей.

— Что там? — ко мне тут же подошла мама и мы вместе развернули страницу.

Заголовок над фотографией из клуба: «Младший Амиров не изменяет себе. Он изменяет своей невесте!» и приписка ниже: «Узнайте, как развлекается сын известного банкира».

Это удар под дых нам обоим. И Гере, у которого только строится самостоятельная карьера. И мне, как той, что доверяла единственной подруге самые сокровенные тайны.

Мама забрала у меня газету, чтобы прочитать статью. А я не хочу ее читать. Я знаю, что все это ложь. Теперь точно знаю.

«Я верю тебе, мой Амиров. Ты просил. Я верю» — глажу живот думая о любимом мужчине, о нашем малыше.

— Как низко, — ругается мама швыряя на тумбочку печатное издание. — Вот же стерва! И ведь знает, что ты беременная в больнице лежишь! Ну Денисенко! Да я своими руками придушу эту девчонку!

— Мам, — поморщилась от резкой головной боли.

— Что такое? Тебе плохо? — тут же забеспокоилась она. — Ну ка давай, ложись, — помогла мне удобнее устроиться. — Думай о малыше, дочь. Эту козу я сама на место поставлю. Сейчас… — она стала копаться в телефонной книге мобильника. — Где же ты у меня? Нашла!

Найти то она нашла, но дозвониться пока не вышло, так что мама решила меня заболтать до такого состояния, что я умудрилась устать, не вставая с кровати. Но к вечеру стало полегче. И голова не кружится почти, и очень важно, что перестало тянуть живот. Медсестра сказала, что они капают мне очень сильный препарат и все обязательно будет нормально. Она похвалила маму за мою улыбку и вкусный суп, который я послушно ела маленькими порциями до самого вечера.

— А вот и зять, — улыбнулась мамочка, когда в палату вошел мой Амиров.

— Здравствуйте, — Гер поцеловал ее в щеку. — Спасибо, что присмотрели за ней.

— Как родители, Гера? Папа как? — она накинулась на него с вопросами.

— Мама нормально, а у отца опять сердце прихватило. Скорую вызывали, — любимый крепко сжал мою ладошку.

— Что-то случилось? — я не выдержала и вмешалась в этот милый разговор двух будущих родственников.

Бесит, когда вокруг все знают, что происходит, а ты только ресницами хлопаешь, пытаясь разобраться по обрывкам фраз.

— Бабушка умерла рано утром, мама отца, — отвечает Гер целуя мои пальцы.

— Ой….

Я знаю, что Герман не общался с Валидой Зауровной. Она не приняла его, как внука и у них не сложились отношения даже когда он стал взрослым. Но вот для его отца это удар. Гера рассказывал, что Аслан Ленарович пытался примирить семью, он мечтал собрать всех вместе за одним столом, как делал его отец, дед Геры. Ничего не получилось и вот не стало его мамы.

Мы посидели молча некоторое время. Я все никак не могла решиться показать ему газету. Сегодня, наверное, не стоит этого делать. За последние сутки парню и так досталось.

Все решил случай. Точнее звонок на мамин мобильный.

— Здравствуй, Слава! — мама так рявкнула в трубку, что даже мой Амиров дернулся и крепче сжал мою руку. — Скажи, дорогой, а ты дочь свою порол когда в последний раз? Никогда? Оно и видно! Тебе очень повезло, Вячеслав, что звоню я, а не Аслан. Если он узнает… Да он же уничтожит тебя! Я еще даже не начинала тебе угрожать! — мы с любопытством открываем для нас с Герой мою маму все с новых и новых сторон. — Но если ты не приструнишь Зою и завтра же в газете не будет напечатано опровержение, я начну. Ты меня знаешь! Гера, дай мне вон ту газетку, — кивнула на тумбочку мама. Гер послушно поднялся, взял ее в руки и завис, разглядывая свои фотографии.

— Вот же … сволочь, — шипит он.

— Еще какая, — усмехается мама. — Дай мне ее сюда, я папе Денисенко покажу. Пусть порадуется, какую дочь он воспитал. — У меня Таська беременная, а эта засранка в штаны к ее мужику лезет!

— Я ее уже боюсь, — шепчет мне Гер.

— Я тоже, — так же тихо отвечаю и мы вместе смеемся под укоризненный взгляд мамы.

Она сделала две фотографии, отправила их Вячеславу Николаевичу и еще минут десять язвительно напоминала мужчине все смертные грехи, которые всплывут наружу, если он не накажет дочь и не решит вопрос с газетой.

— Мои дети улыбаются, — закончив разговор мама повернулась к нам. Она подошла ближе и как родного, потрепала Германа по волосам. — Береги их, — попросила, сжимая пальцы на мужском плече. — Не разошедшийся тираж за ночь изымут, завтра утром выйдет опровержение с извинениями. Денисенко клятвенно обещал, что все сделает. Похороны бабушки когда? Завтра?

— Да, — ответил любимый.

— Хорошо. Тогда я вас оставляю, рано утром приеду, чтобы тебя отпустить. Мы с Валерой потом к твоим родителям заедем, выразим соболезнования.

— Спасибо, — Гер чуть склонил голову перед моей мамой. Мне так приятно стало и тепло внутри.

— Ладно, дети, побежала, — она поцеловала меня, снова растрепала волосы Герману, от чего он фыркнул как кот. — До завтра.

Амиров попросил меня немного подвинуться, устроился рядом уложив мою голову к себе на плечо. Уложил свою ладонь на мой живот и замер прикрыв глаза. От исходящего от его руки тепла мне стало еще чуточку легче. Вновь внутри запорхали бабочки приятно щекоча нервы. Со всеми испытаниями, что сыпятся на наши отношения, я стала еще больше ценить такие вот моменты.

Глава 30. С Асланом в больнице

Анна Амирова

— Ас, — положила руку мужу между лопаток. — ляг, пожалуйста. Врач запретил вставать.

— Пять минут, — отвечает убито. — спина уже болит от этой дурацкой кровати.

Я ушла в кресло, устроилась удобно и поглаживая живот смотрю в его широкую спину. Неделя прошла с похорон его матери. Аслана это сильно подкосило. Мы, конечно, понимали, что скоро должно произойти ужасное, но вот на деле все оказалось гораздо больнее. Даже мне, нелюбимой невестке, которую все время тыкали носом по поводу и без, все равно тяжело. Валида Зауровна была непростым человеком, но я никогда не желала ей смерти.

Амиров любил мать. На его плечи грузом легло чувство вины за то, что он так и не нашел, не привез к ней младшего сына. Приезжали сестры со своими мужьями, здорово помогли нам. Необходимо было максимально соблюсти все традиции, в которые так верила их мама. Даже мои родители приехали поддержать Аслана. Приезжали Камаевы и еще много народу выказывали почтение, говорили трогательные слова.

В ночь после похорон Асу снова стало плохо и его увезли в больницу. Врач категорически запретил нервничать, но мой муж и не нервничает. Он просто замолчал, ушел в себя.

— Аслан Ленарович, — в палату вошел заведующий отделением. Муж обернулся на голос. — Завтра я могу отпустить вас домой, если вы будете соблюдать мои рекомендации. Я наслышан о вашем упрямстве, потому, — улыбнулся седовласый мужчина. — спешу напомнить, что у вас беременная жена и если вы хотите через три — четыре года побегать со своим малышом на детской площадке, месяц придется потерпеть и восстановить истощенную нервную систему.

— Умеете вы уговаривать, доктор, — смеется мой муж, а мне становится легче. Будто с души прямо мне под ноги рухнул огромный булыжник. — Я еще и дедом стану. Так что через три — четыре года силы мне понадобятся сразу для двоих.

— Ооо, — поддержал его настроение врач. — Тогда тем более, Аслан Ленарович. Я вам подобрал отличную терапию. Часть ее очень даже приятна, выполнять ее возможно вместе с Анной Владимировной.

— Ммм… — знакомая хищная ухмылка мелькнула на лице моего мужа. А я покраснела, как в старые добрые времена. Ну вот что он со мной делает? И когда это вообще прекратится!

Врач ушел. Аслан снова встал у окна. Я встала рядом, тихонечко взяла его за руку.

— Ас, я не успела сказать, — начала через пару минут давящего молчания. — Спасибо, что вернул нам нашего сына. Я так боялась, что вы из-за своей дурацкой гордости растянете эту ссору на годы. Я бы сошла с ума разрываясь между своими мужчинами.

— Я горжусь нашим сыном, Анют. Наконец смог сказать ему это в глаза и мне стало легче. Мы хорошо его воспитали. Герка гораздо лучше меня, — муж повернулся, обнял меня за талию. — Он умеет так потрясающе любить… Умеет быть верным. Я сомневался, если честно. Как думаешь, каким я буду дедом? — он покрывает моё лицо короткими поцелуями, а я таю от этой нежности, мне безумного хорошо.

— Замечательным. И отец ты тоже замечательный. Герман это понимает, просто ты не давал ему раскрыться, вот все копилось, копилось и рвануло. Не делайте так больше! — строго на него посмотрела.

— Мы постараемся, — Ас выдыхает мне в рот накрывая его поцелуем.

Настойчивый, но бережный. Наглый, но нежный. Этот коктейль из его чувств и эмоций я готова пить до конца жизни. С каждым выдохом. С каждым вдохом меня отпускает напряжение последней недели.

Мне было страшно.

Я боялась его потерять каждую секунду, пока Аслан бледный, как мел, лежал под капельницами. Когда в его глазах поселилась такая тоска, что даже у меня защемило в сердце. Я думала, что это конец. Он устал, сдался. Но мой муж не перестает восхищать меня своей силой и упорством. Ради нас всех, ради своей семьи он взял себя в руки. Я продолжаю его целовать, обнимая за шею. Я чувствую желание мужа, плотно прижавшегося ко мне бедрами. Ничего не изменилось между нами даже спустя двадцать лет. Он также хочет меня, я так же люблю его.

Нет. Не так.

Гораздо сильнее!

Глава 31. Наказание Зои

— Ты собралась? — строго спросил отец, войдя без стука в мою комнату.

— Почти, — не смотрю на него.

Складываю в чемодан теплые вещи, летние мне не понадобятся там, куда я еду. Мне до сих пор не верится, что папа сделал это. Он нашел самую отдаленную закрытую частную школу для девочек. Из лучшего университета Страны меня запихнули туда! Практически в воспитательное заведение с профильными направлениями. У них на сайте все звучит красиво:

— Изучение английского и французского.

— Обучение современному этикету.

— Ведение быта.

— Здоровый образ жизни.

— Психология.

— Танцы.

И все в этом же духе.

Только я взрослая! Мне двадцать один год! Что я там буду делать?

Отец правда ответил и на этот вопрос. Он сказал, что раз сам не смог нормально воспитать дочь, пусть мной теперь занимаются специалисты.

Пока это наказание мне выдано на год. Но этот год я должна как-то выжить! Без привычного теплого солнца в нужном объеме, без отпуска за границей, без своих любимых платьев, кафе. Без парня! Он решил забрать у меня все и посадить в тюрьму, где из развлечений только бумажные книги сомнительного содержания и мобильный в выходные.

А все из-за кого?

Из-за придурка Амирова! Этот безбашенный гонщик давно мне нравится, но он никогда на меня не смотрел даже ради одноразового секса.

Из нас вышла бы шикарная пара. Я тоже люблю скорость, драйв. Люблю тусовки и клубы. У нас с ним гораздо больше общего, чем у него с Камаевой. Но нет! Заладил свое «Моя Тася. Моя Тася!». Герман не ее совершенно. Не подходит. Тая спокойная домашняя девочонка. Папина дочка, отличница с идеальным воспитанием. Да ему с ней станет скучно уже через пару лет! Со мной было бы не так. Со мной ему было бы классно.

Я перегнула, конечно, в попытке из развести, но не жалею ни грамма. Я хотела показать Тасе, напомнить ей, что Амиров вот такой! Он бабник и отвязный тусовщик. Он живой! Гер кайфовал от этой жизни. Он брал от нее все. Камаева гасит его, душит. Я не могу на это смотреть.

Только Амирову на меня плевать. Он даже поорать не приехал за выходку с газетой. Герман готов на руках носить свою беременную девушку. А у меня только Игорек. Альфонс и придурок, которого я купила за дорогие шмотки, как породистую собаку. Просто для статуса, ради регулярного секса. Все!

Но зато Гер точно меня не забудет! Наверняка оставит себе одну газетенку на память и будет вспоминать. Так или иначе, но я добилась своего. Амиров будет думать обо мне еще довольно долго. А потом я вернусь и покажу ему, от чего Герка отказался, что он потерял. К тому времени его достанет вечно орущий по ночам младенец, не высыпающаяся и недовольная жена. Амирову захочется вернуться в свою жизнь, и я ему в этом помогу.

— Зоя быстрее давай, машина ждет, — торопит отец.

— Тебе меня совсем-совсем не жалко? — хлопаю ресницами.

— Мне жалко мою репутацию, которую я зарабатывал годами! И стыдно перед людьми, с которыми я сотрудничаю. Я вырастил стервозную эгоистичную дочь.

Папа взял мои вещи и резким нервным шагом пошел прочь, больше не глядя на меня. Я подхватила сумку с тумбочки, удобнее устроила ее на плече и косо посмотрела на широкий кожаный ремень, висящий на зло и демонстративно вбитом гвозде в косяк двери.

В тот вечер, после разговора с мамой Таи отец впервые взял в руки этот жуткий инструмент для наказания. Я визжала и носилась от него по дому, а он рычал, как разъяренный лев, матерился и… Догнал.

Левая ягодица тут же заныла напоминая, что по заднице я получила ощутимо. Потом папа вышел и вернулся с молотком и коробкой гвоздей, чтобы повесить «напоминалку» на самое видное место.

— Плохая из тебя актриса, Зоя. Театральное тебе точно не светит, — заявил отец, глядя, как я, прихрамывая, выхожу на улицу. Оно само получилось. Мышечная память. Или как ее там правильно называют?

Села в машину, тоскливо посмотрела на свою любимую машинку. Ей тоже досталось. Отец выставил мою Феррари на продажу. Помахала любимой «девочке» рукой и смахнув слезинку сжала зубы.

«Я ведь вернусь, Амиров!» — подумала, закрывая глаза и спускаясь ниже по спинке сидения. — «И обязательно напомню тебе про машину, про отцовский ремень и про то, что ты выбрал не меня!»

Глава 32. Поездка к морю

Тая

— Ты готова? — сильные мужские руки обняли меня и по-хозяйски устроились на животе.

— Почти, — уложила в сумку свитер.

Ноябрь уже вовсю борется с подступающей зимой. Холодный ветер, дождь со снегом слякоть и сырость завладели крупным суетливым городом. С веток, стучащихся в наше окно, капают холодные капли. Я поежилась, рассматривая их на фоне посеревшей улицы.

— Почему мы едем именно туда? Может выбрать место потеплее? — развернулась в руках любимого мужчины, поднялась на носочки и чмокнула его в нос. Гер довольно зажмурился.

— Для родителей оно очень много значит. Отец сказал, нам обязательно надо побывать там. А то потом вы рожать начнете друг за другом, — смеется он.

— Эй! — возмущенно толкнула Амирова в грудь.

— Собирайся, Тась. Скоро отец должен приехать.

Гер глянул на часы и ушел курить, оставив меня с горой вещей на кровати.

Мы едем то всего на несколько дней, но мне столько всего надо взять! Зачем? Понятия не имею. НАДО! Мы с малышом так решили. Нам все сейчас надо. Он еще крошечный совсем, но уже столько требует: то ананас в три часа ночи, то соленых огурцов с шоколадкой. Никогда бы не подумала, что это вкусно!

Кстати, об огурцах!

Тихонечко спрятала в пакет полулитровую банку. Домашние. Дед Вова, папа Анны Владимировны сам солил в большой деревянной бочке. Думаю, мама Геры оценит мою предусмотрительность, когда мы доедем до места. Она говорит, что до сих пор сходит по ним с ума. Таким хрустящим, с нотками хрена и чеснока.

Чуть не подавилась слюной и прикрыла банку получше, а то мой мужчина будет возмущенно сопеть.

— Так, все! — Гер вернулся с балкона, отодвинул меня в сторону и закрыл свою большую спортивную сумку. — Ты туда на месяц собралась?

— Нет, — я взяла с кровати плюшевого зайца, которого дарил мне любимый еще в начале нашей совместной жизни, прижала его к груди.

— Невыносимая. Идем, папа подъехал.

Так, в обнимку с зайцем, я и села на заднее сиденье просторного автомобиля. Гера закинул сумку в багажник, устроился рядом и мы отправились в путь. На выезде из города должны встретиться с моими родителями, они едут на своей машине.

— У тебя точно не будет проблем в Университете? — спросила тетя Аня.

— Точно. Папа договорился, а я наверстаю пропуски.

Довольно быстро пейзаж за окном сменился. Вместо небоскребов и магазинов высокие сосны и пожелтевшая трава вдоль дороги. Аслан Ленарович ведет машину уверенно и очень аккуратно. Гер недовольно поглядывает на спидометр, а отец только коварно улыбается в зеркало заднего вида.

— У нас в машине две беременные женщины, — напоминает сыну.

И мы едем дальше. Мне упорно не говорят подробностей. Амиров только обмолвился, что мне обязательно понравится и еще будет сюрприз. Как нетерпеливый ребенок сначала ерзала и пыталась узнать хоть капельку, но он — кремень. Не сдался. Тогда сдалась я. Обняв одной рукой зайца, вторую просунула под руку своего мужчины, устроила голову у него на плече и уснула под мелькающие под колесами машины белые отрезки разделительной полосы.

Проснулась от хлопка двери автомобиля. Открыла глаза и чуть не завизжала от радости.

Море!

Ура!!! Гер привез меня к морю!

Мне стало абсолютно плевать, что осень, холодно, сыро. Это же море! Ему невозможно не обрадоваться.

Амировы вытащили наши вещи, отнесли их в домик. Тетя Аня тоже вышла их машины. Она разминает ноги, затекшую спину и разговаривает с моей мамой. Вышла к ним довольно улыбаясь.

— Как ты себя чувствуешь? — беспокоятся сразу две мамы.

Дорога была довольно долгой и у меня тоже немного затвердели все мышцы. Но оно стоило того. Обожаю море.

Нас пригласили внутрь небольшого частного отеля. В это время здесь никого нет. Мы заняли номера с самым лучшим видом. Гер рухнул спать. Они с отцом менялись за рулем, но все равно оба успели устать.

Пока вся мужская часть нашей большой компании отдыхает, тетя Аня позвала меня и маму прогуляться вдоль берега.

— Смелая ты все же, Аня, — не без восхищения говорит моя мама. — Рожать в таком возрасте.

— А что? — смотрю на свою боевую мамульку. — Ты тоже можешь, между прочим! Точно! Требую братика! — смеюсь я.

— Ой, нет! Мне твоего отца хватает. Скоро вон, внука буду нянчить. Я тебе уже угрожала, — подмигивает она.

— Помню! А мы сюда переедем. Здесь так красиво, — с восторгом смотрю на бьющиеся о берег волны. — тетя Аня, если не секрет, что особенного в этом месте?

— Здесь двадцать лет назад моё сердце разбилось на осколки, — дрогнувшим голосом заговорила она. — А потом Аслан собирал его, латал, клеил. Здесь я умерла и родилась заново, чтобы стать счастливой.

Мы еще немного погуляли, любуясь видами и вернулись в отель ужинать. Я не удержалась, принесла из номера банку соленых огурцов.

— Да!!! — довольно потирая ладошки Анна Владимировна потянулась к ней.

— А я думаю, чего ты туда наложила, что сумка такая тяжелая, — закатил свои мутные после сна карие глаза мой Гер. — Трындец, Тась!

— Желание беременной женщины — закон! — вступилась за меня его мама хрумкая первым огурчиком.

—На, — Гер вручил мне во вторую руку развернутый шоколадный батончик. Посмотрел, как я с удовольствием уплетаю его в прикуску с огурцом. — Дай хоть попробовать что ли. Может я чего не понимаю, — протянула ему сразу две руки, по одной из которых щекотно течет капелька ядреного дедовского рассола. — Фу, блин! Ну и гадость! — он выплюнул все в салфетку. Мы все над ним громко и дружно рассмеялись.

После отличного семейного ужина мы провели не менее замечательную ночь, а утром Амиров разбудил меня чередой поцелуев, разгоняющих мурашки вдоль позвоночника.

—Вставай, маленькая. У меня для тебя подарок.

Гера где-то раздобыл настоящую плетеную корзину для пикника. Он взял ее и пузатый пакет с пледом. Любимый повел меня вдоль берега. Я чувствую, как подрагивают его пальцы. Он волнуется? С чего вдруг так сильно? Это волнение передается мне.

— Ш-ш-ш, все хорошо, — шепчет он остановившись.

Стелет плед на камушки, тянет за руку вниз. Мы усаживаемся на берегу, молча смотрим на волны. Так красиво, что дух захватывает.

— Идем ближе к воде? — спросил любимый.

— Конечно! — меня не надо долго просить.

Я влюбилась в этот вид, в эту воду. Мне хочется быть к ней ближе, потрогать ее. С улыбкой пошла за ним. Амиров повернулся ко мне, взял за руки.

— Тай… Таська… Моя маленькая… Ты не представляешь как мне страшно. Я столько сходил с ума без тебя. Я просто хотел всего самого лучшего для тебя, еще даже не мечтая о семье. Мне казалось, что я не подхожу, просто не достоин такой девчонки. Но ты для меня все, Тась. Вот так бывает. Наверное, — он нервно смеется. — это черта Амировых. — любить один раз и на разрыв. Чтобы кидало из крайности в крайности. Отталкивать свою любовь и не дышать без нее. Я не могу дышать без тебя, Тай. Мне кажется, мы все же неплохо уживаемся вместе, м?

— Я знаю… — выдыхаю в ответ стараясь не разреветься от трогательности момента. — Мне тоже иногда страшно. Мама говорит, что это нормально. Нам просто надо научиться быть счастливыми. Ты… — судорожный вдох и слезы все же капают с ресниц. — Гер, я знаю, ты боишься меня потерять, но мы выбрали эту жизнь…

— Ни шагу назад, — он пальцем стирает слезы с моего лица, берет его в свои большие ладони, упирается лбом в мой.

— Именно так, — тянусь к его губам.

— Выходи за меня… Ты станешь моей женой? — Амиров достал из кармана кольцо. Он, нервничая, кусает губы, как его мама, и смотрит в глаза не отрываясь.

— Это всего лишь формальность, — решила чуть подразнить своего мужчину. — Я, пожалуй… — согласна! Ну конечно я согласна, Гер! — он шумно выдохнул, взял меня за руку и на безымянном пальце свое место занял красивый золотой ободок.

* * *

Мы пили вишнёвый сок вместо вина, ели сыр, сладости, фрукты и смотрели на море, пока я не замёрзла.

Гер собрал наш пикник, заботливо взял за руку и повёл в дом, где на нас уставились четыре пары любопытных глаз. Закралось смутное сомнение, что все знали о сюрпризе.

— Да, — улыбаясь сообщил мой мужчина.

— Урраа! — взвизгнули мамы и кинулись обниматься.

Родители категорично заявили, что раз у нас есть жилье, есть машина, то они подарят нам свадьбу. Герка сначала сопротивлялся, но Аслан Ленарович быстро усмирил гордого представителя Амировых. А я не стала спорить. Мне все нравится. Вся вот эта атмосфера, наши родители за одним столом. Жизнь налаживается. Мы с малышом впитываем эту атмосферу, дышим ею и нам хорошо.

Но как любая сказка и эта подошла к концу. Наш мини отпуск завершился через четыре дня. Мы собрали вещи, чтобы вернуться в свою серую повседневность.

— Я хочу, чтобы ты больше времени проводил дома. Хотя бы чуточку ещё нашёл для нас с ребёнком, — тихонечко прошу любимого мужчину.

— Я попробую, — Гер целует меня в волосы.

— Неправильный ответ, сын, — смеётся Анна Владимировна. — В корне не верный!

— Я не обещаю того, в чем не уверен. Буду стараться.

— Гера, ты в банк вернуться не хочешь? — включается в разговор отец.

— Нет. Сервис приносит доход. Через две недели открою второй, будет ещё легче. Я справлюсь, — заверяет младший Амиров.

— Да я и не сомневаюсь. Больше нет.

— Спасибо, отец.

Герман протянул руку через спинку сиденья, крепко сжал ладонью плечо отца в знак благодарности.

В квартиру Амирова мы решили переехать сразу после свадьбы. А пока вернулись в мою. Любимый подхватил меня на руки и понёс сразу в спальню. Близости между нами стало чуть меньше, а там мне было попросту некомфортно. Родители вокруг и расслабиться получилось всего один раз. Так что сейчас голодный мужчина жадно снимает с меня одежду целуя везде, где попадает.

— Осторожно, — прошу его, стягивая футболку с подтянутого тела.

— Угу, — мычит любимый, ведя носом по изгибу шеи, осторожно касаясь кожи губами.

Наши вещи оказались разбросанными по всей комнате. Гер встал на колени, прижался губами к животу. Внизу тут же все скрутило от желания. Чувствительная грудь налилась. Я не сдержалась, сжала пальцами сосок тихо застонав.

Гер гладит мои бедра, скользит ладонями на ягодицы, жадно сминает их вызывая новую волну острого желания.

— Поставь ножки чуть шире, маленькая, — звучит снизу его голос.

Я послушно ставлю стопы на ширине плеч, глажу ладонью грудь, осторожно массирую ее пальцами разгоняя нашу кровь.

Любимый мужчина ведёт языком между ног прямо по нежным складочкам, расталкивает их, играет с чувствительным возбужденным узелком. Я тихо поскуливаю от удовольствия, от жара, расходящегося по всему телу. Гер не торопится, бережно ласкает меня подводя к пику и останавливаясь.

Врач говорила, что с оргазмами надо быть крайне осторожными. Секс полезен для здоровой беременной женщины, но без фанатизма.

Мой мужчина соблюдает это правило. Он останавливается. Поднимается на ноги. Разворачивает меня к себе спиной, упирает ладони в подоконник.

— Любуйся видом, — смеётся любимый, растягивая собой моё тело.

Он не входит глубоко, не давит боясь навредить. Плавными движениями контролирует меня и себя. Гер полностью забрал инициативу. Он сам гладит мою грудь задевая соски. Раскрытой ладонью ведёт по животу, замирает на нем делая ещё одно плавное движение внутри меня. Я стремлюсь за ним, но мужчина тормозит.

— Ш-ш-ш, Тась. Я сам. Просто расслабься.

Только вот моё тело не слушается хозяйку. Оно стремится к своему пленителю, оно хочет его. Я хочу его.

— Моя девочка... — хриплый шёпот разгоняет мурашки по раскаленной коже. — Моя Тая... Ммм... — стонет он, подходя к пику. — Сладкая девочка, — ведёт языком от плеча по шее. — Любимая, — его зубы смыкаются на мочке уха.

Мы стонем в синхроне, Гер тихо хрипит мне в шею сокращаясь всем телом от оргазма. Прижимается горячим влажным членом к спине, шумно дышит со свистом, целует.

— Так хорошо, — чувствую кожей его улыбку.

— И мне, — выпрямляюсь, откидываю голову ему на грудь.

Мы стоим и смотрим в ночь тихонечко наслаждаясь друг другом и надеясь, что черная полоса в нашей жизни закончилась.

Глава 33. Свадьба

Герман

Набив руку на ремонте собственного сервиса, я решил сделать Тасе сюрприз и сам начал ремонт в одной из комнат своей холостяцкой квартиры.

Здесь будет детская. А остальное Камаева по своему вкусу обставит.

Вынес из комнаты всю мебель. Заказал новую. Выбрал нейтральный цвет для стен. Я ведь не знаю, кто у нас будет. Все молчат, так что молочный зелёный самое то. Я слышал, что он успокаивает. Да и свежести придаёт помещению. В этом я убедился, выкрасив первую стену.

До свадьбы остаются считанные дни. Родители отстранили нас от ее организации. Таське хоть платье выбрать дали, а меня вообще отослали заниматься своими делами. Вот я и занялся... Ремонтом.

Хочу все закончить до того, как привезу любимую девочку сюда.

Домой возвращаюсь только к ночи. Камаева ворчит, что от меня опять несёт краской. Вру, мол ремонт в новом сервисе. Это даже не ложь. Полуправда. Потому что дело пошло, и мы развиваемся. Пока почти все, что я зарабатываю, вкладываю в развитие будущей сети и конечно в свою будущую семью.

— Твоя мама звонила, — любимая трется носом о мою щетину и фыркает как котенок.

— Как она? — забеспокоился я.

— Нормально все. Ругалась только, что ты дома мало времени проводишь, — затараторила моя девочка, пока я не начал возмущаться. — Ещё тётя Аня сказала, что дед Вова приедет на нашу свадьбу.

— Здорово, — глажу пальцами животик своей будущей жены. — А бабушка?

— Не знаю, — любимая пожала плечами и получила поцелуй в висок. — Я бы хотела, чтобы она тоже приехала.

— И я, — признаюсь ей.

Таська закинула на меня одну ногу уперев колено в пах. Игриво улыбнулась, потерлась грудью о моё тело. Она в последнее время стала очень жадной до секса и мне это чертовски нравится!

В меру раскрепощенная, смелая, желанная.

— Мне так хорошо с тобой, — отвечаю на её ласки. Тая жмурится от удовольствия.

— И мне, — подминаю ее под себя, тону в родных глазах и чувствую себя по-настоящему счастливым.

* * *

С ремонтом я закончил буквально за день до церемонии. Близнецы не смогли приехать на скромный мальчишник. Взял обещание с друзей, что к рождению ребенка они оба явятся иначе все, дружбе конец.

Надеюсь, однажды со своим отцом парни тоже смогут найти контакт. Семья — это самое ценное, что у нас есть.

Сейчас мы сидим с грозным Асланом Ленаровичем, наверное, так, как никогда не сидели. На диване перед телевизором.

На столе открытая бутылка дорогого виски, пара стаканов, наполненных до середины.

Мы медленно тянем алкоголь, смотрим старый боевик и перекидываемся ничего незначащими фразами.

— И что, даже кататься не поедем? — поддевает меня родитель, хитро сощурив свои темные глаза.

— Если желаешь, — усмехаюсь в ответ. — Но я бы все же воздержался, — киваю на початую бутылку. Отец внимательно изучает моё лицо, словно видит впервые. — Что? — смеюсь, делая глоток крепкого алкоголя. — Я не собираюсь отказываться от своего увлечения, просто… ценности поменялись. Скажем так, я пересмотрел приоритеты.

— Вот и славно, — получил нотки удовлетворения в ответ.

Глубоко за полночь я проводил отца, глянул на свой костюм, висящий на вешалке под слоем хрустящего целлофана, и лег спать предвкушая, как завтра на этой постели окажется моя любимая женщина.

С утра легкая муть в голове и нервяк такой, что дрожат руки.

— Убери, — смеется приехавший Аслан Ленарович.

Он оттолкнул мои ладони и сам застегнул пару верхних пуговиц на белой рубашке. Протянул галстук, но от него я решил отказаться. И так дышать нечем, еще эту удавку на шею вешать.

— Готов? — улыбается папа.

— Нет, конечно! — подхватываю его настроение.

— Ну тогда поехали, — он толкнул меня в плечо в сторону выхода.

Какое-то запредельное волнение накрывает меня с каждым километром. То пробки, то заехали воды купить. Будто специально тянут время, чтобы свести меня с ума. Я уже хочу увидеть свою Камаеву, прикоснуться к ней и убедиться, что все это не сон. Мы действительно пришли к этому. У нас правда свадьба.

— ЗАГС? — удивился увидев, куда мы подъехали.

— Да. Решили провести вас по классическому маршруту. Идем, — старший Амиров первым покидает салон автомобиля.

Я делаю пару коротких шумных выдохов, как перед боем на ринге. Выхожу следом.

В здании встретил маму, родителей Таи и две одинаковые улыбки близнецов, между которых скромно стоит девчонка с красно — рыжим волосами.

— Мы не могли не прийти, — парни по очереди жмут руки. Я удивленно кошусь на отца, тот только подмигнул и обнял маму. — Потом все расскажем, — обещают они.

— Таську видели? — взволнованно оглядываю просторный торжественно украшенный холл.

— Нет. Откуда? Прячут, — очаровательно, как всегда, улыбается Стефан.

— Амировы проходите, — позвала нас женщина в бежевом костюме и белой блузке с рюшами. Забавно. Думал, такое уже не носят. Но классика, значит классика. Пусть будет так.

Нас завели в зал для регистрации. На полу расстелен большой ковер, у стены стоят два ряда стульев с высокими спинками. Мама, нервно кусая губы, села на крайний. Подошел, крепко обнял ее, погладил по спине стараясь успокоить. В распахнутые двери буквально влетел дед Вова и высоко держа подбородок за его спиной встала бабушка.

— Успели, — улыбнулся он. — Пробки сегодня. Будто всем срочно приспичило куда-то ехать! Я таксиста попросил. Мы где смогли, дворами объехали, но все равно чуть не опоздали на свадьбу единственного внука.

— Спасибо, что приехали, — пожал ему руку и в знак уважения чуть склонил голову.

Все расселись по своим местам. Заиграла музыка. Я стою посреди зала и не понимаю, что и как мне надо делать.

Высокие створки дверей распахнулись. У меня перехватило дыхание от увиденного.

Плавной походкой в регистрационный зал входит моя Камаева под руку с отцом. На ней белое, слепящее глаза, платье с пышной юбкой, дающей ощущение воздушности, легкости образа. Корсет не скрывает округлившийся животик. Он идеально его подчеркивает. Тонкое кружево, струящееся по рукам, заканчивается на середине пальцев. Фата доходит до пола, а спереди красивой тонкой вуалью закрывает лицо любимой женщины.

Не сдержал тихого смеха. Не думал, что классики будет столько. Родители постарались на славу.

— Береги ее.

Валерий Игнатович вкладывает руку дочери в мою и едва заметно смахивает скупую отцовскую слезу.

— Обещаю, — склонил перед ним голову принимая руку дочери непримиримого, казалось, врага моего отца.

Опустив руки, мы развернулись лицом к регистратору. Женщина стала торжественно зачитывать речь, в которой говорится о верности, любви до гроба и другие громкие слова. Они ничего не значат, пока не будут подкреплены действием. Я почти не слушаю ее. Ищу пальцы Таи, спрятанные в рукаве, касаюсь их, чувствую, как моя девочка вибрирует от волнения.

Нам разрешают обменяться кольцами. Мой отец торжественно подносит их на красивой темно-синей бархатной подушке. Взял ободок поменьше, машинально провел пальцем по его внутренней стороне и поймал гравировку. Тут же перевел взгляд на маму.

— Эти кольца принесли нам счастье. Мы решили, что вам оно тоже не помешает. Запомни сын три простых слова, написанных на этом ободке: «Любовь. Верность. Семья». Сказав сегодня свое «Да», ты подписался под ними, а слово Амировых — закон. Его придется соблюдать.

— Спасибо, отец.

Я надел на безымянный палец любимой девочки мамино обручальное кольцо. Дрожащими пальчиками Тася взяла более крупный, грубоватый ободок отца и он занял место на моем пальце.

Аслан Ленарович положил бархатную подушечку на специальную стойку с красивой резной ножкой. Взял наши руки в свои. Одна ладонь снизу, второй накрыл их сверху.

— Для двух любящих сердец нет ничего достойнее брака. Да благословит вас Аллах и даст вам жить в добре.

— Спасибо, отец, — повторил я, зная, что это маленькая дань традициям его семьи, его воспитанию. И несмотря на брак, уже почти заключенный по обычным законам, мне приятно получить от него благословение.

— Спасибо, — тихо прошептала Тая.

Аслан Ленарович сделал пару шагов назад отпуская наши ладони, и регистратор завершила церемонию снова по классике:

— Объявляю Вас мужем и женой. Вы можете поцеловать невесту.

С трепетом поднял вуаль, закрывающую лицо любимой девушки. Улыбнулся ее огромным от волнения глазам, за руку притянул ближе и вкладывая всю нежность в прикосновение обнял ее губы своими. Родители и гости стали аплодировать. И под ритмичный стук этих хлопков стало разгоняться моё сердце.

— Добро пожаловать в семью, — обнял Таську мой папа, когда церемония подошла к концу.

К нам стали подходить и остальные родственники, говорить напутствующие слова, которых сегодня прозвучит еще немало. У моей мамы от слез немного поплыл макияж и она, как девчонка, смущенно вытирает темную тушь белым платком.

— Мама, — не сдержался, обнял эту хрупкую добрую женщину.

— Береги их, — всхлипывает она. — Ты понял меня, сын? — старается быть строгой.

— Я давно понял, — целую маму в щеку. — Честно.

После ЗАГСа мы поехали в небольшой ресторан, снятый на сегодня только для нас. Легкая атмосфера, танцы, тосты и отличное настроение кружат голову.

— Аслан Ленарович, — к отцу подошел охранник. — Там вас настоятельно требует какой-то мужчина. Говорит, что он ваш младший брат.

Аслан Амиров

В успокаивающем жесте сжал плечо сына. Пусть веселится, это его праздник.

У меня сердце в груди громыхает просто оглушая. Пока не увижу своими глазами, не поверю. Двадцать лет прошло. ДВАДЦАТЬ! Откуда он здесь? Где был все это время? Каким стал?

Рассекая широким шагом банкетный зал подошел к выходу. С волнением схватился за ручку входных дверей. Один рывок и в легкие ворвался по-зимнему холодный воздух. Под рубашку тут же пробрался морозец и мурашками пробежал по спине приподнимая жесткие волосы на затылке.

Напротив меня стоит так изменившийся внешне мужчина. На висках седина, похожая на пепел. Плечи стали шире, лицо мужественнее. Взгляд сменился с надменного, насмешливого на более глубокий, уверенный. Карим стоит, прижимаясь к простенькой отечественной машине. Ворот короткого черного пальто приподнят закрывая шею от ветра.

Мне все равно не верится, что это он. Мой младший брат. Безбашенный, наглый и глупо отрицать, подлый. Потому я не спешу сделать шаг к нему навстречу. Карим делает это первым, а затем и то, что я вообще никак не ожидал увидеть.

Брат подходит ближе, встает на колени прямо в зимнюю слякоть. Опускает голову в знак вины, и я только сейчас, когда Карим отошел от машины, вижу в ее окне две пары любопытных глаз и женщину, пытающуюся оторвать детей от подмерзшего стекла.

— Встань, — постарался удержать холодность в своем тоне.

— Прости меня, Аслан, — не торопится подниматься Карим.

— Встань! — повторяю с раздражением. Брат как ни слушал меня, так и сейчас продолжает! — Поднимись же, — разъяренно шиплю, вздергивая его вверх за воротник пальто.

Карим поднялся, отряхнул черные брюки, поднял темный, как у меня взгляд. В нем плещется вина и беспокойство. А еще я увидел в его глазах страх. Это задело за живое.

— Твоя семья? — киваю на автомобиль.

— Да. Сыновья, Адель и Даниель. Аделю шесть лет, Даниелю четыре. И жена, — брат улыбается. — Надья.

— Диана? — решил уточнить сразу.

— Не сложилось почти сразу. Она выучилась, уехала на родину. Не знаю, как ее приняли там с ребенком от русского и без мужа. Я ничего больше о ней не слышал. Надеюсь, у нее все сложилось.

— Я искал тебя, брат. Мать умерла. Она до последнего мечтала увидеть любимого сына, — Карим пошатнулся, закрыл глаза на несколько секунд.

— Был далеко. Сначала скитался по загранице. Искал себя, пытался тебя ненавидеть. Остановился в Японии, устроился на работу. Потом съездил в Эмираты и привез оттуда жену. Помотало, в общем, как видишь, до седых волос. Как Аня? У вас сложилось? Есть дети?

— Сына вот женил сегодня. Ждем сразу два пополнения в семье. От нее и невестки.

Мы еще немного помолчали рассматривая друг друга. На каждом из нас наше прошлое и настоящее отложили свой отпечаток. Еще столько всего надо бы обсудить переступив через свою гордость. Отвезти брата на могилу матери. Она просила найти… Карим нашелся сам. Значит раньше было не время нам встретиться.

— Зови семью, пойдем к гостям, — предлагаю брату. — Не хорошо, что меня долго нет.

— Ты уверен, что это хорошая идея? Там Аня… Не простила, наверное.

— Зови, — киваю на любопытных пацанов. — хочу познакомиться с племянниками.

Карим прошел к машине, открыл дверцу выпуская на зимнюю улицу двух забавных пацанов, чем-то напоминающих нас в детстве, только разница в возрасте у нас с братом больше.

— Здравствуйте, — поздоровался старший.

Адель очень похож на своего отца. Даниель стеснительно прячет взгляд. Возраст. Это пройдет.

Я улыбнулся мальчишкам, присел на корточки, чтобы быть с ними на одном уровне.

— Ну привет, — протянул детям ладонь. Оба знают, что нужно делать. С гордостью отвечают на рукопожатие. — Я дядя Аслан. Вы знаете про меня?

— Да, — ответили хором дети. — Папа рассказывал, — пояснил старший.

— Вот и славно, — поднялся, кивком головы поприветствовал женщину в длинном платье, скрывающем обувь, с покрытой платком головой. Красивая. Они отлично смотрятся вместе. — Добро пожаловать домой, — произнес я.

— Спасибо, брат.

Мы все вместе вошли в ресторан. Присутствующие замерли. Анюта обеими руками схватилась за живот и отпрянула, ударившись спиной о спинку стула.

— Не будет упреков и воспоминаний о плохом, — сказал всем. — Потерянный брат вернулся домой и привез с собой семью. Прошу относиться с уважением. И накормите этих шалопаев, — подмигнул Анюте. Жена немного расслабилась, улыбнулась детям.

— Вся семья за одним столом, как ты и мечтал, — любимая девочка положила голову мне на плечо, как только я сел рядом.

— Да, родная. Спасибо Всевышнему за этот подарок. Наверное, я его заслужил.

Глава 34. Я рожаю!

Анна Амирова

С утра проводила мужа на работу. Не стала говорить, что мне не спокойно. Через три дня планово в клинику должны положить и наблюдать уже до самых родов. Самое необходимое давно собрано. Амиров строго контролировал все согласно списку, так что я уверена, там точно все. Остальную мелочовку докидывала в процессе: увидела, подумала «а вдруг пригодится?», положила.

Смотрю сейчас на два пакета, стоящие в углу и думаю, на кой мне столько всего? Не на месяц же я туда еду. Но разбирать не стала.

Маюсь по дому с непонятной тревогой, застрявшей в середине груди. Спину тянет, живот тоже. Страшно. Но рожать рано. Я же была на днях у врача, он сказал, еще минимум неделю ходить. Вот я и хожу из комнаты в комнату.

Позвонила Тасе. Поболтала с девочкой, узнала, как у них дела. Молодёжь обживается в просторной квартире Германа. Сын изо всех сил старается чаще бывать дома. А если не выходит, то две беременные женщины ему обязательно напоминают о том, что надо перестраивать графики.

Аслан вот сегодня хотел остаться дома, но там партнер из-за границы прилетел. Им необходимо встретиться, и муж сорвался с места.

До обеда все тянуло и тянуло. Я и легла, и постояла, и опять походила, снова легла и чувствую, с меня потекло.

— Мамочка… — выдохнула, поднимаясь из лужи. — Рожаю!!!

Кинулась искать телефон. Надо же позвонить в клинику, мужу. Сердце колотится, как сумасшедшее. Мобильный нашла быстро, но вот набрать нужный номер удалось не сразу. Нервно дрожащие пальцы постоянно промахиваются мимо нужного абонента.

— Здравствуйте, Евгения Павловна, — стараюсь дышать ровно, как учили на курсах. — Воды отошли, — сообщаю своему врачу. — рожаю, — всхлипнула. Нервы сдали.

— Анна Владимировна. Анечка, — женщина постаралась меня успокоить. Чувствую ее улыбку даже на расстоянии. — Все хорошо. Я сейчас вышлю за вами бригаду. Успокойтесь, ладно? Немножко раньше, ничего страшного. Все равно в срок. Приготовьте вещи, документы. Скоро вас ко мне привезут.

— Хорошо. Спасибо, — выдохнула и набрала следующий номер. — Ас, ну возьми же трубку! Заколебал ты своей работой! — рычу на длинные гудки.

Набираю и набираю мужа. Бестолку! Опять, наверняка, на беззвучный поставил, чтобы не мешали переговорам.

Скорая от клиники приехала быстро. Меня осмотрели, помогли спуститься вниз, устроили в машине. Приятный, приветливый персонал. За такие деньги иначе и быть не может. Со мной говорили всю дорогу, а я только и делала, что смотрела на экран мобильного.

Евгения Павловна встретила нас в холле. Меня устроили в предродовую палату, уже более тщательно осмотрели.

— К ночи должны родить, Анечка.

— К ночи?! — опешила, морщась от первых схваток.

— Схватки будут усиливаться. Вспоминайте все, чему вас научили. Правильное дыхание, позы, массаж. Муж приедет?

— Не знаю! — начинаю серьезно паниковать. — Дозвониться не могу.

— Ну ничего. Вы сильная. Обязательно справитесь.

Врач оставила меня наедине с моим страхом.

Час, два, три. Мне все больнее. Я стараюсь не кричать. Мечусь по палате меняя положение тела. Мычу, как настоящая корова.

Ну Амиров! Вот только попадись мне на глаза! Вместо меня рожать пойдешь!

К семи вечера у меня зазвонил телефон. Я схватила его, тут же приняла вызов.

— Привет, пап, — снова всхлипнула, услышав хоть какой-то родной голос. Ну не сыну же звонить, честное слово! А Тасе нельзя. Напугаю. А ей рано еще. — Рожаю я, пап, а этот… муж! Застрял на своих переговорах!

Спасибо ему. Папочка отвлек меня минут на тридцать, пока батарея не стала пиликать в ухо низким зарядом.

Телефон снова зазвонил. Да неужели! Хотела принять вызов, но меня так скрутило схваткой, что слезы брызнули из глаз и я захныкала, кусая губы.

— Да, Аслан! — почти прокричала в трубку.

— Ань, что случилось? — паника в голосе мужа.

— Рожаю! — во всю реву. — А тебя нет!

— Еду, — короткий ответ и такие же гудки.

Врач еще раз осмотрела меня. Сказала, что идем хорошо, по плану. Мы один раз уже шли по плану! И я должна была здесь оказаться гораздо позже!

Не верю я больше в планы.

Глажу живот, шепчу нежности крохе, просящейся в этот мир. Еще немного. Я ради нее все выдержу. Столько ждала…. Должна справиться. Боль — ерунда. Гораздо страшнее, когда ты почти двадцать лет думаешь, что никогда не родишь. Я очень люблю Герку, но…

Неважно! Все совсем не важно теперь. У меня будет двое замечательных, самых любимых детей. И пусть один уже взрослый. Все равно еще ребёнок. Мой.

— В род блок, — слышу команду врача уже изнемогая.

Я вся взмокла, охрипла и очень устала. Аслан застрял в пробке на целых два часа, но старался быть на связи. Он все время говорил со мной, а я то стонала, то плакала в ответ.

Слышу заветное «Тужься» и работаю на износ в ожидании того самого заветного крика. Я потеряла счет времени, считаю лишь собственный пульс и секунды между схватками.

— Все! Все, Анечка. Родила!

В ушах колокольчиком раздался плач моего ребенка.

— Аня, — услышала голос любимого мужчины. Не сразу поверила, но Ас добрался, он рядом. Его прохладные руки дрожат у меня на спутавшихся, мокрых от пота волосах.

— У вас девочка, поздравляю, — сообщает гинеколог, укладывая ее ко мне на живот.

Врач оголяет грудь, прикладывает к ней ребенка и меня прошивает счастьем. Оно катится по клеткам захлестывая волнами, каждая из которых все сильнее.

— Держи дочку. Вот так, — подсказывает Евгения Павловна. — Потерпи еще немного. Сейчас закончим.

— У тебя дочь, — реву глядя на мужа. — Дочь…

— У нас, — по щекам мужа текут слезы. — Самина, ценная, дорогая. Моя дочь поистине мой самый ценный подарок. — дает имя ребенку мой Аслан. — Спасибо тебе, моя родная, любимая девочка, — Аслан прижимается к моему лбу, когда у нас забирают малышку. — Спасибо!

Эпилог

— Привет, принцесса, — поднял на руки сестренку. — С днем рождения.

— Спасибо, — Самина щекотно поцеловала меня в щеку.

— Расскажи мне, — подкинул ее на согнутой руке устраивая удобнее. — сколько тебе сегодня исполнилось?

— Пять! — гордо вздёрнула вверх свой маленький носик избалованная девчонка.

— Точно, — спустил ее на пол и вручил подарок.  — Беги к гостям.

Но мои руки пустовали недолго. Пришлось поднять вверх надувшего губы маленького Ленара. Сын тоже избалован вниманием и очень ревнует меня ко всем. Когда – то я сам был таким же по отношению к своему отцу.

Тая и ее родители оказались не против, чтобы я дал сыну имя своего деда. Надеюсь, он вырастет таким же сильным, смелым и мудрым, как его предок.

—Дети приехали! — мама всплеснула руками и прибежала нас встречать.  — Ну вы чего тут встали? Ленар, иди к бабушке, дай отцу со всеми поздороваться, — Анна Владимировна забрала внука и подмигнула нам. — Отдыхайте, — шепнула мама. — мне сегодня все равно не светит.

Да уж. Детский день рождения в нашей семье теперь превращается в мини-сумасшедший дом. Все визжат, бегают, что-то роняют. Даже старшие, Адель и Даниель, позволяют себе расслабиться и поиграть с малышней.

Дядя Карим делает вид, что не видит этого. Он старается воспитывать своих сыновей в строгости и прививает им традиционные ценности Амировых. Дети впитывают, но растут в современном обществе и это накладывает свой отпечаток. Я не против, когда он и Ленару толкует законы шариата, а вместо сказок читает Коран. Ребенок должен знать обе стороны своей семьи. Мой сын должен уважать обе культуры, но свой выбор он однажды сделает сам.

Мечта моего отца и правда сбылась. Большая семья села за один стол.

Здесь сегодня собрались все наши самые близкие люди. Бабушка стала сильно сдавать по здоровью, но отец все равно привез ее сюда, на день рождения внучки. Они с мамой подумывают перебраться к ней за город. Банковский бизнес постепенно переходит ко мне. Я первое время сопротивлялся, ведь у меня отлично развилась сеть сервисных центров, но понял, что вариантов все равно нет. Единственным наследником, способным удержать эту махину так и остался только я.

Мама счастлива. Она возится с дочкой наверстывая все, чего ей так не хватало раньше. Она балует внука, пока я не вижу и обожает подросших племянников.

Деда Вову мы похоронили два года назад. Он ушел от нас с улыбкой. Его дочь обрела душевный покой и свое тихое счастье, если так можно назвать наш детский сад. Про деда не забыли. И я уже не знаю, по какой из традиций, но за праздничным столом для него оставляют место. Мама просто еще не свыклась, что его нет, а отец позволяет ей все, как и своему маленькому темноволосому сокровищу.

— Самина, ну что ты делаешь? — ругаюсь, когда малая с разбегу запрыгнула ко мне на колени и чуть не снесла столовые приборы.

— Скучаю по братику, — заявляет кареглазая егоза.

— На Таю только не вздумай так прыгать, — грожу ей пальцем и щелкаю по носу. Сестренка звонко хохочет.

— Почему? — пристает с вопросами ерзая у меня на коленях.

— У мамы в животике ляльки, — к нам подбежал Ленар и взял Тасю за руку.

— Иди сюда, — жена подняла его на колени.

— Ну что ты творишь?! — рычу на нее. — Тебе нельзя!

— Не кричи на сына. Ему тоже хочется внимания, — Камаева…тьфу ты! Амирова гладит Ленара по голове.

— Я не на него! Я на тебя! Мне страшно за вас, ты не понимаешь?

— Так дети, — к нам подошла моя мама. — Хватит ругаться. Тась, Герман прав. Не таскай, тебе запретили поднимать что-то тяжелее килограмма.

Моя Таська донашивает двойню. Я до сих пор не знаю, как у нас это получилось, но я в панике. Последние месяцы даются ей тяжело. Жена уже трижды лежала на сохранении. До родов считанные дни, а она здесь с нами. Не смогла пропустить семейный праздник.

— Упрямая, как… как… — стараюсь подобрать необидное слово.

— Как все Амировы, — смеется Аслан Ленарович.  — Я же тебе говорил, Герка, что дело не в крови. Это магия нашей фамилии!

На следующее утро я снова стал отцом. Сразу два раза.

В семь утра Таська родила мне еще двоих сыновей. Двоих упрямых, кареглазых Амировых.

Еще больше книг Вы можете найти на сайте Knigki.net

Content

Екатерина Аверина
Верь мне

Пролог

Глава 1. Утро добрым не бывает

Глава 2. Работа

Глава 3. Лето. Солнце. Пляж

Глава 4. Ты выходишь замуж

Глава 5. Знакомство с навязанной женой

Глава 6. Переезд и неожиданный союзник

Глава 7. Невыносимые мужчины

Глава 8. Да будет так!

Глава 9. Единственный нормальный человек в этом доме

Глава 10. Элементарная математика

Глава 11. Ответное сообщение

Глава 12. Гонка

Глава 13. Страшная находка

Глава 14. Я перегнул. Сильно перегнул

Глава 15. Сексуально-уютное утро

Глава 16. Я не скажу отцу

Глава 17. Присвоил?

Глава 18. Здравствуй(те), «папа»

Глава 19. Первая ссора и возвращение в привычный ритм

Глава 20. Тихая гордость за сына

Глава 21. Мне хватит рядом тебя

Глава 22. Мой маленький взрослый мальчик

Глава 23. Прогулка с подругой

Глава 24. Беременна?

Глава 25. Аборта не будет!

Глава 26. Тупая выходка

Глава 27. Я тебе не верю

Глава 28. Извини…

Глава 29. Желтая пресса

Глава 30. С Асланом в больнице

Глава 31. Наказание Зои

Глава 32. Поездка к морю

Глава 33. Свадьба

Глава 34. Я рожаю!

Эпилог