Ирина Ростова

Башни Эквеллора

Башня во мраке

Открыв глаза, Мист ожидала увидеть, наверное, Торрена, но обнаружила светлый, весь в трещинках, потолок больничного крыла Университета, куда не рекомендовалось попадать никому и никогда, поскольку именно на болящих студентах обычно и оттачивали свои навыки их коллеги с медицинского факультета. Мист подергала носом, помигала, разлепляя глаза, и попробовала поднять руки. Через некоторое время дрожащие пальцы и предплечья с огромными кровоподтеками появились в ее поле зрения: синяки, синяки, ссадины, снова синяки и огромный ожог, похожий на отпечаток чужой ладони, на левом запястье. Девушка с сомнением его разглядывала, пока в голове пытались восстановиться последние перед потерей сознания события, поворачивая руку так и эдак.

– Ожог появился самопроизвольно, – негромко прозвучал культурный и тактичный голос. Мист тут же обернулась, дернувшись от боли в шее, и обнаружила рядом с кроватью лэри Акринну. – Я сказала, что вас случайно обожгли, когда вытаскивали, но это не правда, конечно.

– Со мной все в порядке?

– Вам виднее, Ле Илант.

Не “студент”. Просто, Ле Илант: ведь она же сдала и защитилась. Сдала, защитилась и защитила – так, кажется, правильнее. Или нет?

– А с городом?

– Вы справились, – милостиво сказала профессор. – Мне пришлось объяснять глифы, но, к счастью, их используют видящие Эйна для отвращения зла, так что обошлось. Так что…Ле Илант, глифами и молитвами, Эйн нам помог.

– Как хорошо, что есть Эйн, – сказала Мист, роняя голову на подушку. Это предполагалось как саркастическая фраза, но боль и усталость сделали свое дело, и получилось очень даже благостно. – А Тор как?

– Грейволд в порядке. Я с трудом прогнала его спать: он без конца твердил, что обязан быть рядом, чтобы защищать Вас от…мертвецов. Он так и сказал.

Мист содрогнулась. Бедный Тор!.. Да и она сама, кажется, бедная, тоже, с учетом всего. Девушка подняла левую руку, разглядывая отпечаток ладони. Воспоминания медленно проступали сквозь патину сна и забвения, и Мист внезапно очень порадовалась тому, что очнулась не в одиночестве.

Она ведь шагала в смерть, и мертвый маг удерживал ее на краю, и что-то страшное говорил…как будто сам он был недостаточно страшен.

– Ле Илант, – кашлянула лэри Акринна и заставила ее опустить руку на кровать. – Вы еще не думали о том, что собираетесь делать дальше?

– Не особенно, – ответила Мист, которая не думала вообще, кроме самых общих вещей. – А что?

– Ваше выступление вчера, я про магистерскую защиту, а не то, что было после, произвело самое положительное впечатление на комиссию. Конечно, эффект был несколько смазан последующими событиями, но, все же, мы все были впечатлены. И Совет Университета готов предложить Вам ставку ординарного профессора истории.

– Проф, – начала Мист и запнулась, несколько неверяще глядя на Акринну. – Разве это все так просто? Разве не надо, я не знаю, что-то важное совершить?

– Но Вы уже совершили, – терпеливо, как ребенку, объяснила Акринна. – Вы написали серьезную работу, впервые разделив эльфийскую литературу на две неравные части и показав их существенные отличия. Мы ожидаем, что Вы продолжите работу в этом направлении, переопределив значение вторичных эльфийских текстов и наметив признаки, которые позволили бы отделять первоначальные источники от дальнейших переработок. Хотелось бы, конечно, чтобы Вы избегали отдельных острых моментов, но мы это можем проработать отдельно.

– Но моя работа вовсе не об этом была, а про драконов, – сморщила нос Мист.

– Как и многие важные вещи, Ваше…открытие было для Вас вторичным по отношению к основной теме, но оно, несомненно, имеет куда большее значение, нежели, собственно, способы описания магических существ, – покачала головой Акринна.

– Но Вы же са…Вы разве не знали этих различий? – Мист требовательно уставилась на свою преподавательницу.

– Для меня все сочинения на эльфийском казались вполне эльфийскими, – сдержанно сказала Акринна. – У меня, все-таки, было слишком мало контактов с первоисточником, чтобы задуматься о таких вещах.

– А у меня, значит, было много, – дернула углом рта Мист и все-таки расплылась в улыбке. Хоть одна хорошая новость за день! Если она будет профессором, на сколько угодно часов в неделю, она сохранит доступ и к прекрасной библиотеке со словарями, и к лэри Акринне с ее знаниями эльфийского, ко всему! Опять-таки, не придется ни возвращаться домой, пытаясь найти себе место там, ни как-то еще обустраиваться в наземном мире.

– Я правильно понимаю, что Вас интересует предложение Совета?

– Конечно, – со сдержанным энтузиазмом отозвалась Мист. – Для меня будет честью принять предложение Университета и, гм, посвятить свое время научным исследованиям и обучению юных умов, – с несколько излишним пафосом сказала девушка.

– Я рада, – позволила себе улыбку лэри Акринна, от чего ее кошачья губа дернулась и встопорщилась. – Буду рада приветствовать Вас в числе моих коллег. Зайдите к секретарю Совета, когда Вас выпустят отсюда.

– Конечно, – проникновенно сказала Мист, теребя одеяло. А где, интересно, ее Книга?

Этот вопрос решился вскоре после ухода лэри профессора, когда в медицинское крыло влетел встопорщенный Торрен.

– Ну, ты как? Ты как? Дура ты, – сказал он и порывисто обнял подругу, причинив ей изрядные физические страдания. – Вот твоя радость, или гадость, в общем, штука, – он подсунул под угол ее подушки “Эльфийскую радугу”. – Надо же тебе что-то читать, пока ты слабенькая?

Даже не трогая принесенную Книгу, Мист поняла, что от “Радуги” там только обложка.

– Боюсь, конкретно эту литературу мне надо читать как раз когда я сильненькая, – пошутила она.

– А я тебе и словарик принес, – преданно сказал Торрен, подсовывая туда же один из самых компактных справочников эльфийского.

– Спасибо, – нашла в себе силы поблагодарить его Мист, хотя читать Книгу ей совершенно не хотелось.

– Профессор рассказала тебе про то, что они хотят тебя сюда работать? – не очень ловко уточнил Торрен, глядя в лицо девушки с пристальным интересом.

– Да.

– И ты?

– И я – да, – сдержанно ответила Мист, наблюдая за реакцией приятеля.

– Хорошо, – просиял Торрен. – Значит, у нас тут будет база, с библиотекой и все такое, это хорошо.

– А ты чем собираешься заниматься? Разве ты не должен вернуться к отцу?

– Не. Я не хочу к отцу, – помотал лохматой головой Торрен. – Я и Вилю всегда говорил, что я с ним уйду, куда он пойдет, а к отцу не хочу.

– Не чувствуешь призвания ювелира?

– Не чувствую призвания, точка, – хмыкнул парень. – Но ты не переживай, я ж не собираюсь на шее у тебя болтаться. Я думал тут, устроим базу на Близнецах, будем вылазки делать туда и сюда, новые башни подчинять, мелкие грузы за много денег надежно перевозить между известными. Ну и алхимию ту наладим в Хрустовой башне, я думаю, продавать можно. С большой выгодой.

– Это если ингредиенты восполняемы. Я половину так и не опознала.

– Значит, надо доопознать. У нас куча дел, – радостно заключил Торрен. – И Книгу надо изучать, а то как слепые котята.

– Это правда, – Мист подняла руку и коснулась обложки Книги. – Надо все прочитать. А еще мне надо домой съездить. Показать диплом и так далее.

– Домой? – Торрен аж подпрыгнул. – Прямо туда? Туда, ну, скажи?

– Нет, не в задницу, не радуйся так, – слабо пошутила Мист. – Но, да, примерно в том направлении.

– А мне с тобой можно?

– Там темно и мерзко.

– Во, вот это в самый раз! – с энтузиазмом сказал Торрен. – И потом, должен же я сообщить твоим родителям, что я тут тебя защищаю, и они могут не волноваться?

– Боюсь, от этого они будут волноваться еще больше, – скривилась Мист, обдумывая. Конечно, Тор не был подземцем, поэтому ему будет трудно там, во Тьме, но, с другой стороны, вдвоем в любом пути и любой ситуации сподручнее, тем более, с ее-то новой способностью к притягиванию неприятностей. Мало ли что и кого разбудит ее левая рука в кромешном мраке ее родины? Но идти туда надо: кроме необходимости успокоения семьи и неминуемого хвастовства, она хотела бы заново облазить те руины, которые когда-то и привели ее к необходимости выхода на поверхность и изучению других культур и другой истории. – И, что, ты правда туда хочешь?

– Ага, – кивнул Торрен. – Ужасно! Это ж такое надо увидеть хоть раз, целое подполье настоящих, живых еретиков!

– Не подполье, а Подземелья, – педантично поправила его Мист. – Ладно. Отправимся, чтобы время не терять, сразу, как я смогу двигаться. Хорошо бы еще удалось добраться без приключений.

– Ты шутишь, что ли? – не понял Тор.

– В смысле? Без приключений не обойдется, думаешь?

– Думаю. Да и зачем без приключений? Это ж скучно.

– Кому как, – проворчала Мист. – А теперь вали отсюда, я спать хочу.

– Я лучше покараулю.

– Вали, сказала, – не открывая глаз, вежливо попросила Мист. – А то влеплю больно.

– Да ты руки сначала подними, – ответил Торрен довольно, не слезая со своего места.

Мист вздохнула, выдохнула, вдохнула… Слитным движением поднялась, игнорируя боль во всем теле и, выхватив из-под подушки Книгу и словарь, демонстративно замахнулась на друга.

– Чума! – вскричал Торрен, вскакивая и прикрываясь мебелью. – Я все доктору скажу! Я скажу, что ты бешеная, и тебе надо эту…прививку!

– Говори, говори, – злорадно ответила Мист, падая обратно без сил и прижимая к себе Книгу, словно любимую мягкую игрушку. – Тебя первого исколют, ибо я тебя искусала.

– Но ты меня не кусала, – осторожно уточнил Торрен с безопасного настроения.

– Еще немного настойчивости, и укушу, – серьезно пообещала Мист, закрывая глаза.

Мист выпустили из заточения в медицинском крыле только через пару десятков дней: коллегия врачей никак не могла поверить, что чудовищная травма головы превратилась в легкое сотрясение и гематому, а сломанные кости были вовсе не сломаны, а только ушиблены. В итоге, исцеление больной было приписано наблюдателями воле Эйна, а самой больной – чудесам Святого Амайрила, по крайней мере, именно это она пробормотала в ответ на вердикт своего лекаря.

Одно было хорошо в этом вынужденном периоде простоя: Мист действительно воспользовалась тишиной и почти полным отсутствием визитеров для того, чтобы основательно продвинуться в изучении Багровой книги, особенно, в части рецептов, и найти несколько потенциальных совпадений для Башен. Одно Мист печалило безмерно – как бы она не искала, ни одного зрелищного заклинания вроде огненного шара или ледяных игл в Книге не нашлось. Она даже рискнула пожаловаться лэри Акринне, но та ограничилась только лекцией о волшебстве разного типа и свойств.

– Не говорите глупостей, Ле Илант, – сказала та. – У магии много видов и применений, и если в памяти неблагодарных потомков остались только огненные шары, то маги явно проиграли религии битву за умы.

– Про применения я понимаю. Тор, например, считает, что заклинания нужны, прежде всего, такие, чтобы помогать обогатиться. Например, клады искать. Или создавать волшебные зелья, чтобы ими торговать, или…в общем, такие вещи. Хотя огненный шар бы он оценил.

Акринна сдержанно улыбнулась.

– Магия знает… знала ответы на самые разные вопросы, держала ключи ко всем дверям. Но нельзя забывать, что, хотя магия может дать ответ на любой вопрос, не факт, что на каждую задачу в принципе стоит искать магический ответ, ведь большинство проблем мы должны решать сами, безо всякой помощи, – спокойно объяснила она. – Сама магия не зла и не добра, это лишь инструмент, доступ к которому у этого мира отняли. И, как мы видим, люди не стали от этого ни лучше, ни хуже, – профессор вздохнула. – Вы должны быть благодарны судьбе за те обломки инструментов, которые Вам даны, и не требовать большего, тем более, что, например, представьте, насколько трудно было бы объяснить, если бы Вы применили против тролля не глифы и “молитвы”, а огненные шары? Все имеет свои последствия, свою цену – и это тоже надо уметь соразмерять. Неизвестно, что именно еще Вы приводите в движение, затрагивая мировую истину своими действиями, когда творите заклинание.

Мист покачала головой.

– Так и получится, что подобранным, сбалансированным заклинанием можно без особых последствий почесать спину, а все остальное – опасно.

– Конечно, опасно, – улыбнулась Акринна, и кривоватая губа придала ее улыбке хищный вид. – Даже бить Грейволда Вашей Книгой, как Вы пытаетесь это сделать постоянно, и то опасно – вдруг она у него наберется упрямства? Или пара волшебных искр переберется в его голову?

– Если уже не перебралась, – Мист вздохнула, и именно об этом разговоре и вспомнила, когда ее приятель торжественно ввалился в палату некоторое время спустя.

– Мист! Глядь, я теперь сам себе чародей! – смеясь, возвестил парень, демонстрируя ей ободранную обложку “Эльфийской радуги” в руках. – Во, на, это тебе, – он небрежно кинул останки какой-то книги на кровать подруге и открыл обложку в своих руках. Под первой оказалась вторая, багрового цвета кожаный переплет, и Мист ахнула, хватаясь за сердце и припрятанную под подушкой Багровую книгу – но та была на месте. – На базаре купил! Останки “Радуги” тебе, она все равно вся пожеванная, тебе как раз догрызть. А это будет моя персональная Багровая книга, стану в нее писать, что там еще познаю про нечестивое волшебство.

– Шуточки у тебя, – пытаясь прийти в себя, перевела дыхание девушка.

– Тебя когда-нибудь уже выпустят, или сувениром решили оставить? На память о чудесах Святого Амайрила?

– Завтра. Или сегодня, – она пожала плечами и сморщила нос. – А что?

– А если завтра, ты можешь сбежать ненадолго?

– А что? – уже с большим подозрением повторила Мист, глядя на приятеля. Освежеванную “Эльфийскую радугу” она заботливо прибрала, чтобы потом сравнить издание со своим собственным и библиотечным.

– Да я на спор доставку взял.

– Куда?

– Недалеко. В Сарэн. Сказал, что доставлю за два дня и еще через два принесу обратно записку от адресата.

– Тогда идти надо хотя бы завтра, чтобы не подозрительно было, – автоматически прикинула Мист.

– Обижаешь, – отозвался Той. – Это я вчера утром обещал.

– И мне не сказал?

– А ты бы заставила все вернуть, ставку забрать и все такое.

– Какую ставку? – ужаснулась Мист.

– Ну, я попросил одного парня сделать на меня ставку, – скромно сказал этот авантюрист. – Мне же надо что-то кушать? Я на довольствии Университета как ценный пушной зверь не состою, в отличие от некоторых.

– Вот ты задница многомудрая, – с оттенком восхищения отозвалась Мист, ткнув его пальцем в бок, оказавшийся к ней слишком близко.

– Я ж говорю, пушной зверь. Дикий, невоспитанный, – с удовольствием прокомментировал Торрен и на всякий случай отодвинулся из зоны поражения. – Так что? Поможешь?

– О какой сумме идет речь?

– Семьдесят. Ты в доле, – торопливо добавил он. – Если поможешь, конечно.

– А если не помогу – я не в доле.

– Нет уж. Плюсы пополам, минусы пополам, разве не так нормальные люди делают?

– А мы, что, нормальные?

– Ладно, – покладисто согласился парень. – Так делают ненормальные люди. А мы как раз ненормальные. Я вот почти маг-еретик, – он продемонстрировал ей свою “книгу” в обложке “Радуги”.

– Ты еще громче об этом поори, – посоветовала Мист. – И будешь на довольствии у дознавателей, как ценный пушной зверь. Правда, не долго.

– Это ты завидуешь, – отмахнулся Торрен, убирая-таки свою “книгу”. – Так как, свалишь отсюда, не?

– Давай ближе к вечеру, когда станет ясно, отпускают меня или еще мариновать собираются.

– Лады, – согласился Тор. – Как выберешься, за мной заходи и пойдем на дело.

– А где тебя искать-то?

– А! – парень спохватился, торопливо накалякал адрес на клочке бумаги. – Третий переулок, дом второй, этаж первый.

– Это ты специально выбирал, что ли? – покрутила носом Мист.

– А то ж. Чтоб запоминать просто, и по пьяни не промахнуться мимо.

– По пьяни ты будет искать первый переулок, второй дом и третий этаж, – вздохнула Мист.

– Но выше двухэтажных домов в городе – только корпуса Университета, – не понял Торрен.

– Вот то-то и оно. Зато реальность пробьешь упорством, – пояснила Мист, накрывая голову подушкой, чтобы выключить говорливого друга хотя бы для себя лично, если не удается снизить градус его присутствия в остальном мире.

Впрочем, благодаря “чуду Святого Амайрила” Мист признали годной к дальнейшему существованию вне целительных стен, и выпустили на свободу с чистой совестью – врать и сбегать не пришлось.

Дома, то есть, в ее комнате в студенческом корпусе, все было перерыто и поставлено вверх дном, хоть дверь и была старательно закрыта, без каких-либо следов взлома: видимо, не только лэри Акринна давала объяснения, но и сама Мист, правда, заочно. Что тут могли найти? Никаких сувениров из дома она не хранила, а все имеющиеся бумаги ар-Маэрэ она вложила в Багровую книгу и таскала там.

– Пора организовывать бункер в Атайн, – пробурчала она, пиная уныло рассыпанные по полу сушеные фрукты из заначки. – И все ценное, особенно, съедобное, хранить там.

Убираться в этом свинарнике никак не хотелось – и Мист решила оставить это до будущих времен, потому что вдруг она-будущая будет выгодно отличаться от ее-нынешней, и сможет-таки совершить такой великий подвиг? Поэтому Мист просто переоделась, найдя подходящую одежду в разбросанных по углам комках.

– Попросить новую комнату, что ль? – вздохнула она. – Ежели я буду цельный профессор. Действительно, что убираться в старой, если можно засрать новую?

С этими ценными мыслями она запихнула в привычный “тайник” за спиной Книгу и двинулась искать новое обиталище Торрена. К ее удивлению второй дом по третьему переулку оказался вполне приличным и милым местом, и из палисадника в одно из окон первого этажа была приставлена стремянка. На взгляд Мист, такое мог вытворить только Торрен, поэтому, не заходя через нормальную дверь, поднялась на пару ступенек и постучала в открытое окно.

– Кто здесь? – отозвался знакомый голос, и Торрен выглянул в окно. – А никого здесь.

Мист возмущенно толкнула друга внутрь комнаты и влезла в окно, немного слишком осторожно пользуясь ногой, которая была не так давно искусана бодрыми мертвецами, и левой рукой, обожженной мертвым магом. Ожог, вроде бы, сошел, оставив гладкий темный шрам, который все равно иногда побаливал отдаленной фантомной болью, словно сама смерть ее за руку удержала, хотя, кажется, было совсем наоборот.

– Вот это страсть, – похвалил Торрен, осторожно и сноровисто помогая ей спуститься с подоконника на пол. – Ко мне, конечно, иногда дамы в окно лезут, но так торопиться, чтоб меня на пол уронить – ты первая.

– Я с особенностями, – согласилась Мист, оглядываясь. Торрен явно не спешил наводить в своем обиталище уют и красоту: вещи стояли полузапакованные, в немногочисленных ящиках, расставленных по комнате. Минимум мебели, видимо, предоставленный хозяевами дома, демонстрировал милейший деревенский стиль с завитушками, который никак не гармонировал с несколько варварским видом Торрена. – Та бабулька, которая тебе сдала внаем это место, она сама-то не боится тебя?

– Неа, – помотал головой Торрен. – Унучком называет, пирожки сует. У нее все разъехались, скучно, вот она студентов и привечает. Тут Кортан жил, но он закончил же, и свалил. И мне вот, считай, перепало. Нормально так. И от Университета близко.

– Нормально, – согласилась Мист, присаживаясь за стол, на край заваленного стула. – Что и куда нам надо тащить? Ты хоть проверил, сможешь одной рукой это переть?

– Ой, да конечно, – Торрен огляделся кругом в поисках, принес небольшую коробку, запечатанную со всех сторон сургучными печатями и обвязанную веревками едва не полностью. – Вот. Пепел знает, что там, да мне и все равно. Донести – так донести, а?

Мист почесала нос, оглядела коробку со всех сторон, но ничего подозрительного так и не нашла, хоть и даже принюхалась к бумаге.

– Ладно, – в итоге заключила она. – Отнесем. Куда в Сарэне?

– В таверне должны встретить. Выйдем, значит, внизу, в саду, и дойдем.

– Звучит не сложно, – с подозрением сказала Мист.

– И что в этом плохого?

– Я уже убедилась, что это просто из рук вон плохо. Все, что сначала звучит просто, в итоге – кошмар из кошмаров.

– Но мы там уже были, всю нечисть повывели.

– Сплюнь, – мрачно попросила Мист.

До Сторожки они, впрочем, дошли спокойно, даже ни с кем не подрались и языками не сцепились. В самой башне тоже никаких посторонних гонять не пришлось – прошлый раз, когда они спугнули какого-то любителя острых ощущений, возродил в студенческом люде истории о том, что Башня проклята раз десять и там по лестницам по ночам трупы шаркают. Почему-то охотников проверять и ловить за пятки мертвяков не нашлось, особенно после того, как слухи подтвердил громогласный и всеми студентами почтительно уважаемый Торрен.

Сторожка была не очень удобна для использования в качестве склада: подвала у нее не было, помещения на первом этаже – тоже, а поднимать на самый верх и спускать оттуда что-то тяжелее книги было совсем неудобно, поэтому Мист невольно стала прикидывать так и эдак, под каким соусом Сторожку изъять и освободить от откровенного хлама, в ней сваленного.

– У тебя сейчас такой взгляд, как будто мысленно ты уже вешаешь тут занавески с цветочками, – хмыкнул Торрен.

– Подземцы такими глупостями не занимаются.

– Не любят занавески? – удивился Торрен.

– Нет, редко делают окна, – пожала плечами Мист, пока приятель отжимал груды коробок от стены достаточно для того, чтобы их груз пролез к метке перехода.

– Как это?

– Ну, а зачем? Из света на улице только огоньки на крышах домов, да центральный вортекс, который зажигают каждый день. А дома каждый себе свой свет делает, как хочет. Но, вообще, везде толком не свет, а сумерки, наверное, – Мист рассеянно почесала ухо. – Чтобы была возможность практически без потерь сразу нырнуть во тьму.

– Звучит интригующе, – с удовольствием отозвался Торрен, вылезая из-за коробок и приглашая Мист проследовать в узкий проход.

– Тебя вообще хоть что-то в мире пугает? – девушка смерила его взглядом и пошла вперед.

– Ага. Экзамены. Но я их того, все. Ну, и другие вещи, – он поскучнел, поднял коробку и, пыхтя, стал лезть следом.

– Син-Эмрис, – сказала Мист, и Торрен уцепился за нее, чтобы пройти сквозь камень в неухоженный лэрский сад.

К счастью, видимо, несмотря на снятие проклятья с замка, желающих погулять в свое удовольствие вокруг пользующегося дурной славой строения не было. К несчастью, на этом полоса везения у двух незадачливых приключенцев себя исчерпала. Когда они, расслабившись, сделали было шаг вниз по улице, чтобы дойти до единственной в городе таверны, как из распахнутых дверей майората на них налетел почтенный Гординн, сияя, как начищенная монетка.

– Студиозы! – радостно приветствовал он. – Как экзамены, как ваши исследования?

– Уже не студиозы, дядь, а дипломированные специалисты по всяким разным забавным вещам, – ответил Торрен, радостно пожимая руку их общего знакомого.

– А каким судьбами в наши края?

– Да вот, посылку отрядились отнести, – Торрен постучал по коробке. – Что-то, вестимо, важное, а нам прогулка.

– Что ж, дело хорошее. Может, еще за одно возьметесь?

Мист сказала “нет”, Торрен сказал “да”, но громче, поэтому вместо нейтралитета получилось, все-таки, общее “да”. Мист тут же отомстила за подобную несправедливость, наступив Торрену на ногу, но он только повторил “да! еще как возьмемся”.

– Отлично, – майор с умилением посмотрел на обоих. – Проблема-то не очень большая, но что-то не соображу, с какой стороны за нее взяться, а вы ребята смышленые и о нечисти, небось, все знаете куда лучше меня. Да идемте, идемте ко мне, у меня там, ха-ха, пирожки. Я знаю, вы любите пирожки.

– Главное, чтобы не весь гонорар был пирожками, – проворчала Мист, но позволила себя увлечь внутрь здания.

За обильным ужином майор поведал им свою печаль, то и дело подливая напитков и подкладывая еды.

– Вроде бы, и все в порядке, но кто-то повадился у нас, понимаете ли, убивать молодняк.

– Чего? – Торрен аж подавился. – И это в порядке?

– Молодняк, – назидательно сказал майор. – Это юные животные, а не человеческие дети. Так вот, кто-то их убивает, довольно некрасиво убивает. Стража моя на лис грешит, но вот чую я – не лиса это, да и зубы как будто не как у хищника.

– А как у кого?

– Да как у человека. Только мелкие, – вздохнул майор, втыкая вилку в кусок мяса.

– Нам надо будет посмотреть, – сказала Мист, жуя. Подобного рода истории ей аппетит не портили. – Желательно на свежее место преступления, правда, Тор?

– Точно, – согласился парень, тоже не слишком впечатленный. – Часто нападают-то?

– Раз в пару суток бывает, – прикинул Гординн. – Последний раз позавчера было, значит, сегодня жду.

– А просто убивает, или жрет?

– А это как повезет. Иной раз всем глотки вырвет, ничего не съест, а когда все в крови и кишках – это, значит, наша тварюга поужинать изволила.

Мист с интересом откусила краешек поджаренного крылышка и захрустела им, рассуждая. Никакого существа с такими повадками она не знала, поэтому сильно подозревала людское скудоумие, помноженное на исчезновение загадочного ореола городка с расколдовыванием лэрского замка. Вероятно, кому-то в городе просто скучно и захотелось мистики, но все-таки, конечно, стоит проверить, особенно, если за это платят.

– Если мы тут до завтра, как минимум, задержимся, нам надо где-то спать, что-то есть, – перечислил Торрен. – Да и гонорар нам, небось, положен за подвиги?

– Куда ж тебе опять есть? – деланно удивился Гординн. – Ты сначала это сожри.

– А на потом? Завтрак, обед? – хитро улыбнулся Торрен, который только сел на любимую лошадку торга.

– Завтрак, обед и прочие перекусы вот тут у меня – совершенно бесплатно. Ну и гостиницу я вам оплачу, конечно. Это все не вопрос.

– А если мы не найдем, что это такое?

– Оплатите издержки, да и небеса с вами, – рассудил Гординн. – Но вы лучше бы нашли, надоело уже. Вроде и не особо какая пакость, но надоедает постоянно жалобы выслушивать и вопли, что мол, дескать, Гординн нюх потерял, не делает ничего, а у них цыплята, стал быть, гибнут. Кроме их цыплят, меня, конечно, ничего и не должно волновать, – немного обиженно завершил он.

Мист сдержанно хихикнула, а Торрен сочувственно покивал.

– Ну, мы постараемся, дядь, вот честно. Только посылочку занесем, отдохнем… а там, глядь, и случится новое. Мы тогда по горячим следам и отловим.

– Договорились, – улыбнулся Гординн, а Мист не сильно, но очень недовольно пнула приятеля под столом ногой и одними губами выругалась:

– “Глядь”!

Философия “глядь”, на которую привык практически всегда и во всем полагаться ее напарник и друг, казалась ей ненадежной, порочной и опасной: “глядь” могло быть любым, не только хорошим, как показывал опыт, но неизменно оптимистичный Торрен всегда надеялся на лучшее, пока более практичная Мист во всю стелила солому на всех возможных местах падения, готовясь к худшему.

К сожалению, средств, защищающих от снов с участием неблагополучно почивших магов, она не знала, и каждый раз с момента пробуждения в больничном крыле, ложась спать, надеялась на то самое “глядь”, что пронесет. Однако, наконец, не повезло. Посылку они с Торреном успешно сдали, получив в обмен запечатанное письмо, которое следовало вернуть отправителю в течение двух дней, чтобы выиграть спор, и разбрелись по соседним комнатам, щедро оплаченным Гординном – на первый взгляд, все складывалось хорошо. Однако, стоило закрыть глаза, как Мист их открыла в залитой закатным молочно-теплым светом комнате с учительским столом и партами, и ар-Маэрэ, сложив руки на груди, посмотрел на нее изучающе, словно пересчитывая весь нанесенный его собственности ущерб.

Мист выпрямилась на стуле, понимая, что выдает свой страх: этим движением, расширенными зрачками, учащенным, даже во сне, сердцебиением, но ничего сделать с собой не могла. Даже обожженную руку прижала к груди второй, целой.

– Я дал тебе время выздороветь и изучить материалы, но каникулы не могут длиться вечно, – обманчиво мягким голосом сказал эльф, не делая попытки приблизиться. – Пора снова браться за дело.

Мист молчала, глядя на него настолько пристально, как могла, пытаясь по его собственной методике провертеть дырку в окружающей ее иллюзии.

– Тебе будет легче усваивать знания от пожеванного трупа? – поинтересовался Мейли, иронично выгибая бровь. – Могу устроить. Но урока это не отменит.

– Зачем я здесь? – хмуро спросила Мист.

– Чтобы задавать вопросы. Получать ответы. Разве ты не хочешь узнать границы силы, которой обладаешь, научиться ее использовать?

– Хочу. Чтобы найти тебя и окончательно уничтожить, – собрала всю наглость в кулак девушка, даже левую руку выпустила из правой.

– Хороший мотив, – согласился Мейли и улыбнулся. – Тогда учись, чтобы найти меня и уничтожить. Чтобы я не уничтожил мир?

– И меня заодно, – хмуро отозвалась она.

– О, нет, тебя я ценю и берегу. Без тебя в мире Эквеллора у меня нет власти, – почти мечтательно сказал он. – Поэтому ты мне очень, очень нужна, дитя.

– И избавиться от тебя я могу только умерев. Стоп. Умереть ты мне тоже не дашь, – Мист пожевала губу.

– Поэтому твой единственный выход – выучиться и победить, – подтвердил Мейли и замер, словно к чему-то прислушиваясь. Иллюзия вокруг стала подтаивать по краям, и он нахмурился, но не пытаясь ее удержать, а чему-то своему, за ее пределами. – Прочитай про замену, пригодится, – сказал он внезапно и отрывисто, и голос его булькнул, срываясь на хрип. – Эола Эйиладд.

Ключевое слово сработало, Мист протащило спиной вперед по миру пепла и опрокинуло – на удивление, не куда-нибудь, а обратно в кровать в единственной гостинице Сарэна. Несколько минут девушка пыталась успокоить дыхание и сердцебиение, ни о чем не думая, а потом все-таки вспомнила напутственный совет. Стоило ли ей ему следовать? Не стоило?..

Раздраженно дернув носом, Мист поднялась с кровати, понимая, что теперь уже не уснет, и достала Книгу, левую руку подняла над страницами.

– Замена, – сказала она, и Книга, кокетливо брызнув золотыми блестками, которые тут же погасли, заложила три абзаца в разных частях Книги.

Один из них был до Килларана, остальные два – в тексте Мейли, и Мист, еще пару минут поагонизировав, стала их штудировать. Первый текст касался замены материалов и ингредиентов в алхимии, с указанием возможных результатов (в одном месте был весьма талантливо нарисован подохший от опытов маг). Второй текст был не менее трагичен: он был про медицину. Мист немного полистала туда и сюда, пытаясь понять, какое отношение это имеет к заменам чего бы то ни было, пока не обнаружила мелкую схему, на которой был изображен способ крепления протеза, а рядом – приращения заимствованной конечности. Тот факт, что нога была “не родная” как-то сам собой подразумевался в связи с тем, что она была от какого-то крупного копытного животного, вроде лошади.

– Так вот откуда сказки про козлоногих демонов, – прокомментировала Мист и занялась переводом обоих найденных статей, просто на всякий случай. Случаи бывают разные – а если такое говорит мертвый маг с гонором темного властелина, то лучше его послушать.

Однако встретить утро за книжкой в компании свежего холодного воздуха и ледяной воды для умывания Мист не удалось: в самый темный предрассветный час, когда небо даже еще не думало светлеть, в ее комнату с грохотом стал ломиться Торрен, крича, что все пропало, и особенно пропали гусята, и не встала бы любезная Мист, чтобы их искать. Вернее, звучало это, конечно, несколько иначе:

– Мист! Вставай уже, засоня, пока всех гусей и курей у нас прямо из-под носа не свистнули!

– У меня курей и так нет, – резонно ответила девушка, невозмутимо делая пометку на странице, чтобы вернуться к ней позже.

– Да, но у трактирщика есть. И гуси. И гусяточки, пушистые такие, были! Бедные гусятки, бедные их мамы!

– Тор, ты что от меня хочешь-то?

– Так вора ловить! Он гусят погрыз, остальных уволок.

Мист досадливо вздохнула, отложила Книгу и начала собираться под бессистемные выкрики за дверью. Впрочем, к тому моменту как она оделась и снова взяла Книгу, Тор затих, и дверь в ее комнату распахнулась настежь ровно в тот момент, когда она собиралась ее открыть. За ней обнаружился гордый своей работой, потрясающий отмычками Торрен.

– Дурак, – быстро сориентировалась Мист, тыча Торрену в лицо Книгой со всеми ее вложениями и приложениями в порядке срочных воспитательных мер. – А если бы я переодевалась?

– Да что я там не видел? – возмутился Торрен, потирая лоб. – Ну, вот, все мозги вытолкала из башки, как я теперь вора ловить буду?

– Руками, – отрезала Мист. – Веди давай, где те гусята. Пушистые. Кирдык тебе, если ты врешь, и они гладкошерстные. Гладкоперые.

– Злобная она, – пожаловался Торрен трактирному слуге, который замер посреди коридора с подносом, не решаясь миновать место разборок. – Зверь пушной, ценный, но психованный.

Гусята и вправду оказались пушистые – и дохлые. Пара стражников уныло охраняла задний двор, даже не пытаясь что-то новое выяснить о неведомом хулигане по оставленным следам, но свежая кровь в лице Торрена и Мист с энтузиазмом взялась за расследование преступлений серийного маньяка, убийцы птенчиков.

Как ни странно, на старательно ощипанной ради следствия шее одной из жертв остались вполне явственные отпечатки зубов. Птицу держал в руках менее брезгливый Торрен, а Мист изображала внимательное рассматривание, хоть и так, в общем-то, уже все, что могла, увидела.

– Не лиса, это точно. И вообще никакой из лесных хищников.

– Для кошки или собаки тоже не подходит. Передние зубы как у человека, четыре штуки, только клыки для человека длинноваты и островаты, и челюсть маленькая совсем, – рассудила Мист, пощупав собственные зубы для сравнения.

– Вампир? – предположил Торрен. – Ну, что ты смотришь? Что? Маленький такой вампир, которому еще расти и расти. Пока у птенчиков кровь пьет, тренируется.

– Да не пьет он кровь, – Мист почесала в затылке. – Вон, смотри сколько натекло! Этих он просто убил. Кому разодрал горло, кому шею сломал. Это так. Шалости. А вот остальных он жрать утащил. В норку.

– К еще более маленьким вампирятам, – продолжил цепляться за свое предположение Торрен. – Малышатам таким.

– Пушистеньким, – поддакнула Мист. – Кончай уже глумиться над трупом, ищи следы.

– Да нет тут ничего такого, – Торрен положил частично ощипанного гусенка к его дохлым собратьям и отряхнул руки. – Никаких животных или маленьких человечков тут не было.

– Надо обойти по кругу все, он же должен был сбежать как-то, – не согласилась Мист.

– Если он вампир, то летает, – торжествующе сказал Торрен, и пепла дымного мы тут найдем какие следы.

– А если он эльф? – пошутила Мист.

– Нет, не эльф, – рассудительно ответил Торрен. – Эльф бы людей грыз.

– Ну так это совсем маленький эльф. Эльфенок.

– Эльфенок, – почесал репу Торрен и внезапно взгляд его сконцентрировался и прояснился. – Эй, а тут что такое? – он вперился в землю взглядом и, покружив на месте, как гончая, почувствовавшая след, уверенно прошагал до забора, поводил носом, уцепился за край, подтянулся и лихо перемахнул на другую сторону.

– Эй, – запоздало возмутилась Мист и побежала в обход: повторить этот трюк за приятелем она, конечно, не смогла бы.

Торрен обнаружился с другой стороны забора, на задворках района, нетерпеливо притоптывающий ногой.

– Ну, ты и тормоз прогресса! Свет сделай, – приказал он.

– Ты не офонарел?

– Вот в этом то и проблема, что нет, делай свет, – настойчиво повторил парень. Мист, ворча, подобрала первый попавшийся булыжник и, воровато оглядевшись, зашептала наговор на свет. Камень покорно замерцал и, выровняв яркость, стал светить мягко и стабильно. Торрен тут же нетерпеливо выдернул его у Мист из рук и хищно склонился над землей, едва не принюхиваясь. – Глядь, – сказал он с благоговейным торжеством. – Следы! Там такие слабые были, я думал, чудится. Но и тут есть.

Следы были странные, даже Мист, совершенно не знакомая с наукой следопытов, могла это сказать: они выглядели так, словно кто-то шел на локтях и коленях, причем, на трех конечностях.

– Тут четыре прибежали и с одною убежали, – процитировал Торрен, попав в такт мыслей подруги. – Наш маньяк – карлик или ребенок, или потусторонняя тварь в таком облике, передвигается на четвереньках.

Мист немного подержалась за голову, пытаясь себе это представить.

– А в охапке он держит похищенных курей и гусят, – добил ее логическим выводом Торрен.

– Ты сам-то себе этот бред представляешь?

– В красках, – вздохнул парень. – Что, пойдем?

– Да, – скривилась Мист. – “Глядь” и поймаем это диво дивное.

– Что-то мне уже подсказывает, – проворчал Торрен, забирая у Мист камень и наклоняясь к земле, чтобы лучше видеть. – Что мы, на самом деле, не хотим встречаться с этой тварью.

Мист была с ним солидарна. В сочетании с предсказанием-предупреждением Мейли-из-Сполохов про “замену” и тенденцией злобных мертвецов покушаться на ее конечности, их находки и предположения обретали самый зловещий подтекст.

Некоторое время они, поминутно озираясь, крались по городу, вздрагивая от шорохов и писков предрассветной темноты, выйдя, в итоге, к стене, где неведомая тварь прорыла маленький, аккуратный подкоп, тщательно замаскированный развесистыми лопухами. Размеры хода намекали, что их будущая добыча очень невелика размером, а само существование лаза и его маскировка – что преследуемый обладает не только определенной степенью разумности, но хитростью.

– Однако, хитрая задница, – мрачно сказала Мист, когда они, засунув в ход светящийся камень, сами пошли в обход, искать ближайшие ворота.

– Это можно было предсказать уже по тому факту, что это милое создание уже месяц царит во всех курятниках, и никто до сих пор его не скогтил. Это, как будто бы, намекает, что наш птичий маньяк, как минимум, умнее местных жителей.

– Интересно, а у болотной ведьмы он тоже что-нибудь прет?

– Если это не она его напустила – вероятно. Она особым умом тоже не блещет.

– Почему же, как раз блещет. С-ума-сшествием. Чем не особенный ум?

Заспанные стражники ворота открывать отказались и приключенцев выпустили через свою сторожку, и то только после угроз кар от имени Гординна.

– А если оно в сердце болот живет, мы так туда и попремся? – с сомнением осведомилась Мист, которой предрассветные скачки по кочкам и пенечкам не только до отвращения напоминали первый визит в славный Сарэн, но и бесили сами по себе.

– Что-то сомневаюсь, что он прячется далеко, – покачал головой Торрен, высматривая свечение камня, засунутого в лаз для обозначения его места снаружи городских стен. – И добычу неудобно тащить, и времени будет много уходить на поиски жратвы. Не, думаю, поблизости он. Оно. Что б это ни было.

– Ну, ладно, – Мист вздохнула и почти сразу хватанула Торрена за рукав. – Вон, лаз там!

– Где? Не вижу.

– Да светится, – отмахнулась она.

– Не вижу, – буркнул Торрен. Свечение он смог рассмотреть только спустя несколько десятков шагов. – Ну, ты даешь, я и не видел ничего, – Торрен выколупал камень из лаза, изгваздавшись в грязи, и склонился над влажной землей, с умилением разглядывая яркие, отлично различимые отпечатки, как старые, так и новые.

– Так впотьмах же, – пожала плечами девушка. – Тьма незнания – моя стихия, – пошутила она, намекая на свое происхождение.

– А, – понял Торрен. – Вот ты говорила, там, под землей, всегда темно. Или там, сумерки. Правда, что ли?

Мист смерила его уничижительным взглядом, но Торрен ничего не заметил, продолжая на ходу следить за отпечатками в грязи, чтобы не упустить добычу.

– В темноте темно, пока свет не зажжешь, – наставительно сказала она. – Что непонятного?

– Ну, а как, и дома темно, и не дома темно, и всегда темно?

– В домах у нас есть светильники, правда, не очень яркие, и на домах снаружи мы обязаны в черте города зажигать огни. Но по большинству коридоров ходим во мраке, потому что свет привлекает подземных хищников.

– Веселая у вас жизнь.

– Не жалуемся, – отозвалась Мист и притихла, прислушиваясь.

Торрен тоже напружинился – внутреннее чутье подсказывало ему, что они близко. А, может, дело было в отчаянном писке пожираемого заживо птенца.

Поляна была крохотной: три-четыре шага в длину, но на ней помещался нелепый маленький шалаш из веточек, груда грязных тряпок, куча обглоданных костей, пара птичьих трупиков… и странное существо, которое, пригнув голову к земле, ртом рвало плоть еще живой жертвы – маленького, пушистого гусенка.

– Мама, – сказала Мист ошарашенно, и Торрен привычным движением запихнул ее себе за спину.

Услышав ее голос, существо их, наконец, заметило, подняло голову: серые лохмы свисали на тощее детское лицо с проваленными глазницами, вокруг окровавленного рта прилипли перья. Ребенок, или похожее на ребенка существо было голым, за исключением какой-то грязной тряпки, намотанной поперек туловища, и тощим, таким истощенным, что можно было, кажется, пересчитать все кости навскидку. А еще, с суеверным ужасом заметила Мист, у него не было ни ладоней, ни ступней, поэтому оно и перемещалось полу-ползком, полу на четвереньках, оставляя такие странные следы.

– Пепельная срань, – оповестил Торрен о своем мнении, отступая на шаг и доставая Хладогрыз.

Существо раззявило рот, в котором отчетливо были видны почти человеческие зубы, попыталось что-то сказать, но голос застревал в горле, вырывалось только неопределенное бульканье. Торрен шагнул было вперед, чтобы, на всякий случай, прибить это непонятное создание, но Мист удержала его, повиснув на плече.

– Стой, стой, – попросила она. – Погоди!

– А чего стоять-то? Любоваться, что ль? Вот он, вор!

– Да погоди, это ж, – лицо Мист перекосило от ужаса, но она продолжала висеть на руке Торрена, не позволяя ему из предосторожности убить странного и пугающего ребенка. – Это ж ведьмы болотной дите!

– Чего? – Торрен с отвращением посмотрел на все еще бесполезно разевающего рот детеныша, но меч опустил. – Вообще-то, это не лучшая рекомендация, чтоб его в живых оставлять, – сообщил он подруге.

– И ты сам себе не лучшая рекомендация, чтобы оставлять в живых тебя, – веско ответила Мист и, вздрагивая от отвращения, сделала шаг к маленькому чудовищу. – А мама твоя где?

– Д, – справился со своим голосом и языком детеныш. – Д-ом Гнала. Выгнал-ла, – раздельно ответил он, застенчиво глядя на Мист из-под колтунов спутанных косм и, неловко схватив недоеденную птичку своими культями, протянул ее девушке.

– Что, усыновлять собралась? – осведомился Торрен, с настороженным любопытством наблюдая за сценой.

– Нет, спасибо, я это не ем, – как можно мягче сказала Мист, с трудом сдерживая рвотные порывы. – Мама тебя выгнала?

– Ды-а. Есть, – сказал он и сам впился в сырое мясо зубами. Мист всю перекосило, но она нашла в себе силы осторожно присесть рядом, глядя на незадавшееся чудовище.

– У тебя имя есть?

– А-шшш, – сказал он, чавкая и проливая на подбородок кровь изо рта.

– Ты сам себе еду добываешь? – уточнила девушка, хоть и так все было понятно. Ребенок, рожденный болотной ведьмой так недавно, но уже говорящий и способный сам сворачивать шеи птицам и мелкому зверью, явно не был обычным, но просто так взять и убить его она не могла.

– Ды-а, – потянул он. – Не вкусно.

Девушка почесала нос и глянула на Торрена, но тот только плечами пожал – мол, сама ввязалась в разговоры, вот и разбирайся.

– А ты меня помнишь?

– Ды-а. Приходил-а, – Аш дернул тощим грязным плечом. – Мам меня рожал-а. Ты приходил-а. Велел-а оставить меня. Еда?

– Нет, еды нет, – с сожалением сказала Мист, пытаясь понять, что ей теперь делать.

Речь ребенка прогрессировала прямо на глазах: он явно нуждался только в собеседнике, чтобы научиться говорить разумно и складно, и, наверняка, мог вырасти не таким, как мать, кто знает? А, может, и стать намного хуже. Но сейчас это был всего лишь ребенок – необычный, тощий, жалкий, но с готовностью предложивший свою пищу ей. Мист была уверена, что, попроси она живую птичку, чудище поднимется на свои культяпки и пойдет добывать.

Что с ним делать? Оставить в лесу, оставить все как есть? Но его наверняка, рано или поздно поймают солдаты Сарэна: поймают и сожгут, уж милосердней прирезать сейчас. Забрать с собой, отдать кому-то на воспитание? Кого, сына болотной ведьмы? Принести обратно матери, пригрозить ей? Но она его выгнала, а Мист, по правде сказать, опасалась снова сталкиваться с Дуан Мор, которая, наверняка, уже оправилась от прошлой встречи и была куда более в уме.

Взгляд девушки остановился на уродливых запястьях мальчика. Протезы?.. Замена?.. Так об этом говорил Мейли, дал подсказку?

– Слушай, – Мист потрогала землю, убедилась, что она достаточно твердая, и уселась задницей, переплетая ноги. – Ты же знаешь, твоя мать – ведьма. А ты умеешь колдовать?

– Так, – он соединил края своих словно обрубленных запястий и развел их самую малость.

– Чуть, – перевела Мист. – Хорошо. Я сейчас тебя научу одной вещи. Только обещай, что не используешь ее, чтобы вредить людям.

– Ды-а? – заинтересованно открыл рот ребенок и подполз поближе, от чего Мист в ужасе вздрогнула всем телом. Грязное, вонючее, уродливое создание вызывало у нее доисторический панический страх, и только разум держал все под контролем.

– Мист, ты точно знаешь, что делаешь? – тактично уточнил Торрен. – Нам, вообще-то, велено вора изловить и уничтожить, а не учить всяким “вещам”.

– Отстань, – отмахнулась Мист, достала Книгу и раскрыла почти сразу на нужном месте. Чудище благоговейно уставилось на текст.

– Кни-га? Чи-тать?

– А ты умеешь?

– Чуть, – повторил ее слово Аш и очень довольно, но глухо, уродливо захохотал.

Мист сделала страшные глаза на Торрена, который чуть в кусты не убежал, и старательно продолжила, игнорируя собственный потусторонний ужас по отношению к страшному ребенку.

– Так, слушай меня, Аш. Есть заклинание, оно позволит тебе получить руки и ноги. Видишь рисунок?

– От звер-рря, – сказал он, заинтересованно разглядывая инвалида с ногой от лошади. – Как Аш? – он поднял обе руки, показывая Мист.

– Почти, – вздохнула Мист. – Давай заучим слова, и я покажу тебе, как начертить нужный символ.

Она не очень удивилась тому, что память у Аша оказалась острой и цепкой – маленький уродец запомнил заклинание с первого раза, и глиф научился рисовать так, словно это было плевое дело.

– Руки, – сказал он, едва не прыгая вокруг глифа на крачках. – Руки-ноги! Аш станет ходить-ходить, искать-искать, ловить-ловить!

– Но не людей! – прикрикнула на него Мист, полная сомнений от того, что же она, все ж таки, наделала.

– Не людей! – радостно подтвердил Аш. – Но стану не-людей находить-находить, есть-есть-есть!

Торрен выразительно посмотрел на Мист и приложил пальцы к виску, говоря, мол, свихнулась и ты, и твой монстр. Мист только отмахнулась, но и сама понимала, что делать что-то надо. Как-то позаботиться, оградить хотя бы от части проблем. Просто так оставить потенциально опасное чудище в непосредственной близости от потенциально не менее опасного для него Сарэна было нельзя.

– Аш, послушай, – ребенок прекратил выделывать кульбиты вокруг глифа, сел голой задницей на землю и вопросительно уставился на Мист, глядя уже не просто дружелюбно, как в начале, а обожающе. – Я договорюсь в городе, тебе будут приносить еду и оставлять возле твоего лаза. А ты в город не ходи сам, они боятся, когда ты убиваешь цыплят.

– Не ходи, если еда, – пообещал Аш.

– “Не пойду” правильно, – поправила его Мист.

– Не пойду, – очень страшно, зубасто улыбнулся Аш. – Не пойду, если еда и кни-ги, – тут же попробовал торговаться он.

– Хорошо, еда и книги, – пообещала Мист, прикидывая, как это все провернуть и во что это обойдется. – А я буду к тебе приходить, как смогу, и ты мне будешь рассказывать, как живешь.

– И тот? – Аш выглянул из-за нее, чтобы посмотреть на Торрена, и парень изо всех сил сделал не испуганное лицо.

– И тот, тоже.

Аш кивнул.

– Приходи. Только еда, – предупредил он. – И кни-ги.

– Обещаю, – сказала Мист. – Станешь добывать руки?

– Ды-а, – ответил Аш, снова подскакивая. – Ты иди.

– Да, я пойду, – согласилась девушка и поднялась на ноги. Без прощальной странной ласки, впрочем, Аш ее не отпустил – поднялся на коленях и цапнул ее за руку, она только и успела, что ойкнуть. Сильно больно не было, но на коже остались отпечатки зубов. – Ты что?

Аш засмущался, покружился на месте и под взглядом Мист уполз в свой шалаш, оставив снаружи только тощие, ободранные голые ноги.

– Это он тебя любит, – пояснил Торрен.

– С чего ты взял?

– Мужская психология! – объяснил он, подняв палец к небу.

– Тоже мне, мужчины, – Мист потерла руку, потом виновато оглянулась на жалкий шалашик, обещая себе, что выполнит все обещания, и тогда, может быть, болотный колдун Аш окажется лучше своей матери, в итоге.

– Как ты собираешься его кормить? – поинтересовался у подруги Торрен, когда они зашли в уже открытые ворота города и зашагали по улице.

– Либо заплачу трактирщику, либо ты договоришься с Гординном.

– Я? Это почему еще я? – возмутился парень. – Это не я собираюсь прикормить вурдалака, предварительно научив его колдовать!

Мист рассерженно глянула на напарника.

– Вы с Гординном лучше общаетесь. Видимо, он тоже троечник был, – зловредно сказала она.

– Эй! Я свою работу на “хорошо” сдал!

– Это после того, как я ее всю переделала, – педантично указала Мист.

– Что ничего хорошего о твоих способностях не говорит, между прочим.

– Это еще почему?

– Разве я не должен был с переписанной тобой работой получить “отлично”?

– Не-а, – отозвалась девушка беззаботно. – Это было бы слишком подозрительно и сразу понятно, кто писал. Поэтому я переписала ее ПЛОХО, понял?

– Вот ты зараза, – сокрушенно вздохнул Торрен. – Подруга, называется, напарница!

– От позора спасла! – подняла палец к небесам Мист. – Будешь до конца жизни расплачиваться со мной теперь, вот, принимаю жертвы переговорами с местным чиновниками.

– Понял, понял, смирился, – помахал на нее руками Торрен, словно отгоняя назойливое насекомое. – Добудем мы твоему воспитаннику снабжение, ты, главное, врать мне не мешай.

– Как мы уже выяснили, как раз совместное вранье у нас получается лучше всего, – вздохнула девушка. – Нет бы что хорошее?

– Так это и есть хорошее, – Торрен панибратски хлопнул ее по плечу.

– То есть…этого демона больше нет? – нахмурился Гординн, переводя взгляд с одного честного лица на другого.

– Именно, – подтвердил Торрен. – Гусята могут спать спокойно. И все остальные маленькие и пушистые звери. Только, дядь, по большей части это не мы сделали, поэтому благодарить не нас надо.

– А кого же? – Гордин откинулся в кресле, изучая пару приключенцев, которые сидели напротив него за столом.

– У вас там, в лесу, отшельник завелся. Даже ведьма из-за него к вам больше не лезет, опасается. Он нам и помог.

– Помог! – возмутилась Мист вполне искренне, складывая руки на груди. – Так и говори – все за нас сделал, а мы в сторонке перетоптались.

– Ну, нет, ну мы же нашли эту мелкую дрянь! – нахохлился Торрен.

– Значит, благодарить мы должны этого отшельника, так? – майор нахмурил брови. – Но они же с обетами всякими, что нам ему предложить-то?

– Еды, например, – нашлась Мист. – Добывать пропитание здесь не так просто, я уверена, он будет рад получать от вас дополнительный паек. И книги, конечно.

– Хорошая идея, – кивнул Гординн.

– Там еще приметное место есть, где мы его встретили, возле крепостной стены, – продолжила Мист. – Если будете туда приносить, он обязательно заметит.

– Добро, – согласился майор. – Тогда будем ему оставлять еду и книги, раз уж так вышло. Да и вообще, хорошо помогать таким святым людям, – заключил он. – Перед лицом Эйна зачтется.

– О, это всенепременно, – с сомнением потянула Мист, которая в Эйна, прямо скажем, не слишком верила, особенно после принудительных путешествий по доменам эльфийских богов.

– А с вами что делать? Вы-то получается, ни при чем тут.

– Ну, прямо и не причем! Мы помогали. И вообще демона я нашел, – нахохлился Торрен. – Ну, хоть еду и гостиницу нам оплатите, дядь?

– Это уж без торговли, – внезапно согласился Гординн. – Полезные вы ребята, я смотрю, вас надо прикармливать и далеко не отпускать.. так что, захаживайте в Сарэн почаще, авось, будет вам новая какая работа. Вряд ли отшельник все проблемы решит своим мистическим присутствием.

– Решит отшельник, как же, – проворчал Торрен, когда они, уже зайдя в таверну за оставленными в спешке вещами, через сад шли к метке перехода.

– Не зарекайся, может, и решит, – покачала головой Мист. – Аш быстро растет.

– Это-то меня и пугает. Такой скорее создаст проблемы, чем их нарешает.

– А, по-моему, нет. Он другой, не такой, как его мать. Не злой, может, жестокий, но не злой.

– Давай тогда ты его усыновишь-таки, – предложил Торрен, усмехаясь. – Станешь шить ему штаны и водить за ручку.

– Кстати, про штаны – хорошая идея. Только не шить, конечно. Но надо будет ему купить всего, – рассудительно сказала Мист, делая мысленную пометку об этом. – В конце концов, я теперь ему..эээ…

– Кормилица, – прыснул нервным смехом Торрен, за что тут же был ткнут Книгой в лицо. Такой способ решения внутрикомандных конфликтов ему совсем не понравился, поэтому он замолчал и надулся.

Удивительно, но его хватило надолго: он успел и свой выигрыш в споре забрать, и отоспаться, и отъесться на оладьях свой квартирной хозяйки, демонстративно не пытаясь встретиться с напарницей. Когда он уже начал переживать, не свалила ли та в какое-нибудь интересное приключение без него, она объявилась на последней ступеньке стремянки, приставленной к его окну.

– Ну? – изображая недружелюбие, поинтересовался у нее Торрен.

– Рога упрямцам гну, – не менее ласково и радостно ответила Мист, которая ни за что бы не призналась, что жутко соскучилась за эти несколько дней. – Домой ко мне пойдешь, нет? Если пойдешь, собирайся, и побыстрей, караван через час.

– Через час? – ужаснулся Торрен, на секунду замирая и тут же начиная судорожно метаться по комнате в попытках собрать сумку и ничего не забыть. – Ты сдурела так вовремя предупреждать?

– Если бы ты вчера зашел, я бы сказала вчера, – фыркнула девушка, залезая повыше и водружая свой зад на подоконник.

– А самой зайти?

– А у меня дела были.

– И у меня тоже, – с вызовом ответил Торрен.

– Это какие, с боку на бок переворачиваться, пока тебе еду несут прямо в пасть? – скорчила рожу Мист.

– Это важное дело, – огрызнулся Торрен, продолжая носиться по затейливой траектории, собирая вещи.

– Ну вот, у меня тоже было важное, – покивала Мист.

– А разве ходят в твой, э, родной дом прямо-таки караваны?

– А что, я, по-твоему, в таком захолустье живу? – возмутилась Мист, но потом смилостивилась. – Ладно, по наземским меркам – в захолустье. Караван идет через деревню Колмен, которая стоит почти на границе Топкой зыби. А по ней полдня до входа в, ты понял куда.

– Надеюсь, этот караван дойдет успешно, – мрачно сказал Торрен, затягивая ремни на голенищах походных сапог.

– Сплюнь, – посоветовала Мист. – Там даже, кстати, поблизости Башня отмечена, но я что-то не соображу, я там Башен не видела, ну, кроме руин под землей. Видимо, где-то в болоте затерялась или утопла.

– Будем глаза держать открытыми, – пообещал Торрен, закидывая плащ и ероша волосы перед зеркалом. – Ну, я готов.

– Ну, я надеюсь, – скривилась Мист, оглядывая его с ног до головы, и перемахнула через подоконник вниз, даже не ступая на лестницу.

Караван был огромным, шумным и таким разномастным, что у Торрена зарябило глаза, как на ярмарке. Они с Мист, два обычных молодых путешественника, даже в глаза особо не бросались на фоне орущих детей, домашних животных и кучи народу самых разных возрастов и профессий. Но зато вот чего в этом караване точно не было – это богатой добычи, на которую могли бы позариться разбойники. Одни дети, внуки, тещи, дедушки и прочие человеческие сокровища.

– Куда едете-то, милки? – спросила у тихо и прямо сидящей Мист объемистая, пыхтящая, розовощекая тетка с огромной корзиной, в которой яростно мяукало что-то пленное. Весь их багаж был сгружен под скамьи телег, и только самое ценное оставалось в руках пассажиров. По здравому размышлению, Хладогрыз приключенцы далеко убирать не стали, зажав за своими спинами и задницами прямо на лавке.

– До Колмена, – не сочла нужным врать Мист.

– К семье? А это кто с тобой, жаних? – продолжила допытываться дружелюбная дама.

– Не, брат, – на этот раз равнодушно соврала девушка. Объяснять их с Торреном взаимоотношения она не хотела, брат и брат – лишнего никто не подумает.

– А не похожи, – с интересом сказала соседка, рассматривая их по очереди. Оба скорчили очень похожие недовольные рожи, и она расхохоталась. – Да, вот так похожи, на одно лицо!

– Да замучили нас этим “не похожи”, – проворчал Торрен. – Она на папу похожа, я на маму, что такого-то?

– Ой, да ничего, милок, ничего. Бывает, конечно, что детки совсем и не похожи между собой, – замахала рукой женщина.

– А Вы откуда и куда, теть? – перевел тему Торрен, с нарочитым интересом глядя на нее.

– Да вот я из Имрейса проездом, возила котеньку к жениху, – довольно сказала женщина, погладив крышку коробки. – Ух, и славные же выйдут котяточки у них!

– Из Имрейса? И что там, как? – осторожно спросил парень, коротко глянув на Мист и получив в ответ немного удивленный взгляд.

– Как, не очень все гладко, траур у них, по сыну-наследнику скорбят. Говорят, у них, у знатных, год принято траур блюсти, так что, надолго это. Флаги все приспущены, никаких празднований не будет. Не приведи Эйн, помрет кто еще там от скорби великой, тогда народу долго еще не видать ни помилований, ни щедрот в честь праздников. Возропщут ж.

– Да уж, – почесал затылок Торрен. Траур был обычным делом, и держали его в благородных семействах, действительно, долго, в этом не было ничего необычного.

– А вот что призрак молодого господина по городу бродит, так это никого не волнует, – добавила тетка, и Торрен едва за сердце не хватился, потому что Мист впилась в его руку пальцами.

– Как так? – изображая поверхностную заинтересованность, уточнила она, пока Торрен сосредоточенно, по одному, отжимал ее пальцы со своей руки.

– Да вот, – женщина устроилась поудобнее, наглаживая корзинку с кошкой. – Уж все в Имрейсе знают, что молодой господин по ночам по улицам ходит, холодный, бледный, и лучше с ним не встречаться, потому что может отпустить, а может и убить. А убивает как придется – кого заколет, кому сердце остановит, кому как и что. Ему уж ставят алтари, да за его упокой молятся все, а он ходит, ищет. Наверное, не просто так его убили, иначе б не вернулся он с того света на этот, честных людей пугать. В замок войти не может, наверняка, там и знаки всякие тайные супротив призраков и мертвецов, а ведь, не иначе как жених лэри Элианны его прикончил, чтоб наследство получила она. Или брат какой двоюродный. Но господа там сами разбираются помеж собой, никого не слушают, а юный господин лютует по городу, да только до народа делу никому нет в их высокой скорби.

Мист сызнова вцепилась в руку Торрена, и ему пришлось начинать процесс отделения заново.

– А Видящие что говорят? – спросила она спокойным тоном, резко контрастирующим с нервно сжатыми пальцами, едва не выдирающими плоть.

– Да чего они скажут! Нету, понятно, им ничего, тати и разбойники ночью бродят, лиходеят, а мы, мол, все только сплетни разносим. Да только вот даже лиходеи уже по ночам дома сидят, да вином и мясом откупиться пытаются от молодого господина.

– И что, помогает?

– Что?

– Вино и мясо.

– Говорят, да. Мол, он принимает вместо живой плоти и крови такую жертву, – тетка вздохнула и перевела дух, пытаясь вспомнить еще подробностей пострашнее и посочнее, на радость попутчикам. Впрочем, оба они, и парень, и девушка, выглядели впечатленными и даже напуганными и не торопились подвергать сомнению ее слова. Такие вежливые, хорошо воспитанные дети!

– Храбрый же народ в Имрейсе, – задумчиво сказал Торрен, убирая от себя руку Мист подальше. – Что еще не свихнулись и не сбежали от такого житья-бытья, а еще о размножении кошек думают.

– Так проще о таком думать, – с готовностью отозвалась женщина. – Когда о делах всяких, о кошечках, о детишках, так и проще все пережить, любые страхи. Да и ходит он только ночью, когда луна на небе.

– В новолуние не ходит? – тут же деловито уточнила Мист.

– Говорят, нет, не видали. И когда тучи на небе – тоже. Не любит, что ли, дождь. Хоть, говорят, при жизни любил.

– Любил, – автоматически подтвердил Торрен, и, спохватившись, добавил. – Любил если, то, может, и после смерти любит, сидит где-нибудь, любуется.

– Вот это сейчас очень страшно было, – пожаловалась Мист, которая очень живо представила себе беспокойного мертвеца, который сидит под мостом и пустыми, стеклянными глазами любуется на косые струи дождя.

– Извини, – буркнул Торрен, на всякий случай немного отодвигаясь и пряча руки под плащ, чтобы “сестра” снова не вцепилась в них нервной хваткой.

Впрочем, он и сам нервничал. Только-только они с Мист более или менее оплакали и отпустили своего друга и приятеля, как выясняется, что он то ли живой, то ли мертвый ходит по своему родному городу. Однако поговорить без свидетелей до ночи не вышло. И только на привале, когда Торрен почти привычно улегся спиной к спине с Мист и укрыл их обоих вторым одеялом, мучающие их обоих вопросы получили возможность прозвучать.

– Я не думаю, что он жив, – внезапно сказала Мист очень тихо. – Ты же тоже так не думаешь?

– Поэтому и не бегу бегом в Имрейс, бросив все, – проворчал Торрен. – А то можно было бы.

– Только бесполезно, – засопела Мист и немного помолчала. – Я думаю, живой бы он двинулся в Университет, ну, или к родным. В Университет он не пошел, пошел в Имрейс. Живой бы он заявился к своей семье, и его бы узнали и приняли – любого. Разве нет?

– Как-то так, – согласился Торрен мрачно.

– В любом случае, для помощи живому Вилю его сиятельные сородичи лучше подходят, чем мы.

– Точно.

– Но я считаю, мы все равно должны туда наведаться, – добавила Мист, подумав.

– Да?

– Именно. Во-первых, Виль – наш друг, и умер он, или пропал когда был с нами, значит, мы несем ответственность, в некотором роде. А во-вторых, кажется, мы с тобой главные специалисты в этой стране по всяким штукам. Эльфьим и не очень, – вздохнула девушка, под одеялом потирая левую руку со следом ожога. – Где б какая небывальщина не случилась – нас в нее немедленно с головой и макает.

– Ловцы нечисти! – попытавшись изобразить пафос, отозвался Торрен.

– Если бы. Скорее, незадачливые жертвы, – мрачно не согласилась Мист.

– Значит, потом в Имрейс? – уточнил парень.

– Если все совсем плохо, то пошли сейчас. Наверняка будет какой-нибудь встречный караван, можем сменить направление.

Торрен думал довольно долго. Так долго, что Мист успела решить, что он уснул от небывалой ментальной нагрузки, но нет.

– Нет, – наконец, сказал он. – Что бы там ни было, у нас есть уже свой план сейчас, нам надо к тебе домой. Вот и пойдем туда, а в Имрейс наведаемся потом. Может, и нет там ничего, какой-нибудь умник народ пугает, чтобы раскачать волнения.

– Вряд ли нам так повезет, – фыркнула Мист. – Спи, давай.

Стоило же ей самой закрыть глаза, как она снова открыла их, обозревая до нельзя надоевшую уже классную комнату с видом на мирный пейзаж. Девушка со стоном растеклась по парте и ненавидяще посмотрела на своего мучителя.

– Смени уже книжку, Мейли-из-Сполохов, – сказала она сварливо. И, прежде, чем эльф успел достойно ей ответить, добавила. – Эола Эйиладд!

И проснулась.

Это было так удивительно и так просто, что она освобожденно рассмеялась, падая обратно на нагретое место и затыкая себе рот одеялом, чтобы не будить людей.

Торрен, впрочем, все равно проснулся и за Хладогрыз схватился быстрее, чем открыл глаза.

– А?

– Спи, спи.

– Что, анекдоты снились? – уже разумнее уточнил он, оглядевшись кругом и не обнаружив клоунады.

– Да уж. Самый главный анекдот моей жизни, – вздохнула Мист, натягивая одеяло до ушей.

– Это какой?

– Мертвый маг Мейли-из-Сполохов, который хочет захватить мир с моей помощью, – неожиданно связно объяснила суть проблемы она.

Торрен захихикал.

– Эй, ты чего ржешь? Ты же сам его видел, помнишь? В последнем домене!

– Темная Владычица Мист Ле Илант! – страшным голосом потянул Торрен, тыкая ее в бок пальцем. – Великая и грозная! С короной из книжек.

– Дурак! – нервно хихикнула Мист, у которой видение обглоданного пытками и пламенем лица мага перед глазами сменилось на неистребимый образ себя самой в венце из учебников. Может, и прав Торрен, и все это ерунда, достойная только смеха? В конце концов, какую власть может иметь над ней обитатель другого мира, от которого можно сбежать во сне с помощью простых слов?

– Нет, ты давай, захватывай, – продолжил рассуждать Торрен. – Я обещаю тебе приносить жертвы пирожками. Я уверен, пирожки тебе понравятся больше, чем вино, мясо и человеческие трупы. Потому что я не видел, чтоб ты все это жрала, а вот пирожки так трескаешь, что будь здоров.

– По лбу еще хорошо трескаю, – пообещала Мист.

– Тоже важное качество для Владычицы, особенно темной, – осклабился в темноте Торрен.

Некоторое время они молчали, и Мист снова начала проваливаться в сон, но Торрен, кажется, только начал всерьез задумываться о том, что она сказала.

– А ты серьезно, что ли?

– Ну, – неохотно откликнулась девушка.

– Он тебе тогда сказал? Или когда?

– Он мне снится, – без энтузиазма пояснила Мист. – Иногда ругается, иногда советы дает. Боком мне выйдут его советы.

– А что с этим делать?

– В смысле?

– Если он хочет поработить мир, и хочет, чтобы ты помогала, нам что делать-то? Завоевывать мир, как он хочет?

– Учиться.

– Учиться завоевывать мир?

– Нет. Просто учиться, чтобы стать такими крутыми, что этот Мейли нам будет нипочем, – Мист пощупала Книгу, подложенную под голову. – А то пока я даже плохо представляю, что он такое.

– Погоди, но это, как, с Книги твоей началось?

– С нее.

– Так может, просто уничтожить ее?

– С дуба рухнул? Это бесценный артефакт.

– Но если через нее он до тебя дотягивается?..

– Не факт, что сейчас дело все еще в Книге, – терпеливо пояснила Мист. – А вот источника знаний мы так лишимся.

Торрен помолчал, поворочался, почесал нос, явно размышляя, и, наконец, сказал:

– А, может, он просто так снится? Вроде как, просто кошмар. А больше и ничего не может.

Мист снова полубессознательно тронула след ожога.

– Может и не может, – не стала спорить она. – Но тем больше резон выяснить все. Кто он был, что с ним случилось, почему мы встретили его в домене пепла, что это за домены и зачем они нужны, да у нас сейчас кругом одним вопросы и толком нет ответов.

– Это точно. А еще надо выяснить, что там, в Имрейсе.

– Точно, – согласилась Мист, поворачиваясь на спину и глядя в небо.

– Вышел морок из тумана, – внезапно сказал Торрен, нарушая воцарившуюся тишину зверским, таинственным шепотом. – Дунул в морду холодами.

– Будет мучить, резать, бить, все равно тебе не жить, – закончила Мист и широко зевнула.

Впрочем, мысли о немедленном побеге в сторону Имрейса продолжали тайком мучить обоих вплоть до самого Колмена. Однако когда на фоне ясного синего неба показалась крепкая кирпичная стена, запертые ворота и реющий над ними черный флаг, мысли о тактическом отступлении ушли на второй план.

– Это что у них там? – нахмурилась Мист.

– Зараза, – коротко ответил Торрен.

– Это ясно, что зараза, а конкретное значение у этой подозрительной фортификации есть?

– Так говорю ж – зараза. Болячка у них какая-то, – пояснил Торрен и, приметив спешащего к ним караванмейстера, толкнул подругу под ребра локтем.

– Ребят, ну, вот ваш Колмен, только мы туда теперь, конечно, заходить не станем. Пойдете туда или дальше с нами поедете?

– Да куда ж нам дальше-то, – проворчал Торрен, поднимаясь с лавки и закидывая Хладогрыз в ножнах на спину, застегивая ремни.

Мист же вытянула из-под лавки их сумки с барахлом, гадая, что же все-таки делать. Колмен был известным и привычным перевалочным пунктом для подземцев: здесь многие люди происходили от смешанных браков и были в деле по части всех сумеречных и откровенно темных дел, которые проворачивались с участием жителей Подземелий, и, в общем-то, девушка рассчитывала разжиться тут и информацией, и едой, и, может, даже проводником для спокойного и наибыстрейшего прохождения болот. А что теперь делать – было не понятно, особенно с учетом того, что пройти мимо в такой ситуации – означало бросить своих, фактически. Но, с другой стороны, они с Торреном не лекари, чем они могут помочь, если там эпидемия? Только сами перемрут.

В подобных благородных и не очень размышлениях Мист пребывала до тех пор, пока они с Тором не остались на дороге одни, глядя в хвост последнего удаляющегося коня с охранником на спине.

– Красиво, конечно, но, может, того, пойдем уже? – нарушил сосредоточенное и нахмуренное молчание подруги Торрен.

– А? – обернулась на него Мист.

– Задница, говорю, у коня красивая. Но, может, пойдем?

– А, – рассеянно отозвалась девушка. – А я думала, ты про того парня, который у них замыкающим. Как там его? Эйван? Правда, хорошенький.

Торрен насупился и нарочно дернулся, чтобы осторожненько стукнуть Мист концом ножен в знак своего недовольства отсутствием патриотизма по отношению к напарнику. Она отсутствующе потерла ушибленное место, посмотрела на Колмен, на дорогу, снова на Колмен и вздохнула.

– Пойдем, что ли, хоть спросим, что у них стряслось.

– Глядь, и поможем чем, – с готовностью отозвался Торрен и Мист возмущенно фыркнула.

– “Глядь”!

– Вы не видите, что ли? Зараза у нас, – крикнули им со стены, едва они подошли на расстояние крика.

– Видим, – гаркнул в ответ Торрен так, что Мист рядом с ним предпочла заткнуть уши, чтобы не потерять слух в этих переговорах на повышенных тонах. Впрочем, слышать обоих крикунов ей это не мешало – орали они оба знатно, со знанием дела. – А что за зараза-то, брат?

– Да дым ее знает! Мрем, как мухи! Только медленней.

– Брат, да все мрут, вы-то от чего?

– А что, лекари что ль вы?

– Да не, в город мы хотели, нам проводник через болота нужен. И дальше!

На стене помолчали, потом тот же голос ответил:

– Возвращайтесь лучше, нечего там делать.

– Это как это? – проорал Торрен, не очень понимая что такое тут происходит.

– Да беда там, дурень! – в сердцах крикнули ему. – Беда, слышь?

Свистнуло, и возле ног Торрена вонзилась стрела, пущенная явно умелой, твердой рукой. Видимо, стражнику надоело орать со стены.

Торрен задумчиво изучил стрелу, не рискуя прикоснуться, наклонился рядом с ней, присел на корточки, в приседе обошел по кругу.

– Бубен дать? – поинтересовалась Мист, наблюдая за его языческими ритуалами.

– В бубен дать, – раздраженно ответил парень.

– О, это запросто, – автоматически отшутилась Мист. – Что ты пытаешься высмотреть?

– Охотничья стрела-то. На мелкую дичь.

– Да там стражи-то нет, и не было, тоже мне, тайна, – пожала плечами Мист. – Все по очереди дежурят, повинность такая. Но творится что-то странное.

– Я прямо-таки поражен, – скривился Торрен, поднимаясь. – Кто что-то говорил про главных экспертов по всякой запредельной чуши? Вот, видимо, мы снова в деле. Куда не пойдем – всякая дымовщина из углов лезет, Святого Амайрила на них нет.

– Святой Амайрил был давно и неправда. Так что, придется самим, – Мист вздохнула, оценивающе глядя на город. – Как-нибудь.

– Вообще-то мне показалось, что они не очень нашей помощи жаждут, – с сомнением потянул Торрен, пиная мыском сапога стрелу.

– Как ты справедливо заметил, мы не лекари. Но, по крайней мере, можем спросить, что произошло.

– Дык я спросил уже, не сильно помогло, как-то.

Мист посмотрела на него, как на идиота, достала из сумки свернутое одеяло, положила его на травку и села сверху, после чего, расположившись, достала Багровую книгу, вытрясла из нее один из вложенных внутрь для заметок чистых листов и, используя магический фолиант как подставку, крупными печатными буквами начала писать.

– Милые, дорогие? О, уважаемые. Уважаемые колменцы, – начала она. – Имели целью двинуться через болота далее с вашей помощью и теперь в затруднении. Сообщите обстоятельства вашей проблемы, чтобы мы могли передать сообщение в ближайшие поселения, например, Тейнхельм. Вот так, – она достала арбалетный болт и навертела бумажку на него, сложив вдвое и примотав веревочкой. – На, теперь, поцель куда-нибудь в стену.

– Сама давай цель, – Торрен демонстративно сложил руки на груди, отказываясь забирать у нее арбалет и послание.

– Это еще почему?

– Тебе надо тренироваться. Разве не это ты мне говоришь каждый раз, когда я прошу помочь с переводом?

– Да, но тебе правда надо тренироваться, если ты хочешь чему-то научиться.

– Вот! – Торрен даже палец указующе вверх поднял. – Именно! Тебе тоже.

– Так я не хочу ничему учиться, – закатила глаза Мист, пытаясь всунуть ему арбалет. – Мне и так хорошо.

– Что, думаешь, одного идиота случайно поцелила – уже великий арбалетчик? Нет уж, – грозно сказал Торрен и, вместо того, чтобы взять у нее оружие, всунул его ей крепче, сжимая ее руку на прикладе и правильно располагая его относительно ее корпуса. – Вот так, давай.

– А то, что я, собственно, никого убивать не хочу и учиться стрелять, тоже, в расчет вообще не принимается?

– Правильно все понимаешь, молодец, – кивнул Торрен, становясь за ней и придерживая ее руку. Он наклонился к ее плечу, прикидывая линию прицела, и помог ей навести цель на распахнутую деревянную дверь, ведущую в одну из башен. – Хочешь, не стреляй ни в кого, но уметь надо. А то вдруг что!

– “Глядь”, – вяло ругнулась Мист, позволяя ему выправлять положение своих ног и рук.

– Именно, – обрадовался парень. – Пли!

Мист не успела даже подумать, как ее палец среагировал на команду, курок щелкнул, коротко дзинькнула тетива и приклад стукнул ее в плечо.

– Ой, – сказала она, опуская оружие и потирая место удара.

– Не ой, а надо было лучше прижимать, – усовестил ее Торрен, разглядывая результат. – Ну, что, ты попала, молодец.

– Все, больше можно не учиться? – с надеждой спросила Мист.

– Можно, но не нужно. В смысле, пока нормально сама стрелять не начнешь, никаких отлыниваний.

– Что, прям тут будем тренироваться?

– Зависит от длительности и интенсивности твоей переписки, – хмыкнул Торрен.

Ответ они получили уже к вечеру. До этого им успели погрозить со стены кулаком за болт в двери, позвать какого-то унылого мужика в синем суконном одеянии, потом другого, не менее унылого и отчаянно кашляющего. Эта коллегия унесла куда-то их послание, а потом, когда приключенцам уже осточертело ждать, с пользой используя время на перевод Книги и разбор записей ар-Маэрэ, уже известный им дружинник, рисуясь, всадил новую стрелу с посланием прямо у ног Мист.

– Показушник, – прокомментировала девушка, показала в сторону стены неприличный жест и стала сколупывать послание со стрелы.

Письмо оказалось длинным и – Мист сразу обратила на это внимание – подписанным магистратом, который, видимо, признал в ней подземного жителя, но все равно осторожничал. Впрочем, ситуацию по его несколько уклончивому тексту понять все равно можно было.

– Итак, у них эпидемия. Причин они не знают, первый заболевший был всего неделю назад, но болеет уже, минимум, две трети населения. Лекарей от соседей вызывали, без толку – те только сами заболели. У больных развивается кашель, который постепенно усиливается, и в конце они выхаркивают куски легких с зеленой слизью или волокнами. Эйн знает что, – Мист почесала нос. – Нас просят не лезть в город, а лучше пойти в Тейнхельм или Вирсу и попросить их сжечь Колмен, когда все они там перемрут, потому что заразу никак остановить не удается.

Торрен отпрыгнул от письма и ногой опасливо отпинал стрелу подальше.

– Чего ты ерзаешь, если там что-то было, то ты уже заболел, – устало сказала Мист, складывая письмо и убирая в Книгу. – Только что-то не знаю я такой болезни, – пожаловалась она приятелю, который деловито вытащил откуда-то флягу с вином и начал поливать себя снаружи и изнутри. Если Торрен что-то и усвоил о болезнях за время обучения в Университете, так это то, что надо дезинфицироваться – желательно, изнутри тоже. Хорошо проспиртованный организм, по мнению студентов-медиков, никакая зараза не брала.

– Так ты и не лекарь.

– Не лекарь, но и не совсем профан, тоже, – нахмурилась Мист, продолжая думать и рассеянно листать Книгу.

– А про, эт, болота написали что? Мужик тот орал, что нечего нам на болотах делать, – припомнил Торрен.

– Магистрат упоминает, что сообщение с “охотниками на болотах” прервалось пару недель назад. Ну, он же не может написать, мол, потеряли связь с Подземельем, – вздохнула Мист. – Не нравится мне все это.

– Пф, – фыркнул Торрен, думая, не “подезинфицироваться” ли еще, так как дезинфектор выдался весьма неплох. – А кто говорил, что вся пепельная срань к нам вылезает, как мухи на мед?

– Я бы лучше бы ошибалась, – буркнула девушка. – Ладно. Видимо, тут нам делать нечего – надо попробовать, хотя бы, до спуска добраться и выяснить, почему нет известий снизу.

– Думаешь, это менее опасно, чем влезть в заразный город?

– Думаю, это более логично, чем возвращаться не солоно хлебавши, – отрезала Мист, поднимаясь и убирая бумаги и Книгу.

Завидев, что они уходят, дружинник показал им несколько жестов, которые Мист не слишком поняла, а Торрен переводить отказался, щадя ее “девичью скромность”.

– Болота – наша судьба, – пафосно возвестил парень, когда они обошли по дуге мрачный и запертый Колмен, и Мист уже почти привычно выбрала палку для прощупывания дороги, пока еще были вокруг деревца и ветки.

– Терпеть не могу болота, – пожаловалась Мист. – В сапогах потом микромир хлюпает.

– Жижа, – сказал Торрен и со смачным звуком выдрал из вязкой грязи сапог. – Ты хоть знаешь куда идти?

– Скажем так, представляю, – вздохнула девушка. – Я уже раз десять тут ходила, но всегда с кем-то. Пару раз брат встречал, ну или проводник вел.

– Что-то мне это не внушает доверия, – с сомнением покрутил головой Торрен.

– Зарядка для шеи тебе в любом случае не поможет, – с готовностью сообщила ему подруга.

Препираясь с напарником, она продолжала думать о странной болезни, так стремительно поразившей Колмен. Она помнила самые разные губительные эпидемии прошлого: пожалуй, это была одна из немногих вещей, которые она действительно хорошо себе представляла по части истории, кроме фольклора: в том числе и потому, что разнообразные смертельные и не очень болячки обычно находили свой путь в народное творчество. Мист перебирала их в голове: черную, белую, красную, синюю, зеленую и все остальные “смерти”, поименованные без полета фантазии, но зато с четким описанием цвета основного идентифицирующего синдрома; разнообразные лихорадки Кребета, Холли и прочие, названные по именам докторов-первооткрывателей; совсем уж мудреные стогийи и крастары … но вот ничего такого, от чего больные бы выплевывали легкие с зелеными нитками и мокротой, вспомнить так и не могла.

– Ты о Колмене думаешь или о Подземелье? – хмуро поинтересовался Торрен.

– О Колмене. Странная, все-таки, болезнь. Либо что-то хорошо забытое, либо, наоборот, новая мутация чахотки, что-то такое, – с готовностью ответила девушка.

– А лучше бы о дороге думала, чахотка, – сумрачно сказал Торрен. – Вон, глядь, болотные огни горят, сейчас как заведут, и поминай, как звали.

– Говорят, болотные огни – это души заплутавших путников, – страшным голосом сказала Мист, оглядываясь в поисках дорожки из цветов эннор, которая с незапамятных времен, как говорили, росла над пролегающей в глубине подземной рекой. По этой тропе и можно было дойти от Колмена до спуска вниз и обратно.

Однако цветов не было видно: Мист покружилась по прогалине, разглядывая каждую тычинку, и, наконец, нашла: вялые, черные головки терялись в траве и мхе, печальные и засохшие. Девушка тронула цветок, и он осыпался черным, оставив тонкую, мерзкого зеленого цвета нитку не то слюны, не то слизи.

– Вот тебе и зеленая волосня, – задумчиво сказала девушка.

– Чего-чего? – Торрен опустился на корточки рядом с ней, разглядывая погибшие цветы.

– Болотный свет, эннор, растет над подземными водами, – пояснила Мист. – И что-то его погубило, причем, видишь? Черный снаружи, зеленый внутри.

– Он растет над водами, потому что корнями туда лезет, оттуда пьет? – нахмурился Торрен, с интересом тыкая в ссохшиеся бутоны. Те разлетались черной пылью, оставляя мерзкие зеленые следы, что вызвало у парня нездоровый энтузиазм.

– Вроде, да, – хмуро ответила Мист. – Думаешь, отрава? Прямо в воде отрава?

– Цветы-то твои подохли, – пожал плечами парень, продолжая свое медитативное занятие, даже переполз на шаг вперед, чтобы достать до новых бутонов. – Во, класс, глядь, прям, как грибы лопаются!

– Дубина, – автоматически пожурила его Мист. – А вдруг они тоже заразные?

Торрен поспешно отдернул руку, сплюнул и потянулся за флягой с дизенфекторным винишком.

– А в целом ты прав, – не обращая особого внимания на его драму, Мист с видом первооткрывателя изучала черную пыль и осклизлую зелень. – Если река почему-то отравлена, отравятся все – весь город пьет воду из колодцев, которые как раз до реки и пробуравлены.

– Но у нас есть кирдык! – радостно напомнил Торрен. – Помогает от отравлений разной… это….эти…

– Этиологии, – автоматически вставила Мист. – Мы его, конечно, знатно наварили, но на целый город все равно не хватит – тем более что с собой у нас его одна бутылка, не больше. Поэтому, наверное, лучше выяснить, что отравило воду.

– Пойдем по трупам цветов? – деловито осведомился Торрен.

– Хрустя костями, – кивнула девушка. – Вон, след бери, нюхай там и все такое.

Парень презрительно фыркнул, он умел ходить по следу немногим более своей напарницы, но пререкаться решил не начинать, тем более что такой явный след было очень просто держать. Правда, иногда им приходилось давать кругаля, чтобы обойти трясину там, где цветы когда-то росли прямо по самым ненадежным участкам, игнорируя безопасность потенциального путника.

– Смотри, – Мист дернула напарника за рукав, показывая вперед, где среди болот поднимался невразумительный серый каменный холмик. Цветы опоясывали его по кругу, когда-то, а сейчас окружали тревожным черным ковром. – Это спуск.

– Как-то я более величественного ожидал, – скептически сказал Торрен, изучая эту совершенно не внушительную структуру. – Все ж таки, вход в таинственные и жуткие Подземелья, родину мерзких еретиков вроде Темной Властелины Мист Ле Илант…

Мист дружески тыкнула его под ребра.

– Мы еретики, а не дураки, поэтому все наши врата хорошо спрятаны, – наставительно сказала она. – Там еще и пещера замаскирована.

Серый, покрытый мхом и вьющимися растениями каменный холмик и вправду выглядел монолитным, пока девушка не отвела в сторону маскировочную сеть, так успешно прикидывавшуюся плетьми травяных стеблей.

– Что ж, добро пожаловать в Подземелья, – сказала Мист. – Ты все еще готов туда идти?

Торрен с сомнением посмотрел в сумрак открывшейся пещеры с постепенно уходящим вниз полом, почесал в затылке.

– А куда мне деваться-то? Ты, значит, спустишься, поймаешь того, кто травит Колмен, и всю награду себе заберешь, что ли? Нет, так не годится, – хмыкнул он и подмигнул напарнице, торжественно предлагая ей руку, согнутую бубликом. Ассоциация была такой острой, что Мист, опираясь на него, пожаловалась.

– Только жрать что-то хочется.

Торрен скорчил недовольную рожу, пошарил в кармане и нашел одинокую конфетку, которая была с благодарностью съедена Мист в тот же момент.

Коридор уходил бесконечно вниз, в темноту. Когда последние отблески света с поверхности погасли, а Торрен стал спотыкаться слишком часто, Мист подобрала камень и сделала из него блеклый светильник, которого хватало только на то, чтобы различать очертания стен и пола, и больше ничего.

– Ярче – вредно, не заметишь опасность за границей света, – пояснила девушка на расстроенное сопение напарника.

– По-моему, – признал он. – Я и так ничего не замечу. Как вы вообще что-то видите, тут же темно, как в заднице!

– Знаток задниц, – неодобрительно сказала Мист, но милостиво объяснила. – У большинства природных жителей Подземелий зрение инфракрасное, они даже в самом густом мраке отлично охотятся. А люди пришли в Подземелья с поверхности, тут даже особых разночтений нет: у большинства городов есть записи, мол, основатели спустились тогда-то и на месте спуска основали город. Поэтому, по-хорошему, все города расположены недалеко от проходов на поверхность.

– И тут рядом – твой родной город?

– Географически, самый ближний к этому выходу – Нижняя Мгла. Но практически – он немного дальше. Когда в Мосте Бездны стало тесновато, часть отселилась в соседнюю удобную большую пещеру, так что у нас почти агломерация, – пояснила Мист.

– А что со зрением-то?

– Думаю, тебя не удивит, что изначально в Подземельях селились маги и их семьи? Это, когда-то, была попытка создать магократию, идеальное место для волшебников и их потомства, где их волшебство не мешало бы обычным людям, а обычные люди не устраивали бы травлю. Прекрасная идея, и много лет она даже работала, и до самого последнего времени, до Чудес Святого Амайрила, будь он неладен, маги составляли абсолютное большинство человеческого населения подземных городов. Все сельское хозяйство, по большому счету, тоже поддерживалось магией, поэтому после того, как магия если не исчезла, то стала страшно затруднена, у нас настали тяжелые времена. К счастью, наши предки были предусмотрительны. Большая часть жизненно важных вещей была ими устроена так, чтобы даже без магов все продолжало работать. Одна из этих вещей – наше зрение. Все люди-подземцы могут видеть в условиях ничтожно-малого освещения – это было изменение, которое внесли в свою наследственность самые первые маги.

– То есть, я не стану хорошо видеть в темноте просто так?

– Нет, не станешь, – подтвердила Мист. – Это перманентная модификация, которой обладают все люди моего народа.

– А в книжке про это нет?

– Надо поискать, – пожала плечами Мист. – Но по-настоящему темно только в коридорах – в городе ты вполне сможешь видеть, там довольно светло. Главное, дойти, но тут не очень далеко: пара коридоров.

– За эту пару коридоров нас не сожрут?

– Да они нахоженные, – махнула рукой Мист. – Разве что залетный какой зверь забежит, а так все пуганные, тут же постоянно кто-то шастает. Коридоры и пещеры возле городов – самые безопасные, в принципе. Это ж каким надо быть идиотом или упрямцем, чтобы связываться с людьми в таком количестве? Кстати, постарайся не делать испуганное лицо, когда встретишься с не-людьми. Тоже в количестве.

– Что, еще наследство ваших предков-еретиков?

– Точно. В городе, кроме людей, живут троглодиты, гарпии…минотавры.

– Монстры? Вот прямо так?

– Они разумны и дружелюбны. Основатели нашли общий язык с коренными обитателями подземелий, обладающими разумом, предложили им мир и сотрудничество, что такого?

– Надеюсь, у тебя в семье минотавров нет?

– Нет, моя семья куда хуже, – пообещала Мист. – А! И не вздумай назвать Святого Амайрила святым Амайрилом.

– А как?

– Проклятый, и его “чудеса” называются Проклятьем.

– А! – кивнул Торрен. – Логично.

– Куда логичней, – фыркнула Мист. В первые годы на поверхности ей было очень трудно не вступать в споры по поводу этого деятеля и его подвигов. Потребовалось много терпения, чтобы выработать более нейтральный, аналитический подход к этой давней истории. Конечно, совсем простить преступление против своей родины Мист ему не смогла, но постепенно события тех времен и сам Святой стали вызывать у нее исследовательский интерес, который она объясняла себе тем, что врага надо знать в лицо.

Они спускались долго, но постепенно коридор перестал извиваться так сильно, как в начале, а пол стал более пологим: продолжая опускаться, он, тем не менее, уже не напоминал скат.

– А река где? – неожиданно спросил Торрен, явно прислушиваясь к тихим звукам подземелья.

– Пока – справа, за массивом камня. Но она выходит наружу в пещере, с другой стороны от моста.

– Какого моста?

– Мост Бездны, – повторила название своего родного города Мист. – Не намекает тебе название, что там должен быть мост?

– А почему тогда мост не там, где река?

– Потому что он через бездну, дубина, – ласково ответила девушка. – Там такой…провал в глубину. Говорят, когда-то давно в этом месте ушел под землю город какой-то древней цивилизации, просто взял и провалился, со всем, что в нем было. И вот он там, на дне, и остался. А мы этажом повыше живем: и над этой бездной наши Основатели возвели Мост, чтобы проходить в другие сектора Подземелий. Это очень красиво, сам увидишь.

– Увижу, – согласился Торрен, продолжая что-то слушать, едва ухом не водил от напряжения.

Бросив на него несколько встревоженный взгляд, девушка замолчала и сбавила ход, прислушиваясь.

Где-то далеко что-то двигалось, ворочалось: и это была не вода. Что-то большое и живое, но крупных диких зверей вроде подземных бугаев здесь давным-давно не водилось.

Тяжелый, гулкий шаг, отдавшийся по всему коридору, все равно застал их врасплох. Оба приключенца мало не подпрыгнули и переглянулись, и Мист потребовалось несколько долгих секунд, чтобы понять, что в силу обстоятельств именно сейчас и здесь бремя принятия решений является исключительно ее прерогативой.

Этого времени неизвестному великану хватило ровно на то, чтобы сделать второй шаг, и далеко впереди, за изгибом коридора, в котором они стояли, тени едва заметно качнулись.

Сталкиваться с обладателем настолько тяжелого шага без уверенности в том, что это свои или какое-то новомодное охранное изобретение соотечественников, Мист не горела желанием. Поэтому она схватила Торрена за руку, уже потянувшуюся к Хладогрызу, и потащила его за собой, быстро соображая, где именно за валунами прячется узкий проход, мало известный широкой публике. Собственно, им пользовались, обычно, дети, на спор бегающие посмотреть на “страшную поверхность с дыркой над головой”.

Пока она искала замаскированный проход и запихивала туда Торрена, шаги, медленные и тяжкие, продолжали звучать, и от них содрогалась земля и сыпались мелкие камни. Мист казалось, что Подземелье стонет от ужаса, и это пугало и ее тоже. Неужели вот оно, то, что завелось тут и нарушило сообщение с поверхностью? Торрен собрался было что-то сказать, но Мист заткнула ему рот рукой, и в поле их зрения, наконец, качнулось нечто. Великан чиркал склоненной головой о потолок коридора на каждом шагу, безучастный, огромный, серый. Мист готова была поклясться, что он не живой – или не совсем живой: ей казалось, что он похож на статую из дерева, или чего-то такого, и местами серый материал расслаивался и отходил пластами.

Торрен аж укусил ее за руку, которой она продолжала затыкать ему рот, но Мист даже особого внимания не обратила, наблюдая за великаном. Тот прошагал мимо них, словно выполняя заложенные команды, дошел почти до поворота на подъем и остановился, не шевелясь и глядя прямо перед собой.

Нервно подрагивая от страха и интереса, Мист наблюдала за ним до тех пор, пока не поняла, что великан ничего больше делать не собирается, а потом пропихнула Торрена дальше по узкому проходу, стараясь не шуметь.

Они довольно долго шли один за другим по узкому и низкому коридору, где Торрену было так же тесно, как серому великану в нормальном проходе, и только огромное количество поворотов спустя Мист заговорила.

– Сдается мне, не просто так он там ходит.

– Какая интуиция, – произнес Торрен деланно-восхищенным тоном. – Какое пронзание сути основ всего сущего!

Мист отвесила ему пинок, и не ожидавший подлого нападения Торрен едва не рыбкой вылетел из коридора на площадку, возвышающуюся над огромной пещерой. Его напарница вышла следом, оглядываясь, изучая пейзаж внизу. Город был почти темен: центральный вортекс погас, и только некоторые огоньки горели на крышах. Но не тих: по улицам, то и дело останавливаясь, бродили тяжелые серые тени, и Мист уже представляла себе, как они выглядят вблизи.

– Они что, всех тут порешили? – спросил Торрен, тоже разглядывая серых великанов.

– Нет, – Мист махнула рукой. – Все в замке основателей, вот там. Вероятно, конечно, кому-то не повезло, но наверняка большая часть народу успела укрыться за стенами, а этот бастион – та еще крепость, с наскоку не возьмешь.

– Думаешь, твои успели?

– Думаю, да, – спокойно ответила девушка. – Тугодумов у нас в семье нет, а когда видишь, что по городу шляются великаны, которых никто не приглашал, в первую очередь надо спросить у оверлорда, что это за срамота такая.

– Действительно, – согласился Торрен, критически изучая явно патрулирующих серых. – Что делать-то будем?

– Как учит нас история, собирать информацию, объединять союзников, разделять противников и властвовать. Проще говоря, составляем план передвижений этих серых, прикидываем, как прошмыгнуть и скачем до замка. Там допрашиваем наших союзников и вступаем в победоносный бой, тщательно разработав план. Ты записал или помедленнее повторить?

– Входишь в роль профессора?

– А то.

– А в Книге про этих ничего нет?

– Лично мне пока достаточно информации, что к ним лучше не приближаться, – отрезала Мист. – Потом посмотрим, Тор. Вот читать сейчас даже мне темно, а делать яркий свет, вероятно, чревато.

– Ладно, – сдался он. – А твои сородичи нам откроют, когда мы доблестно сбежим к ним в домик?

– Пусть попробуют не открыть.

– Явишь свой темно-властелинский гнев?

– Нет, явлю им прямо изнутри гневного папу, разъяренную маму или безумного братца, вот тогда они поймут, что есть вещи страшнее этих серостей.

Торрен хихикнул.

– Такие пугающие?

– Ты даже себе не представляешь, – почти с гордостью сказала Мист, и Торрен внезапно понял, что ей было у кого унаследовать свой “весьма оригинальный” характер.

Чтобы не нарываться на рожон, Тор предпочел начать чертить карту патрулей, и через некоторое время, когда уверился в том, что все маршруты определил правильно, проложил путь под комментарии Мист о том, где было место для пряток, а где нет.

– Думаешь, прошмыгнем? – спросила она, скребя в затылке. – Пара мест тут ну очень подозрительных, нас вполне могут спалить.

– Лучше тут особо ничего не придумать, – Торрен еще раз окинул взглядом город. – Будем надеяться, что они тупые.

– Скорее всего, тупые. Это конструкты, я думаю, а не форма жизни. Что-то типа големов.

– Откуда в благословенном Эквеллоре столько магии, чтобы создать отряд големов? – выразил сомнение Торрен.

– А откуда тут достаточно магии, чтобы создать дракона из костей и стали, как мы видели у Атайн? – отпарировала Мист и, следуя внезапному осознанию, еще раз посмотрела на медленно и тяжко шагающих серых великанов. – Тоже, что ли, из Ардоры? – пробормотала она. – Ничего себе гусятки.

– Пушистенькие, – фыркнул Торрен. – Вон, пушистость кусками отваливается. Идем?

Спуск с площадки, на которую выходил “детский” лаз, был довольно крутым, но неожиданно удобным, Торрен даже удивился, но Мист только пожала плечами. Верхолазов у них в городе не было, поэтому все спуски и подъемы обрабатывались тщательно, а этот – так и особенно, так как на этом месте когда-то был наблюдательный пункт дежурного мага. С исчезновением магии все наблюдатели переместились поближе к охраняемым точкам, так как радиус воздействия и скорость реагирования сильно ужались в отсутствие большинства стародавних возможностей.

– Страшновато, – сказала Мист, когда они переждали медленный проход первого патрулирующего великана и пересекли улицу, чтобы протиснуться между домов на параллельную.

– Да почти курорт, – не согласился Торрен. – Штуки эти туповаты, не оглядываются, не реагируют на тихие звуки. Главное, близко не подходить. А на улицах у вас тут порядок и красота, ничего не валяется, не раскидано, никакого, толком, мусора, говна, покрытие ровнехонькое. Телеги, что ли, не ездят?

– Да ездят, просто улицы ремонтируем. И запрещено ездить быстро, – без интереса ответила Мист. – Ну и все чинят перед своими домами сами, потому что это позор – разбитая дорога перед порогом. И примета дурная.

– Вот все бы так считали, – подергал носом Торрен. – И не воняет совсем.

– У нас тут канализация.

– Может, цивилизация?

– Это одно и тоже.

Торрен хмыкнул, прикидывая, достаточно ли отошел, тяжело бухая ножищами, очередной великан.

– Из чего же они все-таки сделаны?

– На дерево, вообще-то, похоже, – древнее такое, окаменевшее. Но давай не станем их тыкать пока?

– Пока – тут ключевое слово. Придется же как-то с ними справляться.

– Я все еще надеюсь на наличие магического выключающего устройства, – призналась девушка, пригибаясь и вслед за Торреном проскакивая площадь. В очередной не патрулируемый проулок они нырнули едва не перед самым носом очередного великана.

– Мы, вообще, туда идем-то? – осведомился Торрен. Он считал повороты и сверялся со своей схемой, но в городе было так темно, что он путался и не мог правильно подсчитать количество пройденных перекрестков.

– Мы вот тут, – девушка уверенно ткнула в одну из улиц. – И на нас идет патруль. Лево, право?

– Э…вперед, – Торрен перевернул свой чертеж, но все равно выходило, что так.

– Впереди патруль.

– Но его там не было, – буркнул Торрен. – Зуб даю.

– Давай, – отозвалась Мист, внезапно схватила его за капюшон и дернула за собой, заставляя пригибаться, но шаг прозвучал уже совсем близко. – Замри, – шепотом прокричала она и вжалась в стену в глубоких тенях.

Торрен покорно замер, боясь, что их выдаст зверский перестук сердец.

Великан шагнул снова, не поворачивая головы, остановился. Внутри него что-то скрипело, и Мист отчетливо видела в темноте, что когда-то он был покрашен в разные цвета, но толстый слой краски давным-давно выцвел и облетал теперь с него неряшливыми серыми кусками.

Великан стоял, поскрипывая, как дерево на ветру, и чего-то ждал, и приключенцы стояли тоже, замерев в распластанном по стене состоянии.

Ноги и руки медленно затекали, тут же зачесались и носы, и шеи, и все на свете. Резко стали неудобными ремни, сумки и сапоги, потому что не на чем было сконцентрировать внимание, кроме пугающего стража и собственных мелких физических неудобств.

Прежде чем великан снова скрипнул и качнулся вперед, Торрен и Мист успели десять раз умереть внутри себя и снова воскреснуть, облиться потом и заиндеветь целиком и полностью. Но он, все-таки, пошел снова, тяжело бахая ногами.

Стоило ему пройти чуть дальше, как Мист снова ухватила Торрена за шиворот и потащила вперед, соображая, куда надо свернуть и какие еще известные патрули им могут встретиться.

– Какого пепла он вообще тут был? – возмутился парень негромко. – У меня такого патруля не отмечено!

– Скорее всего, он или сбоит, или вот так вот двигается, с большими паузами, – пожала плечами Мист. – Большой оригинал среди этих деревянных болванов.

– Э, нет, – Торрен дернул ее с улицы во дворик одного из домов, и Мист запоздало услышала буханье шагов чересчур близко. – Они сетку сменили. Вот паскуды!

– Это гениально, на самом деле. Интересно, с какой частотой они тасуют маршруты?

– Чую, мы это на своей шкуре познаем, – покривился Торрен. – Нам далеко до замка?

– Не очень. Пару поворотов, и мы у входа. Но дым знает, может, там сейчас толпа этих штуковин, и мы зайдем прямо в их собрание по поводу способов приготовления засевших за стенами людишек.

– Меня иногда пугает твоя буйная фантазия, – пожаловался Торрен. – Тот, этот ар-Маэрэ, не зря тебя в преемники для своего злодейства выбрал.

Мист раздраженно толкнула приятеля локтем, потому что Книгу для осуществления кары было доставать некогда и несподручно, и они, пригибаясь и поминутно озираясь, двинулись вперед в тусклом свете все того же булыжника, подобранного еще на спуске.

Мрачные предсказания Мист не сбылись: они не только не напоролись ни на один патруль, пока шли, но и возле замка, на первый взгляд, никого не было, словно большая часть стражи по тревоге перешла на границы города. Однако приключенцы не рискнули просто пересечь площадь и постучать в ворота, залегли в засаду – и не напрасно. Стражник обнаружился довольно скоро: он двигался с такими же огромными паузами как тот, что выкатился на них недавно, замирая, словно подкарауливая неосмотрительную добычу.

– Глядь, это у них, что ли, новая мода? Когда мы сверху смотрели, они по-другому ходили, – деловито сказал Торрен.

– Кажется, да. Вероятно, у них есть несколько…эээ.. способов действия, что ли? Просто патруль, с подкарауливанием?.. Что-то еще, вероятно, коллективная атака и преследование. Может, кто-то из них сигнал тревоги другим подал, – поразмыслила Мист. – В любом случае, дождемся, когда этот пройдет, и за его спиной просквозим к калитке для посетителей.

– Не к воротам?

– Ой, да не открываются они, – отмахнулась Мист. – Ты глянь на них, только магией их и двигать.

– Снова отцы-основатели?

– Они, – кивнула девушка, напряженно наблюдая за движениями стража. Стоило ему пересечь невидимую черту, Мист хлопнула Торрена по плечу, позаимствованным у него самого движением и, пригибаясь, двинулась вперед. Торрен следовал за ней, на всякий случай оглядываясь и прислушиваясь, откуда еще раздавались шаги.

Заскочив за угол, откуда пришел великан, Мист пнула ногой дверь, одновременно опустив на нее кулак.

– Эй, вы, открывайте, давайте! – приглушенно позвала она, а Торрен почти привычно занял оборонительную позицию спиной к ней, обозревая проулок.

– Кто там живой? – отозвались из-за двери немного дрожащим голосом.

– Живые, живые! Я Ле Илант с Темной протоки, быстро открывайте!

– Открыть, нет? – спросил тот же голос более приглушенно, обращаясь к кому-то рядом. – Да почем их знает, пока ничего не говорили. Да, может и правда. У Ле Илантов точно девчонка еще была. Куда? А пепел ее знает.

– Открывайте, сучьи потроха, – продолжила убеждать Мист. – А то ей-ей, дымом клянусь, к Проклятому все вынесу тут!

– О, прям похоже на Орта, – уважительно отозвались из-за двери. – Да, точно. Эй, там! Где тебя носило-то?

– В Университете училась, – Мист снова пнула дверь. – Да отпирай уже, выстрок паршивый!

– Да открываю уже, не шебурши!

– Тревога, – тихо сказал Торрен, на всякий случай извлекая из ножен Хладогрыз и становясь в стойку. Насколько меч мог помочь против серых великанов, он не знал, но без боя сдаваться не собирался.

– Выстроки, – почти взвыла Мист, пнула дверь снова, и та, наконец, приоткрылась. Девушка поймала Торрена за край плаща, как смогла, и ломанулась вперед, втягивая напарника за собой внутрь замка. За ними захлопнулась дверь, щелкнул засов и прозвучал приглушенный шаг великана.

– Дым и пепел, – выдохнул Торрен, убирая меч и щурясь от неожиданно яркого после почти полной темноты снаружи света.

– Да уж не Праматерь мгла, – сказал, окидывая их с ног до головы длинным взглядом, стражник. В проходе, рядом со следующей дверью, виднелся второй, заинтересованно выглядывающий из-за косяка.

Мист откашлялась несколько смущенно, вспоминая свои ругательства, и очень вежливо сказала:

– Здравствуйте. А что здесь вообще произошло? А мои родители где-то тут?

– Орт? Орт тут, и Тирс, и сынок их тоже, да все почти тут, у нас не так много погибло, успели мы, – сказал стражник. – А вы как мимо них прошли? Мы-то сбежали, когда эти бугаевы дети еще не сорганизовались.

– Мы очень старались, – буркнула Мист.

– А можно всю историю сначала, дядь? – попросил Торрен. – А то мы такие красивые приходим в надежде навестить родителей Мист, а тут такие .. гусята бродят.

– Гусята, – нервно рассмеялся стражник. – Идите-ка вы к Ле Илантам, они на седьмом, вместе с его оверлордством. Пусть вам Орт все и рассказывает.

– Ладно, – согласилась Мист, тем не менее, с подозрением глядя на стражника. Ни один из жителей мостков не отличался излишней застенчивостью, и нежелание что-то рассказывать обычно означало серьезные неприятности, о которых просто говорить не хотелось – ни под каким предлогом. – Пойдем, Тор.

– Спасибо, что впустили, дядь, – поблагодарил Торрен.

– Да что там. А ты-то кто будешь, парень? Жених ейный?

– Нее, – отмахнулся Торрен, пытаясь сообразить, как получше себя определить. “Брат” тут явно не прокатит, тут у Мист уже есть сиблинг и вся ее родня известна наперечет.

– Он мой телохранитель, – нагло ответила девушка. – Я теперь профессор Университета, мне положено!

– О, как, – подивился стражник и сочувственно хлопнул обалдевшего Торрена по плечу. – То-то я удивился, что у ей жених объявился…Не могло быть такого. Сочувствую, парень, сочувствую, Ле Иланты все, как один, сволочи!

– Но-но, – задрала нос Мист. – Идем уже, Тор.

– А чего они так? – негромко поинтересовался Торрен, когда они прошли через еще пять кордонов, по одному стражнику каждый и начали подниматься по парадной лестнице. Тут уже иногда сновали люди, и Торрен с интересом их разглядывал: надо же, настоящие живые подземцы, еретики и контрабандисты, как на ладони! А выглядят совсем как обычные люди, только мелковаты. Мист пока была выше всех, кого он тут наблюдал.

– Ты про что?

– Ну, они твою семью не любят.

– Да, а что нас любить-то? – скривилась Мист. – Нет, я, конечно, всех своих люблю и они меня, но батенька мой – зануда, каких мало, и плюс к тому, советник оверлорда. Думаешь, это способствует народной любви?

– Думаю, нет, – рассудил Торрен. – Его Орт зовут?

– А мать – Тирс. Брата – Торм.

– У вас у всех такие имена?

– А, в тебе просыпается исследователь, – похвалила его Мист и даже потрепала по плечу с насмешливой ухмылкой. – Поздновато.

– Не, серьезно. Орт, Торм, Мист, Тирс. Я еще одно имя знаю, ты говорила – Трог.

– Односложные имена являются нашим, так сказать, национальным обычаем, – подтвердила Мист. – Поэтому если знать, то можно вычислить подземца или потомка подземцев, другое дело, что некоторые поступают как тот же самый Трог – привешивают еще дополнительную фамилию или имя, и все шито-крыто, толком и не пойми-разберешь.

– Но ты его все равно вычислила.

– Потому что фамилия знакомая, все звучание целиком. Да и рожа подозрительная, специально не мытая – чем не признак?

– Ясно, жулики тоже всегда друг друга легко узнают, – покивал Торрен, и Мист смерила его подозрительным взглядом.

– Ты слишком много знаешь о жуликах для законопослушного сына ювелира, – сообщила она ему.

– Так вот именно сыну ювелира и полагается знать, чтобы эти, как их, потенциальные угрозы предотвращать, – торжествующе заключил парень, продолжая шаг за шагом подниматься по ступенькам и не забывая оглядываться кругом.

Замок был красив. Частично вырубленный в скале, частично надстроенный, внутри он был отделан самым что ни есть изысканным образом, по крайней мере, Торрен наметанным взглядом легко определил стоимость обстановки и декоративных элементов как “дорого и очень дорого”, при этом стиль был единым для всего, от стен и светильников до ковров и мебели, до посуды, – значит, подземные жители не покупали никаких предметов роскоши на поверхности, производя все самостоятельно. Это было интересно и в высшей степени любопытно: а не захотят ли эти господа продавать часть своих творений наверх? Торрен ничего такого в продаже не видел, но ему казалось, что подобный стиль может пользоваться бурным спросом среди аристократов и утончённых эстетов, пресыщенных всеми выдумками мастеров.

Отец Мист раскрыл Торрену тайну ее роста: он оказался, для подземца, просто огромным, и дочь была на него очень похожа, так что Торрен догадался бы об их родстве, даже если бы Мист не завизжала при виде этого высокого и широкого мужчины, бросаясь ему на шею с воплем “батяня”. Она, впрочем, это сделала, доставив своему приятелю несколько умилительных и одновременно смущающих секунд.

– Батя, – сказала Мист, наконец, слезая с шеи отца. – Это Торрен, он мой друг и вообще.

– “И вообще” что в себя включает? – деловито осведомился мужчина, оглядывая Тора взглядом профессионального мясника, но руку для пожатия протянул.

– Я ее защищаю, – уверенно сказал Торрен. – Она меня тоже. Это как получится.

– Нормально, – одобрил мужчина, кажется, удовлетворившись этим ответом. – Как вы пробились через серых болванов? Признаться, я думал, мы отрезаны от мира полностью, пока кто-нибудь из Нижней Мглы не сообразит, как нам помочь.

– Мы были очень осторожны, – гордо сказала Мист. – Бать, а что случилось-то? Откуда эти штуки взялись?

– Да это, будь они неладны, отступные от наземцев с их археологией, – вздохнул Орт. – Давайте, садитесь, сейчас сообразим, что из еды есть. Запасы, конечно, надо беречь, но не каждый раз блудная дщерь с поверхности домой приезжает, да еще и так драматически.

– Я еще и с дипломом! – похвастала Мист. – Потом покажу.

– Обмоем, – пообещал мужчина, изрядно веселея.

– Так как с болванами-то вышло? – спросила Мист, когда вся семья, перезнакомившись с Торреном и, повосхищавшись дипломом и возвращением дочери, расселась за накрытым столом.

– Да странно вышло, – задумчиво начал рассказ Орт. – Несколько месяцев назад, наверное, как раз осенью, после твоего отъезда, явились к нам с проводником из Колмена и подземцем из Драконнады наземцы, мол, экспедиция – изучают цивилизации, которые существовали задолго до времен Проклятого. Дескать, вот мы слышали легенду, что у вас тут в пропасти должны быть руины древнего города, и можно ли мы туда спустимся и накопаем, что нам надо, а если что вам глянется, так отдадим. Оверлорду интересно было – ну да ты знаешь, он у нас любопытный. Разрешение он им выдал и рудознатца, чтоб, значит, они берега нам не обрушили своими кривыми наземными руками. Накопали они там что-то свое, и болванов этих тоже выкопали, и их главный, вроде как, даже сообразил, как ими управлять. Оверлорд к нему и так, и эдак подступал, мол, отдай да отдай – ну, чем не стража? И людей сберечь можно, и удобно, не спят, не едят. Ученый этот упирался – но, сдается мне, для виду. Потому как однажды они все резво собрались, волоки нагрузили и убыли, а их главный оверлорду болванов презентовал, вместе с управляющим механизмом.

– А они что? – Мист без особого энтузиазма колупаясь в традиционных подземных блюдах из мяса бугаев и критов, а также сверхполезного глубинного мха и грибов. Торрен, впрочем, хоть и предварительно все обнюхивал и трогал кончиком языка, ел активно и с любопытством: это все было ему в новинку и от того очень вкусно.

– Сначала – отлично. А потом начали, как бы это сказать, не всегда слушаться. Но все было нормально, пока одного тягловой бугай не сбил, а хозяин бугая не попытался его защитить от болвана. Болван сразу как-то на помощь позвал, и они все и сбрендили, стали нападать на людей. Словно были мы им союзники, а стали враги, и никакая управляющая палка не помогает.

– А где эта палка? – с интересом спросила Мист. – Посмотреть можно?

– Потом к оверлорду схожу, принесу. Или вместе сходим после обеда, – пообещал Орт.

Торрен под столом пнул ногу подруги, привлекая ее внимание.

– Думаешь, твоя эта Ардора? – спросил он.

– О, – сказал брат Мист, поднимая вверх полуобглоданную лапку крита для привлечения всеобщего внимания. – Они так и говорили – Ардора.

– Да? – с хищным интересом уточнила Мист. – А звали их как? Хотя бы главного.

– Да Карн Де Рагорн был с ними из Драконнады, это те Де Рагорны, с которыми мы якобы в родстве, – жуя, ответил Торм. – Хотя он такой огромный, что, может, и правду в родстве. А в экспедиции главный был такой плюгавый, с уродливыми ушами…Алахар? Аламар?

– Алгар? – напружинилась Мист.

– Точно. Что, знакомцы твои?

– С другой стороны меча знакомцы, – пробурчал Торрен, бросая на Мист косые взгляды. Та дернула ноздрями и, взяв с общего блюда окорок крита, яростно впилась в него зубами.

– Вот, значит, как, – неразборчиво проворчала она тоном, больше похожим на приглушенное рычание. – Вот же выстроки поганые.

– Думаешь, они ту штуку, которая летала, отсюда притащили? – осторожно уточнил Торрен под недоуменными взглядами Ле Илантов.

– Да как откусить дать, – буркнула девушка.

– А что у вас-то с ними вышло? – с интересом спросил Орт.

– Ничего хорошего. Они убили двух наших друзей, но Алгар этот помер, – сухо сказала Мист.

– То есть, мы теперь не узнаем, как управлять болванами? – с тенью разочарования уточнил Орт.

– Для этого вот, бать, не Алгар нужен, а голова, – отозвалась Мист. – Сейчас пойдем, глянем на это устройство, “глядь” чего и поймем сами. Чай, дипломированные специалисты. А до того… Карна я еще доберусь, – мрачно пообещала Мист и выдрала зубами особенно большой кусок мяса.

– Мы доберемся, – негромко добавил Торрен.

– Эк он вас достал, – покачал головой старший Ле Илант.

– Эти засранцы убили своей найденной здесь штукой Гронса и Виля, – сказала Мист, сердито глядя на отца и постукивая зажатой в руке недогрызенной костью от злости. – И тут бардак развели. Думаешь, не достал?

– Значит, не злись понапрасну, – совершенно не впечатленно ответил Орт. – А найди и отомсти.

– Это и есть мой план действий, – согласилась Мист совершенно не согласным тоном.

Управляющий жезл, хоть и потерявший свою функциональность, хранился у оверлорда – вернее, как выяснилось, больше у его сына, потому что, узнав, что советник и его спутники пришли именно за этим устройством, оверлорд, невысокий беловолосый мужчина с живым и эмоциональным лицом, тут же заорал на все свои покои:

– Илм! Где палка?! Куда ты опять стащил?

– Я не стащил, я взял! А ты разрешил, – из соседней комнаты высунулась сосредоточенная мордашка паренька лет семи-восьми, такого же беловолосого и очень похожего на самого оверлорда.

– Сюда неси!

– А вернешь?

– Ты мне поговори еще, – растроганно погрозил сыну оверлорд. – На меня так похож, просто диву даюсь, – прокомментировал он, когда мальчик подошел и вручил ему палку с крутящимися дисками, с интересом изучая Торрена и Мист.

Девушка забрала устройство из рук оверлорда, поворачивая так и сяк и со всех сторон изучая.

– А вы с верху? – спросил Илм.

– Мист отсюда, а я, да, с поверхности, – ответил Торрен, потому что Мист не отреагировала. – Наземец я, – добавил он, примеряя на себя это звание.

– А там правда небо светится?

– В основном, только солнце. Но небо днем светлое, – Торрену было тоже интересно пощупать управляющий жезл, но Мист начинала поворачиваться вокруг своей оси от него, стоило ему подойти поближе, чтобы порассматривать.

– А как вы с земли не падаете в небо?

– Запросто.

– А ты видел эльфов?

– Э. – Торрен собрался было ответить твердое “нет”, но вспомнил то, что говорила Мист о Гронсе и лэри Акринне. – Видел. Одного. Или полтора.

– Правда? – восхитился паренек. – А какого эльфа?

– Ну, обычного, – Торрен просунул руку и ухватил жезл за кончик, фиксируя Мист на месте и все-таки смог ее обойти, чтобы его рассмотреть.

– Весь в меня, сынок, – умиленно прокомментировал бесконечный поток вопросов своего отпрыска оверлорд. – Так что там с жезлом?

– Можно, мы заберем? – попросила Мист. – Я этого языка не знаю, но, думаю, шанс разобраться есть.

– А я все надписи помню, что тот дядька говорил, хотите, расскажу? – едва не подпрыгнул Илм, пытаясь привлечь внимание девушки.

– Хорошо, – Мист смерила его цепким взглядом и кивнула. – Тогда давай твоему и моему отцам мешать не будем, пойдем куда-нибудь в тихое место, и ты все нам расскажешь. И про жезл и про дядьку.

– А что дядька? Обычный такой дядька, только уши уродливые, – не понял парень. Мист взяла его за доверчиво протянутую ладошку и, получив разрешающий кивок от оверлорда, повела его сына и наследника в выделенный им угол во временных апартаментах Ле Илантов.

– Вот ты спрашивал об эльфах, – сказала Мист вкрадчиво. – И одного из них, получается, видел.

– Как это? Неееет, – потянул парень. – Ну, нет же! Не мог он эльфом быть!.

– А эльф и был. Так что вы с Торреном видели аж по одному целому живому эльфу, а я вот – двоих! И одного полуэльфа.

– А я, когда вырасту, на эльфийской княжне женюсь! – похвастал парень. – На настоящей! А вот отец бы меня на тебе женил, но ты старая. Он так сказал.

– Ну и чудесно, раз я старая – тебе никто не помешает жениться на эльфийке, – рассмеялась Мист. – Только учти, она будет куда “старее” меня.

– Это еще почему? Я на молодой женюсь.

– Эльфы достигают минимального свадебного возраста в семьдесят. Так что, если ты не собираешься жениться на ребенке, твоей невесте будет минимум семьдесят лет.

– Ничего себе! – удивленно открыл рот пацан. – Да врешь ты все!

– Делать мне нечего. Давай, показывай знаки. Это оживление всех болванов?

– Ага. А тут разные режимы. Патруль, интенсивная стража…– мальчик бойко рассказывал обо всех значениях на дисках и рычажках, а Мист прикидывала, что же могло пойти не так. Вероятно, в болванов изначально был заложен бунт, чтобы расчистить Алгару место для дальнейших раскопок и изучения того, что он нарыл там, в Бездне. Только вот Алгар уже не вернется: кинжал в спине и чокнутый Мейли, мучивший своего бывшего ученика в Последнем городе, более или менее это гарантировали. Разве что гигант, чье имя Мист теперь знала – Карн Де Рагорн – явится продолжать дела своего патрона. Это было вероятно – но не обязательно.

– Ладно, я примерно все поняла, – Мист отложила жезл, который, кажется, все-таки оказался бесполезен, и достала Книгу. – Иди к отцу? – сказала она парню, понимая, что просчиталась – любопытные глаза сына оверлорда уже вонзились в Книгу.

– А это что, справочник? Наземный? Нет, не похоже. Похоже на колдовскую книгу, – заключил он.

– А парень-то соображает, – добродушно фыркнул Торрен и совершенно братским жестом взъерошил светлые волосы мальчика.

– Не поощрял бы ты его, – вздохнула Мист, но Илм был уже поощрен дальше некуда.

– Что, правда, волшебная Книга? – возбужденно подпрыгнул на месте он. – А ты умеешь колдовать? Как основатели? Как раньше? Не как сейчас?

– Огненные шары метать не умею, – честно предупредила Мист, но со вздохом открыла Книгу, подняла над ней левую руку, от чего та засветилась изнутри багровым отсветом.

– Ого! – Илм восхищенно округлил глаза и потянулся пальцами к руке Мист. Торрен беззлобно и несильно хлопнул его по кисти, мол, не наглей и не мешай.

– Не “ого”, а всего лишь поиск по Книге, – сказала Мист, забывая, как ее саму удивляли такие явные манифестации волшебства совсем недавно. – Конструкты и управление ими, – сказала она, и Книга перелистнулась одновременно в двух направлениях, открывая в самом начале, на пра-вестроне, который никто из них с Торреном так и не понимал, и, как обычно, где-то на трудах Мейли.– Так…Тор, это твой кусок был, – сказала она, не обнаружив заложенных листков с переводом.

– Да? – удивился Торрен, но быстро сбегал к своей сумке и вытащил собственную “Багровую книгу”, распухшую от дополнительных листочков не хуже оригинала. – Конструкты….– он порылся в отдельных страницах и протянул Мист найденное. – Вот про конструкты.

– Зомби? – уточнила Мист, морща нос. Мятый листок с каракулями Торрена она недоуменно держала двумя пальцами за краешек.

– Ну, так Мейли в начале главы еще пишет, что принципиальной разницы в материале нет – разве что, кости и плоть легче поддаются “оживлению”, потому что помнят о жизни и движении, а вот камень, сталь и дерево куда лучше управляются, потому что не знают свободы воли, – умно сказал Торрен. – Да что ты на него так смотришь, нормальный листочек!

– А что ты им вытирал? – с подозрением уточнила Мист.

– Ничего, – буркнул Торрен и добавил. – Семечки я в нем носил. Эй, малой, семечек хочешь?

Илм, не рискуя привлекать к себе внимание, сейчас сидел тихо, как мышка, с восторгом наблюдая за разборками двух “магов”, но на предложение с готовностью кивнул. Мало ли, семечки тоже волшебные? Эльфийские например.

– На, – Торрен отсыпал в его протянутые ладони золотистых поджаренных семян из кармана, пока Мист, поминутно хмурясь, сличала перевод с оригинальным текстом.

– Итак, – сказала она чуть позже, поднимая глаза от записей. Напротив обнаружилась пара увлеченных лиц, щелкающих семечки и наблюдающих за ней с самым благоговейным видом. – Одного, как минимум, нам придется разобрать, раз предполагаемый управляющий инструмент не функционирует полноценно.

– Предполагаемый? – нахмурился Торрен. – Вот же он, и он работал!

– А откуда мы знаем, изначальный ли он или тоже кто-то сделал? То-то и оно. Так что, нам нужна часть одного из этих болванов, все равно, какая. Это во-первых. Во-вторых, стыдно сказать, требуется кровушка, но сойдет любая, в том числе, со скотобойни, ну, или можно обойтись своей, нацедить немного и развести водой.

– Что за варварство? – хмыкнул Торрен, заглядывая в записи и пытаясь вспомнить, было ли что-то такое в самом деле, или это Мист экзотично шутит.

– Не варварство, а симпатический перенос, – отозвалась девушка, морща нос. – Ну, и мел еще, но уж мел-то есть, – она отвлеченно похлопала по карману куртки.

– Я могу спросить на кухне про кровь, – смело предложил Илм. – А сколько ее надо?

– Четверть стакана, – три раза сверившись с Книгой и переводом, сказала Мист. – Если ты добудешь кровь, мы с Тором попробуем справиться со стражем. Хотя я плохо себе представляю, как.

– Они деревянные, – напомнил Илм.– Только мы их факелами тыкали, а с них скатывается огонь.

– Вряд ли изобретатели в Ардоре были такими тупыми, что сделали стражей из легковоспламеняющегося материала, – потерла нос Мист, яростно рассуждая. – Но тут есть варианты. Либо у них все равно сохранена слабость к огню, либо им назначена противоположная слабость.

– И как это проверить? – осведомился Торрен.

– Опытным путем, не иначе, – вздохнула Мист. – Только завтра уже. Нам надо всем отдохнуть – хватит с меня на сегодня дурацких великанов, Ардоры и ее последствий.

Илм и Торрен обменялись явно разочарованными взглядами и так же дружно умоляюще посмотрели на Мист.

– Что? – Мист обвела их взглядом.– Нет! Нет-нет-нет, ни за что. Не сегодня. Завтра. Строго после завтрака. И не надо делать этих щенячьих глазок умоляющих: в конце концов, я домой приехала. Отжираться на маминых пирогах и спать!

– А мне казалось, мы искали причины отравления населения Колмена.

– Это было позже, – Мист захлопнула Книгу, с оттенком ужаса понимая, что эта проблема их еще только поджидает. – А изначальной целью был визит с целью отжирания пуза. Все. Вы, конечно, как хотите, а я спать пойду.

Сон, несомненно, казался ей более желательным мероприятием по сравнению с охотой на серых болванов: однако, стоило ей закрыть глаза, как она уже была готова поменять свое мнение.

– Опять? – спросила она у Мейли-из-Сполохов, который с насмешкой смотрел на нее от окна.

– Не нравится эта иллюзия? Могу придумать новую, – сказал он своим мелодичным эльфийским голосом с едва заметным акцентом, который проявлялся только в произношении отдельных букв.

– Спасибо, я предпочитаю реальность, – раздельно ответила Мист. – Эола Эйиладд!

Ее резко дернуло назад, но почему-то пространство сна не лопнуло, как обычно, под натиском этих слов – пароля, а растянулось, раздвинулось, искажаясь, и только потом истончилось, превращаясь в серый пепел. Мист с размаху упала на твердое, вздымая вокруг серые клубы, пахнущие затхлостью и временем, автоматически стала подниматься, но ее тут же отбросило снова, словно ударной волной.

– Думала, так просто? – спросил с ужасным осиплым присвистом ар-Маэрэ, делая нетвердый шаг на подламывающихся ногах и возникая над ней. – Думаешь, один раз сбежала и все, молодец? – спросил он, вытягивая вперед руку, с которой пластами облезала кожа вместе с обгоревшим мясом. Словно зачарованная, Мист наблюдала за тем, как он сжимает искривленные, изуродованные пальцы: сначала медленно, а потом быстро, словно хватая и откидывая что-то. Ее ударило воздушной волной и жаром, опаляя и отбрасывая, подняло и резко швырнуло на землю, осыпая пеплом. Подгоняемая новыми ударами воздуха, Мист покатилась по земле, бесполезно пытаясь остановиться, схватиться за что-нибудь, но кругом не было ничего, кроме мелких камней, которые царапали ее руки и оставляли синяки на теле. Ничего, кроме пепла, который забивал глаза, нос, рот, проникая в легкие и глотку. Мист захрипела, пытаясь выкашлять его, но ее продолжало тащить и переворачивать, пока она окончательно не потеряла понимание того, где пустошь, а где бледное небо. Оба пространства были серы и полны пепла – и боли. Беспомощность порождала страх, а бесплодные попытки противостоять атакам только отнимали силы.

– Научу… тебя… не дерзить, – отдались в ушах девушки слова, и толкающая ее сила стихла. – Не станешь… перечить, – громкость голоса мага резко увеличилась, и к концу стало такой, что внутри головы Мист словно что-то лопнуло, и кровь хлынула из ушей. Она заорала сама, но ничего не услышала, и только голос ар-Маэрэ перетек за стену ее глухоты. – Научу знать меру.

Звук дрожащей волной прокатился по телу Мист и рассеялся в нем до самых последних отголосков, порождая там шевеление и зуд. Словно тысячи червяков поселились внутри, на обратной стороне кожи, на обратной стороне глаз, в венах и артериях, копошась, извиваясь, кусая беззубыми острыми деснами.

Мист кричала и орала, но крик ее был заключен вовне, и в глазах был пепел, а черви грызли и грызли ее нутро, не уставая, не иссякая, пока на ее сердце не сжалась испепеляющая рука.

Пальцы сжались, разжались, снова сжались и выпустили.

Дрожа, Мист открыла глаза. Измученное болью тело, не веря в освобождение, вибрировало каждой клеткой.

Над головой был потолок: какой-то новый, незнакомый потолок, не подземный замок Основателей, не классная комната Мейли-из-Сполохов, не одна из известных ей башен.

– Тебе, кажется, чем-то не понравилась та комната. Я решил вспомнить другую, – сказал вежливый голос.

Мист с трудом приподнялась на локте и обвела взглядом полупустой зал. Каждая мышца, кажется, боялась, что ее нагрузят, что на нее обопрутся, сопротивляясь любой нагрузке.

– Это общий зал в доме моего отца, – сказал красноволосый эльф, намного более молодой, чем Мист его уже привыкла видеть. Он стоял на коленях перед камином и, как раз когда девушка посмотрела на него, коснулся пальцем дров. От этого прикосновения тут же занялось веселое пламя. – Кто-то жаловался на отсутствие разнообразия. Просил сменить книгу, – сказал он, выпрямляясь, и глядя на Мист насмешливо и немного высокомерно. – Эола Эйиладд.

Мист успела вздрогнуть от ужаса, когда слова прозвучали, но ничего не случилось: она все еще лежала на полу, и эльф, насмешливо выгибая бровь, смотрел на нее, наслаждаясь ее секундной паникой.

– Это всего лишь слова, Эола Эйиладд.

– Элф… – Мист начала и закашлялась, сплевывая пепел.– Эльфийский Сполох. Это же так переводится?

– Это лучший вопрос, что ты придумала? – спросил Мейли, тряхнув волосами. – Не про Пешки Ардоры, не про магию, не про Книгу, а про это?

– А что, можно задавать вопросы? – Мист дернула головой, получив в ответ острый приступ боли и облизнула губы. Они были потресканы и кровили.

– Не дерзи, Эола Эйиладд, – сказал Мейли, и его голос сдвинулся в сторону настоящего. От этого Мист снова дернулась, и эльф весело рассмеялся. – Конечно, нужно задавать вопросы. Иначе, как ты справишься со всем, невежественное дитя?

Мист с трудом села на полу, разглядывая свои изрезанные, избитые руки, пытаясь понять, не сломано ли чего.

– Чем убивать этих Серых? – спросила она, выбирая из всех вопросов самый насущный.

– Пешек? Попробуй напугать огнем. Если будут беречься – значит, огонь им все же вредит и надо жечь. Если не отреагируют, все намного хуже, и придется их разнимать на части, чтобы остановить.

– А как мне проснуться?

Мейли снова рассмеялся.

– Это правильный вопрос. Молодец. Будешь спрашивать теперь – я сначала поленился задавать новые пароли на каждый раз, а ты воспользовалась. Молодец еще раз – но так не годится.

– И какой пароль сегодня? – с подозрением спросила Мист.

Эльф указал на камин.

– Войдешь в пламя.

– Что?

– Шагнешь в огонь.

– Но…

– Это же иллюзия, верно?– улыбнулся Мейли.

– От таких иллюзий у меня шрамы остаются, – буркнула Мист.

– Но ты же хочешь от меня избавиться, Эола Эйиладд? Вот тебе выбор. Мое общество или огонь.

Мист кинула на него долгий, полный ненависти взгляд и стала подниматься. Измученное, избитое тело не слушалось, пытаясь вернуться в строго горизонтальное положение, но девушка под ехидные комментарии эльфа заставляла себя двигаться. О камин, подойдя, она оперлась двумя руками, глядя на весело пляшущее пламя и ощущая его совсем не иллюзорный жар.

– Мейли или пламя? – издевательски рассмеялся выглядящий почти подростком эльф.

– Пламя будет понадежней, – сказала Мист и скорее упала вперед, в огонь, чем шагнула.

Вначале снова была боль, ее опалило резко и ярко, и Мист только и успела подумать, что ар-Маэрэ ее обманул, но, наконец, упала на горящие дрова, и все кончилось, исчезло, обратилось во тьму на обратной стороне ее век.

– …дым и пепел, – ее встряхивали, держа за плечи, от чего все тело болело. Мист осторожно открыла один глаз, сфокусировала его и обнаружила перепуганного до полусмерти Торрена, свою семью и оверлордского личного лекаря, который что-то зверски воняющее толок в ступке.

– Я это не буду, – отчетливо сказала Мист сорванным от крика голосом и слизнула каплю крови из лопнувшей губы. – Я такое не ем.

– Мист! – Торрен сначала резко схватил ее в объятья, потом осторожненько, засмущавшись, выпустил, дав дорогу ее родне.

– Что со мной случилось-то? – спросила она, держась за голову, пока ее родители и брат с предосторожностями ее тискали.

– А что с тобой случилось? – ответил вопросом на вопрос Торрен, которого лекарь успешно оттеснил от кровати, чтобы обработать раны девушки. А ран было много: она вся была в синяках и ссадинах, и даже несколько ожогов украшали руки и лицо: Мист была уверена, что от падения в камин.

– Не знаю, – соврала девушка и, поймав взгляд Торрена, указала глазами на заживший шрам от ожога на левой руке. Мол, тоже самое. Торрен скорчил испуганно-недовольную рожу, но ничего не сказал.

– Ты кричала во сне, растревожила свою семью, – рассказал лекарь. – Разбудить тебя не могли, и по всему телу стали появляться синяки и ссадины…повернись… так, – Торрен старательно отвернулся, помятуя о неведомом звере “девичьей скромности”, но не торопясь выходить из комнаты, а лекарь продолжал методично обмазывать чем-то вонючим ее синяки. – Я не знаю, что за демоны тебя мучили, и откуда ты их добыла в нашем проклятом мире.

– Откуда-то, – буркнула Мист. – Сами пришли.

– Очень рекомендую спокойные медитации в круге отречения, как только …гм… с городом все наладится, – посоветовал лекарь. – Ты помнишь что-нибудь из своих видений?

– Нет, – уверенно соврала Мист.

– Помнишь, но мне не скажешь, – перевел многоопытный лекарь. – Что ж, это, может, и к лучшему, но медитации все равно рекомендую.

– Как только – так сразу, – пообещала девушка. – Я, как, здорова вообще? Ничего не сломано?

– Ничего не сломано. Ушибы, синяки, царапины – ничего серьезного.

Успокоившись, что взбрыки Мейли никак не повредили их планам, Мист позволила себя домазать и местами обмотать бинтами с припарками, после чего Торрен старательно выпер из комнаты всех, объяснив, что им с Мист, вообще-то, надо обсудить планы на завтра.

– Это он сделал, да, я правильно понял?

– Да. По крайней мере, теперь мы точно знаем, что он не только пугает, и проблем может мне доставить полный воз, – вздохнула Мист, рассеянно потирая шрам на запястье.

– А за что это он тебя? И как? Что вообще случилось?

– Он рассердился, что в прошлый раз из такого “сна” я ушла без спросу, сама. И перекрыл мне дорогу. Он каким-то образом управляет тем, когда я могу проснуться, и может оставлять следы, которые переносятся в реальный мир.

– То есть, он тебя мучил? – нахмурился Торрен, и выражение его лица не сулило ничего хорошего магу, если тот когда-то на него нарвется.

– Покидал по земле, оглушил, убедил в том, что у меня идет из ушей кровь и червяки под кожей ползают, – перечислила Мист. – А потом заставил шагнуть в огонь камина.

– Кровь из ушей у тебя взаправду шла, – сказал Торрен. – Мы вытерли. Вон, на подушку глянь.

Мист скосила глаза: на светлой ткани правда обнаружились темно-красные крапинки.

– Но зато он сказал, что надо попробовать напугать Пешек огнем.

– Это он и название знает?

– Да. Пешки Ардоры. Так вот, если под угрозой огня они изменят свое поведение, это можно использовать, если не изменят – нам их придется аккуратно расчленять без вспомогательных средств.

– Ладно, проверим. Надо у Илма спросить, что там у них вышло с огнем.

– Спроси, – согласилась Мист, укладываясь обратно на кровавую подушку. – Не горели они, это я поняла, а вот как реагировали? Если они, хотя бы, отходят при виде огня, это уже дает нам пространство для маневра.

– Если так, то можно от замка их отогнать, если сделать вид, что тут пожар, – прикинул Торрен. – Навалим тряпок на подоконники, подожжем. Ближайшую, как ты там сказала? Пешку, скрутим, пока остальные будут удаляться от места опасности.

– Хорошо придумал, – похвалила Мист. – А теперь иди, исполняй.

Торрен возмущенно на нее посмотрел, но заботливо подоткнул одеяло ей с краю, буркнул “спи тогда”, и ушел, видимо, на розыски оверлордского сына Илма.

Мист спать не собиралась, но как-то получилось, что закрыла глаза и провалилась в сон.

В следующий раз, когда она открыла глаза, с ней все снова было почти хорошо. Воровато оглянувшись и убедившись, что она в комнате одна, Мист вытащила из сумки полную батарею не так давно наваренных лекарств – Силу в ванной, Кинь в кусты и Серый мир – и старательно приняла все это по назначению, стараясь не перепутать способ применения. В течение следующих нескольких минут состояние незадачливой начинающей волшебницы улучшилось еще радикальнее: обезболивающее сняло большинство симптомов, жить сразу стало легче и веселее.

Мист переоделась, причесалась, полюбовалась в зеркале на свое исчерканное острыми камнями лицо, запихнула за пояс Книгу и вышла в коридор, внимательно присматриваясь и прислушиваясь, чтобы понять, где кто есть и что вообще происходит. Вся ее семья в полном составе, плюс оверлордский отпрыск и Торрен, обнаружилась в большой зале, в которой они обедали. И, что неудивительно, все отдыхали, видимо, после еды.

– И что? Гнев земли вопиет и призывает мести на головы ардорианских штуковин, а вы жрете? – строго спросила Мист.

– Изначальной целью был визит с целью отжирания пуза, – мстительно процитировал Торрен. – А вообще-то, мы без тебя не решились набрасываться на эти штуки. Илм сказал, что факелы они не любят, и, хоть и не загораются сами, стараются все равно отойти, если нет прямого нападения. Видимо, это считается за изменение поведения.

Мист покивала и взяла из вазочки печеньку, рассуждая.

– Считается. Вероятно, у избегания огня приоритет перед другими действиями, кроме самозащиты и, наверное, пересечения охраняемого контура. Их же пробовали огнем гнать?

– Пробовали, они отходили, но недалеко, и потом все равно возвращались.

– Значит, – сказала Мист, продолжая хрустеть печеньем. – Устраиваем дым коромыслом на первом этаже, ближайшую пешку ловим…чем-то. Есть ли сетки на бугаев?

– Конечно, есть, – отозвался Торм, до того молчавший. – Добудем. Думаешь, выдержат?

– Почему нет? Бугаи тоже не хрупкие создания. В общем, опутываем, валим и тащим в замок.

– Не надо в замок, – сказал Орт. – Вырвется еще.

– А куда?

– Например, в кузню. Она недалеко, и места там много, – предложил Орт. – А народу, наоборот никого – возьмете только стражников, кто покрепче, и там уж возитесь сколько хотите. Вряд ли даже что-то разбить там сможете.

– Неплохая идея, – отметил Торрен.

– Значит, так и сделаем. Нам нужны стражники, человек десять, и лучше миносы. Есть миносы-то?

– Есть, конечно. Но им неудобно в сторожках, потолки низкие, поэтому они во временных казармах все.

– Так хорошо живут в Мостках, что даже казармы для стражников у них во дворце, – посетовала Мист. – В общем, миносов нам. Десяток, или сколько получится. Рубящее оружие им, топоры, что ли. А из Зыркалов никого нет?

– Да куда они денутся. А они-то тебе на что?

– Так они как зыркнут, сразу ноги подкашиваются. Может, на этих болванов сработает тоже.

– Дочь, если хоть одного Зыркала в твоих баталиях посекут, мне потом проблем не разгрести с их Ульем.

– Не посекут, ты им сразу объясни, что если идет атака на них, надо сразу драпать. А миносам дай инструкцию их прикрывать.

– Знаешь, что, – едва не всхрапнул Орт. – Сама инструкции раздавай. Я тебе соберу, и миносов, и пару Зыркал, и тетушек тоже, а ты сама и командуй.

– Ладно, – легко согласилась Мист, беря следующую печеньку. – А с мантихорами что?

– В Нижней Мгле все. Переселили в пещеры там, а то вони невероятно, да ты помнишь.

– Помню. Жаль – может, и они сгодились бы.

– Что-то я ничего не понимаю, – пожаловался Торрен. – Какие миносы? Какие зыркалы? Какие еще тетушки? Зачем нам тетушки? И чьи?

– Демоновы. Демоновы тетушки, – объяснила Мист. – Гарпии, Тор, мы их тетушками называем. Потому что, ну, похожи. Морды важные, сиськи висят, верещат постоянно. Тетушки же!

– А Зыркалы?

– Это…э …не вежливое название Злобоглазов.

– А что такое Злобоглазы? – спросил Торрен.

– Никогда не видел Злобоглаза, – прокомментировал Торм. – Мист, ты ему заранее покажи, а то прям в процессе отлова болвана обделается от вида союзных войск.

Торрен показал брату Мист кулак.

– И не такое видали, – с гонором сообщил он.

– А миносы это минотавры, – невозмутимо закончила объяснение Мист. – Помнится, ты интересовался, нет ли у меня их в семье.

– И ты мне соврала, что нет, – невинным тоном отозвался Торрен, показывая Торму неприличный жест в ответ на еще более неприличный.

– Мальчики, не ссорьтесь, – автоматически попросила Мист. – Батяня, ты тогда сгоняй мою армию в нижний лестничный зал, и пусть слуги готовят тряпки и растопку – станем выкуривать наших гусят.

– Ничего себе гусята, – фыркнул Торм.

Несмотря на мрачные предсказания брата Мист, Торрен только моргнул при виде Злобоглаза, и со всей вежливостью поздоровался, оценив зубастую пасть и колючие щупальца. А вот минотавры вызвали у него еще большее уважение: это были одни из немногих встреченных им существ, кто обладал схожими с ним габаритами и пользовался оружием тех же размеров.

– Потом выйдем на пару раундов? – небрежно предложил Торрен самому крупному, лидеру десятка, с огромными рогами, украшенными золотыми накладками.

Тот всхрапнул, переступил копытами.

– Я-то выйду, наземец, а вот ты потом не уйдешь, – сказал он.

– А вот это мы проверим, – пообещал Торрен, радостно склабясь.

– Выдержишь три моих удара, приставим тебе рога, – пообещал минотавр глухо, и его товарищи дружно засмеялись.

– Приставить рога, значит сделать почетным минотавром, – перевела Мист, понимая, что “пара раундов” может случиться прямо сейчас, не откладывая, потому что у Торрена глаза стали наливаться кровью, не хуже иного миноса.

– О, да? – он мигнул и ощутимо расслабился. – Тогда ладно. В общем, как только, то сразу, – сказал он минотавру, и тот снова всхрапнул.

– Хватит хрюкать, не свинья же, Дэсс, – укорила десятника Мист. – Твои готовы?

– Моим не надо готовится, – ответил тот, кивая на чистящих перья гарпий. – Это этим то глаза накрасить, то бусы поправить. Было бы что украшать, фу, куры!

– Цыц, – беззлобно сказала Мист. – Они нам нужны, чтобы накинуть сеть.

– А этих, троглодитов, мы не берем? – спросил Тор, оглядываясь в надежде увидеть широко разрекламированных подругой нативных жителей подземелий.

– Я не просила троглодитов, – покачала головой Мист. – Мне кажется, они тут только массой могут задавить, но сколько их поляжет? Нет уж, лучше мы элитным войском пройдемся.

– Ты-то сама готова? – уточнил он. – Ничего не болит?

– Сила в ванной, – хмыкнула она. – Да я даже пару сюрпризов подготовила на случай, если что-то пойдет не так.

– Кружок “Юный Книжник”? – понимающе потянул Торрен.

– Да хоть в библиотекари иди, – огрызнулась Мист. – Хотя, говорят, работа тихая, хорошая.

– Ага. А теперь вспомни, как мы штурмом брали библиотеку перед экзаменами. И сколько проблем с каждой новой “запрещенной” книгой, – не согласился Торрен. – Везде одно и то же, и если на тебя не нападают орды кровожадных монстров и бандитов, то будут нападать, например, безумные студенты.

– К счастью, в нашем случае, это все ж таки монстры.

– Да, пока. Студенты ждут тебя осенью, – злорадно указал Торрен.

Мист недобро на него посмотрела, но тему развивать не захотела, вместо этого поманив приятеля пальцем.

– Иди-ка ты сюда, в уголок, – сказала она. – Кое-чего покажу.

– Чего у тебя есть, что я еще не видел? – с готовностью отозвался Тор.

– Сочные, смачные пендели, – ласково сказала Мист и, когда он подошел, изображая любопытство, взяла его за руку и поставила перед собой. – Закрой глаза.

– А без этого пенделей уже не выдают?

– Не в этой семье. Закрой глаза, сказала. Вот, – когда парень выполнил команду, Мист положила на его лицо обе руки. – Теперь, пожалуйста, очень тебя прошу, заткни фонтан и помолчи две минуты.

– Пендели не выносят громких звуков?

– Тор! – возмутилась девушка. – Болван!

– Нет, болванов нам еще ловить.

–Это ты – болван, и поэтому ловить уже никого не надо, сейчас прямо из тебя управляющий жезл и сделаю!

– Эй, жезл не тронь! Нет, можешь, но не так. Э, нет, нет, забудь, что я сказал! Тебе нельзя!

– Заткни фонтан, – раздельно сказала Мист и взяла его двумя пальцами за нос, пытаясь остановить словесный поток. – А то заткну сама, – убедившись, что Торрен-таки замолчал, она сосредоточилась сама, с удивлением замечая, что получается – от внутренней настройки на нужную волну левая рука начинала блекло отсвечивать, не достаточно, чтобы привлечь внимание широкой общественности, но заметно для нее самой. – Вижу, что не видишь ты, не пронзая темноты: повернись – они сбегут, песнь слепую напоют. Видишь, что не может быть, тьма вокруг и разум стих, свет ушел и алчешь ты сбросить бремя слепоты.

Левая рука Мист чуть дрогнула, к ней, словно кровь, на мгновение сильнее прилил багровый свет, и погасла.

Торрен открыл один глаз, выглядывая между ее пальцев.

– Что, утренник скверной поэзии закончен, или как?

– Пепел на тебя, – ругнулась Мист. – Как могла, так перевела. Текст вообще служит только для концентрации усилий волшебника.

– Волшебница ты моя, – с фальшивым восхищением сказал Тор. – И что же ты наволшебствовала?

– Предположительно – усовершенствованное зрение, – с сомнением сказала девушка. – Только ты, знаешь, в кладовку, что ли, сходи, проверь.

– Что, серьезно? – Торрен пощупал свои веки, оттягивая их. – И это как, навсегда?

– Почем я знаю? Если это тот же механизм, который использовали отцы-основатели, то навсегда. Если другой – то узнаем в процессе. Может, оно вообще на пару минут.

– Ну, это не интересно, – поскучнел Торрен, но побежал проверять.

Со стороны кладовой через некоторое время раздался грохот и радостный вопль – не иначе, как заклинание-таки удалось. Осталось выяснить – на сколько, но тут им, опять-таки, мог помочь только опыт, а сейчас им еще предстояло вычислить подходящую Пешку и провести спецоперацию по ее захвату и расчленению.

Как ни странно, нужный стражник на патруле нашелся быстро: патрульная схема как раз сменилась, и он в одиночку вышагивал по улицам кругом замка – соблазнительно близко.

Поэтому охотники по одному выскользнули на охоту: минотавры – задевая рогами потолки постовых комнат и с трудом пропихиваясь в двери для прислуги, гарпии – вылетев из верхних окон и замерев на карнизе, словно гаргульи, ожидая сигнала.

– Три, четыре, поехали, – тихо сказала Мист, прослеживая взглядом удаляющийся смежный патруль, Торм на пальцах показал Злобоглазу, что пора, и тот передал телепатический сигнал своему брату, оставшемуся в замке, через разделенный разум.

Внутри дружно заголосили, и из окон повалил густой дым с языками пламени.

Оба ближайших патруля тут же сменили траекторию, переключаясь в режим разведки, оценили треск и силу пламени, и двинулись прочь, явно передавая сигнал другим. Один из них шел чуть впереди, и, стоило ему скрыться, Мист подняла вверх руку, подавая знак гарпиям, и “тетушки” дружно взмыли над городом, держа в лапах прочную сеть для отлова бугаев, чтобы с первого же пролета опустить ее на избранную цель.

Великан сбил шаг, споткнулся, но успел было себя подхватить, как из проулка с коротким сигнальным мычанием выскочил Дэсс и дернул сеть, запутывая Пешку и нарушая ее равновесие достаточно, чтобы свалить. Тяжелое, закаменевшее волшебное дерево со стуком опустилось на булыжники мостовой, и высыпавшие по бокам миносы дружно зацепили и деловито поволокли сеть к перекрестку, не обращая внимания на барахтанье жертвы. Впрочем, оно почти сразу стало беспорядочным, так как слетевший с крыши, на которой засела коллегия руководителей, Злобоглаз завис над плененной Пешкой, пронзая ее пристальным, деморализующим взглядом.

– Ходу, ходу, – рыкнула Мист, поднимаясь на ноги и устремляясь вслед за старательными похитителями. За что она любила исконных жителей подземелий – так это за сноровистое, старательное исполнение распоряжений. Никаких споров, никаких человеческих истерик: только действия и тщательное, продуманное исполнение команд.

Торрен, Торм и Мист догнали команду захвата уже возле кузни, когда минотавры заталкивали слабо брыкающегося под взглядом Зыркала пленника внутрь, а гарпии, вооруженные зажженными факелами, патрулировали окрестные улицы. В общем, кругом была красота и благолепие – ровно до тех пор, пока Мист не почудилось движение в более густой тени рядом со стеной, и она, выбросив вперед руку, не ухватила за ухо нарушителя – оверлордского сына Илма, который, перекосив лицо, старательно не верещал, взглядом, впрочем, обещая не в меру зоркой и бдительной девушке будущие кары.

– А ты что здесь делаешь, задница с вертушкой? – строго спросила Мист, потряхивая его за ухо.

– Ай! Пусти! Точно на тебе не женюсь!

– Это мы уже выяснили, – добродушно сказала Мист, впрочем, не выпуская его. – Какого пепла ты тут забыл?

– Посмотреть пришел!

– Да на что тут смотреть?

– Как вы будете его разделывать!

– Очень, очень скучно, у него же ни костей, ни кишок, ни крови, – резонно сказала девушка. – Все равно, что дерево рубить.

– Ну так, а вдруг он вырвется? И на вас набросится?

– Э, дружок, тогда и ты имеешь шансы расплескать и кишки и кровищу сам. А меня потом твой отец заругает, надо мне это?

– А я осторожненько посмотрю, – пообещал Илм.

– Острожненько как сейчас, что я тебя отловила?.

– Не, – начал было парень, но из кузни донесся зычный голос Дэсса.

– Затащили, рубить?

Мист тут же передала Торму ухо Илма вместе со всем остальным целиком недовольным детенышем.

– Держи этого гусенка и паси, – сказала она ему, а Торрену показала “следуй за мной”, жест, к которому уже привыкла. – Сейчас все будет, – пообещала Мист, влетая в кузню и встряхивая руки.

– Не рубится он, жесткий, – пожаловался Дэсс, встречая ее с огромной секирой в руках. – Зыркал хорошо держит, этот толком не брыкается, но пепел ему что отрубишь!

– Нам всего одна деталь нужна, любая, – вставил Торрен. – Если я правильно помню. Ну, хоть что-нибудь, да отрубим.

– Да погодите вы геройствовать, – Мист оглядела кузню, примериваясь. – Давайте, подержите его руку, мне нужно, чтобы он меня не брыкнул.

– Ты что делать собираешься? – с подозрением уточнил Торрен.

– Клуб Юный книжник, – несколько кривовато усмехнулась Мист. Дэсс, впрочем, никакими выяснениями не занимался. Оставив половину миносов контролировать сеть, остальных он согнал к руке великана, и они налегли, фиксируя ее положение.

– Готовы, – сказал он, самолично дополнительно пригвождая серую ладонь своим немалым весом.

Мист поднесла левую руку к серому, окаменевшему дереву возле плеча ожившей статуи, и вызвала багровое пламя, собирая воедино все его искры в себе. Стоило ей коснуться горящей рукой Пешки, как та задергалась, едва не вырывая руку у миносов, пытаясь сбросить сеть. Злобоглаз над ним что-то зашкворчал на своем языке, явно пытаясь усилить контроль, а Мист налегла сильнее. Ее рука, объятая горячим красным свечением, опускалась все ниже, с усилием разъединяя шарнир деревянной куклы, которой и был серый великан, опаляя и оставляя по краям темные крошки пепла.

Великан не собирался просто так сдаваться. Он бился в путах, одновременно сопротивляясь усилиям Злобоглаза и давлению минотавров. Торрен, оценив ситуацию, подскочил к голове великана и стал лупить Хладогрызом по его лицу, отвлекая внимание на себя. Однако, Пешка почти успела вырвать вторую руку из плена, чтобы хватить не то Мист, не то Торрена, когда Мист качнулась вперед, теряя опору, и безжизненная уже рука великана инертным куском окаменевшего дерева осталась в руках миносов.

– Ходу, ходу, руку, голову, – рыкнула Мист, радостно пиная великана в плечо, но не настолько сильно, чтобы отбить себе ногу.

Дэсс что-то взмыкнул, махнул рукой, и его помощники, без споров разделившись на две команды, рванули фиксировать вторую руку великана и его голову, помогая Торрену. Дело пошло шустрее. Оставив голову напоследок, потому что Зыркал хоть как-то мешал великану реагировать своим пристальным взглядом, Мист принялась сначала за вторую руку, потом по очереди отделила ноги и пересекла корпус пополам, чувствуя себя прямо-таки лесорубом.

– Держать-то толком уже нечего, – сказал Торрен, разгибаясь, когда Мист отколупывала своей огненной рукой голову Пешки от шеи. – А ты говорила, нет огненных шаров!

– Огненных шаров все еще нет. И этого в Книге тоже нет, – отозвалась она, пыхтя от усилий.

– Что, снова подземские хитрости? – с подозрением уточнил Торрен.

– Нет, – внезапно вмешался в их диалог Дэсс, фиксирующий полукорпус великана с одним помощником. – Такое только отцы-основатели в легендах делали. Никто так не умеет.

– Я уникум, – согласилась Мист. – А вообще, у Мейли подсмотрела. Он так камин разжигал.

– Гениально, – прокомментировал Торрен. – Серьезно! Он, значит, тебя мучил, а ты в это время училась у него?

– Вот именно поэтому, – пробурчала Мист, отталкивая усыпанную пеплом мертвую серую голову. – Я и закончила Университет с отличием. Потому что я учусь, даже когда меня мучают. Особенно – тогда.

– Вы, отличники, чокнутые, – обвинил Торрен, убирая Хладогрыз в ножны и отпинывая голову Пешки подальше от себя.

– Но иногда это к месту, – довольно ответила Мист, поднимаясь и отряхиваясь от сизого пепла. – Так, берите вон ту руку, которая поцелее, и айда отсюда. Пешки могут и сообразить, что мы их накололи. В любом случае, на возврат на маршруты они точно настроены.

Возвращение героев вышло если не зрелищным и не торжественным, то вполне победоносным: пара миносов тащила руку поверженного великана, еще пара – голову, в качестве трофея, а Дэсс – Илма, которому позволил ехать на своем плече, держась за украшенный золотом рог. И не важно, что вся эта процессия передвигалась, на всякий случай, бегом: все равно она выглядела очень впечатляюще.

– А ты прямо сейчас колдовать будешь над рукой? – спросил Илм, когда они кое-как пропихнулись по узким и низковатым для миносов комнатам стражи и поднялись в отведенные Ле Илантам покои. Там минотавры радостно сгрузили серую руку и унеслись праздновать успех. Дэсс же напомнил Торрену про обещание пары раундов, и Торрен, кинув на Мист виноватый взгляд, удалился тоже, оставив подругу на растерзание любопытного дитя.

– Ну, да. Как раз и жертва есть, чтобы крови нацедить, – невозмутимо ответила Мист.

– Это какая-такая жертва?

– А вот такая-какая, – девушка навела на него указующий перст и сделала страшное лицо. – Юная кровушка лучше всего подходит для мрачных древних ритуалов.

Парень дернулся, испуганно на нее посмотрел, а потом расхохотался. Отсмеявшись, он сказал:

– Я с кухни крови принесу, да?

– Если не хочешь, чтобы я ее с тебя нацедила, – крайне серьезным тоном согласилась Мист, примериваясь, как бы половчее начертить требуемые символы. С рисованием у нее было не очень, и тут использовались не такие простые элементы, как потребовалось для борьбы с Троллем.

Однако, к тому моменту, когда Илм вернулся с чашкой, аккуратно закрытой крышкой, Мист-таки справилась со своей частью задания, изгадив пол покоев вполне сносной имитацией символов из Книги.

– Пол сама отмывать будешь, – погрозила ей мать, проходя мимо, но Мист только отмахнулась.

– Да прям, – сказала она. – Отмывать пол будет весь благодарный за спасение город, со всем почтением. Ну, или Торрен.

– Вот кровь, – сунул ей чашку под нос Илм. – С прибитого бугая и критов нацедили. Подойдет?

– Да куда денется, – довольно ответила девушка. Кровь ей потребовалась для обрисовки пары символов на полу, а остатком она чуть не целиком обмазала будущий управляющий жезл, а пока всего лишь палку с колесиками, сформированную из руки великана с помощью того же заклинания огненной длани.

– А теперь что? – спросил с любопытством наблюдающий за приготовлениями Илм.

– А теперь надо помолчать, – резонно сказала Мист. – А то вместо жезла, управляющего Пешками, будет жезл управления одним болтливым мальчиком.

Илм заткнул себе рот обеими руками и пристроился в уголке, не сводя глаз с приготовлений к волшебству, а Мист, собравшись с силами, прочитала из Багровой книги нужные формулы, которые Мейли приводил даже без перевода на эльфийский, просто транскрипцией – вероятно, и сам не понимая, что конкретно говорится в этом ардорианском заклинании.

Сначала единственным, что намекало на сотворение волшебства, было слабое свечение левой руки Мист, но с каждым звуком и словом нарисованные знаки стали наливаться мерцающим отсветом, окрашиваясь им, подсвечиваясь, и напоследок вспыхнули и исчезли, словно их и не было.

– Мде. Вот и убираться не надо, – заключила Мист, машинально отирая левую руку о штаны, словно могла стереть дрожащее ощущение магии с пальцев.

– Получилось? – встрепенулся Илм.

– А вот это мы сейчас узнаем, – Мист подошла к бывшему центру символов, подняла управляющий жезл, который сейчас выглядел почти в точности как тот, что не работал, пожала плечами и пошла к ближайшему окну с видом на площадь.

– Вот тут, вот этот выступ, – осторожно подсказал Илм. – Подзывает всех серых.

– Это? – Мист ткнула в выступ, что-то щелкнуло.

Сначала, конечно, ничего не было заметно: Мист успела заскучать, глядя в окно, как из проулка показалась первая Пешка, горбясь и тащась словно против воли. За ней следовала вторая, третья – с небольшими перерывами великаны все прибывали и прибывали на площадь, заполняя ее тихой, покорной, тяжело поскрипывающей сочленениями толпой.

– Это ничего себе как страшновато, – сказала девушка, оглядывая серую массу внизу. – Чувствую себя крысоловом из сказки.

– Большие ж у тебя крысы, – хихикнул парень, выглядывая в окно вместе с ней. – Что ты с ними будешь делать?

– Вообще-то их надо отключить и уничтожить, – Мист потерла переносицу.

– А разве нельзя отдать управляющий жезл отцу, чтобы они опять ему служили?

– А разве первая попытка привела к чему-то хорошему? – резонно сказала девушка. – Мне кажется, Алгар ни пепла не нашел первоначальный управляющий жезл, а, точно так же, как я, сделал его сам. И даже не факт, что он запланировал случившийся сбой, вполне возможно, что он просто сам болван, или эти штуки несколько подпортились за тысячи лет, да мало ли что? И оставлять в родном городе такой потенциальный источник новых неприятностей мне совесть не позволяет. А ну как в следующий раз меня рядом не случится, чтобы порядок навести?

– А меня научи?

– А ты все видел, – Мист легонько щелкнула его по носу. – Запомнил – молодец, не запомнил – сам себе злобный троглодит.

– Эй! Но ты же что-то колдовала, я так не умею, – возмутился парень.

– А я, думаешь, умею? – хмыкнула Мист, снова глядя на скрипящую толпу внизу. – С какой стороны они в бездну спускались?

– От казарм. И руины там еще в ту сторону. Ты что задумала?

– И высоко там, говоришь? – сощурилась девушка.

– Высоко…эй!

– Эй, – подтвердила она, и, повинуясь ее команде, серое воинство, скрежеща суставами, дружной волной покатались через город прочь, к бездне. Они шли нестройными рядами, но в ногу, от чего твердь сотрясалась в такт. Мист и Илм, как завороженные, смотрели на движение этого потока, стремящегося к самоуничтожению.

За счет высокого расположения их наблюдательного окна, им даже было смутно видно, как одно за другим серые тела беззвучно переваливаются за край и скрываются внизу.

– Да что там такое происходит? – раздались торопливые шаги, и сзади над ними навис оверлорд собственной персоной. – Да что там творится-то?

– Мы спасаем город, – лаконично ответила Мист. – Вернее, уже спасли.

– Поломали казенное добро! – посокрушался оверлорд. – Хотя, это добро поломало другое добро, в количестве. И казарма миносов вместо замка мне порядком надоела, – добавил он задумчиво. – Ладно. Спишем на издержки. Илм, ты тут как, командовал?

– Набирался опыта, – важно ответил парень. – А Мист ничего так! Настоящая волшебница. Я думал, только основатели так могли, ты говорил, больше никто. А она может! Она серого этого знаешь, как ладонью жгла?

– Как? – оживился оверлорд, с новым интересом разглядывая девушку.

– Прямо вот так! Разрубить их не могли, она ладонью рассекла, – Илм не очень похоже изобразил пару приемов, которые Мист явно не использовала в своей партерной возне с Пешкой Ардоры.

– Да ну.

– Да врет он. Вернее, преувеличивает, мой оверлорд, – по здравому размышлению исправила формулировку она.

– Но до тебя никто не мог справиться с этими серыми, именно победить, а не отвлечь и сбежать, – оверлорд продолжал смотреть на нее в упор.

– Мы, подземцы – такой народ, – сказала Мист раздельно, глядя ему в глаза. – Никакой Проклятый нам не указ.

– Однако, до сих пор никто настолько удачно с проклятьем не боролся – чтобы огненными руками уничтожать волшебных стражей.

– Мне повезло. Но если я найду способ распространить свое везение на всех соотечественников, я это сделаю, – уверенно сказала Мист, и тут в зал, пригибая голову в мощном рогатом шлеме, ворвался Торрен, оглашая все вокруг громовым “му”.

– Рога! – торжествующе возвестил он, потрясая головой. – Мумуму-му-му-му!

– По-моему, мужики обычно рогами не хвастаются, – рассмеялась девушка. – Скорей, наоборот!

– Это глупые хуманские мужчины, а не мы, минотавры! – радостно ответил ей Торрен, пригибаясь и явно собираясь атаковать ее с разбегу. Мист на всякий случай стала двигаться по дуге, заставляя Торрена поворачиваться вокруг своей оси, удерживая цель. – У нас, минотавров, чем больше рога, тем больше почет!

– И ты, значит, самый рогатый?

– Не, – Торрену, видимо, надоело удерживать падающий шлем на голове и он выпрямился, снимая его. – Дэсс рогатее. Но я тоже минотавр хоть куда!

– Шлем не забудь подогнать, минотавр, – посоветовала Мист. – А то нам в бездну спускаться, потеряешь еще по дороге свою мужскую гордость. Или рогость? Не знаю, как правильно.

– Гордую рогость, – предположил Торрен. – Я прям герой древности! У меня волшебный меч Хладогрыз, Книга заклинаний, шлем с рогами миноса…

– Книга переводов у тебя, а не заклинаний, – поправила его Мист, закатывая глаза к потолку. Потом, подумав, взяла в руку жезл, переключила на нем, на всякий случай, регулятор активации Пешек в положение выключения и протянула приятелю. – На. Круши, минотавр.

– Что, – не понял Торрен, принимая жезл и вертя его в руках. – Это старый, что ли?

– Это новый. Только он больше не нужен.

– Это как? – опешил Торрен. – Столько мучились, добывали, побеждали, и все?

– Да, – радостно отозвался Илм. – Мы с Мист поломали папино казенное добро! Но папа не против.

– Во как надо чужое имущество портить – чтоб тебе еще и благодарны были, – согласился Торрен, пытаясь переломить жезл о колено. Не получалось. – Эдак я ногу сломаю, – посетовал он и, оглядевшись, пристроил жезл на каменном подоконнике, достал Хладогрыз и с третьей или пятой попытки разрубил, после чего с огорчением уставился на зазубрину на лезвии, а Мист, наколдовав себе Огненную длань, старательно испепелила остатки. – И зачем я мучился, заточку портил? Сама бы и уничтожала.

– Так должен же ты был тоже поучаствовать, а то весь процесс создания прогулял, двоечник! – фыркнула девушка.

– Но-но, я дипломированный специалист!

– И новоявленный рогоносный минотавр, – вздохнула Мист.

К месту раскопок, организованных Алгаром, они с трудом отправились без Илма, который, считая себя уже полноправным членом команды, порывался все сам им показать. Оверлорд, впрочем, был неумолим и сына своего отловил и посадил под замок наилучшим образом, в знак особого расположения к героям своего города. Вместо этого с ними отправился Торм, которому и довелось работать консультантом при заезжей экспедиции раньше.

– И что мы, все-таки, надеемся там найти? – спросил Торрен, вместе с подземцами уверенно ступая по узкой темной галерее. Организованное Мист сумеречное зрение оставалось при нем, и он с удовольствием наслаждался свободой видеть все вокруг даже впотьмах.

– Тайные планы и все секреты чокнутого эльфа, конечно.

– Мы одного такого планы и секреты нашли, и нам это помогло, что ли? – проворчал Торрен.

– Да ничего там нет. Раскоп и есть раскоп, – отозвался Торм. – По-моему, лучше бы мы дома порядок наводили.

– Нет уж, я полы намывать не согласная, – замотала головой Мист. – Не для того, я, цветочек, цвела. Кроме того, нам надо еще пройти все видимое течение реки – иначе мы не выясним, на каком этапе туда попадает яд.

– Какой еще яд? – очнулся Торм.

– А мы, что, не рассказали? – Мист бросила рассеянный взгляд на Торрена, и поняла, что были настолько заняты кризисом с Мейли и серой нечистью, что сами-то про проблемы Колмена помнили, а вот поведать о них широкой общественности – позабыли начисто. – В общем, в Колмене эпидемия. Но я считаю, что это отрава, потому что на всей длине подземного хода реки привял эннор.

– Весомо, – прокомментировал Торм. – Ну да глянем, тогда. Хотя, что там могло случиться-то? Не села же Великая Жаба поперек реки, специально чтобы испортить всем не только день, но и водичку?

– Великая Жаба, – повторил Торрен. – Это ничего, что я первый раз про такое слышу? Местная фауна?

– Скорее, местный фольклор, – радостно объяснил Торм. – Говорят, если каждое утро первым делом съедать по большой, пупырчатой жабе, то остальной день выйдет прелестным, потому что ничего хуже уже случиться просто не может.

– Угу, и если что-то гадкое случается – это, значит, несъеденная жаба по твою душу пришла и села, – закончила за брата Мист.

– Фу, – вывел свою вескую резолюцию Торрен. – Очешуенные у вас тут, под землей, народные герои.

– Ты и половины не слышал, – успокоила его девушка, вылезая из тоннеля на дно узкой расщелины, ведущей к более широкому котловану, уже смутно виднеющемуся впереди. Вокруг было невообразимо пыльно, причем пыль была каменной и опасно хрустела на зубах – или, может, это зубы хрустели на ней.

– И все равно ничего мы тут не найдем, – занудно гнул свое Торм, перелезая через вывороченные на середину расщелины обломки каменных плит.

– Спорим, ты ровно то же самое говорил Алгару и его присным? – хихикнула Мист.

– А ты это с чего взяла?

– Смирись, ты просто зануда, – отмахнулась она. – Они нашли тут целый город, а мы даже и не искали! Это все потому, что большая часть подземцев – такие же зануды, как ты.

– Но они, хотя бы, магии не боятся. Одно слово – еретики, – одобрительно сказал Торрен.

– И детей не едят, – с ехидцей добавила Мист.

– Готов поспорить, что этот ваш Алгар – ел, – парировал Торрен. – И некоторые мои теории верны!

– Цыц, – беззлобно оборвала его девушка, вглядываясь вперед. Почему-то ей казалось, что пыль там, за границей ущелья, движется, и это было, наверное, не слишком хорошо: значит, там есть кто-то или что-то, что поднимает пыль. Хорошо, если просто ветер: но чем дальше, тем больше Мист убеждалась, что на “хорошо” рассчитывать обычно не приходится.

– Торм, – позвала она. – Давай мне за спину.

– Это еще почему?

– Это еще потому, что она тут магиня и колдушка, а ты так, жалобный подземец, – сориентировался Торрен, бросив всего один короткий взгляд на сосредоточенное лицо подруги.

– Да нет там ничего, – повторил Торм, но покорно отошел – не за спину Мист, а за спину Торрена, потому что за почетным минотавром никакому подземцу было прятаться не зазорно, и не важно, что этого “минотавра” оттирает плечом младшая сестра.

– Мист, давай, я первый пойду, – попросил Торрен, сдавшись в бесплодных попытках отпихнуть ее за спину. – Если что, пока меня будут убивать, ты успеешь сообразить и ответить.

– Это, конечно, прекрасный план, только вот я совершенно против, чтобы тебя убивали, – вздохнула Мист, потирая шрам от руки Мейли на левом запястье.

– А я против, чтобы убивали тебя, – твердо ответил Торрен и в последний момент все-таки опередил ее, извлекая из ножен Хладогрыз и делая широкий шаг за границу ущелья.

Торм, не понимающий, с чего вдруг такие разборки, благоразумно не встревал и держался сзади. Он вышел в котлован с бывшим лагерем наземцев и раскопом последним и почти уперся носом в две замершие на месте, напряженные спины.

– Ничего нет, значит, – сказала Мист голосом, не предвещающим ничего хорошего.

На всей поверхности впереди них каменная крошка и пыль двигались, плясали в воздухе, складываясь в узоры и тот час распадаясь, тонкими струйками убегая от смутной фигуры в центре и снова стекая к ней в бесконечном ритме, напоминающем сердцебиение.

– Э…что за новые гусятки?

– Сдается мне, чтобы мы тут после него лазали, Алгар хотел “не очень”, – Мист цокнула зубом и прищурилась, пытаясь разглядеть в круговерти поднятой пыли ее эпицентр. – Похоже на очередной активированный сторожевой артефакт. Торм, там было что-то похожее? Или, как обычно, “нет там ничего”?

– Статуя там, – он махнул рукой. – Видишь, темное пятно? Там статуя из того же окаменевшего серого дерева была, а больше не знаю.

– Знаток! – фыркнула Мист. – Обожаю своего брата, он такой полезный.

– Что делать-то будем? – деловито осведомился Торрен, вкладывая меч в ножны – рубить пока было некого.

– Жаб жрать, – проворчала Мист и, с подозрением глядя на пыльную круговерть, достала из-за спины Книгу. – Сторожевые артефакты, управление.

Мейли был затейником: на одной из открывшихся страниц Килларана обнаружился его рисунок грудастой дамы со скорпионьим хвостом, подписанная, вроде бы, как “стражная дракоценность”, а его собственный текст сопровождал рисунок руки, делающей неприличный жест.

– Фу, и это великий маг, – вздохнул Торрен, заглядывая ей через плечо.

– Священный, но не святой, – прокомментировала Мист. – И что нам тут советуют?

Торрен зашелестел своими бумажками и сказал:

– Советуют начать с того, что не соваться. Это же Ардорианский артефакт?

– Не соваться – не вариант.

– Тут есть формула расширения защитной зоны, формула сужения защитной зоны и рекомендация уничтожить поганую штуку, как только, то сразу.

– Вот сужение нам годится – надо сузить, чтобы дотянуться до статуи, чтобы ее уничтожить.

– А это нормально, что она шевелится? – внезапно спросил Торм.

Мист встрепенулась и посмотрела на брата.

– В смысле, шевелится? Да там крошка и пыль летают стеной, так что все шевелится!

– Нет, она сама – статуя. Иногда голову поворачивает. Да глядь ты.

– Глядь, – раздраженно повторила Мист, но уставилась в круговерть. Она ничего не высмотрела, но зато высмотрел Торрен своим обновленным зрением.

– И вправду, башкой вертит. Глаза, кажется, светятся – мелкие огоньки из стороны в сторону ходят, когда зыркает.

– Так, – Мист почесала нос в глубокой задумчивости, потом сняла с крепления Вилев компактный арбалет, без которого заботливый Торрен ее не выпускал на улицу, снарядила болт. – Давай-ка, Тор, доставай меч, на всякий случай.

– Ты что, ее дразнить собралась?

– Не дразнить, а выманивать. По крайней мере, попробую, – старательно прицелившись и прикинув поправку на движение воздуха и пыли, Мист пальнула в эпицентр бури.

Сначала ей казалось,что ничего не вышло, а болт просто потерял разбег и упал,не долетев до цели, но потом даже Мист увидела изменения. Статуя стала увеличиваться в размерах, медленно приближаясь, двигаясь, словно в танце. Туда-сюда, вправо-влево, неуклонно приближаясь, пока не стало ясно, что рисунок Мейли был вполне пророческим, пусть хвост у статуи был не скорпионий, а змеиный, а на голове едва заметно шевелились волосы-змеи.

– М, ммм…м…, – проговорил Торм.

– Ничего себе у нее глаза, – сказал Торрен, глядя вовсе не на глаза, а несколько ниже. Даже руками непроизвольно двинул, очерчивая.

– Мемемемедуза, – выдавил, наконец, Торм, но это было уже и без того очевидно.

– В дивные красные очи не смотреть, на всякий случай, но вообще-то она сама статуя, и никакая не медуза, на самом деле, а всего лишь артефакт в такой форме, – рассудительно сказала девушка. – Тор, опомнись, “глаза” там тоже не настоящие, деревянные. Отползаем, – девушка сделала несколько шагов назад, на ходу заряжая арбалет. – Эх, огненный шарик бы. Шарик бы, огненный, – вздохнула она и выстрелила в приближающуюся с мягким деревянным перестуком статую.

Болт со свистом пролетел и вонзился в дерево, точно в центр грудной клетки, оставшись там торчать, подрагивая. Медуза, чуть дернувшись назад от удара, невозмутимо двинулась дальше, гибко и гипнотически, очень хорошо имитируя змеиные движения.

Мист отошла еще немного, снова выстрелила, и болт чиркнул по своему собрату, засевшему в груди статуи.

– Так. Хорошо, она вышла к нам, – прокомментировал Торрен, глядя, как медуза пересекает границу летающей пыли и становится видна во всей красе. – А дальше-то что?

– Хладогрыз доставай, – сказала Мист, убирая арбалет. – И нападай на нее. Скорее всего, она не быстрая: ей очень много лет, очень. Дразни, уворачивайся.

– Легко тебе говорить, – пробормотал Торрен. – А меня глаза отвлекают, может. Пусть и деревянные.

– Не смотри, – Мист отступила за него, позволяя напарнику завладеть вниманием артефактной статуи – что он и сделал, с ходу атакуя, корябая лезвием меча твердое дерево. Медуза действительно уворачивалась вяло, словно замедленно, магия, которая была заложена в нее создателями, давно истончилась. Пусть способная еще противостоять случайному человеку, против тренированного воина она проигрывала – только и сам Торрен тоже толком ничего не мог ей сделать, закаменевшее дерево почти не поддавалось его ударам, а статуя раз за разом снова делала выпады, пытаясь схватить и укусить.

– Я устану раньше нее, – сообщил подруге Торрен, нечаянно толкая ее локтем, отпрыгивая от атаки.

– Давай-давай, – подначила его Мист, осторожно отходя и пытаясь зайти медузе в тыл. – Минотавры не сдаются. Особенно каким-то теткам с хвостом.

– Не только с хвостом, – отозвался Торрен, осыпая противника градом атак.

Мист, зайдя сбоку, зажгла Огненные длани и замерла, выжидая. Торрен, сделав обманный финт, притворится, что отступает, вынуждая медузу тянуться за собой, и, перескочив вбок, отбросил меч, обеими руками пригнул голову статуи к земле, удобно ухватившись за деревянных змей. Медуза тут же протянула его хвостом по спине так, что у него искры из глаз брызнули, а вот всадить в него когти деревянных рук не успела: Мист перехватила ее запястья, пережигая их, и деревянные кисти, теряя подобие жизни, покатились по земле, заставив Торма подпрыгнуть. Не теряя времени, Мист ухватила руками медузу на шею, пониже ладоней Торрена, и сжала, заставляя старое дерево рассыпаться хрупким пеплом.

– Ааа, дым и пепел, – выругался Торрен, отпуская свою жертву и яростно дуя на руки, обожженные близостью раскаленных ладоней Мист. Медуза тот час же взбрыкнула, пытаясь отбросить Мист, то тут пришел в себя Торм и с воплем “сестру не трожь” всем весом повис на медузе, сбивая ее с ног, вернее, с хвоста, и заодно роняя и саму Мист, которая и не думала выпускать свою жертву.

Последнее яростное шипение прозвучало в ушах Мист едва ли не громче грома, и деревянная голова со стуком упала на землю, а безголовое, безрукое деревянное тело продолжило отчаянное сопротивление.

– Торм, сволочь, слезь, – вежливо попросила Мист, пытаясь выбраться из неудачного положения, когда снизу ее пинала медуза, которую она безостановочно жгла своими прикосновениями, а сверху поддавал синяков Торм, пытаясь удержать сопротивляющийся артефакт на месте.

К счастью, Торрен опомнился, за шиворот достал из кучи-малы подругу и прижал медузу своим весом, вдобавок к Торму, позволяя Мист перебить извивающееся червяком тело пополам. К счастью, этого оказалось достаточно, чтобы утихомирить прыткий артефакт – медуза разом одеревенела полностью, и Торм устало обмяк на ней, обнимая ее за хвост. Мист опустилась на край камня рядом, гася руки, а Торрен, ничуть не смущаясь, зарылся в ее сумку в поисках бесценной Силы в ванной.

Царила расслабленная и рассосредоточенная тишина – ровно до тех пор, пока Мист, понаблюдав за Торреном, не перевела взгляд обратно на раскоп.

– По-моему, мы где-то просчитались, – сказала она задумчиво, глядя на все еще вьющуюся пыль и крошку. – Ладно. Это лично я где-то просчиталась.

– Но мы же уничтожили охранный артефакт, – проследив за ее взглядом, Торрен поспешил домазать свои руки, тщательно втирая в места ожогов целительную смесь.

– Или он там не один, – пожала плечами Мист, с некоторым трудом отрывая свой тыл от почти-насиженного места. – Или там есть что-то еще, другое.

Торрен смерил пыльную круговерть подозрительным взглядом и снова достал Хладогрыз.

– Пойдем туда, глядь, поймем чего? – предложил он.

– Глядь, – отозвалась Мист с неудовольствием, но, собравшись с духом, вместе с напарником подошла ближе. И даже утомленный партерной борьбой Торм, покряхтев, поднялся на ноги и последовал за ними.

С тем, как они подходили к границе, пылевые потоки менялись, словно их эпицентр смещался: когда к ним двигалась всего лишь медуза, такого не происходило. А теперь все намекало на то, что они привлекли внимание кого-то более важного… и сильного. Мист показала большим пальцем в сторону пыли, и Торрен едва заметно согласно кивнул, мол, да, большая шишка к нам идет: потоки меняли направление, скручивались далеко впереди в более плотный кокон, редея по краям, пока весь раскоп не очистился, кроме яростно кружащегося вихря в центре. А потом и он распался в один миг, опадая бессмысленным прахом к ногам женской фигуры.

– Вот эта уже не деревянная. Выглядит натурально, – пробормотал Торрен.

– Не обольщайся, – предупредила его Мист, жалея, что не проштудировала страницу со “стражной дракоценностью”. – Скорее всего, это демон.

– Да уж не лэри из Сарэна, у них таких хвостов не бывает.

– Враки все, у всех теток есть скорпионье жало, только, обычно, невидимое, – вставил Торм очень нервно, но явно пытаясь держать себя в руках.

Дама сделала медленный шаг вперед, в разрезе темно-синей юбки блеснула золотая кожа, и скорпионий хвост, с которого срывались капли темного яда, качнулся у нее над головой.

Остановив свой взор на приключенцах, демоница, словно сошедшая с наброска на полях Багровой книги, красивой походкой двинулась к ним, загадочно и чарующе улыбаясь. Остановилась она в нескольких шагах от них, разглядывая, и ее синие глаза вспыхивали, когда она замечала что-то, привлекающее ее внимание.

– Вот, значит, кто пришел незван, – певуче сказала она. – Подземец, человек, она, – скорпиониха, шурша синей длинной юбкой, сделала короткий шаг к Мист. Торрен дернулся прикрыть подругу, но только немного придвинулся, готовясь закрывать от чего угодно мечом и, если потребуется, своим телом. Лезть вперед он пока не стал, признавая право напарницы на ведение переговоров в этой ситуации. – Пахнет от тебя знакомо, давно не чуяла такого, – сказала тем временем, демоница, явно задумавшись. – С тебя… стекает словно сила. Как интересно. Как красиво.

– Кто ты, и что ты здесь делаешь? – спросила Мист, внимательно наблюдая за ее движениями и выражением лица.

– За строками я скрыта, мое найди ты имя, – сказала та с улыбкой и повела скорпионьим хвостом так, что яд плюнул под ноги Торму. Тот подпрыгнул и отскочил назад, с отвращением глядя на прожженную в каменном блоке рытвину. – Меня найдешь, узнаешь, тебя я отпущу.

– А не узнаю? – поинтересовалась Мист, которая очень смутно ощущала угрозу от скорпионихи. Почти совсем не ощущала, зато Торрен ерошился, переступая с ноги на ногу и не выпуская из рук Хладогрыз.

– А коль не узнаешь – печаль настанет, – дама подняла вверх руку с изящными пальцам и длинными когтями, и покрутила пальцем в воздухе. – Я ведь…город охраняю. От угроз, каких – не знаю, – потянула она с явной иронией и подмигнула Мист.

– Это она что имеет в виду? – уточнил Торрен с подозрением.

– По-моему, все прозрачно. Ее контракт предполагает охрану этого города – вероятно, с тех самых времен, когда это действительно был город, а активация вызова завязана на стража послабее – на статую медузы. Когда та чует опасность, активируется портал, что-то такое, – рассуждая, Мист стала вышагивать туда-сюда на три-четыре шага, вынуждая всех провожать ее взглядом. Вероятно, одновременно с тем, как сошли с ума Пешки, медуза активировалась и перешла в режим охраны, но тут мы уже не угадаем.

– И?

– И лэри, – Мист на секунду остановилась и кивнула скорпионихе. – Так как понимает напрасность своей задачи по защите руин, дает нам шанс не вступать в схватку. Если мы назовем ее по имени, тем самым предъявляя право на контракт и город, она не станет нападать.

– Точно так. Не только сила истекает из тебя, ты разумна. И мила, – похвалила ее скорпиониха, мило улыбаясь, от чего у Торрена бегали мурашки не то страха, не то восхищения. – Скажи же, как зовут меня?

Мист неожиданно ухмыльнулась, остановилась, приосанившись, сложила руки на груди и сказала:

– Камия, Стражная Дракоценность.

Скопиониха лукаво улыбнулась и кокетливо пропустила прядь своих ярко-черных волос меж пальцев, словно расчесывая.

– Угадала. Или знала?

– Знала, – удовлетворенно сказала Мист, чувствуя, что сжатый внутри комок полностью отпускает и ликуя про себя. – В Эльфийской радуге упоминается Камия, одна из духов Богини Света, с которой наш священный, но не святой ар-Маэрэ Мейли имел особые дела. Даже башню выстроил рядом с местом, где она часто бывала. А титул сам Мейли мне подсказал.

– Ты знаешь…Мейли, – Камия приложила ладонь к своей идеальной груди, едва ли наполовину скрытой синей тканью и украшениями, словно успокаивая сердце.

– Он твой портрет нарисовал в книге заклинаний, – с готовностью объяснила Мист. – У меня про него, если на то пошло, куча вопросов.

– Ты знаешь Мейли, спросишь позже, а мне болтать, увы, не гоже, – с мечтательной улыбкой ответила Камия. – Надоело мне здесь быть, верно, можно уходить. Меня тут держит лишь контракт – так отпусти меня назад.

Мист яростно потерла лоб. Кажется, разговорить эту даму было не таким простым делом, да и злить не хотелось. Может, и вправду безопасней спросить Мейли, когда тот будет в духе? Дурацкая идея.

– Я тебя отпущу, только пару вопросов! Честно, всего пару. И не про Мейли.

Камия игриво ей улыбнулась и подмигнула все еще настороженному, напряженному Торрену.

– Жду слов твоих.

– Когда и почему медуза вошла в активный режим?

– Она ждала, она спала, потом явился тот, – она щелкнула пальцами. – Тот Алгар. Ее нашел он, разбудил, и сторожить здесь посадил. Она ждала, она спала. Потом она сошла с ума, меня на помощь позвала, и я тут тоже…вас ждала.

– Это очень полезно было, – проворчал Торрен, наконец, убирая меч в ножны. – И так уже понятно, что этот идиот, Алгар, напортачил, где только сумел. И даже после смерти нам этим пакостит.

– Я думаю, он не то, чтобы идиот, но силы ему не хватало, – рассудила Мист. – Поэтому и Пешки сбрендили, и медуза. Скорее всего, он нашел сами артефакты, но не управляющие механизмы, и сделал их сам. результат закономерен – они потеряли силу, и артефакты пошли вразнос.

– Тебе виднее, – буркнул Торрен. – Но он идиот.

– Но опасный идиот, – Мист поджала губы. – Камия, а ты не знаешь, почему подземная река отравлена?

– Тут дивно хороша река. Ее удобны берега, чиста вода, – сказала скорпиониха, наклоняя голову набок. – Вкусна вода.

Мист нахмурилась, соображая, не ошиблась ли она по поводу отравы, как Торрен хлопнул себя по лбу и схватил Мист за запястье, чтобы привлечь ее внимание.

– Конечно, ей вода вкусная и чистая, а после нее?

– Точно, – Мист глянула на истекающий ядом скорпионий хвост. – Ты к реке пить ходишь, хвост там полоскаешь?

– Я воду пью, туда хожу. И омываю я себя в прозрачных водах ручейка, – с готовностью подтвердила Камия, обводя пальцами линию выреза на своем платье, и потом попросила, молитвенно сложив руки.– Ты отпусти меня к себе, измаялась уже я здесь.

– Камия, Стражная Дракоценность, слушай меня, – сказала Мист, не рискуя еще тянуть время. Камия была с ними дружелюбна исключительно потому, что сама осознавала тщету потенциальной схватки и хотела свободы от этого места. Испытывать ее терпение было совершенно не желательно. – Я освобождаю тебя от долга стражи этих руин. Иди в свой дом и сюда не возвращайся.

– Спасибо, о, хозяйка Силы, – сказала скорпиониха и протянула к Мист руки. Пока девушка соображала, отшатнуться ей или нет, золотое тело демоницы превратилось в золотую мертвую крошку и разом осыпалось, рухнуло наземь.

– Жаба, – внезапно радостно прокомментировал Торм. – Вот уж жаба так жаба! Посреди ручья, как я говорил! Да я просто пророк, получается!

– Семья магов и пророков, – резюмировал Торрен. – А мне б чего попроще. Обшарим тут все? Вдруг Алгар что прикопал…

– Мародер в отряде – богатство в отряде, – одобрила Мист.

Пользуясь своим статусом спасительницы города, Мист все-таки улучила возможность сунуть нос в городские архивы, чтобы понять, когда именно и как тут появилась башня. Данных было немного, но договор о добрососедстве подтверждал, что хозяином и строителем Башни был именно ар-Маэрэ Иллемэйр: Мист с удивительной для нее самой внутренней дрожью узнала сначала его почерк в документе, а потом разобрала и имя.

– Вот так живешь, живешь, – прокомментировал находку Торрен. – А потом оказывается, что даже у тебя дома этот гаденыш потоптался.

– Справедливости ради, – вздохнула Мист. – Ничего плохого он не сделал. В конфликты с Мостками не вступал, наоборот даже – вот тут есть упоминания того, что он помогал с болезнями и все такое. Когда появлялся, конечно. Довольно часто Башня стояла пустая и мертвая, и это логично, скорее всего, жил он, все-таки, в Атайн, а сюда понаезжал для каких-то своих целей.

– К этой, – Торрен очертил руками две полусферы.

– И по другим надобностям, – Мист почесала кончиком карандаша нос и продолжила делать пометки на очередном листочке, вложенном в Книгу. – Может, дымный лишайник ему был нужен, может, что еще из ингредиентов. Мы с тобой еще не все рецепты перетряхнули, вероятно, там и подземное что-то есть: недаром же у нас была нация магов.

– Ничего, вы все еще нация магов, потому что у вас ровно на одного мага больше, чем во всем остальном Эквеллоре, – усмехнулся Торрен, и Мист согласно хихикнула, невольно гадая, что же такого сделал Святой Амайрил, чтобы лишить магии целый мир, и почему именно у нее волшебство продолжает работать. Но ответов пока не было – да и будут ли?

Сами руины башни Торрена не впечатлили: давний обвал и последующие нашествия поколений шустрых подземцев не оставили от былой роскоши ничего, кроме фундамента и пары плит, либо слишком тяжелых даже для минотавров и бугаев, либо не нашедших потенциального применения в хозяйстве. Впрочем, Мист и не собиралась его чем-то тут удивить: этот визит был сродни поездки к старому другу, или что-то в этом роде, поэтому девушка даже корзинку с едой с собой захватила, чтобы устроить пикник.

– Как-то это все несерьезно, что ли, – сказал Торрен, подкладывая себе под голову свернутый плащ, а на живот – походную миску с бутербродами.

– Ты о чем? – уточнила Мист, задумчиво перелистывая страницу “Эльфийской радуги” с ободранной Торреном обложкой. – Еды мало?

– Да я не про то, – страдальчески отозвался Торрен, с видом глубокого прискорбия выбирая себе первую жертву в виде бутербродика. – С едой все в порядке. Я про всю ситуацию в целом. Вот мы боролись, что-то делали, бежали, готовились спасать Колмен, а что в итоге?

– Что в итоге?

– Сиськи! – оскорбленно выдохнул Торрен, откусывая от бутерброда. – В смысле, какая-то чокнутая скорпионская тетка, говорящая белым стихом, которая полоскала в реке свое жало, и от этого куча народу поумирало. А мы ее даже не убили! Даже пальцем не погрозили!

– Палец бы она нам за такое точно откусила, – вздохнула Мист. – И не один. Не хочу тебя расстраивать, но она нам пока реально не по зубам. Это же Камия – и, если бы ты прочитал “Радугу” хотя бы один раз, ты бы знал, кто она такая. Она старше Университета и короля Треллиона вместе взятых, одна из старейших посланниц эльфийских богов. По крайней мере, она именно так фигурирует в "Радуге", и там, по тексту истории, она охраняет от вторжений город, который носил ее имя. Предполагается, – Мист перелистнула Книгу на нужное место и рассеянно скользнула взглядом по знакомым строчкам. – Что город был эльфийским, и все такое. Но мы знаем, что тут было ардорианское поселение, что, гм, раскрывает новые бездны истории эльфийской религии. Это было бы очень крутое открытие, если бы можно было вообще обсуждать такие вещи в научном сообществе, не опасаясь Видящих.

– Тебя вообще что-то кроме истории волнует? – буркнул Торрен недовольно. – Я тебе про людей! А ты?

– Но всех, кто был жив на момент ухода Камии, вылечили, в том числе, благодаря нам и нашим запасам Кирдыка и Серого мира. А больше мы ничего сделать не могли, нечего и думать, – отмахнулась Мист. – А вот история про то, как Мейли построил башню рядом с городом Камии, теперь новыми красками играет. Подумать только, вот это – его работа. Единственная башня, которую он построил! И я знаю ее с детства, и, значит, та крышка от шкатулки, она не чья-нибудь, она его. Это поразительно, как странно складывается жизнь.

– Руины, которые построил Мейли, – скептически сказал Торрен и громко икнул.

– Да ну тебя, – вздохнула девушка.

– Мне просто не очень нравится Мейли, после того, что он с тобой сделал, – признал Торрен, пытаясь заесть негатив. – Получается, Башня на болоте, которая у нас на карте отмечена, она вовсе не на болоте, а тут?

– Да, – подтвердила Мист.– Башня “КХ”. А вот только дым его знает, что за “КХ”, и где теперь плита с меткой.

– Знали бы название – попробовали бы выйти в нее. А так… кто угодно мог ее утащить и в сарай встроить.

– Это точно.

– Мы теперь в Имрейс?

– Без вариантов, туда. Надо выяснить, что там происходит, – согласилась девушка, и оба замолчали, каждый – о своем.

Торрен устремлялся мыслями вперед: к Вилю, к его родне, к его городу и тому, что их может там ждать, а Мист думала о прошлом, со странным удовлетворением понимая, что история совершила круг, приведя ее сейчас к тому месту, где для нее все началось. Когда-то давно разрушенная башня во мраке была тем местом, которое толкнуло ее на поверхность и отправило в бесконечный путь в поисках черных башен и эльфийской истории. А теперь она же обозначала новую веху, новый виток и поворот в неизвестность.

– А до пеплового шутника Мейли мы еще доберемся, – подытожил одновременно свои и Мист размышления Торрен, зажевывая последний бутерброд. – Вот доем только, и за дело.

Лесная башня

– Надо было идти с караваном, – проворчала Мист, яростно пиная попавшийся под ногу камешек.

– И вправду, – согласился Торрен тоном, полным яда. – Может быть, стоило пойти с тем, которого ты забраковала за подозрительный вид караванщика? Или с тем, которого надо было подождать пару дней? Или того, про которого ты сказала, что он, наверное, знаком с Трогмортеном?

Мист устало махнула на него рукой.

– Знаю, знаю! Но они все были не подходящими. Что мне было, идти против предчувствий?

– Это были не предчувствия, а зуд в одном месте, – осуждающе сказал Тор.

– Это где, в чувстве реальности?

– Это в заднице, – отрезал парень с самым гордым и высокомерным видом.

Мист демонстративно фыркнула и снова пнула подвернувшийся камень. Может, и вправду не стоило быть такой переборчивой по части караванщиков, но внезапный приступ паранойи не оставил ей особого выбора.

– Тебе этот, тот, в смысле, Мейли, не являлся больше? – примирительно спросил Торрен, который не умел долго на нее дуться.

– Нет, как отрезало, – Мист поджала губы.– Именно когда я бы пару вопросов ему задала бы.

– Например, про Башню, там, внизу, – поддакнул Торрен.

– И про Камию. Интересно, сколько еще историй из “Радуги”, которые я считала глупостью, на самом деле – правда?

– Надо бы мне тоже почитать, – почесал в затылке Торрен. – А то как идиот вечно.

– Учиться надо было, – беззлобно отмахнулась Мист.

– Да кто ж знал, что эта рухлядь может пригодиться? А, да у кого я спрашиваю!

– Вот-вот, – кивнула девушка довольно. – У того, кто заранее все знал.

– Может, ты заранее знаешь, что в Имрейсе творится, и нам туда и вовсе не надо?

– Нет, сполохи прошлого и туманы войны затмевают мне зрение, – Мист театрально прикрыла руками глаза, потом снова посмотрела на дорогу и нахмурилась. – Кстати о тенях, – пробормотала она и задрала вверх голову, чтобы через мгновение схватить Торрена за руку и сдернуть с места, падая вместе с ним вбок.

Не успел парень возмутиться, как на ту траекторию, по которой они только что шли, с небес упали, вонзаясь в землю, длинные, как будто стальные, перья.

– Э, – сказал Торрен и, действуя быстрее, чем соображал, перекатился вместе с Мист дальше к краю дороги. – Ничего себе…гусенок, – высказался он, задирая голову наверх и рефлекторно прикрывая собой подругу. Он, все таки, был в доспехах, которые не снимал обычно даже на ночь, а вот на Мист поверх обычной одежды была только кожаная куртка, и ту она порывалась снять, потому что весенняя погода постепенно разогревалась. – Это что за фауна? Перья, как стрелы!

– Вот, а биологи все ноют, что разнообразие видов уменьшается, – пропыхтела Мист, пытаясь из под руки Торрена и веток деревьев что-то разглядеть, но тут напарник снова ее перекатил и едва не ткнул лицом в землю, уберегая от очередной атаки сверху.

– Вот же привязалась, курица летучая, – пожаловался он, огляделся, приподнялся и дотянулся до ближайшего пера, воткнутого в землю. Вопреки виду, оно было, все таки, не стальным, но жестким и упругим, словно не настоящим. – Опять, что ли, Ардорианская срамота? – с отвращением прокомментировал он, и снова дернул Мист вбок, заслышав свист рассекаемого воздуха.

– Не вешай всех собак на Ардору, – пытаясь успокоить сердцебиение, Мист забрала у него перо и потренькала его ногтем. – Я, конечно, не знаток, но похоже на Птицу Грома.

– Что-то я такого тут не припомню, – возмутился Торрен, приподнимаясь и выглядывая из-под куста, куда они в итоге закатились, на дорогу. – Отродясь такого тут не водилось! И мы, когда тут проходили к башне, не видали.

– Если ты прошел по дороге три раза и не столкнулся с чем-то, это не значит, что этого тут нет, просто вероятность это встретить отличается от единицы, – умно усовестила его Мист.

– Ты сама-то поняла, что сказала? – с жалостью уточнил он.

– Я-то поняла, – фыркнула Мист. – Но это не для средних умов.

– Слышь, ты, не средний ум, – ткнул ее в бок согнутыми пальцами приятель. – Тогда давай придумывай, что нам делать.

– Да что делать, ждать, – огрызнулась Мист. – С такими перьями ей наши арбалетные болты не досадливей комаров.

– Думаешь, улетит?

– Жрать захочет – улетит на охоту.

– Эдак мы сами тут с голоду помрем!

– Все б тебе жрать. У птиц метаболизм активней, она проголодается быстрее.

– Может, она только что ела! И вообще, не успеет, – добавил Торрен, словно прислушиваясь к чему-то внутри. – Я уже голодный.

– Проглот, – неодобрительно сказала Мист, выглядывая меж листьев. – Хоть бы караван какой прошел.

– Думаешь, охрана каравана с ней справится?

– Нет, но она зато пообедает, – хмыкнула Мист. – Лучше не нами, чем нами.

– Злая ты, – сказал Торрен таким странным тоном, что не было понятно, одобряет он это или, все-таки, не очень.

Однако, спасительный караван не торопился появляться: Торрен даже успел пристроиться под кустом грызть сухари, когда кружащая тень ушла куда-то в сторону, изменив траекторию полета.

Выждав для уверенности еще некоторое время, приключенцы с предосторожностями выползли из спасительной зелени и пошли по краю дороги, готовясь в любой момент снова нырнуть под сень растений.

– Может, другую дичь увидела, – предположил Торрен, продолжая оглядываться.

– Надеюсь, не только увидела. Но и скогтила, и сожрала, и теперь ей тяжело даже в воздух подняться, – Мист продолжала нервничать еще некоторое время, но птица не возвращалась, так что девушка мало-помалу успокоилась, отбрасывая в сторону происшествие как очередную мелкую неприятность, притянутую Книгой и ее особым “магическим” статусом. В конце-концов, чего только вокруг нее не случалось с тех пор, как она вышла из башни Атайн? Однако, когда они заслышали впереди уже плеск реки, возле которой собирались останавливаться на обед, стремительная тень метнулась к ним с неба. Мист, отбрасываемая в сторону своим напарником, успела увидеть и раскрытый хищный клюв, и огромные когти, в которых был зажат крупный заяц, и блестящее, гладкое оперение, как птица снова стала набирать высоту, напоследок пролетев над ними, улепетывающими в тень деревьев, и смачно нагадив сверху: жидко, мощно, забрызгав обоих приключенцев, что называется, с головы до пят.

– Срань пепельная! – выругался Торрен, который остановился, обтекая, оглядывая себя. Потом провел рукой по лицу, пытаясь стереть оттуда потеки, но только еще сильнее размазал и рыкнул, отплевываясь. Не менее уделанная Мист, разведя пошире руки, всплеснула ими, пытаясь стряхнуть жидкие птичьи экскременты, но они были слишком вязкими. и так просто не поддавались.

– Не пепельная, – невнятно произнесла она. – Но срань!

Торрен внезапно захохотал.

– Это к удаче! Говорят, если птичка насрет – это к деньгам!

– Да нас теперь просто должно с головой златом завалить, – проворчала Мист, еще раз с отчаянием встряхнула руками и потопала к реке, уже почти различимой между деревьев.

Помывка заняла изрядное количество времени: оба шли без головных уборов, поэтому волосы оказались загажены целиком и полностью, досталось плащам, курткам, рубашкам. К счастью, у обоих почти не запачканы оказались штаны, хотя Птица грома и тут отличилась, пометив порты Торрена белым пятном аккурат посередь задницы. Как умудрилась прицелиться – не понятно.

И если Торрен спокойно попросил подругу промыть его гриву, то Мист яростно стирала свои волосы самостоятельно, отгоняя Торрена и местную живность злобными воплями – и времени все это, конечно, отняло у нее значительно дольше.

– Ты вот тут не оттер, – обвиняющим тоном сказала она приятелю, указывая на его плащ, разложенный на камнях в целях просушки. После помывки она вернулась мокрая и злая, и расплачиваться за это предстояло всему миру, так несправедливо с ней поступившему.

– Да ладно, – отмахнулся Торрен, не понимая еще степени опасности. – Подумаешь. Там еще куча пятен, не заметно!

– Ты собираешься ходить измазанный в дерьме? – возмутилась она. – А ну, стирай быстро!

– А не то что?

– А не то я рядом с тобой не пойду, – фыркнула Мист, засовывая нос в сумку в поисках еды.

– На запах жратвы слетишься, никуда не денешься, – беззаботно отозвался парень. – Кто тебя еще кормить будет, заразу?

Мист недовольно на него глянула, но мстительно наступила не слишком чистым ботинком на просыхающий плащ, оставив на нем влажный, грязный отпечаток.

– Эй! Удар ниже пояса! – возмутился парень, подскакивая и изучая причиненный вред.

– Выше, – оценивающе посмотрев на плащ, сказала Мист.

Но, стирка стиркой, а сушка вещей, несмотря на довольно теплое солнце и готовность путешественников не придираться к степени сырости надеваемой на себя одежды, заняла довольно много времени: в дальнейший путь они двинулись куда позже, чем должны были бы.

– И это мы что теперь, будем в том пепловом месте ночевать? – поинтересовалась Мист как можно более небрежным тоном, вышагивая рядом с другом по пыльной дороге.

– Чего?

– Не “чегокай” мне, я ж видела по карте, что ты сам так строил путь, чтобы в том лесу не ночевать, – Мист пнула камешек, потом, подумав – еще и Торрена сзади под коленку.

– Эй! – возмутился он, сделав пару непроизвольно ускоренных шагов вперед. – Ну, да, я не хотел там ночевку устраивать, но это ж совсем другое место. Не где мы трупы видели – тут самый, считай, край, а мы прямо по центру его рассекали. Да и место тут наезженное, караваны ходят туда-сюда, и я не слышал, чтобы что-то случалось тут. Просто тебя берег, нервировать не хотел, ты же у меня хрупкая, – добавил он с очевидным ехидством. – Просто фея.

– Да. Хочу фейкану, хочу нафеячу, – пообещала Мист, но Книгу, чтобы огреть Торрена по башке, ей доставать было лень, поэтому все-таки обошлось без членовредительства.

Деваться им, впрочем, было некуда: других трактов, на которые можно было бы безопасно свернуть, поблизости не пролегало, поэтому вечер застал их в том самом приснопамятном лесу, в попытке углядеть разведанные места стоянок караванщиков.

В итоге одну такую они нашли: немного в стороне от дороги Торрен смог услышать родник, и вокруг него оказалась довольно большая утоптанная поляна, явно не раз и не два использованная для ночевки.

Тут и постановили остаться. Торрен, вооруженный своим новым ночным зрением, которое так и не думало его оставлять, деятельно натаскал сушняка, развел огонь и споро сварил кашу, даже не интересуясь, не хочет ли это сделать Мист – ответ он знал заранее. Есть, впрочем, она была согласна, хоть и попеняла Торрену на отсутствие разнообразия в походной кухне.

– Опять каша. Вчера такая же была.

– Извини, обоз с продовольствием потерялся, – добродушно хмыкнул он.

– Надо было у этой засранки, птицы грома, кролика отнять, – посетовала девушка мечтательно. – Может, это вообще был особый кролик! Заяц с затейливым узором из золотистых волосков!

– В святые отшельники собралась? Хотя, о чем это я, у нас же есть уже один собственный отшельник, – прыснул со смеху Торрен. – Правда, зайца он, скорее, порвет на части и сожрет, причмокивая.

Мист изобразила крайнюю степень тошноты и уткнулась в свою тарелку, невольно гадая, как там дела у Аша. Надо будет обязательно наведаться в Сарэн, когда они вернутся в Университет – мало ли, что там и как. Посылает ли Гординн достаточно еды, и не начал ли Аш сходить с ума, и еще сотни возможностей того, как могли развиваться там события роились в голове Мист, перебивая вкус каши. Но почему-то ей казалось, что все должно быть хорошо: Аш казался ей невероятно вменяемым для сына болотной ведьмы. Кто знает, может, он станет каким-нибудь великим героем? Когда-нибудь.

Мист улыбнулась своим мыслям, старательно вылизала миску и, накрыв ее пустой тарелкой Торрена, отставила в сторону, чтобы не мыть сейчас: завтра на завтрак все равно будут остатки той же каши.

– Спать, – сказала она решительно, устраивая гнездо из одеял.

– А как же романтическое разглядывание звезд на небе? – спросил Торрен. – Нету в тебе поэзии.

– Да откуда ей взяться-то? Моя мама такого не рожала, – зевнула Мист. Лес вокруг их стоянки казался вполне тихим, никакой опасности она не чувствовала и не слышала: обычные звуки ночного леса, ничего особенного.

– Может, зато ты уже родишь какое-нибудь охранное заклинание? А то смешно – настоящая колдушка в отряде, а ни огненных шаров тебе, ни ледяных стрел, ни защитных контуров.

– Вот тебе вредно читать про магию, – пожаловалась Мист. – Будь благодарен за то, что есть и большего не проси.

– Э, нет, – не согласился Торрен, укладываясь под одеяла спиной к ней. – Если я тебя пилить не буду, ты ничего вообще делать не будешь.

– Ну ты, прямо, зловредная жена.

– Зловредная пельмешка, – хихикнул Торрен.

– Это такая пельмешка, от которой расстройство желудка, что ли? Это правильно, у меня от тебя сплошь расстройство – всего.

– Да врешь ты все, – добродушно отозвался Торрен, закрывая глаза. – Спать только не даешь. Нет бы колыбельную спеть.

– Придут Страсти-Мордасти, – с готовностью пропела Мист, правда, крайне немелодично. – Приведут с собой Напасти, Приведут они Напасти, Изорвут сердце на части! Ой, беда! Ой, беда! Куда спрячемся, куда?

– Под одеялко, – невозмутимо ответил Торрен и, кажется, заснул почти сразу после.

Мист же еще долго смотрела на звездное небо, не думая ни о чем конкретном, а когда закрыла глаза, увидела звездное небо снова, только немного другое, словно она была где-то за много, много дней пути от места их с Торреном ночлега. Вероятно, так и было: опустив голову и переведя взгляд ниже, девушка обнаружила невдалеке двухэтажный дом с небольшой башенкой. Он казался бы почти совсем обычным, если бы не отдельные элементы, явно выполненные в эльфийском стиле, растительные орнаменты в резьбе, странные очертания окон. Вздохнув, Мист бодро зашагала по иллюзии вперед, к крыльцу с темными от времени ступенями.

Подниматься, впрочем, по ним было удобно, деревянные перила под рукой казались приятно гладкими и теплыми, а дверь внутрь оказалась не заперта: Мист легонько толкнула ее, проходя внутрь, и, зайдя в холл, тут же увидела впереди приоткрытую дверь в уже знакомый каминный зал. Когда она вошла, подросток-Мейли поднял на нее голову от раскрытой на коленях книги.

– Что, каникулы кончились? – бодрясь, спросила Мист.

Мейли собрался было что-то ответить, но внезапно нахмурился, и потом картинка замерла, словно замороженная, чтобы через несколько мгновений ее прорезала вертикальная трещина, в края которой начал сыпаться серый пепел. Мист заторможено сделала шаг назад.

– Просыпайся, – с усилием сказал Мейли, облик которого мигал и расплывался. – Ключ – выйти за дверь. Быстрее. Ну?

Мист сделала еще один шаг, пытаясь понять, что происходит, но трещина в реальности перед ней расходилась все шире, мир иллюзии делался плоским, и она, развернувшись, в два прыжка выскочила за порог и открыла глаза снова.

Вот только облегчения это не принесло: вместо того, чтобы очнуться под боком у Торрена, зевнуть и уснуть снова, уткнувшись носом в успокаивающе теплое плечо друга, Мист пришла в себя связанной по рукам и ногами, буквально туго спеленутой веревками от и до, так, что конечности потеряли чувствительность из-за пережатого кровотока.

– Очнулась, эта, – сказали над ней, когда она пыталась понять, что, вообще происходит.

– Так пристукни, ток не домертва.

– Угук, – ответил первый голос, и Мист успела выхватить своим подземным зрением лицо бородатого, лохматого мужика, который буквально на мгновение появился в границах видимости, прежде, чем почувствовала удар и все погасло.

Очнувшись снова, уже в призрачном свете утра, она совсем уже не чувствовала своего тела, хоть и, моментально вспомнив обстоятельства прошлого пробуждения, тут же попыталась активировать Огненную длань – не повезло. Словно бы с током крови по рукам затормозился и ток магии – никакого эффекта она не почувствовала. Зато успела рассмотреть окружающих ее людей: бледные, лохматые, они были одеты в невообразимую смесь звериных шкур и одежды явно с чужого плеча.

Один из них толкнул стоящего рядом локтем, показывая на Мист кивком, мол, снова очнулась, но от него отмахнулись, потому что стоящий спиной к Мист в центре полукруга собравшихся пожилой дядька старательно выговаривал что-то, что девушка даже не могла опознать и разобрать из-за шумящей в ушах крови и болезненного страха. Она всего-то и могла, что немного повернуть голову: этого хватало только для того, чтобы понять, что она, связанная с головы до ног, с веревкой на шее, уходящей вверх, стоит на земле, и ее с двух сторон уверенно придерживают двое мужиков, принимая на себя ее вес и не позволяя ей завалиться куда-нибудь. И Торрен, полностью бесчувственный, с запрокинутой головой и кляпом во рту, стоит рядом точно в таком же положении, поддерживаемый несколькими пленителями, и все лицо у него залито кровью. А место было другое – совсем не то, где они останавливались на ночь.

Кажется, они попали, и на этот раз – серьезно. Пока мужик продолжал что-то говорить, что-то смутно понятное про испытания и вознесение и вечную жизнь, Мист лихорадочно пыталась найти хоть какой-то выход, но никакая концентрация не помогала ей преодолеть путы и ограничения, вызвав в руки волшебство, а словам мешал кляп, раздирающий рот. Но она продолжала надеяться и пытаться, и лихорадочно соображать, и ничего не было кончено, ровно до того момента, пока старик не повернулся к ним, и не подал знак, по которому веревки на шеях пленников натянулись вверх.

Мист подумала о своей смерти почти равнодушно: это было просто глупо, ужасно глупо, но помощи было ждать не откуда. Никому они с Торреном не говорили о своем пути и плане, и от дороги они были, наверняка, далеко, и разве что им очень повезет? Но нет, не успеет. Она видела всю просеку, и ни откуда не торопился рыцарь на любого цвета коне, чтобы их спасти. Хотя, что коню делать в лесу? Впрочем, и даже без коней рыцарей не наблюдалось.

Оглядывая замершую в радостном ожидании толпу, Мист и не увидела первых знаков спасения – только внезапно поддерживающие ее мужики с воплями порскнули врассыпную, роняя ее, и веревка на шее тут же затянулась, перехватывая дыхание, потому что стоять сама Мист не могла. Не успела девушка заново испугаться, как пенька оборвалась или лопнула, и все веревки на ее теле разлетелись тоже, нарушая неподвижность и словно стряхивая бессилие. Мист, чувствуя себя свободной, живой, снова способной к движению, вскочила на ноги, зажигая ладонь в Огненной длани, чтобы увидеть, как Торрен с текущим из глаз багровым огнем под градом ударов и выстрелов расшвыривает нападающих, и одно прикосновение, кажется, равняется одной смерти.

Так, стоя на изготовку с горящей заклинанием рукой, Мист впервые подумала, насколько ее привычный друг и приятель умеет угрожающе выглядеть: огромный, мощный, со звериными, резкими движениями… Только вот, кажется, это был не Торрен: выражение лица, жестокое и холодное, и манера двигаться были совсем не его, и истекающая из глаз Багровая энергия не могла ему принадлежать. А уж когда он поднял обе руки на уровень груди, складывая их в незнакомом жесте и произнес чужим мертвым голосом эльфийское “Эйиладд Нова”, вызывая поток до белого цвета раскаленного воздуха вокруг себя, испепеляя нападающих, сомнений не осталось. Торрен не был магом, ему не давались толком даже привычные Мист хитрости жителей Подземелий. Крича от ужаса, лесные жуткие люди разбегались, мечась, пытаясь скрыться, пытаясь избежать неминуемой смерти. Мист попятилась, отступая, наблюдая, как один за одним падают последние из пленителей, пораженные на расстоянии длинным белым потоком огня по зову Эйиладд Кирин.

Это был не Торрен.

Мист в первый момент даже не могла предположить, кто это: демоны не знали заклятий, а описаний другого типа одержимости она не встречала.

Не-Торрен остановился, оглядываясь, медленно поворачивая голову, словно любуясь неброским окружающим пейзажем, пока не натолкнулся взглядом на словно окаменевшую Мист. Очнувшись от этого, от обращенных на нее истекающих силой глаз, она шагнула назад, поднимая перед собой руку.

– Осторожней…будь, – сказал не-Торрен чужим холодным голосом. – Эола Эйиладд.

А потом багровый отсвет исчез, последние капли силы истекли из глаз Торрена. Он моргнул и упал наземь, как подкошенный, лицом вниз.

Эола Эйиладд.

Он сказал – Эола Эйиладд.

Мист осторожно подошла ближе, попинала мыском сапога неподвижное тело. Торрен не отзывался. Вокруг не было никого и ничего, никаких брошенных вещей – и их с Тором вещей, кстати, тоже, и Мист даже не представляла себе как приводить в чувство обеспамятевшего приятеля, если это все еще был он. С другой стороны, присутствие посторонней сущности как будто бы было четко обозначено багровым огнем, который постепенно вытекал из Торрена, а сейчас ничего не было – обычный такой Торрен, не то спящий, не то бессознательный, но оба варианта знакомы и почти привычны.

Мист еще раз потыкала его ногой и на этот раз парень отозвался коротким скорбным стоном.

– Хватит разлеживаться, – сказала ему Мист нагло, но осторожно, на всякий случай отодвигаясь из зоны досягаемости и заодно снимая с себя остатки веревки.

Торрен снова застонал, с пятой попытки уперся в землю обеими руками и приподнялся, мотая лохматой головой. В волосах у него застряли какие-то веточки, листочки, комья грязи, и все это полетело в разные стороны.

– Мист? – хрипло спросил Торрен, пытаясь сесть. – А что случилось?

– Это я бы у тебя бы спросила, – вздохнула девушка, не спуская с него пристального взгляда. – Ты как? Нормально? Желание убить всех на свете еще есть?

– В смысле, убить?– Торрен огляделся по сторонам, пытаясь понять, где они находятся.

– А вон, видишь трупы? Это все ты. А такой с виду приличный мальчик! – укоризненным тоном сказала ему Мист.

– Я? Да их же пожгли. Как молнией, что ли? – он сощурился, разглядывая ближайшее тело.

– Магией, – буркнула Мист. – Ты ничего не помнишь?

– Магией? Ты что, научилась молнии запускать? Круто! Я помню, как мы спать легли, и потом, – он нахмурился и потер разбитый нос. – Просыпаюсь я, значит, а мне сразу в рыло. Я даже толком не понял, за что. Только и подумал, что, наверное, тебе чем не потрафил, и ты мне в морду и прописала коррекцию поведения.

– Нас в плен взяли. Связали и хотели подвесить, – сообщила ему Мист, показывая ему снятую с себя петлю.

– Но ты всех победила? – уточнил Торрен, ощупывая свою шею, находя там такую же веревочную петлю и снимая ее.

– Но ты всех победил, – поправила его Мист. – Вот взял и сжег всех неугодных. Эйиладд, понимаешь, Нова…

Торрен почесал нос, сколупывая подсохшую кровь.

– А это точно я был?

– У меня есть предположение, что это был ар-Маэрэ Иллемэйр в твоем обличье, так что выбирай. Либо это ты был герой, который в бессознательном состоянии освоил магию, либо это жуткий древний мертвый маг в тебя вселился.

– Первая версия краше, – вздохнул Торрен. – Но что-то не верится. А где наши вещи?

– Понятия не имею, – фыркнула Мист. – Даже Книгу уперли, гады, хорошо хоть, до исподнего не раздели. Но наверняка ощупали, извращенцы.

– Действительно, извращенцы, – согласился Торрен. – Но ведь надо найти, что ли? Как мы без нашего барахла? Без твоей Книги, и Хладогрыз же у них!

– Хотя бы попробовать придется, – согласилась Мист. – Только вот у меня особо нет идей, как приступать.

– Для начала обобрать трупы, – решительно сказал Торрен, поднимаясь. – Ишь, чего удумали? Честных путников на деревьях развешивать, – ничтоже сумняшеся, парень бодро приступил к обыску ближайшего тела, полностью игнорируя его полу-поджаренное состояние. – Ничего себе я…то есть, Мейли, то есть, мы с Мейли их! Ты заклинание-то запомнила?

– Не уверена, что у меня получится. Это что-то было такое, нетривиальное и сверхмощное, – Мист подошла к одному из тел, с сомнением на него посмотрела, и уж было наклонилась, чтобы начать обыск, потому что в исполнении Торрена все выглядело просто, но в ноздри ей ударил вкусный запах печеного мяса и она резко отдернулась, делая даже несколько шагов назад.

– Что, воняет? – сочувственно спросил Торрен. – Ладно, в сторонке посиди. Не хватало еще чтобы ты блевала и ценную еду выкидывала из организма. Кто знает, когда мы теперь пожрем?.. У этих еды нет. Видимо, где-то тут, недалеко, что ли, живут? Если провизии не брали.

– Видимо, – Мист недовольно шмыгнула носом и отошла, наблюдая, как споро и уверенно работает ее друг. Вот уж у него были крепкие нервы, луженый желудок и, кажется, полное отсутствие брезгливости.

– Во, арбалет, – обрадовался Торрен. – На, чисти, – он подошел, протянул Мист несколько закопченное оружие и кинул ей под ноги колчан с болтами. – И тетиву проверь, а то от жары могла в некондицию уйти.

Мист с сомнением оглядела добычу: она смутно себе представляла, как отличить “кондицию” от “некондиции”, а уж чистка арбалетов была вне ее разумения полностью. Но она все равно решила попытаться, хотя бы изображая видимость деятельности, пока Торрен продолжал деловитый обыск, и пытаясь восстановить в памяти, как именно, с каким выражением и с каким жестом ар-Маэрэ в теле Торрена вызывал белый огонь заклинанием “Эйиладд Кирин”. Помнить-то она помнила – или ей казалось, что помнила, но получится ли у нее?..

– Ну вот, – Торрен, увешанный трофеями, вернулся к ней. – Давай сюда, горе пеплово, – он присел рядом с ней, забрал арбалет, и начал разбирать, проверяя каждую деталь по очереди. – Тропинка отсюда есть. Сдается мне, к ней мои, гм, наши жертвы и бежали. Видимо, где-то там и есть их поселение, или что-то, куда наши вещи уволокли.

– Пойдем туда? – без энтузиазма уточнила Мист. На самом деле, выбора особо не было. Оставлять Книгу и все остальные записи в неизвестных руках было глупо и опасно, а без своих вещей и запасов они вряд ли смогут продолжить путь.

– Осторожненько, – кивнул Торрен, споро пересобирая арбалет. – На. Он, конечно, не такой классный, как Вилев, но временно сойдет. По крайней мере, выстрелит в нужном направлении.

– Спасибо, – вздохнула Мист, прилаживая колчан на бедро. – Чего ж нам так не повезло, птичка-то на нас нагадила, должно было бы златом окатить, а не неприятностями.

– Так это ты накаркала. Кто про напасти пел? – хмыкнул Торрен. – Ладно, будет нам и золото. Вот, сейчас чумазых этих грабанем, будет и злато. У них, небось, навалом: грабят же честных путников, уроды!

Мист энтузиазма приятеля не разделяла, но все равно постаралась приободриться, ведь от неминуемой смерти они чудом спаслись, значит, вытащат и Книгу со своими вещами. Иначе как-то нечестно: раз уж сам Мейли счел возможным вмешаться, чтобы переломить ход событий, все должно получиться наилучшим образом. Или не наилучшим – но хоть как-нибудь.

По тропинке, петляющей по лесной чаще, Торрен пошел первым, двигаясь мягким, обманчиво-расслабленным шагом, глядя на который было легко забыть о том, насколько он огромный и мощный мужик, настолько легко, плавно и бесшумно он двигался, практически перетекая над землей. Мист шла следом, на расстоянии от него, далеко не так изящно и производя куда больше шума, но, хотя бы, не спотыкаясь на каждом шагу. Все-таки даже небольшой опыт путешествий в компании профессиональных приключенцев уже сказывался: по крайней мере, она не бродила уже, как бугай в посудной лавке.

Когда Мист уже начало надоедать тащиться в однообразном лесном пейзаже, Торрен впереди замер, показал Мист открытую ладонь и унесся куда-то под сень стволов.

Повинуясь его жесту, Мист замерла, где стояла, прислушиваясь и всматриваясь. Напарник показался снова не скоро, но зато с немного загадочным и довольным видом.

– Языка взял, – сказал он. – Идем. Станем его запугивать. Странный он, правда, какой-то. Да и вообще они странные. Хотя, о чем я говорю, они в лесу живут, пням молятся, честных путников на деревьях развешивают, какая тут нормальность?

– А чего странный?

– Да прикинь, – рассеянно сказал Торрен. – У него веревка на шее, как удавка. У тех, на поляне, тоже было, но я решил, что это их палачи так ходят. Ну, типа, в знак общности между жертвой и убийцей? Типа, символическое снятие ответственности.

Мист глянула на него с явным сомнением.

– Ого, да ты курс антропологии не проспал, оказывается.

– Проспал. Просто это я на экзамене отвечал, – признался Тор. – Вот и помню.

– Ладно, сейчас посмотрим на твоего блаженного.

Пойманный язык оказался смурным мужиком немногим старше самого Тора, только каким-то побитым жизнью, кажется, полностью смирившимся со своей незавидной участью.

– Ура, – сказала Мист недобро. – Спасибо, брат, а то ты всех тех сам убил, мне не оставил, а я испытываю фрустрацию и потребность кого-нибудь помучить и убить.

– Да погоди ты, – миролюбиво отозвался Торрен, присаживаясь рядом с мужиком. – Может, он нам расскажет сказку, или песню споет про свое житье-бытье…

– Да ладно. Вон он, молчать собрался, как герой. Люблю героев! Умирают также, как обычные люди, только пафоса больше, – Мист замолчала и активировала заклинание Огненной длани, опускаясь на мох рядом с пленником. – Я тебя немножко поджарю, – доверительно сказала она мужику, обдавая жаром его лицо.

На удивление, стреноженная жертва только беспомощно смотрела на нее, не пытаясь спастись немедленным выбалтыванием всех известных секретов. Собравшись с силами, Мист решительно ткнула раскаленным пальцем в грудь мужика, он скривился, извиваясь, пытаясь уйти от жгущего касания, но продолжал молчать, несмотря на это. Мист недовольно подергала его за петлю на шее, что заставило его, покрытого испариной, тяжело дышащего от ужаса и боли, замереть, едва не вращая глазами. Мист замерла тоже, после чего очень медленно и осторожно зажала веревку между своими огненными пальцами, рассекая ее.

Мужик судорожно вскрикнул и, дрожа, замер, глядя на Мист в едва ли не священном ужасе.

– Ты, – испуганно прошептал он. – Кто? Я умру теперь?

– Это еще почему? – уточнила Мист. – проживешь долго и счастливо, если, конечно, будешь лапочкой и все-все нам расскажешь, что знаешь.

– Но, я должен умереть без веревки, – сказал пленник.

– Это еще почему? – повторила Мист, бросая негодующий взгляд на Торрена, мол, ты что мне за блаженного притащил?

– Потому что она знак, что Богине нужна моя жизнь, и что она меня ведет и хранит ледяной дланью, пока сама не призовет, – довольно бойко ответил мужичок.

– И как Богиню зовут? – осведомилась Мист, почему-то хорошо себе представляя ответ.

– Меката ЛЛоединн, Милостивая Смерть, – благоговейно ответил мужик.

Мист умно покивала и на Торрена, открывшего было рот для удивления, сурово зыркнула, хотя ей и самой было чему удивиться, вернее, чему порадоваться: известное ей наименование Меката теперь было напрямую связано с именем ЛЛоединн: как девушка и предполагала своим цепким исследовательским умом, это была одна и та же сущность.

– Ты больше не нужен ЛЛоединн, – сказала Мист. – Она тебя отпустила.

– Как отпустила? Совсем?

– Совсем. И мы тебя отпустим, как она велела, если ты все расскажешь, – Мист, мимолетно глянув на напарника, мол, следи, освободила пленнику руки, и он тут же схватился за пустое место, где когда-то была петля, непроизвольно гулко стукнул ладонью по пустой груди и как-то странно выдохнул, как будто всхлипнул.

– Ну, ну, – неловко сказала Мист, сдержанно похлопав его по плечу. – Рассказывай, давай, что там творится у вас.

– Да, что творится? Все как обычно, – рассеянно сказал мужик, и Мист едва не рыкнула от злости и нетерпения.

– Расскажи про обычно. Сколько вас там, чем вы занимаетесь, кто правит. Кроме ЛЛоединн.

– А что, ты, это, ее посланница? – поинтересовался мужик, с новым интересом глядя на свою собеседницу и трогая ожог на своей груди. – Ну, да, точно. Колдунья. Значит, точно от нее.

– Именно, и ЛЛоединн считает, что что-то тут у вас не так. Но боги говорят загадками, поэтому отгадки приходится искать самим.

Мужик разом посветлел лицом.

– О, это и Калеб так говорит, – кивнул он. – Калеб, это жрец Мекаты. Тоже посланник, как и ты. Он тут всем и заправляет.

– А зачем вы людей вешаете? ЛЛоединн не требует человеческих жертв, это уж я точно знаю.

– Но это ж испытание, – выпучил на нее глаза пленник. – Кого Меката спасет, тот ей служить будет, остальных к себе прибирает сразу.

– Ага, – сказала Мист таким тоном, словно ей все было ясно, хотя ничего ясно не было. – А испытания Калеб проводит, да?

– Ну, когда он, а когда поручает старшим из избранных.

Мист задумчиво почесала подбородок. Все это попахивало грандиозной мистификацией, но не факт, что этот Калеб не обладает хоть какими-то магическими способностями и не снабжен целой прорвой рабочих артефактов.

– А сколько вас всего? – спросила она.

– Тридцать семь, – ответил ей пленник. И неуверенно уточнил. – Тридцать шесть? Если я свободен?

Торрен наморщил лоб, подсчитывая, и сказал:

– Двадцать четыре. С учетом ранее освобожденных разными способами.

– То есть, Меката на Калеба гневается?

– Еще как, – подтвердила Мист. – У вас там что, типа деревни?

– Деревни? Да мы замок отстроили, с храмом, все честь по чести, как Калеб хотел.

– А живете чем? Еда, одежда?

– Ну, как, дань, известно, берем. И охотимся. Да и поля-огороды у нас есть, там, у замка, хоть и не огромные.

– Все логично, полусотню или около того тут еще можно прокормить, – прикинула Мист. – А вот для сотни было бы тесно и мало еды.

– Сколько входов в замок?

– Три. Один для Калеба, один для остальных. И тайный выход, только мы о нем не знаем, – обрадовавшаяся было Мист, услышав это, немного приуныла.

– А почему это не знаете?

– Да его строили те, что из самых первых избранных, кого Калеб особенно любил.

– И что с ними теперь стало?

– Меката к себе прибрала, ясное дело.

– Ага, – кивнула Мист. – И, что, даже примерно не знаешь, куда этот выход ведет?

– Да, болтают, будто к водопаду на реке. Но так никто не знает точно. Вернее, все считают, что выход там, потому что там плита, как в башне, но как открыть, никто и не знает.

– Какая такая плита? – оживилась Мист. – С ладонью?

– Точно. С ладонью, – почти с благоговением подтвердил мужик, непроизвольно снова касаясь шеи там, где раньше была веревочная петля.

– Давай-ка, милый, поднимайся. Покажешь нам и как к замку идти, и где там этот камень у реки. А там и вали на все четыре стороны, как пепел свободный.

– А вы, да? Калеба, да?

– Что “да”? – не поняла Мист, оглядываясь, пока Торрен помогал мужику подняться и отряхнуться.

– Накажете? – смутился тот. – Убьете?

– Покараем, – решила Мист, морща нос в попытке вспомнить карту, которую лично перерисовывала, и хотя бы инициалы названия Башни в лесу.

– Тебя как звать-то, освобожденный? – спросил Торрен, краем глаза наблюдая за мужиком, который, поправив свою одежонку, разминал затекшие ноги, готовясь вести “карателей” к загадочной плите.

– Так Курт я, – сказал он.

– Веди, давай, Курт, – проворчала Мист, когда они продолжили свой путь сквозь лес. – Как этот ваш Калеб называет свой замок? – инициалами местной Башни были, то ли, “СА”, то ли “КА”, то ли “СЛ” или “КЛ”, и вспомнить точнее девушка никак не могла, и питала слабую надежду, что, может, местные географические названия натолкнут ее на идею.

– Замок Калеба, как еще? Замок Калеба и Храм Мекаты ЛЛоединн, – с готовностью отозвался Курт.

Мист сложила руки на груди, кривя губы и дергая носом в раздумьи. Замок Калеба… “КЛ”?..”Калеб”? Но название должно было быть эльфийским, раз имена Башням заново давал ар-Маэрэ Иллемэйр своей персоной. Так какое это могло быть слово? Каэлаеб? Калебейн? Мист свела брови вместе, думая.

– Значит, Калеб этот эльф, правильно? – легко спросил Торрен, не забывая крутить по сторонам головой в поисках потенциального противника.

– С чего ты взял? – встрепенулась девушка.

– Так, а как он иначе богиню по имени-то знает? Да еще вот так вот, не Мекатой, просто, как ты …эээ…, – он бросил тревожный взгляд на Курта, не рискуя разрушать образ “посланцев ЛЛоединн” лишними рассказами и надеясь, что Мист сама вспомнит, что называла эльфийскую богиню смерти просто Мекатой, а имя ЛЛоединн они услышали от эль Сарэна во время гонки по предполагаемым доменам эльфийских демонов. – Если он эльф, так хотя бы понятны все эти жуткие штуки, он и детей, наверняка, ест.

Мист, не согласная с выведенными причинами местных жутковатых обычаев, тем не менее, оправдала ожидания друга и действительно поняла, что тот имел ввиду. Впрочем, это подкинуло только еще больше причин для размышлений.

– Эй, Курт, а уши у Калеба какие?

– Какие? – не понял тот. – Обычные?

– Обычные, – повторила Мист, теребя губу, а Торрен тут же высказался:

– Ну так у Гронса тоже, вроде, “обычные”… были, – добавил он с отттенком грусти. – А ты сказала – срезаны. И у того, Алгара. Стоп, это что же, кругом, что ли, отвратные эльфы? Так вот почему все в мире наперекосяк!

– Эльфы? – не понял Курт. – Что, Калеб, эльф?

– Не обязательно, – утешила его Мист. – Но может и быть. Среди, гм, посланников ЛЛоединн не так много людей.

– А вы, что, тоже эльфы? – испуганно уточнил Курт, на всякий случай немного отодвигаясь в сторону от Мист.

– Хуже, – отозвался Торрен. – Намного хуже. Это вот, подземная ведьма Моррайт, а я ейный телохранитель. Она меня околдовала чарами и наговорами, и поставила себе на службу, – возмущенная Мист догнала приятеля и с размаху залепила ему коленом под зад, заставляя с разгону пробежать вперед. – Вот! – заверещал он, впрочем, соблюдая звуковой режим. – Вот так она со мной обращается бесчеловечно! Боем бьет.

– Странные вы, – покачал головой Курт, но не совсем уж неодобрительно. – Ну, да Мекате ЛЛоединн виднее, кого своим гонцом избрать.

– Это точно, – авторитетно согласилась Мист, жалея, что Книга где-то далеко, и нет возможности применить ее по прямому назначению, смачно треснув вредного приятеля по башке. – А Калеб ваш, он, как, только ЛЛоединн требу кладет, или других богов хоть иногда поминает? Ну, Дею, Свифта, – перечислила Мист имена, слышанные от эль Сарэна.

– Он говорит про них, но молиться не велит, – отозвался Курт, раздвигая ветки кустов и пропуская Мист, чтобы ее не задело. Вдали слышался приглушенный рокот водопада, что наводило на мысль о том, что их пункт назначения довольно близок.

– А Грэнаша тоже упоминает? – спросила она, и Курт снова дернул рукой к месту, где была веревка. – Упоминает, значит, – догадалась она, любуясь стремительно бледнеющим от ужаса лицом проводника. – Но повторять не велит даже имя, потому что?..

– Потому что он Властелин Последнего Города, полей пепла, где всем нам затеряться, и бродить вечно, если ЛЛоединн не проведет нас в новое рождение, – почти шепотом, едва не оглядываясь в ужасе по сторонам, ответил мужичок.

– “Бродить вам вечно по полю пепла”, – процитировал Торрен с оттенком удивления. – Получается, от эльфов присказка? Мы их суеверия повторяем? Или, все-таки, это про пепел Святого Амайрила, – неуверенно предположил он.

– Проблема в том, что ты лично топтал ногами это эльфийское суеверие, – хмыкнула Мист, протискиваясь между острых веток прибрежного кустарника и, наконец, выходя к реке.

– Это да, – почесал в затылке Торрен, а Курт бросил на обоих по очереди тревожные взгляды, пытаясь осмыслить их диалог и хоть как-то понять, но потом просто махнул рукой вперед:

– Вон, видите плиту? Прям у водопада. Говорят, это и есть дверь в тайный ход, прямо в замок.

– А в замке где такая же плита?

– В покоях Калеба и есть, где ей быть еще? – сказал Курт.

– А башня есть у вас там? – Мист вцепилась в Торрена, пробираясь по берегу ближе к каменной плите, словно вдавленной в плоть склона.

– Есть, как не быть.

– А в башне плита такая же есть?

– Это не знаю, в башню Калеб не пускает никого. Да и как там ход-то тайный подводить?

– А вход в башню откуда? Из комнат Калеба или откуда-то еще? – не отставала Мист.

– За алтарем храма. В башне Калеб одинокие моления возносит, о судьбах наших радеет, – сказал Курт, правда, несколько задумчиво.

– Шикарно. По расписанию, или как?

– Каждое утро и каждый вечер, перед закатом. Пока рано, пока он или у себя, или делами какими важными занят.

– А в какую сторону замок?

– А вон туда, – Курт указал вперед и налево от плиты.

– Далеко?

– Ну, нет, тут все близко, за водой чуть выше по течению ходим. Ходили, – подумав, добавил он. – Я же свободен?

– Свободен. Только языком не трепли. Будешь много высказываться, ЛЛоединн тебя за длинный язык то дернет. Она умеет, не сомневайся, – пообещала Мист.

– Да я что, – смутился Курт. – Да я молчать буду. Вы меня вот просто отпустите, да?

– Отпустим, – подтвердил Торрен, останавливаясь перед плитой. – Ну, что, Моррайт, колдуй, – он с полупоклоном указал подруге на каменный отпечаток.

Мист сморщила нос, подходя и оглядывая свою цель, но ради пущего эффекта на неподготовленный разум их спутника, воздела левую руку к горельефу. Обтрепанный рукав рубахи съехал вниз, обнажая след от ожога, в котором явно прослеживались линии чужих пальцев, а внутри ладони девушки от близости артефакта стал разгораться багровый огонь. Что для самой Мист, что для Торрена, это было уже привычно и буднично, но Курта впечатлило: он снова коснулся шеи нервным движением и громко сглотнул.

– Калеб так не умеет, – сказал он. – Никто так не умеет!

– Хоть в чем-то я уникальна, – проворчала Мист, и, собравшись с мыслями, коснулась камня. – Мит-Каэлаеб. Мит-Калебейн. Мит-Келэб. О! Тор, – Мист, почувствовав, что кончики пальцев погружаются в камень, протянула вторую руку назад, и Торрен ухватился за нее, чтобы пройти вместе. Только напоследок обернулся на Курта, приложило палец к губам и сказал:

– Помни! Ни слова!..

И они канули в камень, проходя через червоточину реальности внутрь новой для них Башни.

– Келэб, значит, – сказала Мист удовлетворенно, когда ее ноги коснулись плит пола. Вокруг было тихо и спокойно: Башня была приземистой, и в паре узких бойниц виднелись вековые стволы окружающего леса.

– Он взял имя в честь Башни? Этот выстрок? – уточнил Торрен, оглядываясь и убеждаясь, что пока убивать некого.

– Ага, – кивнула Мист, обходя стены по кругу. – И я даже знаю, откуда он это взял. Смотри, – она указала на выжженную явно рукой Мейли в камне карту леса, с поправками углем. В центре красовалась знакомая им черточка с галочкой, с припиской “КеЛэб”. Девушка щелкнула по этому знаку пальцами, и продолжила осмотр. – Я думаю, тут тоже были какие-то записи. Смотри, на стенах явно следы, от стеллажей, что ли? Но их нет, и книг нет. Может, тут когда-то была библиотека, или ее часть, но все вывезено.

– Или почти все, – Торрен махнул ей рукой от стоящего у окна стола. – Тут куча книг, и все старый весторн, эльфийских и нет. Наш пациент явно их читал, тут везде пометки. На эльфийском. Так что ты права.

– Пометки мог оставить и Мейли-паскудник. Хотя, если это он вывез отсюда библиотеку, а это брошенные им, не нужные книги, то есть варианты.

– Всегда есть варианты, – фыркнул парень. – Даже если вас сожрали, у вас есть целых два выхода.

– Что за книги-то, хоть? – Мист подошла к нему, склоняясь над столом, и Торрен протянул ей вторую из стопки книгу, и оба они были слишком увлечены, чтобы расслышать тихие шаги снизу.

– Положите книги, – раздался сзади голос, и оба путешественника, едва не подпрыгнув от неожиданности, обернулись, чтобы увидеть наставленный на них артефактный посох. От посоха бежали искры и яркие тени, он лучился нерастраченной энергией, бросая блики на суровое лицо держащего его мужчины.

– Точно, эльф, – сказала Мист и выронила из рук книгу, которую держала. Навершие посоха тут же взорвалось вперед яркой струей белого, Торрен метнулся наперерез лучу, а Мист, дернув вверх руки, не рассуждая и не думая, выкрикнула заклинание.

– Эйиладд Киредие, – и только сказав, поняла, что слово было другим, не тем, которое использовал Торрен, или управляющий им ар-Маэрэ. Впрочем, все равно что-то получилось: белый поток уперся в чернильно-черную кляксу, которая выстрелила вперед из ладоней Мист сначала тонкой струйкой, растекаясь в воздухе, словно в воде. Торрен рухнул на пол и перекатился, так и не встретив удара, а Мист завороженно смотрела на то, как черная субстанция пожирает белый свет, подбираясь к посоху и потом начинает мелкими черным зубами грызть и сам артефакт.

Эльф растерянно отбросил оружие, с ужасом наблюдая, как нечто нематериальное пожирает его собственность.

– Это что такое? – недоуменно сказал он.

– Зубы тьмы, – сориентировалась Мист, отряхивая руки. Название своему творчеству она дала от балды, совершенно не зная, что именно наделала, но не признаваться же противнику в такой мелочи? – Ну, что, Калеб, или как там тебя? Гони обратно мою собственность. Книгу, арбалет, тетрадку, все остальное барахло. А то Зубы и тебя сгрызут.

– Разогналась, ведьма недоделанная, – сказал эльф, кривя лицо, и поднял было руку с мерцающим огнем кольцом, но Торрен, удачно перетекший поближе, прямо с пола прыгнул, весь вес вкладывая в удар кулаком снизу вверх, пришедшийся в подбородок противника.

Отвратительно хрустнуло, эльф булькнул, странно кашлянул и мешком свалился на пол.

– Глядь, – растерянно сказал Торрен, выпрямляясь и недоуменно смотря то на свою руку, то на свою негаданную жертву. – Хрупкий какой.

– Погоди, погоди, он, что, сдох, что ли? – уточнила Мист, с опаской глядя на черный зубастый выморот, дожевывающий магический посох. Что он собирается делать после, она даже не рисковала себе представить, щадя свои нервы, пока было можно.

– Ага, – подтвердил Торрен. – Лучше бы твой зверек сдох.

– Но-но, – не согласилась Мист, впрочем, в душе полностью согласная с другом. – Мы его на поводок и будем им всех пугать, – предположила она не слишком уверенно.

– Ага, и назовем Пушком, – поддакнул Торрен, опускаясь на корточки рядом с трупом Калеба, чтобы привычно по-быстрому помародерствовать. – Только ты быстрее насчет поводка соображай, по моему, Пушок ну очень голодный, может и нами закусить.

При этом парень выглядел настолько спокойным, что Мист была готова лично его придушить за ту святую и незамутненную уверенность в том, что усмирение Пушка – не только сугубо ее дело, но и ей, несомненно, посильное.

Сама же девушка далеко не настолько была уверена в своих силах и способностях, да и получились эти “Зубы тьмы” совершенно случайно.

– Киридие, – пробормотала она, потирая шрам от ладони Мейли на запястье. – Это значит “Пожирающий”.

– А “Эйиладд” это Сполох, – услужливо, но бесполезно подсказал Торрен, продолжая обирать бессильный труп.

– Этого точно в лекциях не было, – посетовала Мист, вытянула вперед руки, примериваясь, но черная пустая клякса внезапно собралась в точку, потом вытянулась в линию, словно делая прыжок и сиганула по лестнице вниз, туда, откуда пришел эльф.

Мист и Торрен обменялись вопросительными взглядами, и парень на всякий случай подошел к подруге и трогательно взял ее за край рукава. Так, на всякий случай.

Снизу донеслись приглушенные крики.

– Сколько-сколько ты эту штукотень не кормила? – спросил Торрен, прислушиваясь и морщась на особенно прискорбных криках.

– Никогда не кормила, – вздохнула Мист, нервно вздрагивая. – Наверное, надо пойти ловить, а? Оно же всех там убьет.

– Да они и так себя особо живыми не считают, культисты пепловы, – сплюнул Торрен. – Нас убить пытались, и не известно, сколько еще народу извели. Пусть кушает, лапочка пушистая.

– А Курта мы отпустили, – указала Мист.

– Думаешь, надо догнать и убить? – деловито уточнил Торрен, и Мист пнула его под коленку.

– Пепел в душу, Тор, – выругалась она. – Мы ему обещали. Надо исполнять обещания, а не то…

– Гусятки придут, – нашелся с продолжением Торрен, и Мист пнула его снова, прислушиваясь к происходящему внизу. Шум там удалялся, становясь едва различимым: видимо, Зубы тьмы гоняли оставшихся жителей по закоулкам. Кажется, можно было уже и приступать к поискам Книги – тем более, что отыскать решение к проблеме гуляющих на свободе Зубов Тьмы было куда вероятнее в записях Мейли, нежели в своей пустой голове.

Мист вздохнула и пошла к лестнице, позволяя Торрену изображать испуганного птенчика позади. Впрочем, ему это быстро надоело, он взял наизготовку свою трофейную секиру и пошел почти след в след за подругой, прикрывая ее и внимательно, цепко осматривая все окружающее.

Спустившись и отодвинув шпалеру, они очутились в просторной и светлой, холодноватой, словно погреб, комнате. Вдоль стен красовались прозрачные кристаллы, источающие холод и прозрачный голубоватый свет, в котором лица путников разом стали больными и неживыми. На полу перед пустым пьедесталом из синего льда лежал чей-то немного погрызенный труп, и Торрен, следуя привычке, занялся поиском ценностей, пока Мист обследовала новую территорию. Однако, ничего такого особенного, кроме, собственно, обстановки, в святилище не нашлось: только вот сами кристаллы оказались вполне артефактными, и Мист было ужасно интересно, как именно в них закачивается сила, потому что они явно не могли работать тут без перебоя все триста лет, прошедших с момента чудес Святого Амайрила. Нашлась и еще одна интересная деталь: на шпалере, закрывающей вход в башню, была изображена ледяная пустошь, уже виденная Мист и Торреном, и на ней – прекрасная белая дама с суровым, спокойным лицом. Работа мастера была необычайно искусной, а само изображение – характерным по своим изобразительным приемам – эльфийским.

– Ну, вот и Меката ЛЛоединн, – Мист погладила прохладную гладкую ткань. – Красотка-смерть.

– Да уж, – согласился Торрен, поднимаясь. У трупа нашлось только никчемное обычное оружие, и веревка на шее, так что он был немного разочарован в человечестве. – А это жертва твоего пушистика, и у него ничего эдакого нет. С тем, сколько эти неуважаемые люди должны были бы награбить, я этим фактом поражен и расстроен.

– Возможно, “Калеб” все забирал себе, – сказала Мист. – В этом случае, мы найдем все целиком и разом в одном месте.

– И на этом будет сидеть твой милый питомец, – подначил ее приятель.

– Будешь много выступать, и вправду его себе оставлю, стану кормить твоими запчастями. А что? С такой-то защитой мне “телохранитель” не нужен вовсе.

– Она променяла меня на пеплова выстрока, – с преувеличенным страданием простонал Торрен, двигаясь к выходу из прохладной комнаты.

– Молчи, пока и вправду не променяла, – пригрозила Мист и притормозила перед выходом в коридор, направила на один из кристаллов ладони и произнесла, в попытке проверить заклинание. – Эйиладд Кирин!

Короткий белый сполох вырвался из ее рук, ударил в полупрозрачный камень и разбил его на сотни осколков. В углу, где они стояли, тут же ощутимо потеплело.

– Хулиганка, – прокомментировал Торрен одобрительно. – Я еще выращу из тебя нормального приключенца. Стал же я почетным подземцем? Должна быть симметрия в мире.

– Молчи уж, минотавр с рогами.

– Без рогов, – проныл парень. – Шлем-то то уволокли, выстроки! Мою, можно сказать, мужскую гордость!

– А вот не надо свою, гм, гордость в таких ненадежных местах носить, – фыркнула Мист, следом за ним выходя в длинный коридор. Воплей и возни не слышалось ниоткуда, зато на дороге ближайшей распахнутой двери лежал очередной труп с веревкой на шее и полуобкусанной головой. Мелкие кровавые точечки, следы Зубов тьмы, покрывали всю его шею, словно непонятная сущность примеривалась получше. – Что ж я такое наделала-то?

– Как обычно. Пепел знает что, – уверенно отрапортовал Торрен. – Именно на это ты и специализируешься.

– Кончай хохмить, – предупредила его Мист, подходя к трупу и изучая его, насколько могла, без прикосновений. Ничего нового – снова. – Я и так уже боюсь рот открывать, даже по делу.

– Нет, почему, когда ты жрешь, все нормально проходит, без сюрпризов, – хмыкнул Торрен, заглядывая в комнату, на пороге которой валялся мертвец. Там было что-то вроде казармы: несколько грубых деревянных кроватей, и еще с десяток жертв колдовства Мист – видимо, отдыхавшая от трудов праведных смена. Торрен протиснулся мимо подруги внутрь первым, без особой надежды обследуя шкафчики с личными вещами, но, конечно, там было не густо – только захомяченные на будущее вкусняшки, вроде сладких сухарей. Впрочем, сухари Торрен с благодарностью конфисковал и даже с Мист поделился, так что дальнейшее скорбное обследование они производили, жуя чужую заначку. В задней части комнаты обнаружилась дверь, ведущая в оружейную – там Торрен с неподдельной радостью отыскал на первой же раке свою собственную броню. Впрочем, ни недавно оплаканного рогатого шлема, ни Хладогрыза не нашлось. Правда, свою мелочь, вроде кинжалов, ножей, шил и прочего барахла он, все же, после поисков раскопал, как и Вилев наследный арбалет.

Мист сменила оружие обратно даже с облегчением: в конце-концов, к этому продукту инженерной мысли она была привычна, он был надежным. А еще – памятью о друге, и это тоже что-то да значило. Иногда девушка даже представляла себе, что Вейларис ей помогает стрелять, поддерживая ее руку. Это было, конечно, неправдой, с этим арбалетом было проще справляться потому, что он был просто отлично сделан, но давало некоторый душевный подъем.

– Остается вопрос, кому понадобились мои рога? – хмыкнул Торрен, застегивая последние пряжки и подпрыгивая, чтобы проверить “качество сборки”.

– И Книга, – сумрачно добавила Мист. – Сомневаюсь, что тут много кто умел читать по-эльфийски. И Хладогрыз.

Торрен почесал подбородок и закинул обратно на плечо трофейную секиру, не найдя в груде оружия ничего лучше.

– Сдается мне, все артефакты где-то в другом месте, – сказал он. – Мы недосчитались только условно магических вещей, так?

– Думаешь, твои рога тоже артефактные? – с сомнением уточнила Мист, следуя за другом по казарме обратно в холл замка.

– А чего бы им не быть. Я не маг, чтобы знать наверняка, но они явно прочнее всех обычных шлемов, уж это-то мы проверили с Дэссом.

– Значит, артефакты отсортировали и оттащили куда-то еще.

– Ну, да. Сейчас все обойдем по кругу, и найдем, – оптимистично предположил Торрен, сворачивая из казармы налево. В конце холла оказалось две двери – одна из них, окованная железными полосами и снабженная закрывающимся на засов окошком, была закрыта (и перед ней один на другом лежало три трупа со знакомыми повреждениями), а вторая была распахнута и вела на кухню, где хоть и ничего не стояло на огне, безнадежно выкипая, но все равно пахло едой. И даже трупы в интерьере не помешали животу Торрена спеть печальную, протяжную песнь голода.

– Сколько там, говорил наш друг Курт, тут должно быть трупов? – Мист обошла кухню и заглянула в одну из задних дверей, обнаружив кладовку с припасами. Вторая была закрыта, причем, кажется, изнутри. Это было даже интригующе и намекало на присутствие живых противников – хотя никаких звуков изнутри не доносилось.

Торрен, задумался, подсчитывая и вспоминая.

– Ну, еще семь точно где-то не найдены, живыми или мертвыми.

– Лучше бы мертвыми, – рассудила Мист и постучала в запертую дверь. – Эй, вы там мертвые? Или где?

Торрен прыснул со смеху, обшаривая стоящие вдоль стен короба со съестным, а вот из-за двери Мист не ответили, что ее, почему-то, не обнадежило.

– Кончай жевать, – попросила она друга, который в одной руке держал длинный, тонкий кусок вяленого мяса, а во второй – лепешку хлеба, и по очереди откусывал от одного и другого. – В конце-концов, это может и быть и человечина!

– Не, – беспечно отозвался Торрен. – Человечина не такая на вкус.

– А тебе почем знать? – насторожилась Мист. – Ты у нас, вроде, не эльф.

– Зато дипломированный специалист, – воздел мясо к потолку парень. – Вообще-то это, совершенно точно, конина, – добавил он, заметив полный сомнения взгляд подруги. – Хочешь откусить?

– Нет, спасибо, – Мист покосилась на него неодобрительно. – Я больше люблю живых лошадей.

– Да никаких ты не любишь, подземная злодейка, – с наслаждением ответил Торрен, откусывая от мяса. – Что делать будем?

– Доедать то, что ты жрешь. А потом ломать дверь. Вернее, я ее попробую вынести кирином, а ты, если что, гм, включишься.

– Включусь, – зубасто усмехнулся Торрен, отрывая еще один кусок мяса и с чавканием его пережевывая.

Мист поморщилась, косясь на него, но комментировать не стала, вместо этого остановившись у запертой двери и вслушиваясь. Однако, там было тихо: только иногда что-то едва слышно шуршало, и это сочетание тишины и шороха пугало едва ли не сильнее предсмертных хрипов.

– Ну, как, все тайны мира подслушала? – спросил Торрен, облизывая пальцы после трапезы.

– Нет, но там что-то иногда шуршит, – пожаловалась девушка, отходя от дверей на безопасное расстояние.

– Крыса. Наверняка мы охотимся с такими предосторожностями на умную крысу, которая научилась окапываться в кладовке, – предположил Торрен, разминая руки и беря оружие наизготовку.

– Это должна быть тогда очень, очень опасная крыса, – вздохнула Мист, сложила ладони вместе, направляя их на дверь, и произнесла. – Эйиладд Кирин!

Белый длинный сполох вырвался из ее рук, словно что-то вытягивая за собой, часть энергии, часть жизни?…Ударил в дверь, вынося ее с петель и поджигая, и Торрен тут же выступил вперед, загораживая подругу широким плечом. Навстречу никто не выскочил, а дверь внутри упала на что-то, кажется, мягкое, но с металлическим звоном.

Торрен скосил глаза на Мист, удостоверяясь, что она наготове, и шагнул вперед. Перед ними был самый обычный склад: деревяшки, какие-то бочки и ящики, свернутые рулоны ткани, все это громоздилось одно на другом в причудливых конфигурациях, и мертвые, немного объеденные Тьмой тела отлично вписывались в картину. На одно из этих тел – грузного мужчину в кольчужной куртке, и упала дверь, которая сейчас тлела по краям, распространяя вокруг сладковатый аромат горелого дерева. Торрен подошел и стал деловито стаптывать тлеющие угли, чтобы не приведи Эйн, не занялось пламя.

– Сбежали они, значит, от Пушка, скорее всего, а вовсе не от нашего величия, – прокомментировал он. – Сбежали и заперлись, только ему дверь оказалась не помехой. Хороший такой Пушок. Интересно, что же ты такое сотворила-то?

– Интересно, – согласилась Мист, никуда не сходя со своей огневой позиции в дверном проеме. – Другой вопрос, где оно, такое интересное, сейчас.

– Хммм? – Торрен поднял голову от обследуемого трупа и нахмурился, оборачиваясь на подругу.

В полной тишине отчетливо прозвучал тихий шорох, и оба тут же обернулись в его сторону – но успели разглядеть только исчезающий между ящиков крысиный хвост.

Торрен было облегченно хихикнул, мол, я же обещал крысу? Но увидел боковым зрением, как Мист замерла, вглядываясь в сумрак одного из углов, в который не доходил рассеянный свет от узких окон-бойниц под самым потолком, и сам, медленно поднимаясь, обернулся туда же. Темнота там была немного гуще, чем в других местах, и, кажется, была живой.

– А вот и Пушок, – процедила Мист, судорожно соображая, что же из известных ей формул и конструкций могло повредить эдакой первозданной живой тьме.

Торрен сделал осторожный шаг назад, и Зубы тьмы, подумав, качнулись за ним, выползая под скудные лучи света, которые словно обкусывали темную сущность по краям.

– Пепельная срань, – сквозь зубы выругался Торрен, напружинивая ноги в готовности к нападению.

– Тонко подмечено, – автоматически согласилась Мист, пристально наблюдая за шевелениями твари. Она, однако, не нападала, хоть и уже неоднократно успела продемонстрировать и агрессивность, и прыгучесть – только медленно подползала ближе к двум приключенцам, которые этому были не очень уж рады.

– Чего это она не прыгает? – свистящим шепотом осведомился Торрен, не поворачивая головы.

– Наелась? – неуверенно предположила Мист. – Хотя она изначально на нас не нападала, тоже.

– Может, ты ей, вроде как, мама? Ты же ее создала, такую.

– Да уж, вся в меня, прожорливая Тьма, – нервно рассмеялась девушка. Помедлив, она положила руку на плечо друга, указывая опустить оружие, и сделала шаг вперед, становясь вровень со своим спутником. Зубы Тьмы зашевелились активнее, перетекая быстрее, бесшумно и гладко, очень пугающе. Мист даже судорожно сглотнула, чувствуя боль в мышцах горла от напряжения. – Гийл! – выдавила она, поднимая руку и показывая слепой Тьме раскрытую ладонь, словно собаке. Впрочем, Тьма увидела, или услышала, но поняла, и остановилась. – Стэ кийм, – попробовала снова Мист, маня Тьму рукой, и та, на удивление, покорно подползла ближе, остановившись почти совсем рядом, но вне досягаемости оружия Торрена, словно бы опасаясь немного его.

Парень аж присвистнул от удивления.

– Ну ничего себе, – сказал он. – Взаправду приручила. Зубастая тьма!

– По моему, – позволила себе выдохнуть Мист. – Это тянет на новое ругательство. “Зубастая тьма!”

– У нас уже есть гусятки, – не убирая, впрочем, оружия в ножны, Торрен немного расслабился, что было заметно по тому, как он себя держал. – Кстати, твой Пушок успешно справился со всеми оставшимися, тут ровно семь порций корма для червей.

– Может, тут есть что-нибудь более полезное? Например, Книга. Или Хладогрыз, – с надеждой потянула Мист, оглядываясь. Однако, осмотр помещения в компании с ползающим за Мист следом темным созданием показал, что большую часть предметов тут не трогали и не двигали уже очень долго, если судить по толстому слою пыли, поэтому копаться здесь было бесполезно.

– Глухо, – резюмировал Торрен, поправляя оружие и одежду, косясь при этом на Пушка. – А это, что, теперь будет с тобой всегда ходить? Ты не шутила? А я-то надеялся, что я лучше… какого-то Пушка.

– Конечно, лучше, – невозмутимо ответила Мист. – Ты кашу умеешь варить, а он только антисанитарию разводит. Но, чтобы понять, что он такое и что делать, надо сначала Книгу найти. Надеюсь, там есть что-нибудь про …пушков.Скажи спасибо, что он нас сожрать не пытается. А то как-то не весело было бы рыться дальше по этому уютному дому с ним, кусающим нас за пятки.

– Спасибо, Пушок, – покорно сказал Зубам Тьмы Торрен, привычно первым выходя со склада на кухню, и оттуда в коридор.

Дверь напротив той, из которой они вышли, вела в комнату вроде столовой или общей залы: трупов там не было, но несколько стульев было перевернуто, словно помещение покидали в спешке.

Скорее всего так и было, подумала Мист, глядя на смирно перетекающую вдоль пола рядом с ней темную тварь. Пушок начал свою жатву с другого конца коридора и, конечно, кто-то успел крикнуть, вызвав переполох у остальных, в том числе, тех, кто, видимо, мирно играл тут в карты на деньги.

– Кажется, тут играли в “Три дебила”, – оценил диспозицию Торрен, сгребая со стола монеты. – А выиграл четвертый.

– Самокритичненько, – хмыкнула Мист, теряя интерес к этому помещению. – Идем, кажется, нам осталась всего одна дверь, Книга должна быть там, нечего расхолаживаться.

– Да тут только расхолаживаться, с их ледяным храмом то, – фыркнул Торрен.

Последняя дверь, однако, оказалась накрепко заперта: Торрен несколько раз безрезультатно побился о нее плечом, а Пушок сползал под нее и обратно, растекшись по полу плоским темным блином, после чего оба выжидательно посмотрели на Мист: по крайней мере, Торрен смотрел, а Зубастая тьма замерла рядом, всем своим мраком выражая ожидание и сдержанное непонимание причин остановки.

Мист перевела взгляд с одного на второго и сморщила нос.

– Личные покои нашего лэра Калеба, видать, – прокомментировала она, поддергивая рукава и отходя к противоположной стороне коридора. Прислонившись спиной к крашеным кирпичам, девушка вытянула руки, направляя ладони вперед и скомандовала уже почти привычное, – Эйиладд кирин!

На этот раз ощущение вытягивая и наваливающейся слабости было больше, а сполох вышел не слишком мощным. Дверь опалило и дернуло на петлях и замке, но она осталась стоять.

Торрен почесал в затылке и с подшага пнул дверь ногой, довышибая ее.

– Это все потому, что ты на мою кашу жалуешься и плохо ее жрешь, вот и слабенькая такая, – сообщил он, с трофейной секирой наперевес первым заходя в открывшуюся им комнату. Она была аскетичной до зубной боли, полупустой, но стены покрывали изящные узоры и картины, часть их них – не дорисованные, и плотно прикрытые баночки с потеками краски скромно стояли в уголке между скромным ложем и спиноломным монастырским столом, а в другом углу в стену была вделана плита с отпечатком ладони – впрочем, о ее существовании приключенцев предупреждали, поэтому Мист только равнодушно скользнула по ней взглядом, отмечая, что это, вероятно, основная метка этого места, Келэб.

– Попробовал бы ты сам столько раз подряд колдовать, посмотрела бы я на тебя.

– Ну-ну, давай меняться тогда, – сказал Торрен, всовывая в руки Мист секиру, от чего девушку немного перекосило, и картинно направляя ладони в сторону неказистой мебели. – Эйиладд кирин, – зычно гаркнул он и с его рук сорвался тонкий белый огонек.

Мист ошарашенно на него посмотрела, едва не уронив секиру, а сам Торрен, обливаясь внезапным потом, резко осел наземь, где стоял.

– Я ж не колдун, мы проверяли, – растерянно сказал он очень слабым голосом, словно это он плохо кашу ел, а вовсе не Мист.

– Ты был не колдун, – Мист опустила секиру на пол и присела рядом с другом на корточки, щупая его лоб и заглядывая в зрачки, оттягивая веки. – Но с тех пор, как мы проверяли, много чего произошло. В том числе, сегодня в лесу, когда ты колдовал, вернее, поганец Мейли с твоей помощью. Может он как-то, не знаю, инициировал твои способности? Я у него спрошу, если снова увижу во сне.

– Нормальным девицам снятся розы, стихи и кавалеры, – укоризненно пошутил Торрен. – А тебе? Эх, ты.

– Я нормальная, – не согласилась Мист, помогая своему крайне тяжелому другу снова подняться на ноги. Он то и дело норовил упасть, демонстрируя крайнюю степень слабости, и даже секиру брать отказался. – Я самая нормальная колдунья. И сны мне снятся соответствующие – мертвые колдуны прошлого, трупы, кровь и новые заклинания.

– Иногда трупы – твои собственные, – слабо усмехнулся Торрен, с трудом добираясь до узкой суровой кровати с тонким одеялом и опускаясь на нее. Зубастая тьма бесшумно перетекла под ним и замерла густым чернильным пятном на реальности. – Можно, я посплю? Твой Пушок все равно всех уже убил, опасности нет. Хороший Пушок. Кстати, где он?

– У тебя под ногами, – пожала плечами Мист и принялась обходить стены. – Мне кажется, его пора кормить. Ну, по крайней мере, когда ты отоспишься, будет точно пора, а Книгу мы пока так и не нашли. И я ее что-то тут не вижу.

Торрен вяло поджал ноги, убирая их из видимости Пушка, и сложил руки на животе.

– Вот ты думаешь, сел, ручки на животике сложил, и Книга к тебе сама придет, что ли? – возмутилась Мист, обстукивая стены. Они имела подозрение, что где-то тут есть еще одна комната, потому что плохо себе представляла эльфа, живущего в таких суровых условиях – особенно бросалась в глаза разница между ложами Калеба и Мейли, а они оба были маги и чародеи, следовательно, должны были обладать сходными взглядами на жизнь. – А, “глядь”, нету Книги, – недовольно сказала девушка.

– Зато есть животик, – отозвался Торрен.

– Да уж, ты-то не то, что кашей, но и колбасой из человечины не брезгуешь, – сварливо отозвалась Мист, и тут под ее рукой раздался немного другой звук. В этом месте стены было изображено дерево, оплетающее корнями пронзенный мечом шар, заключенное в подобие расписной арки, и отличающийся материал начинался как раз на границе арки. Приглядевшись, Мист с удовольствием нашла по границе рисунка исчезающе тонкую щель, отлично замаскированную слоями обклеечной бумаги и краской – эта арка и была дверью. – Эй, сюда иди, – позвала Мист и, опомнившись, повторила по-эльфийски, – Стэ кийм!

Зубы Тьмы завозились под кроватью и, разлепившись в тонкий слой темноты, прямо по полу потекли к девушке.

– Стэ вийр, – Мист постучала по рисунку, и Пушок, истончившись до тонких струек мрака, втянулся за ложную стену.

– Думаешь, он откроет? – с сомнением спросил Торрен и с кряхтением начал подниматься, потому что отдыхать, пока подруга подвергается потенциальной опасности, совесть ему не позволяла.

– Нет, – с неудовольствием отозвалась Мист. – Стэ кийм, – Пушок стал пробираться обратно, по всей длине щели, четко ее обозначая.– Я просто пыталась понять, что здесь правда есть дверь, и мне не мерещится.

– Лучше бы мерещилось, чем на такое смотреть, – сплюнул Торрен и, немного покачиваясь, подобрал свою секиру и подошел к подруге.

– А что такого? – не поняла девушка.

– Ну ты себе представь, что тебе эту ползучую тьму год назад показали? – повел плечами Торрен.

Мист смерила выползающего Пушка непонимающим взглядом: он просачивался тонкими струйками через едва заметные отверстия и собирался в густую вязкую тень над полом.

– Скажем так, я и год назад страшнее видала, – заключила девушка, растирая руки. – Я попробую прожечь в районе засова, она деревянная на звук, – объяснила она. – Очень надеюсь, что Книга, все-таки, там нас ждет.

Мист сосредоточилась, подталкивая свою усталую и инертную волшебную силу в руки, и, увидев, что от ладоней стало отсвечивать красным, прижала их к двери там, где исходу Пушка мешало что-то внутри.

– Скважины нет, видимо, артефактный засов, – тихо прокомментировал Торрен, наблюдая, как под руками Мист съеживается и опадает краска, и начинает распространятся вкусный запах горелого дерева.

– Меня это сугубо не интересует, – сдержанно ответила Мист, надавливая сильнее. Рука провалилась в обугленное дерево двери, девушка, обжигаясь, нащупала внутри поворотный механизм и надавила на него, думая про Калеба самые нехорошие вещи. Скрипнуло, грохнуло, Торрен налег плечом на дверь и она распахнулась внутрь, открывая полную света комнату, разительно отличающуюся от спартанской обстановки соседней. Во-первых, тут была прекрасная кровать с мягкой периной, а во-вторых – множество предметов роскоши и искусства, ровно столько, чтобы заставить комнату выглядеть изысканно, но без излишества. В углу за ширмой обнаружился даже импровизированный водопровод и толчок, что Мист умилило донельзя. Видимо, все эльфийские маги мыслили примерно одинаково – даже жаль, что Торрен был настолько смертелен, с Калебом явно можно было бы обсудить многие интересные вещи относительно эльфийского наследия.

– Кучеряво жил, урод, на грабеже и разбое, – пробурчал Торрен. – Но вообще маловато как-то.

– Чего маловато? – Мист, вороша вещи и открывая ящики.

– Всего маловато, – парень и перетекающая у него под ногами Тьма рыскали по углам тоже, суя нос повсюду. – Барахла маловато. С тем, сколько они, я думаю, награбили караванов, даже если аккуратно, даже если очень, очень осторожно, “богатств” должно быть поболее. Где-то еще склад есть, Мист.

– Тем более, что Книги я так и не вижу, – согласилась она и добавила нехотя. – И не чувствую, тоже.

– А где ты ее чувствуешь? – оживился Торрен.

– Давай все полезное собирай, трепло, – ласково сказала Мист, сворачивая с кровати перины с целью поиска тайников.

Драгоценностей в итоге они нашли достаточное количество, а вот свои оставшиеся вещи – нет, что приводило их к выводу о том, что, вероятно, либо где-то в замке осталась необследованная часть, либо их барахла тут и вовсе не было. Но в этом случае возникал вопрос, кто же тогда унес дальше или не донес до склада добычу с Торрена и Мист, если количество оставленных позади трупов совпадало с расчетным по словам их временного друга Курта.

Мист присела на край кровати и призадумалась. Торрен пристроился рядом, но вскоре ему, усталому, надоело находиться в вертикальном положении, и он улегся в груду разбросанных перин, сворачиваясь вокруг Мист теплым, хоть и несколько неудобным кольцом.

Так или иначе, но постепенно усталость и тепло взяли свое, и Мист, сама того не заметив, задремала, привалившись к надежному и привычному Торрену. Снился ей какой-то безумный сумбур, через который, наверняка, даже паскудник Мейли не мог бы пробиться – хотя Мист не отказалась бы задать ему пару вопросов, вернее, пару десятков вопросов. Странно, но, кажется, от каждого диалога с Мейли число вопросов только прирастало.

Девушка проснулась толчком. Что-то хрустнуло, или зашелестело, и она услышала сквозь сон, выпрямляясь и открывая глаза в наступивший густой сумрак.

И страшно заорала – потому что полумрак обрисовывал прямо перед ней покачивающуюся фигуру в длинном балахоне и с неестественно свернутой набок лохматой головой. Торрен рядом тут же подскочил, пытаясь спросонья сообразить, кого убивать, куда бежать, а стоящий перед ними человек поднял руку, словно собираясь произнести заклинание, и на пальцах блеснуло сквозь темноту кольцо. Мист заорала снова, все еще частично во сласти дремы, тормозящей мысли и реакции, выкрикнула злополучный Эйиладд Кирин, разом ослепивший их с Торреном обоих и лишивший ночного зрения, и, кажется, Эйиладд Киредие тоже. Навстречу огненному короткому языку, кроме вспышек заклинаний, поднялась темнота черней ночи, разрастаясь. Она поглотила слепящее пламя и бросилась на нападающего, охватывая его плотным одеялом, пеленая, опутывая, душа. Жертва Пушка – а Мист все-таки смогла сообразить, что это именно Пушок бросился им на защиту – издавала какие-то задушенные звуки, слышался хруст и треск.

Мист смогла слезть с кровати, путаясь в Торрене, доспехах и скомканных постельных принадлежностях, и заметалась в поисках источника света, то и дело натыкаясь на своего точно также мечущегося приятеля. И только когда все стихло, и тело, распластавшись на полу, перестало двигаться, они смогли зажечь масляную лампу, найденную на прикроватном столе.

Они держали ее вместе, и именно так и повернулись, переглянувшись, к добыче Пушка: два перекошенных, встревоженных лица.

Впрочем, причины для тревоги были. Вместо того, чтобы просто обкусать жертву, как раньше, Пушок, почему-то, оплел ее целиком, черной сетью пульсируя по телу давешнего эльфа Калеба. Серая призрачная пленка и черные сгустки, соединенные тонкими нитями словно втягивались внутрь, забирая с собой краски – кожа эльфа и его волосы стремительно бледнели, словно из них высасывали цвет.

Мист схватилась за Торрена свободной рукой, а тот – за нее.

– Так он что, живой был? – не понял Торрен, на всякий случай делая вместе с Мист шаг назад.

– Да мы же проверили. Убил ты его, – подрагивая, отозвалась Мист. – Да на его шею посмотри, – сказала она, указывая на неестественный угол головы. – Ты ему шею сломал, и он же такой и пришел сейчас, с головой набок!

– То есть, он дохлый по наши души явился? Ты точно помнишь, у него была шея сломана?

– Была сломана, – с запинкой сказала Мист, в священном ужасе наблюдая за тем, как мрак окончательно втягивается в ставшую белой, как молоко, кожу Калеба. Странно, но, кажется, его лицо стало моложе от влияния мрака, и – Мист готова была поклясться – из под белых волос проглянули острые кончики ушей. Чтобы разглядеть получше, девушка сделала шаг к неподвижному телу, наклоняясь вперед под протесты Торрена, и тут голова эльфа сдвинулась, словно мрак дошел до костей внутри и занялся их починкой. Мист дернулась и замерла, гадая, пора уже драпать, или можно еще понаблюдать.

Эльф открыл глаза – просто распахнул, безо всякого предупреждения, и Мист с воплем скакнула вбок, едва не выбивая из рук Торрена лампу, а Калеб медленно повернул голову на движение и уставился на приключенцев взглядом, в котором плескалась предвечная Тьма, цепляясь мелкими зубами за белки глаз и словно обгрызая их, прорастая ими изнутри. Эльф мигнул, но тьма не рассеялась, только улеглась, становясь гладкой и глянцевой, оставив место только для по-прежнему серой радужки и заполнив собой все остальное.

– Мор-райт? – сказал он, глядя на Мист. Та пискнула что-то невразумительное, дрожа крупной дрожью, словно не в силах пробудиться от завораживающего кошмара, и на всякий случай спряталась за Торрена.

Эльф стал медленно подниматься с пола, словно с трудом осознавая свои конечности и их протяженность.

– Моррайт, – повторил он. – Таэне тирре анморе, моррайт.

Мист судорожно сглотнула. Нет, она все поняла – да даже Торрен после их изысканий по переводу каракуль Паскудника Мейли, наверняка, понял, но слова чужого языка из уст чуждого, страшного создания, которым стал беспокойный Калеб, ее пугали – и звучанием, и сутью.

– Чего это он? – Торрен задвинул подругу подальше за свою спину. – Чего это он хочет? Анморе чего?

– Анморе ничего, – автоматически огрызнулась Мист, и Калеб, словно на секунду запав внутрь себя и перерыв воспоминания, сказал на весторне.

– Госпожа, возьми…слугой своим меня.

– А мне тебя не взять? – осведомился Торрен, но трофейное оружие опустил, понимая, что, кажется, настало время ошеломительных историй и переговоров, в которых его роль – подвякивающая.

– А ты, между прочим, что такое? – с сомнением поинтересовалась Мист, не спеша приближаться к своему потенциальному верному слуге.

– Эи, – начал тот, потом с трудом утвердил себя в положении сидя и, отводя с лица пыльные волосы, продолжил. – Ард-Рахиллар тер-Иандэ Эрил. – Эльф говорил нетвердо, словно его связь с собственной памятью была нарушена, и взгляд, обращенный на Мист, вышел растерянным. – Калеб.

– Так “Калеб” или “Эрил”, коллега? – скрывая нервозность, уточнила Мист. – И откуда внезапное желание распластаться и проситься на службу? Разве ты тут сам не самый важный дядька с горы?

Калеб повернул голову, немного наклоняя ее набок, отчего волосы упали на сторону, и Мист невольно отметила и наличие ранее отсутствовавшего уха, и явную молодость своего собеседника. Он выглядел куда старше, когда Торрен убил его … в первый раз.

– Не знаю. Нет. Да. Я помню, что меня зовут Эрил, помню свой род, помню, что здесь меня звали, как башню, Келэб, и помню, что пришел из Тьмы, чтобы убить тех, кто здесь живет, – его речь становилась лучше, словно ускользающая связь между памятью и разумом налаживалась, и он то и дело хмурился, прислушиваясь к чему-то внутри себя. – Пришел потому, что ты звала, Моррайт, и принадлежу тебе с твоего зова.

– О как! А твой отец все боится, что ты замуж не выйдешь! Глядь, призовешь себе такого выморота, и на любого мужика и натравишь. Вот и муж, – пошутил Торрен, пытаясь вернуть градус нормальности, хоть и плохо получалось пока.

– А этот чем плох? – отмахнулась от него Мист, думая о куда более серьезных вещах. – “Глядь”, он уже готовый, призывать никого не надо.

– Да он эльф! – сказал ее напарник так возмущенно, словно быть эльфом было главнейшим преступлением. – Людоедов нам не надо, да и серые наши стражи не поймут такого супруга у почтенной профессорши.

– Действительно, – вздохнула девушка, которая такой перспективы даже не рассматривала. – Тогда что нам с ним делать?

– Для начала – спросить, куда он сунул нашу Книгу и мой Хладогрыз!

– Эй, это почему это Книга наша, а Хладогрыз – твой? – возмутилась девушка, невольно перебивая открывшего было рот эльфа. Однако, Эрил, или Келэб, или Калеб – как его там – все еще делал слишком большие паузы и долго соображал, прежде, чем говорить, и от этого терял нужный момент.

– Хорошо, – покорно согласился Торрен. – Нашу Книгу, наш Хладогрыз и нашу тетрадку с записями.

– Вся последняя волшебная добыча в храмовой сокровищнице, – смог вставить эльф.

– Это еще где? – осведомилась Мист, автоматически начиная поправлять на себе одежду и снаряжение в смутном предчувствии новых проблем.

– Туда вход из храма ЛЛоединн, – эльф поднял голову и наклонил ее к другому плечу, словно разглядывая свою “Моррайт” и ее спутника и пытаясь понять, не будут ли они выглядеть лучше с этого ракурса.

– Не было там никакого входа, кроме выходов в замок и в Башню, – досадливо потерла нос Мист. – В Башню – за шпалерой, в замок – просто так.

– Моя многомудрая задница, – поднял вверх указующий перст Торрен. – Предрекает немногомудрую, но хлопотную задницу.

– Запоздала твоя задница с предсказаниями, – проворчала Мист. – Ты! Как там тебя. Веди в сокровищницу. Встать-то можешь?

– Да, Моррайт, – отозвался эльф, с трудом поднимаясь с пола. Он был похож на паука, ступившего всеми ногами в масло: грация и изящество точно те же, и такое же самопроизвольное расползание ног, словно он не мог определить их количество и поймать баланс всего на двух. Однако, в конце-концов, он утвердился в вертикальном положении и сделал неуверенный шаг, цепляясь за стул. Потом, вдумчиво оценив свои силы, передвинул стул и сделал шаг за ним, опираясь на спинку руками.

Мист удрученно провела ладонью по лицу.

– Но он же нормально ходил, – возмутился Торрен. – Даже шустро!

– Это Калеб ходил. Настоящий. А тут, судя по всему, Пушок навел свои порядки, – вздохнула, поджимая губы, Мист. С одной стороны, простая вежливость требовала помочь несчастной жертве ее магических недоопытов, а с другой стороны – прикасаться к измененному тьмой белесому эльфу было как-то страшновато и в целом не хотелось.

– А, пеплова сыть, – ругнулся Торрен, сунул Мист лампу, шагнул к еле подергивающемуся эльфу, отнял стул и подхватил его под руку, принимая на себя нагрузку. – Ну, вот так уже лучше. Еще бы узнать, что ты за штукотень такая, и почему я тоже научился колдовать, и еще наше барахло найти, и вообще все будет отличненько.

– Оптимист, – прокомментировала Мист, выходя из тайной спальни Калеба с лампой впереди себя.

– Ну, вот, опять ни за что, ни про что, обозвали, – пробубнил Торрен, на всякий случай следя и за своим подопечным, и за Мист, чтобы она не споткнулась о какой-нибудь дерзкий, разлегшийся не на своем месте труп.

– И где здесь сокровищница? – поинтересовалась Мист у уже почти нормально передвигавшегося к концу недлинного пути эльфа. Тот оглянулся вокруг и указал на одну из покрытых льдом стен.

– Там.

– Подо льдом? А как лед убрать?

Калеб-Эрил замер, словно перебирая полу-чужие воспоминания и выискивая нужные. От этого у него сделался совсем страшный, отсутствующий взгляд, а голова снова склонилась к плечу.

– Был… жезл. Артефакт. Я его…съел? – недоуменно озвучил итог своих мыслей Эрил и посмотрел на Мист настолько изумленно, что она только развела руками.

– Извини, мужик, не уследили, – деланно посетовал Торрен. – Ты на него как прыгнул, как вцепился. Мы уж думали, он из колбасы, жезл-то.

– Ты что-то путаешь, – вставила Мист. – На колбасу набрасывался, все-таки, ты сам, – она прошла вдоль стены, ежась от пронизывающего холода, идущего от массива льда. – И как нам теперь пройти?

– Ну как, каком книзу, – деловито подобравшись, Торрен оглядел храм. – Эй, ты, как тебя? Где тут проход?

Калеб, мигнув, перевел взгляд на него, потом сделал несколько шагов вбок, примеряясь и прикидывая расстояние. Все его движения происходили с задержкой, словно ему требовалось время, чтобы найти нужную конечность, но задержки постепенно становились немного меньше: видимо, Пушок, или чем он там был, постепенно осваивался с управлением телом и сознанием эльфа.

– Вот тут, – он указал на место ближе к углу комнаты.

– Отлично, вот сюда и бей, – скомандовал Торрен подруге. – Кирином своим.

– Умный такой? – осведомилась Мист, нервно разминая руки. – Сам и бей.

– Чтоб я опять утомился так? – возмутился парень. – Глядь, там вдруг враги, а я уставший? Ты, эй, там враги есть?

– Защитное заклинание? – не очень уверенно отозвался Эрил.

– Знаем мы эти защитные заклинания, – проворчал Торрен и легким дружеским пинком под пятую точку подтолкнул Мист ко льду.

– Смерти ты моей хочешь, – пожаловалась девушка, подходя к ледяным кристаллам ближе. От них пахнуло холодом, и Мист сконцентрировалась на своих ладонях, вызывая не сполохи Кирина, а Огненные длани – куда менее энергозатратное колдовство. С ними было немного теплее, и ледяной кристалл под прикосновением Мист живо начал подтаивать, стекая на пол тонкими ручейками воды.

– Глядь, идет, – с удовольствием прокомментировал Торрен из своего места в первом ряду зрительского зала.

– Не сглазь, колдун недоделанный, – попросила Мист через плечо, продолжая водить руками по льду. Под ее руками плавилось, под ногами растекалась огромная, холодная лужа, и Мист нервно переступала ногами туда-сюда, пытаясь не замочить в очередной раз ноги. Однако, лужа все росла, а льда как будто и не убывало. Устав стоять с поднятыми руками, девушка шагнула назад, к поджидающей мужской части исследовательского отряда, и критически оглядела свою работу.

Под стеной растекалась огромная прозрачная лужа, уже больше напоминающая маленький садовый декоративный прудик, а вот корка льда на стене, кажется, и вовсе не изменилась, оставаясь прежней.

– Это, вообще, что? – грозно осведомилась Мист у своего потенциального верного слуги. – Какого пепла оно не уменьшается?

– Это же волшебный лед, Моррайт, – пожал плечами эльф. – Призванный именем ЛЛоединн. Вряд ли его можно растопить обычными способами.

– Это мое заклинание выстраданное – обычный способ? Да вы зажралась тут, – возмутилась девушка под хихиканье Торрена и огляделась кругом, ища кристалл, разбитый заклинанием немного раньше. Однако, конечно, ни одного обломка не нашлось – видимо, разрушенная структура магически восстановила себя. – Дым и пепел, – вздохнула она и снова посмотрела на Калеба-Эрила, но с большим давлением, чем раньше. – Так как мой справочник по магическим делам находится там, за твоей пепловой стенкой, будешь справочником сам.

– Если я знаю что-то нужное для тебя, Моррайт, я с радостью расскажу, – эльф церемонно склонил голову, хотя Мист сильно подозревала, что он чувствовал себя ничуть не более в своей тарелке, чем она сама.

–Ты тер-Ианде, недоучка, то есть, – Мист сложила руки на груди, чувствуя в них остаточный гул магии. – Ничего особенного по части знаний я от тебя не жду. Однако, ты тут прочно окопался, замок строил, народ морочил, ЛЛоединн поклонялся…так что мне нужны факты.

– Да, Моррайт, – с готовностью и некоторой опаской отозвался эльф, а Торрен важно покивал, тоже складывая руки на груди. – Что ты хочешь узнать?

– Ты сказал, что лед призван именем ЛЛоединн. Артефакт имел к ней отношение? Кстати, а как правильно, Меката или ЛЛоединн?

– Меката это титул, – объяснил Эрил, сложив руки вместе на уровне талии и трепетно заглядывая в глаза Мист. – Милостивая. ЛЛоединн, это имя великой богини Смерти, что обитает в Домене Холода за гранью мира.

– Кажется, мы все таки отыскали справочник, – крякнул Торрен. – Вот как называется это сучье место, где мы чуть не сдохли! Домен Холода.

– Какие еще есть… домены? – спросила Мист, внутри себя уже прикидывая ответ из догадок.

– Эй, нет, нас не это сейчас волнует, – перебил открывшего было рот эльфа Торрен. – Нас волнует артефакт. А научные изыскания подождут.

– Ага, подождут, до тех пор, пока источник знаний опять окочурится каким-нибудь неестественным образом? – возмутилась Мист, но, соглашаясь с прагматичным подходом Торрена, вздохнула. – Ладно, артефакт. Откуда он, что он делал и каким образом?

– Это был жезл, видимо, принадлежавший ар-Дэйдрэ ЛЛоединн, – скованно, словно ученик на уроке, рассказал Эрил, переводя взгляд с одного на другого и не понимая, кажется, с одной стороны, почему он испытывает необходимость подчиняться, а с другой – горя желанием помочь. – Он приоткрывал врата Домена, рассекая свет и ветер, выпуская стужу.

– Уже интересно, – покивала Мист, делая мысленную заметку. – И убирал следы мороза тоже.

– Тоже, – подтвердил эльф.

Мист задумчиво потерла подбородок.

– А ЛЛоединн отвечала на твои, гм, молитвы? Ты же обращался к ней здесь?

– Ее демонесса отвечала, – с некоторым внутренним сопротивлением ответил Эрил.

– И чем демонесса не угодила?

– С ней трудно иметь дело, – признался эльф. – Она знала, что я не маг и не дэйдрэ, и могла меня выдать. Кроме того, это сильно истощало посох, требовалось потом много жизней, чтобы его зарядить. Поэтому я берегся, и вызывал ее только тогда, когда нужно было явить чудо для подкрепления веры.

– Вот по поводу веры я б с тобой еще поговорила, проповедник ты наш, – сурово сказала Мист. – Вызывай ЛЛоединн, или демона, или кто там у тебя. Ты хотя бы имя ее знаешь?

– Нет, – покачал головой эльф, обводя взглядом зал, словно впервые и делая неуверенный шаг к центральной части со шпалерой и ледяным пьедесталом. – Я зову Мекату ЛЛоединн, но она никогда не покидает своего Домена, как и остальные хранители, поэтому вместо нее на зов приходит ее слуга. Так всегда было.

– Так и та, с глазами, – подтолкнул Торрен локтем подругу. – Жаба. Да? “За строками я скрыта”.

– Да, та точно так же. Только она служит Дее Дилинге, – отозвалась девушка, наблюдая за тем, как Эрил с крайне сосредоточенным лицом поддергивает рукава своей хламиды, тщательно подвязывая их веревочками, и кладет голые запястья на острые выступы на пьедестале.

Его лицо сделалось отрешенным, он надавил вниз, и по ледяным выступам заструилась кровь. Торрен открыл рот, произнес какой-то неопределенный звук, но передумал комментировать, сказал только:

– Надеюсь, у тебя есть в запасе трюки по обращению с демонами холода.

– На Мист надейся, но сам не плошай, – посоветовала девушка, старательно снаряжая Вейларисов наследный арбалет. Она далеко не была уверена в том, что болты и секиры хоть как-то смогут повредить местному аналогу Камии. Вернее, она была уверена в обратном, и куда больше полагалась на свои обрывочные знания и прошлый успех, чем на верную сталь.

Тем временем кровь эльфа продолжала течь, обрисовывая узор на пьедестале, состоящий из тонких переплетенных линий, похожих на сетку вен и сосудов, пока не заполнила все лакуны целиком, достигая пола. Эрил, словно чувствуя это, в ту же секунду воззвал к ЛЛоединн, произнося нужные слова на эльфийском, и узор на секунду вспыхнул розовато-голубым огнем.

– Эх, тетрадочки-то нет, записать! – посетовал Торрен, занимая стратегическое положение рядом с Мист и с интересом наблюдая, как угасают линии узора. – И что? – спросил он, наконец, подустав ждать чудес. Пьедестал погас, но Эрил не менял своего положения, что намекало на то, что, возможно, не все еще потеряно и чудо, все-таки, свершится. А потом он медленно осел на пол, словно тряпочка, и Мист, дернувшись к нему, выругалась:

– Пепел в душу, опять? Я ж говорила, сдохнет он, опять ничего спросить не успею!

– Спроси … меня, – раздался сбоку приглушенный, насмешливый голос и приключенцы, не слышавшие оттуда никаких звуков до того и не видевшие движений, оба резко развернулись, а Торрен, кажется, даже икнул от неожиданности.

Там стояла, окруженная бледными летающими снежинками, бледная дама в длинном, стелющемся по полу черном платье, с изысканным меховым рыжим воротником, того же цвета, что ее волосы и глаза.

– Глядь, ну ничего себе, они их специально, что ли, отбирают на мужскую погибель? – не удержался от комментария Торрен.

– А ты как думал-то? – огрызнулась Мист, которую занимали более важные вопросы, чем внешний вид демонессы, которая явно забавлялась их диалогом.

– Уж не головой, – охотно признал парень, не слишком вежливо пялясь на званую гостью.

– Кто звал меня, ослаб. Но он звал для тебя, не правда ли? – спросила та, обращаясь к Мист и воротник упал с одного ее плеча, изгибаясь и застывая, подрагивая, так и не упав ниже.

– Не воротник, – сказал Торрен.

– Ни разу, – согласилась Мист и обратилась к демонессе. – Он звал для меня. Это мне нужно знать, как убрать отсюда, скажем так, благословение ЛЛоединн.

Демонесса выгнула бровь – и свой лисий хвост, тоже, и смерила Мист насмешливым взглядом, улыбаясь ей краешком алых губ.

– Я могу. А что ты дашь мне? Этого, – она указала на бесчувственного Эрила, мешком лежащего на полу. – Не возьму. В нем Тьма из мест дальше, чем мой дом. А тот, – демонесса сморщила изящный носик, изучая Торрена. – Пахнет Багровым магом. Ни один уважающий себя демон не станет жрать такое.

– Что, такие невкусные? – приободрился Торрен, подувядший было под пристальным оценивающим взглядом. Его даже не напугала сентенции о тьме и необходимости искать другую жертву.

– Нет, – ответила демонесса коротко, и ее хвост дернулся вверх и вниз.

– А что ты приемлешь в качестве жертвы? – спросила Мист, просчитывая что-то в голове. Меката ЛЛоединн была богиней холода и физической смерти, и вряд ли хотела бы в подношениях что-то живое.

– Плоть и кровь, – демонесса облизнула алые губы алым кончиком языка, выжидающе глядя на приключенцев.

– Дохлики годятся? – тут же деловито уточнил Торрен. – А то у нас их много. Не соврать бы, двадцать четыре, что ли.

– Давайте, – милостиво разрешила она, сопроводив слова легким кивком аристократической головы. От этого движения Торрен впервые обратил внимание на то, что за искусно уложенными на висках волосами отсутствуют человеческие уши, зато в кудрях высокой прически прячутся кончики рыжих лисьих ушей.

– Здесь кушать изволите, лэри Лиска? – уточнил он.

Демонесса выгнула бровь и сдержанно хихикнула, принимая шутку.

– Нет, заберу с собой, для маленьких и больших лисят, – сказала она. – А то вы, ваэрле, слабонервны до неприличия, и пристойная лисья трапеза может вас смутить так, что не оправитесь.

– Иди, – подтолкнула Мист Торрена, готового препираться до бесконечности. – Тащи сюда Пушковых жертв.

– Раскомандовалась, сама бы дохлятину и таскала, – пожаловался в пространство Торрен, но понуро двинулся на выход.

Мист глянула на все еще неподвижного Эрила и твердо посмотрела на демоницу.

– С ним все в порядке? Он каждый раз так отключатся?

– Этот темный вызывал меня в первый раз. До того был другой, но похожий на вкус. Его звали Келэб, Эрил из рода Рахиллар, и его кровь была пресной, как у всех, лишенных какой-либо силы.

– Этого зовут так же. И, в общем, это тот же экземпляр. А что, “на вкус” он другой?

Демонесса покачала головой.

– У него может быть память того, прежнего, и его лицо, но по сути своей, своим нутром, и, да, на вкус он другой. И это твои следы на нем, ты его пожрала и, переварив, выплюнула обратно в мир новым. В этом он твое дитя, и дитя той Тьмы, что за пределом.

Мист ужасом посмотрела на свою собеседницу и снова на бесчувственного Эрила.

– Каникулы еще толком не начались, а я уже кругом пересолила, – с явно различимым сарказмом сказала она.

В этот момент Торрен, пыхтя, приволок первые два тела, держа их за ноги, и, кинув на полу, смерил тунеядцев укоризненным взглядом. Однако, совесть ни у кого не проснулась, так как один из бездельников был без чувств, вторая – демоном, а третья – Мист. Осознав вопиющую несправедливость мира и свою неспособность с ней бороться при текущих обстоятельствах, парень со вздохом отправился в новый рейс.

– А как твое имя? – нарушая молчание, воцарившееся вслед визиту Торрена, сказала Мист.

– Демоны не открывают имен просто так, – кокетливо ответила ее собеседница, поправляя яркий рыжий локон на груди белоснежной рукой с острыми и длинными черными когтями. – Но ты можешь догадаться.

– Ясен свет, могу, – согласилась Мист. – Если ты можешь дать подсказку.

– Могу. Но хочу ли?

– Вы, демоны, любите играть в загадки и догадайки, – фыркнула Мист, складывая руки на груди. – И я тоже люблю.

– Это потому, что ты Багровый маг. А я сама – магический трюк.

– Да уж. Кто больший трюк, чем демоны? – мягко фыркнула Мист, наблюдая, как сопящий Торрен возмущенно втаскивает в храм очередную пару трупов, бесцеремонно тягая за конечности. – Тор! Эй, отвлекись. Зарядку для мозгов хочешь?

– А? Глядь, я на что-то еще тебе гожусь, кроме как трупы таскать?

– А то.

– Ну, давай, – он отряхнул руки и встал, упираясь кулаками себе в бока и потягиваясь всем телом.

– Переведи на эльфийский “магический трюк”.

– Э…Маэлисс, что ли? – он начал перекатываться с пятки на носок, покачиваясь, но лицо его застыло в напряжении, выдавая мучительную работу мысли.

– А если точнее?

– Амаэриллис, – наконец, гордо вспомнил он. – А это ты к чему, стесняюсь спросить?

Демонесса на секунду распространила вокруг себя облако разгневанного холода, но моментально успокоилась, Торрен, стоявший подальше, даже не успел покрыться инеем, а Мист только непроизвольно стряхнула тонкую белую снежную крошку с рукава.

– Это была насмешка, – укоризненно сказала демонесса своей собеседнице. – Дескать, даже тер-Маэрэ, недоучка, угадает мое имя.

– Это просто подсказка была жирная. Не надо считать ваэрле глупее, чем они есть, – отозвалась Мист. – Может, сама соберешь тела по замку, Амариллис?

– Так это тебя, лэри Лиска, так зовут? – радостно догадался Торрен. – Вот зря ты Моррайт моей подсказки даешь. Всем своим так и передай – подлая подземная колдунья угадает любое ваше имя с одной подсказки, будьте осторожны. И все такое.

– Моррайт? – демонесса выгнула брови. – Значит, ты – Моррайт?

– Нас таких много, – уклончиво ответила Мист.

– Нет. Моррайт – одна, в прошлом и будущем, – Амариллис свела свои рыжие брови, ярко выделяющиеся на бледном лице и приподняла руку, украшенную темными прочными когтями вместо ногтей. От нее потянуло замогильным холодом ее Домена, и притащенные Торреном тела стали, подрагивая, обрастать коркой льда, а из распахнутых дверей в основную часть замка подул сильный ветер, полный ледяных колючих снежинок. Мист поежилась, и Торрен передернул плечами, а Эрил на полу заворочался, приходя в себя. – Неси мне мертвых, что мне обещаны, ветер, – проговорила демонесса, заставляя ветер усилиться, и через буквально несколько биений сердца Мист едва не подпрыгнула, потому что в дверной проем, переваливаясь, неловко, нелепо, стали вламываться остальные трупы, многие – с безвольно болтающимися головами, все – покрытые следами от торопливого перекуса Зубов Тьмы. Они медленно шли, на ходу обрастая льдом, и ветер, врываясь в пустые рты, свистел в связках и легких, порождая нечеловеческий, мертвый вой.

Мист старательно стояла, не делая ни шагу назад, понимая, что взгляд демонессы обращен на нее, и это именно ее стойкость и уверенность она оценивает таким образом.

– Отличный способ транспортировки, – похвалила Мист сдержанно.

– Бери на заметку, Моррайт. Жертвы должны приходить сами, а враги – превращаться в слуг. Таков завет ЛЛоединн.

– Только вот Багровые маги живут по своему, – уверенно сказала Мист.

Трупы начали валиться один на другой, не дойдя до стоящих у пьедестала демонессы и девушки, и тоже начали стремительно зарастать коркой льда.

– Это правда, – немного отсутствующе согласилась демонесса. – Мейли именно так и говорил.

– Ты его знала, – пожевав губу, сказала Мист, пытаясь отвлечь себя от неаппетитного зрелища смерзающихся в голубой и серый лед останков.

– Все жители Доменов знали его, – уклончиво ответила она. – Знали и уважали, и раз ты теперь Багровый маг вместо него, тебе следовать его стопам и новый путь прокладывать туда, куда его пепел не носил.

– Или носил, – проворчала Мист, кривясь. – Что я наделала с тем эльфом? – она махнула рукой на слабо шевелящегося Эрила.

– Ты изменила его, пустив в него Тьму, что лежит вне Доменов и приходит лишь по зову Багрового мага, – выгнула бровь демонесса. Лед, непрозрачным панцирем сковавший груду трупов, начал исчезать, но не таять, а словно растворяться в воздухе, уходя в небытие, подтачиваемый холодными струями не утихающего ветра, который словно бы с двух сторон бил в него, и одновременно словно объедались реальностью и ледяные пики по всему храму. – Его Тьма принадлежит тебе, значит, и он весь – тоже.

Мист покачала головой, недовольно косясь на жертву своих экспериментов. Эрил же с трудом поднялся на ноги и с благоговейным ужасом смотрел на Амариллис, словно видел впервые.

– А ты чего вылупился? – недовольно сказала девушка, потирая замерзающие руки. – Сам же вызвал, ничего нового.

– В том, что я помню, – осторожно сказал эльф. – Она была другой. Бледной и прозрачной. Сейчас она… более настоящая, чем я.

– Я – более настоящая, чем ты, огрызок чужой магии, – мило ответила Амариллис. – Конечно, сила призыва в присутствии настоящего мага куда выше, чем у твоего обломка, – демонесса щелкнула пальцами, втягивая между колеблющимися слоями реальности остатки льда. – Я забрала вашу жертву, она принята, и ваша просьба исполнена. Отпусти меня, Моррайт.

– Изыди в свой Домен, – с готовностью сказала Мист. Амариллис, конечно, казалась ценным источником знаний, но общение с демонами не казалось девушке слишком уж безопасным времяпрепровождением.

– Быть по сему, – холодное дуновение дыхания демонессы обдало Мист противными мурашками, и она поежилась, и Амариллис развеялась, словно ее и не было, и им всем пригрезилось.

– Глядь, а, – резюмировал Торрен, не зная, чего умнее сказать, чтобы не обсыпаться пеплом перед подозрительным эльфом.

– Да уж, – согласилась Мист, пытаясь хоть как-то собрать воедино мысли, разнесенные ледяным ветром с оборотной стороны реальности по закоулкам мозга. – Эй, ты, как тебя? Эриахиль, Светоч Сумерек. Есть там ловушки, в сокровищнице твоей?

На новое именование Эрил вскинулся, словно его изнутри дернули за струны, даже взгляд изменился, став прозрачно-отсутствующим – у Мист на секунду возникло ощущение, что Домены смотрят на нее сквозь его пустые глазницы.

– Нет, Моррайт, ловушек нет. Все было защищено властью Домена Холода, – вежливо ответил он, словно прислушиваясь к чему-то, зовущему изнутри. – Я проходил свободно.

– Вот, значит, пойдешь первым, – пригласила его широким жестом Мист. – Эриахиль, – повторила она в порядке эксперимента, снова с интересом наблюдая странную дерганую реакцию у эльфа. Словно бы когда она называла их спектрального воина Симорелем: паскудник Мейли так и назвал тогда их морока: ард-Синторин эр-Мор Сиэнн, Симорель. И воитель прошлого отзывался именно на “Симорель”, игнорируя Сиенна и все остальное. Так и ард-Рахиллар тер-Иандэ Эрил, чем бы он ни стал после своего изменения, куда очевидней отзывался на это новое, неизвестно откуда пришедшее на ум Мист имя.

– Да, Моррайт, – покорно согласился эльф, немного нервно вытер кровавые, в колкой ледяной крошке руки о свою хламиду и пошел к двери.

Торрен подергал подругу за рукав.

– Думаешь, ему стоит идти первым?

– А мне тебя жальче, я тебя дольше знаю, – свистящим шепотом ответила Мист.

– Да сама б первой и шла. Этот-то какой-то странный. Как будто не в себе.

– “Глядь”, так я и пожертвовала самым ценным участником экспедиции, – фыркнула девушка. – Пусть это пепел знает что сначала докажет свою ценность и полезность и все остальное, а потом я уже стану его защищать и оберегать. А что он не в себе, это точно. Представь, если бы ты был зубастой тьмой, а тебя запихнули в какое-то глупое тело, которое считает, что его зовут Эриахиль?

Торрен, очевидно, попытался представить, но получилось у него плохо. Вместо этого он вздохнул и подвинулся к эльфу, маяча у него над плечом, готовый, если что, помочь и поддержать. У Торрена было большое сердце – он даже не очень задумывался о том, что, технически, Эрил был именно тем Калебом, который грабил караваны и отдал приказ об убийстве их обоих, и его, и Мист. Смерть словно списала все счеты, а Торрен был железно уверен, что Калеба убил, и к ним мстить пришел уже шустрый труп.

Эрил осторожно открыл дверь: тянуть ее наружу пришлось всем весом, она была тяжелой, но петли были отлично смазаны и не скрипели, и за нею была темнота. Эльф переступил с ноги на ногу и сделал маленький шаг внутрь. Ничего не произошло, только на его лице, обращенном во мрак сокровищницы, появилось какое-то странное, несколько изумленное выражение, словно он не знал, должен ли удивляться.

– Эй, – Торрен ткнул его в поясницу. – Ты чего?

– Я все вижу, – сказал эльф, озадаченно оборачиваясь. – Я не могу понять, должен ли я видеть, или нет.

– Эрил – не должен, – отозвалась Мист. – Эльфы, обычные эльфы, в темноте не видят. А вот Эриахиль…Эррах, должен.

– Эррах? – эльф перевел взгляд своих прозрачных, лишенных зрачков глаз на Мист.

– Да. Я даю тебе имя, – беспечно махнула рукой девушка. – Ты умер и возродился, и вернулся другим, поэтому тебе нужно новое имя. Смотри, кстати, не об…делайся, когда в зеркале себя увидишь.

Эрил-Эррах свел к переносице бледные брови, но ничего не сказал, вместо этого отвесив короткий церемонный поклон своей госпоже и создательнице, и снова храбро повернулся к темноте сокровищницы.

Сделав шаг, он почему-то обошел следующую плиту, что заставило опытного приключенца Торрена тут же сделать стойку на потенциальную опасность.

– Стой, – сказал он, и эльф замер, косясь на него через плечо, похожий на нелепую ворону-альбиноса с задранной лапой. Торрен достал трофейную секиру и, отойдя, хлобыстнул ей по плите. Плита щелкнула и провалилась быстрее, чем кто-либо успел удивиться. – Нет ловушек, говоришь? – ложно-доброжелательным тоном сказал Тор, глядя на эльфа исподлобья.

– Он не помнит, – неожиданно вмешалась Мист. – Он помнит, что без проблем заходил сюда, и помнит маршрут и движения, которые делал, так сказать, его исходный вариант, а вот с именно знаниями проблема: он получил, или успел задействовать, далеко не все аспекты того Калеба, Эрила ард-Рахиллара, который был раньше и все здесь обустраивал. Так это, нет? А то, может, я зря тебя защищаю, Эррах?

– Я точно помню, что заходил сюда без опаски, – эльф осторожно и медленно повернулся к ним, держа одну пробитую льдом руку в другой и периодически меняя их, словно в попытке снять боль.

– Ну так, тебе тут, конечно, ничего не грозило, – проворчала Мист. – Давай, сразу показывай, на какие плиты не наступать, за какие штуки не дергать.

– Вот тут надо обходить, – с готовностью показал эльф на еще одну плиту, напротив пьедестала с узорчатым ларцом. – В шкатулке все равно ничего нет. Все самое ценное – в том сундуке у стены. Остальное по ящикам, – он махнул рукой вокруг. – Тут много всего.

– Книга где? Которую у нас отняли, – тут же уточнила девушка.

– И мой меч, – вставил Торрен,направляясь, тем не менее, к сундуку.

– Все ваше, кроме книги – в мешке сбоку. Я, – эльф замешкался, закрыл глаза, что-то обдумывая, потом снова открыл. – Он не успел разобрать. А Книга вот там, в углу, на столе. Я, он собирался ее изучить, когда услышал шум в Башне.

– О, как, глядь, а мы-то думали, мы как мышки, – посетовал Торрен, торопливо бросаясь к обширному мешку и роясь там в поисках своего остального снаряжения. – Любименький мой, – поприветствовал он свой меч. – Весь в грязи тебя изгваздали! Руки им всем вырвать.

– Уже вырвали, – меланхолично напомнила Мист, сгребая со стола свою Книгу. В пальцах даже загудело, словно фолиант обладал собственной волей и памятью и приветствовал хозяйку – а она сама испытала неимоверное чувство облегчения от того, что снова обрела свой единственный устойчивый источник знаний о волшебстве в этом безумном мире. – Тетрадку свою забери, – она постучала по второй обложке от “Эльфийской радуги”, скрывающей противоправные еретические переводы их с Тором авторства.

– Ага. А ты эльфа своего, – хмыкнул Торрен, с воодушевлением напяливая минотаврский почетный шлем.

– Смех смехом, – вздохнула Мист. – А что нам делать с этой особой добычей?

– Я буду тебе служить, – тут же откликнулся эльф, сжимая свою пробитую руку так, что аж кровь брызнула. – Моррайт. Ты держишь… струны внутри.

– Дым и пепел, как поэтично, – прыснул со смеху Торрен, заканчивая вытряхивать мешок и изучая содержимое сундука.

– Поэтично или нет, а я устала и мне пора отдыхать, – приняла разумное решение оттянуть момент решения Мист, изрядно морально утомленная живописными событиями последних часов. – А потом уже подумаю о всяких сложных вещах. Да и помародерствовать не помешает отдохнувши.

– А можно мародерствовать, пока ты вкушаешь отдых, о, Моррайт? – подхалимским тоном уточнил Торрен.

– Дозволяю. Вон, Эрраха под мышку бери и мародерствуй всласть. Все равно его кроваточку я реквизирую для нужд…военной диктатуры.

– Да мы и в казарме прикорнем, если что, – согласился Торрен, недолго думая. – Эй, ты, как тебя, властелин повешенных и гроза караванов. Показывай, что тут есть, станем разбирать.

Эрил-Эррах покосился на Мист и, только получив ее вельможный кивок, повернулся к полкам вдоль стены, чтобы показывать Торрену свои владения.

– Что тут? О, глядь, доспешек, артефактный, небось? – оживился Тор, забывая о подруге и концентрируясь на добыче.

Мист с минуту еще посмотрела на их возню и отправилась обратно в покои Калеба, с оттенком удивления вспоминая о том, что теперь не надо с осторожностью перешагивать через валяющиеся там и сям трупы неудачливых избранных ЛЛоединн.

– По крайней мере, – вслух утешила себя Мист. – ЛЛоединн их и прибрала, как они и планировали. Причем прямо с потрохами.

А вот что делать с идейным вдохновителем местного оплота смерти и создателем леса качающихся трупов, Мист плохо себе представляла. С одной стороны, настоящий Калеб был мертв, и его личность была заменена теоретически лояльной к ней зубастой тьмой. Вопрос был в степени практической реализации этой “теоретичности”. Размышляя об этом, Мист прилегла на не так давно спешно покинутую ею кровать и обняла ново-обретенную Багровую книгу обеими руками, утыкаясь в нее подбородком и глядя в потолок.

– “Да” или “нет”, или “может быть”, – грустно сказала себе девушка, перебирая события последних часов. Весь день с момента пробуждения выдался настолько отвратительным, что на поиски информации по Книге особых сил не было, и даже просто заснуть казалось труднейшей задачей. Ощущение потерянности и бессилия в принятии решения умножалось и усиливалось тишиной и серыми сумерками вокруг, в которых словно можно было расслышать движение времени.

– Что мне делать? – одними губами спросила Мист у вечности вокруг себя, и это последнее усилие словно придавило ее тяжелым одеялом, загоняя в сон.

Ей снился полный сумбур: по подземным галереям, под родными сводами пещер, в вековечной тьме горели блеклые огни, и многоголосый мелодичный хор выводил нота за нотой незнакомые песнопения на знакомом языке.

– Лантарэ, Моррайт. Латарэ, Эррах, – славословия метались вокруг, пронизывая воздух незримой силой, словно напитывая его, делая густым и тяжелым, и огни, улетая прочь из бледных рук молельщиков, складывались в глифы и знаки, пока не нарисовали озадаченное лицо Торрена, который, кажется, тряс Мист за плечи, хоть и обещал дать спокойно отдохнуть.

– Отстань, зубастая тьма, пепел в душу, – вежливо попросила Мист, пытаясь оттолкнуть настырную рожу подальше.

– Да хватит уже дрыхнуть, ночь прошла, и полдня в придачу, знаешь, надо хотя бы жрать иногда, если вставать не желаешь, – торопливо сообщил Торрен, в порядке защиты выставляя перед собой миску с чем-то дымящимся. Судя по запаху, там даже было мясо, поэтому девушка резко воспряла духом и попыталась сесть в кровати.

– Что, правда, что ли, так долго дрыхла? – уточнила она, принимая из рук друга ложку и устраивая миску с едой на коленях.

– Да мы уже и запасы разобрали, и выспались, и уже не знаем, куда себя ткнуть, – пожаловался Торрен.

– И как….он? – Мист махнула ложкой, обозначая отсутствующий в картине мира элемент.

Торрен пожал плечами.

– Он прекрасно помнит, что дурил людей, раскаяния не испытывает, но если ты ему велишь – непременно будет. А так он ничего. Для типичного эльфийского людоеда, я имею ввиду.

– Как будто ты их много видел, – фыркнула Мист.

– Двух, – невозмутимо сложил дроби Торрен.

– Это ты кого за второго посчитал?

– Гронса лично знал, это один, – охотно пояснил парень. – Про Алгара слышал, поэтому будет считаться за половинку, и лэри Акринна полу-людоед, поэтому тоже половинка.

– И кто из них тебя так впечатлил, что создатель культа смерти, успешно морочивший голову людям на протяжении пары сотен лет на этом фоне кажется нормальным?

– Шутишь? Да они все чокнутые. Особенно лэри Акринна! Это ж как надо людей ненавидеть, чтобы их истории учить?

Мист задумчиво почесала ложкой нос.

– Соглашусь. Ладно. Давай, веди сюда своего “ничего так” протеже, устроим ему допрос с пристрастием. В порядке шибкого эльфоненавистничества, по твоим заветам, про историю.

– Сей момент, – пообещал Торрен, и, действительно, Эрил-Эррах был практически немедленно доставлен на суд Мист. Заботливый Тор даже табуреточку ему подогнал, что говорило о степени благорасположения парня к потенциальному новому члену команды.

– Торрен тебя приодел, я смотрю, – после длительного молчания прокомментировала девушка очевидное изменение облика Эрраха: вместо прежней хламиды он был одет по-походному, в простую одежду, кожаный легкий доспех, практически не стесняющий движения, и сапоги. В этом наряде он выглядел еще более худосочным и чахлым, чем раньше, и Мист смутно себе представляла, что могла бы перешибить его одним ударом.

– Не в балахоне же ему по кустам валяться! – вставил Торрен из-за стены.

– А ты не выступай, – посоветовала ему Мист грозно. – Я не с тобой разговариваю.

– Я не выступаю. Я бдю.

– Бди потише. Итак. Как там тебя? Эррах. Как тебе в голову вообще пришло создать тут культ ЛЛоединн? Или тер-Ианде у эльфов такими вещами за здорово живешь занимаются, в порядке выпускной работы?

– Он боялся людей! – снова раздалось из-за стены.

Мист громко стукнула по изножью кровати.

– Да что ж такое, мало того, что эльф, так еще и чревовещатель и пародист, вон как отлично Торрена изображает! – сварливо сказала она. – Эррах, тебя слушаю, а не твоего суфлера застенного.

– Я боялся людей, – послушно повторил за подсказкой Эррах, глядя на Мист с бессловесным восхищением и обожанием. – Когда магия стала истаивать, я, он, Эрил, и его учитель продолжали жить в Сидонии, потому что учитель сказал, это все глупость, бежать нельзя, надо оставаться и жить, и ассимилироваться с людьми. А потом пришли серые и всех ловили, и вешали. Учителя повесили, я, он, Эрил, сбежал. Долго прятался.

– Он в лесу жил, а сам охотиться не умеет! – подвякнул Торрен, и Мист швырнула в ту сторону подушкой. Та ударилась о стену и стекла вниз неуклюжей каплей. – Не жрал! И ему ЛЛоединн виделась!

– Это когда я, Эрил, он обобрал… труп ар-Дейдре под Сидонией и посох нашел, – сказал Эррах, с трудом озвучивая чужие воспоминания. – В посохе была остаточная энергия, и постепенно получилось его использовать, хоть и не на полную мощь. А он, я – жить хотел, и стал по своему… ассимилировать людей.

– А правы мы были про Сидонию-то, – проворчала Мист, подгребая к себе вторую ближайшую подушку с щедрого ложа Калеба. – Ты прав был, слышишь, Тор? Правильно угадал референс, когда Гронс нашел тело.

– Глядь, Мист признала меня правым, – обрадовался Торрен и доверчиво выглянул из-за края проема, чтобы тут же получить в рожу метко запущенной в его сторону подушкой.

– Есть, – возрадовалась Мист и, более не глядя на своего напарника, снова обратилась к Эрраху, скромно колупающего ноготок на руке. – Где ты вырос?

– В Сидонии, – отозвался эльф, рискнув бросить на Мист новый обожающий взгляд. – Он, Эрил, я – сирота. Учитель взял на воспитание в раннем детстве, ему подкинули младенца, он говорил.

– И в Рилантаре не бывал? Знаешь, где это?

Тот покачал головой.

– Но эмиссары рассказывали путь до Эль-Саэдирна, и я, наверное, смогу вспомнить и найти. Не уверен, – добавил Эррах, прислушиваясь к чему-то внутри себя.

– Эль-Саедирн? – с сомнением повторила Мист. – Это…туда эльфы ушли?

– Говорили, да.

Девушка потерла подбородок. Ценность Эрраха для науки, общества и лично Мист внезапно резко возросла, но признавать это вслух она считала преждевременным.

– Что ты умеешь, кроме как дурить головы селянам? Чем ты можешь быть нам полезен?

– Я, – Эррах дернул головой, словно сдерживая попытку обернуться на успешно заткнутого Торрена. – Я знаю эльфийский язык, как живой, и могу помочь с переводом, найти ошибки. Знаю названия трав и других ингредиентов, которые часто используются в алхимии. А Торрен обещал научить меня сражаться.

– Да-да! У него получится, – донеслось из-за угла.

– Ох уж этот Торрен, – скривилась Мист. – А ну как кто рожу твою белесую разглядит и уши?

– Я буду в капюшоне ходить, – отозвался Эррах, почувствовавший слабину. – И в маске! Мы нашли артефактную маску, она как шлем. А говорить можно, что у меня карвия, – назвал он болезнь, которую и сама бы Мист выбрала для прикрытия. Она не была заразной, поэтому ее не боялись, но больной этой дрянью, сам испытывая сильные страдания, становился настолько отвратителен, что вызывал только ужас и жалость.

– Хитрая задница, – резюмировала она. – Вернее, хитрые задницы – две штуки. Пепельные душонки. Тор! Готовить будешь ты, понял? Я на троих кашеварить отказываюсь.

– Вот и ладно. Все равно то, что ты готовишь, жрать никак нельзя, а теперь, как великой колдушке Моррайт, тебе и не по статусу кормить всяких эльфов и людишек.

– Вот это ты сейчас правильно сказал, – похвалила Мист, потягиваясь и с отчетливым удовлетворением наблюдая, как два считающих себя очень умными и хитрыми заговорщика обмениваются тайными знаками, поздравляя друг друга с победой. И когда только успели сдружиться?.. Хотя тощий, мелкий, светловолосый Эррах наверняка напоминал Торрену его потерянного друга. Видимо, дело было в этом. – Я надеюсь, вы закончили грабить награбленное и готовы выступать по первому зову?

– Конечно! – с энтузиазмом ответил Торрен. – А когда будет первый зов?

– Сейчас, – приняв решение, Мист заставила себя подняться, встав вместе с миской и торопливо добирая из нее кашу. – И без того уйму времени потеряли. Берите свое барахло и валим уже отсюда.

– Мист! – спохватился Торрен, втряхивая себя в походный рюкзак и расправляя ремни. – А, Мист?

– Чего тебе еще?

– А можно я попробую пройти через метку? Вдруг у меня теперь получится? С учетом обстоятельств?

Мист смерила его пристальным, изучающим взглядом, потом кивнула, выходя из двери тайной части покоев Калеба.

– Вон метка Келэб, – указала она на плиту в углу. – Попробуй пройти до вершины башни – это мит-Келэб, и обратно.

Торрен радостно закивал, застегивая последние пряжки и переворачивая ремни, а Эррах с явным сомнением переводил взгляд с одного на другого.

– Это так вы попали в Башню? Магией?

– Да, через метку, – кивнула Мист, не видя смысла это скрывать. Чтобы пользоваться переходами, нужно было не только знать имена Башен, но и носить внутри себя Багровый огонь, который она привыкла видеть только в своих руках. Впрочем, обе ладони Торрена покорно засветились, хоть и очень бледно, когда он поднес их к метке.

– Глядь, что у меня! – радостно и немного испуганно сказал Тор, разглядывая свои руки, то поднося их к метке, то снова убирая, и с любопытством естествоиспытателя изучая процесс разгорания и угасания внутреннего огня. – Я теперь эльфийский людоед! – провозгласил он радостно.

– Строго говоря, – кашлянул Эррах. – Багровое волшебство, хоть и было относительно широко известно в период…последнего расцвета моего народа благодаря ар-Маэрэ Иллемэйру, не является традиционно эльфийским.

– Вот! – подняла назидательный перст вверх Мист, которая сама открыла было рот для отповеди.

– Это вы чего, теперь вдвоем меня гнобить будете? – огорчился Торрен.– Двое на одного это нечестно! И вообще, мит-Калеб!

Не успела Мист ни слова сказать, ни шагнуть к нему, чтобы отдернуть, как Торрен шагнул в плиту, резво выходя на другой стороне, и девушка, рванув вперед, только рукой чиркнула по краю его плаща.

Озерная башня

Торрен наступил на пустоту и ухнул вниз, по пути оббивая все незащищенные части о какие-то балки и арматурины, но ни за одну из них не удавалось зацепиться, чтобы замедлить или остановить падение, и в итоге встреча с размякшей грязью внизу была эпичной и болезненной. Парень плюхнулся в грязь мордой вниз, едва не захлебнувшись, но, сумев сориентироваться после коротких страшных секунд темноты и страха, стал, прокашливаясь подниматься, но не тут-то было: что-то жутко тяжелое и орущее рухнуло ему на спину, едва не переломив хребет и снова впечатав в липкую коричневую жижу, а потом еще раз, видимо, захлопывая крышку гроба.

– Пепельная срань, – выругался Торрен, барахтаясь и выгибая шею и спину, чтобы воздеть морду над грязевой ванной.

– Зубастая тьма! – подтвердил сверху придушенный голос Мист.

– Иопра, арге, – согласился третий голос, вызвав усиление шевеления снизу.

– А это что значит? – с искренним любопытством уточнил Торрен, разом забыв про свой справедливый гнев на подлое нападение сверху.

– Не важно, тетрадка для конспекта у тебя все равно где-то там, под нами, – сказала Мист, бодро спихивая Эрраха в грязь. – Расселся, поганая немочь бледная, жукоглазая.

– Жуткоглазая? – поправил подругу Торрен, все ж таки поднимаясь, несмотря на боль в спине, и стряхивая с себя своих спутников.

– Нет, – Мист удачно приземлилась на относительно сухой участок, где грязь не доходила ей до верха голенищ сапог. – Жуткоглазые это Зыркалы, а наша былиночка не тянет. А вот жукоглазость у него выраженная.

Торрен кинул взгляд на Эрраха и вынужденно согласился про себя, но не успел ничего сказать, потому что впервые с момента шумного появления обратил внимание на окружающую обстановку. А она стоила внимания: они трое стояли на небольшом островке, видимо, целиком состоящим из ила и грязи, большую часть которого занимали мрачные руины черной башни. Вокруг островка, обступающего останки некогда величественной структуры, плескалась водная гладь тихого, затянутого дымкой озера. Серое облачное небо, сквозь которое не было видно солнце, превращало день в предштормовые сумерки, полные призрачного, тревожного света.

– Хорошо, что эта Башня была такая, гм, компактная, – заметил Торрен, задрав голову и на расстоянии в пару своих ростов разглядев плиту с меткой перехода.

– Это не Башня компактная, это лужа глубокая, – не согласилась Мист. – Это не основание Башни, сам вспомни, у всех, которые мы видели, были контрфорсы выше меня. А тут на остатке стены ничего нет.

– Контрчего?

– Это архитектурная деталь. Как будто подпорки к стенам, – подал голос Эррах.

Мист кинула на него критический взгляд, оценивая общую степень растрепанности и покрытостью грязью, и уточнила:

– Ты маску-то взял с собой? Нечего пугать людей, даже если они людишки.

Эррах изменился в лице, ощупал карманы по бокам и ногам и умоляюще посмотрел на Торрена.

– Не о том вы, вообще, думаете, контрчтоты, маска, – проворчал парень, роясь по своему снаряжению, но маски не было и у него. – В рюкзаке, небось, осталось. Никто же не подумал взять с собой рюкзак, прежде, чем сигать за мной.

– Я взяла главное – Книгу и свою голову, – гордо ответила Мист, становясь на край островка и вглядываясь вдаль, на берег.

– И меня, – добавил Эррах.

– Нет, ты сам увязался, – педантично поправила его Мист и вздохнула. – Вон там, кажется, деревня виднеется. Посмотри, Эррах?

Тот деликатно шагнул к ней и, встав рядом, посмотрел в том же направлении.

– Не жилая, кажется, – с сомнением сказал он, изучая полуобрушенные строения, серые и грязные, из которых яркие цвета давно вымыли вода и ветер.

– Час от часу не легче, – пробурчала девушка.

– Зато там, кажется, причал и лодка, – Эррах, поворачиваясь на месте, оглядывал берега озера по кругу.

– Вопрос, как туда добраться, – Мист сморщила нос, пытаясь разглядеть, но увидела лишь смутные очертания чего-то непонятного.

– Вплавь, а как еще? – Торрен приложил руку ко лбу, изображая козырек от несуществующего солнца. – Если там есть лодка, которая нормально держится на воде, то за ней ухаживают, и люди тоже есть. Добро, может, лестницу выклянчим, чтобы до метки добраться. Или выясним, где остальные. Эта была “мит”, значит, есть просто…эээ….и вторая, которая “син”.

– Калеб, – подсказала Мист, опуская взгляд вглубь озера. – Хорошо, что я не додумалась до этого, когда пытались пройти от Метки рядом с рекой. Славно бы попали. Как гусятки к Ашу.

– А где это вообще мы? – очень вовремя озаботился Торрен.

– Это надо у тебя, умника, спросить. Но, на самом деле, важно не знать где мы, а понимать, как отсюда выбираться. Про метки Калеб и син-Калеб можно сразу забыть, потому что они на дне, скорее всего. Остается только та, верхняя. Она не очень высоко, но, кажется, мы не допрыгнем без подручных средств. Да я бы тут не рискнула особенно бурно скакать. Странно, что мы, когда падали, ничего не проломили. Тут же не … твердая земля.

– А что?

– Видимо, перекрытия, была площадка примерно на середине Башни, внутри, или может, строительные леса стояли, вот на остатки и намело ил, – Мист колупнула грязь мыском сапога. – И прочий микромир.

– Значит, надо найти людей, или самим разобрать что-то там, в заброшенной деревне, притащить сюда и добраться до метки, – подытожил план действий Торрен, пока Эррах переводил тревожный взгляд с хмурой Мист на вполне активного и бодрого Торрена.

– Оптимизь, – сказала Мист нарочно, чтобы позлить друга. – Я плавать не умею.

– Это как? – не понял Торрен. – Что ты за немочь, лазать не умеешь, плавать не умеешь?.. Да чему вас только в Подземельях учат? Все умеют плавать!

– Я не умею, – осторожно вставил Эррах.

– Нет, от Мист еще можно было ожидать, но ты-то? – возмутился Торрен.

– У меня не было необходимости. Ни одной крупной реки, озера или другого водоема рядом со мной на протяжении всей жизни не случалось, – с едва различимым полутоном вины в голосе пояснил Эррах, бросая на Мист короткий взгляд, словно в поисках поддержки.

– А теперь вот необходимость, глядь, – Торрен наклонился, опуская пальцы в воду и поежился – вода была довольно прохладной, хотя вокруг царило лето. – Ладно, что с вами делать, вы внезапно в рыб не превратитесь, – он принялся расстегивать свою разгрузочную сбрую. Мист, помедлив, стала помогать, аккуратно раскладывая все снятое на его плаще. Оставшись в одних кожаных штанах, Торрен стянул волосы в неряшливый куцый хвостик почти на макушке тонким ремешком и опасливо потрогал воду снова, на этот раз – пальцем ноги. – Кто знает, тут человекоядные твари водятся?

– Ага, – отсутствующе ответила Мист, сворачивая один из ремней. Торрен резво отпрыгнул от края и укоризненно посмотрел на подругу.

– И ты мне сейчас об этом говоришь? И откуда ты знаешь, видела что-то? Мейли подсказал?

– Да ладно, ты и сам знаешь, что человекоядные твари тут есть, – отмахнулась от него Мист.

– Я знаю?

– Ты знаешь, – подтвердила Мист. – Кто, как не ты, постоянно утверждает, что эльфы жрут людей?

Эррах с изумлением вскинулся, но сообразил, что это шутка и вернулся к разглядыванию береговой линии.

– Ах, ты ж, пепел в душу, – выругался Торрен и сплюнул было на илистую поверхность островка, но тут внезапно из воды поднялся странный звук, заставивший весь мир смутно вибрировать, а Мист потерять равновесие и сесть на задницу в грязь. Это был глубокий, звучный гул, который заполнял все вокруг, резонируя в каждой капле и каждой клетке. Когда он стих, это оставило такое ощущение звенящей пустоты, что мир казался мертвым. Стоило Мист открыть рот, чтобы задать сакраментальный вопрос: “а что это было”, как гул пришел снова, поднимаясь из глубин озера, словно бы прямо под ними.

Переждав странный звук, Торрен, как оглушенный, качнулся к Мист, протягивая ей руку, но только она начала подниматься, как гул пришел снова, такой же тягучий, мучительный и скорбный. Мист судорожно вцепилась в своего друга, дожидаясь окончания звука, а когда тот стих, в наступившей тишине очень отчетливо и неуместно прозвучал голос Эрраха.

–… колокол.

– А? – не понял Торрен.

– Это был удар в колокол, – повторил Эррах с выражением бесконечного терпения, свойственного опытным родителям и преподавателям на лекциях для первых курсов Университета.

– Какой еще колокол?

– Видимо, в воде, – тем же тоном ответил эльф, глядя на Торрена своими страшными глазами с черным белком и зрачком, и кромкой светло-серой радужки. – Звук шел оттуда.

– В воде, значит, колокол звонил, – подытожила Мист с тяжелым вздохом. – Или я дура, или мы опять попали в какое-то совершенно неуместное приключение.

– Почему же неуместное, – не согласился Торрен, снова подходя к воде и с опаской вглядываясь в глубины, словно пытаясь обнаружить там и колокол, и подводного звонаря. – Имеет место быть – значит, уместное.

– Лингвист ты мой, – раздраженно обозвала его Мист. – Как насчет делом заняться?

– Сейчас, сейчас, не торопи. Вдруг там теперь магическая жижа вместо воды?

– В воде есть остаточный магический фон, но он такой и был – только на время звона усиливался, – услужливо ответил Эррах.

– Час от часу не легче! – вместо того, чтобы успокоиться, Торрен только сильнее расстроился. – Да что ж такое-то, то ли Святой Амайрил все провалил, то ли мы сами в такие места лезем, куда он демонов не гонял.

– Второе вероятней, – хмыкнула Мист. – Давай уже, плыви за лодкой.

– Я думал, нам что-то нужно такое, лестница?

– Лучше ты вон ту лодку сюда притащи, и дальше пойдем вместе. А то меня смущает разделение команды в таких условиях.

– И вообще сидеть посреди озера, как ворона на ветру, ты не желаешь.

– Все правильно понимаешь.

Торрен открыл и закрыл рот, соображая, что бы еще высказать, но махнул рукой и поплелся к кромке воды. Не давая себе времени на размышления, он бросился в воду, вынырнул, отфыркиваясь, и широкими гребками поплыл к берегу.

– Вот уж жаба так жаба, – под нос себе пробормотала Мист, ища место посуше и пристраивая там свой зад.

– Моррайт?

– Зови меня Мист, – поморщилась она.

– Мист, – попробовал на вкус имя Эррах и повторил. – Моррайт. Как мы сюда попали?

– В магических башнях, таких, как Келэб и вот эта, есть метки перехода – такие плиты с отпечатками ладони, как та, через которую мы вошли. Они реагируют на звуковую команду и активацию с помощью магии. Это не эльфийская штука, но мне казалось, эльфы ее знают.

– Нет, – Эррах осторожно пристроился рядом, благоговейно глядя на свою госпожу и, фактически, создательницу. – Ничего такого.

– Ис-Эйиладд Иллемэйр использовал этот механизм. Правда, он не сам его создал, а получил в наследство от прошлого Багрового мага.

– Багровое волшебство вообще основано на других принципах, нежели классическая магия, – вежливо сказал эльф, переводя взгляд на озеро и размеренно движущуюся вдали темную голову Торрена. – И эльфы, в основном, не способны к такому. Ар-Маэрэ универсально считался исключением: он не только обладал потрясающими способностями в классических магических дисциплинах, но и общался с демонами и духами, и проходил в домены богов, чтобы беседовать с ними. О нем ходили легенды и анекдоты, и не известно, чего больше.

– И то, и другое прибереги для привалов, я хочу это слышать, – предупредила Мист. – Особенно анекдоты, потому как его эпичному образу уже просто необходима комедийная разрядка. Впрочем, а кому она не необходима? Тебе?

– Мне? – Эррах встревоженно выпрямился.

– А ты кем себя ощущаешь, жуткой тварью из мрака или подлым Калебом, который меня чуть не убил? – Мист развернулась к нему, пристально вглядываясь в бледное до серости лицо, прямо, как у настоящего подземца.

– Я чувствую себя, – он замешкался, думая. – Эриахилем. Тем, кто из ничего пришел жить и служить Моррайт.

– Подлиза, – не то похвалила, не то обозвала Мист, снова глядя на Торрена, который как раз, наконец, доплыл и пытался выйти на осклизлые камни берега. Девушка различала только нечеткий силуэт, в то время, как Эррах, наверняка, видел куда больше своим эльфийским зрением. – Что там видать?

– Торрен вышел на берег, заходит на причал. Магический фон озера стабильный, без всплесков. Но я совершенно не могу предположить, куда мы попали.

– Кстати, – Мист хлопнула себя по лбу, достала Багровую книгу из-за спины и осторожно разложила на коленях перерисованную со стены карту. – Надо хотя бы попробовать поискать, чистого любопытства для. Может статься, и на своих двоих в итоге выбираться придется, если тут пол провалится от наших попыток забраться наверх, или что-то такое. Нам и так повезло, что приземлились, вернее, пригрязились без травм и катастроф.

Эррах любопытно придвинулся поближе и впился взглядом в карту, словно пытаясь всю ее запомнить разом.

Мист, заметив его интерес, развернула лист пошире, придвигая к нему.

– Ищи значки башен без пометок, или с буками вроде КЛ, КБ, что-то такое, раз Башня называется Калеб. Без пометок было две или три, насколько я помню.

– Может, озеро искать? – уточнил Эррах, защемляя между пальцев край бумаги и впериваясь в рисунок.

– Так как мы понятия не имеем, когда оно тут появилось, и было ли при Мейли, в смысле, ар-Маэрэ Иллемэйре, не факт. Да и не такое уж оно большое – может на карте и не быть.

Эррах сосредоточенно кивнул и воткнулся в рисунок, выражая крайнюю степень сосредоточенности.

Однако, все было бестолку: то ли Башня Калеб лежала на землях, не охваченных картой, то ли они ее просто пропускали, то ли нога Мейли сюда не ступала. Эррах и Мист просидели, согнувшись над картой, до того момента, как почти им в ноги ткнулся нос серой унылой лодки. Торрен с очевидной предосторожностью выполз на утлый берег из ила и грязи, и подтащил нос лодки подальше на сушу, кидая укоризненные взгляды на двух мыслителей с картой.

– Лодка подана, – сварливо сообщил он. – Эй!

– Спасибо, – Мист помахала ему свободной рукой. – Мы сейчас.

– Только пару трактатов напишите, и как только, то сразу, ага, – Торрен, не теряя времени, стал накручивать на себя свое снаряжение, жалея, что не все с собой взял, проваливаясь в метку. Походный рюкзак, разгрузочная система и меч были при нем, но, например, все спальные принадлежности были в отдельной сумке, как и полевая кухня. Мист и Эррах вообще были налегке – Эррах без собранного для него рюкзака, и Мист без, только, видимо, с Книгой. После облачения в сухую рубаху и куртку мокрые штаны стали казаться особенно противными, но Торрен стоически терпел, и, одевшись, рискнул даже немного попрыгать, проверяя, плотно ли пригнаны все ремни. Под ногами что-то подозрительно скрипнуло, и Торрен срочно перебрался обратно в лодку.

– Эй, храбрые исследователи непознанного, давайте в лодку, оба. Глядь, бубнить под нос и водить пальчиком можно и тут.

– Глядь, – согласилась Мист, сворачивая, тем не менее, карту и с помощью вежливого Эрраха отрывая свой зад от насиженного места. – Что успел заметить на берегу?

– Что пеплова Башня выглядит жутко, – с готовностью сообщил Торрен, убеждаясь, что его спутники уселись и пока за борт не вываливаются, и отталкиваясь от островка веслом одним мощным движением.

– Поразительно, – прокомментировала Мист. – Что-нибудь еще?

– Судя по климату, мы не можем быть слишком далеко от Дарианы или Ларейны, – осторожно вставил Эррах, косясь на Мист, словно испрашивая разрешения открыть рот со своим мнением. – Я вижу деревья на берегу, и они все те же, что растут у нас. Может, за отдельными исключениями, но все регионы как-то отличаются по флоре.

– Десять баллов… кому там? У вас же нет факультетов. Десять баллов тер-Ианде, – похвалила эльфа Мист. – Предположение хорошее.

– Но? – уточнил Торрен, чувствуя в голосе Мист оттенок сомнения.

– Но я сомневаюсь, что ар-Маэрэ не отметил бы даже разрушенную и недоступную Башню недалеко от своего места обитания, – ответила Мист, озвучивая более простое подозрение. Сложное же было связано с тем, что ее внутренний компас, на который она привыкла полагаться по части поиска дороги, в том числе, в Подземельях, в этой местности изрядно сбоил, и ей постоянно казалось, что стороны света меняются местами. Это дезориентировало и мешало. За время их лодочной прогулки стороны света поменялись для Мист местами минимум три раза и останавливаться, кажется, не собирались.

– Там дорога, что ли? – спросила девушка, выглядывая в сторону унылого причала.

– Ближе к тропинке, – отозвался Торрен, продолжая невозмутимо грести, хоть иногда и подрыгивал ногами в стороны, раскидывая брызги. – На дорогу это не тянет. Но ходят регулярно, значит, где-то тут живые есть, не только то, гм, призрачное городище, что мы видели из Башни.

– Башня, мда, – Мист обернулась назад, разглядывая одинокую руину в центре озера. Остаток черной стены торчал посреди водной глади, печальный и невероятно жуткий, похожий на неряшливый ноготь, окутанный туманами. – Я сто раз подумаю, чтобы туда обратно лезть, – прокомментировала девушка.

– А еще, кажется, тут нет рыбы, – Эррах, в отличие от нее, смотрел не назад, а вглубь воды, с интересом естествоиспытателя. Настоящий любопытный тер-Ианде, и не скажешь, что чертова Зубастая тьма и повелитель-обманщик, устроивший прямо под носом Университета культ смерти.

– В смысле, нет рыбы? – Мист рассеянно проследила за его взглядом, но ничего, конечно, не рассмотрела. – А должна быть?

– Чистый пресный водоем, хоть и, вероятно, искусственного происхождения, но с естественными элементами – в него впадает река, я видел. Почему здесь не должно быть рыбы?

– Он отравлен? – с ужасом уточнил Торрен и установился на свои мокрые штаны. – Я теперь что, умру?

– Не похоже на отраву, – Эррах подергал носом, перегнувшись через край утлой лодочки так, что Мист рефлекторно схватила его за пояс. – Либо это такой яд, который способен убить только мелочь.

– Слышал, Тор, на минотавров не действует, – Мист помогла Эрраху сесть обратно и с ново-обретенным недружелюбием оглядела немного призрачный, тихий пейзаж. – М-да, и птички не поют.

– Странное место, – заключил Эррах, протирая переносицу. – Я бы посоветовал удалиться отсюда со всей возможной быстротой, но вы и так это знаете.

– Сказал властелин людоедского замка и сам людоед, – укорила его Мист, пытаясь не поддаваться страхам и подозрениям. – Откуда надо было драпать, это из твоего логова, вор и убийца.

– Я, он – я пытался выживать! И не убивал сверх необходимого, – возмутился Эррах, продолжая чесать нос.

– Еще скажи, что эльфы не жрут детей, – сказал Торрен, веслом цепляясь и притягивая лодку ближе к причалу.

– Нет, молчи, – попросила Мист. – Не говори, что нет, иначе все его детские грезы будут разбиты в прах.

– Какие-такие детские грезы? – с подозрением уточнил Торрен, перебираясь на причал и ловко найтуя канатом лодку.

– Что злые эльфы тебя не сожрали исключительно потому, что ты даже в детстве был совершенно невероятным эпическим героем.

– А я такой и был! – согласился Торрен. – Родился только поздно, а то б злобных тварей прям в колыбели и душил. Вдруг бы меня пришли подменять?

– Эолен детей не подменяют, – вскинулся Эррах. – Что за чушь?

И оглушительно чихнул, заставив вздрогнуть не только своих спутников, но и себя самого. Несмотря на громогласный трубный звук, ни одной потревоженной птицы не сорвалось с веток деревьев.

– Конечно, ты будешь так говорить, – фыркнул Торрен, помогая Мист выбраться на твердую почву. Подошвы ее сапог скользили по мокрым доскам, как по льду. – Ну, что, пойдем по тропинке? Глядь, и найдем кого-нибудь живого и дружелюбного.

– Или живого и недружелюбного.

– Тут ты быстро справишься. Главное, опять заклинания не перепутай, колдушка великая.

– Кто б вообще говорил, – посетовала Мист, жестом предлагая Торрену следовать первым, пропуская Эрраха вторым и становясь последней в шествии. Некоторое время они шли молча, вслушиваясь и всматриваясь, только Эррах без конца шмыгал и, стесняясь, бескультурно вытирал нос рукавом.

– Эй, – Мист дернула его за плащ. – И без сопливых скользко. Что там с тобой? Продуло?

– Не знаю, – мучительно отозвался Эррах. – Дышать тяжело.

– Любовь у тебя, что ль?

– Нет, просто насморк, – признался в очевидном он, размазывая сопли по бледному, аристократичному, как у всех эльфов, лицу. Из-за того, что он был пытался обернуться к Мист, в резко остановившегося Торрена он влетел со всего размаху и всем телом. Правда напружинившийся в ощущении опасности Торрен ни на волосок не сдвинулся.

Эррах нервно замер, и Мист замерла тоже, прислушиваясь. Если бы не неестественная тишина местного леса, в котором слышно было разве что шелест листьев, звуки впереди запросто можно было бы и пропустить. Однако, в текущей ситуации было ясно – навстречу им кто-то двигается.

Эррах звонко чихнул, Торрен дернулся, но не обернулся, а Мист раздраженно пнула эльфа куда-то под коленку, мучительно пытаясь понять, хватит ли у нее духу использовать Эйиладд Кирин, или не стоит даже рот разевать.

Неясные звуки впереди превратились в тихие шаги, и Мист на всякий случай повернулась спиной к Торрену и Эрраху – их вполне могли окружать, пользуясь прикрытием ветра, шевелящего кроны и поднимающего листья на земле. Именно поэтому она не увидела, как из-за изгиба тропинки осторожно выходит первый встречающий – только услышала, как Торрен приглушенно выругался, поминая выстроков и их незадавшееся потомство, и ему в ответ раздался зычный голос, выдающий какое-то совершенно невероятное месиво гортанных не воспроизводимых звуков. Видимо, тоже что-то про выстроковую генетику. По крайней мере, на вкус Мист прозвучало почти похоже.

Она рискнула обернуться, по ходу заметив удивленное, погруженное в какие-то расчеты лицо Эрраха, скользнув мимо него, дальше.

Похожими были не только интонации: встретившиеся им местные жители были не менее монументальны, нежели Торрен или его рогатые побратимы, вот только цвета были совсем другого.

– Это что за зеленомордая штукотень, – несколько растерянно сказала Мист, забывая обернуться обратно. Впрочем, их, кажется, и не окружали, и группа встречающих выглядела не менее растерянной, нежели гости. Стоящий чуть впереди других зеленый не сильно, больше обозначая, замахнулся своей изрядной секирой, и Торрен в ответ демонстративно потряс Хладогрызом. Ситуация стала патовой: нападать зеленые, кажется, опасались, а, может, и просто не хотели, и Торрен набрасываться на явно не слишком равные силы не торопился тоже.

– Эй, мордатые, поговорим, что ль? Глядишь, договоримся, – предложил он не слишком уверенно.

Передний зеленый на шаг отступил и пророкотал что-то почти мелодичное в ответ – если, конечно, иметь в виду музыку боевых труб и барабанов.

– Переговоры зашли в тупик, – сказала Мист, и Эррах, подтверждая ее слова, звучно чихнул, заставив зеленый отряд мало не подпрыгнуть и наставить на гостей еще больше оружия, хотя это не представлялось возможным.

Торрен, подумав еще немного, вложил Хладогрыз в ножны и продемонстрировал другой стороне пустые руки.

Однако, стоило первому зеленому качнуться в сторону Торрена, как он замер, прислушиваясь и принюхиваясь, и остальные застыли тоже: и не зря, даже Мист смогла расслышать, что ветер несет крики и лязг оружия.

Один из зеленых что-то гаркнул, ему ответили все по очереди его спутники, словно переживая короткое голосование, и они всем отрядом сосредоточенно двинулись назад, позабыв о незваных гостях во имя, видимо, более серьезной проблемы.

– Орки, что ли? – внезапно прорезался Эррах, глядя в споро удаляющиеся спины.

– Кто-кто? – уточнила Мист, бросая на шмыгающего спутника косой взгляд.

– Орки, я не уверен, самоназвание это или эолен так обозначили. Я встречал упоминание этого народа в очень старых источниках: задолго до, даже, гхм, допустим, рилантара Атенрила Айрэдина. Эолен с ними не враждовали, их земли лежали по разные стороны Альфасты, при том, орки, ороки жили северней. Контакт между народами был, видимо, утерян в эпоху потерь, когда из-за человеческого княжества Ардоры многие торговые пути пришли в упадок, не говоря уже обо всем остальном.

– Ардора! – со знанием дела повторил Торрен. – Что-то не ладится – ищи Ардору, точно они наследили.

– Да ладно, как будто это Ардора породила святого Амайрила, – отмахнулась Мист, а Эррах скромно промолчал, снова вытирая текущий нос рукой. – Пойдем за зелеными, посмотрим, что там у них, как думаете?

– Как думаем? Явно не тем местом, которым должны, – почесал затылок Торрен.

– Как это, не многомудрой задницей? – сощурилась Мист.

– Неа. Потому что задница говорит, что там задница и идти туда не надо. А что мы сделаем?

– Пойдем, – кивнула Мист, – потому что “глядь” поможем чем и разузнаем чего.

– Именно, – с выражением величайшего прискорбия согласился Торрен и, не теряя больше времени, споро затрусил по тропинке по следам зеленого отряда.

Мист вздохнула, пожала плечами в ответ на несколько недоуменный взгляд Эрраха и подтолкнула эльфа вперед.

– Вот так у нас всегда. Либо привыкнешь, либо сдохнешь, – пообещала она с некоторым сочувствием в голосе.

Чем дальше они шли, тем громче становились звуки борьбы и крики. Торрен непроизвольно ускорил шаг, двигаясь размеренно и пружинисто, и Мист с Эррахом в результате едва не бежали за ним, спотыкаясь и ловя друг друга.

Деревня, или, может быть,стоянка или ставка, открылась им внезапно: стены леса разошлись в стороны, открывая уютную долину, в которой, ощетинившись частоколом и прикрывшись по бокам каменными стенами, и притаились жилища. И они сейчас подвергались атаке: распространяя вязкий туман и колючий холод, огромные, словно облитые водой коричневые фигуры медленно вышагивали откуда-то из другого края долины, вступая в бой с защитниками города, и осыпающиеся серым более шустрые твари вились кругом в потоках ветра, двигаясь намного быстрее и подстерегая неосторожных. Нападение, видимо, не застало местных совсем уж врасплох: от частокола летели стрелы с зажигательной смесью, явно приготовленной именно против таких вот визитеров, и плотный строй высоких, крепких воинов держал оборону на слабых участках, пользуясь исключительно дробящим оружием, которое позволяло эффективно обезвреживать мертвецов. Но были заметны и проколы. Например, встреченный приключенцами “зеленый отряд” пытался пробиться к небольшой группе своих соотечественников, взятых в клещи мертвецов почти у самого частокола. Видимо, они откуда-то возвращались и не успели добраться до спасительных стен – и не только они, даже Мист разглядела несколько зеленых тел, которых гнилые мертвецы того же сложения и стати лениво обгладывали в разных частях поля.

– Пепельный…дым, – пробормотал Торрен, останавливаясь и на автомате прикрывая собой спутников.

– Предлагаю спасаться. Отважным, быстрым бегством, – предложила Мист, оценивая навскидку диспозицию. Нежить, даже такая разномастная, уже не вызывала у нее ни леденящего ужаса, ни удивления, но вот ее количество вызывало уважение… и некоторое недоумение от того, что зеленомордые – настолько крепкие ребята, чтобы все это встречать грудью и не сдаваться. Судя по деловитому и спокойно-обреченному подходу зеленых воителей, это было далеко не первое нападение неживых тварей на их обиталище.

– Как-то не хорошо, – Торрен сморщил нос, сделал шаг и коротким ударом отбросил ближайшего мертвяка. – Мужикам трудновато, а мы можем помочь.

– Как, самим став мишенями? – Мист точно таким же Торреновским автоматическим жестом сунула Эрраха за спину и, против своих слов, сложила руки вместе, словно собираясь использовать заклинание. – Да я понятия не имею, подействует ли Кирин на этих!

– Твоя молитва та, она точно действует, – напомнил Торрен, ободренный ее невербальной поддержкой.

– Это мне что, над каждым читать? – возмутилась Мист.

– Над каждым не надо, я помню, оно нескольких сразу брало, вот таких, – он увернулся от медленного удара огромного мертвеца и, проведя его мимо себя красивым уворотом, уронил и пристукнул по куполу Хладогрызом. – Пробуй давай, – возмутился он промедлению подруги, еще раз наподдавая пытавшейся подняться твари.

– Эйиладд Кирин, – покорно произнесла Мист, выставляя вперед руки, и вспышка белой молнией сорвалась с ее пальцев, впиваясь в беспокойный труп и заставляя его заняться веселеньким белым факелом. Пламя, впрочем, бушевало недолго, оставив только пушистый белый пепел, похожий на снег. – А на живых оно по другому действует, – с искренним любопытством сказала Мист, шевеля останки своей жертвы мыском грязного сапога, и с оттенком самоуважения посмотрела на свои руки.

Эррах сзади нее громко чихнул.

– Не очень страшно? – уточнила она у эльфа. – Хотя, что тебе, зубастой Тьме, о чем это я. Ты сам что-то такое можешь?

Эррах покачал головой, и Мист без особого энтузиазма передала ему арбалет Вейлариса, наскоро снарядив болтом и убедившись, что Эррах не целится ни в нее, ни в Торрена.

– Если что, пали и ори, – посоветовала она, разворачиваясь к снова к Торрену, который уверенно гвоздил следующего мертвеца, приговаривая, как заведенный:

– Пусть хранит тебя…свет, и сумрак…явит тень, пусть…сон твой будет крепок,....покойся, пепел, …вечно, – мертвец немного осел, его бултыхания стали более вялыми, но он все равно продолжал подергиваться, словно подранок. -Бракованный, что ли? – Торрен рубанул тело по шее, но даже крови не вытекло.

– Пусть хранит тебя свет, сумрак явит тень, пусть сон твой будет крепок, покойся, пепел, вечно, – пробормотала Мист, высовываясь мало не из под локтя Торрена, и мертвяк тут же опал наземь, словно последние ниточки, связывавшие его с реальностью, были перерезаны. – Сам ты бракованный, – сообщила Мист своему другу и похлопала по руке. – Давай, вперед! Попробуем пробиться к своим зеленым родственникам.

– Эй! Они не родственники вовсе, и вообще, я их первый раз вижу, – возмутился он, тем не менее, набычиваясь и начиная путь ко все еще сопротивляющимся зеленым.

– А как похожи то! Мало, что не рогатые, минотавр ты наш. – памятуя о том, что “зарядов” Кирина она может выдержать далеко не бесконечное множество, Мист предоставила Торрену возможность для начала просто откидывать с их пути мертвецов – пока дорогу им не преградила основательная толпа, которая их увидела и дорогу уступать не собиралась.

– Выстроки пепельные, – без особых эмоций в голосе сказал Торрен, становясь в устойчивое положение и готовясь к бою.

– Вот в это мы чисто по твоей инициативе ввязались, – посетовала Мист, примериваясь. Вытянув вперед, мимо Торрена руки, она прикрыла глаза и, собирая по крупицам все рассеянные по ее телу незримые багровые капли, куда с большим усилием, чем раньше, сказала, – Эйиладд Кирин!

Полыхнуло, белый сполох вышел похожим на цепную молнию, разветвляясь и вгрызаясь в дергающиеся, словно поломанные марионетки, мертвые тела: одно, второе, третье и дальше, один за одним мертвецы, продолжая двигаться и пытаться достать до приключенцев, загорались, горели, падали, рассыпаясь на ходу, и Торрен щедро раздавал им пинки и тычки, не церемонясь.

– Эйиладд Кирин, – повторила Мист, целясь в незатронутую первым залпом часть группы нападающих. Самым жутким было то, что они продолжали двигаться, даже сгорая – к этому Мист не могла привыкнуть, хоть сами по себе самоходные несвежие трупы уже не вызывали у нее прежнего сверхъестественного ужаса. Постоянные столкновения с запредельной дрянью вроде дохлого паскудника Мейли успели несколько отрихтовать ее впечатлительность и чувствительность, поэтому она даже не визжала. Эррах тоже не визжал, к счастью – видимо, совокупные нервы и жизненный опыт Зубастой Тьмы и криминального гения Калеба позволяли держать себя в руках, но для бывшего идейного вдохновителя и предводителя культа Смерти эльф выглядел зашуганенько – и очень, очень сопливо.

– Ты как? – заботливо уточнил Торрен, оборачиваясь к подруге и ногой отпихивая чудом уцелевшую руку кого-то из мертвяков. Рука продолжала шевелить пальцами и едва не пытаться ползти, но Торрена это, кажется, совсем не впечатляло. – На пару зарядов хватит?

– Да, – заминкой ответила Мист, встряхивая гудящую до боли руку. Та словно затекла и онемела, но хотя бы слушаться не перестала – видимо, волшебная энергия как-то негативно влияла и на нее.

– Вперед тогда, – встряхнулся парень. – Поможем жабикам.

– Так вот оно что, – нервно хохотнула Мист, следуя за другом след в след. – Это утренняя жаба! Только жирновата, Тор, можем и не прожевать. Тут еще серые, а Симореля с нами нет.

– Глядь, жаба не выдаст, серые не сожрут, – оптимистично сказал Торрен, и прежде, чем Мист успела его обругать, подал голос Эррах.

– Ниэссе. Это ниэссэ ард аш, гончие пепла, – сказал он.

– Отлично! – фыркнула Мист, выпуская короткую молнию в слишком близко пришатавшихся мертвецов. – Теперь мы знаем, как называется тварь, которая нами пообедает.

– Они не подвержены классической магии, потому что принадлежат домену Пепла, – добавил Эррах, отпрыгивая в сторону от разлетающегося горячего пепла и вытирая нос рукавом в попытке избавиться от настигшего его ведра соплей. – Говорят, ар-Маэрэ знал на них управу.

– Ну не Книгу же прямо тут доставать, – не согласилась Мист, дожидаясь, пока Торрен шагнет в сторону, открывая цель, чтобы снова ударить Кирином. Уже выходило куда слабей, чем в первые разы, и Мист буквально чувствовала, как каждая новая молния питается ей изнутри, буквально выкручивая внутренности.

– Почти дошли, – бросил через плечо Торрен, резким росчерком Хладогрыза отсекая чьи-то не в меру ретивые и гадкие руки.

– Но ведь местные жители как-то…как-то справляются?– пыхтя, предположил Эррах и чихнул прямо на подобравшуюся близко ниэссе. Серая тварь издала странный скрежещущий звук, отшатываясь, и снова рванула к намеченной жертве. Следуя указаниям, эльф бесполезно пальнул в нее из арбалета, болт засел в серой текучей плоти, и ничтоже сумнящеся нырнул между Мист и Торреном. Занятый атакой спереди Торрен толком ничего не заметил, зато Мист развернулась к пепельной твари, полуподсознательным жестом самосохранения извлекая из-за спины Книгу.

– Пусть хранит тебя свет, – сказала Мист скороговоркой, выставляя Книгу перед собой, и ниэссе вцепилась в нее по краям когтями, словно в щит, пытаясь выдрать. – Сумрак явит тень, пусть сон твой будет крепок, покойся, пепел, вечно! – Серые когти осыпались настолько внезапно, что Мист не удержала равновесие, потеряв противоборствующую силу, и стала заваливаться на Эрраха.

– Надо заклинание на громкий голос, – тут же посоветовал он.

– Умник! Сразу говори заклинание, если знаешь, или пепла в рот набери!

– А! Вот теперь ты понимаешь, за что нормальные люди вас, заучек, не любят? – нехорошо обрадовался Торрен, обоих сгребая за шкирмы и буквально протаскивая последние несколько шагов, оставшиеся до сгрудившихся зеленых. Против ожидания, строй на мгновение разомкнулся, пропуская внутрь себя Эрраха и Мист, которых Торрен мало не зашвырнул внутрь, и сомкнулся снова, приняв Торрена новым звеном.

Внутри круговой защиты было тесно: суда втянуло уже нескольких раненых, и изначально тут, видимо, было несколько детей и стариков, которые не успели вовремя добраться до относительной безопасности частокола.

– Здрасте, – сказала Мист, и вся живая крепость сделала шаг, отвоевав немного пути до селения. На нее посмотрели со смесью интереса и недоумения, однако, один из раненных просипел что-то на их языке, и интерес к чужестранцам резко уменьшился – или же отложился до будущего. – Что ты там говорил про заклинание голоса? – спросила девушка у своего спутника, дернув его за уныло свисающую на лицо прядь грязных белых волос.

– Нужно заклинание на увеличение громкости, – почти шепотом ответил Эррах, бросая нервные взгляды вокруг. Детская зеленая ручонка протянулась и тронула его за запястье, и эльф от этого подпрыгнул и чихнул.

– И почему это должно сработать? – Мист раскрыла Книгу на весу, и та брызнула золотой пылью, почти незаметно. – Я никогда не слышала о том, чтобы ар-Маэрэ орал, чтобы сделать заклинание более мощным.

– Такого рода магия, Багровая, она базируется на личной власти мага и его связи с Доменами, а не на запасе его магических сил или, м, магической температуре, – попытался он объяснить какой-то эльфийский концепт из прошлого, но перевод давался трудно, особенно, в сочетании с текущими соплями. – То есть, твои молнии, Моррайт, не станут сильнее, если ты их прокричишь, но извергам Доменов достаточно услышать твой приказ, чтобы отреагировать.

Мист слушала очень внимательно, впервые столкнувшись с реальными объяснениями принципов действия магии, не оговорками в “Эльфийской радуге”, и Эррах представлялся ей все более ценным экземпляром с каждым словом. Ходячая энциклопедия, бездонная бездна эльфийских недоступных знаний, передаваемых только в вербальной традиции, он явно был нужен своей “госпоже” живым. Но сейчас над ними нависали куда более волнительные и реальные проблемы, чем принципы эльфийской магии.

– Сонор, – сказала Мист Книге – Усиление звука.

Золотая пыльца взметнулась и опала, едва тронув страницы – ответа не было.

– Дым и пепел, – прокомментировала Мист, качаясь вместе со всеми еще на несколько шагов. В круг втянули еще одного раненого, и один из стариков тут же занялся его повреждениями. – Эррах, или ты сейчас же вспомнишь, как могло звучать заклинание на усиление голоса, или дело дым.

– Как я могу вспомнить то, чего не знал? – возмутился Эррах. – Я тер-Ианде, а не тер-Маэрэ.

Но тут он изменился в лице и схватил себя за одну руку другой, щупая пальцы прежде, чем опустить на них взгляд. Там было кольцо, которое никто так и не отнял у него, одно из артефактных колец, добытых по случаю. Он торопливо стянул его и протянул Мист.

– Вот, Моррайт!

– Оно не кусается, а? – слабо уточнила Мист, осторожно, двумя пальцами принимая темный металл.

– Нет, оно жжется, – бесхитростно пояснил Эррах, от чего девушка кольцо едва не выронила, и чихнул, что заставило ее почти подпрыгнуть, сжав украшение в руке, а Эррах снова нервно чихнул. – Не так сильно! – почти нервно попросил он, протягивая тонкие белые руки к ладони Мист. – Если сжать с боков, оно даст залп огня, правда, слабый, артефакт очень старый и уже почти исчерпал свои силы. А если нажать на камень, он меняет голос и источник звука, как будто говорит кто-то другой. Может, наверное, сработать как глас с неба, тоже. Чтобы услышали все.

– Где наша не пропадала, – проворчала Мист. – Да нигде еще не пропадала, – заключила она, поднимая кольцо к глазам, чтобы разглядеть. – Выбирать особо не приходится. Как это работает?

Круг безопасности резко уменьшился, делая новые шаги, одно тело упало внутрь, и к нему тут же поспешил старик, играющий роль полевого лекаря, а второе – наружу, на несколько мгновений открывая брешь во внешний агрессивный мир. Спина Торрена, однако, держалась в строю зеленых непоколебимой скалой, и Мист старалась оставаться поближе к нему.

– Нажать на камень, – терпеливо повторил эльф, глядя на девушку с недоумением.

– Это я поняла. Как выбирать, какой должен быть голос и откуда идти?

– Просто представить, – пожал плечами Эррах. – Как еще?

– Ну так, может, переключатели какие, – Мист с сомнением посмотрела на кольцо. Такой способ управления в прошлом мощным артефактом не представлялся ей удачным или безопасным, но выбирать было не из чего, и девушка старательно сосредоточилась, собирая мысли воедино и прогоняя лишние. Даже немного отдалился шум битвы, краски поблекли вокруг, и Мист, концентрируясь на одном и только одном, нажала на камень. – Пусть хранит тебя свет, и сумрак явит тень, пусть сон твой будет крепок,покойся, пепел вечно!

Кто бы знал, что заупокойные слова, которые произносят над всеми подземцами, помогая им вернуться в землю, она будет использовать так часто в наземном мире? В первые шесть лет наземного обитания, впрочем, она их не вспоминала.

Живая стена вокруг них как-то вдруг едва не хором выдохнула – и расслабилась. По крайней мере, Мист очень хорошо различила, как спина и плечи Торрена перешли из состояния боя в фазу расслабленного внимания. А потом зеленые воины стали понемногу расходиться, нарушая строй, расслабляясь: Мист видела, как они шарят глазами по окрестностям, переговариваясь, и в их голосах звучали вполне универсальные ноты непонимания, недоумения и осторожной радости.

Старик, занимавшийся раненными солдатами, подошел к Эрраху, посмотрел на него, подумал и повернулся к Мист. Указал на ее Книгу и кольцо, что-то спросил. Мист только развела руками.

– Не понимаю. У вас кто-то знает весторн?

– Эолен? – добавил Эррах почти без надежды.

– Вес-торн, – повторил старик и почесал подбородок, задирая голову. Года немного подсогнули его, и волосы были пегими от седины, но он выглядел достаточно внушительно со своей мощной нижней челюстью и обломанными клыками. Подумав, он махнул рукой, словно приглашая следовать за собой, и ткнул костылем неудачно вставшего на его дороге воина из молодых. Когда им, наконец, уступили дорогу, Мист смогла нормально оглядеться и понять, что же таки наделала.

Заклинание, она же заупокойная речь, сработало отлично: повсюду вперемежку лежали дважды мертвые тела, а ветер гонял сизый гадкий пепел, в который превратились ниэссе.

Старик обвел это рукой и указал на Мист, что-то спрашивая.

– Да я, я, – кивнула девушка и подняла перед собой Багровую книгу, свой универсальный решатель всех вопросов. – Колдунья я, Моррайт. Ясно?

– Моррайт, – повторил старик, снова почесывая подбородок, и развернулся, хромая, пошел к селению, откуда им навстречу уже тоже спешила отдельная, явно тоже недоумевающая, делегация.

– Идем. Эррах, Тор, по головам вас пересчитать… Тор! – позвала Мист недовольно, крутя головой в поисках своего крайне шустрого и общительного друга. Тот и вправду обнаружился в процессе обмена ножиками с крупным зеленым воином, встреченным ими еще на тропинке. – Вот оставь его на секунду, успеет обрасти родней в два счета.

– Между прочим, это стратегический, пепел в него, момент! – возвестил Торрен, торжественно обмениваясь с зеленым побратимом каким-то ритуальным пожатием. – Я теперь его, Нитлока, брат по оружию, значит, под защитой и все такое.

– Много это тебе даст, если нас жрать начнут, – усовестила его Мист. – Или стоять будешь и смотреть?

– Жрать могут начать только Эрраха, – рассудил Торрен, подходя к ним и хлопая обоих по плечам. – После твоего трюка. Вряд ли кто-то не сообразил, что это твой голос был. А Эрраха выплюнут.

– Это еще почему?

– Да кто станет жрать Зубастую Тьму? Она не питательная и кусается.

– Справедливо, – Мист покосилась на Эрраха, но он и не думал о том, чтобы как– то защититься от ерничанья в свой адрес.

– Но вообще-то я не думаю, что на нас могут реально окрыситься, – осторожно сказал Торрен. – Это было бы, гм.

– Крайне не логично, – вставил Эррах, громко шмыгая носом и размазывая по бледной коже зеленые сопли.

– Кто б говорил о логике, – посетовала Мист, наблюдая, как старик, переговорив со встречающей группой, двинулся дальше, поманив за собой пришлецов. Все остальные зеленые действовали слаженно и уверенно: без споров и сомнений, что-то только вполголоса обсуждая между собой, все принялись за дело, как-то очень естественно и без единой запинки поделив фронты работ. Несколько человек отправились помогать идти раненым, другие занялись поиском павших сородичей, третьи принялись стаскивать мертвые тела в кучу, видимо, для последующего сожжения. Тут работы было куда как много: такого количества беспокойных мертвяков Мист еще не видала. Однако, судя по деловитому поведению зеленых, тут ходячими трупами и пепельными тварями было никого не удивить.

Каменные стены по бокам селения оказались вполне капитальными, но очень, очень старыми – наверное, той же архитектуры и эпохи, что и руины черной башни. Остальные постройки были странными, словно кто-то, привычный к вольной кочевой жизни, пытался построить на основании своих навыков капитальные дома. Впрочем, часть строений и представляла собой именно шатры. Вся эта разномастная коллекция жилищ окружала центральный высокий шатер, стоящий посередине чистого пространства, и там, опираясь на огромный молот, стоял воин в два раза более широкий, чем Торрен и уже встреченные ими представители племени. Он был и выше других, огромный, мощный, и ощущение массивности подчеркивалось меховой мохнатой накидкой на плечах и объемными, грубыми, тяжелыми наручами на сложенных руках, похожих на кандалы. Мист один такой и двумя руками бы не подняла, несмотря на свою совершенно не эльфийскую и не фейную комплекцию.

Старик подошел к этому монументальному персонажу, едва кивнув, показал на свое охвостье в лице троицы приключенцев и что-то бодро заговорил, видимо, перечисляя известные ему факты.

Воин выслушал его, хмурясь, потом крикнул назад, в шатер позади себя, и оттуда после паузы вышла женщина. Она была настолько же прекрасна, несмотря на очевидные расовые черты, как и монументальна, возвышаясь над тем же Торреном, совершенно обалдевшим от такого количества женской красоты, на полголовы, как минимум. Огромный зеленый воин снова ей что-то пророкотал, и женщина перевела взгляд на путников, изучая так пристально и придирчиво, будто на глаз прикидывала живой вес, качество шкуры и возможности выделки мяса. Закончив осмотр, она дернула верхней губой, обнажая зубы, и сделала шаг к пришельцам.

– Это была улыбка, – прокомментировал Торрен, словно подбадривая сам себя. – И я не оптимизь.

– А я вообще молчу, – отозвалась Мист.

– Так я тебя не первый месяц знаю, – проворчал Торрен. Однако он, на удивление, кажется был прав – женщина подошла к ним, не сводя пристального взгляда, но раскрывая пустые руки в жесте миролюбия.

– Звать…Айтхара, я говорить весторн. Мало говорить, но другие не говорить, – сказала она неожиданно музыкальным голосом с бархатистой хрипотцой.

– Звать….Торрен, – ляпнул Торрен, не зная куда девать глаза и теряя дар связно выражаться. Чтобы смотреть монументальной даме в лицо, ему надо было задирать голову, и взгляд его постоянно стекал в куда более удобное положение, к сожалению или счастью расположенное на уровне обширной груди женщины.

– Он тоже говорить весторн мало, – вполголоса поддакнула Мист, не в силах придержать язык и не подтрунивать над приятелем хотя бы в такой серьезной ситуации. В самом деле, у них был дар – превращать все на свете в пепельный цирк. Впрочем, кажется, Айтхара приняла обращение Торрена вполне адекватно.

– Друзья? – указала она на Мист и Эрраха раскрытой ладонью, явно старательно избегая любых жестов, которые могли бы быть расценены как угрожающие.

– Друзья, – повторил Торрен утвердительно. – Звать Моррайт, – он указал на Мист и следом на их подопечного эльфа. – Звать Эррах. Друзья.

– Моррайт, – повторила Айтхара, с сомнением вглядываясь в лицо девушки, от чего та из чувства противоречия приосанилась и подобралась, мол, да, это я, не сомневайтесь. – Эррах, – после долгой паузы, она перевела взгляд на него. – Эррах – эолен?

– Зубастая тьма он, а не эолен.

– Н’ирн эолен? – уточнила зеленая, и ее брови поползли вверх. Эррах машинально и немного испуганно даже, кивнул, готовый согласиться с тем, чтобы его как угодно называли, только бы не нависали, и чихнул, утерев нос рукавом.

– А Айтхара и друзья? – влезла Мист, которую этот неторопливый допрос уже начал утомлять.

– Называть весторн орки, – тут же откликнулась она. – Мы, Айтхара и друзья – обережители.

– Орки! – полуторжествующе прошептал Эррах, дергая Мист за рукав в экстазе исследователя, чья догадка нашла подтверждение. – Я был прав!

Огромный зеленый что-то пророкотал, и Айтхара повернулась к нему и приведшему их старику, что-то объясняя, поочередно показывая на Торрена, Мист и Эрраха. Те слушали ее с немалым пиететом, что позволяло предположить, что орчиха – не просто переводчик с мертвого в этой части Эквеллора языка, а вполне себе одно из принимающих решения зеленых лиц. Перекинувшись парой фраз, орки, кажется, до чего-то договорились. Пару раз явственно прозвучало имя Нитлока, и Айтхара снова обратилась к путешественникам.

– Вы помогать, и мы одержать вместе победа. Славное волшебство прийти, как обещано, к нам, чтобы покончить с проклятьем. Сегодня мы праздновать малая победа, завтра мы думать о большая. Вы отдыхать. Не гости, родня.

– Родня! – гордо сказал Торрен, еще больше выпячивая грудь.

– Я ж говорю, на секунду отвернуться нельзя, тут же обзаводится родней в неположенных местах, – посетовала Мист вполголоса. – Айтхара, нам бы пожрать. Еда? Понимаешь? И спать. Отдыхать. ну, раз мы родня – нам, наверное, и жилье какое-нибудь полагается.

Орчиха внимательно ее выслушала, подумала, потом снова дернула верхней губой (точно, улыбка), и кивнула, жестом приглашая их за собой.

– Идти Айтхара, показать, есть, спать, – сказала она.

– Родня, это, между прочим, не так уж хорошо, – свистящим шепотом предупредил Эррах.

– Это почему? – заинтересовался Торрен.

– Потому что гость пришел и ушел, а родня делит ответственность. От нас будут ждать помощи.

– Наша, гм, переводчица плюс-минус об этом сообщила, – вздохнула Мист.

– Ой да ладно, главное, чтобы кормить вовремя не забывали, – отмахнулся Торрен, краем глаза продолжая зачарованно следить за движениями идущей впереди Айтхары. Та попутно переговаривалась со встреченными на пути соплеменниками, что-то объясняла, спрашивала, явно давала советы и поручения, даже приказы.

– Торрену нравится новая родня, – прокомментировала Мист ехидно. – Готов работать за еду!

– И за возвращение нас на исходную позицию, – отбрехался Торрен. – Раз с родней разделяют ответственность и все такое, они же не откажутся нам помочь в такой малости, как забраться на вершину пепельных руин посреди пепельного озера?

– Это если мы выживем, – реалистично заключила Мист.

Оба ее спутника, видимо, задумались над этой перспективой, пережевывая ее так и эдак, и так и не успели ничего ответить – едва не полный круг совершив вокруг центральной площади, Айтхара подвела их к одному из поставленных на подобие фундамента шатров и откинула ковер, закрывающий вход.

– Дом, спать. Я велеть приносить еда, немного, потом все праздновать – тоже еда.

– Спасибо, – Мист старательно превратила поджатие губ в подобие орочьей нервной улыбки. Больше, чем сон и еда ей сейчас, наверное, требовалась тишина и покой, но в обществе Торрена и Эрраха это было труднодостижимо. Однако, девушка храбро вошла внутрь, в странно пахнущий сумрак, оглядывая разделенное плетеными ширмами пространство, куда свет поступал из круглого отверстия в центре крыши. Прямо под ним была выемка, в которой, видимо, был очаг – и, заодно, место для скопления и отвода дождевой воды: в полу был продолблен желоб, ведущий прочь из шатра. Все это выглядело очень дико и ненадежно, и тут, конечно, не было даже намека на цивилизованный сортир, но Мист понимала, что особенно выступать по этому поводу не стоит: орки, видимо, были в целом кочевым народом, это было видно по их быту, однако, это конкретное племя, “обережители”, как называла их Айтхара, почему-то жили оседло, о чем свидетельствовали переходные артефакты вокруг. Сколько поколений уже живет вот так, пытаясь не превратиться окончательно в оседлых, сохранить свою прежнюю культуру?..

Вопросы, вопросы – вероятно, Айтхара сможет на них ответить.

– Ты устала? – деловито спросил Торрен у Мист, заходя внутрь тоже и начиная стряхивать с себя сбрую. – Молнии утомили?

– Глупые людишки утомили, – Мист придирчиво осмотрела одну из расстеленных на небольших возвышениях постелей и присела на нее, напряженно принюхиваясь.

– Тут особо людишек то и нет, – хмыкнул Торрен. – Орки сплошь. Эррах вон и тот – не то зубастая тьма на поводке, не то благопристойный эльф. Так что из людей тут только…эй! Это ты что, про меня, что ли?

– Ты такой умный, все сам понял, – елейным голосом отозвалась Мист.

Торрен обиженно засопел, а Эррах очень осторожно и как можно незаметнее пододвинулся поближе к Мист, чтобы устроиться на соседней низкой лежанке. Девушка, впрочем, его маневр засекла и перевела на него фокус своего внимания.

– Так вот. Что ты знаешь об орках, Рах?

– Орки, – начал он, автоматически выпрямляясь и складывая руки на коленках, как примерный ученик. Помесь эльфа с зубастой тьмой, при всей избыточной экзотике своего внешнего вида, выглядела как типичнейший школяр-заучка, да еще и сопливый, что изрядно мешало воспринимать его всерьез, как жутчайшее создание запредельной тьмы, которым Эррах, несомненно, являлся. – Орки – это кочевое племя, обитавшее в лесо-степной полосе за горным кряжем Альфасты во времена хуманского королевства Ардора и ранее. После падения Ардоры и становления Рилантара Эолен во главе с Атенрилом Песней Славы сведения об этом народе, даже сколь угодно отрывочные, теряются, видимо, из-за потери связи с этой частью материка и непроходимостью перевалов. Свидетельства эр-Ианде былых веков позволяют с достоверностью утверждать, что в прошлом, до нечестивого вмешательства князей Ардоры в ход мировых процессов, климат на материке был мягче и кряж Альфасты был проходим для путников, – педантично выложил Эррах и Торрен уважительно зевнул.

– Ничего себе, прям профессор, – сказал он. – Мист, вот мы его в Университет возьмем, пусть заместо тебя как ученая птица вещает. Такой талант зря пропадает – студенты бы сладко спали под его бормотание.

– Болван, – ласково сказала Мист.

Закрывающий ход ковер откинулся в сторону под уверенной рукой, и внутрь заглянула все та же Айтхара, на этот раз, нагруженная поставленными один на другой небольшими котелками. Она также улыбалась, показывая клыки такой неприличной длины, что Мист невольно нервничала.

– Еда! Вы есть, потом праздник. Сегодня одна победа, – напомнила она и удалилась, смерив каждого внимательным, запоминающим взглядом.

– Кажется, нас посчитали, – уныло сказала Мист и потыкала мыском сапога в ногу Торрена. – Ты один еще свой многомудрый зад не приземлил, принеси что там нам родня послала от щедрот, – вежливо попросила она.

Торрен недобро зыркнул на подругу, но сходил за оставленной орчихой пирамидой. Нести все это и не развалить оказалось куда труднее, чем думалось по легкости движений Айтхары, но Торрен справился, и через некоторое время три незадачливых приключенца предприняли попытку пообедать незнакомыми блюдами. Еда была странной на вкус, с незнакомыми приправами, приготовленная каким-то непривычным способом – в целом, это, конечно, было съедобно, но Мист все равно старалась выбирать куски мяса по-однороднее, на всякий случай.

– Надеюсь, тут не процветают традиции каннибализма, – проворчала она, ворочая еду во рту и пытаясь уловить хотя бы оттенок знакомого привкуса.

Эррах поднял голову от горшочка, в котором колупался, задумался, глядя мимо Мист, и потом выдал:

– Никаких свидетельств о такого рода традициях не сохранилось.

– Это вы о чем? – на всякий случай, уточнил Торрен, который, попробовав того и сего, уже наворачивал так, что за ушами трещало безо всяких особых колебаний, сомнений и исторических культурологических изысканий.

– Едят ли орки орков, – меланхолично перевела Мист. – Например, недавно с почетом умерших в бою. Или давно умерших и внезапно самовыкопавшихся.

– Нет, мясо, вроде, не старое, – не согласился Эррах, изучая кусочек на свету с очевидным усердием ученика, желающего угодить учителю, и снова громогласно чихнул.

Торрен поперхнулся.

– Вы, заучки, все чокнутые. Нормальная еда, а вы тут развели исследования и тезисы всякие. Давайте вот, еще походную лабораторию разверните и опыты начните проводить.

– Так нету лаборатории, – посетовала Мист и с видом глубочайшего прискорбия принялась за еду. – Ладно, пока вопрос каннибализма отложим, приняв рабочей гипотезой то, что это мясо какой-то другой живности. Вернемся к рассмотрению проблемы после праздника, а то вдруг нам там предложат отведать орчатинки… Что ты еще помнишь про орков, Рах?

– Сведений немного, – с готовностью продолжил он, заглатывая еду крупными кусками между слов. – Они живут племенами, собираются вместе только по определенному графику или в случае серьезных потрясений, чтобы выбрать общего вождя для разрешения кризиса. В остальное время единого государства или чего-то подобного у них нет, и общность народа поддерживается разделяемыми традициями и культурными кодами.

Торрен снова смачно зевнул, зато Мист слушала с явным интересом, впитывая новые знания. Ее внутренний рейтинг важности Эрраха неуклонно рос.

– Они охотники?

– Охотники и, частично, скотоводы, если я правильно помню.Поэтому я считаю гипотезу о бытовом каннибализме несостоятельной. Разве что, имеет место ритуальный, но тут не поручусь. Не так много сведений об этом народе у нас сохранилось, чтобы знать наверняка.

– Что-то еще?

– Я знаю имя их вождя, с которым имел дело Атенрил Песня Славы, и, пожалуй, на этом все, – с сожалением пожал плечами Эррах и деликатно высморкался в какую-то тряпочку.

– А с чего ты расчихался-то? – невольно вспомнила Мист. – В замке ты сопли не лил, и на озере тоже. Заболел? Продуло, пока плыли?

– Нет. Точнее, не знаю, – покаянным тоном сказал эльф. – Но глаза слезятся, и насморк довольно сильный, как будто простуда. При простуде, впрочем, у меня обычно болит голова, а сейчас – нет.

– Местная болячка, что ли, какая, – задумчиво почесала нос Мист. – У Айтхары этой надо спросить, что ли. Вдруг это эти, переспелые покойники распространяют что-то эдакое, заразное.

– Если бы орки заметили признаки известной им заразы, тут же изолировали б, – не согласился Торрен. – Эррах при них всех мало не в сопливую кучку превратился волшебным образом, а они – ничего. Значит, такой болезни не знают.

– Но не боятся?

– Так мы родня, значит, доверять надо, – пояснил Торрен, отставляя пустой горшочек.

– Это они напрасно, – вздохнула Мист. – Мне показалось, или они привычны к набегам мертвяков?

– Привыкли, – кивнул Торрен. – Они использовали только потенциально действенное оружие, это дорогого стоит. Значит, сталкивались, и, вероятно неоднократно.

– Видимо, поэтому они и “обережители”, – Эррах смешно подергал себя за оттопыренную нижнюю губу в глубоком размышлении. – Я бы предположил, что они берегут остальных, удерживая строй против этого, гм, гнилого нашествия. А вот откуда вылезают эти порождения Доменов – вопрос.

– Из Доменов, – покрутила носом Мист. – Откуда еще? Но трупы явно того же сложения и все такое. Орки. И, видимо, их тут много. Что-то вроде могильников?

– Вероятно, – кивнул Эррах, почти автоматически вытирая соплю. – И еще остается вопрос колокола, который мы слышали, и странного озера вокруг Башни. Я правильно понимаю, что Башня должна была быть построена Багровым магом?

– Правильно. В ней стоит плита “Калеб” – такое имя маг дал Башне почему-то. Интересно только, который из магов – явно не Иллемэйр. Килларан, или кто-то до него?

– Стал бы Килларан свои силы разбазаривать, – вставил Торрен. – Это явно кто-то из двух более ранних парней наваял.

– Мде, – согласилась Мист. – Но это, конечно, скорее праздный вопрос. Важнее то, была ли там одна плита, или несколько, например, но это тоже несколько вторично – нам сгодится и одна, только пусть бы милейшие зеленые родственники нам помогли.

– Мы им – они нам.

– Чтоб нам еще справиться с тем, что им надо, – посетовала девушка.

– Скорее всего, они хотят остановить нежить, – логично предположил Эррах.

Мист устало потерла глаза.

– Бред какой-то пепельный, чтоб им всем. Ладно. Нам обещали праздник в честь сегодняшней победы, а дальше будем смотреть по обстоятельствам. Выкрутимся. Если что – намылимся и огородами, огородами.

– Нельзя, – Торрен наставительно поднял палец. – Они уже родня, к тому же, нас покормили.

– Как просто завоевать твое доверие и расположение, однако, – вздохнула девушка, складывая пустые горшочки обратно пирамидкой по размеру. Вытерла руки об себя и достала Книгу. Не то, чтобы это могло сильно помочь, но поиски ответа, даже бесплодные, ее всегда успокаивали.

Ее спутники притихли: Торрен занялся своим снаряжением, а Эррах, придвинувшись бочком, стал подглядывать. Мист, заметив это, гнать его прочь не стала, тем более он держался тихо и не возникал с возражениями, когда она перелистывала страницы или вообще начинала нервно листать Книгу взад и вперед, то пользуясь, то не пользуясь поиском.

Наконец (Мист еще не успела начать лопаться в неизбежных поисках уборной) Айтхара снова вернулась и, пугающе улыбаясь, поманила их за собой.

– Какие у нее ж таки глаза, – мечтательно сказал Торрен, глядя совсем не на глаза.

– Дым и пепел, – воздела очи к потолку Мист. – Странные у тебя вкусы: деревянная статуя, демоницы, орчиха…

– Дак мы только с такими и общаемся, – посетовал Торрен. Он оставил большую часть оружия, включая Хладогрыз, в их временном доме и даже причесался, от чего, на взгляд Мист, стал выглядеть, скорее, менее внушительно, чем более привлекательно. На площади было не протолкнуться: на столах была разложена еда, кто-то играл бравурные мелодии на нехитрых инструментах, кто-то танцевал, кто-то болтал: все это выглядело как обычный сельский праздник, со скидкой на расовые особенности местных жителей. Но к пришельцам все были преувеличенно дружелюбны – им зубасто улыбались, их осторожно касались зелеными руками, приглашали к столам. Один из самых крупных орков поспешил Торрену навстречу, обнял его с искренней радостью и, не слушая возражений, утащил прочь: Мист логически прикинула, что это был тот самый Нитлок, хотя различить зеленую братию в лицо ей пока не удавалось. Их же с Эррахом никто не торопился никуда тащить, хоть и предлагали разделить еду и питье. Подумав, Мист остановилась рядом с одним из столов, взяла протянутую ей чарку с чем-то, пригубила, и потом передала беспрестанно чихающему Эрраху.

– Они тут, вроде бы, симпатичные ребята, – вздохнула девушка, беря палочку с какой-то жареной ящеркой на конце.

– Ты про это? – Эррах указал на еду в ее руке.

– Да, эти точно симпатичные, – Мист отгрызла одну лапку, задумчиво изучая вкус. – На дичь похоже, – заключила она. – Попробуй.

Эррах покорно взял ящерицу тоже, обнюхал:

– Это чтобы тебе, если что, не одной помирать?

– Именно. И Книгу тебе, Зубастой Тьме, в наследство не оставлять.

Эррах пожал плечами и начал грызть добытое, перемежая чихами и вытиранием соплей.

Вокруг все веселились, танцевали, пели, но Мист, хоть и с готовностью улыбалась всем, чувствовала себя чужой на этом празднике жизни. Она устроилась в уголке со спертым со стола блюдом с жаренными ящерицами и сидела там, зыркая по сторонам. Впрочем, Эррах тоже не торопился пускаться в пляс – он приткнулся рядом с Мист суровой нахохленной птицей, то и дело отпивая из стоящей на коленях чарки или таская у Мист ящериц. Торрен пару раз мелькнул где-то вдалеке, но ему, кажется, было вполне хорошо – он, как раз, прекрасно вписался во всеобщее праздничное ликование и активно предавался ему, оставив в стороне неудобные и тяжкие размышления.

Впрочем, в этой самой стороне их было кому думать: Мист и Эррах вполне с этим справлялись, каждый на свой лад.

– Может, в пепел, спать? – предложила Мист, когда ящерицы кончились.

– Можно. Вероятно, мы слишком мало понимаем этот народ для того, чтобы в полной мере насладиться праздником.

– Вероятно, – согласилась Мист. – Однако, культурологические наблюдения любопытнейшие!

– Согласен, – мелко кивнул Эррах. – Мероприятие построено вполне классическим образом для всех короткоживущих рас. В нем принимают участие все, и социальные границы размыты – я видел там и эту Айтхару, которая выделывала пируэты с Торреном, и того огромного воина, который нас встречал. Тут же старики и дети. Еда питательная, избыточно приправленная, с чрезмерно ярким вкусом. Много напитков, в том числе, алкогольных. Они не боятся, что все напьются и в это время придут новые мертвецы?

– Видимо, нет, – поморщила нос Мист. – Люди празднуют примерно так же, – она составила на пол тарелку из-под ящериц. – А мне бы в ящерицу самой не превратиться теперь.

– Сомневаюсь, что у этой еды есть магический компонент.

– Вот и пойдем, пока еще более сомнительной дряни не нахватались.

Однако, найти свой временный “дом” оказалось задачей не из простых: все шатры в сумерках выглядели примерно одинаково, а никто из них двоих не озаботился запоминанием особых примет. В конце-концов, ругаясь и заглядывая во все отдаленно похожие жилища по очереди, они, наконец, с облегчением нашли территорию, гордо помеченную вещами Торрена.

– Ну вот, – заключила Мист, присаживаясь обратно на обследованную и облюбованную лежанку и стаскивая сапоги, в неровном сумеречном свете, льющемся сверху. – Тишина и покой.

Эррах проследовал за ней и сел на соседнюю постель, с некоторым интересом оглядываясь по сторонам.

– Изучаешь артефакты? – поинтересовалась девушка, наблюдая за ним с оттенком подозрения.

– Нет, я…он, или я, стал лучше видеть в темноте, – сказал эльф. – Эрил видел в темноте очень слабо, только чуть лучше человека. А я вижу отлично.

– Потому что Зубастая Тьма, – хмыкнула Мист. – Лично я собираюсь отдыхать, а то вдруг завтра опять молниями пулять, а я уставшая? А ты как хочешь. Может, тебе и спать не надо?

– Надо, – Эррах прилег на кровать, следуя примеру своей создательницы и госпожи, и сквозь сумрак уставился на нее. – Моррайт?

– А? – с задержкой отозвалась Мист, которая никак не могла еще привыкнуть к этому навешанному на нее Торреном ярлыку.

– Как ты думаешь, что я?

– Сложный вопрос, – сказала она, помолчав. – А чем ты себя ощущаешь?

– Собой. Эолен, но другим. Эолен н’ирн? Так сказала эта Айтхара. Но я не Эрил ард-Рахиллар, и не Калеб. И не то, что ты призвала.

– Но ты помнишь и того, и этого?

– Да. Воспоминания этой … Тьмы покрыты сплошным сумраком, но все равно они есть, и я помню, что был этим, и был Калебом, а потом стал – я.

– Вот на этом ответе и остановись, – посоветовала Мист. – Ты это ты. Эолен н’ирн Эррах, единственный в своем роде. Как-то так.

– И что еще? Твой слуга?

– Ближе к ученику, – рассудила Мист, которой совершенно не улыбалось иметь еще какого-то слугу или раба на своей совести. А вот ученики, как самой настоящей эр-Иандэ, ей вполне даже полагались по статусу. – Тер-Иандэ.

Эррах удовлетворенно шмыгнул носом, шумно высморкался и затих. Мист же, стратегически разместив Книгу под тонкой подушкой, позволила себе провалиться в дремоту, более чем готовая встретиться лицом к лицу с ар-Маэрэ: у нее, в конце-концов, был целый список вопросов и претензий к нему.

Вот только мертвый маг не торопился в своей бесцеремонной манере вторгаться в ее сны: вместо эльфийского дома в чаще леса, вместо классной комнаты и Последнего города в Домене Пепла девушке снилась мирная, бессистемная чепуха, ничем не напоминающая про ожидающие ее наяву штормы.

Посередине ночи ее разбудил, конечно, вернувшийся Торрен, сшибающий все на своем пути вовсе не по причине настигшей его внезапной куриной слепоты, а из-за не слишком трезвого состояния. Финальным аккордом он упал на четвереньки рядом со своим имуществом, ткнулся носом в кучу барахла и умиленно захрапел.

Мист насколько могла далеко высунула из-под покрывала босую ногу и пнула приятеля в плечо. Тот повернулся на бок, обнимая груду своих вещей, распахнул очи и воззрился на подругу.

– А оно работает, – отчетливо сказал он.

– Что? – не поняла Мист.

– Оно! – Торрен мечтательно закатил глаза. – “Красотка, я не волшебник, но мои руки тоже творят чудеса, хочешь – покажу”.

Мист приподнялась на локте, критически глядя сквозь мрак на своего напарника.

– Разве что, твоя дама совсем не понимала весторн, – сказала она, наконец. – О….так она и не понимала. Все с тобой ясно. Свою утреннюю жабу ты, видимо, уже съел.

– Он, что, с орчихой? – свистящим шепотом спросил Эррах, рискнув тоже подать голос.

– Это ты его допрашивай, – посоветовала Мист, укладываясь обратно. – Мне ваши мальчуковые подробности без надобности.

– Мальчуковые подробности! – захихикал Торрен, заваливаясь на спину и счастливо улыбаясь.

– Пожалуй, мне тоже не надо, – поразмыслив, сказал Эррах и, как нельзя более скандализированный, улегся обратно.

Утро началось, за неимением лучшего слова, забавно. На удивление, именно Эррах проснулся первым, да еще и со светлой мыслью, которую ему приспичило увековечить обсуждением с Мист. Стараясь не расплескать ценную идею, он поднялся со своего места и стал бочком пробираться к ложу мирно сопящей девушки, но не тут-то было. Пьяный или не очень, после приключений или свиданий, Торрен свои приоритеты отлично знал: потенциальная угроза ценной тушке Мист была перехвачена, завалена на пол и морально растоптана многомудрой Торреновой задницей еще до того момента, как герой утренней баталии изволил проснуться и открыть глаза.

– Глядь, – растерянно сказал он. – Рах! За что это я тебя?

– Не…не знаю! – отозвался полузадушенный эльф, с груди которого Торрен не догадывался слезть. – Я с Мист хотел поговорить, пока ты спишь!

– Так она тоже спит.

– Уже не сплю, – недовольно ответила девушка, швыряя в копошащуюся на полу пару скомканным покрывалом. – Выстроковы дети, поспать не дадут!

– Я хотел обсудить вчерашнее заклинание! – пискнул Эррах. – Мне оно всю ночь снилось!

– Нет, я не могу прямо так с утра про заклинания, – Мист села в кровати и немного подержалась за лохматую со сна голову. – Сначала умывание и еда, потом великие дела. Кто-нить таки знает, где тут уборная?..

Парни переглянулись, довольно синхронно пожали плечами, и Торрен все-таки выпустил свою жертву, обнаружив, что все еще прижимает Эрраха к полу.

С завтраком спустя некоторое время явилась лично Айтхара, и ее зубастая улыбка, адресованная всем пришельцам, стала особенно ослепительной, когда оказалась обращена к Торрену.

– Приветствовать, – почти проворковала она своим громовым голосом, ставя у очага новую пирамиду из горшочков и снимая с крепления у бедра длинный, узкий кувшин. – Мы разделить трапеза, как семья и друзья, и говорить про новый день.

Она еще раз посмотрела на Торрена, вложив во взгляд столько огня, что его краем почувствовали даже остальные двое, а Торрен так и вовсе зарделся, словно поцелованный солнцем. Однако, затем Айтхара перевела взгляд на Мист, как на предполагаемого лидера команды. – Ты Моррайт. Ты придти, сказать старый Ниджиххт, снять проклятье, очистить священная земля.

– Ничего себе заявленьица, – не слишком удивленно сказала Мист и, не перебирая, забрала себе самый верхний горшочек, в котором оказалось что-то вроде запаренных грубых семян, сдобренных сладким вареньем. – Начни с простого. Кто такой Ниджиххт?

– Много рождений назад, тьму приносить люди из-за гор, а Ниджиххт придти за ними, чтобы построить Башня и запечатать тьму. Но он не мочь изгнать тьма, – грустно сказала Айтхара. Она подбирала слова с трудом, от чего ее речь казалась простоватой, но Мист отлично понимала, какого труда и интеллекта требует даже такой уровень знания мертвого, чужого языка, который ты никогда не слышал живым от носителя, к которому у тебя, может, даже гортань и челюсть совсем не приспособлена. В конце-концов, именно так сама Мист учила эльфийский – и наверняка ее односложные предложения на языке эолен звучали для настоящих эльфов в точности также, как для них сейчас речь Айтхары.

– Значит, Ниджиххт пришел, чтобы исправить чьи-то ошибки, построил Башню, чтобы что? Мертвые не вставали?

– Так, – кивнула Айтхара. – От чужой тьмы, мои мертвые подниматься из могил, идти против мы. Мы молиться о спасении, и Ниджиххт прийти из-за гор с Багровая книга, как книга Моррайт.

Мист встрепенулась, кинув взгляд на обложку, выглядывающую из-под импровизированной подушки. Сейчас было видно сам багровый переплет, маскировку “Эльфийской радуги” кто-то уничтожил, либо сам Калеб, либо его культисты, и темный цвет казался высокомерным и немного насмешливым – пожалуй, очень даже похоже на паскудника Мейли-из-Сполохов.

То, что здесь когда-то побывал Багровый маг, чтобы построить Башню, конечно, новостью не было – но услышать легенду о Багровой книге и в этой забытой людьми части мира было одновременно будоражаще и странно.

– Итак, у нас есть имя не то первого, не то второго Багрового мага. Ниджиххт, – резюмировала Мист и выжидающе посмотрела на Айтхару. – Он пришел, построил Башню, обещал, что явится Моррайт и полностью утихомирит мертвецов, так?

– Так, – кивнула орчиха и украдкой кинула немного мечтательной взгляд на Торрена. – Но несколько поколений назад печать трескаться, слабеть, ее магия уходить, и мертвые пойти снова.

– Триста лет назад, не иначе, – пожевала губу Мист. – Когда у нас, тогда и у вас – Святой Амайрил и все дела, магия ушла. Мертвецы снова стали нападать, а вы что?

– Мои остаться, чтобы защищать народ. Обережители, – с отчетливой гордостью сказала орчиха. – Стали жить тут, у озера, ждать колокол, готовиться к битва.

– А колокол причем? – встрепенулся Эррах, втайне довольный тем, что правильно угадал источник звука.

– Колокол дать Ниджиххт, повесить на Башня, чтобы предупреждать о враги, – пояснила Айтхара. – Когда Башня рухнуть, колокол упасть на дно, но звонить все равно, предупреждать обережителей поднимать щит.

– Прекрасная история, – восхищенно сказал Торрен, который все это время просидел, подперев кулаком подбородок.

– Да уж. А озеро откуда взялось?

– Мы, – Айтхара немного виновато отвела взгляд. – Мы пытаться остановить тьма, мы строить плотина и топить Священная Земля. Но мертвые приходить из-под воды.

– Таки значит есть в озере рыба, – хмыкнула Мист. – Да только такая, что поймаешь – сам не обрадуешься.

– Да уж, – согласился Торрен, передергивая плечами. – Но это все, красиво, что ли? Страшновато так, как история страшилка, старая легенда, и красиво. Упавший в озеро колокол звонит, предупреждая о беде, и из воды выходят мертвецы, чтобы уничтожить живых. Смерть за жизнью приходит.

– Поэт, – оценила Мист. – Это вот получше, чем про цыпленка. Но меня, увы, интересуют более приземленные вещи – почему вообще мертвецы поднимаются, и как это остановить.

– А помнишь, в Сарэне тоже ходили? – тут же предположил Торрен, который, видимо, уже некоторое время думал эту мысль.

– В Сарэне они ходили из-за дыры в пространство Доменов, открытой буйным эль Сарэном. И закрыли мы это все только окончательно упокоив виновника – впрочем, даже это не мы сделали, им Мейли закусил.

– Но, может, здесь тоже такая дыра, – упрямо предположил Торрен.

– Но кто ее открыл? И почему вполне себе Багровый маг Ниджиххт не смог ее закрыть, и только временно огородил огород?

– Не все ж такие великие, как ты, о, Моррайт, – свои лучшим подхалимским тоном отозвался Торрен. – А если серьезно, ему реально могло не хватать сил или знаний. Первые – это далеко не всегда самые сильные, уж это я понял из курса истории.

Мист задумчиво потерла подбородок, обмусоливая в голове на редкость разумные предположения Торрена так и эдак.

– Молодец, – наконец, сказала она в почтительной тишине.– Хвалю. Ты все хорошо придумал. Айтхара, а ваши легенды не говорят о том, откуда именно шла, гм, тьма?

– Ниджиххт построил Башню именно там, – ответила Айтхара с таким рвением, что Мист становилось страшновато. Кажется, вера в ее волшебные силы в этих краях была практически безгранична. – Прямо над тьмой, как стража.

– Но кое-что не сходится, – внезапно подал голос Эррах. – Любые средства, которые могли бы удержать порождения Доменов, относятся к Багровой магии – а она, как раз, не пострадала от деяний Святого Амайрила.

– А вот это вопрос, пострадала, или нет, – сказала Мист. – Кроме того, Ниджиххт мог использовать какой-то синтез, что ли. Зависит, от того, как именно он запечатывал эту самую Тьму. У меня, например, пока нет идей, кроме как попробовать попереводить Книгу, ну, или сходить посмотреть, что он там наделал – может, по следам поймем, что именно это было. Глифы, заклинания?..

– Это ты предлагаешь просто взять и прогуляться по дну озера, что ли?

– Это я предлагаю просто взять и прогуляться по Священной Земле, порушив плотину к демонам пепельным, как их там? Ниэссе. К ниессам пепельным. Можно нам плотину разрушить, а? Что скажешь, Айтхара?

– Если рушить, чтобы остановить тьма, значит, рушить, – решительно сказала орчиха и даже ладонью по колену пристукнула в ознаменовании твердости намерения. – Мы помогать.

– Уже хорошо, – резюмировала Мист. – Насколько часто вообще у вас это все случается? Я имею ввиду, колокол звенит, мертвяки приходят на печеньки, и все такое?

– Колокол звать к оружие не часто. Десять, два десять дней, – с трудом осилила числительные Айтхара. – Раньше приходить чаще, но меньше, до озера. Теперь реже, но их тьма.

– У вас было поселение на берегу? – вспомнила про виденные раньше, от Башни заброшенные дома. – Мы видели руины.

– Да, мы пытаться жить там, но когда сделать плотина, вода прийти, все рушить, дома под водой. А мертвецам нипочем. Мы решили на новом месте строить себе оплот, стал быть тут.

– Неплохое решение. Тут были какие-то руины?

– Быть Дом Священной Земли. Тогда, давно, – Айтхара беспечно махнула когтистой зеленой рукой, не уточняя, какой промежуток “давно” имеет в виду: давно, до Ниджиххта, или давно, до Амайрила. – Дом шаманов. Шаманы помогать тоже Ниджиххту строить, и делать колокол, но нет теперь шаманов. Мой пращур быть шаман – но когда тьма освободиться, шаманы терять сила. Это проклятье им за то, что не остановить тьма. Они себя убить, все.

– Нет, не проклятье, – отмахнулась Мист. – Вернее, проклятье, но не только вашим шаманам, и не за эту тьму. Это один глупый святой отнял магию у всего мира. Раз и отнял.

– Огромный вопрос, на самом деле, как он это сделал, – умно сказал Эррах. Мист подумала, что ему, несмотря на пугающий, измененный тьмой вид, только маленьких очочков и кафедры не хватает для вида примерного магистранта на дискуссии о богословии. – Магия течет из Тьмы, что за Всем, проходя через Домены и согревая мир. Волшебники эту энергию запасают, как могут, и творят чудеса. Каким образом какой-то там ваэрле смог отсечь это имманентное, неотделимое тепло и запретить к нему доступ всему миру, для меня не понятно.

– Ну, Эйну, там, помолился, Эйн и помог, – нашелся со вполне богословским ответом Торрен.

Мист критически фыркнула, но задумалась, так и так переворачивая слова Эрраха. В сущности, это было первое системное объяснение магической силы, которое она слышала за свою жизнь. Для авторов сохранившихся старых текстов магия просто была, и объяснять ее не требовалось, а после времен святого Амайрила ее не стало, как и тех, кто понимал бы хоть что-то.

– Молитва точно также действует через магию, но другим механизмом, – высокомерно ответил Торрену Эррах, снова взбираясь на воображаемую кафедру. – Поэтому у этих вот орков их шаманы и заглохли тоже – потому что стихли звучащие из доменов Песни Властителей.

– Эйн – не какой-нибудь там ваш эльфийский демон, – фыркнул Торрен. – И не орочий…бог, – с трудом выдавил это слово он, кинув взгляд на Айтхару.

– Так, давайте оставим богословские вопросы пока что в стороне, – прервала их Мист, постучав Книгой по своим коленям. – Нам надо решать более насущные вопросы. Например, все-таки, с обрушением плотины и походом до Башни.

– Мы помогать, – тут же подхватилась Айтхара. – Я говорить с вождь, он давать охотники, давать работники – рушить плотина.

– Хорошо, – кивнула Мист, продолжая вертеть в голове описанную Эррахом систему. Действительно, как один святой мог изменить такую фундаментальную для мира вещь? Или в этой простой с виду истории о мученике, которого злые маги сожгли за его веру, есть подводные течения и камни?.. – Собираемся, мальчики, – девушка поднялась со своего места сама, призывая прекратить споры и обратиться к более насущным вещам.

В новый путь они отправились на удивление быстро. Айтхара, видимо, имела серьезную репутацию и власть среди “обережителей”, поэтому вопрос разрушения плотины был решен очень быстро – и положительно. Им также был выделен отряд из десятка орков под командованием зеленого побратима Торрена – Нитлок, которого Мист уже худо-бедно научилась отличать среди остальных по татуировкам, радостно приветствовал их, а Торрена и вовсе по медвежьи обнял, как родного.

– Отлично! Нитлок надежный парень, и его мужиков мы вчера, считай, на поле спасли, глядь, все и будет просто гым, – довольно сказал Торрен.

– Гым? – не поняла Мист.

– Это они так говорят, – с готовностью пояснил парень, демонстрируя нежданные познания в орочьем языке. – Дестта арра гым, все будет гым, то есть, так, как должно, хорошо.

– Понятия “должного” и “хорошего” совпадают? – заинтересовался Эррах, немного приплющенный всем походным снаряжением, которое взгромоздил на него неугомонный друг.

– Глядь, я-то думал, если ты будешь думать про сумки, у тебя не будет сил умничать, – посетовал Торрен.

– Нет, это все напрасные надежды. Ты вспомни – мы, заучки, учимся, даже если нас в этот момент убивают, – хмыкнула Мист, украдкой похлопав по плечу эльфа в знак похвалы. Впрочем, он этому жесту доброй воли совсем не обрадовался, простонав что-то несусветное. – А Айтхара с нами пойдет?

– Должна. А то кто переводить-то будет?

– Я думала, ты уже поднаторел достаточно, а ты? Чем ты занимался всю ночь, если не орочий язык учил?

– Орочью физиологию изучал и бытовые обычаи, – ввернул Эррах и смачно чихнул. С выходом из замкнутого помещения его насморк снова усилился, и он обреченно заливал соплями захваченное из временного “дома” полотно.

– А ты ничего не изучал, то же мне, исследователь, – парировал Торрен, глядя в сторону площади, от которой двигался давешний огромный орк, видимо, вождь, и высокая, тонкая и гибкая на его фоне Айтхара. Он наклонялся к ней, опуская косматую голову с устрашающими клыками, и что-то рокотал вполголоса, словно уговаривая, а Айтхара отвечала весело и звонко, привлекая внимание, наверное, всего поселения. Впрочем, подходить к ним вождь не стал, остановившись поодаль, и только отсалютовал своим воинам поднятой рукой. Те ответили ему, вскинув в воздух кулаки, а Айтхара, приподнимая верхнюю губу в своей попытке улыбки, подошла к пришельцам.

– Готовы все. Идти плотина.

– Ваш вождь был против разрушения плотины, или против того, чтобы ты шла?

– Я шла, – повторила Айтхара, махнув рукой. – Отец переживать, когда я далеко.

– Отеец, – потянула Мист, поджимая губы. Уж эти проблемы она понять могла. Ее собственный батя-зануда до сих пор испытывал проблемы с тем, чтобы позволить дочери принимать собственные решения и совершать собственные ошибки. – А где твоя мать?

– Погибать, – лаконично сказала Айтхара и махнула рукой вперед. – На плотина погибать. Колокол звенеть, но мертвецы не приходить. Она идти отряд искать – найти на плотина.

– Сочувствую, – сдержанно сказала Мист, чувствуя вину за то, что настолько казуально затронула такое серьезное и трагическое событие, но Айтхара только пожала плечами.

– Мы жить, мы умирать, мы уходить в мир теней и света, мир охота, и там жить всегда, без печалей. Мать ждать нас, велеть не торопиться, – добавила она, улыбаясь по-своему.

Торрен бочком придвинулся к ней, не рискуя коснуться, но потом, когда отряд, повинуясь команде орчихи, тронулся в путь по нахоженной тропинке, остался рядом с ней, старательно вышагивая шаг в шаг.

Этот маневр оставил Мист в компании ее официального тер-Иандэ, который был, в настоящий момент, ужасающим спутником – сопливым и чихающим.

– Тебе в Подземельях надо жить, – заключила она. – Мне кажется, у тебя это все от цветов и прочей зелени.

Эррах согласно чихнул.

– Но у меня такого не было никогда. У меня, – он сделал паузу, поджимая губы. – У меня-Калеба.

– Вероятно, это следствие изменений, которые получились из-за слияния тебя-Калеба с тобой-Тьмой в тебя целого. По правде говоря, я понятия не имею, что именно и как произошло, а спросить и некого. Ни тебе мудреца в Башне, ни хоть в цепях в подземелье. Хотя вот в цепях в подземельях Серых, может, кто и остался, – вздохнула Мист, думая, что паскудник Мейли, нарочно, наверное, ей не снится – чтобы на вопросы не отвечать. – Только вот проверять не хочется.

Эррах согласно чихнул.

Дорожка, меж тем, вела их между деревьев почти ровно, толком не петляя – это выглядело несколько неестественно, и Мист даже догнала молча идущую рядом парочку гигантов – Айтхару и Торрена, чтобы спросить про это.

– Айтхара, а чего тропа такая прямая? Специально строили? И та, по которой мы от озера шли, тоже прямая.

– Мертвые прямо ходить, – отмахнулась она. – А мы где они тоже.

– Злодейство какое, – почти одобрительно сказала Мист, и почти сразу деревья расступились, открывая руины поселения, явно очень похожего в прошлом на то, в котором жили орки сейчас. Однако, все здесь было коричневым или серым, унылым, словно омытым слезами, и что-то тут и там поскрипывало на ветру, словно жалуясь на уход жителей. Драматический момент был немного скрашен яростным чихом Эрраха, который заставил Мист тут же встрепенуться и вынырнуть из меланхоличного и задумчивого состояния.

– Ничего себе декорации к историям про призраков, – прокомментировала она, подталкивая Торрена в спину, чтобы пошевеливался.

– Мрачно тут, – сказал тот медленно, оборачиваясь в сторону озера и торчащего посередине огрызка Башни, больше похожего на указывающий в небо палец. – Словно небо это место оплакало.

И внезапно, как по заказу, из-под воды и над ней разнесся глухой и печальный удар колокола.

Печальный и торжественный звук стих, вибрируя в каплях, уступая место второму удару, и потом третьему.

Айтхара приглушенно что-то сказала по-орочьи, но перевод никому не понадобился, потому что было ясно, что высказывание не было слишком литературным и образно описывало настигшую их незадачу.

– И скоро они полезут? – уточнила Мист у их проводницы и переводчицы.

– Разно случаться, – ответила та, и по глади воды пошла крупная рябь, привлекая внимание к двигающимся в толще серым телам.

– Что такое не везет, и как с этим бороться, – прокомментировала Мист, крутя на пальце отданное Эррахом артефактное кольцо. – Думаешь, хватит заряда еще на раз?

– Попробовать стоит. Только дождись, чтобы все они вышли на поверхность.

– Мы у них будем спрашивать, мол, вы последний? – нервно пошутила Мист, отходя подальше от воды, за спины изготовившихся к защите орков и Торрена. Тот без размышлений занял место в строю рядом со своим побратимом Нитлоком, и Айтхара встала рядом с ним после короткой перебранки с соплеменниками. Те явно были не в восторге от ее участия в предстоящем сражении, но Мист была уверена, что дело здесь не в недоверии или обесценивании ее участия – наоборот, кажется, ее присутствие в строю представлялось избыточным – Нитлок бубнил ей что-то уважительно-занудным тоном, без крика, не повышая голос, пытаясь уговорить или переупрямить, но Айтхара уверенно гнула свою линию до тех пор, пока первые ряды мертвяков не выбрались на твердую землю, и спор не стал бесполезным.

– Ни одной ниэссе, – вполголоса сказала Мист.

– Вероятно, для их полного формирования нужно больше времени, чем успело пройти, – предположил Эррах. – И “Тьма” подняла ближайшие трупы, вот и все.

– Просто поразительно, сколько их там. Получается, двести лет идут и идут, – пожаловалась Мист.

– Мир вообще населен в большей мере мертвыми, чем живыми, – пожал плечами Эррах, пытаясь скрыть нервозность от неуклонного, но медленного приближения гнилого воинства, несущего с собой запах тины, тлена и разложения.

– Это ты в философском смысле?

– Нет, в прямом. Все поколения, которые жили до нас – умерли, и никуда не делись – остались в земле, в пепле. И кого больше в мире, живых или мертвых?

Мист почесала нос. Звучало логично, хоть и донельзя пугающе: один легион мертвых историков внушал бы уважение.

Мертвецы, тем временем, припадая кто на одну ногу, кто на другую, кто на обе, добрались до поджидающего их строя. Один из них протянул руку, ее отбросили, и, дотянувшись секирой, отсекли. Мертвец закачался, и воздух свистел в его пустой глотке.

– Думаешь, это все? – деловито спросила Мист, вглядываясь в гладь озера.

– Думаю, пока – да, – подтвердил Эррах. Мист кивнула, нажала на камень в кольце, однако, даже никакой искры силы в нем не почувствовала. Она все равно попробовала отдать команду кольцу и начать произносить заупокойные слова, но, конечно, ничего не вышло.

– Что же, вот и наша утренняя жаба, – заключила она философски, разминая руки в тщетной попытке приготовиться к выматывающему использованию одного из двух известный ей боевых заклинаний. Наверняка существовали и другие заклинания, которые бы сработали, которые она могла бы использовать против серой нежити, но она их, к сожалению, не знала, и Багровая книга таких “очевидных” для Мейли и совершенно не нужных для других Багровых магов сведений, конечно, не содержала.

Ряд защитников перед Мист качнулся назад и вперед, отталкивая со всей силы на щитах беспорядочный строй мертвецов, напоминая о текущих насущных проблемах, и Мист, оглядевшись, поднялась на обломки какой-то ограды, чтобы видеть поверх голов рослых зеленых.

Старое дерево прогибалось и похрустывало предупредительно, но держало, и Мист подняла руки вперед.

– Эйиладд Кирин, – сказала она, чувствуя, как тянет изнутри жилы вместе с магической силой. – Эйиладд Кирин!..

Белые молнии беззвучно били поверх голов орков, разветвляясь, заставляя неживых противников отшатываться назад, содрогаясь, спотыкаться, падать и гореть, разваливаясь прямо на ходу в горячий, противный белесый пепел.

– Эйиладд Кирин, – гаркнула Мист третий раз, чувствуя, как изнутри поднимается дурнота и красное заволакивает глаза, грозя затопить зрение. Она пошатнулась, едва не падая со своего насеста, но ее поддержали снизу – она скорее почувствовала, чем увидела, что это Эррах, пытаясь сосредоточиться достаточно для последнего залпа. Мертвецов оставалось немного, но рисковать их небольшим отрядом было нельзя – неизвестно, сколько им понадобиться сил, чтобы разломать плотину. – Эйиладд Кирин, – последнее заклинание словно вывернуло ее наизнанку, и она таки свалилась вниз, как куль с мукой, полустекая, полупадая, и Эррах даже частично смог ее поймать, так что она не разбила ни нос, ни лоб. Удержать, впрочем, субтильный эльф ее не мог, усадив прямо в грязь.

Мист уткнулась руками в лицо и нервно захихикала, и даже Торрен, спешно покинувший уже бесполезный строй, чтобы позаботиться о своей спутнице, не смог поначалу привлечь ее внимание.

– Ты чего ржешь? Совсем плохо, что ли? – деловито осведомился он, но, не получив ответа, перешел к более серьезным мерам: опрыскал водой, потряс, но Мист только отмахивалась и смеялась. – Да чего случилось-то?

– Ты знаешь, почему….мертвяки… почему мертвяки вылезают из озера? – наконец спросила она, размазывая по щекам слезы, сопли и воду, которой добрый друг ее полил, пытаясь прекратить истерику.

– Почему? – почти с испугом переспросил Торрен.

– Потому что уже вымылись! – гордо ответила Мист, продолжая хихикать. Ее трясло и одновременно клонило в сон, словно использование белых сполохов вытянуло из нее все жизненные силы.

Эррах оглушительно чихнул, заставив весь орочий отряд если не дрогнуть, то напрячься и кинуть пару недоуменных взглядов в их сторону.

– Знаменитый юмор заучек, понятный только им, – посетовал Торрен. – Ты идти-то сможешь, злосчастный дух?

– Нет, – ответила Мист, неровно взмахнув рукой. – Злосчастные духи не ходят, а летают!

Айтхара, подойдя сбоку, с интересом глянула на Мист, продолжающую сидеть в грязи с самым просветленным лицом, и сказала:

– Шаман так бывать. Истощиться. Отдыхать, – сказала она, кладя твердую ладонь на плечо Торрена. – Отправить ее стоянка?

– Дык как без нее то, – почесал репу Торрен, а потом хлопнул себя по лбу и полез куда-то за пазуху. После длительных поисков оттуда был извлечен сверток из тряпочек, внутри которых оказалась маленькая бутылочка. – Серый мир, – сказал парень скорее для себя, чем для не очень понимающих в происходящем окружающих, и приложил ко рту Мист, заставляя пить. Через пару глотков девушка засопротивлялась и даже остатки выплюнула, кривясь.

– Пфе! У тебя заначка, что ли, была? – спросила она, поднимаясь на ноги, будто ничего и не случилось.

– Серый мир, сила в ванной и кинь в кусты, – с оттенком гордости ответил Торрен, прибирая бутылочку на место. – Отлил себе.

– Ладно что не на себя, – автоматически прокомментировала Мист, рассеянно отряхиваясь. – Мы, как, победили?

– Ты победила, – лаконично ответил Торрен. – Все повторные трупы на твоем счету, я полагаю.

– Некоторых недостаточно убить один раз, – проворчала Мист. – Ну, раз я герой, идем уже к плотине. Далеко еще?

– Там, – Айтхара махнула рукой в сторону другого края заброшенной деревни, искоса поглядывая на Мист с явным интересом. – Ты человек? – спросила она чуть погодя, когда все начали бодрое (или не такое уж бодрое, в случае Мист) движение через руины.

– А то, – уклончиво ответила Мист. – Подземец.

– Торрен быть …подземец тоже?

– Почетный подземец, – педантично поправила Мист. – Но, да.

– Вы одна кровь? – продолжила допытываться Айтхара.

– Разная. Но почти одна. Это сложно, – сморщила нос Мист, оглядывая остовы строений вокруг, словно ожидая внезапной атаки какого-нибудь хищного дома или камня. – А что?

– Человеки другие, говорят легенды. Ниджиххт один был как Торрен, как ты. Другие, – она показала рукой рост примерно на полголовы меньше, чем у Мист. Та только пожала плечами.

– Может, это орки в былые времена были крупнее, – предположила она.

Обглоданные природой руины постепенно расступались вокруг, становясь ниже и меньше, пока не измельчали до остатков фундаментов, и перед путниками открылась поляна, выходящая на высокий, явно искусственно повышенный берег реки, русло которой было запечатано плотиной: бессистемно наваленными грудами огромных валунов и древесных стволов.

– Вот же дым и пепел, – с интересом прокомментировала девушка это зрелище. – Долго делали план строительства? Нет? И как это теперь разбирать? А чего вы на меня-то смотрите?

– Ты Моррайт, – почти укоризненно сказала Айтхара. – Ты знать.

– А если я не знать?

– Ты знать, – упрямо повторила Айтхара. – Ты Моррайт.

– Моррайт-то Моррайт, – Мист дернула носом под новый оглушительный чих Эрраха, и ее осенило. – А и вправду же, “знать”.

– Что, серьезно? – заинтересованно спросил Торрен, пытаясь сообразить, не “знать” ли он тоже.

– Сейчас лопну от серьезности, – подтвердила Мист, шаря по карманам в надежде на вящее постоянство своих привычек. И действительно, мел обнаружился в одном из карманов, который от постоянной работы чехлом был весь белый изнутри. – Нужна веревка, что ли. Мне надо нарисовать глифы на сухой стороне.

Эррах снова чихнул.

– Я могу помочь! – вызвался он. – Я легкий. И высоты не боюсь. Я думаю, что не боюсь.

Мист смерила его критическим взглядом, разломила мелок пополам и протянула своему официальному ученику.

– Если эти орки найдут две веревки. А пока смотри, – она подошла к краю насыпи и на ближайшем крупном валуне нарисовала глиф, который въелся в ее голову намертво после десятка лихорадочных повторений под атакой Тролля. – Повторишь?

– Он не сложный, – подтвердил Эррах, вытирая нос. – Главное, чтобы рука не дрогнула. Строго говоря, это довольно распространенный глиф: если я не ошибаюсь, он служит для фокусировки усилий, и, в общем-то, все. Он не специфичен для разных видов и направлений магии.

– Заучка, – грустно сказал Торрен, возвращаясь с веревкой и прекращая поток интереснейших умозаключений эльфа решительными попытками его обвязать для безопасного спуска.

– Не заучка, а тер-Иандэ, – не согласилась Мист, к которой со всем почтением с теми же целями подобралась Айтхара. – Между прочим, если Рах высоты и не боится, то я боюсь.

– Да помню я, – отмахнулся Торрен. – Потерпишь. Кроме того, тебя я буду держать. Кому верить, как не мне?

– Вот это, как раз, вопрос века, – деланно погрустнела Мист, но позволила себя обвязать, и даже не стала устраивать цирка, когда Торрен, поставив ее спиной к краю плотины, взялся за веревку и кивнул, мол, давай.

Мист вцепилась в веревку тоже, обеими руками, словно это могло ей помочь в чем-то, и сделала шаг назад, переступая за край.

Веревка медленно заскользила вниз, следуя за натяжением, и Мист с безумно стучащим в ушах сердцем опустилась за край, перебирая ногами по стене.

– Стой, – крикнула она, и трос покорно замер. Покачиваясь, она стала рисовать мелом на ближайшем крупном каменном блоке знакомые символы. Легкий ветер трепал ее волосы и одежду, и подвешенное состояние вызывало самые сюрреалистичные ассоциации. Против всякого разумения она вспоминала не то, как торопливо рисовала глифы перед наступающим на Университет троллем, а свой безумный полет над Доменом Пепла и землями Эквеллора в первый момент после прикосновения к Багровой книге. Что она видела тогда, улетая на драконьих крыльях сквозь потоки ветра?

Тот перевал со сторожевой белой башней, где он был? Эррах, вроде, обещал рассказать путь, которым уходили эльфы прочь с Проклятых для них земель, туда, где у них была надежда выжить, в древнюю крепость Эль-Саэдирн. Знают ли эльфы правду о том, что случилось во времена Святого Амайрила? А если не знают, кому, кроме них, знать? Только эльфы жили достаточно долго, чтобы быть очевидцами тех времен, только там мог найтись свидетель подвижничества и смерти Проклятого, и кто-то, кто мог бы рассказать о судьбе Мейли-из-Сполохов – раз сам ар-Маэрэ молчал о себе. Хотя в определенной мере Мист могла понять, почему маг не торопится рассказывать о своей судьбе: судя по его виду, он пережил что-то совершенно ужасное, может быть, даже от рук тех, кто боролся с магией и мстил за своего Святого.

Мист вздохнула, спускаясь ниже и рисуя следующий глиф. Недалеко от нее грязной ободранной птицей покачивался на веревках Эррах, тоже рисующий знаки “концентрации”. Вот – тоже свидетель тех времен, вполне живой и в памяти, в уме, но что он может, толком, рассказать? Про гонения, про исход? Но это Мист и так успела узнать, более или менее, за исключением пути в Эль-Саэдирн. Однако, Эррах много знал других важных вещей, записывать которые никому раньше и в голову не приходило даже среди людей, потому что было самоочевидным.

– Эй, Рах, – негромко позвала Мист, переступая с ноги на ногу по стене.

– Да, Моррайт? – тут же отозвался он, не отрывая сосредоточенного взгляда от рисуемого знака.

– Сколько живут эльфы? Я читала, что, мол, почти бесконечно, и что, дескать, “больше тергвар”, но это сомнительный показатель. Некоторые тергвар живут меньше людей.

– В среднем, эолен доживают до трехсот пятидесяти – четырехста лет, – моментально подобравшись для лекции даже в таком странном положении, ответил Эррах. – Остальное является делом личного могущества и личного выбора. Атенрил Айрэдин прожил тысячу лет и утомился могуществом, от чего и ушел в поля пепла добровольно и тихо, оставив Рилантар сыну.

– А сколько тебе лет?

– Мне? – Эррах задумался, даже рука остановилась, и он глядел в одну точку, туда, где закончилась белая линия от его мела. – Мне два дня, Моррайт, – наконец, ответил он, четко отделяя себя-нынешнего от Калеба. – Эрилу было около трехсот тридцати, он был довольно стар, его могущество было невелико и таяло на глазах.

– А ты не выглядишь старым, – с сомнением сказала Мист, снова дергая веревку, чтобы Торрен спустил ее пониже. Голову она повернула в сторону своего собеседника, пытаясь рассмотреть. Однако, она прекрасно помнила, что Калеб показался ей не слишком молодым изначально, а Тьма, пожирая краски его плоти, одновременно что-то делала с ней, регенерировала, восстанавливая уши, например – и, видимо, не одни только уши.

– Я не стар. Я помню ощущения Эрила с давних времен, когда он жил со своим учителем – и это примерно совпадает с тем, как я чувствую себя сейчас.

– То есть, ты хочешь сказать, что хоть сейчас ты, вроде как, молод, Калеб был стар и его культ сам собой развалился бы вскорости?

– Через пару десятков лет, да, – подтвердил Эррах, стряхивая оцепенение и принимаясь снова за работу. – Может, скорее: из артефактов самыми действенными уже были только посох и кольцо, и их сила тоже уходила. Возможно, он не справился бы со своими последователями в определенный момент. Или справился бы – он был хитрый, старый, изворотливый хрыч.

Мист хихикнула от этого определения Эррахом, фактически, себя самого, продолжая свои художественные усилия.

– И ты унаследовал его лучшие качества.

– Надеюсь, Моррайт. Зависит от того, каким ты меня хотела создать.

– Никаким, – подумав, сказала Мист, и Эррах чихнул, словно подтверждая, правда, довольно деликатно, в рукав, без разлета соплей в радиусе роста вокруг.

– Вероятно, – сказал он вежливо. – Это делает меня “никаким”.

– Вероятно, это делает тебя донельзя похожим на меня, – хмыкнула девушка. – Пепловым занудой и заучкой.

Эррах кинул на нее непонятный взгляд, переваривая внутри какие-то мысли.

– В любом случае, ты моя создательница, Моррайт, не просто учитель.

– Да, что-то вроде мамочки, – фыркнула она. – Всю жизнь мечтала, конечно.

Прозвучал далекий, глухой и тоскливый одиночный удар колокола, и Мист даже в первый момент не сконцентрировалась на нем, не обозначила для себя, что это значит, потому что сверху тут же прозвучал голос Торрена. Самого парня уже давно не было видно за краем плотины, но голос у него был громкий, что называется, командный – самое то, чтобы перекрикивать стихии, лязг оружия и трактирный гул.

– Вы там скоро, чудища лохматые?

– А что, устал? Терпи! Багровым магом станешь, – ответила ему Мист, и Эррах поддержал ее новым чихом. Видимо, близость заросшего дна бывшей реки усиливало его насморк, и это подтверждало теорию Мист о реакции на растения.

– Так я того, уже, – весело отозвался Торрен. – Намагичить по кумполу могу будь здоров.

– По моему, ты опять в словах запутался, – посетовала Мист, совершенно автоматически включаясь в шуточную перебранку. – Намагичить и настучать – это разные вещи.

– А я-то думал, – деланно расстроился парень, громко выкрикивая слова, чтобы было слышно и внизу. – Но это все ты виновата! Бьешь меня, колотишь, а называешь магией. Подлая женщина.

– Да ладно.

– Все маги подлые! За это Святой Амайрил магию и того, – рассудил Торрен.

– И ты подлый?

– Это еще почему?

– Ты же сказал, что ты маг, – с удовольствием крикнула вверх Мист, осторожно опускаясь ногами, наконец, на твердую землю. – Ты туда, я сюда, – прокомментировала она затыкающему себе нос рукавом Эрраху. Тот кивнул и двинулся прочь, рисуя глифы вдоль всего завала на подходящих крупных камнях.

– Ладно, раунд за тобой, – крикнул Торрен сверху. – Вы на дне? Главное не начни колдовать, пока сама там стоишь, а я тут. Я еще жить хочу.

– Лучше следи, не прут ли снова мертвяки, – посоветовала Мист.

– Да прут, конечно, – совершенно спокойно ответил Торрен. – Нитлок с мужиками вон их месят, только мы с Айей как два, значит, могучих титана, способствуем вашему спуску в бездну.

– Айей, – повторила Мист немного глупо, но тихо, и добавила, тоже почти про себя. – Прут, конечно. Как же им не переть. Если где-то есть труп, он обязан встать и пойти, – она кинула рассеянный взгляд вбок, где что-то зашевелилось в зарослях, подсознательно предполагая, что это Эррах. Но эльф пыхтел и сопел над глифами с другой стороны, и мертвенно серая рука, высовывающаяся из кустов, явно была других габаритов, нежели хрупкий, тонкий и звонкий эолен. – Глядь, – непроизвольно выругалась Мист. – Трупы прут! Тор! Тащи, давай, свинья пепельная! И Раха тоже!

– Что у тебя там случилось? – спросил Торрен, впрочем, начиная тянуть вверх. Мист тут же, как смогла, уперлась ногами в стену и даже сама принялась чуть подтягиваться на руках по веревке, пытаясь побыстрее убраться из зоны поражения. Рах же даже не дергался – повиснув на тянущей его вверх веревке, он болтался, как кулек, только оберегая себя от особенно болезненных ударов о неровный завал плотины.

– У меня тут случилось ровно то же, что у вас там, трупы прут, – недовольно ответила Мист, косясь вниз через плечо. Пара мертвецов выползла к плотине из кустов и слепо шарила руками, покачиваясь. Вероятно, она справилась бы с ними одним заклинанием, но без Торрена и его привычной защиты девушка чувствовала себя как без рук и без силы, и предпочла сбежать. Что ни говори, Эррах в этом смысле был скорее обузой, чем помощью: не умеющий держать в руках оружие и не обладающий волшебной силой или артефактами, он был очень полезен в энциклопедическом смысле, но в физическом требовал даже больше заботы и внимания, чем сама Мист. По крайней мере, она в это очень хотела верить.

На краю плотины Торрен протянул ей руку и втянул к себе, сразу мимолетом осматривая на предмет повреждений и развязывая и частично разрезая страховочную обвязку, пока Мист пыталась разглядеть, что творится вокруг. А трупы напирали: зеленый орочий строй сдерживал их на подступе к плотине, не позволяя взойти на нее и помешать ритуалу. Мист повертела головой, оценивая диспозицию, потом обратилась к Айтхаре:

– Орки умеют отступать очень быстро?

– Бежать? Орки не бежать ни от что, – ответила она, невозмутимо продолжая вытряхивать Эрраха из веревочной оплетки.

– Это тактическая хитрость. Надо очень быстро отступать по моей команде. Сможешь сделать?

Орчиха кинула на нее полный сомнения взгляд, но кивнула, видимо, заключив, что Моррайт виднее.

Мист же, получив согласие, спешно побежала расставлять глифы по вершине плотины, и Эррах, примерно поняв замысел, присоединился, что позволило закончить труд в два раза быстрее.

– Готовы? – спросила Мист, распрямляясь и засовывая огрызок казенного мела обратно в карман.

– По твой слово, – кивнула Айтхара, перекатываясь на одном месте с пятки на носок.

– Мое слово, – сказала Мист и, придерживая Книгу за спиной, понеслась к противоположному от наседающих мертвецов краю плотины. Айтхара что-то гаркнула, и все остальные гурьбой ломанулись вслед за Мист, оставляя далеко позади куда более медлительных поднятых мертвецов – к счастью, среди них снова не было ни одной ниэссе.

– А теперь? – спросила даже не запыхавшаяся от пробежки Айтхара у тяжело дышащей, мокрой, словно мышь под дождем, Мист.

– А теперь глядь, – ответила та, пытаясь отдышаться, и, выпрямившись, начала читать въевшиеся намертво в память слова, вздымая ими в воздух белые потоки от глифов. – Смерть не сон, и смерть не боль, Забвение в пути, всех нас отыщет наш покой, ты обратишься в пыль. Время медленно течёт, быстрее – для тебя, всё проходит, ты пройдёшь, ты пройдёшь – сейчас.

Белые потоки текли от каждого глифа, нарисованного на камнях и деревьях плотины, высасывая время, вытягивая прочность, вызывая мелкую дрожь, которая все усиливалась и усиливалась, пока плотину не тряхнуло в одном слаженном ударе, от которого несущиеся к небесам белые потоки перемешались с пылью и трухой. Несколько секунд вся эта взвесь висела в воздухе, как замороженная, не останавливая движения продолжающих преследовать беглецов мертвецов, а потом плотину словно стали проедать невидимые мыши, оставляя зияющие дыры повсюду, где были нарисованы глифы, и неупокоенные трупы тут и там стали скатываться вниз, страшно, беззвучно, даже не пытаясь затормозить падение. Вода забила сквозь дыры, струйка, вторая, третья, поток, потоп, вынося ближайшие камни, вымывая землю и грязь, сворачивая глыбы и прокладывая новое русло поверх поверженной былой преграды.

Вода, так долго ограниченная ложем долины, рванула на свободу, к своему прежнему руслу, легко и вольно, сметая на своем пути остатки препятствий, увлекая с собой и камни, и стволы деревьев, выворачивая кусты и сдирая пласты почвы. Мист, аккуратно прислонившись к Торрену для надежности, с ужасом и восторгом наблюдала за результатом своего буквально точечного, микроскопического воздействия на мир, а Эррах робко пристроился с другой стороны, глядя на разгул стихии с явным восхищением.

– Вот это волшебство, – взволнованно сказал он.

– Сила Моррайт, – согласилась Айтхара рокочущим, довольным тоном. – Я знать, ты смочь.

– А я вот не знать, – честно ответила Мист. – В прошлый раз я так чуть город не разрушила. Хорошо, когда много места.

Эррах подтверждающе чихнул.

– Отлично, кажется, всех, кто успел встать, смело водой. Думаю, даже тех, кто там по дну просто полз, вымело, – заключил Торрен, переводя взгляд на стремительно мельчающее озеро. Река явно возвращалась в прежнее русло, которое все эти годы было скрыто под толщей воды. Тут и там из-под струй начинали вылезать надгробные камни, плиты, алтари. Всплывали бесхозные куски тел, и Мист в этот мертвецкий протосуп лезть совершенно не хотелось.

– Немного подождем, – заключила она с умным видом. – А то там и без сопливых скользко. Извини, Рах.

Тот только отмахнулся, мол, что уж, и снова вытер нос рукавом.

– Немного, – согласился Торрен. – Много – нельзя. Озеро было хоть какой-то преградой, им было тяжелее вылезать, а теперь? Все оголено.

– Вот не знаю, когда им проще,– не согласилась Мист.

– В воде все предметы легче, за счет того, что вода выталкивает, – умно поддакнул эльф, и Торрен не мудрствуя лукаво, показал ему кулак. Эррах с недоумением осмотрел сунутую ему под нос руку со всех сторон и недоуменно уточнил. – Это что?

– Нюхай, чем пахнет! – указал Торрен и Эррах и вправду послушно принюхался и чихнул, от чего Тор нервно отдернул руку. – Сдурел, что ли, – укоризненно сказал он, вытирая руку об себя от Эрраховых соплей.

– Нет, он не сдурел, он чихает, – услужливо подсказала Мист, немного нервно хихикая. Двигаться к одиноко торчащему остову Башни, который теперь стал куда выше, обнажившись до основания, она все еще не хотела, хотя местами вода сошла уже достаточно, чтобы видеть осклизлую, обнаженную землю.

– Все такие умные, – проворчал Торрен. – В слякоть послать некого.

– Сам пойдешь, значит, – без энтузиазма отозвалась Мист. – А мне еще надо план придумать, как остановить…то, что там происходит.

– Сначала надо узнать, что именно происходит, – хмыкнул Торрен, встряхиваясь и автоматически проверяя состояние своей экипировки. – Глядь, и придумаем что-то.

– Глядь, – выругалась было Мист, но тут Торрен не слишком вежливо ухватил ее за руку и потащил вниз, полускатываясь по мокрому, грязному склону. В первый момент Мист настолько удивилась, что даже ничего не вякнула, а потом от опасного, прерывистого скольжения у нее перехватило дыхание, и она даже заорать толком не могла, только цеплялась обеими руками за Торрена и открывала и закрывала рот беззвучно, как рыба, выброшенная на берег. Именно рыбой, которую схватили на крючок и куда-то тащат, она себя и чувствовала, пока Торрен пер ее за собой, неудержимый, как лавина, и следом с гиканьем и воплями сыпались, как зеленые прыткие мячики, все остальные. В самом конце движения Торрен, конечно, таки не удержался на ногах и рухнул всем ростом в жидкую грязь, вспахивая ее и взметывая море брызг, и Мист последние метры эпично прокатилась на его спине, как на саночках, и даже подниматься на ноги не торопилась, когда он остановился. Напротив, села поудобнее, попирая ногами своего друга и уставилась на разной степени удачливости спуск всех остальных. К счастью, Айтхара сообразила прихватить Раха, который, конечно же, как и Мист, сам бы никогда на такой безумный слалом не решился бы.

– Мист, слазь, – предупреждающе сказал Торрен, которому липкая грязь и вес сверху мешали снова принять прямоходячее положение.

– Нет уж, у меня тут чистая победа чистого разума, а вокруг грязь, – Мист поерзала, устраиваясь, пока все остальные, так или иначе, приземлялись, вставали, отряхивались и громогласно ржали друг над другом, изучая полученный в процессе спуска маскировочный окрас. Эррах, не рискуя жаловаться, с остервенением отряхивался от грязи, но, кажется, только еще сильнее размазывал ее по себе. Впрочем, досмотреть Мист не дали, ее диван, подушка и все остальное в лице Торрена встало на крачки, едва не сваливая ее в грязь, лихо гикнуло, подскакивая, и Мист таки полетела в лужу, приземлившись с громким смачным плюхом.

– Победа чистого разума, говоришь? Ха, – гордо сказал Торрен, стряхивая с плеча невидимую пылинку. – Похоже, разум-то изгваздался.

– Это уже победа человека над разумом, – посетовала Мист, впрочем, совершенно не обижаясь. Они с Торреном даже совершеннейшую драму умудрялись превращать в редкостный балаган, с этим она уже смирилась и даже находила в этом свои плюсы: к примеру, такие короткие вспышки взаимного идиотизма прекрасно берегли нервы и отвлекали от любых переживаний о сущности всего сущего, что было как нельзя более кстати сейчас, в этой размытой водой долине, где кости покоились на костях, и магический колокол где-то поджидал, чтобы снова возвестить о грядущей атаке мертвецов. – Ладно, надо, все-таки, к Башне, раз меня так невежливо спустили, – Мист, приняв предложенную руку друга, поднялась на ноги, пнула чью-то подвернувшуюся кость подальше от себя, старательно не глядя в эту сторону, и, пересчитав по головам известных ей, а, значит, наиболее ценных членов отряда, величественно, насколько позволяла мокрая задница и грязная одежда, двинулась к словно прорезающему реальность черной неровной щелью остову Башни.

Нижняя часть строения, до того скрытая водой, выглядела куда лучше верхней, от которой остался один только жалкий огрызок: черные камни кладки влажно блестели издалека, но, несмотря на внушительность и некую обреченную живописность этой картины, Мист совершенно не хотелось туда идти. В такие моменты она как нельзя более остро чувствовала свой статус недоучки, которая нахваталась вершков и толком не понимает, что происходит и как именно добиться того или иного эффекта. Поэтому Мист, насупившись, хмурилась, двигаясь к одинокому строению, а вот Торрен, напротив, был весел, как птичка, и даже насвистывал себе под нос про цыпленка.

– Оптимист, – обругала его Мист, не выдержав. – Ну, чему ты радуешься-то?

– Живы, целы, кучу мертвяков уделали, скоро разберемся, что тут случилось, а еще основная метка у этой Башни теперь, наверняка, не под водой, – перечислил Торрен. – И лезть никуда не надо.

– Как будто ты согласишься просто взять и смотаться, – обреченно вздохнула Мист.

– А это уже другой вопрос, не связанный с первым этой…причинной связью, – живо ответил Торрен. – Да ладно тебе, Мист, глядь, сейчас быстро во всем разберешься. У тебя вон теперь Рах есть, пусть он думает, раз вызвался запасной головой работать.

Мист, неожиданно остро представившая себе себя с запасной головой, изъятой у эльфа, хихикнула, но Торрен своего добился – настроение, испорченное было отчаянно-обреченным видом руин и разворошенных захоронений, через которые приходилось переступать чуть ли не на каждом шагу, снова поднялось, а дурные предчувствия отступили.

Колокол застал их уже на самом подходе к Башне: громкий, печальный звук раздался совсем рядом, призывая к вниманию, словно набат, и Мист успела различить, как серый пепел струится мимо них, втягиваясь в землю, впиваясь в ломкие обсосанные водой кости, заставляя их рассыпаться на глазах, становясь той же гадкой серой трухой, которая, собираясь воедино, уплотнялась и собиралась в подобие человеческих тел.

– Кто там ниэссэ заказывал? – Мист привычно отступила на шаг, мимолетно сожалея о том, что сейчас нет такого замечательного помощника, как доброй памяти Симорель.

– Это нам десерт завезли за счет заведения, – Торрен, достав Хладогрыз, заслонил подругу, чтобы дать ей время подумать, и встретил первую атаку шустрой, прыгучей твари широким взмахом, заставившим ее дернуться и отскочить. Кажется, обладающий какой-то остаточной артефактной мощью меч все-таки был твари не по вкусу, хоть они и не боялись его настолько, чтобы оставить в покое его владельца.

Мист немного заторможенно встряхнула руками, наблюдая за тем, как ниэссе пытается обойти Торрена, но тот каждый раз поворачивается, заслоняя задумчивую подругу, Эрраха и подтягивающихся орков. Мист же пыталась понять, сдохнет ли, или все-таки нет, от очередного Кирина…нет, не ниэссе – она сама.

Серый мир, принятый после первого боя, успешно ревитализировал ее, поставив на ноги, но насчет своих магических способностей она немного сомневалась. Однако когда сзади раздались приглушенные ругательства и возгласы на орочьем, возвещающие подлое нападение серых тварей с тыла, время на рассуждения кончилось. Мист подлезла под занесенную руку Торрена и уверенно выпустила вперед и мимо белый яркий сполох, который прорезал и развеял серую плоть одним сильным, яростным порывом. Развернувшись, Мист отвесила следующий магический удар второму ниэссе, прекращая воинственную возню своих спутников, и осторожно подула на свои ладони, которые, ей казалось, смутно дымились в неверном полусвете этого места, где солнце, видимо, никогда не светило в полную мощь. По крайней мере, и вчера и сегодня тут царили тревожные полусумерки, пронизанные отдельными призрачными лучами, пробивающимися сквозь низкие серые облака.

– Дальше идем, – прокомментировала Мист, снова поворачиваясь к Башне и ускоряя шаг, насколько позволяла неровная, изрытая, источенная водой земля. Тут и там вода и злое волшебство выворотили из земли захоронения, и стены последних заупокойных домов покойников торчали, словно гнилые зубы. Из лужи прямо у входа в Башню торчала безжизненная гнилая рука, с которой местами старое мясо слезло до костей, а сама полуобрушенная арка входа казалась провалом в первозданный мрак. Это выглядело до странного знакомо и от этого еще страшнее, поэтому Мист осторожненько притормозила, с подозрением глядя на плещущуюся внутри тьму, и рука в луже зашевелилась, словно пытаясь поймать зазевавшуюся жертву.

Мист беззвучно взвизгнула заметив движение: открыла рот, перекосила лицо, но ни звука не издала, кроме громко вдоха, и отпрыгнула в сторонку. Торрен равнодушно ударил Хладогрызом по торчащей конечности, отсекая ее и заставляя плюхнуться в лужу с отвратительным бульком.

– Мне кажется, – сказал он. – Или такое же было в Сарэне? – спросил он, вытирая лезвие меча от гнили краем плаща.

– Я твоим плащом больше не укрываюсь, – предупредила девушка, с отвращением на это глядя.

– Как будто я тебе предлагаю, а? – фыркнул парень. – Так что?

– Когда кажется, Эйну молиться надо.

– Нет уж, я лучше тебе помолюсь. Эйн далече, а ты вот под боком, может, и услышишь, – он хмыкнул и убрал меч в ножны пока что.

– Тебе не кажется, – смилостивилась Мист. – Такое было в Сарэне. Это самый настоящий проход в Домены.

– В самом деле? – оживился Эррах, подлезая сбоку, чтобы лучше видеть и в то же время, не подставляться под потенциальные удары из неведомых далей. – Стационарный проход? Так вот от чего, значит, тут мертвецы ходят.

– А я-то думала, может, им просто мокро лежать? – огрызнулась Мист, но потом смилостивилась и объяснила своему официальному ученику. – Мы уже видели такой проход в замке Сарэна. Правда, я все равно понятия не имею, как его закрывать.

– А как вы это сделали в прошлый раз? Или так и оставили?

– Мы прошли в Домены, встретились там… с…ар-Маэрэ Иллемэйром, и он вернул нас назад. После этого прохода уже не существовало, вероятно, он его и закрыл. Поэтому я понятия не имею как это делать.

– С ар-Маэрэ Иллемэйром? – изумленно повторил Эррах, глядя то на Мист, то на Торрена, то на Тьму впереди. – С настоящим? Живым?

– Скорее, мертвым, – рассудила Мист. – Но настоящим, несомненно.

– А он поможет снова?

– Что ж его, людоеда, знает, – почесала подбородок Мист. – Жертвы у нас для него нет, кого он жрать станет?

– Ты шутишь? – осторожно предположил Эррах, снова переводя взгляд с одной на другого, но оба его приятеля выглядели очень серьезными.

– В любом случае, я другого варианта, чем туда слазить, не знаю, – вздохнула Мист, с неодобрением глядя во мрак арки.

– Значит, слазаем, – бодро согласился Торрен.

– Ты бы остался, – сморщила нос Мист. – Кто тут за порядком следить будет и спасать всех, если что? Рах, что ли?

– Я с вами пойду! – тут же всполошился эльф.

– Рах не будет. Айтхара будет, – кивнул на свою зеленую подругу Торрен. Та стояла чуть поодаль, уважительно оставляя пришельцам пространство для маневра и обсуждения грядущих геройств.

– Эта будет, – согласилась Мист и вздохнула. – Ладно. Рах, учти, я тебя отговаривать не буду. Особо спасать – тоже не буду. Так что ты идешь под свою собственную ответственность.

– Да, Моррайт, – с даже излишней готовностью погибнуть за новые знания отозвался эльф. Мист неодобрительно на него посмотрела, но комментировать не стала.

– Айтхара! У нас тут дело.

– Я слушать, Моррайт, – легко отозвалась орчиха, в два широких шага приближаясь к ним.

– Мы трое должны пройти в Домены богов, чтобы уничтожить эту вашу тьму, вернее, закрыть проход туда, откуда идет искажение, вызывающее все местные беды. Мы можем вернуться, а можем не вернуться. В любом случае, если на вас будут нападать – уходите к своей стоянке. Понятно?

– Моррайт и братья идти царство богов, воевать боги, чтобы не слали мертвецов. Мы ждать, пока мочь, потом уходить, – резюмировала Айтхара.

– Вот так и рождаются легенды, – хмыкнула Мист. – Но в целом правильно. Тор? Готов?

– Всегда, – отозвался парень и, рисуясь перед Айтхарой, красиво выпрямился, ни дать, ни взять, герой на пороге эпического подвига.

– Рах?

– С тобой, Моррайт, – подтвердил тот. Выглядел он куда менее героически, но Мист была уверена, что, во-первых, сама смотрится еще хуже, а во-вторых, что орки со своими большими сердцами найдут им всем место в своих легендах, вне зависимости от внушительности.

Она протянула одну руку Торрену, вторую Эрраху, и решительно шагнула во мрак, не оборачиваясь – а Тор успел обернуться, чтобы послать своей подружке воздушный поцелуй.

Шаг через растянутую и перекошенную тьму длился целую тягучую вечность – до тех пор, пока Мист не смогла открыть рот, обнаружив у себя его наличие, и позвать во мрак: “Дея, зову тебя”, больше ощущая в этом потребность, чем вспоминая свое первое такое путешествие.

Крошечная искра света родилась из ее слов впереди, там, куда ушел звук, и начала, двигаясь, рисовать пейзаж, словно гравюру на черноте небытия: уютное озеро и деревья вокруг, и беседка на воде в самой середине, соединенная с берегом легким, ажурным мостом. Нарисованное небо источало лучи, похожие на золотые линии, и они мягко изогнулись, когда шаг из черноты закончился в их мире.

– Домен Деи, – восхищенно оглядываясь, опознал Эррах. – Поразительно! Вот мы так просто взяли и вошли в Домен Света, разве такое бывает?

– У нас и не такое бывает, – проворчала Мист, пытаясь понять, куда им надо двигаться, чтобы достичь точки, с которой Свифт услышал бы зов и открыл им дорогу дальше. Впрочем, и так было ясно, что из беседки нужно, все ж таки, по мосту перейти на берег, поэтому девушка решительно зашагала вперед, и ее спутники, видимо, впечатленные ее уверенностью, без пререканий последовали за ней.

То, что в конце моста их ждали, выяснилось только тогда, когда они уже приблизились к этой точке: Мист уже ступила на словно нарисованную идеальную траву, когда золотистый свет перед ней сгустился, стал плотнее и обрисовал фигуру прекрасной женщины с золотой кожей, черными волосами и синими бездонными очами.

– Мы снова видимся с тобой, – сказала Камия, одарив взглядом по очереди каждого в маленьком отряде и сконцентрировавшись на Мист. – И ты пришла ко мне домой.

– Здравствуй, Камия, – девушка все-таки умудрилась вовремя остановиться и не ткнуться носом в выдающиеся достоинства демонессы – она подозревала, что такой “удачи” Торрен бы ей не простил. – Мы тут, вроде как, мимо идем. Нашли, гм, лаз, из-за которого в Эквеллоре мертвяки бродят без присмотра, вот, пытаемся закрыть.

– Но не умеем, – поддакнул Торрен, за что был прицельно пнут под колено.

– Чтобы закрыть подобный путь, до дна придется вам нырнуть, – задумчиво сказала Камия, переводя томный, темный взгляд на Эрраха. – Дойти туда, в последний град, откуда нет пути назад. Там небеса рассечены, и вижу я – оттуда ты.

– Частично, – тяжело сглотнув под пристальным вниманием демонессы, отозвался эльф.

– Насчет пути назад я бы поспорила, ну, да ладно, – вмешалась Мист, храбро делая шаг в сторону, чтобы прикрыть своего подопечного. – Лучше скажи, как туда добраться, и как закрыть эту пеплову щель, когда мы доберемся.

– Она закроется сама, вас пропустив до грани дна, – Камия, положив одну руку на предплечье второй, когтями коснулась своих губ.– И эта нить тебя зовет, иди за ней, она ведет.

– Ладно-понятно, – почесала нос Мист. – Еще какие-нибудь советы?

Камия смерила ее оценивающим взглядом, но все же, отступая с ее пути, снова отомкнула идеально очерченные уста:

– Есть в ветре иск-ра, но не пламя. Кто ветер зрит, в него не канет, – проговорила она, словно все еще сомневаясь, стоит ли давать такую серьезную подсказку. Для путников, однако, она звучала сущей тарабарщиной.

– Спасибо? – рискнула сказать Мист, соображая, к чему именно относятся эти слова.

– Нить доведет, Хозяйка Силы, – вздохнула Камия, видимо, расстроенная, что ее не поняли, и составляющий ее свет немного рассеялся, опадая, позволяя золотистым лучам выпрямиться обратно.

– Что она имела ввиду? – опомнился Торрен, делая вид, что не изображал восхищенного истукана большую часть времени беседы.

– Прежде всего то, что нам придется дойти до домена Пепла, – пожала плечами Мист. – Идем. Я действительно чувствую что-то эдакое, – девушка наклонила голову набок, прислушиваясь к смутной тяге чуть ли не во всех клетках тела.

– Нить? – с интересом естествоиспытателя поспешил уточнить Эррах. – Я читал, что сила проходит через домены подобно щедрому дождю, или миллиардам нитей, связывающих мир воедино, но иногда этот дождь подобен шквалу, а нити – канату, и в этих местах и возникают различные аномалии.

– Аномалии, моя задница, – проворчал Торрен.

– Вероятно, такие дефектные нити, за неимением лучшего термина, надо обрезать у основания, там, где они начинаются, – Мист задумчиво потерла щеку, вышагивая впереди вслед за зовущей ее “нитью”.

– Я думаю, эта гипотеза вполне жизнеспособна, – кивнул Эррах, а Торрен снова фыркнул.

– Гипотеза, моя задница!

– У многомудрой задницы, я смотрю, много имен, – прокомментировала Мист, и в этот момент почувствовала на лице дуновение ветра откуда-то с оборотной стороны. – Свифт, зову тебя!..

Ветер моментально усилился, откликаясь, даруя крылья, поднимая, затягивая вверх. Все трое путников схватились друг за друга, пытаясь не потеряться в этом урагане, и Эррах даже кричал что-то восхищенное, что-то радостное, пока ураган нес их сквозь ускользающий свет на пустынное ветреное плато.

Приземление выдалось не слишком мягким – они все одним кулем грохнулись на камни, и новый порыв ветра, куда более злобный и колючий, чем тот, который их нес, ударил в них в ту же секунду, снося прочь, царапая и оббивая об острые камни. Мист даже толком не могла ничего разглядеть или сообразить, вокруг нее все переворачивалось со вспышками боли: она видела то какие-то части Торрена, то Эрраха, то каменистую почву или серое небо, но все смешивалось, путалось, било, мешая соображать и вообще понять, что происходит. Но что Мист точно помнила – так это то, что плато не бесконечно, и рано или поздно они упадут с его края в объятья ЛЛоединн. Если не передохнут и не передавят друг друга до того, конечно.

– Кто ветер зрит, – расслышала она голос Эрраха, который пытался до нее что-то донести сквозь гул шквальных порывов. – …Не канет!

Предупреждение Камии? Девушка попробовала сосредоточиться на этой мысли, но новый удар о землю снова выбил из нее дух. Однако, что-то сообразил Торрен: он поймал свою спутницу в руки, обхватывая и прижимая к себе, защищая своим телом от острых камней и смягчая новые приземления, закрывая ее, оберегая. Это все равно были не лучшие обстоятельства для решения ребусов, но другого не было, и даже небольшая защита оказалась тем, чем нужно для того, чтобы сообразить, что предупреждение Камии касалось ее двойника, аналога в этом мире.

– ..Не пламя, – услышала Мист угасающий голос Эрраха, которого уносило куда-то в сторону от них с Торреном.

– Етр, Треиск, Реи, Реиск, Реискр, Искр, – начала перебирать сочетания букв Мист, – что было силы выкрикивая их в ветер, который издевательски свистел вокруг. И на пятый, шестой или десятый раз она крикнула, и шквал превратился в почти что дуновение. – ИСК!

Торрен тихо застонал над ее головой. На волосах было что-то мокрое, что-то текло по лицу, и Мист, непроизвольно вытерев влагу рукой, обнаружила на ладони кровь.

– Тор? – позвала она, выкручиваясь из его застывших в судороге рук. – Тор!

Тот сказал что-то жалостливое, невразумительное, делая усилие, чтобы выпустить подругу из стального захвата, и Мист с трудом поднялась на руках, заставляя саднящее во всех местах тело двигаться.

Выглядел Торрен не очень: не раз и не два ударившись головой, он рассек кожу, минимум, в нескольких местах и кровь текла и текла, почти невидимая в его темных волосах, но прекрасно видимая на всем остальном. Мист сглотнула и стала шарить по его карманам в поисках заначки зелий.

В своей лихорадочной деятельности девушка пропустила тот момент, когда огромные серые лапы ступили рядом с ней, и спохватилась только тогда, когда в поле ее зрения когтистые руки опустили на каменистую почву ее второго спутника – такого же окровавленного и полубесчувственного, как Тор.

– Глядь, – беспомощно выругалась она себе под нос и медленно подняла глаза. делать это пришлось долго, очень, очень долго: серые гаргульи лапы, переступающие с одной на другую сменились краем несимметричной кожаной юбки, украшенной яркими полосами ткани и кистями, широким поясом в блестящих бляхах, кожаной броней, прикрывающей широкую серую грудь, выдвинутым дерзким подбородком, светящимися холодным голубоватым светом глазами без белков и зрачков. Демон снова переступил с ноги на ногу и шевельнул огромными крыльями, отчего тут же поднялся ветер.

– Здрасте, – сказала ему Мист, пытаясь сообразить, как себя вести с этой внушительной серой глыбой. Впрочем, видала она уже рожи и страшнее.

– Моррайт, – прогудел демон, и в его голосе прозвучал оттенок вины и сожаления. – Не признал.

– Напрасно, – сориентировалась Мист, снова опуская взгляд и продолжая поиски зелий. В конце-концов, ей повезло: она нашла заначку небольших пузырьков, обмотанных тряпками, в одном из внутренних карманов под кожаной броней Торрена, и, отсортировав, принялась поить жертву буйных ветров и смазывать его раны. Демон, на которого она перестала как будто бы обращать внимание, помедлив, опустился на колени рядом, складывая крылья, и, поднимая отложенные Мист в сторону пузырьки, повторил ее действия над Эррахом. И, как ни странно, Эррах начал приходить в себя первым, вяло отмахиваясь от серого чудища над собой.

– Уйди, уйди, я не пил столько, не пил, – простонал он. – Я вообще не пью! И не буду.

– Спокойно, – подавала голос Мист. – Галлюцинация коллективная.

Услышав ее, Эррах приподнялся на локте и, кажется, сразу успокоился, стоило поймать девушку в поле зрения.

– Это он на нас напал?– эльф перевел взгляд на стоящую рядом с ним на коленях серую громадину, больше похожую на статую из серого гранита, изображающую какого-то древнего бога.

– Не признал, – коротко повторил серый, опуская горящий взгляд на камень равнины, от которой он был плотью от плоти. – Моррайт.

– И зовут его, – Мист задумалась, вспоминая все, что орала в пространство, перебирая сочетания. – Иск его зовут, Иск Зримый Ветер.

Демон пророкотал что-то без слов, а Торрен простонал очередную жалобу и все-таки открыл глаза, тут же пытаясь ощупать непослушными пальцами голову.

– В башке гудит, – пожаловался он, зафиксировав взгляд на подруге.– Дай козла, того, горного, – попросил он, заметил рогатую фигуру Иска рядом и, содрогнувшись, сказал. – Нет, не надо того козла.

– На, Серого мира еще выпей, – подсунула ему пузырек Мист. – Хорошо, что ты у нас такой запасливый, хозяйственный. У тебя гномов в роду не было? А то батяня у тебя ювелир, а ты весь домовитый такой.

– Да с вами, пеплом тронутыми, дымом окуренными, попробуй не быть гномовитым – в два счета вымрешь, как драконы, – проворчал Торрен, делая длинные, смачные глотки приторно-сладкого зелья, до тех пор, пока оно не стало противным на вкус. Закончив, он сложил руки на животе, глядя в серое штормовое небо и не торопясь вставать.

– Что, чуда нет, зато есть пузико? – вспомнила Мист его давешнюю отмазку.

– Беда, – отозвался Торрен, похлопав себя по пустому брюху. – Пузика тоже нет.

– Значит, надо поторопиться, чтобы вернуться на стоянку к ужину, – Мист потыкала его пальцем вбок. – Серьезно, Тор, вставай уже. Даже Рах уже очухался.

Услышав такую рекламу, эльф поспешно улегся обратно, тоже словно находя неизъяснимую прелесть в красотах местного неба.

Мист посмотрела на одного, на второго, сплюнула и поднялась на ноги.

– Иск? – увенчанная впечатляющими дымно-серыми рогами голова повернулась к ней, сверкнув голубоватым огнем, истекающим из глаз. – Поднимешь их?

– По приказу Моррайт, – пророкотал он, вставая во весь рост. Тени от его раскрывшихся крыльев оказалось довольно, чтобы Торрен, проклиная магов и их отродья, вскочил на ноги сам и Раха поднял едва не за шкирку.

– Надеюсь, в Домене Холода все обойдется попроще, – посетовал он, встряхиваясь, как ни в чем ни бывало. – У меня почти кончились зелья.

– Главное, чтобы все обошлось в Домене Пепла, – скривилась Мист, привычно проверяя Книгу. – Потому что имя демона-стража Домена Холода мы знаем, а вот про Домен Пепла – ничего.

– Грэнаш сам себе страж, – сказал Иск, чуть шевельнув крыльями, и добавил уважительно. – Но не от Моррайт.

– Спасибо, конечно, – вздохнула Мист. – Но хотелось бы более конкретных подсказок.

– Это не подсказка – это прямое указание, – кашлянул Эррах, снова принимая торжественный вид профессора на кафедре. – У Грэнаша нет демонов-стражей, но ему служит весь пепел его Домена, обретая форму при необходимости. Однако, видимо, он опасается Багровых магов – хотя мне не понять, почему.

– Врата закрыты, – услужливо пояснил Иск, снова размыкая каменные уста для коротких слов.

Мист вопросительно повернулась к Эрраху, но тот немного растерянно пожал плечами.

– Эх, ты, переводчик, – укорила его девушка. – Переводчик добра на дерьмо. Ну и ладно. Идем дальше, мы и так тут застряли по полной.

– Крылья ветра пронесут, – предложил демон, чуть шевельнув крыльями. Мист, памятуя об их убийственной силе, нахмурилась было, собираясь отказаться, но Торрен ее опередил с ответом.

– А давай, только без тычков, – сказал он. Пока Мист открывала рот, чтобы возмутиться таким своеволием, Иск принял молчание за знак согласия и развернул крылья. Впрочем, на этот раз ветер не был злым, он не напал, а нарисовал невидимые крылья каждому, позволяя управлять полетом мыслью. Осознав это и пересчитав конечности и вещи (и Книгу), Мист позволила себе снова почувствовать тягу невидимой нити, которая повела их за собой в сюрреалистичном полете над серой пустошью в сопровождении демонического проводника.

Постепенно девушка начала чувствовать дуновения более холодными, и даже пара снежинок кольнула в лицо, и тогда она позвала по имени божество холода и смерти, позволяя себе и своим спутникам провалиться в снежный буран.

Впрочем, они даже не успели замерзнуть: хватанув ртом холодный воздух, Мист едва не закашлялась от горького вкуса пепла, с которым был смешан снег, и позволила тянущей ее путеводной нити указать ей дорогу дальше.

– Зову тебя, Грэнаш, – крикнула она и добавила вполголоса. – Только вот надеюсь не встретить.

Снег пошел гуще, белый и серый, смешанный с пеплом, залепляя глаза, нос, рот и уши, на секунду опрокидывая всех троих, схватившихся друг за друга, во мрак, на серую пустошь под больным серым небом, рассеченнным надвое.

– Домен Пепла, – восхищенно проговорил Эррах, поднимаясь на ноги и оглядываясь, забывая даже отряхнуться. – Последний Город, из которого нет возврата.

– Нет, Последний город где-то чуть дальше, – поправила его Мист, оглядываясь и пытаясь сориентироваться. – Вон там, кажется, – махнула она рукой в сторону виднеющихся вдали, на самом горизонте, руин.

– То есть. Последний город – это не метафора? – педантично уточнил эльф, оглядываясь на свою наставницу в делах исторических и фактологических. – Это реальное место в Домене?

– Вполне реальное, – кивнула Мист. Тяга нити стала сильнее, и она вела ее именно в сторону руин, хотя идти туда не очень-то и хотелось. Страшно было встретить снова Мейли-из-Сполохов, и страшно было не встретить.

– Я так понимаю, нам туда, да? – Торрен махнул в сторону города и зияющей за ним трещины, расколовшей небо.

– Вероятно, этот “поток”, или как там его, некондиционной энергии проистекает именно из этого красного, – кивнула Мист.

– Из замирового хаоса, – подсказал Эррах, стараясь сделать это как можно более тактично и вообще походя, занимаясь отряхиванием своей одежды от пепла.

– Из заумного хаоса, – передразнил его Торрен, но вздохнул и побрел вперед, сгребая ногами ворохи пепла. Мист, пропустив Раха вперед, шла замыкающей, с тревогой прислушиваясь не только к тяге нити, которую теперь, зная о ней, ощущала очень отчетливо, не то, что раньше, но и ко всему мертвенно-тихому окружающему миру Домена, в котором не было места живым.

– Поразительно, – продолжал бубнить Эррах. – Это место окончательной смерти, после которой душа очищается, становясь чистой энергией, и возвращается в Ничто, чтобы раствориться в нем, или вернуться назад обновленной. Поэтому отсюда нет возврата. А как мы-то вернемся?

– Каком книзу, – серьезно ответил Торрен, не оборачиваясь. – Глядь, придумаем что-нибудь. вернулись же в прошлый раз.

– Мейли вернул, – поправила его Мист. – Ар-Маэрэ Иллемэйр, – добавила она для Эрраха, и тот задумчиво молчал целых несколько секунд.

– Я так и не понимаю, как он мог задержаться здесь так долго, – сказал эльф. – И зачем? Никто из эльфов не боится смерти, не боится бесконечной тишины, потому что за ней спокойствие и новое рождение, или бесконечная безмятежность.

– Вот сам у него и спросишь, – посулил Торрен. Идти ему уже надоело, и он с плохо скрываемым раздражением оценивал оставшийся до руин путь. – Не могла поближе нас выкинуть сюда, Моррайт криворукая?

– Это не я криворукая, а тот, кто эту нить тянул, – возмутилась Мист. – Рах, строго говоря, мы понятия не имеем, почему и зачем Мейли остается здесь. Можем только предположить.

– Например, врожденное паскудство – отличная причина! – вставил Торрен, обернувшись через плечо.

– Он говорит только о том, что хочет сказать сам, и отвечает только на те вопросы, которые считает нужным, – Мист отсутствующе потерла запястье, на котором обугленная рука ар-Маэрэ навечно оставила багровый след. – Если он вдруг решит поговорить с тобой по душам, это было бы только к лучшему, потому что, понимаешь ли, я связана обещанием выяснить, как он умер и что с ним произошло. В обмен на это обещание мне помогли добыть Багровую книгу.

– Это… захватывающе, – сказал Эррах, явно пытаясь уложить в голове новые сведения в добавок к предыдущим. – У вас двоих очень интересная жизнь.

– Привыкай, – фыркнул Торрен. – Захватывающая, моя задница.

– Да, думаю, Айтхара считает твою задницу захватывающей, – хихикнула Мист, очень живо себе представив внушительную орчиху и то, с каким пылом та смотрела на Торрена.

– Эй, ее не тронь! – возмутился Торрен, даже притормаживая.

– Кого, задницу? – невинно уточнила Мист.

– И ее тоже, – гордо ответил парень, снова решительно ускоряя шаг, чтобы у Мист не хватало дыхания на ехидство.

Последний город был пуст. С каким бы замиранием сердца Мист ни входила в него, с каким бы затаенным ужасом ни проходила по центральной улице к площади – но там никого не было, ни Мейли, ни Грэнаша в каком бы то ни было обличьи. Только багровая трещина на небе звала все сильнее, и в этом зове терялось ощущение нити, что вела их раньше

– У меня два вопроса, – наконец, сказала девушка, присаживаясь на обломок какой-то стены и подпирая голову рукой.

– Всего два? Да ты счастливица, – уныловато отозвался Торрен, продолжая оглядываться вокруг, словно подозревая, что паскудник Мейли решил поиграть с ними в прятки. Впрочем, такое тоже запросто могло быть.

– Два самых насущных, – не стала придираться девушка. –Что нужно сделать, чтобы оборвать чертову нить и закрыть проход, это раз.

– И два, где Мейли?

– И два, как нам вернуться назад. Мейли меня сейчас, как раз, не особенно волнует.

– Зато он знает и то, и то.

– Вероятно, – не стала спорить Мист, поглядывая на багровую рану в небесах. – Но наша задача не найти его, а достигнуть цели и вернуться невредимыми. Рах? Какие-нибудь ценные мысли или знания на тему?

– А это почему ты его спрашиваешь, а не меня? – обиделся Торрен, не то всерьез, не то в самом деле.

– А у тебя, что, есть ценные мысли или знания? – выгнула бровь Мист.

– Не очень. Но ты могла бы и спросить.

– Дым и пепел, – вздохнула девушка, устало потирая щеку. – Ладно. Ставим вопрос иначе. Мальчики, у кого есть соображения по поводу любой из наших целей?

– Я могу предположить, – осторожно начал Эррах, с опаской оглядываясь на Торрена, но тот милостиво кивнул, мол, валяй. – Что для обрыва нити достаточно пройти по ней до источника, то есть, сюда, и исчезнуть. Уйти туда, – он махнул в сторону багровой трещины, – либо вернуться. Но как вернуться – я не представляю.

– Он тогда тебе просто приказал, – вспомнил Торрен, отвлекаясь от созерцания руин. – Назвал по своему, и приказал. Глядь, так и надо?

– Хммм, – Мист поджала губу, потом протянула обе руки вперед, чтобы ее спутники за нее взялись, и сказала четко и звонко. – Эола Эйиладд!

И ничего не случилось.

– Не покатило, – вздохнула парень. – А я то обрадовался, что дал умный совет.

Девушка выпустила ладони Торрена и Эрраха и задумалась снова, вспоминая по очереди все свои вояжи в этот полуреальный мир: сначала она, действительно, пробуждалась от данного ей ар-Маэрэ имени – она подозревала, что это его “Эола Эйиладд” сродни “Симорелю” и “Эриахилю”, какое-то особое обозначение, которое резонирует с тем, что в религии и магии называют душой и дает тем самым определенную меру власти. И, да, похоже, используя эту власть, Мейли просто приказывал ей вернуться, и она возвращалась обратно в мир, не в силах противиться – “имя” стало ее ключом. Однако, когда она использовала эту установленную связь сама, лишая Мейли этого способа контроля над собой, он добавил другие условия, которые определяли ее возможность покинуть сон о Домене Пепла. И последним ключом, которым пришлось воспользоваться неурочно, когда ар-Маэрэ толком ничего не успел ей сказать, была дверь.

Мист вскинулась и огляделась кругом.

– Слушайте. Найдите мне дверь!

– Чего? – не понял Торрен. – Какую дверь?

– Любую.

– Откуда тут дверь?

– Ну, может, есть? Руины домов есть. Глядь, – она выделила это слово с огромным неудовольствием, – и дверь найдется.

– Во, женщины, – вздохнул Торрен. – Дверь ей подавай. В долине-то пепла.

Эррах с сомнением посмотрел на Мист, но выяснять подробности скромно не рискнул, предпочитая выполнять приказы, а не обсуждать их. Поэтому он храбро полез на руины стены, пытаясь по ним забраться повыше, чтобы разглядеть побольше. Оценив замысел, Торрен присоединился к его усилиям, страхуя от падения и подставляя плечо, где надо, а Мист со своего насеста только скорбно наблюдала за тем, как они корячатся.

Посетившая ее идея с дверью была хороша, но вот что делать, если она не сработает? И вправду, что ли, Мейли искать? Да они будут вечно бродить по полям пепла, причем натурально выражаясь.

Невеселые размышления прервал радостный возглас Эрраха, плавно переходящий в испуганный, когда он-таки сорвался с края камня и полетел вниз, на страхующего его Торрена. Звук гулко раскатился по Последнему городу, одинокий и от этого страшноватый, заставляя старый пепел зашевелиться.

Мист вздрогнула и огляделась кругом, словно они уже не привлекли бы внимание любого местного обитателя своей возней.

– Что там?

– Дверь! – радостно сообщил Рах, когда Торрен, успевший прервать его полет, поставил субтильного эльфа на ноги. – Правда, она не на петлях, просто прислонена, вроде.

– Не важно, – рассудила Мист. – Веди.

Она все равно обмирала от любого отраженного звука среди пустоты и тишины Домена, пока они шли, и нервно оглядывалась, ожидая увидеть не то обгорелое до кости лицо ар-Маэрэ, не то что-нибудь пострашнее – но никто так и не выскочил из-за колонны или угла стены, хватая их с воплем “попались”. Дверь, которую углядел глазастый эльф, была практически на другом краю города, зато огромная, словно когда-то здесь был магистрат или замок лорда: тяжелая, серая от нанесенного пепла, она была прислонена к арке, на которой когда-то крепилась, и за аркой были все те же руины, все тот же печальный и одинокий город, последняя остановка для уходящих в небытие.

– Попытка не пытка, – подбодрила себя Мист, снова протягивая руки своим “мальчикам”. – Может сработать. А уж что делать, если не получится, станем потом думать.

Она решительно перешагнула какую-то гнутую арматуру, едва не напоровшись на нее ногой, подскользнулась на скользком камне, увлекая за собой не ожидавших такой подставы спутников, и рыбкой влетела в арку, совершенно не прочувствовав торжественность важного момента.

Вопреки смутно ожидаемому, приземлились они взметнув вовсе не слежавшийся пепел, а грязные брызги, и Мист завизжала от неожиданности, обнаружив прямо перед лицом плавающую в неглубокой луже полусгнившую руку – ту самую, отрубленную Торреном незадолго до их входа в Домены. Ее верный защитник, не соображая еще, что случилось и не разобравшись, почему Мист орет, на всякий случай дернул ее назад, пропахав ее лицом грязь и сбив ее весом начавшего подниматься Эрраха, и храбро поднялся на одно колено, извлекая Хладогрыз, готовый противостоять любой угрозе.

Однако, древнее кладбище, размытое водой, усеянное лужами и вывороченными частями тел и предметов посмертного обихода, было тихим и спокойным, за иключением их барахтающейся, брыкающейся и орущей компании.

– Герои вернуться, – взволнованно сказала Айтхара, прикладывая ладонь к сердцу. – Моррайт и братья исполнить пророчество, победить злые боги, уничтожить тьма.

Торрен расплылся в улыбке при виде ее, потом спохватился, обернулся на грязную, как приключенец, злую и лохматую Моррайт, великую колдунью.

– Что? – осведомилась та недовольно, размазывая грязь по лицу. Поняв тщету этой попытки, она сплюнула и обреченно заключила. – Нет, все-таки, надо было идти с караваном.

Не та Башня

Караван не был панацеей, конечно же: Мист гундела, как занудный комар, всю дорогу без продыха, да и не только всю дорогу. Она завелась еще с Университета, куда им пришлось в итоге вернуться для того, чтобы привести в порядок здоровье и прочие дела, и так и не унималась, бесконечно, один за одним находя недостатки в текущем бытии. Альтернативой нытью было штудирование Багровой книги, которым они теперь занимались втроем и с куда большей результативностью: Эррах не только смог примерно начертить путь исхода эльфов по большой карте Мейли на стене Башни Эмрис и ее исправленному дубликату в черновиках Мист, но и успешно работал словарем эльфийского, позволяя не рыскать по справочникам в поисках дополнительных значений. Будучи примерно современником ар-Маэрэ и много лет разговаривая лишь на весторне, Рах очень хорошо определял смысловые оттенки и без труда находил переводы даже самых заковыристых терминов. За все это Мист его почти обожала и эксплуатировала нещадно, пользуясь редкой возможностью получить не только новые знания из Книги, но и дотянуть до относительно адекватного уровня свой (и Торрена, хотя тот был против) эльфийский.

Из-за сугубой сомнительности их дорожного времяпрепровождения (а официально из-за карвии, который “страдал” Эррах), они были вынуждены ехать на отдельной телеге, оплатив ее полностью. Поэтому сплетни и байки имели шансы услышать только у общих костров на привале. Впрочем, ничего такого нового едущие в Имрейс немногочисленные путники рассказать не могли. Большая часть этих людей вообще понятия не имела о творящемся в лэрстве мракобесии, а остальные, вероятно, почитали это все за мудреную шутку. Хмуро буркнул, что, мол, все правда, только один-единственный человек, пожилой бородатый ветеран, который ехал жить в Имрейс в семью своего брата, и был им в письме предупрежден о странных событиях.

– А вам-то по что это надо? – проворчал он. – За приключениями, что ль, собрались?

– За фольклором, – мгновенно ответила Мист, делая лицо кирпичом.

– Да друг он наш был, дядь, – примирительно сказал Торрен, отмахиваясь от дыма из трубки старого солдата.

– Кто, лэрский сын? Не похожи вы на лэров-то.

– Так Виль в Университете учился, дядь, и мы с сестрой тож.

– И Струпик ваш, скажешь, тоже?

– Рах, не, не учился. Да его разве пустили б, – почесал в затылке Тор и снова отмахнулся от сизого дыма.

– Да уж даже в ваш рассадник еретиков с карвией не пустят, – хмыкнул старик. – Заразная-не заразная, а то и зараза к заразе не липнет, но проверять недосуг. Говорят, из-за ереси вашей, Университетской, и бродит лэрский сын, мол, не похоронили по чести, на костре к свету пепел не вознесли…Вот он и поднялся, как ветер нашептал.

Мист нервно вздрогнула от этой присказки, вспоминая голоса мертвых в гуле ветров Свифта, и больше всех, конечно, слова Виля и неразборчивые причитания Гронса, чью флейту она все еще носила с собой, у сердца.

– Нечего хоронить-то было, дядь, – буркнул Торрен. – А обряд мы совершили, и душу его проводили, честь по чести.

– Так сожрали его, что ль? – заинтересовался вояка.

– Может, и сожрали. На нас напали в путешествии, и Виля …

– Дрессированные звери задрали, – подсказала Мист ровным, сдержанным тоном и почти не театрально сглотнула. – А потом искали тело, искали, да не нашли.

– Дела, – мужчина почесал бороду. – Может, и не он это бродит, а лиходей какой пользуется?

– Вот и хотим узнать, – снова перехватил у подруги инициативу Торрен. В их команде она считалась специалистом против всякой запредельной мути, а вот переговоры с живыми лучше давались Торрену, за неимением гениального в этом Вейлариса. Положение Раха пока было не очень-то определено, кроме должности почетного справочника, но оба, и Мист, и Торрен после вояжа на орочьи земли уже считали его частью команды и почти родней. – Нам, знаешь, дядь, неприятно, если от лица нашего друга кто зло какое творит. А если это он и вправду из могилы восстал упырем, так наше дело помочь ему с миром упокоиться во славу Эйна. Кому о нем еще думать, как не нам?

– Родне, да только, говорят, лэр только скорбит. Хорошо, хоть вам есть дело. Как там тебя? Торрен?

– Торрен, а это Мист. И вот тот – Рах.

– Я Предейн, Лареки мы… Уж много лет в Имрейсе живем, да и по другим городам тоже наших, как гороха. Я вот к брату еду, стану у него доживать. Может, оженюсь на старости лет, хехе, – дробно рассмеялся он. – Вы, дети, если не найдете, где жить, ступайте на Рассветную, десятый дом. Приютим, видать.

– Спасибо, – кивнул Торрен, гадая, с чего бы им не найти себе в гостинице комнат за деньги – золото, спасибо майору Сарэна и запасливому грабителю Калебу, у них было в должном количестве, и даже с гаком.

Предейн с прищуром посмотрел на Торрена, потом указал дымящей трубкой на сидящего в отдалении в вежливом ожидании Раха.

– Вас-то, знать, везде пустят. А вот с карвией, это и не допроситься, бывает.

– Встречал, что ль, таких уже, дядь? – уточнил Тор.

– Да служил у нас. Боец хороший, да и не заметно было по нему поначалу, но карвия его изглодала потом, один огрызок и оставила – рубцы да шрамы, и мясо с гнильцой.

– И что с ним стало?

– В бою ранили, да он не сказал. Загноилось все, он и помер, в горячке сгорел, а лекарь наш, чтоб ему, и не прикоснулся, – сплюнул старик. – Так что, ежели вы со своим возитесь, не бросаете, я знаю, что нормальные вы люди. Меньшой он ваш, что ль?

– Троюродный, – не думая, соврала Мист. – Это только по отцу у нас передается такой рост и все такое. Остальная семья все мелкие.

– Бывает,– задумчиво согласился Предейн, выпуская очередную струю дыма. – Словом, если не найдете, где жить, адресок-то знайте.

– Спасибо, – вежливо ответила Мист и потом, когда они отошли обратно к своему месту, пожаловалась. – Недооценили мы карвию, а? То-то от нас все шарахаются.

– Людишки,– подтвердил Торрен. – Темные, необразованные.

– Еще как темные. Небось, еще и считают, что эльфы детей едят, – поддакнула Мист ехидно.

– А они не едят, что ли? – не согласился Торрен прежде, чем Рах успел открыть рот. – Птенчиков, ягнят, телят, крольчат – раз не едят? Да жрут! И, небось, причмокивают. Рах-то точно жрет, я видел.

– Пушистых гусят, – с деланной скорбью воскликнула Мист. – Может, Аш тоже эльф?

– А похож, – невозмутимо кивнул Торрен. – Ладно, деваться-то нам все равно некуда, карвия так карвия. Хотя да, кажись, дали мы маху. Кто ж знал, что ее так опасаются. Ну, отец никогда не боялся, и у нас вокруг никто, в Университете вообще все в курсе, что она не заразная.

– Вот так и возникает разрыв между интеллектуальным меньшинством и народными массами, – поучительно сказала Мист. – Не хмурься, это был комплимент, я тебя только что в заучки записала.

– Эй! Заучка – это ни разу не комплимент!

– Поздно, друг мой, клеймо непонятой интеллигенции ты себе уже заработал, – захихикала Мист. Рах слушал их перепалку с интересом, явно что-то отмечая для себя, потому что весь доставшийся ему опыт ничего, практически, не говорил о дружбе – только о доминировании, о страхе и авторитете, поэтому дружеское поддразнивание Торрена и Мист было для него интересным объектом изучения.

– Это вы у меня двое непонятых на всю голову, – совершенно беззлобно отозвался Торрен и ушел добывать еду к общем котлу.

– Торрен добрый, – сделал осторожный вывод Рах, глядя ему вслед.

– Торрен задница, – поправила его Мист. – Но да, добрая такая задница. А пока мы тут отдыхаем в ожидании еды, займемся сорняками. Не смотри на меня так. Сорняками неведения на ниве наших знаний. Книжки почитаем.

Эррах шумно выдохнул под маской и покорно и печально присел рядом с неугомонной Мист, которая уже раскладывала на коленях их записи и бумаги.

Через некоторое время пришел Торрен, балансируя на весу, почему-то, четырьмя мисками вместо трех.

– Это что, для твоего воображаемого друга? – осведомилась Мист, захлопывая Книгу и принимая свою тарелку.

– У меня все друзья воображаемые, воображают, потому что, много, – ответил Торрен, заботливо суя Раху ложку. – Но это не кому-то там, а хорошему парню одному, зовут его Торрен, и он ну очень голодный.

Мист задумчиво зачерпнула кулеш, закусила ломтем хлеба.

– Смех смехом, но я официально начинаю переживать за четвертого, незримого члена нашего отряда, – скорбно сказала Мист.

– Это ты про кого, про здравый смысл, что ли?

– Да где ты видел у нас здравый смысл?

– Так на то он и незримый.

– Ладно, за него тоже стоит переживать, ты прав. Но вообще я про ар-Маэрэ Иллемэйра, от которого мы раньше не знали, куда деться, а как он нужен – все, как отрезало.

Торрен вдумчиво пожевал, делая вид, что размышляет над ее словами.

– И где же вы, дивная лэри, последний раз видели свою пропажу?

– Как ни странно звучит, дорогой друг, но, вообще-то…в тебе, – хмыкнула Мист. – Последний раз я видела Мейли, когда он управлял тобой, чтобы спасти нас от секты нашего любимого “меньшого”, стрелялся молниями, ругался и вообще вел себя крайне невоспитанно. И после этого – все.

– Ну, то есть, – Торрен посчитал про себя. – Это почти месяц назад, что ли? Может, мы ему разонравилась, э? И он предпочел спрятаться в моей голове, ради разнообразия.

– Только ты такой твердолобый, что никаких снов, конечно, не видишь.

– Конечно, – подтвердил Торрен. – Ну, способности-то у меня появились, между Башнями ходить могу, Книга мне ищет. Не иначе, как я теперь великий ар-Маэрэ, только в маскировке.

– И тебя такая возможность ничуть не тревожит, – фыркнула Мист.

– А это пусть враги тревожатся, – хмыкнул парень. – Что я не только Хладогрызом отвесить могу, но и молнией, как великая колдушка Моррайт, отоварить по лбу.

– Если Моррайт не отоварит тебя, – Мист доскребла ложкой кашу и подсунула пустую миску поближе к приятелю. – А пока миску вымой, что ли, а то прогневаюсь.

– Очень страшно, – похвалил Торрен. – Особенно удался этот равнодушный тон, который показывает насколько ты не сомневаешься в том, что тебя послушаются. Сама мой.

– Я вымою, – вмешался Эррах, поднимаясь со своего места и собирая всю грязную пустую посуду. Чаще всего, в силу традиционного и не слишком справедливого разделения труда, посуду мыл Торрен, но Эррах, чувствуя свою пограничную важность для команды и пытаясь получше вписаться, старался тоже участвовать в нелегком труде обеспечения команды.

За тихим вечером и спокойной ночью, не омраченной ни нападениями живых паскуд, ни поучениями мертвых, настало утро нового дня пути, и еще до обеда стены леса вокруг расступились, открывая вид на мирную долину в предгорьях. Там, по берегам реки, соединенным десятками мостов, словно лубочная картинка, притаился обросший со всех сторон крестьянскими домами город, обнесенный белой стеной. На самом берегу внутри кольца стен виднелся изящный замок с маленькими белыми башенками, каждая из которых сейчас была увенчана траурным черно-серебряным флагом. Впрочем, это было все равно красиво: городок и лэрский замок были чистенькими, красивыми, словно игрушечными, и Мист, близоруко щурясь, с интересом разглядывала пейзаж, пока не вздрогнула резко, едва не свалившись с телеги: ее взгляд наткнулся на уступ на скале чуть повыше и дальше замка, на котором скалилась пустыми провалами на месте камней полуразрушенная, замшелая Черная Башня.

– Ну голову же на плаху, – прокомментировала Мист это нежданное открытие, и Торрен тут же обернулся, пытаясь выискать, что же там заинтересовало Мист.

– О, – сказал он, обнаружив взглядом Башню тоже. – А мы еще удивляемся, чего тут, в Имрейсе, неприятности. А тут, понимаете, всякие Черные Башни над честными людьми нависают! Наверняка там пробудилось Древнее Зло. Такое древнее, что челюсть у него вставная и пепел сыпется.

– Ну, почему сразу Зло-то, – хмуро отозвалась Мист, которая была концептуально согласна с экспертным заключением Торрена, но поперечить хотелось.

– Ладно, хорошо, там пробудилось Древнее Добро, и как давай причинять благо!

– Что-то я не хочу себе представлять это Добро, – вздохнула девушка, задумчиво изучая медленно приближающийся Имрейс. Что-то было во всем этом смутно знакомое, словно виденное во сне. Или ей чудилось? Может, такой пейзаж был за окном одного из мороков ар-Маэрэ?… Но, нет.

– И не надо, вот, обернись, на Раха глянь, – эльф смущенно надвинул капюшон поглубже. Кроме аллергии на все цветущее и растущее, которую удалось частично купировать подобранными зельем, у него обнаружилась сильная реакция на прямой солнечный свет, поэтому он кутался с ног до головы и совершенно разлюбил дневные путешествия и переходы.

– У меня такое чувство, – задумчиво сказала Мист, что я знаю это место. – Только вот откуда?

– В моей голове копалась? – с подозрением спросил Торрен.

– Делать мне нечего, – фыркнула девушка, непроизвольно потирая багровый шрам на запястье. – Да и нет там у тебя ничего хорошего.

Тор обиженно замолчал, но потом заулыбался, видимо, что-то вспомнив.

– Ничего ты не понимаешь в хорошем, – торжественно заключил он.

– Я понимаю в хорошем достаточно для осознания того, что, во-первых, такого рода предчувствия не к добру, а во-вторых, что причина для визита в этот сказочный уголок у нас совсем не приятная.

– Это да, – Торрен немного поскучнел и некоторое время даже молчал, подгоняя лошадку. – Только вот как вы, заучка и зануда, на пару, сами решайте, кто есть кто, умудрились пропустить на карте Башню? Или это не та? Не нашего типа? На вид – так похожа. Контр-штоты вон у ней.

– Контрфорсы, – тихонько подсказал Эррах. – Это называется контрфорсы.

– Ты мне зубы не заговаривай, не шаман, глядь, орочий, – погрозил назад пальцем, не оборачиваясь, Торрен.

– Я могу предположить, что Башня как раз нашего типа, – потерла запястье Мист. – На настенной карте, кажется, было вымаранное пятно в этом направлении, но при Мейли тут, конечно, не было никакого города. А Башня, может, вроде той, Калеба?.. За что-то запрещенная к посещению.

– Ну, точно, значит, там Добро, – хмыкнул Торрен. – С чего все-таки начнем, с замка или с поисков по городу?

– С замка, – подтвердила неизменность их заранее принятого решения Мист. – Отдадим вещи Виля, выложим все, как было. Может, что-то полезное нам расскажут, или мы сами пронюхаем. Так что прямой наводкой в замок.

– Ну, караван на Привратной должен остановиться, там до замка недалеко. Если Элианна там, она меня точно узнает.

Мист кивнула, соглашаясь: Торрена наверняка помнили вообще все, кто имел с ним дело дольше пяти минут, слишком уж чрезмерным он был во всех своих проявлениях. Высокий и широкий гигант с радостной улыбкой, он создавал обманчивое впечатление простачка, но уж кому как не Мист было знать, что мозги у ее друга есть, причем отменные – а в последнее время к ним добавились еще и магические способности как классического плана, так и основанные на Багровой магии. Мист, правда, все еще полагала, что это временное явление, остаточное от присутствия Мейли в теле Торрена. В конце-концов, Мейли не был демоном, а только демоны, вроде бы, обладали способностью вселяться в живых и вытеснять их сознание своим. Про такие вещи, впрочем, Мейли в Книге не писал. Но зато писал, на удачу Эрраха, про средства от аллергии, и это было хоть и не равноценной заменой, но тоже полезно. Если больной карвией вызывал среди окружающих панику и желание отодвинуться подальше, то беспрестанно чихающего больного карвией добрые люди наверняка сожгли бы, чтобы не мучался.

Мист сильно подозревала, что такими глупостями, как временное вселение в кого-либо, ар-Маэрэ при жизни не занимался, а вот от аллергии лечить ему случалось – возможно, даже и себя, и поэтому искомый рецепт, не имеющий толком отношения к Багровой магии, тем не менее нашелся среди всего остального лекарственного богатства. Так что в вынужденный период отдыха и простоя все они вместе – Тор, Мист и Рах – провели несколько увлекательных дней в лаборатории на Хрустовой Башне, пополняя истощенные орочьим инцидентом запасы зелий в дорогу и пытаясь сварить лекарство нужной консистенции для Эрраха. Несомненным успехом Мист считала тот факт, что эльф, вынужденный каждый прием пищи запивать омерзительной гадостью, до сих пор не отравился. Видимо эльфы – или, может, только такие особенные эльфы, как Эррах – были куда прочнее, чем казались на вид. Впрочем, вспоминая всех известных ей эльфов, начиная от Гронса, продолжая ар-Маэрэ и Алгаром, через лэри Акринну и к Эрраху, Мист могла заключить, что легенды о тонкой душевной организации, хрупкости и деликатности эльфийского народа были именно этим самым – легендами, и Эррах после слияния с Зубастой запредельной тьмой отличался от своих сородичей, по большей части, внешностью. Что касается повышенной хитромордости, то это была, кажется, индивидуальная особенность конкретно этого эльфа.

– Это с ним что? – недружелюбно поинтересовался стражник на воротах, приступая к досмотру их телеги.

– Карвия у него, дядь, – отозвался Торрен и открыл было рот для дальнейшей тирады, как стражник сделал резкий шаг назад, выставляя вперед оружие.

– Ну-ка, разворачивайтесь. Не пущу, – отрывисто сказал он. – Нам тут новые беды без надобности.

– Ээ, дядь, – все-таки попытался Торрен, выдвигаясь между нацеленной на них алебардой и своими спутниками.– Дык не заразная она, не будет ниче. Ты у кого, может, спроси?

– Да что спрашивать, сам знаю, что не надо нам тут всяких, – он угрожающе потыкал алебардой вперед.

Мист и Торрен переглянулись, и Мист поднялась на телеге во весь рост, размахивая рукой, чтобы привлечь внимание караванмейстера, который не иначе как собственной многомудрой задницей почуял неладное и уже шел к ним от своей тактической позиции у ближайшего перекрестка внутри городских стен, где он поджидал прохождения проверки всеми своими подопечными, попутно выслушивая последние местные новости от знакомых и незнакомых, но готовых поболтать.

А конфликт уже разгорался не на шутку: у Мист аж в груди заледенело, когда наверху ступенек привратной сторожки мелькнул край серой рясы Видящего.

– Дымный же пепел, – выдохнула девушка, очень остро чувствуя и свое сомнительное происхождение, и Книгу, и арсенал пузырьков с разномастной алхимией, и паче всего – присутствие любимого ученика не то, что эльфийской, а вовсе какой-то запредельной расы.

– Что за беда, дети мои? – старательно-кротким голосом вопросил Видящий, обводя взглядом ближайших “детей” немногим младше себя.

– Дык, святой отец, – вполне искренне обрадовался Торрен, который несмотря на все пережитые странности оставался пламенным последователем веры своих родителей, сполз с телеги и подошел под благословение, как приличный. Мист, скрепя сердце, последовала за ним, за край плаща притягивая за собой и Раха. – Рассуди, святой отец! Эйн, ж, в единости благий, заповедовал заботиться о сирых, об убогих. Вот мы о меньшом брате заботимся, а нас из-за него, из-за карвии, не пускают в город! Это ж не по воле Эйна, не по заветам Ласс, не по-человечески, святой ж отец! – с сияющим взором забубнил Торрен, после рассеянного благословения от Видящего продолжая цепляться за край его балахона. Мист, поддерживая, насколько возможно, легенду, обняла и прижала к себе Раха, словно оберегая и утешая брата-подростка. Мелкий и тощий, тот неплохо вписывался в роль младшего в семье из-за высокого роста “старших”, а белые волосы эльфа они, готовясь к длительной маскировке, еще в Университете выкрасили.

– Сын мой, – Видящий с некоторой брезгливостью попытался выдрать из рук Торрена свою одежду, но тот держал крепко, да еще и лобызал периодически. В целом, искренняя вера в Эйна и его благость совершенно не мешала Тору вдохновенно врать его служителям. Каким именно образом это все сочеталось в большой Торреновой голове, Мист не представляла, но каждый раз заново удивлялась. И местами восхищалась, вот как сейчас.

– Святой отец, – караванщик приблизился, наконец, старательно изображая уверенность и спокойствие. – Что-то не так тут? Ребятишки-то, вроде, хорошие. Не еретики какие-нибудь, вежественные.

“Невежественный еретик” в лице Мист нервно дернул носом, пряча выражение лица в спутанных космах Раха.

Видящий, еще раз дернув полу своей рясы в бесплодной попытке отделаться от своего почитателя, но, поняв тщету этой затеи, оставил ее и строго сказал:

– В городе нашем нынче не спокойно. И, хоть и велит Эйн заботиться обо всех своих детях, во имя этой заботы и должно мне вас не пустить в город. Волнуются люди, тревожно им, и несчастный больной карвией только больше страха породит. Как бы не забыли от страха о милости и добре, – он с прискорбием покачал головой. – Поэтому велит мне совесть не пускать вас в славный наш град.

– Не заразная карвия-то, – Торрен потеребил полу балахона, от чего та даже немного задралась, открывая кусок бледной, тощей ноги Видящего. – Брат наш не заразный. А то мы бы уже были в язвах сами.

– Ты это знаешь, сын мой, – Видящий раздраженно на него посмотрел. – И я знаю, а люди, кто прослышит, испугаются, и никакие знания не помогут. Нет, решение мое крепкое. Идите с миром, дети, и возвращайтесь в наш град, когда утихнет боль наших сердец от смерти господина Вейлариса Алареля Сильведа.

Мист несколько секунд соображала, что за шлейф имен, пока не вспомнила, что полное имя Вейлариса звучало именно так: Вейларис Аларель Сильвед Аркейн. И, да, действительно, это по их спутнику скорбел весь этот город, увенчанный траурными флагами.

– И, что же, святой отец, никак этой уверенности не поколебать? – почесал в бороде караванщик.

– Как не изменить сути карвии и не излечить, – сурового сказал Видящий, одергивая наконец выпущенной Торреном подол. Сам Тор бросал полные сомнения взгляды на Мист, пытаясь понять, что им делать дальше: пытаться переубедить упертого священника и молча поддерживающего его стражника, или изображать покорность и давать задний ход.

– Совсем никак? – уточнил караванщик, невзначай позвякивая кошелем. – Может, никто и не приметит, что паренек болен? Капюшон пониже, там, накинет. Особо никуда ходить не будет. Вы ж не надолго, я помню?

– Да проездом мы, родню друга повидать, – ответил Торрен довольно жалобно. Выражение лица Мист, которая была далеко не так хороша в актерстве, успешно прятал лохматый Эррах, чьи волосы, пересушенные краской, жизнерадостно топорщились во все стороны.

– Вот, они проездом. Быстро уедут, никто и не обратит внимание на их брата, – продолжил напирать караванщик.

– Нет, – непреклонно отозвался Видящий, хоть брови его и дрогнули предательски в ответ на мелодичный перезвон монет. – Слово мое крепко. А ежели на другие ворота пойдете, так я их предупрежу, чтоб вас тоже не пускали. Идите, дети, с миром, именем Эйна, в единости благого, пусть силы злые вас не тронут, и не коснуться души, что холоднее льда. Идите, – он небрежно сделал благословляющий жест, завершая разговор, и ободренный стражник выдвинулся со своей алебардой, тыкая ей в воздух возле Торрена.

– Осторожней, дядь, – попросил парень, роясь на телеге в попытке собрать их вещи, и обратился к караванщику. – Телегу-то забери.

– Телегу-то заберу, – отозвался тот. – Не думал я, что вас не пустят. Извиняйте, ребята.

– Да ты не виноват, дядь.

– Завтра друг мой обратно в Университет двинется, вы уж его обождите, хоть у леса, хоть тут, под стенами. Уж не прогонят вас от стен-то. Я ему скажу с вас поменьше брать, – явно чувствуя долю вины за то, что не предугадал реакцию стражи, сказал мужчина.

– Благодарствую, – Торрен застегнул на себе свой рюкзак, попрыгал, сгреб остальные не разобранные спутниками сумки и поклонился по очереди караванщику, стражнику и наблюдающему за ними с лестницы Видящему. – Благодарствую, дяденьки.

Мист и Эррах молча пристроились по сторонам от Тора, когда тот двинулся обратно по дороге, мимо хорошеньких крестьянских домиков пригорода, облепившего город-крепость со всех сторон. Тут явно давно особо беды не знали: все постройки были ладными и надежными, улицы мощеными, подворья – без высоких заборов. По довольно широкой улице, ведущей к городу, они прошагали обратно до тех пор, пока ворота не скрылись из виду. Только только Мист позволила себе выдохнуть: против логики, она ужасно боялась, что Видящий передумает и решит их немедленно казнить. Силы, конечно были не равны – что там какая-то одна смена стражников против единственной волшебницы этого мира и Хладогрыза в руках Торрена, но неприятностей не хотелось совершенно. Тем более, что они уже не так уж давно привлекли негативное внимание Видящих даже не один, а, минимум, два раза.

– Совсем нюх потеряли, – пожаловался Торрен, печатая шаг и вздымая облачка мелкой дорожной пыли. – Я, значит, к ним со всем уважением, а они? Да подумаешь, не велика беда, даже если б на нас набросился кто-то. Договориться всегда можно.

– Да прям, – отмахнулась Мист.

– Да прям. Только доводы надо подбирать грамотно, – он похлопал себя по ножнам меча. – Хладогрыз знаешь какой убедительный?

– Знаю. И мертвого убедит, – Мист рассеянно потерла запястье.

– А то, – Торрен остановился возле колодца, отмечавшего своим расположением что-то вроде деревенской площади, и, размышляя, закинул ведро вниз, чтобы достать воды. Мист тут же присела на край каменной кладки, болтая ногами, а Рах молчаливо пристроился рядом, чувствуя определенную вину за то, что из-за его маскировки им не удалось войти в город. Напившись прямо из ведра, Торрен вылил и заново наполнил все их фляги, на всякий случай. Пока он возился, из ближайшего дома вышла женщина средних лет, видимо, заметив их в окно, и окликнула от калитки:

– Милки, что носы повесили?

– Да вот, теть, – тут же проныл Торрен, вкатываясь в родной образ простоватого, доброго парня, незатейливого, как лезвие его меча. – Прогнали нас, в город не пустили. Понимаешь, из-за того, что у нашего меньшого – карвия. Так то разве ж преступление?.. не виноватый он, и не заразный, что ж нас не пускать-то?

– Ой, же неладно там, за стенами, – отозвалась женщина, выдвигаясь из-за калитки с явным намерением славно поболтать. Понимая, что сейчас незаменимый в таких делах Торрен сцепится языками с болтливой кумушкой – и это надолго, Мист поерзала на краю колодца, устраиваясь поудобнее. – Ой и как неладно, неча там делать таким славным ребятам!

– А что творится-то, теть? – оживился Торрен, переворачивая общественное ведро и садясь на него верхом. На свою собеседницу он смотрел таким незамутненным и любопытным взглядом, словно вообще в первый раз услышал о местных неурядицах.

– Да вот по весне погиб наследник нашего лэра, Вейларис, – вздохнула женщина, делая рукой благословляющий знак. – Пусть он в мире б упокоился, наконец.

– А, что, не упокаивается?

– Да ходит же, бродит там, в городе, не то призраком, не то трупом живым. Убивает иногда, иногда отпускает. Вот и волнуются люди, – вздохнула кумушка. Достав из кармана в складках юбки два яблока, она протянула их Торрену и Мист, старательно обходя взглядом скромно присевшего у ног Мист Эрраха. Мист, поблагодарив за яблоко, обтерла его о себя и протянула вниз, Раху, а Торрен тут же вгрызся в свое, брызгая соком. – А уж такие нервные могут и взаправду на вашего братца озлобиться. Трудно им, бегут оттуда, кто может. А ведь такое благословенное место было! Столько лет никаких бед.

– У вас тут красиво очень, – искренне похвалила Мист. – И живете вы так, ну, вольно. Без высоких заборов и все такое. Видно, что кругом добрые люди, и война давно до вас не долетала.

– Очень давно, – покивала женщина. – Да и бед никаких не было, ни болезней, ни татей – с тех пор как Имрейс-то построили, так и благодать. Говорят, был род Имрейсов осенен Эйном, да вот теперь отнял он свою милость.

– Глядь, еще все и поправится, – жуя, невнятно утешил ее Торрен. – Эйн наш единый всемилостивый, бывает, испытания шлет нам, чтоб веру, значит, испытать. И ежели ваши Имрейсы пройдут с честью через это время, еще большим благом осенят их небеса.

– Да уж мало надежды-то! Сидит лэр в своем замке, скорбит денно и нощно, и слышать не желает о том, что сын его по городу лютует! Только чужака какого-то приветил, все с ними советы держит. Мож, из-за того и Вейларис пришел по людским душам-то, что отец его невесть чем занят.

– А что за чужак? – подала голос Мист.

– Да явился, – с возмущением заквохтала женщина. – Выстрок черноперый.

– Что, прям таки и черноперый? – удивилась девушка.

– Плащ у него такой, – описала селянка.– В перьях весь черных. Вот с ним светлый наш лэр и стакнулся, а в городе всем его брат младший и дочь заправляют. А много ли они накомандуют? Только на правителе благословение Эйна лежит, только через правителя и край процветает.

– Мде, – согласилась Мист, автоматически растирая запястье.

– Элианна-то сама как, в уме, что говорят? – хмурясь уточнил Торрен. – Ну, и Сорс этот?

– Да ты, никак, милок, тут бывал уже, раз по именам знаешь? – уточнила женщина, поглядывая на Торрена с новым подозрением.

– Да был я тут, – вздохнул Торрен. – С Вейларисом, Вилем, и был. Друг он мне был и побратим. Вот и думал я его вещи, какие остались, отдать его семье, а вот как оно тут, и не войти в город.

– Тут уж и не знаю, чем помочь, – женщина снова подобрела лицом и даже сочувственно потрепала Торрена по рукаву. – Разве что, брата вашего могу приютить, чтоб вы вдвоем в город вошли.

– Да пригрозили уже нам, что на всех воротах о нас предупредят, – вздохнул Торрен. – Но за честь спасибо, за доброту, за ласку.

– Что делать-то станете, обратно пойдете?

– Это уж по любому, раз не пускает. Может, только соберем все, что Элианне отдать хотели, и передадим с нарочным каким, – поскреб в подбородке Торрен. – А что, постоялый двор Терновника еще работает, нет? Виль говорил, знатное место в пригороде, да только никак не могли добраться туда вместе.

– Работает, что ж с ним будет, – покивала женщина. – Вот за теми домами направо сверните и идите по кругу, по тропинке, а там тракт увидите, который Полуденный. Вот по нему к лесу пройдете, и будет вам. Там, небось, и гонца для вещей найдете, – рассудила женщина, весьма довольная тем, что, вроде как, и помочь смогла, и новостей рассказала – все, как надо, все по-людски. – Погодите только, – спохватилась она. – Пирожков вам в дорогу дам, милки.

Торопясь выполнить обещание, она нырнула обратно за калитку и в дом, и не видела, как Мист, беззвучно хохоча, ткнулась носом в колени, едва не похрюкивая от смеха.

– Вот нам и пирожки, – простонала она шепотом.– Не иначе, как опять всяких жаб нажремся по уши!

– А ты чего ждала-то, – невозмутимо отозвался Торрен, тоже очень хорошо припоминая эпичный поход с корзиной пирожков против проклятья замка Сарэн. – От города, в котором, говорят, мертвый Вейларис заправляет. Он и живой-то наделал бы дел, – немного изменившимся голосом закончил он.

– Ничего, – Мист спрыгнула с края колодца и походя помогла Раху приладить обратно маску, которую он задирал, чтобы погрызть дареное яблочко. – Говорят, Виль ходит и жрет продзапасы. Вот пирожками его накормим и спать уложим. У нас уже обширный опыт в упокоении беспокойных мертвецов, уж для своего собственного расстараемся в лучшем виде.

Торрен пробубнил что-то невразумительное в ответ, и Мист, проявив нехарактерный такт и заботу, не стала заострять внимание на том факте, что ее друг внезапно обзавелся насморком, прямо как Эррах без своего лекарства. Хорошо хоть, парень успел нацепить радостную рожу обратно к моменту возвращения хлебосольной селянки с – кто бы мог подумать – целой корзиной румяных пирожков.

– Благодарствую, теть, – поклонился ей Торрен, и Мист покорно повторила движение, шлепком заставив Эрраха сделать то же самое. – Век тебя не забудем. Нигде таких добрых людей нет, как тут!

– Это у нас, на Мельниковом Хуторе, все такие, – раскраснелась женщина, а Мист внезапно напряглась, словно охотничья собака, взявшая след.

– Каком-каком хуторе? – спросила она осторожно.

– Мельниковом, – немного растерянно уточнила женщина. – Первый лэр-то мельников сын был, говорят, вот и обозвали весь пригород так.

– А до того, – продолжила Мист. – Крайний Хутор был?

– На месте Имрейса был, аккурат Крайний, но это все давно было, – немного растерянно ответила женщина. – А ты, девонька, чего переживаешь так? Знаешь что плохое?

– Да, теть, не обращайте внимания, она у нас фольклорист и цельный профессор в Университете, – успокоил женщину Торрен, мгновенно сориентировавшись, хоть и сам внутренне недоумевал, с чего это Мист пробило. Он незаметно наступил подруге на ногу, от чего девушка дернулась, мигнула и виновато улыбнулась их собеседнице.

– Ой, – сказала она. – Да. Я просто легенду одну читала, про мельницу и Черную Башню, и дело было на Крайнем Хуторе, вот и удивилась. Наверное, ваше место и было, вон, Черная Башня-то есть.

– А что за легенда-то? – искренне заинтересовалась женщина, которая, видимо, ставила своей целью знать все и про все в этом краю. – А то, может, я такого не слыхала?

– Действительно, – поддакнул Торрен, который не видел ровным счетом ничего плохого в прослушивании очередной байки. – Что за легенда?

Мист, оттягивая время и вспоминая мимоходом рассказанную Ийиливой историю, извлекла пирожок из корзины и откусила, тщательно пережевывая. Пересказывать байку про Мейли, битого крестьянами, как она есть, было негоже, поэтому девушка на ходу изобретала новый сюжет.

– Жил-был возле Крайнего хутора мельник, и была у него раскрасавица жена, в которую влюбился злой маг из Черной Башни неподалеку. Жена мельника женщина была добродетельная и добрая, и мужа своего любила, поэтому ей было не до ухаживаний колдуна. Тогда он наслал проклятье и извел мельника, решив, что быстрей добьется взаимности от вдовы, которую и защитить то некому. Но это он худо думал про людей Крайнего Хутора, не знал их, думал, что все они как он, злобные выстроки сами себе и каждому в ответ. Но они, конечно, другими были: такими, как сейчас, добрыми да отзывчивыми. И мельничиха, нося дитя своего покойного мужа и опасаясь колдуна, просила их о помощи. Стали они рядить да судить, как им колдуна отвадить, да добрую вдову от бесчестья спасти, и повезло им. Аккурат тогда случилось мимо Крайнего Хутора проходить Святому Амайрилу, – Мист нужен был в истории святой или священник, который бы справился с колдуном, и она, не рискуя ввернуть кого-то другого, выбрала того, чье жизнеописание себе представляла лучше всего. – Узнав о беде, он согласился помочь. Нападать на колдуна в его оплоте, в Черной его Башне было опасно, поэтому хитростью решили его выманить. Вдова мельника зазвала его в гости, послав записку, и явился к ней, значит, колдун, беспечный и счастливый, уверенный, что победил. И ел и пил он с ней, довольный, не подозревая, что Святой Амайрил освятил волей Эйна яства, и потерял через это свою чародейскую мощь, так что легко его одолели храбрые жители крайнего Хутора. А Святой Амайрил благословил нерожденное дитя мельничихи, так что сын ее родился героем, и, возмужав, построил на месте родительской мельницы целый замок.

Селянка слушала историю, кивая и поддакивая, словно уже такое слышала, а когда Мист замолчала, сказала:

– Вот так у нас и рассказывают, – подтвердила она.– Только некоторые еще говорят, что вовсе не от мужа родился у мельничихи первый наш лэр.

– А от кого? – переспросил Торрен, потому что Мист была слишком удивлена словами женщины, чтобы сразу адекватно среагировать. Это вот этот выданный на-гора бред из классических волшебных историй – и есть местная легенда?..

– От Святого, – понизив голос до свистящего шепота, поведала селянка. – Понятно, Видящие-то не любят про это слышать, но мы-то знаем. Не родился бы от простого благословения род, несущий благость через столько поколений, нет. А вот от крови Святого, вестимо, так могло быть.

Мист старательно проглотила рвущуюся наружу версию совершенно противоположного отцовства ребенка мельничихи: тем более, что она точно знала, что у ар-Маэрэ Иллемэйра были очень хорошие шансы стать отцом героя с Крайнего Хутора.

– Могло б, – авторитетно кивнул Торрен, раздумывая над историей. – Стоп, а чего, получается, Виль был его потомок? Святого Амайрила? Настоящий?..

– Тс! – цыкнула на него женщина и даже замахала руками. – Везде, везде есть уши, есть глаза, тссс! Не говори вслух!

Торрен прикрыл рукой рот и огляделся по сторонам, а Мист, наконец, опомнившись, сказала:

– Благословение, видимо, за годы поистрепалось, откуда бы оно не взялось.

Их собеседница вздохнула, осеняя себя знаком Эйна.

– Видящие твердят, что от неверия пришли беды. Мол, юный господин Вейларис отринул праведную жизнь, в Университете этом вашем учился, где сплошь еретики, отрицающие истину Эйна.

– Враки все, – смущенно возмутился Торрен. – Во-первых, у нас там факультет богословия и собственных Видящих хоть задницей жуй, в во-вторых, Виль в Эйна верил! Уж кому как лучше знать, чем мне, да мы с ним вместе с первого курса за сокр…дружили! – неловко заключил он.

Мист вздохнула, прикрывая глаза рукой.

– Я уверена, – медленно сказала она. – Что благословение осталось при Имрейсах, просто досталось в полной мере лэри Элианне. И стоит ей стать правительницей, как все наладится.

– Только вот не позволят ей, – вздохнула их собеседница. – Со смертью юного господина наследником все больше считают брата лэрского, Сорса.

Мист подняла вверх указательный палец, словно указывая на важную мысль, улетающую мимо них.

– А вот поэтому Виль и мог явиться с того света: чтобы правильному наследнику все досталось, – торжественно сказала она.

– А и вправду, – всплеснула руками женщина. – А и вправду могло так быть! Узрел из-за облаков, что Сорса на лэрство прочат, вот и вернулся, чтобы лучшего, благословенного наследника указать! Где ж глаза-то мои были? – риторически вопросила женщина, и взгляд ее заметался по ближайшим домам, словно она выбирала, куда вперед бежать нести свет истины.

– Ну, пойдем мы, теть, – прогудел Торрен. – Не станем мешать тебе больше. За помощь, за ласку спасибо, теть.

– Ой, идите, идите, детоньки. Мы уж тут как-нибудь. Глядь, и посадим на лэрство госпожу Элианну и все наладится, – она спешно благословила их и споро побежала, подхватив юбки, вовсе не к себе домой, а наискосок, и скрылась за калиткой.

– Истерзанные правдами пророки спешат избавиться от губящего дара, терзаясь знанием, мы гибнем от мороки, и ничего по-настоящему не знаем, – процитировала Мист по памяти, немного насмешливо и немного грустно глядя ей вслед.

– Зачем ты вообще ей эту мысль заронила? – проворчал Торрен, прибирая корзинку с пирожками на сгиб локтя.

– Но раз за разом расправляем крылья, а, значит, истина навеки правит миром, – заключила Мист невозмутимо и вытащила из корзинки следующий пирожок.

– Ты мне стихи тут не развешивай, – насупился парень, отодвигая от нее корзинку, но сзади ее уже подстерегал Эррах, который не преминул стащить оттуда две штучки – по одной в каждую ладонь. Жрать с двух рук он научился у Мист, конечно.

– Людям надо надеяться, Тор, – соизволила ответить по-человечески она и пожала плечами. – Рах, рожа не треснет?

– Рожа треснет – не беда, там под маской не видать, – сообщил ей Торен, пока эльф сдвигал оную маску повыше под капюшоном, чтобы поесть. – И вообще, он совершенно прав – в большой семье клювом не клацают.

– Это да, – покивала Мист и, оглядевшись, пошла в направлении, указанном сердобольной женщиной. Ее спутники последовали за ней, пристраиваясь по бокам. – Ну, что мы имеем? Разумом местного лэра владеет тоска и, вероятно, шарлатаны. А городом в этом время правят Сорс, Элианна и Видящие, с чьего-то из них попустительства.

– Ставлю на Сорса, – проголосовал пирожком Торрен. – Элианна, она навроде Виля – только учиться ее не пустили, мол, женщине не надо, одни беды от этого.

Мист неодобрительно поцокала языком, а Торрен ехидно добавил:

– Глядя на тебя, думаю, правильно говорят. Ничего от тебя хорошего, одни беды на ровном месте.

– От меня? – искренне возмутилась Мист. – Да я тишайшее создание. Всю эту кашу вы с Вилем заварили без моей помощи, я б как сидела в библиотеке, так бы и продолжала. А ты еще и дальше бузишь.

– Мне положено! За двоих, – гордо ответил Торрен, даже в грудь себя стукнул в подтверждение тезиса, но Мист а, тем более, торопливо жующего Эрраха это не впечатлило.

– Лучше бы думал за двоих, – вздохнула Мист. – Светлая голова и знания города Вейлариса нам бы сейчас пригодились. Наверняка же есть и тайные ходы, и контрабандные какие-нибудь лазы, не может такого быть, чтобы крепость стояла без червоточин.

– Может, в Башню попробовать подняться? – предложил Торрен, бросив полный сомнения взгляд на склон горы, на уступе которого возвышались устрашающие даже в дневном свете руины. – Наверняка, туда можно пробраться по горе, минуя лестницу, а оттуда и спуститься можно, и попробовать через плиту пройти.

– Это если угадать имя.

– Ну, в Башне Келэб было прямо на стене написано, – рассудил Торрен.

– План неплох, но по горе туда пробраться, скорее всего, не так уже просто, – отозвалась Мист. – Какой смысл кому-то оставлять такую очевидную брешь в обороне? Я б все пролазы постаралась обрушить на месте хозяев. Но даже если там что-то и есть, и пробраться можно – ни я, ни Эррах, в отличие от тебя, не верхолазы. Нет, в крайнем случае попробуем так, но я возлагаю надежды на этот местный трактир, как ты его назвал? Двор Терновника. Может, там кто и знает про контрабандные тропы.

Торрен покивал, закусывая пирожком.

– Виль говорил, знатное место, интересное. Ну, ты знаешь, что у Виля “интересно” было.

– Я его плохо знала, – сморщила нос Мист. – Но примерно представляю. Знатное – это злачное, с самой пестрой публикой.

– Ну так, – гордо подтвердил Торрен, словно он сам этот сомнительный трактир выстроил и заселил подруге на радость. – Терновник, который заправляет там, говорят, прям-таки вечный. Уже с сотню лет он владеет трактиром, и ничего ему не делается – то ли много их, и успели смениться, то ли что.

– То ли он эльф, – сделала логичный вывод Мист и Торрен с преувеличенным ужасом на нее воззрился.

– Это интереснейшая гипотеза, – кашлянул Эррах, явно прикладывающий мысль так и эдак. – Но если он эльф, почему его никто не убивает?

– Он может быть и полуэльфом, как лэри Акринна, – пожала плечами Мист. – Такой, что от человека отличить можно только если твердо знать, что искать. Да и если моя догадка верна, местные правители вполне могут и закрывать глаза на такое происхождение своих подданных.

– Это еще почему? Потомки Святого Амайрила уж точно жечь должны еретиков, – не согласился Торрен.

– Да, но только никакой Святой Амайрил тут и рядом не проходил, – хмыкнула Мист. – Судя по всему, основатель рода Имрейсов – как раз тот самый темный маг из Башни. А как звали триста лет назад главного по Башням?

– Мейли? – удивленно угадал Торрен. – Стоп. Стоп-стоп, Виль не потомок Святого Амайрила, а потомок Мейли? Это, вообще, как?

Мист пожала плечами.

– Так или не так, а священный наш, но не святой ар-Маэрэ Иллемэйр имел роман со вдовой мельничихой с Крайнего Хутора и был за это бит. Ни о каком ребенке он, вроде как, не знал, но и не возвращался он сюда больше. Поэтому, может, и Башня вымарана на карте.

– А логично, – похвалил Торрен, все еще бурно обдумывающий новые открытия. – Получается, Виль мог быть типа-полуэльфом, что ли?

– Если линия Вашего друга идет от ар-Маэрэ Иллемэйра, то эльфийской крови в нем не так уж и много, – вставил Эррах свои профессорским тоном. – Это было, согласуясь с продолжительностью жизни и брачным возрастом ваэрле, порядка четырнадцати поколений назад.

– В общем, истончилась уже кровь, – кивнула Мист. – Вместе с благословением.

– Одна…. шестнадцать тысяч… триста восемьдесят четвертая часть, – внезапно посчитал Торрен. – Эльфийской этой крови. И долей-то не назовешь, капля и есть. Так далеко назад и у меня, может, какие эльфы в роду бывали, – рассудил парень и поморщился от этой мысли.

– Не расстраивайся, эльфы не так часто заводили детей с людьми, – утешила его Мист. – Да и по твоему виду, у тебя, скорее, могли орки или тергвар в роду затесаться, и совсем не эльфы.

– Это да, – согласился Торрен, тут же ободренно выпрямляясь. – Айя говорила, я совсем как орк!

– Я даже не буду спрашивать, в каких именно местах ты “какорк”, – хмыкнула Мист.

– В каких нужно, – бесстыдно отозвался Торрен и громко, крайне немелодично заорал песню про жареного цыпленка, которую по сотому или двухсотому кругу и продолжал распевать, когда они подошли к гостеприимно распахнутым воротам постоялого двора. Вывески на нем не было – только густые, колючие заросли терновника обступали забор. Видимо, те, кому надо, и безо всяких вывесок находили это место.

Изнутри доносился гул голосов и звуки разудалой музыки. Мист и Торрен, переглянувшись, вместе распахнули дверь и почти в ногу вошли внутрь, и Эррах торопливо последовал за ними, стараясь не врезаться в спины своих спутников.

Внутри, несмотря на разгар дня, царил сумрак и дым коромыслом. Кто-то блевал в углу, кто-то громко и неприлично ржал, кто-то пьяно отплясывал на скамье, пытаясь залезть на стол: пожалуй, в студенческом “Встающем Солнце” и то было тихо и спокойно по сравнению с этим угаром.

– Ничего себе, дым и пепел, – прокомментировала Мист, прячась за спину от идущего мимо них по синусоиде индивида.

– Красота-то какая, лепота, – с умилением сказал Торрен, любовно оглядывая публику. – Жаль, с Вилем я сюда не попал. А то с вами, занудами, скукота, и в настроение, так сказать, заведения, ну никак не попасть.

– Я тебе попаду, – пригрозила Мист, но тут же немного смягчилась. – Но один стакан пива я тебе прощу.

– Два!

– И кто из нас зануда?

– Ну, не я же. Я торгаш! – гордо ответил Торрен, кладя руку на рукоятку своего огромного меча и приосаниваясь.

– Торгаш! – возмутилась Мист. – Ладно, два.

– По рукам, – просиял Торрен, ухватил своих спутников за руки и ввинтился в орущую, поющую, танцующую, жующую и выпивающую толпу, толкаясь и беззлобно переругиваясь, пробиваясь к барной стойке, за которой скучал юноша с темными, длинными, тщательно прилизанными волосами. У него были резкие, не слишком привлекательные черты лица и внимательные серо-синие глаза, которыми он тщательно отслеживал, кажется, абсолютно все, что происходило вокруг.

– Доброго здоровьечка, – поприветствовал его Торрен, подходя и втискиваясь между завсегдатаями к стойке. Пристроив свою задницу, он аккуратно отжал пару человек подальше, подвигая к себе своих спутников.

– И тебе, мил человек, – ответил юноша. – С чем пожаловал?

– С проблемами. А пива-то можно?

– За три, пять или десять? – почти равнодушно осведомился юноша.

– За пять, – помедлив, сказал Торрен. Кажется, этот код он знал, если ничего не путал. По всяким знакам и проверкам специализировался Вейларис, но чего нет, того нет. Да и Торрен почти привык уже не оглядываться на друга, не искать его светлую башку в толпе – теперь он научился высматривать Мист.

– За пять, так за пять, – согласился парень, вытащил из ряда кружку и нацедил пива из одной из бочек, умудрившись так и не повернуться спиной. Мист, немного потерянно себя чувствуя в такой обстановке, тихонько сидела рядом, изучая взглядом все вокруг. Трактир был довольно темным, подслеповатые окошки-бойницы толком не давали света, так что основное освещение было искусственным, из чадящих ламп. Они сильно коптили, поэтому потолок и стены были почти черными – да и сама стойка, на которую темноволосый юноша бухнул кружку пива для Торрена, естественностью цвета не отличалась. И еще на ней что-то немного шевелилось от дуновений ветра. Мист пригляделась – и резко отодвинулась от покрытого плесенью дерева.

– А, – умно сказала она, пытаясь отъехать вместе с табуреткой. – Тор, ты уверен, что стоит тут…пить и все такое?

– А что? – Торрен застыл, не донеся кружку до рта.

Мист молча показала на плесень.

Торрен наклонил голову, разглядывая, и на его лице забрезжило прозрение.

– Что-то не так? – участливо спросил парень из-за стойки, и его некрасивое, резкое лицо было полно поддельной заботы, а в синих глазах мелькал, пропадая, хищный огонек.

Торрен указал кружкой на густые, серовато-черные заросли плесени на стойке.

– О, – сказал юноша самым приветливым тоном. – Это Евинатий. Он тут живет.

– Плесень? – с оттенком ужаса уточнила Мист.

– У нас тут своя атмосфера, – важно кивнул парень. – Евинатий – ее неотъемлемая часть, талисман и домашнее животное. Мы его кормим, – в ознаменование своих слов, он посыпал особенно густое и волосатое пятно крошками из руки.– Заботимся.

Пока Мист неверяще на него смотрела, Торрен, приняв решение, решительно отхлебнул из кружки, а потом осторожненько пролил несколько капель на Евинатия.

– Будем знакомы, – совершенно серьезно сообщил плесени Торрен. Мист повертела головой, оборачиваясь на Эрраха и сделала страшные глаза, мол, ты тоже это слышишь и видишь, или у меня уже глюки? Закрывающая все лицо маска утвердительно кивнула, но ничего другого в отношении эльфа к ситуации было не понять – он как стоял за плечом сидящей Мист, так и стоял.

– Мне кажется, Евинатий одобряет ваш визит, – заключил парень за стойкой.

– Дожили, – пробурчала Мист. – Наш визит одобряет плесень. Кто еще? Мертвецы на ближайшем кладбище? – но бубнила она тихо, так, чтобы чокнутый парень не слышал. Они с Торреном, два психа, кажется, нашли общий язык.

– Это хорошо, что одобряет, потому как нам нужна помощь.

– Евинатия, – невозмутимо поддакнул парень, и в его синих глазах плясали демоны.

– Да кто ж его знает, вашего Евинатия, может, и его, – спокойно отозвался Торрен. – А ты-то кто будешь?

– Я Терновник, – сказал парень и добавил по размышлению, заметив, как с подозрением вскинулась Мист. – Младший. Разве вы не ко мне шли, а?

– К Евинатию, – отпарировал Торрен. – Но раз уж ты при нем переводчиком…придется иметь дело с тобой.

– О, да, – легко согласился юноша, бросая короткие взгляды на Мист, которая теперь в открытую пялилась на него, словно препарируя на части и сравнивая элементы фенотипа с образцами в своей внутренней палате мер и весов. – И о чем же вы хотели спросить … Евинатия?

– Как пройти в город, минуя стражу, – спокойно ответил Торрен, глядя юному Терновнику в глаза. – А то нас не пускают из-за нашего меньшого, – он небрежно махнул рукой на Эрраха. – Карвии боятся.

– Если карвии боятся – так лучше вовсе не рождаться, – Терновник критически посмотрел на Эрраха, и Мист перехватила его взгляд, продолжая протоколировать для себя особенности движений и поведения. Парень мигнул и снова повернулся к Торрену. – Сеструха твоя бешеная, что ли? Или это я ей так нравлюсь?

– Это она тебя так изучает, и потом работу напишет на тридцать листов, – хмыкнул Торрен. – Ученый она у нас! Так что, как в город пройти знает ли благой Евинатий?

– Теми путями, как он бродит, людям не пройти, – туманно сказал парень. – А что если вашему меньшому тут переждать, пока вы сходите в город?

– Нас уже Видящие велели не пускать ни с каких ворот, – буркнул Торрен.

– Вот это вы их напугали, – уважительно сказал Терновник. – Тогда два пути у вас, изменить внешность и пройти, но без меньшого, либо пробовать пройти через городские катакомбы, но там лабиринт – и вряд ли вы найдете себе проводника сейчас.

– Катакомбы! – Торрен воспрял духом. – Мист?

– А? Что?

– Сможешь найти путь через катакомбы?

– Если там не сильно воняет, – отмахнулась девушка, куда более заинтересованная в изучении владельца трактира. Несмотря на нетипичные черты лица он напоминал ей эльфа отдельными особенностями мимики и жестов. Эррах, видимо, тоже так считал, потому что наклонился к Мист и шепнул ей на ухо: “Кольцо”, заставив девушку приглядеться к рукам Терновника, которые действительно украшало кольцо, очень похожее на то, с заклинанием громкого голоса и огня, почившее в бозе на землях орков.

– Тогда нам надо только вход показать, – счастливо заключил Торрен. – Ну, или, хотя бы, пальцем ткнуть в направлении, а там уж мы сами.

Терновник невозмутимо ткнул пальцем в воздух в направлении города, немного правее, кажется, от дороги, по которой они пришли.

– Чем заплатите? – спросил он.

– Может, по дружески поможешь? – потянула Мист. – Ну, по-приятельски.

– Так мы особо и не знакомы, – сощурился Терновник.

– Так познакомимся. Раэ иллаве, – сказала девушка, глядя ему прямо в наглые глаза. Парень не вздрогнул, не изменился в лице, не удивился, но внезапно хлопнул по столу (и Евинатию) обеими ладонями.

– Однако, – сказал он. – Может, мне вас прям сейчас за ересь сдать?

– Зачем? – удивилась Мист.– Я скромный ученый. Фольклорист. Профессор университета. Изучаю связь эльфийского и человеческого фольклора, так что немного языка знаю. Ты, как человек бывалый, небось тоже в курсе того-сего.

– Того-сего, – повторил Терновник. – Я в курсе.

– Вот, – Мист посмотрела ему в глаза, потом медленно опустила взгляд на его кольцо, словно указывая. Терновник проследил за ее взглядом, но убирать руку поспешно не стал. – А те, кто в курсе того-сего вполне могут договорится.

– О том, о сем, – хмыкнул Торрен, отхлебывая пиво и глядя на Терновника почти сочувствующе. Если сам Тор, как оказалось, неплохо умел уговаривать и разбалтывать собеседников, пользуясь имиджем простоватого парня, то Мист явно специализировалась на завуалированных интеллектуальных угрозах. И вот Торрен, например, совсем не хотел, чтобы она когда-нибудь применила эти свои таланты на нем самом – да и наблюдать со стороны за этим было довольно прискорбно.

– Вам, значит, нужен вход в катакомбы, – задумчиво сказал владелец трактира и плеснул себе пива, явно для того, чтобы потянуть время и подумать. Он уселся на табурет с другой стороны стойки и поверх кружки изучающе посмотрел на своих гостей. – А не боитесь, что после ваших намеков я вас не туда пошлю, м? Катакомбы – место опасное, знаете ли.

Торрен хохотнул.

– Да ты опасных мест не видал, приятель! – сказал он гордо.

– А ты, значит, видал.

– Да еще как! Вон, Евинатий даже, небось, в такие места и не простирался.

– Да уж что там Евинатию делать, – пробурчала Мист.

– Евинатию все равно, где простираться, – немного высокомерно ответил Терновник. – Поэтому, где бы вы ни были, Евинатий там, скорее всего, был.

– В одном из своих воплощений, ага, – поддакнула девушка. – Евинатий велик.

– Точно, – с готовностью подтвердил Терновник. – Он воплощает единство и вездесущность Эйна, между прочим, поэтому является священным животным.

– Так о чем мы говорили? – сделала попытку вернуться к теме Мист. – Ах, да. Нам в катакомбы бы надо. Если без денег давать информацию тебе вера не позволяет, можем и заплатить, мы уважаем чужих…Евинатиев в голове.

– Но? – выгнул бровь Терновник, с интересом и без страха изучая свою гостью.

– Но если ты хочешь помочь Имрейсу, лучше просто помоги. И тогда тебя явно будут чтить, воспевать и не интересоваться твоей подгулявшей генетической линией.

– А вот это уже интересно. Чем это я так помогу Имрейсу, если помогу туда пройти трем подозрительным личностям? – он снова по очереди оглядел своих посетителей, а Мист и Торрен обменялись короткими взглядами.

– Тебе имя Торрен Грейволд не знакомо ли? – затем спросила Мист.

– Немного знакомо. Говорили, побратим нашего Вейлариса. Не все, конечно, верили, что сын лэра с простолюдином братался, но верить хотели.

– Братался-не братался, – проворчал Торрен. – Разницы-то? Ближе друга у меня не было, да и не будет. Только вот Мист, но Мист – подруга, поэтому не считается.

– То есть, это ты – Торрен Грейволд? – с интересом переспросил Терновник, в раздумьях зажав между пальцами нижнюю губу.

– Это я – Торрен Грейволд, – подтвердил тот.

– И с чем ты пожаловал в Имрейс?

– С намерениями, – уклончиво ответил Торрен, посматривая на Мист, что она перехватит инициативу и сама примет решение о степени раскрытия информации.

– С грязными?

– С чистыми.

– С чего бы это с чистыми?

– Да мыл я их, – досадливо отмахнулся Торрен.

– Мы пришли расследовать слухи о том, что Виль – Вейларис – вернулся с того света и наводит страх на родной город, – кратко описала ситуацию Мист. – Но для этого нам, что неудивительно, надо попасть в сам город. Так что…решай, помогать нам или нет.

Терновник почесал в затылке, и потом сказал:

– Давайте так. Я вам помогу, а вы мне поможете, когда получите. Вейларис мне приносил всякие штуки – ты, Торрен, должен знать, какие, вы вместе добывали. Вот и принесете, сколько получится и когда получится.

– Э, – Торрен почесал в затылке, а Эррах снова наклонился к Мист, сообразив на полсекунды быстрее нее.

– Ему нужно зарядить кольцо.

Ухо Терновника дернулось, словно он все услышал – впрочем, почему словно? Слух эльфов, как и зрение, были куда лучше человеческих, а в эльфийском или преимущественно эльфийском, замаскированным ловкой иллюзией, происхождении хозяина трактира Мист не сомневалась.

– Может, – небрежно предложила Мист. – Поговорим там, где нас не услышит никто лишний?

Терновник оглянулся вокруг, словно впервые замечая чад и угар вокруг. Здоровенный наемник как раз танцевал на столе что-то варварское, потрясая всеми частями тела и завывая в такт, отбиваемый его коллегами кружками по столу. Все взгляды были явно устремлены туда, и на напряженный диалог у стойки никто и внимания не обращал.

– Тут не бывает лишних людей, – сказал юноша. – Вернее, бывают. Но Евинатий их не любит и ест.

– Мило, – похвалила Мист. – Мне тоже нужно такое удобное домашнее животное. Я даже чуть было не завела, – добавила она, вспоминая явление Зубастой Тьмы.

– И что остановило?

– Мое прекрасное, идеальное животное взяло и превратилось в эльфа, – невозмутимо сказала девушка, отлично понимая, что правда была настолько странной, что никто ее за правду и не примет, а спишут на абстрактный юмор. – Зато я могу подновить твое кольцо и без всяких вещей.

Она и вправду научилась нехитрому трюку подзарядки артефактов, очень сокрушаясь, что не знала его раньше – но и на Мист бывает незадача, а до этого нехитрого механизма они с Эррахом додумались вместе, сложив свои знания воедино.

Терновник перевел на нее неожиданно тяжелый, изучающий взгляд, и молчал с минуту, наверное. Мист бы задергалась, если бы была одна, но Торрен и Эррах на флангах прибавляли уверенности и наглости, так что она ответила трактирщику вполне уверенным прищуром.

– Идемте-ка, отведаем редкого винца, – сказал, наконец, Терновник. – Для особых гостей.

– Ну вот, а говорил, лишних людей тут не бывает.

– Лишних не бывает. Но бывают особые, с которыми не грех и лично выпить, – трактирщик махнул рукой, подзывая одного из двух подпирающих стены рослых парней-охранников, и поманил путешественников за собой, стоило охраннику занять место хозяина за стойкой.

Через боковую дверь они вышли в светлый коридор, начисто лишенный благородного присутствия Евинатия. Там очень вкусно пахло с кухни, но путешественники следом за трактирщиком прошли мимо – в просторную и светлую комнату, отделанную светлым деревом и фигурной ковкой. Терновник широким жестом пригласил гостей устраиваться, закрыл дверь и полез в шкаф, чтобы, видимо, действительно попотчевать их вином.

– Итак, господа шантажисты… то есть, простите, фольклористы, – сказал он весело, расставляя бокалы на столе и разливая вино из старой, мутной бутылки. – Давайте, что ли, будем порядочными людьми, то есть, все обсудим по порядку. Вы знаете, кто я – но я сильно сомневаюсь, что верно понял, кто вы.

– Разве мы знаем, кто ты? – отозвалась Мист. Вино она только пригубила, едва не кривясь от кислоты, за которой совершенно не умела разобрать вкуса. – Мы предполагаем. И мое предположение таково: ты эльф или полуэльф, ты единственный содержатель этого заведения, и свою внешность скрываешь за иллюзией, поддерживаемой кольцом. И тебе нужны артефакты, чтобы вливать в это кольцо новую энергию.

– Как-то так, – довольно хищно улыбнулся Терновник. – А вы – я даже не рискну предположить, кто именно. Вначале я принял вас за обычных людей, но вы плохо читаетесь, плохо просматриваетесь. Вы двое, – он указал на Мист и Торрена. – Особенно. Ваш третий попроще, на первый взгляд, но в нем под слоем земли спрятаны лед и тьма.

– Очень точно, – с оттенком удивления сказала Мист, непроизвольным нервным жестом потирая шрам на запястье. Эррах тронул ее за руку, привлекая внимание и прошептал:

– Крауэн, не эльф.

– Чего, – не поняла Мист и сурово посмотрела на Терновника. – Какой такой крауэн и почему я о таком ничего не знаю?

Терновник посмотрел мимо нее на Эрраха, пристально и цепко.

– Ты эльф, иначе не знал бы, не угадал. Но в тебе мрак и холод, и ужас извне.

– Единственный в своем роде, – без выражения подтвердил Эррах.

– Как насчет того, чтобы временно всем снять маски и, все-таки, познакомиться? Или, наоборот, стоит прекратить взаимные допытывания, приняв решение о взаимной помощи…. или нет. Но в любом случае хождением вокруг да около мы ничего не достигнем. Я, к примеру, понятия не имею, что такое крауэн.

– Ваэрле это знать и не положено. Прости, Моррайт, – повинился Рах.

– Я все еще не имею понятия, что такое крауэн, – напомнила Мист, намекая, что ей не нужны извинения, ей нужны сведения.

– Крауэн – это он, – Торрен махнул рукой в сторону трактирщика и уполовинил свой бокал. – Хватай и изучай.

– Это не вежливо.

– Но ты же фольклорист, – хмыкнул парень.

– Крауэны – это проклятье эолен, – сказал Терновник, видимо, принявший какое-то решение, и снял с руки кольцо.

На первый взгляд ничего особенно не изменилось: те же волосы, те же глаза, те же резкие черты лица, но все это немного заострилось, приобрело словно острый режущий край, и, когда Терновник улыбнулся, зубы показались вовсе не эльфийские. В целом он выглядел как хищный, злобный, немного звероватый эльф.

– Крауэны обычно рождаются в семьях, практикующих близкородственные браки, – кашлянул Эррах, занимая свое воображаемое место на кафедре. – И представляют собой вырожденный тип эльфа. Они агрессивны, лишены морального чувства и обладают опаснейшей способностью проникновения в мозг – в мысли и ощущения других людей.

– Ничего себе, – присвистнул Торрен и, допив свой стакан, забрал второй из руки Мист. – И о чем я сейчас думаю?

– Он уже сказал, что нас с тобой неудобно читать, – пожала плечами Мист. – Видимо, потому, что мы, вроде как, маги.

– Все-таки маги, – задумчиво повторил Терновник, слова глядя на девушку.

– Ну а как бы я еще кольцо могла зарядить?

– Но магов нет. Поэтому мои родители и жили в глуши – потеряв силы, они не смогли вернуться к королю. Именно потому, что магия оставила их наравне с остальным миром, меня не лишили моих способностей.

– А зачем кому-то лишать тебя способностей?– не поняла Мист.

– Так принято. Крауэнов с помощью ритуала лишают способности читать в чужом разуме, а затем убивают, – спокойно объяснил Эррах. – Взрослый крауэн – это редкость, свидетельство небрежения и беспечности.

– А так в чем проблема-то? – так и не поняла Мист. – Мало ли у кого какие способности? Что, всех убить , что ли?

– Было бы неплохо, – хмыкнул Терновник, некрасиво показав свои хищные зубы.

– Вот именно поэтому и считается необходимым уничтожать крауэнов, пока они не осознают себя. Но я могу себе представить мысли изолированной от всего остального мира пары, у которой родился такой ребенок.

– Вырастили чудовище как свое дитя, – подтвердил трактирщик с сарказмом. – Стоп, я же и был их ребенком!

– Кольцо, – Мист, покачав головой, протянула руку, и Терновник вложил в ее ладонь свое сокровище, чтобы после внимательно наблюдать, как девушка, держа украшение на левой ладони, правой водит над ним, словно отражая идущие от него лучи. Мист колдовала очень рассеянно, явно думая о чем-то другом, и эта небрежность, кажется, произвела на крауэна самое значительное впечатление. – Держи, – наконец, сказала Мист, делая вид, что стряхивает с кольца невидимые пылинки. – До отказа – должно хватить надолго, я так понимаю, у него минимальный расход из-за того, что оно только немного сглаживает черты и убирает всякие яркие признаки вроде зубов, ушей и когтей.

– Оно так настроено, – забрав кольцо, крауэн его любовно погладил, кажется, даже поцеловал прежде, чем надеть на руку. Его внешность тут же немного смягчилась, становясь куда более человеческой. – Я покажу вам вход в катакомбы. И даже карту, пожалуй, дам, – заключил он. – Магия или нет, но с картой там куда проще не забрести в поселение разумных грибов или на старое кладбище.

– Только грибов нам не хватало, – фыркнул Торрен, который был больше занят интересным старым вином, чем беседой. – Грибов в отряде я не одобрю, они ходят медленно.

– Евинатия прихватим, – пообещала Мист. – Специально для тебя.

– Я не достоин такого величественного соседства на постоянной основе, – буркнул Торрен. – Лучше вот, Терн, ты скажи, а ты какие слухи знаешь про Вейлариса? У тебя-то, вестимо, информаторы по-разнообразней, чем у нормальных людей.

– Как ни странно, большинство очевидцев сходятся во мнении, что это действительно Вейларис, – крауэн устроился по-удобней за столом, вытягивая под него ноги, и налил себе еще вина. – Он достаточно узнаваем, когда бродит без капюшона, это раз. Два, от него нет гнилого запаха, к тому же, он очень быстрый – значит, не труп, как таковой, а, скорее призрак, если считать, что он помер.

– А есть сомнения? – встрепенулся Торрен.

– Говорят, он ест и пьет, – поколебавшись, рассказал крауэн. – И еще – иногда оставляет следы. Поэтому некоторые думают, что он и не с того света, а настоящий Вейларис. Впрочем, желающих проверить и рассмотреть его поближе обычно нет. Страшный он, все равно, даже лихой люд его боится.

– На призрака, мне кажется, не слишком похоже, – задумчиво сказала Мист. – Говоришь, иногда в капюшоне, иногда нет?

– Иногда и ходит иначе, тяжело и медленно, – сказал Терновник и добавил. – Так говорят.

– Я где-то читала, что призраки статичны, неизменны – то есть, одеть-снять капюшон они не могут, их посмертный облик зафиксирован и не имеет вариативности.

– Я слышал об этом, – с готовностью подтвердил Эррах. – И не от людей, а от моего первого учителя, поэтому, скорее всего, это чистая правда.

– Значит, у нас есть Виль, – заключила Мист, помещая в центр стола опустошенный Торреном стакан. – С неизвестными характеристиками. То ли живой, то ли мертвый, то ли призрак, то ли зомби. Впрочем, я бы не слишком надеялась на “живого”, все-таки, Торрен видел, как дракон его смял.

– Видел, – мрачно подтвердил Торрен, залпом допивая вино из второго стакана и бухая его на стол. Мист тут же перехватила посудину и переставила рядом с первым, обозначенным, как “Вейларис”.

– Если люди просто не врут вразнобой, у нас также есть живой, который поджирает припасы, – она отобрала стакан и у Эрраха, разместив его рядом. – А также призрак и, или зомби. И есть мы, – Мист выдвинула в круг полупустую бутылку, повертев ей по кругу, словно угрожая всем стаканам по очереди, после чего наклонила ее и метко налила вина в “Виля”. – Будем искать нужного. Но я почти уверена, что их там несколько, и, может, настоящего и нет. Я бы на это надеялась.

– А что есть?

– Естественное желание кого-то умного хапнуть или возвеличиться, – не задумываясь ответила Мист. – История других мотивов, считай, и не знает – только Святой Амайрил у нас был чист сердцем и радел за весь мир.

– Например, – сказал крауэн задумчиво. – леди Элианна и ее жених пытаются отжать у Сорса грядущее наследство. Или Видящие пугают народ, чтобы перетянуть одеяло на себя. В условиях бездействующего, охваченного скорбью лэра, они взяли много власти.

– Сомневаюсь, чтобы это было тебе на руку, – согласилась Мист. – А как насчет местного криминалитета? Не может быть их работой?

– Разве что, какая-нибудь мелкая сошка под шумок ворует, – подумав, покачал головой Терновник. – Я ничего такого не слышал, значит, если кто и повадился под видом Вейлариса что-то творить, то делает это тишком, никому не рассказывает.

– И это логично, – согласилась Мист. – Не думаю, что многие бы одобрили такое.

– Не я – точно, – дробно рассмеялся Терновник. – Игры с мертвыми живым не к лицу и убивают живую удачу.

– Хорошо сказано, – похвалила Мист. Торрен вытащил у нее из-под руки полупустой стакан, изображавший Виля, и приложился к нему, и девушка сделала вид, что ничего не заметила. – Итак, карта?

– Да, – кивнул крауэн, поднимаясь на ноги. Он ненадолго отошел к одному из шкафов, стоящих вдоль всех стен, покопался в кипе бумаг и вернулся с явно современного вида чертежом с какими-то пометками на углу листа. – Это – правильная карта. Если вам попадется, например, труп, с, например, похожей картой с другими пометками – она ложная. Следуйте этой и минуете катакомбы целыми и невредимыми.

– Вот это все сейчас очень сильно меня мотивировало пригласить тебя проводить нас лично, – фыркнул Торрен, складывая руки на груди и испытующе пялясь на Терновника. Крауэн или еще какая-то запредельная фигня, питающаяся детьми, но он был сейчас в категории обычных трактирщиков-информаторов, на которых у Торрена глаз был наметан.

– Я даю вам правильную карту, – крауэн положил на лист ладонь, – в чем могу поклясться. В моих интересах, чтобы Видящие не пришли к власти в Имрейсе и не начали никакого святого похода против засевшей тут ереси. Меня вполне устраивает текущее статус-кво. Имрейсы как никто всегда понимали вред от репрессий, и общего врага для своих поданных всегда старались искать вовне.

– Мы слышали, они интересный род, – вставила Мист, в надежде услышать очередную версию легенды про мельничиху и мага.

– Интересный. Основатель рода, Иммеррейс, был простолюдином. Он служил у лэра Аксельротта неподалеку отсюда, и каким-то образом сумел добиться у него обещания отдать ему в жены его младшую дочь. Легенды говорят, что он спас ему жизнь, и благодарный лэр сам предложил – однако, зная благородных, вероятнее всего, имел место жестокий шантаж со стороны Иммеррейса. Однако, он победил – и приданого юной госпожи хватило на то, чтобы построить здесь замок. Местные жители охотно шли на службу Иммеррейсу, потому что он был куда ближе любого другого землевладельца, и постепенно вся долина присягнула ему. Тогда отец его супруги, сообразив, что у него под боком вспухла независимость, пошел на него войной, обложил в замке, но взять штурмом никак не мог. Тогда решил схитрить – под предлогом отцовской любви попросил встречи с дочерью и подговорил ее убить мужа.

– Но она отказалась? – наивно предположил Торрен, любитель добрых сказок.

– Я думаю, согласилась, – рассудила Мист. – Потому как и без того считала огромным оскорблением тот факт, что выдали ее за сиволапого мужика. Хоть, могу поспорить, и красивого, аки небесный свет.

– Действительно, сохранившийся портрет Иммеррейса утверждает, что он был очень недурен, хотя портреты часто льстят заказчику.

– А твои родители в ту пору уже жили тут?

– Прятались в округе, – уклончиво ответил крауэн.

– И что дальше? – подтолкнул повествование Торрен.

– Дочь Аксельротта попыталась убить своего супруга, пока тот спал. Однако, благословение Святого Амайрила, полученное им до рождения, уберегло Иммеррейса от смерти. На следующий день он вернул свою жену ее отцу, совершив первый развод, известный документальной истории, – продолжил крауэн задумчиво потирая подбородок. – Это могло бы создать интересную правовую коллизию, если бы Иммеррейс женился повторно в этой ситуации, однако, Аксельротт в гневе забил свою дочь до смерти. За позор возвращения и за неудачу, я полагаю. После чего продолжил осаду. Однако, Иммеррейс времени зря не терял: тайком, скрытно его подручные копали первый ход из тех, что потом, за триста лет, стали теми самыми катакомбами, через которые вы пойдете.

– Ага, – сказал Торрен, наконец, поймав за хвост очевидную для себя вещь. – Они вышли через ход и ударили в тыл.

– И одновременно открыли ворота, ударив оттуда, – подтвердил Крауэн.– Так или иначе, Иммеррейс победил, убил Аксельротта в битве и примирился с его старшим зятем-наследником. После этого взял себе новую жену, как честный вдовец, девушку неизвестного происхождения, но неземной красоты, и от них и пошел род Имрейсов.

– Почему мне кажется, что эта девушка должна была быть эльфийкой? – уточнил Торрен.

– Потому, что тебе везде мерещатся заговоры и эльфы, но это может быть и жизнеспособной версией, – одобрительно хмыкнула Мист и повернулась к Терновнику. – Спасибо за историю. И за карту.

– Я смогу проводить вас ближе к вечеру, – сказал крауэн, поднимаясь на ноги. – Пока я могу вам предложить отдохнуть в одной из гостевых комнат.

Мист задумчиво посмотрела на своих спутников. Торрен выглядел полным надежд на комфортный отдых, а Эррах – наоборот, и, наверное, это и решило вопрос. Баловать Торрена не стоило.

– Там есть какие-то особые приметы у этого входа? Я бы поглядела сама и попробовала найти.

– Это в изгибе реки. Там заливной луг, и весной, на половодье, в катакомбы не пройти, – крауэн покорно достал еще один лист с картой, развернул его на столе, прижав стаканами по краям, и провел пальцем от точки, помеченной как “Терн” сначала по дороге к городу, потом в сторону от нее, к реке.

– Вот тут, – он указал на нужное место пальцем, постучав по бумаге. – Там есть согнутое дерево, но оно не на самом месте входа, а просто неподалеку. Сам спуск замаскирован сетью и дерном, постарайтесь ничего не испортить. Если найдете, его, конечно, – в его словах прозвучало столько сомнения, что Мист только утвердилась в своем решении выступать немедленно. Желание дать всем откушать пепла все еще ранжировалось высоко в ее пирамиде мотивации, и ничего с собой сделать она не могла. – Если не найдете, возвращайтесь ввечеру, и я вас сам проведу.

– “Я смотрел ввечеру на вершину Таласси”, – процитировала Мист.– Я думаю, мы справимся. Чай, не первый месяц шляемся по указаниям сомнительных карт.

Торрен прыснул нервным смешком, но тут же постарался сделать серьезное лицо.

– У нас есть договоренность? – крауэн снова постучал по карте пальцем, словно привлекая внимание девушки. – Я даю вам карту, показываю спуск. И молчу про ваши особенности. А вы, в свою очередь, молчите про мои.

– Это я могу обещать, – важно сказала Мист, чувствуя себя героем одной из романтических повестей о рыцарях и разбойниках, которых в библиотеке Университета было изрядное количество. – Странным существам надо держаться вместе и прикрывать друг другу спину, разве не так?

– А мы что, странные, что ли? – возмутился было Торрен, но посмотрел на Мист, потом на Эрраха и благоразумно заткнулся.

– Как-то так, – подтвердила Мист, поднимаясь на ноги и сгребая карты. – Если мы потеряемся, вернемся. Если потеряемся основательно и сдохнем по дороге, вернемся, как Виль, призраками.

– Лучше не надо, – сдержанно сказал Терновник, выводя их в коридор и дальше к заднему ходу через внутренности трактира. – Евинатий не одобрит.

– Не гневи Евинатия, – поддакнул Торрен, закусывая выпитое вино извлеченным из кармана пирожком.

– Что ж его Виль не прогневил-то еще, – вздохнула Мист.

– Он не выходит за пределы города, – пояснил Терновник. – А то Евинатий наш давно бы решил эту загадку ко всеобщему благу.

– Вот уж дым и пепел, – не то одобрительно, не то не очень, отозвалась Мист и на этом они с Терновником временно распрощались: он даже постоял на пороге, пока они уходили прочь по незаметной тропинке, уводящей с заднего двора кружным путем обратно на дорогу. Словно пытался убедиться, что они и вправду уходят.

– Даже пожрать в дорогу не дал, – посетовал Торрен, хлопая по себе в поисках других заначек печева сердобольной селянки.

– Думаю, он все-таки больше по информации, чем по еде, специализируется, – отозвался Эррах и протянул спутнику пирожок из собственной заначки. Торрен, с благодарностью ухватив добычу, тут же вгрызся в нее. – К тому же, мы его, судя по всему, нервируем. Хорошо, что призрак Вейлариса и вероятность усиления Видящих его нервирует куда сильнее.

– Я никогда раньше не слышала про крауэнов, – сказала Мист, пиная мелкие камушки на тропе. – Даже странно. А ты слышал, а мне не рассказал, – попеняла она.

– Я не думаю, что сам факт возможности рождения у нормальных эолен крауэна подлежит обсуждению с другими расами, – Эррах кинул на нее короткий взгляд. – Или записи. Поэтому логично, что не являясь личным другом какой-нибудь семьи эолен, где такое случалось, до этого момента ты не сталкивалась с этим понятием и явлением, Моррайт.

– Логично, но обидно. Каких еще мулек про ваш народ я не знаю? – немного надулась Мист.

– Тоже мне, специалист по “всяким эльфьим делам”, – шутливо пожурил ее Торрен. – Про крауэнов не знает! Позор. Как вас таких из Университета выпускают.

Мист потянулась дать ему подзатыльник, но Торрен, самой своей многомудрой частью чуя возмездие, припустил по дорожке бодрой трусцой, вынуждая Мист или отстать или следовать за собой в ускоренном темпе. Будучи упрямой ведьмой, она порысила за ним, и Эрраху ничего не оставалось, как наподдать тоже. Впрочем, Мист довольно быстро выдохлась и снова перешла на шаг, отдуваясь, чем очень порадовала своих спутников. Эррах радостно притормозил тоже, тяжело дыша, несмотря на сдвинутую в процессе бега на лоб маску, а Торрен еще некоторое время продолжал удаляться от них, пока не заметил, что погоня утомилась и отстала. Тогда он с достоинством остановился, демонстративно отряхнулся и пошел дальше, насвистывая победный мотивчик.

В конце-концов идущий впереди Торрен свернул вбок, к виднеющейся вдали излучине реки, и Мист с Эррахом хвостиком последовали за ним, вынужденно отказываясь от музыкального сопровождения: играть на флейте, продираясь сквозь густые травы заливного луга, оказалось не слишком удобно, так что Торрен и его фальшивый свист отпраздновали окончательную победу.

Приблизившись к приметному согнутому дереву, высохшему, вымытому до серости водой и больше похожему просто на корягу, Торрен затормозил, беря его в рамку из ладоней.

– Глядь, дошли, – сказал он, не оборачиваясь. – Прямо до задницы мира, не иначе.

– Нет, задница мира – это там, где Мейли, – не согласилась Мист. Она остановилась неподалеку от Торрена и стала оглядываться, а больше – принюхиваться и прислушиваться к своим ощущениям, пытаясь уловить в солнечном и прозрачном воздухе оттенок мрака, который привел бы ее к катакомбам. Однако, сработало не ее чутье подземца, на этот раз: Эррах, который тоже, вроде как, занялся поисками, внезапно пошел куда-то в сторону, ломясь сквозь траву, как напуганный строк.

– Куда?…– не понял Торрен, но Мист махнула ему рукой и пошла следом за целенаправленно чешущим куда-то от реки Эрраху. – Эй, а вдруг ему по нужде надо, а?

– По нужде он бы к дереву пошел, знаю я вас, любителей пометить стеночки и деревца, – фыркнула Мист, пыхтя. Впрочем, эльф перся по целине так целенаправленно, что девушка практически не сомневалась, что он что-то нашел.

Он нашел: в конце-концов, он встал как вкопанный, потом наклонился, опустился на четвереньки, разглядывая что-то на земле. Подойдя, Мист обнаружила, что перед ним рельеф полого спускается в сторону реки, и вид земли на небольшом участке отличается от всего остального луга. – Маск-сеть, – с удовольствием резюмировал Торрен, разглядывая зеленые просторы. – Ваш кровак не обманул с этим, глядь, и со всем остальным не обдурит.

– «Наш кровак», – с неудовольствием повторила Мист и из чистой вредности предположила. – Наш кровак внушает тебе ложное чувство уверенности. Мелкой правдой легко создать уровень доверия для того, чтобы скормить кому-то большую ложь.

– А ты в этом, наверное, спец, – проворчал Торрен, опускаясь на корточки и щупая край сети в поисках места, где ее принято было откидывать. Эррах присоединился к нему, двигаясь ползком по дерну и вымазываясь в травяном соке и земле. Мист же, считая подобные развлечения мужским уделом, осталась стоять с независимым видом, ожидая, когда парни закончат возиться. В конце концов, Торрен подцепил и приподнял край сети, присыпанной сверху травой и землей и с интересом заглянул под нее. Со стороны это выглядело так, словно он отогнул часть реальности и с интересом изучает обратную сторону.

– Тут типа спуска. Причем не ступеньки, а пологий, как у тебя там, – прокомментировал Торрен, имея в виду спуск в Подземелья в районе Мостков.

– Конечно, а как контрабанду телегами без этого протаскивать, – подтвердила Мист. Она подошла к другу сзади и теперь с интересом смотрела ему под руку. – Главное, не встретиться с этими чудесными людьми – а то мало ли, они распереживаются.

– Так распереживаются, что начнут драться.

– И нам придется их всех убить, – скорбно завершила Мист.

– Это было бы очень неуместно, – подытожил Эррах своим лучшим высокомерным тоном.

– Именно. Так что лучше нам никого не встретить, – девушка, предоставив Торрену святую обязанность придерживать над ней сеть, осторожно подлезла под нее, заходя в полумрак коридора и ожидая, пока глаза привыкнут к сумраку. Эррах последовал за ней, поднырнув под рукой Торрена, но тут же остановился, чтобы помочь тому тоже забраться внутрь и опустить назад маскировку.

– Такое чувство, что здесь целую вечность никого не было, – сказала Мист, прислушиваясь и принюхиваясь. – Или несколько месяцев, хотя бы. Все очень мертвое.

– Мист, успокойся, это, прежде всего, катакомбы, – вздохнул Торрен. – Тут все и должно быть мертвым.

– Это, прежде всего, в прошлом – путь спасения, теперь – путь контрабандистов, – не согласилась Мист возмущенно, но довольно тихо. – Поэтому давайте поосторожнее и потише.

– Как скажешь, – зычно согласился Торрен и его голос пугающим эхом пронесся вперед них. Мист поежилась от жутковатого звука, а сам автор этой какофонии смущенно стушевался и, наконец, заткнулся.

К счастью, им, хотя бы, не нужен был дополнительный свет, несмотря на то, что тени вокруг быстро сгустились до чернильного подземного мрака. Ночное зрение Торрена, наколдованное, кажется, уже вечность назад в Мостках, как ни странно, все еще работало, а Эррах, от рождения наделенный способностью видеть в сумерках, как любой эльф, с момента вселения Зубастой Тьмы вообще перестал испытывать трудности в темноте – напротив, появились проблемы с ярким дневным светом, который теперь причинял ему боль. В итоге они все равно двигались несколько более заметно и шумно, чем предпочла бы поминутно прислушивающаяся ко всему Мист, но напоминали скорее семейство фыркающих ежиков на прогулке, а не ломящегося через бурелом строка, что немного утешало.

– А ты хоть знаешь, куда идти-то? – деликатно подергал ее за плащ Торрен, затормаживая целеустремленное движение.

– Я знаю, куда идти по схеме Терновника. И я знаю, как я считаю, что стоит идти. И эти два маршрута пересекаются только частично.

– И как мы сейчас идем?

– Тор, ты издеваешься? – Мист даже остановилась, чтобы показать вперед и назад, где в обе стороны расстилался относительно прямой коридор без ответвлений.

– А, значит, пока частичное пересечение, – умно покивал Торрен. Мист внимательно посмотрела в его честное лицо, полное искреннего внимания, и не нашлась, что ответить, поэтому просто продолжила путь, до первого ответвления: впрочем, и Терновник, и она тут избирали один и тот же путь, потому что слева лежали, собственно, катакомбы – массовые захоронения, оставшиеся с той самой памятной войны триста лет назад.

Однако, первые же шаги по правому коридору заставили Мист хмуриться и сомневаться: ей почему-то чудилось, что впереди тупик или препятствие – правда, довольно далеко впереди. Может быть, там не отмеченная на карте дверь?.. И чем дальше они шли, тем сильнее становилось ощущение тупика, хотя тоннель, аккуратно выложенный камнем, вроде бы ровно шел сквозь толщу земли, даже без уклона, и в душном воздухе чувствовалась классическая пыльная затхлость, без дуновения, без ветерка.

– Я знаю это твое выражение, – прокомментировал Торрен, заглядывая в лицо Мист сбоку. – Оно означает, что ты уверена, что впереди будет только хуже.

– Примерно так и есть, – нехотя согласилась Мист.

– Ты пессимизь, – радостно сообщил ей Торрен, радуясь возможности вернуть оскорбление, да еще и интеллектуально использовав антоним.

– Откуда ты слово-то такое знаешь, – подивилась Мист. – Эррах подсказал?

– Эй! – Торрен обернулся на эльфа, тут же выдавая происхождение своих неожиданных знаний. – Ты обещал не говорить!

– Я обещание выполнил, – отозвался тот.

– Что, ты не говорил, ты НАПИСАЛ? – подозрительно уточнил Торрен, по мере возможностей нависая над приятелем.

– Нет. Я не говорил и не писал.

– Ты меня недооцениваешь, – фыркнула Мист. – Я что, плохо знаю вас обоих? Ясно же, что сам ты это слово не знал, значит, либо нашел в словаре, либо у кого-то спросил. Энциклопедические изыскания – слишком радужное предположение, учитывая твою тягу к знаниям, так что, скорее всего, спросил. А Эррах со своим вокабуляром – самый логичный кандидат в словари. Не говоря уже о том, что ближайший. Так что я просто догадалась.

– Вот развелось умников, – проворчал Торрен. – Хоть пепла нажрись.

– Зачем это?

– А вот чтоб вы, умники, придумали, зачем, – съязвил парень, нахохливаясь. – Вы ж все знаете, а что не знаете, то догадаетесь.

Несмотря на легкость беседы, тучи в голове Мист не убывали, напротив, сгущались: ощущение близости тупика усиливалось, и казалось не физическим, в смысле препятствия на пути, а почти что метафизическим, описывающим ситуацию в целом.

Ход неожиданно резко вильнул вправо, заставив Торрена отодвинуть Мист и самому первому сунуть нос за крутой поворот. Однако, оттуда на него посмотрела в ответ не смертельная опасность и не засада неведомых врагов, и даже не ошалевшие контрабандисты.

– Вот же… задница, – немного растерянно сказал он, поворачивая целиком, и его спутники поспешили заглянуть за угол тоже.

– Мде, – согласилась Мист, разглядывая перегораживающую проход от и до осыпь, состоящую из земли вперемежку с глиной и вывороченными из стены камнями кладки. – Определенно, не дверь.

– А должна была быть дверь?

– Я надеялась, что нам повезет, и тут все-таки будет дверь, – сморщила нос Мист и задумчиво потерла багровый шрам на запястье. – Но повезло не очень.

– То есть, ты знала, что мы топаем в тупик? – не преминул потыкать ее носом в проблему Торрен. – Но ничего не сделала?

– Но повезло не очень, – повторила Мист, пожав плечами, и философски добавила. – Ладно, пойдем через катакомбы. Трупов у нас, вроде, никто не боится.

– Некоторые у нас и сами, так сказать, немного трупы, – поддакнул Торрен. – Хотя вот странно, ты от ходячих мертвецов не шарахаешься, а вот обычных, смирных почему-то недолюбливаешь.

– А чего там долюбливать-то? Труп и труп, – сварливо ответила Мист, шагая обратно к развилке.

– Да ты просто не умеешь их готовить, – хохотнул Торрен.

– Конечно, я же не эльф, – фыркнула Мист. – А вот ты сейчас выдал себя, тайный эльфий шпион!

– Почему, все-таки, вы постоянно шутите про то, что эльфы едят людей? Или детей? – решился уточнить Эррах. – Насколько мне известно, эльфы не едят никаких разумных созданий.

– Вот, – указующе воздела палец вверх девушка. – Ключевое слово – “разумных”. К людям это определение слабо применимо.

– Позволю себе не согласиться, – тактично возразил Эррах таким тоном, словно они спорили где-нибудь в университетских кулуарах, а не посреди душного, тесного подземелья. – Ваэрле несомненно относятся к высокоорганизованным формам жизни, стоящим на высших ступенях развития. В конце-концов, вы с Торреном тоже относитесь к этому народу, хотя бы по формальным признакам.

– И вот это как раз серьезный минус для народа по части подтверждения его разумности, – прыснула Мист.

Эррах удивленно замолчал, анализируя полученную информацию, поэтому остаток пути до развилки они миновали в тишине, и даже движение в сторону катакомб начали в настороженном молчании. Вообще, Мист сильно подозревала, что обвал, который выглядел довольно-таки свежим, был результатом поспешного бегства кого-то из контрабандистов прочь от преследующего его “Вейлариса”, и Терновник банально мог не знать об этом происшествии: на карте проход был уверенно нарисован как открытый, и Мист не видела смысла отправлять их по неверному пути на первой же развилке. Впрочем, она слишком мало знала о крауэнах, чтобы сказать наверняка, но устроить выволочку своему информанту все едино собиралась.

Даже несмотря на то, что карта практически ничего ей не стоила – пять минут работы не в счет. Услуга за услугу, и какой помощью Терновник отплатил за ее вполне качественные усилия с надежным, предсказуемым результатом? Да она была, наверное, одной из двух человек во всем Эквеллоре, кто вообще был способен зарядить артефакт – а вторым был Торрен, чьи способности были куда слабее и скромнее, словно тень магии Мейли задержалась в его теле после вселения.

Чутье подземца рисовало впереди картины связанных друг с другом каверн, более просторных, нежели петляющий коридор, по которому они шли. Этот был просто вырыт: никакой отделки, никакого камня и плит, просто земля и глина, утрамбованные лопатами.

Также спереди дыхало старым тленом, пока только утлой струйкой, но тревожной и ощутимой. Живыми не пахло – и хвала Эйну, если он слышит.

Первая могила попалась им внезапно: Мист споткнулась о пыльную плиту, выползшую почти на середину коридора, и едва не полетела носом в землю, но Торрен успел поймать ее за капюшон, едва не задушив в процессе. Мист задушенно ойкнула, подхватила себя, хватаясь за шею, и резко развернулась к Торрену, пытаясь стукнуть его побольнее в благодарность за некондиционное спасение.

–Тихо ты, – буркнул он, старательно удерживая подругу на расстоянии вытянутой руки. – Можно и не так бурно благодарить за спасение.

– Пепел в душу, – выругалась, наконец обретя голос, Мист. – Спасай аккуратнее.

– Ну, извините, – повинился Торрен. – Глядь. в следующий раз продумаю, подумаю и помогать не стану.

Мист громко фыркнула, резко выдохнув воздух носом, и наклонилась к плите, смахивая с нее землю.

– “Герой с Крайнего Хутора”, – прочитала она, тут же вспоминая Ийиливу и ее звенящий голос. – “Пал за Иммеррейс”.

– Я думаю, тут таких много, – рассудил Торрен, протискиваясь мимо Мист, чтобы идти первым. – Всех не изучишь. Вот потом приедем с экспедицией, или что-то такое. Будем тут исследования наводить.

– Ага, пока мимо контрабандисты шастают. Здравствуйте, господа, вы не знаете, где здесь интересные могильные плиты? – поерничала Мист, с сожалением отходя от захоронения.

Впрочем, Торрен был прав: за ближайшим расширением коридора нашлись уже братские могилы, покрытые огромными плитами с перечислениями имен, практически нечитаемыми под слоями и слоями грязи и земли. Видимо, за этим подземным кладбищем не очень-то и ухаживали – и Мист примерно поняла причину, когда они, медленно продвигаясь по залам и расширенным коридорам, дошли до, видимо, центрального, самого большого, со сводом, отделанным камнем. В середине этого монументального помещения возвышалась могила куда более основательная, чем все остальные: на высоком, в три крутые ступени, постаменте с баллюстрадой, возвышались два саркофага, украшенные полноростовыми лежачими статуями, изображающими усопших. Мист, увлекаемая любопытством, ломанулась вперед под попытки Торрена сдержать ее торопливый шаг.

– Потрясающе, – сказала Мист, изучая оббитые мемориальные таблички. – Это просто потрясающе!

– Потрясающий вандализм? – с сомнением уточнил Торрен, который поднялся вслед за ней, довольно нервно оглядываясь. Это было странное место: сюда словно бы просачивалось немного света, и это сбивало с толку и мешало ночному зрению.

– Именно, – подтвердила Мист, обходя по кругу захоронение и изучая все детали не только глазами сквозь глубокий сумрак, но и руками, пальцами. – Смотри, их обоих уродовали, причем специально. У женщины разбито лицо, у мужчины отколоты волосы с боков. Или уши, – добавила она, кладя руки по бокам выразительного лица, неимоверно похожего на лицо Мейли до того, как кто-то (или что-то) изуродовало его. – Могу поспорить, что мы видим перед собой того самого Иммеррейса, в…значительной части его красы. А вот тот портрет, про который говорил Терновник, вполне может быть и фальшивкой, призванной создать определенный облик.

– У потомков смешанных браков, – сказал, тоже наклоняясь к статуе, Эррах. – Зачастую прослеживаются черты обеих рас. У нашего героя могли быть острые уши, за что он их, в своем каменном воплощении, и лишился. Но и тут можно проследить некоторые особенности: его форма челюсти скорее эльфийская, для более мелких зубов.

– Он похож на Мейли, ар-Маэрэ Иллемэйра, – уверенно сказала Мист, непроизвольно проводя по каменным скулам. – Очень. Он точно был его сыном, а не мельника или святого Амайрила. Не говоря уже о том, что я сильно сомневаюсь, что этот ваш Амайрил вообще существовал.

– Видимо, это не слишком льстит самолюбию его потомков, – тихо сказал Эррах, переходя к другой могиле. – Поэтому он не дождался почета к своему мавзолею. Как и его вторая супруга.

– Ей досталось, – Мист с трудом отошла от могилы Иммеррейса, прощально проведя по его гладкой, холодной щеке. Удивительно: если предок Виля в самом деле был сыном Мейли, то их университетский приятель был прямым потомком последнего Багрового мага. Это было удивительно – но, с другой стороны, а что это ему дало?…

– Я полагаю, одним удалением ушей нельзя было решить проблему, – сказал Эррах, что-то измеряя по голове статуи кусочком шнурка с плаща. – Я полагаю, прекрасная вторая супруга основателя этого города была полностью эльфийкой.

– Это ты по этим ошметкам понял?

– Пропорции черепа, если скульптор не соврал, эльфийские, – отозвался тот. – Кроме того, ее волосы заплетены в свадебную корону по обычаям моего народа. Придумать такое художник, не знакомый с нашими обычаями, не мог бы.

– А это ничего, что могилу этого вашего Иммеррейса недавно вскрывали? – спросил заскучавший было от антропологических изысканий Торрен, который от нечего делать пялился вокруг.

– В смысле? – не поняла Мист, оборачиваясь к нему.

– Ну, глядь, вот тут свежий скол, – он показал на один из углов каменной крышки. – Вот тут поддевали. А вот тут, видишь, грязь сильно стерта, тут налегали.

– Вот те раз, – потерла запястье Мист. – Разве там внутри не должна быть только камера с пеплом?

– Не обязательно. Там также может быть отделение для личного оружия или других предметов, с которыми покойный завещал себя похоронить, – рассеянно отозвался Эррах, внимательно изучая второй саркофаг на предмет вскрытия. – Гроб лэри не вскрывали. Что бы там ни было, интересовались только ее мужем.

– Глядь, – начал было Торрен, но что именно было “глядь” в этот момент, так и осталось загадкой, потому что с потолка совершенно бесшумно на него свалилась черная густая тень. Что-то такое парень успел почувствовать, потому что за долю мгновения качнулся вперед, и короткий клинок нападавшего впустую свистнул по воздуху. Торрен вывернулся из падения, падая на одно колено и обнажая Хладогрыз для быстрой контратаки: ни секунды не было потеряно, и инерция падения перешла в удар. Тор торопился отвлечь и удержать внимание врага, и, к счастью, ему удалось – не обращая внимания толком на остальных, атакующий прилип к Торрену, осыпая его градом ударов. Он действовал, в основном, левой, вооруженной черным коротким мечом, и защищался кинжалом в правой, двигаясь с такой скоростью, что Торрен еле-еле успевал уворачиваться от атак, кружа на месте и то и дело отступая, пока не пришлось сползти на ступень вниз, отдавая верткому, словно механическому противнику с точными, точеными движениями, преимущество. Враг кружил вокруг Торрена с такой скоростью, посекундно меняя положение и набрасываясь, что Мист, немного придя в себя от неожиданной атаки, не могла решиться пальнуть в него сполохом или попробовать поймать Огненными дланями, а Эррах несколько раз неудачно пальнул из Вейларисова арбалета – противник легко отмахнулся от тяжелых и быстрых болтов, даже не оборачиваясь на эту помеху.

Он продолжал теснить и теснить Торрена, спустив его с лестницы постамента, и продолжил атаку на земле, наскакивая словно со всех сторон, плоть плоти от тревожной тьмы вокруг. Лихорадочно отбивая бесконечные, быстрые, точные атаки, не имея толком времени, чтобы даже контратаковать в ответ, Торрен лихорадочно пытался сообразить, почему Мист не пытается ему помочь – и, к счастью, понял, что Эйиладд Кирин вполне может поджарить и его самого, если он окажется на линии огня. Оценив ситуацию, парень сцепил зубы и под градом ударов стал уходить, шаг за шагом, за край каменного постамента, разрывая линию видимости с оставшимися наверху Мист и Эррахом.

Его противник продолжал наступать, не выказывая ни торжества от явного отступления врага, ни малейших признаков усталости, словно был и не живым человеком вовсе. Выдержать такой темп было непросто – Торрен, хоть и привычный к сражениям и физическим перегрузкам, уже обливался потом от заданного не им ритма боя, теряя остроту реакции и грозя пропустить какой-нибудь хитрый удар. К счастью, особой выдумкой противник не отличался, в отличие от скорости и неутомимости, и не торопился использовать какой-нибудь хитрый трюк, чтобы обезоружить Торрена и разделать его под орех. Или же просто наслаждался процессом загона замороченного врага в угол.

Шаг, еще шаг – только пойми меня, Мист, только пойми! – просил про себя Торрен, теряя, наконец, из виду край плаща подруги.

Мист поняла.

– Эйиладд Кирин, – от нервов Мист рявкнула так, что слова многократно отразились от стен злобным эхо, продолжая звучать уже после того, как яростно-белый, раскаленный сполох пронесся под темными сводами, метя в юркого противника.

Он не обернулся на звук голоса Мист, но в последнюю секунду резко ушел в сторону, оставляя в покое Торрена, и тут же шарахаясь в другом направлении, уворачиваясь от второго Кирина, выпущенного следом за первым. Он невероятным движением вывернулся в этот момент, разворачиваясь к Мист лицом, и понесся на нее, словно переключив цель атаки на более опасного противника. Торрен, ругаясь на чем свет стоит, рванул следом, впрыгивая на пьедестал со своей стороны и пытаясь не загораживать Мист линию магической атаки.

– Эйиладд Кирин, – третий разряд магии с искрами вылетел почти в упор в долетевшего уже вплотную врага, и Мист успела в свете заклинания разглядеть мелькнувший узкий бледный подбородок, кончик носа – и противник резко взмыл вверх, уходя от удара, не прерывая движения. – Эийиладд Кирин, – почти с отчаянием выкрикнула Мист, выталкивая из себя очередное заклинание вместе с частицей своей жизненной силы, метя в темную тень, почти вертикально уходящую вверх.

Белый сполох метнулся под сводами, жахнув звуком, словно ревущий язык пламени. Причудливые тени на мгновение изрисовали стены и потолок, а потом внезапно настала тишина, в которой отчетливо было слышно, как откуда-то вдалеке капает вода.

Торрен перетек из одной стойки в другую, не убирая меча, медленно пошел по кругу, присматриваясь и прислушиваясь, а Мист и Эррах нервно переглянулись, опасаясь смотреть вверх, или куда-либо еще, кроме друг друга и Торрена.

– Так, говоришь, она эльфийкой была? – сглотнув ком в горле, светским тоном спросила Мист и стала рыться в карманах в поисках своего экстренного запаса Серого мира. Она не успела дойти до предела использования Киринов, поэтому пока еще стояла на ногах, но в голове ощутимо помутнело, до тошноты и кругов перед глазами.

– Это вполне витальная версия, и верифицируемая при наличии хоть каких-то местных исторических хроник.

– Надо будет спросить у Элианны, – кивнула Мист. – Интересно, что такого хранилось в могиле Иммеррейса?

– Иммеррейс, – фыркнул Торрен, который все еще подозрительно оглядывался, но меч в ножны пока что вложил. – Подпортился немного, только.

– Сомневаюсь, что это был он, – потерла руку девушка немного нервным движением.

– Но и не Виль, – уверенно сказал Торрен. – Я, грешным делом, подумал, что он на нас напал – и слухи все эти, и фигура похожая, и шаг почти тот же. Но – нет.

– Ты уверен?

– Уверен, – Торрен продолжал зыркать по сторонам, упрекая себя за то, что вообще расслабился с этими исследователями. – Виль правша, причем хитрый, а не техничный, да и вообще предпочитал с расстояния расстреливать, пока я пыхчу впереди.

– Мог научиться? – предположила Мист рассеянно. Ее все еще немного потряхивало от пережитого напряжения.

– Не на столько за столько, – скривился Торрен. – Ты вот, магиня на выгуле, много заклинаний выучила с весны? Вот то-то же.

– Почему мне вместо “магиня” сейчас послышалось “гусыня”? – пожаловалась Мист Эрраху.

– Потому что ты самокритичненькая у меня, – сморщил нос Торрен. – Вы все камни тут облизали? А то нам бы двигаться, пока это что-то не решило, что мы расслабились, и можно опять попробовать.

Мист убрала остаток Серого Мира обратно во внутренний карман куртки и с ложной бодростью уточнила.

– Проверять гроб Иммеррейса не станем?

– Мы не знаем, что там должно было быть, – вставил Эррах. – Поэтому такое мероприятие практически полностью лишено смысла.

– Ладно, – согласилась Мист. – Только боюсь, в коридоре этот…воин будет еще опаснее. Я не смогу даже Кирином запулить.

– Зато в коридоре он не может меня окружить, и стенки будут ему точно так же мешать и ограничивать движения, – проворчал Торрен, несколько уязвленный тем, что, наконец, им встретился на пути одиночный противник его роста (и даже мельче!) который составил ему конкуренцию в фехтовании.

Мист тяжело вздохнула.

– По моему, Тор, ему и ты-то особо не мешал.

– Мешал, – обиделся Торрен. – Просто он какой-то ненормальный. В смысле, он, может, и не человек вовсе. Слишком быстрый, и вообще не сбивал ритм, не менял – люди так не сражаются. Как механизм.

– Опять новая какая-то нечисть, – трагично сказала девушка, с опаской спускаясь с помоста и осматривая первый из нескольких проходов, ведущих прочь из этой комнаты. – Это точно не восставший мертвец и не призрак. Демон, может быть?

– Не знаю, – засопел Торрен, не забывая, впрочем, оглядывать все вокруг в принудительно-бдительном режиме. – Мне кажется, даже у того последнего, которого мы в Домене Ветра видели, движения совсем другие. Живые, что ли? А этот как мертвец, только быстрый. Очень быстрый.

– И в нем была тьма, – тихо и очень веско добавил Эррах. Мист даже остановилась, чтобы глянуть на него, но он смотрел под ноги, спрятавшись в капюшон.

– А поточнее?

– Не могу, – повинился Эррах. – Прости, Моррайт. Но я чувствовал в нем хлад и мрак, как тот, который есть я. Тот я, который пришел по твоему зову из того, что вне.

– Что, еще один неправильно убитый эльф? – ужаснулся Торрен. – Но ты ж не такой!

– Если на то пошло, не “неправильно убитый”, а “неправильно оживленный”, – педантично поправила друга Мист, хотя ее занимали сейчас совершенно другие вопросы – она изучала уже третий проход и, как ни странно, не нравился ей ни один. – Что бы там ни было, я бы не хотела встретить эту штуку снова. Надеюсь, он не за нами прицельно охотится.

– Да мы вроде ничего такого эдакого не делали, – задумчиво сказал Торрен. – Только в город нам входить запретили, и Терновника мы, вроде как, напугали. А в остальном чисты, как ....мысли Эйна!

– Ведь этих следопытов я не резал, – продекламировала Мист с нервным подхихикиванием, вспоминая, как цитировала точно эту же развеселую песенку, когда они драпали от первой Башни и солдат Алгариенна. – Купца, как есть, совсем не я убил, и рядом с сожженной деревней я даже рядом не ходил.

– Именно, – важно подтвердил Торрен. – Только вот вы с Эррахом лапали статуи местных основателей за всякие места. Наверняка это огромный грех, и это во всем вы виноваты.

– Шутки шутками, – Мист, наконец, выбрала проход, который нервировал ее меньше других, и махнула рукой, мол, идем. – А не может это быть подарком Терновника?

– Сомневаюсь, – отозвался Торрен, последним проходя в коридор в качестве замыкающего. – Он, конечно, сам какая-то запредельная штукотень, но, вроде, в его интересах прекращение безобразия в городе.

– Но сбрасывать его со счетов тоже нельзя, – недовольно заключила Мист, крайне осторожно шагая по коридору.

– Это да, – согласился Торрен. – И дорогу неправильно указал, и напали на нас тут. Может, и не виноват он, но уверены мы можем быть только в нас троих.

– И то – не очень, – мудро заключила Мист. – Потому что один из нас частично Зубастая Тьма, второй был сосудом вселения некого паскудного мага, а третья, – Мист задумалась, в чем бы таком себя обвинить, но на собственный взгляд была кристально чиста и невинна, аки жертвенная дева.

– А третья – колдушка, – в тон ей заключил Торрен.

– Ладно, сойдет, – согласилась Мист, подумав. – В любом случае, доверия не внушает.

– Если мы все трое тоже под подозрением, какому-то Терновнику и подавно доверять не стоит.

– Вот-вот, – подтвердила Мист. – Именно.

Полученной от Терновника карте она не доверяла тем более, хотя, по ее ощущениям, коридор пока шел именно так, как нарисовано, и препятствий на его пути не было – только ожидаемые расширения, новые и новые плиты и захоронения, до следующего зала, выход из которого девушка выбирала не менее придирчиво.

– Как выбрать из трех абсолютно одинаковых коридоров, – пробурчал Торрен, бросая полный сомнения взгляд на подругу, которая, обойдя и придирчиво осмотрев все три прохода, пошла вдоль стены обратно, тщательно принюхиваясь к воздуху и изучая малейшие следы в пыли.

– Тебе? Случайным образом, – отмахнулась она. – А вот мне надо решить, что перспективней: подъем, но с сыростью; ровное, но с каким-то проходимым препятствием, или вообще спуск, где веет пеплом и мертвечиной. Правда, там, кажется, выход ближе всего.

– Давай без мертвечины, – попросил Торрен, невольно содрогнувшись.

– Ты уверен? А мне кажется, это самый удачный выбор, – потерла запястье с багровым следом Мист, размышляя.

– Нет, мертвечина точно в отбой, – уверенно сказал Торрен. – И тот, что с препятствием тоже предлагаю не рассматривать.

Мист остановилась у “ровного” коридора, прислушиваясь, и потом кивнула.

– Про препятствие соглашусь. Мертвечина все еще кажется мне самой перспективной, не знаю, почему. Но можно попробовать и сырой коридор.

– Просто ты не любишь болота, вот тебе и не нравится.

– Рах? Ты за какой проход, где мертвечина, или где болото?

– Болото, – поколебавшись выбрал эльф. – Мертвецы, обычно, ни к чему хорошему не приводят.

– Мертвецы не могут ни к чему привести, – не согласилась Мист, но, повинуясь большинству, свернула в неспешно идущий вверх коридор с глиняными и земляными стенами, из которого ощутимо веяло сыростью. – Они же мертвые.

– Это когда лежат спокойно, они милашки. А вокруг нас, почему-то, начинают ходить, кусаться и все такое, – проворчал Торрен, вспоминая орочьи земли.

– Это ложная корреляция, – деликатно кашлянул Эррах, вслед за Мист заходя в тоннель. – Скорее всего, все это происходит и без нашего участия, а нам просто везет увидеть событийные пики.

Торрен глянул на его затылок со смесью укоризны и подозрения, но ничего не сказал.

Они уже пересекли городскую черту, судя по плану, когда вокруг стало становиться сырее и промозглей: сначала стены вокруг путников стали более влажными, даже рыхловатыми, а потом под ногами начало ощутимо хлюпать, вызывая у Мист самые отвратительные ассоциации со всеми исхоженными болотами. Однако, девушка терпеливо молчала, пока под ногами еще ощущалась более или менее твердая, утрамбованная почва. А потом за очередным поворотом Мист резко затормозила, едва не приведя к катастрофе местного масштаба: зазевавшийся Эррах ткнулся ей в спину, и Торрен едва не споткнулся об них обоих вместе. К счастью, Тор все ж таки успел поймать и себя, и своих покачнувшихся спутников, заглядывая вперед.

Тоннель был затоплен: потолок резко уходил вниз, и пол, видимо тоже, и почти вровень с тем местом, где они остановились, все было залито черной, неподвижной водой.

Мист, выпутавшись из рук-ног смущенного Эрраха и не слушая его сбивчивых извинений, присела на корточки у кромки и осторожно потрогала поверхность воды кончиками пальцев.

– Как говориться, вот уж жаба так жаба, – вздохнула она. – И лезть в эту жабину пасть мне как-то не хочется.

– Да тут, наверное, не глубоко, – оптимистично сказал Торрен, прикидывая высоту от потолка до потенциального пола.

– Это если не размыло пол и там нет провалов грунта, – педантично уточнил Эррах, просовывая голову тоже, чтобы посмотреть. – А это вполне вероятно, потому что текущая ситуация похожа на прорыв грунтовых вод.

– Как ты это тонко подметил. Текущая ситуация, – нервно хихикнула Мист, поднимаясь и отряхивая руки. – Хотя она, скорее, стоячая. И я в нее не полезу.

Торрен еще раз поглядел на уходящие в непроглядность пространства черной воды и сказал:

– Глядь, с мертвечиной лучше получится. А сюда полезем, если с мертвецами не сложится.

– Звучит не оптимистично, – заключила Мист, потирая запястье. От одной близости холодной воды руку заломило, противно напоминая об обжигающей руке Багрового мага. – Но будем надеяться. На мертвецов.

Торрен поморщился, но первым развернулся и пошел назад, громко чавкая сапогами по грязи в подземной тишине, следом за ним двинулись и остальные двое в обратном порядке, и Мист только один короткий взгляд бросила через плечо, успев увидеть, как по темной воде идет короткая дрожь, словно что-то двигается в ее глубине – идет и потом затухает. Девушка подозрительно прислушалась и ускорила шаг на всякий случай, подталкивая Эрраха в спину, чтобы шустрее перебирал ногами. По карте этот путь был вполне проходим – впрочем, как и первый тупик, и остальные три дороги отсюда.

Коридор, из которого, по словам Мист, пахло мертвечиной, по мнению Торрена, подозрительно принюхивавшегося, не пах ничем вовсе, кроме затхлости – и даже могильных плит там не встречалось. Зато тоннель был почти целиком закован в камень, и, спустившись немного вниз, сменил направление и стал полого подниматься сразу после того, как они миновали предположительное местоположение крепостной стены, и как-то очень внезапно кончился: приближающийся поворот оказался вовсе не поворотом, а тупиком.

– И где обещанный близкий выход? – рискнул спросить Торрен.

Мист, не глядя на него, подняла палец вверх. Тор, непроизвольно сразу задрав взгляд, увидел только низкий потолок, но тут же сообразил сделать шаг вперед, становясь рядом с подругой. Оттуда вид наверх был совсем другой: тоннель словно бы резко уходил вверх, позабыв о том, в какой плоскости ему полагается существовать.

– Сдается мне, это не выход.

– А что же?

– Сдается мне, это вход, – почесал нос парень. – А нам, как ты там говорила? Повезло не очень. Второй раз.

– Это вот кому как. Я вот хорошая девочка, жаб по утрам ем исправно, поэтому для меня это вполне себе выход, – оптимистично сказала Мист. – А кто жаб не ест, тот, видимо, будет другую дорогу искать.

– Э..– не понял Торрен. – Ты как собираешься вылезать?

– Я не собираюсь, – еще больше запутала друга Мист и обернулась к Эрраху. – Назначаю тебя самым ловким и легким, – сказала она ему. – Тор тебя сейчас подсадит, заберешься наверх: там не высоко. Я совершенно точно вижу там край пола и кусок веревки. Вот веревку там прицепишь и Торрену спустишь. Он взберется и потом вытянет меня.

– Ловко ты придумала, – хмыкнул Торрен. – Точно не перетрудишься.

– Я уже перетрудилась – дорогу искала, план придумывала…Рах! Чего ждешь? Брысь наверх!

– У меня, кажется, акрофобия, – деликатно сказал эльф.

– Хорошо хоть не никтофобия, – фыркнула Мист. – Лезь давай. Тор! У тебя там что, Рахофобия, что ли? Подсади его уже.

– Ракофобия, – пробормотал парень, опускаясь на корточки и помогая эльфу взгромоздиться себе на плечи. Потом он медленно поднялся, цепляясь руками за стеночку, и Эррах, трепеща ногами, попытался дотянуться до верха – безуспешно. Он даже рискнул подпрыгнуть, стоя на плечах Торрена, чуть не свалив их обоих, но дотянулся только до свисающего края веревки. Мист невозмутимо сделала шаг вглубь коридора.

– Эй, – возмутился Тор, покачиваясь и пытаясь поймать обратно равновесие. Но такой полуслучайный успех ободрил эльфа настолько, что он подпрыгнул снова, отталкивая ногами свою живую опору. Морально не готового к повторению опыта Торрена шарахнуло в стену, но зато Эррах ухватил кончиками пальцев свисающую петлю, сбрасывая веревку в проем. Правда, приземляться эльфу было уже некуда – его пошатнувшаяся приступка как раз пыталась восстановить исходное вертикальное положение, когда Рах с треском и грохотом свалился сверху, роняя Торрена окончательно на пол коридора и приземляясь на него.

Мист сделала еще полшага назад со своего наблюдательного пункта, остро сожалея, что у нее не осталось, хотя бы, пирожков, чтобы закусить такое вдохновляющее зрелище.

– Пепельная срань, – придушенно раздалось с пола. – И, глядь, арге, чего-то там!

– Иопра, арге, – смущенно подсказал Эррах, пытаясь подняться с Торрена и освободить его от своего веса.

– Велик и могуч ты, зубастая тьма, – подумав, прокомментировала Мист, изучая веревку, которая теперь свисала почти до пола коридора.

– Вот теперь точно есть ракофобия, – пропыхтел Торрен, с трудом сбрасывая Эрраха и с кряхтением поднимаясь на ноги. – Что, наверх, что ли лезть? А ну как по башке оприходуют?

– Нет там живых, – сморщила нос Мист. – Мертвечиной и пеплом пахнет, я же говорила.

– Если меня стукнет мертвяк, мне без разницы, – возмутился Торрен, но поплевал на руки и ухватился за свисающий канат, дергая для начала ради проверки, а потом повис всем весом, подтягиваясь. Лез он легко и споро, любому на зависть, замедлившись только уже наверху, чтобы оглядеться вокруг, а потом перевалился за край и исчез из поля зрения.

– Ну, что там? – позвала его снизу девушка, не дождавшись новостей.

– Мертвяки, – лаконично сообщил Торрен сверху и канат дернулся. – Давайте, кого там первого тянуть?

Мист посмотрела на Эрраха, задумчиво оценивая его и свои шансы в случае внезапного нападения шустрой твари, напугавшей их в погребальном зале, и махнула эльфу на канат.

– По первоначальному плану ты уже должен был быть наверху. Нехорошо, – прокомментировала она. – Наверстывай.

Эльф, продолжая потирать ушибленные о пол и Торрена части тела, покорно кивнул и уцепился за канат, ставя ногу на узел внизу.

– Тянуть, что ли?– донеслось сверху.

– Тяни, что ли, – подтвердила Мист, переставая обращать внимание на эту возню и впериваясь во мрак коридора.

Торрен тянул эльфа наверх, иногда приглушенно ругаясь в пространство ради собственного удовольствия, а девушка, оставшись внизу в одиночестве, вслушивалась и всматривалась, стараясь не давать воли своей паранойе. Ей без конца чудились короткие движения и едва слышные шорохи во тьме, и к моменту, когда пустой хвост каната снова упал вниз, хлопнув ее по спине, она уже успела накрутить себя так, что вздрогнула от этого, как от удара.

– Рах? Все нормально? Что там? – спросила она, накручивая канат на ногу и упираясь ступнями в узел по примеру эльфа.

– Мертвяки, – равнодушно отозвался Эррах, повторяя слова и интонацию Торрена практически точь в точь.

– Держитесь, если я не обнаружу там так широко разрекламированных трупов, – пригрозила девушка, с облегчением возносясь над тоннелем. Подземные переходы ее совсем не пугали, а вот бродящий где-то там их шустрый противник – да. В конце подъема заботливый Эррах протянул ей руку, помогая забраться на край ямы, и Мист, наконец, смогла оценить, куда вывела их кривая дорожка. Они были в каком-то сарае или бараке, полном надгробий, и запах мертвячины и пепла обрел смысл – они были, судя по всему, на кладбище. По крайней мере, в приоткрытой в сумерки двери виднелись такие же надгробия, окруженные бедной, жухловатой растительностью.

Покрутив носом, Мист сунулась наружу, осторожно оглядываясь.

– Канат втянуть, дырку прикрыть, – наконец, издала повеление она, продолжая с подозрением изучать тихие окрестности. – Хоть как-то это должно нашего подземного попрыгуна задержать.

– Сомневаюсь, – пропыхтел Торрен. Мист не оборачивалась, продолжая изображать зоркого следопыта, но она и по звукам понимала, что ее приятель тащит к проему в полу одно из надгробий, а Эррах путается под ногами, пытаясь помочь.

– Разве на кладбище не должно быть смотрителя? – поинтересовалась у тихой природы снаружи Мист. – И разве смотритель не должен был уже нас услышать и встречать с вилами?

– Почему сразу с вилами-то?

– А как еще надо встречать лезущую из подземелий нечисть?

– А мы не нечисть, мы очень даже чисть, – возмутился Торрен, подходя к ней.

– У тебя устаревшие сведения, – с прискорбием сообщила ему Мист, тыкая пальцем в одно из обширных присохших пятен коричневой грязи на его куртке. – Не говоря уже о том, что нас и в виде “чисти”-то едва вилами от ворот не гнали. Не любят тут… представителей научного сообщества.

– Умных слишком не любят, – поддакнул Торрен, выходя из приютившего их неказистого сарая, отряхивая по пути руки и куртку. Вокруг царила ночь, и вставала полная луна, тусклыми лучами освещая тихое маленькое кладбище, вплотную примыкающее к крепостной стене. На первый взгляд, все было спокойно и умиротворенно, но Торрен все равно чувствовал себя несколько тревожно. – Когда там, говорят, Виль бродит? Когда есть луна или нет?

– Когда есть, – сморщила нос Мист. – Так что не расслабляемся.

Бредущую между могильных плит темную фигуру они заметили издалека: лунный свет, заливающий мир, делал ее приметной, обрисовывая, но словно не касаясь ее самой. Как будто темная одежда отбрасывала лучи даже этого светила, солнца упырей и мертвецов.

– Эй, – прежде, чем Мист успела отдать какие-либо команды, позвал медленно удаляющийся силуэт Торрен. – Эйгегей, добрый человек!

– Кажется, он не понял, что это ты ему, – прокомментировала Мист отсутствие реакции на зов.

– Думаешь, он злой человек? Или не человек? – пошутил Торрен, разминая плечи и извлекая из ножен Хладогрыз.

– Думаю, это, как минимум, не смотритель, – заключила Мист, и Торрен, напружинивая ноги, пошел быстрее, вырываясь вперед в попытке догнать уходящую прочь фигуру. К счастью, он двигался с обнаженным мечом в руках, поэтому когда путник неожиданно, в последний момент, развернулся, одновременно атакуя, парень встретил удар его меча на гарду своего, тут же перетекая в защитную стойку и следующую атаку встречая уже контрприемом, пытаясь выбить оружие из рук противника. Не вышло – руки врага были словно каменные. И такие же серые.

Стоило врагу развернуться, как Мист непроизвольно прибавила шагу, пытаясь добраться до эпицентра событий быстрее, словно она прямо-таки знала, чем помочь своему другу в этой битве.

Впрочем, она знала.

Торрен уверенно сопротивлялся ударам противника, и даже атаковал сам, успешно – он мог поклясться, что почти каждый из его приемов достиг цели, но враг словно был заколдован, словно не чувствовал боли. Он не был таким быстрым, как встреченный ими в подземелье воин, не был таким техничным, но его равнодушие к повреждениям вполне возмещало бы этот недостаток, если бы Торрен сражался с ним один на один. Однако, стоило Мист понять, что нужна ее помощь, так как противник туго поддается усилиям Торрена, она аккуратно зашла сбоку, выдерживая большую дистанцию, чтобы не привлекать на себя внимание, и, дождавшись, когда Тор отбросит от себя врага в очередной раз после атаки, протянула вперед руки и выпустила белый сполох Эйиладд Кирина.

Противник Торрена даже не вскрикнул, хотя его одежда тут же занялась огнем. Кажется, он даже этого не заметил – только сам удар разряда заставил его отшатнуться и сделать шаг назад. Впрочем, Торрену хватило этого замешательства, чтобы сбить врага с ног и пригвоздить его руку с оружием к земле ногой, а Хладогрызом бестрепетно ударить в центр груди, пробивая тлеющие тряпки и плоть насквозь.

Капюшон плаща лежащего откинулся, обнажая сероватую, ноздреватую кожу и стеклянные глаза, тем более ужасные от того, что очевидный труп снова пытался подняться, буквально протягивая себя по лезвию меча Торрена, ограничивающему его движения.

Мист героически взвизгнула, сделав это тише, и рванула к противникам, чтобы помочь, но Эррах ее опередил. Выхватив у Торрена нож, он несколькими точными движениями отсек мертвецу пальцы, словно окоченевшие на рукоятке меча, и перескочил дальше, пытаясь перерубить бледную шею, которая продолжала выгибаться вверх, в последней надсадной попытке добраться до врага. Торрен же молча и страшно сопротивлялся этому, то пиная наколотого на меч беспокойного мертвеца в грудь, то отбрасывая его руки, поднимающиеся неторопливо, но неизбежно.

– Да пепел ж в душу, – прорычала Мист. – Выстрочье семя! Пусть хранит тебя свет, сумрак явит тень, пусть сон твой будет крепок, покойся, пепел, вечно! Вот тебе, – гаркнула она почти в одно слово, припечатывая по лицу мертвеца Багровой книгой, выхваченной из-за спины еще на бегу.

Неизвестно, что сработало лучше – условное заклинание или случай нецелевого использования магического гримуара, но труп тут же перестал двигаться, обмяк и окончательно закоченел в считанные мгновения.

– Уф, – умно сказал Торрен, с трудом выдергивая меч, словно пристывший к трупу. – Хорошо!

– Да что ж хорошего, оптимизь пеплов? – посетовала Мист, краем плаща обтирая обложку Книги, по которой размазалась какая-то слизь. Она очень надеялась, что это не остатки стекловидного тела из глаз трупа, а всего лишь его сопли.

– Хорошо, что это не Виль, – благоговейно сказал Торрен, отчищая меч об местную небогатую растительность.

– Это, как раз, плохо, – не согласилась девушка. – Если бы это был он, мы бы сейчас дружно поплакали, предоставили труп лэру для дальнейшей скорби и удалились бы восвояси, а теперь не понятно вообще ничего: сколько вот таких вот в городе, откуда они взялись, и так далее. Точно не Виль? – уточнила она с оттенком надежды. Торрен вместо ответа наклонился и за волосы приподнял голову мертвеца, поворачивая перекошенное лицо к подруге. – Нет, не похож. Смерть, конечно, мало кого красит, но тут явно не совпадает ничего.

– Точно, – кивнул Торрен. – Но оттащить это вот к лэру или Элианне, может, не помешало бы, все равно. Чтоб они глянули, что у них тут под носом творится.

– Я согласна, если понесешь это ты, – сказала Мист, морща нос.

– Я понесу. Но в ночи мы туда не пойдем.

– А куда мы пойдем в ночи?

– А вот это я у тебя хотел спросить.

– Это еще почему у меня?

– А как у самой умной, – выкрутился Торрен, бросая взгляд искоса на Эрраха, который опустился рядом с трупом на колени и зачем-то расстегивал на нем одежду. – Эй, ты что там творишь, извращенец пеплов?

– По совокупности существенных черт этот экземпляр отличается от наблюдаемых нами ранее орочьих мертвецов, – своим обычным профессорским слогом информировал их эльф, обнажая грудь трупа и с интересом изучая перечеркивающие ее свежие швы. Также виднелось несколько некровящих, серых ран, видимо, нанесенных только что Торреном, но они Эрраха, как раз, совсем не интересовали. А вот один шов он даже поддел так и не отданным Тору ножом, распарывая нитки – самые обычные, вощеные нити, словно кто-то сапог зашивал.

Мист и Торрен переглянулись с совершенно одинаковыми гримасами отвращения и удивления, и склонились над трупом тоже, изучая в свете луны серую мертвую плоть.

– Итак, он не гнил, характерного запаха не было. Ткани также были не ригидны, он окоченел только после повторной “смерти” от наших усилий. Также, он был куда более подвижным и быстрым, чем изученные ранее орки, – все с большей уверенностью говорил Эррах, заканчивая распарывать шов и деловито разводя кожу и сероватое, бескровное мясо в стороны. Внутри глубокого разреза оказалось что-то вроде серебристой нити, которую легко можно было бы пропустить, если бы не лунные блики. – Я могу предположить, что, хотя само его существование определяется общими принципами с виденным нами результатом сшивания доменов, непосредственно функционирование его поддерживалось иначе, с помощью неких неизвестных мне, но, несомненно, интересных техник. Это некромантия, причем далеко не стартового уровня, и либо мало зависимая от наличия магии как таковой, либо артефактная.

– Что это за нитки? – спросила Мист, тыкая пальцем в воздух вдоль серебряной нити, но не решаясь ее коснуться.

– Видимо, синтез нервной системы и системы жизнеобеспечения, – пожал плечами Эррах и бестрепетно погружая руки в гадкую плоть, стал прорезать рану глубже, по каким-то одному ему видимым меткам. – Я не удивлюсь, если у него заменены основные органы, тоже. Это просто невероятно! Я читал несколько источников, в которых упоминались немертвые воины, результат синтеза големостроения и некромантии, однако, я был уверен, что это что-то вроде страшных сказок для юных волшебников.

– Ардора, – свистящим шепотом подсказал Торрен, который уже привык во всех странных происшествиях винить либо эту древнюю расу, либо Мейли-из-Сполохов. Парню уже поднадоело без действия наблюдать за вскрытием, и он, наконец, решил заняться делом – принялся обыскивать одежду поверженного противника. – Во всем виновата Ардора!

– Что сразу Ардора-то, – сморщила нос Мист, но нервно потерла запястье.

– Как раз очень вероятно, что это их технологии, – сказал Эррах, сейчас донельзя похожий на некроманта сам в своей темной одежде склоняясь над полу-потрошеным трупом. – Но это, без сомнения, новодел, – он взялся за обнажившиеся белые ребра и дернул их в стороны, раскрывая грудь жертвы, словно крылья птицы.

– Я хочу или не хочу знать, где ты такому научился? – пробормотала Мист. Эррах на мгновение оторвал полный исследовательской нежной любви взгляд от останков и посмотрел на девушку.

– Наверное, нет, – сказал он, подумав, и вернулся к своему грязному делу.

– Много знаний – смерть скорей, – прокомментировал Торрен, с задумчивым видом лазая по карманам жертвы, насколько доставал, чтобы не мешать своей возней Эрраху.

Мист драматически содрогнулась, слишком театрально, чтобы это было правдой, и присела на ближайший могильный камень, подперла голову рукой, а руку коленом, чтобы продолжать наблюдать за чужой работой.

– Хорошо вам, – сказала она. – Грабь, убивай, спасай гусей. А мне о будущем думать надо.

Торрен, не поднимая головы, показал ей неприличную комбинацию из пальцев, но девушка только вздохнула. Наконец, Эррах с торжествующим видом выдрал что-то из груди трупа и вместе с этим повернулся к Мист, преданно заглядывая ей в глаза и суя под нос результат своего труда, словно радостный щеночек, откопавший за заднем дворе какую-то помойную вкусняшку и принесший ее любимой хозяйке на досмотр.

– Что это? – брезгливо осведомилась Мист, выгибаясь назад от раховой добычи, как испуганная кошка. Со странной штуки со множеством исходящих из нее обрывков серебристых ниток и тонких трубок капало что-то вязкое, прозрачно-серое, и исследовательского энтузиазма у девушки не вызывало.

– Это центральная управляющая система, – гордо сказал Эррах. – И это – точно не новодел!

– Ардора, – обреченно заключила Мист, с опаской разглядывая затейливую систему. Сбоку на ней даже был герб с девизом: шрифт выглядел знакомым, и Мист была уверена, что именно на этом языке написана часть текста на первых, совершенно нечитаемых страницах Багровой книги.

– Глядь, небось из твоего подземелья и вытащили, – умно сказал Торрен, заглядывая Эрраху через плечо и невежливо тыкая в “систему” пальцем. – Какая она....противная, – с восторгом добавил он и потыкал еще, вызывая колыхание трубок и ниток.

Мист разом поскучнела.

– Как ни противно это признавать, – сказала она, – но это единственный доподлинно известный нам источник ардорианского барахла, и сбрасывать его со счетов нельзя.

– Так это что, те выстроки, что Виля грохнули, где-то тут? – встрепенулся Торрен, совместив вместе известные им факты и догадки. – Так поэтому небось он и бродит тут призраком.

– Или не призраком, и они его сюда привезли, живым или мертвым, – вставила Мист.

Поняв, что Мист не собирается щупать выдранную у трупа запчасть, Эррах разочарованно отодвинулся и попросил Торрена, не обращая внимания на его нервное возбуждение:

– Найди, пожалуйста, во что это завернуть.

– В постель свою заверни, – буркнул тот. – Если так приспичило!

– Я, несомненно, так бы и поступил, – вежливо ответил эльф. – Но у меня заняты обе руки. Если ты будешь так любезен и достанешь из моей сумки одеяло, я буду тебе весьма благодарен.

– Но Торрен любезен не очень, – хмыкнула Мист. Торрен, смерив ее испепеляющим взглядом, сдернул с трупа плащ, заставив окостеневшее тело подпрыгнуть по земле, и протянул ткань Эрраху.

– Я любезен очень, – сказал он недовольно. – А вот если тут те наемники с треугольником и кругом, я хотел бы это знать и продемонстрировать им, насколько именно я “любезен очень”.

– Найдем, – пообещала Мист, наблюдая за процессом упаковки “сердца” трупа в его же плащ. – Некстати, про “найдем”. Кто-нибудь из нас, гениев расследований и загадок, озадачился тем, откуда вообще эта штука пришла сюда? Не родилась же она тут.

– Самое логичное, между прочим, место, для таких дел, – сказал Торрен, но задумался, хмуро поглядывая по сторонам в поисках очевидных следов. – Сейчас Рах закончит консервы в дорогу собрать, и я поищу. Жаль, нет у нас нормального следопыта. Виль и тот куда лучше в этом был, чем я, что говорить про Гронса. Я-то грешным делом начал думать уже, что Гронс такой забубенный был от того, что эльф. Зоркий, ловкий. Но что-то не вижу я такой же остроты всего у, гм, другого экземпляра.

– Вы с Моррайт тоже существенно различаетесь между собой, – укорил его объект его размышлений, нежно прижимая к груди отвратительный кулек. – Несмотря на то, что вы оба ваэрле. Эолен, как и вы, одарены богами по-разному. Не говоря уже о том, что народ эолен в целом не однороден, так как состоит из минимум трех не до конца гомогенизировавшихся подгрупп.

– Что-то они не доделали? – ужаснулся Торрен, бочком на всякий случай отступая от Эрраха.

– Не смешались, – подумав, перевела с научного на общечеловеческий Мист. – Следы лучше ищи, неуч.

– Вот это поклеп сейчас был. У меня диплом есть! – Впрочем, приняв руководство к действию, Торрен занялся поисками, в неверном лунном свете пытаясь выделить среди натоптанного месива следы сапог мертвеца.

– Ты дипломированный неуч, – невозмутимо согласилась Мист. Торрен только обиженно зыркнул на нее, засопев, но высказываться больше не стал, старательно продолжая свои поиски.

Его терпение было вознаграждено через некоторое время, когда Мист и Рах, заскучав от безделья, по доброй воле оттащили выпотрошенный труп противника в сарай, из которого они прибыли. Довольно оглядев своих взъерошенных товарищей по несчастью, Тор широким жестом пригласил их следовать за собой.

– Идем, глядь, найдем, откуда он пришатался. Хотя сомневаюсь – тут везде каменные мостовые, цивилизация, называется. По камню-то с пепел что найдешь.

– Наверняка есть какие-то заклинания на поиск следов, – вздохнула Мист, вслед за Торреном топая куда-то в обратном направлении от их первоначального вектора движения, пересекая кладбище.

– Симорель твой прекрасно шел по следу, вот зачем ты его отпустила?

– Я обещала.

– Мне ты тоже много чего обещала, – отмахнулся Тор, пытаясь сообразить, в какую сторону вела их цепочка следов.

– Это другое.

– Тогда сделай другого такого.

– Вот разживусь эльфийским черепом и сделаю, – огрызнулась девушка.

– Так за чем дело встало? – нехорошо обрадовался Торрен и мерзко захихикал.

Эррах перевел тревожный взгляд с одного на другую, но Мист уже грозила приятелю кулаком, что позволяло заключить, что откручивать голову случившемуся как раз под рукой эльфу, все-таки, никто не будет.

– Кровожадинка, – укорила друга Мист, хоть и без особых негативных эмоций в голосе.

– Смех смехом, – крякнул Торрен, разглядев впереди ограду кладбища. – А эта штукотень-то пришла не из могил.

– Это было бы слишком просто, – важно покивала Мист. Когда они дошли до ограды, Торрен, пытаясь вспомнить, что же лежит за ней с этой стороны кладбища, потыкал все доски, и одна оказалась качающейся.

– Вот и проход, – неодобрительно сказал он, отодвинул ее, и пролез наружу. Оглядываясь вокруг, среди печальных руин целого квартала, он автоматически придерживал проход открытым для своих спутников.

– Ничего себе, – присвистнула Мист, и тут же, напружинившись, дернулась назад, толкнув Раха и едва не завалив его обратно в проем вместе с его ношей. – Крыса! – оправдалась она под неодобрительным взглядом Торрена, поднимая и встряхивая ногу, по которой только что пробежало что-то теплое и гадкое. – Крыса же!

– Вообще, в городах, случается, крысы живут, – наставительно сказал Торрен, концентрируясь на поиске следов. К их счастью, в этих руинах никто не убирался уже вечность, и на грязной мостовой среди полустертых и даже свежих следов отлично был виден путь мертвеца.

– Что здесь случилось-то? – Мист оглянулась по сторонам, пытаясь понять, в чем выгода таких развалин едва не в центре города. То, что это было на диво удачное место для жизни и стройки, ей было очевидно, потому что совсем невдалеке виднелись башенки лэрского замка.

Торрен, пожав плечами, продолжил путь по следу, и Мист с Эррахом последовали за ним, продолжая вертеть головами по сторонам. Однако, Мист, видимо, слишком увлеклась отслеживанием крысиного бытия, чтобы избежать участия в нем, поэтому полезную информацию первым обнаружил Эррах. Он дернул девушку за плащ и показал на криво намалеванные на доме слова: “Выселить именем лэра”.

– Это чем они лэру не угодили? – удивилась Мист. – Я думала, может, болезнь какая или еще что. Грунт, например, проваливается. Такое бывает.

– И такое тоже, – не оборачиваясь, отозвался Торрен. – И вот такое чаще, чем то, что сказала ты.

Мист открыла было рот, чтобы ответить, но, зазевавшись, пнула перебегавшую дорогу раскормленную и наглую крысу. Крыса с визгом сделала сальто в воздухе, приземлилась боком и дала деру, а Мист ойкнула, нервно всплескивая руками и пытаясь слиться с декором. По крайней мере, грязно серый цвет окрестных зданий резко приобрела.

– Вот же…крысы, – пожаловалась Мист, пытаясь оттереть о вторую ногу ощущение теплой тушки, отправляющейся в полет.

– Не, ну у знатных свои причуды, – принял это на счет продолжения разговора Торрен. Следы уверенно вели дальше по заброшенному, полному строительного мусора кварталу, кажется, туда, вперед, где виднелась массивная каменная стена замкового парка.

Мист на это тоже обратила внимание.

– Эдак мы до замка дойдем. Может, это вообще никакая не проблема, а новый тип стражи? А мы стражника того?

– Стражник был бы в форменном мундире.

– На Пешках мундиров не было.

– Они все были одинаковые, и так все понятно, – не согласился Торрен, с интересом обращая внимание на то, что след начал забирать куда-то влево, прижиматься к одной стороне улицы. Но встревожило его не это, а отдельные тихие звуки из подворотни впереди.

А потом Тор резко остановился, вскидывая руку, предупреждая своих спутников, чтобы через секунду замереть в боевой стойке с обнаженным мечом. Если он что-то понимал в засадах – их тут сейчас одна такая поджидала.

– Тю, – сказал, вразвалочку выходя из-за угла, колоритный оборванец. – Чуткий. Ну, тебе ж хуже, если барахтаться будешь. Гони все, что есть.

– Глядь! Меч есть, – осклабился Торрен. – И желание тебя отмутузить. Иди-ка забери.

– Смелый какой, – неодобрительно сказал оборванец и качнул в воздухе пальцем. Тренькнуло, звякнуло – Торрен коротко отмахнулся от арбалетного болта и ласково улыбнулся противнику, а Эррах, видимо, неожиданно сам для себя проявляя несвойственные себе боевые качества, в этот момент вскинулся, поднимая арбалет и выстрелил в ответ.

И даже попал – сверху раздался болезненный вскрик, и что-то тяжелое повалилось назад.

– Смелые какие, – еще больше поскучнел оборванец и пошевелил пальчиком снова.

Из-за угла выкатилось несколько таких же, как он, уличных хулиганов, с воплями бросаясь к небольшому отряду, но тут уже шагнула вперед Мист, поднимая руки, и их развеселый разбег встретила яркая белая молния, яркая, острая, быстрая: главарь банды не успел и руки опустить, как обгорелые трупы его подельников повалились наземь, дымясь.

– Глядь, – отряхнула руки Мист, старательно удерживая себя в вертикальном положении и делая уверенное лицо, как будто она сейчас еще таких сполохов штук десять устроит запросто. – Смелые какие.

Оборванец передумал опускать руку, вместо этого старательно изобразив в адрес Мист ограждающий церковный знак. Девушка в ответ осклабилась еще пуще.

– Что, мужик, святых не видел? – поинтересовалась она. – Так вот, встречай. Во имя Эйна, в единстве благого и все такое. А на святых нападать нехорошо, можно и от Эйна по черепушке схлопотать.

– Святых? – заторможенно повторил тот, повторяя оградительный знак, который совершенно не помешал расстроенному отсутствием продолжения Торрену в два шага подойти к нему и споро обыскать на предмет оружия и прочих излишеств.

– Ну-ка отвечай, молодого господина после смерти кто видел у тебя в городе? – строго спросила Мист, как можно небрежнее приваливаясь к ближайшей стенке и роясь по карманам в поисках нычки Серого Мира.

– А так кто ж его не видел? – сказал мужик, успешно связываемый Торреном найденной у него же бечевой. – Все, небось, уже и видели.

– Вот же достопримечательность ходячая, – расстроенно прокомментировал Тор, стреноживая обескураженного противника и усаживая его в грязь. Закончив тут, он поднялся и затрусил за угол, видимо, озаботившись Эрраховым подранком. Мист глотнула зелья, с сомнением глядя на оставленного на ее милость пленника.

– И что, настоящий он? Или вашей братии кто шалит? Терновник сказал, не ваши, но мало ли.

– Так вы от Терновника? – обрадовался мужик и заелозил по грязной земле. пытаясь подвинуться поближе к Мист. Та, на всякий случай, сделала шаг назад. – Что ж вы сразу то не сказали?

– А ты спросил? – парировала Мист. – На вопрос отвечай, давай.

– Ээ… не наши это. То есть, наши тоже шалят иногда, но господин Вейларис ходит, пугает сам.

– И что там “ваши” шалят? Точнее давай. С деталями, – сверху раздались шаги, вскрик и потом снова звук падения, и Мист непроизвольно поморщилась, хоть и поджарила только что нескольких шустрых бандитов одним ударом. Впрочем, она предпочитала об этом не думать – и не нюхать, потому что пахло вкусно и одновременно тошнотворно.

– Ну так....таскают под шумок. И еду таскают, и что еще получится.

– И убивают? – уточнила Мист, перебирая мысленно всю уже добытую информацию.

– Дык нет, – замотал головой мужик. – Только гребем, что плохо лежит. Ну, жмуров обирали. Как есть! Но не убивали, не.

– Кто-то помимо вас убивает? – еще раз на всякий случай уточнила Мист, ногой толкая упорно ползущего к ней мужика в грудь, отчего он нелепо завалился набок.

– Господин Вейларис и убивает, – почти суеверным шепотом сказал оборванец.

– А что говорят, он разный? Бывает, мол, в капюшоне и без, и все такое?

– Иногда быстрый, иногда медленный, – не очень ответил он. – Быстрый добрее, иногда отпускает. А когда медленный – пока одного убивает, второй может сбежать.

– Вот как, – задумчиво сказала Мист. Неслышно вернулся Торрен и начал обыскивать зажаренных нападавших, и девушка спешно отвернулась, опускаясь рядом с валяющимся на земле пленником на одно колено. – А что, не было ли в городе в последнее время наемников со знаком треугольника и круга?

– Не видел, – сказал тот, подумав. – Что-то не припомню.

– А что про лэра говорят и его нового советника?

– Плохо говорят, – проворчал пленник. – Вон, целый квартал разгромили из-за него, чего хорошего? Нет, ну мы тут натащили вещей-то, но мы ж понимаем, что для города такое самодурство суть вред.

– А что это ему тут не понравилось?

– Понравилось, понравилось, – пробубнил пленник. – Присоветовал сделать тут аллею, мол, памяти молодого господина. Столько народу погнали, всего порушили…Молодому господину то это все зачем? Он явно не затем из могилки своей неведомой встал и до дома воротился, чтоб ему тут аллеи строили.

– Да уж точно, – потерла запястье Мист, поднимаясь на ноги навстречу подходящему к ней Торрену. – Ну, чего?

– Шваль обычная, – прокомментировал он, вытирая о штаны измазанные в саже руки. – Рах недострелил, а ты прям как профессионал.

– Избавь меня от подробностей, – попросила девушка немного больным голосом.

– Профессиональный святой, – хмыкнул Торрен. – А этот как, раскололся?

– Как орешек. Либо отменно врет.

– Тогда предлагаю убить на всякий случай, – рассудил парень, критически изучая испуганную жертву. Мист проследила за его взглядом и поморщилась.

– Как-то нехорошо не в бою, – вздохнула она. – Не добро как-то. Давай просто оставим тут?

– Чтобы его эти шустрые ходячие мертвецы зажрали? Вот это добро, – одобрил Торрен. – Что, были тут наемнички Алгарские?

– Говорит, нет. Но они могли и без знаков зайти. У подземца бы на такое ума хватило. А ты след нашего шустрика потерял, или как?

– Да что его терять, вон он перся, под тенью домов, – Торрен кивнул в сторону ближайшего дома. – Идем, что ли?

– Взялись уж, – вздохнула Мист, автоматически проверяя оставшиеся запасы банок. Если остаток дня будет таким же насыщенным, может и не хватить, а Жустова башня далеко.

– Эй, а я, я? – позвал их пленник, но под сумрачным взглядом Торрена увял и замолчал.

Мист больше не обернулась, зато Торрен, чуть позже оглянувшись на непонятный шорох, краем глаза увидел, как Эррах торопливо разгибается, оставляя на земле окончательно замершего пленника.

“Хорошо”, – показал знаком Торрен, и Эррах ответил ему тем же жестом.

Оставлять свидетеля, который посадил бы им на хвост весь преступный мир Имрейса, было нельзя – так можно было и Терновника подставить, а он мог оказаться и не виновен в их несуразицах.

– Тут не один такой мертвяк, кажись, бродил, – с оттенком сомнения сказал Торрен немного погодя, критически изучая загаженную улицу. – Очень похожая походка, такая же обувь, а размер другой.

– То есть, тут по городу толпа ардорской мертвячины ползает? – поежилась Мист. – И кто-то же наклепал все это!

– Сдается мне, мы скоро найдем если не кто, то где, – Торрен опустился на одно колено, хмурясь над следами. – Уж больно густо натоптано.

– Хоть какие-то сведения были бы к месту, – проворчала девушка, которой уже десять раз как надоела эта некачественная игра в следопытов.

– Почему-то мне кажется, что скоро ты будешь вопить, что “лучше бы я этого не знала”, – хмыкнул парень, снова поднимаясь и направляясь в один из узких проулков между домами. Проход больше напоминал лаз: над ним нависали какие-то балки и распорки, укрепляющие стены домов, помогая им опираться друг на друга, а в ширину Торрен едва мог там пройти, задевая плечами. Однако, значительная часть следов вела именно туда. Впрочем, безлунный сумрак в тени зданий стал настолько густым, что Тор едва не пропустил тот момент, когда характер следов и их рисунок изменился: они продолжались и дальше, видимо, уходя на другую сторону линии домов, но здесь словно втекали в стену – и вытекали из нее.

– Вот тут должна быть дверь, – сказал Торрен задумчиво и добавил – Но повезло не очень.

– Хитрая маскировка, – резюмировала Мист, проводя ладонью по стене. – Давайте искать, как открыть.

– Предлагаю подкараулить очередного мертвяка и упасть ему на хвост, – проворчал Торрен, с неудовольствием ощупывая стену. – Или давай попробую выбить.

– А вдруг там этих мертвяков еще штук десять? – возмутилась Мист, указывая на густой рисунок следов в сухой грязи. – А ты уже уставший?

– Это что, я – единственная надежда человечества, что ли?

– Единственная наша с Рахом надежда, – с пафосом сказала девушка. – Да, Рах?

– Такова аксиома, – невозмутимо отозвался эльф, что-то прощупывая кончиками пальцев. Он даже перчатки стянул, чтобы лучше чувствовать поверхность. – В связи с чем, пожалуйста, займи позицию напротив предполагаемого проема, чтобы принять на себя вероятную атаку после открытия двери.

– Это он в том смысле, что нашел дверь, – обрадовалась Мист, подталкивая Тора на нужную точку. – А ты стой напротив нее. Вот сразу видно, Рах жизнь зря не тратил, учился всяким полезным вещам.

– Я тоже, – обиделся Торрен, обнажая Хладогрыз немного неловким движением – ему не хватало места для того, чтобы нормально двигаться.

– Открывай, – скомандовала Мист, Эррах что-то нажал и сдвинул, и кусок стены медленным красивым движением отъехал назад и вбок. В проеме была темнота и тишина. – Не так уж и страшно выглядит.

– Хочешь пойти первой? – с юмором уточнил Торрен, делая осторожный шаг вперед, одновременно пытаясь пронзить мрак своим ночным зрением.

– Не очень, – признала Мист. – Хочешь, свет сделаю?

– Обойдемся, – Торрен решительно двинулся вперед, Эррах и Мист, после заминки с выяснением, кому идти замыкающим – следом. Короткий, в пару шагов коридор закончился поворотом, за которым тут же начиналась крутая лестница вниз, и Торрен, спускаясь, про себя ругался так и эдак представляя, как ему по ногам из темноты прилетает удар и он не успевает отбить, однако, ничего так и не случилось – только внизу через некоторое время возник приглушенный, робкий свет – одинокая масляная лампа, или что-то подобное.

Торрен замедлился еще больше, позволяя глазам адаптироваться к новым условиям и прислушиваясь к беспокойной тишине. Но нет – только позади пыхтела Мист, а за плечом чувствовалось почти неслышное присутствие Эрраха. В этом он был похож на Гронса – при необходимости он был не слышим и не видим.

Нога Торрена ступила, наконец, на пол, и он текучей пружинистой походкой стал двигаться к видимому уже дверному проему, заглядывая внутрь комнаты. Столы, книжные шкафы, какие-то приборы и колбы на столе – немного похоже на Жустову Башню. Масляный одинокий светильник, почти догоревший, никого…. Никого.

А потом Торрен встретился взглядом с кем-то, неподвижно и мертво стоящим в углу комнаты. Не будучи слабонервной тонкой натурой, Торрен не подпрыгнул и не заорал, даже не ойкнул, только спокойно выдохнул и сделал шаг вперед, покачивая мечом.

Мертвец повернул голову, переводя взгляд на Эрраха, словно что-то соображая и не двигаясь с места.

Торрен шагнул еще ближе, но поднятый отвратительной магией труп продолжал пасти взглядом эльфа, не обращая внимания на приближающуюся угрозу. Шаг, еще шаг – никакой реакции. Решив было, что этот недоделанный или бракованный, Торрен ткнул в его сторону мечом, не выстраивая удар, но тут его встретил ловкий, довольно быстрый и хорошо исполненный контрприем, едва не разлучивший Торрена с его возлюбленным Хладогрызом. Чертыхнувшись вполголоса, Торрен отпрыгнул, оттолкнув Эрраха назад, замер в стойке, ожидая развития атаки, но мертвец медлил, снова следя взглядом за Эррахом. Его поза изменилась, он уже не стоял навытяжку, как солдат на смотре, а изогнулся, опустив руки с кинжалами вниз.

– Что за пепельная ересь? – пробормотал Торрен, снова начиная движение и с подшага пытаясь нанести уже вполне настоящий, не проверочный удар.

Кинжалы взметнулись, ловя и уводя в сторону лезвие, и противник снова замер в той же полу-ожидающей позе, не пытаясь напасть в ответ.

– Так это, что делать-то? Господа умники, – решил уточнить Торрен, чуть покачиваясь, перенося вес туда-сюда с мысков на пятки, и краем глаза кося на своих спутников. Лучше бы он этого не делал. Пользуясь тем, что противник не торопится атаковать, Мист уже принялась изучать содержимое столов и полок.

– “Закатная некромантия”! Надо же, – прокомментировала она, извлекая одну из книг с полки и с интересом пролистывая. – И “Сравнительная анатомия” Аусвайрэ, она нашей типографии. Ну, точно – “отпечатано в Университете”. Поразительно. Кто бы тут не окопался, он не теряет связи с научным сообществом и все такое.

– Ты что творишь? – возмутился Торрен, пытаясь одновременно следить за перемещениями подруги и все еще сверкающим кинжалами мертвым бойцом. Хорошо хоть, Эррах не лез поперек и смирно стоял за плечом Тора.

– Это называется “мародерствовать”, – сообщила другу девушка, отсутствующе присаживаясь на край стола задницей и перелистывая лежащий на нем раскрытый журнал. – И это ты меня научил, так что претензии не принимаются.

– Тебя не смущает, что у нас тут труп с оружием?

– Он довольно смирный, – пожала плечами Мист, не отрываясь от чужих записей. – Серьезно, Тор, если бы он нас распознал, как врагов, он бы напал, и наше численное преимущество его бы не смутило. А так – он защищает себя, но не нападает. Видимо, какой-то режим?..

– То есть, его можно не бояться? – недоверчиво уточнил Тор.

– Его нужно бояться, – терпеливо объяснила Мист. – Потому что он вполне может посчитать нас врагами из-за какого-нибудь нашего действия. Поэтому ты там следи за ним и все такое.

– Легко сказать, – возмутился Торрен, но остался на месте. Мертвец, еще немного постояв в полусогнутом положении, снова выпрямился и подобрал кинжалы, пряча их за предплечьями. При этом он продолжал следить взглядом, не поворачивая головы, за Эррахом, практически полностью игнорируя остальных. Мист, листая лабораторный журнал, полный непонятных обозначений и сокращений, подозревала, что будь она медиком, то поняла бы куда больше, но, к сожалению, это был вообще не ее профиль.

– Могу с осторожностью заключить, что эта лаборатория была оборудована относительно недавно, – сказал Эррах, под пристальным взором трупа обходя комнату по кругу. – Очень много недоделок.

– Например? – подняла голову от записей Мист.

– Например, тайный ход задвинут ширмой, хотя тут укреплены полозья для того, чтобы поставить на них шкаф, – указал в угол пальцем эльф. К груди он все еще трепетно прижимал сверток с управляющей системой.

– Значит, есть куда идти дальше, – обрадовался Торрен. – Хотя оставлять эту штукотень у нас за спинами опасно. Мало ли когда он решит, что мы ему не нравимся?

– Мы ему и не нравимся, – сказала Мист, бросив взгляд на строчки журнала, потом снова на потенциального противника. – Мне кажется, этот горе-сторож принимает Раха за своего, а мы, вроде как, при нем состоим, поэтому расцениваемся как нейтральная сторона. Если же его хозяин отдаст приказ напасть – нападет.

– А почему это Рах ему свой? Потому что сам не пойми что с не пойми чем?

– Не с не пойми чем, а с Зубастой тьмой, – наставительно сказала Мист. – И с, – она подсмотрела в журнал. – Центральным Нервным Узлом от другой штукотени той же партии. Они друг друга распознают как союзников по одним им ощутимым импульсам. Ну, как Пешки. Считай, это такие же Пешки, только из плоти, а не из дерева.

– И у них есть такой же общий жезл управления?

– Не исключено, – потерла нос Мист. – Или его можно сделать.

Торрен содрогнулся.

– Что, опять руку будем отпиливать? – обреченно спросил он, глядя на замерший в неподвижности труп взглядом мясника-любителя. – И чего мы раньше про это не подумали, когда у нас был прекрасненький, уже полуразделанный труп на кладбище?

– Потому что мы понятия не имели, что их тут много? – дернула носом Мист. На труп она смотрела с плохо скрываемой брезгливостью, хоть и понимала, что он ни в чем не виноват, и вообще является в этой ситуации жертвой. Его, вероятно, убили, выпотрошили, зашили обратно и заставили работать даже после смерти – что может быть хуже? Разве что какой-нибудь маньяк-некрофил. Хотя, нет. Работать после смерти все-таки хуже. – Мне кажется, Эррахова добыча нам подойдет для этих целей. Будет, конечно, не совсем жезл, зато эту деталь дохлая армия точно воспринимает как часть себя.

– То есть, мы сейчас все бросим и будем делать управляющую штуку? – осторожно уточнил Торрен.

– Все-то ты знаешь и предсказать можешь, – похвалила его Мист. – Умный стал.

– Ты уверена, что это разумно, вообще?

– Неа, – пожала плечами девушка, слезая со стола и шаря по карманам в поисках огрызка мела. – Рах, тащи сюда свое добро. Сейчас я научу вас обоих строить глифы для управляющих артефактов.

– Очень полезно. Я прям так и вижу, что мне каждый день придется перехватывать управление над армией покорных рабов, – проворчал Торрен, все же осторожно отступая к столу, чтобы было видно, что там Мист рисует на его поверхности.

– Шутки шутками, а за полгода второй раз это приходится делать, – закатила глаза Мист, продолжая, сверяясь с извлеченной из-за спины Багровой книгой, рисовать под цепким взором Раха. За самим Рахом не менее пристально наблюдал безмолвный страж, но это уже даже почти не нервировало.

– А с кого нацедим кровь?

– Что? – не понял Торрен.

– Для ритуала нужна кровь, – напомнила Мист.

– Тут, мне кажется, есть, – Эррах обошел лабораторный стол и поднял одну из склянок, посмотрел на свет, потом откупорил, понюхал, капнул на палец и задумчиво облизнул. – Да. Есть кровь. Я, правда, не уверен, чья. Есть основания полагать, что человеческая, но не поручусь.

– А вот это без разницы, – отмахнулась Мист. – Надо же, какой у нас запасливый злодей!

– Могу высказать предположение, что тела для обработки нужно обескровливать, – своим лучшим научным тоном прокомментировал Эррах. – И это сформировало запасы.

– Все равно запасливый. Мог просто слить и вылить.

– Не думаю, что некромант поступил бы так безответственно с ценными реагентами.

– А ты не многовато знаешь про некромантов?

– Достаточно, – подумав, оценил свои познания эльф. – Базовые сведения о разных типах магии входят в число необходимых для Хранителя Знаний.

– Зависть, – прокомментировала Мист. – Я бы лучше выучила “сведения о разных типах магии”, чем доказательства бытия истинных богов.

– Да ты их и не учила, – тут же уличил ее Торрен. – А на экзамене сжульничала.

– Это все потому, что душа моя тянулась к другим знаниям, – скорбно сказала Мист, оценив результаты своего труда по разрисовке и принимая из рук Раха склянку с кровью, чтобы обрисовать отдельные символы. Закончив, она с сомнением посмотрела на безучастно стоящего в углу мертвеца и предупредила. – Тор. Будь наготове. Я понятия не имею, как наш утенок отреагирует на разъединение системы и Эрраха.

– Если ты понятия не имеешь, значит, плохо он отреагирует, – перевел Торрен, со вздохом снова занимая оборонительную позицию.

– Я просто не хочу тебя сразу расстраивать этим “плохо”, – ласковым голосом пояснила Мист. Эррах, продолжая держать кулек в руках, деловито его развернул, открывая, и девушка, внутренне содрогаясь от отвращения, стала вымазывать ардорианский артефакт кровью. Он выглядел и ощущался под пальцами вполне живым, как некая странная, холодная, но трепещущая плоть, и это было особенно отвратительно.

– Гадость же какая, – пожаловалась Мист, брезгливо вытирая руки о служивший упаковкой “гадости” плащ мертвяка, а потом и о свой собственный, уже изрядно грязный после всех экзерсисов. – Давай, что ли, опускай в центр, только без ткани, просто саму штуку.

Тор, все-таки, был гениальным бойцом. Мист оценила это сполна в ту секунду, когда обманчиво мирный мертвец внезапно кинулся на них, распластавшись в длинном прыжке, и был встречен моментальным блоком: Торрен успел сделать всего один неуловимый шаг и поднять меч в защите, и этого хватило, чтобы отбросить нападающего назад, к стене.

– Колдуй шустрее, – прокомментировал Торрен, поворачиваясь по кругу вслед за движением противника. – А то проверять станет не на ком.

– Уверенность губит сильнейших из сильных! – наставительно сказала Мист, но торопливо забубнила ардорианское заклинание над кровавым ошметком в центре разрисованного стола.

– Ах ты ж задница с вертушкой, – выругался Торрен, в очередной раз с трудом отбрасывая неутомимого противника от колдующей Мист. Эррах пару раз разрядил в противника арбалет, но безрезультатно – разве что немного облегчил жизнь Торрену, отвлекая на себя внимание.

Меж тем начерченные на столе символы сначала начали давать багровый отсвет, потом налились светом, густо-красные, тяжелые, будто кровавые, и потом внезапно вспыхнули и исчезли, оставляя после себя круглый медальон с набором знаков и нажимных рычажков.

– Прекрасно, – пробормотала Мист, морща лоб. – Остается понять, как это в принципе работает.

Она потянулась за медальоном, и в эту же секунду Торрен, уходя от успешной атаки мертвеца, повалился спиной прямо на стол и на нее, и мертвец подбросил себя в воздух, пытаясь приземлиться в ударе на них. Эррах растерянно швырнул в него стулом, Мист завизжала и некоторое время в подземной лаборатории царил такой хаос, что никто толком не мог понять, где кто и что делать, а потом все разом стихло: мертвец, которого Торрен гвоздил по голове мечом, а Эррах – стулом внезапно обмяк и замер, разом коченея.

Мист, тяжело дыша, стояла над ними с медальоном в вытянутой руке.

– То есть ты хочешь сказать, что украла у нас честную победу, – прокомментировал Торрен, глядя на свой меч, а не на подругу и изучая на предмет новых выщербин. Древняя сталь, однако, держалась отлично.

– Могу обратно оживить, – не оценила отсутствие благодарности девушка и мстительно щелкнула переключателем обратно. Торрен было возмущенно заворчал, но ничего не произошло – причем явно не по причине доброй воли Мист. Она выглядела достаточно разочарованной, щелкая туда-сюда рычажок. – Эх, – наконец сказала она. – Ладно. Будем считать, что я научилась их выключать навсегда. Тоже полезно!

– А что будет, если с двух управляющих устройств подадут разные команды? – Эррах поставил стул на пол, подумал и осторожно на него сел, обмахиваясь рукой.

– Вероятно, будет выполнен приоритетный приказ, – расстроенно изучая медальон, ответила девушка. Знаки на нем, как и глифы заклинания, были Ардорианскими, а этот язык Мист не знала совершенно точно. Зато, может, что-то такое знал колдун, который обустроил себе тут логово по последнему слову научной моды.

– А который будет приоритетным?

– Думаю, с оригинального управляющего устройства, если оно исправно, – заключила Мист, еще раз затверживая про себя, который именно рычажок вызывает полное выключение, и убирая свой новодел в карман, к мелу и прочему барахлу. – Ты думаешь, это не последний такой герой?

– Я в этом уверен, к сожалению, – с потрясающей томной печалью в голосе ответил Эррах.

– Это еще почему?

– Если бы у меня было два великолепных бойца, практически неуязвимых и полностью покорных, я держал бы их при себе все время, – пожал плечами эльф.

– Слушай его, слушай, – поднял указующий перст к закопченному потолку Торрен. – Ты сейчас говоришь c единственным в своем роде властелином зла. Он же у нас как раз и плодил покорных болванов. Правда, болваны были пожиже.

– Если бы у Калеба были вот такие мертвые Пешки, вряд ли его власть окончилась бы так неожиданно, – мягко сказал Эррах, и Мист очень хорошо себе это представила: практически неодолимых мертвых воинов, против которых толком не помогал ни Хладогрыз, ни немалый боевой опыт Торрена. И неизвестно, помогла бы Зубастая Тьма, или нет.

– Нет уж, – упрямо ответила девушка, заставляя себя вернуться к изучению лабораторного журнала. – Нас вообще освободил Мейли, а против него, небось, такие штуки вообще бесполезны. Наверняка, он бы и на более мощное заклинание не пожлобился бы, если бы ему было надо. А дальше уж мы сами. Это с Тьмой нам, правда, повезло, но и без нее бы как-нибудь выкрутились. И вообще, история не знает сослагательного наклонения. Как сложили, так и наклонили.

– Уж как сложили, уж как наклонили, – с деланным восторгом эхом отозвался Торрен. – Так чего, есть еще что полезное, или пойдем дальше, узнаем, куда ведет ход отсюда?

– Однозначно, к неприятностям, – вздохнула Мист. – Куда и Евинатий не простирался.

– Не, вот как раз простирался, – прыснул Торрен, заглядывая в проход. – Евинатий велик.

– Только не понимаю, какого пепла он нужен Терновнику.

– Для красоты, – предположил Эррах, с трудом поднимаясь со стула и тоже возвращаясь к обследованию территории.

Мист задумчиво потерла запястье и ничего не сказала – против такого аргумента ей было возразить нечего, в красоте она разбиралась очень приблизительно.

– Я могу поздравить нашего темного властелина с успешной догадкой, – через некоторое время с неудовольствием сказала она. – Таких штук тут было не две и даже не три. Ваши ставки?

– Более десяти, – тут же сказал Эррах.

– Точненько. Одиннадцать, – возвестила Мист скорбно. – И этот, мягко говоря, урод пишет о чьем-то чужом эксперименте с системой из того же набора, над которым не удается установить полный контроль.

– То есть, – перевел Торрен обреченно. – Где-то здесь бегает еще такая же тварь, двенадцатая, над которой ни у кого нет власти. Я правильно излагаю?

– Как Эйн-милостивец смолвил, – покивала Мист, вчитываясь в лабораторный журнал так, словно это был остросюжетный роман.

– Мы могли уже встречаться с ним, – задумчиво сказал Эррах. – Тот, которого мы встретили на подземном кладбище, отличался от этих, при некоторой схожести.

– Думаешь, он тоже мог быть дохликом? – насторожилась Мист.

– Кстати, вполне, – Торрен тоже оживился, вспоминая их неумолимого и пугающего противника. – Он держал огромный темп с отличной техникой, но никакой смекалки или хитрости не проявлял, поэтому мы так легко отделались.

– Но у него хватило ума отступить, – задумчиво сказала Мист. – Или ему приказали.

– Возможны оба варианта. К сожалению, мы сможем достоверно выяснить, что он неуправляем, только когда не сработает наш дублирующий механизм.

– Достоверно! – фыркнула Мист, поудобнее уселась на столе и продолжала читать. – Наш ученый упоминает конкретные персоны, но явно под условными обозначениями. И я с наскоку не разберусь, кого он имеет ввиду. Может, Терновник потом угадает? Он тут всех знает. Жаль, это лабораторный дневник, а не личный.

– Возьми с собой, потом покажем этому блюстителю красоты, – посоветовал Торрен. – И пойдем уже тоннель посмотрим, может, и спрашивать ничего не придется, припремся как раз ко всеобщему сбору злодеев на их злодейский завтрак. И всех сразу и накроем медным тазом.

– У меня уже голова гудит как этот самый таз от местных достопримечательностей, – посетовала Мист, засовывая лабораторный журнал в сумку безропотного Эрраха. – Проверим тоннель, а потом посмотрим. В идеале было бы неплохо отдохнуть.

Торрен широким жестом указал на длинный, узкий стол, явно использовавшийся для разделки жертв.

– Если совсем приперло, вот тут кроватка как раз для тебя, мы тебя покараулим.

– Спасибо, – мило ответила Мист, глянув на предложенное ложе. – Но я лучше пешком постою. В смысле, как-нибудь справлюсь.

Идти в тоннель, выложенный камнем и пропитанный сыростью (и Евинатием) ей совершенно не хотелось, но разворошив часть вражьего логова, останавливаться было нельзя, чтобы не дать противнику возможности перегруппироваться и встретить их во всеоружии. Поэтому вариантов особо не было: либо они идут по гадкому тоннелю сейчас, либо, вероятно, никогда.

– Эх, а ведь всего лишь пришли проверить слухи про Виля, – вздохнула девушка, махнув Торрену рукой, чтобы шел первым.

– Вот мы и проверяем. Кто ж виноват, что нам тут вечно приходится Святого Амайрила замещать?

– И ведь от Видящих никакой благодарности, – поддакнула Мист. – Того и гляди повесят или сожгут. Если что-то узнают, конечно.

– Не узнают, – сказал Торрен, который из-за переходов между башен чувствовал себя крайне самоуверенно. Собственно, пользуясь тем, что теперь мог перемещаться между башнями сам и ничуть не напуганный первой осечкой, он таки повадился таскать небольшие грузы и документы между Университетом и Сарэном и строил самые далекоидущие планы относительно разведки и освоения других стратегических направлений. В карте Мист им собственноручно были помечены самые перспективные для курьерской работы направления, которыми он намеревался заняться сразу же по окончанию текущей разведоперации.

Тоннель был узким, низким – Тор без конца бурчал под нос про низкорослых задохликов, которые такое строят, но совсем не душным, хоть это радовало. Правда, весь путь им пахло плесенью и сыростью, но с этим можно было только смириться.

– Вот мы тут такие протискиваемся, – пропыхтела Мист в одном особенно неудачном месте, которое Торрену пришлось проходить боком, а Мист поленилась снимать сумки и еле пропихнулась. – А тут нам навстречу очередная сдыхоть.

– Не каркай, – попросил Торрен. – Знаю я твои мрачные предсказания, вечно что-то случается потом!

– Это все потому, что я реально смотрю на вещи, – наставительно пояснила Мист. – И многие вещи предвижу заранее.

– Да ты их не предвидишь, ты их со смаком предвещаешь, – возмутился Тор и осекся, к чему-то прислушиваясь, а потом резко сбавил и так невысокую скорость продвижения, почти крадучись продвигаясь дальше. Не иначе как Мист накаркала слишком метко: вокруг и впереди слышались смутные голоса, словно призраки болтали в толще стен. А еще к запаху плесени стал добавляться аромат свежевыпеченного хлеба, создавая непередаваемый тошнотворный букет.

– Пекарня, что ль, – с сомнением предположил Торрен.

– Это кухни. Мы в замке лэра, – невозмутимо сказал Эррах сзади и Мист кивнула.

– Мы шли в нужном направлении и сейчас находимся выше уровня земли. Я думаю, Рах прав.

– Э, то есть это я накаркал? – ужаснулся Торрен, вспоминая свое предположение насчет злодейского завтрака.

– Карр, – с удовольствием откликнулась Мист. – Но, кроме шуток, все очень хорошо сходится. И лэрский указ о расчистке квартала, и сплетни о новом советнике – вероятно, это он и клепает этих сдыхотей в свободное от общения с лэром время.

– Так нам дальше-то идти, или мы уже все додумали, что нам надо?

– Идти, конечно, надо за жабры-то прихватить автора этих штуковин, – пожала плечами Мист.

– А мы уже знаем, или предполагаем, какие обвинения можем предъявить советнику лэра, если это он? – осторожно спросил Эррах.

– Он трупы поднимает и вооружает, это мало, что ли? – возмутился Торрен.

– А если он исполняет приказ лэра? – коварно спросил Эррах.

Торрен сразу поскучнел.

– Ну, если приказ лэра, – пробормотал он. – А! А тогда мы их Видящим сдадим.

– А если Видящие тоже в деле?

– А тогда, значит, убьем всех, – логично додумал Торрен. – И никаких проблем. Хотя, я думаю, ну не станут Видящие такое покрывать, это ж нелепие какое! Мы им все объясним. Мертвячину эту самую покажем, и лабораторию, и журнал.

– Свежо предание. Да верится с трудом, – покачала головой Мист. – Но я думаю, если бы все было совсем шито-крыто, не прятали бы лабораторию в руинах, а прямо в замке, не стесняясь, обустроили.

– Валидный аргумент, – подумав, сказал Рах, а Торрен звучно сплюнул.

– Валидный, дым и пепел!

– Тебе и не снилось, – буркнула Мист, но внутри себя продолжала обдумывать ситуацию со всех сторон, пытаясь понять, все-таки, каким местом к заварушке, в которую они попали, относится призрак Вейлариса. Получалось, к сожалению, не очень – вернее, Мист совсем не нравились те предварительные выводы, к которым она пришла. Настолько не нравились, что она пропустила момент, когда идущий впереди Торрен встал столбом, влетела в него и тут же получила в спину: еще более невнимательный Эррах тоже не успел затормозить.

– Прошу, – издевательски пригласил Торрен, который даже развернуться в этой части коридора не мог. – Тут, видимо, выход, но тоже навроде тайной двери, а я по этому не специалист.

Эррах, бормоча извинения перед Мист, протиснулся мимо нее, потом оценил ситуацию и ничтоже сумняшеся опустился на четвереньки, чтобы проползти внизу, благо, в ногах Торрен был худее, чем в плечах и груди. К счастью, ход открывался и изнутри – видимо, его создатель не только предполагал перемещение в обе стороны, но и значительные промежутки между уходом и возвращением. Кусок стены беззвучно, на хорошо смазанных шарнирах, отошел вглубь и сдвинулся вбок, позволяя, против обычая, первым ступить в неизведанное Раху, а не Торрену.

Впрочем, ничего эдакого тут не было: обычная замковая комната, нежилая, полупустая. Только закрытая чехлами мебель и ящики по стенам.

Торрен просочился внутрь следом за эльфом, с облегчением разводя плечи, и сразу принялся осматривать помещение. Впрочем, он ничего не нашел – это действительно была самая обычная комната, никаких сюрпризов.

– А я надеялся, что мы-таки выйдем прямо в обеденный зал. Глядь, так удивились бы, что все бы и выложили, – пожаловался Тор.

– Шутки-шутками, – Мист отогнула закрывающую окно шпалеру и выглянула наружу. – А утро настало.

– Это оно зря, – машинально отозвался Торрен. – А это плохо?

– Конечно, плохо, – вздохнула Мист. – Кого мы могли встретить в замке ночью? Стражника одного, может, и то не факт. А сейчас тут жизнь кипит, все носятся, завтрак готовят.

– Зато, может, Элианна уже не спит, можно с ней поговорить. Мы все равно собирались, – предложил Тор.

– А как ты собираешься объяснять местной публике наше появление?

– А ничего не надо объяснять. Сделаем морду поважнее, как будто нам и положено тут быть, и ага, – совершенно спокойно ответил Торрен. – Да не дергайся ты, я доведу.

– Всех доведешь, я в тебе не сомневаюсь, – страдальчески подтвердила Мист, но, тем не менее, старательно отряхнулась и отряхнула Эрраха, чтобы иметь хотя бы относительно приличный вид. Это не помогло, конечно: они все трое все равно выглядели хорошо потрепанными бродягами, еще и подозрительными.

– Не дергайся, – повторил Торрен, расправляя плечи открывая дверь в коридор. К счастью, изнутри она открывалась без ключа. – Веди себя естественно. Хотя нет, это плохой совет. В своем естественном состоянии ты швыряешься молниями и лезешь к людям на предмет народных баек. Так вот, этого – не надо.

Мист закатила глаза и молча последовала за приятелем.

– Эй, ты, – важно окликнул Торрен первого же попавшегося им навстречу слугу. – Лэри Элианна уже проснулась? Принимает?

– Проснулась, скоро завтракать изволят, а вот принимает ли, не знаю, – отозвался слуга, стараясь побыстрее убраться подальше от расспросов.

– Хорошо, – недовольным тоном отозвался Торрен, гордо запахиваясь в плащ и целеустремленно шагая вперед.

– Ну ты важный дядька, – одобрила Мист. – Никогда бы не подумала.

– А что, я умею, – хвастливо подтвердил Торрен, уверенно находя дорогу в сплетениях коридоров. Он прекрасно помнил, где были комнаты Вейлариса когда-то, а покои Элианны были соседними.

Резная деревянная дверь была приоткрыта, из щели лился яркий утренний свет и аромат цветов, и звучали женские голоса – лэри раздавала задания домоправительнице и, видимо, своей горничной.

Торрен сунул было туда нос, но засмущался, зарделся и осторожно постучал.

– Да заходите, что за паломничество с утра пораньше, – отозвался звонкий девичий голос, и Тор бочком просочился внутрь.

Светлый интерьер небольшой гостиной был омрачен черными траурными полотнищами ткани, и сама лэри – тоненькая и светловолосая, совсем юная девушка – была одета в громоздкое, старомодное черное платье. Увидев Торрена, она взволнованно поднялась со своего места, рухнула обратно и рассеянно обмахнулась пачкой листов с какими-то цифрами.

– Доброго утра, лэри Элианна, – пробубнил Торрен, кланяясь. – Мы вот тут к вам. Еле дошли, в город не пускают, в городе всякие…незадачи творятся.

– Торрен, – проговорила девушка, снова поднимаясь с кресла, отбрасывая веером бумаги и протягивая ему обе руки. – Драгоценный друг! Признаться, я ждала тебя следом за письмом.

Тор смущенно коснулся ее рук, склоняя голову.

– Застряли с делами, – сказал он. – Простите, лэри.

– С тобой друзья? Друзья и Вейлариса, тоже? – он обратила внимание на скромно и молча стоящих рядом Мист и Раха, и они торопливо, почти синхронно поклонились.

– Мист была с нами в том походе, – тактично сказал Торрен. – А Эррах присоединился к нам позже. Он, лэри, болен карвией. Простите, он маску не снимает.

– Как печально, – сказала Элианна, с интересом разглядывая обоих. – Но друзья Вейлариса, любые друзья, всегда найдут кров и приют в его доме. Кинтра, – она повернулась к почтительно ожидающей поодаль домоправительнице. – Попросите подать завтрак на всех нас. Сейла, приготовь стол. А вы проходите, берите кресла. О, Торрен, как я рада тебя видеть! Как будто Вейларис снова с нами, и сейчас зайдет в эту комнату…

– Элианна, – грохнуло от двери так, что Мист едва не подпрыгнула на только что выбранном кресле, потому что на фоне слов лэри прозвучавший голос был очень похож на голос Виля. Впрочем, появившийся в проеме мужчина был и внешне похож на Вейлариса, только значительно старше. Элианна повернулась к нему и, не поднимаясь со своего места, царственно обернулась.

– Да, дядя?

– Это к тебе были эти бродяги? Отец твой в курсе, с каким сбродом ты яшкаешься?

– Отец мой, – сдержанно ответила девушка. – Не в курсе ничего, что не связано с его скорбью и новым советником. А это друзья нашего дорого Вейлариса.

Мужчина сощурил светлые глаза, словно булавочными головками буравя всех по очереди.

– Тебя, кажется, знаю, молокосос, – сказал он Торрену. – Ты сюда наезжал прошлым летом.

– И до того, лэр Сорс, – вежливо отозвался Торрен, поднимаясь из кресла и отвешивая поклон. Эррах повторил за ним, а вот Мист упрямо осталась сидеть.

– Что явился-то? Нету от Вейлариса вестей и тут ничего хорошего нет.

– Вещи мы его привезли из Университета, – пояснил парень. – Память о нем для лэри Элианны.

– Понятно, – Сорс еще раз окинул их всех сумрачным взглядом, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал и вышел.

– Дядя, – сказала Элианна задумчиво, глядя ему вслед. – Обеспокоен. И не находит себе места с той поры, как мы получили печальные известия, а отец в своей скорби предпочел обратиться не к семье, а к своему новому советнику.

– О нем дурные слухи ходят, лэри, – встрепенулся Торрен. – Мы уж наслушались. Мол, мертвых он поднимает на службу лэра, и квартал-то для того и снесли возле замка, чтобы его мертвая армия там жила.

У Элианны краска так резко отхлынула от лица, что сразу стало ясно – слова Торрена попали близко к правде. Она сжала и разжала руки на подлокотниках кресла, собираясь с мыслями до ответа, и тут в двери с предварительным стуком втекла процессия из трех слуг с подносами, и принялись сервировать стол для завтрака. Если их и смутила маска на лице Эрраха, то виду они не подали и невозмутимо снабдили и его тарелкой и набором инкрустированных приборов.

Когда слуги ушли, деликатно закрыв за собой дверь, Элианна выдохнула, побежденно опуская тонкие плечики в обрамлении черных жестких кружев. Торрен, как будто бы вообще на нее не глядя, подцепил с тарелки самую большую булочку и невозмутимо в нее вгрызся, пока девушка собиралась с духом, чтобы что-то рассказать.

Эррах тем временем набрал на поднос всякой всячины, отвернулся ото всех и, сняв маску, принялся есть. Война войной, как известно, а завтрак по расписанию.

– Я не знаю, что именно делает этот Раджехог, и что говорит отцу, потому что при нас он всегда молчит. Но он жуткий сам, и от него воняет склепом, – старательно дыша ровно, словно успокаивая себя, сказала девушка. – И квартал разрушили точно по его навету, мы с дядей оба были против. А уж про мертвых, – она перевела дыхание. – А уж про мертвых мне и сказать страшно. У нас и в замке все двери теперь запирают, и свет не гасят ночью, потому что кругом бродят серые тени. Вроде, и не убивают никого, а страшно. А Видящих отец звать не велит. Говорит, где были эти Видящие, когда Вейлариса убили?.. А кто Вейлариса вернет, тому и власть над Имрейсом.

Мист с Торреном тревожно переглянулись, и даже Эррах чуть обернулся в их сторону, но все-таки решил от еды не отрываться. С их вечным влипанием из истории в историю без перерыва и продыху нельзя было упускать никаких возможностей поесть и поспать.

– То есть, – подытожила Мист, сглотнув. – Есть вероятность, что Виля или уже подняли как ходячую сдыхоть, или собираются.

– Если принять во внимание свидетельства очевидцев, которые встречались якобы с ним в городе, можно заключить, что уже, – подсказал Эррах, прожевав.

– В городе, строго говоря, и лэра Сорса могли видеть, – потерла запястье Мист. – Он бы сошел за Виля впотьмах. Нету у него привычки гулять в лунном свете по городу, а?

– Не знаю, – Элианна растерянно посмотрела на Мист. – Вейлариса видели в городе?

– Его или кого-то на него похожего, – педантично поправила Мист. – Любой ваш родственник мужского пола сошел бы за него, наверное. Вы все как…горошины из стручка. Семейное сходство.

– Это правда, батя их тоже такой, – покивал Торрен. – А вот что-то я сразу про это и не сообразил. Ведь и вправду в городе могли и лэра самого, и Сорса видеть, а вовсе не Виля. А ежели у лэра или Сорса, простите, лэри, байстрюк какой случился – и его легко можно было бы с Вилем спутать.

– Отец не мог! – возмутилась Элианна. – Торрен, это гадко! Он все еще убивается по матери.

– Убиваться – это одно. А мужику двадцать лет совсем одному прожить трудновато, – выдал житейскую мудрость Торрен. – Да и матушка ваша разве не хотела бы, чтобы по ее смерти ее любимого супруга кто утешил? Успокоил?

– Торрен!

– Ну, хорошо, а Сорс неженатый вообще, – сдался Тор. – Почему ему не сделать дитенка какой милой женщине, а?

– Это все мерзко! – притопнула ножкой Элианна.

– Но имеет смысл, – сказала Мист задумчиво. – А вот если мечты об “оживлении” Виля практиконаправленные, то все сходится. Тело Виля, вероятно, солдаты Алгара и его этот самый Карн Д Рагорн и утащили, поэтому наш поисковой отряд ничего не нашел. К тому же, у них оставалось все, что они нарыли в городе Камии.

– Значит, я этого Карна найду и…, – Торрен кинул взгляд на Элианну и продолжил цензурно. – Накажу.

– Погодите, – лэри взволнованно заломила пальцы. – Вы говорите, что Раджехог имеет отношение к тем ужасным людям, которые убили моего брата?

– С наибольшей вероятностью, – кивнула Мист, не впечатленная ее трепетным волнением и всем остальным. – Дело в том, лэри, что мы уже в городе двух ходячих мертвецов поймали и уничтожили. Одного – в подземной лаборатории рядом с замком, откуда ход нас прямо в замок и привел. А второго – на кладбище, куда он пришел из той лаборатории. Поэтому видимо, лэри, тот, кто создает этих сдыхотей, живет в замке. В сочетании со слухами и тем, что рассказали вы, вероятно, наш злодей-некромант и есть ваш местный советник.

Элианна прижала руки к груди и затравленно посмотрела на Торрена.

– Не бойтесь, лэри, мы справимся, – пообещал Торрен. – Поймаем за руку и все такое.

– Как же Эйн допустил такое здесь, в городе, хранимом благословением Святого Амайрила? – горько вопросила девушка, глядя на друга своего брата влажно блестящими от слез глазами. – Торрен, я так прошу тебя, помоги мне, помоги Имрейсу, в память о твоем друге помоги!

– Да поможем, лэри, куда уж нам. Мы и пришли за тем – ну, вещи отдать, и разузнать, от чего слухи про то, что мертвый Виль тут по городу ходит.

Элианна заломила пальцы снова, перевела взгляд на окно, потом снова посмотрела на Торрена.

– А вы узнаете? Вдруг это в самом деле он? Живой. Только боится вернуться сюда, пока… пока Раджехог тут.

Торрен глянул на Мист, та скривилась, но пожала плечами, дескать, именно этим и собирались заниматься.

– В городе надо разузнать, – наконец, сказала она. – Хорошо бы нам самим с ним встретиться, потому как свидетельства – это хорошо, а вот именно узнать его могут только люди, которые лично его знали… знают.

– Вы сделаете это?

– Куда мы денемся? Из крепости среди острова, осажденной армией, – живописно описала их ситуацию Мист.

– Заодно, может, еще сдыхотей наловим, – мечтательно сказал Торрен. – А что мы будем делать с Раджехогом этим?

– Пока – ничего, – сморщила нос Мист. – Что мы ему предъявим? Трупный запах от его личности? А ход вел в пустую комнату, так что, технически, некромантом может оказаться любой в замке.

– Даже Кинтра? – с оттенком паники спросила Элианна.

– Даже ваша любимая горничная, – наставительно сказала Мист, так и эдак обдумывая проблему. Раджехог был, конечно, самым очевидным “кандидатом в словари”, то есть, в некроманты, но у него могли быть и сообщники, и это девушку сильно тревожило. Ей надо было все это обдумать, раз уж с наскоку поймать врага не удалось. – В общем, мы порасспрашиваем в городе, и ночью попробуем отыскать Виля, если дождя не будет.

– А причем тут дождь? – не поняла Элианна. – Вас может остановить дождь?

– Нас – нет. Но он останавливает Виля. Он не бродит, говорят, в дождь. И только при луне. Поэтому мы, вообще, сначала про призрака думали.

– Хотя, казалось бы, какие призраки, – иронично добавил Эррах, напяливая обратно маску и поворачиваясь снова к общей компании. – В светлом мире, подаренном людям Святым Амайрилом.

Мист с преувеличенным отчаянием закатила глаза.

– Подарочек был с сюрпризами, – ответила она.

– Святой Амайрил сделал что мог! А кто от его воли сбежал и спрятался, тех остается нам с почтением к его деяниям добить, – наставительно сказал Торрен, торопливо догрызая очередную булочку и с сожалением глядя на оставшуюся еду, которая уже не лезла. – Пойдем мы в город, лэри, – сказал он с тоской в голосе. Хотелось, конечно, не расследования проводить, а спать и ничего не делать, но выбора особо не было. Парень душераздирающе зевнул, деликатно прикрыв рот рукой во имя присутствия настоящей лэри, и поднялся, вынуждая остальных следовать за собой.

– Возвращайтесь, – попросила Элианна дрогнувшим голосом. – Я даже не знаю, каких бед ждать теперь и откуда.

– Мы справимся, – героически пообещал Торрен, выпячивая грудь.

– Вы покажете тот подземный ход через который вы пришли? Может, мне удастся тайком ото всех его заделать.

– Достаточно дверь на замок закрыть. Конечно, мы покажем.

– А ты запомнил, где это?

– А разве такое можно не запомнить?

– Идемте, – решительно сказала лэри. – Я провожу вас, и заодно покажете, где эта гадкая червоточина в теле нашего дома.

После трепетного и в высшей степени вежливого и высокопарного прощания они все-таки вышли на ведущую к замку дорогу, калитка в воротах за ними торжественно захлопнулась и заскрежетал засов.

– Почему у меня такое чувство, словно нас выставили и обратно не пустят? – задумчиво спросила Мист, глядя на неприступные стены позади них.

– Только вперед, – торжественно сказал Торрен, расстегивая куртку сверху и обмахиваясь рукой. – Мне кажется, я весь пропах цветами, запах прям в ноздри вбился. И в руки, – пожаловался он, растирая ладони о штаны. Пахну клумбой.

– Это она все тебя трогала, – Мист с подозрением обнюхала себя, но никаких посторонних запахов не обнаружила. – Милая лэри то, милая лэри се.

Торрен высунул язык и начал его оттирать рукавом. Впрочем, выглядело это так, словно он вылизывается.

– И во рту цветы с сахаром, – страдальчески сказал он. – Хотя она и вправду милая. Хорошая девочка, и на Виля так похожа! Виль ее любил очень.

– А она старшая его сестра или младшая?

– Старшая.

– А что ее замуж не выдали до сих пор? У благородных это ж быстро все. Сговорили, просватали, отдали.

– Да она помолвлена с каким-то, – сморщил нос Торрен. – Давно помолвлена, но это все тянется и тянется.

– Любопытно, – сказала Мист таким тоном, словно ей было совсем не любопытно.

– Ладно. Куда пойдем?

– Рассветная улица, дом десять, где бы это ни было, – задумчиво ответила Мист.

– Какая еще Рассветная улица? – не понял Торрен.

– Так нам там обещали приют и кров, если с нашим “больным” на постоялый двор не пустят. Скажем, что не пустили. На главный тут постоялый двор, – девушка махнула на замок.

– А, – вспомнил Торрен их спутника в караване. – Предейн Ларек, да?

– Да. Надо только найти эту дурацкую Рассветную.

– Найдем, – оптимистично сказал Торрен, начиная движение к основной части города. – Народ-то уже попросыпался. Спросим.

Мист вздохнула и ругаться оптимистом не стала, потому что Торрен, действительно, очень успешно вцеплялся и тряс любого информатора до последней капли ценных сведений.

– Дядь, а дядь? – пропустив пару чем-то не устроивших его человек, Торрен прицепился к вальяжно вышагивающему мужику с огромной корзиной хлеба.

– Чего тебе, мил человек?

– Скажи, Рассветная улица где? Заплутали.

– Хорошо заплутали, – сочувственно сказал мужик, смешливо поблескивая глазами.

– Что, далеко? – расстроился Торрен.

– Далече. Стоишь ты на ней, человече, – хмыкнул мужик.

– Ничего себе, а что указателей то нет? – почесал в затылке Торрен, а мужик невозмутимо показал пальцем на рисунок на стене ближайшего дома – встающее солнце. – Э?

– Грамотный, что ли? – с подозрением уточнил мужик. – Это у грамотных везде буквы, а мы народ простой, нам вот картинками понятней.

– Ясно, – сказал Торрен любимым тоном Мист, когда той было очень ясно и она не одобряла, и старательно изучил стену дома на предмет других меток. – А десятый дом где, дядь? Для этого тоже знаки есть?

– Да вот берешь с начала улицы и считаешь десятый, – отозвался тот. – А чего тебе в десятом-то?

– Да в караване ехали с мужиком одним, Предейн его зовут, обещал нас приютить, ежели что. Вот у нас ежели что.

– А, Предейн? Да, вернулся он вчера. Ох и праздновали! Вот, видишь зеленый дом? Это будет Ларековский.

– Спасибо, дядь, чтоб тебе под благословением Святого Амайрила всегда ходить, – поблагодарил Торрен. – А что, разве праздники не запрещают в траур-то?

– Так лэр далече, в замке скорбит. А мы тихонько. Всей улицей,гм.

– И призраки, значит, не приходили на огонек?

– Да убивают-то на другой стороне канала только. У нас-то тут тихо.

– Ну, это хорошо. А то мы наслушались уже про ваших призраков и мертвяков.

– Да мы уж сами так наслушались, что и бояться устали, – махнул рукой мужик и пошел дальше по улице вразвалочку.

– Даже что-то ценное узнали, – похвалила Торрена Мист, старательно изображавшая статую все время разговора, чтобы не мешать и не ляпнуть ничего лишнего.

– Да, дом узнали. Идем? – Торрен повернулся в нужную сторону, и Мист первой двинулась вперед.

– Мы узнали, что “призраки” ходят на другой стороне канала, – сказала она оживленно. – Не могут пересечь текущую воду. Каково? Никакие, конечно, это не призраки, одной этой приметы хватило бы, чтобы не гадать бестолку.

– Что не так с текущей водой и призраками? – не понял парень.

– Считается, что текущая вода способна вымывать управляющие чары и нарушать дистанционное действие маркеров, поэтому восставшие мертвецы создаются с учетом этих особенностей. Однако в присутствии хозяина, конечно, они и реку пересекут, и что угодно, – педантично выдал справочную информацию Эррах.

– Вот именно это я и хотела сказать, – наставительно подняв палец, сказала Мист.

– Как все сложно, – с сомнением почесал в затылке Торрен. – А чего тогда те, у орков, под водой ползали?

– Так это стихийные сдыхоти, – пожала плечами Мист. – Их же не кто-то специально делал, они вставали в результате проникновения доменов. Это другое.

– Не быть мне некромантом, – вздохнул Торрен. – Но это даже к лучшему.

– Да уж точно к лучшему, – хмыкнула Мист, вышагивая к нужному дому.

На удивление выходящем в проулок крыльце с трубкой восседал и задумчиво курил тот самый бородатый ветеран, встреченный ими в караване.

– А, -сказал он, выпуская красивое колечко дыма. – Пробились-таки?

– Лучше и не скажешь, дядь, – с непередаваемой тоской в голосе сказал Торрен. – Умаясь, хуже некуда. Приглашение-то в силе? А то не любят что-то нашего меньшого тут. Люди злые!

– Не злые, а неграмотные, – поучительно сказал Предейн, поднимаясь на ноги с кряхтением. – И семью свою блюдут. Погодьте, я с братом переговорю. Но не думаю, что он против что скажет. Дом большой, места всем хватит.

– Да мы и заплатим, дядь, – посулил Торрен. – Деньги есть, не пускают просто.

– Гости вы или где? – возмутился Предейн, скрываясь в дверях.

Путешественники переглянулись и, не сговариваясь, опустились на широкие ступеньки крыльца, сваливая сумки и рюкзаки вперемешку.

– Прогнозы, предложения? – устало спросила Мист, присаживаясь и перемещая Багровую книгу на колени, чтобы сидеть было проще.

Желающих на должность предсказателя не нашлось. Торрен сделал вид, что это не к нему, а Эррах только мотнул головой в капюшоне, дескать, не знаю и гадать не хочу. Отсутствие отклика Мист утихомирило, и она спокойно дождалась возвращения Предейна с его братом – очень на него похожим, только что не бородатым и немного помоложе.

– Студенты, что ль? – поинтересовался он, изучая гостей и останавливая взгляд на книге на коленях у девушки.

“Студенты”, увешанные оружием и походным снаряжением, изгвазданные в кладбищенской пыли и грязи разрушенного квартала, едва не закивали радостно, но Мист все-таки спохватилась.

– Мы, вообще-то, выпускники. Меня пригласили преподавать! – сказала она гордо. – Я профессор.

– Мертвяков изучать, что ль? – продолжил допрос Ларек-младший.

– И это – тоже, дядь, – кивнул Торрен, поднимаясь и старательно кланяясь в пояс хозяину дома. – Приюти на пару дней? Мы уж в долгу не останемся.

– Да приючу, что, ль – пожал плечами тот. – Заходите как гости и ведите себя как гости. Предейн, ты сам ими займись, что ль.

– Да займусь, не переживай, – тот хлопнул брата по плечу и хитро улыбнулся путешественникам. – Давайте, малые, заходите. Сейчас вас устроим. Жрать, небось, хотите, как демоны пепла?

– Демоны пепла вряд ли испытывают голод, – заметил Эррах, не успев прикусить язык.

– Больше спать хотим, честно говоря, – тайком пнула эльфа Мист.

– Это попроще, – отозвался Предейн, проводя их внутрь дома. Довольно просторный, он не был таким прилизанным, как домики в городе Университете, но достаточно светлым и чистым. Да и перебирать путники не собирались. – Вот, значит, мальчикам комната, а тебя к племяшке положим спать, не против?

– Мне б куда-нибудь, куда угодно, – согласилась Мист. – Главное, чтобы не будили до обеда.

– Это мы запросто. Племяшка, вестимо, уже ушла в цех, вышивальщица она у нас. Так что поспишь ты, профессорша.

Мист сморщила нос, но от замечаний воздержалась.

– А что, есть что новое про призрака, дядь? – влез Торрен, зайдя в отведенную им с Рахом пустоватую комнату, сразу скидывая сумку и расстегивая перевязь с оружием.

– Да как вам сказать-то, – Предейн, принимая приглашение потрындеть, уселся на край деревянной кровати. – Я особо не расспрашивал, не мой это интерес.

– А есть у кого спросить-то? – Торрен уселся на кровать тоже, выпотрашивая свою сумку. В конце-концов он нашел там сушеные полоски мяса и предложил Предейну. Тот с благодарностью взял и принялся мусолить краешек.

– Да есть. У брата друзей много, вся улица да пол-города.

– Нам бы разузнать, дядь, – попросил парень. – Где чаще всего видели Вейлариса. Не серых призраков просто, не чудищ, а чтоб прям он, его лицо.

Предейн задумчиво пожевал мясо.

– Да можно бы. Денег то выделишь на расспросы?

– Не за свои ж тебе все наливать, – хмыкнул Торрен и полез в кошель. Достал несколько крупных монет, пересыпал в ладонь своего собеседника.

– Значит, ищем Вейлариса? Станете проверять, не лиходеи ли подделываются?

– Точно, – охотно подтвердил Торрен. – Как и собирались.

– Добро, – сказал Предейн и встал с кровати. – Вы отдыхайте, я поспрашаю. В таверне и по другим местам. Мне-то, небось, скорее расскажут, чем вам, я ж таки свой.

– Это точно, – с благодарностью кивнул Торрен и яростно зевнул. – Спасибо, дядь. Мы у тебя в долгу.

– Будете в долгу, – поправил его старый ветеран и ушел, уводя за собой Мист, чтобы разместить ее на сон в комнате племянницы, и пожевывая сушеное мясо, видимо, ностальгически вспоминая про походную еду.

Мист уснула, кажется, в ту секунду, как голова ее коснулась подушки, и проснулась только от настойчивой побудки ближе к вечеру. Ей снился какой-то сумбур, смесь произошедших событий, схваток и бесконечной ходьбы, но на сей раз убитые ею не пришли по ее душу, и Мист даже немного сожалела по этому поводу. Самопроизвольно проваливаться в пространство доменов она не умела, а вот сбегая от мертвецов, в истерике – справилась бы. А совет Мейли, или даже краем оброненная информация ей сейчас не помешали бы. Однако, Мейли она так и не увидела, зато увидела незнакомую девушку, которая, собственно, и пыталась ее добудиться.

– Вставай, вставай, милая, – сказала она, заметив, наконец, реакцию на свои попытки. – Ужинать зовут, и тятя велел всех к столу собрать, как Эйн заповедовал.

– Если Эйн заповедовал ужинать, я с этим полностью согласна, – моментально сориентировалась Мист, садясь на своей лежанке и пытаясь привести в порядок ленивые и отекшие со сна мысли.

– Только надо умыться и причесаться, – тактично сказала дочка хозяина, критически оглядев гостью. – А то немного похоже на страшную ведьму.

Мист сочла за благо не сообщать ей о том, что она, собственно, страшная ведьма и есть, поэтому никаких эксцессов так и не произошло.

На просторной кухне собралась уже вся немалая семья: хозяин дома, его жена, трое остальных детей, какая-то пожилая родственница и Предейн, и оба спутника Мист в придачу. Правда, Эррах сидел отдельно ото всех, в уголке, спиной к миру – зато, в отличие от остальных, уже наворачивал. Это вполне искупало место на отшибе, на взгляд девушки.

– Так вот, – сказал Предейн, когда благодарственная молитва Эйну была прочитана и первый голод утолен. – Поспрашал я сегодня по городу, и, может, остальные мне что дополнят. А, говорят, на той стороне реки молодой господин мертвый убивает людей, а знают это потому, что двое человечков от него сбежать успело. Только лица они его не видели, мол, в капюшоне был, да по описанию – прямо таки Вейларис, как он бродит. Плащ серый, одежка такая эдакая.

– То есть, это мог быть абсолютно любой человек в сером плаще, – подытожил Торрен, с аппетитом наворачивая рагу. – А в лицо где его видели? Откуда-то же пошли слухи, что это именно он?

– Я слышала, – робко начала племянница. – Что его первый раз встретил один из десятников стражи на мосту Раздора. Тот десятник и в замке служил, поэтому узнал молодого лэра. И с тех пор на мостах и у реки его и видят чаще всего.

– Я слышала, ему и еду оставляют, как живому, – вставила Мист. – Интересно, где.

– Вот на мостах и оставляют, – выпалила девушка и покраснела под пристальным взглядом отца.

– Ты-то откуда знаешь, красота моя? – мягко поинтересовался Предейн. Мист знала этот тон – обычно именно им хитрых студентов подговаривали рассказать секреты внеклассных похождений, и этот тон очень быстро превращался в шипение змеи, стоило получить нужную информацию, которая зачастую содержала факты нарушения правил и норм Университетского бытия.

– Дак, дядь, – она подняла на мужчину смущенный взгляд. – Говорят, заколдован молодой лэр, а вовсе не призрак и не мертвец. А кто его расколдует, на той он и женится.

– И вы, девоньки, за ним, что ли, бегаете? – так же мягко спросил Предейн, под столом явно прихватывая своего брата за полу одежды, чтоб не вскочил.

– А чем плохо, вдруг это я его расколдую? – ляпнула девушка, и тут ее отец не выдержал, взревел как раненый зверь, вскакивая.

– А тем, что ль не понимаешь, что он убить может!

– Он не убивает никого! Здесь не убивает, – храбро ответила девушка. – На нашу сторону он ходит, как домой.

– А в наш дом он как домой еще не ходит? – возмутился Ларек. – С ума, посходили, что ль, девки-дуры! Ладно еще, когда всякие профессорши за призраками бегают, а вы?

– Да не призрак он! – девушка тоже вскочила на ноги и притопнула ногой. – Вайра говорила, руки у него плотные…ой, тятя, тятя, ты что делаешь?..

Брат Предейна, добравшись до дочери, ухватил ее поперек тела, закинул на плечо и поволок куда-то, видимо, воспитывать.

Мист невозмутимо продолжила жевать, проглотила и только потом подытожила.

– Итак, на этой стороне бродит заколдованный принц, которого юные девы пытаются расколдовать и еще и кормят, а на другой стороне реки он превращается в жестокого убийцу и держит всех в страхе, мешая по вечерам выходить из дома. И ловить его надо у реки.

– Как-то так, – задумчиво подтвердил Торрен, печально подперев рукой подбородок. – Может он правда живой, только заколдованный?

– Не слишком на это надейся, – посоветовала Мист. – Значит, как стемнеет, идем тоже на охоту за принцами.

– Надеешься, это ты его того, расколдуешь? – хмыкнул Предейн.

– Нет, надеюсь, что Рах, – спокойно ответила Мист. – Спасибо за ужин, и за помощь спасибо, – она поднялась и поклонилась и хозяйке, и Предейну, и пошла к своему временному обиталищу. Племянница Предейна появилась через несколько минут, лохматая, красная, злая, растрепанная, потирающая сквозь юбки зад. Она обиженно зыркнула на Мист, и со стоном опустилась на свою кровать животом вниз.

– Осерчал отец? – спросила Мист осторожно.

– Ох и осерчал, – вздохнула та. – А за что? Ну, ходили мы с девчатами в ночи на мост…Ну, носили для него еду. Что, кому-то вред причиняли? Нет же. Даже на другую сторону не ходили, а на этой он добрый.

– Добрый?

– Ну, скорее, равнодушный. Вайра даже его потрогала, когда он еду брал. Вайра храбрая у нас.

– А вы не подумали, что он мог и сменить настроение? – вкрадчиво сказала Мист. – Он мог не по реке разделение проводить, а, например, где под определенным наклоном лунный свет падает, или что еще такое.

– Да разве, – пробубнила девушка и снова потерла зад сквозь ткань. – Ох, и всыпал мне тятя! Как я завтра в цех-то пойду?

Мист потерла запястье в задумчивости, потом все таки достала из кармана валяющейся на лежанке куртки один из пузырьков и сказала:

– Поскольку пострадала ты из-за нас, косвенно, я тебя сейчас вылечу, но ты уж отца не расстраивай, делай вид, что тебе больно.

– Правда, вылечишь? – девушка подняла от кровати лохматую голову. – У вас в университете так умеют? Дядя сказал, ты профессорша.

– Вот, потому и умею, – важно ответила Мист, встряхивая Силу в ванной.

– А я тогда тебе скажу, к какому мосту идти, и как его подманить, – пообещала та, поднимаясь на локтях. – Коли не обманешь.

– По рукам, – согласилась Мист, радуясь, что информация была добыта такой скромной ценой – всего-то одна поротая задница.

– И ты веришь, что мы вот так вот запросто подманим Виля на…сласти, – совсем не убежденно повторил в пятый или шестой раз Торрен, осторожно выглядывая из-за каменного парапета со статуей крылатого Вестника, за которым они все втроем притаились.– Он даже не любил сладкое.

– Не важно, что он любил при жизни, – отмахнулась Мист, даже шепотом умудряясь сохранять раздраженный и самоуверенный тон. – Важно, что сейчас он, вероятно, является органическим конструктом, управляемым извне, и поэтому из еды его интересует то, что дает больше всего энергии. А это – сладкое. В конце-концов, любовь большей части людей к сладкому сложилась эволюционно, именно потому, что сладкое обычно более энергоемко, дает больше энергии. Поэтому все дети– сладкоежки, им надо получать много сил от уменьшенных порций еды, больше урвать, чтобы вырасти. А девочки это приняли за такую милую черту, мол, юный лэр – сладкоежка, и даже наложенное на него проклятье ничего с этим сделать не может.

– Если бы мне сразу сказали, что он любит сладкое, я бы, наверное, ни на секунду не поверил, что это Виль, – едва слышно вздохнул Торрен. – Ты, все-таки думаешь, он мертвый?

– В смысле тела или в смысле личности?..Если это он, то тело его живо, ты же видел других сдыхотей – они вполне живы, пока не прикажешь или пока не разрушишь систему. А вот сам наш Виль, – Мист поджала губы. – Ты же слышал его голос в ветре Свифта, или нет?

– Слышал, – буркнул Торрен. – Как не слышать?

– Значит, память Виля унес Домен Ветра, а душа прошла дальше, за пределы всего.

– А мог он, ну, память ветру отдать и вернуться?

– Я смутно себе это представляю, – покачала головой Мист.

– Классические живые мертвецы – это беспокойные души, которые возвращаются из путешествия к Домену Холода в свои мертвые тела. Или не в свои, а какие случаться поблизости, – вставил Эррах. Он был без маски и капюшона и от этого выглядел пугающим белым призраком с черными провалами на месте глаз. – У них нет памяти, нет своей воли, есть только посмертный голод тела, и это довольно отвратительно. Именно таких вернувшихся мы видели у орков. Не думаю, что такой вариант возвращения вашего друга вам понравится хоть немного больше.

– Понравится не очень, – нервно пошутил Торрен.

Мист цыкнула на него, заметив шевеление в одном из проулков и все три приключенца замерли в напряженном ожидании. Темная тень уверенно проскользила по набережной, остановилась у импровизированного алтаря с едой и стала набивать карманы.

Торрен задумчиво потеребил губу.

– Мелковат, – сказал он едва слышно. – Другой?

– Вали его, – ответила Мист. – Ну, или как получится.

Торрен тут же вылетел из своего убежища, одним прыжком подскочил к торопливо собирающему еду кому-то и цапнул его за серый плащ.

Тот заорал благим матом, дернулся, утлая застежка лопнула, и незадачливый ночной тать понесся обратно по набережной, оставив плащ в руках Торрена. Тор в первую секунду недоуменно поглядел на свою добычу, потом на улепетывающего человека, ругнулся, плюнул и поскакал за ним.

– Жратву отдай, нечисть!

Мист бессильно захихикала, прислоняясь к плечу Эрраха, наблюдая за славной погоней. Воришка улепетывал со всей скорости, страх придавал ему крылья и силы, и изо всех карманов у него вываливались леденцы, булочки, пирожки и прочая сладкая снедь, а Торрен несся следом, едва не стелясь по земле, огромный, пугающий, мрачный.

– Кажется, завтра этот город ждут новые легенды, – простонала, смеясь, девушка, заметив робкие движения в нескольких окнах.– У Торрена, как всегда, уйма зрителей. Я даже не хочу снова спрашивать, каким образом мы умудряемся любое серьезное мероприятие превратить в пеплов цирк.

– Смотри, – прервал ее Эррах, кладя руку на предплечье и несильно сжимая. Девушка рассеянно оглянулась туда, куда смотрел ее спутник и замерла в недоверии. Из темного проулка, не оглянувшись ни вправо, ни влево, медленно шагнула более высокая, чем раньше, фигура в сером плаще и, подняв с каменной мостовой грязный леденец, уроненный Торреновой жертвой, положила в рот.

– Управление, – подсказал Эррах, пока Мист пялилась. – Пробуй его отключить!

– Да…точно, – Мист похлопала себя по карманам, а серый человек снова наклонился, снова поднял и съел еще одну грязную конфету.

На Вейлариса он не казался ей особенно похож, хотя тоже тонкий и звонкий – но движения были совсем другими, хоть и знакомыми.

К тому моменту, когда девушка отыскала и достала их самодельное управляющее устройство, серый человек уже вылез на середину мостовой, и в складках плаща стали видны ножны, вздымающие край ткани при наклоне.

Направила, нажала кнопку – и ничего, серый даже не дернулся, никак не отреагировал. Либо он не был из этой партии, либо вообще не был сдыхотью.

– Пепел в душу, – шепотом выругалась Мист и пробы ради потыкала во все остальные элементы управления – с тем же нулевым эффектом.

Серый замер: но вовсе не от действия управления, как оказалось, просто, ругаясь, по мостовой возвращался назад Торрен, громко костеря воров и запихивая в карман явно не свой кошель.

Подняв глаза, он увидел серого и замер тоже, приглядываясь, а потом сделал осторожный шаг вперед, приглядываясь. Вокруг было очень тихо, очень мертво, и голос Торрена прозвучал, как колокол.

– Виль? – позвал он, делая еще один шаг вперед.

Серый подался от него прочь, и порыв ветра с реки уронил капюшон с его головы, обнажив неровно подстриженные светлые волосы, в лунном свете такие же серые, как плащ.

– Виль, – Торрен протянул к нему руки и пошел навстречу. – Это же ты! Ты, пепел тебя забери!..

Серый дернулся, метнулся в сторону, невероятным прыжком перелетел через головы сидящих в засаде Мист и Эрраха и понесся по мосту, пересекая реку, на злую сторону, где, говорили, он убивает людей.

– Виль, – бессильно крикнул Торрен и побежал следом, не разбирая дороги.

– Выстрок тупой, – ругнулась Мист, поднимаясь, и поспешила следом, уже заранее хватаясь за бок в предчувствии боли.

– Выдыхай на правую ногу, – подсказал Эррах, пристраиваясь сбоку и за ней.

– Умный…очень, – выругалась она.

– Всегда рад помочь, – эльф бежал легко и свободно, куда как лучше Мист и даже лучше тренированного, но тяжеловесного Торрена, который явно сильно отставал от улепетывающего, как заяц, Вейлариса, поэтому девушка, тяжело дыша, махнула ему рукой. – Проследи за ним! Давай!

Эррах прибавил шагу, легко обходя Торрена и устремляясь за стремительно удаляющейся серой фигуркой. Постепенно и Торрен пропал из поля зрения девушки, и она обреченно перешла на шаг.

В конце-концов, окончательно потеряв шансы понять, куда именно и как свернула погоня, она остановилась на площади, осененной присутствием какого-то памятника, сложила руки на груди и задумалась.

Думать, впрочем, пришлось недолго: внезапно что-то упало на нее сверху, навалилось, и на шее сомкнулись едва теплые пальцы.

Не успев испугаться, Мист заскребла ногтями по душащим ее рукам, но они были словно стальными, словно железными, и сжимались все сильнее, грозя сломать шею быстрее, чем задушить. В глазах начало темнеть, из горла вырывались хрипы, перед глазами начали мелькать одна за другой видения Доменов, свет, ветер, холод, пепел, и багряный свет, истекающий из трещины в небесах, и этот свет проходил сквозь нее, словно сквозь сито, оседая частичками блеклого сияния. Мист внезапно очень отчетливо увидела свои руки, обрисованные этой пылью, и, в отличие от настоящих, они разжались, поднялись вверх и погрузились куда-то в голову душителя, скребя ногтями изнутри также, как настоящие руки Мист царапали его руки.

А потом ее запястье обожгло старым ожогом, отпечатком ладони Мейли, и что-то лопнуло под ее ладонями. Стальные пальцы на ее горле ослабли, она начала медленно оседать на землю, прерывисто хватая ртом воздух, не понимая, что происходит.

Она успела подставить дрожащую руку и опереться ею о мостовую, второй хватаясь за свое пострадавшее горло, и не могла сдвинуться с места, пока прохладные руки не подхватили ее бережно и не помогли выпрямиться.

– Сп, – попробовала прохрипеть она, поднимая глаза и ожидая увидеть, например, Эрраха, но – нет. Это был не Эррах, и не Торрен – она смотрела на бесстрастное, холодное лицо Вейлариса. – В-Виль? – спросила она. Тот не шевельнулся в ответ – никакой реакции, даже зрачки не расширились, но помог ей выпрямиться и утвердиться на ногах. – Виль, – немного растерянно повторила Мист, не слишком понимая, что вообще произошло. Вейларис пытался ее убить, но передумал? Или она заставила его передумать? И где Торрен и Эррах, разве они не преследовали его?

– Где остальные? – попробовала она прояснить этот вопрос у Вейлариса – или того, чем он теперь стал, но тот, конечно, промолчал. – Отведи меня к тем, кто тебя преследовал, – попробовала она снова. Виль чуть наклонил голову набок, развернулся и сорвался с места, легко переходя на бег. – Эй, ты, помедленнее! – возмущенно воскликнула девушка, которая толком даже не успела отойти от удушения, не говоря уже о том, что и в нормальном состоянии бегуном она была неважным.

Вейларис покорно, словно подчиняясь жезлу управления, сбавил ход, дожидаясь Мист, и, когда та поравнялась с ним, тихонько затрусил куда-то по проулкам.

– Я надеюсь, ты знаешь, куда ты идешь, приятель, – пробормотала она, но ее проигнорировали. Не успела Мист как следует заплутать, как впереди послышались звуки битвы, и девушка непроизвольно прибавила шагу, понимая, что если кто-то дерется в ночном городе, то ее спутники – первейшие “кандидаты в словари”. На перекресток, в итоге, она вырвалась первой, забывая о своем молчаливом спутнике, и неловко доставая из-за пазухи управляющий жезл. Не напрасно – ее спутники спиной к спине отбивали атаки тройки наседающих сдыхотей, и если у Торрена получалось, само собой, довольно неплохо, то Эррах толком не мог перезарядить арбалет.

Мист торопливо отжала кнопку выключения, заставляя ближайшую сдыхоть повалиться на пол, и взвизгнула от неожиданности, когда мимо нее, выхватывая из ножен меч, пронеслась серая фигура, в этом затяжном прыжке больше похожая на диковинную серую птицу, чем на человека. Вейларис атаковал быстро, яростно и молча, снося голову ближайшему ходячему мертвецу и толкая его в грудь, заставляя повалиться наземь, и резким ударом отбросил второго, тесня его и от Торрена, и от Мист, в сторону.

– Конец танцам, – опомнилась Мист, снова нажимая кнопку, и последний недобитый враждебный мертвец мешком рухнул к ногам Вейлариса. – Так, – девушка запихнула управляющий жезл обратно под куртку и брезгливо переступила подкатившуюся к ее ногам голову с распяленным ртом. – А теперь я хотела бы понять, что за штукотень здесь происходит.

– Виль, – Торрен торопливо вложил Хладогрыз в ножны и шагнул к своему другу, протягивая руки, словно для объятий, но Виль следил за ним, как сдыхоть в лаборатории – равнодушно, одними глазами, стоя в ненапряженной, простой, но в то же время немного неестественной позе. – Виль, – Торрен все-таки обнял его, ригидное, чуждое тело под руками и рядом, словно кукольное, и выпустил, вглядываясь в лицо. – Все-таки, умер, – сказал он тихо и немного вопросительно, и посмотрел на Мист. – Да? Он такой же, как те. А я подумал, он на помощь пришел, а он? Тебе подчиняется?

– Или что-то вроде, – кивнула девушка, стараясь не смотреть в сторону неживой куклы, похожей на их друга. – Я не уверена, насколько он меня слушается, где границы. Но он выпустил меня, хотя собирался убить, и показал дорогу до вас после приказа…Кстати, а что вообще случилось? Я, вообще-то, была уверена, что вы за ним бегаете, а не собираете всех сдыхотей в округе.

– Так он нас завел сюда, на этих, что называется, сбросил хвост, и был таков. Хитрая задница.

– По всей видимости, его система внешнего и внутреннего управления значительно отличается от аналогов у других экземпляров такого же типа, – культурным голосом вставил Эррах.

– Говорю же, хитрая задница, – уныло подтвердил Торрен, бросая тревожные взгляды на своего друга, или то, что от него осталось. – Может, он того, а? Живой там, внутри? Глядь, мы его разбудить сможем, а?

– Тор, – поморщилась Мист. – Мне кажется, он не более живой, чем остальные, просто лучше, как бы это, сделан, что ли. Другой человек делал, может? Тот, Алгариенн. То есть, мы, конечно, попробуем изучить вопрос полнее, но явно не сейчас.

– А что сейчас? – не понял Торрен.

– А вот в этом и состоит настоящий вопрос, – вздохнула Мист. – Я не представляю, как вот с этим вот теперь возвращаться к Ларекам. А оставлять тут рассадник сдыхотей и сбегать как-то не очень вежливо.

– Может, в замок пойдем? – предложил Торрен. – Там, хотя бы, много места, можно Виля Элианне и не показывать. Спрячем там, и сами будем искать дальше.

– Любопытно, почему ваш друг может переходить мосты, а остальные создания его типа – нет, – сказал Эррах.

– Не любопытно, – не согласилась Мист. – Вернее, любопытно, но совсем не сейчас. Идею с замком поддерживаю в редакции подземных ходов. Виль, – она обратилась было к нему, но он на свое имя, вернее, бывшее имя, не реагировал совершенно. – Странно как-то. На вид – Виль, но даже двигается по другому.

– А ведь это он нас в подземелье прессанул, – задумчиво сказал Торрен, обходя своего друга по кругу. – Оружие-то у него, глядь, – он указал на висящие на поясе Виля ножны с коротким черным мечом под левую руку и кинжал – под правую. Он протянул было руку, но Виль утек от прикосновения, оберегая оружие, хотя до себя позволял дотрагиваться.

– Знакомое оружие, – Мист подошла поближе, огибая валяющиеся тела неактивированных сдыхотей, и попробовала сама изучить меч Виля. Странно или нет, ей он позволил даже достать оружие из ножен и осмотреть со всех сторон, не проявив тревоги даже когда вездесущий Эррах подлез и буквально выжал клинок из рук девушки.

– Его зовут “Недомолвка”. Это эльфийский меч, и, значит, ему не менее трехсот лет, – сказал он. – Я могу ошибаться, так как я не знаток оружия, но, мне кажется, триста лет назад это был совсем юный клинок.

– Отдай, – Мист отняла у него меч и сунула обратно Вилю. Потом, глянув снова на его бесстрастное лицо, натянула на него капюшон.

– Это может быть меч Иммеррейса, – почесав в покрытом щетиной подбородке, изрек Торрен. – Может, Виль и вскрыл его могилку.

– У меня вообще вопрос, какого пепла он поперся сюда, вспомнил что-то, что ли?

– Как насчет тех наемничков? У тебя, кажется, была версия, что они его сюда притащили.

– Хорошая версия, – похвалила себя девушка. – Жизнеспособная такая. Но все равно вопросов больше, чем ответов. И я не слишком понимаю, с какого конца это все распутывать.

– Может, просто пугнем этого советника, а? – предложил Торрен, который совсем не любил всякие сложности. – Наедем на него. Можем вообще Эрраха с Вилем на него наслать, для пущего ужаса. Представляешь, спит он там в своей кроваточке, а тут они двое, любезные не очень.

– А вдруг он перехватит контроль над Вилем? – с сомнением спросила Мист, которая никак не могла принять решение. – Я не уверена, что у меня второй раз получится его подчинить, потому что я не очень поняла, как я умудрилась справиться в первый.

– Тогда одного Раха, – пожал плечами Тор. – Зубастая тьма велик и могуч, и от него и одного кто хошь в штаны наложит.

– Рах слишком интеллигентный, – указала Мист.

– Я, простите?

– Ты, прощаю, – устало отозвалась девушка, присела на бордюрный камень и, опершись подбородком на руку, а локтем на колено, задумчиво уставилась на художественно разложенные трупы сдыхотей. По большому счету, вариантов было немного – либо оставлять Виля в замке (или в подземных ходах), возвращаться к Ларекам и пытаться вызнать что-то по городу про наемников Алгариенна и Карна Д Рагорна, либо прижучивать советника, либо с помощью (или без помощи) Элианны искать улики в замке и окрест. В конечном счете, все сводилось к тому, что первым направлением должен был стать замок – либо для продолжения авантюры там, либо как перевалочный пункт. – Нам надо в замок, – решительно сказала Мист, поднимаясь на ноги. – Только вот как, не думаю, что стоит среди ночи барабанить в парадный вход.

– Найдем снова тот тайный лаз?

– Да Элианна, небось, ту комнатку замуровала, – сморщилась Мист и тут ее осенило. – Ты, – она ткнула в плечо Виля для пущего эффекта и сосредоточенности при мысленном обращении к нему. – Веди в замок тайным ходом.

– А, может, стоит проверить еще одну гипотезу, и приказать ему довести нас до того, кто его сюда привез? – встрепенулся Эррах, понаблюдав за тем, как Вейларис, оценив окрестности, развернулся и пошел куда-то в сторону реки. – Если у него такой хороший блок картографии и памяти.

– Идея, – согласилась Мист и снова сконцентрировалась, пытаясь достичь тревожной точки внутри своего рассудка, где багровая пыльца тонкой дорожкой пролегала между ней и покорным, как кукла, Вейларисом. – Эй, веди нас к тому, кто тебя привез в город!

Виль замер, словно пытаясь усвоить команду, а потом замер в обычной полу-расслабленной позе, ожидая новых распоряжений.

– Не годится, – резюмировала Мист. – Веди нас к своему хозяину.

Получив новое распоряжение, тот повернулся вокруг своей оси, в два шага дошел до Мист и замер снова возле нее.

– Мда, это было умно не очень, – согласилась девушка. – Кто отдает команды, тот и хозяин сейчас. Веди нас к своему прошлому хозяину, – попробовала она. Виль снова подобрался, обрабатывая распоряжение, а потом опять ушел в состояние ожидания. – А прошлого хозяина у нас нет, и все безобразия мы творили по своей инициативе, – подытожила результаты опытов Мист.

– Как я и говорил, очень сложный блок внешнего и внутреннего управления, – сказал Эррах.

– Оно же хитрая задница, – добавил Торрен. – Идемте, что ли, в замок.

– А идемте, – вздохнула Мист. – Веди нас в замок тайным ходом, – повторила она последний удачный приказ, и они возобновили движение. – Что ж, по крайней мере, мы теперь знаем, что я у него числюсь хозяином, а других нет. Уже что-то.

– Хотя это странно и неприятно, – буркнул Торрен, с тоской глядя на скрытую серым плащом спину Виля впереди.

– Что именно?

– Что ты его хозяйка. Откуда у него может быть хозяйка? Это же Виль!

– Сейчас это не Виль. Это конструкт, у которого есть какие-то остаточные следы памяти, знаний, но он даже не узнает нас, – покачала головой Мист. – Просто…воин, похожий на Виля.

Торрен печально вздохнул.

– Но, может быть, все-таки, что-то от него осталось? – снова спросил он.

Мист не ответила – она отлично помнила, что слышала голос Вейлариса в ветрах Свифта, и, значит, то, что составляло личность их друга, уже ушло в небытие, даже если и искра, тот жизненный огонь, который был его сутью, и вернулся каким-то образом из Последнего города.

– Так странно, – пробормотала она. – Я никогда не верила во всякие загробные жизни и все остальное. Все подземцы уходят в камень, становятся частью Подземелий, а теперь я совершенно точно знаю, что будет со мной после смерти, своими глазами видела. И наши верования верны только частично. Не говоря уже о том, что никаких чертогов Эйна мы так и не нашли.

– Но-но, – возмутился Торрен. – Я думаю, чертоги Эйна стоят за Последним Городом, а то, что мы видели – только путь к истинному пристанищу, то, что называют, эээ, очищением души.

– И чего же тогда Мейли не желает прийти в объятия Всеблагого?

– Потому что эльф и дурак, – тут же нашелся с ответом Тор. – Чего ты еще ждала от эльфа?

Эррах возмущенно на него посмотрел, но ничего не сказал, а Мист пожала плечами.

– Твоя вера – твое дело. А в мою не лезь.

– Да больно надо, – гордо сказал Торрен, заботливо придерживая для друзей покосившуюся дверь – проход в какой-то полузаброшенный дом, куда привел их безмолвный проводник. – Вот сейчас он нас как заведет в ловушку, и все, пепла не соберем.

– А ведь даже не эльф, вернее, не совсем эльф, может, в этом дело? – автоматически поддела приятеля Мист, не в силах лишить себя картины терзаний Торрена, мечущегося между желанием ославить эльфов их проклятую кровь, которая и через века дает о себе знать, и привязанностью к другу. Воин-с-лицом-Виля тем временем пинком отбросил какого-то пьянчугу, который попытался было подняться с пола навстречу вторжению в свой тихий уголок. Раздался тихий, крайне неприятный хруст, и несчастный колдырь осел мешком – Мист не рискнула проверить, жив ли он, но, кажется, нет. Эррах бросил на тело только один равнодушный взгляд, а Торрен и вовсе не глянул, наблюдая за тем, как воин поворачивает скрытые в полуобсыпавшейся лепнине рычаги, заставляя часть стены начать поворот вокруг оси. Дальше относительно небольшой щели дело не пошло, но ее было достаточно даже для самого крупного из них, поэтому проводник, видимо, это тоже просчитав, скользнул внутрь, предоставляя идущим следом протискиваться за ним.

– Я первый, – буркнул Торрен и, пыхтя, стал пропихиваться в дырку боком, непроизвольно поджимая живот и выдыхая, чтобы уменьшить объем груди. Пролез он, впрочем, только после того, как Мист ощутимо толкнула его вперед, боясь, что воин ускачет вперед слишком далеко, не следя за тем, успевают ли его спутники за ним, или нет.

Это опасение, казалось, оправдалось, когда в широком темном коридоре за тайной дверью никого не оказалось, но Мист тут же успокоилась, скорее почувствовав, чем увидев замершую на повороте фигуру.

– Дверь закрой, вон рычаг, – попросила она Торрена и, убедившись, что вход в тайный коридор снова надежно замаскирован, они продолжили путь.

Воин неслышной тенью скользил впереди, то и дело замирая, чтобы спутники могли его догнать, коридор петлял и разветвлялся, отдельные ходы Мист сразу могла определить как заведомо ложные, другие куда-то вели, третьи когда-то, видимо, использовались, но были теперь частично подтоплены или завалены, но их проводник выбирал путь уверенно, словно ходил здесь сотни раз, или у него были заложены в памяти свежие карты.

– Долго идем, – посетовал Торрен, несколько тревожно вглядываясь во мрак очередного бокового коридора, который они миновали, откуда ощутимо веяло не то, что тленом, а вполне свежей тухлятиной, если так можно было назвать этот неописуемый аромат. – А там что-то издохло, причем крупное.

– И я даже не хочу знать, что именно, – отрезала Мист.

– Человек, но мелкие грызуны уже исполняют свой долг в пищевой цепочке, – с готовностью подсказал Эррах.

– В каком месте ты не услышал частичку “не”? – возмутилась Мист и решительно прошла мимо вонючего коридора.

– А вдруг это улика? – предположил Торрен из чистой вредности.

– Да у тебя любая падаль за улику сойдет, – сморщила нос девушка. – Но, вообще-то, мы уже совсем близко к замку, так что, я не удивлюсь, что это и вправду какая-нибудь улика чего-нибудь. Крайне вонючая.

– Так что, вернемся? – оживился Тор.

– Хочешь покопаться в вонючке – иди, – смилостивилась девушка. – Только меня с собой не зови, меня вырвет.

– Да мы с Рахом быстренько. У него желудок еще луженее моего, – сказал парень с такой гордостью, словно он сам лично воспитывал такую стойкость у своего спутника.

– Стоять, – обреченно приказала Воину Мист, и тот покорно замер – неподвижная, почти совсем неживая фигура в подземной темноте. – Ты, интересно, вообще, что, – пробормотала девушка, подходя к нему и, пользуясь минутной паузой, изучая своего “слугу” поближе. В отличие от других сдыхотей, Вейларис был теплее – и дышал чаще, но все равно на человека не тянул. Его лицо, исхудавшее и заострившееся, сейчас куда больше было похоже на точеное лицо статуи Иммеррейса или Мейли до случившихся с ним травм, чем на его собственное, а волосы стали серо-седыми вместо просто светло-русых. – И как же вас таких делают, – Мист оттянула ворот его куртки и свитера, изучая шею – ее рассекал чудовищный багровый продольный рубец, убегающий вниз. – Нет, пожалуй, раздевать я пока тебя не буду, будет в корне неправильно понято. Мальчики же такие мальчики, сам понимаешь.

– Глядь, Мист, – окликнул ее не в меру радостный Торрен. – Нет, ты глядь, это был самый настоящий церковный соглядатай, и его убили! Представляешь? Убили! это ж красота-то какая!

– А на нем прямо-таки написано, что соглядатай?

– Да у него ладанка с письмом какой-то местной шишки, с указанием прознать, что в замке творится и благословением. Видимо, из-за благословения он и таскал с собой, вроде как, талисман. А он того, прирезан. Причем, не тут – его тащили. Оттуда, – Торрен махнул рукой вдоль хода, куда они шли. – Видишь, тут следы крови есть?

– Захватывающе, – подтвердила Мист. – То есть, как минимум, кто-то из замка пристукнул святого отца и спрятал тело в подземном коридоре.

– Надо найти, кто именно, – заключил Торрен. – Это, конечно, не улика по части наших сдыхотных дел, но, может, просто другой хвостик той же проблемы?

– В любом случае, стоит этот вопрос изучить, – согласилась Мист. – Хоть я и с трудом себе представляю это расследование. “Простите, лэри, у вас тут никто подозрительный трупы не таскал?”

– Так у слуг спросим, – сообразил Торрен. – Кто-то что-то да видел. Тут такая штукотень, хозяева слуг не замечают, да и они друг друга зачастую тоже, но что-то необычное могли засечь.

– Так вижу я, появившийся непонятно откуда Торрен задает слугам небрежные вопросы про убийство церковной крыски, – с сарказмом живописала Мист, а Воин тем временем подошел к глухой стене и потянулся вверх, за каменный выступ, где, видимо, был спрятан механизм открытия дверей.

Как только плита начала отъезжать, Воин метнулся внутрь, раздался тихий задушенный писк, звук падения и снова тишина.

– Сдается мне, не мышь он там поймал, – посетовала Мист.

– Главное, чтоб не сожрал, – мудро изрек Торрен и осторожненько пролез в открытый до середины проход.

– Раньше времени, – интеллигентно продолжил Эррах, не понаслышке знакомый с этой проблемой.

– С кем я общаюсь, – картинно посетовала Мист, следуя за ними во внутрь.

Жертва нападения Воина была жива и без сознания: маленькая служаночка лежала без чувств на земле, но грудь ее тихонько приподнималась, и стоящий рядом на коленях Торрен не выглядел обеспокоенным, скорее, несколько озадаченным.

– Кажется, это служанка Элианны. Как там ее? Сейва, Сейна?

– Сейла, – поправил главный кандидат в словари.

– Точно.

– Это мы в ее комнату, что ли, забрались?

Торрен огляделся кругом, покачал головой.

– Нет, это совсем не ее комната. Слишком богато.

Мист прошлась вдоль стен, изучая шкафы.

– “Сравнительная анатомия”. “Основы хозяйствования”. “Фундаментальное строительство”. “Эльфийская радуга”. Однако! У кого это такой спектр интересов?

– И что здесь делала служанка Элианны, – добавил Торрен. – Она явно не убирается в других покоях, кроме комнат своей хозяйки. Она личная прислужница.

– Тем не менее, либо она тут копошилась, либо что, в комнате кавардак. Либо тут убирались, либо спешно собирались, чтобы смотать удочки.

– Дамочку надо допросить, – решил Торрен. – Только как? Зелье тут на ходу не сваришь.

– Надо было впрок наварить.

– Так оно портится, – с непередаваемой скорбью в голосе сказал парень. – Да и не умею я, рецепт только Виль знал, а от меня проку-то.

– Кончай прибедняться, нормально ты варил все, и Серый Мир, и Силу в ванной, и все на свете.

– Потому что по записям, – вздохнул Торрен, похлопывая бесчувственную девицу по щекам. – Эй, ты, глазоньки открывай, ты ж уже подслушиваешь, коза эдакая.

Девушка, поизображав бесчувствие еще немного, нехотя приоткрыла глаза, и Мист тут же втолкнула под ее взгляд Вейлариса, но Сейла даже не дрогнула, чем выдала себя с головой.

– Ага, – нехорошо обрадовалась Мист. – Значит, ты прекрасно знаешь, что по городу рассекал именно ваш Вейларис. И что он тоже сдыхоть – знаешь. Так, что ли, как там тебя? Сейла?

– А ничего я вам не скажу, – ответила девушка. – Хоть пытайти.

– А зелья нет, – грустно вставил Торрен. – Может, правда того? Попытать?

– Погоди, – Мист потерла запястье. – Тебе запретили говорить, угрожали?

– Ничего я вам не скажу, хоть режьти, хоть мучайти, а я молчать буду!

– Нет, конечно, иногда лучше помолчать, чем так издеваться над речью, – согласилась Мист. – Но не по приказу, а по веленью души. Тебя этот, еретик Раджехог запугал что ли? Так учти, я проклинать получше умею, чем он.

– Да и проклинайти, а я ничегошеньки не скажу, – пискнула служанка, и тут в дверь замолотили.

– Раджехог! Открывай, падаль!

– Да что с ним мелочиться, господин? Ломаем!

– Э, – Мист встрепенулась. – Это этот, Сорс, что ли? Как-то не вовремя.

– Или очень вовремя. Рах, подержи ее, – Торрен дождался, пока Эррах не слишком умело перехватит его жертву в свои объятия, и пошел к дверям, отряхиваясь и, видимо, готовясь к бою, если что.

– Тор!

– А если мы не откроем, будет хуже.

– Может, сбежим?

– А эта пеплова дрянь все по своему расскажет, и будет еще хуже.

– А так мы ее с собой.

– А потом куда?

– …Ломайте!

– Пепел в душу, – Торрен выругался, обрывая аргумент, и метнулся к дверям. – Стойте, стойте! Открываю.

– Это еще кто там? – переспросили за дверями, но Торрен уже поднимал засов. – Опять ты, молокосос, – с некоторым изумлением опознал его Сорс. – Ты-то откуда здесь? – он шагнул внутрь, отстраняя парня, и застыл, вглядываясь в лицо неживого Виля. – Вейларис, – он сделал несколько шагов вперед, забываясь, и остановился прямо перед племянником, который смотрел словно бы сквозь него. – Вейларис, – повторил он, протягивая руку и касаясь кончиками пальцев его плеча. – Значит, все правда. Умер, погиб, и проклятый Раджехог с со своим еретиком-подземцем его подняли из могилы послушной куклой, чтобы управлять моим братом.

– А откуда вы знаете про подземца? И вообще, – оживилась Мист.

– А откуда вы здесь взялись?

– Они ворвались! Это они подняли господина из могилы, все они, злыдни! – заверещала Сейла.

– А тебя, девка, постоянно у Раджехога видели, – зло бросил Сорс, оборачиваясь к ней. – Предала мою племянницу, злодею прислуживала и доносила – мне про тебя много напели.

– Неправда, они ложь, оговор! Я заради госпожи за коварцем следила, ей рассказывала!

– Коли б следила, то знала б, и донесла, с кем Раджехог – проходимец якшается.

– Давайте мы сейчас все успокоимся и обсудим по порядку, что кому известно, если вы, лэр, не считаете нас виноватыми.

– Вы тут несколько дней, а яд течет месяцами, – сморщил аристократический нос Сорс. – Но я все надеялся, что повезет, и Вейларис жив, и его просто прячут. Но, – он бросил взгляд на неподвижного воина.

– Но повезло не очень, – автоматически пробормотал Торрен.

– Он – как, просто стоит тут?

– Он их, их слушается, они его привели! – снова заверещала Сейла, пытаясь вырваться из рук Эрраха – почти успешно.

– Так, свяжите ее и заткните, чтоб не лезла в мужской разговор, – распорядился мужчина, и пара его молчаливых спутников из стражи рванули исполнять приказ.

– Вот как, – одобрительно сказал Торрен и с оттенком превосходства глянул на Мист. Та исподволь погрозила ему кулаком.

– Итак, – понаблюдав за процессом связывания Сейлы, Сорс снова обратился к незваным гостям. – Давайте присядем и обсудим все по порядку, – он оглядел покои Раджехога, и присел на край изящного диванчика, приглашая к себе присоединиться. Мист и Торрен сели, Эррах остался стоять, настороженно наблюдая как за сомнительным Воином, так и за стражниками. Сделать он особо ничего не мог, в случае чего, но сам факт того, что он бдит, придавал ему уверенности. – Я хочу услышать вашу версию событий.

Мист с Торреном переглянулись, разом открыли рты, закрыли рты, снова переглянулись, и Торрен кивнул, мол, говори ты.

– Все началось с того, что мы услышали от тетки в караване, что в Имрейсе завелся призрак Виля, и решили, что нам обязательно надо сюда, чтобы, может, помочь ему найти покой, если он умер, и помочь справиться, если он живой и у него беда. Ну и, лэр, он наш друг – мы в любом случае хотели его увидеть один последний раз хотя бы.

Сорс задумчиво кивнул, принимая мотив.

– Мы приехали сюда, но в ворота нас не пустили, – продолжила рассказ Мист. – Но мы нашли подземный ход. Вернее, мы его не искали – просто провалились, и, пытаясь выйти, долго шли, пока не поднялись в какой-то раскоп на кладбище. Большая часть проходов была завалена или затоплена, поэтому вариантов, куда двигаться, у нас особо и не было.

– Какое невероятное везение, – прокомментировал Сорс с плохо сыгранным удивлением. – Не попав в город через ворота, просто брести по полю и свалиться в подземный ход, который ведет именно туда, куда надо.

– Вообще-то, это было уже в лесу, – соврала Мист на всякий случай. – Мы пошли на срез и пытались выйти к тракту, ведущему обратно.

– Невероятное везение, – повторил Сорс. – Но я оставлю его на вашей совести. Итак, вы вышли на кладбище.

– Да. И наткнулись на сдыхоть, ну, бродячего мертвеца. Сначала подумали, может это Виль, но нет. И он на нас набросился.

– И вы смогли его уничтожить.

– Конечно, – отмахнулась Мист.– Мы тут не пепел ногами загребаем, все-таки, Торрен отличный воин.

– А вы, лэри?

– А я умная, – не задумываясь, ответила девушка.

– А Ваш третий спутник?

– А он хитрый, – сказал Торрен. – Поэтому придумал, что надо вырезать этой сдыхоти сердце, или что там вместо него.

– Мы и вырезали. И решили понять, откуда это что-то вылезло. По следу дошли до проулка в недавно разрушенном квартале, там обнаружили лабораторию, в ней – управляющий жезл и еще одну сдыхоть. Сдыхоть с помощью жезла отключили, пошли дальше по тайному ходу от лаборатории и пришли в замок.

– Это тогда я вас тут встретил?

– Именно. Лэри Элианна нас выслушала, обещала помочь и просила разобраться, найти виновных, найти Вейлариса, если он жив, и если мертв – тоже. Оказавшись снова в городе, мы пошли порасспросили местных, выяснили, что Вейлариса тут, в общем-то знают, видели неоднократно, и местные девушки носят ему еду и пытаются, гм, расколдовать поцелуями. В общем, мы решили его подкараулить.

– И расколдовать поцелуями?

– Для начала – просто подкараулить. Подкараулили, да только он от нас как рванул – через реку, на другую сторону, мы – за ним. Парни у него дольше на хвосте висели, я подотстала, он их “сбросил” на целый отряд сдыхотей и вернулся меня прикончить, но у него что-то не задалось, выключить я его не смогла с жезла, но он внезапно начал меня слушаться – может, память осталась какая-то, я не знаю. Мы с ним тогда пошли туда, где он оставил парней, сдыхотей перебили. Потом велели ему в замок нас вести – он повел через тайный ход. Там мы нашли мертвого церковника, а как сюда вошли – с Сейлой встретились. Вот и вся история. Мы считаем, что Раджехог имеет дело с неким Карном Д Рагорном, который под землей нашел запретные знания древнего государства Ардоры. Именно с ним мы столкнулись в горах, когда потеряли Виля, и знаем, что в его распоряжении есть средства, позволяющие ставить себе на службу неживые предметы. Знак этого Карна и его людей – треугольник и круг. Я могу предположить, что он привез сюда тело Вейлариса и все эти… волшебные средства, чтобы поставить нашего друга себе на службу и захватить власть в городе.

Сорс едва ощутимо оживился от ее слов – казалось бы, ни на волосок не сдвинулся, но Мист поняла, что попала в какую-то нужную точку.

– Значит, мы с вами шли соседними тропами, – сказал он задумчиво. – Я поймал человека этого Карна Дракона здесь, в замке. И он, конечно, не певец, но пел мне сладко, как певчая птичка. Про запретное волшебство пел, и про моего племянника, и про то, как Раджехог этих мертвяков на меня натравит за мое, скажем так, злодеяние по отношению к несчастному гонцу.

– Мертвяки нам не страшны, и, видимо, Раджехог это как-то понял, – потерла запястье Мист. – Или он ждал этого гонца, и, не дождавшись, понял, что его замыслы раскрыты. Хотя я не представляю, как он собирался посадить на трон такую куклу, – она кивнула на неподвижного Вейлариса.

– Думаю, пока правил бы мой брат, благо, он пропитан ядом этого выстрока уже весь, – нахмурился Сорс. – А потом народ привык бы видеть господина только по большим праздникам.

– Никогда не мог понять, за каким пеплом людям такие глупости нужны, – печально сказал Торрен, глянув на неподвижно-настороженного Воина. – Ну вот и правил он через лэра, и что это ему дало? Сладко спать? Вкусно есть? Так это можно и без таких изощрений.

– Власть, мой друг, это сладкая отрава, – покачал головой Сорс. – Но не время разглагольствовать о мотивах. Нам надо поймать гадюку, пока она не запустила свои зубы куда-то еще.

– Сейла наверняка знает, куда он сбежал, – предположила Мист. – Сдается мне, она из их шайки. Верещала нам тут, что ничего не скажет, и сама прекрасно знала, что Вейларис по городу ходит в таком вот непотребном состоянии.

– Не скажет, значит, – нехорошо улыбнулся Сорс. – Посмотрим.

– Также было бы логично и разумно просто поискать следы, – негромко внес предложение Эррах. – И допросить слуг.

– А начать вообще с конца, – сообразила Мист. – Эй, – обратилась она голосом и внутри себя к неподвижному Воину. – Знаешь человека, что здесь жил? Э? Можешь найти, куда он ушел?

Воин встрепенулся на ее зов, шагнул вперед, прошел по комнате, обозначая периметр, потоптался так и эдак, наклонился к полу, что-то разглядывая и втягивая носом воздух.

– Падаль унюхал, – прокомментировал Торрен, пристально наблюдая за движениями воина. – Чисто гончий пес.

И, словно услышав и поняв его слова, Воин и вправду дернулся, как взявшая след собака, и рванул вперед. Мист и Торрен обменялись понимающими взглядами, и поспешили следом, Эррах за ними. А еще, на ходу отдавая приказы своим стражникам, в погоню увязался Сорс.

– Это куда ж мы летим, – вопросила у мироздания Мист, с трудом выдерживая заданный Воином шустрый ритм. – Эдак мы старичка перегоним сами.

– Плохо ты знаешь старичков, – пробормотал Торрен на бегу. Он спокойно, не надрываясь, рысил следом за их проводником, взявшим след, на ходу прикидывая, куда же мог вести их странный путь по переходам дворца. – А ну как он просто в сортир вышел, а? – предположил он. – То-то будет неловко.

– В сортире, значит, тепленьким и возьмем. Толку даже больше – не обделается от страха, – грубовато вставил Сорс, в погоне теряя свой высокомерный лоск и становясь тем, кем он был, по большому счету – просто солдатом своего брата.

– Очень романтично, – похвалила Мист, сворачивая за очередной угол. В прямом, коротком коридоре не было дверей, но Воин, упершись в стену, словно пытался сквозь нее пройти, как вел его след. – Тайный ход?

– Я не знаю, чтобы тут что-то было, – неодобрительно сказал Сорс. – Может, он просто сломался?

– Да нет, – Торрен наклонился к полу рядом с заинтересовавшей Воина глухой стеной и присмотрелся. – Тут пылища королевских размеров, и следы свежие, вон, шаркал кто-то. Это не тупик, это очередная замаскированная дверь, вот только как ее открыть, если никто из, гм, туземцев не в курсе?

– Как-как, каком книзу, – буркнула Мист. – Ищи давай.

– Тирания, – пожаловался Торрен, с упреком посмотрел на подругу и встал вплотную к стене, где обрывались следы Раджехога – встал прямо на последние два и начал шарить, изучая. Этим он сдвинул немного вбок Воина, но тот не оставил попыток пройти сквозь стену – уперся в нее чуть ли не всем телом и пытался идти. Выглядело это немного смешно и жутковато. – Да выключи ты его!.. О, – Торрен нащупал отверстие между камнями, провел там пальцами, сосредоточенно хмурясь. – Там скважина для ключа. Я так понимаю, отмычек ни у кого нет?

– У Виля, небось, были, – вздохнула Мист, бросив взгляд на упрямо таранящего стену Воина.

– Может, попробовать, – начал было Эррах, но чуть дернул головой в сторону Сорса и замолчал, шагнул к Мист и шепнул ей. – Эйиладд Кирин?

– Ох, дым и пепел, – девушка потерла запястье. – Деревянная дверь, положим, не устояла бы, а эта мало похожа на деревянную. Замок проплавим к демонам, и все, ищи пепла на ветру.

– Мне кажется, дверь только покрыта плитами для нужного звука, я сомневаюсь, что местная инженерная мысль достигла таких высот, чтобы сделать поворотные каменные блоки.

– Вы сейчас о чем, уважаемые? – осведомился Сорс, напоминая о своем существовании. – Может, тараном попробовать? Взять стол, например, из массива дерева, и толкануть.

– Идея, конечно, не такая плохая, но сначала отвернитесь, пожалуйста, – попросила Мист.

– Это еще почему? Зачем?

– Это потому, что вы не хотите видеть мою идею по открытию этой двери, – кротко объяснила девушка.

– Кровавые жертвы? – неуверенно предположил Сорс. – Так вы тоже еретики?

– Ну прямо, – возмутился Торрен. – Все волей Единого! И ежели мы какие странности и являем, то его светлым Именем, – парень набожно нарисовал в воздухе символ неделимого круга, и Мист с Эррахом торопливо повторили – им было нетрудно, а вот успокоить обывателя могло. – Звездчатка у нас тергварская, – шепотом, по секрету, пояснил Торрен Сорсу. – Немного, но на разок хватит.

– Да тут же жахнет до потолка, – дернулся Сорс. – Вы серьезно хотите звездчаткой долбануть?

– А выбор-то есть у нас? Ключа нет, никаких других способов открыть дверь – тоже, – посетовал Торрен. – Давайте-ка все выйдем и дадим Мист простор, – предположил он. – Мист, и этого выключи, наконец!

– Воин, за спину, – скомандовала девушка, и, дождавшись, пока Торрен заботливо выведет Сорса, а Эррах займет стратегическое положение в начале коридора, старательно собралась с мыслями, поднимая руки, и, досчитав про себя до пяти, тихо, отчетливо выговорила:

– Эйиладд Кирин, – вкладывая в заклинание максимум своей мысли и, она надеялась, сил.

“Жахнуло”, как выразился Сорс, не то, что до потолка, а по всему коридору.

Видимо, с энергией она переборщила, потому что белое пламя вышло раскаленной волной, опаляя стены, пол, потолок, впилось в преграду в виде замаскированной двери, на секунду осветило все швы и скрытые щели, и разнесло ее в щепу и крошево, разметав во все стороны осколки и обломки, и куски металлической арматуры.

Стоило преграде взорваться, как Воин, стоящий за спиной Мист, дернул девушку назад, рывком роняя на пол, закрывая ее от опасного града, и не двигался с места до тех пор, пока все не стихло, и Мист не приоткрыла осторожно один глаз, изучая нависшее над собой бледное безэмоциональное лицо, обрамленное серо-седыми волосами.

– Мне что-то казалось, – хрипло сказала она. – Что у нас не такие близкие отношения.

– Ничего себе, – присвистнул Торрен, заглядывая с опаской в коридор, и Воин, словно получив толчок от его слов, споро поднялся на ноги и протянул руку Мист. Подумав, она приняла помощь, с кряхтением отрывая себя от пола. Спина и конечности болели так, словно ее славно поваляли по жесткому – но, в общем-то, так и было. Наверняка Воину, принявшему на себя град осколков, пришлось куда хуже. Озаботившись этим, девушка сначала кинула тревожный взгляд на своего защитника, игнорируя разрушения вокруг, и, конечно, тут же обнаружила кровь у него в волосах – голова, в отличие от тела, не была защищена доспехами, даже легкими – только капюшоном.

– Башку поверни, – вместе с его реакцией, Мист дернула его голову вбок и вниз, изучая глубокую, кровавую ссадину на скальпе, на затылке. – Тор, дай Силу в Ванной, тут у нас боевые раны.

– Что, уже поломала защитника? – вроде бы пошутил Торрен, извлекая нужную бутылочку и щедро заливая зельем рану Воина. Глаза у него при этом были тревожные, и, когда защитник Мист выпрямился после обработки, Тор пристально вгляделся в его лицо ища признаков эмоций, боли, но ничего не было. Пустота.

– Ладно, зато дверь мы открыли, – прокомментировала Мист, обращая, наконец, внимание на развороченный проход, в который с опасливым интересом заглядывал Эррах, не решаясь, впрочем, нырнуть туда без “старших”.

– Вот уж открыли так открыли, – согласился Сорс, с оттенком уважения изучая разрушения. – А еще такая звездчатка есть?

– Пока нет, – решительно ответил Торрен, останавливаясь у прохода. – Запускай, что ли, гончую.

– Вперед, иди по следу дальше, – скомандовала Мист Воину, и тот, моментально сорвавшись с места, первым скрылся в темноте проема.

– Я замыкающим, – рассудил Сорс, пропуская вперед остальных. Сейчас мои ребята еще подтянутся.

– Мы длинной вереницей идем самоубиться, – в высшей степени оптимистично срифмовала Мист, угубляясь вслед за Торреном в темноту. Ход вился вверх, петляя так, что направление было легко потерять, но не имел никаких ответвлений, поэтому, вероятно, не был частью основных подземелий под городом.

– Не пойму, куда мы идем, – пробормотал сзади Сорс, в очередной раз споткнувшись.

– О, это глубокий философский вопрос, – оживилась девушка. – На который никто толком не может дать ответ. А если географически, то к Башне мы поднимаемся, без вариантов. Я не знаю здесь других, так сказать, значимых вех в этом направлении.

– К Башне, – проворчал Сорс. – Этого только не хватало! Сколько раз я говорил, срыть ее надо, к демонам пепла. И что мне отвечали? Дорого! Сложно! Доотвечались!

– Это не проблема Башни, что в ней завелся дурной человек, – не согласилась Мист. – Сама по себе, она, вероятно, безобидна, и вместо Башни там могла стоять, например, старая мельница, и сути бы это не меняло.

– Там жил злой колдун, и таких же злодеев она и приманивает. Ничего хорошего не может в таком месте завестись.

– Там жил не злой колдун, а Ис-Эйиладд ар-Маэрэ Иллемэйр, эльфийский волшебник, – решилась провести краткие просветительские работы Мист. – Он, конечно, был священный, а не святой, но и на злого колдуна при жизни не тянул.

А чем именно стал сей муж после смерти, она затруднялась сказать. Добром там, конечно, не пахло, но в те моменты, когда маг был вменяем, он не производил впечатления главного мирового зла.

– Это откуда ты знаешь? – насторожился Сорс.

– Я по всяким эльфьим вещам дипломную работу защитила, – гордо ответила девушка.

– Ничего хорошего от эльфов нет, – решительно сказал мужчина, но потом, подумав, добавил. – Почти ничего.

– Ключевое слово “почти”, – подтвердила девушка. – А вообще, эльфы никогда не стремились делать хорошо для людей, впрочем, как и люди для эльфов. Так что, ничего удивительного, что обе расы почти-ничего хорошего друг от друга не видели. Так исторически сложилось. Хотя, войн тоже не было, или записей о них не осталось? Нет, скорее не было, иначе те же Видящие озаботились бы пропагандой. Но – нет. Эльфы и люди не воевали, хотя обе расы временами и местами и вели себя как дерьмо по отношению друг к другу. Что-то останавливало от резни – ровно до тех пор, похоже, как Святой Амайрил пронес свою светлую мысль по Эквеллору.

– Нашла время рассуждать, – сердито сказал Торрен. – Если у меня от твоей зауми разболится голова, это будешь ты виновата. И на Святого Амайрила кончай уже паскудно намекать, везде он у тебя виноват, а он Святой!

Мист примерилась и прицельно пнула Торрена в икру, вынуждая сбить шаг: напоминание как о том, что иногда лучше жевать, чем говорить, так и о том, откуда происходила Мист, и почему в этих областях жители не в восторге от популярного на поверхности Святого.

Торрен, обернувшись было для мести, все же сообразил, что немного перебрал с громкими заявлениями, и сказал вместо этого:

– А проход-то оплавленный, а не прорытый.

– Я думаю, он магический, – пожала плечами Мист. – Полагаю, что Иллемэйр его мог и сам сделать – хотя для каких нужд? Разве что, не только он в деревню шастал, но и из деревни к нему, и эти, из деревни, не могли пользоваться переходами.

– Думаешь, нижний камень перехода где-то в замке?

– Не удивлюсь. Особенно, если его выстроили на месте приснопамятной мельницы. Эй, лэр, а замок строили на месте мельницы матери Иммеррейса?

– Примерно, – несколько озадаченно ответил тот. – А точно никто и не скажет, давно это было.

– Триста лет, – тоном злого пророка скорбно сказала Мист. – Коротка память людская.

– Только не на обиды, – вставил Эррах хмуро.

Ход, однако, вскоре все-таки закончился – они стояли перед новой каменной стеной, на первый взгляд абсолютно гладкой, без намека на дверь, и Воин принялся за старое, пытаясь пройти сквозь нее – именно в таком странном положении остальные его и застали в тупике.

– Зато мы точно знаем, что проход там есть, – вздохнула Мист, глядя на это.

– Трещина точно по углу со стенами, – отметил Торрен, молча сдвинув проводника в сторону. – А вот тут скважина. И опять не понятно, как открывать. С той стороны мы успешно разнесли весь механизм так, что и не изучить.

– И ребята мои что-то не идут, – немного невпопад добавил Сорс, прислушиваясь. – Не случилось ли чего в замке. Я велел им взять нашего шутника, который по замкам большой специалист, да вот – не идут. Ждать станем?

– В любом случае, возвращаться сейчас поздно, или рано, с какой стороны поглядеть, – рассудила Мист. – Предлагаю снести и эту штуку к демонам пепла.

– Проход бы не рухнул, – озаботился Торрен, поднимая руки и изучая потолок на ощупь. – Так-то кажется крепким, но откуда нам знать, может, только кажется.

– Салага, – ласково сказала Мист. – Я, конечно, не тергвар, но уж такие вещи угадаю. Так что отойдите, желательно подальше, за последний поворот, и ждите. Воин, сюда иди. Охраняй меня.

– Но вы же сказали, нету уже звездчатки, – с подозрением сказал Сорс.

– Народилась, пока мы шли, – фыркнул Торрен, тесня его по коридору к повороту.

– А если по правде?

– А по правде лучше никому не знать, – честно ответил парень. – Никакой ереси там нет, ручаюсь верой, но это правда самая настоящая тайна.

За его спиной вспыхнуло: Торрен был спиной, поэтому его не ослепило, а вот полуобернувшийся в беседе Сорс получил сполна; и следом громыхнуло так, что все разом оглохли, и Торрен, теряя интерес к объяснениям, рванул назад, потому что судьба Мист его занимала куда больше любых лэров. Впрочем, волновался он зря – на этот раз осколки успешно вышибло в более просторное пространство позади тайной двери, и Мист была невредима: словно генерал, она с гордостью и оттенком недоверия наблюдала результаты своей работы, а Воина нигде не было видно.

– А куда этот протерялся? – перекрикивая свою временную глухоту, спросил Торрен.

– Туда, – девушка указала на зияющий проем, в котором слабо брезжил свет. – Видимо, приказ охранять работает на опережение угроз.

– Чего? – рявкнул Торрен.

– Идем, говорю, глухомань, – она махнула ему вперед, приглашая пройти, и пошла следом, сопровождаемая тихим, как тень, Эррахом.

Пролом вывел их к основанию Башни, вызвав у Мист самые, что ни на есть, ностальгические чувства: здесь точно также, как в Атайн, изнутри не было никаких дверей, только стены и ведущая вверх витая лестница. Сверху доносились какие-то нечленораздельные звуки, и Мист подозревала, что не очень хочет видеть, что именно вытворяет там Воин в режиме “охраняй”.

– Кажется, там кого-то взяли за жабры, – прислушавшись к звукам наверху, прокомментировал Торрен.

– Хочется надеяться, что не нашего, гм, спутника, – пробормотала Мист, продолжая подъем. Она старалась идти не слишком торопливо, чтобы не прийти к финишу задыхающейся и не способной двух слов в заклинание связать, и Торрен недовольно подпихивал ее в спину, горя желанием быстрее оказаться наверху. Когда впереди забрезжил свет основной верхней залы, Мист подвинулась, пропуская друга вперед, и Тор освобожденно рванул вперед, перемахивая через несколько ступенек разом с каждым нетерпеливым прыжком.

Вот он уже мелькнул на фоне абриса проема и исчез, и Мист прибавила ходу, услышав его голос:

– Эй, эй, осторожней, не придуши!

Как оказалось, увещевание относилось к Воину, который держал за горло, прижимая к стене, полузадушенного старичка в черном. Старичок едва дышал, находясь явно уже в обмороке от недостатка кислорода, но Мист рассудила, что Воин совершенно прав и это даже к лучшему. В конце-концов, неизвестно, какие ардорианские фокусы этот Раджехог успел освоить.

– Так-так, – оценил ситуацию Сорс, тоже появляясь в Башне и оглядываясь. – Как-то тут уныло для логова мирового зла.

Башня и вправду не выглядела обжитой: немногочисленные целые предметы мебели видели еще Мейли, наверное, и только с одного кресла была сметена пыль, и только наваленная в углу груда снеди долговременного хранения намекала, что тут с тех пор кто-то бывал.

– Видимо, это место рассматривалось только как схрон, куда прятаться при неприятностях, – рассудила девушка. – Тор, увяжи нашего товарища, пожалуйста. Руки вперед, чтобы мы их видели, но свяжи и пальцы, тоже. А то мало ли что.

– Сейчас в лучшем виде организуем. Эй, эй, ты чего, – Торрен подошел было к Воину, чтобы заняться пленником, но тот не оценил инициативу и навстречу Торрену выставил кинжал, не выпуская горло жертвы другой рукой. – Мист, ты скажи ему!

– Воин, свои, – неуверенно попробовала Мист. – Союзник. Позволь связать пленника.

Несколько долгих секунд Воин как будто пытался усвоить информацию, потом что-то словно переключилось, и он опустил кинжал, подпуская Торрена.

– Он и вправду совсем меня не узнает, – посетовал парень, с опаской приближаясь и принимаясь связывать Раджехога.

– Как я уже говорила – это не Виль, – покачала головой Мист. – Только его облик. Но этого хватило бы, например, чтобы захватить власть в Имрейсе.

– Это точно, – согласился Сорс. – Все никак не пойму, с чего он тебя слушается.

– Понятия не имею, – бодро соврала Мист.

Тем временем пленник был тщательнейшим образом связан и усажен в старое кресло, на котором слои пыли образовывали дополнительную серую подушку, и Торрен довольно брезгливо отер руки о себя.

– Какой-то он противный, – пожаловался он. – Как будто в масле вымочен тухлом.

– А ты его обыскал?

– Пусть твой этот обыскивает, – сказал парень, бросая на Раджехога неприязненный взгляд.

– Воин, обыщи, – сдалась Мист, а Эррах подошел и принюхался, потом пошел кружить по комнате, что-то высматривая. Подобрав отброшенную кем-то в сторону пустую бутылку, он задумчиво понюхал горлышко, потом продолжил поиски, и что-то нашел на полу. Наклонился, поднял небольшой темный предмет и подошел к Мист, протягивая его ей.

– Рискну предположить, что это тергварский высекатель. Он используется для того, чтобы добыть искру, – педантично пояснил он, пока Мист решала, с какой стороны взяться на его находку.

– И что это нам дает?

– Еретик, – эльф легонько кивнул в сторону медленно приходящей в себя жертвы. – Собирался себя сжечь. От него и вправду пахнет маслом, он весь им облит. Вот из этой бутылки.

– Зачем? – тупо спросила Мист, изучая высекатель так и эдак, пока Сорс его не забрал из ее рук и не щелкнул чем-то, показывая,как он работает. – Вроде как, проиграл, да и гори все пламенем? Как-то глупо после всех хитростей.

– А это мы сейчас узнаем, – Сорс невозмутимо сунул высекатель в карман, словно так и надо.

– Ничего не скажу, – обреченно сказал Раджехог, как только открыл глаза и обнаружил вокруг себя такой комитет по встрече.

– Еще один, – прокомментировала Мист.

– Или не узнаем, – согласился Сорс.

– Ну нет уж, как это не узнаем, – возмутился Торрен. – Слушай ты, сморчок вонючий, я тебе сразу говорю, не будет тебе в посмертии мира никакого, не надейся.

– Не боюсь я вашего Эйна, нет к нему дороги, нет его взгляда на мире, – издевательски ответил старик.

– Это вот ересь сейчас была, – дернул носом Торрен, покрутил головой в поисках чего-то, подошел к Эрраху и что-то деловито зашептал ему на ухо. Тот сначала нервно дрогнул, но потом кивнул, соглашаясь, и, откинув капюшон и отвернувшись в сторону от Сорса, стал снимать маску.

– Последний город примет меня, – сказал Раджехог почти мечтательно, прикрывая глаза, но тут Рах, справившись с маской, шагнул к нему и встряхнул за грудки.

– Примет, и встретит тебя там мертвый эльфийский маг, который очень любит, когда мы приводим к нему гостей. Он выпивает из них жизненную силу, чтобы продолжать оставаться на пороге смерти, и их останки развеивает пепел, – пообещал эльф таким хищным и гадким голосом, что Мист прямо-таки поверила в его неописуемое злодейство. Хотя, основания для этого, конечно, были: при общей милости, интеллигентности и любопытстве, в прошлом, до слияния с милым, но кровожадным порождением Тьмы, эльф, все-таки, был беспринципным и жестоким лидером сектантов-убийц. – И уж я ему поведаю, что ты противился, что ты молчал, когда первозданная тьма тебя вопрошала. В глаза мне смотри, ваэрле.

– Т-ты кто?

– Н’ирн, тот, что от Тьмы, – зловеще сказал Эррах, видимо, на ходу выдумав себе новую расу. – И в Тьму я тебя провожу, глупец, – он картинно выпустил свою жертву, отступая назад, и стал стягивать перчатки, демонстрируя нечеловеческие и неэльфийские жесткие когти на пальцах.

– Она велела умереть, – выдохнул Раджехог, не отрывая от него взгляда и трепеща, видимо, пытаясь совместить известные ему факты об устройстве загробного мира и истории эльфов с тем, чем ему угрожал Эррах.

– Если ты умрешь, не сказав нам, кто и что за всем этим стоит, твоей душой отобедает ар-Маэрэ Иллемэйр, – довольно буднично пояснил Торрен, видимо, все еще надеясь выжать нужную информацию из пленника.

– А она отдаст мою душу демонам Ардоры, обратит в куклу, запрет в клетку мертвого тела, – задыхаясь, сказал советник Имрейса и замолчал, закрывая глаза.

Эррах пару минут постоял, прожигая его взглядом, потом снова надел маску и накинул капюшон.

– Что же, – буднично сказал уже привычным своим культурным тоном. – По крайней мере, теперь очевидно, что не в Башне гнездится проблема, и не этот сморчок – корень зла, им руководит некая “она”.

– Эта, Сейла? – предположил Торрен, внимательно следя за изменением выражения лица Раджехога, но тот оставался полностью невозмутим. – Или не Сейла, а кто тогда?

– Я думаю, нам стоит вернуться и получше допросить ту деву, – предложила Мист. – А за этим вонючим господином прислать солдат и допросить с пристрастием. Раз у лэра Сорса лазутчик Карна песенки пел, и эти двое запоют.

– Кровожадинка, – с непередаваемой издевательской нежностью сказал Торрен. – Но план здравый. Мы вполне можем все узнать, если как следует подергаем за все имеющиеся ниточки.

– Я бы хотел также узнать некоторые вещи про вас, – проворчал Сорс, с подозрением глядя то на Эрраха, то на Мист, то на Торрена. – Как-то многовато подозрительного – и звездчатка у вас сама собой зарождается, и какие-то предвечные тьмы…

Мист досадливо пожала плечами.

– Мы просто странненькие, – сказала она. – Но мы с удовольствием поговорим с вами про наши особенности, когда справимся с текущими проблемами.

– Жду с нетерпением, – буркнул Сорс. – Возвращаемся? Этого с собой берем?

– Нет, я предлагаю оставить его тут, пусть подумает, а потом просто пришлете своих ребят.

– Не сбежит?

– А мы сейчас еще дополнительно обмотаем, – пообещал Торрен, извлекая из своего вещмешка еще один моток веревки.

Оставив позади спеленутого, как гусеница, еретика Раджехога, небольшой отряд двинулся обратно – вниз по лестнице и по коридорам – и ни одного из стражников Сорса, которые должны были последовать за ними, так и не встретили, отчего их спутник все больше мрачнел – пока не пришла пора всем дружно помрачнеть, так как у самого конца коридора недавно проломленный проход оказался засыпан – словно тоннель взорвали, нарочно его обрушив.

– Это, вообще, как? – недоуменно почесал затылок Торрен. – Нас замуровали?

Сорс, наклонившийся к осыпи, тронул следы сажи на камнях.

– Взорвали, скорее всего, все той же звездчаткой. У меня она была – но о ней не так много, кто знал. Да и приказ взорвать тут что-то могли отдать только двое, кроме меня – мой брат и моя племянница. И мне совсем не нравятся выводы, которые из этого следуют.

– “Она”, – мрачно напомнила Мист.

– Ты думаешь, Элианна? – с оттенком недоумения уточнил Торрен, поворачиваясь к ней в кромешной темноте коридора.

– Я ничего не думаю, – буркнула девушка. – Уйдите-ка за поворот, я попробую это еще разок взорвать.

– Смотри, себя не засыпь, – озабоченно попросил Торрен, отходя сам и отпихивая Эрраха. – Лэр, идемте, может, получится пробить проход.

– Вряд ли, – Сорс поднялся, отряхивая руки. – Попробовать, конечно, стоит, если у вас снова успешно “зародилась” звездчатка, но мне кажется, тут скорей остальной коридор рухнет, и мы замурованы. Остается пробовать выбраться из Башни – может быть, у нас хватит веревок, чтобы спуститься к основанию, и потом как-то добраться до низа. Хотя теоретически эта скала считается неприступной.

– Где наша не пропадала, – покачал головой Торрен, прикидывая достаточно ли они отошли. Впрочем, Мист, видимо, решила, что достаточно, потому что сзади раздался короткий шепот, а потом грохот, глухой, с перекатами, и пылевое облако растеклось в их сторону. Через долю секунды из облака выпрыгнул Воин, в охапку тащащий отчаянно кашляющую Мист и поскакал мимо них, едва не сшибая на бегу.

– Ходу, – моментально рассудил Торрен и ломанулся следом за ним, убегая от продолжающего движение пыльного облака, в котором явственно слышался отвратительный шорох и перекаты падающих камней.

– Я говорил, будет обвал, – на бегу напомнил Сорс.

– Зато теперь эта крысиная нора замурована, – отозвался неунывающий Торрен. – Мало ли какие тут еще гадкие Раджехоги могут завестись.

Воин остановился и поставил Мист на ноги только почти у самого входа в Башню, хотя шорохи и трески стихли задолго до того. Мист, впрочем, отчетливо чувствовала напряжение породы вокруг, и даже рядом с Башней внутри хода оставаться не пожелала, тут же нырнув внутрь, продолжая надсадно кашлять.

– Башня бы теперь не сползла, – мимоходом пожаловалась она Воину вполголоса,надеясь, что остальные не услышат и не впадут в панику. – Жалко раритет-то. Особенно если внутри раритета будем мы.

Раджехог встретил их холодным, довольным взглядом, явно понимая, что у них случилась какая-то незадача, но разговаривать с ними не пожелал – впрочем, никто и не рвался. Сорс, выглянув из окна вниз, поцокал языком и принялся рыться по всей уцелевшей мебели и современным запасам в поисках веревок, а Мист подошла к дальней стене, к ложному косяку с каменной стеной, в центре которой красовался отпечаток ладони. Левую руку она держала за складками плаща, на всякий случай.

– Итак.

– Да-да?

– Предложения? Предположения?

– Деревня называлась Крайний хутор. Он мог так назвать Башню?

– Он мог назвать Башню как угодно. Это же Мейли. Она с таким же успехом может называться “Задница” или “Выстроков язык”.

– И никаких пометок на стенах? Он этим грешил.

– Я пока не нашел, – вставил Эррах, едва ли не с другого конца комнаты, расслышав их разговор благодаря своей эльфийской генетике.

– Ищи дальше, – подбодрил его Сорс, уверенный, что речь идет о веревках. – Нам нужно много веревок – демонова Башня очень высокая.

– Ищу, – кротко согласился эльф, продолжая оглядывать камни кладки.

Мист оглянулась на Сорса, убедившись, что он занят, приложила левую руку к метке перехода и попробовала.

– Крайний хутор. Мит-Крайний хутор. Син-Крайний хутор. И ничего.

– Может, по эльфьи?

– Идея, – согласилась девушка. – Эй, Рах, переведи на эльфийский “Крайний хутор”?

– Киррв Сетта, – отсутствующе ответил эльф.

– Киррв Сетта, мит-Киррв Сетта, син-Киррв Сетта, – перебрала Мист с тем же нулевым успехом. – Еще идеи?

– Задница, – снова предложил свои версии Торрен. – Выстроков язык.

Мист прыснула от смеха и покачала головой, вспоминая рассказ Ийиливы про не самый удачный из романов Мейли-из-Сполохов.

– Лэр Сорс? А как звали мать героя Иммеррейса?

– Сантана, – не оборачиваясь, буркнул тот. – А что?

– Ничего. Просто интересно. Мит-Сантана, – попробовала Мист и, к ее некоторому удивлению, рука начала погружаться в камень.

– Глядь, оно, – обрадовался Торрен.– И как ты догадалась?

– Я же говорила, я умная, – буркнула Мист, не желая признавать,что догадка была совершенно случайной. Просто это было очень по-Мейливски – назвать так башню. Может, и подземную он как-то так назвал?..Озаренная догадкой, Мист вытащила руку и попробовала. – Камия!

– Глядь, – повторил Торрен, вылупив глаза. – Это что, подземная?

– Ну, – подтвердила Мист с оттенком гордости, и с сожалением вытащила ладонь из толщи камня – сейчас явно было не время для храбрых исследования глубин мироздания и идиосинкразий мертвого эльфа. – А теперь, внимание, вопрос. Сколько еще башен названо именами девиц, к которым он бегал на свидания?

– М, – глубокомысленно изрек Торрен и добавил громче, вдумавшись. – М! Вот это гениально! Сразу помнишь, к которой идешь! Вот он умный мужик-то был!

– Умный-то умный, а на чем-то прокололся, – напомнила Мист. – Ну, что, попробуем выйти вниз? Всех берем?

– Кроме вонючки, – сориентировался Торрен. – Вдруг сразу на драчку нарвемся? под ногами путаться будет.

– Логично, – согласилась Мист. – А как лэру все это объяснить?

– Помолиться, – серьезно сказал Торрен и помахал бровями.

– Ты серьезно?

– Абсолютно, – хмыкнул парень, после чего крякнул, опустился на колени и громко, с выражением, начал читать молитву – предусмотрительно, одну из тех, которую заставил выучить своих нерелигиозных спутников – на всякий случай. -Эйн, в единости благой, твоим именем единство осени и скрепи, очисти нас от зла, изгони силы злые и души, что холодней льда, – уверенно читал он, и Мист с Эррахом, подыгрывая, опустились на колени рядом с ним, пытаясь вторить. Поглядев на них, Сорс, будучи наследственно-религиозным и воспитанным в должном почтении к Церкви, тоже встал на колени рядом с ними, вознося мольбу Эйну, хоть не слишком понимал, зачем это. Однако, закончив канонические слова, Торрен уверенно продолжил. – Молитву нашу прими и путь из западни нам покажи, не ради себя, ради справедливости твоим именем просим. Выведи нас из колдовской пучины, дай нам дорогу в свет, чтобы наказать предателей и убийц осененных тобой. Выведи нас, Всеблагой, Единый, – воззвал Торрен, протянул руку Раху, тот взял полуинертную руку Воина, и Мист подхватилась с другой стороны, протянула ладонь Сорсу, плотно охватывая его сильные пальцы. Торрен поднялся, прислоняясь к стене и шепча под нос слова перехода, и все они по очереди стали погружаться в толщу стены, под удивленный возглас Сорса.

Этот же возглас спустя секунды, дезориентацию и расстояние встретил их на другой стороне, смешиваясь с другим – испуганным, возмущенным, недоуменным – и женским.

Они стояли, видимо, в тронном зале – высоком, длинном, со светлыми окнами – и в конце его был пустой трон, рядом с которым стояли двое, видимо, застигнутых врасплох – высоченный бледный мужчина и тонкая, светловолосая Элианна.

– Ага, – сказала Мист, выпуская руки своих спутников и разминая, словно готовясь играть на музыкальном инструменте. – Карн Д Рагорн, я полагаю? И лэри, которую я так рада видеть.

– Элианна, – Сорс, потрясенно оглядываясь, встряхнулся, словно большая собака, сбрасывая сомнения и ненужные мысли. – Этот человек связан с Раджехогом, и именно он принес скверну восставших мертвецов, и именно он…

Помощник Алгара поднял руку с какой-то трубкой, не собираясь дослушивать, и только мгновенная реакция Воина спасла всю группу пришлецов от опаляющей вспышки, вырвавшейся из дула странного оружия: он выпрямился, как пружина, резко сбивая всех своих спутников с ног, раскидывая в разные стороны, так что белая смерть прошла мимо и поверх их голов. Только стоило вспышке миновать, как Воин, почти распластавшись по полу, метнулся к Карну, набрасываясь хищным прыжком, и они покатились по полу, как дикие звери, пытаясь чуть ли не горло друг другу выгрызть.

– Элианна, – повторил Сорс, а девушка, кривясь, подняла выроненную Карном трубку и наставила на своего дядю.

– Нет, – подумав, сказала она и перевела опаленное дуло на остальных троих. – Ты нужен мне целым, если не живым, дорогой дядя. А вот по ним никто скучать не будет, – и она выстрелила.

Торрен попытался закрыть Мист, и Эррах тоже, и они столкнулись все трое вместе, потому что Мист инстинктивно шагнула вперед, выставляя вперед левую руку, чтобы принять удар на себя.

Ударило по всем троим, резко, больно, горячо, словно отбрасывая назад толчком и пожирая огнем снаружи и изнутри, сбило с ног, прокатило, и они, не видя, задыхаясь, цеплялись друг за друга, и воздух словно рождался обратно внутри их легких, и дыхание выбивалось из груди, вместо того, чтобы входить.

А потом на мгновение стало тихо, словно все исчезло, чтобы начаться вновь.

Говорят, что за гранью мира лежит его прекрасное отражение – Домен Света, царство Деи, обитель праведников. Туда уходят счастливые души, и проживают там одно за одним свои светлые воспоминания пока не устают от радостной вечности. А еще, говорят, будто бы туда забирают лучших из лучших живыми, чтобы пребывать в блаженстве вечно. Все чары, что лечат, что дают защиту и радость, приходят оттуда.

Говорят, что за Доменом Света лежит домен Ветра, дом Свифта. Разные ветра дуют там, добрые и злые, и они уносят прочь эмоции и чувства, стирая отпечатки прожитых жизней с душ, что бредут по бесконечному каменному плато, меж струй воздуха, в ожидании финала, в ожидании конца. Волшебство изменений приходит из этих мест, магия иллюзий, подменяющая одни образы другими.

Говорят, что за Доменом Ветра есть Домен Холода, царство Смерти, Царство невозвращения, обитель ЛЛоединн. Самые злые холода приходят оттуда, и самые злые заклятья, и оттуда души стремятся к последним вратам. Лекари рассказывают, что души, дошедшие до обители Холода, еще могут вернуться в мир, лишенные эмоций, не знающие добра или зла, могут вернуться в свои мертвые тела, чтобы бесцельно бродить, не зная смысла своего возвращения.

Говорят, в конце всего есть Последний Город, Домен Пепла, где правит тот, кто алкает живой плоти и крови, но получает только тени. Его называют Грэнаш, и к нему взывают только те, кто потерял все, кому остался лишь пепел. Извращенные, измученные приходят оттуда уже не души, а демоны Пепла, самые опасные, самые неуязвимые, не знающие боли, не знающие разрушения.

И там, над Последним из последних пределов, зияет в небе бездна, выводящая за пределы известных сфер. Туда уходят навсегда, чтобы не вернуться, и судьба тех, кто канул в нее – неведома.

…и говорят, будто все это правда.

Это и есть правда, но иногда в Последнем Городе оказываются те, кто ему не принадлежит. Не на самом деле.

– Грэнаш, – позвал ар-Маэрэ Иллемэйр, с трудом выпрямляясь перед лицом ветра, несущего пепел, и складывая руки на груди в попытке выглядеть уверенней. Хотя о какой уверенности можно говорить, имея дело с властелином Домена Пепла, господином Последнего города? – Грэнаш! – повторил Мейли громче. – Я хочу говорить с тобой!

– Гонишь, все гонишь, потом зовешь? – отозвался пепел на ветру, начиная виться спиралями и кругами, обрисовывая смутные очертания фигуры. Линии пробовали сложиться так или иначе, смутно вырисовывая, словно наброском, то чудовищную фигуру с рогами и крыльями, то стариковские тонкие руки и горб, то молодого мужчину с волосами и одеждой, сотканной из сыпучего пепла. – Значит, я тебе нужен, Головешка.

– Сейчас – нужен. Я хочу сделку, – твердо сказал Мейли.

– И что же ты можешь мне предложить, ты, стоящий у последнего порога, пока я тебя за него не толкнул?

Маг почувствовал мягкое давление силы, упирающееся в него и невольно шагнул назад, ускользая от энергетического прикосновения, как привык это делать за годы и годы в Плане Пепла. Грэнаш совсем не был рад ему, как постоянному жильцу, постоянно пытаясь столкнуть с той тонкой грани, на которой Мейли балансировал, удерживая себя.

– Того, что ты хочешь.

– И чего же я хочу? Расскажи мне. В тебе не осталось живой крови и живой силы, пепельные ветры иссушили в тебе все то, что было изначально. Ты пуст, ты шелуха, оболочка. Мертвая шкурка насекомого, вот ты кто. Застрял на краю, зацепился и висишь, трепеща на ветру бессильными хитиновыми крыльями.

– Ты хочешь мою душу, – спокойно сказал маг. – Мою любовь. Мою ненависть. Мои сны и мою плоть, потому что я не потерял их, проходя через Домены до тебя, и ты алкаешь их, потому что тебе такого никогда не вкусить иначе.

– Я забираю то, что остается после моих жадных сестер и брата, – как будто бы почти согласился Грэнаш.

– И хочешь того, что достается им, – Мейли наклонил голову, глядя в пепельную крутоверть. Грэнаш качнулся к нему, и полубесплотная рука тронула мага за обгоревшие волосы у лица.

– Ты отдаешь мне себя?

– Отдам, когда придет мой час. Когда я не смогу противиться и стану падать, сожри меня – если мы договоримся.

– И что ты хочешь за себя, обломок мага?

– Ты отправляешь своих Гончих в мир людей, и Духов пепла – хоть и ненадолго. Отправь и меня.

– Ты здесь весь, целиком, с потрохами, как я это сделаю? Ты не принадлежишь пеплу, – сварливо отозвался Грэнаш, отпуская его волосы.

– Отправь как демона, только сутью.

– У тебя будет всего несколько минут, секунд – я не могу быть уверен, что твоя душа годна для демонической одержимости. Все таки, ты уроженец этого мира, хоть тебя уже и коснулась пустота, – в явном раздумье ответил Грэнаш.

– Мне хватит и краткого времени, – не позволяя себе неуверенности, ответил Мейли.

– Хорошо. Куда ты хочешь явить себя?

– Я сам найду дорогу, – сказал он. – Договор?

– Я отправляю твою душу как демона в место, которое ты выбрал. А когда ты будешь делать шаг в небо, я пожру тебя, – слова начертали себя в воздухе, и Мейли коснулся их ладонью, опаленной до костей и мяса.

Пепельные строки тут же расплылись и мелкими вихрями всосались в полуспектральное тело Грэнаша.

– Иди, – он снова толкнул мага своей силой, но на этот раз не встретил сопротивления, и душа Мейли, изуродованная, ледяная от дыхания пустоты за чертой и прикосновения божества, вылетела из его измученного тела, оставляя его на пепельной пустоши у ворот последнего города: пустое, иссушенное, шелестящее на ветру.

Он не оглядывался на себя: в Доменах время шло иначе, но он все равно опаздывал.

Content

Ирина Ростова
Башни Эквеллора

Башня во мраке

Лесная башня

Озерная башня

Не та Башня