Наталья Семёнова

Как брат

Пролог

Девочка, лет пяти, по имени Дарина, сосредоточено строила пирамиду из песка во дворе новых новостроек в песочнице уютной детской площадки. В её воображении это, конечно же, был замок, большой и красивый, с множеством огромных спален и комнат. Маленькие ручки не имели опыта в точном строении каждой башенки, но на то она и фантазия, чтобы представлять, как оно должно быть.

Дарина была новенькой в этом дворе и никого из своих ровесников ещё не знала, но её это нисколько не расстраивало, ведь, если захочется поговорить или показать готовый замок – есть мама и папа, сидящие недалеко на лавочке, и потому девочка, попеременно сдувая с глаз локон волнистых волос и закусив нижнюю губу, старательно работала желтенькой лопаточкой, хлопая ею по песку, чтобы в скором времени обозреть родителям своё творение.

А переехать в новый дом ей пришлось из-за увеличивавшегося живота мамы, где спал братик. И папа решил, что в старой квартире им в скором времени будет тесно.

Неожиданно солнце загородила чья тонкая фигурка, а в следующий миг к Дарине протянулась ладонь и вырвала лопатку из её рук.

– Я поиграю, – твёрдо кивнул мальчик лет шести и ушёл в другой угол песочницы.

– Но я же строю замок! – слабо возмутилась Дарина ему в спину.

Она распрямилась и подошла к мальчику:

– Отдай, пожалуйста, мою лопатку.

– Отстань, – бросил тот, даже не повернувшись в её сторону.

– Я дострою замок и дам тебе её поиграть, – предприняла она попытку с ним подружиться.

– Я же сказал: отстань! – воскликнул мальчик и, поднявшись, толкнул её руками в грудь, от чего девочка упала на песок, успев опереться в него руками за спиной.

Тем временем с лавочки резко поднялся мужчина, пылая негодованием от того, что кто-то посмел обидеть его дочь, но его остановила ладонь жены, обхватившая его предплечье.

– Подожди, Дим, – шепнула Дарья своему мужу, указывая подбородком на мальчика лет семи, спешащего к песочнице.

Дима замер от нахлынувшего дежавю, наблюдая за действом, словно сам бежал на помощь девочке, незаслуженно опрокинутой в лужу.

А Дарина, сдерживая слёзы горечи, уже хотела было подняться, чтобы дать сдачи мальчику, который не уважает чужое пространство – потому что именно так учил её папа – увидела, как другой мальчик, взрослее её, схватил разбойника за руку, в которой была лопатка, отобрал игрушку и завернул руку тому за спину, под его стон боли спокойно сказав:

– Извинись сейчас же. Девочек обижать нельзя. И чужое брать без спроса – тоже.

– Прости-прости-прости, – залепетал разбойник, с выступившими слезами на глазах смотря на Дарину.

– Прощаю, – улыбнулась девочка и посмотрела на своего заступника: – Спасибо. Можешь отпустить его.

Мальчик усмехнулся и, отпустив наглеца, протянул руку Дарине:

– Меня зовут Денис. Рад познакомиться.

– Меня Дарина, и я тоже рада.

– У тебя очень красивые глаза, – сказал он, не выпуская её руки.

– Спасибо. Они у меня от мамы.

Глава 1

Дарина

О, какая я сейчас смелая и раскрепощённая… В крови бушует алкоголь, по ушам бьёт бас колонок, и музыка, словно кукловод двигает моё тело под свой безумный и жаркий пляс аккордов.

Воздух накаляется с каждой секундой всё сильней, пряди волос липнут к влажным вискам и лбу, но, – боже! – как мне хорошо…

И я знаю, что Костя наблюдает за мной. Чувствую его жадный взгляд на своей заднице.

Да, мой хороший, я стараюсь для тебя. Видишь, какой пластичной и гибкой я могу быть…

Я закрываю глаза, когда мелодия снижает темп, и мои бёдра сами ловят тягучий такт, позволяя мне быть ещё более соблазнительной.

Как результат – теплые пальцы скользят по обнажённой полоске моей кожи между резинкой джинсов и топом, мужская грудь касается моей спины, а тёплое дыхание опаляет моё ухо:

– Ты классная… Пойдём на кухню, поболтаем.

Широкие ладони ложатся на мои бёдра, теснее прижимая меня к своему телу, и Костя тягуче двигается вместе со мной, я улыбаюсь и киваю:

– Может быть, когда закончится песня…

Пусть он мне ужасно нравится после того, как мы случайно встретились глазами в столовой института и красноречиво переглядывались на совместных лекциях да иногда перекидывались парой фраз на переменах с того раза, ему об этом знать ещё рановато. Ведь, девочек положено добиваться, как-никак.

– Я возьму тебе выпить и буду ждать, – проникновенно шепчет он мне на ухо и уходит.

Я удовлетворённо улыбаюсь, продолжая свой танец, хотя, всё моё нутро зудит желанием немедленно сорваться вслед за парнем. Но я держусь. Мама учила меня тому, что каждая девочка должна знать себе цену и даже если парень ей очень нравится, казаться легкодоступной не самое мудрое для неё решение.

К концу песни я себя ощущаю песочными часами, где верхняя половинка – последние песчинки мелодии, а нижняя -накапливающееся волнение.

Ну а что? Пора бы уже и на свидание меня пригласить, а то сколько можно просто отвешивать комплементы, спеша на пару в соседнюю аудиторию?

Разворачиваюсь в сторону кухни, как спринтерша, для которой, наконец, грохнул стартовый выстрел и в ту же секунду попадаю в объятия Дэна. И пусть он выше меня на голову, и я не вижу его лица, впечатавшись в широкую и твёрдую грудь, своего лучшего друга я узнаю по запаху. Сочетание морского бриза, ноток кедра и миндаля. Каюсь, я иногда тырю его гель для душа, но исключительно в те моменты, когда забываю, что мой закончился.

– Ты куда так ломанулась, Рин? – смеётся Денис, обхватывая своими пальцами мои плечи.

– Ди-и-инь, – восторженно тяну я, переступая с ноги на ногу. – Там на кухне меня ждёт Костя, чтобы выпить со мной!

– Костя? – хмурится он, словно специально игнорируя моё нетерпение. – Волков Костя? Волейболист?

– Да-да. Пусти, пожалуйста? – строю я мордашку кота из Шрэка.

– Не знал, что он тебе нравится… – удивлённо взлетает левая бровь, прямой признак того, что её хозяину эта информация не по душе.

– Брось, Динь. Он не может не нравится! Ты видел его спортивную задницу?

– Сдурела? – кривится друг. – Ещё бы я на задницы мужиков не смотрел.

– Тогда не мешай другим, – подмигиваю я ему и легонько щелкаю пальцем по его носу, наконец, высвобождаясь из рук. – И спасибо, что позвал меня на эту вечеринку, – обернувшись, шлю ему воздушный поцелуй.

Денис всем своим видом излучает сарказм, не забыв при этом махнуть на меня рукой. Знает, что в последние месяцы связываться с моими гормонами бессмысленно. Люблю его.

Квартира у Востицкого, пятикурсника нашего института, невыносимо огромная! Но сейчас я не готова злорадствовать на тему излишнего пафоса. Просто немного бесит то, что никак не отыщу эту чёртову кухню!

Грудь сковывает мандраж, руки дрожат – не скажу, что очень приятные ощущения, но мне нравиться предвкушать наше общение. Уже совсем скоро конец моего первого учебного года в институте, а я так и не узнала, что значит по-настоящему встречаться с парнем. Ужасно осознавать, что в восемнадцать лет у тебя за плечами лишь постыдный опыт секса с мерзавцем, о котором ко всему прочему, ты не черта не помнишь, потому что напилась, как та свинья, да пара поцелуев "до" с ним же.

Я всегда больше была сосредоточена на учёбе да фотографии и парни меня не то, чтобы сильно интересовали, но под конец школы, словно с цепи сорвалась. Может, всему виной тревожащие нутро разговоры одноклассниц, которые успели вкусить все прелести сексуальной жизни. Может, на безрассудство меня повлекло отсутствие Дэна – моего вечного голоса рассудка. А может, я просто повелась на соблазнительные речи парня, по которому сохли буквально все старшеклассницы.

После случившегося на выпускном – о чём я всеми силами желаю забыть, потому что при воспоминаниях хочется провалиться под землю – Вова-мудак пропал. Но моё желание обзавестись настоящим парнем – нет. И я делала хорошие ставки на этот учебный год…

Новый город, новые знакомства и лучший друг рядом, который обязательно не позволит совершить очередную глупость. Уверена, не уехал бы он годом раньше сюда, я бы и той глупости не совершила.

Наконец, я нахожу кухню и остолбенело замираю на её пороге. Грудь сдавливает, словно по ней безжалостно катит многотонный асфальта-укладочный каток. От лица отливает вся кровь, а тело прошибает мороз разочарования.

Никакого тебе трепетного разговора с парнем, который нравится, потому что его язык полирует гланды какой-то блондинке, очевидно, оказавшейся доступнее меня. Ноль один в её пользу: она не тратила время на то, чтобы казаться особенной.

Какая нелепость! Это должен был быть мой поцелуй!

В груди начинает кипеть ярость. Несправедливо! Почему мне обязательно попадаются мудаки?! Где, вашу мать, все порядочные парни? Уже успели всех разобрать? А остальных не интересуют настоящие чувства? Не зря, видимо, Оляка прожужжала мне все уши о том, что у них только одно на уме.

Я резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и теперь уже ищу чёртов выход из этой чёртовой квартиры, которая может сравниться с чёртовым Бермудским треугольником! Слёзы обиды жгут глаза и грудь, мешают дышать. Неужели, на свете не существует парня, которому я могу понравиться по-настоящему? Я, вроде как, не страшила. У меня отличная фигура, легкий характер. Всё знакомые говорят, что я очень похожа на маму, а она у меня ужасная красотка!

Что, блин, с этими парнями не так? Или что-то не так со мной?

Взгляд выхватывает собственное отражение в огромном зеркале, почти во всю стену. Полумрак коридора не позволяет разглядеть все свои недостатки, и я подхожу ближе. Вглядываюсь в густую каштановую косу своих волос, доходящую до пояса, обвожу глазами широкие скулы, смотрю на пухлые губы…

А ведь их могли бы сейчас касаться другие губы в жадном поцелуе!

– Хм, тоже прихожу к выводу, что пялиться на себя в зеркало лучше, чем общаться с тем придурком.

Дэн.

Губы вновь начинают дрожать от сдерживаемых слёз. Ему не понять моих страданий, он никогда не мучился от дефицита внимания у противоположного пола.

– Я сваливаю, – киваю самой себе и смотрю на него через отражение.

Денис сужает глаза, словно пытается увидеть то, что я скрываю и подходит ближе. Обнимает со спины и, уложив подбородок на моё плечо, слегка раскачивает нас:

– Колись, Мартышка. Что тебя расстроило?

– Ничего, – буркаю я.

– Дарина, – произносит он моё имя так, словно уже всё знает, но хочет обо всём услышать от меня. Таким приёмом частенько пользуется мой отец, добавляя в свой взгляд родительскую строгость, когда уже знает, где я в очередной раз провинилась.

– Этот мудак-волейболист не дождался меня и засунул свой язык в рот какой-то блондинке, – тихо признаюсь я.

– И-и-и? – вздёрнув брови тянет Денис, а затем фыркает: – Или ты хотела, чтобы его язык залез в рот тебе?

– Представь себе! – шиплю я, теперь уже сама щурясь на него.

– Глупая Мартышка, – криво улыбаясь, распрямляется Дэн и сжимает пальцами мои плечи: – Пусть он катится на все четыре, раз не оценил по достоинству твоё общество.

– Ты не понимаешь! – восклицаю я, с каждой секундой теряя терпение. – Я могла бы сейчас целоваться, а вместо этого неудачницей потащусь домой! Вот скажи: что со мной не так?

– Всё с тобой нормально.

– Тогда почему парни предпочитают целовать других?!

Денис как-то судорожно втягивает в себя воздух и, закатив глаза, резко разворачивает меня лицом к себе. Секунду буравит моё лицо странным взглядом, а затем обхватывает ладонями мои скулы и, быстро склонившись, целует…

Сначала я цепенею от шока, не закрывая глаз, но, когда горячие губы нахально раздвигают мои, а его язык дерзко и не торопясь скользит по моему, в моей голове, словно выключается свет, и я со стоном наслаждения выталкиваю воздух из сжавшихся в гармошку лёгких.

Дэн тяжело, через нос, выдыхает вслед за мной и одну руку перемещает мне на спину, чтобы сильнее прижать меня к своей каменной груди. Я и сама цепляюсь пальцами за его плечи, потому что ноги слабеют и кружится голова.

Что, блин, происходит?

Но отстраниться кажется кощунством, потому что целоваться слишком сладко, слишком волнительно и желанно.

Через мгновение у нас обоих сбивается дыхание, губы Дэна жадно обхватывают мои, ласкают, напирают, язык в моём рту скользит всё глубже, настойчивей. И от всего этого я просто схожу с ума…

Как и моё сердце, которое, кажется, своими частыми ударами вознамерилось разбить в щепки грудную клетку. Интересно, могут ли оставаться синяки на внутренностях?

Когда губы Дениса отлипают от моих, оказывается моя спина прижата к прохладной поверхности зеркала и, кажется, Дэн пытался меня в него впечатать намертво, потому что на лопатках и ягодицах чувствуется небольшое онемение.

– Ты… – пытаюсь я справится с взбесившимся дыханием. – Т-ты офигел?

Друг тихо ржёт вместо ответа, прижимаясь своим лбом к моему. Затем резко отстраняется и, разведя руки в стороны, скалит зубы в широкой улыбке:

– Зато у тебя больше нет причин пускать сопли. Пошли, – обхватывает он одной рукой мои плечи. – Несчастная, не целует её никто.

Денис продолжает веселиться, увлекая нас в комнату с громкой музыкой, а я не понимаю, что чувствую. В мыслях сумбур и неразбериха, но на душе… На душе стало значительно легче.

Глава 2

Дарина

– Дэн тебя – что?! – давится соком Олька и округляет и так огромные глазища, когда, разместившись за столом в столовой, я вкратце рассказываю ей о событиях воскресного вечера.

– Этот придурок решил меня таким образом поддержать, – пожимаю я плечами. – И знаешь, у него получилось.

– Фу, Чернова! Это ж почти инцест! – кривится она, вытирая салфеткой подбородок.

– Ты балбесина, Оль, – смеюсь я, шурша пачкой сырных чипсов в пытке их открыть. – Мы не кровные родственники. И вообще не родственники!

– И что же… – тут же настораживается она, впиваясь лазурью своих глаз в мои. – Ты и переспать с ним можешь? Живёте-то вы очень удачно под одной крышей, – хмыкает в конце, игриво поведя бровью.

Я закатываю глаза, чувствуя острое желание на её предположение покрутить пальцем у виска.

С этой ненормальной я сдружилась так близко в последний год в школе, как раз тогда, когда мой лучший друг раньше меня на год укатил поступать в архитектурный ВУЗ, в котором мы с ним планировали учится ещё лет с четырнадцати. Ольга тоже оказалась не прочь свалить из нашего города вместе с нами, только специальностью выбрала дизайн, и сейчас жила в общежитии тогда, когда я, как и предполагалось ранее, в начале учебного года вселилась к Дэну на съёмную квартиру.

– Не мели чушь, – замечаю спокойно и, наконец, отправляю в рот хрустящий кругляш картофеля.

– Ну и кто из нас балбеска? – усмехается она и переводит взгляд куда-то в сторону. – Твой Дэн офигенный. Красивый, весёлый, ещё и пловец. Мечта любой девчонки. Эх, предложил бы, дала ему, не раздумывая.

Я прослеживаю за её взглядом и вижу смеющийся профиль предмета вожделения подруги. Дэн и правда хорош собой: высокий брюнет, накаченное стройное тело и глаза цвета тёплой осени. Вокруг него всегда крутится куча народу, в том числе и воздыхательницы. Но мне-то он всю жизнь был, как брат.

Денис, словно чувствует пристальное внимание от нашего столика и, повернув голову, пошло проводит языком по верхней губе и шлёт мне воздушный поцелуй, на что я привычно показываю ему средний палец и отворачиваюсь.

– И с юмором у него лады, – продолжает трепетно вздыхать подруга.

– У кого? – опускается на столешницу рядом с Ольгиным поднос Альбины. – Ты на кого-то запала, Оль? На кого? О, обожаю обсуждать парней!

Она в предвкушении потирает ладони и садиться, не переставая широко улыбаться, демонстрируя свои дорогущие виниры. Альбина вообще девушка не от мира сего. Выходеца из очень богатой семьи: брендовая одежда, высокие каблуки, стрижка по последней моде, всегда стильная и при макияже, но предпочитает общаться не со своими "сородичами", которых тут вполне достаточно, а почему-то с нами. Мы с Ольгой не против – девушка она приятная.

Буквально пару месяцев назад перевелась в наш институт, потому что её родителей вынудили сменить место жительство какие-то обстоятельства. Но она не особо вдавалась в подробности, а мы с Олькой не настаивали.

– Та я про Дениску, – подперев кулаком щёку, безрадостно махает другой рукой Оля. – Тщетно мечтаю о его внимании.

– О Денисе? – взлетают вверх тонкие брови Альбины. – О Даринином Денисе?

– Кончайте называть его моим, – закатываю я глаза к потолку.

– Погодите, девочки, – начинает хмурится блондинка. – Как ты можешь… Вы разве… Дарина! – строго смотрит на меня она. – Денис, разве, не твой парень?

Мы с Олей одновременно начинаем смеяться, и я сквозь слёзы отрицательно качаю головой.

– Он мой лучший друг! – успокаиваю я смех. – Почти, как старший брат.

– Ты думала они встречаются? – в недоумении взирает на неё Ольга, продолжая ухмыляться.

– Да! Мне казалось они очень близки…

Кажется, это новость её слишком впечатляет.

– Так мы и близки, – усмехаюсь я. – Только не в романтическом плане.

– Т-с-с, – вдруг одергивает меня Оля и, выпрямив спину, давит лыбу: – Наш предмет разговоров чешет сюда.

Успеваю заметить, как Альбина тоже расправляет плечи и эффектным движением руки оправляет свои блестящие локоны за спину, а затем на мою спину давит туша килограммов в семьдесят, а ладонь твердо обхватывает мою правую кисть, чтобы нахально сцапать чипсину своим ртом, со смаком обсасывая мои пальцы.

– Фу, Динь, какой же ты мерзкий, – скривившись, одергиваю я руку, чтобы вытереть слюни о джинсы.

– А показывать неприличные жесты не мерзко, Мартышка? – хрустит чипсами он.

Да-да, в детстве я обожала лазать по деревьям. А теперь же терпеть не могу, когда он так называет меня на людях, поэтому и бросаю зло:

– Отвали, а? Иди куда шёл.

– Сорри, девочки, – усмехается он над моей головой. – Рина не любит, когда я наказываю её публично, но, заметьте, с упорством бульдозера постоянно напрашивается. Ладно, Мартышка, – шепчет уже мне на ухо, но так чтобы слышали и остальные, – отшлёпаю тебя по попке вечером. Но не обещаю быть таким жестоким, как ты обычно любишь – моё нежное сердце не выдерживает.

– Дэ-эн! – уже рычу я, потому что горячие дыхание на коже раздражает.

Но он лишь ржёт и, оставив поцелуй на моей макушке, выпускает меня из своих тисков, но, прежде чем уйти, кивает девочкам:

– Был рад увидится, дамы.

Ещё бы шляпу невидимую поднял, клоун. "Дамы" заискивающе скалят зубы и отвечают нестройным хором, правда, нужно отдать Ольге должное, она вниманию радуется не так вызывающе, как Альбина:

– Мы тоже!

Последняя даже перебирает ухоженными пальчиками в воздухе и ещё долго пялится ему вслед.

– И как я раньше не замечала, – выдыхает она, переводя задумчивый взгляд на меня. – Он же реально подкалывает тебя, как старший брат. Злит и все дела.

– Ну да, – кивает Олька. – Бывает, они как кошка с собакой.

– Значит… А девушка у него есть? – сверкает неподдельный интерес в голубых глазах.

– Нет, – отвечает за меня Ольга. – Поклонниц полно, но он, похоже, ждёт свою принцессу.

– Или ещё не дорос до серьёзных отношений, – хмыкаю я, всё ещё чувствуя отголоски раздражения.

– Дарин, а можешь… – тянется она к своему дорогому телефону и замирает с ним в руках, глядя на меня жалобным взглядом, – Можешь, отправить мне ссылку его страницы в социальных сетях?

– Э-м-м, – хмурюсь я, но всё же лезу в карман джинсовки за телефоном и …не обнаруживаю его там. – Ну что за детский сад, честное слово!

Подскакиваю с места и смотрю вдаль, на выход из столовой. Денис, опирающийся плечом на косяк двери, ловит мой взгляд, и на его лице расползается ленивая кривая улыбка, он отдает честь моим телефоном и, перекрутив тот в воздухе, разворачивается, чтобы, не спеша, уйти.

Ей богу, десять лет!

– Дарин, что случилось? – выдает смешок Ольга, вероятно, предполагая, что случилось что-то весёлое.

– Стащил мой телефон, – рычу я, хватая сумку и, не прощаясь, направляюсь за великовозрастным ребёнком, которому не мешало бы вставить хорошего ремня!

Дениса я нагоняю в пустынном коридоре, он стоит у стены, подперев её спиной и, похоже, ждёт меня, лукаво глядя исподлобья.

– Ха-ха, – скрещиваю я руки на груди, останавливаясь напротив. – Ничего умней не придумал?

– Брось, выражение твоего лица было бесценным, – улыбается он, играя моим телефоном.

– Отдай, – устало требую я, протягивая ладонь.

– Не так просто, Мартышка, – ухмыляется друг и поднимает руку с телефоном над головой. – Не хочешь вспомнить свои старые навыки?

– Ты издеваешься, Динь?

– Именно, – скалит он зубы.

И я ведусь.

Делаю резкий шаг вперёд и, схватив его вытянутую руку своей, сразу же подпрыгиваю, в попытке достать до телефона. Не тут-то было. Этот хитрец неожиданно опускает руку, сплетает её со второй за моей спиной, прижимает меня к себе и, оторвав мои ноги от пола, перекручивается на месте так, что теперь в стену вжата моя спина. Дэн тихо ржёт над моим испуганным вздохом, одной рукой давя на мою талию, чтобы я оставалась на месте, а вторую руку вновь поднимает над головой.

– Пока один ноль в мою пользу, – подмигивает он.

– Ты же понимаешь, что я тебе это припомню? – тяжело дыша, прищуриваюсь я.

– Что с настроением, Рин? – наигранно-сочувственно взлетает одна бровь, а затем он склоняется к моему уху, чтобы горячо шепнуть: – Опять никто не целует?

Меня обдаёт холодом смешанных чувств, а пальцы сжимаются в кулаки, с желанием хорошенько ему врезать. Как же низко! Я ему рассказала о наболевшем, а он решил прикалываться над этим?!

– Динь, ты меня ни с кем не перепутал? – холодно спрашиваю я.

– То есть? – хмурится он.

– Ну может, с одной из тех куриц, которые вьются вокруг тебя? Или после вчерашнего решил, что наши отношения только укрепят все эти пошлые намёки?

– Нельзя быть такой скучной, Дарин, – наигранно-тяжело вздыхает он, но, встретив мой серьёзный взгляд, сдаётся: – Я не думал тебя обижать. Прости?

И взгляд такой невинный, словно он от природы не способен на низкий приём, что использовал минуту назад. Я против воли начинаю улыбаться – на него вообще не реально долго злиться. Чёртов обаяшка.

В кармане его толстовки начинает играть его собственный телефон, и я, делая вид, что тянусь за своим, в последний момент меняю намерения и выхватываю девайс.

– Съел? – гаденько улыбаюсь я, а затем смотрю на горящий экран. – О… твой брат.

Лицо Дэна мгновенно каменеет, и он достаточно резко выхватывает из моих рук свой смартфон, взамен сунув в них мой. Неосознанно кусаю щеку с внутренней стороны, а сердце начинает биться чаще.

Марат. Старший брат Дениса. О, сколько девчачьих мечтаний у меня было с ним связанно…

Впрочем, это далеко в прошлом.

Смотрю на напряжённую спину друга, отошедшего к окну, и подхожу ближе.

– Понял, – бросает в трубку Денис и скидывает вызов.

Два года назад в их семье что-то случилось, и его старший брат неожиданно и как-то скоропостижно уехал за границу. Дэн, на котором в тот период лица не было, сообщил мне, что причиной отъезда брата стала какая-то задумка их деда, который владеет сетью магазинов одежды. Типа, Марат поехал анализировать новые веяния в моде и в бизнесе.

Я-то понимала, что мне нагло врут, но докапываться до истины не стала. В нашей с Денисом дружбе существовало негласное правило: мы не рассказываем друг другу то, что рассказывать не хотим, соответственно, и не лезем один к другому в душу, заведомо зная, что однажды, когда будем готовы, выложим друг другу всё.

Марат, кстати, по моим последним данным, полгода назад вернулся в родные пенаты, но я за это время не видела его лично.

– Всё в порядке? – тихо и осторожно интересуюсь я.

– Да, – словно очухивается Денис и передёргивает плечами, следом склоняясь ко мне, чтобы поцеловать в лоб: – Прости.

– Точно всё хорошо? – не отстаю я.

– Точно, – усмехается он. – Мой брат, – не хочет, но всё же кривится Дэн, – погостит у нас пару дней, пока не найдёт себе жилище.

– Оу, – закусываю я губу, а сердце ускоряет бег. – Зачем оно ему здесь?

– Дед задумал открыть очередной филиал своей сети магазинов. Марат будет заведовать.

– И когда он к нам заезжает?

– Через несколько дней.

– Ясно, – улыбаюсь я, пытаясь выкинуть ненужные мысли из головы. – Что ж… телефон я вернула, – хитро улыбаясь, начинаю пятится от него, – но советую, дальше по жизни проявлять осторожность. Потому что, обещаю, я буду отомщена!

Денис зловеще скалится, когда я с визгливым хохотом, развернувшись, бегу от него прочь.

Глава 3

Дарина

– Слушаю, Аль, – отвечаю на вызов блондинки, продолжая хмуриться.

Наше общение никогда не выходило за пределы стен института да фотосессии, что мы устроили на той неделе в парке рядом с тем же учебным заведением.

– Дарин, – выдыхает динамик её голосом. – Слушай… Что там… Как там мои фотографии поживают? – заканчивает уже бодрей.

– Твой неожиданный звонок застал меня как раз за их обработкой, – усмехаюсь я, отклоняясь на спинку компьютерного кресла.

– Здорово!.. Слушай, мне так не терпится на них посмотреть… Что, если я возьму бутылочку вина, коробку конфет и понаблюдаю за процессом?

– Ты хочешь провести этот вечер, наблюдая, как я работаю? – недоверчиво интересуюсь я.

– Родители посещают какой-то приём, а сидеть дома одной… Но, если ты не хочешь, чтобы я…

– Нет-нет, Альбин, приезжай, конечно, – чувствую стыд за своё недоверие я. – Адрес сейчас скину.

– Отлично, – весело выдыхает она. – Жду.

Забиваю текст с координатами в сообщение и жму "отправить", разворачиваюсь лицом к комнате и несколько минут смотрю бесцельным взглядом на беспорядок, творящейся в ней: разбросанная одежда, не заправленная кровать, распечатанные снимки птиц, стопками лежащие на той или иной плоской поверхности, а то и на полу, несколько кружек от давно выпитого кофе и тарелка с засохшим печеньем на прикроватной тумбочке…

Никогда не могла похвастаться прилежным умением соблюдать идеальный порядок на вверенной мне территории. А теперь, без маминого мягкого контроля, стало ещё хуже. Нет, я конечно же, не полная неряха, просто в прошлую субботу пропустила день "да здравствует чистота и порядок!", зачитавшись книгой, которую мне всю неделю до этого расхваливала Олька.

Тяжело вздыхаю и обречённо поднимаюсь на ноги. Придётся представить, что сегодня суббота. Как же утомительно иной раз быть девочкой, соблюдающей все эти приличия, навязанные обществом по половому признаку.

Когда я заканчиваю с уборкой, настенные часы гласят о том, что время подходит к восьми, а через пять минут верещит трубка домофона. На маленьком экране охранного гаджета видна белокурая макушка подруги, а в её руках реально бутылка вина и конфеты.

– Поднимайся, – жму на кнопку "открыть" и начинаю чувствовать волнение.

Нет, я не переживаю о том, какое впечатление сложится у неё о нашем с Дэном жилище – финансирование его деда и родителей, позволило ему снять отличную квартиру в одном из хороших районов этого города. Так что здесь я спокойна.

Что заставляет меня волноваться, так это незнание, о чём мы с ней будем разговаривать. Ладно в институте можно обсудить преподавателей, материал, который изучаем, ну и просто посплетничать о студентах. А в неформальной обстановке? Найдём ли мы общие темы? Как ни крути, а из миров-то мы абсолютно разных.

Открываю дверь и напяливаю на лицо самую широкую из своих улыбок:

– Проходи и чувствуй себя, как дома.

– Спасибо, – искренне улыбается она в ответ и вручает мне гостинцы. – Вино одно из моих самых любимых. Уверена, тебе тоже понравится.

– Оценим, – играю я бровями и киваю ей в сторону зала.

Альбина, сняв обувь и кожанку, продвигается по коридору, заходит в просторную и самую солнечную из комнат и осторожно осматривается:

– А Денис? Он дома? Мы же ему не помешаем своими посиделками? – немного нервно смеется она в конце.

– Э-м-м, – мешкаюсь я, потому что пытаюсь выдумать место, где бы он мог быть, чтобы не говорить правду. – Не помешаем. Его нет – тоже зависает с друзьями.

– Вот как, – замечаю, как на секунду расстроенно опускаются уголки её губ, но она быстро берёт себя в руки и, улыбнувшись, интересуется: – А ты не с ними, потому что…

– Потому что занимаюсь твоими фотографиями, если ты забыла, – улыбаюсь я в ответ. – Моя комната слева. Проходи, а я сгоняю за бокалами.

На самом деле, Денис просто не берёт меня с собой на эти чёртовы гонки – его новообретённое хобби с переездом в этот город. И, если честно, я не шибко-то и одобряю его занятие. Мчать на высокой скорости по старым дорогам у заброшенной промышленной зоны – дело опасное и рискованное. Особенно, если учитывать, что это незаконно. Но мой друг прислушиваться к моим разумным доводам отказывается, ссылаясь на то, что живём один раз, а значит, нужно брать от жизни по максимуму.

– Он, наверняка, вернётся поздно, да? Значит, я точно не помешаю, – успевает заметить Альбина в мою спину, и я с некоторым раздражением понимаю, что пришла она вовсе не ко мне.

– Кто его знает, – бурчу себе под нос.

Когда я захожу в комнату, "подруга" рассматривает фотографии, расклеенные в хаотичном порядке на стене над кроватью. Положение её тела выдаёт её искрений интерес, и я мгновенно смягчаюсь, хотя ещё минуту назад намеривалась даже не стараться, чтобы наше общение вышло приятным.

– Это вы с Денисом… – не отрывая глаз от фото, на котором мы с ним держась за руки прыгаем в озеро с высоты, ждёт она моего ответа.

– В Турции, – оставив бокалы и вино на столе, подхожу я к ней и улыбаюсь: – Подарок его и моих родителей на наши пятнадцать и шестнадцать лет. Денису пришлось прыгать в озеро вместе со мной, потому что до этого, я одна раза три останавливалась у края. Семь метров! – пытаюсь оправдаться.

– Вы ездили вдвоём?

– Нет, конечно. С нами была его тётя. Кристина, вот она – указываю я на портрет, собственной работы. – Она старше нас на каких-то четыре года. У Дениса большая семья.

– И, похоже, тебе повезло с ним, да? – лучится теплотой её взгляд. – А эта куколка?

– Моя сестра, – ещё шире начинаю улыбаться я. – Лиза. Скоро закончит первый класс.

– Какая она красотка. А это?

– Придуркаватый пацан с Денисом? Никита, мой брат, и Дэна он любит гораздо больше, чем меня, – усмехаюсь я.

Никите уже тринадцать, и ладили мы с ним примерно до его второго класса, но люблю я его, не смотря на наши конфликты, не меньше, чем любила, когда он едва умел ходить.

– У тебя тоже большая семья, – светит своими винирами Альбина. – А это твоя бабушка?

– Это бабушка Дениса, – мгновенно прошибает моё сердце печаль, потому что этой замечательной женщины уже три года нет в живых. – У меня нет бабушек и дедушек. Оба моих родителя выросли в детском доме.

– Серьёзно? – округляются глаза. – Вот это да…

– Такие дела, – поджимаю я губы, кивая. – Ну что? Будем пробывать твоё вино?

– Конечно! И ты расскажешь мне историю своих родителей. Пожалуйста?

В итоге на фотографии мы благополучно забили, примерно через час переместившись в зал. Вино, действительно, оказалось вкусным; конфеты тоже; да и разговоры вышли вполне приятными.

Я ей рассказывала о своей семье, она мне – о своей: Альбина являлась единственным ребёнком, но скучать в одиночестве ей не приходилось. Чем она только не занималась в детстве. И бальные танцы, и уроки игры на скрипке, и народное пение. Рисование, лепка и даже каратэ. Форменное издевательство над ребёнком, на мой взгляд, но её родители хотели, чтобы она умела всё. Годам к тринадцати она взбунтовалась и бросила все внешкольные занятия.

Поступить в архитектурный её вдохновил прадедушка, который и основал строительную компанию, сейчас находящуюся под руководством её отца.

– А как вы с Денисом решили пойти учиться на архитекторов? – разливая остатки прозрачной жидкости по бокалам, интересуется Альбина.

– Стройки, – смеюсь я. – Мы обожали вечерами тайно пробираться за высокие заборы и бродить в новостройках, представляя, как через какое-то время там будут жить люди. Есть какая-то магия в строительстве…

Я не договариваю, потому что слышу громкий хлопок входной двери. Альбина тут же садиться ровней и поправляет волосы. Мысленно закатываю глаза и смотрю на проход, в котором через полминуты появляется едва стоящее на ногах пьяное тело Дэна.

Твою ж мать.

– Ринка, я дом… О, у нас гости! – лыбиться он во всю ширь своего рта, двигаясь по стенке к дивану. – Привет тебе, знакомая Дарины… Извините меня, я тут немного вы…

Дальше он затыкается, упав в подушки дивана лицом. Не думала, что моя ложь Альбине подтвердится состоянием друга. Нафига он вообще нажрался, как свинья в будний день?!

Альбина слегка хмуриться с интересом разглядывая пьяную тушу с задранными на подлокотнике дивана ногами, и я решаю, что пора заканчивать наши посиделки.

– Извини, Альбин. Видимо, у них был сегодня какой-то особенный повод, чтобы так напиться, – поднимаюсь я с кресла. – Поболтаем ещё – завтра в институте, хорошо?

– Да, конечно, – поднимается она следом. – Я всё понимаю.

– Вызвать тебе такси? – с удивлением понимаю я, что уже больше десяти часов вечера.

– Не нужно. Я на машине. С водителем, – улыбнувшись, добавляет она, поймав мой озадаченный взгляд, упавший на пустую бутылку вина.

– Круто, – выдыхаю я с улыбкой и иду её провожать.

Когда Альбина готова к выходу, я чувствую себя обязанной сказать что-нибудь приятное на прощание:

– Спасибо за компанию, Аль. Было… весело.

– Да, мы хорошо посидели, – улыбается она. – Передашь… передашь от меня привет Денису, когда он придёт в себя?

– Обязательно, – вновь сдерживая порыв закатить глаза, через силу давлю улыбку. – До завтра.

– Пока.

Закрываю дверь и иду в зал, встаю напротив сопящего друга и сердито упираю в боки кулаки. Этот засранец даже обувь не потрудился снять! Вздыхаю и снимаю с него кроссовки, тихо шипя себе под нос:

– И это я тебе тоже припомню. Обязательно.

Денис пьяно смеётся, не открывая глаз, а затем переворачивается набок. Я махаю на него рукой, а затем иду на кухню, мыть бокалы. Но из своего всё же допиваю вино перед этим. В теле ощущается некоторая лёгкость, но разум поддернут пеленой сонливости, и я решаю отправиться спать.

Переодевшись в свободную футболку и пижамные штаны и посетив ванную комнату, я ещё минуту пялюсь на безмятежное лицо друга, размышляя над причинами, побудившими его довести себя до такого состояния. Может, выиграл в гонке? Хотя, и до этого выигрывал, но так не напивался. Да и из-за проигрышей никогда не расстраивался. Что-то тут неладно, чует моё сердце.

Вновь вздыхаю и осторожно тормошу его за плечо:

– Эй, пьяница, помочь тебе добраться до кровати?

Дэн растягивает губы в улыбке и протягивает мне руку, а когда я беру её в свою, тянет на себя, вынуждая меня свалиться на него.

– Дэн, блин! – возмущаюсь я, пытаясь вырваться из его неожиданно сильных рук. – Ты что творишь?

– Т-с-с, Мартышка, – тихо посмеивается он, пытаясь уложить меня рядом с собой. – Просто полежи со мной. Чуть-чуть.

В его голосе слышатся отголоски печали, и я тут же перестаю сопротивляться. Может, у меня появился шанс послушать его пьяную исповедь?

Мы ещё некоторое время елозим на подушках, укладываясь удобней. В итоге моё лицо прижато к его груди, а на макушку давит его подбородок. Обнимаю его в ответ одной рукой за талию и прислушиваюсь к стуку его сердца, пытаясь дышать через раз, так как от футболки невыносимо несёт сигаретным дымом. Где, блин, он шлялся?

– Эта девчонка стучится ко мне в друзья, – усмехается Дэн спустя минуту. – Мне стоит с ней подружиться, раз ты начала с ней так тесно общаться?

– Как хочешь, – дергаю свободным плечом, по неведомой мне причине пытаясь изображать безразличие.

– Она не похожа на тех, с кем ты обычно предпочитаешь общаться.

– Угу. Но она вроде бы ничего, – не хотя, но всё же признаю я.

Мы оба затихаем ещё на какое-то время, но я всё же решаюсь спросить:

– Ты зачем напился-то так, Динь?

– Чувствовал себя паршиво. Думал, поможет.

– Не помогло, – заключаю я, основываясь на его горькой усмешке. – Что у тебя случилось?

– Жизнь, – вновь усмехается он, и сжимает пальцами мою футболку на спине, но уже через секунду касается ими моего подбородка, вынуждая поднять лицо: – Но ты же знаешь, что твоё в ней присутствие делает её более терпимей, да?

– И тут Остапа понесло, – улыбаюсь я, морща нос от обдавшего меня аромата алкоголя.

Дэн тоже улыбается, пьяными глазами исследуя моё лицо, а когда его взгляд надолго останавливается на моих губах, я неосознанно их облизываю и вижу, как зрачки глаз друга расширяются. Моё горло почему-то пересыхает от этого зрелища, и я сдавленно предостерегаю:

– Даже не думай…

– Поздно, – выдыхает он, стискивая пальцами мой затылок и прижимается своими губами к моим.

Да блин!

Моё сердце замирает, чтобы секунду спустя ухнуть в пропасть и забиться там в истерике. В попытке осмыслить причину его бешенства, чувствую во рту горячий язык Дениса с горьким привкусом спиртного, и в груди поднимается возмущение. По крайней мере, оно обязано было там подняться!

– Денис, твою мать! – шиплю ему в губы, пытаясь отстраниться. – Ты совсем, что ли, охренел?

– Блять, Рин, просто заткнись, – рвано выдыхает он, а следом делает невероятное.

Резко опрокидывает меня на спину, нависнув сверху при помощи согнутой в локте руки, и её же ладонью закрывает мне рот! Ладонь другой руки просовывает под мою футболку и сжимает пальцы на талии, при этом не отпуская мой взгляд. Через мгновение я резко втягиваю носом воздух, потому что его влажные губы припадают к шее, а горячие пальцы начинают с нажимом скользить по коже к моей груди… И мне бы начать паниковать – потому что происходящее за гранью! – но вместо этого я закрываю глаза в ожидании неминуемого, неожиданно наслаждаясь ласками.

Может, это вино заставляет меня так себя вести и чувствовать то, что я чувствую? Вся эта дрожь, предвкушение, …желание большего – происки алкоголя в моей крови?

Мысли растворяются, как сахар в чае, когда мужская ладонь накрывает своей теплотой одно из полушарий моей груди, а жадные губы впиваются в мои, выдыхая в мой рот тихое рычание. Издаю нетерпеливый стон и обвиваю руками его шею в попытке приблизится сильней, даже, кажется, ногу закидываю на его бёдра.

Денис отрывается от моих губ и шумно, рвано целует мои скулы, ямку за ухом, пока его рука перемещается с груди на спину и, перебирая позвонки, спускается к моей заднице…

Дыхание уже давно взбесилось, сердце трепещет, как та пойманная в золотую клетку птичка, рассудок вообще пожелал долго жить, свалив в закат. Внизу живота собирается сладко-тянущее томление. Почти болезненное. Особенно остро я его чувствую, когда твёрдые пальцы с силой мнут ягодицы.

Господи… Как же круто… Чувствовать себя желанной…

А затем Денис обхватывает пальцами мою талию и тяжело выдыхает мне на ухо, обжигая кожу дыханием:

– Прости… Не хочу в таком состоянии… Лишать… Прости меня, Рин.

– Ч-что? – пытаюсь я вникнуть в его слова. – А. Всё в пор-рядке. Я уже не…

Дэн мгновенно застывает. Его плечи, шея, руки и спина буквально каменеют.

Ну да, я ему о том позорном случае не рассказывала. Стыдилась. Впрочем, ему и не обязательно знать ВСЁ о моей жизни. Да и он сам никогда не докладывал мне о своих интимных похождениях. Я лишь догадывалась о них.

Зато его реакция на мою излишнюю откровенность возвращает мне разум, который пока сопротивляется осознавать то, что здесь происходило, но твёрдо даёт понять, что откат не покажется мягким для моей несчастной совести.

– Иди спать, Дарина, – окончательно остужает меня его ледяной голос, а сам он падает на спину, следом закрывая своё лицо изгибом локтя.

Глава 4

Денис

В рожу херачит яркий свет, и я не сразу соображаю почему. В основном из-за того, что мою черепную коробку засунули под пресс и давят, чтобы вскоре обозреть на стенах и полу мои взорвавшиеся мозги. Во рту помойка, которая, почему-то, словно пустыня иссохла без влаги, а разбухший язык, как наждачка режет нёбо.

М-да. Знал же, что текила не панацея от всех бед, но с упорством заправского алкаша вливал её в себя вчера литрами.

С усилием переворачиваю своё бренное тело набок, прячась от изуверского света и закрываю рожу рукой. Блять, как же мне паршиво. Сдохнуть, что ли?

– Денис? – сквозь шум молотков в башке, скользит осторожный шёпот. – Ты в институт пойдёшь?

В многострадальную голову врываются воспоминания о вчерашнем вечере, и грудь сдавливает ледяной холод. Моя Мартышка успела с кем-то переспать. Сука. Когда?! С кем? Сколько раз?

– Сама-то как думаешь? – рявкаю я и тут же морщусь от прострела боли в висках.

– Ну да, – тихо соглашается она. – Вот, – звенит стекло о лакированное дерево, – здесь вода, анальгин и кетарол – сам определишь степень головной боли.

Игнорирую её заботу, через несколько секунд прислушиваясь к аккуратной поступи босых стоп по паркету, а затем и к шуму воды в ванной комнате.

Ну как же так, Мартышка? Что, не успел я пересечь черту родного города, как ты уже прыгнула к кому-то в койку? Ещё, поди, с нетерпением ждала, когда избавишься от моего контроля?

Теперь, понятны всё эти сопли о парнях-мудаках.

Вкусила приятности сексуальной жизни и понеслось, что ли?

И со мной так же? Просто не могла удержаться от соблазна? Просто хотела заняться сексом? Пусть и с вдрызг пьяным парнем? Пусть и с другом? Лучшим другом… Твою мать! Я же замечал – видел! – что она изменилась за тот паршивый год. И подруги новые. Ведь ей всегда хватало одного меня. Но не со мной же обсуждать потерю девственности, так? Мы мне об этом событии даже не расскажем, твою мать!

В горле жжет, как от сильной изжоги, и я лишь несколько мгновений спустя понимаю, что это желчь разочарования. Почему меня это так цепляет? Да потому что казалось, что светлее Дарины человека не существует в целом мире. Но, как выяснилось теперь, и ей не чужд бренный мир.

Впрочем, все мы люди, да?

Но почему же тогда так хреново? Словно меня предали. Словно она обещала мне что-то, хотя, на самом деле, это не так. Это я поменял несколько месяцев назад отношение к нашей дружбе, не она. И походу, именно это больше всего меня и злит.

Разлепляю глаза, фокусируя взгляд на стакане с водой и тянусь к таблеткам, всё ещё прислушиваясь к шуму воды.

Ворваться в ванную, прижать её к кафелю и завладеть ей, её мыслями, всеми её желаниями. Выбивать стоны и всю эту дурь о других парнях.

Блять.

Буквально чувствую на кончиках пальцев бархатистость её кожи, слышу прерывистое дыхание, ощущаю ногти, вонзившееся в мои плечи или спину.

Я схожу с ума. А ей даже невдомёк. Моется там себе и даже в ус не дует.

Кое как принимаю сидячее положение и заглатываю таблетку, запивая водой. Злость в груди, кажется, только набирает обороты и мне приходиться сжать руки в кулаки, чтобы хоть как-то усмирить свой гнев.

Это же Даринка. Моя Даринка. Мой лучик света в тёмном царстве тьмы. Даже не осознавал, как сильно скучал по ней, пока не приезжал на каникулы домой или пока она не выбиралась ко мне на выходные. Это был ужасный год. Теперь ненавижу его ещё больше.

Я не хотел верить, а потом и признавать, что расстояние ощутимо отразилось на наших отношениях. И вот результат. Я во всех смыслах хочу её себе, а она – какого-нибудь другого парня для сраных настоящих отношений.

Вновь сжимаю руки в кулаки, когда слышу, как вода в ванной затихает, а следом шелест двери и её осторожные шаги. Её забота о моём сне, почему-то, злит меня ещё сильней, и, когда я вижу её спину, облачённую в домашний халат, не выдерживаю:

– Почему ты мне не рассказала?

Тупой вопрос. Но я должен знать ответ.

Дарина слегка вздрагивает и разворачивается ко мне лицом, на котором играет притворное удивление:

– О чём?

– Не строй из себя дуру, – зло бросаю я.

Дарина приоткрывает губы от возмущения, в глазах сквозит обида, и щёки румянятся, как вестник неминуемой грозы:

– Иди ты знаешь куда?!

На этом она резко разворачивается и вихрем влетает в свою комнату, громко хлопая дверью. Вот и кончилась забота о моём плачевном состоянии. Мозг взрывает боль, но я поднимаюсь с дивана и упрямо шагаю к двери, следом её распахивая:

– Куда? – рычу я.

Твою мать, она успела снять халат, и теперь, рванными движениями застегнув на спине лифчик, яростно разворачивается ко мне, пылая негодованием:

– Не знала, что обязана рассказывать тебе всё! Я и не обязана!

Её грудь вздымается и опадает, как после хорошего бега, и это мешает мне собраться с мыслями. Весь гнев хочется пустить по другому руслу. Бросить её на кровать, прижать своим телом и трахать, пока не станет легче. Нам обоим.

Блять, ещё секунда, и я сорвусь.

– Верно, – нахожу я силы согласиться сквозь зубы. – Кто я вообще такой, да?

Заставляю себя развернуться от её приоткрытых губ, трепещущих от злости ноздрей, метающих молнии глаз, и иду в ванную. Надо остыть. Надо, блять, просто остыть.

Что же ты со мной творишь, Мартышка?..

Снимаю футболку прямо по пути, бросаю на пол, но уже у коридора резко торможу, потому что в спину мне летит её отчаянный оклик:

– Денис!

Напрягаю плечи, поведя шеей и медленно разворачиваюсь. Стоит в наскоро накинутом халате и заламывает руки, замечаю быстрый взгляд на мою грудь и на секунду закусанную нижнюю губу. В глазах сожаление, которое смешивается с лёгким опасением и ..смущением? Должно быть, на моей роже отражается вся буря чувств, что мной владеют. И её это немного пугает. Как и собственные чувства?

Значит ли это, что наши поцелуи не прошли бесследно для нас обоих? Хрен знает. Но эта мысль внезапно дарит лёгкость.

– Прости… Я не хотела так говорить, но ты меня вынудил! – даже извиняясь, не перестаёт защищаться она.

И это бьёт прямо в грудь, дразнит, вынуждает хотеть её с новой силой. Она всегда – всегда! – отличалась от остальных девчонок. А я не понимал, пока не увидел, как она танцует для другого. В попытке привлечь его внимание. Привлекла. И моё и ещё половину зала озабоченных дебилов. И конечно, завистливые взгляды своих "соплеменниц".

– Проехали, – бросаю холодно, хотя нутро кипит огнём. – Не опоздай в институт.

Быстро разворачиваюсь и, наконец, скрываюсь за дверью ванной. Спасая её от себя. От своего безумия и жажды.

Включаю воду и, раздевшись, встаю под холодные брызги, которые приятно остужают голову, но не желание. В сознание врываются воспоминания о вчерашнем вечере. Нежная грудь под моими пальцами – идеальная для моей ладони. Упругая задница. Кожа, как бархат. Как она дрожит подо мной, как закидывает ногу на моё бедро.

Это точно какое-то наваждение. И боюсь… Боюсь оно пройдёт, как только я получу желаемое. Так было всегда. От девчонок мне был нужен только секс. Никогда не возникало желание узнать их, разговаривать, делится мыслями. Для этого у меня была Дарина. Мне всегда нравилось, что она видит во мне не то, что остальные. Не смазливую рожу, тело и деньги родственников. Других в первую очередь привлекает моя внешность, а она… Она, как младшая сестра, не имеющая ничего общего с моей, скажем прямо, ненормальной семьёй.

Но этот чёртов год…

Я не сразу сообразил, что происходит. Долго сопротивлялся. А, когда, наконец, осознал, что хочу её, что уже пару месяцев смотрю на неё другими глазами, испугался. Испугался потерять её дружбу, доверие, её. Потому и не действовал. Во всяком случае, напрямую.

А два дня назад…

Всё пошло к чёртовой матери!

Впрочем, меня бы всё равно надолго не хватило. Рано или поздно сорвался бы. И теперь не смогу остановится. Не смогу забыть. Остаётся получить то, что хочу и надеяться, что наша с ней дружба не пострадает.

Принятие решения остудило нутро. В конце концов, то, что она уже не девственница развязывает мне руки. И я обязан попробовать залезть ей в голову, как она залезла в мою. Просто действовать нужно умней. Не напирать.

Когда я возвращаюсь в зал моя футболка аккуратным квадратом лежит на кресле. Усмехаюсь. Мартышка никогда не обращала особого внимания на беспорядок. Зачем ты её подняла, а, Рин?

Не осознанно улыбаюсь, представив, как она прикладывает её к лицу и вдыхает мой запах и иду спать. Потом, на здоровую голову, уже обдумаю, как действовать дальше.

Глава 5

Дарина

– Может, Золотое сечение?

– Думаешь?

Блондинка пожимает плечами, и мне хочется сделать так же на все свои вопросы в голове. А затем взгляды подруг обращаются в мою сторону. Если честно, я уже давно не слежу за их разговором. Как, впрочем, не следила вообще ни за чем на протяжении всего дня. Утренняя ссора с Денисом, вчерашнее… Мысли скачут от одной к другой, даже не пытаясь осесть в хоть какое-то понимание происходящего. И дело даже не в Дэне – попытаться объяснить для себя его поведение ещё можно. Но вот что творится со мной?

– Что думаешь, Дарин? – запрыгивает Олька на подоконник, на котором я сижу с ногами.

– Могут ли девочки, как и мальчики хотеть только секса? И что это говорит о самой девочке?

Ну а что? Сначала Вова-мудак. Который не сказать, чтобы мне сильно нравился. Теперь вот Денис… Я же вчера реально готова была ему отдаться. Денису! Вдруг, я просто нимфоманка? И ищу я вовсе не отношений, а то, что могу от них получить под покровом ночи?

Ольга присвистывает и, протянув руку, прикладывает пальцы к моему лбу:

– Что с тобой сегодня, Чернова? Весь день сама не своя.

– Я в порядке, – тихо улыбаюсь я, отклоняя её руку. – Так что думаете?

– Ну-у…

– Полагаю, что могут, – улыбается Альбина, когда Ольга тянет с ответом. – Думаю, это на уровне инстинктов. И хорошо, что в наше время женщине не обязательно стыдиться своих желаний. Главное, не спать со всеми без разбора. Тебя кто-то сексуально привлекает, Дарин?

– Что? – теряюсь я. – Нет. Просто мысли бродят.

– Рассказывай, Чернова, – смеётся Олька. – Как заметила Альбина, стыдиться не обязательно. Особенно нас. Дело в Волкове?

– Что? – вновь теряюсь я, но уже возмущённо. – Он-то здесь при чём?

И сразу прикусываю язык, потому что подруга начинает всерьёз хмуриться:

– А о ком ты ещё могла думать в этом плане?

– Да ни о ком, – нервно усмехаюсь я. – Я в целом размышляла.

– Оль, нам, наверное, пора, – смотрит в свой телефон Альбина. – Предлагаю встретиться после пар и посидеть в ка… О-о… Денис добавил меня в друзья, – начинает улыбаться во всю ширь своего рта, пока не натыкается на мой взгляд: – Ты… ты же не против, Дарин, если я попытаю с ним шансы? Наверное, ты заметила, что он меня очень интересует, – виновато улыбается в конце.

– Против? – пытаюсь я снять с себя оцепенение. – Я? С чего бы?

– Вдруг, тебе не приятно, когда твои подруги проявляют к нему интерес?

– Думаю, она сможет с этим смириться, – усмехнувшись, спрыгивает Оля с подоконника. – С моим же интересом смирилась. Другое дело, получится ли у тебя с ним… хотя… Ты ж красотка, может, и получится. Что насчёт кафе? – смотрит на меня, подхватывая свои вещи. – Идём?

– Э-м-м… В другой раз. Хочу скорее закончить с фотографиями.

Красотки.

Интересно, и зачем я вру? Почему просто не скажу, что повздорила с Диней и хочу помириться?

– Я ни в коем случае не тороплю тебя, Дарин, – тут же взволнованно заверяет Альбина.

До чего же она искренняя. И красивая, да. Возможно, и правда, заинтересует в ответ Дэна…

– Знаю, – выдыхаю я. – Но настроение сегодня всё равно не для посиделок. Извините.

– Ладно, Чернова, – прищуривается на меня Олька. – Тебя спасает наша пара в другом крыле здания. Но мы ещё вернёмся к этому разговору.

– Напугала, – усмехаюсь я и с издёвкой махаю им ручкой на прощание.

Когда спины подруг растворяются в мешанине тел праздных студентов, я утыкаюсь лбом в прохладный пластик окна и пытаюсь ни о чём не думать. Выходит плохо. Десять тысяч раз видела Дениса без футболки, а сегодня, даже в пылу злости, мысленно облизалась на его рельефную грудь, как тот кот на сметану.

Ну бред же?

Удачно живёте под одной крышей.

Подсознание, ты ли это издеваешься надо мной?

– Не верю в свою удачу, – раздаётся проникновенный шёпот где-то в районе моего плеча. – Наконец-то ты одна.

Недоумённо вздёргиваю одну бровь и поворачиваюсь лицом к опершемуся ладонями на подоконник Косте и жду ответ на свой немой вопрос: что он тут забыл?

– Ты так и не пришла тогда, – нахально улыбается он. – А я ждал…

– На губах у той блондинки? – усмехаюсь я. – Чтобы не так скучно было?

Парень заметно теряется, но быстро находит, что сказать, не забывая обольстительно давить лыбу:

– Я решил, что ты меня прокатила. И боролся с отчаянием как мог.

– Боже! Должно быть, это не приятно – забываться в объятиях другой, – наигранно вздыхаю я и даже руку к сердцу прикладываю.

– Мне нравится, что ты меня ревнуешь, малыш, – ухмыляется он и накладывает свою ручищу на мою голень, чтобы заскользить вверх, к коленке.

Меня передёргивает от отвращения. Господи, как он мог мне нравиться?

– Не льсти себе, дорогой, – отталкиваю я его руку и, скользнув по пластику, встаю на ноги, чтобы свалить от него подальше.

– Дарин! – перехватывает он лямку моей сумки своей лапищей. – Я думаю, нам надо сходить на свидание. Уверен, будет круто. Ты мне, правда, очень нравишься.

– Как мило, – притворно жмурюсь я. – Только я не всегда пунктуальна, а у тебя странные способы ждать.

Выдёргиваю сумку и направляюсь к аудитории, где пройдёт последняя пара.

– Теперь ты нравишься мне ещё больше! – весело летит в мою спину. – И я не привык сдаваться быстро.

На губы против воли лезет улыбка. Нравлюсь ещё больше…

Да блин! Что со мной не так? Когда я начала кайфовать оттого, что меня хотят? Когда стала обращать на это внимание? Откуда вообще во мне взялось это дурацкое тщеславие?!

* * *

Я волнуюсь, когда открываю дверь в квартиру и захожу, шурша пакетом: по дороге заглянула в кафе фаст-фуда и набрала еды, которую любит Денис.

Собственно, это не первая наша с Дэном ссора и, наверняка, не последняя, но от чего-то сегодня особенно боязно. Утром у него были такие глазищи – б-р-р.

Оставляю пакет на кухне и прохожу в зал. По идее, он в это время обычно на тренировке, но может, сегодня, как и в институт, решил не идти?

Осматриваюсь и по грабовой тишине в квартире понимаю, что всё же пошёл. Похоже, злится он не прекратил, раз даже не позвонил мне, чтобы наехать за мою вчерашнюю пакость. Я же отомстила ему за телефон, ещё до того, как случилось то, о чём стыдно вспоминать. А если всё-таки воспоминаешь, то грудь обдаёт жар, а затем и ледяной холод. Странные ощущения, но забавные. Противоречивые. Словно я целовалась и с Дэном и не с Дэном одновременно.

Возвращаюсь на кухню и начинаю разбирать пакет, попутно включив чайник. Ну и за всем этим шумом не слышу, как открывалась входная дверь, потому и вздрагиваю, услышав рядом голос Дениса:

– Смотрю, не мне одному пришла идея мириться едой.

Диня криво улыбается, демонстрируя пакет с парой пластиковых контейнеров, завёрнутых в фольгу. По взгляду понимаю, что он тоже переживал, но теперь рад, что я не держу на него зла. И это, действительно, так, но вот нервничать я стала почему-то ещё больше.

– Объявляем день вредной еды, – выдаю я смешок.

– И кинематографа. М-м? Посмотрим какой-нибудь фильм? – тоже начинает он заниматься своим пакетом.

– Можно, – дергаю вверх плечами и, отворачиваюсь к навесному шкафу, чтобы достать кружки для чая. – Как себя чувствуешь?

– Хорошо, как ни странно.

– Отлично, – тянусь за коробкой с чаем и вынимаю из неё пару ароматных пакетиков.

– Рин, – неожиданно раздаётся над головой, а на мои плечи ложатся тёплые ладони, а следом макушку опаляют губы. – Прости меня, ладно? Вёл себя, как бешенный бык.

– Это был Вова Заречнев. Помнишь такого? – выдаю я, сама себя удивляя. И пошевелиться боюсь. И пальцы друга сжимаются чуть сильней на моих плечах. – Один раз. На выпускном. Я была так пьяна и от счастья, что школа кончилась, и от шампанского… Ну и тут он. Как-то всё закрутилось, завертелось, и вот мы уже у торца школы в густых кустах. Я плохо помню, как это было… Мне стыдно за себя, Динь. До сих пор.

Денис ничего не говорит, просто разворачивает меня к себе и крепко обнимает. Жмусь к нему, чувствуя, как в груди разливается тепло. Похоже, мне было важно рассказать ему об этом, потому что однозначно стало легче. Ведь я всегда делила с ним свои горести и радости. И он всегда меня понимал, по крайней мере, старался.

Мы ещё долго стоим обнявшись. Так долго, что становиться как-то жарко. Сонная артерия на шее Дэна, к которой я прижимаюсь лбом пульсирует с чрезвычайной скоростью, рождая странную мысль: вонзиться в неё, как тот вампир зубами. Дальнейшее меня саму приводит в недоумение, потому что я тянусь к вене и касаюсь её губами…

Дэн резко втягивает в себя воздух, а меня обдаёт горячим холодом. Такое вообще возможно?

Быстро отстраняюсь, чтобы извиниться, но не успеваю. Сильные руки подхватывают меня за бёдра и усаживают на столешницу тумбы. Слышится звон опрокинутых кружек. Но где-то далеко. Не в этой реальности. В этой – пальцы Дениса, скользнув под футболку со спины, сжимаются на моей коже, а его горячие губы прижимаются к моей шее.

Господи, что с нами творится и почему это так классно?..

Зарываюсь пальцами в волосы на его затылке и тяну за пряди, чтобы найти его губы своим. Чтобы впиться в них поцелуем, словно они способны спасти меня от жажды, которая возникла так неожиданно и так остро.

Тело прошибает разряд тока, когда я ныряю в его рот языком и касаюсь им его языка. Всё ощущается таким безумным. Ненастоящим. И самым реальным из того, что вообще может быть.

Дэн легко перехватывает инициативу и уже целует меня сам. Жадно. Ненасытно. Словно дорвался до того, чего так долго желал. Я прогибаюсь в пояснице, чуть приподнимаюсь, упираясь локтями в его плечи, чтобы он мог стискивать своими твёрдыми пальцами мою задницу, прижимая моё тело к своему. И я чувствую. Чувствую его возбуждение у себя между ног. Там, где и у меня самой всё накаляется, тенет сладкой болью и изнывает.

Сумасшествие.

Самое настоящее.

Я хочу его. Хочу так сильно, что это ужасно пугает. Хочу даже сильнее, чем вчера.

Но когда его пальцы находят пуговку моих джинсов, когда они тянут собачку молнии вниз, когда скользят по страшно чувствительной коже под резинку белья, я дергаюсь прочь. Разрываю поцелуй и обхватываю ладонью его кисть, останавливая. Сильно жмурюсь, боясь открыть глаза и, тяжело дыша, выдыхаю:

– М-мы не можем… Это… Это неправильно…

Меня буквально топит стыд. Что, впрочем, не уменьшает степень возбуждения. Словно тело живёт отдельно от рассудка.

– Ошибаешься, – шепчет Денис у моих губ, другой рукой обхватив мой затылок. Видимо, для надёжности. – Я хочу тебя. Ты меня. Так что пошло всё к чёрту.

Пошло всё к чёрту?

Я не двигаюсь, словно меня всерьёз парализовало.

Пошло всё к чёрту…

Ладонь вздрагивает, чуть ослабляя хватку на его руке, и его пальцы тут же касаются самого чувствительного места, заставляя меня задохнуться от охвативших тело чувств.

Нетерпеливый стон я выдыхаю уже в его рот…

Мир сужается до его прохладных пальцев там. До его руки на моём затылке, которая всё ещё крепко его сжимает. До его губ и языка.

Минимальное движение пальцев буквально вышибает из меня дух, тело коротит миллиардами острых разрядов, вынуждает извиваться, впиваться в его рот чуть ли не зубами, потому что мне мало, потому что я чувствую себя ужасно голодной или умирающей от жажды.

Твою мать… это… это что-то невероятное…

– Давай, Рин… – рваный шёпот, сводящий с ума. – Кончай.

Тело, словно ждало именно этой команды, потому что в следующую секунду та струна внутри меня, что закручивалась тугим узлом, накалялась и жгла, изводила чертовски сладким томлением – лопнула. Освобождение затопило сознание головокружительным наслаждением. Мышцы свело.

Содрогаясь всем телом, я цепляюсь руками за тугие напряжённые плечи, кажется, в одно из них впившись зубами.

Господи, как хорошо…

– Блять… Рина… ты… – глухой рык в шею, пока я пытаюсь восстановить дыхание. – Но не расслабляйся. Ещё рано.

Рано?

Голод или жажда – я так и не смогла определиться – накатывают с новой силой, стоит Денису вновь завладеть моим ртом.

Его пальцы сжимаются на моей талии, грозя коже синяками, но мне всё равно кажется, что недостаточно сильно. Сама прижимаюсь к нему всем телом. Хочу залезть ему под кожу. Слиться в одно целое. Хочу его внутри себя. До безумия хочу.

Денис разрывает наши губы и всматривается в моё лицо горящим взглядом. Словно им владеет тоже безумие, что и мной. Это слегка отрезвляет. Но всего на секунду, потому что в следующее мгновение мои ноги оказываются на полу. Подгибаются, но сильные руки не дают упасть, разворачивая меня лицом к стойке. Одна рука отводит мои волосы на грудь, пальцы путаются в них, дёргают. Но боль затопляют удовольствием жадные и влажные губы в изгибе плеча и шеи. Цепляюсь пальцами в выступ столешницы, прижимаясь задницей к твёрдому и желанному выступу в джинсах Дениса. Нетерпение такое сильное, что пальцы на ногах тоже поджимаются.

Пожалуйста… Пусть эта пытка прекратиться…

Но когда руки Дениса рвано спускают мои штаны вместе с бельём вниз, сознание прошивает острый и ледяной шип. Неправильно.

Впрочем, рассудок решает не задерживаться надолго, потому что моих ягодиц касается горячая мужская плоть… Весь воздух резко покидает лёгкие. Тело прошибает разряд сладкого предвкушения. Жажда накатывает с новой силой, рвёт грудь да и сознание на клочки.

Горячая ладонь ложится на низ моего живота, вынуждая прогнуться в спине. Слышу прерывистое нетерпеливое рычание, а затем у меня буквально темнеет в глазах оттого, что он одним рывком насаживает меня на себя. Молниеносно растягивает меня там. Задевает какую-то особенную струну, отголосок которой сладкой волной омывает всё тело, до кончиков пальцев рук и ног, бьёт в мозг, превращая тот в нечто плавящееся блаженной истомой.

Не знаю чей из наших вырвавшихся стонов громче…

Но на этом ничего не кончается…

Каждый новый толчок в меня рвёт горло, душит и скручивает искрящиеся током нервы в тугой комок внизу живота. Который с каждым разом пульсирует всё чаще, подталкивает к чему-то, на высокой скорости несёт меня к пропасти, в которую так и манит упасть. Разбиться. Или утонуть в бесконечном наслаждении…

А затем его пальцы вновь касаются чувствительной точки у меня между ног. Ноги слабеют. Падаю локтями на тумбу и понимаю, что шипение, которое слышу звучит сквозь мои стиснутые зубы.

Господи, ну зачем? Хочет, чтобы я окончательно свихнулась?!

Я уже готова забить на всё и попрощаться с реальностью, когда Дэн и его пальцы замирают.

– Стой, – тяжело выдыхает он, выпрямляя меня и прижимая мою спину к своей часто вздымающейся груди. – Хочу видеть… твоё лицо, Мартышка…

Моё лицо?

В следующий миг я чувствую, как он выскальзывает из меня, недолго копошится со своими джинсами, а затем обхватывает руками мои лопатки и колени, отрывая от пола. Задницу обжигает холод кухонного островка, и я падаю спиной на мрамор, когда Денис стягивает мои вещи, освобождая ноги. Горячие и жадные ладони скользят под моей футболкой собирая её в гармошку, задирают над грудью вместе с лифчиком, затем с силой сжимая обнажившиеся полушария. Это и ощущение его напряжённой плоти с внутренней стороны берда вновь вырывает из меня изнывающее то ли шипение, то ли стон.

– Блять… Какая ты офигенная…

Резкий рывок за бёдра к краю столешницы, и я вновь задыхаюсь от приятной наполненности. Быстрые и твёрдые удары внутри сводят с ума, совсем скоро возвращая меня к той желанной пропасти. Выгибаю спину, задираю подбородок, с силой сжимая пальцы на краях стола. Потому что… Потому что я близка… Очень, твою мать, близка к бездне… Которая обязательно разорвёт меня на мелкие кусочки острого удовольствия.

И кое-кого цитируя: БЛЯТЬ!

Мозг взрывается яркими огнями. Сладкие спазмы скручивают мышцы, заставляю сжиматься, дрожать всем телом. Истерзанное горло рвёт очередной хриплый крик…

Что-то нереальное. За гранью моего понимания. И ужасно, до неги во всём теле, блаженное.

По-тря-са-ю-ще…

Пока я схожу с ума от крышесносного оргазма, Денис продолжает вбиваться в меня. А когда меня начинает понемногу отпускать, я различаю его тяжёлый хрип, жёсткие пальцы на моих бёдрах. И, офигеть, чувствую, как он ускоряется и увеличивается во мне!

А через короткое мгновение Дэн прерывисто втягивает в себя воздух и выходит из меня. Сквозь полуоткрытые глаза и дрожащие ресницы вижу, как он обхватывает своей ладонью член и со стоном облегчения кончает мне на живот. Сперма обжигает кожу, скользит по ней липкой субстанцией и вызывает во мне совсем другую бурю…

Теперь ледяной шип прошивает грудь.

Что мы наделали?!

Хочу исчезнуть. Провалиться в сам ад от стыда. Чувствую себя такой грязной, какой не чувствовала, когда вспоминала торец школы и кусты. Мне противна сперма на коже. Мне противно осознание случившегося. Мне противна сама я…

Что на нас нашло?

Грудь сдавливает боль, в пылающем огнём горле собирается ком. Давлю всхлип и пытаюсь собрать в кучу своё дрожащее тело.

– Дарин?

Озадаченный голос Дэна бьёт хлыстом, заставляя вздрогнуть. Не смотрю на него и срываюсь со стола. Бегу на трясущихся ногах в ванную комнату. Закрываюсь на замок, не в силах дышать полной грудью. Там всё сжимается, душит. Дрожащими пальцами срываю краны. Встаю под воду прямо в той одежде, что осталась на мне и начинаю до боли тереть губкой кожу живота. Рыдания прорываются, и я без сил падаю на дно душевой.

Глава 6

Дарина

Всё. Нормально.

Просто я перенервничала. Просто много всего и сразу. Просто это я и …Денис!

Нужно осмыслить. Успокоится. Переварить случившиеся.

И не реветь, как ненормальная. Всего лишь секс. Потрясающий секс, на секундочку. В неправильном месте, с неправильным парнем, но классный же. Этого мне не оспорить, какие бы я не приводила доводы.

Мне было офигенно. Даже осмелюсь предположить, что нам обоим было офигенно.

Нервно смеюсь сквозь сопли. Вот точно свихнулась.

Сейчас. Ещё чуть-чуть. И я приду в себя.

Собственно, мы взрослые люди. Оба. Ну занялись сексом. Если так подумать, когда-нибудь это должно было случиться, верно? Я – девушка. Он – парень. Противоположные полы. Опять же – живём под одной крышей.

Предполагал ли кто-то из нас такой исход совместной жизни? Нет. Но это случилось. И никто не виноват.

В любом случае, так психовать у меня нет веских причин. Их просто не может быть, хотя бы потому что я не то, чтобы хоть чуть-чуть пыталась сопротивляться.

В груди вновь разливается остро-сладкая волна стоит только подумать о том, что было.

А было круто. И пусть стыд настолько же силён, как сильно послевкусие случившегося.

И, если до конца быть честной, это я жаловалась, что меня никто не целует, Дэн и поцеловал. А дальше всё, как по цепочке. Реакция запущена и оставалось привести её к логическому завершению. Что мы и сделали, верно?

– Рин? – глухой голос Дэна вновь заставляет меня вздрогнуть. – Ты в порядке?

Господи, он видел меня голой! Жар опаляет щёки, несмотря на то что на меня льёт холодная вода. Как теперь смотреть ему в глаза? Вообще не представляю…

– Да! Я сейчас, – откликаюсь слегка дрожащим голосом.

Беру себя в руки, стаскиваю насквозь мокрую одежду, закидываю вещи в машинку и, закрыв воду, обматываю себя тёплым махровым полотенцем. Внутри всё дрожит, словно я собираюсь спрыгнуть с обрыва, не зная то, что ждёт меня внизу, под толщей разбивающейся о скалы воды. Вдруг там полно острых камней, на один из которых я обязательно напорюсь?

Глубоко вздыхаю и прыгаю. В смысле – открываю дверь.

Дэн стоит у стены, подперев ту одним плечом и сразу же поднимает опущенную ранее голову, чтобы вглядеться в меня обеспокоенным взглядом, а следом делает шаг навстречу. Тянет ко мне руку, но быстро меняет намерение, запуская её себе в волосы на затылке.

– Ты как? – виноватый взгляд исподлобья.

– Н-нормально, – чуть запинаюсь я, потому что челюсть буквально сводит от нервов. – А ты?

Он успел одеть джинсы, – зачем-то думаю я.

– Отлично, – выдает нервный смешок. Похоже, он тоже волнуется. Неужели, мы всё испортили?

Эта мысль заставляет больно сжаться сердце.

– Денис… Мы… всё испортили? – чувствую, как в носу начинает щипать.

– Дурёха, – тепло улыбается он и всё же обхватывает меня руками, прижимая к груди, а я облегчённо выдыхаю, ощущая, как внутри разливается привычное тепло от его дружеских объятий. Это всё ещё он – мой Диня. – Всё хорошо, Мартышка. Даже лучше, чем хорошо.

– Но мы не должны были этого делать, – глухо жалуюсь ему в грудь.

– Какая теперь разница? Нам же было классно. Было же?

– Ну-у… Можно так сказать, – усмехаюсь я.

– Я вообще считаю, что мириться так, – продолжает он, словно не услышал мою попытку пошутить, – даже лучше, чем едой. Даже подумываю, почаще с тобой ругаться.

Смеётся! Он смеётся, гад такой. Я там чуть с ума не сошла, а он шутит.

– Спасибо, но я пас, – высвобождаюсь я из его объятий, нервничая уже чуть меньше. – Откат слишком мощный. Знаешь, – смотрю ему в глаза, начиная его обходить, – давай постараемся представить, что ничего не было, ладно?

– Шутишь? – недобро сужаются его глаза.

– Динь, так лучше. Если мы хотим общаться, как раньше. Лично я хочу, чтобы всё было по-старому. А ты разве нет?

Денис поджимает губы и несколько секунд буравит меня смешанным взглядом.

Я немного теряюсь, не понимая, что в моём предложении его может злить. Или типа мы должны обсудить в подробностях то, как всё было? Копаться в причинах? Рушить тем самым нашу дружбу? Ну сорвались один раз. Разумнее об этом разе вовсе забыть! Я же права? Всяко права!

– Будет тебе по-старому, – бросает он и, резко развернувшись, скрывается за дверью ванной комнаты.

Да блин! Что не так?

Иду в комнату, чувствуя, как в груди назревает злость. Тоже мне, псих-одиночка! Окей, не хочет по-старому – супер! Только я не собираюсь идти на поводу его желаний. У меня свои есть.

Напяливаю пижаму и сажусь за комп. Займусь фотками, как и говорила девчонкам. Пусть сам смотрит свои фильмы и ест жаренные роллы.

В животе предательски урчит, при воспоминании о любимой еде. Чёрт. Кроме паршивого столовского кофе да пирожка с картошкой ничего сегодня не ела. Пойти, что ли, картошки-фри себе в окоп добыть? И бургер. Я же на себя тоже покупала. А роллы пусть ест сам!

Вкусные, жаренные роллы… С креветками… М-м-м… мои любимые…

Да блин!

Нет, ну а что он предлагает?!

Делаю глубокий вздох в попытке успокоиться. Какой-то сумасшедший день, ей богу.

И тут открывается дверь, являя моему взору абсолютно спокойного Дениса. Нет, он не просто спокоен, он вполне себе в приподнятом настроении. В свежей футболке и домашнем трико, мокрые волосы зачёсаны назад, на лице блуждает лёгкая полуулыбка. Он опирается плечом на дверной проём и скрещивает руки на груди:

– Всё? Кина не будет?

Сужаю на него глаза и тоже скрещиваю на груди руки, разворачиваясь на кресле в его сторону:

– Я решила, что ты справишься сам. А мне нужно поработать.

– Что, и примирительную жратву есть самому? Всю-всю? Уверена? – насмешливо взлетает одна бровь.

– Уверена, – ворчу я, отворачиваясь к монитору. Хотя, на самом деле никакой у меня уверенности нет. Это же мои любимые роллы!

Дэн картинно тяжело вдыхает и идёт в мою сторону, останавливается за моей спиной, и мне сразу становится как-то не по себе. Ещё и сердце начинает набирать обороты, как те лопасти взлетающего вертолёта. Я хотела по-старому? А вот и хрен тебе, Даринка.

Цепляюсь за спасительную мысль: прошло слишком мало времени. Я просто ещё не отошла. Слишком свежи воспоминания последнего раза, когда он вот так ко мне подходил.

Закусываю губу и, стараясь сохранять спокойствие, кликаю мышкой по экрану в месте значка программы, в которой обрабатываю фото.

Дэн касается моих плеч пальцами – отчего я, конечно же, блин, вздрагиваю! – и быстро склоняется к уху, я даже среагировать не успеваю, а его дыхание уже обжигает кожу:

– Кончай…

Да блин! В груди, словно рвётся струна и звуковой волной омывает низ живота, а уже оттуда, завиваясь ураганом, поднимается возмущение.

– Дэн, блин! – взвиваюсь я с кресла и с яростью взираю на него. Ещё бы пар из носа – и идеальная картина моего состояния.

Но моему – наверное, уже бывшему другу! – по барабану! Стоит, ржёт. Придурок.

– Мартыха, – давится он смехом. – Ну серьёзно. Кончай выделываться.

Смотрю на этого дурака и не верю, что всё что между нами произошло в последнюю пару дней, реально было с нами. И против воли сама начинаю улыбаться, а затем и смеяться.

Сумасшедший день, говорю же.

Диня обнимает мои плечи одной рукой и, поцеловав меня в макушку, тащит в зал.

– Кстати! – о чём-то вспоминает он по дороге. – Мне стоит думать, что ты лишила меня всего нижнего белья с конкретной целью? Или просто баловалась?

Я закатываю глаза. Вот, значит, что поменялось – мы теперь позволяем себе юмор ниже пояса. Окей. Это я сейчас так бурно реагирую, но дайте мне время, и я тоже научусь так шутить. Кое-кому мало не покажется.

– Я мстила. Твои трусы под твоим же матрасом. Так ты сегодня весь день… – запоздало удивляюсь я.

– Ага. В один из моментов это очень пригодилось, – ухмыляется он, выразительно поведя бровью.

Да блин! Он, мать его, профи!

Глава 7

Денис

Блять, Мартышка так остро реагирует на все мои подколы, что мне просто рвёт крышу от удовольствия. Но седьмым чувством чую, что до добра такое поведение не доведёт. Или она конкретно психанёт, или психану я, вновь накинувшись на неё.

Что я там говорил? Боюсь остыть, когда добьюсь своего? Нихера. Меня тянет к ней с новой силой. Хоть как-то вызвать её на эмоции, хоть как-нибудь коснуться, поцеловать хотя бы в макушку.

Чувствую себя маньяком, помешанным на одной-единственной цели.

Самое интересное, её тянет ко мне ничуть не меньше, чем меня к ней, но она зачем-то упирается. Хочет по-старому, дурёха, тогда, когда по-новому гораздо занимательней. Но учитывая, её реакцию после секса – охеренного секса! – действовать нужно осторожно.

И нет, я не хочу думать, что я могу просто не нравиться ей, как парень. Тут скорее её закостенелое отношение ко мне, как к брату. Ну а с этим мы справимся. Уверен.

Торможу у аудитории, где у моей Мартышки скорей всего была лекция по истории одного из архитектурных стилей, чтобы вместе сгонять в столовую – перекусить. Наблюдаю за выходящими в коридор первогодками-птенцами и тут ощущаю, как в заднем кармане джинсов вибрирует телефон.

Достаю девайс и мысленно чертыхаюсь.

– Что? – недовольно бросаю в трубку, ответив на вызов.

– Я бы сматерился, но тут дети. Кто тебе настроение испортил, братишка? – льётся ехидной песней мне в ухо.

– Эта супер-способность есть только у тебя, – поджимаю я губы.

– Ты реально собираешься всю оставшуюся жизнь рычать на меня, как психованная сучка?

– Пошёл ты, Марат. Говори, чего звонишь, – цежу сквозь зубы.

– Я сегодня приезжаю, в районе обеда. Встретишь меня или мне самому добираться?

– Самому.

– Ты хоть дома будешь? Или мне на лавочке куковать?

– Покукуешь. У меня тренировка после учёбы.

– Так отмени! – орёт он. – Я тебе шавка какая-то или родной брат?!

– Ты… – от злости сжимаю пальцы на телефоне, рискуя сломать корпус. – Братом ты мне считаешься лишь номинально, ясно? Если бы не дед, который платит за квартиру, потому и вынудивший меня тебя к себе пустить, я и разговаривать с тобой бы не стал. Так что посидишь на лавке.

Сбрасываю вызов, чтобы не слушать то, что мне ответит этот ублюдок и прикрываю глаза, чтобы успокоится.

Блять, как же бесит, что приходится пускать его к нам с Мартышкой. До скрипа зубов.

– Ловишь дзен? – усмехается рядом Дарина.

– Не совсем, – открываю глаза, понимая, что всё прочее херня тогда, когда она рядом. Хитро улыбаюсь и маню её указательным пальцем, делая вид, что сейчас открою секрет и, когда она ведётся, выдыхаю ей на ушко: – Представляю тебя голой…

– Дэн! – мгновенно взрывается она, и в моё плечо врезается увесистая сумка.

– Ауч! – сквозь смех, потираю другой рукой место ушиба.

– Бесишь. Серьёзно. Хочешь, чтобы я перестала с тобой общаться? – шипит она, пуская в меня молнии из глаз.

И меня прошивает от желания сгрести её в охапку и продолжить общение …на физическом уровне – губы к губам.

– Нет, Мартышка, – вместо исполнения желания приходится вздохнуть и извиниться в очередной раз: – Прости. Пошли в столовую?

– Да, – передёргивает она плечами, вешая на правое сумку. – Девчонки, наверное, уже ждут.

– Ты сегодня до последней пары? – спрашиваю по дороге, обнимая её одной рукой за плечи.

Вот же! Этот выступивший на щеках румянец говорит о самом главном! И как же я от него тащусь…

– До последней.

– Поедем домой вместе. Придётся пропустить тренировку из-за брата. Он сегодня приезжает.

Точнее, не хочу, чтобы ты была дома одна, когда там будет и он.

– О… – вскидывает она на меня глаза, и мне не нравится промелькнувший в них блеск. – Здорово. Сто лет его не видела.

– Было бы на что смотреть, – отвернувшись, глухо бросаю я.

* * *

Не успеваем мы с Мартышкой зайти в квартиру, как раздаётся звонок домофона. Дарина вздрагивает и немного румянится, робко улыбнувшись:

– Марат?

Сжимаю челюсть и сухо киваю.

– Пойду тогда… чай приготовлю, что ли, – пожимает она плечами, явно начиная нервничать.

– Иди, – бросаю я и жму на кнопку "открыть".

Блять. Я же хорошо помню, как она вечно смущалась и робела, сталкиваясь с моим старшим братом, когда нам было в районе пятнадцати лет. А я безжалостно прикалывался над её тайной влюблённостью. Марату естественно было на неё глубоко плевать – он старше нас на шесть лет, и всегда смотрел на нашу парочку свысока своей "взрослости".

Неужели, она до сих пор к нему что-то чувствует?

Знала бы она его так, как знаю его я… Может, я зря решил умолчать о том, что случилось два года назад?

Но, блять, я прекрасно осознаю, что по доброй воле никогда не смогу ей этого рассказать. Эта грязь не должна выйти за пределы моей семьи. Это лишь её крест. И только нам его нести.

– Я рад, что ты одумался, – скалится во все зубы Марат, волоча по лестничной площадке свой чемодан на колёсиках.

– Не принимай на свой счёт, – оставляю дверь открытой и ухожу в зал.

В груди всё кипит. Мне не нравится происходящее. Мне до зуда в кулаках не нравится сама мысль, что придётся терпеть этого урода несколько дней. И почему? Неужели, так сложно найти жильё за пару часов? В крайнем случае, остановится на время поисков в отеле! Почему дед упёрся, как баран в идею, чтобы он жил со мной? Хочет нас помирить? Только это невозможно.

Специально сажусь в кресло, чтобы случайно не оказаться рядом с братом и врубаю телик, делая вид, что увлечён какой-то комедией.

– Дэн. – Марат ставит чемодан у торца дивана, а сам встаёт напротив меня: – Завязывай. Я устал оттого, что мы с тобой, как на ножах. Давай всё выясним? Выскажи мне всё, что тебя гложет, и закроем тему.

– Серьёзно? Уверен, что потянешь?

Марат не успевает ответить, потому что в зал входит робко улыбающаяся Дарина с подносом в руках и угощениями на нём. В его глазах сначала вспыхивает интерес, затем узнавание, ну и следом удивление.

– Привет, Марат! – бойко произносит Мартышка, оставив поднос на столике. – Добро пожаловать!

– Вау. Липучка моего младшего брата, – осматривает он её с ног до головы. Дарина краснеет, я, кажется, тоже, только далеко не от смущения. – Кажется, когда я тебя видел в последний раз ты едва доставала мне до пупка. Как, однако, ты выросла. Ну-ка, иди сюда!

– Не правда! – смеясь, возмущается Дарина и подходит к моему брату. – Ты максимум был выше меня на полторы головы.

– Дэн, так она у тебя и говорить научилась, – скалится брат, обхватывая её плечи своими грязными руками. – Даринка, ты меня приятно удивляешь. Сколько тебе уже? Лет семнадцать?

– Восемнадцать, – гордо вздёргивает подбородок эта дурёха, окончательно взрывая мне мозг.

Подскакиваю с кресла и, схватив её за предплечье, тяну Мартышку в её же комнату:

– Пошли, научу тебя пользоваться антивирусом, как и обещал.

Нихрена я, конечно же, не обещал, но выносить их общение и дальше выше моих сил. А брату бросаю через плечо:

– Располагайся. Выпей чаю. Спать будешь тут же – на диване.

Захлопываю за нами дверь и опираюсь на неё спиной, прикрыв глаза в попытке прийти в себя. Но мне не позволяют.

– Динь, что происходит? – скрестив руки на груди, строго интересуется Дарина.

– Это у тебя надо спросить, – грубо бросаю я, через несколько шагов опускаясь на разобранную кровать. – Давно не видел тебя такой ми-и-илой.

– Он же твой брат! – искренне недоумевает она, и я понимаю, что перегибаю палку. – Я просто хотела, чтобы он чувствовал себя комфортно.

– Да, – приходиться мне признать. – Прости. У нас с ним не самые тёплые отношения. Глупо в это вмешивать и тебя. Иди сюда? – приглашающе хлопаю по матрасу рядом с собой. – Давай некоторое время просто посидим в твоей комнате, ладно?

– А ты расскажешь, что между вами произошло? – осторожно интересуется она, присаживаясь рядом.

– Возможно, – усмехаюсь я и, подхватив её под коленки, тяну ноги на себя, отчего она, охнув от неожиданности, падает на спину. Быстро забираюсь на кровать полностью и нависаю сверху, удерживая её на месте за плечи: – Когда-нибудь. А сейчас мне просто нужно отвлечься… – приближаюсь к её лицу с округлившимися глазами. Не пойму: вижу ли я в их зелени страх, возмущение или такое же желание, что съедает меня. – Поможешь?

– Я поняла… – выдыхает она, слегка хмурясь. – Но, пожалуйста, не делай из меня средство ухода от своих проблем. Мало, что ли, в твоём окружении девчонок, пригодных для этих целей?

– Чего? – отстраняюсь я, озадаченный её умозаключениями.

– Ну правда! Найди себе девушку и уже в её объятьях забывай об остальном мире.

– Серьёзно? – сужаю я глаза. – Хочешь, чтобы я нашёл себе девушку?

– А почему нет? – отводит она глаза. – Может, тогда ты прекратишь вот так доставать меня.

– Наивная, – хмыкаю я, падая набок и притягиваю её спину к своей груди, обнимая руками. – Всё, не дергайся. Просто замри и помолчи несколько минут. Пожалуйста.

Я чувствую, как часто бьётся её сердце, когда я зарываюсь носом в её волосы с ароматом лаванды. Закрываю глаза и просто дышу.

Блять, ну что за бред? Найти девушку? Моя к ней страсть – мой способ уйти от проблем? Что вообще творится у неё в голове?

Минут через десять в дверь стучит тот, о ком я почти забыл. Мартышка тут же, освободившись из моих объятий, садиться, поправляя волосы и опять краснеет, когда в дверной проём заглядывает рожа Марата:

– Спасибо за чай, Дарина, – улыбается он ей, а потом смотрит на меня: – Мне нужно уйти по делам, вернусь к вечеру. Есть запасной ключ, чтобы я не зависел от вашего здесь присутствия?

– Конечно! – отвечает за меня Мартышка, на что я скреплю зубами. – Давай я тебя провожу и заодно дам ключи.

Она подрывается с кровати, но я успеваю поймать её руку и вернуть её задницу на место, вместо неё быстро поднимаясь на ноги:

– Я сам.

Глава 8

Дарина

Марат…

Кажется, он стал ещё более привлекательным… Этот его строгий костюм, белоснежная улыбка, лёгкая щетина на подбородке и шоколадные глаза… Которые смотрели на меня совсем по-новому. Блин, когда на тебя так смотрит мужчина – состоявшийся, взрослый мужчина, – это будоражит кровь.

Но вот то, что Дэн с ним не ладит – настораживает.

И зудит в одном месте от желания узнать, что же между ними произошло.

Кстати, по мимо всего прочего, я собой горжусь. Пусть я и смущалась, но разговаривать могла, а ведь было время, когда я и слова вымолвить при нём не осмеливалась. Лишь наблюдала за ним исподтишка. Марат всегда по-доброму подшучивал над нами, называл меня "липучкой моего брата", вот и вчера об этом вспомнил, и мне было приятно.

Вернулся он в квартиру слишком поздно, я пусть и слышала, как он готовится ко сну, но выйти к нему не решилась. Да и что бы я ему сказала?

Интересно, осталась ли в нашем родном городе девушка, которая его ждёт?

Впрочем, мне вообще не стоит об этом думать. Пусть в его глазах и горел интерес, но я всё так же подруга его младшего брата. Маленькая девочка, с которой он вряд ли захочет иметь что-то общее.

По утру, я осторожно выхожу из своей комнаты, чтобы ненароком не разбудить гостя, но вижу уже убранный диван, а со стороны ванной комнаты слышится шум воды. Я почему-то нервничаю, отправившись на кухню готовить кофе. И затихаю, как мышка, когда шум воды обрывается, а следом раздаётся топот ног по паркету в мою сторону. Вдруг, начинают дрожать пальцы, да и всё внутренности вместе с ними. Ужасное ощущение. Словно я чем-то больна.

– Умоляю, скажи, что готовишь кофе на всех…

– Доброе утро, – пытаюсь быть бодрой. – Присаживайся, сейчас сделаю и на тебя.

– Вот теперь оно точно доброе. Спасибо, Дарина.

– Мне не сложно.

– Значит, – начинает Марат через полминуты, усевшись по моим ощущениям за стол, – вы с моим братом начали-таки встречаться?

– Что? – удивляюсь я, выпуская из пальцев пачку с молотым кофе и рассыпая его по столешнице. – Нет. Конечно, нет.

– То есть, я обманулся в своих предположениях, – рассуждает он, пока я нервно привожу порядок на столе. – Бывает. А вообще? Наверное, устала отбиваться от поклонников? Или уже есть кому их отбивать?

Наверное, мне это должно льстить, но я лишь начинаю нервничать ещё больше. Особенно, когда слышу, как ножки стула чиркают о кафель из-за того, что Марат с него встал.

– Может, помочь? – тихо раздаётся сбоку, но я всё равно дергаюсь.

– Упаковка скользкая, – со смехом выдыхаю я, поднимая глаза на Марата. Он стоит слишком близко – его грудь, обтянутая белой футболкой, почти касается моего плеча, а взгляд тёмных глаз, словно гипнотизирует. И вновь я ловлю себя на мысли, что ощущения от его близости не самые приятные, потому что будоражат слишком сильно. Стряхиваю с себя оцепенение и тихо обещаю: – Я сейчас. Две минуты.

– Две минуты, – почти шепчет он и вдруг поднимает руку, чтобы коснуться пальцами пряди моих волос у лица. – Так что там с парнем, Дарина? Встречаешься с кем-нибудь?

– Нет, – отвечаю я тихо, засыпая тёмно-коричневый порошок в кофеварку и захлопываю крышку.

– Как удивительно… Но не буду врать, что меня это не радует, – на этот раз он указательным пальцем скользит по моему плечу. Всё мои нервы буквально визжат от ужаса.

Господи, я, что, могу реально ему нравится?! Вот так сразу?

– Мара…

– Всё отлично, Дарин, – перебивает он меня и наклоняется к моему уху: – Расслабься. Нет ничего плохого в том, чтобы нравится мужчинам, вроде меня.

Словно мысли мои прочитал…

– Отойди от неё, – глухо раздаётся от входа с зала, и мы оба переводим глаза на сжавшего челюсть Дениса.

Сначала меня колет стыд, а следом я чувствую облегчение, словно подсознательно ждала его появления. И меня почему-то забавляет его вид. Он всё ещё ужасно сонный: спутанные волосы, заспанные глаза, но взгляд… Взгляд ясный и холодный. Словно рассерженный нежелательным пробуждением медведь. Которого так и хочется добродушно потрепать за щёчки.

Марат поднимает обе ладони вверх и делает шаг назад:

– Спокойно, ревнивец. Мы просто общаемся.

– Варим кофе, да, – подтверждаю я следом.

Денис переводит глаза на меня и словно видит на моём лице то, что ему приносит боль. Этот вывод я делаю по его едва заметно дернувшимся мышцам лица, а затем он подтверждает это вслух, бросив на ходу:

– Можешь продолжать. Без разницы чай это или кофе и то, кто стоит рядом, да?

Меня прошивает холод обиды, потому что я четко распознаю в его словах намёк на то, что между нами случилось у этой самой тумбы. Точнее, на то, что я готова отдаться любому, кто ко мне приблизится. Больно осознавать, что он способен так обо мне думать, и злость подкатывает к горлу от понимания, что всё же посмел.

Дергаюсь вслед за ним, чтобы сказать ему в лицо пару ласковых, но мою кисть ловят сильные пальцы Марата, о котором я забыла, кажется, на целое мгновение!

– Я сам поговорю с ним позже, Дарин. Лучше давай продолжим с места, на котором остановились?

Он лукаво улыбается и тянется пальцами свободной руки к моему лицу. Я хмурюсь и дергаюсь от них в сторону:

– Извини, – твёрдо и аккуратно высвобождаю свою руку из его. – Кофе почти готов, останется только его налить в кружку.

Чувствую себя странным образом, пока упрямо шагаю к комнате этого придурка, который ещё смеет называться моим лучшим другом. Сумасшедшее и неожиданное начало дня, путающее все мысли. Поэтому я сосредотачиваюсь на ярости, что ярче прочих чувств бушует в груди.

Ворвавшись в комнату, я несколько секунд пытаюсь поймать в фокус фигуру "друга", сидящего на кровати и запустившего свои пальцы в волосы опущенной головы. У него всегда по утрам густой полумрак, потому что кое-кто не любит просыпаться от солнечного света и специально приобрёл чёрные плотные шторы.

– Ты на что это намекал, а, Динь?

Он, словно не хотя, поднимает на меня глаза и долго смотрит, указательными пальцами обеих рук потирая переносицу. Губы плотно сжаты, догадываюсь по бугоркам на скулах, что и зубы тоже, и нога нервно дергается.

– Не с той ноги встал? Или что? – продолжаю я напирать, раз он молчит. – Мне по какой-то неведомой причине запрещено готовить твоему брату кофе? Или ты теперь считаешь, что я шлюха, которая не останавливается на одной вежливой услуге гостю?!

– Вот только не надо мне сейчас заливать, что он тебе не нравится! – сквозь зубы цедит Дэн.

– И что с того? Это не значит, что я раздвину ноги в первую же секунду нашего общения! – шиплю в ответ.

– А в какую? Спустя час? День? Два? – подскакивает он с кровати. – Ты не будешь с ним встречаться, ясно? Так что, бросай даже мысли об этом!

– Как интересно! И кто мне запретит? Ты? Но секундочку, у тебя нет такого права!

– Он использует тебя и выкинет! Этого ты хочешь? – подходит он ближе и нависает надо мной, и теперь я чётко вижу, как горят от злости его глаза, словно я в зеркало смотрю. – И кто будет утирать тебе сопли? Конечно, Диня, который иногда так удобен, но к которому прислушиваться мы не желаем.

– Ты несёшь какой-то бред, – скрепя зубами, возражаю я. – Марат не такой. Что между вами произошло? Почему ты на него наговариваешь и так реагируешь на наше общение?

– Потому что тебя тянет на одних мудаков, Дарин. Включай уже мозги!

– Знаешь, что?! – часто дышу я, прожигая его свирепым взглядом.

– Знаю, – тяжело выдыхает он и, обхватив ладонями мои скулы, рычит у самых губ: – Будем мириться.

А затем он впивается в мои губы своими! По телу прокатывается волна какого-то ошеломляющего чувства. Словно я ухнула вниз с обрыва. Ноги подкашиваются, дыхание останавливается. Губы Дениса напирают, нагло раздвигают мои, чтобы скользнуть языком в рот, пальцы крепко сжимают мой затылок. Не пошевелиться. А нужно ли?..

Блин, конечно нужно!

Думаю об этом и с удивлением понимаю, что мои лопатки и задница вжаты в стену, и колено Дениса упирается в неё же у меня между ног, лишая меня возможности двигаться. А нужно ли?..

Нужно!

Но он так жадно и яростно меня целует… Внутри всё трепещет. Словно там кто-то взрывает петарды, осколки которых остро-сладкой болью режут нервы.

Господи, но зачем мы вновь рискуем?! Это же плохо кончится. Мы не должны…

Грудь грызут сомнения, рассудок буквально плавится от упрямого натиска. Я задыхаюсь от него. Не хочу сопротивляться. Или этого не хочет моё тело? Оно ведь помнит, как это было в прошлый раз. Помню и я…

Боже! Это что-то невозможное. Неправильное. И безумно желанное…

И я сдаюсь…

Глава 9

Денис

Я буквально вгрызаюсь в мартышкин рот, глотаю её дыхание, сжимаю пальцами одной руки ягодицы, а другой – затылок. Нутро скручивает от желания. Крышу сносит от отдачи. Я уже не помню, по какой причине на неё злился. Что в её поведении меня так взбесило.

Всё становится тленом, когда она так неистово откликается на мой голод. На меня. А значит это лишь одно – она хочет меня не меньше, чем хочу её я. И это воспламеняет меня сильней. Заставляет прижиматься к ней ещё тесней, с риском раздавить обманчиво-хрупкое тело.

Отрываюсь от губ и начинаю жадно пробовать на вкус кожу её шеи. Такая тёплая, нежная и сладкая. С некоторых пор это моё любимое блюдо, и я до хруста костей рад, что, наконец, до него дорвался. Ловлю губами мочку уха, шумно втягиваю в рот, а ладонью с нажимом скольжу по бархатистой коже вверх. К груди. Чтобы губами поймать рваный стон, когда пальцы сначала сдавливают упругую мягкость, а затем сжимают затвердевший сосок. Играю то с ним, то с грудью, заглушая ртом её стоны. Желание снедает, жрёт меня изнутри, но я растягиваю его. Словно хочу насытится ласками впрок. Запомнить каждый изгиб её тела, его реакцию на то или иное моё прикосновение, вобрать в себя, как можно больше её дыхания.

Но, когда она выгибает спину, ногтями царапает мою кожу в попытке притянуть ближе, подаётся тазом навстречу, моё терпение лопается.

Дёргаю вниз своё трико и боксеры и подхватываю Мартышку под ягодицы, следом вынуждая обнять мои бёдра ногами. Она задыхается, когда я сам охреневаю, прижавшись членом к горячей влажности её нижнего белья, а в следующую секунду Дарина обхватывает руками мою шею и ищет мои губы, чтобы проникнуть в мой рот языком.

Блять, какая же она потрясающая.

Отодвигаю пальцами полоску белья и, наконец, врываюсь в неё.

– Диня… – выдыхает она, откидывая голову назад.

Да, моя хорошая. Врезаюсь в неё короткими, мощными толчками, буквально выбывая из неё воздух с рваными стонами. Хочется ещё глубже, ещё резче и быстрей. Хочется…

Блять. Под кожу, в мысли. Или растворить её в себе. Сжать в объятьях и никогда не отпускать.

Каждый нерв коротит током наслаждения. Чувствую, что близок к разрядке и потому выдыхаю возле уха извивающейся в моих руках Мартышке:

– Кончай…

Она резко втягивает в себя воздух, с силой жмурясь, а затем распахивает глаза с затуманенным взглядом и приоткрывает рот в беззвучном крике. Выражение её лица настолько охрененное, что я впиваюсь в её рот и ускоряюсь, чувствуя, как она там сжимается, пульсирует. Мне хватает пары резких выпадов, чтобы тоже взорваться. Позвоночник прошивает разряд дикой силы наслаждения, и волной прокатывается вверх и вниз по всему телу. Упираюсь лбом в стену, тяжело дыша и слушаю сладкое и рваное дыхание моей девочки. Моей.

Никому, блять, её не отдам.

– Ты как? – спрашиваю тихо и следом тихо усмехаюсь: – Могу отпускать? Не убежишь?

Она еле заметно вздрагивает, и сама опускает ноги на пол, но продолжает держаться за мои плечи. А я выскальзываю из неё и отступаю на полшага, чтобы заглянуть в её лицо. Её глаза мгновенно распахиваются, пальцы на моих плечах сжимаются, и она шипит:

– Ты… в меня… С ума сошёл?!

– Прости?

– А если я?.. – округляются глаза.

– П-ф-ф! Воспитаем! – смеюсь я, натягивая штаны обратно, а она начинает злится, судя по прищуренным глазам. – Не кипятись, Рин. Есть же специальные таблетки, да? Заедем в аптеку по дороге в институт.

– Да, – мгновенно остывает она, часто кивая. – Да. Должны быть. Заедем. Мне надо в ду… – на полуслове замирает и испуганно смотрит на меня: – О, Господи! Там же Марат! Он, наверное… Что он подумает?!

– Плевать на него, – цежу сквозь зубы, проглатывая вспыхнувшую злость.

– Тебе похоже на всё плевать! Зачем ты опять это сделал?

– Кажется, в процессе нас учувствовало двое.

Она вновь замирает, часто моргая, а затем, буквально заставляя мою челюсть отвиснуть, выдаёт:

– Динь, я реально шлюха?

– Сдурела?

– А как ещё это объяснить? Мне, действительно, нравится твой брат, уже давно, ты и сам об этом знаешь, и при этом я занимаюсь сексом с лучшим другом, пока он в другой комнате! Это же ненормально! Со мной что-то не так.

– И как сильно он тебе нравится? – выхватываю главное.

– Ну, как мужчина может нравится девушке, – отводит она глаза. – И я ему, кажется, тоже нравлюсь.

Блять. Это больно. Может и правда с ней что-то не так? С её мозгами.

– Ну а я?

– Что ты? – удивлённо поднимает она взгляд.

– Я тебе нравлюсь? Как …мужчина, – через силу поясняю я.

– Ты мой лучший друг!

Действительно. Но какого хрена? Я из-за этого чёртового статуса перестал быть мужчиной, что ли?!

Отхожу к шкафу, пытаясь справится с яростью, что кипит в груди, выуживаю полотенце и кидаю ей:

– Иди в душ, Мартышка. А то опоздаем на первую пару.

Она некоторое время не шевелится, гипнотизируя меня каким-то странным взглядом. Словно присматривается. Под другим углом. Уголки её губ едва заметно отпускаются. Будто она намерена мне посочувствовать… Сука! Она, что, собралась меня жалеть?

Ну уж нет, Мартышка, этого я тебе не позволю.

Пришла пора понять, моя хорошая, что я не просто лучший друг. А заодно и узнать вкус ревности. Не одному же мне сходить от неё с ума?

Улыбаюсь ей через силу и подмигиваю, и она отмирает: кивает и выходит за дверь.

Беру телефон со стола и открываю социальную сеть, нахожу сообщения от милой блондиночки и быстро набираю текст:

"Ты вчера упомянула о том, что твой отец увлекается гоночными тачками. Интересная тема для разговора. Перекусим сегодня в столовке? Вдвоём."

* * *

Торчу за углом недалеко от столовки, пока в помещение не заходят сначала Мартышка и Оля, а потом уже и Альбина. Отмечаю, что последняя выглядит сегодня особенно эффектно: выгодно подчёркивающее формы стройного тела приталенное платье, высокие каблуки и длинные волосы, красиво завитые и вьющиеся по плечам и спине. Похоже, старалась для меня.

Досадливо кривлюсь из-за того, что буду в своих целях использовать её чувства, но быстро отбрасываю эти мысли, решая, что от такой красотки не убудет. Наверняка, у неё толпа поклонников.

Покупаю минералку и пару кусков пиццы и иду к столику девчонок. Ольга, сидящая с торца, очевидно, сообщает о моём приближении, потому что спина Мартышки напрягается, а Альбина начинает ёрзать задницей на лавке.

– Привет, – склоняюсь между голов Али и Рины. – Пойдём?

– Куда? – вскидывает голову Мартышка и сразу же смущается, видя, как Альбина кивает и поднимается с места. – А.

– Дениса интересует гоночная машина моего папы, – нервничая, улыбается блондинка. – Я обещала ему рассказать о ней подробнее. Вам же, наверняка, не интересно слушать о машинах, да?

– Ну поч… – выглядя немного озадаченной, начинает Оля, но Ринка её перебивает.

– Абсолютно.

Оля переводит взгляд на Даринку и хмурится, но ничего не говорит, а мы с Алей уходим к столику через пару метров от них. Специально сажусь лицом к Мартышке, чтобы видеть её глаза и подмигиваю ей, когда она смотрит. На что она, поджав губы, показывает мне два больших пальца и отворачивается. Выпив таблетку из аптеки, она прямым текстом заявила мне, что сегодняшнее утро не должно повториться ни при каких обстоятельствах, и вновь намекнула на то, чтобы я подыскал себе девушку. Ольга что-то у неё спрашивает, та отмахивается, недовольно морщась.

Выходит, выпад я сделал верный. Только бы она правильно поняла свои чувства, а не придумала бы чего позаковыристей. Судя по последним событиям, она это может. Ещё как.

– Видимо, Дарина не очень любит делиться твоим вниманием, да? – одними губами улыбается Альбина, привлекая к себе моё внимание.

Тоже заметила. Одна Мартышка ничего замечать не хочет.

– От неё не убудет, – улыбаюсь я.

– Я не предупредила девочек, что буду обедать с тобой. Наверное, всё же нужно было.

– А почему не предупредила?

Под мастерски наложенным слоем косметики не могу разобрать смущается она искренне или играет:

– До последнего не верила, что это случится.

– Зря, – бросаю я, теряя интерес.

Надеялся услышать, что она опасалась того, что Дарина может отговорить её от нашего совместного обеда. Но, видимо, Мартышка предпочитает не обсуждать свою личную жизнь даже с подругами.

– Выходит, что так, – выдыхает она. – И я очень рада, что мы можем пообщаться. Давно этого хотела.

Её слова опять заставляют меня сомневаться в правильности своих действий. А затем я ловлю мартышкин взгляд…

– Я тоже рад, Аль. Могу я к тебе так обращаться?

– Конечно, – улыбается она. – Значит, ты тоже увлекаешься спорткарами?

– Не то, чтобы основательно. В последнее время люблю быструю езду.

– Гонки? – округляются её глаза.

– Они. Дарина разве не рассказывала?

– Нет… О, это так завораживает. Ни разу вживую не приходилось видеть любительские гонки…

– А профессиональные? – заинтересовываюсь я.

– Да. Пару раз, с отцом. Напомню, Toyota Supra, – мило улыбается она.

– То есть, тебе и самой интересно, не только твоему отцу?

– Удивительно, да? Что такая, как я может увлекаться гонками?

– Не буду делать вид, что я один из тех, кто не судит книгу по обложке, – говорю честно. – Тем приятнее потом ошибаться.

– Ты меня смущаешь, – тупит она взгляд.

– Не стоит, – накрываю её руку своей ладонью и слышу, как через пару столиков от нас что-то глухо ударяется о плиточный пол.

Смотрю на Мартышку, нагнувшуюся за своей сумкой, и мою грудь царапает страх. А вдруг я переиграл? Вдруг, я своими действиями не только вызвал её ревность, но и ещё сильнее подтолкнул к Марату? Твою мать. Похоже, я рассчитал далеко не всё.

– Ну ты чего, растяпа? – улыбается Оля, ожидая её.

По всей видимости, они собирались уходить.

Альбина тоже смотрит в их сторону, и я решаю, что это подходящий момент для того, чтобы убрать свою руку.

– Так почему именно Toyota Supra? – перевожу тему я, боковым зрением провожая двух подруг. Мартышка и мимолётного взгляда на меня не бросила.

– Её реинкарнированная версия, – кивает блондинка, а затем пожимает плечами: – У папы что-то связано с этой маркой. Что-то из юности.

Мы ещё некоторое время болтаем о машинах. И меня почему-то снедают два противоположных желания: поскорее закончить этот разговор и продолжать болтать. Она реально не плохо разбирается в тачках…

Глава 10

Денис

Из-за вчерашнего пропуска тренировки, сегодня Мыхалыч гонял меня до седьмого пота, который удобно смывала хлорированная вода в бассейне. Устал, как чёрт, и потому, вернувшись домой и убедившись, что Марата нет, а Мартышка окопалась в своей комнате, я упал дрыхнуть.

По ощущениям мне не приходится долго спать, когда в сознание врывается назойливая трель входящего на телефон звонка.

– Чего тебе? – бросаю Сане, потирая глаза.

– Только, блять, попробуй сказать, что забыл! – рычит он, а я досадливо вспоминаю.

– Твою мать.

– Ты мне это брось. Ставки всю неделю принимались. Тащи сюда свою задницу в срочном порядке.

– Твою мать, – повторяю я. – Понял. Буду, через час.

– Жду.

Сегодня, мать его, пятница. В которую я заявлен, как участник гонки на скорость по прямой. Совсем вылетело из башки, со всей этой свистопляской. Твою мать. Делать нечего. Придётся ехать. Подводить парней, впрочем, кого-либо подводить, не в моих правилах.

Сажусь и встряхиваю головой, прогоняя остатки сна, и тут слышу два приглушённых дверью голоса в зале. Блять, они просто разговаривают, а мне хочется сорваться с цепи, словно я сторожевой пёс, гавкающий на любой шум. И почему мне от ревности так рвёт башню? Тирановы гены деда?

Сука. Никогда не хотел быть похожим на него, а тут вылезло.

Стараясь сохранять спокойствие, я одеваюсь, кладу в задние карманы бумажник и телефон, подхватываю толстовку и ключ от машины и выхожу в зал.

И меня встречает картина маслом. Которая "Приплыли" называется.

На журнальном столике расставлены фужеры и громоздиться торт. Торт, мать его. Бутылка с вином в руках у моего брата, который как раз собирается её открыть, но отвлекается на меня:

– Ты вовремя! Благодарю вас за гостеприимство, – кивает он на стол. – Квартиру нашёл, завтра съезжаю.

– Отличные новости, – чувствую затопляющее облегчение и смотрю на Мартышку, которая тоже радует меня тем, что сидит на кресле, подальше от Марата. Она поджимает губы и коротко дёргает плечами.

– Падай, – хлопает ладонью по подушке дивана рядом с собой Марат, наверняка, специально не замечая того, что я собрался уходить.

Уходить. Да. Нужно ехать. Нужно пережить последний вечер, и впредь не волноваться, что Марат может причинить Мартышке вред, а она – поддаться его обаянию. Взять себя в руки на один грёбанный вечер. Не решит же этот мудак жестить именно сегодня? Хоть капля совести в его гнилой душонке должна остаться?

Блять.

Я никогда не брал Мартышку с собой на гонки. Впрочем, она и не рвалась. Даже пару раз пыталась отговорить меня туда ехать.

Но вино в руках Марата бесит меня до скрипа зубов.

– Дэн собрался на свои гонки, – подаёт голос Рина. – У нас нет ни единого шанса его остановить.

– Гонки? – удивляется брат. – Не знал. И давно гоняешь?

– Давно. Рин, хочешь со мной?

Её брови удивлённо взлетают, а затем она смотрит на Марата, на вино в его руках, и торт на столе стороной не обходит. Сомневается. И тут скорее – не хочет обидеть моего брата, а не остаться с ним наедине. Это открытие приятно греет мне душу.

– О нет, Дарин. Умоляю, не бросай меня.

Урод.

Мартышка румянится под его взглядом и смотрит на меня:

– Я…

Не даю ей договорить, потому что в голову приходит рискованная мысль. Можно сказать, достаю козырь:

– Просто я позвал Альбину и подумал, что ей будет спокойнее с подругой…

– Позвал… на гонки? – тут же теряется она. – Альбину.

– Оказалось, что она увлекается этим, так что… вот.

– Марат… Извини меня, но Денис ещё ни разу меня с собой не брал, – поднимется она с кресла, чем непостижимо радует меня. – Я должна поехать.

– Может, я с…

– Нет, – тут же отрезаю я.

– Понял, – усмехается он, а затем цепляется своими когтями в пальцы Дарины. – Задержись на минутку, пожалуйста. Хочу кое-что спросить.

Сжимаю челюсть и иду в коридор, бросая через плечо:

– У тебя три минуты, Мартышка.

Мне как раз и самому нужны эти три минуты. Чтобы реально позвать блондинку.

Альбина оказалась очень рада моему приглашению и с удовольствием его приняла, потому сейчас мы с Мартышкой сидели в машине во дворе элитного дома, ожидая её.

– Я не стану пересаживаться на заднее сидение, имей ввиду, – бурчит Рина, когда блондинка, улыбаясь, спешит спуститься с подъездных лесенок.

– Никто тебя и не заставляет, – смеюсь я.

Так же меня веселит, как Альбина замирает на мгновение, увидев Мартышку, а та ей мило улыбается в ответ. Не ожидала. Я и сам не ожидал, что ни разу не брав с собой девчонок на "Квадрат", однажды привезу сразу двоих. Парни будут в восторге.

Альбина быстро ориентируется и запрыгивает на заднее сидение.

– Всем привет ещё раз, – хлопает дверца.

– Ну, погнали, – улыбаюсь я и давлю ногой педаль газа.

Мартышка увеличивает громкость музыки, и почти всю дорогу до старой текстильной фабрики мы едем молча, лишь пританцовывая на месте под наши любимые с Мартышкой песни. У нас с ней – специальные танцы на каждую. Наша забава ещё с детства, чтобы скрасить время пути на родительскую дачу. Правда, мне за рулём теперь сложнее исполнять некоторые пассы.

Стыдно признаться, но в какой-то момент из башки напрочь вылетает, что в машине есть кто-то ещё, пока Альбина не реагирует на наше дурачество смехом.

На место мы приезжаем, уже когда сгущаются сумерки.

Припарковавшись в специальном месте, глушу мотор и по очереди смотрю на девчонок:

– Пока меня не будет рядом старайтесь держаться возле Сани, он не даст вас в обиду, если что. Лучше ничего не пить, тут иногда в пойло добавляют таблетки, отходняк страшный. Ну и не влезайте в споры. А то эти гоночное стервы любят быковать.

– Будем примерными девочками, – язвительно улыбается Мартышка и выходит из машины.

– Денис, а тебе не жалко свою машину? – останавливает меня от того же Альбина.

– Здесь не гоняют на своих машинах, – подмигиваю я ей и выхожу.

Угу, поддерживаем русский автопром. То есть, организаторы предоставляют одинаковые тачки. Абсолютно. Десятки с десятками и так далее. Выигрыш зависит лишь от твоего умения водить. И это круто. Никаких тебе специальных примочек. Лишь российское железо и собственная ловкость.

"Квадрат" как всегда полон разных людей, кучкующихся там и сям. Орёт музыка, звучат крики и смех. Похоже, гонять ещё не начинали.

Ко мне спешит Саня, с интересом поглядывая на девчонок с двух сторон от меня. И приблизившись, крепко пожимает мне руку:

– Слава Богу, ты пришёл! – выдаёт названием древней передачи и подмигивает девчонками: – Да ещё и не один. Прям, радуешь. Познакомишь?

– Этого придурка зовут Саня, – ржу я. – А это Дарина и Альбина.

– Та самая ма…

– Не зевай, – бью его кулаком в плечо и сразу же делаю захват одной рукой за шею. – Отвечаешь за них головой, понял?

Да, я как-то по пьяни умудрился ему рассказать о Мартышке.

– Без проблем, бро, – мычит он у меня под мышкой, затем высвобождается и во всю ширь рта улыбается девчонкам: – Прошу за мной.

Саня провожает нас к нашим парням, собравшимся в нашем месте – в углу бетонного забора. Некоторые парни привозят сюда своих девчонок, другие с улюлюканием приветствуют моих.

Моих, блять.

Паршивая, на самом деле, была идея. Маразм какой-то.

Альбина держится великолепно, принимая на себя основной удар внимания, Дарина тоже пытается не тушеваться, улыбается нервно, старясь далеко не отходить от меня. И если бы не блондинка, перед которой мне немного совестно, давно бы притянул Мартышку к себе и не выпусках из своих объятий, давая понять остальным, что она моя.

В какой-то момент мы все отвлекаемся на первую гонку. Три круга, два участника, две четвёрки. Жесть, конечно. Но интересно посмотреть на что способны, как люди, так и машины.

Затем следует ещё одна гонка и ещё. Меняются условия, машины, участники, но одно остаётся неизменным – адреналин в крови, драйв и чувство восторга. Что Альбина, что Дарина наблюдают за всем с азартом, выбирают за кого болеть, надрывают глотки, смеются и расстраиваются одинаково горячо. Меня особенно радует Мартышка. Не ожидал, что она так войдёт во вкус.

И, наконец, настаёт моя пора.

Тридцать метров по прямой, четыре заявленных участника, на которых сделали нехилые ставки и две девятки 88-го года выпуска.

Первые двое пришли с хорошим результатом, но я полагаю, что смогу лучше.

Мой соперник – парень примерно одного со мной возраста. Самоуверенный выскочка, кричащий во всё горло, что сделает всех нас троих. Я хмыкаю и мысленно желаю ему удачи. От него только шуму больше, посмотрим, как он покажет себя в деле.

– Денис! – ложатся на мои плечи ладони Альбины и, привстав на цыпочки, она целует меня в щеку: – Поцелуй на удачу, возвращайся с победой, – улыбается, отходя.

– Спасибо, – усмехаюсь я и смотрю на Мартышку, которая еле заметно напряглась: – А ты? Поцелуешь на удачу?

– Круче! – растягивает она губы в ехидной улыбке и показывает мне средний палец.

Я и несколько парней ржём. Моя девочка.

– Занимаем водительские кресла! – орёт в микрофон ведущий, и через минуту я захлопываю за собой тяжёлую дверцу девятки.

Меня радует, что тачка знакомая – уже приходилось на ней гонять. Правда, не по прямой. Но так даже интересней. Завожу уже прогретый двигатель и салютую щёголю в тачке рядом. Этот придурок ведёт ребром ладони по шее, наивно полагая, что мне конец. Усмехаюсь и готовлюсь вдавить в пол педаль газа.

Звучит гонг, и я срываюсь с места.

Этот придурок за пару минут переключает уже третью передачу, на полметра вырвавшись вперёд. Я не спешу, время ещё есть. Как итог, на максималке вырываюсь далеко вперёд уже я. Мы как раз уже у финиша. В зеркало заднего вида вижу, как он психует, ударяет по рулю.

Это и приводит его к фатальной ошибке.

Руль виляет в сторону, машину заносит, и через пару секунд до меня доносится взрывной скрежет металла о бетон. Здравствуй, фонарный столб.

Мудило, блять!

Бью по тормозам, затем останавливаясь, не доезжая кромки леса и, обернувшись, вижу, как из-под капота несчастной машины валит густой дым. Двое парней, что фиксируют время на финише уже бегут к пострадавшему, я тоже срываюсь вслед за ними.

Парнишка жив, но дезориентирован из-за ушиба головой о руль. Его вытащили из машины и усадили в траву, Олег сразу же приступил к оказанию первой медицинской помощи: дал ему нюхнуть нашатыря и занялся раной на тупой башке. Я глянул на искорёженный передок машины и сочувствующе вздохнул. Не повезло тебе, малышка.

И тут я увидел, как к нам бежит народ. И в первых его рядах Мартышка.

Глаза лихорадочно горят, на лице ужас, губы беззвучно произносят моё имя. У меня аж сердце сжимается о того, что моей девочке приходится испытывать этот страх за меня.

– Диня! – хрипло вырывается из её горла, когда она ловит мой взгляд, а через минуту она прыгает мне на шею, обхватывая мои бёдра ногами. Жмётся ко мне, всхлипывает в изгиб плеча. Прижимаю её к себе, успокаивающе глажу спину, целую в волосы, ухо, шею – куда попадаю.

Моя Мартышка.

Грудь рвёт от чувств из-за её переживаний обо мне, от такой горячей реакции, заставившей её забыть о ревности и недовольстве мной.

– Я в порядке, Рин. В порядке, – шепчу ей в волосы, в надежде успокоить рыдания.

Через минуту её перестаёт трясти, в частности от того, что к нам подходит Альбина, выражая радость, что я не пострадал. Мартышка мгновенно вырывается из моих рук, секунду смотрит на меня недовольным взглядом и начинает лупасить ладошками мою грудь.

– Ты. Чёртов. Идиот! Я же говорила тебе, что это опасно! Дурацкие гонки! И ты дурак! Да у меня чуть сердце не остановилось!

– Тише, злюка, – смеясь, ловлю её руки, разворачиваю и прижимаю её спину к своей груди. – Я так-то выиграл кучу денег. Скорей всего.

– Динь, – замерев, выдыхает она тихо и чуть поворачивает лицо в мою сторону: – Не хочу недомолвок. Ты же не скрываешь от меня Альбину… В общем, Марат пригласил меня на свидание. И я согласилась.

– Какого… – замолкаю я, словно мне двинули под рёбра. Или нет. Меня ударили прямо в грудь, пробив дыру и добравшись до сердца, чтобы вырвать его, блять, с корнями.

Дарина, получив от меня свободу, развернулась ко мне лицом и несмело продолжила:

– Это же правильно, верно? У тебя Альбина, у меня Марат…

Глава 11

Дарина

Я слукавила. Это не совсем свидание. Марат позвал меня на новоселье. А я-идиотка сама предложила Дэну искать себе девушку и психанула, что он тут же кинулся это делать. Меня это злило, да.

Это странно, но я никогда не задумывалась над тем, как буду себя вести, когда у Дэна появятся серьёзные отношения. Понятное дело, что не всякая девчонка готова мириться с лучшей подругой своего парня. А это значит, что между нами больше не должно быть никаких лишних объятий и всё – очень целомудренно и скромно. И переднее сидение в его машине должно принадлежать ей.

И это правильно, верно? Только представляя всё это, я чувствую себя выброшенной за борт.

Я вообще тупо перестала понимать, что со мной происходит. Что происходит с нами.

Мы лучшие друзья с детства. Мы вместе, вдвоём, познавали этот мир. Вместе пакостили, вместе же получали нагоняи от родителей. Тысячи раз ругались и мирились. Тысячи раз доводили друг друга до белого каления. И всегда – всегда! – приходили на помощь, если в ней нуждался другой. Никогда между нами даже намёк не проскальзывал на романтические чаянья. Мы, как брат и сестра можем иногда ненавидеть друг друга, но всегда вместе против целого мира.

А что происходит сейчас?

Повзрослели?

Пришла пора каждому жить своей жизнью, сохраняя тепло прежней крепкой дружбы?

Вот только сердце моё не готово идти на такие жертвы.

Но его интерес к Альбине и мой собственный к Марату лишний раз доказывает, что сделать это нужно.

Только вот…

Я. Не. Смогу. Без. Моего. Дини.

Без его вечных подколов и шуток. Смеха. Без наших разговоров о разном.

И сейчас, когда он вот уже почти неделю говорит со мной односложными фразами, я назло ему собираюсь на вечеринку к Марату. До жути хочется выяснить, что между ними случилось, и сегодня я это сделаю. Вдруг, неприязнь Дэна к брату яйца выделанного не стоит, вот тогда и можно будет сесть и поговорить с ним на чистоту.

Минуту размышляю написать ли другу, который буквально целыми днями пропадает на так называемом "Квадрате", о том, что я ушла из дома, и в итоге, блокирую телефон и кладу его в сумку. Он все равно предпочитает игнорировать мои сообщения.

Интересно, а Альбина с ним?

Не знаю, чувствует ли она, что мне претит мысль о её романе с Дэном, но мы обходим стороной разговоры о нём. Нет, она в принципе хорошая девушка и, даже кажется, подходит Денису. Просто, очевидно, во мне играет сестринская ревность.

Встряхиваю головой и, бросив последний взгляд на своё простое чёрное платье в зеркале коридора, выхожу за дверь. Марат выразил желание лично привести меня на свою вечеринку в свою же квартиру и сейчас ждёт в машине у подъезда.

Чувствую, как начинаю волноваться, открывая дверцу солидной машины и опускаясь в кожаное и гладкое кресло. До сих пор не верится, что такому мужчине, как Марат важно моё присутствие на его новоселье.

– Привет, – выдыхаю я на его красивую улыбку.

– Привет. Выглядишь отлично.

– Спасибо.

Он протягивает ко мне руку и тихо смеётся на моё смущение, тёплыми пальцами оправляя прядь моих волос за ухо.

– Готова ехать?

– Да.

* * *

Квартиру Марат подобрал себе нереально огромную. А от строгости обстановки она казалась какой-то неживой и неуютной, что ли… Другое дело наша с Дэном квартира, там жизнь в каждом лучике света, что падает на мягкий диван или подсвечивает стеллаж с книгами и фотографиями…

– Чувствуй себя, как дома, – улыбается Марат, проводив меня в зал, а затем направляется к барной стойке, где томятся разнообразные закуски, бутылка шампанского в ведёрке со льдом и …всего два фужера.

Чёрт, это всё же свидание? А как же новоселье?

– Марат… А когда ждать остальных гостей?

– Знаешь, Дарин, – подхватывает он шампанское, промакивая стеклянные бока полотенчиком. – Я ведь здесь почти никого не знаю, а тех, кого знаю видеть не особо хотелось. Вот я и решил провести этот вечер в желанном обществе. С тобой, Дарина.

Он обаятельно улыбается, с тихим хлопком вынимая пробку из бутылки, и я неосознанно вздрагиваю от звука. Ладони начинаю потеть от осознания, что всё затевалось ради меня. Невероятно.

– Присаживайся, – кивает он на чёрный кожаный диван и начинает наполнять фужеры игристым напитком.

Незаметно для него резко выпускаю воздух из легких и прохожу к дивану, следом опускаясь на скрипучую поверхность. Чувство не уюта ощущается острей, плюс, нутро съедает волнение. Всё кажется нереальным: обстановка, шампанское и сам Марат. Словно это не я принимаю от его руки фужер и боковым зрением наблюдаю, как он садится рядом. Очень близко. Хотя, диван длиной в метра три.

Неужели, всего лишь я могу так нравится ему?

А тут ещё и начинает фоном играть спокойная музыка, добавляя свою лепту в, итак, романтический антураж…

Господи, у меня реально свидание, как в фильмах… Обалдеть.

– За нас? – улыбается Марат, поведя бокалом в мою сторону и, не отрывая своего взгляда от моего, касается тонкой стенки губами.

Как заворожённая повторяю за ним, делая глоток, а когда хочу отставить бокал на стеклянный столик, Марат упирает указательный палец в его круглую ножку, не позволяя мне остановится.

– До дна, малыш, – пояснят тихо. – Поможет расслабится.

Безропотно слушаюсь, позволяя острым пузырькам разбиваться на языке и в горле. Прямой взгляд Марата смущает, ещё хуже становится, когда я допиваю, а он, отставив-таки мой бокал, облизывает нижнюю губу, глядя на мои:

– Ты очень красивая, Дарина. Тебе уже говорили об этом?

– Сегодня нет, – пытаюсь я пошутить, нервно усмехнувшись.

– Так странно, что мой младший брат так долго этого не замечал, – касается он пальцами мой щеки.

– Не уверена, что он сейчас это замечает…

Марат улыбается одними губами, а в глазах… В глазах блестит, то ли понимание чего-то, то ли конкретный интерес ко мне…

– Твоя скромность очень трогательна, но она абсолютно лишняя, малышка.

– Марат, – перехватываю его пальцы у своего лица и, сжав их своими, укладываю на свои колени. – Поговорим о твоём брате, раз речь зашла?

Упоминание о Дине напомнило мне с какой целью я сюда шла. И почему-то заставило чувствовать стыд. Словно то, что я сейчас здесь – неправильно. Осознание этого укололо так резко и неожиданно, что я даже слегка испугалась.

Да и вообще мне начинало казаться, что Марат слишком торопится. Словно у меня свидание, не как в обычном фильме, а в таком, который предназначен строго для взрослых. А я точно не готова спать с ещё одним братом. Тем более на первом свидании.

Блин, может я создаю впечатление, что со мной можно сразу спать?!

– Не хотелось бы, – высвобождает он свою руку и укладывает её на моё колено, аккуратно поглаживая кожу пальцами. – Но, конечно, спрашивай то, что тебя интересует.

Проглатываю непонятные ощущения от тепла его пальцев и выдыхаю:

– Почему вы в ссоре? Что между вами случилось?

– Не удивлён, что он тебе не рассказал сам, – широко улыбается Марат. – История, на самом деле, стара, как мир. Нам обоим понравилась одна девушка, и она выбрала меня. Вот Денис и предпочёл злиться вместо того, чтобы пожелать нам счастья.

Вау. Диня умолчал о том, что ему кто-то нравился настолько сильно, что он из-за этого разругался с братом… Впрочем, он мне и об Альбине не шибко-то догладывался. Утром переспал со мной, а уже днём заигрывал с ней. Подумаешь. Делов-то, верно?

В груди вновь поднималась волна злости на друга, и пытаясь отделаться от неприятных мыслей, я осознала главное в словах Марата:

– Так ты… Значит, у тебя есть девушка?

– Нет, малыш, – тихо рассмеялся он, а его ладонь скользнула выше по моему бедру, добравшись до подола платья… – Мы с ней давно расстались, но Денис не желает прекращать дуться. Глупый мальчишка, правда? – пожимает он плечами и вдруг склоняется к моему лицу: – И ты тоже, наверняка, предпочтёшь взрослого мужчину, да, малышка?

Его вторая рука обхватывает мой затылок, а сам он напирает на меня, пока моя спина не оказывается вжата в спинку дивана. Я охаю от неожиданности и напора, и именно в этот момент его губы впиваются в мои приоткрытые, а язык сразу же проскальзывает в рот.

В грудь бьёт страх. Тело напрягается, замирает, деревенеет, словно я наткнулась на гнездо змей. Странные ощущения. Почему я боюсь Марата тогда, когда он столько времени мне нравился? Или меня пугает его скорость? Его неприятно горячая ладонь, забравшаяся под ткань платья? Или то, что я не чувствую ничего правильного в происходящем?

Почему он так спешит? Денис был прав? Марат тупо хочет со мной переспать, а после забыть, как ненужную вещь?

Упираюсь ладонями в его твёрдые плечи, пытаясь увернуться от напористых губ, но Марат лишь тяжело выдыхает, пальцами сильнее сжимая моё бедро и начинает с языком ласкать кожу моей шеи, шепча между влажными поцелуями:

– Ну же, Дарин… Расслабься… Ты можешь… быть страстной… я знаю… давай, моя сладкая девочка…

– Марат! – наконец, прорываюсь я в его бессвязную речь. – Марат… Прекрати. Не нужно, прошу.

Но он не слушает, словно моё сопротивление распаляет его сильней. И вот тогда я пугаюсь по-настоящему.

– Марат!

Брыкаюсь всем телом, в попытке скинуть его с себя, отталкиваю и, тяжело дыша, вскакиваю на ноги. Глаза жгут слёзы, но я сдерживаю их, не желая демонстрировать свою слабость.

– Что такое? – весело интересуется Марат. – Я думал, мы нравимся друг другу.

– Это не значит, что я буду спать с тобой на первом же свидании, – отрезаю я.

– То есть, – пренебрежительно усмехается он. – Для этого тебе требуется несколько лет близкой дружбы?

– Что?.. – теряюсь я. Он… Он всё слышал? Тем утром? Понял, чем мы с Денисом занимались в его комнате? – Ты…

– Да, глупышка. Нужно было быть глухим, чтобы не услышать твои горячие стоны.

Его понимающе-хищная улыбка мне не нравится, и я прихожу к выводу, что зря сюда пришла. Зря осталась, когда поняла, что это свидание.

– Я ухожу, – бросаю глухо, сгорая от стыда и боли. В голове каша, на сердце тяжело.

Какая я всё же дура. Наивная, глупая девчонка, от которой всём мужикам нужно только одно.

– Странная ты, Дарин, – летит мне в спину. – Я же видел в твоих глазах желание.

– Ты ошибся.

– В таком случае, провожать тебя не буду.

И не надо. Как-нибудь обойдусь.

Козлина.

Глава 12

Дарина

Какие только мысли не крутились у меня в голове, пока я ехала домой на такси по вечернему городу. Что-то не так со мной или с этим миром?

А ведь Диня пытался предупредить. И всё равно отпустил. Позволил мне идти на поводу эмоций. Часть из которых бурлила во мне из-за него, между прочем!

Толком не разговаривает со мной. Зависает на своём дурацком "Квадрате", который наглядно доказал, каким опасным может быть! Возможно, со своей Альбиночкой… У них, наверное, уже всё серьёзно, и Дэн ни за что не поступит с ней так, как со мной хотел поступить Марат.

Зла не хватает на этих двоих!

Желание он видел! Желание любить и быть любимой – единственное, что мог означать мой взгляд. И, блин, каким мерзавцем нужно быть, чтобы подслушивать под дверью, а затем звать меня для того же действа? Словно, я какая-то шлюха!

Нет, со мной точно что-то не так.

Я магнит для мудаков. И что мне нужно в себе поменять? Как стать той, которую будут звать на красивые свидания с целью впечатлить, а не затащить в постель?

Может, вообще к чёрту этих парней? Ведь ясно же как день, что серьёзные отношения мне не светят. Уйду в себя, как говорится, и вернусь не скоро. Да.

Захожу домой с твёрдым намерением закопаться на неопределённый срок под одеялом, да хоть на все выходные: не буду чистить зубы, мыться и всё такое, а лишь еда и сериалы без любовных линий. Но слышу звон посуды на кухне и иду туда.

– Динь, – горестно выдыхаю я, привлекая внимание друга.

Чувствую острое желание его поддержки, которое не в силах перебороть прочие чувства.

Денис долгую секунду смотрит на меня смешанным взглядом, а затем беззвучно отпускает ругательство, видимо, всё поняв по моему лицу.

– Ты был прав…

Я пытаюсь сдержать слёзы, которые копились всю дорогу, но один всхлип всё же прорывается. И он, как спусковой курок для моего друга, который тут же подаётся в мою сторону и заключает меня в свои крепкие и такие необходимые мне объятья.

Обнимаю его талию в ответ, прижавшись щекой к груди и больше не могу сдержать рыданий. Ну почему мне так не везёт? Почему?!

– Он… – почти рычит Денис. – Он тебя… Что этот паданок сделал?

– Ничего такого…

– Где он сейчас? – дергается Дэн. – Дома?

– Неважно, – прижимаюсь я к нему сильней, останавливая. – Он …мерзавец, и я поняла это …раньше, чем что-то …произошло.

– Я его прикончу. Я его… – продолжает рычать Денис, стискивая пальцами моё платье со стороны спины.

– Всё …нормально, Динь. Это просто со мной… что-то не так. Никто …не хочет меня по-настоящему …любить, – шепчу я тихо между всхлипами, сжимающими горло. – Потому что …я произвожу не то …впечатление. Дело только …во мне.

– Мартышка, – выдыхает Денис и прижимается горячими губами к моей макушке. – Брось эти глупости. Ты потрясная. Самая лучшая.

– Не …успокаивай меня. Не нужно.

– Дурёха, – чувствую улыбку на его губах. – Ты же мега-классная… Просто, всё остальные придурки. И я придурок. Прости меня, ладно? Прости, что в последнее время вёл себя, как осёл. Дарин, ты заслуживаешь самого лучшего, веришь? И любви заслуживаешь. Настоящей.

– И …красивых свиданий?

– Ну конечно, моя родная. Самых-самых красивых.

– Спасибо, Динь, – улыбаюсь и я. – И ты извини меня за то, что не хотела тебя слушать…

– Я просто говорил не тем местом, – тихо смеётся он.

Снова ощущаю прилив слёз, потому что сердце сжимается от чувств.

– Я скучала, Денис. Ужасно скучала по тебе все эти дни.

Он стискивает меня сильней, смазано целует: в висок, скулы, губы, шею, а затем утыкается носом в изгиб моего плеча и выдыхает:

– И я, Рин. И я безумно по тебе скучал. Больше никогда не отпущу тебя от себя.

– Врёшь же…

– Ребят, простите, что вмешиваюсь, но…

Альбина?!

Отскакиваю от Дэна, краем глаза заметив, как он вновь беззвучно ругнулся и во все глаза смотрю на подругу:

– Ты здесь…

– Я зашла… – начинает она, но я останавливаю её взмахом руки.

– Всё… нормально, начинаю я пятиться задом к выходу. – Ты не должна объяснять. Это я вмешалась в ваш вечер. …Извините.

– Дарина! – доносится в спину от Дениса, но я не хочу останавливаться.

Меня снедают странные чувства. В груди всё звенит от боли, и в ушах тоже нестерпимый звон. Шея и лицо горят, всё тело дрожит. Господи, мне никогда не было так плохо… Что со мной?

Хочется сбежать на край света, спрятаться ото всех, даже исчезнуть… Да, исчезнуть будет самым лучшим решением.

Не могу. Мне страшно. Я буквально задыхаюсь. Это паника?

Когда я, чёрт возьми, доберусь до своей дурацкой комнаты?!

Дверная ручка, поворот, захлопываю дверь за собой и сползаю спиной по её гладкости на пол. Горло рвут рыдания, но я хочу добраться до своей кровати, чтобы заглушить их подушкой.

Нет, это не паника. Это ворвавшееся с разбега осознание того, что я не хочу…

Сворачиваюсь клубочком на простынях и обнимаю подушку, закусывая зубами её уголок.

Боже, я не хочу, чтобы Денис был с Альбиной. Мне больно от этой мысли. Я вообще не готова его с кем-либо делить. Я физически не выдержу взгляд его влюблённых глаз на любую из девушек. Не смогу смотреть, как он её обнимает, целует украдкой… Не смогу!!!

И сама я не хочу, чтобы меня обнимал или целовал кто-то кроме него…

Вот так всё просто оказалось. Щелчок, и то, что раньше было не понятно, стало ясно как день. Впрочем, что делать с этой ясностью далеко от понимания. Потому что Диня, как не больно это осознавать, тоже хочет от меня лишь секса – точнее хотел, раньше – а сейчас… сейчас он с Альбиной.

И я начинаю её ненавидеть… Добрую, отзывчивую и милую девушку, абсолютно не виноватую ни в чём, я начинаю ненавидеть. Это ужасно! Я не хочу это чувствовать!

Вообще ничего не хочу чувствовать!!!

Вот бы отключить человечность, как тот вампир из его же дневников…

Вздрагиваю от тихого щелчка двери и проглатываю очередной всхлип, замерев.

– Рин?

– Не-надо. Уй-ди… Зачем т-ты её опя-ать оста-авил.

– Твою мать, Мартышка, ты там ревёшь что ли? А Альбина ушла.

– Не …трогай м-ою ма-му.

– Принято, – тихо усмехается он уже у моей кровати, а я пальцами хватаю край пододеяльника, укрываясь с головой.

– Пожалу-йста у-йди.

– Размечталась, – хмыкает он и в наглую двигает моё дрожащее тело к стене, следом укладываясь рядом и обнимая одной рукой. – То есть, я не убедил тебя в том, что с тобой всё в порядке?

Я не отвечаю. Тепло его тела волнует кровь, несмотря на то что рассудком я понимаю, что отныне не имею права на эти чувства. Плюс, оно успокаивает. Его присутствие рядом затмевает весь ужас, что я испытывала ещё минуту назад. Он нужен мне. Весь, с потрохами. Как чёртов воздух.

Ненавижу себя за то, что делаю, но всё равно, откинув душную ткань, разворачиваюсь лицом к Денису. Он нежно улыбается мне, заставляя моё сердце приятно сжаться, а затем касается моей щеки тёплой ладонью, большим пальцем стирая остатки слёз. Готовлюсь к тому, что задумала, словно собираюсь прыгать вниз с огромной высоты, и Денис понимает… Его зрачки расширяются, делая взгляд тёмным и голодным, и я подаюсь к нему, припадаю к мягким губам своими.

Сознание окутывает нега, когда он не отталкивает меня, а наоборот, перемещает ладонь на мой затылок, аккуратно сжимает его пальцами и проникает в мой рот языком. Нежно, не торопясь, словно смакует поцелуй. И я смакую. Наслаждаюсь его горячим дыханием, как в последний раз.

Впрочем, это и есть последний раз. А затем я запрещу себе эту слабость.

Запускаю дрожащие пальцы под его футболку и не спеша скольжу ими по гладкой коже спины, а Денис проделывает тоже самоё с моим бедром и платьем. Низ живота наливается сладким томлением, кожа начинает гореть и каждый нерв изнывает от предвкушения.

Этот раз не похож на наши прошлые.

Как и поцелуй мы его смакуем, купаемся в нежности и ласках друг друга.

Не спеша, раздеваемся, позволяем один другому насладиться общей наготой тел. А затем я упоительно долго пробую на вкус каждый кусочек его кожи: изгибы плеч, ключицы, грудь, плоский живот с напряжённым прессом и на закуску – дорожку волос у паха. Денис рвано выдыхает, когда я так естественно и не принуждённо, словно делаю это не впервые в жизни, обхватываю пальцами его твёрдый член, на задворках сознания отмечая гладкость и шелковистость кожи. Хочу прикоснуться к ней губами, но страх неопытности берёт вверх, и я вновь приникаю к его губам. Денис несколько секунд оглаживает пальцами мою спину и ягодицы, а затем резко и в тоже время аккуратно переворачивает меня на спину, давая понять, что настала его очередь пробовать мою кожу на вкус.

Растворяюсь в нежности его обжигающих губ, вся дрожу и издаю тихие стоны от упоения, от чувств, что стреляют в мозг и сердце. Безумно приятно. Потрясающе. Умопомрачительно в своей новизне ощущений…

И Денис… Мой Диня оказывается в сто крат смелей меня.

Я задыхаюсь от горячего прикосновения его губ к самому чувствительному из мест моего тела, и тут же задыхаюсь повторно, когда его обжигающий язык скользит вдоль складок, затрагивая во мне те струны, о существовании которых я даже не догадывалась.

Это оргазм в чистом виде… Я о том, что достигаю своего пика буквально за несколько секунд. Меня всю сжимает, а в следующее мгновение подбрасывает ввысь, туда, где остро-сладкое наслаждение взрывается миллионом сверкающих искр…

Сквозь вакуум своего личного рая или ада, я чувствую кожей тепло и тяжесть тела Дениса, его губы на моей шее, руки, скользнувшие под мои лопатки и, наконец, твёрдость его плоти, медленно проникающую в меня…

Боже, как же это приятно… Быть с ним одним целым…

Денис протяжно целует меня – глубоко, смачно и так же двигается внутри. С оттяжкой, медленно, проникая до основания и ускользая вновь.

А моё возбуждение нарастает с каждой секундой, готовясь в скором времени снова унести меня ввысь. Но я пытаюсь сдерживать себя, желая как можно дольше умирать от остро-сладких ощущений. Впрочем, выходит плохо, потому что каждый его толчок подбрасывает меня к той точке, где я потеряю реальность.

И Денис, кажется, тоже к ней подбирается, увеличивая темп.

– Рин, посмотри на меня.

Открываю глаза и утопаю в обжигающей глубине его взгляда. Он заставляет меня чувствовать всё ещё острей, ещё глубже, словно я балансирую на лезвии ножа…

И я срываюсь. Утягивая в наше разделённое на двоих наслаждение и Дениса.

Когда ко мне более-менее возвращается сознание, Денис уже лежит с боку от меня, поглаживая кожу моего бедра костяшками пальцев. По всему телу гуляют приятные лёгкость и слабость, но долго ими наслаждаться не приходится, потому что я чувствую горячую липкость между ног, и в сознание ударяет стрела страха. Опять он!..

– А теперь иди в аптеку! – шиплю на него.

– Может, сразу противозачаточные купить? – довольно улыбается он.

– Дэн!

– Ладно-ладно. Дай мне ещё три минуты.

– Иди! – пихаю его с кровати, вызывая его же смех.

Вот всё ему лишь бы смеяться! Нет, чтобы приобрести пачку презервативов, тем белее, что теперь… теперь у него есть девушка.

И он изменил ей со мной. Боже, как мне теперь смотреть в глаза Альбине?

– Сполоснуться-то можно?

– Не беси меня, пожалуйста, – говорю не так угрожающе, как хотелось бы, потому что в горле вновь собирается ком.

– А ещё говорят, что секс расслабляет, – бурчит он себе под нос, одеваясь.

А я решаю сходить в душ. Сделанного не воротишь, мне было классно, а с остальным разберусь позже, как только успокоюсь, выпив волшебную таблетку.

После душа, где я стараюсь ни о чём не думать, иду на кухню и наполняю до краёв стакан воды, прохожу в зал, ставлю ёмкость на столик и сажусь в кресло, гипнотизируя взглядом капельку воды, скользящую по стеклянной стенке. И вздрагиваю, когда захлопывается открывшаяся входная дверь.

– Почему так быстро? – возмущённо кричу в коридор.

Мне не отвечают, а через минуту на пороге зала появляется …Марат. Мне совсем-совсем не нравится его хищная полуулыбка и блестящий от алкоголя и злости взгляд…

Глава 13

Денис

Настроение просто зашкаливает до эпических высот. Даже не знаю, чувствовал ли я такое когда-нибудь в своей жизни. Моя Мартышка… Такая трогательная, невинная и сладкая…

Запрыгиваю в машину, не переставая тупо лыбиться в пространство. Может, по дороге заскочить в цветочный и купить ей букет цветов? А может, её любимой еды?

Красивые свидания… И почему я сам не допёр до того, чтобы устроить ей свидание? Идиот. Играл на ревности, потом психовал, когда план сработал не так, как надо, чуть не свёл себя с ума, думая о том, что она рядом с Маратом… А нужно было просто пригласить её на свидание…

Но теперь-то я перестану тупить. Надеюсь.

Торможу возле той же аптеки, в которой был неделю назад а, когда захожу внутрь узнаю и фармацевта. Тот же строгий взгляд из-под оправы роговых очков.

– Здравствуйте, можно мне таблетку экст…

– Не продолжайте, – обрывает она меня и отворачивается к ящичкам позади её спины.

Через пару минут на прилавке появляются коробочка каких-то таблеток и …пачка презервативов. Непонимающе смотрю на женщину, и она строго так поясняет:

– Это противозачаточные, и их можно пить хоть каждый день – инструкция внутри, думаю, ваша девушка разберётся. А это – презервативы, если девушки, которым вы покупаете таблетки, разные.

Ха! Подкол засчитан. А она классная!

Искренне благодарю милую женщину и, расплатившись, тороплюсь обратно. Решаю, всё же заехать за цветами. Букет подбираем вместе с продавщицей – такой, чтобы в нём больше преобладала зелень, под цвет глаз моей девочки.

Цветы и пакетик из аптеки. Чувствую себя маразматиком, но маразматиком, у которого крышу сносит от радости. Ведь, мы реально можем быть с Мартышкой вместе. Я, наконец, смогу не тормозить себя, когда так хочется прижать её к себе и целовать, пока не сотрутся губы.

Не верится, что она смогла всё понять…

Захожу в квартиру, и первое, что слышу какое-то копошение. А в следующий миг то ли стон, то ли заглушенный крик …Рины и рычащие ругательства …брата.

В сознание врывается волна испепеляющей ярости, в груди всё тоже кипит от злости. Бросаю то, что было в руках на пол и рву в зал. На секунду столбенею от открывшейся глазам картины: одно из кресел перевёрнуто, у столика осколки стакана, а моя Мартышка на полу с задранным на талию домашнем платьем, на её бедрах сидит Марат, одной рукой обхватив её шею, а другой сжимает запястье, похоже, пытаясь вынудить её выпустить из пальцев окровавленный осколок.

Ублюдок!

В ушах звенит, глаза застилает пелена пожирающей разум ярости, я больше не слышу и не вижу ничего, кроме шеи ублюдка, которую хочу сломать.

Хватаю этого урода за шкирку и отпихиваю от самого дорогого, что есть в моей грёбанной жизни. Брат падает на спину, в глазах стоит страх от понимания того, что его ждёт. О да, ему не избежать моего гнева.

– Гнилая ты мразь! – рычу сквозь стиснутые зубы и вдавливаю колено ему в грудь, следом нанося первый удар по его ублюдочной морде.

А потом ещё и ещё. Не жалея сил. Разум отключается напрочь. Грудь разрывают ярость и боль. Боль за мою девочку. Сукин сын! Как?! Как он посмел к ней прикоснуться своими грязными ручищами? Как посмел только подумать сделать с ней то, что я, промедли ещё чуть-чуть, мог не успеть предотвратить?!

Он даже не сопротивляется! Понимает, что чуть не натворил? Сожалеет? О том, что посмел замыслить или о том, что не успел сотворить замышленное? Твою мать!

Ублюдок! Убью! Честное слово, убью!

– Денис! – врывается в сознание взволнованный голос Рины. – Денис! Остановись! Пожалуйста! Ты его убьёшь!

– Именно это я и планирую, – тяжело дышу я.

– Нет, не надо! – её пальцы цепляют мои плечи, в попытке оттолкнуть, но я всё ещё слишком зол, чтобы остановиться.

Он хотел её изнасиловать, а она его защищает?!

– Диня, умоляю, остановись, – запрыгивая мне на спину, плачет Дарина. – Прошу тебя… Прекрати…

Резко замираю. Блять. Какая же он мразь… Конченый ублюдок… Хотел моё родное, самое ценное…

Чувствую, как в груди что-то ломается, с треском, с болью. Блять, как же мне хреново… Как же паршиво…

– Проваливай! – взревев, падаю на пол рядом и обхватываю окровавленными пальцами запястья Рины на моей шее. – Катись отсюда, ублюдок! Клянусь, если ещё раз тебя увижу, то точно прикончу! Понял, мразь?

Брат, не глядя на меня, еле поднимается на ноги, сплёвывает на пол кровь и по стенке бредёт в коридор.

Я перехватываю Мартышку и сажу её себе на бёдра, сморю в её испуганные изумруды. Собственные глаза невыносимо печёт, тело сотрясает дрожь пережитой ярости, пальцы, которыми я обхватываю любимое лицо тоже дрожат:

– Рин, прости меня. Прости, моя хорошая. Я так виноват… Девочка моя… Ты в порядке, Рин? В порядке? Я же успел?

– Успел, – тихо выдыхает она и начинает реветь навзрыд, прижавшись к моей груди.

Сам усиливаю объятья, чувствуя, как внутри всё разрывается от облегчения и понимаю, что тоже …плачу.

Когда мы более-менее успокаиваемся, я решаю рассказать то, что следовало рассказать уже давно. То, что могло не допустить того, что произошло…

– Я не хотел верить – дед и родители до сих пор не верят – но, на подсознании знал. Два года назад к нам пришла девушка, ей было семнадцать лет, и заявила, что мой брат опоил её и воспользовался ею, и она забеременела. Марат всё отрицал, говорил, что всё было по взаимному согласию и то один раз. А залетела она от кого-то другого. А к нам пришла из-за денег. Девочка, и правда, была из бедной семьи. В полицию об изнасиловании не заявила, но обвиняет его в этом четыре месяца спустя. Естественно, мои родные предпочли верить Марату. А Юля, так зовут девушку, была напугана, родители выгнали её из дома, она просто хотела помощи, чтобы Марат признал отцовство, чтобы не бросал её на произвол судьбы. Всё решил дед. Дал ей денег на аборт, а Марата, на всякий случай, отправил за границу. – Я сжимаю челюсть и рычу: – Я не должен был подпускать этого ублюдка к тебе, Рин! Не должен был слушать деда и позволять ему остановиться у нас. Прости меня, Мартышка… Я дурак.

– Не говори так, Динь, – отстранившись, поднимает на меня свои заплаканные глаза Рина. – Ты просто не хотел верить, что он способен на такое, ведь он твой брат… Любой на вашем месте поверил бы ему, а незнакомой девушке.

– И мы ошиблись. Мы все ошиблись, поверив ему.

– И вас никто не осудит, Динь.

Мартышка ласково касается ладонью моей щеки, и я прикрываю глаза, ощущая вихрь чувств в груди, а затем сжимаю пальцами её ладонь и хочу её поцеловать, но Рина поспешно её одергивает, а следом встаёт на ноги:

– Тебе нужно в душ, Динь. Ты весь в крови.

Её голос дрожит, и я не хочу оставлять её одну. Никогда. Хочу обнять и не отпускать.

– Рин… – поднимаюсь я следом, но она делает шаг от меня.

– Мне… Мне нужно побыть одной. Прости, – выдыхает она и уходит на кухню.

Я сжимаю кулаки от злости. Чёртов ублюдок! Ненавижу! Чувствую острое желание догнать его и завершить начатое… Но я не могу. Не могу бросить мою девочку. Ей просто нужно время, чтобы она вновь могла мне доверять.

Иду в душ и смываю с себя всю грязь. Жаль нельзя смыть врезавшиеся в память картины… Её испуганный взгляд, слёзы на её лице, дрожь, что сотрясает её тело. Ни одна из девушек не должна проходить через подобное. Твою мать! Представляю, в каком ужасе она была… Как ей было больно… Это не пройдёт бесследно. Она не скоро сможет вспоминать об этом без дрожи. Как я мог такое допустить? Как мог доверять своему брату? Как мог позволить ему находиться рядом с самым дорогим в моей жизни?

Я идиот! Конченный придурок! Слабоумный дурак, каких поискать…

Что же я наделал…

После душа иду в комнату Дарины, хочу убедиться, что она в порядке, хочу вымаливать у неё прощения, хоть стоя на коленях, хочу изгнать из её памяти то, случилось. До хруста костей хочу.

Вижу, как она вздрагивает под тонкой простынкой, когда я захожу.

– Рин? – спрашиваю я тихо.

Она молчит. Молчит долго. Делает вид, что спит. А у меня в груди всё разрывается от боли. Это не пройдёт бесследно. Нет. Она закроется. От всех. От меня.

Выхожу из её комнаты, чувствуя полное опустошение. Я её не уберёг. И …потерял?

Глава 14

Денис

С утра просыпаюсь рано, если вообще засыпал. В голове бедлам – одна идея хуже другой. Ярость на Марата топит с головой, и сложно сосредоточится на чём-то, кроме мести ему. Но надо думать о Дарине. О том, как всё исправить. Как её вернуть себе. Прежнюю. Стереть из её памяти этот чёртов случай.

Поднимаюсь с кровати и, после быстрого душа, иду готовить завтрак. Яичница с беконом – её любимое блюдо. Готовлю кофе на нас двоих и, сгрудив всю посуду на поднос, иду в её спальню.

Разбужу её приятным ароматом и нежным поцелуем. Последнее – если позволит.

Осторожно открываю дверь и замираю на пороге.

Обычно по выходным она дрыхнет до обеда. Сейчас нет и десяти, а она на ногах. На компьютерном кресле сумка, в которую она складывает …вещи. И да, она вздрагивает, когда я захожу.

– Я приготовил завтрак, – начинаю с очевидного, поставив поднос на стол. – Что ты делаешь, Рин?

– Денис, – румянится она и не смотрит мне в глаза. – Я… я решила, что будет лучше, если на время сессии я поживу у Оли в общаге. Она согласна и с комендантом уже договорилась.

Слова бьют посильнее дубинки.

– Но почему ты так решила?

– Я… Мне… Динь, так будет правильно, – наконец, смотрит она на меня, а в глазах страх.

Неосознанно сжимаю кулаки и челюсть, Дарина на это шумно сглатывает и выуживает из-под стола сумку для ноутбука, при этом поворачиваясь ко мне левой стороной лица. А там… Там чуть ниже виска уже заветренная борозда содранной кожи толщиной в полпальца. Скреплю зубами и тянусь к её лицу рукой, когда она выпрямляется:

– Он…

– Нет, – уворачивается она от моих пальцев и захлопывает крышку компьютера, чтобы следом уложить его в сумку. – Это я сама… когда… В общем, случайно.

Вижу, что она начинает дрожать. До хруста костей хочу её обнять и пообещать, что всё будет хорошо, но она увернётся, не захочет моих прикосновений, как это было пятнадцать секунд назад.

Твою мать. Ненавижу его.

– Рин… скажи, что мне сделать, чтобы ты осталась?

– Не нужно ничего делать, – замирает она и смотрит в одну точку на стене. – Я не смогу остаться. Мне… мне необходимо время, Динь. Оно нам обоим необходимо. Мы столько глупостей натворили… И мне… Мне теперь здесь не по себе. Пожалуйста, пойми.

– Но, Рин. Я теперь не оставлю тебя одну ни на одну минуту. Тебе нечего бояться.

– Это глупо. У тебя своя жизнь. А в том, что случилось лишь моя вина. Ты не должен винить себя и быть моим телохранителем, – нервно усмехается она в конце.

– Своя… Что за бред, Мартышка? – чувствую я раздражение. – Моя жизнь тесно связана с твоей. И я не хочу, чтобы ты жила в общаге.

– В этом всё дело, – смотрит она на меня, а её губы подрагивают. – Слишком тесно. Мне нужно расстояние, чтобы понять… Динь! – вдруг вскипает она. – Я не могу здесь. Закрываю глаза и вижу его в проёме зала с нездоровым блеском глаз. Как он надвигается… Это сложно объяснить. Да, самого страшного не произошло, благодаря тебе, но… Воспоминания слишком живы, а я хочу всё забыть как страшный сон. А здесь… Здесь я не смогу.

– Я его убью, – цежу сквозь зубы.

Дарина пугается ещё сильней и умоляюще смотрит на меня:

– Нет! Он того не стоит. Динь, просто дай мне время. Всё наладится, я знаю. И обещай, что не сделаешь то, чего потом не исправить…

– Ты сбегаешь от меня из-за него, а я должен сидеть сложа руки?!

– Обещай мне, – упрямо смотрит она. – И я не сбегаю. Спокойно сдам сессию, потом каникулы дома, а в следующем учебном году вновь буду пользоваться твоим гостеприимством.

– Рин…

– Всё нормально. Неприятности случаются. Просто нам не нужно искать их самим, ладно?

Твою мать. Я же прекрасно понимаю её поступок, но отпустить… Как я могу её отпустить? Понятно, что она сбегает не на другую планету, но… Как я тут без неё? Блять, всё слишком запуталось. Всё не так, как должно было быть.

– Динь, мы будем видеться в институте. Можем встречаться, чтобы вместе гулять. Просто ночевать будем в разных помещениях, – нервно улыбается она. – Жили же так до последнего года.

– Да… Я понимаю. Просто… Ощущение, что я тебя теряю.

– Нет, Денис, – дергается она в мою сторону, замирает на секунду, но всё же обнимает, пряча лицо на моей груди. – Я навсегда твой лучший друг. Навсегда.

Лучший друг. Тихо усмехаюсь и целую её в макушку. Ладно, нужен новый план действий.

* * *

После того, как я лично прослеживаю, что Мартышка, не совсем с удобствами – какие в общаге удобства? – но устраивается, я звоню Сане. Проводить субботний вечер одному мне не прельщает, учитывая, что виню я за это своего брата, а значит могу сорваться. Сознание до сих пор кипит от ярости и, возможно, получится погасить её несколькими рюмками текилы или ещё чего.

В общаге я сижу до самого вечера, Оля всё это время развлекает нас болтовнёй, но не перестаёт раз от раза бросать подозрительные взгляды, что на меня, что на Дарину. Что ж, последней и придётся выдумывать, что ей сказать. Не знаю, скажет ли она правду или предпочтёт врать.

Даринка выглядит слегка нервной и отрешённой, но пытается смеяться в нужных местах и более-менее осознанно отвечать на вопросы.

Может, и правда нужно время. В том числе, мне самому. Потому что меня, блять, разрывает на куски от осознания, что всё это дерьмо допустил я сам. Не помешал ему случиться.

А когда успокоится моя Мартышка, может, покой и меня не обойдёт стороной?

Блять, буду ждать столько, сколько придётся.

С Саней мы встречаемся уже на месте – в нашем облюбованном баре. Здесь в основном зависают парни с "Квадрата" и иногда круто обсудить с ними ту или иную гонку. Правда сегодня с Саней я хочу обсудить девчонок.

Точнее, то какие свидания им можно устраивать. Сам я ни разу не пробовал. А Саня может шарить. У него вроде были серьёзные отношения. Примерно полгода.

Но для начала подобных разговоров определённо нужно дойти до необходимой кондиции. Что мы и делаем, заливая в себя чистый виски.

Через пару часов я готов. В том числе, и к разговору.

– Что ты знаешь о свиданиях? – интересуюсь я, как только мы вливаем в себя очередную порцию спиртного.

– В смысле? – пьяно хмурится друг. – Кино, кафе и все дела. Чо тут знать? – смеется он.

– А если речь о красивых свиданиях?

– Ха, ванна шампанского и лепестки роз? – вновь ржёт он.

– Кончай, я серьёзно.

– Ты чо задумал-то?

– Моя Мартышка хочет красивое свидание, – улыбаюсь я, вспоминая, её трогательные всхлипы, когда всё ещё было нормально. Блять.

– Так у вас всё на мази? – лыбится он и поднимает брови: – В чём проблема, друг? Ты ж знаешь её с пелёнок. Чо она любит?

– Да много чего.

– А особенно?

– Птиц фотографировать, – тут же нахожусь я.

– Хм. А из еды?

– Запечённые роллы. Но еда как-то просто.

– Так, а если ресторан? Девчонки любят наряжаться, типа выходить в свет, чтоб все видели, с кем она, как она и все дела. Зови её в ресторан, назначь время, заедь за ней весь такой шикарный и всё внимание ей. Поплывёт, гарантирую.

– Сам-то так пробовал? – усмехаюсь я.

– Та в кино так и происходит, друг, – выразительно кивает он, но тут же хмурится, потому что на столе светится его телефон, сигнализируя о входящем вызове. – Момент, – поднимает вверх указательный палец и отвечает на звонок: – Всё моё внимание твоё, красавица… Ну-у, выпиваем немного… Да, с ним… Конечно присоединяйся, мы оба будем тебе рады… Окей, ща скину.

– И кого это ты позвал? – спрашиваю я, пока Саня непослушными пальцами пытается написать сообщение.

– Альбинку, конешн. Она, правда, по тебе прётся, но вдруг и мне перепадёт.

– Вы обменялись номерами? – немного удивлён я.

– Она сама, а попробуй отказать такой девушке.

– Пробовал… Знаешь, она вроде отличная девчонка, но слегка навязчивая.

– Я ж только рад буду, если она ко мне навяжется, – ржёт Саня. – К тому же, она точно шарит в том, что нравится девчонкам на свиданиях. Сечёшь, мой гениальный замысел?

Друг вновь ржёт, я присоединяюсь. Мне, в принципе, хорошо и весело. Алкоголь знает своё дело: расслабляет, отгоняет безрадостные мысли. Правда, пиздец как, не хватает рядом Мартышки. Мы ж с ней ни разу вместе не напивались… Почему мы с ней ни разу вместе не напивались?

Долго задаваться дурацкими вопросами мне не приходится. Мы вновь ржём как кони, вспоминая тот или иной случай, вливаем в себя алкашку и снова ржём. К нам присоединяются пара парней с "Квадрата", и вскоре мои мозги превращаются в кашу. Всё кажется настолько простым и понятным, что начинаешь дивится, почему вообще так парился, почти без повода. Да, алкоголь открывает истину. Каждый из нас за этим столом становится чёртовым мыслителем, в совершенстве понимающий смысл жизни.

Когда появляется Альбина все, в том числе и я, приветствуем её вульгарным свистом, на что та смущённо улыбается, поглядывая на меня. Странная она. Я вроде объяснил ей, что со мной у неё не светит. Аккуратно так, доходчиво объяснил.

Садится она рядом со мной, ну и мои пьяные мозги решают выложить ей всё, что я чувствую к моей Мартышке, к её подруге. Выпытываю у неё, что может понравиться моей девочке, ведь они, наверняка, по девчачьи обсуждали такие темы. Главное, запомнить то, что она отвечает.

Ещё странно то, что она нормально реагирует на мои пьяные излияния. Значит, я преувеличил силу её симпатии ко мне. Не мудрено. Чего ей париться на счёт меня, когда она такая красотка, а вокруг столько обожателей.

Зато она добрая: улыбается, рассуждает вместе со мной по теме Дарины. Сочувствует, когда я поверхностно рассказываю, что постоянно косячу. Успокаивает.

Нормальная девчонка. Мировая. Хорошая подруга для моей Мартышки.

К ночи я соображаю совсем плохо, и Альбина вызывается доставить меня домой. А почему нет? У неё личный водитель, который, наверняка, устал торчать в машине без дела.

– Это не моя квартира, – весело замечаю на крою сознания, а может, мне так кажется, потому что здесь теперь нет Дарины? – Без Мартышки всё не то…

– Всё нормально, Денис. До меня было ближе. Ложись, – помогает она мне занять горизонтальное положение.

По чесноку, я просто сваливаюсь мешком на что-то мягкое и вполне удобное. Спать. Завтра я стану на день ближе к спокойствию моей девочки. Как же хочется к ней…

– Спасибо, Аль, – мычу в подушку, еле шевеля языком. – Ты настоящий друг.

Не слышу, что она отвечает, потому что буквально через секунду отрубаюсь. Сознание окончательно накрывает темнота…

Просыпаюсь от того, что в глаза шпарит солнце. Ненавижу так просыпаться, потому в моей комнате почти круглосуточно окна закрыты плотными шторами. Походу, вчера нажрался до такой степени, что сил не хватило зашторить окно. Бля, последнее, что помню, как Саня говорит что-то о ванной шампанского и лепестках роз. К чему? Ну да, Мартышке такое "понравится".

Тяжело переворачиваюсь набок и понимаю, что что-то не так. Первое – это аромат через чур гладкого белья. Слишком свежий и сладкий, что ли… И это …шёлк?! Не моя комната. И не комната Мартышки…

Блять, где я?

Разлепляю глаза и осматриваюсь. Я попал в разворот глянцевого журнала, посвящённый статье о том, как должна выглядеть спальня элегантной девицы?! Воздушно-прозрачные шторы, глянцевая поверхность современной мебели, мягкое кресло у окна, широкая кровать, опять же, с воздушным пологом и шоколадные, реально шёлковые, простыни, под которыми… Стоп. Я голый? Я, блять, голый в чьей-то спальне?

Твою мать.

Не может этого быть.

Осторожно смотрю себе за плечо и просто охериваю от самого себя. Там… Там лежит Альбина… Как так-то? Как такое могло произойти?

Шевелю шестерёнками в мозгу, силясь вспомнить, как я здесь оказался. Я же был в баре. Откуда там могла взяться Альбина? Разве, мог я сам к ней прийти? Не мог. Нет, я не мог так поступить. Я же объяснил ей, что нам не по пути. Твою мать, и сам припёрся к ней? Нет. Я никогда не был таким дебилом, даже в стельку пьяным.

Память не желает восстанавливаться. Почему я, блять, голый в постели с Альбиной? Я не мог с ней переспать! Не мог же?..

– Доброе утро, Денис, – не открывая глаз, улыбается она.

Я резко сажусь и хватаюсь за голову. Твою мать. Нет-нет-нет. Это бред.

– Мы?.. – хриплю осипшим голосом.

– Переспали? Ни один из нас не был против, так что… Ты, что, ничего не помнишь?

– А как?.. Как мы встретились?

– Ну… ты позвонил мне, позвал к вам в бар, а затем… Совсем-совсем ничего не помнишь?

– Я позвонил…

Охереть. Что, блять, двигало моими пьяными мозгами? Я пытался ею заменить Мартышку? Бред. Разве, я хоть раз пытался её кем-то заменить? Это невозможно.

– Ты расстроен?

– Я… Прости, Аль. Не могу ничего вспомнить. Как отрезало. Слушай, – разворачиваюсь я к ней с сожалением в глазах.

Она останавливает меня взмахом руки и садиться, прикрывая обнажённую грудь простынкой. Улыбается робко и понимающе:

– Всё в порядке, Денис. Я видела, что ты вчера был чем-то расстроен. Я не в обиде. Что случилось, то случилось. Я не претендую на большее. Не кори себя.

– Альбин, я сожалею, что так поступил, – беззвучно ругаюсь и быстро поправляю себя, потому что в её глазах мелькает печаль: – С тобой. После того как сказал, что не могу ответить тебе взаимностью. Я свинья, Аль. Самая настоящая беспардонная свинья. Прости.

– Не наговаривай на себя, Денис, – мягко улыбается она. – Ты хороший человек. Полагаю, вчера тебе нужна была отдушина. И я не против, что ей оказалась я. Всё, правда, в порядке.

Как же такое могло произойти? Я дебил. Какой же я дебил…

Оглядываюсь в поисках своей одежды. Сваливать, после того, что случилось, так быстро тоже свинство, но мне позарез хочется оказаться как можно дальше от этой комнаты. Мне, вдруг, становится невыносимо тошно от самого себя. От своих поступков. Как я мог? И что это означает? Что я ничуть не лучше тех мудаков, которые вечно попадаются Мартышке? Что и я её не стою?

Твою мать.

Дарин, прости меня. Я не знаю, что на меня нашло. Не знаю… Не помню. Я ни чёрта не помню. И не понимаю.

Глава 15

Дарина

Ну как бы это было неизбежно. Я и не рассчитывала, что каким-то волшебным образом мне удастся избежать допроса с пристрастиями.

– Вещи разложены, ужин съеден, ты приняла душ и готова ко сну. Всё, отмазываться больше не чем. Рассказывай. За моё не дюжее терпение отблагодаришь потом.

– Оль, – сажусь я в не знакомой, жестковатой кровати, подтягивая к себе ноги и обнимая их руками. – Всё очень сложно. Тебе точно хочется вникать в мои проблемы?

Попытка – не пытка, верно?

– Точно, – подскакивает она с со своей кровати и садится мне в ноги. – Тем более, когда с кем-то делишься наболевшим – становится легче.

Я несколько секунд молчаливо вглядываюсь в её искреннее беспокойство в голубых глазах, а затем удручённо выдыхаю:

– Я переспала с Дэном.

Лазурь вспыхивает удивлением, а челюсть ожидаемо плавно едет вниз, но она быстро спохватывается, встряхнув головой и сочувственно сводит брови:

– Не понравилось?

Настаёт моя очередь ловить падающую челюсть:

– Что? Нет. С чего ты взяла?

– Просто не вижу других проблем, если понравилось. Взрослые же.

– Денис… Он… Он начал нравится мне. По-настоящему. Как парень.

– Чернова, вот у тебя всё через жопу, – усмехается эта острячка. – Остальным парни сначала нравятся, а потом они с ними спят. А тебе пришлось переспать с Дэном, чтобы понять, что в твой жизни уже давно есть шикарный парень.

– Лучше бы не понимала, – глухо бросаю я, опуская глаза на свои колени.

– Почему? Проблема в том, что он не отвечает тебе взаимностью? Только то, что он здесь проторчал до самого вечера говорит об обратном. Он, словно боялся тебя здесь оставить из-за огромного таракана, который обязательно водится в общагах и лопает хорошеньких девчонок. Что по крайней мере, не логично – я же жива-здорова.

Я против воли усмехаюсь.

Но, да, Ольге ведь не объяснить, что Денис просто-напросто винит себя за своего брата. Этого она не знает. И не узнает.

– Проблема во всём, Оль. То, что я чувствую к нему меня пугает. Я переживаю за нашу дружбу. И он… Оль, он изменил Альбине со мной. И я сама это начала. Вчера.

– Аль… Альбине? – хмурится она.

– Мне стыдно, Оль. Очень-очень стыдно.

– Они разве?..

– Да. Я сама настаивала на том, чтобы он завёл себе девушку. Он и завёл.

– И что? Альбина промолчала об этом грандиозном событии? Не верю.

– Помнишь ту неделю? Она не показалась тебе напряжённой? Альбина, скорей всего, интуитивно понимала, что мне будет не приятна эта тема. Думаю, она почувствовала что-то ещё тогда, когда мы вместе с Денисом ездили на гонки. Она очень добра и тактична.

– Офигеть. И вы промолчали? Чернова, мы точно ещё подруги?

– Прости, Оль. Дурацкая вышла неделя. Я ведь не понимала, что со мной происходит, пока не увидела …её у нас. Опять же, вчера. И от Дэна я съехала, чтобы не подставлять его больше, да и самой разобраться в себе будет не плохо.

– То есть, Дэн и с тобой, и с ней?.. – не верит Оля.

– Знаешь, я тоже хороша, – чувствую я беспричинную злость. – Я тоже была с ним, и при этом хотела быть с его… – тут я запинаюсь, но, сделав глубокий вздох, выдыхаю: – братом.

– Ага, про этого помню, – кивает она. – И как? Не вышло?

– Он мерзавец. И это всё, что я могу тебе о нём рассказать, – отрезаю я.

– Окей, – осторожно соглашается она. – Но Дэн? Ладно, Альбина – изменять ей норма для определённого типа мужчин, если Денис к этому типу относится, конечно, но ты? С тобой он не мог так поступить, будь он последним мудаком. Вы же столько лет знаете друг друга… Стопэ! Вы хоть разговаривать на эту тему пробовали?

– Зачем? Да и О-о-оль, – тихо вою я, пряча лицо в ладонях. – Мне страшно. Ужасно.

– Я тут недавно наткнулась на интересный пост, – хмыкает она. – Как раз вас с Дэном и вспомнила. Словно чувствовала. Так вот. Самые крепкие браки у тех, кто изначально дружил между собой много лет. А? – легонько пихает она мои ноги локтем.

– Мои родители тому доказательство, – не весело соглашаюсь я. – Но из правил всегда бывают исключения.

– Глупости. Сколько вы уже ругались и мирились? Вам каждая черта характера друг друга досконально известна. Сильные и слабые стороны. Даже быт последний год разделяете. Никаких сюрпризов. Акромя интимной стороны жизни, – выразительно поводит она бровями. – Но и тут я, почему-то, за вас спокойна. Да вы идеальная парочка, раз на то пошло. И знаешь? Альбина, если там что-то на самом деле есть, подвинется – не стена. Диня твой, Дарин. Вот почему я не могла представить тебя с любым-другим парнем! Интуиция, мать её. Так что, подруга… Борись за своё счастье. А я тебя поддержу.

Господи, как страшно-то!..

Я всхлипываю и бросаюсь на шею подруги, она тихо смеётся, поглаживая мою спину ладонью в попытке утешить. Как же классно, что она у меня есть. Люблю её всем сердцем.

Завтра настанет новый день. Вот и поглядим, что он мне принесёт.

* * *

Первый экзамен я сдаю на отлично. Не зря всё воскресенье я провела за зубрёжкой предмета. И даже постоянные попытки Ольги отвлечь меня не помешали. Она настаивала на том, чтобы напрямую выяснить у Альбины об их отношениях с Денисом, я же не хотела вмешиваться. Мне казалось не справедливым отнимать у блондинки шанс тогда, когда я свой упустила. Ведь понять свои чувства я могла и раньше, а не тогда, когда Дэн начал всерьёз нравится моей новой подруге. Плюс, я теперь хорошо представляла, что она может почувствовать, если Денис предпочтёт меня.

Или я просто боялась, что не предпочтёт…

Он мне звонил. Вчера. И разговор вышел скомканным. Его голос звучал глухо, мы несколько раз надолго напряжённо замолкали, а затем говорили всякую чушь невпопад. Сложилось впечатление, что он сожалеет о чём-то. Может, его посетило запоздалое чувство раскаяния? Из-за того, что, встречаясь с одной, он переспал с другой?

Да и вообще! С чего Оля решила, что он может рассматривать меня, как свою девушку? Может, ему просто было удобно спать со мной, а затем у него появилась Альбина! Разве, если бы я ему по-настоящему нравилась, стал бы он следовать моему совету о поиске девушки?

И теперь ему стыдно. Перед ней.

Бесит! Меня всё бесит. Я уже устала мусолить все эти мысли. Не хочу.

Время всё расставит по своим местам. Да. Лишь бы не потерять Дениса насовсем. Без него моя жизнь – не моя.

Из раздумий меня вырывает звук входящего на телефон сообщения.

Диня.

Я неосознанно улыбаюсь, прочтя наш с ним позывной на случай, если один видит другого, а второй нет: "Холодно." Игра аля найди спрятанный предмет, в нашем с Дэном случае, человека.

Начинаю оглядываться по сторонам в поисках родного лица.

"Теплее." – приходит следом.

И вот, когда кучка студентов, громко обсуждающая прошедший экзамен, проходят мимо окна, открыв мне на него обзор, я его вижу. Диня улыбается, отправляя последнее сообщение. Я опускаю глаза на пиликнувший экран, зная, что там увижу: "Горячо." И тоже начинаю улыбаться.

Нет, нашу дружбу ничего не сможет разрушить. Слишком много всего нас крепко связывает.

– Привет, – выдыхаю негромко, когда подхожу ближе.

– Пятерка? – кивает он вместо приветствия.

– А как иначе? Я вообще-то умненькая, – нервно усмехаюсь я.

– Я согласен с тем, чтобы ты жила в общаге на время сессии, – переключается он на другую тему. – Я за это время найду другую квартиру. Я и сам теперь там не могу.

– Прости, – опустив глаза, лепечу я, мгновенно почувствовав вину.

Денис поднимает ко мне руки и притягивает меня в свои объятия, я напрягаюсь на секунду, но в следующий миг шлю всё куда подальше. Мне необходимо чувствовать тепло его тела, слышать стук его сердца.

– Это я должен вымаливать у тебя прощения.

– Ты ни в чём не виноват, Динь.

Теперь настала его очередь напрячься. Отстранившись, я озадачено заглядываю ему в лицо, готовая в очередной раз уверить его в том, что он не обязан нести ответственность за поступки своего брата, но теряюсь в сожалеющем о чём-то взгляде родных глаз.

– Или виноват во многом, – горько усмехается он.

Открываю рот, чтобы спросить о том, что он имеет ввиду, но меня опережает оклик подруги:

– Привет, котята! Как всё прошло?

Делаю шаг назад от Дини и оборачиваюсь к Ольге:

– У меня на отлично.

– И у меня, – широко улыбается она. – Отметим? Ты с нами? – смотрит она на Дэна.

– Обязательно, – улыбается он ей в ответ.

Но не так, как мог бы улыбаться прошлый Денис. Блин, с ним точно что-то не так. Что его беспокоит? И как мне это выяснить?

Долго этими вопросами мучиться не приходится, потому что вслед за Ольгой к нам подходит …Альбина. Она почему-то виновато улыбается, останавливаясь рядом с Денисом. А Дэн при этом едва заметно виновато морщится. А затем его лицо застывает, словно маска. Поругались? Он ей рассказал о нас?

О Боже…

– Всем привет. Надеюсь, экзамен у всех прошёл хорошо? – интересуется Альбина, но смотрит только на Дениса.

Он кивает, а мы с Ольгой просто молча за ними наблюдаем. Думаю, Оля пытается понять есть ли отношения между ними тогда, когда я в этом уверена на сто процентов. Вот теперь уверена.

А в следующее мгновение Альбина подтверждает мою уверенность и для Ольги, протягивая Дэну его же браслет. Из тоненькой полоски кожи с надписью корявыми буквами: Можно не бояться быть дураком. Кругом все свои. Тот, что я сама ему подарила на семнадцать лет. У него таких уже четыре штуки. Надписи, конечно же, разные. И Дэн никогда их не снимал… Очевидно, до некоторых пор.

– Вот, – вкладывает Альбина браслет в ладонь Дениса. – Ты забыл его вчера утром, когда уходил от меня. Мне показалось, что он должен быть тебе дорог и ты захочешь его вернуть.

Вчера. Когда уходил, …переночевав у неё? В ушах почему-то шумит. Меня мутит. Но я же не могла не понимать, что отношения у них далеко не платонические? Не могла. Тогда почему же паника вновь подступает к горлу, а глаза начинает печь, словно я хапнула едкого дыма?

Чувствую, как Оля сочувственно сжимает пальцами моё предплечье и ломаюсь.

Из груди вырывается надрывный всхлип, но я успеваю поймать его ладонью. Резко разворачиваюсь и куда-то бегу. Боже, как больно! Почему так больно?!

– Дарина! – летит мне в спину. – Нет, Оля, я сам!

Господи, быстрей. Подальше от сюда. Неважно куда. Скорее.

Это невыносимо.

Я просто не смогу вынести его объяснений.

Но меня ловят сильные руки. Слышу тяжёлое дыхание над головой. Денис крепко прижимает мою спину к своей груди, не позволяет вырваться. А я очень хочу! Я не смогу! Не хочу слышать, что он предпочёл её!

– Это ничего не значит, слышишь? Она для меня ничего не значит, Рин. Мне нужна только ты одна. Пиздец как нужна.

Глава 16

Дарина

– Ч-что… – замираю я. – Что ты имеешь ввиду?

Денис ослабляет хватку и поворачивает меня лицом к себе, касается ладонью моей щеки, болезненно жмуриться секунду, а затем говорит тихо:

– Одна ночь, Рин. Я виноват – напился, как свинья. И я не оправдываюсь, но я не хрена не помню. Альбина… Она никогда не привлекала меня в этом плане. Не знаю, что на меня нашло. Прости меня, Рин. Прости…

– Никогда… Ты с ней встречался, Денис!

– Что? Нет. Нет, Мартышка. Я… – вновь жмурится он, на этот раз виновато. – Я использовал её, чтобы заставить… заставить ревновать тебя.

– Боже…

– Знаю, я идиот. Я конченый придурок. Но, Рин, мне крышу сносит оттого, что я хочу… Хочу быть тебе не просто другом. Понимаешь? Уже несколько месяцев я схожу по тебе с ума. А ты постоянно меня отталкиваешь.

– Несколько…

Похоже, мой шок настолько сильный, что я способна лишь на то, чтобы повторять всё как тот попугай. С ума сойти… Диня… Мой Диня тоже хочет быть со мной?! Уже несколько месяцев как хочет, но… При этом проводит ночь с Альбиной, напившись до беспамятства? И вот тут мне становится по-настоящему страшно.

– Нет, – выдыхаю я, делая шаг назад. – Нет-нет-нет.

– Рин… Не отталкивай меня. Прошу…

– Ты не понимаешь… Мы всё испортим. Я… Мне было невыносимо больно. Только что. Я не хочу повторения. Нет.

– И это не поворотится, – делает он шаг ко мне, обхватывая мои плечи своими ладонями. – Я обещаю тебе. Я готов на что угодно, чтобы вымолить твоё прощение. Только не отталкивай меня снова, Рин… Дай нам шанс. У нас получится. Я верю. Поверь и ты, – шепчет он, а в глазах стоят слёзы. Боже! Что мы делаем? Что делаю я? Чего хочу? Чего больше боюсь? Собственной боли или его? – Умоляю…

– Диня… – вновь вырывается из моей груди всхлип.

– Ну же, Рин. Прыгай с обрыва. Прыгай и не бойся, ведь я с тобой. Я держу тебя за руку сколько себя помню. И никогда не отпущу, слышишь? Никогда.

– Никогда… – повторяю я шёпотом, чувствуя, как слезы катятся по щекам.

– Да, родная, – обхватывает он мои скулы, приближая своё лицо к моему, – точно не по своей воле. Веришь?

– Ну конечно, я тебе верю, Динь, – улыбаюсь я сквозь слёзы.

– Мартышка, – обжигает мою кожу его дыхание, и он прикрывает глаза, словно только что снял горы с плеч. – Моя сладкая девочка…

А затем он меня целует. Целует нежно и осторожно. Чувствую, как в груди что-то зреет. Что-то тёплое, трепетное и безумно приятное. И это что-то покалывает в подушечках пальцев, когда я зарываюсь ими в волосы на затылке Дениса.

Мой. Он весь мой. А я её его. И так было всегда.

И эта мысль рвёт последние тормоза. И похоже, Денис думает о чём-то подобном одновременно со мной. Мы прижимаемся к друг другу ещё тесней. Поцелуй становится яростней. Ненасытней. Словно мы измождённые жаждой путники, наконец, добравшиеся до желанной воды.

Ещё мгновение, и складывается ощущение, что мы не способны остановиться, но тут в наш мир врывается чей-то пошлый свист, а затем слова, разбавленные смехом:

– Снимите себе номер!

Денис разрывает наш поцелуй, но не отстраняется, прижавшись своим лбом к моему. Мы тихо смеёмся, глядя друг на друга. Как же легко… Словно и настал тот момент, когда всё встало на свои места.

– Сходишь со мной на свидание, а, Мартышка? Сегодня?

– На свидание? – спрашиваю я недоверчиво.

– Просто скажи да, Рин.

– Да…

– Вот не зря я вас котятами зову, – звучит неподалёку Олькин голос. – Вы такие милахи.

Мои щёки мгновенно опаляет жар смущения. Хочу отстраниться от Дини, но он не даёт, просто разворачивает нас на голос, обнимая меня одной рукой:

– Мило – наше второе имя, Оль, – скалится он ей.

И я его узнаю. Смотрю на его профиль зачарованно, чуть ли не лопаясь от нежности, которая наполняет воздушными шариками каждую клеточку моего тела. Мой Диня. Господи, я даже не представляла за всей этой чередой сумасшедших дней, как скучала по нему. По своему другу. По своему …будущему парню? А вот от этой мысли, почему-то хочется, глупо хихикать. К этому ещё только предстоит привыкнуть.

В то же время меня терзает стыд. Я тут за пару дней чуть с ума не сошла, считая свои чувства не нужными ему. А он? Чего стоило ему моя непроходимая тупость? Сколько всего он натерпелся? Из-за меня?.. Моё равнодушие, истерики, …интерес к другому, предложение найти девушку…

Альбина!

Осторожно осматриваюсь и не нахожу глазами блондинку. Ушла. Наверное, ей не приятно было видеть эту сцену. Боже! Сколько же глупостей мы натворили…

– Отмечать. Идём? – щурится на нас Оля.

– Да, конечно, – заторможенно улыбаюсь я.

– Без меня, – меняет своё решение Дэн, пугая меня. Он, что, решил пойти за Альбиной? Объясниться? А затем он наклоняется и целует меня в нос: – Раз у нас сегодня свидание, нужно подготовится. Ты тоже будь готова, заеду за тобой в девять. Найдёшь подходящее платье?

– Подходящее для чего, Динь? – настораживаюсь я.

– Для романтического свидания, Мартышка, – ухмыляется он, а затем коротко целует меня в губы. – До встречи.

Оле он просто машет рукой на прощание, а я так и стою, озадачено глядя ему вслед. Правда, не долго, потому что буквально в следующую секунду Олька подхватывает меня под локоть и тянет в другую сторону:

– Вот и отлично. Мне как раз есть что тебе рассказать без его милых ушек. Только узнаем, где сдаём следующий экзамен, и в кафе.

– Оль, ты не слышала? У меня свидание сегодня…

– И это мы тоже обсудим. И опережая твою следующую реплику: платье тоже найдём! Так рада за вас!

Через три часа, за которые в моём пакете оказываются новые платье и туфли, мы занимаем столик в кафе в том же торговом центре, где и были приобретены обновки.

И, блин, Дэн видел меня всякой, но я, наверное, впервые в жизни так волновалась, меряя одно за другим платья. И так же с туфлями. Хотелось выглядеть этим вечером особенно привлекательной и, чтобы ему понравилось. А с тем учётом, что я даже не представляла, какие образы девчонок ему нравятся, я чуть не свела с ума и себя, и свою лучшую подругу.

И пусть я всё равно переживаю о том, как Диня оценит мучительно выбранный наряд, я чувствую себя довольной от того, что пытки закончились.

– Рассказывай, – распоряжаюсь я, как только нам приносят наш заказ.

– Я поболтала с Альбиной, пока вы с Денисом выясняли отношения, – выразительно ведёт она бровями.

– И… как она вообще отреагировала? На наш разговор, – затаиваю я дыхание.

– Подозрительно хорошо, – хмурится подруга.

– То есть?

– То есть, я поинтересовалась специально ли она вручила Денису браслет при тебе…

– И-и-и?..

– И она ответила, что да! Конечно же, – повышает она тон, замечая, что я вновь хочу её поторопить, – я спросила нафига ей это. На что она сказала, что давно обратила внимание на то, что помимо дружбы вас двоих связывают романтические чувства, и она таким образом решила вас подтолкнуть друг к другу! И ведь сработало, – бурчит она себе под нос.

– В смысле, – не понимаю я. – Она переспала с Денисом, чтобы подтолкнуть нас к друг другу?! Ничего не путаю?

– О ночи я тоже поинтересовалась…

– И-и-и? Оль, не мучай меня. Она реально с ним спала? Потому что Денис ничего не помнит.

– Да? – задумывается Оля. – Как-то всё подозрительно…

– Оль! Что она ответила?!

– Многозначительно промолчала, – вздыхает она. – Тебя это беспокоит, Дарин? Ведь, Денис сказал, что она для него ничего не значит. Тем более, считай и не было ничего, если он не помнит.

– Это и пугает, – поджимаю я губы. – Где гарантии, что однажды он, вновь напившись, не переспит с кем-нибудь ещё? Мне было безумно больно об этом узнать тогда, когда я думала, что он встречается с другой… Что со мной будет, если я узнаю, что он изменил мне? Я хочу доверять ему, Оль. Но этот случай…

– Запрети ему пить, делов-то, – фыркает подруга.

– Может быть, его чувства ко мне не так сильны, как мне хотелось бы? Может быть, наш переход на другой уровень отношений для него что-то вроде навязчивой идеи?

– Чернова, – закатывает глаза к потолку Ольга. – Не нагнетай. Ты от него съехала, доставляя стресс, вот он и преувеличил с его снятием… Я уверена, что он не позволит такому повториться. Видно же, как сильно ты ему дорога.

– И я не позволю, – киваю я твёрдо. – Отныне никаких стрессов!

– Во-о-от! Это уже правильный настрой!

Мы смеёмся, чокаясь стаканами с молочным коктейлем. Моё настроение сегодня, в принципе, бросает из стороны в сторону. Но лёгкую эйфорию от предвкушения сегодняшнего свидания – свидания с Диней! С моим Диней! Возможность которого я не могла представить ещё пару дней назад – я чувствую острее остальных своих чувств.

Просто с ума сойти!

Глава 17

Дарина

Ровно в девять я выхожу на крыльцо общежития и вижу Диню, расслабленно опирающегося задницей о капот своей машины. На нём белоснежная рубашка, расстёгнутая на пару верхних пуговок и выгодно подчёркивающая каждый выступающий мускул плеч и рук, рукава, кстати, небрежно закатаны по локать; стильные черные джинсы и кеды в тон. С причёской он не парился в отличии от меня – на голове у него, как и всегда творческий хаос.

В сознание врывается мысль: невозможно сексуальный. Как я раньше не обращала на это внимания?!

Заметив мой выход, он медленно осматривает меня с ног до головы и, чуть удивлённо вздёрнув одну бровь, одобрительно-нагло улыбается.

Одновременно хочется от этой улыбочки и смутиться, и стукнуть ему по лбу.

Господи, да почему я так волнуюсь? Это же всего лишь Дэн! К которому я, ко всему прочему, могу подойти и поцеловать…

Но я невероятным образом стесняюсь. Толи от неуверенности достаточно ли хорошо выгляжу, толи от прямого взгляда друга, которым он абсолютно точно меня раздевает. Потому что платье не то?

– Выглядишь шикарно, Рин, – словно очухивается Денис и открывает мне пассажирскую дверцу. – Настолько, что хочется забить на свидание и затащить тебя за ближайший угол. Но я старался с ним и хочу, чтобы ты оценила мои старания.

– Нагонять интригу ты умеешь, – улыбаюсь я, занимая пассажирское кресло.

– Ты обалдеешь, Мартышка. Обещаю, – хмыкнув, закрывает он дверь и идёт занимать своё место.

Что же такого неординарного он выдумал?

В груди разгораются интерес и предвкушение. Старался. Для меня. Это ужасно радует, но и волнений добавляет не шуточную дозу.

По дороге до места мы слушаем музыку и обсуждаем прошедший день. Я, словно новыми глазами смотрю на своего старого друга. Неужели, он всегда был таким красивым? И обаятельным? И …соблазнительным? Господи, куда я вообще раньше смотрела?!

Безумно хочется, чтобы свидание прошло на отлично. Чтобы я нигде не накосячила. Не разочаровала его. Безумно хочется не испортить то, что у нас начинается!

Ладно, выдыхаем, Дариночка. Всё будет хорошо. Ты же постараешься, верно? Верно, – незаметно киваю самой себе. Главное, совсем с катушек не съехать от волнений.

В итоге, машина тормозит на парковке …зоопарка? Он был прав – я обалдела.

– Знаю, ты уже успела его посетить, – глушит двигатель Денис. – Но не после закрытия. Пойдём.

Хмыкаю себе под нос и выбираюсь из машины. Дэн берёт меня за руку, переплетая наши пальцы и, улыбаясь, аккуратно тянет за собой. Тоже начинаю улыбаться, заражаясь его энтузиазмом.

Нас встречает охранник и с таинственным молчанием пропускает внутрь. Кажется, успеваю заметить, как они кивают друг другу. Блин, да я уже счастлива! Мне подобное только в кино и приходилось видеть. Неужели, это всё реально? И ради меня?

Благодарно прижимаюсь всем телом к руке Дениса и не перестаю улыбаться, пока он куда-то меня ведёт. Интересно, куда?

Начинаю догадываться о месте, когда мы заходим в лифт, и Диня нажимает кнопку последнего этажа. Оранжерея с райскими птичками, как её зовут в народе. Круто! Кому, как не Денису знать, что я обожаю птиц? От этого осознания хочется прижаться к нему ещё тесней.

– Нет-нет, – встретившись со мной взглядом, улыбается он. – Даже не думай, что сумела разгадать мой замысел.

– То есть, мы едем не к райским птичкам? – сужаю я на него глаза.

– К ним, – наигранно серьёзно кивает он. – Но это далеко не всё.

– Спасибо, Денис, – шепчу я, пытаясь справиться с чувствами. Кажется, мне хочется плакать!

– Рин, – целует он меня в макушку и крепко обнимает. – Я же говорил, что ты достойна самых лучший свиданий.

Лифт дзинькает, и двери разъезжаются в разные стороны, перенося нас в мой личный рай. Высокий и округлый потолок из оргстекла, свозь которое видно вечернее небо, все клетки объединены тем, что создают один огромный купол, прутья которого обвитым плющом. Здесь очень много зелени. Мне вообще ни разу не доводилось бывать в подобном месте. Но самое потрясающее – это разнообразный щебет птиц, мгновенно заполнивший слух. Очень люблю птиц. Абсолютно разных.

И тут я, наконец, вижу… Зал огромный, но в нём, ровно посередине, стоит накрытый на двоих стол с белоснежной до самого пола скатертью. Я и правда попала в кино, потому что при приближении я вижу на столе несколько блюд, накрытых серебристыми крышками, бутылки вина и воды, два красивых бокала, тарелки и приборы в самых лучших традициях ресторанов и самое потрясающее – резной подсвечник на три, пока не горящие, свечи.

Перевожу восторженный взгляд на Дениса и замечаю, как он затаил дыхание в ожидании моей реакции. Улыбаюсь ему и выдыхаю со всей искренностью:

– Это волшебно, Динь!

– Правда? Тебе нравится?

Да я не одна волновалась, как сумасшедшая, оказывается!

– Очень-очень нравится! – делаю я шаг к нему и висну на его шее.

Денис теснее прижимает меня к себе и зарывается носом в мои тщательно отглаженные утюжком волосы, согревая мою кожу шеи горячим дыханием:

– Я пиздец как этому рад, Рин.

– А официант, – веселясь, отстраняюсь я, – у нас будет?

– Не наглей, Мартышка, – легонько щелкает он меня пальцем по носу и отодвигает стул, который я тут же с удовольствием занимаю.

– Благодарю, – воркую я, когда он отходит, чтобы присесть на свой стул, сбоку от меня.

Он таинственно улыбается, протягивая обе руки к серебристым крышкам. Снимает одну, вторую, третью… А там… Всё моё любимое! Жаренный ролл с креветками, Филадельфия, запечённый с беконом и пицца с грибами и ветчиной с моим горячо-любимым сметанным соусом.

Обалдеть! Я в любимом месте, на столе любимая еда, а рядом… Рядом любимый человек. Который сотворил для меня чудо. Кажется, я вновь готова расплакаться!

– Поешь сначала, к благодарностям перейдём чуть позже, – пошло подмигнув, ухмыляется Денис и легко подхватывает рукой бутылку вина.

Пока он наливает прозрачный напиток в мой бокал, а в свой – воду, я вновь начинаю нервничать. Потому что его шутка-намёк не двусмысленно говорит о продолжении вечера. К которому я, кажется, ещё не готова. И закрадывается предательская мысль: он это все организовал ради секса?

Тут же встряхиваю головой. Не время сейчас для таких мыслей. Диня сказал, что я достойна такого свидания, и я буду ему верить.

Кладу себе на тарелку всего по не многу, а затем обхватываю пальцами протянутый мне Денисом бокал. Пальцы, кстати, зачем-то дрожат, меня, в принципе, всю потряхивает от дурацких расшалившихся нервов. Поднимаю глаза на лицо друга и вижу его тёплый лучистый взгляд. Меня слегка отпускает, но явно не до конца…

– Что там делают на первых свиданиях, а, Мартышка? – лукаво улыбается Денис.

– Я там никогда не была, – выдыхаю я смешок. – Но в кино они обычно узнают друг друга получше.

– Вот и я не был, – сокрушённо кивает он. – И тебя знаю с детства. Как и ты меня.

– Задачка…

Меня, вдруг, прошибает следующая неприятная мысль: зачем всё это? Мы ведь реально знаем друг друга сто лет. Зачем эти заморочки со свиданиями? Кого мы пытаемся обмануть?

Вновь приходится встряхнуть головой. Я обещала себе постараться ничего не испортить. И я выполню это обещание:

– Но вот, например, я не знала, что у тебя не было ни разу свиданий.

– Не было, – улыбается Денис. – Как и мыслей о них. Всё ждал, когда ты обратишь на меня внимание, чтобы ка-а-ак окунуться в этот водоворот!

– Динь, мне так жаль, – вновь чувствую я вину за своё равнодушие. – Что вела себя так… отвратительно.

– Рин, – накрывает он ладонью мою кисть и подаётся чуть ближе ко мне, – Давай оставим прошлое в прошлом. Я и сам далеко не всегда был на высоте по части твоего завоевания. А сейчас перед нами чистый лист, ладно?

– Ладно, – против воли улыбаюсь я. Какой же он классный. – Но скажи, ты тоже несмотря на то, что знаешь меня миллион лет, сейчас нервничаешь?

– Я-то? – фыркает он. – Никаких нервов, у меня всё под контролем! Но я знаю способ, как избавить тебя от нервозности. Показать?

– Покажи, – лукаво щурюсь я, догадываясь о том, что он сделает.

Денис чуть привстаёт со своего места и склоняется ко мне. Я замираю. И, когда уже жду, что он меня поцелует, его губы неожиданно оказываются у моего уха:

– Пей вино залпом, Мартышка.

И как ни в чём не было садиться обратно, выразительно поглядывая на мой бокал.

– А ты, что подумала я сделаю? – строит он удивлённые глазки, а затем назидательно качает головой: – Ты ж моя развратница…

Мы смеёмся, а затем чокаемся бокалами. И снова смеёмся.

В конце концов, нервозность уходит полностью.

Это самое лучшее свидание в мире!

Глава 18

Денис

Твою мать, какая же она офигенная. Глаза блестят, щеки порозовели и улыбка просто сногсшибательная. Реально хотелось затащить её за угол, когда она только вышла ко мне. Но сильнее оказалось желание сделать ей приятно другим способом. И я видел, как она волновалась. Да и сам я переживал нехило, хоть и старался не подавать вида. Впрочем, хотеть её и в данный момент мне ничего не мешает.

И сейчас все складывается самым лучшим образом: почти всё съедено, вино или старое доброе общение расслабили мою девочку основательно, в её чертовски красивых глазах неприкрытая радость, и улыбка не сходит с губ. Блять, она шикарная! И моя. Самое главное, она теперь это ясно осознаёт.

– Как проходят поиски квартиры? – закусив нижнюю губу, интересуется Дарина.

– Есть пара вариантов, – втягиваю я в себя воздух в попытке сдержать порыв завладеть её сладкими губами. – Даже вчера побывал в одной…

О, ей должна понравится эта квартира, а то, что в ней всего одна спальня, я сообщу как-нибудь потом…

– Расскажи, – просит она.

– В ней есть личный выход на крышу, – выразительно играю я бровями.

– Серьёзно? – округляются её глазки. – У нас будет ещё одно место на крыше? Совсем, как дома?

– Если хочешь, – улыбаюсь я. – Вид с неё классный. Там рядом парк, так что каждый вечер можно любоваться золотом солнца в зелёном море высоких деревьев. Тебе точно понравится.

– Уже нравится, – выдыхает она.

Грудь распирает теплом удовольствия. А пальцы так и зудят желанием коснуться её кожи, ощутить тот жар, что окрашивает щеки. Потрясающая.

– Кстати, о доме, – пытаюсь я отвлечься. – Предлагаю, поехать сразу, как только устроимся на новом месте. Что думаешь?

– Эм… – смущается она. – Папа сам хочет меня забрать. Приедет в эту субботу. Мы уже договорились. Но ты можешь поехать с нами! – вновь загораются её глаза.

– Не страшно, Рин. Доберусь сам, вслед за вами. Без своей машины, как без рук.

– Но ты не должен заниматься переездом один. Я хочу помочь. И в квартире побывать до отъезда, – вновь закусывает она губу.

– Завтра, – глухо произношу я и прокашливаюсь: – Могу устроить, если хочешь.

Мартышка задумывается, блуждает в своих мыслях, словно сомневается, что это хорошая идея. Неужели, ещё не отошла от моего брата-урода? Пусть. Я не буду её торопить, не буду напирать. Ни за что не испорчу то, что у нас начинается.

– Надо бы готовиться к экзамену, – в итоге, медленно произносит она. – Но пару часов можно и отдохнуть от подготовки, верно?

– Верно, – тихо смеюсь я, купаясь в свете её озорных глаз, а затем предлагаю: – Ещё вина?

– Думаю, не стоит, – спохватывается она, заглядывая в телефон. – Времени уже много… Пора возвращаться в общежитие.

– Общежитие. Да.

– Нам, наверное, нужно за собой убрать?.. – поднимается она в нерешительности.

Встаю следом и не выдерживаю. Притягиваю её к себе за поясницу. Обхватываю пальцами одной руки скулу и чуть склоняюсь к её лицу:

– Не нужно.

– Денис… – выдыхает она. – Это действительно происходит? Ты и я?

– Действительно.

– А тебе… тебе не страшно?

– Нет, – отвечаю честно.

Она вновь закусывает губу, и я еле сдерживаю рвущийся из самой груди рык, а заодно и себя.

– Но это не будет просто, верно?

– Мы справимся. Это же мы. Ты и я.

– Ты и я, – завороженно повторяет она.

Вот сейчас поцелуй будет в самый раз. И я её целую. Осторожно, чтобы не спугнуть. И она отвечает… Приоткрывает доверчиво губы. Блять, это рвёт тормоза, но я сдерживаю себя изо всех сил. Нельзя терять контроль. Не сейчас, когда всё так хрупко. Придётся ещё какое-то время успокаивать себя фантазиями о будущем. Когда всё устаканится. Когда ни она, ни я не будем сомневаться в том, что наше "мы" окончательно и бесповоротно.

Дарина робко улыбается, когда я заставляю себя оторваться от её губ, а затем её глаза вспыхивают неведомой мне идеей:

– Я хочу это сделать!

То самое?.. Здесь и сейчас?

Она вновь тянется к моим губам, но лишь едва их касается, затем склоняясь над столом. Смотрит на меня лукаво и складывает губы в трубочку, чтобы в следующее мгновение задуть огонь свечи. А затем, нарочно медленно, дует и на вторую, и на третью.

– А ты, что подумал я сделаю? – широко улыбается она после.

Моя заразка, – улыбаюсь я самому себе и ей. Такая классная, что хочется схватить её и сжимать в объятьях, пока не захрустят косточки, или пока она не окажется под кожей…

– Пошли, моя проказница, – протягиваю ей руку. – А то тебе придётся ночевать на лавке у общаги.

Её смех для меня, как эликсир от тяжёлых дум. Когда она смеётся, я по-настоящему счастлив. И так было всегда. И будет.

По дороге обратно мы слушаем музыку. И пританцовываем. А как иначе? Это же мы.

Мы.

Пиздец как кайфово от этой мысли.

Я самый везучий сукин сын на свете. И кого мне за это благодарить? Альбину? Не сунь она мне браслет при Мартышке, рассказал бы я последней о своих чувствах? Не увидь я боль на её лице, которая ощутимо ударила по мне самому отражением, решился бы я на откровения? На которые, чёрт возьми, решиться надо было уже давно.

Но поступок Альбины… Зачем ей это нужно было? Чего она хотела этим добиться? Или просто не понимала, что делает? Не знала о том, что между нами с Дариной?

Впрочем, плевать. Сейчас мне плевать на всё и всех, кроме моей Мартышки.

Глушу двигатель недалеко от крыльца общаги и поворачиваю голову к Дарине:

– И сдалась тебе эта общага…

– О, ты просто не представляешь, как это круто: общий душ и туалеты! А как волнительно, когда в тишине ночи что-то скребётся за стеной… О! Или слушать скрипы кровати, что своей, что чужой на каждый разворот на другой бок! М-м-м… Романтика…

– То есть, настаиваешь, чтобы я снял квартиру как можно скорей? – усмехаюсь я.

– Да! Я люблю Олю, не подумай, но спать хочется в нормальной кровати.

– И в нормальном обществе, да? – веду я бровью.

– Всё, я ухожу, – показывает она мне язык, а следом выходит из машины.

Я тоже выбираюсь в лёгкую прохладу ночи и вижу, что Мартышка в ожидании стоит у машины.

– Забыла оставить мне свой сладкий поцелуй на прощание, моя принцесса?

– Заткнись, Динь, – улыбается она, но не долго. Берет меня за руки своими, когда я подхожу ближе и робко заглядывает в глаза: – Я… Не могу подобрать слов… Но этот вечер, он был шикарный. Спасибо тебе большое за него. Я правда очень-очень благодарна. Ты сотворил для меня настоящее чудо…

– Эй, ты сопли решила развесить, красотка?

– Дэн, блин! – прилетает мне по плечу кулаком.

– Ладно-ладно, – смеясь, сдаюсь я и крепко обнимаю её, вдыхая аромат волос. – Все чудеса света должны принадлежать тебе одной, Мартышка. Ты и сама одно из них.

– Ты посещал уроки пикапа? – фыркает она мне в плечо.

– Вот и как с тобой общаться? – усмехнувшись, заглядываю ей в лицо.

– Ничего не меняй, – выдыхает она.

– Договорились, – шепчу я уже у её губ, а затем целую.

На этот раз я крепко прижимаю её к своей груди, сжимаю пальцы на её пояснице, проникаю языком в упоительную теплоту её рта. Целую жадно, но всё же контроль теряю не полностью. Ещё не время. Но оно настанет. Обязательно.

Мы оба тяжело дышим, когда я вновь проявляю не дюжую выдержку, прекращая поцелуй:

– А теперь беги, Мартышка, если всё ещё не хочешь ночевать на лавке.

Разжимаю объятия, так и не открыв глаз. Рина со смешком целует меня в щеку и тихо выдыхает на прощание:

– До завтра, Денис.

И реально убегает, оставляя мне лишь звонкий перестук каблучков по асфальту.

Блять, теперь дожить бы до завтра.

Глава 19

Денис

Все вопросы по квартире я решаю в первой половине дня, и в обед заезжаю за Мартышкой. Сегодня на ней сарафан из лёгкой ткани, широкая улыбка и блестящие предвкушением глаза. Шикарный наряд, на мой вкус.

Она запрыгивает в машину, только-только открывает рот, чтобы поздороваться, но я пиздец как скучал, потому предпочитаю приветствовать мою девочку более тесным способом, с жадностью впиваясь в её приоткрытые губы.

Да, теперь мне гораздо лучше.

– И тебе привет, Мартышка, – выдыхаю я у её губ, улыбаясь.

– Привет, – тихо произносит она, не открывая глаз и облизнув губы.

Сладкая моя. Отстранившись, завожу мотор и сообщаю весело:

– Всё, я её снял. Можем в ближайшие пару дней переезжать.

– Круто, – кивает Мартышка. – Не терпится там побывать.

Через пол часа мы заходим в лифт, который отвезёт нас на последний седьмой этаж, Ринка всю дорогу восторженно озирается и кусает губы, и сейчас, когда она поднимает на меня лучистую зелень своих глаз, я срываюсь. Прижимаю её спину к металлической стенке и целую, глубоко и жадно. Рина отвечает не задумываясь, словно за эту ночь она полностью осознала новую действительность. Я это чувствую в её частом дыхании, в её расслабленном теле, в пальцах, что ногтями скребут мой затылок.

Я ей нужен. Как и она мне. Я же знал, что мои чувства взаимны, но ощущать это в тысячу раз офигенней, чем просто знать.

Моя хорошая девочка.

В сознание нас приводит механический голос, сообщающий о прибытии на нужный этаж. Мы смеёмся, вываливаясь на площадку, и я за руку веду Мартышку к нужной двери. Румянец на её щеках для меня, как приятный бонус за моё проявленное на протяжении нескольких месяцев терпение. Открываю дверь нараспашку и подхватываю Ринку на руки, чтобы перенести через порог. Хрен знает почему мне пришла в голову эта мысль, но её взвизг от неожиданности и последующий смех возле моего уха, когда она всем телом прижимается ко мне, наполняют весельем и удовольствием мою собственную грудь.

– Вот теперь можешь оглядеть новые владения, – целую её в висок и опускаю на ноги.

Квартира в виде современной студии, где кухня и зал – это одно огромное помещение. Здесь есть всё для удобства: мебель, техника, которые очень лаконично вписываются в один дизайн. Тем не менее, за те деньги, что я отдал и буду отдавать ежемесячно, можно было снять и трёшку. Настолько дорогой эту квартиру делает личный выход на крышу, который находится на лоджии. Но мне плевать на деньги, потому что у нас появится новое своё место на крыше. Как дома.

– Тут очень мило, – заключат Мартышка, улыбнувшись. – Мне нравится! А как выйти на крышу?

– А остальные комнаты посмотреть не хочешь?

Под остальными комнатами я подразумеваю туалет, ванную и единственную спальню. Воспримет ли? Или повозмущается немного ради приличий?

– Ну уж нет, – смеётся она и при этом краснеет. – Я не дам тебе затащить меня в спальню, пока не увижу крышу!

– Значит, ты не против, что она одна? – ухмыляюсь я, медленно на неё надвигаясь.

– За всё приходится платить, верно? – игриво щурится она, пятясь от меня. – И, если вид с крыши такой, как ты рассказывал, я готова терпеть твой храп.

– Скорее я буду терпеть твой! – делаю я последний рывок, и опрокидываю нас на диван.

– Денис! – хохочет она от моих щекоток. – Покажи крышу! Пожай-луста!

– Ладно, – замираю я, любуясь раскрасневшимся лицом. Безумно красивая. – Ладно, – повторяю глухо и коротко целую её в губы, следом поднимая нас на ноги. – Пошли.

Квартира угловая, потому каждой такой с четырёх углов дома принадлежит кусок площади, свободный от помещения чердака. Соответственно нас встречают две угловые серого цвета стены и не высокий бетонный бортик с металлической окантовкой поверх. А ещё здесь есть плетённые стол и два стула и лежак из пластика с мягкой настилкой из непромокаемого материала.

– Вау! – выдыхает Рина, оглядывая обстановку, а следом восторгается громче, когда видит раскинувшийся внизу парк: – ВАУ!

– Теперь мой несуществующий храп вообще не проблема, да? – усмехаюсь я, занимая лежак.

– Конечно! – разворачивается она от бортика. Её волосы треплет лёгкий ветерок, и я в очередной раз думаю о том, что она нереально красивая. – Если что, буду спать тут!

– Зимой, – смеясь, киваю я. – За плохое поведение.

– Это мы ещё посмотрим, – весело обещает она.

– Иди ко мне? – протягиваю я к ней руку, освобождая место рядом с собой.

Твою мать, она вновь забавно румянится, принимая моё приглашение и следом осторожно укладываясь в мои объятья.

– Рад, что тебе здесь нравится, – шепчу я ей в волосы, обнимая чуть крепче.

– Шутишь? Здесь даже круче, чем у нас на крыше. Потому что здесь, – запинается она и, сглотнув, выдыхает: – только мы…

– Только мы, – пальцем поднимаю её подбородок и целую.

Рина сладко выдыхает стон, который я проглатываю, словно живительную воду. А в следующее мгновение я понимаю, что не смогу остановиться. Не смогу себя контролировать, когда она так доверчива, когда не осознанно льнёт ко мне всем телом, когда безрассудно отвечает на мою страсть. И не хочу.

Углубляю поцелуй, нависая сверху и пальцами сжимаю кожу на её бедре. Скольжу выше, задирая подол платья, пока не добираюсь до цели – до кружева на упругой ягодице. Забираюсь под него и сминаю мягкость, ловя ртом глухие стоны. Нравится. А если так? Перемещаю руку на низ её живота, чуть давлю, чтобы она легла ровней и тут же проскальзываю под кружево, пальцами касаясь горячей влажности. Да, блять. Так быстро возбуждается, что крышу несёт окончательно. Моя отзывчивая девочка.

Скольжу двумя пальцами между теплоты складок и средним врываюсь в обжигающую глубину. Рина охает, но я не позволяю ей отстраниться. Терзаю её губы, целую глубоко, словно вторю движениям пальца в ней. Какая она горячая. Страстная. Цепляется пальцами в мои плечи, слегка кусает мои губы, дышит тяжело и часто, извивается в моих руках.

Потрясающая.

Нахожу пальцами самую чувствительную точку и начинаю кружить. Уже через полминуты Рина ощутимо дрожит, готовая взорваться. Да, моя девочка. Давай. Отрываюсь от губ, целую шею, скулы, втягиваю в рот мочку уха, а затем и выдыхаю у него:

– Кончай.

Её буквально подкидывает на месте.

Сквозь туман собственного желания, я наблюдаю за её лицом, на котором трепетно играет наслаждение. Безумно красивая в своей искренней неискушённости. В своей порочной невинности.

Твою мать, как же сильно я её хочу! Всю! Без остатка!

Не сдерживаю рык, когда врезаюсь в её губы своими. Но чувствую почти мгновенное сопротивление, её голос дрожит, когда она выдыхает слова в мой рот:

– Спальня… срочно… покажи…

– Боюсь, сейчас это нереально, – хриплю я в ответ, стягивая с неё бельё. – Просто доверься мне, Мартышка.

– Всегда… доверяла.

Откидываюсь на спину и приспускаю джинсы вместе с боксерами, перехватываю Дарину за бёдра и вынуждаю себя оседлать. Она охает, когда моя плоть упирается ей между ног. Я и сам глухо выдыхаю, ощущая её жар.

– Но до спальни мы сегодня ещё доберёмся, – обещаю я, любуюсь её румянцем, а в следующий миг приподнимаю её бёдра и резко опускаю, врываясь в узкую теплоту.

Рина со стоном запрокидывает голову, в то время как меня нехило ведёт от наслаждения. Каждый нерв сосредотачивается на её влажной тугости. Удовольствие бьёт в позвоночник. В мозг. И руки сами продолжают движения. Её пальцы на моей груди сжимаются и разжимаются на каждый подъём и спуск. Она не в силах сдерживать глухие стоны, которые воспламеняют моё нутро ещё сильней. Огонь моего безумия рвёт лёгкие, рычит в груди, сносит крышу с корнями. Блять. Невозможно круто.

А затем Мартышка кончает… Сжимает меня там, вибрирует, вызывая и у меня желание отправиться следом за ней. И когда она обессилено падает мне на грудь, я стискиваю её в своих руках и вбиваюсь в неё на запредельной скорости в безумной жажде собственного освобождения.

Мгновение, и меня рвёт на части. Уносит за пределы этого мира. По телу растекается острое пламя, выжигая меня дотла. Охрененно.

– Мы сошли с ума, – доносится до меня шелест дыхания Рины.

– И знаешь, я не против сойти с него ещё несколько раз.

Глава 20

Дарина

В сонное сознание назойливо врывается мелодия входящего звонка. Хочется сунуть голову под подушку и не слышать. Спать. А затем, словно гром среди ясного неба взрывается мысль: суббота! Сегодня приезжает папа, чтобы отвести меня домой!

Подрываюсь к телефону и, прежде чем поднести его к уху, с ужасом понимаю, что уже первый час дня. Мы проспали!!!

– Алло? – хриплю я в трубку.

– Спите, значит? – усмехается папа. – Мы с кнопкой уже целую вечность стоим у домофона.

– Уже… Пап, прости! Я… Кажется, проспала будильник. Бегу открывать.

– Звоню, – тихо смеется он.

Сбрасываю вызов и трясу Дэна за плечо, который дрыхнет, как ни в чём не бывало (такой милый во сне):

– Динь! Динь, просыпайся!

Слышу звонок домофона и мчусь к нему. Открываю дверь, ещё раз извинившись, и вновь спешу в спальню. Единственную! Боже, мы не успели подготовится!!! После первого дня в этой квартире в общежитие я так и не вернулась. Лишь за вещами. И делить спальню с Дэном оказалось делом занимательным, мягко выражаясь, но отцу знать об этом совершенно не обязательно! Потому:

– Динь, папа здесь! Уже поднимается! Хватай подушку и простынь и дуй в зал. Делай вид, что только что проснулся, собираешь вещи. И оденься! Динь! Чего ты лыбишься? Вставай сейчас же!

Хватаю подушку и кидаю ему в лицо:

– Быстрей!

А этот негодяй откидывает в сторону мой снаряд и ловит меня за руку, опрокидывая на кровать и нависая сверху:

– А пожелать мне доброго утра? – усмехается он, следом щекоча губами кожу моей шеи.

– Уже день! Динь, не издевайся! Мы всё проспали! – пытаюсь я вырваться из его захвата.

– Значит, доброго дня, – бурчит он уже в районе моей груди.

– Пожалуйста! – молю я, чувствуя желание то ли рассмеяться, то ли захныкать. – Они скоро поднимутся, Денис!

– Ладно, – наигранно тяжело вздыхает он и коротко целует меня в губы. – Паникёрша моя.

Пока Дэн, не спеша, покидает спальню, я на огромной скорости заправляю кровать. Буду верить, что папа поскромничает сюда заглянуть, но на всякий пожарный убираю все вещи Дениса в шкаф – ничего не должно говорить о том, что сплю я тут не одна.

Господи, это ж надо было так оплошать! Почему я не помню, как звонил будильник?!

Как только я натягиваю на себя домашние штаны, раздаётся звонок от входной двери. Бегу в зал, по дороге прошипев Денису:

– Футболку!

Он ржёт – вот всё ему лишь бы смеяться! – но тянется за одеждой.

Капец как я волнуюсь, открывая дверь, но волнение тут же смывает волной радости, когда тонкие ручки моей младшей сестрёнки тянуться ко мне.

– Даря-я-а-а! – верещит она мне на ухо, крепко обнимая за шею.

– Привет, моя кнопочка! – смеюсь я в ответ, прижимая её к груди. – Как же я скучала по тебе!

– И я! Мы все скучали! Даже Никитка!

– Пусть он в этом и не признается, – усмехается папа, тоже раскрывая для меня объятия, в которые я мигом кидаюсь. – Здравствуй, птичка.

– Здравствуй, пап, – дышу я запахом родного дома, уткнувшись носом ему в грудь. – Прости ещё раз.

– Всё нормально, родная. Рад тебя видеть.

– И я тебя.

– Ди-и-иня! – верещит за моей спиной Лиза, наверняка, планируя и ему кинуться на шею, а меня вновь охватывает волнение. Словно, эти двое возьмут и догадаются без причины, что наши с Дэном отношения немного изменились…

– Проходи, – предлагаю папе, выбираясь из его рук и закрывая дверь. – Мы торопимся? Или я успею принять душ, пока вы выпьете чаю или кофе?

– Не торопимся, – улыбается он.

Иду в кухонную зону, краем глаза наблюдая, как папа пожимает руку Денису, бросив, кажется, одобрительный взгляд на подушку и сложенную поверх неё простынь в углу дивана. Фух, значит, мы всё сделали правильно.

Лиза тут же бойко начинает вещать, как они рано встали, чтобы отправиться за мной, какие красивые места проезжали по дороге, как она совсем не устала и не хочет спать. Затем наступает пора рассказов о впечатлениях прошедшего первого учебного года. О новых школьных друзьях. Об уроках и самой классной учительнице в мире.

Мне уже довелось обо всем этом узнать по телефону, потому сейчас в главной роли слушателя выступает Денис, который играет её с неподдельным вниманием, к слову. Он всегда хорошо ладил с моей семьёй. И любит их не меньше, чем люблю их я.

В общем, вскоре я совсем успокаиваюсь и, выпив со всеми кофе, иду в душ. Хорошо, что нужные вещи я собрала ещё вчера. Перед небольшой вечеринкой в честь окончания экзаменов, на которой настояла Ольга. Её я и виню в том, что проспала. Потому что легли мы очень поздно и под значительным хмельком.

Меня бросает в приятную дрожь, при воспоминании о том, что случилось, когда Саша и Оля уехали домой. Я была ужасно смелой. Решилась на такие интимные вольности, что теперь даже немного стыдно. Особенно, думать об этом, когда в зале сидят мой отец и младшая сестра!

Закрываю воду и решаю подумать об этом потом, когда останусь одна. В своей комнате. Дома. До сих пор не решила стоит ли рассказывать маме о нас с Денисом… Чувствую, что хочется. Я ведь всегда и обо всем ей рассказывала. Но как она отреагирует? Как вообще нас воспримут дома? Что скажут его родные? Что скажет мой отец?!

Чёрт, почему мы с Дэном не обсудили это?

Пытаюсь успокоить себя и не нагнетать, пока сушу волосы. Затем быстро одеваюсь.

Вот я в принципе и готова, – смотрю на своё отражение в огромном зеркале шкафа в спальне. Божечки, чего оно только не поведало за все эти дни… Буду надеяться, что лёгкий румянец на щеках папа спишет на радость от возвращения домой.

Мы ещё немного сидим в зале, обсуждая окончание учебного года, а затем отправляемся к машине, чтобы успеть вернуться домой за темно. Денис идёт нас провожать. Он собирается выезжать чуть позже, уладив некоторые дела с квартирой.

Лиза снова его обнимает и берёт с него обещание зайти завтра в гости. Папа подтверждает её приглашение, крепко пожимая ему руку. Они садятся в машину, а Денис стискивает меня в охапку:

– В полночь на нашем месте? – горячо шепчет он мне на ухо.

– Хорошо, – соглашаюсь я, чувствуя неловкость.

Он улыбается, отстраняясь и склоняется к моему лицу, чтобы поцеловать. Но я увиливаю от его губ, открывая пассажирскую дверцу:

– До встречи, Денис.

– Хорошей дороги, Мартышка, – осуждающе сужает он на меня глаза, и мне становится немного стыдно.

Я не планировала его расстраивать, но и целоваться при папе казалось неправильным. Взглядом прощу прощения, когда машина трогается с места. Он должен меня понять, верно? Это же не то же самое, что целоваться при Оле или даже при всём институте!

– Даря, а ты рада, что едешь домой? – возвращает меня в реальность Лиза.

– Очень, – оборачиваюсь я к ней, улыбаясь.

– Давайте играть? Мы с папой всю дорогу играли в "угадай, что я вижу"!

– Начинай, кнопка, – одобряю я, а папа кивает с энтузиазмом, смотря на неё в зеркало заднего вида. Как же всё-таки классно быть с ними здесь и сейчас, но жаль, что Денис поехал не с нами…

Мы часа два весело играем, а затем кнопка буквально за минуту, в которую мы с папой молча раздумываем над тем, что же она загадала, сладко засыпает.

– Уснула, – констатирую я, когда, не дождавшись от неё ответа на свой наводящий на разгадку вопрос, оборачиваюсь к ней.

– Села-таки батарейка, – улыбается папа, а затем бросает на меня короткий и лукавый взгляд: – Поговорим о тебе? Ты выглядишь как-то по-новому. В твоей жизни произошло что-то, о чём мы с твоей мамой не знаем?

Сердце ощутимо ударяется о грудную клетку, а на щеках проступает жар смущения. Хорошо, что он в этот момент смотрит на дорогу. И надо же быть таким внимательным! Неужели, у меня на самом деле всё на лице написано?

– По-новому? – спрашиваю я глупо и пытаюсь весело рассмеяться: – Ты просто давно меня не видел.

– Может быть, – хмыкает он, словно говоря: попытка меня обмануть не удалась. – Расскажешь, когда будешь готова. Я не настаиваю. Но знай, что я не против. Знал, что однажды так и будет. Вы оказались гораздо сообразительнее нас с мамой.

Он вновь смотрит на меня и выразительно подмигивает. А я начинаю улыбаться, а затем и вовсе смеюсь вместе с ним.

Как же я всё-таки его люблю!

Глава 21

Дарина

– Мама обещала приготовить на ужин всё твоё любимое, представляешь? – щебечет Лиза, когда мы заходим в подъезд.

– Здорово, – улыбаюсь я и тут открывается дверь в квартиру Дениса.

Мы как раз останавливаемся у лифта. Его мама, Галина Петровна, статная женщина пятидесяти шести лет, которая всегда выглядела моложе своего настоящего возраста, замечает меня, и её лицо озаряет добрая улыбка:

– Дарина, солнышко наше! – укладывая ручку сумки на изгиб локтя, тенет она ко мне руки, цокая при этом каблуками по бетонной плите. – Как я рада тебя видеть! – обе мои щёки невесомо опаляют её губы, а затем она смотрит за мою спину: – Здравствуй, Дима. Лизонька. А Денис? Он разве не с вами должен был приехать?

– Ему пришлось задержаться, – от чего-то смущаюсь я. – Думаю, через пару часов можно ждать и его.

– Хорошо. Позвоню ему, – вновь улыбается она мне. – Как экзамены? Хорошо? Замечательно. Я немного спешу, поэтому буду ждать тебя к нам в гости в любое время, ладно?

– Обязательно, – не совсем уверенно киваю я.

– Передавай от меня привет своей маме, – прощается она, начиная спускаться вниз.

– Хорошо.

Не то, чтобы они крепко дружили между собой, но общаются тепло. Думаю, из-за нас с Денисом. А так, моя семья и его, словно из разных миров. Видимо, потому что мои родители выходцы из Детского дома. Впрочем, мы с Денисом никогда не заморачивались из-за их общения, нам нашего хватало.

Но вот что будет теперь, когда дружба переросла во что-то большее?

Воро-о-ос. Который нужно обязательно обсудить с Денисом.

Двери лифта разъезжаются, и я вижу маму с широкой улыбкой на лице, она подносит к губам праздничную дудку, и у Лизы с папой неведомым образом в руках появляются такие же. Мой слух заполняет визжащая мелодия, а следом они хором кричат:

– С возвращением!!!

Лиза заливается звонким смехом, родители улыбаются, я тоже смеюсь:

– Ого, я, словно с Севера вернулась, где пробыла не меньше пары лет!

– Есть такое ощущение, – тянется ко мне мама, и я крепко её обнимаю, чувствуя себя самой счастливой. – О, как же я скучала, моя милая!

– Я больше! – греюсь я в тепле её рук, словно мне десять, и я вернулась с дачи Дэна.

Только сейчас осознаю, как мне не хватало её тепла последние пару недель. И почему-то хочется и плакать, и смеяться.

Мы всей своей гурьбой заходим в квартиру, я перехватываю у папы сумку и иду в свою комнату, на пороге которой меня встречает Никита. Стоит, опираясь плечом на стену рядом, с кривой ухмылкой на губах, отросшая чёлка падает на лоб:

– Привет, сестра.

– Привет, брат, – осторожно отвечаю я. – Обниматься будем?

– А Дэн? Он с вами приехал?

– Предпочтёшь его мне? – улыбаюсь я.

– Ну, если ты так хочешь, – закатывает он глаза и делает шаг навстречу, я, бросив сумку на пол, крепко прижимаю его к себе и целую в макушку, на что он возмущается: – Э-э, давай без слюней!

– Балбесина моя, – журю я его, подхватывая сумку и делая шаг к комнате.

– Только тебе не сюда, – перегораживает он мне путь и большим пальцем указывает себе за спину, на дверь их с кнопкой комнаты. – Чуть подальше.

– В смысле? – начинаю я подозревать неладное и, разворачиваясь обратно, ору во весь голос: – Мам, пап? Вы отдали мою комнату Никите?!

Родители выразительно переглядываются между собой, явно сдерживая улыбки, а на моей руке виснет кнопка, заглядывая мне в глаза радостным блеском своих:

– Сюрприз! Мы теперь будем жить вместе! Ты же рада, Дарь? Рада?

Господи, ну как я могу быть не рада, когда так счастлива она?

Присаживаюсь на корточки рядом и выдыхаю:

– Отличный сюрприз, кнопка. – А затем я поворачиваю голову к родителям, угрожающе сужая глаза: – За который я потом обязательно отблагодарю некоторых.

* * *

Без пяти двенадцать я выскальзываю из квартиры и захожу в лифт, чтобы уехать на последний этаж. Блин, сколько раз мы с Дэном проворачивали этот номер, чтобы болтать до рассвета, любуясь звёздами, а после наблюдать за поднимающимся из-за других домов солнцем. А сейчас мы встретимся там совсем с другим контекстом. Чудеса. Как иногда нас удивляет жизнь. Ведь, буквально год назад, когда мне приходилось считать звёзды одной, я скучала по Денису и не подозревала, что в следующий раз вернусь на крышу будучи его девушкой.

Он всегда приходил раньше меня, вот и сейчас стоит у бетонного бортика спиной ко входу. Руки в карманах свободных шорт, белая футболка, как световое пятно на чёрном фоне. Интересно, почему он всегда приходит раньше, во сколько бы не договаривались встретиться?

Почему-то чувствую острое желание узнать причину тогда, когда раньше я даже не задумывалась об этом.

– А вот и я, – обнимаю его со спины и касаюсь губами тёплой кожи на шее.

– Наверное, жутко соскучилась? – усмехнувшись, притягивает он мою руку к своим губам и целует запястье.

– Не сильнее, чем ты соскучился по мне, – тоже усмехаюсь я и встаю спиной к бортику, облокачиваясь на него. – Скажи, почему ты всегда приходишь сюда раньше меня?

– Всегда? – слегка хмурится он, на что я киваю. – Не задумывался. Наверное, не терпелось тебя увидеть или хотелось немного времени побыть тут без тебя, – нагло улыбается он в конце.

– Ха-ха, – бросаю я на него саркастичный взгляд. – Как добрался?

– Нормально, – пожимает он плечами.

– Видела твою маму. Ты… сказал родителям, что мы…

– Что мы, что? Дружим с детства?

– Денис!

– Мама знает. Сообщил неделю назад по телефону. Отец, наверное, тоже в курсе.

– Мои сами догадались. Папа так вообще сказал, что знал, что так и будет.

– Он у тебя крутой, – улыбается Диня. – Года три назад на твоём дне рождения рассказал историю, как сам спас маленькую девочку от забияк, а спустя годы она стала его женой.

– Серьёзно? – удивляюсь я, ведь эта история рассказывается только членам семьи. – Он уже три года как считает тебя в доску своим! Как интересно.

– Тут только до тебя долго доходит, – подмигивает он и, лукаво улыбаясь, встаёт передо мной, следом опираясь ладонями на бортик, так что его лицо теперь совсем близко.

Желание стукнуть его по лбу сметает другим – поцеловать. Обхватываю его шею руками и тянусь к губам. Денис быстро перехватывает инициативу и уже сам меня целует. Жадно, глубоко, словно и правда успел соскучится за несколько часов. По телу катится знакомая и приятная волна дрожи. Мгновенно хочется стать ещё ближе, прижаться к его груди ещё тесней и, возможно, запрыгнуть на него с ногами.

Потрясающие ощущения, которые я хочу смаковать вечность, не меньше.

И ведь счастье всегда – всегда! – находилось так близко. Ладно уж, после драки, как говорится…

Денис первый разрывает наш поцелуй и, тяжело дыша, смотрит на меня:

– Хочу обсудить с тобой пару предложений.

– Дерзай, – улыбаюсь я.

– Как ты, наверняка, знаешь у меня тут примерно недели через три юбилей намечается…

– Шутишь? – округляю я глаза, сдерживая смех. – И сколько тебе стукнет? Полтинник?

– Не в этом году, юмористка, – щелкает он меня по носу указательным пальцем. – Так вот. Мама планирует организовать целый приём. Для самых близких, разумеется. На нашей даче…

– Все родственники, – чувствую я, как холодеют руки, при воспоминании об одном конкретном представителе семьи Дениса.

– Не все, – твёрдо произносит Дэн. – Мой юбилей, мои условия. По крайней мере, те, что касаются моего ублюдка-брата. Его не будет, обещаю.

– Из-за меня…

– Из-за него самого. В общем, на целую неделю "до" мы можем оккупировать дом в своё личное распоряжение, если ты захочешь. Хочешь?

– Только ты и я? У озера? Одни в целом доме?

– Я знал, что тебе понравится, – ухмыляется он.

– Ещё бы! Козырять лодкой, на которой ты меня будешь катать сам, а не твой отец!

– Я буду катать? – смеётся Денис. – Ладно, – кивает следом, а затем смотрит серьёзно: – Второе. Хочу, чтобы между нами больше не осталось секретов и тайн. До сих пор, не понимаю зачем вообще скрывал, но… Короче, моя жизнь – твоя, и ты должна кое-что о ней узнать. Кое-то важное.

– Эй, ты меня пугаешь…

– Ничего криминального, – улыбается он. – Какие у тебя планы на завтра? Знаю, ты соскучилась по семье, но может сможешь выделить пару часов?

– Ты меня та-а-ак заинтриговал, что я их обязательно выделю! Но почему завтра, а не сейчас?

– Так нужно, Рин, – прижимается он своим лбом к моему, улыбаясь. – Все вопросы решены, чем теперь займёмся?

То есть, он даже примерно не обрисует, какую такую тайну я должна завтра узнать?

Глава 22

Дарина

Как бы я вчера не пытала Дениса, он мне так и не признался. И даже не намекнул. Потому я еле дожила до его звонка с просьбой спускаться, и теперь выбегаю из подъезда, словно опаздываю на экзамен. Волнуюсь, кстати, так же. Даже представить не могу, что он от меня скрывал…

Запрыгиваю в его машину и выдыхаю:

– И куда мы поедем?

– Терпение, – смеётся этот паразит и проворачивает ключ зажигания.

Если он весел, то тайна не может же оказаться страшной?

Всю дорогу мы играем в игру под тип "холодно, горячо", где я выдаю одно за другим предположения, которые пришли ко мне за бессонную ночь, а Диня, отшучиваясь, отметает их. Но, когда он останавливает машину на обочине, недалеко от городского парка, его шутливое настроение меняется на волнение.

Он, конечно, старается не показывать мне этого, но я замечаю, и сама начинаю волноваться ещё больше.

Денис берёт меня за руку и ведёт в парк. Мы оба молчим, вышагивая по алее с цветами и зеленью, пока с одной из лавок нам навстречу не поднимается девушка, начиная катить впереди себя детский велик в виде крокодила с длинной ручкой сзади. И на нём, хлопая по разноцветным кнопкам маленькими ладошками, восседает маленький мальчишка. Незнакомка, кстати, смотрит на Дэна и радостно ему улыбается.

Боже…

Мои конечности холодеют, а по спине катиться капля холодного пота.

– Привет, Денис, – звонко раздаётся из её рта.

– Привет, – нервно улыбается он ей в ответ и смотрит на меня: – Рин, это Юля, а этого карапуза зовут Тимур и он мой…

Только не сын, только не сын… Я даже в страшном кошмаре такого бы представить не смогла!

– Племянник.

– Оу, – только и выдыхаю я, чувствуя, как отлегает от сердца. Напугал ужасно. А затем я потихоньку начинаю соображать: – Юля… Ребёнок…

– Да, Тимур сын Марата. Дед на нервах не сообразил, что на её сроке уже было поздно делать аборт.

Денис, усмехнувшись, наклоняется к малышу и подхватывает его на руки:

– Ну как ты, разбойник?

Тот ему что-то лопочет в ответ и улыбается, а Юля встаёт с боку от меня и начинает идти дальше, я соображаю, что тоже нужно вспомнить, как ходить.

– Я тогда была растеряна и напугана, – тихо улыбается она мне. – Родители не обрадовались беременности и выгнали меня на улицу. Я не придумала ничего лучше того, чтобы обратиться за помощью к отцу ребёнка. Я не знала, что будет вся семья, случайно застала праздник. Марат всё отрицал. Конечно же, ему верили больше, чем какой-то оборванке, явившийся на их порог. Мне предложили денег, чтобы я не поднимала ненужный шум, и я их взяла. Они мне были необходимы, чтобы как-то продержаться первое время и придумать, как жить дальше. А затем меня нашёл Денис. Сказал, что верит мне. Дал обещание помогать. И сдерживает его до сих пор. Не знаю, как бы я справилась без него, даже думать об этом боюсь. Но сейчас всё хорошо. Тимура я люблю всем сердцем и уже не представляю жизни без него. Работаю. Собираюсь в этом году поступать на заочное обучение. Да и родители постепенно оттаивают. А совсем недавно я встретила мужчину. Он хороший, кажется. Конечно, мне теперь сложно безоговорочно доверять кому-либо, но я учусь.

– Ты очень храбрая и сильная, Юль, – выдыхаю я, искренне так считая.

Просто с ума сойти.

– Я пытался говорить о Тимуре с матерью, – сообщает Денис. – Но она сомневается. Не хочет верить, что её сын подонок. А тут достаточно посмотреть на его детские фото, чтобы понять, что это точно её внук.

– Да, Тимур пошёл не в меня, – печально улыбается Юля.

И Денис справлялся с этим сам? Не хотел, чтобы я стала плохо думать о его семье?

Мы ещё некоторое время гуляем по алее, пока не набредаем на детскую площадку. Юля играет с сыном, а мы с Диней занимаем лавку, охраняя велосипед.

– Что думаешь? – осторожно интересуется Денис.

– Марат поступает глупо, не признавая сына. Но хорошо, что у Тимура есть ты, – улыбаюсь я.

– Я боялся, что знакомство навеет на тебя плохие воспоминания, – обняв одной рукой мои плечи, прижимает он меня к своему боку и целует в висок.

– Я в полном порядке. А вот ты невероятный.

– Я не мог по-другому. Не правильно, когда отец бросает своего ребёнка. Так не должен поступать ни один уважающий себя мужчина.

– Согласна. А теперь признавайся. Где? Где ты прячешь нимб и крылья?

Денис смеётся и обнимает меня крепче:

– Я буду им помогать столько, сколько потребуется. Ты же не против?

– Я с тобой. Всегда.

* * *

– Может, поднимешься к нам? – спрашиваю я, когда мы направляемся к нашему подъезду. Не хочу расставаться, да и Никита будет ему очень рад. Как и Лиза. И мама. В общем, ему будет рад каждый член моей семьи.

– Можно, – кивает Дэн. – Только заглянем ко мне на пять минут, а то мама звонила, спрашивала, когда я буду. Выясню, что она хочет и пойдём к тебе.

– Что, кстати, она думает о том, что мы… – осторожно интересуюсь я, когда мы заходим в подъезд.

– Что мы, что? Дружим с детства? – ржёт он.

Я легонько бью его ладошкой по плечу:

– Я серьёзно!

Денис, вдруг, резко оборачивается, хватает меня руками, и в следующее мгновения я прижата к прохладной стене. Последнее, что вижу, перед тем как закрыть глаза, задыхаясь от его поцелуя – его наглую улыбку. Блин, у меня аж ноги подкашиваются от его жадности. Безумно приятно.

– Она удивилась, – улыбается Денис, всё ещё держа меня в объятиях.

– Сильно?

– Удивилась тому, что встречаться мы начали недавно, когда она думала, что мы, цитирую: романтично дружим лет с тринадцати, как только начали себя осознавать противоположным полом.

– Ого…

– Но ты же понимаешь, что вообще плевать на то, кто и что думает о нас, да? Главное, что думаем мы сами. А нас всё устраивает.

– Устраивает, – довольной кошкой киваю я.

– Хорошая девочка, – улыбнувшись, хвалит меня Денис и берёт за руку. – Пойдём.

Мы заходим в его квартиру и Диня кричит прямо с порога:

– Мам?

– Мы в гостиной, дорогой.

Идём на голос и, когда останавливаемся в проходе, навстречу к Денису резкой походкой идёт его дедушка. Он всегда немного резковат. В движениях. В характере. А я в свою очередь, всегда относилась к нему с опаской. Было в нём что-то, что меня отталкивало. А сейчас добавилось ещё и знание, что он отказывается признавать собственного правнука.

– Здравствуй, внук! – обхватывает он пальцами плечи Дэна. – Вот, решил навестить тебя, после долгой разлуки. Как жизнь?

– Отлично, – хмуро бросает Денис, и я только сейчас обращаю внимание на то, как изменилось его настроение не в лучшую сторону. – Только что навещали твоего правнука. У него всё хорошо, растёт, если кому-то интересно.

– Денис! – восклицает его мама, бросив быстрый взгляд на меня. – Пожалуйста, оставь эту тему.

– Почему? – поднимает он брови. – Потому что она вам не удобна?

– Не кипятись, сынок, – пытается успокоить его дед, похлопывая ладонью по плечу, но Дэн её резко скидывает и, кажется, начинает "кипятиться" ещё сильней.

– Дарина всё знает, она видела Тимура! И она верит, в отличии от вас.

– В бредни сумасшедшей девчонки?! – вдруг, взрывается дед, и я ловлю на себе его неприязненный взгляд. Но он ускользает так быстро, что я начинаю думать, что мне показалось. – Нагуляла от кого-то, а ты хочешь, чтобы мы признали своим чужого ребёнка?

– Да он как две капли воды похож на Марата! А вы даже увидеть его не хотите!

– То есть, ты и в остальную её ложь веришь? В то, что твой брат – твой родной брат! – мог…

– Мог! – кричит Денис, пугая меня. – Этот ублюдок чуть не сделал тоже самое с Дариной! Какие вам ещё нужны доказательства?!

Повисает густая, не приятная тишина, а две пары глаз впиваются в меня. Галина Петровна смотрит со смесью ужаса, жалости и неверия, Михаил Иванович – холодно и как-то пренебрежительно, словно я досадливая неприятность.

Но это не главное. Больше всего меня шокирует то, что Денис об этом рассказал! Он не должен был. Это моё, личное. Он не имел права.

И через мгновение до него это доходит. Он с сожалением смотрит на меня и тянет руку:

– Рин, прости… Прости, пожалуйста… Я не имел права…

– Всё нормально, – глухо выдыхаю я, чувствуя, как щиплет глаза. – Но мне лучше уйти…

– Рин! – летит мне в спину, а следом я слышу резкий голос его дедушки:

– Оставь её! Мы не договорили!

– Идите вы куда подальше!

Он нагоняет меня в подъезде и сразу же заключает в объятия:

– Я идиот, Рин. Психанул, сорвался. Прости меня, пожалуйста. Я виноват, я пиздец как виноват…

– Ты не должен был… – уткнувшись в его плечо, тихо плачу я. – Это личное…

– Знаю, девочка моя. Знаю. Я ужасный кретин.

– Не делай так больше. Никогда.

– Нет-нет, моя хорошая. Обещаю.

И я ему верю. Всегда верила.

Глава 23

Дарина

Проведённая наедине с Денисом неделя была великолепной. Дача действительно принадлежала нам одним. Ну как дача… Это мы с моим парнем так её называли, а по факту – это загородный огромный дом со своим собственным небольшим причалом у озера. И бассейн тут тоже есть.

А сегодня последние вечер и ночь, когда мы будем одни. И мне как будто-то бы мало того времени, что прошло. Наверное, нужно было выезжать сюда за две, а то и за три, недели до дня рождения Дениса. Впрочем, и этого времени могло оказаться недостаточно. Просто мне кайфово быть только с ним, словно он заменяет собой весь остальной мир и людей в нём. Даже и не вспомню то время, когда мы были просто друзьями…

– О чём задумалась, Мартышка?

Денис отвлекается от наполнения фужеров вином и смотрит на меня. Мы начали уже второю бутылку, и в моей крови гуляет адреналин, делая мысли лёгкими и смелыми.

Я как раз на днях кое-что прочла…

– О самом важном, – встаю я с барного стула и неспешано направляюсь к нему. – О том, что завтра родится самый шикарный парень на свете…

– Хорошее вино, – выразительно кивает Дэн, разглядывая этикетку на бутылке в руке. – Приводит к правильным умозаключениям…

– Так вот, – вынуждаю я его поставить бутылку на столешницу и ныряю ладошками под его футболку, наслаждаясь теплом и упругостью кожи. – Скорее всего завтра тебя завалят подарками, мой тоже томится в ожидании, но сейчас… – тяну я за края футболки, заставляя Дениса поднять руки.

– Мне нравится ход твоих мыслей, – глухо шутит он из-под материи на лице.

– Сейчас… – отбросив вещицу на пол, целую я его ключицу. – Я хочу… сделать тебе… что-то вроде… предподарка…

Мои губы спускаются всё ниже по его груди, животу… Я и сама начинаю заводиться от своих действий и предвкушения. От будущей реакции Дениса на то, что я задумала…

– Подозреваю, что я совсем не против такого предподарка, – шумно выдыхает Денис, когда я губами добираюсь до разики его домашних штанов.

Осторожно ныряю под неё пальцами и тяну штаны вниз, наблюдая как костяшки пальцев Дини, сжимающие края столешницы, белеют от напряжения.

Мне нравится его реакция… Особенно то, что он уже возбуждён.

Опускаюсь коленями на твёрдый пол и обхватываю пальцами горячий член, подняв глаза на лицо Дениса. Из-под полуприкрытых век и дрожащих ресниц в мои глаза впиваются две тёмные бездны. И губы слегка приоткрыты, словно ожидая от меня того же…

Мой первый минет. Для него. Чем не отличный подарок?

Облизываю губы, слыша над головой глухой выдох и приближаю лицо к твёрдой плоти. Как же мне давно хотелось попробовать нежную кожу на вкус… Высовываю язык и касаюсь его кончиком основания, чтобы в следующую секунду медленно провести им по стволу к головке, вершина которой имеет солоноватый привкус. Не даю себе времени на раздумья и анализирование собственных ощущений и обхватываю член губами, медленно всё глубже погружая его в свой рот.

– Твою мать. Рина… – выдыхает Дэн.

И я чувствую, как у меня самой что-то перекручивается внизу живота.

Скольжу обратно, прижимая язык к стволу и у головки открываю рот пошире, чтобы обвести её по кругу языком. Мне так нравится слушать тяжёлое дыхание Дениса, его сдавленные выдохи. И потому я повторяю свои движения снова и снова.

– Давай, Рин, – в какой-то момент раздаётся хрипло, а бёрда Дениса слегка дергаются навстречу к моему рту. – Довольно игр…

Как скажите, господин именинник…

Вновь обхватываю его губами, и Денис кладёт одну руку мне на голову, аккуратно подталкивает, задавая необходимый для него ритм. И я благодарна ему. Всё же теория отличается от практики, и мне немного боязно сделать что-то не так. В то же время, от быстрых скользящих движений моих губ по влажной от собственной слюны коже, я сама возбуждаюсь всё больше. Низ живота скручивает тягучая сладкая боль, и это очень кайфово, знать, что подобный вид секса приносит удовольствие нам обоим.

Вскоре, на моей голове находятся обе ладони Дениса, он уже сам толкается в меня, а я стараюсь не отставать, дышу через нос и схожу с ума от этой скорости, от звуков, от порочности происходящего. От всего и сразу…

Ужасно заводит осознание, что ему нравится то, что я делаю.

– Блять, – хрипит Денис, и я чувствую, как член в моём рту увеличивается, а через секунду мне в горло бьёт тёплая струя.

Его бёдра дрожат, а я немного торопею, не зная, как быть дальше. Сплюнуть его сперму в раковину?

Член выскальзывает изо рта, и на подбородок ложится тёплая ладонь Дениса:

– Глотай, моя девочка. Не бойся.

И я глотаю. Потому что рядом с ним мне ничего не страшно. Пусть и вкус у спермы специфический…

Денис легко поднимает меня на ноги и впивается в мои губы жадным поцелуем. Меня буквально сметает новая волна возбуждения, и я прижимаюсь к Дине сильней, выдыхаю стоны нетерпения ему в рот, извиваюсь в его руках.

И тут он отрывается от моих губ и прислушивается:

– Дождь. Слышишь?

Выражение на его лице говорит о важности погоды за окном, и я начинаю прислушиваться сквозь шум собственной крови в ушах. По пластиковому окну недалеко, действительно, барабанили капли мелкого дождика.

– Д-да, – отвечаю с запинкой.

Диня, широко улыбнувшись, выпускает меня из рук и быстро натягивает штаны, затем переплетая наши пальцы:

– Я ждал. Пошли.

– Куда? – смеюсь я. – Чего ты ждал? Диня?..

Мы быстро преодолеваем кухню, холл и выходим под моросящий дождь, Диня не перестаёт загадочно улыбаться, направляя меня в сторону причала. Останавливается он только у кромки воды.

– Раздевайся, – подмигивает он, снимая с себя штаны.

– Нас кто-нибудь увидит! – начинаю я понимать его планы.

– Кто? – усмехается он и делает шаг ко мне, тут же задирая моё домашнее платье, чтобы через секунду бросить его рядом со своими штанами. – Тут на несколько километров ни души.

Я улыбаюсь и нижнее бельё снимаю сама. Может, это вино, может, ещё не остывшее возбуждение, но я чувствую, как по телу прокатываются разряды предвкушения. И азарт. С Денисом я всё время пробую что-то новое. И это так круто.

Как только я распрямляюсь, Денис подхватывает меня под ягодицы, вынуждая обнять ногами его бёдра и впивается в мои губы своими. Меня вновь омывает возбуждение, горячим потоком ударяя вниз живота. Господи, как же я его хочу!

Целоваться под дождём тоже оказывается делом занимательным. Капельки ласковые, стекают по лицу, по коже тела, попадают в рот. Мы глотаем дождь, как и дыхание друг друга.

Наш внутренний пожар не остужает даже чуть прохладная, успевшая остыть от жаркого дня вода озера. Дэн окунает нас в неё, окончательно соединяя наши тела с природой. А следом и между собой.

Я задыхаюсь от долгожданной наполненности, выдыхая стон наслаждения прямо в небо. Ловлю губами капли дождя, воздух, щурюсь, но всё же жадно всматриваюсь в далёкие и яркие звёзды.

Потрясающе!

Мне очень-очень круто!

Денис начинает двигаться во мне. Жадно, резко. Каждым толчком подбрасывая меня к звёздному небу все ближе. Каждый раз задевая во мне ту самую точку, прикосновение к которой взрывает эти самые звёзды в моём сознании.

Боже, это просто нереально…

– Рин, посмотри… на меня…

Опускаю голову и тону во взгляде чёрных глаз. В них нежность, страсть, спокойствие и огонь. Совершенно невероятный коктейль безумия. Нашего безумия. Одного на двоих.

Впиваюсь в его губы, кусаю их… Ещё немного, и я свихнусь окончательно. Кажется, меня разорвёт на куски от переполняющих нутро чувств. Это невозможно. Нереально ощущать это всё и сразу. Когда вроде бы эмоции заполняют каждую клеточку тела, но тебе кажется, что этого мало… И хочется ещё больше, ещё насыщенней, ещё ближе.

До вершины, до неба, до звёзд…

Острое в своём неистовстве освобождение накрывает меня совсем неожиданно. Я впиваюсь зубами в плечо Дини, стискивая пальцами его кожу шеи, пока меня буквально рвёт на части. Кричу. Нет, скорее хриплю. Так, что горло начинает саднить.

Потрясающее блаженство, выворачивающие наизнанку саму душу.

Лишь некоторое время спустя, я понимаю, что Денис тихо смеётся возле моего уха.

– Что смешного? – отстраняюсь я, подозрительно заглядывая в его глаза.

– Ты… Рин, ты невероятная, – выдыхает он, глядя на меня с бесконечной нежностью, а затем касается пальцами моей щеки и гладит: – Я… я люблю тебя, Мартышка. Пиздец как люблю.

Моё сердце ухает вниз. Вот что я ощущала. Вот какой нужен выход переполняющим меня чувствам. Сказать вслух. Ему.

– И я тебя люблю, – шепчу я, а тихие слезы на моих щеках смешиваются с каплями дождя. – Пиздец как.

Глава 24

Денис

Просыпаюсь я от того, что матрас подо мной пружинит, и в так его покачиваниям звенит радостный голос Мартышки:

– С Днём Рож-день-я! С Днём Рож-день-я! С Днём Рож-день-я!

Улыбаюсь, не открывая глаз, хочу поймать её руку, чтобы притянуть её к себе, но она изворачивается, возмущаясь:

– Просыпайся, Динь! Хочу первой подарить тебе подарок.

Открываю глаза, беру в фокус зрения её радостное лицо и ловлю себя на мысли о том, что я чертовски везучий сукин сын. Рина тут же это подтверждает, склоняясь ко мне и коротко целуя в губы.

– С Днём Рождения, Денис, – смущается она и протягивает мне плоский прямоугольник, размером формата А3 в праздничной упаковке с мишками и чёрным бантом поверх неё.

– Оригинально, – усмехаюсь я, занимая положение поудобней и приступаю к распаковыванию подарка. Жутко интересно, что там. – Спасибо, Рин.

Она, кстати, укладывается рядом, прижимаясь к моему плечу и, кажется, закусывает ноготь большого пальца в ожидании моей реакции.

Под упаковкой обнаруживается чёрно-белая фотография в стильной чёрной раме. Моя фотография. Крупный план, где я за рулём девятки, взгляд мимо камеры, на губах наглая улыбка будущего победителя.

– Сделала её в тот день на телефон, – шепчет Рина. – Боялась, качество подведёт, но всё обошлось. Ты здесь очень красивый и …сексуальный.

– Я всегда сексуальный, – повернувшись к ней, улыбаюсь я нагло.

– Ну да, – пожимает она плечами наиграно равнодушно. – Но здесь особенно.

Откладываю рамку на тумбу и касаюсь ладонью румяной щеки Мартышки:

– Люблю тебя, Рин.

– И я тебя, – шепчет она в ответ. – Очень-очень.

– И это для меня самый лучший подарок, – дергаю её за ногу вниз и нависаю сверху.

– Вполне заслуженный, – смеётся она.

Склоняюсь поцеловать её, но тут от двери доносит деликатный стук. Мама. Уже приехала.

– Дорогой, вы уже встали? – звучит её приглушенный дверью голос. – Хочу поздравить своего сына до того, как всё закрутится. Спускайтесь на завтрак, я буду вас ждать.

Мартышка заметно напрягается и смотрит на меня испуганными глазами.

– Эй, это всего лишь моя мама, а не маньяк из "Пятницы тринадцатое", – улыбаюсь я ей.

– Динь… А они… Твоя мама и дедушка… Не станут у меня выспрашивать о том… о том, что сделал твой брат?

– Нет, – отвечаю я твёрдо, со злостью понимая, что призрак этого ублюдка всегда будет висеть в воздухе наших с Риной отношений. – Я предупредил каждого, что не потерплю этого.

– Господи, вы теперь ругаетесь из-за меня, да?

– Глупости. Нас просто хлебом не корми, дай поругаться. Такая вот у меня семья.

Мартышка робко улыбается и целует меня в нос:

– Иди в душ, и будем спускаться.

– Сегодня я именинник, а значит, всё должно быть так, как хочу я, – выразительно поднимаю я брови.

– А как ты хочешь? Чтобы твоя мама, не дождавшись, зашла в комнату и застала нас за интересным занятием?!

– Она себе этого не позволит, – подмигиваю я.

– Пусть! Но и заставлять её долго ждать – не красиво!

– Подлиза, – закатываю я глаза и припадаю губами к её открывшемуся в возмущении рту.

Сладкая моя девочка.

Рина замирает на секунду, а затем выдыхает с глухим стоном. Блять, всегда такая отзывчивая, трепетная. А вчера… Твою мать, стояк мгновенно становится каменным, стоит только на мгновение воскресить в памяти, как она опускается на колени рядом со мной. Мне буквально чуть крышу не снесло. И всё, потому что я её люблю. Пиздец как.

Забираюсь ладонью под подол домашнего платья, нахожу кружево белья и тяну его вниз. Хочу её. До скрипа зубов хочу.

– Денис, блин! – пытается она возмущаться.

– Мы быстро, родная. Тебе понравится.

Припадаю губами к её шее, сжимаю ладонью грудь сквозь ткань, а затем резко разворачиваю её набок, прижимая спину к своей груди и проникаю пальцами между её ног. Да, девочка моя. Ты тоже хочешь меня.

Дарина тяжело дышит, жмётся ко мне попкой, и у меня уже всё трещит по швам.

Вхожу в неё резко. Замираю и осторожно тяну её за волосы, чтобы впиться в сладкие губы, а другой рукой ныряю под платье и нахожу нежную грудь. Блять, я только от этого уже готов кончить. Стискиваю её в своих объятиях и начинаю бешено в неё вбиваться.

Да, твою мать, как же охрененно…

Лучший день рождения в жизни, блять.

* * *

Несмотря на моё обещание, что к Мартышке никто не полезет с расспросами, она всё равно вела себя настороженно. Мама, конечно, ничего не замечала, но я-то знаю очень хорошо свою девочку и потому видел, как она каждый раз напрягалась, когда первая к ней обращалась.

Оставалось надеяться, что к вечеру Ринка расслабится. Не хотелось бы, чтобы она весь день нервничала.

По дому во всю орудовала клининговая компания, а в обед прикатили организаторы праздника и повара. Мероприятие обещало быть грандиозным – за завтраком выяснилось, что мы не просто отмечаем моё день рождение в кругу близких родственников, но и ожидаем важных для дедушкиного бизнеса людей.

Я сразу понял, что таким образом дед ставит меня на место, хочет показать, что живём мы, не зная нужды, лишь благодаря его делу. Мне, в принципе, было плевать – пусть доказывает, что хочет и как хочет. Для меня важно, чтобы Мартышка была рядом.

Мы, кстати, с ней отлично проводили время, прячась в комнате. Смотрели кино, ели попкорн, запивая его газировкой. Я чувствовал себя счастливым, словно уже обрёл всё, что когда-либо хотел.

Она мой мир.

Часов в пять вечера наше уединение деликатно прервала мама. Вошла в комнату с двумя чехлами для одежды и один из них аккуратно уложила на кровать:

– Твой костюм, дорогой.

– Спасибо, – кивнул я, поймав взволнованный взгляд Рины. – Ты же говорила, что взяла с собой платье?

– Д-да. Взяла, но боюсь, оно не настолько шикарное… – тихо ответила она.

– Даже не переживай об этом, – улыбнувшись, коснулся я губами её виска.

– Твой наряд тоже привезли, солнышко, – заметила мама и чуть расстегнула чехол в руках, в котором находилось что-то блестящее.

Мартышка от удивления приоткрыла рот, а я усмехнулся:

– Мам, ты же понимаешь, что не все мои друзья будут в смокингах? Максимум, погладят для себя рубашки.

– Твои друзья – это одно. А твоя девушка – это твоё лицо. Поэтому я вынуждена вас разлучить – нас с Дариной уже ожидает визажист. Пойдём, солнышко, – протягивает она руку к Мартышке, и когда та в некотором замешательстве берёт её за руку, мама добавляет, обращаясь ко мне: – На твоём месте я бы тоже начинала собираться.

– Мам, а… отец? Он ещё не приехал? – успеваю я спросить прежде, чем они выходят за дверь.

– Дорогой, ты же знаешь, что у него работа. Но я уверена, что он управится с ней к началу праздника.

– Угу.

Чёртов трудоголик. Всё пытается доказать деду, что достоин быть его сыном, достоин перенять его дело, когда придёт время. Он единственный, кто мне почти поверил про Марата, но предпочёл трусливо промолчать, не желая идти наперекор своему твердолобому отцу.

Впрочем, мне давно стоило привыкнуть к тому, что отец у меня есть лишь номинально. Даже не представляю почему я до сих пор жду его поддержки и участия в своей жизни. И без него отлично справляюсь. В некотором роде, дружба с Мартышкой заменила мне почти всех моих родных.

Её семья и отношения внутри неё – вот он эталон настоящей ячейки общества.

И у меня самого будет именно такая семья.

Из раздумий меня вырывает телефонный звонок. Звонит Саня.

– Да?

– С Днём Рождения, друг! – орёт он в трубку, затем продолжает уже спокойней: – Я всё же смогу приехать на твою тусу. Уже еду. И не один.

– И с кем? – настораживаюсь я.

– Со своей девушкой, конечно! Ты подал мне отличный пример – давно пора остепениться. Ну или хотя бы попробовать. Ай! – взвизгивает он и говорит мимо трубки: – Вот чего ты щиплешься? Я же за рулём!

Слышу глухой смех, но не узнаю его обладательницу.

– Кто там с тобой, Сань?

– Не скажу. Хочу сделать сюрприз, а то я без подарка же.

– Лады, – смеюсь я и прощаюсь: – Жду.

И кто ж повёлся на этого придурка? Какая сумасшедшая?

Примерно через час ко мне в комнату заходит дед. Костюм на нём сидит, как влитой. У меня, в принципе, всегда было ощущение, что он и родился в костюме. В редких случаях удавалось его увидеть в другой одежде.

– Твоя мать уже начала встречать гостей тогда, когда это должен делать ты. А ты даже одеться не удосужился.

– Дело пяти минут.

– Так приступай. Хочу успеть показать тебе твой подарок.

– Для этого обязательно необходимо быть в костюме? – усмехаюсь я.

– Давай сегодня обойдёмся без споров, внук. Не хочу портить тебе праздник.

– Ты хотел сказать: себе?

– Одевайся. Жду тебя через пять минут в холле.

Он уходит, а я смотрю на время и соглашаюсь с тем, что пора выходить. Интересно, Ринка ещё не готова или мать заставляет её таскаться с собой?

В холле я застаю маму и деда, Мартышки поблизости нет.

– О, дорогой! – обхватывает меня за плечи мама. – Какой же ты у нас красавец!

– Спасибо, а где Рина, мам? – кручу я головой.

– Скоро будет готова, не переживай.

– Пошли выйдем, – кивает на дверь дед, и выходит за порог, не дожидаясь меня. Привык к тому, что его слово закон.

– Иди, дорогой. Он хочет подарить тебе подарок, – умоляюще смотрит на меня мама.

Мысленно закатываю глаза и иду на улицу. Пусть мне плевать на деда и его подарки, маму напротив расстраивать не хочется. Всё же ей приходится играть по чужим правилам, а это не всегда легко.

Стоит мне выйти за порог, как дед кидает мне ключ, и я вижу на подъезде серебристый спорткар новейшей модели. У меня против воли, вырывается восторженный выдох. Я всегда восхищался такими машинами.

– Ты же о такой мечтал последние пару лет? – улыбается дед.

– Я уважаю спорткары, но себе такую никогда не хотел, – и это чистая правда.

– Что ж. Теперь она у тебя есть. – Дед подходит ко мне и хлопает ладонью по плечу: – С Днём Рождения, пацан!

– Спасибо, но я не могу принять такой подарок, – вручаю я ключ обратно в его руки. – Лучше верни её в магазин, пока не поздно. И на будущее: хорошее отношение не всегда можно купить.

Я возвращаюсь в дом и тут вижу её… Наверху лестницы. Чёрное блестящее платье в пол делает из неё хрупкую статуэтку, красиво завитые блестящие локоны волос – невозможно нежной. На лице волнение и нерешительность. Безумно красивая в своём проявлении чувств. Всегда.

Мгновенно всё и все, кроме неё, отходят на второй план. Она, её любовь – это всё, что мне необходимо на сегодняшний день. На всю жизнь.

Меня, вдруг, словно озаряет! И в то же время, мысль такая простая и очевидная.

Я должен на ней жениться.

Это осознание разливается теплом в груди, успокаивает нервы, голову. Провести с ней-одной всю оставшуюся жизнь, как проводил её до этого момента. Именно к этому всё шло, идёт сейчас. Наше с ней "мы" обретёт законные основания. Каждый будет знать, что мы принадлежим друг другу.

Её глаза встречаются с моими. Лицо освещает нежная и в то же время робкая улыбка. Моя девочка. Мой самый важный в жизни человек.

Не отвожу от неё глаз, пока она спускается по лестнице. И улыбаюсь ей, когда беру в ладони её прохладные пальцы:

– Шикарно выглядишь, Мартышка.

– Блещу, как ёлочная игрушка, да? – смущается она.

– Моя ёлочная игрушка в моём новом году. Идеально, – шепчу я у её виска и касаюсь его губами.

Глава 25

Дарина

Ужасно много людей… По большей части незнакомых. Их оценивавшие взгляды волнуют, заставляют думать, что я выгляжу как-то не так. Особенно женские. Особенно, когда они переходят ко мне, после того как ощупывают с головы до ног Дениса. Моего, на секундочку, парня!

Бесят.

Конечно, меня согревает мысль, что Дэн вообще, кроме меня ни ка кого внимание не обращает, но эти благородные девицы меня всё равно бесят.

А ещё они мне напоминают Альбину. Я так и не поняла для себя, что ей двигало в ту ночь, когда она переспала с Денисом. Вариант, что она таким образом хотела помочь – до смешного абсурден.

– Может, хочешь потанцевать? – выводит меня из раздумий горячий шёпот Дениса у виска.

– На меня, итак, все пялятся. Пожалей, – улыбаюсь я.

– Не обращай внимания, они просто тебе завидуют.

– Ха-ха. Или тебе!

– Или мне, – легко соглашается он. – Пусть будет – нам обоим.

– Типа, мы здесь самая потрясающая пара? – жмурясь я от удовольствия.

– Не типа, а так и есть, – целует он меня в губы, а затем, улыбаясь, ведёт на импровизированный танцпол.

И, блин, именно в этом момент я чувствую себя самой счастливой. Настолько, что становится страшно от того, что кто-то или что-то может этому помешать.

Композиция звучит медленная и приятная, руки Дини ложатся на мою талию, я свои – укладываю на его плечи, мы смотрим друг на друга и начинаем неспешно кружится, совсем как другие пары вокруг нас.

– Если хочешь, можно их всех шокировать, – заговорщики произносит Денис через пару минут.

– Это как? – с подозрением сужаю я глаза.

– Танец поп, – выдаёт он, наигранно равнодушно дергая вверх одним плечом.

Я смеюсь, вспоминая о том, как мы любили дурачится в детстве. Невероятно, как много нас связывает. Невероятно, что он помнит даже такие мелочи! Я так совершенно забыла про этот танец, стоило мне стукнуть восемь лет. Кажется, как раз тогда мы увлеклись тайным посещением строек.

Я ещё долго не могу успокоить смех, пока не натыкаюсь на холодный и раздражённый взгляд дедушки Дениса… Он мгновенно отводит глаза и улыбается своему собеседнику. А ещё этот полумрак гостиной… В общем, мне снова начинает казаться, что неприятный взгляд я себе придумала. Может, потому что тот эпизод дома у Дениса заставил меня остерегаться Михаила Ивановича еще сильней? Или, потому что я подсознательно жду от него неприятных расспросов про Марата, несмотря на обещание Дениса?

– О, а вот и Саня прикатил, – усмехается Дэн. – И в какой компании…

Я с замиранием сердца начинаю оборачиваться, чтобы посмотреть, кого же он выбрал себе в спутницы. Что-то меня беспокоило, когда Денис мне рассказал о том, что его друг приедет не один.

Оборачиваюсь и вижу её.

Свою лучшую подругу! Она выглядит немного потерянной в своём красивом, но недостаточно шикарном для такого приёма платье. Зато Саша напротив, чувствует себя расслабленно и словно на своём месте в простых джинсах, белой футболке и пиджаке поверх неё. Он разглядывает претензионно-вычурный народ с надменно-весёлой улыбкой на устах. Словно все они служат единственной цели – позабавить его.

– Пойдём, поздороваемся, – предлагает Диня, и мы направляемся к нашим друзьям.

Оля этим летом приезжала домой лишь на пару выходных, потому что работает в кафе в том городе, где мы учимся. Таким образом, она помогает хотя бы чуть-чуть облегчить своей маме расходы на её обучение. И я жутко соскучилась по ней за то время, что мы не виделись.

Её лицо озаряет радостная улыбка, но не сразу. Сперва, она, словно не узнаёт меня. А затем мы крепко-крепко обнимаемся.

– Как ты загорела, подруга! – восхищается она, оглядывая меня с ног до головы. – А платье… Просто красотка! Знала бы, что мы едем, – шепчет она доверительно, – на королевский приём, десять раз бы подумала стоит ли.

– Это всё дедушка Дениса, – вздыхаю я. – Ну и его мама. Даже моё платье её рук дело.

– Круто, конечно, круто, – кивает она задумчиво. – А вообще, у меня есть для тебя новости. Не то, чтобы важные, но… Отойдём в сторонку? И прихвати у того красавчика с белым воротничком пару бокальчиков. Наверняка, шампанское тут очень вкусное!

Я смеюсь и, прежде чем отойти, предупреждаю Диню, затем поцеловав его в щёку. Мы с Олей отходим к столам с разнообразными угощениями, и она начинает пробовать всё по порядку, не забывая запивать еду шампанским.

– Короче, новости мои касаются Альбины.

– Ты с ней общалась? – тут же настораживаюсь я.

– Да, – кивает она. – То есть, специально я общения с ней не искала, она его сама мне навязывала. И знаешь, в последние дни это происходит всё чаще и чаще. А её любимая тема для разговоров?

– Не томи.

– Ваши отношения с Денисом, – вздыхает она. – Каждый день она приходит ко мне в кафе и интересуется всё ли у вас в порядке, представляешь?

– Взяла бы и ответила, что это не её ума дело, – чувствую я раздражение. То ли на свою подругу, что та продолжает с ней общаться, то ли на ненормальное любопытство Альбины.

– Я обычно так и отвечаю, – выразительно смотрит на меня Олька. – Правда, чуть мягче. В общем, я считаю, что с ней не всё в порядке.

– То есть?

– Позавчера в кафе произошла небольшая сцена, – ведёт она бровью.

– Оль, ну хватит этих таинственных пауз! – не выдерживаю я.

– Прости. Она пришла, как обычно, сделала у меня заказ, спросила про вас. А затем к ней подсела какая-то мадам. Догадываюсь, что это была её мама. По Альбинке было видно, что общаться с ней она желанием не горит, и вообще увидеть её тут не ожидала. Они долго о чём-то спорили, и я как раз направлялась к ним с заказом, когда Альбина вскочила со своего места и прошипела ей: – Засуньте свои таблетки в одно место! Со мной всё в порядке!

– Таблетки?

– Мне тоже стало интересно, но спрашивать было не у кого. Альбина тут же убежала, а мадама через минуту последовала за ней. И вчера она впервые за долгое время нарушила традицию – не пришла.

– Как это всё странно, – глухо отвечаю я.

– И всегда было странно! – энергично кивает подруга. – С той самой минуты, как она подсела к нам за стол в институтской столовке.

Я продолжаю думать об Альбине, потому вздрагиваю, когда моего локтя касаются чьи-то сухие и жёсткие пальцы:

– Не откажешь старику, дочка? – улыбается мне Михаил Иванович, другой рукой указывая на танцпол.

– Конечно, – выдыхаю я, взглядом извиняясь перед Ольгой.

Она подмигивает мне и отворачивается к столам. Пока мы идём, я пытаюсь найти глазами Дениса, но ничего не выходит, и я вынуждена положить одну свою ладонь на плечо мужчины, а вторую – в его. Минуту мы танцуем молча, смотря в разные стороны. И я молюсь небесам, чтобы так и продолжалось до конца мелодии, но небеса меня игнорят.

– Выходит, оба твоих родителя детдомовские, – тихо, то ли спрашивает он, то ли утверждает.

Не придумываю ничего лучше, чем подтвердить его высказывание:

– Да.

– И не ты, не твои брат и сестра никогда не знали своих бабушек и дедушек.

– Верно.

– И как тебе с этим живётся? С незнанием своих корней? Должно быть, страшно в каждом знакомом подозревать своего возможного родственника?

– Что, простите? – не понимаю я его мысль, озадаченно уставившись в его морщинистое и такое строгое лицо.

– Ты никогда и не задумывалась об этом, так? О том, что неизвестные бабушки и дедушки родили на свет ещё детей и ещё, а те в свою очередь родили своих. Ты вполне можешь быть знакома со своими двоюродными, троюродными братом или сестрой и не знать об этом. Город-то у нас не то, чтобы большой…

– Не задумывалась, – ошарашено выдыхаю я.

– Но девочка ты разумная, правда? – он вдруг опускает наши руки и тянет меня в сторону. – Пойдём.

Я ошарашена, что разговором, что упорством давно не молодого мужчины, потому даже не думаю ему сопротивляться. Плетусь за ним, как собачка на привязи. И только, когда за нашими спинами закрывается дубовая дверь громоздкого, с тяжёлой мебелью, кабинета, я начинаю думать, что зря пошла с ним. Одна. Нужно было отыскать Дениса.

– Садись, – грубо приказывает Михаил Иванович и сам усаживается за массивный стол.

Послушно сажусь напротив, ощущающая себя провинившейся ученицей в кабинете злого директора.

– Так вот. А я об этом задумался. Как только увидел, что ваши отношения изменились, скажем так. Денис – парень горячий, всегда себе на уме. Его не смогут переубедить в однажды принятом решении никакие разумные доводы. Но ты… Ты обязана быть рассудительнее него. Я не зря начал с тобой разговор о неизвестных тебе родственниках. Потому что, – мужчина выдвигает ящик, что-то достаёт из него и кидает на край стола, ближе ко мне, – Денис является одним из них.

Ч-что?

Денис является… что?!

– Ну же, – кивает подбородком на папку Михаил Иванович, – открой. Прочти. А я пока расскажу тебе историю, которая совсем не красит мою семью, но выхода у меня нет. Бабушка Дениса, моя жена, ты её, наверняка, помнишь, однажды оступилась. Как ты понимаешь, я не мог ей позволить растить под своим носом ребёнка от другого мужчины. Делать аборт она категорически отказалась, но была вынуждена уступить мне и отдать мальчика в Детский дом. Мы с трудом пережили тот период жизни, но в конце концов всё наладилось. Этот случай – ещё одна причина почему я решил выяснить, кем являются родители твоих мамы и папы. Я боялся, что тот мальчик, сын моей неверной жены, окажется твоим отцом. Но от правды не уйти. Твой папа, сын бабушки Дениса, брат моего собственного сына, отца моего внука.

– Нет, – выдыхаю я и хватаю папку со стола. – Нет… Нет, этого не может быть… Мы же…

– Слишком сблизились, так? Знали бы Денис и Марат, что делят собственную сестру… Я должен был выяснить это раньше. Должен был. Мы бы избежали столько ненужных проблем…

Нет… Нет-нет-нет! Это… Это же ужасно! Невозможно! Несправедливо! Буквы плывут перед глазами… Соколова – выхватываю знакомую фамилию… Фамилия Дениса… Чернов Дмитрий, ребёнок, такое имя присвоили мальчику… Папа… Нет…

– Невозможно, – бубню себе под нос, повторяя это слово снова и снова и глотая слёзы.

– Мне жаль, девочка. Искренне жаль. Но ты обязана прекратить всякие отношения с Денисом. Ты же это понимаешь? Понимаешь? Отвечай!

– Я… – вздрагиваю я от громкого хлопка по столешнице.

– Дарина, – склоняется мужчина над столом. – Будь разумна. Ваша связь невозможна. Тебе необходимо быть взрослой, взять ответственность на себя. Боюсь, Денис с этим не справится. Он слишком чувствителен. Всегда таким был. Но этот инцест нужно прекратить!

Инце… Господи! Я, что, действительно, спала… спала со своим… братом?..

Мне, вдруг, становится невыносимо душно. Стены, словно надвигаются на меня, давят, душат.

Не могу!

Мне страшно! Ужасно страшно! Что же мы натворили?..

– Из… извините… Мне нужно… вый… выйти.

Глава 26

Денис

– А не хило ты тут устроился, оказывается, – ухмыляется Саня, оглядывая гостиную и людей в ней.

– Не я. Родители, – улыбаюсь я. – У меня всё впереди.

– Значит, ты из тех, кто сам всего добивается, что ли?

– Да, планирую таким стать. Как закончу учёбу. Но это не важно. Ты мне лучше скажи: с Ольгой у тебя всё серьёзно? Мартышка её любит, а я люблю Мартышку. Намёк понял?

– Не тупой, – вновь ухмыляется друг и продолжает уже серьёзней: – Она крутая. ППо-настоящему мне очень нравится. Я вообще расстроен, что ты целый год меня с ней не знакомил. Значит, любишь? То есть, вот прям любовная любовь?

– Я на ней женюсь, Сань, – улыбаюсь я, как счастливый идиот. Да и похрен, что идиот. Главное – счастливый. Блять, просто тащусь от мысли, что однажды она будет носить на безымянном пальце золотое колечко с гравировкой моего имени на внутренней стороне. А я с её.

Хрен знает откуда эта идея с гравировкой, но она мне однозначно нравится.

– Денис?

Отец. Притащил-таки свою задницу. Разворачиваюсь на голос и вижу его протянутую руку и широкую улыбку на лице. Блять, он так редко мне улыбается, что внутри что-то дёргается. Ломается каждый грёбанный раз.

Обхватываю его пальцы своими и крепко жму, а отец тянет меня на себя и хлопает другой рукой по спине:

– С Днём Рождения, сын.

– Спасибо, пап.

Когда он отстраняется в его руке уже находится белый конверт, который он сразу же пихает во внутренний карман моего пиджака:

– Сам решишь, что хочешь в подарок от меня.

– Угу, как всегда.

– С другом познакомишь?

– Да. Сань, это мой отец Кирилл Михайлович.

– Очень приятно, – давит лыбу этот придурок, яростно сотрясая руку отца.

– И мне. Давно знакомы с моим сыном?

– Да года два уже. С такого момента, как он переехал в наш город.

– Рад, что не давали ему скучать на чужбине. Очень рад.

– Да он и сам не даст никому скучать.

Они продолжают любезно обмениваться ничего незначащей информацией, а я в очередной раз прихожу к мысли, что никогда не стану таким, как мой, отцом своим детям. Папа-праздник, которого ненавидишь в душе, за то, что у него не находится на тебя времени и радуешься, как щенок, когда он всё же вспоминает о том, что не бездетный.

Я буду стараться стать самым лучшим папой нашим с Мартышкой детям. Обещаю себе.

Кстати, о моей будущей жене. Где она?

Смотрю по сторонам, нахожу Ольгу, но она одна.

– Пойду, найду Дарину, – бросаю этим двум голубкам и иду к Оле.

Похоже, она оценила угощения, набивая ими рот.

– Оль, не сориентируешь куда подевалась Рина? – трогаю её за спину, отвлекая от еды.

– О, не волнуйся. Твоя девушка ушла танцевать с твоим… – оборачивается она, глядя на танцпол и продолжает уже не так уверено: – Дедушкой… Клянусь, они только что там были!

– Спасибо, Оль, – почти рычу я от досады и иду в толпу, вглядываясь в лица в попытке отыскать одно-единственное. Самое родное.

Блять. Неужели, он всё же решил поговорить с ней о Марате? Об этом ублюдке? Будет обвинять её во лжи? Утверждать, что она сама виновата, напросилась? Не правильно поняла его действия? Напридумывала? Только я, блять, видел всё своими глазами!

– Мам, – ловлю её, куда-то спешащую. – Мам, ты деда не видела?

– Кажется, он только что вышел из своего кабинета. Поищи его у бара, дорогой.

Он, и правда, оказывается там.

– Где Дарина? Что ты ей наговорил? – нависаю над стариком.

– Тон убавь, мальчик. Не забывай с кем говоришь.

– Забудешь тут. Куда ты её водил? Что сказал?

– Ничего сверхъестественного. Просто объяснил ей, что её участие в твоей жизни портит климат в нашей семье. Она согласилась с тем, что два брата не должны цапаться, как кошка с собакой из-за какой-то девчонки, которых в их жизни будет ещё сотни.

Я с силой сжимаю кулаки. В груди пытает ярость. Но я останавливаю себя тем, что стариков бить нельзя. Даже если они такие твердолобые козлы.

Резко разворачиваюсь от него и иду искать мою девочку. Сукин сын! Согласилась она, как же! Скорее выбил из неё это согласие моральным давлением. Милая моя девочка, я тебя найду. Найду и всё будет в порядке.

– Дэн! Денис! – зовёт меня Оля и спешит ко мне. – Я выяснила у твоей мамы, потом у охраны в будке. Дарина… Она минут десять назад ушла за ворота!

– За ворота? Это точно она была?

– Точно. Я описала её, охранник подтвердил, с поправкой.

– Какой, блять, поправкой? – рычу я. – Говори, Оль.

– Сказал, что она выглядела какой-то потерянной.

– Сука, – выдыхаю я и мчусь в комнату за ключами от машины. Теряю время. Я, блять, теряю время! Куда она пошла? Что вообще её заставило уйти? В ночь? В пустошь на несколько километров? Бредни деда? Не могли они её убедить ни в чём. Только расстроить. Но, блять, не до такой же степени!

Прыгаю в машину и вдавливаю педаль газа в пол. Выруливаю на главную дорогу, успокаивая себя мыслью, что она не могла уйти далеко. Ринка, твою мать, нахрена ты куда-то попёрлась? Не могла просто найти меня? Мы же договорились о том, что у нас одна жизнь на двоих! А значит, и проблемы должны решать вместе.

Изо всех сил вглядываюсь в темноту ночи, в лес с двух сторон от дороги. Лишь бы она не потерялась. Лишь бы не надумала забрести глубоко в лес. Лишь бы не пропустить её хрупкую фигурку в этой грёбанной темноте!

Блять, меня накрывает просто нереальное облегчение, когда я её вижу. Пиздец как я волновался. Бредёт, еле двигая босыми ногами, туфли в руках. Твою мать, что, блять, он ей наговорил?!

Резко тормозу на обочине и бегу к ней.

– Рин! Рин, ты с ума сошла? – я зол. Я пиздец как зол. – Куда ты собралась? И нахрена?

Хватаю её за плечи, её опустошённый взгляд медленно ползёт к моему лицу. Она, словно и не понимает, кто перед ней. Злость отступает и возвращается беспокойство.

– Девочка моя, что с тобой? Что случилось?

В безразличной зелени глаз начинает появляться осознанность, а затем и узнавание. Лицо морщится, взгляд приобретает выражение бесконечного несчастья, горя и жалости. Она начинает реветь, беззвучно шевеля губами. Прижимаю её к своей груди, глажу ладонью волосы, приговаривая всякую успокоительную чушь:

– Всё хорошо, моя девочка. Всё будет хорошо.

Её трясёт. Трясёт так сильно, что мне приходится сильнее сжать её в своих объятьях. Это истерика. Что, блять, могло довести её до такого состояния? Что, сука, происходит?

Не знаю сколько времени мы стоим вот так на обочине дороги, пока Дарина более-менее не успокаивается. Отстраняю её от себя, обхватываю ладонями скулы, вытираю большими пальцами дорожки слёз и заглядываю в её глаза:

– Расскажи мне, Рин. Что? Что тебя так расстроило?

И опять этот невыносимо несчастный взгляд, который, словно ломает мне кости, рвёт мою душу на куски.

– Всё… нор-маль-но, – всхлипывает она, наконец.

– Ты издеваешься? – вновь чувствую я, как к горлу подкатывает с горьким привкусом злость. – Какое нормально?!

– Де-нис… Не на-до…

– Что не недо? Мне, блять, самому догадаться о том, что довело тебя до такого состояния?!

– Пож-алуй-ста… – отводит она глаза. – Про-сто от-вези мен-я домо-й.

– Рин, всё, что тебе сказал дед – бред! Ты должна сама это понимать.

– Нет. Он… пра-в. Мы не мо-жем быть вме-есте.

– Твою мать, что за чушь?! – скреплю я зубами.

– Не чушь.

Рина, вдруг, вырывается из моих рук и говорит неожиданно твёрдо:

– Или отве-зи меня домо-й, или я дой-ду сама. – А затем добавляет жалобно: – Пожалуй-ста, Денис. Я объясню тебе… всё. Но… не сейчас. Умоляю.

– Садись в машину, – выдыхаю я, сквозь зубы.

Всю дорогу мы едем молча. Она, словно отдаляется от меня, огораживается стеной. Вновь выглядит бесконечно потерянной и несчастной. А меня рвёт на куски, меня буквально ломает изнутри непонимание, беспомощность и её грёбанное молчание. Её боль. Я чувствую её. Дышу ею сам. И нихуя, блять, не могу сделать!

Я не успеваю окончательно остановить машину, как она выпрыгивает из неё с глухим "прости". Приходится резко остановится, и сорваться вслед за ней:

– Рина, твою мать!

Сгребаю её в охапку у двери подъезда, но она пытается вырваться, потому я прижимаю её спину к стене рядом и смотрю в её заплаканные глаза:

– Пожалуйста, Рин.

– Отпусти меня, Денис. Отпусти и дай уйти домой.

– Как только ты мне всё объяснишь, – рычу я.

– Ты и я! – взрывается она. – Это невозможно, понимаешь?! Мы не можем быть вместе! Только не как любовники, понимаешь? Нельзя! Отпусти меня! Отпусти меня!!!

– О чём ты говоришь? – ошарашено делаю я шаг в сторону, руки сами опускаются. – Я ничего не понимаю.

– Я хочу уйти, понимаешь ты или нет? – текут слёзы по её щекам. – Мне нужно уйти. От тебя. Я не хочу тебя видеть. Не могу видеть. Не могу…

– Мартышка…

Но она набирает код на домофоне, и быстро скрывается за дверью. Даже не взглянув на меня напоследок.

Твою мать, я схожу с ума? Я, чёрт возьми, схожу с ума!

Возвращаюсь в машину и вновь давлю педаль газа в пол. Я, блять, выбью из этого старого осла всё, что он сказал моей Мартышке! Выбью, сука! И не посмотрю на то, что он старик и мой родной дед!

Глава 27

Дарина

Утром не стало лучше… Боль от осознания правды рвала грудь, ломила затылок, жгла в горле. Сумасшествие. Самое настоящее. Как такое могло произойти с нами? Почему именно с нами? Почему сейчас, когда смириться с действительностью сложнее всего? Невыносимо даже.

Я люблю его.

Люблю его так сильно, что желание жить исчезает, стоит на секунду представить, что его нет рядом.

Слёз нет. Всё высохло. Всё стало бессмысленным.

Наша жизнь, одна на двоих – невозможна. К чему тогда всё остальное? Мне ничего не нужно без него.

Надо подняться с кровати, переодеться, возможно, вымыть грязные ноги. Но желания нет. Всё бессмысленно.

Всё выжжено. Дотла. И его взгляд. Он не знает то, что знаю я. Ему легче, верно? Хочу ли я, чтобы он узнал? Хочу ли, чтобы он испытал то, что испытала я?

Всё бессмысленно.

Поднимаюсь к кровати, иду в душ. Кнопка провожает меня обеспокоенным взглядом. Наверное, моё вчерашнее поведение её жутко напугало, но малышка не лезла ко мне с расспросами, словно понимала, что сейчас мне нужно другое. А что именно? Не знаю, ведь всё бессмысленно. Взволнованный взгляд мамы я тоже ловлю, перед тем как скрыться в ванной комнате.

Вчера они ни о чём меня не спрашивали, сегодня, возможно, начнут. Естественно их беспокоит моё состояние, ведь они любят меня, а я люблю Дениса… Которого любить нельзя. Не справедливо, на мой взгляд, но, разве, судьбе на это не насрать?

Снимаю платье, встаю под душ. Я, действительно, была в этом платье по-настоящему красивой. Но Денис всегда видел только мою душу, ему было плевать на наряды, причёски, макияж. Уверена, будь во мне килограммов сто, он не престал бы меня любить. Потому что мы одно целое. Хотели им быть. Но это невозможно, а значит, всё бессмысленно.

После душа вновь заваливаюсь на кровать, пялюсь в потолок. Не хочу ни о чём думать. Ничего не хочу. Вру. Хочу, чтобы мне вернули то, что отняли – нас с Денисом.

– Дарячка, – осторожно произносит кнопка, – тебя кто-то обидел, да?

Жизнь.

Пытаюсь улыбнуться – не хочу её беспокоить ещё сильней, но не выходит.

– Нужно рассказать папе, кто это сделал, он его проучит.

– Всё хорошо, Лизк.

– Не обманывай меня, я же не слепая, – хмурится она и укладывается рядом, обнимая меня своими тонкими ручками. – Ничего. Это пройдёт, Дарь. И пусть сейчас не всё хорошо, но будет. Я знаю.

– Обязательно будет, кнопка, – обнимаю её в ответ, согреваясь теплом её тала, души. Моя маленькая и уже такая рассудительная сестрёнка.

– Хочешь, я сделаю тебе чай?

– Нет. Я ничего не хочу.

Вру, конечно. Но…

Тяжело. Сложно всё это принять сразу. Нужно время.

Кажется, звонят в дверь. Звонят в дверь… Нет! Я не смогу! Не сейчас! Сердце подскакивает к горлу, а я подскакиваю с кровати. Бегу к двери, молю маму:

– Не пускай его, если это он. Пожалуйста.

Мама хмурится, смотрит на меня сочувственно, затем заглядывает в глазок:

– Он.

– Мам, пожалуйста, не сейчас. Я не готова. Я ещё не готова…

Звонок повторяется, из своего кабинета выходит папа. Тоже выглядит обеспокоенным.

– Пап, пожалуйста…

– Я разберусь, – кивает он маме, а я прячусь обратно в комнату и опираюсь спиной на стену. Ноги дрожат, руки тоже, их обхватывает своими пальцами кнопка, заглядывает мне в глаза понимающим взглядом. Господи, без них я бы точно не выжила.

– Дарина уже не спит? Мне нужно с ней поговорить, – слышу твёрдый голос Дениса, и мои ноги подкашиваются. Сползаю по стене, не в силах стоять. Кнопка тут же садиться рядом, обнимает меня.

– Извини, друг, в другой раз. Она плохо себя чувствует.

– Вы не понимаете, – глухо отзывается Денис. – Мне нужно ей объяснить…

– Напротив. Я всё понимаю. Ссоры случаются, но поверь моему опыту: иногда нужно дать своей женщине время остыть. Придёшь, когда она будет готова.

– Нет, я не могу ждать. Я должен. Пожалуйста.

– Денис, – слышу в голосе папы предупредительные нотки. – Она тебе позвонит.

Пугаюсь, когда слышу звуки борьбы – Денис пытается прорваться?!

– Денис! – взволнованный оклик мамы подтверждает мою догадку.

Господи! Что мы творим?!

– Дарина! Рин, всё чушь! Всё, что сказал мой дед – чушь! Слышишь?

Он утверждал это и вчера, но он не знает правды…

Дверь захлопывается. На меня накатывает звенящая тишина, но через мгновение я слышу перешёптывания родителей, а затем возмущённо-обеспокоенный голос брата:

– Они поругались? Навсегда?

– Не придумывай, – успокаивает его мама.

Встаю и снова лажусь на кровать. Всё бессмысленно. И Денис ничего не понимает. Мне больно оттого, что я доставляю ему боль, но пока я не готова ему всё рассказать. Это убьёт его. Как убило меня.

Сначала мне нужно окрепнуть, чтобы потом ему помочь принять правду.

Всё это время я жду, когда придёт мама. Я одновременно хочу и не хочу этого. И она приходит, садится на пол у моей кровати, на которой мы вновь с кнопкой лежим в обнимку, гладит волосы последней и предлагает:

– Может, хочешь пойти в зал и посмотреть мультики?

– Не хочу оставлять Дарю, – отрицательно крутит она головкой.

– Она останется в надёжных руках. Моих, – улыбается ей мама.

Лиза поджимает губы, смотрит на меня вопросительно, на что я ей киваю – я в порядке. Сестра вздыхает, поднимается и напутствует маме:

– Её нужно обнимать, мам. Крепко-крепко!

– Обязательно, милая, – серьёзно кивает мама и под внимательным взглядом своей младшей дочери занимает её место рядом со мной.

Подкладывает свою руку мне под голову, прижимает меня к своей груди, целует в ещё мокрые волосы. Чуть-чуть лучше. Но хорошо станет не скоро.

Мама не сразу начинает говорить, словно даёт мне время привыкнуть к её теплу, раствориться в нём, почувствовать себя, как в детстве. Когда всё проблемы решались крепкими объятиями родного человека. Как же всё тогда было просто. Без тех знаний, что сейчас отравляют душу.

– Это не простая ссора, верно?

– Верно.

– Что тебе сказал Михаил Иванович?

– Правду.

– Какую, милая?

– Мы не можем быть с Денисом вместе. Это невозможно, мам…

– Объяснишь, почему?

– Мам, – чувствую я, как глаза начинает печь, а сердце всё сильней сжимается от нестерпимой боли. – Мам, я так его люблю. Безумно. Я не представляю, как мне теперь… Без него… Мам, это так не справедливо. Почему мы, мам? Почему именно нам выпала такая судьба?

– О, милая. Что же заставляет тебя так думать?

– Он тоже меня любит, – игнорирую я её вопрос. – По-настоящему. Наша любовь так похожа на вашу с папой… Я думала она навсегда. Я хотела этого, больше всего на свете. Но теперь… Мам, как мне теперь жить?

– Ты меня начинаешь всерьёз беспокоить, птичка. Пожалуйста, расскажи мне всё.

– Я знаю кто мама папы.

– А это здесь причём?

– При том, что она же является бабушкой Дениса. Мам, – уже не сдерживаю я горьких слёз. – То, что мы с ним… Неправильно! Ужасно! Мы же… Как нам теперь быть, когда я всё знаю? Как мне его разлюбить? Брата? Господи, я же полжизни считала его братом, даже не догадываясь, что это правда! А сейчас… Когда всё так изменилось между нами? Как? Быть? Мам, как нам с этим жить? Как?!

– Боже… Тише, девочка моя, – сильнее прижимает меня к себе мама, гладит волосы, целует их. – Тише. Что же он за человек… Ума не приложу. Боже! Тише, малыш, тише.

– Я не смогу, понимаешь? Не смогу без него! Он нужен мне! Как воздух… Не хочу жить без него… Не хочу…

– Тебе и не придётся, – произносит мама твёрдо. Даже как-то грубо, со злостью. Это меня удивляет, потому я настораживаюсь, резко прекращая реветь.

– Но… Как же?..

Она, словно опоминается, улыбается мне нежно, стирает слёзы с моих глаз:

– Тебе нужно зайти к отцу, птичка.

– Рассказать ему… про его маму? Я… не смогу…

– Поверь мне. Тебе просто необходимо с ним поговорить, – она встаёт, смотрит на меня нечитаемым взглядом несколько секунд, затем вновь нежно улыбается: – Сходи умойся, а я пока его предупрежу.

– Но, мам…

– Не спорь, милая. Просто поверь мне.

И она уходит. Уходит!

Господи, но найду ли я сил, чтобы рассказать об этом всём ещё и папе?..

Глава 28

Дарина

Вновь плетясь в ванную, я думаю о том, какого папе будет узнать, что он так близко был к своей матери и не ведал об этом. Пару раз даже общался с ней. Бабушка Дениса – …моя бабушка – была замечательной женщиной. Заботливая, очень добрая и весёлая. Она не раз и не два прикрывала перед остальными наши с Денисом шалости… И даже не догадывалась, что я её родная внучка.

Какого было ей? Отдать собственного ребёнка чужим людям под напором своего бессердечного мужа? Жить и знать, что он где-то там растёт вдали от неё? Хотела ли она его увидеть? Познакомиться? Рассказать правду?

Господи, это просто невозможно!

А мамины родители? По какой причине они были вынуждены её оставить?

Почему я никогда не задумывалась о своих бабушках и дедушках? Почему ко мне не приходила мысль их найти? Почему эта мысль не приходила к родителям?!

Ведь тогда я бы не полюбила Дениса, не испытывала бы сейчас эту невыносимую боль и рванную пустоту вместо сердца! И он бы меня не полюбил… Нам бы не пришлось страдать всю оставшуюся жизнь!

Стук в дверь в кабинет отца выходит немного резким. Потому что я успела себя накрутить, пока пыталась остудить горящее лицо холодной водой. Наверное, мне просто хочется кого-то обвинить. Выплеснуть злость, негодование и беспомощность от случившегося хоть на кого-нибудь…

– Присаживайся, птичка, – не разворачиваясь от окна, указывает мне на маленький диван папа.

Его плечи и спина напряжены, и я тут же остываю. Наверное, мама намекнула ему о теме нашего предстоящего разговора. Но с чего мне начать?

– Прости за Дениса, – тихо произношу я, опустившись на диван. – Я не хотела, чтобы так вышло.

– Здесь нет твоей вины, – хмуро бросает он. – Этот старый хры… – Папа резко обрывает себя и, развернувшись, смотрит на меня: – Прости.

– За что? – вглядываюсь я в его серьёзное лицо, зло поджатые губы.

Папа устало проводит ладонью по лицу и вновь отворачивается к окну:

– Твоя мама рассказала мне о том, что поведал тебе дед Дениса. Мне жаль, что по моей вине ты сейчас испытываешь то, что испытываешь, родная.

Так он …знал? Знал о своей матери? О том, кто она?

Но… как же? Как он мог допустить …нас с Денисом?!

– Ты знал, что бабушка Дениса твоя…

Хуже просто быть не могло. Но стало. Мой мир переворачивается с ног на голову. Не щадя. Наплевав на мои чувства. Разрывая меня изнутри на мелкие клочки болезненного ужаса…

– Ты не поверишь, – сквозь вату в ушах доносится до моего сознания глухой голос отца, – как удивительно похожи наши с твоей мамой судьбы. Я зря не рассказывал вам об этом раньше. Вы имели право знать. Но мне казалось это таким неважным. Ведь мы были друг у друга, а это самое главное.

– Да, но как ты мог… пап?..

Но он меня, словно не слышит, или я не говорю вслух?..

– Думаешь, я не выяснил кто мои родители, как только научился пользоваться компьютером? – разворачивается он ко мне, а на его лице …улыбка? Печальная, но всё же она… Объяснит мне кто-нибудь, что здесь происходит?! – Взломать базу данных Детдома? Не сразу, но у меня получилось. Затем я выяснил и о судьбе родителей твоей мамы. Она долго меня уговаривала, но я боялся, что она испытает туже боль, что я… Но в итоге, поддался на уговоры. И, как я заметил ранее – наши с ней судьбы удивительно похожи. С одним исключением – у твоей мамы был дядя. Мы ему написали однажды. В более сознательном возрасте, но он решил не реагировать. А ещё через несколько лет мы узнали, что он умер. Цирроз печени. Похоронами занимались мы, потому что семьи у него не было.

– Пап… я не совсем понимаю…

– Птичка, – садится он рядом со мной и обхватывает своими тёплыми ладонями мои холодные пальцы. – Мы с мамой не видели смысла рассказывать вам о умерших родственниках. Зачем? Если нет возможности познакомится, узнать их. И в этом наша ошибка. Моя. По большей части, на молчании настаивал я, а ей пришлось согласиться.

– Но…

– Родной мой, твоих бабушек и дедушек нет в живых. Уже много лет. Наши родители, мои и твоей мамы, погибли в авиакатастрофе, когда мы с ней были детьми. Один рейс, один самолёт, обе наши семьи. Именно поэтому мы с ней и оказались в Детских домах. А потом судьба свела нас в одном.

Нет…

– Но… я видела бумаги… Михаил Иванович…

Всё …ложь? Господи, но зачем ему лгать?.. О таком?!

– Михаил Иванович редкий мерзавец. И, поверь мне, я с ним ещё обужу, какого хрена он так играет на чувствах моей дочери.

– Значит, бабушка Дениса…

– Абсолютно чужая тебе женщина.

– И Денис…

– Разумеется, не твой брат.

– Боже…

Не знаю, что я чувствую… Какое-то глухое оцепенение. Всё, что происходило со мной последние несколько часов было …ложью. Вся эта боль, отчаяние и чувство несправедливости… Они были не нужными. Лишними. Придуманными. Придуманными больным умом, вроде бы, разумного мужчины…

Что мне стоило делать, так это – сразу же прийти к родителям! Не верить так легко! Господи, почему я поверила? Почему не захотела убедиться в правде, прежде чем прощаться с будущим, в котором есть Денис?! Мой Денис…

Какая же я дура! Просто невероятная!

А Михаил Иванович? Зачем?! Какую цель преследовала его ужасная ложь?

– Дарина? – слышу взволнованный голос отца, вспоминая, где нахожусь. – Птичка, ты в порядке?

– Я…

– Мне очень жаль, Дарин. Я чертовски виноват перед тобой. Перед вами с Денисом.

Денис!

– Нет-нет, – отрицательно мотаю я головой и встаю. – Я сама виновата. Сама. Прости, пап, мне нужно бежать. Спасибо, что рассказал о своих родителях. Мне жаль, что тебе не довелось их узнать, но они, наверняка, были хорошими, совсем, как вы с мамой.

– Птичка…

– Ещё раз прости, – бросаю я и выискиваю за дверь.

Бегу в коридор и выбегаю в подъезд прямо так, босиком. Какая на мне одежда? Плевать. Что обо мне подумают, если увидят? Плевать. Единственное на что мне не плевать, так это на Дениса. Как он? После того, что я натворила? Захочет ли выслушать? Сможет ли понять мою глупость? В очередной раз?

Но я обещаю себе сделать всё возможное и невозможное, чтобы вымолить его прощение. У нас вся жизнь впереди. "Мы" возможны! Я буду ждать столько, сколько придётся. И я верю, что наша любовь справится со всеми трудностями.

Долго звоню в его дверь, а затем и барабаню по железке кулаками.

Никого нет. Да, скорее всего, все на даче… А Денис? Тоже уехал туда? Нужно ему позвонить! Где мой телефон? Вот чёрт, и он на даче. Хорошо, что я помню его номер на зубок. Жму на кнопку лифта. Пожалуйста, едь скорее! Мне необходимо узнать, где мой Денис!

Когда я захожу в кабинку, палец сам нажимает на кнопку с номером последнего этажа. Ну конечно, он там! На крыше! Если он всё знал… Знал, что его дед меня обманул, он не мог туда вернуться, верно? Пожалуйста, пусть он будет там!

На крышу я выхожу затаив дыхание. Сердце больно бьёт о рёбра, когда я вижу его спину.

Денис…

Моя любовь, моя душа, жизнь!

Он оборачивается на скрип двери, замирает на мгновение, словно ожидал увидеть кого угодно, но не меня, словно не был готов, потому на лице мелькает радость узнавания, но уже в следующую секунду его взгляд тухнет под действием тягостных дум, как я догадываюсь… Он отворачивается обратно и начинает напряжённо говорить:

– Дед солгал про бабушку. Она ему никогда не изменяла, она даже смотреть на других мужчин себе не позволяла. А этот подонок взял и опорочил её. И знаешь, зачем? Рассчитывал, что ты бросишь меня без объяснений, а когда всё же решишься на них мы уже ничего не сможем вернуть. Для нас станет поздно. Словно наши чувства ненастоящие. Но за свои я уверен, Рин, – смотрит он на меня, робко стоящую уже рядом. – А что касается твоих… Может, он прав?

– Не прав, – отвечаю я тихо. – Не прав!

– Тогда почему? Почему каждый грёбанный раз, когда происходит какая-то херня ты отгораживаешься от меня? Прогоняешь? Словно я… Словно я, блять, никто для тебя! Почему, признавшись мне в любви, на следующий день отвергаешь мою? Почему веришь всем подряд, даже не попытавшись поговорить со мной?!

– Потому что я дура, Денис! Потому что я боюсь, что мои страхи оттолкнут тебя, потому отталкиваю сама! Потому что я не верила до конца, что наша любовь возможна, потому так легко поверила в её невозможность! Потому что мне страшно оттого, как сильно я тебя люблю! Я умру, если однажды ты решишь меня бросить, понимаешь? Я умру без тебя!

– Я тоже без тебя умру, Рин, – обхватывает он мои плечи руками. – Потому что ты – моя жизнь, ясно тебе? Заруби себе это на носу! Тебе ни за что от меня не избавится! Ни за что!

– Прости меня, Дени-и-ис, – взвываю я, обхватывая его талию, прижимаясь лицом к груди, где быстро стучит моё любимое сердце. – Я – идиотка… Я – ужасная дура! Прости, пожалуй-ста…

– Т-ш-ш, моя девочка. Всё в порядке. Просто меня пиздец бесит, что ты проходила через этот кошмар одна. Без меня. Дед совсем ополоумел. В край. Он отказывается понимать, что я призираю Марата за то, какая он мерзость и пытается обвинить в наших разногласиях всех, кроме моего подонка-брата. Он воспользовался твоей доверчивостью наглым образом. Рин, мне так жаль. Прости, что не уберёг, не досмотрел…

– Нет, это я виновата… Я! Я не должна была верить, не должна была закрываться. Мне нужно было поговорить с тобой! Но, Денис… Я клянусь, что никогда больше так не поступлю. Ты моё всё. И я никому не позволю нас разлучить. В том числе, самой себе. Ты мне веришь? Пожалуйста, скажи, что ты мне веришь… – умоляюще заглядываю я ему в глаза. Мои собственные слезятся, и я отчаянно моргаю, пытаясь стряхнуть слёзы, чтобы видеть его лицо.

Его горячие ладони накрывают мои скулы, и подушечки больших пальцев помогают мне избавится от слёз:

– Никаких ты и я отдельно. Есть только мы, Мартышка. И какие бы препятствия нас не ждали в будущем, мы преодолеем их вместе. Ясно?

– Ясно… Конечно же, мне ясно! Только так, и никак иначе. Обещаю.

– Я люблю тебя, моя дурёха. Пиздец как люблю.

– А я тебя, – успеваю я выдохнуть, перед тем как его губы жадно обхватывают мои.

Я настоящая идиотка, но самая счастливая на свете. Потому что меня любит такой парень, как Денис. Нереальный, но до последнего вздоха только мой. Теперь я это понимаю как никогда ясно.

– Раз уж мы заговорили о препятствиях, Мартышка… – виновато заглядывает он мне в глаза, после поцелуя, и у меня ойкает сердце. – Сегодня с самого утра Альбина настоятельно интересовалась, когда мы возвращаемся на учёбу… Сказала, что у неё есть ко мне не телефонный разговор. И знаешь, Рин, у меня ощущение, что я охренеть как накосячил.

Альбина.

Беда не приходит одна, верно?

Глава 29

Дарина

Как выяснилось позже – Денис окончательно разорвал всякие отношения со своим дедом. И я даже жалости не испытывала по этому поводу, потому что Михаил Иванович ужасный человек. А ещё я малодушно испытала злорадство, когда случайно услышала обрывок разговора родителей, из которого чётко поняла, что папа слов на ветер не бросил и высказал этому мерзкому старику всё, что о нём думает. Догадываюсь, что этот мужчина теперь десять раз подумает, прежде чем совать нос в наши с Денисом отношения. В общем, поделом ему!

Наше с Диней "мы" крепло, но всё же последние полторы недели перед учёбой были немного омрачены предстоящим разговором с Альбиной. По крайней мере, для меня. Впрочем, и по Денису замечалось, как он переживает. Естественно, мы оба догадываемся чего нам ждать. Других вариантов ничтожно мало. Точнее, их почти и нет.

Одна ночь. Одна сраная ночь, о который Денис совсем-совсем ничего не помнит, как ни старался, и над нашими отношениями, словно собрались грозовые тучи. Конечно же, мы обсудили всё варианты, если опасения сбудутся. Конечно же, мы делаем вид, что никакой грозы не замечаем. Вот только я помню, как он смотрит на своего племянника, которого не хочет признавать родной отец, как и вся его семья. Помню, как он говорил, что так не должен поступать ни один настоящий мужчина. Разумеется, мы не бросим ни ребёнка, ни Альбину. Будем помогать финансово и видеться с малышом. Но я знаю, что Дениса такие обстоятельства будут съедать угрызениями совести изо дня в день. Ведь это его ребёнок, его кровь… Не забирать же его у родной матери, чтобы успокоить душу?

Правда, тут и с этой возможной матерью дело далеко не чисто. И я не стану сидеть и ждать, когда она наведается забрать моё.

– Мы со всем справимся. Вместе, – где-то на середине пути в нашу уютную квартирку в другом городе сжимает мои пальцы в своих Денис.

Я легко улыбаюсь и киваю:

– Конечно!

У меня даже план уже есть.

Как только мы разбираем с дороги вещи и выпиваем чай, я крепко целую Дениса в губы и мурлычу:

– Навещу Ольку, ладно? Жутко по ней соскучилась.

– Хочешь, чтобы я пошёл с тобой? – не отпускает он меня, усаживая на свои колени лицом к себе.

Я обнимаю его за шею, склоняюсь к его лицу, невесомо скольжу губами по гладкой щеке:

– Только, если тебе интересно, как мы будем обсуждать вас с Сашей.

– Нет, уволь, – усмехается он. – Выпьем вина за ужином?

– С удовольствием, – улыбаюсь я и, быстро чмокнув его ещё раз, ловко выскальзываю из рук. – До вечера.

– Постарайся не долго, Мартышка.

Выхожу за дверь и сразу же набираю Ольге:

– Вы далеко?

– Три минуты, и будем у вашего подъезда.

– Отлично, я как раз выхожу.

Я понимаю, что зря не сказала Денису, что собираюсь первой нанести удар. Но всё ведь логично? Девочки разбираются с девочками, мальчики – с мальчиками. Ведь несмотря на обещание решать все проблемы вместе, вряд ли бы, он сам стал втягивать меня в разборки с парнями. Например, которые могут возникнуть на гонках.

И, прежде чем Альбина огорошит его "чудесной" новостью, я просто обязана выяснить всю правду! Потому что меня сразу настораживало её поведение, да и не меня одну, раз Оля горячо заверила меня, что будет во всем разбираться вместе со мной.

В конце концов, я тупо имею право выяснить о чём Альбина хочет поговорить с моим парнем!

– Привет, Саш. Оль, – киваю я парочке, занимая заднее сидение. – Оль, ты выяснила, где она живёт?

– Спрашиваешь! – фыркает она, а Саша, улыбнувшись и приведя машину в движение, интересуется:

– Вы на кого это войной нацелились? Кто эта несчастная?

– Можно ему рассказать? – повернувшись ко мне, спрашивает Ольга: – Насколько я поняла, он был с Денисом в тот вечер.

– Ну точно же! – впиваюсь я взглядом в его профиль. – А ты всё помнишь, Саш?

– Вы о каком вечере, красавицы? – давит он лыбу.

– О том, где с вами была Альбина, помнишь её? Эффектная блондинка, была на гонках в тот день, когда мы с тобой познакомились. А неделю позже вы выпивали с Дэном в баре, и он её пригласил к вам.

– Он её пригласил? – хмурится Саша, а у меня в груди, словно что-то дёргается. Царапает надеждой. – То есть, он ваще нихера не помнит?

– Нет, Саш. Он помнит только, как разговаривал с тобой. О свиданиях, – зачем-то смущаюсь я. – А что помнишь ты?

– В общем-то Альбина сама напросилась. Через меня.

– Что?! – возмущается Оля.

– Сами заметили, что она эффектная, – усмехается он и тут же получает удар кулаком в плечо от Оли. – Эй, я тогда даже о твоём существовании не знал!

– То есть, она припёрлась сама, – поражённо рассуждаю я, – а Денису сказала, что позвал её он. Зачем?

– Тащилась она по нему не хило, – отвечает Саша. – Весь вечер смотрела на него щенячьими глазками, пока он ей заливал, какая ты потрясающая, необыкновенная и всё в таком духе. Соглашалась, что ты достойна целого мира к своим ногам, а затем любезно предложила доставить его пьяную тушу домой, потому что была на машине с водителем.

– Трындец! – хлопает себя ладошкой по коленке Олька. – Получается эта стерва специально ждала, пока он напьётся до невменяемого состояния, чтобы тут же залезть ему в штаны!

– Поясни? – просит Саша. – Эти двое, что ли, того? Самого? – и тут он прыскает от смеха: – Не смешите меня! Денис в том состоянии и поссать без помощи бы не смог, не то, чтобы что-то уж там. Мы втроём с парнями его в машину грузили.

– Потрясающе, – выдыхаю я. – Как я могла считать её хорошей? Я совсем слепая, Оль? Или мы с Дэном себя накрутили? Может, она о чём-то другом хочет поговорить?

– Чернова, – разворачивается полубоком ко мне подруга. – Ты капец наивная. Она с самого начала причесалась к нам ради твоего Дэна. Ясно же как день. Выжидала, держала нос по ветру. И дождалась подходящего момента. Какой ещё такой серьёзный разговор у неё может быть к, по сути, чужому человеку? Говорю тебе, у неё коварный план по привязыванию твоего парня к себе! Одно только возвращение браслета при тебе чего стоит! Только сработало не так, как она хотела.

– Блять, – тихо не выдерживаю я, пользуясь любимым словечком Дини.

Ладно! Разберёмся! Я прижму эту стерву к стенке!

Уже минут через пятнадцать мы с Олей стоим на её пороге и звоним в дверь. Открывает нам спустя минут пять статная женщина, черты лица которой ясно дают мне понять, что это мама Альбины.

– Здравствуйте, – вежливо произношу я, хотя внутри всё кипит от нетерпения посмотреть в глаза неудавшейся подруге. – Мы к Альбине. Она дома?

– Доброго дня, – чуть вздергивается одна из двух ухоженных бровей. – Нет. Вы с ней разминулись. Она буквально пятнадцать минут назад пошла к своей подруге на встречу.

– А не подскажите, как звать подругу? – прищуривается Олька.

– Подскажу, – взлетает и вторая бровь, выдавая хозяйскую настороженность. – Ольга. Она работает в кафе, недалеко отсюда. Возможно, вам удастся застать мою дочь там.

– Со мной, значит, – бросает Оляка на меня выразительный взгляд, а мама Альбины начинает хмуриться:

– Что происходит, простите?

– Что за таблетки пьёт ваша дочь? – игнорируя вопрос, выпаливает Ольга.

– Кхм… Наверное, вам стоит зайти. Пожалуйста, – делает женщина шаг в сторону, пропуская нас.

Мы проходим в гостиную, такую не хилую, красиво обставленную, не переставая с Ольгой переглядываться между собой. Занимаем диван, мама Альбины садиться напротив на ещё один такой же диван, нас разделяет изящный журнальный столик, а справа от себя, в стене, я вижу фальшивый камин, который от настоящего отличает лишь осознание того, что он установлен в квартире, а не в каком-нибудь шикарном особняке.

– Меня зовут Мария Витальевна и, как вы, должно быть уже поняли, я мама Альбины.

– Меня зовут Дарина, а это Оля, приятно познакомиться.

– Хотите чаю, воды, может быть?

– Не нужно. Спасибо.

– В таком случае, будьте любезны, девочки, расскажите во что ввязалась моя дочь на этот раз?

– А во что она ввязывалась до этого? – тут же хватается за главное Оля.

– Прежде, я хотела бы выслушать вас, – выразительно кивает женщина.

Торможу Олю, сжав его колено пальцами и осторожно обращаюсь к Марии Витальевне:

– Вы не подумайте ничего плохого. Мы почти весь прошлый год дружили с вашей дочерью, но сейчас… Сейчас у нас сложилось впечатление, что она выдумала беременность от моего парня. Такое может быть? Вы лучше нас знаете свою дочь.

– Беременность, значит, – на секунду поджимает она губы. – Ваш молодой человек – высокий, плечистый брюнет, который не прочь хорошенько напиться?

– Вы его видели? В ту ночь? – не могу я сдержать удивления.

– Не совсем, – вновь поджатые губы, а к ним и отведённый в сторону взгляд. – Могу вас успокоить, моя дочь точно не может быть беременна. Я сама, лично, слежу за тем, чтобы этого не случилось раньше времени. Что касается, выдумки о ней…

– Как следите? – беспардонно перебивает женщину Оля, отмахиваясь от моего укоризненного взгляда.

– Кхм… – бросает она на неё короткий взгляд, видимо, понимая, что лучше объяснить всё как есть, судя по тому, что звучит из её уст дальше: – Приём у гинеколога каждые пять месяцев и специальный укол, который ставят в моём присутствии.

– А из-за чего такой тотальный контроль?

– Что ж. Я так понимаю, рано или поздно вы узнаете об этом… У моей дочери психологическое заболевание, которое легко контролируется специальными препаратами и сеансами у психотерапевта. Разумеется, при условии, что она всё же принимает таблетки. К сожалению, за этим проследить гораздо сложнее прочего. Похоже, Дарина, ваш парень стал её, скажем так, навязчивой идеей. Мне искренне жаль, что так вышло. И я обещаю проследить, чтобы моя дочь не доставила вам дополнительных проблем, помимо тех, что уже есть. Прошу прощения и за себя, и за неё.

– То есть, у неё и раньше были эти "навязчивые идеи"? – сужает Оля глаза.

– Кхм… К сожалению, да. Как раз тогда мы и узнали о её заболевании. И в тот раз она, действительно, специально забеременела от молодого человека, по которому сходила с ума. На нервной же почве она и потеряла ребёнка. Мы были вынуждены уехать в другой город, надеясь, что смена обстановки пойдёт ей на пользу. Поначалу так и было. Но, очевидно, её болезнь становится сильнее её разума.

– Нам очень жаль, правда, – искренне выдыхаю я, до глубины души поражённая новым открытием. – Ваша дочь хороший человек и подруга.

– Знаю. Благодарю.

И тут мой телефон оповещает о входящем сообщении. Извиняюсь и читаю смс от Дини: "Кое-кто пришёл к нам без приглашения. Не хочешь домой?"

– Альбина у нас, – сообщаю я Оле и встаю. – Спасибо за беседу, Мария Витальевна. Мы пойдём.

– Минуточку, – окликает она нас уже на выходе из гостиной. – Я должна поехать с вами.

Глава 30

Денис

Значит, не доставка, – думаю я, вглядываясь в радушное выражение лица неожиданной гостьи. Следом за этой мыслью приходят все сомнения и метания, что назойливо жужжали в моём мозгу, как грёбанный рой пчёл в улье, последние полторы недели.

До сих пор, не понимаю, как я сам мог позвать её в тот чёртов вечер, как мог позарится на её прелести тогда, когда кроме Мартышки мне нахуй никто нужен не был. Пиздец, я дебил. Грёбанный дебил, которому теперь придётся жить с последствиями своего бездумного поведения.

Блять.

– Привет, Денис, – тихо выдыхает Альбина, заламывая руки за спиной. – Можно войти?

– Да, – просыпаюсь я. – Да, заходи.

И я даже не удивлён, что она каким-то образом узнала наш новый адрес, учитывая, что кроме Сани в тот день на гонках, она обменялась номерами почти со всеми моими парнями. До чего упорной девчонкой она оказалась. Что настораживает, конечно же.

Быстро предупреждаю Мартышку о её визите и предлагаю гостье кофе. Отказывается, с улыбкой оглядывая обстановку, занимает место на диване:

– А Дарина где?

– Встречается с Олей.

– Ясно.

Сажусь в кресло сбоку от дивана и решаю сразу перейти к делу. Ну а сколько можно тянуть кота за… вы поняли.

– Я слушаю тебя, Альбин.

– Как у вас дела? С Дариной?

– Всё отлично, спасибо. Аль, я не имею намерений тебя обижать, но давай сразу перейдём к делу? Что не телефонного ты хотела мне сказать?

Чёрт, мне точно не мог показаться этот злой отблеск в тёмных глазах напротив, несмотря на то что она его быстро прячет за притворным добродушием:

– Тогда я в свою очередь, не имею намерений рушить ваше с Дариной отлично, – последнее слово явно заключено в кавычки и звучит насмешливо. Неожиданно. – Но наша с тобой ночь, Денис, не прошла бесследно.

"Наша с тобой ночь"… Блять!

– Ты беремена, – не спрашиваю я.

– Да. У меня больше не было ни с кем интимной связи, после тебя. И я не планирую делать аборт. Не буду скрывать, что ты мне нравишься, Денис. Безумно. И я считаю, что ребёнка нам даровали сами небеса.

Стоп. Небеса… Нам… Какого хрена?

– Аль, притормози. Я ничего не имею против ребёнка. Готов нести за него ответственность. Но я люблю Дарину, и никаких нас с тобой быть не может.

– Но…

– Давай я всё же налью тебе чаю, ладно?

Блять, мне нужна передышка. Её вид, неестественный блеск глаз – настораживают. Я не стану отказывается от ребёнка, но его будущая мать, очевидно, задумала совсем другое.

Забыла, что мы живём в современном мире? Где не обязательно жениться, если происходит подобная случайность между двумя взрослыми людьми? Она реально думает, что я могу вот так просто отказаться от Мартышки, чтобы быть с ней из-за ребёнка? Я же не совсем дебил, в конце концов.

Включаю чайник, опираюсь ладонями на столешницу, специально встав к Альбине спиной. Опускаю голову, делаю глубокий вдох. Я не изменяю своим принципам. Я готов признать ребёнка. Готов о нём заботится. Воспитывать. Готов стать ему хорошим отцом. Более того, я хочу стать ему хорошим отцом. Но сходиться с его матерью? Бредятина. Что нас с ней связывает? Одна грёбанная ночь? И потом, я не представляю своей жизни без Дарины. И это не обсуждается. Даже в моей собственной голове.

Я не тороплюсь, наливая чай, в том числе и себе, хотя с удовольствием выпил бы чего позабористее чайной заварки. Шутка ли? Я стану отцом. Пусть, пока не нашим с Мартышкой детям, но всё же. Я подготавливал себя к этой мысли, мусолил её, как грёбанный окурок сигареты, но узнать об этом точно… Не знаю о чём тут думать. Я, блять, стану отцом.

– Денис.

Это ещё что, блять, значит? Откуда в её голосе эти раздражённо-властные нотки?

Медленно разворачиваюсь к ней лицом и вздёргиваю бровь. Она стоит, строго скрестив руки на груди и смотрит на меня – охереть! – обвинительным взглядом. Словно мы ссорящаяся пара, которая вместе уже пару лет, по меньшей мере!

– Мне не нравится твоя реакция.

– То есть? – интересуюсь я.

– Я буду носить под сердцем твоего ребёнка, а ты при этом собираешься жить с другой женщиной? А когда он родится? Что он будет думать, пока будет расти? Что ни он, ни его мама не нужны собственному отцу? Такой судьбы ты хочешь своему сыну или дочери?

– Ты в своём уме, Альбин?

– В своём! – вдруг взвивается она. – В своём! Я в своём уме! А ты нет! Я готова на что угодно ради нашей крохи, – касается она ладошкой своего пока плоского живота, – а ты? Разве, родители не должны быть вместе, чтобы ребёнок рос здоровым и счастливым? Должны!

– Ты хоть понимаешь о чём говоришь? Ты сейчас всерьёз думаешь, что я брошу Дарину и сойдусь с тобой? Да мы друг друга едва знаем, Альбина.

– Значит, узнаем! Полюбим друг друга, и в этой любви будем растить нашего ребёнка! Я не согласна на меньшее!

– Хочешь узнать с чем не согласен я? – почти рычу я, чувствуя, как начинает кипеть мозг от абсурдности произнесённых ею слов. – С тем, что ты тут устраиваешь истерику. Подсказать направление, куда ты с ней можешь идти?

– Я никуда не уйду! Ты обязан на мне жениться! Я ношу твоего ребёнка! – гневно тычет она в меня указательным пальцем, походу, окончательно слетая с катушек.

Пиздец.

– Уверена, что носишь? – слышу холодный голос Дарины и с удивлением вижу позади неё Ольгу, Саню и ещё какую-то женщину.

Та-а-ак… Похоже, я чего-то не знаю.

Перевожу взгляд на Альбину и замечаю, как побледнело и вытянулось на мгновение её лицо от взгляда на женщину:

– Мама?

Мама? Какого?.. Что, вашу мать, происходит?

– Я. Задала. Тебе. Вопрос, – чеканит каждое слово Мартыха, словно замораживая Альбину своим полным льда взглядом. Ха, такой я ещё её не видел. И да – её вопрос. Есть основания сомневаться?

– Разумеется, уверена! – приходит в себя Альбина, вновь скрещивая руки на груди.

– Альбина, – подаёт голос женщина. – Немедленно прекрати этот фарс.

– Фарс?! Ты называешь фарсом собственного внука?! Лучше не вмешивайся в мои дела!

– Ты зашла слишком далеко, – шипит её мать. – Хочешь довести ситуацию до скандала?

– Я хочу, чтобы у моего ребёнка был отец! Вот чего я хочу! Ни больше, не меньше!

– А я хочу, чтобы ты нашла другого отца своему вымышленному ребёнку, – спокойно заявляет Рина. Вымышленному? – А от моего парня отстань.

– Твой парень! – презрительно фыркает та. – Ты столько лет пренебрегала его вниманием, а когда он обратил внимание на меня, сразу решила, что он тебе нужен! Ты его не достойна! Посмотри на себя и на него! Вы не пара друг другу. Я ему подхожу гораздо больше!

– Альбина, – предостерегающе рычу я.

– Денис мой, – вместе со мной произносит Мартышка. – Только мой. Ясно? И прекрати морочить ему голову. Признайся, что никакой беременности нет.

– Есть!

– Альбина, мы обе знаем, что это невозможно, – вновь подаёт голос её мама.

– Не лезь! – орёт та. – Не вмешивайся! Твои уколы могли дать сбой! Я беремена!

– Альбина, – вдруг меняет свой тон Дарина, словно жалеет о чём-то. Или кого-то? – Ты же хороший человек. Мы столько месяцев близко общались. Почему ты так жаждешь разбить нашу пару? Почему так жаждешь заполучить парня, которому ты не нужна? Я знаю, что ты солгала ему о том, что в тот день он сам тебя позвал. Неужели, ты вынашивала этот план заранее? А как ты будешь выкручиваться, когда живот так и не начнёт расти? Денис был слишком пьян в ту ночь, чтобы с тобой переспать. Пожалуйста, признай свою ложь.

– О-о-о, он ещё как со мной перепал! Мы занимались любовью! Такой, какой у тебя с ним ни разу не было!

– Прекрати! – теряет самообладания женщина. – Между вами ничего не было в ту ночь!

– Откуда тебе знать? Вас с отцом не было дома!

– Да, но в твоей комнате установлена видеокамера. Молодой человек был ужасно пьян и просто спал в твоей кровати.

– Что?!

Что?.. Я с ней не… Блять, меня, словно окатывает лавиной облегчения. Я не изменял своей Мартышке. Не изменял.

– Надеюсь, на этом ты прекратишь сходить с ума, и мы вернёмся домой!

– Вы… уста… – теряется Альбина, – камеру… как вы… пос… посмели?

А я стою и просто офигеваю. Блять. Нахера? Нахера так заморачиваться? Она не в себе? Больна? Лгать о беременности? Она, блять, помешана на мне, что ли?.. А казалась такой разумной, пока не начала нести всю эту чушь о женитьбе. И Дарина тут же подтверждает мои мысли:

– Альбина, не игнорируй лечение. Найди того, кто ответит тебе взаимностью, и будь счастлива. А сейчас я вынуждена тебя попросить, чтобы ты покинула наш дом и нашу жизнь, заодно.

– Я должна быть с Денисом! – не сдаётся эта психичка, и у меня лопается терпение.

– Пошла вон.

– Денис… Ты пожалеешь, если выберешь её! Пожалеешь!

Твою мать, на неё жалко смотреть. Заламывает руки, лицо искривляет злоба, в глазах высокомерное презрение. А под всем этим скрыто сумасшествие.

– Я прослежу, чтобы этого не случилось, – обещает ей Дарина и указывает на дверь.

Девчонка не шевелится, пока к ней не подходит мать. И вот тут до неё доходит, что концерт одного актёра закончен. Или нервы сдают, не знаю. Она бросается ей на грудь и начинает реветь. Женщина приобнимает её за плечи и начинает вести на выход.

Все дружно выдыхают, когда дверь за их спинами закрывается. И наступает абсолютное молчание. А до меня потихоньку начинает доходить то, что здесь только что случилось.

Меня пытались наебать. Вот так на пустом месте. И я запросто поверил, сомневался, да, но поверил.

Смотрю на Дарину и начинаю лучше понимать почему тогда поверила она. А ей даже доказательства предоставили, пусть и липовые.

– Прости, – произносит она, вырывая меня из размышлений.

– Выходи за меня? – не отрываю я глаз от её.

– Динь… ты…

Отталкиваюсь от столешницы, к которой, словно был приклеен последние несколько минут и иду к ней, обхватываю скулы, касаюсь губами щек, глаз, лба, вновь напряжённо заглядываю в любимую зелень глаз:

– К чёрту всё и всех. Выходи за меня, Мартышка. Стань моей женой.

Она долго смотрит на меня, словно не может наглядеться, словно я самое дорогое в её жизни. Не словно. Так и есть. А затем моя девочка выдыхает:

– Женой, любовницей, матерью твоих детей, лучшим другом, – шёпотом перечисляет она со слезами в глазах. – Я стану для тебя всем, Денис. Потому что очень этого хочу…

– Одна на двоих жизнь. Навсегда.

– Навсегда.

Эпилог

Пять лет спустя…

Дарина

– Только не говори, что ты собрался скупить весь магазин! – шутливо возмущаюсь я, наблюдая, как Денис укладывает в уже, итак, набитую до верху детскими товарами корзину пару очень милых слюнявчиков. – Особенно учитывая, что наше мероприятие изначально преследовало совсем другую цель.

Мы всего-то хотели посмотреть детские кроватки! Но кто-то, очевидно, совсем слетел с катушек, узнав, буквально двадцать минут назад, что у нас будет двойня. О, я обещаю себе навсегда запомнить его глаза на пол-лица, когда доктор сообщила о двух сердцебиениях!

– Нам теперь всего необходимо в два раза больше! Ты, разве, не понимаешь?

– И у нас на приобретение этого всего ещё уйма времени! Я рожу не завтра и даже не через полгода. Погади-ка, – сужаю я на него глаза, – Динь, это у тебя так паника выражается, что ли? Испугался в один миг удвоившейся ответственности?

– Сдурела? – фыркает он, но руку, тянущуюся к памперсам, одёргивает. – Ещё бы я пугался ответственности…

– Тогда почему мы набили тележку до отказа вместо того, чтобы просто присмотреть кроватку, как планировали ещё утром? – не отстаю я.

Денис смотрит на меня долгим взглядом, затем переводит его на корзину и запускает свои пальцы в волосы на затылке:

– Ну… Возможно, да, переборщил слегка… Пойдём, – хватает он меня за руку. – Пока я себя контролирую.

Смеясь, я успеваю схватить слюнявчики, прежде чем он оттаскивает меня от корзины в направлении отдела с кроватями. Ну они, правда, очень-очень милые!

– Это мы, пожалуй, купим уже сейчас.

Мы ещё около часа проводим в магазине примеряясь, выбирая, фантазируя. В принципе, мы изначально подходили к поиску собственного жилья, учитывая желание большой семьи. Так что уместить две кроватки в тех двух вариантах квартир, что мы присмотрели, но пока не определились, будет не проблемой. Правда, мне до смешного жаль расставаться с нашей квартиркой. С нашим личным кусочком крыши. Это, словно неминуемо перевернуть последнюю страницу полюбившейся до безумия книги…

Расплатившись за слюнявчики, мы забираемся в машину и едем домой. Точнее, это я думаю, что мы туда едем, а Денис на перекрёстке сворачивает совсем в другую сторону.

– Эм… Мы ещё куда-то планируем заехать?

– Да, есть одно местечко, которое я хочу тебе показать, – поворачивается он на секунду в мою сторону, сверкая лукавством в глазах.

Денис

– Будет здорово, если там найдётся, что поесть, – вздыхает Мартышка, вызывая у меня улыбку.

Найдётся. Нас там целый пир на весь мир ожидает.

Как бы я не был уверен в своём сюрпризе, всё рано волнуюсь о том, как отреагирует на него моя Мартыха. Да и то, что теперь достоверно известно, что у нас за один раз родится двойня, тоже добавляет некоторых тревог. В магазине, конечно, я психанул не слабо. Но, блять, мне нравится мысль растить сразу двоих детишек в собственноручно спроектированной квартире.

Да, моя жена не в курсе, что я весь последний год работал не только на заверенном мне объекте нового жилого комплекса, но и создавал в нём наше с ней будущее жильё.

Наверное, она расстроится, что не принимала участия… Что зря вынуждал её искать варианты квартир. Но… Сделать ей сюрприз, казалось, важнее её возможных обид.

И потом, она же любит сюрпризы, мне ли не знать?

– Твой объект? Вы… Вы его закончили? – звенит от радости её голос, когда мы выходим из машины.

– Да. И у нас с тобой ВИП-экскурсия по одному из домов. Не против?

– Конечно нет! Я помню еще каркасы, будет круто увидеть то, что ты создал!

– Знал, что ты оценишь, – усмехаюсь я.

– Помнишь, как мы детьми, – прижимается она к моему боку, обняв меня одной рукой за талию и с жадностью разглядывая стеклянные бока высотки, поблескивающие в свете солнца, – мечтали о том, что однажды сами будем создавать нечто грандиозное? Я так счастлива, что у тебя это вышло.

– Спасибо, что была рядом всё это время, – касаюсь я губами её макушки, а затем тяну к подъезду.

Лифт доставляет нас на самый последний этаж, и всё это время я не перестаю любоваться восторженным видом моей жены. Ей здесь нравится, по-настоящему. И это пиздец как радует меня самого.

Мы заходим в просторную квартиру, она двухэтажная, как раз на втором этаже её и ждёт главный сюрприз. Веду её, озирающуюся по сторонам, сразу туда. Здесь у меня и стол накрыт и висит надпись: "Добро пожаловать домой, Мартышка!"

Дарина явно сразу ничего не понимает. Смотрит на надпись, на меня, на стол, снова на меня. И меня до тёплого чувства гордости веселит её растерянность. А потом она замечает главное: раздвижные двери на застеклённую лоджию и винтовую лесенку наверх.

– Нет… – выдыхает она поражённо.

– Да, любовь моя, – беру я её за руку и веду на нашу новую крышу.

Чуть позже мы стоим, обнявшись у стеклянного ограждения и любуемся городом, который виден, как на ладони с высоты этого здания.

– Не могу поверить, что ты это от меня скрывал, – весело замечает Рина, уткнувшись носом мне в шею. – Но соглашусь, что сюрприз вышел очень эффектным.

– Я чертовски рад, что тебе здесь нравится.

– Ещё бы! Я уже успела попрощаться с неотъемлемым кусочком нашей жизни, а ты мне его вернул.

– Просто я сам не хотел лишаться нашего с тобой местечка.

– А для деток здесь будет безопасно? – вдруг встрепинается она.

– Обижаешь, – выразительно веду я бровью.

– Люблю тебя, Динь, – вновь прижимается она к моей груди. – Пиздец как.

Я улыбаюсь, потому что уже давно не слышал этой старой добавочки к признанию и, прежде чем её поцеловать, шепчу у самых губ:

– И я тебя пиздец как люблю, моя Мартышка.

Конец 11-06-20

Content

Наталья Семёнова
Как брат

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Эпилог