Дмитрий Политов

Данила Мельник. Футболист 2

Выключай телевизор, хэппи-энда не будет![1]

Данная книга является художественным произведением. Поэтому хронология футбольных матчей, их результаты и портреты участников не всегда соответствуют исторической действительности.

Глава 1

1968 год. Москва. Август

— Мельник, а наши какие?

— В смысле? Белые футболки, синие трусы. А, понятно, развлекаемся, барышни? — Данила обманчиво ласково улыбнулся двум прелестницам, что сидели рядом с ним на трибуне и не давали сосредоточиться на футболе. — А если я кому-то сейчас, да по пятой точке?

— Ха-ха-ха!

— Молодые люди, вы мешаете. Ведите себя прилично! — Какой-то излишне серьезный мужчина недовольно тронул Данилу за плечо.

— Простите, — покаянно улыбнулся тот. — Девушки не запомнили, в какой форме выступают наши и я объяснял, как можно простимулировать их память при помощи некоторых подручных средств.

— Слова какие знаешь, — фыркнула одна из девиц. Таня. Брюнетка. Легкоатлетка. КМС. Общество «Динамо». В какой она там дисциплине специализируется? А, неважно. Главное, без комплексов. — Умный, просто жуть — убивать пора.

— Не ешь меня, Иван-царевич, я тебе еще пригожусь, — тоненьким писклявым голосочком попросил Данила, сделав испуганные глаза.

— Конечно, пригодишься, — многообещающе промурлыкала вторая девушка, легонько царапнув парня острыми коготками по руке. Надя. Шатенка. Тоже представительница «королевы спорта»[2]. МС. «Динамо». И тоже не слишком отягощена моральными принципами. — Даже не сомневайся. У нас на тебя большие планы.

Барышни-спортсменки захихикали и принялись оживленно перешептываться, бросая на Мельника загадочные взгляды. Точнее, это они думали, что их поведение покрыто флером таинственности и загадочности. Для Данилы ситуация была прозрачной, словно хорошо отмытое оконное стекло. Так, знаете ли, до скрипа, с газеткой! Он прекрасно понимал правила древней, как мир, игры, что разворачивалась сейчас не на футбольном поле, а здесь, на трибуне родного стадиона «Динамо». И где он, в отличие от идущего матча, являлся одним из главных действующих лиц.

На поле-то что, все давным-давно известно. Банальный товарняк. В соперниках одноклубники из ГДР — тоже столичные — и, соответственно, мир-фройншафт[3]-жвачка! То есть, вничью сыграют, можно даже не сомневаться. Надо же поддерживать братские отношения между социалистическими странами, показывая их нерушимое единство? Особенно на фоне пусть и вялого, но бурления говн в Чехословакии. Волнения там явно шли на спад, но обстановка все еще оставалась достаточно напряженной. Так что, кулуарно договорились на красивый и равный футбол. А что вы хотели, политика. Поэтому, давайте лучше о девушках.

Так вот, игра. Понятно же, что обе красотки очень даже «за». Другое дело, что им надо: во-первых, решить между собой, кто завладеет Данилой — вы действительно думаете, что женщину завоевывает мужчина? Ага, конечно, не прозевайте в зеркале появление ослиных ушей! — а, во-вторых, отыграть свою роль друг перед другом. Ни одна из девушек не желала прослыть слишком уж доступной и готовой накинуться на первого встречного. Хотя…если подумать хорошенько, то не исключено, что все его умозаключения не стоят ломаного гроша — это ведь женщины. А с ними, как известно, логика не то, что нервно курит в сторонке — давно застрелилась. Причем раза три-четыре. Для верности!

В любом случае, Мельник ни чуточки не злился на подруг, а со стоическим терпением старался подавать нужные реплики и реагировать так, как требовала ситуация. Отдохнуть хотелось. И душой и телом. После нервотрепки последних нескольких дней хотелось забыться и расслабиться. Вчера, когда прилетел из Швеции, просто упал на койку в номере новогорской базы и дрых, как суслик. Так, что с утра Володька Долбоносов даже поливал его из графина, чтобы поднять на зарядку. А Бесков, увидев его помятую физиономию и такой же помятый тренировочный костюм, нехорошо улыбнулся и заставил выполнять самые, пожалуй, нелюбимые футболистами упражнения из арсенала акробатики: пришлось и «колесо» крутить, и через натянутую скакалку кувыркаться. А на улице пасмурно, легкий «освежающий» дождик периодически моросит…Романтика! Зато проснулся и сразу начал соображать, что к чему.

Вот знал же, что Бес терпеть не может неопрятных людей — попробуй выйти на матч в не отглаженных, как следует, футболке или трусах — про нечищеные бутсы вообще лучше не заикаться: расстрел! Двухдневный, непрерывный расстрел. Причем, каждый день насмерть! По хорошему, спрятаться надо было где-нибудь в задних рядах, но, во-первых, со сна туго соображал, а, во-вторых, за кем прятаться? Разве что за Яшиным — практически над всеми остальными динамовцами Мельник возвышался как Эйфелева башня над славным городом Парижем.

На товарищескую игру с «Динамо» (Берлин) Константин Иванович его заявлять не стал. Пожалел, наверное. А, может быть, просто решил поберечь к следующей игре чемпионата. 10 августа предстояла выездная встреча в Минске. Динамовцы из столицы Белоруссии хоть и разместились на шестой строчке в таблице, но были весьма и весьма крепкой и неуступчивой командой. А в случай успеха сравнялись бы по очкам как раз с московскими одноклубниками, которые после серии удачных матчей вскарабкались на третью позицию и дышали в затылок лидерам — «Спартаку» и киевлянам.

Поэтому, хоть и приехал Данила на стадион вместе с остальными игроками — тимбилдинг имени Бескова во всей красе — но даже не переодевался на разминку. Прошел на центральную трибуну и устроился на свободном месте — аншлага не наблюдалось — в надежде спокойно посидеть. Но вдруг был безжалостно атакован двумя длинноногими стройными бестиями, шапочно знакомыми по танцам-шманцам в Новогорске. Они, как выяснилось, что-то там бегали-прыгали-метали на стадионе до приезда футболистов, а после решили поболеть за команду родного спортобщества. И случайно наткнулись на Мельника. А тот вовсе не возражал против соседства с двумя красотками, чьи радующие глаз фигурки выгодно подчеркивали тренировочные костюмы и легонькие куртки-ветровки с капюшонами.

Дождь то начинался, то замолкал. Игра была так себе. Юрка Вшивцев в самом начале встречи грамотно откликнулся на прострел двужильного Еврюжихина, которого Бесков в запасе не оставил, спокойно обработал мяч и аккуратно катнул его мимо немецкого голкипера со смешной для русского уха фамилией Лиза. Или Лиса, все равно улыбало. 1–0.

Футболисты из Берлина отнеслись к этому достаточно спокойно. Как бегали себе по полю, строго выполняя установку своего тренера, так и продолжали это делать. Никакого раздолбайства, сплошной орднунг, то бишь, порядок! И, перед самым перерывом, главный забивала немцев Петер Лисцан точно пробил низом в ворота Ракитского. 1–1.

В перерыве Бесков заменил почти ведущих игроков, дав им возможность отдохнуть. Благо, в товарищеской игре количество замен оговаривалось не международными футбольными правилами, а самими командами-участниками. Поэтому и появились на газоне сразу четверо динамовцев. Причем, и советских, и немецких. И с выходом свежих игроков темп ненадолго повысился, команды создали несколько опасных моментов и даже успели обменяться голами. Сначала Ларин разрядил свою страшную пушку после хорошей откидки Маслова, а потом неугомонный Лисцан опередил после подачи углового Ракитского и головой загнал кожаную сферу в сетку. 2–2.

После этого команды фактически бросили бегать и лениво перекатывали мяч. Болельщики — их сегодня собралось тысяч пятнадцать — начали посвистывать. Некоторые и вовсе стали сворачиваться и уходить. Данила в это время вовсю флиртовал с девчонками. Так сказать, совмещал приятное с полезным.

— Мельник? Можно автограф?

От приятной пикировки парня оторвал чей-то незнакомый голос и деликатное похлопывание по плечу. Данила обернулся. Надо же, до этого места слева было свободным. А сейчас на нем расположился какой-то хлыщ в кремовом плаще и модной кепке-букле. Видел уже Данила такие — некоторые футболисты, причем из разных команд, специально ездили к какому-то навороченному мастеру в Столешников переулок, чтобы пошить себе подобный головной убор. Дорогое, между прочим, было удовольствие. Говорили, что даже очередь на заказ существовала. Эх, Расея, страна очередей!

— Давайте, — без особой охоты согласился Мельник. Но отказывать не стал, болельщики — наше все, зачем оскорблять людей. — На чем расписаться?

— А вот, давайте на программке, — предложил новоявленный сосед. И когда Мельник потянулся за ней, вдруг ловко отогнул угол и продемонстрировал опешившему парню скрытое доселе удостоверение. Так, что видел его только Данила.

Комитет Государственной Безопасности. Капитан Шориков. Тимофей…а, черт, не успел дочитать до конца. Мельник поднял глаза на неожиданного визитера спецслужб. Тот, продолжая приветливо улыбаться, едва заметно мотнул головой, приглашая отойти.

Данила вздрогнул. Холодок пробежал по спине. Знаем мы такие приглашения, вышел мусор вынести, а вернулся лет через десять. Но и отказаться нельзя. В конце концов, хотели бы сделать что-то неприятное, церемониться не стали бы. Заломали бы при всем честном народе, ласты за спину и по этапу. По тундре, по железной дороге… Ладно, пойдем, пообщаемся.

— Мельник, ты куда? — капризно поинтересовалась Надя.

— Я быстро, — клятвенно приложил руку к сердцу Данила. Хотя в душе вовсе не был уверен в правдивости своего обещания. — Одна нога здесь, другая там. Даже не успеете соскучиться!

— Смотри, Мельник, — поджала губы Таня. — Дожидаться не будем. У нас кавалеров знаешь сколько? Только свистнуть.

— Свистеть не надо, — сделал скорбное лицо Данила. — Примета плохая. — И, наклонившись в Наде, шепнул в розовое ушко. — Секса не будет! — И быстро-быстро почесал на выход. Пока до девчонки дойдет смысл сказанного, пока поделится с подругой…

— Мельник! — раздалось возмущенное за спиной, но парень уже успел благоразумно выскочить в проход между рядами и рвануть к выходу в подтрибунные помещения. На фиг — на фиг, порвут на британский флаг. Пусть покипят, пар выпустят. Но только так, чтобы его не было в зоне досягаемости.

В полумраке коридора Данила на секунду притормозил, пытаясь понять, куда идти, но кто-то легонько пихнул его в спину. Вот черт, так и инфаркт заработать можно. Или заикой на всю жизнь остаться! Как этот черт гэбешный за спиной появился? Из воздуха, что ли, материализовался? Тогда почему серой не пахнуло? Ох, оставить бы лучше эти шуточки, не доведут они до добра.

— Нам сюда, — указал Шориков на ближайшую дверь.

В небольшой комнатушке — что-то хозяйственное, типа подсобки, капитан не стал долго запрягать, а сразу перешел к делу.

— Иэн Рейд. — И молчит. Смотрит с ожиданием и молчит. Быстро товарищи чекисты пронюхали, молодцы. Умеют работать. Выходит, прикрепленный к делегации товарищ «с холодным сердцем и чистыми руками» большой профессионал. Тот, которого прикрепляли к «Динамо» запомнился Мельнику лишь тем, что бегал повсюду с фотоаппаратом, изображая корреспондента, хотя любой первоклассник с ходу бы определил, что пользоваться аппаратурой этот дяденька со значком журнала «Огонек» на лацкане пиджака не умеет вовсе. Что ж, раз пошла такая пьянка, режь последний огурец. Выпендриваться не будем.

— Приходил. Предлагал перебраться в зарубежный клуб. Намекал, что могут помочь со сменой гражданства. Был послан в пешее эротическое путешествие.

Ух ты, а не такой и железный оказался птенец из гнезда Железного Феликса. Услышав необычное выражение, Шориков сначала замер, а потом громко расхохотался. Прям до слез.

— Забираю, — сказал он, наконец. — Шикарное выражение. — Но тут же снова посерьезнел. — Почему не доложил нашему сотруднику?

— Да о чем тут докладывать, товарищ капитан? — прикинулся дурачком Данила. — Понятно же, что фигня полная. Посудите сами, ну какой, к лешему зарубежный клуб: в Испании с 1962 года, а в Италии — с 1964-го — полный запрет на легионеров. В Англии жесткое правило: легионер должен сыграть не меньше, чем в семидесяти пяти процентах игр своей сборной за последние два года. В Голландии легионер должен получать зарплату в полтора раза больше, чем самый высокооплачиваемый игрок клуба. Ну, вот скажите, я под какой чемпионат подхожу? Дурота одна и пустое сотрясание воздуха.

— Погоди-ка, — насторожился капитан. — А ты откуда все это знаешь, никак, сведения специально собирал? С какой целью, ну, живо!

— Да не кричите вы, — поморщился Мельник. — Ничего я не собирал. Нам в Швеции перед матчем сборной рассказывали, что у них в стране с недавнего времени полупрофессиональный статус футболистов ввели, историю первых легионеров в другие страны и все такое. Можете проверить.

— Проверим, уж будь уверен! — зловещим тоном пообещал чекист. — Ты лучше спой мне, почему все-таки не доложил о разговоре?

— А не доложил по самой что ни на есть прозаической причине: когда этот ухарь из номера ушел, буквально через пару минут за нами администратор прибежал. А сосед мой, Генка Еврюжихин, где-то в холле завис. Пришлось судорожно бежать, искать его, чтобы на самолет не опоздать. Замотался, как не знаю кто. Вот и вылетело из головы. Виноват! — Проканает или нет?! Вот он, момент истины. Ну же, не тяни, родной, спина и так вся мокрая — вода аж в трусы льется, поднимешь ногу — потечет. Если они в курсе всех деталей разговора…

— Виноват ты, Мельник, ох как виноват, — прервал, наконец, свое затянувшееся молчание Шориков. Все время, пока Данила произносил свой пламенный монолог, он не спускал с парня глаз. — Скажу больше, если бы мы не получили информацию о том, что ты решительно отказал этому дельцу, то ждала бы тебя на Родине совсем не ласковая встреча! — Опаньки, а вот это интересно. Выходит, в окружении Рейда кто-то стучит? Или…не было никакого Рейда, а имела место быть банальная проверка? Черт, и смартфона с интернетом нет — так бы забил в поиске название агентства и имя-фамилию и враз получил бы полный расклад. С фотками, адресами, отзывами довольных или не очень клиентов. А здесь сиди и мучайся. Сколько там осталось до внедрения всемирной паутины, ау? Так и будешь до седых мудей газеты читать. Шутка, конечно, состариться окончательно не успеешь, но все же. Коммерческим и общедоступным интернет в начале девяностых станет. То есть, через двадцать лет. — Эй, Мельник, заснул?

— Весь во внимании, товарищ капитан.

— То-то, — проворчал чекист. — В общем так. За то, что вовремя не сообщил, будешь наказан. И глаз с тебя теперь не спустят.

— А как накажут? — осторожно поинтересовался Данила. Так ведь и невыездным станешь на всю оставшуюся жизнь. А это ну никак не входило в планы парня.

— Оставят без сладкого, — серьезно сказал Шориков.

— Чего?!

— И полусладкого! — закончил капитан, с неприкрытым удовольствием созерцая вытянувшуюся физиономию Данилы. — Завтра изложишь все подробности разговора с этим прощелыгой, после в запечатанном конверте передашь коменданту. Он в курсе. А как именно тебя накажут, узнаешь позже. Проверить еще кое-что надо.

— Так вы же сказали…

— Вали отсюда!

Вот и поговорили. На трибуну Данила вернулся, словно побитая собака. Настроение — ниже плинтуса. Сиди теперь и бойся, что там на Лубянке порешают.

— Мельник, зараза! — о, две разъяренные фурии — щечки раскраснелись, глазки горят, когти в положении «всех порву, одна останусь» — Ты знаешь, что мы с тобой сделаем?!

— Теряюсь в догадках, — сказал Данила, делая, на всякий случай, шажок назад. А то вцепятся сейчас в рожу — позора не оберешься.

— Значит, так, — начала озвучивать пункты капитуляции одного не в меру болтливого футболиста Надежда. — Шампанское. Три, нет, четыре бутылки. Торт. «Киевский». Фрукты. Пластинку Битлов принесешь. Ну, и, — девушка плотоядно оглядела Мельника с ног до головы, — ты у нас остаешься на всю ночь. Понял?!

Фига се, какие свободные нравы! Это что же, амор де труа? А кричали-то, кричали — в СССР секса нет! Вот, болтуны. Эх, гулять, так гулять — после общения с чекистом Даниле кровь из носу требовалась разрядка.

— Оправдаю. Отслужу. Отстрадаю. Отсижу! — как же к месту сейчас строчка из гениального Леонида Филатова.

Глава 2

1968 год. Москва. Август

— Мельник, не спать! — Рык Бескова раздался над самым ухом. Данила подлетел со стула и замер по стойке «смирно», бестолково хлопая глазами. Динамовцы так и покатились со смеху.

— Константин Иванович, — угорал Маслов. — Давайте этого быка-производителя отпустим, от него сейчас все одно толку никакого не будет.

— Я сам решу, что с ним делать! — непреклонно отрезал старший тренер. Осмотрел внимательно замершего Мельника и вкрадчиво поинтересовался, — Малой, а что за стрижка у тебя новая нарисовалась? Я такие во время войны у солдат видел.

О, точно, его ж вчера еще и подстригли. Да уж, изрядно погудели с девчонками. Сначала в лучших традициях «кобелирования» Данила осуществил несанкционированное проникновение на охраняемый объект. Проще говоря, пробрался в женскую общагу. Это оказалось довольно просто, поскольку нужная комната и ее балкон находились совсем рядом от раскидистого клена. И перелезть по его веткам через перила было делом плевым. Даже, несмотря на слабый дождь. Сложнее оказалось передать девчонкам шампанское и прочие глупости из числа заказанных. Но ничего, справился. А потом, когда оказался в комнате, пошла потеха. Как там герой Льва Дурова говорил в «Калине красной»: «Народ для разврата собрался!» Сначала-то все невинно — танцы под Битлов и других исполнителей, анекдоты, шампанское, треп обо всем и ни о чем.

А потом, когда Мельник сдуру ляпнул, что надо бы посетить парикмахерскую, но никак не выкроит время, выяснилось, что Таня стрижет всех девчонок в общаге. Талант у человека такой, помимо — чем она там занимается? А, блин, опять позабыл. Да и по хрен. И тут парень совершил еще одну ошибку. Спросил со смехом, может ли девушка изобразить ему андеркат? Ну, да, шумело приятно в голове после пары бокалов шампанского, не подумал. Вот говорил же себе — пьянство-зло! Но вывел его из душевного равновесия разговор с чекистом.

Запомните, никогда не говорите с фанатиком о предмете его страсти. Только если вы не мазохист. Татьяна, такое ощущение, даже протрезвела. И в лучших традициях застенков гестапо начала вытягивать из парня все, что ему известно об этой прическе. Нет, так-то Мельник прекрасно знал, как и что должно быть, ведь уже лет десять там — в другом времени — стригся именно так. Вообще, странное дело, заканчивал школу в конце восьмидесятых — из духа противоречия все пацаны отращивали длинные волосы. А вот после сорока Данила пришел исключительно к короткой стрижке. Хотя и не лысел, спасибо генам.

Здесь, в 1968-ом, у него появилась роскошная блондинистая «шапка» волос. Да, помнится, когда первый раз посмотрел на свое отражение в зеркале, то обомлел — всегда мечтал иметь не темно-каштановые, а светлые волосы, но баловаться покраской и всякими там мелированиями как-то не захотел. А здесь, получите — распишитесь. Натуральный блондин — в «Динамо» он такой один. Шутка. Правда, в последнее время ему несколько раз весьма прозрачно намекнули, мол, пора бы привести свои «заросли» на голове в порядок. А то и до разбора на комсомольском собрании недалеко. Впрочем, привычка, как известно, вторая натура и длинные волосы здорово раздражали самого Мельника. Опять же, попробуйте нормально помыть после игры или тренировки эту гриву при помощи советского кондового мыла. Тот еще квест. Поэтому, когда Таня загорелась идеей опробовать полученные знания, то сопротивлялся Данила больше для вида. А про себя малодушно решил, что в случае чего оболванится под ноль. Невелика потеря. У них недавно доктор на спор с футболистами, всего-то рублей за восемьдесят, сначала побрился наголо, а потом еще и в фонтане купался. Скучно, порой, на выезде.

— Не дергайся, а то ухо отчекрыжу! — ласково пообещала девушка и парень послушно замер на табурете.

У девчонок с собой было. Нет, не алкоголь — машинка и все причиндалы к ней. А также фартук и прочие приспособы. Надо же, не пожалела Танюха скудных командировочных и приобрела в загранке импортный девайс. Какой именно, Мельник не понял. Но стригла эта жужжалка отменно. И когда парню торжественно разрешили посмотреть на итоговый результат, то он натурально обомлел. Талант. Истинный талант! Видели Криштиану Роналду с андеркатом? Один в один. Ну…почти. Португалец ведь еще всякие-разные гели, муссы и прочую дребедень использовал. Но все равно, получилось классно. О чем Данила не преминул сказать в самых восторженных выражениях. И даже попросил разрешения расцеловать зардевшуюся мастерицу. А потом еще и еще.

— Э, хорош лизаться, — ревниво встряла в процесс выдачи благодарности Надежда. — Давайте лучше волосы с пола уберем. Эх, дурень ты Мельник, твоим волосам любая девка позавидует, а ты почти под ноль все состриг.

— А мне нравится! — улыбался Данила. — Господи, хорошо-то как. Такое ощущение, что у меня голова дышит. Жаль, помыться нельзя, — посетовал он.

— Ну, извините, барин! — язвительно ответила Надя. — У нас душевая, как и у вас — одна на этаж. И что-то мне подсказывает, что тебя туда отпускать ну никак нельзя.

— Это почему же? — игриво поинтересовался Мельник. — Барабашка завелся и балует?

— Да тебя прям там другие бабы до смерти затрахают, — спокойно объяснила ему Татьяна, ловко орудуя веником. — Неужели не понимаешь, после тяжелых тренировок тестостерон из ушей брызжет — организм-то на пике. Нам так тренер рассказывал. Одно спасение, ваша база неподалеку. Футболисты, знамо дело, гуляки и еб…ри известные.

Данила поперхнулся. Цинично и простодушно. Но, кто он такой, чтобы ломать устоявшийся порядок вещей? Если не можешь предотвратить безобразие — возглавь его!

— Девчонки, а хотите супер-дупер модный коктейль «Молоко бешенной коровы»? — Гулять, так гулять.

— Спрашиваешь! А это как?

— Смотрите, берется бутылка водки, банка сгущенки и яичный желток…

— …Мельник, не спать! — Ох, ну вот на фига опять так орать? — Я тебя, балбеса, в третий раз спрашиваю, что за прическа?

— Константин Иванович, — рыдал Аничкин. — А давайте ему спички в глаза вставим. Хоть видеть начнет.

— Малой, пять кругов вокруг стадиона! Форма одежды номер один[4]. Пошел! В процессе проснется. Казанова малолетний! Юрий Константинович, проконтролируйте.

После обеда, едва Данила со стоном рухнул на койку, новая напасть нарисовалась. Комендант.

— Мельник, ты мне ничего передать не хочешь?

— Твою…дивизию! Можно, я через час зайду?

Блин блинский, этот день когда-нибудь закончится?!

Закончился, конечно. А за ним еще один. И еще. Мельник с опаской ждал, что компетентные органы приготовили для него какую-нибудь пакость, но покамест все было тихо-спокойно. Да и по здравому размышлению рисовалось так, что, скорее всего, этот наезд в духе Голливуда, был личной инициативой одного не в меру ретивого капитана. Подумаешь, предложение сделали — нашим игрокам подобное часто слышать приходится. Больше на испуг взял Шориков.

А там подоспел и выезд в Минск. Лететь в столицу БССР было интересно, ведь в тамошнем «Динамо» играл Эдуард Малофеев. Еще один здешний футболист, который станет в будущем весьма известным тренером. Если подумать, Данила уже встречался на поле и с Лобановским и с Бышовцем. Теперь вот, Малофеев. Судьба играет человеком. Все по классике.

— За последние восемь лет мы сумели победить в Минске всего два раза, — настраивал команду на игру Бесков. — В 1962 и в 1967 годах. Результат отвратительный. Поэтому сегодня мы с вами займемся исправлением этой статистики в свою пользу. Валера, — Маслову — приглядывай за Малофеевым. Старайся играть с ним на опережение, «принимай» жестче! Он этого не любит, теряется. Остальные. Не даем себя переигрывать. Главное, на чем делаем акцент — это коллективная игра. Создаем численное преимущество в зоне мяча, а сразу же после отбора быстро переходим из обороны в атаку.

Ишь ты, решился все же Бесков. Помнится, на одной из недавних «двусторонок», когда Данила начал раздавать указания молодым игрокам, которые играли в его команде, Константин Иванович заинтересовался, что там за очередные новшества втемяшились в голову одному неугомонному долговязому стриженому балбесу. И Мельник нарочито путано, делая вид, что это всего лишь экспромт, изложил, как мог, теорию голландского «тотального футбола». Дескать, когда ввосьмером на одного — это же лучше, чем один на один, правда? Утрированно, конечно, но уж извините, как вспомнилось.

Надо отдать должное, вник во все старший тренер довольно быстро. Похмыкал задумчиво, потом велел продолжать и долго наблюдал за тем, как пытаются воплотить эти завиральные идеи его игроки. А на следующий день взялся за основу. Со своими, разумеется, поправками, но, тем не менее. Опытные игроки, на удивление, восприняли все с интересом. Так-то нечто похожее уже внедрял в Киеве Дед-Маслов. А сегодня, получается, Бес решил рискнуть и опробовать тактическую новинку в официальном матче. Любопытно, что из этого выйдет.

Данила был отряжен на поле с первых минут замаливать свои грехи. После его феерического пробуждения на разборе, Бесков обозлился всерьез и дрючил его каждый день так, что парень с трудом доползал до койки и падал на нее пластом. Ни о каких самоволках даже во сне не мечталось. Лег — черный провал — будильник. И так по кругу. Володька Долбоносов рассказывал, что приходили на базу к нему девчонки, но Мельнику было не до них. Выжить бы.

— Каждый эпизод доигрывай до конца, — давал ему последние указания Голодец. — Вратарь может мяч из рук выпустить, а ты уже тут как тут. Усек? Беги, Казанова. — Э, мы так не договаривались, Малой как-то привычнее. Не хватало еще в героя «гаремника» переквалифицироваться!

Кстати, на поле тоже пришлось поменять свое амплуа. Бесков отрядил его на правый фланг атаки. В центре оказался Козлов, слева — Еврюжихин. Немного непривычно, но ничего, на тренировках местами получалось довольно неплохо. У минчан впереди особую опасность представляли Мустыгин и Малофеев.

Черный свистнул. Понеслась.

Новая тактика работала неважно. Сначала еще куда ни шло, удалось даже прижать хозяев к их воротам и пару раз создать весьма опасные моменты. Но потом минчане как-то подозрительно быстро приноровились к действиям гостей, и маятник игры качнулся в другую сторону. Особенно выделялся именно Малофеев. Он раз за разом наводил панику на защиту москвичей и терзал ее то резкими рывками, то каскадом красивых финтов, то неожиданной сменой направления — трудились защитники в поте лица. Какой тут, к черту «тотальный футбол»!

— Ребята, да выбейте уже мяч куда подальше, — просил измученный Рябов. — Сил уже никаких нет. Дайте отдышаться! Атака, вы там заснули что ли?

Плохо дело, прикинул Данила. Так и до гола доиграемся. И так уже после четырех(!) угловых подряд у ворот Яшина сначала Аничкин, а потом и Рябов выносили мяч из пустых ворот. Повезло. Но кто сказал, что везти будет бесконечно? Черт, налицо капитальный такой провал в связи между защитой и нападением: Маслов целиком и полностью поглощен опекой Малофеева и практически выключен из игры, а Гусаров в одиночку никак не может наладить снабжение мячами своих форвардов. Хоть самому идти назад, чтобы получить пас.

А тут еще, как на грех, трибуны, видя то, как давят приезжую команду их любимцы, завелись и начали гудеть, подбадривая своих и давая им тем самым дополнительную энергию. Сколько там сегодня собралось — почти тридцать тысяч? Немало. И все болеют за минчан. Эх, когда уже появятся нормальные фанаты с их выездными группами? Хоть какая-то поддержка на чужом стадионе была бы.

Бестолковая игра на отбой продолжалась до конца первого тайма. Как не пропустили москвичи — уму непостижимо. Только Малофеев не использовал моментов пять-шесть. А ведь еще и Мустыгин у ворот Яшина вертелся постоянно. И полузащитники от них не отставали. Сахаров один раз так классно пробил, что и Лев Иванович не дотянулся. Хорошо, что мяч угодил в штангу. В общем, проиграли тайм по всем статьям. Кроме счета, разумеется.

Бесков, конечно, попытался достучаться до своих игроков, но — куда там! — они лежали в креслах без сил и практически не реагировали на его бурные высказывания. Сил не было. В конце концов, Константин Иванович замолчал, поджал губы и начал буравить тяжелым взглядом то одного, то другого футболиста. Пофиг.

Данила мучительно пытался сообразить, как же помочь команде, как встряхнуть одноклубников. Но в голову совершенно ничего путного не приходило. Хоть волком вой. А тут еще Володька Козлов поднялся с массажного стола, где над ним колдовал Толя Морозов — массажист «Динамо» и с тихим стоном чуть не упал на пол, держась за поясницу. Хорошо, ребята вовремя подхватили. Бесков почернел. Замена. Без вариантов.

— Малой, перейдешь в центр. Вшивцев — на правый фланг.

Начало второго тайма походило как две капли воды на первый. Опять гости в первые минуты постарались задавить хозяев. И опять те спокойно переждали этот навал и уверенно взяли нити игры в свои руки. И на шестьдесят первой минуте добились таки своего. Сахаров забросил мяч на правый край Мустыгину, тот запутал вконец уставшего Аничкина, выскочил к воротам и сильно пробил. Яшин этот удар отбил, но не слишком удачно — кожаный снаряд ударился в спину Маслову и отскочил в сторону. И, пока Валерка судорожно искал круглого глазами, Малофеев, который чуть ли не в первый раз остался без присмотра, спокойно пробил по пустым воротам. 1–0.

— Масло, плотнее с ним играй, плотнее! — кричал Голодец. Бесков молча сидел на скамейке. А что тут скажешь, полный капут. Еще и Рябов захромал до кучи и пришлось срочно выпускать вместо него Мудрика.

Как ни странно, но с выходом Эдуарда-московского игра у гостей наладилась. Погас «пожар» в защите и мяч нет-нет, но все чаще стал гостить на половине поля минчан. И у Мельника стало получаться цепляться за передачи. Хотя, надо заметить, что защитники хозяев с ним не церемонились. Пару раз так «ошпарили», что Данила почувствовал, как загудели ахиллы. Отмахнулся в сердцах, а рижский судья Хуго Стренцис уже тут как тут.

— Еще ра-аз та-ак сделаешь — выгоню!

Зараза чухонская! Он бы так этих костоломов пас. Из-за того, что ноги болели после полученных ударов, Мельник не слишком удачно среагировал на хорошую передачу Маслова со штрафного. Валерка хитро навесил, оставив в дураках почти всех защитников, и Данила вроде бы удачно приложился, но…в последний момент стопу как судорогой свело, и мяч позорно укатился за лицевую.

— Ты чего мажешь? — подскочил к молодому нападающему Аничкин.

— Вить, да мне по ноге так вдарили, что не работает, как надо, — пожаловался Данила. — И судья, хрен нерусский, на них внимания не обращает.

— Разберемся, — мрачно кивнул капитан и убежал назад, в защиту.

И уже в следующей атаке Виктор настолько жестко встретил на пару с Масловым Эдуарда-минского, что Малофеев еле-еле поднялся с газона, похромал минуту-другую, да и попросил замену. И сразу получил свободу и начал активно дирижировать игрой москвичей Валерка. А хозяева, оставшись без своего самого лучшего игрока, вдруг растерялись. Нарушилось что-то в их стройном механизме. Забуксовало.

А гости, уловив эту перемену, понеслись вперед, сравнивать счет. И вот уже Данила получает мяч метрах в пяти от штрафной, обыгрывает защитника и бьет в верхний угол. Голкипер Катейва прыгает, но не достает. Гол? Нет, перекладина! Минчане облегченно выдохнули, но совсем позабыли в этот момент про Еврюжихина. А Генка включил на полную свою знаменитую скорость, набежал на отскочивший мяч и со всей дури влепил. 1–1.

Пока хозяева переругивались и выясняли, кто из них проспал нападающего москвичей, те зажали в центре поля разыгравших мяч противников и быстренько организовали еще одну атаку. Юрка элегантно, на противоходе, обыграл своего опекуна и выложил пятнистого Даниле, словно на блюдечке. Тот уже замахнулся, видя, как наяву, куда положит кожаную сферу, но в это время его откровенно срубил запаниковавший защитник. Пенальти. Судья как-то нехотя свистнул и указал на одиннадцатиметровую отметку.

Да он заряжен! Мысль промелькнула в голове Мельника, когда он требовательно смотрел на постную физиономию бармалея. А следом пришла еще одна: как бы не придрался к чему-нибудь, а то и пеналь хрен забьем.

— Малой, ты как, пробить сможешь? — протянул руку Аничкин.

— А куда я, на хрен, денусь с подводной лодки? — с тяжелым вздохом поднялся с газона тот.

Смешно, если подумать. Во многих командах бытует такое негласное правило, что пенальти непременно должен бить холостой игрок. Дескать, семейный переживает, как бы не промахнуться и не лишиться премиальных. А неженатому вроде бы и по барабану. Сейчас таким молодым, красивым и свободным в составе московского «Динамо» оказался как раз Данила.

Взял в руки мяч, отнес его и поставил на отметку, тщательно утоптал землю рядом — чтобы нога в момент удара не поехала. Четыре шага назад и один направо. Бить решил левой — вратари обычно привыкают к правшам, вдруг занервничает. Голкипер Винцас Катейва стоял спокойно, ни один мускул на его лице не дрогнул. А ведь он вроде литовец? О, тогда понятно, чего судья так медлил с назначением пенальти — землячка пожалел! Хотя, Рига у нас где — в Литве или Латвии? А, насрать. Бьем!

Данила дождался свистка и начал свой короткий разбег. Показал, что ударит в правый от себя угол и вратарь прыгнул именно туда. А Мельник аккуратно подсек мяч и тот по дуге, плавненько, под тишину, которая воцарилась над стадионом, опустился с тихим шелестом точно по центру ворот. 2–1.

И тут же взрыв! Крики, вопли, свист…

— Малой, зараза, это что сейчас было?!

— Как что, — удивился Данила. — Обычная па… — черт, а Паненка в каком году пробил свой легендарный пенальти?!

Глава 3

1968 год. Москва. Август

Вот это выверты календаря. Данила ошарашено покачал головой, глядя на таблицу предстоящих матчей, что висела в холле динамовской базы.

— Чего головой машешь, как ослик перед водопоем? — не упустил случая поддеть молодого одноклубника балагур Маслов. — Поделись с коллективом.

— Да понимаешь, Валер, я только сейчас сообразил, что после выезда в Минск у нас следующая игра в гостях аж второго октября — с «Олимпиакосом»!

— Врешь, — подпрыгнул Маслов. — А ну, подвинься, я сам погляжу!

Аничкин, Рябов и Яшин, которые стояли рядом с ним, также с интересом прильнули к стенду. Странные люди, вообще не интересуются календарем. Нет, зарубежные поездки, само собой, отслеживаются неукоснительно. Но это понятно, как никак, источник финансового благополучия. А вот календарь внутреннего первенства такого повышенного интереса не вызывает. Играем и играем. А где и с кем — на это Бесков с помощниками имеется. Расскажет все в лучшем виде, устанешь слушать.

— Ты гляди, прав Малой, — радостно произнес Яшин. — Полтора месяца из Москвы никуда не уедем. Вот моя Валентина Тимофеевна-то обрадуется!

— Никак за третьим решил сходить, Лев Иванович? — жизнерадостно заржал Маслов. — Правильно, состругаешь себе сменщика, воспитаешь, как надо. А то пока одни девки в семье.

— Дурень ты, Масло, — покачал головой вратарь. — Какой третий? Детишек пусть, вон — Мельник стряпает. У него целый табун невест возле базы день и ночь ошивается, только пальцем помани и выбирай любую. А я с этими сборами, перелетами-переездами семью раз в году вижу. Представляешь, я, когда домой прихожу, у меня младшая дочка часто в коридор выйдет, посмотрит с подозрением, а потом кричит: «Мама, к тебе опять этот дядя пришел!»

— Это верно, есть такое, — согласно загомонили вразнобой футболисты.

— А помните, как Бес нам предложил на два года всей командой на базе поселиться? «Чтобы сконцентрироваться на футболе!» — хмуро передразнил тренера Аничкин. — Совсем ох…ел!

— Да ладно, — не поверил Мельник. — На два года?!

— Ага, именно так, — солидно подтвердил Рябов. — Валерка ему тогда при всех в лицо высказал пару ласковых. Насчет семей, детей и чьего-то идиотизма.

— А Бесков что? — с жадным любопытством поинтересовался Данила. — Оштрафовал? Или от игр отстранил?

— Да нет, — пожал широкими плечами Георгий. — Повозмущался маленько, мол, опять ты, Масло, со мной споришь. А потом, судя по всему, на наши лица поглядел и сделал вид, что все в порядке. Не, я ему тогда, при всем уважении, готов был собственноручно в морду дать! С удовольствием и энтузиазмом. Это ж надо было такое придумать. Два года! Как по статье за мелкую «хулиганку».

Мельник с нескрываемым уважением посмотрел на скромно улыбающегося Валерку. Пойти наперекор самому Бескову, да еще прилюдно — это, знаете ли, дорогого стоит. Не каждый осмелился бы перечить Константину Ивановичу. Скольких он освобождал из команды за меньшее? Не сосчитать. Вякнет игрок что-нибудь не то и все, иди и сдавай форму, ты больше не в команде. Хотя, поговаривали, что раньше их старший тренер был помягче. Вот, к примеру, перед тем, как возглавить «Динамо», он год руководил столичным «Локомотивом». И там у него имелся ни много ни мало, женсовет из законных супруг футболистов, которые пользовались наибольшим авторитетом. Данила себе даже в самых смелых фантазиях не мог представить нынче, что Бесков может о чем-то советоваться с посторонними женщинами. Будь они хоть трижды замужем за его лучшими футболистами.

А детишки? Не секрет, что на базу частенько всеми правдами и неправдами пытаются проникнуть родители, которые пребывают в полной уверенности, что у них в семье растет новый Стрельцов или Нетто. И каждому хочется, чтобы его драгоценное чадо посмотрел непременно сам Бесков. Тем более, что когда тот работал в Футбольной Школе Молодежи Москвы, то там его разве что на руках не носили — настолько чуток, внимателен и доброжелателен был Константин Иванович по отношению к своим юным воспитанникам. До сих пор легенды ходят.

А что теперь? Глянет исподлобья на пацана, губы в нитку — крайняя степень раздражения — и с притворной ласковостью Кузнецову или Голодцу: «Сходи-ка с пареньком на поле. Пусть для начала десять рывков по пятьдесят метров пробежит. Без остановок! А потом к доктору». Представляете, в каком виде появляется в медицинском кабинете мальчишка? Язык на плече, пульс зашкаливает — а предупрежденный заранее эскулап в напускном ужасе руками машет: «Вы что, папаша, какой футбол?! Ребенка с таким давлением лечить впору!» Некрасиво? Возможно. Только попусту обнадеживать и портить людям жизнь тоже не совсем правильно.

Ладно, не будем о грустном. Сосредоточимся на подготовке к следующему матчу. А он уже четырнадцатого. С ленинградским «Зенитом». Странное дело, но Данила поймал себя на том, что больше ждет первую игру с греками на Кубок кубков. После выездов в Швецию и игры с австрийцами хотелось померяться силами и иностранными соперниками. Может быть, в силу того, что футбольная школа у них другая, тактические построения, манера игры — все это вызывало у Мельника живой интерес. А тут еще наложились рассказы ребят о том, как их «гостеприимно» принимали на земле Эллады. Надо же, какой он, оказывается, реваншист. Раньше как-то не замечал за собой подобной черты. Или это влияние того, прежнего Данилы? Хрен разберешь. «А голова предмет темный, и исследованию не подлежит»[5]. Бывает.

— Дань, чего дурью маешься, ляг отдохни. Надоел, хуже пареной репы!

— Десять…Одиннадцать…Пятнадцать. Все, серия!.. Ничего ты, Вовка не понимаешь. — Мельник взял со спинки своей кровати вафельное полотенце и вытер мокрое от пота лицо. — Пойми, так, как ты сумеешь подготовить себя сам, тебя ни один тренер в мире не подготовит. Поэтому самосовершенствование — это наше все. А ты бока отлеживаешь, журнальчики импортные листаешь, да девок голых в них разглядываешь. И это вместо того, чтобы со мной в паре поработать.

— Каких еще девок? — возмутился Долбоносов. — Ты говори-говори, да не заговаривайся. А в журнале я машины смотрел. На, можешь убедиться!

— Да на кой он мне, — равнодушно отстранил протянутый ему красочный продукт западной полиграфии Данила. — Чего я там не видел.

— Не скажи, — оживился Володька. — Вот, к примеру, Шевроле Камаро Енко, — он быстро нашел нужную страницу и продемонстрировал фотографию на ней. — 450 лошадиных сил. Максимальная скорость 230 километров в час. Сотню за пять и шесть секунды делает. Сказка!

— И где ты у нас на ней гонять собрался? — остудил восторги приятеля Мельник. — По нашему бездорожью вездеход нужен, а не эта прима-балерина. И потом, — он решил зайти с другой стороны. — Как ты на такую тачку заработаешь, если будешь хреново играть? Помнишь, как нам Бес недавно сказал, когда кто-то из «бубликов» ему про повышение зарплаты заикнулся? «Чем лучше играешь, тем дороже стоишь». Какой отсюда вывод?

— Ну и какой? — обиженно поинтересовался Долбоносов.

— Тренироваться больше надо! — в шутку хлестнул его свернутым полотенцем Данила.

— И что ты сейчас тренируешь? — Володька показал на подвешенный под потолком их комнаты теннисный мячик. — Прыгаешь, как козел горный каждый день, пол ходуном ходит.

— Смотри, — начал объяснять Мельник. — Во-первых, я тренирую сам прыжок в высоту. Во-вторых, я стараюсь увидеть небольшой мяч, а, значит, вырабатываю у себя навык принимать верховые передачи и навесы, не закрывая глаза. Подумай, как это важно во время игры, ведь ты видишь и поле и то, как расположились на нем футболисты. А, значит, можешь действовать осознано, по ситуации, а не как бог на душу положит. Помнишь, я вам показывал, как скорость можно развивать?

— Ну.

— Баранки гну, — передразнил Данила. — Скорость, техника и прыгучесть — чего еще нужно современному футболисту? А откуда у тебя все это появится, если так и будешь все время валяться на кровати?

— А, — легкомысленно отмахнулся Долбоносов, — ерунда! Чему надо, Бес и так научит.

Ну вот как с такими быть? Профессионал ведь тем и отличается от любителя, что у него все подчинено достижению результата. И мелочей нет. Вспомнилось, как однажды, когда они с женой были в Португалии, в одном не самом дешевом ресторане, за соседний столик присел не кто иной, как знаменитый Луиш Фигу — в недалеком прошлом звезда «Барселоны» и «Реала». И Мельник из любопытства подглядел, что же он себе заказывает. Вроде бы уже к полтиннику мужику было и не играет давным-давно, а у него овощной салатик, рыба, минеральная вода — в полном порядке товарищ пребывал. Не сравнить с молодыми действующими российскими футболистами того времени с их кабаками, кальянами, реками спиртного и горами всяких-разных волшебных порошочков и таблеток. Старческое брюзжание? Да нет, сухая констатация факта. Сейчас этот разрыв не столь очевиден, но в дальнейшем он будет только расти.

Кстати, вон, недавно, со шведами играли. Якушин Хурцилаву троллить начал: «Муртаз, посмотри на себя — у тебя же брюхо висит! Надо вес сбрасывать, бегать». А тот ему в ответ: «Почему я просто так бегать должен? Дай мяч — сколько хочешь бегать буду!» И это ведь игрок сборной команды страны.

— Молодежь, штопор есть? О, а что за херню ты тут исполняешь? — Надо же, кто заглянул на огонек. Численко! Вроде как оправился практически от той неприятной травмы, полученной в матче с чехословаками. И последнюю неделю приезжает на базу — мотает круги вокруг тренировочного поля, работает с мячом. Бесков выдал ему индивидуальный план занятий и особо не докапывается. Так, встанет иногда в сторонке и наблюдает.

— Не лезь к нему, Число, он все равно, пока весь комплекс не сделает, разговаривать не будет, — лениво проинформировал гостя Володька, продолжая листать журнал с автомобилями.

— А что за комплекс, — заинтересовался Игорь. — Я что-то такого не помню. Это пока я с ногой маялся вам кто-то показал?

— Нет, бог миловал! — засмеялся Долбоносов. — Это Малой откуда-то выкопал упражнения и теперь по вечерам дурью мается.

Вот два…болтуна! Что является одним из самых важных условий выполнения упражнений в пилатесе? Правильное дыхание и определенный настрой. Делать все нужно осознанно, сосредоточившись на технике. А тут эти трепачи, словно вороны на помойке раскудахтались! Добоносова-то уже выдрессировал и он не мешает, зато вот новый зритель никак не уймется.

Фух! Выдох. Закончили упражнение.

— Это называется пилатес.

— Чего?

— Я говорю, комплекс называется так. Пилатес. Кстати, очень классная штука для восстановления после травм. И вообще, здорово укрепляет мышцы и улучшает физическую форму.

— Да? — скептически улыбнулся Численко. — И как это ерундовина может помочь после травмы? Чушь несешь, молодой! Короче, штопор есть?

— У нас же игра, — удивился Данила. — Вы что, перед игрой пить будете?

Не то, чтобы Мельник впервые столкнулся с тем, что здесь игроки могут позволить себе горячительные напитки — нет, он уже, если можно так сказать, даже привык, что после тяжелых изматывающих тренировок, перелетов и психологического давления ответственных игр, большинство футболистов выпивает. И не видит в этом ничего крамольного. Ну, не научились еще тренеры правильно выводить своих подопечных из стресса. Но перед игрой?

— Запомни, молодой, — поучительно сказал Численко. — Кто не пьет, тот не играет. Пока ты здесь ножонками сучишь, я бутылочку-другую приговорю, затем хорошенько высплюсь и на поле любого защитника сделаю, как стоячего. Проверенная методика, не то, что твой, как его, а, да — хератес! — И знаменитый во всем футбольном мире форвард довольно засмеялся.

— Кому что нравится, — спокойно сказал Данила. — А штопор вон, в верхнем ящике тумбочке, за зубной пастой.

— О, молодец! — оживился Игорь. — Наш человек. Верну завтра! — предупредил он и быстро исчез с искомым приспособлением. Да уж, пообщались продуктивно.

— Вов, а он что, серьезно перед игрой пить будет?

— Да забудь, — отмахнулся от него Долбоносов. — Число тебе правду сказал. Сейчас с Масловым, Аничкиным, Гусаровым и еще кем-нибудь из «стариков» жахнут, потом отоспятся и все дела. Знаешь, — оживился вдруг он, — мы, по-моему, в Донецке как-то играли. Прилетели, а Игорек понурый ходит, мяч еле-еле ковыряет, сам на себя не похож. Так Бес посмотрел-посмотрел, да и говорит Маслову: «Валера, напоите его! — тот охренел. Стоит, глазами хлопает. А Бес не унимается. — Напоите, говорю, Число! Что, сами не видите, он мертвый — уже две игры мается, тачку возит».

— И что?

— Ха! Накачали, как положено, потом отвезли в гостиницу и бросили в номере на кровать — отсыпаться. Так он потом два гола сам забил и еще пенальти сделал. Мы 3–2 выиграли.

— Чума! — потрясенно выдохнул Мельник.

А что тут скажешь, реально пробирает. Во, люди, и пьют, как лошади, и играют, как звери. Живут на полную катушку. Вот только…что их ждет потом, после завершения спортивной карьеры? Образование никакущее, деньги утекли меж пальцев, словно вода, куча заработанных на поле болячек то и дело дает о себе знать. Право слово, какие-то современные гладиаторы получаются.

Вон, недавно Воронин в аварии разбился страшно, говорили, что буквально по кусочкам собирали. А они ведь с тем же Численко, несмотря на разную клубную принадлежность, по кабакам ходили на пару так, что там пыль до небес стояла. И кто знает, в каком состоянии торпедовец в тот злополучный день за руль сел. Главное — это Данила помнил по прошлой жизни стопроцентно — будущего у Валерия не будет. Сопьется окончательно и найдут его под забором мертвого, с проломленным черепом. Кто убил, за что — так и не дознаются. Да и про Численко что-то такое в голове крутится, так и не вспомнишь сразу, но тоже с какой-то негативной окраской.

— Володь, пошли на улицу, мячик постучим? Спорим, я тебя три раза из пяти обыграю?

— Да ну тебя к черту, Малой, дай отдохнуть!

Опять двадцать пять. Как не пытаешься изменить существующий порядок вещей, практически ничего не удается.

— Ну и лежи. Пожалуйста. Мечтай о красивых машинах и роскошной жизни. Только знаешь, — Данила ткнул пальцем в сторону ухмыляющегося приятеля, — такими темпами ты не к Шевроле приближаешься, а, максимум, к «москвичонку» вшивому. Где-нибудь в Тюмени!

— Ага, — жизнерадостно заржал Долбоносов. — Скажи еще, на Чукотке! И не на «москвиче», а на катере рыбацком. Делать мне не хер, как в какую-то Тюмень ехать[6]!

Балбес, одно слово. Печально вздохнув, Мельник натянул тренировочные штаны и футболку и пошел на улицу. Дошел до тренировочного поля, привычно щелкнул тумблером в щитке, включая прожектора, и вышел на газон. Длинная тень причудливо вытянулась по жухлой истоптанной травке. С собой парень взял пару мячей и теперь принялся жонглировать одним из них. Какой же это кайф, когда кожаная сфера послушно отзывается на каждое прикосновение и движется так, как тебе этого хочется!

— Кто тут полуночничает? Мельник, ты что ли?

— Я, дядь Гриш! — о, главный спец по технике пожаловал. — А ты чего спать не идешь?

— Поспишь тут с вами, — ворчливо отозвался пожилой мастер, усаживаясь с кряхтением на скамейку у кромки поля. Достал папиросы, коробок спичек, привычно сплющил гильзу и прикурил. — Смотрю, свет зажегся. Значит, надо сходить проверить. А то мало ли, вдруг пацанва местная тайком пробралась и мяч здесь гоняет? А мне потом перед Константином Ивановичем оправдывайся.

— Да я чуток, — виновато сказал Данила. — Не спится что-то, вот и решил потренировать пару финтов. Была у него одна мыслишка, которая не давала покоя. Жизнь в последнее время постоянно подбрасывала какие-то интересные встречи. Вот и завтра, на поле против «Динамо» выйдет полузащитник ленинградского «Зенита» Павел Садырин. Помните такого? Во! Так что, подготовимся и постараемся неприятно удивить еще одну будущую знаменитость.

Глава 4

1968 год. Москва. Август

Да, все же «Зенит» образца 1968 года мало чем напоминает санкт-петербургский суперклуб из XXI века. Покамест это твердый середнячок. И «Динамо» проехалось по нему асфальтоукладчиком, даже и не заметив. 3–0 Без вариантов. Козлов, Еврюжихин и Мудрик с пенальти оформили крупную победу хозяев. Данила отыграл почти семьдесят минут и был заменен на Численко, которого болельщики встретили овацией. Любили этого игрока, любили. И не скажешь, что слава дутая — одни только его голы на чемпионате мира в 66-ом заслуживали восхищения. Не случайно, зарубежная пресса сравнивала Игоря с «русской ракетой».

Игрой своей Мельник в принципе был доволен. Отдал голевую передачу на Козлова, поучаствовал в атаке, где забил Генка и, собственно, заработал пенальти. После этого, кстати, молодого форварда и заменили. Жалко, конечно, что сам не отметился в протоколе. Хотя пару раз был весьма близок к тому, чтобы огорчить голкипера ленинградцев Шаповаленко. Но, сначала, кто-то из защитников заблокировал его удар, а потом вроде бы хорошо внешней стороной стопы пробил в дальнюю «девятку», но круглый лишь поцеловал крестовину и улетел за лицевую. Зато опекунов своих задергал весьма качественно. Те от бессильной злости, в конце концов, принялись лупить его по ногам и цеплять за футболку и судья даже выгнал одного такого грубияна с поля. Так что, ленинградцы доигрывали эту встречу в меньшинстве. Садырин? Ну, так, бегал, старался, но особого впечатления, как в предыдущем матче Малофеев, не произвел.

А после матча Число затащил всех в Сандуны. Отметить, так сказать, свое возвращение. Вообще, стоит сказать, что почти все московские команды после матчей отправлялись или в Центральные бани или в Сандуны. Баня-бассейн-массаж — лепота! Особенно, когда их парил знаменитый банщик Петя. Петр Григорьевич Кулагин. Бывало, что по соседству на разных лавках располагались непримиримые на футбольном поле соперники: ЦСКА, «Спартак» и «Динамо». И только в бане царило всеобщее равенство и братство. Ну, а после, раздайся море, за стол. Потому как, после бани не шмякнуть — это форменный грех и попрание устоев мироздания! Взять того же Бескова, если динамовцы не уезжали на выезд, то в воскресенье с утра он, как штык, прибывал на своем авто в баню. Заранее веники готовил и возил с собой в багажнике. Ну, а после, сто грамм и бутерброд. Красиво, с достоинством, без ужирания в хлам.

В этот раз динамовцы гудели только своей компанией. «Спартак» отправился в Ростов-на-Дону, а ЦСКА еще только предстояло сыграть через два дня с минчанами. Так что и Сандуны и банщики были в их полном распоряжении.

Пройдя все необходимы этапы парного релакса, Данила тихонько сидел за столом с кружкой свежайшего пива и балдел. Отвык он от того, что можно просто посидеть в полнейшей расслабленности, прихлебывая пенный напиток и отрывая клешню у очередного рака. Да, стояло блюдо с этим полузабытым Мельником деликатесом в центре стола, расстарались знакомые кого-то из одноклубников и прислали целое ведро с берегов Дона.

— Малой, ты с нами?

— А? Ох, каюсь, прослушал, о чем речь?

Товарищи по команде необидно засмеялись.

— Я говорю, в ресторан с нами едешь? — повторил свой вопрос Численко. — Надо бы продолжить веселье.

— Стоит ли? — засомневался Данила. — Если завтра Бес почует, что мы «отдохнули», то семь шкур спустит. Да и игра с киевлянами на носу. Не, я пас.

— Как знаешь, — равнодушно бросил Игорь. — Ну, вы-то хоть не разбежитесь по домам? — обратился он к остальным. После короткого обсуждения отказалась от продолжения банкета буквально пара человек, которые захотели провести выходной с семьей. Остальные же решили, что обмыть победу и возвращения Числа — дело святое. Так что, на базу Мельник добирался в одиночку.

И в электричке его едва не приняли. Задремал парень на скамейке, уткнувшись виском в стенку полупустого вагона под мерный стук колес, а тут, как на грех, патруль. И пожалуйста, картина маслом: сопливый пацан с отчетливым пивным выхлопом. Паспорта, разумеется, с собой не было, и безжалостно разбуженный Данила лихорадочно прикидывал, как быть и что делать, стоя перед милиционерами. Выручила «корочка» участника первенства СССР по футболу. Случайно попалась под руку, когда машинально рылся в карманах. Достал, а один из патрульных вдруг заинтересовался и забрал ее. Открыл, вчитался…

— Ребята, да это же наш! — и улыбка до ушей. — Мельник, из «Динамо». Нападающий.

— Врешь, — не поверил ражий сержант. — Дай-ка сюда его документик. Ишь ты, и правда, Мельник! Что же ты, паря, сразу-то не сказал, что свой?

— Да я как-то не подумал, — сконфузился Данила. Надо же, его, оказывается, уже узнают. Неожиданно.

— Эх, ведь не поверят, когда расскажу, — радовался первый патрульный.

— Так заберем его, доставим, куда следует, протокольчик составим, вот все отделение и полюбуется на малолетнего вундеркинда, — подал вдруг голос, молчавший до сих пор третий милиционер. — Молоко на губах еще не обсохло, а он уже пьянствует! И в комсомольскую организацию сообщить требуется. Пусть меры примут.

— Помолчи, Иван, — недовольно поморщился сержант. И, повернувшись к испуганно замершему Мельнику, пояснил. — Он у нас за «Спартак» болеет. Вот, не может простить, что ты их недавно под орех разделал.

— Да ну вас! — разозлился патрульный. — Я лучше в тамбуре подожду. — И ушел по проходу, грохоча сапогами.

— Не боись, мы своих не сдаем, — подмигнул сержант. — Но, вот в чем он прав, так это в том, что рано ты выпивать начал, Мельник. Не к добру это. Только-только ведь играть начал, зачем себя гробишь?

— Да кружку пива всего после бани, — начал оправдываться Данила. — С ребятами из команды за Число по маленькой приняли и все. Меня и развезло-то потому, что напарился хорошо. А так я и не пью совсем. Ну, почти.

— Ладно, держи, — милиционер вернул документ. — Я тебе, чай, не батя, воспитывать не стану. Просто, жалко будет, если окажешься однодневкой.

— Да хорош уж пацана стращать! — рассмеялся его товарищ. — Вот, нашел, — он нетерпеливо протянул блокнот и карандаш. — Распишись. И, если можно, то напиши, мол, Чуеву Афанасию, на память. Это я, значит, Чуев.

Фига се, это что, у него автограф просят? Нет, так-то было пару раз у стадиона, но все происходило на бегу, скомкано, чиркал какую-то закорючку и несся дальше. Помнится, смеялся еще про себя, что в прежнем мире ушлые фанаты с ним селфи бы делали, а здесь по старинке — автограф. Ладно, что, жалко что ли. Данила написал все, что просил милиционер и отдал блокнот счастливому хозяину. Правда, потом пришлось порадовать и второго патрульного. В общем, распрощались практически друзьями. Немногочисленные пассажиры после ухода патрульных стали приглядываться к Мельнику, да обсуждать в открытую, что, мол, это за фрукт, и парень, в конце концов, не выдержал такого внимания и решил выйти в тамбур. Неловко как-то стало. Что он, в самом деле, кинозвезда?

— Мудак ты! — поставил ему диагноз на следующий день Численко, тяжело дыша. — Загонял вусмерть. Все, шабаш, больше не могу.

— Да ладно, давай еще раз десять хотя бы, а? — Данила совершенно не обиделся на не слишком благозвучный эпитет в свой адрес. Чай, не в институте благородных девиц находится, в мужской компании соленое словцо иногда слетает запросто. — Хорошо же получаться стало.

— Иди в задницу, — посоветовал ему Игорь. — А хочешь еще дурью помаяться, так лучше вон, Масло попроси. Или Генку.

Камнем преткновения стало желание Данилы наиграть несколько комбинаций с кем-нибудь из партнеров. Зрела у него подспудно мысль о том, что надо переводить взаимодействие с одноклубниками на качественно иной уровень. В самом деле, ведь играют подчас, как бог на душу положит. И много грешат индивидуальной игрой. А неплохо было бы иметь в загашнике пару-тройку вариантов, которые отработаны так, что от зубов отскакивают. Вон, в девяностые романцевский «Спартачок» славился своими ажурными стеночками и забеганиями, которые вроде и известны были всем досконально, но найти действенное противоядие против них, могли лишь немногие команды-соперницы.

А Данила и хотел-то для начала исключительно навесы в определенную зону потренировать с кем-нибудь из атакующей линии. Так, чтобы не просить во время игры мяч, а точно знать: если крайний нападающий прошел до определенного места на фланге, то последует навес или прострел в штрафную в определенную же зону. Что сложного? Можно подумать, что здесь это для кого-то является диковинкой. Да полным-полно примеров хорошо сыгранных пар в разных командах. В том же «Торпедо» изумительно взаимодействовали в свое время друг с другом Стрельцов и Валентин Иванов. А в «Нефтчи» Маркаров и Банишевский.

Н-да, похоже, неудачный он выбор сделал. Решил, что восстановившийся Численко с его слаломными проходами окажется тем самым «подносчиком снарядов», но нет. Игорь тяготел к индивидуальной игре и частенько заигрывался. Даже сейчас, во время отработки простого приема: прошел-навесил, он нет-нет, да и забывал про молодого партнера и бил по воротам сам.

Маслов? Нет, Валерий хорошо пасом из глубины, на ход. Это тоже, конечно, дело важное и нужное. Но хотелось найти кого-то, кто сможет отдавать голевую передачу. Гусаров? Аналогично. Еврюжихин? Здесь другая беда: скорость отменная, но техника несколько хромает. И передачи от него летят всегда по-разному. Эх, Воронин бы подошел, как нельзя лучше, по уровню игрового мышления в Союзе за последние годы ему, пожалуй, не было равных. Но, во-первых, он не динамовец, а, во-вторых, где он, тот самый звездный полузащитник, по которому сходила с ума футбольная Европа? Разменял талант на бутылку и загулы. А нынче, вон, вообще речь идет о том, чтобы в футбол смог вернуться после жуткой автомобильной аварии.

А жаль. Сейчас, когда футбол еще не дорос до скоростей и плотности на поле уровня восьмидесятых — нулевых годов, классный диспетчер мог себе позволить и обыграть трех-четырех противников и отдать выверенный пас. Позже-то плеймейкерам придется и в обороне отрабатывать наравне со всеми, реализуя коллективную модель игры. Вместо свободных художников в цене будут игроки, способные прессинговать и отбирать мячи. Мало кто сможет позволить себе классического диспетчера — «десятку», освобожденного от оборонительных функций. Образно говоря, надо уметь и таскать рояль и играть на нем. Либо на фланге, как те же Бэйл или Ди Мария, либо в центральной зоне — как Де Брюйне или Томас Мюллер — выполняя одновременно и функции волнореза и диспетчера.

Вовку что ли Ларина попробовать подтянуть под свои задумки? Но пока Бес ему не слишком доверяет. Оно и понятно, при такой-то линии нападения: выбирай — не хочу. Эштреков…а что, вполне-вполне. Только вот Володя пока тоже скорее на замене сидит. И сейчас, если до конца восстановится Численко, перспективы его в «Динамо» окажутся довольно туманными. А вариант любопытный. Особенно, с учетом того, что он дружит с Семиным и вырисовывалась даже не пара, а тройка игроков: Семин-Эштреков-Мельник. Юра в подыгрыше, как атакующий полузащитник, Володя — фланговый, Данила — центр.

— Ребята, вы мне не поможете? — А чего откладывать, сейчас и попробуем.

Это он удачно зашел. И Семин и Эштреков вполне благожелательно отнеслись к предложению поработать вместе над атакующими комбинациями. В процессе выяснилось, что Семин помимо неплохого видения поля обладает и весьма приличным дальним ударом. Что резко повышало атакующий потенциал зарождающегося трио. Еще бы быть уверенным в том, что Бесков решит их использовать одновременно на поле именно в таком сочетании и именно с такой тренерской установкой. А то, кто его знает, нарежет совсем другие делянки и, знай себе, паши отсюда и до обеда. Кстати, легок на помине, стоит у кромки, наблюдает.

— Сэм, что это вы тут придумали? — Надо же, интересно стало.

Юрка как мог рассказал. Володька добавил свои пять копеек. Ну а Данила, скромно стоящий позади старших товарищей, застенчиво хлопая глазами, изображал массовку. Почему не полез сам объясняться? Во-первых, Константин Иванович и так на него частенько косится с подозрением из-за частых «озарений». Во-вторых, нужно поднять авторитет Семина и Эштрекова в глазах наставника — чтобы больше доверял. Тем более, Бескову ну очень сильно нравится, когда игрок мыслит на поле, а не механически отрабатывает заложенную программу. В этом, кстати, у них с Лобановским в будущем будет ключевая разница. Наставник киевлян будет искать игроков под придуманную им модель, а старший тренер «Спартака» будет выстраивать тактическую схему вокруг тех игроков, которые будут в его распоряжении.

Константин Иванович послушал-послушал, а потом велел еще раз продемонстрировать на поле предложенные варианты атаки. И еще. А потом еще. Остановил, велел подойти и долго, со вкусом, разносил в клочья все предложенные комбинации. «Старички», что собрались в кружок неподалеку и лениво отыгрывали «квадрат», умирали со смеху. Но, неожиданно, в конце разноса, когда от всех троих рационализаторов, казалось, можно было прикуривать, Бесков вдруг совершенно неожиданно подытожил: «А вообще, в этом что-то есть. Молодцы, хвалю! Я на досуге покручу ваши придумки, глядишь, что-то путное и выйдет». И величаво удалился, оставив футболистов стоять с открытыми ртами. Причем, и молодых, и опытных. Хрен поймешь этого Беса!

— А знаешь, Малой, почему он вас вздрючил? — подошел к Даниле Яшин. Парень беспомощно пожал плечами и развел руки в стороны. — Запомни раз и навсегда, ты не должен быть лучше Бескова. Никогда и ни в чем. Он этого терпеть не может. Ревнив до чертиков. Я же видел, ему ваши идеи по сердцу пришлись. Но как великий и ужасный Константин Иванович признает, что три молокососа обскакали его? Правильно, никак! Вот он сейчас выждет немного, пару незначительных деталей изменит и подаст все так, будто он сам если и не придумал эти схемы, но довел их до совершенства. И мой тебе совет, не вздумайте вякнуть, что это ваши, а не его наработки. Восхищаетесь и аплодируете гению наставника. Вникли?

— Да без проблем, — легко согласился Данила. — По мне, так пофиг, кто что придумал. Главное, чтобы сработало и пользу принесло. — И добавил под одобрительные смешки динамовцев. — Нам же за «рацухи» все равно никто премию не заплатит!

— Молоток! — Яшин одобрительно хлопнул его по плечу. — Глядишь, выйдет из тебя толк.

— Так, хорош арапа заправлять! — зычно крикнул оставшийся за главного после ухода Бескова Голодец. — Сейчас стретчинг, а потом аутотренинг.

— А еще клининг, петтинг и много других ужасных слов, — вполголоса прокомментировал эту команду тренера Мельник. Футболисты сдержано засмеялись. Но, смех смехом, на самом деле, вполне нормальные вещи скрывались за этими мудреными иностранными названиями. Ведь, что такое стретчинг? По сути, просто комплекс на растяжку. Его еще в 50-ые годы продемонстрировали шведы. А чуть позже он начал победоносное шествие по всему миру. Всего было три разновидности упражнений: статическая — спортсмен удерживал какую-то позу, динамическая — медленно выполнял определенное движение и баллистическая — интенсивные махи и прочие подобные движения. Для футболистов этот комплекс был весьма и весьма полезен. В принципе, прослеживалось нечто схожее с пилатесом, который Мельник втихаря практиковал на базе, но были и свои отличия.

С аутогенной тренировкой было иначе. В последнее время в советских футбольных командах эта методика внедрялась достаточно широко. Особенно, после прошлогоднего международного тренерского семинара, где она была продемонстрирована широкому кругу специалистов. Что полезного она могла дать футболистам? Казалось бы, ну посидели мужики под расслабляющую музычку с закрытыми глазами, подремали втихаря и разошлись. Ан, нет, все оказалось гораздо серьезнее. В тех же «Милане» или «Челси» существовали так называемые mind room — комнаты отдыха или восстановления. В них футболисты учились управлять своим дыханием, приемам мышечной релаксации, нормализации сердечного ритма. Ересь? Но все вместе это серьезно улучшало сопротивляемость организма к различным стрессам. А разве не нужно это футболисту, который зачастую испытывает во время матча просто чудовищное психологическое давление? Безусловно, нужно. Умение концентрироваться в нужный момент, владеть своими эмоциями, поддерживать оптимальный уровень своей готовности — да за подобные навыки своих игроков любой тренер душу продаст! А добавьте сюда еще помощь в сохранении спокойствия, поддержку стабильного эмоционального фона, быстрое восстановление ресурсов организма между нагрузками…где, спрашиваете, расписаться кровью?

А музыка…что музыка? Если правильно подобрать подобное сопровождение для аутотренировки, то эффект ее возрастет многократно, равно как и ускорится сам процесс обучения навыкам. Втирала что-то присланная из Спорткомитета инструктор про «якорение» на приятных ощущениях и прочую муть, но ее особо никто не слушал, потому что пялились на ее грудь. Довольно аппетитную, кстати. Ха! Интересно, если бы была такая возможность, заглянуть в голову футболистов и увидеть, что именно они себе представляют во время всех этих медитаций, какой процент спалился бы на образе стройной дамочки в неглиже?

Глава 5

1968 год. Москва. Август.

— В чем разница между игровой резкостью и скоростью? Гусаров. Молчишь? Маслов. Ага, тоже в рот воды набрал. Кто скажет?

Господи, о чем это он?! Данила едва не выругался вслух. Команда «горит». «Горит» по черному, беспросветно. А Бесков в перерыве вдруг решил провести очередное теоретическое занятие. Он что, не в адеквате? Опять что ли Иваныч втихаря накидался? Да нет, вроде трезв, как стеклышко.

Неприятности посыпались с самого утра. Сначала что-то заискрило, задымило на кухне базы и после суетливой беготни и нервотрепки, закончившейся виртуозным матом дяди Гриши, ликвидировавшего неисправность, завтрак оказался безнадежно испорчен и отдавал дымом и копотью.

Потом забарахлил их верный Росинант — клубный автобус — и Бесков начал метать громы и молнии во всех, кто не догадался исчезнуть из его поля зрения. Затем долго стояли на железнодорожном переезде, пропускали какой-то бесконечный товарняк. На старшего тренера смотреть было страшно. Казалось, еще секунда, и он кого-нибудь придушит собственными руками. По крайней мере, Кузнецов, который сдуру предложил поехать в объезд, чуть не вылетел на улицу — Константин Иванович свято соблюдал традицию, которая гласила, что перед игрой ни в коем случае нельзя сдавать назад.

Потом, того хлеще, при разгрузке вещей на стадионе выяснилось, что Володька Долбоносов забыл положить в сумку бутсы. Мельник в тот момент всерьез начал осматриваться на предмет местонахождения наряда милиции — для предотвращения кровопролития. Впрочем, черная полоса не миновала и его самого. После разминки парень обнаружил, что у него сломалась втулка на правой бутсе, и оттуда вылетел шип. Данила тупо разглядывал место поломки, совершенно не представляя, что ему теперь с этим безобразием делать. Хорошо, Володя Штапов, их защитник, обратил внимание на возникшее затруднение и сел рядом.

— Дай-ка. — Мельник растерянно протянул пострадавшую обувку. Штапов тщательно осмотрел ее и тихонько вздохнул. — Малой, ну как так? Вроде не в первый раз на игру выходишь, серьезней надо готовиться. А с этим, — он покрутил в руке поврежденную бутсу, — проблем не оберешься. Эх, желторотики! — Володя тяжело вздохнул, поднялся и пошел к своему креслу. Достал из сумки продолговатую картонную коробку, поставил себе на колени и открыл. Данила с затаенной надеждой внимательно наблюдал за ним. Ничего себе, оказывается, у Штапова при себе небольшой филиал хозяйственного магазина: щеточки, шильце, инструменты всякие.

— Не бзди, зелень, если Хозяин взялся, все будет в порядке, — тихо засмеялся Аничкин, который сидел рядом с Мельником и надевал щитки.

— А почему Хозяин — поинтересовался Данила. — Странное какое-то прозвище.

— Была, брат, история, — охотно начал рассказывать капитан. — Он как-то раз у Гусара бутсы в аренду на матч взял, свои позабыл, как сосед твой бестолковый. А после принес и хотел просто отдать. Генка взбеленился. «Брал чистыми, чистыми и отдашь! Гуталина и щетки нет, говоришь? Сейчас я специально ради тебя в магазин сбегаю. Ищи, где хочешь!» Вот Штапов и обзавелся маленьким хозяйством. А Генка увидал, да и начал нахваливать, молоток, мол, настоящий хозяин и все такое. Ребята услышали и следом также его стали звать. Хозяин!

Володька тем временем достал маленькие пассатижи и специальные ключи. Быстро и ловко — раз-раз — ввернул, завернул, вставил шип и помахал бутсой. Готово.

— Спасибо, выручил! — искренне поблагодарил товарища Мельник. — Ты прям, настоящий мастер.

— А, ерунда, — отмахнулся Штапов. Хотя по лицу было видно, что похвала ему пришлась по душе. — Сам со временем научишься. Главное, помни, что мелочей в нашем деле не бывает. И все будет в порядке.

Но на этом злоключения динамовцев, к огромному сожалению, не закончились. Едва началась игра, а москвичи уже доставали мяч из сетки собственных ворот. Это Хмельницкий нашел классной передачей Сабо, тот легко обыграл Зыкова, прошел по флангу и точно прострелил во вратарскую так, что Яшин не смог достать хитро закрученный мяч. Зато его легко принял спуртовавший одновременно с партнером Пилипчук. Он развил бешенную скорость, ворвался в штрафную площадь хозяев и, уже падая, аккуратно, «щекой» послал мяч в ворота. 0–1.

А пока москвичи приходили в себя, Мунтян накрутил сразу двух соперников, получил по ногам и пошел устанавливать круглого для пробития штрафного удара. Хозяева выстроили стенку, но Владимир играючи, будто перед ним не было вообще никого, точно послал снаряд в «девятку». 0–2 При этом на табло насмешливо красовалась всего-то седьмая минута после начала встречи.

Это сколько же нам таким макаром сегодня положат к концу матча? Данила растерянно покрутил головой. Прошлогодние чемпионы демонстрировали уверенную, классную игру. На их фоне редкие атаки москвичей выглядели откровенно жалко. Зрители на стадионе, собравшиеся преимущественно в надежде увидеть реванш за выездное поражение, неодобрительно засвистели.

— Мельник, снимись с ручника! — услышал Данила, пробегая мимо боковой трибуны. — Включи хотя бы вторую! — Хотел продемонстрировать шутнику, куда он ему готов запихнуть и ручник и другие рукоятки и рычаги, но поймал внимательный взгляд главного судьи Круашвили и молча потрусил вперед. Выежнешься, и тебя мигом выгонят. Вот радости киевлянам будет.

Гости, поведя в два мяча, продолжали уверенно контролировать ход встречи. Они размашисто и часто атаковали, били по воротам Яшина при любом удобном случае и буквально подавляли москвичей своей непоколебимой уверенностью в собственном превосходстве. Лишь на исходе второй трети тайма они позволили себе немного расслабиться и дали хозяевам шанс сократить отставание в счете. Разозлившийся на всех и вся Данила, получил пас от Маслова, взорвался каскадом финтов, обыграл сразу четверых и, пройдя почти до линии штрафной, не стал бить, как этого ждали все киевляне, а легонько покатил мяч в брешь между двух защитников на выход Козлову. Но тот явно оказался не готов к этой скрытой передаче, замешкался и пробил как-то не прицельно, да еще и ковырнул мыском газон. Банников не напрягаясь забрал еле катящийся мяч и даже успел идевательски поблагодарить форварда: «Мерси!» Вот ведь, сученыш!

Через пять минут Мельника сбили неподалеку от радиуса штрафной. Маслов пробил неплохо, но не хватило самую толику точности — кожаная сфера пролетела рядом со штангой. Непруха!

— Что такое не везет и как с этим бороться, — выдал на автомате Данила. — В церковь что ли сходить, бутсы и мячик святой водичкой окропить?

— Ты действительно дебил или удачно прикидываешься? — остро взглянул на него Аничкин. И Мельник прикусил язык. В самом деле, здесь к религии отношение такое себе…вооруженный до зубов нейтралитет.

— Прости, Вить, глупость сморозил.

— Беги давай, клоун.

Ага, сегодня на манеже все те же. Ох, что сейчас в раздевалке устроит им главный дрессировщик — даже думать неохота.

И вот, на тебе, Константина свет Ивановича вдруг взволновала разница между скоростью и резкостью!

— А это разве не одно и то же, — робко подал голос Смирнов.

— Двойка тебе! — оскалился Бесков. — Жирнючая такая, на всю страницу. С каких таких перепугов эти два понятия будут равнозначными? Когда вы с неправильным настроем включаете скорость, то, вместо того, чтобы получить преимущество перед соперником, вы переводите свои действия в ненужную суетливость и поспешность. А спешка, как известно, хороша когда?

— Известно когда, — хмуро ответил Яшин. — При ловле блох.

— Правильно, Лев Иванович, молодец, пятерка! Иди в душ, перекури, не майся. А мы пока продолжим с остальными неуспевающими.

— Константин Иванович, что вы с нами, как с маленькими? — с обидой поинтересовался Рябов. — Ладно еще Малого так воспитывать можно, но нам-то уже далеко не семнадцать.

— Как заслуживаете, так и разговариваю! — отрезал Бесков. — Взрослыми они себя посчитали. Как есть, салаги. Просто хер побольше отрастили. А мозг так и остался в песочнице! Слушать, что я говорю, не отворачиваться! Козлов, Еврюжихин, Мельник, сколько сегодня забили?

— Ноль, — нестройным хором ответили нападающие.

— Сколько голевых сегодня отдали? — не унимался старший тренер.

— Ноль, — угрюмо ответил за всех Еврюжихин. — Вы же знаете, чего издеваться?

— Знаю, — энергично кивнул Константин Иванович. — А еще я знаю, что вы трое сегодня не форварды прославленного клуба, а шлеп-компания «Ноль целых, ноль десятых!» И если во втором тайме вы эту статистику не измените в лучшую сторону, я лично на ваших футболках велю над номерами это название вышить. Ясно?!

Что характерно, возразить особо нечего. И от этого еще обиднее. Данила поймал себя на мысли, что он немного пританцовывает на месте, борясь с подспудным желанием сорваться и убежать на поле. А там грызть-топтать противника. Огляделся. И с удивлением обнаружил, что вся команда находится ровно в таком же состоянии. Один только вопрос не давал покоя. Засел, гад, в голове занозой.

— Константин Иванович, можно?

— Чего тебе, нулевый? — Ишь, хохочут еще. Можно подумать, сами лучше играли!

— А резкость чем от скорости отличается? Вы так и не объяснили.

— Малой, тебя правда сейчас именно это волнует? — непритворно удивился тренер. — Ну, изволь. Главное отличие резкости от скорости в том, что она самобытна, непредсказуема, неожиданна для соперника. И поэтому, почти всегда, она гораздо полезнее, чем бездумно включенная скорость. Понял?

— Ага, — замотал головой вверх-вниз, точно китайский болванчик, Данила. — Чего тут непонятного? Говорят же, мол, резкий пацан — значит, может врезать в любой момент.

— О, молодец! — поднял указательный палец вверх Бесков. — Вот сейчас выйдешь и станешь для Киева таким резким пацаном. Вперед, нулевые!

Москвичи вышли на вторую половину игры, будто на последний бой. Сосредоточенные и злые. В перерыве Бесков к тому же произвел замену — вместо Козлова вышел Численко. Он занял свое привычное место справа, а Мельник тоже уже вполне привычно ушел в центр.

— Игорь, давай, как на тренировке? — попросил Данила. Товарищ задумался, но потом согласно кивнул.

Удобный случай применить на практике разученную наработку представился довольно скоро. Когда Игорь совершил свой знаменитый слаломный проход по краю, Мельник помчался параллельным курсом в ту точку, глее он обычно находился, когда они тренировали комбинацию на базе. Чилсенко не глядя по сторонам вел мяч и со стороны казалось, что он не видит партнера. И вдруг, достигнув определенной отметки, Игорь хлестко прострелил в штрафную. А Данила в одно касание переправил мяч в дальний верхний угол. Твою мать, перекладина!

— Ничего, — подбодрил его подбежавший Маслов. — Здорово сработали, парни, давайте еще раз, на бис!

На Численко повисло сразу двое киевлян, но он, словно маленький танк, вновь прорвался вперед, практически таща на себе соперников, но теперь с условленного места не прострелил, а навесил. И Мельник, который, якобы случайно, в этот момент положил руку на плечо своего опекуна — буквально на пару секунд — и не дал тому нормально выпрыгнуть, сам высоко взвился в воздух и зряче, как научился за долгие тренировки в комнате, пробил головой мимо Банникова. 1–2.

Хорошо? Хорошо. Но мало! И москвичи продолжили гнуть свою линию. Теперь уже они выступали первым номером. И болельщики не освистывали их, а, наоборот, сопровождали каждое удачное действие бурными аплодисментами.

Бесков же, внимательно понаблюдав за игрой, заменил подуставшего Штапова, которого окончательно задергал своими стремительными рывками быстрый и верткий Хмельницкий, на свеженького Долбоносова. И Володька наглухо закрыл самого опасного игрока гостей.

Москвичи стали чаще владеть мячом, смелее пошли вперед. В одном из эпизодов Еврюжихин бешенной электричкой пронесся до самой лицевой и оттуда запустил высокую передачу. К мячу устремились сразу несколько игроков. Удачливее всех оказался Мельник. Он не только перепрыгнул защитников, но и руки Банникова. Кивок в сторону ворот, гол?…Но что это — капитан киевлян Василий Турянчик бросился на подстраховку своего голкипера и сыграл рукой, пытаясь не дать зайти мячу в ворота. Пенальти!

Как и в предыдущем матче с «Зенитом» бить отправился Мудрик. Разбег, удар, мяч врезается в штангу и от нее влетает в сетку. Отчаянный бросок Банникова, угадавшего направление удара, не помог. 2–2.

— Дожмем! Дожмем, парни! — Аничкин не давал успокоиться и гнал своих товарищей вперед. — У нас еще шесть минут.

Черт, перед глазами круги разноцветные плавают, а в уши словно вату туго-туго набили. Мельник устало вытер пот с лица. Тяжко. Рывок за рывком, постоянная упорная борьба. Борьба, в которой ни в коем случае нельзя отступить. Тут ведь как, обычно, если ты форвард, то тебе в самом начале прилетает по ногам. Так, вроде не слишком грубо, но чувствительно. И защитник, дрянь такая, внимательно за тобой смотрит. Если хотите, своего рода проверка «на вшивость» такая — уберешь ноги или нет.

Дрогнул, испугался, отошел в сторону и все, хана! Ты сломался психологически, проиграл эту драку. И в по-настоящему важном эпизоде опять уберешь ноги. Неосознанно, сам того, быть может, вовсе и не желая. Но уберешь. Хороший защитник такое верхним чутьем ловит, на уровне инстинкта. Нет, конечно, если видишь, что к тебе летит «коса», то, пожалуйста, перепрыгивай, отбегай — это совсем другое. Лежать со сломанной ногой желающих немного найдется. Но во всех остальных моментах сдохни, но борись!

— Слышь, москаль, валил бы ты, пока жив-здоров. А то будешь в инвалидной коляске до конца жизни сидеть.

О, а это еще и такой дополнительный психологический прессинг. Вполголоса наговорить гадости, оскорбить, унизить, попытаться вывести соперника из себя. Дружба, товарищество, спортивное братство — не смешите мои коленки, они все в синяках от ударов, причем не всегда полученных в честной борьбе. Это там, после матча, непримиримые противники вполне могут мирно общаться между собой, сидеть за одним столом, дружить семьями. Но на зеленом газоне друзей обычно не бывает, ведь на кон слишком много поставлено.

— Не хрюкай, свинка, а то на сало пущу! — Мы тоже умеем в подобном тоне общаться. — Хохлобакс драный!

— Чего?!

Ох, надо же, вырвалось откуда-то из темных глубин подсознания. Для здешних обитателей слово совершенно неизвестное, непонятное, и потому вдвойне обидное. По крайней мере, Йожеф Сабо, который приклеился к нему после удаления Турянчика, попер на молодого нападающего с налитыми кровью глазами. Точно разъяренный бык. И, не обращая внимания на предупреждающие крики товарищей, сильно толкнул Данилу в грудь. А тому только того и надо было. Рухнул, как подкошенный.

Длинный свисток, подлетевший судья, шум и гам над головой сцепившихся футболистов, а Мельник все продолжал демонстрировать страдания молодого Вертера. Хитрость маленькая есть, в момент удара нужно чуть-чуть пододвинуться навстречу к бьющему. Тогда прилетит не так сильно. Со стороны не заметно, но действенно. Что там, вставать можно? Ага, Сабо покидает газон. Оглядывается, матерится, грозит Даниле кулаком. Пой, пташка, пой. Для тебя нынче все уже закончилось. Некрасиво, скажете? Неспортивно? Расскажите это Марко Матерацци!

— Малой, в норме? Чего тогда валяешься, вставай, простудишься.

Никакого, понимаешь, сочувствия к ведущему актеру больших и малых академических театров. Кряхтя, Мельник поднялся и, демонстративно растирая грудь, пошел потихоньку к воротам Банникова. Ах, я самый больной человек на свете. Блин, почти, как на пленках для аутотренинга. Только там: «Ты самый быстрый! Твой удар как из пушки! Ты неутомим!» Ладно, главное, чтобы Число сообразил.

Динамовцы Киева выстроили очередную стенку, повинуясь указаниям голкипера, и приготовились к отражению удара. А Игорь, умница, не подвел и аккуратно, резаным ударом взял, да и перебросил защитный редут, запустив круглого точно на дальнюю штангу, куда уже подкрался мнимый инвалид Мельник. И Данила прыгнул рыбкой, зависнув на мгновение почти параллельно земле. Удачно прыгнул, встретился с пятнистым там, где и хотел. И вколотил его опять головой, как гвоздь молотком, точно в сетку. 3–2.

Кто молодец? Данила — молодец! Блин, да что ж ко мне этот долбанный аутотренинг привязался?!

Глава 6

1968 год. Москва. Август

— Ты перед Сабо извинился? — строго спросил Бесков, когда динамовцы расселись по своим местам в автобусе.

— Да, Константин Иванович, сразу после игры зашел к ним в раздевалку и попросил прощения, — Данила виновато улыбнулся. В самом деле, не следовало так перегибать палку и оскорблять хорошего игрока.

— Тебя не побили там? — хохотнул Маслов.

— Ну, как, — смутился Мельник. — Встретили совсем не ласково. Но оно и понятно, продули ведь. В какой-то момент и правда уже приготовился отмахиваться, разве что не рычали. Потом, вроде, смягчились малость, когда узнали, зачем я пришел. Сабо как раз из душа вышел, ну я и извинился. Он побурчал немного — о, кстати, Валер, а он кто по национальности, ни фига язык не узнал?

— Венгр, — ответил за приятеля Аничкин. Капитан сидел с закрытыми глазами, откинувшись на спинку кресла. Можно было подумать, что он спит. Но нет, оказывается, внимательно слушает. — У них еще Медвидь тоже венгр.

— Так он же Федор? — удивился Данила. — Что за венгр с таким именем.

— Это его так переиначили. А на самом деле Ференц.

— Ничего себе, — изумился парень. — Спасибо, не знал.

— Век живи, век учись, — философски заметил Аничкин. — Вот, к примеру, мы следующий матч с кем проводим?

— С ЦСКА.

— Правильно. Центральным защитником и капитаном у них Шестернев. В паспорте записано Альберт, но близкие его зовут исключительно Валерием. А почему? Он родился за два дня до начала войны. У матери еще двое к тому времени на руках. Поехала регистрировать, сотрудница ЗАГСа почему-то записала его Альбертом. Причем, мать даже имени такого не знала. А документы не проверила, потому что торопились со сборами — в эвакуацию уезжали. Так и осталось все, менять не стали. Вот ведь как в жизни-то оно бывает.

— Да, в войну и не такое творилось, — тяжело вздохнул Яшин. И, ссутулившись, отвернулся к окну. Видать, что-то свое вспомнил.

— О, в «Черноморце» еще Секеч, нападающий, Иштван, — вспомнил Маслов, заметив реакцию Льва Ивановича и, видимо решил отвлечь. — Хороший такой игрочок, забивной. Да ты его должен помнить, Малой, в Одессе же дебютировал.

— Какое там, — честно признался Данила. — У меня тогда все, как в тумане было. Руки-ноги трясутся, сердце вот-вот из груди выскочит. Боялся, жутко, что напортачу.

— Да это почти у всех так, — засмеялся Яшин, оттаяв. — В своем первом матче я такую «бабочку» со страху запустил, сейчас даже вспомнить смешно — от чужого вратаря.

— Как это? — обалдел Мельник. — Там же расстояние ого-го.

— Ветер сильный был, как раз в мою сторону, — начал объяснять Лев Иванович. — Плюс, я неправильно рассчитал момент выхода, столкнулся со своим же защитником. Упали оба, а мяч так в ворота и допрыгал. Хохоту на трибунах было, страшно вспомнить! Где же это было?

— Да со сталинградским «Трактором», Лева, — пришел ему на помощь Бесков. — 49 или 50-ый год. Ты за дубль стоял. Мы тогда матч этот смотрели, действительно чуть со смеху не лопнули. По-моему, Вася Карцев тогда еще сказал, мол, ну и вратаря нам сосватали! А оно видишь, как все обернулось. Да, бывает. — Старший тренер ностальгически улыбнулся. — А ты, Мельник, — выражение лица резко сменилось на угрожающее, — еще раз язык свой длинный распустишь, вырву на хрен! Соперника надо голами наказывать, а не хамством. Представь, что будет, если ты также себя будешь вести, когда мы в Европе играть будем — тебя же выгонят в момент. И, значит, подведешь всю команду.

— Так он первый, — попытался оправдаться Данила. — Он ведь первый начал. Москалем обозвал, пообещал в кресло инвалидное усадить.

— Терпи! — отрезал Бесков. — Молчи и терпи. Кстати, это всех касается! — Константин Иванович повысил голос и повернулся к салону. Притихли даже картежники на галерке. — Игровая дисциплина…

— Ну, бля, началось! — тоскливо проговорил вполголоса Маслов и потихоньку потянул из кармана пиджака ватные шарики. Сидевшие с ним рядом футболисты завистливо вздохнули.

На следующий день Бесков лютовал на тренировке. Так, словно и не выиграли они у киевлян, а, наоборот позорно проиграли. Футболисты ворчали, но не слишком громко — попасть под горячую руку Константина Ивановича не улыбалось никому. А ведь с утра, хорошенько попарившись в баньке, все ожидали, что вечерняя тренировка пройдет на расслабоне.

— Малой, — обратился к Даниле Рябов. Дышал защитник тяжело, со свистом. — Подкинь Бесу идейку какую-нибудь, дай передыху. Пусть он отвлечется, загонял уже!

Идейку. Как там говорят, вам надо песен — их есть у меня!

— Константин Иванович, можно вопросик?

— Опять ты, — отозвался тренер с кислой миной. — Что на этот раз?

— Я вот чего подумал. Мы с Киевом когда играли, то обратил внимание, насколько у них нападающие острые, взрывные, все время перед нашими защитниками барражируют, ждут паса на выход.

— Ну, — Бесков посмотрел с легким интересом. — Дальше-то что?

Аничкин, который стоял у него за спиной, показал большой палец и беззвучно, одними губами, произнес: «Тяни время!»

Как дети малые, проснулся в голове тот, взрослый Данила. Так и норовят обмануть наставника. Словно шкодливые пацаны в школе перед строгой училкой. Правдами и неправдами сорвать годовую контрольную работу. Хотя, если без обид, у многих из динамовцев что за душой в плане образования имеется? Три класса, четыре коридора. Вон, Лев Иванович в войну на станке работал, как проклятый, когда ему университеты было заканчивать? Вот и ведут себя, порой, соответственно. Хотя и старается руководство футбольное отправить их учиться. Институт физкультуры есть, кое-какие иные заведения. Выбирай! Не, не хочу.

— Тут какое дело, — изобразил глубокую задумчивость Мельник. — Мы когда в со шведами играть ездили, нам Андрей Петрович рассказывал, как он однажды принимал участие в матче между сборными командами Москвы и Одессы. Давно, еще перед войной. И вот в этом матче одесситы раз сорок их поймали на выполнении искусственного офсайда. Вот я после вчерашнего матча сидел и думал, а что, если бы и мы киевлян в эту ловушку загоняли?

Все то время, что Данила излагал свои мысли, старший тренер слушал его с брезгливым выражением лица. Так, словно парень предлагал нечто неприличное. В конце концов юный форвард смешался и замолчал. Бесков смерил его недовольным взглядом и сказал, покривившись:

— Старостин рассказывал? Плохая идея. Объясню, почему. — Игроки оживились и подтянулись к нему поближе. Сработала замануха, сейчас Бес минут сорок будет Малого розгами сечь. Не натурально, конечно, но все равно больно! — Что нам нужно для того, чтобы искусственный офсайд сработал? — Менторским тоном начал Константин Иванович. — Мы должны до автоматизма, до полного инстинктивного движения всех игроков линии обороны, выполненного одновременно, сделать так, чтобы они строго в момент паса на выход, шагнули вперед. Повторюсь, как единый слаженный механизм. Иначе враз пропустим достаточно курьезный гол. А как этого добиться?

— Должен быть кто-то, кто будет руководить ими, — первым сообразил Рябов. Как защитнику, ему эта тема была близка. — Обороной, в смысле. И в нужный момент подаст сигнал. Ну, там, крикнет: «Вышли!» или «Оп!»

— Молодец, соображаешь, — снисходительно похвалил его Константин Иванович. — То есть, помимо того, что надо долго и нудно тренировать синхронность работы защиты, нужен еще и ее лидер, который может оценить ситуацию на поле в долю секунды, который «читает» игру и предугадывает, куда последует навес или передача. Вот, кстати, Шестернев из ЦСКА прекрасно подошел бы на эту роль. У него как раз такая манера игры.

— А мы что, рыжие что ли? — всерьез обиделся Аничкин. — Алик, конечно, футболист выдающийся, но и мы, чай, не пальцем деланные. Умеем кое-что.

— Да? — предвкушающе ухмыльнулся Бесков. И вкрадчиво предложил. — Так давайте попробуем. Ты, Рябов, Штапов и Зыков — строите линию. Козлов, Мельник — перед вами. Гусаров, Масло — в центр, готовите передачу на ход. Начали! — он коротко дунул в свисток.

Провозились долго. И, если честно, получалось действительно не очень. Защитники постоянно запаздывали, действовали врозь и кто-то из них то и дело задерживался с выходом. Поэтому, быстроногим форвардам не составляло большого труда преодолеть полосу обороны и выскочить один на один с голкипером. Правда, попутно динамовцы коллективно выработали как минимум два приема, которые позволят нападающим эффективно противодействовать офсайдной ловушке.

В первом случае игрок, владеющий мячом, показывал, что собирается отдать пас, дожидался рывка защитников вперед, а сам вдруг устремлялся им навстречу. Второй вариант был посложнее. Кто-то из защитников подключался вторым темпом атаки и передача шла не на нападающих, а на игрока, влетающего в оборонительные линии соперника из глубины.

Игрокам неожиданно понравилось. Мельник, если честно, не ожидал такой реакции. Видя, что его предложение не слишком удачно получается применить на практике, он ждал упреков и обвинений. Ан нет, одноклубники с интересом разбирали, в чем именно кроется ошибка, предлагали какие-то свои идеи. Все же, люди в этом времени искренне наслаждались жизнью и брали от нее все, на полную катушку. Играть, так играть, гулять, так гулять.

Вот и сейчас, наспорились до хрипоты, но при этом довольные, как обожравшиеся сметаной коты. И Бесков сменил гнев на милость, видя подобный энтузиазм своих игроков. Он активно что-то объяснял, ругал, кричал, но с улыбкой до ушей. Значит, цепанула его общая атмосфера, цепанула.

— Заканчиваем, — дунул он в свисток напоследок. — В душ и потом на ужин. Мельник, мячи!

— Саня, давай на спор? — коварно предложил Данила Ракитскому. — Пять пенальти пробиваю. Три или больше забью, ты мячи собираешь. Нет — значит, я. Согласен?

— Ага, ищи дурака в зеркале, — посоветовал ему вратарь. — Ты опять по «девяткам» начнешь как рукой класть, что я не знаю что ли. Не, сказали тебе собирать, вот и собирай!

— Может на пальцах кинем? — не унимался Данила. — Камень-ножницы-бумага — ага?

— На пальцах? — заколебался Сашка. — А ты что поставишь? О, три компота!

— Два!

— Ух, е! — втянул вдруг со свистом воздух Ракитский, глядя округлившимися глазами куда-то за спину Даниле. — Вот это да.

Мельник обернулся. Твою…дивизию! Пока они с Сашкой препирались и решали, как и на что сыграть, Яшин — великий и легендарный Яшин! — спокойно собрал все тренировочные мячи в сетку, закинул ее за спину и не торопясь пошел к базе.

Игроки переглянулись. Стыдно. Честное слово. Стыдно!

— Лев Иванович, — кинулись они за голкипером, — Лев Иванович! Ну, зачем вы, мы сами отнесем! Отдайте сетку!

— Идите уже, клоуны, — усмехнулся Яшин и на ходу, выщелкнул из пачки «Кэмела» сигарету. Прикурил, затянулся, и вдруг неожиданно сказал. — А ты ничего так, Малой, соображаешь. Надо будет тебя как-нибудь с собой на рыбалку взять.

Ракитский, услышав эти слова, просто замер на месте с открытым ртом. Данила непонимающе оглянулся на него, что, мол, случилось, потом посмотрел на мерно шагающего Яшина и опять обернулся к товарищу.

— Саш, ты чего?

— Ты дурак что ли? — перестал изображать, наконец, статую Ракитский. — Ты разве не в курсе, что Лев Иванович с собой на рыбалку почти никогда из команды никого не берет? Правда, не знаешь?

— Вот те крест!

— Идиот, — проворчал Сашка. — Мы с Европой всего один раз с ним ездили. И то, он нам даже удочку забросить не позволил. Сидели рядышком, на поплавки глазели, да в машину бегали. То за прикормкой, то за червями. А Лев Иванович знай себе сидит, щурится, курит одну за одной и молчит. Мы ему в какой-то момент кричим: «Клюет! Смотрит, поплавка уже не видно!» А он рассердился, руками машет: «Что орете, всю рыбу распугаете, сам вижу!» Удочку поднимает, а там уже крючок голый, рыба всю приманку сожрала. Так Яшин нас чуть в речку не загнал. Говорит, из-за вас, дурней хорошую поклевку пропустил. А мы-то причем? Ну чего ржешь, как идиот? А, — Ракитский расстроено махнул рукой и побежал догонять Льва Ивановича.

Мельник же поплелся следом, утирая слезы. Да уж, съездили ребята на природу. Ну Яшин, ну приколист! Хотя, если подумать здраво, для него, как для вратаря, рыбалка должна быть великолепным средством, чтобы расслабиться. Или, наоборот, настроиться. Напряжение в любом случае, у стражей ворот ого-го какое. А переживания из-за пропущенного мяча? Это полевому игроку легче сбросить с себя вину и решить, к примеру, что виноват кто-то другой. Тот, кто не добежал, кто не подстраховал и так далее со всеми остановками. А голкиперу на кого пенять? Только на себя.

Вон, ребята рассказывали, как Яшина буквально заклевали после чемпионата мира в Чили. Один сволочуга-корреспондент передал в газету заметку, мол, исключительно по вине Льва Ивановича проигран решающий матч, и, пожалуйста, по прилету домой его разве что ленивый не пнул. И с трибун орали: «Дед, вали на пенсию внуков нянчить!» И машину сожгли. И даже пару раз стекла в квартире били. Каково? Ему и так непросто, всю жизнь с больным желудком играть, а тут еще такой накат пошел. И ведь перетерпел. Тренировался, пахал, как проклятый, но снова номером один и в клубе и в сборной стал. Человечище!

Данила недавно наблюдал, как вратари одно упражнение выполняли: им надо было пробежать по дорожке и преодолеть при этом десять барьеров. На время, разумеется. Ладно Ракитский с Ивановым — молодые кузнечики — прыг-прыг и финиш. А у Льва Ивановича ведь оба колена травмированы не один раз. Мельник, грешным делом, тогда подумал, что в силу заслуг и возраста Бесков освободит Яшина от выполнения норматива. А Лев Иванович и просить не стал. Туго перевязал колени и вперед. И ведь выполнил!

Не, тяжко вратарям приходится. Не хотел бы Мельник оказаться на их месте. Ни за какие коврижки! Нападающему проще. Хотя, тоже своих проблем хватает. Эх, горек ты, хлеб футболиста!

О, кстати, а вот, неожиданно, интересная мысль в голову пришла. Думал о вратарях, и вдруг всплыла в голове картинка: знаменитый Босс — Сергей Овчинников зычным голосом командует своими защитниками. И ведь неплохо у него это получалось. А что, если при выполнении искусственного офсайда предложить Яшину руководить обороной? Нет, ну а что, не такая уж и плохая идея. Ведь, если подумать, чем в настоящее время так отличается Лев Иванович от других голкиперов? Первое, что приходит в голову, и за что его так ценят во всем мире — это то, что советский вратарь первым начал играть по всей штрафной. Но, ведь у него есть еще одно немаловажное достоинство: Яшин великолепно читает игру, умеет прогнозировать развитие событий и точно определяет, куда прилетит мяч. Из-за этого даже порой кажется, что он играет очень неброско. Просто вдруг раз, и мяч у него уже в руках. И стоит там, где нужно. Без лишних прыжков и бросков. Но понимающий-то человек знает, какая огромная, поистине титаническая работа стоит за этой внешней простотой.

Так что, может быть предложить Льву Ивановичу попробовать себя в роли дирижера? Вдруг заинтересует его такая возможность. Ведь при таком раскладе и вратарь получает возможность не допускать до своих ворот нападающих противника, гасить их атаки в зародыше, еще на дальних подступах. Нет, Яшину, конечно, и так зачастую боятся бить. Слишком уж давит он в Союзе всех своим авторитетом. Но ведь не за горами старт в Кубке кубков. И кто сказал, что зарубежные форварды будут испытывать к нему подобный пиетет? Наоборот, если удастся забить самому «черному пауку», как прозвали его иностранные журналисты, какая слава и почет вмиг обрушатся на счастливчика. Да они из кожи вон будут лезть ради этого. А мы бы их офсайдиком! Раз за разом. Глядишь, нервишки-то и начнут шалить.

Нет, чем больше Данила обдумывал эту мысль, тем больше она ему нравилась. Дело, в принципе, оставалось за малым. Яшину-то идея придется по душе? Или один молодой да ранний будет по-простому, по рабоче-крестьянски, послан далеко и надолго? Вопрос. Через Бескова протолкнуть? А что, можно попробовать. Хотя, конечно, сделать это будет непросто. Не нравится старшему тренеру искусственный офсайд. Ну, вот не нравится и все тут, хоть застрелись! А Мельник печенкой чуял, что идея стоящая. Значит, будем рисковать.

Глава 7

1968 год. Москва. Август

— Эй, пацан, как тебя, Мельник!

Данила остановился и медленно обернулся. Идешь себе, понимаешь, с разминки в раздевалку, никого не трогаешь. И вдруг, бах, вторая смена. Ну, сейчас кто-то шибко умный и деловой будет послан далеко и надолго. Это ж надо так обратиться! Но, когда кипя праведным негодованием, юноша исподлобья взглянул на неведомого хама, то все резкие слова разом застыли в горле. Уж кого-кого, но этого человека он знал прекрасно. Всеволод Михайлович Бобров. Бобер. Или Курносый, как еще называли его болельщики. Легенда нашего спорта, капитан и футбольной и хоккейной сборных команд СССР. Супербомбардир, установивший не один рекорд результативности. Чемпион мира и окрестностей. Игровик от бога! А теперь, тренер футбольного ЦСКА. Хотя еще в прошлом году тренировал хоккейный «Спартак» и даже сделал его чемпионом страны, прервав многолетнюю гегемонию дружины Тарасова.

— Слушаю вас, Всеволод Михайлович.

— О, представляться мне, похоже, не надо? — засмеялся Бобров. — Отлично. Слушай, мне тут все уши прожужжали, что ты, дескать, какие-то финты новые применяешь. Покажи? — И бросил Даниле под ноги мяч.

Мельник машинально остановил его, а потом испытующе посмотрел на тренера ЦСКА. Это он сейчас всерьез, или шутка юмора такая? Может быть, решил перед зрителями выставить нападающего противника в дурацком виде? Вон как болельщики с интересом на них смотрят, даже гул поутих. Сидящие на первых рядах неподалеку даже шеи вытянули в напрасной попытке услышать, о чем же говорят Бобров и Мельник.

— Сева, ты чего к моему парню подкатываешь? — О, тяжелая артиллерия в лице Бескова подтянулась к месту событий. — Или своих игроков мало? Привет! — Константин Иванович протянул коллеге руку. Они обменялись крепким рукопожатием.

— А что, вдруг не хватает? Вот возьму и сманю у тебя молодое дарование, — широко улыбнулся Всеволод Михайлович. — Мельник, сколько тебе платят, а? Небось, рублей семьдесят, угадал? Знаю я, какие у вас в «Динамо» жмоты сидят. А перейдешь в ЦСКА, так мы тебе сразу «лейтенанта» присвоим. Оклад — рубчиков двести. И квартиру двухкомнатную выделим! Подумай.

Данила аж поперхнулся. Ни х. я себе, сказал я себе! Посмотрел растерянно сначала на смеющегося Боброва, а затем на нехорошо оскалившегося Бескова. Ну их к черту, этих стариков-разбойников, не заметишь, как попадешь в какие-то их странные разборки, сожрут — не поморщатся.

— Мне к команде надо, — угрюмо сказал Мельник и легонько катнул мяч обратно. — Рад был с вами познакомиться.

— Иди-иди, Малой, — голос Константина Ивановича сочился таким медом, что хотелось побыстрее найти бомбоубежище поглубже, закрыться в нем на все запоры и подпереть люк чем-нибудь тяжелым. Для верности. — А мы тут с Севой о своем погутарим.

В подтрибунном помещении к Даниле подлетела совсем молоденькая девчушка в модном брючном костюме. Стрижка «под пажа», веки со стрелками — чума! За ней суетливо спешил полненький парень с переносным магнитофоном на плече и фотоаппаратом в руках.

— Мельник! Журнал «Ровесник», спортивный отдел. Несколько слов для наших читателей. Толик! — толстячок, загнанно дыша, пристроился рядом и с готовностью протянул нахальной девице микрофон на шнуре. — Как ты расцениваешь шансы «Динамо» в предстоящем матче? Какую установку команда получила от тренера? Рассчитываешь ли забить сегодня?

Данила оглядел с интересом требовательно нахмурившуюся корреспондентку. А ничего так девчонка. И фигурка ладненькая. Приталенный жакет с большими металлическими пуговицами выгодно подчеркивал ее в нужных местах. Да и узкие прямые брючки демонстрировали во всей красе длинные стройные ноги.

— Ох, как много вопросов. Во-первых, здравствуйте. Во-вторых, неплохо было бы представиться?

Репортерша обиженно вскинула брови.

— Я Елена Андреева!

Мельник задумался. Нет, не слыхал. А, судя по виду девчонки, ее фамилия должна была сказать ему очень много. Спросить напрямую, чем она так знаменита? Не, оскорбится. А упускать шанс «склеить» симпатичную деваху не хотелось. Придется импровизировать.

— Леночка, — всплеснул руками парень. — Как же, помню. Нас с тобой знакомили, если не ошибаюсь, в «Советском»? А, неважно. Что ж ты тогда так внезапно пропала, даже свой номер телефона не оставила.

— Какой еще номер, — ошалела репортерша. — Не знакомил нас никто. И в «Советском» я с тобой не была.

— Так давай исправим эту вопиющую несправедливость, — с жаром сказал Данила и нежно взял Елену за руку. — Прямо сегодня вечером. Или завтра. Только тебе. Эксклюзивное интервью!

Андреева, которая уже хотела с возмущением вырвать свою ладонь из цепких пальцев оборзевшего футболиста, замерла, сделав стойку. Еще бы, магические для любого репортера слова: «Эксклюзив»! Надо же, читалось на хорошеньком личике, а этот спортсмен, оказывается, не совсем деревянный и туповатый мужлан. Несколько секунд в ней шла внутренняя борьба. Соглашаться или нет?

— Завтра. В восемь вечера. Ресторан ВТО. А сейчас я все-таки…

— Малой, ты почему еще не в раздевалке? — Тьфу, черт, ну, Константин Иванович, зачем же опять так подкрадываться?

— Уже лечу!

— Интервью! — возмущенно пискнула Андреева. — Мельник, стой!

— Все после матча, — безжалостно отрубил Бесков. — Не мешайся, Елена.

— Но, дядя Костя…

Хрена себе, чуть не споткнулся от неожиданности Данила, услышав за спиной этот короткий диалог. «Елена», «Дядя Костя» — кто такая эта репортерша? А, плевать, сейчас не до нее. Впереди — игра.

Чем хороший, да что мелочиться, классный защитник отличается от обычного? Он может сыграть «под задачу». То есть, так, как это будет нужно команде, тренеру, плану игры. А не просто выйти и отбегать полтора часа. Да, стараясь изо всех сил, но не факт, что с пользой для дела. С точки зрения профессиональных качеств классного защитника еще выгодно отличает молниеносная реакция, стартовое ускорение и, разумеется, хладнокровная, выверенная до мелочей агрессия. Не грубость костолома, но продуманный натиск и напор. А еще умение прочесть игру, видеть поле, правильный подсказ партнерам, координация, прыгучесть…много чего, на самом деле должно быть в арсенале подобного игрока. Наверное потому они и являются штучным товаром.

Шестернев относился именно к классным защитникам. И перечисленными качествами обладал в полной мере. К сожалению, для нападающих московского «Динамо» вообще и для Мельника в частности. Раз за разом он «съедал» молодого форварда, не позволяя выйти тому на ударную позицию. И ведь не скажешь, мол, это у меня игра не пошла. Вовсе нет, самое обидное, что и мячик вроде к ноге липнет, как надо, и партнеры помогают.

Но стоит дойти до подступов к штрафной Пшеничникова и, тут как тут, возникает рослая атлетичная фигура Шестернева и атака динамовцев в очередной раз заканчивается ничем. Альберт был, словно, одновременно в нескольких местах на поле и успевал подчистить все. Даже когда его партнер по защитной линии Капличный проваливался, Шестернев делал каких-то два-три шага и все, проблема решена. Да, а ведь еще на сборе в Швеции довелось увидеть, на что способен капитан ЦСКА. Но, поди ж ты, найти к нему ключик не получается. Хоть застрелись!

Армейцы, правда, сами в ответных набегах на ворота Яшина тоже не блистали. Откровенно говоря, у них и подходов-то толковых к воротам Льва Ивановича практически не наблюдалось. Так, побегают где-то в отдалении, быстро потеряют мяч и тут же откатываются назад.

— Мельник, — подозвал Данилу к бровке Голодец. — Бросай водиться, видишь, не получается у тебя Алика пройти. Лезь во вратарскую, перекрывай Пшеничникову обзор. А остальным скажи, чтобы били в этот момент. Только понахрапистей лезь, пожестче. Понял?

Что ж, такой вариант мог и сработать. Мельник добежал до Маслова и передал ему указание тренера. Что у Валерки, что у Гусарова очень неплохой удар и оба полузащитника вполне могут застать врасплох голкипера ЦСКА. Особенно, если ему в этот момент будут активно мешать. Хорошо, что здесь еще не додумались до правила, которое отменяет взятие ворот, если нападающий перекрывает обзор защищающимся в момент удара.

И вскоре динамовским футболистам представился шанс проверить на практике, как сработает тренерское распоряжение. Данила без мяча навязал силовую борьбу Шестерневу, отчаянно пытаясь оттеснить того в сторону, продрался в штрафную, отчаянно размахивая руками и требуя пас. На помощь своему капитану подтянулся Капличный. Вратарь армейцев первым почуял неладное и попытался докричаться до своих защитников, заставив их не мешать ему. И в этой суматохе Данила, едва заметив, что Гусаров готовится пробить, резко рванул в сторону, освобождая коридор для мяча. Шестернев и Капличный по инерции ломанулись следом.

Удар! Пшеничников вытянулся в струнку, пытаясь достать сильно пущенный мяч.

— Твою мать! — в сердцах выругался Мельник. Динамовцы дружно схватились за головы.

— Молодец, Юрка, — в противоположность ему радостно воскликнули игроки ЦСКА. — Отличный бросок!

Голкипер кончиками пальцев исхитрился-таки дотянуться до кожаного снаряда и чуть-чуть, но отклонил его в сторону. И этого оказалось достаточно, чтобы круглый ушел за лицевую. Всего лишь угловой.

Отличная подача Маслова, борьба во вратарской. Где мяч?! Черт, Пшеничников отчаянно ринулся в кучу-малу из своих и чужих игроков и в прыжке опять забрал пятнистого.

После этого динамовцы еще дважды пытались проверить надежность голкипера армейцев дальними ударами. Маслов, а потом прибежавший в атаку Жора Рябов били очень хорошо. Практически идеально. За исключением одной малюсенькой детали — в сетку мяч так и не попал. Данила под конец тайма уже еле дышал. Все же, не с его нынешними габаритами вести жесткую силовую борьбу с защитниками-гренадерами ЦСКА. Килограммчиков десять набрать и вот тогда потолкались бы от души. А так, чуть посильнее его пихнут и, здрасьте пожалуйста — он летит кубарем в сторону. Поэтому свисток на перерыв он ждал, словно манну небесную.

— Неплохо, Малой, неплохо, — похвалил его в раздевалке Бесков. Неожиданно, но, чего греха таить, приятно. — Боролся старательно. И уводил своих опекунов за собой. Все, как надо. Продолжай в том же духе.

— Тяжело, Константин Иванович, — пожаловался Мельник. — Они вон какие лбы здоровые, что я против них? Дунь-плюнь и все, аут.

— Что за плач Ярославны? — мгновенно вызверился старший тренер. — Бьют? Терпи. Можешь дать сдачи в рамках правил — давай. А ныть не смей. Ишь ты, больно маленькому! Может тебе молочка подогреть и пеленку сменить? А, чего молчишь?

— Зачем вы так, — буркнул недовольно Данила. — Я ведь только потому так говорю, что дело общее страдает. Не всегда получается у них в единоборствах выиграть.

— Вот что я тебе скажу, — пристально посмотрел на юношу Бесков. — Если ты будешь идти на каждый мяч смело, будто с гранатой на фашистский танк. Если ты при этом будешь полон решимости, то, запомни меня, ты сам будешь, словно из стали! Каждая клеточка твоего тела будет максимально напряжена и подобна гранитной скале по твердости. Ни один грубый удар, ни один подлый толчок не будет тебе помехой. Но! Если ты засомневаешься, если струсишь или начнешь жалеть себя, то, наоборот, даже самый легкий удар, самая малюсенькая царапинка способны сделать тебя немощной развалиной. Ты меня услышал?

— Да.

— Тогда намотай сопли на кулак и порви их!

Легко сказать, порви. Нет, так-то накачка помогла и Мельник с самого начала второй половины встречи снова полез в гущу армейских защитников. Толкался, пихался, прорывался — в общем, делал все, что велели. Но, к сожалению, до поры до времени результата эта возня не давала. Помог случай.

Еврюжихин отправился в очередной забег по своему флангу. Дошел почти до лицевой и выполнил очередной навес во вратарскую. Мельник столь же привычно выпрыгнул, отчаянно борясь с взлетевшим следом Шестерневым, они привычно столкнулись, полетели на землю, мяч отскочил и…длинный свисток главного арбитра Лукьянова и решительный жест в сторону одиннадцатиметровой отметки. Пенальти!

Что случилось? Данила ни фига не понял. Защитник ЦСКА его точно не валил, тогда что?

— Вить, а за что пеналь? — поинтересовался Мельник у Аничкина, когда тот подбежал и протянул руку, чтобы помочь подняться. — Кто сфолил?

— А, ты ж не видел, — сообразил капитан. — Мяч от вас отлетел и так удачно, что прямо в ворота. Мы уж думали гол, а тут их защитник, Толька Масляев рукой его выбил. Практически один в один, как в прошлом матче Турянчик. Малой, признайся, ты нарочно защитников под удаление и пенальти подводишь?

Штрафной удар с точки традиционно четко реализовал Мудрик. 1–0.

Добившись своего, да еще и оказавшись в большинстве, динамовцы отошли назад, пытаясь сохранить свое преимущество. А футболистам ЦСКА хочешь не хочешь, пришлось идти в атаку. И у них, неожиданно, это получалось очень даже неплохо. Даже странно, почему в первом тайме они больше отсиживались в обороне.

Теперь уже пришлось хорошенько потрудиться Яшину. Несколько раз он с трудом, но отстоял свои ворота в неприкосновенности. Динамовцы пытались убегать в контратаки, но…Шестернев сегодня творил настоящие чудеса. Когда свеженький Володя Ларин, который вышел на право вместо Вшивцева, выскочил один на один с Пшеничниковым и трибуны замерли, готовясь заорать, приветствуя гол, Альберт каким-то невообразимым рывком не только сумел догнать нападающего, но и безукоризненным по чистоте подкатом выбил у того из-под ноги мяч. Разочарованный вздох тысяч болельщиков стал для защитника лучшей наградой.

А на семьдесят седьмой минуте трагедия случилась уже у ворот Яшина. Раздаев навесил в штрафную, туда рванулись Рябов и форвард армейцев Поликарпов. И, надо же, Жора как-то неуклюже взмахнул ногой, пытаясь вынести мяч подальше от ворот, но неожиданно промахнулся и упал. Ему на помощь рванулся Аничкин, но, не успел. Нападающий ЦСКА, оставшись с глазу на глаз с Яшиным, четко пробил тому под опорную ногу. 1–1.

Да что ж такое! Данила всплеснул руками в отчаянии. Ведь всю игру у них было преимущество, неужели упустят победу так бездарно? Да гори оно все огнем!

Разыграли с центра. Нападающие «Динамо» пошли вперед, но как-то обреченно, словно не верили в то, что им улыбнется удача. Мельник на бегу смачно выругался. Сто раз Бес им талдычил, что играть нужно до конца. Тех же англичан в пример приводил. Совершенно справедливо, кстати. Уж на туманном Альбионе всегда сражаются до самого свистка. Какого же хрена сейчас руки опустили. Даже передачи отдают друг другу так, словно пытаются избавиться от обжигающе горячего предмета, который причиняет физическую боль. Нет, давайте не будем валять ваньку.

Когда мяч пришел к Даниле, парень не стал выискивать возможного адресата, а тараном попер вперед, наращивая скорость из последних сил. Первого соперника обыграл, крутанув перед ним переступы. Второго обошел чисто на противоходе за счет смены направления движения. Но впереди несокрушимым дотом[7] уже маячил Шестернев. Сдаться, отпасовать кому-то из ребят? Хрена лысого! Как вам такое, Альберт Алексеевич?

В российском футболе этот финт названия не имел. В зарубежном его обычно именовали Nutmeg — мускатный орех. Суть его заключается в том, что нападающий ставит опорную ногу на мяч, затем ею же делает короткое обманное движение, а потом внутренней стороной стопы другой ноги мяч прокидывается между ног соперника. Очень эффектно и довольно эффективно. Особенно с той точки зрения, что со стороны прием выглядит как форменное унижение защитника. Помните, даже в дворовом футболе пропустить мяч между ног — в «очко» — край? А что говорить об игроке сборной!

Шестернев застыл на месте, словно не мог поверить, что все это произошло с ним. А наглый пацан уже оббежал его, ложным замахом отправил Пшеничникова в одну сторону, а мяч в другую. 2–1.

— Убью, гаденыш! — взревел защитник и бросился к Мельнику, на которого гурьбой налетели радостные одноклубники.

Глава 8

1968 год. Москва. Август

— Вот он, наш герой! — Председатель городского совета «Динамо» Лев Евдокимович Дерюгин сиял широкой улыбкой. — Сиди, не вставай!

Как бы и не собирался. Время-то еще не вышло. Данила едва удержался, чтобы не послать подальше Дерюгина и всю его многочисленную свиту, что стояла сейчас за спиной председателя и угодливо хихикала. Принял, называется, ледяную ванну. Вуайеристы чертовы!

Когда Мельник после матча с трудом добрел до раздевалки и буквально рухнул в ближайшее кресло, не разбираясь, кому оно принадлежит, к нему тут же подлетел врач команды Космынин.

— Малой, что случилось, повредил что-то?

— Сил нет никаких, — простонал Данила. — Болит все!

— Ох ты ж, бедолага, — засуетился врач. — А ну-ка, вставай. Давай-давай, поднимайся. Собери остаток сил и пошли.

— Куда?!

— Гонять верблюда! — взъярился Космынин. — Сейчас для тебя первейшее дело ледяную ванну принять. А через две минуты сразу в душ. Теплый, потом горячий. Минимум на полчаса. Поверь, хуже не будет. Наоборот, холодная вода простимулирует восстановление мышечных клеток, запустит заживление микроразрывов мышечных волокон. Да и молочную кислоту из мышц…А, что я перед тобой, балбесом, лекцию читаю? Поднялся и пошел! Хуже не будет. Лучше — безусловно. Это все, что тебе сейчас нужно знать.

— Садист, — проворчал Данила, но подчинился и кое-как, кряхтя, будто старый столетний дед, тихонько поплелся вслед за врачом под смешки одноклубников. Весело им, блин!

Но при виде наполненной примерно на треть ванны, в которую Космынин энергично забрасывал лед из специальных упаковок, решимость юноши почему-то стремительно улетучилась.

— Может я просто под прохладным душем постою? — опасливо предложил Мельник, делая маленький шажок назад.

— Пятнадцать градусов, — врач кинул взгляд на плавающий в воде градусник в специальной пластиковой оплетке и довольно кивнул. — Что ты там бормочешь? А ну, быстро сел!

Точно садюга. Законченный. Его, небось, из Ада за жестокость выгнали. И три дня после праздновали свое избавление.

— А-ааа!!!

— Терпи! — безжалостно приказал врач, придавливая крепкой рукой вскочившего было Мельника обратно. — На аутотренинг ходил? Вот, представляй, что ты лежишь на горячем раскаленном песке, наслаждаешься видом безбрежного океана…

— И красотка с четвертым размером груди мне коктейль алкогольный несет, — перебил его Данила. — Хорош, выпускай, я сейчас в сосульку превращусь!

Могучий подзатыльник прилетел неожиданно.

— Ау! Больно же! За что?

— Еще раз рыпнешься, с головой окуну! Сказано: две минуты. Значит, сидишь две минуты. Ставлю часы песочные, они как раз на этот промежуток времени рассчитаны. После — сразу в душ! Все, разговор окончен.

И вот, на тебе, когда песок уже должен был окончательно ссыпаться в нижнюю колбу, на пороге возник товарищ Дерюгин. Чтоб ему пусто стало! Нет, так-то он, говорят, дядька неплохой. И к футболистам с пониманием. Ребята шутили, что в здании общества дверь в его кабинет, что располагался во втором подъезде, для них всегда открыта настежь. Питал председатель слабость именно к футболу. Хотя, что удивляться, как говорится: «От слесаря, до академика…» И ведь не поспоришь. По популярности в настоящее время разве что хоккей с шайбой на ступеньку пониже расположился.

— Молодец, Данила! Отлично сегодня сыграл. А гол какой забил — это же конфетка, а не мяч! Нет, товарищи, — Дерюгин вполоборота повернулся к свите, — вы видели, как он самого Шестернева в дураках оставил? Талант! Вот, кстати, Мельник, а что это он на тебя набросился? Неужели угрожать вздумал — ты скажи, мы его вмиг на место поставим! — Председатель задорно потряс кулаком под одобрительно-согласный рокот голосов своих подчиненных.

Сдать что ли Альберта? Да ну, нафиг такое счастье. Подумаешь, вспылил мужик. Так ведь не каждый день его, заслуженного мастера спорта, красу и гордость советского футбола делает дураком на глазах почти у шестидесяти тысяч зрителей семнадцатилетний пацан. Тем более, что, когда Шестернев попытался наброситься на него с кулаками, то защитника ЦСКА остановили и свои же игроки, и динамовцы. И конфликт погас, собственно, и не начавшись.

— Он меня с голом красивым поздравил, — сделал максимально простецкую физиономию Данила. — Очень уж ему мой забитый мяч понравился. Говорит, раньше ничего подобного не видел.

Дерюгин несколько секунд изумленно таращился на безмятежно улыбающегося Мельника. Потом до него дошло.

— Ха-ха-ха!!! Нет, вы слышали? А? Каков чертенок! С голом, говорит, его поздравил! Ха-ха-ха! Ой, не могу, уморил. — Лев Евдокимович достал из кармана платок и вытер мокрые от слез глаза. — Ладно, герой, не буду мешать. Приходи в себя. Пойдемте, товарищи, поздравим остальных футболистов.

Наконец-то! Последние песчинки уже секунд сорок, как упали вниз и Данила, едва только за визитерами закрылась дверь, пулей стартанул из ванной, словно истребитель с вертикальным взлетом. Душ! Какой на хер теплый — горячий душ! Иначе, грядущее свидание с очаровательной Леночкой Андреевой можно будет смело отменять. За ненадобностью.

К слову, о свидании. Уже в автобусе, по дороге на новогорскую динамовскую базу, Мельник задумался. Перед ним в полный рост встал вопрос о том, в чем именно пойти. Мысленно перебрав свой скудный гардеробчик, парень с сожалением пришел к выводу, что для выхода в свет ни одна из его одежек не годится. Особняком стоял роскошный костюм члена сборной команды СССР, который им построили в спецателье на Школьной улице. Но идти в нем в ресторан…это, простите, моветон. Не поймут.

Тем более, что вспомнив, как была одета Елена, Данила не мог не отметить, что барышня явно не из простых. Не то, чтобы он так уж пристально следил за здешней модой, но как-то случайно прочитал в журнале довольно оживленную дискуссию о том, прилично ли женщинам надевать брюки в повседневной жизни? Физическая работа или спорт вполне допускали подобное развитие событий, здесь ни у кого никаких вопросов не наблюдалось. Но вот, что называется, офисный дресс код или учебный — они вроде как твердо и недвусмысленно запрещали советским красавицам использовать брюки. Правда, заграничная мода, до которой женский пол был охоч во все времена и при всех режимах, говорила, что это последний писк! А, значит, долой устоявшиеся стереотипы, плевать на летящее в спину: «Бесстыдница!» Даешь брюки, даешь брючные костюмы!

И по своему немалому опыту прежней жизни Мельник вполне был согласен с героем шикарной кинокомедии «Человек с бульвара капуцинов», который в подобной ситуации очень мудро говорил так: «Если женщина что-то просит, ей надо непременно дать. Иначе она возьмет сама». К чему он об этом. Молоденькая девчушка, а совершенно безбоязненно по заданию редакции направилась на стадион полный народу как раз в брючном костюме. Да и ее короткий диалог с Бесом. М-дя, а нужно ли было к ней подкатывать, мелькнула на секунду трусливая мыслишка. Но Данила решительно прогнал ее прочь. Нужно! А, значит, будем выходить из положения. Нет нормального костюма? Да и хрен с ним. Зато после их с Долбоносовым небольшого, но продуктивного икорно-водочного бизнеса в Швеции имелись слегка расклешенные по последней моде фирменные штатовские светло-синие джинсы, хорошие немецкие туфли и классная английская светло-серая рубашка с коротким рукавом. Слишком простецки? Не скажите, понимающий человек враз определит, что все эти шмотки вышли не из ворот фабрики «Большевичка». При всем уважении к тамошним мастерицам.

Тэк-с, а что у нас с финансами? Ну, тут вроде тоже все вполне пристойно. Степуха за два месяца, премиальные за победы — за пять игр, правда, не получил ни шиша, после той памятной заварухи с Яшиным, зато кое-что перепало после победных игр за сборную. Да нет, с чем с чем, а с деньгами никаких проблем. Правда, он совершенно не в курсе, что за расценки нынче в ресторане ВТО — сказывалась его скудная на такие развлечения спортивная жизнь, проходящая, преимущественно в районе Новогорска. У кого бы проконсультироваться? Число — знатный завсегдатай подобных заведений, но его сейчас рядом нет, опять сказалась травма колена, и форвард проходил очередной курс лечения. Прогнозы, говорят, врачи давали не слишком благоприятные. Маслов божился, что слышал, как Космынин — врач «Динамо» — разговаривал по телефону чуть ли не с самой Зоей Мироновой[8] и та, дескать, предупредила, что в этом сезоне Игорь вне игры. Верить в такое не хотелось.

Гоним, гоним грусть-печаль. Пусть идет прочь. Итак, кто у нас еще из знакомых с жизнью богемной, ресторанной? Первым приходит на ум…Бесков! Уж он-то через жену-актрису в курсе всех подробностей жизни ночной развеселой Москвы. Но подходить к нему с подобными вопросиками…да ну, нах! Есть и более простые способы покончить с собой. Например, прыгнуть в клетку с некормленым неделю тигром. Там хоть какие-то шансы на спасение имеются. Кстати, чего он тормозит-то — в одной компании с Численко часто зависали Маслов, Аничкин, Гусаров и Жора Рябов. Вот у Валеры и наведем справки.

— К бороде собрался? — понимающе хмыкнул Маслов, когда Данила на базе нашел его после ужина мирно покуривавшим на лавочке за корпусом и присел рядом со своей проблемой.

— Что за борода, — не понял Мельник. — Нет, я в ресторан ВТО иду.

— Ну, правильно, — Маслов выпустил в воздух дымное кольцо. — К бороде. Это метрдотель тамошний, — сжалился он над прифигевшим товарищем. — Яков Данилович Розенталь. Борода. Легендарная, между прочим, личность. Жаль, на пенсию уже вышел. Мировой мужик — любое блюдо мог в два счета организовать, все пристрастия известных клиентов назубок знал. Таких нынче и нету почти, — пригорюнился Валерка. — Одна фраза про бороду и осталась. Ладно, не буду тебе голову забивать. Ни к чему. Короче. Проход в ресторан только по актерскому удостоверению. Но, не спеши паниковать. Сунешь швейцару трешку, и нет проблем. По столу. Ну, там выбор отличный, смотри, чего самому захочется. Я обычно вырезку говяжью с кровью заказываю. С картошкой пай. Исключительная вкуснотища!

— Пай? Это же пирог, — удивился Мельник.

— Сам ты пирог, — еще одно колечко поплыло вверх. — Картошка это жареная. Тонко-тонко нарезанная, почти соломка. О, вот, вспомнил, селедочка по-бородински, — оживился Маслов. — Это их фирменное блюдо. Густой-густой соус из томатов, грецких орехов и прочей ерунды, а в нем нежнейшее филе — пальчики оближешь! — Валерка даже зажмурился и гулко сглотнул. Объедение. А если еще под водочку холодненькую…эх, красота!

— А для девушки что заказать можно? — поинтересовался Данила.

— Да там полно всего, — легкомысленно отмахнулся от него Маслов. — Хочешь, тот же жюльен возьми. Да, — спохватился товарищ. — Для девушки я тебе порекомендую обязательно набор шоколадных конфет попросить принести. Директор ресторана, говорят, водит дружбу с руководителями фабрики «Красный Октябрь» и те ему по спецзаказу продукцию высшего класса поставляют. Подружка твоя визжать и пищать от восторга будет.

— А по деньгам что? — задал немаловажный вопрос Мельник.

— По деньгам, — пренебрежительно фыркнул Валерка. — Там, несмотря на все понты, цены совсем не конские. Плотно пообедать на одного — рупь. Добавишь еще полтинник — рюмка водки. Вот и считай сам.

— Да ладно, — приятно удивился Данила, — а что так дешево?

— Так туда не обжираться приходят, валенок ты вешняковский, — засмеялся Маслов. — Туда люди пообщаться идут, посидеть культурно, потанцевать, на известных людей поглазеть. Там ведь актеров и актрис пруд пруди. Садишься, а за соседним столиком, к примеру, Смоктуновский или Вячеслав Тихонов. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Мельник. — Интересное, должно быть, местечко.

— Ничего, — равнодушно пожал плечами Валерий. — Мне, правда, «Советский», «Арарат» или «Арагви» больше нравятся. Там и ребят наших — спортсменов — чаще встретить можно. Хоккеистов, боксеров, наших с тобой коллег из других команд. Так что, плюнь ты на эту интеллигенцию, иди куда-нибудь в другое место.

— Не могу, — отказался с сожалением Данила. — Девушка выбирала.

— А, ну, тогда понятно, — заржал Маслов. — Губа не дура у девчонки. Глядишь, если с тобой скучно станет, киноартиста себе какого-нибудь приглядит и фьюить…только ее и видели. Смотри, чтоб она тебе «динамо» не прокрутила. Динамовец!

— Не прокрутит, — уверенно сказал Мельник. — Я почему-то думаю, что она не такая. Знаешь, объяснить не могу, но вот есть в душе такая убежденность.

— Телок ты, Малой, — сплюнул на тлеющий кончик сигареты Валерка. — Захомутают тебя и в стойло. Даже пикнуть не успеешь. Как еще до сих пор какая-нибудь вертихвостка не окольцевала, я удивляюсь. Хотя, ты же все больше по спортсменкам шастаешь, — поддел он засмущавшегося юношу. — А они карьеру строят, медали зарабатывают, не до семьи им пока. Так, может, и продолжал бы с ними хороводиться? Девки с пониманием, ни на что особо не претендуют. Опять же, и им и тебе для организма только польза.

— Так хочется чего-то большего, — с неожиданной тоской сказал Данила. — Семья, жена, дом…

— Дети, сраные пеленки, крикливая теща, жена в застиранном халате и бигудях, — в тон ему продолжил многоопытный Маслов. — Ой, телок! Гуляй, пока молодой.

— Гуляй, пока молодой, мальчик, — задумчиво произнес Данила.

— Чего?

— Да так, фигня всякая в голову лезет, не обращай внимания.

К входу в ресторан ВТО на улицу Горького Мельник приехал минут за пятнадцать до назначенного времени. Высокий, спортивный — два месяца усердных тренировок с железом и на тренажерах начали давать о себе знать — с непривычной прической, упакованный с ног до головы в «фирму» — он привлекал к себе внимание. Равно как и букет роскошных роз, за которым он сгонял по дороге на один из московских рынков по наводке Юрки Семина. В общем, когда Елена выпорхнула из светлой «волги», то взгляд ее на долю секунды, но затуманился мечтательной поволокой. Другой бы кто не заметил, но только не Данила — опыт прежней семейной жизни научил его быть внимательным к таким деталям.

Одета была девушка в маленькое черное платье. Интересная такая моделька: «правильная» длина до колена, не слишком обтягивающий, но и не болтающийся силуэт, аккуратная горловина. В ушах крохотные, едва заметные капельки бриллиантов. Туфли на шпильках и стильная сумочка дополняли ее образ.

— Строго по канонам Коко Шанель? — блеснул эрудицией Мельник, вручая букет и указывая глазами на платье.

— Откуда… откуда ты знаешь? — глаза Елены округлились в непритворном изумлении. — Ты же… — она замялась, подыскивая слова.

— Ты же всего лишь туповатый футболист, — пришел ей на помощь Данила, ухмыляясь. — Угадал?

— Да нет, — растерялась Андреева. — Я совсем не это хотела сказать.

— Оправдываться будете в милиции, гражданочка, — строго сказал Мельник, делая максимально серьезное лицо. — Поэтому, пока вы еще не ознакомились с типовым рационом обитательниц Бутырки, предлагаю подкрепиться чем-то более изысканным. Прошу! — он галантно подал руку своей спутнице.

Елена на секунду задумалась. Ее оценивающий взгляд окинул парня с головы до ног, и он мог поклясться чем угодно, что ни одна даже самая малюсенькая деталь его внешнего облика не осталась незамеченной. И сейчас этот суперкомпьютер под названием «женский мозг» тщательно обрабатывал полученную информацию. Так, чтобы на выходе получился единственно правильный ответ — достоин ли Данила царственного внимания, или же ему можно просто дать от ворот поворот. Нет, речь вовсе не о походе в ресторан, если кто не понял. И вот, тот самый миг — сердце в груди пропустило удар — дрогнули уголки чуть припухлых губ, обнажились в легкой улыбке ровные белоснежные зубки, длинные ресницы прикрыли на миг синие глаза, а потом…потом девушка доверчиво протянула ему свою узкую ладошку. И на душе у Мельника сразу же стало легко и просто. Потому что он теперь точно знал, у них все получится!

Глава 9

1968 год. Москва. Сентябрь

— Внимание, говорит Москва. Наш микрофон установлен на стадионе «Динамо»… «Теплый», вкрадчивый, с характерной хрипотцой голос Вадима Синявского 18 сентября заставил трепетать всех болельщиков Советского Союза. Повод-то, повод какой был — московские динамовцы готовы были стартовать в еврокубке. В первом раунде Кубка обладателей кубков их ждал «Олимпиакос». По мнению спортивных специалистов, пожалуй, самый популярный клуб в Греции. Поддержкой в стране он пользовался колоссальной. Даже сегодня в Москве неведомым образом — учитывая последние политические события — оказалось несколько десятков болельщиков в красно-белых шарфах и с флажками с эмблемой «Олимпиакоса». И на трибуне «Динамо», в специально отведенном для них секторе, они вели себя сверхэмоционально и активно. Кричали, свистели, махали руками — для московской публики это было в диковинку. В СССР так еще не болели. Вот ведь, маньяки! А что тогда ждет динамовцев в Пирее, если сейчас греческих фанов лишь горстка? Страшно даже представить.

Игра вызвала колоссальный интерес. До последних дней ситуация была накалена из-за событий в Чехословакии. Поговаривали, что в УЕФА даже бродил смутный проект решения по какому-то особому отношению к клубам из Восточной Европы. Детали оставались неизвестными для широкой публики, но, зная, как «любят» СССР и его союзников на Западе, можно было почти со стопроцентной уверенностью предположить, что ничего хорошего наших футболистов не ждало.

Хорошо, что после решительных действий Шалговича основную волну выступлений протестующих удалось сбить. Ну а последние события, когда в Прагу, к Свободе и Гусаку приехало сразу одиннадцать членов Политбюро ЦК КПСС, произвело огромное впечатление даже на самых ярых противников социалистического пути Чехословакии. Подробности переговоров не разглашались, но, судя по всему, определенные договоренности были достигнуты. И, скрепя сердце, европейские футбольные чиновники наконец-то признали, что проблем с проведением матчей в странах соцлагеря нет.

Вся эта нервотрепка и ожидание итогового решения УЕФА по-хорошему, наверное, могли повлиять отнюдь не в лучшую сторону на игроков московского и киевского «Динамо», которые должны были представлять нашу страну в этом евросезоне. Данила, разумеется, не мог сказать, как именно обстояло дело у одноклубников из столицы УССР, но по себе заметил, что даже не обращал особого внимания на всю эту шумиху. График его жизни в конце августа — первой половине сентября оказался столь насыщен, что времени на пристальное слежение за кабинетными интригами больших шишек от футбола не оставалось вообще.

Бесков приказал наплевать и забыть обо всем и пахать, пахать и еще раз пахать как на тренировках, так и в играх чемпионата. Он явно решил подвести команду к оптимальной форме к первому матчу Кубка кубков. Последовательно были обыграны «Кайрат» — вернули должок за вылет из Кубка! — и «Пахтакор». И лишь в третьем сентябрьском матче — с одесским «Черноморцем», опять сгоняли вничью, как и в первом круге. Самое обидное, что мяч на последних минутах срезал в собственные ворота Эдик Мудрик. Данилу к этому моменту уже заменили, и помочь команде парень не сумел. Но и так, грех жаловаться, он в этих матчах пополнил свой бомбардирский счет двумя голами и двумя результативными передачами. Сейчас, правда, их еще не считали, но для себя Мельник зарубочку в памяти поставил.

И вот, наконец, подошел день первой игры с греками. Волновался ли Данила? Конечно. Все же, его опыт здешних международных игр был не слишком велик. Да и статус проведенных матчей не тянул на серьезный. А это ведь накладывало свой определенный отпечаток на поведение футболистов в них. Знаете, как с тренировками и официальными играми. На базе, в кругу одноклубников можешь позволить себе немного не добежать, не добороться — зачем, это ведь всего лишь тренировка, вот в настоящем матче я всем покажу и докажу! — но беда в том, что эта незаметная расслабленность и снижение требовательности обязательно даст о себе знать и в официальной встрече. Сто процентов, что и там дашь слабину. И, как любит повторять Бесков, начнешь не играть, а играться.

О, кстати, помяни черта. Константин Иванович подошел к Даниле, положил руку на плечо и негромко сказал:

— Малой, против тебя сегодня будет действовать Гаитацис. «Двойка», короче. Играй с ним плотней. Ты парень работоспособный, не лентяй, поэтому в вашем противостоянии вполне можешь стать лидером. Запомни, с самого начала надо навязать ему борьбу за инициативу. И ты эту борьбу обязан выиграть! Ты меня хорошо понял?

— Понял. — А что тут еще сказать? Проговаривали эти моменты сто раз, не меньше. Э, да Бес, похоже, тоже в мандраже пребывает. Стадион-то битком. Билетики, говорят, спекулянты из-под полы чуть ли не втридорога толкают. Ажиотаж неимоверный. Данилу искренне поражало, что в это время посещение стадиона было не только массовым, но и весьма престижным времяпрепровождением. Телевидение пока только выходило на всесоюзный уровень, забирая потихоньку зрительскую аудиторию, и походы на матч любимой команды превращались в настоящую «чайную церемонию». Причем, этому были подвержены люди из самых разных слоев. Ага, слесарь и академик — помните? Поэтому на трибунах всегда можно было встретить целую тучу знаменитостей. А еще людей из очень высоких кабинетов. Задрожишь, здесь. Не дашь результат, оргвыводы последуют немедленно. Кому-кому, а Бескову с его печальным опытом проигранного финала Евро-64 это знакомо не понаслышке.

Вышли. Стадион, как и ожидалось, переполнен. По всему периметру поля десятки фотокорреспондентов. Как советских, так и зарубежных. Затворы их камер то и дело щелкают и так и эдак. От вспышек слезятся глаза. Прохладненько — погода преподнесла неприятный сюрприз. В столице всего восемь градусов и периодически накрапывает дождик. И ветер, зараза, холодный, пронизывающий. Мельник заметил, как ежатся и зябко потирают руки греческие футболисты. Ну да, им, людям южным, такое не по нраву. Ничего, сейчас все согреются. Достаточно побегать минут семь-десять и забываешь обо всем. Даже грязь на поле становится теплой и не вызывает особых эмоций. Проверено.

Вчера в Новогорске рубились в двусторонке и изгваздались, как стадо лесных кабанчиков. Забавно, должно быть, смотрелись со стороны. Сейчас-то все динамовцы в наутюженной, красивой форме, чистенькие, аккуратненькие — с хорошими прическами, выбритые до синевы. А накануне те же футболисты выглядели совсем иначе. Спутанные волосы, насквозь промокшая и прилипшая к телу форма, изможденные усталые лица, обветренные губы…Ален Делон повесился бы от зависти!

Отзвучали гимны. Данила наравне со всеми старательно пел. Хотя, стоявший рядом Юрка Семин досадливо морщился, слыша его блеяние. Ну, да, совсем не Робертино Лоретти, чего уж там! Руководители делегаций обменялись приветственными речами. Общий рефрен: «Пусть победит сильнейший!». Странная манера все превращать в митинг, если честно. Затем болгарский судья Константин Динов подозвал к себе капитанов команд. Короткая процедура жеребьевки, определение сторон и того, кто начнет. Первый удар остался за греками. Свисток. Поехали!

Бесков сегодня состорожничал. В предыдущем матче у него на поле было 4-2-4. А сегодня Константин Иванович с первых минут расставил своих игроков в 4-4-2. В атаке Козлов и Мельник. А под ними Маслов, Смирнов, Семин и Гусаров. А все потому, что в игре с одесситами небольшие повреждения получили Вшивцев и Еврюжихин. А Вотоловский, который вышел на замену как раз вместо Данилы, тестя не убедил. Опять. Жалко, что Бес не решился Вовку Эштрекова выпустить, у них только-только стала неплохая связка наигрываться: Мельник, Семин и Эштреков. На поле все на разных позициях, а уже начали понемногу чувствовать друг друга.

Между тем, динамовцы уверенно, как и положено хозяевам, повели игру. Они хорошо контролировали мяч, активно шли вперед, комбинировали. Ударов, правда, на первых минутах было немного — греческие защитники смело шли на нападающих и блокировали все попытки нанести удар по воротам Цорциса.

Первый по-настоящему опасный момент создал, как ни странно, левый защитник Зыков. Валера всегда славился тем, что мог «вспахать» всю бровку, он часто подключался к атакам и навешивал в штрафную площадку соперника. Другое дело, что его верховые передачи были достаточно однообразными и толковые игроки линии обороны быстро привыкали к ним и легко справлялись. Но это в советском чемпионате. Футболисты «Олимпиакоса» еще не приноровились к агрессивной манере игры динамовца, и потому его очередной рывок вперед стал для них весьма неприятным сюрпризом.

В этот раз Зыков решил не навешивать, а сильно прострелить. Греческий защитник попытался преградить путь мячу и выбить его, но сделал это весьма неудачно и круглый вдруг оказался в ногах у Козлова. Володька — не зря на тренировках корячились! — красиво убрал с дороги своего опекуна крокетой, а потом технично закрутил мяч в дальний угол. Но, к общей досаде стадиона, немного перестарался. Мяч обогнул не только перчатки вратаря, но и штангу — с внешней стороны.

— Вовка, молоток, все в порядке, не раскисай! — Хлопнул по плечу, горестно схватившегося за голову товарища, Мельник. — В следующий раз точно забьешь. А закрутил отлично, этот черт ни в жизнь его не достал!

О, заулыбался, оттаял. Что и требовалось. Не хватало еще, чтобы напарник по атаке потерял уверенность.

Вскоре голкипера гостей проверил на прочность Маслов. Он отыграл короткую стенку с Семиным и бахнул метров с двадцати пяти. Надо же, а Цорцис неплох, отбил уверенно. Следом грек хорошо сыграл на выходе после углового и мощно, кулаком, выбил мяч чуть ли не к центру поля. Боксом что ли занимался? Хотя, Яшин, Ракитский и Иванов тоже на тренировках много упражнялись в похожем стиле. Били, правда, по теннисному мячу. В стенку. Мельник как-то попробовал из любопытства повторить, так на отскоке чуть без глаза не остался. А они целыми сериями знай себе лупят, да посмеиваются. Иногда еще кого-нибудь просят ракеткой на них подать. Извращенцы.

В свой следующий проход Зыков удивил даже партнеров по команде. В кои-то веки он не стал навешивать или простреливать, а вдруг взял, да и сместился резко в центр и ворвался в штрафную. И там, как заправский форвард, зарядил в ближнюю «девятку». Но Цорцис выбежал ему навстречу, успел вскинуть обе руки над головой и парировал сильнейший удар.

А что же Мельник? Данила в эти минуты активно боролся со своим опекуном. Как там его? А, один хрен, не выговоришь. Но, надо отдать должное, цепкий товарищ попался. Колючий такой, будто ежик, уступать ни в какую не хочет. Да еще и грязноватый. Нет-нет, а пнет, ударит исподтишка, шипит что-то то и дело. Ну, и Мельник волей-неволей вынужден был отвечать. Аккуратно, разумеется, чтобы не дать повода арбитру удалить с поля. Он хоть и братушка, но фиг его знает, что на уме — возьмет, да и выгонит.

Минуте к тридцатой Гаитацис подустал. Уже не столь активно преследовал более молодого и скоростного противника. Да и приемчики свои подленькие часто пускать в ход опасался. Потому что сам пару раз нарвался на расчетливо выставленный Данилой локоток. Не понравилось. И поэтому, когда Гусаров бросил аут с правой бровки на ход Мельнику, грек на пару секунд, но замешкался. А легконогому долговязому юноше только это и надо — припустил мимо защитника так, что тот только воздух руками поймал. Данила ведь нарочно до этого не показывал сопернику, что со стартовой скоростью у него все в порядке. Вот и прозевал, эллин.

А впереди уже ворота и голкипер. Мечется, бедолага, решает, что же ему делать. Ну, думай-думай. Мельник замахнулся, словно собирался мощно пробить низом, но в последнюю секунду взял, да и отбросил мяч назад, на бегущего следом Семина. Причем, парень в этот момент даже не оборачивался, он надеялся, что товарищ сделает все так, как они постоянно отыгрывали при подобных ситуациях на тренировках. И тот, красавчик, в самом деле, не сплоховал — спокойно пробил над опрометчиво упавшим голкипером. 1–0.

— Есть, Юрка! — радостно завопил Данила, бросаясь к нему. — Есть! Размочили!

— Да тихо ты, каланча, — отбивался Семин. — Задушишь! — Но по лицу было заметно, рад! Все-таки, первый гол в этом розыгрыше, да что там розыгрыше — первый гол московского «Динамо» в европейских футбольных турнирах — это вам не хухры-мухры.

Греки не сломались. Расстроились — да, конечно. Но все-таки команда была опытная, сыгранная, мастеровитая и потому пропущенный мяч их еще и раззадорил. Начав с центра, они осторожно, с оглядкой, но пошли в атаку на ворота Яшина. И до конца тайма пару раз даже заставили его потрудиться. Но Лев Иванович продемонстрировал, что он начеку. И, несмотря на то, что до этого больше скучал, чем вступал в игру, тонус не потерял.

А потом бармалей свистнул и команды ушли отдыхать. Бесков в раздевалке выглядел несколько подуспокоившимся. Хоть и зыбкое, но преимущество. Правда, для порядка навтыкал всем, едко указал на допущенные ошибки и дал пару дельных советов, как можно преодолеть насыщенную оборону «Олимпиакоса». Динамовцы слушали внимательно. Предстартовое волнение ушло, команда поймала свою игру, и важно было не упустить это настроение.

Во вторую половину греки вошли неожиданно резво. Видать, тренер им высказал пару ласковых, наскипидарил, как положено. Забегали, жители Эллады, завелись. И получилось, что игра пошла на встречных курсах. Атака на атаку. Динамовцы ведь тоже не собирались удерживать счет, отсиживаясь в обороне. Со стороны, зрителям, смотреть такой матч одно удовольствие — мяч практически не задерживается в центре поля, вратари постоянно в игре. А вот для тренеров, наоборот, повод поискать в кармане нитроглицерин. Бесков стал белый, будто полотно. Замер на скамейке и, казалось, перестал дышать.

Данилу теперь держали двое. Гаитациса страховал второй центральный. Фамилию его Мельник, как не старался, так и не вспомнил. Ну и ладно, к лешему его. Зато, как подметил парень, в своем стремлении выключить его из игры греки немного переусердствовали и Володя Козлов получил неожиданную свободу и возможность для беспрепятственного продвижения к воротам. Плохо только, что скоростенка у него была не слишком высокой. И, значит, убежать сложновато.

В очередной атаке динамовцев Мельник попытался пропихнуть ему мяч. Почти получилось, но в последний момент защитник от души врезал ему по голени. Хорошо, что щиток спас, а то можно было и перелом в легкую заработать. Судья свистнул, фиксируя нарушение и пошел разговаривать с греком, объясняя ему, что в следующий раз может и выгнать. Защитник лицемерно кивал, улыбался, что-то говорил, прикладывая руку к сердцу — не иначе, мамой клялся, гад, что больше не будет. Врет ведь, паскуда! — и посматривал на корчившегося на земле Мельника с явным удовольствием. Вот это Данилу взбесило больше всего. С трудом поднявшись, он подошел к Маслову, который уже устанавливал мяч и тихонько сказал:

— Валер, а давай стенку?

Полузащитник задумался. Поправил сбившуюся прядь волос и с сомнением ответил:

— Думаешь, получится?

— Так не попробуем, не узнаем, — развел руки в стороны Мельник. — Давай, решайся. У тебя ведь здорово получалось.

— Черт с тобой, — Маслов сплюнул. — Действуй!

— Ага, — заулыбался Данила и побежал к стенке, которую выстраивали под руководством вратаря футболисты «Олимпиакоса». На ходу он отчаянно замахал, подзывая к себе Семина и Козлова. Коротко переговорил с ними. А потом динамовцы сделали то, что в этом времени еще никто не применял. Они нахально взяли, да и выстроились перед греческой стенкой. Шагах в двух-трех. И напрочь загородили, таким образом, бьющего игрока.

Гости ошалели. На лицах у них читалась явная растерянность. В самом деле, что творят эти русские? Зачем? Судья, уберите их!

Но Динов после небольшой паузы развел руки в сторону. Нарушения правил нет. И чувствовалось, что ему самому интересно увидеть, как именно разыграют этот штрафной москвичи. Свисток.

Маслов начал разбег. Добежал до мяча. Удар. И в тот же миг вторая стенка рассыпается. А игроки «Олимпиакоса», которые пытались, как и их вратарь, увидеть момент удара, лишь проводили глазами пятнистого, который пронесся над их головами и по-бильярдному, от перекладины, мощно ударился в газон, а потом влетел в сетку. 2–0

Глава 10

1968 год. Москва. Сентябрь

— Ой, Даня, смотри какая прелесть! — Ленка горящими от восторга глазами пожирала какой-то новый вариант летнего платья, который демонстрировала очередная модель. — Мне бы такое очень пошло. Ты как думаешь?

— Любопытно, — нейтрально ответил Мельник. Ну их к монаху все эти платья, блузки, плащи и пальто. Одежда должна быть практичной и удобной. Нет, ватник на босу ногу надевать никто не предлагает, но все эти рюшечки-финтифлюшечки вызывали у парня стойкое желание сбежать куда подальше и подавить подушку минут эдак шестьсот. Если бы не Андреева, шиш бы он сюда пошел. Сюда — это в Общесоюзный дом моделей одежды (ОДМО). Улица Кузнецкий мост, 14. Знаменитое, если разобраться, место. Открылся после войны, проводил многочисленные показы одежды, создавал коллекции почти для всех швейных фабрик СССР и, по слухам, шил одежду для высшей советской элиты. И партийной, и хозяйственной.

Ленке сегодня приспичило посетить очередной показ. Кто-то ей напел, что сегодня будут представлять сногсшибательную коллекцию, и Андреева моментально превратилась в форменную зомби. Только вместо жажды чужой плоти в ее воспаленном мозгу царили шмотки. Ну, и, самую малость, возможность блеснуть своим кавалером. В роли которого выступал, барабанная дробь, конечно же, один бедолажный футболист московского «Динамо».

Мельник пробовал сопротивляться, делал грустное лицо, тяжко вздыхал, говорил, что всю жизнь мечтал пойти с такой красоткой в ресторан, театр или, на худой конец, в кино — только обязательно на последний ряд! — но его безжалостно обломали, спутали по рукам и ногам и поволокли в полубессознательном состоянии в царство советской моды. Попасть на закрытый показ оказалось довольно легко. Заплатив всего-то какие-то жалкие пять рублей с носа за вход, любой желающий свободно проходил внутрь. Пара наводящих вопросов возбужденно-радостной Елене и знания Данилы пополнились информацией о том, что показы проходят ежедневно, с понедельника по пятницу. Зачем спрашивал?

Внутри было довольно демократично. Зал с подиумом, который наполняли некой фундаментальностью три круглые колонны и ряды обычных стульев, которые его окружали. Публика подобралась своя. То есть, случайных людей, вроде Мельника, почти не было.

На Данилу посматривали с любопытством и легким интересом. Особенно женщины. Некоторые даже задерживали свой взгляд на высоком блондине чуть дольше положенного. Парня это несколько нервировало. Богатое воображение услужливо подсовывало ему картинку лабораторной лягушки, которую собираются препарировать. Со всем тщанием и прилежанием.

— А ты молодец, хорошо держишься, — обронила вдруг мимоходом Андреева, посмотрев искоса. — Я думала, смутишься. Не ожидала, — и снова прикипела глазами к подиуму.

Вот как им это удается? Мельник мог поклясться чем угодно, что Елена не смотрела по сторонам и не отслеживала направленные на них взгляды. Но, вот, поди ж ты. Выходит, это некий очередной экзамен или проверка. Забавно. Вроде как прошел. Интересно, что в этой хорошенькой головке запланировано следующим этапом. О, Данила ни на секунду не сомневался, что он есть. И, скорее всего, не один. Так что, расслабляться нельзя.

После показа, когда они уже шли к выходу, Лену окликнула какая-то девушка. Ее спутник, угловатый, аскетически-худой, протянул Мельнику узкую нервную ладонь и представился:

— Олег. А тебя я знаю, ты — футболист. Мельник, правильно? — и обескураживающе улыбнулся слегка смущенной и какой-то трогательно детской улыбкой. — Здорово вы греков обыграли, молодцы.

— Я вас тоже знаю, — Данила сильно разволновался. Не каждый день знакомишься с такими людьми. — Вы — Даль. Замечательный актер! В «Хронике пикирующего бомбардировщика» отлично сыграли! И в «Жене, Женечке…».

— Ну, скажешь тоже, — засмеялся актер, похоже, немного смутившись. — Я пока только начинаю.

— Так и я тоже, — вернул ему улыбку Мельник.

— О, старик, может быть, пока наши красавицы щебечут о своем, о женском, мы с тобой заглянем в буфет? — неожиданно предложил Даль, оживляясь. — За победу вашу пропустим — по рюмашке?

А ведь он запойный, к гадалке не ходи, определил Данила, заметив, как характерно дернулся в предвкушении выпивки кадык его собеседника. Получается, не врали его поздние биографы. Жаль, артист ведь на самом деле потрясающий. А уйдет за грань так рано. Можно ли ему как-то помочь?

— Извините, режим.

— А, ну да, ты ж спортсмен, — поскучнел Олег. — Слушай, нас ведь с тобой ждут, пойдем быстрее, — окликнул он свою спутницу, разом потеряв к Мельнику интерес. — Неудобно опаздывать. — Сунул на ходу руку. — Бывай, старичок. Захочешь в «Современник» на спектакль попасть, заходи — проведу.

— Интересные у тебя знакомые, — сказал Данила, когда они вышли на улицу. — С кем еще мне предстоит познакомиться? Надеюсь, муж и дети в список не входят?

— Дурак, — надулась Андреева. — Я не замужем. — Обожгла Мельника коротким взглядом и добавила многозначительно. — Пока не замужем.

Не, на хрен такое счастье! Данила мысленно сплюнул через левое плечо и так же мысленно трижды постучал по своей деревянной непутевой головушке. Даже нескольких встреч с девушкой ему хватило с лихвой, чтобы понять — в жены она не годится. Слишком взбалмошна, избалованна и капризна. Такая не сможет неделями и месяцами ждать, пока муж пропадает на сборах, тренировках и матчах. Короткий, ни к чему не обязывающий романчик, еще куда ни шло. А в ЗАГС…увольте! Где ж ты моя ненаглядная, где?

— Обсудим твое будущее семейное положение? — весело предложил Мельник. — Предлагаю «Арагви».

Елена задумалась ненадолго. А потом решительно тряхнула головой.

— А поехали.

Бесков смотрел неодобрительно. Хмурился, молчал, но чувствовалось, что вот-вот взорвется.

— Что за ерунду вы устроили? — О, понеслась.

— Так это, — не смутился Козлов. — Мы с Малым заспорили, кто больше прочеканит. — Он смотрел на тренера с явным удивлением, поскольку совершенно не понимал, в чем именно виноват. — Техника же нарабатывается, полезное упражнение.

— Бездарное! — отрезал Константин Иванович.

— Да ладно, — не поверил Данила. Он даже мяч опустил на газон, перестав его набивать. — Почему это?

— А потому, — менторским тоном произнес Бесков. — Отнюдь не всякое общение с мячом можно считать футболом. И на тренировках не каждое ваше касание мяча позволяет увеличить мастерство владения. Смотрите, бестолочи, — решил объяснить подробнее старший тренер, заметив скепсис на лицах своих игроков. — Если вы собрались всерьез играть в футбол, так и тренировать нужно футбол! Вы должны совершенствовать свое техническое мастерство за счет таких упражнений, которые требуются для конкретных зон поля. То есть, проще говоря, мы должны отрабатывать с мячом технику эпизодов игры. Ясно?

— Ага, — сообразил Мельник. — То есть, если мы просто чеканим мяч, то это практически никак не может помочь нам в настоящем матче. И, получается, мы не тренируемся, а, скорее, играемся. Верно?

— Не совсем безнадежен, — усмехнулся Бесков. — Поэтому бросаем заниматься фигней и начинаем отрабатывать ведение мяча со сменой направления, — тренер показал на поле, где на разном расстоянии друг от друга и в хаотичном порядке были расставлены штук восемь ярко-оранжевых пластиковых конусов. — Мяч ведете строго на ближайший ориентир, никуда не отклоняетесь, а непосредственно перед ним резко меняете направление движения. Конусы обходите поочередно, то справа, то слева. Пробрасываете мяч себе на ход коротким движением, лучше всего стопой.

— Получается, как будто слалом между игроками с контролем над мячом, — теперь первым сообразил Володька.

— Молодец, — ухмыльнулся Константин Иванович и приготовил секундомер. — Ты и начнешь. Пошел!

Увиденным старший тренер остался категорически недоволен.

— Мельник. — Томительная пауза. — Сойдет. На слабую «четверку», но сойдет. Козлов. — Опять пауза. — Плохо!

— Да что не так? — изумился Володька. — Нормально, по-моему, прошел.

— Вот именно, что, по-твоему. Мяч далеко от себя отпускаешь, даешь тем самым защитнику шанс тебя обокрасть. Представь, что вместо этих конусов на пути настоящий противник? Неужели он предоставит тебе шанс так долго возиться? Нет. Сомневаешься, как я погляжу? Что ж, давай проверим. Адамас, — окликнул Константин Иванович своего помощника, — поставь-ка еще одну линию конусов в параллели. А вы оба на исходную.

При всей техничности Козлова, Данила выполнил задание быстрее. Бесков довольно улыбался.

— Что и требовалось доказать. Володя, он ведь точнее именно стопой работает, мяч у него как приклеенный. Значит, времени меньше тратит. Понял?

— Он моложе, — недовольно пробурчал форвард. — Ноги еще не побитые. А у меня травма на травме. Голеностоп уже не такой подвижный.

— Так разрабатывай, кто тебе не дает? — удивился Бесков. — Есть же хорошее упражнение.

— Это какое? — заинтересовался Козлов. Любая новинка, которая позволяла улучшить технику, всегда вызывала у него жгучий интерес.

— Выгораживаешь коридор — теми же досками, — спокойно начал объяснять Бесков. — Длина — метров десять. Можно больше. Ширина между ними сантиметров на пять-семь больше диаметра мяча. И ведешь мяч так, чтобы он стенок ни в коем случае не касался.

— Здорово, — загорелся Володя. — Я дядю Гришу сбегаю, озадачу, пусть доски принесет. Можно?

— Еще чего! — нахмурился старший тренер. — Хочется попробовать, оставайся после тренировки и развлекайся. А у нас сейчас по плану двусторонняя игра. По правилам, которые твой молодой дружок предложил, — Бесков злорадно усмехнулся.

— Что там эта орясина опять придумала? — с подозрением осведомился подошедший к ним Аничкин. — Малой, у тебя что, шило в заднице?

Данила смущенно улыбнулся. Ну, да, обмолвился в разговоре с тренером о том, что не всегда соответствуют условия для отработки ударов на тренировках тем, которые присутствуют в настоящей игре. А когда Константин Иванович поинтересовался с сарказмом, мол, как добиться того, чтобы толку было больше, Мельник возьми и ляпни, что, дескать, можно в двусторонке ворота поставить не посередине, а сместить их к углу площадки. Причем в разные стороны относительно друг друга. В матче ведь редко когда защитники противника дают пройти строго по центру и оттуда пробить, правда? Соответственно, и в тренировочной игре придется постараться, чтобы поразить цель. Бесков тогда задумался. А сегодня, получается, решил реализовать это предложение.

Новые правила игрокам неожиданно понравились. Резко изменились условия и наработанные прежде варианты атаки, да и обороны, срабатывали не всегда. И вместо привычной тренировки пришлось срочно, на ходу, вырабатывать иные приемы. А если учесть, что Бесков объявил: проигравшие везут на закорках победителей до базы — рубились практически всерьез.

Команда, в которой играл Данила, продула. И Володька Козлов подошел к молодому игроку с самым зверским выражением лица.

— Поехали, лошадка! Сейчас ты у меня аллюр три креста исполнять будешь.

Что делать, пришлось подчиниться.

После ужина Мельник подошел к Яшину.

— Лев Иванович, можно на минутку?

— Пойдем на улицу поговорим, — благодушно отозвался голкипер, доставая пачку «Винстона». — Заодно перекурю.

— Я что подумал, — начал Данила, когда они вышли на воздух. — Вы ведь видели, что греческие болельщики у нас на стадионе устроили?

— Видел, конечно, — хмыкнул Яшин. — И что предлагаешь?

— Да я вспомнил, как мы тогда в автобусе обсуждали, кто нам в соперники попадется, и вы рассказывали, что в Греции на трибунах форменный ад происходит.

— Было такое, — согласился вратарь. — Ты не ходи вокруг да около, говори толком, что хотел-то?

— Понимаете, — медленно начал Мельник. — Если в ответном матче все зрители будут болеть против нас, да еще так шумно, как они это делали в Москве, то нам придется туго. Что, если предложить руководству, чтобы организовали выезд на матч наших собственных поклонников? Насколько я знаю, по правилам УЕФА какую-то часть билетов положено выделять гостям. У нас в стране не принято пользоваться этим. Так не пришло ли время изменить сложившееся положение? Есть ведь определенный актив болельщиков, которые готовы идти за командой хоть в огонь, хоть в воду. Организовать их, помочь с покупкой билетов, перелетом, размещением в гостинице — и у нас будет своя поддержка. Вы же знаете, я английский учу — в Швеции разговаривал с тамошними клубными менеджерами, так они мне говорили, что подобная работа у них активно ведется. И уже давно. Почему мы должны отставать? А оформление — вспомните, у греков и шарфы имелись клубные, и значки, и флажки. Еще и заработать на этом можно. А речевки, песни…

— Стой, стой, стой! — засмеялся Лев Иванович. — Эк тебя понесло. Планы прям как у Наполеона. От меня-то что хочешь, не пойму?

— Да, простите, — повинился Данила. — Увлекся. Понимаете, если я подойду к Бескову или даже запишусь на прием к Дерюгину, то кто меня — сопливого пацана станет слушать? И совсем другое дело, если об этом скажете вы. Заслуженный мастер спорта, олимпийский чемпион, обладатель «Золотого мяча», коммунист — звучит!

— Вон ты куда повел, — задумался Яшин. — Даже не знаю, Малой, что тебе ответить вот так, сразу. Это дело надо серьезно обмозговать. Уж больно масштабно ты размахнулся: болельщики, флаги, песни. А если решат, что эти ребята из-под контроля выйдут? Знаешь ведь, — Лев Иванович огляделся по сторонам и слегка понизил голос, — как у нас с подозрением на такое смотрят.

— Так наоборот, — не сдавался Мельник. — Я предлагаю организовать их, сделать легальными. А действия — прозрачными. В конце концов, можно по комсомольской линии все это направить. Оформить, как работу с молодежью, организацию досуга, вовлечение в спортивную жизнь страны.

— Откуда ты всего этого нахватался? — с подозрением осведомился Лев Иванович. — Чешешь, словно по писанному.

Данила замялся. Как объяснить, что все его предложения — это совершенно обычное дело в его прежнем времени. И ничего оригинального он не предлагает.

— Так я же говорю, — решил он перевести стрелки. — В Швеции общался с их клубными руководителями. И прессу англоязычную немного почитал. А потом еще с болельщиками довелось пообщаться. Я в Гетеборге на прогулке до магазина местного клуба прогулялся — случайно попал — и там целая толпа этих ребят была. Некоторые по-английски разговаривали. Вот и поведали. Вот вы сами подумайте, неужели кому-то из нас будет неприятно, если в той же Греции один из секторов будет с нашими флагами и запоет, скажем, «Катюшу» или «Подмосковные вечера»? А если туда еще нескольких музыкантов с инструментами отрядить…

— Ага, и ансамбль «Березка» впридачу! — развеселился Яшин. — Фантазер ты, Малой. Барон Мюнхгаузен! Ключевая проблема знаешь какая?

— Ну?

— Валюту откуда брать на все эти затеи? Ты об этом подумал?

— Самоокупаемость, — спокойно сказал Данила.

— Чего? — ошалело воззрился на него Лев Иванович.

— Устроить накануне нашего матча встречу, скажем, наших артистов с местными, — разгорячился парень. — Что у нас артисты, в футбол не играют? Есть же спортивные молодые ребята в том же «Современнике», на Таганке. Организовать из них команду и вперед. Выручку от билетов — на проживание и командировочные группы поддержки. Концерт еще провести разогревающий. Это опять деньги.

— И много у тебя подобных идей?

Яшин с Мельником, не сговариваясь, одновременно подпрыгнули на скамейке от неожиданности. Е мое, так и инфаркт можно заработать! Нельзя же так подкрадываться. А подошедший к ним неслышно товарищ Семенов с интересом смотрел на обалдевшего Данилу. Откуда только здесь взялся этот «сказочный» персонаж? Что ему надо, на фига приперся на базу на ночь глядя?

— Так я повторю свой вопрос, — с легким нажимом произнес функционер. — Сколько еще таких предложений у тебя имеется? Хотелось бы услышать с деталями, во всей, так сказать, полноте. По пунктам.

И что прикажете делать? Нет, раз уж сказал «а», надо говорить и «б».

— Не то, чтобы много, — осторожно начал Мельник, чувствуя себя сапером, который делает первый осторожный шаг по минному полю. — Просто я посмотрел, как болели греки на нашем первом с ними матче и подумал…

Глава 11

1968 год. Октябрь. Москва — Греция. Пирей

Никакая фанатская группа поддержки, естественно, с динамовцами на ответную игру Кубка кубков не полетела. Советская бюрократическая машина не могла так резко перестроиться и запустить процесс заграничных вояжей каких-то там болельщиков. Да, Мельник накидал товарищу Семенову целую кучу идей о том, как это можно устроить. Да, подвесил ему перед носом вполне себе сладкую морковку, как можно оказаться во главе этого нового направления работы с молодежью. И даже заработать. Не только деньги, но и очки в глазах вышестоящих товарищей.

Но…инерция мышления чиновников и партийных руководителей оказалась слишком велика. И мысль о том, что с командой могут ехать обычные люди — просто, чтобы посмотреть матч — не укладывалась в привычные рамки восприятия окружающей действительности сильных мира сего.

Тем более, что и самих футболистов соответствующие органы мурыжили всегда по-черному, прежде чем разрешить выезд за пределы СССР. Особенно, когда речь шла о враждебных капиталистических странах. Данила с содроганием вспоминал, как на специальной комиссии, его долго пытали совершенно идиотскими вопросами, вроде: «А как фамилия председателя ЦК Коммунистической Партии Греции?», «В каком году вышел первый номер официального печатного органа КПГ газета „Радикал“?» И прочую подобную идеологическую муть. Хорошо еще, что более опытные одноклубники напомнили ему о необходимости заранее полистать соответствующие газеты и журналы. Да и Ленка по каким-то своим журналистским каналам нарыла достаточно емкую аналитическую справку по греческой партийной тематике.

И все равно вредный старикашка-проверяющий долго вздыхал, недовольно качал головой и морщился, будто сожрал лимон, слушая сбивчивые ответы молодого футболиста. Данила уже готов был психануть и наговорить ему дерзостей, когда ветеран все же поставил свою закорючку на разрешительных документах. Маразм, блин — едешь защищать честь своей страны и эта же страна еще думает, пущать или не пущать? Дикость форменная.

В аэропорту неожиданно столкнулись с киевлянами. Те проходили регистрацию у соседней стойке, расположившись шумным табором у границы барьера. Накидали здоровенную кучу баулов и спортивных сумок и весело что-то обсуждали, дожидаясь своей очереди. Летело «Динамо» (Киев) на ответную игру с «Цюрихом» в рамках Кубка европейских чемпионов. В первом матче украинские футболисты оказались сильнее, выиграли со счетом 4–1 и потому смотрели в будущее с оптимизмом, считая ответную игру пустой формальностью.

Знакомые между собой игроки тут же пошли здороваться. Тут и там образовались кружки по интересам, откуда то и дело раздавались шумные возгласы и раскаты смеха. Ну а что, обычное дело, нормальное мужское общение людей, связанных одним делом. Вон, даже Бесков и его помощники подошли к своим киевским коллегам и с улыбками о чем-то разговаривали.

Данила вместе со всеми не пошел. Во-первых, он толком никого из киевлян не знал. Во-вторых, свежи еще были в памяти скандальные детали их недавнего очного противостояния. Ну, и, в-третьих, он был банально занят. Общался с Еленой, которая вдруг ни с того, ни с сего приехала его проводить.

— Тебе на работе не влетит? — переживал за девушку Мельник.

— А, ерунда! — Андреева легкомысленно отмахнулась. — Я редактору сказала, что поехала писать очерк о ваших играх. Знаешь, всякая фигня: улетали, чтобы защитить честь советского спорта, достойное выступление, высокая ответственность. Да забудь, накарябаю что-нибудь. Эх, жалко меня с вами не отпустили. Главный уперся и ни в какую. А можно было как-то интересно вашу поездку подать.

— Разумеется, — засмеялся Мельник. — Например, через ассортимент товаров, который каждый из футболистов планирует привезти из Греции.

— Тихо ты, — испугалась Ленка и нервно оглянулась. — Что несешь, вдруг услышит кто — это же скандал!

В самом деле, Данила смутился, здесь не принято о таком говорить во всеуслышание. Так-то все всё понимают, но молчат. Потому что враз можно получить ярлык низкопоклонства перед Западом и стать невыездным. Ханжество, конечно. Но, таковы местные правила игры. И лучше их не нарушать.

— Извини, — парень смущенно улыбнулся. — Ляпнул, не подумав.

— Дурак, потому что, — проворчала Андреева. — Ладно, забыли. Скажи лучше, ты по мне скучать будешь?

Детский сад. Но, приходится соответствовать. Иначе не поймут.

— Конечно. Уже начал!

Пожалуй, что самым значимым местом в Пирее был порт. Раскинувшийся почти на миллионе квадратных метров — это динамовцам с энтузиазмом поведал прикрепленный к ним для проведения обзорной экскурсии сотрудник советского посольства — он являлся чуть ли не самым крупным туристическим портом в Европе. Вроде бы под двадцать миллионов пассажиров проходит через него ежегодно. Внушает. Футболисты уважительно цокали языками и смотрели с интересом. На самом деле перед ними открылся самый настоящий город в городе. Бесконечные ряды морских контейнеров, разномастные ангары, юрко снующие по территории транспортные средства всех мастей, шумные толпы туристов, передвигающиеся на разноцветных автобусах, стрела кранов, исполинские туши океанских лайнеров — Содом и Гоморра, голова просто идет кругом, пытаясь успеть за этим водоворотом.

— Простите, — осторожно поинтересовался у разошедшегося посольского работника Рябов. — А какой-нибудь торговый центр поблизости не посоветуете? Исключительно для покупки сувениров! — сразу расставил точки над «i» Георгий, глядя на дипломата искренним взглядом. Тот понимающе усмехнулся, кивнул и сказал что-то на греческом водителю их автобуса.

— Есть рядом один, — повернулся дипломат к футболистам. — Цены божеские, вам понравится. Только не разбегайтесь и не пропадайте надолго. Помните, возможны провокации. Поэтому в одиночку не ходим.

— Молодец! — показал Георгию большой палец Яшин. — Лучше и в самом деле родным что-то купить, чем на этот муравейник глазеть.

— А ты опять, поди, цветочки побежишь покупать? — подколол вратаря Маслов.

— Нет, — спокойно ответил Лев Иванович. — Сегодня у меня другие планы.

— Да ладно, — не поверил Аничкин, — колись, что надумал, Лева?

Но Яшин лишь загадочно усмехнулся и отвернулся к окну. И как не пытали его одноклубники, так и не признался. А в торговом центре, куда их привезли, быстро удалился. Но не один — как и велели, прихватил Данилу, для которого просьба Льва Ивановича оказалось совершенно неожиданной. Впрочем, ларчик просто открывался. Прославленному голкиперу тупо понадобился переводчик. Что ж, почему не помочь? Другое дело, Мельник несколько обалдел, когда Яшин привел его в ювелирный магазин.

— Лев Иванович, а вам что здесь нужно? — осторожно поинтересовался Данила.

— Понимаешь, Малой, — благодушно ответил ему вратарь. — Вы, молодые, вечно охотитесь за всякой ерундой. Вот скажи, что ты собрался покупать своей девушке — ну той, что тебя провожала?

— Не знаю даже, — смутился юноша. — Может, ремень какой-нибудь. Или там косынку. Я видел по дороге, пока мы сюда шли, у них тут фасонов и расцветок разных, не сосчитать.

— Хрень это полная! — веско произнес Лев Иванович. — Тряпки разорвутся, а вот это — он указал на женскую золотую цепочку, которая лежала под стеклом витрины на изящной бархатной подушечке, — на всю жизнь! Понял?

— Понял.

— Тогда не стой столбом, давай, переводи, — строго приказал Яшин и оживленно потер ладони в предвкушении. — А потом еще найдем, где тут у них рыболовные снасти продаются, мне блесны и леска нужны. Да и вообще!

Стадион Караискаки носил такое странное и немного неприличное для русского уха название в честь борца за независимость Греции Георгиоса Караискакиса. Спасибо посольскому, просветил перед тренировкой, а то динамовцы уже стали шуточки отпускать. Арена была сравнительно небольшой — вмещала чуть больше тридцати тысяч зрителей. И выглядела довольно уютной. Внутри, правда, раздевалки и прочие помещения по-хорошему давно уже требовали ремонта. Когда в душевой рядом с Масловым шлепнулся приличный кусок штукатурки, отвалившейся с потолка, Валерка возмутился:

— Парни, это что же, нас специально хотят из строя вывести перед игрой? Не думал, что у буржуев такой бардак!

— Охолонись, Масло, — спокойно сказал Аничкин, продолжая ожесточенно тереть спину мочалкой. — Везде все по-разному. И тот факт, что это заграница, совсем не означает, что у них тут молочные реки с кисельными берегами. Мы когда от аэропорта ехали, что не видел разве, какие иногда кварталы форменных лачуг по пути попадались? А попрошайки?

Данила едва удержался, чтобы не сказать, что, мол, ничего, лет через тридцать у нас тоже не лучше будет. Но вовремя прикусил язык.

После легкой утренней тренировки москвичи отдыхали в отеле, который располагался неподалеку от стадиона. Кто-то решил вздремнуть, кто-то проводил время за картами. Данила спустился вниз, в холл, и разглядывал лежащие на стойке у портье газеты, надеясь найти что-то англоязычное. А что, зачем упускать такую прекрасную возможность попрактиковаться. Все равно до игры еще несколько часов. Позвонить Ленке? Да ну, что за дешевые понты, счет будет астрономический. Это тебе не по мобильнику с подключенным международным роумингом балакать. Эх, как же не хватает привычных гаджетов. Иногда выть хочется от того, что не можешь залезть в интернет, полистать новостные порталы, почитать интересную книгу, посмотреть ролики, поругаться с виртуальными собеседниками на любимом форуме. Беда…Прям информационная ломка.

— Мистер Мельник? — Данила обернулся. Посыльный в униформе протягивал ему записку.

— От кого это, я не жду никаких писем, — сказал по-английски футболист, не притрагиваясь к сложенному пополам листку. Что это за фортели? Провокация?

— Вам просил этот передать господин из бара, — лучезарно улыбался посыльный. Английский у него был откровенно плох. И понять можно было через раз. — Он уже ушел, но перед этим просил отдать вам записку. Не переживайте, — служащий по-своему истолковал заминку в действиях русского футболиста. — За все заплачено.

— Что за господин? — попытался узнать получше Данила. Но паренек, по всей видимости, исчерпал сои познания и лишь виновато разводил руками. — Ладно, давай, — решился Мельник.

Он взял листок и, оглядевшись по сторонам, не маячит ли, случайно, где-нибудь поблизости прикрепленный к команде комитетчик, развернул его. Прочитал написанное, опять окинул настороженным взглядом холл и, вежливо поблагодарив посыльного, пошел в обратно номер. Следовало все тщательно обдумать.

Такие уютные и домашние на утренней тренировке трибуны вечером, на игре, превратились в кипящий котел. Уже на подъезде к стадиону автобус москвичей попал в настоящее красно-белое море и тащился еле-еле. Было такое ощущение, что на игру идет весь город. Пение, скандирование, горящие фаеры — динамовцы сидели на своих местах и смотрели в окна с опаской. А греки, запрудившие улицы и дороги, завидев игроков гостей, пришли в неистовство: прыгали, скакали, били по корпусу автобуса, орали, как сумасшедшие, демонстрировали счет, который будет в игре — преобладали варианты от 3–0 до 5–0.

— Как бы не опрокинули, — тревожился Бесков.

Сказать, что внутри, на трибунах, стоял шум, означало ничего не сказать. Грохот барабанов, вой труб, вопли и свист болельщиков создавали такую атмосферу, что некоторые из динамовцев ощутимо растерялись. Вглядываясь в побледневшие лица товарищей, Данила задумался. Как расшевелить одноклубников, как переключить их сознание? Так ведь, чего доброго, они и после свистка судьи на трясущихся ногах на газон выйдут. И беды тогда не миновать. Сомнут их хозяева. Затопчут. Как назло, на ум ничего не приходило. Оставалось только личным примером постараться завести ребят, дать им понять, что они тоже кое-чего стоят.

И когда футболисты сделали первый удар по мячу, Мельник сразу же полетел вперед не обращая внимания на оглушительный свист. Наплевал на установку Бескова подержать минут пятнадцать мяч, оглядеться, освоиться, а уж потом…может не случиться никаких потом. Что-то кричал ему Маслов, но Данила нарочно смело полез в обводку, пошел обходить греков, словно давешние тренировочные конусы. Один, второй, третий. Черт, больно-то как! Очередной игрок «Олимпиакоса» прыгнул ему в ноги. Еще чуть-чуть и кранты, но в последнюю секунду Мельник смог немного убрать стопу. И все равно боль была адской.

— Ты как, сам встанешь? — Гусаров наклонился к лежащему форварду и все равно, его голос был едва слышен из-за рева болельщиков. — Чего понесся, Бес на скамейке рвет и мечет. Была ведь команда, не торопиться. А тебе словно скипидара в задницу плеснули.

— Нормально, Ген, — отмахнулся от него Данила. — Все в порядке. Так надо.

— Смотри, — покачал с сомнением головой Гусаров, но лезть в душу не стал.

Совсем рядом, на трибуне, оглушительно хлопнуло. Мельник вздрогнул. Что эти придурки, взрыв-пакет никак рванули? Куда полиция смотрит. Да и вояки — вон их сколько нагнали. А старательно делают вид, будто все нормально. Болельщики с первых рядов орали что-то в адрес динамовца, и Данила без переводчика мог сказать, что они не желают ему ничего хорошего. Скорее, зная бешенный южный темперамент, можно было предположить, что речь идет о какой-нибудь противоестественной сексуальной связи русского нападающего с животными, продолжительной экскурсии к дьяволу или близкому знакомству с агентством ритуальных услуг. Классика. О, а вот и монеты с зажигалками полетели! Мельник увернулся от большинства, но две-три чувствительно врезались в футболиста.

— Судья! Рефери! — попытался обратить внимание арбитра на творящийся беспредел Данила, но судивший встречу худой англичанин с лошадиным лицом сделал вид, что не слышит русского игрока. Вот гад!

— Валер, дай мне, — попросил Маслова молодой форвард. Совсем, как тогда, в дебютном матче в Одессе.

— Иди на хер, — неожиданно грубо отказал полузащитник. — А лучше план на игру начинай уже соблюдать. Иваныч на говно изошелся, а этот какие-то свои выкрутасы устраивает. Вали в жопу, понял?

Вот и поговорили. А, с другой стороны, добился чего хотел. И тренерский штаб и игроки отвлеклись на его неожиданную выходку. И сейчас всех больше занимает вопрос, что сотворить с дерзким юнцом в перерыве старший тренер, чем то, какое шоу устроили местные фанаты.

— Он еще лыбу давит! — возмущенно бросил подошедший к ним Рябов. — Малой, ты что, бессмертный? А, блядь! Масло, глянь, мне чуть глаз не выбили!

— Уворачивайся, не стой на месте, — посоветовал товарищу Мельник и потрусил к защитной стенке игроков «Олимпиакоса».

Хозяева сегодня бдительно наблюдали за маневрами советских футболистов. Помнили греки, как ловко разыграли штрафной удар динамовцы в Москве. И, разумеется, вовсе не желали снова попасться на их удочку из-за какой-нибудь новой хитрости. Впрочем, Валерка не стал мудрить, а просто мощно пробил. Да так, что один из игроков «Олимпиакоса» кулем рухнул на газон, получив мячом по голове. Пришлось даже врача срочно звать. Трибуны притихли, глядя за тем, как пытаются привести в чувство игрока к красно-белой полосатой майке. А потом взорвались радостными криками, когда футболист сумел подняться и пошел на слегка подламывающихся ногах к бровке в сопровождении доктора. Опять забили барабаны и противно загундосили горны.

— Масло, еще десяток остался! — крикнул Аничкин.

— Чего?

— Говорю, еще десять раз так пробьешь, и нам даже играть не придется. Не с кем будет! — засмеялся капитан. Те из динамовцев, что стояли неподалеку, жизнерадостно заржали, демонстративно игнорируя свист трибун.

— А если Ларина выпустить, то еще и половину стадиона перебьем, — подхватил Еврюжихин и москвичи снова покатились со смеху.

— Придурки, — проворчал Валерка, пряча улыбку. — Ладно, хорош ржать, расставились!

После вынужденной паузы игра выровнялась. Хозяева осторожничали, гости сбросили предстартовое волнение и играли спокойно и уверенно. Нет, греки пытались организовать давление на ворота Яшина, но защитники «Динамо» поймали кураж и гасили эти попытки далеко на подступах к собственной штрафной. Один раз только упустили юркого нападающего с номером «девять» на футболке, но его неплохой удар в красивом прыжке парировал неувядаемый Лев Иванович. Кстати, в этот момент на советского вратаря едва не бросилась здоровенная овчарка, которую держал на поводке полицейский. Пес, видимо, тоже решил принять участие в игре. И под улюлюканье трибун чуть не вцепился в Яшина. Хорошо, сумели сдержать. Дурдом какой-то!

А минуте на двадцатой Эштреков, которого в кои-то веки Бесков отрядил в основу, хорошо прошел по правому краю, отпасовал в центр на Семина, который в последнее время все чаще исполнял роль центрального атакующего полузащитника, ну а Юра классно выдал передачу на ход Мельнику. Так, как они отрабатывали на тренировках. Данила выскочил один на один с голкипером «Олимпиакоса», но жадничать не стал. Взял, да и покатил аккуратно налево, Еврюжихину. И спустя мгновение Генка уже радостно кинулся к нему в мертвой тишине, обрушившейся на стадион. 0–1.

После этого греки окончательно сломались. С учетом гола, забитого на чужом поле, им теперь надо было забивать аж четыре мяча! Яшину. Ага. На каком, говорите, этаже в вашем книжном магазине отдел фантастики?

В итоге, первый тайм так и доиграли. А после перерыва «Олимпиакос» ринулся вперед с отчаянностью обреченных, которым уже нечего терять. В принципе, так оно и было. Греки даже запихали кое-как ответный мяч, но в очередной контратаке пропустили снова. На этот раз после похожей трехходовки: Эштреков — Семин — Мельник — Данила для разнообразия выложил пятнистого словно на блюдечке не Еврюжихину, а обратно Эштрекову. 1–2.

— Сам-то чего не стал забивать? — смеялся Володя, пока они не торопясь шагали к центру поля. — Тебе ведь не мешал никто.

— А я вас в долги вгоняю, — с самой что ни на есть серьезной физиономией объяснил Данила.

— В смысле? — поперхнулся Эштреков.

— Ну как, вы теперь за меня мячи после тренировки таскать будете. Чтобы отработать.

— Ха-ха-ха! Ну и жук ты, Мельник! Может, тебе еще компот в столовке отдать?

— А то. Сука!

— Ты чего?

— Володь, глянь, мне по ходу бровь чем-то рассекли.

— Ох ты ж! Доктор!

Глава 12

1968 год. Октябрь. Москва

— Как тебе?

Андреева прошлась по квартире и капризно поморщилась.

— Не очень, если честно. Здесь хороший ремонт не помешал бы. А так, уж извини, смахивает на какой-то клоповник. — Девушка брезгливо дернула за кончик отошедших от стены обоев. В самом деле, не Версаль.

Но Мельник был счастлив. Плевать на все, у него теперь есть собственная квартира! Да, обшарпанная. Да, всего однокомнатная. Но своя, черт побери, отдельная! Парень уже насмотрелся в этом времени на «прелести» жизни в коммуналках. Бр-р! Нет, спасибо, увольте — лучше уж на базе в Новогорске мыкаться. Там хоть не попадется сосед-алкоголик, семья с пятью спиногрызами и бабки с сорока кошками.

А смотровой ордер ему вручил Бесков. Вызвал к себе в тренерскую на следующий день после прилета из Греции и торжественно передал официальную бумагу.

— Цени, Малой, у нас не каждому игроку в твоем возрасте выпадает подобное счастье. Но тебе сам Дерюгин — лично! — велел выделить «однушку» в нашем доме на Новой Башиловке. Кстати, в этом же доме Число живет, так что учти: пойдешь с ним в загулы или на блядки — мигом вылетишь из команды. Понял?

— Вы же знаете, — Данила широко улыбался и разве что не приплясывал от радостного возбуждения. Квартира! Своя! Вот это сюрприз так сюрприз. — Я не пью.

— Ага, из мелкой посуды, — недоверчиво усмехнулся Константин Иванович. — Проходили. Скажу тебе честно, я возражал. Считаю, что рановато тебя еще радовать такими подарками. Рановато. Но Лев Евдокимович, когда узнал, что тебя Бобров в ЦСКА сватает, встал на дыбы и велел немедленно подыскать тебе жилье. Правда, вручить ордер велел только после греков. Конечно, не «двушка», как Сева предлагал, — съязвил Бесков, — но уж извини, чем богаты. — Тренер развел руки в стороны.

— Да что вы, Константин Иванович, — абсолютно искренне ответил Мельник. — Какой может быть разговор, я и думать не думал ни о каком ЦСКА. А квартиры мне и однокомнатной за глаза. Слава богу, семьи-детей не наблюдается, вполне хватит.

Вопросы с пропиской и прочими бюрократическими закавыками решились всего-то за пару дней. Пришлось, правда, после утренних тренировок вместо полноценного отдыха мотаться в Москву, но оно того стоило. Да и Бесков не особо лютовал, наоборот, смотрел на отлучки Мельника сквозь пальцы, справедливо полагая, что чем быстрее парень все решит, тем скорее вернется в рабочее настроение. А то будет дергаться, переживать, выпадет из тренировочного ритма. Нет уж, лучше так. Правда, Данила сейчас находился на седьмом небе от счастья и готов был горы свернуть.

По крайней мере, подвернувшийся ему в очередном туре под руку «Арарат» Мельник вынес, чуть ли не в одиночку. Дважды забил сам и еще два раз ассистировал партнерам. В итоге крупная домашняя победа 5–1. Динамовцы после игры шутили в раздевалке, что всей командой надо было в ресторан идти, а Мельник и так справился бы. В газетах особо отмечали вдохновенную игру молодого форварда и высказывали осторожную надежду, что в лице Мельника «Динамо» и сборная команда СССР возможно обрели еще одного хорошего нападающего, способного долгие годы радовать болельщиков и специалистов.

А люди понимающие разглядели под обтекаемыми формулировками о «молодой смене», «еще одном юном таланте» и прочей подобной чепухе даже прямые отсылки к началу карьеры Эдуарда Стрельцова. Лестно, конечно, что и говорить. Бесков, правда, в свойственном ему стиле зачитал перед тренировкой в Новогорске особо хвалебные пассажи и долго язвительно разбирал на контрасте ошибки в игровых действиях Данилы. Мельник не обижался. Он прекрасно понимал, что тренер искренне переживает, как бы у его подопечного не снесло крышу от этих авансов.

А еще через пару дней, получив паспорт со штампом о новой прописке, Данила решил пригласить в гости Елену. Сделать, так сказать, сюрприз. И теперь девушка расхаживала по его новым владениям.

— Кухня сколько метров? — поинтересовалась она, критически оглядывая практически пустое пространство. Прежние жильцы оставили после себя выжженную землю — вывезли все. Хотя, учитывая тотальный дефицит, Мельник не мог их винить за такое поведение.

— Девять.

— Угум, — Андреева погрузилась в какие-то свои мысли. — А комната?

— Семнадцать.

— Санузел раздельный, прихожка метра три с небольшим, лоджия перекрывает и комнату и кухню. — Елена кивнула, словно подытоживая некие расчеты. — Что ж, — она решительно тряхнула головой, — не все так плохо. Бригада ремонтников у отца на примете имеется, сделают в этом свинарнике все красиво и уютно. Мебель закажем во ВГИКе.

— Где? — ошалел Данила. — ВГИК — это же там, где на киношников обучают. Или я что-то путаю?

— Нет, все верно, — снисходительно улыбнулась девушка. — Только ты забываешь, что там по роду деятельности имеется своя столярная мастерская — декорации всякие делают и прочие разности. А я, так уж получилось, через папу познакомилась с их главным. На дачу кое-что для веранды и своей комнаты заказывала.

— Лен, — осторожно поинтересовался Мельник. — А кто у нас папа?

— А, ерунда, заместитель министра культуры, — легкомысленно отмахнулась Андреева. — Что с тобой?

— Ни…ни…ничего! — сумел, наконец откашляться Данила. — Предупреждать же надо! Это что же, у самой Фурцевой?

— Испугался? — опасно прищурилась Елена. — Я думала, ты посмелее. Выходит, ошибалась?

— Еще чего, — набычился парень. — Почему я его бояться должен? И вообще, — решил он немного похулиганить, — знаешь анекдот про прачечную и министерство культуры? Только он малость неприличный.

— Ну-ка, — заинтересовалась Андреева. — Удиви.

Рассказал. Ленка хохотала, как сумасшедшая. До слез. До поплывшей туши. Держалась за живот, пыталась успокоиться, но…

— Ху…чечная! — и новый взрыв смеха. — Ох, уморил, Даня, — смогла, наконец, немного придти в себя девушка. — Вечером расскажу отцу, он точно оценит.

— Лет на пять, с конфискацией? — невинно поинтересовался Мельник.

— Дурачок, — фыркнула Андреева. — Нынче не те времена.

Ага, охотно верю, покивал Данила. Вслух комментировать заявление подруги, разумеется, не стал. Если что, папаша за свою кровиночку размажет и не заметит. И плевать, что на дворе не тридцать седьмой, возможностей и в министерстве культуры хоть отбавляй. Кстати, понятно, откуда Елену знает Бесков — жена из артистических кругов, стыдно не быть в курсе того, кто у них начальник. Но спросил про другое.

— Лен, а денег на ремонт сколько понадобится?

— Не волнуйся, — отмахнулась девушка, — лишнего с тебя не возьмут. В крайнем случае, так и быть, одолжу из своих сбережений. Хотя, здесь работы — плюс-минус — на месяц, а то и чуть больше. Назабиваешь за это время побольше голов, вот и вся проблема. Вам же положены премиальные за победы? Опять же, вы ведь скоро опять в европейском турнире будете играть.

— Ну, как скоро, 13 ноября первый матч в одной восьмой. А ответный — 27-го.

— Так поздно? — искренне удивилась Ленка. — А если в Москве в это время уже снег лежать будет, как играть?

— Скорее всего, в Тбилиси, — объяснил Данила. — Тамошний стадион как раз для таких моментов в качестве запасного поля заявлен.

— Напомни, кстати, с кем вы играете?

— Фиговый жребий выпал, — вздохнул Мельник. — Со «Слованом». Братислава.

— А что не так?

— Шутишь, — с подозрением посмотрел на Андрееву Данила. — Представляешь, как нас там встретят после летней заварухи?

— Ох, и правда, — округлила глаза девушка. — Бедненький, но ты уж постарайся, как следует.

— А что еще остается? — философски вздохнул Мельник. — О, а это еще кто? — он удивленно посмотрел в сторону прихожей, где требовательно дзинькнул дверной звонок. — Кого там принесла нелегкая?

— Малой, с новосельем! Чего не заходишь по-соседски, я его жду-жду. Ребята сказали, ты уж неделю как квартиру получил.

Вот же ж, блин. Численко! Шустро прыгает на костылях — точно, ему же опять колено оперировали. Бр-р! Морда при этом довольная, явно немного подшофе, а за спиной сразу три девицы. Тоже раскрасневшиеся, смеются, у двоих в руках шампанское, глазками игриво стреляют. Похоже, что успели маленько причаститься.

Андреева высунулась из-за спины парня. Мигом оценила обстановку и решительно заявила.

— К сожалению, мы уже уходим. Куча дел, сами понимаете. Забежали буквально на одну минуту. Собирайся, Даня!

— Ух ты, — впечатлился одноклубник. — Какая боевая. А может…

— Никаких «может»! — отрезала Ленка. — Мельник, чего копаешься?

Данила развел руками.

— Прости, Игорь. Давай как-нибудь в другой раз.

— Да легко, — Число совершенно не обиделся. — Заходи, как надумаешь. Я на третьем обитаю. Сударыни, — он ловко развернулся и указал костылем в сторону лифта, — прошу за мной, банкет продолжается!

— Узнаю, что шляешься со своим дружком, — больно впилась острыми коготками Андреева в бицепс Мельника, — придушу. Понял?!

Ох-ох-онюшки, мало было одного Бескова на одну стриженую блондинистую голову. А ведь и правда придушит. Такая — может. Нет, бежать. Бежать. Огородами — к Котовскому!

За всеми приятными хлопотами, связанными с обретением собственного жилья, Данила несколько отстранился от жизни команды. Мысли то и дело сворачивали на длиннющий виртуальный список дел, которые необходимо было выполнить и поэтому новости «Динамо» отошли на второй план.

Поэтому объявление Бескова о том, что матч с тбилисскими одноклубниками станет прощальным для Гусарова и Вшивцева ввергло Мельника в ступор[9].

— Володь, — тихонько дернул за рукав Долбоносова. — Что происходит?

— Ты что, не в курсе? — изумился приятель. — Бес сказал, что команда берет курс на омоложение состава. А Гусару сколько? Тридцать один. Его вызвали и оценки за последние матчи к носу, смотри, мол, сам, не тянешь уже. Значит, дай дорогу молодым.

— Бред какой-то, — помотал головой Данила. — Он в этих играх точно худшим не был.

— Бред, не бред, а тренеру виднее, — печально вздохнул Володька. — И ему решать, кто в команде, а кто на выход. Все, конечно, удивляются, почему до конца сезона не дать им доиграть, но это же Бесков!

— И куда Генка теперь? — поинтересовался Мельник. — До конца сезона и правда еще почти десяток туров.

— Забыл, в каком обществе состоишь? — невесело усмехнулся Долбоносов. — Здесь все просто: мы ж люди служивые, обязаны подчиняться приказу. Поэтому Гусар в следующем матче выйдет защищать честь уже барнаульского «Динамо». Глядишь, поможет им от вылета спастись.

— Врешь! — не поверил Данила. — Из Москвы в этот Зажопинск?

— Тише ты, чего разорался, — зашипел Володька. — Не видишь что ли, Бесков на нас уже смотрит. Кончай базар!

Выйдя на улицу после установки, Мельник покрутил головой, ища нужного человека, а затем, отыскав, решительно подошел к Вшивцеву.

— Юр, извини, только сегодня узнал, — повинился Данила. И сразу перешел к наболевшему. — Как так, почему уходишь? Генка, сказали, из-за показателей. Но у тебя со статистикой все в порядке. Тогда что?

— А, наплюй, — криво улыбнулся товарищ. — К этому давно все шло. Ты молодой и всех раскладов не знаешь. Тут ведь что главное, для Иваныча Вовка Козлов — свет в оконце. В какой бы форме он не был, лишь бы не травмированный — выход на поле в основе гарантирован практически на сто процентов. Ну, прям как к сыну отношение, не меньше. Так что я всегда ему проигрывал, как не старайся. Авро[10] — тот вообще всю жизнь меня на три головы выше был. Ленивый просто, поэтому удавалось пахать, как проклятому, и с ним за место бороться. Теперь вот ты появился, Ларин, Эштреков — все молодые, до игры голодные, — сказал Юрка с грустью. — Куда мне еще вас обходить, не угонишься. Да молчи, не говори ничего, не надо! — решительно пресек он попытку Мельника сказать что-нибудь в свое оправдание. — Я ведь все понимаю, вы не виноваты. Такая у нас жизнь футбольная: сегодня ты на коне, а завтра…Мне ведь уже почти тридцать. Формально, Бес в своем праве. Омоложение коллектива и все такое. Да и тут такое дело, меня ведь Бобров в ЦСКА зовет. Всегда против армейцев удачно играл, вот Всеволод Михайлович и загорелся, переходи, мол. Говорит, до зарезу острый нападающий нужен. А Константин Иванович когда узнал об этом, так вообще озверел. Катись, говорит, на все четыре стороны и точка!

— Бобров и меня к себе приглашал, — признался Данила. И тут же торопливо добавил. — Но я отказался!

— Бывает, — задумчиво произнес Вшивцев. — Кто сейчас скажет, правильно сделал или прогадал. Знаешь, я как-то с ребятами из хоккейного ЦСКА разговаривал, так они мне слова своего тренера — Тарасова — привели: «В основной состав по трупам». То есть, всегда надо доказывать, что в настоящий момент ты сильнее на голову своего конкурента. И тогда срабатывает спортивная закономерность — я играю, потому что сильнее тебя. А ты сиди и жди своего шанса. И другого здесь ничего не придумать. Получается, сейчас вы, молодые, объективно сильнее. А ждать я уже не могу, возраст, знаешь ли. Я играть хочу! Сколько мне осталось газон топтать, два года, три? И что, скамейку задницей полировать? Нет, хрена лысого, лучше уж в таком случае к армейцам. Там я хоть твердо в основе окажусь.

Данила поежился. Как-то оно все не радостно выглядело. В основу по трупам. Понятно, что фигурально, но ведь на деле, если подумать, можно и правда человека на тот свет спровадить. А что, банально опустится и сопьется, лишившись возможности заниматься любимым делом. Сколько таких примеров? Не сосчитать. Чего далеко ходить, разве молодой и талантливый Севка Бобров не занял когда-то в футбольном ЦДКА место опытного, но более возрастного товарища? Кто-нибудь помнит его фамилию? Что с ним стало, какова его судьба? А ведь играл же человек, здоровье и силы отдавал на благо родного клуба. Да, вот она, изнанка спортивной жизни.

Если подумать хорошенько, то для спортсмена-игровика порой всего один сезон — это целая жизнь. Вот, повезло тебе: вышел удачно на замену — раз, другой, третий — и тебя уже знает вся страна. В газетах выходят хвалебные статьи, корреспонденты мечтают запечатлеть тебя на фотопленке, девушки пишут письма с признаниями в любви, мальчишки бегают хвостом в надежде заполучить автограф. Слава! Успех!

А потом бац — травма. И ты лежишь на больничной койке. Месяц, или два. Или полгода. Возвращаешься, наконец, в команду, но…на твоей позиции играет и играет вполне неплохо другой. И старший тренер, отводя глаза в сторону, говорит, что тебе, дескать, надо потренироваться с дублем. Восстановить навыки, набрать форму. Или подумать о переходе в другой коллектив. Потому что вон там, видишь, на скамейке, сидит с горящими глазами совсем зеленый пацан, который до одури мечтает выйти на поле и доказать, что лучший здесь — он! И ноги у него покамест здоровые.

А те, кто еще буквально вчера жаждал пообщаться с тобой хоть минутку, уже и не помнят твою фамилию. И на стене у них приколот портрет твоего более удачливого товарища.

Что характерно, от взлета до падения прошло всего-то несколько месяцев. И вся чья-то жизнь.

— Не грусти, Малой, — улыбнулся Юрка, заметив, как вдруг резко помрачнел его молодой одноклубник. — Я ведь сказал, тебя не виню. И вообще, жизнь продолжается. Ты лучше, знаешь что, возьми, да и выиграй этот чертов Кубок кубков! Просто назло всему, возьми и выиграй. Получится, что немного и нашего участия в той победе будет. И моего, и Гусара. Сможешь?

— О чем разговор, Юр. Только, — Данила печально вздохнул, — тяжеловато нам без Яшина придется. Слышал, небось, травма, операция и, судя по всему, в этом сезоне он уже не поможет. А ведь вратаря недаром половиной команды считают.

— Это верно, — согласился с ним Вшивцев. — Остается надеяться, что Ракитский не подведет. Европа-то совсем зеленый. А у Сашки все же опыт какой-никакой за первый круг набежал. Ладно, слушай, мне еще вещи собирать, на базу-то я, скорее всего, уже не вернусь. Так что, прости, побежал. — Юрка протянул ладонь.

— Но с Тбилиси ведь сыграешь, — уточнил Мельник.

— Само собой, — улыбнулся товарищ.

Грузин они обыграли 3–0. И Юрка Вшивцев забил первый мяч в этой встрече. В своем 188-ом матче за московское «Динамо». А на 71-ой минуте уступил место Семину. А Генку Гусарова сразу после перерыва заменил Володя Ларин.

Глава 13

1968 год. Октябрь. Кутаиси

Тренер «Торпедо» Анатолий Норакидзе, плотный мужчина, похожий фигурой на борца, о чем-то разговаривал с Бесковым в тоннеле подтрибунного помещения. Константин Иванович хмурился и смотрел на собеседника исподлобья. Недобро как-то смотрел. Но грузинский специалист, казалось, этого не замечал и продолжал горячо в чем-то убеждать своего московского коллегу.

Данила отметил этот странный эпизод мельком, по пути в раздевалку после тренировки. Подумаешь, разговаривают. Ну и что? Чего в этом удивительного. Чисто рабочий момент. И лишь стоя в душе под ласковыми струями воды, парень сообразил, что именно его смутило в этой сцене. А ведь рядом с Норакидзе непонятный тип присутствовал. Лицо холеное, властное, явно не из рядовых сотрудников местного клуба. Нет, бери выше, судя по прекрасно пошитому костюму и манере держаться, товарищ как бы не из партийцев. Было в нем нечто такое. Вот смотришь, и понимаешь отчетливо, не военный, не милиционер, даже не кагэбешник — из пламенных секретарей. Интересно, что им от Бескова могло понадобиться?

Ответ пришел, когда команда вернулась в гостиницу. Старший тренер собрал игроков в своем номере. И пусть он был несколько больше стандартного, все равно, набились динамовцы плотненько.

— Кто там у калитки? Штапов, закрой дверь получше. — Константин Иванович обвел футболистов тяжелым взглядом. — Что я хотел сказать. Ходить вокруг да около не стану. Сегодня ко мне обратились с предложением повлиять на команду и сделать так, чтобы хозяева победили. Вы мою позицию по этому поводу прекрасно знаете — я в эти игры не играю. О чем открыто сказал. Но, похоже, меня не услышали. Или не захотели услышать. Поэтому, — Бесков снова оглядел напряженно слушающих его гневную речь игроков, — предупреждаю сразу: если узнаю, что кто-то из вас польстился на деньги, то сделаю все, чтобы этот негодяй продолжил играть где-нибудь за Полярным кругом. А интуиция мне подсказывает, что теперь начнут приставать к вам. Чего тебе, Масло? — раздраженно спросил старший тренер, заметив, что Валерка тянет руку, словно прилежный школьник.

— Константин Иванович, — откашлявшись, степенно спросил полузащитник. — Чисто из любопытства, а сколько предлагали? Денег, в смысле.

— Ты идиот? — с жалостью осведомился Бесков. — Я ему про Фому, а он мне про Ерему. Какая, на хер, разница, сколько они предлагали?!

— Не скажите, — запротестовал Валерий, игнорируя оскорбительный эпитет в свой адрес. — Вот, к примеру, если они давали миллион, — кто-то из динамовцев восхищенно присвистнул. — Да, миллион. Так, сами понимаете, с такими деньжищами и за Полярным кругом можно жить, как в раю.

— Масло, я ведь не шучу, — поджал губы Константин Иванович. — Не то время для веселья выбрал. А что касается твоего вопроса, то отвечу, мне не жалко. Сначала предлагали шесть тысяч. Потом подняли цену до десяти. Решайте сами, много это или мало. Повторюсь, замечу, что кто-нибудь сливает игру, раздавлю! Все меня услышали? Прекрасно, тогда не задерживаю больше. Адамас, Юра, задержитесь.

Динамовцы потянулись на выход. В коридоре Данилу догнал Володя Ларин с которым они жили на этом выезде в одном номере.

— С ума сойти, — возбужденно сказал он. — Десять тысяч! Прикинь, Малой, какая прорва денег. И всего за пару часов. Неплохо так можно было разжиться. Вот ты бы на что их потратил?

«Купил костюм с отливом, взял в охапку Ленку и в Гагры!» — подумал про себя Мельник, переделав слегка фразу одного из героев кинокомедии «Джентльмены удачи». Но вслух произнес совсем другое.

— Володь, ну какие такие сумасшедшие деньги? Посчитай сам: нас в команде прилетело полтора десятка. Тренеры, массажист, врач. Плюс-минус, двадцать человек. Делим десять тысяч на двадцать — для удобства счета — и на выходе получаем…

— Пятьсот, — убито сказал Ларин.

— И вот скажи мне, друг Вовка, — проникновенно спросил Данила, — за каким, извиняюсь, хреном, тебе, мне или кому-то из команды, мараться за сумму, которая лишь не на много превышает нашу стандартную ставку за игру и премию за победу? Вот и подумай, стоит ли овчинка выделки. Да, простой работяга за пятьсот рублей почти полгода пашет. Но если подумать в динамике, наперед — будешь дальше играть и эти суммы и так получишь. А спалишься сейчас перед Бесом и где-нибудь на Чукотке будешь зарабатывать рублей семьдесят, ведя секцию футбола для пингвинов. Как тебе перспективка?

— Не, ну их, на фиг! — решительно заявил Ларин. — Пусть подавятся своими деньгами.

— Слова не мальчика, но мужа, — похвалил его Данила.

— Чего?

— А, не парься, это из какой-то книжки. — Мельник грустно вздохнул. Да, не в обиду будет сказано, но все же уровень начитанности у многих ребят из команды оставляет желать лучшего. Парень не раз ловил себя на том, что в общении с одноклубниками уже несколько раз прокалывался на том, что невольно демонстрировал знания, которым вроде бы совсем неоткуда взяться у бывшего детдомовца. Спасало немного то, что он практически все свободное время не расставался с книгой.

Ну не мог он — дитя XXIвека — обходиться без большого количества информации. Здесь, в этом времени, он чувствовал себя неуютно без огромного множества самых разных новостей, которые сыпались на него раньше с экрана телевизора, смартфона, планшета, радио в машине. По сравнению с прошлой жизнью Данила находился в самом настоящем информационном вакууме. И потому отчаянно пытался его заполнить. Получалось не очень, если честно. Судите сами, здесь, чтобы взять пару книг, нужно идти в библиотеку, рыться на полках, пытаться понять, полистав очередной пухлый томик, хорошая вещь или так себе. И на руки дают не больше трех книжек.

А раньше, в своем времени? Зашел на какую-нибудь электронную библиотеку, клацнул пару раз мышкой, задавая параметры поиска и, пожалуйста, перед тобой сотни, тысячи романов, повестей, рассказов — выбирай, не хочу! Можно и с фрагментом в спокойной обстановке ознакомиться, и закладку поставить, чтобы вернуться позже, и накачать на старый верный «Киндл» хоть тысячу произведений. Рай!.. Эй, там, наверху, верните меня обратно! Ну, хоть читалку закиньте, я ведь не айпад прошу, правда? Молчат. Плеер тогда дайте, суки! Я перед тем, как «попасть» такую классную подборку своего любимого «металла» и панк-рока сделал и ведь ни одного альбома так и не послушал. И, наверное, уже и не послушаю.

Вечером к ним в гостиницу заявились гонцы от местных. Бесков как в воду глядел. Обжегшись на попытке договориться со старшим тренером, посланники торпедовцев решили попробовать пообщаться с динамовцами напрямую. И новый заход сделали сразу на капитана — Аничкина. Видимо, рассудили так, что кто, как не он сможет втихую дать указание товарищам не сильно напрягаться во время матча. Витька колебался. Они с Масловым, который был его соседом по комнате, однозначного ответа не давали. А речь шла уже о серьезных суммах — кутаисцы озвучили цифру три с половиной тысячи рублей для капитана и трех ключевых игроков. Каждому!

Откуда, спрашивается, это стало известно Мельнику? Да все просто. Они с Лариным проживали в номере по соседству, и Данила вышел на балкон подышать свежим воздухом, когда появились гости. А балконная дверь в номере Аничкина оказалась приоткрыта по случаю духоты. Поэтому, пусть и не совсем ясно, но общий смысл переговоров улавливался. Тем более, что голос никто особо не понижал. Даже странно.

В итоге, Витька вместе с Масловым довольно уклончиво, но согласились подумать. И, заметьте, не о проигрыше москвичей, а, всего лишь, о ничьей. Грузин такой вариант устраивал не особо. О чем они с присущей экспрессией поспешили заявить. Но здесь уже уперлись динамовцы. Ничья? Готовы обсудить. Проигрыш? Всего доброго. Патовая ситуация. И, в конце концов, гости ушли ни с чем.

Мельник выдохнул. Надо же, оказывается, все это время он стоял, практически не шевелясь, боясь выдать свое присутствие каким-нибудь неосторожным движением. Во дела закручиваются. И как с этим быть? Поход к Бескову парень не рассматривал, становиться стукачом…ну, такое себе. Да и что, собственно, он может сказать — слышал, мол, как предлагали взятку? «Какие ваши доказательства?» Маслов с Аничкиным просто рассмеются ему в лицо. Не местных же тащить к Иванычу в качестве свидетелей, верно? Что ж, остается посмотреть, как будет складываться завтрашняя игра.

Матч складывался для «Динамо» тяжело. Судя по всему, не преуспев в попытках договориться, торпедовцы озлобились и решили сломить гостей иначе. С первых же минут в ход пошли хитрые и не совсем честные способы ведения борьбы. Постоянные толчки в спину, удары исподтишка, разного рода мелкие провокации, попытки то и дело залезть в офсайд — авось повезет и боковой не поднимет флажок. Неприятная атмосфера. Да и болельщики вносили свою лепту: кричали, как сумасшедшие, когда мяч оказывался вблизи ворот Ракитского и громко свистели, когда круглым завладевал игрок гостей.

А после того, как арбитр на линии, харьковчанин Ткаченко, который в первом тайме отслеживал правильное положение игроков «Торпедо» в атаке, несколько раз сигнализировал о том, что игра должна быть остановлена, хулигански настроенная часть публики и вовсе пришла в неистовство. Сначала робко, единично, а потом все чаще в бедолагу бокового полетели камни. Какие там монеты и зажигалки фанатов «Олимпиакоса» — по сравнению с кутаисскими чудо-болельщиками они выглядели словно мелкие хулиганы из пятого класса, встретившиеся на узенькой дорожке с амбалами-второгодниками из десятого. А несколько обращений Ткаченко к милиционерам, которые стояли здесь же, на беговой дорожке, не вызвали у стражей порядка ровным счетом никакой реакции.

Атмосфера ощутимо накалилась. Москвичи, видя происходящее, занервничали. А торпедовцы, наоборот, обнаглели. И теперь уже практически в открытую стали хлестать соперников по ногам, громко скандалить с главным арбитром Пинским. А ведь, помнится, в матче с куйбышевскими «Крылышками» он тоже вел себя довольно подозрительно и явно подыгрывал соперникам москвичей. Как бы и здесь все не пошло по тому же сценарию. Тем более, что наказывать кутаисцев бармалей не торопился. А ведь запросто уже мог вынести пару-тройку предупреждений наиболее борзым игрокам хозяев. Неужто взял? Тогда совсем беда, их здесь перебьют, как слепых щенков.

А тут еще, Данила не мог поверить собственным глазам, стали чудить — по другому это не назовешь — его товарищи по команде. Совершенно необъяснимые, детские ошибки в обороне совершил сначала Зыков, а, чуть позже, Аничкин. А Маслов и Смирнов, которые по идее должны были выполнять роль опорников, раз за разом упускали своих подопечных и бежали за ними следом без особых шансов догнать и отобрать мяч. Что за херня творится? Неужели решили одним махом поправить свое материальное положение? Верить в подобное не хотелось.

Между тем торпедовцы добились своего. На двадцать первой минуте Зария сильно пробил в нижний угол. Ракитский пусть и с трудом, но отбил мяч. Но неудачно, прямо перед собой, и набежавший Демури Векуа протолкнул пятнистого в сетку. 1–0.

Забитый мяч немного снял то напряжение, которое нарастало в начале игры. Обрадованные болельщики радостно кричали, швыряли в воздух кепки, обнимались и, самое главное, не столь активно, как раньше, уделяли внимание динамовским футболистам и бригаде арбитров.

— Знаешь, — неожиданно признался Даниле Юрка Семин, нервно оглядываясь на ликующие трибуны, пока они ждали возвращения на свою половину всех игроков «Торпедо», чтобы начать с центра поля, — я, наверное, согласился бы даже продуть сегодня. Смотрю по сторонам, и дрожь пробирает. А ну, как в голову булыжник прилетит? Мы же с Любой о ребенке всерьез мечтаем. Эх! — он с досадой рубанул воздух ладонью. — Обидно будет инвалидом остаться так по-глупому.

Мельник стоял молча, не зная, что ответить. Да и что здесь скажешь, какие слова можно найти? Пообещать, что, дескать, все будет хорошо? Глупость первостатейная. Ситуация такова, что произойти может что угодно. Поэтому Данила лишь ободряюще улыбнулся товарищу.

В одной из редких контратак уже на исходе тайма Еврюжихин неплохо навесил от лицевой и Мельник, мощно оттолкнувшись от газона, попытался выпрыгнуть и сыграть по верховому мячу. Почему попытался? Да просто один из защитников кутаисцев недолго думая взял, да и врезал ему кулаком в живот. Особо и не скрываясь. И динамовский форвард кубарем полетел на землю, вместо того, чтобы взмыть в воздух.

Все бы ничего, но инцидент произошел в штрафной площадке «Торпедо». Пинский, который находился буквально в паре метров от места нарушения, явно задумался, свистеть или нет. Но в последнюю секунду все же решился. Пенальти!

В последних играх одиннадцатиметровые обычно исполнял Эдик Мудрик. Но сейчас он находился на скамейке запасных.

— Анюта, — закричал от бровки Голодец, привлекая внимание капитана команды. — Передай, Малой бьет. Слышишь, Малой!

Аничкин пожал плечами, но нехотя подошел к Даниле и передал распоряжение тренера. Тем временем, притихший было, стадион медленно, но верно превращался в преддверие ада. Рев нарастал с каждой секундой. Крики и угрозы слышались отчетливо. В несчастных боковых и в сторону скамейки запасных «Динамо» опять полетели камни. Мельник посмотрел по сторонам. Показалось, или кое-где зрители стали выламывать доски из скамеек? Вопрос на миллион баксов, что делать?

Игрок на негнущихся ногах подошел к лежащему у ворот Котрикадзе мячу. Взял его в руки, отнес к отметке одиннадцатиметрового удара, установил на ней и отошел на четыре шага назад. Голкипер «Торпедо», который все это время вместе со своими полевыми игроками бурно убеждал судью, что никакого нарушения не было и в помине, медленно занял свое место в воротах. При этом он еще успел, проходя мимо Мельника, выдать несколько ругательств в адрес «сопляка-симулянта».

— Бьешь, и я сразу даю свисток об окончании тайма, — предупредил Данилу главный арбитр. — Добавлять ничего не буду.

И что? Это такой тонкий намек, мол, бей и беги в раздевалку? Спасайся, кто может, блин. Мельник обернулся. Игроки обеих команд, которые выстроились на границе штрафной, смотрели на него с одинаковым напряжением. Правда, грузины в надежде на то, что молодой форвард ошибется и не забьет, а вот москвичи…вопрос, что именно сейчас в головах у его одноклубников? Пинский свистнул, давая разрешение нанести удар.

— Бей, урод! — крикнул Котрикадзе, зло оскалившись. — Чего ждешь?

Ну, помолясь. Данила начал свой короткий разбег. Удар! Свисток…

— А-ааа! — рев восемнадцати тысяч глоток раздался над стадионом.

— Бежим! — дернул Мельника за футболку Маслов. — Бежим, Малой! Убьют, на хер!

Рывку москвичей в тоннель под трибунами позавидовали бы лучшие бегуны планеты. Тяжело дыша, словно загнанные лошади, москвичи пытались отдышаться, вбежав в свою раздевалку. Тренеры и запасные игроки тоже уже находились внутри.

— Дверь бы чем-то подпереть, — мрачно предложил Рябов.

— Правильно, — согласился с ним Бесков, нервно потирая ладони. — Займись-ка, Жора, этим вопросом.

— Интересно, отсюда есть какой-нибудь другой выход? — поинтересовался тоскливо Витя Вотоловский.

— Ага, вперед ногами! — грубо ответил ему Константин Иванович. — Что ты заныл, будто девица. Сейчас вмешаются представители Федерации и порядок будет восстановлен. — Особой уверенности, правда, в словах старшего тренера не было слышно.

— Что там происходит? — напрягся Голодец, прислушиваясь к неясному шуму в коридоре. — Георгий, ты не слышишь?

Рябов, который пытался затолкать спинку перевернутого кресла так, чтобы заклинить ручку входной двери, отрицательно помотал головой.

— Кажись, идет кто-то, — предположил Аничкин.

Через минуту в дверь постучали.

— Товарищи, позвольте войти?

— По-моему, это инспектор, — облегченно выдохнул Бесков. — Рябов, открой.

— Может не стоит? — опасливо спросил Голодец. Но Константин Иванович отмахнулся от него, как от надоедливой мухи.

Инспектор пришел не один. Вместе с ним в раздевалку зашли еще несколько человек. Среди них даже один милицейский генерал.

— Товарищи! — хорошо поставленным голосом начал тот самый холеный партиец, которого Мельник видел накануне в компании Бескова и тренера «Торпедо». — Я заведующий административного отдела горкома. Понимаю, обстановка сложилась неблагоприятная, но нужно, чтобы вы вышли и доиграли матч до конца.

— Да нас убьют там! — не выдержал Еврюжихин. — Сами идите и играйте.

— Гена! — предостерегающе поднял руку Бесков. — Помолчи. — Он повернулся к вошедшим. — Нам нужны твердые гарантии безопасности.

— Не переживайте, — солидно вступил в беседу генерал. — Мы еще в первом тайме вызвали из ближайшей воинской части подкрепление. Солдаты уже подъехали, стадион оцеплен, беспорядки локализованы. А наиболее активных смутьянов уже развозят по отделениям.

— А выстрелы? — высунулся из-за спины Бескова Кузнецов. — Мы слышали выстрелы.

— Ерунда, — улыбнулся натянуто милиционер. — Несколько раз пришлось пальнуть в воздух. Что поделать, народ горячий, увлекающийся.

— Товарищи, — снова влез в разговор горкомовец. — Поймите, если вы откажетесь играть, будет только хуже.

— Хорошо, — медленно сказал Бесков, — давайте поступим следующим образом…

Глава 14

1968 год. Октябрь. Кутаиси — Алахадзы

— Ты чего так рано поднялась? — голос Данилы был хриплым со сна. Юноша перевернулся на кровати, взял с тумбочки часы и, приблизив к глазам, попытался рассмотреть положение стрелок на циферблате. — Ух ты, пять утра! А ну-ка, возвращайся обратно, — он требовательно похлопал по накрахмаленной простыне. Сейчас, правда, она уже не выглядела настолько свежей после всех тех ночных безумств, что происходили ночью.

— Спи, — негромко ответила Ленка, не поворачиваясь. Девушка забралась с ногами в кресло и смотрела за окно, где чернильная южная ночь уже начинала стремительно отступать в преддверии скорого рассвета.

Мельник хотел было последовать ее совету, но вдруг передумал. Не торопясь, поднялся, подобрал с пола трусы, надел и, почесывая живот, подошел к подруге. Наклонился над нею и легонько поцеловал в макушку.

— Что-то не так?

Андреева запрокинула голову, провела ладошкой по щеке юноши и слегка улыбнулась, глядя на Данилу. Глаза ее таинственно сверкали в полумраке, отражая свет уличного фонаря под окном.

— Дурачок! Какой же ты еще мальчишка. — И видя, как парень нахмурился, быстро добавила. — Не смей обижаться!

— Даже и не собирался, — заверил ее Мельник. В самом деле, было бы на что. Ага, мужику, у которого за плечами уже двадцать с гаком лет семейной жизни. Сейчас, правда, все немного иначе. Прежняя жизнь, она ведь с каждым днем все больше и больше стала напоминать картинку в перевернутом бинокле: далекие, едва различимые детали, ускользающие в дымке. Всплывают лишь самые приметные, самые важные, значимые. И потому неожиданно закрутившийся роман воспринимался Данилой по-новому, так, словно все происходило впервые. Нет, маячило что-то узнаваемое где-то поодаль, но так, не выходя особо на первый план.

— Какие у нас на сегодня планы?

— Предлагай, — Ленка негромко засмеялась. — Хотя, знаешь, хотелось бы все же выйти, наконец, из номера! Второй день только в ресторан выскакиваем и бегом обратно. Так весь бархатный сезон пропустим. Давай, что ли, на море сходим?

— Легко! — согласился с нею Мельник. А потом ловко подхватил на руки и понес хохочущую, притворно отбивающуюся подругу на кровать, приговаривая на ходу. — Вот только выясним сперва, кто тут у нас мальчишка, а кто — плохая девчонка.

Отпуск нарисовался у Данилы совершенно неожиданно. После фееричного матча с кутаисцами, врач команды осмотрел молодого форварда и заявил категорично Бескову:

— В следующем матче без Малого! У него после Греции всего лишь небольшое рассечение было, но сегодня еще добавили. Рану я обработал, обеззаразил, пластырем заклеил. Но уже гематома появилась и кто его знает, как дальше будет. Нужно дать парню отдохнуть. Пусть недельку поскучает.

— То есть, со СКА он не поможет? — уточнил старший тренер.

Космынин отрицательно покачал головой.

— Ладно, — Константин Иванович, на удивление, не выглядел сильно расстроенным. Мельник даже забеспокоился, неужели он больше не нужен команде? Но, оказывается, у Бескова в голове было нечто иное.

— Слушай меня внимательно, — инструктировал тренер молодого игрока у себя в номере, когда они приехали со стадиона в гостиницу. — Мы завтра с утра уезжаем в Тбилиси, а оттуда самолетом в Ростов-на-Дону. Тебя же — я договорился — отвезут на нашу базу в Алахадзы. Даю тебе десять дней. Отдыхай, лечись, приводи себя в порядок. Легкая беговая нагрузка, работа с мячом — смотри не переусердствуй! Хотя… — Бесков посмотрел на удивленного таким неожиданным поворотом событий юношу смеющимися глазами. — Вряд ли это получится.

— Почему? — удивился Данила.

— Да так, — тихонько хмыкнул Константин Иванович. — Есть у меня предчувствие. На месте поймешь. И учти, это тебе как своего рода премия. Сыграл хорошо. Молодец, — скупо похвалил он покрасневшего Мельника. — Это ведь первый твой хет-трик? Значит должен после отдыха обязательно сделать второй. О, кстати, — спохватился вдруг старший тренер, — Сергей Сергеевич, — обратился он к администратору команды Ильину, — выдай ему премию. За победу и за голы.

Результат сделал. Молодец. Я боялся, что во втором тайме ничейку будете гонять, испугаетесь, а вы взяли, да и хлопнули их. 3–1! Красавцы. Сергей Сергеевич, долго ты еще возиться будешь?

— Подготовил уже, — солидно кивнул Ильин и торжественно вручил окончательно растерявшемуся Даниле конверт. — Держи, Малой, заслужил!

— Да не надо, зачем? — слабо отнекивался Мельник. Но Бесков лишь грозно нахмурил брови.

— Бери! Тебе пригодится, потом еще спасибо нам скажешь. — И опять, змей, ехидненько так заулыбался.

Всю глубину и степень коварства наставника Данила оценил лишь в тот момент, когда добрался, наконец, до динамовской базы, расположенной в живописном поселке Алахадзы прямо на берегу моря между Гаграми и Пицундой. Получил ключ от номера, поднялся на второй этаж, открыл нужную дверь, кинул небрежно баул на пол, сделал два шага вперед и…

— Сюрприз! — тонкие девичьи руки обхватили его со спины.

И все вдруг стало неважным.

— В общем, это я дядю Костю попросила, — рассказывала Ленка, устроившись уютно на широкой груди Мельника, словно на подушке спустя пару часов, прошедших весьма нескучно. — Сначала он просто обещал подумать, но, вчера вдруг позвонил вечером по межгороду нам домой и сказал, что ты десять дней будешь здесь находиться из-за травмы. Я перепугалась, думала что-то серьезное, но Бесков успокоил, сказал, что всего лишь легкое повреждение. Я сразу же позвонила в редакцию, договорилась, что беру отпуск за свой счет и в аэропорт. У отца там знакомый работает, так что билеты без проблем купила. Прилетела в Адлер, а там уже на такси и сюда. Администрацию, оказывается, дядя Костя предупредил, они никаких вопросов задавать не стали. Вручили ключ без звука. Ну, а потом я стала тебя ждать.

Во, дает, Бесков! Данила мог лишь искренне восхищаться тем, как наставник изящно все провернул. И дочке замминистра потрафил, вогнал в долги — теперь та для жены-артистки в случае необходимости протекцию перед отцом составит. — И Мельника в беспросветную кабалу. Попробуй теперь, пикни что-нибудь. Десять дней халявы у моря вдвоем с подружкой. На всем готовом. Ага. Даниле только и остается, что рвать всех соперников зубами, чтобы хоть как-то отблагодарить Константина Ивановича. А ведь, если по гамбургскому счету, Бескову все это практически ничего не стоило. База стоит пустая, у футболиста и так медотвод от матчей, Ленка за свои летела и отпуск брала. Но на выходе — Константин Иванович весь в белом!

Змей. Форменный змей. Подколодный!

Но здорово получилось, ничего не скажешь. Особенно неожиданно, как легко и естественно Андреева перевела их отношения на новый уровень. До этого ведь что было: встречались, гуляли, целовались. И все. Данила, если честно, решил уже, что все так и закончится ничего не значащим пшиком. Особенно, когда узнал, чья это дочь. И вот, поди ж ты, примчалась к нему через полстраны и совершенно не смущаясь оказалась с парнем в одной постели. Нет, маленько все же смущалась. В первый раз. Ну, а потом уже они оторвались на всю катушку. Так, что на море только к вечеру второго дня дошли. Купаться еще было можно, температура воды колебалась в районе двадцати градусов. Хотя, иногда налетал порывистый ветер и море становилось неспокойным. В такие дни парочка гуляла по побережью, вдыхая чистый и ароматный воздух. Особенно здорово было в кипарисовых рощах, которых в поселке было несколько. Причем рассажены деревья были причудливым образом — местные рассказывали, что когда-то сюда был отправлен в ссылку еще царем Николаем Вторым один из богатейших купцов первой гильдии Игумнов. Человеком он оказался деятельным, занялся благоустройством и строительством на новом для себя месте. Помимо дома, на который Мельник и Елена полюбовались издали, отметился бетонным основательным парником над входом в который даже сохранилась дата — 1904 год.

А чтобы осушить многочисленные малярийные болота, кишевшие змеями, Игумнов велел посадить огромное множество кипарисов и эвкалиптов. Говорили, что эти рощи, если смотреть на них сверху, с высоты птичьего полета, выглядят как инициалы: НВИ — Николай Васильевич Игумнов.

Проверить, правда это или всего лишь красивая легенда сейчас, конечно, не представлялось возможным. Это в своем времени можно было бы попробовать запустить в небо дрон и полюбоваться через камеру на местность вокруг. А вообще, интересный, конечно, был человек. После революции все передал новым властям и спокойно доживал свой век в Алахадзы. Хотя до революции и грабили его не раз, и племянника похищали, требуя огромный выкуп, а вот, поди ж ты, прикипел, не уехал. Здесь же был и похоронен.

За неделю Данила на пару с подругой успели подзагореть, хорошенько отдохнуть и набраться сил. А какие блюда им подавали в небольшом местном кафе! Все эти лобио, хачапури, шашлыки… Пальчики оближешь! Даже немного отличнейшего и вкуснейшего домашнего гранатового вина удалось попробовать. Мельник вспоминал, как приезжал когда-то в Абхазию с женой и дочкой. Но тогда, после грузино-абхазской войны, найти подобный живительный нектар уже было невозможно. А ту разводную бурду, что впаривали наивным туристам на рынке считать гранатовым вином мог только человек несведущий. Андреева даже заныкала несколько бутылок для родителей. И, глядя на нее, Данила тоже сделал небольшой запасец, чтобы порадовать друзей по команде. А то ведь не поймут. Они-то сейчас пашут на тренировках, рубятся в играх чемпионата страны, пока один наглый молодой персонаж наслаждается на курорте в неге и безделье.

Но все хорошее когда-то имеет свойство заканчиваться. Банально, но правдиво. И короткий отдых влюбленной парочки тоже пролетел, увы, очень быстро. По крайней мере, для них. Рана у Мельника почти затянулась, оставив после себя небольшой шрамик, который Ленка после придирчивого осмотра — игра в медсестру порой приводила, гм, к несколько фривольным последствиям! — признала даже интересным и придающим Даниле немного брутальности.

И вот уже они стоят в аэропорту Адлера. Парень немного переживал, продадут ли ему билет, но Андреева лишь изумленно вскинула брови в ответ на его опасения, куда-то ненадолго отлучилась, оставив Мельника сторожить их нехитрые пожитки, и вскоре вернулась с разноцветными узкими картонками с эмблемой «Аэрофлота».

Зато в Шереметьево их встретил мороз. Небольшой, но пронизывающий легко одетую парочку до костей. В столице было около трех градусов со знаком минус. Это после южных-то двадцати! Поэтому в такси они летели стремглав.

— Даня, я домой, — предупредила Ленка.

— Может, ко мне?

— Куда, к «тебе»? — засмеялась Андреева. — Забыл что ли, у тебя ремонт. Так что, завезешь меня и в Новогорск.

— Погодите, — вмешался в их разговор таксист. — Ты же Мельник, верно? Из «Динамо»! А я смотрю в зеркало, лицо вроде знакомое. Ну, надо же, вот так встреча. Ребятам в таксопарке расскажу, не поверят. — Он даже начал возбужденно крутиться на своем кресле, пытаясь обернуться к пассажиром на заднем сидении.

— Товарищ, на дорогу смотри, — заволновалась Ленка. — А то угробишь звезду советского футбола. И меня с ним заодно.

— Ох, простите, — спохватился водитель. — Вы не волнуйтесь, доставлю в лучшем виде. У меня ведь первый класс, ни одной аварии. Данила, скажи, а почему ты в двух последних матчах не играл, травма, да?

— Да, небольшая, — ответил улыбаясь футболист. — В Греции бровь монетой рассекли, а в Грузии усугубил. Вот и пришлось залечивать. Но ведь «Динамо» в обеих играх победило и без меня, верно?

— Ну, да, и Ростов и «Торпедо» грохнули, — согласился таксист. — Но все равно жалко, что тебя на поле не было. Мы с ребятами каждый раз ждем, что ты что-нибудь новенькое вдруг выкинешь.

— Так за автозаводцев Стрельцов же играл, — заинтересовался Мельник, — он ведь тоже мастер не из последних на всякие-разные финты.

— Стрелец, конечно, в этом сезоне в порядке, — согласился шофер. — Но, знаешь, он в последнее время все больше мощью берет, таранит. А ты — техникой. Да так, как никто в стране не делает. Я подобное, разве что, в шестьдесят пятом видел, когда к нам бразильцы во главе с Пеле приезжали.

— До Пеле мне еще далеко, — скромно улыбнулся Мельник. — Он мастер. Большой мастер. Мне еще учиться и учиться.

— А вот это ты зря, — неожиданно строго ответил таксист. — У тебя, парень, голова светлая. И с техникой все на высшем уровне. Главное, чтобы ты и дальше так же все время вперед шел, не буксовал. И талант свой на ерунду не разменивал. Эдик, вон, сколько лет потерял? — Водитель горестно вздохнул. А потом поймал в зеркало заднего вида Ленкин взгляд и осторожно спросил. — А вы, извиняюсь, невеста его? Или так, знакомая?

— Я-то? — нахально улыбнулась Андреева. — Жена! — Данила поперхнулся. — Что такое, милый, по спине постучать? Или водички из сумки достать? — с приторной ласковостью поинтересовалась у него девушка. А у самой в глазах чертики пляшут.

— Спасибо, не надо, дорогая, — открестился Мельник. — Прибереги минералку для детей.

— Для кого?! — теперь пришла очередь закашляться Ленке. — Для каких еще детей? Мельник, прибью!

— Веселые вы, ребята, — смеялся таксист. — Эх, где мои семнадцать лет?

— На Большом Каретном! — хором ответили ему Елена и Данила. Спасибо Владимир Семенович, в тему стихи пришлись. Главное, дальше в ваше творчество не лезть.

А вот Андреева в противовес словам известной песни жила с родителями в знаменитом доме на Фрунзенской набережной, 50, где обитали многочисленные высокопоставленные товарищи из самых верхних эшелонов власти. Мельник помог девушке выгрузить из багажника ее сумки с вещами и подарками.

— Не провожай, — немного смущенно сказала Ленка. — И так все смотрят, — она воровато оглянулась на гуляющих во дворе женщин с детьми и собачников со своими питомцами. Не то, чтобы открыто, но многие из них и, правда, с явным интересом наблюдали за молодыми людьми. — Представляю, что родителям наговорят.

— Боишься?

— Да плевать, — неожиданно расхрабрилась Ленка. — Пусть смотрят. Пусть говорят.

— С вами Андрей Малахов, — усмехнулся Мельник.

— Какой еще Малахов? — удивилась девушка. — Кто это?

— А, так, пустяки, — отмахнулся футболист. — Не бери в голову. Скажи лучше, может быть, тебе помочь сумки до квартиры донести?

— Еще чего, — фыркнула Андреева. — И предстать перед мамой в таком виде? — Она смешно наморщила носик и недовольно оглядела скромный костюм своего кавалера. — Нет, милый, чтобы произвести должное впечатление на моих родителей, ты должен выглядеть, словно Ален Делон. Что ты хохочешь, дурачок? Смотри, ты беленький, я — темненькая, вместе мы отлично смотримся. Главное, правильно тебя упаковать и подать. Поэтому в самом ближайшем времени я займусь твоим гардеробом. Ну, а потом, — Ленка задумчиво уставилась на Данилу, и тот вдруг ясно себе представил, как смотрит на свою будущую жертву снайпер через оптический прицел своей винтовки. Неуютное, скажем прямо, ощущение. Так-то хочется уйти с линии огня. Перекатом и в укрытие. Желательно, понадежнее. — А потом можно и к родителям. Ладно, пока, я позвоню! — Андреева приподнялась на мысках, будто балерина, и чмокнула наклонившегося к ней парня в щеку. И быстро упорхнула в подъезд.

Мельник проводил ее долгим взглядом. Потом пересекся глазами с коротко стриженным здоровяком, который внимательно наблюдал за ним через стекло входной двери. Ага, видать, охрана, сообразил юноша. Все правильно, домик не простой, поэтому в подъезде отнюдь не бабушка-вахтерша кроссворды разгадывает и внучатам носки вяжет. Не будем человека нервировать, он на работе. Приняв такое решение, парень сел обратно в «волгу». Только на этот раз на переднее сиденье рядом с водителем.

— Ну, что, командир, поехали теперь в Новогорск?

— Запросто! — весело отозвался таксист. — Слушай, а вот расскажи, Яшин серьезную травму получил? До чехов успеет поправиться?

— Лев Иванович? Да как тебе сказать…

Глава 15

1968 год. Октябрь — Ноябрь. Москва

Матч с «Динамо» (Кировабад) Данила смотрел со скамейки. Не устроила Бескова форма игрока. Что ж, бывает, на то он и тренер, чтобы решать, кому выходить, а кому нет. Впрочем, особо парень не расстроился — поле динамовского стадиона напоминало в тот день снежную поляну, а не футбольный газон. Игроки то и дело катились по нему, словно фигуристы, вздымая за собой снежные вихри. То еще удовольствие.

И ничего странного, что гости, привыкшие совсем к другому климату, в легкий морозец и на не очень удобном поле откровенно посыпались. Молодой нападающий москвичей Ларин в итоге забил четыре (!!!) гола. Еще по разу в итоговом протоколе отметились Козлов и Семин. Ну и кировабадцы разок огорчили Ракитского. 6–1.

К концу игры Мельник вдруг поймал себя на мысли, что каждый последующий гол Ларина вызывает у него не слишком положительные эмоции. Аж в жар бросило. Это что же, он ревнует товарища и боится за свое место в основе? Со скрипом, но самому себе Данила признался: да — ревнует! Оказаться за бортом игры, которая в этом времени для него стала всем, не хотелось до зубовного скрежета, до трясучки. И поделать с собой он ничего не мог.

— Малой, ты чего зубами скрипишь? — толкнул его Эштреков, который мерз на скамейке по соседству. — Случилось чего? Не переживай, получишь ты свой значок.

— Какой еще значок? — удивился Мельник, с недоумением посмотрев на одноклубника. — Ты о чем вообще?

— А ты разве не из-за звания переживаешь? — в свою очередь изумился товарищ. — Я думал, боишься, что игр не хватит для «мастера». Но ты ж матчей двадцать отыграл, не меньше. Так?

— Верно, — прикинул в уме Данила. — В чемпионате примерно такое количество уже набежало.

— Ну, вот, — удовлетворенно сказал Володя. — А в положении о разрядах и званиях сказано, что для получения «мастера спорта» ты должен принять участие не менее, чем в трети игр чемпионата и команда твоя должна занять место с первого по четвертое. Не ниже. Там уже только кмс дают. Мы сейчас на каком?

— На втором. Одно очко Киеву торчим.

— Правильно. Надежда на то, что они чемпионство упустят небольшая, но и мы «серебро» вряд ли отдадим. Если только вообще играть бросим. Вот и считай, что «мастер» у тебя практически в кармане. Ты ведь до сих пор в перворазрядниках бегаешь?

— Ага.

— Видишь, только играть начал и сразу звание получишь. В первом своем сезоне. А оно, между прочим, в отличие от кмс — пожизненное.

— А «кандидат» на сколько присваивается? — заинтересовался Мельник.

— На три года, — просветил его Эштреков, оглянувшись предварительно, не слышит ли его кто-нибудь из тренеров. Но те были поглощены футболом. — Потом или «мастер», или снова здравствуй первый разряд. Тебе, кстати, повезло неимоверно. Бесков, говорят, иногда так игроков воспитывает: осталось кому-нибудь до нужного количества игр одну-две встречи провести, а он бац — и в дубль ссылает. Или на «банку». Шило-мочало — начинай сначала. Только уже в следующем чемпионате. Особенно молодых да ранних вроде тебя страсть как любит на место ставить. Считает, что начинающий игрок не должен сразу много получить, злым должен быть, голодным. Погоди, — спохватился Володька, — если ты не из-за звания, то почему тогда куксишься? Или с девчонкой своей поругался?

— Да нет, — вяло отмахнулся Мельник. — Ни с кем не ругался.

— Тогда что?

— По игре соскучился, — соврал Данила. — На поле-то уже третий тур не выхожу, одни тренировки да двусторонки. Но это ведь как пиво безалкогольное пить.

— А что, такое разве бывает? — обалдел Эштреков. — Никогда не слышал.

Мельник мысленно проклял себя за длинный язык. Поверил, называется, рекламе — крутили постоянно ролики, мол, столетний опыт, традиции, все дела. Трепачи!

— В Греции когда были, я в журнале гостиничном прочел, — начал лихорадочно выкручиваться парень. — Писали, что разрабатывают такое. Особенно для водителей, которые за рулем. Дескать, выпил, но не пьяный. Вот, вспомнилось сейчас почему-то.

— Ишь, чего капиталисты проклятые придумали! — возмутился Володя. — Какое может быть удовольствие, если без градуса? Проще «ситро» хлебать. Не так обидно, как по мне.

— Согласен, — горячо поддержал его Данила. — А представь, если эти долбодятлы вино или водку безалкогольную смастерят?

— Пиз…ц! — потрясенно выдохнул Эштреков, глядя на товарища круглыми глазами. — Не дай бог!

— Во, — кивнул Мельник. — Я тоже так думаю. Помнишь, как мы гранатового вина тяпнули? Ну, того, что я с юга приволок. Скажи, ведь высший класс! И такое блаженство предлагают променять на пресные помои. Дебилы!

— Эй, гурманы, — окликнул их Кузнецов. — Хорош языками попусту болтать, матч закончился, айда в раздевалку.

А на следующий день к Даниле на базу приехала Ленка. Мельник как раз шел с вечерней тренировки, усталый, грязный, как черт, когда одетая в модное пальто Андреева окликнула его у входа в главный корпус.

— Ты чего здесь, — недоуменно поинтересовался парень. — Извини, обнимать не буду, запачкаю.

— Да уж вижу, — недовольно скривилась подруга. — В общем так, беги в душ, приводи себя в порядок и поехали.

— Куда это на ночь глядя? — обалдел Данила. — У нас игра с «Нефтчи» послезавтра, Бес ни в жизнь не отпустит.

— Не бойся, — покровительственно улыбнулась девушка. — С ним я уже обо всем договорилась. Так что, с этой стороны тебе ровным счетом ничего не грозит. А вот от меня можешь и по шее схлопотать. О, господи, — закатила она глаза. — Что ж ты такой бестолковый-то у меня такой? Квартиру едем смотреть, ремонт закончили сегодня!

— Да ладно? — подпрыгнул от неожиданности юноша. — Ленка, я тебя люблю!

— Руки! — грозно крикнула Андреева. — Куда руки тянешь? В душ ушел, живо!

Всю дорогу Мельник нетерпеливо ерзал на сиденье, желая поскорее оказаться в своем новом доме. Ленка с улыбкой наблюдала за ним.

— Успокойся, — пыталась она в который уже раз достучаться до Данилы. Тот вроде бы соглашался, ненадолго успокаивался, но уже вскоре вновь начинал напряженно всматриваться в полумрак шоссе, который разрезали фары такси. Наконец, приехали. Парень нетерпеливо сунул шоферу, не глядя пару смятых купюр:

— Достаточно?

— Более чем, — удивился водитель. — Подожди, сдачу дам…

— Оставь себе! — Данила выскочил на улицу. Помог выбраться наружу девушке и быстро зашагал к подъезду.

— Я сейчас упаду! — возмутилась Ленка. — Тащишь, как на аркане. Иди медленнее, пожалуйста, и так скользко.

— Прости, — покаянно улыбнулся Мельник. — Не терпится увидеть, как там все сделали.

И вот, долгожданный момент. Парень нетерпеливо провернул в замке ключ, распахнул входную дверь, вошел в прихожую и, пошарив впотьмах по стене, нащупал рычажок выключателя.

— Итический богомышь! — вырвалось у него непроизвольно.

— Нравится? — лукаво осведомилась Ленка. И тут же возмущенно закричала. — Куда в ботинках поперся, горе луковое, сними немедленно!

Мельник быстро скинул обувь и, прямо в носках, не снимая пальто, вошел в комнату. Зажег свет и осмотрелся. Он точно приехал по адресу?

Уже в прихожей, сразу за ковриком — на него и наступать-то было страшно, поэтому Данила прошел по краешку, начиналась пушистая дорожка, расписанная какими-то заморскими цветами. Вела она на кухню, но туда парень решил заглянуть потом. Комната…внушала.

— Все-таки по-моему сделала? — обернулся он к Елене.

— Ага, — усмехнулась она в ответ. — Мастера сначала нос воротили от твоих каракуль, а потом, когда вникли, то слезно просили разрешение себе эти рисунки оставить.

Данила удовлетворенно улыбнулся. То убожество, которое в СССР выдавали за мебель, видеть в своей квартире он не желал категорически. Поэтому, собрав в единое целое все воспоминания о том, каким должен быть правильный интерьер, он несколько дней рисовал, чертил, объяснял, как мог Ленке — у самого времени не было встречаться с мастерами-краснодеревщиками. На выходе получилось очень даже достойно.

Слева от входа, в нише, которая изначально была заложена в жилищный план архитекторами, появился шкаф-купе. Там и нужно было всего-то, проложить направляющие на полу и по потолку и сварганить под них двери. Две были глухими, а на среднюю приклеили здоровенное зеркало на всю высоту. Попутно, раздвинули тем самым зрительно комнату. Внутри шкафа, в соответствии с эскизами Мельника появились разнообразные полки, ящики и штанги под вешалки.

Справа от входа устроилась огромная тахта, застеленная роскошным черно-белым пледом с изображением панд. Поверх, в живописном беспорядке несколько подушек-думок.

— Китайский! — похвасталась Андреева, проведя рукой по пледу. — Отцу дипломат знакомый подарил, но моим почему-то не понравился. А сюда замечательно подошел. Нравится?

— Очень! — искренне ответил Данила.

Напротив тахты невысокие секции-тумбы в половину человеческого роста. Стенки, серванты и прочая подобная ересь Мельника всю жизнь откровенно бесила. Захламлять квартиру он не желал категорически. По его задумке посуда, книги и прочие хозяйственные принадлежности прекрасно могли быть убраны внутрь. Как раз пыли меньше будут собирать. А сверху должна была появиться аудио и видеотехника. Пока, правда, там было пусто. Ну, да ничего, заграница нам поможет!

— Лоджию, я смотрю, застеклили?

— Да, — кивнула Ленка. — Утеплили, обшили — все, как заказывал. Там жить теперь можно. Даже свет провели. Хорошая, кстати, задумка, мне понравилось. Будешь себя плохо вести, выгоню туда на раскладушку!

Хм. А ведь и правда выгонит. Ключи у нее, что ли, отобрать? Мельник оценивающе посмотрел на улыбающуюся девушку.

— Даже не мечтай, — ласково сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Придушу!

— Кухню пойду смотреть, — буркнул Данила. Этот тайм он, судя по всему, проиграл вчистую. Но ведь матч еще не закончен?

Кухня сияла, словно пасхальное яичко. Гарнитур — гэдеэровский, «фартук» из плитки, мойка-нержавейка, газовая плита на четыре конфорки, подвесные ящики — все сверкало и блестело. В углу фырчал недовольно на позднего гостя здоровенный пузатый холодильник. Напротив — обеденный стол и диван-уголок. Тоже по эскизу Данилы. Пара стульев с высокой спинкой.

— Rosenlew, — прочел на шильдике холодильника Мельник и не удержался, по-мальчишески, провел пальцем по лакированной поверхности двери.

— Финский, — прокомментировала Андреева с затаенной гордостью.

— А в местах общего пользования чье? — полюбопытствовал парень.

— Сантехника тоже финская, — девушка наморщила лобик, вспоминая. — Плитка на стенах вроде югославская. Или нет? Не помню. Ты скажи, лучше, тебе правда нравится? Или есть какие-то замечания? Говори, как есть, бригада в случае чего все мигом исправит.

— Правда нравится! — честно признался юноша. — Я словно в сказку попал. Только…

— Что не так? — вскинулась Елена. — Мебель? Или обои?

— Я думаю, что здесь все стоило гораздо дороже, чем я тебе отдал. Сколько с меня за полный ремонт?

— А, ты об этом, — равнодушно отмахнулась Андреева, успокаиваясь. — Я уж решила, тебе что-то не понравилось в ремонте. Разберемся потом, не забивай голову. Давай лучше сядем и отпразднуем, как следует, твое новоселье. Я в «Пекине» утку заказала, салаты, фрукты и все, что еще к этому нужно. Горячее сейчас в духовке разогрею…что?

— Лен, я так не могу, — набычился Мельник. — Не хочу, чтобы ты меня считала альфонсом. Скажи, сколько с меня. Иначе, ничего хорошего у нас не получится.

Андреева посмотрела на него долгим взглядом.

— Похоже, что я в тебе не ошиблась, — сказала она негромко после томительной паузы. — Надо же, а ведь сомневалась слегка. Ладно, будет тебе вся калькуляция. С накладными, чеками и прочей бухгалтерией. До конца недели соберу и отдам. А ты вернешь, как сможешь. Так тебя устроит?

— Вполне, — повеселел Данила. — Только без дураков, все полностью.

— Тогда, раз уж обо всем договорились, доставай утку, а потом открой вино. Как положено, «бордо» привезла — к утке по-пекински оно лучше всего подходит. Штопор вон в том ящике. Запоминай!

— А бокалы?

— В комнате. В этих твоих — тумбах. Если не ошибаюсь, в той, что у окна.

Эх, до чего же здорово просыпаться в собственном доме! База с ее казенной мебелью, скрипучей кроватью и рассохшимися шкафами и тумбочками в этом смысле не идет ни в какое сравнение. А если еще вспомнить один на этаж туалет…Нет, лучше не стоит вспоминать! А то еще всплывет перед глазами храпящий сосед.

Утром, при свете дня, Данила стал обнаруживать в квартире какие-то новые вещи, детали и прочие мелочи, которые ускользнули от его взгляда накануне. Привинченная к стенке в прихожей подставка с телефоном — надо же, а народ годами ждет, пока проведут! — аккуратный туалетный столик с изящным зеркалом, притаившийся за тахтой, встроенный шкаф у входной двери под верхнюю одежду — да много чего еще ему предстояло увидеть, сразу и не сообразишь.

Гораздо важнее для юноши было то, что его дом располагался неподалеку от родного стадиона «Динамо». А, значит, теперь ему не нужно было тащиться в Новогорск после матчей. И на тренировки, когда они будут проходить в Петровском парке, тоже добираться можно без проблем. Перешел дорогу и ты уже на месте. Да и самостоятельно можно побегать, позаниматься рядом со стадионом на спортплощадке, повисеть на турнике, поотжиматься на брусьях. Красота!

Сегодня, правда, все равно предстояло возвращаться на базу. Бесков перед матчами всегда собирал там своих футболистов. Странно, что он вчера пошел навстречу Ленке. В нынешних-то условиях, когда от лидера — динамовцев Киева их отделяет всего один балл. И при удачном стечении обстоятельств, москвичи вполне способны претендовать на золотые медали первенства. Жаль, что не от них нынче все зависело. С киевлянами оба своих матча уже отыграли, поэтому оставалось надеяться на то, что кто-нибудь из других команд сможет дать бой лидеру.

Впрочем, Мельник сомневался, что это произойдет. Особенно, зная о том, как трепетно руководство УССР относится к своей футбольной команде и ее достижениям. Как пить дать, сунут на лапу кому следует и все. Да, как теперь не вспомнить с сожалением игры, в которых не добрали такие нужные на финише очки! Ладно, тут уже ничего не изменишь. И так, если разобраться, во втором круге совершили впечатляющий рывок с двенадцатого — тринадцатого места аж на второе. Хотелось бы, конечно, занять верхнюю строчку в итоговом протоколе первенства, но…

— Даня, ты почему меня не разбудил? Я ж на работу опаздываю! — Опаньки, пока Мельник предавался размышлениям о перипетиях турнирной борьбы, прижавшись лбом к прохладному оконному стеклу, проснулась Ленка. И теперь стояла, уперев руки в боки, в дверном проеме с явным намерением устроить небольшой скандал. Но с учетом того, что вместо пижамы или халата на ней была рубашка Данилы, да еще и не застегнутая на все пуговицы — мысли она вызывала совсем иные.

— Доброе утро, солнце, — приветливо улыбнулся ей юноша. — Иди умывайся и садись за стол, я все уже приготовил. А на работу успеешь, тебе же отсюда до Новодмитровской буквально пара шагов, забыла что ли?

— Ох, точно, — спохватилась Андреева. — Это от родителей долго добираться. А отсюда и, правда, рукой подать. Решено, поживу тут какое-то время! — заявила она и спокойно направилась в ванную комнату.

— Эй, — возмутился Данила. — А меня не хочешь спросить.

— Не-а, — нахально ответила оккупантка. И захлопнула дверь прямо перед носом разозленного парня.

Глава 16

1968 год. Ноябрь. Москва

— Хороший футболист всегда играет с удовольствием. Понял? — Бесков смотрел с раздражением.

— Да, — сил на более развернутый ответ у Данилы просто не осталось. Загонял тренер так, что, несмотря на легкий морозец, от динамовцев пар валил.

— Ни хрена ты не понял! — взорвался Константин Иванович. — И вы, бездари, такие же! — Он обвел нестройную шеренгу своих игроков злым взглядом. — На кону у нас «золото». Главное — не дать усомниться в своих притязаниях. Если хотите, поддавить Киев морально, чтобы они все время чувствовали наше дыхание у себя на затылке. А что я вижу? У меня родственник сидел, так я его навещать ездил. Вот там наблюдал, как они с утра на работу шли.

— И что? — заинтересовался Рябов.

— А то, Георгий, — скривился Бесков. — Что вы сейчас, как те зеки. Так же едва-едва плететесь!

— Сдурел совсем. Бес, — тихо ругнулся Маслов. — Я сейчас легкие на землю выплюну, загонял вусмерть. А ему еще что-то не нравится. Сдохнуть всем что ли?

— Помолчи, Валер, — одернул приятеля Аничкин. — Не видишь, его накрутил кто-то. Видать начальнички звонили, требовали выиграть любой ценой, вот и лютует.

— А, понятно, — протянул Маслов. — Как обычно. Накачка пизд…лями сверху донизу. Лучше бы пообещали что-нибудь путное. А то в прошлом году за Кубок по телевизору вручили. На хер он мне сдался? Тем более, наш угребищный «Горизонт» или «Рубин» — Анюта, не помнишь?

— Сам-то что? — Виктор со стоном покрутил корпусом. — Черт, у меня каждая косточка болит.

— Да я его сразу в комиссионку отвез, — меланхолично сказал Валерий. — Прямо в коробке, даже не распаковывал.

— Не побоялся, что как Численко пропесочат? — удивился Рябов. — Игорька, помнится, за плащи болоньевые на всю страну ославили.

— Эва, куда хватил, — засмеялся тихонько Маслов. Так, чтобы не привлечь внимания продолжавшего бушевать Бескова. — Число их сколько сдал? Несколько десятков. Разницу чуешь? К тому же я по левому паспорту сдавал, не на свою фамилию.

— Как это? — не понял Данила. — Разве так можно?

— Знакомства надо хорошие иметь, Малой, — покровительственно улыбнулся одноклубник. — Тогда на некоторые отступления от закона можно смотреть сквозь пальцы. О, мужики, кончай базарить, Бес закругляется. Сейчас на тактику пойдем, хоть поспим в тепле. Главное, не забыть вату в уши вставить.

В день матча немного распогодилось. Мороз нехотя отступил, и термометр уверенно показывал восемь — десять градусов со знаком плюс. Зябковато, конечно, ветерок задувал по чаше стадиона такой себе свеженький, но хоть на небе ни облачка. Ясно. Газон, правда, после всех этих атмосферных катаклизмов стал влажным и вязким. И играть на нем было тяжело. Не спасали даже металлические шипы на бутсах. Нет, помогали, разумеется, но до комфортного состояния было далеко.

Мельник в четвертый раз подряд пролетел мимо основы. Вместо него в линии нападения появился триумфатор прошлой встречи Ларин. Обидно. Чувствовал себя Данила замечательно и буквально рвался в бой. Но Бесков на оглашении состава на игру посмотрел сквозь молодого форварда так, словно перед ним никого не было. Пустое место. А ведь после разговора с Эштрековым юноша не поленился, покопался на базе в газетах и подсчитал, что всего в этом сезоне он принял участие в 24 официальных играх за клуб и сборную, в которых забил — тадам — 24 гола! А еще отдал 15 голевых передач. Статистика просто блеск!

К собственному стыду, не отслеживал происходящее, а ведь на данную минуту, ко всему прочему, шел на первом месте в споре бомбардиров первенства с 21 результативным ударом. Правда, следом за ним находился достаточно близко Берадор Абдураимов из «Пахтакора» — 19 голов. А Мельник-то все гадал, чего в последнее время журналюги так разоряются, описывая его результативность.

С этой точки зрения вдвойне обиднее, что не вышел на матч. А вдруг конкурент возьмет, да и наколотит целую пачку в ближайшем матче? Сколько раз уже подобное бывало. Вон, в свое время Протасов таким макаром якобы превзошел давнишний рекорд Никиты Симоняна. Много слухов по стране ходило, как именно форвард «Днепра» в последних турах то и дело зажигал свою фамилию на табло.

Ладно, хрен с ними, с достижениями. Что там на поле?

Накачка Бескова сильно повлияла на настрой его команды. Футболисты «Динамо» рубились за каждый мяч не щадя ни себя, ни соперника. Бакинцы, судя по всему, такого явно не ожидали и выглядели растерянными. В их составе разве что Банишевский попытался несколько раз взять игру на себя. Даже прорвался к штрафной Ракитского однажды. Но Смирнов, которого Константин Иванович поставил персонально опекать его, блестяще справился с этой задачей. Он как бульдог вцепился в форварда южан и не давал ему не то, что ударить по воротам москвичей, но даже поднять голову и осмотреться, чтобы сделать хороший пас кому-нибудь из партнеров. Выключил наглухо. И Анатолий уже к середине тайма откровенно сник. Стал отходить глубоко назад, чтобы нормально поработать с мячом, норовил побыстрее от него избавиться, и прежней серьезной опасности уже не представлял.

У динамовцев разыгрался в центре поля Маслов. Он постоянно брал игру на себя, не боясь ответственности, блестяще дирижировал партнерами, раздавал острые проникающие передачи своим нападающим. А вот у тех дела не клеились. Козлов и Ларин выглядели очень пассивными, то и дело теряли мяч. Да и защитники «Нефтчи» следили за ними зорко. И так же, как и их коллега по обороне Смирнов, спуску хозяевам не давали.

Юрка Семин, который уже привычно встал на позицию атакующего полузащитника, один раз проверил голкипера бакинцев на бдительность, зарядив метров с двадцати пяти, но Крамаренко не подкачал, взял мяч намертво. Так что, пока явных голевых моментов у ворот и тех и других, практически не наблюдалось.

Бесков сидел белый, как полотно. Молчал, вцепившись руками в сиденье. Голодец пытался с ним о чем-то поговорить, но старший тренер даже не повернул в его сторону голову.

— Переживает, — толкнул Данилу в бок Володя Эштреков и показал глазами на Константина Ивановича. Сегодня они опять сидели рядышком.

— Ясное дело, — согласился Мельник. — Видать, хвоста ему накрутили по самые Нидерланды. А мы, как на грех, никак забить не можем.

— Как тут забьешь, — зло произнес Эштреков. — Они вон в последние минут десять всей командой к штрафной отошли. Ракитский ходит мерзнет без дела.

— «Автобус» припарковали, — задумчиво сказал Данила.

— Чего? Какой еще автобус, — удивился Володя. — Малой, бредишь никак? Давай врача позову.

— Да это я так, — смутился молодой футболист. — Похоже, просто. Встали перед штрафной и смещаются за мячом вправо-влево, как будто автобус на парковке взад-вперед елозит.

— И как пройти этот чертов автобус, — ожил вдруг Бесков. — Есть идеи, Мельник? Шевели мозгами, ты парень башковитый.

Легко сказать, шевели. Что он — Жозе Моуриньо или сэр Алекс Фергюсон? Эх, что-то ведь однажды слышал в обсуждении комментаторов и приглашенных экспертов на спортивном канале. Говорили они о том, как бороться с этой заразой. Вспомнить бы еще, что конкретно.

— «Нефтчи» не пытается активно отыгрывать мяч, — начал осторожно Данила. — Их игроки создали барьер между своими воротами и нами. Располагаются глубоко, поддерживают компактность и непроницаемость своих построений. А наших диспетчеров — Маслова и Семина — «душат», лишая пространства.

— Ну-ну, молодец, — поощрительно кивнул Бесков. — Не зря на разборы игр и тактические занятия ходишь, пока все правильно. Но я не услышал, как можно противодействовать этому «автобусу». Ты ж так это назвал?

— Да, все верно, — согласился юноша. — Как можно преодолеть эту массированную оборону. Ну, во-первых, отказаться от прямолинейных розыгрышей комбинаций. Чаще применяем «рваный» ритм со сменой акцента атаки. Мяч должен двигаться быстро по всей ширине, запутывая защитников. Да, можно еще попробовать выманить их на себя, отойдя к центру и начав обыгрываться там. Вдруг соблазняться возможностью провести контратаку? Ну и, самое главное, высокий мощный форвард — или пара таких форвардов.

— Смысл? — коротко поинтересовался Голодец. Он тоже слушал очень внимательно. И с явным интересом.

— Они смогут зацепиться за мяч, укрыть его корпусом, постараются пойти на обострение. В идеале заработают опасный штрафной. А против удара с него ни один «автобус» не может служить надежной защитой. Вот, собственно, все, что придумалось. — Мельник виновато улыбнулся.

— Неплохо, — скупо обронил Константин Иванович. — Неплохо. Беда в том, что таких думающих диспетчеров, которые способны реализовать твои предложения, на весь Союз раз-два и обчелся. Масло немного прямолинеен. Да, он хорошо видит поле. Да, может отдать хорошую передачу. Но импровизация — это не его конек. А здесь, тут ты абсолютно прав, нужно какое-то нестандартное действие. Мунтян в Киеве подобное осилил бы.

— А Семин? — осторожно поинтересовался Данила. — У Юрки голова светлая. Разве он не способен сыграть нестандартно?

— Сыроват! — махнул рукой старший тренер. — Справа в полузащите тянет неплохо, но это на фланге. А в центре, как распасовщик, еще не освоился. И Ларин, зараза, почему-то сегодня в полноги играет, — с досадой сказал Константин Иванович. — Мяч все время теряет. А ведь как раз «столба» мог бы сыграть. Фактура ведь позволяет: рост, вес, удар — все при нем.

— Молодой еще, стабильности не хватает, — тяжело вздохнул Голодец.

— Да уж, — насупился Бесков. — Придется думать.

До перерыва картина матча так и не поменялась. Динамовцы раз за разом утыкались в плотную линию обороны бакинцев, начинали возиться и в итоги лишались мяча. Но и футболисты «Нефтчи» вовсе не торопились к воротам Ракитского. Складывалось ощущение, что ничья их вполне устраивает.

Интересно, подумал вдруг Данила, а не могли киевляне как-то простимулировать их сегодняшнего соперника? А что, в его времени это было вполне распространенной практикой — конкурент, не имея возможности решить свои задачи напрямую, закидывал удочки в другие команды, обещая отблагодарить за нужный результат. Вот, как сегодня. Бакинцам, если подумать, особо ничего уже в чемпионате не нужно. Сидят себе на десятом или одиннадцатом месте и сидят. И выше не прыгнут, и вниз не упадут. Так отчего не отозваться на просьбу подсобить «гарным хлопцам» из Киева? Особенно, если эта самая просьба будет подкреплена шелестом купюр. А в нынешней ситуации даже одно потерянное очко фактически ставит крест на шансах победить в первенстве для москвичей.

В раздевалке Бесков постарался подхлестнуть своих игроков, завести их. А с точки зрения тактического подсказа озвучил практически все предложения Мельника. Со своими дополнениями, но все-таки. Хотя, чего такого уникального, о чем не знал бы такой матерый тренер, как Константин Иванович, наговорил Данила? Все ведь вполне очевидно.

К сожалению, во втором тайме особо ничего не поменялось. Хотя Козлова и сменил быстроногий Эштреков, который ушел направо, а Ларин переместился на место центрофорварда. Володька трижды прорывался по своему краю и делал неплохие навесы, но в первом случае нападающий промедлил, во втором — хорошо сыграли защитники, которые вынесли мяч на угловой, а в последнем эпизоде Ларин здорово пробил в ближний угол метров с десяти, но Крамаренко занял правильную позицию и отбил этот удар. А когда нападающий бросился на добивание, судья из Сухуми Мильченко вдруг свистнул, фиксируя нарушение.

— Бармалей, продай штаны, купи очки! — орали с трибун болельщики «Динамо», выражая громким свистом свое несогласие с таким странным решением, но арбитр был неумолим. Он довольно резко отправил восвояси футболистов хозяев, которые окружили его и пытались оспорить этот вердикт. А особо настырного Еврюжихина, который никак не унимался, даже пообещал удалить с поля.

— Что творит! — простонал Кузнецов. — На ровном месте атаку сорвал, сволочь. Не было ведь никакого нарушения.

— Мельник, — позвал возмущенного парня Голодец. Данила, как и вся скамейка запасных, вскочил на ноги и громко выражал свое недовольство в адрес арбитра, потрясая кулаками и выкрикивая разные оскорбления.

— А? — игрок в запале не сразу понял, что обращаются к нему.

— Иди, разминайся. Выйдешь вместо Семина. Постарайся продавить их в центре вместе с Лариным.

Юный нападающий кинул быстрый взгляд на часы, расположенные на табло стадиона. Черт, всего пятнадцать минут осталось. Эх, пораньше бы его выпустили. Хотя, и за отведенное ему сегодня время можно попробовать изменить счет.

— Эй, пацан, — окликнул его кто-то из футболистов «Нефтчи», когда Данила вышел на поле и сразу же побежал вперед. — Может, еще разок в волейбол сыграешь? Только тебе не к нашим, а к своим воротам надо! — и жизнерадостно заржал.

Мельник стиснул зубы. Помнят, уродцы, как он пенальти привез на ровном месте. И не объяснишь, что да, сглупил, но тогда показалось, что делает все правильно. А, хрен бы с ним! Играем.

Вскоре Данила первый раз получил мяч. Но сразу два защитника, которые приклеились к нему после выхода, насели с двух сторон и едва не оторвали парню ноги, выбивая круглого в аут. После этого еще дважды Мельник пробовал как-то обхитрить своих опекунов и вырваться-таки на свободное место, но… дело свое бакинцы знали туго. Все, что приобрел юноша за эти минуты — так это порванную после удара железными шипами гетру. Слава богу, что щиток голень спас.

Стрелка на часах безжалостно показала, что осталось играть всего минуту, когда отчаявшийся Данила отошел к центру поля, чтобы ускользнуть от преследователей, получил там передачу от своего защитника и решительно двинулся вперед, включив скорость на полную катушку. Короткая перепасовка с Масловым, крокета, переступы — перед ним осталось всего двое. Но времени катастрофически не хватало. Юноша буквально кожей чувствовал, как неумолимо истекают последние секунды этой игры. Вот-вот и прозвучит финальный свисток. И защитники, что заняли свои позиции перед ним, не торопились атаковать, а спокойно отходили назад. Видать, тоже надеялись, что рефери остановит эту последнюю атаку «Динамо».

Рискнуть? А что, собственно, остается. Мельник сделал еще шаг и, уловив момент, вдруг с места, без замаха, пробил по воротам. Мяч пулей пронесся между игроками «Нефтчи», по ломаной траектории обогнул перчатки Крамаренко и…

— Сука! — неверяще выдохнул Мельник. — Как же так?!

Кожаный снаряд ударился в перекладину, от нее отлетел вниз, но линию ворот не пересек, а выскочил обратно в поле. И вратарь бакинцев в красивом броске поймал его там. Причем, одновременно с сигналом об окончании матча. 0–0.

— Дерьмо! — выдохнул рядом с Данилой Ларин. — Малой, — потрепал он по волосам товарища, безутешно глядящего на радостного голкипера «Нефтчи», — да не переживай ты так. Что поделать, бывает и такое.

— Он должен был залететь, — убитым голосом сказал Мельник. — Я ведь правильно все рассчитал. Какого-то сантиметра не хватило.

— Забьешь еще, — подбодрил товарищ. — О, смотри, чего это он? — Володя с удивлением показал на бегущего к ним со всех ног Эштрекова. — Володь, что случилось? Где пожар?

— Киевляне, — задохнулся от быстрого бега тот. — Киевляне с «Араратом» тоже по нолям сыграли. Какой-то болельщик репортаж по транзистору слушал, крикнул сейчас, когда я уже в раздевалку шел. Вот, решил вам сообщить.

— Подожди, — сообразил Ларин. — Выходит, у них по-прежнему перед нами в один балл разница?

— Ага. И теперь все в последнем туре решится. Мы с «Шахтером» играем, они — в Ростове-на-Дону со СКА. Так что, выше голову, Малой, еще повоюем!

Глава 17

1968 год. Ноябрь. Москва

— Это что? — Ленка с недоумением поворошила ногой кучу писем, которую Данила вывалил на пол прямо посреди комнаты. — Кто это тебе пишет, да еще в таком количестве?

— Ты ведь в журнале работаешь, — попенял ей Мельник. — Неужели никогда не работала с письмами читателей?

— Вот еще! — фыркнула Андреева и уселась на тахту, демонстративно вытянув длинные стройные ноги, затянутые сегодня в светло-синие джинсы с видом оскорбленной принцессы. — Делать мне нечего, как с текучкой разбираться. Для этого практиканты есть.

— А ты разве не практикантка? — удивился парень.

— Сейчас по шее получишь! — предупредила Елена, опасно сузив глаза. — Вообще-то я стажер. А когда закончу университет, то сразу перейду в штат. Мне и осталось-то всего два с половиной года.

— Подожди, — задумался Данила. — Но ведь ты на дневном учишься. Как же тебя стажером оформили? А, я, кажется, догадался. Папа, небось, позвонил?

— То есть, ты считаешь, что я ни на что сама не гожусь, — прошипела Андреева. — И все мои достижения яйца выеденного не стоят? А в редакции меня держат исключительно из желания угодить отцу. Так? — И, не дожидаясь ответа, запулила в голову юноши одну из подушек. — Какая же ты скотина, оказывается, Мельник!

Ленка вскочила и ринулась в прихожую. Сопя и пыхтя от злости, натянула сапоги, надела пальто, намотала шарф и полезла с ожесточением крутить замки на входной двери. Данила молча сидел на полу, наблюдая за ее действиями с видимым интересом.

— Не звони мне, сволочь! — Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом.

Вот и поговорили. Мельник тихонько вздохнул. Разыгрывать сценки из индийского кино с уговорами, клятвами, песнями и плясками он не собирался. Пусть за ней другой кто-нибудь другой бегает, словно комнатная собачонка. И так уже не раз ловил себя на мысли, что несколько переборщил в общении с девушкой, позволив ей плотно так вскарабкаться ему на шею, свесить ножки и указывать, куда идти. Хватит. В конце концов, в ЗАГС он пока точно не собирался. А, соответственно, роль покорного и смирного подкаблучника покамест не актуальна.

Вот, кстати, задумался Данила, а почему именно сегодня он осознанно пошел на обострение ситуации, прекрасно понимая, что его, якобы, неосторожные слова вызовут бурную реакцию у девушки? И сам себе ответил: письма! Да-да, вот эти самые многочисленные письма, которые ему вручил комендант новогорской базы. Попросил зайти после тренировки и вручил с некоторым раздражением небольшой мешок.

— Сам давай разбирайся со своей корреспонденцией, — ворчливо заявил он. — Каждый день с почты приносят. Мне их уже складывать некуда.

— В смысле? — растерялся Мельник. — Это что, все мне?

— Нет, папе римскому! — вызверился комендант. — Конечно тебе. Забирай и вали с глаз моих. И чтоб раз в три дня за следующими порциями заходил, я за тобой больше бегать не буду. Понял?

— Понял.

А уже дома, глядя на разношерстные конверты, Данила вдруг отчетливо понял: худо-бедно, но он заработал себе имя в советском футболе. И теперь уже не является никому не известным салажонком из дубля, каких в каждой команде вагон и маленькая тележка. Эдаким китайским фейерверком, который выстрелил, поднялся в небо метров на двадцать, хлопнул там с негромким треском и быстро погас. Нет, его, похоже, взвесили, оценили и признали достойным внимания. И какого, спрашивается, черта, он должен вести себя, как бедный родственник?

По-хорошему, еще очень большой вопрос, что думают об их отношениях с Еленой ее родители. И нужен ли им в матримониальных планах футболист. Обычно в номенклатурных семьях советской элиты не приняты мезальянсы. И, наверняка, уже давно взят на заметку какой-нибудь молодой и перспективный вьюнош из семьи дипломата, партийца или, на худой конец, военного. Почему, спрашивается, не пресекли их общение? Ну, вариантов, разумеется, может быть несколько, но Данила склонялся к тому, что папа или, скорее всего, мама Андреевой решила, что пусть, мол, дочка немного погуляет, перебесится, поймет, что связалась с парнем не ее круга, и тихо-мирно вернется в родные пенаты. Всплакнет на груди родной мамули и покладисто пойдет под венец с тем, на кого укажут. А что, вполне себе рабочая версия. И если в ближайшее время ему не предъявят, что, дескать, как посмел обидеть нашу драгоценную кровинушку — а ну-ка, быстро метнулся заглаживать вину! — то его предположения верны. И их размолвка воспринята с облегчением. Давно пора и все такое.

Ладно, пусть идут лесом. Он свой ход сделал и мяч теперь на их стороне. Подождем ответной реакции. С этой мыслью Мельник взял первое попавшееся письмо, надорвал с одной стороны конверт и вытащил пару листочков, вырванных из школьной тетрадки.

«Здравствуй, Данила!

Пишет тебе Сережа Бурыченков. Я знаю, что ты играешь в команде „Динамо“ (Москва). Это мой любимый клуб. Я — твой большой поклонник. Над моей кроватью на стене приколот твой портрет, который я вырезал из газеты. Мне нравится, как ты играешь. А еще я мечтаю съездить в Москву на матч чемпионата с твоим участием. Особенно мне нравится, как ты обводишь мяч. Я очень хочу тоже научиться играть так, как ты, и забивать много-много голов. Я бы хотел иметь такую спортивную форму, как у тебя, мне она очень нравится. Я бы хотел посмотреть, как ты „чикаешь“ мяч, обводишь противников из другой команды. А еще я мечтаю тоже стать футболистом и научиться всем твоим финтам. И стать таким же знаменитым, чтобы меня узнавали на улице. Жалко, что я не всегда могу видеть тебя по телевизору, потому что в нашей квартире он есть только у соседей. А они не всегда пускают меня смотреть футбол. Я занимаюсь в секции. У нас хороший тренер. Учит нас быть внимательными и не совершать ошибки. А еще я хожу в другие кружки. Только там у меня пока нет хороших результатов. Также я увлекаюсь пионерболом, волейболом и баскетболом. Пиши мне и приезжай в гости. Я буду ждать. Пока! До скорого.

Сережа Бурыченков, 11 лет, Свердловск».

Надо же, обалдело потряс головой Данила. Прям, натуральный фанат появился. А что, если устроить какую-нибудь показательную акцию? В стиле более поздних рекламный мероприятий. Пригласить паренька вместе с родителями в Москву, свозить их на базу, стадион, подарить мячик с автографом. На игру в этом сезоне уже точно отвести не получится, но и без того впечатлений у семьи будет хоть отбавляй. А если еще подключить телевизионщиков, чтобы те сняли репортаж…

Стоп! Эк, куда понесло-то, одернул Мельник сам себя. Какие, к хренам, телевизионщики? Здесь подобные акции возможны исключительно по разрешению вышестоящих органов. И никакой самодеятельности они не потерпят. Ишь, чего удумал, культ личности Данилы Мельника создать! Взгреют моментально по первое число, тот же товарищ Семенов с удовольствием оттопчется.

А вот что действительно реально, так это проехать по городам и весям в составе «Динамо» с мастер-классами. Подшефных коллективов у его клуба было, как на Жучке блох. То есть, до фигища. Вот туда запросто направят. И даже отвезут, поскольку отчитываться наверх о проделанной работе нужно всем. Ведь, как учил дедушка Ленин: коммунизм — это учет и контроль! Кстати, о чем-то подобном — в плане посещения детских команд, разумеется, не об Ильиче, — недавно Голодец говорил на каком-то собрании. Мельник тогда не особо вслушивался, а, выходит, зря. Главное, чтобы на «зону» не отправили, мячик на потеху ворам чеканить. Это сразу нет. Красное пальтишко — ага?

Да, надо все хорошенько обдумать. С этой мыслью Данила отложил в сторону письмо и конверт от мальчика Сережи и решительно потянулся за следующим посланием.

— Плохо, Мельник. Очень плохо, — Бесков поморщился. — Бери пример, вон, хотя бы с Козлова. Он с мячом даже спать ложится. А ты лениться стал в последнее время. Раньше после тренировок всегда задерживался, отрабатывал финты или удары, а теперь первым в душ несешься. Отсюда и резкое снижение уровня формы. И, как следствие, редкое попадание в состав. А тебе, с учетом молодости и отсутствия стабильности, пахать нужно в два, в три раза больше, чем другим. Понял?

— Да, — еле слышно выдавил красный, как рак Данила. — Уяснил.

— А коль уяснил, тогда сейчас идешь и в паре с Лариным отрабатываешь удар с лета. — Константин Иванович недовольно посопел. — Тоже еще один звездун. Один раз прогремел и сразу нос задрал до небес. Володя, — окликнул старший тренер Козлова. — Давай, как ты умеешь, понабрасывай двум этим дарованиям. Ракитский, в рамку! И учтите, — Бесков строго посмотрел на двух провинившихся футболистов. — У кого в серии из тридцати ударов будет меньше забитых — гусиный шаг вокруг поля.

— На хрена ты к нему подошел? — зло поинтересовался Ларин, когда они пошли на исходную точку возле границы щтрафной. — Не видел что ли, он весь на нервах с утра и только и ждал, на ком бы сорваться. Вот ты придурок, Малой! И меня еще под монастырь подвел. Точно придурок!

— Отвяжись, — буркнул Данила. Ну, да, глупость сморозил, даже спорить незачем. Захотелось напрямую, глаза в глаза, поинтересоваться у Константина Ивановича, почему тот в последнее время постоянно сажает его на банку. Вот и нарвался на гневную отповедь и наказание. Что ж, поделом дураку. Хотя, насчет того, что перестал дополнительно тренироваться — это Бес загнул. Сам ведь ордер на квартиру вручал, неужто не понимает, сколько всяких проблем требовалось решить из-за новоселья?

— Не спи, замерзнешь! — крикнул Даниле Козлов. — Лови.

Мяч шустро полетел к молодому форварду. Тот быстро прикинул, в какой точке он начнет снижаться, подстроился, поло-жил корпус. Удар!

— По воробьям! — засмеялся Ракитский. Он даже не стал изображать и малейшего намека на то, что собирается прыгать. Мельник с досады чертыхнулся.

Ларин приложился удачнее. По крайней мере, в створ ворот попал. Правда, почти по центру и Сашка спокойно отбил летевший прямо на него мяч.

— Мельник! — дунул в свисток неизвестно откуда появившийся Кузнецов. Видать, Бесков отправил проконтролировать, как идет воспитательный процесс.

Да что ж ты будешь делать — и второй удар в молоко!

— Туловище как можно больше наклоняй в сторону опорной ноги, — подсказал немедленно тренер. — Бьющую ногу во время замаха резче отводи вверх и назад. А во время удара опорная должна быть в полусогнутом состоянии и слегка приподнята на носке. И по мячу всей плоскостью подъема бей. Попасть должен строго в середину. Усек?

— Угу.

— Тогда готовься к следующему удару. Ларин, ты ведь слышал, что я сейчас Мельнику объяснял?

— Слышал.

— Вот и покажи, как понял.

Так и пошло. К концу серии Данила втянулся и у него стало помаленьку получаться. По крайней мере, Ракитский перестал издеваться над его промахами и язвительно высмеивать их, а принялся кидаться за летящими в ворота мячами всерьез. Счет в противостоянии с Лариным стал неумолимо клониться в пользу Мельника. Володька молчал, но было видно, что постепенно заводится. И бьет все сильнее и сильнее.

— Полегче, чертушка! — не выдержал, наконец, Сашка, болезненно встряхивая кистями после очередного отраженного удара. — Руки отсушил, зараза. Мне ж еще в Донецке играть.

— Иванов, замени его, — немедленно отреагировал на происходящее Кузнецов.

Олег страдальчески закатил глаза, но возражать не решился и послушно пошел на место Сашки. По классу он все-таки уступал коллеге, и потому Даниле удалось два раза подряд прошить его. Ларин окончательно озверел и очередной свой удар нанес с такой силой, что…мяч просто лопнул!

— Ах, ты ж, вредитель! — взвыл Кузнецов. — Мы ведь эти мячи в Швеции за валюту покупали. Импортные, специальной водонепроницаемой краской обработаны — чтобы воду не впитывали. А ты, орясина, их вдребезги! Куда мне его теперь прикажешь девать, на помойку отнести?

— Что за шум, а драки нету? — подошел к ним Бесков, который все это время гонял в хвост и гриву других футболистов.

— Погляди, Константин Иванович, как этот балбес имущество казенное уничтожает! — ярился Кузнецов, демонстрируя старшему тренеру останки несчастного мяча.

— Н-да, силен! — уважительно покачал головой Бесков. — К этой силушке еще бы мозги добавить. Значит, поступим следующим образом, — принял он решение, немного подумав. — Бить прекращаете. Оба. Вокруг поля по три круга. А потом, — Константин Иванович злорадно усмехнулся. — Пойдете старые мячи красить. Восполнять, так сказать, потери.

— А я-то здесь причем? — возмутился Данила. — У меня мячи не лопаются. С какой стати…

— Четыре круга!

— Константин Иванович…

— Пять!

— Заткнись, гад, — злобно прошипел Ларин в ухо Мельнику и незаметно ткнул одноклубника кулаком в поясницу. — Иначе он в раж войдет и мигом до десятка нагонит.

Данила угрюмо замолчал. Бесков с садистской ухмылочкой еще минуту постоял возле них, ожидая, не захочет ли кто-нибудь из молодых игроков снова покачать права. Но те урок усвоили крепко, и поэтому старший тренер удалился ни с чем, разочарованно вздохнув.

— Володь, давно хотел спросить тебя, как художник художника: а как мячи красят? — устало поинтересовался Мельник у одноклубника, когда они, наконец, завершили пыточное упражнение и устало присели на скамеечку у бровки, чтобы немного передохнуть.

— Иди на хер, художник, — окрысился на него товарищ, тяжело дыша. — Лишние два круга из-за твоего длинного языка прошли. У меня сейчас ноги отвалятся. И сердце выскочит.

— Зато мячи красить идем по твоей вине, — немедленно вернул должок Данила. — На кой черт мяч ухайдокал?

— А я что, — недовольно засопел Володька. — Бил, как всегда. Небось буржуи бракованный подсунули.

— Так как их красить нужно? — снова спросил Мельник.

— А, — лениво отмахнулся товарищ. — Пошли к дяде Грише, он все мигом тебе растолкует. Там в принципе ничего сложного нет, просто муторно до чертиков.

Так и оказалось. Выслушав присланных к нему футболистов, мастер похмыкал, а потом скрылся в своей подсобке. Погремел там железками, с чертыханием пошарил по полкам, а потом вышел обратно.

— Вот, держите. — Он протянул несколько разномастных кусков наждачки, кисточки и банки с краской и растворителем. — Мячи старые возьмете вон в том углу, — показал он направление. — Их там уже десятка полтора накопилось.

— Сколько? — взвыл Ларин. — Да нам здесь неделю с ними придется коноеб. ться!

— Все, положим, я тебя красить не заставляю, — спокойно возразил дядя Гриша, доставая сигареты и спички из кармана своего синего халата. — Но штуки три-четыре в порядок приведете. Я их потихоньку готовил уже к покраске, они там все вымыты и высушены. Задача ясна? Тогда приступайте. Если что понадобится, я у себя. — И мастер шмыгнул в свою каморку.

— Самые убитые ищи, — посоветовал многоопытный Володька, когда они добрались до небольшой кучи старых мячей разной степени изношенности.

— На фига? — удивился Данила. — Почему так — новые же лучше.

— Дятел ты, Малой, — глянул на него с превосходством Ларин. — Чем больше кожаная поверхность истерлась, тем проще ее зачищать. Смотри, — он нагнулся и подобрал один из мячей, который выглядел откровенно непрезентабельно. — Берешь шкурку, и начинаешь его зачищать. Делаешь практически замшевым, — Володька сопровождал объяснение действием. Мельник внимательно наблюдал за ним. — А когда станет одинаковым со всех сторон, то хорошенько промоешь, чтобы всю грязь удалить и на просушку. Ну а завтра, обработаем грунтовкой и после приступим к покраске. Да, чтобы краска хорошо легла, можно еще взять желатина, добавить щепотку в теплую воду и пройтись этим раствором по поверхности. Тогда краска ляжет равномерно. Вник?

— Давай помедленнее, — покрутил головой Мельник. — По всем этапам сначала: и с чувством, с толком, с расстановкой.

— М-дя, — расстроился Ларин. — Похоже, мы здесь и правда надолго.

Глава 18

1968 год. Ноябрь. Москва — Донецк

— Мельник, иди-ка сюда, — Константин Иванович поманил молодого нападающего к себе.

— Чего? — Не то, чтобы Данила чувствовал за собой какую-то вину, но…это же Бесков! Он из любой мухи не то, что слона — динозавра размером с трехэтажный дом вырастит. Причем в одну секунду. А красить мячи парню не понравилось. Надышался по дурости краской и потом едва не стошнило. Но голова дня два потом болела. И на еду толком смотреть не мог.

— У тебя ведь скоро день рождения, правильно? — старший тренер выглядел озабоченным.

— Ну да, десятого, — удивился Мельник. — А что?

— «Что»? — передразнил Бесков. — Восемнадцать лет тебе стукнет, вот что. Повестку из военкомата получал?

— Нет, вроде, — неуверенно сказал Данила. Честно говоря, он в почтовый ящик заглядывал редко, поскольку газет или журналов пока не выписывал. Собирался все дойти до своего отделения связи и оформить подписку на «Советский спорт» и «Футбол-Хоккей», но вечно не находил для этого времени. А письма от фанатов комендант передавал.

— Плохо, — скривился Бесков. — Очень плохо. По закону «О всеобщей воинской обязанности» ты как раз подпадаешь под призыв ноября — декабря этого года. Справишь день рождения и в сапоги. Да, — взялся он за подбородок, — упустил я как-то этот вопрос, упустил. Поручил Ильину, а он забыл. Замотался, говорит. Вот ведь, голова садовая! — ругнулся в сердцах старший тренер. — Эдак тебя и правда сейчас Бобров в ЦСКА захапает. С твоими показателями рупь за сто, что Сева не побоится на конфликт между нашими ведомствами пойти. Да только шиш ему! — Константин Иванович скрутил дулю и продемонстрировал ее ошалевшему немного от всего происходящего Даниле. — Слушай меня внимательно. Домой пока не уезжаешь, поживешь опять на базе. К воротам не выходишь, кто бы тебя не вызывал. А то сунут в машину и поминай, как звали. Бывали прецеденты. Я ребят предупрежу, они за тобой приглядят. И охрану, на всякий случай, настропалю, чтобы ворон не считали. Все понял?

— Да, — растерянно кивнул юноша. Ничего себе тут танцы с саблями вокруг него разворачиваются. — А на игру как ехать, вдруг в аэропорту привяжутся. Или в Донецке.

— Решим, — неопределенно ответил Бесков. — Это не твоя забота. В Донецк нам до твоего совершеннолетия лететь. Так что с этой стороны все чисто. Главное, запомни, как «Отче наш» — если поймают, увезут куда-то и положат перед тобой заявление, мол «хочу служить в войсках Советской Армии», ничего не подписывай! Будь на своем, как кремень. Иначе тебя никто уже не сможет отстоять. Усек? Эх, может тебя в дивизию Дзержинского запихнуть? А что, подчинение как раз по нашей линии. Съездишь разок на присягу, потом зачислят в спортроту инструктором по физподготовке, но жить будешь, как и прежде, дома. А срочную службу проходить в футбольном клубе «Динамо». Да, так, пожалуй, проще всего сделать. Но еще раз повторяю, с базы ни ногой!

Вот ведь, не было печали. В своем времени Мельник после школы поступил в институт с военной кафедрой и потому срочную службу в армии не проходил. Сборы, погоны лейтенанта и все — ко времени окончания учебы Советский Союз приказал долго жить и в суматохе того времени не пришлось даже на год в войска идти — оформили, как офицера запаса. К слову, и на сборы потом никогда не вызывали. А здесь, как оказалось, с этим делом все было строго. Что ж, оставалось надеяться, что Константин Иванович и правда сумеет разрулить непростую ситуацию.

В аэропорту, когда динамовцы улетали на матч с «Шахтером», к Даниле никто, слава богу, не приставал. За исключением болельщиков и болельщиц, разумеется. Но к этой стороне своей профессиональной деятельности парень уже стал привыкать. И автографы раздавал вполне уверенно. К тому же, этот выезд был особенный, так как москвичи реально претендовали на золотые медали чемпионата и потому кроме обычных любителей футбола в Шереметьево понаехали репортеры из самых различных изданий. Мельник все высматривал, не мелькнет ли где Андреева, но, нет — девушка так и не появилась. Или, он ее просто не увидел. Внутри засела небольшая заноза, которая царапала и заставляла думать, что, быть может, он зря так резко наехал на Ленку, но юноша старательно гнал эти мысли прочь. Чего теперь-то — сказал и сказал.

А вот в Донецке с ним приключилась история другого рода. Как уж местные товарищи так умудрились подгадать — это только им известно, но стоило его соседу по номеру Володьке Долбоносову вечером уйти в холл гостиницы, чтобы позвонить домой супруге, как в дверь кто-то постучал. И Данила, который решил, что это Вовка за чем-то вернулся, спокойно открыл. А на пороге некий совершенно незнакомый гражданин. С какой-то красной книжицей, которую мельком продемонстрировал растерявшемуся парню. И тот с перепугу пустил его внутрь.

Сначала Мельник, откровенно говоря, немного замандражировал. Неужто, в армию забирать будут? Где, тогда, армейский патруль? Но, оказалось, нет. Товарищ пришел вовсе не за этим. А предлагать перейти в «Шахтер».

— Ты подумай хорошенько, — рисовал он перед Данилой самые радужные перспективы, — оформим тебя, как работника шахты. Зарплаты у нас хорошие, на первых порах гарантируем триста — триста пятьдесят рублей в месяц. Плюс премиальные. А еще коммерческие матчи. Квартиру тебе дадим в центре города, машину. Где тебе еще такие условия предложат? И с армией вопрос решим. Зачислим в институт на дневное отделение, получишь отсрочку. А там, глядишь, все и наладится. И вообще, мы своих игроков в обиду не даем. Что скажешь?

— Спасибо, конечно, — Мельник сдержанно улыбнулся, — но мне и в Москве неплохо. Пусть и не так все шоколадно, как у вас. Зато — столица. А я, как вы знаете, москвич. И город свой люблю.

— Ай, это все лирика, — нетерпеливо отмахнулся гость. — Ты, прежде всего, спортсмен. Футболист. И переезды в другие города — это часть твоей работы. Не понимаю, чего артачишься? Денег мало, так и скажи — порешаем вопрос, добавим. Это не самая большая проблема. У нас мощная поддержка в горкоме.

— Извините, но я в «Динамо» хочу играть, — развел руками Данила. — Меня здесь все устраивает.

Незнакомец испытующе посмотрел на него. Подумал несколько секунд, а потом с сожалением улыбнулся.

— Что ж, печально. Но, советую все-таки еще раз хорошенько все взвесить и обдумать. Вот мой номер телефона, — он достал из кармана небольшой блокнот, написал несколько цифр, оторвал листок и протянул его Мельнику. — Если передумаешь — звони. Всего хорошего.

— И вам не хворать, — разговор утомил своей бессмысленностью. И последние пару минут юноша им реально тяготился. Ему к игре готовиться надо, а здесь по ушам ездят, горы золотые предлагают. Может быть, это такой изощренный способ выбить его из колеи? Не все же проституток в номер подсылать или отбойными молотками под окнами ночь напролет грохотать. Или что там еще обычно в таких случаях устраивают? Но шустрые ребята, не отнимешь, на ходу подметки режут. Интересно, если бы «волгу» попросил и «трешку» — дали бы? А, к черту.

* * *

Стоя на поле перед началом решающего матча, Данила с интересом разглядывал забитые битком трибуны. Ажиотаж вокруг встречи был огромный. И стадион не смог вместить всех желающих. Поэтому болельщики обильно усеяли возвышающийся рядом террикон. Находчиво, что и говорить.

Капитаны, между тем, кинули жребий. Аничкин выбрал «орла». Не угадал. Жаль, выходит, первый тайм москвичи будут играть против солнца.

Мельник еще раз повторил про себя установки, полученные в раздевалке от тренера. Игра с акцентом на фланги, растягиваем оборону соперника, меньше индивидуальной игры — в принципе, все знакомо, ничего нового Бесков не сказал. Единственное, попросил поменьше возиться с мячом.

— Вы сами можете бегать не быстрее игроков «Шахтера», — объяснял он. — Но должны вести игру так, что мяч у вас будет ходить гораздо быстрее них. Если сделаете правильно, то за вами просто перестанут успевать. Да, если забьете быстрый гол, в защиту не садимся! Лучшая оборона — это наступление. Защита — держим свои зоны, на персоналку не отвлекаемся.

Резкий свисток прервал воспоминания. Козлов легонько катнул мяч с центра. Началось. И в ту же секунду трибуны вдруг взорвались истошными криками. Болельщики «Шахтера» решили в предпоследнем матче сезона поддержать своих любимцев на славу. Почему не в последнем? Все просто. Несколько странно составленное расписание и регламент чемпионата привели к тому, что практически в каждом туре какие-то команды отдыхали. И теперь, скажем, московское «Динамо» сегодня завершало первенство, а горнякам предстоял только через четыре дня заключительный матч.

«Шахтер»! «Шахтер!» «Шахтер!» — зрители старались изо всех сил. — «Дави Москву!», «Вперед, Донецк!» — вариантов для призывов было много.

И эти усилия не пропали даром. Горняки кинулись в бой сразу, без разведки. Они активно атаковали гостей, и при малейшей возможности смело шли вперед. И вот уже Яремченко обходит замешкавшегося Зыкова и хорошо простреливает. Орлов в падении, красиво, головой пытался замкнуть этот мяч, но не дотянулся до него каких-то пяток сантиметров. А вскоре уже Глодянис сделал отличную передачу, Шалычев проскочил мимо мяча, а подключившийся к атаке из глубины поля Дрозденко четко пробил в верхний угол. 1–0.

— Твою мать! — зло выдохнул рядом с Данилой Семин. — Приплыли.

— Ничего, — подбодрил его Мельник. — Сейчас отквитаем. Это лишь начало!

Москвичи снова начали с центра. Но теперь уже они, совершенно не обращая внимания на гул и свист донецких любителей футбола, ринулись в атаку. А что, собственно оставалось делать? Только победа в этом матче оставляла динамовцам надежду на первое место.

Еврюжихин продрался сквозь оборонительные редуты хозяев на левом краю. Мяч, словно приклеенный, катился у его ноги.

— Подавай! — зычно закричал Аничкин.

Но Генка выждал паузу, убрал на замахе опрометчиво бросившегося ему в ноги защитника и только потом аккуратно выполнил навес в сторону ворот Говорова. Из толпы игроков вылетел высокий, стройный Данила и головой четко пробил.

— Гол?! — подскочили запасные на скамейке «Динамо». И тут же разочарованно выругались. Кожаный снаряд угодил прямо в голкипера. А тот, не мудрствуя лукаво, отбил его кулаками в поле. На трибунах разразилась овация. Болельщики встретили этот момент настоящим громом аплодисментов. Крики: «Молодец» и «Браво» раздавались отовсюду. А герой эпизода — вратарь — приветственно помахал зрителям, вызвав новый шквал рукоплесканий.

В ответной контратаке хозяева снова хорошо прорвались по флангу — на этот раз оставив не удел Вадима Иванова. Снова прострел и… теперь уже раньше времени обрадовались голу местные зрители. А Сашка Ракитский, наперекор их ожиданиям, взвился пружиной, поймал мяч и упал с ним прямо под ноги набежавшего форварда.

— Хорош! Молодец, Ракита! — заорали запасные гостей. Но их крики быстро утонули в недовольном гуле трибун.

Голкипер гостей выбил мяч, но его уж как-то слишком быстро снова перехватили игроки «Шахтера». Они накатились на ворота гостей, пятнистый заметался в частоколе ног внутри штрафной и, когда многие зрители уже считали, что кожаная сфера вот-вот окажется в сетке ворот, Маслов, который пришел на помощь своим защитникам, выцарапал его у соперника, и длинным пасом отправил на Мельника. А Данила не только ловко остановил круглого, но и едва заметным движением ноги пробросил мимо опекуна. И в следующую секунду устремился к воротам горняков.

— В него, играй в него! — закричал тренер хозяев. Но куда там, длинноногий форвард «Динамо» легко убежал от защитника и стремительно вылетел на вратаря. Изящная крокета, и мяч, посланный точно в цель, спокойно пересек линию уже пустых ворот. 1–1.

Трибуны притихли. Но лишь на мгновение. А потом разразились проклятиями и угрозами в адрес Мельника. Данила смотрел в сторону беснующихся болельщиков равнодушно. Что, не нравится? Ну, извините, я не сто рублей, чтобы радовать всех. Вдруг глаз выхватил островок спокойствия в этом урагане страстей. На центральной трибуне расположилась небольшая группка людей, которые не прыгали и не орали всякие гадости. Они мирно беседовали, обсуждая событии на поле и, парень мог поклясться, пара-тройка этих истинных ценителей футбола даже одобрительно похлопали ему. Надо же, значит, не все поддаются эмоциям, кое-кто способен понять, как классно сыграл форвард. Пусть и не свой.

Новая атака на ворота «Шахтера». Данила обыграл сразу двоих горняков, прошел почти до лицевой линии и выверенным пасом назад нашел Козлова. Володька пробил хорошо, но Говоров сыграл просто на «отлично» и намертво забрал пятнистого.

— Молодец, Даня, давай и дальше так же! — похвалил юношу Голодец, когда тот пробегал мимо скамейки запасных. — Не останавливайся, дожимайте их!

Игра продолжилась. Атаки накатывались то на одни, то на другие ворота. Команды словно задались целью разыграть сегодня как можно больше красивых комбинаций. Но в них был один изъян — счет на табло стадиона по-прежнему оставался неизменным. Хотя зрителям матч определенно пришелся по вкусу и трибуны не затихали ни на одну секунду.

Под конец тайма хозяева постепенно получили небольшой перевес и стали все чаще гостить на половине поля «Динамо». Но и москвичи не оставались в долгу и отвечали резкими, острыми контратаками. В одной из них после прохода Зыкова мяч в центре штрафной принял Семин, но замешкался и пробил неточно. А еще через пару минут с острого угла хорошо приложился Еврюжихин, но вратарь отвел эту угрозу, парировав мощный удар нападающего.

Вскоре уже Ракитскому пришлось демонстрировать свое мастерство. После хорошего розыгрыша Яремченко хлестко пробил в нижний угол, но Сашка вытянулся в броске и кончиками пальцев перевел мяч за лицевую. Форвард схватился за голову. Донецкая публика с некоторой заминкой, но все же по достоинству оценила игру голкипера гостей. Пусть жиденькие, разрозненные, но аплодисменты по стадиону все же пронеслись легким ветерком.

Но вот последовал навес с угла поля. Мяч по красивой дуге пролетел над головами собравшихся внутри штрафной игроков обеих команд и, казалось, вот-вот бездарно уйдет за пределы поля. Но неожиданно к нему бросился Орлов, который головой послал его обратно во вратарскую. А там первым оказался сегодняшний злой гений «Динамо» Дрозденко, который не раздумывая пробил с лета. 2–1.

— А-ааа! — радостный вопль тысяч глоток прокатился над стадионом.

И, едва мяч сошел с центральной отметки, арбитр дал свисток об окончании тайма. Игроки потянулись в раздевалку. Но если горняки шли веселые, в приподнятом настроении, смеялись и громко обсуждали что-то, то динамовцы выглядели понуро, и уходили с газона, не поднимая головы. Да и чему тут было радоваться?

В перерыве Бесков решительно заменил Козлова на Эштрекова и велел Даниле занять место в центре нападения.

— Давай, Малой, покажите, что вы там втроем на тренировках наигрывали! — хлопнул он по плечу молодого нападающего.

Во втором тайме преимущество перешло к «Динамо». И не последнюю роль в этом сыграл именно тот факт, что трио Семин-Эштреков-Мельник прекрасно взаимодействовало между собой, выдавая одну комбинацию за другой. Футболисты гостевой команды играли по-настоящему вдохновенно и раскрепощено. И немудрено, что после очередной атаки, в которой Данила после навеса с фланга классно укрыл мяч корпусом, а затем отдал точную передачу на партнера, именно Семин восстановил равновесие в счете. 2–2.

— Молодец! — кричали со скамейки, а игроки «Динамо» на поле кинулись поздравлять Юрия с забитым мячом. Ох, как же вовремя он это сделал.

Говоров что-то зло выговаривал своим защитником и раздраженно жестикулировал. Явно ведь не о творчестве Шекспира шла речь. Судя по-всему, пихал из-за того, что перекрыли ему весь обзор, и он не смог среагировать на удар.

— Я ведь говорил тебе, что сравняем! — повис на товарище Данила. — Сейчас еще один закатим и все будет тип-топ!

— Да слезь ты, орясина, — отбивался от него смеющийся Семин. — Сломаешь ведь что-нибудь, дылда!

После забитого гола игра обострилась. «Динамо» как воздух нужна была победа, а хозяева явно решили сегодня порадовать своих болельщиков. Мяч переходил от одних ворот до других очень быстро. Обе команды играли практически без середины поля. Удары следовали то по одним, то по другим воротам. А зрители уже посадили горло и отбили себе ладони, реагируя на опасные моменты, которые следовали почти непрерывно.

Данила почувствовал, как сильно он устал. Пот заливал лицо, а грудь тяжело вздымалась после постоянных рывков. Но парень упрямо лез и лез вперед, желая поставить таки победную точку в матче. Он уже не обращал внимания на тычки и удары, которым то и дело награждали его защитники «Шахтера». Вставал и снова шел в самую гущу борьбы.

— Малой, у тебя кровь из носа! — встревожено крикнул ему в какой-то момент Семин. Но Мельник лишь отмахнулся. Плевать! Сейчас он видел перед собой только прямоугольник ворот, затянутый сеткой. И упрямо продолжал идти вперед.

Напряжение нарастало. До конца игры оставалось совсем немного времени. Вот Данила снова завладел мячом. Сцепив зубы, он повел его вперед. Перед глазами все было словно в тумане, и он едва различал набегающих на него игроков «Шахтера». Действуя больше интуитивно, он ловким движением на противоходе обошел сначала одного, затем убрал финтом второго. Перебросил круглого через центрального защитника. Но сил уже почти не осталось и Мельник едва-едва ткнул кожаную сферу в направлении Эштрекова, который ворвался в штрафную со своего фланга. А тот в одно касание пробил над головой выбежавшего из ворот Говорова. 2–3.

Данила уже не видел этого, потому что один из защитников всем телом врезался в него и парень полетел на землю. А подняться самостоятельно уже не смог. Просто лежал, уткнувшись лицом в дерн, и пытался вздохнуть.

Кто-то помог подняться, кто-то подал руку, но все опять было словно в дымке. Мельник шел на подламывающихся ногах к центру поля, не различая ничего. Только в ушах все стоял радостный крик товарищей: «Гол!». А, значит, они почти выиграли. Осталось только продержаться. Самую малость, самую капельку. Что? Куда меня тащите? Замена? На кой, я доиграю!

Но Ларин уже ткнул ему дружески в плечо и выбежал на газон, а Мельник, поддерживаемый врачом команды, кое-как доковылял до скамейки.

Болельщики что-то кричали ему. Кричали обидное. Но все их вопли слились для парня в один ровный гул. И в голове сидело только одно: выстоять! Судья, да свистни ты уже, наконец, сколько можно?!

Финальный свисток прозвучал неожиданно. Зрители разочарованно выдохнули и гневно что-то заорали, потому что москвичи устроили на поле танец радостных бегемотиков, но недовольство местных было сейчас для Мельника самой сладкой музыкой, самым радостным…Что?!

— Толя, что? — Данила требовательно смотрел на белого, как полотно, массажиста Морозова, который приложил к уху транзисторный приемник. — Что там?

— Киев, — хрипло выдохнул Анатолий. — Киев в Ростове у СКА выиграл. 2–1. Э, Малой, ты чего? Ты плачешь, что ли?!!

Глава 19

1968 год. Ноябрь. Москва

Подвела Данилу небрежность. И собственная, и тренерского штаба. Но если вспомнить, в каком состоянии находились футболисты и наставники московского «Динамо» после окончания матча в Донецке, то, в принципе, наверное винить кого-то не поднялась бы рука даже у самого злобного критика. В самом деле, вытащить на зубах тяжелейшую игру и вдруг узнать, что все твои усилия оказались напрасны — при таком раскладе кто угодно поплывет.

Бесков с помощниками сразу после взлета ушел в хвост салона и принялся пить коньяк. Если и скрывал столь вопиющее пренебрежение правилами, то чисто символически. Игроки, конечно, не борзели так откровенно, но нет-нет, да и прихлебывали из стаканчиков, которыми снабдили их сердобольные стюардессы совсем не минеральную воду. Тяжелая атмосфера неудачи угнетала. Не было слышно обычных шуток, смеха и дружеских подначек. Казалось бы, стали вторыми, завоевали серебряные медали, ан нет, радости они не принесли. В мечтах-то уже примерили регалии совсем иной пробы.

Мельник пить не стал. Сидел в кресле и тупо смотрел в черноту иллюминатора. В голове было пусто. Вялость и апатия накрыли его еще на стадионе, в раздевалке. Сначала в нем бушевала ярость и жгучая, до слез, обида — как же так, почему?! А потом, когда повернул кран в душевой и тугие струи ударили сверху, то вместе с водой, казалось, смыло все эмоции. И в автобус, который повез команду в аэропорт, парень шел, словно бездушный робот. Механически переставлял ноги, что-то говорил, кого-то слушал, но все это без малейшего отклика в сознании. Впрочем, многие динамовцы походили на него точно близнецы. Не внешностью, разумеется, поведением.

Вот и в Москве Данила чисто на автомате попрощался с одноклубниками и направился к стоянке такси, даже не вспомнив указание Бескова переждать какое-то время на базе в Новогорске. Хорошо еще, что водитель попался нормальный, не доставал расспросами, не сочувствовал или, наоборот, не злорадствовал. Просто крутил «баранку», поглядывая иногда на молчаливого пассажира, который безучастно глазел в окно.

Дома Мельник бросил, не глядя, в угол прихожей, баул с вещами, разделся, прошел на кухню и поставил на плиту чайник. Есть не хотелось. Но и лечь спать в таком состоянии было делом совершенно глупым — все равно не заснешь. Плавали, знаем, до утра будешь лежать в постели и пялиться в потолок. Сейчас бы Ленку сюда — сгрести в охапку, зарыться в пушистые волосы, пахнущие каким-то экзотическим фруктом ее любимого иностранного шампуня, завалить на тахту, поймать губами ее губы и забыть до утра обо всем… А, ладно, отставить бесплодные фантазии! Звонить Андреевой он все равно не собирался. Дрогнешь, покажешь свою слабость и хана, дальше уже вытащить шею из ярма не позволят. Поэтому акт о безоговорочной капитуляции пусть подписывает кто-нибудь другой. А мы ограничимся чайком с бутербродами.

Длинный, пронзительный звонок в дверь застал Данилу на кухне. Вчера он так и не добрался до постели, а прикорнул на диванчике, забывшись маятным сном уже на рассвете. Чертыхаясь, парень поднялся со своего импровизированного ложа и поплелся открывать. Кого черт принес в такую рань, без пятнадцати девять? Кто-то из команды? Да нет, не должны — Бес вчера лишь махнул рукой, когда его спросили о том, будет ли завтра тренировка. Судя по стеклянному взгляду, Иваныч принял на грудь прилично. И футболисты сошлись на том, что на базу приедут одиннадцатого. То есть, за два дня до игры с братиславским «Слованом».

— Да иду я, иду! — раздраженно воскликнул Мельник, потому что незваный гость не унимался и продолжал жать на кнопку. — Сейчас дойду и кому-то… Екарный бабай!

— Гражданин Мельник? Данила Вадимович? — Капитан с общевойсковыми петлицами смотрел с нехорошим прищуром. А за спиной два бойца. Что характерно, плечистых таких, с боксерскими переломанными носами. Хорошо еще, что без автоматов наизготовку.

— Мельник, — настороженно кивнул Данила. — А в чем, собственно, дело?

— Вы арестованы, — оскалился по-волчьи офицер. — Вот постановление, ознакомьтесь, — он сунул под нос опешившему юноше какую-то бумагу казенного вида с фиолетовой печатью внизу страницы и сильно втолкнул Мельника обратно в квартиру. — Собирайтесь. Можете взять с собой зубную щетку.

— Какого хрена? — возмутился Данила. Он невольно отступил назад под напором капитана, но сдаваться так просто не хотел. Жаль, что голова была мутная, и соображалось откровенно неважно. — Я игрок команды «Динамо». И к армейскому ведомству мы не относимся. Так что не надо мне тут своими писульками размахивать.

— По-хорошему пойдешь или тебя под белы рученьки в машину препроводить? — ухмыльнулся офицер и сделал шаг в сторону. А солдатики угрожающе двинулись вперед со зловещими выражениями на лицах, демонстративно разминая кисти рук со сбитыми костяшками.

— Незаконное вторжение в жилище карается статьей, — предупредил их Мельник. Черт его знает, как в советском, а в российском вроде бы такая норма была. Солдаты заржали в голос. Бля, похоже, не сработало.

— Ты фильмов иностранных пересмотрел что ли? — хмыкнул капитан. — А ну, взял ноги в руки и вперед.

— Одеться можно, не май месяц на дворе, — угрюмо осведомился Данила, признавая свое поражение.

— Да ради бога, мы ж не звери, — осклабился офицер. — Только учти, никаких глупостей!

На улице, прямо у подъезда, ждала «буханка», окрашенная в защитный цвет. Водитель энергично наяривал тряпкой лобовое стекло, а еще двое солдатиков — копия тех, что пришли с капитаном в квартиру — курили у боковой двери. Увидев командира, торопливо выбросили сигареты.

— А чего дивизию с танками не пригнали? — со злой иронией поинтересовался Мельник. — На бодрящем ноябрьском воздухе он немного пришел в себя и стал адекватнее соображать. Да и нахлынувший адреналин от всего происходящего заставлял думать быстрее. — Опасного бандита-убийцу ведь задерживаете. Где пулеметы, где орудия?

— Да ты у нас юморист, — удивленно приподнял бровь капитан. — Что ж, тем лучше. А то в дисбате с этим туго. Не хватает весельчаков, — он сокрушенно развел руками.

— Это мы еще поглядим, кто в дисбат, а кто домой поедет, — вызывающе сплюнул на асфальт Данила. — Руки убери, не лапай, я тебе не девка, — вызверился он на одного из бойцов, который попытался схватить его за шиворот пальто и подтолкнуть к машине. — Сам залезу!

Ехали недолго. Но и эта короткая поездка измучила Мельника. Тяжелая игра накануне, ночной перелет, переезды из аэропорта, бессонная ночь, отсутствие завтрака — все вместе это не добавляло позитива в теперешнее состояние молодого человека. Да и сопящие с обеих сторон и на лавке напротив солдаты раздражали не по-детски. И потому возможность выбраться, наконец, на улицу, и вдохнуть свежего воздуха и хоть немного, но освободиться от назойливой опеки, его порадовала. Правда, счастье оказалось недолгим. Футболиста под конвоем сопроводили в подъезд какого-то трехэтажного приземистого здания. Шли быстро и Данила не успел прочитать название на красной табличке со звездой справа от двери. К тому же один из солдат случайно загородил ее, проходя мимо. Военкомат, вроде.

Завели в небольшую комнату на первом этаже. Худенький паренек со смешно оттопыренными ушами в не слишком свежем белом халате, из-под которого видна гимнастерка. В руках машинка для стрижки. Выглядит, словно орудие пытки.

— Садись, — подтолкнул капитан Данилу к табуретке. — Будем под Котовского ровнять.

— Себя подровняйте, — окрысился Мельник. Быстро шагнул вперед, подхватил табуретку и угрожающе замахнулся. — Кто первым подойдет, башку проломлю. Я присягу не принимал, человек штатский, простят!

Боксеры переглянулись и вопросительно уставились на капитана. Парикмахер отскочил к стенке и замер там, ощутимо дрожа. Офицер усмехнулся.

— А ты ничего, боевой. Табуретку на место поставь.

— Брить на лысо не дам, — предупредил парень.

Капитан немного подумал. Было видно, что возможный скандал с дракой и членовредительством в его планы не входит. Боится шума?

— Ладно, ходи пока так. В части все равно оболванят. Иди за мной!

Данила усмехнулся.

— Держиморд своих уберите.

— Ты как меня назвал? Да я тебе сейчас… — дернулся к Мельнику мордатый сержант.

— Борисов, отставить! — скомандовал офицер. Боец, угрюмо ворча, глянул на Данилу со злобой, но подчинился.

— Ничего, свидимся еще, — пообещал он с угрозой. — Футболист!

— Это всегда пожалуйста, — равнодушно обронил Мельник, ставя табуретку на пол. — Будешь у нас на Колыме, заходи.

— Чего? — округлились глаза у сержанта. — Почему на Колыме?

— Приедешь — узнаешь, — покровительственно улыбнулся ему Мельник.

В кабинете, куда, в конце концов, его привели, на столе перед Данилой положили лист бумаги и ручку. Сделал это невысокий худощавый майор с небольшим шрамом на щеке. Капитана, который привез Мельника, он отпустил небрежным жестом.

— Что это? — угрюмо поинтересовался юноша.

— Заявление, — с готовностью просветил его майор. — Сейчас напишешь, что с детства мечтал служить в рядах нашей славной и доблестной Советской Армии. И поэтому просишь, чтобы тебя как можно быстрее призвали в ее ряды.

— Товарищ майор…простите, не знаю, как вас звать-величать?

— Лев Николаевич. Но! — предостерегающе поднял ладонь офицер, — попробуешь пошутить насчет Толстого, сгною в нарядах! Козырев. Фамилия моя Козырев.

— И не думал даже, — проникновенно сказал Данила, который на самом деле едва-едва не произнес фамилию знаменитого писателя. — Так вот, Лев Николаевич, разрешите вопрос?

— Спрашивай.

— Вот зачем вы все это устроили? Арест липовый, конвой, парикмахер…вам самому не смешно? Ну, какая, на хрен, армия, если мне еще восемнадцати нет, а? Я, конечно, не юрист, но вам не кажется, что сегодняшние развлечения людей в погонах сильно смахивают на превышение служебных полномочий и, уж извините, похищение гражданского человека? Ответственности не боитесь? Тем более, что я уже капитану говорил, могу и вам повторить: общество «Динамо» — это ведомственное общество. И курируют нас товарищи и с Лубянки, и из милиции. Зачем на конфронтацию идете?

— Ишь ты, — непритворно изумился Козырев. — Слова-то какие знаешь. Это тебя в детдоме научили?

— Нет, в школе рабочей молодежи, — дернул щекой Данила. — У нас там историк мировой был, много интересного рассказывал. Вы не ответили.

— А чего тут отвечать? — снова удивился майор. — Дураку понятно. Нынче, после всех событий в мире — газеты читаешь? — армия гораздо выше твоего «Динамо» ценится. Про покушение на Леонида Ильича в курсе, поди? Не прикидывайся, про это все знают. Так вот, скажу тебе откровенно, как есть, прошляпили «товарищи с Лубянки», — передразнил он Мельника. — Не доглядели. Зато министр обороны — Гречко Андрей Антонович — не растерялся. Действовал решительно, умело, не допустил беспорядков. И руководство страны и партии это оценило. А потому не очень мне страшно вступать в конфронтацию с твоими кураторами. Усек? — Данила нехотя кивнул. Козырев довольно улыбнулся. — А отвечая на второй твой вопрос, скажу так. Хреново тебя в ШРМ учили. Ты что, про свой день рождения запамятовал? Так он у тебя сегодня. И, значит, ты подлежишь призыву на действительную воинскую службу. И весь вопрос только в том, как именно она будет проходить. Вариантов у тебя два, — майор для убедительности показал Даниле два пальца. — Или в команде мастеров ЦСКА, где тебя очень хочет видеть полковник Бобров Всеволод Михайлович. Или в части где-нибудь на Курилах. В сапогах. Причем, замечу, — улыбка Козырева стала напоминать волчий оскал. — Ты ведь можешь и на флот загреметь. А что, парень здоровый, спортсмен. Уверен, из тебя отличный моряк получится. А это уже не два, а три года службы. Смекаешь? Так что пиши заявление по-хорошему! — он подвинул листок к Мельнику. — Не нарывайся.

— Знаете, — задумался Данила. — А я ведь, пожалуй, напишу, — он решительно взял со стола ручку. — Не напомните, Лев Николаевич, как фамилия Генерального прокурора СССР?

— Ты опять за свое? — рыкнул Козырев. — У меня терпение не безграничное, сопляк.

— А чего вы обзываетесь? — обиделся Мельник. — Кто вам такое право дал? А насчет терпения вашего отвечу. Хорошо меня все-таки в школе учили, не сомневайтесь. И запомнилось мне с уроков, что восемнадцать лет человеку считается со дня, который следом за его днем рождения идет. В моем случае, с завтрашнего. Смекаете? — Данила издевательски улыбнулся. — И с точки зрения закона вы со своими гавриками сегодня несовершеннолетнего штатского человека похитили и незаконно удерживаете. О, кстати! — парень оживился. Вспомнилось ему, как однажды, в той, прежней жизни, задержали его с друзьями менты после рок-концерта. Дело было в конце восьмидесятых. Привезли в отделение и начали протокол оформлять. За неподобающее поведение, неправильный внешний вид — ага, безрукавки проклепанные, браслеты шипованные и прочие приблуды юных «металлистов». Дело тогда отчетливо запахло керосином: разборки с комсомольской организацией, плохая характеристика по окончании школы, пролет мимо института, армия…невесело, в общем. И в этот момент Данила до того разозлился, что взял, да и долбанулся лицом о стол. Искры из глаз, кровища! А Мельник еще нарочно ладонь кровянкой измазал и участковому пообещал, что сейчас стол и скатерть в его кабинете угваздает и в коридор выскочит с криком: «Не бейте больше, дяденька!» Тот растерялся, а потом, от греха подальше, просто вышвырнул их на улицу. — Товарищ майор, а что, если я сейчас башкой о стену со всего разбега приложусь? Вам же труп с проломленной головой не нужен, верно? От такого и товарищ Гречко не спасет. А что, убили члена сборной команды страны по футболу, чтобы скрыть свое уголовное преступление.

Козырев вытаращил глаза.

— Ты больной что ли? Я сейчас наряд позову! — неуверенно пригрозил он.

— Не успеете, — зло усмехнулся Данила. Дожимаем вояку, дожимаем! — Я бегаю быстро, забыли? А наряд свидетелем вашего беспредела станет. Хрен отмоетесь. «Скорую» вызывать придется, с врачами объясняться. А меня с утра соседи по дому и дворник живым-здоровым видели, не получится сказать, что уже побитого доставили.

Майор облизнул губы. Взгляд его метнулся по комнате. Думает, небось, сможет остановить или нет. А мы ему поможем. Юноша резко отодвинул стул и поднялся. Принял позу бегуна на высоком старте и выжидательно посмотрел на офицера.

— Начинаем?

— Это…Мельник… Прекрати немедленно, сядь на место! — по виску Козырева побежала капелька пота. Трусит, гад! Данила демонстративно качнулся вперед. — Стой! — дал петуха майор. Он умоляюще выставил ладони перед собой. — Погоди! Давай так. Я сейчас дойду до начальника военкомата, — ага, значит, правильно на табличке прочитал. — Пусть он решает. А ты никаких глупостей не сделаешь. Скажут отпустить, значит, отпущу. Договорились?

Юноша немного подумал.

— Хорошо. Но учтите, попробуете скрутить, в окно выпрыгну. Или об стену шандарахнусь, — Данила нехорошо улыбнулся.

— Бешеный, — опасливо пробормотал Козырев, обходя парня по стеночке. Но запереть дверь с наружной стороны на ключ, когда вышел, не забыл. А жаль. Хотя…

Мельник быстро обежал майорский стол и выглянул в окно. Второй этаж. Переулок. Народу — ни души. То, что надо! Козырев ведь сейчас очухается и сообразит, что его на понт взяли. Так что, не будем терять время попусту. Данила решительно повернул ручку, распахнул настежь окно и запрыгнул на подоконник. Швырнул вниз кепку. Потом присел, свесил ноги на улицу, неуклюже развернулся, кляня на все лады дурацкое пальто, ухватился за раму, повис и…была не была — разжал пальцы.

Земля больно ударила в пятки и Мельник неловко завалился на бок. Хорошо еще, что здание старое и потолки невысокие. А он шпалой вымахал. Недолго летел. Наверху, в кабинете послышались чьи-то встревоженные голоса, и парень постарался побыстрее подняться. Только бы с ногами все было в порядке, иначе, не убежать. Надо же, повезло, под окнами Козырева, оказывается, была разбита роскошная клумба. Цветов на ней уже не было — не сезон — и земля малость подмерзла. Но, все же, приличный такой слой чернозема, а не асфальта. Живем!

Данила подхватил валявшуюся неподалеку кепку и припустил по переулку, напевая на ходу залихватское: «Нас не догонят, нас не догонят!»

Глава 20

1968 год. Ноябрь. Москва

— …А Бесков мне говорит: «Два дня тебя нету. Потеряйся!»

— И куда ты спрятался? — с интересом спросил Аничкин. — У базы тебя солдатики ждали, сам видел. На Башиловке, мы Численко звонили, тоже вояки крутились. К нашим, из команды, ты ни к кому не обращался. Колись, Малой! — динамовцы, сидевшие в автобусе рядом, согласно загудели.

— У ребят в детдоме, — смущенно признался Данила. — У нас там такие нычки имеются, хоть целую армию сыскарей пригони, все равно не найдешь. Неподалеку парк Кусково, куча старых дач — их сейчас сносят потихоньку, под жилые кварталы место освобождают, но, если знать, то можно еще вполне жилые дома отыскать. Мы там с пацанами летом всякие яблоки-груши таскали тайком, так что маршруты разведаны давным-давно.

— Вот ты жук! — восхищенно выдохнул Маслов и одобрительно хлопнул Мельника по плечу. — А в Кусково и, правда, можно хоть дивизию спрятать. Я ж после войны как раз в усадьбе Шереметева жил — батя мой частью связистов командовал, а она именно там и размещалась. И мы в Голландском домике у Большого пруда с семьями других командиров обитали. Нет, ну ты и шпанюк вешняковский. А мы уж, грешным делом, думали, что все, забрили тебя.

— Хрена им лысого на воротник! — зло сказал Данила. — Я им сразу сказал, тронете — башку табуретом проломлю. Вот и отстали.

— Да ладно, — недоверчиво уставился на приятеля Долбоносов. — Что, правда табуреткой драться собирался?

— Правда.

— Ахренеть!

— Наш человек, — засмеялся Ракитский. — Хорошо, что вся эта канитель закончилась, а то сдается мне, что вояки пары-тройки солдат бы не досчитались.

Динамовцы жизнерадостно заржали. Данила смеялся вместе с одноклубниками, но на душе было неспокойно. Бесков скупо обронил, мол, нелегко пришлось и в какой-то момент все на волоске висело — вояки закусили удила и требовали отдать им беглеца на суд-расправу. В подробности старший тренер молодого форварда не посвящал, но вскользь заметил, что теперь за Мельником нехилый такой должок образовался. И намекнул весьма прозрачно, что на самом верху не поймут, если игрок, из-за которого пришлось подключать тяжелую артиллерию, будет на поле отбывать номер. И вот думай теперь, а ну, как не понравится что-то кураторам — отправят плац ломом подметать? А Бес был довольно категоричен.

— Ты сейчас растренирован, — жестко расставил все точки над «i» Константин Иванович. — По хорошему, играть со «Слованом» тебе не надо. Но ситуация такова, что с трибун за тобой будут наблюдать непростые люди. И, хоть умри, но покажи все, на что способен. Ты меня понял?

— Понял. — А какие еще возможны варианты ответа?

— Малой, — отвлек Данилу от воспоминаний Семин. — Ты знаешь, что тебя в споре бомбардиров почти обошли? Рупь за сто, что в следующем туре твои конкуренты по два-три мяча положат.

Мельник поморщился. Ну, да, просветили добрые люди. Накануне Гвашелия из Тблилиси и Берадор Абдураимов из «Пахтакора» резво так назабивали кучу мячей. Грузин, тот вообще в ворота «Крылышек» пятеру отгрузил! Цирк, да и только. И с Юркой не поспоришь, в заключительном туре оба его соперника точно забьют столько, сколько надо, чтобы стать первыми. А, да и ладно. Подумаешь, приз лучшего бомбардира чемпионата профукал. Даст бог, еще получит. И вообще, сейчас лучше на предстоящем матче сосредоточиться.

Игры со «Слованом» из Братиславы должны были стать заключительными для москвичей. Как не напрягал память Мельник, но вспомнить что-нибудь интересное про эту команду так и не сумел. Не отложилось ничего. А Интернета-всемогущего под рукой как не было, так и нет. Здешняя же разведывательная сеть тренеров-наблюдателей находилась в откровенно зачаточном состоянии. И потому даже Бесков на закономерный вопрос своих игроков, как именно следует играть с чехословаками, лишь помялся и недовольно буркнул, что просто надо сыграть в свою игру.

Из известных игроков в «Словане» можно было вспомнить голкипера Венцеля да нападающего Чапковича, который отметился голом в недавнем матче за право сыграть на Олимпиаде. Остальные же футболисты команды-соперника являлись откровенными ноунеймами для динамовцев. Черт его знает, на что они способны.

Погода в Москве не особо радовала. На термометре днем было минус шесть, к вечеру на пару градусов похолодало. Ирландский судья Малькольм Райт недовольно морщился и цокал языком, но матч, понятное дело, не отменил. В принципе, был еще вариант сыграть в Тбилиси или Ташкенте, но дурацкая формула проведения чемпионата совершенно не учитывала интересы команд, принимающих участие в еврокубках, и во всех южных городах СССР в настоящее время косяком шли матчи двух заключительных туров. И хозяева тамошних стадионов вовсе не горели желанием дополнительно нагружать свои газоны. Так что, пришлось остаться в столице. Поле на «Динамо» оставляло желать лучшего, но что уж тут поделаешь. Надо играть. Хорошо еще, что снегопада пока в Москве не наблюдалось.

Данила, наверное, был единственным, кому эта ситуация пришлась по душе. В условиях той идиотской охоты, что устроили на него представители Министерства обороны, он явно не сумел бы улететь вместе с командой. С вояк сталось бы посадить их самолет на каком-нибудь своем аэродроме и взять штурмом лайнер. Шутка. Хотя…

— Глянь, они что, близнецы? — толкнул его в бок Семин.

Мельник посмотрел на стоящих напротив соперников. А ведь и правда двое игроков выглядели совершенно одинаково. На лицо, в смысле.

— Похоже, — равнодушно пожал плечами Данила и подул на озябшие пальцы. — А тебе не по барабану? Значит, прихлопнем близнецов. Главное, чтобы у них в запасе еще парочки не оказалось. А то запутаемся, кого уже обвел, а кого нет.

Немудрящая вроде шутка, а динамовцам пришлась по душе. Вон, как заржали. Или это нервишки у парней малость шалят.

«Гол!..Твою мать!.. Уроды!» — а ведь игра только-только началась. Но зрители, которых сегодня собралось около двадцати тысяч, уже высказались об игре своих любимцев. И высказались весьма нелицеприятно. Что поделать, повод у них имелся законный.

Главное, со свистком сухопарого ирландца «Динамо» ведь бросилось в атаку, стремясь ошеломить, растоптать противника, смять его оборону. И в течение первых пяти минут москвичи висели на воротах Венцеля. Гол, казалось, назревал. Еще немного, еще чуть-чуть и кожаный снаряд обязательно окажется в сетке ворот «Слована». И болельщики одобрительно кричали и свистели, надеясь, что ноль на табло вот-вот изменится на единицу.

Гена Еврюжихин продрался по флангу, навесил, Мельник выпрыгнул выше всех, перевисел своего опекуна, классно пробил головой, но… Венцель вырос на пути и, на первый взгляд, совершенно спокойно забрал посланный форвардом мяч намертво. А потом не стал мешкать и сразу выбил его далеко в поле. Туда, где маячил один из близнецов — полузащитник Йозеф Чапкович. Он хорошо обработал этот пас, обманул Смирнова и понесся к воротам Ракитского. Аничкин с Рябовым понадеялись друг на друга, не стали атаковать игрока «Слована», начали отходить назад, а тот вдруг взял, да и врезал метров с двадцати. Да так удачно, что Сашка и не рыпнулся. 0–1.

Болельщики схватились за головы. Вот так начало! И это всего лишь шестая минута. Что же будет дальше?

— Играть! — отчаянно закричал со скамейки Голодец. — Не стоим, ребята! Впереди еще уйма времени!

Футболисты «Динамо» растерянно переглядывались. Быстро пропущенный гол выбил их из колеи. Обескуражил.

Снова начали с центра. И снова, как в поставленной на повторе кинопленке, москвичи яростно атаковали, а чехословаки спокойно и умело оборонялись. Их голкипер творил чудеса. Сначала смело бросился в ноги вышедшему один на один Козлову и выбил у того мяч, потом в красивом броске парировал опасный удар Мельника в верхний угол.

— Классно играет, — невольно восхитился Данила. — Порхает, будто бабочка.

— Ну так прихлопни эту «капустницу», — зло посоветовал Маслов, который услышал эти слова. — Обещал ведь в начале. Или забыл уже?

— Да нет, помню, — виновато отозвался юный форвард. В самом деле, не время и не место петь дифирамбы вратарю противника. И с удвоенной энергией бросился в штрафную «Слована».

Козлов после розыгрыша углового удачно отбросил ему мяч, Мельник несильно, но точно, ударил низом, сквозь частокол ног…Штанга! А затем, словно в дурном сне, Венцель опять запустил круглого к центру. Там его снова подхватил Йозеф Чапкович. И привычным маршрутом устремился к воротам хозяев поля. Трибуны притихли. Игрок «Слована» качнул бросившегося на него Аничкина, но в этот раз сам бить не стал. А взял, да и отдал красивый пас на ход своему братцу. И уже Ян Чапкович издевательски, между ног, прошил Ракитского. 0–2.

Толпа, собравшаяся на «Динамо», забурлила. Разочарованные болельщики оглушительно свистели и с досадой выкрикивали ругательства в адрес своих футболистов. Не жалели при этом никого. Досталось и кривоногим нападающим, и спящей на ходу полузащите, и вмерзшей в поле обороне. Ну, и, разумеется, дырке в воротах. Сашка чуть не плакал, доставая пятнистого из сетки. В сторону Бескова игроки боялись даже взглянуть.

После второго пропущенного гола москвичи передвигались по полу вяло. Так, словно уже проиграли эту встречу. Казалось, из игроков вынули стержень. И они мечтают лишь о том, чтобы поскорее прозвучал финальный свисток.

— Не сдавайтесь! — надрывался Голодец, пытаясь завести их. — Чаще бьем по воротам, чаще! Играем!

Легко сказать.

А тут еще и «Слован» поймал свою игру. Футболисты из Чехословакии передвигались по полю легко, в охотку обыгрывали хозяев, красиво пасовали, разыгрывали изящные комбинации. И теперь уже гол назревал в ворота москвичей. Даже защитники гостей, которые до этого сидели глубоко в обороне, позволяли себе все чаще подключаться к атакам.

Что же делать, как переломить ситуацию? Эта мысль билась в голове у Данилы точно пойманная в клетку птица. Но ответ никак не находился. Мельник посмотрел в сторону ложи для почетных гостей. Показалось, или кто-то в папахе резко встал и ушел? Если так, то дело плохо. Юноша поежился. Казарма на Курилах неприятно приблизилась. А, пропадать, так с музыкой!

Мельник коршуном кинулся к игроку, владеющему мячом. Тот замешкался, явно не ожидая такой прыти от, казалось, уже сломавшегося соперника, и как-то слишком легко позволил обокрасть себя. Данила на широком шаге обошел еще одного противника, потом крокетой убрал с дороги следующего и, ворвавшись в штрафную «Слована» с правого края, неожиданно для всех отдал назад, на набежавшего Семина. А тот, умница, не подвел — выдал ювелирный пас совершенно открытому Еврюжихину. Генка мощно пробил в касание. 1–2.

— Есть! — ликующе заорали болельщики. — Молодцы, парни, дожимайте их, дожимайте!

— Вот видишь, один раз по балде им уже дали! — смеялся Данила, идя к центру рядом с Масловым. — Сейчас еще несколько раз приложим.

— Балаболка, — усмехался товарищ. — Смотри, ловлю на слове, — пригрозил он. — Продуем, так я тебя сам в военкомат сдам. Учти, Малой!

— Ху…шки вашей Дунюшке! — отозвался Мельник. Маслов аж поперхнулся от неожиданности. А потом фыркнул и пошел на свое место, качая головой.

До перерыва счет больше не менялся. Хотя преимущество в концовке тайма опять перешло к динамовцам. Они провели несколько острых атак, но не смогли забить. Каждый раз не хватало самой малости. Козлов угодил в крестовину на последней минуте и чуть не заплакал.

— Заколдованный он что ли? — в сердцах бросил он, идя в раздевалку. — Малой, ты как думаешь?

— Ага, так и есть, — с максимально серьезным выражением лица ответил Данила. — Ты знаешь, я во время разминки видел, как их вратарь дохлую крысу у штанги повесил. Точно тебе говорю.

— На фига? — ошалел Володя.

— Как же, — вскричал Мельник. — Вернейшее средство, чтобы не проиграть! Неужто не знаешь? Мы еще в детдоме всегда так делали, когда играли. А крысу лучше всего ловить на кусочек сала. Они его страсть как любят. Берешь дощечку, вбиваешь в нее гвоздь — так, чтобы острие вверх торчало — мажешь салом…

— Да ты травишь, — сообразил Козлов. — А я, дурень, уши развесил. Прибью поганца!

Смех смехом, но эта нарочито абсурдная история помогла сбросить напряжение среди динамовцев. Они, посмеиваясь, придумывали все новые и новые способы ловли грызунов и ритуалы, которые должны были защитить ворота Ракитского. Бесков с Голодцом когда зашли в раздевалку и посмотрели на весь этот цирк, лишь махнули безнадежно руками, развернулись и ушли. Бесполезно вмешиваться.

Но, как ни странно, во втором тайме против «Слована», казалось, вышла совсем другая команда. Будто и не было вовсе кошмара первой половины, уныния и апатии. И счет на табло, словно по ошибке указывал на преимущество гостей. А трибуны, уловив эту перемену в настроении своих футболистов, ожили и начали скандировать «Динамо! Динамо!», добавляя позитивной энергии.

И вскоре Данила после подачи очередного углового выпрыгнул, как чертик из табакерки, и опередил Венцеля, который уже собирался взять мяч. Юный нападающий сыграл на опережение и четко послал круглого в пустой ближний угол. 2–2.

Кепки и шапки взлетели ввысь на трибунах, точно стая потревоженных голубей. А от радостных воплей можно было оглохнуть. На поле же почти все динамовцы окружили Мельника и радостно обнимали его, хлопали по плечам.

— Молодец, парень! — заорал какой-то подвыпивший мужик с красным лицом. — Давай еще парочку!

К нарушителю порядка тут же устремились милиционеры. Но зрители уже спрятали товарища и не дали его забрать. Впрочем, стражи порядка и сами не слишком усердствовали. В самом деле, ну, болеет человек всей душой за родной клуб, разве ж это преступление? Так что, обозначили для руководства служебное рвение и хорош! Игра ведь продолжается.

Тем более, что, поймав кураж, хозяева ринулись дожимать растерявшихся чехословаков. Маслов отобрал мяч, продвинулся вперед, а затем длинным пасом нашел ворвавшегося на всех парах в штрафную гостей Мельника. А тот сходу возил мяч под перекладину. Да с такой силой, что Венцель даже руки не успел вскинуть. 3–2.

И уже совсем под занавес встречи, Данила так накрутил своих опекунов, так заморочил им голову, что пятый номер «Слована» — капитан команды Александер Горват зачем-то свалил его в штрафной площадке. И в следующую секунду схватился за голову, услышав длинную трель свистка Райта. Пенальти!

Ирландец решительно подбежал к месту событий, забрал мяч и отнес его к белому кружку. Установил и начал выгонять за границы штрафной игроков в белых футболках, которые пытались доказать ему, что никакого нарушения правил не было, а советский игрок упал по собственной инициативе. Обычное дело в подобной ситуации.

— Малой, ты как, в порядке? — осведомился Семин, помогая подняться товарищу с мерзлого газона.

— Нормально, — отозвался Данила, отряхиваясь. — Кто бить будет?

— Ты сам-то как, не хочешь хет-трик оформить? — спросил у него Аничкин. Виктор пришел к воротам противника и на правах капитана собирался принять непростое решение. На Голодца, который подпрыгивал возле скамейки и что-то кричал, никто не обращал внимания. В конце концов, игрокам на поле порой виднее, кто как себя чувствует — и физически и морально. Значит, они лучше могут определить, кому можно доверить исполнить одиннадцатиметровый.

Мельник задумался. В принципе, почему бы и нет? Соперник сегодня играл на удивление корректно — даже странно, учитывая, мягко говоря, непростые взаимоотношения между СССР и Чехословакией в последнее время. Правда, если хорошенько подумать, городская Чехия и сельская Словакия были не так уж и едины и дружны, как это могло показаться со стороны. И совсем не факт, что бурления в столице были так уж близки периферии. А, значит, и особой ненависти к Советам у игроков «Слована» не наблюдалось. Впрочем, как и любви. Так — вооруженный до зубов нейтралитет.

— Без проблем.

— Только не выпендривайся, — строго предупредил Аничкин. — Без этих твоих фокусов. Подошел, сильно и точно пробил в угол. Все.

— Ох, капитан, сколько раз говорил, не надо под руку советовать! — притворно огорчился Данила. — Без подробностей надо, вообще.

— Иди, трепло! — беззлобно подтолкнул его Виктор. — А то по шее сейчас получишь. Причем, вполне конкретно.

Ну, и ладно. В угол, так в угол. Венцель летит в один, мяч — в другой. 4–2

Глава 21

1968 год. Ноябрь. Москва

— Вить, можешь помочь? — Данила подошел к Аничкину, который о чем-то болтал с Масловым, стоя у входа в корпус новогорской базы.

— Чего тебе? — капитан смотрел с любопытством.

— Машина нужна. Вот я и подумал, может, пособишь, подъедешь на своем «москвиче». Понимаешь, вещи надо в одно место отвезти, — немного сбивчиво объяснил Мельник.

— Вещи? — Аничкин покривился. — Так вызови такси. Если не в курсе, у нас специально для этих целей грузовые есть.

— Понятно, — зло дернул щекой юноша. — Что ж, спасибо за совет. — Он повернулся и хотел уйти.

— Малой, погоди, — окликнул его вдруг Маслов. — А что и куда везти-то собрался?

Данила помялся.

— В детдом свой хотел заехать, гостинцы кое-какие для ребят купил, — нехотя ответил он. — А то некрасиво получается, все время игры, тренировки, перелеты-переезды — сто лет не навещал. Зато, когда приперло, они мне сразу на помощь пришли. И прикрыли, и жратву таскали. Но ведь у них самих особых разносолов никогда не было, мне ли не знать? А постели? Там же вечная проблема, что с одеялами, что с бельем. Я специально в несколько универмагов заехал, с боем кое-что достал. И то, повезло, что в одном из магазинов директор динамовским болельщиком оказался. Опять же, спортинвентарь для физкультуры…

— Погоди, — перебил его Валерий, досадливо взмахнув рукой. — А нам-то сразу почему не сказал? Все бы поучаствовали. О, Вадик, — Маслов тормознул спешившего куда-то защитника Иванова. — Ты ведь у нас в команде комсорг, верно?

— Ну, — с подозрением ответил тот.

— Баранки гну! Ты отчет за прошлый месяц уже сдал?

— Нет еще, — Иванов сокрушенно вздохнул. — Мероприятие коллективное не знаю, какое можно провести. Времени ведь нет ни у кого, а в свободное все посылают.

— Вот! — обрадовался Маслов. — Как чувствовал. Радуйся, помогу.

— Это каким-таким образом? — подался к нему заинтригованный Вадим.

— Малой, расскажи-ка еще раз нашему комсомольскому лидеру все, что только что нам поведал. Да поподробней, в деталях. И не тушуйся, дело нужное.

Выехали на следующий день с утра. Как-то неожиданно все сложилось самым лучшим образом. Бесков, когда ему рассказали о желании Данилы навестить свой детдом, немного поворчал, но затем вдруг расщедрился и выдал ему выходной на целые сутки. А, заодно, и Аничкину с Масловым, которые вызвались помочь. И Иванову, который поехал от лица комсомольской организации команды. Причем, забавная вещь, когда они все это обсуждали, в Новогорск, на процедуры и массаж приехал Яшин. Сам Лев Иванович из-за травмы водить машину не мог, поэтому за рулем была его супруга, Валентина Тимофеевна. Услышав о поездке, прославленный вратарь загорелся и решил составить компанию одноклубникам. А там и остальные динамовцы подтянулись. И все завертелось, понеслось, да так, что Мельник в какой-то момент откровенно растерялся и даже немного испугался. Ребята с энтузиазмом взялись за дело и буквально закидали его вопросами, что именно надо купить для воспитанников. А в холле образовалась очередь к телефону, с которого многие игроки спешно стали названивать женам и родителям, чтобы те собрали необходимые вещи.

Даже Бесков немного посопел, нахмурив брови, а потом взял, да и отозвал Данилу в сторону и сунул ему незаметно конверт.

— Мы тут с тренерским штабом деньжат немного собрали, — смущенно сказал Константин Иванович. — Передай директору на самые срочные нужды.

— Да не надо, зачем, — вяло попытался отказаться Мельник. — Там же не Мамай прошел, государство заботится.

— Бери-бери, — прикрикнул на него рассерженный тренер. — Поверь, лишними не будут. А то я не знаю, как у нас детдома снабжаются — лишь бы с голоду не померли. Только отдай по-тихому, незаметно. Понял? Действуй!

— Малой, я с женой вчера пряников и конфет купил, — подлетел к обалдевшему юноше Еврюжихин и начал совать здоровенный бумажный пакет. — Отдай ребятишкам.

— Ген, ты бы лучше сам взял, да и съездил, — посоветовал Данила.

— В смысле?

— Как бы тебе объяснить, — потер лоб Мельник. — Подумай сам, особых развлечений у ребятишек нет. В лучшем случае, какие-нибудь секции или кружки в школе. Про то, какой в них инвентарь рассказывать надо? То-то и оно. Им же всего не хватает. Взять тот же спорт. Мячи, бутсы, форма — предмет несбыточных мечтаний. Если б ты только видел, как мы площадку футбольную своими силами пытались построить, прослезился бы!

— Не, ну, так-то, все мальчишки в таких условиях живут, — удивился Еврюжихин. — Я сам во дворе ворота из кирпичей или школьных сумок складывал, чего здесь такого?

— Бог с ней, с площадкой, — отмахнулся Данила. — Я тебе что сказать-то хочу. Если ты — игрок сборной команды СССР — приедешь в гости к детдомовцам, для многих это будет воспоминание на всю жизнь.

— Так уж и на всю жизнь, — смутился Еврюжихин. — Не преувеличивай.

Мельник посмотрел на него с жалостью.

— Я, скорее, преуменьшаю. Учти, известные спортсмены там проходят наравне с космонавтами. И у любого пацана, который любит пинать мяч, твоя фотография, Льва Ивановича, Стрельцова — на стенке, как икона.

— Ты это брось, — построжел лицом товарищ. — Думай, что говоришь.

— Да нет же, — махнул безнадежно рукой Мельник. — Я вообще не в том смысле. Смотри. Тут ведь дело какое. Люди часто думают, что делают хорошее дело, когда много подарков в детдом передают. А это не так.

— Ну-ка — ну-ка, — заинтересовался Яшин, подходя поближе, прихрамывая, и опираясь на чудо-костыль имени Мельника, как в шутку прозвали его в команде. Следом подтянулись остальные футболисты.

— Когда говорят, что нельзя делать подарки в детдом, — собрался с мыслями и постарался донести свою точку зрения до товарищей Данила, — это вовсе не означает, что воспитанникам не нужно помогать. Просто делать это надо правильно, чтобы не навредить. Подумайте, так ли хорошо всем будет, если мы, к примеру, подгоним сейчас туда грузовик с тюками и мешками?

— А что плохого? — наморщил лоб Козлов. — Сам же только что говорил, что жизнь там не сахар.

— Предположим, — Мельник решил объяснить все на наглядном примере. — Мы купили подарков в точном количестве на всех. Поровну. Это, чтобы дошли они до всех без исключения и никто не остался обделенным. Как вы думаете, сколько ребят попытаются тотчас, как мы уедем, пойти и продать свой подарок, чтобы втихаря купить сигареты или пиво? Особенно старшаки. Динамовцы задумались. — Во-от, — удовлетворенно протянул Данила. — А потом, лишившись своего подарка, они пойдут и, пользуясь физическим превосходством, отберут их у младших. Или разобьют, украдут, сломают — чтоб не завидовать. Опять же, хоть у нас государство у нас про сирот и не забывает, но сколько они на тот же Новый год подарков получат? В лучшем случае, от министерства образования, да от горисполкома. И опять та же фигня: продать, украсть… А вы не задумывались еще над тем, что ребенок привыкает к тому, что ему все время что-то дарят, приносят, дают и, заметьте, ему даже не приходится прикладывать особых усилий, чтобы это получить. А потом ему исполняется шестнадцать, он выходит за ворота, но в голове у него заложена программа, что самому ничего делать не нужно. Всегда найдется кто-то, кто о нем позаботится. То есть, я к тому, что потреблять мы его научили, а зарабатывать — нет! И сколько таких детей, выйдя во взрослую жизнь, где они никому не нужны, спиваются, садятся в тюрьмы, кончают жизнь самоубийством — страшно даже представить. Я знаете сколько таких историй видел и слышал? Не сосчитать. По самым скромным прикидкам, половина уж наверняка. А то и больше.

— Врешь, — не поверил Аничкин.

— Если бы, — грустно сказал Мельник. — Давайте начистоту. Нас — детдомовских — очень часто считают бедными, несчастными, убогими и обделенными. И, это важно, не входящими в состав общества, как люди, живущие в нормальных семьях. Такая незримая грань все время пролегает. Мы и вы. И это напрочь подрубает желание к чему-то стремиться, достигать высоких целей. А вот отомстить — это завсегда пожалуйста.

— И как быть? — заинтересовался Яшин.

— Ну, к примеру, взять, да и устроить показательную тренировку, а потом товарищеский матч для ребят, — задумался Данила. — Или отдельное занятие для ребят с физическими недостатками — им вообще подобное внимание как глоток воды в пустыне. А уж если удастся привлечь к этому других воспитанников, чтобы мероприятие стало совместным, то вообще хорошо. Дружеские отношения знаете как ценятся? Про шефство над детдомом молчу — понимаю, как это непросто организовать. Но можно ведь купить им оборудование для фотокружка, спортинвентарем снабдить. Вон, я старые мячи в порядок приводил, почему бы командный субботник не устроить, и десяток таких мячиков для ребят подготовить? На «Динамо» им билеты на какой-то из наших матчей сорганизовать, а потом на поле настоящее хоть на минутку выпустить. Или дать возможность самому Яшину пенальти пробить. Для девчонок на лето бадминтон, пацанам сетку и мячи для волейбола. Телевизор, радиолу — поверьте, там все примут с благодарностью.

— Любопытно, — поскреб подбородок Бесков. Он с Голодцом, Кузнецовым и Ильиным тоже внимательно слушал Мельника.

— Что ж мне теперь, выбрасывать все это? — расстроился Еврюжихин, держа в руках злополучный пакет. — Я ж от чистого сердца.

— Нет, конечно, — успокоил его Данила. — Заберу, Ген. Просто отдам воспитателям, а уж они в качестве поощрения потихоньку будут ребятам раздавать. Уверяю, сметут все — растущий детский организм сродни таежному пожару.

— Здорово! — просветлел лицом Еврюжихин. И тут же с подозрением поинтересовался. — А не сожрут все сами твои воспитатели?

— Да нет, — засмеялся Мельник. — У нас там мировые люди работают. И директриса отличная, никому спуску не дает. «Крысы», конечно, иногда попадаются, но шишку точно не они держат.

В общем, выехали из Новогорска груженные так, что, как пошутил Аничкин, рессоры в обратную сторону выгибались. Двигались не торопясь, Валентина Тимофеевна была водителем не слишком опытным. Маслов предложил ей замену в своем лице, но Яшин хмуро глянул на него и посоветовал идти куда подальше.

— Это он все никак простить мне не может того, как я его жену учил водить, — немного смущенно пояснил Валерий, плюхнувшись на переднее сидение рядом с Аничкиным.

— А, это когда вы в канаву сверзились? — заржал Виктор. — Как же, помню. Комендант с базы в колхозе по соседству два часа трактор выпрашивал, чтобы «волгу» оттуда вытянуть. Прикинь, Малой, а потом еще выяснилось, что в суматохе кто-то с капота оленя открутил. Лева орал, как резанный. Теперь всегда сам его скручивает, когда где-нибудь приходится машину оставлять. Признавайся, Масло, ты зверя спер?

— Да ты что, — возмутился Валерка. — На кой хрен он мне нужен?

Но глаза у полузащитника при этом были какие-то уж слишком честные.

Добрались часа за два. Въехали на территорию детского дома и припарковались у главного входа. Данила пошел внутрь, чтобы доложиться директрисе, а футболисты и Валентина Тимофеевна остались ждать у машин.

— Смотрите, сколько их! — женщина показала на детские мордашки, прильнувшие к стеклам на всех этажах. — Боже мой. — Она прикрыла рот перчаткой. На глазах появились слезы.

— Ну что ты, Валюша, — кинулся утешать жену Яшин.

Мельник выскочил на крыльцо в сопровождении невысокого усатого мужичка в меховой безрукавке.

— Это завхоз наш, Иван Терентьевич! — представил он сотрудника детдома своим товарищам. — Он разгрузку и переноску вещей организует.

— Список-то хоть догадались составить? — недовольный чем-то Иван Терентьевич вопросительно глянул на Яшина, как на самого старшего.

— Да мы как-то не подумали, — растерялся прославленный вратарь.

— Что ж вы так, — искренне расстроился завхоз. — Это ведь материальные ценности! Понимать надо. Учет нужен. Контроль.

— О, завел Терентьич любимую пластинку, — засмеялся Данила. — Представляете, у него в каптерке даже мыши с инвентарными номерами на хвостах бегают.

— Замолкни, балаболка! — укоризненно посмотрел на него завхоз. — Не слушайте этого трепача, товарищи. Нет у меня никаких мышей. Кот сибирской породы, тот да, имеется. А грызунов и прочей нечисти давно уже нет. Вывел Евлампий всех! Да вон он, смотрите, какой красавец, — в голосе Ивана Терентьевича проскользнули теплые нотки.

Динамовцы повернулись в указанном направлении. Из-за угла здания независимой походкой вырулил огромный пушистый котяра. Серый, с темными полосками а-ля тигр. Подошел к приехавшим, сел неподалеку и стал изучающе рассматривать гостей круглыми янтарными глазами.

— Красавец какой, — восхитилась Валентина Тимофеевна. — Можно его погладить?

— Лучше не надо, — забеспокоился Мельник. — Эта зверюга только Терентьича признает, остальных рвет так, что зашивать приходится. Как овчарка.

— Серьезный парниша, — уважительно прицокнул языком Маслов. — Ладно, Малой, давай уже разгружаться, холодно на улице!

Завхоз сходил за помощью — пятью пацанами лет четырнадцати. Под чутким присмотром Ивана Терентьевича они достаточно шустро перетаскали вещи из машин куда-то внутрь здания. И что искренне поразило гостей, так это то, что, вот, вроде, ребята знают, что это привезено для них. А в глазах и поведении равнодушие. Мол, приехали и приехали. Привезли, и привезли. Подумаешь. Обычный ребенок начал бы радоваться, пробовать засунуть любопытный нос в пакеты, посмотреть что там. Но нет — полное безразличие. Даже не по себе как-то стало. Хотя, может форс перед гостями держат? Кто знает. Шеи-то в воротниках цыплячьи. И лишнего веса ни у кого не наблюдается.

Вот на Льва Ивановича они среагировали на порядок живее. Еще бы, легенда! Один даже нахально поинтересовался, не сыграет ли динамовский голкипер с ними в товарищеском матче. Яшин опять растерялся, но за него вступилась жена.

— В другой раз, ребята. Сейчас, сами видите, травма Льву Ивановичу не позволяет. На воротах с костылем много не постоишь.

— Жалко! — разочарованно протянул пацан. Но тут же требовательно спросил. — Мельник, а ты? Мы с ребятами хотели тебя попросить нам финты свои показать. По телеку плохо было видно, как ты так ловко защитников накручиваешь. И, особенно, когда между ног прокидываешь. Класс!

— Запросто, — легко согласился Данила. Покопался в памяти и добавил, найдя нужную информацию. — Только чур уговор, Семка, по ногам бить не сильно. А то у нас ответная игра со «Слованом» скоро. Обидно будет, если вы меня сейчас подкуете, и мне с ними отыграть не получится.

— Само собой, — важно кивнул пацан. — Что мы, без понятия что ли?

— Ой, не знаю, не знаю, — притворно засомневался юный форвард. — Ты ведь за «Торпедо» болеешь, я точно помню. А ну, как решишь извечного соперника ослабить?

— Мы такими вещами не занимаемся, — обидчиво насупился пацан. — Всегда честно играем.

В это время на крыльцо из здания вылетели десятка полтора ребятишек помладше, лет восьми-девяти. Воспитательница не сумела их остановить и теперь напрасно бегала за вопящей и радостно орущей шантрапой, устроившей веселую кутерьму около автомобилей. Шум, гам, смех, визг…как в обычном детском саду. И гостей отпустило. Пропала напряженность и чувство вины, которое навалилось было при виде казенной обстановки детского дома. Как остальных воспитанников до сих пор удержали, вот загадка! Мельник подозревал, что за возможность пообщаться с самим Яшиным или Масловым ребятня душу продаст.

Одна из воспитанниц, шустрая девчушка с синим бантом в волосах, вихрем налетела на Аничкина и бесцеремонно начала тормошить его.

— Дядя, а ты мне конфету привез?

Покрасневший как рак Витька беспомощно оглядывался, ища поддержки у товарищей. Но те лишь улыбались, с интересом наблюдая за ним.

— Ларочка, ну как тебе не стыдно? — пришла на помощь футболисту воспитательница. — Наши гости привезли всего достаточно. Но получите вы свою порцию за ужином. К чаю.

— Ура! — радостно завопили малолетние бандиты, услышав эти слова. — На ужин вкусняшки будут!

— Вот, черти, — добродушно усмехнулся Иванов. — Я уже оглох от их криков. Малой, а ты тоже таким был?

— Ага, — помрачнел Мельник. Хоть и не совсем свои, но яркие воспоминания о здешней жизни всплывали время от времени в памяти. И не сказать, что все они были добрыми и позитивными. Грязи тоже хватало, к сожалению. И с более старшими приходилось отношения выяснять, доказывая, что не сломается, не подчинится, и с местными мальчишками из окрестных кварталов, для которых детдомовские были словно красная тряпка для быка. И воровать на близлежащих рынках, чтобы унять постоянное чувство голода. Много всякого-разного произошло за время пребывания Данилы в стенах детского дома. Хорошего, правда, было явно больше.

Худо-бедно, но пробыли они в детдоме почти до самого вечера. И пообедать вместе с детьми успели, отдав должное мастерству поваров — вроде и без особых разносолов, но все оказалось вкусным и питательным. И концерт небольшой в честь футболистов прошел. И экскурсию по учебным кабинетам и комнатам воспитанников для гостей провели. Данила с неожиданным даже для самого себя умилением посидел на «своей» кровати. Поскрипел пружинами, поправил подушку. Ностальгия. Сейчас на этом месте спал тот самый нахальный парнишка Семка. А на стене у него — вот неожиданность — рядом с аккуратно вырезанными из газеты фотографиями команды мастеров «Торпедо» скромно притулился снимок, на котором Мельник забивает гол в ворота киевского «Динамо».

— Это так, для коллекции, — покраснел Семка, заметив интерес Данилы. — Все-таки, ты ведь наш. Хоть и играешь за мусоров.

— Дурачок ты, — беззлобно усмехнулся Мельник. — У футболистов враждовать не принято. Все мы одно дело делаем. И потом, сегодня я за «Динамо» пылю, но кто знает, где могу оказаться завтра.

— Так переходи в «Торпедо»! — загорелся пацан. — Со Стрельцом вместе вы такого шороху на всех наведете — никто не устоит. За чемпионство в следующем году точно поборетесь, зуб даю.

— Я подумаю над твоим предложением, — дипломатично ответил Данила, не желая вступать в бессмысленный спор. — Пойдем лучше в спортзал, я же обещал вам финты новые показать. Да, форму и кеды найдете?

— Конечно! — подорвался со стула Семка. — Айда!

Возле дома, когда прощались, Яшин вдруг крепко-крепко пожал руку Мельнику и тихо сказал:

— А ты молодец, Данька. Настоящий человек! — И, глядя на ошарашенное лицо молодого футболиста, ворчливо добавил. — Но поганцы твои у меня оленя с «волги» свистнули, так что теперь доставай, где хочешь!

Глава 22

1968 год. Ноябрь. Братислава

«Го-ол»!!!

Восемь тысяч глоток радостно взревели на трибунах братиславского стадиона «Тегельне поле», раскатываясь эхом по окрестностям города, когда злой гений москвичей — Ян Чапкович — на двадцать второй минуте открыл счет в ответной встрече. Доган Бабаджан, невысокий усатый турок, главный арбитр матча, энергично показал на центр, фиксируя взятие ворот. 1–0.

Сашка угрюмо доставал из сетки мяч, Рябов с Аничкиным вяло переругивались, выясняя, кто из них больше виноват в пропущенном голе. Хотя, если честно, то «Слован» провел просто блестящую атаку. Их правый крайний вконец запутал Зыкова, то и дело меняясь местами с центром нападения, а потом выдал блестящую диагональ на левый фланг. А уже оттуда Ладислав Модер классно навесил и Чапкович с лета пробил в касание. Ракитский прыгнул, вытянулся в струну, пытаясь дотянуться до сильно посланного мяча, чтобы хоть кончиками пальцев, но коснуться, отвести угрозу, но так и не достал.

Слабоват все же Жора в индивидуальной опеке, подумал Данила. Когда в коллективном отборе участвует, то куда ни шло, но стоит ему получить задание присматривать за соперником и, будьте уверены, обязательно зевнет подопечного. Что отличает классного защитника? Бойцовские качества, надежность, умение «прихватить» нападающего соперника. Да так, чтобы тот вздохнуть не мог, не то что воротам угрожать. А Рябов часто дает форвардам много воли. Вот как сейчас. По-хорошему, повисни на словаке, не дай ему спокойно принять мяч и пробить, и гола не было бы. А так…Разница в два мяча, которую создали в Москве, скукожилась до одного. И все стало снова на тоненького. Вот возьмут, да забьют сейчас игроки «Слована» еще раз — и все, туши свет, сливай воду — за счет двух мячей, проведенных на чужом поле, в следующий раунд проходят уже они, а не динамовцы.

— Жора! Рябов! Плотнее с ним играй, плотнее! — О, словно прочитав мысли Мельника, с боковой линии закричал вскочивший на ноги Голодец. Как обычно, именно Адамас Соломонович доносил до футболистов мысли старшего тренера, который сидел на своем месте.

Рябов виновато закивал, показывая, что услышал распоряжение. Данила взглянул на табло. Еще двадцать минут в первом тайме играть. Москвичи не торопясь разыграли с центра. Козлов отдал назад, Маслову, и Валерий двинулся направо, выжидая подходящий момент, чтобы послать в прорыв кого-нибудь из форвардов «Динамо». За счет скорости, он ловко обошел бросившегося на него игрока чехословацкой команды, потом легко, словно танцуя, развернулся и выдал изумительный длинный пас на левый край Еврюжихину. Болельщики засвистели, выражая свое недовольство тем, что игру ведут не их любимцы. Вообще, странно, что двадцатитысячный стадион оказался не заполнен и на половину. Что это, неверие в возможность «Слована» отыграться? Впрочем, без разницы. С другой стороны, было бы, наверное на порядок хуже, если сегодня скамейки битком забили бы, скажем, оголтелые болельщики из той же Праги. Вот тогда москвичи получили бы по полной программе «дружбу народов»: и крики, и летящую мелочь. А то, чего и похуже — навроде пустых пивных бутылок. То еще удовольствие.

Генка тем временем рванулся вперед, но его продвижение умело заблокировал рослый защитник. Оба футболиста в результате столкновения оказались на газоне, но турецкий арбитр невозмутимо развел руки в стороны. Фола нет, продолжайте. Хотя, надо признать, играли сегодня динамовцы неуверенно. Без огонька. И, хотя пропустили до сих пор всего один раз, чувствовалось бесспорное преимущество «Слована». Вполне вероятно сказывалось, что это был последний матч для москвичей в неожиданно длинном и напряженном сезоне, но факт оставался фактом — счет не увеличивался во многом из-за блестящей игры Ракитского, который порхал сегодня в рамке ворот не хуже прославленного Яшина. И за первые двадцать минут Сашка уже раза три брал труднейшие мячи.

И снова вперед пошли хозяева поля. Они без устали атаковали, под одобрительные крики зрителей, которые изо всех сил поддерживали свою команду, требуя забить еще раз. Сломать, раздавить русских.

Вот «седьмой номер», Людовит Цветлер хорошо прорвался по центру, обыгрался с партнером и мощно пробил с линии штрафной. Данила зажмурился. Неохота было смотреть, как им опять забивают. Но что это, почему вместо шквала радостных возгласов и аплодисментов, с трибун стадиона несется недовольный гул и свист? Мельник открыл глаза. Ракитский невозмутимо поднимался с газона и кожаная сфера находилась у него в руках. Взял!

Голкипер «Динамо» выбил мяч далеко в поле, где его тут же подхватили чехословацкие футболисты, и опять устремились в атаку.

— Не спать! — проявился на бровке Голодец. — Следите за их передачами, оттягивайтесь назад. Не давайте им свободно принимать.

В сложившейся ситуации это был неплохой совет. Учитывая, что хозяева сейчас на кураже, а игра у москвичей откровенно не пошла, стоило сцепить зубы, наглухо прикрыть свои ворота и постараться отразить бурные атаки футболистов «Слована». То есть, осознанно отдав инициативу сопернику, динамовцы заставляли тратить его много сил. А сами получали возможность измотать чехословаков и, чем черт не шутит, во втором тайме могли попробовать навязать местным свою игру. Добиться того, чтобы картина матча изменилась. Вот только делать это становилось все труднее и труднее. И поэтому, когда свисток Бабаджана возвестил о конце первой половины встречи, гости выдохнули с облегчением. Отбились!

Игроки обеих команд молча ушли в раздевалку под жидкие хлопки зрителей. Отдых был необходим и тем и другим. Сил потратили много.

В отведенной гостям просторной комнате Ракитский со злостью швырнул на кресло снятые перчатки.

— Какого черта? — Сашка обвел одноклубников яростным взглядом. — Я вас спрашиваю, какого черта происходит? Почему все время даете свободно бить? У нас что сегодня, день открытых дверей — заходи в штрафную кто хочешь, делай там, что хочешь. Защита, почему позади проходной двор? Я что, рыжий на манеже, в одного публику развлекать?

— Хочешь, давай поменяемся, — огрызнулся Аничкин. Витька стянул мокрую грязную футболку, положил ее и направился к массажному столу. — С тем же успехом, я могу полузащитникам претензии высказать: почему не оттягиваетесь назад, почему не страхуете? Мы тоже не в состоянии сдержать всех их форвардов. Ген, поработай хорошенечко над ногами, мышцы сводит, — попросил он массажиста Морозова.

Тут уже завелся Маслов. Благо, Валерка никогда не отличался спокойным нравом. Да и за словом в карман не лез.

— А почему бы нам тогда о своих нападающих не поговорить? — ядовито поинтересовался он. — Бегают порожняком, мяч не держат, по воротам чехов не бьют почти. Знаете, как во время войны говорили: лучшее средство ПВО — это свои танки на аэродроме противника. Чем больше вы будете держать их в напряжении, тем проще и легче будет у наших ворот. Малой, ты сегодня вообще квелый какой-то, что случилось, живот болит?

— Хорош вам лаяться, — Мельник устало вытер лицо полотенцем. — Чего завелись, игра еще не проиграна.

— «Не проиграна», — передразнил его Ракитский. — Когда продуем, поздно уже будет отношения выяснять. Ползаете по полю, как беременные воши, вздохнуть невозможно!

— Ты говори-говори, да не заговаривайся, — обиделся Еврюжихин. — За языком следи, не хрен обзываться. — Его слова нестройным гулом поддержали другие футболисты.

— Если бы не Сашка, нам бы уже штуки три положили, — вздохнул Вадим Иванов. До этого защитник молча сидел в своем кресле, прихлебывая крепкий, почти черный чай. — Имеет полное право ругаться.

— Мельник прав, — вмешался вдруг в перепалку Бесков. До этого Константин Иванович стоял в дверях раздевалки, прислонившись к косяку. — Матч еще не проигран. К счастью. И, если вы возьмете себя в руки, и потратите силы не на выяснение отношений друг с другом, а на соперника, то сможете сравнять счет. Для начала. — Старший тренер обвел пристальным взглядом своих футболистов. — А потом можно подумать и о победе. Кстати, Малой, ты бы не только языком молол, но и на поле показал что-нибудь путное. Смотри, — пригрозил он, — уедешь с белыми мишками мяч пинать.

— Вы же говорили, что вопрос обо мне решен, — вскинулся Данила. — Я ведь заявление написал, документы все предоставил. Обещали же.

— Обещанного три года ждут, — криво усмехнулся Бесков. — Ты в Москве поздновато свой концерт выдал, нужные люди к тому времени уже ушли. И ушли разочарованными. А это значит, что судьба твоя покамест не прояснилась до конца.

Вот суки, вызверился про себя юный форвард. Что, так и будут теперь без конца пугать возможной отправкой в воинскую часть? И как ослику, подвешивать перед носом сладкую вкусную морковку в виде возможного оформления во внутренние войска или какие-нибудь иные структуры, которые связаны с их спортивным обществом? Нет, понятно, что для руководителя оптимальной является ситуация, когда на подчиненного имеется какой-нибудь компромат или рычаг давления — в этом случае человек становится легко управляемым. Но бесконечно давить на мозоль тоже не вариант. Привыкаешь.

— Так может мне лучше в морфлоте подождать? — ощетинился Данила и глянул на тренера с вызовом. — Меня в военкомате просветили, там как раз три года служат. А потом, с чистой совестью, хоть в «Спартак», хоть в «Торпедо».

— Молчи, дурак, — пихнул его в бок Маслов. — Не буди лихо!

Бесков побагровел.

— Дерзишь? — с угрозой осведомился он. — Ладно, разберемся! — Константин Иванович вышел из раздевалки, хлопнув напоследок дверью.

— Какая муха тебя укусила? — обеспокоенно спросил Аничкин, глядя с жалостью на Данилу. — Сидел бы, помалкивал, да кивал. Нет, огрызаться вздумал. Теперь вот гадай, как Бес решит. Возьмет, да и сдаст тебя воякам.

— По фиг, — закусил удила Мельник. — Я в каждом матче жопу рву, все ноги в синяках и кровоподтеках. Что, хуже других играю? Так скажи честно, капитан, мол, балласт ты Мельник, на хер с пляжа! Говори, я пойму. Молчишь. Так какого лешего Иваныч меня каждый раз пугает? Люди у него, видишь ли, нужные ушли. Я что, по заказу на определенных минутах должен забивать?

— Было бы неплохо, — мечтательно прогудел Рябов. Данила аж поперхнулся на полуслове от такой милой непосредственности товарища.

— Да идите вы все…к монаху! — юноша расстроено махнул рукой и пошел к выходу.

Второй тайм начался под аккомпанемент отчаянных криков: «Слован», «Слован»! Зрители погнали своих игроков на штурм ворот гостей с первых же минут. Но и гости, немного отдохнув, ответили на этот натиск, не тушуясь. Двадцать два футболиста сошлись в напряженной схватке. Мяч метался по пожухлой траве с одной половины поля на другую. И видимого преимущества пока не было ни у одной из команд.

Вот пятнистая сфера уже у ворот Ракитского. Сашка отчаянно бросился в самую гущу игроков и сумел таки забрать, снять кожаный снаряд в последнюю секунду с ноги Яна Чапковича, который уже замахнулся для удара. Форвард едва успел остановиться, чтобы не нанести травму советскому вратарю.

Ракитский пружинисто вскочил, бесцеремонно растолкал мешавших ему игроков, и сильно выбил мяч. Тот описал красивую дугу и приземлился на газон чуть ли не в центральном круге. Один из защитников «Слована» хотел погасить отскок и забрать круглого, но не рассчитал и промахнулся. И этой ошибкой мгновенно воспользовался подкарауливший ее Семин. Юрка подхватил мяч и на широком шаге двинулся к воротам Венцеля. Переступами обманул еще одного игрока обороны, обошел его и, заметив начало рывка Данилы, отдал ему передачу на ход.

Мельник пулей устремился вперед. Сбоку его пытался остановить отчаянным подкатом игрок хозяев, но юноша вовремя заметил это и успел перепрыгнуть катившегося по земле защитника. Поймал на ногу мяч и, кинув быстрый взгляд по сторонам, технично, с закруткой, пробил в дальний угол над вышедшим слишком далеко голкипером «Слована».

— Тьфу, зараза! — сплюнул Данила. Мяч пролетел в считанных сантиметрах от штанги. К сожалению, с внешней стороны. Но сама контратака обнадеживала. Глядишь, еще пару-тройку раз так убегут, в самом деле сквитают счет. Теперь важно не останавливаться и не опускать руки. Тогда точно все получится.

Чехославаки начали новую атаку. Йожеф Чапкович уверенно пошел вперед. Мяч, словно приклеенный, катился возле его ноги. Игрок технично прошел двоих динамовцев, нашел в штрафной своего брата-близнеца и выверено навесил на него. Ян в очередной раз оторвался от Рябова и здорово пробил головой в падении. Но на самой ленточке пятнистого все же успел остановить Ракитский. Точнее, отбить на угловой.

Навес, борьба во вратарской, снова угловой — Мельник поглядывал на происходящее с опаской. Все время ходим по краю. Так ведь возьмут, да и правда еще один мяч сейчас затолкают словаки. Почти все москвичи отошли назад.

— Ребята, не спим! — закричал Аничкин в это время. — Разбираем своих, играем строже. Давайте, давайте!

Подача, толкотня — Мельник даже не понял, от кого именно отскочил к нему мяч. Просто в какой-то момент обнаружил круглого у себя в ногах, и побежал, что есть мочи, вперед. Парень старался контролировать ситуацию вокруг себя, но при этом следил за мячом, не отпуская его далеко. Мелькали чьи-то ноги, кто-то пытался зацепить нападающего, сбить, но, к счастью, Даниле удавалось уворачиваться и продолжать идти дальше. Одному из соперников даже исхитрился пробросить мяч между ног тем самым «мускатным орехом»-nutmeg*ом. Трибуны даже замолчали от неожиданности. Такого здесь еще не видели. А советский игрок, пользуясь этим замешательством, выскочил на свидание с Венцелем. Легкое, почти незаметное движение ноги и пятнистая сфера пролетает мимо оцепеневшего голкипера под опорную. Тихий шелест сетки. 1–1.

— Гол! — среди расстроенной тишины стадиона послышался радостный крик динамовцев. Мельник победно вскинул руки вверх, а в следующую секунду на него налетели товарищи. — Есть один! — орал возбужденно Семин. — Сравняли! Молодец, Даня, давай еще парочку!

— Классно пробил, Малой, — от избытка чувств Маслов сильно ударил Данилу по плечу. — Кипер даже не рыпнулся. Будем дальше так играть, обязательно выиграем.

Забитый гол вернул москвичам уверенность. А хозяев, наоборот, привел в уныние. Ведь при таком раскладе им требовалось забивать минимум дважды. Но москвичи поймали свою игру и уверенно контролировали мяч. Хорошо пасовали друг другу, заставляя соперника бегать впустую, тратя силы на то, чтобы отобрать кожаный снаряд, забрать его себе.

Бесков произвел замену. Козлов ушел отдыхать, а вместо него появился Эштреков. Привычная перестановка, при которой Мельник уходил в центр, а Володя занимал его место справа.

Вскоре Эштреков продемонстрировал свою феноменальную скорость, подал в штрафную, где Данила опередил защитника, и пробил головой точно в угол мимо вратаря.

— Гол!

Но что это, усатый турок отрицательно машет головой и разводит руки. В чем дело?

— Офсайд!

— Господин судья, какой офсайд, я был в правильном положении, — попытался убедить рефери в своей правоте Мельник, призвав на помощь свое знание английского языка. Но бармалей был неумолим и все время повторял одно и то же, как заведенный:

— Офсайд!

— Малой, не связывайся, — подлетел Еврюжихин. — А то он, не ровен час, удалит тебя с поля.

— Ген, но ведь не было вне игры, — возмущался Мельник. — Честное слово. Я из-за защитника выскакивал.

Чехословаки тем временем провели быструю контратаку. Ладислав Модер пронзил оборону «Динамо» точно раскаленный нож масло, ему навстречу выбежал Ракитский. Столкновение, оба лежат на земле, а мяч медленно, но неумолимо катится в ворота.

— Черт, гол! — простонал Еврюжихин. — Опять пропустили.

Но в этот момент Аничкин молнией метнулся к воротам и выбил мяч в поле. Игроки «Слована», которые уже вскинули победно руки, бросились к арбитру, окружили его и начали требовать засчитать гол. На Бабаджан опять мотал головой, как китайский болванчик. И опять не давал счету на табло измениться. А особо рьяным игрокам хозяев даже пригрозил удалением.

Игра продолжилась. Но атмосфера после двух незасчитанных мячей неожиданно накалилась. И все чаще рефери свистел нарушения, назначал штрафные и свободные удары то в одну, то в другую сторону. Правда, футболистов обеих команд это останавливало мало. Борьба шла острая и беспощадная. Крики болельщиков, которым также передалось настроение игроков, слились в один протяжный вопль. Зрители азартно подбадривали своих любимцев, стадион содрогался и гремел.

— Малой, покажи им, на что способен! — орал Голодец, размахивая носовым платком, точно флагом. — Врежь, как следует!

Услышав этот призыв, Мельник устремился в очередной рейд к воротам противника. Но действовал при этом с умом, не лез в обводку, а старался пройти вперед при помощи точной перепасовки с товарищами. Наигранная комбинация позволила подойти к штрафной «Слована», где Данила дождался передачи от Еврюжихина и мощно выстрелил. Гулкий звон, и круглый, чиркнув по штанге, уходит за лицевую. Не повезло. Опять.

— О-о-ох! — выдохнули облегченно трибуны. А динамовцы разочарованно выругались.

— Парни, еще три минуты! — закричал в этот момент Голодец. — Слышите, три минуты!

— Три минуты, три минуты — это много или мало, — фальшиво пропел Мельник.

— Чего ты там подвываешь? — устало спросил Семин. — Играй давай, Карузо!

— О, Юр, хочешь анекдот про Карузо?

— Придурок! — припечатал товарищ. — На всю голову стукнутый.

— Так вот, слушай. Встречаются два еврея…

Глава 23

1968-69 гг. Декабрь — Январь. Москва

В первый календарный день зимы Данила принимал присягу. Уж неизвестно, что так подействовало на Бескова — резкие слова и угроза уйти в другую команду, или же, наоборот, хорошая игра в ответном матче со «Слованом», но только на следующий день после возвращения из Братиславы в квартире Мельника раздался телефонный звонок. И администратор команды, Сергей Сергеевич Ильин порадовал парня известием, что к первому числу тот должен знать назубок текст военной присяги, процедуру ее проведения и уметь шагать с правильной ноги.

Сказать, что юноша охренел, не сказать ничего.

— А откуда я все это должен узнать? — задал он вполне резонный вопрос Ильину. Но тот куда-то торопился и вдаваться в подробности не стал. Быстро продиктовал адрес воинской части, фамилию офицера, к которому надо подойти и распрощался. — Дурдом! — резюмировал юноша, держа в руках трубку, из которой раздавались короткие гудки. — Дурдом на выезде.

Исконный русский вопрос «что делать?» встал в полный рост. Поразмыслив немного, Мельник решительно начал крутить телефонный диск. Сначала решил попробовать разузнать необходимую информацию у Маслова. В конце концов, Валера мужик пробивной, ходы-выходы знает точно. Опять же, батя у него полковник.

Но, к сожалению, когда дозвонился, выяснилось, что неугомонный Масло еще с утра усвистал куда-то с Аничкиным. Значит, и Витьке набирать бессмысленно. Вот, разве что…

— Лев Иванович, простите, что беспокою, — немного робея, начал разговор с Яшиным Данила. — Консультация ваша требуется по одному вопросу.

— Валяй, — благодушно отозвался голкипер. На заднем фоне был слышен заливистый детский смех и притворно-строгий голос Валентины Тимофеевны.

Мельник как мог, рассказал о возникших затруднениях. Яшин немного подумал, а потом сказал:

— Знаешь, не забивай себе голову. Если подумать, то все это пустая формальность. Приедешь, прочитаешь с листа текст, распишешься, где надо и спокойно отправишься восвояси. Думаю, что в части все в курсе твоей ситуации. Как говорится, не ты первый, не ты последний — мы все именно к ней приписаны. А появляемся только в день получки. — Лев Иванович коротко хохотнул. — Кстати, давай я тебе объясню, как удобнее до КПП добраться. Я ведь там неподалеку родился и первые тринадцать лет прожил — на Миллионной. Так что, можно сказать, поедешь в мое родовое гнездо! Батя у меня слесарем высшей квалификации был. Слушай и запоминай. А лучше запиши.

После разговора с Яшиным на душе у Мельника немного отлегло. Парень даже повеселел и расслабился, не так страшен черт, прорвемся. А то нагнал Ильин паники с утра пораньше, не знаешь, куда бежать. По-хорошему говоря, вся эта канитель с присягой, погонами и прочей ерундистикой выглядит совершенно нелепо. Но, к сожалению, таковы реалии советского общества, против правил не попрешь. Поэтому приходится соответствовать.

Многоопытный Лев Иванович посоветовал подъехать на место заранее. Мало ли, какие вводные последуют — это же армия. А, как известно, кто там был, тот в цирке не смеется. Вояки — это особая категория людей. С собственным отношением к жизни и мировоззрением. И если ты не планируешь стать одним из них, то лучше и не пытаться пробовать понять, чем руководствуются люди в погонах. Вон, Число как-то рассказывал, почему разошелся с невестой: ее отец — фронтовой генерал на дух не переносил известного уже форварда и каждый раз орал на непутевую дочь. «Нашла себе жениха! У футболистов весь ум в ногах!» Так и развел молодых.

В общем, Данила решительно выкинул из головы все эти непонятки и отправился в ближайший гастроном. Требовалось заполнить удручающе пустое нутро холодильника. Ведь в нем даже мышь не повесилась бы, потому что не нашла ни веревки, ни мыла.

Беготня между прилавками, на которые вот-вот должны были выбросить что-нибудь путное — по крайней мере так объясняли вездесущие бабульки — стояние в бесконечных очередях то в кассу, то в отдел вымотали Мельника до предела. Отвык он от подобных реалий советского быта. Куда как проще все-таки проживать на базе, где тебя и покормят вовремя и обеспечат одеждой и формой, а также койкоместом. Лафа! А здесь все самому приходится делать, везде ножками надо интенсивно шевелить. И режим хамоватого детдомовца — иначе обязательно кто-нибудь пытается выпихнуть из очереди с формулировкой «вас здесь не стояло!»

После выполнения продуктового квеста Данила разложил по полочкам не шибко богатую добычу и застыл перед открытой дверцей «Розенлева», решая сложную задачу по поводу определения своего сегодняшнего меню. Заморачиваться с приготовлением куриного супа из честно выстраданной в гастрономе синюшной тушки не захотел. Поэтому выбрал гречку по-гречески. Забавный рецепт, который поведала ему как-то давным-давно супруга.

Если разобраться, обычная гречневая каша. Но никаких тебе к ней котлет или сосисок — в качестве заправки выступает мелко нарезанный сыр. Лучше, конечно, тертый. Он плавится, пропитывает гречку и добавляет ей шикарный вкус и аромат. Вкусно и питательно. Особенно, если сдобрить хорошим куском сливочного масла. Тем более, сыр и масло Мельник в магазине тоже отвоевал. Смешной такой способ цену проставлять на развесном товаре вроде «пошехонского», который парень держал в руках — в него вдавливают пластиковые цифры. Когда впервые здесь увидел, едва не прослезился от умиления — в детстве такие часто видел. Одно время даже собирал все эти пластмассовые цифры. Сейчас даже не вспомнить, на фига.

На следующий день, после завтрака, собрался, положил во внутренний карман пиджака нужные документы, окинул взглядом свое холостяцкое жилье, и решительно двинулся на встречу с Советской Армией.

Пилить на метро, а потом трястись на автобусе Мельник, по здравому размышлению, не захотел. И потому вышел на обочину Ленинградского проспекта и стал высматривать такси. Немного продрог, но все же сумел тормознуть заветную «волгу» с шашечками на борту. Плюхнулся с облегчением на переднее сиденье рядом с водителем и скомандовал:

— На улицу Подбельского, командир. Если знаешь, там воинская часть расположена, вот к ней и двинулись.

— Улица Подбельского? — скривился таксист. — У-у-у, так это глухомань. Край географии, конечная станция всего. А дороги там знаешь какие? Я ж подвеску по тамошним буеракам угроблю.

— Не боись, — Мельник снял перчатки и подул на озябшие ладони. — Не обижу. Два прибора устроит?

Водитель ощутимо напрягся и с подозрением уставился на пассажира. Есть от чего взволноваться: совсем молоденький пацан, а деньгами швыряется, будто сын Рокфеллера. Как-бы в криминал какой не вляпаться. Но вдруг лицо водителя дрогнуло и расплылось в широченной улыбке.

— Данила? Мельник? «Динамо»? Ох ты ж, а я тебя не сразу узнал. Шапка, шарф, пальто — на поле ты в меньшее количество одежек одет. Погоди, — мужчина встрепенулся, — а воинская часть тебе зачем, неужто призывают? Я так-то за «Спартак», но обидно, если хорошего игрока в каком-нибудь хабаровском СКА загнобят.

— Не переживай, дружище, не в армию. — Мельник усмехнулся. — Там наша часть, к внутренним войскам относится. И, как раз, чтобы в Хабаровск или Заполярье не уехать, нас туда и призывают. Вот сейчас моя очередь пришла. Восемнадцать исполнилось, нужно присягу принять и оформить все, как положено.

— Хитро, — удивился таксист. Щелкнул своим приборчиком для определения стоимости поездки и тронулся с места. — Не знал. Я видел, конечно, что там забор со звездами, КПП — все, как в обычной армейке. Сам в танковых войсках отслужил, — похвастался он. — Под Омском. На дембель старшим сержантом ушел. Слушай, вот, кстати, скажи, смотрел, как вы со «Слованом» играли, гол ты шикарный забил — а чего не выиграли?

— Да много там разного наложилось, — начал объяснять Данила.

За приятным разговором даже и не заметил, как доехали до места. Действительно, серый бетонный забор, ворота с пятиконечными звездами, рядом проходная. Или как там правильно? А, неважно. Все равно он здесь с кратковременным дружеским визитом, как говорят дикторы телевидения, комментируя очередную поездку какого-нибудь члена Политбюро в Берег Слоновой кости или Парагвай.

На улице перед входом на территорию воинской части небольшая толпа людей. Преобладают женщины. У многих всевозможные авоськи со свертками и кульками и объемистыми сумками. Видать, родители приехали проведать своих сыновей, отдающих долг Родине.

Расплатившись с водителем и довольно тепло с ним попрощавшись, Мельник выбрался на улицу и зашагал к КПП. Внутри небольшого помещения его тормознули. Дежурный сержант с усталым лицом вежливо, но настойчиво попросил объяснить цель визита.

— Что вы здесь ищете?

Данила как мог, ответил. В конце вспомнил, и назвал фамилию офицера, к которому требовалось обратиться. Чем безмерно обрадовал сержанта, который с недоверием слушал сбивчивые объяснения юноши.

— А, так вы к старшему лейтенанту Фисюрину? Так бы сразу и сказали. Давайте свой паспорт. Я пока пропуск разовый оформлю. — Пояснил дежурный и, повернувшись, сказал чернявому солдатику, скучавшему за столом возле массивного черного телефона. — Мамедов, позвони старлею, спроси, ждет ли он гражданина…

— Мельника, — подсказал Данила, правильно поняв заминку сержанта.

— Мельник? — дежурный взял в руке паспорт футболиста, открыл, внимательно изучил фотографию, а потом… — Наш, динамовец? Нападающий?! — Прям дежавю, какое-то. Второй раз за утро!

Кто бы сказал, что совсем скоро будет и третий раз.

— Не, так не бывает! — Мельник зажмурился и даже помотал головой, будто желал отогнать наваждение. Медленно открыл глаза. Нет, мороком, к сожалению, и не пахло.

— Можешь еще ущипнуть меня, — мрачный старший лейтенант протянул Даниле руку. — Не бойся, не укушу.

— Вы же капитаном были? — ошеломленно сказал юноша. — Я ведь точно помню.

— Был, — скривился, точно откусил от сочного лимона, офицер. — Как раз до встречи с тобой. А когда ты так феерично сбежал из военкомата, то начальство резко озаботилось тем, кого сделать крайним. И, вот ведь радость, я на глаза и попался. И все тут же решили, что побег твой стал возможен, потому что капитан Фисюрин не обеспечил должным образом охрану одного не в меру ретивого спортсмена. И, как видишь, — старший лейтенант криво усмехнулся, — причудливый зигзаг судьбы. Я теперь служу здесь, и на погонах не хватает одной звездочки.

Было ли Мельнику жалко своего собеседника? Да не очень. Как вспомнишь наглость и хамство, с которым вот этот самый персонаж сначала ворвался домой к футболисту, а потом под конвоем — словно урку — запихнул в машину, так возможное сочувствие моментально испаряется. А парикмахерская? Про нее совсем забыл. Нет, лесом, пусть плачется кому-то другому.

— Надо же, как бывает, — фальшиво улыбнулся Данила. — Что ж, может быть, здесь лучше будет? Да, я, собственно, вот к вам по какому вопросу приехал…

— Не утруждайся, я в курсе, — отмахнулся Фисюрин. — Так уж получилось, что за всех спортсменов мне как раз и поручили отвечать. Думаешь, один такой? Нет, вас тут на целую роту наберется, не меньше. Пошли что ли, чего время зазря терять?

— А куда мы сейчас? — решил поинтересоваться Мельник.

— Как куда, форму получать, другое положенное имущество, — изумился старлей. — Потом в казарму.

— Погодите-ка, — насторожился Данила. — Я что тут, на несколько дней?

— А как ты хотел, — разулыбался Фисюрин. Оскал, правда, больше напоминал волчий. — Приехать, подписать бумажку и обратно, на волю? Нет, брат, шалишь. Это, если бы тебе офицерское звание присваивали, то погулял бы возле штаба часок-другой, потом получил бы удостоверение личности и шагай на все четыре стороны. А ты у нас подольше задержишься.

— Подождите, — разволновался не на шутку Данила. — Мне позвонить нужно. Где я могу воспользоваться телефоном?

— Так пойдем, провожу, — радушно предложил старший лейтенант и даже указал направление, в котором следовало идти. И Мельник, не подозревая ничего плохого, сделал первый шаг.

— О, вот он. Малой! — Маслов с Аничкиным радостно заорали, увидев знакомую долговязую фигуру своего одноклубника, который в данный момент усердно занимался уборкой занесенных снегом дорожек возле штаба. — Данька, черт, наконец-то нашли. Хорош надрываться, брось ты эту лопату! — Мельник остановился и не спеша обернулся. — Еб твою мать! — отшатнулся Валерий. Витька, тот просто остолбенел и замер с открытым ртом. — Малой, что тут с тобой сделали?!

Данила оперся на черенок лопаты и длинно сплюнул.

— Что, неужели не признали? — как-то излишне спокойно спросил он. — Или я так изменился за последний месяц?

Маслов очумело потряс головой.

— Знаешь, — осторожно начал он. — Как бы да, изменился. Причем, замечу, вовсе не в лучшую сторону.

— Да что ты титьку мнешь, — не выдержал отмерший Аничкин. — Говори, как есть. Знаешь, Малой, в гроб краше кладут. Такое ощущение, что ты в последнее время не спал, ел впроголодь и ишачил, как негр на плантациях.

— Угадал, — бледно усмехнулся Мельник бескровными губами. — Тютелька в тютельку. Прям по пунктам. Вот как присягу принял, так сразу и понеслось. Наряды, хозработы, строевая — ни секунды свободного времени. Ибо, как говорит мой командир, старший лейтенант Фисюрин: «Что бы солдат не делал, лишь бы зае. ался!»

— Подожди, — Аничкин нахмурился. — Какие наряды, какая, к херам, строевая — ты ведь должен был просто принять присягу, пройти курс молодого бойца и все.

— А это ты, капитан, у Бескова спроси, — равнодушно обронил Данила. — Я тоже по-первости возмущался, скандалил, пытался объяснить, что являюсь игроком команды мастеров, членом сборной команды страны. Вот как раз тогда на первые наряды и наговорил.

— Стоп, — поднял руку Маслов. — А Бес-то здесь причем? Что-то я не пойму.

— Так по его указанию со мной так поступили, — спокойно сказал Мельник. И лишь горячечный блеск глубоко запавших глаз, обрамленных нездоровой чернотой, выдавал его истинное состояние.

— Врешь! — выдохнул Витька. Облачко пара вырвалось у него изо рта.

— Да не суетись ты, Анюта, — перебил друга Маслов. — Даня, почему ты решил, что Иваныч тебя сюда законопатил? Ты что, с ним говорил? Нам на новогоднем вечере — мы командой, как обычно, в «Золотом колосе» на ВДНХ собирались, Бесков сказал, что ты из-за каких-то бюрократических заморочек немного задерживаешься. Но скоро все решится и ты вернешься в команду. Вот, сам видишь, нас за тобой прислали. В Италию ведь улетаем. На товарищеский турнир. А потом в Южную Америку.

— Поздравляю. — Мельник вытер тыльной стороной ладони нос, надел варежку и взялся за лопату. — Счастливого пути. Вы извините, мне сегодня еще две дорожки надо почистить, не хочу опять наряды отрабатывать.

— Ты с ума сошел? — заорал Аничкин, хватая его за рукав шинели. — Не слышал что ли, мы улетаем завтра вечером, тебе собраться еще надо. В порядок себя привести, а то, как чучело огородное выглядишь. Пожрать нормально, выспаться.

— Не ори, — поморщился Данила. — А то у меня от недосыпа и голодухи уже который день голова болит, спасу нет. Хоть вешайся. А в медсанчасти из лекарств только бинты и зеленка. Я слышал тебя, капитан, слышал. Только знаешь, — Мельник исподлобья взглянул на Аничкина. Скулы парня обострились, а рот сжался в тонкую нитку. — Никуда я с вами не полечу. У меня на ближайшие два года несколько иные планы. А потом…потом посмотрим. В конце концов, кроме «Динамо» в Союзе есть еще много вполне себе неплохих команд. Глядишь, за время службы не разучусь по мячу попадать, кому-то, да пригожусь?

— Но Бесков… — начал было Маслов.

— А Бесков может идти на х…й, — равнодушно произнес Данила и перехватил лопату поудобнее.

Глава 24

1969 год. Январь. Москва — Сантьяго. Чили

— Извиняться не буду. — Бесков смотрел хмуро. — Что случилось, то случилось. Скажу лишь, что, по моему мнению, ты сам виноват в произошедшем.

Данила, отвернувшись, равнодушно глядел в окно кабинета. На старшего тренера и его слова он никак не отреагировал. И Константина Ивановича это явно задело.

— Нет, ты посмотри, Адамас, на этого красавца, — взорвался старший тренер «Динамо». — Сидит и обиженку перед нами корчит. Наверное, ждет, что мы его уговаривать начнем, прощения попросим. Мельник, а может быть нам еще перед тобой на колени встать?! Подумаешь, какая звезда к нам приехала. Да таких, как ты, ко мне каждый день на тренировки сотнями приводят и умоляют, чтобы хоть пять минут на их просмотр потратил!

— Погоди, Константин Иванович, не заводись, выдохни, — вмешался в не слишком удачно начавшийся разговор Голодец. — Разреши мне?

— Валяй! — зло сказал Бесков, сверкая глазами. С грохотом отодвинул стул и пошел к выходу. Проходя мимо Данилы, который так и продолжал рассматривать что-то на улице, он на мгновение притормозил, но после секундной заминки пошел дальше, так и не сказав ничего Мельнику. Дверью хлопать не стал, прикрыл за собой аккуратно.

Адамас Соломонович проводил друга внимательным взглядом. А после его ухода повернулся к Даниле.

— Костя тебе никогда такое на скажет, поэтому придется мне. Слушай внимательно, Малой. Если помнишь, ты в Братиславе произнес несколько неосторожных фраз. И все бы ничего, только в тот момент в раздевалке были не одни лишь игроки и тренеры. Там еще и представитель КГБ скромно присутствовал. Как и при любой зарубежной поездке. В уголочке сидел. Да-да, тот самый «искусствовед», как вы их называете. И в своем отчете он самым тщательнейшим образом отразил вашу с Бесковым перепалку. Со всеми деталями, междометиями, охами-вздохами. И наверху пошла совершенно неприличная свара. Сам посуди, с одной стороны мы большие молодцы. Не посрамили честь советского футбола, прошли в следующий этап еврокубка. Так? Да не молчи ты, право слово! Как со стеной разговариваю. — Голодец встал со своего места, подошел к столу и набулькал себе полстакана воды из хрустального графина. Жадно выпил, шумно выдохнул и опять повернулся к безучастно сидящему Мельнику. — Ладно. Продолжу с твоего позволения. Так вот, кроме того, что за нами числятся определенные заслуги, сразу два ведомства претендуют на то, чтобы сказаться главными творцами нашего успеха. Те самые кураторы, что шефствуют над «Динамо». И вот здесь у них нашла коса на камень. Каждый ревниво отслеживал действия конкурента и старался отодвинуть его в сторону. И речь твоя невольно послужила на пользу товарищам с Лубянки. Хоть там у тебя персональный болельщик имеется — генерал Цвигун, — но даже его авторитета не хватило, чтобы замять твою выходку. Поэтому ты и стал козлом отпущения. Пока товарищи с большими звездами бодались друг с другом, тебя решено было, хм, немного провоспитать. И скажи спасибо, что, в самом деле, в какую-нибудь глухомань не отправили. Если подумать, в Москве ведь оставили. И часть подобрали нашу, а не армейскую. Ну а то, что из нарядов не вылазил, — Адамас Соломонович немного смутился, — так кто ж знал, что там тот самый офицеришка окажется у которого на тебя зуб имеется, причем свой собственный? Дурацкое стечение обстоятельств, не более. В общем, резюмирую. Костя тебя не наказывал. Наоборот, он весь месяц при каждом удобном случае ходил по всем инстанциям и просил, чтобы этот балаган прекратили. Даже к Шумилину[11] на прием прорвался. Но там такая война шла, — тренер безнадежно махнул рукой. — Да и, насколько я в курсе, к тебе еще кто-то, кроме чекистов, неровно дышит. Поэтому обижаться на Бескова — не самая лучшая твоя идея. Предлагаю считать все происшедшее пусть и не самым приятным, но все же недоразумением. Тем более, что опала с тебя снята, добро на поездку с командой в Чили получено. Не знаю и знать не хочу, до чего там наши шефы договорились, просто предлагаю вернуться к работе. В конце концов, нам скоро с датчанами играть. Слышал, поди, какая нам команда в соперники по одной четвертой досталась? «Рандерс Фрейя». Но перед этим предстоит коммерческое турне по Южной Америке. Кстати, туда и сборная наша скоро летит. Качалин очень хотел тебя привлечь, но Бесков уперся. Сказал, что ты ему в предстоящих матчах за Кубок кубков нужен. Цени! И, кстати, вот еще что, — Голодец прошел на место Бескова, открыл верхний ящик стола и достал оттуда небольшую красную коробочку и книжицу в обложке того же цвета. — Константин Иванович хотел тебе торжественно вручить, но, чувствую, в нынешнем состоянии от него этого уже не дождешься. А, чтобы он глупость не сделал, лучше уж я сейчас отдам. Держи! — он обошел стол, подошел вплотную к Даниле и протянул ему коробку и книжку. — Бери, дурень!

Мельник перевел взгляд на протянутые ему предметы. Равнодушно забрал их из рук тренера.

— Так-то лучше, — обрадовался Адамас Соломонович. — А то сидит, как сыч. — Читай, читай, не стесняйся. Заслужил!

— «Комитет по физической культуре и спорту при Совете Министров СССР, — негромко прочел вслух юноша, открыв удостоверение. — Товарищ Мельник Данила Вадимович является мастером спорта СССР по футболу». — Открыл не торопясь коробочку и вытащил оттуда значок. Покрутил в руках без особого интереса, потом аккуратно убрал назад. Поднялся со стула и спокойно, без эмоций, поинтересовался. — Я могу уйти?

— Куда это ты собрался? — растерялся Голодец. — Я думал, на базе останешься.

— Домой. Я хочу уехать домой.

— Конечно-конечно. Это ты хорошо придумал, — просветлел лицом тренер. — Помоешься, сменишь одежду, поешь нормально. Погоди, — спохватился Адамас Соломонович. — Я сейчас распоряжусь, чтобы тебя отвезли. Куда ты в таком виде пойдешь, — кивнул он на замызганную солдатскую форму Мельника. — Тебя первый же патруль свинтит. А то, смотри, оставайся.

Данила отрицательно качнул головой.

— Если останусь, — он посмотрел прямо в глаза тренеру и вдруг нехорошо оскалился, — я сначала Бескову башку проломлю, а потом вам. Думаете, я поверил в весь этот бред?!

— Бешенный! — отшатнулся Голодец.

Воздух в квартире был затхлый и спертый. Поэтому первое, что сделал Мельник, когда зашел домой, это пораскрывал настежь все окна и балконную дверь. Не обращая внимания на ворвавшийся внутрь легкий морозец, скинул с себя опостылевшую солдатскую форму на пол в кухне и нагишом пошлепал в ванную. А там долго и ожесточенно тер себя мочалкой, словно пытался смыть, содрать с себя всю накопившуюся и въевшуюся в кожу за прошедший месяц грязь. Потом взбил пену и аккуратно скреб бритвой щетину на щеках и подбородке. Затем намылил короткий ежик на голове оставшимся еще от Андреевой фруктовым шампунем и долго стоял под резкими струями душа, уперевшись руками в стену. Полтора года…надо продержаться полтора года.

Почти все продукты, которые он накупил перед тем, как отправиться в часть, благополучно пропали. Не спасла хваленая импортная техника, не сдюжила. Данила брезгливо вытряхнул содержимое полок и кастрюль в мусорное ведро и произвел быструю ревизию оставшихся запасов. Курица, которой раньше, помнится, побрезговал, спокойно лежала в морозилке, равно как и две пачки пельменей в картонных пачках. А еще имелись две банки кильки в томате, банка тушенки, кусок сливочного масла, полбутылки подсолнечного…Живем!

Допивая вторую кружку чая с найденными в настенном шкафу баранками, Мельник почувствовал, что вот-вот вырубится. Глаза просто слипались. Оставил все на столе, не убирая, кое-как добрел до тахты и рухнул на нее, потянув на себя последним усилием покрывало.

Спал Данила почти сутки. Пару раз просыпался по зову естественного будильника, вмонтированного в организм, вставал, шел, как сомнамбула, в туалет, удовлетворял естественные потребности, а после опять падал на тахту и отключался.

Наконец проснулся по-настоящему. И понял, что зверски, просто таки нечеловечески проголодался. Ринулся на кухню и там минут на двадцать выпал из жизни, хватая все подряд и запихивая в себя даже не разогревая. И лишь когда удовлетворил первые, самые сильные позывы своего многострадального желудка, смог нормально соображать. Уже не торопясь, поставил на огонь кастрюлю и полез за пельменями, размышляя на ходу, ехать в Новогорск на вечернюю тренировку или ну ее к черту и лучше прогуляться за продуктами?

Международный турнир по футболу в Чили был достаточно представительным. Помимо московского «Динамо» в нем принимали участие местные «Коло-коло» и «Универсидад-де-Чили», югославская «Црвена звезда», бразильский «Коринтианс» из Сан-Паулу и аргентинский «Сан-Лоренцо». Играли в один круг.

В первом матче турнира — с «Коло-коло», Данила участия не принимал. В запас разделся, но на поле так и не вышел. Сгоняли в итоге результативную ничью 3–3. При том, что в первом тайме динамовцы имели просто подавляющее преимущество и только Володя Козлов раз пять выходил один на один с вратарем соперника. Но сумел реализовать лишь одну из предоставленных ему возможностей. Во втором тайме хозяева поля кое-как счет сравняли, но практически сразу сначала Еврюжихин, а потом Маслов довели разрыв в счете до двух мячей. Но удержать преимущество гости не сумели. Откровенно начудил в последней десятиминутке Вадим Иванов. Сначала откинул мяч прямо на ногу нападающему чилийцев и тот отквитал один мяч. А потом, прерывая прострел с фланга, так неудачно подставил ногу, что пятнистый взмыл высоко вверх и по крутой траектории залетел за спину выскочившему наперехват Яшину.

После матча Бесков рвал и метал. Несчастный Вадик выслушал в свой адрес только не самых лестных эпитетов, что сидел в кресле белый, как полотно. Хотя, если подумать, что такого произошло? Все равно матч товарищеский. С кем не бывает? Но это же Константин Иванович. И ошибки Иванова в его устах достигли масштаба поистине вселенского. А, значит, прощению не подлежали.

Беда, как известно, не приходит одна. На следующий день себя плохо почувствовал в гостинице Козлов. Врач «Динамо» осмотрел его, а потом вдруг резко выскочил из номера, разогнал всех футболистов по своим комнатам и убежал к Бескову. А еще через какое-то время в гостиницу нагрянули чилийские медики в специальных защитных костюмах и забрали Володьку. Диагноз товарища сразил динамовцев наповал: брюшной тиф!

— Как он умудрился? — недоумевали футболисты. — Всем ведь вакцину специальную кололи.

— Да он всегда будто не от мира сего, — ругался Голодец, опасливо оглядываясь, нет ли рядом Бескова — для него Володька был как сын. — Небось забыл ко врачу прийти и укол поставить. А в Италии неделю назад воды из-под крана напился или съел чего. Вот и допрыгался. Теперь две недели в стационаре инфекционном пролежит, а потом только в Союз со всеми предосторожностями смогут отправить. И дома еще предстоит долго-долго лечиться. Похоже, в этом году он все, отбегался! Да, приготовьтесь, анализы на всякий случай придется всем сдать.

Да уж. Сезон еще не начался, а команда уже лишилась основного форварда и защитника — вряд ли после провального матча Константин Иванович даст шанс реабилитироваться Иванову. А еще в Москве остался набирать форму к сезону с дублерами Численко, который так и не смог пока восстановиться после прошлогодней кошмарной травмы. И перспективы его возвращения были также весьма туманны. Хорошо еще, что оправился после перелома Авруцкий, который даже успел выйти на поле в предыдущем матче минут на пять. И Мельник сменил солдатскую форму на спортивную.

Как бы то ни было, но в следующей игре — с «Црвеной звездой» — состав москвичей здорово обновился. Причем, и в защитной линии, и впереди. Данила, правда, на этом празднике жизни снова оказался не у дел, полируя задницей «банку». Впрочем, парень не особо возмущался по этому поводу. Форма его в настоящий момент и правда была далека от оптимальной. Голодец в тоннеле под трибунами сказал, что Бесков если и выпустит юного форварда на поле, то минут на десять — пятнадцать, не больше. Данила лишь равнодушно кивнул.

Он вообще в последние дни производил довольно странное впечатление. Одноклубники встретили его радостно, пытались растормошить, поскорее вернуть общение к прежнему формату. Но Мельник держался холодно и отстраненно. Даже когда Яшин попытался поговорить с ним по душам, парень терпеливо выслушал, вежливо покивал и снова замкнулся. В конце концов, от него отстали. Чай, не маленький ребенок. Хочет дуться на весь белый свет? Пожалуйста. Главное, чтобы на поле не косячил. А здесь, надо отдать должное, Мельник не давал ни малейшего повода обвинить себя в халтуре. Пахал изо всех сил. Даже оставался после тренировок и много работал с мячом, восстанавливая утраченные за время армейской «командировки» навыки. Потом, правда, еле доползал в раздевалку и минут по сорок сидел там, едва не теряя сознание от усталости.

На одиннадцатой минуте встречи Драган Джаич, один из самых талантливых югославских игроков в новейшей истории, тот самый, что в прошедшем сезоне в номинации на «Золотой мяч» уступил лишь Джорджу Бесту и Бобби Чарльтону, после прострела с фланга мощно, с ходу, зарядил по воротам «Динамо». И Яшин ничем не смог помочь. 0–1.

Вообще, по-хорошему, Льву Ивановичу, как и Численко, не помешало бы остаться дома и долечить до конца свою травму. Но вмешался финансовый вопрос. С советской звездой в составе организаторы турнира раскошеливались на пятьдесят тысяч долларов за матч, без — в половину меньше. Никто не знал, как именно уговаривали прославленного голкипера, но факт остается фактом — в Чили он полетел.

Сидя на скамейке, Мельник самым внимательнейшим образом наблюдал за происходящим на зеленом газоне. Что-то не давало ему покоя, засела занозой какая-то мыслишка. Но вот что конкретно…нет, не сообразить.

Югославы тем временем вошли в раж и осаждали ворота советских футболистов. Динамовцы отбивались, как могли, но удары следовали буквально один за другим. Хорошо еще, что Лев Иванович больше не давал повода усомниться в своем мастерстве и играл просто блестяще. На радость публике, которая откровенно болела за него. И встречала каждое удачное действие оглушительными аплодисментами.

К концу тайма игроки «Црвены звезды» подустали. Чем не замедлили воспользоваться москвичи. И в контратаке за минуту до конца тайма быстрая комбинация Еврюжихин — Авруцкий — Аничкин закончилась тем, что Витьку грубо сбили в штрафной площадке. Пенальти.

К мячу подошел Маслов. Удар! Но вратарь Дуйкович парировал. Югославы бросились поздравлять и благодарить своего голкипера, но в это время чилийский арбитр матча, вдруг свистнул и показал, что пенальти следует перебить. Дескать, вратарь сдвинулся с места до удара. И как не протестовали футболисты «Црвены звезды» против такого несправедливого, на их взгляд, решения, рефери был неумолим.

Валерка снова подойти к точке не решился. И тогда мяч на отметку вдруг нахально установил Володька Ларин. Пушка, конечно, страшная, но вот техника…тут определенные вопросы к нему имелись. Оставалось надеяться, что в створ ворот попадет. А там уже будет неважно, во вратаря или нет — Дуйковичу же хуже, вместе с мячом за линию улетит!

Не промахнулся. Попал. Прямо над голкипером пробил. 1–1 И сразу же арбитр свистнул конец первой половины встречи.

Раздосадованные таким поворотом югославы во втором тайме кинулись восстанавливать справедливость. Порой складывалось такое ощущение, что возле ворот Яшина находились все полевые игроки «Црвены звезды», включая их вратаря. Но Лев Иванович по-прежнему творил настоящие чудеса в рамке. А уж как он взял удар Джаича с линии вратарской…Гений!

Примерно к середине тайма соперник выдохся. И Бесков, уловив это, сразу же выпустил на поле Мельника. Не сам лично, конечно, распоряжение привычно передал через Голодца. Стандартные указания: зацепиться за мяч, подержать, попробовать убежать в контратаку. Ничего особенного.

Но, оказавшись в игре, Данила вдруг почувствовал, что все это не так уж и важно. А вот пружинящий под бутсами газон зеленого поля, от которого можно оттолкнуться, прыгнуть или сделать рывок, ударить по мячу, ощутить невидимые волны эмоций, что идут от переполненных трибун, услышать грохот барабанов, громкие крики радости или горя: словом, опять окунуться в пьянящую атмосферу футбольного матча — вот это то, ради чего стоило оказаться в этом времени! И этот краткий миг понимания расколол незримый панцирь, который сковывал душу игрока с недавних пор.

Мельник улыбнулся. Улыбнулся так, как и прежде: широко, радостно! Не дождетесь, сдюжу. Перетерплю!

— Не спи, Малой.

А он и не собирался. Данила ловко погасил посланный ему мяч, красиво, на замахе, убрал кинувшегося к нему игрока и резко стартовал с места, точно ракета с направляющих. Так, что кто-то из футболистов или тренеров «Динамо» лишь ахнул на скамейке запасных. А потом громко закричал: «Так их, Малой, дави! Влупи братьям-славянам парочку!»

И Мельник собирался выполнить это пожелание. Со всем возможным тщанием и прилежанием. Потому что на кону для него стояло гораздо больше, чем какой-то вшивый кубок.

Глава 25

1969 год. Январь. Сантьяго. Чили

— Слабак! — презрительно сказал Бесков и отвернулся.

Данила промолчал. Наклонившись, он стоял, упираясь руками в колени, и на старшего тренера не смотрел. Капли пота катились по лицу и, срываясь, падали на траву. Ну да, физическая форма по-прежнему оставляла желать лучшего. Месяц, проведенный в казарме, давал о себе знать. Но Мельник чувствовал, что с каждым днем он шаг за шагом возвращается на тот уровень, который у него был в конце первенства страны. Надо лишь немного подождать. Вкалывать и ждать.

В конце концов, покамест нигде в мире еще не развилась до заоблачного уровня медицина и спортивная медицина, нет вагона и маленькой тележки всевозможных тренажеров — с кучей датчиков мониторинга и отработкой на каждую группу мышц. А, значит, и идеальная физическая форма тех же футболистов с точки зрения человека, обладающего послезнанием, вопрос достаточно спорный. Собственно, то, что местные считают эталоном, пиком подготовки в прежнем мире Данилы подошло разве что для первенства водокачки. Утрированно, конечно, но все же.

Правда, стоит признать, что сам Мельник пока и на эту самую водокачку тянул с трудом. Вон, на эмоциях совершил несколько рывков в матче с «Црвеной звездой», но очень быстро сдох и защитники югославов без особого труда «съедали» его раз за разом. Гол свой, правда, в те несколько минут, на что хватило силенок, забить успел, но и только.

В следующих двух матчах Бесков его на поле не выпускал. Оставлял на скамейке. Разочаровался, видать. Да и по фиг. Главное, в чем успел убедиться Мельник, так это в том, что техника по-прежнему оставалась при нем, и мячик лежал у ног точно ласковый котенок, послушно отзываясь на его пожелания. А мясо нарастет!

Впрочем, «Динамо» и без своего лучшего бомбардира пока шло по сетке турнира вполне уверенно. И аргентинский «Сан-Лоренцо», и чилийский «Универсидад» были обыграны. Не на одной ноге, конечно, но с достаточным запасом прочности. И теперь москвичам для гарантированной победы в турнире требовалось обыграть бразильский «Коринтианс».

Тот самый «Коринтианс», за который выступал набирающий известность в мировом футболе Ривелино. Усатый брюнет с поистине волшебной левой ногой, о котором сам Беккенбауэр после ноябрьского матча сборной мира против сборной команды Бразилии сказал: «Мы знали, что у Бразилии есть Пеле. Теперь узнали, что у нее есть еще и Ривелино». К тому же в той встрече Рива[12] несколько раз обыграл Кайзера[13], издевательски пробросив тому мяч между ног.

Мельник читал отчеты об этой игре и видел небольшие репортажи в программах спортивных новостей. Впечатляло. Правда, насколько в хвалебных статьях журналистов все соответствовало действительности — это еще большой вопрос. Газетчиков послушаешь, так у бразильцев чуть ли не полубоги в футбол играют. И бегают быстрее всех, и бьют точнее и сильнее. А уж про финты вообще лучше промолчать — обыгрывают на носовом платке зараз всю команду соперника. Только фигня это. Да, никто не спорит, прекрасные футболисты в стране «диких-диких обезьян». Но играть против них можно. Непобедимых не бывает. Данила с его арсеналом технических приемов из будущего тоже, знаете ли, мог удивить практически любого защитника. Неприятно, причем, удивить. Да и с пониманием игры, ее видением, у парня тоже дела обстояли совсем неплохо.

Вот, кстати, интересно было бы сойтись с Ривелино лицом к лицу и посмотреть, кто чего стоит. Но, к несчастью, все упиралось в отсутствие надлежащей физической формы у динамовца. Что недвусмысленно продемонстрировала сейчас банальная игра в «квадрате». После нескольких минут Мельник выглядел так, будто пробежал марафонскую дистанцию. На стандартные десять минут, которые обычно Бесков выделял для этого упражнения, его не хватило.

— Отдохни немного, а потом потянись, — подошел к Даниле Голодец.

Растяжка, потом, после небольшой передышки, «мельница», «велосипед», прыжки с препятствием, стойка попеременно на одной ноге, отжимания…

— Какого хрена ты делаешь? — в поле зрения появились бесковские кеды.

А, в самом деле, что он делает? Данила вынырнул из своего почти что трансового, медитативного состояния и понял, что стоит в «планке». Черт, а такое здесь вообще практикуют?

— А что не так? — Мельник закончил свое упражнение, и устало сел на траву, глядя на старшего тренера снизу вверх. — Обычная статика. При ней пресс здорово прорабатывается и почти все группы мышц задействованы. Спина нагружается, руки.

— И чем же тебе обычные отжимания не угодили? — ядовито хмыкнул Константин Иванович.

— Одно другому не мешает, — нейтрально отозвался Данила. Конфликтовать с тренером он не хотел. По здравому размышлению пришел к выводу, что для достижения своих целей лучше соблюдать нейтралитет. Ведь, как не крути, но Бесков вполне мог серьезно испортить жизнь молодому игроку. Особенно теперь, когда тот имел статус солдата-срочника. Поэтому нужно было, кровь из носу, но сделать так, чтобы ни у кого даже мысли не возникало о том, что Мельник не подходит под основу.

— Ну-ну, — скептически усмехнулся Константин Иванович и отошел. — А вы чего рты поразевали? — напустился он на других игроков, что «грели уши» неподалеку. — Заняться нечем? А ну, построились. Эй, Мельник, тебя это тоже касается. — Данила нехотя пристроился к одноклубникам. — Повернулись и вокруг поля. Побежали! — Бесков демонстративно щелкнул секундомером.

— А сколько бежать? — выкрикнул из строя кто-то из игроков. Кто именно, Мельник, бежавший первым — спасибо росту, — не видел.

— До морковкиного заговения, — обнадежил старший тренер.

Шестой круг по беговой дорожке вокруг футбольного поля. Седьмой. Дыхание сбито, ноги гудят и категорически отказываются двигаться. Да и чувствуешь их уже с трудом. В голове гудит — кровь прилила. А проклятый Бес по-прежнему недоволен!

— Темп! Держим темп! — Константин Иванович крикнул и опять перевел взгляд на свой секундомер. — Ускорение! Поднажали, бездельники!

Динамовцы застонали в голос. Но самоубийц, готовых вступить в конфронтацию с обозленным тренером не нашлось. Длинные рывки сменялись короткими ускорениями. Пот катил градом со всех игроков.

— Достаточно! — но не успели футболисты обрадоваться, как от ехидно улыбающегося Бескова последовала новая вводная. — Прыжками. Начали! И резче, резче! Аничкин, не халтурить, я все вижу!

— Куда уж резче?! — пропыхтел после очередного приземления Семин. — Сил уже никаких нет. Чего он лютует?

— Закончили! Дышим. — Зычная команда прозвучала, когда у Данилы перед глазами появилась багровая пелена. Помнится, что-то похожее выскакивало на экране какой-то компьютерной стрелялки, когда у персонажа опасно снижалось здоровье. Жаль только, что в настоящей жизни нельзя закинуться волшебным эликсиром и привести себя в норму в долю секунды.

— Плохо! — резюмировал Константин Иванович, сверившись с записями в своем пухлом блокноте. — Отвратительные результаты. «Физуха» хромает. Из всех вас выделю, разве что, Маслова. Но он у нас двужильный. Что ж, будем подтягивать. А пока приготовились к двусторонке. Адамас Соломонович, ты за арбитра. — Бесков вальяжно направился к скамеечке на бровке, откуда намеревался наблюдать за тренировочной игрой.

— Интересно, что он хочет увидеть, — мученически улыбнулся Эштреков. — Меня ноги уже не держат. Какой тут футбол? — Он вместе со своим закадычным другом Семиным присел на корточки в центре поля, пока Голодец делил футболистов для предстоящего матча.

— Победителю двойная порция пива за ужином! — вдруг гаркнул старший тренер со своего места.

— Ух ты, — замер Маслов. — Но это резко меняет дело. Парни, — повернулся он к игрокам, которые попали с ним в одну команду. — Размажем этих хлюпиков!

— Да-а! — кровожадно откликнулись его товарищи.

Вот ведь, мотиватор хренов, невольно восхитился Данила придумке Бескова. Любо-дорого посмотреть, как игроки, что еще секунду назад исполняли танец умирающего лебедя, сейчас, с первым свистком тренера, азартно бросились вперед. А Константин Иванович довольно жмурится и улыбается.

— Малой, продуем — на глаза не попадайся, урою! — пригрозил Маслов. Что ж, не будем подводить своих товарищей.

Зарубились от души. Пиво, конечно, фигня. Так, повод и забавный способ переключить или перезагрузить эмоции. Что они, пива никогда не пили? Не смешите. Да только в одном Куйбышеве динамовцы, помнится, изрядно душу отвели в одном из лучших городских ресторанов неподалеку от завода, выпускающего знаменитое «Жигулевское». С фирменными волжскими раками и прочими речными деликатесами. На что уж Мельник был к выпивке равнодушен, но все равно тогда посидел с одноклубниками с огромным удовольствием. И ведь ничуть не хуже какого-нибудь импортного тот пивасик оказался. По крайней мере, на его неискушенный вкус. Главное, что и победители и побежденные в двусторонке зарядились мощным зарядом эмоций. Все-таки, одно дело монотонно выполнять раз за разом какие-то тренировочные упражнения и совсем другое — добиваться поставленных целей в игре.

— Как мы вас размазали! — хохотал в душе Аничкин, намыливая голову. — Масло, готовься насухую сегодня ужинать.

— Да это Малой, зараза, такой верный мяч запорол, — искренне сокрушался Валерка, орудуя мочалкой. — Я ему на блюдечке выложил, а он прямиком в Льва Ивановича зарядил. Зараза!

Нет, все же Бесков удивительный персонаж. Как человек…ладно, лучше промолчать. Но тренер — великолепный. Не отнимешь.

— Дань, — заговорщицки пихнул Мельника в бок Долбоносов, когда они сели в автобус, что должен был доставить их в гостиницу. — Ты что после ужина планируешь делать?

— Не знаю, — растерялся Мельник от неожиданного вопроса. — Английским хотел позаниматься. А что, предложения имеется?

Володька с подозрением огляделся по сторонам, не слушает ли кто, а потом придвинулся вплотную к товарищу и почти на ухо зашептал.

— Помнишь, нам после игры с «Коло-коло», на банкете, карточки всем раздали?

— Помню, конечно, — удивился Данила. Была в международных встречах такая процедура или правило — называйте, как хотите, — представители принимающей стороны приглашали команду соперников на банкет. И там происходило своеобразное подведение итогов прошедшего матча, что ли. В котором или отдавали должное победителям, или утешали побежденных.

— Ты свою куда дел? — осведомился Долбоносов.

— Да черт его знает, — задумался Мельник. — Знаешь, я даже не посмотрел, что там написано было. По моему, где-то на столе и бросил.

— Ну и дурак, — фыркнул Володя. — У команды этой, оказывается, свой бордель имеется. Самый настоящий, без дураков. И в карточках тех пригласительный, на одно посещение. Причем, заметь, все за счет их клуба! — товарищ победоносно взглянул на обалдевшего Данилу. Так, словно это была целиком и полностью его заслуга. — Все, представляешь? Девки, выпивка, еда. Что пожелаешь.

— Врешь, поди, — засомневался Мельник. — С чего вдруг такая щедрость? Ты, наверное, что-то неправильно понял. Кто переводил-то?

— Не волнуйся, — обиделся Долбоносов. — Думаешь, кроме тебя никто по-аглицки не шпрехает? Разобрались. Я тебе верно говорю, как есть.

— Погоди, — сообразил Данила, — ты меня что, в бордель этот зовешь?

— Тихо ты! — зашипел Володя, нервно озираясь. — Чего разорался, придурочный? Не хочешь, сиди в гостинице. А мы вечерком навестим это заведение, интересно ведь. К тому же, бесплатно.

— Так ты еще и не один туда собираешься? — обалдел Мельник. — Вов, ты ведь женат. На хрена тебе эти приключения? Или думаешь, что у местных шалав между ног как-то иначе все устроено? Должен тебя разочаровать, точно так же. А вот заработаешь статус невыездного, если прознают…

— Так это только если ты настучишь, — криво улыбнулся Долбоносов. По выражению его лица чувствовалось, что он уже жалеет, что затеял этот разговор.

— Стукачом никогда не был, — насупился Данила. — В детдоме таким темную устраивали сразу. Так что не болтай, если не знаешь!

— Короче, — потерял терпение товарищ. — Ты с нами или нет?

Мельник задумался. А что он, собственно, теряет? Если Володька не врет, и в бордель собрались сразу несколько игроков, то, даже в случае огласки, никто полкоманды перед началом сезона и продолжением борьбы за европосуду не выгонит. Наверное. С другой стороны, может оно сейчас и правильно малость расслабиться. Никто же не предлагает нажираться в хлам и пускаться во все тяжкие? Хотя, конечно, произойти может всякое. А кто-кто, но рядовой Мельник может запросто огрести полную чашку люлей.

— А поехали! — решительно мотнул вдруг стриженной головой Данила. — Посмотрим, может я не прав насчет местных жриц любви?

Выбирались из гостиницы так, словно проводили военную операцию. С разведкой, боевым охранением, демонстрацией ложного направления удара и прочими премудростями. В итоге к «веселому дому» подъехали аж на трех такси. По сути, всей командой сдернули из отеля. Не было, разве что, Яшина, да еще пары-тройки динамовцев. Остальные решили оторваться по полной.

Выгрузились с шутками-прибаутками. С некоторым изумлением уставились на дом, где располагалось заведение. По внешнему виду никогда в жизни не догадаешься, что здесь предоставляют несколько, гм, специфические услуги мужчинам. Скорее, можно предположить, что перед вами высококлассная европейская гостиница.

— Малой, а ты правильно адрес водителю назвал? — подозрительно поинтересовался Аничкин.

— Не боись, мы там, где нужно, — успокоил его Мельник. — Чего застыли-то, пошли внутрь.

На входе их тормознула было охрана — серьезного вида накаченные ребятишки в строгих костюмах, — но стоило им увидеть карточки с приглашением, лица секьюрити тут же озарились радушными улыбками.

— Ахренеть! — вытаращился Юра Авруцкий, глядя на обстановку борделя.

Глянцевые полы, в которых отражаются потолки, богатая даже с виду кожаная мебель, бар с огромной витриной, на которой расположились десятки разнообразных по форме и содержанию бутылок, приглушенная музыка, танцпол и…десятки девушек! Глаза разбегаются. На любой вкус, что называется. Блондинки, брюнетки, белые, черные — да хоть желтые! — стройные, пухленькие…

— Я в раю, — гулко сглотнул Жора Рябов. — Ущипните меня, я не верю — это сон.

Ослепительной красоты брюнетка в алом платье с глубокими вырезами, при взгляде на которые воображение само услужливо дорисовывало все изгибы мелькавшего в них смуглого тела, подошла к игрокам и что-то радостно протараторила, улыбаясь и демонстрируя безупречные белоснежные зубки.

— Дань, что она говорит? — беспомощно повернулся к ехидно ухмылявшемуся Мельнику Еврюжихин.

Данила в таком же быстром темпе выстрелил ответной фразой. Немного поговорил, а потом перевел одноклубникам.

— В общем так. Вон там, — ткнул он пальцем, — танцевальный клуб. Если кому интересно, может поплясать и расслабиться. Бар вы уже и так видели. За ним, по тому коридору, — еще один взмах ладони, — специальный магазин с нижним бельем и секс-игрушками. Кто захочет, может приобрести.

— На хера? — обалдел Аничкин.

— Для жены, невесты, любовницы — может, кому подарок понадобится, — пояснил Мельник. — Только учтите, карточки наши на магазин не действуют, там за все платить нужно. Еще здесь есть комнаты с эротическим массажем, спа…а, как бы вам попроще? Что-то, вроде сауны, но с девками. Не захотите париться, можете в бассейне поплавать. Ну и, само собой, комнаты, где можно уединиться с понравившейся красоткой. Или с двумя. Или с тремя. Барышни к вам сами весь вечер будут подходить, выбирайте, какая больше приглянулась. Если что не так, просто отказывайтесь, подойдет другая. Что еще, — потер лоб Данила. — А, выпивка! Если понадобится, зовете официантку — это вон те малышки с подносами, — футболисты зачарованно уставились на парочку девушек, обходящих гостей, — скажете, что вам нужно, они обеспечат. Кстати, — Мельник подмигнул довольно разулыбавшимся одноклубникам, — их тоже можно заказать. В общем, гуляй, рванина, от рубля и выше! Да не бойтесь, за нас и правда все заплачено.

Глава 26

1969 год. Февраль. Сантьяго. Чили

И ведь, что характерно, вряд ли кто-нибудь мог предположить, что подобная ситуация вообще возможна! По крайней мере, Данила, который в первом тайме опять оказался в числе запасных, о таком никогда не слышал. Ни в нынешнем времени, ни в прежнем.

Матч с «Коринтиансом» вообще вышел, гм, веселым. Точнее, навеселе были динамовцы. Все же, единственный день, что прошел после ночного загула в борделе — это не очень много, чтобы футболисты пришли в себя полностью. Так-то, конечно, ребята тренированные, но бессонная ночь плюс активная «физнагрузка» с горячими красотками на фоне многочисленных коктейлей давали себя знать. Бесков хмуро наблюдал за тем, как почти вся команда еле ползала по полю во время утренней тренировки. Подозревал ли Константин Иванович, что его игроки нарушили режим? Наверняка. Тут, собственно, не надо было быть семи пядей во лбу, и так все понятно. Но, поскольку прямых доказательств у старшего тренера не имелось — или же он по каким-то причинам не захотел их предъявить? — Бесков молчал. Хотя, зная его злопамятность, никто не сомневался, что рано или поздно он сегодняшний косяк припомнит.

Чувствуя за собой вину, игроки «Динамо» вышли на поле «Эстадио насьональ» с огромным желанием реабилитироваться. Чем черт не шутит, вдруг, если победят, а, значит, и выиграют турнир, Бес посмотрит на все сквозь пальцы? И потому с первых же минут «Коринтианс» прижали к воротам с стали буквально разрывать. Мельник с некоторым изумлением наблюдал за происходящим. В своем прежнем времени у него выработалось стойкое убеждение, что бразильцы — это кудесники мяча, равных которым нет. А здесь…кучка взъерошенных, благоухающих перегаром, несмотря на все старания перебить, советских футболистов не давала и носа высунуть со своей половины поля хваленым двукратным чемпионам мира. И только недюжинное мастерство голкипера Лула спасала пока что их от пропущенного мяча.

Бесков с непроницаемым видом смотрел за тем, как яростно штурмуют динамовцы ворота соперника. Кто знает, о чем он думал в этот момент. По своей всегдашней привычке Константин Иванович не вмешивался в происходящее. Разве что иногда наклонялся к Голодцу или Кузнецову, ронял пару негромких фраз и уже его помощники выскакивали к бровке, чтобы передать футболистам на поле распоряжения старшего тренера.

Тем неожиданнее было то, что произошло в конце тайма. Бразильцы провели несколько ответных атак на ворота Яшина, пользуясь тем, что москвичи потратили много сил и сбавили натиск. После удара нападающего «Коринтианса» Эдуарду, Лев Иванович спокойно забрал мяч, а потом попытался быстро ввести его в игру. И, надо же такому случиться, именно в этот момент защитник Михаил Семенов, который только-только перешел в «Динамо» из саратовского «Сокола» и, по всей видимости, еще не наладил должные взаимоотношения с новыми партнерами, отвернулся и мирно потрусил вперед. И потому пас своего вратаря прозевал.

Зато начеку оказался форвард Бене. Он молнией кинулся на бесхозный мяч, продвинулся вперед, а потом мощно пробил в нижний угол. Почти шестьдесят тысяч зрителей взревели, думая, что стали свидетелями гола, но…Яшин в совершенно фантастическом броске перевел мяч на угловой.

И вот тут-то, совершенно неожиданно, Бесков вдруг громко закричал: «Ты что творишь, старый дурак?» — Видать, очень не понравилось ему это, в сущности, игровое недоразумение.

На беду, именно в это время болельщики затихли, поскольку блестящий сэйв советского голкипера поразил их, и в этой кратковременной тишине зычный возглас старшего тренера москвичей долетел до ушей Льва Ивановича.

А дальше, дальше он решительно сбросил перчатки на землю, точно хоккеист перед тем, как начать драку, и рванулся прямиком к скамейке запасных. С совершенно зверской физиономией и недвусмысленными намерениями. Никто еще ничего не успел понять, и бразильцы, как раз в то же самое время, решили по быстрому разыграть угловой удар. Хорошо еще, что кто-то из защитников вынес мяч далеко к центральному кругу. А то быть беде — на линии ворот ведь только перчатки сиротливо валялись.

Добрался ли Яшин до Бескова? Нет, не добежал. Капитан «Динамо» Аничкин прочитал ситуацию, словно вражескую атаку. И на перехват разозленного вратаря кинулся умело и своевременно. Повис, начал что-то быстро-быстро говорить, преграждая путь. Уболтал как-то. Яшин, кидая мрачные взгляды на своего обидчика, вернулся обратно и нехотя надел перчатки.

Данила выдохнул. Фига себе, оказывается, все это время он сидел не дыша, ошалело наблюдая за тем, как развиваются события. Нет, правда, подобного он точно не видел, как не пытался вспомнить.

Эта глупая история, видимо, так разозлила и вывела из себя Яшина, что когда несколько минут спустя тот же вездесущий Бене оттолкнул незаметно для арбитра руками своего опекуна Суслова, освободился, обыгрался в изящную стеночку с Талесом и резко пробил в правый от вратаря угол, то Лев Иванович явно запоздал с броском. 0–1.

Поразительно, но бразилец настолько обрадовался тому, что сумел забить самому «черному пауку», что от избытка эмоций потерял сознание и его долго приводили в себя, вынеся на носилках за пределы поля. Удивительно, насколько все-таки южноамериканцы темпераментны и живут своими чувствами.

— Малой, после перерыва выйдешь вместо Суслова, усилишь атаку, — наклонился к Даниле Голодец, пытаясь перекричать неумолчный рев зрителей. — Совсем что-то Толя мышей не ловит. В защите проходной двор.

Как-то нехорошо прозвучало. Почти, как приговор. Мельник кивнул, показывая, что услышал распоряжение и поднялся на ноги. Следовало хорошенько размяться.

Данила подхватил мяч и смело пошел на защитника. Он вряд ли мог сказать, какое именно по счету дыхание открылось у него в этот момент: третье, четвертое… А так ли это важно? Он на скорости обошел очередного смуглого парня в белой футболке, тут же протолкнул круглого между ног следующему, который от неожиданности сделал неловкое движение и упал. На трибунах раздался громкий смех и одобрительный свист, болельщикам явно понравилось, как изящно и технично действует вышедший во втором тайме на замену долговязый советский игрок с пятнадцатым номером на спине.

Но Мельнику некогда было обращать внимание на реакцию стадиона. Путь к воротам оказался свободен и форвард стремительно рванулся вперед, оценивая на ходу расположение голкипера. На подмогу Лула уже спешил изо всех сил центральный защитник. Бежал он довольно резво и Данила сообразил, что уйти в чистую от него не получится. Раньше — легко, сейчас…А что, если так?

Говорили, что эластико придумал Роналдиньо. Возможно, Мельник никогда особо не интересовался[14]. Но выполнял бразилец этот прием потрясающе. Здесь ведь что было очень важным. Во-первых, надо максимально сблизиться с соперником, чтобы не оставить ему пространства для маневров. Но не вплотную, конечно. Дистанция в два шага оптимальна, ближе подходить не стоит, иначе не останется места для выполнения финта. Кроме того, немалую роль играет та скорость, с которой исполняется сам финт, ведь опытный защитник всегда будет держать нападающего на удобной дистанции, поэтому при эластико нужно резко с ним сблизиться и быстро расшатывать, чтобы добиться требуемого результата. Во-вторых, у форварда должна быть невероятно эластичная стопа. Мельник, к счастью, обладал таковой.

Немного затормозив, он оказался прямо перед игроком обороны. Замер на долю секунды, а потом стремительно наклонил корпус влево и двинул мяч внешней стороной стопы в том же направлении. Было важно, чтобы защитник решил — русский уйдет именно туда. Движение в первоначальном направлении не может быть слишком коротким — не поверят. И бразилец «купился» — начал двигаться следом. А Даниле только этого и надо!

Юный нападающий резко развернул голеностоп и внутренней стороной стопы быстро катнул мяч направо, одновременно перекладывая центр тяжести тела, чтобы без помех оббежать соперника с неожиданной для него стороны. Оп-ля! Лови воздух, дядя!

Вратарь «Коринтианса» бросился навстречу, но Мельник спокойно обогнул его, словно тренировочную стойку и несильным ударом послал пятнистого в пустые ворота. 1–1.

Мяч еще не успел закатиться в сетку, а болельщики уже вскочили со своих мест и заорали, засвистели от восторга. Индивидуальное мастерство здесь традиционно уважали и фокус, что продемонстрировал только что советский игрок, местные болельщики оценили по достоинству. И наградили бурными аплодисментами.

А потом к Даниле подскочили одноклубники, которые также считали своим долгом высказать восхищение от увиденного. Правда, лучше бы они просто прошли мимо — плечи, грудь и спина резко заныли после многочисленных ударов и хлопков.

— Чертушка! — кричал Маслов, вцепившись в Мельника, будто клещ. — Ловко-то как, ловко! Как первоклассника сделал. Ну, молоток!

— Валер…Валерий Палыч…пусти, задушишь! — хрипел Данила, отбиваясь.

Несколько неожиданным было, что и некоторые футболисты «Коринтианса» тоже хлопали в ладоши и показывали большой палец, когда Мельник проходил мимо них к центру поля. Приятно, оценили, видать.

После этого эпизода обе команды раскрылись. В принципе, москвичей для победы в турнире устроила бы и ничья, но они после гола Мельника поверили в себя и решили замахнуться на большее.

Под конец встречи устали и те и другие. В одной из атак Данила заметил, что параллельным с ним курсом к воротам соперника бежит Эштреков. Но бежал обычно реактивный Володька без мяча медленнее, чем Мельник с мячом.

«Спекся, — мигом оценил состояние товарища Данила. — Если отдам пас, то вряд ли примет и распорядится как надо. Придется самому решать».

Потом, после матча, Мельник даже самому себе не мог сказать с полной уверенностью, что действительно в тот момент думал нечто подобное. Кто его знает, может быть он так решил уже потом? А на поле форвард не стал делать передачу, а из последних сил ускорился, проскочил чуть вперед, сместился ближе к левому краю и, находясь уже под довольно острым углом, вдруг неожиданно и мощно пробил по воротам из-под защитника «шведой».

Мяч просвистел пулей. Ударился о стойку и влетел в сетку. 2–1 Товарищи победно вскинули руки и радостно заорали, а бразильцы, наоборот, горестно схватились за головы. Играть оставалось минуты две, не больше, и вряд ли «Коринтианс» мог рассчитывать на то, что удастся хотя бы отыграться.

Данила точно не верил в подобное развитие событий и потому шел на свою половину поля вальяжно, не торопясь, с чувством выполненного долга. За что ему и прилетело в раздевалке после окончания встречи и вручения кубка организаторами турнира.

— Ты, Мельник, пижон! — отчитывал парня Бесков. — Ладно, сам дурковал, но, — старший тренер буравил игрока колючим взглядом, — глядя на тебя, могли расслабиться и остальные. А время у бразильцев еще оставалось. Что, если бы они провели быструю атаку и забили?

Данила промолчал. Хотя и кипело у него внутри. Очень хотелось высказать Константину Ивановичу пару «ласковых». До одури хотелось. Но, в нынешней ситуации лучшим вариантом для юноши было не нарываться. Обидно? Безусловно. Сыграл-то Мельник сегодня очень даже на уровне. Результат сделал. Казалось бы, чего Бес волну гонит? Или никак не может простить резкую реакцию Данилы после возвращения из части? А что, вполне вероятно. Рупь за сто, доложил Соломоныч о желании одного молодого да раннего проделать в черепушке наставника пару-тройку непредусмотренных отверстий.

— Футбол — это, прежде всего, работа! — ярился тем временем Бесков. Встал, зараза, перед креслом Мельника, но говорил так, чтобы слышали все. — Тяжелая, изматывающая работа. И только потом игра. Я смотрю, некоторые из вас об этом забыли и приехали попинать мячик, позагорать на пляже и расслабиться. Так вот, — Константин Иванович обвел игроков злым взглядом. Разве что на мрачного Яшина смотреть избегал. — Это опасное заблуждение мы будем вырывать с корнем. Как вредный сорняк! И уже с завтрашнего дня продолжим пахать. А тем, кто желает просто гонять мяч, я пожелаю счастливого пути. Но! — Он сделал небольшую паузу. — Вне «Динамо»! Всем ясно?

— Какая муха его укусила? — удивлялись футболисты, когда старший тренер ушел из раздевалки. — Турнир выиграли, что еще надо?

— Может, узнал, что мы ночью отсутствовали в гостинице? — вслух размышлял Маслов. — Неужто стуканул кто?

— Думаешь, он по нашему виду на тренировке не понял, что большая часть команды гулеванила? — Аничкин достал расческу, подошел к закрепленному на стене зеркалу и стал приводить в порядок влажные после душа волосы. — Надо быть идиотом, чтобы такое не заметить. Так что, не бери в голову, покричит и успокоится. Что, в первый раз что ли? Он, небось, и бушует только потому, что не поймал никого. Доказать не может. Знаешь же не хуже меня, совсем иначе Бес говорил бы, если фактами располагал. Кстати, куда мы теперь?

— Сначала товарищеская игра в Перу, а потом еще один турнир в Венесуэле, — обстоятельно ответил Володя Штапов.

— А закончится когда?

— Пятнадцатого вроде, — наморщил лоб, вспоминая, Штапов. — Или шестнадцатого.

— О, выходит, мы здесь почти месяц проведем, — с тоской сказал Витька. — А потом еще к датчанам готовиться. Хозяин, ты все знаешь, напомни, когда мы с ними играем?

— Пятого марта в Тбилиси, а двенадцатого ответный — в Дании.

— Опять, поди, грязь месить в Алахадзы поедем, — с тоской вздохнул Маслов.

— Так и не ехал бы с нами, — поддел приятеля Аничкин. — Ты ведь вообще сейчас со своей сборной на чемпионате мира должен быть.

— О чем это он? — удивился Мельник, повернувшись к Ларину. — Володь, ты не в курсе?

— Ну ты даешь, Малой, — засмеялся товарищ. — Масло же в русский хоккей гоняет. Тоже за «Динамо». И в сборной команде состоит. Четырехкратный чемпион мира, между прочим. А в этом году решил не ехать, надоело, говорит, всех в одну калитку выносить.

— Ничего себе! — изумился Данила. Надо же, оказывается, еще в конце шестидесятых находились игроки, которые умудрялись совмещать разные виды спорта. Раньше-то поколение Боброва этим славилось. Интересно, а кроме Валерки есть еще такие же футболисты-хоккеисты? Юноша по-новому взглянул на одноклубника. Силен! Кстати.

— Валер.

— Чего тебе?

— Скажи, — Мельник попытался правильно сформулировать случайную мысль, которая промелькнула в голове. — А вот катание на коньках, он ведь в принципе очень здорово развивает ноги, так?

— Ну, есть такое, — благодушно согласился Маслов, застегивая рубашку. — Голеностоп работает будь здоров, другие мышцы ног нагружаются не слабо. А ты почему интересуешься?

— Да вот, подумалось, на хрена нам в грязи каменным мячиком пулять друг в друга, когда можно в тот же хоккей погонять? И тренировка замечательная, и развитие. Тем более, что в хоккей с мячом ведь на площадках, которые по размерам равны футбольным играют, правильно? А это уже и тактика, и видение поля.

— Вот ты сказанул, — задумался Валерка. — Так-то и фигурное катание ноги развивает, что теперь, девок тебе в партнерши искать?

— А чего их искать, — засмеялся Аничкин. — Щеглову или Гржибовскую попросим[15].

— Тогда уж Пахомову или Таню Жук, — подключился к веселью Рябов.

— Не, они с партнерами катаются, — отверг его предложение Виктор. — И потом, Жук ведь за Аликом Шестерневым замужем, а у него к Малому «теплые» чувства из-за последней игры. Поубивают ведь друг друга!

— А, ну вас, — расстроился Данила. — Я им дело предлагаю, а они ржут.

— Ладно, не куксись, — усмехнулся Валерка. — Мысль на самом деле интересная. Я попробую к Бескову подойти. А там уж как он решит.

Глава 27

1969 год. Февраль. Сантьяго. Чили

Советское посольство в Чили — изящный двухэтажный особнячок за белым каменным забором в рост человека — располагалось на улице Биарриц в респектабельном «баррио» Провиденсия. «Баррио» — это коммуна, ну, или, если попроще, то что-то вроде знакомого Даниле по прошлой жизни муниципалитета. В местном проживали люди с достатком выше среднего и традиционно размещались посольства многих стран.

Так рассказали динамовцам ответственные за культуру дипломаты на традиционном после зарубежных турне приеме. Помнится, в Швеции, после игры за сборную футболистов тоже водили на подобное мероприятие. Здесь, правда, было побогаче. Столы, так точно. Всевозможные закуски, фрукты, бокалы с шампанским, запотевшие графины с лимонадом — сегодня на столь вопиющее нарушение спортивного режима даже Бесков смотрел сквозь пальцы. Потому как традиция.

Нет, в автобусе, который вез их на прием, Константин Иванович делал страшное лицо и грозил карами небесными всем, кто перейдет границы дозволенного, но в особняке старшего тренера «Динамо» практически сразу пригласили к послу и игроки оказались предоставлены сами себе. Чем незамедлительно воспользовались. Напиваться вдребадан, разумеется, никто не собирался, но и ходить весь вечер с одним бокалом шампанского…смеетесь что ли?

Мельник, впрочем, примыкать к теплым «кружкам по интересам», в которых дегустировали всякие-разные виски, бренди и ромы не спешил. И так хорошо. Парень налил себе в высокий стакан холодного лимонада и бродил по залу для приемов, разглядывая с интересом картины, которые висели на стенах. Не то, чтобы он разбирался в живописи, но полюбоваться полотнами не в стиле кубизмов-модернизмов и прочих абстракционизмов иногда любил. Вот как-то в Казани довелось побывать в доме-музее Константина Васильева…

— Аккуратнее, слон!

— Ох, прости…Лена?! Ты как здесь?

— Тихо ты, не ори! — прошипела гадюкой Андреева. — И так все смотрят.

Данила невольно обернулся. Ага, пару насмешливых взглядов одноклубников поймал. Ржут втихомолку, черти! Хорошо, хоть пальцем не показывают. Остальным же обитателям посольства на них было до лампочки. Хотя, вон тот высокий и по-спортивному подтянутый смазливый брюнетик нет-нет, да и повернется в их сторону, как бы невзначай, хотя вроде бы беседует с какой-то седоватой женщиной в строгом костюме.

— Твой новый ухажер? — гляди-ка, даже голос не дрогнул. Мельник даже порадовался своей выдержке. Думал, будет больнее, сорвется. Но нет, спросил довольно равнодушно. И Елена это мгновенно уловила.

— Ухажер? Нет, это мой жених. Между прочим, его папа…

— Лена, Лена! — Данила мягко улыбнулся, прерывая подругу. В смысле, бывшую теперь уже подругу. Так ведь? — Избавь меня от этих подробностей. А то я себя чувствую, как герой женского любовного романа. Мне, должно быть, полагается сейчас зарыдать у твоих ног, восклицая: «Как ты могла меня променять на него? Чем я хуже?.. Так не доставайся же ты никому, коварная!»

Андреева коротко хохотнула.

— Не ожидала. Молодец, Даня. Нет, я серьезно, без иронии. Не знала б точно, сколько тебе лет, решила, что общаюсь с умудренным жизнью взрослым мужчиной.

Как там говаривал персонаж Джигарханяна: «Она сердцем видит»? Да уж, обмануть женщину — та еще задачка.

— Какими судьбами здесь? — решил перевести разговор в более безопасное русло Мельник.

— А, папенька постарался, — отмахнулась равнодушно Ленка. — Решил, что для моего последующего служебного роста запись о работе за рубежом не помешает. Вот и организовал командировку. Якобы от редакции. Пишу о жизни молодежи в Южной Америке.

Данила понятливо кивнул. Про учебу в университете даже не заикался, и так понятно, что уж кому-кому, но дочке замминистра на сессии нарисуют в зачетке исключительно высшие баллы.

— Я слышала, ты очень здорово сыграл в последнем матче? — спросила Андреева. — Местные газеты просто захлебываются от восторга. Говорят, что поразил всех специалистов до глубины души техническими приемами, которые до сих пор никто не выполнял. Даже прозвище тебе придумали: «El Gigante».

— Ну, да, болтают всякое, — усмехнулся Мельник. — Ребята в команде со смеху покатываются. Говорят, что это не из-за финтов, а… — парень быстро захлопнул рот. Не хватало еще девчонке передать содержание скабрезных шуточек, которые порой проскакивают в мужском коллективе. В данном конкретном случае фигурировал недавний поход в бордель и реакция тамошних красоток на, скажем так, некоторые детали организма молодого игрока.

— И? — Андреева смотрела с любопытством.

— Да, ерунда. Неважно. Там, знаешь, такие дебри специальной футбольной терминологии, тебе вряд ли это будет интересно, — неуклюже соскочил с опасной темы Данила.

— Как знаешь, — фыркнула Елена. Допила одним глотком шампанское и капризно велела, протягивая Мельнику пустой бокал. — Сходи, принеси мне еще.

— Прости, солнце, — не двинулся с места Данила. — Но пусть тебя жених обихаживает. А я на роль комнатной собачонки не гожусь.

Андреева молча смотрела на юношу странным взглядом. Долго смотрела. Потом усмехнулась. Показалось, или немного растерянно?

— Наверное, скажу банальность, но ты здорово изменился. Если не секрет, что случилось? Не верится как-то, что человек всего за пару месяцев превращается в кого-то другого.

«Бабу не проведешь!» Да уж, опять бессмертное советское кино вспомнилось. И что прикажете отвечать?

— Солдат должен стойко переносить трудности, — по памяти процитировал Мельник. — Ты, наверное, не в курсе, но меня недавно призвали в армию. А там розовые очечки снимают в один момент. И с иллюзиями о слюнявой романтике тоже расстаешься быстро.

— Почему же не в курсе, — глухо сказала Андреева и отвернулась. — Я слышала.

О, как! Неужели эта сучка малолетняя свои поганые ручонки приложила к его мытарствам в части? Данила с трудом подавил волну дикой ярости, что грозила захватить его целиком. Я (вдох) — совершенно спокоен (выдох).

— Тем более, — беззаботно, с легкой улыбкой — я спокоен! — сказал Мельник. — Видишь, как хорошо, даже объяснять ничего не надо. Кстати, слушай, ты так и не сказала, сколько я за ремонт тебе должен. Обещала ведь подбить итог?

— Ты мне ничего не должен. — Андреева наконец-то повернулась и смотрела на Данилу влажными от старательно сдерживаемых слез глазами.

— Нет, так не пойдет, — решительно сказал юноша. — Назови сумму. Я все верну.

— Мельник, — тихо сказала Ленка. — Если ты сейчас не заткнешься, то, клянусь, я располосую тебе твою наглую рожу прямо здесь и сейчас. А потом нажалуюсь послу, что ты делал мне непристойные предложения. Понял?!

— Понял, — легко согласился Данила. — Не дурак. Был бы дурак — не понял. О, хочешь, анекдот в тему расскажу? Слушай: «Поймал Иван-дурак волшебную щуку…»

В холле гостиницы, куда динамовцы вернулись после приема в советском посольстве, их неожиданно перехватила компания из нескольких игроков их последнего соперника на турнире — бразильского «Коринтианса». Москвичи сначала даже не поняли, что от них хотят. А прикрепленный к делегации переводчик несколько, хм, перебрал с халявной выпивкой и сейчас его тащили в номер, чтобы уложить спать, Рябов и Иванов. Впрочем, Бесков тоже ушел к себе противолодочным зигзагом. Видать, беседа с послом прошла в интенсивном ключе.

— Чего им надо? — с недоумением поинтересовался Маслов, глядя на тараторящих что-то на португальском смуглых парней в клубных пиджаках с эмблемой над нагрудным карманом. — Малой, ты же у нас полиглот, спроси их.

Мельник задал пару вопросов. Бразильцы огорченно улыбались и разводили руками.

— Не понимают, — озвучил очевидное юноша.

На выручку пришел администратор гостиницы. Он бесцеремонно вклинился в «общение» футболистов двух команд, задал несколько вопросов бразильцам, а после перевел на английский.

— Эти господа приглашают вас на стадион. Просят показать им несколько технических приемов. Кстати, у нас здесь недалеко, за основным зданием, есть отличное футбольное поле. Площадка пусть и небольшая, но оборудована по первому классу. Уважаемые советские спортсмены могут воспользоваться им, если пожелают. Это совершенно бесплатно.

Ни фига себе! Вот это номер. А Данила все гадал, что за знакомое лицо у одного из их гостей. Это ж Ривелино! В матче с «Динамо» его по какой-то причине не оказалось в составе «Коринтианса», а сейчас одна из звезд бразильской сборной решила пополнить свой багаж финтов. Рассказать кому, не поверят.

— Малой, не томи, — дернул его за рукав Валерка. — Что этим хмырям от нас надо?

— Зовут потренироваться вместе.

— Больные что ли, — удивился Аничкин. — Какая, на хер, тренировка, ночь на дворе.

— А что, айда с ними зарубимся, — заявил с пьяной шальной улыбкой Маслов. — Сгоняем в «дыр-дыр». Только на кон пусть что-нибудь поставят, фиг ли насухую бегать. Кто на дырке? Лев Иванович, встанешь?

Яшин тихо засмеялся. И вдруг сказал нечто совершенно неожиданное.

— А что, пошли. Вспомню детство босоногое. Мы как-то с ребятами во дворе камнем играли, — знаменитый вратарь ностальгически улыбнулся. — Настоящий мяч не достать было, а играть страсть как хотелось.

— Ау, мужики, вы чего, — забеспокоился Штапов. — Какой «дыр-дыр», вы в своем уме? А если травму кто-нибудь получит? Или, еще хуже, вы кому-то нанесете? Бес и так злой, как цепной пес в последнее время. Узнает — живьем сожрет.

— Так и сиди в номере, — грубо оборвал его Маслов. — Забздел, так и скажи. А мы сыграем. Верно, ребята?

Чем дворовый футбол отличается от настоящего? Такой игрой обычно развлекаются запасные на предматчевых разминках или в перерывах встреч. Бывает, что ей заканчиваются тренировки — на жопу, ага! В нее играют отдыхающие на пляже. Официальными только подобные игры не бывают. И не потому, что там поле больше, а ворота выше, вовсе нет. Просто в дворовом футболе своя простая и одновременно мудрая философия. Это такой релаксирующий футбол, если хотите, в котором у футболиста нет разного рода установок. Футбол для разрядки эмоций, футбол на подсознании. В котором, пожалуй, на первый план выходит демонстрация истинного, незамутненного ничем, оголенного класса каждого игрока. На таком ведь серьезный матч не выиграешь.

Эх, жалко на этом историческом ночном сражении не было репортеров и фотографов. Появись он в этот неурочный час на футбольной поле у гостиницы, получили бы возможность разжиться совершенно фантастическими кадрами.

Две команды, в которых случайный зритель с изумлением узнал бы недавних участников представительного международного турнира, отчаянно сражались на небольшой площадке. Без судей, без особых правил — исключительно на взаимоуважении и, одновременно, страсти. Нет, кое-какие ограничения, разумеется, имелись. Но, в общем: борьба в корпус — пожалуйста. Подкаты, толчки — запросто. Вратарь как еще один полевой — сколько угодно.

Клубные пиджаки были свалены в кучу на одной из скамеек у кромки поля, брюки закатаны до колен, рубашки расстегнуты…Погнали! Сначала просто дурачились с мячом, что любезно выдал им все тот же администратор. Бразильцы демонстрировали всевозможные трюки. Жонглировали, били на точность, щеголяли разнообразными финтами. Москвичи старались от них не отставать. Может быть, у них не наблюдалось той кошачьей пластики движений и легкости в обращении с мячом, но наработанная множеством тренировок точность, жесткость отборов и скорость атак показывали их соперникам, что они имеют дело отнюдь не с приготовишками.

Данила шел отдельной строкой в этом импровизированном соревновании. Парень не выпендривался и не раскрывал все карты. Да, технический арсенал у него был вполне богатый. Пожалуй, ни в чем не уступающий бразильскому. А кое в чем и явно его превосходящий. Но зачем об этом орать на каждом углу? Мячик, как известно, круглый, бывает всякое — вдруг доведется встретиться лицом к лицу с этими улыбчивыми смуглыми мужичками в официальной игре? Пусть и для них окажется сюрпризом какая-нибудь домашняя заготовка «от Мельника».

Ривелино с самого начала прицепился к нему, будто клещ, и буквально по каждому микроскопическому движению разобрал-повторил эластико. А потом вместе с товарищами долго повторял, добиваясь безупречной чистоты исполнения. Так долго, что динамовцы откровенно заскучали. И грубиян Маслов поставил вопрос ребром: «Играем или сиську мнем?» И понеслась. С криками, руганью на русско-португальском, ожесточенными спорами — «Не было руки! Да пошел ты!» — и при всем при этом корректностью.

В итоге бразильцы победили. Причем, разгромно. С итоговой разницей мячей в пять или шесть. Не спасло даже первоначальное присутствие на воротах Яшина. Впрочем, Лев Иванович, пропустив быстро три или четыре штуки, смущенно закряхтел и ушел на скамейку, отправив вместо себя Ракитского. И дальше отчаянно дымил сигаретами, болея за одноклубников и пытаясь им что-то подсказать. Куда там! В запале его никто не слушал.

Несмотря на результат импровизированного матча, довольными остались все. Нет, Маслов поорал на сконфуженных одноклубников, но быстро отошел. А уж когда кто-то достал бутылку с чем-то горячительным. Так и вовсе подобрел.

Мельник пить не стал. Точнее, пригубил маленько, чокнувшись с Ривелино, и все. Парня гораздо больше занимали мысли, которые наконец-то оформились ясно и отчетливо. Во время игр на турнире они постоянно ускользали, а сейчас вдруг проявились во всей красе. Главное, не забыть бы до завтра.

— Константин Иванович, разрешите? — Данила поднял руку в конце установочного занятия, которое Бесков решил провести, когда «Динамо» прилетело в Перу. Здесь должен был состояться товарищеский матч с одной из местных команд. Не задаром, разумеется. Впрочем, на материальном благополучии футболистов это отражалось не слишком. Ну, правда, что такое двадцать — тридцать долларов на брата? Так, на сувениры. А в казну государства упадут полновесные сорок-пятьдесят тысяч. Разницу почувствуйте.

— Что у тебя? — старший тренер глядел волком. Ладно, хрен с ним, с его эмоциями, дело важнее.

— На что обратил внимание, — начал Мельник. — Все местные клубы играют с зонной защитой. От персоналки отказались. Поэтому, нападающие чувствуют определенную свободу. Мы можем долго разыгрывать мяч, отдавать красивые передачи, обдумывать свои действия. Как только наши защитники включали жесткий отбор против тех же бразильцев, они сразу терялись, начинали нервничать.

— Ну и что? Это всем давным-давно известно, — скривился Бесков.

— Правильно, — согласился с ним Данила, стараясь не обращать внимания на грубость наставника. — Но давайте задумаемся вот над чем. Мы здесь будем почти месяц. Соперники все, как на подбор, исповедуют именно этот стиль. Но потом мы вернемся домой. Туда, где играют жестко, порой жестоко. И времени на жонглирование с мячом нам уже никто не даст. И силовая борьба будет вестись на грани, а порой и за гранью правил. И каково будет нам всем столкнуться со столь резким изменением стиля? Не получится ли так, что нас попросту сомнут? Тем более, не будем забывать, какова разница в полях здесь и у нас. Ровная зеленая травка и ямы, грязь и песок. А ведь другие условия требуют иной физики, иного обращения с мячом, другой техники ударов, принципов борьбы. Те же датчане, с которыми нам открывать сезон — уж они вообще будут рубиться ни на жизнь, а на смерть. Вы извините, может, несколько путано говорю, но вот, подумалось как-то. — Данила смущенно улыбнулся и сел на свое место.

Динамовцы вполголоса переговаривались, обсуждая услышанное. Бесков и другие тренеры сидели с задумчивым видом. Не набросились на дерзкого юнца, не разнесли его в пух и прах — уже хорошо. Глядишь, удастся добиться чего-то полезного для команды. Все же, отчаянно хотелось привезти в Москву еврочашку. И Мельник готов был костьми лечь, чтобы сделать это.

1969 год. Февраль. Каракас. Венесуэла

Когда в дверь его номера постучали, Данила невольно испытал щемящее чувство дежавю. Помнится, была у него уже похожая ситуация в Швеции, когда господин Рэйд заглянул на огонек. Может, решил проведать по старой памяти? Хотя, не должен, вроде бы. А так, прям под копирку. И сосед отсутствует, и этаж второй.

Ладно, чего гадать. Мельник подошел к двери и щелкнул замком. Двое мужчин в светлых летних костюмах и белых рубашках. Галстуки отсутствуют. У одного в руках солнцезащитные очки. Выглядят оба немного легкомысленно. Так, словно это туристы на отдыхе. Живут, видимо, в этой же гостинице, но ошиблись номером. Сейчас извинятся и уйдут.

Ага, как же, держи карман шире!

— Мистер Мельник?

— Да.

— Вы подумали над нашим предложением?

— Подумал.

— И каков же ваш ответ?

— Идите на хер!

Конец 2-ой книги.

P.S. Автор выражает искреннюю признательность коллеге Gloin’у за дружеские советы и поддержку, которые очень помогли при создании этой книги.

P.P.S. Уважаемые читатели, я не собираюсь вымогать у вас лайки и награды за свою работу, или настаивать на том, чтобы вы стали моими подписчиками. Вовсе нет! Но, поверьте, увидеть выражение вашего одобрения всеми вышеуказанными способами для меня означает появление серьезного стимула продолжить:)))

С искренним уважением и признательностью за то, что все еще читаете!

Примечания

1

Песня группы «Mayakovsky».

2

Королевой спорта называют легкую атлетику.

3

Фройндшафт — дружба (Нем.).

4

В Советской Армии — трусы и тапочки/ботинки.

5

Цитата из к/ф «Формула любви».

6

В реальной истории В. Долбоносов с 1992 по 1998 гг работал в тюменском футболе на разных должностях.

7

Дот — Долговременная огневая точка. Вид оборонительного укрепления.

8

Зоя Сергеевна Миронова — врач-ортопед, основательница спортивной травматологии в СССР.

9

В РИ их прощальным матчем стал предыдущий — с «Араратом». Простите автору некоторую вольность.

10

Авро — прозвище Ю. Авруцкого.

11

Шумилин Борис Тихонович — зам. министра МООП/МВД в то время. Куратор футбольной команды московского «Динамо».

12

Рива — одно из прозвищ Ривелино.

13

Кайзер, Кайзер Франц — прозвища Франца Беккенбауэра.

14

А зря! Вообще-то, авторство этого финта приписывают тому самому Ривелино, которым восхищался Данила и который, к сожалению, не вышел на поле в матче с «Динамо». А так, кто знает, Мельника ждал бы сюрприз.

15

Елена Щеглова и Галина Гржибовская — известные фигуристки-«одиночницы» того времени.

Content

Дмитрий Политов
Данила Мельник. Футболист 2
Выключай телевизор, хэппи-энда не будет!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Примечания