Вострова Екатерина

Собственность Альфы

Глава 1

— Вот, господин Хардов, это наши выпускницы. Смотрите внимательно, выбирайте любую.

Пятнадцать девушек в одинаковой форме воспитанниц хозяйственной академии застыли, боясь пошевелиться. Короткие юбки, полупрозрачные блузки. Идеальная осанка, прически волосок к волоску, восторженное выражение лица, выдающее полное отсутствие собственных мыслей.

Я покосилась на соседку «по несчастью», такую же студентку академии, как и я, и непроизвольно скривилась. Пожалуй, большего унижения, чем эти «построения», здесь не было.

И возможно не только здесь, но и во всей нашей священной республике.

А все ради оборотня, пришедшего сегодня выбрать себе специально обученную «невесту». Высокий черноволосый мужчина в деловом костюме неторопливо прохаживался напротив выставленных напоказ девушек.

Если бы пару лет назад кто-нибудь сказал мне, что я стану одной из этих «счастливиц», то плюнула бы ему в лицо. Я была самой обычной и жила самой обычной жизнью в небогатой семье. У меня были мечты, планы. Все старшие классы я подрабатывала консультантом в магазине одежды, ради того, чтобы иметь возможность нанять репетиторов и подготовиться к поступлению в университет. Мечтала быть дизайнером, творить, создавать.

И у меня получилось. Я справилась, поступила. Мой первый год обучения был лучшим годом в моей жизни. А потом мне исполнилось девятнадцать. И на ежегодном обязательном медицинском осмотре мне сказали, что я вытянула «счастливый» билет.

Оказалась одной из тех человечек, что способны зачать от оборотня. А раз так, значит, мой гражданский долг — это пройти обучение в хозяйственной академии и стать женой нелюдя. Забыть про свою прошлую жизнь и полностью посвятить себя новой, «лучшей» судьбе. Никого не волнует — хочу ли я этого.

До сих пор помню слова врача: «Деточка, ты не понимаешь, какая честь тебе выпала. Ты не просто себе безбедную жизнь устроишь. Ты поможешь государству!»

— Какие вам больше нравятся, темненькие, светленькие? — лебезила перед оборотнем деканша. Ее голос сочился такой патокой, что от него сводило зубы и нестерпимо хотелось пить.

— Молчаливые, — фыркнул мужчина, закатив глаза.

Он мне и так с самого начала не понравился, а теперь и вовсе показался отвратительным типом. Короткие волосы, цепкий взгляд, который заставлял ежиться каждый раз, когда скользил мимо. От оборотней в принципе нельзя было ждать ничего хорошего. Они считали себя хозяевами республики и вели себя по отношению к людям соответствующе. Высшие должности республики дозволялось занимать лишь им, владеть ключевыми предприятиями — тоже.

Взгляд оборотня вдруг остановился на мне. Заметила, как он чуть принюхался — дурной знак.

— Я молчать не умею, — ляпнула еще до того, как успела прикусить себе язык. С другой стороны — пусть выберет себе другую дурочку. В академии было полно тех, кто действительно считал, что им «повезло».

Оборотень заинтересованно поднял бровь.

— Как ее зовут?

— Господин Хардов, у нее не самая лучшая характеристика, — деканша только что не танцевала рядом с гостем. — Если бы вы позволили, я бы порекомендовала вам…

— Я спросил, как ее зовут, — и вроде бы он даже голос не поднял. Не поменял тона. Но в комнате сразу стало холоднее на несколько градусов, а все волоски на теле встали дыбом.

Деканша, кажется, испугалась больше всего. Несколько раз открыла и закрыла рот, словно рыба, выброшенная на берег.

— Даниила, — не сразу справившись с собой, произнесла женщина. — Но, как я уже сказала, она имеет нарекания, несколько взысканий…

— Разве это не мужское имя?

— Ну мужское, и что? — не стерпев, возразила я. Мое имя — досталось мне от отца, и я искренне ненавидела, когда кто-то начинал цепляться по этому поводу, а такое в моей жизни было не редкостью.

Девушки в шеренге ахнули, соседки отшатнулись как от прокаженной. Говорить с оборотнем без разрешения считалось чуть ли не главным пороком будущей «невесты», за подобную наглость можно было запросто получить ночь в «ящике».

— Простите, господин Хардов! — испуганно запричитала деканша, — я не должна была приводить ее на смотр, не выбив перед этим всю дерзость. Позвольте вас заверить, что девица получит самое суровое…

— Давайте ее.

Глава 2

Радость от того, что я наконец оказалась за воротами академии, была недолгой. Но, тем не менее, невозможно было не улыбнуться тому, что ушла из ненавистного места. Больше никаких построений, жизни по распорядку, заучивания тупых правил, бесконечного восхваления нашей праведной страны и ее лидеров.

«Всегда может быть хуже», — тут же поспешила напомнить сама себе.

Оборотень подозрительно оглядел меня, словно ждал, что я могу в любой момент выкинуть какую-нибудь глупость, и я, дабы не разочаровывать его, улыбнулась самой дурной улыбкой, на какую только была способна.

Господин Хардов, как представила его деканша, на это лишь поморщился и кивнул на стоявшую рядом черную спортивную машину.

Вещей у меня с собой набрался только маленький пакет — нижнее бельё и чулки, подарок от факультета на «помолвку». Ничего из прошлой жизни брать в академию не разрешалось, а в стенах учебного заведения все считалось общим.

«Интересно, если я сейчас попытаюсь убежать, как он поступит?» — думала я, подходя к машине. Как будто у меня был выбор, садиться в нее или нет. Как будто после того, как за меня была уплачена огромная сумма в фонд академии, я действительно смогу найти хоть где-то убежище.

Даже за границей, где нет таких жестких законов, меня не спрячут. Предпочтут выдать беглянку оборотням, чем ссориться влиятельной республикой.

Немного замешкалась, и в это время оборотень галантно открыл передо мной дверь. Было видно, что он не старался показаться лучше, чем есть. Просто отточенное движение, что-то на уровне подсознания или привычки.

Вздохнув, скользнула на заднее сиденье. Мужчина сел на место водителя.

Хозяйственная Академия располагалась в заповеднике, в котором полно диких зверей. С одной стороны — это преподносилось как экологически чистое место, лучшее, что могла предоставить наша страна для будущих невест, а с другой — еще один способ не дать этим самым невестам сбежать. Даже если переберешься через высоченный забор и уйдешь от охраны, то в радиусе ста километров не найдешь ни одной живой души, если не считать тигров, которые охотятся в здешних лесах.

Судя по тому, с какой скоростью пролетали мимо стволы деревьев и как меня вжало в кресло на старте, ехали мы очень быстро. Пристегнувшись, отвернулась к окну, стараясь не думать о том, что будет дальше.

— Не хочешь что-нибудь спросить? — неожиданно прервал тишину оборотень.

— Нет.

— И почему? — безэмоционально поинтересовался.

— Вы же сказали, что любите молчаливых, — пожала я плечами.

На самом деле вопросов миллион. Вот только показывать заинтересованность и зависимость от сидящего впереди мужчины мне не хотелось. В любом случае, он расскажет только то, что сочтет нужным.

— Ты быстро учишься, — хмыкнув, заметил он, снова погружаясь в молчание.

Машина резко затормозила, меня тряхнуло вперед, ремень впился в грудную клетку так сильно, что, показалось, — сломает ребра.

Пока я приходила в себя, оборотень успел выйти из машины. Потянулась вперед, пытаясь рассмотреть, что произошло.

На краю дороги лежал мертвый тигр. Огромный свирепый хищник с разодранной глоткой.

А ведь я несколько раз действительно была близка к тому, чтобы сбежать из академии и отправиться через стену в неизвестность. Поговаривали, что кому-то из студенток удавалось. Что с ними случалось потом, никто не знал, но я считала, что даже смерть лучше жизни в академии. А сейчас, глядя на мертвое животное, могла только благодарить богов, что не сделала этого. А ведь есть еще тот, кто его убил. Вот где, должно быть, настоящее чудовище!

При мысли, что убийца где-то рядом, я поежилась и крепче вцепилась в ручку машины.

Хардов присел на корточки, принюхиваясь. Затем потрогал что-то в листве. Когда поднес ладонь к лицу, я увидела, что на ней кровь.

Встав, мужчина напряженно огляделся, глядя куда-то вдаль. Он стоял чуть больше минуты, а затем как ни в чем не бывало вернулся в машину за руль.

— И вы никуда не сообщите? — не смогла я скрыть своего удивления. — Тут заповедник, это могли быть браконьеры… Может быть, полиция…

— Полиция тут ничего не сделает. Тигра убил оборотень, — голос был безразличным, но в зеркало заднего вида я заметила, как побелили скулы мужчины. Почему-то показалось, что он знает, кто именно это мог сделать…

Что ж, если это действительно так, то полиция и правда не поможет. Оборотни имели неприкосновенность и могли творить что угодно. Чтобы арестовать любого из них, требовалось специальное решение высокого суда, а такие случаи бывали крайне редко, только если скандал уже не удавалось замять, а свидетелей оказывалось так много, что перекупить или устранить всех становилось слишком накладно.

В следующий раз он заговорил, когда мы подъехали к небольшому двухэтажному дому. Судя по однотипным домам вдоль дороги, это пригород. Не самый богатый район, но куда лучше, чем место, где мне доводилось жить в бытность школьницей и студенткой.

— Выходи из машины и иди за мной, — приказал он.

На улице кроме нас никого не было. Но всю дорогу до дома казалось, что меня провожает сотня любопытных взглядов. Словно за каждым темным оком на улице сидит любопытный наблюдатель.

Оборотень открыл дверь, пуская меня вперед. Она захлопнулась позади с громким щелчком, отрезав меня от всего остального мира.

«Ну вот и все. Теперь он может делать со мной что захочет, и никто меня не защитит», — ужаснулась я осознанию.

Тут не было ничего чем можно защититься. Пустая вешалка, прибитая к стене, да большой зеркальный трельяж.

— Хочешь осмотреть дом? — спросил оборотень.

— Нет.

Это место чужое и холодное. И у меня действительно не было ни малейшего желания бродить тут. Это только официально человеческие жены оборотней имеют такие же права, как и чистокровные самки. На деле мы не более чем дорогие игрушки.

Холл погрузился в тишину. С минуту или две Хардов стоял рядом, лишь наблюдая за тем, как я рассматриваю носки собственных туфель.

— А говорила, что не умеешь молчать, — мужчина хмыкнул и положил руки мне на плечи. — Что ж, очевидно, когда говорили, что воспитанницы академии не имеют своего мнения и только выполняют приказы, это была правда…

Я буквально задохнулась от обиды и негодования. Так вот зачем он меня взял?! Хотел, чтобы я развлекала его пререканиями?!

Оборотень вдруг резко развернул меня к себе лицом.

— … Любишь выполнять приказы? — вдруг мрачно усмехнулся он.

— Обожаю, — хмуро ответила я, — вот только руки кривые, да и сама я не такая умная, как вы, так что исполнять в точности не обещаю — вечно что-нибудь путаю.

Хватка оборотня на моих плечах усилилась. Взгляд стал пристальнее, словно прожигал насквозь. Вот теперь он точно прикажет какую-нибудь гадость или что-нибудь сам сделает. По коже пробежал мороз.

Святая республика! Вот правда, лучше бы я действительно умела молчать.

Господин Хардов приподнял указательным пальцем мой подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза.

— А если я скажу, что не люблю глупых?

— В таком случае, вы не там искали невесту, — попыталась отвернуться, но он не дал. Пришлось пояснить свою мысль. — В Академии учатся три года. Умные быстро схватывают правила игры и находят покровителей еще до выпуска.

Я даже не попыталась скрыть горечь в своих словах. Впрочем, перед кем я распинаюсь? Наверняка этот оборотень, кем бы он ни был, знает всю систему изнутри. Самые влиятельные из оборотней получают допуск в Академию в начале каждого учебного года, лично проверяют дела «новеньких», проводят приватные «собеседования».

Если судить исходя из этого, то этот взявший меня в свой дом мужчина к элите не относится. Но это даже хорошо. Насколько я успела изучить их мир, чем более значимое положение занимает оборотень, тем безнаказаннее он себя чувствует. И тем более опасным и жестоким он является.

— А ты, значит, покровителя себе не искала?

В его голосе что-то изменилось. Он словно стал… теплее? Человечнее?

Вот только нельзя дать себе обмануться. Такие не способны на доброту и человечность. Для них есть только интересы республики и свои собственные. И по сути — это одно и то же.

— Что вы. Как и всякая прилежная воспитанница Академии, я засыпала и просыпалась только с одной мыслью: чтобы мой будущий муж меня нашел.

И мне даже удалось скрыть сарказм в голосе. По крайней мере, я на это надеялась.

Уголки губ мужчины дрогнули, словно он пытался скрыть улыбку.

— Может быть, тогда хотя бы спросишь, как меня зовут? Раз уж так ждала и мечтала.

— В академии учат, что задавать вопросы оборотням — признак дурного тона. Все, что посчитают необходимым, они сообщат сами.

Я пожала плечами. Если он надеялся на светскую беседу, явно выбрал не ту девушку. Мне все равно, как его зовут. Он нахмурился, но все-таки представился сам:

— Азарий Хардов. Можно обращаться просто по имени — Азар.

Азар так Азар. Оборотень вздохнул и наконец отпустил меня.

— Иди на второй этаж. Там тебе подготовлена комната. В шкафу есть одежда. Можешь отдохнуть, принять душ, поспать, если хочешь.

— Спасибо.

Вот так просто? Я упорно пыталась найти в его словах двойной смысл или подвох. После того, как я себя повела, он всего лишь отправит меня «отдыхать»?

Всё свое обучение в академии я постоянно раз за разом проверяла границы дозволенного и каждый раз получала на это отдачу. Очередное наказание или оскорбление, ночь в «ящике», или отработку в кухне, или мытье коридоров. А тут… ничего?

Сделала пару шагов к лестнице, на всякий случай обернулась, словно говоря Азару — ухожу. Он на это лишь ободряюще кивнул. Странно…

— И да, я поставил компьютер. Если нужен будет доступ к интернету, захочешь посмотреть кино или поискать себе что-нибудь в интернет-магазине — не стесняйся. Завтра оформлю карточку, сможешь делать покупки. Доставка будет прямо к дверям.

«Интернет? Собственная карточка?» — от удивления я чуть себя не ущипнула. И тут же напомнила себе, что в Академии тоже был интернет, вот только доступ давался только к «проверенным» и «одобренным» ресурсам, а раз в неделю всю твою историю поиска проверял куратор.

— Спасибо…

Поднялась на второй этаж. Внизу было тихо — Азар не пошел за мной. Наверху увидела три двери. За одной — ванна. За второй кабинет с книгами и рабочим столом. За третьей — спальня: кровать и большой двустворчатый шкаф в углу.

Постояла немного в этой комнате, но любопытство взяло верх. Неужели правда у меня теперь есть доступ к нормальному компьютеру?

Зашла в кабинет. На столе лежал небольшой ноутбук. Чтобы включить его, ушло меньше пятнадцати секунд. По сравнению со старенькими «гробинами», что использовались в академии, это выглядело настоящим чудом техники.

Пароля на нем не было.

«А что, если Азар тебя так проверяет?» — попытался призвать к разуму внутренний голос, но был тут же отброшен в сторону. В конце концов, он сам разрешил, так что я смело зашла в браузер.

Набрала в строке поиска «Азарий Хардов» и с замиранием сердца щелкнула «Enter».

Хардов Азарий Анварович. Предприниматель, миллионер. Владелец крупнейшей алмазодобывающей компании на всем Северо-Западе. Совладелец «Райзап групп» и корпорации «Реновация». Член Наблюдательного совета оборотней.

Перечитав краткую информацию, я на всякий случай проверила, то ли имя ввела в поиск.

Что я там про него думала? Что оборотень, взявший меня к себе, не относится к элите? Да по сравнению с ним те, кто приходил в академию на первых курсах, просто жалкие, ничего не значащие неудачники.

Святая республика!

Теперь еще актуальнее встал главный вопрос: зачем я ему?

Мне показалось, что я слышу какой-то шум снизу, со стороны лестницы. Испугавшись, побыстрее выключила компьютер и вбежала в комнату, закрыв за собой дверь.

Отдышалась. Похоже, все-таки показалось. И никто сюда не поднимался.

Вздохнув, подошла к окну, рассматривая вид. Соседние дома выглядели клонами друг друга.

Район неплохой, но вряд ли можно было предположить, что миллионер, глава компаний и член чего-то там мог бы здесь жить.

Выкрашенные в одинаковый цвет, с одинаковыми заборчиками и даже одинаковыми кустарниками и цветами на клумбах. Несмотря на второй этаж, было невысоко, внизу газон… если открыть окно и свеситься вниз…

Отшатнувшись, потрясла головой, чтобы избавиться от вредных мыслей.

Неужели я действительно считаю, что способна сбежать? Или все-таки смогу?

И куда я пойду? Дома никто не ждет. Мать после того, как меня отправили на обучение в академию, получила приличные отступные. В случае если меня отправят в розыск, ее лишат месячного пособия. Да явись я домой — она и отчим будут первыми, кто позвонит в полицию.

Пытаться отыскать тех, кого я когда-то считала друзьями? С кем училась в университете? Так опять же, прошло три года, в течение которых я не могла ни с кем общаться. Я даже не уверена, вспомнят ли меня мои бывшие одногруппники.

Вздохнув, решила все-таки последовать совету своего новоиспеченного «жениха» и принять ванну.

Ванная комната представляла собой самое большое помещение на всем этаже, тут были отдельная душевая кабинка и огромное джакузи, рассчитанное сразу на троих или даже четверых.

Набрав ванну, скинула с себя одежду и погрузилась внутрь. Горячая вода успокаивала, помогала размять уставшие мышцы, отвлечься от мыслей о собственной судьбе.

На полке располагалось с десяток разномастных баночек. Открыла и понюхала несколько. В академии девушки жили в довольно спартанских условиях, а потому удержаться от соблазна хоть немного отвлечься и поднять себе настроение разноцветной мыльной пеной было сложно.

Неожиданно дверь скрипнула. Я замерла, погрузившись сильнее в воду.

Неужели это Азар? Решил прямо сейчас предъявить счет за свое гостеприимство?

— Пф… набрызгала-то тут, — тонкий дребезжащий голос резанул по уху. — Мойся побыстрее и спускайся ужинать. Второй раз греть для тебя не буду.

Осторожно высунулась из ванны: на меня неприязненно косилась старушка с седым пучком на голове. Острый нос, насупленные брови и темные, почти черные глаза делали ее выражение недобрым и строгим. А чопорное черное платье с белым фартуком придавало вид педантичной и требовательной учительницы.

— Чего молчишь? Когда спрашивают, отвечать надо. Ты меня поняла?

— Поняла, — кивнула и лишь затем запоздало спросила: — А вы… кто?

Старушка вздохнула и покачала головой, словно говоря: «Ну что с дураков взять?».

— Я Амалия Ледышкина. Уже тридцать лет как работаю в поместье господина Хардова. Знала его еще ребенком! И сейчас он попросил меня присмотреть за тобой. Так что в его отсутствие слушаться будешь меня.

— А Азар куда-то ушел?

Старушка округлила глаза, громко фыркнула и, развернувшись на каблуках, вышла из ванной, не сказав больше ни слова.

Дверь за ней громко хлопнула, отчего одна из баночек с полки пошатнулась и упала прямо в воду.

— Вот и познакомились… — поежилась я.

Мыться и нежиться в ванной как-то сразу расхотелось. А потому, быстро сполоснув с себя пену, я наскоро вытерлась и завернулась в висящий на стене халат.

«Амалия Ледышкина — ну что за нелепица. Представлялась как какая-нибудь наследная принцесса… госпожа Ледышкина», — рассуждала я про себя.

Одно, по крайней мере, стало ясно, Азар не живёт в этом доме. По крайней мере, не постоянно. Амалия говорила про какое-то поместье, вполне возможно, что туда оборотень и уехал. Вот только почему он ей ничего не сказал?

Стоило выйти из ванной в коридор, как в нос ударили запахи с кухни. Пахло жареным мясом, свежим хлебом и еще чем-то сладким и пряным. Рот невольно наполнился слюной.

Всегда считала, что люди делятся на две категории. Те, которые от стресса не могут есть, и те, кто на нервной почве готов закинуть в себя все что угодно.

Я относила себя к первым, вот только сейчас, немного придя в себя после всего случившегося, поняла, что действительно очень хочу есть.

«А еще было бы неплохо найти общий язык с Ледышкой и выведать у нее хоть что-нибудь о ее хозяине».

Быстро переодевшись в комнате в найденные в шкафу спортивные шорты и футболку, осторожно спустилась на первый этаж.

И тут впервые заметила странность, которая не бросилась сразу в глаза. Дом выглядел нежилым. Идеально чистая прихожая, пустые полки для обуви, в соседней с прихожей гостиной — кажется, только-только расставили мебель после ремонта, и с тех пор тут никого не было, кроме регулярного клининга, убиравшего пыль.

На кухне же гарнитур был заставлен продуктами. Крупы, мука, фрукты, пачка соли, сахара и даже упаковка соды. Не могло же это все кончиться одновременно?

— Садись, — властно произнесла Амалия, вытирая невидимый пот со лба. — На стол уже все подано.

— Может быть, вам чем-то помочь? — это был бы самый простой способ хоть как-то с ней подружиться.

— Садись, — с нажимом повторила старушка, загородив собой неубранные продукты, словно бы я могла в любой момент кинуться их отнимать. — Удумала тоже. Ты — невеста. Да не абы чья, а господина Хардова! Так что сиди и соответствуй.

Пришлось прикусить язык, чтобы не вступить с ней в конфликт или хотя бы не спросить какую-нибудь глупость. На столе меня уже ждал обед из жаркого, густого супа и какого-то затейливого салата. При этом, несмотря на разнообразие, сами порции были совсем небольшими, даже меньше, чем нам давали в академии.

«Видимо, теперь моей диетой будет заведовать госпожа Ледышка…» — грустно подумала я, ковыряясь вилкой в салате.

— Выглядит очень аппетитно, спасибо.

Увидев, что я начала есть, старушка успокоилась и занялась раскладыванием продуктов по пустым шкафам.

— А может быть, раз уж я невеста… и мне нужно стремиться угодить своему жениху, — решила наудачу спросить я, — вы мне расскажете что-нибудь о господине Хардове?

Я не особо надеялась, что мне повезет и Ледышка ответит хоть что-то.

— Не хочется его чем-нибудь случайно расстроить. Что он любит, что не любит, какие фильмы ему нравятся, книги, почему вообще жениться решил?

Служанка неожиданно ответила:

— Главное, никогда не упоминай о Геннадии Ибусове, поняла?

— А кто это?

— Просто запомни. Никогда не упоминать об этом человеке. Что бы ни случилось. Ты меня поняла?

От ее напора я аж икнула. Как бы я могла упомянуть о нем, если до сегодняшнего дня не знала о его существовании?

Но на всякий случай несколько раз повторила про себя имя, быть может, потом удастся посмотреть, кто это, и побольше узнать об Азаре?

После этого старушка принялась на все лады восхвалять своего хозяина. Про то, какой тот добрый, но непреклонный, честный, но умный и хитрый, справедливый, но всегда в первую очередь печется об интересах своей семьи.

С ее слов получался просто-таки какой-то идеальный рыцарь без страха и упрека, с каким-то головокружительным набором всех возможных положительных качеств. По крайней мере, в глазах его работницы.

В конце концов, кое-как затолкав в себя ужин, под предлогом того, что устала, я попыталась ускользнуть обратно в комнату.

— А вот господин Хардов никогда не устает! — парировала мне вслед старушка.

«Вот сама и рожай ему детей, раз он такой хороший!» — раздраженно подумала я, поднимаясь наверх по лестнице.

Проходя мимо кабинета с компьютером, все же не рискнула туда заходить.

Я была почти уверена, что на нем стояли всевозможные следящие программы, а значит, Азар почти наверняка сразу узнает, что я искала. Может быть, старушка сказала мне эту странную фамилию специально, чтобы подставить? Или это своеобразная проверка от самого Хардова?

С этими мыслями бессильно опустилась на кровать. Голова была тяжелой, весь прошедший день, все его события как-то разом навалились на меня, и я сама не заметила, как заснула.

Глава 3

Утро началось с тычков в бок. И громких криков:

— Позор! Отвратительно! Да кто вас таких лежебок воспитывал!

Я с трудом приоткрыла глаза, и на меня сверху высыпался ворох какого-то тряпья.

— Срочно! Срочно приводи себя в порядок!

Голова гудела так, словно я вчера всю ночь провела на танцполе и уснула только под утро. Едва приоткрыв глаза, разглядела большой циферблат на стене: «Кажется… полдень?».

— Господин Хардов звонил. Он уже едет! Ты должна быть готова, поняла?

— Я… что? Куда едет?

— Сюда! Одевайся, срочно! — сказав это, старушка округлила глаза, будто что-то вспомнила, и с громким «ой!» убежала из комнаты.

Кое-как выбравшись из кровати, я разглядела наконец, что за тряпки попадали на меня сверху. Это оказалось пшеничного цвета платье, в тон моим волосам.

Я провела по нему рукой. Нежная невесомая ткань, легкий крой. Раскосый низ, совсем как в последних коллекциях известного дизайнера одежды Валиса Рамовски. Когда-то я сама мечтала создавать нечто похожее, но и сейчас не могла остаться равнодушной к подобному.

Сначала все же я сходила умыться, а лишь затем скинула с себя футболку и шорты, в которых и уснула вчера. Приподняла платье, любуясь. Примерить его действительно хотелось. Было безумно интересно, как будут смотреться маленькие цепочки по бокам, как ляжет вырез.

Дверь позади распахнулась, застав меня врасплох, только и успела прикрыться платьем:

— Ты еще не оделась, — скривился вошедший мужчина.

Оборотень был одет в костюм такого же цвета, как и мое платье, и даже цепочки на брюках повторялись.

«Парные наряды? — удивилась я. — Святая республика! Куда это он меня ведет?».

— Ну? — Азар скрестил руки на груди и вскинул бровь.

— Эм… А вы не выйдете?

Вместо ответа мужчина демонстративно прислонился к косяку.

— Я жду.

Первым порывом было отвернуться. Сжаться стыдливо в комок и сделать все так, чтобы оборотень не увидел ничего лишнего.

Затем поднялась злость. Ведь он на это и рассчитывает! Что смутит меня. Заставит его бояться. А если я что-то и узнала за три года в академии, так это то, что с такими, как он, нельзя показывать свой страх и свою слабость.

А потому разжала руки. Ткань сползла по моему телу, обнажая его. Я потянулась, как кошка. Затем наклонилась за платьем, выгибая спину, специально вставая так, чтобы был наиболее выгодный вид.

Если оборотень и правда торопится, то мне за эту выходку ничего не должно грозить.

Краем глаза заметила, что оборотень непроизвольно сглотнул.

«Может быть, зря?» — мелькнула заполошная мысль, но отступать было поздно. Осторожно скользнула в платье, потянувшись, чтобы застегнуть его.

Азар сделал несколько шагов, положил руки сверху там, где я не могла дотянуться до молнии.

— Я помогу, — голос звучал глухо и натянуто.

Мужчина чуть надавил мои на плечи, заставляя наклониться, чтобы откинуть волосы со спины. Затем скользнул кончиками пальцев вдоль позвоночника, до самого основания молнии, почти у самого конца спины.

Там, где его пальцы касались кожи, вспыхивали электрические искры, стекающие потом куда-то в низ живота. Я сама не заметила, как задержала дыхание в попытке справиться с собой.

Остановившись, Азар вдруг наклонился ко мне и неожиданно царапнул шею ногтем, вырвав из горла полузадушенное «ох…», а затем резко и быстро дернул вверх молнию, застегивая наконец это чертово платье.

Его руки обхватили меня за талию, ухо обожгло горячее дыхание:

— Еще раз попытаешься меня соблазнить… — он с глухим рычанием развернул меня к себе лицом.

Наши глаза встретились. Бездонные зрачки оборотня расширились, почти закрывая собой жёлтую радужку, и это буквально гипнотизировало, прожигало насквозь.

— Я просила вас выйти, — пришлось собрать всю свою волю, чтобы возразить.

Выражение лица оборотня стало еще жестче, словно то, что он сам создал эту ситуацию, делало меня виноватой еще больше.

— Я шел в вашу академию не за девицей по вызову.

Он вообще меня слышит? Или сам с собой разговаривает? Сам же пожелал смотреть как я переодеваюсь!

По тому, как он прижимал меня сейчас к себе, я чувствовала его желание, чувствовала, что хожу сейчас по самому краю. Мужчина облизнул губы и жадно втянул носом воздух.

— А зачем вы туда шли? — мой голос все-таки не выдержал и дрогнул. Зачем он вообще взял меня к себе в дом? Что меня тут ждет? Человек его уровня мог взять любую, зачем ему я? Я никогда не хотела быть инкубатором для маленьких оборотней, да я даже замуж не желала выходить!

Азар разжал руки и отпустил меня, отступая назад:

— Через две минуты жду тебя внизу.

Мне потребовалось чуть больше времени, потому что в первую минуту я села на кровать и постаралась выровнять сбившееся дыхание, унять отчаянно колотившееся сердце. Лишь затем, закончив с переодеванием и надев оставленные, должно быть, Ледышкой у дверей туфли на высоченном каблуке, я осторожно покинула комнату.

Внизу слышался женский смех, что-то бурно обсуждалось.

Я, ступая мелкими шажками, спустилась по лестнице и замерла на последней ступеньке. Может быть, удастся что-нибудь услышать? Или разглядеть в зеркале у стоящего в коридоре трельяжа? Правда повернут он был не удачно — сейчас там отражалась входная дверь.

— Чего встала?! Чему вас только учат в этой вашей академии? — гаркнула на меня невесть как оказавшаяся позади служанка.

Кто ее только учил так подкрадываться?

Я подпрыгнула на месте от испуга и неожиданности, ступила вперед и неудачно подвернула ногу из-за высоких шпилек. От резкой боли не удержалась, и с моих губ сорвалось ругательство. Пока, наклонившись, потирала ушибленную лодыжку, из кухни вышла девушка в закрытом платье до пола с длинными рукавами и высоким воротом:

— Азар, это что?

Светлые волосы и маленький носик делали ее похожей на фарфоровую куколку. У живых людей таких идеальных черт не бывает.

Оборотень вслед за девицей вышел в холл:

— Моя невеста, — безразлично пожал он плечами.

— Это я поняла, — блондинка сморщила идеальный нос, ее желтые глаза презрительно сощурились. — Но ругающаяся как трубочист и не умеющая ходить на каблуках? Ты уверен, что эту человечку в Академии подобрал, а не в подворотне?

Краешек ее губ чуть приподнялся. Видимо, собственная шутка ей очень понравилась.

Я мысленно приготовилась держать оборону. Нельзя позволить себе сейчас поддаться на провокации и ответить этой наглой девице. Судя по цвету глаз и презрительному «человечка», сама она, как и Азар, оборотень.

Женщины-оборотни достаточно редки. В разные годы на одну самку рождалось три, четыре, а иногда и пять самцов. Это компенсировалось такими, как я — человечками, способными понести от нелюдя. Тоже довольно редкими в масштабах всего человечества, но в целом это уравновешивало ситуацию.

— Еще и тощая какая, — продолжала блондинка.

Я сцепила зубы, мысленно представляя, как иду в кухню, беру там помойное ведро и надеваю ей на голову. Но вслух ничего не сказала. Хозяин дома вряд ли будет на моей стороне, а я только ухудшу свое положение.

Вот только Азару удалось меня удивить:

— Алиса. Где бы я ее ни взял, теперь она моя невеста. Человек она или нет, прошу тебя обращаться с ней соответственно ее новому статусу.

И вроде бы сказано это было достаточно мягко, но непреклонно.

— Азар! — девушка удивленно приоткрыла ротик, словно еще никто и никогда с ней так не разговаривал.

Да что там, даже меня его слова удивили. Я не помнила, когда за меня кто-то заступался.

— Выходим, — мужчина качнул головой в сторону двери.

Вот только блондинка, судя по всему, была не намерена сдаваться.

— Но ведь я из лучших побуждений. Я же любя! — она воскликнула это так, словно ее любовь давала право говорить и делать что угодно.

— Спор закончен, — с едва заметной угрозой произнес Азар.

Меня же эта сцена с каждой секундой напрягала все больше. Я не знала, кем приходится Азару эта девица. Может быть, любовницей? Но что в споре с ней он выбирал мою сторону, заставляло насторожиться и рождало еще больше вопросов. Он знал меня меньше дня. Что же ему от меня нужно?

Дети, рожденные в смешанных семьях, ничем не отличались от чистокровных оборотней, потому многие выбирали именно таких жен, как я. Это дешевле и проще.

Насколько я знала, если оборотнями в паре были оба — то это могло приводить к так называемому «истинному союзу», в котором женщина становилась покорной и зависимой на уровне инстинкта.

Академии, дрессирующие воспитанниц, и были созданы, чтобы без всяких инстинктов предоставить на выходе «покорную и зависимую».

Вот только я с самого начала старалась показать ему, что не такая.

Оборотница, тем временем, надула губы и выдала еще один аргумент:

— Пока ты не представил ее, можно еще поменять! Вернуть обратно, в конце концов. Сказать, что пожалел…

— Еще одно слово, моя дорогая, и я пожалею, что выбрал тебя в качестве сопровождающей, — отрезал оборотень, недобро сверкнув жёлтыми глазами.

Блондинка обиженно скрестила руки на груди и отвернулась. Только тут я увидела, что черное наглухо закрытое спереди платье имеет глубокий вырез сзади. Лопатки, спина и даже ложбинка между ягодицами — все это было открыто чужому взору.

Азар посмотрел на меня, качнул головой в сторону двери, и я поспешила выйти вслед за ним из дома.

Вот только каждый шаг отдавался в ноге болью. Лодыжка ныла при любом движении, и на каблуках это особенно чувствовалось. Пришлось приложить всю свою выдержку и силу воли, чтобы стерпеть это и постараться не хромать.

Хорошо хоть спортивный автомобиль мужчины был припаркован прямо у крыльца, и далеко идти не пришлось. Я с облегчением юркнула на заднее сиденье, тайком поглаживая ушибленное место. Может быть, попросить лед?

Дверь с противоположной стороны отрылась, и рядом со мной оказалась оборотница. Она величественно расправила несуществующие складки на платье и поправила прическу.

Азар тем временем сел за руль и, заведя машину, бросил через плечо:

— Алиса, поясни моей невесте, куда мы направляемся и зачем.

Я моментально навострила уши. Если уж мне собирались тут хоть что-то объяснить, нельзя упускать ни слова.

Девица меж тем горестно вздохнула и высокомерно произнесла:

— Тебе оказана великая честь…

Но брат снова ее осадил.

— Пожалуйста, давай без пафоса, — в голосе промелькнуло раздражение, а вот я моментально сделала себе мысленную заметку.

«Пафос, значит, мы не любим. Что ж. Нужно запомнить… и использовать».

Оборотница яростно сверкнула глазами в сторону Азара, но тон все же сбавила:

— Поскольку мой дорогой и горячо любимый братец выбрал тебя своей невестой, то он должен представить тебя нашей родне, чтобы те оценили и порадовались его выбору. И в процессе я буду сопровождать тебя на женской половине имения.

«Братец? — это вызвало неясное облегчение, почти радость, за которую я тут же сама себя укорила, мысленно съязвив: — А была бы она его любовницей, у тебя проблем было бы меньше».

И, тем не менее, Алиса заметила мою странную реакцию и удивленно вскинула брови. Пришлось скрыть это вопросом:

— А выбор… могут не одобрить? — спросила с оптимизмом.

— Не надейся, — насмешливо оборвал мужчина.

Надеяться мне и правда не на что. Вернуть меня Азар мог только в Академию, а оттуда путь у меня лишь один — к другому оборотню. «Бывшей в употреблении» студентке с возвратом хорошая партия явно не светит.

Глядя на одинаковые дома за окошком, я вспоминала годы жизни в академии. Сейчас они казались дурным сном. Неизменный распорядок дня, одинаковая форма, занятия, состоящие из того, что, по мнению руководства, должна знать «идеальная будущая жена», регулярные унизительные медосмотры…

Так хотелось представить, что всего этого не было. Забыть, вычеркнуть.

Ногу болезненно тянуло, но я старалась не обращать на это внимания. Может быть, за время поездки, если не шевелиться лишний раз, станет лучше?

Дома за окном становились выше, застройка плотнее.

— Что это за город?

Поблизости от Академии было несколько крупных, и сейчас я, к стыду своему, поняла, что даже понятия не имею, где мы находимся.

— Это Башня.

Я задумалась, вспоминая, что мне было известно про этот населенный пункт. Но по всему выходило, что ничего особенно примечательного, кроме названия, которое досталось из-за древней высокой башни в центре, ныне исторического музея.

Впрочем, до главной городской достопримечательности мы так и не доехали, свернув к высокому особняку, расположившемуся на берегу широкой реки.

За углом я заметила магазинчик, на улице было довольно оживленное движение, пешеходные переходы. Яркая рекламная вывеска и мастерская по ремонту одежды. И оттого это «имение», как назвала его Алиса, выглядело особенно чуждо и нелепо в окружении городской суеты.

Ворота перед домом автоматически открылись, и так же точно отрезали нас от остального мира, стоило въехать на территорию.

— Алиса, сообщи, пожалуйста, что мы приехали, — негромко попросил Азар.

— А то они сами не заметили… — фыркнула девушка.

— Алиса, — оборотень лишь чуть повернул голову, и та, моментально вспыхнув, вышла из машины и громко хлопнула дверью. Оборотень неодобрительно цокнул, проводив сестру взглядом, пока она не скрылась за дверью особняка. И повернулся ко мне. — Итак, девочка, для тебя ряд ценных указаний, — самоуверенно начал он.

Если в том доме и вправду его семья, то ничего удивительного, что он хочет, чтобы я произвела на них хорошее впечатление. А значит, можно поторговаться.

— Даниила.

— Что?

— Мне бы хотелось, чтобы меня назвали по имени. «Девочка», «детка», «киска», «собачка» и тому прочие клички я считаю унизительными.

Скулы оборотня побелели. Неужели за всю жизнь никто и никогда не перебивал его? Хорошо, однако, быть оборотнем. Можно подумать, я попросила что-то сверхъестественное.

— Я учту это, — после небольшой паузы продолжил он. — Но только в том случае, если сегодняшний вечер пройдет идеально.

Его желтые глаза пронзили насквозь, отчего стало неуютно. Между нами были кресла, и, тем не менее, я невольно вжалась в спинку сиденья.

Нужно почаще напоминать себе, что это не обычный мужчина. Это оборотень. Хищник. И я, по сути, его собственность. Да, пока официальной свадьбы не было. Но через месяц, когда Хардов подпишет все необходимые документы и я окончательно перейду под его опеку, всем будет абсолютно все равно, что он делает со мной за закрытыми дверями…

— Хотите, чтобы я вела себя как положено отличнице хозяйственной Академии? — Я постаралась изобразить безразличие, вот только зародившееся в душе неуютное чувство близкой опасности не так-то просто игнорировать.

— Именно, Даниила. — Судя по улыбке, он отлично понимал, какой эффект производил сейчас.

— А еще вы любите молчаливых, — припомнила я, — значит, мне преимущественно молчать?

— Молодец. Быстро схватываешь, — он коварно улыбнулся, а затем добавил, нарочно разделяя на слоги, — Да-ни-ила.

Мне и вправду лучше было молчать. Но все это рождало слишком много вопросов.

— Вы могли взять более покладистую девицу. — Не хотелось думать, что Азар из тех, кому просто нравится ломать людей, а потому выбрал первую, кто оказал ему маломальское сопротивление. — Зачем вам я?

— Обожаю запах дегтярного мыла, — с усмешкой произнес он, уже открывая дверь.

Это заставило покраснеть, вспоминая об унизительных построениях, когда очередной оборотень приходил для выбора. Но рождало новые вопросы. Если бы Азару действительно были нужны дети, к запаху невесты он бы отнесся серьезно.

Мужчина обошел машину, галантно распахнул передо мной дверь и подал руку. Я машинально взялась за нее и тут же чуть не упала, едва ступив на поврежденную ногу.

Опустила глаза — лодыжка чуть припухла и причиняла еще большую боль.

«Вот гадство!»

— Если я сделаю все так, как вы хотите, расскажете, зачем я вам?

Азар неодобрительно цокнул и протянул:

— Если…

Поняв, что он смотрит на мою ногу, я смутилась и постаралась не выдать того, что мне больно.

Оборотень вздохнул и обхватил меня за талию. Так идти было действительно легче. Разве что его руки, крепко сжимавшие меня, очень нервировали. По спине пробегали мурашки, а в животе сплетался тугой клубок от нервного возбуждения, которое не было приятным. Постыдная физиологическая реакция.

Азар шумно вдохнул, а затем наклонился к моему уху.

— Моя матушка очень старомодна. — Мы были у самой двери. — Так что лучше молчи о том, что тебе нужен доктор или даже хотя бы компресс. Иначе придется лечить тебя… скажем так, народными методами.

Это озадачило. Что он имеет в виду?

Но хорошенько обдумать его слова уже было некогда — дверь распахнулась, и мы зашли в фамильное имение.

Глава 4

Первое, что я увидела, — залитый солнечными лучами холл, светлый паркет, высокий потолок и цветы в огромных кадках. Первое впечатление, что дом изнутри был гораздо больше, чем снаружи.

— Азар, милый! — Навстречу оборотню вышла седая женщина в строгом брючном костюме, раскинув объятия. — Весь в делах, заботах, даже мамочке позвонить некогда. Как же я тебе рада! Идем, там все уже собрались за столом, в саду, ждут только тебя.

Женщина крепко-крепко обняла его, не обращая на меня совершенно никакого внимания.

Я отступила, чтобы не мешать этим двоим, пришлось опереться рукой на стенку, чтобы не переносить вес на поврежденную ногу.

Пока я ждала, подошла недовольная Алиса, махнула рукой:

— Идем, ты пока будешь со мной.

Мать Азара же, тем временем, продолжала причитать:

— Ох, как же я все-таки рада, что ты решил остепениться. Спасибо республике! Не терпится понянчиться с внуками. Будешь чаще бывать дома, это ли не счастье?

Говоря о своем счастье, она ни разу даже не взглянула на меня.

— Матушка, познакомься, это воспитанница хозяйственной Академии — Даниила. — Азар кивнул головой в мою сторону.

— Это разве не мужское имя? — состроила удивленное выражение лица женщина, по-прежнему не поворачиваясь ко мне. — А, впрочем, неважно. Ты ведь можешь выбрать ей любое другое, если захочешь. Главное, чтобы она могла рожать. Сохрани нас республика. Ох, сынок, ты не представляешь, как я рада. Вся семья будет рада, после всего, что случилось…

Она взяла его под руку, утягивая куда-то вглубь холла.

— Матушка, — строго перебил женщину Азар.

— Молчу-молчу. Ну пойдем. Тебя все ждут.

Я же так и осталась стоять у стены в компании Алисы. Задаваясь вопросом: «А что же это было?».

— Я думала, меня сюда привели представить семье. — Азар и его мать окончательно скрылись, повернув в дальний проход, и даже их голосов уже не было слышно.

— Тебя и представят, когда все поедят. Идем пока наверх. — Алиса указала на высокую широкую лестницу, от одного вида которой начинало тянуть лодыжку.

Святая республика! И как я туда поднимусь?

— А я бы тоже поесть не отказалась. Я не завтракала, — я сказала это с надеждой отменить подъем по лестнице, но, произнеся вслух, поняла, что действительно хочу есть.

Алиса на это скривилась:

— Все слуги в саду, я сама готовить тебе не собираюсь.

— Может быть, я сама что-нибудь посмотрю? — С надеждой взглянула на нее, но девушка, похоже, идти навстречу не собиралась. Пришлось пускать в бой тяжелую артиллерию. Сложила руки на животе и мечтательно произнесла: — Ваша матушка так хочет внуков. Неудивительно, что Азар был настойчив вчера. Вдруг я уже беременна? И любой стресс может быть для меня вреден. Тем более голодание.

Алиса закашлялась, словно чем-то подавилась.

— Оу… постучать по спине? — участливо поинтересовалась, стараясь звучать как можно вежливее.

Оборотница протестующе выставила руки и, еще раз кашлянув, все же сдалась:

— Иди за мной. — Желтые глаза недовольно сверкнули.

Легко сказать — иди. Хорошо хоть девушка не стала дожидаться меня и пошла вперед, и я могла не строить из себя супергероя, изображая идеальную походку.

Кухня была еще более светлой и просторной, чем холл. В первый момент я не смогла сдержать восхищения. Никогда особенно не любила готовить. В школе и студенчестве обходилась самыми дешевыми и быстрыми в использовании продуктами, изыски были не по карману, да и времени было всегда в обрез. Но смотря на множество кухонных комбайнов, шкафчиков со всевозможной посудой, сковородок всех форм и размеров, я впервые поняла, что действительно не против пуститься в кулинарные эксперименты, чтобы просто посмотреть, что можно со всем этим сделать.

— Поищи что-нибудь в шкафах. Может быть, найдешь сухой завтрак или в холодильнике что-нибудь.

Холодильник, как и все здесь, был огромным и двустворчатым, рядом стояла морозилка с генератором льда.

Пока я обыскивала чужие закрома на предмет того, чем можно поживиться, Алиса заметила мою хромоту.

— Все-таки ты сильно ушиблась. — Она неодобрительно покачала головой.

Девушка стояла около двери и, скрестив руки, внимательно наблюдала за мной.

— Нет, пустяки, — отмахнулась я, хотя порой от неудачного движения на глазах выступали слезы.

В холодильнике нашлись нарезанное кусочками мясо, сыр и овощи, так что мой выбор пал на старые добрые сэндвичи.

— Ну да, — в её голосе послышались язвительные нотки. — Если мой братец так настойчив, как ты говоришь, то он быстро тебя подлечит, не так ли?

Я понятия не имела, о чем она сейчас говорит. При чем тут настойчивость? Но на всякий случай согласилась.

Налив себе апельсиновый сок, я с облегчением опустилась на высокий барный стул около длинной стойки. Очевидно, обеды устраивали в другой комнате, а тут только готовили.

— Может быть, ты тоже хочешь? — стараясь быть вежливой, я указала на тарелку, где сэндвичей с лихвой хватило бы на нас двоих.

В конце концов, все там празднуют непонятно что непонятно где, а она тут со мной, тоже без обеда.

— Чему вас только учат в этой вашей академии, — фыркнула девица, но с места не двинулась. — Неужели не догадываешься, почему ты сейчас здесь, а не со всеми за столом?

Едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Естественно, я знала. Как гласила поговорка: «Людей и животных за один стол с оборотнями не тащат». Но мне всегда казалось, что один на один это правило никто всерьез не воспринимает.

— Ну так ты-то тоже сейчас не там, а здесь.

— Хамка! — поджала губы девушка. — Я, между прочим, за тобой слежу, чтобы ты ничего не натворила.

— Я сертифицированная паинька. Три года училась. У меня даже диплом есть. — Похлопала глазами, изображая полное отсутствие мыслительного процесса.

Алиса на это издала странный звук, нечто похожее на рык. А затем отвернулась.

«Мне больше достанется», — подтянула к себе тарелку с сэндвичами и принялась уплетать их.

После сэндвичей нашла в шкафу коробку пирожных и начала варить себе кофе. Все что угодно, лишь бы не идти к лестнице.

— Долго ты еще тут будешь? — Алиса с каждой минутой теряла терпение.

— Ох, а вдруг сегодняшнюю ночь тоже поспать не удастся? А мне ведь сегодня еще Азара радовать. — Возможно, я зря злила эту напыщенную девицу, но, по крайней мере, любые доводы о ее брате работали. Она замолкала и позволяла мне продолжать хозяйничать на кухне.

Кофе получился отменный, я как раз доедала пирожное, когда из коридора послышался шум, судя по всему, сначала кто-то прошелся по лестнице, а затем стук каблуков зазвучал уже рядом.

Это оказался молодой мальчишка в джинсах, светлой рубашке и белом передничке, выдающем в нем местного слугу.

— Госпожа Хардова, — он почтительно кивнул, увидев Алису. — Вас уже ждут.

Весь аппетит моментально пропал. Я представила, как войду сейчас в наполненный оборотнями зал, как все будут шушукаться, обсуждать. Кто-то обязательно подойдет, чтобы разглядеть поближе, как породистую лошадь.

Я поднялась из-за стола. Когда, чуть прихрамывая, проходила мимо Алисы, та вдруг перехватила меня за руку:

— Скажи… — она закусила губу, словно не была уверена в том, что хочет сказать. — Азар что-нибудь говорил тебе про Ибусова?

Я задумалась, не сразу сообразив, о чем она говорит. А потом вспомнила служанку, которая просила никогда не упоминать человека с такой фамилией.

— Азар ничего не говорил. А кто это?

— Неважно. — Алиса отпустила меня и чуть подтолкнула в спину. — Идем уже. Заставлять гостей ждать — неприлично.

Вслед за оборотницей я прошла через холл к выходу из поместья, который вёл во внутренний двор.

Каждый шаг давался сложнее предыдущего, но, приноровившись и по-особому ставя обе ноги, сумела идти почти ровно. Правда, для этого нужно было сосредоточиться только на походке, и окружающее уходило на второй план.

А посмотреть во внутреннем дворе было на что. Небольшой по размерам, он располагался на огороженной части берега широкой реки. Зеленый газон переходил в небольшой пляж, повсюду стояли большие кадки с пальмами, которые тут вряд ли могли расти в естественных условиях.

Но большее внимание привлекали несколько фуршетных столов, ломившихся от закусок и напитков, и множество гостей, крутившихся вокруг них как мухи.

Музыка, смех, разговоры…

От резкого контраста с тихим пространством дома я в первую секунду несколько оробела. Не заметила даже, кто именно сунул мне бокал в руку. Машинально сделала пару глотков.

Приторно-сладкое.

— Позвольте представить вам… — Рядом со мной стоял Азар, он по-хозяйски положил руку мне на талию, и все, что я могла в тот момент, — только натужно улыбаться.

Боль в ноге потихоньку начала притупляться. Я даже осторожно переступила с ноги на ногу и ухватила маленькое пироженное у пробегавшего мимо официанта.

Ммм… вкусно!

Не успела этому порадоваться, как гости по очереди подходили ко мне, громко выражая одобрение выбору Азара, а отходя, тут же начинали обсуждать меня. Не стесняясь, не меняя тона:

— Гены не раздавишь, не выкинешь. Я все равно считаю, что заводить детей от человечки — неразумно. Гены у них гнилые. Вот зря наш Азар тогда не женился на…

— Где ж на всех таких умниц и красавиц, как наша Алисочка, взять?

— А ничего так девица, я б такую тоже взял…

Смех, музыка, чужие руки, которые лезли то похлопать меня по предплечью, то погладить. Я в свою очередь тоже не отставала и с чувством хлопала в ответ, насколько сил хватало:

— Я так рада вашему одобрению! — с широким оскалом во все тридцать два зуба отвечала я. Затем от души треснула мужчину с брезгливым выражением лица по плечу и залюбовалась тем, как его перекосило: — Желаю вам встретить такое же счастье как я!

Мой жених, судя по дёрнувшими вверх уголкам губ, едва удержал улыбку.

— Поздравляю, поздравляю… — слащаво улыбается седой старик.

— Спасибо! Можете меня обнять, — отвечаю, с удовольствием прижимаясь к нему и вытирая о его спину испачканные пирожным ладони.

Тот, не заметив, делает шаг в сторону и продолжает, должно быть, давно начатый спор с кем-то из гостей: — Прежде всего — интересы республики. За двадцать лет существования хозяйственных академий нам удалось увеличить популяцию оборотней на четыреста процентов.

— Ага, вот только популяция пригодных девиц так быстро не увеличивается, скоро и их на всех хватать не будет. И что тогда?

— Естественный отбор. Право на размножение получат самые лучшие из нас.

Все здесь присутствующие явно относили себя к «самым лучшим».

— Воздержание — отличная профилактика от многих болезней. Что не делается, все к лучшему, — наивно похлопала я глазками, с интересом прислушиваясь к разговору.

Азар на это зашелся в сухом кашле, прикрывая рот кулаком.

— Деточка, ты такая красивая! — Носатая блондинка в больших круглых очках, делающих ее похожей на стрекозу. — Уверена, у вас будут очаровательные детки. Азар, одобряю твой выбор.

— Не верь ей, Азар, — смеется спутник блондинки. — Эльза ненавидит конкуренцию ни в каком виде. Она бы одобрила только полную уродину, на фоне которой она бы смотрелась лучше.

Чтобы хоть немного отстраниться, делала вид, что пью из бокала в руках. Делала маленькие глоточки, скрещивая руки перед собой.

В голове шумело, какофония чужих парфюмов кружила голову. Я почему-то всегда думала, что оборотни ненавидят духи из-за особой чувствительности к запахам. Но нет. На каждого, казалось, было минимум вылито по несколько флаконов.

Позади меня, нисколько не стараясь приглушить голос, жарко спорили:

— Оборотни — это главный ресурс и капитал любого государства. Республика — свята! Не будет хватать человечек — будут делить на несколько оборотней сразу. Родила одному, рожай второму, потом третьему.

— Да и сейчас уже на них такие цены, что хоть вскладчину покупай.

— Тебе ли жаловаться?..

— Ну надо же! Азар, ты слышал, вон те приятные господа сказали, что у каждой человечки будет целый гарем из оборотней. Правда, здорово?

Азар поперхнулся, чуть не разлив содержимое своего бокала на очередного члена семейства.

У меня же от нервного перенапряжения начал дергаться левый глаз. Оставалось надеяться, что это не слишком заметно.

— Я просто не хочу, чтобы в глазах соседей наша страна выглядела варварски. — не унимались стоящие позади оборотни.

— В бездну соседей. Северяне с их «правами человека» уже кусают локти. Видел, кто у них в парламент в этом году прошел? Хочешь, чтобы и у нас так же было?

Еще пару глотков приторно-сладкой жидкости. На язык попала горечь. Присмотрелась — на дне бокала какой-то осадок. Что это? Вопросительно посмотрела на жениха. Тот едва заметно кивнул. Это его рук дело?

— Азар, пройдоха. Скажи честно, это из-за нового закона о преференциях семейным?

Лица сменялись одно другим, кто-то говорил с Азаром, словно меня и нет рядом, кто-то сюсюкал со мной как с неразумным младенцем.

— И все-таки думать, прежде всего, надо о том, что мы можем сделать для республики. Как можем защитить ее, — не унимались спорщики позади меня. — Мощь нашей экономики и нашей армии многим не нравится.

— Скорее, не нравится то, как мы ее достигаем. Возможно, если бы мы хоть немного смягчили политику в отношении…

— Ты говоришь как предатель.

Несмотря на то, что мы находились на открытом воздухе, было ощущение духоты, тесноты. Я чувствовала, как на лбу выступили капельки пота, а к щекам прилила краска. Хотелось как можно скорее уйти от всей этой толпы.

Наконец желающие поздравить закончились. Азар отвел меня к скамеечке и, оставив на попечение Алисы, отошел в круг о чем-то жарко спорящих оборотней.

Нога на удивление больше не болела, хотя я видела, что лодыжка сильно опухла.

— Можно мне воды? — с надеждой спросила у оборотницы. Та скривилась, но все же отошла, чтобы поймать кого-нибудь из сновавших слуг.

— Как-то вы не слишком радостно выглядите для счастливой невесты.

Я вздрогнула — прямо рядом со мной на скамейку плюхнулся мужчина. Худой, чуть ссутулившийся. Сначала он показался мне очень молодым, но я быстро поняла свою ошибку. Хмурый взгляд желтых глаз из-под нависших густых бровей мог принадлежать только опытному прожжённому цинику.

— Что вы. Очень счастлива. — На всякий случай отодвинулась от него подальше. Он внушал неприязнь, но хотя бы от него удушающе не пахло парфюмами, как от других гостей.

— Оно и видно. У вас глаз дергается, — усмехнулся собеседник. У него был очень низкий глубокий баритон, и, судя по всему, своим голосом он умел пользоваться мастерски. Оскорбить не словом — просто тоном и тембром. С таким бы голосом в опере выступать.

— Неправда, — возразила я, но машинально потерла левый глаз рукой.

— Угу. А еще, судя по вашей ноге, будущий супруг решил поберечь вашу честь до свадьбы. — Он презрительно сморщился. — Похвально, конечно.

— Не понимаю, о чем вы. — И я действительно не понимала. При чем тут моя честь, моя нога?

— Знаете, я занимаюсь пиаром. Когда какая-нибудь компания вляпывается в дерьмо, грозящее уничтожить репутацию, — зовут меня, — бархатистый голос словно вводил в транс.

Поймала себя на том, что неотрывно смотрю на губы мужчины, и тут же отвернулась. Это было просто неприлично для человека, так смотреть на оборотня. Любой мой жест или взгляд могли истолковать превратно. Мужчина же продолжал, словно не замечая моего смущения:

— Иногда ситуация кажется совсем безнадежной. Ты работаешь над пресс-релизом и думаешь: фальшиво, грязно, насквозь искусственно. Ну кто поверит в эти бредни, в эти тупые оправдания? Выкатываешь без особой надежды. Думаешь: ну все, впереди коллективные иски, протесты, массовое осуждение. А потом получаешь обратную связь, читаешь отзывы и с удивлением осознаешь: прокатило.

— Видимо, вы просто профессионал. — Я пожала плечами, не зная, как можно реагировать на такие откровения.

Но оборотень отмахнулся:

— Я просто смотрю на все это. — Он взмахом руки указал на гостей. — И точно так же удивляюсь. Неужели «прокатило»?

Его густые брови взлетели вверх, он словно ожидал от меня какого-то ответа.

— И опять же, я вас не понимаю, — мой голос был настороженным.

На самом деле я догадывалась. Все это представление меня невестой было таким же фальшивым и грязным, как и пресс-релизы, о которых мне говорил собеседник.

— Не понимаете? — Брови опустились, тон голоса стал холоднее. — Что ж, в таком случае, вы сами относитесь к целевой аудитории, на которую и рассчитаны мои бредни. То есть к восьмидесяти процентам населения нашей дорогой республики. Хотя, возможно, я слишком оптимистичен, и речь про все сто процентов. Сто процентов деградации и приспособленчества. Стадом ведь куда проще управлять.

У меня перехватило горло от чувства иррационального страха на уровне подсознания. Это было то, что вбивалось с детства. Непреложное табу. Любые критические высказывания в адрес республики были под запретом. Даже завуалированные.

Он-то оборотень — ему ничего не будет. А вот если разговор и дальше пойдет в таком же русле, то меня могут привлечь просто за то, что его слушала и выражала «молчаливое согласие».

«Где же Алиса с водой?» — Я обернулась на внутренний двор, вот только вместо Алисы встретилась взглядом с Азаром. И взгляд этот не сулил мне ничего хорошего.

Вот только, вопреки ожиданиям, вопросы мой жених начал задавать не мне.

— Что ты тут делаешь? — негромкий голос был наполнен угрозой.

— Пришел поздравить дорогого кузена с помолвкой, восхититься его выбором невесты. Ну все как положено.

— Тебе тут не рады.

Музыка смолкла, разговоры тоже. Кажется, даже ветер стих, подчиняясь тревожности момента.

— Это и моя семья тоже, не забывай.

— Азар! Георгий! — К нам быстрым шагом направлялась моя будущая «свекровь». — Прошу, не устраивайте сцен!

— Ох, какие сцены, тетушка Виктория. Я бы ни за что не стал портить праздник.

— Так не порти. Просто уйди отсюда, Ибусов, — процедил Азар.

Ибусов? Я невольно побледнела. Тот самый, имя которого просили не упоминать?

Вот только сам Геннадий, должно быть, расценил мою реакцию по-своему.

— Да, — мрачно усмехнулся он. — Полностью с вами согласен. Не самая благозвучная фамилия. Впрочем, и личные качества у меня тоже так себе. Спросите хотя бы своего жениха, уверен, если он еще не успел рассказать про меня пару гадостей, то с удовольствием исправит сие досадное упущение по первой же просьбе.

— Это я его позвала, Азар! — вступила в разговор «тетушка Виктория». — Сколько можно продолжать тот глупый конфликт? Ну и, раз ты женишься, чем не повод наконец примириться?

— Замечательный повод, — процедил сквозь зубы мой жених, при этом лицо его было таким, словно речь о похоронах, а не о свадьбе, — забыть старое.

— Ну вот! — Мать оборотня мгновенно приободрилась и хлопнула в ладоши. — Продолжаем праздник! Где же музыка?

И вновь все пришло в движение, разговоры, смех.

Георгия я больше не видела. То ли он ушел, то ли просто смешался с толпой, тоже став частью всей этой искусственной и фальшивой постановки, как он сам говорил о празднике.

А примерно через полчаса Азар сообщил всем, что ему поступил срочный звонок по работе и он очень извиняется, но вынужден уехать. Попрощавшись со всеми, он покинул дом вместе со мной. В оборотне чувствовалась напряженность, холодная ярость, сквозившая в каждом жесте, в каждом его шаге.

В машине он не проронил ни слова, да и я сама не спешила начать разговор, опасаясь реакции. Это матери он ничего не скажет за приглашение на праздник недруга. А вот я под горячую руку попадать не желала.

«Напомню про то, что он обещал мне все рассказать, уже завтра», — решила я про себя.

Обратная дорога от Башни до маленького коттеджа показалась мне гораздо более длинной и муторной. А может, все дело в том, что я слишком устала за то недолгое время, что провела в кругах «высшей расы».

«С ароматом «Ло-ло» любой мужчина будет смотреть на тебя как оборотень на свою истинную пару», — гласила надпись на одном из билбордов у дороги. На нем сексуальная красотка, прикрываясь лишь одним палантином, брызгалась духами из затейливого флакончика.

Никогда не понимала посылов таких реклам. Для меня это было бы, скорее, причиной никогда этот парфюм не использовать и обходить магазины за километр. Но ведь кто-то же его покупает?

Мы так же молча вышли из машины, Азар открыл передо мной дверь дома, впуская внутрь. Судя отсутствию какой-либо обуви и одежды в коридоре, а также тому, что встречать нас никто не вышел, — госпожи Ледышкиной в коттедже не было.

— Спасибо.

Машинально поблагодарила и уже хотела было прошмыгнуть на второй этаж, решив, что, как и в прошлый раз, меня оставят одну, как мужчина остановил меня короткой фразой:

— Считаешь, была недостаточно идеальной?

Я замерла, так и не донеся ногу до ступеньки.

— Почему вы так решили? — спросила, не разворачиваясь.

Азар сделал несколько шагов ко мне, его руки легли мне на плечи, чуть сжали.

— Ты так жаждала ответов на свои вопросы, а теперь бежишь без оглядки.

Дернулась. Лучше уж смотреть своему страху в лицо. Стоящий за спиной оборотень нервировал куда больше, заставлял чувствовать беззащитность. Но Азар мягко, но непреклонно, надавил на плечи, не давая мне повернуться.

— Мне показалось, что вы не в настроении отвечать на них, — что бы он там обо мне ни думал, но давать ему повод выместить на мне гнев точно не хотелось. Я все-таки не настолько отчаянная.

— Спрашивай, — прозвучало как приказ.

Я снова попыталась повернуться — оборотень позади лишь недовольно рыкнул, но не дал мне этого сделать.

«Не хочет, чтобы я видела его лицо?»

Тем не менее, раз уж Азар настаивает…

— Зачем я вам?

— Конкретно ты — даром не сдалась. — Холодное пренебрежение. — Нужна просто беспроблемная ширма для отвода глаз. Не докучливая, не пытающаяся втереться в доверие или залезть в мою постель. Студентка академии, моющаяся дегтярным мылом, чтобы скрыть запах, и хамящая прямо на отборе — мне показалась идеальным вариантом.

Я нахмурилась, думая о том, что же значат его слова. «Ему не нравятся девушки? Хотя нет же, когда я переодевалась, его реакция была весьма и весьма однозначна… Может быть, тогда у него уже кто-то есть?»

— Еще вопросы?

— Что со мной будет дальше? — с одной стороны, то, что невестой я оказалась фиктивной, вызывало облегчение, с другой — рождало еще больше неопределенности.

— С тобой все будет хорошо, но только при условии, что ты не будешь создавать мне проблемы. Я прочитал твое личное дело… до того, как попасть в академию, ты училась в университете. — Он наклонился прямо к уху и шепнул то, что вызвало целую бурю эмоций, смятение, ужас, трепет, неверие, радость: — Неблагополучная семья. Тяжелое детство. И столько усилий и стараний, чтобы поступить. Отличная учеба, а затем академия. Там твои результаты были уже не такими впечатляющими. Взыскания, наказания, плохая характеристика… Скажи, ты бы хотела восстановиться в университете?

Горло перехватило от нахлынувших разом чувств, а глаза увлажнились.

— Если вы меня так дразните, то лучше не надо. — Пришлось часто-часто заморгать, не давая себе окончательно поддаться рвущей на куски душу надежде. Никто не даст мне учиться. Если Азар откажется от жены — меня передадут другому. И если не откажется, но не будет «использовать по назначению» — скорее всего, тоже. Потому что с того момента, как девушки попадают в Академию, они перестают быть свободными людьми, они становятся лишь функциями.

— Я всегда держу свое слово. На что ты готова ради того, чтобы вернуть свою прежнюю жизнь?

Хотелось закричать как можно громче: «На все!». До крови прикусила губу, болью пытаясь вернуть себе способность трезво мыслить. Нельзя верить оборотню. Нельзя показывать, насколько значимо для тебя все, что он говорит. Как точно это бьет в цель.

Святая республика! И как же хорошо, что я сейчас стою к нему спиной и он не видит моего выражение лица. Не нужно прятать эмоций и следить не только за голосом…

Краем глаза заметила движение сбоку — и поняла, что это висящее в прихожей зеркало. И Азар смотрит прямо туда.

Наши глаза встретились. Мужчина кривовато улыбнулся, кивнул мне. А затем повернул к себе лицом.

«Вот ведь… оборотень. Следил за моей реакцией все то время, пока я думала, что могу не скрываться…» — Это вызвало даже не гнев или обиду, а скорее обреченность. Чего еще ожидать от оборотня?

Захотелось сказать что-нибудь, что могло заставить смутиться и его.

— Ваш родственник, который приходил сегодня. Ибусов. За что вы его ненавидите? — На самом деле мне не так уж были интересны чужие разборки. Просто, пожалуй, сейчас это было единственное, чем можно вывести невозмутимого Азара из равновесия.

— Я его не ненавижу. Раньше, возможно. Но со времени нашего конфликта прошло уже много времени. Так что сейчас ненависти нет.

— Но я видела вашу реакцию…

— Вот именно. Реакцию. То, что случилось несколько лет назад, заставляет мою вторую сущность желать вцепиться ему горло и не отпускать, пока тот не издохнет. Но никакой ненависти за этим не стоит. Всего лишь инстинкт. — Он пожал плечами, словно это и впрямь абсолютно нормально.

— И что же?.. — Я хотела спросить, что же это за случай такой, но Азар положил указательный палец мне на губы, вынуждая молчать.

— Я думаю, что ответил достаточно. Хотя я ожидал, что ты спросишь о кое-чем другом. — Он усмехнулся.

— Об обезболивающем у меня в бокале?

На самом деле я не была в этом уверена, но реакция оборотня вызвала облегчение.

— Наблюдательная девочка… — Он хищно оскалился, но, должно быть, заметив мою реакцию на обращение, поправился: — Наблюдательная Даниила. До вечера тебе хватит, а там придет врач и посмотрит тебя.

— Спасибо.

Азар еще некоторое время продолжал смотреть на меня, а затем ушел, лишь кивнув на прощание.

Глава 5

Первое, что я увидела, — залитый солнечными лучами холл, светлый паркет, высокий потолок и цветы в огромных кадках. Первое впечатление, что дом изнутри был гораздо больше, чем снаружи.

— Азар, милый! — Навстречу оборотню вышла седая женщина в строгом брючном костюме, раскинув объятия. — Весь в делах, заботах, даже мамочке позвонить некогда. Как же я тебе рада! Идем, там все уже собрались за столом, в саду, ждут только тебя.

Женщина крепко-крепко обняла его, не обращая на меня совершенно никакого внимания.

Я отступила, чтобы не мешать этим двоим, пришлось опереться рукой на стенку, чтобы не переносить вес на поврежденную ногу.

Пока я ждала, подошла недовольная Алиса, махнула рукой:

— Идем, ты пока будешь со мной.

Мать Азара же, тем временем, продолжала причитать:

— Ох, как же я все-таки рада, что ты решил остепениться. Спасибо республике! Не терпится понянчиться с внуками. Будешь чаще бывать дома, это ли не счастье?

Говоря о своем счастье, она ни разу даже не взглянула на меня.

— Матушка, познакомься, это воспитанница хозяйственной Академии — Даниила. — Азар кивнул головой в мою сторону.

— Это разве не мужское имя? — состроила удивленное выражение лица женщина, по-прежнему не поворачиваясь ко мне. — А, впрочем, неважно. Ты ведь можешь выбрать ей любое другое, если захочешь. Главное, чтобы она могла рожать. Сохрани нас республика. Ох, сынок, ты не представляешь, как я рада. Вся семья будет рада, после всего, что случилось…

Она взяла его под руку, утягивая куда-то вглубь холла.

— Матушка, — строго перебил женщину Азар.

— Молчу-молчу. Ну пойдем. Тебя все ждут.

Я же так и осталась стоять у стены в компании Алисы. Задаваясь вопросом: «А что же это было?».

— Я думала, меня сюда привели представить семье. — Азар и его мать окончательно скрылись, повернув в дальний проход, и даже их голосов уже не было слышно.

— Тебя и представят, когда все поедят. Идем пока наверх. — Алиса указала на высокую широкую лестницу, от одного вида которой начинало тянуть лодыжку.

Святая республика! И как я туда поднимусь?

— А я бы тоже поесть не отказалась. Я не завтракала, — я сказала это с надеждой отменить подъем по лестнице, но, произнеся вслух, поняла, что действительно хочу есть.

Алиса на это скривилась:

— Все слуги в саду, я сама готовить тебе не собираюсь.

— Может быть, я сама что-нибудь посмотрю? — С надеждой взглянула на нее, но девушка, похоже, идти навстречу не собиралась. Пришлось пускать в бой тяжелую артиллерию. Сложила руки на животе и мечтательно произнесла: — Ваша матушка так хочет внуков. Неудивительно, что Азар был настойчив вчера. Вдруг я уже беременна? И любой стресс может быть для меня вреден. Тем более голодание.

Алиса закашлялась, словно чем-то подавилась.

— Оу… постучать по спине? — участливо поинтересовалась, стараясь звучать как можно вежливее.

Оборотница протестующе выставила руки и, еще раз кашлянув, все же сдалась:

— Иди за мной. — Желтые глаза недовольно сверкнули.

Легко сказать — иди. Хорошо хоть девушка не стала дожидаться меня и пошла вперед, и я могла не строить из себя супергероя, изображая идеальную походку.

Кухня была еще более светлой и просторной, чем холл. В первый момент я не смогла сдержать восхищения. Никогда особенно не любила готовить. В школе и студенчестве обходилась самыми дешевыми и быстрыми в использовании продуктами, изыски были не по карману, да и времени было всегда в обрез. Но смотря на множество кухонных комбайнов, шкафчиков со всевозможной посудой, сковородок всех форм и размеров, я впервые поняла, что действительно не против пуститься в кулинарные эксперименты, чтобы просто посмотреть, что можно со всем этим сделать.

— Поищи что-нибудь в шкафах. Может быть, найдешь сухой завтрак или в холодильнике что-нибудь.

Холодильник, как и все здесь, был огромным и двустворчатым, рядом стояла морозилка с генератором льда.

Пока я обыскивала чужие закрома на предмет того, чем можно поживиться, Алиса заметила мою хромоту.

— Все-таки ты сильно ушиблась. — Она неодобрительно покачала головой.

Девушка стояла около двери и, скрестив руки, внимательно наблюдала за мной.

— Нет, пустяки, — отмахнулась я, хотя порой от неудачного движения на глазах выступали слезы.

В холодильнике нашлись нарезанное кусочками мясо, сыр и овощи, так что мой выбор пал на старые добрые сэндвичи.

— Ну да, — в её голосе послышались язвительные нотки. — Если мой братец так настойчив, как ты говоришь, то он быстро тебя подлечит, не так ли?

Я понятия не имела, о чем она сейчас говорит. При чем тут настойчивость? Но на всякий случай согласилась.

Налив себе апельсиновый сок, я с облегчением опустилась на высокий барный стул около длинной стойки. Очевидно, обеды устраивали в другой комнате, а тут только готовили.

— Может быть, ты тоже хочешь? — стараясь быть вежливой, я указала на тарелку, где сэндвичей с лихвой хватило бы на нас двоих.

В конце концов, все там празднуют непонятно что непонятно где, а она тут со мной, тоже без обеда.

— Чему вас только учат в этой вашей академии, — фыркнула девица, но с места не двинулась. — Неужели не догадываешься, почему ты сейчас здесь, а не со всеми за столом?

Едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Естественно, я знала. Как гласила поговорка: «Людей и животных за один стол с оборотнями не тащат». Но мне всегда казалось, что один на один это правило никто всерьез не воспринимает.

— Ну так ты-то тоже сейчас не там, а здесь.

— Хамка! — поджала губы девушка. — Я, между прочим, за тобой слежу, чтобы ты ничего не натворила.

— Я сертифицированная паинька. Три года училась. У меня даже диплом есть. — Похлопала глазами, изображая полное отсутствие мыслительного процесса.

Алиса на это издала странный звук, нечто похожее на рык. А затем отвернулась.

«Мне больше достанется», — подтянула к себе тарелку с сэндвичами и принялась уплетать их.

После сэндвичей нашла в шкафу коробку пирожных и начала варить себе кофе. Все что угодно, лишь бы не идти к лестнице.

— Долго ты еще тут будешь? — Алиса с каждой минутой теряла терпение.

— Ох, а вдруг сегодняшнюю ночь тоже поспать не удастся? А мне ведь сегодня еще Азара радовать. — Возможно, я зря злила эту напыщенную девицу, но, по крайней мере, любые доводы о ее брате работали. Она замолкала и позволяла мне продолжать хозяйничать на кухне.

Кофе получился отменный, я как раз доедала пирожное, когда из коридора послышался шум, судя по всему, сначала кто-то прошелся по лестнице, а затем стук каблуков зазвучал уже рядом.

Это оказался молодой мальчишка в джинсах, светлой рубашке и белом передничке, выдающем в нем местного слугу.

— Госпожа Хардова, — он почтительно кивнул, увидев Алису. — Вас уже ждут.

Весь аппетит моментально пропал. Я представила, как войду сейчас в наполненный оборотнями зал, как все будут шушукаться, обсуждать. Кто-то обязательно подойдет, чтобы разглядеть поближе, как породистую лошадь.

Я поднялась из-за стола. Когда, чуть прихрамывая, проходила мимо Алисы, та вдруг перехватила меня за руку:

— Скажи… — она закусила губу, словно не была уверена в том, что хочет сказать. — Азар что-нибудь говорил тебе про Ибусова?

Я задумалась, не сразу сообразив, о чем она говорит. А потом вспомнила служанку, которая просила никогда не упоминать человека с такой фамилией.

— Азар ничего не говорил. А кто это?

— Неважно. — Алиса отпустила меня и чуть подтолкнула в спину. — Идем уже. Заставлять гостей ждать — неприлично.

Вслед за оборотницей я прошла через холл к выходу из поместья, который вёл во внутренний двор.

Каждый шаг давался сложнее предыдущего, но, приноровившись и по-особому ставя обе ноги, сумела идти почти ровно. Правда, для этого нужно было сосредоточиться только на походке, и окружающее уходило на второй план.

А посмотреть во внутреннем дворе было на что. Небольшой по размерам, он располагался на огороженной части берега широкой реки. Зеленый газон переходил в небольшой пляж, повсюду стояли большие кадки с пальмами, которые тут вряд ли могли расти в естественных условиях.

Но большее внимание привлекали несколько фуршетных столов, ломившихся от закусок и напитков, и множество гостей, крутившихся вокруг них как мухи.

Музыка, смех, разговоры…

От резкого контраста с тихим пространством дома я в первую секунду несколько оробела. Не заметила даже, кто именно сунул мне бокал в руку. Машинально сделала пару глотков.

Приторно-сладкое.

— Позвольте представить вам… — Рядом со мной стоял Азар, он по-хозяйски положил руку мне на талию, и все, что я могла в тот момент, — только натужно улыбаться.

Боль в ноге потихоньку начала притупляться. Я даже осторожно переступила с ноги на ногу и ухватила маленькое пироженное у пробегавшего мимо официанта.

Ммм… вкусно!

Не успела этому порадоваться, как гости по очереди подходили ко мне, громко выражая одобрение выбору Азара, а отходя, тут же начинали обсуждать меня. Не стесняясь, не меняя тона:

— Гены не раздавишь, не выкинешь. Я все равно считаю, что заводить детей от человечки — неразумно. Гены у них гнилые. Вот зря наш Азар тогда не женился на…

— Где ж на всех таких умниц и красавиц, как наша Алисочка, взять?

— А ничего так девица, я б такую тоже взял…

Смех, музыка, чужие руки, которые лезли то похлопать меня по предплечью, то погладить. Я в свою очередь тоже не отставала и с чувством хлопала в ответ, насколько сил хватало:

— Я так рада вашему одобрению! — с широким оскалом во все тридцать два зуба отвечала я. Затем от души треснула мужчину с брезгливым выражением лица по плечу и залюбовалась тем, как его перекосило: — Желаю вам встретить такое же счастье как я!

Мой жених, судя по дёрнувшими вверх уголкам губ, едва удержал улыбку.

— Поздравляю, поздравляю… — слащаво улыбается седой старик.

— Спасибо! Можете меня обнять, — отвечаю, с удовольствием прижимаясь к нему и вытирая о его спину испачканные пирожным ладони.

Тот, не заметив, делает шаг в сторону и продолжает, должно быть, давно начатый спор с кем-то из гостей: — Прежде всего — интересы республики. За двадцать лет существования хозяйственных академий нам удалось увеличить популяцию оборотней на четыреста процентов.

— Ага, вот только популяция пригодных девиц так быстро не увеличивается, скоро и их на всех хватать не будет. И что тогда?

— Естественный отбор. Право на размножение получат самые лучшие из нас.

Все здесь присутствующие явно относили себя к «самым лучшим».

— Воздержание — отличная профилактика от многих болезней. Что не делается, все к лучшему, — наивно похлопала я глазками, с интересом прислушиваясь к разговору.

Азар на это зашелся в сухом кашле, прикрывая рот кулаком.

— Деточка, ты такая красивая! — Носатая блондинка в больших круглых очках, делающих ее похожей на стрекозу. — Уверена, у вас будут очаровательные детки. Азар, одобряю твой выбор.

— Не верь ей, Азар, — смеется спутник блондинки. — Эльза ненавидит конкуренцию ни в каком виде. Она бы одобрила только полную уродину, на фоне которой она бы смотрелась лучше.

Чтобы хоть немного отстраниться, делала вид, что пью из бокала в руках. Делала маленькие глоточки, скрещивая руки перед собой.

В голове шумело, какофония чужих парфюмов кружила голову. Я почему-то всегда думала, что оборотни ненавидят духи из-за особой чувствительности к запахам. Но нет. На каждого, казалось, было минимум вылито по несколько флаконов.

Позади меня, нисколько не стараясь приглушить голос, жарко спорили:

— Оборотни — это главный ресурс и капитал любого государства. Республика — свята! Не будет хватать человечек — будут делить на несколько оборотней сразу. Родила одному, рожай второму, потом третьему.

— Да и сейчас уже на них такие цены, что хоть вскладчину покупай.

— Тебе ли жаловаться?..

— Ну надо же! Азар, ты слышал, вон те приятные господа сказали, что у каждой человечки будет целый гарем из оборотней. Правда, здорово?

Азар поперхнулся, чуть не разлив содержимое своего бокала на очередного члена семейства.

У меня же от нервного перенапряжения начал дергаться левый глаз. Оставалось надеяться, что это не слишком заметно.

— Я просто не хочу, чтобы в глазах соседей наша страна выглядела варварски. — не унимались стоящие позади оборотни.

— В бездну соседей. Северяне с их «правами человека» уже кусают локти. Видел, кто у них в парламент в этом году прошел? Хочешь, чтобы и у нас так же было?

Еще пару глотков приторно-сладкой жидкости. На язык попала горечь. Присмотрелась — на дне бокала какой-то осадок. Что это? Вопросительно посмотрела на жениха. Тот едва заметно кивнул. Это его рук дело?

— Азар, пройдоха. Скажи честно, это из-за нового закона о преференциях семейным?

Лица сменялись одно другим, кто-то говорил с Азаром, словно меня и нет рядом, кто-то сюсюкал со мной как с неразумным младенцем.

— И все-таки думать, прежде всего, надо о том, что мы можем сделать для республики. Как можем защитить ее, — не унимались спорщики позади меня. — Мощь нашей экономики и нашей армии многим не нравится.

— Скорее, не нравится то, как мы ее достигаем. Возможно, если бы мы хоть немного смягчили политику в отношении…

— Ты говоришь как предатель.

Несмотря на то, что мы находились на открытом воздухе, было ощущение духоты, тесноты. Я чувствовала, как на лбу выступили капельки пота, а к щекам прилила краска. Хотелось как можно скорее уйти от всей этой толпы.

Наконец желающие поздравить закончились. Азар отвел меня к скамеечке и, оставив на попечение Алисы, отошел в круг о чем-то жарко спорящих оборотней.

Нога на удивление больше не болела, хотя я видела, что лодыжка сильно опухла.

— Можно мне воды? — с надеждой спросила у оборотницы. Та скривилась, но все же отошла, чтобы поймать кого-нибудь из сновавших слуг.

— Как-то вы не слишком радостно выглядите для счастливой невесты.

Я вздрогнула — прямо рядом со мной на скамейку плюхнулся мужчина. Худой, чуть ссутулившийся. Сначала он показался мне очень молодым, но я быстро поняла свою ошибку. Хмурый взгляд желтых глаз из-под нависших густых бровей мог принадлежать только опытному прожжённому цинику.

— Что вы. Очень счастлива. — На всякий случай отодвинулась от него подальше. Он внушал неприязнь, но хотя бы от него удушающе не пахло парфюмами, как от других гостей.

— Оно и видно. У вас глаз дергается, — усмехнулся собеседник. У него был очень низкий глубокий баритон, и, судя по всему, своим голосом он умел пользоваться мастерски. Оскорбить не словом — просто тоном и тембром. С таким бы голосом в опере выступать.

— Неправда, — возразила я, но машинально потерла левый глаз рукой.

— Угу. А еще, судя по вашей ноге, будущий супруг решил поберечь вашу честь до свадьбы. — Он презрительно сморщился. — Похвально, конечно.

— Не понимаю, о чем вы. — И я действительно не понимала. При чем тут моя честь, моя нога?

— Знаете, я занимаюсь пиаром. Когда какая-нибудь компания вляпывается в дерьмо, грозящее уничтожить репутацию, — зовут меня, — бархатистый голос словно вводил в транс.

Поймала себя на том, что неотрывно смотрю на губы мужчины, и тут же отвернулась. Это было просто неприлично для человека, так смотреть на оборотня. Любой мой жест или взгляд могли истолковать превратно. Мужчина же продолжал, словно не замечая моего смущения:

— Иногда ситуация кажется совсем безнадежной. Ты работаешь над пресс-релизом и думаешь: фальшиво, грязно, насквозь искусственно. Ну кто поверит в эти бредни, в эти тупые оправдания? Выкатываешь без особой надежды. Думаешь: ну все, впереди коллективные иски, протесты, массовое осуждение. А потом получаешь обратную связь, читаешь отзывы и с удивлением осознаешь: прокатило.

— Видимо, вы просто профессионал. — Я пожала плечами, не зная, как можно реагировать на такие откровения.

Но оборотень отмахнулся:

— Я просто смотрю на все это. — Он взмахом руки указал на гостей. — И точно так же удивляюсь. Неужели «прокатило»?

Его густые брови взлетели вверх, он словно ожидал от меня какого-то ответа.

— И опять же, я вас не понимаю, — мой голос был настороженным.

На самом деле я догадывалась. Все это представление меня невестой было таким же фальшивым и грязным, как и пресс-релизы, о которых мне говорил собеседник.

— Не понимаете? — Брови опустились, тон голоса стал холоднее. — Что ж, в таком случае, вы сами относитесь к целевой аудитории, на которую и рассчитаны мои бредни. То есть к восьмидесяти процентам населения нашей дорогой республики. Хотя, возможно, я слишком оптимистичен, и речь про все сто процентов. Сто процентов деградации и приспособленчества. Стадом ведь куда проще управлять.

У меня перехватило горло от чувства иррационального страха на уровне подсознания. Это было то, что вбивалось с детства. Непреложное табу. Любые критические высказывания в адрес республики были под запретом. Даже завуалированные.

Он-то оборотень — ему ничего не будет. А вот если разговор и дальше пойдет в таком же русле, то меня могут привлечь просто за то, что его слушала и выражала «молчаливое согласие».

«Где же Алиса с водой?» — Я обернулась на внутренний двор, вот только вместо Алисы встретилась взглядом с Азаром. И взгляд этот не сулил мне ничего хорошего.

Вот только, вопреки ожиданиям, вопросы мой жених начал задавать не мне.

— Что ты тут делаешь? — негромкий голос был наполнен угрозой.

— Пришел поздравить дорогого кузена с помолвкой, восхититься его выбором невесты. Ну все как положено.

— Тебе тут не рады.

Музыка смолкла, разговоры тоже. Кажется, даже ветер стих, подчиняясь тревожности момента.

— Это и моя семья тоже, не забывай.

— Азар! Георгий! — К нам быстрым шагом направлялась моя будущая «свекровь». — Прошу, не устраивайте сцен!

— Ох, какие сцены, тетушка Виктория. Я бы ни за что не стал портить праздник.

— Так не порти. Просто уйди отсюда, Ибусов, — процедил Азар.

Ибусов? Я невольно побледнела. Тот самый, имя которого просили не упоминать?

Вот только сам Геннадий, должно быть, расценил мою реакцию по-своему.

— Да, — мрачно усмехнулся он. — Полностью с вами согласен. Не самая благозвучная фамилия. Впрочем, и личные качества у меня тоже так себе. Спросите хотя бы своего жениха, уверен, если он еще не успел рассказать про меня пару гадостей, то с удовольствием исправит сие досадное упущение по первой же просьбе.

— Это я его позвала, Азар! — вступила в разговор «тетушка Виктория». — Сколько можно продолжать тот глупый конфликт? Ну и, раз ты женишься, чем не повод наконец примириться?

— Замечательный повод, — процедил сквозь зубы мой жених, при этом лицо его было таким, словно речь о похоронах, а не о свадьбе, — забыть старое.

— Ну вот! — Мать оборотня мгновенно приободрилась и хлопнула в ладоши. — Продолжаем праздник! Где же музыка?

И вновь все пришло в движение, разговоры, смех.

Георгия я больше не видела. То ли он ушел, то ли просто смешался с толпой, тоже став частью всей этой искусственной и фальшивой постановки, как он сам говорил о празднике.

А примерно через полчаса Азар сообщил всем, что ему поступил срочный звонок по работе и он очень извиняется, но вынужден уехать. Попрощавшись со всеми, он покинул дом вместе со мной. В оборотне чувствовалась напряженность, холодная ярость, сквозившая в каждом жесте, в каждом его шаге.

В машине он не проронил ни слова, да и я сама не спешила начать разговор, опасаясь реакции. Это матери он ничего не скажет за приглашение на праздник недруга. А вот я под горячую руку попадать не желала.

«Напомню про то, что он обещал мне все рассказать, уже завтра», — решила я про себя.

Обратная дорога от Башни до маленького коттеджа показалась мне гораздо более длинной и муторной. А может, все дело в том, что я слишком устала за то недолгое время, что провела в кругах «высшей расы».

«С ароматом «Ло-ло» любой мужчина будет смотреть на тебя как оборотень на свою истинную пару», — гласила надпись на одном из билбордов у дороги. На нем сексуальная красотка, прикрываясь лишь одним палантином, брызгалась духами из затейливого флакончика.

Никогда не понимала посылов таких реклам. Для меня это было бы, скорее, причиной никогда этот парфюм не использовать и обходить магазины за километр. Но ведь кто-то же его покупает?

Мы так же молча вышли из машины, Азар открыл передо мной дверь дома, впуская внутрь. Судя отсутствию какой-либо обуви и одежды в коридоре, а также тому, что встречать нас никто не вышел, — госпожи Ледышкиной в коттедже не было.

— Спасибо.

Машинально поблагодарила и уже хотела было прошмыгнуть на второй этаж, решив, что, как и в прошлый раз, меня оставят одну, как мужчина остановил меня короткой фразой:

— Считаешь, была недостаточно идеальной?

Я замерла, так и не донеся ногу до ступеньки.

— Почему вы так решили? — спросила, не разворачиваясь.

Азар сделал несколько шагов ко мне, его руки легли мне на плечи, чуть сжали.

— Ты так жаждала ответов на свои вопросы, а теперь бежишь без оглядки.

Дернулась. Лучше уж смотреть своему страху в лицо. Стоящий за спиной оборотень нервировал куда больше, заставлял чувствовать беззащитность. Но Азар мягко, но непреклонно, надавил на плечи, не давая мне повернуться.

— Мне показалось, что вы не в настроении отвечать на них, — что бы он там обо мне ни думал, но давать ему повод выместить на мне гнев точно не хотелось. Я все-таки не настолько отчаянная.

— Спрашивай, — прозвучало как приказ.

Я снова попыталась повернуться — оборотень позади лишь недовольно рыкнул, но не дал мне этого сделать.

«Не хочет, чтобы я видела его лицо?»

Тем не менее, раз уж Азар настаивает…

— Зачем я вам?

— Конкретно ты — даром не сдалась. — Холодное пренебрежение. — Нужна просто беспроблемная ширма для отвода глаз. Не докучливая, не пытающаяся втереться в доверие или залезть в мою постель. Студентка академии, моющаяся дегтярным мылом, чтобы скрыть запах, и хамящая прямо на отборе — мне показалась идеальным вариантом.

Я нахмурилась, думая о том, что же значат его слова. «Ему не нравятся девушки? Хотя нет же, когда я переодевалась, его реакция была весьма и весьма однозначна… Может быть, тогда у него уже кто-то есть?»

— Еще вопросы?

— Что со мной будет дальше? — с одной стороны, то, что невестой я оказалась фиктивной, вызывало облегчение, с другой — рождало еще больше неопределенности.

— С тобой все будет хорошо, но только при условии, что ты не будешь создавать мне проблемы. Я прочитал твое личное дело… до того, как попасть в академию, ты училась в университете. — Он наклонился прямо к уху и шепнул то, что вызвало целую бурю эмоций, смятение, ужас, трепет, неверие, радость: — Неблагополучная семья. Тяжелое детство. И столько усилий и стараний, чтобы поступить. Отличная учеба, а затем академия. Там твои результаты были уже не такими впечатляющими. Взыскания, наказания, плохая характеристика… Скажи, ты бы хотела восстановиться в университете?

Горло перехватило от нахлынувших разом чувств, а глаза увлажнились.

— Если вы меня так дразните, то лучше не надо. — Пришлось часто-часто заморгать, не давая себе окончательно поддаться рвущей на куски душу надежде. Никто не даст мне учиться. Если Азар откажется от жены — меня передадут другому. И если не откажется, но не будет «использовать по назначению» — скорее всего, тоже. Потому что с того момента, как девушки попадают в Академию, они перестают быть свободными людьми, они становятся лишь функциями.

— Я всегда держу свое слово. На что ты готова ради того, чтобы вернуть свою прежнюю жизнь?

Хотелось закричать как можно громче: «На все!». До крови прикусила губу, болью пытаясь вернуть себе способность трезво мыслить. Нельзя верить оборотню. Нельзя показывать, насколько значимо для тебя все, что он говорит. Как точно это бьет в цель.

Святая республика! И как же хорошо, что я сейчас стою к нему спиной и он не видит моего выражение лица. Не нужно прятать эмоций и следить не только за голосом…

Краем глаза заметила движение сбоку — и поняла, что это висящее в прихожей зеркало. И Азар смотрит прямо туда.

Наши глаза встретились. Мужчина кривовато улыбнулся, кивнул мне. А затем повернул к себе лицом.

«Вот ведь… оборотень. Следил за моей реакцией все то время, пока я думала, что могу не скрываться…» — Это вызвало даже не гнев или обиду, а скорее обреченность. Чего еще ожидать от оборотня?

Захотелось сказать что-нибудь, что могло заставить смутиться и его.

— Ваш родственник, который приходил сегодня. Ибусов. За что вы его ненавидите? — На самом деле мне не так уж были интересны чужие разборки. Просто, пожалуй, сейчас это было единственное, чем можно вывести невозмутимого Азара из равновесия.

— Я его не ненавижу. Раньше, возможно. Но со времени нашего конфликта прошло уже много времени. Так что сейчас ненависти нет.

— Но я видела вашу реакцию…

— Вот именно. Реакцию. То, что случилось несколько лет назад, заставляет мою вторую сущность желать вцепиться ему горло и не отпускать, пока тот не издохнет. Но никакой ненависти за этим не стоит. Всего лишь инстинкт. — Он пожал плечами, словно это и впрямь абсолютно нормально.

— И что же?.. — Я хотела спросить, что же это за случай такой, но Азар положил указательный палец мне на губы, вынуждая молчать.

— Я думаю, что ответил достаточно. Хотя я ожидал, что ты спросишь о кое-чем другом. — Он усмехнулся.

— Об обезболивающем у меня в бокале?

На самом деле я не была в этом уверена, но реакция оборотня вызвала облегчение.

— Наблюдательная девочка… — Он хищно оскалился, но, должно быть, заметив мою реакцию на обращение, поправился: — Наблюдательная Даниила. До вечера тебе хватит, а там придет врач и посмотрит тебя.

— Спасибо.

Азар еще некоторое время продолжал смотреть на меня, а затем ушел, лишь кивнув на прощание.

Глава 6

— Наблюдательная девочка… — улыбка сама собой расцвела на его губах. Ему нравились умные девушки. — Наблюдательная Даниила. До вечера тебе хватит, а там придет врач и посмотрит тебя.

— Спасибо.

Она выглядела настороженной. Как маленький нахохлившийся воробушек. Тонкие черты лица не скрывали эмоций. Темно-русые волосы обрамляли высокие скулы. Большие серые, как плачущее небо, глаза смотрели с подозрением.

Кажется, она ему не верила ни на грамм. И, в общем-то, правильно делала.

Все, что он делал, — он делал исключительно для себя. Учет интересов маленького воробушка в его планы если и входил, то постольку-поскольку.

Встреча с доктором назначена через час, нужно было ехать.

Когда-то давно Азар был влюблен. Беззаветно, искренне. И, несмотря на то, что больше всего на свете хотел бы вытравить из памяти те события, до сих пор помнил, каково это. Помнил, как срывало голову от одного запаха, как накрывало звериными инстинктами от одного случайного касания или сказанного слова.

Ни за что в республике он бы не взял себе в невесты девушку, которая будила бы в нем хоть одну сотую из всего этого. Даниила показалась идеальным вариантом. Кажется, не заговори она тогда на отборе — он бы ее даже не заметил.

И, тем не менее, за короткое время ей удалось удивить его. Ее дерзость вызывала уважение. А ее угрюмый вид, за которым она прятала страх, рождал желание растормошить ее, оживить, заставить улыбнуться.

«Интересно, как будет выглядеть это лицо…» — поняв, что он уже слишком долго смотрит на девушку, Азар скрипнул зубами и вышел из дома. Его мысли рядом с воробушком явно начинали заходить куда-то не туда. Это могло стать проблемой. Нарушить планы.

Он сел в машину, от раздражения на себя хлопнув дверцей. Дело не в ней. Скорее всего, просто зверь внутри него осознавал, что крошка полностью в его власти, и хотел воспользоваться этим. Просто инстинкты, ничего более.

Ремень безопасности защелкнулся не с первого раза. То ли пора ехать в сервис, то ли — лечить нервы.

Кнопка зажигания — и мотор взревел, срывая автомобиль с места.

Погода начинала портиться. По лобовому стеклу заплясали капли.

Зазвонил телефон — помощник отчитывался о выполнении поручений.

Рабочие вопросы быстро заставили забыть обо всем остальном. Уходить с головой в дела у Азара всегда получалось мастерски.

— Да, шеф, и еще насчет аукциона на предоставление участков по добыче и разведке, хотел поговорить по максимальной сумме, которую будем заявлять.

Азар чуть задумался, прикидывая в уме суммы, а через пару секунд понял, что пропустил нужный поворот. Пришлось затормозить.

Прежде чем развернуться, глянул в боковые окна.

Мимо проехала старая серебристая машина.

— А еще по поводу поправок к закону «О земных глубинах на территории республики», если бы вы занялись лоббированием, шеф…

— Я, по-моему, только этим и занимаюсь. Не переживай, сенатор на нашей стороне…

В городе звенели трамваи, автомобили неслись, нарушая правила. А стоило открыть дверь машины, как в ноздри взвился запах отходов и сырости. Пасмурное небо смотрело на него глазами маленького воробушка, что ждал сейчас его дома.

«Прекращай думать о ней. Она ширма. Не более», — мысленно приказал он себе, отстёгивая ремень безопасности. Тот поддался не сразу, заедая.

«Все-таки нужно в сервис…»

Невдалеке остановилась уже знакомая серебристая машина. Азар нахмурился, но, взглянув на часы, поспешил в клинику.

Доктор Эмма Асприна уже ожидала его в своем кабинете.

— Поверните замок, чтобы никто нам не помешал, — услышал он от нее вместо приветствия.

— Рад, что вы поняли, какого именно рода меня интересует консультация, — мягко улыбнулся Азар.

— Сначала посмотрим ваши бумаги, — пожала плечами женщина, сверкая стеклами очков.

Оборотень передал папку, а сам вальяжно уселся в кресло для посетителей.

Эмма медленно листала личное дело, пока Азар гипнотизировал стрелки на висевших на стене часах. Кажется, они совсем перестали двигаться.

За окном снова начал накрапывать дождик. Как все-таки повезло с погодой утром. Терпеть дражайших родственничком на свежем воздухе было куда приятнее, чем в духоте гостиного зала в поместье.

Перевернув очередной лист, доктор вздохнула:

— Вы ведь понимаете, я помогаю вам, чтобы у вас были нужные результаты анализов. Но мы все это делаем без подкупа лаборатории и всех остальных специалистов клиники.

— Я думал, у вас есть соображения, как можно обойтись без этого.

— Ну, как я и сказала, с результатами анализов проблем не будет. Я рассчитаю дозы гормональных препаратов, чтобы все выглядело так, как нужно для заключения. Насчет УЗИ сложнее — но это тоже можно решить таблетками, чтобы форсировать фазы цикла. Но я, хоть убейте, не знаю, как объяснить коллегам, почему мы будем лечить от бесплодия девственницу, не попробовав при этом самый простой, так сказать, способ помочь ей забеременеть. В конце первого года придется проходить комиссию, и там это все равно всплывет.

Она улыбнулась своим словам как хорошей шутке.

Азар поморщился. Когда он продумывал свой план, он не собирался поддаваться соблазнам. Не приведи республика, он еще начнет проникаться к «невесте» какими-либо чувствами. Зато мысль о том, чтобы переспать с девушкой, неожиданно заставила хищно облизнуться, словно она была аппетитным и лакомым кусочком.

Кончики пальцев начало покалывать, как в самом начале оборота, когда вытягиваются когти, а в ушах слегка загудело.

«Если бы воробушка забрал к себе кто-то другой, он бы уже давно использовал малышку по полной… — это были явно мысли его неуемной звериной части. — Почему бы не совместить приятное с полезным? Доктор же прописал…»

— Или купите себе частный медицинский центр, — она посмотрела на него с такой надеждой, что стало ясно — в качестве главы такого центра Эмма предлагает себя. — Уверена, вы можете себе это позволить. И не только это. А я помогу подобрать вам верный и преданный персонал, сможем собрать свой состав комиссии…

— В таком случае посвященных будет гораздо больше, — процедил сквозь зубы. — И времени отнимет немерено.

«В конце концов, после Аниты у тебя были сотни женщин, с чего ты вообще решил, что к этой проникнешься какими-то чувствами, если переспишь? Студентки Хозяйственных академий — это дорогие, но всего лишь игрушки. Машины по продолжению рода. Вот и относись к ней соответствующе. Играй, пользуйся».

— Думаю, за год я решу это проблему, — он может подумать об этом позже.

Женщина разочарованно кашлянула. Одной рукой она полезла в халат, доставая пачку с мятными драже. Но, посмотрев на них, нахмурилась и убрала, утыкаясь обратно в бумаги.

— Что ж, значит, действуем следующим образом, — она обрадованно наклонилась, поставив с пола на стол небольшой чемоданчик. — Едем сейчас к вам домой. Я возьму у нее несколько пробирок крови на анализ. На основании этого подберу ей противозачаточные, на всякий случай. Через пару дней пусть она придет на осмотр. У меня есть несколько клиенток с бесплодием. Я внесу в базу уже их результаты… — несмотря на оптимизм в голосе доктора, Азар понимал, что все будет не так гладко и просто.

— Хорошо. Идемте, отвезу вас к ней.

Когда они выходили из клиники, серебристая машина все еще стояла на месте.

Стоило тронуться, как ее водитель начал кому-то звонить.

Набрав помощника, Азар продиктовал номер и попросил выяснить, кому принадлежит тачка.

— Думаете, за вами следят? — ужаснулась доктор.

— Я не думаю, дорогая Эмма. Я знаю, — он подмигнул ей в зеркало заднего вида, чем заставил женщину побледнеть. — Или зачем, по-вашему, мне вдруг понадобилось обзавестись дипломированной невестой, но чтобы та не дай Бог не забеременела?

— Я думала, вам родственники капают на мозг, чтобы вы женились и детишек нарожали поскорее… — простодушно ответила врач, покрепче прижимая к себе медицинский чемоданчик, словно отгораживаясь им от мира.

Женщина вытащила из кармана мятные драже и, отсыпав на ладонь целую горсть, закинула разом в рот.

Следующие минут десять она молчала. Азар уже и думать забыл о нервной пассажирке, когда снова услышал ее дрожащий голос:

— А вы знаете, кто за вами следит? Конкуренты?

На это оставалось только рассмеяться. Конкуренты… От конкурентов Азар давно избавился, став монополистом в своей отрасли. Ах, если бы это были всего лишь конкуренты…

— Нет, доктор Асприна. Это служба безопасности нашей дорогой республики.

Позади него раздалось нечто напоминающее придушенное «ой». Она снова закинула себе в рот горсть мелких конфеток.

Азар бросил мимолетный взгляд на зеркало: на круглом лице доктора застыла гримаса священного трепета. Еще бы, для любого жителя республики служащие СБР нечто вроде оживших богов. Пожалуй, даже сенат сейчас имел меньше власти и полномочий, чем они. Попавших в их застенки не могли спасти ни деньги, ни закон. Их действительно стоило опасаться любому здравомыслящему оборотню или человеку. Для самого Азара они угрозы не представляли. Пока. У него хватало влияния, чтобы справляться с ними. И было необходимо, чтобы так оставалось и далее.

Салон снова надолго погрузился в тишину. Но все же спустя какое-то время любопытство победило шок и трепет:

— Как же так… почему?

— Почему? Хм… хороший вопрос. Но вы же помните, дорогой доктор, что многие знания — многие печали.

Он слегка сбросил скорость. Серебристая машина позади — тоже. Любопытная докторша, не выдержав, обернулась, и в этот самый момент в затормозивший автомобиль преследователей врезался огромный синий джип.

Азар удовлетворённо улыбнулся и мысленно сделал пометку выписать помощнику премию.

* * *

Дома он оставил Эмму в гостиной, а сам поднялся наверх в поисках девушки. Он ожидал, что она будет отдыхать после нервного приема, который, это было видно, дался ей непросто. Но воробушек отыскался в кабинете, рядом с компьютером. Вид при этом у нее был как у попавшегося на лакании сметаны котенка.

«Надо будет выяснить, что это она там смотрела».

Обезболивающее с капелькой успокоительного, которое он подсунул ей на приеме, судя по всему, уже закончило свое действие. От того, как скривилось лицо Даниилы при движении ногой, что-то неприятно шевельнулось в душе.

Пришлось взять девушку на руки. И вовсе не потому, что ему было жалко ее, по крайней мере, он искренне пытался себя в этом убедить. Просто так быстрее всего можно было спустить ее вниз.

И он совсем не думал о сказанном Эммой в больнице, о том, что неизбежно должно будет между ними случиться.

Воробушек неожиданно не стала язвить или сопротивляться. Просто доверчиво прильнула к его груди, утыкаясь куда-то в плечо. А потом подняла на него большие глаза цвета дождя. Неправильные глаза. Неправильный взгляд.

Она не должна была так смотреть на него. Она должна если не ненавидеть, то хотя бы бояться.

— Спасибо, что позвали травматолога… — сбивчиво произнесла она, ломая этот момент.

Аз ар прокашлялся, наконец, вспоминая, куда вообще несет девушку. И о том, что они не одни в доме, внизу ждет врач:

— Не травматолог. Гинеколог.

— Что?!

Девица чуть не выпрыгнула у него из рук, сразу напомнив о своем дурном характере.

— Какой еще гинеколог? У меня же нога болит.

— Не дергайся, не то уроню тебя, — недовольно рыкнул он, чуть добавляя силу зверя в свой голос.

На самом деле он врал — упасть ей не грозило. Но на Даниилу его утробный рык произвел впечатление. Она присмирела, хоть и не жалась больше так доверчиво.

— Это типа все равно? — тем временем не унималась воробушек, уже не делая попыток освободиться. — Нет, я не против. Странно, конечно, но ладно. Что ногу показать, что кое-чего повыше… Хотя, может, у вас, у оборотней, разницы и нет. Третья нога, так сказать… только люди, они чуть по-другому устроены.

— Замолчи.

Он смерил ее тем взглядом, с которым обычно сообщал подчиненным о лишении премии за проступки. Вот только подчиненные после этого не надували обиженно пухлые губки и не сверкали сердито глазами.

Молчала она и тогда, когда он усадил ее на диван, представив Эмме.

— Моя невеста — Даниила. Даниила, это — доктор Асприна.

— Приятно с тобой познакомиться, Даниила, — улыбнулась врач, присаживаясь рядом с девушкой.

Та же только кивнула в ответ, смотря с подозрением. А затем закинула поврежденную ногу на ногу, подставляя врачу.

— У меня, кажется, вывих. Вы ведь за этим сюда пришли?

Эмма бросила вопросительный взгляд на оборотня:

— Через три дня ей нужно будет быть на большом приеме, который устраивает совет директоров моей фирмы, — со вздохом произнес он.

Женщина на это только пожала плечами:

— Я, конечно, не травматолог, — она осторожно ощупала лодыжку, — но судя по тому, что я вижу, — вывиха нет. Похоже на очень сильный ушиб.

Она полезла в карман и вытащила коробочку с мятными драже.

— Хотите?

— Спасибо, не надо… — пробормотала Даниила. — А теперь можно мне настоящего специалиста?

Эмма оскорбленно фыркнула, спрятав конфетки обратно.

— Как хотите, — она приспустила на нос очки, пристально рассматривая девушку поверх них. — Любой настоящий специалист вам скажет, что «народные методы» в вашем случае гораздо лучше таблеток и кремов. И главное, гораздо более действенны. Такие ушибы сами за три дня не проходят. Так что не страдайте ерундой. А сейчас дайте мне сделать мою работу…

Врач щелкнула замками на своем чемоданчике, доставая жгут и пробирки.

— Да. Конечно, приступайте, — холодно, по-деловому кивнул ей Азар.

— Эй, я ничего не поняла! — в попытке привлечь к себе внимание девушка замахала обеими руками. — Пожалуйста, объясните мне, о чем речь.

— Кто-то обещал быть идеальной невестой, — усмехнулся оборотень.

— Идеальная невеста должна стараться вникнуть во все, что ей не понятно. Честно-честно, так в учебниках написано. Учебники врать не будут.

— У оборотней очень хорошая регенерация, — пояснила Элла, беря Даниилу за руку и перевязывая предплечье жгутом. — Во время соития регенеративный эффект распространяется и на способную выносить потомство для оборотня девушку.

— Ой! — воробушек дернулась, то ли от удивления, то ли от того, что ей вставили иглу для забора крови.

— Не дергайтесь. Мне нужно всего немного, — врач споро начала набирать кровь в одну пробирку за другой. — Не переживайте. Скоро же все заживет. Сразу после соития.

Он готовился к очередному взрыву или язвительному остроумию, но девушка вдруг, наоборот, закрылась. Живой огонек потух в ее глазах, она опустила голову, а выражение лица стало брезгливым.

Азару вдруг стало жизненно важным объясниться, чтобы эта гордая девица поняла, что это не его прихоть. Это необходимость для них обоих в данных обстоятельствах.

— Как ты знаешь, если в течение года с момента покупки девушка из академии не забеременеет, ее отправляют обратно, — начал он, внимательно следя за ее реакцией. — Мой план — обставить все таким образом, чтобы у нас было медицинское подтверждение твоей невозможности забеременеть. В этом случае, годовой срок твоего нахождения у меня может быть продлен до двух-трех лет. А затем, если будет официально диагностировано бесплодие, ты получишь развод и сможешь вернуться к прежней жизни.

— Но… — она забавно нахмурила лоб, явно ища нестыковки в его плане. — В академии меня проверили вдоль и поперек. У меня все в порядке со здоровьем.

— Это пока ты девственница, у тебя все в порядке, — фыркнула врач, возясь со своими стеклышками. — Неясный генез на то и неясный, что до времени он не ясен.

Эмма засмеялась собственной шутке, но, не найдя поддержки у присутствующих, быстро умолкла.

— Значит, мне нужно…

— Прийти послезавтра в клинику для осмотра. Для начала.

Она набрала четыре пробирки и, освободив руку Даниилы, начала собирать все в чемоданчик.

— Ей плохо от такого количества взятой крови не станет?

— Нет-нет, это совсем не много. Не переживайте.

— Что ж, спасибо за консультацию, Эмма. Надеюсь на плодотворное дальнейшее сотрудничество.

Они пожали друг другу руки, и уже через пять минут доктор вместе со своим чемоданчиком покинула дом. Азар проводил ее, оставив Даниилу сидеть одну на диване в гостиной, переваривать услышанное.

Когда он вернулся, она уже успела подняться.

— Подожди, дай я тебе помогу.

— Не надо, я допрыгаю, — она отмахнулась и действительно начала прыгать на одной ноге к двери.

Азар хмыкнул и лишь скрестил руки на груди, наблюдая за девушкой. Интересно, по лестнице она тоже прыгать собралась?

Когда Даниила уже почти добралась до дверей, сообщил:

— Я привез карту на твое имя для оплаты покупок. Она на столе. Можешь взять. Если, конечно, она тебе нужна.

Даниила сцепила зубы, но все же развернулась, попрыгала обратно и взяла со стола большой серый конверт с документами и картой. С занятыми руками прыгать ей стало тяжелее. Азару надоело смотреть на эти ее издевательства над собой. Еще, не дай республика, вторую ногу себе свернет.

— Эй! Я бы допрыгала! — возмущенно пискнула девушка, когда он, перехватив ее за талию, поднял на руки.

— Нет, Даниила. Ты бы допрыгалась. Я не собираюсь спать с тобой каждый раз, как ты себе что-нибудь ломаешь. Так что будь добра, хоть немного серьезнее отнесись к своему здоровью.

— Вы не собираетесь?!.. — она буквально задыхалась от возмущения. Глаза блестели гневом, щеки раскраснелись от прыжков, волосы растрепались. От нее пахло нахальством и непокорностью. — То есть, собираясь устроить «соитие», вы делаете мне одолжение?!

Кончики пальцев начало покалывать, еще чуть-чуть, и полезут когти. Азар утробно рыкнул и, резко развернувшись, усадил наглую девицу прямо на стол, уперев руки по обе стороны от ее бедер.

— А теперь слушай сюда, девочка, — он мимолетно отметил, как она сжала губы от этого обращения, но был слишком раздражен, да и не заслужила она сейчас обращений по имени. — Из-за определенных обстоятельств мой холостой статус стал проблемой. Поэтому — мой план держать тебя рядом. Водить по всем необходимым мероприятиями, представлять знакомым и родственникам в качестве красивой и глупой куклы, послушной и молчаливой. Эмма тем временем будет проводить твои периодические обследования.

Он старался, чтобы голос звучал сухо и холодно, но, видимо, зверь все равно начинал порываться наружу, и девица эта чувствовала. Она больше не язвила, не дерзила. Просто вжала голову в плечи и смотрела на него своими большими испуганными глазами, напряженно сглатывая, то и дело облизывая свои розовые пухлые губки. Словно не понимая, что только усугубляет этим свою ситуацию.

— Твоя беременность же станет пространством для шантажа. Так что этого необходимо избежать любой ценой. Через два-три года тебе выдадут заключение о твоей непригодности для вынашивания потомства, — тем временем продолжал он. — К тому времени, надеюсь, мне ширма в твоем лице больше не понадобиться. Ты будешь вольна пойти на все четыре стороны. Как ты понимаешь — все нужно держать в тайне, так как это не совсем законно. Попытаешься проболтаться — я отправлю тебя обратно в академию и сделаю так, чтобы следующий «жених» научил тебя таки хорошим манерам и идеальному поведению. — От прозвучавшей угрозы она дернулась как от пощечины. — Ну как, я ответил на все твои вопросы?

Он криво усмехнулся, даже не думая, что она ответит. Но, похоже, что чувство самосохранения у воробушка все же отсутствовало напрочь:

— Остался один.

— И какой же?

— И когда вы намерены со мной переспать?

Глава 7

Сидеть на столе, в кольце рук оборотня было жестко, неудобно. Я ощущала себя загнанным в капкан зверьком. Отступать некуда.

— Как ты понимаешь, все нужно держать в тайне, так как это не совсем законно. Попытаешься проболтаться — я отправлю тебя обратно в академию и сделаю так, чтобы следующий «жених» научил тебя таки хорошим манерам и идеальному поведению.

Угроза в его голосе была настоящей. Пугающей, заставляющей трепетать. Даже одна мысль об академии вызывала желание сжаться в клубок, забиться куда-нибудь в угол и жалеть себя.

«Не забывай, Даниила, ты тут не в гостях. И оборотень тебе не друг и не родственник», — напомнила сама в себе.

С другой стороны, он хотя бы честен. Прямо говорит, что ему от меня нужно, и сделка, которую предлагает, довольно справедлива. Я помогаю ему — он помогает мне. И ставки одинаково высокие для обоих.

«Не совсем законно», — он еще мягко выразился. За все, что идет вразрез с интересами республики, карают даже оборотней. Хозяйственные академии находятся в прямом ведении службы безопасности страны, и то, о чем говорит Азар — это воспрепятствование их деятельности. Да, не все оборотни, взяв жен из академии, стремятся сразу обзавестись потомством, но официально за попытки предохраняться можно налететь на огромный штраф или даже административный арест, ну и лишиться невесты — без возмещения затрат, само собой.

— Ну как, я ответил на все твои вопросы?

От кривой усмешки оборотня по телу прошли мурашки. Глубоко вдохнула, набирая побольше воздуха:

— Остался один.

— И какой же?

Вскинула голову и посмотрела прямо в его желтые глаза. Пусть не думает, что я боюсь его. Я действительно готова на все ради свободы. Почти на все.

— И когда вы намерены со мной переспать?

Можно было поздравить себя — мой голос не дрогнул, а взгляд был все таким же прямым.

Оборотень сначала вскинул брови, а затем вдруг его лицо приобрело хищное, голодное выражение. Глаза сузились, словно он сейчас выслеживал добычу, даже черты лица каким-то неведомым образом стали казаться острее.

Неуверенно поерзала на столе, лакированная поверхность неприятно холодила кожу. Вот только отступать было некуда.

Азар тем временем наклонился еще чуть ближе:

— Дай подумать…

Ощущение горячего шепота прямо над ухом вызывало мурашки по коже, звук его голоса отзывался дрожью во всем теле. Руки мужчины сомкнулись на моей талии, пальцы проскользили по платью, чуть поглаживая застежки. От этих прикосновений внизу живота сладко вспыхнуло томление, краска прилила к щекам, дыхание участилось.

— …Когда… — он сделал драматическую паузу, — ты этого заслужишь.

«О чем он?» — я попыталась отодвинуться, чтобы заглянуть оборотню в глаза, попытаться прочитать их выражение, но он лишь еще сильнее прижал меня к себе и вдруг поднял.

— Куда мы?

— Применять «народные средства», — мягко засмеялся мужчина, а у меня внутри все сжалось от горячей смеси страха и предвкушения, которого я и сама себе объяснить не могла.

* * *

Я ожидала, что Азар отнесет меня на кровать, но он свернул в ванную. Усадил меня на бортик, а сам с невозмутимым видом скинул пиджак, деловито, пуговичка за пуговичкой, расстегнул рубашку и повернул краны. Мне на ноги брызнула вода из кранов. Я инстинктивно их одернула, и чуть приподняла подол платья, чтобы не замочить.

— Чтобы не намочить и не порвать, — пояснил он в ответ на мой недоуменный взгляд.

— Если ты хочешь, чтобы я помылась перед тем, как… — смутилась, не договорив до конца. Невозмутимость Азара, то, как он сейчас выдавливал шампунь на губку и взбивал пену, заставляло чувствовать себя неуютно. — Я могу и сама помыться.

Попыталась отобрать у оборотня губку, потянулась, но в итоге соскользнула с бортика и плюхнулась в теплую воду. Платье моментально промокло.

— Вижу, как ты сама можешь, — фыркнул Азар, осторожно подняв мою поврежденную ногу.

Если бы я начала вырываться, сделала бы себе лишь больнее. Хватка у оборотня была мягкой, но цепкой — не дернуться.

— Что ты…

— Шшшш… — Азар подмигнул и принялся… мыть мне ногу.

Шершавая губка медленно прошлась по коже, поднялась чуть выше колена, едва задев задравшийся подол платья. Я сглотнула и попыталась отодвинуться, и губка тут же снова ласкающе спустилась вниз, вызвав почти сожаление.

Пена пахла яблоком и корицей, словно передо мной сейчас был горячий штрудель, и этот запах заставлять непроизвольно наполняться рот слюной. По крайней мере, мне хотелось думать, что дело в запахе, а не в том, как тяжелые капли воды, попавшие на Азара, стекают по его поджарому телу, очерчивая мускулы. На ключице была крупная родинка, вдруг нестерпимо захотелось дотронуться до нее. Попробовать на вкус…

Тягучее томление снова вернулось, взгляд оборотня провоцировал, дразнил.

Губка скользнула ближе к внутренней поверхности бедра, и я невольно дернулась и вспыхнула. Азар на это усмехнулся и соблазнительно облизнулся. Его грудь часто вздымалась, мне показалось, даже глаза ярче горели. Он раздался в плечах, а сквозь пену проступили длинные изогнутые когти.

В тот же миг поврежденную лодыжку обожгло болью. Я вскрикнула и опустила взгляд на длинный глубокий порез. И раньше, чем успела возмутиться, Азар наклонился и слизнул кровь.

Рану сильно защипало, но оборотень снова провел ногтем по коже — и снова лизнул ранку. Это выглядело… порочно. Но я не могла оторвать взгляда от того, как оборотень облизывал мою ногу.

— Что ты делаешь? — все-таки хрипло спросила.

— Народные методы использую, — нахально подмигнул он.

Ногу жгло и щипало, но неприятные ощущения быстро становились слабее.

В какой-то момент Азар оторвался от своего занятия и внимательно повертел мою ступню, рассматривая со всех сторон.

— Попробуй встать.

Он поднялся сам и подал мне руку.

Дизайнерское платье от самого Рамовски безнадежно намокло и холодило кожу. Я оперлась на руку оборотня, осторожно перешагивая через бортик ванны.

И… ничего. Ни боли, ни дискомфорта. Покрутила ногой, подпрыгнула.

— Волшебство какое-то, — смущенно пробормотала.

На всякий случай даже попрыгала.

— И это не обезболивающее? Это прям вылечивает? — мне все хотелось найти какой-то подвох. Вот уж действительно сила «народной» медицины.

— Прям вылечивает. — передразнил меня Азар, скользящей мягкой походкой хищника, подойдя к шкафу с полотенцами.

— Теперь еще удивительнее, что больницы вообще существуют. Странно что нет заголовков в газетах: «Врач-оборотень зализал пациента до полного выздоровления…»

Азар не удержал смешок. Но потом все-таки пояснил:

— Да, у оборотней очень хорошая регенерация, но даже нам приходиться обращаться к врачам. Представь, что сломаешь руку, а кость срастётся быстро, но неправильно. Пригодиться ломать еще раз. Ну и есть множество разных болезней и состояний, при которых хорошая регенерация скорее мешает.

— Но людей же вы можете лечить получается?

— Это действует далеко не на всех. — он пожал плечами, подавая мне полотенце. Взгляд мужчины тем временем скользнул на мою грудь, которая теперь ярко выделялась из-за намокшего платья. Заметила, как зрачки желтых глаз расширились, радужка потемнела. — На совместимых с нами женщин разве что и все.

— Жаль. — поспешно обернула себя полотенцем, — В любом случае — спасибо.

Когда я прикрылась, Азар еще какое-то время не мигая смотрел в ту точку, где пару минут назад была моя грудь, словно он был в трансе. Я поежилась, и сделала шаг назад.

Оборотень в тот же миг отмер, и забрав свой пиджак и рубашку, вышел из ванны.

* * *

Я сидела в саду около огромного особняка, где проходил очередной прием, на который меня привез Азар. Сам он сейчас ушел на банкет. А я осталась вместе с другими женщинами и девушками человеческого происхождения. Все они пришли сюда с кем-то из оборотней, смеялись, что-то обсуждали, с удовольствием пили вино из длинных узких бокалов, заедая канапе и маленькими пирожными.

— Верико счастливица, — ворковала стоящая рядом девица с кучей веснушек на носу. — Снова забеременела, представляешь?

— А я-то думаю, чего ее нет сегодня с нами! Так она сейчас вместе с оборотнями? — картинно заохала высоченная и худая как шпала женщина лет сорока. А потом вдруг обратилась ко мне. — Ты ведь новенькая? Невеста господина Хардова?

Я бы с удовольствием отмолчалась, но нельзя было поручиться, что кто-нибудь из этих девиц не расскажет своим мужьям и женихам про хмурую «новенькую».

Пришлось натянуть блаженную улыбку и включиться в разговор.

— Да, я самая счастливая невеста на свете, — буквально пропела я.

— Поди ждешь не дождешься, пока забеременеешь? — похлопала меня по спине девушка с веснушками.

В академии нам рассказывали, что невесты могут считаться равными оборотням только после того, как официально будет подтверждена беременность. И только до момента родов. Так что каждая порядочная студентка академия должна была иметь цель все время находиться в положении.

— Я родила уже пятерых, деточка, — покровительственно улыбнулась мне высокая. — И могу авторитетно заявить, что это — лучшее время. Я ходила на все мероприятия вместе с супругом, ела за одним столом с его семьей. Меня даже его мать обнимала, представляете? Меня — человечку! А муж меня беременную даже ни разу не ударил и не наказал.

— Как же вам повезло.

Я хотела съязвить, но так и не смогла. Стало бесконечно жаль эту женщину, саму себя считавшую недостойной любви и хорошего отношения просто так, по праву самой жизни. Насколько, должно быть, она на самом деле несчастна…

— А я так рада за господина Хардова, — к нам подошла еще одна, одетая во все розовое девушка. — Все эти ужасные слухи про его бывшую девушку, и этот противный… как его… Ибусов!

Слухи про моего «жениха» меня очень интересовали, но спросить подробности я не успела — в комнату вошел официант с большим подносом с какой-то закуской, и все ломанулись к нему. Я голодна не была, потому решила пройтись по саду, надеясь, что услышу еще что-нибудь интересное.

— А вы слышали, что оборотни определяют девственниц по запаху? — выцепленная из толпы фраза заставила меня резко затормозить.

Около шести девиц, наряженные в пошлые короткие платья с яркой раскраской косметики на лицах, смеясь, обсуждали интересующую меня тему. А вдруг они правы? Могут ведь у Азара из-за этого появиться проблемы?

— Да что там оборотни! Даже человек может отличить девственницу от не девственницы, — фыркнула одна из них, усиленно прикладываясь к бокалу.

— И что? Тоже по запаху? — вежливо уточнила я.

— Да! — уверенно заявила девица. — Запах волос очень отличается.

Мне вспомнилось, как еще в прошлой жизни сосед моей матери, который пил, не просыхая, в случае отсутствия закуски занюхивал особо крепкие напитки головой какого-нибудь очередного собутыльника.

«Видимо, личной жизнью друзей очень интересовался…» — отстранённо подумалось мне.

— Да ладно тебе. При чем тут запах волос? — толкнула в бок подругу одна из шести женщин. У нее были жемчужные бусы, жемчужные сережки и такая же брошь.

«Ну хоть одна адекватная!» — облегченно подумала я, радуясь тому, что хоть с кем-то здесь, быть может, можно будет если не подружиться, то хотя бы найти, о чем поговорить.

Вот только окончание фразы обвешанной жемчугом девушки заставило напрячься:

— Волосы ничего не значат. Я всегда легко определяю по глазам. В академии ни разу не ошибалась, когда спрашивала. Посмотрела — и сразу понимаю, было или нет.

— И как это, интересно? Счетчик входящих в зрачках? — не выдержав, уточнила я.

Девице моя реплика явно не понравилась.

— Не переживай, по тебе видно, что пробы ставить негде, — ядовито выплюнула она, но на нее тут же зашипели остальные:

— Ты что, это же невеста Хардова!

Толпа девиц поспешила отойти от меня, уводя недовольно сверкавшую глазами любительницу жемчуга.

Я снова оказалась одна. Скорее бы этот прием закончился!

Прошла мимо цветущих клуб, разглядывая цветы. Я никогда не любила заниматься растениеводством. Но глядя на огромные яркие бутоны, на темные изумрудные листья, невольно хотелось и самой приложить руку к тому, чтобы вырастить что-то подобное.

Осторожно наклонилась к одному из вазонов, на котором рос куст дикой розы, с мелкими, но от того не менее прекрасными цветками и множеством острых шипов. Запах был сладким, дурманящим…

— Скучаете?

Я подняла взгляд. Рядом со мной стоял уже знакомый оборотень.

— Боюсь, моему жениху не понравится, если я буду с вами разговаривать, господин Ибусов, — попыталась отойти в сторону, но мужчина перегородил мне дорогу.

— Да ладно вам. Он будет в восторге от нашего общения. Я обещаю, — обманчиво мягкая улыбка показалась знакомой.

Я вдруг подумала, что эти двое действительно родственники, у Азара я тоже не раз замечала похожую мимику. Оборотень расценил мою заминку как приглашение к разговору.

— Мне просто самому скучно. Поговорить тут не с кем. А Азара утащил наверх один из его менеджеров.

— Сомневаюсь, что Азар стал бы вас развлекать разговорами, — я снова попыталась обойти Ибусова, но тот, сделав шаг в сторону, опять оказался передо мной. — Что вам нужно?

— Я же уже объяснил, — он понизил голос до пикантного шепота, — просто поговорить. Местная публика так утомляет.

— Что ж, пожалуй, в этом я с вами соглашусь.

Я обвела взглядом окружающих. На нас бросали заинтересованные взгляды, но близко никто не подходил. Впрочем, и сам Георгий пока не предпринимал чего-либо недозволенного. Когда же уже придет Азар?

— Во-от, — протянул оборотень. — А я о чем? Они даже не понимают, в чем их проблема.

Скрестила руки на груди и посмотрела прямо в глаза мужчине. Пусть это было неприлично, но, кажется, Ибусов просто жаждал скандала.

— Их главная проблема в том, что кругом насилие и принуждение, и все считают это нормой. А это на самом деле не норма. Так быть не должно. Так что дайте пройти.

— Вы так уверены, что это не норма? Вот уж не думал, что вы остались идеалисткой после академии. Знаете, нашей республике выгодно сделать насилие нормой. Ведь иначе легко упустить момент, вырастить целое поколение оборотней, которые его не приемлют. А где же окажется тогда наша республика со всеми ее хозяйственными академиями, если оборотни будут против насилия?

Я сначала хотела возразить, а потом смысл его слов дошел до меня ужасающим пониманием. Ведь действительно. Дети невест из хозяйственных академий смотрят на то, как отцы обращаются с их матерями, и потом решают, что это правильно. Да что там, сами выпускницы академий считают себя недостойными лучшей жизни.

— Я вам больше скажу, — Ибусов провел рукой по кусту с розами и сорвал одну из них. — Нет ни одного закона, который защищал бы вас от вашего будущего супруга. А вот, кстати, и он.

Улыбка оборотня стала предвкушающей, а вот я, наоборот, почувствовала нервную дрожь во всем теле.

Через весь сад быстрым шагом к нам направлялся Азар. И судя по тому, какие молнии метали его глаза, он был, мягко говоря, недоволен тому, с кем я разговаривала.

— Хардов, рад тебя видеть, дорогой кузен. А я тут развлекал твою супругу философскими диспутами, пока тебя не было.

Ибусов полностью переключил свое внимание, и я наконец смогла проскользнуть мимо него.

— Какого ты тут делаешь? — процедил Азар сквозь зубы.

От этих «семейных» разборок хотелось держаться подальше. Вот только остальные присутствующие, кажется, напротив, смотрели на разворачивающийся спор с интересом. Разговоры смолкли, официанты остановились, и даже музыка утихла. На лицах гостей светилось любопытство и предвкушение.

— Мне принадлежит два процента этой компании, если ты забыл.

— Я не спрашивал тебя, какого ты выполз из своей убогой норы, — буквально выплюнул ему в лицо Хардов. По его губам змеилась улыбка, резко контрастировавшая с холодным льдом в глазах. — Я спрашиваю, что ты делаешь рядом с моей невестой. Или у тебя просто пунктик насчет того, что принадлежит мне? Детские комплексы по донашиванию обносков?

В этот момент один из официантов, проходящий мимо, зазевался, прислушиваясь к их разговору, и в итоге запнулся об одну из клумб.

Бедолага полетел прямо на Георгия, вылив содержимое подноса ему на рубашку.

— Я не хотел. Простите, простите, простите… — на паренька было страшно смотреть, он схватил прикрепленное к поясу белое полотенце, пытаясь промокнуть испачканную рубашку.

Ибусов выглядел белым от охватившего его бешенства. Он выхватил полотенце и, кажется, вот-вот был готов затолкать его официанту в рот. Если бы взгляды могли убивать — бедолага был бы уже трупом.

— Идем отсюда, — Азар приобнял меня за талию, уводя подальше. — Официальная часть закончена, дальше мое присутствие необязательно.

* * *

Я ждала, что мне предъявят претензии за разговор с недругом, но их не было.

Мы спокойно отъехали от особняка, где проходил прием. Спортивный автомобиль Азара довольно быстро набрал скорость, отъезжая от города.

Оборотень, казалось, был полностью сосредоточен на дороге. То и дело поглядывал в зеркало заднего вида. А может, все же он сердился на меня и таким образом показательно игнорировал?

Я то смотрела в окно на поля и придорожные деревеньки, то исподлобья поглядывала на сосредоточенное лицо оборотня. В конце концов, не выдержала и решила начать разговор сама, с нейтральной, как мне показалось, темы.

— А правда, что оборотни определяют девственниц по запаху?

Азар бросил на меня озадаченный взгляд и задумался.

— Чужую метку определить, конечно, можно, но вот… где ты услышала такую чушь?

— На приеме, — я пожала плечами.

— Надеюсь, не от Геры? — насмешливо фыркнул он и, видя, что я не поняла, переспросил. — Ну, от Ибусова? Гера — сокращение его имени, которое мы использовали в детстве.

«Они же кузены. Выросли вместе», — подумалось, что эти двое наверняка раньше дружили. Интересно, какая кошка между ними пробежала?

— Нет, это были какие-то девушки, я не спросила, как их зовут.

Азар тем временем снова внимательно посмотрел в зеркало назад и включил поворотник, съезжая с трассы на грунтованную дорогу.

— Куда мы? — спросила без особого любопытства.

— Скажи, пробовала когда-нибудь водить машину?

Водить?

Я опешила на несколько секунд — будущим невестам оборотней иметь права не разрешалось. А если девушка умудрялась получить их до того, как попадала в академию, их аннулировали.

Я никогда даже не пробовала водить, но свобода передвижения, которую дарит своя машина, была заманчива.

Азар тем временем заглушил мотор, остановившись у обочины, и мотнул головой:

— Выходи, сядешь за руль.

Дрожащими пальцами я вцепилась в ручку дверцы, вышла из автомобиля. В лицо ударил холодный ветер. Азар продолжал сидеть на своем месте, так что, открыв водительскую дверь, я посмотрела на него с недоверием. Может быть, он все же шутит?

Мужчина тем временем до упора отодвинулся назад.

— А ты не выйдешь? — удивилась я. — Мне тебе на колени садиться?

— Ты худенькая, думаю, поместимся. Вторых педалей у меня нет, так что буду так контролировать, чтобы не перепутала ничего, — улыбнулся он самой честной улыбкой.

Немного поколебавшись, я все же скользнула на сиденье перед ним. Места действительно было достаточно, вот только близость к оборотню нервировала больше, чем первая попытка вождения.

— Откинься назад, тебе удобнее будет, — Азар притянул меня к себе ближе, погладил плечи, чуть помассировав их, словно действительно желал помочь расслабиться. — Так, а теперь положи руку на рычаг. Зажимаешь вот тут и переключаешь с нейтрального положения. Педаль газа справа.

Азар говорил тихим размеренным голосом, и, тем не менее, каждое слово отзывалось внутри дрожью. Я послушно кивнула и дернула рычаг вниз, одновременно выжимая газ.

Машина вдруг резко сорвалась назад, я растерялась, бросая руль, но от прострелившего тела страха оцепенела и так и не убрала ногу с педали газа.

Азар вместо меня крутанул руль, нас выкинуло обратно на трассу, где наконец удалось затормозить. Машину сильно тряхнуло при остановке, и, если бы не оборотень, я бы наверняка ударилась носом о руль. Позади протяжно загудели.

Вжала голову в плечи, в ожидании, что мужчина сейчас будет ругаться на меня, но он лишь удовлетворённо посмотрел в зеркало заднего вида на обгоняющую нас тачку, и чему-то довольно хмыкнул.

Дернулась было выйти, но оборотень удержал меня:

— «Р» — это реверс. Задний ход, — шепнул он мне на ухо. — Ты перепутала передачи.

— А я думала, что-то типа «рвануть» с места. Прости.

— Ничего страшного. Давай еще раз. Но на всякий случай пристегнемся.

Длины ремня безопасности хватило на нас обоих, хотя вряд ли вдвоем на переднем сиденье было действительно безопасно ехать.

Оборотень положил руку сверху на мою, направляя, помогая включить нужную передачу. Затем погладил мое бедро, надавливая на колено, показывая нужную степень нажатия на педаль газа.

— Вот так… — он зарылся носом в мои волосы и, кажется, совсем не смотрел на дорогу, пока я снова сворачивала на грунтовку.

— Пожалуйста, следи за мной, — попросила я, нервничая и от того, что первый раз оказалась за рулем, и от того, что Азара, похоже, возможная опасность только забавляла. — А если кто-то навстречу поедет? Тут узкая дорога, я даже разъехаться не сумею.

Но оборотень словно не слышал меня, крепко обняв за талию. Его горячее дыхание щекотало шею.

Я осторожно съехала на обочину и нажала тормоз.

— Ты не смотришь!

— А ты забыла включить поворот, — парировал он.

— Как я могла забыть то, о чем даже не знала?! — возмущенно попыталась обернуться, чтобы посмотреть на оборотня. — Хороший инструктор должен был объяснить!

Одновременно с этим оборотень наклонился ко мне, выдыхая прямо в мои раскрытые от недовольства губы.

— Точно, инструктор у тебя так себе. Не позавидуешь, — его тон был искушающее насмешливым, от близости его губ сбивалось дыхание.

Невольно облизнувшись, я прошептала:

— Просто зверь.

— А еще говорят… — он перешел на шепот, зарываясь рукой в мои волосы. — Жуткий извращенец.

— Это неправда.

— Еще какая правда. Слышала бы ты, какие слухи о нем ходят.

— Не верю. Он хороший.

— Ты просто плохо его знаешь, — протянул он. — Может потребовать за уроки… всякого.

«Уроки? О чем это он?» — от удивления я широко распахнула глаза и не заметила, как сказала вслух:

— Я еще не соглашалась на уроки.

— Поздно. Мне уже понравилось тебя учить.

Его губы были нежными. Но бережный, почти робкий поцелуй быстро перерос в нечто большее. Азар потянул назад мои волосы, заставляя запрокинуть голову, чуть прикусил губу.

По телу прокатилась волна страха. Но этот страх был сладким, предвкушающим. От него щекотало под лопатками и распаляло внутри. Возбуждение сладкой огненной волной пробежало по телу, концентрируясь внизу живота.

Против воли я раскрылась ему навстречу, отдаваясь на волю его рук, его языка. Воля и разум капитулировали, не оставив ни одного возражения.

Азар прервал поцелуй, с сожалением отодвинувшись, напоследок еще раз чуть прикусив мою губу.

Я смотрела на него мутным расфокусированным взглядом, кажется, совсем забыв, кто мы оба и где находимся.

— Нам нужно ехать, — напомнил мужчина, его спокойный голос наконец вывел из транса, в который он сам же меня и погрузил.

Я встрепенулась, наконец осознав, что только что произошло, отцепить ремень тоже вышло далеко не сразу.

— Что у тебя с защелкой? — пробормотала я, с трудом отстегнувшись.

— Да, надо в ремонт сдать, — легко отмахнулся Азар, даже не делая попыток мне помочь.

Я выскочила из машины и уселась на заднее сиденье, в спасительную темноту салона, чтобы оборотень не видел моих лихорадочно горящих щек.

Двигатель спортивной машины взревел, срывая ее с места. Меня на мгновение вжало в кресло, Азар дернул ручник, разворачивая машину на сто восемьдесят градусов, и уже через секунду мы снова были на трассе.

За окном деревья замелькали с такой скоростью, что вскоре стали неразличимы.

Довезя меня до дома, Азар лишь понаблюдал из машины за тем, как я зашла, и уехал, не заходя внутрь.

Глава 8

Ни в тот день, ни в последующие мой жених не напоминал о случившемся ни словом, ни делом. Впрочем, мне и самой быстро стало не до того — дважды за неделю пришлось сходить на прием к доктору Асприной, сделать узи, сдать кучу непонятных анализов.

— Зачем брать у меня анализы, если результаты потом вносятся чужие? — удивлялась я, но не спорила. В конце концов, это все было в моих же интересах.

А в свободное время я занималась тем, что готовилась к экзаменам. Я позвонила в свой бывший университет и, не представляясь, спросила, как мне восстановиться после длительного перерыва. Оказалось, что способ один — поступить заново на первый курс, а потом перезачесть уже сданные в сессию предметы. Возможно, связи оборотня могли помочь обойтись и без экзаменов, а наш с ним договор не предусматривал точного срока моей свободы, но учеба и повторение материала было лучшим занятием, чем бесполезно слоняться из угла в угол.

Тем более что по дому туда-сюда беспрестанно сновала госпожа «Ледышка». Стоило ей со мной столкнуться где-нибудь в коридоре, как она всплескивала руками:

— Посмотри на себя! Ты же должна соответствовать своему жениху! Тебе так повезло! А ты… — она вечно недоговаривала, ограничиваясь строгим покачиванием головой.

— А я?..

Кончалось все тем, что женщина обиженно выдавала:

— А ты не соответствуешь!

В академии нам, конечно, рассказывали о всяких «успешных принципах семейной жизни» и о том, какие правила нужно соблюдать, чтобы будущий муж всегда был доволен, но разговор с домработницей напоминал мне о сказке, в которой нужно было «сделать то, не знаю что». Ну или, возможно, ей не нравилось, что я слишком много времени проводила за компьютером, учась рисовать эскизы в современных программах, а также заказала себе доставку из десятка книг по дизайну и истории моды.

В один из дней я утащила дорогущее платье Валиса Рамовски, оставшееся у меня после приема, и решила использовать его в качестве основы проекта для будущего портфолио, которое мне наверняка пригодится. В конце концов, Азар, кажется, был не против, если я это платье вообще выброшу. Так что могу со спокойной совестью делать что захочу.

Набросала на компьютере эскиз и начала работать над дизайном. Безжалостно обрезала часть подола, сделав его коротким спереди и длинным сзади. Вкупе с рукавами это напоминало костюм летучей мыши. Ворот тоже было решено переделать — для него как раз подошли обрезки от низа.

Вспомнив, что в спальне осталась часть материалов, которые мне могут понадобиться, убежала туда.

Пока сидела на кровати, подбирая необходимые вещи, мне показалось, что я слышу чьи-то шаги. В глубине души шевельнулась надежда, что это Азар. Но ровно до того момента, как тишину прервал крик:

— Платье! — завопил женский истеричный голос. — Что это?! Республика покарай тебя, неотесанная простачка! Ты хоть знаешь, сколько оно стоит? Как ты только посмела?! Непотребство!

Бросив все, я кинулась в кабинет, где и проводила свои «непотребства». Смотря на меня взглядом разбуженного дракона, уперев руки в бока, стояла Алиса.

— Что это такое?! — чеканя каждое слово, спросила она, тыча пальцами в грубо сметанный шов на груди. — Ты хоть понимаешь, что натворила?

— Понимаю, — ругаться с сестрой Азара не хотелось. Поэтому старалась говорить предельно четко и ясно. — Все в строгом соответствии с эскизом.

Я махнула рукой в сторону компьютера.

— Какой еще эскиз? Накачала себе картинок, теперь платья режешь! Да оно, чтобы ты знала, стоит больше, чем ты!

— Во-первых, не скачала, а сделала сама. Во-вторых, все знают, что Рамовски сам начинал с переделки фасонов известных брендов, так что мне показалось правильным…

— Показалось ей! Послезавтра Азар должен присутствовать на рауте, он сказал срочно купить тебе новое платье, но знаешь, вот и иди в своих переделках! Если опозоришься — туда тебе и дорога!

«Да сколько же этих сборищ может быть?!» — мысленно застонала я.

Такое ощущение, что оборотни, вместо того чтобы работать — только и делали что отдыхали и ели на халяву на всяких вечеринках.

— Тебе не кажется, что себя я опозорить вряд ли смогу? Обо мне и так там никто хорошо не думает, — пожала плечами, стараясь оставаться спокойной. — Разве Азару…

— Вот! Может быть, хоть тогда он сдаст тебя обратно, — Алиса победно вскинула голову.

Я тяжело вздохнула.

— Доделать платье так быстро я просто не успею.

— Оборотни-прародители основали республику за три дня. Так что двух ночей на какое-то платье будет более чем достаточно, — ядовито прошипела Алиса, на ее губах играла улыбка. Девушка уже явно предвкушала мой провал.

— Угу. Вот потому она такая и вышла… за три дня, — фыркнула я. — Ты посмотри на эту республику и на это платье.

— Да как ты смеешь?! — лицо оборотницы пошло красными пятнами, скулы напряглись. — Я на тебя в службу безопасности донос напишу! Да ты экстремистка!

Захотелось шлепнуть себя раскрытой ладонью по лбу и закрыть глаза. Ну что за сумасшедшая девица?

Когда я только-только попала в академию, для меня стало откровением, что людей, которые думают как я — не большинство. Что большинство на самом деле верят в то, что быть невестой оборотня — великая честь, что соседи на севере только спят и видят, как бы выкрасть наших девушек и забрать себе в рабство, что республика — лучшее место на земле, и по-другому просто и быть не может.

И вот теперь, смотря на Алису, с предельной четкостью понимала, что спорить с ней — бесполезно.

Пришлось улыбнуться во все тридцать два зуба.

— А я думала, мы с тобой лучшие подруги! А ты такие гадости про меня говоришь, — округлила глаза и прикрыла ладонью рот в притворном удивлении. — Тогда всем про тебя расскажу, что… что ты пьешь слабительное для похудения.

— Что?! — от удивления Алиса аж поперхнулась.

— Обычные люди такими худенькими не бывают.

— Я не человек!

— Обычные оборотни тоже! Вы же сильные звери, а не субтильные феечки, — я покачала головой со знанием дела, сочиняя на ходу. — Явно чем-нибудь злоупотребляешь. У меня на такое глаз наметан.

Главное — запустить сплетню, а там уже пусть попробует отмыться.

— Никто не поверит в такую чушь!

— Может, и не поверят, а все равно нет-нет да будут считать, сколько раз ты в туалет сходишь, — прыснула я изображая бурное веселье.

Главное, убедить ее, что я действительно на такое способна.

— Ну ты и… — девушка отступила в сторону, судя по ее замешательству, ее действительно задело.

Видимо, поэтому она предпочла поскорее закончить спор и просто сбежать, бросив напоследок, чтобы доделывала свое платье.

Когда оборотница ушла, я немного поколебалась — может быть, заказать новое платье в интернете? Денег на карточке, которую оставил Азар, еще предостаточно. Но, взглянув на свой будущий «шедевр», все-таки решила, что может быть, Алиса и права: раз оборотни-прародители управились с республикой за три дня, то мне определенно стоит тоже попытаться.

Госпожа Ледышка заинтересовалась, чего это я так долго не сплю, и ворвалась в кабинет с полной решимостью загнать меня в постель:

— Ты хоть понимаешь, что ты должна быть всегда свежей и отдохнувшей, чтобы господин Хардов… — она умолкла на полуслове, заметив, чем это я занимаюсь. — Шьешь?

— Шью, — призналась я со вздохом.

Лучше бы вместо книг я заказала машинку, чем сейчас сметывать все вручную.

— Подходящее занятие для невесты, — медленно кивнула она, подозрительно на меня щурясь, словно в любой момент у меня могла отрасти вторая голова, не меньше.

Я пыталась заказать необходимые для работы инструменты в онлайн-магазинах, но, наткнувшись на ленту новостей, совершенно выпала из реальности:

«Очередное трагическое событие омрачило летний день. Прямо из распределительного центра лучшей хозяйственной академии страны пропала девушка. Родители в слезах, директор и деканы факультетов бьют тревогу, а служба безопасности роет землю в ее поисках.

Но самые невероятные новости поступили в нашу редакцию пару часов назад: в столице наших северных соседей, на сайте одного из клубов, обнаружена фотография, изображение на которой подозрительно сильно напоминает пропавшую девушку.

Консул республики уже обратился с официальным прошением. Но самое главное, если кто-то до сих пор не верил в то, что наши девушки похищаются для мерзких занятий древнейшей профессией, то теперь больше сомнений нет… Вы только посмотрите на остальные фотографии из этого клуба, да, на них пропавшей уже нет, но изображения говорят сами за себя!

Больше всего в этой ситуации жалко родителей девушки. Они хотели гордиться дочерью, так были рады ее поступлению в академию, и вот такой удар… К сожалению, в сложившихся обстоятельствах содержание, которое выделяется семьям студенток, им выплачиваться уже не будет. Наша редакция первой сумела взять у них интервью.

— Доченька, прошу тебя, если ты меня слышишь, вернись! Мы все очень переживаем! Хотим лишь одного, чтобы ты была жива, нашлась, чтобы продолжила учиться, чтобы у тебя было счастливое будущее…»

«…А у нас было содержание», — закончила я про себя.

Интересно, как бы причитали моя мать и отчим, если бы я сбежала из академии. С них бы сталось — лично бы поехали за границу, искать тот клуб, чтобы притащить меня обратно.

На мгновение задумалась: а хотела ли я вообще их видеть? Тут же возник соблазн поискать маму в соцсетях. В академии пользоваться ими не разрешали, но сейчас ведь ограничений нет.

На мгновение показалось, что я сдамся, пойду искать фотографии, быть может, даже напишу какое-нибудь сообщение типа: «Привет. Как дела?».

Пришлось усилием воли заставить себя выключить компьютер. Иначе бы точно не удержалась, а я не хочу этого. Они вычеркнули меня из своей жизни, значит, и я должна сделать так же.

На следующий же день Ледышка притащила мне оверлок, машинку и кучу лекал. Мало того — она даже порывалась помогать! Кто бы мог подумать, что строгая экономка смягчится?

В итоге к назначенному дню платье было готово, и в нем можно было с трудом узнать первоначальный вариант.

Ткань осталась та же, но теперь появилась многослойность, однотонность разбавили яркие узоры и красивые элементами декора. Несмотря на то, что подол я укоротила, сексуальность уступила место нежности и воздушности.

Результатом я была очень довольна. Оценила даже Ледышка:

— Что ж, вполне… достойно невесты оборотня.

— Соответствует?

— Соответствует, — покивала женщина.

* * *

Азар заехал за мной на следующий день.

Я очень переживала, как вести себя с ним теперь, после нашего поцелуя. Неуместного поцелуя. Ненужного нам обоим. Предыдущие дни гнала от себя эти мысли, погружаясь с головой в рисование эскизов и изготовление платья, и вот теперь настало время встретиться со своими страхами лицом к лицу.

Выглядел оборотень чем-то обеспокоенным. Меж бровей пролегла глубокая морщина, складки у рта казались жестче. Рассеяно поздоровался, смотря куда-то мимо. По поводу платья не сказал ни слова. Но это было даже хорошо — значит, мой внешний вид его вполне устроил. Переодеваться не отправили, и на том спасибо.

— И куда мы едем на этот раз? Семейные посиделки? Собрание акционеров? — осторожно поинтересовалась я у мужчины.

А вдруг он так себя ведет вовсе не потому, что чем-то обеспокоен, а просто не очень хочет рядом со мной находиться или боится, что после поцелуя я начну намекать на нечто большее? Он же сам сказал, что «шел в академию не за девицей по вызову». Мол, он и сам не будет рад, если буду пытаться залезть к нему в койку.

«А вдруг он решил, что это я пыталась его соблазнить?» — с ужасом поняла, что действительно не помню, как обстояли дела в машине. Может быть, мужчина и не планировал ничего такого, а я сама себе напридумывала, сама полезла целоваться…

«Невесты для оборотней — это вещи, которые они используют. Ты для него вещь — нельзя допустить, чтобы…» — мысленно принялась себя ругать. Он пообещал мне свободу и прежнюю жизнь. Не нужно, чтобы у него был повод нарушить обещание.

На этот раз прием проходил на верхнем этаже огромного бизнес-центра.

Никогда прежде мне не приходилось так долго подниматься на лифте. Играла негромкая успокаивающая музыка, но мысли, в противовес ей, метались в голове бейсбольным мячиком. Но вот лифт звякнул, возвещая, что мы добрались до места назначения.

Стоило дверям открыться, как на меня хлынул поток звуков и запахов. Множество самых разных людей. В самых разных нарядах. Снующие туда-сюда официанты (похоже, главное развлечение у оборотней — пожрать). Стены же у огромного помещения были прозрачными. Отчего создавалось ощущение бескрайности, что мы просто парим, а вокруг лишь воздух. Хотелось подойти, прильнуть к этому стеклу и одновременно сбежать обратно, в спасительную тесноту лифта, коробочку, из которой уж точно, кажется, не выпадешь. Но поразило больше всего другое:

— Это что там? Машина?

В центре зала, выставив, словно крылья неведомой птицы, открытые двери в стороны, сияя новенькой нежно-розовой краской, стояла длинная машина.

«Как они сюда машину затащили?» — должно быть, был еще один путь наверх, кроме лестницы да лифта, на котором мы поднимались, ведь не по воздуху же ее затаскивали. Но не успела я сделать предположение, как увидела еще четыре не менее блестящих и привлекательных автомобиля.

— Итак, позвольте вам представить новый взгляд на классическую версию «Кафера», задний мотор, длина четыре тысячи двести миллиметров, пятидверный. Мы полностью обновили интерьер, сделав его более современным, а также в данной версии роботизированная трансмиссия, улучшенный автопилот, идеальная подвеска, которая максимально снижает неприятные ощущения на неровной дороге, исключая любой дискомфорт. Но, главное, я хотел бы анонсировать наши дополнительные функции женской комплектации, ведь в первую очередь Кафер "Вольфин" задумывался как женский автомобиль, для наших прекрасных дам…

— Я думала, местным женщинам права не выдают, — пораженно шепнула Азару.

Тот, наклонившись, ответил:

— Человеческим женщинам, хотя в последнее время и насчет них ходят споры. В отношении оборотниц специальная комиссия в конце прошлого года признала такой запрет незаконным. Так что сейчас, похоже, производители соревнуются между собой, кто создаст самый розовый автомобиль из всех возможных оттенков розового.

— Но ведь не все девушки любят розовое.

— Какая им разница, что любят девушки? Покупать-то машины будут мужчины. Так что главное соблюсти стереотипы, — пожал плечами Азар. — Постой пока здесь. Вот.

Он подхватил у пробегавшего мимо официанта бокал и, залпом осушив, отдал мне уже пустой.

— Кажется, у тебя кончился напиток, пойду схожу за новым, — натянуто улыбнулся и скрылся в толпе.

Я продолжила наблюдать за тем, как крутящийся вокруг одной из машин маркетолог радостно рассказывал о ее достоинствах.

— Простите, милочка.

Толкнувшая меня локтем женщина с высокой причёской извинилась тоном, которым извиняются перед раздавленной улиткой.

— Ничего страшного, у меня есть вторая рука, — кисло пошутила я.

Недалеко от нас заметила уже знакомых оборотней — родственников Азара, которым меня представляли еще в самом моем начале моей карьеры «идеальной невесты». Не хотелось, чтобы они меня заметили, а потому постаралась придвинуться ближе к выставочным образцам.

— Функция «руки любимого» — это электропривод кресел. Он позволит подобрать оптимальную высоту даже для самой миниатюрной волчицы, обогрев сидений и подлокотников, который включается на одной кнопке — мы назвали эту функцию «объятия истинной пары», к ним добавлен режим легкой вибрации — «рык зверя», который поможет расслабить затекшие мышцы при длительной поездке. Обратите внимание на зеркала с тремя режимами подсветки, которые расположены с трех сторон. Благодаря им, можно делать макияж прямо в машине! Для косметички предусмотрен специальный отсек огромного размера. И только посмотрите на встроенную селфи-камеру! А теперь, внимание, самый интимный режим, режим, предназначенный для регулярных женских дней…

— Ну как? Уже хочешь себе такую? — раздался рядом знакомый ленивый и тягучий голос. Говоривший словно насмехался, но при этом делал это так, будто с куда большим удовольствием бы сейчас поспал.

Я обернулась. Георгий Ибусов. Ну кто бы сомневался. Такое чувство, что он посещает все эти мероприятия ради встреч со мной.

— Я просто пищу от восторга, — траурным голосом ответила я. — С таким набором эта крошка будто шепчет мне: «Забей на эту дорогу, там нет ничего, на что нужно обращать внимание. Лучше посмотри в мои широкие зеркала и достань помаду».

Георгий, не удержавшись, прыснул и сделал несколько хлопков, признавая удачность моего определения. На него тут же обернулись, так что мужчине пришлось сделать вид, что хлопает он тому, кто представляет эту сексистскую тачку.

Зал подхватил его хлопки, сначала робко, затем все сильнее, и слова маркетолога утонули в бурных овациях.

Воспользовавшись тем, что вокруг стало шумно, я сама сделала шаг к мужчине и, вертя в руках пустой бокал, спросила:

— Скажите честно, вам что-то от меня нужно?

Лучше уж знать наверняка, что затеял этот странный оборотень. И иногда спросить прямо — самое простое решение проблемы.

Ибусов расплылся в улыбке:

— Как говорится, республика спаси нас от умных женщин, а от дур мы уж сами как-нибудь отобьёмся. А хотя… — он посмотрел куда-то в сторону, а затем одним движением сгреб меня в охапку, обнимая за талию. — Вам ведь наверняка уже рассказали все те грязные слухи, что обо мне ходят?

Я буквально задохнулась от неожиданности. Затрепыхалась, словно пойманная в силки птица, ударила мужчину по груди, вот только лишь сама ушибла руку, а он, кажется, даже не заметил моих попыток вырваться.

— Плевать мне на ваши слухи. Я ничего не знаю. Отпустите, — прошипела как можно тише, отчаянно надеясь, что еще не все вокруг на нас пялятся.

— Ничего не знаете? — мужчина не замечал моих попыток отбиться. — Неужели ни один доброжелатель еще не рассказал, как я переспал с истинной парой Азара?

Судя по голосу, он еще и оскорблялся тем фактом, что про него не говорят налево и направо.

— Знаете что… — не успела я придумать какую-нибудь колкость, как мимо меня просвистел чей-то кулак.

Хватка Ибусова ослабла, и если бы меня не подхватили сзади, я наверняка бы шлепнулась на пол.

— Вот зараза… — прогундосил Георгий, прижимая кулак к носу. — И сейчас ведь срастётся еще криво…

— Я тебе второй раз его сломаю, обращайся, — осклабился Азар в ответ.

К нам уже бежал администратор зала — лысый мужчина неопределенных лет в розовом пиджаке с планшетом, с закреплёнными на нем списками гостей.

— Что этот… — Азар выплюнул несколько грубых оскорблений, кивком указывая в сторону оборотня. — Я же предупреждал, что приду, если только его не будет в списках гостей!

Пока администратор лепетал что-то невнятное в свое оправдание, я заметила, как хмурится Георгий, будто что-то напряженно обдумывая. Затем один уголок его рта дрогнул, он сделал шаг вперед, замахиваясь, будто бы желал отомстить Азару прямо здесь и сейчас.

Замершая до этого в оцепенении толпа охнула, расступаясь, предвкушая шоу, но мой жених легко уклонился, отставляя меня в сторону, и ударил в ответ куда-то в область солнечного сплетения. Ибусов с глухим стоном согнулся пополам, но при этом на лице его не дрогнул ни один мускул, не считая разбитого носа с успевшей свернуться кровью. Взгляд был сосредоточенным.

Он потянулся руками вверх, будто желая защититься, и одним движением вложил что-то в карман Азару. Или, по крайней мере, мне так показалось, потому что в следующее мгновение он боднул моего жениха прямо в живот, и драка окончательно приобрела безобразный вид живого клубка.

Я окинула взглядом гостей, в надежде, что хоть кто-то поможет их разнять, но, кажется, толпа переключилась с дамских авто на куда более интересное зрелище, и мешать ему нисколько не планировала.

Понимая, что никто мне помогать не будет, я подбежала к маркетологу, стоящему около машин, и, выхватив у него микрофон, что было силы заорала на весь зал:

— Акции упали! Алмазы дешевеют! Фьючерсы падают!

Азар моментально вскинул голову, отрываясь от своего противника, да и Георгий с округлившимися глазами замер, пытаясь осмыслить, что только что услышал.

Лишь после этой паузы охрана, словно только и ждавшая подходящего момента, начала их разнимать, разводя в разные стороны.

— Мы будем вынуждены попросить вас уйти, — заикаясь, обратился к Георгию сравнявшийся по цвету со своим пиджаком администратор.

— Был рад тебя видеть, кузен, — улыбнулся Ибусов. Иррационально, но, кажется, этому мерзавцу сломанный нос даже шел. Придавал моложавому лицу брутальности.

— Жаль, не могу сказать того же, — процедил сквозь зубы Азар, подходя ко мне. У него была разбита губа, но стоило пару раз облизнуться, от ссадины не осталось и следа. — Кажется, я разлил бокал, за которым для тебя ходил. Как насчет вместе пройтись до бара?

Оборотень подхватил меня под руку, уводя в сторону высокой барной стойки в самом конце зала.

— Музыкальная пауза! — завопил тем временем представляющий машину менеджер, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку после произошедшего.

Заиграла веселая музыка. Официанты принялись с двойным остервенением раздавать людям горячительные напитки.

Я вышла вперед Азара, обнимая его:

— Может быть, потанцуем?

А сама провела по его бокам, проверяя карманы. Вдруг кузен действительно ему что-нибудь подложил? Судя по всему, с него бы сталось попытаться подставить родственника.

Но карманы оборотня были пусты.

— О, какой перформанс! — к нам подошел низкорослый полноватый мужчина с пухлыми губами и выкрашенными в розовый кончиками белых волос. Судя по желтым глазам, он тоже был оборотнем. — Кажется, мы с вами еще не были представлены…

Азар окинул подошедшего подозрительным взглядом, а вот я почувствовала, как земля уходит из-под ног, как рот сам собой открывается и складывается в имя:

— Валис… — прошептала, не веря своим глазам. Республика, это не может быть правдой, неужели передо мной ОН?!

— О, а я смотрю, юная дива меня узнала, как лестно… — он приложил обе ладони к груди, словно хватаясь за сердце. — Вы выглядите ослепительно, чудесное платье… Такой своеобразный крой и силуэт, и вместе с тем есть что-то узнаваемое. Кто вам его пошил? Это явно штучный заказ.

Азар перевел взгляд с оборотня на меня, поднимая вопросительно брови:

— Это Валис Рамовски! — выпалила я. — Платье, которое ты мне покупал — это его платье, в смысле… он был дизайнером.

Республика, как он может не знать? Возможно, они и вращаются в разных кругах, но Валис и сам же был лицом многих компаний, его изображения висели на билбордах…

— Да, точно, — Азар холодно улыбнулся, пожимая протянутую руку. — Кажется, я видел вас в рекламе нового кондоминиума у моря. Мне предлагали вложить туда средства, но проект показался сомнительным.

— Я разрабатывал дизайн апартаментов! — просиял оборотень, не замечая укола. — Очень рад познакомиться с вами, господин Хардов, для меня честь. Не хотели бы устроить коллаборацию? Откроем новые грани сияния ваших алмазов… Неплохой слоган бы получился, а?

— Спасибо, обязательно подумаю об этом, — мой жених коротко кивнул и постарался меня увести дальше, но Валис вдруг схватил меня за руку.

— Ох, республика! А ведь я не сразу догадался. Признавайтесь, кто для вас шил это платье! Это ведь…

— Что не так с платьем? — Азар внимательно посмотрел на меня, потом снова на оборотня и опять на меня.

— Всё так! — теперь настал мой черед поспешить утянуть жениха к танцующим парам. — Приятно было познакомиться!

К щекам прилила краска. Вдруг Валис рассердится, поняв, что я переделала наряд из его же модели? Да, пусть он и сам известен тем, что в начале карьеры поступал так же, но все-таки сейчас он — известный дизайнер, а я недоучка без права голоса.

— Мне тоже, мне тоже… — задумчиво пробормотал Валис нам вслед.

Как ни старалась я жаться к жениху, чтобы спрятать платье от его внимательного взгляда, но всё равно ощущала себя как засушенная бабочка под иголками. Впрочем, Азар, кажется, получал удовольствие от столь тесного контакта и думать забыл о всяких там законодателях моды.

Быстрая и веселая музыка сменилась медленным танцем, кажется, все гости окончательно расслабились после произошедшего скандала, но устроители вечеринки пока не решались снова начать рекламировать свои автомобили.

Руки Азара обнимали за талию, ведя меня под затейливую и грустную мелодию. Кто-то из танцующих случайно толкнул меня сзади, и я по инерции лишь сильнее прильнула к мужчине.

— Нам нужно скоро ехать домой, — вкрадчивый голос звучал как обещание, и от него по спине пробегали мурашки, дыхание сбивалось, но не от танца, а от захватывающего незнакомого чувства.

И, хмелея от собственной смелости, я приподнялась на цыпочки и шепнула ему в ответ:

— Давай потанцуем еще?

Здесь и сейчас я чувствовала себя свободной и почти счастливой. Даже то, что Рамовски чуть не раскрыл мой секрет, только придавало ситуации… нормальности?

Да, брать чужие идеи за основу своей было не совсем нормально, но, по крайней мере, гораздо нормальнее, чем быть выставленной вместе с другими похожими девушками на отбор в качестве инкубатора для потомства…

Азар осторожно обнимал меня, его руки скользнули вниз, очерчивая спину, бедра, я охнула, почувствовав, как он невесомо прикоснулся губами к моей шее.

Музыка закончилась, и я испытала сожаление. А ведь, казалось, прошло всего несколько мгновений. Их показалось мало, недостаточно…

Мы разомкнули объятия, подходя наконец к бару, где причудливыми пирамидами были выставлены один на другой бокалы с напитками.

— Стой здесь. У меня для тебя сюрприз, — попросил мужчина, оставляя меня ненадолго одну.

Но не успел Азар отойти, как с другой стороны ко мне снова подступил Валис:

— Как я и сказал, отличное платье, — он улыбался, а его розовые пряди переливались разноцветными отблесками в приглушенном свете зала. — Но, надеюсь, вы помните о том, что такое авторские права?

— Прошу прощения, я не хотела вас обидеть, наоборот, это из уважения к вам… — я постаралась сгладить острые углы.

— Ну что вы, что вы… — улыбка дизайнера стала просто акульей. — Я не сержусь. У вас действительно получилась отличная вариация! Дайте-ка вас рассмотреть. Какие смелые решения… а вы молодец.

— Что-то не так? — кажется, Азару не понравилось столь пристальное внимание к моей особе, его голос был холоднее льда в стоящих рядом бокалах.

— Все чудесно, — пропел Рамовски. — Извините, что побеспокоил.

— И что ему было нужно? — голос Азара был неожиданно требовательным, а взгляд недоверчивым.

«Чего это он?» — я рассеяно проводила взглядом удаляющегося дизайнера.

Он потёрся колючим подбородком о мой висок и едва слышно промурлыкал:

— Если ещё раз увижу его рядом с тобой, оторву голову.

— Ему или мне?

— А это, — хватка на предплечье едва ощутимо усилилась, — уже зависит от тебя.

И пока я переваривала это предупреждение, мужчина развернул меня к себе и жестом фокусника достал из кармана какой-то брелок, демонстративно покрутив им перед моим лицом.

— И?

В ответ на мой недоуменный взгляд он нажал кнопку на розовом брелке, и стоящая в центре розовая машина призывно бибикнула, одновременно сверкнув всеми фарами.

Представляющий авто маркетолог счел это сигналом и снова схватился за микрофон, продолжив свою речь про достоинства новой модификации.

— Это… — потянула я, не до конца осознавая, что он хочет сказать.

— Это тебе.

— Но у меня даже прав нет, — я пораженно выдохнула, неверяще смотря на розовый Кафер. — И я не люблю розовое.

— Можешь взять зеленый. Тот, что слева. В любом случае, доставят только завтра. А насчет прав… будем считать, что у меня достаточно денег на оплату штрафов.

Он легкомысленно подмигнул и наклонился ко мне.

— Сейчас, я схожу дам распоряжения об этом. А потом нам пора.

* * *

Мы были у самого лифта и даже уже успели нажать кнопку вызова, когда к нам с Азаром подошли три пожилых оборотня — его родственники, которых я помнила по званому вечеру.

— Мальчик мой, — чмокая губами, покачал головой лысый оборотень с пышными усами. — Что за безобразный скандал тут устроила эта дурная особа?

Меня ни он, ни его спутники не удостоили при этом и взглядом.

— При всем моем уважении, дядюшка Альберт, — Азар в тон ему выделил обращение. — Но если я еще раз услышу от вас оскорбления в адрес моей невесты, то о протекции, которую вы недавно просили меня оказать, можете забыть.

Дядюшка оторопел на миг, но быстро спрятал рассеянность за грустной улыбкой.

— Твоя матушка будет очень недовольна. Она так хотела, чтобы вы с Георгом помирились… И ладно, когда вы из-за оборотницы спорили, так ведь из-за человечки. А еще и на меня из-за нее сердишься!

Я припомнила, как на приеме в доме Азара этот же оборотень рассуждал, что человечек можно покупать в складчину, и, родив одному, они будут должны рожать другим.

— Азар, действительно, разве можно так с дядюшкой?! — ахнула я в притворном возмущении. — Он мой самый любимый твой родственник!

Азар изумленно посмотрел на меня, в то время как дядюшка довольно приосанился и заухмылялся. Я же продолжила восхищенно:

— Помнишь? Это было в доме у твоей матушки. Он обещал подобрать мне гарем из молодых и красивых оборотней! Не волнуйтесь, я всем расскажу о вашей замечательной идее. Даешь каждой человечке по гарему подчиняющихся ей мужчин! Уверена, все будут восхищены вашим новаторским мышлением!

Звякнул подъехавший лифт.

— Всего доброго, Альберт. Господа… — Азар кивнул им, и под гробовое молчание дражайших родственничков мы оба вошли в кабину.

Уже когда двери лифта закрылись, мой жених сначала негромко усмехнулся, а затем и вовсе не смог сдержать хохота.

— Ты видела их лица? — не в силах сдержаться, спросил он, обнимая меня.

— А что это был за седой джентльмен, который проходил мимо в красном смокинге? — припомнила я. — Он так посмотрел на моего любимого дядюшку Альберта, когда я рассказывала про его идею гаремов…

— Председатель межведомственной комиссии. И судя по его шокированному взгляду, у дядюшки будут большие проблемы за его «новаторские» идеи.

Я обеспокоено подняла голову, пытаясь понять, шутит Азар или нет. В конце концов, я просто перевернула с ног на голову то, что когда-то говорил его родственник. Не хотелось бы служить реальной причиной чьих-то неприятностей, пусть даже речь и о не самых приятных типах.

Но Азар в ответ на мой взволнованный взгляд лишь наклонился и шумно чмокнул меня в нос.

— Не бери в голову, — он отстранился, пряча улыбку, а через мгновение снова не выдержал и рассмеялся. — Нет, ну это все-таки надо такое выдать…

Глава 9

Машина несла нас по усыпанному огнями городу, в приоткрытое окно в лицо дул теплый ветер. Пахло рекой — она текла где-то неподалеку.

Я сидела на переднем сиденье рядом с Азаром и с интересом слушала историю из его детства, как они с кузеном насобирали дождевых червяков и подложили дядюшке Альберту в кровать.

— …Это было в имении моей бабки, мы туда приехали на День основания республики, был большой семейный праздник. А потом, ты представляешь, Алиса прибегает и говорит, что комнату, в которой мы все это устроили, отдали другому нашему родственнику — бывшему военному. Мы детьми его очень боялись. И вот у нас буквально пара минут привести все в порядок — он уже поднимается по лестнице… — Азар рассказывал это так эмоционально, что я невольно представила себя на месте этих детей, которых вот-вот раскроют, и им надо побыстрее замести следы…

Я слушала, не в силах сдержать улыбку, предвкушая их разоблачение. С нетерпением ожидала продолжения, и в голове вставали образы, какими они могли быть, когда были детьми. Такими же шкодливыми, как я когда-то, близкими и понятными.

— …Мы попытались смыть червяков в унитаз, и я не помню уже почему, может быть, слив был забит, но что-то не выходило. И Гера не нашел ничего лучше, чем кинуть в унитаз подожжённую бомбочку… — Азар сделал драматическую паузу. — И тут дверь открывается, стоят наша бабка, дядя Альберт… и еще один наш родственник…

Выражение его лица передавало такую гамму эмоций, что не рассмеяться было просто невозможно.

— …И в это время бомбочка взрывается и разносит половину унитаза…

Город проносился мимо нас, я, смеясь, рассказывала истории из своего детства, и настал черед удивляться и смеяться уже Азару.

Мы выехали на набережную. Справа росли ровным рядом подстриженные кусты. Слева — текла ограненная каменной набережной река.

От детских воспоминаний мы перешли к теме обучения. Я рассказала о своем увлечении дизайном одежды и вспомнила сегодняшний вечер:

— Ты не понимаешь, Валис Рамовски — это легенда.

— Мне все равно, главное, чтобы эта легенда была где-нибудь подальше, — хмыкнул в ответ Азар.

— Ты просто не понимаешь, какое значение он имеет… — не сдавалась я.

— Даниила, эта не та тема, которую стоит сейчас обсуждать.

И вроде бы оборотень говорил мягко, но я заметила, как он напрягся, как раздувались его ноздри и побелели скулы. Наверное, мне стоило замолчать, но внутреннее желание отстоять свою точку зрения стало лишь сильнее. В конце концов, если мое самодельное платье действительно понравилось Рамовски, он мог бы дать рекомендацию для моего портфолио.

— Я могу просто написать ему, спросить…

— Ты не будешь ни писать ему, ни встречаться с ним, — вдруг жестко отрезал оборотень, резко подняв градус своего тона.

Одновременно с этим, кажется, он нажал на газ, потому что пейзаж за окном замелькал с еще большей скоростью.

— Я не понимаю, твой кузен пристает ко мне чуть ли не на каждом мероприятии, и по поводу него ты не сказал ни слова, а тут ко мне подошел дизайнер, про которого я столько всего читала… работами которого так вдохновлялась, учась в университете… — с каждым словом мой тон повышался

— Давай не будем про Георга… — Азар недовольно покачал головой, глаза его при этом что-то сосредоточенно искали на передней панели. — Чем-то воняет…

Я отвернулась к окну. Из-за обиды даже слушать его не хотела.

— …Ты чувствуешь?

Тревога в голосе заставила напрячься. Я покрутила головой, пытаясь понять, что заставило оборотня насторожиться. Кажется, пахло горелым пластиком.

Азар побледнел:

— …Тормоза не работают.

Сказано было безэмоционально, но как только смысл его слов до меня дошел, я вцепилась в подлокотник и широко распахнутыми глазами уставилась на оборотня.

На набережной мы успели развить большую скорость, а впереди крутой поворот.

— Приготовься прыгать! — крикнул он.

— Я не смогу… — отчаянно затрясла головой, надеясь, что у него найдется другой план.

Азар крутанул рулевое колесо, заезжая колесами на газон:

— Нет времени! Чуешь? Двигатель дымит! — отрезал он. — Машина сейчас загорится!

Я ничего, кроме запаха пластика, не чувствовала, но спорить не собиралась. Вот только как он представляет себе мой прыжок?

В следующую секунду оборотень одним движением отстегнул мой ремень безопасности и дернул свой, но тот не поддался.

«Он же заедает у него!» — паническая мысль промелькнула за секунду до того, как Азар открыл дверь с моей стороны.

— На счет «три».

— А как же ты?

— …Три! Прыгай! — рявкнул, и на его руках появились когти, а мышцы вздулись, выдавая начавшийся оборот.

Я с громким визгом ногами оттолкнулась от порожка и неуклюже выпала на росший у обочины куст. Больно ударилась плечом, вся оцарапалась подстриженными ветками, на минуту горло перехватило от шока.

Машина проехала вперед еще добрую сотню метров. Мне показалось, что водительская дверь тоже распахнулась, но вдруг автомобиль развернуло в боковой занос, и в него врезалась идущая сзади машина, вытолкнув на встречную полосу прямо под колеса грузовика. Машина Азара вылетела на тротуар, снесла кованое ограждение, опасно перевесилась с каменной набережной над рекой и зависла. Визг тормозов, звуки ударов, истошные вопли клаксонов, будто застрявшие в ушах — все перекрыл оглушительный взрыв. Огонь вырвался из всех окон, железные ошметки полетели на машины рядом. Люди закричали, а загоревшееся авто Азара подкинуло волной взрыва, оно будто оттолкнулось от стены и рухнуло в реку.

— Нет… Нет… — мотала я головой, выдираясь из куста, разрывая ветками одежду. — Нет-нет-нет… — шептала, хромая, бежала к зияющей дыре в ограждении. — Нет-нет-нет! — не могла согласиться с этим кошмаром. — Только не ты… — и закричала, срывая голос: — Азар!

И прыгнула за ним в воду.

* * *

В клинике в приемном покое почти под потолком был закреплен небольшой экран, на котором транслировался первый республиканский канал. Прямо сейчас передавали прямой эфир — показывали тот самый поворот на набережной, около которого все случилось. Журналисты бойко рапортовали о том, что на месте взрыва автомобиля работают спасатели и уже вытащили труп, личность которого пока не установлена.

Я не верила… Разве оборотень мог так умереть? Нет, тысячу раз нет!

Я не помнила, как меня переодели в больничные штаны и рубашку. В голове крутились обрывки фраз журналистов, в груди было пусто и холодно.

— Отойдите от нее! Отойдите! — услышала словно сквозь толщу воды. — Вот документы! Господин Азарий Хардов подписал распоряжение, чтобы его невестой по всем медицинским вопросам занималась только я!

Передо мной появилось раскрасневшееся лицо доктора Асприной. Что гинеколог тут делает?

— Эмма?

Но женщине было не до меня, она отбивалась от докторов клиники, в которой мы находились.

— Вы вообще в курсе, кто такой Азарий Хардов?! Если что-то случится с его невестой — вас не просто засудят! Лицензии лишится ваша клиника! Я ее лечащий врач, и только я имею право ее осматривать и брать анализы, — она схватила меня за плечи и повела в один из кабинетов. — Идемте, Даниила, идемте…

Едва мы оказались наедине, она захлопнула дверь и приставила к ручке стул.

Потом достала коробочку с конфетками, попыталась высыпать себе их на руку, но в результате только рассыпала все на пол. Белые кругляшки радостной дробью запрыгали по полу. В сердцах Эмма скинула с руки оставшиеся, сунула коробочку обратно в карман и принялась передвигать стол.

Я села на кушетку, стоящую посередине кабинета — ноги от перенесенного потрясения не держали, голова кружилась, меня всю мелко трясло.

Эмма тем временем поставила стол в угол комнаты, на него стул, залезла на эту конструкцию и скручивала небольшую камеру в углу.

— Что вы делаете? — слабо спросила я.

— Надеюсь, кроме этой камеры, других тут нет… Когда я тут работала, не было… — бурчала она нервно. — Скажи, тебя осматривали в Скорой? Ты что-нибудь говорила?

Я мотнула головой. При чем тут это вообще? Я могла думать и думала только об Азаре. Если его выкинуло из машины взрывом, он мог утонуть, захлебнуться. Но почему я его не смогла найти под водой? Я видела машину — ощетинившийся развороченными деталями кусок железа. Но не смогла найти Азара. Неужели его так быстро унесло течением? Но река спокойная… Деться там некуда. Когда выныривала, видела большую решетку в каменной стене — видимо, какой-то сток или что-то еще.

— …Это хорошо, это просто замечательно… — продолжала бубнить докторша.

— Что хорошего? — возмутилась я. — Вы что, не понимаете, что Азар… — я сглотнула подступавший ком паники. — Что все ваши обследования больше не имеют значения?! Азар… — я не смогла этого произнести вслух, — если… если его не найдут…

Горло сдавило, меня накрывали истерика и страх.

— Если его не найдут, мы скажем всем, что ты беременна! — безапелляционно выпалила Эмма, спрыгивая со стола.

— Что?..

— Иначе нам обеим крышка! — она тряхнула меня за плечи. — Давай соображай уже! Ты хоть понимаешь, что будет?!

— Меня вернут в Академию…

— Это да — тебя снова выставят на продажу. Но я не об этом… Меня посадят! Все наши махинации вскроются! — она заломила руки и заметалась по кабинету. А потом подошла ко мне и, тряся большим пальцем перед лицом, строго выдала: — Значит так. Или ты говоришь, что беременна, и получаешь статус оборотницы и все причитающиеся права наследования состояния Хардова! Или… тебя возвращают обратно в Хозяйственную Академию и продают как вторсырьё, — жестко припечатала Эмма, но потом поняла, что меня и так туда вернут, снова заломила руки и сменила тон на умоляющий: — Девочка моя, ты же понимаешь, на что я пошла, когда взялась помогать тебе и Хардову? Это не просто подлог документов! Меня могут обвинить в том, что я мешала тебе забеременеть, травила противозачаточными таблетками… Что я одна из тех, кто против размножения оборотней… Меня объявят экстремисткой… и казнят.

Она закусила губу, с ее лица схлынули краски. В один момент мне показалось, что ее хватил приступ. Эмма медленно осела на пол, обхватила себя руками и посмотрела на меня снизу вверх полными слез глазами.

— Помоги нам обоим, девочка…

— Но… — я растерялась. Конечно, я не хотела в Академию, но… — Но я же не беременная, — тихо возразила. — Азар жив. Он скоро обязательно найдется, и никому не придется никуда отправляться… — я упрямо замотала головой.

— Это было бы хорошо. Но пока нам надо потянуть время, понимаешь? — с надеждой смотрела на меня Эмма. — Если мы не объявим о твоей беременности сейчас, боюсь, другого шанса может не быть.

— Что потом? Обман вскроется очень быстро.

Она кивнула, задумавшись.

— Но у нас будет в запасе три-четыре месяца. Если пользоваться накладными животами — то и все шесть-семь. За это время я успею завершить все дела, замести следы и подготовить нам с тобой побег через границу…

Она замолчала и оценивающе на меня посмотрела.

Внутри все похолодело. О побеге из республики я думала, едва получив заключение о выпавшем мне «счастливом билете», но неизвестность, которая ждала за границей, пугала еще больше. По слухам, на севере перебежчиков ждало лишь рабство да статус существа «второго сорта». Соседи на юге и того хуже — в их варварском обществе могли убить и ограбить прямо среди бела дня. Да и вообще, если верить новостям, в мире нарастал глобальный кризис, грозивший обернуться голодом и войнами. Куда бежать, если везде плохо?

И тем не менее, будь у меня возможность, три года назад я бы воспользовалась ею и уехала. Может быть, стоит воспользоваться шансом сейчас?

— А есть другой вариант? — безжизненно спросила я.

— Так как официально пожениться вы не успели, то когда ребенок родится, придется пройти тест-ДНК, чтобы доказать, что он действительно от Хардова. Если… если тело Азара не найдут, то для анализа возьмут ДНК кого-то из его семьи. Если я смогу договориться, чтобы при тестировании брали ограниченное количество маркеров, достаточно будет, чтобы ребенок был не от него, а от его близкого родственника. Дяди, например, или брата…

— Нет! — перебила ее я, понимая, к чему она клонит. — На такое я точно не пойду.

— Ты бы получила деньги, независимость и статус вдовы на всю жизнь. Для тебя это было бы идеальным вариантом… и мне не пришлось бы терять честь и работу и бежать из страны…

— Наверняка вы работали на Азара не бесплатно! Так что не стоит строить из себя жертву! — я разозлилась на ее манипуляции мной.

Эмма всхлипнула, но больше ничего не сказала.

Я нервно прошлась по комнате, думая, как поступить. Азара обязательно найдут, он не мог погибнуть. У него же регенерация оборотня, она не даст ему умереть. А я же видела, что оборот уже начался, когда выпрыгивала из машины.

Но что, если тело, о котором говорили в новостях — это и есть… Азар? Я закусила губы до боли, стараясь не заплакать — истерика и паника вновь набирали силу. Мне нужно время, чтобы прийти в себя и решить, что делать дальше. Вернуться в Академию — это крах жизни, там я ничего уже не смогу сделать. Лучше тогда мне было погибнуть вместе с Азаром.

— Хорошо… — еле слышно сказала я, зажмурившись от отчаяния. — Давайте скажем, что я беременна…

Почти полгода впереди — это огромный срок.

Эмма заметно расслабилась после моих слов. На ее губах появилась улыбка, она подергала блузку на груди, словно ей было очень жарко, и присела на кушетку.

— Это правильный выбор, девочка, — она полезла в карман, снова доставая коробочку с мелкими конфетками, невозмутимо высыпала на ладонь несколько штук, а затем протянула мне. — Хочешь? Нет? Ну как знаешь.

И закинула их себе в рот.

Глава 10

Доктор Асприна осталась в поликлинике утрясти все формальности, а завтра я должна была приехать к ней, чтобы она еще раз меня осмотрела — теперь подпускать ко мне других врачей было чревато, а у моего «прыжка» могли обнаружиться запоздалые последствия.

Впрочем, прямо сейчас в физическом плане я чувствовала себя более-менее хорошо. Отделалась небольшими ушибами и царапинами. Это, кстати, также сыграло в плюс к версии о моей беременности.

Зачатие от оборотня повышало регенерацию. И пусть на начальных сроках восстановление было не таким впечатляющим, как у самих нелюдей, к девятому месяцу, как я слышала, все царапины у счастливых мамочек заживали уже на глазах. С рождением ребенка суперздоровье уходило, но тем не менее прямо сейчас, услышав о беременности, меня отпустили домой вполне спокойно, не став настаивать на повторном осмотре и анализах.

Разве что девушка на ресепшене спросила:

— Может быть, хотите, чтобы я связалась с семьей вашего жениха?

— Нет! — выпалила так быстро и громко, что посетители в очереди обернулись. Только семейки Азара мне здесь еще не хватало для пущего счастья. — Просто вызовите мне такси.

Хорошо хоть Эмма подсказала адрес, а то я даже не знала бы, куда нужно ехать.

Машина приехала быстро. Разговорчивый улыбчивый таксист сначала пытался шутить, увлечь меня в разговор, но очень скоро, почувствовав мое настроение, просто включил музыку, и остаток дороги мы ехали под незатейливую попсовую мелодию, неожиданно точно попавшую в унисон моим мыслям.

«Отраженье луны дрожит,

Фары свет разрывает туман.

И одна на двоих жизнь

Лишь обман. Всё обман.

Снова кроет меня тобой

И сегодня в который раз.

Накрывает ночь тишиной

Всех вокруг, но уже не нас».

Последняя строчка отозвалась в самом сердце, и я почувствовала, как по щеке течет одинокая слеза. Я пыталась найти в себе силы разозлиться на Азара. Он оборотень. Он олицетворял все, что мне было чуждо. Как просто мне было бы сейчас, если бы я ненавидела его так же, как и всю эту гнилую систему, представителем которой он был.

Тогда, быть может, я бы даже могла порадоваться плану Эммы…

«Помню каждый вздох наизусть,

Поцелуев хмельной дурман

И один на двоих пульс…

Всё обман. Лишь обман.

Убивает ночь тишиной.

И секунды текут вспять.

Но как прежде вдвоём с тобой

Нам уже никогда не летать».

Ведь я почти не знаю Азара. Наши встречи можно пересчитать по пальцам, наши поцелуи… были ли они настоящими? Или просто я придумала себе образ благородного рыцаря, который хотел меня спасти?

И вместе с тем, казалось, только что вырвали часть меня, и теперь внутри все ныло и кровоточило. Даже если рана не смертельна, то прежней меня уже точно быть не может. Прежняя я осталась вместе с Азаром в потерявшей управление машине и так и не решилась прыгнуть.

— Извините, у меня нет с собой денег. Я зайду в дом за картой… — сердито смахивая слезы, обратилась я к водителю.

Лучше сосредоточиться на насущных проблемах. Это лучшее, что я могу сделать — просто разбить жизнь на маленькие отрезки и проживать каждый в отдельности, не думая больше чем на день-два вперед. Такой способ помог мне в свое время в академии, поможет он и сейчас.

Дверь коттеджа была закрыта, но я видела, как госпожа «Ледышка» прятала запасные ключи под неприметным камешком у входа, так что сразу же сунулась к нему.

Ключей не было.

«Значит, Ледышка дома», — подумала я, не уверенная, как мне относиться к этому факту. С одной стороны, сейчас просто необходимо было побыть одной. Уткнуться лицом в подушку и выплеснуть из себя все, что сейчас душило и не давало вздохнуть. С другой, Амалия ведь явно любила Азара. По-матерински, как любят детей няни, которые их вырастили. И кто, как не она, мог сейчас разделить со мной скорбь? Кто еще мог вселить в меня надежду и веру в чудо, рассказать тысячу и одну историю, как в детстве маленький Азар влипал в передряги и каждый раз выходил невредимым, сухим из воды…

«Сухим из воды… Сейчас пусть бы вышел хотя бы мокрым…» — невесело пошутила я про себя, толкая дверь. Та оказалась не заперта.

— Амалия, это я! — крикнула я, вбежав на второй этаж, где оставила у компьютера карточку, которую мне сделал Азар.

Затем так же быстро спустилась и, расплатившись наконец с таксистом, вернулась обратно в дом.

Лишь во второй раз до меня дошло, что домработница не стала бы сидеть в темноте. По спине проползли неприятные мурашки.

«А что, если вышедшая из-под управления машина — не случайность? Что, если тот, кто подстроил аварию, пришел добить и меня?» — меня прошиб холодный пот, а от страха пересохло горло.

Я замерла у порога, напряженно прислушиваясь к тишине гостиной. Если там не Амалия, то кто?

Сделала шаг вперед, крутя головой, пытаясь хоть что-то рассмотреть в темноте. Внезапно мне показалось, что сверкнули желтые нечеловеческие глаза. Так блестят в ночи глаза животных, например кошек или… оборотней.

— Азар! — сердце подскочило к горлу, страх ушел, словно его и не было. Оставив после себя только радостную надежду.

Я кинулась вперед, готовая броситься мужчине на шею, разрыдаться, накричать на него за то, что так меня напугал, и вместе тем бесконечно благодарить его за то, что выжил.

Вот только в шаге от дивана я затормозила. Там сидел не Азар. Другой хорошо знакомый мне оборотень.

С крепко сцепленными в замок руками, бледный, с широко распахнутыми полубезумными глазами, которые придавали его лицу еще более детский вид.

— Георг? — я замерла, отчаянно жалея, что не включила свет в комнате. Теперь не могла разглядеть даже, что можно схватить, чтобы защититься от него.

Если бы он хотя бы попытался встать, я бы закричала. Кинулась бы прочь из дома, пусть даже шансов убежать от оборотня было не много. Но Ибусов продолжал сидеть, стоило ему расцепить руки, они начали мелко подрагивать.

— Я видел новости… что случилось?

— Пришли позлорадствовать? — мой голос сорвался, дав петуха на последних звуках.

Мужчина нервно усмехнулся и запустил пятерню в волосы:

— Если бы хотел позлорадствовать, то написал бы статью, — он на миг прикрыл глаза, улыбка сползла с его лица. — Я связался со своими людьми в полиции. Они не нашли Азара ни живым, ни мертвым. Лишь следы его крови на машине.

Недоверчиво подняла голову. Значит, тело, которое достали спасатели — не его. Пульс участился, и каждая моя клеточка была готова буквально петь. Надежда и вера в чудо — это все, что у меня сейчас было.

— Там… много крови, — мрачно опустил меня с небес на землю мужчина. — Он мог потерять сознание и захлебнуться. После чего тело могло отнести очень далеко, там поворот, и течение в том месте сильное.

— Все равно он может быть жив!

— Может, — кивнул Ибусов. — У полиции возможности ограничены, так что завтра сам привлеку водолазов, чтобы прочесали дно. Плюс осмотрим окрестности.

Медленно кивнула. Несмотря на неприязнь, которую испытывала к этому человеку, я почувствовала к нему благодарность за то, что хотя бы допустил, что Азар может быть жив, поверил в это. Хотя водолазы будут искать явно не того, кого еще можно спасти…

«Азар ведь часто вспоминал о нем, несмотря ни на что, они — братья», — успокоила себя я.

— Расскажи мне, что произошло.

— Я уже все рассказала следователю, который приходил в больницу. Если у вас действительно есть там связи, то вы все знаете. Мне нечего добавить, — пожала плечами. Повторять действительно не хотелось, на все тело навалилась страшная усталость.

— Да, я видел то, что ты подписала, — медленно кивнул Георг. — А Азар тебе ничего не передавал, пока вы были в машине?

— Что, например?

— Не знаю, ты мне скажи. Что угодно, — он говорил какими-то загадками.

— Нет, он мне ничего не передавал! — этот допрос начинал выводить из себя. Я же уже сказала ему, что кроме уже сказанного полиции добавить мне нечего.

— А не в машине? После приема? — пытливо продолжал он допрос.

— Я не понимаю, о чем вы, — как вообще можно думать о том, что было на приеме, после всего произошедшего? Это же словно прошлая жизнь.

— Ладно. Если вдруг вспомнишь что-нибудь, то звони мне, — он вытащил из кармана визитку и положил на журнальный столик. — Ну и вообще, вдруг будет нужна помощь. Какого угодно плана.

Он поднялся, педантично поправил манжеты на рубашке, а затем взглянул чуть исподлобья:

— Это правда, что ты беременна?

Вопрос был неожиданным и застал врасплох. Растерявшись в первую секунду, инстинктивно приложила руку к животу, словно желая самой проверить и понять. Но, кажется, этот жест вышел весьма убедительным, потому что после короткого «да» Ибусов больше ничего не спросил. Лишь кивнул своим мыслям:

— Это хорошо. Но все равно, если что…

Он не договорил и направился к выходу из комнаты. Остановился уже у самых дверей:

— Если я что-то говорю на публику, не обращай внимания.

Он постоял еще с минуту, должно быть, ожидая моей реакции или вопросов. Но их не было. Разве важны все их споры с Азаром на публике сейчас?

Не дождавшись в итоге ничего, Георг вздохнул и скользнул в темноту коридора. Скрипнула дверь.

Мой взгляд тут же метнулся на диван. Там лежал забытый пиджак мужчины. Схватила его и бросилась догонять.

Кажется, между его уходом и тем, как я стояла в дверях, не прошло и пятнадцати секунд, но на улице уже никого не было. Не слышно ни шагов, ни рева мотора. Только пустынная улица одинаковых, уходящих вереницей вдаль домов.

«Ну и куда он делся?» — я поежилась и захлопнула дверь, сразу закрывшись на все возможные замки.

Вот только гнетущее ощущение беспокойства никуда не уходило. Так что на всякий случай проверила еще и все окна на первом этаже. Все были закрыты изнутри.

У одного из окон, выходящего как раз на дорожку у входа, я засиделась особенно долго. Уселась на подоконник и смотрела вникуда.

Быть может, Азар придет?

Так я и уснула, прислонившись к холодному стеклу и накрывшись пиджаком его кузена.

* * *

Я несколько раз чуть не свалилась ночью с подоконника и в конце концов все же нашла в себе силы добрести до второго этажа, чтобы, не раздеваясь, упасть на кровать.

Сон был тяжелым, муторным. Как в тот раз, когда мы отмечали посвящение в студенты с группой в университете. Я то и дело просыпалась, казалось, что меня мутит, а комната вокруг ходит ходуном.

Окончательно проснулась утром от того, что кто-то сел на кровать. На миг перед глазами всплыло лицо Азара, я резко села. Вот только рядом оказалась сутулая спина Амалии.

Я ее не видела меньше дня — а чувство, что прошло лет десять с нашей последней встречи. Так постарело ее лицо из-за серой печати скорби.

— Девочка моя… — увидев, что я проснулась, она распахнула руки, заключая меня в объятиях. — Как же мы теперь с тобой? Осиротели.

Она плакала и причитала, поглаживая меня по голове, приглашая разделить ее боль вместе с ней.

Мои глаза же оставались сухими, несмотря на тяжесть на душе. То ли слез просто не осталось, то ли я все еще оставалась в мире кошмаров, мучивших меня ночью, и не до конца осознала изменившуюся реальность, свалившуюся на меня сейчас.

— Хочешь приготовлю тебе завтрак? — тяжело вздохнув, она отстранилась. — Скажи, что ты больше всего любишь? Хочешь шакшуку?

Я понятия не имела, что такое эта шакшука, но кивнула.

Она попыталась улыбнуться, несмотря на слезы, стоявшие в глазах, промокнула глаза подолом платья.

— Полежи еще, тебе отдыхать надо больше, — пробормотала она.

Я отчаянно замотала головой — какое там отдыхать. Мне не уснуть вовсе. Но все же прилегла на кровать, просто чтобы успокоить Амалию.

Кажется, я закрыла глаза всего на минуту. Хотела дождаться, когда домработница уйдет из комнаты. Но когда вновь их открыла, то солнце уже ярко светило в окно, а часы на стене показывали далеко за полдень.

«Вот так моргнула… и не выморгнула», — рассеяно подумала я, поднимаясь с кровати.

Умывшись, переодевшись, спустилась вниз, где царили ароматные запахи свежеприготовленной выпечки. Судя по звукам — был включен телевизор или радио.

— Ох, деточка, садись, садись… — засуетилась вокруг меня женщина, едва заметив.

Это так разительно отличалось от ее холодного «невеста должна соответствовать», что казалось нереальным.

За то время, пока я спала, она успела наготовить две стопки блинов, три салата, еще пара кастрюль кипели на плите с чем-то ароматным.

— Вот. Как и обещала — шакшука, — она поставила передо мной небольшую сковородку с какой-то запеканкой.

— А остальное?.. Кто-то придет? — вскинула я брови.

— Нет… я просто… впрок, — нервно улыбнулась Амалия и снова убежала к плите.

Ее движения были суетными, мелкими и очень быстрыми. Наблюдая за ней, казалось, что если она вдруг остановится — то будет как кукла с закончившимся заводом. Сломанной и потерянной.

А может, бесконечной бессмысленной деятельностью просто гасила боль, которая царила в душе?

Висевшая на стене плазма выдавала танцевальные клипы, снова заиграла музыка, которую я уже слышала, когда ехала в такси из больницы:

«Помню каждый вздох наизусть,

Поцелуев хмельной дурман

И один на двоих пульс…

Всё обман. Лишь обман».

Кусок не лез в горло и, едва поковыряв шакшуку, отодвинула от себя.

— Я, пожалуй, пойду полежу еще немного.

— Да, конечно… — понимающе покивала Амалия.

У нее на плите что-то зашкворчало, и она тут же снова отвернулась, возвращаясь к готовке.

Уже поднявшись из-за стола, я остановилась, едва увидев, что по телевизору начался выпуск новостей. После короткой заставки диктор бодро выдал:

«Главная новость этого часа: владелец крупнейшей алмазодобывающей компании, совладелец «Райзап групп» и «Реновации», а также член Наблюдательного совета оборотней Азарий Анварович Хардов — объявлен пропавшим без вести…»

Нож Амалии замер прямо в воздухе, она, как и я, повернулась к экрану.

Начался повтор репортажа, который я уже видела в больнице. Но на этот раз сообщили, что найденное в реке вчера тело не принадлежит Азару — оказалось, что это исчезнувший пару дней назад мужчина, но больше ничего не сообщили.

«Кому же достанется контрольный пакет акций в случае подтверждения гибели Азария? — бодро вопрошал ведущий новостей. — Наряду со спасателями, тело предпринимателя разыскивают и силами частных компаний…»

Дальше шла речь о том, что Георгий Ибусов нанял целую команду высококвалифицированных водолазов для поиска тела кузена. Камера на мгновение выхватила его исковерканное ненавистью лицо:

«Я не успокоюсь, пока лично не удостоверюсь, что мерзавец мертв…»

«Теплые семейные отношения! — прокомментировал высказывание Ибусова ведущий. — Исходя из имеющихся в распоряжении редакции документов, именно кузену Азария в случае гибели последнего и достанется руководство и владение алмазодобывающей компанией, неудивительно, что он так усердно ищет доказательства гибели своего родственника…»

У меня от этой новости непроизвольно открылся рот. Опустила взгляд вниз — оказалось, что вилка, которую я все еще держала в руках, согнулась пополам.

Георгий получит все имущество?

Мне отчетливо вспомнилось, как после первой встречи с Ибусовым я спросила у Азара — за что тот ненавидит своего кузена. Тот ответил, что ненависти давно нет. Но то, что случилось между ними много лет назад, заставляет Азара желать вцепиться кузену в горло и не отпускать, пока тот не сдохнет.

Разве могу я доверять этому оборотню? Тем более что теперь, как выясняется, у него был мотив самому и подстроить эту аварию! Неужели никто не сочтет это подозрительным?! Он же каждый раз цеплялся к Азару по поводу и без. А еще пришел вчера, видимо, вынюхивал, заподозрила я его или нет! Вот — мерзавец!

Сказал, чтобы не верила тому, что он говорит публично. Но не было ли это просто уловкой?

Хотя при этом он действительно выглядел так, будто сочувствует…

У меня внутри все просто клокотало от переполняющих эмоций. Но оставалось только бессильно сжимать и разжимать кулаки, сдерживая ярость, и продолжать слушать репортаж.

«— …Но самая скандальная новость, связанная с данной аварией, пожалуй, состоит в том, что господину Ибусову придется кусать локти. Редакция сумела получить инсайдерскую информацию из городской больницы. Невеста Азария Хардова, та самая, которая была с ним в машине в момент аварии, судя по всему — беременна. А это значит, что наследницей автоматически становится она, а в будущем ее ребенок-оборотень.

Передаем слово нашему постоянному корреспонденту Властелине Вриш.

— Да-да. Все верно. Еще недавно выпускница Хозяйственной Академии, а сегодня — наследница многомиллионного состояния. Что известно об этой девушке?..»

На экране замелькали мои фотографии, видео из академии, о существовании которых я даже не предполагала.

— Гадство… — прошептала я, одним словом описывая все, что видела.

Если Азара пытался убить действительно Ибусов, то теперь он должен хотеть избавиться от меня — чтобы получить наследство.

— Я, пожалуй, пойду… — невпопад пробормотала, когда короткий репортаж обо мне подошел к концу.

Проходя мимо Амалии, чуть не задела сковородку на плите — пришлось схватиться за нее, чтобы не упала.

— Горячая, осторожнее! — торопливо предупредила женщина, с беспокойством смотря на меня.

Но было поздно — пальцы уже покраснели, а ведь даже не заметила жара.

— Ну да… пройдет, — она снова попыталась выдавить вымученную улыбку, явно намекая на регенерацию беременных.

— Пройдет, — эхом отозвалась, выходя в коридор, где уже чуть не свернула дурацкий трельяж.

Поднимаясь по лестнице, слышала, как ведущий так же бодро и весело, как об аварии, рассказывает:

«— Похоже, продажам Кафера "Вольфин" не суждено взлететь… Как думаешь, Властелина, как рынок отреагирует на критическую статью, вышедшую сегодня утром? У автоконцерна, кажется, большие проблемы…»

День прошел как в тумане, и следующий, и следующий. С каждым часом, с каждой минутой ожидание и вера в чудо притуплялись, а отчаяние нарастало. Я раз за разом прокручивала в голове момент аварии. Что я могла бы сделать иначе? Чем могла помочь Азару? Раз я выжила, значит, обязана была сделать больше!

И вообще, как так могло выйти, что какая-то слабая человечка отделалась парой царапин, а сильный здоровый оборотень — погиб? Это же нонсенс!

К дому пригнали зеленый «Вольфин». Тот самый, что Азар подарил мне, но я даже не вышла посмотреть машину. Теперь, когда она стояла под окнами, мне и к окну подходить стало невыносимо горько. Она сверкала металлическими боками, словно яркое напоминание, насмешка судьбы над всем, что произошло.

По прошествии трех дней, я даже не могла толком вспомнить, чем же занималась все это время. Разве что дважды ездила к Эмме на осмотры, чтобы она могла и дальше продолжать помогать имитировать мою якобы беременность. Плакала, спала, ела и беспрерывно искала и читала новости о прошедшей аварии и о том, как продвигаются поиски Азара.

На четвертый день в дом пришла Алиса. Словно ураган она ворвалась в комнату и в первую очередь бросилась к окну, распахивая настежь шторы.

— Ты вообще тут проветриваешь? Заперлась, как упырь какой-то!

— Что ты тут делаешь? — я с трудом разлепила слипшиеся веки.

— Как что? Вытаскиваю тебя из твоей раковины. Ты вообще хоть что-то собираешься делать?

— А что я должна делать? — потерла лицо ладонями, пытаясь вспомнить, какой сегодня день недели.

— Не допустить рейдерского захвата компаний Азара Ибусовым хотя бы! — выпалила оборотница, сердито глядя на меня.

— А почему ты собралась мне помогать в этом? — в чужую благотворительность верилось с трудом.

— Может быть, ты мне и не нравишься, но своего будущего племянника, которому все достанется — я любить буду. Ну… или племянницу, — пафосно произнесла девушка. — Так что собирайся. У тебя десять минут. Мы едем на заседание совета директоров!

Алиса вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Оставив меня собираться в судорожном волнении. Наспех умывшись, побежала к шкафу. Сперва потянулась к тому воздушному многослойному платью, которое сделала сама. Не желая надеть, а скорее окунуться заново в атмосферу того вечера, когда оно было на мне в первый и последний раз. Но тут же ударила себя по руке. Во-первых, после падения из машины оно было порвано и перепачкано в нескольких местах, во-вторых, связанные с ним воспоминания никак не могли помочь быть храбрее и собраннее.

Кроме него было еще несколько нарядов — их Азар покупал еще до того, как привел меня в дом, должно быть, просто на всякий случай, чтобы были. А может быть, их подбирала для брата Алиса.

Провела рукой по ряду висящих дорогих тканей. Затем достала несколько и с ужасом осознала: почти все они — не слишком подходили. Или слишком короткие для такого серьезного мероприятия, или слишком вызывающие.

Да, одежда была по размеру, да, в нее бы вполне могли нарядить в Академии, на какой-нибудь очередной «смотр» или даже «личную беседу с кандидатом», но как заявиться в таком виде туда, где было нужно, чтобы меня воспринимали серьезно? Она явно была куплена, чтобы «ширма» не выбивалась из образа, а не для того чтобы отстаивать права перед серьезными оборотнями.

В горле запершило, а глаза сами собой наполнились влагой.

Я сердито вытерла их тем коротким халатиком, что держала в тот момент в руках.

Не идти же на совет директоров в домашней футболке и шортах? И не идти вообще тоже нельзя…

«Ты на самом деле не беременна! — пришлось напомнить себе. — Ты сбежишь из республики вместе с Эммой, так что какой смысл что-то делать, если все равно все достанется Георгу?»

На плечи разом навалилась такая обреченность, что захотелось свалиться обратно на кровать и зареветь.

«Неправда. Азар жив. Он вернется, а я просто помогу немного потянуть время до этого момента! — разозлившись, упрямо ответила я самой себе. — Нельзя опускать руки!».

Быть не могло, чтобы нельзя было придумать хоть что-то!

Платье, которое я выбрала, было ярко красного цвета. Самое длинное из тех, что имелось в наличии. Сначала думала прикрыть чем-нибудь слишком большой вырез, а затем махнула на отражение в зеркале рукой. В совете наверняка будут одни мужчины. Пусть лучше смотрят на вырез, чем на то, как я трясусь от страха.

Алиса ждала уже в машине. У нее была такая же марка спортивного авто, как и у Азара, разве что цвет был бирюзовым, бирюзовый кузов, бирюзовая обмотка руля, бирюзовое покрытие сидений.

— Тебе нравятся оттенки голубого? — не удержалась я от вопроса, садясь на пассажирское сидение.

— А тебе нравятся вульгарные платья с вырезом до колена? — прищурившись, съехидничала она.

— Других не было, — пожала я плечами, пропуская укол мимо.

— Вот и тут так же, — скривилась в ответ девушка. — Не так-то просто, знаешь ли, даже оборотнице получить права и купить себе машину.

Алиса завела мотор и рванула с места так, что нас вжало в сиденья.

— Зато теперь каждый встречный поперечный считает, что если подарит мне что-нибудь голубенькое, я непременно растаю и брошусь ему на шею, — негромко произнесла она, ловко выруливая на трассу. — Но в итоге я из этого делаю только обратный выбор. Что этот тип ничего обо мне не знает.

Асфальт был мокрым. Видимо, недавно шёл дождь. Хотя сейчас солнце было ярким, а небо чистым. Вопреки безоблачной погоде, на душе у меня скребли кошки. На какое-то время салон автомобиля погрузился в тишину. Оборотница следила за дорогой, кажется, и не собираясь рассказывать, куда же она меня везет.

В конце концов, я не выдержала:

— У тебя есть план?

Я уже приготовилась слушать и запоминать путаные объяснения девушки и хитросплетения всяческих интриг, но ответ поверг в натуральный шок.

— Нет.

— Ты шутишь? И куда мы тогда едем?

— Мы едем на совет директоров его компании. Так как Азар пропал, сегодня будут выборы нового председателя, его полномочия продлятся в течение всего следующего года. И пока, как я знаю, Георгий — единственный кандидат. Если все проголосуют за него — это будет катастрофа для всех нас.

Я отвернулась к окну, глядя на пробегающие мимо рекламные щиты. На последнем была социальная реклама хозяйственных академий.

«Сильное поколение — сильная страна. Уступайте дорогу машинам со специальным знаком!» И ниже был изображён знак, обозначающий, что внутри едут дети оборотней. По-хорошему, и мы тоже сейчас должны были налепить такой значок.

Меня всегда удивляло, почему к обычным детям такого пиетета в республике нет. Ведь они тоже грядущее поколение, которое нуждается в защите и заботе.

— Хорошо, допустим. Мне нужно не дать Ибусову стать председателем. А кто тогда должен им стать?

— Я не знаю… — Алиса смутилась, видимо, плана у нее действительно не было. — Там будет дядюшка Альберт. Может быть, он согласится? Знаешь его?

— Знаю… — я закатила глаза. Нет, своего «любимого» родственника я, конечно, помнила. Вот только не думаю, что он будет рад моим предложениям. — А чем плох Георг? Ни ты, ни я, как понимаю, ничего не смыслим в делах компании, так может быть…

— Нет! — от напряжения Алиса сильнее вжала в пол педаль газа. — Ты просто не в курсе всей истории. У Азара была года три назад невеста. Оборотень. Они любили друг друга до безумия. Это все видели. А если оборотни любят друг друга, между ними начинает формироваться особая связь. Так называемая «истинная пара». Слышала о таком?

Я медленно кивнула. Об этом как-то хвалился сам Ибусов. Что он переспал с истинной парой своего кузена.

— Так вот! — продолжала Алиса. — Когда-то Азар и Георг были очень близки, а потом наш дедушка оставил большую часть компании Азару, считая, что тот умнее. И Георг начал завидовать. А Азар поднял фирму буквально с колен. Она стала крупнейшей на северо-западе, и не только в нашей республике. А Георг окончательно испортил свою репутацию, клепая вирши сомнительного характера и берясь писать самые мерзкие поклепы. Он очень завидовал кузену. И тогда решил увести у него невесту!

— Разве можно увести «истинную пару»? — все, что я слышала об этом феномене, так это что «союз душ» священ и нерушим.

— А по-твоему, истинная пара — это кандалы? У Азара сложный характер. А Георга они оба считали другом семьи. Анита часто ему жаловалась на брата. Тот давал ей советы… Ну, в общем, я думаю, что в один из дней тот просто напоил ее и соблазнил. Вот так.

Под лопатками неприятно засвербело. Я неуютно поежилась, поерзав на месте.

Идеалистическая картинка легко встала перед глазами.

Двое. Счастливые страстные отношения. Романтика. Редкие ссоры, заканчивающиеся бурным примирением. И друг, который всегда рядом. Который помогал советом и делом. А потом…

Может быть, Анита даже пришла к нему не пожаловаться? А попросить помочь выбрать подарок на День Рождения? Или сделать еще какой-то сюрприз для своего любимого.

Георг подливает ей напиток в бокал, они шутят, смеются. Возможно, она даже флиртовала с ним, скорее неосознанно. Просто потому что со всеми привыкла так общаться. А потом вдруг атмосфера накаляется. Взгляды, случайные касания становятся другими. Что-то меняется, Анита понимает, что лучше уйти.

Георг догоняет ее уже в коридоре, обнимает сзади, прижимает к себе.

Шепчет на ухо:

— Я всегда был в тебя влюблен. Это больно — быть рядом и не иметь возможности коснуться. Пожалуйста. Подари мне всего один поцелуй, и я исчезну из вашей с Азаром жизни. Всего один…

Но поцелуй перерастает в нечто большее, напитки, что подливал Георг, делают свое дело…

Я встрепенулась, пытаясь выбросить из головы то, что сейчас себе навоображала. Наверняка все было не так. Правду я все равно никогда не узнаю.

— И что было дальше? — хрипло спросила я.

— Скандал, — просто ответила Алиса. — Анита, чтобы избежать позора, тут же выскочила замуж за Георга. Но долго с ним не прожила. Она любила не его, а Азара. Но сделанного не воротить. У оборотней это на уровне инстинкта. После того как образовалась связь пары — скрыть измену уже невозможно. Ни скрыть, ни простить. Почему, думаешь, посетители всех публичных мероприятий обливаются духами так, что, кажется, весь флакон на себя вылили? Они свой запах скрывают. Мало ли кто что учует.

— Но… — попыталась уложить все это в голове, но выходило плохо. — Если Анита замужем за Ибусовым… то, где она сейчас?

— По официальной информации, сбежала из страны на север. Через границу. Не выдержала позора и того, что Азар ее так и не простил. Хотя, я думаю… — несмотря на то, что мы были вдвоем в машине, она понизила голос и чуть отклонилась ко мне, словно бы кто-то мог нас подслушивать. — Думаю, она покончила с собой.

Я испуганно отшатнулась, с трудом сглатывая ставшую вязкой слюну.

— Так что Георг ни перед чем не остановится, чтобы испортить жизнь Азару и сломать все, что тому было дорого. Нельзя доверять ему компанию. Он уничтожит ее так же, как уничтожил жизнь Аниты.

Последняя фраза снова и снова эхом отзывалась в голове. Я уставилась на дорогу, растерянная, обиженная, как будто это не Азара, а меня предала истинная пара.

Глава 11

Когда серая полоса асфальта в последний раз лизнула небо и проросла высотками, я удивленно заморгала:

— Неужели мы уже приехали?

Машина завернула на парковку, вместо ответа пискнул пропуск.

Офисное здание, в котором располагалась штаб-квартира алмазодобывающей корпорации, было огромным, кажется, целиком состоящим из стекла и стали. Первые два десятка этажей были обычными, а вот на вершине располагалась необычная конструкция в форме бриллианта. И, кажется, я даже окна в ней разглядела.

— Там тоже офисы? — удивленно спросила я, кивая наверх.

— Как раз туда тебе и надо, — вздохнула Алиса. Прежний ее запал куда-то улетучился, видимо, за время дороги она не раз успела усомниться в своем решении. — Сорок пятый этаж. Совет директоров назначен на три часа. Так что у тебя есть двадцать минут, чтобы подняться.

— А ты со мной не пойдешь?

— Меня не пустят. А про тебя, хоть ты и не вступила официально в права наследования — уже все знают, — она замялась, словно сама была не до конца уверена в своих словах. — Так что шансов больше. Просто не дай Георгу занять кресло председателя. Любой, кто угодно — только не он.

— Хм…

Сделав глубокий вдох, я наконец развернулась и, пройдя вдоль парковки, оказалась прямо у огромного крыльца с вращающимися дверьми в форме неогранённого алмаза.

В другое бы время, пожалуй, на одних только этих дверях я зависла минут бы на десять-пятнадцать, рассматривая, пройдясь пару раз туда и обратно. Но комплименты архитекторам и дизайнерам этого места пришлось оставить на потом. Почти бегом преодолев их, сразу же направилась к лифтам.

Внутри оказалось полно народу, все куда-то суетились, спешили. Да я и сама торопилась. Республика знает, сколько времени у меня уйдет на то, чтобы найти нужный зал!

Поэтому мне было не до того, чтобы обращать внимание на косые и сальные взгляды, вызванные моим внешним видом.

Лифт пришлось ждать преступно долго. По крайней мере, мне казалось, что время тянется как жевательная резинка после морозилки.

И даже внутреннее убранство кабины — которая оказалась таким же точно продолжением общей линии дизайна здания, как и все остальное, с кнопками в виде драгоценных камней — не смогло меня хоть сколько-то отвлечь и успокоить.

«Вот ворвусь на заседание в лучшем духе мыльных опер. Как когда какой-нибудь герой врывается, чтобы остановить свадьбу возлюбленной. Закричу: «Я протестую!..»

Но моим мечтам про «ворваться и закричать» — не суждено было сбыться. Охрана на этаже просто не захотела меня пускать.

Два здоровенных амбала, один лысый, второй усатый, стоящие около длинного коридора, ведущего в кабинеты, загородили мне проход.

— Предъявите документы, — пробасил лысый.

— Да, да, сейчас… — я торопливо принялась искать в сумочке удостоверение личности, которое догадалась взять с собой в последний момент. Это не был настоящий паспорт — настоящие паспорта отбирали у девушек сразу, как они попадали в академию. Просто пластик с фото, именем, датой рождения и желтым цветом в графе «Статус», обозначающим, что я могу быть совместима с оборотнями.

— Это что? — скривил нос усатый. Видимо, до этого с «невестами» он прежде не сталкивался.

— Удостоверение… — попыталась объяснить я.

— Крошка, ты думаешь, мы тут паспорта ни разу не видели? — презрительно фыркнул лысый. — Да даже с паспортом, если фамилии нет в списке, а твоей нет, нужен пропуск.

Я крепко сжала кулаки и постаралась выдавить из себя самую гаденькую улыбочку, на которую только была способна:

— На моем удостоверении главное не моя фамилия, а то, что сзади написано.

Лысый подозрительно прищурился, но все же послушался и перевернул пластик:

— Выдано Главным управлением хозяйственных академий западного округа… — он вытащил из кармана платочек и потер макушку. Затем придвинулся к коллеге и негромко спросил: — Это она, что ли, из этих… из покупных?

— Ты чья будешь? — хмуро уточнил у меня усатый.

Вот теперь можно было поставить шах и мат этим братьям по разуму, но мне не дали. Позади раздался громкий восторженный голос:

— Даниила. Какая неожиданная встреча! — из лифта вышел Георгий Ибусов собственной персоной, а вместе с ним еще нескольких незнакомых мужчин. — Но приятная, должен сказать, во всех отношениях.

Мужчины прошли вперед мимо охраны без малейшей остановки, разве что кинули на меня и мое декольте пару сальных взглядов. А вот Георг встал рядом, подхватывая мою руку и манерно прижимаясь к ней губами.

— По какому поводу забрались так высоко, моя дорогая?

— Господин Ибусов! Эта девушка пыталась проникнуть на этаж, — тут же нажаловался на меня охранник.

— О, как интересно, — усмехнулся оборотень. — И, как я понимаю, вы ее не пустили?

— Нет, конечно. У нее из документов одна сомнительная бумажка, которую она, может, сама себе распечатала, — усатый горделиво пригладил свою поросль на лице.

— Вообще-то, — я сердито вырвала из рук охранника свое удостоверение, убирая его на место, — начальство надо знать в лицо.

— Эм… Господин Ибусов, о чем это она?

— Наверное, о том, что этаж, на который вы ее не пустили, принадлежит ей. Как, впрочем, и все это здание. Это беременная невеста Азария Хардова, — он явно потешался, говоря это. — И да, она права. Начальство надо знать в лицо.

— В следующий раз приду — чтобы тут висели мои портреты! — ляпнула я скорее от обиды и наконец прошла внутрь коридора.

Коридор алмазодобывающей корпорации представлял собой очередное произведение искусства. Я понятия не имела, кто разрабатывал дизайн этого помещения, но у него явно было чему поучиться. Это было нечто на стыке высоких технологий и роскоши королей прошлого, при этом без перебора и скатывания в вульгарную пошлость.

Я замедлила на мгновение шаг, разглядывая замысловатый узор на стеновых панелях.

И это было моей ошибкой. Едва два мы с Георгом скрылись из поля зрения охранников, как он втолкнул меня в пыльную кладовку с рядами стеллажей.

— Что-то случилось? — он закрыл за собой дверь и пристально посмотрел на меня.

— Тут разве нет камер? А то мало ли кто увидит, как ты чужую невесту в кладовку затащил… — я понятия не имела, как себя с ним вести.

Я пыталась взвесить всё для себя, понять его поступки. На одной чаше весов было все то, что я о нем слышала, что рассказала сегодня Алиса. На другой — один-единственный вечер, когда он пришел ко мне, горюя о потере брата. Впрочем, и в тот раз он, кажется, больше волновался не за брата, а расспрашивал о том, не передал ли мне чего Азар.

Меня вдруг словно молнией прострелило. Может быть, речь шла о той вещице, которую Георг сунул Азару в карман в момент их драки?

И вдогонку пришло еще более шокирующее открытие. Не ее ли теперь он ищет на дне реки вместе с целой командой водолазов?

Все это вспыхнуло в голове красным цветом. Да ему плевать на то, что с Азаром! Он беспокоится, чтобы полиция или кто другой не нашли эту вещь раньше него. И все его слова про то, чтобы не слушать, что он говорит на людях… Лучше вообще не слушать, что говорит этот оборотень. И не доверять ему.

— Чужую невесту в кладовку?.. — он недобро усмехнулся. — Тебе кто-то наплел про меня и Аниту?

— Так ты сам рассказал, что спал с истиной парой Азара, — я пожала плечами, надеясь проскользнуть мимо него к двери. Но не тут-то было, оборотень выставил вперед руку, перекрывая проход.

— Да? — он сделал вид, что задумался. — Я не помню. Иногда вхожу в раж и явно болтаю лишнего. Как уже сказал — не стоит слушать то, что я говорю на людях. Но если тебя успокоит, на том месте в коридоре — слепое пятно между двух камер, так что эту дверь не видно.

Желтые глаза оборотня неотрывно следили за каждым моим движением.

«Просто заболтать его, раз он такой приставучий. И мы оба пропустим заседание? Если Ибусов не будет присутствовать, может быть, его и не выберут?» — на ходу придумывала я.

Но Георг мельком глянул на тяжелые наручные часы и разбил все мои коварные планы небрежной фразой:

— У тебя семь минут, чтобы рассказать, зачем ты здесь. А потом мне нужно на совет директоров.

Если я чему-то и научилась в хозяйственной академии, так это тому, что в непонятной ситуации, где сила явно не твоей стороне, лучше всего прикинуться дурой и говорить при этом не ложь, а полуправду.

— Алиса, — выпалила я. — Она заставила меня сюда прийти. Говорит, что компания — это наследие Азара, и она достанется в будущем моему ребенку. Просила прийти на совет директоров, все внимательно слушать. Запоминать. И потом рассказать ей…

Судя по тому, как хмурился Георг, мой рассказ был не слишком правдоподобен, а потому наугад добавила от себя:

— Она еще что-то про деньги говорила… — в конце концов, все всегда упирается в деньги, разве не так?

Упоминание денег решило дело. Георг фыркнул и закатил глаза:

— Маленькая лиса боится, что я ее без содержания оставлю? Вот же… — мужчина махнул рукой. — Ладно, что уж с тобой делать. Возможно, даже хорошо, что ты здесь. Сегодня будет голосование за место нового председателя. Я протащу тебя на кресло Азара. Официально ты тут пока никто, но, если поторопимся, попрошу секретаршу подмахнуть пару документов, состряпаем задним числом доверенность, и будешь голосовать вместо своего жениха. Отдашь свой голос за меня, поняла?

Я медленно кивнула.

— А мы успеем?

— У нас еще целых четыре минуты. Уйма времени, — Георг убрал руку, пропуская меня наконец к выходу из кладовки.

Но когда я проходила мимо него, ухватил меня за предплечье и притянул к себе. Сцена, которую я навоображала, пока ехала в машине с Алисой, вдруг стала реальностью.

Я стояла спиной к мужчине, а тот, удерживая меня, зашептал прямо на ухо:

— Ситуация может обостриться в любой момент, особенно если кое-что важное попадет не в те руки, — его горячее дыхание щекотало мочку уха. Меж лопатками неприятно свербело от близости чужого мне оборотня. — Подумай. Возможно… тебе будет безопаснее всего заключить помолвку со мной. Учитывая мою репутацию, вопросов это не вызовет. Пошумят, поскандалят, и только-то. Но это спасет тебя от многих проблем.

— Спасибо, — искушение наступить ему каблуком на носок ботинок было неимоверно велико, и если бы мне не нужна была его помощь, чтобы попасть на совет директоров, то наверняка так бы и сделала. — Хотелось бы обсудить ваше предложение подробнее, но, кажется, у нас осталось три минуты.

— Просто держи в голове такую возможность, — с этим словами он выпустил меня из рук. Двигаясь невероятно быстро и плавно, мужчина буквально перетек за дверь кладовки. — Никого, выходи быстрее.

И снова я попала в удивительной красоты коридор. Следуя за Ибусовым, миновала несколько кабинетов. То тут, то там встречались оборотни в деловых костюмах. Было и несколько обычных людей, по крайней мере, глаза их были не желтыми.

Что люди, что нет — все они почтительно здоровались с Георгом, но каждый раз мне слышался легкий оттенок неприязни. Со мной не здоровался никто, и, кажется, в присутствии кузена Азара они даже смотреть лишний раз опасались на его спутницу.

…Доверенность действительно сделали быстро.

Секретарша оказалась тучной женщиной в розовой рубашке с пуговичками в виде бриллиантов, которые едва сходились на груди и грозили в любой момент лопнуть, разлетевшись в разные стороны. Она единственная, кто, увидев Георга, радостно заулыбался и искренне его поприветствовал.

— Одну минутку, Георгий Гаярович, только войду в программу…

Не задав ни единого вопроса, она тут же принялась делать нужные документы.

— Какой же там пароль… программисты каждую неделю новый ставят, — пожаловалась женщина, обиженно надувая губы.

— Ох уж эти пароли, — улыбаясь, картинно вздохнул Ибусов. — Сейчас куда ни зайди, везде нужны пароли, корпоративная почта, рабочий компьютер, домашний компьютер, куча разных программ, соцсети, аккаунт для музыки, фильмов… и везде эти дурацкие пароли, — он сверкнул глазами. — Согласен. Это бесит!

— Оу… — секретарша явно такой тирады от оборотня не ожидала, — А я уже все. Вот ваша доверенность. Нужно только, чтоб девушка подписала.

— А откуда вы подпись Азара взяли? — удивилась я.

— У меня куча пустых бланков с готовыми подписями от него на случай проверок и форс-мажоров, — бесхитростно призналась она.

Я бегло просмотрела документ — вроде бы все было в порядке.

— Все уже собрались. Можете проходить, — указала на дверь за своей спиной женщина.

Георгий галантно выставил вперед локоть, предлагая мне за него ухватиться, но я качнула головой и прошла вперед, входя в зал одна.

В последний момент оглянулась — секретарша, гордо выпятив вперед свою необъятную грудь, посылала воздушный поцелуй Ибусову.

Зал совещаний, несмотря на общую стилистику здания — был самым обычным. Видимо, для того чтобы ничто не отвлекало важных оборотней от чтения и обсуждения важных договоров.

Разве что стена слева была полностью стеклянной и представляла собой одно большое окно, из которого открывался восхитительный вид на город.

Но любоваться красотами было некогда. Стоило оказаться внутри, как на меня тут же уставились одиннадцать пар глаз.

Почти все присутствующие были оборотнями. Лишь один молодой парень, единственный, кто стоял, — оказался человеком.

— Даниила! Что вы тут делаете? — первым заговорил дядюшка Альберт, привставая со своего места. Удивленным при этом он не выглядел. Скорее наоборот, будто обрадовался мне.

— Забавная ситуация, господа, — Ибусов жестом фокусника вытащил из большой черной папки, невесть как взявшейся у него в руках, свежераспечатанную доверенность. — Оказалось, что Азар еще до… пропажи поручил своей невесте присутствовать вместо него на совете. И вот… она здесь.

— Не смешно, — скривился седой оборотень, сидевший ближе всего к краю. — Чаки, подай документ.

Стоящий рядом со столом парень моментально ожил и выполнил требуемое, передавая бумагу. Седовласый быстро пробежал глазами и скривился, махнув рукой в мою сторону.

— Ну садитесь, раз уж пришли. Закончим поскорее и разойдемся.

Я не смогла сдержать облегченного выдоха. По крайней мере, никто не стал спорить и выгонять — уже отличное начало.

Георгий уселся во главе стола, и единственным свободным стулом оказался тот, что был рядом с дядюшкой Альбертом.

Дядюшка одарил сальным взглядом мое декольте и душевно мне улыбнулся.

«Что это с ним? Кажется, в конце прошлой нашей встречи он не был мне так рад», — на всякий случай улыбнулась в ответ и отвернулась.

— Чаки, можешь начать зачитывать протокол… — начал было Георгий, но его перебили.

— Подождите начинать. Я, может быть, тоже хочу посмотреть, на основании чего рядом со всеми нами сидит человечка, — фыркнул один из мужчин. — Передайте мне…

«Ну вот, началось…»

— Смотрите, тут еще и ее подпись есть, — скривился еще один оборотень, заглянувший в документ, пока передавал его. — Дорогуша, вы вообще понимали, на что подписывались, когда заверяли эту бумажку?

— Я бы на твоем месте был повежливее, Вектор, — сладким голоском пропел Ибусов, недобрым взглядом одарив члена совета.

Он хотел добавить еще пару нелестных эпитетов, и я моментально поняла, что если не вмешаюсь, то настрою всех здесь присутствующих против меня. А мне ни к чему, чтобы еще и эти оборотни видели во мне врага. Пусть лучше видят набитую дуру, которая не представляет для них никакой угрозы.

— Меня попросил Азар, — я чуть повысила голос, перебивая Георга. — Он попросил меня подписать, и я подписала. Разве не надо было?

Похлопать глазками, покрутить смущенно лямочку на платье, глубоко вздохнуть, позволяя всем присутствующим оценить разрез моего платья. Кто-то рядом шумно сглотнул.

«Оценили», — мысленно усмехнулась я.

— Но ведь нельзя же так, Даниила, — дядюшка Альберт по-отечески погладил меня по плечу, хотя взгляд его то и дело скатывался вниз. — Нужно смотреть, читать, что подписываете. Задавать вопросы.

— Вы что! — я прижала ладони к щекам, делая вид, что очень смущена. — В Академии нам говорили, что ни в коем случае нельзя задавать вопросы и всегда, всегда надо делать все, что тебе говорят.

На мгновение в зале воцарилось молчание, которое прервал седовласый:

— В любом случае, у Азара мы сейчас не спросим, зачем ему понадобилось посылать сюда свою невесту. Так что давайте начинать. Чаки!

Парень отреагировал моментально и начал по бумажке зачитывать вслух повестку заседания, перечислять присутствующих, лишь раз споткнувшись на моем имени.

— Протокол заседания ведется под аудиозапись, — закончил он наконец.

Первым пунктом в повестке оказалось вовсе не назначение председателя, как я думала, а обсуждение бюджета на текущий квартал.

Я действительно мало что поняла из разговоров мужчин, но старалась внимательно слушать и примечать малейшие детали. И самым интересным открытием оказалось то, что силы в совете делились поровну. Пять оборотней были согласны с теми предложениями, что вносил Георг. И еще шесть отчаянно с ним спорили, причем среди спорщиков был и незабвенный дядюшка Альберт. Голосовали при этом за финансовые вопросы вразнобой. Видимо, даже согласные с Ибусовым не очень-то жаловали то, что он предлагал.

Разобщенность ощущалась очень остро.

Я каждый раз воздерживалась от голосования, хотя, судя по тем взглядам, которые бросал на меня Георг — он надеялся, что я буду поднимать руку вслед за ним.

— Последний вопрос: назначение председателя совета директоров на текущий год в связи с невозможностью нынешнего исполнять свои полномочия, — бойко озвучил Чаки. — До собрания поступило две кандидатуры — Альберт Валидович Хардов и Георгий Гаярович Ибусов…

Как там назвал Георг Алису? Маленькой лисой? Да она не маленькая лиса — а самая что ни на есть большая! Не может быть, чтобы она мне говорила о том, как важно сделать председателем кого угодно, кроме Ибусова, приводя в пример своего дядю, а тут оказывается, что эти двое — единственные кандидаты.

— Итак, кто за то, чтобы председателем был господин Хардов? Напоминаю, кандидаты в голосовании не участвуют, — Чак оторвался от бумаг, глядя на присутствующих и называя их имена.

Я видела, как члены совета директоров морщились, поднимая руки.

— Пять голосов. Так, а теперь кто за то, чтобы председателем был господин Ибусов? — кто-то выразительно закатывал глаза, кто-то вздыхал, кажется, ни один из кандидатов по-настоящему не устраивал присутствующих. — Тоже пять…

Взгляды снова скрестились на мне.

— Тут отмолчаться не получиться, раз на вас выписана доверенность — вам нужно кого-то выбрать, — скривился седовласый.

— А если бы я не пришла сегодня? — уточнила, все еще не понимая, в какую интригу меня втянули.

— То этот голос был бы у меня как у исполняющего обязанности председателя совета директоров, — Георгий поднял брови, выразительно стрельнув глазами. Словно говоря: «Я ж тебе свой голос отдал, что ты меня подставляешь! Без тебя я бы уже давно выиграл».

Это показалось мне достаточно весомым доводом в пользу Георга, но ровно до того момента, как Альберт не заявил:

— Да, но в таком случае я бы мог оспорить результаты голосования. И оспорил бы. Собрание акционеров настроено против вас, и вам это отлично известно, — дядюшка снова потянулся к моему плечу. — Ну же, Даниила, я же ваш любимый родственник. Вы сами так сказали. Проголосуйте за меня.

— Эм… — я растерялась, абсолютно не зная, что делать. Оба кандидата не внушали мне ни малейшего доверия. — А что должен делать председатель?

Спросила скорее для того, чтобы потянуть время.

— Документы подписывать, — устало вздохнул седовласый.

— О! Так, значит, и я справлюсь? — кажется, я сказала это раньше, чем поняла, что действительно предлагаю. — А можно мне выдвинуть свою кандидатуру? У меня очень хороший почерк, честно-честно. И я буду подписывать все, что вы скажете…

Оборотни ошалело переглянулись между собой. Минуты две в зале было тихо. Только взгляды, странные улыбки, пожимание плеч.

— Это ведь шутка? — не выдержал первым Ибусов. — Даниила, какого… ты творишь?

— Чаки, озвучь заявку, пожалуйста, — фыркнув, скомандовал седовласый.

— Кто за то, чтобы председателем была?.. — парень назвал мое имя.

В воздух моментально взлетели десять рук.

Ибусов стоял рядом с открытым от удивления ртом. Да я сама была шокирована таким поворотом не меньше. А потом вдруг вспомнила, как он говорил мне при нашей первой встрече:

«Ты… думаешь — насквозь фальшиво. Ну кто поверит? А потом… с удивлением осознаешь: прокатило…»

Вот и я сейчас, слушая, как Чак озвучивает фамилии голосовавших за меня, с удивлением осознала: прокатило… На что они вообще надеются, делая меня председателем? Так и хотелось им крикнуть в лицо:

"Мужики, вы это серьезно?"

Но приходилось изо всех сил продолжать улыбаться и держать лицо. Не дай Бог кто-то из них догадается, что я вообще умею думать.

Первым из двух кандидатов в руки себя взял дядюшка Альберт:

— Ну… вы же помните, Даниила, что я ваш любимый… — снова завел он свою шарманку.

— Вы любимый только потому, что обещали мне гарем и много мужей, — напомнила ему я, надувая губы и стараясь звучать как можно капризнее.

— Много мужей? — фыркнул Ибусов. — Надеюсь, все же одного вам хватит. Вы же примете мое предложение?

«Это он так решил застолбить за собой место, пока меня, такую завидную невесту, кто-нибудь не охомутал?»

— Я бы с радостью вышла за вас замуж, Георг. Да только знаете, дети бывают такими жестокими.

— При чем тут дети? — не понял он.

— Ну как при чем, — я старательно похлопала глазами, продолжая изображать дурочку, — я все-таки за своих будущих детей переживаю. Не хочется, чтобы их потом дразнили и спрашивали, чем же это таким интересным их предки с совами занимались…

«А вот сам напросился. Нечего всякие сомнительные предложения в кладовках чужим невестам делать», — сердито подумала я.

Первым не выдержал седой оборотень, сидящий напротив, беззвучно рассмеявшись, а за ним и весь остальной зал наполнился ехидными смешками и косыми взглядами на Георга.

Очевидно, за меня проголосовали лишь потому, что ни Ибусов, ни Альберт не были популярными кандидатурами, и остальные прикинули, что полной дурой, какой они меня посчитали, каждый сможет вертеть так, как он захочет.

Единственный, кто оставался спокойным и невозмутимым, был Чак, который продолжал читать по бумажке, декларируя окончание заседания.

Потом попросил всех присутствующих подписать протокол и остановил аудиозапись.

— Что ж, поздравляю с назначением, Даниила, — ставя свою подпись, торжественно выдал Георг. — Завтра у вас будет первый рабочий день. Не опаздывайте.

— Да, Даниила. Не опаздывайте, — подтвердил его слова седовласый. — У нас на вас завтра большие планы.

— Большие я не могу. Я на диете, — невпопад отозвалась я.

— Что? О чем вы? — не понял оборотень.

— А вы о чем? Азар всегда, когда говорил о планах — на ужин меня звал…

Еще один шквал смешков, члены совета в приподнятом настроении покидали зал.

Наверняка уже представляли, какой куш они могут получить, подписывая моим именем сомнительные решения. Все барыши будут доставаться им, а ответственность ляжет на меня.

«Ох, и во что я ввязалась!»

Я постаралась не задерживаться, хотя Ибусов, судя по его взглядам, хотел обсудить со мной произошедшее. Как-никак я сломала все его планы.

И не только его.

Когда я почти бегом вылетела из здания алмазодобывающей корпорации и села в машину Алисы, то первое, о чем спросила меня оборотница, было:

— Тебя долго не было. Все по плану? Дядюшка Альберт председатель?

Кажется, она выглядела взволнованной.

— Эм…

«Интересно, если я ей сейчас признаюсь в том, что произошло, она же не высадит меня из машины? Не хотелось бы добираться пешком»

— Ну не тяни! — не выдержала оборотница, случайно надавив на клаксон от переизбытка эмоций.

Проходящий мимо человек буквально подпрыгнул, но увидев, что опасности нет, неодобрительно покачал головой и что-то крикнул, явно не очень цензурное.

— Нет. Дядюшка Альберт не стал председателем, — наконец призналась я.

— Вот же… — она произнесла длинную заковыристую фразу, состоящую из сплошь нецензурных слов.

«Вот тебе и цвет нации»

Не сдержавшись, Алиса в сердцах ударила по клаксону уже специально.

Человек, которого мы напугали в прошлый раз, решил, видимо, подойти и лично сказать водителю, что шуметь на парковке нельзя.

Вот только стоило ему подойти к водительской двери, как Алиса опустила стекло и вдруг рыкнула на него.

Звук был низким, грудным, опасным. Даже я невольно вжалась в кресло, а смельчака тем более простыл след.

Когда девушка вновь повернулась ко мне, я заметила чуть выпирающие клыки на ее лице.

— Хм… И кто же? — кажется, спустив пар на случайного прохожего, оборотница чуть успокоилась. — Кто же в итоге? Выиграл мерзавец Ибусов?

— Эм… нет.

Алиса, не скрывая облегчения, выдохнула и смахнула со лба невидимый пот.

— Ты сама говорила, что главное, чтобы не Ибусов… — напомнила ей я.

— Да, да… конечно, — покивала Алиса. — Но кроме Георга там проходимцев тоже хватает. Так который из них? Держу пари, что Фодец. Этот старикашка своего никогда не упустит. Угадала? Он? Тоже нет? Так кто же?

Она выжидательно уставилась на меня, и мне не оставалось ничего другого, кроме как указать на себя пальцем.

— Я.

— Что ты? Я спрашиваю, кого председателем выбрали. Ты была вообще на совете директоров? Зачем только посылала тебя… — вновь начала кипятиться оборотница.

Теперь настал мой черед вздыхать и закатывать глаза.

— Я была на совете директоров. И как ты и просила, председатель теперь не Ибусов. Новый председатель — я. За меня проголосовало большинство. И этот седой… Фодец, говоришь? И он тоже за меня проголосовал.

Рот девушки округлился, и из него вылетело длинное протяжное: «Оооо…».

В этот момент телефон Алисы зазвонил, не отрывая от меня взгляда, она нажала кнопку приема вызова:

— Алло. Да, я уже в курсе. Угу. Я поняла, что это не шутка.

Отключив связь, оборотница отвернулась и, заведя мотор, выехала с парковки.

— Кто звонил? Любимый дядюшка Альберт? — как бы между прочим уточнила я.

Алиса не ответила. Она молчала всю дорогу и даже не попрощалась, когда высадила меня из машины.

«Мда… втянула меня в авантюру, а расхлебывать-то мне ее теперь самой, получается?»

Глава 12

Настроение было отвратительным. Я понятия не имела, что мне делать дальше. В итоге придя домой — уселась в гостиной перед телевизором и бездумно листала каналы.

У Амалии был выходной, так что никто не мог помешать мне деградировать и дуреть от потока ненужной информации.

Сначала попала на новости — опять пугали репортажами про похищенных девиц.

Потом была реклама: «Творожок «Веселый волчонок» — ваш малыш вырастет настоящим волком! Рекомендовано для малышей-оборотней и человеческих детей с трех лет».

«Хочешь вертеть своим мужчиной как будто он твой истинный? Вернуть в ваши отношения былую страсть? Хочешь, чтобы твой мужчина ради тебя зарабатывал больше? Вдохновлять его на подвиги? Если ответ «да» хотя бы на один вопрос — то новая книга Пусти Кошкиной как раз для тебя: «Разбуди в себе оборотницу!». От автора бестселлера «Воющие в ночи»! Спрашивайте в книжных магазинах».

И снова реклама: «А ты мечтаешь о хозяйственной академии? Пройди тестирование. Стать избранной уже в семнадцать… Внимание, имеются противопоказания. Необходима медицинская консультация».

В конце наткнулась на какую-то мыльную мелодраму с нереальным сюжетом.

В нем простая девушка всю жизнь мечтала стать невестой оборотня, но на обследовании ей сказали, что она не проходит в хозяйственную академию, тогда она пробралась туда тайком, подделала документы и старалась учиться из всех сил.

Героиня фильма, который я смотрела, наверняка стала бы отличницей, если бы ей не занижали регулярно оценки внезапно воспылавшие к ней страстью преподаватели. Педагоги-мужчины вызывали девушку на пересдачи, подкарауливали в коридорах, надеясь, что она отдастся им прямо в пыльных кладовках или кабинетах.

Да что там преподаватели! Ректор и все деканы влюбились в порывистую девушку. Ректор дважды пытался соблазнить ее. Деканы — каждый по три раза. Но она не давалась, потому что была правильная, а еще потому что знала: впереди ее ждет он — ее единственный. А потом был выпуск — и он пришел и сразу узнал ее по запаху среди десятка других девушек.

Я все смотрела и думала, как она в итоге выкрутится — она ведь человек, она не сможет родить от оборотня — но финал оказался шоком. Оказалось, что девица не прошла в свое время тест, потому что сама была оборотнем!

Сперва я подумала, что она «Разбуди в себе оборотницу» начиталась… но нет. Ее в детстве перепутали в роддоме, и она оказалась богатой наследницей. Получила в подарок замок и коллекцию раритетных автомобилей. Свадьба, дети, счастливый конец.

«Ну и бред… — я выключила телевизор в легком отупении. Посмотрела на часы, стрелки приближались к полуночи. — Но бред, надо признать, забористый… даже не заметила, как пролетело время».

И хоть в фильме быт в хозяйственных академиях был показан совсем не такой, как на самом деле, но придирки преподавателей выглядели весьма натурально…

«Ну хоть кому-то в этой жизни повезло. Пусть даже это выдуманный персонаж…» — вздохнула я, собираясь идти спать.

Лучше бы вместо фильма я разбиралась с полномочиями председателя совета директоров…

В холле я внезапно остановилась. Мысли, крутившиеся вокруг сериальных богатств новоиспеченной наследницы состояния, перескочили на собственные проблемы. Азар ведь тоже подарил мне машину…

Машину…

«Азар тебе ничего не передавал, пока вы были в машине?

— Что, например?

— Не знаю, ты мне скажи. Что угодно…»

Тогда я даже не обратила на этот странный вопрос внимания. А сейчас как наяву вспомнила, как Азар стоял около барной стойки на приеме. В его руках были ключи от автомобиля.

«— Это тебе, — мужчина поигрывает брелком, протягивая его мне.

— Но у меня даже прав нет».

Бездумно похлопала себя по карманам — будто ключи могут быть все еще со мной. Я совершенно не помнила, брала ли я их. Если брала, то они, скорее всего, выпали в момент моего прыжка из потерявшего управление авто. А если не выпали, тогда наверняка утонули, когда я ныряла под воду в поисках Азара.

События того дня слились в единое черное пятно и различались весьма смутно.

«А что, если я так и не взяла их?»

Не желая ждать до утра, я выскочила на улицу — в чем была, босая. Машина стояла за домом, под небольшим навесом. Дернула ручку — ничего себе! Не заперто! Как только вообще не угнали?

«Надо было прийти сюда сразу, как только ее привезли…»

Ключей в замке зажигания не было, но они нашлись в бардачке.

Брелок такой, как я помнила. Продолговатый, розовый. Странно, ведь машину-то привезли зеленую, а не ту первую, на которую указывал Азар. Повертела брелок в руках, не слыша собственных мыслей из-за бешено колотящегося сердца. Не может же быть это именно то, что искал Георгий на дне реки?

Ведь он видел, что машина у меня, и машина все это время была открыта… Или…

Брелок соскочил с цепочки с ключами, и стало понятно — он прицеплен отдельно, так сказать, для красоты, и к машине никакого отношения не имеет.

Потянула за края, что-то внутри щелкнуло, и в одной руке у меня оказалась крышка — в другой торчал штекер для подключения к компьютеру.

Сорвалась с места, зажав в руке свою находку. Ноги сами несли к дому. Мне казалось, что сейчас — стоит понять, что за информация содержится внутри моего «брелка», и я сразу получу ответы на все вопросы. Начиная с того, зачем Азар взял именно меня, и заканчивая тем, почему его не могут найти так долго — ни живым, ни мертвым.

Пальцы не попадали по кнопке компьютера, чтобы включить его. А затем никак не могли воткнуть флешку.

Пришлось остановиться, сделать три глубоких вдоха.

Может быть, и нет тут ничего важного. Слишком уж просто. Кто угодно другой мог найти ее вместо меня, забрать. Разве стал бы Азар так рисковать?

Наконец компьютер загрузился и отобразил флешку. Щелкнула по ней мышкой:

— Тут просто… музыка… — от удивления я произнесла это вслух.

Внутри что-то оборвалось. Должно быть, именно так чувствует себя человек, откопавший клад, а потом заглянувший в сундук и обнаруживший там вместо сокровищ — пустоту.

Встав с места, нервно зашагала по комнате. Но ведь все так сходилось! Азар хотел подарить ключи вместе с брелком мне, Георгий долго что-то искал на дне реки. И вся эта таинственная недосказанность…

«Может быть, там есть какие-нибудь скрытые файлы?» — уже не особо веря в успех, я принялась искать в интернете способы понять, есть на компьютере или съемном диске скрытые данные. Как ни странно, способы были весьма легкие, достаточно было проставить пару галочек в настройках, и вуаля…

Когда я обнаружила на флешке скрытый архив, то невольно хлопнула в ладоши. Я верила! Я знала!

Осталось открыть его, и мне все окончательно станет понятно.

Вместо ответов я получила маленькое окошко: «Введите пароль».

С одной стороны, это вселило уверенность: я нашла что-то действительно стоящее. С другой — пароль? Где мне его взять?

«Мне срочно нужна программа для взлома паролей…»

Следующие два часа я занималась серфингом по интернету в попытках найти хоть что-то на эту тему. Даже начитавшись специализированных статей, пыталась скачать одну из утилит. Закончилось тем, что антивирус прислал грозное сообщение о попытке троянской программы взломать мой компьютер, а голова начала пухнуть от обилия ранее незнакомых терминов.

Единственное, что я поняла — большинство программ работало по методу перебора, так что теоретически можно было сделать это и вручную.

Всего-то понадобится пару лет не есть, не пить, не спать… и это при условии, что пароль состоит из пяти-шести символов.

«Если флешку подложил Ибусов, то, скорее всего, пароль — это что-то связанное с ним… или с Азаром»

Что может связывать их обоих? Неудачные отношения? Влюбленность в Аниту?

Но ни «Анита», ни слово «кузен», ни имена-фамилии остальных их родственников, которые я сумела запомнить — не подходили.

Раз за разом я вписывала все, что приходило в голову, и каждый раз выходила ошибка.

Я понятия не имела, что буду делать, если не сумею открыть архив. Отдать флешку Ибусову? Я не настолько ему доверяла, чтобы поступать так.

— Дурацкий пароль! Как же бесит! — прошипела сквозь зубы я, уронив голову на клавиатуру. Сами собой нажались несколько клавиш.

«Может быть, мне просто повезет?» — нажала ввод, скрестив пальцы. Снова мимо.

— Как же это бесит…

Внутри появилось ощущение дежа-вю. Казалось, где-то что-то похожее уже было. И это также было связано с Георгом.

«Ох уж эти пароли… куда ни зайди, везде нужны пароли… везде эти дурацкие пароли. Это бесит!» — в голове прозвучал голос Ибусова, то, что он говорил сегодня.

— Дурацкие пароли… — повторила я вслух и, повинуясь наитию, ввела на клавиатуре:

«Дурацкий пароль».

Стоило щелкнуть «Ввод», как тут же пошла загрузка.

Это было настолько неожиданно, что я не испытала даже радости от того, что сумела угадать.

А когда архив наконец открылся, то для нее уже больше не было повода. Внутри все сжалось от острого чувства опасности, все тело, каждая мышца напряглась, захотелось вытащить флешку, убрать на место и никогда никому не говорить о том, что видела эти фотографии.

Все во мне буквально вопило, что от этого стоит держаться подальше. Потому что на каждой из них были изображены девушки, лица которых не раз мелькали по телевизору. Я видела их в криминальных сводках новостей, в разделах розыска. Пропавшие студентки хозяйственных академий.

К каждой были приложены файлы с анкетами, данными и датами. Были и незнакомые фото — логично, что я не смогла бы запомнить всех, или не обо всех сообщала полиция. Но вот что значили будущие даты?

Ибусов — и есть похититель?! Он хотел подставить Азара, подкидывая ему это?

«Так, стоп. Спокойно! Надо мыслить логически! — попыталась призвать свое рационально «я» на помощь. — Георг же рассказывал, что занимается пиаром, а также пишет статьи. Может быть — он проводит какое-то журналистское расследование? И Азар ему в этом помогает?»

Или ради журналистских материалов он бы не стал прочесывать каждый сантиметр речного дна?

За окном посветлело. Солнце должно было встать еще не скоро, но небо уже вновь стало голубого цвета. Было слышно, как кричит птица. Судя по крикам, ее ночь прошла не намного легче, чем моя. Скоро утро окончательно вступит в свои права, а я толком еще поспать не успела.

То и дело терла руками глаза — буквы на экране начинали расплываться от усталости.

«Нужно хотя бы немного отдохнуть. Флешка никуда не денется. Это всего лишь журналистике данные, не больше», — успокоила я себя, выключая компьютер.

Завтра… то есть уже сегодня — меня снова ждали в компании.

«Назвался хвостом — виляй», — вспомнила я старую поговорку.

Покрутив головой вокруг — не нашла ничего лучше, чем сунуть флешку в пакет с нитками и всякой другой мелочёвкой для шитья. В закрытом виде она там практически не выделялась.

В соседней комнате хлопнуло окно.

«Сквозняк, наверное…»

Лишь сделав шаг, поняла, что по приходе домой в спальню я еще не поднималась, и окно там должно быть закрыто.

Содрогнувшись от прокатившейся по телу волны паники, я схватилась за первое, что попалось под руку — штангу, на которую крепился манекен для примерки одежды, его совсем недавно мне подарила Амалия.

Медленно, стараясь не издавать ни звука, я вышла из кабинета, прошла коридор. После каждого шага я останавливалась прислушаться — но тихо было как в ящике, звуконепроницаемом отсеке, куда запирали на сутки провинившихся студенток академии.

«Наверное, все-таки показалось…»

Последний поворот, и я наконец оказалась в спальне.

От неожиданности я вскрикнула, а палка выпала из ослабевших рук и покатилась по полу. Ее громыхание в тишине казалось оглушительным.

На кровати сидел Азар. С заросшим густой щетиной лицом, в непонятном тряпье, больше походившем на холщовый мешок с вырезанной горловиной и дырами под руки. Но это точно был он.

Мужчина улыбнулся, сверкнув в темноте нечеловечески желтыми глазами:

— Ну и кто у нас будет? Мальчик или девочка?

* * *

— Я не понимаю, твой кузен пристает ко мне чуть ли не на каждом мероприятии, и по поводу него ты не сказал ни слова, а тут ко мне подошел дизайнер, про которого я столько всего читала… работами которого так вдохновлялась, учась в университете…

Азар упрямо сжал зубы. Георг явно перегибал палку, и он ничуть не жалел, что сломал ему нос, тем более что все задуманное прошло более чем удачно. Но вот этот дизайнер с сомнительными работами совершенно точно не внушал ему доверия. Одного взгляда на пройдоху Рамовски было достаточно, чтобы с уверенностью сказать — держись подальше, и твои деньги и нервы будут целее. И уж точно он не собирался подпускать такого типа к Данииле.

Он хотел объяснить все это девушке. В конце концов, если она мечтала стать дизайнером и когда-нибудь действительно работать в коллаборациях с большим бизнесом, то должна понять, что тут дело совсем не в ревности…

Но договорить он не успел, его мысли перебил странный запах горелого пластика.

— Чем-то воняет… — он сосредоточенно осмотрел переднюю панель, чтобы понять, что это может быть. — …Ты чувствуешь?

Даниила покрутила головой и нахмурилась.

Нужно было остановиться и заглянуть под капот. Азар вздохнул, выжимая педаль, но та свободно ушла в пол.

— …Тормоза не работают.

Даня широкими от ужаса глазами посмотрела на него, а затем судорожно вцепилась в подлокотник, словно бы он мог как-то защитить и удержать.

Азар прищурился, моментально просчитывая ситуацию. У них было не больше тридцати-сорока секунд. Мозг лихорадочно соображал, как минимизировать риски для девушки. Будь он один — уже выпрыгнул бы из машины, развернув ту в сторону воды.

Но сможет ли Даниила?

— Приготовься прыгать! — скомандовал он.

— Я не смогу… — она отчаянно затрясла головой, еще не понимая, что выбора у нее нет.

Азар крутанул рулевое колесо, заезжая колесами на газон:

— Нет времени! Чуешь? Двигатель дымит! — отрезал он. — Машина сейчас загорится!

Одним движением отстегнув ее ремень безопасности, Азар дернул свой, но тот не поддался.

«Да как же все не вовремя! — выругался про себя он. — Ну теперь в ремонт тачку будет везти уже бесполезно».

Оборотень открыл дверь со стороны девушки. Время стремительно таяло. Нужно было действовать:

— На счет «три».

— А как же ты?

— …Три! Прыгай!

К счастью, девушка послушалась и, оттолкнувшись, сиганула из машины на кусты.

Бросил взгляд назад — кажется, с ней все в порядке.

Оставалось увести машину чуть подальше, чтобы взрывом никого не задело.

Дабы обезопасить себя — Азар начал трансформацию. Руки превратились в когтистые лапы, мышцы, вздуваясь, увеличивались, одежда трещала по швам.

Это древние оборотни почти всю сознательную жизнь проводили в обороте. Современные — зачастую не слишком часто прибегали ко второй форме.

Пиджак лопнул, когда плечи стали шире, Азар рванул на себя застежку ремня. Раздался треск пластика — крепление вырвало с корнем.

Оборотень уже открыл было дверь, приготовившись перед прыжком выкрутить руль, чтобы отправить авто в сторону ограждений, но в этот момент машина окончательно потеряла управление, уходя в занос. Ее развернуло, швырнуло на встречку и на полном ходу столкнуло с синим грузовиком.

Азара, успевшего оторвать ремень — по инерции кинуло вперед, выбросило в лобовое стекло. От удара то пошло трещинами.

Но собственный автомобиль не остановился, он переворачивался с ног на голову, оборотня кидало вместе с грудой железа вверх-вниз. В какой-то момент лобовое стекло все же треснуло, и Азар вылетел, упав прямо в воду.

Сверху на него уже летел горящий автомобиль…

Сознание возвращалось толчками. Он помнил лишь бурлящую, почти кипящую воду вокруг себя, должно быть то, что он был в обороте, спасло его — животные инстинкты приняли управление телом даже тогда, когда сознание отключилось.

Кажется, зверь решил отдаться течению, в том месте оно всегда было быстрым, и плыть по нему. Сколько он так проплыл? Сам ли сумел выбраться на берег? Или его вытащили?

— Надо бы тебя, так сказать, обыскать, дружок, — кто-то дурно пахнущий ворковал над ним. — Давай, не жадничай, так сказать, выворачивай карманы. Гляди, какой толстый бумажник…

Азар приоткрыл глаза, пытаясь разглядеть, кто перед ним. Но вместо лица воняющего человека увидел лишь мутное пятно на темном фоне.

Он в каком-то туннеле? Трубе? Где он?

Попытался встать — и зрение окончательно исчезло, а голову прострелило резкой болью.

Нужно прийти в себя и скорее возвращаться. Даниилу в его отсутствие могли отдать обратно в Академию.

— О… Смотри-ка! Как глаза в темноте сверкают. Да тут оборотень! Мое почтение, мусье, так сказать, — незнакомец дыхнул перегаром. — Вы уж не серчайте, что бумажник, так сказать, забрали. Скромный арендный, так сказать, сбор. За проживание в наших, так сказать, апартаментах.

Наконец в глазах снова прояснилось — Азар понял, что он под огромным мостом. Под одной из опор. А рядом в бетонной стене — дыра, из которой воняет еще хуже, чем от оборванца, который, судя по всему, и вытащил его из воды.

Должно быть, он повредил себе что-нибудь из внутренних органов, если ранение было сильное — регенерация могла пройти неправильно, и теперь ему нужно в больницу. Но в больницу было нельзя.

Если он прав и покушение организовала служба безопасности республики — то государственные медики его скорее «залечат» до смерти, а частные за него попросту официально не возьмутся — побоятся лишиться лицензии и всех возможных проверок.

— Слышь… как тебя? — хрипло позвал Азар. — Тут скоро начнут шерстить и искать меня.

Теперь, когда зрение начало понемногу проясняться, он смог оглядеться. Окраина города, промышленная зона. Из ярких пятен только какой-то дикий рисунок рядом с дырой.

Азар принюхался, с такого расстояния он мог ошибаться, но по виду походило на засохшую кровь.

Бездомный — лохматый старик с проплешинами на голове и красными коростами на лице. Кроме него никем больше не пахло. Он один, что ли?

— Добивать будут, так сказать? — хохотнул догадливый бездомный. — Я за свой век в этом месте уже столько, так сказать, разборок пересмотрел. Почему-то думают, что раз тут очистные рядом, то никто не увидит, какое дерьмо они, так сказать, творят.

— С кем ты разговаривал? Когда проверял мои карманы?

— С Баськом. Друган мой, так сказать, — бездомный махнул в сторону дыры. И до Азара не сразу дошло, что речь идет о намалеванной на стене непонятной абстракции. — А я Вали. Меня вся округа знает. Только куда ни приду, так сказать, все сразу — «Вали»!

В другой раз Азар бы посмеялся над шуткой, а может, даже и не шуткой бездомного бедняги, но голова раскалывалась так, что даже улыбаться было больно.

— Бумажник можешь себе оставить, если спрячешь меня и не выдашь — получишь еще столько же. Как только выберусь, — помолчав, Азар добавил. — А если сдашь — уберут как свидетеля.

— Так понятное, так сказать, дело… — бездомный торопливо убрал деньги в складки лохмотьев и, улыбнувшись остатками кривых зубов, указал на дыру в опоре моста. — Мой дом — твой дом, так сказать. Там внутри есть лаз — прямиком в каналью выходит.

— Какую еще каналью?

— Канализацию. Трубы под городом, так сказать. Там уж никто не найдет.

Здоровье восстанавливалось медленно. Лучшим способом было бы обратиться в зверя — это помогло бы убрать внутренние повреждения, нормально встать на ноги, но на оборот попросту не было сил.

«Хорошо же меня приложило», — думал он, прячась в лабиринтах труб неподалеку от реки.

Дважды около моста проезжали поисковые отряды, и даже один раз разговаривали с Вали.

— Мы с Баськом никого не видели, — бойко рапортовал бездомный. — А вы вон ту бутылочку из-под лимонадика допьете, она вам не нужна?

На второй день он кое-как смог передвигаться, нашел свежую газету — кто-то уронил ее через водосток, и — о чудо. Первая полоса почти не размокла.

«Из грязи в князи. Студенка хозяйственной академии наследует многомиллиардное состояние»

Вначале он не мог взять в толк, о чем там пишут, но потом…

— Ах ты маленькая пройдоха… — на его губах сама собой расцвела улыбка. Эта беременность абсолютно не входила в его планы, но теперь за Даниилу, по крайней мере, можно было не беспокоиться — пока окружающие думают, что она беременна — ее никто не тронет.

Это успокоило. И, кажется, даже самочувствие после этих новостей стало лучше. Следующие четыре дня прошли спокойно. В эту сторону реки почти никто не плавал, и его самого больше тут не искали.

Вали закупился едой на его деньги, так что, если бы не вонь, которая преследовала его в канализации буквально всюду, можно было сказать — что он даже отдохнул.

А на пятый день наконец удалось совершить оборот.

— Ну и зверюга, так сказать, да, Баська? — смотря на его вторую форму, бездомный пихал локтем стену с рисунком. — Про деньги только не забудь. В кошельке было десять тысяч. Ты столько же обещал.

На двух лапах в облике зверя стоять было тяжело. На покрытом шерстью двухметровом теле почти не было одежды — остался лишь старый мешок, который дал ему Вали. Обычная одежда порвалась и пришла в негодность еще в прошлый раз.

Мощные лапы когтями вгрызались в землю, слух, зрение, обоняние — обострились. Мир стал выглядеть по-иному, пропали яркие краски, и вместе с тем четкость стала гораздо выше.

Вытянутая морда, взманённая гортань не были способны к членораздельной речи, а потому он просто кивнул на прощание.

Вначале лапы слушались плохо, но затем с каждым шагом пружинистость и легкость движений возвращались.

Чтобы добраться до дома, который он купил Данииле, у него ушла целая ночь. Приходилось передвигаться осторожно, вдали от шумных трасс и света уличных фонарей.

Лишь под утро удалось забраться по водостоку на второй этаж и вскрыть окно спальни. На главный вход была завязана сигнализация, и не хотелось попасться из-за собственной предосторожности.

Он ожидал увидеть Даниилу спящей и не хотел пугать ее, а потому, еще заползая в дом, призвал все свое самообладание, чтобы снова стать похожим на человека. Порой это было не так легко сделать.

Кожу неприятно жгло, когда шерсть сменялась редкими волосками, кости буквально скручивало, когда они укорачивались. Выпустить зверя — всегда было проще, чем загнать обратно.

Он уселся на пустую кровать, переводя дыхание, когда Даниила наконец ворвалась в комнату с какой-то железной трубой наперевес.

Но стоило ей увидеть Азара, как та выпала из ослабевших рук. Девушка покачнулась и схватилась за косяк двери, с трудом удерживая равновесие:

Хотелось сгрести ее в охапку, прижать к себе и больше никогда не отпускать:

— Ну и кто у нас будет? Мальчик или девочка?

Глава 13

Я не могла поверить своим глазам. Неужели передо мной действительно был Азар?

Может быть, я уснула за компьютером, лицом на клавиатуре, и теперь мне все это снится?

— Уже тянет на соленое? — оборотень качнул головой, словно предлагая разделить его шутку.

Это словно послужило сигналом. Я бросилась к своему жениху, побежала, желая обнять, но в самый последний момент остановилась, не зная, как вести себя. Ноги вдруг ослабли, руки перестали слушаться. Все тело стало словно чужим, ватным, меня начала сотрясать крупная дрожь.

А вот мужчина, напротив, не осторожничая, сгреб меня в охапку и прижал к себе.

— Как же я переживал за тебя… — прошептал он, зарываясь ладонью мне в волосы.

У меня перехватило горло от эмоций, глаза наполнились слезами. Меня трясло от отголосков ужаса, что я переживала в момент аварии и сразу после нее. Словно все вспомнилось разом, и теперь, когда я уже понимала, что страшное миновало, этот ужас решил о себе напомнить болезненным откатом.

— Скажи хоть что-нибудь? — попросил Азар, чуть отстраняясь.

— От… от тебя воняет, — заикаясь, выдавила я из себя.

Мужчина рассмеялся и подмигнул:

— Тогда идем в ванну? От тебя, наверное, теперь тоже воняет. Я неделю отлеживался в канализации.

— Ты… точно в порядке?

Азар на это легкомысленно пожал плечами:

— Жить буду, — он поднялся на ноги, увлекая за собой и меня.

Я же смотрела и не могла насмотреться. На его такие знакомые черты, на каждую черточку, которую хотела накрепко запомнить, запечатлеть у себя в памяти.

В ванной Азар потянул на себя странную робу, в которой он был. И я поняла, что под ней у него ничего нет.

— Я наберу воду, — поспешно отвернулась, отчего-то стремительно краснея.

— Ты мне поможешь? — он подошел сзади почти вплотную, нежно коснулся моего плеча, но стоило мне бросить вопросительный взгляд, как мужчина тут же состроил невинный вид. — Я еще не совсем пришел в себя после аварии. Так что даже не намылю себя толком сам.

Я закусила губу, стараясь не рассмеяться. По его коварному виду было понятно, что это не просьба о помощи, а предлог, чтобы я осталась.

Сделав вид, что не раскусила его план, подошла к тумбочке, беря принадлежности.

Азар плавно опустился в воду. Прислонился спиной к стенке ванны, раскинул руки по обеим сторонам и расслабленно прикрыл глаза.

Я осторожно проходила губкой по его кажущемуся совершенным телу. Мышцы были словно выточены из камня.

Мужчина был полностью обнажен, и я старалась не смотреть туда, куда смотреть не следовало, но взгляд упорно скользил к приковывающей внимание части тела.

А ведь совсем недавно в этой ванной все было наоборот.

Азар мыл мои ноги, а потом…

При воспоминаниях о том, как он проводил языком по моей коже, по позвоночнику словно прошел электрический ток.

Глаза Азара были по-прежнему закрыты, но если бы он их открыл, то наверняка разглядел бы и мой лихорадочный румянец, и сбившееся дыхание.

Я принялась осторожно мыть лицо оборотня, затем перешла на спутанные волосы.

Мужчина лежал неподвижно, словно притаившийся хищник.

А вот я невольно вовлеклась в эту игру, вспоминая, как в прошлый раз он мыл меня, теперь я скользила губкой, заходя куда дальше, чем следовало. Словно бы случайно касаясь сокровенных мест.

А еще я с трудом удерживала себя, чтобы не поцеловать его.

— Вся вода в пене, нужно убрать пробку, чтобы грязь ушла, — хрипло попросила я.

Но Азар так и не двигался, словно и вовсе уснул.

Вот только стоило наклониться и вынуть затычку, как хищник ожил и обхватил меня за талию, прижимая к себе.

— Теперь моя очередь тебя мыть, — прошептал он, увлекая в горячий поцелуй.

Расстояние между нами уменьшилось до предела. Предвкушение, радость встречи и какое-то острое блаженство, наполнявшее до краев счастье, смешались воедино.

Как так происходит? Чтобы от полного отчаяния до почти безграничного счастья — расстояние всего в один взгляд.

Азар потянул вверх промокшую насквозь футболку, срывая ее с меня, кидая на пол. Он целовал, слегка покусывал, скользил руками, то лаская, то сжимая почти до боли. От откровенных ласк из меня вырвались короткие вскрики.

Все внутри пульсировало от желания, и это заставляло порочно двигать бедрами. Шорты мешали, и лишь когда Азар попытался их снять, я поняла, чем сейчас все закончится.

Мужчина заметил мое колебание, его потемневший взгляд остановился на моем лице.

Я и сама не могла понять, что чувствовала. Сейчас я хотела Азара больше всего на свете. Хотела целовать его, обнимать, прижиматься к нему. Рассказать о том, как я плакала о нем все эти дни напролет.

Но… правильно ли сейчас то, что мы делаем? Он хотел купить себе лишь ширму, такую, какую не жалко потом выставить за дверь. А переспав с ним, я могу окончательно в него влюбиться, окончательно потерять себя.

Азар тихонько хмыкнул, подхватив меня на руки, лейкой душа смыл с меня остатки пены, нарочно распаляя меня до предела.

— Если ты не уверена, мы просто пойдем спать, — шепнул он, заворачивая меня в огромное пушистое одеяло.

Его голос, бархатный, вкрадчивый, подействовал словно пароль.

В пламя все сомнения и умные доводы! В любой момент жизнь может оборваться — отказали тормоза на дороге, или упадет камень на голову. Так почему бы не разрешить себе жить здесь и сейчас?

Азар едва успел внести меня в спальню и собирался что-то сказать, как я обхватила его за шею, притянула к себе, вовлекая в еще один поцелуй. Не слишком умелый, но с искренней страстью и нотками отчаяния. Словно он действительно мог быть моим последним поцелуем в жизни. Последним, что я успею сделать в этой жизни вообще.

Забывшись, потерявшись в ощущениях, я и не заметила, как оборотень опустил меня на кровать.

— Я не железный, — предупредил мужчина. — Если мы сейчас не остановимся…

— Мы не остановимся, — эхом повторила я, увлекая его в еще один наполненный отчаянной страстью поцелуй.

* * *

Я проснулась с легкостью во всем теле. Сперва не могла понять, отчего так хорошо на душе, а затем события ночи навалились единым потоком воспоминаний. Я шокированно распахнула глаза и резко села на кровати.

Рядом со мной действительно лежал Азар и, кажется, все еще спал.

— Поспи, еще рано, — пробормотал мужчина, не открывая глаз.

— А сколько времени? — я вскочила с кровати. Внутри кипела небывалая жажда деятельности. — Я ведь тебе ничегошеньки не рассказала! Столько всего произошло, пока тебя не было!

Про наш обман с доктором Асприной он уже в курсе, но вот знает ли о совете директоров? О том, что Алиса затеяла что-то вместе с дядюшкой Альбертом? О том, что Георг положил ему флешку, на которой портреты похищенных девиц?

— Поспи… — Азар слепо пошарил по кровати, там, где только что сидела я. — Эй, ну куда ты?

Он обиженно приоткрыл один глаз.

— Я вообще-то пострадавший в аварии. И мне срочно требуется лечение народными методами.

— Я думала, это оборотни своих невест лечить могут, а не наоборот, — усмехнулась я, но все же подошла ближе. Азар тут же поймал меня и усадил сверху на себя.

— По-моему, разницы никакой, — коварно улыбнулся он. — Как ты себя сегодня чувствуешь?

Я на мгновение прислушалась к себе, чуть отвернувшись в сторону, и с удивлением осознала:

— Великолепно, — мой взгляд вдруг зацепился за зеркало, висящее на стене.

Брови взметнулись вверх. Я вскочила с Азара и подбежала посмотреть поближе — не показалось ли мне?

— Ну что же ты такая непоседливая… — поворчал оборотень.

— Сам такую выбрал. Нюхать надо было внимательнее на отборе, — я шутливо показала ему язык. А сама прильнула к зеркалу.

Мой внешний вид — не изменился. Но, кажется, кожа стала едва заметно свежее, расширенные поры на носу сузились. Исчезла даже пара мелких, едва заметных морщинок около глаз.

«Однако… народное средство», — с удивлением и даже каким-то уважением подумала я про себя. Кто бы знал, что оно действительно такое волшебное?

— Не переживай. Я тебя еще обнюхаю. Очень внимательно, — пообещал мне тем временем Азар.

Я обернулась на него — его прищуренный взгляд сулил мне все небесные кары разом, а улыбка, блуждающая по лицу, обещала, что эти кары будут очень страшными, но очень приятными.

— Ой.

Это все, что я успела сказать, потому что мужчина вдруг пружинистым плавным движением, которое может быть только у хищника, но никак не у человека, спрыгнул с кровати, в одну секунду оказался рядом и прижал меня к тому самому зеркалу, висящему на стене.

Его губы жадно впились в мои. А я запоздало осознала, что все это время бегала по комнате в чем родилась. Бесстыдно, ничуть не смущаясь и даже не замечая своей наготы.

Зато сейчас разом осознала и ощутила все. В особенности каждую мышцу, каждый мускул на теле прижимавшего меня мужчины. И то, что ниже пояса, весьма однозначно выдавало его намерения.

Желание вспыхнуло моментально, огнем разлилось по коже, стрельнуло по позвоночнику и сосредоточилось внизу живота.

— Тебе надо позвонить Амалии, чтобы она сегодня не приходила, — прошептал мне на ухо Азар, — не хочется, чтобы кто-нибудь мне мешал сегодня слушать твои вздохи.

— Ты о чем? — не сразу поняла я, но в этот же момент рука мужчины скользнула выше бедра, и из моей груди вырвался рваный выдох. — Да, надо позвонить…

Я сбилась, так и не договорив, полностью сосредоточившись на незнакомых прежде ощущениях. На сладкой томной дрожи, расходившейся по всему телу, превратившемуся сейчас в единый оголенный нерв.

— А потом у нас будет целый день… — соблазняюще пообещал Азар.

— Я не могу целый день, мне к девяти… А который час?! — я встрепенулась, забившись в объятиях Азара.

— Куда-то торопишься? — мужчина нахмурился, но из рук не выпустил.

— Да, на свой первый рабочий день.

— Что?

Только сейчас я вспомнила, что вчера меня единогласно выбрали председателем совета директоров, и теперь мне нужно срочно бежать в головной офис компании:

— Республика забери! Мне сказали, что я должна быть в девять. Понятия не имею, что я там буду делать…

— Ты устроилась на работу? — от того, как недоверчиво он на меня посмотрел, стало даже обидно.

Я, между прочим, официально на время беременности приравнена к статусу «оборотница», могла бы действительно и на работу устроиться, что здесь такого?

Должно быть, Азар заметил на моем лице тень обиды, потому что, чуть кашлянув, поправился:

— Просто меня не было всего дней десять, если не меньше. Надеюсь, это не тот жулик с приема предложил тебе? — он отступил на шаг, и по ноткам ревности, скользившим в его словах, поняла, что речь о Валисе Рамовски.

— Ты удивишься, — скривилась я, — как порой быстро могут развиваться события… Я теперь председатель совета директоров твоей компании.

По тому, как вытянулось лицо Азара, я поняла, что, пожалуй, новость о моей подработке у Рамовски он перенес бы лучше.

Отдавая должное оборотню, справился он с собой довольно быстро.

— Пожалуй, такое могла провернуть только ты, — он шумно выдохнул и потряс головой. — Я даже представить не могу, как ты это устроила.

Я пустилась в длинный путаный рассказ о моих вчерашних злоключениях, по мере которого лицо Азара становилось все мрачнее, брови сходились на переносице, а взгляд темнел.

— А еще Георг предложил мне выйти за него замуж, — не удержавшись, сдала я оборотню его кузена. На самом деле мне очень хотелось увидеть его реакцию. Одно дело, если это вызовет злость и ревность, другое — если мужчина опять отмахнется.

Он же уселся обратно на кровать и задумчиво уставился куда-то в окно.

— Угу, пожалуй, мало я ему нос разбил в последнюю встречу, — хмыкнул он. Однако мне показалось, что никаких эмоций за этими словами не стояло. — В общем так, — он хлопнул в ладоши, — сегодня пойдешь в компанию. Собери все документы, которые они принесут тебе на подпись, сфотографируй или откопируй, и принесёшь мне их вечером. Я почитаю и объясню, что с ними делать дальше и кто и на что тебя пытается толкнуть.

— А если они будут говорить, что подпись нужна срочно? — вообще план выглядел отличным. В любом случае, сама я ничего не понимала в этом бизнесе и вряд ли бы смогла за день освоить даже азы.

— Ты председатель, а не они. Так что понятие «срочно» существует только тогда, когда что-нибудь надо тебе, — он говорил это, по-прежнему не сводя взгляда с окна.

Я чуть наклонилась, чтобы проследить за траекторией его взгляда, понять, что его так заинтересовало. Но за окном ничего не было. Кусок газона, край тротуара и… машина?

— Ладно, что-нибудь придумаю, — кивнула я, — пойду тогда собираться. Мне стоит звонить Амалии? Или…

— Да, позвони. Я пока не в той форме, чтобы объявлять о своем чудесном возвращении, — поспешно согласился мужчина. — И еще… ты не могла бы принести мне ключи от Кафера?

По тому деланному безразличию, с каким он это произнес, я поняла наверняка: он точно знает, что именно скрывается на флешке.

В комнате словно холоднее стало. Я начала одеваться, стараясь не смотреть в сторону Азара.

— Ты куда-то хочешь поехать?

— Нет. Просто… — он задумался, явно не зная, какой предлог выдумать, потом махнул рукой. — Просто принеси мне их.

Сейчас можно было долго ходить вокруг да около, можно было принести ключи без флешки и посмотреть на его реакцию. Но вместо этого я сходила в кабинет, вытащила флешку и, придя, кинула ее прямо в руки Азару.

— Скажи честно. Отказавшие тормоза… это покушение? И оно из-за тех файлов, которые записаны тут? — мой вопрос поставил мужчину в тупик.

Он взъерошил волосы и посмотрел на меня так, будто первый раз видел.

— Ты знаешь, что там?

— Конспираторы из вас с Георгом, скажем прямо, дурацкие, — последнее слово нарочно выделила голосом.

Азар моментально вскочил на ноги, нависая надо мной, ухватив за плечи и прижав к стене. Я ойкнула от неожиданности, поняв, что чересчур заигралась сама. Не стоило так сходу выдавать себя.

— Даниила, это очень, очень опасно. Прошу тебя, не лезь в это. Я пока не уверен насчет покушения, но Георг явно зря тебе рассказал …

С каждым словом его хватка на моих плечах становилась все сильнее.

— Он мне ничего не рассказывал, — запротестовала я, перебивая его. — Отпусти, мне больно.

Азар тряхнул головой, будто только понял, что делает, и резко разжал пальцы.

— Прости.

Растерла плечи. Наверняка синяк останется.

— Я сама догадалась, — с вызовом произнесла я.

— Даже если ты думаешь, что догадалась сама — это явно не так, — судя по напряженному тону, оборотень был очень и очень недоволен.

Я хотела было возразить и уже открыла рот для гневной тирады, как тут же его и захлопнула. Ибусов специально при мне заговорил про пароли, подозревая, что я нашла флешку? Но зачем?

— Просто выбрось все это из головы и сосредоточься на совете директоров, — Азар уже успел справиться с собой и вовсю делал вид, что розовый брелок вообще из себя ничего не представляет.

Я стиснула зубы, стараясь удержать рвущиеся наружу гнев и обиду. Наверняка содержимое флешки было тем самым, из-за чего мы оба попали в аварию. Из-за чего официально я — почти что вдова.

А он продолжает пытаться все скрывать. Неужели я еще не заслужила доверия? Или, быть может, он думает, что незнание меня от чего-то убережет? Или… правда настолько неприглядная и страшная, что он боится, что я сама его сдам в полицию?

Я опустила взгляд в пол, разглядывая узор паркета и собственные пальцы ног. Мысли были горькими и неприятными.

Какое-то время мы оба молчали, за окном послышался шум ветра, судя по каплям на стекле — начал накрапывать дождь.

— Скажи что-нибудь, — в конце концов, не выдержал Азар, все это время внимательно следящий за мной.

— Не хочу снова провоцировать оборотня, — фыркнула я. — Мне и одного синяка на плече хватит. Пожалуй, пойду собираться…

Попыталась пройти мимо него, но стоило сделать шаг, как мужчина ухватил меня за запястье и с глухим рычанием потянул на себя, я послушно откинулась на него, чувствуя, как в груди бешено колотится сердце.

— Когда ты придёшь, вылечим народными методами, — голос был нежным и искупающим. — А потом я буду извиняться всю ночь. Правда в том, что это очень опасно. И я просто беспокоюсь за тебя. И не хочу, чтобы ты в это лезла.

Тело захлестывали волны удовольствия, когда его руки блуждали по мне, лаская, обжигая своими прикосновениями. Но, собрав в себе остатки самообладания, я все-таки отстранилась.

— Незнание может быть гораздо опаснее. Хотел или нет, но ты уже втянул меня во все это. Так что остаться в стороне у меня уже вряд ли получится. Если тебя хотели убить из-за информации на этой флешке, то вряд ли пожалеют человечку просто потому, что она может чего-то не знать.

Договорив, я взяла из шкафа вещи, которые собиралась надеть, и пошла переодеваться в ванную.

— Не буду тебя смущать. Я помню, тебе не нравится, когда я при тебе переодеваюсь, — выдала я напоследок.

Судя по тому, какое выражение лица было у Азара, когда я закрывала за собой дверь — о своих словах я еще пожалею. Может быть. А может, до него все-таки дойдет, что в нынешней ситуации хранить друг от друга секреты может быть чревато.

До того, как отправиться в головной офис корпорации, я все-таки вспомнила о том, чтобы позвонить Амалии, и попросила ее не приходить, под предлогом того, что сегодня приглашаю к себе консультанта по беременности и родам, которого посоветовала мне доктор Асприна, и буду обсуждать с ним возможный выбор клиник и всего, что с этим связано. На логичный вопрос домработницы: «Не рано ли?» — возмущенно поохала: «Да вы что! Поздно! Оказывается, хорошие сопровождающее настолько нарасхват, что некоторые за два года буквально планируют свои роды под их график, а не наоборот!».

Я уже была в холле, напоследок крутясь перед зеркалом, критически оценивая вид, когда Азар все-таки вышел, спустившись ко мне со второго этажа:

— Если Георг будет тебя пытаться уколоть, скажи ему что-нибудь в духе того, что на приемы в доме моей матери он может больше не приходить. Дескать, тетушка Виктория его с лестницы спустит, со всех тридцати четырех ступенек, за то, что он обижает мать ее пока единственного будущего внука или внучки, — вид при этом у оборотня был настолько невозмутимым и спокойным, что я невольно засомневалась: это действительно хороший совет, и «тетушку Викторию» Георг боится настолько, что заткнется и открестится от любой гадости, едва про нее заслышит? Или какой-то шифр?

— Хорошо, постараюсь запомнить, — я кивнула, повторив про себя фразу несколько раз.

Оборотень медленно спустился вниз, подойдя, положил руки мне на плечи.

— Будь осторожна, — он запечатлел на моих губах нежный трепетный поцелуй, почти целомудренный. — И главное, как бы на тебя ни давили, не подписывай сегодня ничего. А уже к завтра мы со всем разберемся.

Из окна, выходящего на дорожку перед домом, было видно — как подъехало такси. Азар выпустил меня из объятий с явной неохотой. Кажется, ему доставляло ощутимый физический дискомфорт, что я — девушка, буду сегодня защищать его интересы в совете, а он останется дома и никак не сможет помочь мне.

Впрочем, у меня уже был план. Едва сев в такси, я попросила водителя заехать в цветочный магазин, затем в ближайшую книжную лавку и еще в одну небольшую частную торговую точку, где продавались ароматические свечи, масла и аромапалочки.

— И зачем вам весь этот набор? — удивленно вскинул брови таксист, разглядывая пакет с моими покупками.

— Как зачем? Для пробуждения.

— А вы не пробудились еще? — водитель округлил глаза и только что у виска не покрутил.

— Только начинаю, — хмыкнула я, доставая из пакета пеструю книгу с дивным завлекательным названием: «Разбуди в себе оборотницу».

Глава 14

К девяти в офис я, конечно, опоздала. Зато охранники, все те же широкоплечие громилы — лысый и усатый — приветственно вытянулись, едва заметили меня выходящей из лифта.

— Доброе утро! Вот! Смотрите! Мы повесили! — они радостно осклабились, тыча пальцем в стену, на которой в рамочке висела моя выпускная фотография из Хозяйственной Академии.

Я сначала опешила, замедлив шаг от неожиданности, но, увидев мелькнувшее в проеме лицо кого-то из совета директоров, преувеличенно бойко выдала:

— Молодцы! Других знакомить не забываете? — «Республика! Ну и чушь я несу!»

— Конечно, конечно, госпожа, — они закивали как болванчики, улыбаясь во все зубы.

Вновь оказалась в коридоре, стены которого в прошлый раз так поразили меня своим декором. Во второй раз впечатление было не настолько сильное.

Так как я не знала, куда мне идти, то зашла к секретарше, делавшей мне вчера доверенность, надеясь, что уж она-то мне поможет и проводит. Однако та указала пальцем в сторону, противоположную от комнаты заседаний.

Прямо напротив двери, где вчера меня избрали председателем, располагалась вторая — «Хардов А. А.».

Видимо, вчера я перенервничала и не заметила ее.

Повернула ручку, проходя в кабинет Азара. За большим письменным столом, водрузив на столешницу ноги, слегка покачиваясь на стуле, сидел Георгий.

— Какие люди, а я думал, ты не придешь, — он откинул в сторону газету, которую читал, но ног со стола так и не убрал.

Я заметила один из заголовков: «Кафер «Вольфини» — лучший подарок оборотнице или насмешка над прекрасным полом, после покупки которой вас ждет развод?».

— Но я пришла, — в углу стоял небольшой стеллаж, на который я тут же принялась выкладывать содержимое пакета. — Республика! Спички забыла. Не одолжишь?

— Хочешь поджечь тут все? — несмотря на вопрос, Ибусов вынул из кармана зажигалку и кинул мне. — Одобряю. Но подожди пару дней, в связи с произошедшим с дорогим кузеном мы увеличили сумму страховки жизни наших топовых сотрудников. Так что, если кто-то из них сгорит — фирма получит больше.

Последней из пакета я вытащила книгу, ее водрузила прямо на стол и принялась зажигать свечки и ароматические палочки.

— Как тебе моя статья? Уже читала? — он поднял газету повыше, тыкнув пальцев в статью про машины. — На нее, признаюсь, меня вдохновила ты. А также то, что эти придурки выставили меня с приема. Я все-таки довольно мстительная сволочь.

«Это он так намекает, что за вчерашний финт с председательством мне будет мстить?»

Я освободила от упаковочной бумаги принесённые с собой живые цветы.

Ничего похожего на вазу в кабинете не было, так что пришлось взять карандашницу и вытряхнуть из нее содержимое.

— Где тут воды можно набрать?

— Кулер в углу за тобой стоит, — кивнул Ибусов, с подозрением следя за моими действиями. — Выглядит так, как будто ты тут надолго собралась оставаться.

Цветы в карандашице смотрелись странно, но оставила как есть. Подоконников в кабинете не было — окно занимало всю стену — так что поставила букетик гербер, этих огромных цветных ромашек, просто на пол.

— Так, вроде закончила, — я удовлетворённо втянула воздух, наполняющийся благоуханиями, и подошла к Ибусову. — Вставай давай.

Однако он даже не пошевелился.

— Ну мы же оба понимаем, что ты в этом ничего не смыслишь. Хочешь, чтоб тебе помогли обанкротить и растащить успешную компанию?

Я картинно заломила руки:

— Ничего подобного! — пафосно выдала я. — В память о любимом я буду воспитывать наше общее дитя и холить и лелеять его детище — эту фирму.

В этот момент дверь кабинета открылась, и внутрь зашел седовласый оборотень. Тот самый, что вчера больше всех радовался моему назначению.

Как там его называл Чак? Кажется, Максимилиан Фодец. Тот удивленным взглядом обвел нашу с Георгом компанию.

«Ну, любитель сов! Сейчас мне весь имидж поломает!» — рассердилась я и что было силы на эмоциях дернула стул под ним. Тот был на колесиках, а учитывая ноги на столе — далеко Ибусов не уехал, но хотя бы был вынужден ухватиться за подлокотники.

— Ты что творишь? — возмутился он.

— Это мое кресло. Если сейчас же не уйдешь, пожалуюсь на тебя тетушке Виктории. Она тебя на ближайшем семейном приеме с лестницы спустит за то, что ты мать ее будущего внука обижаешь! Со всех тридцати четырех ступенек! — выпалив это, дернула кресло еще раз.

То ли Георг не ожидал, что я попытаюсь вытолкать его второй раз, то ли просто не успел сориентироваться, но едва кресло поехало — он действительно чуть не свалился с него и был вынужден подняться на ноги.

Я тут же поспешила занять освободившееся место и придвинулась поближе.

— Какие страсти с утра в нашем скромном офисе, — прокомментировал всю эту сцену Фодец, а затем помахал рукой перед носом. — Чем это так чадит?

— Георгу просто завидно, что не ему вчера доверили быть председателем! — обиженно произнесла я, беря в руки книгу и открывая на произвольной странице. — А насчет свечек, так это все на пользу. Приносит энергию денег и убирает застои в ауре. Запахи подобраны в строгом соответствии с лунными циклами.

— Эм… — мужчина завис ненадолго, переглянувшись с Ибусовым, но тот в ответ лишь пожал плечами. Мол, я пытался у этой сумасшедшей кресло отобрать. Сделал что мог.

— Ну? — мой внезапный вопрос, произнесенный тонким фальцетом, заставил седого оборотня вздрогнуть. — Рассказывайте, как обстоят дела. Или зачем вы пришли?

Фодец натянул на лицо дежурную вежливую улыбку.

— Дела в рабочем режиме, все спокойно. Нужно подписать кое-какие бумаги. Вашим красивым подчерком.

— Хорошо, — я деловито кивнула. — Ложите на край стола. Я как освобожусь, подпишу.

Он удивленно вскинул брови:

— А чем вы сейчас заняты?

— Разбужаюсь, — я нарочно перековеркала слово.

— Что? Рожаете? — не понял мужчина и даже чуть склонил голову, словно пытался рассмотреть мой живот. — А не рано?

— Не рожаю, а разбужаюсь! — я ткнула носом в сторону книги у меня в руках. — Как оборотница разбужаюсь. Видите, что тут написано?

— Это все, конечно, хорошо и здорово! Но поставить подпись — всего пару минут.

— Вы считаете, у меня ничего не получится? — произнесла я страшным шепотом. — Думаете, я не смогу разбудиться?

— По-моему, вы уже рабудились, — он произнес так, словно это было ругательством. — Подпишите документы и не морочьте мне голову.

Я сморщила лицо, будто сейчас зареву, и задвигала подбородком:

— Что? Это все, значит, зря было? Карта желаний, свечки, массаж, стояние на гвоздях.

— Каких еще гвоздях! Ибусов, ну хоть вы ей скажите! — раздражённо крикнул Фодец.

— Хм… — Георг задумчиво сжал подбородок. — Звучит как то, на чем можно заработать. Интересный материал для статьи. Как вы говорите, Даниила, книга называется?

— «Разбуди в себе оборотницу»! Одобрено Ассоциацией Хозяйственных академий. Вот тут на задней обложке видите эмблемку: женский силуэт на фоне луны, — с готовностью закивала я.

— И что же? Помогает? — едва сдерживая смех, уточнил Георг.

— Со вчерашнего дня ее бужу, бужу. Кажется, вот уже… и все никак!

Фодец шумно выдохнул и, подойдя, кинул документы передо мной на стол:

— Приду через два часа, чтобы все было подписано.

«А когда ты придешь, я тебе скажу, что не подписала, потому что ты попросил без «пожалуйста». А в моей теперь любимой книжке говорится, что настоящая оборотница должна все делать только через благодарность!» — глядя в удаляющуюся спину мужчины, мстительно подумала я.

Весь остаток утра ушел у меня на то, чтобы изображать из себя помешанную на всяких лунных и дневных календарях дурочку, поминутно сверяющуюся с гороскопом. Выходило неплохо.

Полистала купленную книжку: «Истинная оборотница должна действовать спонтанно, отдаться на волю своих инстинктов. Волчица внутри вас уже знает ответы на все возможные вопросы, она гораздо умнее вас».

«Вот уж действительно, любая волчица умнее того, кто поверит в эту чушь», — фыркала я во время чтения.

«…Возьмите десять черных камушков и десять белых. Сложите их все в небольшой холщовый мешочек. Задайте своей волчице вопрос, на который можно ответить «да» или «нет». Вытащите из мешочка один из камушков. Если вы вытащили черный камушек — ответ «нет». Если белый камушек — ответ «да» …»

Идея показалась занятной, так что я набрала камней из цветочных горшков, стоящих на полу у окна, сложила их в кулек, свернутый из белой бумаги.

Стоило кому-нибудь прийти за подписью — я с таинственным видом шебаршила в кульке, громко вопрошая: «Время ли подписать этот документ?».

На волю случая, естественно, ничего не оставляла, раз за разом вытаскивая заранее зажатый меж пальцами черный камушек.

«Вот видите, волчица против!»

Ближе к обеду оборотни уже не приходили сами — оставляли документы в приемной. Разобрать их все я обещала к завтрашнему утру, потому что сегодня «эманации денег говорят, что день не подходит для сделок».

Ближе к обеду стало тихо, в приемной уже никто не толпился, пытаясь с боем прорваться ко мне, да и я успела откопировать для Азара все, что мне принесли на визирование.

От нечего делать решила полистать газету, которую оставил на столе Георг.

Критическая статья о новой модели Кафера, как я и ожидала, была подписана самим Ибусовым. Видимо, он действительно разозлился тогда не на шутку, раз накатал столько.

Среди прочих язвительных строчек нашла даже то, что я сама ему говорила.

«Дамы пищат от восторга. Теперь нет необходимости смотреть на дорогу. Эта яркая крошка так и шепчет им: «Посмотри в мои широкие зеркала, ты в них так прекрасна!»

— Плагиатор… — буркнула я, перелистывая страницу.

Вот только лучше бы я этого не делала. Потому что следующая фотография вызвала еще больше противоречивых эмоций.

На ней было изображено… мое платье! То самое, что я переделывала из подаренной мне Азаром модели Рамовски, оно было надето на неизвестную девицу.

«Валис Рамовски произвел фурор… жемчужина новой коллекции… модницы республики стоят в очередь…»

Бегло пробежала статью глазами. Дизайнер хвалился собственной фантазией и рассказывал о том, как много он работал, чтобы к нему пришло вдохновение.

— Так вот почему он разглагольствовал про авторское право и прочее! — я бессильно откинула в сторону газету.

Да, я сама взяла его модель за основу, и обижаться, по сути, не на что. Но тем не менее я чувствовала себя… обманутой? Если бы он хотя бы спросил, предупредил, что возьмет мой крой за основу — я бы не посмела возразить. Но вот так, когда во всем приведенном здесь интервью ни строчки о том, как все было на самом деле…

Время близилось к обеду. Может быть, внизу есть хотя бы какой-нибудь буфет?

Вышла в приемную. Секретарша сидела на своем месте и манерно подпиливала ногти, рядом с ней, листая какие- то документы в папке, присел на краешек стола Ибусов.

Секретарша строила ему глазки, словно случайно приспустив со своего массивного плеча лямочку кофты. Мужчина дежурно ей улыбался, а сам внимательно вчитывался в бумаги.

— Даниила, как раз собирался к вам подойди. У нас нарисовалось срочное мероприятие, нужно, чтобы вы завизировали…

— Оставьте на столе, я все посмотрю в течение дня, и утром сможете забрать.

— Здесь не та ситуация, — он покачал головой, вставая со стола. — Пойдем, покажу тебе.

— Не надо мне ничего показывать, — стояла я на своем. — Положи на стол, я посмотрю. И вообще, у вас тут есть время обеда?

— Проголодалась? Отлично, готов обсудить за обедом, идем, — он подскочил ко мне, подхватывая под локоть.

Не успела я вырваться, как дверь приемной распахнулась, и внутрь вошел незнакомый мужчина.

Секретарша как-то придушенно поздоровалась, вжавшись в кресло.

Я перевела взгляд на Георга — его лицо на миг закаменело, хватка руки, которой он держал меня за локоть, стала жестче. Но уже пару секунд спустя он снова расслабился.

А вот я, напротив, вздрогнула от неожиданности, когда вошедший перевел взгляд на меня. Нет, он не был некрасив и не имел каких-либо шрамов. Разве что выдающийся вперед нос казался чуть свернутым. Должно быть, когда-то сросся неправильно после слома, и хозяин не пожелал его исправлять. В остальном гладковыбритое лицо было худым и ничем не примечательным. Светлые, едва вьющиеся волосы чуть прикрывали уши.

Вот только один глаз незнакомца был желтым, как и у всех оборотней, а другой — ярко-зеленым.

Как такое может быть? Он человек? Или нет?

— Капитан Роберто Риарио, — мужчина раскрыл перед моим лицом документ со своей фотографией, и первое, что я на нем выхватила, была надпись красным цветом по краю: «Служба безопасности… республики…».

— Доброе утро, — рассеянно поздоровалась. Сердце пропустило удар.

— День уже. Или вы только проснулись? — насмешливо поправил меня Риарио.

В академии строптивых учениц частенько пугали службистами. Попадание в застенки было худшим, что могло произойти. Потому что даже при проблемах с полицией у тебя оставалось право на адвоката, право обжаловать решение в суде. От службы безопасности не мог защитить никто.

Фактически они были теми, кто тайно управлял всей республикой.

Я не представляя, как общаться с подобным типом.

— Добрый день, капитан Риарио, — вперед меня среагировал Ибусов. — Чему обязаны честью видеть вас?

Испуганно посмотрела на Георга, тот мотнул головой и как бы невзначай приложил палец к губам.

— Я здесь по поводу аварии, в которую вы недавно попали, — Роберто махнул рукой, словно говоря «расслабитесь, ребята, ничего серьезного». — Дело в том, что я получил экспертный отчет о состоянии транспортного средства…

— Разве этим делом не должна заниматься полиция? — прищурился Ибусов.

— Мы, бывает, выборочно запрашиваем у них дела для контроля. Считайте, что вам повезло, — последнее слово мужчина произнес с такой мягкой, но очевидной издевкой, что становилось понятно: ни о каком везении и речи быть не может. — В общем, мне нужно поговорить с вами, Даниила. Это займет всего пять минут, не больше.

— У вас есть повестка? Ордер? На каком основании вы собираетесь допрашивать ее? — не сдавался Георг.

— Господин Ибусов, — холодно заметил Риарио. — Я не собираюсь ее допрашивать. Всего лишь хочу обсудить то, что она рассказала полиции. Но у меня с собой есть повестка.

Он вытащил из кармана согнутый пополам лист и, развернув, показал оборотню.

— Вызов в качестве подозреваемого? — по голосу Георга нельзя было сказать, волнуется он или нет. Тон был сухим и холодным.

— Подозреваемого? Оу… — Роберто изобразил виноватое выражение лица. — Нет, значит, не та. Вот еще одна, для свидетелей. На которой не проставлено имя, как видите, но я могу вписать. Но, думаю, Данииле будет куда удобнее побеседовать в привычной ей обстановке. Вы согласны со мной?

— А адвокат мне не положен? — даже зная, что я не совершала ничего предосудительно, оставаться один на один со службистом не хотелось.

— По делам, находящимся в ведении службы безопасности, присутствие защитника республикой не гарантируется, — оскалился Роберто.

Судя по всему, вариантов у меня было не много. И как бы ни относилась я к Ибусову, но сейчас была бы рада даже его помощи. Но нет.

Тот лишь пожал плечами и кивнул в сторону кабинета председателя.

— Не болтай лишнего, — шепнул он мне напоследок.

Вот тебе и напутствие.

«А то я хотела сейчас всю свою жизненную историю рассказать этому Роберто», — ехидно подумала я.

Зайдя в кабинет, мужчина закрыл дверь и великодушно махнул рукой в сторону письменного стола:

— Присаживайтесь.

Нестерпимо хотелось сказать ему что-нибудь едкое, про то, что нечего распоряжаться тут как у себя дома. Но я отчаянно сжала челюсти, не давая волю эмоциям.

— У вас зубы болят? У вас с лицом что-то странное, — с деланной любезностью уточнил службист, садясь меж тем на кресло для посетителей.

Он явно чувствовал себя увереннее, чем я на месте председателя совета компании через стол от него. И, кажется, прекрасно понимал, какие чувства при этом вызывал, и от души наслаждался этим.

— Да, знаете ли, что-то разнылись с утра, — я постаралась натянуть улыбку.

— Не переживайте, наш разговор не займет много времени, — он расстегнул пуговицу пиджака, вытаскивая из внутреннего кармана документы.

На руке блеснул ремешок наручных часов. Я узнала марку — такие стоили целое состояние.

Проследив за направлением моего взгляда, мужчина неожиданно спросил:

— Скажите, Даниила, вы знаете, чем отличаются дешевые часы от брендовых?

Не знаю, какие зарплаты и премии получают такие, как он, но, если учесть, что даже у Азара таких я не видела, свои Риарио вряд ли смог бы купить на честно заработанное.

— Ничем, — пожала плечами, — они оба показывают одно и тоже время.

— Неверно. Вторые еще напоминают, как дорого это время.

Мужчина выразительно поднял брови, словно хотел мне на что-то намекнуть.

— Тогда, может быть, быстрее начнем — быстрее закончим? — не выдержала я. — О чем вы хотели поговорить со мной, господин Риарио?

— Капитан Риарио.

— О чем вы хотели поговорить со мной, капитан Риарио? — с нажимом повторила я. — Мне нечего добавить, кроме уже сказанного полицейским.

— Авария меня мало интересует, — он закинул ногу на ногу. — Лучше расскажите о вашем несостоявшемся женихе. Он долгое время отказывался от идеи взять себе невесту из людей. А затем вдруг выбрал вас. Быть может, он говорил вам, что его побудило на это?

— Я не знаю.

— Не знаете? Странно, — он хмыкнул, вытаскивая из кармана пачку конфеток, точно таких же, какие любила доктор Асприна. Мужчина покрутил их в руках, а затем поставил на стол, так и не открыв. — Мне казалось, вы умная девушка.

Я сглотнула, цепенея всем телом. Кажется, даже волосы на голове были готовы зашевелиться. Это он сейчас спрашивает об измене? Подозревает Азара? Намекает на то, что Эмма ему все рассказала?

Он знает, что я не беременна? Или не знает?

— Азар при мне никогда не обсуждал этого, — я старалась говорить, взвешивая каждое слово. — Мы вообще мало разговаривали.

— Хм… — Риарио наклонился, опираясь руками на стол. Его желтый глаз блестел неровным светом. Он шумно втянул носом воздух. — Не вздумайте мне лгать, Даниила. Я чую, как пахнет ложь. И сейчас я чую, что вы мне лжёте.

Ладони вспотели, меж лопаток неприятно зачесалось. Я понятия не имела, действительно ли оборотни могут иметь такие способности, или этот службист просто берет меня на испуг.

— Уверен, человеческой девушке было чему удивиться в поведении оборотня, — продолжал тем временем мужчина. — Может быть, вы видели что-то странное?

— Да, видела…

Сердце билось часто-часто, а перед глазами стояли фотографии девушек с флешки. Ведь весь этот допрос не просто так. Азара в чем-то подозревают.

Службист оживился, его зеленый человеческий глаз довольно прищурился:

— Расскажите мне.

— Он… он… облизал мою ногу.

— Эмм?.. — от неожиданности Риарио перестал владеть лицом и брезгливо поморщился.

— Да, вот и мне это тоже показалось странным, — покивала я. — Но откуда я знаю, как там у оборотней принято. В академии нам говорили, что нужно соглашаться со всем, что говорит жених, и кто я такая, чтобы спорить, если ему хочется лизать мои ноги?

— Может быть, еще что-нибудь? — Риарио махнул рукой, показывая, мол, про ноги ему не интересно. — Ведь было же еще что-то?

— Вы хотите знать все подробности? Ну… того, как мы… — я смущенно опустила глаза.

— Нет! — рявкнул капитан. — Я не об этом. А о том, что Азар говорил вам.

— О! Да, было странное! Он говорил…

— Ну… — Риарио вновь пододвинулся ближе. От него пахло терпким парфюмом, от которого чесалось в носу и хотелось чихать.

— Что нельзя подходить к Рамовски.

Капитан разочарованно закатил глаза.

— Нет! Серьезно! Это было очень странно. Он сказал мне, что оторвет голову, если увидит рядом с ним, представляете?

— Хотите сказать, что он ревновал вас, и это вам показалось странным? — Роберто переспросил меня так, словно говорил с маленьким ребенком.

— Нет! То есть да! Это было очень странно, потому что насчет гарема Азар совсем не возражал.

— Какого еще гарема?

— Гарема, который мне обещал устроить его дядя. На самом деле, это гениальная идея! — я воодушевленно принялась рассказывать о том, что говорил дядюшка Альберт. — Человечек, способных родить от оборотня, мало, а оборотней становится больше, благодаря хозяйственным академиям. И дядюшка предположил, что со временем покупать девушек придется вскладчину. То есть у каждой девушки будет по три, четыре, пять мужей сразу… Только с этим встает одна проблема, я никак не могу понять…

— Какая еще проблема? — кажется, Риарио начинал терять терпение и потихоньку закипать.

— Кем мужья будут приходиться друг другу? — я похлопала глазами, стараясь выдержать разномастный взгляд службиста. — Муж мужу муж?

— Так, все, — он хлопнул ладонью по столу, отчего я вздрогнула, резко замолчав.

Может быть, я перегнула палку? Чтобы хоть на что-то отвлечься, впилась пальцами правой руки в запястье левой. Боль чуть-чуть отрезвила, помогла справиться с эмоциями.

— Так почему Азар взял вас? И не говорите, что вы не знаете, — тон капитана был жестким и хлестким.

— Сказал, что ему мой запах понравился.

— Зачем ему вообще вдруг понадобилась невеста?

Я вспомнила, как говорила об этом с Эммой в один из дней у нее в клинике. Тогда доктор в очередной раз жаловалась мне, что жалеет, что вообще связалась со всей этой авантюрой. Поставила под угрозу свое имя и репутацию. Я возразила ей, что никто не стал бы платить большие деньги просто так. И она прекрасно знала, что идет на риск.

Доктор же…

— Доктор Асприна предполагала, что семья Азара очень давила на него, чтобы он женился и заводил детей поскорее. Она сказала мне это.

— И это все? Из-за давления семьи?

— Вы его мамашу видели? — не слишком вежливо прыснула я, но тут же поправилась. — То есть нашу любимую дражайшую мамочку, которую я так люблю. И его, Азара, сестрицу. Стерву и крысу. То есть я хотела сказать «стильную красотку»…

На самом деле я не думала плохо ни о матери Азара, ни о его сестре, хотя они ко мне и не слишком хорошо относились. Но если Риарио и вправду чувствует ложь, то подобные оговорки должны сбить его с толку и отвлечь. Пусть лучше думает, что я сама та еще алчная стерва и интриганка.

— Вы ведь не глупая девушка, Даниила, — улыбка на лице капитана превратилась в оскал. Зеленый человеческий глаз сверкал гневом, выдавая его эмоции. — Знаете, какие проблемы я могу вам обеспечить? Сначала вызвать свидетелем по делу, а от свидетеля до обвиняемого — один росчерк пера. Особенно если окажется, что вы станете сопротивляться приводу.

Слово «сопротивляться» он произнес так, словно под ним легко можно было понять все что угодно.

— Вы так говорите, словно готовы лгать перед судом, — я еще сильнее впилась ногтями в запястье. Кажется, теперь шутки кончились, и, не получив своего, Риарио перешел к прямым угрозам.

— Я этого не говорил. Лишь заметил, что в случае разночтений суд встанет на мою сторону, — голос был ленивым, почти сонным. Капитан был уверен в себе на все сто процентов.

— А как же честь ведомства?

— У меня вневедомственная служба, — усмехнулся он.

Какое-то время в кабинете было тихо. Я молчала, боясь ляпнуть что-нибудь не то, службист пристально рассматривал меня своими разноцветными глазами.

В конце концов, он не выдержал первым, бросил быстрый взгляд на свои дорогущие часы и кинул передо мной на стол визитку:

— Вот, позвоните мне, если что-нибудь вспомните или узнаете.

Он поднялся, нависнув надо мной, но, задумчиво постучав себя указательным пальцем по губам, уселся вдруг прямо на стол.

— А вообще, знаете… женитьба, дети — это, должно быть, здорово. Вы как? Готовы стать матерью? — неожиданно резко он сменил тему.

Мысленно я уже успела выдохнуть, что Риарио собрался уходить, и сейчас оставалось лишь скрипнуть зубами от бессилия его выпроводить:

— Пока не думала об этом.

— О, десять месяцев пройдут быстро… Или сколько там человечки обычно детей носят?

— Девять.

— О, это хорошо. Значит, если я тоже куплю себе девушку, то у меня будет минимум девять месяцев, чтобы развлечься, — неприятно хохотнул он. — Как думаете, стоит?

Он говорил «развлечься» с таким придыханием, что мне показалось, ничего хорошего он под этим не подразумевал.

— Смотря что вы понимаете под развлечениями. Наносить увечья запрещено законом, — не удержалась я.

— Я несколько лет работал на оперативной службе, — в голосе Риарио мелькнула скрытая гордость, — и умею причинять боль так, что ни следов, ни увечий не остается.

Он снова засмеялся, и на этот раз от его смеха по спине прошли мурашки.

То ли он действительно так хвалился, то ли пугал, что в случае чего — будет готов и ко мне применить такие же методы, чтобы выудить нужную информацию.

«Ушел бы уже!»

Слишком неуютно было находиться рядом с этим оборотнем. Кажется, даже герберы у окошка начали вянуть от его присутствия.

Мужчина посидел еще немного на краешке стола, но, не дождавшись, что я что-нибудь скажу, кивнул на прощание и наконец покинул кабинет.

Я шумно выдохнула и опустила ставшую неимоверно тяжелой голову на стол.

— Ну, что он хотел? — Ибусов вихрем ворвался в комнату.

«Этого только сейчас не хватало! Нет, с такой работой нужно не два выходных в неделю, а пять, а лучше шесть!»

— Спрашивал, почему Азар на мне женился.

— И что ты ответила? — не сдаваясь, допытывался оборотень.

«И он туда же!»

— Тебе тоже это очень интересно? — я скрестила руки на груди, выпрямляясь в кресле.

«Куда я там сумочку положила?» — нужно забрать свои вещи и вызвать такси.

Георг тем временем взъерошил волосы, совсем как порой делал Азар.

— Ладно, плевать. Надеюсь, ты не сболтнула ничего лишнего. Мне нужна подпись с тебя, это срочно. Приглашение на мероприятие…

— Положи на край стола, сегодня я уже слишком устала, чтобы что-либо читать…

Ибусов неопределенно поцокал, но все же положил к другим бумагам. Однако сам с места не сдвинулся:

— Это приглашение в Хозяйственную Академию, — сказал после небольшой паузы.

— Что? — я не удержалась и подтянула к себе цветастый документ, пробегая глазами.

Сверху эмблема Академии — женский силуэт на фоне луны. Ниже — текст, написанный желтыми чернилами на темном фоне. Действительно приглашение. На мое имя.

— Они зовут тебя выступить с лекцией перед ученицами. Как особо выдающуюся выпускницу, — пояснил мужчина.

— И о чем они хотят, чтобы я им рассказала? — растерянно спросила. — Тема: «Как залететь, а потом избавиться от своего жениха, чтобы стать веселой вдовой и жить в свое удовольствие?». «Присвой к рукам его фирму и получи гарантированный доход?».

— Звучит увлекательно. Я б послушал. Журналы бы такое с руками оторвали, — глубокомысленно закивал он. — Я серьезно.

— А я нет. Я не собираюсь туда ехать!

Глава 15

— Будь осторожна, — Азар наклонился, осторожно целуя Даниилу в губы. — И главное, как бы на тебя ни давили, не подписывай сегодня ничего. А уже к завтра мы со всем разберемся.

Было тяжело отпускать ее одну. Все внутри буквально кричало, что это он должен защищать девушку, а не наоборот. И вот теперь выходило, что он сам же отправляет свою невесту отдуваться перед советом директоров вместо него.

В окно он видел, как Даниила села в такси и уехала. Ранимая, нежная и вместе с тем вздорная, дерзкая, ставшая неожиданно близкой и родной за короткий срок.

Это было так не похоже на всё то, что он испытывал раньше. Будь на месте его невесты Анита — смог бы он так же отпустить ее сегодня?

В давящей тишине пустого коттеджа рождалось слишком много мыслей и воспоминаний.

Руки жгла розовая флешка, напоминая о том, почему он вообще оказался там, где оказался.

* * *

Анита была миниатюрной блондинкой. Белые брови, пушистые белые ресницы обрамляли ее невозможно прекрасные желтые глаза. Когда она плакала, они становились еще светлее, придавая ей неземной, какой-то инопланетный вид.

Вот и в тот раз, когда они вместе присутствовали на приеме по случаю Дня основания республики, где собрался весь цвет руководства страны, множество представителей бизнеса и верхушки власти, глаза девушки посветлели, стоило им наполниться слезами.

Они были на огромном балконе, выходящем в сторону моря. Колонны были оплетены ветками бугенвили, красные лепестки собирались в большие соцветия, оттеняя разливавшуюся вокруг синеву.

Но наслаждаться прекрасным видом мешал толстопузый плешивый сенатор, оравший на свою невесту неподалеку от них. В одной руке у него была куриная ножка, взятая с фуршета, в другой бокал вина.

Несчастная, человек, даже не пыталась оправдаться, лишь безучастно смотрела куда-то под ноги, ожидая, когда гнев жениха стихнет. Молодая миловидная девушка смотрелась рядом с уродливым сенатором неуместно и чужеродно.

— Это ужасно, — Анита всегда остро переживала любую несправедливость. — За что он так с ней? И вообще, в прошлый раз он был с другой девушкой, а еще до этого — с ещё одной. Разве в этих их академиях человечек раздают просто так?

Азар поморщился, положив ладонь на талию спутнице.

— Не стоит становиться свидетелем чужих ссор, — он потянул ее в сторону, но Анита уперлась и упрямо сжала губы:

— Ссор? С каких пор унижение и издевательство над кем-либо называется «ссора»? — она бросила брезгливый взгляд в сторону сенатора, тот как раз закончил жадно обгладывать куриную ножку и кинул ее в свою спутницу, откровенно радуясь удачному броску. — Представь, что на месте этой девушки была бы твоя мать, сестра? Или… я?

— Ты не была бы на месте этой девушки, — Азар нахмурился, но все же наклонился успокаивающе чмокнуть Аниту в ее маленький миленький курносый носик, обычно это всегда срабатывало, но та вдруг отвернулась. — Ох, ну в чем дело? Ты хочешь, чтобы я пошел и сбросил этого борова с балкона? Это будет приятно.

Анита в ужасе округлила рот, желтые глаза наполнились страхом:

— Не надо, я…

Не успела девушка договорить, как раздался звук удара: сенатор наотмашь отвесил оплеуху своей спутнице. Та упала на пол, залепетав слова извинения. Оставшиеся на балконе гости старательно отводили глаза. Азар не заметил, как его кулаки сами собой сжались, в груди что-то предательски шевельнулось. Это было уже слишком отвратительно, чтобы терпеть.

Он бездумно сделал несколько шагов в сторону пары, но его ухватили за плечо:

— Решил поздороваться с Дарио Риарио?

— Георг? — Азар даже не заметил, когда кузен успел оказаться рядом.

Тот же, воспользовавшись замешательством, поспешил увести Азара подальше.

— Анита, мы к бару, — и, понизив голос, зашептал: — Если ты решил поиграть в благородного рыцаря — то сейчас не место и не время. В прошлом месяце на вечеринке по случаю Дня равноденствия Виктор Дант уже пытался объяснить Риарио, что не стоит издеваться над своими невестами на людях. В итоге сенатор решил, что у его новоиспечённой пассии интрижка с Дантом, и девушку через пару дней нашли мертвой. Естественно, к сенатору подозрений у следствия не было. А вот Дант до сих пор под следствием как подозреваемый.

Анита, шагавшая рядом, ужаснувшись, прижала ладони ко рту, а вот Азар, хоть и слышал об этой истории раньше, все равно недоверчиво потряс головой:

— Звучит как бред…

— Бред — это подвергать себя опасности, когда от тебя зависят тысячи людей и нелюдей, работающих на твою компанию, — глубокомысленно выдал Георг. — У этого типа куда больше связей на самом верху, чем у нас. Да и кроме того, что он сам сенатор — слышал, его племянник работает в Службе безопасности и прикрывает все его темные делишки. Так что все сходит с рук. Эта девушка уже пятая или шестая его невеста. Он всех их уморил. И уморит еще столько же, если не больше. Своих детей у него нет, так что ему будут давать их еще и еще.

— Но можно же хоть что-то сделать? — Анита взяла коктейль у проходившего мимо официанта и залпом опрокинула в себя.

— А что ты тут сделаешь? — Георг пожал плечами. — Никто не будет рисковать связываться с Риарио ради человечки.

Азар еще много раз воспоминал тот разговор на приеме. Кажется, именно после него Анита стала еще более печальной и задумчивой, чем раньше. Дата их свадьбы приближалась, но девушку это не радовало.

— Звонили по поводу заказа торта, ты должна была выбрать начинку и оформление… — напомнил он ей в один из дней.

Анита сидела на кресле у окна и с преувеличенным интересом листала какую-то книгу. Азар чуть наклонился, пытаясь прочитать название, но понял, что книга перевернута.

— Анита, в чем дело? — его голос был мягким, но девушка вздрогнула, словно он только что ударил ее.

Он подошел, осторожно присаживаясь рядом, провел рукой по белым волосам. Те как шелк утекли сквозь его пальцы. Зверь внутри тут же похотливо зарычал, требуя намотать прядь на руку и посильнее дернуть. Ему больших трудов стоило сдержать себя.

— Ты последнее время сама не своя.

— Ты недоволен мной? — она перевела затуманенный взгляд на него и облизала пухлые губы.

Хотелось впиться в них, смять жестким поцелуем, сорвать с них покорный стон.

— С каких пор тебя волнует, доволен ли я? — попытался отшутиться он, но Анита наклонилась, почти до боли впиваясь ногтями ему в руку.

— Ты тоже это чувствуешь? Да? Это сводит меня с ума… — с жаром зашептала девушка. Ее лицо было потерянным, жалостливым. — Я не могу ни о чем нормально думать, ни на чем сосредоточиться.

— У нас скоро свадьба, нормально, что ты нервничаешь… — попытался успокоить он, но девушка не сдавалась.

— Нервничаю? Я стала просто одержимой! При чем тут нервы. Это словно медленная отрава. Мне физически плохо, когда тебя нет рядом. Это похоже на ломку, — ее глаза наполнились слезами, сразу став на тон светлее.

— Малыш, я тоже тебя люблю, прошу, не надо так… — он осторожно провел большим пальцем по ее щеке, стирая одинокую слезинку.

— Любовь? Да какая в бездну любовь! — она невесело рассмеялась. — Когда хочется заскулить, свернуться у чужих ног, это не любовь! Это издевательство над самой собой! Я ненавижу это. Оно сильнее меня, оно подчиняет, изменяет, выворачивает наизнанку.

Смех вдруг стал всхлипами, Азар попытался обнять Аниту, но та отшатнулась от него.

— Малыш, это связь истинной пары. Ты же знала, что так может быть. Это ведь хорошо, разве нет? Значит, что мы подходим друг другу… — уговаривал он. — Я тоже это чувствую, но…

— Вот именно — «но»! На тебя это тоже действует, но не так! Ты разве не замечаешь, каким агрессивным иногда становишься? Я перестаю узнавать тебя.

— Я это контролирую.

— Ты уверен? Вчера я просила, я умоляла тебя остановиться, а ты даже не слышал меня. Ты буквально стал зверем, даже без оборота!

Он напрягся, не понимая, о чем говорит девушка. Вчерашняя ночь не была первой их ночью, и они оба хотели то, что случилось. И он не помнил, чтобы она просила, о чем-то, кроме «не останавливайся». И тем не менее червячок сомнений начал медленно грызть изнутри. Так ли все было, как он помнит? Кажется, он действительно на какой-то момент отдался инстинктам…

Она вскочила с кресла и начала ходить взад-вперед по комнате. Глаза ее лихорадочно бегали, ни на чем не задерживаясь, но на него она не смотрела.

— Я так больше не могу, Азар. Еще чуть-чуть, и я потеряю себя. Эта дурацкая связь сильнее с каждым днем. Я не хочу жить так все время! Не хочу трястись от страха перед тобой, если вдруг сделаю что-то не то, не хочу сходить с ума от ревности, если ты случайно посмотришь на другую. Это разъедает душу. Это не любовь, понимаешь? Это одержимость!

— И что ты предлагаешь? — его голос был холодным, спокойным, внутри он уже понял, к чему она клонит. Зверь словно встал на дыбы, готовый рвать и метать, защищая свое.

Анита замерла посреди комнаты, тяжело дыша, и тихо-тихо прошептала:

— Давай расстанемся.

Раньше от воспоминаний о былом сжималось и предательски ныло сердце. Сейчас же осталась лишь легкая светлая грусть. Три года назад Азар не понял Аниту. Да, он ее отпустил, наступая себе на горло, вырвал ее с кровью из своего сердца, но так и не понял, в чем оказался виноват, почему она не захотела остаться с ним.

А сейчас, спустя столько времени, встретил Даниилу, и до него наконец дошло. И то, что говорила Анита, и то, что отношения между двумя не обязательно должны быть удушающими, сводящими с ума и лишающими контроля.

Анита хотела независимости, мечтала уехать. А еще она мечтала изменить этот мир. Оборотницы в республике хоть и обладали куда большими правами, чем человеческие женщины, но все равно находились под властью мужчин. Сначала это была власть отца, а затем мужа.

Тогда Азар предложил ей фиктивный брак, если уж она не хотела настоящий. Родители девушки ни за что не отпустили бы дочь за границу, а он бы мог сделать ей нужные документы.

«Если я выйду за тебя, то уехать точно не решусь… я слишком люблю тебя, — он до сих пор помнил, как она грустно качала головой, глядя на него светлыми глазами, отказывая даже в попытках помочь ей бежать. — Ты разве не понимаешь, что между нами не может быть фиктивного брака? Это все закончится тем, что помешательство вспыхнет с новой силой. Да и тебе важна репутация в бизнесе…»

От своих планов оборотница не отступилась. Вот только на место спасителя выбрала не его, а Георга.

Азар даже был на их скромной свадьбе. Спустя три года от того дня в памяти осталось лишь простое белое платье, которое было в тот день на Аните.

Как вернулся домой, он не помнил. Явно перебрал на том вечере. Кажется, он так и не прибил «счастливого жениха», сияющего, как луна в полнолуние. Хотя свернуть ему шею хотелось неимоверно. Единственное, что остановило — взгляд Аниты, направленный на него. Выцветший от не пролившихся слез.

Вся последующая неделя прошла как в тумане. Загул, начавшийся на свадьбе, продолжился. Азару казалось, что он потерял смысл жизни. Еда стала пресной и тухлой, напитки безвкусными…

* * *

Даниила вернулась раньше, чем предполагал. Туго собранные утром в длинный высокий хвост волосы чуть растрепались и теперь пушились, как перышки нахохлившегося воробушка. Очень храброго воробушка.

Серые глаза блестели от нетерпения. Она явно хотела многое ему рассказать. В руках были зажаты документы.

Едва она вошла, он обнял ее, подхватил на руки и приподнял. Бумаги полетели на пол.

— Осторожнее, там дого… — она не договорила, слова утонули в трепетном поцелуе, которого Азар жаждал целый день.

Он с наслаждением вдохнул запах ее волос и только после этого поставил на место.

— А теперь рассказывай.

— Куча документов ждет моей подписи, я понятия не имею, какие можно подписывать, а какие нет.

— Не переживай, разберем каждый, и я объясню что к чему, — он проворно поднял с пола бумаги, на ходу начиная просматривать. — Пойдем в гостиную, там будет удобнее.

— Ладно бы только это! — Даниила явно нервничала. — Твой кузен пытался заставить меня подписать какое-то согласие. Я еле отбилась!

— Что за согласие?

Азар приобнял девушку за талию, утягивая в гостиную, подальше от окон. Никто не знал, что он тут, но все равно лучше быть бдительным.

— Это был пригласительный на мероприятие в академии, в которой я училась. Хотят выставить меня в качестве идола для тамошних девочек. Мол, смотрите, отучитесь, как она, уморите своих мужиков — и заживёте счастливо. По крайней мере, другого смысла моего там присутствия я не вижу…

Не удержавшись, оборотень прыснул, ярко представляя свою невесту в траурном одеянии на сцене, бойко вещающей перед толпой студенток.

В гостиной он усадил Даниилу себе на колени:

— Вот тут смотри: хотят получить от тебя согласие на разработку месторождения, однако разрешительных бумаг от соответствующего комитета не приложено. Значит, скорее всего, их попросту нет. В случае проблем с законом ответственность ляжет на лицо, инициировавшее незаконную разработку… — он не удержался и поцеловал бьющуюся у основания ее шеи жилку. — А вот тут просят подписать договор на закупку оборудования. С виду все хорошо и правильно, но для такого договора обычно не нужна подпись председателя совета директоров. Это слишком мелко. Есть доверенность на подпись у профильного отдела, который занимается закупками. Предположу, что если позвонить в отдел — окажется, что они о таком договоре даже не слышали, и оборудование это им не нужно. А договор липовый, только для того, чтобы финансовый отдел провел платежи по указанным реквизитам… Ты меня не слушаешь.

Он отложил бумаги в сторону и развернул девушку лицом к себе.

Даниила оседлала его бедра, бездумно проведя кончиками пальцев по его груди. Каждое ее прикосновение отзывалось колючими искрами удовольствия. И если бы не задумчивый и печальный вид Даниилы, не ее закушенная в задумчивости губа, оборотень, пожалуй, вряд ли бы удержался от соблазнительно вида своей невесты.

— В чем дело? — мягко спросил он. — Тебя кто-то обидел?

Девушка покачала головой.

— Сегодня было еще кое-что. Приходил представитель Службы безопасности республики.

Зверь внутри него неприятно царапнул когтями. Зря он отпустил Даниилу одну. Он должен беречь ее, ограждать от проблем, а не она спасать его.

— Что ты ему сказала? — напряженно всматриваясь в ее упрямые черты лица, спросил Азар.

— Ничего такого, — она повела плечами. — Но меня больше интересует, почему он вообще меня о чем-то спрашивал. Азар, в чем они тебя подозревают?

Зверь внутри пустил в ход не когти — зубы. Это раньше ему было нечего терять. А теперь все его действия подставляли Даниилу. От мысли о том, что это может теперь задеть и ее тоже, становилось физически больно. Быть может, действительно стоило остановиться?

Она обхватила его лицо ладонями, заглядывая ему в глаза:

— Расскажи. Ты можешь мне доверять. Разве я уже не доказала это?

Она имела право знать.

Вот только прежде чем он решился ей открыться, чуткий слух оборотня уловил какой-то шум на втором этаже.

Даниила тоже навострила уши, замерев на его коленях испуганной пташкой.

— Я посмотрю, что там, — он осторожно ссадил девушку обратно на диван.

Уже на вершине лестницы обернулся: его невеста шла за ним, в руках у нее был зажат длинный зонтик-трость из коридора, который она держала наподобие биты перед ударом.

— Я прикрою, — прошептала она одними губами.

Губы оборотня сами собой расплылись в улыбке, до того комично это выглядело. Его собралась защищать маленькая человечка. Его — способного в любой момент стать огромным сильным зверем.

Вот уже действительно — храбрости ей не занимать.

— Ну с таким прикрытием я спокоен, — усмехнулся он.

Лицо Даниилы вдруг изменилось, побледнело:

— Сзади! — закричала она.

Азар заметил тень, метнувшуюся к нему. Тело среагировало быстрее, чем разум, он прыгнул на незваного гостя, придавливая того своим весом и прижимая к полу. Руки начали трансформацию, мышцы под рубашкой взбугрились.

— Задушишь! — прохрипел под ним Георг. — С ума, что ли, сошел?!

Азар, поняв, кто перед ним, сразу ослабил хватку и проворно вскочил на ноги, а затем рывком поднял на ноги и кузена.

— Что он тут делает? — Даниила зонтик не убрала, напротив, подняла еще выше.

— Удостоверяюсь, что этот здоровенный детина жив-здоров и все еще способен к членораздельной речи, — пафосно выдал Ибусов, тыча пальцем в сторону Азара.

— Забираясь в дом через окно? — девушка переводила взгляд с одного оборотня на другого.

— Вообще-то через чердак, — поправил Георг.

— В любом случае — тебе нечего тут делать! — вспылила она. Костяшки пальцев, держащие зонтик, побелели — того и гляди пустит его в дело.

— Ты ей так ничего и не рассказал? — укоризненно покачал головой Ибусов, но потом все же улыбнулся. — Рад, что ты жив, брат.

Азар вдохнул. Умом он понимал, что тянуть с объяснениями нельзя, но как знать — как отреагирует Даниила на его откровения?

— Так значит, вы оба не в ссоре? Все эти драки, скандалы на людях — напускное? — сделала очевидный вывод девушка, наконец-то опуская руки и чуть расслабляясь.

— Ну как сказать, — насмешливо протянул Ибусов. — Думаю, ему всегда хочется свернуть мне шею.

Он сдавленно хохотнул, но тут же стал серьезным:

— На самом деле я пришел не просто так. У нас большие проблемы. И когда я говорю «большие проблемы» — я имею в виду, что все действительно очень серьезно. И если ты все еще не рассказал невесте, чем занимаешься в свободное от работы время — это сделаю я, потому что нам срочно нужна ее помощь.

— Нет, — Азар ощутимо напрягся и повторил твердо и четко, — Даниилу мы в это не вмешиваем.

— Эй, я вообще-то все еще тут стою! Может быть, сначала меня спросите? — не выдержала девушка.

— Там плевое дело, ничего серьезного… — попытался оправдаться Ибусов.

— Ты только что говорил, насколько все серьезно, а теперь заливаешь, что дело плевое? — кипятился Азар. Ну уж нет, хватит того, что Даниила стала председателем совета директоров, вмешивать ее в проблемы с законом он точно не собирался.

— Ну, для нее это будет действительно плевым делом, а для нас с тобой ситуация серьезная. Тебе мало было одного покушения? — Ибусов и сам стал повышать тон, желваки на лице побелели и заходили. — Я вообще-то не хочу стать мишенью после тебя.

— Нет, — Азар скрестил руки на груди.

— Ей всего-то надо поехать по приглашению в академию и передать одно послание!

— Нет.

— Ты не понимаешь, — кажется, еще чуть-чуть, и Ибусов был готов рычать от натуги. — Перехваченный месяц назад груз доставили туда! Если груз попадет не в те руки, то это выведет на нас!

— Груз? — Даниила побледнела, спустившись на ступеньку ниже. — Вы оба занимаетесь контрабандой, что ли?

— Не совсем, — Азар покачал головой, делая несколько шагов к ней, но девушка продолжила спускаться, не давая ему приблизиться. — Осторожнее, спиной вперед, ты же так…

Она оглянулась, одновременно делая очередной шаг. Нога соскользнула со ступеньки, и если бы он не подоспел вовремя, подхватывая ее за талию, то все бы наверняка закончилось еще одной свернутой лодыжкой.

— Говорю, осторожнее, — проворчал он, не спеша ее, тем не менее, выпускать из рук.

Податливое стройное тело в его объятиях будоражило и волновало, не удержавшись, Азар мимолётно поцеловал Даниилу в висок.

— Давайте без милых семейных сцен, — сквозь зубы процедил Георг. — Азар, ты вообще понимаешь серьезность нашего положения?

Должно быть, это близость невесты лишала его самообладания. А может, последствия аварии дали о себе знать, потому что как иначе объяснить то, что оборотень, не подумав, ляпнул, отмахиваясь от панических предупреждений кузена:

— Эту девицу и без того допрашивали месяц, от того, что она задержится на неделю-другую в академии, ничего с ней не случится. Да, это внештатная ситуация, но и на этот счет мы все предусматривали.

— Подождите, подождите… — Даниила вдруг забилась у него в объятиях, вырываясь на свободу. Ее лицо вытянулось от удивления, глаза широко распахнулись, а голос был возмущенным. — Вы занимаетесь контрабандой людей? — она отпрыгнула от него на два шага, а затем ее и без того округлившиеся глаза, кажется, стали в два раза больше, а лицо сравнялось по цвету с белой бумагой. — Фотографии девушек на флешке… это вы их похищали!

Георг громко и демонстративно фыркнул и пробормотал нечто похожее на: «Я же говорил…» — но Азару было не до него.

— Даниила, ты все не так поняла, — он приблизился к ней, но девушка тут же предупредительно подняла свой грозный зонтик-трость.

— Не подходи! — истерично взвизгнула она, ее губы тряслись, а глаза наполнились такой болью и разочарованием, от которых внутри у Азара что-то вдруг надломилось. Ему самому стало физически больно, он словно ощутил разом ее эмоции, ее обиду.

Нечто похожее было, когда Анита предложила ему расстаться. Только в этот раз он точно знал, что причина — в нем.

— Даниила, мы никого не похищали.

— И что же я не так поняла? Груз, который у вас перехватили, это не живой человек? Или все-таки девушка?

Азар устало кивнул, подтверждая это. Но пока он подбирал слова для ответа, Даниила вдруг всхлипнула:

— Я-то думала, ты не такой, как все они. Что ты — особенный. Но ты оказался еще хуже! Это же… это же работорговля!

— Святая республика! — картинно воскликнул Георг. — Ты телевизора насмотрелась? Может быть, еще расскажешь сказки о том, что на севере младенцев едят заживо, а по улицам там ходят всякие сумасшедшие и кидаются на людей и оборотней? А ты мне казалась разумной девушкой…

— Откуда я знаю, что там, — она сердито смахнула набежавшие слезы с глаз. — Я там никогда не была.

— Даниила, посмотри на меня, — Азар медленно подошел к невесте. На каждый его шаг она отступала назад, пока не уперлась в стену. Оборотень перехватил ее зонтик, осторожно разжимая ослабевшие пальцы, и откинул его на пол. — Ты мне веришь?

— Я уже не знаю, чему верить, — сдавленно прошептала она. — Я хочу тебе верить, но…

— Кто тут статьи пишет и сюжеты для промо-мероприятий? Я или вы двое? — громко прервал их Георг. — Что за театральная скорбь и вздохи? Просто скажи уже ей, что мы тайно вывозим несогласных с политикой республики и тех, кому светит тут тюрьма за свои убеждения, за границу. Развели республика знает какую трагедию на пустом месте.

Даниила замерла и, кажется, даже дышать стала через раз:

— Вы…

Азар усмехнулся:

— Занимаемся незаконной перевозкой людей за границу. Даем им новые документы, помогаем с устройством на новом месте. В том числе работаем с человеческими девушками, которым светит хозяйственная академия, но которые не хотят туда попадать.

Он думал, что Даниила восхитится, что сейчас она поймет, что все ее подозрения были беспочвенны. Но чего он никак не ожидал, так это недоуменного выражения лица и короткого вопроса:

— Зачем?

— Как зачем?

— Вы — оборотни, — она произнесла это так, словно помощь людям от оборотней — что-то противоестественное.

— И что? По-твоему, оборотень не может отличить добро от зла? Или понять, что академии это как раз и есть то, что ты назвала работорговлей? — теперь уже и сам Азар начал раздражаться. Одно дело — если бы она не поверила, но вменять ему в вину принадлежность к собственной расе?

— Азар, я видела документы твоей компании. Видела финансовые бумаги и то, сколько вы платите налогов. Налогов, на которые эти самые хозяйственные академии и содержатся! — она говорила с каждым словом все быстрее и быстрее. — Ты же сам часть этой системы! Ты, республика забери, меня купил за деньги в этой системе! А сейчас ты вдруг говоришь, что на самом деле ты тайный борец за справедливость?..

— Я не понял, что ее не устраивает? — громким театральным шепотом произнес Георг, все еще стоящий на верхних ступенях и смотревший на разворачивающуюся сцену сверху вниз.

— …Нельзя же одной рукой ломать, а другой строить… Это… это… — она запнулась, подбирая слово, — двулично. И это ведь ничего не меняет. Вы не помогаете всем.

— Да, мы не можем помочь всем. Но для тех, кому мы помогли, изменилось очень многое. Хочется верить, что их жизнь стала лучше.

Хардов отлично понимал, о чем говорила Даниила. И сам много раз задавал себе один и тот же вопрос. Стоит ли что-то делать, если это лишь капля в море? Если одна его фирма делает для укрепления мощи республики куда больше, чем они могут противопоставить своими подпольными действиями.

Даниила отчаянно зажмурилась и нервно усмехнулась:

— Когда я узнала, что меня отправляют в академию… я бы все отдала, чтобы избежать этого…

— Тогда мы еще не занимались этим, все началось случайно, — а про себя оборотень добавил: «Все началось с Аниты».

— Смотри-ка. А ведь пока тебя не выбрали в академию, ты жила в республике, возможно, даже работала и платила налоги, и гляди-ка, тебя все устраивало, — ядовито передразнил ее Георг. Видимо, ее слова задели кузена куда больше, чем Азара. — Как-то это двулично, не находишь?

Оборотню вдруг показалось, что если он сейчас не сменит тему, то Даниила поднимет зонтик и попытается двинуть им хорошенько Георга.

— Так, давайте вернемся к изначальному вопросу, — миролюбиво произнес Хардов. — Кузен, объясни мне, почему девица не может подождать в пару недель в академии и почему ее надо вытаскивать прямо сейчас?

— Хотя бы потому, что это идеальное для нас совпадение. Если мы успеем завтра ее вытащить — то успеем до того момента, как будет введено усиление на границе. Ты ведь слышал о новом законе, который продвигает Риарио?

— Риарио это тот службист? — Даниила переводила взгляд с одного на другого.

— Нет, это его дядя, — закатил глаза Георг. — Впрочем, по ним обоим тюрьма плачет за их махинации.

— К вам приходил племянник Дарио? — брови Азара взлетели вверх.

— Но в любом случае, компромат собирается. Если все пойдет по плану, то уже через месяц они оба полетят с должностей. И все подозрения Роберто в нашу сторону уйдут вместе с ним. Так что не вижу причин торопиться. Через месяц мы вытащим эту девчонку с куда меньшим риском для себя, и уже не впутывая в это Даниилу.

По мере того как оборотень говорил, его невеста хмурилась все сильнее. Она словно напряженно что-то обдумывала, закусив щеку с внутренней стороны.

— Риарио говорил, что собирался взять девушку из академии, выбрать себе невесту, — вдруг произнесла она. — Это никак не может быть связано с той девушкой, которую вы хотели вытащить?

Азар переглянулся с Георгом, видя на его лице отражение собственных эмоций.

— Стоп, это он тебе сказал? С чего ты это взяла? — Хардов порывисто обхватил ее за плечи, заглядывая в глаза.

— Он уже собирался уходить, но потом вдруг начал расспрашивать об Академии, говорил, что хочет взять девушку, — Даниила поежилась. — Мерзкий тип. И, судя по всему, с садистскими наклонностями.

— Весь в своего дядюшку, — прокомментировал Георг, он спустился на несколько ступенек вниз, а потом просто уселся на середине лестницы, взволнованно взлохматив волосы. — Но если все так — дело дрянь. Тогда точно нужно вытаскивать девчонку. Риарио же, получив над ней власть, сможет заставить ее дать показания, даже то, что она не видела и не слышала. Это пока она была в полиции, у нас была возможность подтянуть связи, чтобы с ней обращались по-человечески.

— Или это ловушка, — веско заметил Азар. — Он специально намекнул Данииле о возможной женитьбе, чтобы мы занервничала и себя выдали. У нас сейчас нет времени и возможности даже собрать команду. Предлагаешь на дело идти вдвоем?

— Я готова помочь, — взгляд Даниилы был смелым и решительным. В глазах плескались целеустремленность и внутренняя уверенность. — Где там приглашение в академию? Я подпишу и пойду туда.

Глава Х

Данииле понадобилось время, чтобы уложить все в голове. Всю сознательную жизнь ей говорили, что на севере хуже. Что только в республике они находятся под защитой.

Даже когда план побега предлагала доктор Асприна, он ей казался чем-то нереальным, далеким, эфемерным.

Да, она никогда не была согласна с концепцией хозяйственных академий и была в ужасе, когда оказалось, что она одна из тех, кто пригоден для вынашивания оборотней.

Но как же сложно принять то, что, оказывается, был и другой путь. Что сбежать было действительно возможно еще три года назад. Пусть Азар и говорит, что тогда они еще этим не занимались, но ведь она даже не искала возможности…

Азар… она исподтишка бросала на него взгляды, сама не понимая, почему его признание вызвало у нее такую противоречивую реакцию. Да, он оборотень, и он правильно сказал, что добро от зла отличать это ему не мешает, но…

Но опять это противоречило тому, что она знала и в чем была убеждена всю свою сознательную жизнь. Оборотни — оплоты республики, она держится на них, они возглавляют и направляют ее.

А тут вдруг оказывается, что есть те из них, кто помогает людям? При этом не отказываясь и от бонусов и привилегий, которые дает республика и статус в ней.

В ее представлении Азару и его брату было бы честнее уехать, если уж они действительно не согласны с тем, что происходит. Выражать свое несогласие открыто, чтобы задумались и другие оборотни. Выступить с кампанией, какой-нибудь инициативой против принудительного обучения.

Но, с другой стороны, тогда бы у них не было возможности помочь тем, кому они помогли сейчас.

Все эти мысли гудели в голове, эмоции, чувства словно обострились.

В голове ярко вспыхнула сцена с Риарио, когда тот присел на краешек стола, наклоняясь к ней, обдавая ее запахом терпких духов:

«Я несколько лет работал на оперативной службе и умею причинять боль так, что ни следов, ни увечий не остается…»

Азар с братом не могли никак решить, что же им делать.

— …нужно вытаскивать девчонку. Риарио же, получив над ней власть, сможет заставить ее дать показания…

— Или это ловушка, — возражал Азар.

Даниила слушала их вполуха, погруженная в собственные мысли. Она вспоминала фотографии девушек с флешки и их же фото в криминальной хронике в новостях.

Раньше она думала, что этим девушкам очень не повезло, а теперь вдруг поняла, что хотя бы за них можно порадоваться. Ни одна из них не достанется такому, как Риарио.

— …Предлагаешь на дело идти вдвоем?

— Я готова помочь! — внутри зрела уверенность, что это будет правильно. Да, в свое время она не смогла сбежать из Академии, но зато теперь она может помочь осуществить чью-то мечту. — Где там приглашение в академию? Я подпишу и пойду туда.

Азар не хотел ее отпускать, начал отговаривать, но куда там! Легче было уговорить дуб зацвести и дать яблоки, чем переубедить сейчас ее.

А вот Георг, напротив, обрадовался ее согласию, он вытащил из внутреннего кармана пиджака телефон и нашел на нем фотографию:

— Вот эта девушка, — фото казалось ей знакомым. Светлые волосы, голубые глаза. Быть может, оно тоже уже мелькало в криминальной хронике? — Нужно будет просто найти ее в Академии и передать время и место, откуда мы ее заберем. Ей придется пробраться мимо поста охраны в назначенный час, там как раз будет смена вахты, и минут на двадцать проход освободится, — звучало действительно не сложно и не слишком опасно.

Вот только Даниила сама училась в этой академии и не была уверена в том, что из того здания так легко выбраться.

— Меня все равно это беспокоит, — Азар постучал пальцами по стене, а затем осторожно отодвинул занавески, выглядывая в окно. — Мог бы просто уже развестись и забрать Иванну как невесту.

— Иванну? — удивилась Даниила.

— Да не говори, — фыркнул Азар. — Видимо, сейчас среди людей мода на мужские имена для девушек.

— Нет, я… я читала про нее. Была статья о том, что она пыталась бежать через границу, но ее поймали. Правда, там было написано, что имя изменено.

— Я написал это по просьбе девушки для ее матери, — тихо проговорил Георг. — На тот момент это была единственная возможность дать знать, что произошло с дочерью.

— Разве ее родители не были счастливы отдать дочь в Академию?

— Только отец. А ее мать ей помогала организовать побег.

Глава 16

Прежде чем ехать в Хозяйственную Академию, в которую мечтала никогда больше не вернуться, я направилась в свадебный салон.

— Ты уверена, что тебе туда нужно? — спросил Азар, прежде чем посадить меня в такси. Ему все еще нельзя было показываться на людях, до того как он официально «воскреснет» чудесным образом.

— Ну мне же речь толкать перед юными умами. Так что нужно войти в образ, — туманно пояснила я.

Вот только в свадебном салоне нужного платья не оказалось, зато оно нашлось через дорогу — там располагалось Бюро ритуальных услуг. Подвенечное платье черного цвета было представлено в десятке разных фасонов.

— Мда… А у нас в республике, видимо, принято статус вдовы праздновать с размахом, — пробормотала, глядя на ценники.

— Что вы говорите? — услужливо поинтересовался плюгавенький смотритель магазинчика. По сморщенному чахлому лицу казалось, что со дня на день ему и самому понадобятся собственные услуги.

— Я говорю — беру!

Напоследок заехала в магазин штор и купила там черный кружевной тюль, на ходу соорудив из него и десятка прихваченных с собой невидимок роскошную траурную фату.

Оставалось заехать в головной офис алмазодобывающей компании, передать просмотренные Азаром документы, и оттуда уже ехать в Академию. Согласно приглашению, за мной должны были послать машину, а также отвезти обратно туда же, откуда забрали.

Первыми в тот день встретили не охранники на входе, а злой седой оборотень, завидев, он заорал еще в коридоре:

— Вы куда вчера ушли? Я прождал вас весь вечер… — широким шагом он приблизился и схватил ее за локоть. — Ты, человечка, хоть понимаешь, какую ответственность на себя взяла? Да я тебя засужу… Вырядилась тут…

Он презрительным взглядом смерил роскошное черное платье с огромным пышным подолом, надетым на подъюбник из нескольких колец.

— Засудите за то, что собирались вынудить меня подписать договор, противоречащий закону? Вы в курсе, что такое притворные сделки, Максимилиан? — холодный спокойный тон заставил мужчину растеряться, и я поспешила стряхнуть с себя его руку. — И если вы что-то имеете против того, что я соблюдаю траур по жениху, то можете обратиться с жалобой в комиссию по этике. Такая, как мне известно, должна быть на любом предприятии. Или вы и тут наплевали на закон?

Фодец смотрел так, будто у меня только что выросла вторая голова, я же улыбнулась ему напоследок и поспешила зайти в приемную.

Однако вместо толпы посетителей обнаружила там Георга:

— Буду сопровождать тебя на правах родственника.

— Это не будет слишком подозрительно? — шепнула, косясь на тучную секретаршу, смотрящую на Ибусова влюбленным взглядом.

— Будет подозрительно, если ты приедешь одна. Приглашение пришло на адрес компании. Еще решат, что ты действительно работала, — весомо заметил он. — Хватит того, что ты Максимилиана чуть не довела до инфаркта сегодня с утра.

— А ты откуда знаешь? — удивилась, сгружая принесенные с собой бумаги на стол секретарше.

Если кузен Азара слышал разговор с седым оборотнем, то как же он успел прийти вперед в приёмную? Но Ибусов свои секреты выдавать был не настроен.

— Это моя работа. Все обо всех знать, — загадочно улыбнулся Георг, сверкнув идеальными зубами.

Я фыркнула. Не хочет рассказывать — не надо. И без этого хватает забот:

— Раздайте, пожалуйста.

Секретарша в ответ на это печально вздохнула, оценивая стопку взглядом:

— Все?

— Да. Свои резолюции я написала на каждом документе сверху, к некоторым прикрепила отдельным листом. Пусть не теряют.

— Ну так что, едем? — Ибусов нетерпеливо постучал по столу пальцами.

— Как хочешь, главное, не мешай мне скорбеть, — с этими словами перекинула фату вперед, закрывая лицо. — Ну, как я выгляжу?

— Угрожающе. Только зонтика не хватает.

* * *

Машина пришла через полчаса. На дверцах автомобиля была выгравирована эмблема Академий — девушка на фоне луны. Подумать только, когда я еще училась в школе, мне, как и многим одноклассницам, этот образ казался романтичным. А поступив в университет, я даже хотела создать навеянную этим символом особую «лунную» коллекцию одежды.

Нет. Все-таки Азар и его кузен правы. До того, как попасть в академию, до того, как принуждение коснулось меня, я жила, не замечая, насколько может быть несправедлив мир вокруг. Да, я никогда не хватала звезд с неба, не родилась с золотой ложкой во рту. Мне приходилось добиваться своего упорным трудом, работой, бессонными ночами.

Но оказалось, что все эти бессонные ночи может легко перечеркнуть одна-единственная запись в медицинской карте. После которой даже упорный труд и стремление уже не помогут.

Наш путь лежал в заповедник. В экологически чистое место, как говорили газеты. Это было лучшее, что могла предоставить республика для будущих невест.

Водитель машины — человек — был одет в форму охранника академии, с надвинутой на глаза белой кепкой. Ибусов попытался завязать с ним диалог, но тот отвечал односложно, и в итоге оборотень замолчал.

Я же с содроганием смотрела в окно, как мы мчали по узкой асфальтной дороге, змейкой скользившей меж высоких лиственных деревьев.

За каждым стволом мне чудилась хищная тварь, вот-вот готовая выпрыгнуть.

Когда еще я училась здесь, по вечерам на территории было слышно рычание каких-то диких зверей, слышны звуки их драк, а смотрители и охрана периодически травили байки о том, что случалось с теми, кто пытался бежать. Как родственникам приходилось опознавать растерзанные тела.

Когда лес кончился и показался высоченный каменный забор с острыми железными пиками, торчащими поверху, я, к своему удивлению, вздохнула с облегчением.

У ворот меня встречала деканша — та самая, которая присутствовала на отборе, когда Азар меня купил.

— Мужчинам без подписанного допуска на покупку внутрь нельзя! — строго заявила она, увидев, что Ибусов тоже вылез вслед за мной из машины, но, увидев, что он оборотень, тут же смягчила тон, певуче добавив: — Пропуск можно получить в комитете по делам демографии. Как подпишете — приходите. Все наши девочки как на подбор. Послушные, кроткие, старательные. Оборотницы им и в подметки не годятся. Даже истинные пары не доставляют такого удовольствия, как наши девочки.

Она сделала ударение на слове «такого» и выпучила глаза.

— Это ваш официальный комментарий? — елейно уточнил Георг. — Я могу использовать как цитату? И что вы имеете в виду под «таким» удовольствием? Обучение любовным практикам запрещено законом. Вы тут нарушаете закон?

Деканша на мгновение замерла, а затем торопливо схватила меня за локоть:

— Идем, Даниила. Деточка, мы все так рады тебя видеть. Девочки очень ждут твоего сегодняшнего выступления, — она преувеличенно громко сюсюкала, то и дело косясь за спину на оставшегося у ворот Ибусова.

Мы с ней пошли по вымощенной плиткой дорожке в четырехэтажный особняк, в котором располагалась сама Академия.

Низ моего длиннющего платья подметал плитку и цеплялся за траву и мелкие веточки. В огромных подъюбниках было безумно жарко, что только добавило мне раздражения:

— «Деточка»? — переспросила я.

Во время моего пребывания здесь самое мягкое, что слышала от этой женщины, было «девка» и «эта». Причем не то чтобы она не любила меня как-то особенно сильно. Она всем говорила: «Запомните, вы здесь — пустое место. Вы стоите ровно столько, сколько за вас заплатят на отборе. И чем дороже за вас заплатят, тем бережнее будут к вам относиться…».

— А как ты хочешь, чтобы я к тебе обращалась? — она похлопала карими глазами, подобострастно глядя на меня снизу вверх.

До этого она при мне так смотрела только на мужчин, приходивших выбрать невесту.

И тут вдруг до меня дошло. Она ведь думает, что я — беременна! А по закону беременная человечка приравнивается к оборотницам. А я, кроме всего прочего, еще и вдова со многомиллионным наследством.

А грозная деканша, три года портившая мое существование, отправляющая меня проводить ночи в ящике в качестве наказания — всего лишь человек.

Сейчас она мне даже ростом казалась гораздо ниже, чем была в день, когда я покинула это место.

— Можете обращаться ко мне «госпожа Хардова», — я расплылась в акульей улыбке. — Выйти замуж я не успела, но семейный адвокат пояснил, что, когда родится ребенок и ДНК будет подтверждено, я смогу взять фамилию Азара. Под ней я позже собираюсь публиковать мемуары о своей жизни. В особенности о том, как провела годы в Академии.

Деканша сбилась с шага, наконец выпуская мою руку из своей цепкой хватки, я тут же поспешила ее «добить»:

— Обязательно посвящу здешнему персоналу отдельную главу. Тому, как вы были «милы». Издательства уже встали в очередь.

— Поздравляю вас, — сухо отозвалась она и вперед меня убежала ко входу, на ходу добавив: — Позвать вас — инициатива попечительского совета.

«Моя бы воля, вас тут не было», — читалось в ее словах.

Входя, я покачала подъюбником, чтобы хоть немного стряхнуть с пышного платья налипшие ветки и сухую траву. Даже откинутая назад фата умудрилась нацеплять какой-то мелкой пыли.

За то время, что меня не было, в особняке не изменилось ровным счетом ничего. Те же пастельные обои на стенах, те же безвкусные картины, серый пол и пустые белые плафоны на потолке. И шторы на окнах были те же самые.

Но во всем этом царило какое-то запустение и угнетённость, мрачная атмосфера, от которой я успела отвыкнуть. И вместе с тем казалось, что никуда я на самом деле и не уезжала.

Азар, все, что случилось со мной после отбора — лишь сон. На самом деле я продолжаю жить в Академии, и сейчас меня опять ведут назначать очередное взыскание…

Разве что вокруг непривычно тихо, будто здание вымерло:

— Все уже собрались и ждут в актовом зале, — пояснила деканша. — Вас специально привезли так, чтобы вы ни с кем не общались. В смысле… чтобы вас не задерживать.

«Республика! Как же я передам Иванне послание, где и во сколько ей надо быть?!»

Деканша повела меня вверх по широкой лестнице, в актовый зал. Мы зашли через дополнительный вход, ведущий за сцену, на которой прямо сейчас выступала директор академии — седая морщинистая женщина неопределенного возраста в строгом брючном костюме. На каждом из ее пальцев было по большому кольцу, а на некоторых и вовсе по два. Шею венчала длинная нитка жемчуга, а на блузке были приколоты несколько золотых брошей.

— Для современного мира выбранный нами инновационный путь… способствует подготовке и реализации укрепления будущего нашей республики… — ее слова были наполнены канцелярскими казенными выражениями, она пафосно бросалась ими, словно они делали ее лучше и умнее, — элементы политического процесса смешаны с уникальным опытом, который вы все переживаете, что только возвеличивает каждую из вас. И в качестве примера…

Она обернулась, увидев за сценой меня, заметно расслабилась, лицо ее посветлело, губы дрогнули в улыбке.

— В качестве примера позвольте представить нашу выпускницу. Еще недавно она ходила в одни с вами классы, училась одним с вами вещам, спала в тех же кроватях и ела то же, что и вы. А сейчас газеты называют ее богатейшей женщиной республики, суды готовятся назвать ее оборотницей. Я нарочно не буду говорить ее имя. Ею может стать любая из вас. Она — это вы.

Директриса махнула рукой, приглашая меня на сцену.

— Только попробуй ляпнуть что-нибудь не то. Мы тебе такую характеристику для суда напишем — над будущим ребенком опеку не получишь, — зашипела на ухо деканша, выпихивая меня на сцену.

Пожалуй, если бы я была беременна, то уже начала бы волноваться. Но я, к счастью, не была. Да и Азар собирался скоро «воскреснуть», и суд мне тоже не грозил. Так что я лишь задумчиво сжала губы, размышляя над странной речью директрисы. По сути, та только что пообещала всем присутствующим невестам, что их мужья быстро сдохнут и они разбогатеют. Но зачем им это? Неужели после моего ухода резко возросло количество недовольных условиями в Академии?

Или они всегда были, а я в своем собственном протесте и бесконечных наказаниях этого не замечала, решив, что вокруг одни враги?

Еще и имя мое не назвали. Впрочем, это вызывало куда меньше вопросов. Здесь всегда избегали имен, считалось, что это делает нас более покорными, лишает индивидуальности, которая могла только мешать в будущей счастливой семейной жизни. Зачем нужно имя, если купивший тебя оборотень наверняка придумает какую-нибудь кличку, которая бы ему нравилась?

— Всем доброго утра, — начала я, подойдя к микрофону. Из-за яркого света, льющегося на сцену, девушек в зале было видно плохо. — Как правильно сказала госпожа директор, мое имя не важно. Меня вполне могут звать именем любой из вас. Анной, Иванной… — я театрально махнула рукой, но сама внутренне надеялась, что девушка, которой мне нужно передать послание, здесь, и она его услышит.

От волнения голос стал пропадать, горло пересохло. Я ведь даже не продумала, что скажу этим девушкам, сосредоточившись на том, что скажу Иванне. Чтобы как можно быстрее объяснить ей, куда идти, зачем и как избежать охраны, выучить план тех закоулков, в которые нужно будет отправиться девушке.

Со стороны зала доносились лишь редкие скучающие звуки, тихие покашливания, шорохи ног, форменных платьев.

Мне показалось, что сидящим в зале девушкам абсолютно не интересно происходящее. Они просто делают то, что от них требуют — не больше и не меньше. Я и не видела их лиц из-за яркого, направленного в мою сторону прожектора, и для меня сейчас это было проблемой.

Я еще раз оглянулась на деканшу, стоявшую за сценой. Она улыбнулась натужно и чуть приподняла сжатый кулак, мол, только выкинь что-нибудь.

Справившись с собой, я вложила все силы в то, чтобы бойко продолжить:

— Хоть меня и пригласили сегодня сюда, чтобы стать для вас примером, показать, что бывает так, что жизнь девушек из Академии складывается так, как моя… Но я хочу сказать, что жизнь — это разнообразие. И каждая из вас — пример уже для меня лично, — я говорила, поддаваясь инстинкту и наитию, с трудом понимая, как мне вообще удается сейчас выразить хоть какую-то мысль. Прожектор слепил, от его света болели и слезились глаза, и разглядеть что-то было сложнее, чем в полной абсолютной тьме. — Я думаю, директор не будет против, если я попрошу направить прожектор в зал. Ведь эти девушки достойны света, как никто другой в нашей священной и любимой республике. Ведь именно им, и мне вместе с ними, предстоит нести свет новой жизни в этот мир…

И, не дожидаясь согласия директрисы, я взяла микрофон со стойки и пошла вместе с ним в зал, ну а техническому работнику, регулирующему свет и звук, не оставалось ничего другого, кроме как повернуть прожектор вслед за мной.

После чересчур яркого света перед глазами плыли желтые круги, от которых лица сидящих рядами девушек сливались в одинаковые пятна. Нужно было потянуть время, пока не найду Иванну.

— Знаете, когда я впервые вышла за стены академии, я думала, меня там не ждет ничего хорошего. Я боялась. Но мир оказался лучше, чем я думала. Мне повезло, и нет, я не о том везении, о котором вы все подумали, — я выразительно тряхнула черной фатой, указывающей на вдовство. По залу прошли робкие смешки. Мне показалось, что я увидела похожую на Иванну девушку на третьем ряду у стены, и направилась туда. — Поэтому я хочу сегодня спросить у вас. Что вы все спросили у себя. А чего вы ждете от внешнего мира? По себе помню, каким стрессом может быть маячивший на горизонте отбор… Вот ты, например?

Я наугад сунула одной из девушек микрофон под нос.

— Эм… — пухленькая брюнетка с кудрявой головой закусила губу. А затем вдруг зажмурилась и выпалила: — Я жду любви с первого взгляда.

— Позволь же обнять тебя, чтобы твое желание сбылось! — с преувеличенной радостью я кинулась обниматься. А затем, после коротких обниманий, пошла дальше в сторону Иванны. — Но хочу вам рассказать одну историю. Про свой отбор. Говорят, что оборотни выбирают свою пару по запаху. Но когда я готовилась, я так волновалась, что случайно перепутала мыло и взяла дегтярное, которое обладает не самым приятным запахом.

На этот раз смешки были уже дружнее и увереннее. Я оглянулась — директриса на сцене смотрела на меня с подозрением, но не вмешивалась.

— Люди мечтают найти любовь с первого взгляда, оборотни — с первого вздоха, а кто-то, может быть, любит ушами и ждет первого слова. Но мне кажется, главное — не представлять себе конкретный идеальный образ своего будущего суженого. А то вдруг он будет совсем не таким, как вам представляется? Скажи, а у тебя есть идеал?

Я снова пихнула микрофон какой-то девушке. Рыжая, со множеством веснушек и курносым, сильно загнутым кверху носом, она не растерялась и тут же выпалила:

— Да! Я мечтаю, чтобы он был старым и больным, — спохватившись, что она ляпнула, девушка тут же поправилась: — Я всегда хотела быть сиделкой и медсестрой. Мечтаю заботиться о моем возлюбленном всю его оставшуюся жизнь.

На этот раз от смешка не удержалась даже я. А вот директриса за моей спиной заметно напряглась. Пора было заканчивать этот спектакль, пока меня не погнали восвояси.

— Что ж! Дай обниму, чтобы желание сбылось!

По пути к Иванне я обнималась еще с тремя девушками, задав им какие-то отвлеченные вопросы про их будущую жизнь, какой они ее сами себе представляют. И наконец дошла до белокурой девушки, которую помнила по фотографии, что мне показывали Азар и Георг.

— Сегодня мне хочется вам пожелать, чтобы вы не разделяли себя и ваших будущих женихов, — продолжала философствовать я. — Люди, оборотни. На самом деле нет большой разницы, когда речь заходит о простых общих ценностях. Помощь, поддержка, забота нужны всем одинаково. А значит, вы ничуть не хуже их. Не лучше их. Вы равны им. Не забывайте об этом.

— Спасибо госпоже Хардовой за столько проникновенные речи, — подняла голос директриса, давая понять, что мой последний пассаж был недопустимой вольностью. Ну да, она тут три года убивает на то, чтобы внушить девушкам комплекс неполноценности, а я тут про равенство. — Приглашаю вас обратно на сцену, ответить на несколько вопросов.

У меня почти не осталось времени:

— А какой вопрос бы ты хотела мне задать? — ругая себя за неосторожность, я сунула микрофон под нос Иванне.

Девушка выглядела бледной. Кажется, ей даже сидеть было тяжело. Возможно, ее привели сюда прямиком с какого-нибудь наказания. Возможно, вытащили из ящика, в который деканша любила запирать особо непокорных. Ее движения были скованными, а взгляд потухшим. Она мотнула головой, вроде как отказываясь отвечать.

Я незаметно подмахнула пышным платьем, наступая ей на ногу. Она вздрогнула, словно только сейчас очнулась.

— А который час? — невпопад спросила девушка.

— Ох, дай обниму, чтобы ты всегда знала время! — с глупой радостью воскликнула я, обнимая ее и незаметно вкладывая девушке в карман записку. А затем, уткнувшись в ее волосы, шепнула: — После выступления в туалете на третьем этаже. Проверь карман, когда никого не будет рядом.

Дальнейшее прошло как в тумане. Вернулась на сцену, где мне подготовили стул. Преувеличенно радовалась всему, что говорила директриса, смеялась над ее плоскими шутками, отвечала на сомнительные вопросы так, как было положено. Директриса старалась всячески продемонстрировать своим студенткам, как же это здорово быть женой, а тем более беременной вдовой оборотня. Я больше не позволяла себе ничего лишнего.

Очень соблазнительно было взять микрофон и наконец сказать все, что думаю на самом деле. Но сейчас это ничего бы не изменило, кроме того, что меня бы упекли в застенки Службы безопасности за правду, объявленную вне закона. И никакие деньги и статус не помогли бы.

А так был шанс спасти хотя бы Иванну. А заодно и Азара с Георгом. Ведь если девушку заставят дать против них показания, то в застенки попадут уже они.

Но все рано или поздно заканчивается, через час, после выматывающего мероприятия, я наконец зашла в туалет на третьем этаже, где должна была встретиться с девушкой.

Плеснула себе на лицо холодной воды.

— Кто вас послал? — услышала я за спиной дрожащий голос. Подняла голову. В зеркале отразилась бледная растрепанная Иванна. В зале, в сумраке, я не слишком хорошо ее разглядела.

Теперь же видела, что передо мной просто испуганный ребенок. Если верить Георгу, ей едва исполнилось девятнадцать, то есть она была младше меня всего на три с половиной года, но смотря на нее, я видела лишь забитую девочку, боящуюся всего на свете.

В руке у нее была смята записка.

— Ох, у меня такое платье неудобное! Одной ни надеть, ни снять, ни, мои извинения, в туалет нормально сходить! — преувеличенно громко запричитала я.

— Что вы несете! Я нашла, — она потрясла рукой с бумажкой. — Вы думаете, после того, что вы говорили на сцене, я поверю…

«Ну что за упертая!» — мысленно выругалась я и схватила ее за руку, заталкивая в кабинку:

— Подъюбники мне надо подержать, чтоб я пописала! — громко перебила ее я. И едва закрыла за собой дверь, зашептала девушке на ухо: — Тут даже в туалетах камеры! Говори тихо!

Как рассказал мне Ибусов, раньше камеры в Академии были и в туалетных кабинках тоже. Но как-то раз произошла утечка большого массива видео сразу за несколько лет, оно попало в сеть, разгорелся скандал. Очень многим влиятельным оборотням это не понравилось, особенно тем, чьи жены попали на запись. Так что с тех пор, если верить Георгу, хотя бы в кабинках за студентками академии не следили.

— Кто тебя послал? — упрямо прошептала девушка, но хотя бы перестала сопротивляться.

— Те, кто помогал тебе бежать из страны. Очень важно, чтобы смогла как можно скорее покинуть это место.

В кабинке нам едва хватало места, учитывая мое огромное платье.

— Я видела записку, — она махнула мятым листком перед моим носом. Я тут же вырвала у нее бумагу и кинула в стоящий рядом унитаз. — Эй, ты чего…

— Надеюсь, ты все запомнила, у вас через полчаса обед, ты как раз сможешь проскользнуть мимо двери столовой прямиком в спортзал на первом этаже. Если встретишь кого-нибудь, скажешь, что забыла что-нибудь, а из спортзала до стен — рукой подать. Охрана в это время тоже ходит на обед…

— Нет, нет… — девушка отчаянно затрясла головой. — Я не…

— Ты хочешь остаться здесь? — удивилась я.

— Нет! — глаза девушки вдруг наполнились слезами. — Неделю назад две девушки пытались сбежать отсюда. Меня тогда только-только привезли сюда после полиции. А потом их тела…

Она не смогла договорить. Плечи начали трястись.

— Нам сказали, это тигры за стенами…

Я обняла ее и успокаивающе погладила по плечам.

Так вот зачем директриса пригласила меня сегодня. Метод кнута и пряника. Угроза и демонстрация, что будет с беглянками — это кнут. А я сегодня была пряником. Мол, слушайтесь, учитесь и, быть может, станете богатыми счастливыми вдовами.

— Ты будешь не одна, у стены тебя встретят и спасут… — уговаривала я, но она лишь мотала головой и шептала что-то про выставленных на обозрение истерзанных мертвых.

— Тут плохо, очень плохо. Деканша сказала, что из-за того, что меня поймали на попытке побега, я в черном списке, она каждый день запирает меня в большом ящике без света, без возможности пошевелиться, это сводит меня с ума. Там мне кажется, что я уже умерла. И иногда я думаю, лучше уж тигры, но… потом вспоминаю их тела… это, должно было, быть очень больно. Я не хочу боли…

У Иванны началась натуральная истерика, она плакала и плакала, не в силах остановиться. А я механически гладила ее, лихорадочно соображая, как же помочь ей, не оставляя при этом в этом ужасном месте. И вдруг до меня дошло!

Я отодвинула, насколько позволяла кабинка, девушку от себя, смерила ее взглядом, прикидывая комплекцию. А затем скомандовала:

— Раздевайся!

— Как это? Зачем? — она, всхлипывая, вытерла слезы со щек.

Я же уже начинала стягивать с себя подъюбники:

— Ты переоденешься мной, закинешься фатой и просто выйдешь через главную дверь, — пояснила свой план. — Ну а я пойду через лес с тиграми.

Иванну не пришлось долго уговаривать. Она только посмотрела на меня длинным ошарашенным взглядом и начала лихорадочно снимать одежду.

Переодевание не заняло много времени. Хотя это было жутко неудобно делать в кабинке вдвоем.

Я помогла Иванне закрепить подъюбники, надеть корсаж и приколоть длинную черную фату. Перекинула ее на лицо и на всякий случай зацепила на плечах, чтобы случайным порывом ветра не подняло не вовремя.

— Когда будут вести к выходу, ни с кем не разговаривай. В машине будет ждать оборотень. Просто делай, что он скажет. Поняла? — инструктировала я Иванну.

Она лихорадочно кивала, больше не возражая. Кажется, в предчувствии свободы бедняжка была готова довериться кому угодно и пойти на что угодно.

А мне предстояло заново окунуться в атмосферу самых худших лет моей жизни.

Одежда Иванны мне была немного мала. Блузка вызывающе топорщилась спереди, а юбка оказалась короче той, которую я носила.

Напоследок нажала кнопку смыва на унитазе, уничтожая последнюю улику — мою записку. Я помнила наизусть каждое слово оттуда.

Иванна вышла первой. Судя по торопливому шагу, с трудом удерживалась, чтобы не перейти на бег. Где-то в коридоре меня, то есть ее, должна ждать деканша, которая отведет назад к машине.

Нервы — натянутая струна. Я продолжала сидеть в кабинке, прислушиваясь к каждому шороху. Обычно после массовых мероприятий студенткам давали свободное время, так что ближайшие полчаса-час Иванны в Академии не хватятся.

Просидев минут пятнадцать, чтобы директриса наверняка успела уйти, я услышала шум приближавшейся толпы. Множество шагов, не в такт друг с другом, тихие разговоры, которые никогда не поощрялись, но тем не менее допускались.

Выскользнув из туалетной комнаты, пристроилась в конец толпы и опустила взгляд. Это были первогодки. Пара девушек мазнули по мне взглядами и заметно напряглись.

Я вполне могла быть засланной администрацией Академии, чтобы их подслушивать. Так что разговоры моментально стихли.

Вместе с ними прошла мимо стоящего у лестницы охранника в форменной одежде. На спине его рубашки — девушка на фоне луны. Мне всегда казалось, что эту эмблему охране нужно носить перечеркнутой. Это отражало бы суть того, что они делают.

Стоило завернуть за угол, как одна из девушек резко обернулась, и это оказалась та, которую я спрашивала об идеальном женихе:

— Ты кто такая? Не ходи за нами! — зло припечатала.

От такого напора я опешила в первую секунду. Но что она меня не узнала, было огромным плюсом. Значит, и остальные даже не подумают, что богатая вдова вдруг окажется среди них.

— Тебя директриса послала? Иди подслушивай в другом месте!

Как получилось, что, прожив здесь три года, я не замечала остальных недовольных своим положением студенток? Я ведь действительно думала, что такая одна. Что все вокруг спят и видят, как бы поскорее пройти отбор и выскочить замуж за оборотня.

Но, судя по тому, как смотрели остальные, они были солидарны с подругой.

Начни я отрицать сейчас, что работаю на администрацию, мне бы все равно не поверили:

— Да, директриса. Но можно подумать, у меня был выбор. Она меня обещала на два дня запереть в ящике без еды и воды, если не подчинюсь. Проводите меня до столовой, скажу ей, что обсуждали, как здорово быть богатой вдовой. И как вы хотите побыстрее выйти замуж за кого-нибудь очень дряхлого.

— Наслушалась, тоже мне, богатенькой дурочки… — прошептала та в ответ сквозь зубы, явно под дурочкой имея в виду меня и мои неумелые речи.

Взгляды девушек наполнились у кого-то презрением, у кого-то сочувствием, но все же, поколебавшись, они развернулись и молча дошли по витиеватым коридорам особняка до первого этажа, где располагался вход в столовую, а рядом с ним был спортзал.

Стоило вступить в спортзал и прикрыть за собой дверь, звуки со стороны коридора смолкли. Меня словно отрезало от них.

В зале было пусто, но от этого я лишь почувствовала себя в куда большей опасности. Не за кого спрятаться, я словно зверек на прицеле на открытом поле. Да, охотника пока не видно, но он есть. Он рядом.

Короткими перебежками я пустилась бежать через зал на носочках, стараясь не шуметь. Каждый собственный вздох, каждый шаг казались громоподобными.

Мне нужно попасть в боковую дверь — ее использовали, когда проходили занятия на улице.

Когда до вожделенной двери оставалось меньше полушага, сердце мое билось так быстро, что, казалось, еще немного, и его стук станет слышен всей Академии. Но стоило мне навалиться на нее, крутануть ручку, как оно замерло.

Холодный пот пробежал от макушки до спины.

— Нет… — мой тихий отчаянный шепот облетел пустой зал.

Я принялась дергать ручку — бесполезно. Дверь была закрыта.

Лихорадочно огляделась. Может быть, есть какой-то подходящий спортивный снаряд, которым можно выломать дверь?

Рядом со стеной стояла не убранная, забытая кем-то швабра с грязной тряпкой на конце. Взяв ее, несколько раз перехватила, крутя в руках — ну и как ее использовать? Попыталась подставить ее под ручку, чтобы использовать как рычаг, но ничего не вышло. Древко было слишком толстым. А чтобы использовать как таран — слишком тяжелой и толстой была уже дверь.

Как же быть?

На негнущихся ногах отошла в сторону, к рядам высоких скамеек.

С обеих сторон от игровой зоны зала они стояли амфитеатром. Соревнований перед зрителями в Академии почти не проводилось. За время моего общения такое было только один раз — когда приехали телевизионщики, снимать, как проходят «обычные дни» студенток хозяйственных академий. Но сейчас я была безумно рада, что они там стояли, потому что вровень с верхним рядом скамеек был ряд длинных узких окон.

Рванула наверх что было сил. В зал могли войти в любой момент. Выглянула в окно — пусто. По крайней мере, в пределах поля зрения был лишь стадион, на котором частенько студенток заставляли наматывать круги, чтобы поддерживать в лучшей физической форме для будущих супругов.

Ручек у рамы не было. Так что, посмотрев на швабру у себя в руках — зажмурилась и что было сил ударила по стеклу.

Звон лопнувшего стекла оглушил.

Сейчас за ним должен прозвучать вой сирен, сюда высыпет разом весь педагогический коллектив Академии, меня силком потащат в ящик, не слушая, что больше и не имеют на это права…

Но нет. Снова тихо.

Я принялась уже увереннее очищать древком швабры раму от стекла. Убрав насколько возможно осколки — высунулась.

До земли метра два. Внизу — подстриженный ровный газон.

Сунулась ногами вперед, скинув на всякий случай вперед себя швабру — она мне могла еще пригодиться.

Чуть не свалилась кубарем, разрезала в кровь ладони, а упав на землю, подвернула левую ногу и разодрала кожу на бедре.

Изо рта вылетел полный боли стон, с силой укусила себя за руку, отчаянно сдерживаясь, будто бы одна боль могла заглушить другую.

«Ничего, добраться до стены, и дальше я уже буду не одна», — успокаивала я себя, с трудом принимая вертикальное положение.

Осталось пройти через уличный стадион, и я на месте.

До стадиона добралась короткими перебежками, опираясь на швабру, но едва вышла к беговым дорожкам, как навстречу вышли два охранника.

Отбросила швабру в сторону, сжала руки в кулаки, чтобы скрыть кровь.

— Вы что тут делаете? — безразлично смерил меня взглядом мужчина.

— Госпожа директор привела меня сюда и сказала бегать вместо обеда до самого его конца! — я не удержалась от всхлипа. Стоять ровно было очень больно.

Но, видимо, этот обиженный всхлип и убедил охрану. Мужчины пожали плечами — похоже, директриса действительно практиковала такое.

Я начала движение вдоль дорожек. От каждого шага из глаз брызгали слезы.

«Идеальный план!» — передразнивала я про себя Георга с Азаром. «Никаких рисков!» Вот только каждый раз почему-то все идет не по плану! Хорошо хоть Иванна сейчас спокойно едет в машине, без бега по полосе препятствий.

Охрана, болтая меж собой, прошла мимо и скрылась за углом здания. Едва поняв, что никто больше не смотрит, я, кусая губы от напряжения и боли, ускорилась и рванула в сторону стены.

Условленное место было чуть в стороне от того, что просматривалось из окон зданий.

Деревья росли так, что при желании с помощью них можно было бы, пусть и не без труда, взобраться по каменной кладке наверх.

Можно было бы — если бы не защитный контур с сигнализацией. Все знали, что стоит подойти к стене близко — та начнет раскаляться, а охрана спустит собак, те, вроде как, по слухам натренированы не убивать девушек, но последнее было не точно.

Не давая себе подумать, я рывком бросилась на росшее рядом дерево, чтобы спрыгнуть с ветки на выступающие камни стены.

Услышала, как тренькнул контур, подтверждая, что дороги назад нет.

Скрипнула зубами, поскользнулась, повисла на ветке и едва не упала.

Казалось, все происходит не со мной. Что тело, совершающее все эти немыслимые движения, несмотря на боль, не мое. А я лишь смотрю со стороны на происходящее, молясь основателям республики, чтобы у меня все вышло.

Я не могу так, я никогда не была настолько сильной. Никогда не отличалась смелостью, что нужна для подобного.

Подтянулась так, что мышцы, казалось, сейчас лопнут, перелезла на стену. Вот она — долгожданная свобода! Всего в паре метров.

Сначала тепло под пальцами показалось даже приятным. Наверняка это адреналин играет с мозгом! Я неловко установила ступню на выщерблине кирпича и поспешно отняла от стены правую руку. Но тепло не пропало, как только я встряхнула ладони.

Камни стремительно нагревались, лай собак звучал повсюду. Был ли он только в моем воображении или на самом деле — не могла себе позволить роскошь остановиться, оглянуться и посмотреть.

Жар стены, нестерпимый, обжигающий. Я уже пожалела, что не обернула руки кусками половой тряпки.

«Ну почему правильная мысль приходит тогда, когда уже поздно!» — я чуть не взвыла от досады.

Еще пара движений — и я поняла, что не доползу до верха, что отпущу руки и рухну на землю.

Возможно, и девушки, про которых говорила Иванна, не смогли преодолеть стену — их разорвали не тигры, а собаки. Академии не выгодно говорить, что они сами убили своих же подопечных.

И теперь меня так же растерзают, а затем выставят в зале на всеобщее обозрение, в назидание другим, кто попробует сбежать.

Свобода, близкая и желанная, была всего в метре от меня. Бесконечно далекая и недостижимая.

Я попыталась подтянуться, но уже не смогла. И в этот момент сверху мелькнула огромная тень. Словно хищник перемахнул через стену. Я не могла видеть, лишь услышала, как зверь приземлился позади меня. Почувствовала, как меня подхватывает сзади за талию огромная нечеловеческая рука и тащит вверх.

Это было мгновением, за которое мое сердце успело отстучать, должно быть, добрую сотню раз. Мы мягко приземлились на сухие ветки.

— Ты? — с рычанием крикнул зверь. — Что… ты… тут?

Было видно, что слова даются с трудом.

— Азар?

Я впервые видела его в обороте. Да что там! Я впервые видела оборотня в обороте вообще.

Он не был похож на обычного волка. Скорее, на какое-то страшное чудовище из кошмаров, стоящее на двух лапах, с вытянутой нечеловеческой мордой и огромными когтистыми лапами. Горящие желтым глаза, словно два прожектора, смотрели в упор, не мигая.

— Зачем… полезла? — рявкнул он, а затем махнул лапой, показывая себе на шею, мол, держись.

«Зачем я полезла на стену или зачем полезла вместо Иванны?» — хотелось переспросить мне, но все же смолчала.

Разобраться во всем мы могли и позже, сейчас главное было убежать как можно дальше отсюда.

Азару пришлось наклониться, чтобы я могла устроиться у него на спине. Вцепилась в шею оборотня, уткнувшись в нее носом. Он успокаивающе пах лесом, травами и отчего-то дымом.

— Гото…ва? — пролаял он.

— Да! — зажмурившись, воскликнула я, и зверь сорвался с места.

На спине у оборотня было не страшно. Особенно с закрытыми глазами. Главное — не прислушиваться к звукам заповедника. Перед глазами стояла туша тигра, которую мы с Азаром увидели в первый раз, уезжая отсюда в далекой, еще прошлой жизни. Если на нас нападут, то сможет ли Азар победить? Или хищники смогут объединиться в стаю, и тогда мы оба погибнем?

Время неслось так же стремительно, как и мы сами через густой неприветливый лес. Под ногами зверя трещали сучья, ветки. Хлюпала вода в ручьях, когда мы забредали туда.

Пахло сыростью, прелой землей, свободой…

— Тут недалеко река, можно сделать привал.

Распахнула глаза, щурясь от заходящего солнца, пробивающегося сквозь деревья.

«Неужели прошел уже целый день?» — удивилась я.

Шерсти на теле Азара поубавилось. Да и сам он стал ниже ростом.

Мужчина помог мне спуститься. Теперь его лицо уже не было похоже на морду монстра, в нем проглядывали человеческие черты.

— Тут у нас привал, — он махнул в сторону высокого берега. — Устала?

— Зверски! — выпалила я, но затем смутилась. Это ведь не я столько времени бежала по лесу, он, должно быть, устал куда больше. — А как ты?

Голос оказался осипшим, и дико не хватало воздуха. Сделала шаг и поняла, что ноги буквально подкашиваются — разом навалилась усталость, градом покатил пот, а голова закружилась.

— Давай помогу, — оборотень подхватил меня на руки и вместе со мной, уже не торопясь, зашагал к реке. — Ты перенапряглась на стене. Зачем ты на нее полезла сама?

— Ну как же… — пискнула я, чувствуя себя маленькой провинившейся девочкой. — У нас же был план. Добраться до стены и попытаться залезть…

— Пересечь защитный контур, чтобы он сработал и это стало сигналом, что надо вытаскивать, с той стороны, — он покачал головой. — Надо было просто ждать… Ты Иванну отправила вместо себя, да?

На это я просто кивнула. Думала, он будет ругаться за сделанную глупость, но мужчина лишь крепче прижал меня к себе:

— Я рад, что ты сейчас рядом со мной.

Он осторожно уложил меня на траву, а сам спустился к реке и, зачерпнув огромной ладонью, умыл лицо и напился.

Посидев немного и полюбовавшись оборотнем, я сама попробовала встать, чтобы добраться до воды.

— Осторожно, ну куда ты… — если бы Азар не подбежал и не поднял меня, я бы наверняка упала.

— Как вода? Я бы тоже освежилась, — слабо улыбнулась я. — Скажи, неужели у нас получилось? Все закончилось?

— Георг должен был отвезти тебя, а потом приехать сюда, помочь вывести Иванну к границе. Но, думаю, он сориентируется и займется сначала девушкой, так что нам с тобой придется ждать дольше…

Вместе со мной на руках оборотень опустился в воду. Она оказалась теплой, течение в этом месте было не сильным. Разве что дно каменистое, потому я продолжала держаться за шею мужчины, опасаясь опускаться на ноги, чтобы не пораниться.

Было слышно пение птиц, воздух хоть и начинал наполняться вечерней прохладой, но все равно было тепло, несмотря на то, что форменная рубашка и юбка моментально взмокли — неудобства это не доставляло.

— А мне тут нравится, — поняла я. — Тихо, спокойно. Можно и задержаться. Тигров ведь тут уже нет?

— Нет, — усмехнулся мужчина, наклоняясь ко мне.

У последовавшего поцелуя был горький привкус, как у полынной травы. И такой же дурманящий, заставляющий отстраниться от всего на свете.

Академия, директриса с деканшей и даже опасные дикие хищники ушли на второй план, забылись.

Остались лишь осторожные прикосновения, томительное ожидание внизу живота, губы, властно и нежно ласкающие шею, плечи.

— Хочу тебя… — услышала словно со стороны и с удивление поняла, что это прошептала я сама. Несмотря на усталость, несмотря на пережитую опасность, все, чего я сейчас хотела, были объятия, в которых можно забыться, которые бы забрали мою боль себе, излечили от душевных ран и физических. — Хочу тебя.

Повторила уже увереннее и громче.

Эти два таких простых слова заставили сердце учащенно биться, а тело — отзываться сладкой томительной дрожью.

— Интересный способ скрасить ожидание… — игриво пробормотал оборотень, не отвлекаясь от неторопливых ласк, от которых внутри раскатывались колючие волны и бросало в жар.

Начав в воде, я и не заметила, как мы оказались на берегу. Нежные бережные прикосновения сводили с ума, заставляя терять связь с реальностью, полностью растворяясь в удовольствии.

А потом были движения, от которых что-то рассыпалось внутри, разбивалось на осколки, но лишь затем, чтобы снова собраться и снова взорваться внутри. Каждый такт — как маленькая жизнь и смерть.

Я царапала его кожу, полностью забыв о боли, о ветках, упирающихся в спину, о щекочущей ступни траве, их больше не было. Ничего больше не было, кроме нас двоих.

В какой-то момент оборотень ослабил хватку и прижался к моему уху губами:

— Я люблю тебя. Но больше никаких подобных приключений. Я схожу с ума от мысли, что ты могла пострадать.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала в ответ, не став спорить с ним сейчас, но уверенная, что приключений нас ждет с ним еще очень много.

* * *

Мы снова решили искупаться, когда послышались звуки сирен, и прямо на берег выехало с десяток полицейских машин.

Сначала, увидев меня в форме Академии, полицейские очень обрадовались и даже наставили на нас с Азаром оружие, но едва поняли, кто именно перед ними — заметно сникли.

Но энтузиазм понять, что мы тут делаем, у них не пропал.

— Подпишите.

Я машинально протянула руку к листу, что предлагал один из копов, но оборотень то ли издал недовольный рык, то ли просто так кашлянул, и я тут же отдернула руку.

— Официально вы еще числитесь погибшим, так что подписывать девушке все равно придется, — пояснил полицейский.

— Я должен сначала прочитать.

Благодарно улыбнулась Азару. С ним допрос сократился до чисто формального пятнадцатиминутного разговора. Что делали в лесу? Гуляли. Почему в форме Академии? Да фетиш у нас такой! Где Азар был все это время и как оказался жив? Так разве воскреснуть — это преступление?

Вернее, сократился бы, если бы не еще одна машина, подъехавшая спустя те самые пятнадцать минут. Черный «Кафер», одна из самых дорогих моделей. Дверь хлопнула, и на берег реки вышел Роберто Риарио. Разноцветные глаза службиста недобро впивались в нас, перескакивая с одного на другого.

Он сделал небрежный жест, и остававшиеся рядом полицейские поспешили отойти подальше.

— Так, так, так… Господин Хардов. Какая неожиданная встреча. И какими судьбами?

Азар с показной ленцой потянулся, отчего мокрые мышцы заблестели на его полуобнаженном, прикрытом лишь порванными то ли бриджами, то ли бывшими джинсами теле.

— Повезло.

— Поделитесь историей вашего чудесного спасения.

— С удовольствием: попал в аварию, и меня кинуло в реку. Выплыл совершенно в другом месте, — оборотень махнул в сторону реки, — потом вот как-то сюда добрался.

Я внимательно слушала Азара. Интересно, знал ли он то, что Риарио чувствует ложь? Скорее всего, да, ведь они собирали компромат на службиста.

— А что вы тогда здесь делаете? — Роберто говорил с презрением, но в глазах при этом полыхало нечто злое, первобытное. Словно ему хотелось свернуть мне шею, а вместо этого он вынужден со мной разговаривать. — Еще и в таком виде?

Опустила взгляд вниз. На мне все еще были форменная короткая юбка академии да блузка, наспех застегнутая не на те пуговицы.

— Капитан Риарио… — я сделала вид, что очень смущена его вопросом. — Вы знаете, что такое ролевые игры?

— Вы за кого меня принимаете?! Какие, республика задери, еще игры? — гаркнул он, а Азар на это выступил вперед, загораживая меня.

— Вы разговариваете с моей невестой. Вежливее, капитан. Вы все-таки при исполнении.

— Да я сама вежливость, — сквозь зубы процедил Роберто. — Просто удивлен, каким образом вы дали знать своей невесте, где вас искать.

— Это допрос? — поднял брови Хардов. — Или, может быть, вы хотите меня в чем-то обвинить?

Риарио не выдержал его взгляда и, сухо кашлянув, с преувеличенным интересом посмотрел на свои ногти.

— Конечно, вас ни в чем не обвиняют, господин Хардов. Рад видеть вас в добром здравии. Просто это удивительная история…

— Сегодня я звонил в офис своей компании. Представляете, Даниила там теперь председатель.

Я мысленно восхитилась, как Азар говорит так, чтобы не соврать, но при этом заставляя Риарио самого додумывать, что именно благодаря этому звонку мы и встретились.

— И где же у вас телефон припрятан?

— Всегда можно выйти к дороге и попросить телефон у прохожих, — пожал плечами Хардов.

— Просто это удивительная история… — скептически отозвался разноглазый. — Особенно то, что в итоге вы предпочли не вернуться поскорее к семье, работе, своей республике, а остаться в лесу.

— Капитан Риарио, вы просто никогда не пробовали ролевые игры! — я глупо похлопала глазами. — Я же сейчас выгляжу как в первый день нашей встречи! И благодаря этому Азар уже не забудет нашу любовь.

— Да уж, вас забудешь…

— Капитан! Тут чисто. Какие дальнейшие действия? — обратился к Риарио один из полицейских.

— Едем отсюда, — неохотно вынес вердикт службист, но затем снова повернулся к Азару. — Ваша матушка наверняка расстроится, что в первую очередь сын устроил встречу не с ней, а с какой-то… другой девушкой. Учитывая, как невестка отзывалась о ней в ваше отсутствие, бедная женщина наверняка хотела бы для вас лучшего.

«Вот гад ползучий!» — мысленно погрозила службисту кулаком. Это он запомнил, как я тогда при нем говорила дурно о матери и сестре Азара, а теперь использует это против меня?

Но если Роберто думал, что этим поставит меня в тупик или заставит смутиться и уверять Азара, что я ничего такого не говорила — не на ту напал. Вместо этого я ему подыграла:

— А приколоть сыночка булавочкой к подолу юбки она не хотела?!

— отступать было уже некуда. — А что? Там тепло, уютно, и любимая дитятка делает только то, что велит матушка. Идеально!

Капитан на это только презрительно фыркнул.

— Может, их довезти до города? — послышался голос одного из полицейских.

— У них ролевые игры, пусть сами добираются, — не прощаясь, Риарио сел в машину и покинул берег.

Солнце клонилось к закату, красное небо отражалось в воде, создавая завораживающую удивительную картину.

Мы с Азаром устало присели на мягкую траву, наблюдая за тем, как огненный шар скрывается за широкой полоской леса. Азар обнял меня и прижал к себе. Вечерний ветер начинал приносить прохладу, а мокрая блузка не слишком спасала.

— Это все-таки была ловушка, — грустно констатировала я.

— Но мы в нее не попали, — Азар еще крепче обнял меня. — Благодаря тебе. Подумать только, что могло бы быть… Даниила, я подумал… Если хочешь, мы можем уехать. У меня есть деньги, связи… Возможно, на севере тебе будет лучше. Нам будет лучше.

— Но… — это было простым и логичным решением. Но я никогда не искала легких путей. — Мы ведь нужны здесь.

— Мы? — короткий смешок.

— Ну ты ведь не думаешь, что теперь я останусь в стороне от всего, что вы делаете? Знаешь, раньше я думала, что живу в каком-то перевернутом мире, где окружающие не понимают элементарных вещей. А сегодня в Академии вдруг осознала, что я не одна такая. Что многих эта система не устраивает.

— И что это меняет?

— Это ничего не меняет. Но дает надежду. А пока есть надежда, я хочу остаться здесь, с тобой, и помогать тем, кому можно помочь.

— Если станет слишком опасно, то уедем, — непререкаемо заявил Азар и поцеловал меня в нос. — Ты принимаешь таблетки, которые выписывала тебе Эмма?

— Доктор Асприна? — я нахмурилась, не понимая, о чем он. — Когда ты пропал, я перестала…

И только тут до меня наконец дошло.

— Я что… могу быть беременна?!

Азар замер на мгновение, переваривая полученную информацию. А я ужаснулась перспективам. Он ведь не хотел детей! Да и вообще все, чем он занимается, не располагает к тому, чтобы приводить в этот мир еще одного человека.

«Неужели придется… избавляться?» — собственные мысли казались кощунственными.

Но лицо оборотня посветлело, губы дрогнули в улыбке.

— Если это так, то я буду самым счастливым в мире отцом.

— А говорил, что не любишь пафос.

Сердце радостно забилось, и я теснее прижалась к нему.

— Ты так хорошо запомнила, что я люблю, а что нет.

— Идеальная невеста. С дипломом, — с преувеличенной серьезностью кивнула я, и мы оба счастливо рассмеялись.

Эпилог

Третий день рождения дочери отмечали с размахом.

«Любимый» дядюшка Альберт, всячески пытающийся улучшить с нами отношения, настоял, чтобы мы проводили праздник в родовом гнезде. В огромном замке — другого слова для этого шикарного особняка в несколько этажей, с башенками и колоннами, просто не подобрать.

Не по годам развитая шустрая малышка, несмотря на юный возраст, лично составляла список гостей и позвала всех своих друзей и знакомых. Даже людей, к чему предоставивший «жилплощадь» дядюшка был явно не готов. Но идти на попятный было поздно.

В итоге на лужайке между статуй и затейливо подстриженных деревьев бегали и играли обычные дети и юные оборотни.

— Зря ты все-таки отдала ее в человеческий детский сад, — вздыхала Алиса, внимательно следя за тем, чтобы никто не подходил к большой клумбе с розами. Сегодня она была одета в длинное небесно-голубое платье, да и подошва на белых туфлях на шпильке также была голубого цвета. — Они ее там испортят!

— Это не «человеческий детский сад!» — закатила глаза я. — Это сад для детей сотрудников компании Азара. Что подумают о таком саде сотрудники, если начальник собственного ребенка туда отдать не пожелает? Для мотивации и сплочения коллектива не сделать этого было бы ошибкой. Тем более Амелия там не единственный оборотень. Кстати, я думала, ты не любишь голубой?

Моей тактикой в разговоре с Алисой было просто уходить от тех тем, которые вызывали споры. И пусть все психологи в мире говорят «нельзя копить в себе!» — но я все равно придерживалась идеи, что худой мир с сестрой моего мужа лучше доброй войны.

— Да, вот… — она растерянно оглядела свой наряд, а затем воспользовалась моим же способом: — Эй! Вы, маленькие вандалы! Детский городок в другой стороне, а ну кыш от моих роз!

Подбежавшие было к клумбе дети с громким смехом бросились врассыпную.

Впрочем, выражение лица Алисы было действительно довольно забавным, так что я и сама не удержалась от улыбки.

— О чем спор? — сзади подкрался муж и заключил меня в объятия. Наклонился и шепнул мне на ухо: — Ты ведь ей не сказала?

Он осторожно погладил мой еще плоский живот.

— Нет, — так же тихо ответила я. — У них с твоей матушкой и после сегодняшнего будет достаточно поводов для сплетен.

Мы с Азаром давно думали о втором малыше и весь последний год над этим упорно «работали», да только все никак не получалось. А вчера решили пойти с этой проблемой к врачу. Каково же было наше удивление, когда прямо на приеме нам заявили, что я уже беременна. Правда, срок еще очень маленький, всего недели три.

— Дорогой, — к нам величественно «подплыла» матушка Азара, — посмотри на себя! Осунулся, похудел! Совсем себя не жалеешь. Все работа, работа, все для семьи. Жена тебя совсем не ценит!

Она раскинула руки в стороны, так что Азару пришлось отпустить меня и обнять эту женщину. Та бросила на меня победный взгляд, мол, знай, кого он больше любит!

Я же на это только глаза закатила. Ее ужимки за три года успели порядком надоесть, но, учитывая, что пересекалась я с ней лишь на праздниках вроде Дня Рождения дочери или Дня республики, это было вполне терпимо.

— Все хорошо, мама. Сейчас благодаря помощи Даниилы в компании я гораздо меньше работаю.

С тех самых пор, как я была председателем совета директоров, многое изменилось, но я так и осталась в компании — теперь на должности руководителя отдела дизайна, создающего коллекции ювелирных украшений. Вот только кто бы знал, что помимо того, чтобы творить, главному дизайнеру нужно знать и уметь еще миллион вещей: сколько стоит материал, сколько будет стоить конечный продукт, трудозатраты, амортизация оборудования.

Эскиз должен быть не только красивым, но и выполнимым и продающимся. Кто лучше художника знает свой продукт и как его правильно рекламировать? Постоянно приходилось быть в контакте с маркетологами и бухгалтерами.

В прочем у меня все получалось. Обо мне говорили. Модные дизайнеры одежды становились в очередь, чтобы арендовать мои украшения для своих показов. Приходил даже Рамовски.

— Даниила, не ужели вы все еще сердитесь, что я несколько лет назад позаимствовал вашу идею? Ну хотите, я ваше имя рядом со своим в той коллекции поставлю?

— Знаете, что такое авторское право Валис? — улыбалась ему я. — Если вы попытаетесь нажиться на моем имени, я вас засужу.

Но это была лишь одна сторона нашей жизни. Вторая — это то, что мы продолжали помогать тем, кто в этом нуждался. Кто-то бежал из республики, а кто-то нуждался в правовой защите здесь.

С появлением Амелии Азар предпочитал больше не рисковать собой. Риарио, благодаря нарытым на него компроматам, уволили. Азару удалось доказать, что это именно он подстроил покушение. Службист был фанатиком существующей системы и, не найдя доказательств виновности Азара, решил просто его убрать, чтобы, как он считал, помочь своей стране избавиться от предателей.

— Работающая мать! — всплеснула тем временем руками женщина. — Бедный ребенок. Отдана на воспитание чужим людям, и это при живой матери…

— И при живой бабушке, надо заметить, — поддакнула ей я.

— Да, и при бабушке! — воскликнула женщина, и лишь потом до нее дошел смысл сказанного. Она округлила глаза. — Ну уж нет, я свой материнский долг выполнила…

Я улыбнулась, пропуская очередную тираду мимо ушей, и перевела взгляд на счастливо бегающую с друзьями Амелию.

Все в один голос говорили, что девочка вылитый отец, но стоило ей улыбнуться, и я видела в ней свое отражение. Как же хотелось уберечь ее от всех возможных бед, которые есть в этом мире!

Приглашенный аниматор расставлял реквизит — скоро должны были начаться фокусы, и дети были в нетерпении.

Наверное, это и есть счастье. Уютный дом, семья, любимая работа и заботливый, самый лучший мужчина на свете. А кроме нашей любви и дочери нас связывают общие ценности и общая цель — мы оба хотим сделать этот мир лучше. Мы движемся в одном направлении. И мы будем продолжать двигаться, что бы ни случилось.

Дорогие читатели! На этом история про Даниилу и Азара заканчивается. Следующую свою книгу я планирую написать так же по миру Республики, но уже с другими главными героями. Если вам интересно — подпишитесь на автора, при добавлении новой книги — вам придет уведомление =)

Если вам понравилась история буду очень благодарна вашим комментариям и оценкам: "Мне нравится" =)

После Эпилога

По новостям крутили срочный репортаж:

"Спустя несколько лет разлуки наконец воссоединилась с семьей одна из похищенных девушек. Властям республики в ходе спецоперации удалось вызволить девушку из-за границы и вернуть на родину. Вот что говорит в интерьвью по этому поводу отец девушки:

«Я очень благодарен нашей Службе безопасности, что спустя только лет наконец мне вернули дочь! И еще больше я рад, что у меня будут внуки. И не просто внуки — а оборотни! Наша дорогая республика…»

Я щелкнула кнопку на пульте, садясь на диван. Фотография белокурой Иванны все еще стояла перед глазами, несмотря на то, что экран уже наполнился чернотой.

Как же так? Неужели Служба безопасности оказалась куда могущественнее, чем думали Азар и Георг? Но ведь уже столько лет прошло.

В комнату вбежал Георг, на его голове все еще был праздничный колпак, а на щеке красовался крем от торта:

— Ты видела? Репортаж? — он был не на шутку взволнован. — А благодаря тебе, между прочим, она видела мое лицо!

Пришедший на шум Азар встал на мою сторону:

— Благодаря Данииле мы оба на свободе, а не сидим из-за твоего дурацкого плана, который оказался ловушкой, — он обнял меня за талию. — И сейчас мы все вне любых подозрений. Риарио с позором уволен за свои махинации, что он проводил вместе с дядей… он был единственным, кто подозревал нас, так что в этом направлении ни у кого даже мыслей не возникнет копать.

Оптимизм Азара успокаивал, даже дышать стало легче.

— Надо проверить, как там Амелия, — мысли о дочери всегда меня успокаивали.

— У детей сейчас фокусник, так что не переживай. Я только что оттуда, — он нежно поцеловал меня прямо в макушку.

Но все равно беспокойство грызло меня, а потому, едва в голову пришла подходящая идея, я тут же ее озвучила:

— Георг! Ты же уже получил документы о разводе. Женись на ней! На Иванне!

— Делать мне больше нечего, — фыркнул оборотень, но все же бросил нервный взгляд в сторону телевизора.

— У меня остались контакты доктора, — покивал Азар. — Иванна годик поизображает бесплодие, а потом ее просто по-тихому спишут и отправят к людям.

Ибусов скривился, взял пульт и снова включил телевизор.

Неожиданно для всех на экране возникло лицо Риарио:

«Капитан Службы безопасности в отставке Роберто Риарио уже заявил о своей готовности взять девушку в жены, как только она получит соответствующие документы.

— Я встретил Иванну три года назад до ее похищения и влюбился с первого вдоха. Ее пропажа стала ударом для меня. Я так и не нашел себе пару с тех пор. Теперь у меня снова появился шанс стать счастливым и выполнить долг перед республикой — привести в нее новых маленьких граждан…»

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://litnet.com/book/sobstvennost-alfy-b396528

Content

Вострова Екатерина Собственность Альфы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог

Nota bene