Анастасия Градцева

Нереальная. Моя

Пролог

Ник

Пьяные девушки отвратительны. Именно на это я надеялся, когда оставался надираться вместе со всеми на финише Кубка. Посмотреть на пьяную в хлам Леру, испытать гадливость и избавиться наконец от невыносимой любви к той, которая через несколько месяцев выходит замуж.

— За победу! За нас! — заорала команда, взявшая в этот раз Кубок, и все игроки, собравшиеся сегодня в дрянной кафешке на окраине города, завопили вместе с ними и выпили. Кто что. Я пил пиво, парни из моей команды коньяк, а победители вместе с ещё парой команд по-мажорному хлестали текилу.

Вторая рюмка, третья…

Я считал, сколько выпила Лера. И смотрел, смотрел на неё… Как она насыпала соль из старой советской солонки на впадинку между большим и указательным пальцем и слизывала одним движением языка, как резко, по-мужски опрокидывала в себя текилу и впивалась ярко накрашенными губами в дольку лимона. И от всего этого привычно тянуло в груди — больно и сладко одновременно.

— Нереальная, а ты правда больше не будешь играть? — крикнул ей Тим с соседнего столика.

— Правда, — неохотно ответила Лера. Как же ей подходило её игровое имя — она и правда была как будто ненастоящая. Слишком красивая, слишком умная, слишком резкая и язвительная. И мне легче было бы стать олимпийским чемпионом, чем получить такую женщину, это сразу было понятно.

— Слышь, Нереальная, а почему? — все не отставал Тим.

— Потому что так исторически сложилось, — с серьезным видом сообщила ему она.

Я фыркнул. Лера терпеть не могла вопрос «почему» и всегда отвечала на него очень странно. Однажды я был свидетелем того, как Гест, её капитан, орал на неё и вопрошал, почему она не заметила код, который был прямо перед её носом.

Нереальная тогда невозмутимо сообщила ему: «Потому что каждый год около двухсот человек умирают от нападения диких муравьев» и ушла, оставив разъяренного Геста хватать ртом воздух.

А еще я знал, почему она больше не будет играть. Потому что жених поставил ей такое условие. Надо же, никогда бы не подумал, что кто-то может указывать Нереальной, как ей жить. А вот нашелся же такой… Счастливчик, сука…

Лера замахнула еще одну стопку текилы и поднялась во весь рост, сбрасывая с плеч потертую кожаную куртку. Ей было жарко. Щеки у нее раскраснелись, глаза блестели сумасшедшим, совсем не пьяным блеском.

— Я хочу сказать тост! — заявила она, и Гест налил ей еще. Никто не ожидал от Нереальной сентиментальных речей, и поэтому все замерли, не желая пропустить такой эксклюзив.

— Ребята, — Лера обвела взглядом свою легендарную команду «Твою мать», которая умудрилась в этом сезоне порвать всех, и у нее задрожал голос, — вы лучшие, вы просто мечта, это такое космическое счастье играть с вами! Даже когда Гест ведет себя, как мудак, даже когда Рыжая феерически проебывает задание, а Стаська спит половину игры — все равно я вас всех безумно люблю! За вас!

Её последние слова потонули в смехе и восторженных выкриках, но не успели бокалы вернуться на стол, как Нереальная уже открыла свой рюкзак и громко спросила:

— Кому-то нужен мой фонарик?

И тут в кафешке повисла такая тишина, что всем стало не по себе. У Лерки был крутой, очень недешевый фонарь. С таким лазить ночью по заброшенным домам, выискивая коды к игре, одно удовольствие. И то, что она захотела его отдать, испугало нас всех не на шутку. Значит, правда уходит. Не давая себе даже шанса вернуться.

— Я бы взял, — раздался робкий голос кого-то из новичков.

— Забирай! — Нереальная почти насильно впихнула свой любимый фонарик в руки обалдевшему парню. — Есть еще налобный фонарь и комплект батареек.

— Давай мне!

— Инвертор? УФ-фонарик? Комплект маркеров?

Новые хозяева нашлись для всего, и Нереальная быстро и без всякой жалости раздала то, что служило ей верой и правдой не одну игру.

А потом снова налила себе текилы, не то празднуя победу, не то поминая свою карьеру игрока.

Я не уходил. Все ждал, когда же она превратится в мерзкую пьяную бабу, которую я смогу разлюбить. Но что-то шло не так. Ее подружка по команде уже начала хихикать и лапать своего капитана, а Лера будто и не пьянела совсем. Только все ярче пылали щеки и движения становились слегка заторможенными, как в замедленной съемке.

Через полчаса наши посиделки вполне ожидаемо превратились в типичную попойку, когда уже не каждый помнил, зачем мы тут собрались. Кто-то уехал, кто-то накидался до состояния нестояния, кто-то пошел танцевать под странную музыку, которую включили по просьбе посетителей. И даже мой друг Локи, который обычно не пил, сейчас мирно посапывал, уронив на столик свою рыжую голову. А я все не сводил глаз с Нереальной. Зря я остался. Ничего её не портило — даже лошадиная доза алкоголя. Похоже, она перепила всех из своей команды и теперь, неловко пошатываясь, выбиралась на улицу.

Я рванулся за ней.

Лера задумчиво курила и смотрела куда-то вдаль. Асфальт был выстелен мокрыми звездами желтых кленовых листьев, небо отражалось в лужах, и Нереальная была частью всей этой космической красоты. Она стояла боком, и я видел только её профиль, мочку уха с тремя серебряными сережками и короткие светлые пряди волос.

Какая она красивая. Невероятная, невозможная, нереальная.

— Ник, — тихо позвала она меня, и я замер. Я не был уверен, что Лера помнила, как меня зовут, не говоря уже о том, что она ко мне никогда не обращалась по имени.

— Да? — мой голос прозвучал как-то тонко и глупо.

— Иди сюда.

Нереальная не просила. Она приказывала. И я послушно шагнул к ней.

Лера повернулась ко мне, схватила одной рукой за отворот куртки и притянула к себе.

— Это подарок тебе, мальчик, — без улыбки сказала она, глядя мне прямо в лицо своими пронзительными голубыми глазами, и поцеловала меня.

От неожиданности я опешил и просто стоял, пока Нереальная меня целовала.

Умело, глубоко, до искр из глаз. И когда я наконец поверил в то, что это происходит на самом деле, и с полустоном-полурычанием перехватил инициативу в поцелуе, Лера меня остановила.

— Мальчикам вредно много сладкого, — с усмешкой сказала она, и только некоторая невнятность речи выдавала то, что Нереальная сильно пьяна.

— Тебе куда ехать? — спросил я с надеждой. — Могу такси вызвать, вместе поедем, я провожу…

— Меня Саша заберет, — безжалостно сообщила Лера, потушила окурок, швырнула его в урну и вернулась в кафе. А я остался стоять на улице. Теперь я знал, как целуется Нереальная. Вот только легче мне от этого не стало. Скорее наоборот.

Глава 1. Знакомство с Нереальной

Ник

Леру я первый раз увидел года четыре назад. Стоял на брифинге перед игрой, курил, трепался о чем-то с Локи и Машкой, пока Влад сдавал организаторам взнос за игру… Всё как всегда.

И вдруг на парковку лихо въехал оранжевый Хендай, а оттуда высыпали… девчонки. Опа, это что-то новенькое! Нет, девушки в командах, конечно же, были. Та же Маша, к примеру. Но их было значительно меньше, и в основном не по собственному желанию. К примеру, наша Машка играла только потому, что Локи, её парень, был фанатом Энкаунтера, так что ничего другого ей просто не оставалось. А тут целых три девчонки в команде! И всего один парень.

— Эт че за бабский десант? — громко поинтересовался я.

— Твою мать, — четко и внятно проговорила одна из участниц — рыжая и с такими выразительными конопушками, что сразу было видно: рыжина у девчонки натуральная, своя.

Нормально! Я просто вопрос задал, а меня сразу обматерили.

— Эй, рыжая, язык придержи, — сощурился я.

— Ну ты и придурок, — закатил глаза парень, который как-то сразу выдвинулся вперед, закрывая, точно курица-наседка, своих девчонок. — Команда у нас так называется — «Твою мать». Что непонятного?

— Сам ты придурок, — беззлобно ответил я, — вы новички что ли?

— Относительно, — раздался низкий, с хрипловатыми нотками женский голос, и я с интересом уставился на его обладательницу. Она была одета, как пацан: рваные джинсы, высокие тяжелые ботинки, потертая камуфляжная куртка с нашивками — но при этом пацаном не выглядела вообще: у нее были округлые бедра, бодро торчащая под футболкой грудь и пронзительные, совершенно необыкновенной яркости голубые глаза с длинными пушистыми ресницами.

Я понял, что завис на ней, только когда снова услышал её насмешливый голос:

— Мальчик, не надо на меня так умоляюще смотреть, как будто хочешь, чтобы я тебя девственности лишила. Я благотворительностью не занимаюсь.

Её команда после этих слов, разумеется, дружно стала ржать. У меня вспыхнули щеки.

— Девочка, а с чего ты взяла, что я девственник? — неуклюже парировал я. Но даже мне было понятно, что «девочкой» можно было назвать кого угодно, только не эту язву. Она была женщиной, и это читалось во всем: в жесте, которым она откидывала ассиметрично выстриженную челку с высокого лба, в ярко накрашенных губах, хищно изломленных в усмешке, и в том сексе, который она излучала.

А вот я, даже несмотря на то, что по паспорту мне было 29 лет, до сих пор был похож на пацана со своей нескладной худобой, вечно взъерошенными волосами и наивным лицом.

— Просто ты так смотришь на меня, как будто первый раз в жизни живую бабу видишь, — невозмутимо пожала плечами голубоглазая, — а что, я ошиблась, и на самом деле ты не девственник, а секс-гигант? Затрахаешь до смерти?

Тут даже моя команда начала фыркать у меня за спиной и давиться от смеха. А еще друзья, называется!

— Расслабься, я таких вредных баб, как ты, не ебу, — зло проговорил я.

— Тю, а чего так? — сочувственно уточнила она. — Не встает?

— Нет, просто боюсь, что откусишь.

И тут она, к моему удивлению, весело расхохоталась, открыв ровные белые зубы.

А потом выразительно ими клацнула.

— Правильно боишься, мальчик!

— А вы, ребят, откуда такие борзые? — уточнил вдруг наш капитан, который с интересом наблюдал за всем этим праздником жизни со стороны.

— С другого проекта, — коротко ответил тот парень, почуяв во Владе равного по статусу. Мы понимающе переглянулись и обменялись презрительными полуулыбками.

Еще дозоровцев нам тут не хватало!

Вообще-то говоря, идея ночных экстремальных игр довольно проста по своей сути: есть сайт, на котором игрокам выдаются задания, и есть команды, которые ездят ночью по городу, проходя уровни и отыскивая коды, спрятанные в заброшенных или недостроенных зданиях. Вот и все! Так что не было ничего удивительного в том, что в нашем городе практически одновременно появилось сразу два таких проекта: Дозор и Энкаунтер. Принцип один и тот же, сайты разные. Как говорится, те же яйца, только сбоку. Но некоторые отличия все же были. Организаторы Дозора отдавали предпочтение коротким, динамичным и довольно простым играм, поэтому аудитория у них собралась соответствующая: молодые ребята на очень раздолбанных или наоборот дико дорогих тачках, которым в кайф было часика два покататься по городу, не особо напрягаясь, а потом до утра пить пиво на финише. Наш же проект, Энкаунтер, сделал ставку на сложность игры, поэтому и контингент тут был иной: взрослые умные люди с тягой к экстриму. Это у нас были схватки по семь часов, когда после игры хотелось лечь и сдохнуть, а берцы проще было оторвать вместе с ногами, чем снять. Это для наших замороченных игр, кроме полевых игроков, нужен был еще и штаб: ребята, которые сидят дома у компьютеров и координируют нас. Это мы могли до хрипоты спорить на финише над решением какого-нибудь задания, а потом на рассвете возвращаться домой, усталые и счастливые. Так что мы вполне закономерно считали себя элитой ночных игр, в отличие от ребят с Дозора. И сейчас веселились, предвкушая, как раскатаем эту девчачью команду, привыкшую к простеньким играм.

— А чего на Энку пришли, если вы дозорные? — миролюбиво поинтересовался Локи. Интересно, он вообще способен с кем-нибудь поссориться? Дружелюбие восьмидесятого уровня.

— Надоело, — ответила за всех голубоглазая стерва и нагло улыбнулась. А я вдруг взбесился, отследив заинтересованный взгляд, которым она скользнула по моему симпатичному рыжеволосому другу. Локи обычно нравился девочкам, но до сегодняшнего дня меня это так не раздражало.

— Надоело только ноги на игре использовать, решили головой поработать для разнообразия? — съязвил я, сам не понимая, отчего меня тянет провоцировать эту язву.

— Надоело побеждать, — хмыкнула она, — вот и пришли посмотреть, вдруг на Энке найдем достойных соперников. Хотя, глядя на вас, я в этом очень сильно сомневаюсь.

Влад громко рассмеялся, а вслед за ним и мы. Ну и самомнение у девочек!

— Мы вас сделаем, — выразил я общее мнение, — причем даже не напрягаясь.

Теперь настала очередь команды «Твою мать» фыркать и переглядываться.

— Господи, ну чисто дети, — закатила глаза рыжая, — даже жаль будет их обыгрывать.

— Думаешь, плакать будут? — серьезно спросила у нее голубоглазая и бросила на меня лукавый взгляд. Я сжал зубы и отвернулся. Больше я на ее подколы не поведусь.

— Можем и поспорить, если вы так в себе уверены, — пожал плечами Влад.

Похоже, что его вся эта ситуация забавляла.

— Можем. На ящик пива, идет?

— Идет, — кивнул Влад и протянул ладонь капитану девчонок.

Тот заколебался на секунду, а потом пожал протянутую руку:

— Я, кстати, Гест.

— Я Влад. Команда «Психи», а это Ник, Локи и Машка.

Гест кивнул и представил своих:

— Нереальная, Рыжая и Стася.

Значит, Нереальная. Я украдкой бросил взгляд на голубоглазую. Подходило ей это игровое имя. Очень подходило.

Нет, нормальные имена, конечно, у нас у всех тоже были, но мы давно привыкли называть друг друга так, как звучат наши ники в игре. Хотя были редкие исключения типа Влада или Маши, у которых и в жизни, и в игре одно имя, но, как по мне, это скучно.

Мы разошлись по машинам, старт был через десять минут. Я вдруг понял, что волнуюсь. Нет, в нашей команде я не сомневался, мы на полном серьезе претендовали в этом сезоне на Кубок, который в прошлый раз просохатили исключительно от недостатка опыта. Но… но как-то слишком уверены в себе были эти ребята. И это напрягало.

Первый уровень мы пролетели нос к носу, закрыв его почти одновременно. На втором Локи удачно задействовал свой альпинистский опыт, взяв код откуда-то с потолка, и мы вырвались вперед. Пока ехали до третьей локации, я сидел с ноутбуком и координировал Влада: он у нас водитель, а я за штурмана чаще всего. Заодно глянул состав бабской команды. Четыре человека. Только те, кого мы сейчас видели.

А где их штаб?

— Народ, по ходу бабы без штаба играют, — сообщил я своим. Те удивленно присвистнули.

— С одной стороны, это хорошо, — задумчиво сказал Локи, почесывая рыжий затылок, — у нас есть преимущество. Но с другой…Прикиньте, как они будут играть со штабом!

В машине повисло молчание. Нам уже не было так весело.

Третий уровень был в затопленном бомбоубежище, не зря в допах к игре были написаны высокие резиновые сапоги. Впрочем, воды там было самое большее по середину икры, ничего экстремального. У нас сапоги на всякий случай всегда валялись в багажнике, так что мы быстро оделись и рванули искать коды. Не прошло и пяти минут, как темнота осветилась еще несколькими лучами и я услышал хрипловатый голос Нереальной. Нагнали все-таки!

Молча, не переговариваясь, мы исследовали стены бомбоубежища, а я ловил себя на том, что мой фонарик периодически светит совсем не туда, где может быть код, а туда, где стоит Нереальная. Но она либо этого не замечала, либо делала вид, что не замечала.

— Ап! — крикнул Локи, это означало, что он нашел нужный код и мы закрыли уровень. Можно было ехать дальше. Мы, радостно топоча, выскочили из темного затхлого бомбоубежища и с наслаждением вдохнули свежий воздух. Так, стоп, а где Влад?

Наш капитан вышел только через пару минут, злой и мокрый по самые яйца.

Видимо, где-то упал по дороге. Пока мы, стараясь громко не ржать, упаковывались в машину, а матерящийся Влад переодевался в запасные штаны, его с круглыми глазами рассматривали игроки из только что подъехавшей команды «Ночные бродяги»:

— Твою налево, — с чувством произнес Тим, — ребята, а там че, прям так глубоко?

— Ну, лежа — да, — мрачно буркнул Влад и сел на водительское место, — поехали, Психи, чего сиськи мнем?

Мы не стали говорить, что в общем-то ждали только его, потому что злить и без того злого капитана — себе дороже. А то, что из-за этой задержки команда «Твою мать» стартовала на пятый уровень одновременно с нами, никому хорошего настроения не добавляло.

Шестой уровень, седьмой… Мы были мрачнее тучи. Эта гребаная бабская команда играла, как профи. Они были скоординированными, быстрыми, мгновенно разбегались по локации и искали коды так ловко, что невольно вызывали восхищение напополам с завистью. А третья неприметная девочка — Стася — оказалась таким бешеным водителем, что Влад мог только ошарашенно материться, видя, как она не стесняется нас нагло обгонять и подрезать.

А на последнем уровне мы просто встряли. Приехали, когда «Твою мать» уже покидали локацию, а это означало только одно: они нашли код и закрыли уровень. И мы позорно проиграли. Но ладно, надо хоть второе место не потерять. Мы выскочили из тачки, рванули в поиск, обшарили все вокруг, но ничего не нашли. У Влада зазвонил телефон. Штаб.

— Да, — он взял трубку и включил громкую связь.

— Ну и где вы там шаритесь? — пробасил наш штабной игрок Змей. — Это точно то место, зуб даю.

— Мы не можем ничего найти, — угрюмо ответил ему Влад. — Нет тут меток. Тут вообще нихрена нет!

— Посмотрите следы на снегу, должно помочь, — посоветовал Змей. — Команда перед вами уже прошла уровень!

Ага, и мы даже знаем, какая это команда. Но… снег? Какой блин еще снег?

— Змей, — заорал обозленный Влад, — у вас там в штабе какой сейчас месяц? Тоже конец апреля? Или я ошибаюсь? Какой в жопу снег!!!

— Ну да, — смущенно согласился Змей. — Как-то я не подумал… Но вы все равно лучше смотрите.

Влад психанул и бросил трубку. Локи мрачно ходил вокруг с фонариком, но было видно, что его энтузиазм явно угас. Маша, привалившись к машине, устало хлопала глазами, у нее энтузиазма и в начале игры не было, а сейчас и подавно.

— Поехали, — вздохнув, предложил я. — Не ночевать же тут. Возьмем штрафную подсказку и закроем игру.

Все кивнули и молча полезли в машину, Влад завелся и стал выезжать на дорогу.

— Стой! — заорал я и выскочил, едва не выпав из тачки. А потом почти грудью упал на тот пятачок асфальта, где мы стояли. Вот он, код. И найти мы его не могли только потому, что припарковали на нем машину.

— Вот мы дебилы, — высказал общее мнение Влад, и машина затряслась от хохота. Отсмеявшись, мы закрыли уровень, финишировали вторыми (как нам любезно сообщил сайт) и поехали в магазин. За ящиком пива. Договоренности надо выполнять!

А я ехал и думал про Нереальную. Вспоминал, как задиралась у нее короткая куртка на пояснице, когда она наклонялась, обшаривая стену лучом фонаря. Как торжествующе вспыхивали голубые глаза, когда она находила код. Как торопливо, на бегу, она курила, оставляя на фильтре алые отпечатки помады. Нереальная была очень красивой женщиной. А еще она была бойцом — полноценным членом команды, одним из лучших полевиков, кого я видел на проекте. Не то что наша Машка, которая не шла на локацию одна «потому что там темно» и постоянно ныла, что у нее устали ноги. Нет, конечно, остальные девчонки в их команде тоже огонь: и Рыжая, и этот гребаный шумахер Стася, но голубоглазая была круче их всех. И не выходила у меня из головы, хоть тресни.

Я ехал и думал о том, что скажет Нереальная, если я позову её на свидание.

Глава 2. Не со мной

Ник

Я не смог в тот раз даже подойти к Нереальной. Банально не хватило духу. Мы притащили на финиш ящик пива, признали свое поражение и вытерпели все насмешки, которые нам в тот вечер прилетели и от девчонок с Гестом, и от наших энкаунтеровских команд. Несмотря на то, что Дозор у нас традиционно не любили, команду «Твою мать» ребята приняли хорошо.

— Оставайтесь у нас, — предложил им Лекс, главный организатор Энки в нашем городе, — что вам в Дозоре делать?

— Там скучновато, — согласился Гест, — правда, у вас сегодня тоже не слишком зажигательно было.

— Так это сегодня, — кровожадно усмехнулся орг, — вы в следующую субботу приходите. Там команда «Торнадо» будет игру «Сайлент Хилл» проводить: они её уже полгода пишут. Реквизит и локации такие, что обоссаться можно от страха. А задания зубодробительные, без хорошего штаба лучше не соваться.

— Нам штаб не нужен, у нас Нереальная все загадывания прямо из поля берет, — хмыкнул Гест и с гордостью посмотрел на неё. А я просто охренел. Эта красотка не только хорошо ищет коды, но еще и задания решает? Она вообще настоящая или это плод моих эротических фантазий?

— Круто, — негромко заметил я, надеясь, что она меня услышит. Но Нереальная болтала с нашим Владом, а вокруг нее торчало еще мужиков пять из разных команд.

Неудивительно. Ну и в общем я зассал подходить к ней. Особенно после этого презрительного «мальчик», которым она меня сегодня неоднократно награждала.

Может, потом получится с ней поближе познакомиться? В следующую субботу?

Но в следующую субботу мы с Нереальной феерично поругались. «Сайлент Хилл» был очень круто подготовленной игрой, и авторы сделали несколько качественных уровней с реквизитом и актерами. По правилам, на таком уровне одновременно могла находится только одна команда. Если приезжаешь, а на уровне занято — стоишь и ждешь. Чаще всего этот вынужденный простой организаторы тебе считают, записывают как «отсечку» и позже добавляют бонусом к игровому времени.

Вот и сейчас мы приехали сразу за лидирующей сегодня командой «Ктулху», обозначили оргу время отсечки и курили около тачки, дожидаясь, когда можно будет войти. И тут на парковку влетела уже знакомая нам оранжевая машина. «Твою мать» полным составом резво выскочили оттуда и, минуя нас, влетели в двери заброшенного дома, где был уровень. Чувак, который записывал отсечки — совсем пацан — от такой наглости ошалел и только молча хлопал глазами. Мы, признаться, тоже подохренели, а самое главное, как раз в тот момент, когда они забежали на локацию, «Ктулху» оттуда вышли. И «Твою мать», влезшие без очереди, стали проходить уровень. Вместо нас!

— Э, останови их! — заорали мы пацану, но тот замахал руками.

— Не, нельзя, там заморочки с проектором и актерами. Если уже начали, прерывать нельзя. Меня авторы убьют.

— Но они влезли вперед нас!

— Выйдут — разберемся.

— Разберемся, — обманчиво мягким голосом пообещал Локи. Мой друг — добрейший из всех знакомых мне людей, но есть несколько вещей, от которых он приходит в бешенство. Наглость и хамство — одни из них. А ничем, кроме как беспрецедентной наглостью, поведение новой команды объяснить было нельзя.

Через двадцать минут, когда взъерошенные девчонки во главе с Гестом выскочили из дома, мы преградили им дорогу. Плевать, что сейчас уже пошло наше игровое время, которое никто нам не вернет, но восстановить справедливость было важнее. И помощи тут от пацана, поставленного авторами следить за прохождением уровня, было мало. Надеяться приходилось только на себя.

— Ребят, а какого хрена вы рванули на локу без очереди? — с места в карьер начал Влад, оттирая Геста плечом в сторону.

— Какая нафиг очередь? — огрызнулся тот. — У вас тут блядь игра или магазин?

С этими словами он дернулся, пытаясь отпихнуть Влада в сторону, но его локоть тут же оказался в аккуратном стальном захвате. Локи вежливо улыбался капитану соперников, но пальцев не разжимал, а силы у этого миролюбивого альпиниста было больше, чем у нас с Владом вместе взятых.

— Правила на Энкаунтере, видимо, отличаются от того, что вы видели на Дозоре, — мягко пояснил он Гесту, — и настало время эти правила узнать, иначе это не фэйрплэй[1] получается, а херня какая-то.

Гест был в целом товарищем адекватным, да и Рыжая со Стасей моментально притихли, понимая, что из-за ерунды мы бы вряд ли стали так возникать, так что была надежда, что мы решим все мирно, но тут в дело вступила Нереальная. Сверкнув глазами, она зашипела, как кошка, и стала очень элегантно крыть нас матом. Общий смысл ее слов сводился к тому, что мы жалкие идиоты и не можем выиграть сами, поэтому пытаемся их сейчас задержать. И если мы сейчас же не пропустим их к машине, об этом узнают организаторы, и мы с треском вылетим с проекта.

Самое интересное, что говорила она это почему-то мне, а не Владу и Локи, которые блокировали её капитана. А потом еще припечатала сверху своим любимым словом «мальчик», которое на этот раз звучало презрительней прежнего. И тут меня понесло.

Мы так самозабвенно орали друг на друга, что остальные ребята притихли и, раскрыв рты, следили за нашей перепалкой. Потом стали пытаться нас успокоить.

Стася дергала Нереальную за рукав и повторяла испуганно: «Лера, Лера, не заводись, не надо», Рыжая шепотом выясняла у пацана правила, Локи несильно, но чувствительно пихал меня в бок, а Влад переглянулся с Гестом и вдруг так рявкнул «А ну заткнулись оба!», что мы от неожиданности замолчали.

— Идем на уровень, — приказал мне Влад.

— Да ты слышал, что она тут…

— Я сказал, Ник!

— Дура, — выплюнул я в сторону Нереальной, — сначала разберись, а потом ори.

— Придурок малолетний, — не осталась она в долгу, хотя Гест уже тянул ее в машину.

— Ты всего на год меня старше, — не выдержал я, изучавший всю эту неделю её профиль на сайте, — а мозгов, судя по всему, у тебя и на 15 лет не хватило бы, не то что на 30.

Она задохнулась от возмущения и явно хотела что-то ответить, но капитан ловко зажал ей рот и запихнул в тачку. Я увидел только, как она мне в окно показала фак, и почему-то усмехнулся. Вот же упертая баба. С таким характером, что не позавидуешь!

— Давайте после игры порешаем, — Гест глянул на Влада, — если мы окажемся неправы, пусть нам штраф дадут или еще как-нибудь накажут. Ну а если вы ошиблись, значит, пусть вас штрафуют.

— Договорились, — кивнул наш капитан, и мы нырнули в темные двери дома.

Потом разберемся, и с этой голубоглазой скандалисткой в том числе.

Сегодня мы пришли первыми. Обошли опытных «Ктулху» на последних уровнях и вырвали у них победу. Штаб сработал на отлично, да и мы сегодня были просто красавчики. Исключая Машку. Она половину игры мирно проспала на заднем сиденье.

Если бы не Локи, давно бы её выгнали, но тот реально пахал за двоих, так что претензий к их паре было ноль.

Команда «Твою мать» в этот раз пришла третьей. Каким бы гением ни была Нереальная, играть в такую сложную и долгую игру без штаба практически невозможно. Думаю, они это поймут. И вот тогда составят нам ощутимую конкуренцию!

Гест подошел и извинился, они действительно были не в курсе про «отсечки» — на Дозоре такое не практиковалось, и Влад великодушно махнул рукой на штрафные санкции. В конце концов, мы все равно пришли первыми.

— Как вам игра? — поинтересовался он.

Гест поднял на него уставшие воспаленные глаза.

— Вы тут все реально больные — играть в такое, — с чувством сказал он. — Пять часов прохождения для лидеров! И это ведь еще не все финишировали. Мы триста кэмэ накатали сегодня, ног вообще не чувствуем! А загадывания ваши энкаунтеровские — это блин ломка мозга, честное слово! В прошлый раз…

— В прошлый раз была лайтовая игра, — кивнул я, — у нас стараются чередовать, чтобы не каждую неделю жесть была. И что вы теперь? Обратно в Дозор?

— С ума сошел! — возмутился Гест. — Конечно, нет. Мы в деле!

Я засмеялся. Этот парень начинал мне нравиться.

— А ваша Нереальная извиняться не планирует? — осведомился у него.

— Блин, чувак…

— Ник.

— Блин, Ник, она у нас такая. Ну, гордая, что ли. Ей и так сегодня тяжело пришлось, — он доверительно понизил голос, — она пару заданий не решила, я и сказал, что надо будет штаб набирать. А Лерка психанула. Вот теперь со мной не разговаривает.

В это я охотно верил. Нашел глазами упрямую женскую фигуру — она стояла поодаль и зло курила. В этот раз вокруг нее было пусто — никто не хотел нарываться на проблемы. Дураков не было. Ну если не считать меня. Я глубоко вздохнул и пошел к ней.

— Добрый вечер.

Она хмуро глянула и резко затянулась, не удостоив меня ответом.

— Я считаю, ты должна извиниться.

— Пересчитай.

— Лера…

Она остро на меня глянула, но не стала комментировать обращение к ней по имени. Губы были упрямо сжаты, изящный подбородок слегка подрагивал.

— Какая логика была на пятом уровне? — вдруг резко спросила она. — Как решалось это идиотское задание?

— Не знаю, — растерялся я, — ты про часы и магнит? Которые в заброшенном элеваторе были?

— Нет, я про штабное задание.

— Штаб нам не рассказывает логику, просто диктует готовые координаты и мы едем на место. Но если ты хочешь, я позвоню им и узнаю.

Нереальная заколебалась, потом кивнула. Я набрал Змея, выслушал всё, что он обо мне думает (тот к тому времени уже практически уснул) и передал трубку Лере.

Она минут пять с ним поговорила, вернула мне телефон и задумчиво вытащила еще одну сигарету, но не стала прикуривать, а просто вертела её в пальцах.

— Там надо было вбить эти цифры с зажатой клавишей Альт, — вдруг сообщила мне она, — тогда через альт-коды мы бы получили координаты, нарисованные псевдографикой. На ноутбуке это тот еще геморрой, да я и не сообразила.

— Для этого и нужен штаб, — осторожно сказал я, но меня тут же обожгло, точно лазером, злым взглядом голубых глаз.

— Я могла сама догадаться!

— Нереальная, — не выдержал я, — ты же не супергерой! Невозможно одновременно лазить с фонарем по ебеням и решать штабные уровни. В поле может отвалиться интернет, с ноутбука не все удобно смотреть, да и вообще полевые игроки обычно замученные, злые и голодные. А штаб сидит у компа в уютном кресле и чаёк попивает — им думать гораздо проще!

— Неважно, — повторила Нереальная, — я должна была справиться.

— Да почему?

— Потому что так говорил Заратустра, — раздраженно сообщила она.

— Чего-о?

— Что слышал.

И я сдался. Было три часа ночи, я устал, дико хотел есть, и сил препираться с этой вредной бабой, будь она хоть трижды умница и красавица, у меня не было. К тому же я примерно представлял, куда она меня пошлет, если я приглашу ее завтра на кофе. А именно это, буду честен, и было моей целью, когда я к ней подходил.

— Окей, — хмыкнул я, — приятного тебе аппетита, — и развернулся к ней спиной.

— В смысле?

— Ну ты тут вроде самоедством занимаешься, вот и желаю тебе приятного аппетита и ухожу, чтобы не мешать, — бросил я через плечо и пошел к своим. Через несколько секунд меня догнал оклик.

— Эй!

— Что?

— Я сегодня погорячилась, — неохотно проговорила она, а потом усмехнулась и добавила: — Извини, мальчик.

Я чертыхнулся и ушел. Первый раз видел такую. И уже не был уверен, что она мне по зубам.

Прошла весна. Потом лето. Каждый раз, когда мне казалось, что я становлюсь к Нереальной чуть ближе, она ловко щелкала меня по носу, заставляя чувствовать себя неуверенным прыщавым подростком, а не тем взрослым мужчиной, которым я по факту был. Я не то чтобы считался красавчиком, но с девушками обычно проблем не было. Эта первая. И, наверное, последняя, потому что других таких нет — в этом я был уверен.

И вот в сентябре, когда я уже потерял всякую надежду, что-то вдруг неуловимо изменилось. Я наблюдал за Лерой на брифинге: сегодня она казалось какой-то другой, похожей на нормальную живую женщину, а не на высокомерную циничную статую, которой обычно была. Широко улыбалась, заливисто смеялась над шутками Геста, причем не издевательски, как всегда, а по-хорошему. Радостно. И даже в какой-то момент смутилась, когда Рыжая ей что-то шепнула на ухо.

Блин, с ней все в порядке?

На игре я не отрывал от Нереальной взгляда, благо шли мы практически впритык и на одних и тех же локациях толклись вместе. И когда мы оба оказались в одном из закутков недостроенного дома и Лера с трудом пыталась залезть на высокий подоконник, я вдруг решился.

— Давай помогу, — охрипшим от волнения голосом предложил ей.

Нереальная тряхнула волосами и неожиданно улыбнулась. В темноте её глаза сияли, как драгоценные камни.

— Ну помоги, — без привычной жесткости в голосе согласилась она. Мое сердце пропустило несколько ударов, я молча присел и подставил ей колено — для опоры. А когда она наступила туда ботинком, я, задыхаясь от волнения, придержал её, чтобы она не упала.

— Есть там код? — чуть позже спросил я, чтобы хоть что-то сказать.

— Нет, — Лера рассмеялась очень женским, грудным смехом, от которого у меня стало горячо внутри. — Зря помогал!

— Не зря, — только и смог выдавить я, но внутри все пело от ликования. Что-то сдвинулось в наших отношениях! Ей не все равно!

На финише я не стал долго мяться, быстро докурил для успокоения нервов и подошел к Лере. Мне повезло: Нереальная не была среди других игроков, а стояла почему-то возле парковки, зябко ежась от ветра.

— Лера…

— Да? — она выглядела немного удивленной, и я струхнул. Но блин, или сейчас, или никогда.

— Лер, слушай, может, мы с тобой сходим завтра погуляем… в кафе или в кино…

Слыша со стороны свой неуверенный голос, я хотел со стыда под землю провалиться. Черт, да я в старших классах смелее девок клеил, чем сейчас тут мнусь.

Взрослый, твою мать, мужик.

— Короче, Лер, я приглашаю тебя на свидание, — твердо сказал я.

Наверное, я в первый и последний раз в жизни видел Нереальную такой растерянной. И пока не понимал, хорошо это для меня или плохо.

— Это… очень неожиданно, — со слабой улыбкой сказала она, — и приятно.

Только…

Только что, твою мать?!

На парковке громко просигналила машина. Я бросил на неё короткий взгляд: дорогущий черный мерс Е-класса. Оттуда вылез мужик, как с обложки делового журнала: в сером шикарном пальто, стильно подстриженный и с высокомерной мордой. Эй дядя, ты что тут забыл? Да еще и посреди ночи?

— Только за мной мой мужчина приехал, — застенчиво сообщила Лера и бросила на мужика взгляд, полный обожания. Я и не думал, что Нереальная умеет так смотреть.

— Прости. Я не знал, — пробормотал я, чувствуя, как в груди пробили дыру, и оттуда сейчас со свистом вылетает воздух. Вот его меньше, меньше, еще меньше, а вот совсем кончился. Я стоял и, задыхаясь, смотрел, как Лерка побежала к этому прилизанному типу, как обняла его, порывисто закинув руки ему на шею, а он галантно открыл дверь мерса и усадил её, точно королеву. Впрочем, она и есть королева. И достойна настоящего короля, который, наверное, должен выглядеть, как этот мужик: дорого одетый, на хорошей машине, способный дать ей все самое лучшее.

Сука, как же больно. Я и не думал, что настолько встрял в неё. Ничего, справлюсь. Я сразу знал, что Нереальная не для меня, не мой уровень. Мой уровень — это что-то типа Маши, с которой встречается Локи. Милая простенькая девочка, которая будет мне в рот заглядывать и для которой зарплата программиста средней руки — предел мечтаний. А Лерка… Лерка достойна самой шикарной, самой нереальной жизни, которую только можно вообразить. Она для меня слишком хороша.

Через полчаса я надрался в хлам. Через час целовался с Рыжей из Леркиной команды. Взасос, прямо на глазах у ошеломленных игроков. А через два часа Локи отвез мое бренное тело домой.

А Нереальная с тех пор ни разу — ни словом, ни жестом — не давала понять, что помнит мой проеб с приглашением на свидание. И я был ей за это дико благодарен и старался не замечать черный мерс, который забирал её практически после каждой игры.

А через полтора года она сообщила, что выходит замуж.

Глава 3. Есть ли жизнь после свадьбы

Нереальная

Говорят, что привычка формируется за пару месяцев. По-моему, тут явно какая-то наебка, потому что прошло уже два года после свадьбы, а я по-прежнему с огромным трудом выползала с утра на кухню и с плохо скрываемым отвращением смотрела на сковородку. Очередной раунд: кто кого. В правом углу ринга Лера с кривыми ручками, в левом — сковородочка Тефаль. Сегодня по плану был омлет, и я подозревала, что сковородка выиграет всухую — эти гребаные омлеты мне никогда не удавались.

— Ммм, как вкусно пахнет, — оптимистично заметил Саша, когда осторожно шагнул в слегка задымленную кухню.

— И не надейся, это мой гель для душа, — буркнула я и соскребла в тарелку непригоревшую часть омлета, выглядевшую, кстати, вполне съедобно. Потом налила зеленый чай в большую тяжелую кружку и поставила все это перед мужем. На его языке это называлось «поухаживать». По мне вся эта хрень больше напоминала прислуживание, но если Саше это так уперлось, мне не сложно. Не переломлюсь.

В отличие от Сашиного, мой завтрак готовился мгновенно — черный кофе без сахара. Его отлично варила дорогущая кофемашина, которую муж подарил мне на прошлый день рождения. Никогда не могла ничего есть с утра — просто не лезло, а Саша упорно усаживал меня за стол, надеясь, что рано или поздно во мне проснется аппетит. Ну да, а еще хорошие манеры, умение готовить и талант художника! Мало ли что там дремлет в глубинах моей гениальной личности!

— В этот раз не так плохо, — Саша вдумчиво жевал омлет, — немного пересолила.

— Прости.

Я правда не понимала, почему я должна готовить. Я не любила это делать, не умела, да и в конце концов просто не хотела! Кроме того, я прекрасно знала, что у нас есть финансовая возможность нанять человека, который будет это делать качественно. С уборкой мы же так сделали! Но у Саши был какой-то дикий клин по поводу того, что женщина должна готовить, и когда я категорически отказалась это делать, мы очень серьезно поссорились.

«Я постоянно мирюсь с тем, что мне не нравится, — горько сказал он тогда, — с твоим курением, стилем одежды, манерой говорить. И даже с твоим ужасным опасным хобби. Я принимаю тебя такой, какая ты есть. А ты не можешь даже в такой мелочи, как приготовление еды, пойти мне навстречу. Я не уверен, что с таким подходом у нас что-то получится, я же не могу все время меняться под тебя».

И, черт, мне стало стыдно. Он и правда многое во мне терпел, я ж в курсе, что я не подарок. Ну и решила попробовать. Помню, открыла тогда интернет и давай окунаться в дивный мир кулинарии. Забавно, что почти к каждому рецепту шли комментарии типа «спасибо! приготовила! муж был очень доволен!» Нормальный расклад, подумала я тогда. Очень захотелось спросить эту неведомую женщину: а ты сама че? Ты-то была довольна? Тебе вообще как — вкусно было или нет? Короче, я в который раз убедилась, что вся эта готовка суть ублажение мужиков. Если бы у бабы был выбор, она по-любому вместо ужина открыла бы себе винишко, нарезала сыру и прекрасно провела время. Или суши заказала бы из ресторана.

Но кодекс хорошей жены требует готовить. И мы готовим. Даже если я на санках катала всю эту дебильную кулинарию.

— Лер, а тест ты будешь делать или завтра уже?

Бля… Вот не хотела сейчас говорить об этом. Опять же посремся.

— Нет смысла, — я пожала плечами, стараясь выглядеть максимально непринужденно, — у меня начались месячные сегодня. Так что это была просто задержка.

Саша помрачнел и тяжело посмотрел на меня, от чего я моментально ощутила себя так, словно была лично виновата в том, что его сперматозоид не нашел с моей яйцеклеткой общего языка. В который раз.

— Лера, это уже не шутки, — по его голосу было ясно, что мирно наш разговор не кончится. Но и ругаться мне тоже ужас как не хотелось, поэтому я просто молчала.

А заодно краем глаза глядела на телефон, где минуту назад вспыхнуло уведомление о новом сообщении в рабочем чатике. Хотя официально моя работа начиналась с 9 утра, но срочные вопросы порой возникали и раньше. Черт, очень хотелось прочитать, что там написали. Скорее всего и правда что-то важное! Но если я возьму сейчас телефон, Саша обидится. Скажет, что я его игнорирую. Занятно, что в его сторону такие высказывания не работали. Ему даже во время минета можно было ответить на важный звонок, а на все мои претензии я получала один ответ: недоуменно приподнятую бровь и прохладное «милая, вообще-то я эти деньги для нас зарабатываю».

— Саш, давай вечером поговорим, — предложила я довольно дружелюбно, — мне на работу уже надо ехать.

— Эта ненормальная работа выматывает твой организм, а ты и так уже не девочка, и если мы хотим…

— Саш, хватит, — попросила я мягко.

— Денег я зарабатываю достаточно, ты можешь вообще не ходить на эту работу, а заниматься, как все нормальные женщины, домом и своим здоровьем. Но этот твой эгоизм…

— Хватит! — не выдержала я, моментально перестав играть в послушную милую жену. — Я не уйду с работы, мы много раз об этом говорили.

У мужа закаменело лицо. Обиделся. Он молча отодвинул недоеденный омлет и пошел одеваться. На работу он меня отвозил сам. Всегда. Даже если мы поругались, вот как сейчас.

В машине ехали тоже молча, пока я наконец не выдержала.

— Ты обиделся?

— Я расстроился, — коротко бросил он мне.

«Бля…»

— И почему? — я очень старалась говорить спокойно и максимально доброжелательно.

— Ты меня перебила.

— Что?!

— Я два раза начинал говорить, а ты мне просто заткнула рот. Ты же знаешь, я терпеть этого не могу.

У меня начал дергаться глаз.

— Я не хотела дослушивать то, что ты мне говорил. Что я должна была делать?

— Дослушать.

— Даже если мне было неприятно это слышать?

— Да. И кроме того, откуда ты знаешь, что именно я хотел сказать? Я же не договорил.

«По опыту блядь знаю. По богатому сука опыту наших регулярных ссор на эту тему!»

К дергающемуся глазу добавилась боль, прицельно бьющая в висок. Я задолбалась ругаться, вот честное слово. Но Саша и правда выглядел очень обиженным и расстроенным, поэтому я сделала то, что могло исправить ситуацию прямо сейчас. То, чего он от меня ждал.

— Прости, что я тебя перебила.

Он длинно вздохнул. Похоже, что этого было недостаточно. Ладно, прогнемся еще сильнее.

— Я постараюсь больше так не делать.

Саша кивнул, на лице мелькнула слабая улыбка. Ну слава тебе Богу, оттаял!

Муж припарковался возле здания с вывеской «Главгосэкспертиза России», и я потянулась к нему с привычным поцелуем. Блин, целоваться же намного приятнее, чем ругаться. Почему тогда вторым мы в последнее время занимались гораздо чаще, чем первым?

— До вечера.

— До вечера, милая, хорошего дня.

На работу я шла, чувствуя огромное, просто гигантское облегчение. Наконец-то я пришла туда, где не надо было ни под кого подстраиваться и где не требовалось угадывать чье-то настроение. Единственное, что нужно было делать на работе — работать. И это был кайф.

Я очень надеялась, что Саша не додумается поставить мне ультиматум: или я, или моя работа. Потому что выбор в этом случае будет очень и очень непростым.

Моя профессия называлась длинно и непонятно — специалист по ценообразованию в строительстве. Нас по всей стране насчитывались единицы, мы были охеренными и очень нужными. Такими нужными, что когда я заикнулась Вере — начальнику управления ценообразования в Москве — о том, что раздумываю над декретом, она сначала чуть вместо меня не родила, а потом взяла обещание, что даже если я и уйду в декрет, то буду работать из дома. Денег на няню они, если надо, добавят. С беременностью, правда, пока как-то не складывалось, но я, если уж говорить честно, не то чтобы рыдала в уголке по этому поводу. Стоило мне представить, что придется засесть безвылазно дома — тут же зубы от тоски сводило. И это еще не факт, что Саша придет в восторг от моих планов продолжать работать с младенцем наперевес — и вообще разрешит брать няню. Он классный — правда! — но представления о том, что должна или не должна делать женщина, у него иногда бывали замшелыми, хоть он и не сильно старше меня. Всего на шесть лет.

— Привет, Лер!

— Ага, и тебе.

Я прошла в наш с Марусей кабинет и тут же скинула нахер эти туфли. Каблуки — это красиво, сексуально и все такое, но капец же как неудобно. Я бы с удовольствием ходила на работу в чем-то более приятном, но к нам порой в формате «вы не ждали нас, а мы приперлися» заваливались всякие приближенные к власти ребята, типа министра строительства, транспорта и дорожного хозяйства или губернатора. Так что нас очень просили выглядеть хорошо. Типа мы не только умные, но и красивые девочки. Такая вот услада мужских глаз.

Я налила себе кофе и устроилась в кресле, разгребая почту и попутно выясняя, что за паника была в рабочем чатике. Оказывается, нас задалбывали по строительству детского сада. Им там не хватило заложенных денег и смету надо было увеличивать примерно в два раза, а для этого субъект хотел от нас срочный перерасчет. Ну это ладно, не страшно. Оно, конечно, горело, но не так чтобы адским огнем. До планерки вполне могло потерпеть.

В 9:30 к нам пришел еще Вадим из соседнего кабинета и Ольга — начальница нашего филиала. Мы быстренько поставили задачи на день, разошлись по кабинетам и до двенадцати могли спокойно работать, зная, что никто нас пока не потревожит. Я очень любила именно эти часы, когда Москва еще не проснулась и не доебывала звонками, и можно было погрузиться в работу по максимуму.

Что я делала? Я считала индексы. Коэффициенты, на которые нужно будет умножать стоимость материалов, чтобы посчитать, во сколько в итоге встанет строительство объекта. Эти индексы зависели и от самих объектов (ну типа школа строилась или водопроводная сеть), и от того, где строили. На Чукотке были совсем другие индексы, чем в Краснодарском крае. В общем, человеку моей профессии нужно было держать в голове много цифр, факторов и делать все быстро и четко.

Актуальность коэффициентов менялась постоянно, например, металлы я уже трижды за этот год пересчитывала, потому что они, блин, дорожали и дорожали.

Звякнула почта — прилетели новые индексы по СФО, надо было проверить и отослать оперативно правки. Все очень ждали и надо им было, как обычно, еще вчера.

А в 12 часов город засыпал, просыпалась мафия, она же Москва, и открывался портал в ад: на нас, как из рога изобилия, сыпались срочные и очень срочные задачи, а телефон и скайп разрывались от звонков юр. лиц по вопросам отчетности и минстроев субъектов, потому что в мои задачи входила еще и проверка их данных о ценах.

В общем, коротко о моей должности можно было сказать так: сложные интересные задачи и жопа постоянно в огне. За это, собственно, я свою работу и любила.

В три, как и всегда, пошли с Марусей на обед: по дороге она мне увлеченно рассказывала что-то про свои выходные, как к ним неожиданно приехали гости, предупредив буквально за 15 минут, и как здорово, что у нее были в морозилке котлеты, которые она быстро пожарила, а еще переспелые бананы, потому что «банановый пирог делается буквально за пять минут». Маруся рассказывала все это с гордостью, а я шла и размышляла о том, что в моей вселенной было бы так: гости позвонили и сообщили, что придут через 15 минут, и больше я бы с ними никогда не общалась. Сашу, кстати, вот такая моя негостеприимность очень напрягала. Он пару раз пытался устроить что-то типа домашних посиделок для некоторых бизнес-партнеров, но я это дело пресекла сразу, как только поняла, что там от меня ожидается роль «подай-принеси»: «А может чаю? А кофе вам с чем? А возьмите вот эти бутерброды. А давайте я вам заменю тарелку…» Ну блин! Нет. Просто нет. Пусть идут в ресторан, и там специально обученные люди их обслуживают.

И это вовсе не значило, что я не любила гостей. Любила. Но только в том случае, если это не левые чуваки, а очень близкие и важные люди, которые не будут, сложа лапки, ждать от тебя свежих котлет и пирога в духовке, а скорее сами привезут с собой пиво и пиццу. Моя команда ко мне не раз так заваливалась, когда я еще одна жила!

Моя команда…

Сердце неожиданно перехватило так больно, что я на мгновение замерла. Это было одно из тех решений, в правильности которых я не была уверена. Я понимала Сашу, который очень честно сказал мне перед свадьбой все свои «против»: во-первых, играть было опасно и он за меня волновался, во-вторых, субботняя игра, после которой надо было отоспаться, забирала у нас воскресенье, которое мы могли бы провести вместе. Ну а в-третьих, жена не последнего в городе бизнесмена не могла бегать с малолетками по грязным развалинам, это очень сильно испортило бы Сашин имидж. И я согласилась. Ушла сразу после финала, где мы взяли Кубок.

Прекрасно понимая, что подписываю этим смертный приговор своей команде — без меня они играть не будут. Так и вышло. Гест и Стася через полгода уехали в Питер, а Рыжая вроде тоже замуж вышла и бросила все эти игры. Понятно, что рано или поздно наша команда все равно бы развалилась, но еще год мы бы точно поиграли.

Надрали бы снова «Психам» задницы!

Я вдруг поняла, что улыбаюсь. Классное было время. Охуенное. Мне этого не хватало. Ужасно не хватало.

Глава 4. Есть что вспомнить — нечего детям рассказать

Нереальная

Часов в пять, когда закончилась основная текучка и я устроилась попить кофе, в дверь робко постучался курьер с веником пионовидных роз. Пышные, золотисто-кремовые, они были больше похожи на изысканные пирожные, чем на цветы.

На карточке было только одно слово «Люблю», без подписи, но тут как бы и угадывать не надо было — явно извинительный жест от мужа, призванный сгладить то, что мы утром посрались.

Маруся восторженно ахнула, а я с царственным кивком приняла букет и расписалась за получение. Я не могла сказать, что как-то особенно удивилась или поразилась, но настроение стало лучше. Хоть я и не относилась к большим любительницам цветов, но тут важны были не сами лютики, а внимание как таковое.

Это как с жертвоприношением: вряд ли богу действительно нужен мертвый козел, но ему приятно. Вот и мне тоже — приятно!

— Лер, это от мужа, да? — прыгала вокруг Маруся, пока я отыскивала вазу. — Обалдеть! Вот ты везучая все-таки! Такого мужика отхватила!

— Такого — это какого? — уточнила я, непроизвольно морщась. Бесило. Как будто я Сашу, блин, в лотерею выиграла. Или в «Поле чудес». Сектор «Муж» на барабане!

— Ну он у тебя внимательный, — вздохнула моя коллега, осторожно поглаживая бархатистые цветочные лепестки, — богатый, да еще и красавчик такой!

Мне очень захотелось ответить ей что-то резкое, но внезапно я зацепилась за последнее Марусино слово и подумала: черт, а ведь у меня и правда очень красивый муж. Не зря его постоянно лепили на обложку в «Деловом городе» — он всегда там смотрелся так, что слюнки текли. Сашу невозможно было представить в джинсах и толстовке, он был из тех мужиков, которые охренительны в костюмах. Темно-синий пиджак, белоснежная рубашка, в вороте которой видна крепкая загорелая шея, и стального цвета галстук, оттеняющий дымчатые глаза под густыми ровными бровями.

Породистый, уверенный, знающий себе цену мужик.

Мы познакомились, когда я еще работала в крупной строительной фирме начальником расчетно-сметного отдела. Фирма была частная, и Анатольичу было наплевать, как я выглядела — лишь бы работала хорошо, так что я тогда рассекала по офису в любимых драных джинсах, тяжелых мартинсах и свитерах на одно плечо. Мой отдел, в котором, кроме меня, было еще три мужика, меня ненавидел. Во-первых, я драла с них по три шкуры за косяки и жестко пресекала всякие левые мутки по поводу откатов. Во-вторых, я на спор перепила их всех на корпоративе. Ну и в-третьих, я имела наглость быть не замужем и не выглядела при этом несчастной.

Миша — дядька под сорокет с вечно недовольным ебалом и высокими залысинами — как-то попытался поставить меня на место и заявил на весь кабинет:

— Вот ты ядовитая баба, Лерка. Тебе бы мужика хорошего, сразу бы подобрела.

— Знаешь, Миш, — ласково улыбнулась я ему, — твой позитивный опыт с мужиком ещё не значит, что это универсальное средство. Если тебе помогло — просто порадуйся, а не советуй всем.

Он, кстати, не сразу меня понял, долго пытался догнать, почему все вокруг ржут. А потом вдруг сообразил, побагровел и заткнулся.

Ну и понятно, что любить меня он от этого сильнее не стал. Как и все остальные, впрочем.

Так вот Саша тогда строил у нашей конторы офисное здание, и я делала смету на его проект. А я, между прочим, была не только мерзким начальником, но и очень крутым инженером-сметчиком. Народ знал, что получить от меня подписанную смету все равно что получить путевку в жизнь. Дальше что угодно могло пойти не так, но в правильности моих расчетов можно было не сомневаться. И вот заглядывает он к нам такой в отдел. А время уже в районе семи, мужики мои давно слиняли к женам и диванам, одна я тут сижу красивая — работаю.

— Девушка, кто-то из начальников есть? — спросил он. А я подняла глаза от компа и охренела. Не то чтобы я мужиков красивых не видела, но этот был прям хорош. Не очень высокий, но крепкий, статный, уверенный. Скульптурно вылепленные черты лица, резкие скулы, серьезный взгляд и очень сексуальные губы. А у меня еще как назло давно никого не было, так что я его сразу глазами облизала — ну чтоб было на что подрочить перед сном — и со вздохом спросила:

— А что вы хотели?

— Предварительную смету для проекта на Рокоссовского, офисный центр.

— Держите, — я выдала ему сметы, а он высокомерно уточнил:

— Начальница подписала? Говорят, она у вас та еще стерва.

— Правильно говорят, — хищно улыбнулась я, — но не бойтесь, Я все проверила и подписала.

Возникла пауза, впрочем, мужчина нисколько не смутился. С каким-то новым интересом он обвел меня взглядом, задержавшись на груди, а потом уставился прямо в глаза. Неожиданно обаятельно улыбнулся и протянул руку:

— Прошу прощения. Я Александр, а вы…

— А я нет, — отрезала я, — всего хорошего, Александр. Вот сметы, вот дверь. Не знаю, как вам, а стерве еще работать надо.

— И во сколько вы заканчиваете? — полюбопытствовал он.

— Как доделаю все, что нужно, так и пойду.

— Подожду вас, — решил он и сел на стул.

— Зачем? — мрачно уточнила я.

— Вы мне нравитесь, — заявил Александр, и тут я чуть со стула не грохнулась.

Я?! Вот этому красавчику в дорогущем костюме? Бред какой-то. Нет, уродкой я себя, конечно, никогда не считала, но всегда была в курсе, что я эдакая «недодевочка». Как была в детстве пацанкой, так пацанкой и осталась. Пока одноклассницы хихикали на подоконниках, я гоняла с парнями в футбол, на спор воровала журнал из учительской и курила за школой. Училась при этом, что характерно, на отлично. Никогда не умела дружить с девочками, зато прекрасно дружила с мальчиками, я для них всегда была «своим парнем». Проблема только в том, что в таких не влюбляются. Я это знаю еще со школы.

— Громова, — попросил меня однажды мой лучший друг Сашка, когда мы были в восьмом классе, — слышь, давай в десны подолбимся. По-братски! У меня свиданка сегодня, а я в этом совсем голяк. Хоть потренироваться немного. Давай, а?

— На помидорах тренируйся, придурок, — обозлилась я на него. Я-то в этого идиота была влюблена!

— Лееер, ну пожалуйста! — заглянул просительно в глаза и кудрями своими пшеничными тряхнул, сука такая. Ну а я что? Я ж не железная, я и согласилась.

А на следующий день тайком сопли на кулак наматывала, когда он по школьному коридору с девчонкой из параллельного класса за руку шел. Как сейчас помню, Таня Савельева: высокий хвост, узкая джинсовая юбка, каблуки, губки, глазки и вообще вся такая девочка-девочка, что аж тошно. Не то что я.

Нет, когда у меня в десятом классе выросла грудь, Сашка и ко мне стал подкатывать, но был послан в пеший эротический тур. Раньше надо было! А теперь он мне нахрен не сдался.

И вот с тех пор как-то у меня не складывалось нормально с парнями. Те, кто нравился мне, обычно были не в восторге от моего характера и сливались к более женственным барышням. Те, кому нравилась я, были чаще всего… эээ…странными.

Один из таких настойчиво предлагал мне стать его Госпожой, к примеру.

Нормальные долгие отношения случились у меня дважды. Первым был мой одногруппник Денис. С Денисом все было круто целых три года, пока в какой-то момент он не заявил мне, что яйца в паре должны быть у одного человека и что он устал со мной конкурировать. Во всём. Короче, бросил он меня, а я потом еще полгода в себя прийти не могла. Потом был Костик. С первой работы. Костик меня любил до безумия, и мне с ним тоже сначала было хорошо, мы даже жить вместе стали, но потом я задолбалась. «Куда пойдем? — Куда скажешь, Лер». «Что на ужин закажем? — А что ты хочешь, Лер?». И так во всем! И вдобавок в постели он был таким нежно-ванильным, что я сама порой не понимала, кто тут кого трахает и кто из нас двоих, собственно, мужик. В общем, из этих отношений уже сбежала я, хотя моим родителям он прям очень нравился. Особенно папа огорчился, когда мы расстались: он уже планировал с Костей баню на даче строить.

Потом я случайно познакомилась с Гестом, то есть с Лешей. У него было какое-то свидание вслепую в моей любимой кафешке, и он меня принял за ту девушку.

Девушка в итоге не пришла, а мы разговорились, пошли ко мне домой, там отлично посидели под виски с колой, а утром проснулись в одной кровати. Одетые.

Попытались раздеться и заняться чем-нибудь эдаким, но в итоге просто полчаса ржали как кони и решили, что секс нам как-то не удается, а вот дружба вполне может получиться. Говорю же, мне с парнями дружить проще. А вот Гест был в обратную сторону заколдованный: у него наоборот в друзьях были сплошные девчонки. Так что когда он внезапно увлекся ночными играми, то сразу притащил туда не только меня, но и свою подругу детства Рыжую, а до кучи и бывшую одноклассницу Стасю (кстати, беззаветно в него влюбленную, но это замечали все, кроме самого Геста). Ох, как же нас эти игры затянули! С головой! Сначала мы, правда, были в аутсайдерах, зато потом бах — и первое место! Потом два вторых и снова первое! Кайф! Даже отсутствие личной жизни перестало парить с такой клевой сублимацией. Меня младшая сестра постоянно спрашивала, как я умудряюсь тусить среди толпы парней и никого себе там не найти, но я только фыркала в ответ. На Дозоре были в основном молодые ребята — или мажоры, или бедные студенты. Дети, короче. Неинтересные. А вот когда мы пришли с нашей командой на Энкаунтер, стало гораздо увлекательнее! Оказывается, не перевелись еще в нашем городе взрослые люди, страдающие от острой нехватки адреналина. И достойные соперники тут тоже были, а то нам уже надоело всухую обыгрывать юных дозорных игроков. Да и мужики на Энкаунтере тоже были нормальные! Ну, на мой вкус.

Рыжий Локи, к примеру, из команды «Психов» был прям ооочень хорош! Я, когда первый раз увидела, как он ловко забирается без страховки на вышку, чуть оргазм не поймала. Светленький Тим из «Ночных Бродяг» мне тоже в целом нравился. А, ну и Ник, конечно. Ершистый мальчик с карими глазами, похожими на расплавленный шоколад. Высокий, встрепанный, как воробей и вечно смотрел на меня так… сердито. И не поймешь, то ли нравилась я ему, то ли раздражала безмерно.

Но несмотря на наличие достойных экземпляров среди игроков, что-то никто из них не спешил ко мне подкатить. Максимум — на финише вместе постоять. Что ж, я прекрасно их понимала: мужики все взрослые, наверняка у каждого дома уже есть нежная фиалка, ждущая его после игры с теплым ужином. Зачем им я?

И тут вдруг Саша. Как гром посреди ясного неба. Я в тот вечер первый раз в жизни не могла сосредоточиться на работе, потому что наш дорогой клиент Александр сидел напротив и неприкрыто меня рассматривал. И от его оценивающе-мужского взгляда у меня что-то горячо и сладко екало внутри. С огромным трудом я доделала документы, решив их проверить завтра, и Саша решительно повел меня к машине, чтобы подвезти до дома. Я сначала хотела посопротивляться, а потом подумала: блин, ну зачем? Он же мне ужасно понравился, так вдруг из этого что-то выйдет.

Вот и вышло.

Маруся нюхала цветы, закатывая от восторга глаза, а я задумчиво крутила обручальное кольцо на пальце. Да уж, в Сашу я тогда была влюблена как кошка.

Умный, сильный, жесткий, решительный — я млела от него и глупела на глазах от дикого желания ему понравиться. После первого же свидания, когда он меня поцеловал так, что у меня земля из-под ног ушла, я решила, что попробую хоть немного сдерживаться и не выпускать наружу привычки, которые могут спугнуть мужчину моей мечты. Не материлась при нем, курила намного меньше, чем обычно, старалась не шутить слишком грубо или пошло. Нет, одуванчиком мне, конечно, стать не удалось, но совсем свой характер я прятать и не собиралась — видно было, что Сашу он интригует. Мы оба влипли друг в друга, как бабочки в паутину, и, понимая, что это не случайная связь, а что-то более серьезное, пытались как-то состыковать наши совершенно разные жизни. Он терпел мои субботние ночные загулы и всегда забирал меня после Энкаунтера — его шикарная машина и он сам очень странно смотрелись на парковке среди забрызганных грязью тачек и игроков в камуфляже. Я же ходила с ним на дико скучные культурные мероприятия, пугая своим видом рафинированных жен его деловых партнеров. Помню, как на первый такой ужин я пришла в спортивном белом платье, похожем на длинную толстовку, и грубых ботинках. К Сашиной чести, надо сказать, что ни один мускул на его лице не дернулся при виде меня. Будто я была одета именно так, как принято одеваться в этот дорогущий ресторан с крошечными порциями странной еды на огромных тарелках. Он не сказал мне ни слова, но я видела, как некомфортно ему было, так что в следующий раз решила немного изменить своим понятиям стиля, чтобы его порадовать. Вечером в пятницу мы собирались на благотворительный концерт. Саша, как обычно, заехал за мной, а я вышла к машине на высоких шпильках, в алом шелковом платье и с красиво уложенными волосами. Он охренел. Молча разглядывал меня, а потом спросил хриплым голосом:

— А что, так тоже можно было?

— Нравится? — я неловко поправила бретельку платья, мне в нем было не очень удобно.

— Очень. Очень нравится, ходи так всегда, а твои джинсы и бесформенные рубашки мы сожжем.

Договаривал он это уже в подъезде, потому что именно туда меня и теснил, сверкая горящими от возбуждения глазами. На концерт мы в тот день так и не попали, а в моем гардеробе вскоре появились туфли, женственные юбки и платья.

Интересно, если бы прежней мне показали меня теперешнюю, что бы я сама себе сказала? Порадовалась бы, что у меня замечательный муж и интересная, хорошо оплачиваемая работа? Или разочаровалась бы, увидев, какой скучной я стала? Хожу на работу в офисной одежде, послушно готовлю мужу завтраки и ужины, выходные провожу на культурных мероприятиях или в ресторанах, а раз в полгода езжу с Сашей на море.

Да, я понимала, что в 34 года глупо жаловаться на то, что тебе скучно. Как бы рецепт простой: скучно — займись чем-нибудь. Ну вот даже того же ребенка роди, сразу дел будет по горло. Но проблема ведь заключалась не в том, что мне нечего было делать: дела были и будут всегда. Радости не было. И когда я думала о том, что меня ждало дальше: декрет, работа, еще больше быта, садик, школа, новые проекты мужа — мне становилось так тоскливо, что хотелось выпрыгнуть из окна. В предполагаемом будущем меня не вдохновляло ничего, и это очень пугало. Черт, вот так вот и стареют, да?

«Можем сегодня заказать ужин, если хочешь».

О, Саша продолжал меня радовать! А может, ему просто надоело, как я готовлю: все чаще мы ужинали какой-нибудь едой из доставки. Тем не менее горячий завтрак он по-прежнему ждал от меня и исправно им давился, видимо, считая, что рано или поздно дрессировка принесет свои плоды. Возможно, он был прав. Вот манная каша у меня уже неплохо получалась. Даже без комочков. Хотя как это можно было добровольно есть, а тем более утром — я до сих пор не понимала.

«Хочу:) Возьми мне из белиссимо пасту с лососем».

«Ок, когда заканчиваешь?»

«Через полчаса».

«Заберу тебя».

«Ок».

Маруся уже убежала за ребенком в садик, а я в тишине и спокойствии заканчивала отвечать на рабочие письма. Только я выключила компьютер, как у меня пиликнул телефон. Опять письмо. Да вы издеваетесь!? Я только что на все ответила, имейте, блин, совесть!

А нет, зря возмущалась, письмо пришло на личную почту. И, кстати говоря, это было очень странное письмо. Прямо-таки привет из прошлого.

«Уважаемый(-ая) игрок Нереальная, вам пришло личное сообщение, просмотреть его вы можете по ссылке…»

Какое еще сообщение? От кого? Я два года не играла и не заходила на сайт. Да я вообще была уверена, что мой профиль уже удалили или заблокировали. Может, спам какой-то? Но вроде у нас на домене такой гадости не водилось. Блин. Ну интересно же.

Я секунду помедлила, а потом перешла по ссылке, и от знакомой зелено-черной расцветки экрана у меня вдруг перехватило горло. Ничего себе. Я и не думала, что так сильно соскучилась.

Рядом с сообщениями мигала цифра 1, но я почему-то не бросилась сразу его читать, а жадно разглядывала свое фото в профиле. Там я была еще с маленьким серебряным колечком в носу, стрижка была более дерзкая, лицо — более юное и гладкое, а самое главное, глаза горели. Голубым бесовским огнем. Ух какая! Неужели я?

«Здравствуйте, меня зовут Куся, я ищу игроков в свою команду на субботнюю игру. Я увидела, что вы раньше были активной участницей Энкаунтера и даже выигрывали Кубок. Может быть, вам захочется еще разок сыграть?

Так вышло, что я временно осталась без своей команды, и буду рада, если вы ко мне присоединитесь. P.S. Это не на постоянку, только на один раз!»

Я резко отодвинула от себя телефон и заходила по комнате. Щеки у меня пылали, сердце колотилось как бешеное. Поиграть…вернуться в ту атмосферу… хотя бы ненадолго…

Безумно хотелось.

Но во всей этой истории с командой «на один раз» была какая-то странность. Я терпеть не могла недосказанность, она меня напрягала. Я тут же залезла в профиль этой Куси: хорошенькая, девочка совсем, на вид лет двадцать, не больше. Была капитаном команды «Еноты». Судя по статистике, годная команда. Ниже третьего места не опускались, а чаще занимали первое или второе. На Кубок, видимо, претендовали. Кроме этой Куси все остальные там парни: Roman_EN, Alexxx, ZeroO, Loki… Да ладно?! Локи? Ну тогда понятно, почему ребята хорошо играли. Локи и в одного мог бы с легкостью порвать большинство команд. Забавно! Я уж думала, там никого из моих знакомых не осталось. Так, ну и почему же эта Куся, имея в активе такую прекрасную сильную команду, вдруг рассылает жалобные сообщения ветеранам Энкаунтера?

Я просмотрела историю событий: три дня назад она передала права капитана другому игроку и вышла из состава команды. Возможно, поссорилась с ребятами. Или просто они сами решили выдавить девчонку из основного состава по каким-то известным только им причинам.

Я уже почти не раздумывала над решением. Девочек на проекте мало, и мы должны друг друга поддерживать!

«Привет, Куся. Я согласна».

Видимо, она была в онлайне, потому что ответ мне прилетел почти сразу. И, прочитав этот поток восторженных слов, я с усмешкой подумала, что с возрастом своего нового капитана я скорее всего угадала.

«Ой, правда? Круто!!! Спасибо-спасибо!!! А вы как хотите — в штаб или в поле?»

Опачки. Интересный вопрос. Я никогда не сидела в штабе в полном смысле этого слова, но при этом всегда решала штабные уровни прямо из поля. Даже когда у нас появился небольшой стационарный штаб. Да, поштабить — это хорошо. И Саша, наверное, против не будет, я ведь дома останусь. Ну посижу полночи за ноутбуком — ничего ведь в этом страшного нет. А в поле он меня сто процентов не пустит. Нет, спросить, конечно, можно, но я ж знаю своего мужа. Не пустит.

Но я, конечно же, хотела в поле. Только там кипела жизнь, шарашил пульс, била по ушам скорость и от адреналина бурлила кровь. И… да гори оно все синим пламенем! Придумаю что-нибудь!

«В поле, малыш. Я буду играть в поле»

Глава 5. Опять скрипит потертое седло

Нереальная

Чем ближе была суббота, тем больше я была напряжена. Я пообещала быть на игре — значит, буду.

Вопрос только в том, как?

Осторожный разговор про Энкаунтер, которым я пыталась прощупать Сашино настроение по этому поводу, вылился в его монолог о том, с каким трудом он это терпел, и как счастлив, что я «поумнела и выросла из этих идиотских забав». Выводы я сделала верные и отпрашиваться на идиотскую забаву не стала. Скандала мне точно не хотелось.

Значит, обман. Хитрость. Очень неприятно, но другого выхода я не видела.

В субботу с утра я потащила Сашу в бассейн, мотивировав это тем, что нам надо больше заботиться о своем здоровье, раз мы планируем в скором времени стать родителями. Там мы наплавались до изнеможения, потом пошли на обед в любимый ресторан. Муж уже немного клевал носом, но я тут же «вспомнила» про день рождения сестры и уговорила его пойти со мной по ювелирным — выбрать ей подарок.

Конечно же, мне понравилось кольцо только в самом последнем, десятом магазине, когда Саша уже изрядно злился и выглядел уставшим. Наконец поехали домой, где я, изображая хозяюшку, заказала нам еды, а во время ужина заварила специальный чай: тайком добавила к заварке травяной сбор от бессонницы.

Глянула на часы — уже восемь. Игра начинается в девять. До места брифа мне ехать полчаса, так что пора было переходить к завершающей стадии плана.

— Саш, я вижу, ты устал. Хочешь, массаж тебе сделаю?

От меня редко поступали такие щедрые предложения, так что муж моментально метнулся в душ и через десять минут уже лежал на кровати в предвкушении. Теплое массажное масло, мягкие успокаивающие движения и сонные травки сделали свое коварное дело — через пятнадцать минут Саша сладко посапывал. Я осторожно укрыла его одеялом, выключила свет и тихонько выползла из спальни. Пора переодеваться и вызывать такси, а то не успею.

Черт!!!

Я только сейчас сообразила, что одежду надо было приготовить заранее, потому что вход в гардеробную проходит через спальню, а дверь там скрипит так, что мертвого разбудит. Твою ж мать… Что ж, поеду в том, в чем сегодня была в ресторане: юбка, свитер, колготки… ну и туфли, разумеется! Вот пиздец я полевой игрок, да?

Впрочем, опыт не пропьешь. Смею надеяться, что и в таком виде я буду полезна для команды.

Ну и последний штрих. Прежде, чем выйти из дома, я пишу Саше сообщение: «Ты уснул, я не стала тебя будить — уехала в гости к сестре. Посидим с ней, я постараюсь недолго».

Если вдруг проснется и не обнаружит меня дома — то вот ему вполне реалистичная версия. Но я, конечно, надеюсь на то, что уставший за рабочую неделю и вымотавшийся за активную субботу Саша будет спать до утра без задних ног.

И да, мне было стыдно. Ужасно стыдно и даже как-то мерзко от себя самой. Я первый раз в жизни обманула мужа. Но это удушливое чувство опустилось куда-то на дно, перекрываясь острым щекочущим возбуждением от того, что я сегодня буду играть.

Такси влетело на брифинг буквально за пять минут до начала игры. Там девочка-капитан уже, наверное, вся на нервы изошла, дожидаясь меня.

Я вылезла из машины и победоносно объявила всем:

— А вот и я!

И плевать, что меня тут уже давно никто не знает. Узнают. Мне на это много времени не потребуется!

Я собиралась еще что-то сказать, но слова внезапно кончились. Вдалеке я заметила Ника, и это меня неожиданно смутило. Что-то было такое в нашу последнюю встречу на финише, от чего мне было некомфортно на него смотреть. Я тогда напилась до поросячьего визга и поэтому никак не могла вспомнить, что именно произошло. Что я сделать-то могла? Облапала его? Обблевала? Послала нахер?

Ник стоял в толпе игроков и что-то им объяснял. Такой высокий, уверенный. Он раздраженно махнул кому-то рукой, отрицательно покачал головой в ответ на чьи-то слова, потом резко повернулся, увидел меня и застыл. В карих глазах вспыхнуло сначала неверие, а потом такая бешеная радость, что я вдруг растерялась.

Чтобы скрыть неожиданное волнение, развернулась к соседней машине, около которой стоял Локи, приветственно махнула ему и стала со смехом рассказывать про то, что меня муж не отпускал, а я ему чай сонный сделала, массаж, он задрых, ну и…

— Нереальная! — Ник каким-то непостижимым образом оказался рядом со мной, уверенно сгреб в охапку и крепко обнял.

Ого! Я настолько не ожидала от него такого жеста, что даже не сопротивлялась, когда мужские руки обхватили меня надежным кольцом и прижали к неожиданно твердой груди. Машинально схватилась за него и замерла, чувствуя рядом чужое горячее тело. Какое странное и внезапно приятное ощущение.

— Да ты опасная баба, как я погляжу! — Ник усмехнулся мне куда-то в макушку, видимо, имея в виду мое коварное бегство из дома. Он почему-то не торопился меня отпускать, поэтому я сама выпуталась из его длинных рук и фыркнула в ответ:

— А то ты не знал!

Он снова усмехнулся и кивнул. Ну да, ему ли не знать про то, какой я могу быть вредной и стервозной. Сколько раз мы с ним ругались и на игре, и на финише — я уже и не вспомню. И, кстати, это всегда было здорово! Мне иногда жаль, что Саша не умеет так спорить, чтобы не обижать друг друга по-настоящему, а просто выпустить пар. Он, когда злится, либо молчит, либо очень больно бьет словами. А ведь можно просто беззлобно почесать клыки друг об друга — эдакий дружеский спарринг! Вот с Ником это всегда классно получалось!

Тут до меня наконец добрался Локи и тоже с огромным удовольствием обнял, сверкнув своей теплой улыбкой. И мне вдруг стало удивительно хорошо. Как будто я оказалась дома после долгого выматывающего путешествия.

— Я очень рад тебя видеть, — искренне сказал он.

— Я тоже, — негромко проговорил Ник и так посмотрел на меня, что в груди разлилось предательское тепло.

Ну парни! Блин! Вы что делаете? Я сейчас тут разревусь, честное слово!

Опозорюсь по полной перед своими новыми сокомандниками.

Так, а собственно…

— Где моя команда? — громко спросила я у общественности. Общественность, судя по всему, сама не знала, но вдруг откуда-то сбоку раздался робкий девичий голосок:

— Тут! — и светленькая зайка в камуфляже помахала мне рукой, с ужасом оглядывая мои туфли и юбку. «Как же она будет во всем этом играть?!» — отчетливо читалось на ее милом личике. Да ты ж моя хорошая! Тебе бы в детском саду работать, а не в ночные экстремальные игры играть. Странно, что ты капитаном была и все эти большие мальчики тебя слушались. Впрочем, может, и не слушались. Может, поэтому ты от них и ушла.

— Ну ты даешь, Вика, — вдруг засмеялся Локи, весело глянув на девчонку, — тебе надо было команду «Встреча выпускников» назвать!

Я так понимаю, что Вика — это и есть девочка Куся, которая собрала себе новую команду. А кто там еще из стареньких, кроме меня?

Влад!!! За рулем Влад! Да у меня сегодня просто праздник какой-то!

Бывшего капитана «Психов» я уже затискала сама, попутно отметив и кольцо на пальце, и раздобревшую фигуру вкупе с сытым довольным лицом, какое бывает только у мужиков в браке. В хорошем браке.

— Женился?

— Да, сыну вот пять месяцев уже, — гордо проговорил он. Я рассеянно его поздравила, а сама в это время оглядывала тачку. Хм, а машинка-то у него получше, чем была раньше! Черный Лэндкрузер — большая, хищная машина. Люблю такие!

— Малыш, я побуду штурманом, ок? — уточнила я у девчонки. Она со вздохом кивнула, как бы заранее смирившись со всеми моими выкрутасами.

— Не пожалеешь! — я уже лезла на переднее сиденье. — Из меня охуенный штурман! Влад, подтверди!

— Да откуда же я знаю? — удивился тот и занудно уточнил. — Я, между прочим, не играл с тобой в одной команде.

— Вот ты душный, Влад! — попеняла я ему, а сама с грустью подумала, что он поменялся. Сколько я его не видела — два года? И за эти два года бодрый, веселый, активный, как уран, парень стал респектабельным, скучноватым отцом семейства. С ним даже не пошутить толком.

— Малыш, нас всего трое будет? — спросила я у Куси. Она обитала на заднем сиденье и, казалось, могла легко потеряться среди этих бескрайних черных подушек — такой была хрупкой и миниатюрной.

— Трое, — вздохнула она, — но еще штаб и…

Тут вдруг произошло какое-то движение, открылась задняя дверь, и к нам в машину заглянул высокий парень, похожий на скандинавского бога Тора. Ну или на то, как лично я представляла себе Тора: плечистый, светловолосый, с выражением мрачной решимости на довольно симпатичном, хоть и грубоватом лице. Они с Кусей о чем-то яростно зашептались, а потом товарищ решительно полез к ней на заднее сиденье. И там сразу стал разброд и шатания. Наша девочка радостно краснела и смотрела на него из-под длинных ресниц, а тот уже тискал ее руку, сопел и поводил широченными плечами. Занятно!

— Эй, мальчик, — окликнула я его. Сладкая парочка вздрогнула и тут же, будто их на воровстве поймали, отскочила друг от друга. — Ты к нам какими судьбами? Играть будешь или так, посидеть пришел?

— Играть, конечно, — красивым низким голосом отозвался он, а потом подумал и ехидно добавил: — Тетенька.

Ага, ясно, это мне типа за мальчика обраточка. Мелковато мыслишь, светленький… без полета!

Но препираться я с тобой не буду — настроение не то. Слишком хорошее!

Кусе как раз позвонили из штаба и сказали, куда нам ехать. А Влад высокомерно заявил, что это старая локация и дорогу туда он прекрасно помнит, так что в моей помощи не нуждается. Да на здоровье!

Я удобно устроилась на переднем сиденье и расслабленно вытянула вперед ноги.

Мне было классно: за окнами мелькал ночной город, рядом был хороший знакомый, атмосфера игры уже начинала нас захватывать, но при этом можно было не рваться на британский флаг, как мы это делали раньше с нашей командой, а просто наслаждаться. Задача ведь сегодня была не выиграть, а получить удовольствие от процесса.

Я прислушалась к шепотку парочки на заднем сиденье. Отчетливо уловила слово «тупят», брошенное мужским голосом. «Отвыкли», — возразила ему Куся. Не поняла, это они про нас с Владом, что ли?

— Кто отвык?! — рявкнула я, неожиданно задетая их пренебрежительным тоном. — Никто не отвык! Я всего два года не играла!

— Может, вам напомнить, как код выглядит? — ехидно уточнил светловолосый. — Такая надпись черным марке… ай!

Под рукой у меня была только сумочка, куда я впихнула мобильник, ключи и сигареты, взятые дома из тайной заначки за цветочным горшком. Сумочкой я его и приложила — ибо нефиг!

— Мальчик, не беси меня, — предупредила я его серьезно. Он хоть и борзый, но вроде неглупый — должен сообразить, — я таких, как ты, на завтрак могу штук десять съесть.

— А муж ваш не против такой диеты? — неожиданно пискнула Куся, и я хмыкнула, оценив ответ. А девочка тоже ниче такая, забавная. Сработаемся, в общем. Больше всего на свете не люблю унылых людей, а эти ребятки точно такими не были. Но надо им все равно напомнить, кто тут папа.

— Так, сладкая парочка на заднем сиденье, — грозно сказала я им, с трудом сдерживаясь, чтобы самой не заржать от своего «учительского» тона, — мы тут играть собрались или в ебаном остроумии соревноваться?

И тут вдруг расхохотался Влад. Это было так неожиданно, что мы все на него с опаской покосились.

— Господи! — сказал он радостно, став удивительно похожим на себя прежнего. — Как же я жил без всего этого полтора года, просто не понимаю!

Насладиться неторопливой прогулкой по локации (а быстрее из-за каблуков и не получалось) мне особо не удалось. Я почему-то думала, что мы играем для фана, а оказалось, что наша задача — выдрать всем глотки. У милой зайки Вики были какие-то очень серьезные планы на победу, и когда она нас с Владом жестко пропесочила после провального первого уровня, я наконец поняла, почему эта малышка успешно руководила командой взрослых мужиков. За очаровательной внешностью скрывался стальной стержень. Уважаю. Что ж, придется показывать класс, раз этого от нас ждут.

Каблуки, юбка — да пофигу мороз! Когда я переключилась в боевой режим, меня уже ничего не волновало, и я носилась по локации так, будто мне было восемнадцать, а на ногах красовались любимые берцы. Фонаря нормального у меня с собой не было, так что поначалу я светила телефоном, пока Куся молча не открыла рюкзак и не выдала мне довольно приличный фонарик. Предусмотрительность — хорошая черта для капитана! Девочка начинала нравиться мне все больше и больше.

Уровень за уровнем мы двигались к первым позициям, обгоняя остальные команды. Светловолосый Тор, явно положивший глаз на нашего капитана, оказался способен не только язвить на заднем сиденье, но и быстро бегать и хорошо думать.

Куся тоже была молоток! Мы с ней на двоих все бонусы штабные разгадали, пока со второго уровня на третий ехали. Ну и Влад не подкачал — несмотря на отросшее пузико, неплохо бегал по локациям и профессионально искал коды. Да и машину водил как боженька! Не зря «Психи» всегда были нашими главными конкурентами в борьбе за первое место. И очень интересно было теперь сыграть на одной стороне.

— Кстати, а Ник в какой команде? — спросила я у Влада небрежно.

— Ник — организатор, — тут же ответила мне вместо него Куся, и в ее голосе явно прозвучало уважение. Ничего себе, даже так! Вот почему он такой важный и серьезный был на брифинге! Черт, и все же: что было с нами на финише два года назад? Ну не могла же я вообще про все забыть?! Помню, как мы победу отмечали, помню, как с ребятами прощалась и как вещи свои раздавала, едва не рыдая от бессилия. А потом мне было так горько и больно, что я просто начала хлестать текилу, как воду. Одну стопку за другой. Дальше провал, и возвращается память уже в тот момент, когда взбешенный Саша затаскивает мое пьяное тело в квартиру, попутно отчитывая, а я еле удерживаюсь, чтобы не…

— Мы на месте, быстро в поиск! — вырвал меня из воспоминаний грозный окрик нашего Тора. Что-то я даже имя его не спросила, так что придется называть так.

Товарищ, кстати, ведет себя очень уверенно — не удивлюсь, если он тоже капитан какой-то из команд. Чувствуется в нем командирская жилка.

Так, ну и куда нас занесло на этот раз? Я скептично огляделась: полуразрушенный дом, пола нет, и окна из-за этого теперь метра на два от земли расположены. Ну и, конечно, лезть нужно именно туда! Нарисованные стрелки красноречиво нам об этом говорили.

Я попыталась забраться по стене: выемок между кирпичами было предостаточно, ухватиться в целом было за что, и не будь я в этих дебильных каблуках…

— Давай подсажу, — предложил мне Влад без особого энтузиазма. Я удивленно хмыкнула. Вообще-то по распределению сил было бы логичнее явно более сильному Тору подсадить меня, а Влад бы без проблем закинул на подоконник нашего крошечного капитана. Но логикой тут и не пахло. Зато пахло разворачивающимся прямо у нас на глазах романом.

Даже в темноте было видно, как трепетно товарищ усаживал себе на плечи нашу Кусю, которая — готова поспорить! — была сейчас вся красная как рак. Но пальцы тем не менее в шевелюру Тору вплела, да еще так нежно. Ладно, совет вам да любовь, голубки. Справимся как-нибудь сами!

Я обвела взглядом Влада. Не, на плечи я ему не встану — не выдержит. Я не пышечка, конечно, но и не такая дюймовочка, как Куся.

— Присаживайся и руки подставляй, — скомандовала я Владу, скидывая с ног многострадальные туфли. Если оттолкнуться от его сложенных ковшиком ладоней, можно будет как раз уцепиться вон за тот выступающий кирпич, а потом поставить ногу вот туда — и оказаться на подоконнике.

Уф!

Я утерла вспотевший лоб и с гордостью подумала, что я еще ого-го. Клевая я, вот что! Юбка, похоже, треснула где-то сзади, колготкам тоже пришел кабздец, но, господи, какая же это ерунда по сравнению с тем, как классно я себя сейчас чувствовала!

Код нашелся быстро, я его сразу продиктовала ребятам и уселась на край подоконника. Сама я отсюда не слезу. Только если меня мужики поймают.

— Мальчики, — крикнула я им, — снимайте девочку! — и приготовилась прыгать.

Влад запаниковал и стал вопить, что он меня не удержит, зато Тор (видимо, решив в очередной раз выебнуться перед Викой) гордо расправил плечи и подошел к стенке.

— Давай ко мне! — скомандовал он.

Интересно, поймает? Да вроде должен. Не хлипкий с виду. Я решительно сиганула вниз, даже не успев толком испугаться, и меня почти тут же стиснули сильные мужские руки. Так крепко, что аж дыхание перехватило. А потом я потрогала то, что меня схватило, и мысленно присвистнула. А мальчик-то хорош! Во всяком случае и плечи, и бицепсы выше всяких похвал! Под курткой и в темноте это было не так заметно, а вот на ощупь!

Все-таки есть определенные плюсы в возрасте, потому что я без всякого стеснения снова провела ладонями по этим прекрасным плечам — больше даже из эстетического восторга, чем из женского интереса.

— Ммм, красота! — одобрила я мускулатуру товарища. — Ты качаешься что ли?

— Качаюсь, — расплылся в улыбке он, явно довольный тем, что взрослая тетенька оценила его фигуру. Да уж, какой мужик не любит, когда его хвалят.

— В машину, быстро! — рявкнула вдруг Куся, совершая разгон от зайки до тигрицы буквально за одну секунду. И даже в темноте было видно, какой дикой злостью сверкнули ее глаза, когда она посмотрела на меня. Блин, убьет же! Я тут же убрала руки с красивых плеч, на которые, собственно, и не претендовала. У меня, если что, дома свои есть. Пусть не такие широкие и накачанные, но тоже неплохие.

— Вика? — Тор растерянно смотрел вслед своей взбрыкнувшей красотке, которая уже мчалась к выходу. — Чего это она?

Серьезно?! Действительно, загадка века, блядь! Ты подержал в своих крепких мужских объятьях другую женщину, она тебя в ответ помацала за плечи, и ты не можешь понять, с чего это симпатизирующая тебе девушка вдруг психанула. Да ревнует она тебя, идиот! До красных кругов перед глазами и отчетливого желания убивать!

Мне вдруг стало смешно. Интересно, можно ли считать комплиментом то, что молоденькая девочка ревнует ко мне своего мальчика? Значит, я еще ничего, да?

Я поискала свои туфли и с трудом натянула их на немного опухшие ступни.

Завтра будет сложно ходить. Но пофиг. Остался последний уровень, и если зайка Вика не откусит нам сейчас с товарищем Тором головы, то у нас есть хороший шанс на победу.

Глава 6. Орг тоже человек

Ник

В солнечное сплетение я получал только однажды — когда меня, окрыленного и вдохновленного в ожидании свидания, поджидали у подъезда одноклассницы дворовые парни. И без всяких подкатов зарядили в солнышко так, что перед глазами все моментально потемнело и тело сжалось до одной точки, пульсирующей невыносимой болью. Дышать я тогда смог только через пару минут, но к тому времени мне уже успели разбить лицо и от души отпинать ногами. Ну кто ж знал, что одноклассница до меня встречалась с одним из этих гоблинов.

И вот когда я сегодня увидел Леру на брифинге — там, где её никак не могло быть! — показалось, что мне снова двинули под дых. Сильно и безжалостно, не давая возможности даже вздохнуть и хоть как-то подготовиться к тому, что будет очень больно.

«Может, не она?», — с болезненной надеждой подумал я, не отрывая взгляда от длинных ног и красивой задницы, плотно обтянутой юбкой. Лера и на каблуках? Да разве можно такое представить?

И тут женщина что-то сказала и рассмеялась.

«Она», — понял обреченно и одновременно радостно. Этот низкий с хрипотцой голос я бы узнал, даже будучи в отключке. От него по позвоночнику моментально прокатилась острая щекочущая волна, спускаясь куда-то в пах тяжелым тянущим теплом. И дальше я действовал уже на инстинктах. Отмахнулся от Гогича, который что-то мне втирал про новую команду Куси, и моментально оказался рядом с Лерой.

Обнял её, не до конца понимая, выглядит ли это дружеским жестом или сейчас я получу коленом по яйцам.

Не отшатнулась. Позволила себя прижать. Замерла в моих руках, наполнив ноздри своим тонким будоражащим запахом, от которого мгновенно стало сухо и колко в горле. Два года назад она меня поцеловала, а я до сих пор не могу забыть. Как школьник. Думал, прошло уже, а вот стоило её увидеть, и опять накрыло.

— Нереальная, — выдохнул я, какой-то абсолютно безумной частью сознания надеясь на то, что она вернулась не просто так. Что она вернулась ко мне и…

Но тут вдруг до мозга дошли её слова про мужа, и во рту стало горько. Приехала развлечься, значит. На один раз. Понятно.

Я что-то говорил — и даже улыбался! Лера иронично хмыкала и что-то мне отвечала, ловко высвобождаясь из моих лап, которыми я продолжал сжимать её, словно удав кольцами. Откинула с высокого лба светлую выстриженную челку, повела округлым плечом, без всякого смущения одернула сбившуюся юбку, отчего я непроизвольно сглотнул, и пошла как ни в чем не бывало обниматься с Локи. Некстати подумалось, что он сейчас свободен, а Лера всегда смотрела на этого рыжего идиота с неприкрытым интересом…

Тьфу. Дебил я. Она замужем, а я её к Локи ревную. И еще к Владу, которого она сгребла в охапку и со смехом трепала по ощутимо округлившимся щекам. Не знаю, кому кроме Нереальной он бы позволил так с собой обращаться. Интересно, она вообще понимает, какую власть имеет над мужиками? Со своей прямотой, естественностью, полным отсутствием кокетства и при этом зашкаливающей, бьющей по всем нервным окончаниям сексуальностью?

Особенно сейчас, когда на фоне одетых в неприметный камуфляж игроков Лера выглядит, как ожившая мечта любого половозрелого мужчины: на высоких каблуках, со стройными ногами, затянутыми в тонкий нейлон, и в такой обтягивающей юбке, что даже уважаемый Сергей Николаевич, отец одного из игроков, вот уже несколько минут неприкрыто пялится на зад Нереальной.

— Ник! Ник, бля, ты чего замер? — Гогич ткнул меня в плечо, и я раздраженно обернулся:

— Что?

— Мы не договорили, — автор сегодняшней игры недоуменно на меня смотрел, — ты убежал.

Да уж, такого за мной точно раньше не водилось. К вопросам организации игр я всегда относился максимально серьезно и не жалел ни сил, ни времени, чтобы решать возникающие сложности. А возникали они постоянно!

Когда два года назад команда «Твою мать» забрала себе Кубок, вырвав у нас победу в честной борьбе, мы решили, что в следующем сезоне уж точно его возьмем.

К тому времени нас осталось всего трое: Машка, бросив Локи, мгновенно выбыла из нашей команды, сделав ее исключительно мужской, что на нашу боеспособность никак не повлияло: Маша у нас тусила отнюдь не за свои игровые способности, будем честны. А если учесть, что от их расставания Андрей не то чтобы очень расстроился, в других сферах она тоже, видимо, была не слишком талантлива.

В общем, все шло неплохо до тех пор, пока в самом начале одной из решающих игр мы не попали в аварию. В нас едва не вмазалась машина, летевшая по встречке, и Влад чудом успел вывернуть руль, швырнув тачку на обочину. Тряхнуло тогда знатно, и девчонка, которую наш капитан зачем-то взял в тот раз поиграть, так долбанулась головой об крышу, что чуть сознание не потеряла. Локи тогда жутко обозлился — девочка по случайности оказалась младшей сестрой его друга, к тому же несовершеннолетней. Он отправил её домой на такси, навешал нам всей люлей и, психанув, тоже свалил. Я же остался разгребать вопросы с тачкой, с эвакуатором, с ментами, которых кто-то вызвал, а главное с Владом, который с момента аварии не произнес ни слова и на внешние раздражители не реагировал. На Локи я тогда жестко обиделся и даже то, что он потом долго извинялся и называл себя дебилом, ситуации не поменяло. Влад очухался через пару дней, но играть отказался. Совсем. Сказал, что у него вся жизнь пронеслась перед глазами и ну его в жопу этот Энкаунтер.

И вот как раз в это время главный организатор домена Лекс, который собственно и принес игру в наш город, сказал, что уезжает в Питер. И либо кто-то берет на себя его роль, либо Энкаунтер делает всем ручкой и закрывается. Желающие продолжить могут идти в Дозор.

Я думал-думал… а потом позвонил ему и сказал, что согласен. Мы встретились в кафешке, и Лекс долго меня разглядывал, скрывая усмешку:

— Ник, ты хоть понимаешь, во что ввязываешься?

— В общих чертах, — уклончиво ответил я.

— Знаешь, я восемь лет занимался футболом и понял, что на Энке та же самая хрень. Выигрывает команда, проигрывает капитан, а виноваты орги! Ты всегда будешь крайним. Орг по умолчанию виноват во всем: в авторских косяках, в проебах игроков, в плохой погоде и в том, что на локации спят бомжи. И не думай, что ты только в выходные будешь занят, вопросов и в будни хватает. Короче, это полноценная работа, только без зарплаты. Максимум можешь забирать себе процент со взносов на игру, чтобы хоть бенз окупить.

Совмещение обязанностей орга с работой меня не пугало: работал я программистом (средней, очень средней руки!) и график у меня был свободный.

Платили в айти неплохо даже тем, кто работал там через силу (как, собственно, я), так что на жизнь мне хватало, но очень хотелось иметь что-то для души. Например, собственный игровой домен.

— Что еще? — приподнял я бровь. Лекс не сказал мне ничего такого, чего бы я сам не знал.

— Еще будешь постоянно хотеть всех убить. И авторов, и игроков — за их непроходимую тупость!

— А по тебе не скажешь, — удивился я, — ты ж вроде добрый и спокойный. Ну нам всем так казалось.

— Вы ошибались, — хмыкнул почти бывший орг, — я нихрена не добрый, просто все время живу на максимальном недосыпе, и мне банально не хватает сил вас бить. Хотя ужасно хочется!

Я заржал и дал Лексу окончательное согласие.

С тех пор у меня с Энкаунтером как с любимой женой: убить хотелось много раз, развестись — никогда. Хотя непростых ситуаций хватало. Сначала, пока еще были команды, которые помнили меня игроком, многие из них не воспринимали меня серьезно: типа ну Ник, ну братан, мы ж тут все свои, какой нафиг штраф, ну ты чего. А когда выяснялось, что мне откровенно срать на то, сколько лет я вас знаю и сколько пива мы выпили вместе на финише, начинались обидки. Это смешно, но огромные взрослые мужики могут обижаться еще похлеще телочек. Что интересно, на особое отношение рассчитывали как раз те, кто меня знал поверхностно, а вот тот же Локи, который был реально своим, никогда нашей дружбой в личных целях не пользовался.

По-моему, он единственный и остался из старых игроков, когда они все вдруг поуходили с домена. Это естественный, хоть и очень неприятный процесс: рано или поздно люди либо сами понимают, что наигрались, либо им об этом недвусмысленно говорят их вторые половинки: «Милый, или я, или этот твой гребаный Энкаунтер». В итоге осталось всего две команды, интерес к игре стал в городе спадать, и я начал заниматься тем, чем вообще не собирался: рекламировал Энку во всяких универах и фирмах, проводил промо-игры для новичков и вел соцсети. Эта не самая приятная работа в итоге принесла свои плоды: уже через пару месяцев у нас появились новые команды. Кто-то остался, кто-то нет, но домен снова начал жить. А потом мне позвонил Джокер, который был оргом Дозора, и сказал, что задолбался и закрывает проект. Попросил приютить дозоровские команды, которым теперь негде будет играть.

— Джокер, да я не против ваших ребят, — осторожно сказал я, не к месту вспоминая команду «Твою мать» и алые губы Нереальной, — но у вас же реально другой формат. Наши игры твоим игрокам могут не зайти, слишком сложные.

— Ник, а вы будьте попроще — и люди к вам потянутся, — хмыкнул Джокер, — хорош жестить, сейчас мало кто готов убиваться всю ночь ради поиска кодов в ебенях. Пара-тройка часов и пивасик на финише — вот рецепт народной популярности.

Он в чем-то был прав, потому что у Дозора всегда было полно желающих поиграть. И я прислушался к нему, но только отчасти. У нас, конечно, появились игры попроще, но я следил и за тем, чтобы олдскульные схваточки не исчезали. В конце концов, это всегда было фишкой Энки и совсем отказываться от них я не собирался.

Самые жесткие и интересные игры я всегда делал сам. Брал парочку соавторов, чтобы не скучно было коды писать, и понеслась душа в рай! Это было то, от чего я реально кайфовал: в играх можно было позволить себе всё! Хочешь космическую тематику? Не вопрос! Атмосфера фильма или любимой компьютерной стрелялки?

Запросто! А к этому еще добавим интересных загадываний, необычных агентских заданий и головоломных бонусов. На выходе получаем заебавшихся, но — как ни странно — счастливых игроков. Я свои игры проводил нечасто, так как прекрасно понимал, что такое экстремальное удовольствие надо дозировать, зато на них всегда был аншлаг. Кроме действующих команд обычно приходила парочка тех, кто уже закончил игровую карьеру, но ради моих схваток забивал болт на семейные выходные и приезжал. И это было чертовски приятно. В общем, к периодическому появлению старых игроков я в целом привык.

Но сегодня это было что-то, граничащее с чудом. На довольно простую и не слишком интересную игру приехал Влад — глубоко женатый, да еще и с младенцем в анамнезе! И Нереальная, которая два года назад ушла с концами, не оставив себе никаких лазеек для возвращения. Я понятия не имел, как Куся смогла их обоих уговорить. Хотя если кто-то и смог бы это сделать, то только она. Железобетонной силы воли девочка. Даром что внешне чисто принцесска. Надо расспросить Локи, что там у них в команде случилось. Когда перед самым финалом Кубка у одного из лидеров вдруг меняется капитан, а бывший капитан психует и заявляется с новой командой, неизбежно возникают вопросы. Во всяком случае у меня. Не люблю, когда на моем домене происходит что-то, чего я не понимаю.

А еще не люблю, когда это «что-то» так мощно выбивает меня из колеи, что я перестаю быть Ником-организатором — суровым и невозмутимым, а снова превращаюсь в того сопливого влюбленного пацана, которым я всегда ощущаю себя рядом с Лерой. Даже если она замужем и недоступна, как Эверест.

Я сегодня вообще-то даже на игру не планировал оставаться: чисто на бриф приехал проверить, все ли в порядке, а возникающие вопросы могли бы решить сами авторы или, в крайнем случае, я из дома. А тут не смог никуда уехать. Остался. Сидел в кафешке, недалеко от финиша, вместе с авторами и следил за статистикой.

Команда Куси, Влада и Нереальной медленно, но верно теснила всех остальных и двигалась к победе. Что ж, шансы у них были, хотя Алконавты сегодня играли очень сильным составом, и я бы ставил на них. Надеюсь, Лера играет для удовольствия, а не для победы. Не хочется, чтобы она расстроилась из-за второго места.

Финальный код для последнего уровня они вбили с разницей в шесть секунд. Все же вторыми сегодня стали Алконавты. Сюрприз! Но я рад за старую гвардию, и отдельно — за Нереальную. Может, сегодняшняя победа вдохновит её и ей захочется еще поиграть…

— Первые!!!!!! — заорала Куся, выскакивая из этого огромного черного гроба, который Влад называет машиной. — Мы победили!!!

А за ней неожиданно вылез один очень знакомый мне персонаж. Со светлой лохматой башкой и широкой довольной ухмылкой. Очень интересно! И какого же хрена капитан второй топовой команды, претендующей на Кубок, не играет сегодня со своими ребятами, а помогает Кусе? С которой они вообще-то соперники? А я-то гадал, почему сегодня «Дабл Ять» играют так, будто у них хлебушек вместо мозга. Коды находят, а что с ними делать — не отдупляют. А оказывается, они сегодня без капитана играли. Интересно…

Я бы обязательно додумал эту мысль, если бы в этот момент из машины не появилась Нереальная. И в каком виде! Чумазая, юбка перекручена и вся в пятнах, колготки изорваны в хлам, а идеальные ноги сплошняком покрыты ссадинами. Зато как у нее сверкали глаза! Я вообще никого больше не видел, смотрел только на то, как сияет Лера. Самая красивая на свете женщина.

Да, я эти два года, конечно, не жил монахом. Девушки у меня были, но как-то ни одна из них надолго не задерживалась. Сложно строить отношения, когда в голове есть недостижимый идеал, до которого ни одна из женщин не дотягивает.

Отвел глаза от Леры, потому что это уже было неприлично — так пялиться, и сразу же заметил Алконавтов, которым сегодня пришлось довольствоваться вторым местом.

Стрэнджер — капитан команды — прям полыхал от ярости, его веснушчатое лицо почти сравнялось по цвету с ярко-рыжими волосами. Сергей Николаевич, папа Стрэнджера, был больше растерян, чем зол. И явно искал меня взглядом.

Я его проигнорировал и подошел к Лере.

— Поздравляю! Ну что, мастерство не пропьешь?

— Спасибо, — она радостно и как-то очень искренне улыбнулась, — похоже на то!

Хотя вдвоем с Владом мы бы фиг что сделали, конечно. Есть зажигалка? Я свою на одном из уровней проебала.

— Конечно, — я торопливо поднес ей огонек и спустя несколько секунд завороженно наблюдал за тем, как пухлые яркие губы сжимают фильтр сигареты, а потом выдыхают дым, складываясь красивым круглым колечком.

Вообще-то я не очень любил курящих девушек, но к Нереальной это не относилось. Она курила так, что это было эротичнее любого порно. И я стоял и капал слюной на это зрелище — только что не дрочил. Надо было бы, конечно, поговорить сейчас с ней, расспросить про впечатления от игры, про её жизнь, но я не мог. Все мозги стекли вниз.

— Ник, можно тебя? — папа Стрэнджера, не дождавшись, сам ко мне подошел.

— Конечно, Сергей Николаич, — кивнул я, стараясь не выдать своего раздражения.

— А что это за баба, а? — полушепотом спросил он, когда мы отошли от Нереальной на достаточное расстояние. — Знаешь её?

От слова «баба», произнесенного в адрес Леры, совершенно иррационально захотелось впечатать кулак в лицо самого старшего игрока домена. Но я удержался.

— Не баба, а моя хорошая знакомая, — спокойно сказал я, — а что?

— Отмороженная она, вот что, — раздосадованно пробормотал Сергей Николаевич, — мы из-за нее проиграли. Слушай, а это же не по правилам, когда игроков от кода отвлекают?

— Ну смотря как отвлекают, — осторожно заметил я. Что ж там Лера такого натворила?

— Да эта зараза юбку свою передо мной задрала, — в голосе мужика слышалось, кроме злости, плохо скрываемое смущение, — я и засмотрелся немного. Инстинкты, мать их! А они взяли и код раньше нас вбили. Ну ведь нечестно же, да?

Я стоял, с трудом сдерживая смех. Ржать хотелось нечеловечески — ну Лерка!

Хорошо, что до сердечного приступа дядю не довела! И одновременно я по-идиотски завидовал тем, перед кем сегодня Нереальная сверкнула нижним бельем. Да, мне не стыдно! Признаюсь: я тоже хотел бы посмотреть! Вот только один, без всей этой гоп-компании. Чтобы это было эксклюзивным зрелищем.

— Я не вижу здесь нарушения правил, — наконец сказал я, и Сергей Николаевич тоскливо выматерился. Спорить со мной, впрочем, не стал, знал, что это бессмысленно.

Я сочувственно похлопал его по плечу и снова направился к Лере, но меня тут же перехватил Гогич.

— Ник, слушай, тут на третьем уровне у ребят проблемы, — он был явно растерян, — жители соседнего дома докопались. Что делать? Уровень снять или как?

Я чертыхнулся. Оргу покой только снится. Надеюсь, Нереальная не уедет до того момента, когда я наконец освобожусь.

Глава 7. Разговор по душам

Нереальная

Сбегать из дома, чтобы потусить ночью в компании парней, глотнуть пивка и выкурить сигарету — нормально. Но не в тридцать же четыре, мать его, года!

Тоже мне, подросток нашлась: с титьками третьего размера, морщинами на лбу и остеохондрозом. Но, черт, почему-то я правда ощущала себя сегодня так, будто мне снова шестнадцать и я отпросилась у родителей, чтобы оторваться на полную катушку. И оторвалась же. Глотнула наконец свободы — вкусной, острой, пьянящей.

Я нашарила сумочку на боку и вытащила оттуда сигареты. Наверное, придется потом тюбик зубной пасты сожрать, чтобы Саша запах не учуял, но не курить на Энкаунтере невозможно. У меня, можно сказать, генетическая память: если финиш, то я с сигаретой. Так, еще бы прикурил кто…

Зажигалка точно была у Ника. Я мгновенно нашла его глазами и молча махнула рукой с зажатой в ней сигаретой. Он кивнул и направился в мою сторону, но тут же ко мне подскочил рыжий веснушчатый паренек и, суетясь, поднес огонек зажигалки.

Ник улыбнулся, развел руками и отвернулся, а я почувствовала мимолетный укол сожаления. Подошел бы… Поболтали бы… А то Влад уехал, Локи тоже не видно, а среди всего этого молодняка я чувствую себя мамой на детском утреннике.

Рыжий мальчик не отходил, терся рядом, поглядывая на меня зло и одновременно заинтересованно. А, вспомнила, он же из той команды, которую мы обошли на последних секундах. Собственно, благодаря мне и обошли! Бесит, да, малыш? Бесит противная тетя, которая отобрала у тебя победу?

Не обращая на него внимания, я придирчиво стала изучать свои ноги. Конечно, надеть юбку с каблуками на игру было редкостным идиотизмом, потому что от колготок, по большому счету, остался только пояс, все остальное превратилось в огромные дыры, в которых сияла моя грязная поцарапанная кожа. Боже, пожалуйста, пусть Саша будет спать, когда я вернусь! Иначе грандиозного скандала мне не избежать!

— Похоже, после сегодняшней игры весь мой запас тональника на ноги уйдет, — задумчиво сказала я сама себе, разглядывая заслуженные синяки.

— Так ты бы еще в купальнике играла! — неожиданно вступил со мной в разговор рыжий паренек, обводя жадным взглядом мои изрядно покоцанные каблуки и надорванную по шву юбку. — Что ты за полевик в таком виде?

Видимо, его слова должны были меня задеть. Смешно.

— Эй, мальчик, — я с удовольствием выдохнула дым в его сторону, — у тебя звездочек на погонах не хватает, чтобы мне такое говорить.

Тот обиженно замолчал. Крыть ему было нечем. После двух лет активных игр и бесчисленных побед переплюнуть меня по количеству очков мог разве что Ник. Или Локи. И уж точно не этот зайчик, у которого на лбу написано, что играет он без году неделя.

— Лер, ну все равно согласись, что юбка и каблуки на игре — это перебор, — неожиданно вступил в разговор светловолосый Тор. Как он неслышно тут материализовался — я и не заметила.

Я скептично смерила его взглядом. Да, красавчик, я, конечно, оценила сегодня твое умение играть и плечи твои широкие тоже заценила, практически тест-драйв про провела, но это не дает тебе права разговаривать со мной, как с подружкой.

— Может, каблуки и перебор, — задумчиво проговорила я. — Вот только я на этих каблуках за минуту взяла код там, где ты его минут пятнадцать не мог найти. На керамзитке. Забыл уже?

Было очень приятно наблюдать за тем, как самоуверенное лицо товарища багровеет и как он судорожно оглядывается, чтобы понять, не слышала ли меня его ненаглядная Куся и не уронил ли он тем самым свой мужской авторитет.

Эх, весело это все, конечно, но надо уже собираться домой. Судя по молчащему телефону, Саша спит без задних ног, а мне очень надо вернуться до того момента, как он проснется.

Я уже открыла приложение, чтобы вызвать такси, но отвлеклась на Ника, который стоял метрах в пятидесяти от меня:

— Нереальная! Домой уже? — крикнул он.

Я кивнула, и Ник практически тут же, размашисто шагая и размахивая своими длинными руками, оказался рядом.

— Я отвезу.

Он не спрашивал, а ставил перед фактом. И это было непривычно и даже самую малость интригующе.

— Ничего себе, какая честь, — не смогла я удержаться от подъеба, — вот сколько играю, а ни разу меня орги домой не подвозили!

— Считай, что я не орг, — усмехнулся Ник, — а твой старый боевой товарищ.

— Скорее старый соперник, — в тон ему ответила я, — помню-помню, извечное второе место! Обидно было проиграть Кубок команде девчонок, да?

Подначка была грубоватой, признаю, но очень захотелось вдруг вывести Ника из себя — он, помнится, раньше был очень эмоциональным, а сейчас, в роли организатора, стал абсолютно непробиваем. Просто как сфинкс. Спокойный, уверенный, контролирующий всё и вся. Так и хочется укусить и раздразнить!

— По дороге обсудим, Лер, — Ник не поддался на мою провокацию и спокойно кивнул на алую Хонду, припаркованную справа. — Садись.

Ну и ну. За два года, я смотрю, у кого-то выросли зубки и этот кто-то научился ими пользоваться. Похвально. Что ж, почему бы и не прокатиться с ним. Всяко веселее, чем в такси.

Я плюхнулась на переднее сиденье, одернула юбку и скинула туфли. Как бы я ни хорохорилась, ноги они мне натерли адски. Ник скользнул по моим ступням странным взглядом, но ничего не сказал. Забавно, что он единственный из всех не закатывал глаза на тему того, что в таком виде играть нельзя. Наверное, помнил, что я безбашенная. Была. Раньше.

— Как тебе игра? — Ник вел машину очень расслабленно, не гнал, одна рука лежала на руле, в другой была сигарета.

— Надеюсь, ты не ждешь от меня адекватного ответа? Я ж как алкоголик в завязке, которого даже с прокисшего пива может в нирвану унести.

Он хмыкнул:

— Меня бы как автора игры очень оскорбило бы такое сравнение.

— Э, это ж не твой был сценарий? — забеспокоилась я. Обижать Ника по-настоящему мне не хотелось.

— Нет, конечно. Если б это была моя игра, ты бы так просто не отделалась. С моих игр выходят, как после ночи хорошего секса: не раньше семи утра, выжатыми, как лимон, и абсолютно удовлетворенными.

— Ой боюсь-боюсь! — хихикнула я. — Без шуток, я б поиграла. Я так-то всегда топлю за экстрим, ты же знаешь. А сегодня мне показалось все довольно лайтово.

— Дааа? Лайтово? — карие глаза прищурились. — А мне тут Влад живописал, как ты сегодня на трехметровую стену карабкалась, цепляясь каблуками. Или это не экстрим, по-твоему?

— Нашел кого слушать! Это же Влад. Он как обычно раздул из гандона дирижабль, — небрежно махнула я рукой, — там было метра два максимум и он сам же меня туда и подсадил.

— Лееерка, — вдруг то ли нежно, то ли насмешливо пропел Ник и резко затянулся, — ты не меняешься!

А я неожиданно залипла на его губах, плотно обхватывающих сигарету. Ничего особенного вроде, обычные мужские губы: узкие, обветренные. Наверняка жесткие на ощупь. И вдруг меня каааак накрыло. Твою налево, я ж с ним целовалась! По синей лавочке. На том самом финише. Вашу ж маму… Вот это я дала! В голове внезапно вспыхнули, как кадры из фильма, утерянные мгновения того вечера. Как я, пошатываясь, выхожу на улицу, курю и бездумно смотрю на крупные желтые листья, а холодный воздух пополам с сигаретным дымом обжигает легкие. А потом рядом появляется Ник. Его дикий жадный взгляд бьет по нервам. Меня неожиданно срывает, я притягиваю его к себе и целую взасос. Блядь. Хорошо, что он мне это не вспоминает.

А еще, если по чесноку, немного жалко, что я вообще не помню, каким был сам поцелуй. Стерлось из памяти. Еще бы, столько текилы вылакать! Интересно, ему хоть понравилось?

От этих мыслей мне моментально стало жарко и неловко, поэтому я воровато отвела взгляд от Ника и уставилась в окно. Что он там говорил-то, господи? Что я не меняюсь?

— Меняюсь, — мой голос прозвучал хрипло и неожиданно серьезно, — и больше, чем мне бы того хотелось.

И я тут же, спохватившись, звонко рассмеялась, чтобы мои слова показались шуткой.

— Вот ты точно изменился! Давно стал оргом?

— Примерно через полгода, как ты ушла, — Ник задумчиво поглядывал на меня, его руки уверенно лежали на черном пластике руля. Красивые. С изящными, длинными, как у пианиста, пальцами.

— Через полгода? А, понятно, — я вдруг сообразила, что едва не потеряла нить беседы, засмотревшись на Ника. Черт-те что, как-то неловко при живом супруге чужие мужские руки глазами облизывать. — Слушай, Энкаунтер так помолодел, это просто кошмар какой-то! Мы когда играли, были в основном взрослые игроки — тридцать и около того, а сейчас сплошные дети.

— Есть такое, — не стал спорить Ник, — но ты и этих детей умудрилась впечатлить.

Стрэнджер стоял возле тебя, только что слюнями не захлебывался.

— Это тот рыжий?

— Он самый.

— Ник, — состроила я досадливую гримасу, — ну вот сколько ему лет? Двадцать?

Двадцать два? На что он рассчитывал со своими томными взглядами и детсадовскими подкатами? На то, что я его усыновлю?

Ник громко расхохотался.

— Обожаю тебя, Лерка! Значит, Стрэнджер для тебя слишком юный, а что насчет его папаши?

— С ума сошел? Он же прям старый!

— А зачем ты перед ним трусами сверкала?

— Ну надо же было как-то его отвлечь, чтобы наши ребята успели код вбить, — справедливо возразила я, — вот я и сказала, что мне жарко, и задрала юбку. Его проблемы, что он загляделся и про код забыл.

— Его можно понять! — хмыкнул Ник. — Думаю, многие мечтали бы оказаться сегодня на его месте.

— И ты? — вдруг вырвалось у меня.

Повисла неловкая пауза.

— И я, — неожиданно глухо ответил Ник, но уже через пару секунд громко и весело продолжил. — Знаешь, как обидно, когда твоя мечта сбывается у кого-то другого!

— Да было б о чем мечтать, — фыркнула я, — можно подумать, ты женских трусов не видел. Там у тебя счет уже на десятки пошел, готова поспорить!

Ник рассмеялся, но опровергать мое предположение не стал, и это меня отчего-то задело. Интересно, он женат? Кольца нет, но это ничего не значит, многие мужики не любят носить обручальные кольца. Но даже если не жена, то девушка наверняка есть.

Или нет? Черт его знает, отчего мне было так любопытно. Уже хотела шутливо уточнить: «А твоя девушка не будет против, что ты чужую бабу подвозишь?», но потом поняла, как тупо это будет выглядеть, и решила промолчать. Я и так уже много лишнего сегодня наговорила. С учетом того, что последний раз, когда мы виделись, я засовывала ему язык в рот, все это вообще выглядело довольно-таки двусмысленно.

— Было здорово снова тебя увидеть, — вдруг негромко проговорил Ник, — может, надумаешь вернуться в игру?

— Нееет, — улыбнулась я, хотя сердце тоскливо потянуло, — я слишком стара для всего этого дерьма.

— Я серьезно, — Ник пытливо посмотрел на меня. — Ты сама не хочешь? Или муж против? Почему?

— Потому что так гласит пророчество! — парировала я.

— Я смотрю, ты по-прежнему не отвечаешь нормально на этот вопрос, — усмехнулся Ник, — а говоришь, что поменялась.

— Я много что говорю, Ник, не стоит мне во всем верить: я та еще пиздоболка!

— И матершинница.

— И это тоже!

Мы обменялись улыбками, и мне вдруг стало так легко и хорошо! Давно не чувствовала себя такой живой и такой похожей на Леру образца двухлетней давности, как сейчас. Впервые за долгое время можно было говорить свободно и не следить за каждым своим словом, и это — очень приятное чувство, которое хочется продлить. Но мы уже подъезжали к нашему с Сашей дому.

— Тут шлагбаум, охраняемая территория, дальше ты не заедешь. Высади меня вот тут.

— Давай провожу.

— С ума сошел? Не надо.

— Как знаешь, — не стал спорить Ник.

— Спасибо, что подвез, мальчик, — все же не удержалась я от финальной подколки.

— Нарываешься, Нереальная, — глаза Ника неожиданно хищно сверкнули в темноте, и я на мгновение замерла, завороженная этим отблеском огня на шоколадного цвета радужках. Но только на мгновение.

— А что, есть на что нарываться? — насмешливо выгнула я бровь. Я ожидала саркастичного замечания в ответ, но Ник внезапно тяжело вздохнул.

— Иди домой, Лер, ладно? — устало попросил он. — Просто иди домой.

Я молча кивнула и, неожиданно смущенная, выбралась из машины. Поежилась от холода, который после теплого салона ощущался особенно остро, и, прихрамывая, пошла к калитке. Бал закончен, часы пробили полночь, Золушка торопится обратно, пока карета не стала тыквой. Все как в сказке, с той только разницей, что чудесный финал уже случился: я замужем за принцем и живу во дворце. И я счастлива. Правда ведь счастлива?

Глава 8. Вот билет на балет

Нереальная

Мне фантастически повезло, потому что, когда я вернулась, Саша спал. Я быстро сняла с себя все, залезла под душ и зашипела, когда горячая вода попала на ссадины.

Черт, больно! Кое-как помылась, вылезла, сложила юбку, колготки и туфли в пакет и запихнула его в мусорку. Их, к сожалению, уже не спасти. Они верой и правдой послужили мне там, где не должны были, так что мир их праху.

Теперь, когда адреналин после игры схлынул и испытанное удовольствие притупилось, мне уже не было так весело. В дело вступила совесть и начала из меня буквально выгрызать душу. Я себя ощущала отвратительно — как будто изменила мужу. Не последнюю роль в этом играли внезапно всплывшие воспоминания о том, как я практически перед свадьбой сосалась с другим мужиком. То, что я была пьяна, никак меня не оправдывало.

Поэтому наутро я была тише воды-ниже травы. Встала вместе с Сашей, хотя это потребовало от меня диких усилий — отвыкла я все же не спать по ночам — приготовила ему завтрак, почти ничего не испортив, а потом, выждав некоторое время, начала его теснить к спальне. Мне очень нужен был сейчас секс с мужем. Как отпущение грехов и одновременно как восстановление нашей с ним связи. Меня пугало, что вчера, впервые за все то время, что мы вместе, я посмотрела на другого мужчину как на мужчину. С интересом. И ничем, кроме тотального недоеба, я это объяснить не могла. Так что вперед — исправлять этот недостаток!

Саша всегда заводился быстро, почти с пол-оборота. Стоило притереться к нему бедрами, скользнуть губами по шее — и в меня уже упирался вставший член. Дальше все шло по привычному сценарию: несколько страстных поцелуев, недвусмысленное пригибание моей головы вниз, чтобы я поработала ртом на благо отечества, а потом меня опрокинули на спину и быстро, яростно оттрахали. Слишком быстро. Можно было как-то и растянуть этот процесс. Мне кажется, я только завелась к тому моменту, когда он уже кончил. Если мне нужно было напоминание, почему я в последнее время редко инициировала секс — то вот оно. Прямо между моих раздвинутых ног.

Раньше, когда мы только начинали встречаться, меня так сильно возбуждал Сашин напор и вот эта брутальность в сексе, что я чуть ли не кончала только от того, как властно он прижимал меня к кровати. Мне это очень нравилось! Но последний год ощущения притупились, и я бы не отказалась немного поменять наш привычный сценарий. Ну или хотя бы расширить тайминг представления.

— Не иди сразу в душ, — выдохнул Саша мне в шею и откатился, — полежи немного с задранными ногами.

Но мне сейчас было не до того, чтобы упрощать жизнь его сперматозоидам.

Захотят — добегут. В конце концов, это их работа. У меня же сейчас был более серьезный вопрос.

— Я не успела.

Оргазм я не изображала принципиально. Может, и зря: нашу семейную жизнь это бы изрядно упростило.

— Опять? — Саша недовольно скривился. Ненавижу эти разговоры. Он всегда так смотрит на меня в этот момент, будто хочет сказать: «Дорогая, ну я-то успел. У тебя было столько же времени, сколько и у меня, ты просто не умеешь грамотно его распределять — изучай тайм-менеджмент, работай над собой». Он, конечно, так не говорит, но на лице написано примерно это.

— Мне нужно больше времени, Саш, я же говорила.

— Лер, ну раньше-то тебя все устраивало. И оргазмы были. Может, у тебя уже просто гормональные изменения в организме начались? Все-таки ты не девочка уже.

Хочешь, поласкай себя — я посмотрю.

Ага, щас. Снова доставить тебе удовольствие? Теперь визуальное?

— Давай лучше ты мне поможешь. Языком.

Сашино лицо дернулось.

— Нет, милая, говорили же об этом много раз. Не могу. Давай я пальцами.

Я отрицательно покачала головой. Руками муж, к сожалению, работать не умеет.

Я вроде и показывала, и объясняла, как мне приятно — без толку. Может, и правда во мне проблема? И надо как-то заранее себя настраивать и возбуждать перед сексом, чтобы успевать кончить? Я не знала. Но настроение у меня было препоганое.

— Что это? — Саша вдруг заметил царапины, когда я все же закинула ноги «в березку». Если с удовольствием не вышло, может, хоть репродуктивная задача выстрелит.

— На лестнице упала, когда от Ленки шла.

— Долго сидели?

— До утра почти. Давно не виделись. Я, наверное, в душ сейчас схожу, а потом еще посплю.

— Давай, но недолго, — кивнул муж, — не забывай: в шесть идем на балет.

Ебаный балет.

— Можно я не пойду?

— Нельзя.

Больше балета я ненавидела только оперу. Но почему-то у бизнесменов Сашиного круга было принято ходить на мероприятия, где билет стоил как треть моей зарплаты, и изображать из себя культурно развитых личностей. А с тех пор, как он начал водить дружбу с министром культуры, эти билеты на нас еще и бесплатно стали сыпаться. Теперь не пойти значило обидеть Виктора Назаровича. И пофиг, что уже после первого акта эти любители культуры смывались в вип-комнату, где с удовольствием потягивали коньяк, ожидая конца представления. А я как дура вынуждена была сидеть в ложе вместе с женой министра и другими малоприятными бабами.

— А нельзя вместо меня какую-нибудь подставную жену отправить? Она будет там улыбаться и красиво выглядеть, а я дома побуду.

— Глупостей не говори, — оборвал меня Саша, а потом более мягко добавил: — Лер, ну ты же понимаешь, что у меня есть определенные обязанности…

Ага. Хлестать коньяк с министром.

— Я же весной буду в Законодательное собрание баллотироваться, поэтому надо уже сейчас готовиться. Знакомиться с нужными людьми, связи поддерживать.

Я не сильно понимаю, зачем Саша рвется в депутаты, но не возникаю. Каждый дрочит как он хочет, и если мужа вставляет наша местечковая политика — то ради Бога! Пусть развлекается. Жаль, что это немного и за мой счет тоже.

— Хочешь, купим тебе что-нибудь? — предложил Саша слегка виновато.

Хочу. Хочу дорогой клевый фонарик, берцы и удобный камуфляж. А еще мотоцикл хочу — ужасно! Но меня даже за руль автомобиля не пускают, что уж про байк говорить.

— Туфли новые, — буркнула я, — у тех каблук отвалился, когда я упала.

Саша потянулся за телефоном. Через пару секунд дзынькнула смска о том, что пришли деньги. Раньше мне такой суммы почти на месяц хватало, а теперь это чисто на туфли. Кучеряво живете, Валерия Дмитриевна! Вам прям позавидовать можно!

— В пять будь готова.

— В пять двадцать.

— Хорошо.

Я со вздохом поплелась в душ. Закон всемирного равновесия работал как часы: после волшебной ночи меня, судя по всему, ждал отвратительный день.

Саша молча смотрел на меня, готовую к выходу. Сегодня никаких туфель и платьев — задолбалась! На мне были узкие черные брюки, белая футболка и черный пиджак. На ногах лакированные лоферы. На губах любимая алая помада.

— Может, ты лучше наденешь платье? — сухо спросил он.

— Может, я лучше останусь дома? — огрызнулась я. Выглядела я элегантно, вполне подходяще для похода на балет, так что переодеваться не собиралась из принципа, даже если мой вид по каким-то причинам не нравился мужу.

Саша обвел меня непроницаемым взглядом.

— Как всегда, думаешь только о себе, — негромко заметил он, поджимая губы, — что ж, иди, в чем хочешь. Хоть в мешке из-под картошки. Я жду внизу.

Развернулся и хлопнул дверью, а я приглушенно выматерилась. Вот как он так делает, блядь, что я начинаю чувствовать себя виноватой? Даже когда уверена, что поступаю правильно.

Бросила взгляд в зеркало. Да нормально я выгляжу! Не буду переодеваться.

В машине меня встретили ледяным молчанием. Саша сам сидел на месте водителя, его помощника Сергея, который часто отвозил нас на мероприятия, не было, а значит, пить муж не собирался. Интересно, почему?

— Сегодня без коньяка планируется культурный выход? — спросила я нарочито бодро. Хотелось как-то разрядить обстановку. Эта игра в «молчанку» меня всегда дико угнетала.

— Без. Завтра у меня в 9 утра встреча с Шаровым.

Судя по тону голоса, прощать меня пока не собирались. А то, что я забыла про его встречу, видимо, только добавляло штрафных баллов.

— Прости, у меня совсем из головы вылетело.

— Я не удивлен.

Я сжала зубы. Блядь, как я устала от этого. Ну давай лучше поругаемся, поорем друг на друга, чем вот так цедить слова из презрительно перекошенного рта. Да, я понимаю, чего ты от меня ждешь: чтобы я ластилась к тебе сейчас, извинялась, а ты, как обычно, снисходительно прощал. Но я задолбалась так делать. И поэтому молчала. Всю дорогу до музыкального театра.

Когда мы зашли внутрь, Саша моментально преобразился, надел на лицо искреннюю теплую улыбку и учтиво поприветствовал знакомых. Потом слегка притянул меня к себе и коснулся губами виска. Временное перемирие. Хорошо, пусть так.

Я украдкой поглядывала в огромное зеркало, висевшее напротив нас. Мы классно смотрелись вместе: красивый уверенный мужчина в темно-синем костюме и дерзкая блондинка в черном. Зря Саша кривил губы по поводу моего наряда, я выглядела уместно и при этом удачно выделялась на фоне остальных жен, которые все, как одна, нарядились в длинные вычурные платья.

— Заскочу в туалет, — шепнула я Саше, и он кивнул:

— Подожду тебя здесь на диване.

Когда я сделала все то, за чем пришла, и вышла из кабинки помыть руки, меня у зеркала ждал неприятный сюрприз в виде жены министра культуры. Настроение сразу упало ниже нуля. Более мерзкой бабы я сроду не видела.

— Здравствуй, Лерочка, — бесцветные, будто рыбьи, глаза бесцеремонно обшарили меня с ног до головы.

— Здравствуйте.

Имя я её точно не помнила: то ли Евгения Александровна, то ли Александра Евгеньевна. В общем, рисковать не стала.

— Хорошо выглядишь.

— Спасибо, вы тоже.

Если бы я была деревянным мальчиком Пиноккио, у меня бы от этой фразы так вырос нос, что на него можно было бы полотенце вешать.

— Помада только слишком агрессивная, — пропела она сахарным тоном, — ты девочка молодая, тебе этот цвет ужасно не идет. Да и мужчинам не нравятся такие яркие помады, они считают их вульгарными.

— Если каким-то мужчинам не нравятся яркие помады, они всегда могут купить себе нюдовые, — любезно сообщила я. — Главное, чтобы они сами себе с этой помадой нравились!

Дама открыла рот. Потом захлопнула его. Презрительно фыркнула и вышла из туалета.

Я поморщилась. Зря сорвалась, сиди теперь с этой надувшейся мегерой все полтора часа на соседних креслах. С другой стороны, баба совсем обнаглела. Если не очертить границы, она в следующий раз цвет моих трусов будет комментировать. Я вздохнула и пошла к Саше. Вечер обещал быть мерзким.

Вся следующая неделя тоже, если честно, не задалась. А уж та неделя, что наступила следом, вообще тянула на звание худшей в году. Маруся ушла вместе с сыном на больничный, свалив все дела на меня, и на работе творился настоящий армагеддец. В четверг я ушла из офиса в восемь вечера, в честь чего мы снова поругались с Сашей. Поругались феерично: он даже перебрался на ночь в гостевую спальню, а я не стала ему готовить утром завтрак. И только перед тем, как я уже почти ускакала на работу, муж соизволил открыть рот:

— Миримся? — пробурчал он.

— Не знаю, — хмыкнула я, — ты вот вчера сказал, что тебе не нужна жена, которая пропадает вечерами на работе, так что, может, мне уже надо пойти вещи собрать.

— Лер, — Саша нахмурился, — ерунды не говори. Я вообще-то люблю тебя. Просто не понимаю, зачем нужно тратить на работу то время, которое мы могли бы провести вместе. Ушла бы оттуда, а? Хочешь, обратно сметчиком иди? Там можно из дома работать и нагрузку в два раза меньше брать.

— Не хочу.

— Почему? — глупо спросил муж, забыв, что мне нельзя задавать этот вопрос.

— Потому что это запрещено законом.

Саша длинно выдохнул, пытаясь сдержать раздражение.

— Не паясничай. Пошли я отвезу тебя.

— Я уже такси вызвала, не надо.

— Тогда с работы заберу. Чтобы в шесть стояла на крыльце, а то поднимусь, перекину тебя через плечо и отхожу по заднице, — угроза прозвучала шутливо, но по морщинке между бровей было ясно: доля шутки в Сашином обещании была небольшой.

Между нами стояло какое-то непроговоренное напряжение, и я не знала, как от него избавиться. Вроде и работу я в шесть закончила, и помирились, и поужинать съездили, и даже сексом занялись — а этот крепко затянутый в груди узел все не отпускал.

Поэтому, когда Саша сообщил, что в понедельник улетает на четыре дня в Москву, я внезапно сильно обрадовалась. Мне хватило ума этого не показывать, но я вдруг так ярко представила себе сладостное возвращение в пустую квартиру, где никто презрительно не молчит и не придирается к мелочам, что ощутила себя школьником в предвкушении летних каникул. Так сильно хочется, что дождаться не можешь.

Это приятное ожидание скрасило выходные, и я даже была довольно мила и любезна. До одного момента.

Уже ложась спать, Саша вдруг бросил как бы между делом:

— Кстати, я сказал Шарову, что ты посмотришь его смету на загородный дом. А то мало ли что ему в этой фирме насчитали. Тебе же не сложно, да?

Бляяяядь. Такие вещи возникали нечасто, но каждый раз триггерили меня буквально до зубовного скрежета. Периодически Саша от моего имени обещал услуги нужным ему людям. К сожалению, меня он ставил уже перед свершившимся фактом, не интересуясь ни моим временем, ни моим желанием (а точнее, его отсутствием).

— Мне сложно, — медленно проговорила я. Было очень тяжело выражать свое мнение цензурными словами. — Саша, ты же сам видел, что творится у меня на работе.

— Можешь на следующей неделе посмотреть, — милостиво разрешил муж, — время терпит.

Сука, даже время терпит! А вот я уже терпеть не могу, у меня крышу рвет.

— Не могу, — процедила я, борясь с желанием огреть Сашу настольной лампой, — на следующей неделе у меня тоже куча дел.

— Лер, ну уж найди полчасика в своем плотном графике, — почему-то слова про «плотный график» прозвучали издевательски, будто муж сам не верил в то, что я занимаюсь чем-то важным. — Это серьезные люди, нам надо с ними дружить. Сегодня мы им поможем, завтра они нам.

«Мы» поможем! Ну точно. Как в анекдоте про мужика, который кричал: «Люди, я вам дрова привез», а взмыленная лошадь проскрипела: «Ага, блин, ты привез!»

Именно такой лошадью я себя сейчас и чувствовала.

На проверку сметы у меня уйдет не меньше пары часов, а потом они мне еще постоянно звонить будут, как будто я теперь их личный консультант. Знаем, проходили.

— Лееер, — Саша обнял меня и нежно поцеловал в шею, — последний раз, правда!

Пожалуйста! Ну очень надо!

— Хорошо, — сдалась я, — но только проверка. Никаких звонков и консультаций после.

— Люблю тебя, — муж снова поцеловал меня и потянул на кровать, а я тоскливо думала о том, что всем на свете могу сказать «нет», включая собственную мать, а с мужем мой внутренний стержень почему-то превращается в пучок переваренных макарон.

Глава 9. Игра на интерес

Нереальная

— Я пьяна, в квартире срач — I am happy very much! — провозгласила я, наливая себе мартини в кофейную кружку. Боже, какой чудесный одинокий вечер — мне давно не было так классно! Разве что в позапрошлую субботу — на игре.

Я специально не заходила больше на сайт Энкаунтера, чтобы не травить себе душу, но сейчас все мои запреты болтались где-то на дне бутылки мартини, которую я почти прикончила.

— Ну, ребятки, — пьяно бормотала я, вбивая знакомые буквы в адресную строку, — давайте, расскажите тете Нереальной, что у вас там интересненького происходит.

Интересное нашлось мгновенно. Прямо на главной странице.

Одиночная игра с двумя авторами и двумя же участниками. И если участники мне были совершенно незнакомы и на аватарках у них были невнятные картинки, то авторов я знала прекрасно. Ник и Куся. Ну охуеть теперь. А что, красавчик Тор уже пошел лесом? Организатор домена покруче будет, чем рядовой игрок? Не ожидала такого от скромняшки Вики! Хотя, если выбирать между Тором и Ником, я бы тоже выбрала Ника. Он гораздо интереснее. И глаза у него такие… Мммм… А блондины мне никогда не нравились.

Я задумчиво поболтала остатками мартини в бутылке и вылила их себе в чашку. И когда там эта игра? Да ладно, завтра что ли? Серьезно, прям во вторник?

Я была заинтригована. Одиночная игра, которая до этого ни разу у нас не проводилась, плюс всего два участника, да еще и в будний день. Прям загадка на загадке. Я зашла в описание игры: прием заявок был закрыт, зато всех желающих звали завтра в 19–00 на брифинг, чтобы своими глазами увидеть финал Кубка. А, это они так победу делят. Сражением один на один. Ну прикольно, я бы посмотрела.

А почему бы, собственно, и не?

Саша в командировке. Вечер после работы у меня свободен. Решено! Приеду — чисто развеяться.

И, уже засыпая и пытаясь справиться с давно забытым ощущением «вертолета», я представляла себе удивленное лицо Ника, когда он завтра меня увидит.

Несмотря на дичайшее похмелье (скажите мне в следующий раз, что нельзя напиваться вермутом) и, как следствие, тяжелый рабочий день, я все же не изменила принятому вчера решению. Заехала только домой переодеться. Секунду поколебавшись, я залезла на верхнюю полку шкафа, где хранились мои старые вещи.

Хватит красивых неудобных тряпок, сегодня я хочу выглядеть, как раньше. Потертые джинсы (класс, значит, за два года я не поправилась!), черная водолазка, любимая кожаная куртка, ботинки, алая помада.

От того, что в зеркале отразилась такая знакомая и почти забытая картинка, в груди стало больно. Зачем я это делаю? Мне не станет от этого лучше. Один раз еще можно понять, но второй?

Я вызвала такси и поехала, понимая, что злюсь. Ужасно злюсь и на ситуацию, и на себя. И очень не повезет тому, на кого сегодня эта злость выльется.

Когда я вылезла из машины, меня сначала никто не заметил. Все собрались вокруг большого экрана, на него через проектор выводилась актуальная статистика по игре, которая, судя по всему, уже началась.

— Нереальная! — крикнул мне Локи. От его слов тут же вздрогнул стоявший рядом Ник и повернул ко мне растерянное лицо. Рад или не рад? Выглядит так, что не очень.

От злости щипало на языке, а вчерашний мартини отдавался в висках глухой болью. Хотелось быть мерзкой и грубой.

— Курить, — я, даже не поздоровавшись, резко вытянула к нему открытую ладонь, и Ник, усмехнувшись, достал мне из своей пачки сигарету и зажигалку.

— Что, Лер, снова снотворного мужу в чай подлила?

Слышать от него про Сашу было неприятно, поэтому я отвернулась, раздраженно выдыхая горький дым, и наткнулась взглядом на зареванную Кусю. Сейчас она совсем не была похожа на того бодрого маленького капитана, который вставлял нам с Владом пистонов. Похоже, не все так просто с этой игрой. Я снова повернулась к Нику и вопросительно приподняла бровь. Он понял, отвел меня в сторону и тихонько объяснил, что за Кубок сражаются участники двух команд. Один из них Кусин игрок, а другой Дарк.

— Кто такой Дарк?

— Ты с ним в одной команде играла.

«А, красавчик Тор! С которым у Вики явно шуры-муры. То есть проиграет либо участник ее команды, либо её мужик и по совместительству соперник. Да уж, ситуация!».

Я прониклась и пошла утешать девчонку, но получилось как-то не очень. Не в первый раз замечаю, что люди неохотно принимают от меня сочувствие. Им, наверное, кажется, что я над ними издеваюсь. Что ж, стоит ли удивляться тому, что с таким характером у меня практически нет друзей.

В наш разговор попытался встрять Ник с какой-то идиотской шуткой про Викиных женихов, и я моментально взбесилась. Неужели он не понимает, что девочке херово?

Чурбан. Организатор хренов.

— Засунь свой язык в задницу, Ник, — прошипела я и внезапно отвесила ему подзатыльник. — Слишком много сегодня говоришь.

Вика перестала плакать и воззрилась на меня со священным ужасом. Хм, а что, у вас тут не принято бить организаторов, да? Ну сорян.

Ник же потирал лохматый затылок и смотрел со странной смесью злости и восхищения. А потом вдруг прихватил меня за талию и подтащил к себе так близко, что я ощутила на лбу его горячее дыхание.

— Нереальная, ты не в духе, что ли? — тихо спросил он, пытливо на меня глядя.

— Вот еще, я очень даже в духе, — буркнула я, пытаясь скрыть внезапную растерянность, — в духе Тарантино, блин.

И яростно выдралась из его рук. Почему-то Ник меня сегодня бесил чрезвычайно.

Немного успокоившись, я подошла к толпе ребят, окруживших экран. Рядом на импровизированных столиках, сооруженных из ящиков, стояло пиво и открытые коробки с пиццей. Было похоже, что я нахожусь в каком-то спортивном клубе, где собрались болельщики перед решающим матчем. Все были в каком-то возбужденном состоянии, громко спорили и махали руками. В центре всей этой вакханалии с очевидным удовольствием находился Ник. Он искусно подогревал интерес зрителей к игре, постоянно подчеркивая, что силы противников равны и идут они нос к носу. А так как локации никто из нас не видел, Ник очень образно их описывал, параллельно выводя на экран фотографии мест и заданий. Я немного послушала его, и у меня волосы на голове зашевелились. Уж на что я любитель экстрима, но даже меня пробрало. Никогда не думала, что Ник такой ненормальный.

— Серьезно? Им надо будет залезть в муравейник? — недоверчиво спросила я, все еще допуская возможность того, что орг шутит.

— Ну не голыми же руками, я им там перчатки оставил.

— А потом нырнуть в озеро? В сентябре?

— Да какое там нырять, так — по пояс зайти, — отмахнулся Ник.

Вика снова залилась слезами, наверное, представила, как её мужики отмораживают себе яйца в ледяной воде. Трэш, конечно.

— Ник, — бесцеремонно тронула я его за плечо, — стесняюсь спросить, а это у тебя Энкаунтер или игра на выживание? Выглядит пока так, что тот, кто не сдохнет, тот и победитель.

— Зришь в корень, Нереальная! — хмыкнул Ник. — Когда я год назад писал эту игру, она называлась «Последний герой». Повышенная сложность, все дела. Не думал, что когда-то проведу её, но, как видишь, повод нашелся!

Он легко улыбнулся и как бы невзначай накрыл ладонью мою руку, которая все еще лежала на его плече. Его кожа была сухой и горячей, прикосновение было приятным — не пошлым и не мерзким — но я все же убрала руку. И, словно напоминая себе о главном, стиснула пальцы так, чтобы золотой ободок обручального кольца больно впился в кожу.

В этот момент зазвонил мой телефон. Я быстро глянула на экран и нажала на зеленую трубку, чтобы принять вызов.

— Привет, Саш! — я отошла от ребят, чтобы не мешать им своим разговором, но краем глаза заметила, как поморщился, словно от боли, Ник, услышав имя моего мужа.

— Что делаешь?

— С друзьями вот встретилась, — ответила я, практически не покривив душой.

— Что за друзья? — Саша был явно удивлен.

— Старые знакомые, еще с Энкаунтера.

— Понятно.

По прохладному тону мужа было ясно, что информация его не порадовала.

— Просто без тебя так грустно было, — тут же торопливо добавила я, ненавидя себя за малодушие, — вот и решила развеяться. А как у тебя? Договорились?

Саша ездил общаться по поводу открытия ресторана в Москве. Деньги его, идея и исполнение партнера. Но прежде чем вкладываться в проект, ему надо было все тщательно изучить. Во всем, что касается бизнеса, Саша был въедлив и придирчив до невозможности.

— Договорились, — голос смягчился, — завтра поедем помещение смотреть. По фотографиям просто конфетка! Там и проходимость хорошая, и здание со свежим ремонтом. Проверим еще, чтобы все технически норм было: и вытяжка, и канализация, и электричество, и если да — сразу возьмем!

— Это хорошо, — я слегка улыбнулась. Мне нравилось, когда муж был увлечен работой. Он сразу становился невероятно воодушевленным и энергичным, и ему это очень шло.

Мы еще немного поболтали, пожелали друг другу хорошего вечера, и я, закончив разговор, вернулась к ребятам.

И тут же поняла: что-то не так. Все сидели молча и напряженно вглядывались в экран.

— Что случилось?

— Парни должны быть на финальном уровне, но уже двадцать минут от них не приходит ни одного кода, — ответил мне Ник странным голосом.

— Может, не нашли?

— Там гора кодов, хотя бы что-то должны были уже вбить.

— Так звони им, чего сидишь! — внезапно рявкнул Локи, бросив взгляд на Вику, которая выглядела так, что краше в гроб кладут.

Ник схватил телефон и набрал сначала одного игрока — он был недоступен. Потом второго — тот не брал трубку. Он сдавленно выругался и обхватил голову руками.

Я обернулась и нашла глазами алую Хонду. Значит, Ник на машине. Вот и хорошо.

Нечего убиваться раньше времени, поедем сейчас на место игры и все выясним.

Я схватила Ника за рукав и потянула за собой.

— Поехали!

— Я с вами, — подскочил Локи.

— И я! — пискнула зареванная Вика.

Ник резко вздохнул и словно вышел из анабиоза — в глазах появилось осмысленное выражение. Он оглядел нас и моментально принял решение:

— Локи — да, Лера — да, Куся — остаешься тут.

— Попробовал бы ты сказать мне «нет», — серьезно сказала я, усаживаясь на переднее сиденье, но не похоже было, чтобы он меня услышал.

— Лер, — у Ника тряслись руки, когда он поворачивал ключ зажигания, — не должно быть там никаких косяков. В игровых заданиях точно! Они опасно выглядят, конечно, но там все просчитано и проверено, понимаешь?

Я кивнула и успокаивающе сжала его плечо. Ник говорил с такой убежденностью, что я ему верила. Он не стал бы отправлять ребят в те локации, которые посчитал бы реально опасными для жизни или здоровья. Правда, представления об опасности у игроков и у Ника могли расходиться, но это я уже озвучивать не стала.

Слегка припозднившийся Локи захлопнул за собой дверь тачки, и тут кто-то из парней заорал:

— Стойте! Код!

На экране стали быстро появляться коды. От обоих игроков. Значит, все нормально. С ними обоими все хорошо. Как минимум, они живы и относительно здоровы. А что уж там случилось, выясним потом.

Ник выскочил из машины, непослушными руками обшарил карманы, нашел пачку и сунул в рот сигарету. Не той стороной. Причем, кажется, даже не заметил этого.

Я подошла, аккуратно выдернула из его сжатых губ сигарету и перевернула ее.

— Ты сейчас фильтр подожжешь, — пояснила в ответ на его удивленный взгляд.

Ник кивнул, прикурил и глубоко затянулся.

— Сука, — с чувством сказал он, — меня чуть инфаркт не хватил.

— Отбой, — я слегка встряхнула его, — ложная тревога. И дай мне тоже сигарету, с вами хрен бросишь.

Ник отдал мне предпоследнюю, а сам в несколько затяжек докурил свою.

— Лерка, — тоскливо сказал он, — ты бы знала, как я в этом сезоне заебался. Как никогда. Эта Кубковая серия как будто проклята. То менты команду скрутят, то игроки друг другу морды набьют, то вот это вот.

— Но ты же в этом не виноват.

— Да какая разница? Разгребать-то все равно мне.

Он устало поморщился, снова потянулся за сигаретами и чертыхнулся, увидев, что осталась всего одна.

— Держи, — отдал мне её вместе с пачкой, — я у кого-нибудь из ребят стрельну. А когда обратно поедем, надо будет не забыть купить.

«Поедем«… Я внезапно зацепилась за это слово. Значит, Ник снова отвезет меня?

Это почему-то очень обрадовало.

Красивое появление финалистов я в итоге просрала. Не в буквальном смысле, но где-то около того, потому что в это время бегала за кустики. Лес был редкий, поэтому отойти пришлось довольно-таки далеко, а когда я вернулась, то застала идиллическую картину: Дарк (он же Тор) самозабвенно целовался с Кусей, а вокруг с умиленными улыбками стояли все остальные. Кубок же валялся у них под ногами, и всем, похоже, было глубоко плевать, кто его на самом деле выиграл. Эти двое точно в накладе не остались.

Я подошла поближе и тут же немного смутилась, потому что слова, которые светловолосый красавчик шептал своей Вике, были такими личными и глубоко интимными, что нам их точно слышать не стоило. А судя по тому, как они друг друга тискали, тут скоро и до постельных сцен дойдет.

— Ребятки, — негромко окликнула я их, — может, вам это… того самого… в кроватку?

А то не дай бог тут разляжетесь — а земля уже холодная, девчонка себе что-нибудь важное застудит.

Дарк с трудом оторвался от мгновенно покрасневшей Вики и посмотрел на меня такими дурными и счастливыми глазами, что в груди тоскливо заныло. Как же им сейчас хорошо! А будет еще лучше. Рада ли я за них? Конечно, рада. Но почему-то, провожая взглядом их отъезжающую машину, я не могла не думать о том, что в моей жизни любовь уже кончилась. Если вообще была. Да нет, была же! Точно! Все у меня было. И бьющееся бешено сердце, когда я поняла, что моя симпатия взаимна, и восторг первого поцелуя, и сладость первой совместной ночи. И, конечно, предложение руки и сердца — в красивом ресторане на набережной. Блин, я же помню, как мне было классно с Сашей. До свадьбы и даже какое-то время после. А потом все это куда-то делось, оставив взамен только склоки, взаимное недовольство и скучный секс.

Получается, я сейчас не люблю своего мужа? Ну в каком-то смысле, наверное, нет.

Я грустно усмехнулась, вспомнив лихорадочный шепот Дарка, когда он обнимал Вику: «Люблю тебя… люблю… Моя, только моя…». Нам с Сашей так не сносило голову и в самые романтичные периоды наших отношений.

С другой стороны, если под любовью понимать быстро вспыхнувшую страсть, то это нормально, что она проходит. Зато остается уважение, взаимная привязанность, общие ценности… Тьфу. Я говорю, как старая тетка. Впрочем, я и есть старая тетка.

Которой просто немного завидно видеть чье-то юное искрящееся счастье.

— Ты торопишься? — Ник так неожиданно появился рядом, что я вздрогнула. И попыталась улыбнуться.

— Нет, не тороплюсь.

— А…

— Саша в командировке, — ответила я на его невысказанный вопрос, и Ник спокойно кивнул, принимая информацию к сведению. Правда, в карих глазах сверкнуло что-то похожее на тщательно скрываемую радость.

— Тогда подожди меня минут пятнадцать, и поедем.

— Хорошо, — я непроизвольно поежилась, когда ледяной ветер пробрался под короткую куртку, и это не укрылось от Ника.

— Залезай в машину и жди меня там, — скомандовал он, — я печку сейчас включу, чтобы ты быстрее согрелась.

Я усмехнулась его командирскому тону, но для разнообразия спорить не стала.

Послушно полезла на переднее сиденье Хонды и оттуда наблюдала, как Ник вместе с другими ребятами сворачивает экран, убирает проектор, собирает и выбрасывает мусор. Разошедшийся к ночи ветер трепал полы его куртки, ерошил темные волосы, и Ник периодически мотал головой, отбрасывая с глаз челку. Он изменился за эти два года. Причем внешне практически нет, а вот внутри появилось что-то неуловимое, заставляющее всех игроков — даже самых взрослых и упрямых — его слушаться. А может, это всегда было в Нике, просто я не замечала. Ведь в нем и раньше чувствовался внутренний стержень. Не считая моей команды, он был одним из немногих, кто никогда не боялся со мной спорить.

— Я всё, — сообщил Ник, открывая дверцу и машинально шаря рукой в кармане, — черт, забыл, что сигареты кончились. Я ж хотел у Стрэнджера стрельнуть.

— Да куда ты сейчас за ним побежишь, — я вытащила его пачку из сумочки, — вот тут же одна осталась, ты мне отдавал. Поделим по-братски.

Он замер, а потом медленно кивнул и так посмотрел, что мне вдруг стало жарко.

Мы выскочили на улицу, где уже был конкретный такой дубак. Ник прикурил, закрываясь от ветра полой куртки, сделал короткую затяжку и отдал сигарету мне. Я вдохнула горьковатый, непривычно крепкий дым и вернула ему нашу импровизированную трубку мира. А когда сигарета снова перешла ко мне, я вдруг заметила, что у Ника теперь губы в моей помаде. Как будто мы целовались. Уже даже потянулась к нему стереть эти алые следы, но в последнюю секунду отдернула руку, сообразив, что жест бы вышел каким-то уж слишком интимным.

— Ты чего? — удивился он.

— Ты весь в моей помаде, — смущенно сказала я.

— Ничего страшного, — усмехнулся он и неуклюже добавил: — Не в первый раз.

Наши глаза встретились. Объяснений не требовалось, мы оба прекрасно знали, какой именно раз был первым.

«Я думала, ты забыл», — приподняла я бровь.

«И не надейся», — словно ответил мне насмешливый взгляд карих глаз.

Надо было, наверное, как-то пошутить, ослабить это почти физически ощутимое натяжение, возникшее между нами, но мне ничего не приходило в голову. Нику, видимо, тоже, поэтому он просто забрал у меня сигарету, еще раз затянулся и вернул, мол, докуривай, а сам вытер рот тыльной стороной ладони, а потом вдруг облизал губы. И от этого простого, совершенно не нарочитого движения языка по яркому контуру губ у меня вдруг случилось небольшое помутнение рассудка. Кажется, я поняла, почему тогда поцеловала Ника. И сейчас бы не отказалась повторить. Вот только никакого оправдания в виде лошадиной дозы алкоголя в крови у меня сейчас не было, а жаль. Чертовски жаль.

Глава 10. Почти свидание

Ник

Когда Лера появилась на игре в прошлый раз — такая яркая, счастливая, искрящаяся — у меня даже мысли не возникло о том, что у нее в жизни могло быть что-то не так. А вот теперь чуял: не все гладко в датском королевстве. Во-первых, она зачем-то приехала сюда, хотя наблюдать за финалом Кубка, в котором ты сам не играл и даже участников не знаешь, так себе занятие. Два из десяти по шкале интересности. Во-вторых, она злилась. И оставила без ответа мой вопрос про мужа.

Неужели поругались? Некрасиво, конечно, радоваться чужой беде, но я на мгновение ощутил крылья, расправляющиеся за спиной. Шанс, мне бы только небольшой шанс…

Но телефонный разговор Леры с мужем расставил все по своим местам. Никакой ссоры и в помине не было: говорила она с ним весело и тепло. Просто он уехал, ей скучно, она решила развлечься. Что ж, пусть так. Я согласен был и на это.

Когда Нереальная была рядом, мир словно обретал дополнительную резкость и четкость. Краски ярче, запахи ощутимее, эмоции острее. И сегодня она была ко мне ближе, чем когда бы то ни было. Брала у меня сигареты, клала руку на плечо, поддерживала, когда я от страха за ребят едва с катушек не съехал… Если бы так делала любая другая девушка — не Лера — я бы сказал, что интересен ей и что она ко мне подкатывает. Но от замужней Нереальной было бы странно такого ожидать.

Хотя когда мы курили на двоих одну сигарету, что-то такое было между нами.

Неуловимое. И сразу возник вопрос: помнит ли Лера, что поцеловала меня тогда. Вот я и бросил эту двусмысленную фразочку, чтобы проверить. Огонь, вспыхнувший в голубых глазах, подтвердил: помнит. Причем не с негативным оттенком типа «фу, ну и мерзость я по пьяни выкинула», а с очевидным женским интересом. Черт. Неужели у меня тогда, два года назад, был шанс? А я его не использовал? Или мне все это просто кажется?

Мы торопливо нырнули в машину, и я искоса глянул на Леру. Такая, с разрумянившимися на ветру щеками и встрепанными волосами, она мне безумно нравилась.

— Если ты не торопишься, то сначала за сигаретами заедем, хорошо? — бодро сказал я.

Лера кивнула.

— И машину еще заправим, ладно?

Я готов был на все, чтобы продлить это время вместе.

— Вообще я голодная, — вдруг призналась Лера, — и дома пустой холодильник.

Может…

— Поехали поедим, — тут же выпалил я, не веря своему счастью, — тут недалеко классная бургерная есть круглосуточная, я угощаю!

— Вообще-то я хотела попросить тебя заехать со мной в супермаркет, — рассмеялась она, — но твой вариант мне нравится больше!

Ух ты, белые начинают и выигрывают. Отлично, Ник! К тридцати трем годам ты наконец осмелился пригласить Нереальную в кафе, и та согласилась! Правда, она уже глубоко и прочно замужем, но когда это отпугивало влюбленных идиотов?

Я с трудом сдерживал широкую глупую улыбку, которая так и норовила расплыться на лице.

— А ты хороший орг, ты знаешь, да? — неожиданно сказала Лера.

— Знаю, — я не считал нужным скромничать, — но ты сама видишь, чего мне это стоит.

— А зачем оно тебе?

Вопрос был непростой. Глубокий. Можно было, конечно, отделаться общими фразами, но только не с ней. С ней хотелось быть откровенным.

— На данный момент это мой смысл, — я говорил коряво и надеялся, что Лера поймет, — создавать пространство, в котором людям можно выйти за пределы обычной жизни. Испытать себя на максимуме. Считай, что я построил собственный луна-парк, с блэкджеком и…

— …и командами, — ухмыльнулась Лера.

— Ага, — я рассмеялся, — именно с ними.

— Здорово. — Нереальная задумчиво смотрела на меня, и я ощущал её взгляд так остро, будто она на самом деле касалась моего лица своими прохладными тонкими пальцами. — Энкаунтеру повезло с тобой. Когда был Лекс, все было очень безалаберно. Нас все устраивало, но только потому, что мы не знали, как может быть по-другому. Сейчас все на уровень выше: и сайт, и количество игр, и команд больше.

Видно, что ты в это вкладываешься по максимуму.

— А как по-другому? Кроме меня это никто не сделает. Орг — всему голова.

— Что это? — развеселилась Лерка. — Народная энкаунтеровская мудрость? Я тоже так могу! В штабе хорошо, а в поле лучше.

— На штаб надейся, а сам не плошай! — тут же с ходу сочинил я.

— Плохому полевому ноги мешают!

— Устами капитана глаголет истина!

— Гесту бы понравилось! Так, теперь я… Придумала! Новому водителю в зубы не смотрят!

— Отлично, — одобрил я, немного отвлекаясь на то, чтобы не пропустить поворот на заправку, — мой ход, да? Тише едешь — первым не будешь!

— Сто процентов! — расхохоталась Лера.

— Приехали, — я не мог перестать улыбаться. Как классно, когда с человеком можно поидиотничать в свое удовольствие. И как редко это бывает. — Подожди меня в машине, я заправлюсь и сигарет куплю, а потом поедем за бургерами.

— Купи и мне, — попросила Лера, — твои для меня слишком крепкие, мне нужен…

— Винстон икстайл, я знаю, — перебил я её, — одну или две пачки брать?

— Одной достаточно, — Нереальная задумчиво на меня посмотрела. — А откуда ты знаешь, что именно я курю?

Черт, спалился.

— Я очень внимательный, — не растерялся я.

— Ты только ко мне такой внимательный? Или ко всем? — она невинно хлопнула длинными ресницами, и у меня пересохло в горле. Это… флирт? Или я сошел с ума?

— Ко всем, кто этого заслуживает, — осторожно ответил я, и на губах Нереальной заиграла озорная усмешка.

Наши посиделки в бургерной были лучшим из всего того, что со мной происходило за последнее время. Я побаивался, что Лере, привыкшей к дорогим ресторанам, будет здесь не очень комфортно или не очень вкусно, но зря.

Она тут же заказала себе огромный бургер и с таким наслаждением в него вгрызлась, что едва не заурчала от удовольствия, как кошка. В отличие от многих девушек (а Нереальная была не первой, с кем я тут сидел), Лера не пыталась распилить булку с котлетой вилкой и ножом, чтобы соблюсти этикет, а без всякого смущения ела руками.

— Вкуусно, — простонала она, — боже ты мой, как вкусно!

— Ты просто голодная, — усмехнулся я, — хотя здесь и правда хорошо готовят.

Лера издала очередной стон и облизала пальцы, которые перепачкались в соусе.

Я тут же отвел глаза, потому что выглядело это… порнографично. И думать я сразу стал совсем не о еде. В отличие от Нереальной, которая за обе щеки уплетала свой бургер и выглядела очень довольной жизнью.

— Мне кажется, в жизни ничего вкуснее не ела! — Лера удовлетворенно вздохнула, промокнула губы салфеткой и откинулась на спинку стула. Черная водолазка натянулась на груди, обрисовав красивую упругую «троечку», и я против воли прилип туда взглядом.

— Эй, глаза у меня выше, — усмехнулась она.

— Знаю. Они у тебя тоже красивые, — не смутился я.

— Тоже? — приподняла бровь Лерка. — Да ты прям бог флирта, Ник.

— Пока никто не жаловался, — хмыкнул я, — кстати, тебе, может, что-то еще взять?

— Да я наелась уже. Только если кофе…

— Сейчас принесу! — подскочил я.

Я готов был все что угодно сделать, лишь бы только Лера подольше не уезжала.

— Ник, а можно я задам тебе вопрос, который не принято задавать? — Нереальная отпила кофе и без зазрения совести утащила из моей тарелки хрустящий ломтик картошки фри.

— Тебе все можно, — кивнул я, гадая, о чем она хочет спросить. О том, есть ли у меня девушка? Или… о моем отношении к ней? Хотя это точно не должно быть для неё тайной.

— Чем ты зарабатываешь, если все свободное время тратишь на Энкаунтер? Там ведь точно денег нет, одна головная боль.

О, вот такого вопроса я не ожидал. И, если честно, не очень хотел распространяться на эту тему.

— Я программист, у меня свободный график. Сколько заработал — столько получил. На жизнь хватает.

Но Лера не отставала: задавала еще и еще вопросы, внимательно слушала, и я сам не заметил, как все ей рассказал. Про то, что ужасно устал от бессмысленности своей работы, про то, что делаю то же, что и пять лет назад, а главное про то, что у меня нет никакого желания развиваться дальше в этом направлении…

В какой-то момент я понял, что Лера сочувственно на меня смотрит, подперев подбородок ладонями. Жалеет. Вот еще не хватало!

— Блин, прости, что-то я разнылся, — широко и нарочито беспечно улыбнулся я. — Тоже мне проблема! Подумаешь, не люблю свою работу! Почти все так живут и как-то справляются с этим.

— Да, — медленно выговорила Нереальная и посмотрела на меня в упор, — вот только ты — не все.

Сердце обожгло короткой вспышкой молнии.

— Ник, поверь, я знаю, что это такое, — продолжала она, — я год работала в администрации и чуть не сдохла. Там больше платили, чем начинающему сметчику, но черт, это того не стоило. Каждое утро идешь как на каторгу, считаешь часы до конца рабочего дня…Херово, в общем.

— У меня замкнутый круг, Лерка. Бросить работу я не могу — мне жить будет не на что. Бросить Энкаунтер, чтобы найти новое интересное дело, я тоже не могу. Мне тогда жить будет незачем.

— А уже есть мысли, что бы ты хотел делать?

— Есть, — неожиданно признался я, — хочу открыть несколько квест-комнат.

Знаешь, когда людям надо найти выход, и они по сути проходят ту же энкаунтеровскую игру, просто в ограниченном пространстве и за ограниченное время.

В городе уже есть парочка таких, но они убогие. А я бы сделал по своим старым сценариям действительно клевые квесты. По Властелину колец, по Супергероям, по Полицейскому детективу…

— Отличная идея, — просияла Лера, — так давай делай, чего сидишь? Поднимай задницу и вперед — ебашить на благо мечты!

Я рассмеялся:

— А ты умеешь мотивировать! Осталось понять, где мне на это денег взять. Там же кроме аренды еще постройка этих комнат, стен, механизмов… Я считал, там меньше миллиона никак не получается, если хорошо делать.

— Кредит?

Я покачал головой:

— Не дадут, я узнавал. У меня не вся зарплата в белую идет, так что меня банк с моей нищенской справкой о доходах и на порог не пустит. Да забей, я что-нибудь придумаю.

Но Лера напряженно кусала губы и явно о чем-то размышляла.

— Вообще-то, — осторожно начала она, — мой муж инвестирует в потенциально прибыльные проекты. Больше в ресторанной сфере, правда, но ему как минимум можно эту идею предложить. Что скажешь?

Я молчал. С одной стороны, после ее предложения я моментально ощутил себя неудачником. Нищим неудачником, который придет к всемогущему мужу Нереальной выпрашивать копеечки на свой стартап. Отвратительное чувство. С другой стороны, то, что Лера так активно во мне заинтересована, не может не радовать. Она сама спрашивает про мою жизнь, пытается помочь, предлагает решения…

И если это не шанс зацепиться за нее, то тогда непонятно, что вообще можно считать шансом. Лера так сильно мне нравилась, что хотелось присвоить её себе в любом качестве: в качестве девушки, любовницы, друга или коллеги… Неважно! Лишь бы была рядом.

— Спасибо, — наконец сказал я, — это было бы, конечно, круто.

— Тогда Саша послезавтра вернется, и мы это обсудим, — решила Лера, — а ты пока подумай, как выгоднее представить свой проект.

Она залпом допила кофе и поморщилась.

— Мда, бургеры здесь делают намного лучше, чем кофе.

— Можем поехать в Скуратов, — тут же предложил я, решив ковать железо, пока горячо, — они еще открыты должны быть. Там хороший кофе, а еще всякие десерты…

— Нет, — Лера отрицательно покачала головой, — прости, Ник, но я бы уже домой поехала. Мне завтра на работу рано вставать. У меня же не свободный график, как у некоторых!

— А кем ты работаешь?

— Специалистом по ценообразованию в строительстве, — гордо провозгласила она, — я дико работоспособная, очень строгая, но справедливая. И даже не знаю, какое из этих качеств бесит моих коллег больше всего!

Я рассмеялся и нежно на неё посмотрел. Чуть ли не больше Лериной фантастической внешности меня восхищал её невероятный ум. Казалось, что в голове этой красивой женщины спрятан мощнейший компьютер последнего поколения: она быстро и четко думала, моментально сопоставляла факты и выстраивала логические цепочки. Да на работе на неё просто молиться должны были.

— Ты крутая, Лер, — честно сказал я, — охуенная. Очень надеюсь, что твой муж это понимает.

— Конечно, понимает, — как-то невесело хмыкнула она, — у него выхода другого нет.

Ну что, едем?

— Едем.

Нереальная схватила куртку и первая вышла на улицу, пока я расплачивался за еду. Спасибо хоть счет не предложила разделить, это был бы слишком чувствительный удар по моему мужскому самолюбию. И так выставил себя нытиком каким-то, до сих пор неловко.

Лерка ждала у машины, зябко обхватив себя руками, и отрешенно смотрела куда-то вдаль. В свете фонарей её волосы казались золотыми, золотом же блеснул ободок кольца на пальце, когда она рассеянно взъерошила челку. В груди все заболело — до того хотелось подойти и обнять её. Прижать, спрятать, закрыть собой от всего мира, сделать всё, чтобы улыбнулась, чтобы исчезла странная тоска, плескавшаяся на дне её голубых глаз.

Я подошел ближе, и Нереальная, услышав мои шаги, резко обернулась.

— Поехали уже, я замерзла.

Опять злится. Да что ж такое! Женщина-загадка. Вот буквально десять минут назад улыбалась, шутила, а теперь стоит, как мраморное изваяние, с таким же раздраженно-высокомерным лицом.

Не стал это никак комментировать, просто молча открыл ей дверь, подождал, пока сядет, и, обойдя машину с другой стороны, плюхнулся на свое место.

— Напомни адрес, — попросил я, выезжая с парковки.

Лера молча вбила в навигатор улицу и номер дома.

— Спасибо.

Она кивнула, даже не взглянув на меня.

— Нереальная, в чем дело? — я не видел смысла ходить вокруг до около. — Я тебя чем-то обидел?

— Обидел?! С чего ты взял?

Ну хоть посмотрела на меня, и то хорошо.

— Ты молчишь, отворачиваешься, поджимаешь губы, — перечислял я, — все признаки налицо!

— Действительно, — она вдруг мягко рассмеялась, — похоже. Нет, Ник, просто настроение пропало. Есть причины. Ты… ты тут не при чем.

Неудивительно. Я всегда не при чем. Кто я такой? Так, какой-то левый знакомый.

Вот теперь настроение испортилось у меня. Я сжал зубы и прибавил скорость.

Чем быстрее я отвезу её домой, тем лучше. Сил уже никаких нет, вот правда.

— Мне просто кажется, — вдруг сказала Нереальная, как будто продолжая начатый разговор, — что взрослеть не имело никакого смысла, потому что вся эта распрекрасная взрослая жизнь меня совсем не радует.

— Ого! А мне казалось, что только я не люблю свою работу, — хмыкнул я удивленно, но Лера поморщилась.

— Да при чем тут вообще работа…

И замолчала до самого конца поездки.

Когда я подъехал к её дому, ощущение того, что я что-то упускаю, стало таким острым, что в висках ломило. Сейчас она уйдет, а в следующий раз я увижу её рядом с мужем. Рядом с этим лощеным богатым мудаком, которому дико повезло, что Лера его когда-то выбрала.

Когда она там говорила, муж вернется? Послезавтра?

— Спасибо, что подвез, — Лерка улыбнулась одними губами, её взгляд по-прежнему был невеселым и отстраненным, будто она смотрела куда-то внутрь себя, — и за бургеры. Хорошо посидели!

— Не за что, — выдавил я в ответ улыбку, — с тобой всегда приятно провести время.

Не то, не то. Это все не то.

Но как осмелиться сказать нужное, если боишься облажаться, как никогда в жизни?

Кто я больше — идиот или трус? Видимо, идиот, потому что набрал воздуха, как перед прыжком в воду, и развернулся к Лерке лицом.

— Нереальная, — хрипло сказал я, — а что ты делаешь завтра вечером?

Глава 11. Хорошая игра и задания интересные

Нереальная

— Нереальная, — хрипло спросил Ник, — а что ты делаешь завтра вечером?

Что?! В смысле?

Я по-идиотски заморгала и наверняка выглядела сейчас очень глупо. Я правильно понимаю, что меня, глубоко замужнюю даму, зовут сейчас на свидание? Дескать, пока муж в командировке, мы тут с тобой ага.

Решение тут, конечно, очевидное: сказать «Нет, я замужем, иди нахер», да и дело с концом. Хорошее решение, просто замечательное, вот только к проблеме оно не подходит. Потому что я ХОЧУ согласиться. И вот это уже очень и очень плохо.

Мне раньше был глубоко неясен механизм измены в браке. Все же просто, казалось мне: любишь мужа — ты с ним, и никто тебя больше не интересует. Полюбила кого-то другого? Что ж, все взрослые люди, пришла к мужу, объяснилась, развелась. А вот эти все интрижки, тайные любовники — ну бред же!

Так я думала раньше. Сейчас понимаю, что все гораздо сложнее.

Мне сегодня было очень хорошо. И не столько из-за атмосферы игры, сколько (ну хотя бы себе можно не врать) из-за Ника. Его ненавязчивая забота, неприкрытое восхищение во взгляде и в словах — всё это падало, как капли долгожданного дождя на пересохшую почву. После пары лет в браке такого в отношениях почти не остается, а мне это, оказывается, нужно. А еще я кайфовала, что с Ником не надо изображать из себя какую-то идеальную Леру. Я ему нравлюсь такая, какая есть. Хрен знает почему.

И вот это его жадное внимание ко мне неожиданно сработало и в обратную сторону. Мне захотелось понять, кто он. Чем он живет. А когда узнала, захотела помочь. И почему-то никто из инвесторов мне не пришел в голову, кроме Саши, а потом, когда я уже ляпнула это, готова была себе язык откусить. Идиотка. Ты ведь ему нравишься! И предлагаешь при этом пойти попросить денег у твоего мужа.

У Ника моментально, как от резкой боли, исказилось лицо, а потом он вдруг упрямо мотнул головой и… согласился.

Блядь. Что я творю?!

Настроение начало портиться. И окончательно оно опустилось на дно в тот момент, когда Ник ляпнул что-то вроде того, что я классная и что мой муж это наверняка понимает. Сука, зачем же так по-больному то бить?!

Я выскочила на улицу, чтобы немного остыть. Дышала, сжимала кулаки и никак не могла успокоиться. Да, меня это дико триггерит, потому что я не уверена, что муж мной по-прежнему восхищается. Порой мне кажется, что все, что я делаю, я делаю не так, ведь у него для меня находятся одни претензии. А может, все это обоснованные претензии? Почему я должна верить Нику, которого знаю очень поверхностно, и не должна верить Саше, который меня за несколько лет изучил до мельчайших подробностей?

Ник уверен, что я клевая. Но это скорее всего иллюзия. Он не жил со мной, он не знает меня по-настоящему. И я сейчас попадаю в самую частую ловушку: думаю, что вот с этим человеком может быть как-то иначе. А на самом деле я просто путаю туризм с эмиграцией. В начале конфетно-букетного периода Саша тоже мной восхищался, а теперь ему все не то и не так. И, готова поспорить, так практически во всех семьях.

Вот так женщины и изменяют. Теперь я это понимаю. Покупаются не на какой-то сказочный секс или шубы с ресторанами, а вот на такое внимание к себе — горячее, острое, растекающееся по венам кипучей лавой. Но я не все женщины. Надо возвращаться к мужу и решать все вопросы с ним, а не искать минутного удовлетворения на стороне. Надо разговаривать, искать компромиссы, может, пойти к какому-то, прости господи, семейному психологу. Да, это сложно, но я разве ищу легких путей?

— Завтра вечером? — моим голосом можно было алмазы резать. — Что ты имеешь в виду, Ник?

Ник, словно не заметив моего ледяного жесткого тона, легко улыбнулся и пожал плечами.

— У нас в пятницу на домене корпоративная игра, и её надо завтра обязательно протестировать, чтобы было время что-то исправить. Особенно полевую часть. Мне очень нужен опытный игрок, который сможет посмотреть свежим взглядом и заметить косяки, если я их допустил. Вообще-то я планировал позвать Дарка, но, похоже, ему сейчас не до игр. Любовь, все дела. Вот хотел тебя попросить помочь, подумал, что тебе это могло быть интересно. Но если у тебя другие планы, без проблем.

Хитро. И на свидание совсем не похоже. Хотя… ехать вдвоем в машине, потом гулять этой же узкой компанией по темным заброшенным местам, где нас никто не сможет увидеть — это еще двусмысленнее будет, чем кафе или кино. Похоже, что я недооценила Ника.

— И кататься мы, разумеется, будем вдвоем? — ядовито осведомилась я.

— Вообще-то с моей авторской группой, — осторожно сказал Ник, — со Стрэнджером и Патриком. А что, ты хотела вдвоем?

— Нет, — буркнула я, прикрывая грубостью тона свою растерянность.

Это было совсем не то, что я себе напридумывала. Фу, как глупо я себя сейчас вела. Вопросы ехидные задавала. А меня просто помочь попросили. По старой памяти.

Идиотка.

Неужели мне просто показалось, что Ник ко мне неровно дышит, и я приняла за влюбленность обычный человеческий интерес? Но разве друзьям говорят, что они «охуенные» и зовут их ночью на кофе с бургерами? Да шут его знает, может, и зовут. У меня не то чтобы было много друзей.

Твою мать, что-то я совсем запуталась.

— Так что, Нереальная, поедешь завтра с нами? Только мы в пять уже выдвигаемся, надо на часть локаций до темноты успеть съездить.

Черт, как же хочется! Если я на час раньше приеду на работу, то успею, наверное, к пяти раскидаться со всеми делами. Ну а так как мы будем не вдвоем, то ни о каком свидании речь точно идти не может. Это просто дружеское общение. Это нормально.

Это можно.

— Но вам надо будет забрать меня с работы.

— Без проблем. Так да?

— Да.

И тут я, наверное, в первый раз в жизни увидела, что это такое, когда у человека сияют глаза. Ник практически не изменился в лице, лишь слегка кивнул, но его невероятные, шоколадного цвета глаза словно вспыхнули при этом мягким торжествующим светом.

— Тогда до завтра, Нереальная! И постарайся обойтись без каблуков, будем лазить по стенам.

— Я и в каблуках могу, ты же знаешь.

— Да-да, ты все можешь, я даже не сомневаюсь. Но поверь, в нормальной обуви тебе будет завтра гораздо удобнее.

На следующий день ровно в пять я стояла на крыльце нашего офисного здания.

Грубые ботинки, камуфляжные штаны в обтяжку, джинсовая куртка — правда, пришлось переодеться прямо на работе, домой я бы не успела заехать. Естественно, не обошлось без Марусиных расспросов: а куда ты в таком виде, а зачем, а что будешь делать, а как тебя муж отпустил.

Я молчала. Иногда это самый простой способ, чтобы человек понял, что его любопытство неуместно.

— Не хочешь рассказывать? — наконец догадалась Маруся.

— В точку.

— А почему?

— Потому что таков мой замысел.

— Ну Лера!

— До завтра. И не забудь проверить отчетные данные челябинского минстроя, они их час назад прислали и ждут ответа. Им, как обычно, надо еще вчера.

Судя по бегающим глазам Маруси, она про это благополучно забыла. И если бы я не напомнила, разгребать бы пришлось мне.

— Всего хорошего! — сверкнула я очаровательной улыбкой акулы и отправилась навстречу своим сегодняшним приключениям.

Ник уже приехал и рассеянно курил, опершись на капот машины. Одет он был, как игрок — в берцы и камуфляж, и смотрелся во всем этом так классно, что я невольно им залюбовалась. И ощутила внутри совершенно однозначный женский интерес, который мгновенно пресекла. «Дружить! — раздраженно напомнила я себе. — Не надо свой недоёб сваливать на тех, кто к этому отношения не имеет. Вот вернется завтра Саша — будешь к нему приставать».

— Нереальная! — Ник с явным удовольствием обвел меня взглядом. — Классно выглядишь!

— Ты тоже, — неосторожно отозвалась я. Только когда Ник как-то уж слишком довольно усмехнулся, я сообразила, что эту мысль можно было вообще-то оставить при себе. Ну блин.

— А где остальные? — попыталась я перевести тему.

— К первой локе подъедут. Там с ними договорились встретиться. Будешь курить или сразу можем ехать?

— Поехали, — при мысли о сигарете засосало под ложечкой, но я мужественно сдержалась. — Я вообще-то бросаю.

— Молодец, — Ник привычным жестом завел машину и выехал с парковки, — а я не могу. Нравится мне эта дурная привычка, и я не готов от нее отказываться. Опять же думать помогает.

— Да мне тоже нравится, — призналась я неожиданно, — но надо бросать. Мы планируем ребенка, а тут сам понимаешь, сигареты навредить могут.

— Здорово, рад за вас, — голос Ника звучал очень ровно и даже доброжелательно, вот только пальцы так сильно сжали руль, что, казалось, сейчас раскрошат пластик в пыль. Прости, мой хороший, правда — она такая. Неприятная. Но мне надо об этом напомнить. И тебе, и, в первую очередь, себе.

— А ты? — спросила я вдруг.

— Что я? — криво ухмыльнулся Ник. — Я не планирую ребенка.

— Ну ты сейчас один или с кем-то встречаешься?

На конкурсе хамских вопросов мои могли бы уверенно занять место в призовой тройке. Я это прекрасно понимала, но почему-то чувствовала, что могу Ника об этом спросить. И он мне ответит, а не пошлет, хотя сто процентов сделал бы так, спроси его об этом кто другой.

— Я один. И иногда с кем-то встречаюсь. В кровати, — хмыкнул Ник, — устроит такой ответ?

— Главное, чтобы тебя все устраивало, — через силу улыбнулась я. Почему-то наличие у него «кого-то», а главное то, как легко он об этом говорил, несколько подбешивало.

— Более чем. И потребности удовлетворены, и мозг никто не выедает.

— Ты просто еще не встретил ту, с которой захочешь настоящих отношений, — ляпнула я.

— Ага, — Ник бросил на меня странный взгляд из-под длинных темных ресниц, — не встретил…

В машине повисло неловкое молчание. И он вдруг досадливо поморщился:

— Блин, Нереальная, вот с порога берешь и без мыла в душу залазишь. То про работу, то про личную жизнь. Как это у тебя получается?

— С удовольствием, — отозвалась я, прячась за привычную иронию. Я сама не очень понимала, почему так цепляюсь к Нику. Но его непроницаемое лицо и появившаяся за эти два года закрытость словно бросали мне вызов. Хотелось расковырять этот панцирь и узнать, что там внутри — за этим непробиваемым фасадом всесильного орга. Там все тот же вспыльчивый, эмоциональный парень, которого я могла развести на перепалку одним движением бровей, или кто-то другой — незнакомый мне?

— Приехали, — Ник резко затормозил у знакомого мне здания.

— Ух ты, да это же пятиэтажка! — восторженно завопила я. — Я думала, её снесли давно!

— Пока нет, как видишь, — усмехнулся он, — к нашему энкаунтеровскому счастью.

Это была одна из самых известных городских локаций. Одно время её использовали каждую игру, пока мы не пригрозили, что скоро будем приезжать туда сразу, даже не разгадывая штабное задание. И авторы немного поутихли.

— Ник, ну пятиэтажка — это же баян! Скучно! Ничего интереснее не нашлось?

— Не учи батьку, — хмыкнул он, — у меня в загашнике столько интересных локаций, сколько тебе и не снилось. Просто эта игра корпоративная: мне фирма заказала сделать что-то типа тимбилдинга для сотрудников. Ребята вообще не в теме игры, так что поверь: они эту пятиэтажку точно первый раз увидят.

— Дай бог, чтобы не в последний, — пробормотала я, вспоминая недавнюю Никовскую игру, — а что ты тут для них приготовил?

— Увидишь, — многообещающе улыбнулся Ник, вылез из машины и пошел к уже ожидавшим нас ребятам: рыжему Стрэнджеру и невысокому угрюмому мужику с охапкой каких-то веревок в руках.

Они обменялись рукопожатиями.

— Так, ну Стрэнджера ты знаешь…

Рыжий мальчик тут же засопел, видимо, вспоминая наш разговор на финише.

Неловко пробормотал приветствие и умчался к машине.

— А это Патрик, — представил Ник меня незнакомому мужику. — Патрик, это Нереальная.

— Очень приятно, — решила я быть вежливой.

Тот что-то пробурчал и, моментально потеряв ко мне интерес, обратился к Нику:

— Страховку на крыше я закрепил, сейчас натянем основной трос, и можно пробовать. И в темпе, пацаны! А то, бляха муха, скоро темнеть начнет.

— Погнали, — кивнул Ник и повернулся ко мне. — Лер, можешь погулять пока, нам минут тридцать на все надо.

Действительно, самое же место тут для прогулок. Окраина, пустырь, недострой — красота!

— Я с вами пойду, — дернула я плечом.

Ник подхватил у Патрика часть веревок, и они быстрым шагом двинули к пятиэтажке. Их уже догонял Стрэнджер, тоже с какими-то пакетами в руках.

Мы поднялись на четвертый этаж, и мужики стали что-то ввинчивать в стены, крепить, вязать и бегать туда-сюда. Я же уселась на подоконник с твердым намерением использовать это время с пользой и ответить на кучу писем в рабочей почте. Но… но так хорошо было сидеть тут — в полной тишине, прерываемой лишь редкими мужскими матами — что я сдалась и просто бездумно смотрела на пустырь.

Очнулась уже с сигаретой в руках. Когда я успела её вытащить из сумочки — фиг знает.

Наверное, она сама выпрыгнула. Что ж, оставалось смириться с этим и наслаждаться легким головокружением от первой за сегодня порции никотина.

Парни тем временем что-то делали прямо за соседней стеной, и я хорошо слышала их голоса.

— Слышь, Ник, — вдруг спросил Стрэнджер с плохо скрываемым любопытством, — а у вас что ли с Нереальной это…

— Что «это»? — ледяной тон орга должен был навести паренька на мысль, что тему для расспросов он выбрал не самую удачную, но тактичность, видимо, не была сильной стороной Стрэнджера.

— Ну типа мутите вы с ней? Это баба твоя?

— Еще раз её так назовешь, я тебе язык вырву, — спокойно пообещал Ник. — Лера — мой друг, понятно?

Стрэнджер хохотнул и что-то проговорил совсем тихо, я даже слов не разобрала.

Зато прекрасно услышала, как он внезапно сдавленно прохрипел:

— Твою мать, Ник, больно же…

— Так и планировалось, — ответил тот безмятежно, — будем учить тебя так, раз словами не понимаешь.

— Да понял я, понял.

Я тихонько улыбнулась. Меня совсем не обижало то, что паренек молотит языком что попало — тут и возраст, и попытка утвердить свое превосходство надо мной, но черт, как же было приятно, что Ник так рьяно лезет меня защищать. Даже если я в этом не нуждаюсь.

Очень хороший у меня… друг. Да, именно так.

Минут через десять работа была завершена.

— Лера!!! — заорал Ник. — Иди к нам, все готово!

Наконец-то.

Я пришла к ним в комнату, и Патрик хмуро осмотрел меня с ног до головы:

— Альпинизмом занималась?

— Нет, — честно ответила я. Мне всегда хотелось попробовать, но до секции я так и не дошла. А в то время, когда я играла в Энкаунтер, такие задания там не делали.

Если куда-то и надо было залезть, то исключительно с помощью рук, ног и товарищей — без всякой снаряги. Так что сейчас любопытно было ужасно!

— Тогда помогу тебе с обвязкой, — вздохнул он и взял с пола несколько широких ремней, соединенных между собой.

— Я сам, Патрик, — вдруг бросил Ник и забрал у него снаряжение.

— Вот сюда ноги просовывай, — он распутал две петли и придержал их, чтобы мне было удобнее. А потом осторожно подтянул вверх и закрепил на талии. Движения его рук были четкими, уверенными, он не пытался как-то специально меня облапать — все касания были только по делу. Но я вдруг смутилась, как школьница. Мне казалось, что у меня кожа горит в тех местах, где Ник до меня дотрагивался.

— И куда теперь? — нарочито громко спросила я, пытаясь скрыть смущение.

— Давай сюда, к окошку, — скомандовал Патрик, подвел меня ближе и закрепил у меня на поясе с помощью карабина длинную веревку, которая свешивалась с верхнего этажа.

— Это страховка, — объяснил Ник, — если вдруг упадешь, она тебя удержит. А теперь смотри, что надо сделать…

Я выглянула из окна и увидела трос, натянутый вдоль стены здания. Да-да, на уровне четвертого этажа. И кроме этого троса, собственно, там ничего больше не было.

— Тебе надо дойти по веревке вон до того окна, — рассказывал Ник спокойно, будто предлагал мне в соседний магазин за хлебом сбегать, — найти там код, а потом вернуться. Шагай осторожно. Если надо, опирайся руками о стену, можешь еще за страховочный трос держаться.

Ух ты! Я не ссыкло, конечно, но даже мой напрочь атрофированный инстинкт самосохранения как-то нехорошо заныл.

— Понял-принял, — бодро сообщила я всем и, встав на подоконник, шагнула на веревку. Ого. Шатается. Я сделала еще один шаг на пробу. Меня тут же закачало, и я, едва не соскользнув ногой со своего импровизированного каната, еле успела ухватиться за страховку. Умом я понимала, что если я упаду, ничего страшного не будет: просто повисну на веревке и все. Но телу было невозможно это объяснить — оно боялось. Боялось, но шло вперед. Шажок, еще шажок. Внутри будто пузырьки бегали от щекочущего нервы адреналина. Мне было страшно и одновременно классно. Как на аттракционе!

До окна я шла какую-то гребаную вечность, зато обратно за секунды добежала.

Наловчилась уже.

— Давай руку, — Ник ухватил меня за запястье и буквально втащил внутрь пятиэтажки, — умница, Лер! Очень круто.

— Правда? — засияла я. Внутри бурлила сумасшедшая энергия. Хотелось кричать, прыгать, обниматься — явный выплеск эндорфинов после пережитого адреналинового стресса.

Ник расспрашивал меня о задании. Все ли было понятно, насколько различим код, очень ли страшно для новичка (я сказала, что очень и предложила им добавить еще одну веревку, чтобы игрокам можно было за неё держаться). А потом вдруг взял меня за руку и осторожно провел пальцами по покрасневшей ладони, которая вся была в мелких ссадинах.

— Черт, не подумал даже. Надо было тебе перчатки дать, ты же все руки себе ободрала. Больно?

Я улыбнулась и отрицательно покачала головой. Я ощущала себя живой. Сейчас все воспринималось в сотню раз острее, чем обычно: и приятно саднящие ладони, и щекочущий ноздри запах Ника, стоящего рядом, и тепло его тела, которое было от меня на расстоянии пары сантиметров. Даже краски вокруг будто стали ярче. И обычный индустриальный закат на фоне банального пустыря казался теперь сказочным зрелищем, на которое я уставилась с абсолютно детским восторгом.

— Была здесь на крыше? — спросил негромко Ник, подходя ближе. — Оттуда лучше всего закатами любоваться.

— Нет, ни разу.

— Хочешь?

Я кивнула.

— Пошли, — Ник подтолкнул меня в сторону лестницы и извиняющим голосом проговорил, — парни, соберете без меня веревки? Крепления все оставляем, чтобы в пятницу быстро локацию подготовить. Остальное увозим, чтоб не растащили.

— Соберем, — проворчал Патрик и кивнул Стрэнджеру, — давай, пацан, дуй на пятый — отвязывай страховку. Я трос пока уберу.

А через несколько минут я уже лезла по лестнице, которая вела прямо на крышу.

Глава 12. Дружба любви не помеха

Ник

Лерка первой вылезла на крышу и восторженно ахнула, повернувшись лицом туда, где от алого края заходящего солнца разливалось оранжевое свечение.

— Красота!

По мне закат как закат, вот прям вообще ничего особенного, но я не жаловался.

Мне тоже было чем полюбоваться. Я искоса смотрел на Лерку: Нереальная в камуфляжных штанах и потрепанной джинсовой куртке была одновременно и похожа, и непохожа на себя прежнюю. Несмотря на всю мою любовь к той красотке, эта была однозначно лучше: как оригинал всегда лучше фотографии. Та Лера осталась в воспоминаниях, а эта вот — стояла рядом, отбрасывала светлую челку с высокого лба и пахла так, что у меня все мозги в член утекали. На шее беззащитно билась голубая жилка, и я залип на нее взглядом, мечтая прижаться к ней губами и зацеловать, оставляя на нежной коже темные порочные следы. И чтобы она сама, тяжело дыша, распласталась на мне и трогала меня, гладила своими прохладными сильными ладонями, разгоняя внутри тела дикий бесовской жар. Хотелось… Да мало ли мне чего хотелось.

Спасибо, что она вообще согласилась со мной поехать. По-дружески, так сказать.

Нереальная вдруг охнула и неожиданно опустилась вниз, садясь прямо на пол. То есть на крышу.

— Лер, ты чего? — я, не задумываясь, подхватил её. — Все хорошо?

— Да ногу вдруг свело, стоять вообще невозможно.

— Перенапрягла мышцы с непривычки, — объяснил я, — посиди немного, должно пройти. Только не на голом бетоне, вот на мою куртку садись.

— Спасибо! Вот все у меня через жопу, — вздохнула Лера.

— Да ладно тебе, — засмеялся я, — ничего плохого же не случилось. Сидим отдыхаем, смотрим на закат!

— И правда, — она послала мне теплую, чуть насмешливую улыбку, я улыбнулся в ответ, и мы оба вдруг замерли, читая во взглядах друг друга то, чего там быть не должно. Я непроизвольно потянулся к ней, но Лера тут же отвернулась от меня и замолчала.

Черт. Я занервничал, выдернул из пачки сигарету, закурил и попытался так встать, чтобы дым не летел на Нереальную. Но ветер постоянно менял направление, я никак не мог понять, откуда он дует, и в итоге поворачивался то одним, то другим боком.

— Ник, — рявкнула Нереальная, — заебал мотаться перед глазами туда-сюда. Сядь уже ровно, ты мне смотреть на красоту мешаешь.

Злилась. Я видел, что злилась. И вовсе не из-за того, что я мешал смотреть.

— Но я на тебя дымить тогда буду.

— Нашел проблему! Садись уже.

Лера дернула меня за руку и практически усадила рядом с собой. А потом задрала штанину до колена и начала разминать пальцами мышцы голени, едва заметно морщась. Я, как завороженный, не мог оторвать взгляда от её четких выверенных движений, от тонких пальцев, сжимающих нежную светлую кожу так сильно, что на ней оставались красные следы.

— Помочь? — вырвалось у меня.

— Нет, спасибо, я сама, — она коротко усмехнулась.

— Больно?

— Нормально.

Лера перестала терзать свою ногу, а я, уже не спрашивая, потянулся к ней и ласково дотронулся до покрасневшей после массажа кожи. Гладкой, нежной, идеальной… Медленно огладил её ногу от округлой коленки до аккуратной щиколотки.

Один раз, потом второй, третий…

И тут Нереальная перехватила мою руку и вежливо, но твердо убрала в сторону. А потом одернула штанину.

— Хватит, Ник, — тихо сказала она. И как-то сразу стало понятно, что это не про мои неуклюжие поглаживания. Вернее, не только про них.

— Почему? — я почувствовал, что начинаю злиться.

— Потому что я дура, — непонятно ответила Лера и вздохнула, — смотри лучше на закат. Он скоро кончится уже.

И я, сжав зубы, послушно уставился на заходящее солнце. И даже не обернулся, когда Нереальная вдруг прижалась ко мне сзади всем телом и обхватила совершенно ледяными руками. Просто молча накрыл её ладони своими. Лера вздрогнула, пытаясь вырваться, но я удержал:

— Тшш, расслабься, Нереальная. Не пристаю же — просто грею.

— Это невозможно, понимаешь, — горячо прошептала она мне в шею, и кожа сразу покрылась мурашками от её дыхания.

Я понимал. Прекрасно всё понимал. Но хули толку?

— У меня есть муж, и я так… не могу, — Лера сбивчиво говорила, почти касаясь меня губами, и мне стоило огромного труда не развернуться и не начать её целовать так, чтобы она и думать про этого своего мужа забыла. По всем тем взглядам и касаниям, которые были до этого, я чувствовал: не оттолкнула бы. Вот только потом возненавидела бы и себя, и меня.

Да, я, кажется, нравился Нереальной. Но не так сильно, чтобы она поставила под угрозу свой брак. А на человека, который будет хладнокровно изменять, она точно не была похожа.

— Солнце село, — вдруг сказала она ровным голосом и отстранилась от меня, — поехали, нас ребята ждут. Сколько всего локаций?

— Еще пять, — мне хотелось выть, но я держал лицо, говорил спокойно и даже слегка улыбался, — там уже без таких сложностей, надо будет просто коды проверить.

— Хорошо, — Лера встала, подобрала мою куртку и протянула мне, — просто у меня не так много времени. В четыре утра Саша прилетит, я хочу его встретить, а перед этим еще успеть поспать немного.

— Успеешь, часа за два закончим.

А мысленно договорил: «И на этом закончим. Совсем. Всё. Как ты меня и попросила».

Мы успели за два с половиной часа. Лера отлично выполнила то, ради чего я просил ее приехать: проверила все коды, указала нам на пару неточностей, которые могли бы сбить с толку новичков, и в целом была очень полезной. А еще безукоризненно вежливой и сдержанной со мной.

Но надо ли говорить, что я ожидал совсем другого? Думал, после проверки локаций снова поедем и посидим где-нибудь… Потом погуляем… И — чем черт не шу шутит! — вдруг Нереальная позволила бы себя поцеловать.

А по факту я просто отвез её домой.

— Пока, большое спасибо, что подвез, — Нереальная упорно прятала глаза.

— Не за что, — буркнул я, — и кончай разговаривать со мной так.

— Как?

— Ну как с продавцом в магазине — холодно и вежливо. Ты сказала мне «нет», я тебя услышал. Я взрослый понятливый мальчик, приставать больше не буду. Не надо теперь от меня шарахаться.

— То есть мы можем просто общаться? — недоверчиво спросила она.

— Конечно, можем, — соврал я, — если ты хочешь.

И замер в ожидании её ответа.

Я-то хотел. Хотя, конечно, продолжение нашего общения в форме дружбы — это издевательство над собой в чистом виде. И надо это все прекратить, как я и думал сегодня на крыше. Но когда я делал так, как надо?

— Давай попробуем, — вдруг очень серьезно сказала Лера, — если не брать во внимание некоторые… эээ… обстоятельства, мне с тобой очень легко. И я правда, без дураков, была бы рада, если бы у меня был такой друг, как ты.

Я кивнул, не находя в себе сил на слова.

Как говорится, это были те неожиданности, которых я в целом ожидал. Не хотел, но ожидал. Странные ощущения. Вроде и приятно слышать, что Нереальной со мной хорошо, но одновременно и так больно, сука, от того, что дали немного помечтать, а потом ткнули носом обратно во френдзону.

Ощутил резкое желание напиться, чтобы отключить голову. Хотя от алкоголя мне никогда легче не становилось. Сейчас бы помог какой-нибудь адреналиновый приход, например, гонки, в которых я периодически участвовал, но они только по пятницам.

Поехать что ли одному погонять. Интересно, а Нереальной это бы понравилось? Она же вроде любит скорость. И вообще, кстати, она водит машину?

Я ничего про нее не знал. Ничего. И это казалось ужасно несправедливым.

— Лерка, а ты водишь?

Она почему-то не удивилась неожиданному вопросу, просто отрицательно качнула головой.

— Прав нет или просто не хочешь?

— Прав нет, а Саша против, чтобы я училась.

— Чегооо? — изумился я. Бред какой-то. В смысле он против? А какого хрена она его вообще спрашивает?

— Он переживает за меня, — пояснила Нереальная, — говорит, что я слишком импульсивна для того, чтобы быть хорошим водителем. И лучше он сам меня отвезет, куда мне надо.

— Блин, ну а вдруг он не сможет или выпить мужику захочется, — не успокаивался я. — А так бы ты могла сесть за руль.

— Ник, — Лера посмотрела на меня с некоторым сочувствием, — у нас для таких случаев личный водитель есть…

Блядь.

Ну да. Куда нам — простым обывателям — до вашей красивой жизни.

— Действительно, — ядовито проговорил я, — если есть водитель, то права нахер не нужны. Зачем нам география? Нас извозчик довезет.

— Я бы хотела водить, — вдруг сказала она задумчиво, не обращая внимания на мою злую иронию, — но только не тачку, а мотоцикл.

Я представил Лерку на байке и от зашкаливающей эротичности картинки едва не застонал. Черная кожаная куртка на изящных плечах, светлые встрепанные волосы, алая помада и стройные ноги, сжимающие ревущую под ней машину. Ей бы подошло.

— Ты бы хорошо смотрелась на мотоцикле, — выдохнул я. Видимо, поплывший взгляд выдал мои нескромные фантазии, потому что Лера понимающе усмехнулась.

— Знаю. Но байк у меня проходит под грифом недостижимая мечта.

— Ерунда какая-то, — снова не удержался я, — мне кажется, что нельзя переносить свои страхи на другого человека. Откуда муж знает, каким водителем ты будешь? Он должен был хотя бы дать тебе возможность попробовать. Тем более ты сама этого хочешь! Надо уважать желания друг друга.

Голубые глаза яростно вспыхнули, и я понял, что переборщил.

— Ебать ты философ от боженьки, Ник, — зло выплюнула Лера, — сам ни дня не прожил в браке, а туда же — бесплатные советы раздавать. Спасибо, не надо, как-нибудь сами разберемся.

И дернула ручку двери на себя. Та не открывалась. Дверцы в машине были заблокированы.

— Открой!

— Подожди. Прости, если обидел, просто…

— Просто брак — это компромиссы, — отчеканила Лера, ее ноздри вздрагивали от едва сдерживаемой злости, — ради счастья другого ты готов делать то, что тебе не нравится, или отказаться от того, что нравится. И второй человек делает то же самое.

Понятно тебе?

— Непонятно, — упрямо наклонил я голову, прекрасно понимая, что надо бы заткнуться, но не сказать этого я не мог. — Ради мужа ты бросила Энкаунтер, ради мужа ты не идешь на курсы вождения. А от чего он отказался ради тебя?

— Не твое блядь дело. Двери открой.

Разъяренной фурией Лера вылетела из тачки, а я длинно и грубо выматерился.

Планировал поцеловать её сегодня — получил ответ из серии «иди гуляй, мальчик, я замужем».

Решил дружить — поругались в первые же пять минут.

Ничего у нас не складывалось, хоть тресни.

Я бездумно катался по городу еще часа два, а потом вдруг мой телефон пискнул уведомлением о новом сообщении. Твою ж мать…Почему-то я знал, что это от Нереальной. Нутром чуял.

Обтер мгновенно повлажневшие ладони об штаны и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь утихомирить колотящийся пульс. Как школьник, блядь. Эта женщина, словно минный заряд, взрывала мне мозг, оставляя после себя глубокую воронку, в которую утекал мой здравый смысл, а вместе с ним моя гордость и мои мозги. С остальными людьми я взрослый, умный, ответственный. А с ней дурак-дураком. Аж обидно.

«Прости, что сорвалась. Но не надо в следующий раз учить меня жизни, ок?»

Упоминание про «следующий раз» обнадеживало.

«Хорошо, не буду. А ты чего не спишь? Собиралась же».

«Да блин, я только легла и соседка над нами начала на своем блядском фортепиано играть. Часа полтора насиловала клавиши и мои уши».

Я усмехнулся, прекрасно представляя себе взбешенную до крайности Леру, которая ворочается в кровати и пытается уснуть. Интересно, в чем она спит? Мысли тут же потекли в совершенно определенном направлении, рисуя в голове то образ Нереальной в шелковом бельевом топе, сквозь тонкую ткань которого просвечивают напряженные соски, то ее полностью обнаженное тело на широкой кровати.

После этого мои фантазии ускакали в совсем уж бесстыдные дали, и только давление жесткой ткани штанов на твердеющий член немного привело в чувство.

Поставил машину вдоль дороги на аварийке и вышел немного остыть, а заодно и ответ Лерке отправил.

«Сочувствую! До сих пор играет?»

«Нет, больше не играет. Теперь, судя по звукам, ее ебут. Видимо в наказание за то что нарушала тишину после 21 часа».

Блин, Лера! Я не смог удержаться от смеха. Кстати, очень странно хохотать одному на пустой ночной улице. Подозреваю, что тому, кто меня сейчас услышал, стало явно не по себе. Отправил Нереальной кучу смайликов и приписал:

«Это конечно очень грустно, но я не могу перестать ржать».

«Ага, тебе смешно, а у меня тут сон медным тазом накрывается. О, вроде затихли. Ладно, попробую уснуть».

«Давай. Спокойной ночи».

В ответ прилетел смайлик, и я вздохнул. Переписываться с Леркой было классно.

И было бы еще лучше, если бы я мог забыть о том, что у нее скоро прилетит муж, обнимет её и ляжет с ней в одну кровать. Сука. От этих мыслей у меня внутренности словно кислотой разъедало. Черт, ну как же я так снова попал? Говорят, что в одну реку дважды не входят, а я вот не только вошел, но и еще и на грабли там наступил.

Везунчик, что уж тут говорить.

На следующий день Лера мне снова написала. Кинула какую-то забавную картинку. Я тоже поделился найденным на просторах интернета мемом, который меня утром заставил улыбнуться. Потом подумал и дописал:

«Тебе в итоге удалось поспать? Я вот до трех ночи катался, потом до пяти не мог уснуть, а в девять утра мне позвонил заказчик, разбудил и теперь я очень сонный и злой. Но работаю)))».

«Я вроде спала, но тоже вся разбитая. Еще и на работе классическое доебутро».

«Что у вас на работе?»

«Это мы так называем утро, когда все до тебя дое… домогаются)))».

«Прекрасно понимаю! У меня каждый день так начинается. С утра меня теребят на основной работе, а вечером постоянно звонят и пишут игроки или авторы».

«А днем?))»

«А днем я работаю! Надо же когда-то это делать».

На пару часов Лера пропала, наверное, решала свои рабочие вопросы, а потом вдруг прислала злой смайлик:

«Аааа, как меня все сегодня бесят! Ник, как послать человека нахуй, чтобы он не обиделся?»

«Сказать ему: иди нахуй и не обижайся» — предложил я.

«Гениально! Спасибо)))».

Я вдруг понял, что сижу и улыбаюсь. Когда я последний раз так много переписывался с девушкой? Причем без всякого сексуального подтекста, просто об обычной рабочей и бытовой рутине. Даже не вспомню. Как-то так сложилось, что все эти обмены сообщениями с противоположным полом превратились исключительно в инструмент, позволяющий сначала обозначить наше обоюдное горизонтальное желание, а потом договориться «где и когда».

А тут ничего этого нет — просто болтовня. Но такая классная, что я, словно надутый гелием шарик, чувствовал себя головокружительно легким и готовым взлететь от радости. А от звука приходящего сообщения у меня екало внутри, будто я школьник, первый раз получивший от девочки смску. Чувствовал себя идиотом, короче. Но, надо сказать, довольно счастливым идиотом, и это как-то примиряло с действительностью.

Лера, к сожалению, больше ничего не писала, и телефон замолчал до вечера, хотя я исправно хватал его каждые полчаса — вдруг пропустил уведомление. А потом она вдруг прислала сообщение, от которого мое настроение моментально испортилось:

«Саша согласен встретиться и поговорить про твой проект. Завтра в 14:00 можешь? Ресторан «Правила вкуса» возле моей работы».

Бля… Если честно, я надеялся, что Лера забыла про ту нашу договоренность, потому что очень уж странно все это выглядело со стороны. Зря я тогда на это согласился.

Я завис над телефоном, серьезно раздумывая над тем, что будет, если я откажусь. В целом ничего, только Нереальная скорее всего обидится: она ведь старалась, договаривалась. Леру расстраивать не хотелось. Просить бабла у этого мудака тоже.

Я задумчиво побарабанил пальцами по столу. Вообще-то сходить на встречу, наверное, можно. Вряд ли её муж с порога вытащит деньги и начнет мне их впихивать.

Зато я хоть посмотрю на него. Врага все же надо знать в лицо, а мне очень хочется понять, что же Нереальная в нем нашла.

«Ок, буду. Спасибо».

В ресторан я вошел без пяти два, и они уже были там: красивая до невозможности Лера, кусающая от волнения губы, и мужик в дорогом костюме со скучающим лицом.

Увидев меня, Нереальная махнула рукой. Я кивнул и зашагал к их столику, внутренне подобравшись, как зверь перед прыжком.

— Привет, — она нервно улыбнулась, — это мой муж Александр, а это… эээ…

Я усмехнулся. Да, Лер, забавно, что ты никогда не спрашивала о том, как меня по-настоящему зовут. В голубых глазах отражалась паника, её мозг явно перебирал все возможные варианты от популярных Николая и Никиты до экзотических типа Никифора или Никодима. Ладно, не буду издеваться. Все равно не угадает.

— Антон, — я протянул руку ее мужу.

Нереальная смотрела на меня с непередаваемым выражением лица. Мне кажется, я прям слышал уже почти сорвавшееся с губ «Какой еще нахер Антон?» Во всяком случае, в глазах читалось именно это. Но она благоразумно промолчала.

— Александр, — её муж пожал протянутую руку с таким видом, будто одолжение мне сделал.

— Очень приятно, — отозвался я.

На самом деле, нет.

— И мне, — кивнул он, окидывая меня цепким внимательным взглядом, — можем на «ты», раз вы с Лерой знакомы.

— Давай.

Не надо было быть экстрасенсом, чтобы понять — я ему не нравился. И тот факт, что я знакомый его жены, ему тоже не нравился.

— Обедать будешь?

Наверное, этот небрежно-фамильярный тон был оправдан тем, что Лерин муж был старше и явно стоял выше меня по социальной лестнице, но мне было неприятно. Впрочем, показывать я это не собирался.

— Нет, спасибо, — растянул я губы в вежливой улыбке, — кофе только выпью.

Он кивнул официантке, и та мгновенно материализовалась у нашего столика с профессионально приветливым выражением лица.

— Девушка, молодому человеку принесите…

— Благодарю, но я сам себе закажу, — перебил я его. — Мария (имя я увидел на бэйджике), мне большой американо, пожалуйста, и ни молока, ни сахара не надо.

— Большой американо без молока и сахара, — повторила она с заученной улыбкой, — что-то еще?

— Нет, спасибо.

— А вам?

— Два бизнес-ланча и большой чайник зеленого чая, — распорядился Лерин муж, — чай сейчас, обед через полчаса.

— Мне через сорок минут надо будет уже уходить, — тихо напомнила Нереальная, — может, лучше…

— Опоздаешь немного, ничего страшного, — перебил он её. — Твоя контора без тебя не рухнет.

Взгляд у него при этом был чрезвычайно красноречивым: типа ты сама меня сюда притащила, а теперь еще и условия ставишь. Нет уж, дорогая, я сделаю так, как мне удобно.

Лера закусила губу и кивнула, быстро глянув на меня из-под ресниц. Ей было неловко. Мне тоже.

Уже через несколько минут передо мной поставили большую чашку с кофе, а на другой конец стола аккуратно опустили пузатый белый чайничек и две изящные кружки. Никогда бы не подумал, что Лера любит зеленый чай. Я бы скорее сделал ставку на кофе, тем более, что именно его она пила тогда — в кафе. Странно, что сейчас себе ничего такого не заказала.

— Ну, рассказывай, — наконец обозначил начало разговора Лерин муж. Он смотрел на меня жестко и неприветливо, но лицо его выражало интерес. Скорее всего неискренний, но какая мне разница?

Я коротко описал суть проекта: квест-комната с тремя сценариями, запускаться можно, когда будут минимум два из них будут готовы, вот примерные расходы на аренду, на материалы, на работу, на зарплату, на рекламу… Вот ожидаемая прибыль…

Мужик слушал меня вполуха, попивая чай и периодически поглаживая Леру по бедру, от чего у меня перед глазами все заволакивало алой пеленой. Я с трудом сдерживался, стараясь ничем не выдать своей дичайшей ревности, на которую не имел никакого права.

Когда я закончил говорить, муж Нереальной снисходительно спросил:

— Точку безубыточности просчитал?

— Да, 35 клиентов в месяц.

— Налоги в своей схеме учитывал или вчерную работать будешь?

— Учитывал, конечно, — сдержанно ответил я, понимая, что если бы не Лера, я бы встал сейчас и ушел.

— Вот что, Антон, буду говорить прямо: я не вижу в этом твоем квесте потенциала.

Стоит недешево, а основная целевая аудитория — студенты. Откуда у них деньги? Ну сходят по разу те, кто побогаче, вот и кончились твои клиенты.

— Я не говорил, что наша ЦА — студенты, — спокойно возразил я, — квесты могут быть отличным досугом и для взрослых людей.

— Сильно сомневаюсь, — отрезал Лерин муж.

Я молчал. Если бы его мнение было для меня важно, я бы сейчас, наверное, распинался, приводя в пример добрую половину Энкаунтера: папа Стрэнджера, Дарк, Гогич, Ромка, Потапчик, Винт… Все они были далеко не бедными студентами, а вполне состоявшимися взрослыми людьми. Очень даже платежеспособными, кстати.

А ведь есть и много таких, кто хотел бы поразгадывать загадки и хапнуть адреналина, но без экстрима в виде темного времени суток и заброшенных домов. И тогда наш квест — это прям то, что доктор прописал! Чистенько, атмосферно, интересно — я думаю, на это можно собрать хорошую аудиторию.

Но зачем я буду сейчас все это выкладывать тому, кто с порога решил, что моя идея — полное гавно?

— Саш, но ведь у квестов есть еще потенциал для работы с фирмами, — вдруг сказала до этого молчавшая Лера, — сейчас модно делать игровой тимбилдинг, так что можно было бы предложить это организациям.

Её муж хохотнул и, притянув к себе Леру, чмокнул её в висок:

— Ну ты-то, конечно, здесь главный специалист по раскрутке бизнеса, милая, — насмешливо сказал он. — Куда мне до тебя!

Нереальная вспыхнула, а я непроизвольно сжал кулаки. Даже если бы она сказала полную глупость, он не имел права выставлять её дурочкой. А учитывая, что предложение Леры было вполне здравым, дать ему в морду хотелось со страшной силой.

— В общем, вкладываться в твой проект мне невыгодно, — заключил он тем временем, — говорю, как есть.

Я с трудом скрыл свою радость. Ну и отлично. Что бы я стал делать, начни Лерин муж активно интересоваться моим проектом и предлагать себя в качестве инвестора?

Я и раньше не планировал брать у него деньги, а теперь только утвердился в своем мнении. Даже если бы он не был женат на Нереальной, работать с ним мне бы все равно не хотелось. Этот мужик мне чисто по-человечески не нравился.

— И, если хочешь знать мое мнение, мне кажется, что вся эта ерунда с квестами у тебя не выгорит, — продолжал разглагольствовать он. — Вот ты кем работаешь, Артем?

— Антон, — поправил я его спокойно, — я программист.

— Вот мой тебе совет, Антон: работай и дальше программистом, это со стороны кажется, что бизнесом легко заниматься, а на деле мозги нужны особого склада и опыт. У тебя ни того, ни другого — просто сольешь все деньги, еще и должен останешься.

Я хмыкнул. Блин, дядя, ты же вроде не сильно нас с Леркой старше, так какого хрена поучаешь меня, словно старый дед? Не делай, не пробуй, не рискуй, сиди на жопе ровно. Спасибо, бля, только твоего совета мне и не хватало для полного счастья!

Лерин муж самодовольно лыбился. Еще бы, так красиво выебнулся — поучил пацана уму-разуму. Вот только я давно не пацан, даже если выгляжу моложе своего возраста. И его статус «богатого бизнесмена» меня вообще не колышет, и не с такими приходилось и общаться, и вопросы решать.

— Советов я не просил, — сдержанно ответил я ему, — так что за них благодарить не буду. Но спасибо за то, что вообще согласился встретиться.

— Не за что, — хмыкнул тот, — это жена за тебя попросила. Сам бы я — уж прости за честность — такой мелкой ерундой не заинтересовался.

От его небрежного «жена» у меня внутри все скорчилось от боли, будто в живот со всей силы пнули. Было в этом что-то неправильное — этот строгий самодовольный кретин и горячая искренняя Лера. Не соединялись они у меня в пару, ну никак!

Что в нем так сильно привлекло Нереальную? Я смотрел на него и не мог понять.

Ну да, наверное, симпатичный. Не очень я в мужской красоте разбираюсь, правда, но он такой… холеный. А еще уверенный в себе, в нем ощущались и сила, и власть, и деньги. Женщины на это очень ведутся, я в курсе. И все бы ничего, да только мудак он. Не могу толком сказать почему, но уверен в этом на сто процентов.

А еще меня ужасно беспокоило то, что я не узнавал ту женщину, которая сидела сейчас рядом с ним. Это не Нереальная. Та Лера, которую я знал, никому и никогда не позволяла себе хамить, а тут вдруг молча проглотила очевидно унижающую ее фразу.

Я не понимал этого. Я правда не понимал. И не верил, что Нереальная с ним счастлива.

Поэтому больше всего на свете (ну кроме того чтобы ему в морду дать) хотелось утащить Нереальную отсюда к себе. И сделать так, чтобы она хохотала, подкалывала меня, говорила то, что думает, и была собой. Мне кажется, у меня бы получилось.

Я подозвал официантку и оплатил весь счет. Лерин муж явно такого не ожидал и уже открыл рот, чтобы возразить, но я его опередил:

— Компенсация за потраченное вами время, — сказал я и вежливо улыбнулся. Он машинально улыбнулся в ответ, но взгляд у него был нехороший. Мы секунду смотрели друг другу в глаза, и я вдруг понял, что он прекрасно понимает, кто я. Может, не знает каких-то фактов типа наших совместных с Леркой поездок, но ощущает соперника на уровне инстинктов. И если бы не тонкий налет цивилизации, который вынуждал нас всех вести себя так, как надо, а не как хочется, он бы уже вцепился мне в глотку.

— Ну что ж, удачи тебе, программист Антон, — медленно проговорил муж Нереальной таким тоном, что звучало это как «чтоб ты сдох, сука».

— Спасибо, — кивнул я, ничуть этим не смущенный. В конце концов, у меня тоже к нему добрых чувств было меньше, чем бензина в баке после шестичасовой игры. Так что он имел полное право меня не любить.

— Лера, спасибо за помощь, — я впервые за эту встречу обратился к ней напрямую, и на её бледном лице появилась слабая улыбка.

— Не за что. Пока, Ник.

— Пока.

Я уже пошел к выходу, но вдруг, повинуясь интуиции, обернулся. Муж Нереальной уже уставился в свой телефон, а сама она смотрела на меня. Так смотрела, что у меня сердце оборвалось.

«Все еще можно изменить, — мысленно сказал я, глядя на самую лучшую на свете женщину, которая по несчастливой случайности принадлежала другому, — все можно изменить, если ты захочешь».

И Лера вдруг медленно кивнула, словно на самом деле услышала мои слова.

Глава 13. Неладно что-то в датском королевстве

Нереальная

— Привет.

— Привет, — с небольшой заминкой отозвался Ник, а потом осторожно уточнил, — все хорошо?

Нет, не все хорошо. И про это я говорить не хочу. Но мне почему-то очень надо было тебя услышать, и первое, что я сделала, когда наконец вернулась на работу после этого дурацкого обеда — позвонила тебе. Не бросилась отвечать на триллионы срочных и самых срочных писем, не стала перезванивать всем, кому должна была, а набрала зачем-то твой номер.

— Нормально всё. Стесняюсь спросить, а с какого это хрена ты Антон?

Ник так знакомо заржал в трубку, что я тихонько улыбнулась. Мне очень нравился его смех — громкий, искренний, заразительный. Как и он сам.

— Так и думал, что это первое, о чем ты спросишь. Родители так назвали, я тут не причем.

— Блин, — я, честно говоря, надеялась, что он пошутил, — а почему ты не говорил никогда?

— А ты не спрашивала, — отбрехался он, но потом серьезно добавил: — Да расслабься, Лер, у меня с моим именем сложные отношения. Мы друг другу как будто не подходим, и поэтому все время ищем другой вариант. Родители, к примеру, Тошей зовут или Тошиком. Во дворе пацаны Тоником звали, в школу это тоже перекочевало.

— А потом от Тоника отвалился первый слог и ты стал Ником?

— Вот за что я тебя люблю, Лерка, — хмыкнул он одобрительно, — так это за твою догадливость! Примерно так и было, ага.

— То есть Ником ты стал еще до Энкаунтера?

— В точку. На работе меня тоже, кстати, именно так называют.

— Нииик, — я протянула его имя, будто пробуя на вкус, — тебе очень подходит. Мне нравится.

— Лерка, — вдруг как-то беспомощно прошептал он и замолчал.

Мы стояли и молчали, тяжело дыша в трубку, как два подростка. Идиоты. Но главная идиотка тут все же я — видимо, у меня мозги отказали в тот момент, когда я решила устроить встречу Саши и Ника. Муж вел себя отвратительно. До такой степени высокомерно, что хотелось его прибить. Я даже на секунду испугалась за Ника: очень не хотелось, чтобы Саша его унизил. Но Ник настолько хорошо держался — вежливо, но при этом жестко и уверенно, что я им тайком любовалась. Блин, такой вот собранный, будто зверь перед прыжком, холодный внешне, но с огнем в темных глазах, он мне ужасно нравился. До неприличия просто. Саша явно что-то заподозрил, и от него во все стороны брызгало ревностью и тестостероном, как от самца, на чью территорию зашел другой самец. Ну, строго говоря, так и было. И Ник вообще не помогал, потому что вел себя соответствующе. В какой-то момент мне показалось, что они сейчас вывалят члены на стол и начнут мериться, у кого длиннее.

— Прости, я была уверена, что Саша захочет стать инвестором твоего проекта, он обычно не отмахивается от интересных предложений.

— Забей, — усмехнулся Ник, — я бы и сам от него теперь ни копейки не взял.

— Почему? — глупо спросила я, позабыв, что терпеть не могла этот вопрос.

— А надо объяснять почему, да? — в его низком голосе появились хриплые нотки, от которых у меня мгновенно прокатилась горячая волна по телу, а потом сладким спазмом свело живот. Нихрена себе реакция на человека, с которым мы типа дружим.

— Н-не надо, — промямлила я, с ужасом понимая, что он меня смутил. Это давно никому не удавалось сделать, и от него я такого точно не ожидала.

— У тебя не будет проблем дома? — вдруг спросил Ник спокойно и деловито, будто это не он только что мурлыкал мне в трубку, как тигр, обхаживающий самку.

— С чего бы? — очень правдоподобно фыркнула я.

Конечно, будут. Саша не дурак. А вот я, похоже, дура. Непроходимая.

— Ну-ну, я просто спросил. На всякий случай. И, Лер, — неожиданно серьезно сказал он, — если вдруг что-нибудь случится, сразу звони мне.

— Что, например?

— Что угодно.

Я вдруг разозлилась. Ник говорил таким многозначительным тоном, будто у нас с ним тайный роман был, и если муж про это узнает, мне придет кабздец. Но вот не надо этого! По факту я перед Сашей чиста — я не делала ничего из того, что можно считать изменой. А мысли… да кто их принимает во внимание, эти мысли. Мало ли о чем я думаю. Уверена, если заглянуть в Сашину голову, там тоже масса интересного и не всегда приятного найдется. Все мы люди, у всех могут быть мгновения слабости.

Вопрос только в том, справляешься ты с ними или нет.

— У меня все в порядке, Ник, — холодно сказала я, — спасибо за руку помощи, но со своими семейными проблемами я как-нибудь сама разберусь.

— А до этого говорила, что нет никаких проблем, — безмятежно заметил он.

Вот же внимательная сволочь! Поймал меня на слове.

— Тебя это не касается.

— Шаг вперед, два шага назад, да, Лер? — вздохнул Ник.

— Что за гребаные загадки? Ты о чем?

— Ну ты же умная. Догадайся, — коротко предложил он и положил трубку. Вот так, да? Ну и хер с тобой, золотая рыбка.

Я вдруг поняла, что стою в узком коридоре возле женского туалета и смаргиваю с ресниц злые слезы. Надо идти работать, а я не могу. Я не понимала, что со мной происходит и что мне делать. Меня неудержимо тянуло к Нику, но это же было глупо.

Как в дешевых романах — встреча после долгого расставания и внезапно вспыхнувшая страсть. Ничем хорошим такая хрень обычно не заканчивается.

Я пошла в туалет, осторожно умылась ледяной водой, стараясь не размазать тушь, и посмотрела в зеркало. На меня уставилось бледное лицо с покрасневшими глазами, но в целом все выглядело не так страшно. Вдруг у меня просто аллергия на что-нибудь? Например, на выяснение отношений. А то, что меня сегодня вечером ждет именно это, было стопроцентным фактом. К гадалке не ходи.

Когда после работы я села в машину к мужу, меня встретило напряженное молчание.

— Привет! — я потянулась поцеловать его в щеку, но Саша уклонился.

— Виделись, — сухо ответил он мне и завел мотор. Я даже не сразу нашлась, что ответить.

— В чем дело? — наконец спросила я, решив, что нет смысла тянуть кота за яйца.

Очевидно же, что ссора уже запланирована и избежать её не удастся.

— Сама не догадываешься?

Вашу мать, как же мне надоели эти риторические вопросы.

— Нет, не догадываюсь. Я не сделала ничего противозаконного и не понимаю твоего кислого лица.

— Понятно, а что будем делать с тем, что ты притаскиваешь ко мне на деловую встречу своего якобы знакомого, а по факту ухажера? Или уже любовника? Что мы с этим блядством будем делать, а, Лера?

Саша злился так, что у него жилы на шее выступили от напряжения.

— А что мы будем делать с твоим тоном? — холодно поинтересовалась я.

— А что с ним?

— Он же абсолютно хамский.

Муж задохнулся от возмущения.

— То есть ты мне хамить можешь, а я…

— Я не хамлю тебе, Саша, — мне стало так тоскливо, что захотелось выпрыгнуть из машины и убежать, куда глаза глядят, — это ты меня только что блядью назвал и обвинил в измене. Непонятно, кстати, на каких основаниях.

Саша сжал руль так, что костяшки побелели.

— А это не так? — ровно поинтересовался он.

— Не так. Ник не мой любовник. И никогда им не был.

Муж медленно выдохнул, плечи слегка расслабились.

— Клянешься?

— Саш, да что за глупости…

— Клянешься?

— Клянусь, — нехотя сказала я.

— Он так смотрел на тебя, — угрюмо буркнул муж, — так на простых знакомых не смотрят. И почему Ник? Он же вроде Антон.

— Забей, это игровое имя. Я просто к нему привыкла.

— Мне не очень нравится, что ты к чему-то там привыкла у другого мужика, — в голосе Саши зазвенела сталь.

— Я что-то перепутала и у нас сейчас Средневековье? — дружелюбно поинтересовалась я. — И мне нельзя общаться с другими мужчинами, иначе ты сожжешь меня на костре?

— На костре сжигали ведьм.

— Ой да какая разница! Ты прекрасно меня понял!

Мы подъехали к дому.

Саша вышел, открыл мне дверь, помог выбраться из машины, и мы в полном молчании дошли до квартиры.

Я не собиралась первой нарушать тишину, муж, видимо, тоже, так что еще полчаса мы делали свои вечерние дела, не разговаривая друг с другом. Потом он вдруг поймал меня в коридоре, прижал к себе и обреченно прошептал:

— Но ведь у нас что-то не то происходит, да?

— Да, — я не видела смысла отрицать.

— Это из-за того, что ты не можешь зачать?

Я секунду осознавала, а потом резко оттолкнула его.

— А может, это ты не можешь меня оплодотворить? — зло спросила я. — Или, как всегда, проще на меня всех собак вешать?

— Ты когда-нибудь залетала? — вдруг светским тоном поинтересовался муж.

— Нет, — буркнула я, — я большая девочка и умею пользоваться контрацепцией, а что?

— Просто от меня женщины беременели, — буднично сообщил Саша, — значит, проблема не во мне.

Меня как будто пыльным мешком из-за угла стукнули. Я силилась что-то сказать и не могла — горло перехватывало.

— У тебя есть дети? — наконец хрипло спросила я.

— Я не сказал, что от меня рожали, я сказал — «беременели».

Я обхватила себя руками, мне неожиданно стало зябко.

— И много раз от тебя делали аборт?

— Два.

— Не считаешь, что мог мне об этом и раньше рассказать?

— Нет, не считаю. Как это влияет на наш с тобой брак?

Я не стала отвечать, развернулась и пошла на кухню. Налила воды и, только когда зубы стукнули несколько раз о край стакана, поняла, что меня трясет. Непонятно от чего больше: то ли от того, что муж не посчитал мне нужным рассказать принципиально важные о себе вещи, то ли от того, что я, оказывается, бесплодна.

— Я бы рекомендовал тебе пройти обследование.

Саша пришел за мной на кухню и стоял, глядя на меня очень серьезно и немного сочувственно.

— Если там у тебя какой-то тяжелый случай, то в крайнем случае мы всегда можем сделать ЭКО. Деньги не проблема, ты же знаешь.

— Почему ты раньше мне ничего не говорил?

— Обычно врачи дают около года на такие попытки, потому что даже у здоровых людей может не сразу получиться. А мы уже достаточно долго пробовали, чтобы начать беспокоиться.

— На следующей неделе у меня конец цикла. Если опять будут месячные, я запишусь на обследование.

— Хорошо, — кивнул муж. Он подошел ближе и обнял меня, но его руки не успокаивали — наоборот, раздражали. Я потерпела несколько секунд, а потом осторожно высвободилась.

— Иди в душ, — предложил Саша, — а потом я к тебе присоединюсь.

— Прости, но сейчас вообще нет никакого настроения на секс.

Он помолчал, потом пожал плечами:

— Ладно, я тогда еще поработаю.

Уже лежа в кровати, я достала телефон. От Ника не было ни одного сообщения, хотя он был онлайн. И вдруг прямо в этот момент возле его имени появилась надпись «печатает…». Я замерла, глядя на экран. Он что-то пишет. Мне пишет. В груди разливалось приятное тепло, от которого я наконец перестала трястись и смогла ровно дышать.

«Сегодня пробил колесо, проторчал в шиномонтажке пару часов, на обратной дороге встрял в пробку, а потом меня тормознул гаишник. Зато дома нашел кусок пиццы в холодильнике и теперь ужинаю:) а что у тебя хорошего сегодня случилось? ну или плохого».

«Если бы я верила в магию, я бы решила, что это мой муж тебя проклял))) сочувствую! День был и правда непростой».

«Я так понимаю, у тебя тоже?»

Ох, Ник…

Как же удивительно ты меня чувствуешь. И задаешь вопросы так аккуратно и тактично, что я не чувствую себя неудобно. Наоборот — меня словно окутывает мягким одеялом твоей заботы и твоего чуткого внимания.

«Было непросто, но вроде все разрулили. Саша считал, что ты мой любовник».

«Оу, даже так. Хм, мечтать не вредно».

«Кому?»

«Всем».

Я хмыкнула. Саша, сам того не желая, направил мои мысли в очень конкретное русло, и теперь я невольно размышляла о том, какой же Ник в постели. Наверняка очень внимательный, нежный, может, даже слишком. Хотя не факт! Я вспомнила, как опасно сверкали его глаза, как жестко он вел себя сегодня в ресторане, и решила, что Ник с большой вероятностью может оказаться тем самым омутом с вполне себе горячими чертями.

Блядь, ну вот зачем я вообще об этом думаю?!

«Кстати, я придумал, где взять денег на проект», — написал мне Ник, так и не дождавшийся ответа на последнее сообщение.

«Круто, и где?»

«Я расскажу, если все выгорит, ладно?»

«Конечно. Держу за тебя пальцы крестиком!»

Мы еще немного попереписывались о всякой ерунде, пока я не пожелала ему наконец спокойной ночи и не убрала телефон на зарядку. Разговор с Ником — даже такой, виртуальный — успокоил меня, и жизнь перестала казаться такой отвратительной.

А когда я уже начала засыпать, перед глазами закружились золотые искорки, очень похожие на те, что вспыхивали на радужках цвета растопленного шоколада, когда Ник на меня смотрел.

Глава 14. И мир пополам

Нереальная

Вся следующая неделя прошла в каком-то смутном ожидании пиздеца, хотя ничего вроде бы не предвещало беды: утром мы с Сашей еще раз поговорили, и нам обоим стало гораздо легче. Вот только секса мне совсем не хотелось, но это я списала на конец цикла. А когда пришли месячные, поплакала немного в туалете и пошла звонить в клинику репродукции и женского здоровья. Записалась на полный осмотр со всеми возможными анализами, и Саша даже поддержал меня, убедив, что вместе мы справимся со всеми проблемами и все будет хорошо. Что тут еще скажешь? Ну дай Бог.

А еще всю эту неделю я переписывалась с Ником. Нет, никаких двусмысленностей, флирта или еще каких-то глупостей не было! Просто дружеская переписка: что нового, как настроение, что разозлило, о чем думаешь. Вот только общение с человеком, которого я так искренне интересовала, было сродни наркотику, и я на это очень быстро подсела. Каждый день обещала себе, что ничего не напишу, буду молчать. В конце концов, даже друзья не переписываются постоянно! Но видела его сообщение — и не могла не ответить. А иногда и сама писала первой: делилась своими рабочими печалями и радостями или просто скидывала смешные мемы, которые никогда бы не рискнула показать мужу (он бы такое не оценил). У Ника было близкое мне чувство юмора, и я знала, что он поржет вместе со мной.

Сегодня первое сообщение пришло только в обед, когда я уже сама хотела написать и узнать, чего он молчит:

«Привет! Слушай, я нашел помещение для квест-комнаты! И уже договорился про аренду. Там правда овердофига ремонтных работ, но это уже мелочи. В остальном все идеально — и размеры, и то что в центре, да и денег не так много из-за того что ремонт нужен».

«Ник, круто! Поздравляю! Покажешь?)))»

Он скинул фотографии помещения, и я профессиональным взглядом изучила фронт работ, сразу прикидывая, что там примерно надо сделать и сколько это будет стоить.

«Хорошее место! — написала ему в ответ. — Там можно много классного наворотить! Хочешь я тебе смету на ремонт сделаю?»

«Нереальная, ты и это умеешь?! Я восхищен».

«Вообще-то сметчик моя первая профессия! так что повторю свой вопрос».

«Блин, Лер, ну конечно я хочу. Но мне неловко твое время отнимать».

«Ник, если бы мне было в напряг, я бы не предлагала! Так да?»

«Да, сто раз да! Спасибо, я твой должник».

«Вздумаешь предложить мне деньги, пойдешь нахер!»

«Ладно-ладно, я что-нибудь другое придумаю:)».

«Мне надо, чтобы ты нарисовал хотя бы примерно, что ты там хочешь, а лучше не примерно. И все размеры помещения».

«Давай к завтрашнему дню сделаю и на работу тебе завезу».

«Норм, приезжай часам к шести — попьем кофе и все обсудим».

«Договорились! Буду».

Я вдруг поймала себя на том, что смотрю на экран телефона и улыбаюсь. Я была рада, что завтра увижу Ника. Просто рада.

Мое хорошее настроение осталось со мной до вечера: всю дорогу в машине я весело болтала с мужем, дома на скорую руку приготовила вполне вкусный ужин, а потом мы посмотрели вместе сериал, чего очень давно не делали. Дело шло к постели, тем более что у меня как раз закончились критические дни. Мне почему-то не сильно хотелось, даже как-то неприятно становилось при мысли о том, что сейчас будет секс, но я решила, что аппетит должен прийти во время еды и вообще хватит уже ломаться, в конце концов это мой муж, от которого я хочу ребенка.

— Я в душ, — сообщила я Саше, и он кивнул.

— Давай, а потом я.

Мылась я долго, словно бессознательно оттягивая момент, когда надо будет идти в постель: грелась под горячей водой, сделала маску для волос, прошлась бритвой по всем, не устраивающим меня своей гладкостью, участкам кожи… И когда я, распаренная и благоухающая ароматами косметической промышленности, наконец выплыла в зал, то даже не сразу поняла, что что-то не так.

А оно явно было не так.

Саша стоял у дивана, скрестив на груди руки, и смотрел на меня тяжело. Злобно.

— Забавно, что у тебя нет времени помочь моим друзьям, — протянул он, — зато ты готова завтра весь вечер провести с каким-то левым мужиком, считая ему смету. Я не злюсь, но ситуация странная, согласись.

В первую секунду я хотела начать оправдываться, а потом вдруг поняла, откуда он мог это узнать, и охренела.

— Ты залез в мой телефон? — неверяще прошептала я.

— А что остается делать, если жена от меня все скрывает, — рявкнул муж, уже не сдерживаясь. — Что, скажешь, не собиралась завтра встречаться со своим хахалем?

Нечего сказать, да?

— Сука, ты залез в мой телефон!!!

Ярость захлестнула меня с головой, я подлетела к Саше и вцепилась ему в свитер:

— Да как ты вообще посмел? Это мое личное пространство! Ты не имел права!

Холодные серые глаза презрительно сощурились:

— Отличная тактика! Вместо того, чтобы признать свою вину, ты валишь все на меня. Я с самого начала подозревал, что с этим мужиком все не так просто.

— Это мой друг, — мне вдруг стало неприятно касаться мужа, я разжала пальцы и отшатнулась от него, — а ты накрутил себе хер знает что.

— Ты с этим так называемым другом разговариваешь чаще, чем со мной. Каждый день ему написываешь. Самой не противно врать?

— Я тебе не вру, — повторила я, морщась от головной боли, которая резко лупанула по вискам. Давление поднималось, видимо.

— Знаешь, я со многим готов был мириться, — у Саши подрагивали губы, а так бывало только тогда, когда он был в самом настоящем бешенстве, — с тем, что ты отвратительная хозяйка, с тем, что у тебя нет никакого вкуса в одежде, с тем, что ты ругаешься как сапожник и хамишь моим деловым партнерам. И это не говоря уже о том, что ты год не можешь забеременеть- у тебя явно какие-то проблемы и не факт, что решаемые. Любой другой давно бы тебя уже бросил, а я терплю. Но вот измену я терпеть не собираюсь, ты поняла меня?

В голове было пусто и звонко, и каждое слово эхом отзывалось в ее закоулках.

Несколько секунд напряженной тишины, такой плотной, что ее можно было коснуться пальцами, и я неожиданно рассмеялась.

— Зачем же терпеть, милый? — сказала я ласково, но, видимо, что-то жуткое было в моем выражении лица или в этом неуместном смехе, потому что Саша вдруг мелко вздрогнул. До него стало доходить, что он перегнул палку.

— Зачем тебе такая отвратительная со всех сторон жена? Не надо, не мучайся.

Лучше скажи еще что-нибудь про меня, раскрой, так сказать, душу напоследок. Что еще со мной не так? Балет не люблю? Отсасываю плохо?

— Лера, прекрати этот цирк!

— А то что? — поинтересовалась я, понимая, что мне снова хочется смеяться. В душе все было выворочено, как после взрыва ядерного фугаса, а из губ при этом вырывался сдавленный истеричный смех. — А то бросишь меня? Поздно, Саш, я сама ухожу.

— Глупостей не говори, куда ты сейчас пойдешь на ночь глядя, — отрезал муж, — иди спать, утром поговорим.

— Не поговорим, — смех исчез так же внезапно, как появился, и теперь я была абсолютно серьезна, — ты второй раз обвиняешь меня в том, чего я не совершала. А еще рассказываешь, как невыносимо со мной жить. Это дно, Саш. Я так больше не могу.

Он ничего не ответил и неловко опустился на диван, сжав виски руками, будто у него тоже заболела голова.

Я прошла в спальню, взяла большую сумку и покидала туда немного одежды на первое время. Потом в ванную — забрала зубную щетку, крем и дезодорант. Паспорт, зарядка для телефона, ноутбук. Пока достаточно.

Я оделась и набрала номер сестры.

— Привет. Ты можешь меня временно приютить? Нет, не шутка, мне правда надо.

Спасибо, я буду через двадцать минут. Пока.

Когда я вызывала такси, в спальню вошел Саша. Остановился на пороге и посмотрел на меня совершенно больными глазами:

— К Лене?

— Да.

— Давай отвезу.

— Не надо.

— Ты успокоишься, и мы поговорим, — повторил он упрямо.

— Обязательно поговорим, — сказала я жестко, — нам же надо будет обсудить наш развод.

После этого ни один из нас больше не проронил ни слова.

В такси я снова вытащила мобильник, задумчиво уставилась на историю нашей переписки с Ником и, поколебавшись, добавила к ней еще одно сообщение.

Ник позвонил, когда я уже зашла в подъезд.

— Прости, я за городом был, не видел, что ты писала, — у него был взволнованный голос, — ты в порядке?

— Пациент скорее жив, чем мертв, — отозвалась я.

— Ты тяжело дышишь. Точно все нормально?

— Просто я поднимаюсь пешком на пятый этаж. Уф! Годы уже не те, и дыхалка меня явно подводит.

Я остановилась на четвертом и немного отдышалась. Говорить и одновременно шагать по ступенькам было не так просто.

— Я приеду, — полуутвердительно-полувопросительно сказал Ник.

— Не стоит. Сестра и от моего прибытия вряд ли будет в восторге. А тут ты еще.

— Я не буду подниматься, просто постою с тобой у подъезда.

— Как в школе? — хмыкнула я.

Ник, судя по всему, не разделял моего веселья, молчание в трубке было очень напряженным. Я вздохнула:

— Ок, я скину тебе адрес.

— Я наберу тебя, как приеду.

— Хорошо. Ладно, я уже у двери, давай.

Сестра стояла на пороге, воинственно скрестив на груди руки.

— Привет, Лен. Прости за такую внезапность.

— Привет, — она бесцеремонно оглядела меня, потом кивнула, — заходи.

С одной стороны, мы с Леной очень похожи. Обе голубоглазые блондинки, обе среднего роста и довольно фигуристые. Но с другой стороны, я не знаю более непохожего на меня человека, чем родная сестра. Там, где у меня сталь, соль и порох, у нее мед, сахар и взбитые сливки. Она прям такая девочка-девочка, и наших родителей это всегда восхищало. Вопрос о том, кто же тут любимая дочка, был решен еще в детстве — раз и навсегда. Я бесила — Лена умиляла. Я дерзила — она сглаживала углы. У меня были разбитые коленки и вечно грязная одежда от того, что я таскалась с пацанами по гаражам, а у Леночки идеально чистые юбочки и ни одного замечания от учителей. Я пошла на инженерно-строительный факультет, Лена на филфак. Мне иногда кажется, что и волосы я обрезала исключительно для того, чтобы еще сильнее от нее отличаться.

— Чай будешь?

— Лучше кофе.

— У меня только растворимый, — сестра потянулась к верхней полке, шелковый халат сполз набок, обнажив круглое плечо, — и, кстати, кофе на ночь пить вредно.

— Жить вообще вредно, — буркнула я.

Лена поджала губы, но все же налила мне кофе в большую белую кружку и придвинула плетеную корзинку с печеньем, явно сделанным собственноручно.

Видимо, у нее опять кто-то появился, потому что для себя сестра никогда не пекла — берегла фигуру. Мужчины в её жизни были практически всегда, вот только замуж почему-то не звали. По-моему, тот факт, что на мне, в отличие от сестры, кто-то захотел жениться, очень сильно оскорбил мою маму и подорвал её веру в справедливое устройство мира.

— Так что случилось? — Лена налила себе чаю и села рядом со мной, красиво откинув назад волну светлых кудрей. — Саша выгнал из дома?

— Я сама ушла.

— Ты нормальная вообще?

— Не уверена.

— А что он сделал? Изменил тебе? Так тут ничего такого нет, Лер. Мужики вообще иначе устроены, они по природе полигамны. Для них это просто как пар спустить — ничего серьезного.

— Он считает, что я ему изменяю.

— Ты?!

— Ну да. Но я просто… дружу с одним человеком. Ничего большего между нами нет.

— Господи, Лерка, ты двинутая, — тяжело вздохнула сестра, — у тебя такой муж сказочный, а ты его зачем-то на ревность провоцируешь. А может, он просто повод искал?

— Какой еще повод?

— Ну чтоб расстаться с тобой.

— Глупостей не говори, — огрызнулась я.

Ленка внимательно на меня посмотрела, потом аккуратно коснулась пальцами моего нахмуренного лба.

— У тебя тут такие морщины глубокие, надо с ними что-то делать. Ботокс или фейс-фитнесс хотя бы. Да и за бровями не мешало бы поухаживать, давно в салоне была? Тебе ведь уже не восемнадцать, надо как-то следить за собой.

— Зачем мне за собой следить? Я себя ни в чем не подозреваю, — проворчала я.

— Вот ты все смеешься, — укоризненно заметила Лена, — а потом плакать будешь, когда одна останешься. Сегодня, так и быть, ночуй у меня, а завтра дуй к Саше — мириться. Маме я ничего не скажу.

Я заскрипела зубами. Завтра же перееду в гостиницу. Вот еще я от младшей сестры нравоучений не выслушивала.

Внезапно зазвонил мой телефон, я сбросила звонок и отправила Нику короткое «иду».

— Ты куда?

— Знакомый приехал, постою с ним внизу — пообщаюсь немного.

У Лены был очень красноречивый взгляд, но она только вздохнула, глянула в окно и сухо сказала:

— Надень мой пуховик, там холодно. И ключи возьми, я спать пойду.

Мне почему-то было неловко смотреть на Ника. Казалось, что та легкость, с которой мы днем перекидывались сообщениями, осталась где-то в прошлой жизни.

Он был растерянный и непривычно серьезный, и это тоже напрягало. Я хотела легкой болтовни, которая помогла бы мне немного разгрузить голову и забыть о том, что я ушла от мужа, а по факту выходил еще один серьезный разговор. Многовато для одной вконец заебавшейся женщины!

— Если что, ты всегда можешь остановиться у меня, — Ник смотрел мне прямо в лицо, будто прожигая насквозь своим темным взглядом, — так долго, как тебе это будет нужно.

— Ага, и тогда Саша точно решит, что мы любовники, — невесело усмехнулась я.

— А тебе не все равно, что он подумает? Ты же сказала, что хочешь развестись.

— Я не знаю, Ник! Прекрати задавать мне эти вопросы! Я не готова сейчас об этом думать!

— А про что мне надо говорить? Про погоду? — он как будто начал заводиться. — Давай! Какой красивый сегодня снег, правда?

На улице действительно шел снег, совершенно неожиданный для середины октября. От мокрых крупных хлопьев, летевших в лицо и за шиворот, было зябко. Но меня хотя бы грел Ленкин зимний пуховик, а этот идиот стоял тут в одной тонкой куртке нараспашку — без шарфа и без шапки.

— Езжай домой, Ник, ты замерз.

— Мне нормально, — упрямо мотнул он головой. На его черных взъерошенных волосах сверкали белые снежинки — как крохотные звездочки на ночном небе.

Я бездумно потянулась к нему, чтобы стряхнуть снег, но в последнюю секунду мои пальцы вдруг изменили траекторию и легко обвели контур щеки. Его кожа была такой горячей по сравнению с моими ледяными руками, что я вздрогнула. А потом поймала его взгляд и снова задрожала — теперь уже не от контраста температур. Я машинально облизнула губы, не в силах оторвать глаз от этой бездны.

Невозможно было дальше обманывать себя — это не взгляд друга. Это два горячих темных омута, в которые меня утягивало с головой, вместе со всеми моими страхами, печалями и тайными желаниями. Пока я в ужасе задерживала дыхание, пытаясь с собой справиться, он уже шагнул ко мне и уверенно опустил свои горячие ладони мне на плечи. И от этого невинного касания меня вдруг выгнуло так, что перед глазами все заволокло туманом, в котором растворилась и отвратительная ссора с мужем, и эта идиотская типа дружба, и вся моя несуразная жизнь. Ничего не осталось, кроме этих глаз, темных, голодных и зовущих.

— Нееет, — выдохнула я в панике, но, противореча самой себе, первой коснулась его губ своими. Они были холодными, жесткими, пахли снегом и табачным дымом — самые прекрасные губы на свете. Ник не дал мне даже секунды опомниться: властно притянул к себе и поцеловал так, как будто имел на это право. Как будто я всегда была его. Нежно, сильно, глубоко… Я чувствовала себя последней блядью, но оторваться сейчас от него было выше моих сил. Пальцы гладили мокрые от снега волосы, наши языки сладко переплетались, и я понимала, что горю. Давно забытое желание злым пожаром охватывало все тело, вспыхивая от близости Ника, от его сносящего крышу запаха — мужского, терпкого, охуенного. Господи, что я творю?!

Я отшатнулась, разрывая поцелуй, и выставила руки ладонями вперед. Если он подойдет, я не справлюсь.

— Лееерка, — он так низко и протяжно произнес мое имя, что внутри у меня заискрило, как от неисправной проводки.

— Ник, пожалуйста! Мы не можем!

— Я могу.

— Я… не могу…

— Лееера, — он снова будто приласкал меня моим же именем и осторожно взял за руку, — я люблю тебя. Я очень давно люблю тебя. Знай, что я здесь, я рядом, и в этот раз я не отойду в сторону, позволив тебе опять быть с ним.

От его признания у меня так перехватило в груди, что по-настоящему стало трудно дышать. Не буду врать, что не догадывалась. Конечно, догадывалась. Но от этих слов, произнесенных вслух, возникло ощущение какой-то неотвратимости.

— Прости, но я… я не готова ответить тебе взаимностью. Саша… с ним все сложно, нам надо разобраться. Я не хочу все усложнять еще больше.

Мне физически больно было смотреть на его застывшее лицо, но я почему-то не отводила взгляд.

— Уезжай, я прошу тебя.

Ник вздрогнул, будто я его ударила.

— Пожалуйста.

Он молча кивнул, развернулся и пошел к машине, а я прижала руку ко рту, пытаясь удержать рвущийся наружу всхлип. Сука, как я могла?! Что бы ни было между мной и Сашей, я все еще его жена до тех пор, пока мы не разведемся. Если разведемся. Получается, что муж был прав, говоря, что я изменщица. То, что я сейчас сделала — было непростительно. Низко, подло и… мучительно сладко.

Я вскинула руку, чтобы хлестнуть себя по щеке, но вместо этого осторожно потрогала губы, на которых все еще горел поцелуй Ника.

Глава 15. Когда срываются маски

Нереальная

Вопреки своему обещанию, сестра не спала и пронзила меня таким негодующим взглядом, что сразу стало ясно — подглядывала.

— Лера, это, конечно, не мое дело… — возмущенно начала она, но я тут же ее перебила:

— Верно, не твое. Пожалуйста, покажи мне, где я могу лечь, дай чистое полотенце и отстань от меня, ради всех богов на свете.

Лена скорбно поджала губы, но сделала все так, как я попросила. Грубить ей не хотелось, но и выслушивать сейчас какие бы то ни было советы, а уж тем более упреки, было выше моих сил. На сегодня я кончилась. Всё, поезд дальше не идет.

Этот безумный поцелуй просто добил меня, и я уже не понимала ничего. Что я хочу?

Кто мне нужен? Да хер его знает. Мне нужно лечь и поспать. Точка.

Я с трудом почистила зубы, наскоро умылась и рухнула в кровать. Не было сил даже на мысли, так что я закрыла глаза и просто выключилась. Как прибор, который выдернули из розетки.

А утром меня разбудила сестра:

— Лерка, ну Лерка!!! Вставай говорю, ну!

— Я отгул на работе взяла, — пробормотала я, — мне никуда не надо, отстань, я спать хочу.

— Да в окно иди посмотри, дура! — что-то в тоне Лены — то ли восхищенное, то ли завистливое — заставило меня открыть глаза, подняться и выглянуть на улицу.

Там стояла наша машина, а рядом топтался Саша. На капоте лежал огромный букет моих любимых золотисто-кремовых роз. «Холодно же, — вдруг подумала я, — цветы замерзнут, даже дня не простоят потом. Жалко».

И стала одеваться, ведомая скорее иррациональной жалостью к розам, чем желанием поговорить с мужем. Тем более что сейчас, на относительно свежую голову, меня догнало дичайшим чувством вины за вчерашний поцелуй. Еще херовей было от того, что целоваться с Ником мне очень понравилось. А это значит, что все Сашины обвинения имели под собой основания, и от этого мне было еще больше не по себе.

— Вот за что, а? — с силой сказала Лена, глядя на мои торопливые сборы. — За что тебе такое счастье? Ты ж даже не ценишь его совсем. Да я бы на твоем месте…

Но не договорила и замолчала, резко отвернувшись и подозрительно шмыгая носом.

Я ничего не ответила и спустилась вниз.

Если бы Саша падал на колени, клялся в любви и делал еще что-то показушное и невыносимо пошлое, я бы, наверное, даже не сомневалась в своем решении уйти. Но он стоял, молчал, а вчерашняя щетина на его всегда гладковыбритом лице красноречиво говорила о том, что не мне одной вчера было плохо. Вот только Саша, в отличие от меня, ни с кем вчера вечером не целовался.

От этой мысли мне стало так погано, что я даже сделала первый шаг, только чтобы не мучиться от диких угрызений совести.

— Привет.

— Привет, Лер, — он поднял на меня уставшие покрасневшие глаза, — я думал, ты не спустишься и придется тебя уговаривать.

— Мне стало жалко, что цветы замерзнут, — объяснила я зачем-то.

— В этом вся ты, — горько усмехнулся муж, — цветы тебе жалко, а меня нет.

— Если бы ты голой попой лежал на ледяном капоте, я бы и тебя пожалела, — невозмутимо парировала я и забрала тяжелый букет.

Он фыркнул, и я посмотрела на него. Четыре года. Четыре, мать вашу, года. Два года мы встречались, потом еще два года жили в браке. Это не чужой мне человек, вообще не чужой, иначе бы у меня внутри так не болело.

— Лер, — Саша подошел ко мне близко-близко, — прости. Я… верю, что у тебя с ним ничего не было. Прости, что обидел. Я не хотел. Правда.

Та часть меня, что превратилась в лед после града его оскорбительных слов, вряд ли смогла бы растаять после одного «извини». Но чувство вины, которое грызло эту ледяную стену с другой стороны, явно ускоряло процесс.

— Поехали домой, — попросил он, так и не дождавшись моего ответа, — это всего лишь ссора, одно маленькое недопонимание. И из-за этого ты хочешь сломать все хорошее, что у нас было?

Ох, не зря муж планирует в политику, язык у него подвешен что надо. Но против своей воли я действительно вспомнила наше хорошее. И его было немало. То, как страстно мы трахались поначалу, когда даже до кровати не успевали дойти, то, как он всегда забирал меня после игр, даже если сам уставал, то, как неловко и трогательно таскал мне в постель бульон и сухари, когда я траванулась чем-то и лежала пластом…

— Я люблю тебя, — добавил он осторожно. Я едва не ответила на автомате «И я тебя», но вдруг некстати вспомнила о том, как мне вчера признавался в любви Ник. И как я швырнула ему обратно это признание, сказав, что не могу ответить тем же. В груди закололо, и слова застряли в горле, так и не став сказанными.

— Хорошо, Саш, поехали домой, — вздохнула я. Может, действительно, слухи о смерти нашего брака сильно преувеличены и стоит попробовать еще раз? Как минимум, спокойно поговорить и обсудить все без лишних эмоций.

К сестре за вещами мы поднялись вдвоем. Лена встретила Сашу сияющей улыбкой, совсем не похожей на ту злую гримасу, с которой она меня будила.

— Милые бранятся, только тешатся? — кокетливо спросила она, и что-то в ее тоне заставило меня забеспокоиться. Какое-то второе дно было у этой фразы, ну или у меня просто развивается паранойя.

— Именно так, — криво улыбнулся Саша.

Я забрала практически не распакованную сумку, отдала ее мужу, скомканно поблагодарила сестру за гостеприимство и пошла вместе с Сашей обратно к машине.

В дороге у меня завибрировал телефон, стоявший на беззвучном режиме. Как только я увидела на дисплее имя звонившего, сразу же нажала на отбой и сунула мобильник в сумку. Что я могу сейчас сказать Нику? Да еще и при Саше, от которого не укрылось, как торопливо я сбросила звонок.

Господи, как все сложно и запутанно. И зачем я вообще вчера написала Нику? Не удержалась, идиотка, захотела его поддержки, его тепла… Эгоистка херова. Это несправедливо, что косячу я, а больно в результате ему.

У Саши тоже пиликнул телефон каким-то входящим сообщением, он быстро глянул на него и изменился в лице.

— Что такое? — я не успела увидеть, что пришло, потому что он уже убрал мобильник.

— Ничего, — сухо ответил муж, — это по работе…

И замолчал.

Я ничего не могла понять. Только что Саша едва ни в слезах уговаривал меня вернуться и был как никогда нежен, а тут вдруг замкнулся и сидит с каменным лицом.

Что такого серьезного могло произойти на работе? Взорвали ресторан? Нашли наркотики в кальянной?

— Да что случилось-то? — не выдержала я.

— Доедем — расскажу, — коротко бросил он мне. И до самого дома больше не сказал ни слова.

А когда приехали, взял мою сумку и пошел к подъезду, не оглядываясь, пока я пыхтела сзади со своим букетом. Странно. Очень странно. Предчувствия у меня были нехорошие.

И интуиция меня не обманула.

Едва за нами закрылась дверь квартиры, муж швырнул мою сумку в стену, вырвал у меня из рук букет, отшвырнул и его тоже, а меня схватил за горло и прижал к стене.

— Что это, блядь? Я тебя спрашиваю, сука, что это блядь такое?

Я захрипела и даже не сразу поняла, почему он мне тычет своим телефоном в лицо. Потом взгляд немного сфокусировался, и я смогла разглядеть фотографию, которую он мне показывал. Там нечеткая и размазанная, но вполне узнаваемая я целовалась с Ником в рассеянном свете фонарей.

И в мире был только один человек, который мог прислать Саше эту фотографию.

— Я, значит, распинаюсь перед ней, прощения прошу, как дебил. С цветами приперся, а ты у меня за спиной… с ним… — муж швырнул свой телефон куда-то в сторону и второй рукой больно ухватил меня за плечо. — Шлюха!

— Отпусти, — прохрипела я.

Саша так сильно сжимал мое горло, что я на полном серьезе испугалась, что он меня сейчас задушит.

Перед глазами уже мелькали какие-то черные точки, и, когда он наконец разжал пальцы, я мешком сползла по стенке, судорожно хватая ртом воздух.

— А я поверил тебе, — Саша с ненавистью смотрел на меня, кашляющую и валяющуюся у него в ногах, — вот, значит, почему ты трахаться со мной последнее время не хотела. Он тебя ебал, да? Нравилось тебе?

— Ты… не понял… все не так, — собственный голос не слушался меня, выдавая какое-то жалкое сипение, и каждое слово словно наждаком царапало по связкам.

— Нееет, милая, второй раз я на это не куплюсь, — оскалился Саша, — идем!

И дернул меня, словно тряпичную куклу, в сторону спальни. Я сначала не понимала, что происходит, но когда он толкнул меня на кровать, вдруг догадалась — забилась, задергалась.

— С ума сошел… не хочу… Саш… не надо.

— Ты. Моя. Жена, — сказал он резко, ударяя каждым словом, как хлыстом. — И ты будешь делать то, что должна делать жена. Мне плевать, хочешь ты этого или нет.

И стал расстегивать ремень брюк.

Когда я раньше читала про жертв изнасилования, я не могла понять, почему они не кричали, не звали на помощь, не откусили этому мудаку яйца, в конце концов. А теперь я сама лежала, словно бабочка, наколотая на иглу, и не могла пошевелиться.

Буквально не могла. Меня не держали, меня не били, но от ужаса того, что сейчас произойдет, мое тело отключилось и застыло, перестав мне подчиняться. Я словно вылетела из себя и теперь откуда-то сверху наблюдала за тем, как Саша грубо стягивает с меня джинсы, трусы, как раздвигает мне ноги и наваливается на меня всем телом. Как он вдруг тянется к верхнему ящику, где мы хранили презервативы, которыми раньше пользовались.

— Мало ли, какую заразу ты на себя понацепляла, — холодно сказал он, надевая резинку, и от этого ледяного тона во мне плеснула кипящая ненависть и обожгла внутренности, словно кислотой.

Он снова прижал меня к кровати, с силой раздвигая ноги.

Я не знала, сколько это длилось. Я не понимала, больно мне или нет. Так было раньше, в детстве, когда отец доставал ремень — и я никогда не думала, что это снова со мной повторится. В месте, который я называла домом. С человеком, от которого я никогда не ждала плохого. Который говорил, что любит меня.

Когда все закончилось и он слез с меня, я даже не смогла испытать облегчение.

Сжалась в клубок и застыла на кровати. Мозг не понимал, как такое могло случиться здесь — в месте, где всегда было надежно. Это же наша кровать! Вот моя подушка, а там — с той стороны, стоит на тумбочке моя кружка со Шреком. Меня не могли здесь изнасиловать! Просто не могли!

— Может хоть это тебя научит, раз ты по-нормальному не понимаешь, — Саша сосредоточенно стягивал с члена использованный презерватив. И это вдруг привело меня в чувство.

Я встала, морщась от саднящего ощущения между ног, и быстро натянула одежду.

Ее хотелось сжечь, а не надевать на себя снова, но я не могла представить, что сейчас спокойно пройду мимо Саши к гардеробной и буду искать в шкафу чистые вещи. Нет. Не смогу.

Он выжидающе смотрел на меня, будто совершенно не смущаясь от того, что стоит передо мной без трусов. Ждал, что же я ему скажу.

А я ведь скажу. Даже если он меня убьет после этого.

— Я целовалась вчера с Ником, это правда, — хрипло проговорила я, чувствуя, как ноют искусанные губы, — и мне очень жаль…

— Жаль, что изменила? — саркастично ухмыльнулся Саша.

— И мне очень жаль, — упрямо повторила я, — что я так и не решилась с ним переспать. Вот о чем я думала, пока ты меня тут насиловал.

Бам!

От хлесткого удара по щеке у меня дернулась в сторону голова, и я едва не упала.

— Сука!

И ударил еще раз.

— Была бы ты мужиком, — с ненавистью проговорил Саша, — с каким удовольствием я бы тебя сейчас избил. Никто так надо мной не издевался, как ты.

Никто меня так не унижал! Какого рожна тебе было надо? Я ведь любил тебя. У тебя все было, все, что хочешь! Да любая другая баба молилась бы на меня!

У меня в голове гудело, словно кто-то ударил по пустой железной бочке.

Я молча стянула с пальца кольцо и разжала пальцы — дешевым киношным жестом. Золотой ободок с тремя крошечными бриллиантами звонко ударился об пол и укатился куда-то под кровать.

— Если уйдешь сейчас, — выплюнул он зло, — обратно не приму. Третьего шанса не будет.

— Дай Бог, — пробормотала я еле слышно.

Я вышла в коридор, собрала обратно в сумку высыпавшиеся от удара об стену вещи, проверила паспорт, телефон и кошелек, обулась и ушла.

«Он меня изнасиловал и ударил. Я заявлю на него в полицию. Вот прямо сейчас и поеду».

От этой мысли мне стало спокойнее и понятнее, как дальше жить. Я аккуратно дошла до остановки, села на автобус и вышла на Туполева. Прошла двести метров, завернула за угол и вошла в отделение полиции.

— Мне надо написать заявление на мужа, — сказала я на входе. И меня отвели в какой-то маленький кабинет, где сидело два мужика в форме. Взрослых, уставших мужика.

— Что такое, дамочка? — спросил меня один.

— Я хочу написать заявление, — твердо сказала я, — меня избил и изнасиловал муж.

— Когда? — второй равнодушно потянулся за бумагой и ручкой.

— Только что.

Он внимательно на меня посмотрел.

— Выглядите нормально вроде. Куда бил?

— По лицу. Две пощечины.

Первый мужик хмыкнул, но ничего не сказал. А второй продолжал меня расспрашивать:

— Что-то подтверждающее есть? Видео, аудио, свидетели? Следы спермы, кровь на половых органах?

От этих вопросов, произнесенных холодным профессиональным тоном, меня вдруг затошнило. Я сглотнула слюну и подышала открытым ртом. Отпустило.

— Нет, ничего нет. Он… в презервативе был. И… не очень грубо. Не до крови.

— Дамочка, — вдруг сердито сказал полицейский, — у нас тут богадельня что ли?

Мы с серьезными делами зашиваемся, а вас тут, видите ли, муж без согласия поимел.

И по щеке шлепнул. Ну разводитесь, коль не нравится, но нас-то нафига в это вмешивать?

— Но это же насилие, — растерялась я, — это же…

— Вчера у одной бабы сотрясение мозга диагностировали и три ребра сломанных, — вступил в разговор другой полицейский, — вот это насилие. И то непонятно, как доказать, что это именно муж сделал. А вы с жиру беситесь, дамочка.

Идите домой. Ну или к маме там, к подруге. А с мужем, может, помиритесь еще.

Наверное, просто довели его, вот и психанул. С кем не бывает.

— С кем не бывает, — эхом повторила я и, не прощаясь, вышла. Из кабинета, из отделения. Вышла и пошла. Под ногами чавкала каша из грязи, в которую превратился вчерашний снег. Вчерашняя Лера тоже превратилась в какое-то месиво, в котором с трудом можно было угадать ее прежние черты. Я не знала, кто я. Просто шла и шла, куда глаза глядят. Не замечала, что мерзну, не замечала, что плачу. А потом села в какой-то трамвай, спасаясь от внезапного дождя, и куда-то долго-долго ехала. По оконному стеклу бежали капли, я выбирала две самые крупные и смотрела, кто из них победит в гонке и первой доберется до края окна. Когда побеждала правая, я расстраивалась, потому что болела за левую. А когда побеждала левая — радовалась.

А потом трамвай приехал на конечную, и я вышла вместе со всеми, совершенно не узнавая мест вокруг. Я была где-то. Я была нигде.

На скамейке было мокро и холодно сидеть, но я больше не хотела никуда идти — устала. И ехать тоже никуда не хотела — мне было страшно уехать еще дальше, чем я была сейчас. И тогда я вдруг вспомнила про телефон.

На нем было два пропущенных от Саши. И десять от Ника.

Я не хотела его впутывать, это было бы подло и эгоистично, но у меня не было сил. Я больше не могла.

Трубку взяли сразу после первого гудка, и я стала быстро говорить, захлебываясь в собственных словах:

— Ник, это я. Забери меня. Забери меня, пожалуйста.

Глава 16. Человеку нужен человек

Ник

Я не успел.

Когда я утром вернулся к дому Лериной сестры, то увидел только, как Нереальная садится в ненавистную черную машину. И уезжает. С мужем. Меня она даже не заметила.

Я плюхнулся на мокрую скамейку у подъезда и растерянно закурил. Блядь, Нереальная, ну почему? Я же вижу, что ты там несчастлива, зачем ты опять прешься туда, где тебя ломают, подгоняя под какой-то среднестатистический идеал?

Неужели я слишком сильно вчера на нее надавил, и она испугалась, метнувшись обратно в безопасный мирок их типа семьи? Херня какая-то. Вроде наоборот пытался аккуратно: не требовал ничего, не обещал, ушел, как только попросила. Хотя сделать это было пиздец как сложно: стояло у меня так, будто мне снова четырнадцать. И, главное, головой-то я понимал, как это сейчас неуместно: Лера переживает, она еще ничего не решила, мне нельзя на нее давить, нужно осторожно разговаривать…

Но, к сожалению, член довольно примитивное существо. Он не может мне сказать: «Окей, приятель, я тут полежу спокойно и подожду, пока ты там, наверху, разберешься. Зови, как все решите».

Нифига. От одного крышесносного Лериного запаха у меня вставало сразу, сильно и до боли. И когда она ко мне льнула, мягко постанывая и отвечая на поцелуй, я едва мог себя контролировать. Хотелось, как в каменном веке: перекинуть ее через плечо и утащить в свою пещеру. Но чертов мозг, который мы отрастили за время эволюции, не давал так сделать. И я отступил, дал подумать, ушел… А по факту проебал. Нельзя было уезжать, надо было ночевать тут на лавочке, надо было на километр не подпускать к ней этого мудака, за которого она зачем-то вышла замуж.

Я набрал ее номер. Сбросила. Что ж, следовало ожидать. Вряд ли она будет мне отвечать при муже.

Я написал сообщение, но она его не прочла. Что ж, тоже вполне понятно.

Подождем.

Почему-то я так и не пошел в машину — остался сидеть на скамейке и курил одну сигарету за другой. Когда пачка опустела, а жопа промокла до трусов, я позвонил еще раз. И написал еще одно сообщение. Мне не надо было от нее извинений или объяснений, пусть просто напишет, что все в порядке. И я отстану.

Еще позвонил, потом еще раз. Блядь, да что такое случилось? Это не похоже на Леру — так игнорировать человека. Она бы обязательно нашла минутку, чтобы ответить. Да хотя бы нахер меня послать. Что-то тут было не так.

Я вернулся в машину, достал из багажника сухие камуфляжные штаны и переоделся. А потом поехал к Лере. Пусть я лучше выставлю себя идиотом и она откроет мне дверь счастливая и с засосами на шее, но я точно буду знать, что с ней все хорошо.

И когда я уже практически подъехал к элитному жилому комплексу, Нереальная позвонила мне сама.

— Лерка, я тут с ума схожу! У тебя…

— Ник, это я, — сказала она так тускло и непохоже на себя, что я действительно мог бы не узнать ее. А потом вдруг всхлипнула, как маленькая.

— Забери меня. Забери меня, пожалуйста.

Я не понимаю, как в тот момент не врезался в фонарный столб. Мне стало так больно, что перед глазами потемнело.

— Что случилось? Ты где?

Несмотря на то что внутри я выл от страха за нее, снаружи руководство взял на себя Ник-организатор. Та моя часть, которая хладнокровно разгребала все то дерьмо, которое обычно происходило на играх. Он знал, что делать, и его тон — уверенный и твердый — вроде немного успокоил Нереальную.

— Я не знаю, где я, — растерянно проговорила Лера, — тут вокруг дома. Гаражи.

Остановка.

— Тебе надо отправить мне геолокацию, — я остановился на обочине и включил аварийку.

— Я… забыла, как это делать.

— Открываешь нашу переписку, жмешь на плюсик, выбираешь пункт «Местоположение», а потом нажимаешь на строчку «Отправить ваше местоположение».

— Вроде сделала.

— Умница, я все получил. Мне до тебя двадцать минут ехать, но я постараюсь побыстрее. Никуда не уходи, пожалуйста! Хорошо?

— Хорошо, — послушно согласилась Лера.

— Тебе… надо будет заезжать в больницу или в аптеку?

В ожидании ответа я часто дышал, чувствуя, как в виски долбится пульс.

— Что? А, нет. Нет.

Облегчение было таким сильным, что у меня на мгновение голова закружилась.

Ну слава Богу, все в порядке.

— Разве что за валерианкой, — Нереальная знакомо хмыкнула, на мгновение став похожей на саму себя, — у меня какая-то херня с нервами, Ник. Я не вывожу.

— Я тебе ведро валерьянки налью, — пообещал я, — потерпи только немного, ладно? Скоро буду.

— А ты можешь не класть трубку? — вдруг тоненько попросила она. — Ты можешь даже ничего не говорить. Просто дыши, мне надо слышать, что я не одна.

— Ты не одна. Я тут. Хочешь, расскажу тебе про субботнюю игру?

— Хочу.

— Первый уровень будет в парке Маяковского, за старой эстрадой. Игрокам нужно будет…

Когда я выскочил из машины где-то на окраине города, не переставая что-то успокаивающе говорить в прижатый к уху телефон, то на мгновение растерялся.

Показалось, что Лера не здесь и я каким-то неведомым образом напутал. А потом увидел одинокую фигурку на скамейке и рванулся к ней.

— Ник, — выдохнула она и повисла на моей шее, — Ник. Ник…

Я быстро ощупал Нереальную — на первый взгляд никаких повреждений, да и одежда не грязная, не рваная. Только почему вид у нее, как у побитой собачонки?

Нежно провел по ее волосам и слегка отстранил от себя, чтобы посмотреть ей в лицо.

И сразу понял: все расспросы надо отложить на потом. У Леры был мутный, поплывший, совершенно не адекватный взгляд. И то, как судорожно она за меня цеплялась, тоже ни о чем хорошем не говорило.

— Все хорошо, я тут, я приехал, ты не одна, — плавно и ласково проговорил я, словно разговаривал с испуганным ребенком, — мы сейчас пойдем в машину, там тепло, ты согреешься. Пойдем, моя хорошая. Давай.

Я подхватил ее сумку, стоявшую тут же, на лавочке, и практически затащил безвольное тело Леры в машину. Пристегнул ремнем, сел рядом и едва не вздрогнул от того, что ее ледяная ладошка легла мне на бедро. Всю дорогу до моего дома ее рука так и была на мне. Сама же Нереальная сидела, прикрыв глаза, и молчала.

Иногда на светофорах я осторожно накрывал ее пальцы своими, согревал, но она от этого даже не менялась в лице.

— Приехали, — я осторожно погладил Леру по плечу. Она открыла глаза, молча кивнула и вышла из машины. Мне не нравилась та апатия, в которую она впала, не нравились ее ледяные руки и бледное лицо. А больше всего не нравился этот потерянный взгляд. Ладно, начнем с простых вещей: еда и сон. И если не помогут они, будем думать дальше.

Когда мы поднялись в квартиру, я хотел помочь Лере разуться и снять куртку, но она покачала головой и справилась сама.

— Голодная?

Снова замотала головой.

Надо тогда дать ей выпить что-то теплое типа чая или молока. Наверное, лучше молоко, там хотя бы какие-то калории есть. Сначала хотел просто нагреть молоко в микроволновке, но потом обнаружил в шкафу пачку несквика и сделал для Леры какао.

— Спасибо, — она грела руки об кружку и пила большими торопливыми глотками.

— Душ вот там, чистое полотенце я положил. Есть во что переодеться для сна?

— Есть, — послушно ответила Лера, — пижама в сумке.

Я принес ей пижаму, довел до ванной и стоял у закрытой двери, слушая, все ли в порядке. Не дай бог упадет там еще или вырубится, фиг ее знает. В таком-то состоянии.

Но ничего, справилась. Молодец, сильная девочка.

Вышла — такая домашняя в этой пижаме, такая неожиданно беззащитная без своих колючек, что у меня сердце сжалось.

— Спать? — мягко спросил ее, и Лера кивнула.

Отвел ее в свою спальню, укрыл одеялом, закрыл жалюзи и только хотел выйти, как вдруг в спину прилетел хриплый шепот:

— Ник… посиди со мной…

— Конечно. Как скажешь.

Кресла у меня в спальне не было, стульев тоже, поэтому я просто сел на соседнюю половину кровати и сжал в ладонях Лерину руку. Она понемногу начала успокаиваться, дыхание становилось ровнее, но потом вдруг всхлипнула, и ее затрясло. Все тело мелко вздрагивало, будто Нереальная ужасно замерзла и никак не могла согреться. А я вдруг вспомнил, что такой озноб часто бывает перед повышением температуры. Еще этого нам не хватало.

— Все будет хорошо, — повторял я без конца, — сейчас согреешься и уснешь. Все будет в порядке, обещаю.

— Холодно, — по-детски пожаловалась Нереальная, — очень холодно.

И бессознательным жестом потянула меня на себя, тыкаясь в мое плечо, будто котенок. Я перевернулся на бок, сгреб Леру в объятья и устроил поудобнее, притянув спиной к себе. В надежном кольце моих рук она наконец перестала дрожать, расслабилась, пригрелась и через какое-то время начала дышать глубоко и размеренно.

Слава Богу. Уснула. А мне вот точно не до сна. От ее тела, мягкого, соблазнительного, едва прикрытого тонким хлопком, внутри вспыхивало бешеное желание, за которое я сам себя ненавидел. У девушки явно какие-то проблемы, дикий стресс, а ты тут в нее стояком своим тычешь. Извращенец.

Злясь на себя, я осторожно отполз от Леры, посмотрел вниз на палатку, в которую превратились мои штаны, и пошел на балкон — остывать. Время было только пять часов, хоть за окном уже темнело. Надо было еще кучу работы сделать, поэтому нефиг на Нереальную облизываться, пора идти к компу и ебашить. Заодно и мысли прочистятся.

Когда дело близилось к ночи, а ошибка в коде по-прежнему не находилась, я услышал за спиной мягкие осторожные шаги.

— Выспалась? — я обернулся. Лера выглядела гораздо лучше: с лица ушла бледность, кожа была румяной после сна и наверняка теплой. Из глаз пропало загнанное выражение, и смотрели они хоть и невесело, но твердо. А еще она по-прежнему была невозможно милой в этой пижаме, с взъерошенными волосами и розовым отпечатком подушки на щеке.

— Да хер его знает, — Нереальная усмехнулась одними губами, взгляд остался серьезным, — но вроде на себя стала похожа.

— Похожа, — подтвердил я, — разговаривать готова?

— Не очень.

— Но будешь?

— Буду. Только давай сначала что-нибудь поедим, у меня желудок уже сам себя, по ходу, переваривать начал.

— Давай, — согласился я, стараясь не выдавать радости, охватившей меня от того, что у Леры проснулся аппетит, — а что ты вообще ешь?

— Все, в чем нет свеклы и субпродуктов.

— Пицца из доставки?

— Пойдет, только без ананасов.

— Сам не люблю, — согласился я, искренне считавший сочетание фруктов и мяса кулинарным извращением, — везти будут минут тридцать, а пока можешь пошариться в холодильнике. Все, что найдешь — твое.

Но вместо того чтобы идти на кухню, Нереальная подошла к моему компьютерному креслу, встала за спиной и вдруг нежно взъерошила мне волосы:

— Спасибо, Ник. Похоже, что единственная адекватная вещь, которую я сегодня сделала — позвонила тебе.

Глава 17. Тот, кто всегда на твоей стороне

Нереальная

Я редко чувствовала себя комфортно в гостях. Не мое пространство, не мои правила, даже запах непривычный — чужой. Но за этот день все перевернулось с ног на голову: дом стал тем местом, о котором я не хотела вспоминать, а в чужой квартире я неожиданно ощутила себя в безопасности. Может, все дело в том, что это квартира Ника?

Ужасно хотелось есть, и это радовало. Значит, я как-то вынырнула из того болота, в котором меня нашел Ник. В том состоянии не хотелось ничего. Вообще ничего, и это пугало еще похлеще, чем слетевший с катушек Саша.

Саша… От имени мужа, мелькнувшего в голове, я вздрогнула, по позвоночнику прокатилась липкая волна паники. Так, спокойно. Дышим. Вдох-выдох. Повторяем, как мантру: иди на хуй, Саша, иди на хуй. Мы разведемся, и ты мне больше ничего не сделаешь. Никогда.

— Лер, пиццу через десять минут привезут, — Ник шагнул на кухню, заморгав от неожиданно яркого света, и вдруг уставился на мою шею.

— Блядь. Что это? — спросил он внезапно севшим голосом.

— Где? — не поняла я.

Меня потащили в ванную. Молча. И уже там, в зеркале, под безжалостным электрическим светом я увидела то, от чего Ника потряхивало. А его реально трясло, он стоял за спиной, почти прижимая меня к груди, и я чувствовала эту вибрацию всем телом.

Мы оба смотрели в зеркало. Я на Ника, он — на мою шею, на которой темными пятнами проступили синяки. В тех местах, где были пальцы мужа. И выглядело это правда так себе.

Лицо Ника было сейчас диким и страшным, в зрачках клубилась тьма.

— Это он?

Мы оба знали, кто такой «он», но я не торопилась отвечать. Надо было хотя бы познакомить его с предысторией всего этого веселья.

— Мы с Сашей сегодня утром помирились. И он сказал, что верит мне. Ну что я ему не изменяла. А потом моя сестра, исключительной доброты человек, прислала ему фотографию, где мы с тобой целуемся. Саша решил, что я с тобой трахаюсь у него за спиной, обманываю и все такое. Ну и немного… сорвался.

— Что он с тобой сделал?

От металла в голосе Ника у меня встали дыбом волоски на руках. Я никогда не слышала, чтобы он так разговаривал: резко, жестко, страшно.

— Ничего серьезного, — осторожно ответила я, — схватил за шею, по щекам два раза хлестнул…

Тело Ника закаменело, в глазах сверкнула такая бешеная ненависть, что мне стало не по себе. Но он сдержался и максимально спокойно спросил:

— Что-то еще?

Обманчивая мягкость его голоса была еще страшнее того жесткого тона, что был до этого. Я судорожно сглотнула и внезапно поняла, что если скажу, что Саша меня изнасиловал, Ник просто поедет и убьет его. На самом деле убьет. Без всяких разговоров и выяснений.

А этот мудак не стоит того, чтобы такой хороший мужик, как Ник, портил себе из-за него жизнь.

— Ничего. Больше ничего не сделал. Но я очень испугалась. И мне немного снесло крышу.

Ник развернул меня к себе и обнял. Так, как только у него получалось — крепко, ласково и так надежно, что хотелось в этих руках остаться жить. Я вдыхала его запах, прижималась щекой к твердой груди и не понимала, почему я не пришла к нему раньше. Ведь все просто: не надо быть там, где плохо. Надо быть там, где хорошо.

Мне хорошо тут — с ним.

— Побудешь немного одна, ладно? Я по делам ненадолго съезжу, — негромко проговорил Ник мне в макушку. Я вначале кивнула, расслабленная его близостью, а потом сложила два и два, получила в ответе жопу и мгновенно встрепенулась.

— И куда ты собрался на ночь глядя?

— Куда надо, — спокойно ответил он.

— Я боюсь оставаться одна! У меня стресс.

— Я быстро.

— Я не сомневаюсь, что быстро. Быстро и больно. А мне потом тебя из тюрьмы несколько лет ждать, да?

Ник хмыкнул:

— Нереальная, расслабься, я просто съезжу поговорю с ним.

— Нет! — я подняла голову и посмотрела в эти упрямые глаза. — Пообещай мне, что ты не поедешь разбираться к Саше. Ни сегодня, ни потом.

— Вернуться к нему планируешь? — болезненно и как-то зло усмехнулся Ник.

— Разводиться планирую. И не хочу, чтобы ты об это гавно марал руки.

— Лер…

— Пообещай!

Ник молчал несколько долгих томительных секунд, а потом буркнул:

— Обещаю. Сегодня не поеду.

И я облегченно выдохнула.

В дверь позвонили, Ник ушел открывать, а через несколько минут мы уже уплетали горячую пиццу, запивая ее вишневым пивом, которое я обнаружила в холодильнике.

Было вкусно. И удивительно легко, будто мы с Ником каждый вечер вот так сидим на этой маленькой кухне и ужинаем.

— Где ты куришь? — спросила я, когда от пиццы остались лишь воспоминания и приятная тяжесть в желудке.

— На балконе, но тебе можно прямо тут.

— Да не, нормально, пойдем на балкон.

— Нереальная, ты в пижаме! Тебя там продует к херам.

— Ну куртку дай! Тогда не замерзну.

Почему-то ни мне, ни ему даже не пришло в голову, что я могу надеть свою кожанку. Поэтому я стояла, завернувшись в его теплую зимнюю куртку, которая приятно пахла сигаретами и Ником, и задумчиво курила, глядя на россыпи огней ночного города. Он молча дымил рядом.

Сегодня еще можно отдохнуть, а завтра меня ждет гора дел, и приятными их не назовешь. Во-первых, рабочий день. И надо либо выпросить больничный, либо разрешение работать эту неделю из дома, потому что я не хочу ехать в офис. И, сказать по правде, даже боюсь ехать, потому что туда может нагрянуть муж, а встречаться с ним я не готова. Во-вторых, собственно, решение о разводе. Надо поговорить с Сашей и подать заявление. А если он не согласится, то надо узнать, разведут ли меня без его согласия. Ну и в-третьих, надо найти, где жить.

— У тебя никто из знакомых не сдает квартиру?

— Чего? — Ник явно не ожидал этого вопроса.

— Мне нужно где-то жить, — пояснила я, — к сестре я больше ни ногой, а отель дорого выйдет на постоянку.

— В чем проблема остаться пока у меня?

— Ммм, — я растерялась, — ну тебе некомфортно, наверное, будет… Одна кровать.

И ты же из дома работаешь, я мешать буду… Да и вообще как-то.

— Лер, — Ник устало вздохнул, — я не уверен в благородстве твоего бывшего и мне будет гораздо спокойнее, если ты будешь рядом. Хотя бы до развода. Работать можешь на кухне или в спальне. Могу даже свой кабинет отдать, если надо. С кроватью тоже вопрос решаемый: я пока посплю на кресле, оно раскладывается, а потом можно будет матрас купить или диван.

— Но…

— И давай сразу проясним вопрос, который тебя наверняка волнует, — он вдруг невесело усмехнулся, — не бойся: я не буду к тебе приставать. Ты сказала тогда, что у нас это не взаимно — мне хватило. Я понятливый. Так что здесь ты в безопасности и поводов для беспокойства у тебя нет.

— Но я…

— Остаешься?

— Остаюсь.

Мне кажется, или я почувствовала странное сожаление от того, что Ник поклялся меня не трогать? Я ведь его знаю, он сдержит слово. Будет оберегать меня от всего на свете, в том числе и от себя самого.

Мы скомканно пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по разным комнатам. Ник, как и обещал, лег спать в кресле, уступив мне свою кровать.

А ночью я проснулась от собственного крика и фантомного ощущения душащих меня пальцев. И потом долго успокаивалась, пока прибежавший из комнаты Ник гладил меня по волосам и что-то ласково шептал.

Отпустить я его не смогла. Утянула за собой на кровать, тихонько попросив «пожалуйста», и он, чертыхнувшись, остался. Лег рядом, обнял, пробормотав «спи, Нереальная», и я провалилась в спокойный глубокий сон без сновидений.

Когда в восемь утра прозвонил будильник, в кровати я была одна. Куда подевался Ник, был ли он вообще рядом или мне всё это приснилось — непонятно.

Я вылезла из-под одеяла, чувствуя себя какой-то уставшей и разбитой — работать сил не было вообще. Отходняк после вчерашнего дня накрыл меня по полной, это было еще хуже, чем похмелье. Написала начальнице, что до конца недели я побуду на больничном, пусть делают, что хотят. Да, у них там, конечно, будет жопа, но никто от этого не умрет.

«Хотя бы завтра в два будь на совещании!!!» — прилетело мне паническое сообщение с кучей умоляющих смайликов.

«Буду, но из дома», — лаконично ответила я.

«Да, пойдет! Поправляйся скорее, ты нам нужна!» — написала мне Ольга.

Хорошо. Хорошо, что хотя бы этот вопрос решился так быстро.

Я люблю свою работу, но не сейчас. Сейчас мне надо разгрести все те обломки, в которые превратилась моя жизнь, и сложить из них что-нибудь похожее если не на «счастье», то хотя бы на «психическое здоровье».

Я поискала Ника — он нашелся спящим у себя в кабинете, на разложенном кресле.

Не стала его будить, ушла на кухню и сделала себе растворимый кофе, на мгновение пожалев, что тут нет кофеварки. Черт, по-моему, это многое говорит о браке, если меня больше печалит расставание с любимой кофеваркой, чем развод с мужем.

С мужем…

Я выпила еще кофе, пошла покурила и вернулась обратно, держа телефон в руках так осторожно, словно это была бомба, которую нужно было обезвредить. Я не трус, но звонить Саше было страшно. И чем дольше я так сидела — тем страшнее мне становилось.

Выдохнула и торопливо, будто боясь передумать, набрала номер, который все еще стоял на быстром дозвоне. Трубку сняли через пару секунд.

— Живая? — без приветствий спросил муж. Меня чуть не замутило, когда я услышала его голос.

— Твоими молитвами.

— Хотя бы написала, где ты. Я тебе кучу раз звонил. Беспокоился.

— Саш, иди нахуй со своим беспокойством, сделай милость, — устало попросила я, ощущая, как меня пытаются утянуть в привычные игры под кодовым названием «как же тебе, Лера, не стыдно!». Нет уж, спасибо! Скажем «пока» эмоциональным качелькам, я на них накачалась досыта. Еще и невроз на сдачу получила.

— Где ты?

— В месте, где меня не бьют, — с готовностью отозвалась я. Хотела добавить «и не насилуют», но вовремя вспомнила про то, что за стенкой спит Ник. Мало ли, вдруг услышит.

— Если хочешь знать, я не горжусь тем, что сделал.

Я тут же представила, как он поморщился при этих словах и потер пальцами подбородок. Его мимику и жесты я за все эти годы изучила прекрасно.

— Нет, Саш, я не хочу этого знать. Единственное, что меня интересует, это дата, когда мы пойдем в загс и разведемся.

— Когда? — хмыкнул он. — Никогда. Устроит такой ответ?

— И зачем тебе жена-шлюха, которая спит со всеми подряд? — сказать это иронично не вышло, в голосе все равно зазвенела злость. — Да еще и родить не может? Вложи лучше свой капитал в кого-нибудь более перспективного.

— Ты можешь мне не верить, но я тебя люблю, — глухо сказал муж, — если бы не любил, мне было бы все равно. А ты вчера сама видела, что это не так.

Блядь. Блядь…

— Саша, ты пизданулся в край, если вот это называешь любовью, — тихо сказала я, чувствуя, как внутри черепа растекается дичайшая боль и долбит сумасшедшим набатом в виски. Все, я больше не могу. Если я еще хоть секунду с ним поговорю, меня разорвет на кусочки.

Я нажала на отбой.

И снова пошла курить.

Еще одна чашка кофе, бутерброд из найденных в холодильнике запасов, несколько запросов в гугл и короткое сообщение для мужа: «Не хочешь давать согласие на развод, значит встретимся в суде. Заявление я подам все равно».

Саша ничего не ответил, зато через полчаса мне позвонила… мама! Ну надо же!

Сколько лет сколько зим.

— Привет, мам.

— Лера, мне сейчас звонил твой муж, он говорит, что вы с ним разводитесь. Это правда?!

Я поморщилась: снова начала болеть голова. Черт, маловато было одной таблетки обезболивающего, надо было двумя закидываться. Но кто ж знал, что еще маменька сегодня будет выстегивать?

— Это правда, — подтвердила я, стараясь говорить максимально спокойно и доброжелательно.

— Почему?!

— Потому что гладиолус, — буркнула я, не удержавшись.

Мне и без психотерапевта было ясно, откуда растут ноги у моей нелюбви к этому вопросу. Мама его обожала, поэтому я все детство слышала: «Почему ты не можешь быть аккуратнее? Почему ты не доела кашу? У тебя тройка, почему? Почему ты не можешь быть, как твоя сестра?»

В какой-то момент я просто стала отвечать на эти вопросы так, чтобы сильнее ее позлить. Ох как же мама бесилась! А папа ржал и пытался этого не показывать: отворачивался, кусал губы, но по трясущимся плечам все было ясно. Он вообще классный был мужик. Рука, конечно, у него была тяжелая, прилетало мне от него будь здоров, но зато в шахматы меня научил играть. Часто говорил: «Голова у тебя золотая, Лерка, а вот характер гавно». А потом делал паузу и добавлял: «как у меня».

Хотя Ленку, как по мне, он все равно больше любил и баловал. Ей и ремнем гораздо реже попадало.

— Лера, я тебя, между прочим, серьезно спрашиваю, — укоризненно сказала мама, — а ты опять со своими идиотскими шуточками. Когда уже повзрослеешь?

Четвертый десяток как никак.

Мне вдруг стало стыдно. Может, она действительно переживает.

— Он меня ударил, мам, — с огромным трудом смогла я выдавить из себя.

Все-таки Нику рассказывать об этом было легче, в его поддержке я была уверена на двести процентов. С маменькой и на десять можно было рассчитывать с трудом.

— Нет, ну это плохо, конечно. Но зная тебя, уверена, что там было за что, — вздохнула мама, и у меня в животе заворочался гадкий клубок, как будто скользкие змеи свили там гнездо. А она продолжала:

— Лера, вот поверь моему опыту: это не повод для развода. Такими мужчинами, как твой муж, не разбрасываются. Ты просто сама своего счастья не понимаешь, а другие женщины годами пытаются найти хоть кого-то приличного. Вот даже на сестру посмотри: и умница, и красавица…

— Я ничего не хочу слышать про сестру, — перебила я ее резко.

— Почему?

— Спроси у нее сама. Еще раз про нее скажешь, я закончу разговор. И я не шучу.

Мама осуждающе помолчала, а потом выдала скорбным тоном:

— И откуда в тебе это ужасное хамство?

— Сама удивляюсь. Но тут всего два варианта: либо из-за плохого воспитания, либо наследственное. Ты к какому склоняешься?

Мама некоторое время переваривала мою фразу, а потом выдала ледяным тоном:

— Хамка.

И бросила трубку.

— Значит, все-таки наследственное, — подытожила я.

Черт, как же я скучала по папе. Он умудрялся сдерживать мамину неадекватность, и было хоть какое-то ощущение семьи. Сейчас же ничего. Пусто.

— И с кем это ты с утра воюешь по телефону? — на кухню, отчаянно зевая, вошел Ник и уселся за стол. — С начальницей?

— Если бы, — мрачно отозвалась я, — с мамой.

— Оу, сочувствую.

— Да я привыкла уже, — пожала я плечами, — любовь к моим родственникам измеряется километрами. Чем они дальше от меня, тем сильнее я их люблю.

Ник ободряюще коснулся моей руки.

— Мои родители живут в Казахстане, так что я частично понимаю, о чем ты говоришь. Я два раза в год езжу туда, этого прям достаточно. Но они у меня хорошие, никогда не осуждают, не ругают. Мне кажется, даже если бы я дворы мел, они бы все равно этим гордились.

— Зэ — зависть, — слабо улыбнулась я, — моя семья наоборот уверена, что я всегда всё делаю не так. Тебе повезло, что у тебя есть те, кто всегда и во всем поддержит.

— Ну это же не обязательно должны быть родители, — Ник потянулся за моей кружкой, где болтался на дне холодный кофе, — разве у тебя нет людей, которые всегда за тебя?

— Есть, — я посмотрела на него в упор, — ты.

Ник поперхнулся кофе и сильно, надсадно закашлялся. А когда наконец смог нормально дышать, возмущенно уставился на меня своими шоколадными глазищами:

— Черт, Лерка, предупреждать надо, когда такие вещи говоришь!

— Какие? — невинно уточнила я.

— Какие-какие, — буркнул он смущенно, на смуглом лице появился предательский румянец, — важные!

Я улыбнулась. Господи, как с ним хорошо.

Мы продолжили молча пить кофе, но эта тишина была не холодной и враждебной, а теплой и очень уютной. За окном неожиданно передавали солнце, которое брызгало и сияло во все стороны. Осень вспомнила, что она осень, а не зима, и красиво разбрасывалась листочками, да и вообще день уже не казался таким мерзким, как с утра.

— Работать сегодня будешь? — спросил Ник.

— Нет.

— Важные дела?

— Прийти в себя.

— Поехали тогда покатаемся?

— За город?

— Да куда скажешь.

— Поехали! — подскочила я тут же. — Блин, обожаю такие спонтанные поездки! А покажешь мне те локации с последней игры? Ну с той, одиночной?

— Конечно, покажу, — засмеялся Ник, — беги одевайся, а по дороге чего-нибудь перехватим поесть. А еще у меня есть термос и можно с собой взять кофе.

— Годная идея! Бери термос, а кофе туда зальем в какой-нибудь кофейне! Твой растворимый — редкостная гадость.

Ник улыбнулся и вдруг взъерошил мне волосы.

— Леерка…

— Что? — я поймала его руку и сжала в своих ладонях.

— Ничего, — взгляд карих глаз обласкал меня, и по спине неожиданно пробежали мурашки. — Пошли собираться.

Глава 18. До звезд перед глазами

Нереальная

Это был лучший день в моей жизни за последние несколько лет. Сначала мы заехали в кофейню позавтракать, потом отправились за город. Пока ехали, по очереди включали свои любимые треки и громко им подпевали, а потом затеяли соревнование «отыщи в своем плэйлисте самую зашкварную песню». Безоговорочную победу одержал Ник, у которого между Imagine Dragons и Анимацией затесалась песня Кадышевой «А я вовсе не колдунья». Я так ржала, что у меня даже живот заболел. А потом заставила его подпевать, и мы хохотали уже вдвоем.

В лесу, где несколько недель назад проходила одиночная игра, мы побродили по локациям, и я, естественно, залезла, куда смогла: и на дерево, и на крышу старого коровника, и коды в заброшенной сторожке поискала — короче, отлично провела время. Ник же, пока мы гуляли, нашел еще одну локацию и придумал два новых задания — зря время не терял, в общем.

Домой мы вернулись, когда уже начинало темнеть.

— Закажем еду? — предложила я. — Потом можем посмотреть что-нибудь. Сериал или киношку.

— Да, заказывай, что хочешь, — кивнул Ник и бросил мне свою карточку — но на меня вечером не рассчитывай, мне поработать надо. Я сегодня, считай, ничего не делал.

— Да, конечно! Прости, я не подумала, — мне стало неловко, это ведь из-за меня он потратил свой рабочий день на всякие глупости.

— С ума сошла, Нереальная? За что «прости»? Как будто это ты меня ехать заставляла! Я ж сам предложил. По-моему, свободный график тем и прекрасен, что можно поработать тогда, когда тебе удобно. А если вдруг хорошая погода, можно взять и уехать гулять, как сегодня. И никто тебе и слова не скажет.

— Да, это удобно! — признала я. — Но у меня так не выйдет, слишком много вопросов надо решать именно в рабочее время.

— Кстати, про работу, ты с понедельника…

Ник не успел договорить, потому что в дверь позвонили. Я замерла. Мы быстро переглянулись.

— Кого-то ждешь? — напряженно спросил он.

— Не жду, но скорее всего знаю кто.

— Вот и я так подумал, — Ник мгновенно подобрался, как перед игрой, — иди лучше в комнату, ладно?

— Но…

— Лер, — он серьезно посмотрел на меня, — пожалуйста! Или ты передумала и готова к нему вернуться?

Я сглотнула, пытаясь справиться с внезапным приступом тошноты, и отрицательно покачала головой. А потом послушно ушла в кабинет Ника — он был рядом с коридором, и оттуда я могла слышать все, что происходит.

Например, звук открывающейся двери и очень знакомый голос.

— Жена моя где? Позови, мне с ней поговорить надо.

— Когда ночью вваливаешься в чужой дом, стоило бы для начала хотя бы поздороваться, — Ник разговаривал спокойно и иронично, в отличие от явно злящегося Саши, — адрес мой откуда узнал?

— Оттуда. Маячок у нее в телефоне стоит. Жену мою позови, придурок.

— Зачем? Обсудить развод?

— Да не будет никакого развода. Из принципа не дам.

Я не выдержала и шагнула в коридор.

— Саш, хватит, — тихо попросила я, стараясь не смотреть на лицо мужа. Иначе могла бы сорваться, — ну что за детские игры? Месть?

— Да хоть бы и месть, — нехорошо ухмыльнулся он.

— Я не вернусь к тебе. Даже если суд нас не разведет. И как ты тогда будешь объяснять своим деловым партнерам отсутствие жены на мероприятиях? И что с предвыборной кампанией будешь делать? А я ведь еще буду в соцсетях фоточки выкладывать, как мы с Ником под ручку гуляем. А еще могу журналистам рассказать, как ты меня избил и я от тебя ушла. Прямо перед выборами пусть опубликуют!

— Сука.

Я вздрогнула, потому что была уверена — Ник сейчас ему врежет. Но он промолчал. Мне даже обидно немного за себя стало. С другой стороны, все верно — драка сейчас никак не поможет решению ситуации.

— Давай разведемся тихо, без суда, — продолжила я, стараясь не обращать внимание на оскорбления. — У нас нет детей, нет имущественного спора — все пройдет легко. Выборы будут весной, ты еще успеешь завести с кем-нибудь красивые показательные отношения, а я могу дать интервью о том, что мне не близки семейные ценности, я не хочу детей и что на этой почве мы с тобой разошлись. Это тебе только в плюс сработает!

Саша молчал, тяжело дыша, а в его голове явно щелкал кнопками калькулятор, просчитывая плюсы и минусы предложенного мной варианта.

— Ладно, я дам развод, — наконец тяжело уронил он, — но не думай, что для тебя все это хорошо кончится. Денег моих ни копейки не получишь. А еще я все сделаю, чтобы ты и ты — тут он ткнул пальцем в Ника — не смогли себе больше найти нормальную работу в нашем городе. Хуй тебе, а не бизнес, сопляк, понял? А тебя, Лерка, с треском выпрут с работы и даже поломойкой не возьмут…

Саша нес какую-то фееричную херню, у меня даже рот от удивления приоткрылся.

Ну вот как так — живешь с человеком столько лет, а в нем, оказывается, столько грязи внутри было… Как я этого раньше не замечала?

Когда он начал угрожать нам какими-то своими криминальными знакомыми, я уже хотела попросить Ника, который почему-то не двигался с места, выпнуть этого дебила, но Ник вдруг произнес:

— Стоп. Снято.

И взял свой телефон, который стоял на полочке, прямо напротив входной двери.

— Чегооо? — вытаращился на него Саша.

— Говорю, видео хорошее получилось, украсит твое портфолио, мужик. Особенно там, где ты обещаешь нам бандитские разборки. Ну и тот момент, где жену оскорбляешь, тоже неплохо вышел. Прям имиджевая штука.

— Дай! — муж рванулся к Нику, но тот как-то очень ловко перехватил его, заломил за спину руку и ткнул его носом в стену.

— Поговорил? — ласково осведомился Ник. — Теперь я с тобой поговорю. Лера, иди в комнату, хорошо? Ничего интересного для тебя тут больше не будет. Телефон мой только забери.

Я ошарашенно кивнула, забрала мобильник и ушла в спальню, закрыв за собой дверь.

Мне не хотелось знать, что сейчас будет происходить в коридоре. Я верила Нику, верила, что он не сделает ничего действительно ужасного, а просто защитит меня.

Нас.

Сидела и смотрела в стену, пока не открылась дверь спальни.

— Он ушел. Завтра позвонит тебе и вы договоритесь про загс. А телефон твой почистить от следящих программок надо, недооценили мы уровень паранойи у этого мудака.

— Ник, спасибо тебе, — я вдруг всхлипнула и бросилась ему на шею. Он прижал меня к себе, а потом осторожно отстранил.

— Все хорошо! Думаю, проблем с твоим бывшим больше не будет. Все-таки пистолетом и добрым словом можно добиться гораздо больше, чем просто добрым словом.

Я засмеялась сквозь слезы.

— Это точно! У Саши, правда, связи и одним только видео…

— У меня тоже связи, — невозмутимо сообщил Ник, — я тут вчера вечером пообщался кое с кем с Энкаунтера и в итоге добазарился до поддержки заместителя мэра. Кстати, у него удачно для нас оказались контры с твоим мужем. А еще я слышал, что у Куси дядя — какая-то большая шишка в органах. Думаю, если сильно припрет, можно будет обратиться.

— Ник, Ник… ты просто… у меня слов нет!

Я снова попыталась его обнять, но он не дался.

— Да ладно тебе. Этот мудак давно напрашивался, чтобы его кто-то поставил на место. Где там доставка еды потерялась? Я капец какой голодный.

Заявление на расторжение брака мы подали через два дня. Через месяц нас с Сашей должны были развести.

Я по-прежнему жила у Ника, и чем дольше это длилось, тем меньше я понимала, что происходит. Мы вместе как кто? Как друзья? Но тогда к чему был тот поцелуй у подъезда, при воспоминании о котором у меня до сих пор горели щеки?

Мы вместе, и это начало отношений? Тогда почему Ник вообще перестал до меня дотрагиваться? Я уже начала думать, что он каким-то образом догадался о том, что Саша принудил меня к близости, и теперь ему неприятна сама мысль о сексе со мной.

Бред, я понимала, что это бред, но других объяснений у меня не было. Сам же тогда говорил, что любит, а теперь морозится.

Мои ночные кошмары прекратились сразу после того, как я подала заявление на развод, и это, с одной стороны, было хорошо, а с другой… У меня исчез последний законный повод стребовать с Ника обнимашки. А мне хотелось. Ужасно хотелось.

Тело, будто замороженное после того ужасного дня, понемногу оттаивало, и внутри, словно спящий вулкан, пробуждались желания. Горячие и очень-очень неприличные. Я, словно влюбленная школьница, постоянно залипала на Ника. На Ника, пьющего кофе. На спящего Ника, раскинувшегося на неудобном кресле. И особенно на Ника, выходящего из ванной — с влажными взъерошенными волосами и капельками воды на смуглой шее. В этот момент я его буквально облизать была готова. Жаль только, что из душа он выходил при полном параде — в штанах и футболке. Нет бы хоть что-то снял — порадовать свою соседку!

Хорошо, решила я, буду намекать сама, раз он такой непонятливый. Я стала разгуливать по квартире в микроскопических шортах и обтягивающих футболках — Ник прятал глаза и никак не реагировал. Я садилась ближе — он незаметно отодвигался. Я пыталась обнять — он противился. Что там нахрен происходило в его лохматой башке?! Он передумал и решил, что я ему не подхожу? А из квартиры не выгоняет, потому что, сука, добрый и благородный?

Мой бикфордов шнур понемногу догорал, и до взрыва оставались считанные мгновения.

И вот в один из вечеров, когда мы сидели на кухне и, по недавно сложившейся традиции, пили кофе и болтали, я вдруг поняла, что больше не могу. Я нихрена не понимала, о чем мы говорили, потому что смотрела только на то, как его руки с длинными пальцами поглаживали белый керамический бок кружки, а язык неторопливо слизывал кофейную пенку с губ. Я хотела этот язык себе в рот. И еще в кучу мест, и от одних мыслей об этом меня насквозь протряхивало электричеством и вело так, как будто у меня был в самом разгаре пубертат и мужиков я до этого только на картинках видела.

Ник встал, поставил кружку в посудомойку, а потом зевнул и так потянулся, что на руках красиво прорисовались мышцы, а из-под задравшейся футболки показался смуглый плоский живот. Сука! Он издевается?

Я молча встала, ухватила его за футболку и, притянув к себе, поцеловала.

Неглубоко, но требовательно — явно обозначая свой интерес. Его вкус моментально ударил по мозгам, как крепкий виски, и в голове у меня сразу зашумело. Я инстинктивно потянулась к источнику удовольствия, но ни углубить, ни продолжить поцелуй мне никто не дал.

Ник дернулся, как от удара током, и отшатнулся.

— Что ты творишь?

— А сам как думаешь? — не удержавшись, я провела ладонями по его рукам и едва не застонала от того, как правильно ощущалось это прикосновение кожей к коже.

— Лер, не надо, — Ник, стиснув зубы, отвернулся, — иди лучше спать. Пожалуйста.

— Ты… не хочешь? — я вдруг растерялась, и от мысли о том, что я ему неприятна, больно дёрнуло внутри. Если я ему не нужна — это меняло все. И настолько сильно, что об этом даже думать было страшно.

— При чем тут я? Ты не хочешь, — он сделал ударение на «ты», — я же все понимаю. Ты пережила развод, я тебе помог, и ты просто благодарна… Но ты не должна, правда… Мне не надо вот так, без взаимности…

Облегчение затопило меня горячей волной. Дурак! Господи, такой умный и такой дурак…

Я подошла ближе и прижалась всем телом, потерлась об него, как кошка, и тут же ощутила, каким тяжёлым и прерывистым стало его дыхание.

— Уйди… пожалуйста… я же не железный, — глухим и каким-то чужим голосом попросил Ник, отчаянно кусая губы.

— А если я не хочу уходить, — я лизнула его шею длинным влажным движением языка, и он сдавленно застонал, прикрывая глаза.

На висках выступили бисеринки пота, длинные пальцы сжались в кулаки. Ник сдерживал себя каким-то нечеловеческим усилием воли, вот только не знаю, зачем.

Я взяла его руку, с трудом разжала стиснутые пальцы и зачем-то поцеловала в центр ладони. Он вздрогнул.

А потом провела его рукой по своей груди.

— Ты чувствуешь, какие твёрдые соски?

Пальцы задели набухшие вершинки, и даже через футболку это прикосновение оказалось таким чувствительным, что я замычала от удовольствия.

А потом опустила его руку ниже, ещё ниже, запуская ее под пояс своих штанов. И прижала к уже влажной ткани трусиков. Ник неверяще выдохнул и сам скользнул под них пальцами. Там было горячо и мокро, все набухло до лёгкой болезненности.

— Так разве бывает, когда женщина не хочет? — прошептала я, глядя в жаркие темные глаза.

— Лееера, — хриплый голос будто обласкал каждый звук моего имени, — Лееерка…

И секунду спустя я уже оказалась прижатой к стене, а Ник жадно целовал меня.

У меня были мужчины. Разные. Нежные и грубые, опытные и неумелые, страстные и спокойные. Был Саша, который всю жизнь, наверное, будет идти в уме отдельной строкой. Но никогда я не была с тем, кто бы так сильно меня хотел, как Ник.

Я была ему нужна, как воздух, как вода. Как то, без чего нельзя жить. И это било в самое сердце.

Футболку на мне он рванул так сильно, что ткань затрещала. И зарычал от нетерпения, когда не смог справиться с хитрыми крючками моего бюстгальтера.

— Тихо, тихо, родной, — успокаивающе прошептала я, ласково поглаживая его по волосам, — давай я сама, а то порвёшь.

Ник кивнул с некоторым запозданием, будто не сразу понял, о чем я ему говорю. Я быстро сняла белье и задохнулась от того, с каким диким желанием Ник на меня уставился.

— Черт, — прошептал он с каким-то благоговейным восторгом, — в миллион раз лучше того, что я представлял.

Он наклонил голову и прикусил сначала один сосок, мгновенно затвердевший под его жадными губами, потом второй, и меня выгнуло от того, как невыносимо остро и хорошо это было.

— Ник, Ник, — в беспамятстве шептала я, запуская руки ему под футболку и лихорадочно гладя горячую сильную спину, — пожалуйста… пожалуйста!

Я по-блядски терлась об него бедрами, сходя с ума от того, какой он возбужденный, как крепко у него на меня стоит и как яростно он впивается в мою шею, наверняка оставляя на ней следы. И я на полном серьезе считала Ника спокойным?

Где, интересно, была моя женская интуиция? Да это же ебаное торнадо, а не мужик.

Ник требовательно прикусил мое плечо, приласкал грудь и, слегка сжав пальцами чувствительные соски, потянул их на себя, посылая в низ живота резкое острое возбуждение, от которого я громко ахнула и тут же длинно, беспомощно застонала.

Ник сдавленно выругался, развернул меня лицом к стене и, проведя по обнаженной спине горячей ладонью, требовательно нажал на поясницу, заставляя прогнуться. А потом стянул мои штаны вместе с бельем, опустился на колени и вжался в меня губами. Горячее дыхание обожгло чувствительную кожу, и я тут же ощутила влажные касания языка, бесстыдно меня вылизывающего.

— Ник, — прохрипела я, — твою мать… Ник!

Это было так невыносимо сладко, что у меня потемнело перед глазами. Если бы не стенка, к которой я обессиленно привалилась, и не крепкие руки Ника, удерживающие меня, я бы точно сползла на пол, потому что ноги у меня подкашивались.

— Ник, — задыхаясь, простонала я, — подожди… притормози… Я сейчас…

Но движения языка вокруг клитора стали только быстрее, настойчивее, а затем в меня вонзились сразу два пальца и надавили внутри так сильно, так правильно, что я заорала и кончила, сжимаясь на губах и руках Ника.

Оргазм ядерным взрывом разметал на кусочки мою вселенную, и я рухнула куда-то вниз, чувствуя, как сладкие судороги пробегают по всему телу.

— Все хорошо? — Ник прижался ко мне губами, делясь со мной моим же вкусом. И от этого откровенного бесстыдного жеста я чуть не кончила еще раз.

— Все охуенно, — выдохнула я ему в рот, — теперь дашь мне себя попробовать?

Я провела рукой по впечатляющему бугру, которым Ник в меня вжимался, и он низко простонал, явно с трудом себя сдерживая. Я тут же торопливо стянула вниз его штаны и с восторгом уставилась на член, который стоял так, что почти прижимался к животу. Красивый, ровный, длинный, с прозрачными каплями на потемневшей от возбуждения головке.

У меня непроизвольно рот наполнился слюной, так захотелось ощутить языком и небом тяжесть этого офигенного члена. Ник бы хоть разок намекнул, какое богатство таскает в штанах! Так нет же — скромный, блин.

Я наклонилась и быстро лизнула головку, ощущая на языке солоновато-терпкий вкус, который неожиданно привел меня в восторг. А уж то, как зарычал при этом возбужденный Ник, дало по мозгам не хуже тяжелой наркоты.

— Стой, — он не дал мне надеться ртом на член, а приподнял меня, стиснув плечи, — потом. Сейчас хочу… в тебя… Можно?

— Д-да, — завороженно прошептала я, глядя в его обезумевшие от желания глаза. Зрачки так расширились, что взгляд казался черным — как ночь, как грех. И таким же невыносимо сладким. — Трахни меня, Ник! Ты хочешь, я хочу. Давай!

Он подхватил меня под бедра и усадил на стол, жадно и горячо целуя.

— Будет быстро, Нереальная, — от его усмешки у меня что-то екнуло внутри. — Очень быстро. А потом будет еще раз. Ты поняла?

Он слегка потянул меня за волосы, открывая шею, и длинно, горячо лизнул ее, вызывая у меня дрожь по всему телу.

— Трахай уже! — проскулила я, пытаясь прижаться к нему еще ближе. — Сколько можно болтать?

И тут же ахнула, когда Ник вошел в меня одним плавным движением. На всю свою немаленькую длину. А потом еще, и еще.

Я стонала, выла, ругалась и кусалась. Никогда во время секса у меня так не отключало голову, как сейчас — это было натуральное сумасшествие. И, хотя этот раз действительно был быстрым, как Ник и предупреждал, но когда он с рычанием кончил, меня неожиданно накрыло вторым оргазмом. Он был не таким острым и мощным, как первый — но окатил все тело такой мягкой и теплой волной, что я растеклась под Ником, словно лужица меда.

Он поднял меня со стола и прижал к себе.

— Лера, — бормотал он, нежно целуя меня в висок. — Моя Лера…

В его голосе было столько любви, что у меня защипало в глазах. В нежность и заботу Ника можно было завернуться, как в теплое одеяло, и я могла лишь удивляться тому, где были мои глаза раньше.

— Мне надо в душ, — прошептала я.

— Черт, Лерка. Мы же с тобой… Бля… — к Нику, видимо, вернулся мозг, и он с отчаянием посмотрел на белые потеки на моих бедрах. — Прости, у меня крышу снесло!

— Все нормально, — я не удержалась и поцеловала его, — я, судя по всему, бесплодна, так что нам это ничем не грозит. Сэкономим на презервативах.

По лицу Ника было видно, как много у него возникло вопросов, но он удержался и ничего не спросил, утянув меня вместо этого в долгий нежный поцелуй, во время которого я почувствовала, как в мои бедра опять упирается стояк.

— Ник?! — изумленно выдохнула я.

— Привет, — ухмыльнулся он, — я же предупреждал про второй раз. Я тебя так хочу, Нереальная, что ты из-под меня ползком сегодня выберешься.

— Звучит заманчиво, — промурлыкала я, — только теперь давай на кровати! Я всю задницу стерла себе об этот стол.

— Готов зализать все царапины, — торжественно пообещал Ник, поднял меня на руки и потащил в ванную, а я прижималась к нему и думала… Да ни о чем я не думала.

Меня оттрахали до звезд перед глазами, обещали сделать это снова, и я была просто счастливой удовлетворенной женщиной. И совсем не хотелось размышлять о будущем. Пусть будет только здесь и сейчас. Ну хоть на какое-то время!

Глава 19. Навсегда, а там посмотрим

Ник

Я курил на балконе и слушал, как Нереальная по телефону распекала свою коллегу. В последнее время Лера все чаще работала из дома. Совсем перейти на хоум-офис с ее работой было невозможно, но очень многое, как оказалось, вполне себе решалось удаленно.

— Маруся, ну понятно, почему они тебе так говорят! Хуйню-то нести легче, чем бревно, — голос у Леры был очень раздражённый. — Им хочется, чтобы мы все за них сделали, а они бы даже задницу от стула отрывать не стали. Нет! Нет, мы не должны, еще раз тебе говорю. Не веришь мне — спроси Ольгу. Все, давай.

Я докурил, вернулся на кухню, и Нереальная тут же повисла на мне, поглаживая спину и тыкаясь теплым носом в холодную щеку. Вот это, кстати, было одним из открытий — язвительная и надменная Лера оказалась ласковой и тактильной, как щенок лабрадора. Спала, закинув на меня ногу; в разгар рабочего дня могла прийти просто пообниматься; сериалы смотрела, привалившись ко мне теплым боком или лежа на моих коленях, да и вообще постоянно трогала меня по поводу и без — причем, похоже, сама не всегда это замечала.

— Что ты там опять ругалась? — я провел рукой по ее спине, и Лера послушно изогнулась под моей ладонью.

— Рабочие моменты, все как всегда, — она облизнула пересохшие губы и так посмотрела на меня, что в паху моментально стало горячо.

— Леер, — я глубоко поцеловал ее и, не удержавшись, по-хозяйски помял шикарную задницу, — давай позже, у меня созвон через пять минут.

— Важный?

— Ну там по всему проекту будет обсуждение, и по моей части работы тоже должны что-то сказать, но не факт. Короче, надо послушать. Сегодня даже без видео, только голосом пообщаемся.

В голубых глазах Нереальной заплясали дьявольские огоньки.

— Слушать я тебе не помешаю, — хрипло заверила она, — дверь только в кабинет не запирай.

И медленно облизнула губы.

У меня моментально встало так, что хоть домкратом отгибай. Я сглотнул, ощущая, как пересохло в горле, и ушел в кабинет. От греха подальше.

А как только в наушниках начал занудно бубнить менеджер, мой грех сам пришел ко мне. Мягкой кошачьей походкой прошелся по комнате, свернулся у моих ног и оттянул вниз резинку домашних штанов, высвобождая возбужденный член.

Лера посмотрела на меня снизу вверх потемневшими глазами и тут же порнографично вобрала мой ствол в рот. Так умело, что мне стоило огромных трудов не застонать, заставив всю команду разработчиков сгорать от зависти ко мне.

Нереальная не торопилась и мучила меня в свое удовольствие: то нежно снимала языком прозрачные капли смазки с головки, то насаживалась горлом до самого корня так, что я вцеплялся пальцами в край стола и едва мог дышать.

— Ник, — обратился вдруг ко мне наш менеджер, — а ты что скажешь по поводу бэкэнда?

Я?! Да я не то что говорить, я думать сейчас не мог! Все мозги утекли вниз.

— Ну, — промямлил я с огромным трудом, потому что коварная Лера удвоила свои усилия, — я согласен с вами… и потом лучше… напишу все замечания… на почту…

— Спасибо, понял тебя, — с некоторым недоумением ответил менеджер и обратился к следующему человеку. — Грин, а ты как думаешь?

Я с третьего раза попал по кнопке выключения микрофона, перевел взгляд вниз и едва не кончил от того, как возбуждающе Нереальная смотрелась у моих ног. Я нежно провел подушечками пальцев по ярким Лериным губам, растянутым вокруг моего члена, и вдруг она сглотнула, сжав меня горлом так, что перед глазами все вспыхнуло, и меня, словно лавиной, накрыло оргазмом.

Когда я пришел в себя, довольная Лерка облизнулась, грациозно поднялась, на секунду прижавшись ко мне натертыми припухшими губами, и вышла из кабинета. А совещание продолжалось…

Я расслабленно откинулся на спинку кресла, чувствуя, как против воли расплываюсь в широкой идиотской улыбке.

В такие моменты мне очень хотелось найти у своей жизни кнопку «Сохраниться» и на всякий случай ее нажать, потому что, с одной стороны, все вроде бы шло прекрасно, а с другой — ну это же была Нереальная. А значит, в любую минуту любого дня мог случиться какой-нибудь пиздец.

Самый худший из всех возможных вариантов мне иногда даже снился: в этом кошмаре Лера внезапно собирала вещи, благодарила меня за «реально классный секс, спасибо, прям кайфанула» и уходила в закат. От таких ужасов я мгновенно просыпался и тут же, не приходя в сознание, сгребал в объятья сонную Леру и дышал тёплым запахом ее кожи, понемногу успокаиваясь.

Уже полтора месяца прошло с того дня, когда мы впервые переспали, но я до сих пор не понимал, что мне сделать, чтобы Нереальная осталась со мной как можно дольше. В идеале навсегда.

Нам было отлично вместе в кровати (а также на столе, в ванной и на подоконнике), мы хорошо сочетались в быту, предпочитая платить за домашние дела деньгами, а не своим временем и нервами. Ссорились мы часто и громко, но зато быстро — уже через десять минут, от души поорав друг на друга, мирились и целовались. С Лерой можно было обсудить работу, с Лерой можно было обсудить Энкаунтер, с Лерой можно было обсудить все на свете! И с проектом квест-комнат она помогала мне всегда, как только у нее появлялась свободная минутка. Сейчас в помещении заканчивался ремонт, и я надеялся, что после Нового года — к весне — уже получится запустить первые два квеста.

Нереальная была для меня идеальной женщиной, и с каждым днем я только сильнее в этом убеждался. Меня волновал другой вопрос — кем был для нее я?

Другом, с которым можно еще и спать? Человеком, который помогает справляться со стрессом после развода?

Она знала, что я ее люблю. Я говорил это тогда, после нашего первого поцелуя, потом говорил несколько раз во время секса, а потом… перестал. Ответного признания я так и не дождался, и страх остаться без нее рос с каждым днем.

Когда закончилось совещание, мне позвонил прораб с вопросом про отделочные материалы, потом написали авторы субботней игры, потом снова по работе… В общем, из кабинета я выгреб только часа через четыре и сразу двинул на кухню, чтобы налить себе кофе.

За кухонным столом сидела Нереальная и смотрела в стену. И у нее было такое выражение лица, что я сразу понял: что-то произошло.

— Эй, — я положил ей руку на плечо, и она тут же резко развернулась, мрачно оглядела меня подозрительно заблестевшими глазами и снова уставилась в стену.

— Лер, — я уже серьезно забеспокоился, — что случилось?

— Пиздец, Ник, — она кусала губы, — абсолютно лютый пиздец. Я беременна.

Глянула в календарик и сообразила, что месячных давно нет, сбегала за тестом и вот…

У меня в голове зазвенело, как будто я с разбега долбанулся башкой об стену.

— В смысле?! Ты же вроде говорила, что…

— Да знаю я, что говорила! — яростно оборвала меня Лера. — Мы год с Сашей без резинок трахались, и нихера. А он, мудила, еще сказал мне, что от него типа бабы дважды аборт делали, так что он прям самец-производитель. Ну мы и решили, что проблемы у меня.

— А врач что сказал?

— Да не была я у врача, — с досадой сказала она, — не успела. Вот только в начале декабря должна была пойти, там какой-то суперкрутой специалист по проблемам с зачатием. Очередь к нему длинная — фиг попадешь.

— Ну, что я тебе скажу? — хмыкнул я. — Можешь отменять.

— Что?

— Запись к этому крутому специалисту. Ведь зачатие, как я понял, уже состоялось.

— Блядь, Ник, ты считаешь, что это всё шуточки? — психанула Лера.

— Я считаю, что зря ты поверила своему бывшему мужу. Бесплодие бывает избирательным — например, с этим конкретным человеком не получается завести детей, а с другим — без проблем.

— Без проблем, — пробормотала она. — Если бы. Сейчас наоборот столько проблем начнется…

Я подошел ближе и обнял ее со спины. Нереальная немного выдохнула, напряженное тело расслабилось в моих руках.

— Успокойся, Лер, — я прижался губами к её затылку. — Все хорошо: никто не умер.

Даже наоборот.

— Ник, блядь!

— Все-все, прекращаю, — мне не то чтобы было сильно весело, но от тупых шуточек становилось немного легче, — вопрос у меня на самом деле всего один: ты оставляешь ребенка?

Возникла небольшая пауза, а потом странно дрогнувшим голосом Лера выговорила:

— Да.

Я облегченно выдохнул, только сейчас сообразив, как напряженно ждал ее ответа. Могла ведь и иначе решить…

— Тогда следующий вопрос. Про нас и наши отношения. Фиг с ним с браком, но общаться мы все равно будем. Даже если перестанем друг с другом спать. И у ребенка будет мое отчество. Про фамилию можем поспорить, но я бы тоже предпочел свою. Деньги, помощь — это все даже не обсуждается, будет в обязательном порядке.

— Я… не поняла, — тихо сказала Лера, — а почему мы должны переставать друг с другом спать? Мне казалось, что тебе нравится. И что не так с браком? Я не подхожу на роль жены?

— Если тебе надо — поженимся.

— А тебе? Тебе-то что надо?!

— Мне дохера надо, — грубо сказал я, потому что сил вежливо сдерживаться уже не было, — мне нужно, чтобы ты меня любила. Так же сильно, как я тебя. Но я реалист, и понимаю, что не могу от тебя этого требовать.

— Ты не реалист, а идиот, Ник, — вдруг с облегчением констатировала она, — самый большой идиот на свете.

— Почему? — оскорбился я.

И тут впервые на моей памяти Нереальная ответила на этот вопрос нормально, без всяких подъебок.

— Потому что я тебя люблю.

— Ты? Меня? — я вдруг растерялся. — Но ты ведь говорила, что не можешь ответить взаимностью.

— Блин, Ник! Я тогда только что ушла от мужа и была в ахуе, а тут ты еще со своими поцелуями, от которых у меня крыша моментально уехала. Ну понятно же, что я не могла ничего внятного тебе ответить.

— А почему потом ничего не говорила? — упрямился я, все еще не желая поверить.

— А зачем? — Лера удивленно захлопала глазами. — Разве ты сам не видишь?

Она развернулась и положила голову мне на грудь — на свое любимое место, где было слышно биение сердца.

— Разве ты не видишь, как сильно я хочу тебя? Не замечаешь, как я на тебя все время пялюсь? Не знаешь, что очень мне нужен? Слово «люблю» не передает всего, что я ощущаю к тебе. Ты самый лучший, вот и все. Самый умный, самый безбашенный, самый красивый. Ты единственный, с кем я могу находиться в одной квартире двадцать четыре на семь и быть при этом дико счастливой. Тебе ничего не надо объяснять, ты так меня чувствуешь, как будто я часть тебя. Любимая и самая лучшая.

Я не мог ничего сказать, в горле разрастался комок, от которого все внутри сжималось и позорно щипало глаза.

— Господи, да я даже залетела от тебя! — наконец привела Лера последний аргумент. — И хотя я в душе не представляю, какая из меня выйдет мать, но блин — с тобой готова рискнуть! С тобой я на все готова!

— Нереальная, — выдохнул я и крепко-крепко прижал к себе. — Моя… Только моя…

— Твоя, Ник, — она без улыбки посмотрела мне в глаза, — только твоя. И по ходу всегда была твоя, даже когда не знала об этом.

— Выйдешь за меня замуж?

— Фу, опять это мерзкое белое платье, тамада и тупые конкурсы?

— Нет, — я содрогнулся, представив себе все это, — ни за что! Может, лучше какая-нибудь типа свадебная игра на Энкаунтере? Твоя и моя команда, несложные прикольные задания, и на финише отметим это дело! А потом улетим вдвоем в отпуск.

— А ты немного двинутый, знаешь? — с удовольствием сообщила мне Лера и крепко поцеловала. — Одеть невесту в берцы и камуфляж — тот еще кинк. Но мне нравится! Короче, я согласна, Ник: и на замуж, и на игру, и на отпуск. И на детей, и на семейную жизнь, и даже, на всякий случай, на счастливую совместную старость.

— Навсегда?

— Ну, конечно, навсегда. Ты же орг со стажем, должен понимать: затевать это все на меньший срок нет никакого смысла!

Эпилог. Через полтора года

Нереальная

— Я буду через пятнадцать минут! — прощебетал мне в трубку нежный голосок. — Нам я взяла пасту с креветками и чизкейк, а Марку фруктовое пюре.

— Ага, давай, — пробормотала я, раздумывая, надо ли говорить Кусе, что наш девятимесячный товарищ в последнее время разлюбил всю эту перетертую в кашу еду и что пустые упаковки от Фрутоняни, которые она у нас дома видела — мои. Ладно, не буду говорить. Зачем расстраивать беременную женщину? Она и так уже не знает, чем порадовать своего любимчика Марка: то игрушку ему притащит, то вкусняшку, то книжку новую. Играет с ним постоянно, песни поет, тискает. А если бы ее муж — тот самый Тор, он же Дарк, он же Егор — увидел, как она со своим уже немаленьким пузом таскает на руках нашего кабанчика, он бы дал втык и ей, и мне.

Я и сама на нее ругалась постоянно, но на Вику же где сядешь, там и слезешь.

Похлопает своими кукольными глазенками, покивает, а потом все равно делает так, как сама считает нужным. Упертая девчонка.

Поэтому когда пару месяцев назад ей втемяшилось в голову, что нам надо дружить, я была практически бессильна этому противостоять. Вика действовала, как маленький и упрямый бронепоезд: постоянно звонила мне, писала, в свободное время приезжала и гуляла вместе со мной и Марком, помогала мне (именно по ее рекомендациям мы нашли отличную няню), притаскивала какую-то милую ерунду, искренне делилась своими мыслями, не переживая, что я отвечаю ей коротко и сама ничего не рассказываю, короче, была все время рядом. И хотя я очень скептично относилась к идее женской дружбы, а уж тем более к дружбе с человеком, который младше меня практически на десять лет, но мало-помалу я к Кусе очень привязалась.

Однажды мы пошли гулять и она заметила, что я не в настроении.

— Лер, что-то случилось? С Ником поругались?

— Даже если и так, — буркнула я, толкая вперед коляску, — я вообще-то сюр из избы не выношу.

— Да ладно, — заговорщицки ухмыльнулась Вика, — можно подумать, у вас какой-то особенный сюр. Расскажешь? Я могила, честное слово!

— Да не то чтобы поругались, — проворчала я, — просто меня достало каждую субботу сидеть одной дома. Ник торчит на играх, а мне делать нечего. Штабить мне нельзя — считается, что я как жена орга в курсе всех заданий и вообще больше отношусь к руководству, чем к игрокам. Знаешь, я начала понимать тех баб, которые ставили своим мужикам ультиматумы: или я, или Энкаунтер. Я так, конечно, никогда не сделаю, но блядь понимаю их теперь очень хорошо!

— Могу к тебе приехать в эту субботу, — предложила Вика так, будто это было само собой разумеющееся, — посидим, поболтаем, кино посмотрим. Уже не так скучно будет.

Хм.

Я подумала, подумала… и согласилась.

Несмотря на нашу разницу в возрасте, общаться с Кусей было прикольно. У нее имелись в наличии мозги, чувство юмора, она не дергалась, когда я материлась, да и сама, несмотря на свою внешность принцесски, могла приложить крепким словом, если надо. А еще она была такая невозможно искренняя и открытая, что даже такую сухую и чёрствую тетку, как меня, пробирало.

В дверь осторожно постучались, и я пошла открывать: на пороге стояла Куся, похожая на милого колобка. Я тут же забрала у нее пакеты с едой и кивнула, чтобы она проходила в дом.

— Марк еще не спит? — с надеждой спросила она.

— Спит, конечно, — фыркнула я, — время девять. Приехала бы на час раньше, посмотрела бы, как он купается.

— Ооо, — лицо Куси приобрело мечтательное выражение, — в следующий раз обязательно приеду! Очевидно, что окситоцин ее беременный организм вырабатывал в нужных количествах, раз она так бесконечно восхищалась нашим ребенком.

— Вообще не понимаю, — хихикнула она, снимая ботинки, — как у таких сухарей, как вы с Ником, появился такой зайка как Марк.

— Че это Ник сухарь? — возмутилась я. — Ладно я еще, со мной все понятно, но Ник — солнышко же! Марик весь в него.

У Вики было какое-то однобокое представление о Нике, видимо, из-за того, что она видела его в основном в качестве орга. А еще, по-моему, она так до конца и не простила ему ту сложную одиночную игру, которую он сделал для Дарка.

— Ой да, Марик, конечно, вылитый папа, — засмеялась Вика, — хорошенький!

— Кто, Ник или Марик? — хмыкнула я.

— А сама как думаешь? — поддела меня она.

— Оба, — расплылась я в самодовольной улыбке. Я никогда бы в жизни в этом не призналась, но мне было безумно приятно, что Вика разделяет мое восхищение собственным ребенком. Я никогда не думала, что можно любить кого-то так безумно и слепо, как я любила этого маленького засранца с очаровательными ямочками на щечках, с шоколадными глазищами (копия папиных) и темными кудряшками. От меня там не было ровным счетом ничего, но почему-то это совершенно не расстраивало.

Нам с Ником было очень сложно поменять нашу довольно свободную жизнь под ребенка, особенно учитывая отсутствие помощи от родных. Его родители были далеко, моя мама приезжала посмотреть на внука раз в месяц, да, откровенно говоря, я бы и не доверила ей ребенка. Не те у нас были отношения. В общем, крутились сами, как могли: по очереди вставали к Марику ночью, качали его, кормили, потом днем работали. Тоже по очереди. В декрете я была только первые три месяца, а потом вышла на полноценный рабочий день с сохранением оклада. И, надо сказать, эти деньги нам очень пригодились, потому что Ник уже не мог работать в своей программистской конторе на полную ставку — слишком много времени занимали квест-комнаты. А денег они вначале не приносили, только сжирали их со страшной силой.

Вот только полгода как пошел какой-то более-менее стабильный доход.

Ну и с Марком сейчас стало легче, конечно. Он уже не орет целыми днями у меня или у Ника на руках, а ползает, пытается ходить, держась за опору, забавно гулит и охотно остается с няней, не рыдая при этом огромными прозрачными слезами, от которых у меня сердце пополам рвалось.

Мы с Викой разогрели себе пасту и посмотрели красивое французское кино, на которое она меня уболтала. Сюжет гавно, но мужики там были огонь — так что в целом я в накладе не осталась.

— В следующий раз смотрим боевичок или ужастик какой-нибудь, — предупредила я свою пузатую подружку.

— Беременным — боевик? — хитро прищурилась она. — А разве можно?

— То есть писать игру по Стивену Кингу беременным можно, — парировала я, — а смотреть, значит, ничего такого нельзя.

— Блин, Лерка, тебя не проведешь, — засмеялась она, — о, подожди, Егор звонит!

Привет, солнце, — в голосе у Вики моментально появились теплые нотки, — какое место? Пееервое? И не стыдно тебе было обыгрывать мою команду? Да рада я за тебя, конечно, рада. Да, Потапчик, за тебя тоже, и не суйся в трубку, когда капитаны разговаривают. Мы? Мы хорошо. Что? Да ладно?! Блин, я тоже к вам хочу!

— Локи приехал, — шепнула она мне, на секунду отворачиваясь от телефона.

— Да ты что?! — обрадовалась я.

Этот рыжий полтора года назад умотал в Москву за девчонкой и все это время там счастливо обитал, наезжая в родной город лишь изредка. Повидаться с ним хотелось ужасно! Но не попрусь же я со спящим Мариком на финиш.

Я схватила телефон и только начала набирать Ника, как он сам мне позвонил.

— Привет, Нереальная, — от его низкого красивого голоса у меня привычно пробежали мурашки по спине. Это нормально, что чем дальше, тем я больше в него влюбляюсь?

— Привет! Ник, я тут слышала, Локи приехал. А может…

— Я за этим и звоню.

Мы оба улыбнулись. Иногда у нас получалось понимать друг друга вот так — с полуслова. И это было охуенное чувство.

— Но вам надо будет в магазин заехать, у нас из еды только алкоголь.

— Ага, заедем. Ждите нас через полчасика. Как там Марк?

— Все хорошо, спит.

— Ну хорошо. Люблю тебя.

— И я тебя люблю.

Я еще некоторое время постояла с прижатой к уху трубкой, пытаясь удержать глупую улыбку.

— Они все сюда скоро приедут, — сообщила я Кусе.

— Кто все?

— Локи со своей бабой, Ник, ну и твой Дарк, судя по всему.

— Круто, — обрадовалась она, — а как же малыш? Не помешаем ему?

— Вик, он спит в отдельной комнате, громко орать и бить посуду мы не будем, так что вообще никакой проблемы не вижу.

А когда через полчаса открылась дверь, в квартиру почти одновременно шагнули три охренительных мужика, будто специально подобранных так, чтобы оттенять красоту друг друга. Блондин, брюнет и рыжий. Все трое разные и все классные.

Светловолосый и сероглазый Дарк с широченными плечами, под напором которых трещала камуфляжная куртка. Настоящий викинг с суровым выражением лица и ледяным взглядом. Гибкий рыжеволосый Локи с потрясающей мягкой улыбкой и смеющимися голубыми глазами. Невысокий, худощавый, двигающийся так завораживающе плавно и в то же время опасно, будто он был профессиональным бойцом. На самом деле Локи был очень крутым альпинистом, и недооценивать его силу явно не стоило. А третий — самый лучший из них всех, потому что мой. Мой Ник.

Высокий, поджарый, с вечно встрепанными черными волосами и самыми красивыми на свете шоколадными глазами, которые так вспыхнули при виде меня, что сердце привычно замерло.

Ник шагнул вперед и обнял меня, прижимаясь ко лбу горячими губами.

На шее у Дарка повисла пузатенькая Куся, и его суровое лицо моментально засияло, когда он подхватил ее и легко погладил по животу.

А из-за спины Локи вышагнула высокая красотка с точно такими же серебристыми глазами, как у Дарка. Его младшая сестра, если я правильно помню.

— Полина, — кивнула она мне.

— Лера, — представилась я, с любопытством оглядывая ту, ради который закоренелый холостяк Локи расстался со своей свободой. Выглядел он, надо сказать, очень довольным и счастливым и не похоже, что жалел об утраченном статусе одиночки. Под строгим взглядом Полины мы с Кусей потискали Локи, которого давно не видели, и отправили всех в зал.

Там сразу стало по-хорошему шумно: разговоры, приглушенный смех, звяканье тарелок и бокалов, которые хозяйственная Вика уже выставляла на стол. И невероятное тепло разливалось внутри от того, что это наши друзья, что мы рады друг друга видеть и что нас ждет отличный совместный вечер.

А потом гости уедут, Ник уберет со стола, я покормлю Марика, и мы, обнявшись, ляжем спать. Его рука надежно обнимет меня и теплые губы знакомо уткнутся в шею.

И — вот честное слово! — в жизни в это время может происходить абсолютно любая хрень, но пока каждый наш день завершается вот так — я абсолютно и полностью счастлива.

Примечания

1

Честная игра.

Content

Анастасия Градцева
Нереальная. Моя

Пролог

Глава 1. Знакомство с Нереальной

Глава 2. Не со мной

Глава 3. Есть ли жизнь после свадьбы

Глава 4. Есть что вспомнить — нечего детям рассказать

Глава 5. Опять скрипит потертое седло

Глава 6. Орг тоже человек

Глава 7. Разговор по душам

Глава 8. Вот билет на балет

Глава 9. Игра на интерес

Глава 10. Почти свидание

Глава 11. Хорошая игра и задания интересные

Глава 12. Дружба любви не помеха

Глава 13. Неладно что-то в датском королевстве

Глава 14. И мир пополам

Глава 15. Когда срываются маски

Глава 16. Человеку нужен человек

Глава 17. Тот, кто всегда на твоей стороне

Глава 18. До звезд перед глазами

Глава 19. Навсегда, а там посмотрим

Эпилог. Через полтора года

Примечания