Уля Ласка

"(Не) Только Секс"

Пролог

Стук в дверь заставляет обернуться. Глубокий вдох, еще один глоток коньяка, горячим потоком стекающий в горло, и я возвращаю бокал на стол. Пара движений, чтобы поправить галстук. На подходе к двери смахиваю несуществующие пылинки с лацканов пиджака. Пальцы касаются холодной хромированной поверхности ручки, и это слегка отрезвляет. Туман нереальности происходящего, который плотно окутал мою жизнь со вчерашнего вечера, рассеивается. Удары сердца глухо дублируют повторный стук в дверь.

Секундная заминка.

Я в одном мгновении от своей мечты. Полтора года тщетных попыток, несколько отклоненных запросов, но в итоге я сорвал чертов банк!

А сегодня возбуждение победителя, жаждущего овладеть своим законным выигрышем, коварно переплетается с еще одним чувством — страхом… разочарования. Сейчас я могу увидеть совсем не ту, которую имел у себя в голове так, как хотела она сама в своих ох..ительно дерзких запросах.

На хер сомнения! Разочароваться в участнике с рейтингом за двести?! Долбанная фантастика!

Прикрываю глаза, с силой дергаю дверь на себя.

Вдох — лето… зной… аромат роз…

Да, я помню… у нас «классика».

Открываю глаза.

Она…

Другая.

Столкновение взглядов.

Оценка.

Шанс перехода фантазии в реальность.

Стояк только от гипотетической вероятности.

На ее лице ни единой эмоции. Но внезапно губы вздрагивают, и уголки слегка приподнимаются вверх.

Да, детка! У меня не бывает осечек. То, что ты полтора года не давалась мне в руки, явный сбой программы, но все наконец-то исправили, хвала небесной техподдержке.

— Сола? — лишь формально интересуюсь я, стараясь придать голосу как можно больше глубины.

Кивает, не двигаясь с места.

Помню. Я веду.

Протягиваю руку, в нее ложатся прохладные изящные пальцы, плавно тяну на себя. Легкое сопротивление, которое мгновенно возбуждает даже больше, чем откровенный поцелуй, и она делает шаг в номер.

Бл..ть! Я реально считал, что классика может быть скучной?!

Она гениальна!

Знает, что делает, потому что мое дыхание частит, как гоночный спорткар, набравший скорость за несколько секунд, а желание приступить к десерту незамедлительно настолько сильно, что…

Выдыхаю через нос, задерживаю дыхание.

Спокойно, у нас в меню еще первое и, мать его, второе.

Сдержанно улыбаюсь, предлагая ей самостоятельно определиться с дальнейшим направлением.

Осматривает меня с ног до головы, как шпион-профи, ничем не выказывая своего отношения. Я так не нервничал даже тогда, когда меня отстранили от проведения операции, итогом чего стал ее полнейший провал.

— Выпьешь? — Ловлю мельчайшую реакцию.

Сола, я уже сейчас готов выставить тебе высший балл и закрепить его физически.

Отмирает, быстро кивает, начиная неспешно, пуговица за пуговицей, расстегивать свой плащ.

Меня отпускает, но я не могу отлипнуть от этого зрелища, на автомате засовываю руку в карман и поправляю член, рвущийся наружу и законно требующий осуществления своих прав на освобождение и совместное лицезрение.

Погоди, друг. Я… первый.

Удиви меня, Сола.

Удивляет.

Она одета…

Одета!

А желание продолжить начинает граничить с манией.

Обхожу ее сзади, помогаю снять плащ, одним броском отправляю его на кресло, сдерживая себя, запрещая прикоснуться к плечам и дотронуться губами до открытой полоски кожи между лопатками.

Не могу извлечь из памяти ни одного случая, когда бы меня так завел приоткрытый кусочек тела.

Теперь он у меня есть.

С запозданием вспоминаю, что предложил даме выпить. И уже от бара, прогулка к которому помогает хоть немного взять себя в руки, бросаю еще один оценивающий взгляд.

Она, в свою очередь, делает несколько шагов по направлению ко мне и останавливается.

Красивая? Спорно. Рост несколько выше среднего. Стройная, если не сказать хрупкая. Перед глазами сразу же маячит жирный знак вопроса, как она вытягивает все то, что частенько прописывает в своих предпочтениях на встречи? В некоторых практиках мне сложно представить даже себя. Она же тонкая, как тростинка.

Возраст? Хм… Главное — старше восемнадцати, остальное не принципиально. Светлые волосы, большие глаза, высокие скулы и… маленькая грудь. По нынешним временам практически вызов. Но Сола может себе позволить и не такое, и мне это нравится, хотя плюс пара размеров ее совсем не испортила бы.

Подхожу вплотную. Раздвигаю средний и безымянный пальцы на ее руке, проталкивая между ними изящную ножку бокала с шампанским.

Ее выбор. Идеальное попадание сейчас, и полная нестыковка с образом в моей голове.

Любишь играть, детка? Без сомнений.

Медлит, и я, обхватив ее пальцы поверх бокала и слегка его наклонив, заставляю сделать первый глоток.

Раскрытые губы, мелькнувший кончик языка, стекло, коснувшееся нижней губы, и золотистая жидкость, насыщенная многочисленными пузырьками, втекает в ее рот.

Сола сглатывает, а я завидую долбанному бокалу, потому что эти губы вокруг моего члена были бы в миллион раз лучше. Но у нас, бл..ть, классика.

Она делает второй глоток, и я срываюсь. Откуда-то снизу раздается звон разбитого стекла, ее глаза расширяются, она не успевает издать ни звука, потому что я не оставляю ей ни единого шанса. Сдавленный стон прилетает мне в горло вместе с выдыхаемым ею воздухом, а я, как одержимый, втягиваю его, впуская в себя ее часть.

Детка, совсем скоро ты не сможешь понять, где заканчиваешься сама и где начинаюсь я.

И я, похоже, тоже. Потому что от одного мимолетного прикосновения ее языка к моему член с такой силой упирается ей в живот, что она резко дергает бедрами в желании отстраниться.

Ну уж нет! Жестко сжимаю обе ее ягодицы своими руками, приподнимаю и вдавливаю в себя. Она практически невесомая.

Очередной сдавленный выдох мне в рот и жадный, шумный вдох через нос.

Да, детка, именно так ты и должна меня хотеть — до одури и радужных кругов перед глазами.

Не позволяю ей спрятать язык, впиваясь в него так, словно это последний шанс ее удержать. Сопротивляясь, тянет голову назад, вынуждая перехватить затылок одной рукой и еще сильнее втянуть нежный, но такой верткий язычок. И она… покоряется, отчего вся моя подготовка и планы на этот вечер летят к чертям!

Я буду брать тебя так, как хотел все это время!

К черту рейтинг!

Подхватываю на руки, несу в спальню, срываю платье, скидываю свою одежду, отмечая, как жадно она следит за моими действиями.

Знаю, что нравлюсь. Я нравлюсь всем, Сола.

Нависаю, легко целую ее губы и дурею от того, как она тянется за мной, отвечая и не желая прерываться. Пробую светлую, гладкую кожу на вкус, проводя языком от центра груди до самого подбородка, оставляя влажный след, и с каким-то крышесносным кайфом отмечаю ее реакцию. Соски на глазах заостряются, натягивая тонкое белое кружево лифчика. Сто лет не видел белого белья. Тяну чашечки вниз, тут же зажимаю один сосок между зубами, оттягиваю вверх, отпускаю и ударяю по тугой вершинке напряженным языком. Еще сильнее выгибается мне навстречу, широко раскрывая бедра и издавая очередной, с трудом сдерживаемый стон.

Ныряю ниже, с удовлетворением отмечая доказательство ее желания. Влажное пятно на светлом шелке трусиков, как подтверждение моей состоятельности.

Цепляю полоску ткани, сжимаю ее в кулаке, и согнутыми костяшками пальцев скольжу вдоль всей промежности вверх и вниз, с каждым разом усиливая давление. Большой палец как бы невзначай задевает набухающий бугорок клитора, заставляя ее сжиматься от захлестывающего возбуждения.

Мокрая… такая мокрая…

Ставлю галочку в свой воображаемый список достижений.

Стоило столько времени меня игнорировать, детка?

В долю секунды избавляю ее от трусиков. Подхватываю под бедро, чувствуя шелковую нежность кожи, раскрываю его еще шире, опускаю весь свой вес на вторую ногу, жестко фиксируя, лишая возможности выскользнуть. Прикасаюсь головкой ко входу и, как безумный, толкаюсь внутрь.

Ох..ительно! Так ярко, что от того, чтобы кончить прямо сейчас, меня спасает только ее надрывный всхлип. Она теснее, чем я предполагал.

— Открой глаза, — прошу и тут же тону в их густой клубящейся черноте, — смотри на меня. — Начинаю двигаться все быстрее и быстрее в этом узком, сводящем с ума пространстве, с каждой секундой обнимающем меня все плотнее. Ее взгляд очень быстро теряет осмысленность, но я отчетливо вижу в ее глазах отражение наших тел на глянцевом потолке. Это до того охренительное зрелище, что я не могу оторваться от него даже тогда, когда вылетаю из тела на пару десятков секунд, чтобы слиться с вечностью. И Сола же возвращает меня обратно, громко вскрикивая от каждого моего толчка и сотрясаясь всем телом так сильно, что я физически чувствую энергию, рвущуюся из нее, заставляющую ее тело сбросить все лишнее, и она делает это… для меня.

— Ты невероятна, — шепчу ей в ухо, не в силах отвести от нее взгляд.

Спустя пять минут она все еще напряженно дышит, с трудом переводя дыхание, а пульс даже не думает снижаться.

И это проблема… потому что румянец на ее щеках, капельки пота над верхней губой, полностью обнаженное, разгоряченное, манящее тело, которое я все еще сжимаю в руках, как заслуженный трофей, заставляет мой член тревожно вздрагивать, вновь обретая силу и твердость.

— Сола, я хочу тебя снова, — озвучиваю свои ближайшие планы, разворачивая и перетягивая ее к себе на грудь, чтобы тут же столкнуться с ее широко распахнутыми в изумлении глазами.

Надежда

Та-а-ак… Еще немного… чу-у-уточку… и я наконец-то вывинчиваюсь из его крепких, хватких объятий.

О-о-ох… Опыт не пропьешь, хотя он и несколько иной.

Соскальзываю с кровати, словно по маслу, шелковые простыни очень способствуют. Дотягиваюсь до лифчика и трусиков, светящихся белыми островками в полутьме спальни. Платье…

Поднимаюсь, ощущая звенящее чувство восторга каждой пульсирующей клеточкой своего тела и настолько же сильную дрожь в ногах. Мышцы отказываются подчиняться, лицо заливает краска при одном только воспоминании из-за чего.

Если это классика, то что тогда экстрим? По коже пробегает холодок, но его сразу же сменяет тепло, прущее изнутри.

Прикрываю дверь, стараясь не издать ни малейшего шороха. От мысли, что он проснется и решит повторить это в… шестой раз, резко втягиваю живот, чтобы хоть немного сбить моментально вспыхнувшее желание.

Бо-о-ожечки, я что, не против?!

Чтобы подобрать туфли с пола, приходится опуститься на коленки, потому что присесть я просто не могу. И даже если и смогу, то не факт, что встану.

А мне уже пора! Нет, не так… Пора было еще три часа назад. Но уйти, находясь с… под…. рядом с таким мужчиной…

Сердце заводится и начинает барабанить в ребра, как древний механический будильник, оглушая своим звоном, кажется, всех вокруг. Но даже это не заглушает моего сожаления. Хотелось бы еще раз взглянуть на человека, подарившего мне сегодня сказку. Угу… Для взрослых…

И возможно…

Нет, невозможно!

Я и так получила больше, чем могла себе представить. К тому же… правила.

Поглубже вдыхаю, чувствуя приятно ноющие мышцы пресса.

На мое счастье, в коридоре полнейшая пустота. А попытка преодолеть расстояние до лифта в туфлях идет прахом. Мысль, что я могу растянуться и переломать ноги прямо здесь, здорово пугает.

Из лифта в холле я выхожу с гордо задранным подбородком, зажатой в одной руке парой туфель, сумочкой в другой и… босиком. Мое лицо начало полыхать еще в лифте, и очень сомневаюсь, что эту красноту кто-то примет за здоровый румянец.

Стремительно, насколько позволяют трясущиеся ноги, пересекаю шикарное, ярко освещенное пространство, и только плюхнувшись в такси, облегченно выдыхаю.

Еще полчаса, и я буду дома. Никто ни о чем не узнает, а я буду вспоминать сегодняшнюю ночь, как самое прекрасное приключение в своей жизни.

Сумасшедше-невероятное!

Сначала приглушенно хихикаю, прикрывая рот рукой, а потом вдруг всхлипываю, закрываю лицо ладонями и тихонько, стараясь не напугать водителя, рыдаю.

К тому моменту как машина останавливается у подъезда, мне становится чуточку легче. Все-таки надеваю туфли: здесь у нас не вылизанный до блеска мрамор отеля. Расплачиваюсь с водителем. Десять шагов. Пятый этаж, и я вернусь к своей обычной, ничем не…

— Дэн, ты смотри, какая у нас тут цыпа! — внезапно врывается в мое сознание голос откуда-то сбоку.

Ускоряю шаг, на ходу распахивая сумочку и судорожно шаря в ней рукой в поисках ключа от домофона.

Есть.

Впечатываю кругляш в магнит, но меня уже обхватывают за талию и сразу же плотно прижимают к ледяному металлу входной двери. Облако перегара моментально опаляет ноздри, а чья-то рука уже скользит по бедру, бесстыдно задирая платье.

— Ну и куда ты торопишься, сладкая? С нами веселее, — болезненный щипок за попу.

Что?! Да так меня может трогать только мой…

Начинаю отбиваться локтями, но этот гад одним ловким движением просто отрывает меня от земли и, перехватив руками, разворачивает к себе.

Секунда.

Руки по швам. Резкий шаг назад.

— Тетя Надя?.. — голос моментально теряет прежнюю дерзость, и я узнаю его обладателя.

— Здравствуй, Андрюша.

— Э-э-э… — мнется он, видимо, пытаясь оправдаться, но сейчас мне это нужно меньше всего.

Открываю дверь и ныряю в спасительный сумрак подъезда.

Да… я… тетя Надя.

Нет… я… не Сола.

Глава 1

Тремя днями ранее

Надежда

— Ма-а-ам! Ну скажи ему! — кричит дочь, барабаня изо всех сил в дверь ванной. — Я опять ни фига не успею!

У меня на сковороде подрумяниваются сырники. Красивые. Полезные. Но их у нас никто не любит.

— Олежа, сынок, поторопись! Ларисе… — пытаюсь ускорить я водные процедуры сына.

Дверь с силой распахивается, и Олег с кривой ухмылкой сообщает:

— Боишься не успеть замазать все свои прыщи? Правильно, бойся! Трех слоев тут явно будет недостаточно!

В ответ Лариса издает злой вопль и замахивается на брата.

С каждым годом мне все сложнее и сложнее прекращать их перепалки. И дело не в отношении.

Школьный психолог сказал, что это нормально, у всех детей в подростковом периоде происходит обострение. Пройдет.

Не уверена. Мои попытки поговорить встречаются в еще большие штыки, и именно в этом дети как раз-таки едины.

Подхожу, загораживаю их друг от друга.

В последние пару лет стало сложнее. Дети растут… слишком быстро, и если дочь все еще ниже меня, то сын за лето вытянулся так…

А силы в обоих…

Приходится зажмуриться.

— Мам, ну чего ты лезешь? — недовольно бубнит Олег, а я не узнаю голос своего ребенка.

А потому, что уже не ребенок — молодой человек, а мне до дрожи в руках хочется вернуться в то время, когда я могла обнять и удержать в объятьях их обоих.

Лариса все же успевает остановить свою руку в миллиметре от моего лица. Жестко ругается, отпихивает в сторону, то же самое проделывает с братом и, громко хлопнув дверью, запирается в ванной.

— Олежа, я же просила не задирать ее. Ну зачем? — пытаюсь воззвать к совести сына.

— Мам, не встревай, у нас с ней свои счеты! — говорит он, абсолютно уверенный в выбранной линии поведения.

— Но вы же брат и сестра! — срываюсь я.

— И?.. — он демонстративно складывает руки на груди. — Это доказывает лишь то, мам, что родственников не выбирают, — презрительная усмешка и такой же взгляд на меня сверху вниз.

— Тоби? Чья очередь? — вздыхая, перевожу тему я, и даже не удивляюсь, когда получаю стандартный ответ.

— Не моя, — быстро отвечает он и исчезает в своей комнате.

Я теряю контроль. Да чего уж там! Я начала терять его еще четыре года назад. И вот результат. Осталось дождаться, когда собственные дети начнут посылать меня прямым текстом, и расписаться в своей полной несостоятельности как матери. А мне всегда казалось, что моя любовь и доброе отношение помогут проскочить этот сложный возрастной отрезок с минимальными потерями.

Да кого я обманываю? Мои дети никогда не были легкими, но когда я чувствовала за спиной поддержку мужа, все воспринималось в разы проще. Но вот уже четыре года как он поддерживает другую, а я, выступая регулировщиком в стычках между детьми, предпочла бы, чтобы они были хотя бы помельче.

Подхватываю крутящегося под ногами Тоби, нашу болонку, долгожданный подарок на десятый день рождения дочери, и вздрагиваю от дребезжания дверного звонка.

Тишина вокруг становится гробовой. Потому что все знают, кто, в нашем случае, ходит в гости по утрам. И то, что Тоби уже у меня на руках, становится явным преимуществом: я официально могу покинуть место утренней порки.

Победно смотрю на скривленные лица детей, высунувшихся из своих укрытий: недолго вам осталось в них прятаться! И сегодня вам точно не избежать встречи с ненавистными сырниками.

— Здравствуй, мама! — пропускаю я раннюю гостью вовнутрь, со скоростью света натягивая кроссовки. — Я с Тоби! — сообщаю уже из-за порога, поспешно захлопывая дверь.

«Удача сегодня со мной», — делаю вывод, и сразу же вляпываюсь в сюрприз от хозяев, которые не считают нужным выгуливать собак в специально отведенном для этого месте.

Хоть и не от голубя и не на голову, но только мне решать, как к этому относиться!

— На усиление удачи! — решаю я и тут же понимаю, что нет, потому что на телефоне высвечивается имя бывшего мужа, и я не могу не принять вызов.

Куча претензий по поводу сроков выполнения текущей работы. Да, я имела глупость ввязаться в это. «Деньги никогда не бывают лишними!» — убеждала я себя, а по факту оказалось — куча нервов и горсть монет. Он разбогател не потому, что всем платил.

Но муж сливается, стоит мне упомянуть о том, что срок внесения платы за зимний лагерь для сына, который он сам же ему и пообещал, истекает к концу недели. С тоской думаю, чем его можно будет отпугивать, когда история с лагерем закончится.

Подходя к подъезду, замечаю вылетающего пулей сына, а спустя секунд десять — и дочь. До школы еще час, а она в пяти минутах ходьбы…

Всерьез разрабатываю план действий в квартире, захваченной мамой, потому что через сорок минут мне нужно быть в месте, которое в течение двух лет является моей отдушиной — местом, где я ощущаю себя полной гармонии и покоя. То, что позволяет держаться и верить в лучшее! Ни одного пропущенного занятия, хотя это дорого и на оплату уходят все мои личные сбережения. От одной мысли о том, что сегодня я лишусь этой возможности, начинает бить озноб и мгновенно темнеет в глазах.

— Мам, я опаздываю, — предупредительно ограничиваю тему беседы я.

И все равно не успеваю вовремя улизнуть, из-за чего влетаю в холл элитного спортивного клуба секунда в секунду.

— Быстрее, — подгоняю я себя, но меня ловко подсекает голос секретаря с ресепшена.

— Надежда Павловна, подойдите на секундочку.

Подхожу, уже начиная переживать, что пропускаю драгоценные минуты тренировки.

— Вы уже определились с группой? — очень серьезно вопрошает она.

— С какой группой? — недоумеваю я.

— Да, вот у вас все такие, — улыбается в ответ она и продолжает: — Дело в том, что ваш инструктор уезжает на ретрит (практика медитаций) на две недели, и вам нужно определиться, чьи занятия вы будете посещать.

Оседаю всем телом на стойку, потому что ноги отказываются слушаться.

Как… мне… жить… две недели?!

Замена?

Нет!

Это инструктор!

— Вы уверены, что именно мой инструктор уезжает? — шепчу я со стремительно покидающей меня надеждой.

— Да, — произносит она твердо. — Соловьева Ольга Александровна.

Нет! Ну, пожалуйста!

Все еще шокированная новостью, что мне придется как-то самостоятельно справляться с настройкой своего внутреннего мира, переодеваюсь и тихонько захожу в зал по йоге.

Как будто другой мир. Едва заметное движение плечами, и с них падает вся тяжесть моей рутины. Вдох — и тело наполняется принятием себя, как наивысшей ценности. Комок в горле… Мне никогда не хватает сил, чтобы ощутить то же самое за дверью этого зала. Словно шаг наружу переключает какой-то тумблер в голове, и все попытки хотя бы частично приблизиться к подобному состоянию терпят крах.

И она — хозяйка этой реальности.

В очередной раз понимаю, что дело не в месте, дело в человеке. Здесь так, пока есть она.

Улыбается своей потрясающе мягкой улыбкой, и мир на глазах преображается, обретая сотни новых деталей и оттенков, становясь живым и ярким.

Что я буду делать две недели без этого? Одна эта мысль запускает механизм заморозки всего организма, заранее приглушая эмоции и реакции тела на отсутствие источника жизненных сил. Это как сигнал: грядут тяжелые времена и придется здорово экономить энергию, чтобы протянуть до его возвращения.

Раскатываю коврик и понимаю, что не смогу сегодня выполнить и половины из того, что делаю обычно. Меня и так нельзя назвать продвинутой. Женщины, которые пришли одновременно со мной, уже на порядок лучше, я же, по ощущениям и намекам инструктора, топчусь на месте.

Вот и сейчас Ольга, поймав мой взгляд в ловушку своих кошачьих глаз, легко покачивает головой.

Я косячу из-за того, что выполняю асану, недостаточно разогревшись.

Останавливаюсь, пытаясь успокоить мысли и сконцентрироваться только на движениях.

Безуспешно. Мышцы деревенеют, я — человек-бревно.

Ближе к концу тренировки меня вообще начинает скручивать от страха, и именно в этот момент теплые пальцы касаются шеи.

— Надежда, задержитесь, пожалуйста, после занятия, — ее голос, всегда такой успокаивающий, сейчас кажется прямой угрозой.

Я что-то сделала не так?

Бо-о-ожечки! Да я завалила всю тренировку!

Она меня выгонит, чтобы я не занимала место более перспективного человека?

Когда зал полностью пустеет, я остаюсь сидеть, засунув руки под попу. Не для удобства — для того, чтобы скрыть их крупную дрожь. Но вся маскировка рушится, когда к рукам присоединяются и зубы.

Ольга прикрывает дверь и идет ко мне. Ее движения настолько пластичны и грациозны, что я не могу не любоваться даже под аккомпанемент своего зубного стука.

Садится напротив, требовательно протягивает вперед руки, ожидая, когда я подам ей свои. Стыдно. Но я подчиняюсь, и как только она сжимает мои кисти, меня отпускает. Я как будто снова обретаю опору.

— Ну и что вы творите, Надя? — сверкает она своими зелеными глазами и слегка прищуривается.

Я начинаю нести что-то несусветное в свое оправдание, свалив в кучу все свои проблемы и завершая этот поток хаоса упреком в ее скором отъезде.

— Хотите со мной? — внезапно предлагает она, а я изумленно хлопаю глазами.

— Вам это необходимо, такого рода практика может помочь совершить качественный рывок в осознании себя и своего тела.

Она выпускает мои руки, укладывает ладони мне на колени и очень медленно начинает скольжение по внутренней стороне бедра.

Задерживаю дыхание, потому что то, что она делает, совершенно выходит за рамки нормы.

Ма-а-амочки!

Давление на бедра усиливается, и когда ее руки достигают моего паха, большой палец правой руки бесстыдно проходится у меня между ног снизу вверх.

Взвизгиваю, пытаясь отстраниться, но она перехватывает меня за пояс второй рукой, не позволяя сдвинуться, и внимательно вглядывается в мое лицо.

— Не бойся, я просто хотела проверить степень твоего сексуального напряжения, — объясняет мне мудрая наставница, десять секунд назад имевшая взгляд безжалостной похотливой хищницы.

Пытаюсь сглотнуть, но ничего не выходит, потому что сердце от страха колотится так, что вся внутренняя штукатурка осыпается пластами.

— Давай на «ты»? — предлагает она, а я с ужасом представляю, чего мне это будет стоить. Перед глазами возникает картинка «18+» с нами в главных ролях. Меня передергивает. Ольга же, как ни в чем не бывало, продолжает:

— Даже не сомневаюсь, что поездка сможет снять часть твоих проблем, — опять этот манящий изумрудный взгляд. Это, вообще, нормально? Она замолкает, ожидая моего ответа, а я, не задумываясь, выдаю то, что ответила бы и в случае отсутствия предыдущей сцены:

— Я не могу это себе позволить, у меня недостаточно средств.

— А если средства не проблема? — хитро улыбается она, и я опять чувствую, что меня загоняют в ловушку.

— У меня дети! — бросаю я свой главный козырь.

— И у тебя мама, которая, уверена, с радостью тебя подменит.

— Без радости… — бубню я.

— С радостью, дорогая, с радостью, — смеется она, и этот смех каким-то образом возвращает мое доверие.

Как она это делает?!

— Хорошо, нет, так нет, — отступает, а мне вдруг становится так тоскливо, как будто у меня отняли что-то, чего я даже не успела попробовать!

— Я могла бы попугать тебя историями, которые обожают рассказывать наши психологи и гинекологи клиенткам за тридцать, но не буду. Скажу только, что чем раньше ты приведешь в согласие это, — рука ложится на мой лоб, — и это, — вторая рука опускается в центр моей груди, — тем быстрее тебе станет все равно, как долго я буду отсутствовать. Потому что все это только…

— Внутри меня, — продолжаю я, срываясь на плач, который рваными всхлипами исторгает из меня напряжение, копившееся последнее время. И все то время, пока я рыдаю, она просто держит меня за руку.

— Ну, или хотя бы так, — кивает она мне, когда я ладонью вытираю слезы с лица. — Почему у тебя до сих пор нет мужчины? — повторно выбивает почву из-под ног.

Я что, и это успела выболтать в своем припадке откровенности?

— Я не могу просто так, — отвечаю, все еще шмыгая носом.

— А ты пробовала? — поддевает она. — Понятно, — делает заключение, заводя глаза. — Ничем не подкрепленные заявления не имеют силы, но я больше чем уверена, что даже если бы тебе понравилось, ты бы все равно нашла оправдание в соответствии со своей установкой. Вывод: меняй установку!

Она прерывается на некоторое время, словно что-то обдумывая, а затем требует мой телефон.

Безропотно вручаю, даже не интересуясь зачем. Потому что на душе стало легче, и именно она позволила мне выпустить пар.

— Смотри, — разворачивает ко мне оба телефона, демонстрируя страницы одного и того же приложения.

Я стыдливо жмурю глаза, едва прочитав название и слоган, а лицо начинает быстро наливаться цветом спелого томата.

Опять этот чистый смех.

— Подарок, Надя, на время моего отсутствия! И не переживай о степени доверия, среди моих клиентов нет случайных людей, и ты в их числе. — Торжественно возвращает мой телефон. — Все более чем конфиденциально. Сюда, — указывает на экран телефона, — так просто не попасть: рекомендации, испытательный срок, набор рейтинга. Только постарайся, дорогая, не подмочить мою репутацию, — ее взгляд становится глубоким и откровенным.

— Ты что! Я не… — пытаюсь отказаться от сомнительного подарка, но она не дает мне закончить:

— Никто не заставляет, можешь просто понаблюдать, чем интересуются люди, а можешь удалить, твое право. Но с ним будет однозначно веселее!

И еще пять минут я, раскрыв рот, слушаю о функционировании закрытого приложения клуба знакомств, объединяющим интересом которого является только СЕКС.

Угу. Много. Часто. Одноразово.

— Удалю! — решаю я, выбегая на улицу и потирая горящие от стыда кончики ушей.

Глава 2

Александр

Один из моих самых любимых моментов — это когда звуки музыки и шум толпы глохнут за закрывающейся дверью клуба, а я ныряю в холод и относительную тишину улицы ночного города.

Не успеваю получить свою долю ощущений, потому что не один, и моя спутница требует деталей нашего дальнейшего вечера:

— К тебе или ко мне? — прижимается к моей руке грудью и начинает откровенно елозить, вытягивая губы и томно закатывая глаза.

Идеальная! Как обложка глянцевого журнала — отретушированная и скорректированная опытным дизайнером.

— Ко мне, — даже не обсуждается.

Сминаю ее, запустив руку под тонкое пальто, с силой сжимаю ягодицу, обтянутую ультракороткой юбкой. Вторая рука оттягивает ткань эластичного топа вместе с кружевом белья, обнажая аккуратный розовый сосок, дерзко торчащий на фоне светлой мерцающей кожи. Втягиваю его ртом с такой силой, что она сначала взвизгивает, но почти сразу поводит плечами так, что топ сам сползает и со второго. Не отказываю себе в симметричном удовольствии, в то время как она сильнее прогибает спину, выставляя напоказ обе охренительно шикарных груди. Мы на улице, и температура моментально вносит свои коррективы: на глазах идеальная гладкость сменяется гусиной кожей. Она становится настоящей, и это бьет прицельно в мозг, а затем уходит отдачей вниз, мгновенно приводя член в рабочее состояние. «Ко мне» может начаться и в салоне автомобиля, принимаю решение я, но внезапно что-то меняется. Окинув себя пристальным взглядом, она быстро вздергивает голову и резко запахивает пальто.

Что… на хрен… не так?

— Прости, здесь холодно, — раздраженно шипит сквозь зубы и требовательно заявляет: — Поехали скорее, я замерзла.

Бля, это что, из-за гусиной кожи? Член неприятно дергается в штанах, соглашаясь с моей версией.

Отключаю сигнализацию, и девушка опрометью кидается к машине, как будто за ней гонится толпа преследователей, готовых заклеймить за естественную реакцию тела.

Вот еще один плюс в пользу моего клуба! А не эти, бл..ть, естественные условия.

— Ты все еще хочешь? — интересуюсь я, заводя мотор.

Взгляд, словно я заношу раскаленное железо, чтобы поставить клеймо. Да, у девчонки реально проблемы с головой, но…

— Ты выглядела ох..ительно! — забрасываю наживку.

Слегка дрогнувшие ресницы.

Вспышка неподдельного интереса в глазах.

— Правда? — голос все еще полон сомнения.

— Мы можем выйти и повторить, я только «за».

Смущается, но сразу же добавляет:

— К тебе. Я хочу.

* * *

Капли, прочерчивающие дорожки на запотевшей поверхности, скрипящий звук кожи, скользящей по стеклу душевой кабины, стоны с придыханием и все усиливающейся громкостью, вылетающие у нее изо рта. Цепляется за мои плечи так, как будто хочет пронзить их и зацепиться поглубже. Грудь каждый раз со смачным шлепком впечатывается в мою, и я просто охреневаю от острых уколов ее сосков.

— Быстрее, — практически скулит она, чувствуя приближение оргазма, но мне еще рано. Хочу выжать из этой малышки все!

— Жди, — командую я, и она, смешно надувая губы, обижается, заставляя меня еще сильнее сбавить темп.

— Я жду-у-у…— принимает мои правила, выпуская свои белые зубки, соблазнительно закусывая нижнюю губу со стекающими по ней капельками воды.

Стремительно врываюсь на всю длину и тут же выхожу обратно, дергается мне на встречу, и я вхожу снова. Толчок, удар наших тел, и она захлебывается собственным стоном.

Все! Погнали!

Бешеный темп, ее беззвучный крик, который никак не может обрести звук из-за невозможности вдохнуть поглубже, и мой взрыв, пробивающий все тело с ног до головы. Вынужденно ищу точку опоры и, найдя ее в стенке кабины, чуть не размазываю свою партнершу по стеклу, навалившись всем весом.

Возмущенный писк, выскальзывает из-под меня, ощутимо прикладывая кулачком в бок.

Когда я возвращаюсь в комнату, она уже почти одета. Еще раз осуждающий взгляд, что привез ее не домой, а в отель. Застегивает последнюю пуговицу, но не уходит…

Ах да… Как там?.. Вознаграждение?

Без вопросов: такое тело нужно на что-то содержать.

Еще один плюс добавляется к рейтингу клуба!

Лезу за портмоне и вздрагиваю от тонкого мелодичного перезвона колокольчиков.

Одним рывком извлекаю телефон из кармана пиджака и, сняв блок, не глядя, тыкаю в экран изо всех сил.

Есть!

«Заявка принята к рассмотрению…»

— Мне пора! — раздается из-за спины голос в крайней степени недовольства.

Не отрывая взгляд от экрана, достаю деньги и вкладываю ей в руку.

— Спасибо, — голос становится дружелюбнее после оценки моей щедрости.

Еще один сигнал.

«Заявка одобрена»

Что?..

Одобрена?

Бл..ть!!!

Сола, бля!

ТЫ МЕНЯ ОДОБРИЛА?!

Мозг взрывается ментальным оргазмом и тянет за собой физиологию.

— Стой, — приказываю я, приходя в себя и перехватывая свою недавнюю партнершу у самой двери. — Думаю, ты не будешь возражать, если мы продолжим, — ставлю перед фактом, уже стягивая с нее пальто, разворачивая к себе спиной и краем глаза ловя взгляд победительницы.

Глава 3

Надежда

Пробежка от клуба до работы позволяет выбросить из головы львиную долю тревожных мыслей, и когда я захожу в здание, чувствую себя вполне работоспособной.

Опоздание на двадцать три минуты зафиксировано. Это значит, что обед частично придется посвятить составлению объяснительной, а затем покорно ждать решения начальства по данному вопросу.

Мое первое опоздание за год.

Раздеваюсь, устраиваюсь на своем рабочем месте, попутно выслушивая сожаления коллег по поводу того, что за опоздание, скорее всего, накажут рублем, и смешки, что при более грамотном отношении к своей внешности на этой ситуации, наоборот, можно было бы и заработать, и получить удовольствие. Смех, все взгляды устремляются на Леночку, самую молодую и симпатичную девушку нашей бухгалтерии. Она — помощница главного бухгалтера, и опоздания ее конек. В ответ на смех она лишь вскидывает идеально оформленную бровь, загадочно улыбается, и все стихает. Потому что только ее опоздания обладают подобной волшебной силой.

За цифрами и таблицами время летит быстро, но я трижды ловлю себя на ошибках.

Отвлекаюсь, пытаясь понять, что не так, а рука сама тянется к сумке за телефоном.

Зачем?

Любопытство?

Ну что за детский сад!

Раздраженно отдергиваю руку от сумки, утыкаюсь в экран монитора и все-таки пытаюсь сконцентрироваться на работе.

Нет! Просто невозможно!

Телефон со своим новоприобретенным содержимым становится для меня чем-то вроде клада, а я — счастливая обладательница карты сокровищ с жирным крестом, указывающим его точное расположение!

Время обеда. Объяснительная, которую я отношу секретарю и тут же почти бегом возвращаюсь назад. Сразу же открываю сумку с твердым намерением удалить приложение, потому что последний час все мои мысли вертятся только вокруг него.

Смотрю на экран и мерцающее сердечко рядом с иконкой «Только СЕКС».

Это не мне!

Это для Солы.

Мне нужно просто чуть сильнее и дольше удержать палец на экране, а затем выбрать «Удалить»…

Одно… короткое… касание…

Оля и ее профиль.

Да, Сола — это она. Сначала я подумала на что-то скандинавское, оказалось, все намного проще: «СоловьеваОЛьгаАлександровна», — сообщила мне сама хозяйка.

Очень удивило правило: никаких фото. На аватарке две женские руки, сжимающие розу. Рейтинг — 257. Это ж за какое время?..

Все ориентируются только на точные параметры и детали, указанные участником. Ментальный конструктор? Риск разочарования — да! Но это же и один из самых привлекательных факторов, по словам Ольги.

За обман или нарушение правил — бан и моментальное исключение, плюс штраф на пригласившего и процентное снижение его рейтинга.

Чем выше рейтинг, тем ниже риск разочарования, но среди участников с низким рейтингом можно стать первым, раскрывшим настоящий бриллиант.

Сердечко в углу экрана гипнотизирует своим размеренным мерцанием.

«Чужую переписку читать нельзя», — загорается у меня в голове ярко-красный знак «Стоп», а палец уже вовсю жмет на символ любви.

Отзыв на вчерашнюю встречу.

Сайлан:«Сола, это было нечто! До сих пор чувствую тебя на себе. Как заживет рана, сделаю татуировку по шраму. Тебя стоит оставить навсегда. 10 из 10, Госпожа!»

Красина! — Подпрыгиваю на стуле, чуть не уронив телефон. — Что ты там зависла? Обед закончился десять минут назад. К шефу, быстро! — прикрикивает наша главная, и я срываюсь с места, судорожно пытаясь засунуть девайс в карман пиджака. У меня не установлена защита, никогда не видела в ней необходимости. Не то чтобы я подозревала своих коллег в возможности пошарить у меня в сумке, но от греха подальше…

Какого греха?

Того самого… установленного и до сих пор не удаленного.

Проскальзываю в кабинет шефа и скромно присаживаюсь на стул. В последний раз я была здесь полгода назад и, слава богу, по рабочему вопросу, требующему от меня только уточнения. Я смогла уточнить, и начальственный гнев прошел мимо меня. А вот сейчас по какому-то нехорошему блеску в глазах Бориса Григорьевича я понимаю, что мне достанется по полной. В основном потому, что сама так долго не давала повода, и моих слез он прямо-таки заждался.

— Надежда Павловна, ну что ж вы так напряглись? Это всего лишь опоздание, — хитро улыбается он, вытягивая руки вперед и упираясь раскрытыми ладонями в стол. Затем резко поднимается и спустя пару мгновений оказывается у меня за спиной. Тяжелые руки уверенно ложатся на мои плечи, довольно сильно их сжимая, а он склоняется и тихо, но очень четко произносит мне в ухо:

— Вы редко у меня бываете, Наденька. Соскучился, знаете ли…

Это звучит так неприятно и липко, что хочется броситься в уборную и смыть с себя эту вязкую дрянь.

Его руки все еще фиксируют мои плечи, не давая возможности пошевелиться.

— Сколько вы уже с нами? Пятый год? — продолжает он, выпрямляясь. — И вас все устраивает? А ведь дети-то растут и требуют бо́льших расходов… — размышляет он вслух, и мне очень не нравится ход его мыслей. — Сколько им сейчас? — Руки как бы невзначай соскальзывают ниже, к груди.

Дергаюсь, и он возвращает их в прежнюю позицию, коротко и удивленно хмыкая.

— Четырнадцать и пятнадцать, — быстро отвечаю на вопрос, отчаянно желая завершить этот разговор.

— Такие взрослые… Да, Надежда Павловна, определенно, расходы возрастают. Но вы же понимаете, что при правильном поведении я в силах поспособствовать улучшению вашей финансовой ситуации? — Он наконец-то отпускает мои плечи, но почти сразу же засовывает руку под ворот моей блузки и крепко сжимает шею.

— Что вы себе позволяете, Борис Григорьевич?! — громко протестую я, пытаясь вывернуться из его захвата.

— Ну что ты вопишь, дура? — шипит на меня он, отдергивая руку и поспешно возвращаясь на свое место.

Раздраженный прищуренный взгляд, руки, сжатые в кулаки, с грохотом опускаются на стол.

— Знаешь, если бы ты была лет на десять моложе, не такая зачуханная и истеричная, я бы понял твое желание поломаться. Но, Красина, тебе с этим, — брезгливо дергает рукой, указывая на меня, — вообще ничего не светит, так что мое предложение — это чистая благотворительность! — страдальчески завершает он, желая, чтобы я оценила его жертву.

Слезы быстро собираются в уголках глаз. Я не должна плакать. Этот гад только этого и ждет: когда он в «настроении», от него никто не уходит без слез. А еще он ждет, когда я начну доказывать обратное.

Не дождешься, сволочь!

Сжимаю руки в кулаки настолько сильно, что ладони начинает саднить от врезавшихся в них ногтей.

Значит, так, — ехидно усмехается он, — мое предложение действительно в течение суток. После я уже не буду столь щедр и добр, а у тебя дети, Красина, и они хотят есть каждый день, — победный взгляд и скрещенные на груди руки. — Свободна, — сплевывает свою волю.

Не помню, как вылетаю из кабинета этого гада, но сейчас я стою в туалете перед зеркалом и пытаюсь насквозь мокрой салфеткой удержать водопад слез.

Так обидно! Эта работа мне действительно нравилась…

Вариант, предложенный начальником? Да пошел он в задницу!

— Сраный благотворитель! — окончательно промакиваю глаза я и… срываюсь опять, выпуская внутреннюю боль унижения, потому что где-то глубоко внутри согласна со словами, сказанными обо мне.

Как была согласна с мужем, когда он объяснял появление в его жизни новой женщины — легкой, веселой и вдохновляющей, и с мамой, когда она начинала свои рассуждения о моей жизни.

— Е-е-еся-а-а… Спаси меня! — жалобно тяну я, благодаря бога, что взяла с собой телефон.

— Эй, роднулька, ты чего? Забыла, что ты умираешь последней?! А я еще вообще не готова! Сейчас же самый разгар сезона! — бодро отчитывается моя единственная близкая подруга.

— Я помню, — начинаю хихикать сквозь слезы, пошмыгивая носом.

— До завтра продержишься? Или прямо неотложка нужна? — спрашивает она, попутно отдавая какие-то распоряжения.

— Продержусь до обеда, — соглашаюсь я, высчитывая срок истечения суток. Если бы подруга могла раньше, она бы уже была здесь.

— Точно терпит? — уточняет она обеспокоенно.

— Да, Есь, точно, — заверяю я.

— Ну, тогда завтра в двенадцать десять в нашем кафе. Если станет хуже, сразу же звони! — предупреждает она, и мы прощаемся.

Возвращаюсь в кабинет, получаю свою порцию сочувствующих взглядов и откровенно ревнивый — от Леночки.

На автомате дорабатываю день и в таком же отрешенном состоянии добираюсь до дома.

Никого, кроме Тобика, который в нетерпении скачет возле двери, давая понять, что терпит из последних сил.

Спускаемся вниз и бежим наперегонки до площадки выгула, меня опять отпускает, и в течение получаса я просто наслаждаюсь обществом мохнатого белого пушистика.

На подходе к дому слышу оклик соседа и по совместительству дворника.

— Здравствуй, Надежда! — приветствует меня он.

— Добрый вечер, Николай Петрович!

— Я вот что хотел сказать, — мнется, явно не зная, с чего начать. — Хорошая ты баба, но тебе б мужика!

— Николай Петрович, — задыхаюсь я от возмущения.

— Да я не о том, — отмахивается он. — Витька твой — дурень! А ты добрая слишком! Дети и распустились! Лариска с местной шпаной связалась, плохо это! Олежка курить начал, — продолжает он, а у меня все внутри холодеет.

Чужой человек знает о моих детях больше, чем я?

Механическим, скрежещущим голосом благодарю за информацию и возвращаюсь домой.

Виктор? Он давно отдалился: новая семья, неодобрение новой женой отношений с детьми. Их обида…

Мама? Она давит так, что получает согласие моментально, но с такой же скоростью и отказ от него.

Я? Я пытаюсь.

Хлопает входная дверь.

— Лариса, нам нужно поговорить, — обращаюсь к дочери, ловлю бездумный взгляд и, ловко подцепив провод наушников, выдергиваю их. Смачный мат. — Нам нужно поговорить, — повторяю я.

— Говори, — огрызается она.

— Не здесь, — разворачиваюсь в сторону кухни, где уже разогрет ужин.

— Здесь, — упрямится она, скидывая ботинки.

Хорошо.

— У тебя новая компания? — задаю прямой вопрос.

— Олег настучал? — вскидывается она.

— Нет, — поспешно отвечаю я. Мне меньше всего хочется очередного конфликта между детьми.

— Да, новая, а что? — с вызовом бросает мне.

— Кто они?

—Мам, какая тебе разница? — с остервенением цепляет куртку на вешалку. — Они классные, и с ними весело!

— Лариса…

Она резко перебивает и практически выкрикивает мне в лицо:

— Хватит лезть в мою жизнь. У меня все нормально! А у тебя — нет! Хватит считать меня ребенком! Я — взрослая! А ты найди себе мужика и перестань доставать меня своими дурацкими советами!

Дверь ее комнаты захлопывается прямо перед моим носом, и я слышу звук щеколды. Щеколды?..

— Лариса! Открой немедленно! — стучу в дверь я.

Глухо… Наушники вновь заняли свое бессменное место.

Так… «Пройдет», значит, вспоминаю я успокаивающую речь школьного психолога.

— Привет, мам, — слышу позади голос сына. — Есть поесть? — угрюмо интересуется он, сразу направляясь в ванную, а затем на кухню.

Накладываю полную тарелку с горкой. Аппетит немереный, молодой растущий организм.

— Ты с тренировки? — начинаю я.

— Нет, — мотает головой.

— А откуда? — не особо надеюсь на откровенность, но все же.

— Встречался с отцом, — недовольно морщится, — он так и не внес плату за лагерь… — Замолкает, но почти сразу же со злостью добавляет: — И не внесет.

А затем, передразнивая манеру речи Виктора, сообщает:

— «Сын, ты уже взрослый и должен понимать, что я должен заботиться и о новой семье…» Ма-а-ам! Но он же обещал!

А я не знаю, что ответить сыну, потому что это уже не первый раз. Пару раз я влезала в долги, чтобы покрыть беспечные обещания бывшего.

— Он — козел! — выдает сын, но тут его взгляд становится заинтересованным, и он в упор смотрит на меня. — Мам, слушай, вот ты ж еще ничего, — дает он мне оценку явно выше, чем Борис Григорьевич. — Валькина мать нашла себе нового богатого мужа, и у них теперь вообще нет проблем с деньгами, доят его обе. — Он закашливается, понимая, что сказал лишнее.

— И?.. — сердце наполняется болью, которая с каждым его сокращением отдается во всем моем теле. — Ты предлагаешь мне найти кого-нибудь, кого мы будем доить вместе?

Взгляд становится циничным и слишком взрослым для его четырнадцати лет.

— Почему нет? Если это решит наши финансовые проблемы…

— Так просто?

— А зачем усложнять? Все так живут! — говорит с уверенностью мужчины, прожившего хорошую полноценную жизнь.

— А как насчет чувств? — еще пытаюсь держаться я.

— Чьих?

— Моих… его…

Замирает, а потом с силой швыряет ложку на стол, встает и цедит сквозь зубы:

— Вам с отцом насрать на нас, вы всегда думаете только о себе! — Грубо пинает стул и уходит из кухни.

Угу… Значит, только о себе.

Да что ж это такое? В голове опять идет подборка кадров в доказательство того, что я — не такая. Сил, чтобы плакать, уже просто нет.

Принимаю душ, но холод будто сковывает все тело. Заснуть в таком состоянии просто не смогу, обшариваю аптечку в поисках снотворного — нет. Решаю пойти на крайние меры, извлекая из моей тайной заначки бутылочку коньяка.

Глоток, второй, третий. По телу пробегает теплая согревающая волна. Дышать становится легче. Еще немного, и я смогу расслабиться и уснуть. День был откровенно дерьмовый! Хотя…

Я вспоминаю утро и со скоростью Тобика, учуявшего лакомство, лезу в сумку за телефоном.

Еще глоток. Посмотрю одним глазком и удалю, решаю я и закрепляю свое решение обжигающим эликсиром.

Нет, одним на такое смотреть нельзя! Раскрываю пошире оба…

А это что вообще такое?

— Гугл — фистинг…

Что-о-о?!

Как это? А-а-а-а-а-а? А-а-а-а-а-а!!!

Двадцать восемь сантиметров? Да ладно!

— Гугл — самый длинный член в мире.

И ты, врунишка, все еще здесь? Ну, за тебя и твою удачу!

Да, Ольга Александровна… и-и-ик… А вы не размениваетесь на мелочи… И та-а-ак лоя-а-альны… И покомандовать, и подчиниться…

Ого! Вот это благодарность! Такое прочитаешь, и даже секса не нужно. Чувствую, что у меня начинает хлюпать между ног, хотя месячные только что закончились. И?.. Я что, возбудилась? Ма-а-амочки…

Глоток, чтобы успокоиться.

Та-а-ак… Что у нас тут самое простенькое?

Ага, вот, классика.

А что с параметрами, кх… У Оли-то грудь на 4 см больше. Ну и ничего, не полезет же он ко мне с сантиметром… и-и-ик…

Остальное?.. Пойдет.

Да?

Да!

По-до-жде-о-ом?…

Ого! Да ты прямо Флеш-ш-ш!

Не-е-ет… Какой-то Алден… Ал-ден.

Ага. Рост — берем, вес… Ой, из-под такого я не выползу. Зато мощный…

М-м-м… Дружок? Ого… Если не врешь, то я совсем не против с ним познакомиться.

Да?

Да!

Спать …

И-и-ик…

Глава 4

Александр

Сознание встряхивается, окончательно сбрасывая остатки сна, и сразу же заполняется приятным предвкушением.

Предвкушением чего?

Порыв ветра памяти со всей силы ударяет в мое окно разума, врывается, и я вспоминаю причину.

Короткое замешательство… Может быть, сон?

Слетаю с кровати, пытаясь игнорировать пульсирующий жесткий стояк.

Телефон.

«Только СЕКС»

«Сола».

«Заявка одобрена».

Сомнение, железной цепью сковавшее было надежду, исчезает.

Несколько раз провожу пальцами по экрану, чтобы точно удостовериться в реальности происходящего.

Я. Ее. Получил.

Мурашки забавно щекочут район солнечного сплетения, вызывая желание хорошенько размяться.

Но индикатор радости даже не думает опускаться.

Захожу на кухню, заполненную ароматом свежеприготовленного кофе — рай, который дарит таймер отложенного старта. Наполняю чашку и, с комфортом облокотившись на стойку бара, еще раз обдумываю ситуацию.

В клуб я попал по рекомендации близкого друга больше двух лет назад и намного позже Солы. Пока я только осваивал территорию и набирал рейтинг, она вовсю блистала! Частые, совершенно безумные запросы, в некоторых случаях вообще больше похожие на эксперименты. Но с неизменно ползущим вверх показателем популярности и одновременно все четче проявляющейся аурой недоступности.

Мне повезло дважды вырвать ее запрос у других, опередив их буквально на сотую долю секунды, но оба раза я получил отказ.

Разочарование и удар по самооценке?

Нет… Да… Все-таки нет.

На тот момент я уже был достаточно близко знаком с системой выбора, и оба запроса были стопроцентно мимо моих предпочтений.

Женщина, которая умеет анализировать?

Еще больший стимул, чтобы наше знакомство все-таки состоялось!

Завтра, в 22:00. Выбор места за мной. И «классика»…

Хм… То есть на это я сгожусь?

Знаешь, детка, классика может быть о-о-очень разной. Встряхиваю головой в надежде избавиться от ярких, жарких образов, вовсю имеющих мой ум.

Никакого эффекта…

Обращенный ко мне член все так же показывает полдень, даже не помышляя сдавать позиции.

Это совсем не то, что нужно для эффективного выполнения моей работы, в которой неприемлемы отвлекающие факторы, более того, предельная степень концентрации является определяющей. Поэтому, быстро ополоснув чашку, я отправляюсь в душ и, уже подставляя спину под освежающие струи воды, вспоминаю о вчерашнем вечере.

Второй заход удался настолько, что в ушах до сих пор раздается эхо ее откровенного несдерживаемого крика в момент разрядки. Плюс именная визитка с припиской: «Для тебя свободна всегда», заботливо засунутая мне в карман пиджака.

Спасибо, детка, но это одноразовая акция, лишь по случайности и только частично доставшаяся тебе.

Завтра она зайдет прямому адресату.

Обхватываю себя у основания, слегка сжимая пальцы. Скольжу ими вдоль ствола, усиливая давление с приближением к вершине, а затем опять ослабляю и, увлажнив ладонь стекающей по телу водой, отправляю руку в обратный путь… Вни-и-из-з-з…

Закидываю голову назад, в надежде, что искусственный тропический ливень хоть немного притушит жар, полыхающий внутри.

Без толку…

Сола, за это ты мне тоже должна: ни на одну из своих женщин я не тратил столько времени и фантазий.

Ускоряя движение, усиливаю захват. Увеличившийся объем, подкаченный бурлящей кровью, требует максимального сжатия.

—Сола, бл..ть! — кажется, выдавливаю весь воздух из легких, впечатываясь в стену лбом и локтем согнутой руки. Рывки резче, быстрее, с напором и силой. Смазанные касания головки указательным пальцем, освобожденным из кулака, посылают настолько сильные импульсы, что я просто отдаюсь животному инстинкту удовлетворения своей природы.

Напряженные бедра, несколько исступленных толчков вперед и вверх, и прозрачные капли воды на стекле душевой кабинки смешиваются с густой молочной белизной спермы, медленной дорожкой стекающей вниз.

— В следующий раз — только в тебя, — обещаю я своей завтрашней мечте, закрывая кран и все еще пытаясь восстановить дыхание. — А теперь — к выбору мест!

Глава 5

Надежда

— Бу-бу-бу, бу-бу-бу… — сквозь плотный слой набитой в уши ваты слышится чей-то крайне недовольный голос.

Что с моим телом? В голове полное ощущение, что я — раскрученный волчок, но уже потерявший равновесие и начавший выписывать хаотические круги и кривые. Мысль о необходимости открыть глаза вспыхивает приятным синим пламенем, но тут же гаснет. А вот чье-то грубое прикосновение к моей руке с целью завладеть зажатым в ней предметом справляется с этой задачей на раз! Распахиваю глаза, группируюсь и совершаю резкий перекат в противоположную от захватчика сторону.

Бум!

— Ой! — приземляюсь на пол, ощутимо приложившись бедром, и, не разжимая руки, тут же его потираю.

Так… телефон… Я кому-то звонила?

Окидываю взглядом кровать, в глаза бросается отблеск чего-то, торчащего из-под одеяла.

Фокусируюсь. Это… горлышко бутылки?

Какой бутылки?!

И «бум» взорвавшихся воспоминаний накрывает меня в один миг.

Запрыгиваю на кровать не хуже цирковой мартышки, прикрываю след своего вчерашнего преступления тем местом, на которое абсолютно точно уже нашла приключение.

—Доброе утро, мам! — здороваюсь я, пытаясь придать себе как можно более беспечный вид.

— Что за цирк вы здесь устроили? — гневается родительница.— Что там? — ее пальцы пролетают в миллиметре от моего телефона, едва его не выхватив, и лишь в последний момент я успеваю отдернуть руку.

— Надя! — голос мамы полон обиды и нарастающего раздражения.

— Извини, мам, я проспала. Будильник, — демонстрирую ей экран телефона и с ужасом понимаю, что не просто проспала: до работы остается двадцать минут, и я, похоже, могу со спокойной совестью писать заявление на увольнение.

Как ни странно, от этой мысли сразу же становится легче, и я, собрав всю волю в кулак, поднимаюсь, как можно незаметнее цепляю бутылку и уверенной походкой… кх… уверенной настолько, насколько позволяет сбитый вчерашним возлиянием вестибулярный аппарат, двигаюсь на выход.

Стыдо-о-оба…

— Надежда, — прилетает мне уже в спину от пришедшей в себя после проявленного с моей стороны неуважения мамы, — нам нужно серьезно поговорить!

— Да, мам, обязательно, — монотонно бормочу я, краем глаза отмечая, что детей уже нет дома. Тобик спит, а это значит, что у кого-то все-таки проснулась совесть, пока моя благополучно пребывала в отключке.

Закрываю дверь, включаю воду, присаживаюсь на край ванны. Угу, конспирация — наше все.

Бо-о-ожечки, пусть это будет просто мое воображение, сон, после просмотра этого… чересчур откровенного приложения.

— Ах ты ж! — Зажимаю рот ладонью, потому что возглас, вырвавшийся из моего рта, намного громче, чем мне хотелось бы.

«Заявка одобрена».

«Место встречи в режиме ожидания».

Что… я… наделала?!

Руки начинает трясти так, как будто меня усадили на электрический стул и уже опустили рубильник. Закашливаюсь из-за попытки резко вдохнуть слишком много воздуха, потому что его катастрофически не хватает.

«Что мне делать?!» — вопит мой мозг, заставляя глаза и пальцы искать спасительную иконку отмены.

После очередного удара по экрану меня выбрасывает на правило, где черным по белому написано, что невозможно произвести отмену без наложения штрафа, выраженного в снижении общего рейтинга участника.

Оля. Меня. Убьет.

Если раньше это не сделает мама, которая тарабанит в дверь так, что об осаде в течение хоть сколько-нибудь длительного срока можно даже не мечтать.

И это — последняя мысль перед тем, как щеколда вырывается с корнем, издавая предсмертный скрежет и скрип проигравшего в бесчестном неравном бою.

— Ты сейчас же мне все объяснишь! — уже не требует, а отдает жесткий, не терпящий возражений приказ мой надзира… кх…моя мама.

— И?.. — таращит свои прозрачные, бледно-голубые глаза Еська, смешно закусывая верхнюю губу.

— Что «и»? — перевожу дух я. — Она ее просто вырвала!

Подруга заливается безудержным смехом, положив руки на стол и рухнув на них лицом.

— Тебе смешно, а мне было совсем не до смеха. И дело не в том, что у нее хватило сил это сделать. Скорее всего, Ларка и Олег своими утренними схватками за ванную изрядно упростили ей задачу. Но ты не поверишь, Есь, у нее был такой взгляд…

— Какой? — она сразу же становится серьезной.

— Как у человека, теряющего власть, и во что бы то ни стало желающего ее вернуть. И знаешь, мне стало страшно, что я выгляжу так же, когда пытаюсь давить на детей.

Молчание, а потом еще одна волна искреннего хохота.

— Надь, роднуля, прости! Но ты и давление — это настолько несовместимо, что даже попытка представить тебя в этой роли выглядит просто смешно!

Есина улыбка светится теплом и заботой, а я впервые за последние двадцать четыре часа чувствую, что мне все-таки есть на кого опереться.

Подруга на семь лет младше меня, с не менее сложной ситуацией с родительницей, но при этом с настолько же невероятной стойкостью и неиссякаемым оптимизмом.

— С детьми однозначно нужно что-то делать! А вообще, ты бы еще дольше игнорировала и скрывала эту проблему! — неодобрительно косится она на меня, осуждающе покачивая головой.

— Е-е-есь, у тебя и так работы невпроворот, тебе еще наших проблем не хватало.

— Не хватало, они же ваши! А кроме того, у меня отличный семейный психолог без дела пылится, пора его вытрясти! Ну, так что дальше? — требует она продолжения рассказа об утреннем штурме ванной.

— Пришлось действовать на опережение и слить ей проблему с шефом, — делюсь развитием событий этим утром.

— А она? — напряженно щурит глаза подруга.

Поджав губы, отвожу взгляд.

— Первым делом спросила, женат ли он, симпатичный и сколько ему лет.

— М-м-м… — задумчиво тянет Еся, — да твои родственники прямо жаждут пристроить тебя в чуткие, заботливые, надежные руки! И?..

— Он женат и, сама понимаешь, мне тут же было обещано подготовить все возможные документы и заявления для подачи в дисциплинарную комиссию.

— О, ну тут я теть Тоню поддерживаю. Даже если уходить, то громко хлопнув дверью!

— Есь, я не хочу хлопать, — устало выдыхаю я. — Я хочу просто работать, чтобы меня никто не трогал. Но это не все… вчера еще кое-что произошло, — собираюсь я с духом и обрушиваю на подругу новую порцию своих проблем.

Непроницаемое лицо, ни единого мимического движения, она словно замерзшая ледяная фигура. По завершении моего рассказа Еся лишь слегка приоткрывает рот и тихо, со все усиливающимся подозрением спрашивает:

— Чтобы, значит, никто не трогал. Да, Надежда? А вообще, я, конечно, догадывалась, что у тебя, Красина, ТАМ есть связи, — показывает глазами вверх, — но чтобы настолько! — последнее произносит уже с хитрющей улыбкой и одним ловким движением овладевает моим телефоном.

— Еся… что мне делать? Я не хочу подвести Ольгу, но… — скорбно вздыхаю, кажется, уже в сотый раз за встречу.

— Надя, ты с ума сошла?! От таких подарков не отказываются! Я об этом клубе только пару раз и слышала, а ты сама понимаешь, что через нас проходят совсем не простые люди, а тут — раз, Красина, и у тебя секс со страстным незнакомцем без каких-либо обязательств и моральных терзаний! Ого! — восторгается она, листая страницы приложения в телефоне. — А он определенно хорош в том, что выбирает сам, — сосредоточенно исследует профиль моего потенциального любовника на завтрашний вечер. — И ничего такого, что могло бы меня насторожить как заботливую подругу, — подводит итог она и, спустя еще пять минут пристального изучения приложения, добавляет: — Идеальная рейтинговая система! Гениальный ход с отсутствием фото! Я хочу знать, кто автор! — сверкают ее глаза сотнями мельчайших огоньков восторга.

— Еся, я не пойду, — одной фразой гашу их все разом.

— Знаешь что, подруга? Если бы я хоть немного вписывалась в ваши с Ольгой параметры, я бы пошла сама!

— С Авдеичем на пару? — хмыкаю я, глядя на амбала, расположившегося у входа в нашу часть зала.

— С ним! — подыгрывает мне. — Я уже проверила, — стучит пальчиком по поверхности экрана, — тройнички сейчас в тренде! Но, увы! А поэтому, Надежда, ты пойдешь, — делает особый акцент на последнем слове.

— Нет, — продолжаю сопротивляться, втягивая голову в плечи и скрещивая руки на груди.

— Надя, не глупи, если бы я не верила во все эти предназначения, счастливые «случайности» и подарки судьбы, даже в этом случае меня заинтересовало бы такое количество совпадений! А я верю, Красина! Ты на грани нервного срыва, и на́ тебе подарок: разборки с шефом откладываются по причине его срочного отъезда к черту на кулички, ты даже по пьяни умудряешься организовать идеально подходящее тебе свидание… И это НЕТ? Это ДА, Надя, стопроцентное ДА!

— Я не… — пытаюсь донести свою мысль, но она тут же мастерски отбивает:

— Внешний вид? И ты говоришь это мне? Королеве преображения? Ну, иди к своей любимой фее крестной, дорогая! Я так долго этого ждала! – обхватывает мое лицо руками и целует сначала в правую, а потом и в левую щеку. – Берешь завтра отгул на целый день. И мы сделаем из тебя настоящую… — задумывается, — женщину с рейтингом 257!

Бо-о-о-ожечки!..

Вся вторая половина дня затянута каким-то густым плотным туманом, который, подобно спасительному кокону, амортизирует все внешние воздействия. С внутренними приходится справляться самой.

Мысли о детях перестают водить безумный хоровод, успокоенные обещанием Еси договориться о сеансе для Лары и Олега. Волноваться и действовать буду по факту.

Мама. Ее слишком много — везде, во всем, всегда, но она единственный близкий мне человек. Да, с довольно тяжелым авторитарным характером, но игнорировать ее помощь и заботу обо мне и детях просто глупо и неблагодарно. Но… Похоже, придется просить Еську о сеансе и для себя.

Угу… Чтобы попутно разобраться с еще одной проблемой.

Низкая самооценка… Когда это началось? С детского сада? Когда я подслушала разговор мамаш о моих ушах, как у чебурашки? Казалось, прошло столько лет, а этот момент всплывает в памяти, как определяющий, в оценке собственной внешности. Поведения… Жизни…

И… секс. С ним.

— Дрянь! — отдергиваю руку от сковородки, на которой подрумяниваются котлетки для Олега.

Включаю кран, подставляю палец под струю ледяной воды. Минута охлаждения, и по старой привычке я засовываю его в рот, осторожно поглаживая языком обожженное место.

И почти сразу же на ум приходит совершенно другая картинка. Сдавленно втягиваю воздух, моментально краснея и опуская голову вниз, как будто за мной кто-то пристально наблюдает и непременно заметит смену тона лица.

Мне тридцать четыре года, а веду себя, как…

— Мам, я есть хочу, — заходит на кухню Олег.

— Еще десять минут, и все будет готово, — разворачиваюсь я к плите, пряча покрасневшее лицо.

— Чего так долго? — произносит он с вызывающей интонацией в голосе, которая в последнее время все чаще и чаще окрашивает его речь.

— Долго? — переспрашиваю я. — Долго было, когда я возилась с фаршем, а сейчас, Олег, это быстро, очень.

Возмущенно сопит, а на меня что-то находит.

— Но я скрашу твое ожидание! — голосом фокусника, начинающего представление, говорю я и, подхватывая его руку, вручаю ему силиконовую лопаточку и командую: — Запоминай: с этой стороны еще одну минуту, перевернуть, обжарить с другой еще три, закрыть крышкой и потушить еще шесть. Таймер на полке. Подгорят, будешь есть с дымком, поэтому следи, — предупреждаю и сбегаю из кухни под что-то булькающе-протестующее. — Я отдыхать. Устала.

Вариант, что он все бросит, отметаю, как слишком пессимистичный. Надеюсь, есть он хочет больше, чем демонстрировать свою независимость. Но принюхиваться стоит… Да.

Принимаю душ. Критично себя осматриваю. С «критично» я, пожалуй, загнула, хватило бы и простого осмотра. Ну… смотря с чем сравнивать. А если без сравнений? А может, все-таки с ними, уговариваю я себя. Нет… Ну, в общем, ничего. Я же не зря хожу на йогу.

Ни-че-го. Уныло провожу руками по груди и тут же отдергиваю, когда пальцы касаются сосков, и буквально за несколько секунд те напрягаются, собравшись в упругие горошины. В ушах звучат слова Оли, которые она часто повторяет на занятиях: «Никто лучше вас не может знать ваше собственное тело».

Закрываю лицо ладонями. Я себя боюсь. Потому что новые знания влекут за собой новые желания. А вот с исполнением желаний у меня как-то не очень. И круг замыкается. Без желаний проще…

Мысль о завтрашнем вечере накатывает волной ужаса такой силы, что мне приходится резко опуститься на пол.

Что я могу предложить опытному мужчине? Бо-о-ожечки… Хватаюсь за голову, вспоминая свой опыт. Один-единственный мужчина. Он же муж. Бывший. Безумная влюбленность сразу после школы. Моя первая и единственная. На разрыв сердца и желание быть рядом каждую секунду, делить одно пространство и дыхание на двоих. Секс? Вроде, как у всех, ну никто ж не получает удовольствие с первого раза… со второго… с третьего. И только что-то начало прорисовываться — беременность… Скандал. Свадьба. Сначала родительский дом. Потом съемная квартира, бессонные ночи… И почти сразу же на второй круг. Почему я не помню секс? Потому что быстро, между кормлением, стиркой и уборкой, между двумя работами мужа… и моим ожиданием пробуждения женской сексуальности. Угу… Прилежным, терпеливым. И когда я, наконец-то, обнаружила ее проклевывающиеся ростки, муж, оказалось, уже переключился на цветущую клумбу.

А я…

А что я?

Жизнь ясно дала понять, что садоводство я пока себе позволить не могу.

И вдруг обо мне вспоминают?

И даже предлагают штат садовников во временное пользование.

Боже…что я несу? Это же бред!

* * *

— Хватит нести бред! — прерывает меня Еська. — Считай, что это мой тебе подарок на день рождения! Ну и что, что через полгода? Когда хочу, тогда дарю! — безапелляционно заявляет она, а меня со всех сторон уже окружают сотрудники салона красоты, входящего в состав компании, которая принадлежит ее матери. Компания по организации любых видов торжеств на самом высоком уровне, и Еся здесь не просто дочь хозяйки, она правая рука главы, и то, что бизнес процветает, во многом и ее заслуга.

— Надь, расслабляйся! — мне вручается шикарный фужер с каким-то потрясающим на вид и вкус коктейлем. — Я буду набегами, сама понимаешь, — целует меня в щеку и исчезает моя самая настоящая фея. После чего за меня берутся всерьез: мнут, скребут, шлифуют, красят, стригут.

Мне хорошо и … спокойно.

Что они добавляют в коктейль?

Мне это нужно на каждый день!

* * *

— Есения Александровна, все, как вы распорядились, — отчитывается Лина — модельер, которая провела со мной последние полтора часа, завершая мой образ.

Ни одного зеркала.

Я могу оценить гладкость и свечение своей обновленной и увлажненной кожи, освеженный цвет волос. Но все вместе — нет. И мне опять становится не по себе.

— Я готова, Лина! Надя, я жду! — зовет подруга, и я делаю шаг вперед…

Тишина.

Опять это ее ледяное лицо.

Подходит ко мне, обходит по кругу, критично осматривая, останавливается за спиной, берет за плечи и резко разворачивает меня вправо.

Ох… Мамочки…

Это — Я?!

Глава 6

Александр

С выбором места не возникает никаких проблем, для полезных людей все рады стараться.

Я… полезен.

Даже если о знакомстве со мной думают и тут же сплевывают через левое плечо. Контакт из списка «на черный день», но он нужен. Частота черных дней в моем окружении умеренная, а заслуженная годами репутация позволяет очень комфортно заполнять время между ними.

Бронирую номер в отеле, тот самый, с черным глянцевым потолком, в котором, как в зеркале, отражается все, что происходит под ним. Это пространство стоит каждого рубля, потраченного на него.

Сола, тебе определенно понравится.

Довольно улыбаюсь, завершая разговор с администратором. По правилам клуба место встречи озвучивается не ранее, чем за два часа до встречи, а это значит, у меня еще больше десяти часов.

День обещает быть долгим… Очень долгим.

Или нет. На самом подъезде к фирме оживает телефон с закрытым номером.

Бл..ть! Только не сегодня!

Можно было бы дернуться по поводу того, что удача слишком долго была со мной, и в один из самых желанных моментов решила продемонстрировать мне свою филейную часть, но… нет!

Моя удача — это четко выверенные шаги, охренительное количество времени, потраченное на учебу и прокачку рабочих навыков. Я могу предъявить точный список действий, которые я совершил, чтобы достичь того, с чем большинству моих коллег и конкурентов легче смириться, назвав меня «удачливым сукиным сыном».

Но удача здесь ни при чем.

Поэтому я вправе рассчитывать на нее именно сейчас!

— Белов, твою ж мать! Еще гудок — и я бы послал к тебе ребят, — раздается из трубки нервный голос, а я, наоборот, расслабляюсь.

Черт, Сола, мы еще не встретились, а ты уже имеешь меня по полной. Да… Полтора года как…

— Что? — уточняю я.

— Все идеально! Хотел поблагодарить лично и, как бы ни быковал шеф, могу тебя заверить, он тоже доволен, даже при том, что обходиться ему ты стал дороже.

— Обращайся, — предлагаю я напоследок, завершая разговор.

Соблазн отключить телефон на оставшиеся девять часов пятьдесят минут настолько велик, что я реально нажимаю клавишу «Выключить» и только тогда понимаю, ЧТО делаю.

Вот за это я ненавижу отношения: они шаг за шагом подчиняют твою жизнь, требуя все больше и больше, ты не принадлежишь себе, ты начинаешь принадлежать всем, кроме себя.

* * *

— Сегодня ты принадлежишь только мне, Сола, — шепчу в покрасневшее ушко, приподнимая и закидывая ее ногу к себе на бедро, тут же перехватывая ягодицу и максимально плотно вдавливая в себя. Хочу, чтобы она почувствовала, как сильно опять хочу быть в ней. Не прерывая контакт ни на секунду, чтобы у сраной реальности не было ни одного шанса встать между нами. Она чувствует… потому что через секунду одним плавным движением подается вперед, ловит головку члена своими «губками»… еще чуть выше… и резко вниз.

Бл..ть!

Она просто взяла меня всего!

До конца…

Вместе с ним…

Да, детка, так! Меня выгибает от горячей волны удовольствия, струящейся по позвоночнику.

Поддерживая ее за талию, переворачиваюсь на спину и усаживаю сверху. Приподнимается на коленях и опять опускается на меня, одновременно сжимая ягодицы.

Да!

Ох..еть!

Хочу назвать ее имя, но во рту все пересохло настолько, что я способен только на «с-с-с» да и то только на вдохе.

А она, еще пару раз обкатав угол вхождения, начинает равномерно вбиваться в мои бедра, уничтожая все последние мысли о…

Уже ни о чем.

Только растекающееся серебристой ртутью блаженное ничто.

— Как ты это делаешь?! — мелькает выживший было вопрос, но его сразу же сметает охренительным оргазмом, который окончательно оглушает нас обоих.

Надежда

— Есь, это не я, — рассматриваю себя в огромном зеркале на полстены. Выгляжу так, будто во мне вывернули яркость до самого предела и сделали… другой.

Я не смогу, — шепчу себе под нос, проводя пальцами по струящимся волнам волос.

— Сможешь, Надь, — убеждает меня Есения, одним движением пальцев освобождая все помещение от своих сотрудников. — Это идеальный способ прервать твое воздержание!

— Еся, ты издеваешься? А если я ему не понравлюсь?

— А почему не он тебе? — возмущенно тянет подруга и хватает мой телефон со столика, услышав мелодичный перезвон приложения.

Открывает и тут же присвистывает:

— А твой Алден не скупится, я сама бы не выбрала лучше. Номера там великолепны!

Вспоминаю. И понимаю, что, чтобы зайти в такой отель на правах приглашенной гостьи, тоже нужно иметь определенное мужество. У меня его нет.

— Так, у нас полтора часа, а значит, осталось время попрактиковаться, Назар сейчас подойдет.

— Попрактиковаться в чем? — в ужасе замираю я.

— Надя, запомни: начинать нужно с главного!

— Кто такой Назар?

— Он, — Еся наставляет свой пальчик на что-то за моей спиной.

Оборачиваюсь с легкой тревогой и понимаю, что, кажется, попала. К нам стремительно приближается нереально красивый мужчина, походя кивает Есе, а затем обращает все свое внимание на меня, делает еще один шаг, притягивает за плечи и накрывает мои губы своими. Моего не слишком активного сопротивления хватает ровным счетом на пятнадцать секунд, после чего он пускает в ход свой язык, и я буквально растворяюсь в его сильных, напористых ласках.

— Небезнадежна, — слышу я откуда-то сверху, обнаружив себя сидящей в кресле, — но помолиться не помешает, чтобы он позаботился обо всем сам.

— А он позаботится? — натянуто интересуется подруга.

Назар опускает глаза вниз, ловит мой взгляд и по-дружески подмигивает:

— Конечно! Это же Сола! — Еще один кивок головы, и самая очаровательная улыбка в мире, предназначенная только мне.

— Пора, — объявляет Еся, как только Назар скрывается за дверью.

* * *

— Пора, — наконец-то решаюсь я, поднимаю руку вверх и отсчитываю три удара в дверь номера.

Нет? Домой? Еська не простит, да и Ольга.

Еще три удара, и дверь моментально распахивается.

Зависаю, потому что он… шикарный. С тем невероятным знанием в глазах, что он — лучший… всегда. Как раз под стать Оле… нет, даже не ей… Соле… и уж точно не мне. Сдерживаю желание вдохнуть поглубже, хотя именно сейчас бьющееся в бешеном темпе сердце настойчиво требует охлаждения.

Назар сказал: «Улыбайся, и все будет хорошо».

Улыбаюсь… Мне нужно произнести всего три слова: я не Сола.

— Сола? — спрашивает он глубоким, уверенным голосом, и я… киваю, потому что с этими звуками в меня проникает и уже вовсю всасывается в кровь острое, как лезвие бритвы, желание. Оно проходится по всем закоулкам памяти, вспарывая все когда-то отложенное, забытое, неуместное, то, что я смогу воплотить в жизнь прямо сейчас.

Предлагает руку, сразу же сжимая мои пальцы своими — приглашая и согревая.

Я все еще могу уйти.

Шаг вперед…

Я остаюсь.

Его взгляд скользит по мне так, что я ощущаю его почти физически.

Эхо ударов сердца беспорядочно путешествует по всему телу, сбивая с толку.

Что?

Какой-то вопрос…

Не расслышала, но согласно киваю, начиная лихорадочно расстегивать пуговицы.

Он позади меня… помогает снять плащ…

Прикоснись-прикоснись-прикоснись… Пожалуйста!

Свожу лопатки вместе, делаю едва заметный шаг назад… ближе… к нему…

Нет…

Уходит.

«Не нравлюсь?» — бьет наотмашь мысль-предательница.

Рассеянное освещение над барной стойкой скрывает его лицо, и я подхожу ближе. Сола непременно что-то сказала бы, но я не уверена, что…

Секунда… Он передо мной, вручает бокал с шампанским. Надо поблагодарить, но меня уже безжалостно тянет в бездонную синеву его глаз, и мысль о том, что нужно удержаться на поверхности, кажется верхом глупости.

Накрывает мою руку своей, уже открыто демонстрируя свою власть, заставляет сделать первый глоток.

Ураганный порыв ветра, его отчаянное, животное желание, в момент затянувшее прозрачную синеву.

Бо-о-ожечки… а так быва-а-ает?

Бокал вдребезги! Надо же убрать! Можно же пораниться! О чем он думает?

Ой!

Теперь понятно, о чем! Льстит и пугает одновременно.

Мой язык, ну нет же! Не-е-ет… м-м-м… да-а-а!

А дальше… Дальше он любит меня так, что я пугаюсь своего первого и в прямом смысле оглушительного оргазма. Потому что сдержаться просто не получается.

Шум в ушах, и я опять пропускаю его слова, но это движение губ мне знакомо.

Ревность медленно начинает заливать душу.

Здесь сейчас не она, а я!

И именно я вдохновляю на второй… третий, четвертый и даже пятый раз, когда тело уже не выдерживает нагрузки, но все равно тянется к тому, кто дарит непередаваемые ощущения и эмоции, заполняя собой всю меня.

Слова, что не может быть брака без хорошего секса, вдруг обретают смысл. Без такого — да, а мне всегда казалось, что только без уважения.

Обнимает за талию, вдавливает мою спину себе в грудь, ясно давая понять, что никто никуда не идет.

— Ты — великолепна, еще лучше, чем я представлял, Сола, — признается он мне и опять повторяет с какой-то ненормальной одержимостью: — Со-о-ола…

* * *

Поворот ключа. Я дома. Снимаю туфли, обретая долгожданное равновесие в помощь все еще трясущимся ногам. Поднимаю руки вверх, потягивая спину и очередной раз ловя удовольствие от растяжки проснувшихся мышц. Утыкаюсь лбом в холодную стену. Как же хорошо…

Пить, принять душ и спать, до подъема у меня еще три часа.

Смотрю на руку, уточняя время на часах, и, повинуясь порыву, подношу ее еще ближе, вдыхая аромат, который, кажется, пропитал меня всю.

Его аромат…

Желание оставить его на себе до утра с легкостью рвет доводы разума о важности водных процедур после секса. Мой первый настоящий секс в жизни… Прости, Витя, но теперь мне есть с кем сравнить. Фыркаю, вспоминая упреки мужа, что это со мной что-то не так.

Не включая свет, захожу на кухню и наполняю стакан прохладной водой. Жадно делаю первый глоток.

— Ну и где ты шлялась? — заставляет меня поперхнуться и начать откашливаться голос, звучащий в кромешной темноте.

Глава 7

Александр

Спокойствие и полнейшее расслабление. Такое состояние для меня редкость. Даже при специальных медитативных техниках достичь подобного удавалось в редких случаях и только в комфортных исходных условиях.

Чувствую, как энергия равномерным потоком движется по телу, наполняя его силой, но не перегружая, как обычно. Мозг в идеальном состоянии, готовый к решению самых сложных, нестандартных задач.

Необходимо окунуться в эти ощущения, чтобы в следующий раз уже помнить, к чему возвращаться.

Делаю глубокий вдох, чтобы окончательно расправить легкие и начать новый день.

Тончайший розовый аромат.

Я не дома.

Где?

Отель. Встреча. Сола.

Она и я…

Резко поднимаюсь, открываю глаза… Кровать пуста. Ни одной ее вещи. Моя натренированная память позволяет в мельчайших подробностях помнить, что и где оставалось до того, как, подмяв ее под себя, я просто отключился.

Позволила.

Доверилась.

Но не осталась.

Провожу рукой по лицу, подпираю подбородок. Мрак номера начинает раздражать, как будто именно из-за него мне не удается уловить что-то ускользающее, не соответствующее действительности.

Тянусь за пультом туда, где оставил его вчера, в изголовье кровати. Одно нажатие, и спальню заливает мягким теплым светом, который еще несколько часов назад так потрясающе оттенял цвет ее кожи.

Еще один взгляд на помещение.

На кровать.

Скольжу рукой по шелку простыни рядом с собой, разглаживая едва заметные волны. Лишь слегка примятая подушка с ее стороны, я почти сразу же затянул Солу на свою.

Со-о-ола……

Ты же попалась. Ведь так?

Мысленно пытаюсь свести два образа, и у меня опять ничего не выходит. Слишком открытая, наивно-доверчивая, отдающая себя так, как…

Да не может быть! Игра? Гениальная актриса и обманщица в одном лице? Хм… Зато это бы все объяснило…

Мне ни разу не попадалось ничего подобного, тем более в клубе, когда такого рода поведение может быть рассмотрено, как слишком сильное и ярко-выраженное желание осуществить привязку. В контексте рекомендованных одноразовых встреч, это, мягко говоря, не очень. Но… рейтинг говорит сам за себя! Это нравится!

Нравится? Мне?

Черт… Да!

Моя обретенная расслабленность летит куда подальше, когда перед глазами встает образ Солы — волосы, губы, глаза, этот безумный шепот разрядки, переходящий в крик наслаждения.

Детка, я готов простить тебе весь этот фарс, потому что это был настоящий космос.

Разблокирую телефон. Есть! Красное сердце в правом верхнем углу иконки клуба…

Опустошаю легкие, словно это поможет мне избежать чрезмерного напряжения и каким-то фантастическим способом смягчит удар по самолюбию, если ее оценка окажется явно заниженной. Такое бывает…

Один удар по «сердцу», и приложение тут же напоминает о необходимости выставить собственную оценку по результатам встречи. Информация о баллах партнера становится известна только после того, как их прописали оба.

Сола, я дал их тебе еще на третьей минуте нашего знакомства, а затем ты их просто подтвердила.

Касаюсь экрана, и меня переносит на страницу с рейтингом.

Десять из десяти…

Это, мать их, десять из десяти!

«Не рекомендуется», — вспоминаю выдержку из правил и довольно смеюсь, потому что мы дали честную оценку друг другу.

Сообщение. От нее. Единственное, где можно оставить комментарий.

Глупо после высшего балла опасаться читать послание.

— Сделай уже это, Белов! — подгоняю я себя и…

«Спасибо за сказку, Алден! Это было волшебно!»

Кхм… Большей банальности я не слышал.

Черт, но почему тогда у меня такая невыносимо довольная физиономия и возвращение того же умиротворенного состояния, которое, казалось, было безвозвратно утеряно несколько минут назад.

Умываюсь. Прикидываю, сколько времени понадобится, чтобы заехать домой. Я проспал немногим больше трех часов после почти пятичасового марафона страсти, но никакого упадка сил, наоборот!

Открываю приложение, мне нужно написать ответный отзыв.

И то, что никогда не было для меня проблемой, превращается именно в нее.

С десяток раз набрав и стерев сообщение, понимаю, что по сравнению с реальностью все слова будут звучать банально, а поэтому ловлю самую первую и честную мысль: «Сола, я хочу тебя снова». Вразрез с политикой клуба, зато так, как требует мое сердце.

Как только секундная стрелка завершает свой круг и извещает меня о шести часах утра, я набираю номер начальника службы безопасности отеля, в котором сейчас нахожусь.

Кроет матом за то, что перепугал своим ранним звонком.

Понимаю. Извиняюсь. Посылает еще дальше, но при этом все же полностью удовлетворяет мою просьбу.

А спустя пятнадцать минут я становлюсь обладателем записи с камер наблюдения, по которым могу отследить весь ее путь от номера до выхода из отеля.

Она снимает туфли и идет… босиком? Старается держаться ровно, но заметно, как ее ведет влево.

Единственная мысль: подхватить, вернуть и… любить.

Усмехаюсь, проводя рукой по волосам.

Десятка впечатлила?

Она!

Сама Сола тоже…

Видео заканчивается отъездом ее такси от отеля, а я пристально слежу за машиной и наконец-то высматриваю то, чего ждал с самого начала.

Номер.

Глава 8

Надежда

С грохотом опускаю стакан на столешницу рядом с мойкой, упираюсь в нее же обеими руками, давая себе возможность окончательно восстановить дыхание. Адреналин, выброшенный в кровь, опять разгоняет сердце до максимума, но это совсем не те ощущения, что я испытывала чуть раньше… с ним. Эти я не хочу. Совсем.

Отвожу голову назад, потягивая мышцы шеи и вспоминая поцелуи — напористые, стремительные, но не выходящие из-под контроля.

— Мам, что ты здесь делаешь? — интересуюсь ровным, спокойным голосом, в основном потому, что еще окончательно не покинула ту реальность — реальность ничем не сдерживаемых желаний. Сейчас мне еще все равно, что происходит в этой, но надолго ли?

— Надежда, тебе не кажется, что это глупый вопрос? — сразу же заводится она. — Ты бросаешь детей одних дома, не предупредив меня, что задерживаешься. Не отвечаешь на звонки! — Еще больше усиливает натиск: — И вообще, ты смотрела на часы?!

По старой привычке я краснею, и этот процесс начинает с такой скоростью отнимать остатки моего прекрасного настроения, что его можно сравнить с высасыванием из меня жизни какой-то потусторонней тварью.

То, что мы находимся в полнейшей темноте, играет мне на руку, я не хочу вопросов по поводу моего внешнего вида.

— Мама, я вызову тебе такси, — у меня неожиданно находятся силы, чтобы озвучить мысль и высказать ее довольно уверенно.

Шагаю по направлению к столу, чтобы присесть напротив нее.

— А-а-а! — вскрикиваю, отлетаю обратно к мойке, больно ударяюсь рукой об ее край.

На кухне нас не двое — трое… или больше?!

Это что еще за ночные сборища?

Быстро выбрасываю вбок левую руку, со всей силы хлопаю по выключателю.

Их двое.

Четыре глаза с тщательностью военного сканера изучают меня с ног до головы.

Дрянь! Ну вот почему именно сейчас? Сегодня?

Молчание грозит перерасти в гнетущее, но никто не спешит его прерывать.

Мама с неодобрением хмурит брови, сжав губы в едва заметную тонкую малиновую полоску.

Витя…

Впечатлен! Мне была бы даже приятна подобная оценка, но я знаю этот хищный огонек в глубине его глаз: во что бы то ни стало заполучить желаемое.

Что?

Меня?

Кх… Как он тогда говорил? Ты больше не привлекаешь меня как женщина, и это на внутреннем уровне, внешнее тут не при чем.

— Откуда это ты? — прорывает наконец маму.

— Встречались с Есей, давно не общались. А она в простые места не ходит, вот и меня приодела по случаю, — без зазрения совести вру я, начиная медленное движение на выход.

Небольшая пауза, которая требуется им обоим, чтобы переварить мой ответ. Мама поспешно бросает мне в спину:

— Витя привез деньги.

— Отлично, — сообщаю я им, — где?

Да, я учусь, потому что привезенные Виктором деньги могут оказаться всем, чем угодно.

— Мне пора, — вдруг ни с того ни сего сообщает мама. – Такси уже ждет. Витя, было очень приятно с тобой пообщаться!

И она, со скоростью объекта, которому придали мгновенное ускорение, вылетает из кухни, а спустя полминуты я слышу, как захлопывается входная дверь.

А еще через десять секунд я оказываюсь подхваченной и с размаху усаженной на обеденный стол, и руки бывшего внаглую тянут полы моего платья вверх….

Мне требуется некоторое время, чтобы прийти в себя от таких бурных проявлений чувств. Кажется, что даже скандалы последних лет совместной жизни были менее эмоциональными.

Неужели только из-за внешности?

— Значит, встреча с подругой? — с придыханием шепчет он мне прямо в лицо, сминая ткань платья уже на поясе. — А не слишком ли откровенно? — Упирается руками в мои плотно сдвинутые колени, пытаясь раскрыть их и все больше раздражаясь из-за оказываемого сопротивления.

—Витя, — наконец-то прерываю свое молчание, одновременно перехватывая обе его руки. — Прекрати! — громким шепотом возражаю я.

— Хочешь поиграть в недотрогу? — скалится он, усиливая напор и с легкостью освобождаясь от моего захвата. Одна рука грубо лезет под кружево моих трусиков, вторая цепляет волосы на затылке, с силой оттягивает их назад, заставляя сильнее отвести голову. Секунда, и он впивается мне в шею острым, болезненным поцелуем. Перед глазами возникает кровоподтек, с которым точно придется что-то делать.

Я провела больше пяти часов с человеком, который при всей своей страсти и некотором безумстве происходящего не оставил на мне ни следа. Хотя мог. Могу даже поспорить, что ему этого хотелось, но…

— Прекрати! — повторяю я уже в полный голос, чувствуя, как бешеная волна негодования поднимается из глубины, и она же многократно усиливается, когда я слышу его возню с пряжкой ремня.

Резко дергаю головой, высвобождая волосы, отвожу руку назад и с силой наношу удар основанием ладони, согнутой в запястье — единственный прием, который я помню из объяснений брата, еще когда училась в школе.

Действует не то чтобы отрезвляюще, но он фокусирует на мне свой мутный, блуждающий взгляд, а я озвучиваю угрозу, после которой он грязно ругается, но отступает.

— А как же твой еб…рь? — с остервенением и явным презрением едко произносит он.

В очередной раз замираю от его откровенно вызывающего хамства и выдаю то, что не позволила бы себе в менее обостренной ситуации:

— Если я расскажу ему, он просто… тебя… убьет. А я пока не могу, ты же все-таки отец моих детей.

Я никогда не вру.

А поэтому он, кажется, верит.

Истерично выдергивает конверт из внутреннего кармана пиджака, с презрением швыряет на стол, разворачивается, и история с уходом один в один повторяет мамину.

— Скатертью, — облегченно выдыхаю я, с удивлением обнаруживая, что не испытываю ни малейших угрызений совести по поводу своего вранья.

Открываю конверт, пересчитываю содержимое.

Хм…

Тихий, очень осторожный поворот ключа в замке.

Мама? Вернулась?

Выключаю свет, занимая стратегически выгодную позицию в прихожей.

Входная дверь открывается, проем заполняется темным контуром фигуры, и дверь закрывается вновь. Минутная возня.

— На кухню. Быстро! — командую я и слышу негромкий смешок себе в спину.

С каждым мгновением гул набата в голове набирает мощь. Я настолько остро чувствую потребность перемен, что тревога в груди ощущается раскаленным кипящим варевом, требующим немедленного выплеска наружу. Больше так продолжаться не может, но у меня еще нет решения ни по одному пункту моей стремительно меняющейся жизни.

Тянусь к выключателю, понимая, что сейчас мне предстоит выдержать еще один разговор. Щелчок, разворот на сто восемьдесят градусов, я присаживаюсь на стул, потому что только одно воспоминание о том, что сегодня выпало на долю моих бедных ножек, заставляет сомневаться, что я смогу на них устоять.

Одобрительный присвист сына.

— Ого, — осматривает меня он, уделяя особое внимание лицу, — отлично выглядишь, мам! Мой совет пошел на пользу! Уверен, что отец остался доволен, — расплывается Олег в ехидной улыбке. — Видел сейчас, как он к своей кукле дернул. Ага, заявится только под утро. Бумеранг ей между… глаз! — он старается держать нейтральный тон, но злые нотки слишком явно пробиваются в последней фразе.

Затем взгляд опускается на стол и, остановившись на лежащем на нем конверте, становится предельно заинтересованным.

Одна бровь медленно ползет вверх, и он так сильно становится похож на Виктора… к сожалению, уже не только внешне, и совсем не в том, в чем мне бы хотелось.

— Это для меня? — в голосе появляется напряжение, завязанное на реальной важности происходящего.

— Проверь, — разрешаю я, и конверт сразу же оказывается у него в руках.

— Что это? — севшим голосом спрашивает сын спустя тридцать секунд. — Здесь чуть больше половины!

— Это ваше месячное содержание и оплата моей бухгалтерской работы для отца.

— Ты шутишь? — его брови в удивлении взлетают вверх.

— Нет. Поездки двух прошлых лет оплачивала я сама. В этом году, извини, у нас было слишком много непредвиденных расходов.

Недоверчивый прищур глаз:

— Во сколько тебе обошелся этот прикид? — кивает он на меня.

— Это подарок Еси.

— Хорошо, да, когда есть кому за тебя заплатить? Но ты даже этим не смогла воспользоваться, чтобы его раскрутить! — презрительно выдает он, встает и разворачивается к выходу.

— Сядь! — командую я и вздрагиваю от грубой интонации собственного голоса.

Медленный поворот головы, вызывающе выдвинутый подбородок, но он все еще здесь.

— Я долго тянула, почему-то не желая признавать, что вы уже давно выросли. Но это факт, а поэтому поговорим, как взрослые люди. Сядь, — повторяю я мягче и, дождавшись реакции, в течение пяти минут обрисовываю ему всю семейную ситуацию. — А поскольку теперь ты единственный мужчина у нас в семье, я думаю, будет правильно, если ты начнешь принимать более активное участие в ее жизни. В нашей жизни.

Ошарашенный взгляд Олега и его же праведное возмущение:

— Но у меня тренировки и… школа!

— Есино летнее предложение по работе еще в силе, три часа в день, и у тебя будут и свои собственные деньги, и, в случае крайней необходимости, ты сможешь внести вклад в семейный бюджет.

Его челюсть опускается еще ниже.

— На следующей неделе и займемся. Для Ларисы, — опережаю его невысказанный вопрос, — у меня тоже есть предложение.

— А если мы откажемся? — он победно вздергивает уголок рта.

— С Ларой я поговорю отдельно, а относительно тебя… — Понимаю, что это будет ударом под дых, но: — Свяжусь с Валерием Константиновичем и обрисую проблему. Это касается и твоих ночных прогулок.

— Не посмеешь, — тихо цедит он, а в глубине темных глаз уже сверкают разряды молний. Тренер, похоже, единственный авторитет, оставшийся в его жизни. И на этом спасибо!

— Если ты подумаешь головой, то поймешь, что у меня нет другого выхода, Олег.

Минуту он еще молча сидит напротив меня, затем в полной тишине поднимается и уходит из кухни.

Вздрагиваю от пронзившего тело озноба. Срочно к психологу! С такими беседами я рехнусь первой.

Растягиваюсь на кровати, скинув с себя одежду. Медленно выдавливаю весь воздух из легких и одновременно с ним прогоняю все лишние мысли из головы, позволяя себе полностью погрузиться в воспоминания о сегодняшней ночи.

Мгновенный прилив возбуждения.

Пошаговая реконструкция всего произошедшего в желании понять, сколько же там было от меня самой. И ошеломляющее откровение, сдирающее древнюю коросту с той части моей души, которую я игнорировала столько времени, боясь причинить слишком сильную боль.

Это все я!

Живая… все еще сохранившая способность чувствовать, принимать и… отдавать! Да, под его сильным, уверенным руководством и точно следуя за его желанием, но это была я! По поверхности кожи пробегают мурашки, протоптав тысячи дорожек своими ледяными лапками. Подтягиваю одеяло, заворачиваюсь в него, словно в кокон, кажется, что сейчас это единственная преграда, защищающая мою еще такую тонкую, нежную и очень ранимую женственность. Но она есть! Улыбаюсь так открыто и откровенно, как не делала уже лет сто. И в этот раз я никому не позволю ее затоптать!

Освобождаю руку из одеяла, стягиваю с тумбочки телефон.

Ой-ей! Пять пропущенных от Еси! И последний — пять минут назад.

— Есь, прости, дорогая! — извиняюсь я, не давая ей возможности начать первой.

— Ты в норме? — прилетает встревоженный голос подруги. — У тебя там черти что происходит!

— В смысле? — озадаченно зависаю я.

— А ты что думала, я тебя совсем одну отпущу? Ну, ты, Красина, наивная! Вышла, мне не позвонила! А обещала! Потом эта ваша местная гопота, но Толик им доступно все объяснил! За пятьдесят метров будут тебя обходить. А от тебя все еще ни звонка! Зато родственники сыплются со всех сторон! Олежка совсем охренел по ночи шататься?!

— За мной следили? — не нахожу ничего лучше, чем поинтересоваться.

— Нет, Надюша, это я наконец свой хрустальный шар на тебя настроила, — хмыкает Еся. — Так что там? Хочу подробности! Я, между прочим, из-за тебя всю ночь не спала, а мне в семь на работу! Начинай, как раз уложимся! — дает отмашку она, а я понимаю, что, кажется, еще не готова делиться настолько личным.

— Еся, это было… — меня накрывает таким валом эмоций, что приходится часто и отрывисто вдыхать воздух, как будто я только что вынырнула на поверхность и пытаюсь из последних сил насытить легкие кислородом.

— Хорошо? — тихо, как будто боясь повредить что-то очень хрупкое, спрашивает она.

— Невероятно… — шепчу ей в ответ, подтверждая предположение.

Ее нежный, радостный смех, как журчание мелкого весеннего ручейка.

— Надюш, рада за тебя, — продолжает Еся. — Тебе, наверное, нужно отдохнуть, поспать, но ты же понимаешь, я сойду с ума от любопытства… — ее голос становится умилительно-просящим.

Счастливо перекатываюсь со спины на живот, и в течение полутора часов мы обсуждаем мое первое и, к счастью, очень удачное сексуальное приключение. Еся, как опытная, умелая собеседница, шаг за шагом пробирается в мое личное пространство и выпытывает все, грамотно глуша вспышки стыда и вытягивая наружу несправедливо приниженное удовольствие. Частицы паззла собираются воедино, на глазах превращаясь в яркое, удивительное полотно.

— Надь, это… это… сказка! — восторженно подводит итог подруга.

— Да, Есь, спасибо, что подтолкнула, я бы никогда не решилась сама. Буду вспоминать, как самый экстремальный опыт, — хихикаю, залезая под одеяло с головой.

— Что?! — возмущенно вопрошает она.

— Что? — не понимаю я ее претензии.

— Надя, ты нормальная? У тебя двухнедельный доступ в кондитерскую лавку, а ты слопала булочку — и прощаться?

— Есь, но ведь она могла оказаться самой вкусной из всего ассортимента, — подыгрываю я подруге, начиная нервно шевелить пальчиками на ногах.

— Не проверишь — не узнаешь! А откровенно несъедобной дряни с таким рейтингом… кхе… то есть за такую цену, там точно не будет! У тебя день подружка, вечером сообщишь мне свой следующий выбор! Консультации в течение дня уместны! За детками приедут в понедельник, я договорилась с Федотычем. Если Олежка вздумает хамить, скажи, что не видать ему моего подарка на днюху! Хотя нет, я сама скажу!

— Еся, прекрати! — мне все-таки удается вклиниться в ее речь. — Я… не готова.

— Готова, Надя. То, что случилось сегодня, отличное тому подтверждение! Все, я на работу! — в трубке раздается шум закрываемой двери. — И позволь еще раз поздравить тебя, дорогая, с началом новой жизни!

— Спасибо, — лепечу я, завершая разговор и судорожно стискивая телефон в моментально увлажнившейся ладошке.

За-кре-пить…

Сажусь на кровати, спускаю ноги на пол.

Вопрос, упоминавшийся в ходе разговора пару раз, опять всплывает в памяти: «Они там все такие? Или это единичный экземпляр?»

Рука на автомате поднимает телефон, а большой палец выбирает «Только СЕКС». Да я только оценю, напишу отзыв и … удалю!

Да…

Глава 9

Александр

Параллельно с проверкой текущей рабочей информации, анализирую данные по адресу, который уже в моем полном распоряжении. Не точный. Но одна квартира из тридцати шести — это не проблема. Проблема в том, что данный пункт может оказаться промежуточным. Тоже неважно. А вот если прикрытие…

Усилием воли гоню эту мысль из головы, потому что тупиковая. Да и вообще… У меня на замену есть пара надежных способов узнать, кто она.

Вопрос: зачем?

Повторить еще раз то, что выкинуло из прежней реальности ночью? Но смысл одноразовых встреч как раз в том, чтобы выкладываться по полной один раз! Тебе не нужно подтверждать свою состоятельность, не нужно напрягаться по поводу того, чтобы повторно произвести впечатление на партнера, быть интересным и удивлять. И на это, черт возьми, подсаживаешься!

Но в правилах клуба есть одно исключение: для тех, кому не удалось произвести первое впечатление, оставили второй шанс.

Мысль о том, одобрила бы она меня вновь или нет, микродозой проникнув в мозг, начинает свою диверсионную работу.

И только боковым зрением улавливаю странность в отчете по деятельности группы, непосредственно подчиненной мне.

Бл..ть!

Вот и отдача от погружения в личное.

— Владимир Николаевич, — заходя в помещение нашего оперативного штаба, обращаюсь я к главе службы безопасности, — приветствую!

Несмотря на раннее утро, все на своих рабочих местах, к тому же сегодня здесь царит заметное оживление. Будь я в любом другом окружении, можно было бы смело рассматривать мысль о моем намеренном исключении из процесса. Но не здесь. Практически во всех этих людях я уверен, как в себе, а мне есть с чем сравнивать. Шанс на формирование подобного коллектива равен нулю, но мы долбанные счастливчики! Проблема в том, что в последнее время руководство, которое до этого отличалось повышенной ответственностью и сознательностью, похоже, пошло вразнос.

— Здравствуй, Саш! — отвечает мне коллега, покидая позицию и кивком головы приглашая в свой кабинет.

— Что происходит, Вов? — устраиваюсь я напротив него, отлично зная все повадки друга. Он не начнет разговор, пока не убедится в абсолютной концентрации и собранности собеседника.

— Что? Ты о ведении наблюдения твоими ребятами? Я посчитал, что если по общей сводке у тебя не возникло вопросов, то ты не против.

Он прав, вопросов у меня не возникло, потому что подобное мы практикуем, хоть и не часто. А то, что вчера вечером я не просмотрел входящие… Да, у меня были другие заботы. В случае форс мажора я был бы готов в те же самые сроки… Или нет?

— Белов, сделай лицо попроще, — усмехается друг, с которым мы знакомы туеву кучу лет, еще со времен контрактной службы. И он единственный, кто ни разу меня не подвел. — Ничего страшного не случилось. Если бы был хоть малейший намек на реальную проблему, тебя бы оповестили первым.

— А как же действовать на опережение, Вова? — отправляю я ему ответку в том же духе.

— Никак. Только терпеливо ждать, когда пройдет очередная блажь. Хотя нам ли жаловаться? Несмотря на все перемены последних месяцев, у нас все еще спокойно, — распрямляет плечи и с чувством полного удовлетворения откидывается на спинку кресла. Имеет право: во многом это именно его заслуга.

— Меня все равно напрягает, потому что там, где требуется четкое следование правилам, начинает твориться бардак и хаос. А с кого спросят, Владимир Николаевич? — Деготь — наше все, особенно в деле обеспечения им сладких субстанций.

— Белов, слушай, а где ты был? — переключается он на меня. — Я даже удивился, когда ребята сообщили, что ты не отреагировал.

— Встреча, — сухо отговариваюсь я, но Владимир хитро улыбается и более комфортно устраивается в кресле.

— Ты реально думаешь, что я бы оставил свое удивление без разъяснений?

— И?.. — дублирую его движение, принимая расслабленную позу.

— Сашка, сука, ты не забывай, кто тебя вообще привел в клуб! — уже вовсю потешается он. — Давай колись! Кого зацепил, что за одну встречу выбил максимум? — уже более сосредоточенно и внимательно интересуется он. — Кто-то из новеньких, кого ты поразил своей монолитной харизмой?

Он знает, чем меня задеть, да и обсуждения наших клубных встреч — это своеобразный дружеский ритуал, но почему-то именно сегодня, когда, казалось бы, я действительно могу его удивить, мне отчаянно не хочется этого делать.

Хочется оставить ее только себе…

— Саш, так это у вас взаимно? — челюсть Вовки стремительно несется вниз. — Кто она? — голос приобретает требовательный оттенок.

— Сола, — все же принимаю решение озвучить имя я, но причина несколько иная: мне не нравится, что в сотый раз за утро мои мысли уносятся в ночь, воскрешая мельчайшие ох..ительные подробности нашей встречи.

Как долбанное наваждение… И если утром это бодрило, то сейчас, ближе к обеду, заставляет задуматься о причине.

Я хочу… все… повторить!

— Ты меня разыгрываешь? — лицо Вовы вытягивается, приобретая разочарованное выражение.

Он тоже ее хотел. Но ни разу не попал даже на рассмотрение, с этой стороны у него было весомое преимущество: она его ни разу не отшила. Теперь его нет. Более того, я получил высший балл по всем пунктам. Это увидел каждый, кто следит за мной, и каждый, кто следит за ней.

Сопоставить? Легко.

Больше чем уверен, что на мой следующий запрос количество претенденток резко возрастет.

Фантастическая идея оглушает надеждой, что среди них может быть и она.

Нет, не может. Такие, как она, только выбирают.

— Разыгрываю? — переспрашиваю я, и сейчас совет с его стороны кажется еще большим бредом. — Нет. Смысл?

— То есть это ты тот долбанный счастливчик, который попал на ее вчерашнюю «классику»? — В его глазах на мгновение вспыхивает пламя бушующей ревности, но он почти сразу же его гасит. Навык владения собой определяющий в нашей профессии. — Какая она? — раздается его вопрос откуда-то извне.

Бл..ть! Сейчас мне больше всего хочется соврать, что да, она — шикарна, как и все женщины ее уровня в клубе: никакого стеснения, точно обозначенные желания, потребности и непременное их удовлетворение.

Но она была… другой. И меня опять утягивает в воспоминание, когда она на грани умоляет ускориться, впиваясь зубками мне в плечо, и тонет, практически захлебываясь в накатывающих волнах оргазма. Настолько ярко и неприкрыто. А потом… этот легкий поцелуй в плечо и прижавшийся к нему же влажный лоб… Не видел такого уже лет сто.

Не хочу ни с кем этим делиться, и делить ее тоже не хочу!

Черт!

— Так, Белов, что происходит? Она вкатила тебе что-то запрещенное? — голос Владимира становится по-деловому сухим.

— Да, — соглашаюсь я и, еще немного поразмыслив, продолжаю: — Чувства.

Его облегченный смех.

— Так бывает, друг! Если секс хорош, то автоматом кажется, что и все остальное просто прекрасно. Но и ты, и я отлично знаем, что это не так, стоит только выйти в реальный мир и посмотреть на любого из нас со стороны.

— Тебе хотелось хоть раз назначить вторую встречу?

— А то! После каждого качественного минета или охрененно сделанной идеальной груди.

— А так, чтобы узнать поближе?

— Сань… — Он замолкает на несколько секунд, достает сигарету, медленно раскуривает, затягивается и сразу же выпускает облачко густого терпкого дыма. — Ты видел ее запросы, вариантов, какая она может быть, до хрена, но ни в одном из них я не смогу вписать ее в нормальную жизнь.

— В нормальную — это в какую? — мне и правда интересно, мы давно это не обсуждали.

— Знаешь что, Белов, — прищуривает он один глаз, снисходительно на меня поглядывая, — найди ее, разбей на хрен иллюзию, которую ты себе придумал за полтора года и закрепил вчерашним днем… и живи дальше!

— Спасибо за совет, Вова! — искренне благодарю, потому что, в конце концов, прихожу к точно такому же выводу.

— И еще! — настигает меня его совет уже в дверях. — Вышиби ее кем-нибудь другим!

* * *

С этим реально нужно что-то делать, прихожу к окончательному выводу я, когда вечером после работы оказываюсь перед ее домом. Картинка опять не сходится. Нет, это, конечно, не дыра. Но у здешних обитателей вряд ли найдутся лишние средства для членства в закрытом клубе.

Сумерки уже окончательно уступили место непроглядной мгле, которая рассекается слабым свечением немногочисленных лампочек у некоторых подъездов.

Тот, который нужен мне, погружен в плотную, густую тьму.

Не совсем понимаю, что здесь делаю, просто желание увидеть своими глазами условную «конечную точку», и когда разворачиваюсь, чтобы убраться отсюда и предпринять более адекватные действия, мое внимание привлекает возня и шум в глубине ниши рядом с входом.

— Гриша, ну пожалуйста, не надо… Не здесь! — сопливое хныканье и жалобный скулеж, в ответ на которые слышно сопение и чересчур настойчивые уговоры расслабиться.

Сцена, характерная уж совсем для трущоб. Но дело, собственно, житейское.

— Гриша, не-е-е-ет! — всхлипы переходят в откровенный надрывный плач, и он отнюдь не тянет на взрослый.

Бл…ть! В топку родителей, которые не могут уследить за своими детьми!

Выдыхаю и делаю шаг навстречу чужим проблемам.

Быстрая подсветка телефоном, чтобы оценить масштаб проблемы. Да, бл..ть, по габаритам это совсем не подросток, хотя они сейчас разные. Поворачивается, полностью прикрывая спиной девчонку раза в два меньше себя. Видимо, зажимает ей рот, потому что теперь до слуха доносится лишь сдавленное мычание.

Внутри раскручивается мощный, с каждой секундой набирающий обороты вихрь ненависти. На этом завязано слишком много личного.

Его действия достаточно точны и хорошо продуманы, это не отсутствие мозгов и не задурманенный разум, это то, что его заводит, доставляет настоящее наслаждение: унижение, возможность подавлять, не встречая серьезного сопротивления, насилие…

Два прицельных удара один за другим. Слова здесь лишние. Он начинает оседать, пока я отработанным движением нащупываю паспорт.

Так, Григорий Анатольевич, двадцать четыре года, ровесницы вас, значит, не вставляют.

Снимок.

Присаживаюсь к судорожно глотающему воздух герою-любовнику.

— Еще раз попробуешь провернуть что-то подобное, окажешься на ее месте, твои данные у меня есть.

— Стоять, — спокойно и емко торможу девчонку, успевая за ней в закрывающуюся дверь подъезда. Ловлю за ворот куртки и опять слышу ее несчастный всхлип. Разворачиваю к себе… Твою ж…

— Сколько тебе лет? — Размазанная тушь вперемешку с помадой делает ее похожей на какого-то злобного клоуна, но совершенно не скрывает юный возраст.

— Семнадцать, — неумело врет она, подтирая текущие по щекам слезы рукавом крутки вполне приличного вида.

— Родители? Отец? Мать? — продолжаю допрос я. Зачем? Вот и мне хотелось бы знать…

— Мать. Отца нет, — а вот это правда.

— Мать пьет? — подкидываю идею я, и она слишком поспешно и усиленно кивает головой, соглашаясь.

Мелкая врушка.

— Гриша твой парень? — Глаза упираются в пол, а рука прикрывает лоб.

Ну да, неземная любовь, слишком быстро столкнувшаяся с реальной действительностью.

— Ты живешь здесь? Я провожу, — озвучиваю свое намерение, а глаза девчонки наполняются таким ужасом, как будто я предлагаю продолжить начатое ее дружком. — Я должен убедиться, что ты не побежишь сразу же подтирать ему нос. Для закрепления воспитательного эффекта ему требуется время… на осознание. На звонки тоже не отвечай.

Уверен, что, скорее всего, дохлый номер, вся надежда на понятливость Григория Анатольевича.

— Телефон, — требую я у нее уже в лифте, и она нехотя протягивает мне свой недешевый девайс, можно было бы предположить происхождение, но все, похоже, сводится к недостатку внимания со стороны взрослых: слишком много свободы и настолько же мягкий подход.

Ну, где как не в сети проходит вся жизнь девочки-подростка.

Останавливаемся перед дверью на пятом этаже. Трачу еще пять минут, демонстративно удаляя всю информацию о Григории.

— Продержишься сегодня, завтра будет легче, — уверяю я, возвращая средоточие ее жизни.

— Спасибо вам, — выдавливает она из себя, быстро отпирает дверь и шмыгает внутрь квартиры, которая через секунду оглашается счастливым заливистым лаем. Плюс один, кто рад ее видеть.

Ну что, Белов, на сегодня ты перевыполнил план, двух работ тебе явно недостаточно. Делаю глубокий вдох, выходя на улицу, осматривая недавнее место конфликта. Одна-единственная случайность, а жизненный сценарий можно переписывать заново.

Перелив колокольчика…

Что?! Так быстро?..

На сверхскорости извлекаю телефон, жму на экран, успеваю заметить повторное «классика», и ее новый запрос на глазах сменяется статусом «занят».

Сола! Я не понял… Ты решила повторить нашу встречу с другим? Ждешь от него такого же класса или думаешь, он будет еще лучше?

После первой затяжки мысли наконец-то притормаживают.

Ок, детка. На эти вопросы ты ответишь, глядя мне прямо в глаза.

Глава 10

Надежда

Еще раз обвожу пальцем по кругу аватарку с его именем. Алден. Белые буквы на темно-синем фоне.

Я помню, что Ольга говорила про рейтинг и оценку встреч. В ее собственном списке таких участников только трое — и один из них… женщина. Высшие баллы по всем пунктам. Но ведь можно без перегибов. За эмоциональность — восьмерку, за технику — девятку, семерку за… Да не за что! Проблема в том, что у него все было на десятку! И это вовсе не из-за воздержания, как с сомнением в адекватности моей оценки предположила добрая Еся. Он был идеален!

Прикасаюсь губами к собственному запястью, там, где вчера скользили его губы, сводя с ума нервные окончания и заставляя желать мгновенного возвращения в ту точку, где объединились наши пространство и время.

Десятка по всем пунктам! Если Оля потребует объяснений, она их получит! По каждому. И ни один не будет притянут за уши.

Для отзыва хочется выдернуть из груди душу, хорошенько расправить, полюбоваться на ее теплое уютное свечение и одним движением перевести в буквы. Но варианты Солы скупы на комплименты, а это уже стиль. Покорно подчиняюсь, поставив хоть и приятную, но именно точку в нашей истории.

И почти сразу же жалею об этом, потому что его отзыв… Он не Соле! Он мне! Судорожно перерываю приложение еще пару раз. В нем нет возможности связаться напрямую!

Дрянь!

Падаю на кровать, подтягиваю ноги и обхватываю их руками. Ощущение потери чего-то важного и невыносимо желанного.

Божечки, так нельзя!

Прихожу в себя, принудительно смещаю рамки.

С его стороны это стандартный вежливый ответ. «Почему я не могу посмотреть, что он писал другим?» — обиженно выпячивает губу моя ревность.

Еле сдерживаю нервный смешок от внезапно всплывшей из глубины подсознания мысли: «Переспал — женись!» И это, как ни странно, снимает часть напряжения. Я слишком заморачиваюсь там, где нужно просто расслабиться и получить удовольствие. Но сказать однозначно проще, чем сделать. Особенно тогда, когда голова под завязку забита плотно утрамбованным слоем «полезных» установок.

— Ничего, у меня еще есть время, — успокаиваю я себя, аккуратно орудуя влажной салфеткой в попытке снизить интенсивность вечернего макияжа. И когда добираюсь до глаз, принимаю решение оставить все, как есть, четкие линии и идеально растушеванные тени руки профессионального визажиста остались в первозданном виде. С сожалением понимаю: чтобы повторить подобное самостоятельно, потребуется время и много-много практики. И поражаюсь сама себе, когда вместо унылой пассивной реакции чувствую хоть и робкое, но… воодушевление.

Подмигиваю своему довольному отражению. Да, ночка выдалась непростая, но я чувствую себя настолько живой, что усталость ощущается, как слегка досадная, абсолютно не стоящая переживаний мелочь.

— Ма-а-ам! — Резкий рывок двери ванной автоматически приковывает взгляд к качественно восстановленной щеколде. — Что это? — Лариса сует мне под нос пальто, временно изъятое Есей из какой-то последней модной коллекции, и, не дожидаясь ответа, предъявляет: — Значит, себе на обновки у тебя денег хватает, а мне подождать до следующей зарплаты?!

— Ларис, — пытаюсь успокоить я ее, но она разворачивается, с силой швыряет пальто в сторону прихожей и тут же скрывается за дверью своей комнаты. Щелчок.

Поднимаю пальто, вешаю его на плечики и перевожу взгляд на подпирающего стену сына.

— Дозируешь информацию? — интересуюсь я.

— А что, мне одному лажать с выводами? — поднимает он глаза к потолку. — И заметь, ей так снесло крышу, что она даже не отреагировала на твой внешний вид. Быть второй волне, — делает предположение наш доморощенный прорицатель, довольно щурясь в ожидании продолжения шоу.

— Когда ее не будет дома, отвинтишь щеколду, — даю наставление я и, не позволяя комментировать свои действия, быстро ухожу к себе.

С дочерью буду разбираться вечером, решаю я, собирая волосы в низкий хвост и надевая свою привычную серую юбку, белую блузку и пиджак.

Взгляд в зеркало…

Я… другая.

А ведь это только глаза… ну, и капля ночных впечатлений.

Приподнимаюсь на носочки, представляя себя на высоких каблуках и… спина моментально выпрямляется, плечи разворачиваются, попа подбирается, живот втягивается…

Усмехаюсь по-доброму: конечно, за такое-то напряжение грех не требовать к себе внимания.

И я его получаю.

По дороге до станции, в метро, на работе (Леночка в шоке), а когда вечером один из сотрудников предлагает меня подвезти, я срываюсь и звоню Еське с просьбой меня спасать.

— Не преувеличивай, — авторитетно заявляет она. — Уверена, что большая часть такого внимания в твоей голове, но… — загадочно замолкает она, выдерживая многозначительную паузу, — ты — пробудившаяся красавица, а поэтому ничего удивительного! — И не давая мне опомниться, сразу же наседает: — Определилась со следующей встречей?

Угу… Определилась. Больше десяти раз посетив приложение и каждый раз в итоге оказываясь в его профиле. И да, я подписалась на уведомления о его же заявках. Анонимно. Румянец бесцеремонно отвоевывает территорию на моих щеках.

— Есь, пожалуйста, давай не сегодня! У меня сложный разговор с Ларой, боюсь, мне будет не до выбора.

— Отлично, у тебя с Ларисой, а у меня — с Олегом, заодно детально обсудим его будущее расписание. Жди, заеду за тобой через сорок минут.

* * *

— Еська, перестань! — пытаюсь я угомонить подругу, которая, вооружившись сорокасантиметровой линейкой, проводит инспекцию лидеров рейтинга клуба.

— Ну почему перестань, Надь? Это важный сравнительный анализ, который должен выявить определенные закономерности, позволившие всем этим мужчинам выбиться в топы. И закономерности, скажу я тебе, не маленькие! — подтрунивает надо мной она.

— Еся, ну Авдеевич же за стеной, он все слышит, — говорю я шепотом, имея в виду ее личного охранника.

— Он — свой, он не сдаст, — продолжает дразниться она. — Хорошо, хватит тянуть, выстраивай свой запрос! Кстати, чуть не забыла, как закончишь со своими экспериментами, у тебя есть приглашение на ужин от Назара.

— Вяземская, ты с ума сошла?! — выдыхаю я, сообразив, о ком идет речь.

— Появиться в приятном месте в компании шикарного мужчины никогда не бывает лишним, — авторитетно заявляет Еся, передавая мне мой телефон.

В коридоре раздается радостный лай Тобика, так он реагирует только на свою хозяйку.

— Лара? — уточняет подруга, и я утвердительно киваю.

— Лариса, у нас Еся, мой руки, будем ужинать, — повышаю голос я, предупреждая дочь и собираясь закрыть приложение.

— Надь, я тебя знаю, не отправишь запрос сейчас, будешь тянуть до последнего, а напиться, как в прошлый раз, у тебя нет повода. Делай! — командует Еся, и я ввожу предыдущие сохраненные параметры — сравнивать, так сравнивать! — Жми! — подбадривает она, и я отсылаю запрос.

Пара секунд ожидания, в течение которых мы, не моргая, следим за экраном.

«Алден, ну… Подтверди свои слова», — мелькает в мозгу что-то вроде запроса к Вселенной.

Нет.

В моем выдохе слишком явно чувствуется разочарование, из-за чего глаза Еси подозрительно сужаются.

— Что-то не так? — тут же реагирует она, а я понимаю, что мне не отвертеться от пересказа своих чересчур наивных фантазий.

— Надежда Павловна, кажется, у вас тут проблема, — раздается густой бас от двери, заставляя дернуться, с силой стиснуть телефон в руке и быстро спрятать его за спину.

Замираю, пытаясь понять, в чем дело и почему Анатолий Авдеевич крепко держит Ларису за руку, не позволяя ей сдвинуться с места.

— Что произошло? — с трудом выговариваю я, зная, что он не стал бы тревожить нас по пустякам.

Именно в этот момент дочь поднимает голову, и я вижу ее лицо… Сердце срывается в пропасть, и вся моя жизнь вместе с ним.

Надежда

Секунда, и Лариса оказывается в моих руках. Практически на уровне профессионального медика провожу первичный осмотр, с облегчением понимаю, что все цело, но этот взгляд, от единственного столкновения с которым хочется завыть и, свернувшись клубочком, забиться в самый темный угол норы…

— Что случилось? — не узнаю я свой осипший, хриплый голос, который отрезает нас от внешнего мира, за пределами которого остается Еся, Авдеевич и, кажется, Олег, вернувшийся с тренировки.

А моя девочка, такая большая и… маленькая одновременно, прикусывает губы, закрывает глаза, выталкивая очередную порцию слез, прочерчивающих светлые влажные полосы поверх размазанной по щекам туши.

— Мам, я такая ду-у-ура, — всхлипывает дочь, делая шаг навстречу, а я, как сумасшедшая, сгребаю ее в объятья, и все правильные установки летят к черту, потому что у меня совсем не получается отстраниться и оценить ситуацию со стороны — трезво и беспристрастно. Даже отдалившись, дочь продолжает оставаться частью меня, моей любимой малышкой, за которую я готова отдать все, что у меня есть.

— Нет, ты не такая, — целую ее в макушку, успокаивающе поглаживаю по голове. Комната пуста, и я тяну дочь на кровать, усаживаю рядом с собой. — Лар, что произошло? — повторяю свой вопрос и тут же молюсь, чтобы это оказался какой-то мелкий, незначительный, подростковый пустяк.

— Па-а-апа… — выдает она на особо надрывной ноте.

— Что?! — Сердце совершает кульбит и замирает в неопределенности.

— Меня для него как будто не существует, — через плач разбираю я ее слова. — Вчера он был здесь и даже не зашел… А когда я ему звоню, у него всегда работа, — еще один горестный выдох. — Мам, — она делает довольно продолжительную паузу, поднимая голову и глядя мне прямо в глаза, — почему какому-то левому мужику до меня больше дела, чем собственному отцу?

Она продолжает смотреть, а я прикладываю титанические усилия, чтобы не отводить взгляд, потому что это единственная поддержка, которую я могу оказать ей сейчас. У меня нет ответа на ее вопрос. И что самое паршивое, ответа на него, похоже, не будет и в будущем.

— Я психанула. Вчера вечером он, сегодня утром — ты. Прости, я знаю, что ты никогда бы так не сделала. И Олежка днем подтвердил. А потом Гриша. Мне просто хотелось, чтобы меня кто-то любил. А он сразу в трусы… — Плач обретает новую силу, и я не сразу улавливаю смысл сказанного.

— Гриша — что?! — не веря своим ушам, уточняю я, задерживая дыхание.

— Да ничего, — отмахивается она. — Говорю же, мимо проходящий мужик помог. Сначала подумала, что ему то же самое нужно. Нет, — как-то сразу успокаивается она, — даже пару советов дал. И это ровно на два больше, чем от отца за пять последних лет, — еще один приступ рыданий.

По себе знаю, лучшее, что могу сделать в данный момент — это дать ей выплакаться. Сама такая же. А минут через двадцать, когда Лариса затихает и ее дыхание выравнивается, в дверь бесшумно проскальзывает Еся. В четыре руки мы быстро устраиваем дочь на кровати и, убедившись, что она спокойно спит, перебираемся на кухню.

— А где Авдеевич? — недоуменно осматриваюсь, как будто для такого экземпляра, как Анатолий, в порядке вещей затеряться даже в столь ограниченном пространстве.

— Делает Олегу мужскую часть внушения, хотя моей, женской, ему, кажется, хватило сполна.

— Мне нужно… — дергаюсь на выход, но Еся преграждает путь своей хоть и стройной, но серьезно настроенной фигурой.

— Спокойно, — ее голос окрашивается стальными нотками. — Надь, все намного хуже, чем казалось со стороны. Частично я понимаю твое желание не повторять ошибок матери, но то, что я услышала от Олега сейчас — это ни в какие рамки.

— И что мне теперь делать? — сдаюсь я, кажется, ожидая от нее универсального совета по решению всех своих проблем.

— Разгребать потихоньку то, что накопилось, — уверено заявляет она. — И это не только о детях, дорогая, и об этом тоже, — касается она моего лба своим указательным пальцем. — По-другому никак. Трудно, но не нереально. И это очень хорошая новость! — подводит итог Есения, сжимая мои ладони своими руками.

Собираюсь с силами, чтобы рассказать о произошедшем с Ларисой, и слышу тихую трель звонка.

Да, именно такую я поставила на уведомления от Алдена.

Выхватываю телефон из кармана, жму на «Только СЕКС».

«Осенняя встреча» — «да»/ «нет». Весь экран занимает красивая картинка в золотистой цветовой гамме.

Что это?

Трель повторяется.

Так видят заявку подписавшиеся?

«Да», — соглашаюсь я, не раздумывая.

«Наслаждайтесь!» — желают мне, картинка исчезает, и передо мной высвечивается заявка Алдена со статусом «занят».

Как?! Я не успела?

Медленно смахиваю ее вниз экрана.

Пропустила… Я его пропустила.

«Занят» — а это уже статус моего профиля.

Когда я успела?!

С аватарки на меня смотрит… ой… мне демонстрируют чье-то внушительное достоинство.

Мамочки, кого это я одобрила?

— Покажи, — протягивает руку Еся, требуя взглянуть на то, что вызвало такой шквал эмоций на моем лице.

Ее истеричный смешок.

— Боже, Надь, это, что ли, моральная компенсация за потрепанные нервы?

— Что?! Еся, какая компенсация? Это самое что ни на есть издевательство! — причитаю я, пытаясь понять, как могла одобрить подобное… э-э-э…

— Спокойно, подруга, зато смотри, как отвлекает от насущных проблем, — продолжает хихикать эта уже вроде бы взрослая женщина. — С другой стороны, приложение же не о высоком! Хотя… глянь, — поворачивает она ко мне экран телефона, указывая на ник рядом с аватаркой, — мужик все объяснил и уравновесил. «Арт» — это ж тебе ни какой-то Артурчик или Артемка — это же иску-у-усство! — тянет она, в очередной раз прыская от смеха.

— Есения, мне не смешно, — обращаюсь я к ней по полному имени, что делаю крайне редко, и что является явным показателем моей серьезности.

— Надя, — сразу же перестраивается она. — Я понимаю, что у тебя сейчас не самый простой период в жизни, и его не обойдешь и не перелетишь. Через него придется… пройти. А вот то, как ты это будешь делать, зависит только от твоего собственного выбора: на позитиве или так, как ты пытаешься сделать это прямо сейчас.

— Извини, — смущаюсь я, — но это… слишком, — указываю я на розовое… э-э-эм…

— Это приложение, помогающее людям потрахаться без обязательств, — отрезает Еся. — Так что плюс хозяину профиля за честность. И не глупи, естественно, мы все проверим! На крайний случай при встрече заставишь сразу представиться, чтобы узнать его, так сказать, «в лицо».

— Е-е-еся! — возмущаюсь я.

— Извини, я тоже чуток перенервничала. Это у меня откат после общения с Олежкой. Вот хоть отбирай его у тебя и сдавай моей маме. Она его быстро научит свободу любить, — говорит она как-то очень задумчиво, словно уже просчитывая все детали давно утвержденного плана.

— Еся…— одергиваю я ее еще раз, потому что с методами Виолетты Никитичны я частично знакома.

— Угу, — отвлекается она от своих размышлений. — Об этом позже. Что с Ларисой?

Быстро пересказываю всю доступную мне информацию.

— Витя — козел, Гриша — кобель, мужик — молодец! — делает заключение она. — Постарайся ее никуда не выпускать пару дней до сеанса с психологом. А этого типа «парня» мы проверим. Прости, дорогая, если я напоминаю тебе мою жесткую родственницу, но ничего лучше некоторых ее методов пока еще не придумано. И насколько неприятно ощущать их на себе, настолько же они эффективны в работе с другими! А нам именно это сейчас и нужно, — завершает уже не моя подруга, а Вяземская Есения Александровна, авторитетный руководитель, под началом которого трудится уйма народа.

Еще несколько минут, мы приходим в себя, и моя Еська возвращается:

— Так, а что там у нашего розового приятеля с рейтингом? — как ни в чем не бывало, берет в руку она мой телефон. — Не густо… — разочарованно тянет спустя несколько секунд изучения профиля, но тут же прерывается: — Стоп! М-м-м…

— Что там? — нетерпеливо уточняю я, обходя подругу со спины и заглядывая ей через плечо.

— Он — новичок. Всего три месяца в клубе. Ха! Мастер оральных ласк! Смотри, Надь! — тычет она пальчиком в строчку статистики с самыми высокими баллами. — Все остальное тоже вполне прилично! Его мы тоже берем!

— Еся, а давай ты его возьмешь, я не хочу встречаться с человеком, у которого головка вместо головы. — Я это сказала? Прикрываю глаза ладонью, чтобы хоть немного скрыть охвативший меня стыд.

— Вот заодно и посмотришь, что у него там за… голова, Наденька, — хитро щурится подруга.— Слить встречу ты сможешь и на месте! И, заметь, по правилам это почти не ударит по рейтингу Солы, в противовес тому, если ты аннулируешь встречу прямо сейчас.

— Е-е-есь, — предпринимаю я последнюю попытку.

— Все! Я уже говорила, дорогая, но повторю еще раз: профукать уникальный шанс приобрести опыт с отборными особями мужского пола — это огромная ошибка! И, поверь мне, я не дам тебе ее совершить! — припечатывает она, грозно нахмурив брови.

Мгновение — и мы ржем в два голоса.

— И последний вопрос, — Еся аккуратно смахивает слезы из уголков глаз, успокаиваясь и в течение нескольких мгновений пристально меня разглядывая. — Ты хотела, чтобы это был он? Ждала бы и сбрасывала запросы до последнего?

К горлу подкатывает комок, который мне так и не удается сглотнуть. Поэтому только киваю в ответ, ощущая колющую боль обиды в груди.

— Он назначил встречу сразу после меня, — ревниво сдаю ей Алдена я.

— Подожди, это было оповещение его запроса?

— Угу, — подтверждаю ее догадку.

— Но свой-то, с розовой го… кхе… ты подтвердила до разговора с Ларой, а это, моя родная, минимум двадцать минут! И, стой, но ты же нажала на какую-то цветастую фигню. Что это было?

— Не знаю, я думала, это и был его запрос, — непонимающе пожимаю плечами.

— То есть ты подтвердила, даже не прочитав? — Смачный Есин фейспалм заставляет меня зажмуриться, чтобы ко всему прочему не видеть ее заведенных к потолку глаз. — Красина, ты, похоже, бьешь все рекорды по нелепости попадания в дурацкие ситуации. — Она вновь ныряет в мой телефон и некоторое время бормочет что-то об истории уведомлений, затем хмыкает, листает ленту вниз и: — Поздравляю тебя, подруга! Ты участница бонуса-сюрприза «Осенняя встреча».

Ноги подкашиваются сами собой.

— Что еще за встреча? — опираясь обеими руками на стол, отодвигаюсь и оседаю на стул.

— Встреча-сюрприз, полностью оплаченная клубом. Осень — время выбора для мужчин. Весна — для женщин. Бла-бла-бла… Ну, и, как всегда, кто-то выбрал Солу. Она такую фигню, судя по всему, обычно игнорировала. Но ты ж королева спонтанности! Место и время обещают сообщить в течение двадцати четырех часов. А, и гарантируют, что вы оба останетесь довольны. Ну а чего бы не? Когда все включено! — откладывает она телефон в сторону и подпирает подбородок ладошками. — Мечта…

— Можно отменить? — тихонько интересуюсь я.

— Еще чего?! Должна же я из первых уст узнать, насколько хорош их дополнительный сервис! А тем более здесь, насколько я поняла, мужчина готов на все, поэтому всю встречу можешь вообще молча просидеть, прижав его хозяйство каблуком к полу — твоя воля, — подмигивает она мне.

В двери очень вовремя появляется Анатолий, сообщая Есе, что все, что требовалось, он выяснил, и поясняет уже мне, что Олегу бы лучше дать время все обдумать. Звучит настолько зловеще, что я съеживаюсь от моментально прошивающего внутренности холода.

— Просто обдумать, Надежда Павловна, ничего себе не воображайте, — успокаивает меня Авдеевич, делая особое ударение на «просто».

— Хорошо, — соглашаюсь я, подавляя в себе желание сразу же сорваться в комнату к сыну.

— Нам пора, Есения Александровна, — обращается он к своей хозяйке, и после пяти минут наших с ней согласований я запираю за ними дверь.

Быстро принимаю душ, стараясь ни о чем не думать. Получается с трудом, так как замещение синей обезьяной работает каким-то особо извращенным образом, заставляя бедное животное творить невообразимые вещи. Быстрее бы заснуть!

Взгляд на телефон, оставленный на тумбочке.

Входящее сообщение:«Ты думала, если сменила номер, я тебя не найду? Перезвони. Жду».

Вздрагиваю от вибрации еще одного входящего:«Ты МЕНЯ игнорируешь?»

«Божечки, ну что за бред? Мне только еще ошибившегося номером маньяка не хватало», — устало вздыхаю я и заношу неизвестного в черный список.

Поправляю одеяло дочери, осторожно обнимаю ее со спины, как часто делала в детстве.

Всё. Спать.

Глава 11

Александр

Время растягивается так, что по ощущениям я сижу в машине уже часа три. По факту — я выкурил только две сигареты.

Понимание того, что любые предположения, подкинутые разумом и окрашенные ни в чем себе не отказывающим воображением, это пустая трата времени, слегка отрезвляет.

Завтра же с утра поговорю с Кириллом и… Сола, твой секрет перестанет быть секретом. Во всяком случае, для меня.

Бросаю еще один взгляд на дом… Логика, которая меня никогда не подводила, уверенно заявляет, что это ложный путь. Легче пробить все по приложению. Дольше по времени? Да. Но зато надежно и с гарантированным результатом. Удобно, когда фирма-работодатель специализируется на информационной безопасности и твои коллеги всегда готовы оказать посильную помощь в… работе.

Еще раз открываю приложение. Медленный вдох и сдержанный выдох.

Клин клином?

Почему нет?

Несколько сохраненных параметров запроса, и я оставляю заявку.

Две секунды! Бл..ть! Две! Тогда как обычно это две-три минуты. Чувствую себя долбанной звездой. С маленькой, но все же надеждой смотрю на ник. Нет…

Оцениваю претендентку, сразу же выхватывая похожие параметры: рост, цвет волос и даже размер груди. Очень близко… к ней. Рейтинг — выше среднего.

«Да», — подтверждаю я свой выбор, кажется, впервые в жизни не испытывая ровным счетом никаких эмоций. Мысль о том, чтобы повторно выбрать прошлое место встречи, вызывает раздражение, отдающее зудом в пальцах и заставляющее быстрее принять решение. К Саиму — самое оно: спокойно, элегантно, камерно.

Вдавливаю педаль газа, срываясь с места, скорость и концентрация на ней сейчас кажется единственным действенным решением.

Пусть.

* * *

Кирилл заинтересованно разглядывает меня поверх своих футуристических очков.

— Александр Денисович, вы серьезно предлагаете мне взломать частное закрытое приложение?

— Да, Кирилл. А что, проблема?

— Нет. Просто вы, в частном порядке. Непривычно. Обычно ж все через Владимира Николаевича. Ок, — поднимает он обе руки, сдаваясь. — Задание понял, но я с первого взгляда вижу, что придется повозиться.

— Отлично, Кирилл, — напутствую я его, отвлекаясь на неприлично счастливое Вовкино лицо, отсвечивающее радостью и довольством даже через две стеклянные перегородки, разделяющие нас в данный момент. — Работай, Кирилл, работай, — похлопываю я парня по спине и покидаю его кабинет-аквариум.

Вова, заметив меня, вспыхивает не хуже стоваттной лампы при перепаде напряжения и чуть ли не пинками загоняет меня в свой кабинет. А расположившись в кресле, сразу же расплывается в улыбке, достойной чеширского кота.

— Можешь поздравить, Сань! — подается он вперед. — Помнишь осеннюю акцию в клубе? Я поставил на Солу. Казалось бы, заведомый проигрыш, но нет — бинго! Теперь мы точно сможем провести сравнительный анализ, — посмеивается он, а я начинаю обшаривать глазами окружающее пространство в надежде найти что-нибудь поувесистее, чтобы от души огреть этого придурка!

— Нет, — спокойно, но жестко рушу я эти долбанные планы, что моментально отражается у него на лице, превращая его в холодную бесчувственную маску.

— Нет, так нет, оставим свое мнение при себе, — его голос звучит ниже и грубее.

А интонация не оставляет ни малейших сомнений: это вызов… вызов мне.

Странное ощущение. Наши интересы никогда не пересекались ни на работе, ни вне ее. Разные предпочтения, непохожие вкусы. И видеть сейчас друга — да, именно друга — в качестве реального соперника — тот еще абсурд.

Отступить и позволить ему использовать свой шанс? А ведь это действительно подарок судьбы, такими вещами не разбрасываются. Сердце с силой врезается в ребра, отлетает назад и начинает частить с утроенной скоростью. Мысль, что она будет с кем-то другим, и так прилично потрепавшая мозг, наконец-то находит мое самое уязвимое место и смыкает свои острые клыки именно на нем.

— Все настолько серьезно? — с тем же непроницаемым выражением лица полуспрашивает-полуутверждает Владимир спустя минуту. — Но у нее сегодня очередная встреча, и она приняла МОЕ приглашение. А ТЫ назначил свою! — интонация меняется, окрашиваясь обличительными оттенками.

Поднимаю глаза, наши взгляды пересекаются…

Игра в гляделки по-взрослому, бл..ть. Мы слишком упрямые, и можем сидеть так очень долго. Раздражает неимоверно, но по-другому никак: мы слишком хорошо друг друга знаем. И это мой способ дать ему понять, насколько приоритетен для меня данный вопрос.

— Белов, — разрывает тишину голос Владимира, и я расслабляюсь, потому что не уверен в своих действиях, поступи он иначе, — ты знаешь мой пункт насчет удачи и «случайного» стечения обстоятельств. Искушать судьбу я не намерен.

И я его прекрасно понимаю: в противовес мне, ему слишком часто везет, и он принимает это как должное — без сомнений и вопросов, чем он заслужил подобную любовь небес. Просто факт. Вот как этот. Он захотел Солу, и он ее…

— Чего ты хочешь? — задаю я прямой вопрос.

У меня мелькает мысль обмена на сегодняшнюю вечернюю партнершу, но… Кроме схожих параметров, нормального рейтинга и разносторонних сексуальных предпочтений, она — кот в мешке и уж точно не заряжена эмоциональной привлекательностью, которой овеяна Сола.

А что тогда? Из последнего? С сильной привязкой по эмоциям? День рождения его дочери… Да!

— О, Сань, вот по глазам вижу, тебе есть что мне предложить, — ухмыляется Вова.

— Возьму на себя полную оплату основного подарка на день рождения Даны, — предлагаю я, потому что у меня нет ни малейшего желания торговаться, я просто хочу быть уверен, что еще одна встреча с Солой у меня в руках.

Ухмылка сходит с его лица, мышцы шеи прорисовываются четче, а вокруг глаз образуется мелкая сеточка морщин, указывающая на нарастающее внутреннее напряжение.

— Ты же знаешь, что я могу принудительно отправить тебя на психиатрическое освидетельствование? — не спрашивает — предупреждает он.

— Мне нужна эта встреча, — отрезаю я.

— Я точно помню, что говорил тебе, во сколько обойдется этот чертов объектив для ее «улетного мастер-класса».

— Да, говорил, — и я запомнил, потому что его Данка реально помешана на фотографии, и это один из самых дорогих на моей памяти подарков, которые коллеги делали своим шестнадцатилетним детям.

— Да на эту сумму ты сможешь организовать ей потрясающее свидание, да еще и с продолжением!

— Вов, ты согласен? — подталкиваю я его к принятию нужного мне решения.

— Нет… то есть… Если б мне предложили выкупить встречу с ней за такую сумму, я бы просто покрутил пальцем у виска!

— Речь не о тебе. Обо мне. И свое предложение я озвучил. Или ты хочешь просто уступить мне эту встречу?

Он подбирается, отлично, именно на такую реакцию я и рассчитывал.

— Бл..ть! Белов, ты мной манипулируешь? — Откидывается обратно на спинку кресла, расслабленно свешивая кисти рук с подлокотников.

— Согласен? — не оставляю ему возможности вновь начать обсуждение моего поведения.

— Да, — кивает в ответ он, — буду считать это еще и моральной компенсацией, если Сола не разделит твоей к ней мании и нас с треском вышибут из клуба. Учти, Сашка, эта сумма не покроет моих возмущений по этому поводу, ты должен пообещать стойко их выслушать.

— Даже не надейся. Сумму переведу после того, как станет известно место встречи, — поднимаюсь из кресла я, в целом довольный заключенной сделкой. Ощущение правильности происходящего здорово греет душу.

— Следи, чтобы вся эта история не сильно отразилась на работе, — не может он не оставить за собой последнее слово. И это правильно: работа всегда идет параллельно с жизнью, а то и изрядно ее теснит. У нас так точно.

* * *

За два часа до встречи отправляю адрес своей партнерше. Понимаю, что больше как вызов Соле… Или все же себе? Чтобы доказать, что чувства чувствами, но физиологию никто не отменял. И это нужно срочно подтвердить на практике.

* * *

Представлять было проще. Это при том, что я никогда не берусь за то, что не в силах реализовать.

Тонкая, изящная, стильная. Кроме общих параметров — ничего общего с Солой.

Ну да, она же Рокси.

Поражаюсь сам себе: я что, рассчитывал на полное совпадение?

Внимательный взгляд.

Вежливое приветствие.

Без стеснения оглашенные требования и пожелания по встрече. Не хватает только адвоката, который заверил бы наш договор. То, в чем раньше я видел преимущества, начинает терять свои баллы в режиме реального времени.

Рокси не глупа, и чувствует, что что-то не так. К тому же она явно из тех, кто отметил скачок моего рейтинга. Ей любопытно. Она, как девчонка, ждет, когда же я выдерну чертова кролика из… Да, шляпы на мне нет, поэтому остаются только штаны, на которые она то и дело бросает заинтересованный взгляд в надежде, что «кролик» оживет сам, и ей не придется проделывать весь комплекс реанимационных процедур, чтобы вернуть беднягу к жизни.

Еще одна милая улыбка, и она уходит в ванную.

Здесь обычно уместен вопрос с просьбой присоединиться. От меня. Но его нет.

Отступать уже поздно, по правилам это делается в первые две-три минуты. Достаточно вежливого извинения. Никаких объяснений.

А можно просто меньше слов, больше дела, Белов?

Через окно, возле которого я стою, четко виден ЕЕ силуэт. Она только что вышла из дверей гостиницы. Знакомые волосы в лучах мощных фонарей, пальто… Ее встреча тоже сегодня…

Распахиваю окно.

— Сола! – громко выкрикиваю имя.

Она замирает, оглядывается. Точно так же, как и двое мужчин у входа. И девушка, стоящая ближе к аллее.

Это не она. Лицо хорошо освещено, и я вижу, что это дама на десяток лет старше.

— Алден, — раздается возмущенное шипение из глубины комнаты, заставляющее меня развернуться. – Я не могу понять, клуб проводит какой-то гребанный флешмоб или это у вас личный крен? — сверкает Рокси глазами, с остервенением натягивая платье. – Ты, бл..ть, уже третий, кто так или иначе упоминает при мне эту сучку, но еще никто не орал ее имя так, чтобы его слышали все в радиусе километра. — Резкий рывок, треск молнии, Рокси подхватывает пальто. — Долбись в стену, милый, она не выбирает повторы! — Грохот захлопнувшейся двери.

— Кирилл, что с моим делом? — сразу же набираю номер я.

— Александр Денисович, я же предупредил, что потребуется больше времени, — недовольно ворчит он.

— Сколько?

— Я не знаю, как только…

— Я спрашиваю, какая сумма простимулирует твое ускорение?

— Только личное к вам уважение, Александр Денисович, избавляет вас от прямого посыла с моей стороны, но, если вам так будет понятнее, я готов повторить, спросите еще раз.

— Я понял. Но если можно…

— Я тоже понял. До связи, — завершает он наш совсем не продуктивный диалог.

* * *

Вечер, ночь и следующий день спасает только полный уход в работу с головой. Около одиннадцати со мной связывается Владимир, и я получаю адрес нашей встречи.

Да, клуб не поскупился на выбор места, оценка качества слышится и в голосе Вовки, но ему хватает ума это не комментировать. Моя сумма, естественно, больше, но все же несколько теряет свой блеск в сиянии роскошного особняка, предоставленного нам в единоличное пользование на целые сутки.

И ровно с этого момента мой мозг вновь начинает грызть мысль о том, насколько сильным может быть ЕЕ желание повторной встречи. Напряжение достигает своей кульминации как раз в тот момент, когда на телефоне наконец-то высвечивается номер Кирилла.

— Александр Денисович, пока только номер, инфу еще не пробил, но вы же просили сразу.

Благодарю, съезжаю с трассы. До встречи еще около часа, до моего пункта назначения около десяти минут. Выхожу из машины и вдыхаю смесь выхлопных газов, перемешанных с запахом прелой осенней листвы.

Она должна знать, что это буду я. Так будет честно. И у нее точно будет выбор.

Вбиваю текст и отсылаю сообщение.

Телефон не реагирует следующие двадцать минут. Десять из которых я обхожу особняк, разглядывая, судя по всему, модные дизайнерские штучки, которые никоим образом не попадают в сферу моих интересов.

Шум притормозившей возле входа машины и одновременно оживший телефон. Входящий файл от Кирилла и неторопливый стук каблуков в холле.

У нее был выбор, и она его сделала.

Я медленно делаю шаг навстречу…

— Сола?..

Глава 12

Надежда

Не могу оторвать голову от подушки, как будто она — чистый слиток золота. Начинаю прикидывать приблизительный вес и стоимость…

Да я богачка!

«Надо бы на себя полюбоваться», — решаю я, с трудом раскрывая глаза и сразу же попадая в ловушку цепкого взгляда зеленых глаз. Вчера я так и не решилась разбудить Лару, чтобы смыть размазанный макияж.

— И на кого я похожа? — интересуется дочь, высовывает палец из-под одеяла и, немного его послюнявив, берет контрольный мазок со щеки. — М-да… миленько. До Хэллоуина рукой подать… Как думаешь, продержится?

— В таком виде, скорее всего, нет, — подыгрываю ей я, — но он может стать еще более живописным, если, например, ты решишься придать ему рельеф.

— Как? — она озадаченно взирает на меня.

— День фастфуда — чизбургер, пицца — никаких салфеток, и 3-D эффект тебе обеспечен!

— Точно! — добавляет она. — А если резко дунуть на пудру с пончика? Пффф! — изображает она резкий выдох. — Я приобрету вид припорошенного инеем зомби. Мам, — голос Лары мгновенно теряет легкость и яркий оттенок стеба, приобретая вместо него глухие, низкие нотки, — почему все так изменилось, когда он ушел? Ведь мы были другими, — блеск глаз усиливается из-за подступающих слез. — Не идеальными, но и не такими как… сейчас.

Запускаю руку под одеяло, чтобы поймать ее тонкие длинные пальчики. Ловлю, легко сжимаю в ладони.

— Страх. Обида. Вина, — впервые за долгое время я озвучиваю то, что тянется за мной уже пятый год. — Там, где раньше были доверие и поддержка.

— Вина? — переспрашивает дочь.

— Да, не только его, но и моя.

— И наша? — почти шепотом произносит она.

— Нет, — резче, чем обычно, обрываю ее я.

— Ну почему же? Он вполне мог разочароваться и решить, что мы на хрен ему не сдались, а вот Милка получится более крутой его версией, — начинает заводиться она, упоминая единокровную сестру.

— Лар, это не так, и вы здесь ни при чем.

— Ты неубедительна! — пытается скатиться с кровати она, но я, предвидя это, не позволяю, крепко удерживая ее за талию.

— Мы разберемся со всем вместе, — говорю, медленно чеканя слова. — Но мне нужна помощь. Вы стали такими умными, что сама я не справлюсь.

Замирает. Ухмыляется.

— Ты потащишь нас к психологу? Да они все сами психи!

— Психолог Еси.

— А-а-а… — задумчиво тянет Лара. — Я согласна. Тот, кто бережет ее мозг от выходок мамаши, вполне заслуживает доверия.

— Лар, — одергиваю ее я.

— А что, неправда? Твой вот тоже от атак бабули не помешало бы защитить.

— В понедельник. А сегодня-завтра дома.

— С чего это?

— Очистим пространство для счастья.

— Это типа генералка?

— Она, но с позитивными мыслями.

— Ну, не-е-ет! — стонет она.

— Ты будешь дома, — настаиваю я.

— Это из-за Гришки? — догадывается она. — Да он нормальный, просто…

— Дома. До понедельника.

— Хорошо. Но мусор я тогда выносить тоже не буду, и Тобика выгуливайте сами.

— Договорились. А теперь умываться. Никаких зомби. На Хэллоуин будешь феей! Реализуешь мою детскую несбывшуюся мечту.

— Это не ко мне, мам, это к психологу!

— Ну, нет, феечка под шестьдесят и мужского пола мне не подходит, а вот ты — в самый раз! — Щекочу ее под ребрами, а она со смехом вырывается и уносится в ванную.

Так. Один вопрос решен. Осталось еще девяносто девять.

Записка от Олега на холодильнике: «На тренировке до 18:00. Дорога домой — пятьдесят минут. Ужин. Домашка. Сон. Нах мне такая жизнь?»

А это еще рано вычеркивать.

С Ларой удается договориться на облегченный вариант уборки, и какое-то время моя голова остается пустой, но ближе к четырем я начинаю то и дело ощущать основательно пробирающий меня озноб.

Арт со своей дурацкой аватаркой… И сколько бы Еся ни убеждала меня, что это вполне нормально для подобного общения, мне все равно очень и очень неловко.

И словно чувствуя мои нарастающие сомнения, раздается звонок подруги.

— Ну и чего ты ждешь? Машина уже внизу, а ты должна была позвонить мне десять минут назад, — отчитывает меня Есения за непунктуальность. — Бросай все и спускайся, девочки приведут в порядок тебя уже здесь. Все, Красина, у тебя десять минут, девять-пятьдесят девять… пятьдесят восемь… Жду!

Спускаясь в лифте, посылаю сообщение Олегу с просьбой выгулять Тобика. В ответ смайл, демонстрирующий его отношение к просьбе, но с ответом: «Будет сделано».

Робко прохожу через холл шикарного офиса после тщательного досмотра двумя охранниками. Да, в прошлый раз я была с правой рукой босса и меня не заметили. Угу, и в прошлый раз я все же была одета приличнее. Сегодняшние же джинсы, кроссовки и утепленная ветровка вызвали явное недоумение, но в итоге меня пропустили.

Решаю не пользоваться лифтом, взбегаю по служебной лестнице на третий этаж… и замираю в ужасе. На довольно узких перилах, ограждающих лестницу от лестничного пролета, стоит девочка. Она ловко перебирает ножками, выполняя что-то из гимнастических элементов на бревне. На вид ей на больше шести-семи лет.

— Привет! — аккуратно здороваюсь я, стараясь ни малейшим движением не вспугнуть малышку.

— Привет, — откликается она, внимательно меня рассматривая.

— Я — Надя. Заблудилась. Покажешь, как найти на этом этаже главного? — протягиваю руку, а она отводит ногу назад, начиная выполнять ласточку.

От страха перед глазами начинают мельтешить черные мушки.

— Я — Алена. Конечно! — Она подпрыгивает, в воздухе меняет ноги и приземляется уже на пол.

Я начинаю кашлять, потому что мне катастрофически не хватает воздуха и хочется вдохнуть его весь и сразу.

Хватаю девочку за доверчиво протянутую руку так, как будто точно знаю, что она вполне может вырваться, занять свою предыдущую позицию и сигануть вниз в надежде, что ее крылья вырастут в полете.

— Алена. — Присаживаюсь перед ней, пытаясь хоть немного успокоить бешено колотящееся сердце, нервно спрашиваю: — Ты же понимаешь, что это очень опасно? — и киваю в сторону лестницы.

— Я осторожно, — уверенно отвечает она мне, ни капельки не смущаясь.

— Алена! — требовательный мужской голос прерывает нашу беседу. — Где я попросил меня подождать?

Поднимаюсь, набираю в легкие побольше воздуха, чтобы все высказать нерадивому папаше…

— Надя? — удивленно обращается ко мне по имени Назар.

— Ваша… — не могу подобрать подходящий вариант, и он приходит мне на помощь:

— Дочь.

— Дочь, — согласно киваю. — Она…

Девочка крепче стискивает мою руку.

Он бросает взгляд в сторону лестницы, его скулы мгновенно напрягаются.

— Ален, нам пора, — намного более жестким голосом говорит он, и я выпускаю руку ребенка.

— Надя, — обращается он уже ко мне с совсем иной интонацией, — я надеюсь, когда вы закончите свои эксперименты, то не откажете мне в приглашении, которое я передал через Есению? И спасибо, — указывает глазами на дочь, которая с видом маленького ангелочка держит отца за руку. — Приятно было увидеться. И до встречи.

Мы расходимся в разные стороны, а я не могу понять, почему у меня не возникло ни единого похожего чувства из тех, что охватили мое тело в прошлый раз, когда он стоял так же близко.

Почему?

* * *

— Надь, ну что за непонятная растрата времени? Ты была на проходной семь минут назад, — отчитывает меня Еська.

— Назар, — начинаю рассказывать историю, но она прерывает.

— Все понятно. Он — класс! И Аленку, значит, видела? Ну и отлично, теперь не будет того неловкого момента с неожиданным обнаружением багажа.

— Ты о чем? — смущаюсь я.

— Пока ни о чем! У нас же Арт! — восторженно восклицает она, как будто речь действительно идет об искусстве.

И тут же телефон проигрывает мелодию приложения, сообщая о месте нашей сегодняшней встречи.

— Хм, это частная собственность… Ему еще и нечего скрывать? Все интереснее и интереснее. Девочки, приступайте, а я выясню, кто ж это у нас такой открытый, — бросает она, уже выбегая в дверь.

А меня берут в оборот, за час превращая в мою невероятно улучшенную копию. Юбка и блузка, заранее подобранные стилистом, обувь, пальто — и я опять с трудом узнаю себя.

Интересно, а как я Назару? Хихикаю, вспоминая свой внешний вид. Внезапно смех прерывается и на смену приходит неловкость. А если бы на его месте был Алден? Меня накрывает какой-то непонятной тяжестью. Пусть так, но мне хотелось бы, чтобы он увидел меня настоящую. Даже если он будет разочарован. Потому что мысли, касающиеся его сегодняшней встречи, терзают меня больше моей собственной.

Божечки! Я… ревную.

— Надя, все отлично, — загадочно улыбается подруга, с одобрением разглядывая мой наряд. — Он реально хорош!

— Кто? — не сразу понимаю я, о ком речь.

— Арт! Он определенно пойдет тебе на пользу! Но я ничего не скажу, сюрприз здесь уместнее, главное, не руби с плеча! — заканчивает она.

— Что?! Еся!!!

— Все отлично, — повторяет она, вручая меня из рук в руки водителю. — Борис дождется тебя в любом случае, даже если дело затянется до обеда, — подмигивает она, а мне в который раз становится стыдно.

— Все. Удачи, Надь! — целует она меня в щеку, захлопывает дверь, и мы трогаемся.

* * *

Да. Живут же люди… Я смотрю на особняк, больше похожий на замок Дракулы. Естественно, это только в темноте, успокаиваю я себя, осторожно следуя за… дворецким?

Меня оставляют в шикарной гостиной, обставленной в классическом викторианском стиле.

Еська, чтоб я еще раз!

Нервно щелкаю пальцами в надежде хоть немного успокоиться.

— Сола! Ну, вот ты и попалась, крошка!

Кто-то подхватывает меня сзади под мышки, отрывает от пола, поднимает вверх, а затем подбрасывает с разворотом.

Бо-о-оже!

Но я не падаю. Меня аккуратно ловят в объятья — лицом к лицу.

— Привет! Дико хотел на тебя посмотреть! Ты классная! — сообщает мне парень лет на десять моложе меня. — Я — Арт, и, кажется, я влюбился! – И впечатывается поцелуем в мои губы.

Нежные, влажные губы. Глаза теплого орехового цвета с тонкими зелеными лучиками, разлетающимися из центра радужки, и темно-коричневой каймой по окружности. Красивые… Манящие…

Зажмуриваюсь, потому что так легче думать. Думать о чем?

Пытаюсь ответить на этот вопрос, но у меня не выходит, потому что Арт размыкает свои губы и меня уносит с ароматом кофе, смешанным с чем-то алкогольным. Уносит в позавчера, когда ОН пах именно так — ярко и крепко. Делаю вдох поглубже, пытаясь вобрать в себя все. Мало. Не хватает… Мне не хватает ЕГО, и я решаюсь на замену, отчаянно надеясь, что это просто ошибка восприятия, и если дать ему что-то подобное, замкнутый круг разорвется.

Кончик языка упирается в уголок губы, легкими, быстрыми движениями щекоча его, приглашая присоединиться.

Делаю ответный шаг — прикосновение, скольжение, взаимная игра.

Дыхание Арта становится частым и шумным. Полностью захватив мой язык губами, и не позволяя закрыть рот, он втягивает его так глубоко, что наши лица соприкасаются, а он сразу же соскальзывает обратно к кончику, не ослабляя силы давления. И все повторяется вновь и вновь.

Я чувствую все и одновременно… ничего. Ощущение, что мне вкатили повышенную дозу обезболивающего, причем того, которое еще не прошло проверку на наличие побочных эффектов. И мне выпала честь лично прочувствовать все его прелести.

Выход из тела и просмотр ситуации извне.

Я все еще в подвешенном состоянии, как в прямом, так и в переносном смысле. Мои пальцы крепко сжимают его рубашку, ноги в полусапожках болтаются в воздухе.

Арт наконец-то выпускает мой язык, переключаясь на ласки шеи и лица. Щетина противно колет кожу. Но с Алденом не было ничего подобного! У него же была щетина? Или нет?.. Быстро начинаю восстанавливать образ в памяти.

Да, была, но это было по-другому!

Это было так…

Боже, Арт принимает мой стон на свой счет и усиливает напор.

Ну, не-е-ет! И плевать на снижение рейтинга! Если Сола захочет, она без проблем быстро доберет потерянные баллы. В этом я даже не сомневаюсь. Но моя совесть напоминает мне, что отметка об одной-единственной слитой встрече никуда не денется, а будет маячить пятном позора в идеальном профиле.

— Стой, Арт! — улучаю момент, когда наши глаза встречаются.

— Наконец-то, а то я думал, ты никогда это не прекратишь! — предъявляет претензию он, строя разочарованное лицо. Опускает меня на пол и, нависнув надо мной, задает вопрос:

— Ты меня проверяешь, крошка? Зачем? Мой рейтинг говорит сам за себя! Хотя твоя «классика» здорово ограничивает меня в том, чем я мог бы тебя порадовать гораздо больше, — многозначительно поигрывает бровями он, подхватывая меня на руки и с разворота плюхаясь на диван.

— Арт…— начинаю я отступление.

— Артем. — Взгляд полностью сосредоточен на мне, но его рука, проникшая под мою юбку, вовсю поглаживает чувствительную зону под коленкой.

— Артем, прости, но я вынуждена…

— Ты необычная, — перебивает он, проводя рукой по шее и цепляя пальцами мочку уха. — Мне это нравится. Мне даже нравится, что ты хочешь от меня свалить. Это заводит. Но бл.., никогда бы не подумал, что это «классика»!

Резкое движение, и мы оба стоим, а секунду спустя он наклоняется вперед, подхватывает меня и в один мах закидывает себе на плечо.

Зачем?

— Я понял, о какой ты классике, — победно смеется он и, ускоряясь, пересекает всю гостиную, коридор, в холле взбегает по лестнице, и через десять секунд мы оказываемся в огромной спальне, на которую он позволяет мне полюбоваться со своего плеча, пока я слушаю звук поворота ключа в замке.

Мне конец?

Еська! Дай мне только выбраться!

Мысли путаются, перескакивая друг через друга, толкаясь и пихаясь. Нужно успокоиться. Все под контролем, ну не станет же он, в самом деле, рисковать своим рейтингом! Они ж в этом клубе все на нем повернуты. Дергаюсь, потому что рука Арта по-хозяйски ложится на мою попу и начинает ее поглаживать.

— Обожаю классику, крошка! — довольно сообщает мне он, перехватывая меня второй рукой и тем самым спасая от падения.

— Артем, — решаюсь я, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности, — поставь меня на пол и давай спокойно поговорим.

— Сола, ты знаешь, что ты первая, кто предлагает мне поговорить, вместо того чтобы заняться сексом?

Он сгружает меня на кровать и сразу же оказывается сверху. Мы опять смотрим друг другу в глаза. Его густые брови слегка нахмурены, светлая челка свисает по бокам, щекоча кончиками волос мою кожу. Взгляд начинает меняться на глазах, превращая компанейского парня в мужчину со своими желаниями, которые требуют незамедлительного удовлетворения. И если с первым я худо-бедно представляла, как себя вести, то с этим… Сознание предает и шепчет, что не нужно вести, он сам поведет, просто позволь ему это сделать.

Его губы касаются груди в вырезе блузки, и меня пронзает ослепляющая вспышка воспоминания.

— Артем, почему у тебя на аватарке член? — Я открываю глаза и спокойно выдыхаю без малейших признаков возбуждения.

Оно осталось там… с другим.

— Это мой. Тебе понравился, крошка? — в отличие от моего, его голос переливается всеми модуляциями желания и страсти.

— Нет, — в противовес ему безэмоционально выдаю я.

Он останавливается, а затем резко садится и недовольно интересуется:

— Бл..! Ты это специально? Кто-то реально от такого кончает? Или после того, как ты уйдешь, я буду настолько благодарен, что все десятки будут твои?

— Насчет рейтинга можешь не переживать, я поставлю твой средний балл, — успокаиваю я его, усаживаясь на кровати перед ним.

— А почему не высший? — на лице появляется едкая ухмылка.

— Потому что высший — это…

— Что? — опирается он локтями на колени и склоняется ближе ко мне, с любопытством заглядывая в глаза.

— Любовь с первого взгляда.

Его откровенный громкий смех.

— И что, так каждый раз? — уточняет он, отсмеявшись. — Хотя почему нет? Ты мне тоже понравилась, и, заметь, я даже готов отдать тебе мою жизнь — ровно на время нашей единственной встречи. Так что со мной не так? И не гони, но я чувствовал, что тебе понравился наш первый поцелуй! — настойчиво утверждает он.

— Думала, что поможет стереть предыдущее чувство, — почему-то делюсь именно тем, что на душе, хотя у меня есть еще пара вариантов ответов, не связанных с моими реальными мыслями.

— Да ты влипла! Ты же больше трех лет в клубе. У тебя такой опыт! Какая любовь?! — говорит так, как будто я не оправдала его самых сокровенных ожиданий.

— Так бывает, Артем.

— Как тебя зовут?

Смутившись, отворачиваюсь.

— Понятно, — хмыкает он. — Поставишь балл выше среднего, и твоя тайна ей и останется.

— Ты оборзел? — не верю я своим ушам.

— Ты не представляешь, как трудно приходится новичкам в клубе. Наверняка забыла! — кривится он. — А я хочу к вам, в высшую лигу!

— Хорошо, — мгновенно соглашаюсь я.

— А как же посопротивляться по классике?

— Извини…

— И даже не поужинаешь со мной? Или хотя бы десерт — клубника, сливки? — делает он умиленно-просящее лицо.

— Нет, мне пора.

— Не переживаешь за свой рейтинг?

— У тебя честный взгляд, и я буду рассчитывать на твою порядочность.

Опять безудержный, но уже не смех, гогот.

— Вот ведь, дьявол, и не расскажешь никому! — заканчивает он наш разговор с сожалением.

— И не надо, — просто ликую, что скоро буду дома, и мне даже не пришлось заниматься сексом с… очень даже привлекательным парнем. Я дура?

Провожает до машины, рекомендуя не тянуть с психологом, иначе проблема затянется, а ему так нравится следить за моим профилем.

Прощаемся, и он все-таки предпринимает еще одну попытку… расколдовать меня. И ничего. Ни-че-го.

* * *

Еся молчит пару минут, после того как я рассказываю о произошедшем, уже сидя дома в ванне, покрытой сверху шикарной шапкой пены с запахом экзотических фруктов.

— Есь, — окликаю подругу я. — Ты там?

— Там-там… Надя, почему ты сразу мне все не рассказала? — обижено дуется она.

— Не была уверена. Да я до сих пор не…

— Это не важно! Нельзя загонять чувства вглубь, какими бы идиотскими они не казались. Я прямо не дождусь понедельника, когда вам всем вправят мозги.

— Е-е-еся…

— Споки, солнц, завтрашнюю встречу можно отметить сразу, как только станет известно место. Никакой потери рейтинга, она идет вне системы.

— Спасибо, подруга! — облегченно вздыхаю я.

— Благодарить будешь на вашей свадьбе с Назаром, — хихикает она.

— Еська! — возмущаюсь я.

— До завтра! Много дел. Люблю! — и она бросает трубку.

Откладываю телефон, погружаюсь в ванну до самого носа. Осторожно касаюсь рукой внутренней поверхности бедра и провожу по ней так, как это делал Алден. Боже… Как девчонка!

Выдергиваю пробку из ванны, насильно стряхиваю возбуждение. Встаю, заворачиваюсь в полотенце и заканчиваю мытье. Если так пойдет и дальше… мне точно понадобится помощь.

Дети спят. Подхожу и проверяю наличие каждого, с них станется, и сон… Хоть здесь сегодня спокойно.

Решаюсь на снотворное, потому что битвы с армией мыслей в собственной голове мне однозначно не выиграть.

* * *

— Тобик, ко мне! — зову резвящегося на площадке песика. Подлетает с мячиком в зубах, требуя продолжения игры. Утренние осенние сумерки потихоньку уступают место настоящему утру.

Возвращаемся с прогулки уже под лучами восходящего солнца.

Издалека замечаю алое пламя шикарной машины, припаркованной около нашего подъезда. Интересно, к кому? Обходим ее с Тобиком, направляясь к подъезду.

— Надя, здравствуй! — приветствует меня знакомый голос из-за спины.

Останавливаюсь, не веря своим ушам. Поворот головы дается с трудом, словно я сопротивляюсь переходу из моего настоящего вот в это, стоящее уже совсем рядом, будущее.

Тобик, подпрыгнув на месте, бросается изучать незнакомку и через несколько секунд оказывается у нее на руках. Доверчиво жмется к груди, шумно фыркая и шустро ее обнюхивая.

— Ольга. Доброе утро! — в моем голосе происходит столкновение двух эмоций, и он дает сбой. Частично из-за переживаний, что я похозяйничала в ее профиле и кое-с-чем еще предстоит разобраться, а частично из-за облегчения, что мой любимый инструктор здесь, и это значит, что восстановление гармонии в моей жизни уже не за горами.

— Неделя явно пошла тебе на пользу, — произносит она со своей потрясающе милой улыбкой, осматривая меня с ног до головы, как будто я действительно кардинально изменилась.

— Ну, это было… занимательно, — мямлю я, будучи не в состоянии мгновенно подобрать подходящее слово.

Добрая ухмылка.

— Дорогая, «занимательно» — это однозначно не то, за что ставят высший балл по всем параметрам, даже учитывая твой скромный опыт, — уже открыто подкалывает она.

Желание провалиться сквозь землю прямо сейчас взлетает, занимая в шкале приоритетов первое место.

— Позавтракаешь со мной? — приглашает она, слегка разворачиваясь и делая шаг к машине. На ней элегантный черный брючный костюм. Волосы собраны в обычный пучок, но выглядят так, как будто весь этот художественный беспорядок создавался рукой мастера. Хотя почему как будто? Наверняка!

А на мне кроссовки с ярко-зелеными шнурками, джинсы и куртка с меховым капюшоном. Ну, извините, одеваться на прогулку с собакой, как на встречу со своей судьбой, я еще не научилась. Но ведь Олю встретила! А если бы это был ОН?

Еще раз опускаю глаза, критично себя осматривая.

— Не переживай, место очень демократичное, без лишнего пафоса и гламура, — добавляет Ольга, заметив мою досаду, — и его главный плюс — с собаками туда тоже можно, — сообщает она уже Тобику, умилительно почесывая его за ушком.

Через пятнадцать минут мы втроем располагается в уютном эко-кафе. Природные материалы, использованные в интерьере, создают иллюзию нахождения где-то за городом, и это расслабляет. Живые цветы и зелень в глиняных кашпо лишь усиливают впечатление, позволяя забыть об осени за окном. Задумываюсь над тем, насколько замечательно здесь будет зимой.

— Надя, приятного аппетита, — подталкивает Ольга тарелку со свежайшим овощным салатом ближе ко мне, а моя рука сама тянется к ломтику душистого хлеба.

На десять минут нас просто отрезает от всего вокруг, погружая в мир вкусов и ароматов. Для меня до сих пор загадка, почему я не могу создать подобной атмосферы дома. Не может быть, чтобы все зависело только от настроения!

Оля начинает наливать нам чай, и мое ощущение благости сдувает в один миг. Расплата?

— Надя, да перестань ты смотреть на меня, как на главного обвинителя в суде, — притворно возмущается она. — Ждала, что ты сама поделишься впечатлениями, но что-то никак, поэтому — да, мне интересны подробности.

Я нервно закусываю губу, потому что даже с Еськой я не всегда открываюсь до конца.

— Ладно, — соглашается Ольга после глотка чая. — Ты выставила десятку, потому что так чувствовала или потому что он очень старался, и тебе было неудобно это не отметить?

Я оскорбленно вздергиваю брови, чуть ли не давясь воздухом.

— Можешь не отвечать, у тебя на лице все написано, — Ольга старается сдержать улыбку. — Поздравляю, ты везучая, так редко бывает, чтобы первый раз — и сразу в точку. А вот вторая «классика» — зря! Сравнение редко когда идет на пользу, если у тебя, конечно, изначально нет такой задачи и ты не исследователь. Но даже тут у тебя все получилось! — подмигивает она.

Да, получилось… Вспоминаю, как мучилась вчера вечером, выставляя баллы Артему. И очень удивилась, когда в ответ получила почти равноценный набор с комментарием: «Ты милая, крошка, я тебя запомнил».

— А вот «Осенняя встреча» меня озадачила, — продолжает Ольга, отставляя стеклянную чашечку с чаем и подпирая рукой подбородок. — Никогда бы не подумала, что ты любишь риск. Это же натурально «кот в мешке»! — сообщает она, но спуская с меня глаз.

— Оль, — пытаюсь я, наоборот, спрятаться за своей чашкой с теплым янтарным напитком. — Это вышло случайно, — решаю признаться и хотя бы частично снять с себя чувство вины.

Она внимательно меня слушает, слегка покачивая головой и удивленно расширяя глаза.

— Все с тобой ясно! — подводит она итог. — Во-первых, на неделю раньше я вернулась точно не из-за твоих безумных сексуальных похождений, которые прямо-таки подорвали доверие к моему аккаунту, — задорный смешок. — Наоборот, подстегнули к нему интерес, а это всегда хорошо. Во-вторых, как я понимаю, впечатлений, которых ты нахваталась, тебе пока достаточно. Верно?

Усиленно киваю в ответ, подтверждая ее слова.

— Сегодняшняя встреча? Ее можно отменить. Не люблю сюрпризы. Репутация? Всего-навсего потеря бесполезного бонуса. Стоп! — резко командует она, и я вздрагиваю. — Надя, что за скорбный вид? Ты вообще слушаешь меня? Поражаюсь твоей способности выхватывать из речи самый негатив, продолжая в упор игнорировать позитивные моменты.

Она права, чувство вины за грозящую потерю бонуса уже вовсю оккупировало мой разум и, кажется, не собирается сдавать захваченные позиции.

— Хорошо, если тебе будет спокойней, может, стоит все же сходить на эту встречу? Судьба, и все такое прочее! — задумчиво размышляет она. — Да шучу я, шучу! — Поднимает глаза к небу, прицокивая языком, потому что мой затравленный взгляд лучше любых слов описывает терзающие меня чувства. — Разберусь, не переживай. А насчет твоих психологических зажимов мы еще поговорим. И, Надя, уже давно пора выбираться из кокона! Считай, первый шаг сделан, и какой! А теперь внимательнее смотри по сторонам и учись видеть знаки.

Вон, смотри, — указывает она глазами в сторону сидящего к нам спиной парня. — Он обернулся уже два раза, при этом смотрел именно на тебя. Дать шанс — почему нет? И никто не заставляет тебя отдаться ему тут же в туалете. Но никто и не запрещает, туалет у них тут, кстати, очень даже ничего, — одобрительно прикрывает глаза, словно вспоминая что-то приятное. — К тому же у тебя Тобиас, да еще такой очаровашка, — треплет она его макушку под столом. — Никто не откажет в помощи девушке с ее чересчур активной собачкой.

— О-о-оля, ну это же…

Предупредительно выставленная вперед рука.

— Как ты вообще решилась на первую встречу? — с недоверием интересуется она.

И с трудом сдерживаемый смех — после еще одного моего правдивого рассказа о неумеренном приеме горячительного.

— Надя, да тебя ж уже все силы природы выпихивают на свет, а ты так отчаянно сопротивляешься, — с грустью замечает она.

— Оля, я выйду. Просто мне нужно чуть больше времени. Спасибо тебе, потому что, если бы не ты, я не… — Слезы подступают так внезапно, что я оказываюсь не в состоянии их сдержать. Чувствую, как капля за каплей они скатываются по щекам, принося желанное облегчение.

— Все нормально, дорогая, первый шаг сделан, и ты права, все остальное — дело времени и желания.

Мы собираемся, и она подвозит нас с Тобиком домой.

— Жду тебя завтра на тренировке! — машет она из машины. — Пока, Тобиас, ты — прелесть!

Закрываю дверь, и через тридцать секунд машина скрывается за поворотом.

— Ну что, Тобик, все? — смотрю я на белый сгусток радости и энтузиазма. — Новый день — новая жизнь?

И остаточная тягостная тоска по старой. По одному конкретному дню. Нет, вечеру… и ночи.

Поднимаясь в лифте, чувствую вибрирующий от входящего сообщения телефон. Дети? Я «загулялась».

«Скажи, что игнор моего номера — это дурная шутка, потому что в обратном случае…»

Ноги подгибаются от накатившего страха, и я даже не дочитываю этот бред.

«Удалить». «Заблокировать».

Чертово осеннее обострение. И ведь надо же, привязался!

Остаток утра и целый день посвящаем разбору комнаты Олега, сопротивление удалось сломить только благодаря отточенным шпилькам Лары, что вылилось в еще одну потасовку, но принесло необходимый эффект. Можно было бы гордиться собой, если бы не отваливающиеся ноги и руки и заключительный комментарий сына о том, что его окончательно лишили всего, что он так любил в своей жизни. А на завтрашнем сеансе у психолога он непременно затронет эту тему в контексте, что со мной что-то не так, раз я позволяю себе такие издевательства.

Надеюсь, у Максима Викторовича все же хватит терпения на нашу семью…

* * *

Звонок Еси раздается как раз тогда, когда я решаю, что же приготовить на завтра, и собираюсь устроить вечер спа.

— Ну как ты, Надь? Что решила? — с любопытством выспрашивает подруга.

Быстро, без лишних подробностей рассказываю ей об утренней встрече с Ольгой.

Она как-то разочарованно вздыхает, но подтверждает, что, пожалуй, это лучшее решение, раз мне полегчало.

Но теперь я, как лучшая подруга, обязана облегчить жизнь ей и составить компанию в походе в бар рядом с ее работой. Естественно, чтобы еще раз обсудить наши завтрашние планы и встречу с психологом.

Все это Еся произносит деловым строгим голосом, из чего я делаю выводы, что большая часть предназначена для ее мамы, которая, видимо, введена в курс дела, и уверена, что без Есиной помощи я точно не справлюсь. Становится обидно, потому что я и правда перекладываю проблему на нее. Но скоро я смогу и сама. Сжимаю руки в кулаки… У меня должно получиться! И у меня получится!

Отказываюсь от машины Еси, потому что сейчас быстрее добраться на такси.

Проверяю настрой детей. Агрессии нет: сил на нее не осталось… Надеюсь, и здесь мы потихоньку выгребем к надежному берегу.

* * *

Останавливаюсь на тротуаре, ожидая вызванное такси.

Входящий.

Высматриваю шашечки такси. Нет. Открываю сообщение…

«Сола, «Осенняя встреча» моя. Буду рад тебя видеть вновь. Очень. Алден»

Еле удерживаю телефон в моментально ослабевших руках. Запускаю приложение. Да, я его еще не удалила. И еще днем я видела, что пришел адрес встречи. То есть Ольга ее не отменила. Она решила пойти?.. Но у него мой номер! Мой! И пишет он мне! Божечки! Пожалуйста! Мне нужна эта встреча!!!

Судорожно перебираю номера в телефонной книге. Там должен быть телефон Ольги. Должен! Отступаю назад в поисках опоры, потому что ноги тоже теряют свою устойчивость, подрагивая и заставляя коленки стучать друг об друга.

Еще шаг назад. Есть! «Йога Ольга». Жму на связь и одновременно с этим упираюсь во что-то твердое позади. Пытаюсь отступить, но мне на плечо ложится широкая, тяжелая мужская ладонь, и низкий голос сообщает:

— Ольга Александровна, вам придется проехать с нами.

У меня на голове оказывается что-то плотное, рот зажимают, меня, словно пушинку, поднимают в воздух и, похоже, запихивают в машину.

Ольга Александровна?! Оля?..

Глава 13

Александр

— Сола, — произношу на ходу, еще не сфокусировав внимание на объекте своего интереса. Кровь барабанит в висках, заглушая все звуки вокруг. — Ты приехала…

Точеный силуэт, грациозный поворот…

Тишина снижает степень своей концентрации, возвращая мне слух. Кажется, я могу слышать шум вдыхаемого ею воздуха.

Взгляд голубых глаз пробегает по мне снизу вверх, встречается с моим и устанавливает прочную, неразрывную связь.

Не спеша, словно в замедленной съемке, она направляется ко мне, на ходу развязывая пояс, спуская пальто с плеч и окончательно избавляясь от него, оставив лежать темной тканевой грудой на мраморном полу холла.

Секунда… она передо мной. Открытое черное платье на тонких бретелях обнажает идеальную линию шеи. Волосы собраны на затылке одной изящной спицей, рождая мысль, с какой легкостью их можно распустить.

Но…

Это… не она.

— Сола? — повторяю я свой вопрос.

— Спрашиваешь так, — уголки губ ме-е-едленно ползут вверх, — как будто ждал кого-то другого. Или, мой незнакомец, ты слишком впечатлен? — Ее рука ложится мне на скулу, сдвигается чуть выше к уху, нащупывая указательным пальцем пару чувствительных точек, надавливает и мгновенно запускает стремительный, обжигающий поток удовольствия вниз по позвоночнику.

КТО… ТЫ … ТАКАЯ?..

— Да, я — Сола, — произносит она негромко, приближая губы к моему второму уху, слегка задевая его теплым, влажным дыханием. — Давно ждал встречи?

С тобой?..

Досада и разочарование от подмены почти сразу же смешиваются с интересом и восхищением, превращаясь в бурлящий коктейль, который практически подчиняет мою волю.

Это игрок высшей лиги.

Даже не так.

Одна из лучших.

Риск, право первого выбора, умелое манипулирование, точный расчет. Даже здесь, в клубе, таких — единицы.

Она великолепна!

Но если она — Сола, то с кем был я?

Не позволяет отвести взгляд и, слегка прищурив глаза, спрашивает:

— Кого ты ждал?

— Тебя, — даю ожидаемый ответ, склоняя голову набок, чтобы лучше рассмотреть ее глаза. Отражение граней кристаллов люстры играет на радужках, превращая их в водную гладь со множеством лунных бликов. Красивые, чистые, глубокие. Легкий взмах ресниц, взгляд вниз и опять на меня. Без смущения — ровно, спокойно, уверенно.

Тот самый случай, когда женщина рядом позволяет тебе подняться на ступень выше даже в собственных глазах, что уж говорить об окружающих. С этой не на ступень, минимум на пролет.

Немного приподнимает подбородок, приоткрывая губы ровно настолько, чтобы мне можно было увидеть язычок, скользящий по нижним зубам.

Ее кисть плавно стекает по моей шее на плечо и дальше вниз по руке, захватывает ее с внутренней стороны, прикасается к ладони своими пальцами, соединяет их с моими…

Еще один взгляд из-под ресниц, небольшой разворот.

— Меня? — едва заметная удовлетворенная улыбка. — Это интересно. Расскажешь?

Делает шаг в сторону, увлекая меня за собой вглубь особняка.

Она определенно ведет, но каким-то невероятным образом делает это так, что я оказываюсь всегда немного впереди. Как там в теории? Важно создать иллюзию, что он — главный, время от времени ее подкрепляя, и все — он ест у вас с руки…

Мы заходим в гостиную, где десять минут назад, когда я совершал свой осмотр, ничего еще не было. Сейчас пространство наполнено тихой ненавязчивой музыкой, стол полностью сервирован на две персоны, и освещение направлено так, что мы попадаем в островок приглушенно-теплого молочного света.

Роскошно, изыскано, но не лишено уюта и интимности.

Отодвигаю стул, помогаю ей присесть. И удивляюсь тому, что мозг ни в какую не хочет признавать ее Солой. Про то, чтобы произнести это имя вслух, речи вообще не идет. Сола — это та… которая была у меня в руках той ночью. И та, кто отправила вместо себя ее.

Потрясающая замена! Нюансы, на которые я обратил внимание, это всего лишь профдеформация, которую я могу с легкостью откинуть за ненадобностью. Вечер наслаждения и страсти? Даже не сомневаюсь, потому нет ни одного движения, которое бы меня смутило. Более того, все ее действия настолько естественны и органичны, что, случись это несколько в иных обстоятельствах, мы, скорее всего, начали бы совсем не с ужина.

Ловлю ее цепкий взгляд. Хм… Она тоже наблюдает, и как раз мою на нее реакцию нельзя назвать типичной. Черт, могу себе представить, да чего уж там, я и сам чувствую, как возбуждение, то и дело накатывающее приливной волной, заставляет испытывать все возрастающее напряжение в паху. Срыв вчерашнего эксперимента, за который Рокси все же скинула мне средний балл, а я, наоборот, накинул, как морально пострадавшей, компенсируется здесь и сейчас. Так какого хрена я забиваю голову непонятно чем?

Выкидываю все лишнее из головы, включаясь в беседу и наслаждаясь великолепным ужином.

Она невероятный собеседник, умеющий слушать и отвечать, вести и следовать в разговоре, но… Она слишком идеальна. А это говорит о четком расчете. Это не чувства, это качественная аналитика моего поведения и реакций. К тому же она строит беседу так, что очень скоро оказывается, что общих знаний обо мне у нее уже предостаточно, а вот о себе она не сказала ровным счетом ничего. И как только я собираюсь провернуть с ней тот же самый трюк, она собирается и переходит в режим активного соблазнения.

Бл..ть! Это феерично! Все движения становятся плавными и словно растянутыми в пространстве и времени. Жесты приобретают все более откровенный характер. Она облизывает губы, как будто не промакивала их салфеткой за секунду до этого.

Поднимается, вынуждая сделать меня то же самое, протягивает руку.

— Интересное место, — произносит она, зацепляясь за «с», немного его усиливая и по какой-то непонятной мне причине заставляя волоски на моих руках встать дыбом. Даже так? — Прогуляемся? — не говорит, откровенно провоцирует, а у меня возникает единственное желание: схватить ее покрепче, задрать платье и вколачиваться до тех пор, пока не наступит блаженное облегчение.

Широкий шаг, захват рукой, фиксация затылка, мне до одури хочется попробовать вкус ее губ и…

Ответный взгляд… Бл..ть. В нем просто любопытство, даже не желание. Не сказать, что это редкость. Но с каких пор меня это волнует? С тех самых… С глаз, в которых я видел нас… вместе.

Сола, черт тебя подери!

— Я знаю место поудобнее, — выкручивается она из моих рук и, уже не церемонясь, тянет за собой в спальню.

Бывала здесь? Но профиль чист. Не ее профиль…

Толкает тяжелую дубовую дверь, и мы оказываемся в спальне. Настоящие свечи, темный шелк постельного белья. Блики, играющие на стенах.

Ей нравится. Отпускает мою ладонь. Один поворот вокруг себя для изучения пространства. Заведенная за спину рука — и за секунду расстегнутая молния. Она поднимает руки вверх, вынимает спицу из волос, и одновременно с этим платье падает на пол. Еще один шаг назад, она садится на кровать, широко расставляя красивые длинные ноги, просто ох..ительно выглядящие в черных чулках. Рука пробегает по бедру, скользит по промежности, слегка притормаживая в верхней части, глубокий шумный вдох, движется по животу, поднимается к груди, совершая несколько круговых движений вокруг соска, сдавливая его и пытаясь сдержать собственный стон.

«Что? Мне что-то нужно было в ее глазах? Смысл, если всегда можно просто развернуть ее задницей к себе?» — с какой-то озлобленностью думаю я.

Вмиг оказываюсь рядом, подхватываю под спину, переворачиваю прямо в воздухе, заставляю согнуть колени, резким рывком стягиваю белье, склоняюсь, практически укладываясь ей на спину, запустив руку в волосы на затылке, притягиваю поближе, и четко произношу ей прямо в ухо:

— Почему она не пришла сама?

Судорожный выдох, второй, третий…

Она что, смеется? Выпускаю ее из рук, отступаю. Она же опускается на бок, перекатывается на спину, заливисто смеется еще секунд десять. Затем успокаивается и, удобно растянувшись на боку и подперев голову рукой, спрашивает:

— Ты первый или второй? М-м-м… Первый! — подтверждает сама себе какую-то догадку. — А ты молодец! Алден? — довольный смешок. — А-а-алден! Хотел Солу, и ты ее получил! Десятка тебе за упорство. Не представляю, как ты провернул сегодняшнюю встречу, но за это тебе еще один плюс. Люблю целеустремленных мужчин, вернее, уважаю, — поправляется она. — Но правила есть правила. Никаких повторов. — Соскакивает с кровати, сразу же натягивает трусики. Подхватывает с пола платье, моментально оказывается практически одетой. — Считай, тебе показали, какой могла бы быть твоя жизнь, не цени ты так одноразовые связи. Посмотрел. Почувствовал. Срок использования демоверсии окончен. За полной — вперед в реальную жизнь! Выбор просто огромен!

Она ловко обходит меня и направляется к двери, а я охреневаю от такой наглости. Потому что понимаю, что могу упустить очень важное звено между мной и Солой.

Ловлю за запястье уже за дверью. Взгляд, полный вызова и превосходства. Спокойно, Белов, уж с твоим-то опытом ты справишься.

— Кто ты такая? — спрашиваю настолько дружелюбно, насколько способен в данный момент.

— Я — Сола! И это меня ты хотел все эти полтора года. А то, что случилось пару дней назад… Считай, что это был очень приятный сон. Умойся. Встряхнись. Просто начало нового дня.

Сон? Новый день? Смысл тот же, что и в совете Владимира. Что ж… Я прислушиваюсь к советам, но выводы у меня свои. Всегда.

— Сола, подожди… — совершаю тактический маневр, преграждая ей путь, — пожалуйста.

Она великолепно контролирует свою мимику, лишь мельчайшие детали выдают заинтересованность и готовность вступить в разговор, если мне будет что предложить.

Я догадываюсь, что ей нужно. Эмоции. Настоящие. Не те, которые многие из нас могут мастерски сымитировать. Те, которые рвутся из глубины души, сметая все доводы разума и заставляя совершать необдуманные, спонтанные поступки.

Можно отступить. Так будет даже правильнее и надежнее, но… эти подруги… Навряд ли она бы поделилась местом в клубе с простой знакомой. Дружба или своеобразная плата в счет какой-то услуги? Второе проще. Первое может напрямую отсечь меня от намеченной цели. Одно неверное слово… Дружба между женщинами — это очень странная вещь, пару раз по работе приходилось сталкиваться с тем, что ценой за нее становилась жизнь, и не всегда их.

Нетерпеливо переступает ногами, отбивая дробь каблучками.

— Я тебя слушаю, — заявляет она, складывая руки на груди.

Киваю в сторону кушетки, предлагая присесть и занимая место в кресле рядом.

— Буду благодарен, если ты все-таки прояснишь ситуацию. Согласен, уже новый день, но мне нужна эта встреча, — решаюсь на откровенность я.

Опасный момент. Желание скрестить пальцы на удачу просто невыносимо, хотя я ненавижу эту хрень! Только бы не ревность…

Выдыхаю с облегчением, когда ее зрачки расширяются, но в глазах по-прежнему лишь любопытство. Отлично!

— У меня хорошая память, Алден, — закидывает она ногу на ногу, упираясь ладонью в кожаную обивку кушетки. — К тому же я люблю изучать людей.

— Работа?

— Хобби, — легкая усмешка, скользнувшая по губам. — Знаешь, почему я не одобрила ни один твой запрос?

Мне интересно. Меньше, чем если бы она ответила на мой вопрос про Солу. Ту, первую… Но если желание поговорить о себе в итоге даст мне нужную информацию и, да, приоткроет завесу моих обломов, то…

— Почему?

— Ты очень осторожен — люди, техника. Ни одного необдуманного выбора. Вернее, только один — со мной. Но он легко объясним: любопытство. Я бы сама не устояла. В этом мы с тобой похожи. Хобби? — Я не успеваю ответить. — Рабо-о-ота, — угадывает она, потому что я умею держать лицо. — Полезная штука: никогда не даст остановиться на достигнутом. Предсказуемый выбор — это твое, тебе не нужны настоящие чувства, секс, который обнажает истинные эмоции. Почему? Потеря контроля. И здесь я тебя полностью поддержу: паршивое чувство. А тебе, Алден, — делает упор на «л», — контроль нужен как воздух. Что за сфера? — моментально меняет тему она, при этом сохраняя абсолютно тот же тембр голоса.

— Так тебя беспокоила моя возможная потеря контроля? — отвожу последний вопрос, уточняя ее посыл и стараясь игнорировать снисходительный тон.

— Да. Терпеть не могу мужчин, распластавшихся в коврик перед моими ногами.

Я ей верю.

— Я не занимаюсь любовью вполсилы и не притворяюсь, пряча эмоции за фальшивой игрой. Это заводит. На это залипают. Поэтому к подбору партнеров я отношусь очень тщательно!

И она тут же подкрепляет свои слова таким взглядом, что успокоившееся было желание прошивает мозг с новой силой. И это не то любопытство, которое она продемонстрировала мне раньше. В ее глазах плещется такая страсть, что мне приходится напомнить себе, о чем, собственно, разговор. Секунда — и все исчезает. А она довольно смеется, понимая, что добилась нужного эффекта.

— С тобой несложно, ты вполне в моем вкусе, — беглый одобрительный взгляд. — Но интересы у нас с тобой разные. И с НЕЙ… тоже, — выдает она отрезвляющую оплеуху, оставленную напоследок.

— Дашь шанс ей самой сделать выбор? — не позволяю ей закончить разговор.

— Она не пришла. Говорит о многом.

Не поспоришь, но…

— Она не знала, что это буду я.

А эта Сола явно не знает про мое сообщение.

Почему? ОНА решила таким образом дать мне понять, что не заинтересована? Но это немалый риск — так подставить хозяйку аккаунта. Чудесное проявление женской дружбы?

— Ты умный мужчина, — видимо, хочет подсластить пилюлю Сола, — и должен понимать, что там, где у тебя ТОЛЬКО секс — второй, третий, четвертый, у большинства женщин уже ярко мигающая табличка с частицей «НЕ». ОНА — обычная женщина.

Встряхивает головой, поправляет распущенные пряди и добавляет с такой интонацией, что мне становится ясно: это решающий удар, от которого я не смогу увернуться:

— Кроме того… Сколько там было от нее? И сколько от твоей мечты полуторалетней выдержки? Это, знаешь ли, убойный напиток, бьющий сразу во все уязвимые места. На ее месте любая мало-мальски симпатичная тебе женщина обрела бы ореол сексуальности и притягательности.

Выдерживаю паузу, достаточную для того, чтобы, по ее мнению, я осознал свое заблуждение:

— Я хочу убедиться лично.

Фыркает, глядя из-под ресниц и закусывая нижнюю губу. Сейчас она честна: небольшое раздражение, но с оттенком… одобрения?

— Муж, дети, собачка для тебя, я так понимаю, не помеха? — поддевает она, но меня почему-то напрягает.

— При нормальном муже в таких встречах нет необходимости.

— Да неужели? Думаешь, любой нормальный муж выбивает десятку за раз? — открыто смеется она. — Но твое упорство мне тоже нравится. И… я поинтересуюсь, что она думает по этому поводу.

Поднимается, пару раз хлопает в ладоши и просит моментально выросшего как из-под земли работника принести пальто.

Через полминуты извлекает из кармана телефон, спрашивает мой номер.

— Сольешь кому-нибудь информацию обо мне, я узнаю, и твоя жизнь, Алден, очень усложнится, поверь мне.

— А есть что сливать? — задаю встречный вопрос, пряча ухмылку, и в той же манере, потому что угрозы — это последнее, что мне хочется сейчас слышать.

— Мы поняли друг друга, — смягчает интонацию она, понимая, что перегнула палку.

Ее телефон разрывается кучей входящих так, как будто был отключен целую вечность. Молниеносно вбивает мой номер. Несколько взмахов пальца по экрану, она что-то просматривает.

— Бл..ть, — беззвучно слетает ругательство с ее губ. — Мне пора, — сообщает уже нормальным, спокойным голосом и с абсолютно умиротворенным взглядом. — Несмотря на это недоразумение, все было очень занимательно! Я позвоню. Не провожай.

Наблюдаю в широкое окно, как она выходит на улицу. Освещение перед особняком позволяет в полной мере рассмотреть ее машину. А сливать, видимо, есть что. Резкий старт, торможение перед воротами — и ее уже нет.

Однако…

Достаю телефон и делаю то, что хотел сделать с самого начала встречи. Нахожу ЕЕ номер, забивая на инфу от Кирилла. Мне нужно услышать ее ответ на мой вопрос. А все эти мужья, дети, собачки и остальные непреодолимые обстоятельства… подождут.

— Телефон абонента отключен или находится…

Выглядит как насмешка. Везде оффлайн… Собственное решение подождать с подробностями бросает мне вызов. Смысл знать о ней все, если ответом будет — нет? Я подожду. Немного. Палец вновь повторяет набор.

— Телефон…

Глава 14

Надежда

Я оказываюсь зажата с двух сторон, словно мощными беспощадными тисками, которые не дают возможности не то что шевельнуться — сделать нормальный вдох. Оля, ну как же так? Что вообще происходит?

Страх накатывает с такой силой, что я начинаю задыхаться, а этот мешок на голове душит, как профессиональная удавка. Вздергиваю руки, чтобы освободиться, и одновременно пытаюсь объяснить, что все это чудовищная ошибка. Получается плохо, с какими-то истеричными всхлипами и мольбой прекратить весь этот кошмар.

Кто-то из двоих перехватывает мои руки, с силой вдавливает в спинку сиденья, второй же освобождает руку от рукава пальто, фиксирует, и несколько мгновений спустя я чувствую укол шприца.

«Мамочки!» — верещит мой мозг в надежде, что хоть кто-то сможет мне помочь. Ольга, с ней не посмели бы так поступить! Да и не похожи мы совсем! Сознание затормаживается, голова становится тяжелой и теряет свою опору в виде прочной шеи. Боже, пожалуйста, пусть это все окажется страшным сном! Я прикусываю губу настолько сильно, что на языке практически сразу появляется вкус крови. Нет! Это не сон, это гадская реальность… Она накидывает на меня петлю и тащит во тьму бессознательности. С трудом разбираю слова, долетающие сквозь усиливающийся шум в ушах.

— Почему она такая дерганая? Насколько я знаю, до этого у босса вообще не возникало проблем! Что произошло?

— Да хрен их знает. Я бы предпочел вообще не фигурировать в этих делах. Но все четко по его требованию. — Голос становится тише, и я отключаюсь.

Темнота. Нет, это не потеря зрения. Это просто отсутствие света. Дергаюсь и понимаю, что вот теперь это точно конец. Который уже по счету за эту неделю. Не могу пошевелить ни руками, ни ногами, потому что они растянуты в стороны, а запястья и щиколотки прочно зафиксированы ремнями. Я лежу на спине на какой-то узкой поверхности, с залепленным ртом и, по ощущениям, совершенно голая.

О чем я думала, когда соглашалась на эту авантюру с Ольгой?!

Чего там только у нее не было! Но я-то тут причем? Хочется, чтобы зажегся свет и все быстрее закончилось, как глупое недоразумение. Проходит минута, две, три — и ничего… Когда напряжение достигает критической отметки, я срываюсь и начинаю плакать — единственное, что сейчас не позволяет мне не сойти с ума. Сквозь слезы замечаю короткую вспышку света, и темнота вновь заполняет все пространство вокруг. Замираю, прислушиваясь. Ничего. И вдруг… содрогаюсь от неожиданности. Прямо рядом с моим ухом раздается:

— Ну и с чего ты решила от меня бегать? Не помню ничего подобного в нашем договоре, — сообщает мне спокойный мужской голос.

Его ладонь ложится мне на шею и скользит вверх к подбородку, пробегает по ленте скотча.

— Хм… А ты еще и выказывала недовольство? Твоя вина.

Рука исчезает. И он сам как будто тоже. Ни единого звука. Это пугает еще больше, и я изо всех сил начинаю мычать, пытаясь хоть каким-то образом дать понять, что все это ужасная ошибка.

«Нет!» — взвизгиваю я в плотную пленку, запечатавшую мои губы, когда одна его рука касается моего живота, а вторая по-хозяйски проходится у меня между ног.

Божечки, только не это!

— Это у меня есть право возмущаться, у тебя его нет.

А потом он склоняется надо мной, и я чувствую его дыхание кожей живота. Медленно втягивает мою кожу губами в жестком болезненном поцелуе, а обе руки тут же обхватывают мою грудь, сжимая и дергая за соски.

— Что за!.. — возмущается он, останавливаясь.

Миг, и меня ослепляет яркий свет, бьющий прямо в глаза.

Еще секунд двадцать я усиленно моргаю, пытаясь привыкнуть к новым условиям освещения. Мужчина отходит от меня подальше, выпадая из моей зоны видимости, и умеренно громким голосом сдержанно интересуется у кого-то по телефону:

— Вы кого ко мне притащили? — Замолкает на несколько секунд. — И?.. — Опять тишина. — Какое, на хрен, кодовое имя? — взрывается он. — Вы ох..ели? — больше констатация, чем вопрос. — И что мне теперь с ней делать? — Голос начинает переливаться язвительными нотами: — Да ты что?! Правда?.. — Выдерживает паузу, как будто переваривая предложение, а потом спокойно, но одновременно зловеще сообщает: — Если мне не понравится, на ее месте окажешься ты, и будь уверен, в этом случае я точно останусь довольным. — И резко обрывает разговор.

Я все еще его не вижу. Закрываю глаза, пытаясь хоть немного успокоиться. Да, это ошибка, но если бы на моем месте была Ольга, ее ожидало бы то же самое. По телу прокатывается мелкая дрожь, я содрогаюсь, и ремни болезненно врезаются в кожу ног и рук. Слезы вновь начинают стекать по щекам, несмотря на плотно закрытые глаза. Легкое прикосновение к коже лица, он тормозит одну из капель, поднимается выше, следуя влажной дорожке. Останавливает палец у внешнего уголка глаза, затем скользит под ним, перемещаясь на переносицу, далее вниз по носу и завершает свой маршрут в ямке над верхней губой. Чувствительный нажим секунд в пять, и еще четыре таких же с равным интервалом.

Меня отпускает, как будто только что охватывающий меня ужас разбавили чистейшим эликсиром спокойствия, снизив концентрацию первого до вполне приемлемого объема.

С тех пор как я очнулась, мне наконец-то удается глубоко вдохнуть.

Мгновение. Резкая боль.

— Так-то лучше, — говорит он, заставляя меня открыть глаза и увидеть скотч, сминаемый его рукой. — Понимаю, что не лучшая позиция для беседы. — Его взгляд пробегает по моему телу, вызывая очередной приступ стыда, желания свернуться в клубок и забиться в какую-нибудь дыру, из которой меня невозможно было бы достать. Но такой возможности нет, а поэтому поднимаю глаза. Столкновение взглядов, и мы внимательно изучаем друг друга.

Мужчина примерно моего возраста или немного старше. Симпатичное лицо, выразительные темные глаза, темные, коротко подстриженные волосы. Аккуратный, чисто выбритый подбородок. Он довольно худощав, но в целом очень гармонично сложен. Дорогая отглаженная рубашка с тремя расстегнутыми верхними пуговицами, ремень, брюки — портрет нормального человека, по факту оказавшегося гребанным извращенцем.

— Отпустите меня, — прошу как можно более уверенно, в надежде, что это не будет воспринято ни как мольба, ни как требование, — пожалуйста.

Он приседает так, что его лицо находится всего лишь в нескольких сантиметрах от меня. Выдох, и моей щеки касается тепло его дыхания.

— Все зависит от того, насколько честно ты ответишь на мои вопросы.

Я поспешно киваю в ответ, давая понять, что согласна.

— Отлично. Откуда у тебя приложение и как тебе удалось воспользоваться чужим аккаунтом? — с искренним любопытством интересуется он.

— Моя… — запинаюсь на слове, обдумывая характер наших отношений с Ольгой, — подруга поделилась своим местом в клубе.

— Разве так можно? — он удивленно приподнимает бровь.

— Не знаю, — нервно вру я, потому что его взгляд все чаще останавливается на моей груди и уходит дальше вниз.

— Но вся активность была только с твоего номера, куда же делась сама хозяйка?

— Она была в отъезде, — сдаю Ольгу, желая поскорее убраться отсюда.

— В отъезде? Была? Значит, уже вернулась? Отлично… Запросы на «классику» были твои? — вновь обращается ко мне он.

Подтверждаю.

— А сегодняшний бонус?

— Тоже мой.

— Так почему ты не там?

— Вы издеваетесь?! — все-таки срываюсь я.

— Нет, делаю логический вывод: встреча не отменена, и если ты здесь, то она там, — голос наполняется металлическими отзвуками. — И поскольку я настроился, а тебе, как новой адептке клуба, уже пора менять свою «классику» на что-то более захватывающее, предлагаю совместить.

— Нет, я не хочу, — практически выкрикиваю я.

— Как ты можешь отказываться от того, чего никогда не пробовала?

Он обходит меня по кругу, опять останавливаясь между ног. Мне все сложнее и сложнее становится сдерживать слезы. Сердце надрывается в бешеной скачке. А чувство неприятия и отвращения захлестывает меня с новой силой. Наклоняется, достает откуда-то снизу черную кожаную плетку и начинает вести ей от кончика большого пальца на ноге, вдоль икры, по внутренней стороне бедра до самого паха.

— Не скрою, мне чертовски приятно быть первым именно в этом.

Замахивается. Вжимаю голову в плечи, плотно закрывая глаза.

Удара нет. Вместо него от двери раздается:

— С каких пор, Дима, ты принимаешь решение о третьей, не согласовывая его со мной?

Я облегченно выдыхаю.

— Оля? — он действительно удивлен. — Как ты прошла через охрану?

— Обаяние, милый, мое невероятное обаяние! — отвечает ему Оля, уже оказываясь рядом со мной, ловко расстегивая ремни-наручники и такие же оковы на ногах.

Помогает мне подняться, вручает мою собственную одежду, указывает на дверь в ванную и подталкивает в спину. Срываюсь, краем уха улавливая:

— Ну и чего ты занервничал? Меня не было всего неделю.

— Оля… Я соскучился…

Когда я, уже полностью одетая, с все так же колотящимся сердцем и дрожью в руках и ногах возвращаюсь назад, той штуки, на которой я была растянута, нет, а комната имеет стильный жилой вид.

— Дмитрий передает извинения через меня, Надя. Ну, ты понимаешь, мужчины…

— Нет, Оля, не понимаю! — все напряжение последних часов дает себя знать, и я просто впадаю в истерику.

— Ну, все, все, Надь, уже все позади, — приговаривает она, усаживая меня в свою машину. — Уже все хорошо!

— Тебе бы они тоже надели мешок на голову и вкололи снотворное? — не могу успокоиться я.

— Я бы, дорогая, им так просто не далась, — у нее еще хватает совести попрекать меня этим!

Обиженно отворачиваюсь, всматриваясь в ночную темноту за окном.

— Кстати, — Ольга меняет манеру общения на нежно-тягучую, — тебе привет от Алдена.

Ей что, было мало всего, что сегодня со мной приключилось, и она решила меня окончательно добить? Сердце словно стягивает колючей проволокой, и оно, трепыхнувшись пару раз, останавливается.

— Он и правда хорош!

Теперь навсегда…

— Почему ты отказалась от встречи? Насколько я поняла, Алден тебя предупредил. Да и мне было бы неплохо знать, чтобы не гадать, почему он с самого начала смотрел на меня, как на не соответствующую его ожиданиям.

Не соответствующую? Значит, он хоть немного пожалел, что пришла она, а не я?

Удар молнии прямо туда, где у меня только что находился безжизненный кусок плоти, ко мне возвращается пусть и слабый, но все-таки пульс.

— Извини, он сообщил слишком поздно, и когда я набрала тебя, чтобы предупредить, меня…

Меня скручивает от одного воспоминания о вечерних событиях.

— Не продолжай, я поняла, — бросает на меня озабоченный взгляд Ольга. — Мой просчет, я даже представить не могла, что Дима начнет искать меня по приложению. И это странно… Я думала, он вообще не в курсе. Но поверь мне, он ничего бы тебе не сделал, — со всей убежденностью сообщает она мне.

— Ты имеешь в виду, не избавился бы от меня после того, как реализовал все свои извращенные фантазии? — без энтузиазма поддеваю ее я.

— Надя, ты же понимаешь, что мы часто оцениваем людей по принципу « скажи мне, кто твой друг…» Он так и сделал.

— И это нормально, когда тебя хватают посреди улицы и ?.. — возмущенно таращу глаза я.

— Я предпочитаю именно такой адреналин, дорогая, в отличие от того, каким ежедневно изводишь себя ты, — бросает она на меня еще один снисходительный взгляд. — Надя, я наблюдаю за тобой уже два года, ровно с того момента, когда ты пришла по абонементу Вяземской. И у тебя всегда находится что-то более важное, чем ты сама и твои потребности. Но знаешь, в чем проблема? Пока ты не разберешься с собой, внешние обстоятельства не изменятся, как бы ты ни старалась. Он хочет с тобой встретиться, — неожиданно меняет тему она.

Я сразу же напрягаюсь, засовываю руки в карманы пальто, чтобы скрыть моментально охватившую их дрожь.

— Зачем? — задаю дурацкий вопрос, отгоняя мысль о том, в какой именно момент он сказал ей об этом — до или после того, как у них все случилось.

Удивленный взгляд.

— В подробности он не вдавался, но рискну предположить, что ты ему понравилась. Очень.

Знание, которое должно было подарить мне радость, вдруг наваливается тяжким осознанием того, что таких, как я, может быть сколько угодно, а десятка… Ну так я же была Солой, а она — бросаю быстрый взгляд на Олю— действительно достойна.

— Оль, я не понимаю этого запрета на повторные встречи. Что мешает людям тут же договориться о следующем свидании?

— Ничего. Но… С приложением не все так просто. Владелец гарантирует анонимность и соблюдение всех взятых на себя обязательств, а это, как ты понимаешь, совсем не просто. Люди же, вступающие в клуб, обязаны предоставить всю свою персональную информацию. Грубо говоря, нас «посчитали» и мы «под колпаком». Я не удивлюсь, если в каких-то подозрительных ситуациях за участниками устанавливается слежка.

— Что?! — не верю я своим ушам. — Но как они… ты тогда согласилась?

— Это очень удобно, Надя! Поверь мне на слово.

— Но нарушая правила, ты очень рискуешь, Оля! И он… тоже, — последнее предложение произношу почти шепотом.

— Да. Но и он, и я совершенно точно знаем, что делаем.

— Ты не боишься потерять свое место?

— Нет, и ОН тоже не боится.

— Оля, а ради чего?

Она замолкает секунд на двадцать и отвечает:

— Ради секса, естественно, и эмоций, которые ты ему обеспечила.

Прицельный удар по моей нервной системе, но она тут же добавляет: — Но при умелом обращении все можно вывести на более серьезный уровень.

— На какой? — обреченно вздыхаю я.

— Регулярных любовных отношений. Он на это способен. Более того, ему это пойдет только на пользу!

— Ты это поняла сегодня, когда вы… — я опять краснею.

— Да, — усмехается она, — когда он потребовал объяснить ему, какого черта вместо тебя на встречу явилась я.

— И что ты сказала? — задерживаю дыхание я, страшась услышать ответ.

Она на меня не смотрит. А что она могла сказать? Я же просто отказалась… Сама!

Спазм сдавливает шею, не давая вдохнуть, закрываю глаза… Осталось зажать уши.

— Неважно. Важно, что он стал настаивать на личной встрече, несмотря на мой ответ, — добавляет она уже с улыбкой. — У тебя есть его номер?

— Да, — подтверждаю я. — Сообщение.

— Позвони, — советует она совершенно спокойным, расслабленным голосом.

— Оля, но я…

А что я? Что я могу ему предложить? Все свои чувства и тело? Да. На сколько? Еще раз, два, пять?

— Надя, — вырывает меня из размышлений оклик Оли. — Правило одного дня! Ты совсем не слушала меня на занятиях?

— Одного дня, — повторяю я за ней, как эхо, а у меня в голове мы с ним уже регистрируем наш брак на морском побережье в свете первых лучей восходящего солнца.

— Надя, посмотри на меня, — в голосе Ольги появляется властный оттенок, который цепляет и почти насильно вытягивает меня из моей фантазии. Да, фантазии, потому что по-другому этот бред, не имеющий ничего общего с реальной жизнью, не назовешь. Закусываю кожу с внутренней стороны щеки, чтобы болезненный импульс отвлек от горького сожаления, что в моей жизни никогда, уже точно никогда не будет ничего подобного, и смотрю прямо в ее красивые голубые глаза.

— Из своего немаленького опыта, — делится со мной она, — могу сделать один вывод: не пытайся прогнозировать, а тем более оценивать чьи-то начинающиеся отношения. А уж в вашей ситуации — и подавно, — улыбается и покачивает головой. — Но в этом есть и положительный момент, — ее взгляд вновь устремляется на меня, — в вашей ситуации возможно ВСЕ, — делает упор на последнее слово так, как будто она в этом даже не сомневается!

Зато мои сомнения наваливаются на меня с тройной силой. О чем нам с ним говорить? На нашей единственной встрече мы обошлись парой десятков слов, да и те в основном были смешаны со стонами и восклицаниями.

— Кстати, о звонках, совсем забыла, — продолжает Ольга. — Твой телефон у меня в сумке, я его включила, но он на беззвучном. Димкины охранники те еще черти, посторонние звуки, видите ли, их нервируют! — Мы уже приехали, и она тормозит у моего подъезда.

— Еська! — вспоминаю я. — Она же с ума сходит!

— Дочь? — интересуется Оля, в то время как я перегибаюсь через спинку сиденья, хватая ее сумку.

— Подруга. Я же шла к ней на встречу! — Извлекаю свой телефон и, нервно касаясь экрана, с ужасом понимаю, что прошло уже почти два с половиной часа. Пропущенные звонки: куча от Еськи, один от Ольги, пара от Лары и три от неизвестного… От него. Желание нажать на номер сейчас же сталкивается с таким сильным страхом, что меня передергивает. Я это сделаю, но позже. Мне нужно собраться… подумать… подготовиться, в конце концов.

— Что такое? — замечает мое торможение Оля. — Еська, я так понимаю, это Вяземская? Недовольна твоим опозданием?

— Ты что?! — вступаюсь я за подругу. — Она просто очень переживает!

Быстро жму на связь, и мне в ухо почти моментально прилетает взволнованный вопрос, где я и все ли со мной в порядке.

Как можно более спокойным голосом заверяю Есю, что все хорошо и я уже практически дома, на что получаю ответ, что она тоже. У меня. Дома. И если меня не будет через десять минут, то она за себя не отвечает. Что она предпримет в этом случае, мне не сообщается, но то, что ее нервы на пределе, понятно и без уточнения.

— Оля, — хочу высказать слова благодарности, но она перебивает.

— Давай без этого. Тем более что к созданию и сегодняшней ситуации я тоже приложила руку. Радует то, что я вижу жизнь в твоих глазах: последние полгода там было пусто.

— Спасибо… До завтра, — быстро прощаюсь и покидаю машину.

Около подъезда темно и, сделав несколько шагов, я понимаю, что опять не одна. Кто-то хватает меня за плечо и требовательно сообщает совсем не подростковым голосом:

— А вот и мать, которая заперла дверь и запретила дочери выходить. Мать, кто ж так делает? Твоя дочь не вещь, а свободный человек. Поэтому мы поднимемся, ты откроешь дверь и…

— И ты отпустишь ее прямо сейчас, а через десять секунд ни тебя, ни твоих двух дружков здесь уже не будет, — говорит Ольга таким голосом, что мое сердце захлебывается от всплеска адреналина в крови, с трудом выдерживая этот напор. И сразу же до слуха доносится странный звук, очень похожий на щелканье передергиваемого затвора пистолета. Ее пистолета. — Я не делаю предупредительных, только на поражение. Кто из вас наименее понятливый? Я готова избавить мир от еще одного идиота.

— Сука, — цедит тот, кто рядом со мной, но плечо тут же освобождается, и через точно выделенное Ольгой время мы остаемся в полном одиночестве.

— Надь, а я смотрю, у тебя активная социальная жизнь в коммуникации со всеми слоями населения. Пошли, провожу, — подхватывает она меня под локоть. — С другой стороны, многое становится понятно: при таких наездах пустота в глазах — самое подходящее состояние.

— Оль, Еся с охранником, — доходит до меня, — они бы мне ничего не сделали. А как же ты? Машина? Вдруг они вернутся? — бормочу я.

— Ты сомневаешься, что я смогу за себя постоять? — выдает она со смешком, запихивая меня в лифт. — Не переживай, в этом у меня опыта даже больше, чем в сексе… Намного больше, — добавляет она уже тише и в сторону.

Дверь распахивается, и Еська втягивает меня в квартиру так, будто за мной гонится свора бешеных собак. Набирает воздух, чтобы, судя по всему, хорошенько меня отчитать, но замирает, уставившись мне за плечо. Туда же устремлены взоры Анатолия и Лары, стоящих чуть поодаль. Дверь в комнату сына распахивается, появляется его вихрастая голова. Беглый, безразличный взгляд скользит по мне и мгновенно фокусируется, как только натыкается на Олю. Нервное движение рукой, приглаживающей волосы, Олег полностью выходит из комнаты, аккуратно поправляя футболку, вытягиваясь и расправляя плечи.

Боже… Ему четырнадцать, и он еще мальчишка. А что уж говорить о мужчинах. Интерес Алдена ко мне начинает выглядеть еще более абсурдным.

— Приветствую, — прерывает Ольга затянувшееся молчание. — Посчитала необходимым проводить Надежду, так как лично стала причиной ее задержки. Но как я вижу, вы ее заждались, поэтому не буду отнимать время. Всего хорошего!

Я разворачиваюсь, чтобы еще раз ее поблагодарить. И слышу непривычно взрослый голос сына:

— И что, вы даже не попьете с нами чай?

Тишина становится осязаемой.

Ольга медленно поворачивает голову, умопомрачительно улыбается и произносит так, как я не смогу никогда в жизни, даже если буду тренироваться по десять часов в день:

— Не сегодня, но спасибо за приглашение.

Шаг в сумеречный свет подъезда, и она закрывает за собой дверь.

Первым приходит в себя Анатолий:

— Детское время закончилось. Спать, — его жесткое указание Ларе и Олегу. — Позвони матери, скажи, что это недоразумение, просто накладка со встречей, — это уже Есе. — А вы, Надежда Павловна, будьте добры прокомментировать ваши дела с Соловьевой, — требует он от меня, располагаясь уже за кухонным столом напротив. — Для дружбы слишком много рисков, а к ее подругам, поверьте, всегда повышенное внимание и не всегда положительное. Заденет даже по касательной, мало не покажется, — заканчивает он, пристально вглядываясь в мое лицо. — Уже задело… — каким-то образом догадывается он. — Она все уладила?

Я быстро киваю, потому что меньше всего хочу получить втык за несознательность и безответственность.

Еся заходит на кухню и, закатывая глаза, выпихивает Анатолия:

— У нас еще сорок минут, она разрешила! Ну?! — это уже мне, после того как она плотно прикрыла дверь.

— Есь, ты можешь хоть немного приглушить восторг на своем лице? — обращаюсь я к подруге после краткого изложения произошедшего.

— Нет, Надь! Это же потрясающе!

— Это потрясающе, когда у тебя Анатолий за спиной и мама, которая вывернет весь мир наизнанку ради тебя. А мне как-то не очень. Мне еще детей до ума довести нужно… — ворчу я, ощущая невероятную усталость и единственное желание: поскорее уснуть, чтобы уже наконец-то завершить этот экстремальный день.

— Прости, Надь, я все понимаю, но согласись: это же невероятно! И Ольга, и Алден! С этими Ларкиными придурками уже начали разбираться. Надь, — меняет она свою интонацию на вопросительно-просительную, — ты же ему позвонишь?

Падаю лбом на ладони уложенных на стол рук.

— Не знаю, Есь… Честно. Хотя, скорее всего, да!

Подруга облегченно вздыхает, а я окончательно принимаю решение. Чем быстрее его и мои мечты разобьются о жесткую правду действительности, тем проще будет смириться с ней же.

Уточняем последние моменты завтрашней встречи с психологом, подруга еще раз крепко меня обнимает, заверяя, что все будет хорошо, потому что она так чувствует.

Я остаюсь одна. Дети «спят», скорее всего, переваривая сегодняшнюю ситуацию. На часах почти полночь, усталость даже и не думает отпускать, но я безуспешно пытаюсь заснуть уже час. По телу пробегают нервные толпы мурашек, простыня сбивается от моих постоянных перекатов со спины на живот, а подушка сменила не менее десятка позиций. Резко сажусь на кровати, все-таки хватаю с тумбочки телефон. Если продолжать в том же духе, то к утру я точно сойду с ума.

Открываю «недавние» и очень осторожно, словно опасаясь обжечься, жму на ЕГО номер.

Три гудка. Подключение. Стук сердца, отдающийся у меня в ушах, заглушает звуки всего окружающего пространства.

— Как тебя зовут? Хочу знать твое настоящее имя, — начинает он первым, и я моментально оказываюсь в его объятиях ТОЙ ночи.

— Надя, — отвечаю негромко, боясь, что оно ему совсем не понравится.

— Как раз то, что мне сейчас нужно. Надежда, — чувствую его улыбку в ответе и со вздохом облегчения падаю на кровать, ощущая, как его голос, полностью подчинив мой мозг, беспрепятственно отправляется гулять по телу, накаляя его все больше и больше.

— Мне тоже…

Глава 15

Александр

Абсолютно свободный вечер вдруг ложится на плечи невыносимым грузом, и я не нахожу ничего лучше, как вернуться назад на работу. Там всегда есть чем себя занять. К тому же частные консультации — величина постоянная.

Путь занимает намного меньше времени, чем я мог предположить, и уже через полчаса я опускаюсь в свое кресло за рабочим столом в личном кабинете.

Быстрая проверка входящих, контроль подчиненной мне группы. Все идеально. В свое время мне потребовались значительные усилия, чтобы подобрать в команду людей, отвечающих всем моим требованиям. Но я их нашел, и сейчас они практически не нуждаются в контроле, только в редкой корректировке ежедневной рутины, ну, и, естественно, в управлении для слаженного взаимодействия во время экстренных ситуаций.

Ловлю себя на том, что вхожу в систему отслеживания сигналов сотовых и вбиваю номер, который запомнил сразу же по получении.

Он все еще вне сети. Просматриваю историю передвижения. Так… это тот район, в котором я был. То есть она и правда живет там? Но подруга Солы? Да и ее внешний вид — это, однозначно, не уровень жительницы простого, спального района.

Нестыковки — то, что является частью моей работы. Поглядываю на свой телефон, еще раз обдумывая вариант изучения информации, присланной мне Кириллом. И в очередной раз отметаю его.

Что не так? Желание дольше удержать созданный в мыслях образ? Да.

Специфика восприятия одноразовых встреч оставила яркое жирное клеймо на моем образе мыслей. Все в твоих руках, твой партнер, как чистый лист, биографию которого ты создаешь здесь и сейчас.

Я уже создал и, несмотря на то, что мне катастрофически не хватает информации о ней, я пытаюсь отвлечься, загнав свое любопытство глубоко вовнутрь.

Сигнал.

Ее телефон появился в сети.

— Отлично. — Тянусь я за своим девайсом, чтобы сделать звонок, но замираю на полпути. Автоматический анализ координат ее местонахождения выдает мне точный адрес. Она находится в доме у Рыкова. Рыкова?.. За каким хреном?! С Дмитрием, мать его, Васильевичем «классикой» не обойтись…

Ее образ начинает стремительно терять свою яркость, словно подернувшись дымкой, а затем становясь прозрачным, почти неосязаемым.

Стоп.

Нет.

Так просто ты от меня не отделаешься, моя (не) Сола!

Мерцающая точка начинает перемещение. Значит, визит завершен. Визит ли?

Забиваю запрос по Рыкову в информационную базу фирмы. Файл «легкий», только общие сведения, которые и так у всех на слуху. Наши интересы пересекаются лишь частично, но все же информационные технологии — это не настолько огромная сфера, чтобы не знать основных игроков на рынке. И если наша деятельность в основном касается безопасности, то у Рыкова она покрывает все остальное. Каким образом нам удалось избежать конфликта интересов? Надежный тыл, когда за фирмой-новичком стоят не только уникальные разработки, но и мощная финансовая и общественная поддержка. Общественная, к слову, обеспечивалась тем же, кто спонсировал и финансовую. Но это вначале. Сейчас фирма полностью независима и вполне конкурентоспособна.

Вхожу уже в закрытую базу, к которой все еще имею доступ, благодаря первому месту службы. Читаю первые строки о Рыкове, стараясь изо всех сил не коситься на боковой монитор, отмечая ее перемещение.

У меня нет даже имени! Точнее, оно есть, но я все еще не решаюсь открыть файл от Кирилла.

Напряженно и нарочито шумно выпускаю воздух из легких. Воображение быстро рисует самый выбивающий из равновесия вариант: плавный ход представительского авто, приглушенный свет в салоне, и она… не одна. Более того, она у него на коленях и…

Меня ослепляет вспышкой ревности такой силы, что приходится вцепиться в подлокотники кресла и какое-то время не позволять себе их разжимать. Ни один из предметов у меня перед глазами и в зоне досягаемости не должен пострадать.

«Так-то лучше, — сообщает мне мое подсознание, заботливо похлопывая по щекам и втискиваясь на свое законное место, — а теперь начинай пользоваться своими мозгами по назначению».

Да, неплохо бы…

Задаю параметры отслеживания машины и номера мобильных, находящихся в непосредственной близости.

Всего один номер. Значит, без водителя или только водитель.

Но деталей нет.

Это как?..

Защита в наличии, но наша система с легкостью справляется с подобным препятствием. А это значит, информация просто отсутствует. Ни на номер, ни на транспортное средство. Смысл? Для Рыкова — никакого. Это, наоборот, источник дополнительного привлечения внимания.

С облегчением отмечаю, что район самых лучших развлекательных заведений остается позади, а точка продолжает уверенное движение по направлению к своему начальному пункту.

Я могу набросать еще полсотни предположений о том, что это все-таки может быть. Теории хороши, когда у тебя вообще ничего нет, а я сейчас занимаюсь какими-то детскими играми в надежде оттянуть, возможно, не очень благоприятный для меня исход.

Зачем?

Никогда не замечал за собой склонности к мазохизму. Полтора года охоты за Солой не в счет! Это всего лишь способ втиснуть в свою жестко регламентированную жизнь элемент неожиданности и условной спонтанности.

Объект достигает цели, останавливается, и оба номера тонут в плотной бушующей массе своих же собратьев.

Оба…

Сопровождение?

Даже не замечаю, как в руке оказывается телефон. Один звонок, и мне станет ясно, есть ли во всех этих метаниях хоть какой-то смысл. Но что-то из глубины души вновь не позволяет так быстро облегчить мне жизнь, заставляя повременить. Интуиция? Пожалуй, что да. И как бы абсурдно это ни звучало, в критических ситуациях без надежных исходных данных я полагаюсь на нее даже чаще, чем на доводы разума. Она не подводит.

Откладываю телефон, погружаясь в изучение дел Рыкова. Да, Дмитрий Васильевич, а за последние пять лет вы действительно развернулись. Дважды просматриваю отчеты. Что-то цепляет взгляд, впуская в общий стройный мыслительный поток струю беспокойства. Есть! Резкий приток инвестиций из явно подставного источника. Хм… таким оборотам мы мало что можем противопоставить, а следовательно, сдерживающий фактор прежний. Но в свете последних перемен…

Вызов.

Бросаю непонимающий взгляд на телефон, автоматически отмечая, что прошло уже больше двух часов.

Цифры. Я не вбивал ее имя.

Сердце заводится с пол-оборота, заставляя грудную клетку вибрировать от ритмичных ударов, набирающих разгон.

Напоминаю себе, что разговор — это только начало, в девяноста девяти процентах он пластичен настолько, что поддается любой корректировке. А все остальное… Проблемы решим, чувства обеспечим, соперника уберем, о детях позаботимся, родителей пристроим. И это при самом хреновом раскладе!

Расслаблено оседаю в кресле.

Соединение.

Молчание.

Хочешь, чтобы я был первым? Уступаешь? Мне нравится. Значит, начнем с главного, детка, ты обретешь СВОЕ имя.

— Надя, — как будто смущаясь, отвечает она на мой вопрос, и это, как божественный знак, как луч солнца, пробившийся сквозь плотные мрачные тучи.

Надежда…

Улыбаюсь, как мальчишка, расслабляя мышцы все еще напряженной шеи и откидывая голову назад. Надежда нужна всегда и всем, но сейчас именно мне и рядом.

— Мне тоже, — продолжает она мою мысль, и этот тихий, нежный голос пробивает разом все мои защитные заслоны. Черт, вот как это, оказывается, бывает! Жалкое зрелище со стороны, когда мужика перематывают, как какой-то клубок шерсти. Но, бл…ть!.. Это невероятное ощущение, когда одного звука ее голоса достаточно, чтобы заполнить всего тебя.

— Надя, — произношу ее имя и понимаю, что это должно быть совсем не так, не по телефону, когда по спине пробегает неприятный колкий холодок из-за невозможности сказать это прямо ей в ухо, чувствуя близость, тепло и аромат ее кожи. Повторить ту ночь, но уже без масок и ненужного прикрытия.

— А ты? — все так же тихо, но уже более уверенно и расслабленно.

— Александр, — она застает меня врасплох, и при всем изобилии производных моего имени, я выдаю самую официальную.

— А можно «Саша»? — переспрашивает она, и от того, как она это делает, мои предохранители срывает окончательно: никогда в жизни у меня не было такой мгновенной жесткой эрекции на собственное имя. Меня скручивает и уже не отпускает.

— Можно… Надя, — сдерживаю пульсирующую вибрацию, рвущуюся прямо из легких. — Особенно, если ты будешь называть меня так, находясь как можно ближе. Очень близко, — сглатываю продолжение, которое только усугубит положение. — Я заеду за тобой. Сейчас, — иду я ва-банк.

Тишина.

Я не люблю молчание женщин. Совсем.

Никакие, даже самые гениальные аналитические способности не в силах предугадать, о чем думает и, тем более, к каким выводам придет внезапно замолчавшая женщина.

— Надя, — спрашиваю я осторожнее, но ясно давая понять, каковы мои намерения, — ты позвонила, теперь я знаю твое имя, ты — мое, у нас не осталось ничего, что могло бы нам помешать. Верно?

И опять эта гнетущая тишина, а потом голос, наполненный извиняющимися нотками:

— Саш, сейчас ночь.

Позволяю дыханию восстановить свой ход. Мое имя… Она не рвет ментальную связь. Хорошо. Остается выяснить, в чем дело.

— В прошлый раз тебе это не помешало.

— В прошлый раз я планировала встречу заранее. — Ее голос становится ниже, детка, ты чувствуешь то же, что и я! Давай, один шаг навстречу, и мы не будем терзать ни этот долбанный эфир, ни наши с тобой души, о телах я вообще помолчу. Ухмыляясь про себя, бросаю взгляд на профессионально установленную каркасную палатку у себя между ног.

— Я буду через час. Час в наших обстоятельствах — это целая вечность. Для меня точно! — Ловлю себя на том, что мне до изнеможения хочется вспороть это пространство, погрузить в него руки и просто выдернуть ее к себе, закрыться в спальне и всеми известными мне способами избавить от любых сдерживающих мыслей, забивших ее хорошенькую головку.

Вздох на грани всхлипа. Бл..ть!

— Надя, я жду тебя с того момента, как проснулся в отеле. Но могу подождать еще…

— Я смогу освободиться в среду вечером, — торопливо сообщает она.

Что?..

Мне требуется некоторое время, чтобы осмыслить услышанное. То есть мое «сейчас» против ее «через три дня»?

Романтический флер сдувает резким порывом ветра циничности и трезвого расчета.

Угу… Скольким дням там равна выдержка лоха по методикам современной стервы, чтобы он был «готов на все»?

От перевода в этот разряд ее спасают только те самые извиняющиеся нотки. Стервы делают это соблазнительнее.

— Хорошо, Надежда. Среда, вечер. Место? — говорю я, уже взяв эмоции под контроль.

— Саш, — в голосе слышится нервное напряжение и раскаяние, — я правда сейчас не могу.

— Я понял. Место, Надя? — Я почти готов начать ненавидеть себя за это, но мысль, что весь этот хоровод эмоций только мой, а для нее это обычное проходное знакомство, подстегивает раздражение и захлестывает волной непринятия. Для нее три дня — это просто три дня.

— Выберешь сам? — Ну и к чему тогда эта интонация обреченности?

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Куда за тобой заехать?

Какая-то заминка, и она на полном серьезе сообщает:

— Это необязательно. Я могу добраться сама.

Даже так? То есть вот так сразу выставленные рамки присутствия в ее жизни. Неужели все-таки игра?

— Договорились, — называю адрес и предпринимаю еще одну попытку спасения чертова образа, никак не выходящего из моей головы. — Надя, к черту три дня, давай встретимся сейчас!

Молчание.

Значит, окончательно.

— Тогда до среды, буду ждать.

— Я… — запинается она, а потом: — До среды, Саша, — мастерский удар мне под дых, в котором, судя по отдаче, сконцентрировались все мои иллюзии.

Надежда еще остается. Но такая же призрачная, как и ее хозяйка.

Глава 16

Надежда

Е-е-еся, — не могу сдержаться и с надрывом спускаю свое отчаяние в трубку, — похоже, я все… все испортила.

Становится до того тоскливо и одиноко, что я плотно притягиваю колени к животу, прижимаю подбородок к груди и накрываюсь одеялом с головой, как будто оно сможет сдержать тот холод, который неотвратимо подступает со всех сторон.

Не сможет, я знаю. Один раз я уже проходила через подобное.

— Что случилось, Надь? — обеспокоенный голос подруги еще по-сонному глух.

— Он… он хотел встретиться… Сегодня… сейчас, а я… я ему отказала… Е-е-есь, но я ведь не специально, я же похожа на пугало, мне не хватило бы часа, чтобы собраться. Да я и не смогла бы так, как твои девочки. А теперь он…

Тело сводит судорогой от одного воспоминания, как внезапно поменялся тон его голоса. Хочется зажать уши, словно это поможет отмотать время назад и избавить меня от этой отчужденности, все быстрее и быстрее распространяющейся в моей крови. Я могла сразу же сказать ему «да». И это продлило бы мою эйфорию ровно на час, после чего я получила бы ту же реакцию, но уже прямо в лицо.

— Надя, прекрати истерику, — командует Еся после десятисекундной паузы. — То есть ему не понравилось, что ты тут же не сорвалась к нему на встречу?

— Да, — подтверждаю я, готовая уже расплакаться от, кажется, разбившейся вдребезги мечты.

— Послушай меня внимательно, дорогая. С последними событиями мы лишь вскользь коснулись этой темы, а надо было с нее и начать, — голос подруги становится по деловому сосредоточен. — Надя, я очень надеюсь, что ты не начала рассматривать просто классного любовника в качестве полноценного партнера? Черт! — не сдерживается она. — Конечно же, начала. Это же ты… Ладно, до чего вы договорились? — спрашивает она, а я уже вовсю вытираю льющиеся из глаз слезы.

— Встретиться в среду вечером, — отвечаю я, пытаясь придать своему голосу более оптимистичное звучание.

— Почему в среду? — недоумевает Еся. — Почему не завтра, раз уж ему не терпится?

— Еся, у меня же завтра работа! И психолог, ты разве не помнишь? Придется отпрашиваться как минимум на час, а на меня и так все уже косятся. Знаешь, это излишнее внимание грузит еще сильнее, чем полное его отсутствие, — не нахожу другого времени, чтобы пожаловаться. — Поэтому придется задержаться после работы. Ну а потом, не могу же я вечно пользоваться твоим расположением и просить приводить мою внешность в порядок каждый раз, когда мне вздумается пойти на свидание, — озвучиваю еще одну причину своего беспокойства. — А мне нужно по крайней мере два часа, чтобы хотя бы отдаленно приблизиться к чему-то приличному.

— Для начала предоставь мне решать, сколько ты можешь пользоваться моим расположением. Между прочим, благодаря именно твоим фоткам, которые девчонки сняли для себя, что-то вроде «до и после», у нас пошел интерес к новой коллекции. Так что не переживай! — утешает Есения. — С завтрашним днем поняла. Что насчет вторника?

— Наши встречи с…

— Мамой! — договаривает она за меня. — Как я могла забыть! И не пропустить, и не перенести! Можешь не оправдываться. Такое за один раз не решается. Еще не хватало, чтобы, занимаясь сексом, ты размышляла о том, что будет ожидать тебя в очередную встречу с моей родительницей. Да, выходит, только среда. Доработаешь — и сразу ко мне. Договорились, откуда он тебя заберет?

— Я сказала, что подъеду сама, — признаюсь и почему-то предчувствую, что мой ответ не понравится подруге так же, как и Александру.

— Надь… — сочувственно вздыхает она. — А вот знаешь, я что-то такое вспоминаю… Ты рассказывала, как передвигалась зимой с двумя детьми на общественном транспорте через весь город, так как Витюшу не хотелось беспокоить. Угу, а вот Мила не постеснялась.

— Не надо, — прошу прекратить, потому что это удар по еще не отболевшему. Не по человеку, по действиям, ответственность за которые лежала полностью на мне.

— Надя, это не для того, чтобы обидеть. А для того, чтобы ты вспомнила, что можно порой расслабиться и позволить, чтобы позаботились о тебе.

— Еся, а дальше?

— Милая, дальше — не в этом случае. В этом случае только в ближайшую встречу, если она назначена. У тебя есть только среда. Все. Но зато какая!!!

Не удерживаюсь и всхлипываю.

— А за «дальше» — это к Назару, да и то только после того, как услышишь, что он может тебе предложить. И когда проверишь, естественно! Кстати, — спохватывается она, — Толик напомнил взять у тебя номер Алдена, он, скорее всего, левый, но нужно проверить в любом случае.

Соглашаюсь и пересылаю ей номер.

— Ну, вот и умница! А теперь выбрасывай дурные мысли из головы. Пусть только попробует в среду изобразить из себя обиженного! Просто развернешься и уйдешь. У девушки ВСЕГДА могут быть СВОИ дела! А тут прямо срывайся и вылазь из своей ванны с шампанским! Для таких скоростей вы еще не настолько близко знакомы, — посмеивается она, и мне становится легче.

— Спасибо, Есь! — искренне благодарю я.

— Не за что, постарайся заснуть, у тебя был трудный день. Спокойной ночи!

И это пожелание действует, как самое лучшее снотворное.

* * *

— Мама! Тобик! — будит меня крик дочери, и я срываюсь с кровати.

Мы проспали. Все. И как выясняется, я единственная, чья прическа требует наименьших временных затрат. Какие там локоны и сложное плетение! Хвост — наше все.

С Тобиком гулять тоже мне, а время на часах ехидно сообщает, что на Олину тренировку мне уже не успеть. Зато холодное октябрьское утро здорово прочищает мозги, и к концу нашей прогулки у меня есть четкий план действий на сегодняшний день. Первым делом звоню администратору в клуб, предупреждая о пропуске. Личное знакомство с инструктором — это хорошо, но правила никто не отменял, а я не хочу потерять свое место. Что-то подсказывает, что изменения в моей жизни только начинаются, и это будет похлеще, чем до отъезда Ольги. От которой пять минут спустя я получаю сообщение:

«Надеюсь, этот пропуск не связан с вчерашними событиями? Если да, то нам нужно срочно поговорить!»

Поспешно заверяю ее, что, конечно же, нет. Получаю в ответ подмигивающий смайлик и обещание поговорить попозже.

Мы теперь подруги? Угу… Как там предупреждал Анатолий: держаться подальше? Вот. Прямо сейчас держусь.

Напоминаю детям о послеобеденном визите к психологу. Оба одновременно начинают изображать припадки.

Божечки, пожалуйста, пусть хотя бы на приеме будут вести себя прилично.

В последний момент все же наношу легкий макияж, еще раз переделываю хвост. Надеваю простое черное трикотажное платье чуть ниже колена. Сапожки. Пальто. Я готова.

Не готова я к тому, что на работе все кому не лень отмечают мой цветущий внешний вид. Ощущение такое, что, однажды показавшись при полном параде, я отхватила пожизненное место «милашки», и теперь мне простят даже мешок из-под картошки.

В дополнение считается, что раз у меня появилось время на себя, то и на дополнительную работу его тоже хватит, поэтому в кабинет к психологу я вбегаю буквально за минуту до назначенного времени.

Мертвая тишина. Дети сидят в креслах напротив друг друга. Ощущение, что меня моментально испепелит, как только я попаду между их взглядами, устремленными друг на друга, настолько сильно, что я сразу же отметаю намерение подойти к Максиму Викторовичу.

Приветствую издалека и присаживаюсь на диван, расположенный в некотором отдалении.

А дальше начинается шоу…

Я никогда не видела своих детей такими взрослыми, агрессивными и безжалостными. Частично это желание шокировать незнакомого человека, который должен вынести оценку их поведению, но когда их перепалка переходит все границы, я не выдерживаю.

— Хватит! — чуть ли не выкрикиваю я, потому что в противном случае мой голос вообще не будет услышан. И я имею успех. Устанавливается очередная тягостная тишина.

— Спасибо, Надежда Павловна. Олег, Лариса, на сегодня у нас с вами все. До свидания!

Не успеваю ничего сообразить, как детей сдувает из кабинета.

— Все нормально, Надежда, — обращается ко мне Есин семейный психолог, и я понимаю, что здесь мне тоже придется несладко.

Всю озвученную информацию я перевариваю уже на обратном пути на работу. До полноценных рекомендаций еще рано, но все не настолько безнадежно, как могло показаться на первый взгляд. Терпение. В отношении детей… В отношении себя… Последнее здорово выбило меня из колеи, потому что он задал мне именно те вопросы, которые я гнала от себя при первых признаках их появления на горизонте. А он просто спросил. И ведь его не пошлешь, обвинив в грубости и черствости. И контрольный вопрос: «Какие эмоции вы испытываете по этому поводу, опишите словами?» Словами я не смогла. Продемонстрировала наглядно. В результате макияж требует обновления, а нос даст фору носу Деда Мороза. Новый год… Мечты…

— Вы что-нибудь загадали? — поинтересовался Максим Викторович.

— Конечно, здоровья, счастья, любви.

— Для себя?

— Для всех! — возмутилась я.

— А лично для себя?

Смахиваю слезы, уже заходя в здание фирмы. Для себя у меня давно ничего не было. И как замаячило, так, кажется, и исчезнет.

Делаю вдох поглубже, погружаясь в привычное офисное рабство.

Чувствую, как в сумке пару раз вибрирует телефон, но наставления начальницы бесконечны. Спустя минут сорок она наконец-то переключается на мою коллегу, а я проверяю телефон.

Лариса.

Странно, она никогда не звонит днем.

Перезваниваю.

Мужской голос на том конце трубки сообщает, что моя дочь сопровождена для допроса в отделение полиции, и было бы неплохо, если бы я все-таки соизволила пошевелиться, и отреагировала на произошедшее с ребенком.

Что?..

В полиции?

В глазах темнеет, а телефон через секунду с громким хлопком врезается в пол.

Глава 17

Александр

Взгляд падает на часы, и я с удивлением обнаруживаю, что почти час просидел в каком-то тупом оцепенении, стараясь еще раз разобраться с причиной влечения такой силы.

Нравится? Не то слово!

Недоступность подогревает интерес? Естественно.

Но то, что я готов сорваться к ней на встречу даже без ее просьбы… Это же ненормально? Угу…

Хочешь излечиться от любви с первого взгляда — посмотри второй раз. А лучше поподробней изучи персональную информацию, напоминаю я себе. Вот уж где обычно раздолье для разочарований. Вспоминаю Вовкино напутствие.

Но я не хочу! Хочу оставить хотя бы еще одну встречу такой же, как и та… первая. Хоть и не уверен, что получится.

В голову лезет долбанный Рыков и то, что может их связывать. Тем более связывать — это по его части. Картина перетянутых ремнем тонких запястий взрывает мозг. За три дня гематомы точно не рассосутся. Да и вообще, сука, с ней так нельзя!

Выметаюсь из кабинета с намерением спустить пар в тренажерном зале и врезаюсь в Вовку. Почти два часа ночи, какого хрена?

— Ты здесь? Отлично! — хватает он меня за плечо, разворачивая в сторону своего кабинета. — Нужно поговорить.

— Вов, не сейчас, я спешу, — у меня нет никакого желания выслушивать его ночные откровения.

— Это по работе, — отрезает он и по напряжению в голосе становится понятно, что у нас, похоже, что-то вышло из-под контроля.

Как оказывается, пока нет, держимся, но поведение главы фирмы вызывает массу вопросов, а в нашей ситуации на нем завязано практически все.

— Ты должен с ним поговорить! — настаивает Владимир. — К тебе он прислушивается.

— Он прислушивается только тогда, когда я начинаю угрожать своим увольнением. И что-то мне подсказывает, что в ближайшее время мало что изменится.

— Все равно попробуй, пока действует — пользуйся, — мрачно рекомендует он.

— А с чего вдруг такое беспокойство?

— Ты же в курсе, что у него новые отношения? Так вот, там все серьезно. А это значит, что нам может прилететь со всех сторон.

— Что значит серьезно? Там же началось все только на прошлой неделе.

— Угу… И идет семимильными шагами.

— И к чему это все приведет? — охреневаю я от складывающейся ситуации.

— Ты, Белов, у нас аналитик, вот и просчитай! — зло огрызается он. — Но если взбрыкнет Андреевич, то разбираться тебе.

Я понимаю. Более того, я могу вообще оказаться единственным сдерживающим фактором в этих «милых» семейных разборках. Черт!

— Когда он будет завтра?

— Обещал с утра.

— Хорошо.

Четыре часа сна лучше, чем ничего, решаю я и отправляюсь домой. Один плюс: чужие проблемы, имеющие ко мне лишь опосредованное отношение, могут подгрузить так, что становится не до своих. Своих, кстати, до последнего времени у меня и не было. Можно сказать, осознанный выбор.

Наконец-то отрубаюсь, силой воли все-таки выпнув навязчивые образы из головы.

Утро встречает октябрьским холодом, пробежка по которому бодрит не хуже контрастного душа.

Настраиваюсь на то, что день будет нелегким и его просто нужно пережить, как и второй… и третий…

Еще один способ взять под контроль нервы — готовка: предельная концентрация и полное погружение, все остальное отходит на задний план. Не могу сказать, что пользуюсь этим способом часто, завтрак в кафе — реальная экономия времени, но если нужен верный настрой, лично мне помогает.

В результате на работу я приезжаю если не в хорошем, то во вполне сносном расположении духа, а вот дальше начинается… жопа, причем по размерам ничуть не меньше слоновьей.

Беда не приходит одна? Тут она с такой группой поддержки, что к вечеру у меня появляется потрясающая идея ввести на фирме чрезвычайное положение и в приказном порядке обязать всех следовать установленным правилам с почасовой отчетностью.

Разговор с боссом просто сливается, так как у него находятся более важные дела, чем безопасность собственной жизни. Беседа же со вторым по значимости человеком на фирме сводится к гениальному «ждем, пока перебесится».

Успеваю раздать своим подчиненным указания по удаленному сопровождению до того, как обнаруживаю на экране телефона входящий под заголовком «Девочка-проблема». Первые секунды соображаю, что это вообще такое. Мой телефон хакнули? Но это невозможно! И только еще раз утвердившись в этой мысли, понимаю, кто это. Тот вечер, зареванная девчонка с придурком Гришей. Когда я вычищал его контакты с ее телефона, не удержался и оставил свой номер со словами: «Объявится Гриша, звони».

Порыв? Предчувствие? Да нет, скорее, знание, что такие просто так не отлипают. И если мое внушение он не воспринял всерьез, а она — наоборот, то можно довести дело до конца. На автомате скрещиваю пальцы, чтобы не было слишком поздно или, наоборот, что девочка просто заскучала.

— Да, — начинаю первым.

Здоровается, извиняющийся, неуверенный голос, и быстрая скороговорка:

— Простите, я не стала бы вас беспокоить, но я не могу связаться ни с кем из своих, а вы оставили номер, и я подумала…

— Что случилось? — торможу ее поток оправданий.

— Гришка… Его обвиняют в ограблении, в тот же вечер, когда он…

— При чем тут ты? — задаю вопрос лишь для подтверждения своего вывода: этот сучонок ткнул в нее, как в ту, кто может подтвердить его алиби.

— Меня забрали в полицию для дачи показаний, а я не могу дозвониться взрослым, и я не хочу тут оставаться, — уже хныкает она.

— Мать? Отец? — понимаю, что, даже найдя того, кто сможет помочь, добиться, чтобы отпустили несовершеннолетнюю девчонку, без официального представителя будет сложнее.

— Папа занят и отключил телефон, даже не выслушав, — цедит она сквозь зубы, с трудом сдерживая обиду. — Мама почему-то не берет, но она должна, она никогда не игнорирует наши звонки.

— Какое отделение? — уточняю я, отдавая себе отчет в том, что благородные порывы, хочешь не хочешь, а нужно подкреплять реальными действиями.

Она передает телефон следователю, и мне первый раз везет за этот в прямом смысле херовый день.

Отключаюсь, набираю номер одного из бывших сослуживцев, получаю персональное приглашение и заверение, что к моему приезду он будет располагать полной информацией и сделает все от него зависящее, чтобы помочь мне с моей проблемой.

С моей… бл..ть.

* * *

И все же черная полоса, по которой я двигался весь день, сереет и даже начинает напоминать всего лишь застиранный белый.

Лариса Красина, пятнадцать лет, школьница. Гимназия не из последних. Отец и мать в разводе почти пять лет. У отца другая семья. Мать работает, обеспечивая детям в общем-то сносное существование. Образ девочки-мученицы слетает полностью.

Вспоминаю себя, когда в одиннадцать мать все-таки решилась бросить отца-садиста, и это было таким чудом, что я помогал ей в любой дополнительной работе, за которую она бралась, чтобы встать на ноги и поднять меня. Да, у меня была мощная мотивация. Здесь ее явно не хватает.

Даю свои показания, подкрепляю их фотографией паспорта Григория. Удачно.

Страх в глазах Ларисы исчезает окончательно, и я вижу ее нетерпение побыстрее заполучить свой девайс обратно и, конечно же, поделиться сногсшибательной новостью со всем виртуальным миром.

Слишком быстро и легко. Никакого урока.

— Миш, — обращаюсь я к другу, в кабинете которого мы находимся, ожидая мать Ларисы, которая вышла на связь и уже должна скоро появиться. — А ты не мог бы устроить ей экскурсию пожестче? — прошу я, склонившись к его уху. — Чтобы до нее дошло, как все могло обернуться, не сложись оно так удачно.

Грубо? Да. Зато действенно. И в ее ситуации, когда тыл фактически не прикрыт, более чем полезно. В следующий раз десять раз подумает, связываться ли с кем-то, подобным Гришке.

Михаил ухмыляется, кивает в знак согласия, приподнимается, предлагая Ларисе прогуляться по отделению. Та с интересом соглашается. Да, теперь она уже по другую сторону и любопытство зашкаливает. Бросаю взгляд в окно на окончательно спустившиеся на город сумерки.

Стук. Дверь открывается.

— Добрый вечер, я… Лариса! С тобой все в порядке?

Я брежу? Слуховые галлюцинации?

Всем корпусом разворачиваюсь на голос…

Сола?..

Надя.

Мать Ларисы?..

На долю секунды я глохну, полностью полагаясь на зрение.

Еще меньше… тоньше. С бледным встревоженным лицом и огромными, наполненными отчаянием глазами.

Другая Сола… Нет, моя Надя.

Она, как сумасшедшая, касается дочери, проводя первичный осмотр. Я видел такое слишком часто, чтобы с легкостью отличить наигранную заботу и беспокойство от настоящего.

— Мам, ну хватит, со мной все в порядке, — пытается отбрыкаться Лариса. — Александр Денисович приехал и помог со всем разобраться.

Надя, все еще не отпуская плечи дочери, следит за поворотом ее головы, и наши взгляды встречаются.

Момент узнавания, расширившиеся зрачки, и она мгновенно опускает глаза в пол.

— Спасибо, Александр Денисович, — произносит куда-то в сторону. — Мы свободны? — это уже Мише.

Ну уж нет! Не теперь!

— Михаил Антонович, я объясню Надежде Павловне детали, а у вас с Ларисой еще одно дело.

Лицо Миши вытягивается, но, к его чести, он не пытается выяснять, что к чему, и, просто кивнув, проходит к двери.

— Мама ни в чем не виновата, — вдруг загораживает Надю Лариса, — она не знала про моих новых друзей.

Я что, реально выгляжу, как человек, способный отчитывать женщину, и так находящуюся на грани нервного срыва?

— Я расскажу подробности. Все, — заверяю я Ларису, так и не сумев поймать взгляд Надежды.

Она соглашается, и мы остаемся одни.

Шаг. Я рядом.

— Здравствуй, Надя, — смотрю на нее сверху вниз, и когда она поднимает свои невероятно глубокие карие глаза, мои тормоза начинают дымиться, а ее «здравствуй, Саша» срывает их окончательно.

Александр

Ни в одном из ее действий нет ни намека, что она хочет сбежать, но какой-то звериный инстинкт толкает на превентивные меры. Оттесняю ее к стене, блокируя даже саму мысль о побеге.

Отступает, покорно подчиняясь. Это не испуг, не вынужденное смирение загнанной в ловушку дичи и готовность принять любой исход.

В ее глазах искрится собственное имя и что-то еще, настолько притягательное и светлое, действующее, как идеальный растворитель всех моих тревог и сомнений. Хочется растянуть этот миг до бесконечности, но меня просто не хватает.

Утыкаюсь в ее шею носом, как хренов оборотень, втягиваю запах и… узнаю его. Нежный аромат роз, как там… в нашу первую и единственную встречу. Она естественнее… проще… ближе.

Как будто с лица стерто все лишнее, искажающее, меняющее.

Губы… уже знакомые, упоительно-сладкие и чувственные, реагирующие на каждую мою ласку. Легкое прикосновение, и мозг с готовностью выбрасывает тройную дозу адреналина в кровь, а пока я пытаюсь отдышаться, справляясь с этим щедрым даром, она целует меня сама… Открыто, жадно, давая понять, что время врозь было непростым и для нее.

— Де-е-етка!.. — подхватываю ее и…

— Саша, — долетает откуда-то издалека, хотя я чувствую, как ухо щекочет теплое дыхание вперемешку с голосом. — Не здесь, Саш…

С нереальным трудом заставляю себя оторваться от ее шеи, где только что ловил губами сумасшедший ритм Надиного сердца на бешено пульсирующей вене.

Черт!..

Теперь уже она смотрит на меня сверху вниз, потому что захвачена в кольцо моих рук, приподнята над полом и для надежности придавлена к стене всем моим телом.

— Не здесь?.. — переспрашиваю сиплым из-за пересохшего горла голосом, стараясь хотя бы частично переключить управление на голову.

— Это полиция, — с извиняющейся улыбкой произносит она, и мне приходится с тройной силой вцепиться в чертов рычаг управления, чтобы удержать его от самопроизвольного переключения на нижний уровень.

— Ко мне? — интересуюсь лишь формально, потому что сейчас я в прямом смысле готов смести любое препятствие между ней и мной.

— Дочь. Мне нужно… М-м-м… — слетает с ее губ тихий стон, потому что я, преодолев верхний защитный слой пальто, проникаю под него и ощутимо сдавливаю ее грудь через тонкую ткань платья.

— С ней… все в порядке, — заверяю я, мысленно воя, потому что желание прикоснуться к теплой, нежной коже ее груди невыносимо сильно, а этот долбанный гений дизайнер не предусмотрел на платье ни единого выреза.

Предупредительный удар в дверь, несколько секунд задержки.

Широко распахнутые испуганные глаза, как будто мы — кто, школьники?! А родители вернулись с дачи?!

Аккуратно приземляю ее на пол, с неохотой отворачиваюсь и прикрываю своей спиной. У нас есть еще секунд двадцать на отдышаться. Поправляю пиджак и галстук.

Пока Михаил и Лариса заходят в кабинет, в голове уже вовсю формируется план дальнейших действий.

Останавливаю взгляд на Ларисе. О, вот это уже больше похоже на удачно зашедшие профилактические меры. Задумчивое выражение лица, процесс осмысления в самом разгаре. Отлично!

Благодарю Михаила, уточняю еще пару деталей и, пропуская Ларису с Надей вперед, пытаюсь придержать последнюю за спину.

Маленький, но шаг от меня.

Что?..

Девчонке — пятнадцать! А мы взрослые люди!

Так. Подруга Солы…Тот, второй… Рыков… встреча со мной, в конце концов! И ее смущает обычное прикосновение? Недоумение сталкивается с любопытством и ревностью, образуя дикие импульсы, атакующие мой мозг.

Тогда по-другому.

В ультимативной форме заявляю, что подвезу их домой, не позволяя Наде даже начать возражать. Вижу, что собиралась.

Не успеваю и глазом моргнуть, как она мгновенно оказывается на заднем сиденье с дочерью. Вообще-то, я рассчитывал на нее рядом.

Подавляю желание тут же перегнуться через сиденье и перетащить ее вперед. К себе… Стоп. Хотя уже без толку, понимаю я, пытаясь устроиться поудобнее с каменным стояком между ног.

— Лар, можно твой телефон? — шепотом спрашивает Надя, но у меня отличный слух.

— Зачем? — возмущается ее дочь.

Какая-то возня, и приглушенный мат Ларисы.

Не сдерживаюсь и, оценив ситуацию на дороге, оборачиваюсь, чтобы увидеть разбитый в хлам телефон в руках у Нади.

— Я случайно, — оправдывается она перед дочерью, а меня пробивает таким разрядом, что приходится вцепиться обеими руками в руль, чтобы не потерять управление. — Я поменяю симку, мне нужно позвонить на работу, — продолжает она, на что получает грубый отказ и заявление, что у принцессы, видите ли, слетят все настройки.

И все.

Вопрос закрыт.

Какого хера?!

Впиваюсь глазами в зеркало заднего вида и ловлю ее влажный взгляд, полный бессилия и тоски.

Бл..ть! Никогда у моей женщины не должно быть такого взгляда!

Нарушая правила, меняю полосу и сворачиваю в сторону ближайшего торгового центра.

Лариса оживляется, и, когда я паркуюсь, в ее глазах уже светится готовность к очередным приключениям.

— Мы быстро, — бросаю я ей, открывая дверь перед Надей и протягивая ей руку. Непонимающий взгляд, но она соглашается, вкладывая свои пальчики в мою ладонь. Так, моя умница! — Закажи доставку ужина на дом себе и брату, — добавляю я тише, обращаясь к Ларисе. Ее лицо вытягивается еще до того, как я успеваю захлопнуть дверь. Блокировка. Знаю, так нельзя, но у меня нет ни малейшего желания тратить драгоценное время на ее поиски, если ей вздумается прогуляться в наше отсутствие.

И еще одно.

Мягко тяну Надю на себя, преодолевая слабое сопротивление, перехватываю ее затылок рукой и целую так, как хотел уже целую вечность, посылая все и всех вокруг, забирая ее только себе и для себя. Мне требуется всего лишь минута, чтобы с нее слетело напряжение и руки поднялись, обнимая меня за шею.

— Вот так, детка, решается проблема неудобного разговора с взрослыми детьми, — шепчу я ей в губы, и снова ловлю ее язычок, медленно втягивая его в себя и практически кончая, когда его кончик начинает ласкать мое небо плавными, дурманящими движениями. — Надя, ты понимаешь, что еще чуть-чуть, и нас можно будет арестовать за нарушение общественного порядка?

— Зато тогда вообще все вопросы отпадут, — поднимает она глаза с немного расфокусированным взглядом.

Ха… Моя детка!

— А ведь правда, — соглашаюсь я, подхватываю ее на руки, и слышу слабый, перепуганный голосок: — Саш, я пошутила… Ты что?!

Опускаю ее перед лифтом, прикрываю от пары людей, желающих подняться с нами.

Пропускаю вперед, зажимаю в углу кабины и, низко склонившись к уху, произношу:

— Я хочу повторить все, что мы делали с тобой тогда, и то, что мы не успели. Хочу тебя Надя… Сейчас.

Ее быстрый, стремительный поцелуй, после которого член выдвигает мне практически вертикальный ультиматум, отправляя в мозг картинки подходящих для секса мест в общественном заведении.

— Куда нам? — интересуется Надя, вытягивая меня из лифта.

Несколько секунд мне требуется на то, чтобы сообразить, что мы тут делаем.

— Туда, — киваю я на огромный отдел электроники и уже сам тяну ее в этом направлении, а проследив взглядом, на какую витрину она обращает внимание, принимаю решение сделать выбор самостоятельно.

* * *

— Саша, я не могу, — решительно отказывается она, отстраняя мою руку с девайсом последней модели.

— Ты, кажется, хотела кому-то позвонить?

— На работу, — автоматически отвечает она, сильно смущаясь.

— Звони! — вкладываю телефон в ее руку

Скептический взгляд, полный осуждения, но Надя выполняет быстрый набор и никак не может прерваться, пока кто-то на другом конце трубки не заканчивает весь список дел, которые она должна будет переделать из-за своей вынужденной отлучки.

Помогаю ей сесть в машину, потому как она все еще на связи, и сталкиваюсь с широко распахнутыми глазами Ларисы, которые становятся еще больше, когда она обращает внимание на телефон в руках матери.

* * *

Этот маршрут мне знаком. Мы поднимаемся в полном молчании, но невооруженным взглядом видно, что Ларису просто разбирает от любопытства.

Ну уж нет, вот тебе еще один полезный урок.

У дверей мы сталкиваемся со службой доставки, и тут же я получаю представление о втором ребенке Нади, после чего у меня возникает острое желание узнать адрес ее бывшего мужа и поинтересоваться, какого хрена он забил на воспитание своих собственных детей, если с первого взгляда видно, что мать слишком мягкая и добрая, чтобы противостоять этим пока еще несовершеннолетним умникам.

— Олег, прекрати! — обращается Надя к сыну, но в его глазах уже горит азарт юного тролля.

— А что я такого сказал? — язвительно усмехается он.

— А ты не понимаешь? — встреваю в разговор я.

— Объясните, может, вас пойму, а то вот Анатолий только запугивал, — наигранная снисходительность и, чего уж, вызов. Он на своей территории.

А я со спины вижу, как опускаются плечи Нади.

Бл..ть! Да что ж это такое?!

— Ужин, — киваю я Ларисе на три больших пакета у порога. — Не хотите неприятностей от друзей Гриши, ближайшие две недели по ночам не шастать. Слишком смазливые. Оба! — Останавливаю взгляд на Олеге и вижу, как он морщится. — Приятного аппетита и спокойной ночи! — желаю на прощание, разворачиваю Надю, подхватываю под локоть и вывожу за дверь. — Закроете сами, — бросаю, захлопывая ее.

— Но я… Друзья Гриши… они… — пытается вернуться в квартиру Надя.

— Надя, — ловлю ее лицо руками, заставляя смотреть мне прямо в глаза. — Это для них, чтобы посидели дома. Лишним не будет. Все друзья в одной куче, там никого не осталось. Не переживай!

— Прости, — вздыхает она.

— За что? — не могу отвести от нее взгляда, опять заводясь.

— Одноразовые встречи, никаких проблем, это же то, за что ты выбрал клуб, — нервно прикусывает губу она. — А тут я с целым ворохом, да еще и… — делает жест рукой, описывающий, по ее мнению, отвратительный внешний вид.

— Ты всегда можешь проверить, насколько сильно ты мне нравишься, — ловлю ее руку, прижимаю к своему паху.

Оба наших стона вылетают одновременно.

— Ко мне?

— К тебе, — немного севшим голосом выдыхает моя детка.

Кровь мгновенно закипает, как по волшебству меняя свой состав на что-то невероятно бодрящее и успокаивающее одновременно. Бывает и так?! Причем впечатление ярче и сильнее, чем случалось при завершении моих самых сложных дел. Потому что мое? Личное? Но…

К черту! У меня сейчас нет ни малейшего желания лезть в это и разбирать причины, тем более, когда рядом есть места позаманчивее… намного заманчивее.

Желание впечатать аварийную кнопку лифта и наконец-то хоть немного снизить напряжение отпадает за отсутствием упомянутой, а мозг принимается лихорадочно перебирать варианты, отметая один за другим.

Придерживаю Надю за талию на выходе из подъезда, но правильнее было бы сказать, что держусь за нее сам.

«Ко мне?» в моем исполнении никогда не значит «ко мне» в прямом смысле слова, но сейчас мозг оказывается полностью во власти образа, в котором я вижу ее в моей квартире… спальне… кровати.. Как хренов медвежонок из детской сказки, с той только разницей, что я совсем не против! Никаких запасных вариантов. Моя территория, с моими правилами и моим контролем. А внезапная идея оставить ее у себя вообще сметает протекторы здравого смысла, и я начинаю всерьез перебирать дополнительные варианты, при которых это можно было бы осуществить быстро и без лишней возни.

Стоп.

Меня понесло?

Прихожу в себя, понимая, что она опять хочет сесть позади.

Нет, детка, не сейчас.

Только рядом.

Распахиваю переднюю дверь, нарушая ее планы, и помогаю занять положение, которое нужно мне. Регулирую ремень безопасности, защелкиваю его и, пользуясь моментом, скольжу рукой вниз, запускаю ее под платье и начинаю движение вверх по внутренней стороне бедра.

Кружево чулка заканчивается, даря соприкосновение с горячей обнаженной кожей… Бл..ть!

«Идея с задним сиденьем не так уж плоха!» — Шлю на хер первоначально принятый план, выдергиваю руку, возвращаюсь к ремню безопасности и с силой дергаю чертово крепление.

Прямо возле моего уха Надя резко втягивает в себя воздух.

— Да, детка, мы сделаем это сейчас! — Поднимаю взгляд и вижу слегка закатившиеся глаза.

— Надя! Какого черта? — Обхватываю ее лицо ладонями, аккуратно ее встряхиваю.

Она часто моргает. Глубокий вдох. Извиняющийся взгляд.

— Прости… Можно я съем? — достает она руку из кармана, показывая мне… шоколадный батончик?

Непонимающе пялюсь на нее, еще не в силах закрыть распахнутый от удивления рот.

— Утром мы проспали, — начинает рассказ она.

— Кто? — перебиваю, понимая, что это «мы» сведет меня с ума, если я не получу ответ сейчас же.

— Я и дети, — смотрит с недоумением, безуспешно пытаясь справиться с хреновой упаковкой. — Потом в обед… — запинается, а я помогаю ей наконец-то разорвать обертку. — Спасибо! — благодарит она и, отводя глаза в сторону, продолжает: — В общем, у меня были дела, и я не успела поесть, а после звонок из полиции и…

Какие, на хрен, дела в обеденный перерыв?

Она как будто читает мои мысли и, еще сильнее смущаясь, поясняет:

— В обед… мы были у семейного психолога. — Видя мою помрачневшую физиономию, поспешно добавляет: — Я и дети. Ну, ты видел, что я… не справляюсь.

— Ешь, — киваю я на счастливого ублюдка, которому достается прикосновение ее губ. — Мне нужно быть уверенным, что следующий твой обморок произойдет из-за силы твоих ко мне чувств, а не из-за голода. — Целую, слизывая след шоколада с ее губ и мысленно уговаривая себя набраться еще… немного… терпения.

Надежда

Божечки! Я уже давным-давно должна была бы сгореть от стыда, но ему каждый раз удается мастерски сбить с меня пламя. Невольно вспоминаю Витьку… В таких случаях он делал все, чтобы я чувствовала себя еще более неловко, уверенно расправляя плечи на моем фоне.

«Самое главное — не начать мечтать», — напоминаю я себе Еськину установку. «Есть только сегодняшний день, именно его нужно прожить и… насладиться, — окончательно убеждаю себя я, — тем более что Александр Денисович… Алден».

Улыбаюсь. Мужчины не заморачиваются именами. Еся опять права!

— Мне нравится, как на тебя влияет шоколад, — говорит он, подхватывая мою кисть, скрещивая пальцы наших рук и устраивая их у себя на колене. Закрываю глаза, потому что еще один его пронзительно-голубой, откровенный взгляд, и я могу запросто стать виновницей аварийной ситуации на дороге. Но я — мать, мне нельзя! Несмотря на то что хочется задержаться в этом состоянии как можно дольше. Сгорать в его объятьях, видеть настоящее желание в его глазах, ощущать его заботу и внимание.

В очередной раз делаю глубокий вдох и запрокидываю голову, стараясь остановить слезы.

На один день у меня есть это все!

Александр

Вижу, как ее штормит, чувствую дрожь кончиков пальцев, которые не выпускаю из своей руки в течение всей поездки. Появляется дикое желание обрести магический дар, чтобы иметь возможность читать мысли и мгновенно разбираться со всеми возникающими проблемами. До этого я всегда справлялся своими силами, уверен, смогу сделать это и сейчас, но впервые хочется сразу, без этих задержек и проволочек.

Из-за нее.

Заезжая на территорию своего комплекса, предупреждаю охрану о доставке ужина, который заказал сразу же после откровения Нади. Вижу заинтересованные взгляды. Гости у меня бывают крайне редко. Женщины — никогда.

Режим ожидания активируется с момента, как мы покидаем машину. И — да, у меня только одно на уме! Слабые воззвания совести, что нужно дождаться ужина и сначала накормить свою женщину, моментально смолкают, когда я цепляюсь за ее теплый, янтарный взгляд. Поездка в лифте с соседской пожилой парой выглядит издевательством, потому что последние пару месяцев я, кажется, вообще не сталкивался ни с кем из местных жильцов.

Пять шагов.

Три оборота ключа.

Дергаю дверь на себя, одновременно обхватывая Надю за талию, и затягиваю внутрь квартиры.

Те же три оборота.

Все.

Моя.

Фиксация знания в пространстве и времени. Осталось только озвучить:

— Ты — моя!

Мозг принимает как данность. Звук удара ментальной печати одобрения, и музыкальное сопровождение барабанной дроби ударов сердца.

— Да, — соглашается она, поворачивая голову, приоткрывая губы и прикрывая глаза.

Погнали!

Ее пальто за доли секунды оказывается на полу. Про дурацкое платье я думаю, как про лягушачью шкуру: сожгу! Мне нужен круглосуточный доступ ко всем частям ее тела! Одно движение, и этот темный кусок ткани составляет компанию пальто, а меня накрывает, потому что Надя остается в белье телесного цвета, таких же чулках и элегантных черных ботинках.

— Можно мне в душ? — ошалело моргает она, судя по всему, впечатленная моим напором и скоростью.

— Можно, — охреневаю я от ее простоты, сглатывая и тем самым не позволяя сердцу, бьющемуся в районе горла, вырваться из тела.

Приседает, снимает обувь. Разворачивается и, демонстрируя свою попу, обтянутую тонким материалом трусиков, безошибочно определив направление, идет в ванную.

«Во всем есть свои плюсы», — коварно усмехаюсь я, пряча ее вещи в самый дальний шкаф.

Скидываю с себя абсолютно все и без стука, на правах хозяина, вхожу к Наде.

Маленькая тонкая фигурка за запотевшим стеклом душевой кабины притягивает с силой неодимового магнита.

Касаюсь дверцы, аккуратно ее сдвигаю, делаю шаг внутрь и также бесшумно ее закрываю.

Она стоит ко мне спиной с запрокинутой назад головой и лицом, подставленным под струи теплой воды, бьющие из душа.

Прекрасна…

Опускаю ладони на ее плечи и больше не останавливаюсь , вспоминая все линии и рельефы, знакомые с той… первой ночи.

— Детка, ты сводишь меня с ума! — шепчу ей на ухо, разворачиваю и закидываю ее себе на бедра.

— Саш, ты делаешь со мной то же самое. — Переплетает руки у меня на шее, подтягиваясь и вжимаясь в меня своей грудью с затвердевшими от возбуждения сосками.

Вверх.

Вниз.

Вверх.

Дразнится, точно зная, какой эффект производит, с каждым разом спускаясь все ниже и ниже. В один из спусков я не выдерживаю и, плотно стиснув мокрые ягодицы, насаживаю ее на себя.

Сдержанный стон.

Она распахивает свои огромные глаза и смотрит так, как будто видит меня впервые.

— Хочу запомнить… — слетают с ее губ едва различимые слова.

— Ты запомнишь, — обещаю. — Хотя, Надя… У тебя не будет возможности забыть, потому что я буду напоминать тебе об этом раз… за разом… Раз… за разом…

Я как долбанное эхо повторяю эти слова, врезаясь в нее изо всех сил и чувствуя, как возбуждение, скопившееся в моем члене, начинает требовать немедленного освобождения. Ей невозможно сопротивляться, она вся, как обжигающее желание, следы от которого прямо сейчас выплавляются на моем сердце.

Сдавленный гортанный всхлип:

— Я… почти!

Задерживаю дыхание, делаю шаг под струи душа и отпускаю себя в сумасшедшую финишную гонку.

Вода гасит пламя, которое непременно спалило бы нас на х..й.

А когда тело разрывает сумасшедше долгий и яркий оргазм, я с минуту стою, просто прижав ее к себе, боясь пошевелиться и спугнуть то удовольствие, от которого она до сих пор утробно мурчит, забавно уткнувшись мне в плечо.

Надежда… Моя.

Надежда

Упираюсь лбом в его прохладное плечо, пытаясь собрать себя воедино после взрыва ни с чем не сравнимого удовольствия. Не так, как в прошлый раз. Острее, ярче, пронзительнее. Ощущение, что в каждой клеточке моего тела бьется по своему собственному сердцу и именно эти удары подтверждают, что это был не сон и не фантазия. Это — моя реальность.

Скольжу щекой по его плечу, подбираясь ближе к шее, нежно целую, согревая его кожу своим горячим, сухим дыханием. Моя кровь сейчас ничем не уступает бьющему ключом кипятку. Прижимаюсь к нему еще плотнее, цепко обхватывая талию своими ногами. Бесстыдно трусь промежностью о его гладкий, упругий живот, продлевая нашу близость.

На секунду теряю его поддержку, и почти сразу же на мои плечи опускается мягкое пушистое полотенце.

Его руки пробегают по спине, ягодицами и ногам, помогая ткани впитать в себя влагу.

Ловит мои губы, даря мимолетный поцелуй и пробуя оторвать меня от себя.

Что? Уже все?! Мне хочется растянуть это ощущение еще на чуть-чуть… Хотя бы на минуту! Полминуты? Десять секунд!

Запоминаю…

— Я только заберу заказ, нам нужно поужинать, — захватывает меня в свой плен его голос. — В мои планы, знаешь ли, совсем не входит свалиться без сил в самый ответственный момент. А таких моментов… я тебе обещаю сегодня достаточно. — Его язык ударяет по мочке уха, и я сжимаюсь из-за полыхнувшего внизу живота желания.

Отпускаю его, перехватывая полотенце, тут же в него укутываюсь.

— Моя одежда?.. — поднимаю глаза на Сашу.

Мягкий смешок:

— Нет, — отрицательно качает головой, натягивая широкие спортивные штаны и наблюдая за мной из-под полуприкрытых ресниц. — Можешь выбрать в шкафу все, на что упадет взгляд, — уже в открытую подтрунивает он, покидая спальню.

Заматываю полотенцем волосы, вздрагивая от прохладного воздуха спальни, испытываю непреодолимое желание побыстрее забраться под одеяло!

Мне нужно что-то поприличнее, чем мой нынешний наряд, решаю я, окидывая взглядом свое обнаженное тело в зеркале.

Божечки! Быстрее!

Он издевается? Передо мной предстает ряд идеально отглаженных брендовых рубашек, развешанных в определенной цветовой гамме.

Это, конечно, секси, и все такое прочее, но я даже расслабиться в такой не смогу.

А в таком виде, как сейчас?..

Опускаю глаза, взгляд натыкается на вызывающе заостренные соски.

Так… вот здесь футболки. Угу, еще символику футбольной команды нанести, и я настоящая фанатка!

О! А это что за розовое чудо?

Слышу приближающие шаги и за пару секунд натягиваю на себя эту поросячью нежность. Нет, ну а что? Я же девочка, в конце концов!

Дверь открывается, и Саша замирает на пороге с каким-то странным выражением лица, держа сервированный переносной столик в обеих руках.

— М-м-м… Какой интересный выбор, — тянет он, закусывая нижнюю губу и показательно шумно выдыхая.

Стягиваю полотенце с головы, разворачиваюсь к зеркалу.

«Только ради тебя, детка…», — гласит надпись, расположенная прямо под грудью и отнимающая у меня несколько секунд, чтобы перевести ее зеркальный вариант.

— Мне нравится все, кроме обращения. — С тихим смехом он опускает столик на кровать. — Давно хотел от нее избавиться. Попробуешь угадать, откуда она у меня?

— Двадцать третье? Подарочки? — не сдерживаюсь от улыбки я.

— Они, — уже открыто смеется Саша, подхватывает меня на руки, аккуратно усаживает на кровать и забирается за мной следом.

Бросаю взгляд на столик и замираю, прежде всего от того, что во рту с утра, кроме того батончика, маковой росинки не было, а продукты, которые разложены на трех больших тарелках, влекут к себе так же сильно, как и их хозяин. Можно мне все вместе?

Он дотягивается до тумбочек с обеих сторон кровати и по очереди зажигает на них свечи.

«Новые, — отмечаю я. — Меняет после каждой гостьи?»

Резко отворачиваюсь.

«Об этом я думать не буду», — уговариваю я себя, но сердцу плевать, и оно болезненно сжимается от предательски нанесенной моим же разумом раны.

Так нельзя!

— Иди ко мне, — обхватывает рукой мою лодыжку, перетягивает к себе на скрещенные по-турецки ноги, обеспечивая моей спине надежный, прочный тыл своей широкой, великолепно прокаченной грудью. Ладони ложатся на мои колени, поглаживая и расслабляя. — Ужин! — напоминает сам себе, когда я начинаю явственно ощущать беспокойное шевеление в районе моих ягодиц.

Пододвигает столик ближе, ловко наполняет наши бокалы. Тонкий мелодичный звон стекла. Его губы на моем затылке. Большой глоток вина, и я загадываю одно-единственное желание: «Пусть это будет очень долгий вечер».

Александр

Вино стекает живительным потоком, согревая горло, а я, касаясь губами ее затылка, мечтаю, чтобы ей до одури… захотелось задержаться в моей жизни.

Глава 18

Александр

Какое-то время мы не двигаемся, будто бы подстраиваясь, привыкая друг к другу. И только когда ее хрупкие плечи под розовой тканью футболки расслабленно опускаются и она откидывается мне на грудь, я с облегчением выдыхаю.

Секс может быть великолепен, но нет никаких гарантий, что после все будет так же хорошо.

Мой опыт — яркое тому подтверждение. Куча претензий на пустом месте чуть ли не со второй половины первого свидания. Обязательства, возникающие из ниоткуда и мастерски навьючиваемые на мои «такие сильные, выносливые плечи». Ну и, естественно, шею, которая должна быть предоставлена в единоличное пользование по первому требованию и без каких-либо возражений.

— Ты голодный? — задирает она свой подбородок, давая мне возможность видеть все свое лицо сверху. Легкая улыбка, капелька красного вина на нижней губе, которую она сразу же слизывает.

Черт… вопрос из категории «пошлый» при любых обстоятельствах. Нужно ускоряться, потому что все картинки, что сейчас мелькают у меня перед глазами, имеют к еде очень опосредованное отношение.

— Да, — утвердительно киваю я ей в ответ, усилием воли сдерживая порыв накрыть ее грудь своими руками и … — Надя, что-то мне подсказывает, что, если мы не приступим к ужину прямо сейчас, голодный обморок будет грозить уже мне. «Через неделю, когда я наконец выпущу тебя из своей спальни», — мысленно добавляю я.

— Сейчас, Саш, секундочку. — Не успеваю и глазом моргнуть, как она отрывается от меня и через мгновение оказывается напротив, за разделяющим нас чертовым столиком. — Великолепный набор продуктов, — восхищенно и довольно внимательно разглядывает она только что доставленный заказ. Если бы не этот восторг, за которым мне, как ни странно, нравится наблюдать ничуть не меньше, чем чувствовать ее как можно ближе к себе, я тут же вернул бы ее на место. — Откуда? — спрашивает она и, получив мой ответ, слегка смущается. Угу, значит, денежный вопрос более актуален, чем можно было предположить.

— Не оставим твоему обмороку ни единого шанса, — так мило усмехается она, что наш ужин вновь оказывается на волосок от того, чтобы не состояться.

Напоминаю себе, что столик можно просто аккуратно поставить на пол, и совершенно незачем театрально отшвыривать его.

— Пробуй, — вырывает меня из дум по поводу лучшего варианта добраться до Нади ее голос. Она протягивает мне небольшое блюдце с несколькими деликатесами, разложенными по кругу. — Простое, но мое самое любимое сочетание, — указывает она на тонкий ломтик горгонзолы, щедро намазанным нежным сливочным сыром. — Грушу вниз, виноград сверху, — демонстрирует она мне зажатый между пальцами и уже готовый к употреблению изысканный «сэндвич». Блеск в глазах в предвкушении наслаждения вкусом, и Надя уверенно оправляет свое творение в рот. Плотно сжатые губы, прикрытые глаза. Она начинает тщательно жевать, а я с удовлетворением отмечаю, как на ее лице проступает блаженная улыбка. Это сочетание мне тоже нравится, но сейчас вкус — не главное.

— М-м-м… Невероятно… — счастливо тянет она.

Открывает глаза, тревожно осматривает не тронутую мной еду на блюдце.

— Саш, тебе не нравится? Но я думала, если ты заказал…

— Нравится, — перебиваю я ее нервную речь. — Сделаешь то же самое для меня?

Непонимающий взгляд, а потом внезапно заливающий ее щеки румянец. Глаза смотрят в сторону. Рука задерживается на горловине футболки, слегка ее оттягивая.

— Конечно, — соглашается, все еще игнорируя мой взгляд. Приподнимается на коленях, протягивает руку за блюдцем.

Нет, детка, тебе однозначно придется сменить дислокацию, по-другому никак!

Взгляд на меня, лукавый огонек в глубине глаз. «То, что нужно!», — отстукивает в ускоряющемся темпе мое сердце.

Присаживается слева от меня, пальчики ловко повторяют комбинацию сэндвича, и моей нижней губы касается сладкий, шершавый ломтик груши.

Еще немного, и я кончу себе в штаны, потому что сейчас, похоже, реализуется одна из моих латентных сексуальных фантазий.

Открываю рот, забираю свою порцию наслаждения из ее пальцев, но не выпускаю большой. Плотно обхватывая губами, ласкаю его подушечку языком у себя во рту.

— Са-а-аш, — замечаю, каким тяжелым становиться ее дыхание, а соски под футболкой явно намерены разорвать ткань и на себе ощутить глоток свободы. — Если ты продолжишь, мы так и не поужинаем.

Естественно, я продолжу!

Втягиваю ее палец еще глубже.

— Са-а-аш, — подается она на меня, и я не упускаю момент: перемещаю ее к себе на колени, все же выпустив палец изо рта.

Вздох облегчения. Ненадолго!

— Надь, великолепное сочетание, спасибо! — хвалю я, быстро пережевывая и поспешно проглатывая свой кусочек счастья.

— Ты куда-то торопишься? — ее лицо словно темнеет.

— Да.

— Нужно было сразу предупредить, Саш! Я сейчас, я быстро, — дергается она к столику.

— Надя, — торможу ее я. — Я никуда не тороплюсь. Только успеть сделать с тобой то, о чем мечтал с самого начала.

— Что?

— К черту классику? — замираю я, ожидая ее ответ.

— К черту! — с легкостью соглашается она и, надавив мне на плечи, резво опрокидывает на спину. Еще один подъем, и я без штанов!

«Опыт?» — мелькает мысль, но ей не удается отравить мой мозг, потому что Надя переводит все внимание на себя. Точечно. И охренительно прекрасно!

Надежда

Осталось только услышать напоминание о ремнях безопасности и скором приземлении, потому что заложенные уши в точности повторяют те самые ощущения. Разница в том, что я не собираюсь пристегиваться, а вместо посадки меня ждет взлет! К облакам… надеюсь, по меньшей мере, на седьмое небо.

Роюсь в памяти, пытаясь вспомнить, когда я испытывала настолько сильное желание. И ничего. С Виктором было… по-другому.

Эмоции от близости Саши настолько сильны, что смазывают окружающее пространство в нечто абстрактное, делая его совершенно неважным, позволяя сконцентрироваться только на нем.

Еще одно…

Лишнее…

Подхватываю подол футболки, моментально от нее избавляюсь.

Хочу чувствовать каждый миллиметр его тела. Касаться, сливаясь и растворяясь.

Его глаза вспыхивают, а по напряженным плечам я отчетливо вижу, сколько ему требуется сил и выдержки, чтобы позволить в этот раз вести мне.

— Спасибо, милый, — шепчу я, медленно опускаясь и накрывая его собой: лобок, живот, грудь, шея… Горячо… Обжигающе…

Учащенные удары его сердца сигнализируют, что я не просто на правильном пути, я уже на месте.

Поцелуй в яремную ямку, касание языка…

Он резко выгибается, приподнимая меня сразу на десяток сантиметров.

— Надя, — предупреждает он звенящим от напряжения голосом, — если ты хоть немного замедлишься…

А дальше с трудом сдерживаемое ругательство из-за того, что я слегка прикусываю кожу у основания его шеи и, опасаясь потерять свою позицию, моментально соскальзываю ниже. Приподнимаю бедра, чтобы преодолеть естественное препятствие, возникшее у меня на пути, оценивая его уже сверху.

Учитывая, что это второй член, который я вижу в жизни, экспертным мое мнение быть не может, но…

— Красивый, — шепчу я, отрывая взгляд от упругой, налившейся кровью плоти, и наблюдая, как светло-голубой цвет его глаз приобретает оттенок мрачного предгрозового неба.

Склоняюсь, не разрывая зрительного контакта, и, дотронувшись языком головки, обхватываю ее губами.

Наше одновременное движение друг навстречу другу, мое скольжение языком по до предела напряженному стволу. Ловлю бешеную пульсацию его крови в венах и ощущаю, как она начинает резонировать с моей, еще сильнее разжигая огонь желания у меня глубоко внутри.

Да, он позволяет мне вести, но ни на секунду не оставляет без внимания, как будто страхуя, поддерживая.

Сдавливаю головку чуть сильнее, намеренно проходя зубами по уздечке при очередном подъеме.

— Так, детка, еще! — подается он бедрами вверх. — Плотнее, Надя, не бойся, не раздавишь, — с хриплым, рваным смешком просит он. Подчиняюсь, отмечая, что еще одна волна возбуждения проносится по телу, окончательно сметая все мое смущение. Сжимаю губы, ускоряюсь и чувствую, как моя собственная смазка уже перепачкала все бедра.

Хочу его всего! В себе! Сейчас!

Горячая струя вырывается и растекается у меня во рту, сопровождаемая глубоким стоном Саши. Снижаю темп, нежно лаская сбросивший напряжение член и расслабляясь сама от невероятного удовольствия полного обладания ИМ… пусть и ненадолго. Только этот… наш момент. Я и ОН.

Облизываю губы и закрываю глаза, проводя щекой по его паху, там же устраивая поудобнее голову и счастливо выдыхая, как будто сама только что… кончила.

— Не-е-ет, Надь, — слышу возмущенный оклик сверху, — сегодня никакого обмена ролями, детка.

— Что? — непонимающе приподнимаю голову, заставляя себя распахнуть глаза, а он, подцепив меня под мышки, с легкостью подтягивает к себе наверх.

— А я ошибаюсь, предполагая, что ты решила «развернуться к стенке и моментально отрубиться, даже не поцеловав»? — уже откровенно смеется он.

— Прости, — шепчу я, смущаясь.

— Не нужно, — снижает он громкость своего голоса, приподнявшись на локте и нависая над моим лицом. — Лучше ты меня, потому что твой сон совсем не входит в мои ближайшие планы.

Последние его слова звучат так, что мою усталость просто сметает вновь полыхнувшим желанием.

Божечки! Я замочу ему всю кровать.

Он, словно прочитав мои мысли, запускает свою руку мне между ног.

Его тяжелый, грудной выдох опаляет мою шею, и, даже не пытаясь скрыть страсть в голосе, он шепчет «моя детка» мне прямо в губы, а дальше…

Александр

Дальше я не выдерживаю. Если медленная, невыносимо сладкая пытка языком и губами перевела меня на новый уровень сдержанности, то до варианта с соблазнительно спящей рядом с моим каменным стояком Надей я еще точно не дорос. И сомневаюсь, что когда-нибудь дорасту. Желание с грохотом сталкивается со здравым смыслом, напоминая, что у нее, в отличие от меня, был действительно сложный день. Но мое тело с такой легкостью выходит из повиновения, что первые несколько секунд я даже не могу сообразить, что размазываю по ее бедрам, а когда понимаю… не остается ничего, что могло бы меня сдержать.

Я как одержимый набрасываюсь на нее, словно опасаясь, что любая секунда может стать последней, и в следующий миг ее уже может не быть рядом, а это значит, нужно успеть… Здесь и сейчас.

И она со мной, несмотря на сбивающееся дыхание, моменты, когда остается лишь тонкая грань, не позволяющая ей отключиться. Ее тело настолько отзывчиво, что мне не нужно даже просить, она следует за мной, подстраивается и даже делает чуть больше, чем может. Не могу разомкнуть рук даже после того, как кончаю с ней четвертый раз подряд. История нашей первой встречи повторяется, но с учетом того, что сейчас это бьет прямо в мозг, усиливая и погружение, и удовольствие.

Впиваюсь в ее и так уже порядком истерзанные губы. Прости, милая, но по-другому никак! Только с таким жестким, выворачивающим меня на изнанку поцелуем я возвращаюсь в действительность, выводя за собой и Надю.

— Знаешь, — по ощущениям, даже шепот дается ей с трудом, — если мое сердце не выдержит, ты можешь быть на сто процентов уверен, что я умерла счастливой, — делится со мной она, пытаясь преодолеть сопротивление моих рук и откинуться на подушку.

Ее сердце действительно колотится с такой силой, что кажется, я могу увидеть его контуры во время ударов в ее грудь.

— Надя, я могу попросить тебя больше никогда не говорить ничего подобного?

Улыбка не исчезает с ее лица, ресницы взлетают вверх, а я опять погружаюсь в тепло ее карих глаз.

— Не буду, но я точно смогу сказать это по-другому, когда ко мне вернется способность соображать.

— Уверена, что захочешь? — подкалываю я и с жаждой человека, у которого трое суток подряд во рту не было ни капли воды, жду ее ответа.

— Даже не сомневайся, Саш, — поднимает руку, скользит ей по шее, запускает пальцы в мои волосы на затылке, подтягиваясь, легко целует меня в верхнюю губу. — Уже хочу, — замолкает на секунду она. — Самый потрясающий секс в моей жизни был только с тобой. Спасибо…

Она попадает в цель. Я хотел… даже жаждал получить именно такое признание. Несмотря на то что слышал подобное множество раз, но сейчас и именно от нее оно перебивает все, что было раньше.

Мышцы расслабляются от осознания собственной силы и возможностей… и…

Клуб…

— Как ты попала в клуб? — слетает с моих губ вопрос прежде, чем я успеваю его осмыслить. Бл…ть! Если бы можно было отмотать время на несколько секунд назад, я бы непременно это сделал. Но уже поздно, Надя отстраняется, и я вижу, как стремительно темнеет ее взгляд.

— Для тебя это важно? — неуверенно интересуется она.

— Ты отличаешься от всех, кого я встречал раньше, — пытаюсь оправдать свой идиотский, неуместный интерес после всего, что между нами сегодня было.

Мягкий, едва различимый смех ставит меня в тупик.

— Оля посчитала, что мне это пойдет на пользу.

— Оля?

— Сола. Она мой инструктор по йоге.

— Что? — с трудом представляю себе эту картину.

— Угу, — подтверждает она. — И если уж быть до конца откровенной, я бы никогда не воспользовалась ее предложением, если бы не перебрала со спиртным из-за проблем на работе, — добавляет она, уже пряча глаза от смущения.

— Ты выбрала меня случайно?

— Ну… — тянет она, — твои параметры меня заинтересовали.

— Точно? Ты это помнишь?

— Я помню, что некоторые меня здорово напугали. Это да… — хихикает Надя, пытаясь спрятать лицо у меня под мышкой.

— Да? А кого ты выбрала после меня?

Черт! Меня опять несет! Мне ли не знать, что все, что уже случилось, лучше оставить в прошлом, не трогать и не тревожить, но я с упорством мазохиста хочу выяснить все, что произошло между нашим первым разом и нами уже сейчас.

— Саш, это обязательно? — раздается ее сдавленный голос из района моего плеча.

Не обязательно. Но, бл..ть…

— Ты не поверишь. Но это тоже случайность…

Если бы это рассказал мне кто-то другой, я бы послал его подальше с такими сказками. Но это Надя, и у меня нет ни малейших сомнений в том, что все было именно так. И ее, и меня отделяла всего лишь входная дверь их квартиры, когда я довел до нее Ларису.

Понимаю, что искушаю судьбу, но у меня остается последний вопрос от моей все еще беснующейся ревности.

— Надя, — провожу ладонью по ее щеке, поглаживая губы подушечкой большого пальца, — ты прочитала мое сообщение об осенней встрече, тогда почему приехала Сола?

Я знаю, что она была у Рыкова, и этот факт беспокоит меня больше всего, потому что у нее просто не может быть с ним никаких дел… Не должно!

— Са-а-аш, у тебя такие вопросы, что я чувствую себя просто глупо. — Топит свое лицо у меня в ладони и целует ее серединку, вызывая ураган мурашек по всему телу. — Это тоже из-за Оли. Ее… э-э-э… мужчина… нас перепутал. Какое-то недопонимание с охраной. — И в этот момент я впервые вижу, как она ежится, вспоминая о чем-то очень неприятном.

На моей памяти было слишком много подобного, чтобы я не мог уловить этих пусть и мелких деталей. Сердце срывается в дикий галоп, а я уже мысленно составляю список того, через что пропущу этого урода.

— Он что-то тебе сделал? — очень медленно спрашиваю я больше для того, чтобы быть готовым к любому ее ответу.

— Нет, — поспешно отвечает она, плотнее прижимаясь ко мне. — Оля приехала вовремя. И все разрешилось. Саш, там все уладилось, — пресекает она мои дальнейшие вопросы одним своим погрустневшим взглядом. — А кроме того, не будь всего этого, не было бы и нас. Здесь… сейчас… Это стоило каждой секунды, проведенной с тобой!

— Тех, что мы еще проведем вместе, — поправляю ее я.

— И их, — усталая улыбка с очаровательными ямочками на щеках, прикрытые веки, и Надя, мирно засыпающая у меня на груди.

— Детка, — касаюсь губами ее волос, — теперь никаких случайностей. Я прослежу, — обещаю, сцепляя руки на ее талии в надежный замок. Из такого не выскользнешь, потому что я уже не отпущу.

Надежда

Делаю глубокий вдох теплого, сводящего с ума аромата. Очень осторожно дотрагиваюсь губами до его кожи, чтобы только почувствовать вкус, но не потревожить. Прислушиваюсь к биению сердца — такому размеренному и спокойному, что, кажется, весь мир вокруг становится точно таким же.

Ярко-синие цифры электронных часов показывают только полшестого. Можно преспокойно понежиться в его объятьях еще минут сорок, но мне так хочется разбудить Сашу так, как я сделала бы это, если бы мы действительно были вместе.

Закусываю губу, напоминая себе, что ее раскатывание не приведет ни к чему хорошему. Но один же раз можно, улыбаюсь я сама себе и проворачиваю тот же самый трюк, что и в отеле. Научилась, когда Ларе с Олегом было по пять-шесть лет, и они ни в какую не хотели засыпать самостоятельно. Пришлось научиться выкручиваться в прямом смысле.

Аккуратно поправляю одеяло, легко пробегаю пальцами по Сашиным волосам. Беру в руки увесистый столик, который он просто спустил с кровати на пол, запретив мне даже думать о том, чтобы отправиться на кухню и разложить все продукты по контейнерам.

Но теперь-то мне некому помешать.

С любопытством осматриваю кухню, которая больше похожа на только что распакованную. Полное ощущение, что она стерильна и необитаема. Хотя мой наметанный глаз быстро выхватывает продукты в холодильнике, которые потребуются для моей задумки. Двадцать минут, и мне остается только дождаться его пробуждения, чтобы отправить все в духовку.

Успеваю принять душ, привести в порядок волосы и даже сделать легкий макияж. Розовая футболка все еще на мне, потому что мне так и не удается обнаружить платье. Закатываю глаза, представляя, как заявляюсь домой в таком виде…

Несколько секунд не могу сообразить, что звонит именно мой телефон. Новый. Подарок Саши.

Мама.

— Возвращаться в три часа ночи для тебя оказалось недостаточно? — начинает она без предварительных расшаркиваний. — Теперь ты вообще не ночуешь дома? А дети-то тебе еще нужны? — повышает тон она, а я отодвигаю девайс от уха, потому что понятия не имею, как уменьшить громкость внутренней связи.

— Мама, с детьми все нормально. Я скоро буду, — пытаюсь снизить степень ее накала.

— Да?! А зачем, если с детьми все хорошо?! И в полиции это ж не твоя дочь побывала?! И ночью пусть творят, что хотят! А что? Есть с кого брать пример! — расходится она на всю катушку, практически переходя на крик. — Марш домой! Чтобы через час была здесь! Я жду!

На автомате нажимаю отбой, из последних сил сдерживая слезы. Что там говорила Оля на занятиях? Все внутри вас, и только вам решать, как реагировать на происходящее… Я не хочу, но ощущение, что во мне пробили дыру, в которую уносится все волшебство вчерашнего вечера, ночи и сегодняшнего утра настолько сильно, что я не могу залатать ее никакими средствами. Это просто мне не под силу.

— Доброе утро, Надя! — На мои плечи ложатся его большие, надежные ладони. Быстрый поцелуй в ямочку за ухом. Моя самая чувствительная зона, которую мы обнаружили еще вчера. Дыра начинает затягиваться. Я выбираю счастье! — Доброе, потому что с тобой! — разворачиваюсь я на сто восемьдесят градусов, приподнимаясь на носочки, обхватывая его шею, повисая на ней и наслаждаясь растяжением всего тела.

— В душ? — в его глазах мерцают лукавые огоньки.

— Я уже. Иди! Мне нужно доделать тебе сюрприз, — обещаю я, опуская руки и направляясь к духовке и кофемашине.

— Я быстро, — обещает он и исчезает в ванной.

А вот как это работает извне. Несколько слов, сказанных любимым человеком, и пробоины больше нет.

Любимым…

Вдох, Надя… Выдох…

* * *

Я все-таки получаю свою лягушачью шкурку назад, клятвенно пообещав, что он никогда больше меня в ней не увидит. Сам же он при всем параде усаживается за стол, с любопытством рассматривая мой сюрприз на десерт: перевернутую на блюдце чайную чашку.

— И?.. — вспыхивают любопытством его глаза.

— Поднимай, — разрешаю я.

Он аккуратно подцепляет чашку за ручку и обнаруживает под ней кекс.

— Ты запекла его прямо в чашке? — улыбается он.

— Да, но сюрприз не в этом, — поясняю я. — Есть примета, что шоколадный фондан, — указываю я пальцем на свое творение, — получается идеальным только у абсолютно счастливого человека. Чувствую себя именно так, — моя улыбка растягивается до самых ушей, — но захотелось доказательств!

Его лицо на секунду каменеет, но почти сразу же возвращает свою подвижность.

— И какие же критерии? — скрещивает на груди руки он.

— Шоколад внутри не должен застыть или, наоборот, остаться слишком жидким. В идеальном варианте он похож на вытекающую лаву, — завершаю объяснение я, скрещивая пальцы на одной руке, а второй протягивая Саше десертную ложку.

— А если… — начинает, вновь напрягаясь, он.

— Все просто: это будет значить, что мне хватает одной-единственной вещи.

Ловлю его вопросительный взгляд.

— Твоего поцелуя, — расплываюсь в довольной улыбке и сразу же отступаю, заметив его движение в мою сторону. — Проверяй!

— Надь, но ведь мне выгодней, чтобы он не получился, — хитро уточняет он.

— Са-а-аш! — сподвигаю я его к более активным действиям.

Он ловко разделяет кекс ребром ложки, слегка его раздвигает, и плавный, медленный поток шоколада устремляется наружу.

— Ты — счастлива! — констатирует и без того очевидный факт он, отправляя в рот почти половину моего шедевра. — А теперь, — я даже не успеваю понять, как оказываюсь у него на коленях, — счастлив и я, — целует меня, разделяя со мной горечь и неповторимый вкус горячего шоколада.

Александр

— Саша, можешь притормозить около въезда в наш двор, я быстро дойду сама. — Нежный взгляд направлен прямо на меня, и я с трудом заставляю себя вернуться к обзору дороги.

— Я довезу тебя прямо до подъезда.

— Тебе будет неудобно. Утро, все заставлено машинами.

— Надя, ты сомневаешься в моих навыках вождения?

— Саш, так будет проще, — продолжает уговаривать она меня.

— Мне будет проще, если я увижу, как ты добралась до дома.

— Я позвоню.

— Ты не хочешь, чтобы нас видели вместе?

— Нет! Вовсе нет, — отводит она взгляд.

— Тогда, детка, вопрос закрыт.

Она кивает в знак согласия и застывает, разглядывая дорогу за окном машины.

Через пятнадцать минут мы подъезжаем к ее дому. Порывисто прижимается ко мне, позволяя целовать себя долго и со вкусом. Наконец я отпускаю ее губы.

— Звони. — Взмах ресниц, она открывает дверь и покидает машину.

Перехватываю ее у самой двери подъезда.

— Саша, ты что? — растерянно смотрит на меня своими огромными, сводящими меня с ума глазами.

— Хочу зайти, проверить Ларису.

— Саш, я уверена, что с ней все в порядке.

— А я нет, хотелось бы убедиться, — настаиваю я.

— Са-а-аш… — упавшим голосом произносит она мое имя.

— Да?

— У меня там…

— Любовник? — вопросительно приподнимаю бровь.

— Нет! — возмущенно вскидывая подбородок, протестует она.

— Тогда в чем дело?

— К нам пришла мама, а она…

— Еще лучше, я с удовольствием познакомлюсь с чудесной женщиной, которая вырастила такую прекрасную дочь, — не даю ей продолжить, потому что уже был свидетелем потока претензий, вылетавших из Надиного телефона сегодня утром.

— Саш, может, еще слишком рано? — полным сомнения голосом шепчет она.

— Самое время. — Пускаю в ход запрещенный для переговоров прием, распахивая ее пальто и прокладывая дорожку поцелуев по шее.

Через пару минут мы заходим в квартиру, и нас чуть ли не сносит волной праведного гнева, изрыгаемого его хозяйкой.

Надя точно из этой семьи или это какой-то чудовищный эксперимент по замене памяти и выживанию в невыносимых условиях?

Ее мать не стесняется в выражениях, и хотя они не переходят грань дозволенного, она мастерски бьет в самые болезненные точки собственной дочери, в наличии большей части которых, скорее всего, сама и виновата.

Мое появление ее, судя по всему, только раззадоривает, и когда она решается проехаться по нашим с Надей отношениям и их сомнительной чистоплотности, я не выдерживаю:

— Хватит! — перекрывает ее вопли мой до предела пониженный рык. В квартире моментально устанавливается гробовая тишина, а из обеих спален высовываются далеко не заспанные лица детишек.

Снижаю громкость, но говорю так, как обычно вещаю придуркам, с которыми приходится общаться по долгу службы:

— Если я еще раз услышу нечто подобное в адрес Нади, вам придется забыть, что у вас когда-то были дочь и внуки.

Ожидаемо вытянувшиеся лица у всей троицы.

Но Надя вздрагивает… и делает шаг в сторону от меня.

Бл..ть!

Глава 19

Александр

И только сейчас я понимаю, что знаю о Наде не так уж много. Да, фактов прилично. Дети, бывший муж, йога с Солой в качестве инструктора, любовь к готовке, секс, от которого ведет так, что мозги начинают плавиться при одном только воспоминании. Распахиваю шире глаза, чтобы прямо сейчас не погрузиться в него со всей дури.

А теперь еще и мать…

Перевожу взгляд с Нади на нее.

Ха… Да неужели?

На меня смотрит женщина, полностью отдающая себе отчет в своих действиях. Глаза неотрывно следят за моей мимикой, стараясь поймать то, благодаря чему можно пробить и подмять.

Попробуй!

— Уже позавтракали? — интересуюсь я у детей поверх ее головы. Они все еще в ступоре, но я продолжаю: — Лариса, сегодня остаешься дома, мне нужно еще раз проверить всю информацию по делу. Олег, — слегка поворачиваю голову к Надиному сыну, — решай сам, но относительно вечернего и ночного времени на ближайшие пару недель я предупредил.

Получаю гневный испепеляющий взгляд в ответ. Да хоть взбешенный, главное, что услышал.

— Надя, ты нас представишь? — делаю тот самый неширокий шаг, на который она отступила, перехватываю за талию, крепко прижимаю к себе спиной, и немного склонив голову к ее уху, шепотом сообщаю: — Все хорошо, детка, расслабься.

Пару секунд ничего не происходит, а затем она с облегчением опирается на меня.

Умница моя!

— Мама, это… Александр. Александр, это моя мама — Антонина Михайловна.

Повторное скрещивание наших взглядов происходит все под тот же беззвучный аккомпанемент боевых клинков.

— Бабуль, — раздается до неприличия милый голос Ларисы. Ого… — Это тот самый Александр Денисович, который помог разобраться с дурацким недоразумением. Ты же знаешь, что Олег любит преувеличить.

— И именно из-за недоразумения ты сегодня не идешь в школу, а ему лучше не появляться на улице в темное время суток? — скептически уточняет бабуля.

Черт! Она выхватывает главное.

— Люблю перестраховываться… Антонина Михайловна, — отвечаю все тем же низким, уверенным голосом.

Вибрация телефона в кармане вынуждает отвлечься, а имя абонента заставляет чуть ли не до хруста сжать девайс.

— Надя, — разворачиваю, загораживая ее от родственников, — мне срочно нужно на работу, но я позвоню, и мы договоримся о встрече. Нам есть что обсудить, — нежно касаюсь ее губ своими, стараясь запомнить их текстуру. Отвечает. Прекрасно.

— Надеюсь, мы поняли друг друга, — бросаю взгляд исподлобья для закрепления эффекта на все так же неотрывно следящую за мной Антонину Михайловну. — Всем хорошего дня! — желаю я и, выходя за дверь, принимаю вызов.

— Белов, из какой задницы ты достаешь свой телефон? Мне что, до второго пришествия ждать твоего ответа, — звучит до предела раздраженный голос моего бывшего шефа.

Надежда

Как только за Сашей закрывается дверь, я как сумасшедшая начинаю молиться, чтобы мама «обиделась» и ушла. Мне до рвотных спазмов не хочется объясняться и окончательно уничтожать то, что еще маленьким светлым огоньком теплится в душе. Вся эта ситуация кажется какой-то абсурдной, но хватит себя обманывать… это и есть моя жизнь. А его грубость — всего лишь ответная реакция на непривычное действо. Не для меня, для него…

— Собирайтесь в школу! — вырывает меня из прострации командный голос мамы. — А ты! С тобой мы поговорим отдельно, — подхватывает она меня за локоть и тащит на кухню.

Ну да, где же удобнее всего отчитывать дочь, не оправдавшую ожиданий.

— Надя, — смотрит на меня так, что мороз не просто пробегает по коже, он сковывает ледяной коркой, — частично я могу тебя понять, — она плотно сжимает челюсти, но при этом отказывается от своей привычной командирской манеры общения. — Мужчины, облеченные властью, всегда привлекательны, но… это палка о двух концах. Я считаю своим долгом предупредить тебя, дочь! — переходит она на какой-то официальный тон. — Тебе повезло не испытать на себе домашней тирании, а поэтому на первых порах все может выглядеть более чем заманчиво, но поверь мне, я видела, чем заканчиваются подобные отношения. Твое место будет на коврике у его ног, да еще и с ограничительной цепью для надежности, чтобы даже не думала дергаться. Какие подруги? Какая работа? Какая йога?

Я пытаюсь вклиниться, но в таких случаях маму не остановить.

— Ты взрослая женщина, и сама решаешь, как тебе жить дальше, но подумай о детях. Когда в доме появится мужчина, который начнет ломать и прогибать их под себя. А он начнет! — повышает она голос. — Он уже начал. Меня можешь в расчет не брать, не так уж долго мне и осталось, но мои внуки не заслуживают такого. И заметь, Витя никогда не позволял себе ничего подобного.

Тяжелый взгляд призван вправить мне мозги и наставить на истинный путь.

— Мам, ты ошибаешься, Саша…

— Саша? — прерывает она мой ответ. — Я видела, что его выпад был и для тебя неожиданностью, так что оставь свои романтические бредни и подумай головой, а не тем, чем сейчас. И ответь себе честно: такого ли «счастья» ты хочешь для своей семьи?

Хочу! Господи, как было бы легко, если бы счастье можно было выбрать с помощью того же кадрирования: навел, свел только лучшие моменты своей жизни, и ты живешь в них. У меня, несмотря ни на что, получилась бы хорошая нарезка.

— Я подумаю, мам…

— Вот увидишь, что я права! И не забудь, сегодня вечер пельменей! — моментально переключается она на быт.

Быстро проскальзываю в спальню к Ларисе, благо щеколды так и нет. Она взирает на меня, растянувшись с телефоном на кровати.

— Ну так что, чья власть установлена?

— Моя. Остаешься сегодня дома.

— Не твоя, а Александра Денисовича, — сообщает с довольной ухмылкой. — Но он прикольный, я не против. Ма, а у вас что, любовь с первого взгляда? — в ее глазах вспыхивает неподдельное любопытство. — Ну, просто там… в торговом центре он тебя так… — мечтательно жмурит глаза она.

— Нет, Лар, мы были знакомы.

— И он все это время не мог тебя найти? А тут я, и вы… — прикрывает рукой рот от изумления.

— Лариса, мне пора на работу, а еще надо поговорить с Олегом.

— Олежка сегодня так и так на треньку не идет. Я подслушала, что Еся сама введет его в курс дела на работе. В общем, он отпросился. И ночью шастать не будет пока, он не готов еще к столь близким отношениям, которые ему могут предложить, — довольно ухмыляется она.

— Лариса! — осуждающе реагирую я

— Ладно-ладно, не буду.

* * *

Работа встречает такой нереальной нагрузкой, что у меня не остается ни единой минутки на размышления, и когда телефон трезвонит Есиной мелодией, понимаю, что обед начался пятнадцать минут назад, и я катастрофически опаздываю на нашу с ней встречу.

Влетаю в кафе через десять минут, сразу же отправляюсь к нашему излюбленному шпионскому столику: для нас все как на ладони, а нас нет.

Мне требуется еще пятнадцать минут, чтобы пересказать все случившееся, начиная со вчерашней проблемы с Ларой, и только плотно сжатые ладони под подбородком подруги, судя по всему, не позволяют ей потерять челюсть.

— Ну, вы даете! Красина! Не знала б тебя столько лет, подумала бы, что ты врушка!

Фыркаю в ответ, выказывая неодобрение.

— Черт, многое бы отдала, чтобы со мной случилось нечто подобное! — мечтательно закатывает глаза она.

— Ага, на здоровье! — Прячу лицо в ладонях. — Ну, а у тебя какие новости?

— Ну, я к тебе тоже не с пустыми руками, — ее улыбка становится по-лисьи хитрой. — Белов Александр Денисович, — начинает она краткую информационную справку о Саше.

Не женат и никогда не был, служил, работа связана с охранной деятельностью. Отсутствие семьи становится более объяснимым после дополнения Еси о специфике выполняемой им работы. Глава оперативной группы, то есть быть готовым к работе в любое время дня и ночи — естественная ситуация в его жизни.

— Поэтому любовь к клубу с этими встречами на один раз вполне объяснима. Но, исходя из твоего рассказа… Надь, ты его реально зацепила, — с умилением делится своими мыслями Еся.

А мое сердце вздрагивает и замирает в ожидании решения, что ему делать дальше.

В зал проходят двое. Милая, очаровательная пара. Под мягким тонким трикотажем платья девушки просматривается аккуратный четырех-пятимесячный животик. А мужчина со всей внимательностью и трепетом помогает своей спутнице расположиться за столиком и сам садится напротив, улыбаясь ей с такой искренней нежностью, что у меня темнеет в глазах. Потому что это… мой Алден.

Надежда

Потому что это… мой Алден.

Или не «мой»?

Все внутренности скручивает так, что хочется согнуться пополам, зажав что-нибудь между зубов, чтобы не раскрошить их до основания.

Но он ведь ничего не обещал. Вообще ничего.

Судорожно проверяю память на предмет хоть малейших зацепок. Нет, ничего такого, фразы, которые логичны при занятиях любовью. Все остальное — элементарная забота… Ну ладно, не элементарная. Забота человека, привыкшего быть щедрым.

— Надя, что происходит? — Лицо Еси каменеет, а брови мгновенно сдвигаются к переносице. Она анализирует мое поведение, почти сразу же оборачивается назад и полминуты сканирует парочку пристальным взглядом. — Однако… — задумчиво тянет она. — Близких родственников отметаем: и отец, и мать были единственными детьми в семье, как и он сам. Надь, — ее брови теперь уже практически сошлись в одну, — ну-ка, не бледней мне тут! Кусочек чизкейка быстро в рот! — командует подруга, сдвигая стул и загораживая мне обзор. Автоматически подчиняюсь, медленно пережевываю кремовую массу, совершенно не ощущая вкуса.

— Вариантов, кто она, может быть бесконечность, но сейчас это не важно, потому что вариантов развития ваших отношений может быть столько же. И тот, где ты тут же бросаешься выяснять, что это за девушка, не лучший, поверь мне. К тому же, дорогая, напоминаю на всякий случай, если ты забыла: все затевалось как ни к чему не обязывающее развлечение — отдых для тела и души. Надюш, постарайся пока сместить рамки именно так. И я не могу не напомнить, что приглашение на ужин от Назара все еще в силе.

— Е-е-есь, — пытаюсь успокоить тревогу, охватившую практически все тело, медленно потирая виски, — я не хочу больше встреч. С меня пока хватит. Как мне выйти отсюда, чтобы он не заметил? Я опаздываю на работу.

— Хм… — она не в восторге и не собирается это скрывать. — Ну, во-первых, я не отпущу тебя, пока не пойму, что ты сейчас же не отправишься рыдать прямиком в ваш общественный туалет, делать там нечего. А во-вторых, он уже тоже уходит, — сообщает Еся, бросив взгляд за мою спину.

Вмиг сдвигаюсь так, чтобы мне было видно обоих. Его мягкая улыбка, рука плавно стекает по ее плечу, кивок на прощание. Без поцелуя.

— Вот видишь, — опять подает голос Еся, — от беременной подружки без дополнительных нежностей не уйдешь! А тут, можно сказать, все официально, — с облегчением устремляет она свой взгляд на меня.

— Я не буду рыдать, — обещаю я, стараясь сдержать нервную дрожь от отката.

— Отлично! — радуется подруга. — Но учти, я буду звонить каждые десять минут и проверять! Когда он обещал тебе позвонить?

— Ничего конкретного. — Сердце опять сжимается в спазме. — Сказал, позвонит, как освободится.

— Еще лучше! — отвечает она.

— Чем? — не разделяю я ее радости.

— Тем, что мог пообещать и не выполнить. Тем больше шансов, что это, — кивок в сторону все еще обедающей незнакомки, — скорее всего, по работе.

Закрываю глаза, пропуская ее слова сквозь разум, как благодатную мантру. По работе… Да.

— Надя, все чудесно! А с мамой, ты и сама понимаешь, пора начинать выстраивать новые отношения. Вот сегодня за пельменями и начнешь! — провоцирует у меня новую волну озноба моя «добрая» подружка.

— Еся, а ты не хочешь попробовать это со своей мамой? — возвращаю я ей ответку.

— У меня, Надюш, нет пока Белова Александра Денисовича в качестве катализатора, поэтому извини, рисковать не буду.

«А у меня он еще есть?» — спрашиваю сама себя, и меня мгновенно сковывает страх. Страх, что я никогда больше не смогу прикоснуться к его губам, запустить пальцы в волосы и ощутить ни с чем не сравнимую близость. С силой жмурю глаза, как будто это давление способно выдавить из меня все негативные мысли. Не помогает. Помогает Еся, которая тянет меня за рукав, заставляя подняться, и крепко меня обнимает.

— Надя, все нормально! Расслабься, еще слишком рано делать хоть какие-то выводы. А поэтому возвращайся ко мне! — щекочет она мое ухо своим носом. — У нас полно более важных дел! Я сегодня вообще планирую протащить твоего сына через все круги рабочего ада, так что не удивляйся, если он вдруг захочет присоединиться к лепке пельменей, — ухмыляется она, возвращая меня к жизни. — Пошли, и не пялься на эту девчонку. Ничего особенного! — дает она совет.

Зря, потому что я всегда ведусь на этот прием и с каким-то ненормальным любопытством намертво впиваюсь взглядом в девушку. Ничего подобного, она очень даже хорошенькая: среднего роста, светлые волосы, а глаза и носик сразу наводят на мысль о лисичке. Ну и, конечно же, этот внутренний свет, свойственный многим беременным. Чувствую, как стягивающие грудь ремни напряжения затягиваются еще плотнее. Ведь Саша в клубе уже давно и вполне себе активен. Бедная девочка…

— Быстрее, — подталкивает меня в спину Еся, поторапливая покинуть критическую зону. — У кого обед закончился пятнадцать минут назад, у тебя или у меня?

И уже на выходе она с улыбкой сообщает: — У нее на пальце обручальное кольцо, а поскольку ни о каких тайных браках у господина Белова речи нет, тут все чисто! И все, Надя, больше никаких домыслов! Пообещай!

— Обещаю, — соглашаюсь я, с трудом выдавливая улыбку и пытаясь сообразить, каким образом мне ввести новую информацию в мои домыслы.

— Вот и замечательно, времени, чтобы все устаканилось, предостаточно, торопиться некуда! Выкидывай, дорогая, все лишнее из головы, там место только приятным моментам, и никаких размышлений о будущем, только здесь и сейчас, — искренне улыбается она. — Я на связи, почувствуешь, что клонит не туда, сразу же звони! Виртуальных подзатыльников у меня запас не ограничен!

Мы прощаемся, и на обратном пути на фирму я скороговоркой твержу одну фразу: — «Только здесь и сейчас».

Александр

Звонок напрямую от бывшего шефа означает только одно: полный п..здец. В других случаях он перепоручает общение со мной своим подчиненным. Причин множество. В основном это моя непереносимость его манеры общения и способов решения некоторых вопросов. Его относительная ко мне терпимость связана с тем, что на мне завязано приличное количество ключевых моментов его бизнеса. Когда два года назад я вышел из-под его непосредственного руководства, мне так и не удалось избавиться от некоторых обязанностей, которые приходится тянуть и по сей день. Причина? Шантаж. С одной стороны, смешно, потому что объектом давления на меня был выбран его собственный сын. С другой стороны, этот чертов хрен не был бы одним из самых успешных бизнесменов страны, не обладай он действительно изворотливым умом и изощренными аналитическими способностями. Объект был выбран правильно, потому что семнадцатилетний пацан с еще — на удивление — не сбитыми настройками, как у папаши, — это не тот случай, который я смог бы просто проигнорировать. Возможность прикрывать спину Евгения Егоровича Рудова я получил, только согласившись продолжить консультационную работу на его отца.

И сейчас очередной случай, когда Егор Андреевич беззастенчиво дергает за мои до конца не перерезанные марионеточные нити. Раздражает? Да! Но на данный момент бизнес его сына еще не настолько крепок, чтобы вступить в открытое противостояние с отцом, а поэтому и от моей лояльности зависит, насколько спокойно мы будем работать дальше.

— Ну и какого хера, Белов, у вас происходит? — интересуется Егор в своей привычной манере, удобно развалившись в кресле и глуша коньяк несмотря на то, что только-только пробило девять.

— У нас все нормально, Егор Андреевич. Что конкретно вас интересует? — откидываюсь на кресло я, частично зеркаля его отнюдь не деловую позу.

— Меня, Белов, интересует, что творится с моим сыном, а конкретно, какого хрена он чуть не слил две сделки подряд, а сегодняшнюю ночь провел… Ну? Ты же в курсе! — повышает он голос, и я отчетливо вижу побелевшие костяшки пальцев, изо всех сил сжимающие бокал.

Бл..ть! Опять детский сад!

— Егор Андреевич, Женя уже совершеннолетний и вправе сам решать, с кем и у кого ночевать.

Кабинет заполняет звук резкого удара донышка бокала о столешницу.

— Да?! И он специально выбирает того, с кем у меня никогда не будет никаких общих дел, и он это знает!

— Вы думаете, что Женя заинтересовался Иваном Сергеевичем? — бью под дых. Знаю, что очень рисково, но не могу отказать себе в этом удовольствии. — Ну, это вряд ли, никогда не замечал за ним подобных наклонностей. Да и за Веровым тоже, — завершаю я и наблюдаю за наливающимися бешенством его и без того покрасневшими глазами.

— Ты же понимаешь, что одно мое слово… — начинает зловеще он.

— Против такого же моего, — не даю продолжить, делая это в противовес ему предельно спокойным голосом. На мне действительно завязано слишком много.

Лицо Рудова краснеет, но ему удается сдержаться.

— Я повторю вопрос: что там происходит? — уже более сдержано произносит он.

— Он встречается с дочкой Верова. Не берусь предполагать, насколько это серьезно. Но то, что они время от времени пересекались, это точно.

— Белов, мне на хрен не сдались твои предположения! — опять заводится он. — Мне нужна точная информация!

— Так может быть, Егор Андреевич, по старинке, просто поговорите с сыном?

— Белов… — переходит он на рык. — Знаешь, я уважаю тебя как профессионала, но иногда ты так тупишь, что я начинаю сомневаться в твоем уме и списываю все твои удачи на нереальное везение. Или ты держишь меня за идиота, и хочешь сказать, что не в курсе, из-за чего произошел наш разрыв четыре месяца назад?

Я в курсе, но точно так же знаю, что если бы он сделал хотя бы пару шагов навстречу сыну, это заметно облегчило бы их отношения.

— Ладно, вижу по глазам, что ты еще сам ни хрена не знаешь. Так вот узнай, мне нужно не предположение, а точная информация о планах моего сына!

Ха, мне бы тоже она пригодилась.

— Если будет что-то конкретное, я сообщу, — поднимаюсь с кресла, давая понять, что разговор окончен.

Мой уход сопровождается гробовым молчанием, и это, пожалуй, лучшее, что было в сегодняшней встрече.

Черт! Всегда все в кучу!

Планы позвонить Наде и сразу же назначить вечернюю встречу приходится передвинуть, потому что своего нынешнего шефа мне нужно выловить сегодня же. А вот со временем никаких гарантий.

Садясь в машину, на минуту прикрываю глаза, возвращаясь во вчерашний вечер. Приятное тепло разносится с кровью по венам, усиливая сердцебиение. Мысль о том, чтобы послать всю эту хренову работу, взять отпуск, забрать ее, дать привыкнуть и стать для нее тем, без кого уже не… обретает четкие границы. Разберусь с этими семейными дрязгами, и все, пора подумать и о себе.

— Света, здравствуй! — набираю номер, который пылился в контактах пятилетней давности и был обновлен четыре месяца назад. — Это Белов. Сможешь уделить мне немного времени? Это касается Жени.

Глава 20

Александр

Договариваемся пересечься около кризисного центра, нынешнего места работы Светы.

Пять лет назад, когда она совершенно случайным образом появилась в доме Рудовых, все мы дышали спокойно почти год. Именно ей удалось вывести Женю из депрессии, в которой он пребывал после смерти матери, и выстроить между отцом и сыном пусть и не прочные, но все-таки отношения. Начиная с ее ухода, Женя четко обозначил свою задачу: отделение от отца и полная независимость, и все эти пять лет он целенаправленно двигался в этом направлении. К слову сказать, более чем успешно.

Отец не препятствовал, в большей степени одобряя самостоятельность сына, но история, случившаяся четыре месяца назад и непосредственно связанная со Светой, положила конец худому миру.* Нынешнее сближение Жени с дочерью Верова** только усугубит и так достаточно напряженное противостояние. Цена вопроса слишком велика.

* * *

— Здравствуй, Света! — не могу сдержать улыбку я, когда вижу светящуюся от счастья, практически не изменившуюся девчонку. Хотя нет, в распахнутом пальто замечаю слегка округлившийся живот, а характерный жест рукой, его прикрывающий, снимает все сомнения. — Поздравляю! — указываю глазами я.

— Спасибо, Саш! — на ее щеках появляются милые ямочки, и она, подхватывая меня под локоть, тянет в сторону ближайшего кафе. — Знаю, что связываться по пустякам у тебя точно нет времени, поэтому не будем его терять! Начинай!

И именно в этот момент мне меньше всего хочется расстраивать ее, тем более что семья Веровых теперь и ее семья.

— Ты права. Женя. Мне нужна информация. Что у вас там происходит? — перехожу к сути я.

— В смысле? — ее лицо вытягивается в искреннем удивлении. — У них с Энджи намечалось что-то еще летом, но после этого тишина. Я бы даже сказала, демонстративная. Она сейчас встречается с Герасимовым. Тот, который Богдан Александрович. А Женю я в последний раз видела на дне рождения близнецов, — сообщает, не моргнув и глазом и с твердой уверенностью во взгляде.

Так, если Света не в курсе, то все может быть намного проще. И все это наше накручивание себя можно преспокойно послать к чертям собачьим. Делаю вдох поглубже и медленно выпускаю воздух через ноздри. Отлично.

— А что, у тебя другая информация? — Ее лисий носик замирает в ожидании ответа.

— Нет, Свет, просто решил проверить. Перестраховаться никогда не бывает лишним, — натягиваю на лицо беззаботное выражение.

— Ну, это да, — соглашается она, подпирая подбородок ладошкой. — А как ты сам?

— Все хорошо, — отвечаю я, обдумывая, что могу рассказать. И тут же понимаю, что разговариваю с профессиональным психологом, специализирующемся на работе с детьми и подростками. — Но я бы с радостью послушал твои советы по поводу разрешения конфликтов между подростками в семье — брат и сестра.

Света несколько секунд переваривает мой вопрос, любопытство побеждает, и она, прищурив один глаз, интересуется:

— Саш, ты что, решил повторить путь Ивана Сергеевича и у тебя объявились неучтенные дети?

Меня в прямом смысле передергивает.

— Нет, спасибо, Свет, я слежу за тем, где, с кем и когда, поэтому у меня такого не бывает.

— Ну и отлично, — хитро хлопает она своими ресницами, вынимая из сумки ручку и блокнот, из которого тут же вырывает пару листиков и пишет какой-то адрес и телефон. — Великолепный тренинг специально для подростков!

И далее в течение десяти минут она вкратце рассказывает мне о проблемах, которые решаются при помощи таких занятий. «Вот! Это то, что нужно!» — мое настроение мгновенно улучшается, потому что у меня будет еще один веский повод увидеть Надю сегодня же. Хочется опять погрузиться в приятные воспоминания, но у меня еще полно работы, с которой следует поторопиться.

— Спасибо, Свет!

— Всегда пожалуйста, Саша! Я уточню у Энджи насчет Жени, но уверена, что это, скорее всего, не имеет под собой никаких оснований, — подводит итог она.

Тепло прощаемся, она остается на обед, а мне нужно, наконец-то, поговорить с глазу на глаз с виновником всей этой заварушки.

— Евгений Егорович? Белов. Встреча сегодня. Во сколько? — не даю я ему вставить ни слова.

* — события описаны в книге « Отдай свое сердце»

** — «Отдай свою душу»

Александр

Я не могу сказать, что работа с Женей трудна, ему, в отличие от его отца, всегда хватало ума прислушиваться к советам окружающих, в случае необходимости грамотно их фильтровать, выжимать из них самое лучшее и использовать этот бесценный экстракт. Проще, легче, эффективнее. Глупо отрицать влияние отцовской фамилии, но это только первый шаг. После второго и третьего на Евгения Егоровича, как правило, уже смотрят, как на самостоятельную единицу.

Единственная моя претензия — самонадеянность в сфере личной безопасности. В моей, мать ее, сфере. Это можно было бы списать на молодость, но, увы… Мой опыт говорит, что это — часть натуры и практически не подлежит коррекции. Единственное, что помогает в подобных случаях, — ответственность перед кем-то, кто представляет для человека бо́льшую ценность, чем собственная жизнь.

Я еще застал Ирину, мать Жени, и лично видел, как он отказывался от чего-то рискованного только потому, что об этом просила она. Егор же, наоборот, всячески поощрял действия сына на грани допустимого.

Да… В этом есть и положительные стороны, но моя работа подтверждает, что в четырех случаях из пяти люди сами пренебрегают элементарными правилами безопасности. А всерьез задумываются об этом, когда становится слишком поздно.

С Женей пока работает мой личный авторитет, он ценит меня не меньше, чем отец, и угроза уволиться к чертовой матери всегда умеряет его жажду свободы от ограничений.

Сегодня мне не хотелось бы придерживаться этой тактики, но дурное предчувствие ввинчивается в мозг и противно отдает в виски, сигнализируя, что в этот раз может не пронести.

— Александр Денисович, — напряженно выдает он, — сегодня у меня другие планы. Завтра в девять я в вашем распоряжении.

— Нет, — я вполне мог бы согласиться на его предложение, но оттенок его голоса не позволяет. В таком состоянии за последнее время я видел его от силы пару-тройку раз. — Сегодня, и в ближайшие три часа.

— У меня встреча, здесь, на фирме, — понимает он, что я не отступлю, и хоть и с недовольством, но соглашается. — Сразу же после нее. У меня мало времени.

— Договорились, — заканчиваю я разговор и, в противовес имеющемуся между нами доверию, продумываю план, как не упустить его в случае, если он все же попытается ускользнуть.

* * *

— Что? Что-о-о?!

В прямом смысле охреневаю от полученных новостей. Женя по-прежнему занят, а на меня пристально смотрят два светло-голубых глаза, которые выглядят еще выразительнее на фоне ярко-рыжих волос.

Регина Викторовна, заместитель Рудова и его правая рука, умеет эффектно подать информацию.

Слияние с Веровым, самый серьезный настрой на отношения с его дочерью… Что за бред?

Но сейчас не первое апреля, у нас октябрь! И это подтверждает ее абсолютно серьезный, мрачный взгляд.

— Что с Веровым? Я знаю, как обстоят дела у него на фирме, и если он не собирается умирать в ближайшие полгода, то я ни хрена не понимаю.

— Ну, вот сейчас поговоришь с боссом и узнаешь, — губы слегка приподнимаются в ехидной усмешке. — Хотя по Верову я и так могу ввести тебя в курс дела. С ним все в порядке. Он хочет уменьшить свою вовлеченность в бизнес. У сына другие интересы. Дочь… Ну, Энджи — это Энджи… Внуки, — Регина расплывается в улыбке, — слишком малы. И тут объявляется наш Женька. — Она крепко стискивает край стола, выбивает беглую дробь аккуратными ногтями. — Нужно быть полным идиотом, чтобы не воспользоваться таким шансом. А Иван Сергеевич не идиот. На его месте я бы вообще в принудительном порядке настаивала на как можно более быстром заключении брака, — вспышка гнева и одновременно зависти к так удачно сошедшимся для Верова звездам.

— Регина, какой брак?! — не выдерживаю я. — Ему девятнадцать!

Слияние или не слияние будет оговорено и обмусолено еще тысячу раз, и не факт, что вообще состоится, а вот «серьезные» отношения… на фоне недовольства Егора…

Перед глазами возникает стена с живописной кляксой и художественными потеками от вдребезги разлетевшегося бокала с виски.

— О, Александр Денисович, вот об этом как раз ты с ним и поговоришь! Заодно и продемонстрируешь собственным примером, что можно запросто прожить еще одну свою жизнь, не задумываясь о семье, и быть счастливым. Белов, ты же счастлив?

За два года совместной работы я достаточно хорошо ее изучил, и это явное хамство — результат реального беспокойства за Женю.

— Я с ним поговорю, — продолжаю спокойным, размеренным голосом. — А ты подумай, что мы будем делать с гневом Егора, который, можешь даже не сомневаться, последует незамедлительно.

— Уже. И ты знаешь, самым эффективным средством на данный момент мне кажется… молитва.

Н-да… Ну, в ее адекватности я никогда и не сомневался.

— Значит, молись! — даю напутствие и еще больше убеждаюсь в необходимости выловить Женю прямо на выходе.

* * *

Так и делаю. Он раздражен. И это не встреча.

— Какие-то проблемы, Жень? — перехожу на неофициальную манеру общения. Да, мне можно.

Прикрывает на секунду глаза, поводит плечами, стряхивая лишнее напряжение.

— Все в пределах нормы, Саша, — берет он себя в руки и даже выдавливает вполне приличную улыбку. Ему, кстати, тоже можно неофициально. Те же два года назад я избавился от приставки «дядя».

Тяну его в свой кабинет, жду, пока устроится в кресле, и задаю единственный вопрос, ответ на который интересует меня больше всего:

— Что у вас с Анжелой Веровой?

Бл..ть! И мне даже не нужен ответ, потому что его лицо мгновенно преображается, а глаза искрятся таким неподдельным счастьем, что и мне хочется приобщиться и ощутить нечто подобное.

— Все. И я буду очень благодарен, если ты избавишь меня от нотаций на тему моего возраста и неуместности происходящего.

Черт! А теперь его взгляд полон вызова и якобы обладания всей мудростью мира .

Долбанная страсть, которая сносит мозг подчистую.

— Жень… — все же пытаюсь вразумить его я, но он не дает, прерывая на полуслове.

— Саш, я понимаю, что это звучит наивно, и все может еще сто раз поменяться, но то, что я к ней сейчас чувствую… это не передать словами. И каждая секунда, проведенная рядом с ней, это…

Он замолкает, а у меня по спине прокатывается волна возбуждения, потому что воспоминание о Наде бьет точно в цель, не оставляя мне никаких сомнений в том, что, если бы я испытывал подобные чувства в возрасте Жени, мне тоже было бы все равно, что думают об этом окружающие. А значит…

— Хорошо, — принимаю его позицию я, — как ты намерен объяснить все это отцу?

— Пока не знаю, сейчас еще раз обговорим это все с Региной, — моментально подбирается он.

— Отлично. И держите меня в курсе дела, потому что с твоего отца станется закрыть тебя под замок, чтобы перебесился. От парней Владимира Николаевича не бегай. Сейчас это твое реальное прикрытие тыла. Своих добавлю, когда Егор Андреевич окажется в курсе.

— Спасибо, Саш!

— Ты помнишь….

— … лучшая благодарность — это целый и невредимый клиент, — договаривает он за меня вдолбленную с малолетства фразу, поднявшись со стула, пожимает мою руку и срывается со скоростью света.

Дела, которые отнимают весь день, и наконец-то их завершение.

Сразу же набираю Надю, и в ответ слышу нечто невразумительное, а на четкий вопрос, когда мы сегодня встретимся. Она начинает юлить и нести что-то странное о семейной традиции лепки пельменей.

Не приглашает, но я принимаю решение, даже не завершив разговор: мне нужно быть там. Рядом! Сегодня!

Александр

По дороге размышляю над сложившейся ситуацией. Слишком много переменных. Было бы намного проще, если бы только она и я. А так… Желающих загнать Надю в жесткие рамки своих желаний и ожиданий — хоть отбавляй.

Ловлю себя на том, что сам я тоже не прочь присоединиться. Ведь все просто: забрать ее, на хрен, к себе, бабуля займет желанное место главы семейства — диктатура и полный контроль.

Усмехаюсь, представляя, как отчаянно и самозабвенно она будет подавлять любое сопротивление со стороны внуков.

И сразу же передергиваюсь от чувства отвращения и неприятия.

Надя не согласится. И это странным образом успокаивает. Испытав подобное на себе, бросать детей, хоть и вышедших из-под контроля, в руки женщины, которая, скорее всего, только усугубит ситуацию, не просто глупо — критично.

И?..

И это значит, что «Надя +3» — пока единственный доступный мне вариант. Сложный, муторный, и не факт, что поддающийся коррекции…

Может, все-таки нах?

Откашливаюсь, как будто горло с минуту было зажато в адских тисках чьих-то рук. Одна мысль, что я больше не смогу к ней прикоснуться, разрывает меня пополам, потроша все внутренности и не давая трезво оценить реальность.

Сбрасываю скорость. Вот ведь Рыжая ведьма! Счастлив ли я? Когда твоя работа требует вовлеченности 24/7, сложно найти женщину, согласную на такой образ жизни. Сначала, конечно же, много, а вот спустя некоторое время… Но надо быть честным, мне и не встречалась такая, ради которой захотелось бы менять свою привычную, устоявшуюся жизнь.

А сейчас я просто физически чувствую, что отпуск в месяц… два… три… однозначно пришелся бы кстати. С ней. Вдвоем.

Паркую машину во дворе и краем глаза цепляю знакомый силуэт. Олег, выходящий из машины представительского класса. Отец? Нет, у меня было время изучить информационный файл от Кирилла. Бизнесмен средней руки, если он не идиот, в такое бы точно не вложился. А может, как раз он? Друзья? Для школы, которую посещают Надины дети, тоже перебор. Черт! Моя паранойя усиливается. Четырнадцатилетний смазливый пацан, «легкие» деньги… Бл..ть!

На ходу щелкаю номер, загоняю его в мобильный поиск. Машина отъезжает, а Олег, обернувшись, замечает меня и резко меняет направление. Хм… Ну-ну, я не пренебрегаю бегом в практически ежедневных тренировках на работе. Просчитываю варианты его движения и останавливаюсь на самом логичном. Хоть какой-то плюс: с логикой у пацана все ок! Перехватываю его у самого выхода из двора, перегораживая проход. Тормозит. Делаю шаг навстречу. А этот засранец принимает боевую стойку. Серьезно? Ага, каратэ. Точно, тоже из информации Кирилла.

— Ну, во-первых, добрый вечер, Олег, — произношу голосом, который использую в переговорах с неадекватными людьми. Ни звука в ответ, только насупленные брови и упрямо выдвинутый подбородок. — Во-вторых, ты реально думаешь, что сможешь мне противостоять в прямой схватке? Хорошо. Пробуй.

Наношу несколько ударов вполсилы, и он… блокирует — быстро, уверенно, внимательно анализируя мои движения, ни на секунду не отвлекаясь. Для своего возраста он реально хорош! Позволяю ему провести удар и, обманом вынудив сместить силу тяжести, с легкостью ухожу ему за спину, блокирую, захватываю шею и прижимаю спиной к себе.

Рычание проигравшего пока еще щенка.

— У кого ты тренируешься?

С минуту он молчит, переваривая горечь поражения, но затем все-таки обретает голос:

— У Костина Валерия Константиновича.

Ого, у него это недешево, но и кого попало он не держит.

— Повезло! Он отличный тренер.

— Пфф… — прилетает мне в руку презрительный фырк, сообщающий, что это и без меня давным-давно известно.

— Если он тебя оставил, значит, видит перспективу не только как в бойце, но и как в человеке. С первым я согласен. Второе у меня пока под большим вопросом.

Рывок. Да сейчас!

— Чья машина, на которой тебя привезли?

— Не ваше дело! — в лучших традициях трудных подростков огрызается он.

— Ошибаешься, мое. Потому что, если что-то пойдет не так, то твои дела навешают на мать, а все, что касается ее, теперь касается и меня е. С Ларисой обошлось, перспектива искать тебя по каким-нибудь притонам или борделям меня не вдохновляет.

— Что?! — возмущенно выкрикивает он, еще активнее пытаясь вырваться из моего захвата.

— Со стороны это выглядит именно так, — спокойно продолжаю я.

— Сегодня первый день работы, — все еще с вызовом и плохо скрываемой обидой сообщает он. — На фирме маминой подруги. Это ее шофер.

Приходит моя очередь фыркать. Это что же там за подруги, что доставляют новичка домой с подобными почестями?

— И что за работа? — как можно более аккуратно интересуюсь я.

— Помощник главного менеджера.

— Секретарь?

— Помощник, — твердо и настойчиво поправляет он.

— Молодец! — хвалю я и опускаю руку. — Ну и как первый день?

Одергивает куртку и, глядя исподлобья, отвечает без намека на сарказм:

— Интересно, но трудно.

Подталкиваю его плечом и начинаю движение назад к подъезду.

— Как в любом деле на начальном этапе.

Еще несколько фраз с уточнением деталей. Он отвечает, вижу, как с лица слетают недовольные зажимы. Черт! Обычный нормальный пацан.

Уже у самого подъезда вклиниваю свой вопрос про пельмени.

Лицо Олега каменеет.

— Блин, я же совсем забыл, что сегодня вторник! — останавливается он и опять делает шаг назад.

— И?.. — намекаю я на то, что мне хочется услышать продолжение, и не позволяю ему уйти.

— Два часа тупая дурацкая работа!

— Что-то мне подсказывает, что результаты этой работы в основном приходятся на твою долю.

— Я бы обошелся и магазинными, — подводит итог он, понимая, что я его не отпущу, и возобновляет движение.

— А вы? — вопросительно смотрит на меня.

— Хочу приобщиться, — делюсь своими планами я, а его глаза округляются до нереального размера.

Смешок.

— Ну, удачи, — кажется, вполне искренне желает мне он.

— Спасибо, — благодарю я, пропуская его к двери, которую он открывает собственным ключом.

Легкий, нежный запах выпечки. Теплый желтый свет, льющийся из кухни в коридор. Олег не включает свет, быстро разувается и шмыгает в свою комнату.

— Олег, это ты? — слышу я приближающийся голос Нади. — Раздевайся, и кушать. — Ее тоненькая фигурка появляется в проеме двери, она забавно хлопает глазами, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь во мраке после яркого света. Это мое преимущество. Не упущу!

Делаю выпад вперед, обхватываю ее за талию и утягиваю к себе в темноту. Плотно прижимаю к себе, не позволяя вывернуться, она с шумом втягивает воздух, скорее всего, готовясь закричать, но внезапно затихает:

— Саша?

Моя детка…

Губы, язык, шея, грудь, живот, бедра — я как одержимый проношусь по всему ее телу, в очередной раз заявляя и закрепляя права на владение им.

— Я целый день мечтал об этом, Надь. — Облизываю губы, явственно ощущая на них вкус малины. — Ты такая сладкая…

— Это варенье, — смущенно шепчет она, зеркаля мое сбившиеся дыхание. — Мы пьем чай.

— Пригласишь? — уже внаглую напрашиваюсь я.

— У меня мама, — извиняясь, сообщает она севшим голосом.

— Тем лучше. — Отрываю ее от пола, приподнимаю на уровень моих глаз. — Как раз урегулируем все оставшиеся вопросы, — не оставляю я ей ни единого шанса выставить меня за дверь.

Желание остаться с ней наедине настолько велико, что я бы похерил все правила приличия, но предстоящее общение — вклад в будущее, и я, с неохотой отрываясь от ее губ, опускаю ее на пол.

— Надя, что вы там застряли? Пусть поторапливается, а то будет ужинать только после того, как мы закончим, — раздается недовольный голос Антонины Михайловны.

— Мы пришли вместе, он у себя и в норме, — предугадываю я ее беспокойство за сына.

Встает на носочки, обхватывает меня за шею и дарит самый нежный поцелуй из всех, что были у нас за все время.

— Как хорошо, что ты приехал. — Замолкает, еще несколько секунд смотрит мне в глаза, а затем: — Мой руки, у меня для тебя не только чай. Я сейчас позову Олега и поужинаете. Или ты уже? — уточняет с внезапно возникшей тревогой.

— Нет, я как раз рассчитывал на твою хозяйскую щедрость, — посмеиваюсь я, направляясь в ванную.

Запах ванили, цитруса и кокоса. Женщины здесь однозначно правят. И это вызывает… умиление. У меня? Вытираю руки, разворачиваюсь к двери и упираюсь в горящие, словно у адского демона, глаза Надиной мамы.

— Добрый вечер, Антонина Михайловна. — Вешаю полотенце и предпринимаю попытку покинуть ванную, потому что в том же взгляде явно читается желание захлопнуть дверь, подперев снаружи ее чем-то тяжелым, облить бензином и поджечь. Последствия сего действа в квартире ее мало интересуют, важен сам процесс. Не в этот раз! Оттесняю ее от прохода и двигаюсь в направлении кухни, слыша позади пыхтение и бульканье настоящего котла ведьмы.

Надя уже суетится у стола, расставляя тарелки.

— А где Лариса? — интересуюсь я.

— У себя, она уже поужинала, — поджимает губы Надя. — Не ест после шести, не ест ничего калорийного, вообще ничего не ест, — с тоской вздыхает она, грустно улыбаясь. А мне в который раз хочется прикоснуться к ее лицу, чтобы стереть все эти следы печали. Оно создано для счастья.

Когда я занимаю указанное мне место, на кухне появляются Олег и Антонина Михайловна, которая резво отпихивает внука, занимая место напротив меня. В надежде, что мне кусок в горло не полезет? Зря! Мне приходилось есть в таких условиях, что эта ситуация просто детский лепет.

Надя разливает ароматный суп с фрикадельками, расставляет несколько видов салатов и, судя по всему, недавно извлеченную из хлебопечки булку с пряными травами.

Можно я останусь и на завтрак?

Едим в полном молчании, я — потому что безумно вкусно, и я не готов испортить себе аппетит из-за адского пса, расположившегося напротив.

Надя, отгородившись от матери локтем и уложив голову на ладонь, с милой улыбкой наблюдает за нами. Отвлекает, потому что ее я хочу даже больше, чем этот божественный супчик.

К десерту на кухне объявляется Лариса, откровенно пялится на меня, затем подхватывает стул у стены и вклинивается между братом и мной. Тот не возражает.

— Александр Денисович, ну и как вам мамина готовка? Правда вкусно? Она у нас просто настоящий шеф-повар! — расхваливает она Надю, явно примеряя на себя роль свахи.

— А что самое вкусное? — подыгрываю ей я, бросая победный взгляд на разъяренную росомаху.

— Курочка в кисло-сладком соусе, — мечтательно закатывает глаза она, — печеночный торт, при этом, заметьте, я ненавижу печень! И лимонный чизкейк, — сглатывает слюну она, глядя в пустоту голодными глазами.

— А мне нравится мамина окрошка и ореховый рулет, — внезапно вклинивается в беседу Олег.

Улыбаюсь во весь рот и уверено сообщаю, что намерен попробовать все озвученные блюда, потому что то, что попробовал сейчас, с удовольствием бы съел еще раз двадцать! Бросаю взгляд на Надю, она прикрывает глаза руками, но на щеке все же заметен след от слезы. Детка…

— Все, поели? Теперь моем за собой посуду и приступаем, — командует по меньшей мере владычица морская, и когда я собираюсь выполнить команду, Надя мгновенно пресекает мою попытку, принуждая оставаться на месте.

Наша с Антониной Михайловной зрительная дуэль могла бы войти в эпические хроники, если бы е не мое дикое желание заржать в голос к ее завершению, но я сдерживаюсь, я герой! Слава победителю!

— Я провожу, — возвращается ко мне Надя.

— Нет, — мотаю для убедительности головой. — Я хочу поучаствовать.

Лица всех остальных присутствующих приобретают основательно вытянутую форму.

— Это только для членов семьи, — отрезает бабуля стальным голосом главы мафиозного клана.

— Тем более! Я должен проверить. — Ответом мне служит гробовое молчание. Ничего, привыкайте!

Антонина Михайловна начинает ухмыляться так, что становится понятно: задумала гадость. Ну, я готов.

Надя беспомощно хлопает ресничками, а потом срывается с места, убегает с кухни, бросив, «я сейчас», а через минуту возвращается с шикарным мужским фартуком с надписью « Шеф этого дома» на французском языке.

Мне даже удается ее приобнять, когда она начинает завязывать тесемки. Но она очень осторожно вывинчивается и достает из холодильника тесто и два контейнера с фаршем.

— Приступаем, — дает отмашку бабуля, раздавая кусочки теста, как крупье в казино карты, в который раз с вызовом глядя на меня.

Делаю первую парочку уродцев, чтобы притупить ее бдительность, а потом мои идеально свернутые пельмешки. Вижу ее дикое желание замерить их линейкой, но это без надобности: они как сиамские близнецы!

Ее глаза вновь наполняются злорадством, и она, метнувшись к холодильнику, ставит передо мной еще две начинки: творожную и вишневую.

— Александр Денисович, — впервые называет меня по имени, — а займитесь-ка вы варениками.

Вот ведь! Знает, что если творог — еще куда ни шло, то с вишневой начинкой придется повозиться. Но я не отступаю. Этот навык приобретен как раз в самый сложный период моей жизни, когда у нас с мамой на мясо тупо не хватало денег. Каких только вариантов мы не перепробовали.

Выпендриваюсь, от всей души формируя идеальный край у своего шедевра. Тонкое тесто замечательно склеивается, позволяя сформировать отличный рифленый край.

Лариса восторженно посматривает на мои руки.

— Практика! Все получится, — помигиваю я ей, когда она пытается повторить за мной.

— Александр Денисович, — влезает в нашу беседу бабуля, недовольно сжимая челюсти, — а расскажите, пожалуйста, чем вы занимаетесь?

Она что, реально считает меня бандитом?

— Нет, — не пытаюсь облегчить ей жизнь. — Я не смешиваю серьезные разговоры с едой.

— Ясно, — недовольно сопит она, скорее всего, выстраивая в уме чудовищный вариант моей деятельности и пытаясь оттянуть миску с вишневой начинкой. Да ни фига! Оставляю я ее рядом с собой. Я все еще не пепел. Благослови, Господи, мир без магии!

Звонок в дверь. Тревога в глазах у Нади. Остальные недоуменно переглядываются, а открывать отправляется Лариса. Через двадцать секунд она возвращается с таким кислым лицом, будто бы на спор съела ящик лимонов, а секунду спустя за ее спиной появляется он, Надин, мать его, муж. Бывший.

Глава 21

Александр

Бывший!

Но окидывает пространство он с видом абсолютного собственника. Взгляд быстро скользит по всем присутствующим и останавливается на мне. Глаза в глаза. Ха… Ну, этот ритуал для меня прямо родной. После того как, по его мнению, он высверливает мои глазницы и силой мысли взрывает черепную коробку, взгляд опускается ниже — на руки, быстро взлетает обратно, и его губы расплываются в презрительно-победной улыбке.

— Добрый вечер, Антонина Михайловна! — обращается он исключительно к бывшей теще.

— Здравствуй, Витенька, — каким-то до неприличия слащавым голосом лепечет разъяренный бойцовский пес, по щелчку пальцев превратившийся в миленького новорожденного щеночка. Что это еще за херня?

— А вы в кои-то веки в полном составе! Даже Олег не слинял, а Лара отлипла от телефона. Демонстрация образцово-показательной семьи? — А этот посыл уже предназначен Наде, и именно он служит топливом, подбрасываемым в топку моей ревности. Какого хрена ему тут вообще нужно?

Стряхиваю муку с пальцев, резко их разгибаю и чувствую, как на мое колено под столом ложится ладонь Нади. Это запрещенный прием. Просьба не вмешиваться. Но это ее территория… Давление подскакивает еще выше, но я умею себя контролировать: первое, чему пришлось научиться в армии.

— Ты что-то хотел? — безразлично-отстраненным тоном интересуется МОЯ детка.

— Да. Тебя! — заявляет этот мудак с самодовольной улыбкой, до усрачки гордый удавшимся ответом.

На его месте я бы лучше порадовался, что между нами стол, потому что это единственная преграда, которая отделяет мой кулак от его наглой, зарвавшейся рожи.

Но и это преграда не помеха, после того как я бросаю взгляд на стоящую рядом Надю. Она судорожно стискивает кулачки, нервно покусывает уголок губы, а в глазах… Сука! Глаза уже полны слез.

Я поднимаюсь, и хрен тут же идет на попятную. Его лицо теряет ехидное выражение, моментально мрачнея, а голос становится по-деловому глухим.

— По работе, — бурчит он.

— Я быстро, — заверяет меня Надя, проводя рукой по моему предплечью и, обогнув детей, выталкивает «Витеньку» из кухни. Желание пойти следом просто невыносимо. «Это ее территория», — напоминаю я себе.

Заберу!

Руки на автомате продолжают выполнять действия, на которые их настроили. Через минуту, когда я окончательно прихожу в себя, передо мной уже три пельменя.

Взгляд со стороны удовлетворенно сопящей хозяйки положения, поглядывающей на меня с довольным прищуром. А то! «Выкуси, Белов!» — это самое приличное из сигнализируемого мне ею.

Дети, как ни странно, уткнувшись в свои заготовки, продолжают работу, но взглядов поймать не могу, глаза просто опущены, у обоих. А папаша-то у нас тоже мудак. И часть всей этой ситуации с недопустимым поведением — это и его вина.

Смотрю на количество теста и начинки, прикидывая, могу ли я уже объявить, что внес посильный вклад в пополнение стратегического продуктового запаса семьи.

Но происходит то, что сметает все запреты, выставленные долбанными правилами приличий. Я слышу, как этот хрен на нее кричит. Это слышат все, и когда я резко поднимаюсь, Антонина Михайловна также вскакивает со своего места, но не для того, чтобы вступиться за дочь. Она загораживает выход из кухни своим не то чтобы упитанным телом.

Серьезно?

— Сядьте и продолжайте, — киваю на стол, — у вас еще достаточно работы.

— Это мой дом и… — начинает она, набирая в легкие побольше воздуха и гневно раздувая ноздри.

— Антонина Михайловна, если я выйду и увижу хоть одну слезу на ее лице, уже ничто не будет сдерживать меня от приведения в исполнение моего утреннего предупреждения.

Каким количеством ментального мата и проклятий меня одаряют — неизвестно, но она освобождает проход. Два шага. Я у двери ее спальни.

— Скажи спасибо, что я не заставляю тебя выплачивать все за раз. Хотя… Ты же теперь у нас женщина в свободных отношениях. Продай телефон, источник дохода у тебя теперь есть, быстро насосешь на новый, — смеется этот козел, а я толкаю дверь, уговаривая себя не свернуть ему шею в ближайший десяток секунд.

Надежда

Вот так и проявляется незамедлительная расплата за мгновение назад испытанное счастье. Только что я порхала по воздушным облакам седьмого неба, а сейчас меня смешивают с грязью грешной земли.

Не с первого раза понимаю претензию Виктора, потому что я все еще там, с детьми, которые хоть на секунду, но приоткрыли свои забрала, с Сашей, который… знаю, делает это на волне первой страсти и влечения, когда еще нелегко.

Прошу повторить вопрос, и он срывается:

— Если ты так же делаешь отчеты, то я больше не собираюсь заниматься благотворительностью, с которой еще и попадаю на деньги! Куда переместились твои мозги, мне понятно, представляю, что у тебя там за херня на работе!

— Прекрати и нормально повтори, что не так с моей работой? — Знаю, что такой ответ обязательно его заденет, но больше всего мне сейчас хочется разобраться с его претензией и выставить его из квартиры. Я хочу свой вечер с Сашей до конца!

— Что не так? — Он с шипением втягивает через нос побольше воздуха и, кажется, с каким-то нездоровым удовольствием, выдвигает свое обвинение: штраф за ошибку в налоговой декларации для его фирмы.

Какой-то бред! Я не могла ошибиться. Во-первых, потому что отношусь предельно ответственно к таким вещам. А во-вторых, потому что у меня своя система, позволяющая избежать подобного.

— Этого не может быть! — заявляю я вполне уверено.

— Ты даже не можешь расслышать вопрос с первого раза! — продолжает напирать он.

— Какое отношение имеет отчет месячной давности к текущему моменту? — не сдаюсь я.

— Прямое! Твои потрахушки на радостях отключили мозг полностью, — презрительно выдает он.

— Месяц назад ничего не было. — И только сказав это, понимаю, что попала в его капкан.

— Ни хрена себе! Ты притащила в дом мужика, с которым знакома меньше месяца? Или он дерет так хорошо, что тебе все равно? — Его голос повышается, и меня передергивает от того, что нас могут услышать из кухни.

— Не ори. Так что там с отчетом?

Как ни странно, он замолкает и кидает мне на стол папку с распечаткой. Быстро включаю ноутбук и лезу в телефон, чтобы просмотреть видеофайлы загрузки данных. Делаю это всегда, потому что на своей первой работе узнала, сколько может стоить невнимательность и излишняя доверчивость, слава богу, не на личном опыте. Лишение свободы — отличный мотиватор.

— Ого! — присвистывает он, а я оборачиваюсь, не понимая причины. Брови сведены к переносице, лицо перекошено от презрения, взгляд Виктора прилип к моему телефону, и, судя по всему, он ни много ни мало пытается уничтожить его силой мысли. — Так ты уже вовсю работаешь ртом?

Его слова не обижают. Уже нет. Пытаюсь вспомнить, когда он перестал сдерживаться, все чаще переходя на мат, сначала при мне, потом и при детях. Увеличение доходов автоматом тянуло за собой увеличение рабочего времени, рост проблем с бизнесом, партнерами и посредниками. Больше нервов, стресса, и это вроде бы даже было чем оправдать.

— У меня все есть, — игнорирую его словоизвержение. — Я открывала файл при тебе.

Я начинаю просматривать документы, которые он принес, и сверять цифры.

— Ты могла специально изменить данные, например, сразу же после моего ухода, и снять видео повторно, — обвиняет он меня уже не просто в ошибке, а в преднамеренном искажении данных. И пока я судорожно закидываю свои воображаемые руки за спину, пытаясь нащупать и выдернуть из нее нож, он милостиво рекомендует, каким образом я могу выйти из столь неприятной ситуации:

— Продай телефон. Насосешь еще…

Дверь резко открывается. Саша быстро окидывает комнату взглядом, потом внимательно вглядывается в мое лицо и разворачивается к Виктору:

— Какие-то проблемы?

— Надя, скажи своему гостю, что наши семейные проблемы мы уладим без посторонней помощи, — полностью игнорируя вопрос Саши, обращается ко мне Виктор.

Господи, как же стыдно!

Закрываю глаза:

— Саша…

— О какой выплате говорит этот мудак, не имеющий к твоей семье никакого отношения?

— Бл..ять! Ты вообще думаешь, кого тащишь в дом?!— отгрызается Виктор, а через секунду Саша уже вдавливает его в стену, удерживая голову каким-то странным захватом, а ногой и корпусом не позволяя моему бывшему мужу сдвинуться с места.

— Это уже давно не твоя семья… Витенька, — понижает голос он, но мне все равно слышно и безумно… больно от того, что в наши с ним… да не важно, какие отношения, отношения, от которых я чувствую себя просто счастливой, вторглось вот это. А Саша продолжает: Она бы оставалась твоей, если бы ты знал, что происходит с твоими детьми, и занимался ими, а не предъявлял счет бывшей жене в надежде срубить с нее же бабла!

Он встряхивает Виктора и выпускает его из захвата.

— Я повторяю вопрос: что за выплата и при чем тут Надя?

— Хочешь расплатиться за нее? Валяй! Может быть, возьмешь на себя все заботы по ее содержанию? — зло шипит Виктор, одергивая сбившийся пиджак. — Ублюдки не смущают? Вперед! Мне же проще.

Первые секунды я не понимаю, что происходит, потому что движения Саши становятся необыкновенно быстрыми. Он хватает Витьку за шкирку и чуть ли не по воздуху перетаскивает его к двери, сразу же ее распахивает, затем в два широких шага дотаскивает его до входной двери и окончательно вышвыривает его из квартиры. Пара коротких фраз вслед, и дверь закрывается. Саша делает глубокий вдох, глядя мне прямо в глаза.

— У меня к тебе пара вопросов. — И сразу еще реплика в сторону кухни, откуда, оказывается, выглядывают все три пары глаз: — К вам тоже, но позже!

Он мягко подхватывает меня за локоть, разворачивает и вталкивает в комнату. Мое тело мгновенно каменеет, потому что единственный вопрос, который он может мне задать: почему я такая дура? А второй: зачем ему весь этот ворох проблем, который тянется за мной следом?

— О каких деньгах он говорил? Ты ему правда должна? — наконец задает вопросы он, устраиваясь в моем кресле за рабочим столом перед раскрытым ноутбуком. А, ну да, со мной на коленях и спиной, плотно прижатой к его груди. Его сердце глухо, но все еще быстро отдает своими ударами мне в лопатки, а мой мозг требует качественной перезагрузки.

— Нет! — искренне возмущаюсь я, пытаясь дотянуться до телефона на столе, но он не отпускает.

— Словами…

Я задыхаюсь, потому что его подбородок касается моего плеча, в нос вместе с губами скользит по шее, выбивая все только что четко сформулированные мысли.

— Я жду, — пролетают воздушной волной слова, обжигая мою кожу, и я резко подтягиваю колени ближе к животу, чтобы хоть немного заглушить пульсацию разгорающегося желания.

— Он утверждает, что я допустила ошибку в своих подсчетах, тогда как мне изначально дали неверные данные.

— Кто? — Он издевается? Я едва сдерживаюсь от стона, потому что пальцы его левой руки уже вовсю хозяйничают у меня под кофтой без какого-либо стеснения, забавляясь с моими сосками.

— Са-а-аш, выгибаю я спину, тихонечко упрашивая его остановиться.

— Нет, это не я, — хмыкает он мне в ухо. — Еще варианты?

— Кто-то из фирмы… Жена, если Виктор не рассказал ей, что я всегда снимаю поступившие данные, пока он здесь.

Он слегка разворачивает меня к себе, заставляя посмотреть в глаза, убирает прядь моих волос за ухо, на обратном пути нежно поглаживая кожу щеки костяшками пальцев.

— А ты хороша!

Я дико смущаюсь и, конечно же, в ответ начинаю нести всякую ахинею про «жить захочешь, не так раскорячишься», но он не дает: просто захватывает мои губы, сначала втягивает их в свой рот, а затем раскрывает языком, позволяя присоединиться. На несколько секунд я ощущаю невесомость и сразу же мягкую ткань покрывала — спиной… голой. Кофточки на мне уже нет. «Боже, там же за стеной дети!» — пробивает мозг осознанием ситуации. Но Саша не дает мне даже шелохнуться, полностью накрывая меня собой.

— Они подождут, — улыбается он, а на мой взгляд, полный ужаса от того, что нас могут застукать, отвечает: — Смысл застукивать, если все и так понимают, ЧЕМ мы тут занимаемся?

Соглашаюсь — и тону в океане бешеных эмоций, потому что это не просто секс… Да, это еще раз подтвержденное занятие любовью в реальности. Он действительно делает все так быстро, что я с трудом успеваю подстраиваться, но когда в очередной раз ловлю его темп, его движения, продолжаюсь в них и возвращаю их же ему обратно… Да, это та-а-анец… из которого невозможно… неправильно выйти по одному. И я изо всех сил оттягиваю тот момент, когда он легко прикусывает грудь и одними губами произносит: «Можно». Еще два резких движения, и я взлетаю… к звездам… с ними… вместо них…

Счастье.

Оно у меня , как школьный физрук, заставляющий намотать двадцать кругов вокруг школы и еще урок восстанавливать дыхание. Улыбаюсь, открываю глаза и лениво поворачиваю голову в сторону Саши. Его взгляд тоже слегка расфокусирован, что не мешает ему сразу же притянуть меня поближе и слегка придавить плечом.

— Чтобы не убежала, как в отеле, — бормочет он, щекоча кожу щеки своей щетиной.

— Я же у себя дома, куда мне? — шепчу ему в ответ.

— Я насчитал четыре варианта, а еще есть балкон!

— Спасибо, Саш, — проговариваю теплую воздушную благодарность в его висок.

— За потрясающий секс? — довольно улыбается он.

— И за него.

— Рано. Я только начал. Собирайся, а у меня еще один разговор с твоей семьей. Позволишь?

— Саш, пожалуйста! — почему-то пугаюсь я, представляя, как он вышвыривает в подъезд и маму.

— С тобой, кстати, мы тоже не закончили, но повременим: ты же все-таки со мной спишь, — говорит так, будто бы это единственное, что спасает меня от жесткого выговора.

Он уже полностью собран, а я все еще пытаюсь вывернуть перекрученную кофточку.

Проверяет свой телефон. И… лицо на глазах теряет цвет, бледнеет и словно становится прозрачным. Саша поднимает глаза, но его уже здесь нет. А где?!

— Саш, все в порядке? — подскакиваю я к нему.

— Нет, — бьет прямо в сердце без всяких сантиментов, но сразу же берет себя в руки, и дальнейшие его слова больше похожи на военные приказы, подлежащие обязательному исполнению.

— Надя, меня не будет несколько дней. Я сбросил тебе номер, позвони, это тренинги для подростков, хорошая рекомендация от надежного человека. Если у тебя нет никого, кто сможет помочь разобраться с Витенькой, — его голос все-таки съезжает на нотки презрения, — дождись меня, я помогу. Не позволяй ни матери, ни детям разговаривать с тобой, как прежде. Узнаю, что дала слабину, отшлепаю сам! — и целует быстро, как будто для проформы.

Идем на кухню, где почти все доделано. И он, и я зависаем.

— Молодцы! Вот что значит командный дух! Времени мало, поэтому я кратко: обидите маму, пока меня не будет, будем разговаривать, как с вашим отцом. Но я и сейчас вижу, что, в отличие от него, у вас с головой все в порядке. Антонина Михайловна, для вас отдельная рекомендация, я озвучил ее утром, просто напоминаю. Благодарю за гостеприимство, вечер удался. В следующий раз — уже на пельмени, — все так же быстро чеканит он. — До свиданья!

И уже в дверях мне:

— Надь, это по работе — неотложно и без подробностей. Как только вернусь, сразу позвоню.

Быстро киваю головой, стараясь спрятать дрожь, которая бьет меня с момента получения им того сообщения. Мне до дури страшно, что я могу его больше никогда не увидеть, и я судорожно бегаю по нему взглядом, стараясь запомнить мельчайшие детали его внешности.

— Все.

Делаю шаг, протягиваю руки, все же заставляя его нагнуться. Хочу этот поцелуй для себя.

— Так очень трудно уходить, — шепчет он, но я настаиваю, и он сдается.

— Уверена, что он вернется? — бурчит мама, намывая чашки по третьему разу. — Витька хоть и козел, но мне никогда не хамил, да и просьбы какие-никакие выполнял, деньги на детей давал. А этот…

— Мам, хватит уже, — выдыхаю устало я. — Мне нужно все еще раз обдумать. Узнаю, что общаешься с этим козлом за моей спиной… Мам, я тоже могу обижаться, и самое интересное, сейчас я сама не знаю, чего от себя ожидать, поэтому даже не пытайся. Во избежание…

Она хмыкает, но не отвечает. Да неужели? А, нет…

— Не жалуйся потом. Я тебя предупредила, — заканчивает с посудой и идет на выход.

Я не жалуюсь. Никогда. Разве что завтра. На йоге. Оле. Чтобы не было так страшно. Скорее бы!

Глава 22

Александр

Сам закрываю дверь Надиной квартиры, но мне требуется еще минута, чтобы собраться.

Черт! И так каждый раз?!

Когда смотришь на все эти прощания и расшаркивания со стороны, выглядит реально глупо, даже учитывая рискованную работу непосредственно моего отделения. Плюс-минус минута в данном вопросе ничего не решает. Теоретически я мог представить, что человеку, ответственному за семью или находящемуся в близких отношениях, сложнее переключиться на работу. Но чтобы настолько!

Глубокий вдох, выдох… Пытаюсь перетерпеть ощущение наживую выдернутого из тела позвоночника. Как будто он остался в Надиных руках и, как мощный магнит, не позволяет преодолеть притяжение, пресекая возможность выйти из зоны своего же воздействия.

Так… Лезу за телефоном в карман, достаю и еще раз перечитываю послание от Егора.

Оно отрезвляет, потому что это настоящий п..здец! У него по-другому не бывает: если удача, то прет так, что только успевай подставлять тару, если черная полоса, то так обкладывает, что не продохнуть. И сейчас, судя по всему, время последней.

У меня чуть больше часа, чтобы разобраться со своими делами до вылета.

На выходе из подъезда уже вижу людей Рудова-старшего. Страховка на случай, если я откажусь? Егор в своем репертуаре.

Сообщаю, что мне нужно заехать на фирму. Сухое согласие, и повторное напоминание, каким количеством времени я располагаю.

Несмотря на поздний час, Владимир и Регина на своих рабочих местах. С губ все же слетает ругательство, когда Вова сообщает о Жене: дома с Энджи, а Сатина подтверждает, что сама отпустила его, чтобы он окончательно все уладил. «Уладил что?!» — коротит бурной отдачей мой мозг.

— Спокойно, Саш, если отдышишься и поразмыслишь, то поймешь, что это единственный верный вариант. К тому же я настоятельно рекомендовала ему помириться с отцом. Если ничего не помешает, мы обойдемся малой кровью.

— Да, — соглашаюсь я. — Вов, что с охраной?

— Круглосуточное ведение. От сопровождения он категорически отказывается, — хмурит брови Бодрин.

— Заставь! — настаиваю я.

Дружное хмыканье в ответ.

— Сатина, тебя это тоже касается, — обращаюсь я к Регине, и она быстро отводит глаза. — Проследишь за обоими, — обращаюсь я уже к Владимиру. — Тем более на субботнем форуме — и до, и после. Своим я тоже оставлю подробные инструкции.

— Надолго? — не выдерживает Регина.

Знаю, что ее разбирает любопытство, и даже не удивлюсь, если она уже имеет общее представление о возникшей проблеме, но сдерживается, а это единственный критерий, по которому можно оценивать степень ее уважения. «Уважает, — удовлетворенно отмечаю я про себя. — Еще бы инструкциям следовала, цены бы не было!»

— Не знаю, — честно отвечаю я. — Если что-то критичное, Вов, ты знаешь, как со мной связаться, но будем надеяться, что не понадобится. Регин, ты единственная, кого Женя еще слышит.

— Уже нет, — немного грустно усмехается она, — на крайний случай, к Свете у нас добавилась Энджи и… Иван Сергеевич.

— Тем более, — придаю своему голосу несокрушимую уверенность, — используй их по полной, я не горю желанием возвращаться в фирму на осадном положении!

— А что так? У тебя наконец-то появится работа, — вытягивает она губы трубочкой, явно меня тролля.

— Потому что, Сатина, именно сейчас я как никогда близок к решению ее оставить.

Ловлю оттенок испуга в ее глазах.

— Не лучшее время для таких шуток, Саш, — голос Регины становится глухим и мрачным.

— Извини, но ты помнишь мои условия.

— Да, и ни я, ни Женя их не нарушаем, — упирается она своим взглядом в стол.

— Слышал? — обращаюсь я к Владимиру. — Твой рычаг воздействия на случай, если они будут требовать больше свободы.

Он кивает в ответ, будучи абсолютно серьезным, потому что в мое отсутствие остается тем, на чьи плечи ложится абсолютная ответственность за безопасность фирмы и ее сотрудников.

— Удачи, — прилетает мне вслед, и я уезжаю.

По дороге в аэропорт я делаю еще два звонка. Один своему адвокату по поводу претензии бывшего Нади. Ладони автоматически сжимаются в кулаки при одном только воспоминании, что за слова вылетали изо рта этого мудака. И тут же меня топит волной желания быть сейчас рядом с ней, успокоить и заверить, что ничего подобного никогда не повторится.

Второй звонок напрямую связан именно с этим. Я нарушаю свои же правила, используя подчиненного для решения личных вопросов, но сейчас это то, что позволит мне освободить голову для работы, а не возвращаться мыслями к тому, что мудаку Рыкову или еще кому-нибудь захочется потревожить Надю в мое отсутствие. Пусть попробуют. Инструкция дана более чем четкая.

* * *

— Ты бы еще вздремнул, Белов, чего уж мелочиться! — отлипает от стенки оцепленного терминала Егор.

Даже невооруженным взглядом видно, что он выбит из колеи. Событие, можно сказать, уникальное, таким я его видел от силы пару раз. Да, два раза. И именно они подтверждают, что в нем, несмотря ни на что, остается что-то живое. То, что еще ранит, и то, удар куда все еще причиняет боль.

— Мне нужно, чтобы ты как можно скорее восстановил работу и вычислил крысу, — цедит сквозь зубы он после того, как сообщает мне подробности. Его требование проходит мимо, потому что я пытаюсь сообразить, как такое вообще могло произойти.

Полулегальный бизнес Егора в Южной Америке с негласного одобрения его самого крупного партнера. Двенадцать групп, занимающихся доставкой груза в любую точку этого континента, четыре из которых почти полностью уничтожены. Восемнадцать человек. Да, наемники. Люди, которые изначально в курсе, чем может закончиться их контракт. Но каждый из них уверен, что не в его случае…

Бл..ть!

— Ты же понимаешь, что там работы на месяц? И это при условии, что с новыми кадрами не будет проволочек, — пытаюсь осадить его я.

— У тебя трое суток, — сообщает он голосом, не терпящим возражений. — В субботу новая поставка, и мне нужны все двенадцать групп — с обновленным графиком и маршрутами. Так уж и быть, крысой займешься позже.

— Егор, последнее — не мой профиль, — напоминаю ему я.

Гнетущая тишина — и злой взгляд из-под нахмуренный бровей. Он прекрасно это знает. Я не набиваю себе цену, моя работа и так оценивается по максимально высокому тарифу. Ему нужен узконаправленный специалист, который, к счастью, существует. К несчастью, Егор умудрился похерить отношения и с ним.

— Чего ты хочешь? — глаза Рудова превращаются в узкие щели, голос приобретает оттенок предельного раздражения.

— За что? — не время, но для меня это шанс!

— Белов, сука, не выводи, — на глазах свирепеет он. — За то, что уговоришь Наташу заняться этим.

Значит, там все еще хуже, чем я думал.

— Я могу выкупить ее у Ирмы, но ты знаешь, как она работает, — резко отворачивается в сторону он, посылая проклятье.

Знаю. И я знаю, что она мне не откажет. Егор — нет.

— Возможность уйти тогда, когда захочу, — озвучиваю я свое условие.

Взгляд, полный презрения и разочарования.

— Хочешь свалить, когда запахнет жаренным?

— Егор, думаешь, гематома на пол- лица поможет тебе выглядеть брутальнее? Как раз для форума. Так я организую прямо сейчас.

Фыркает:

— Договорились.

* * *

С Наташей не возникает проблем, как только я сообщаю ей, что получил за обещание уговорить ее сотрудничать. Мы пересекались по нескольким сложным делам, и за ее работу я готов поручиться, как за свою собственную.

Приезжает к самому отправлению рейса, полностью игнорирует приветствие Егора.

— Отвечаешь за нее головой, — дает он мне напутствие.

Пропускаю мимо ушей, потому что с Наташей ее личный охранник от фирмы, на которую она работает на постоянной основе, а это значит, что, пока он жив, ей ничего не угрожает.

— Помирись с сыном, — рекомендую Егору в ответ, и он опять кривится.

* * *

Долгий перелет в нашем случае только на руку, поэтому, когда мы покидаем самолет, у нас есть четкий план действий и фактически готовый график и состав новых групп. До полной комплектации проблема только с парой медиков, но это мелочи.

Трое суток работы, и Наташа вычисляет утечку, а я запускаю группы по новым маршрутам.

Когда мы вновь проходим на борт самолета, моим единственным желанием становится как можно скорее приземлиться, сдать этот долбанный отчет и поехать к той, мысли о которой занимают все свободное время, активизируя память тела, реакции на ее близость, голос, прикосновения.

— Что, попался? — не выдерживает Наташа.

Игнорирую вопрос, просто довольно улыбаясь.

— Но, если это одноразовая телка из клуба, даже не вздумай мне показываться на глаза!

— Какого клуба? — пялюсь на нее я.

Ната закатывает глаза и страдальчески поясняет:

— Вы все реально думаете, что встречи на раз гарантируют хоть какую-то конфиденциальность?

— Кто все? — пытаюсь отрицать я закономерную принадлежность.

— Мужики, да и женщины, — ехидно посмеивается она. — Вот нашей Рокси одного раза хватило, уважаемый АлДен, с вами встретиться, чтобы выяснить про вас все! — уже не скрывая, ржет она. — И заметь, еще и психологическую травму заработать! Потому что все хотят только Солу!

— «Ваша» Рокси? — переспрашиваю я, вспоминая свою провальную встречу.

— Ты ж у нас не болтливый? Она у нас девочка по сбору информации, кто знает, какая информация может пригодиться. Ирма на такие расходы не скупится, а Оксанка — трудяжка. Но ты, Белов, козел, мог бы девочку и приласкать чуток.

— Эй, Нат, ты хочешь сказать, что у вас инфа на фирме ходит именно в такой форме? — охреневаю я от подачи.

— Нет, конечно, но я ж аналитик, — гордо задирает подбородок она. — Но, Саш, если это Соловьева, — ее глаза мгновенно становятся серьезными, — то моя рекомендация: сильно не залипай. Там такой бэкграунд, что… — она замолкает, словно погружаясь во что-то очень неприятное и опасное.

— Ты про Солу? — уточняю я.

— Про нее, — поднимает она напряженный взгляд, в котором плещется что-то агрессивное и темное.

— Это не она. — И ее сразу же отпускает.

— А кто? — цвет лица возвращает свой привычный свежий оттенок.

— Нат…

— Ну ладно, все равно ж узнаю, — хихикает она, натягивая плед повыше и готовясь хорошенько отоспаться в полете после трех бессонных суток. — А ты, Белов, еще неотразимее, когда счастлив, оставляй ее навсегда! — дает она свою экспертную оценку и через пару минут уже умиротворенно сопит рядом.

Самому удается отключиться всего на пару часов, а потом до самого приземления я гоняю в голове сотни мыслей по поводу того, что делать дальше. Все они сливаются в одно-единственное желание, когда шасси самолета касаются земли.

— Наташ, я понимаю, о чем прошу, но отчитаешься за меня? Буду должен!

— Не расплатишься, Белов, — хмыкает она, кивая в знак согласия.

Набираю Надин номер, она отвечает практически сразу же:

— Саш, ты вернулся? — слышу обеспокоенный, но такой нежный голос.

По ощущениям у меня внутри срывает какую-то гигантскую плотину, и вся эта неуправляемая масса чувств прокатывается по нервной системе, оглушая и возрождая.

Выдыхаю, потому что давление на грудную клетку настолько мощное, что она, кажется, готова разорвать меня от переизбытка эмоций.

Охренеть!

— Надя, я буду через час-полтора, — лихорадочно прикидываю, сколько мне понадобится времени, чтобы заехать в ювелирный.

— Я жду, Саша.

Прерываю связь, чтобы не наговорить лишнего и не вспугнуть.

«Белов, ты все сделаешь так, как надо!» — настраиваю себя я.

По дороге быстро пробегаю глазами отчет от адвоката: дело с бывшим улажено менее чем за полчаса. Отлично.

Далее инфа по сопровождению.

Сола. Тренировка. Вот в таких отношениях и оставайтесь. Делаю мысленную пометку проверить, удалила ли Надя приложение. От греха…

Вяземская, подруга. Ага, та самая, нынешний работодатель Олега. Пойдет.

Назар Лапин. Встреча в ресторане. А ему какого хрена от нее нужно? Без продолжения… Сука. Еще бы! Я бы тебе устроил продолжение.

Начальник на работе. Что? Бля! Что-о-о?!

Так… Спокойно, вот как раз будет чем заняться на следующей неделе.

Захожу в салон и практически сразу же обнаруживаю искомое. Удача на моей стороне, расплачиваюсь, убираю коробочку в карман пиджака и, предвкушая самую приятную часть своей миссии, отвечаю на входящий.

— Саша, ты уже в городе? — слышу в трубке голос Регины, звучащий словно с того света. — Ты нам нужен… У Веровых…

— Что?! — заставляю я договорить, потому что у нее, судя по всему, не хватает смелости, но и без продолжения понятно, что нашей общей удаче точно пришел п..здец!

Глава 23

Надежда

— Мам, а что случилось? — примерно через час после ухода Саши ко мне в комнату заглядывает Лара.

— С отцом? — голова забита таким невероятным количеством мыслей, что я не сразу понимаю, о чем конкретно она спрашивает.

— Да в жопу его! — отмахивается, как от пустого места.

— Лариса, пожалуйста, — у меня просто нет сил, чтобы попросить ее не выражаться.

— Мам, перестань. Мы же не глухие, я уж так точно, — хмурит брови она. — Почему он так быстро ушел? Александр Денисович, — добавляет, как будто опасается, что я опять ее неправильно пойму.

— Срочная работа, Ларис, у него ненормированный график.

— Да? И когда теперь его ждать? — ее слова грубо, словно наждачкой, проходятся по свежим ранкам, которые я уже успела расцарапать на нежной поверхности своей души.

— Сразу, как только освободится, — заверяю ее я, пытаясь сдержать волну сомнения, захлестывающую мое сознание в это самое время.

— Н-да… Надеюсь, он не передумает, — с опаской тянет она.

Я тоже на это надеюсь.

* * *

Разговор с Есей получается скомканным: у нее какие-то срочные дела. И я решаю оставить подробности сегодняшнего вечера до личной встречи в четверг, когда она приглашает меня поучаствовать в очередной фотосессии для их салона.

Но она тратит еще полминуты, сообщая, что первый день Олега на работе вполне удался, и, если он не растеряет азарта, с которым начал, то сотрудничество обещает быть более чем плодотворным.

Стараюсь удерживать эту позитивную мысль до самого сна, но как только голова касается подушки, все переживания ураганным вихрем возвращаются вновь, сметая наспех возведенные соломенные стены. Стены из хвороста и уж тем более из камня сейчас я не потяну.

Перекатываюсь на живот, утыкаюсь носом в покрывало, на котором должен, просто обязан был остаться его запах и его же тепло. Жадно втягиваю в себя воздух, пытаясь уловить тот самый аромат… знакомый и ставший уже таким родным.

«А если он не вернется?» — Все внутренности скручиваются в болезненный узел от одного только предположения.

И?..

С минуту я тупо пялюсь в изголовье кровати. Затем делаю глубокий вдох уже ртом, укладываю щеку на сцепленные в замок ладони и со всей очевидностью понимаю, что буду жить дальше.

Потому что — «никому не позволяй так с собой разговаривать». Я не меньше десятка раз слышала подобную фразу в свой адрес от совершенно разных людей, но только после его слов у меня появились силы и вера, что я действительно смогу это осуществить. Как будто Саша, даже отсутствуя, прикрывает мне спину, оказывая незримую, но такую необходимую поддержку. У меня появился еще один человек, ради которого стоит жить. По телу пробегает мелкая нервная дрожь. И я впервые осознаю, что могу… жить… ради себя.

* * *

— Во-о-от, совсем другое дело! — с одобрением смотрит на меня Ольга, когда мы заканчиваем тренировку и зал пустеет. — Сегодня я наконец-то вижу результат моей аферы — гибкость, растяжка… Надь, но если бы ты освободила еще и голову, было бы вообще отлично! Что на этот раз? — интересуется она как бы между прочим, но серьезный взгляд не позволяет отвлечься и уйти от ответа.

— Ты говорила, что у нас вполне может все получиться с Сашей… с АлДеном, — смущенно поправляюсь я. — Но клуб… Два года… Его популярность и активность… От такого не отказываются просто так, — вываливаю я на нее все свои опасения и в свою очередь впиваюсь взглядом в ее глаза.

Ресницы вздрагивают пару раз, приоткрывая умопомрачительную голубизну и ясно давая понять, что вырваться из этого плена возможно лишь с позволения хозяйки. Пока нельзя.

— Ты права, у многих это становится зависимостью. Физической — да, но в большей степени психологической: жажда одобрения, востребованности в сексуальном плане… При этом, будешь смеяться, но, если предложить каждому участнику более длительные и серьезные отношения, девяносто процентов согласятся. Такой образ жизни требует постоянной активности, а это изматывает, — ухмыляется она. — Твой Белов не исключение. — Я вздрагиваю, слыша настоящую фамилию Саши, но Ольга продолжает, не обращая на это ни малейшего внимания. — А если учитывать его не самую спокойную работу, то он как раз созрел к чему-то более серьезному. С финансами у него все в порядке, — она расплывается в довольной улыбке. — И не смотри на меня так своими большущими глазами! Да, я всегда проверяю мужской кошелек, это, знаешь ли, выступает гарантом моей лояльности в отношении других их недостатков, — уже в открытую смеется она. — Мой совет: наслаждайся, но не души! Если я хоть немного разбираюсь в мужчинах, он сам тебя скоро задушит, но тебе ж это в радость? — поддевает она меня.

Но Оля абсолютно права! В радость… Моя мечта с детства: держи и никуда не отпускай.

— Та-а-ак, а этому тут какого хрена нужно? — звоном стали рассекает пространство голос Оли. Она отступает за полотно шторы и внимательно следит за чьим-то передвижением сквозь панорамное окно студии. Затем бросает быстрый взгляд на дверь и, попрощавшись со мной до пятницы, уходит через запасной выход из зала.

Собираюсь на сверхсветовой, с тоской поглядывая на пустой экран телефона. Но у нас есть шанс. Оле я верю.

Выбегаю в холл, прикидывая план дальнейших действий.

— Надежда Павловна, — перехватывает меня администратор, — вас тут ожидают, — крепко цепляет она меня за локоть и разворачивает к зоне отдыха, где я вижу одного-единственного мужчину, внешность которого заставляет сжаться и попытаться стать как можно более незаметной. Сердце уходит в пятки, когда я представляю, что Виктор, разозлившись на вчерашнее, мог воспользоваться услугами посредника. Этот не будет даже слушать, а просто размажет меня по асфальту.

Темные волосы, идеальная щетина, костюм и обувь даже здесь, в спортивном клубе для непростых людей, выглядят, как с подиума шоу высокой моды.

— Можете расслабиться, Надежда Павловна, считайте, что ваша проблема уже решена. — Я сталкиваюсь со взглядом практически черных глаз. Я Нестеров Руслан Андреевич, адвокат господина Белова, — представляется он, делая шаг вперед.

Изо всех сил стараюсь не отступить, потому что, кажется, физически ощущаю его плотную, агрессивную ауру, которая, как мощный бульдозер, расчищает перед ним путь.

— Очень приятно, — выдавливаю я из себя, все-таки пятясь назад.

А за следующий час я становлюсь свидетельницей того, как решаются проблемы на уровне, до которого мне, как до луны. Да чего уж, до другой вселенной. Ни одного лишнего слова и столько же движений. В кабинет Виктора он заходит без предупреждения, потому что секретарь просто глотает воздух ртом, как выброшенная прибоем на берег рыба, не предпринимая ни единой попытки соединиться с боссом.

На стол бывшего мужа ложится документ, составленный заранее, потому что мне точно так же было предложено ознакомиться с ним по дороге. Меня все еще продолжает бить озноб из-за факта, что человек, с которым мы видимся впервые, знает обо мне все. А когда Виктор собирается открыть рот, чтобы, судя по всему, послать нас обоих, Нестеров опережает его на долю секунды и просит меня выйти. Подчиняюсь и стою, подперев дверь еще около пары минут практически в гробовой тишине. Что они там делают, мне непонятно, отчего страшнее вдвойне.

Наконец коммутатор оживает, и секретарь предлагает мне вернуться.

Ничего. Никаких изменений, за исключением того, что Виктор целенаправленно отводит от меня взгляд.

— Подпись, Надежда Павловна, — прерывает молчание Руслан Андреевич, передавая мне ручку. — Все, — удовлетворенно подводит итог он, забирая два экземпляра и оставляя один Виктору. — Прощайте.

Весь остальной путь до работы, куда Нестеров любезно предложил меня подвезти, проходит в молчании, и только когда после очередной благодарности я собираюсь покинуть машину, в спину мне прилетает его жесткий, уверенный голос:

— Надежда Павловна, постарайтесь, пожалуйста, не разочаровать ни меня, ни тем более Сашу. Во второй раз я просто сверну этому мудаку шею, и это будет на вашей совести.

Весь оставшийся день меня не покидает ощущение такой нереальной легкости, как будто притяжение земли уменьшилось как минимум в полтора раза. В обеденный перерыв заглядываю на сайт по поиску работы и чуть ли не смеюсь в голос, когда обнаруживаю, что плата за объем работы, который я выполняла для Виктора, превышает мой оклад в два раза.

Звоню по телефону, который оставил мне Саша относительно тренингов. Девушка извиняется и сообщает, что свяжется со мной ближе к вечеру, чтобы рассказать подробности…

Боже… Жизнь действительно может быть такой приятной?

Я смахиваю капельки слез с ресниц.

Может…

И этим так хочется поделиться с… ним. Сказать, что все получилось, поблагодарить. Но мессенджер не активен со вчерашнего вечера. «Он позвонит сразу же, как освободится», — напоминаю себе я. А точно ли от работы? Я так и не спросила про девушку в кафе… Нет-нет-нет! Запрещаю себе мыслить в этом направлении, и у меня почти получается!

Вечером мне звонит Вера, вкратце описывает тренинг для улучшения отношений и атмосферы между детьми в семье. Дорого… Тем более что их двое, но после изучения присланного мне информационного файла я точно знаю, что нам это нужно! И даже отказ от занятий йогой, чтобы выкроить средства, уже не пугает меня так сильно.

Нервничаю, предлагая детям заполнить опросники, но они удивляют, соглашаясь и даже не фыркая в ответ, лишь слегка переругиваясь относительно характеристик, которые должны дать друг другу. А когда немного позже Вера сообщает, что сможет включить Олега с Ларисой в тренинг, который будет проходить на осенних каникулах, я срываюсь и позволяю себе совсем немного порыдать в подушку, чувствуя, что дурацкая черная полоса, которая тянулась та-а-ак нереально до-о-олго, наконец-то подходит к концу!

* * *

— Ну, Красина, и сколько тебя еще ждать?! — недовольно ворчит в трубку Еська. — Твой сын, кстати, очень пунктуален! Уже на работе, «очень милый мальчик», — передает она характеристику Олега, данную кем-то из коллег. — Ну, поначалу у нас все милые, посмотрим, что будет дальше, — в ее голосе слышатся коварные нотки. — Ну, так что, Надь? — нетерпеливо переспрашивает она.

— Есь, еще десять минут, уже заканчиваю, — обещаю я и с тройной скоростью довожу дело до ума, потому что мне в ультимативной форме было заявлено, что никакого тебе бала, Золушка, пока не выполнишь свои и… соседские обязанности. Да и вообще, как-то халатно я стала относиться к работе, слишком много внимания внешности. Матери двух взрослых детей не пристало и…

Отправляю готовые файлы и демонстративно выключаю компьютер.

Осуждающие взгляды, кривые ухмылки… «А почему бы не подыскать замену основному месту работы?»— задумываюсь я и расплываюсь в счастливой улыбке.

В машине Еся приседает на меня с таким напором, что к моменту нашего прибытия на ее фирму она в курсе всех событий моих последних двух дней.

— Черт! Надя! Куда бы тебе засандалить скрытую камеру?! Это ж круче любого сериала! А я пропускаю все самое интересное!

— Есь, не думаю, что ты была бы в восторге от того, что наговорил мне Витька, — печально уточняю я.

— Да, Сашеньке уж точно б не перепало выступить в роли героя, потому что я бы нашла способ вырубить Витюшу раньше. Поэтому — да, все к лучшему! Но, Надь, я не понимаю, как ему удалось заполучить для тебя Нестерова? Это ж, как дергать Зевса, когда тебе нужен огонек, чтобы прикурить.

— Не знаю, Есь, но мне показалось, что это все-таки дружеская помощь.

— Дружеская? — она с сомнением морщит нос. — На дружескую они не тянут, слишком разные сферы и, мать его, уровень. Даже мама навряд ли смогла бы заполучить его в качестве консультанта, а уж для ведения дел… Хотя… Ты помнишь ту историю четырехлетней давности? — Лицо Еси мрачнеет, и она понижает голос до полушепота. — С похищением женщины и младенца? Операция по спасению оказалась провальной. Это была его жена.

— Кого? — также шепотом переспрашиваю я, чувствуя, как пронизывающий холод начинает струиться от затылка вниз по спине, рассылая тысячи ледяных иголок по всему телу вместе с моментально остывшей кровью.

— Нестерова.

— А ребенок? — все-таки уточняю я, боясь услышать ее ответ, и я его получаю.

Еся едва заметно качает головой.

— При чем тут Саша? — пытаюсь свести полученную информацию воедино.

— Судя по времени, это как раз та самая, единственная провальная операция Белова Александра Денисовича, — добивает она меня.

— Есь, если это так, то я ничего не понимаю.

— И я. А может, нам и не надо. Хватит о грустном! Ты мне нужна счастливая и довольная! Коллекция без твоей улыбки расходится медленнее, подружка, а у нас Новый Год на носу! Хочу, чтобы склад полностью опустел! — Она хватает мою ладошку и со скоростью кометы несется прямиком в студию для съемок, попутно дергая меня и указывая головой на беседующего с кем-то из персонала Олегом.

— Работничек! Норм, мои ребятки сделают из него человека, — она опять скалит зубки и со спокойной совестью сдает меня в руки уже знакомых мне стилистов.

Сорок минут волшебства, и я опять словно от феи крестной.

Фотосессия проходит непринужденно, в основном благодаря слаженной работе всей съемочной группы. Мне более чем доступно объясняют, что от меня хотят, и я очень стараюсь, не желая разочаровать всех этих талантливых и любящих свою работу людей.

— А теперь, Надюш, задумчивый взгляд вдаль, — просит меня Марина, фотограф, указывая требуемое направление. — Надь, не настолько задумчивый! — уточняет она, а я сбиваюсь, теряюсь, извиняюсь, потому что на меня в упор смотрит Назар, комфортно облокотившийся на стойку с напитками.

Некомфортно становится мне, и Марина, уловив мое напряжение, сразу же начинает сканировать помещение на предмет раздражителя. Несколько секунд. Ее иронический смешок.

— Вообще-то, его присутствие обычно носит обратный эффект, — сообщает она мне, приблизившись и поправляя выбившийся из прически локон. — Но если он тебя напрягает… Назар Константинович, — во всю мощь своего голоса обращается она к нему, а мне только и остается, что прикрыть лицо руками, — вы не могли бы подождать Надежду вне студии, у нас всего полчаса, чтобы закончить съемку.

— Отлично! — посылает он мне такую улыбку, что, кажется, румяна в макияже были явно лишними. — Надя, я жду только вас! — бросает он мне, вводя в курс своих планов всю съемочную группу.

— Однако! — с удивлением делится впечатлением Марина. — Я первый раз вижу, чтобы он назначил свидание. Надюш, будешь уходить, внимательнее смотри под ноги, при всей дружелюбности нашего женского коллектива, Назара тебе простить вряд ли смогут, — похлопывает она меня по спине, отправляя обратно под лучи софтбоксов.

* * *

— Даже не думай, я не приму отказа! — сообщает мне Назар, как только я выхожу за порог съемочной площадки. — Еся обещала мне ужин с тобой за ту первую помощь, — улыбается он мне уголком рта. — Сегодня отличный вечер, Надя, — его рука касается моей талии, скользит назад за спину, заставляя приблизиться. — Ты потрясающе выглядишь! — склоняя голову к моему уху, тихо произносит он. — И я даже не сомневаюсь, что ты не менее прекрасна внутри. — Его губы дотрагиваются до моего виска, спускаются по щеке и я даже не успеваю пискнуть, как он откровенно и без какого-либо предупреждения сминает мои губы напористым, жестким поцелуем, не оставляя мне ни единой возможности отстраниться.

«Что он делает?!» — вопит мой мозг от двух схлестнувшихся в схватке чувств — возмущения и… удовольствия.

Надежда

Он чувствует мое смятение и сразу же отступает, ненадолго, на долю секунды, а затем просто прижимает меня к себе.

Никакого влечения. Просто дружеская поддержка. И это подкупает. Я уже сто лет не чувствовала ничего подобного. Уверена, что с Сашей это тоже возможно, но в наших отношениях сейчас преобладают другие чувства. А здесь… сейчас… Назар как будто исполняет мою многолетнюю мечту о наличии человека, рядом с которым можно просто расслабиться.

— Только ужин, Надя, — вновь посылает он мне теплую улыбку, от которой хочется выгнуться, как кошка, и потереться о штанины его брюк. — Прости, но ты такая… — Зеленые глаза темнеют и в их глубине мне становятся видны золотистые всполохи. — Я не смог сдержаться.

Я нехотя делаю шаг назад, киваю, а он предупредительно предлагает мне свой локоть.

* * *

— Надя. — Лицо Назара становится серьезным, когда я с удовольствием отправляю последнюю ложку нежного, умопомрачительно вкусного десерта себе в рот. — Я был не до конца откровенен с тобой, когда сказал, что это будет только ужин. Я хочу… — Он замолкает, с удивлением глядя на меня, а потом отводит взгляд и по-доброму смеется. — Не знаю, что ты там себе представила, но, ради бога, не делай из меня маньяка! Другого предположения, почему в твоих глазах застыло это выражение, у меня просто нет.

Я выдыхаю, потому что что-то подобное я и представила: «А теперь, Наденька, пришло время расплатиться за ужин!» — продолжает у меня в голове Назар голосом киношного злодея.

— Но если серьезно, у меня к тебе действительно есть предложение. — Он склоняется вперед, максимально приближаясь к моему лицу: — Как ты посмотришь на то, если мы начнем встречаться? Официально, с последующей перспективой оформления наших отношений?

— Что?.. — переспрашиваю я, убирая руки под стол и плотно прижимая их к коленям, чтобы унять предательскую дрожь и ощутить хоть какую-то опору. — Назар… Я…

Не знаю, что на этот раз он видит у меня в глазах, но через несколько секунд его стул максимально плотно приставлен к моему, а одна моя рука заботливо, но крепко зажата в его ладони.

— Не торопись! Мне есть что тебе предложить, — пресекает он мое и без того неуверенное бормотание.

Я не понимаю его действий, но то чувство неудобства и неловкости, которое закутывает мое тело в свой тесный кокон, не способствует трезвости мышления.

— Надя, я в курсе твоей ситуации с детьми и бывшим мужем. Есения иногда не замечает, что во время ее телефонных разговоров в помещении могут быть и другие люди. Кроме того, я намеренно интересовался тобой. Ты мне нравишься, и, что немаловажно, ты очень понравилась Алене. — Он подносит мои заледеневшие пальцы к своим губам, прикасаясь и запуская теплую волну, согревающую всю меня. — Она растет, и с каждым прошедшим годом я все больше понимаю, что ей нужна настоящая мать. Я уверен, ты могла бы…

— Назар, остановись! — врываюсь я в его речь, потому что теперь это не просто дрожь, меня колотит так, что, держись я за стол, чашки непременно начали бы дребезжать. — Если у тебя есть хоть немного достоверной информации обо мне, то ты должен знать, что свою роль матери я с треском провалила, и это чудо, что сейчас у меня появилась надежда реанимировать хоть что-то. — Мне все же удается освободить свою руку из его захвата и прикрыть ею глаза.

— Надя, посмотри, пожалуйста, на меня, — его голос становится жестче и требовательнее, но не теряет прежнего оттенка уважения. — Ты думаешь, я бы предлагал тебе подобное на эмоциях, ничего предварительно не обдумав? Если да, то ты ошибаешься! Ситуация с твоими детьми мне предельно ясна, и в их отношении я также предлагаю тебе помощь. Кроме того, они, в отличие от Алены, уже достаточно взрослые и вполне способны воспринимать информацию от специалистов со стороны, я же в свою очередь обеспечу всю финансовую поддержку. К тому же еще два-три года, и тебе придется подумать об их дальнейшем образовании, со мной у тебя не будет с этим проблем, — договаривает он, а я просто не могу собраться и осмыслить ситуацию.

— Назар, я очень благодарна тебе за столь щедрое предложение, — не могу подобрать я нужных слов из-за четкого ощущения нереальности происходящего, — но взваливать на себя заботу о моих детях в то время, когда твоей дочери будет требоваться не меньшее внимание…

— Ты совсем не интересовалась, чем я занимаюсь? — Ловлю на себе его слегка разочарованный взгляд. — Вот здесь Еся могла бы быть и более многословной, — выдает он, скептически оценивая степень откровенности моей подруги.

— Ты работаешь на Виолетту Никитичну, — вспоминаю я слова Еськи относительно занятости Назара на их фирме.

— Да? — хмыкает он. — Ну, можно сказать и так. Я владею всей недвижимостью, с которой работает фирма Вяземских, — сообщает он не без гордости, а я отлично понимаю, почему Еся не сказала мне правду. Это не просто не мой уровень, это что-то из области фантастики, и знай я это раньше, никакого похода в ресторан вообще бы не состоялось.

— Я первый раз вижу подобную реакцию на свою откровенность, — насмешливо тянет он.

— Прости, — в который раз за этот вечер извиняюсь я. — Еще раз большое спасибо, Назар, я уверена, ты точно встретишь женщину, которая станет не только хорошей матерью Алене, но и сможет вызвать у тебя более сильные чувства…

— Это все из-за Белова? — Я впервые вижу его таким мрачным и не понимаю, почему все вокруг меня знают про Сашу.

— Да, — согласно киваю я.

— Надя, ты же понимаешь, что ваши отношения долго не протянутся? — Отравленная стрела сомнения врезается мне прямо в сердце.

— Почему? — не нахожу ничего лучше, чем поинтересоваться.

— Образ жизни, привычки, работа, требующая постоянного погружения, — разжевывает он мне причины невозможности быть рядом с тем, к кому тянется мое сердце, до краев переполненное тоской.

— Я его… люблю, — озвучиваю я первое, что приходит на ум, кажется, впервые осознавая владеющие мной чувства.

Спокойный, размеренный выдох:

— Я мог бы прочитать тебе лекцию, что никакой любви не существует, но это будет без толку, пока ты в подобном состоянии. Но я никуда не тороплюсь, у меня есть время. Я подожду. — Его слова пронизаны таким искренним убеждением, что мне становится не по себе, а желание сбежать превышает все допустимые нормы.

И я сбегаю…

* * *

Только засунув руку в карман пальто, понимаю, что назойливое, раздражающее жужжание — это телефон, поставленный на виброзвонок. Я не помню, как сделала это.

Время? Господи, и где меня носило полтора часа?

Четыре пропущенных от Еси. Собираюсь перезвонить, но она опережает, и я слышу ее обеспокоенный, напряженный голос:

— Надя, ты почему не берешь? С тобой все в порядке? И какого черта между вами произошло?! — сыпет вопросами она, не замолкая ни на секунду.

— Все хорошо, Есь. — Я откашливаюсь, чтобы избавиться от неприятной хрипоты.

— Нет, не хорошо! — возражает она. — И ты мне сейчас же все расскажешь! Потому что, когда час назад я выловила Назара на фирме, во-первых, от него несло алкоголем, а он не пьет! А во-вторых, мне было высказано, что если бы я была настоящей подругой, то не позволила бы тебе пользоваться всякими сомнительными приложениями. И это сказал мне тот, кто сам же тебя и благословил! — Обида подруги настолько явна, что я теряюсь и не сразу соображаю, что ответить.

— Еся, я еще не добралась до дома, я перезвоню попозже, — пытаюсь оттянуть момент, когда нужно будет воспроизвести все, сказанное Назаром. Одна мысль о том, что мне придется поделиться его прогнозом относительно наших с Сашей отношений, опять выбивает меня из колеи. Делаю три глубоких вдоха холодного октябрьского воздуха. Это просто слова.

— Нет, дорогая моя, не хватало, чтобы ты еще напридумывала себе что-нибудь по дороге до дома! Что такого ты сказала Назару?

— Что я не хочу с ним отношений.

— Что?!

— Есь, ему нужна женщина, которая не только заменит Алене мать, но и та, которую он будет любить по-настоящему.

— Он что, прямо предложил встречаться? — с недоумением вопрошает она, а потом уже не мне, а в окружающее пространство: — Я же предупреждала, что не стоит гнать лошадей!

— А еще ты не озвучила мне важную деталь, что он вовсе не работник на вашей фирме, а равноправный партнер.

— Он и это тебе рассказал? Вот ведь! Никакого терпения.

— Еся… — с трудом сглатываю ком в горле, — я не хочу оправдываться перед ним за то, что не могу строить отношения без чувств. Я и так обходилась без них последние лет десять, — мой голос становится тише и глуше, а по щекам уже вовсю стекают слезы. — И я не променяю ни минуты того, что испытываю рядом с Сашей, на эфемерное спокойствие и надежность Назара. Прости, дорогая, если это как-то не так отразится на вашей работе, но я не смогу так жить… И ты это знаешь.

— Знаю… Надя. И знаю, что из вас со временем получилась бы прекрасная пара. Ты рассказала ему про Белова? — догадывается она, больше не спрашивая, а констатируя.

— Нет, он сам про него спросил. Причем назвал его именно по фамилии. Есь, зачем? — громко всхлипываю я, присаживаясь на скамейку рядом со своим домом.

— Что «зачем»? — недоумевает она.

— Зачем ты рассказала ему про Сашу?

— Я? Надя, ты что? Кроме того разговора про Солу и Алдена, я ничего ему не рассказывала. А спросила именно у него, потому что слышала, как он упоминал клуб в беседе с кем-то из наших клиентов. Сам он, насколько я знаю, не любитель, но в курсе, как это все работает. А что он тебе сказал?

Мне приходится закусить губу, чтобы не разрыдаться в голос.

— Что у нас ничего не получится. — И я не выдерживаю, громко всхлипывая и спуская достигшее предельного уровня напряжение через плач.

— Это лишний раз доказывает, насколько сильно он хочет тебя заполучить! — успокаивает меня Еся, как только спадает первая волна моей истерики.

— Е-е-есь… Это слишком глупо — испытывать к человеку чувства после недели знакомства?

— Нет, Надь. Это счастье, — отвечает она после небольшой паузы, и я отчетливо слышу шмыганье носом. — И ты, солнц, должна взять от каждого вашего мгновения рядом по максимуму! За Назара не переживай, мне есть что ему сказать.

— Еся, пожалуйста, не нужно, — прошу я подругу, слыша раздражение и досаду в ее голосе.

— Давай быстрее домой, и хорошенько выспись! Утро вечера мудренее! — желает она мне напоследок.

* * *

Открываю квартиру своим ключом, слышу звуки скандала, долетающие с кухни, и вижу забившегося в угол Тобика.

— Ты врешь! — голос Ларисы полон агрессии и презрения. — Она не такая! И ты не видел, как они целовались, а я видела! После такого не идут на свидание с другим мужиком!

— На фига мне врать? Я своими глазами видел как раз то, как они целовались! — нарочито спокойным, уверенным голосом сообщает сестре Олег.

— Ты сдурел или ослеп?

— Да мне пофиг, веришь ты или нет! Как и пофиг на то, с кем она. Но… этот Назар со мной тоже пообщался. Я сначала не понял, что ему от меня нужно, ну а когда они… Все встало на свои места.

— Что? — с вызовом бросает Лара.

— Начал с того, что я молодец — работаю, тренируюсь, учусь. Ну, и о перспективах в образовании. О тебе, кстати, он тоже спрашивал. А потом — бац! — частная школа за границей. Честно? Я охренел! И знаешь, кого мне это напомнило?

— Кого? — спрашивает Лариса

— Отца, когда он был еще в адеквате, но уже не хотел с нами общаться. Так вот: этот не хочет! Даже не притворяется. И если уж сравнивать его с Александром Денисовичем, то у того хоть глаза не стеклянные.

Я слышу фырканье Ларисы, и она же продолжает:

— Все это чушь!

— Нет. На фирме никто не знает, кто я, поэтому работницы болтали не смущаясь. У Назара есть дочь, и именно для ее воспитания нужна мама. Бабки, вложенные в нас, — это откуп… Ты мне не веришь?

— Нет!

— Смотри.

— Бля-а-а… Как она могла? — тоном, полным разочарования, спрашивает Лара.

Что там? У меня моментально слабеют коленки, я берусь за ручку кухонной двери и делаю шаг навстречу своим детям.

Лариса быстро смахивает фото с экрана, но я успеваю увидеть свою спину, обхваченную руками Назара. Тот самый поцелуй…

— Садись, — обращаюсь я к Олегу, стоящему в своей любимой позе со скрещенными руками на груди. — Я рада, что вы оба дома, и мы сможем еще раз все обговорить. Хотя… нет! Говорить буду я, — резко меняю я свое решение.

— Сначала про отца. — Отодвигаю стул подальше от стола, чтобы одновременно видеть обоих детей. — Я долгое время думала: какой-никакой, хорошо, что вообще есть, даже раз в месяц, даже на пару-тройку фраз и несколько общих вопросов. Я была не права. Ничего, кроме такого же безразличного отношения ко многим вещам, вам это не дало. Да, вы уже взрослые и вправе решать многие вопросы самостоятельно, но теперь все встречи с ним только с моего ведома. И для вас, и для него.

— Следующее. — Я перевожу дух, стоически выдерживая два напряженных взгляда. — Относительно финансов. Я полностью пересмотрю эту сферу. Надеюсь, что твой опыт окажется удачным, — поворачиваю я голову к Олегу, застывшему каменным изваянием. — С тобой, Ларис, об этом мы тоже поговорим, у меня есть пара мыслей, которые, думаю, будут тебе интересны. Насчет моей собственной работы… Чувствую, что пришло время перемен, и очень надеюсь на вашу поддержку. Вы уже ее даете: психолог, тренинги. Спасибо, что идете на встречу… и мне, и друг другу. Сейчас для нас это, пожалуй, самое важное.

— Теперь об этом, — киваю я на телефон Олега, лежащий на столе и для надежности перевернутый экраном вниз. — Я могла бы начать разговор о том, что все совсем не так, как выглядит со стороны, но… не буду. Я не собираюсь вступать в отношения, где вы будете отодвинуты на второй план, пусть и довольно приятным для вас же способом — свобода и все такое. Мне это не подходит! Но это не значит, что их у меня не будет. Что касается Александра Денисовича… — Притормаживаю, переводя дыхание. — Так получилось, что с момента нашего знакомства прошло совсем немного времени, а он оказался втянут в дела нашей семьи сильнее, чем мне бы хотелось.

— Мама, да брось ты! — не выдерживает Лариса. — Одного взгляда на него достаточно, чтобы понять, что он без ума от тебя! Было бы по-другому, он слинял бы еще после того, как узнал, что я — твоя дочь! Он ведь еще в тот вечер грозился вправить мозги моим нерадивым родителям, — хитро ухмыляется она, а следом начинает хихикать: — Он выбрал самый приятный способ.

— Ларис, — прерываю я ее чересчур позитивный настрой, — спасибо за поддержку, но я не об этом. Я о том, что, какие бы отношения у меня ни сложились, на ближайшие три-четыре года мы втроем. Бабуля у нас не в счет, — уточняю я. — Потому что мы должны научиться жить сами. И чего уж, — впервые признаю свою ошибку вслух, — я буду учиться вместе с вами.

— Да ладно! — присоединяется к беседе Олег. — А если Денисыч предложит такой же вариант, как и Назар. Ты не согласишься? — выдавливает кривую ухмылку он.

— Александр Денисович, — поправляю сына я. — Нет, — медленно разворачиваюсь к нему, поднимаясь со стула и внимательно разглядывая его сверху вниз. — Лишиться возможности еще четыре года считать тебя моим маленьким мальчиком? Не дождешься!

Молниеносно хватаю его за уши и, совсем немного склонившись, по очереди целую его в обе щеки, а пока он ошарашенно хлопает своими длиннющими ресницами, крепко обнимаю, прижимая к своей груди.

— Ма-а-ам, отпусти-и-и… — слышу его приглушенное мычание. Было рискованно, потому что, мне ли не знать, как быстро он может освободиться из этого смешного для него захвата. Но Олег терпит, и это еще один знак, что не все потеряно.

— На сегодня все. Но я буду делать это каждый день! — Убираю руки и отступаю на шаг назад. — А может быть, и дважды, вы мне точно задолжали за пару лет! И нечего хихикать, — бросаю взгляд на веселящуюся Лару, — на тебе я собираюсь отработать все виды плетения косичек, от которых ты с воплями отбрыкивалась еще в семь лет. Они возвращаются, Лариса. Но завтра. А сейчас я спать, спокойной ночи. — Удаляюсь из кухни, краем уха слыша, как Лариса громким шепотом командует:

— Удали их! — А потом еще тише уже просит: — Пожалуйста, Олеж…

* * *

Все следующее утро я думаю, как попросить Ольгу оставить за собой бронь на место в группе. Мне нужна отсрочка в два-три месяца, а потом я хотела бы обязательно вернуться. Все-таки ее тренировки — это ни с чем не сравнимое удовольствие и реальная польза для моего как физического, так и психологического состояния. Да. Ну… если не ввязываться ни в какие авантюры. Хотя Саша появился в моей жизни именно благодаря ей… и Еське, и бутылке коньяка…

— Бред! Мне не нужно перечисление заслуг и уровня мастерства замены! Я хочу знать, куда ушел мой инструктор, — слышу я возмущенную речь от стойки администратора. — Мне нужны контакты Ольги Александровны! Те, что есть у меня, не активны, и я не удивлюсь, если вы заставили ее их сменить! Долбанная корпоративная этика или еще какая-то херня! — продолжает женщина, в которой я узнаю Нину, мою коллегу по Олиной группе. — Надя, — замечает она меня, — представляешь, они говорят, что Оля в срочном порядке была вынуждена уволиться и не оставила никаких координат. У тебя же есть ее номер? Можешь проверить? — тянет она меня к диванчику в зоне отдыха.

Быстро извлекаю телефон, пара нажатий, и очень неприятный, липкий холодок почти сразу же сковывает затылок и шею, когда из трубки доносится классическая фраза, что набранного номера не существует. Развожу руками, давая понять Нине, что мой результат идентичен ее.

Жесткий мат.

— Она не могла так с нами поступить! — Нина закидывает свою спортивную сумку на плечо и вылетает из клуба, громко хлопнув дверью.

А я, подвиснув еще на минуту, отправляюсь к администратору за своей порцией объяснений. Ничего конкретного. Пара фраз по поводу срочного отъезда и, похоже, как раз после нашего разговора в среду. После того как мы встретились с Нестеровым… Неужели у Оли проблемы с законом? Или с самим Русланом? Саша бы не стал вести дела с плохим человеком. Или?..

Пытаюсь вспомнить Олины же дыхательные упражнения для снижения стресса. Клуб беспрекословно вернул остаток суммы за занятия, видимо, опасаясь гнева недовольных клиенток. «Когда Саша вернется, нужно будет обязательно все выяснить», — решаю я, чтобы хоть немного себя успокоить.

Каким образом я умудряюсь опоздать на работу на пять минут, непонятно, но опоздание зафиксировано, а когда я захожу в свой офис, понимаю, почему все обращенные на меня взгляды становятся притворно сочувствующими. В самом центре, уперев руки в бока, стоит вернувшийся из командировки Борис Григорьевич. Стоит спиной, но он быстро ориентируется по направлению уставившихся на меня глаз, разворачивается и расплывается в слащавой, приторной улыбке.

— Наденька, а я смотрю, отгулы, опоздания и ранние уходы идут вам на пользу. Сразу видно, как дурно на вас влияет работа, — приближается ко мне он, а я, совершая обманный маневр, протискиваюсь на свое рабочее место.

Он разочаровано оглядывает мой стол, понимая, что у него нет ни единого шанса ко мне приблизиться, зло ухмыляется и сообщает:

— С утра у меня накопилось много дел. Это же только у вас есть возможность сокращать свой рабочий день. Но я буду ждать вас с объяснительной, Надежда Павловна, в семнадцать ноль-ноль. И не вздумайте опоздать! — переходит он на официальный тон.

Первая мысль, посетившая меня, когда за начальником громко захлопывается дверь: «Я могу просто собрать свои вещи и уйти». Вторая: «Не сейчас, слишком много трат, к тому же нужно сначала найти подходящую работу на замену». Поиском которой я и занимаюсь все обеденное время, подгрызая хрустящий батончик, заботливо засунутый мне в сумку Ларой. Подозреваю, сделала она это, чтобы не соблазниться самой. Ее питанием тоже не помешает заняться, делаю вывод я. Нахожу две подходящих вакансии и без зазрения совести отсылаю резюме. Я достойна лучшего места!

После обеда наваливается такое количество дел, что голос коллеги фактически вырывает меня из царства цифр и расчетов.

Опять со всех сторон меня награждают демонстративно сочувствующими взглядами. Убираю телефон в карман и уверенной походкой отправляюсь за очередной порцией унижения. В этот раз пусть только попробует оскорбить меня!

Но, к моему удивлению, Борис Григорьевич очень обходителен. Он извиняется за утреннюю «выволочку» и начинает сыпать выдержанными комплиментами по поводу выполняемой мной работы и тому, что, несмотря на все нарушения рабочего графика, я справляюсь со своей работой лучше, чем девяносто процентов моих коллег. Затем он встает из-за стола, подхватывает с него два документа и, сделав пару шагов в моем направлении, передает их мне.

— Ознакомьтесь, Надежда Павловна, — его тон по-прежнему предельно корректен и официален.

Первый лист — это приказ на выдачу премии. Второй — на повышение оклада. И когда я собираюсь выяснить, за какие такие заслуги на меня снизошла эта милость, мне демонстрируют это в полной мере.

Борис Григорьевич оказывается за моей спиной, одна его рука ложится мне на шею, плотно прижимая к спинке стула и не позволяя дернуться, тогда как вторую руку он моментально просовывает в вырез блузки, нащупывает мою грудь и с силой ее сдавливает.

— Наденька, я рад, что ты приняла правильное решение, и то, как ты сейчас выглядишь, лучшее тому подтверждение, — бормочет он, тыкаясь своим мокрым ртом в мое ухо.

— Борис Григорьевич, — выкрикиваю я, дергаясь в попытке освободить шею и изо всех сил молотя по его руке, заставляя убрать ее от меня к чертям собачьим!

— Хочешь так? — повышает он голос. — Это еще лучше!

Рука с шеи поднимается выше, накрывая рот и заглушая мои крики. Второй рукой он просто сдергивает меня со стула, обхватывает и, с легкостью приподняв, перетаскивает к стене, наваливается и прижимает к ней всей своей тушей.

Извиваюсь на пределе своих возможностей, начиная рыдать из-за тщетных попыток освободиться. «Ну как можно быть такой мразью?» — все еще размышляю я, когда этот урод начинает задирать мне юбку.

Я никогда не была кровожадной, даже тогда, когда имела на это полное право, и это первый раз, когда какой-то дикий инстинкт заставляет меня желать вгрызться этому ублюдку в глотку и вырвать ее своими зубами. Я почти уверена, что от хлещущей крови будет нести гнилью. Еще один рывок. Нет.

— Не сопротивляйся так натурально, — убеждает этот гад, кажется, стаскивая с себя штаны. — Ни одна не ушла от меня недовольной. Тебе понравится, — довольно посмеивается мне в ухо он.

— Мне… не понравится, — слышу я низкий мужской голос совсем рядом. Резкий толчок начальнику в спину, и я чувствую, как он оседает, а мое тело получает столь желанную свободу.

Сразу же делаю несколько глубоких вдохов ртом, чтобы отогнать подступившую от отвращения тошноту. Одной рукой тяну юбку вниз, второй стягиваю полочки блузки и наконец-то нахожу в себе силы развернуться.

Мужчина, которого я вижу впервые в жизни, приподнимает Бориса Григорьевича под мышки, тащит к дивану и усаживает, как какой-то бесформенный тюк.

Все это время я с переменным успехом еще ощутимо дрожащими руками пытаюсь застегнуть пуговицы на блузке.

Незнакомец поднимает голову, бросает на меня оценивающий взгляд, что заставляет меня попятиться к двери.

— Надежда Павловна, ну вы как маленькая! — произносит он неожиданно спокойным голосом. — Допустили все возможные ошибки. Я бы на месте Александра Денисовича просто оставил вас дома на время своего отсутствия, и голова бы не болела, и точно было бы меньше хлопот! — с небольшим раздражением продолжает он, подходя вплотную, извлекая из кармана влажные салфетки и протягивая их мне. — Приведите себя в порядок, мы уходим сейчас же. У меня четкие указания на случай подобного развития ситуации, — подводит он итог своей речи, но посмотрев на меня еще раз, смягчается и добавляет: — Я Андрей Мерцев, работаю вместе с Александром Денисовичем. Он попросил меня за вами присмотреть, по большому счету опасаясь действий со стороны вашего бывшего мужа. — На несколько секунд он замолкает, а затем с какой-то чертовщинкой, сверкнувшей в глазах, добавляет: — Но в вашем окружении, оказывается, столько интересных людей! — Его взгляд переходит с меня на начальника, все еще сидящего в бессознательном состоянии на диване. — С ним все будет в порядке, это я о здоровье, — с усмешкой выдает Андрей, — а вот всем остальным, я думаю, захочет заняться сам Белов. У меня достаточно материала, чтобы обеспечить вашего любвеобильного шефа серьезными проблемами.

Я продолжаю вытирать потекший макияж с лица, в то время как Мерцев размашистым подчерком оставляет некое послание на обратной стороне какого-то документа на столе у Бориса Григорьевича.

— Андрей, а у вас не будет проблем с этим? — наконец-то выдавливаю я из себя хоть что-то, глядя на шефа в отключке.

— Не переживайте, Надежда Павловна, моя работа как раз и заключается в том, чтобы разбираться с ситуациями подобного рода. Но я больше чем уверен, сюда вы больше не вернетесь. Поэтому сейчас сходите и заберите свои личные вещи, за документами — это уже с Александром Денисовичем, — уголком губ улыбается он, как будто представляя что-то забавное. — Хотя нет, я с вами, — придерживает он меня, берет мою ладонь в свою руку и ведет за собой, и правда, как маленькую…

— Андрей, а как вы узнали, что со мной … ну… это?.. — у самого кабинета задаю я вопрос, ответ на который мне очень хотелось бы узнать.

— Надежда Павловна, вы же смотрите детективы? — он хитро щурит глаза. — Вот и придумайте любой вариант со слежением. Надеюсь, вы не будете отрицать, что это было только на пользу? — он вопросительно выгибает бровь.

— Нет… но вы все слышали? А… как давно? — На меня накатывает паника, потому что мне очень не хочется, чтобы Саше в подробностях стал известен мой вчерашний вечер.

— Перестаньте, прослушка только в целях вашей же безопасности, но у меня кое-что есть, что мне хотелось бы вам сказать вне протокола наших деловых отношений. После, — кивает он на дверь, проходя первым и прикрывая меня от всеобщего обзора.

Безошибочно определяет мое рабочее место и встает таким образом, чтобы меня практически не было видно.

— А что, собственно, происходит? — подает голос моя непосредственная начальница спустя секунд тридцать полнейшей тишины. Даже не сомневаюсь, что Андрей произвел неизгладимое впечатление и ростом, и прокаченной фигурой, и очень привлекательным лицом. Тем более что расположился он, присев на краешек моего стола, и внимательно разглядывал весь наш коллектив.

— Надежде Павловне нужно срочно отлучиться по семейным обстоятельствам. Борис Григорьевич дал добро. Вы, — обращается он к кому-то, кого я не могу видеть из-за его спины, — когда у вас будут брать показания про первую встречу, — делает он особый акцент на последнем слове, — я советую рассказать всю правду.

Я все же успеваю выглянуть из-за преграды и замечаю перепуганный взгляд Леночки.

— Какие показания? — упавшим голосом бормочет моя начальница, но Андрей уже разворачивается, получает от меня утвердительный кивок, что я готова, и точно так же, не открывая на меня обзор, выводит из кабинета.

— Или надо было просто оторвать ему яйца? — почти про себя проговаривает мой сопровождающий. — Так нет же, сука, руки же начал бы распускать. И, уже обращаясь ко мне:

— Я отвезу вас домой, Надежда Павловна, и мы по-прежнему на связи до прибытия Белова, поэтому ни о чем не беспокойтесь. Но я все же рекомендовал бы вам поумерить вашу активную социальную жизнь до прибытия Александра Денисовича, — сообщает он мне.

Его слова в противовес первому ощущению паники и тревоги начинают успокаивать своей уверенностью и непоколебимой надежностью. Не до конца осознаю, в чем причина такой моей реакции, но Андрею хочется верить. К тому же все его слова о Саше пропитаны уважением и одобрением.

— И еще то, о чем мне хотелось бы сказать вам лично от себя… — Он выдерживает небольшую паузу, притормаживая на перекрестке. — Александр Денисович не тот человек, который начинал бы отношения, не будучи уверенным в их дальнейшем если не идеальном, то точно приемлемом для себя развитии. А он — перфекционист, поэтому ваши, Надежда Павловна, преувеличенные сомнения не имеют под собой основания. Конечно же, стопроцентных гарантий вам никто не даст, но доверие — это то, что у Белова всегда в приоритете. Таких людей по пальцам пересчитать, — добавляет он, а я расплываюсь в довольной, радостной улыбке, окончательно избавляясь от психологического груза последних дней.

Уже покидая машину, интересуюсь, знает ли Андрей хотя бы приблизительно срок возвращения Саши. Получаю отрицательный ответ, которому все-таки не позволяю омрачить мое приподнятое настроение, туда же отправляются и воспоминания о сегодняшнем происшествии на работе. Все закончилось. Саш, я тебя жду!

* * *

Остаток пятницы, вся суббота и воскресное утро проходят под знаком физического труда и освобождения головы от дурных мыслей. Только позитив! Благодаря этому, мамин субботний визит проходит достаточно легко, а на ее вопрос, чего это я такая довольная, я просто обнимаю ее и сообщаю, что у нас все здорово. Скептический взгляд, вопрос, вернулся ли Саша, нежелание разделить со мной глупую необоснованную радость — это ее, не мое! Я просто не позволяю мрачному настроению мамы перебить воздушно-возвышенное мое, и когда мне это удается, ощущаю такой нереальный прилив сил, что хочется пробежаться, чтобы сбросить излишки энергии.

Тобик счастлив, наматывая несколько кругов с мамашей своей хозяйки по небольшому стадиону рядом с нашим домом. Вот и частичная замена моим тренировкам с Олей. Воспоминание о ней отдается очередным тревожным ударом сердца. Невозможно так легко отнестись к исчезновению человека, с которым провел рядом целых два года.

В субботу вечером я получаю приглашение на собеседование по поводу новой работы — понедельник, 10:30. Офис, где мне, возможно, посчастливится работать, находится ближе, чем моя нынешняя работа, рядом с одной из лучших клинических больниц города. И все-таки ночь дается мне хуже, чем день. Воспоминания близости с Сашей окутывают так плотно, что, кажется, я начинаю чувствовать его дыхание у себя на шее. Представляю, сколько мы могли бы сделать прямо сейчас, лаская друг друга, позволяя еще лучше узнать себя, свои реакции на действия другого. Буквально за шкирку вытягиваю себя из созданной моим воображением параллельной реальности. Не сейчас. Потому что, зная себя, страшно представить, каким может оказаться откат от выхода из этого состояния, когда Саши не будет рядом. Я живу и жду. Не наоборот.

* * *

— Мам, ну я же не специально, да и почти незаметно, — пытается убедить меня Олег, стоя на стремянке и доказывая необязательность перевешивания шторы. — Я и так потратил на нее десять минут, а теперь опять снимать гардину?

— Потратишь еще десять, и это будет отличным уроком на внимательность! К этому времени как раз будут готовы твои любимые шоколадные кексы, — мотивирую сына я.

И надо сказать, вполне успешно, потому что он, хоть и со вздохом, но поднимается выше и начинает исправлять свои огрехи.

На кухне я присаживаюсь, наблюдая, как таймер духовки отсчитывает последние секунды заданной программы, и чуть ли не падаю со стула, когда телефон оживает… его мелодией.

— Саш, ты вернулся? — даже не дождавшись приветствия, вся превращаюсь в голос в надежде перенестись к нему прямо сейчас, заполнить его своим звучанием, стать частью его мыслей.

Он слишком поспешно что-то сообщает. Он приедет? Когда? Точное время прилетает в мое сознание словно с получасовым опозданием.

— Я жду, Саша, — успеваю ответить, и он тут же отключается.

«Божечки, я же совсем не готова для встречи!» — вспыхивает еще одно запоздалое озарение, и я опрометью бросаюсь к себе, почти сбивая Олега с ног.

— Мам, ты чего? — чуть отступает он, тормозя меня.

— Он вернулся! — я в прямом смысле подпрыгиваю от нетерпения, желая, чтобы сын как можно скорее освободил мне путь.

— Понятно, — тянет он. — И это значит?.. — разворачивается так, что обогнуть его просто невозможно.

— Что о кексах, дорогой, ты позаботишься сам! — все же протискиваюсь я мимо него.

— Без проблем, — прилетает мне в спину, а я думаю, что надо бы побыстрее вернуться и отвоевать хотя бы парочку для Саши.

Время летит с такой скоростью, что я еле-еле укладываюсь в сорок пять минут, и сразу же после этого оно резко замедляется, превращаясь в какую-то невероятно тягучую, бесконечную жвачку.

Час…

Час десять.

Час двадцать.

Час тридцать.

Час сорок-пять.

Два.

Сообщение: «Надя, планы изменились, срочная работа. Не знаю, на сколько. Как закончу, позвоню. Извини».

«Работа всегда в приоритете…» — ядовитым напоминанием всплывают в памяти слова Назара.

Я понимаю, что не имею никакого права просить объяснений, но хотя бы пару слов, чтобы мне легче было переждать и это его отсутствие.

Жму вызов: абонент не желает, чтобы его беспокоили…

«Как часто?» — задаю себе вопрос, забираясь на кровать с ногами и утыкаясь лицом в подушку. — «За все нужно платить… Неужели я не готова?» — Вздрагиваю от ледяного ужаса сомнения, вновь бьющего в мое самое уязвимое место.

Глава 24

NB! События, происходящие в данной главе, идут параллельно событиям книги «Отдай свою душу», начиная с главы 21.

Александр

В течение минуты Регина сообщает мне всю имеющуюся на данный момент информацию о происшествии в парке развлечений с внуками Ивана Сергеевича Верова. Похищение ребенка… У меня свое отношение к подобному — радикальное и бескомпромиссное. Плотно сжимаю челюсти, чтобы не заполнить салон машины бесперебойным матом. Внимательно изучаю данные, которые она переслала, и отчет отдела Володи, люди из которого осуществляли непосредственное сопровождение Жени все эти дни. Если планы Рудова-младшего и дочери Верова не изменились…

Что?! Да он издевается! Стычка с отцом на кладбище? Да еще и не в пользу Егора… Бл..ть! Нарочно не придумаешь! И именно тогда, когда я отсутствовал!

Сосредоточенно пролистываю файл за файлом. Да они охренели!

На завтра уже назначено совещание по поводу возможного слияния компаний Жени и Верова.

Чем они вообще думают? Идти на такой риск, даже не прикрыв тылы… Так от Рудова-старшего, отца Жени, их и не прикроешь! И то, что нашу фирму еще не начали рвать в клочья, говорит об одном: Егор все еще с сыном, как бы хреново ни выглядела ситуация со стороны.

Повторный заход и просмотр деталей. Чувствую, что чего-то не хватает. Чего? Ни один из уже имеющегося списка подозреваемых не дает стопроцентной уверенности, более того, очень много сомнительных версий явно притянуто за уши.

Машина подъезжает к зданию фирмы, где уровень опасности поднят до красного.

— Здравствуй, Андрей, — связываюсь с одним из своих самых надежных людей. Именно он вел Надю все эти дни, и не зря! Но сейчас он нужен мне здесь. — В курсе? — задаю я вопрос больше для того, чтобы иметь еще несколько секунд на формирование законченного решения у себя в голове.

— С возвращением, Александр Денисович. Конечно.

— Передай свои текущие обязанности Талову, он должен быть свободен. И мигом к Верову, мы с группой будем уже там.

— Талову? Александр Денисович, да он заломит такую цену! Тем более за срочность!

— Не проблема, Андрей, мне важно чтобы голова не болела еще и об этом. И ты, и я знаем, как он работает. Оно того стоит. Я бы связался сам, но у меня нет времени, чтобы вводить его в курс дела. У тебя есть. Делай.

Осознание того, что за Надей присмотрят, сколько бы времени ни заняла текущая операция, успокаивает.

А теперь самое трудное. Задержка больше чем на час… Соблазн услышать ее голос еще раз перед тем, как погрузиться в неожиданно свалившееся дерьмо, настолько велик, что мозг начинает закипать, грозя разорвать черепную коробку подскочившим до критической отметки давлением.

Но… этот голос — и меня выбьет из реальности на какое-то время, а сейчас на счету каждая секунда.

Отправляю короткое сообщение. Прости, детка, все мои извинения, в какой захочешь форме, после. Оставляю активными только две рабочих линии.

Погнали!

Еще один разговор с Региной. Необходимость. Ее связи и первоклассное их использование — наше преимущество, как и склонность к качественному анализу.

Женя. Ему много чего довелось пережить, но в такой ситуации он впервые. Даже на его достаточно смуглой от природы коже проступает предательская бледность. Невозможность сделать хоть что-нибудь, чтобы облегчить тяжесть свалившегося несчастья на своего… любимого человека. Хотя нет. Мы в деле как раз поэтому, в таких обстоятельствах любая помощь на вес золота.

В доме у Верова развернут настоящий мобильный штаб. Отличная команда, которую он формировал много лет. Профи до мозга костей. Правила запрещают, а в данном случае, рекомендуют взять отвод, когда дело касается твоих близких. Но он со своими людьми. Способность переключаться, приподниматься над проблемой и видеть чуть больше, чем остальные, — залог процветания всего его охранного бизнеса. Ни единого резкого движения, лишних фраз, которые выдали бы его напряжение, и только мрачный, сосредоточенный взгляд отражает тяжесть происходящего у него внутри.

Даже не пытаюсь представить. Потому что мимолетно увиденный во время допроса пятилетний внук Верова, точная копия похищенного брата-близнеца, вызывает небывалый шквал эмоций, направленный на ублюдков, которые посмели ударить по самому уязвимому. По детям.

И когда наконец-то появляется след, пусть еще довольно призрачный, но все же различимый, моя группа в режиме повышенной готовности.

С этого момента время замедляется. Всегда. Ожидание — самое худшее в нашей работе. Действие — вот ради чего все мои подчиненные выбирали этот путь, ради чего выбрал его я. Действие и возможность бросить вызов, переломить, исправить ход текущих дел и событий и, конечно же, выйти победителем! Никто, никогда не думает о провале. О нем задумываешься тогда, когда мгновение за мгновением, как крупинки в песочных часах, время отсчитывает жизнь человека, которому нужна твоя помощь, и ты — его последняя надежда. Надежда на то, что успеем, вырвем у судьбы тот самый миг, который отделяет жизнь от смерти.

Зона поиска определена, но этот человеческий муравейник просто рай для того, кто хочет затеряться. И люди Верова уже который час прочесывают дом за домом, вычеркивая проверенные блоки. Не знаю, какие связи он подключил, но все участковые предполагаемого района еще со вчерашнего вечера несут службу, но пока безрезультатно.

Утро. Шесть пятьдесят. Мелкий моросящий дождь. Ничего. Отсутствие новостей — тоже новости. Тушу не знаю уже которую по счету сигарету, смахиваю мелкие капли воды с лица и вновь усаживаюсь в машину. Мои люди умеют ждать. Откидываюсь на спинку сиденья, отключаюсь всего на мгновение.

— Знаешь, Саш, когда ты спишь, такое ощущение, что только слегка прикрыл веки… — Я тону в теплом шоколаде Надиных глаз. — И в любой момент просто откроешь их и будешь все так же бодр, как будто и не засыпал, — скользит она губами по моим скулам, заставляя волны удовольствия от ее легких прикосновений растекаться по всему лицу.

— Привычка, не бери в голову, детка, я отлично высыпаюсь, — отвечаю с улыбкой, сильнее прижимая ее к себе, а у самого так приятно тянет в груди от того, что ей не все равно, от того, что заметила, обратила внимание, проявила заботу.

— Пока я здесь, можешь спать нормально, — целует она сначала один, а потом и второй глаз, для чего мне приходится закрывать их по очереди специально для нее. — Я умею громко визжать, поэтому, если что-то пойдет не так, ты точно услышишь, — тихо, но так заразительно смеется Надя, что я не могу устоять и присоединяюсь к ней.

— Отлично, я, пожалуй, воспользуюсь твоим предложением. Но, детка, ты же понимаешь, что я должен проверить все лично, — поднимаю свои руки с ее бедер выше и легонько щекочу подмышки. Замирает, терпит, заметно, что сдерживается изо всех сил, но я мастер щекотки.

— Са-а-аш-ш-ш! Не на-а-адо! — пытается безуспешно вывернуться она и демонстрирует действительно высокий тон своего визга.

Это единственная ночь, когда я спал полноценным, глубоким сном за последние… хрен знает сколько лет.

Три разных рингтона одновременно разрывают тишину машины.

Есть!

И совсем не с той стороны, откуда можно было бы ожидать. Наш водитель жмет на газ, а я все еще не могу поверить в то, как судьба влегкую вертит человеческими судьбами.

Следственная группа уже осматривает квартиру, где совершенно случайно был обнаружен внук Верова*. Живой. Главное. Исполнитель мертв. Это наводит на очень нехорошие мысли о том, что наниматель начинает зачищать хвосты, и кто еще окажется под его прицелом — вопрос.

Быстрое совещание в связи с появлением новой информации, и мы вновь ждем.

— Евгений Егорович, — перехожу я опять на официальное обращение, связываясь с Женей. Мне важно, чтобы каждое мое слово было услышано, принято к сведению, а рекомендации, в идеале, беспрекословно исполнены. В свете тех вскрывшихся обстоятельств, что именно начавшиеся отношения Жени и Энджи послужили причиной похищения ребенка, а также наличие еще одного наемника, находящегося на свободе, предупреждаю о предельной осторожности, которую следует проявить, и об официальном сопровождении сразу же после того, как он покинет больницу, в которой находится внук Верова.

Затем дублирую информацию для Регины и напоминаю об охране. Отмахивается.

Бл..ть! Хочется взять за шкирку и хорошенько встряхнуть, потому что одно дело девятнадцатилетний пацан и другое — взрослая, ответственная и даже, кажется, умная женщина.

Еще один звонок Вовке с предупреждением, чтобы его парни не спускали глаз с этой парочки. Огрызается, что у него и без меня советчиков предостаточно. Чувствую, что, судя по всему, без мудрых наставлений Рудова-старшего там не обошлось. Меня пока не трогает. Ждет развязки… Мы все ждем, черт бы ее побрал!

Еще час потрачен на разработку дальнейшего плана. Моя группа все в том же состоянии повышенной готовности. Проработка всех слабых мест в системе безопасности фирмы и обеспечения ее ключевых фигур в преддверии уже практически решеного слияния компаний. Отчет Егору, но это позже, и, собственно, заключительный разговор в нашем с ним сотрудничестве.

Все.

Звонок Талову. Принятие краткого ехидного поздравления, что отделались непыльной работенкой. Рад, что мне будет чем с ним расплатиться. Ему можно. И сразу же четкое перечисление действий, связанных с моей женщиной, о которой я могу не беспокоиться, потому что она в надежных руках. Сука! В другой раз все-таки нахамил бы ему в ответ за «руки», но сейчас это идиотским образом, наоборот, успокаивает. Благодарю и отключаюсь.

Она меня ждет.

Моя женщина.

Надежда

— Мам, ну хватит, пошли ужинать, — тянет меня за рукав Лара. — Я даже, так уж и быть, составлю тебе компанию. Ну, мам, тебе же будет плохо, если не поешь вовремя! А вдруг он освободится вот-вот, а ты как сдутый шарик, Александру-то Денисовичу нужна… — она задумывается, видимо, над тем, какую более приличную характеристику выбрать. — Ну да, — кивает сама себе, — упругая женщина, — она со смешком тыкает пальцем меня в бок.

Поднимаюсь.

— Ну вот, совсем другое дело. Теперь смыть этот чудный макияж «мертвой невесты», и ты просто мечта!

— Спасибо, Ларис, — тихонько произношу я.

— Да не за что! Ты и так всегда была очень хорошенькой, а сейчас вообще красавица! Если он тебя продинамит, сам дурак!

После ужина мне и впрямь становится легче. А заканчивая прибирать кухню, я уже искренне радуюсь звонку Еси. Сходу заваливаю ее своими новостями. Она стоически терпит мой нескончаемый словесный поток, а затем командует:

— Стоп! Надя, у меня информация как раз по этому поводу. Во-первых, я узнала, кто та девушка из кафе. Можешь выкинуть ее из головы, это Света Верова, она невестка Ивана Верова, ну, ты точно знаешь, у него охранный бизнес с филиалами по всему городу. Встреча была строго по делу, можешь даже не сомневаться, я знакома с Павлом, ее мужем, у такого все под контролем!

Я делаю первый глубокий вдох облегчения за последние несколько часов, но она продолжает на пару тонов ниже:

— Теперь о твоих сегодняшних сомнениях, — Еся делает так всегда, когда говорит о чем-то серьезном и очень важном. — У него действительно срочная работа, и, к сожалению, хуже не придумаешь.

А дальше мне приходится сесть на стул, полностью облокотившись на стол, потому что тело становится ватным, да к тому же меня здорово трясет.

Саша занимается делом о похищении ребенка. Внука того самого Ивана Верова, о котором упоминала Еся. И все очень неопределенно.

— А что если как тогда, с ребенком Нестерова? — озвучиваю я свой самый огромный страх и со всей силы шлепаю себя по губам.

— Не болтай глупости! — рявкает моя подруга, и это самый лучший ответ, который мне сейчас необходим. — Все будет хорошо, там столько профессионалов, что не может не быть! Лучше подумай, как, чем и в чем будешь встречать своего героя! — подбадривает она меня.

— Есь, еще одно… Я — дура, но мне очень важно знать твое мнение, — умоляю ее я.

— Давай… — с тяжелым вздохом соглашается она.

— Есь, а имеет смысл переводить эти отношения в более серьезные, чем они рассматривались изначально? Может быть, встречи… когда свободен он… когда время есть у меня. И ничего сверх того? — произношу я, переходя на шепот и начиная вытирать рукой слезы, стекающие по щекам.

— Милая, прости, но на этот вопрос сможешь ответить только ты сама. Я понимаю, о чем ты, и роль самоотверженной подруги, изо дня в день ждущей своего мужчину, конечно, почетна. Но… Надь, ты знаешь, я поддержу любое твое решение, но не торопись. Иногда ситуацию нужно просто отпустить.

И я отпускаю. Пытаюсь. Почти бессонная ночь. Нервное утро. Мертвый телефон. На автомате привожу себя в порядок. Получаю одобрение детей по поводу своего внешнего вида и в таком же отстраненном состоянии отправляюсь на собеседование. Ищу взглядом машину Андрея, ее нет. Оно и понятно: все люди Саши сейчас на вес золота. Как ни странно, моя апатия позволяет просто идеально отвечать на все вопросы, которые интересуют моих потенциальных работодателей, и когда вместо стандартного «мы с вами свяжемся», я слышу «вы нам подходите, когда вы сможете приступить?», я начинаю лихорадочно соображать, сколько времени мне понадобится, чтобы окончательно разобраться с прежней работой.

А когда я выхожу на улицу, с удовольствием отмечаю, что мелкий противный дождь уже закончился, и солнце, хоть и не яркое, все еще способно согревать своими лучами. Спускаясь по ступеням, ведущим от центрального входа моего будущего места работы, краем глаза ловлю ярко-рыжие, сверкающие на солнце волосы женщины, выходящей из здания больницы напротив. Цвет, пряди, развивающиеся на ветру — невероятное зрелище, от которого невозможно отвести взгляд, и вдруг… Она резко дергается, делает шаг в сторону, прижимаясь к машине спиной, и начинает медленно сползать вниз. К ней тут же бросается мужчина, подхватывает и прикрывает собой, и в этот момент все то же самое происходит и с парнем, который шел впереди. Присматриваюсь повнимательнее: господи, да он же еще мальчишка… которого некому поддержать, и он разом оседает на землю.

Я продолжаю стоять, как вкопанная, не в силах понять, что здесь творится, и только когда мой взгляд возвращается к женщине и красному пятну на ее белоснежном пальто, до меня доходит весь смысл происходящего. Вот так… Пара секунд — и две жизни вычеркнуты из книги судеб.

Еще секунда и… крик. Крик девушки у самого входа в больницу. Тот мальчик на земле… Его зовут Женя.

Все вокруг моментально приходит в движение. Люди, много людей, половина из которых в какой-то спецформе. Я слышу выкрикиваемые команды. И вдруг замечаю что-то очень знакомое. Близкое. Родное. И именно сейчас понимаю, что мне все равно, как часто, где, когда, на каких условиях! Я хочу, чтобы он просто был! Со мной или нет — без разницы! Хочу хотя бы иногда встречать его на улице, смотреть в его невероятные голубые глаза и видеть эту добрую, светлую улыбку!

Набираю воздух в легкие:

— Са… — делаю шаг вперед, но ничего не выходит.

— Надежда Павловна, это его работа. — Меня берут в крепкий захват и слегка прикрывают рот рукой. — Самое лучшее, что вы можете сейчас сделать, это вернуться домой и дождаться его там. Он приедет, можете не сомневаться. И что-то мне подсказывает, что в ближайшее время в жизни Александра Денисовича произойдут значительные перемены. Ему на пользу, — мягко разворачивает меня незнакомец, не позволяя оглядываться, и ведет к машине. — У вас все будет хорошо. Гарантирую. Мне можете верить.

Глава 25

Александр

Хорошо, что эта беседа происходит именно сейчас, больше суток спустя, когда ситуация не просто изменилась — кардинально поменялась.

— Я тебя еще раз спрашиваю: как подобное вообще могло случиться?! — орет во всю мощь своих тренированных годами легких Егор.

— Ты хочешь, чтобы я назвал тебе конкретное имя? — я намеренно говорю тихо, это выбивает его из колеи и заставляет вернуться в относительно адекватное состояние. — Без проблем, — обещаю я, наблюдая, как он быстрыми шагами приближается и останавливается напротив, впиваясь своим взглядом в мое лицо. Ему не понравится ответ, поэтому я просчитываю все возможные реакции и смещаюсь чуть левее, чтобы уйти с линии прямого удара. — Это ты, Егор…

Несколько секунд ничего не происходит, а затем Рудов-старший разражается злым смехом, но довольно быстро берет себя в руки и требует пояснения в своей крайне аутентичной манере:

— Обоснуй, сука.

И то, насколько спокойно он это принимает, говорит о том, что большую часть логической цепочки он преодолел еще до моего появления, но, возможно, не терял надежды. Надя… Встряхиваю головой, чтобы отогнать ее образ. Третьи сутки без сна делают свое дело, и мозг время от времени подкидывает подобные приятные секунды передышки.

— Твое бездумно брошенное обещание породниться с Пороховым еще два года назад. Его запомнил отец, его запомнила дочь. И если у первого с головой до последнего момента все было нормально, то у дочери… Когда она поняла, что Женя выскальзывает из рук, сделала первое, что пришло в голову, — похищение и шантаж Энджи ребенком. Но это не главное, — добавляю я, готовясь нанести контрольный удар. — Порохов решился на устранение, — а это именно он нанял третью сторону — после твоего официального объявления на форуме, что сын теперь без твоей поддержки. Подозреваю, что это был шаг отчаяния: связь его дочери с наемниками уже была доказана. Но, бл..ть, Егор! О чем ты, на хрен, думал?! Сор из избы? Тебе, сука, не четырнадцать! И это ваше противостояние с Веровым…

— Женька оформил завещание! — делает страшные глаза Рудов, почти выкрикивая последнее слово.

— Пфф… Можно подумать, ты не знал, что можешь быть очень убедительным. В этот раз ты его убедил, — подтверждаю я то, во что так не хочется верить Егору.

— Но Веров — и рыжая?! — предпринимает он последнюю попытку достучаться до меня и перетащить на свою сторону.

— Лучший выбор. Твой сын еще раз доказал, что с мозгами у него все в порядке.

— Заткнись, Белов… — плюхается он в кресло, прихватывая со стола уже наполненный бокал.

— Ты хочешь, чтобы первое, что он увидел после того, как придет в себя, было твое пьяное лицо?

— Не твое собачье дело! — огрызается Рудов, но все же отставляет коньяк.

— Теперь уже точно не мое.

— Бело-о-ов! — миг спустя ему каким-то невероятным образом удается прорычать мою фамилию. — Ты не посмеешь!

— Уже, Егор Андреевич, — сообщаю ему я и чувствую, что одним движением способен сбросить груз, который провисел на моих плечах хрен знает сколько времени. — У меня никогда в жизни не было настолько удачного стечения обстоятельств, как сейчас! — Мое лицо расплывается в абсолютно счастливой улыбке. — И то, что теперь Женина спина точно будет прикрыта людьми Верова, им самим и его семьей… Егор, ты можешь говорить все что угодно, но твоему сыну нереально повезло!

Если бы его челюсти были немного помощнее, от зубов сейчас точно ничего не осталось бы. Но Рудов, к его чести, переживает этот приступ звериной агрессии молча, и когда я замечаю, что мышцы его шеи слегка расслабляются, он прищуривает глаза, склоняет голову набок и возмущенно спрашивает прямо в лоб:

— Белов, ты что, влюбился?! Так ты подожди, месяц-два — и все как рукой снимет! Потом локти кусать будешь!

— Не переживайте, Егор Андреевич, даже в этом случае я найду, чем заняться, — подвожу итог нашему разговору я, радуясь, что все прошло как по маслу, и напоследок решаюсь дать ему совет: — Отпусти его. С ними он будет счастлив.

Еще пара дел, требующих моего непосредственного присутствия. Мысленно прокручиваю события последних дней и прихожу к выводу, что в этот раз удача действительно была с нами. Даже Вовке при всей паршивости ситуации удалось выйти сухим из воды. Его подчиненные разминулись с Региной и Женей буквально на пару минут, но именно это не позволило снайперу стрелять из наиболее выгодного положения. Оба выстрела не стали критичными. В обратном случае, ни у одного из «объектов» не было бы ни единого шанса, несмотря на усиленную охрану.

То, что мы с моей группой оказались рядом, и здание, из которого стреляли, было просто заблокировано — еще одно доказательство. Как удалось вычислить снайпера — отдельный разговор, но и он носит жирный налет удачи и везения.

Уже ближе к вечеру наношу последний запланированный визит в больницу к нашим пострадавшим. Охрана, как у президента. По лицам видно, что после проведенных вчера операций чувствуют они себя вполне удовлетворительно, но опущенные в пол глаза, страдальческое выражение лиц… Озвучиваю им обоим свое решение. Первое — страх. Регина начинает было свою классическую обработку, но быстро замолкает, а затем бьет прямо в цель:

— Ты решил это еще раньше, Белов! И эта дерьмовая ситуация сыграла тебе на руку! Не было бы Верова, ты бы не смог провернуть свой уход, — в ее глазах сверкает зависть к хорошо проведенной партии и все той же удаче. — Куда? Хотя можешь не отвечать, по твоему довольному лицу видно, что в отпуск за все «просранное» время. — Она отводит взгляд, а потом и вовсе подтягивает одеяло, как будто закрываясь. Мы во многом похожи: ни у нее, ни у меня не было того, к кому можно было бы возвращаться. Сейчас ее интуиция подсказывает, что теперь она одна.

— Вы оба знаете, что я никогда не откажу в помощи, — аккуратно, стараясь не задеть ранение, обнимаю на прощание Женю. — Регин, не знаю, что там за характер нужно иметь, чтобы ужиться с Герасимовым, но то, как он прикрыл тебя собой, а потом и вытащил Женю с линии огня, было впечатляюще.

Морщит нос, фыркает.

— У меня на него другие планы. Саш, — опять переводит разговор на меня, — она реально этого стоит? — цепляет своим светло-голубым взглядом, требуя правды и ничего кроме.

— Да, — отвечаю я и окончательно подтверждаю самому себе, что — ДА!

— Удачи, — произносит Регина. — И не думай, что ты от нас отделался! — угрожает напоследок она, а Женя полностью соглашается, но при этом улыбается во весь рот.

А теперь… теперь мне нужно принять еще одно решение.

Внутри меня происходит борьба с полным игнорированием того, что силы практически на нуле. Больше всего мне сейчас хочется увидеть Надю, прижать ее к себе и — да — пустить в ход наручники, чтобы уж точно не ускользнула, как в первые два раза. «Как она это вообще проворачивает?» — задаюсь вопросом я и в последний момент успеваю вывернуть руль, чтобы избежать аварии. Черт! Этого еще не хватало. Моргаю несколько раз, пытаясь отогнать налетающий плотными, тяжелыми порывами сон.

Выспаться?..

Еще одно эпическое столкновение желания со здравым смыслом у меня в голове, что-то зачастили эти битвы в последнее время! Смысл берет верх. Сутки сна, и я буду перед ней в своей наилучшей форме. «Да, так будет правильно», — соглашаюсь я уже возле дома, и даже не заезжая в подземный гараж, бросаю машину во дворе, не обращая внимания на начинающийся мелкий противный снег. Накидываю куртку, чтобы преодолеть эти несколько метров. Хочется побыстрее отключиться, чтобы наконец-то наступило завтра.

И последнее. Прямо на ходу набираю Талова:

— Как она?

— Ну-у-у… — тянет он, заставляя мое тело мгновенно застыть ледяной статуей, не способной сделать ни шага.

— Что?! — рявкаю я, не веря, что именно сейчас мне может прилететь за полностью исчерпанный лимит удачи.

— Если ты не дернешь на прежней скорости, то через три, две, одну…

— Саша… Привет, — слышу я голос из-за спины, стаскиваю капюшон, чтобы быть точно уверенным, что это не слуховые галлюцинации, а мой стремительный разворот на сто восемьдесят градусов окончательно подтверждает ее присутствие.

— Свободен. Расчет завтра, — отрубаю связь я и делаю то, о чем мечтал с самого того момента, как покинул ее квартиру неделю назад. Черт! Как будто целую вечность!

Обхватываю Надин затылок, пропускаю гладкие пряди волос сквозь пальцы, касаюсь горячей кожи. Упираю большие пальцы в ее скулы, вынуждая приподнять лицо.

— Прости, Сергей сразу сказал, что все это время тебе будет не до меня, и уж точно сегодня… — останавливается она всего лишь на секунду, чтобы перевести дух после сказанного на одном дыхании предложения. Ее руки ныряют мне под куртку, и я чувствую, как она осторожно, словно ощупывая меня на предмет повреждений, продвигается от живота к спине, заставляя мой организм в экстренном порядке встряхнуться и начать скоростную проверку на наличие скрытых резервов. — Но мне нужно было увидеть тебя, чтобы… — она сбивается, широко распахивает свои темно-карие глаза и тут же пытается вновь спрятать лицо у меня на груди.

— Чтобы?.. — предлагаю ей продолжить, нервно соображая, что если она сейчас пошлет меня на хер, то надо будет сдержаться и не тащить ее против воли к себе, чтобы пытаться убедить всеми доступными способами, какую страшную ошибку она допускает.

— Чтобы сказать, что я… — еще один взгляд на меня, нервно закушенная нижняя губа, а потом так быстро, что я сначала даже не успеваю уловить смысл: — Буду рада видеть тебя всегда, независимо от того, как часто ты будешь свободен.

Тяну ее к себе, спокойно и радостно выдыхая.

— Моя детка… Как насчет просто «всегда», без всяких дурацких условий.

— А так можно? — Надя приоткрывает рот от удивления. Очень опрометчиво, потому что я никогда не упущу свой шанс, более того, меня уже не остановить!

Или остановить?

С удовольствием потягиваюсь на кровати, открываю глаза и первым делом бросаю взгляд на окно: темно. Состояние организма и уровень бодрости сигнализируют, что я отлично выспался и готов продолжить. На чем мы там закончили?

— Надя! — зову громким, но все еще сиплым после сна голосом. Встаю с кровати, вспоминая, почему так и не привел в исполнение гениальную идею с наручниками. Я ведь даже вертел их в руках… Кажется. Да в конце концов, имею я право хоть раз узнать, каково это — проснуться со своей женщиной рядом?!

Непонимающе останавливаюсь на пороге кухни. Ее здесь нет. Напрягаю мышцы спины и передергиваю плечами, медленно выпуская моментально возникшее в груди раздражение через легкие.

Где она?!

Холодное прикосновение к центру спины между лопаток, и тут же теплое дыхание, струящееся вниз по позвоночнику.

— Просну-у-улся, как и обещал, «на минуточку прикрою глаза, подай-ка мне ключ из того ящика», — по-доброму дразнит меня Надя, поглаживая спину своей щекой, периодически оставляя теплые щекотные поцелуи и обнимая руками за талию.

Перехватываю ее ладони, не позволяя разомкнуть кольцо рук, и начинаю перетягивать ее вперед.

— Детка, я когда-нибудь увижу тебя рядом, как только проснусь?

— А ты хочешь? — она уточняет это таким невинным голосом, что я хочу все и сразу, и лучше прямо сейчас! Мозг не заморачивается с расстановкой приоритетов, просто награждая меня каменным стояком, и как только Надя оказывается на кровати в спальне, все моментально становится на свои места!

Точный план — и никаких отклонений. Бросаю взгляд на ее тонкие запястья. Несколько шагов к шкафу, и я возвращаюсь с шелковым алым галстуком в руках.

— Ты же мне доверяешь?

Быстрый кивок, но я вижу, как напряженно пульсирует вена на ее шее. Детка, через пару минут от твоего напряжения не останется ни следа.

Тонкая кофта, широкая длинная юбка… да, в такой, пожалуй, можно и на улицу… вместе со мной.

Когда дело доходит до нижнего белья, мне приходится напрячь память, чтобы вспомнить, на кой черт мне нужен был галстук. С трудом, но я все же вспоминаю, ловко и очень аккуратно связывая обе ее руки вместе и закрепляя их в изголовье кровати.

— Зачем? — шепчет она, сбиваясь из-за уже основательно участившегося дыхания.

— На случай, если ты вдруг вздумаешь стесняться, — честно сообщаю я Наде и резко ухожу вниз.

В нашу первую встречу была «классика», не хотелось терять баллы. Во второй раз меня очень вежливо, но настойчиво перенаправили, в третий просто было не до этого.

— Детка, сегодня я не приму отказа, — выдаю окончательное решение, проводя ребром руки по внутренним сторонам плотно сжатых бедер.

— Саш,— она смущенно отводит взгляд, — у меня… я… Мой бывший был моим первым и единственным мужчиной, и он… — Ее щеки приобретают цвет алеющего выше галстука, — он говорил, что это… — а теперь голос Нади становится выше.

— Детка, на хер его, — возвращаюсь я к ее лицу, целую так, что один этот поцелуй может стереть всю ту дерьмовую лапшу, которую этот мудак успел ей навешать. — Я твой мужчина, и я не буду ничего говорить. Закрой глаза и просто чувствуй.

Она пытается, несмотря на внутреннее, словно не зависящее от головы, напряжение. Скольжу руками по всему ее телу, разогревая и расслабляя, с каждым разом становясь все ближе и ближе к своей цели. Поэтому в тот момент, когда кончик моего языка касается горошины клитора, Надя вздрагивает, но тут же издает такой волшебный стон, что я еле сдерживаюсь, чтобы не соскочить и не завершить все прямо сейчас долбанной, мать ее, классикой. Но нет! Спокойно! Хочу чувствовать ее мельчайшие реакции на каждое мое действие. Усиливаю давление, сменяя вертикальные поглаживания горизонтальными, и ощущаю под пальцами вибрацию ее бедер.

— Детка, если обещаешь меня не отпихивать, я тебя развяжу, — говорю я и снова зажимаю уже увеличившийся в размерах бугорок между губ.

— Да-а-а, — выстанывает Надя свое согласие, и в награду мне достаются легкие как перышко прикосновения ее пальчиков. Когда же я занимаю прежнюю позицию, она укладывает свою ладонь мне на скулу и… направляет! Регулируя угол и силу моего напора. Раз за разом выгибаясь все сильнее и резче.

Бл..ть! Мне досталась идеальная женщина! Еще несколько подконтрольных движений, и обе ее руки сгребают простынь, с силой сжимая белое полотно в кулачках. Она кончает так эмоционально и шумно, что я еще минуту не могу оторвать от нее глаз, как будто был свидетелем настоящего чуда… к которому я приложил свою руку. М-м-м… язык, если быть точным.

Скосив глаза вбок, понимаю, что ей нужно дать отдышаться, а потом… Лучше момента и не придумаешь! Сползаю с кровати, одергиваю все еще натянутые в паху штаны. Немного терпения, и мы повторим этот номер уже вдвоем, обещаю я сам себе, доставая из шкафчика в ванной положенную туда накануне коробочку. Достаю кольцо, зажимаю его в кулаке и, делая шаг наружу, сталкиваюсь с Надей и ее еще шире распахнутыми глазами.

— Детка, ты чего? — реально пугаюсь, шагая ей навстречу, но она отступает.

— Саша, если тебе было неприятно, я никогда…

— На-а-адя, — все же умудряюсь поймать ее я и поднять на руки. — Пообещай мне одну вещь! В сексе за нас обоих буду думать только я!

Ставлю ее на кровать, поднимаю голову и торжественно сообщаю:

— Мне было настолько приятно, что… Надя, ты выйдешь за меня замуж?

В первые секунды она с непониманием смотрит на меня, затем, похоже, собирается отключиться, а потом:

— Саш, но я же даже не одета, — растерянно шепчет она и прикрывает рот рукой.

— Зато ты можешь быть уверена, что я хочу тебя не из-за твоего шикарного гардероба.

— Он не мой, — на полном серьезе отвечает она. — Он Еси.

— Да? — не сразу нахожусь с ответом. — Тем более, детка, представь, я все еще хочу ТЕБЯ!

— Саш, — с облегчением начинает смеяться она, пытаясь меня обнять, но я отступаю и протягиваю ей руку с кольцом, зажатым между пальцев.

Внимательно его разглядывает. А потом внезапно подныривает под мою руку и говорит, максимально приблизив свое лицо к моему:

— Я выйду за тебя, Саш. Знаешь почему?

Этот вопрос не требует подтверждения, я просто продолжаю смотреть в глубину ее нереально притягательных миндальных глаз.

— Я видела тебя там, у больницы. И моя первая возникшая мысль была: «Пусть лучше меня, чем тебя». До этого такое было только с детьми. Прости, Саш, но это оказался НЕ только СЕКС. — Она резво обвивает мою шею руками, закидывает ноги мне на бедра и четко дает понять, что в ближайшие несколько минут и, да чего уж мелочиться, десятков лет мои губы будут в полной ее власти.

Боже, спасибо тебе за это НЕ!

Эпилог

Шесть лет спустя

Александр

— Сашенька, прихожу к выводу, что ты был прав. В следующий раз сделаем так, как ты и предлагал. Но кто ж мог подумать, что близких друзей окажется так… — Антонина Михайловна широко разводит руками, указывая на огромную поляну позади дома, оккупированную детьми разного возраста, — много. А детей — и того больше. Как будто детский день рождения, — бросает она на меня сочувствующий взгляд.

— Антонина Михайловна, все нормально, — я с трудом сдерживаю улыбку. — При том раскладе, который я предлагал, нам все равно потребовалось бы заведение, специализирующееся на детях, поэтому день рождения в любом случае носил бы именно этот оттенок. Так что… — отворачиваю голову, чтобы не рассмеяться в голос.

Воспитание тещи движется медленно, но верно. Рад, что в свое время выбрал стратегию без радикальных мер и сейчас могу наслаждаться такими приятными плодами своего труда и сдержанности.

— Ну, ничего, скоро детки подрастут, — кивает она на полном серьезе на шестимесячного Макса у меня на руках, — и сможете отдыхать по-взрослому.

Взгляд тещи становится таким, словно она уже сейчас берет обязательство обеспечить нас с Надей шлюхами, бухлом и наркотиками к тому чудесному моменту, когда это случится.

Но насчет «скоро» я с ней, как ни странно, согласен. Время утекает сквозь пальцы, как вода, и я порой ловлю себя на том, что не успеваю ни насмотреться, ни насладиться происходящим вокруг. А поэтому вот такие рукотворные моменты торможения, когда можно собрать всех вместе и наблюдать за всеми разом, просто бесценны!

— Па-а-ап, — забегает на террасу Настя, а следом за ней еще три девчонки, две из которых как две капли воды похожи друг на друга и меньше двух других на голову. — Скажи, раз я старше, значит, я главная Настя! — настаивает дочь на моей безусловной поддержке.

Черт! Я решаю сложные аналитические задачи, но маленьким ангелочкам каждый раз удается загнать меня в тупик.

— А в чем проблема? — пытаюсь тянуть время, оглядываясь на дверь и мысленно уговаривая Надю поторопиться.

— Я тозе гавная! — насуплено продавливает свою линию одна из близняшек, помогая мне понять, кто из них кто.

— Аня, — обращаюсь я ко второй, — а где мама?

— Сеешку коймит. Там… — она неопределенно машет ручкой в сторону сада, не прерывая нашего зрительного контакта, в то время как ее сестра выпячивает нижнюю губу и начинает нервно попинывать мой ботинок носочком своего маленького сандалика, требуя вернуться к разрешению более насущного вопроса.

— Ка-а-ать, — обращаюсь я к самой старшей участнице этой организованной группировки, — а ты как думаешь?

— Ну дядя Саша! — возмущенно сверкает она своими зелеными глазами, точь-в-точь как у мамы, быстро осматривается по сторонам и, облегченно выдыхая, выкрикивает: — Девчонки! Олька с Левой приехали! Бежим!

Через секунду терраса пустеет.

— Ты имей в виду, — не дает мне до конца насладиться счастливым избавлением Антонина Михайловна. — Они вернутся и потребуют именно твоего ответа. И одна, и вторая, — хмыкает она и отправляется вслед за убегающей стайкой.

Я знаю, поэтому быстро и как можно более бесшумно возвращаюсь в дом, стараясь не потревожить только-только заснувшего Макса.

— Уснул? — застегивает последние пуговицы на блузке Надя, а я уже начинаю представлять обратный процесс.

Аккуратно укладываю сына в кроватку, поправляю одеяльце, разворачиваюсь и успеваю перехватить жену на полпути к телефону.

— Саш, — приподнимается она на носочки, мимолетно прикасаясь к моим губам своими. — Это же твой день рождения, мы не можем оставить гостей без именинника.

— Точно, мой! И с самого утра, к счастью, мне уже пожелали исполнения всего, чего я захочу. Я… хочу… тебя! — запускаю свой нос под идеально уложенные локоны, добираюсь до шеи, втягиваю в себя нежный розовый аромат, тот самый, который ощутил раньше, чем успел разглядеть Надю в нашу первую встречу.

Заставляю ее податься вперед, ныряю в вырез только что застегнутой блузки.

— Са-а-аш, я же не против, — говорит она, на деле продолжая ловко выворачиваться из моих объятий. — Просто народу получается и правда много. Неудобно.

— Работники Еси обо всем позаботятся, — продолжаю я настаивать на своем, подбираясь к застежке на юбке.

— Ну, хорошо, — карамель ее глаз нагревается и темнеет, — но если Егор Андреевич начнет публично комментировать, почему нас не было так долго, — предупреждает она, — я…

— Не начнет, — перебиваю Надю я, — он же с женой и детьми, а это значит, будет безупречен! Надь, я честно не могу привыкнуть к такому Егору.

— Тебе и не надо, — хитро улыбается мне она, легко справляясь с пуговицами уже на моей рубашке и прикасаясь горячими губами к моей вибрирующей от частых ударов сердца груди.

Тихий стук в дверь и громкий шепот:

— Мам, ты здесь?

Я тут же оказываюсь повернутым спиной к двери. Откуда столько силы? И Надя дает четкий приказ вернуть все в исходное положение. А как же «это твой день», «любые твои желания», «все что захочешь»? Угу…

— Привет! — Лара причудливым образом пролетает через всю спальню, словно не касаясь пола. — С днем рождения, Саш! И, как всегда, спасибо за тебя, за маму, за семью, — повисает она у меня на шее, как профессиональная акробатка, что, учитывая ее образование, недалеко от истины.

Первый год моих притирок с Надиными детьми был действительно трудным, и если с Ларисой все прошло достаточно гладко, то с Олегом пришлось повоевать. Переломным моментом стало рождение нашей Насти. Дети как будто затаились, ожидая от меня отступления: свой ребенок, родная кровь. Но когда в наших отношениях ничего не изменилось, они наконец-то расслабились, и пять лет перманентного семейного счастья — это реальный подарок мне за все годы одиночества.

— Вам спасибо! — так же крепко обнимаю я ее в ответ.

— Саш, у тебя и так все есть! — шепчет она, нагибаясь над Максом и целуя его в щеку. — Так что сохранения уже имеющегося и, естественно, новых желаний! — завершает она свое поздравление, а потом переводит взгляд на Надю и так же тихо интересуется: — Ты ему не сказала? Или я все это время зря переживала?

— Что не сказала? — перекрываю им обеим зрительный контакт друг с другом и в упор смотрю на Ларису. Терпеть не могу разговоры, начинающиеся таким образом.

— Саш, — доносится из-за спины виноватый голос Нади.

— Я здесь. И я тебя слушаю, Лара, — игнорирую попытки Нади перевести внимание на себя.

— Саш, тут такое дело… — мнется она, отступая за кроватку Макса и начиная поправлять на ней бортики. — Помнишь, я говорила, что встречаюсь с парнем? Ну… и… мы решили съехаться.

Да, ей двадцать один, она уже подрабатывает, в следующем году получает диплом, но… Черт!

— Ты говорила, что это просто знакомый и там ничего серьезного, — воспроизвожу дословно по памяти слова, сказанные ею месяц назад. — А познакомить нас? Нет? — резво завожусь я, потому что схема идеально выстроенных отношений, похоже, начинает коротить.

— Дело в том… — отбрасывает она за спину свою косу, — что ты его знаешь.

Та-а-ак. Моментально сканирую память на предмет хоть немного подходящих Ларисе молодых людей. Первая попытка результатов не приносит. Не то чтобы мои запросы были слишком завышены, но она… Да, она моя дочь!

— Это Андрей, — быстро выпаливает Лариса, явно ожидая реакции.

— Какой Андрей? — уточняю я, начиная очередной виток поиска нужной информации у себя в голове. Но интуиция протестует и заявляет, что все должно быть проще. Ближний круг…

— Мерцев! — произносим мы вместе, но с разной, очень разной интонацией. — Нет! — даже не задумываясь, выношу свой вердикт я.

— Почему? — усиливает громкость Лариса, принимая защитную позу.

— Да хотя бы из-за возраста! Сколько ему уже?

— Он старше всего на одиннадцать лет! — говорит она так, будто разрыва в десяток лет и не существует.

— Так, об этом не здесь и не сейчас, — вклинивается между нами Надя. — Лар, спустись и развлеки детей, они в восторге от ваших совместных танцев, в прошлый раз это было потрясающе. Олег будет позже, что-то по работе.

— Ага, по работе, удобно совмещать работу и личную жизнь, — фыркает она, а меня опять накрывает, потому что нынешнее место работы Олега не располагает вообще ни к каким отношениям.

— Он обещал, а значит, будет! — вступается за сына Надя. — Осталось дождаться Ивана Сергеевича с Викой и детьми, и все будут в сборе.

— Саш, прости, что я со своей новостью сегодня, но для меня очень важно, чтобы ТЫ одобрил, — извиняется Лариса и исчезает за дверью.

— И как давно? Это явно не месяц. Да и вообще, для Андрея это… Смысл съезжаться?

— Са-а-аша, они влюблены — по уши!

Теперь моя очередь фыркать.

— Не смейся! Знаешь, с тех пор как я сама испытала это чувство, я его ни с чем не перепутаю. И между ними — это оно! Такое же, как я испытываю к тебе каждый день. Когда просыпаясь и засыпая, благодарю Бога и судьбу за Солу, клуб и тебя, АлДен.

Моя женщина знает, как меня успокоить, поэтому к приходу няни настроение взлетает до небес. И я готов к встрече со всеми друзьями, собравшимися на мой праздник!

— Сделаем это вместе, — шепчет Надя мне на ухо, бодро помахивая рукой Регине с Богданом.

— Что? — стискиваю ее я, совершенно не желая выпускать из рук свой главный подарок судьбы.

— Проживем еще один год, как в мечте, — улыбается искренне и мягко моя детка, и я понимаю, что абонемент от Вселенной получил свою печать «продлено» прямо сейчас.

— Мы уже! — подтверждаю я.

— Да! Да-да-да! Божечки… спасибо! — закидывает Надя голову назад, подставляя мне свои губы и окончательно подтверждая, что шесть лет назад я сделал самый верный выбор. Я выбрал счастье!

Конец

Спасибо, мои хорошие, что были со мной!

И приглашаю вас в мою любовно-остросюжетную новинку

"Найди, если сможешь" из серии "Веровы"

А если вы любите читать завершенки, горячие завершенки ;) и еще незнакомы с моей серией "Дайте Два"?

Буду очень рада видеть вас там!

Агентство, где помогут реализовать ваши самые тайные фантазии ;)))

А если вы попали в тур по ошибке?

Тогда тем более ;)))

Ну и, конечно же, добро пожаловать в мою текущую остросюжетную любовно-криминальную серию "Корпорация "Месть", история трех друзей, которым нужно отстоять своё право на жизнь и обрести любовь :)

Всегда рядом (а особенно в Инстаграм @ulya_laska и моей группе в ВК https://vk.com/ulya_laska ),

Уля Ласка

Еще больше книг Вы можете найти на сайте Knigki.net

Content

Уля Ласка
"(Не) Только Секс"

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог