Живу тобой. Натализа Кофф

Пролог

Он стоял, заслонив своей фигурой практически всю арку из цветов. Давил собой, угнетал.

Классический пиджак, рубашка, даже галстук были черными. Казалось, будто этот мужчина, как посланник самого Дьявола, явился из Преисподней, чтобы вершить свой суд.

Ответ на вопрос, который ждали все родственники и приглашенные на торжественное событие, так и застрял в моем горле, стоило поймать тяжелый взгляд незваного гостя.

Вся семья Молотовых, их влиятельные друзья, включая генерального прокурора, мэра города, влиятельные политики столицы и страны, сверлили любопытными взглядами меня, моего жениха и внезапно появившегося мужчину, который не сводил с меня своих прожигающих насквозь глаз.

— Жаль, братишка, — наконец раздался насмешливый голос, принадлежавший главному герою моих ночных кошмаров на протяжении последних трех месяцев. — Но эта женщина не может стать твоей женой!

Тихий шепот пронесся волной среди гостей. Мои руки задрожали настолько, что пришлось вцепиться пальцами в букетик невесты. Я не сводила взгляда с лица Молотова. Но не того, который еще минуту назад собирался стать моим мужем перед свидетелями. А того, который явился, словно демон возмездия, в черных одеждах и с жаждой мести в тяжелом взгляде.

— Какого черта ты явился сюда, братишка?! — грубо бросил Денис, заслоняя меня своей высокой фигурой.

Сейчас, когда братья замерли друг напротив друга, их сходство было заметно больше. Похожи, как две капли воды. Опасны. Красивы. Уверены в себе. Но если один из братьев Молотовых оставил мое сердце равнодушным, то второй брат, старший, заставил меня задохнуться от эмоций и воспоминаний одним лишь взглядом.

— Решил забрать то, что принадлежит мне, брат, — усмехнулся Сэм.

И я знала, о чем именно говорил этот человек. Он пришел не за какой-то вещью, которую считал своей. Он пришел за мной.

— Сэм! — глухо возмутился Денис.

— Отойди с дороги, Дэн, — прищурился Молотов.

Вернее, я не видела лица этого человека, оставаясь за спиной Дениса. Всего лишь слышала. Но чувствовала, как меняется тембр его голоса. Как он злится, когда кто-то рискнул преградить ему путь. Тем более, младший брат.

— Мы женимся с Тиной, Сэм, — высокомерно и резко заявил Молотов-младший.

Его пальцы крепче сжались на моем локте. Молодой человек подтянул меня ближе к себе, не очень заботясь о том, что причиняет мне физическую боль. Но я сцепила зубы крепче. Что значит физическая боль, если сейчас мне предстоит испытать душевные муки?

— Тина не может выйти за тебя, брат, — нарочито спокойно, невозмутимо и довольно громко проговорил Сэм. — Она уже замужем.

Я широко распахнула глаза. Удивление? Шок? Да. Все вместе, увеличенное во сто крат.

И словно добивая меня, припечатал:

— Тина моя жена.

Легким движением руки Молотов-старший вынул белоснежный конверт из внутреннего кармана пиджака. Я пыталась рассмотреть, что именно держал Сэм, зажав между крепких пальцев. Но тщетно.

— Ты шутишь? — прошептала я сипло.

— Разве я умею шутить, Тина? — вкрадчиво уточнил Сэм таким голосом, словно вокруг нас не было ни репортеров, ни родственников, ни моего бывшего жениха. — Ты принадлежишь мне, Устинья Молотова!

1

Голова жутко раскалывалась, и я, решив воспользоваться привилегией родственных связей с непосредственным руководством, отпросилась домой на час раньше. Просто планировала поваляться в кровати, возможно, в компании крепкого чая и ноутбука, потому что утром грозное начальство велело подготовить важный контракт. И для этого в моем распоряжении оставалась целая ночь, а сейчас мне срочно нужны глоток свежего воздуха и небольшая прогулка, чтобы немного развеяться и отвлечься.

Я всегда любила бродить по городу пешком. Именно по этой причине я и выбрала квартиру в шаговой доступности от офиса компании, в которой работала ассистентом генерального директора компании "Вершина".

И работу свою я любила так же сильно, как и шефа. Пусть он был грозным и жутко требовательным, мог отправить меня посреди ночи в командировку на самый край географии. Но я все ему прощала. А как иначе? Во-первых, он был умопомрачительно красив и шикарен. Во-вторых, был порядочным семьянином, обожал жену, детей и, в перспективе, внуков. Ну и в-третьих, Никон Даниилович Вершинский был моим отцом.

Попрощавшись с коллегами, я вышла на улицу. Летняя жара сменилась чудесной прохладой. И я запрокинула голову, подставляя лицо легкому ветерку.

Головная боль не стихала, но дышать стало гораздо легче. Даже настроение медленно поползло вверх.

Удобнее перехватив кейс с документами, двинулась в сторону пешеходного перехода.

— Тина Никоновна, и сегодня пешком? — рядом возник, словно из ниоткуда, охранник, приставленный ко мне отцом.

Парни из "Змея" уже несколько лет работают по контракту с "Вершиной". Конкретно Дмитрий вот уже полгода стал моей тенью. В первое время меня напрягало его присутствие, а сейчас я почти привыкла. К тому же, Дмитрий был приятным собеседником по той простой причине, что большую часть времени, проведенного рядом, мужчина молчал.

— Да, голова раскалывается. Прогуляюсь, — ответила я, улыбнувшись мужчине.

Понимала, что пешие прогулки приносят телохранителю определенные неудобства, однако я не видела причин для паники или беспокойства. Меня еще ни разу в жизни никто не пытался убить. Признаться, я не считала присутствие телохранителя такой уж необходимостью. Но с отцом не спорила.

Дмитрий пристроился позади меня, не мешая, но и не позволяя отдалиться на некоторое расстояние.

Неспешным шагом я пересекла сквер, задержалась у небольшого бутика, купила стаканчик латте со вкусом соленой карамели для себя, а Дмитрию — двойной эспрессо.

Мужчина спрятал усмешку, но кофе взял. И мы в такой веселой компании отправились дальше.

Почти у самого входа на территорию жилого комплекса, где я совсем недавно приобрела личное, уютное жилье, в метре от меня притормозил уже знакомый внедорожник.

Дмитрий тут же заслонил меня собой, а я, ведомая любопытством, вытянула шею, чтобы рассмотреть сам транспорт и водителя за рулем.

Разумеется, бритоголового мужчину, сидевшего на месте водителя, я узнала. Недавний знакомый, который не справился с управлением своего кашалота.

— Вот же черт! — вздохнула я, увидев, что задняя дверца автомобиля распахнулась, и из салона вышел высокий, широкоплечий мужчина.

— Баз паники, Тина Никоновна, — коротко скомандовал Дмитрий.

— Да я и не паникую, — фыркнула я. — Просто не люблю общаться с заносчивыми идиотами.

Дмитрий усмехнулся, но продолжал заслонять меня своей напряженной фигурой. А я из своего укрытия следила за незнакомцем, имени которого не знала. Но, судя по заинтересованному взгляду, направленному на меня, вот-вот узнаю.

— Устинья Никоновна, вечер добрый, — подал голос незнакомец, о первой встречи с которым я предпочла бы забыть, его взгляд на секунду скользнул к Дмитрию, моему охраннику, и тут же вернулся ко мне. — Обухов, не знал, что "Змей" стоит на страже "Вершины".

— Так уж и не знал, Сэм? — усмехнулся Дмитрий.

— Раз вы так мило беседуете, то я, пожалуй, домой пойду, — вынесла я предложение и уже начала обходить внедорожник нахального незнакомца по имени Сэм.

Не знаю, как так вышло, но наткнулась я на того самого бритоголового водителя, который чудом опередил меня и преградил путь.

— Спокойно, Дима, не трону я твою подопечную, — в спину полетела насмешка, а я четко расслышала в голосе Сэма издевку. — Не нужно подтягивать подкрепление. Дай мне пару минут.

Фраза звучала совсем не просьбой, а, скорее, мужчина по имени Сэм ставил моего телохранителя в известность.

— Шестьдесят секунд! — нехотя процедил Дмитрий, но не сдвинулся с места.

Обойдя машину, Сэм появился передо мной. Я уже собиралась высказать заносчивому говнюку все, что о нем думаю. А думала я исключительно ненормативной лексикой. Но меня дезориентировал огромный букет ярко-алых роз на длинных стеблях. Букет был оформлен в красивую, необъятных размеров корзину, которую Сэм поставил у моих ног.

— Что это? — вскинула я бровь и, склонив голову, рассматривала то красивые цветы, то лицо странного незнакомца, имя которого я знала, но хотела бы забыть.

— Букет, — спокойно ответил Сэм. — В прошлый раз не успели познакомиться, Устинья Никоновна.

Сэм намекнул на нашу первую встречу, которая произошла не далее, как вчера. Именно его подчиненный с бритой головой и ужасными манерами едва не задавил меня на пешеходном переходе. А потом "услужливо" проводил до ресторана, где мы всей семьей праздновали свадьбу моего брата-близнеца Геры.

Признаться, я уже и забыла бы о досадном происшествии, если бы сейчас прямо передо мной не возник Сэм со своим букетом.

— Формулировка у вас, господин Сэм, неверная, — усмехнулась я. — Точнее: не захотели. У меня уж точно нет желания знакомиться со странными личностями, которые толком и водить не научились.

— В качестве извинений предлагаю ужин, — не моргнув и глазом, заявил мужчина.

— В качестве извинений отправьте своего водителя в школу вождения, — хмыкнула я, вскинув подбородок и не собираясь брать цветы у нахального Сэма. — Могу посоветовать пару отличных мест, где работают прекрасные инструкторы.

Я видела, как уголки рта Сэма дрогнули, намекая на улыбку.

— Сочувствую, Дмитрий, — обратился Сэм к моему охраннику, но продолжая смотреть исключительно на меня. — И как у тебя терпения хватает на такую дерзкую особу?

— Время, Молотов! — процедил Дмитрий.

— Десять секунд, — хмыкнул Сэм.

Теперь я знала и фамилию странного мужчины, решившего, что я описаюсь от счастья, увидев шикарные цветы и получив приглашение на ужин. Да вот уж нетушки!

— Убирай тачку! — рявкнул Дмитрий, на секунду отвернувшись от меня и обращаясь к горе-водителю.

Я насмешливо кивнула на корзинку цветов у моих ног.

— И имущество свое прихватите, — ехидно посоветовала я.

Но вопреки моим ожиданиям, Сэм Молотов не исчез с моего пути, а наоборот, шагнул ближе, игнорируя цветы и всех присутствующих.

Пришлось запрокинуть голову, чтобы смело смотреть в лицо опасности, вернее — Сэму. Один долгий миг мои глаза сверлил тяжелый, немигающий карий взгляд. Интуитивно я понимала, что этот человек очень опасен, что он способен создать вокруг меня огромный комок проблем, как в личной жизни, так и в профессиональной сфере. Мне бы испугаться, отступить, прихватить цветы и спрятаться за спиной верного Дмитрия.

Но нет…. Вопреки доводам разума, я, скрестив руки на груди, отвечала дерзким взглядом и не собиралась пасовать перед сильным противником.

В карем взгляде мелькнуло одобрение, словно мужчине нравилось мое поведение. А потом Сэм Молотов вдруг оказался непозволительно близко от меня. Настолько близко, что меня окутал горьковатый аромат его парфюма с легким налетом сигаретного дыма. Не нравились мне курящие мужчины, а вот Сэм не вызвал отвращения. Наоборот….

— Ужин. Завтра. В восемь, — отрывисто пробормотал Молотов, а я не успела и пикнуть, как его рот уже прижался к моим губам.

Я дернулась, попыталась вырваться из крепких рук мужчины, уперлась ладонями в широкие плечи. Но любые мои попытки казались каплей в диком, бушующем море. Сэма не сдвинуть с места.

Где-то за спиной до моих ушей доносились звуки потасовки. Я слышала, как Дмитрий вызывает подмогу: парней, оставшихся в машине.

Но это все осталось далеко за моим пониманием. Мой мир сосредоточился на жадных губах, обжигающем дыхании и крепких руках, прочно фиксирующих мой затылок и плечи.

— Что ты себе позволяешь?! — прошипела я, с тихим злорадством заметив капельку крови на нижней губе Молотова. И все-таки пусть знает, что без боя я не сдамся!

— Завтра. В восемь! — холодно рявкнул Молотов, отступил и сел в машину.

Только сейчас я рассмотрела, что Дмитрия прижали лицом к капоту. Водитель Молотова валялся на асфальте, Дима успел вывести его из строя прежде, чем мордовороты напали на него. А подоспевших на помощь ребят из "Змея" не пропускали к нам незнакомые парни, очевидно, работавшие на Молотова.

По команде Сэма обстановка разом изменилась. Дмитрия освободили. "Змеевцев" выпустили из окружения. А сам Молотов, укрывшись за тонированными стеклами автомобиля, испарился так же внезапно, как и появился.

— Нужно вывезти вас из города, Тина Никоновна, — сплюнул Дмитрий, вытер носовым платком кровь с лица и потянулся за телефоном.

— Чего мне бояться, Дмитрий? — фыркнула я. — Всего лишь ужин. На моем счету куча успешных переговоров со всякими мутными личностями. Думаете, я боюсь этого, как его, Молотова?

— Не делайте поспешных выводов, Тина, — мрачно пробормотал Обухов. — Молотов та еще сука. Лучше переждать недельку-две в загородном доме ваших родителей.

— Я не буду бегать от проблем! — упрямо вскинула плечи.

Дмитрий красноречиво взглянул на мой рот, я инстинктивно потянулась к губам пальцами. Поняла, что помада безбожно размазана.

Мое замечание Дмитрий оставил без ответа. Но цветы я попросила принести в квартиру. Потому как такая красота не виновата в том, что ее подарил мужчина с замашками тирана.

2

Проснулась я рано. А если учесть, что легла практически под утро, просидев над бумагами большую часть ночи, то вставать совершенно не хотелось.

Но будильник настойчиво вибрировал где-то под подушкой, возбуждая во мне жажду крови ни в чем неповинного гаджета.

Нащупала источник моего недовольства, попыталась, не глядя на экран, остановить сигнал.

Вздохнула. Кажется, получилось. Но глаза пока что разлепить не удавалось. Словно кто-то ночью смазал их супер-клеем или насыпал приличную горку песка на веки.

— Доброе утро, Устинья Никоновна! — абсолютно неожиданно раздался весьма знакомый голос.

Эти насмешливые, хрипловатые, вибрирующие нотки трудно было забыть, как и спутать с иными звуками.

И да, голос звучал слишком близко, как будто в моей голове.

— Какого лешего?! — прошипела я, мгновенно распахнула глаза.

На секунду показалось, что Молотов здесь, в моей спальне. Даже стало страшно вдруг от мысли, что этот мужчина способен вот так, легко и не напрягаясь, ворваться в мою жизнь и на мою личную территорию, наплевав на телохранителей и систему безопасности.

Но нет. К счастью, голос Молотова звучал в моем телефоне. Просто я, спросонья, перепутала звонок будильника с входящим вызовом, еще и умудрилась попутно щелкнуть по клавише громкой связи. В итоге Сэм Молотов слышит сейчас все, что творится со мной. Каждый звук и каждый вдох. И, готова спорить, смеется надо мной.

Скотина!

— Тебе понравился завтрак, Тина? — вновь заговорил Сэм абсолютно спокойным голосом, словно мы были вечность знакомы и каждое утро проводили вместе.

— Какой завтрак? — резко ответила я, вскочила с постели и тут же споткнулась о собственные тапочки, разбросанные на полу.

Бросив мимолетный взгляд в зеркало, убедилась, что вид у меня, мягко говоря, ужасный, как и настроение.

— Так, Сэм, извиняюсь, не знаю, как вас по отчеству, — решительно заговорила я. — Вам не кажется, что это не совсем прилично звонить мне ранним утром?

И только сейчас я поняла, что утро действительно было ранним. А потому я не смогла сдержать возмущенного возгласа:

— Да вы в своем уме, мать вашу?! Пять утра!

И более того, раздался звонок входной двери, еще больше дезориентируя меня и мой сонный мозг.

— Это, наверное, курьер, — подсказал Сэм, зля меня еще больше своим спокойствием. — Открой, Тина.

— Да не пойти ли вам в…! — прорычала я, с силой сжала телефон в руке и уже собралась его зашвырнуть максимально далеко, лучше в гребаную Африку, чтобы распугивал там своей вибрацией слонов и крокодилов, а чтобы бедные, не спящие до утра барышни имели шанс отдохнуть перед работой.

В ответ Сэм хрипловато рассмеялся. Очевидно, его позабавила моя реакция и моя ругань.

Но в дверь настойчиво звонили. Пришлось идти открывать.

На пороге маячил курьер. Улыбчивый, довольный жизнью, как будто у него мечта сбылась — принести спящему человеку завтрак в пять утра! Вот же гнида, как и Молотов этот!

— Сколько? — рявкнула я, не очень-то и церемонясь с парнем.

Если верить логотипу на униформе, парень работал в "Эйфории". Я прикинула, сколько может стоить завтрак там. Приблизительные расценки этого не самого дешевого ресторана я знала, ведь буквально пару дней назад именно там мы сыграли свадьбу моему брату-близнецу Гере.

Да, свадьба вышла шикарной. Вот только был и один момент в тот день, о котором мне хотелось забыть. Именно тогда я и встретила Молотова. А лучше бы не встречала.

— Заказ оплачен, — не переставал улыбаться курьер.

Два огромных пакета оказались перед моими ногами. Парень еще раз широко улыбнулся, пожелал приятного аппетита и исчез. Я даже не успела сунуть ему купюру чаевых, а дверь уже аккуратно захлопнулась.

— Хочу узнать, что ты предпочитаешь на завтрак, — напомнил о своем незримом присутствии собеседник.

Я молчала, лихорадочно подыскивая достойный ответ. Что я люблю на завтрак? Кровь! Много крови одного мерзавца, решившего подпортить мою жизнь!

Пакеты были полны всевозможных блюд, включая блины, оладьи, сырники, даже йогурт домашнего приготовления. И ароматные булочки. Еще теплые и невероятно вкусные на вид.

Он что, заставил повара "Эйфории" все это готовить в пять утра? Немыслимо просто! А я точно знала, что этот ресторан закрывается чуть позже полуночи. А все блюда были свежими, только что приготовленными.

— Кровь! — рявкнула я, пусть в животе и заурчало от легкого голода. Ведь спать я легла, позабыв про ужин. Работа занимала все мои мысли.

— Не удивлен, — хмыкнул мужчина из динамиков.

— Приятного аппетита, — глухо произнес Молотов, а следующей фразой окончательно взбесил меня: — Следующим завтраком, малышка, буду кормить тебя собственноручно.

И Молотов отключился, не дождался моего ответа.

— Да вот уж хрен тебе, Молотов! — закричала я во все горло.

Да что он себе позволяет? Завтрак? Да пусть только появится на глаза, я ему плюну в рожу! Я ему лицо расцарапаю! Да я ему….

А булочки были вкусные, да. Черт, ну откуда он знает, что люблю с карамелью и дольками персика, а? Ведь не самое распространенное сочетание!

Но в пакете лежали именно эти булочки, наряду с прочими блюдами. Но булочки, да, оказались вкусными. Как и огромный стакан кофе с шоколадной крошкой.

Нет, на ужин я точно не пойду. Будем считать, что вот эта овсяная кашка с кусочками фруктов и будет моим ужином. А Сэм Молотов пусть катится к черту!

3

Оказавшись в офисе, окунулась в работу настолько, что утренние события слегка стерлись из памяти. Но ненадолго.

В пятом часу, когда все текущие вопросы были решены, мой грозный шеф отправил меня домой, пояснив, что мама ждет занятую бизнесом дочь с ночевкой, и возражений не принимается, потому что строгая Кассандра Юрьевна запланировала просмотр домашнего видео со свадебной церемонии моего братца-близнеца. Отец обещал подъехать немного позже. А я решила, что вполне успею заскочить домой, прихватить пару нужных мне на сутки вещей, и уже со спокойной совестью остаться на пару дней у родителей.

Нет, это не было бегством от Молотова. Пусть Дмитрий и предлагал поступить именно так.

Совсем нет.

Скорее элементарные вредность и упрямство.

И вот, когда воспоминания завтрака стерлись, а я уже обрадовалась, что молотов позабыл о моей скромной персоне, на пороге моего небольшого кабинета появилась папина секретарша Анна.

— Тина Никоновна, к тебе курьер, — сообщила она.

Я подумала, что это, должно быть, доставили документы от партнеров. Иногда мы пользовались услугами сторонних фирм. Но на пороге моего рабочего пространства появился человек в ярко-зеленом комбинезоне с логотипом цветочной компании.

Очередной привет от Молотова. Я была уверена в этом. За сутки знакомства с мужчиной я поняла одно: размениваться по мелочам он не станет. Если цветы, то шикарные и много. Завтрак — вкусный, качественный и на целую роту солдат.

Казалось, что сам Молотов привык к широким жестам.

Не стоило спрашивать курьера, от кого цветы. Понятно и так.

— И от кого такая красота? — полюбопытствовала Анюта.

Я ответила тяжелым взглядом и горестным вздохом. Молотова в моей жизни становилось неприемлемо много. Нужно срочно что-то делать с этим.

— Меня шеф отпустил, поеду-ка я домой, — сообщила Анне и, прихватив сумочку, покинула офис.

Дмитрий уже ждал меня у входа. Непривычно много парней из "Змея" маячили поблизости. Я предпочла промолчать. Дмитрий знал свою работу, а отец оплачивал его услуги по двойному тарифу, заботясь о моей безопасности.

— А давайте сразу к родителям, — пояснила я Дмитрию свой маршрут, сообразив, что в родительском доме навалом моих вещей, а если и нужны какие-то документы или что-то для работы, то вполне можно воспользоваться отцовским кабинетом.

Дима кивнул, выдал парням указания и больше не тревожил меня, позволив собрать разбежавшиеся мысли во что-то логичное и приемлемое.

А мысли действительно разбежались, оставив один лишь вопрос во всем том сумбуре, что крутился в моей голов: Зачем я понадобилась такому мужчине, как Молотов?

Нужно бы навести справки о том, что он за человек. Но как-то аккуратно, не привлекая внимания. Об этом я решила позаботиться уже завтра.

Дорога заняла около часа. Это даже хорошо. Появилось время подумать, попытаться отыскать выход и решить, как сделать так, чтобы Молотов понял: ну не нравятся мне его знаки внимания, как и он сам.

Мама встретила меня ласковыми объятиями и шикарным нагоняем, потому что должна была и сама догадаться и примчаться еще вчера, а не торчать в своей квартире в одиночестве.

Ласковое ворчание мамы я воспринимала с улыбкой. Вот такая она моя, любимая мамочка, немного резкая, порой категоричная, полная сюрпризов. Но ведь именно за это мы ее и любим! Помимо прочих достоинств.

И вот, когда мы с мамой приготовили ужин, а папа должен был вот-вот появиться на пороге семейного особняка Вершинских, я заметила, как через распахнутые охраной ворота на нашу территорию за папиным авто въехал и другой, уже знакомый, черный, с тонированными стеклами внедорожник.

Более того, следом за папой из отцовской машины вышел мой недавний кошмар — Сэм Молотов. Мужчины о чем-то сосредоточенно беседовали, папа скупо улыбался, о чем-то рассказывая, а Сэм согласно кивал.

— Вот какого, спрашивается, хрена?! — пробормотала я, не отдавая себе отчета в том, что слишком сильно сжала рукоятку ножа, нарезая овощи для салата к ужину.

— Сейчас в угол поставлю! — пригрозила мама, шутливо хлопнув меня полотенцем чуть пониже спины.

— Ты знаешь этого человека? — кивнула я на окно, через которое отлично просматривались входная дверь и два высоких мужчины, увлеченно беседующие меду собой.

Мама, не скрывая любопытства, выглянула из окна.

— Ух ты, какой красавчик в синем пиджаке! — воскликнула мама, намекая на отца.

Я не смогла скрыть улыбку. Нет, и все же мои родители немного свихнулись друг на друге, иногда они дурачатся, как дети, а иногда ссорятся так, что лучше спрятаться в укромном месте и переждать бурю.

— Нет, этого сурового мачо я не знаю, — резюмировала мама, всматриваясь в профиль Молотова. — Но если папа притащил его домой, значит, человек он неплохой. И потом, бежевый свитер ему очень идет. Надо и отцу твоему прикупить такой же.

Мама была права. Свитер шел Молотову, оттенял смуглую кожу, подчеркивал широкий разворот плеч. А еще Сэм выглядел более человечно, что ли. Потому что в строгом костюме и галстуке Молотов внушал страх.

4

Раннее пробуждение, нервы, измотанные появлением Молотова в моей жизни, необходимость сохранить невозмутимый вид и спокойствие на лице — все это чрезмерно напрягало меня. Но отсиживаться на кухне оказалось невозможным. Пришлось прийти в гостиную, пока мама помчалась менять домашний наряд на что-то более официальное.

Матушка буквально силой втолкнула меня в комнату, где уже обосновался незваный и вредный гость вместе с моим отцом. А сама проскользнула на второй этаж особняка.

— О, это моя дочка-красавица, а также моя надежда, поддержка и иногда заноза Тина! — встретил меня отец в свойственной ему манере. Вроде бы и шутит, а ведь говорит серьезно.

Сэм Молотов, который успел занять мягкое кресло и уже дегустировал папин выдержанный коньяк с подачи самого хозяина, лениво поднялся на ноги.

И все же мама оказалась права. Сейчас, когда появилась возможность рассмотреть Молотова ближе, становилось ясно: свитер шел этому засранцу, оттенял не только смуглую кожу, но и цвет глаз.

— А мы уже знакомы, да, Тина? — произнес Молотов, но руку протянул.

Я подавила дикое желание спрятать свою ладонь за спину, или сунуть глубже в карман, но карманов на мое одежде не оказалось, а за спину спрятать свою конечность я не успела. Да и не поступают так сильные и успешные бизнес-леди. Им полагается встречать опасность лицом к лицу.

Вот и я так же поступила.

Правда Сэм сам перехватил мою ладонь, сжал обжигающе горячими пальцами, а потом и вовсе повернул вверх так, чтобы оставить на вспыхнувшей огнем коже легкий поцелуй.

Вроде бы все в рамках приличия, к тому же и отец был рядом, смешивал коктейль для мамы, а для меня распечатывал бутылку некрепкого вина. Но, судя по тяжелому, немного насмешливому, но цепкому взгляду Молотова я поняла, что вся ситуация его забавляет. Да и руку мою он не спешил выпускать на свободу. Фиксировал настойчиво, но аккуратно так, что не могла я ее вырвать, не привлекая внимания отца.

— Знакомы, — подтвердила я, но предпочла послушать версию Молотова нашего знакомства, а не пересказывать ее.

— Интересно, — усмехнулся папа, все еще занятый приготовлением напитков у бара. — И где же вы познакомились?

Я вскинула брови, взглядом интересуясь у Сэма его версией происшедших событий. А тот, гад ползучий, принял мой вызов. Но и руки не убрал. Подушечкой большого пальца поглаживал раскаленную докрасна кожу, посылая странную дрожь по всему телу.

— Перед "Эйфорией", — произнес Молотов, — Тина торопилась, а мой водитель не заметил ее на переходе.

— А мне вот интересен другой вопрос, — все же я умудрилась я вырвать свою конечность из плена сильных ладоней, еще и на пару шагов отошла, выбрав для себя самое дальнее кресло, место на противоположной стороне комнаты, подальше от Молотова и его наглых глаз. — Что общего у господина Молотова и моего отца? Я знакома со всеми проектами "Вершины". Да, пап? А господина Молотова не встречала раньше.

Отец бросил на меня снисходительный взгляд, словно говорил, что есть у него личные секреты и посвящать в них меня, маленькую девочку, он пока что не планирует.

— Выходит, не со всеми проектами, — скупо усмехнулся Молотов и занял свое место, однако взгляда от меня не отвел, будто сканировал рентгеновским зрением, выискивая все слабости, мелочи, недостатки.

— Самуил Георгиевич сделал нам предложение, от которого трудно было отказаться, в том числе и по охране, — пояснил папа, занял свой излюбленный диван, на котором они с мамой обычно сидели вдвоем, и усмехнулся: — Тина, Сэм будет заниматься нашей охраной. Вернее, его люди.

— Да вот уж хрен там! — выдала я прежде, чем успела подумать.

Слышала, как отец чуть не поперхнулся своим напитком, а на лице Молотова появилось такое выражение насмешки и превосходства, что я с трудом удержалась от очередной реплики.

— И чем это я не устроил Устинью Никоновну? — ровным голосом поинтересовался Сэм, закинул ногу на ногу и принялся вертеть в ладони полупустой стакан.

— Тина, давай позже обсудим все твои возражения, — вмешался отец в нашу "милую" беседу, которая должна была вот-вот завязаться и, я была уверена, перерасти в целую битву. — Документы я уже подписал, контракт заключен на год. Репутация людей Сэма говорит сама за себя. К тому же, если уж они умудрились сохранить самого Молотова живым и здоровым, с учетом опасностей, связанных с его бизнесом, то и с нашими жизнями справятся. Вернее, с тобой, дочь.

Я слушала, соображала, анализировала. Картинка получалась не самой радужной.

Во-первых, на пороге дома появился Молотов. Кто он такой, и почему отец вот так легко впустил его в наш особняк, более того — сменил охрану, оставалось загадкой.

Во-вторых, чем занимается Сэм и что за риски упомянул мой отец.

В-третьих, чем вся эта ситуация грозит мне, если Сэм будет иметь доступ к делам своих подчиненных, которые, совершенно "случайно" будут охранять меня.

Вопросов была тьма. И я знала одно: Сэм вызывал во мне любопытство. А еще меня весьма напрягала моя реакция на присутствие Молотова, а именно, на его прикосновения ко мне. О поцелуе я предпочла забыть. И, кажется, получилось.

5

Мама, как и всегда, блистала. Ее мягкая и приветливая улыбка, возможно, и усыпила бдительность Молотова. Но я прекрасно знала характер нашей обожаемой Кассандры Юрьевны. И прятала усмешку за бокалом вина.

Сэм еще не знал, с кем связался. Это с папой можно было ограничиться общими ответами, а вот от допроса матушки никто живым не ушел. Проверено опытом.

— И чем же вы, Самуил, занимаетесь? — невинно поинтересовалась мама, когда знакомство с хозяйкой дома прошло успешно.

— Сэм, — вежливо попросил Молотов, — Всем понемногу.

— Не преуменьшай своих заслуг, дружище! — хохотнул отец, а потом словно по секрету поведал нам с мамой: — У Сэма сеть ювелирных салонов, торговых центров и охранная фирма.

Я рассматривала Молотова, словно впервые увидела. А он отвечал таким же взглядом. Меня не ввели в заблуждение слова отца. Готова спорить на свою годовую премию: Сэм далек от звания рядового бизнесмена. Слишком сильна была аура опасности, витавшая вокруг Молотова. И мое подсознание буквально кричало о том, что нужно держаться подальше от этого человека.

— "Эйфория" тоже ваша, Сэм? — невинно хлопнула глазами мама.

Молотов не торопился отвечать. А я взглянула на маму. И не поверила своим глазам!

Так и хотелось закричать: Вот уж нет! Стоп!

Но мама в наигранном изумлении округлила глаза. Да только я прекрасно знала свою деятельную мамочку. Любила ее, конечно, безмерно. Но порой от ее активности мой мозг плавился. Как отец умудрился прожить с ней столько лет и не прибить, я так и не поняла!

— Моя, — усмехнулся Молотов.

Мама бросила на меня загадочный взгляд, но я отчетливо увидела огонек интереса, который мне категорически не понравился. И неожиданное появление Молотова на пороге нашего дома вдруг приобрело смысл.

Мысленно принялась посылать маме сигналы.

"Нет! Никто не будет устраивать мою личную жизнь! Я сама решу этот вопрос! И потом, рано мне еще думать об отношениях!"

Но мама уже нацелилась на Молотова, а папа, судя по уголкам рта, слегка вздернутым в намеке на улыбку, поддерживал ее идею.

Дурацкую идею, если уж начистоту!

Ситуация перестала мне нравиться. И я, не глядя на Молотова, поставила свой фужер на столик и решительно поднялась со своего места.

— Прошу меня простить, — уверенно проговорила я. — Совсем позабыла, что мне нужно срочно позвонить!

Если родители и были удивлены, то не стали задавать вопросов. А на маму я взглянула так, чтобы она поняла: утром мы непременно поговорим на эту тему.

Да, это было бегством. Позорным и трусливым. Но я удалилась, закрылась в своей комнате, понадеявшись, что как только вернусь в гостиную, Сэма Молотова уже не будет в нашем доме.

Однако любопытство не позволило слишком долго сидеть в одиночестве. Да и аппетит проснулся просто зверский. К тому же провокация одного невыносимого человека сыграла важную роль в том, что я собралась вернуться в гостиную.

А всему виной короткое сообщение от неизвестного абонента, который звонил мне ранним утром, но контакт которого я так и не сохранила. Предпочла оставить безликие цифры.

— Трусишь?

Всего одно слово, а столько насмешки и высокомерия скрывалось за ним.

Я? Да кто такой этот Молотов, чтобы трусить перед ним?!

Это был вызов. Определенно.

Я не стала отвечать на бредовые сообщения Сэма. Взглянула в зеркало на свое отражение. Нахмурилась. Темные круги под глазами, строгая офисная одежда.

Появилось вдруг желание что-то изменить в своем образе. К счастью, в моей детской спальне родительского дома имелся целый гардероб. И, кажется, где-то спряталось новое платье, которое я ни разу не надевала.

Легкая ткань приятно скользнула по коже. Плевать, что скажет или подумает господин Молотов!

Далее — легкий макияж и удобные домашние туфли. Странное сочетание, но мне было удобно после целого дня на каблуках. В итоге мое отражение мне понравилось. Возможно, бокал вина поспособствовал моему решению, но я решила вернуться в гостиную. И опять же, голод никуда не делся. И я планировала полакомиться не только мясом по маминому фирменному рецепту, но и кровушкой одного очень заносчивого мужчины.

Родители в компании Молотова уже сидели за обеденным столом. Папа одобрительно улыбнулся мне. Мама остановила взгляд на моих домашних туфлях.

Я иронично изогнула бровь. Не нравятся мои тапки? А мне вот не нравится собеседник на этот вечер, но я ведь молчу.

Пришлось занять место рядом с Молотовым. Только там стояли столовые приборы.

Сэм, увидев меня, поднялся на ноги, отодвинул стул для меня.

Кажется, этот мужчина вновь стоял слишком близко ко мне. Но я решила не зацикливать внимание на нем.

— Красивая… — разобрала я бархатистый голос Молотова, готова уже была двинуть ему по холеной физиономии, или придушить морально, однако Сэм дополнил свою мысль, — обувь.

И вновь едкая усмешка в темном взгляде. Но почему-то она не зацепила меня так сильно, как раньше. Что-то интимное было в хрипловатых нотках низкого голоса. Что-то такое, от чего мне разом перехотелось вести себя капризно, словно неопытная малолетка или скандальная девица.

И я скупо улыбнулась, позволила Сэму придвинуть стул и наполнить мой бокал вином.

6

Девчонка улыбалась.

Давно пора было садиться в тачку и мчаться в город, а я торчал в доме Вершинского и смотрел, как улыбается его дочь.

Ей двадцать три, она любит пешие прогулки, свежую сдобу, крепкий кофе и мелко-породистых собак. А собаки, кстати, у нее нет. Потому что все свое время проводит на работе, помогает отцу, старается оправдать фамилию и возложенные на нее надежды.

Дерзкая девочка.

Зря я приехал к Вершинскому домой. Можно же было решить все вопросы в офисе. Можно, даже нужно. А все равно приехал.

Никон позвал, а я, чертов дурак, поплелся за ним.

Сделка была выгодной, как для меня, так и для "Вершины". Контракт давно готовился, а подписали только сегодня.

Повлияла ли Тина на мое решение в пользу Вершинского? Нет, скорее, это был приятный бонус к выгодному контракту. Вопрос с охраной решил уладить сразу же. Не спорю, "Змей" имел приличную славу в определенном кругу. Но мои ребята были на порядок лучше.

Но ведь не докажешь ничего. Устинья считает, что я преследую ее.

Так оно и есть. Пусть совпало с контрактом, да и знакомство вышло случайным. Но да, преследую я девчонку с первой встречи.

Потому что хочу.

Сама виновата, зацепила своим дерзким взглядом и длинными ногами от ушей и зелеными омутами, в которых переливалось презрение.

Не понравился ей Сэм Молотов. С первого взгляда понятно.

И это был вызов. А я в последнее время слишком часто думал только о бабках и сделках, слишком однообразной стала моя жизнь, чтобы пропустить такой шанс и не ответить на вызов юной девчонки.

Интересная, кстати, девочка. Вот вроде бы и не супермодель, а красивая, живая, гибкая. Короткий взгляд на стройную фигурку, как у меня остается одно лишь желание: схватить и присвоить.

А на все остальное плевать.

— Мясо, как и всегда, бесподобно! — расслышал я слова Тины.

В кармане настойчиво вибрировал мобильник. В городе, как и всегда, образовалась куча проблем и дел. А я, мать его, не собирался уходить из этого дома, где царила атмосфера уюта.

Даже злая, словно сто чертей, Устинья оттаяла. А ведь я прекрасно видел, как девчонка разозлилась, увидев меня здесь.

Это веселило.

Телефон умолк. Но буквально через минуту за спиной вырос Никита, личный телохранитель и помощник.

— Самуил Георгиевич, вам звонят.

— Иду, — не глядя, кивнул я и медленно поднялся со своего места.

Если уж достали через Никиту, значит, дело срочное.

— Кассандра Юрьевна, благодарю за прекрасный ужин, — обратился к хозяйке дома.

Вершинская мило улыбалась, но стальной характер выдавали глаза. Тина очень похожа на нее, и, кажется, не только внешне.

— Дела и здесь тебя нашли, Сэм, — усмехнулся Никон.

Вершинский поднялся вслед за мной, намереваясь на правах гостеприимного хозяина проводить меня. Но без прощаний с Тиной уходить не хотел.

— Устинья Никоновна, удачного вечера, — отыскал глазами девчонку.

Та умудрилась повернуться ко мне спиной. Как-то даже стало смешно. Бегает от меня? Ну, ничего. Уладим и этот вопрос.

Тонкая ладонь взлетела вверх, легкий взмах, который можно было бы принять за прощальный жест. Но я точно знал, что Тина посылала меня максимально далеко.

— Тина! — расслышал я приглушенный осуждающий шепот Вершинской.

Что ответила Тина, осталось загадкой для меня. Времени не было, нужно было улаживать вопросы, по которым люди достали меня через охрану.

Уже в тачке, прокручивая все события вечера и дня, понял, что ужин можно считать состоявшимся. А далее у нас с Тиной общий завтрак.

Усмехнулся. Представил, как сильно разозлится малышка, когда вернется в город. Но эти мысли только добавили уверенности в правильном выборе тактики.

7

— Устинья Никоновна, ты несешь чушь! — отмахнулся папа, когда я устроила ему допрос на тему того, по какой же именно причине Молотов "случайно" оказался в нашем доме.

— Но как он оказался здесь? Он не производит впечатление благополучного бизнесмена! — ехидничала я. — Он тянет на криминального воротилу!

Папа рассмеялся, покачал головой, обменялся с мамой понятными только им двоим взглядами и снисходительно произнес:

— Дочь, не накручивай себя. Не стоит переживать из-за Молотова, — отмахнулся папа, — Расскажи лучше, когда ты планируешь пойти в отпуск? Карпова из отдела кадров грозит внести тебя в список уже в следующем месяце. Не хочешь навестить Геру? Или на море махнуть?

— Не хочу! — насупилась я. — У Геры медовый месяц. У мамы…. Мам, чего у тебя?

— А у меня поездка на море с мужем, да, муж? — рассмеялась мама.

— Серьезно? — удивился папа, но под грозным взглядом мамы тут же согласно закивал. — И как с тобой спорить, Сашка?

— Кассандра Юрьевна, муж! — шутливо нахмурилась мама. — Сегодня прошу называть меня только так!

Я лишь покачала головой. Нет, эти двое, которые по счастливой случайности являлись моими родителями, порой меня доводили до умопомрачения. Но я их любила.

Прихватив чашку с горячим чаем, спешно ретировалась в комнату. От моих родителей исходила слишком уж романтичная аура. А мне, разозленной и дезориентированной после встречи с Молотовым, хотелось тишины и уединения.

И закрывшись в комнате, предоставив родителям весь дом в распоряжение, я не вернулась к работе над документами. А принялась искать информацию в интернете об одной очень своеобразной персоне. Не факт, что все написанное в сети, правда, но я была рада любой информации.

А Молотов оказался весьма интересной личностью. Правда, бльшая часть сведений была почерпнута мною из "желтой" прессы, но фотографии оказались весьма интересными. Особенно те, на которых Сэм был с женщинами.

Интересно, он и с ними ведет себя так же нагло и самоуверенно? И завтраками кормит в пять утра?

К моему удивлению, все статьи о Молотове были вполне нейтральными. Никаких скандальных случаев, никаких разборок. Один из успешных предпринимателей города. Владелец сети ювелирных салонов. Инвестор. И больше ничего. Официально не женат. Детей нет. По крайней мере, пресса об этом не в курсе.

На снимках Молотов, как правило, был в строгом костюме, смокинге. Всегда серьезен и собран.

Но нашлось и кое-что интересное. Молотов в легких светлых брюках и без рубашки. Фото было относительно свежим. Наверное, пресс-служба господина Самуила Георгиевича еще не успела подчистить труды работы излишне расторопного папарацци. Но я, без лишних раздумий, сохранила снимок в памяти телефона.

Зачем? Да кто бы знал! Наверное, виной тому стало некрепкое вино. Или легкая романтичная аура, которая расползлась по дому от общения родителей друг с другом. Не уверена. Но фото Молотова без рубашки у меня появилось.

Еще пару секунд я рассматривала разворот широких плеч и крепкие руки. Нет, если уж быть откровенной с самой собой, то надо признать: Сэм Молотов по-мужски красив. И харизматичен.

Жаль, что опасен и непредсказуем. А поэтому я планировала максимально ограничить наше общение в будущем. Нужно держаться подальше от этого человека.

Одобрив столь правильное решение, я приняла ванну, забралась в кровать и уснула крепким сном, когда на часах еще не было и полуночи. Тогда еще я не знала, что Сэм Молотов способен не только удивлять своими поступками, но и изменить всю мою жизнь.

8

В офис мы с отцом приехали позже обычного времени. Почему? Потому что папа выбрал именно это утро, чтобы познакомить меня с новыми охранниками.

Зачем? Меня и Дмитрий вполне устраивал. По крайней мере прежний телохранитель выглядел миролюбиво, пусть и молчал часто.

А этот…. Всеволод… угнетал меня своей хмурой физиономией. К тому же в ухе у мужчины торчал наушник, понятно, что охранники общались между собой. Однако меня не покидало чувство того, что Сэм Молотов знает о каждом моем шаге, благодаря Всеволоду и его парням.

Стоит ли говорить, что отношения с громилой Севой у нас изначально не заладились? Думаю, итак все понятно.

И когда папина машина припарковалась перед зданием "Вершины", я подчеркнуто вежливо и холодно произнесла:

— В помещении меня не поджидает киллер, Всеволод! Можете не провожать меня до рабочего кабинета.

— Мы не нарушаем инструкции, Устинья Никоновна, — спокойно ответил мужчина.

— Боже, да кому нужна моя жизнь, а?! — фыркнула я.

Мужчина не ответил мне, но, повернув голову в сторону, что-то коротко скомандовал парням в наушник.

Это жутко утомляло. Нет, понятно еще, будь я дочерью президента, министра, или мафиозника! Но ведь мой папа ведет спокойный бизнес, да, весьма успешный. Однако дорогу Никон Даниилович никому не перешел, чтобы вот так в усиленном режиме охранять меня.

С этим вопросом я решила разобраться позже.

— Хватит дуться, Тина, — папа отеческой рукой потрепал меня по затылку, пока мы поднимались в лифте на нужный этаж.

— Пап! — мотнула головой недовольно. — Прическу помнешь!

— О как! А перед кем это ты собралась красоваться, а? — посмеивался папа.

Я лишь скосила недовольный взгляд на отца. Еще и ехидничает! Надо маме на него пожаловаться. Вот вечером позвоню и расскажу, как мне тяжело работать с ее замечательным мужем. Пусть склюет ему немного мозга. Посмотрим, кто из нас двоих будет ехидничать!

— На обед не убегай, дочь! — уже из приемной скомандовал отец. — Я столик заказал в ресторане. Там вместе пообедаем.

— Как скажете, Никон Даниилович! — произнесла официально и направилась в свой кабинет.

Да, мое рабочее место было не самым просторным, зато располагалось в нескольких метрах от кабинета шефа. И к тому же вид из единственного окна был шикарным.

Перед дверью Аня, секретарь отца, вручила мне срочную корреспонденцию. И я, увлеченная ее просмотром, не глядя вошла в свои рабочие владения.

И тут же поняла, что настроение стремительно падает, а день с легкостью можно послать к чертям. Он испорчен.

Сэм Молотов собственной персоной царственно и чинно восседал в моем кресле.

Дивана в моем кабинете не было, попросту не помещался. Но было шикарное кресло и несколько офисных стульев. И стол, да, стол, на котором сейчас расположился Молотов со своими, мать его, бумажками!

Он действительно решил здесь поработать? И как давно он находится здесь? Да и кто его вообще впустил!

Я замерла. Картинно распахнула дверь кабинета. Выглянула в коридор.

— "Веришинская У.Н."! — четко прочла я табличку на двери, вернулась в кабинет и с громким хлопком закрыла дверь. — Нет, все верно. Кабинет мой! Тогда почему люди в нем расселись странные? И без записи!

Молотов с кривой усмешкой в уголке рта наблюдал за моими метаниями.

Комната и без его присутствия казалась мне маленькой, а сейчас и подавно сжалась до микроскопических размеров.

Сэму не нужно было подниматься на ноги, чтобы заполнить все пространство. Он давил собой настолько сильно и мощно, что я с великим трудом не умчалась прочь из комнаты. И только моя злость помогли мне держать спину ровной, а голову — высоко поднятой.

— Чем обязана, Самуил Георгиевич? — холодно продолжила я.

Молотов откинулся на спинку моего, между прочим, кресла и удостоил меня своим взглядом карих глаз. Просканировал с ног до головы, скользнул по моей одежде, задержался на лице.

— Говорят, ты не успела позавтракать. Проспала, — с колкой усмешкой выдал Молотов.

А я сжала руки в кулаки, представляя, что мои пальцы сожмут шею человека, который работает моим телохранителем всего лишь пару часов, не забывая шпионить за мной. Кажется, кого-то ждет грандиозное увольнение!

— И что же тебе снилось, Тина? — коварно улыбнулся Молотов.

Мне показалось, что Молотов догадался о его фотке, сохраненной в памяти моего телефона. Но как? Нет, бред. Это просто нервы. И да, ночью я спала не очень хорошо.

— Не ваше дело! — прищурилась я.

— Знаешь, позавтракать и я не успел, — задумчиво произнес Молотов, а за моей спиной раздался стук. И тут же Анна, приоткрыв дверь, просунула голову в образовавшийся проем и мягко произнесла:

— Тина Никоновна, к вам пришли. Охрана проверила. Пропустила.

Анна, не дожидаясь моего разрешения, распахнула двери шире и впустила человека, которого я действительно хотела бы задушить. Сразу же после того, как выскажу Молотову все, что думаю о нем и его завтраках.

Всеволод скупо кивнул Молотову, поставил на стол огромные бумажные пакеты с логотипом ресторана "Эйфории" и так же молча исчез за дверью.

— Это какой-то дурдом! — процедила я, но Сэм не стал меня слушать.

Даже, кажется, внимания на меня не обратил. Быстренько убрал все свои бумаги в папку, поднялся из-за стола, распахнул пакеты и принялся вынимать коробки, контейнеры и две упаковки с напитками: апельсиновый сок и ягодный морс.

Здесь же имелось два бумажных стакана, прикрытые крышками. По дивному аромату, который тут же ударил в ноздри, я поняла, что кофе просто великолепный, терпкий, вкусный.

— Это не дурдом, а завтрак, Тина, — необычно мягким голосом произнес Самуил. — Я обещал, что сразу после ужина мы завтракаем вместе. Я бы предпочел другую обстановку, но и здесь у тебя тоже очень мило.

— Мило? — не поверила я своим ушам. — Вы и "мило" — это два несочетаемых слова!

Сэм повел бровью. В его руках столовое серебро и тарелки с логотипом ресторана смотрелись игрушечными. Но Молотова, судя по всему, это ни капли не смущало.

— Хочешь, чтобы я исчез? — догадался Сэм, глядя на меня с усмешкой, а дождавшись моего кивка, продолжил: — Тогда поешь, и твое желание исполнится.

Признаться, этот мужчина действовал на меня странно. Кажется, в его присутствии мой мозг работал с перебоями. Вернее, практически отключался, оставляя голые инстинкты. И сейчас мне хотелось есть.

9

В итоге я подошла к своему креслу и опустилась в него. Наверное, у Сэма был супер стойкий парфюм, крайне дорогой и крайне пахучий. Потому что мне показалось, будто запах этого мужчины с каждым вздохом проникал глубоко в легкие.

Молотов совершенно не стесняясь, придвинул стул к столу и потянулся к одинаковым контейнерам, под крышкой в которых были обнаружены салат, яичница с кусочками мяса, каша, блинчики. В этот раз ассортимент был немного иным. И я поняла, что повар добавил сюда блюда, которые предпочитал сам Молотов.

— Вас это забавляет? — догадалась я, проследила взглядом за правой рукой мужчины с зажатой в ней вилкой.

— Меня это питает, — усмехнулся Молотов, а потом взглянул на меня, но так и не притронулся к своей порции завтрака. — Знаешь, Тина. У меня нет времени на то, чтобы ухаживать за женщинами. У меня едва хватает времени на сон. И то не всегда.

Сэм говорил с кривоватой усмешкой. Его взгляд был темным, серьезным, загадочным. А я позволила себе скользнуть глазами по гладко выбритому подбородку и спуститься ниже, на плечи.

— Все верно, Тина, я всю ночь мотался по делам. Не успел переодеться, — словно извиняясь, произнес Сэм. — Но я привык держать слово, Тина Никоновна. А вчера я пообещал тебе завтрак.

А я умудрилась разглядеть легкие морщинки вокруг глаз и рта. И ведь правда, Молотов пусть и выглядел шикарно, а при более внимательном рассмотрении его лица становилось понятно: устал человек.

Я сдалась. Ладно, это всего лишь завтрак. В конце концов, мы не в спальне завтракаем, а в моем кабинете! За стеной дежурит расторопная Анна, а через приемную в нескольких метрах от двери моего кабинета — работает отец.

Одним словом, я понимала, что нахожусь в безопасности.

— Тогда вам не помешает двойная доза кофе, — кивнула я и на свой стакан с бодрящим напитком.

Молотов хмыкнул, но мою порцию оставил мне. А сам быстренько разобрался с едой. Я же без особого энтузиазма ковыряла ложкой кашу. Но зато булочку съела всю. Очень уж вкусной выпечка получилась у кондитера "Эйфории".

— Мне нравятся женщины с хорошим аппетитом, — возобновил Сэм беседу.

— Тогда что вы делаете здесь, Самуил Георгиевич? — усмехнулась я.

— Все просто, — ответил Молотов, его взгляд сделался тяжелым, обволакивающим, дерзким, — Я хочу тебя. На эту ночь.

Я бы подавилась, окажись во рту еда. Это шутка? Нет, Молотов оставался совершенно серьезным.

— Найдите более послушную собачонку, Самуил Георгиевич! — дерзко бросила я.

— Это всего лишь ночь, Тина Вершинская, — парировал Сэм.

— Вы не по адресу, Молотов! — прищурилась я, готовая швырнуть Сэму в лицо его же завтрак. — Думаю, найти шлюху будет не сложно. Отдайте приказ своим амбалам. Приведут любую на ваш вкус.

— Мне не нужна шлюха, Тина, — прищурился Самиул, раздражение мелькнуло во взгляде. — Мне нужна ты.

Я расхохоталась. Самоуверенный тип! Он что, действительно думает, будто я прыгну в его постель?!

— Рад слышать твой смех, девочка, — голос Сэма зазвучал с нотками хрипотцы, с намеком и обещанием. — Он у тебя, кстати, очень красивый.

— Послушайте, Самуил Георгиевич, — решительно проговорила я. — Давайте начистоту. Вы ведь можете получить любую, приложив при этом минимум усилий. Зачем вам девушка, у которой вы не вызываете симпатии?

— И даже так, Тина? — усмехнулся Молотов, скрестил руки на груди, и от этого движения мягкая ткань тонкого свитера натянулась, подчеркнула мускулистую фигуру моего оппонента.

— Именно так, Самуил Георгиевич, — кивнула я, дерзко глядя в карие глаза.

— И чем же я тебе не нравлюсь, Тина Никоновна? — вполне миролюбиво и равнодушно поинтересовался Сэм, но в его взгляде мелькнула сталь.

— Начнем с того, что вы — самоуверенный, жесткий, заносчивый, высокомерный, — перечисляла я, — Это только крошечная часть списка. Но самый главный аргумент в пользу того, что вы мне ни капли не интересны, Самуил Георгиевич, это ваш возраст.

Молотов вскинул брови, рассматривая меня все так же пристально, будто под микроскопом. Я мысленно упрекнула себя в прямолинейности. Взяла и обидела человека, а он меня вон, завтраком кормит уже второй раз за два дня.

Но совесть моя молчала. А я вернулась к своему стакану с кофе.

— Возраст, значит? — протянул Молотов.

— Так точно, — кивнула я, с трудом скрывая триумфальную улыбку.

— Между нами десять лет, Тина Никоновна, — парировал Молотов, — А вот Яшинский гораздо старше меня.

— Какое отношение наш маркетолог имеет к этому разговору? — фыркнула я, но застыла в ожидании.

Да сколько можно! Откуда этому гадкому Молотову известны мои тайны, даже самые крошечные?

— Прямое, — повел плечом Сэм, я отчетливо расслышала, как где-то в карманах завибрировал телефон, но Молотов не двинулся, так и смотрел на меня, изучая, — На прошлой неделе ты обедала с ним. Мило беседовала. Потом вы договорились встретиться вне офиса. И как тебе, Тина? Понравился Яшинский?

Я вздернула подбородок, поддавшись приступу упрямства. Яшинский? Нет, не понравился. Просто приятный собеседник. И да, он был лет на двадцать старше меня. Пусть и выглядел моложаво, уделял много времени своей фигуре, да и одевался стильно.

И пока я придумывала достойный ответ, Молотов поднялся из-за стола и в один шаг оказался передо мной. Я и пискнуть не успела, а крепкие руки уже крутанули кресло так, что я оказалась в ловушке.

Сэм легко обхватил мою талию своими ладонями. Секунда, и я оказалась прижата, расплющена на его груди. А обжигающие ладони накрыли спину и затылок.

— Скоро тебе надоест сопротивляться, девочка, — разобрала я приглушенное бормотание.

А мозг уже стремительно отключался, потому что пьянящий аромат мужчины забивался в ноздри, лишал воли, подчинял мое тело запретным желаниям.

— Не надоест! — заявила я дерзко.

Вместо ответа жадные губы прижались к моему рту. И это был уже совершенно другой поцелуй. Он отличался от того, что Сэм похитил позавчера.

Я бы рухнула на пол, потому что колени подкосились. Пришлось вцепиться руками в тонкую ткань свитера. Я чувствовала, как широкие ладони плавят кожу под одеждой, как мое тело упирается в напряженные мышцы этого нахала, более того, я вполне четко ощущала его возбуждение.

Поцелуй был жадным, диким, настолько эротичным и обещавшим так много, что мое сопротивление постепенно испарилось. У меня хватало сил только на то, чтобы не упасть к ногам этого мужчины.

— Сегодня в девять, Тина, состоится прием в "Эйфории", — хрипло проговорил Сэм, отстранившись ровно настолько, чтобы суметь произнести несколько слов, но жадные и твердые губы все еще касались моего рта при каждом движении. — Всеволод доставит тебя. Будешь хозяйкой.

— Самуил Георгиевич, это, млять, уже даже не смешно! — прошипела я в его губы.

— Тина Вершинская умеет ругаться матом? — усмехнулся Молотов, но рук не разжимал, я все еще практически висела на нем, прижата к напряженному и возбужденному телу, без возможности убежать или скрыться от проницательного карего взгляда.

— Послушайте, Молотов, — начала я, но мой рот тут же был запечатан поцелуем, не менее жадным, горячим, глубоким и выпивающим остатки моего бедного мозга.

— Сегодня. В девять, Тина! — хрипло припечатал Сэм, шумно втянул воздух носом у моего виска и пригрозил: — Ты приедешь в "Эйфорию", либо я приеду к тебе. И тогда все будет иначе.

Как именно "иначе" я не стала уточнять. Понятно и без слов. И во взгляде Молотова плескалось обещание выполнить свою угрозу.

В моих мыслях начали мелькать воображаемые картинки, как Сэм врывается в мою квартиру, разносит там все в щепки и добирается до моего безвольного тела.

На контрасте с грубоватым голосом, полным угроз, руки Молотова аккуратно удерживали мое лицо. Обжигающие, сильные пальцы поглаживали уголок рта и щеку. И это дезориентировало. Выходит, Молотов может быть грубым и одновременно внимательным и нежным.

Это подкупало.

— Хорошо. Я приду, но не буду заниматься с вами сексом! — упрямо вскинула подбородок.

По моей шее тут же прошлись кончики мужских пальцев, посылая миллиард мурашек по всему телу. И все они сосредоточились внизу живота, скрутились в сладкий и напряженный комок.

— Боюсь, сегодня на секс меня не хватит, Тина, — усмехнулся Сэм. — Но спать будем вместе.

Я задохнулась от столь самоуверенного заявления. Но Сэм уже отпустил меня, позволив скользнуть в кресло.

— Какой же вы невыносимый тип! — возмущенно воскликнула я. Так мне показалось. А на деле же пробормотала едва слышно.

— Заканчивай с это чертовой вежливостью, малышка, — грубовато велел Молотов, шагнул спиной назад, но все еще не сводил жадного взгляда с моего рта.

— Вам опять звонят! — подсказала я, пытаясь взять себя в руки.

— Еще раз "выкнешь" мне и я плюну на все планы, — Сэм сжал массивную челюсть и сверкнул недовольным взглядом. — Думаю, твоему отцу не понравится то, как ты будешь покидать этот офис, Тина. На моем плече, шикарной задницей кверху.

— Обязательно грубить, да, Сэм? — вспыхнула я.

— Я давно не мальчик, Тина, да и тебе сопляк ни к чему, — усмехнулся Молотов, а уже перед самой дверью смерил меня жадным взглядом, в котором все еще полыхало сексуальное желание, даже, я бы сказала, голод, и добавил: — К тому же, я тебе нравлюсь, малыш. Иначе ты бы вызвала охрану.

Дверь с тихим щелчком закрылась. Я осталась в кабинете наедине со своими мыслями. И тихим шепотом произнесла вопрос:

— Почему я не вызвала охрану?!

Это был крик моей дезориентированной и растерянной души. Ведь не было раньше вот так. Никогда еще так сильно мне не нравился мужчина, которого я невзлюбила при встрече. И немного боялась. Вернее, боялась я даже не мужчину, а свою реакцию на него.

10

И опять все покатилось к чертям собачьим!

Сам дьявол дернул меня, притащиться к Тине в кабинет еще до начала рабочего дня. Мог бы поспать час-другой, настроиться на очередной безумный день и гребаный прием на моей территории. А вышло все иначе.

Зато позавтракал и прощупал девчонку.

Дерзкая она, боится меня. Это видно. Но не пасует. Не убегает, увидев меня, не прячется.

А вот это как раз очень плохо, потому что с каждой встречей затягивает эта девочка все больше.

И ведь решил все давно, думал, хватит пару побрякушек в подарок, пару ночей и опять станет скучно.

Да хрен там. Тина — другая. Непохожа ни на кого. С ней хотелось забыть о проблемах, смотреть на нее и думать о том, как она ладно и грамотно вписывается в мою жизнь.

Уже сидел в машине, когда Никита привез тот самый кейс, который я ждал.

На память подобрал код, открыл замок, поднял крышку.

Зелень изумрудов прекрасно подойдет к цвету глаз Вершинской. Знал бы мой постоянный клиент, для кого именно я выдернул обещанный ему заказ, удавился бы.

Но плевать. Тине эти камни пойдут больше, чем новой любовнице Волчка. Старик-депутат переживет, а взамен получит скидку на новый заказ, который мои люди уже к вечеру доставят по нужному адресу.

Игра стоила свеч. И я уже представлял Тину в этом колье, голой с камнями на тонкой шее.

Это будет убойное зрелище. Без сомнений.

— В офис! — скомандовал я Никите, а сам прикрыл глаза.

Жутко хотелось спать, но сон подождет. Предстоит уладить довольно много вопросов.

Никита уже знал мои привычки, и в салоне тачки меня ждал крепкий кофе.

Уже черт понять, какая кружка по счету за это утро. Но иначе мозги не соображали.

Щелкнул зажигалкой, затянулся горьким дымом, отпил остывающий кофе.

— Передай Всеволоду, — кивнул Нику на кейс, лежавший рядом со мной на сиденье.

Никита выполнил приказ, и уже через пару минут мы мчались в офис.

Рабочий день давно начался. Совещания, встречи, поставщики, местные клиенты — все это ждало моего вмешательства. Но прежде придется уладить еще один вопрос. Денис Молотов — мой младший брат и генератор вечных проблем на мою голову — уже оборвал мой телефон, а секретарь извела на брата кучу чашек кофе и собственных нервов.

Дэн был избалованным сыном второй жены моего отца. И только наше родство и память об отце не позволяли мне вышвырнуть щенка из бизнеса.

В приемной меня встретила секретарь. Вера Геннадьевна выглядела взъерошенной, но старалась невозмутимо улыбаться.

— Доброе утро, Самуил Георгиевич! — вежливо кивнула девушка, а потом, понизив голос, добавила: — Велел принести ему виски. Однако я сказала, что ваш бар заперт на ключ.

Промолчал. Но прекрасно представлял недовольство брата. Он привык к тому, что любая его прихоть исполняется мгновенно. Приходится все чаще показывать ему, что не все и не всегда срастается так, как хочется.

— Мне кажется, он уже немного пьян. Я пригласила охрану, на всякий случай, — коротко докладывала Вера.

— Разберемся, — кивнул я и вошел в кабинет.

Вера Геннадьевна оказалась права. Младший Молотов появился в моем кабинете не в самом трезвом состоянии.

— Чем обязан? — уточнил у брата.

Денис уселся в мое кресло, закинул ноги на стол и смотрел за тем, как я медленно приближаюсь к нему.

— Мимо проезжал, дай, думаю, братишку проведаю, — язвил Денис, но алкоголь, очевидно, задурманил его мозг, мешая думать.

Первым делом схватил брата за шкирку, вытряхнул из кресла, заставил выпрямиться в полный рост. Подрос, гаденыш. Но до меня ему не достать.

— Эй, ты чего! — возмутился брат.

— Зачем приперся? — потребовал я ответа, сильнее сдавил шею так, чтобы братец почувствовал всю мою "любовь" и степень недовольства.

— Мать сказала, что ты "подрезал" ее подарок, — тут же выложил Денис. — Говорит, она Волчка обрабатывала насчет тех изумрудов.

— И? — прищурился я.

— Ты же ее знаешь, — продолжил Денис, — Весь мозг склевала. Хочет пойти сегодня на прием именно в колье "Каприз императрицы".

— Передай матери, что "Императрица" ей не пойдет. Волчку я уже пообещал другое колье!

Выпустил шмотки брата из захвата. В принципе, именно такого расклада я и ожидал. Мачеха любила изумруды. И очередного любовника обрабатывала именно для того, чтобы их получить. Ведь своих финансов у нее не хватило бы на такую дорогую игрушку.

— Млять, Сэм! Ты же знаешь, если мать чего-то хочет, то лучше…, - начал Денис, но я перебил его тяжелым взглядом.

— Я все сказал, — кивнул брату на выход, а сам отправился в противоположную сторону.

За потайной дверью скрывались личные апартаменты с ванной, удобной кроватью и сменным гардеробом. Сейчас кроме кофе мне нужен был бодрящий душ. Не помешает привести мозги в порядок. А еще придумать, чем надавить на мать Дениса и сделать так, чтобы она не устроила скандал сегодня вечером.

Ведь женщина обязательно увидит изумруды на точеной шейке Тины. Мне было плевать на реакцию всего бомонда, а вот расстраивать Тину не хотелось. Признаться, так и думал, что Эмилия будет в гневе. А когда представил выражение лица мачехи, то настроение немного подскочило.

Нет, за Тину я не переживал. Девчонка не из глупых и серых мышек. Она даст сдачи любому, кто "наедет" на нее. Но я не собирался давать мачехе шанс подобраться к моей Тине.

После душа нацепил деловой костюм и галстук, который ненавидел больше, чем манную кашу в детстве. Что ж, пора разгребать остальные проблемы. Хорошо, что все заботы по организации приема легли на плечи проверенной компании во главе со Скулкиной. И, если верить словам Веры, то в ресторане уже все готово ко встрече званых гостей.

— Вера, пригласи ко мне Никиту, — распорядился я, как только занял свое место.

Спустя пару минут, в кабинете появился Ник.

— Распорядись, чтобы парни усилили охрану на приеме сегодня вечером. И в идеале, не пускать бы Дэна, — решил я.

— Самуил Георгиевич, понимаешь ведь, что он все равно там окажется, — вздохнул Ник.

И был прав. Дэн умел находить лазейки. А стрелять на поражение мои ребята не станут. Не тот случай. Без прямой угрозы для моей жизни — точно нет. Денис знатно трепал мое терпение, но никогда еще не пробовал замахнуться настолько далеко.

— Ладно, передай Всеволоду, чтобы внимательнее охранял Тину, — на всякий случай решил подстраховаться я.

— Уже, — усмехнулся Ник, на миг нарушив субординацию, — После твоего подарка, Сэм, придется приставить к ней целую армию.

Сделал вид, что пропустил намек друга мимо ушей. Но да, Никита прав, Тина и без изумрудов притягивала внимание окружающих, а с "Капризом императрицы" никто не пройдет мимо.

Когда Ник ушел, у меня мелькнула мысль, что зря я все это затеваю. Появятся подозрения, что незря Тина Вершинская вдруг появилась рядом со мной, а на ней — изумруды, еще и она же хозяйка приема. Слишком много внимания притягиваю к девочке. И Никон не поймет. Ведь теперь я обязан присматривать за его дочкой, а не втравливать ее в разборки.

Появилось желание все отменить, вломиться к Тине домой и обосноваться там до самого утра. Но к черту такие желания! Потом все будет. А сейчас нужно заинтересовать девочку так, чтобы не думала даже свалить от меня.

11

Почему не вызвала охрану….

Еще долго после того, как Молотов скрылся из "Вершины" именно этот вопрос мучил меня. Я понимала, что мои родители всегда поддержат меня, и даже если между мной и Молотовым начнется нешуточное противостояние, то папа встанет на мою защиту.

Я вспоминала поцелуй с Сэмом. И губы до сих пор горели, а тело охватывало напряжение.

Нет, будет лучше для всех, если сегодняшний вечер окажется последним, когда Сэм управляет моей жизнью. Я готова была прямо сейчас по совету папы умчаться в отпуск и поваляться на берегу лазурного моря, либо побродить по городу, в котором ни разу не была. Но ведь обещала Молотову.

Черт! Кажется, я совершенно и окончательно запуталась.

Что ж, раз уж вышло все именно так, то нужно появиться сегодня вечером в "Эйфории". Опять же, возможно, новые знакомства помогут мне в будущем.

Отцу я ничего не сказала. Пусть папа и интересовался причиной того, почему я выгляжу задумчивой и не сразу отвечаю на его каверзные вопросы.

Предпочла пропустить папины замечания мимо ушей, а вот с работы убежала пораньше. Мне нужно было успеть к стилисту, чтобы навести красоту на своей глупой голове. И в итоге к восьми часам вечера я была дома. Оставался час на то, чтобы сменить наряд и добраться до "Эйфории". С транспортом проблем не было. Меня по-прежнему сопровождал и неотступно следовал за мной тот самый Всеволод, и, кажется, в подчинении у мужчины была целая машина мордоворотов. Это несколько напрягало меня. Ведь не такая я и известная личность, чтобы вот так активно меня охранять.

Мысленно сделала пометку на будущее, переговорить с папой, а если придется, и с самим Молотовым, чтобы ослабили контроль. Или же действительно придется сбежать в какое-нибудь заграничное государство и устроить продолжительный отпуск.

В половине восьмого раздался дверной звонок.

Я замерла, нанося помаду на губы, решив дополнить недостающие штрихи своему образу.

Мелькнула шальная мысль, что за дверью может оказаться Молотов. Но нет, эту идею я тут же отмела.

Что ему делать здесь? Он ведь сейчас должен находиться в ресторане. Скоро начнут съезжаться его высокопоставленные гости. Усмехнувшись, вспомнила пресловутые фото Сэма, найденные мною в сети. Среди лиц, которые я узнала на снимках, фигурировало много весьма известных персон, начиная от политиков, заканчивая бизнесменами и банкирами.

В дверь вновь позвонили. Пришлось открывать.

— Папа забыл ключ от твоей квартиры, Тина! — вместо приветствия произнесла мама, тут же входя в мою квартиру. — Он остался внизу, болтает там с твоей охраной. Кстати, Всеволод очень милый молодой человек.

— Ма! Этот твой "милый человек", кажется, может голыми руками задушить человека! — съехидничала я, но, признаться, была очень и очень рада видеть маму. Более того, знать, что на приеме у Молотова родители будут рядом со мной.

— Могу, если нужно, — раздался невозмутимый голос Всеволода, который горой неожиданно вырос за спиной мамы.

— Напомните мне, Всеволод, не переходит вам дорогу! — фыркнула я.

Всеволод пропустил мое замечание мимо ушей, перешагнул порог и прикрыл входную дверь за собой. В руках мужчины я увидела небольшой кейс с цепочкой, прикрепленной к запястью.

— Самуил Георгиевич велел передать, — прокомментировал Всеволод свои действия.

Ловко справившись с замком, охранник повернул открытый кейс ко мне. Под крышкой находился небольшой футляр. Я не двигалась, гипнотизируя взглядом украшение.

— Вау! — восхитилась мама и уже протянула руку, чтобы коснуться украшения.

Но я опередила маму. Резко захлопнула футляр. А в груди поднималось негодование.

Он что, решил, что может меня купить вот этими побрякушками?!

— Отлично подойдет к вашему платью, Тина Никоновна! — осторожно заметил Всеволод.

А я сжала зубы, чтобы не наговорить лишнего. Ведь не виноват Всеволод, что его шеф — заносчивый идиот.

— Лучше уберите это от меня, Всеволод, — процедила я сквозь зубы, — Иначе я за себя не ручаюсь!

— Тинка, ну красивое же колье! — возмутилась мама.

— Вот и надень сама! — сорвалась я на маму, а потом, понимая, что мама не виновата ни в чем, тут же полезла обниматься. — Прости, мам! Я не то хотела сказать.

— Угу, — усмехнулась мама, но обняла меня в ответ.

— Лучше надеть колье, Тина Никоновна, — осторожно посоветовал Всеволод.

— Передайте своему руководству, что я не его ш…! — процедила я, глядя на охранника снизу вверх.

— Тина! — вмешалась мама, не позволив закончить фразу.

— Так и передать? — уточнил Всеволод и закрыл кейс на замок.

— А хотя, нет, я и сама справлюсь! — усмехнулась я, мысленно перечисляя все лестные эпитеты, которыми хотела бы наградить Молотова. — Пойдем, мама! Надеюсь, высший свет любит скандалы!

— Тина, держи себя в руках! — предупредила мама, но я видела, как в ее глазах загорелись озорные огоньки.

— Постараюсь, мам! — честно пообещала я и вышла вслед за охранником из своей квартиры.

В фойе на первом этаже нас уже ждал папа в сопровождении охраны. Он о чем-то беседовал с парнями — подчиненными Всеволода.

Я, бросив короткое "Привет, пап!", протопала мимо, вышла на улицу и уселась в машину, пассажирскую дверцу которой уже придерживал для меня Всеволод.

— Будет интересно, — разобрала я приглушенный голос Всеволода.

Охранник переговаривался со своими людьми. Но я умудрилась разобрать его слова прежде, чем дверца автомобиля захлопнулась с тихим щелчком.

— Будет, — коварно усмехнулась я, чувствуя, что во мне нет и капли страха перед Молотовым, а вот негодования — целый вагон и маленькая тележка.

Рука на миг коснулась неброского украшения на моей шее. Да, это не те изумруды, что передал Сэм. Но и не обычная бижутерия, а весьма дорогой подарок родителей на мое совершеннолетие. К тому же камни отлично подходили к моему наряду. В этом сомнений не было.

Я была уверена, что с тем колье я смотрелась бы вычурно, и каждый гость на приеме понял бы, что роль новой любовницы Молотова досталась мне. А так — я была лишь одной из приглашенных.

И здесь противный внутренний голос язвительно прошептал:

"Угу, Тина, сама в это веришь? Молотов сказал: будешь хозяйкой банкета".

Быть хозяйкой на приеме — это означало, что нужно торчать все время рядом с Молотовым. Западня какая-то!

Захотелось плюнуть на все и вернуться домой. Ведь не нужна мне вся эта шумиха и лишнее внимание.

Или нужна?

Черт! Как же меня бесит Молотов! Невероятно просто!

Но поскольку я была с детства приучена держать слово и не отступать перед трудностями, то, разумеется, никуда я не вернулась, а с гордо поднятой головой вышла из машины.

Молотов уже ждал перед входом в ресторан. Судя по недовольным и хмурым физиономиям охранников, Сэм наплевал на все рекомендации и настойчивые советы скрыться в здании.

Но это ведь Сэм. Он, судя по усмешке, не привык следовать чьим-то советам.

Я перехватила взгляд Молотова. Карие глаза замерли на моей шее, скользнули по декольте, а потом вернулись к лицу.

Разумеется, мужчине уже доложили о том, что я — непослушная и неблагодарная — отказалась от такого шикарного подарка.

— Не понравился "Каприз Императрицы"? — вместо приветствия поинтересовался Молотов, шагнув ближе и отсекая своей фигурой всех охранников.

Парни послушно выстроились полукругом спиной к нам, создавая непреодолимую стену между улицей и нами.

Кто-то из людей Сэма маячил за его широкоплечей фигурой. И я поняла, что мы оказались отрезанными от ненужных зрителей, да и от всего мира.

— Знаете, Сэм Георгиевич, это слишком, даже для вас! — процедила я, намереваясь высказать все, что думаю об этом заносчивом засранце.

Молотов молча шагнул еще ближе, нависая надо мной гранитной стеной. Я задержала дыхание. С этого человека станется, возьмет и поцелует меня на глазах у моих родителей и своей охраны.

Но Молотов мгновенно взял свой гнев под контроль. Протянул руку, перехватил мою ладонь и устроил ее на своем локте.

— После поговорим, — пробормотал он, помогая мне войти в ресторан, откуда уже доносилась приятная музыка.

Нет, и все же зря я согласилась. Нужно было послать Молотова еще утром, а в идеале — в первую же встречу.

Сэм будто прочел мои мысли. Кривая усмешка появилась на его губах, а рука собственническим жестом легла на мою спину.

Мое платье было вполне скромным по меркам современной моды. Неглубокое декольте, закрытые плечи, никаких разрезов до бедра, а, наоборот, ткань скрывала мои ноги до самых щиколоток. Но вот спина…. Она была полностью открыта. И гад Молотов этим воспользовался.

Казалось, будто мужская левая рука прилипла к моей коже. И даже когда появились мои родители в холле одними из первых приглашенных гостей, Молотов не сдвинул свою ладонь.

А я мысленно порадовалась тому, что на моих щеках не видно румянца смущения из-за макияжа.

12

Вечер оказался не так уж и плох, каким я его рисовала в своем воображении.

По крайней мере на меня если и смотрели как на диковинную игрушку Молотова, то помалкивали. Разумеется, среди гостей были и те личности, в глазах которых сквозила зависть или презрение. И, что меня совершенно не удивило, упомянутыми "личностями" были женщины. Но я, натянув на лицо максимально равнодушную улыбку, всем своим видом показывала, что плевать я хотела на мнение чужих для меня людей.

Однако одна дама была слишком настойчива в проявлении презрения в мой адрес. И она оказалась не приглашенной гостьей, а, что еще ужаснее, организатором банкета.

Некая Ирина Скулкина встретила нас с Сэмом в холле, выскочив из зала точно черт из табакерки. Смерила меня снисходительным взглядом и тут же принялась обхаживать Молотова, задавая кучу вопросов по организационным моментам.

Признаться, было даже смешно наблюдать за тем, как Скулкина мечется перед Молотовым, а тот равнодушно кивает. Более того, когда Ирина вдруг решила переговорить с Сэмом о чем-то супер-важном наедине, Молотов коротко осадил женщину.

— Ирина, не сейчас! — ледяным тоном произнес Сэм.

А я пристально изучала наряд женщины. Каждый предмет ее гардероба был подобран со вкусом. И да, стройная фигура была затянута в ярко-зеленый шелк. В ушах — красовались серьги, а на запястье браслет. Все предельно сочеталось, и становилось ясно, что у мадам Скулкиной было чувство вкуса.

А вот глубокое декольте, позволившее во всей красе рассмотреть женскую грудь, не удивило. Вернее, шею женщины не украшали драгоценности. Интересно, а Молотов понимает, что именно Ирина рассчитывала не только на роль организатора, но и более того — метила в хозяйки банкета и спутницу самого Молотова?

Готова спорить, что у дамочки имелись в распоряжении побрякушки, которые можно надеть по случаю выхода в свет. Но Ирина, кажется, ожидала драгоценного подарка именно от Молотова.

Я с трудом сдержала смех. Весь наряд дамочки был нацелен на то, чтобы подчеркнуть те самые камни, которые Молотов прислал мне. "Каприз Императрицы"? Так, кажется, Молотов назвал колье.

Боже! Какой облом!

А Сэм будто и не заметил ничего. Общался со Скулкиной так, как с одним из своих охранников. Подчеркнуто ледяным тоном.

Мне захотелось уйти, исчезнуть, так и не досмотрев столь абсурдное представление. Но Рука Молотова по-прежнему лежала на моей спине. Пришлось мириться с тем, что просто так сбежать не выйдет. Ну а взгляд Скулкиной меня мало волновал.

Сидеть, разумеется, пришлось по левую руку от Сэма. Мои родители оказались за соседним столиком. И если бы не ободряющий взгляд мамы, я бы действительно просто встала и ушла.

С Молотовым мы практически не говорили. Я стойко выслушивала комплименты от партнеров Сэма. Некоторые из солидных мужчин мне даже понравились. Приятные общительные мужички средних лет.

Но среди гостей были и недовольные всем, включая организацию банкета, кухню ресторана, оформление зала, и да, я тоже была изучена словно под микроскопом. Источником недовольства стала красивая женщина чуть старше сорока, появившаяся на банкете под руку с седовласым старичком, который тут же устремился к столику Молотова.

После короткого приветствия я узнала, что старика звали Артур Артурович. А дама, повисшая на его локте, носила редкое имя Эмилия. Кем именно доводилась Эмилия Молотову — не понятно. Судя по презрительному взгляду, женщина была либо бывшей любовницей Молотова, либо дальней родственницей, которую Сэм не очень жаловал. Слишком уж убийственным взглядом одарила меня гостья.

Я предпочла не реагировать на попытки как-то меня уколоть, или морально унизить. Подумаешь, великосветская львица! Пф!

Но тут за спиной Эмилии появился симпатичный молодой человек. Я бы не обратила на него внимания, однако заметила сходство. Незнакомец был похож на Молотова. Поразительно похож. Тот же упрямый подбородок, смуглая кожа и тот же цвет глаз. Однако если Молотов сейчас смотрел на меня привычно мягко, порой снисходительно, и даже усмешка Сэма не задевала меня, то от взгляда незнакомца хотелось укрыться за спиной Сэма.

— Здравствуй, брат! — усмехнулся молодой мужчина и принялся рассматривать меня, чуть склонив голову набок. — Глянь, ма, у нашего неприступного Сэма появилась новая игрушка.

— Сколько раз просила, не называть меня так! — прошипела Эмилия, натянув на ярко-алые губы презрительную улыбку. — Самуил! Значит, моя "Императрица" у этой пигалицы!

— Лапушка, перестань! — снисходительно проговорил спутник Эмилии, похлопал тонкую ладонь женщины старческой рукой и подтолкнул дамочку к свободному столику. — Сэм, не обращай внимания. Ты же знаешь ее. Ну не мог я прийти без нее, сам понимаешь.

— Все в порядке, Артур, — Молотов убрал одну руку в карман брюк, а второй крепче обнял меня.

— А меня никто не познакомит с такой красотой? — дал о себе знать брат Сэма. — Что ж, я и сам справлюсь!

Молотов усмехнулся. А его брат попытался ухватить меня за ладонь.

Я решила, что не стоит привлекать еще больше внимания к своей персоне. А потому терпеливо ждала, когда брат Сэма любезно облобызает мою ладонь.

Не сказать, что было противно или мерзко. Но и не очень приятно. По крайней мере, руку хотелось выдернуть, а в идеале — вымыть. А еще мне очень не понравился удушающий запах алкоголя, который витал в воздухе, стоило парню приблизиться.

— Ты бухой, Дэн, — пробормотал Молотов, оттеснил брата от меня, но не позволил далеко уйти. А я только собралась сбегать в уборную. Что ж, придется подождать с дезинфекцией конечности.

— Накатил немного, — фыркнул Денис. — А ничего так. Зачетная телка.

Я толком не рассмотрела, что именно происходит. Из-за широкой спины Молотова было трудно хоть что-то рассмотреть. Но, кажется, Дэн упал под натиском кулака старшего брата.

— Иди проспись! — рявкнул Сэм, поправляя пиджак.

Охранники уже утаскивали подвыпившего гостя. Зрители напряженно затихли. Но звучала музыка, а ведущий банкета знал свое дело. Тут же началось выступление артистов, и, кажется, все собравшиеся потеряли интерес к конфликту между братьями.

А я решила воспользоваться случаем и все же отлучиться в дамскую комнату.

— Куда? — потребовал Сэм.

Я хотела ответить какой-нибудь колкостью, бросить что-то дерзкое, но не смогла.

В глубине взгляда карих глаз я увидела сожаление и капельку растерянности. Молотову не понравилась сцена, свидетелем которой я стала. Возможно, он хотел бы извиниться за слова брата, если бы умел просить прощение. Но, кажется, банальное "прости" не входит в словарный запас Самуила Георгиевича.

— В уборную, — честно ответила я и даже улыбнулась.

Молотов кивнул. А его взгляд замер на моих губах.

Неосознанно я облизнула ставшие вмиг сухими губы. Рука Сэма обхватила мою ладонь, подтянула выше. И тут же горячий поцелуй обжог мою кожу.

— Буду ждать, — коротко обронил Сэм и выпустил меня.

За спиной уже ждал Всеволод. Как будто я самостоятельно не отыщу дорогу. Эта мысль заставила улыбнуться еще шире.

И да, я пересекла просторный зал в сопровождении личного телохранителя, а обнаженную спину и затылок обжигал горячий взгляд Молотова.

Оглянувшись, поняла, что не ошиблась.

Сэм действительно внимательно и пристально следил за каждым моим шагом, беседуя с кем-то из гостей. А я вновь улыбнулась Молотову. Зачем? Не знаю. Просто так захотелось.

13

Всеволод проводил меня до двери дамской комнаты. Замер у входа, всем своим видом демонстрируя намерение ждать меня здесь. Я не стала троллить парня и угрожать смыться через канализацию. Момент не подходящий, да и настроение у меня было не самым радужным.

Все мои мысли вращались вокруг Молотова.

Его взгляд больше не пугал меня. А вспыльчивая реакция на слова брата — странным образом подкупила. Разумеется, я не собиралась менять своего решения в отношении драгоценного подарка, отправленного Сэмом. Меня не купить побрякушками, пусть и такими дорогими.

Однако держаться отстраненно не планировала. Конечно же дружба с Молотовым никогда не станет моей целью, но и раз уж пообещала быть рядом с ним в этот вечер, то придется достойно справиться с этой задачей.

Войдя в уборную, встала перед зеркалом. Еще на свадьбе брата я успела познакомиться с планировкой этого помещения и знала, что кабинки расположены дальше по узкому коридору, образуя небольшой лабиринт. То есть посетителям, решившим воспользоваться одной из кабинок, не было видно, вошел ли кто-то в саму уборную.

Я прислушалась к голосам, доносившимся из глубины помещения. Конечно же, мое появление осталось незаметным для дам, вошедших сюда раньше меня.

А вот у меня появился шанс подслушать милый разговор между двумя женщинами, которым я, судя по содержанию беседы, пришлась не по душе.

— Из-за тебя я выгляжу дурой перед ним! Зинка, ты ведь сама говорила, что Молотов решил отдать колье будущей любовнице! — приглушенно возмущалась та самая Скулкина, а я с трудом не расхохоталась в голос. Выходит, я оказалась права. Ирина уже в мыслях надела на себя колье Сэма и прыгнула в его койку. Забавная ситуация.

— Да я здесь при чем! — в ответ возмутилась собеседница Скулкиной. — Старикашка мне так и сказал, что "Императрицу" Сэм оставил себе. А мы все знаем, что у каждой его пассии всегда на шее целое состояние! Знаешь, я не виновата, что ты не можешь охомутать мужика.

— Ну, Утяшева, ты уж не перегибай! — воскликнула с обидой в голосе Скулкина, а потом с бравадой в голосе добавила. — Да он все равно моим будет! Я кучу лет потратила на него. И не собираюсь уступать своего мужика какой-то прошмандовке!

За моей спиной открылась дверь. В отражении я увидела маму. Стало вдруг весело от того, что есть с кем поделиться услышанным.

И я быстренько приложила палец к губам, показывая, что там, в глубине помещения, есть кое-что любопытное.

Мама округлила глаза, заулыбалась, кивнула.

— И что там? — тихо прошептала мама.

— Молотова делят. И колье, — ответила я, — Потом все расскажу.

— Но чтобы в подробностях! — потребовала мама.

— И еще, кстати, твою дочь только что там назвали прошмандовкой, — прыснула я от смеха.

А между тем мы слушали дальше. Правда выражение лица мамы изменилось, став настолько серьезным и обещающим если не проблемы, то основательные разборки с теми, кто посмел оскорбить ее дочь.

— Я тебя просила не называть меня так! Зинки Утяшевой давным-давно не существует! Я — Эмилия Молотова! — пренебрежительно отчеканила родственница Молотова. — А теперь, Ирочка, слушай и запоминай, как именно ты окажешься в койке у Сэма. За его малолетнюю подстилку не переживай. Ее я возьму на себя!

Я бы и дальше слушала столь занимательную беседу о планах по устранению меня. Да только мама у меня всегда была вспыльчивой, еще и больше всего на свете любила своих детей, своего мужа, и ненавидела всех, кто посмел бы обидеть нас, ее близких людей.

— Эй, курицы, и долго будете кудахтать там?! — весьма громко поинтересовалась мама.

— Мам! — вздохнула я, но разве же Кассандру Юрьевну остановить, если она вышла на тропу войны.

— Какого черта ты дверь не закрыла, дура! — прошипела Эмилия, а точнее — Зинка Утяшева.

Спустя мгновение в просторную комнату выплыли две барышни. Конечно же они не рассчитывали увидеть именно меня. Да еще и не ожидали, что я услышу их разговор.

— Действительно, дура, — согласилась мама, сверкнула коварной улыбкой, смерила презрительным взглядом подружек и произнесла: — Запомни, Тиночка, одну простую вещь. Когда на горизонте появляются вот такие глупые и жадные стервы, лучше избавляться от их присутствия в твоей жизни. Нагадят так, что и мусоровозом не вывезти.

— А ты кто такая? — прищурилась Эмилия. — Еще и вырядилась, как проститутка!

— Ну что ты, Зиночка, проститутка у нас ты, — фыркнула мама. — И подружка твоя. Кстати, а Сэм знает о ваших планах?

— Да я тебя….! — пригрозила Эмилия, а Скулкина, судя по всему, передумала вступать в конфликт, как только увидела меня в компании супруги одного из самых важных гостей вечера.

— Давайте сделаем вид, что ничего не произошло, Кассандра Юрьевна?! — вмешалась Скулкина.

— Давайте, Ирина, вы пойдете на хрен, и принесете извинения моей дочери за все, что сказали там! — с ехидной улыбкой произнесла мама. — В любом случае. Молотов узнает обо всем, что услышали мы.

— И кому же он поверит? — усмехнулась Эмилия. — Своей мачехе? Или шлюшке, с которой спит, и которую уже завтра забудет?

Мама не стала миндальничать с женщиной. Резкая пощечина рассекла воздух. Эмилия взвизгнула, схватилась рукой за левую щеку.

— Да как ты смеешь?! — закричала мачеха Сэма и собралась дать сдачи маме.

Да конечно. Ага!

Я перехватила буйную тетку. Благо рост позволял, да и брату спасибо за то, что всю юность таскал меня с собой в спортзал.

В итоге я зафиксировала дамочку так, чтобы она не дотянулась до мамы. И на всякий случай заломила ей руки за спину.

— Самуил Георгиевич! Это все странное недоразумение, и… — затараторила Скулкина, когда дверь в уборную распахнулась.

Я не торопилась выпускать ругающуюся матом мачеху Молотова. Змеюка извивалась, пыталась освободиться. Но со мной ей было трудно справится. В коем-то веке я порадовалась, что унаследовала от папы рост.

Тяжелый взгляд Сэма задержался на мне. Молотов не стал разбираться, кто здесь виноват, кто прав, и кто первым начал весь этот некрасивый скандал.

— Эмилия, Ирина, вам пора, — холодно бросил Сэм.

Шагнул внутрь, пропустил пару плечистых парней. К моему удивлению, ни Скулкина, ни Молотова возмущаться не стали. Молча подчинились. Даже на нас с мамой не взглянули.

— Самуил Георгиевич! А как же банкет? Там артисты, и…. - подала голос Скуликна, отчаянно цепляясь за последний шанс.

Сэм бросил короткий взгляд на Всеволода. Охранник что-то коротко произнес в переговорное устройство, а через небольшой динамик, из которого еще секунду назад лилась легкая релаксирующая музыка, зазвучал весьма знакомый голос. Это был тот самый фрагмент услышанного мною диалога, когда Скулкина начала поливать меня грязью.

— Это моя "Эйфория", — жестко произнес Молотов, не вынимая рук из карманов брюк. — Здесь ничего не происходит без моего ведома.

Стоит ли уточнять, что каждый из присутствующих догадался. Ирина больше не появится ни здесь, ни в любом другом заведении, принадлежавшем Молотову. И, кажется, Скулкина сочла это очень плохим знаком.

Охрана вывела притихших женщин. Молотов теплее улыбнулся моей маме, когда в помещении мы остались втроем.

— Кассандра Юрьевна, вы сегодня обворожительны! — спокойным голосом произнес Сэм.

— Вы, Сэм, тоже ничего, — снисходительно произнесла мама. — Но тараканов здесь потравите.

Мама взмахнула рукой, обводя все помещение в целом.

— А то разбегались, паразиты, — продолжала мама свою мысль, а я старательно делала вид, что всецело поглощена мытьем рук. — А я, знаете, могу не сдержаться, передавить парочку-другую.

Молотов усмехнулся, придержал дверь для мамы, и когда я собралась последовать за ней, то преградил мне путь.

— Уборная — не лучшее место для бесед, — тактично намекнула я.

— Хочу, чтобы ты знала, Тина, — пробормотал Молотов, проигнорировав мое замечание. — Далеко не каждая женщина, с которой я спал, получала в подарок бриллианты.

— О, да, Молотов, некоторые рассчитывали получить от тебя изумруды, — усмехнулась я.

Молотов шагнул ближе. А я не стала отступать. В крови еще бурлил адреналин после "любезной" встречи с мачехой Сэма.

— Пора возвращаться в зал, Сэм, — твердо проговорила я, глядя на мужчину дерзко и открыто. — И лучше держи от меня подальше своих пассий.

Я не стала озвучивать угрозы. А Молотов в ответ сверкнул странным взглядом. И я не поняла, проникся ли мужчина моей просьбой. Но, кажется, настроение у Сэма улучшилось. И да, его широкая ладонь до конца вечера обосновалась на моей обнаженной спине.

14

Вечер подходил к концу. Несмотря на то, что начинался прием не так уж и радужно, мне здесь понравилось.

Отличная музыка, превосходная кухня, уютная атмосфера — все было идеальным. И даже Молотов не хамил, не отвешивал пошлых намеков и не грозил сексом на грядущую ночь.

Возможно, легкое вино послужило причиной тому, что я не избегала общества Сэма и даже мило улыбалась ему.

Или же все дело в самом мужчине? Не знаю…. Да только в присутствии Молотова я, к своему великому ужасу, чувствовала некую защищенность. В итоге я расслабилась настолько, что и не заметила, как гости начали расходиться, а мои родители засобирались домой.

Вот он шанс: под благовидным предлогом скрыться от Молотова. Ведь отец может увезти меня, даже если Сэм будет возражать.

А сам Молотов будто оставлял выбор за мной. Вышел в холл вслед за моими родителями. И вроде бы держался рядом со мной, но и не настаивал, чтобы я осталась с ним.

Вот ведь дура! Ну а кто же еще?! Если и сама не знала, как поступить дальше.

Все, что я понимала: мне нужно немного свободы, нужно время, чтобы разобраться в себе, понять, что на самом деле нужно Молотову от меня.

Только секс? Наверное, так и есть.

Но почему-то с каждой минутой мне все больше казалось, что Молотову уже и секс от меня не нужен. Ведь мы и не разговаривали толком. Он даже целоваться не лез. Общался со мной подчеркнуто вежливо и отстраненно. Если бы не обжигающая ладонь, будто приклеенная к моей спине, я бы считала себя обычным гостем.

Черт раздери! Веду себя точно кисейная барышня!

И я все же решила поехать с родителями. Собралась сообщить об этом Сэму, распрощаться с ним, поблагодарить за чудесный вечер. Просто ждала момента, когда Молотов пожмет руку моему отцу и галантно облобызает ладонь моей мамы.

И вот, родители уже сидели в салоне автомобиля, а я повернулась к Сэму, натянула вежливую улыбку на свое лицо и готова была выдать пару нейтральных фраз.

Однако столкнулась со взглядом Сэма.

И не смогла произнести ни звука, пусть мой рот уже и открылся. А слова все мигом забылись. И мысли спутались.

Взгляд этого сильного мужчины оплетал с ног до головы. Будто весь вечер Сэм держал себя под железным контролем, а теперь вот, сорвался, отпустил свои эмоции.

— Останься, — негромко пробормотал Молотов.

Мужчина не касался меня. Стоял рядом. Но окутывал собой, заслонял от всего происходящего вокруг. Не позволял мне ни думать, ни шевелиться.

Конечно же, было бы безумием согласиться на его просьбу.

Конечно же, я должна была сесть в машину и уехать в родительский дом.

Конечно же, мне стоило держаться максимально далеко от Молотова и ему подобных мужчин.

Но, конечно же, я осторожно кивнула, высказав немое согласие.

Машина моих родителей уехала, а следом — автомобиль охранников.

И тут же рядом с нами припарковалась другая тачка. Тот самый внедорожник, который принадлежал Молотову.

Уже знакомый мужчина придержал дверь для меня, а крепкие руки Молотова помогли взобраться в салон. Вернее, Сэм просто подхватил меня и усадил на удобный кожаный диван.

Возмущаться было поздно. И когда машина стремительно помчалась по ночному городу, а я, повернув голову, рассматривала Самуила, устроившегося на сиденье рядом со мной, я осознала, куда умудрилась вляпаться.

Но отступать поздно.

И пока я пыталась решить, нравиться ли мне вся эта ситуация, Молотов перехватил мою ладонь своей теплой, уверенной рукой, расправил пальцы, соединил их со своими, будто сравнивая размеры.

Моя — узкая, со светлой кожей и длинными пальцами.

Его — широкая, массивная, немного грубоватая.

Меня немного заворожило это зрелище. Было что-то интимное в том, как касаются наши ладони друг друга.

В следующий миг Сэм, вздохнув, переплел свои пальцы с моими, откинул голову на спинку дивана, и, кажется, прикрыл глаза.

— Ненавижу приемы, — пробормотал он.

— Но держался ты очень даже ничего, — усмехнулась я.

Повернув голову, даже в полумраке салона видела, что Сэм сидит, прикрыв глаза. Возможно, Молотов просто позволял мне рассматривать его. Или же действительно задремал. Если верить его словам, спит он катастрофически мало.

Решила не мешать разговорами. Так и сидела, бросая взгляды то на самого Молотова, то на проносившийся за окном пейзаж, то на свои пальцы, зажатые крепкой мужской рукой.

В салоне было тепло, но я немного замерзла. Возможно, это нервное.

Но когда я слегка вздрогнула, Сэм тут же распахнул глаза, нахмурился, окинув меня взглядом. А в следующий миг я оказалась укутанной в его пиджак.

И уже ровно через секунду я поняла одну простую, как грабли вещь: мне до чертиков нравится запах этого человека. И пиджак его пах до одури изумительно.

15

Под тихую музыку, льющуюся из динамиков, окутанная невероятным ароматом мужского парфюма, я задремала. А проснулась, когда машина остановилась, и двери распахнулись.

Сонно озираясь по сторонам, поняла, что двухэтажный дом — место проживания Сэма. Стильный особняк, с огромными окнами, посаженными деревьями по всему ярко освещенному периметру, и да, личным, судя по униформе, дворецким, как в элитных домах королевских особ.

Седовласый старичок, вытянувшись так, словно проглотил кол, невозмутимо ждал, когда хозяин перешагнет порог дома. А заодно и я.

— Константин Николаевич, это Устинья Никоновна, — неожиданно произнес Сэм, остановившись рядом с дворецким.

Старичок почтительно склонил свою седую голову, а пристальный взгляд изучил мое лицо и остановился на глазах.

— Тина, это Константин Николаевич, — продолжил знакомство Сэм, — Он здесь главный. В мое отсутствие по любому вопросу можешь обращаться к нему.

— Очень приятно! — почти синхронно произнесли мы вместе со старичком, а когда тот прикрыл дверь и, кажется, утратил интерес к моей скромной персоне, я шепотом потребовала у Молотова ответа: — По какому вопросу, Сэм? И что значит: в твое отсутствие?

— Есть хочешь? Или чаю? — вместо ответа невозмутимо произнес Сэм. — У дяди Кости замечательно получается заваривать чай.

— Не стану я заставлять старика среди ночи готовить чай! — прищурилась я.

— Хорошо, но выбора у нас нет, он его все равно приготовит, — усмехнулся Молотов, окинул меня странным взглядом, растер шею ладонью, словно пытался спрятать усталость за этим жестом, — Я бы поплавал перед сном. Буду рад, если присоединишься. Сева там собрал кое-что из твоих вещей. Можешь переодеться и спуститься вниз, в бассейн. Если ты, конечно же, не захочешь меня утопить.

— Захочу, — брякнула я первую же пришедшую в голову мысль, а потом прикусила язык.

В холле появился Всеволод. В его руках я увидела небольшой чемодан. И да, судя по ярким, знакомым стикерам, чемодан принадлежал мне. И у меня зачесались руки, так сильно хотелось придушить не только самоуверенного Молотова, но и его работника — моего телохранителя Всеволода, который ковырялся в моем гардеробе.

Я решила, что плавать сегодня точно не буду. И вместо того, чтобы убивать Севу, я принялась бродить по дому, вышла в сад, прогулялась по открытой террасе.

— Вам сюда, — тактично намекнул Всеволод, указывая на небольшую дверь, за которой скрывалась лестница.

Я не стала уточнять и задавать вопросы, почему мне именно туда. Просто спустилась по узкой лестнице вниз и очутилась на цокольном этаже, где между колоннами разместился длинный бассейн. А там, широкими гребками рассекая воду, уже плавал Молотов.

Мужчина был полностью поглощен своим занятием и не заметил меня. А я, сбросив туфли, чтобы случайно не подскользнуться и не свалиться на белоснежной плитке, пошла вдоль бортика бассейна, аккуратно ступая босыми ногами.

Вскоре Сэм легко вышел из воды, подхватил полотенце, лежавшее на плетеном стуле, обмотал им бедра и взглянул на меня. Мужские глаза задержались на моих ступнях, вспыхнули, на миг опалив желанием

Совершенно случайно я уже обогнула бассейн и, скрестив руки на груди, смотрела, как Молотов двинулся в мою сторону.

А по широкоплечей фигуре стекали капли воды, отвлекая меня от более серьезных мыслей вроде той, "почему я здесь оказалась"? Нет, понятно, почему я здесь. Но вот непонятно, почему Молотов не торопиться тащить меня в свою спальню.

Вообще Самуил с каждой минутой знакомства все больше удивлял меня. Он совершал поступки, которые никак не вязались у меня с первым впечатлением об этом человеке. В моих мыслях прежний Молотов уже бы принудил меня к сексу, наплевав на мои желания. А здесь….

А здесь мы играем в "гляделки" рядом с бассейном, и через распахнувшуюся дверь к нам медленно бредет дворецкий, звеня чашками, расставленными на огромном подносе.

— Я же говорил, придется пить чай, — заговорщическим шепотом порадовал меня Сэм.

— Ваш чай! — прокряхтел старичок и прошел мимо нас.

Судя по траектории дворецкого, направлялся он именно к той лестнице, через которую прошла я, прямиком на террасу.

— Придется соглашаться, — усмехнулся Молотов, вытирая волосы полотенцем меньшего размера чем то, что красовалось на его бедрах.

Я пожала плечами. Признаться, выпить чаю на террасе, где освещение было приглушенным, — не самая плохая идея. Лучше, чем находиться с полуобнаженным Сэмом в ярком свете фонарей и пытаться делать вид, что больше всего на свете мне интересен рисунок на напольной плитке.

16

Прихватив туфли, не стала возвращать их на уставшие ноги. Решила, что за пределами дома вполне можно посидеть и так, босиком.

Но я очень удивилась, когда, оказавшись на террасе, увидела огромный темный мужской халат, кем-то оставленный на плетеном диванчике, а рядом — белоснежные тапочки с милыми заячьими ушами.

Обувь принадлежала не мне. А вот размер оказался подходящим.

В первое же мгновение в душе всколыхнулось отрицание. Да не буду я носить тапки любовниц Молотова! Ни за что!

А потом увидела небольшую бирку, торчавшую из заячьего уха. Тапки были новыми, к тому же удобными. И я с наслаждением запустила в них сразу обе стопы.

Мягкий мех легко пощекотал кожу, а внешний вид обувки моментально поднял настроение и заставил капельку отвлечься от того, что крупная мужская фигура маячит в жалком метре от меня.

Молотов сбросил полотенце, сменил его на халат и даже пояс завязал.

В приглушенном свете, кажется, моего смущения никто не заметил. И я устроилась на стуле, с наслаждением вытянула ноги и рассматривала белоснежное чудо на своих ногах.

А потом взглянула на Сэма.

Пожалуй, пора перестать заниматься самообманом и признать, что этот мужчина подмечает все, каждую мелочь, и не торопится высказывать свое мнение.

Пронзительный взгляд Самуила заскользил по моему лицу, опустился до мохнатых тапок, а потом вернулся к глазам. Кажется, Молотову нравилось то, что он видел перед собой.

И лицо не такое хмурое, как раньше. Снисходительный взгляд, совсем не осуждающий, пусть от мужчины и не укрылось мое смущение.

А обувь все-таки удобная.

Закинула ногу на ногу, покачивая смешными заячьими ушами. А Сэм молча наблюдал за моими действиями.

— Изумруды тебе не понравились. А вот копеечные тапки ты взяла, — с легкой усмешкой пробормотал Самиул.

— Дело ведь не в стоимости подарка, Сэм, — вскинула взгляд на мужчину.

А он вновь замолчал. Вообще Молотов не спешил вести долгие и умные разговоры. Этот мужчина больше молчал и слушал, нежели трепался по пустякам.

На террасе появился Константин Николаевич. Старик принес коробку конфет и вазочку с печеньем. А ведь на часах давно за полночь. И я не планировала пичкать организм сладостями перед сном. Но взгляд остановился на разноцветной упаковке.

И в голове сразу же куча мыслей. Ну вот зачем все это Молотову? Зачем он это делает?

На языке так и вертелись вопросы. А Молотов молчал. Константин Николаевич разлил чай по чашкам и величественно удалился, пожелав приятного чаепития.

А у меня сдали нервы.

Полуобнаженный Сэм сидел напротив.

Полыхающий огонь в его глазах бушевал так, что, казалось, вот-вот сожжет меня до пепла.

Тапки эти, удобные, мягкие, моего размера.

И конфеты! Именно эту марку я просто обожала.

И судя по взгляду Сэма, он прекрасно знал об этом.

И я не выдержала. Фиговая из меня бизнес-леди, если даже с Молотовым наедине не могу сохранять спокойствие.

— Ты это специально, да? — шумно выдохнув, подскочила на ноги.

— Что именно? — уточнил Сэм, изогнув бровь.

Ему пришлось смотреть на меня снизу вверх, и от этого во мне появилась странная уверенность.

Которая тут же испарилась.

Потому что Самуил выбросил руку вперед, стремительно обвил мою талию и дернул на себя.

Стало только хуже. Теперь его подбородок касался моего живота, и ткань платья не могла защитить меня от обжигающего кожу дыхания.

— Я попросил. Ты осталась, — усмехнулся Сэм.

Но его усмешка была мягкой. Словно Молотов перешагивал через свой скверный характер, заставлял вести себя со мной мягче, чем он привык.

— Готова спорить, мой чемодан на тот момент уже ждал меня в машине, — фыркнула я.

Сэм промолчал. Но да, я однозначно была права.

— Я охренеть как устал, Тиша, — на выдохе вдруг проговорил Молотов, не переставая удерживать меня за талию, но и не позволяя себе большего. Просто держал, не позволив убежать. — Бери конфеты и пойдем спать.

Сердце пропустило удар. Спать?

А по телу полилось приятное тепло, сосредоточилось внизу живота, заставляя признать поражение.

Я захотела этого мужчину. Пусть наше знакомство прошло, мягко говоря, не очень. Да и сам Молотов своими заявлениями и замашками больше бесил меня, чем завлекал.

А вот тапочки и конфеты…. Против них я оказалась бессильна.

— Просто спать? — уточнила я.

— Только если ты первой не решишь домогаться моего тела, — совершенно серьезно предположил Молотов, но вдруг улыбнулся. Кривовато вышло. Зато по-настоящему.

— Странный ты человек, Самуил Георгиевич, — честно призналась я, но стало приятно от того, что Молотов не давит, не угрожает трахать меня до потери сознания, даже не отвешивает сальных намеков.

— Да нет, просто матушка у тебя больно грозная. Сделаю что-то не так, порвет меня на куски, — усмехнулся Молотов.

А я не удержалась и рассмеялась.

Вот не верится, что сам Молотов боится мою Кассандру Юрьевну. Нет, не спорю, мама у нас бесстрашная. Но не настолько ведь.

А вот произнесенное ласковое обращение "Тиша" в мой адрес из уст Молотова звучало волшебно. Меня даже родители так не называли.

Молотов рывком поднялся на ноги, кивнул на коробку конфет, которую я должна была прихватить с собой и, не выпуская моей ладони из своей руки, повел меня в дом.

В полумраке Сэм хорошо ориентировался, а вот я боялась споткнуться. Но была благодарна Сэму за мягкие тапочки. И за конфеты, да. В мыслях я уже проглотила половину коробки. Жаль, что чай не взяла с собой.

Сэм привел меня на второй этаж. Просторный коридор упирался в широкие двери, за которыми, кажется, расположилась спальня Молотова.

Я уже шагнула именно туда. Ведь Сэм привез меня к себе с единственной целью: переспать. Если не прямо сейчас, то в ближайшем будущем.

Но мужчина распахнул передо мной не эти огромные двери. А дверь поменьше, которую я не сразу заметила.

— Спокойной ночи, Тиша, — пробормотал Самуил и легко подтолкнул меня вглубь комнаты.

Я удивленно вскинула брови.

То есть на этом все? И спать в разных комнатах?

Я готова была возмущаться. Странный этот Молотов! Ей-богу, странный!

Обернулась к мужчине. И тут же наткнулась на сумасшедшие смешинки в потемневшем взоре.

Издевался надо мной? Ну-ну!

— Приятных снов, Самуил Георгиевич! — улыбнулась я, демонстрируя волчий оскал.

А потом, стремительно приподнявшись на цыпочки, легко поцеловала сомкнутые губы. И тут же закрыла дверь. Еще и ключ провернула в замке.

Так тебе, Молотов!

За дверью я четко расслышала, как мужчина глухо ударил кулаком в стену.

А у меня остались конфеты. И тапочки.

Ночь пролетела мгновенно. А думала, что не усну после такого насыщенного на события дня. А нет, отключилась сразу же, как только устроилась в кровати.

Бамс, и уже утро.

Торопливо приняла душ, переоделась в свои вещи, которые собрал для меня злобный и молчаливый Всеволод и отправилась на поиски хозяина замка.

Ночь прошла. Волшебство закончилось. Пора возвращаться в реальность. Вчера я была готова переспать с Сэмом. А сегодня — фигушки ему, а не Тину Вершинскую!

Но высказать Молотову все свои мысли не получилось. Сэм уже уехал в город и оставил распоряжение никуда меня не выпускать.

Но на телефонный звонок ответил.

— Проснулась, спящая красавица? — хрипло поинтересовался Сэм.

А мне так и хотелось рычать и прибить одного конкретного человека, который, к сожалению, был сейчас далеко.

— И как мне работать, Сэм? — возмутилась я.

— Все твои бумаги в моем кабинете. Сева покажет, — заявил Молотов.

А я все же зарычала. Сбросила вызов и даже от злости подпрыгнула пару раз, представляя, что вот именно сейчас под моими новыми белоснежными тапочками находится какая-нибудь важная часть Молотовского организма.

17

Как только оказалась в том самом рабочем кабинете Молотова, я тут же позвонила маме. Но для этого пришлось сначала отыскать зарядное устройство для телефона. Свое я оставила дома, разумеется. Не планировала я ночевать вне собственных стен.

Но вышло все так, как вышло. И теперь уже ничего не поделать.

После короткого, продуктивного разговора с мамой, я поняла, что гад Сэм Георгиевич уже опередил меня. Он успел позвонить моим родителям и сообщил, что я в настоящее время являюсь его гостьей. Что уход за мной — как в санатории. Что сам он не донимает меня разнообразными посягательствами на мое юное тело. Что между нами дружеские отношения, и никак иначе.

Судя по голосу мамы, никто Молотову не поверил. А вот меня его слова задели.

Значит, у нас дружба? Бред какой-то!

Но я решила поступать по-взрослому и утонула в работе. Не собиралась я заниматься самоанализом. Работы валом!

И я окопалась в щедро предложенном Сэмом кабинете. Дворецкий Константин Николаевич дважды возникал на пороге комнаты и без спроса приносил мне бутерброды и салат.

Старичок не был назойливым, не позволял себе кривых взглядов в мой адрес. Более того, вполне спокойно реагировал на мое присутствие. Даже по имени называл. И, что еще более смешно, по отчеству.

— Тина Никоновна, а на обед что предпочитаете?

— Тина Никоновна, а кофе вам подать сюда, или в малую гостиную?

— Тина Никоновна, в саду у нас есть оборудованная для работы беседка. Не изволите устроиться в ней? Погода позволяет.

И вот таких "Тина Никоновна" была целая куча. Нет, не раздражал старик. Его забота обо мне даже умиляла. Но все-таки я предпочла остаться в кабинете. Было в этом помещении что-то терпкое и приятное. И работалось очень легко.

Я увлеклась и погрузилась в свои бумажки настолько, что не сразу заметила, как в руках оказался странный конверт. Я не ковырялась в документах Сэма. Да и была уверена, что все важное и ценное он держит в закрытом доступе. Скорее всего, пакет доставили совсем недавно. А я автоматически, не взглянув на адрес получателя, вскрыла плотную бумагу, посчитав, что эту корреспонденцию собрала Анна, когда парни паковали мой ноутбук по распоряжению Сэма.

В руки выпали флешка и папка с бумагами. Уже потом, когда подключила устройство к своему ноутбуку, поняла, что зря более внимательно не изучила злополучный конверт.

На флешке оказалось много странной информации. Номера счетов. Суммы. Коды. Пароли. Краткие сведения о некоторых известных в городе личностях, с некоторыми я лично была знакома, а некоторых увидела впервые вчера, о ком-то я просто слышала, но не видела никогда.

Так вот, информация была, мягко говоря, провокационной. Зачем мне передала ее Анна, я не поняла. Но потом взгляд упал на надпись на конверте.

Выходит, получателем был Самуил, а не я. И получилось так, что я сунула нос в компромат на "крутых" шишек города.

Черт! Черт! Черт!

Мне не нужны подобные знания. Я даже не понимала, что со всем этой информацией делать. И тут же вынула устройство из компьютера.

А в голову полезли странные мысли. И пресловутая фраза: "Меньше знаешь, лучше спишь" всплыла красным флагом перед глазами.

Я подскочила на ноги. Захлопнула ноутбук, собрала все свои бумаги, а пакет с компроматом впихнула в ящик стола.

И задумалась. Говорить об этом Сэму?

Мда, выглядит совершенно не правдоподобно. Поверит он, что я случайно влезла в его документы? А вдруг там было что-то действительно опасное?

— Вот ты и доигралась, Тиша, — прошептала я.

А следующая мысль заставила застыть на месте.

А если информация окажется настолько важной и конфиденциальной, что Молотов, наплевав на нашу гипотетическую дружбу решит избавится от свидетеля? Меня, то есть!

А что, очень даже удобно. Один звонок Всеволоду и никаких проблем. И уже завтра моим врачом будет патологоанатом.

А родители? Их я точно не могла подвергнуть опасности.

— Тина, ты дура, насмотрелась детективов! — корила я себя, но становилось страшно.

В итоге я побросала в кейс свои документы, спрятала ноутбук и выскочила из дома. Мой чемодан так и остался в спальне. Но разве же это имеет значение сейчас?! Нет!

— Мне нужно срочно в город! — процедила я Всеволоду, когда тот вырос на моем пути. — Очень нужно! Это жизненно важно!

Возможно, парень испытывал ко мне какую-то симпатию. Или же просто получил распоряжение от Молотова, в экстренном порядке разрешить мне пересечь пределы его владений. Не знаю, по каким именно причинам Всеволод не препятствовал мне. Но уже через десять минут парень в сопровождении еще одной машины охраны вез меня в нужном направлении.

А я не могла расслабиться. Меня дико знобило, колотило, и я не выпускала телефон из рук.

Звонить отцу? Он точно знает, что делать! Рядом с папой я буду в полной безопасности. И никакой Молотов, или его враги, а тем более друзья, мне не страшны!

И я попросила отвезти меня в "Вершину". Нет, не телефонный разговор. Да и как говорить при свидетелях?

Всеволод передал распоряжение машине сопровождения. Бросил на меня сканирующий взгляд, будто размышлял, стоит ли сообщать об этом шефу.

Однако я четко поняла: Молотов уже в курсе.

Сообщили. Доложили. Донесли.

Я не могла спокойно выдохнуть, пока не оказалась рядом с офисом отца. Машина уже припарковалась. Я торопливо вышла из салона. Меня даже не смутило то, что на ногах так и остались белоснежные тапки-зайцы. Плевать!

И я двинулась к входным дверям.

Абсолютно неожиданно на меня навалился Сева. Раздались хлопки где-то рядом с моей головой. Я, конечно же, завизжала, срывая голос. Страх сковал меня, смыкая липкие щупальца на глотке. Мой рот беззвучно распахивался. А вокруг — убийственно много парней в строгих костюмах. И все, кажется, обступили меня плотным кольцом.

— Спокойно, Тина Никоновна! — командовал Сева и вдруг потащил меня обратно, в машину, забросил на заднее сиденье, и тачка тут же сорвалась с места, как будто по пятам гнались черти.

Меня уже не трясло. Я была в истерике. Выходит, Молотов решил-таки избавиться от меня?!

В душе что-то умерло вместе с появлением этих мыслей. Наивная дурочка, возомнившая, что Сэм Молотов решил ухаживать за мной, испарилась. Ее заменила циничная стерва.

— Отвезите меня в полицию!

Я не попросила, а приказала. И мой тон, я была уверена, удивил Всеволода. Но было плевать. Я хотела бы увидеть глаза Молотова и высказать ему все, а в идеале, влепить по нахальной физиономии. Но я ведь не дура, чтобы лезть в логово зверя без поддержки.

— Спокойно, Тина. Все под контролем, — сухо изрек Всеволод. — Мы действуем по протоколу.

Я поняла, что оказалась в ловушке. Нельзя мчаться в руки врага, вздумавшего "заказать" мою смерть. Нужно убегать, спрятаться, связаться с отцом. Но именно к Молотову меня и везли его ребята.

А на шее Всеволода я увидела тонкую царапину и пару капель крови на белоснежном воротничке рубашки. Взгляд замер на этих кровавых следах. Очевидно, моего телохранителя ранили, когда тот пытался спасти меня.

И ведь спас, ценою собственной безопасности.

Пришло осознание, что между смертью и мной стоял Сева и его комнадна. Окажись снайпер чуточку более везучим, и меня бы не стало. Хотелось рыдать, но я прикусила щеку изнутри, чтобы не пуститься в истерику.

А Молотов — сволочь, если уж собственного человека пустил в расход, пытаясь убрать меня как неугодного свидетеля!

Этот факт взбесил еще больше. И я сжала руки, впиваясь в кожу ногтями до боли, чтобы хоть как-то унять дрожь и ярость.

18

В офис господина Молотова мы въехали через подземный паркинг. Не просто въехали, а ворвались на полной скорости.

Машины почти вплотную остановились рядом с лифтами. Секунда, и охрана уже доставила меня в ярко освещенную кабинку с металлическими стенами.

Всеволод постоянно держал меня за локоть. Буквально тащил на себе, как будто у меня был шанс сбежать!

Двери лифта разъехались в стороны, а передо мной выросла очередная широкоплечая мужская фигура в пиджаке и галстуке.

Никита, кажется. Этот человек был личным телохранителем Молотова и его правой рукой.

Я внутренне сжалась. Готовясь к любому исходу. Хотелось уточнить дерзко, а не станут ли убивать меня прямо здесь, в приемной Самуила Георгиевича!

Но нет. Никита осмотрел меня с головы до ног, словно сканировал на наличие повреждений.

Сам перехватил меня из рук Всеволода и повел дальше.

Без разрешения распахнул дверь офиса Молотова и бесцеремонно подтолкнул меня в логово зверя.

А там за огромным столом разместились человек двенадцать. Шла бурная дискуссия. Серьезные мужчины и женщины вели переговоры. А здесь я нарисовалась, перепуганная и в комнатных тапках.

— Все вон! — рявкнул Молотов так, что и мне тут же захотелось неукоснительно исполнить приказ и выйти вон.

Но за спиной стоял Никита, в чью широкую грудь я врезалась.

И взгляд Молотова прикипел ко мне. И никакое расстояние не спасало.

А ведь между нами метров десять. Не меньше. Но мужской взгляд обжигал.

И я решила, что хуже просто не будет. Да и телефон мой, кажется, остался в машине. Отцу позвонить не удастся. Одна надежда на то, что среди бела дня, да при свидетелях я в относительной безопасности.

Когда Никита выпроводил всех собравшихся и захлопнул дверь за собой, Сэм все еще молчал.

А мне было дышать тяжело, как будто огромная цементная плита навалилась на грудь. Ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Сэм, не глядя, подхватил пачку сигарет со стола и зажигалку. И все никак не мог вытряхнуть из упаковки сигарету. Пока они все не посыпались из его рук на пол, а одна все же осталась.

Также, сверля меня диким, бешенным, потемневшим взглядом, Сэм щелкнул зажигалкой и жадно вдохнул табачный дым.

А я прислонилась спиной к закрытой двери. Иначе упала бы.

Зловещую тишину кабинета взорвал телефонный звонок. Оставив сигарету зажатой в зубах, Молотов очень медленно, будто ему с трудом удавалось контролировать каждое свое движение, поднес телефон к уху.

Я видела глаза Сэма через сизую дымку. И понимала, что мужчина ведет себя странно. От него лилась дикая агрессия. Настолько бешенная, что меня начало трясти.

А потом раздался глубокий, хриплый, резкий голос.

Приказ звучал хлестко. И становилось понятно, что Молотов не потерпит промедлений или, упаси бог, неповиновения.

— Два часа! Через два часа заказчик нападения должен быть у меня! И срать, как ты это сделаешь!

Я украдкой выдохнула. А Сэм вдруг со всего размаха швырнул телефоном в стену.

Новомодный гаджет рассыпался на куски от столкновения с препятствием. А мужчина подался вперед, опираясь руками в стол.

Сэм все еще смотрел на меня, но теперь уже исподлобья. Словно ему тяжело было отвести глаза, но и смотреть было тяжело.

А я начала оседать на пол. Ноги уже просто не держали. Нервы сдали, ко всем чертям.

Сидела на полу и смотрела, как Сэм вдавил недокуренную сигарету прямо в лакированную поверхность стола, оттолкнулся руками от гладкой поверхности и медленно двинулся ко мне навстречу.

Я сидела, упираясь затылком в дверь и глядя на мужчину снизу вверх.

— Так это не ты? — прошептала я сипло. — Я думала…. Решила…. Я нашла флешку на твоем столе.

А Сэм будто не слушал. С каждым моим словом его шаги становились быстрее, и вдруг мужчина навис надо мной. Чуть наклонился, подхватил меня и впечатал в свою грудь.

Так сильно и стремительно, что я успела лишь возмущенно пискнуть. А крепкие руки уже сжались на моей спине, талии, затылке, бедрах.

Лихорадочно скользили, ощупывали, сжимали до сладкой боли.

И дрожали, почти тряслись.

Дыхание рваное, надсадное, будто Сэм преодолел не жалких десять метров, а целую тысячу, когда шел ко мне.

— Тогда кто? — всхлипнула я.

— Вот и мне интересно, — холодно с надрывом произнес Сэм, и стало ясно, что он найдет и накажет виновника.

Самуил сгреб мои волосы на затылке в свой кулак. Заставил поднять голову так, чтобы видеть мои глаза.

А я потерялась в его взоре, столько всего было в нем. Жажда. Страх. Страсть. Отчаяние.

Он не говорил. Смотрел, все еще тяжело дыша. А руки лишь крепче сдавливали меня.

Но сейчас мне нужна была эта сила. Так нужна!

Меня начало трясти. И сотни тысяч "а что, если бы" замелькали в мыслях.

Понятно было одно: всего секунда спасла меня. Кто-то замешкался, кто-то наоборот действовал профессионально.

— А если бы…. - выдохнула я, чувствуя, как дрожь бьет все мое тело.

Но Сэм не дал закончить фразу. Набросился на мой рот, запечатав поцелуем невысказанные слова.

Он целовал жадно, дико, страстно, неистово, будто вкладывал в поцелуй все, что накопилось в его суровом сердце, которое колотилось под моими ладонями с немыслимой скоростью.

Сильные, невероятно обжигающие руки подтянули меня выше, заставили обхватить мужские бедра и вновь сжать с таким напором, что я ощутила каждую мышцу напряженного тела.

И сама обхватила Молотова за шею, боясь упасть. Но в то же время знала: Сэм удержит меня своими крепкими руками.

А сам Молотов будто окончательно сорвался. Целовал все более неистово, жадно, откровенно. Словно обезумел, а его сознание померкло.

Немного шершавые ладони нырнули под мою одежду, обожгли откровенными прикосновениями к груди, спрятанной под тканью лифчика. Гладили лихорадочно, ощупывали, как будто убеждали мозг: все части тела на месте.

Но Сэму оказалось и этого мало. Он, удерживая меня на весу, шагнул к длинному столу и усадил на него. Отстранился, надсадно дыша, и теперь всматривался в каждый изгиб моего тела, словно ему требовалось визуальное подтверждение того, что обнаружили его ладони.

А потом, когда осмотр закончился, Сэм вновь дернул меня к себе. Словно хотел спаять наши тела. И дышал тяжело уже в мое ухо.

А я…. Пусть еще десять минут назад я боялась этого человека. Сейчас же, когда оказалась в его руках, мне не хотелось двигаться. Хотелось и дальше быть рядом с ним. Потому что так я чувствовала себя защищенной.

И да, кажется, от Сэма мне не убежать. Потому что тогда придется убегать от самой себя.

Я потянулась к нему, перехватила руками за талию, прижалась лицом к белоснежной рубашке. Пиджака на Сэме не оказалось. И это хорошо. Ткань рубашки была тонкой и позволила почувствовать жар мужского тела. И я прикрыла глаза, прячась от суровой реальности в крепких руках мужчины.

19

Кажется, прошла вечность до того, как дыхание Сэма восстановилось, а объятия, все еще крепкие и жадные, немного расслабились.

Я слушала, как размеренно бьется сердце мужчины. И каждый удар разгонял мои страхи. Мысли, беспорядочные и сумбурные, складывались в логические цепочки. А в памяти всплывали все новые фрагменты покушения на мою жизнь.

— Я видела, как кто-то из ребят упал, — прошептала я.

Старательно гнала от себя мысли о том, что Всеволод оказался не единственной жертвой наемника.

— Не думай об этом! — приказал Сэм, а рука мягко удерживала мой подбородок.

Глаза в глаза. Его темные, жгучие. Мои растерянные и полные слез.

— Все живы, это главное! — с нажимом добавил Молотов, а я судорожно всхлипнула, прикрыла тяжелые веки.

Хотелось плакать. Навалилась дикая усталость, словно из меня разом выкачали все жизненные силы.

— У тебя начинается отпуск, Тиша. Я все улажу, — произнес Сэм, вжимаясь щекой в мою макушку.

"Я все улажу" — звучало музыкой. И да, отпуск мне очень нужен. Осталось придумать, как сообщить маме и папе. Не хотелось расстраивать родителей новостями о покушении на мою жизнь. К тому же ни снайпера, ни заказчика не нашли. Но и скрывать такую информацию от родителей нельзя.

— Я и сама справлюсь, — попыталась возразить я. — В отпуск давно отец отправлял.

Сэм отстранился немного. Взглянул на меня так, словно я только что сообщила ему, будто лечу в космос без скафандра.

Молотов, возможно, и возразил бы. Однако в дверь кабинета негромко постучали. А дождавшись разрешения от разъяренного, но немного пришедшего в себя руководителя, вошли.

Никита, собранный, хмурый, суровый, а рядом с ним плечом к плечу Всеволод.

И я вдруг увидела сходство между ними. Ведь действительно похожи. Общие черты лица. Фигура. Выправка. Братья?

И кажется Никита был старшим. А, выходит, чувствовал свою ответственность за Севу, получившего ранение сегодня.

— Я не успела поблагодарить, — подала я голос.

Всеволод взглянул на меня. Кивнул и вновь уставился взглядом в пол. Но лицо недовольное, губы сурово пожаты, как будто мужчина был разочарован итогами своей работы.

— Был бы внимательнее, не обосрался бы, — пробормотал Сева так, чтобы расслышал только Никита, но в кабинете оказалось слишком тихо, а потому причину его недовольства узнали все мы. — Самуил Георгиевич, говорить можно?

Сева выразительно взглянул на меня. А Сэм крепче сжал руки. Хорошо, хоть недвусмысленную позу сменил. Теперь я просто сидела попой на столе, а мужчина стоял рядом, все еще крепко удерживая меня в стальных объятиях.

— Давай, — кивнул Молотов.

Сэм тут же подхватил меня на руки и перенес чуть дальше, усадив в свое рабочее кресло за собственный стол.

Мне показалось, будто я утонула в нем. Хорошо, что ноги касались пола, иначе бы просто сползла вниз.

А Самуил присел прямо на угол стола, так, чтобы видеть Никиту и Всеволода и не выпускать моей руки из своей обжигающей огромной ладони.

Я же не торопилась ее вытягивать из теплого, надежного плена. Так и сидела, слушая доклад телохранителей.

— Снайпера засекли сразу и успели перехватить. Работаем с ним, — отчитывался Всеволод. — Титовский в больнице. Жить будет. Сквозное в плечо.

— Сам как? — коротко кивнул Сэм, внимательно слушая Всеволода.

— Да царапина, — отмахнулся Сева. — Самуил Георгиевич, разрешите со снайпером пообщаться! Лично.

— Не разрешаю, — отмахнулся Сэм. — Сам поговорю. А вы пока здесь. Ник, распорядись, чтобы готовили вылет. И телефон мне новый достань.

Никита кивнул. Усмехнулся, когда увидел обломки старого гаджета Молотова, все еще разбросанные по полу кабинета.

Всеволод разочарованно поджал губы. И мужчины вышли за дверь.

— Я в отпуске не был лет десять, — пробормотал Сэм, подался вперед, крутанул кресло вместе со мной так, что я теперь сидела, зажатая в ловушке между удобной мебелью и огромным мужчиной.

— И, конечно же, отказаться от совместного с тобой отдыха мне нельзя? — усмехнулась я.

Молотов убрал прядь за мое ухо, попутно провел костяшками пальцев по щеке. Взгляд его был серьезным. А вот на губах мелькнула едва заметная улыбка.

— Догадливая девочка, — пробормотал Сэм, а потом подтянул меня ближе к себе так, что я оказалась распластанной на его груди, прижата крепкими руками, не пошевелиться, не убежать. — И раз ты сейчас такая послушная, то останешься здесь, под присмотром, а когда я вернусь, улетим отсюда нахрен.

— Кто сказал, что я послушная? — фыркнула я.

— Ладно. Давай так: пожалуйста, подожди меня здесь, — разумеется, это не было просьбой. И даже вежливое слово не сгладило эффекта.

Но мой мозг был настолько дезориентирован, а нервы расшатаны, что я не увидела иного выхода, кроме как согласиться.

— Вера Геннадьевна приготовит чай, — пробормотал Сэм, а его руки уже пустились в путешествие по моему телу. И каждое движение становилось все более жадным и лихорадочным.

По плотно сжатой челюсти мужчины я поняла, что Сэм не хочет уезжать. Впрочем, я тоже не хотела бы, чтобы он уезжал. Хотелось остаться с ним. Хотелось обнять, закрыть глаза и представить, что я — обычная девушка. А он — обычный парень.

И никто меньше часа назад не покушался на мою жизнь. А сам Молотов не собирался лично пообщаться с моим несбывшимся убийцей.

Я предполагала, что не станет Самуил передавать преступника властям. Видела это в тягучем взгляде мужчины. Читала в жестах.

Не станет. Потому что не прощает такого. Потому что каким-то совершенно нереальным образом, неожиданно и непостижимо, я стала нужна ему. Возможно, он даже считал меня своей. И пока что я не хотела думать, кто именно я для него: игрушка, собственность, дочка делового партнера или будущая любовница.

20

Сэм не хотел уходить. Видела это по тягучему взгляду, направленному на меня. Чувствовала по жадным прикосновениям, которые обрушились на мое тело, стоило телохранителям скрыться из кабинета и плотно захлопнуть дверь.

А в обжигающих касаниях вновь засквозило отчаяние и дикая жажда.

Меня моментально потянуло к Самуилу. То ли последние события пробили основательную брешь в моей выдержке и обороне, то ли просто устала от внутренних противоречий, но тут же подалась навстречу сильным рукам и обжигающему дыханию.

— Тиша…. - расслышала я хриплый голос, который тут же утонул в откровенном поцелуе.

Молотов еще не целовал меня вот так, когда сердце заходилось от жажды и эмоций. Когда каждая клеточка тела стремилась к этому мужчине. А руки, до судорог, вжимались в налитые напряжением мышцы под тонкой тканью рубашки.

Я не стала противиться, когда Сэм подхватил меня, вытянув из кресла, и прижал к себе так, что я прочувствовала рельеф его тела.

Я не отпрянула, наоборот, вцепилась еще сильнее в одежду Самуила, обхватила ногами его талию и застонала от нахлынувших на меня ощущений.

Протяжный, один на двоих стон защекотал мои нервы. И я с тихим выдохом подчинилась напору Сэма, когда тот раздвинул языком мои губы, чтобы тут же ворваться и устроить хаос в моих мыслях и в моем теле.

Безудержный танец языка и судорожные касания сильных пальцев превратили меня в безвольную марионетку в руках опытного кукловода. Мне оставалось лишь признать полную капитуляцию перед Самуилом. И пусть завтра, вполне возможно, я пожалею о своих поступках, но это будет завтра. А пока….

— Сэм! — прошептала я, цепляясь за его шею дрожащими пальцами.

И вновь вернулся озноб. Однако на этот раз он был совершенно иного характера.

— Черт раздери! — выдохнул Молотов, не отрывая своего рта от моих губ, и тут же вновь жадно приник ко мне, сплетая наши языки.

Его руки оказались под моей одеждой. Горячая ладонь сжалась на моей попе, но этот жест не казался мне оскорбительным. Наоборот, подхлестнул к действиям. И провела пальцами по мужскому затылку, лаская напряженные мышцы.

Мои руки точно взбесились, двигались, не подчиняясь приказам мозга. И я сама не заметила, когда нырнула непослушными ладонями под мужскую рубашку.

Кажется, даже захныкала, когда ткань не поддалась с первого раза, стоило попытаться вытянуть ее из-за пояса брюк.

— Ну что ты творишь, девочка?! — процедил Сэм сквозь зубы, но и сам рывком стащил с меня блузку, не обратив внимания на то, что ткань трещала, а пуговицы отрывались, улетая в стороны.

Я задохнулась от переполнявших меня эмоций, когда под моими жадными руками оказались налитые силой и напряжением мышцы торса. И да, еще вчера, мне хотелось к ним прикоснуться, когда капли воды стекали по мощной фигуре Самуила.

А сейчас моя мечта исполнилось. Более того, я сама мысленно содрогнулась от силы и непристойности своих желаний.

Мне было страшно. И отголоски пережитого ужаса, осознание того, что я могла бы исчезнуть с этой планеты, все настойчивее бросали меня в пучину страсти.

Да, я собиралась подло и безответственно воспользоваться Сэмом, чтобы приглушить свой страх.

Мужские пальцы накрыли мою грудь. Я застонала от острого и сладкого возбуждения, когда поняла, что моя жажда разгорается все сильнее, сжигая меня изнутри.

Но Самуил перехватил мои ладони, застывшие на пряжке его ремня. Тяжело дыша, Сэм вскинул на меня свои глаза, словно пытался проглотить всю меня, не оставив и следа.

— Не здесь, Тиша, — выдохнул он грубовато, но его влажные губы оставили легкий и нежный поцелуй на моем виске, скользнули ко рту. — Не так. Не хочу тебя трахать, Тина. Мне нужно больше.

Я вспыхнула от смущения. Покраснела до корней волос. Попыталась выбраться из крепких рук.

Но Сэм, мягко усмехнувшись, пересадил меня на стол, а сам устроился меж моих разведенных бедер. Настойчиво потерся возбужденным членом, вновь швыряя меня в те ощущения, которые я испытывала еще секунду назад.

— Но и вот так не оставлю, девочка, — немного насмешливо пригрозил Молотов и навис надо мной, прижав своим телом и заставив лечь спиной на прохладную отполированную поверхность.

У меня был скудный сексуальный опыт. Вернее, почти никакого. У меня был парень, когда я училась в университете. Были свидания, поцелуи, прогулки под луной. Но ничего больше обычной симпатии Толик у меня не вызывал, пусть и проявлял настойчивость и рвался познакомиться с моими родителями.

Однажды, когда Варманков решил, что нам уже пора перейти к сексу, я согласилась. А вышло не очень. До самого главного мы не дошли. Потому что мне стало противно от его слюнявых поцелуев и томных вздохов.

Но руку в мои трусы Толик засунул, как и я в его. Просто из любопытства, потому что в двадцать лет многие мои сверстницы уже занимались сексом вовсю, а я даже вживую мужского члена не видела.

Так себе зрелище. Да и ощущения тоже не из приятных, когда мужские пальцы пытались тискать и тыкаться туда, куда мне не хотелось.

Но Сэм Молотов — это не Толик Варманков. Совершенно разные мужчины, не сравнимые друг с другом.

И когда пальцы Сэма ловко справились с застежкой на моих брюках, я поняла, что назад дороги уже не будет.

А мысли все еще путались. Хаос в моей голове становился все больше, потому что губы Молотова заскользили по моей груди. Даже сквозь кружево лифчика я чувствовала эти касания. А Сэм будто упивался своей властью надо мной. Неторопливо поглаживал, сжимал, перекатывал на языке твердый сосок, стоило почти невесомому белью испариться, точно по волшебству.

— Ты совершенная, девочка моя! — расслышала я сквозь гул, стоящий в ушах.

Я не могла контролировать ситуацию. Да и не стремилась к этому. Я позволила себе полностью подчиниться мужчине, от чьих прикосновений мое тело превращалось в мягкий и податливый воск.

Движения рта и пальцев Сэма становились все более настойчивыми, жадными, неудержимыми. От них не укрыться, не спрятаться.

И я могла лишь приглушенно стонать, сжимая руками упрямую голову мужчины и зарываясь в его короткие волосы пальцами.

Сэм настойчиво ласкал мою грудь, лихорадочно прикусывал чувствительную кожу, заскользил к животу. Я даже не возразила, когда мои брюки улетели в сторону. И я оказалась раскрыта перед мужским и властным взором.

В глаза Молотова был триумф, но никак не насмешка. Будто мужчина говорил: Видишь? Ты теперь моя!

И одержимость в его взгляде меня пугала. Однако не отталкивала. Потому что каждое касание, каждый поцелуй были настолько откровенными и алчными, что я начинала думать, что я для Сэма — особенная.

Ведь не может он ТАК смотреть на каждую женщину, побывавшую в его постели?

Или может?

Но все эти мысли перестали порхать в моей голове, когда ловкие пальцы сдвинули в сторону промокшие почти насквозь трусики.

Первые касания заставили меня изогнуться в сладкой судороге и застонать.

Мои всхлип тут же утонул в жадном поцелуе твердых губ. Язык и пальцы Сэма двигались синхронно, заставляя мое тело звенеть и разлетаться на осколки.

Сэм что-то шептал, покрывая мое лицо, шею, плечи короткими жадными поцелуями. И не переставал доводить меня до исступления своими касаниями.

Мир завертелся ярким фейерверком перед глазами. Я судорожно вцепилась ладонями в широкие плечи под рубашкой, которую так и не успела стянуть с Молотова.

— Млять, Тиша, только не двигайся! — прорычал Самуил, когда я попыталась немного изменить положение тела, потому что, то ли ручка, то ли карандаш неприятно врезались в мою спину.

Но руки Сэма все еще были на мне, более того, его пальцы так и замерли там, где хозяйничали все это время.

— Знала бы, девочка…. - хрипло выдохнул Сэм, но осекся, словно вновь взял себя под железный контроль.

Я смотрела на волевое, напряженное, будто высеченное из камня лицо. Его черты были немного грубоватыми. Но это шло Сэму. Не может Молотов быть мягким и пушистым. А вот таким — напряженным до предела, жадным, жестким, готовым идти до конца — может.

— Но ты ведь позволишь узнать? — тихо шепнула я, не удержалась, прикрыла веки, пытаясь хоть так спрятать свои эмоции.

Но Сэм перехватил мой затылок, навис надо мной, прижался своим лбом к моему.

Глаза в глаза. И общее дыхание на двоих.

И хриплый, обещающий шепот острым лезвием по нервами:

— Только тебе и позволю.

21

Казалось, будто во всем здании офиса Молотова не осталось ни единого человека. Секретарь Сэма — добродушная девушка по имени Вера, принесла мне чай, а немного позже из ресторана доставили обед.

Удивительно, но Верочка согласилась составить мне компанию. Но по словам девушки, всех сотрудников отправили по домам в экстренном порядке. И во всем здании находились только мы с Верой и куча охранников, которые разместились по этажам, у входов, на крыше и непосредственно под дверью кабинета Сэма.

После того, как Молотов ушел, оставив меня в компании секретаря, я никак не могла согреться. Чай помог. А девушка-болтушка странным образом отгоняла мои страхи, наводила на разные мысли и не позволяла расклеиться.

К тому же я планировала разговорить девушку. Подчиненная Самуила мне понравилась. И, если я верно угадала, то ее что-то связывает с Никитой.

Так мне показалось, когда я случайно увидела, как эти двое перекидываются короткими фразами.

Уже потом, спустя полчаса, до меня начал доходить весь смысл происходящего. Вовсе не я пыталась разговорить девушку и разузнать что-то о ее начальстве. А Верочка делала то же самое.

В итоге, на очередном вопросе я просто-напросто рассмеялась. А Верочка подмигнула. Сошлись на том, что я прямо спросила о личной жизни Сэма. В ответ рассказала, что Молотову удалось-таки меня покорить своим напором и красивыми жестами.

Выяснилось, что Вера Геннадьевна — законная супруга Никиты Главкова, который был не только давним приятелем Сэма, но и его правой рукой и начальником охраны.

Мои предположения оказались верны. Никита и Всеволод были братьями. И да, Сева приставлен в мои личные бодигарды не за красивые глазки, а за опыт и профессионализм.

— Я слышала, муж говорил про нападение на вас, — нехотя проговорила Вера, обхватив чашку ладонями, — Это ужасно. Поскорее бы все закончилось.

Мне показалось странным замечание девушки. Но юлить я не стала. Спросила напрямую.

— Что именно? Покушение на меня связано с делами Самуила? — произнесла я, всматриваясь в печальное лицо Верочки.

Понятно, что от шефа она может получить знатную трепку. Но и любопытство не унималось.

— Самуил Георгиевич меня прибьет, — на всякий случай предупредила Вера.

— И кто ему позволит это сделать? — вскинула я брови.

— У господина Молотова есть клиенты из не самых безопасных структур, — осторожно проговорила Вера.

— Бандиты? — усмехнулась я.

— Скажем так, люди, которые весьма влиятельны и не гнушаются кардинальными мерами, — поправила мое утверждение Вера. — А еще у Самуила Георгиевича есть сводный брат по отцу. Денис Молотов. Раньше он учился заграницей. А когда отец Молотовых умер, все имущество перешло младшему сыну и вдове. На самом деле все, состояние Молотовых — это заслуга Самуила Георгиевича. Но перед смертью старик разругался со старшим сыном. И оставил завещание не в его пользу. А Денис Георгиевич…

Верочка осеклась, словно побоялась, что нас кто-то может услышать. Но в кабинете Молотова, я была уверена, "прослушки" точно нет. Иначе мужчина не стал бы вытворять со мной на столе то, чем занимался час назад. И воспоминания о пережитом оргазме заставили меня покраснеть.

Черт, Тина! Не о том сейчас думаешь!

— И что с Денисом? Я видела его на приеме. Обычный говнюк, — усмехнулась я, вспоминая слова молодого человека в мой адрес.

— Вот правильно, говнюк и есть, — фыркнула Вера. — Вместе со своей мамочкой. Два сапога — пара. Но я бы поглядела на физиономию этой Эмилии на вчерашнем банкете!

Верочка скорчила гримасу, когда произносила имя мачехи Молотова. А я не удержалась от смеха. Определенно, Вера Геннадьевна — замечательный человек. И, судя по всему, еще и сотрудник ценный. По крайней мере, я понимала, что "свой" человек в офисе Молотова мне не помешает. А отношения с секретарем грозного бизнесмена лучше сохранить на приятной ноте, чем враждовать.

— Эмилия? Да, занятный персонаж, — расхохоталась я. — Но возненавидела меня с первой же секунды. Плевать, конечно.

— Угу, Эмилия, как же! — отмахнулась Вера, а потом по секрету, понизив голос, продолжила: — Зинаида Утяшева она по свидетельству о рождении. Документы, разумеется, сменила. И уже двадцать пять лет значится Эмилией Молотовой. Никитка мой как-то проболтался, что эта Эмилия, — Верочка в воздухе взмахнула пальцами, демонстрируя кавычки, — за месяц свела мать Самуила Георгиевича в могилу. Старик Молотов обожал свою стриптизершу. И после смерти жены узаконил отношения. Гнилая тетка.

— Я так и поняла, — кивнула я.

— И сынок ее, — еще тише произнесла Вера, — Вы с ним осторожнее. Не удивлюсь, если это он…. И Севку задело.

Верочка загрустила. Понятно, что за брата любимого мужа девушка волновалась. Но такая уж была работа у Главковых. Приходилось рисковать жизнью в интересах клиента.

И мне тоже стало грустно. Полученная от Веры информация не очень удивила меня. А после того, как наши с Сэмом отношения стремительно перекочевали на новый уровень, смутное беспокойство настойчиво скреблось в душу.

Сэм Молотов — невероятный мужчина. И да, у него опасный бизнес. Я это и раньше знала. А вот сегодня четко поняла, что и он — смертен. И не факт, что кто-то из обозленных бизнес-партнеров, врагов, да та же мачеха или ее сынок, не наймут умелого человека, чтобы прервать жизнь Самуила.

В жизни всякое бывает.

— Не переживайте, Тиночка, — Вера несмело коснулась моей ладони своей рукой, — Самуил Георгиевич — большой молодец. А мой муж опытный профессионал. И Сева тоже. Все будет хорошо. Скоро они вернутся и поедем в отпуск.

— Неплохо звучит, — кивнула я, — Вера, мне бы связаться с родителями. Свой телефон я выронила в машине. Можно воспользуюсь местным?

— Зачем местный? — удивилась Вера, подскочила на ноги, помчалась в приемную и вернулась через минутку. — Вот! Охрана принесла, весте с вашим багажом.

Я не знала, как у Молотова это выходит. Кажется, мужчина продумал все до мелочей. Во время его отсутствия люди Сэма успели привезти мои вещи из загородного дома, да еще и документы, включая паспорт, а также ноутбук, который я в спешке позабыла в доме.

— Скажите же, что он шикарный? — с благоговейным трепетом вздохнула Верочка, рассмотрев улыбку на моем лице.

Но тут же торопливо Вера добавила:

— Нет, вы не подумайте ничего лишнего! Я просто прямо таки восхищаюсь Самуилом Георгиевичем! Не в том плане! Честно! Я мужа люблю! А Самуил Георгиевич мне как старший брат, что ли. Но он — шикарный! Не будь у меня Никиты, я бы точно влюбилась!

— Верочка, вы чудо! — рассмеялась я, качая головой.

Вера была права. Молотов — шикарный мужчина. И мне вполне понятно слепой поклонение секретарши. Кажется, своему шефу девушка готова была простить все, что угодно, включая вспышки ярости. Ведь не каждый станет кричать своим подчиненным "Пошли вон!". А Верочка даже после подобных финтов обожала босса.

— Вы тоже мне нравитесь, Тина! — заулыбалась Вера, повергнув меня в смущение. Кажется, Вера Главкова самый прямолинейный человек, которого я знала. — Уверена, наше небольшое путешествие будет крутым!

— Выходит, в отпуск мы летим вместе? — поняла я.

— Конечно! За границу, если есть возможность, Ник всегда берет меня с собой. И сейчас сказал, чтобы я собиралась. И потом, это ведь Америка! Вы бывали в Америке? — тараторила Верочка.

— Не довелось, — призналась я. — Значит, мы летим в штаты?

— Ой, а Самуил Георгиевич не сказал? Боже мой! Он меня уволит! — спохватилась Вера и торопливо прикрыла рот ладошками.

— Пусть только попробует! — пригрозила я.

22

Вера не могла все время находиться рядом со мной. Да и мне хотелось поскорее позвонить маме, пообщаться, осторожно узнать, что именно им известно о покушении на меня. Зная маму, она уже, вероятно, подняла на уши охрану отца. А, следовательно, и Сэма.

Разговор с мамой прошел спокойно. Мы поплакали вдвоем, повздыхали, поохали. И мама первой высказала идею, чтобы я некоторое время провела вне города, а в идеале — в дружественном государстве.

На что я, разумеется, ответила согласием, глядя на мой чемодан, оставленный охранниками в центре комнаты.

— И где планируешь отдохнуть? Сувениров не забудь привезти! — потребовала мама, посмеиваясь надо мной.

Я была благодарна моей Кассандре Юрьевне за то, что она не стала прямо в лоб выуживать из меня информацию о том, поедет ли Молотов со мной. Понятно, что мама обо всем догадывалась. Да и Сэм, кажется, не очень скрывал своих намерений в мой адрес.

Разговор с мамой закончился. Я решила, если уж мой багаж при мне, то самое время — переодеться. И да, не помешает отыскать тот самый душ, который, по словам Верочки, прятался где-то в этом же кабинете.

Ванная комната обнаружилась за потайной дверью. И я не стала отказывать себе в том, чтобы хорошенько изучить содержимое всех полочек и шкафчиков.

Не знаю, что именно я искала. Меня бы устроили женские вещички, крема, парфюм. Да что угодно, только бы убедиться, что я — не единственная женщина в жизни Сэма. Мои действия попахивали мазохизмом. Но что поделать, если до конца мне не верилось в то, что такой мужчина как Молотов способен радикально изменить свое отношение ко мне за несколько часов.

Мои поиски не увенчались успехом. Обозвав себя дурой, я быстро приняла душ, сменила одежду на удобные джинсы и тонкий свитшот, на ноги вместо тапочек — удобные мокасины, которые добрые ребятки из моей охраны предусмотрительно упаковали в чемодан. Собрала волосы в хвост и нанесла легкий макияж.

Я была готова к путешествию, оставалось дождаться Молотова.

За то время, пока Сэма не было, я успела трижды передумать. Даже попыталась подобрать несколько правдоподобных вариантов, почему нам не следует отпуск проводить вместе.

Раз шесть обозвала себя дурой. Из них пять раз — вслух и весьма громко. Чем и умудрилась перепугать Верочку, когда девушка появилась в кабинете шефа, широко улыбаясь.

— Тина Никоновна? — улыбка сползла с лица Веры, в глазах появилось беспокойство.

— Все в порядке. Так, нервничаю немного, — оправдалась я.

— Оу, ну это нормальное состояние, — осторожно кивнула Вера. — Кстати, к вам посетитель. Самуил Георгиевич одобрил визит посетителя. Велел передать, что скоро и сам появится.

— Посетитель? — переспросила я. — Ко мне? Вы ничего не путаете, Вера?

— Ничего! — из-за фигурки секретаря замаячило знакомое, улыбающееся лицо мужчины, которого я была рада видеть в любое время дня и ночи.

Жаль, что наши встречи происходили крайне редко. А потому я ценила их еще больше. И не смогла сдержать радостного визга, бросилась вперед, едва не снеся с ног желанного гостя.

— Как же я рада! Когда ты приехал? Почему не позвонил? — тараторила я, обнимая дядюшку за шею и практически повиснув на нем.

По факту, Осинин Лев Викентьевич приходился мне двоюродным дедом. Но кого волновали такие мелочи? По возрасту он был почти ровесником моего отца. И получилось так, что Левушка с самого рождения считался моим обожаемым дядюшкой. И наша любовь была взаимной.

— Ой, мартышка, задушишь старого человека! — глубоким смехом отвечал дядя Лев.

— Скажешь еще! Никакой ты не старый! — хохотала я, еще крепче обнимая родственника.

В наш город дядя Лев приезжал не часто. В основном на крупные мероприятия, либо по делам. И поскольку дядька со своей семьей не так давно гостили у нас, а крупных мероприятий не предвиделось, выходит, у Осинина наметились важные дела у нас. И мне показалось, что эти самые дела как-то должны быть связаны с Молотовым. Иначе зачем бы ему появляться именно здесь, в его офисе?

— Чаем угостишь, Устинья Никоновна? Гляжу, ты офис сменила. Попросторнее здесь, — мягко продолжил говорить Лев, когда я усадила его на диван и плюхнулась рядом.

Я до смерти была рада видеть Льва. Более того, он всегда понимал меня даже лучше, чем отец. Не так, как Гера, разумеется. Но меня радовали и поддерживали советы взрослого родственника.

— Верочка, а можно нам чаю? — обратилась я к секретарю, так и не закрывшей двери за Осининым. — А офис не я сменила. Это он меня сменил.

— Наслышан, — коротко ответил Лев, а в его голосе прозвучали стальные нотки недовольства. — Потому и приехал.

— И даже так? — вскинула бровь.

— Именно, — усмехнулся дядюшка. — Но об этом потом. Скажи лучше, мартышка, как тебя угораздило влипнуть в самого Молотова?

— Кто бы меня спрашивал, — проворчала я, немного смутившись под проницательным взглядом Льва.

— Ты не та девушка, Тинка, которая будет рядом с мужчиной против собственной воли, — серьезно проговорил Лев. — Молотова я знаю давно. И не видел, чтобы он силой удерживал кого-то из своих женщин. Давай начистоту, мартышка. Ты с ним по доброй воле? Понимаешь ведь, один твой намек, и я не посмотрю, что здесь охраны полный офис, а у Молотова масса возможностей в этом городе. Увезу тебя и спрячу так, что сам черт не найдет.

Я думала всего секунду. По своей ли я воле с Сэмом? Что ответить? Как более дипломатично поведать дядьке о том, что я остро реагирую на Сэма? Что таю в его руках? Что ему и прикасаться ко мне не нужно, а я уже готова пойти до самого конца с ним?

— Не советую так настойчиво уговаривать Тину, Лев Викентьевич, — раздался голос Молотова, словно ворвался в мои мысли и вновь создал в моей голове дикий хаос.

Лев не обратил внимания на появление хозяина кабинета, как, собственно, и всего здания, в котором находился. Так и смотрел на меня, словно пытался прочесть меня, и каждую мою мысль.

А я…. Я вскинула глаза на Сэма. Горло тут же перехватил спазм. А руки подрагивали. Хотелось подскочить на ноги и оказаться в его объятиях. Так хотелось, что пришлось сцепить пальцы в замок, чтобы не поддаться искушению.

Молотов медленно двигался в нашу сторону, будто давал мне шанс собраться с мыслями, вспомнить наше расставание пару часов назад, и первой сделать шаг.

Он давал мне выбор. Но в то же время, так настойчиво утягивал на свою сторону, что я самой себе казалась безвольной и бесхребетной.

— Познакомься, дядя Лева, это Самуил, — решительно поднялась на ноги и шагнула к Молотову.

И тут же оказалась прижатой к его боку. Стало уютно, тепло, спокойно.

Сэм, кажется, удивил Льва тем, как, не смущаясь, коротко поцеловал меня в висок и пожал протянутую руку Осинина.

— Знакомы, — усмехнулся Молотов.

— Значит, Устинья, да, Сэм? — загадочно произнес Лев, пряча руки в карманы брюк.

— Значит, она, — не менее загадочно ответил Молотов.

Мужчины будто вели немой диалог друг с другом. И я пока не постигла смысла их речей, но была рада тому, что они не конфликтуют. И потом, Самуил вернулся ко мне. Родители одобрили мою совместную с Молотовым поездку. А Лев, если верить капельку насмешливому взгляду, не возражал против наших с Сэмом отношений.

Было приятно чувствовать поддержку со всех сторон.

— У нас есть время, чтобы выпить чаю? — взглянула в глаза Самуилу и смущенно улыбнулась.

Обжигающая ладонь уместилась на моей спине, будто поддерживая и оберегая.

— Все, что захочешь, Тиша, — приглушенно ответил Сэм.

— Бред! — расхохотался моя дядюшка, — Я ж знаю, что самолет уже ждет. Там чертова уйма денег за каждую минуту простоя. А он чаепитие разводит!

Молотов неодобрительно зыркнул на Осинина. В его взгляде я прочла массу недовольства. Но Лев только махнул рукой.

— Провожать не буду. Присмотрю за всем, — посмеивался Лев.

А я не успела задать вопросов, как Верочка уже впустила Никиту в кабинет, и мужчина увез мой чемодан. Пришлось послушно идти за Сэмом, нашей охраной, терпеливо ждать, когда ребята разрешать выйти, или сесть в машину. Словом, каждый мой шаг был под контролем профессионалов.

И только оказавшись в частном самолете, я смогла выдохнуть.

Поскольку лететь нам предстояло несколько часов, то я захотела изучить салон шикарного транспорта. Чувствовала себя Золушкой на балу, которая мчалась в своей карете.

А карета была шикарной, с отдельной спальней, кухонной зоной, и даже ванной комнатой. Для охраны имелись удобные кресла, которые легко превращались в кровати. И стоило нам взлететь, как Ник с Верой обосновались на одной из таких кушеток. А Сева, судя по всему, нес вахту. Не торопился расслабляться, кажется, даже галстука не снял. Зорко следил за всем, что происходит на борту самолета и. вполне возможно, и за его пределами. Хотя, что за опасность могла подстерегать нас на высоте несколько тысяч метров над землей, я не знала.

Когда взлет прошел успешно, Молотов помог мне расстегнуть ремни безопасности и подняться из кресла, в которое сам же усадил перед взлетом, и повел меня за собой. Запер дверь. Прислонился к ней спиной и взглянул на меня.

Я пыталась не смотреть на Самуила. Слишком многообещающими были его глаза. Рассматривала широкую двуспальную кровать, телевизор на стене, мягкое освещение по периметру комнаты. Иллюминаторы были закрыты темными шторами, а потому казалось, будто мы находимся в сказочном месте.

— Иди ко мне, Тиша, — приглушенно позвал Самуил.

А я не могла возразить. Потому что не хотела. Потому что его взгляд обещал мне такое, от чего заходилось сердце и становилось трудно дышать.

Я потянулась к этому мужчине, отбросила все сомнения, страхи, недоверие.

Я хотела его, и будь, что будет!

23

Сэм протягивал мне свою широкую, твердую ладонь. Я понимала, что уже все решено, что отступать не стану, да и Молотов был настроен решительно. Но в глубине потемневшего взора плескалась нежность. Разумеется, если такой человек, как Самуил вообще способен на подобные чувства.

Да, я толком не успела изучить этого мужчину. Но мне хватило и того, что я уже знала о нем.

Сэм Молотов был красивым, решительным, упрямым, умным, жестким, но он был способен на такие эмоции, от которых я забывала, как дышать.

И сейчас, находясь в его крепких руках, забыла. Потому что на меня обрушился шквал из поцелуев, объятий, жадных касаний и аромата обжигающего тела.

Я не заметила, как оказалась распластанной на постели. А Сэм нависал сверху, удерживая вес тела на локтях. И смотрел в самую душу, отбирая оставшиеся крупицы самоконтроля.

Моя одежда улетела на пол. Рубашка Сэма — туда же.

Мои запястья оказались зажаты над головой крепкой рукой Самуила, а свободной ладонью Сэм заскользил по моему телу.

Коснулся моей щеки, спустился к шее, высвободил ноющую от возбуждения грудь из кружевной ткани лифчика. Я не смогла сдержать стона, когда шершавые пальцы сжали один сосок, а рот захватил в плен второй.

Я, застонав, прогнулась в спине, а ногами обхватила Молотова за талию. Он все еще был в брюках, пусть и без рубашки. А вот я оказалась в одних трусиках. И мое белье скрывало катастрофически мало.

Сэм сменил положение своего тела, привстал так, чтобы ему было удобно рассматривать меня. И я понимала по горящему взгляду, что моего мужчину устраивает та картинка, которую он созерцал.

Широкие смуглые ладони Самуила заскользили по моей груди, талии, опустились на живот, замерли на бедрах.

Настойчивым движением Сэм развел мои ноги в стороны, преодолев мимолетное сопротивление. И склонился ко мне. Вновь принялся ласкать мою грудь, оставляя обжигающие следы по всему моему телу, клеймя его жадными поцелуями-укусами.

Я совсем плохо соображала. Мое тело, точно послушный мягкий воск, плавилось под откровенными ласками. Пришлось вцепиться пальцами в прохладную простыню, чтобы хоть как-то удержать сознание в этом мире.

А мой мужчина только распалялся еще больше.

Сквозь полуприкрытые веки смотрела на широкие плечи с развитыми мышцами, на крепкие руки, на рельефный торс и на узкую дорожку волос, убегающую за пояс строгих брюк.

Пальцы Самуила, мягко поглаживая мои бедра, легли на тонкую, уже мокрую ткань трусиков там, где мое тело полыхало от страсти.

Я прикусила нижнюю губу, пытаясь хоть немного скрыть свою реакцию. Но Молотов это увидел, резко качнулся ближе, вжался своим ртом в мои губы, мягко раскрыл их и принялся воевать с моим языком.

Я вцепилась в широкие плечи, сжимала мужской затылок, наслаждаясь щекочущим ощущением коротких волос под пальцами.

И уже не пыталась прятать своих стонов. Разве можно было что-то скрыть от человека, который так остро чувствует меня?

А тем временем пальцы Самуила забрались под ткань, которая была последним барьером между мной и наслаждением.

— О-о-о-х! — застонала я, вскидывая бедра навстречу сумасшедшим пальцам и острым, граничащим с болью, эмоциям.

А Сэм лишь настойчиее изучал мое тело, позволив сделать несколько глотков воздуха. А потом я вновь задохнулась, потому что невозможно вынести столько наслаждения такой неопытной девушке, как я.

Губы Сэма обхватывали, целовали, сжимали острые вершинки сосков, а пальцы выводили замысловатые узоры под моим бельем.

Я уже возненавидела свои трусики, потому что они мешали мне в полной мере ощутить моего мужчину.

И Молотов будто прочел мои мысли. Рывком стянул с меня остатки белья и замер, жадным взглядом застыл на моих бедрах.

Стало вдруг неимоверно стыдно. Ну это уж слишком! Не позволю я ему пялится на те места, которые и самой-то без зеркала не видно!

Но и эти мысли испарились из моей головы, как только Самуил вновь коснулся сокровенного набухшего бугорка. А мужские пальцы глубже погрузились в меня.

— Ты такая красивая, Тиша! — жадно прижимаясь к моей груди, прошептал Самуил. — Такая тесная! Хочу тебя!

— Я тоже…, - с трудом простонала я.

А Сэм заскользил по моему телу, спускаясь ниже, оставив влажные дорожки на животе, и застыл, глядя на то, как его пальцы ласкают мое тело.

Это было настолько порочно, что я готова была провалиться сквозь землю от стыда. Но, кажется, Молотов кайфовал от всего, что вытворял со мной.

Его пальцы хозяйничали во мне, растягивая и поглаживая. А я уже не понимала, что происходит. Сама вскидывала бедра навстречу каждому движению мужской руки.

Дикое возбуждение мчалось по моему телу, заставляя стонать в голос, надрывая его до хрипоты.

И когда терпеть уже не было сил, Сэм изменил темп. Теперь его руки скользили медленно и тягуче нежно, то отбрасывая меня за грань, то вновь возвращая в реальность.

— Не торопись, девочка моя, — хрипло рассмеялся Молотов.

И пока его правая рука все еще дарила мне откровенные ласки, левой Сэм расстегнул пряжку ремня. Всего на секунду мой мужчина прервался, чтобы освободиться от мешавшей нам одежды.

Я задержала дыхание от соблазнительной картинки. Обнаженный Самуил меж моих разведенных бедер. Его член напряженно подрагивал, и даже в полумраке, царившем в помещении, я рассмотрела влажные капли.

— Видишь, что ты творишь со мной, девочка? — усмехнулся Сэм, но его усмешка была мягкой, глаза обжигали страстью, а требовательные ладони — нежностью.

Сэм перехватил мою ладонь, потянул на себя и заставил прижаться ею к напряженной плоти.

— Видишь? — прошептал мужчина мне на ухо.

Молотов удерживал меня, не позволив лечь обратно на постель. Его руки плотно обхватили мои бедра, в то время как я, преодолев смущение, настойчиво изучала мужчину.

И увлеклась настолько, что не сразу расслышала негромкие ругательства Молотова.

— Давай отложим на потом, — срывающимся голосом потребовал Сэм.

Но я уже вошла во вкус. Мои ладони плотно обхватывали член, а пальцы ласкали бархатистую, влажную головку.

— Все, хватит! — прорычал Молотов, перехватывая инициативу.

И я вновь оказалась в его власти, расплющенная крепким телом. Но все же руки не сразу получилось убрать от плоти Сэма. Однако у меня появился шанс перевести дыхание, когда Молотов вынул из кармана брюк презерватив, распаковал его и раскатал по всей длине своего возбуждения.

Я не смогла отвести взгляда от мужских бедер. Но Сэм не позволил мне долго наблюдать за ним. Подтянул к себе, качнулся, замер перед входом и зарылся пальцами в волосы на моем затылке.

— Сколько, Тиша? — пробормотал он требовательно, и я не сразу поняла, о чем говорит Молотов.

Чего "сколько"? Сколько времени у нас? Не понимаю!

Но Сэм проскользнул вглубь всего лишь на миллиметр, будто дразнил меня, или наказывал. Сам дышал рвано, его плечи напряглись, а мышцы на шее проступили еще более четко.

— Тиша! — с угрозой пробормотал Молотов и качнулся еще, а потом выскользнул и вновь толкнулся.

Я готова была умолять, требовать, кричать на него, только бы он не оставлял меня, только бы продолжил и подарил то, чего так настойчиво хотело мое тело.

— Скажи мне, сколько мужиков мне найти и вырвать их причиндалы! Потому что ты только моя, Тиша! — рычал Молотов, не переставая убивать меня своей неторопливостью, замирая на грани между болью и удовольствием. — Сколько их было до меня, Тиша?!

А я обхватила дрожащими руками его щеки, огладила упрямый подбородок, сжатый и напряженный, нос с горбинкой, лоб с капельками пота. Улыбнулась.

Невероятный мужчина. Непостижимый собственник. Мой.

— Твоя, Самуил, — прошептала я, касаясь дрогнувшими губами упрямо сжатого рта.

Молотов будто сбросил прочные цепи, сдерживающие его. Резко подхватил меня, придавил собой, и ворвался в мое тело.

Оглушительная боль заставила закричать, захлебнуться, сжаться.

А Сэм перехватил мое лицо ладонью, молча повелевая смотреть прямо на него. В его глаза. Безумные, но довольные.

— Зря не сказала, — пробормотал он, все еще оставаясь неподвижным.

— И что бы это изменило? — тихо прошептала в ответ. — Ты бы поверил?

— Поверил бы! — отрывисто бросил Самуил, но его губы нежно скользнули по моим щекам, собирая непрошенные слезы. — Тебе — поверил бы.

Мой мужчина двигался медленно, словно извинялся за то, что не сдержался минуту назад. Словно хотел бы забрать мою боль себе. И это подкупало настолько, что я расслабилась.

Почти растаявшее наслаждение вновь заструилось по моим венам, вспенивая кровь и отнимая мысли.

Самуил и сам, кажется, начал терять контроль. Его движения становились более рваными, хаотичными, а сердце под моей ладонью громко и сбивчиво отбивало свой ритм.

Я умерла. Так мне показалось. Потому что не чувствовала больше ни рук, ни ног. Воспринимала лишь то, как бережно и нежно целует меня этот невероятный мужчина. И как его тело все более настойчиво подводит меня к пику наслаждения.

Мы вместе, в унисон, замерли за секунду до того, как наши тела рассыпались на острые осколки жгучего, сжигающего все на своем пути, наслаждения.

Сэм перехватил мои ладони своими, переплел наши пальцы, сжал так сильно, что, кажется, захрустела каждая косточка.

И рухнул на меня, окончательно отправив в нирвану.

Но спустя миг, перекатился на спину, так и не разжал своих рук, крепко прижимая меня к себе, а потом укрыл пледом. И я провалилась в глубокий сон.

А проснулась от того, что Самуил смотрит на меня своим тяжелым, густым взглядом карих глаз. И, что удивительно, улыбается так открыто, что мое сердце до боли сжалось и понеслось галопом.

— У меня есть тост! — усмехнулся Молотов, сверкая белозубой улыбкой.

Мне пришлось приподняться и сесть, но покрывало я утянула за собой, укрыв грудь, не позволив ткани сползти ниже.

Сэм передал мне фужер с шампанским, сам перехватил второй и легко коснулся им тонкого стекла. Тихий "дзинь" заставил улыбнуться.

— За мою малышку, — произнес Самиул, — И за новые горизонты.

Я залпом проглотила игристый напиток. Пузырьки ударили в нос, а следом и в голову. И от второй порции терпкого и, вместе с тем, сладкого на вкус вина я не смогла отказаться. К тому же в объятиях мужчины, от которого мои внутренние демоны уходили в глубокую спячку, я чувствовала себя великолепно. И да, оглянуться не успела, как вся бутылка оказалась пустой.

Кажется, Молотова все устраивало. Об этом он и сообщил мне, когда отнес в душ, а, спустя десять минут, вернул обратно. Мокрую, счастливую, обнаженную.

Я не стала возражать, когда Самиул принялся кормить меня собственноручно. И да, тут же потребовала открыть и вторую бутылку вина.

Я решила не думать о том, что наутро голова будет раскалываться от похмелья. Я жила сегодняшним днем. Наслаждалась каждой минутой. Старательно прятала пережитые и не самые приятные события глубоко в памяти и жила Сэмом, его горьковатым ароматом, его голосом, его ласками и объятиями.

Дальнейшие события смешались в моей голове. Мне нравилось то, что Молотов везде и всюду носит меня на руках. Кажется, я ни разу не ступила на землю своими ногами.

А повсюду: яркие краски, громкие звуки, смех, голоса.

И поцелуи. Их было невероятно много. Жадные. Страстные. Нежные.

Мы целовались так неистово и откровенно, точно назавтра нас ждал конец света, словно мир катился к дьяволу, а мы стремились взять от жизни все, и еще капельку.

— Делай ставку, Тиша! — жарко шептал мне Сэм на ухо, а я все никак не могла понять, что именно этот мужчина хочет от меня.

Но на всякий случай, жадно прижалась к нему в очередном убийственно долгом поцелуе.

И вновь шампанское, музыка, смех, ощущение острого удовольствия и близость Самуила.

Кажется, я что-то ляпнула совершенно неожиданное. Сказала, некстати. И вновь полезла целоваться. А Сэм перехватил мою голову. И я четко запомнила его глаза, ту тягучую нежность, что плескалась во взоре.

— Согласна? — раздался его завораживающий шепот.

— Конечно! — кивнула я и вновь потянулась к источнику своего желанного счастья.

Женского. Дерзкого. Безумного.

— Моя девочка! — последнюю фразу я разобрала, а потом, кажется, провалилась в глубокий сон. Но была уверена, что так хорошо мне никогда не было, никогда еще я не чувствовала себя настолько счастливой.

24

Проснулась я, утопая в белоснежных подушках. Голова кружилась, даже глаз не хотелось открывать. Во рту- целая Сахара. А все тело ощущалось так, будто по мне проехался асфальтный каток.

Но глаза пришлось приоткрыть. Вернее, получилось совершить всего лишь открытие одного века. Второе — не поддавалось.

Наверное, будет глупо спрашивать у Самуила, где мы находимся? Судя по обстановке, шикарный люкс фешенебельного отеля. Но я абсолютно не помнила, как оказалась здесь.

Хорошо, что Молотов был рядом со мной.

Вот и сейчас мужчина сидел на кровати, подложив под спину подушку, а ноутбук устроил на своих коленях. Самуил сосредоточенно что-то читал на экране, а стоило мне пошевелиться, как тут же перевел взгляд на меня.

Увидела, как хмурое выражение красивого лица с легкой щетиной на щеках и подбородке сменилось на мягкую улыбку. Изменилось и выражение глаз.

Молотов тут же закрыл ноутбук, убрал его в сторону и придвинулся ко мне.

— Доброе утро, Золушка! — пробормотал Самуил, нырнул руками в мою шевелюру, которая, я была уверена, напоминала птичье гнездо, а не прическу.

Было невероятно стыдно за свой внешний вид, да и за полную амнезию.

— Признавайся, Молотов, я была сильно буйной? — вздохнула я, но как бы сильно я не пыталась восстановить события минувших часов, у меня ничего не получалось.

— Мне понравилось, — широко улыбнулся Сэм, а потом демонстративно подтянул край футболки, обнажив торс, следом и слегка оттянул ворот.

Я покраснела до пунцовых пятен по всему телу, не говоря уже о щеках.

На животе у Самуила красовались небольшие, но довольно глубокие борозды от моих, скорее всего, ногтей, а вся шея была усыпана мелкими следами от засосов.

Ужасно стыдно! Словами не передать, как сильно мне хотелось спрятаться под одеяло и целую вечность провести там!

И ладно бы я его целовала в шею, ну, допустим. А вот зачем я расцарапала мужчине живот? Это уже странно.

— Это точно я? — на всякий случай уточнила я, но тут же наткнулась на тяжелый взгляд Молотова, сокрушенно вздохнула. — Прости?

Молотов тут же расхохотался. Мне было и стыдно, и вместе с тем, хорошо от того, что умудрилась пометить этого сильного мужчину.

— За что, глупышка? — забормотал Самуил, и тут же подтянул меня ближе, устроил поверх своего тела прямо так, в одеяле. И я была благодарна Сэму за то, что не стал выковыривать меня из моего укрытия. Ведь я была полностью обнаженной.

— Что еще я вытворяла? Знаешь, я ничего не помню, — нахмурилась я, сжала виски пальцами, пытаясь угомонить ставшую почти невыносимой головную боль. — Помню, самолет и….

Я вновь густо покраснела. Нет, секс с Молотовым забыть нереально. Потому что ощущения были такими же нереальными.

— А дальше — как чистый лист, — вздохнула я.

— Так бывает, если перенервничать, а потом успокаиваться тремя бутылками шампанского, — посмеивался Сэм, а я прикрыла лицо ладонями.

— Боже! Я еще и алкоголичка! — сокрушалась я.

Молотов протянул руку, взял стакан воды, в которой весело бурлила белая таблетка, и протянул мне.

— Выпей, станет легче, а потом пойдем завтракать и гулять, — сообщил Самуил.

— Завтракать? — скривилась я. — Кажется, в меня ничего не влезет.

— Тогда сразу гулять, а по пути позавтракаем, — Самуил внес изменения в наш план на этот день.

Признаться, я и гулять не очень рвалась. Хотелось принять душ, а потом, если получится, умереть от смущения.

Но в глазах Сэма не было ни упрека, ни насмешки, только мягкое тепло.

— Мама просила привезти сувениров, — вспомнила я.

— Отлично! — кивнул Сэм. — Должны же мы потратить ту кучу денег, что ты вчера выиграла в казино.

— Я что-то выиграла? — удивилась я. — Да мне никогда не везло! Я даже в лотерею ни разу не играла!

— Выходит, я принес тебе удачу, малышка, — хохотнул Молотов, а следом жадно прижался к моим губам приоткрытым ртом.

Хорошо, что тут же выпустил из объятий и помог подняться на ноги, иначе я бы точно не отказалась от продолжения. Тело настойчиво требовало утолить просыпавшуюся жажду. И я знала наверняка, что мои желания способен удовлетворить единственный мужчина во вселенной. Одним словом, мое тело отныне принадлежало Молотову. И я ничего не могла поделать с этим.

Душ я принимала долго, тщетно пыталась навести порядок в том хаосе, что царил в моей голове. А потом в ванную вошел Самиул.

Некоторое время мужчина смотрел на меня сквозь запотевшее стекло. Я его взгляде я умудрилась рассмотреть ту же жажду, что терзала и меня.

Но Молотов моргнул, подхватил огромное полотенце и раскрыл его, приглашая в крепкие объятия.

Пока я куталась в мягкую ткань и вытирала капли воды, Самуил водил носом по моему плечу, отправляя сто тысяч мурашек вниз по позвоночнику.

— Так мы никогда не потратим мой выигрыш, — предсказала я, но было очень трудно сделать шаг и отстраниться от мужчины.

— Ты права, — хрипло пробормотал Самуил. — Ты заставляешь меня терять голову, Тиша.

Сказав это, мужчина вздохнул и вышел из ванной комнаты. А я еще несколько минут смотрела в зеркало на свое отражение. И видела там совсем другую Тину Вершинскую. Кажется, я изменилась настолько, что уже и не знала, куда заведут меня все случившиеся перемены.

Когда я вернулась в спальню, одетая в легкую блузку, удобные брючки, но босая, Самуил уже ждал меня, сидя в кресле и о чем-то разговаривал по телефону. Я не видела его лица, но чувствовала, что мужчина напряжен, да и голос его был довольно резким. Кажется, беседа не нравилась Самуилу. А когда мужчина увидел меня, то и вовсе прервал звонок.

— Проблемы? Наш отпуск закончился? — предположила я, застыв в нерешительности перед Сэмом.

Молотов стремительно поднялся на ноги, тут же нависая надо мной. Да, мой рост был довольно высоким для девушки, а Сэм все равно был выше меня.

И это мне очень нравилось.

— Хрен им всем, Тиша, — грубовато пробормотал Самуил. — Эта неделя только наша.

В словах Молотова звучала такая уверенность, сталь, непоколебимость и упрямство, что я безоговорочно поверила ему.

К тому же, сувениры сами себя не купят. Да и завтрак сам себя не съест. А мой желудок настойчиво и совершенно неожиданно для меня потребовал пропитания.

Сэм рассмеялся, расслышав громкое урчание в моем животе.

— Прости, — прищурила я один глаз, а ведь думала, что большего позора перед Молотовым ну просто не бывает, когда проснулась с диким похмельем час назад.

— Я бы и сам съел одну милую девушку, не сходя с места, — зашептал Самуил, убирая прядь волос за мое ухо. — Но придется ограничиться завтраком в ресторане отеля. По крайней мере, ближайшие несколько часов.

Обещание в глазах Сэма было жарким, а крепкие руки тут же прокрались под мою блузку и огладили живот и ребра.

Я, кажется, даже не собиралась возражать. Что-то случилось со мной в эту ночь такое, от чего я не могла противиться притяжению и остро реагировала на Самуила и его присутствие рядом. Более того, мне катастрофически не хватало одних лишь разговоров. Словно моя женская сущность, крепко спавшая до вчерашнего дня, взбесилась и понеслась во все тяжкие.

— Завтра и сувениры, — будто напоминая не только мне, но и себе, заявил Самуил. А потом настойчиво утянул из номера, крепка перехватив мою ладонь и переплетя наши пальцы.

А я была рада быть рядом с этом мужчиной, от которого все так же веяло опасностью, силой, властью так сильно, что перед ним лебезили все служащие отеля, включая администратора, официантов и парковщиков. Кажется, даже шеф-повар вышел в зал, чтобы пообщаться с господином Молотовым и поинтересоваться, понравился ли завтрак ему и его спутнице, мне то есть.

Но во мне Сэм не вызывал страха, или желания угодить. Я смотрела на мужчину, который сидел напротив и пил крепкий кофе, и понимала: мне нравится быть его женщиной. Более того, никогда я не смогу подпустить к себе другого мужчину. И никогда не пожалею о своей связи с Сэмом, пусть даже наши с ним отношения продляться всего неделю, а после меня ждет карьера и одиночество. Возможно, вернувшись домой, я заведу собачку, мохнатую и милую, о которой мечтала целую кучу лет, но не решалась завести. А вот мужчину не заведу. Потому что второго Молотова Самуила просто не существует.

25

С каждым днем Самуил открывался мне с новых сторон. Мысленно сравнивая этого Молотова, который с мягкой улыбкой на губах и неподдельным интересом в глазах слушал все, что я рассказывала ему о моем детстве, о брате, об отношениях родителей, о дяде Льве, о школьных годах, об учебе в университете. И того, которого встретила перед зданием "Эйфории".

Как будто в прошлой жизни случилось наше знакомство. И словно с другим мужчиной.

И этот Молотов, который мог внезапно обрушить на меня бурные ласки обжигающих ладоней и жадного рта, нравился мне гораздо больше того, заносчивого и высокомерного засранца.

Самуил умел застигнуть меня врасплох. И всякий раз я смущалась, покрываясь пунцовым румянцем даже в тех местах, которые по своей природе этого делать не должны.

На пятый день нашего отпуска, когда после очередной прогулки по городу и сытного ужина в компании Верочки и Ника, мы вошли в кабинку лифта, то Молотов тут же прижал меня к своему напряженному телу.

Разумеется, сначала я перепугалась до чертиков. Ну вдруг опять нападение! Слишком уж стремительными были действия Самуила.

А нет. Просто мой Молотов решил, что ждать он не может. Приспичило ему так, что подавай секс прямо сейчас, практически на виду у всего отеля. Развратник! И извращенец!

Я пыталась прийти к компромиссу. Всячески отпихивала огромную тушу настойчивого и упрямого мужчины.

— Да успокойся ты! Люди смотрят! — шипела я, пытаясь вывернуться из его рук.

Но Молотов только широко ухмылялся, взглядом обещая раздеть меня прямо здесь и сейчас.

Хорошо, что теми самыми людьми, о которых я говорила Сэму, оказались Вера и Ник. Супруги Главковы, стоя к нам спиной, вели увлекательную беседу о том, какой именно чайный сервис собираются приобрести в лавке, расположенной неподалеку от нашего места проведения отдыха. И спор заключался в том, какого именно цвета должна быть новая покупка: бирюзовый, или цвета чайной розы.

Конечно же, Главковым было не до наших с Сэмом шушуканий и шутливой стычки. И как только лифт прибыл на нужный этаж, Ник, не прощаясь, утащил Верочку в их номер. А Сэм поступил так же, только закинул меня на свое широкое плечо, а руку устроил на моей попе, затянутой в довольно узкую юбку длиной чуть выше колена.

Еще утром я поняла, что моя юбка нравится моему мужчине. Потому что стоило ее надеть, как взгляд Молотова изменился с задумчивого на горящий желанием.

И сейчас, вот, опять то же самое.

Стоило двери закрыться, как руки Сэма тут же принялись сжимать и поглаживать мою попу и бедра. Кажется, одним из излюбленных мест Сэма на моем теле стали именно ягодицы. Мужчина постоянно норовил сложить на них свои ручища и сжать.

Я не возражала, если это происходило без свидетелей. А вот когда Сэм наглел и проделывал этот номер в каком-нибудь бутике, где я сосредоточенно тратила свои честно выигранные деньги, разумеется, я злилась. А Сэм посмеивался.

Вот и сейчас Молотов злорадно усмехался, тесня меня в сторону спальни. А потом плюнул и прижал к себе прямо здесь, в просторной гостиной. Рывком сдернул с меня юбку, заставив тонкую ткань треснуть по швам, и отшвырнул ненужную вещицу в сторону.

К тому моменту я и сама распалилась настолько, что руки подрагивали от нетерпения, а сердце грохотало, как сумасшедшее. И вот уже я сама запустила пальцы под тонкую рубашку свободного покроя. А потом и избавила Молотова от светлых брюк в тон.

Брюки улетели в неизвестном направлении, мой Сэм распаляя меня жадными поцелуями и настойчивыми ласками, утянул нас на совершенно неудобный для двоих диван. Пришлось нам рухнут прямо на пол. А уже там — окончательно потерять рассудок.

Вспышки связных мыслей все же возникали в моей голове. Я настойчиво требовала у Молотова презерватив. Но мужчина лишь рычал, не собираясь и на миг прерывать наших занятий.

— Я здоров! — рявкнул Молотов в мои припухшие от настойчивых и откровенных поцелуев губы.

— Я тоже, — выдохнула я и громко застонала, запрокинув голову.

Самуил действительно уже не мог сдерживаться и рывком погрузился в мое тело. А я приветствовала это вторжение. Отвечала не менее жадными поцелуями и касаниями.

— Я постараюсь выйти, — пообещал Самуил. А я так и не поняла, что именно он мне обещает.

Было так хорошо в его жадных и надежных руках, так спокойно, и вместе с тем жарко, что никакие мысли не задержались в моем потерянном для всего человечества мозге.

— Ух, черт, малыш, — пробормотал Самуил, неистово вбиваясь в мое тело и дурея от моей ответной реакции, — Ты такая…. Такая…

И с громким стоном, похожим на рычание, Молотов перевернул меня на спину и продолжил уводить меня в мир, полный наслаждения и запаха моего мужчины.

На этот раз наша близость была иной. Жадной. Неистовой. Бурной. Откровенной.

Словно Сэм отчаянно цеплялся за меня и никому не собирался отдавать.

Вероятно, всему виной стало то, что между нами не было защитного куска латекса. И все ощущалось острее и ближе.

Или нет, все дело было в нас самих.

В откровенном взгляде моего мужчины. В его нежных прикосновениях. В его эмоциях, написанных в глубине глаз. В его глухом "Моя!", произнесенном в моменты чистейшего экстаза.

Я не знала ответа. Но именно эта наша близость запомнилась мне остро и в мелочах. Тогда я не понимала и не знала, что именно она станет последней. В тот миг я не могла ни о чем думать, кроме как о легких поглаживаниях теплых пальцев по моему лицу и о глубоком, сияющем взгляде карих глаз.

Самуил касался моей щеки аккуратно, изучал каждый изгиб кончиками пальцев. А я даже дышать боялась. Потому что утонула в том тепле, что видела во взоре Сэма.

Я не очень запомнила, как оказалась в постели. Но помнила свое пробуждение. Очень четко и остро. Словно ушат ледяной воды кто-то вылил на меня.

— Тина Никоновна! — шепотом позвала Верочка.

Я встрепенулась, перевела взгляд на часы. Четыре утра. А Сэма рядом не оказалось.

— Я ваши вещи упаковала. Нам пора, — настойчиво проговорила Вера.

А ведь еще вчера мы были закадычными подругами, хохотали, веселились, общались на "ты". А сейчас вновь вернулся официальный тон. Выходит, отпуск подошел к концу?

— Где Сэм? — пробормотала я, уже страшась услышать тот ответ, который мне не понравится.

— Самуил Георгиевич уже улетел. С Всеволодом. Теперь Никита будет присматривать за вами, — отчиталась Вера.

Такая перестановка охраны меня немного смутила. Но я решила, что нужно позвонить Сэму, и пусть он мне сам все объяснит. Вера, конечно, отличный собеседник, но в качестве передатчика информации между Молотовым и мной меня не устраивала.

По пути в ванную комнату я набрала номер абонента. Но в ответ расслышала только голосовую почту. А потом и вовсе оборвалась связь. Сразу шел сброс, будто абонент поместил мой номер в "черный список".

— Вера! Молотов ничего мне не оставил? — осторожно спросила я.

— Да, вот, на столе, — тихонько ответила Верочка, когда уже собралась покинуть номер.

Я перевела взгляд на небольшой столик в гостиной. Не сразу решилась приблизиться к нему. И не расслышала тихий щелчок закрывшейся двери.

Я осталась одна.

Почему-то мне было страшно открывать небольшой кейс. А еще страшнее — читать записку, оставленную поверх серебристого металла.

Но я ведь не трусиха!

На листке бумаги размашистым крупным почерком было написано всего несколько фраз. Они не сразу дошли до моего сознания. Я читала и не понимала их смысла. А потом, когда поняла, мне стало невероятно больно. Был бы Молотов рядом, я бы заставила его сожрать этот клочок бумаги, или занялась бы с ним бурным сексом прямо здесь, на неудобном диване.

Или отвесила бы ему пощечину.

Или….

Но Сэма здесь не было. А были сухие, горькие, обидные слова.

Нет, я не стану плакать из-за того, что один заносчивый засранец решил, будто может разбить мне сердце!

Не дождется он от меня слез!

И стоя под прохладной водой в душевой кабинке, я сотни раз прокручивала в голове все события последней недели. И вчерашнее возвращение в отель после прогулок и ужина.

Выходит, Молотов уже тогда знал, что этот секс окажется прощальным!

— Ненавижу! — прошептала я, до боли закрывая глаза. Запрокинула голову так, чтобы потоки воды хлестали в лицо.

Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

Я повторяла это слово сотню тысяч раз, когда выходила из номера отеля. Еще сотню по пути в аэропорт. Еще миллиард раз, когда самолет взлетал и садился, спустя несколько часов утомительного полета.

И один раз, но уже вслух, громко, отчаянно, когда осталась в своей квартире одна, без свидетелей, заботливой Верочки и собранного Ника.

Но все равно не поверила в эти слова. Все равно вместо жгучей, опустошающей ненависти я ощущала, как сердце рвется от беспокойства за любимого мужчину.

26

Как будто я оказался в чертовой детской сказке, и вот теперь настало время проснуться.

Тина спала, обнимая тонкими руками подушку, на которой спал я еще полчаса назад.

Нужно уезжать. Нужно включить голову и поглубже в памяти спрятать все события, что случились за эту неделю.

Хотелось во весь голос заявить миру, что Тина Вершинская вот уже неделю моя законная жена. Что все документы подписаны, заверены, скреплены всевозможными печатями и штампами о легализации. Что ни один адвокат не подкопается к подлинности свидетельства о браке, как и к самому браку. Мы с Тиной женаты по всем законам и правилам. Пусть девчонка и не помнит, как сказала мне "да" в присутствии Ника, Веры и уполномоченного регистратора. Думаю, Тине понравилась бы наша свадьба. Или нет. Но я твердо знал, что как только решу все проблемы, то тут же устроим настоящую свадьбу на родине, пригласим всех, кого захочет малышка.

А уезжать нужно. Чем больше времени провожу здесь, тем меньше шансов провернуть все так, как задумано.

Тиша пошевелилась во сне, что-то пробормотала и вновь заснула.

Не мог я отказать себе в последнем, прощальном поцелуе. Подошел ближе, присел рядом с кроватью.

Тина лежала, повернув голову в мою сторону. Приоткрытые губы так и манили меня.

И я понял — не стоит ее касаться, иначе сорвусь. И без того охренеть, как тяжко, вот так уходить, оставив лишь записку после себя.

Но выбора нет. Ни одна душа не должна знать о том, что произошло между мной и Тиной. Как там говорят? Что случилось в Вегасе, остается в Вегасе? Это правда.

Усмехнулся своим мыслям.

Дольше тянуть нельзя. Нужно встать и идти.

А каждый шаг давался с трудом. И ведь раньше я не думал, что со мной может случиться подобная хрень. С кем-то другим — запросто. А вот с Молотовым — никогда.

Однако Тиша сотворила чудо. Взяла и превратила меня из черствого, неспособного испытывать эмоции робота в невменяемого по уши втрескавшегося пацана.

На прощание погладил хрупкое запястье. Хотелось прижаться к нему ртом, вдохнуть нежный аромат теплой кожи моей малышки. Но лучше этого не делать. Потому что себе я уже не доверял.

Когда вышел из номера, Сева уже ждал меня под дверью.

— Самуил Георгиевич, а может нахрен все? Здесь вас точно не достанут, — предложил Сева, пока мы спускались в лифте на первый этаж отеля.

— Не пойдет, Сева, — мотнул я головой. — Теперь не хочу так. Хочу спокойную жизнь.

Всеволод, скорее всего, понял. Сам все видел и понимал, что Тина своим появлением изменила не только меня, но и мои планы на будущее. И я был рад этим переменам. Осталось решить все так, чтобы Тине со мной ничего не угрожало. И для начала следовало разобраться с моей "любящей" родней.

Меня встречал дядя Лева. А я ведь держалась, ни единой слезинки не уронила. Успела накрутить себя, почти уговорила свое сердце, что так будет лучше.

А вышло все….

Словом, я разрыдалась, как только уткнулась носом в крепкое плечо родственника. Дядя Лев обнимал меня, поглаживал по голове, как в детстве. А я все плакала и плакала.

— Ну что ты рыдаешь, Тинка, — уговаривал меня Лев. — Да выпустят его. Адвокаты уже носом землю роют. Дело шито белыми нитками. Разрулим, не горюй.

— Ты о чем? — вскинулась я.

А Лев изогнул брови в изумлении, оглянулся на моих охранников и повел меня вслед за Никитой. А за нами плотной стеной шли люди моего дяди. Словом, меня опять охраняли так, что самому президенту и не снилось.

— Давай в машине поговорим, — предложил Лева.

— Говори сейчас, вкратце! А в машине поведаешь подробности! Или я никуда не пойду! — твердо и с нажимом произнесла я.

— Молотова задержали прямо в аэропорту, — нехотя и скупо сообщил Лев. — Обвинений много. Хуже всего, что в этом дерьме замешан Денис. Младший брат Сэма. Знаешь его?

— Угу, видела однажды, — скривилась я от воспоминаний о знакомстве с родственниками Самуила.

Мы уже приблизились к машине, и Лев помог мне разместиться в уютном салоне авто. Сам дядя сел рядом. Никита и Вера — во второй машине.

— Как думаешь, чем я могу помочь? — спросила я.

— Если Сэм ничего тебе не сказал, значит лучше не лезть во все это дело, Тинка, — заметила Лев. — Я могу забрать тебя к себе. Или к Гере отправим. Выбирай.

— Никуда я не поеду! — возмутилась я.

— Упрямая девчонка, — покачал головой Лев, но все же приобнял за плечи.

Дальше мы ехали в полном молчании. Я размышляла о том, как помочь Молотову. О чем думал Лев, мне было неведомо. Но охрана привезла меня в родительский дом, скорее всего, получив указания маршрута заранее. И когда машины остановились, я целенаправленно подошла к Никите и взглянула на мужчину.

Он точно знал обо всем, что происходит с его шефом. Я была уверена в этом.

Однако Никита, глядя мне в глаза, вдруг произнес:

— Мы с Верой больше не работаем на Молотова. Вера решила пока отдохнуть. А Никон Даниилович взял меня к себе.

— Почему? — удивилась я.

— Не сошлись характером с бывшим руководством, — сухо ответил Никита и добавил: — Тина Никоновна, нам лучше войти в дом.

— Дай мне свой телефон, Никита, — потребовала я. — Мой номер у него в черном списке.

— Ему сейчас не до разговоров, Тина, — еще тише, но более настойчиво проговорил Никита. — Велено, не подпускать тебя к нему. Этим я и займусь.

Я упрямо вздернула подбородок. Не подпускать? Я что, прокаженная какая-то?! Ну, Молотов, доберусь я до тебя!

Встреча с родителями немного подняла мое настроение. А потом, когда все подарки и сувениры были вручены, я утащила отца в рабочий кабинет. И уже там попыталась уговорить папу рассказать мне обо всем, что случилось во время моего отсутствия. Но наткнулась на сухое и четкое:

— Не лезь в это дело, Тина!

Конечно же, я собиралась прислушаться к словам отца. В другой жизни. А в этой потратила целый час на подробное изучение всех новостей за минувшую неделю. И узнала, что господин Молотов содержится в следственном изоляторе. Далее я позвонила адвокату нашей фирмы, попросила воспользоваться нужными связями и в частном порядке устроить мне встречу с Сэмом.

27

Когда позвонил адвокат, я уже успела извести себя до нервной дрожи по всему телу. Живое воображение подкидывало красочные картинки, где над Самуилом всячески издеваются все, кто хоть как-то причастен к делу. Я знала одно: Молотов был слишком гордым, чтобы прогнуться под систему. А значит, будет грызться с противником до последнего. Но я ведь не могла сделать вид, что ничего не происходит?! Не могла закрыть глаза на тот факт, что мой любимый мужчина заперт, точно дикий зверь, в клетке.

Нет!

Так что, плевать мне на все слова, предостережения и требования окружающих! Плевать! Главное, вытащить Молотова. А как и какими методами — неважно.

Адвокат назначил встречу. Я прекрасно знала, как добраться до места назначения. Но передо мной встало препятствие. Никита предупредил, что не собирается подпускать меня к Молотову. Значит, нужно как-то обмануть охрану.

Из дома меня вывез Лев на своем личном автомобиле. А моя охрана во главе с Никитой следовала по пятам. Ник не мог препятствовать моему передвижению, был вынужден только сопровождать.

Мне нужна была всего минута, чтобы выйти из тачки дядьки и добраться до ворот управления. Ведь не станет моя же охрана "паковать" меня на виду у доблестных служителей закона?

Конечно же, дядя Лев возмущался и грозно сверкал на меня тяжелым взглядом. Но я делала вид, что не замечаю его недовольства.

И прежде, чем выйти из машины, я все же порывисто обняла родственника:

— Ты ведь понимаешь, что иначе я не могу? — прошептала я. — Мне нужно увидеть его. Нужно!

Осинин кивнул, пусть и был в корне не согласен с моими действиями.

А дальше я вышла из салона автомобиля и направилась прямиком к шлагбауму, за которым выстроились охранники в форме.

— Тина Никоновна! — предостерег Никита, мелькнувший за моей спиной. — Не нужно этого делать!

Но я упрямо расправила плечи и шла только вперед. На пропускном пункте предъявила свои документы. Меня быстро пропустили, не задавая лишних вопросов. Велели сдать личные вещи и средства связи. Далее — встреча с адвокатом.

Максим Егорович уже ждал меня. Давний друг отца знал меня еще с пеленок. И мой характер знал. Как и тот факт, что лучше сразу согласиться и поддерживать мои безумные поступки, чем потом разгребать последствия.

— Я договорился на пять минут. Пять, Тина, — коротко сообщил Максим Егорович. — Не задавай лишних вопросов. Поняла? Адвокаты Молотова работают. Остальное — не здесь. Ясно?

Я согласно кивала на каждую фразу, произнесенную Самуговым. А сама сгорала от нетерпения.

Сейчас! Сейчас я увижу этого заносчивого, гордого, упрямого засранца! Увижу и прибью! Или поцелую. Тут уж не угадать. Но я точно знала, что следует четко дать понять Молотову, что не пугают меня проблемы, что я планирую быть рядом и бороться за его свободу, за нас. Ведь не может прошедшая неделя ничего не значить для Самуила. Не может, и все!

Комната, в которую впустил меня охранник, была небольшой, без окон, с двумя стульями и одним столом в центре. Серые, давящие стены. Глухое эхо от каждого шороха и даже вздоха.

Но это все мелочи, все стало вдруг неважным, даже пробирающий до костей холод, пусть и сравнительно тепло было здесь, да и на улице стояла жара.

А холод все равно сковывал каждое движение, мешая дышать.

Дверь открылась. В проеме появилась высокая фигура Молотова.

Я мельком взглянула на мужские запястья, закованные в наручники, и тут же вскинула глаза к лицу любимого.

— Сэм…. - выдохнула я.

Молотов прищурился, окинул меня совершенно непроницаемым взглядом.

Охрана вышла из помещения, оставив нас наедине. Самуил сделал два шага и сел на стул напротив меня.

А я попыталась протянуть руку к нему. Думала, Сэм поступит так же, поднимет свои ладони и переплетет свои пальцы с моими. Мне так нужно было его прикосновение! Короткий жест. Намек. Да что угодно!

Но Молотов сидел неподвижно, смотрел на меня темными нечитаемыми глазами и никак не реагировал на то, что перед ним именно я, его Тиша. Ведь так он называл меня!

— На кой хрен приперлась, Вершинская? — наконец, произнес Самуил.

А меня словно ледяной водой окатило. Столько надменности и презрения было в его голосе, что сердце сжималось от каждого его слова.

— Потому что люблю тебя, — тихо ответила я. И плевать, что все разговоры записываются!

Молотов криво усмехнулся. Но взгляда не отвел от меня, а каждая произнесенная им фраза хлестала раскаленными кнутами по моей изнывающей от боли душе.

— Знаешь, сколько раз я слышал это от всех баб, которых трахал, Тина? — насмешливо проговорил Самуил. — Ты не исключение. Одна из многих. Так что, вали в свой уютный мирок, а ко мне не суйся.

— Ну ты и сволочь, Молотов! — прошептала я.

— Какой есть, — мотнул головой Сэм. — Так что, пошла на хрен со своими соплями из моей жизни!

— Скажи, что эта неделя ничего не значила для тебя! — прищурилась я, не сводя упрямого взгляда с волевого лица Самиула. Пусть внутри и клокотала обида от его слов. А все равно я до конца не верила во все, что происходит.

— Ну почему же, — широкая нахальная ухмылка мелькнула на лице Сэма. — Ты забавная. И трахаешься неплохо. Не шикарно, но не плохо. Опыта не хватает. Но в целом сойдет.

— Не верю, Молотов! — упрямо вздернула подбородок.

— Млять, Вершинская! Да свали уже ты отсюда! — процедил Сэм, подавшись вперед и глядя на меня исподлобья. — Я трахал тебя только из-за папочки твоего! Понимаешь? Интересно было. А сейчас ты мне нахрен не нужна! Тем более такая.

— Какая "такая"? — эхом повторила я.

— Сопливая девчонка с чертовыми иллюзиями о большом и светлом, Тина! — жестко процедил Молотов. — Мне нужна баба, чтобы отсасывала без вопросов. А ты, Устинья, так не умеешь. Потому что хорошим девочкам не положено отсасывать. Хорошим девочкам положено дома сидеть, под крылом папочки.

— Да пошел ты, Молотов! — подскочила я на ноги, сжимая руки в кулаки.

— Время вышло! — рявкнул охранник.

— Тебе пора уходить, Тина, — мотнул головой Самуил.

— Я сама решу, что мне делать, Молотов! — закричала я в ответ, понимая, что меня накрывает истерика, а вся хваленая выдержка укатилась к чертям.

— Ты? С твоим куриным мозгом? Да ты даже дорогу не в состоянии самостоятельно перейти, принцесса! — усмехнулся Молотов.

Конвоир уже вырос за спиной Сэма и скомандовал мужчине встать. А я стояла и смотрела, как Молотов поднимается на ноги, медленно, будто в замедленной съемке. И в каждом его движении читались сила, презрение и высокомерие.

— Катись к черту, Молотов! — выкрикнула ему вслед.

— Я уже там, — усмехнулся Сэм, а я обессиленно опустилась на стул.

Спустя мгновение, появился Максим Егорович, что-то говорил, придерживал меня за локоть, помогал мне идти вперед, к выходу. Но я не слышала слов адвоката. В моих ушах эхом звучали слова Самуила. Унизительные и такие обидные для меня.

Молотов только что растоптал мое сердце, наплевал в душу, превратил в пустую оболочку, не способную на эмоции.

И уже в машине, где меня ждал Лев, я поняла, что начинается новый этап в моей жизни. Сейчас моя любовь к Молотову трансформировалась в ненависть. А обиженная женщина способна на многое, только волю дай.

— Расскажи мне все подробности, Лев. Сейчас! Ты ведь все знаешь! Я уверена! — тихо потребовала я, а дядька кивнул.

Уже после, когда долгий разговор был закончен, мои душевные силы иссякли настолько, что я даже двигалась с великим трудом, я попросила Льва привезти меня в офис "Вершины".

Выяснилось, что вопрос с покушением на меня решен правоохранительными органами. А, следовательно, моей жизни больше ничего не угрожает. Скорость действия силовых структур ошеломляла. Но это все было неважным. Я планировала окунуться в работу так глубоко и основательно, чтобы не думать ни о Молотове, ни о той недели, что мы провели в Вегасе.

Лев уехал, как только я вошла в офис. Никита был рядом, незаметной тенью сопровождал меня на каждом шагу. Но в кабинет я его не пустила.

А ближе к вечеру, когда засобиралась домой, в приемной меня поджидал неожиданный визитер. Трудно было не удивиться появлению Молотова-младшего на пороге моего офиса. Но и любопытство взяло верх над здравым смыслом.

— Тина Никоновна? — заулыбался молодой мужчина, идя мне навстречу. — В прошлый раз нас толком не представили друг другу. Да и я был, мягко говоря, не в форме. Давайте знакомиться?

— И зачем мне это нужно? — усмехнулась я.

Молотов-младший выглядел эффектно. Дорогой и стильный костюм, строгий галстук и рубашка, оттенявшая смуглую кожу. Денис Молотов был очень похож на старшего брата. Но и в то же время — они были совершенно разными.

Дэн Молотов был более мягкой копией старшего брата. Улыбался открыто, подкупая ямочками на гладко выбритых щеках.

— Говорят, несчастье способно сплотить семью, Тина, — улыбался Денис. — А мы ведь семья, да?

— У вас ошибочные сведения, Денис, — холодно ответила я. — Меня ничего не связывает с вашей семьей.

— Но как же так, Тина? — удивился Денис. — Мои люди сообщили, что рано утром у вас состоялось свидание с моим братом. Да и отдыхали вы целую неделю заграницей. Вместе. Один номер снимали.

А я, превозмогая ноющую боль в груди, не моргнув и глазом, соврала:

— Секс с вашим братом, Денис, был, конечно, приятным, но это всего лишь секс, — ответила я. — Извините, мне некогда. Дела.

— Постой! — Молотов остановил меня уже перед дверьми лифта, недовольно зыркнул на мою охрану, готовую преградить мужчине путь. — Давай поужинаем? Всего лишь ужин!

— Я проверю свое расписание, — нехотя ответила я и спряталась за спинами охраны.

В кабинке лифта щекой прислонилась к прохладной поверхности. Как же мне хотелось прибить Молотова, как и его братца. Всех их. А сердце тревожно замерло, словно ожидало очередного подвоха.

— Все хорошо, Тина, — осторожно обронил Никита, не глядя на меня. А я кивнула. Угу, хорошо. Отлично просто. Замечательно!

28

Дни тянулись один за другим. Муторно. Тяжело. Невыносимо долго. Будто кто-то сверху, глядя на меня, раз за разом возвращал стрелки часов назад. Вроде бы обычный день прошел, а казалось, будто вечность.

Шумиха, связанная с арестом Молотова, меня не коснулась. Даже отдаленно. Словно Самуила ничто со мной не связывало. Словно и не было той недели, жаркой, жадной, полной счастья и щемящей душу нежности.

Иногда я действительно начинала думать, что все это случилось не со мной. Какая-то другая девушка летела на шикарном частном самолете через океан. А я, Тина Вершинская, спокойно работала в "Вершине".

И только изредка я позволяла себе жалость. Ночами, когда оставалась наедине с тишиной и рубашкой Самуила, которую он забыл в номере отеля, а Вера сунула в мой чемодан вместе со всеми вещами. Это время принадлежало мне одной. Я перебирала в памяти каждую минуту тех событий. А фразы из записки всплывали перед мысленным взором.

— Почти три месяца, Молотов, почти три! — шептала я, пряча лицо в подушку.

Но легче не становилось. По крайней мере, до рассвета.

А утром я бежала в офис, на работу, под чутким присмотром Никиты.

Верочка устроилась моим личным секретарем. С Анютой они очень крепко сдружились. Оказывается, мне, как и гендиректору "Вершины" по штату полагался личный помощник. Даже если и не полагался, а отец все равно нанял Верочку. И все были счастливы.

Все, кроме меня.

Но я старательно делала вид, что осталась прежней, что три месяца — это всего лишь дни на календаре. И меня интересует только работа.

Но однажды все разрушилось. Кто-то из репортеров отыскал фотографии, на которых были мы с Сэмом. Поднялась шумиха, потянулись сплетни. Еще бы, такой материал! Дочь преуспевающего бизнесмена и крупный опальный торговец драгоценностями. Это ведь какие статьи можно написать и заработать на них! Интерес прессы подпитывали мелкие подробности, которые всплывали яркими пятнами и подпитывали слухи.

Вся "Вершина" гудела. Пришлось усиливать охрану. Репортеры стремились урвать от меня кусок. И все задавали одни и те же вопросы: Почему арестовали Молотова? Когда будет суд? Правда ли, что большая часть ювелирных изделий, попадавших на прилавки магазинов Молотова, добыты нелегальным путем? Как долго у нас с Сэмом связь? И прочее, прочее, прочее….

Словом, все вопросы так или иначе касались ареста и личности Самуила. А я терпела, потому что сделать ничего не могла. И пусть Никита не покидал меня ни на минуту, а все равно моему телохранителю приходилось туго. Верочка временно поселилась у меня в квартире. Потому что и Ник ночевал здесь же. Не мог оставить меня без присмотра. А с Верой мне было веселее.

Отдушиной во всем этом сумасшествии стали для меня телефонные разговоры. С братом. Со Львом. С родителями.

Я и раньше весьма тесно и тепло общалась с родственниками. А сейчас поддержка родных, а особенно брата-близнеца была весьма кстати.

И да, журналисты настолько сильно прессовали меня, что пришлось на время безвылазно обосноваться дома. Я уже перестала выбираться на улицу, только бы не наткнуться на злобных и изворотливых папарацци.

Пока однажды не позвонил консьерж и не сообщил, что ко мне явился визитер.

Я испытывала жгучее желание послать всех, включая незваного гостя, лесом. Но не стала. Попросила пропустить мужчину. А когда Никита открыл дверь посетителю, разрешила проводить его в гостиную.

Денис Молотов немного изменился с нашей последней встречи. Кажется, теперь он меньше походил на брата. Возможно, из-за стрижки. Теперь волосы Дэна были длиннее. Да и официальный костюм отсутствовал, его заменил тонкий свитер светлого оттенка.

А я совсем некстати вспомнила, как вот в таком же свитере Самуил Молотов приехал в дом моих родителей.

Ненужные воспоминания я попыталась спрятать максимально глубоко.

Не время. Сейчас нужно быть сильной.

— Добрый день, Тина, — официально поприветствовал меня гость. — прекрасно выглядишь.

— Здравствуй, Денис, — кивнула я, игнорируя комплимент.

Молотов бросил взгляд на Никиту, застывшего за моей спиной, точно верная и опасная тень.

— Скажи своему охраннику, что тебе ничего не угрожает, — насмешливо проговорил Денис. — Я ведь просто хочу поговорить.

— Говори, так и быть, уши я закрою, — резко произнес Никита.

А я же пару секунд рассматривала Дениса пристально и внимательно. Ну что ж, раз уж Молотов сам пришел в мой дом, выходит, дело у него важное.

Я старательно заглушила предостерегающий голос дядьки, возникший в моей голове. Понятно, что Осинин беспокоится и просчитывает все ходы наперед. Но ведь столько времени прошло, а дело не сдвинулось. Не могла я больше ждать. Устала. Да и нервы сдавали.

— Никита, сделай нам с Денисом кофе, пожалуйста, — глухо попросила я и села в кресло.

Молотов расположился на диване напротив меня. А я была готова ко всему. Словно только что я спряталась за прозрачной, но невероятно прочной скорлупой. И, кажется, никакие силы ее не смогут разрушить. Но я могла все слышать и контролировать свои эмоции.

А ведь хотелось встать и если уж не пристрелить этого человека, посмевшего заявиться в мой дом, то как минимум покалечить.

— И что же он нашел в тебе, Тина Вершинская? — задумчиво пробормотал Денис.

А я изогнула бровь в удивлении.

— Я хорошо ему плачу, — ответила я, сделав вид, что речь идет не о Сэме, а о Никите, работавшем на меня.

Молотов расхохотался, запрокинув голову.

— Ты забавная, — сквозь смех произнес Денис. — У меня есть деловое предложение, Тина.

— Сомневаюсь, что мне оно понравится, — повела я плечом, не сводя серьезного взгляда со смазливой физиономии оппонента.

— А ты сначала выслушай, а потом уже сомневайся, Тиша, — возразил Молотов.

А меня вдруг накрыло. Это ласковое обращение из уст младшего брата Самуила всколыхнуло слишком много эмоций. Вероятно, Молотов тут же их все разглядел.

А я украдкой выдохнула. Что ж, Тина Никоновна, настал черед действовать!

— И что ты можешь мне предложить? — холодно проговорила я, возвращая на лицо маску невозмутимости и безразличия.

— Гораздо важнее, Тина, что ТЫ можешь предложить мне, — возразил Денис.

— Мне нечего предлагать тебе. Все контракты от имени "Вершины" подписывает отец. И если Сэм о чем-то договорился с гендиректором, то в курсе только Никон Даниилович, — осторожно заметила я. — И потом, разве ты не все отобрал у Самуила? Бизнес. Недвижимость. Даже умудрился лишить его "Эйфории".

Денис подался вперед. Его взгляд, не переставая, скользил по мне, словно выискивал дефекты в моей фигуре. Так и хотелось закрыться от изучающего взгляда мужчины. Или разрешить Никите выставить этого человека из моего дома.

— Да нет, Тина, есть кое-что и у тебя, — протянул Денис. — Кое-что, от чего я не могу отказаться. Кое-что очень важное для моего братца. Настолько важное, что ударит его еще больнее.

— Почему ты так ненавидишь его? — не выдержала я, но голос мой был твердым.

— Потому что наш старик всегда возносил его, а унижал меня, — зло выплюнул Денис. — Сэм всегда был примером! И кто теперь в выигрыше? Кто торчит в тюряге? А кто будет трахать его девку?

Я услышала звон посуды. Конечно же, верный Ник уже вернулся, все слышал и не собирался игнорировать слова Молотова.

— Спокойно, Никита! — громко скомандовала я. Кажется, сам Молотов позавидовал бы силе и громкости моего голоса в этот миг. — Дальше что?

Денис расслабился, утроился на диване вальяжно и свободно, как будто считал себя хозяином положения.

— А дальше, — усмехнулся Молотов. — Дальше я пойду к прокурору, а следом и к судье, который совершенно случайно дружен с моей матушкой, и сообщу некоторые подробности из дела Сэма. Доказательств у меня много. Все они смогут оправдать моего старшего брата. А взамен я получу тебя.

— Не убедил, — холодно проговорила я.

— А ты подумай хорошенько. Я прекрасно видел вас двоих. И ни за что не поверю в тот спектакль, который показал Сэм во время вашей встречи в изоляторе. Думаешь, я плохо знаю брата? Да он же помешался на тебе! Все сделал, чтобы разборки не коснулись тебя. А вышло все иначе. И знаешь, почему? Потому что я лично методично сливал инфу знакомым репортерам. То фотку подкину, то видео. Оказывается, вы с моим братом беспечно относились к безопасности в Штатах. А я — нет.

А я ждала, вслушивалась в каждую фразу Молотова. И ждала. Потому что так нужно. Слушала. Потому что больнее уже не будет. Вот тогда, от слов Сэма, было больно. А сейчас — рабочие моменты.

— Знаешь что, Тиша? — Денис с особым удовольствием произносил это ласковое обращение ко мне, вот только мне не нравилось то, как оно звучит из уст Молотова-младшего. — Именно тогда, увидев вас на улице, как вы смеетесь и о чем-то болтаете, я понял: только ты сможешь отобрать у моего брата самое дорогое. Да, он лишился своих денег, бизнеса и свободы. Но не тебя. И я решил исправить это досадное недоразумение.

— Пошел ты нахрен, Молотов! — процедила я.

— Меняю свободу моего брата на тебя, Тиша, — прищурился Денис. — У тебя сутки. Либо я отдам приказ, и уже через сутки Сэма найдут мертвым в камере. Либо его выпустят. Решать тебе.

— Мразь! — прошептала я.

А Денис поднялся на ноги. Поправил рукава свитера. Бросил снисходительный взгляд на Никиту, вернувшегося на свое излюбленное место — за моей спиной. И произнес, точно припечатал:

— Дай мне знать, если согласна. И Сэма отпустят за час до нашей регистрации.

Молотов ушел, закрыв за собой дверь. Никита тут же щелкнул замком. И принялся изучать комнату. А с особой тщательностью — диван, на котором сидел Денис.

— Чисто, — тихо проговорил Никита.

А я криво усмехнулась. Из меня как будто силы выкачали. Что делать? Ударить Сэма в спину? Или спасти его жизнь?

Конечно же, выбора у меня не было.

29

Я не спала всю ночь. Никому не звонила. Ни с кем не общалась. Однако глубоко за полночь в моей квартире появились дядя Лев и папа.

Говорили долго. Обо всем. Продумывали каждую мелочь. Родственники не разделяли моей идеи. Но на сегодняшний момент выхода иного не видел никто.

И когда папа и дядя Лев вышли оставили меня на попечении Верочки и Ника, я заперлась в своей комнате.

Застыла у окна. В голове было пусто. Глухо. Сердце ныло. Но мысли были кристально чисты.

И я набрала номер телефона, который врезался в память. Я ненавидела абонента так, что сводило каждую мышцу. А глубоко в душе я вновь и вновь повторяла, что брак с Молотовым — выгоден всем нам. Всем, даже мне. Ведь терять мне нечего.

— Какого хрена ты здесь делаешь?! — заорала я так, что, кажется, зазвенели стекла.

Но Дэн лишь криво усмехнулся, продолжая лежать в моей постели.

Постель, на самом деле, была не моя. Как и комната. Как и весь чертов особняк.

Но я согласилась на сделку. А Молотов потребовал мгновенного исполнения. И ровно через час я, собрав минимум вещей, приехала в семейный особняк Дениса и его матушки, которую я невзлюбила еще в первую встречу.

Но не собиралась поддаваться на ее провокации. Сейчас главное — освободить Самуила. А со всем остальным я справлюсь.

Оказавшись в огромном старинном особняке, я тут же заперлась в отведенной для меня комнате. И плевать, что скоро мне предстоит признать Дениса своим супругом, а затем — исполнить супружеский долг.

Этот пункт договора Дэн Молотов озвучил с особым удовольствием. Кажется, он многократно трахал меня в своих мыслях. И совершенно не скрывал этого.

Вот только я не собиралась так легко сдаваться. К тому же за последние три месяца моя жизнь повернулась ко мне с такой стороны, что я все еще не верила в счастливый финал. Но и надежда не умирала.

И вот, проснувшись ранним утром в день "Х", я отправилась в ванную, а когда вернулась — в своей постели я обнаружила обнаженного Молотова. И да, совсем не того из двух братьев, которого хотела бы видеть рядом.

— Кончай ломаться, невестушка! — усмехнулся Денис. — Через несколько часов ты не отвертишься.

— Пошел вон! — прошипела я.

Хорошо, что перед сном я надела пижаму с длинным рукавом и брюками, а все пуговицы были глухо застегнуты. Но, кажется, Дениса моя одежда не пугала.

Парень легко спрыгнул с кровати и двинулся в мою сторону. Вероятно, у Молотовых была такая фамильная черта — красивое мужское тело. Вот только не вызывало во мне тело Дениса отклика или трепета. Мне хотелось закрыться от этого мужчины.

— Выходит, мой братец хреново тебя учил, да? Придется исправлять его оплошности, — самоуверенно процедил Молотов-младший, заставив меня попятиться.

Но удар все же последовал. Звонкая пощечина рассекла звенящую тишину, повисшую в спальне. Мою щеку обожгло пронзительной болью. И я отшатнулась. Но не сводила злого взгляда с Молотова.

— Строптивая, — ухмыльнулся тот. — Люблю таких. Нравится мне ломать таких девок, как ты. Кайфую от того, как они пресмыкаются передо мной, ползают, превращаются в сломанных кукол. А ты, Тиша, будешь моей любимой куколкой.

— Катись к черту, Молотов! — процедила я.

В комнате появился Никита, без приглашения, но изрядно помятый. Понятно, что охрана Дениса всеми силами пытались задержать моего верного телохранителя. Но разве Ника удержать?

— Тина Никоновна? — настороженно произнес Никита.

— Все в порядке, — ответила я. — Денис уже уходит.

От глаз Ника не укрались ни моя пунцовая щека со следом руки Молотова, ни возбуждение Дениса.

— К вечеру тебя здесь не будет, чмо! — пригрозил Молотов.

Но под яростным, и вместе с тем, ледяным взглядом Никиты, Денис отступил. Знал, сволочь, что до регистрации брака у него нет никаких прав ни на меня, ни на то, чтобы уволить Никиту.

А когда дверь за голым Молотовым закрылась, Никита вздохнул.

— Зря ты это все затеяла, Тина, — в который раз пробормотал друг.

— По крайней мере, время мы выиграем, — вяло улыбнулась я, рассматривая свое лицо в отражении зеркала.

Кажется, если хорошенько наложить макияж, то никто и не заметит "пламенной любви" моего женишка.

— Дура ты, Тинка, — выдохнул Никита, опустился в кресло и закрыл глаза.

Я даже не спорила с другом. Дура. А что делать?

30

— Он…Что?! — взревел я.

Ярка-красная пелена перед глазами. И словно наяву ощутил удар в солнечное сплетение. Руки тряслись так, что пришлось сжать кулаки до хруста.

— Убью! — прошипел всего одно слово.

— Да успокойся, с ней Никита, — напряженно говорил Вершинский, а я не мог даже выдохнуть. Не получалось. Не выходило дышать. Потому что знал: Тина там. Одна. Наедине с моим злейшим врагом. А я ничего не могу сделать. Ничерта!

— Как, млять, успокоиться, если он… мою Тишу…. - голос рвался и сипел, точно не мне принадлежал. — Срать, Никон! В жопу все! К чертям! Сейчас еду к ней!

— Да что ты! — резко возразил Вершинский. — Не для того моя дочь терпела три месяца, чтобы ты своим появлением сейчас все похерил! Действуем по плану!

— В жопу план! — не унимался я, торопливо переодеваясь. А пальцы не слушались. Пуговицы рубашки никак не лезли в петли. А в голове кроме звона ничего не было.

— Успокойся и подумай головой, Сэм, — говорил Вершинский. — У нас будет ровно час. Денис считает, что тебя "уберут" сразу, как только ты выйдешь отсюда. Следователям нужно его чистосердечное. Кто, если не ты, выведет его на признание? И потом, ты сам решил не втягивать Тину. Вот и не втягивай.

— Она уже по макушку в самом дерьме оказалась, Никон! Из-за меня! — рявкнул я. — Не нужно было оставлять ее. Придурок я. Думал, все просчитал. Учел. А вышло все вон как.

— Тина сильная девочка, она справится, — скупо произнес Никон. — Не сразу простит, конечно. Но простит.

— Маловероятно, — скривился я. — Я ведь сам толкнул ее в руки Дэна. Сам, млять!

— Здесь, да, мог бы как-то помягче разговаривать, — заметил Никон. — И за слезы дочери ты мне еще ответишь, друг. Когда все закончится. Тут уж, знаешь ли, лучше я, чем Сашка доберется до тебя.

— Кассандра Юрьевна у вас зверь? — усмехнулся я. Но смешно не было ни капли. Потому что мне хватило отчета о том, что мой урод-братец только что ударил мою женщину.

Мою Тишу! Ударил!

И снова в душе поднималась ярость и гнев. А дышать по-прежнему тяжело. Как будто гранитной плитой придавило. Не выбраться. Не закрыться.

— Кассандра Юрьевна у нас твоя теща, — произнес Вершинский и, взглянув на часы, добавил: — И если я не появлюсь дома через час, то от меня останется пустое место. Более того, Сашка не знает о милых шалостях твоего родственничка. И лучше, чтобы не знала. Ее терпения с трудом хватает на разговоры с твоей мачехой. У них взаимная нелюбовь с Эмилией. И Саня продолжает звать ее Зиночка. Как тебе?

— Мне? Никак, — мотнул головой. — Мне будет "как", когда эту мразь закроют. А если не закроют, то я ее голыми руками придушу за все, что она натворила.

— Ты сам выбрал более лояльный способ, — напомнил Вершинский.

А я сто раз пожалел о своем решении. Потому что дал слабину. Потому что из-за моего решения теперь страдает Тиша. Потому что вынужден пойти на сделку с властями, чтобы сохранить бизнес. А ведь мог бы послать все к черту. Мог бы. А не послал. И за мою ошибку платит любимая женщина.

— Что ж, мне пора, — Ник поднялся на ноги, хмуро взглянул на меня, кивнул: — Времени не так много. Главное, не убей его до того, как он выложит всю информацию на камеру. Помни, что он нужен не только тебе, но и отцу той девушки, которую ищут вот уже полгода.

А я кивнул, отвернулся.

Тяжко смотреть в глаза другу, чью дочь я не смог укрыть от всех бед. А ведь дал себе слово. Пообещал всему миру в тот самый миг, когда Тиша сказала мне "да".

Сейчас подводили нервы и сдавала выдержка. Всего лишь несколько часов нужно подождать. Усыпить бдительность Дэна. Заставить его поверить, что он победил. Я знал характер брата. В тот момент, когда он начнет упиваться триумфом, можно будет вытрясти любую информацию.

Денис Георгиевич Молотов всегда получал то, что хотел. По большей части. Вернее, ему доставалось все, кроме отцовской любви. Старик всегда любил старшего сына больше, чем младшего.

Денис остро реагировал на такое отношение. А когда отец скончался, радовался тому, что никто больше не упрекнет его, Дэна, в ущербности.

Но с каждым днем Молотов-младший все больше понимал: само существование Самуила на этой планете будет вечно указывать Денису на его место. Место второго. После брата. А Денис хотел быть первым.

И вот, наверное, впервые в жизни у Дениски получилось невероятное. Он вышвырнул брата из игры.

А сейчас ему не терпелось заполучить девку Сэма, чтобы хорошенько щелкнуть брата по носу. И насладиться тем, как брат будет мучиться.

Ну и к тому же, Денис хотел Тину. Она понравилась ему как женщина. Масла в огонь желания подливала матушка, которая по пятам следовала за единственным и обожаемым сыночком с самого утра. Дэн с трудом сдерживался, чтобы не рычать на мать. Понимал, стоит возразить, как она проест ему весь мозг. А у Дениса намечался долгий вечер, полный удовольствия и развлечений.

Молотов-младший лениво рассматривал приглашенных гостей. Он любил быть в центре внимания. А сейчас Денис был не просто доволен собой, но и счастлив, как никогда. Ведь заносчивый старший братец "отдыхает" на нарах, весь семейный бизнес перешел к нему, Дэну, да и почти все личные активы Самуила также оказались в его руках. И ведь всего-то и нужно было, основательно подмочить репутацию брата, свалить на него покушение на жизнь Вершинской, подкупить несколько чиновников, прокуроров и судей. И в итоге Денис получил то, чего хотел: брат арестован. Его женщина вот-вот попадет в полную власть самого Дэна. И он сможет воплотить все свои фантазии. А потом, конечно же, вышлет Сэму пару качественных фотографий.

Дэн уже видел свою невесту во всей красе, так сказать. Голой. В кружевном белье. Спасибо скрытым камерам видеонаблюдения, установленным на каждом шагу в комнате Тины. А в своих мыслях Молотов многократно примерял на девушку один из "рабочих" нарядов.

У Молотова Дениса было небольшое хобби. Увлечение казалось мелким, а вот последствия порой плачевными. Особенно, если учесть, что жертвой его последнего свидания стала малознакомая девушка, которая выглядела, как шлюха, готовая на все. Денис "снял" девчонку в ночном клубе. Но Молотов ошибся с выбором игрушки для своих утех. В итоге от девчонки пришлось избавиться. Не выдержала девка активной любви Молотова и страсти к использованию различного рода приспособлений. А наутро поползли слухи, что дочь генерала Маранского пропала без вести. Спустя неделю девушку все же удалось найти, а вот убийцу — нет.

Дело с исчезновением нерадивой генеральской дочки благополучно позабылось, потому что не было ни улик, ни свидетелей. Денис, конечно же, позаботился о том, чтобы скрыть все следы, и в этом ему помогла любимая матушка. Оставил только короткое видео, которое хранил в своей комнате в цифровой фоторамке. На видео было отчетливо видно, как девчонка задыхается. Но зато Денис получил от нее все, по полной программе. Тогда Молотов не сразу осознал, что его партнерша перестала сопротивляться, потому что сам был под воздействием наркотиков. Но это мелочи. Денису хватало и видео, чтобы вспоминать о событиях полугодовой давности.

Денис часто просматривал это видео. Как и несколько других. Заводился жутко. И не всегда держал себя в руках.

Вот и ранним утром, перед торжеством, когда невестушка прогнала его из комнаты, Дениска принялся воскрешать приятные и яркие моменты из своего прошлого. Несколько раз пересмотрел домашние видео, представляя на месте генеральской дочки Тину.

И да, Денису нравилось то, что он представлял. Руки так и приклеились к возбужденному члену, пытаясь хоть так снять скопившееся напряжение.

А сейчас, видя, как Тина идет к нему по длинной аллее, украшенной цветами, возбуждался еще больше.

Молотов-младший расплылся в широкой улыбке, понимая, что совсем скоро Тина Вершинская из строптивой и дерзкой женщины превратиться в его игрушку, подстилку, готовую на все, только бы Сэм остался в живых.

А Сэм живым не останется. Как только Молотова выпустят на свободу, то его тут же пристрелит снайпер. Денис все продумал и все просчитал. Молодой мужчина шел по четко построенному плану, в конце которого Дениску ждала Тина, деньги и слава.

Напряжение в паху скопилось. Денису пришлось потоптаться на месте, чтобы принят более удобную позу.

А Тина была шикарной. Ее хотелось трахать прямо так, на виду у всех, задрать платье и отыметь. А потом уже воспользоваться всеми игрушками.

Денис заулыбался еще шире, представляя, как собственноручно будет пристегивать Тиночку к своей кровати.

И все было замечательно, шло по плану. Кругом все улыбались. Вся элита города в полном сборе. Никто не отказался появиться на свадьбе самого Молотова — наследника и продолжателя славного рода.

И вот, Тина, протянув руку, вложила свою ладонь в его.

— Теперь твоя очередь выполнить обещание, — настойчиво проговорила Вершинская, улыбаясь на камеру, но в ее глазах — сталь и пренебрежение.

— Конечно, дорогая, — кивнул Денис. Воспользовавшись минутной заминкой, мужчина вынул телефон из кармана и набрал короткое сообщение. — Все, Тиша, сейчас твоего ненаглядного освободят.

Тина отвернулась. Но Денис успел увидеть, как в уголках глаз появились слезы.

Это еще сильнее возбудило желание Молотова как можно быстрее присвоить Тину.

Но отведенный час только начался. А значит, нужно подождать еще немного.

И Денис готов был ждать. Это ведь всего шестьдесят минут! Мелочи. Но эти шестьдесят минут тянулись невероятно долго. И терпение Молотова-младшего лопнуло.

— Начинаем! — коротко скомандовал Денис распорядителю свадьбы.

Заиграла музыка, началась регистрация. А Тина застыла, замерла, заледенела изнутри, точно неживая.

И тут Денис понял, что девчонка смотрит не на него. Что ее пугает совсем не он. А кто-то, кто стоит близко, в нескольких метрах от него, Дениса.

Молотов обернулся. Хотелось заорать во всю глотку. Потребовать, чтобы брата выгнали из их семейного особняка. Вызвать ментов. Охрану. Да кого угодно. Потому что Денис четко прочел в глазах брата одно обещание: убьет. Самуил его убьет. Прямо сейчас.

31

Все происходило слишком быстро. Я с трудом улавливала суть событий. Старалась ничего не упустить. А Сэм всем своим видом источал невозмутимость. И полная его противоположность — Денис.

Молотов-младший был слишком возбужден и взволнован, чтобы справляться с эмоциями. Его пальцы плотным кольцом обхватили мое предплечье, кажется, что вот-вот кость треснет под натиском.

А я не сводила глаз с Сэма.

Жена? Он сказал, что я — его жена?

Я не смогла справиться со слезами. Все разом накатило, нахлынуло мощным потоком, придавило меня к земле.

Жена? Ведь он так и сказал: Тина Молотова!

— Убери руку, Денис! — приказ прозвучал жестко, но вкрадчиво.

Однако в голосе Самуила звенела сталь.

— Она моя, Сэм! Ты опоздал! — прошипел Денис и попытался задвинуть меня за свою спину.

Я всхлипнула. Попыталась вырвать свою руку из захвата мужских пальцев. И совсем не обратила внимания на то, как все вокруг пришло в движение. Высокая, мощная фигура Сэма казалась мне смазанным пятном из-за набежавших на глаза слез. Но слышала я прекрасно. В том числе и противный хруст ломающихся костей.

Слава богу, не моих. Как только моя рука оказалась на свободе, то мои плечи тут же накрыли надежные объятия отца.

— Ну вот, хорошо же все, — хмуро изрек папа и стер ладонью мои слезы.

Теперь я видела, как под каждым ударом Молотова-старшего Молотов-младший превращается в подобие поломанной марионетки. Вероятно, Сэм сошел с ума. Потому что его пытались оттащить охранники, люди в форме, Никита с Всеволодом. Но безуспешно. Самуил пер, точно локомотив, в свойственной ему одному манере.

Скорее всего, что-то пошло не по плану. Но мой Молотов чихал на этот план. Продолжал превращать собственного брата к кровавую отбивную.

— Ты, бл, мою Тишу! Мою! — четко слышала я глухое рычание Сэма.

Где-то верещала Эмилия, мать Дениса, умоляла Самуила оставить ее драгоценного сыночка в покое. Грозила Молотову судом, арестом, карами небесными.

Кто-то из мрачных незнакомцев ругался матом и приказывал Молотову сбавить обороты.

— Он мне живой нужен, Молотов! — кричал седовласый старик, за спиной которого застыл целый отряд абсолютно идентичных мужчин в спецодежде и с автоматами. — Он будет гнить на нарах! Держи свое слово, Самуил!

— Доказательств нет, — промычал Денис, едва ворочая разбитыми в кровь губами.

— Ну-ну, — заулыбался Никита и тут же передал старику небольшой предмет, похожий на планшет. — Вот здесь нажмите, товарищ генерал.

Я видела, как пожилой мужчина побледнел, поджал губы, с силой стиснул пресловутый предмет в руках.

Но старик стал вдруг для меня неинтересен, потому что все мои мысли занимал Сэм.

— И все ж я ее трахнул, братишка! — прошепелявил Денис.

И эти слова оказались последними. Сэм окончательно обезумел. Денис уже не держался на ногах. Упал. А Самуил методично вбивал свои кулаки в то, что осталось от его младшего брата.

— Если убьет, сидеть будет некому, — заметил папа.

А я вдруг четко осознала, что нельзя Сэму брать такой грех на душу. Нельзя. Но и не остановится он просто так.

Нужно действовать.

А потому я сорвалась с места. Бесстрашно потянулась к высокой фигуре в черном. Коснулась напряженной спины, устроив свою ладонь между лопаток мужчины.

— Самуил! — позвала я, а голос дрожал.

Это ведь было сумасшествием чистой воды. Нельзя вставать между хищником и его жертвой. Нельзя. А я встала.

Сэм замер, занеся руку для очередного удара. И повернул голову ко мне. В его взгляде бушевал гнев, ярость, жажда крови…. И чувство вины.

— Пусть его забирают, — попросила я.

Самуил выдохнул, но его дыхание все еще было рваным, судорожным. Мужчина не мог никак взять себя в руки. А ведь Молотов славился своей выдержкой. Стальной и непоколебимой.

— Урод! Мразь! Тварь! Ты ответишь за все! Ты…. Да я тебя… — верещала мать Дениса, но ее не пускали к сыну.

— Слышь, Зиночка! — отчетливо произнесла моя мама. — Рот закрой, или я сама его закрою!

И люди вдруг засуетились вокруг. Все вновь пришло в движение. Яркие вспышки камер, сотня вопросов, удивление в голосах свидетелей — все это отошло на второй план.

Я смотрела на Сэма.

А он — на меня.

— Прости… Прости меня, Тиша, — глухо прошептал Молотов, шумно выдохнул, его плечи опали, точно придавлены тяжеленым грузом, а глаза все так же настороженно смотрели на меня. — Виноват. Искуплю.

А в голосе, хриплом и надломленном, столько тоски и вины, что мне самой стало еще больнее. Словно сердце треснуло напополам. Не за себя было больно, а за то, сколько выдержал мой любимый мужчина в тот момент, когда весь мир был против него.

Затрясла головой. А слезы никак не хотели останавливаться. Пришлось закрыть лицо ладонями.

И вдруг горячие, обжигающие нежностью и силой ладони легли на мои плечи. А я все трясла головой, будто пыталась сбросить странный дурман, захвативший меня в свой плен.

— Прости! — вновь прошептал Самуил, но эта фраза скорее звучала приказом.

— В той записке. Ты написал правду? — сипло проговорила я, голос дрожал, срывался, но мне нужна была правда. За нее я всеми силами цеплялась. Только она не позволяла истерике завладеть моим разумом.

— Тебе я никогда не врал, — глухо произнес Самуил.

А я запрокинула голову и взглянула в глаза мужчине. Кривовато улыбнулась. Понимала, что сейчас мое лицо похоже на разноцветную палитру безумного художника. Должно быть, макияж размазался, а тушь потекла вместе со слезами. Но сейчас мой внешний вид волновал меня меньше всего.

— Выходит, и тогда, в камере, ты не врал? Говорил, что трахаюсь я неплохо. На "троечку", да? Опыта не хватает, так? — горько усмехнулась я.

— Тогда было другое, Тиша, — проговорил Сэм таким голосом, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Тогда запись шла. Дэн все слышал.

— Да плевать, Молотов! — закричала я и, сжав руку в кулак, ударила мужчину в грудь. — Я тебе призналась, что люблю! А ты?!

— И я люблю, Тиша, — упрямо проговорил Молотов. — Только тебя и люблю.

— Да пошел ты в задницу к дьяволу, Самуил Георгиевич! — разрыдалась я. Хотелось закрыть уши, чтобы не слышать ни его слов, ни его дыхания.

Но ведь мое сердце давно предало меня. Сменило хозяина. Слушалось совершенно другого человека.

— Я был там, Тиша, — невесело усмехнулся Сэм, а его руки уже сжались на моих плечах, спине, затылке. — Там хреново. Там нет тебя.

И я разрыдалась. Меня раздражало все, камеры вокруг. Незнакомые люди. Суета. Даже платье, в котором я была.

Ужасное платье. Хорошо, что свадьбы у меня не будет. Потому что, начиная с сегодня, у меня вдруг появилась сильнейшая аллергия на белый цвет и фату.

32

— Забирай ее, — сквозь собственные рыдания, громкие причитания Эмилии, несмолкающий гул голосов приглашенных я разобрала слова Молотова.

Хотелось закрыть глаза и ничего не видеть. Я была бы рада упасть в обморок, но, к сожалению, мозг работал исправно. Только чувствовала я себя словно поломанная игрушка. Казалось, будто злой мальчишка умышленно разобрал ненужную вещицу на детали. И не собирался возвращать все части механизма на свои места.

Вот и я была такой же, как та игрушка. Безвольно следовала за Никитой, а друг уводил меня из ненавистного особняка. Напоследок я все уже умудрилась взглянуть Сэму в глаза.

Он молчал, сосредоточенно слушал седовласого старика, кивал, жал ему руку, а вот смотрел исключительно на меня.

Отвернулась.

Мама шла рядом, обняла меня за плечи.

— Ну, вот все и закончилось, солнышко, — говорила мама. — Пусть мальчики сами разбираются. А мы потом обо всем узнаем. Лучше поедем домой, выпьем чаю, или напитков покрепче.

Уже оказавшись в машине, я, подалась вперед, спрятала лицо в ладони. вздохнула. Судорожно выдохнула.

— Нельзя мне крепкие напитки, мам, — не отнимая рук, прошептала я. — Нельзя.

— И ты молчала?! — возмутилась мама и тут же принялась меня обнимать, тискать и всячески проявлять свою радость.

А я чувствовала себя…. Непонятно пока. О беременности я узнала три недели назад. Решила никому не говорить. Даже к врачу не ходила. Тихонько сделала тест и порыдала, закрывшись в ванной.

Тогда мне казалось, что привычный мир окончательно рассыпался на мелкие осколки. Нет, я не боялась, что мой малыш будет испытывать нужду в чем-либо. Знала, что всегда могу положиться на родителей и их поддержку. Я переживала только об одном, что родного отца мой ребенок никогда не узнает.

А сейчас все иначе. Сейчас Молотов больше не арестованный бизнесмен. Уверена, что наутро вся пресса будет гудеть о том, какой Самуил Георгиевич герой, спас общество от злостного негодяя. И мой злобный дракон вновь стал рыцарем в сияющих доспехах.

Вопрос был в другом. Как отреагирует сам Молотов на такие новости. И стоит ли ему вообще говорить о моем интересном положении.

Поверит ли в свое отцовство? Ведь я едва не вышла замуж за его брата. Да и секс с Молотовым почти всегда был безопасным. За исключением самой последней нашей близости, когда Сэм завелся настолько, что о презервативах никто из нас не думал.

— Никому не говори, мамочка! — попросила я, без сожаления отрывая кусок белоснежных прозрачных кружев ручной работы, которые некрасиво свисали с подола платья.

Шедевр швей-мастериц было не жаль, пусть платье и стоило целое состояние. Сама Эмилия выбирала наряд для меня. И, кажется, намеренно распорядилась доставить на размер меньше, расстаравшись так, чтобы я испытывала максимальный дискомфорт, потому что платье сжимало мою грудь и талию настолько сильно, что я с трудом могла дышать. Очевидно, матушка Дэна злорадствовала и ликовала всякий раз, когда мне становилось трудно дышать.

— Никому? А отцу можно? — уточнила мама, помогая мне избавиться от ненавистного наряда.

Хорошо, что в салоне автомобиля имелся небольшой саквояж, который прихватил Никита. Я приготовила комплект вещей на случай побега от Молотова-младшего. Этот план мы с Герой и Никитой многократно оговаривали, расписали по минутам. Мы с ребятами прекрасно понимали, что просто так Денис меня не отпустит. Но и быть вечной пленницей этого больного человека я не собиралась. Было решено устроить мой побег сразу же, как только Сэм окажется на свободе.

В итоге все получилось гораздо лучше. Сэм освобожден. Денис арестован. А мне можно перевернуть страницу старой жизни и начинать все заново.

— Отцу можно, — кивнула я. — Но только после того, как я доберусь до Геры. Хорошо? И потом, думаю, он был в курсе всех планом Молотова. А почему не поведал все подробности мне? Я как дурочка жила в неведении. И слышала только одну фразу: "Мы все решим. Не волнуйся"!

— Ну все-все, — попыталась успокоить меня мама, а я шумно выдохнула, и мама продолжила небольшой допрос: — Выходит, ждать Молотова дома ты не собираешься?

— Ближайшее время видеть его не хочу, — поджала губы я.

— То есть Герман с Ари не приехали на твою свадьбу совсем не из-за занятости? — заулыбалась мама. — Вот же хитрый жук — твой брат! Плел мне утром по телефону о том, как скучает, переживает, нервничает. А сам! Негодник. Вот доберусь я до него!

— Мам! Это все я придумала! Честно! — спохватилась я, прекрасно понимая, что мама вполне способна намылить шею моему брату-близнецу. — После того, как Денис должен был освободить Сэма, Никита отвлекал бы, а Гера вывез бы меня из города. Таким был план. Хорошо, что не пришлось его осуществлять. Маленькая вероятность была, что все получится. Молотов-младший — тот еще придурок, и охраны у него много. Потому и не говорили никому. Только Гера и Никита знали.

— Да все это понятно, — кивала мама, но улыбаться не перестала. — А сейчас куда собралась?

— А ты не расскажешь Молотову? — насупилась я. — Знаю я твои слабые стороны. Припрется с цветочками, поулыбается тебе, ты тут же выложишь все тайны!

— Вот не надо наговаривать на мать! — в шутку обиделась мама. — Отец мне слово в слово передал ваш разговор трехмесячной давности. Я на твоего Молотова в смертельной обиде! Вот! К тому же, я считаю, что этого мужика нужно хорошенько помучить. Пусть побегает за тобой! А то придумал, что женат на тебе. И что? Теперь все можно?!

— Самое смешное, что я не помню ничего! Когда я успела выйти за него замуж? Сама не знаю, — покачала я головой.

— В Вегасе, — подал голос Никита, молчавший все это время и сосредоточенно управлявший машиной.

Друг выглядел настолько невозмутимо, что казалось, будто речь шла не о моем замужестве, а о покупке пачки макарон.

— Знаешь, Ник, мог бы и поведать мне такой маленький секретик! — повысила я голос.

— Спокойно, Тина Никоновна, вам нельзя волноваться! — уголком рта улыбнулся телохранитель.

— Не вздумай об этом трепаться с Верой, а тем более с Сэмом! — пригрозила я и тут же добавила: — И с Всеволодом! Короче, никто не должен знать! Понял?

— Угу, — совершенно серьезно ответил Никита и вновь все свое внимание уделил управлению машиной. А мы с мамой переглянулись.

— Тогда меня высадите здесь, я на такси домой доберусь, — заулыбалась мама. — Скажу, что хулиганы выбросили меня на дорогу. А тебя умчали в закат.

— Боюсь, Молотов найдет всех хулиганов города уже через час, — вмешался в наш разговор Никита. — Кассандра Юрьевна, лучше говорите правду. Были с нами, пересели на такси. Все.

— Никакого веселья с этими бандитами, — с наигранным сожалением произнесла мама. А когда Никита припарковал машину у ближайшей остановки таксистов, мама крепко обняла меня и пожелала удачи.

— Люблю тебя, мам! И папе привет передавай! — шепнула я на прощание.

— И мы с папой тебя очень любим! — мама еще раз крепко обняла меня, расцеловала в обе щеки и пожелала удачи.

Никита проследил, как таксист увозит маму по нужному адресу. А мы отправились в противоположную сторону. Гера уже звонил, коротко сообщил, где ждет нас. И как только мы увидели машину Германа, я пересела в салон к брату.

Никите предстояло некоторое время поездить по окрестностям города, помелькать перед камерами на перекрестках. Признаться, я считала это бесполезным занятием. Но поскольку Никита клятвенно пообещал не рассказывать Молотову о тому, куда я исчезла, то нужно было хоть как-то затруднить поиски. В итоге у меня должно была появиться пара дней форы, которой хватило бы для того, чтобы собраться с мыслями.

С другой стороны, Молотов ведь может и не искать меня. Что помешает ему наслаждаться холостяцкой жизнью на свободе? Уж точно не я.

33

— Не скажешь, где она? — в который раз прошипел я, глядя на друга.

Вот ведь говнюк! Знает, что пытать его я не стану. А все, что удалось обнаружить — тачка Главкова, в которой уехала Тина. Менты предоставили видео, где четко видно, как Тина вместе с мамой садится в машину, потом Кассандра Юрьевна меняет тачку на такси, а дальше автомобиль исчезает. И появляется только через два часа уже на противоположном конце города. И, разумеется, без Тины на пассажирском сиденье.

— Скажу, конечно, — усмехнулся Никита. — Завтра. Сегодня велено молчать.

— Да твою ж мать, Ник! — взревел я. — Как друга прошу!

— И она меня как друга просила, — спокойно ответил Никита. — А я тебе говорил, что зря женился на ней, пока она была в неадеквате. Считай это местью.

— Да пошел ты! — отмахнулся я и в который раз потребовал: — Уверен, что с ней все в порядке?

Никита кивнул. А я взглядом выразил все, что думал о его партизанском молчании.

Упаси бог, что-то случится с моей женой. И тогда….

Завтра, значит.

Ладно. Хорошо. До завтра, так и быть, подожду. Пусть и сил уже нет. Сутки прошли, как Тина убежала от меня. А такое чувство, будто вечность позади. Так медленно время не тянулось даже тогда, когда я сидел запертый в четырех стенах. Сейчас будто все иначе. Вроде бы и преград между нами нет, а Тина по-прежнему недосягаема для меня.

Дурдом сплошной!

Ник исчез, очевидно не собираясь лишний раз мозолить мне глаза. А я нырнул в бассейн прямо так, в рубашке и брюках. Дурел от того, что приходилось контролировать каждое движение, каждую мысль.

А ведь Вершинская знает, где моя Тина!

Подплыл к бортику. Выбрался из воды.

Ну почему я такой кретин, а?! Почему сразу не догадался?! Как будто вместо мозгов — жиле. Тут как бы понятно, процесс над Дэном в самом разгаре. Весь город только об этом и кричит на каждом шагу. Но ведь я-то мог бы и сразу догадаться!

Мдаааа, молодец, Сэм, слов просто нет!

Наскоро сменив мокрую одежду на сухую, спустя десять минут, я уже мчался в дом к родителям Тины. Вероятно, ничего не получится узнать, но попытаться стоило. Это факт. Потому что ждать еще сутки — выдержки просто не хватало.

Дом семьи Вершинских встретил меня тишиной. Никон открыл двери и заслонил проем, не выказывая и капли гостеприимства, не приглашая меня войти и даже руку убрал в карман.

— Ну и какого хера, Сэм? — прищурился Вершинский. — Чего ты такого вчера ляпнул моей дочери, что она даже от меня скрывается, а?!

Беззвучно выругался. Черт! И здесь тупик!

Под ногами, раздражая, вертелась мелкая псина, наспех купленная только что в собачьем питомнике. Смешная собачонка, у которой поводок был больше, чем она сама. Говорят, Тина любит такую мелочь писклявую. И я рассчитывал, что к животинке Тиша отнесется более благосклонно, чем к драгоценностям. По крайней мере, живым существом Тина не станет швырять в мою рожу.

— Вчера — ничего, — хмурясь, ответил я под звонкий лай щенка.

— Какая милота! — раздался веселый голос Кассандры Юрьевны.

Женщина выглянула из-за плеча Вершинского и приветливо улыбнулась.

— Сам Молотов? К нам? Какой-то вид у тебя, зятек, не очень товарный! — посмеивалась Вершинская, изучая меня цепким взглядом. — Спал плохо? Не выспался? Или привык "на нарах" ночевать за три месяца, да?

— Здравствуйте, Кассандра Юрьевна, — спокойно поприветствовал я вредную, но очень похожую на Тишу женщину. Чую, наступает в моей жизни этап притирки с родственниками жены.

— И кого ты к нам притащил? Грязно играешь, Самуил Георгиевич! Тина вряд ли устоит перед таким милым созданием! — ехидничала теща, рассматривая собачонку у моих ног.

Пришлось наклониться и подобрать животное, больше похожее на крысу по размерам, чем на породистого пса.

— Под "милым созданием" я подразумеваю, разумеется, песика! — еще шире заулыбалась женщина и, протянув руку, погладила мелкую морду собаки.

— Разумеется, — усмехнулся я.

— Пойдем в дом, чего же зятя на пороге держать, да, Ники? — ласково продолжила Вершинская, глядя на мужа. Женщина с явным сарказмом подчеркивала мой статус в их семье, и короткое "зять" больше по интонации напоминало емкое "сволочь".

Никон без особого энтузиазма отступил на шаг, пропуская меня в дом. Но радости на лице друга я не увидел. Что ж, я был готов к такому раскладу.

— Дай сюда животное, Самуил, — вздохнула Кассандра Юрьевна, когда пес попытался вырваться из моих рук, — Как хоть зовут это чудо?

На миг показалось, что "животным" теща обозвала меня. И как-то настроение даже улучшилось. Потому что никто не рисковал в глаза обозвать меня так. А Вершинской, судя по всему, было плевать.

— В паспорте прописано. Но мне сказали, что называть можно как угодно, — нахмурился я. — Документы в машине.

— Саш, сделаешь нам кофе? — сухо проговорил Никон, обращаясь к жене.

— Псину возьму с собой, — потребовала Вершинская, а как только собака оказалась в ее руках, продолжила: — Никаких драк в моем доме! Ясно?!

— Предельно, — кивнул Никон, но во взгляде мужчины я четко прочел желание хорошенько мне врезать. И осуждать Вершинского за такое желание я бы не стал.

— Никон Даниилович, куда она могла уехать? Знаешь же, — проговорил я. Как только Кассандра Юрьевна вышла из комнаты.

— Предполагаю, — не стал юлить Никон. — Но раз уж дочь уехала, значит, хочет побыть одна.

— Мне нужно пару минут на разговор, — не отступал я, хотя понимал, что минутами не ограничусь. Не смогу. Тина мне нужна надолго. На всю жизнь.

— Будем считать, что я поверил, — усмехнулся Никон, а потом серьезным, тяжелым, точно кувалда взглядом посмотрел в самую душу: — Если бы я был уверен, что ты для нее — полный ноль, то не сказал бы.

А я молчал. Даже не верилось, что на меня вдруг свалилась буквально с неба такая ценная инфа.

— Но за то, как ты говорил с моей дочерью, ответишь, понял? — прищурился Никон.

— По всем фронтам, Никон Даниилович! — кивнул я.

— Пса не забудь, — мотнул головой Никон. — Думаю, она у Германа. Больше никуда бы не сунулась в таком состоянии.

— Я проверял. Нет там ее, — прищурился я. — Сева сразу туда лично поехал, пока я с ментами разруливал.

— Ну-ну, — усмехнулся Никон, покачал головой, словно говорил мне, какой я жуткий тормоз.

Впрочем, именно тормозом я себя и ощущал. Будто оказался в эпицентре заговора. Все всё знали и молчали. Никита наверняка знал, где прячется моя Тиша. Всеволод ее нашел, но тоже молчал. Кассандра Юрьевна тоже знала, но не торопилась сообщать. И только Никон намекнул о том, где его дочь.

— Бред какой-то, — вздохнул я. — Ну тогда я поеду?

Вершинский кивнул.

— Саш, тащи пса обратно! — скомандовал Никон Даниилович, — Молотов уезжает.

— И даже чаю не попьете? — хохотнула Вершинская, хитро глядя на меня. Но собаку вернула. — Тине понравится. Не переживай.

А я, кивнув на прощание, вышел из дома. Сомнений не было, пес понравится Тише. Его она точно оставит себе. А вот моя дальнейшая судьба была под вопросом. Но и ждать чуда я не планировал. Действовать нужно сейчас. Иначе Тиша никогда не поверит мне.

А когда уже сел в тачку, велел парням двигаться в сторону выезда из города. Пожалел, что самолетом пришлось пожертвовать и продать по заниженной цене. Так бы оказался в том городе, где жил Герман, уже через полчаса. Но придется ехать на тачке.

Вздохнул, взглянул на пса. Собака покрутилась на сиденье и устроилась спать.

Мне бы тоже поспать. Но сна не было. К тому же раздался телефонный звонок от человека, которого я не ожидал услышать.

— Когда Тина была маленькой, то мечтала, что к ней заявится прекрасный принц и выкрадет из башни. Даже одно время косички отращивала, чтобы принц мог по ним влезть к ней через окно, — вкрадчиво рассказывал мне приятный женский голос.

— Вы ведь понимаете, Кассандра Юрьевна, что принц из меня хреновый? — грубовато произнес я, но понял, что, улыбаясь, представляю Тишу маленькой девчонкой с двумя косичками.

— Никогда и ничему не поздно научится, Самуил, — философски заметила теща. — Удачи!

Коротко поблагодарил женщину. Отложил телефон.

Удача мне не повредит. Пожалуй, за всю жизнь изменчивая фортуна была со мной лишь единожды, когда я встретил Тину. Вот пусть и еще разок поможет мне.

34

Когда Гера привез меня в их с Ари квартиру, я еще держалась. По дороге брат не слишком лез с расспросами, я сама ему обо всем рассказала без утайки. Включая даже новость о своем интересном положении.

— Мы тоже беременны, — порадовал меня брат хорошими вестями. — Не сказать, что мы планировали пополнение. Но Ари счастлива, и я тоже.

— Я очень рада за вас! — искренне произнесла я.

А когда увидела жену брата, сияющую, улыбчивую, искренне радовавшуюся не только моему визиту, но и грядущему пополнению их маленькой семьи, я не сдержалась. Разрыдалась так, что Гера испугался. Но Ари крепко обняла меня. Вдвоем рыдать было веселее. Брат решил, что нас, девочек, трогать нельзя в таком важном деле и пошел завершать приготовления ужина, которые начала его молодая супруга.

Потом мы все вместе сели за стол. Весьма вовремя проснулся аппетит. Мы с Ариадной едва ли не наперегонки поглощали вкусный ужин. Было весело, да и на душе становилось немного легче.

— И что думаешь делать дальше? Мы, конечно, не возражаем, если ты переедешь к нам, но ведь я тебя знаю, Тина, долго так не сможешь, — спросил брат, когда мы все втроем устроились на огромном диване в гостиной.

Гера сидел посередине, а мы с Ари — по обе стороны от него. Хорошо, что у моего брата-близнеца широченные плечи. Их с лихвой хватало для Ари и меня. И чувство уюта и защищенности все прочнее поселялось в моей душе.

— Я не знаю, — честно призналась я. — Теперь я понимаю, что он хотел меня оградить от всего. Но ведь в итоге все равно вышло так, что без моей помощи не получилось. Мне пришлось отвлекать его больного на всю голову братца. Вот скажи мне, почему нельзя было сразу все рассказать мне? Зачем эти тайны? Мне обидно уже даже не за слова, а из-за того, что он мне не доверился. Понимаешь? Спать со мной можно. Даже жениться на мне можно. А вот довериться — нельзя!

— Ну все, все, угомонись, — мягко приобнял меня брат. — Все ты правильно сделала. Пусть подумает над своим поведением!

— Все мужики — козлы! — на всякий случай проворчала я, а когда получила укоризненный и обиженный взгляд от брата, тут же исправилась: — За исключением тех, кто носит фамилию Вершинских!

— Согласна! — захихикала Ари, выступая моим верным союзником в этом извечном споре.

— Смотрите уже киношку, умницы! — проворчал брат, прибавляя звук на динамиках телевизора.

Мы с Ариадной переглянулись и без слов договорились слушаться грозного Германа Никоновича.

А ночью меня разбудил телефонный звонок. Я спросонья не сразу поняла, кто именно звонит. И даже не подумала, что какой-то сволочи понадобиться услышать мой голос в столь поздний час. А потому ответила сразу же.

— Тина Никоновна, как поживаете? — раздался спокойный голос Всеволода.

Пришлось сесть и включить ночник. А в голову сразу же полезли жуткие мысли. Если Сева звонит лично, значит, с Сэмом что-то случилось? Что могло произойти менее, чем за сутки? Все ведь было в относительном порядке, да?

— Что? Что случилось, Сева?! — резко потребовала я. — Что с Сэмом?!

— Не волнуйтесь, Тина Никоновна, с шефом все в норме. Отправил меня к Герману проверить, нет ли вас здесь, — отчитался охранник. — Так как, Тина? Вы там, или вас там нет?

А я подошла к окну. Во дворе дома, в котором жили Ари и брат, на ярко-освещенной парковке стояла неприметная темная тачка. Рядом стоял Сева, привычно и пристально оглядывался по сторонам, словно изучал периметр.

— Меня здесь нет, — усмехнулась я.

— Уверены? Могу домчать вас обратно, к утру будем на месте, — предложил Всеволод.

А я вздохнула. Под ребрами привычно заныло. Все же женское сердце очень жалостливое по отношению к своим близким. Но ведь и режим "стерва" иногда весьма полезен.

— Мучается? Ищет? — предположила я.

— Весьма активно, — поведал мне Сева.

— Хорошо, — вздохнула я. — Я здесь побуду еще до завтра. Если что — вали все на меня.

— Заметано, — согласился Сева. — Валить не буду. Скажу, что здесь вас нет.

— Договорились, — согласилась я.

Сева еще какое-то время покрутился под окнами, очевидно, встретился с теми людьми, что присматривали здесь за мной. У Никиты, как оказалось, есть связи и в этом городе. А потому нанять пару охранников на несколько дней не составило труда. Для профилактики, так сказать.

Всеволод уехал, а я уже не смогла заснуть. Ковырялась в своем телефоне, перебирала фотографии из нашего с Сэмом отпуска. Их оказалось много. Хорошо, что я в порыве обиды не удалила их из памяти телефона. Теперь было на что посмотреть.

Так я и "отключилась", прижимая гаджет к сердцу. А проснулась только ближе к полудню. И совсем не ожидала что разбудит меня звонок в дверь.

Я толком не успела разлепить глаза, а уже точно знала — это приехал Молотов.

Возможно, я ошибалась. Но ведь сердце не обмануть!

В квартире брата была полная тишина. Герман и Ари умчались по своим делам, оставив меня спокойно отсыпаться. Под окнами все еще маячили плечистые парни в темном фургоне. И если они пропустили гостя в квартиру, значит посетитель не вызвал у них подозрений.

На всякий случай я выглянула из окна. Так и есть, знакомый автомобиль у подъезда. И Никита, приветливо беседующий с приятелями.

Звонок повторился. А потом еще раз и еще.

Убегать было некуда. Придется говорить с Молотовым.

Бросила взгляд в зеркало на свое отражение.

Мдаааа, шикарный вид! Нос красный, синяки под глазами. Как будто я вечность рыдала. Еще и след на щеке от руки Дениса пусть и исчез немного, а все равно был вполне различим. Словом, выглядела я той еще красоткой.

Но нетерпеливый визитер вновь нажал на кнопку звонка.

Я глубоко вздохнула, провернула ключ в замке и распахнула дверь.

За порогом стоял Самуил. Я смотрела в его глаза и молчала. Слова выветрились из головы, полный вакуум в том месте, где должен был находиться мой мозг.

А Молотов тоже хорош. Смотрит так, будто хотел съесть меня прямо такую, лохматую и неумытую.

Возможно, у него бы это и получилось, если бы не мохнатый звереныш, любопытно рассматривающий меня круглыми глазками-пуговками.

Молотов не стал дожидаться приглашения. Сам вошел, прикрыл дверь за собой.

И тут же сунул собаку мне в руки. И все это молча. А в глазах — такая мешанина, что я потерялась в этом глубоком взгляде.

— Начну со свадьбы, — прокашлявшись, низким, хрипловатым голосом произнес Самуил. — Я тебя просто бы не отпустил. Потому что влюбился как пацан. Да, эгоистично. Но такой уж я. Далее — записка. Здесь нужно было тебя оградить от опрометчивых поступков. И я написал то, что действительно думал. Мне правда жаль, что мои проблемы коснулись тебя. И я бы хотел тебя уберечь от всего того, что случилось после. И если бы ты не пришла тогда ко мне, мне не пришлось бы врать тебе.

— Ты нормальный вообще, Молотов?! — прошипела я, крепко удерживая собаку на руках и всматриваясь в серьезное и суровое лицо мужчины. — Ты пытаешься извиниться и тут же упрекаешь меня в том, что я пришла к тебе? Убирайся!

— Черт! — выругался Молотов, на миг запрокинув голову и прикрыв глаза. — Так, давай еще разок. Ладно?

Молотов вдруг развернулся, распахнул дверь и вышел из квартиры.

И вновь звонок в дверь. Но я, конечно же, не успела ее распахнуть. Дверь открылась сама и сквозь образовавшийся проем появилась голова Молотова.

— Собаку забыл, — совершенно серьезно проговорил Самуил.

Я не успела возразить, как мужчина уже отобрал пса из моих рук и вышел за порог.

Вновь звонок. Теперь уже пришлось мне самой открывать двери.

Театр абсурда, не иначе! И я поняла, что вот-вот с моих губ сорвется истеричный смешок.

— Здравствуй, Тиша, я скучал, — глухо произнес Молотов, глядя на меня без намека на улыбку. Смотрел напряженно, будто боялся, что я выгоню его из квартиры.

— Выходит, трахаюсь я не так уж и плохо, раз уж ты меня нашел? — усмехнулась я ехидно.

— Трахаешься ты, Тиша, исключительно прекрасно. Секс с тобой был самым лучшим за все мои тридцать три года. Но я все же предпочел называть это занятиями любовью, — глухо продолжил Молотов. — Держи, это тебе. Цветы в машине.

— Очень романтично, Самуил Георгиевич! — с сарказмом в голосе произнесла я, но пса взяла. Не мучить ведь животное и дальше, перетягивая его с рук на руки. — А где же колье? Брюлики? Изумруды где?

— На этот раз у меня только вот, — усмехнулся Молотов, вынул из кармана брюк какой-то предмет и, не разжимая кулака, протянул мне.

Предмет был небольшим, по крайней мере, помещался в мужской руке. И конечно же мне стало любопытно. Ведь до сих пор все подарки Молотова были шикарными и дорогими, разве что те тапочки с заячьими ушами стоили весьма демократично.

— Я не продаюсь, Молотов! — фыркнула я.

— Знаю, — напряженно кивнул Сэм, но руку не убрал, так и продолжал протягивать сжатую в кулак ладонь, без слов настаивая на том, чтобы я приняла его подарок. — Не возьмешь, выброшу.

— Послушай, Молотов, ты самый упрямый человек, которого я знаю! — резко начала я, но не собиралась ничего брать из рук Сэма. А вот любопытство мучало.

— Таким уж уродился, — мотнул головой Самуил и поторопил: — В последний раз предлагаю. Выброшу ведь.

И что-то в голосе Молотова было такое, отчего я поняла: именно этот предмет — самое дорогое, что было у Самуила. Я не знала, что таилось в его руке, но определенно очень дорогая и важная вещь.

Я смотрела на побелевшие костяшки мужской ладони. И не могла отвести взгляда от смуглой кожи со следами драки. Этот мужчина был именно таким: резким, закрытым от всего мира, жестким, не умел смеяться, шутить, с юмором у него все было тяжко. Но ведь он пришел ко мне. Если пришел, значит, любит?

И я протянула ладонь, коснулась напряженных пальцев. И тут же рука раскрылась, а на мою кожу лег теплый ободок. Простой, без украшений или камней.

— Это мамино кольцо. Из-за него я начал заниматься ювелиркой. Пусть будет у тебя, — сипло пробормотал Самуил и убрал руки в карманы брюк.

Однако всем телом подался вперед. Но будто сдерживал себя, не позволяя касаться меня.

— Перед смертью мама велела отдать кольцо в надежные руки, — словно через силу говорил Молотов, а я всматривалась в золотой обруч, простенький, неприметный, но так много значивший для моего мужчины. — И я подумал, раз уж мое сердце уже у тебя, почему и не отдать кольцо.

— Это очень подло с твоей стороны, Молотов! — прошептала я, и все же всхлипнула, — Ты ужасный человек! Ужасный!

— Я знаю, — совсем невесело улыбнулся Самуил. — Что поделать, такой вот мужчина достался тебе, Тиша. Не исключено, что за твой вредный характер.

— Вот уж спасибо, дорогой! — возмутилась я.

А Самуил улыбнулся. Не просто криво и надменно, а по-настоящему. Так, как он это делал во время нашего отпуска. И мое сердце сладко сжалось, прогоняя томительную нежность по венам.

— Назовешь "любимым" и помру от счастья, — улыбался Молотов.

— Фиг тебе! Живи и мучайся! — пригрозила я, а кольцо сжала в ладони. Кажется, золотой ободок не просто приятно согревал кожу, но и будто грел мою душу, заставляя ледяную корку трескаться и осыпаться мелкой крошкой.

— С тобой — хоть вечность, Тиша, — уже без улыбки проговорил Самуил и потянулся вперед.

Громкое и возмущенное "тяф" заставило меня вздрогнуть. Это хорошо, что собака напомнила о себе, иначе я бы сдалась Молотову прямо здесь, в коридоре.

35

Собачьего корма, конечно же, у Германа и Ари не нашлось. Но Молотов мгновенно решил эту проблему. Позвонил по телефону, и на пороге квартиры брата появился Никита с пакетом, в котором имелось все необходимое для моего нового питомца, включая корм и миску.

И пока я возилась с милым песиком, имя которому пока не придумала, Молотов занял самое странное, на мой взгляд, место. Мужчина не остался в гостиной, пусть я и несколько раз весьма красноречиво намекнула ему на то, что именно в той комнате будет удобно. Но Сэм все же застыл у кухонного окна, убрав руки в карманы брюк, и наблюдал за каждым моим движением.

А я смутилась. Понятно, что пижама и наспех собранные волосы в пучок — не превращали меня в прекрасную принцессу. Я скорее была похожа на ведьму, если учитывать еще и черные круги под глазами, да синяк на скуле. Но взгляд Самуила от этого не становился менее жадным.

Сэм молчал, однако его молчание было красноречивее любых слов.

И я позорно сбежала. Взяла и умчалась в ванную, чтобы хотя бы попытаться привести в порядок свой внешний вид, свои мысли и уговорить руки так сильно не дрожать.

В отражении зеркала я видела разбитую и раздавленную себя. Но даже в таком состоянии, когда все еще была жутко зла и обижена на Сэма, я понимала, что не стану больше убегать от него.

А кольцо так и лежало на моей ладони. С трудом разжала пальцы. Понадеялась, что шум воды поможет немного заглушить все звуки, в том числе и судорожные всхлипы, рвущиеся из груди.

Я все же разрыдалась.

Сэм подарил мне кольцо своей мамы. Самое дорогое сокровище, которое хранил много лет. Отдал мне. Пригрозил, если не приму я, то он выбросит украшение.

И как назло, кольцо идеально подошло, обхватило мой безымянный палец, словно было сделано на заказ для меня.

За спиной раздался негромкий щелчок. Ну почему я такая дура? Даже не сообразила закрыть дверь на замок!

И теперь Молотов стоял за моей спиной, заполнив практически всю ванную комнату собой.

Руками я вцепилась в края раковины, чтобы не упасть, а глаза крепко-крепко зажмурила. Но слезы все равно струились по щекам.

— Тиша…, - пробормотал Самуил в мой затылок.

Моя спина тут же оказалась прижата к широкой мужской груди. А обжигающие нежностью ладони обхватили меня за плечи, заскользили по рукам, перехватили так, что, казалось, будто Сэм окружил меня собой.

— Не плачь, родная, — сипло, на выдохе, но я отлично расслышала его голос. — Сделаю все, что скажешь. Только не плачь!

Я всхлипнула, вытерла слезы рукой, взглянула на Самуила через зеркало.

Молотов хмурился, возвышался надо мной, точно гора. Ее не сдвинуть, за ней можно спрятаться от всего мира, но и разбиться о нее тоже можно.

— А если попрошу уйти? — прошептала я.

А Сэм застыл, его пальцы перестали поглаживать и растирать мою кожу на руках. А сам Молотов, кажется, даже дышать перестал.

— Ты правда этого хочешь? — и взгляд смотрящий в самую душу.

Я молчала. Правда ли я хочу, чтобы Сэм исчез из моей жизни? Правда ли я хочу остаться без него? Без его рук? Дыхания? Глубокого голоса? И скверного, упрямого характера?

Я не двигалась. Молчала. Уже даже не плакала. И смотрела в глаза Самуилу.

Что именно он увидел в моем взоре — я не знала. Но, спустя вечность, он кивнул. Разжал свои руки, обнимавшие меня. Я пошатнулась, но устояла. Вновь вцепилась в края прохладной раковины. И смотрела на то, как Сэм делает шаг назад. Потом еще один, и еще.

Шумный выдох прошелся по натянутым нервам.

Тихо захлопнулась дверь ванной, и я осталась одна.

Вот так просто? Он ушел? Ушел и оставил меня наедине с моими тараканами? Беременную оставил?!

Вот же…. Засранец!

И я рывком распахнула дверь. А за ней — Молотов. Стоит. Смотрит на меня, сжав кулаки.

— Какого черта ты ушел?! — закричала я грозно. — Оставил меня там! Одну!

— Тиша, ну куда я без тебя? — глухо возразил Молотов и дернулся вперед, ко мне. Подхватил, прижал к себе, стиснул руками, зарылся в мои волосы пятерней, лицом.

Я не сразу разобрала слова, звучавшие сиплым шепотом в мою макушку. Сама до боли прижимала Самуила к себе. Ладонями ощущала напряженные мышцы. Наслаждалась обжигающим теплом, которое дарил мне только Сэм Молотов — мой самый любимый человек на всей планете.

Обхватила за шею и прижалась к твердым губам. Глубокий, хриплый стон защекотал напряженные нервы. А в каждой клеточке тела вспыхнуло дикое и неудержимое желание.

— Тиша…. Я ж не смогу притормозить…, - расслышала я срывающийся шепот, звучавший вперемешку с жадными поцелуями.

— Скажи еще раз! — потребовала я, обхватила ладонями его лицо, пристально всматривалась в его горящие глаза.

Сэм шумно втянул воздух носом, подался вперед, прижался своим лбом к моему.

— Я живу только тобой, Тиша, — прошептал Самуил. — Уйти не смогу. И отпустить тоже не смогу. Не отдам никому. Никогда.

А я опять рыдала, но уже от счастья. Мои руки ожили. Пальцы торопливо стягивали одежду с широких плеч. Остро, до боли хотелось прижаться всем телом к смуглой коже Сэма.

У меня не хватило сил, чтобы подсказать Сэму направление. Но, кажется, мой мужчина и сам разобрался, куда именно меня нести.

Гостевая комната, в которой я спала, была небольшой. И кровать в ней была рассчитана на одну меня. Молотов в ней с трудом помещался. Но ведь это и неважно!

Наверное, прошла вечность с тех пор, как я окончательно сошла с ума. Все мои чувства обострились. Я жадно отвечала на каждое прикосновение, каждый поцелуй. И не смогла сдержать громкого стона, когда Сэм погрузился в мое тело.

Любимый застыл, всматриваясь в мое лицо, нависая сверху, закрыв собой весь мир от меня. Молотов и сам стал моим миром.

Я так безумно сильно соскучилась по его ласкам, его поцелуям, его терпкому аромату, что совершенно перестала контролировать свое тело.

Наша близость была короткой, но острой, жадной, невероятно нужной нам обоим.

— Тиша…, - хрипло шептал Сэм в мои губы, выпивая мои стоны, требуя отдавать еще больше.

— Люблю! — выдохнула я за мгновение до того, как тело взорвалось ярким наслаждением.

Я почувствовала, как Самуил задрожал и еще крепче сжал меня своими руками.

Но больше я ничего не ощущала. Будто провалилась в приятную истому, в которой были только Сэм и я.

Очнулась, когда Молотов перевернулся на спину, а меня устроил поверх своего тела.

Шевелиться не хотелось. А губы сами собой растянулись в счастливой, глуповатой улыбке. Да, я была счастлива. Настолько, что меня ничего не волновало.

Разве что хотелось натянуть плед на спину. Но Сэм будто прочел мои мысли, набросил покрывало поверх наших тел, а руками обхватил меня так, что я и двинуться не смогла бы, если бы захотела.

— Вернешься со мной? Если не захочешь, то нужно перетаскивать часть бизнеса сюда. Геморно, но вполне реально, — расслышала я хрипловатый шепот.

— Насколько там безопасно? — лениво уточнила я, прекрасно понимая, что совсем скоро мне нужно будет рассказать Сэму о том, что у нас появится малыш. А значит, нужно создавать все условия для него.

— Дом под охраной. Дэн за решеткой. Эмилия в психушке. В бизнесе всегда будут конкуренты. Но я подумываю сменить направление. И потом, тесть предлагал вложиться в его бизнес. Говорит, не так прибыльно, но проблем меньше, — порадовал меня Молотов новостями.

— У тебя уже и тесть есть? — фыркнула я.

— А то! И даже теща! Милейшая женщина, — похвастался Самуил.

А я не удержалась, расхохоталась. Вот это новость! Моя мама — милейшая женщина? Да я не удивлюсь, если именно мама грозила откусить Сэму и всем его родственникам головы, если они вздумают обидеть меня.

— Сказала, что псина тебе понравится, — слышала по голосу, что Сэм улыбался.

Подняла голову. Действительно, улыбался, точно удав после сытного ужина. Но в глубине темных глаз я успела рассмотреть капельку грусти.

Кажется, настал самый подходящий момент, чтобы прояснить еще один вопрос из нашего печального прошлого.

— Я слышала слова Дениса, — твердо произнесла я. — Он кричал, будто бы успел переспать со мной. Так вот, Сэм, это неправда. Ты — мой единственный….

Сэм не позволил договорить. Резко притянул меня к себе, поцелуем заставил замолчать на полуслове.

— Я ему и не поверил, — перемежая слова тягучими поцелуями, пробормотал Самуил. — Этот гондон прекрасно знал, как больнее уколоть меня. Но он кое-чего не учел, Тиша.

— И чего же? — улыбнулась я.

— Твой характер. Тебя саму, Тиша, — мягкая усмешка коснулась твердых губ, а я провела по ним кончиками пальцев с таким трепетом и нежностью, будто именно они стали моим наркотиком и зависимостью до скончания дней. Признаться, так оно и было.

— К слову о контрацептивах, — замешкалась я, но в распахнутую настежь дверь гостевой спальни ворвался лохматый белоснежный комочек, а из коридора донеслись голоса Геры и Ариадны.

Кажется, брат с женой пришли домой раньше времени. Либо время промчалось незаметно.

— Елки-палки! — выдохнула я, окидывая взглядом комнату. Одежда Сэма валялась по всему полу, и моя пижама — там же.

— Имеем право, — самоуверенно усмехнулся Молотов, но хотя бы встал с кровати, утягивая и меня за собой. — Мы ведь женаты. И не виделись вечность.

— Угу, сутки, — скривилась я, а Сэм бросил на меня такой красноречивый взгляд, словно говорил, что и суток разлуки — непозволительно много.

— Живые есть? — весело поинтересовался Герман, а я торопливо успела захлопнуть двери, чтобы брат не увидел того, о чем, в принципе, уже догадался. — Мы обед принесли. Есть будете?

— Я бы не отказался, — улыбался Молотов, торопливо одеваясь.

— Иди уже! — фыркнула я, когда и сама натянула на себя домашнюю футболку и шорты. — Я пока вещи соберу.

Сэм замер на миг. А потом в один шаг преодолел расстояние между нами. Мой мужчина молчал, но его взгляд говорил о многом. Короткий, жадный поцелуй достался мне от любимого, а потом он выпустил меня из крепких рук.

Щеки горели огнем от смущения. Пришлось прижать ладони к пылающей коже.

Но зато на душе было легко, свободно и хорошо.

36

Время, которое ушло на дорогу до дома, промчалось почти незаметно. Ну или я просто слишком крепко спала. Но ведь и правда, за последние три месяца я не могла расслабиться настолько, чтобы хорошенько выспаться. Даже во сне тревожные мысли не оставляли меня в покое. И вот, несмотря на то, что я лежала не в самом удобном положении, устроив голову на мужском плече, а провалилась в такой крепкий сон, что не слышала ни тихих разговоров между Сэмом и Никитой, ни того, как Молотов отвечал на звонки. Словом, я отлично выспалась. К тому же настроение было шикарным, хотелось безостановочно улыбаться, смеяться, радоваться каждой мелочи.

И да, я таяла от ласковых прикосновений Сэма ко мне. Мужские руки, точно приклеенные, безостановочно поглаживали, сжимали, придерживали, блуждали по моему телу. И мне казалось, что вот так было всегда. Молотов всегда был рядом, как будто не было той разлуки, что убивала меня на протяжении последних трех месяцев.

Наша машина остановилась перед домом моих родителей. А ведь Сэм грозился забрать меня к себе. Наверное, Самуил обговорил наш приезд по телефону, пока я спала. Потому что родители уже ждали нас, встречали у парадного входа.

Песик, которого мы решили назвать Бароном, выскочил из салона, как только охранник Сэма распахнул и придержал дверь. Наш питомец со всех лапок помчался к моей маме, будто признал в ней родственную душу.

А мы подошли к родителям. Отец не выглядел счастливым. Его взгляд, пристальный и хмурый, некоторое время тщательно изучал меня. Следом — Сэма. В глубине глаз папы четко читалось предостережение.

— Ну хватит, пап, — тихо попросила я, вложив в эту фразу все свои переживания. Не хотела я, чтобы мои родители конфликтовали с Самуилом.

— Уже и кольцо нацепил, — усмехнулся отец, на миг задержал взгляд на моей ладони, которую я намеренно устроила на груди Сэма, а свободной рукой обняла Молотова за талию. — А вот свадьбу зажмотил! Даже проставиться не сподобился!

Отец все же впустил нас в дом, но тут же обратился к маме:

— Видишь, Сань, какой у нас зять жмот!

Я возмущенно фыркала. А Самуил лишь усмехался. Но позади нас появились парни с объемными пакетами, на многих из них я рассмотрела логотипы марочных алкогольных напитков. А спустя несколько минут к дому подъехала незнакомая мне тачка, и пока папа беспощадно троллил Молотова, в нашем доме появился высокий, угрюмый мужчина.

— Доброго дня, господа. Самуил Георгиевич, рад видеть, — скупо проговорил мужчина и вопросительно взглянул на маму: — Вы хозяйка? Покажете кухню?

Я немного не поняла, зачем незнакомцу мамина кухня. Но все встало на свои места, когда угрюмый гость повязал фартук с логотипом "Эйфории".

— Ты вызвал повара сюда? — уточнила я у Сэма.

— Угу, — едва заметно улыбнулся Самуил. — Знакомься, Тиша. Это Иннокентий Борисович. Шеф-повар ресторана.

— Ребята, заносим аккуратно и быстро! — командовал мужчина охранникам, которые продолжали вносить пакеты, но несмотря на всю суровость и брутальный внешний вид шеф-повар мне подмигнул. — Можно просто Кеша. Опустим формальности!

— Я тебе сейчас опущу! Вали к своим кастрюлям! — беззлобно прорычал Сэм, а потом обратился к моим родителям: — Я хотел бы переговорить с вами.

— Да чего разговаривать? И без разговоров все ясно, — отмахнулась мама, — Давайте лучше отмечать?

Предложение мамы было одобрено. И мы всей компанией обосновались в гостиной, пока шеф-повар Кеша готовил для нас шикарный обед.

Спустя час в нашем доме появился и дядя Лева со своей семьей. Мужчины бурно обсуждали что-то весьма интересное для них, а мы, девочки, заняли свой уголок и принялись болтать о нашем, о женском.

Ужин, как и компания, оказались на высоте. Позже и Кеша присоединился к нам. Я заметила, что Сэм общается с шеф-поваром на равных, как будто они сто лет знакомы. Вероятно, так оно и было. Я сделала мысленную пометку, позже расспросить Молотова об их с Кешей дружбе. Сейчас мне было очень уютно и хорошо, и мысли с великим трудом держались в голове.

Неудивительно, ведь Самуил сидел рядом со мной, обнимал, целовал в висок или в макушку, и все проблемы позабылись, стерлись из головы.

Но каким бы отличным не был вечер, а я все равно устала. И ближе к полуночи уже не могла бороться с зевотой. К тому времени большая часть охраны исчезла из нашего дома, а Кеша умчался в город. Лев с тетушкой поднялись к себе. А папа с Сэмом задержались, вероятно, чтобы обсудить слияние бизнеса.

А я, попрощавшись с родителями, отправилась к себе в спальню. Приняла душ, переоделась в красивенькую полупрозрачную сорочку и принялась ждать Молотова.

Но Сэма все не было. Я уже даже свечи расставила, приглушила общий свет, создала в комнате уютную романтическую обстановочку. А Молотов все не шел. Уже решила позвонить ему. Ну где его носит, а?!

Как в стекло кто-то легко постучал.

Я реально испугалась. Ну кто может тарабанить в окно комнаты, расположенной на втором этаже?

Стремительно приблизилась к окну и сдвинула шторы. По ту сторону маячила улыбающаяся физиономия моего мужчины.

А я все обмерла на миг. Ну какого черта, а?! Вдруг сорвется вниз! Убиться — не убьется, а вот покалечиться может.

Праведный гнев настолько сильно захлестнул меня, что я, распахнув окно настежь, принялась довольно громко ругаться:

— Молотов! Ты в себе вообще?! А по лестнице нельзя поняться?! Убьешься же!

— Тишенька, солнышко, не ругайся, — ласково заговорил Сэм, подтягиваясь на руках, — Просто ты же у меня принцесса. Я на принца мало гожусь. Но тут уж как вышло.

Молотов еще и икнул. Очевидно, что они вдвоем с моим отцом не только бизнес обсуждали, еще и соревновались кто больше выпьет.

Я всплеснула руками. И смеяться хотелось, и стукнуть этого упрямого мужчину чем-то тяжелым.

А пришлось схватиться руками за его рубашку. Побоялась, что Самуил не удержится и все же рухнет вниз.

— Знаешь, что, Молотов! Не вздумай вывалиться из окна! Я не хочу становиться матерью одиночкой! — со злостью произнесла я прежде, чем подумала.

Самуил округлил глаза. Подался вперед. Хорошо, что не начал заваливаться. Но судя по Молотовской реакции, он был очень удивлен. А я что? А я уже все сказала.

— Тии-и-и-ша! — низким хриплым голосом пробормотал Сэм и все же ввалился в мою спальню через окно. Попытался встать на ноги. Но то ли он был действительно пьян настолько, что ноги не держали, то ли новость была, в прямом смысле, сногсшибательная.

— Я не специально! Честное слово! — пробормотала я.

А крепкие руки уже притянули меня к широкой грудной клетке. Я прижалась ухом к мягкой ткани рубашки и прикрыла глаза.

— Тиша, — вновь повторил Молотов и на этом все, других слов я от моего мужчины не расслышала.

— Тиша! — говорил Сэм сипло на выдохе, в мою макушку. Его будто заклинило на одном единственном слове. А руки шарили по всему моему телу, оглаживая все места, до которых могли дотянуться.

— Тишенька! Тиша моя! — шептал Сэм, подтянул меня выше, заставил посмотреть в его дикие, но сияющие счастьем глаза.

— Ты рад? — на всякий случай уточнила я.

— Тиша, — совсем тихо, хрипло, уткнувшись в мои волосы, а потом яростные поцелуи обрушились на мое лицо, плечи, шею.

Мой мужчина целовал меня жадно, неистово, спускаясь все ниже. Я хотела тонко намекнуть Сэму, что кровать ждет нас всего в паре метрах. Но разве же этого мужчину остановить? Я плюнула на любые попытки сдвинуть Молотова с места. Позволял ему целовать меня, гладить, обнимать.

Дошло до того, что Самуил оказался передо мной на коленях. И вдруг замер, уткнувшись в мой живот лицом. Сквозь тонкую ткань одежды я чувствовала, как двигаются губы Сэма, будто он что-то шепчет.

— Хочу дочку, Тиша. Чтобы на тебя похожа была, — разобрала я хриплый шепот.

— Смешной ты, родной, — мягко проговорила я, поглаживая ладонями щеки и виски любимого. — Здесь уж кто получился.

Сэм все еще не менял положения, стоял передо мной на коленях, обнимал за бедра и талию и смотрел на меня так, будто я была его единственным сокровищем.

— Ты моя, Тиша Молотова, моя! — припечатал Сэм грубовато, но его руки, скользящие по моему телу, были невероятно нежными, крепкими, надежными.

— Твоя, — согласилась я.

Сэм кивнул, словно услышал именно тот ответ, который ждал. И вновь спрятал лицо в моей сорочке.

А я крепче обняла своего мужчину за шею, зарылась пальцами в короткие волосы на затылке. Улыбнулась и тихонько протянула руку к выключателю. Когда комната погрузилась в приятный полумрак. Но я знала, что Сэм здесь, рядом со мной, любит меня. И так будет вечность. Потому что Молотов умеет любить только так: навсегда.

37

Впервые за свои тридцать три года я проспал. Никогда такого не было со мной, но ведь и Тиши никогда со мной не было. А сейчас все иначе. Сейчас моя жизнь наполнилась смыслом. И этот самый смысл не касался бабла, выгодных контрактов, недвижимости в теплых краях, а тихонько спала, спрятав иголки, под моим боком.

Неожиданно, наверное. До конца не верилось, что женщина, которая навеки вечные свела меня с ума, находилась рядом со мной. Сопела, смешно уткнувшись в подушку, а хрупкая ладошка покоилась на моем животе. Невинный жест, а мое тело уже неоднозначно среагировало.

А я, черт меня раздери, был счастлив. Пусть и было дискомфортно от того, что приходилось лежать неподвижно и бороться с диким "стояком". А все равно невероятная по своей силе эйфория накатывала всякий раз, когда Тиша улыбалась во сне.

Повернул голову, смотрел на безмятежное лицо любимой, вредной и упрямой девчонки. А ведь раньше я и не знал, что так может быть: когда хочется бросить весь мир к ногам женщины, а ей ничего этого не нужно. Ей нужен только я.

Опасное чувство. Но ведь Тиша не предаст никогда. Это я четко усвоил.

Понимал, что лежу и улыбаюсь, как кретин. На часах уже девять утра. А я готов проваляться еще вечность в кровати, если Тина будет здесь же.

В дверь едва слышно кто-то постучал. Тиша не пошевелилась, так и сопела под одеялом.

А я поморщился. Кажется, все же мы с Никоном вчера немного перебрали. Голова гудела, а во рту, по ощущениям, — Сахара. Но с кровати осторожно, чтобы не потревожить Тину, поднялся. По пути натянул брюки, набросил рубашку на плечи и, провернув ключ в замке, открыл дверь.

В коридоре стоял Никон Даниилович. Хмурый, как черт. Недовольный. Взъерошенный.

— Слушай, ты зять мне, или как? Пойдем опохмелимся, а? — пробормотал тесть. — Башка как чугунная.

— Так рано еще, — усмехнулся я.

— Вот вмажу по твоей довольной роже! — пригрозил Вершинский. — А Тину заставлю сына назвать в мою честь. Еще и на Вершинского запишем.

Я принялся застегивать рубашку на все пуговицы. Никон, к слову, выглядел весьма помятым, в домашних шортах, босиком и в растянутой майке. Наверное, тестю и вправду хреново, если он такой недовольный с самого утра.

— Ну, Никон Даниилович, здесь ты не угадал, у меня будет дочь, — негромко возразил я, когда вышел из комнаты и прикрыл дверь за собой. — А теща моя знает, что тебя понесло похмеляться ранним утром?

— Вот не надо приплетать сюда Кассандру Юрьевну! — недовольно проворчал тесть. — Пусть спит, неугомонная женщина.

Я усмехнулся, проследил взглядом за рукой Вершинского, взметнувшейся к вороту футболки. Готов был заржать в голос, когда понял, что на шее тестя красуется вполне себе огромный засос. Но не стал усугублять ситуацию. И без того человек страдает.

— Когда, говоришь, нам внука ждать? — поинтересовался Ник, когда мы уже обосновались на кухне, выпотрошили холодильник на предмет закусок и холодных алкогольных напитков. Ник разливал по рюмкам, я взял на себя нарезку. Повар из меня был весьма посредственный, а вот аккуратно нарезать мяса я был вполне способен.

— По моим подсчетам, наша с Тишой дочка родится месяцев через шесть, — заулыбался я. Эта новость до сих пор плохо помещалась в моей гудящей голове, но зато грудь распирало от удовольствия. Ведь даже не мечтал, не планировал, а все уже получилось и случилось! Тиша была беременна, замужем за мной, даже не возражала против того, чтобы жить в моем доме. В нашем доме.

Ник, услышав мои слова, поперхнулся ледяной минералкой.

— Ты сейчас прикололся? — возмутился Вершинский.

— Нет, а что, Кассандра Юрьевна разве не сказала? — невозмутимо поинтересовался я. — Мы беременны. Вот такие новости.

— Жук ты, Молотов! Ой, жук! — заулыбался тесть. — А Сашке я еще отомщу! Чертовка! Знала ведь. Наверняка, знала!

— Не исключено, — все же не смог я скрыть улыбки, и когда рюмка оказалась в моей руке, тихонько проговорил: — За наших девчонок! Куда мы без них.

— Никуда, — согласился Никон.

Спустя час, наше небольшое похмелье грозило перерасти в затянувшуюся пьянку. Хорошо, что моя любимая теща появилась на кухне. Она-то и разогнала наши посиделки с Никоном. А у меня появился шанс вернуться в спальню к Тише.

Моя жена спала, все так же спокойно и безмятежно. Я постоял некоторое время перед кроватью. Полюбовался, какая она, жена моя, у меня красивая. Ведь красивая же! До одури красивая. И немного вредная. Но ведь и я сам далеко не подарок.

Так, к слову о подарках.

Аккуратно вынул телефон из кармана брюк, набрал сообщение, понадеялся, что Никита не станет задавать вопросов. Просто потому что я пока был не готов не то что отвечать и мыслить разумно, но и в принципе разговаривать.

Повезло, Главков ответил коротким "ок" на мою просьбу. А я разделся и залез к Тише под одеяло.

— Фу, Сэм, ты пахнешь, как ликероводочный завод! — пробормотала Тиша, но все же обняла меня. — Только не двигайся, иначе меня стошнит!

А я крепче обнял любимую, ворчащую жену. Ну разве мужик может быть более счастливым, чем я? Да ни хрена! Ведь рядом со мной любимая женщина, и совсем скоро у нас родится дочь. Разве это не чудо?

Тиша, не открывая глаз, взобралась на меня и улеглась, обхватив меня ногами. И так ладно устроилась, что мое тело тут же отреагировало на близость.

— М-м-м-м! — едва слышно застонала Тина и потерлась о мой пах. А поскольку жена спала полностью обнаженной, то все изменения я тут же ощутил. Почувствовал ее жар и влагу.

Ну и да, не сдержался малость. Потому что мне всегда мало моей Тиши, моей знойной девочки, дерзкой, ласковой, любимой.

Тиша улыбалась, не открывая глаз, но двигалась так, как хотела. А я послушно следовал за ней. И всегда будет так. Только она, Устинья Молотова, владела моим телом и сердцем, безраздельно и навсегда. Пусть это и звучало банально и сопливо, а все равно я готов был орать на каждом перекрестке о том, как сильно люблю Тину. Без нее нет и меня, потому что живу я ради одного человечка. Вернее, уже двух.

Мои ладони легли на плоский живот. Тиша устроилась под моим боком, дышала все еще тяжело, а пальцами водила по моей груди.

— Люблю тебя, — тихонько шепнула Тина.

— Я тебя больше, — так же тихо ответил я.

— Даже спорить не стану, — еще шире улыбнулась Тина.

А я рассмеялся. Да, с этой женщиной скучать не приходится. Уверен, с ней даже через тридцать лет будет так же, как и сегодня. Иногда — как по минному полю. А бывает, вот как сейчас, тихо и спокойно.

— Это же невыносимый человек! Тиран! Деспот! Да что он вообще говорит?! Нет, ты только послушай! Ты слышала?! Слышала? Узурпатор какой-то! — громко жаловалась я маме по телефону, размахивала руками, мерила шагами кухню, в то время, как Константин Николаевич готовил для меня свой фирменный чай, а предмет моего недовольства спокойно уплетал пирожки. Ел и никак не реагировал на мои жалобы на него же.

— Ваш чай, Тиша Никоновна, — сообщил Константин Николаевич и поставил чашку передо мной. И чашка моя любимая, и джем клубничный, мой любимый, и стул старик придвинул заботливо, только бы я не ворчала. А ведь был повод! Был!

Ох уж эта мужская солидарность! Ну погодите! Рожу я дочку, поглядим тогда, кто окажется в меньшинстве!

Но, кажется, весь мир восстал против меня. Даже мама вдруг спокойным замечанием приостановила поток моих жалоб и нытья:

— Тина! Хватит жаловаться на мужа! Или мы с папой заберем его к себе на недельку. Тогда придется искать другую жертву, чтобы каждый твой каприз выполняла! — заявила мама.

А я вздохнула.

— Угу! Так я вам и отдала своего мужа! — с обидой в голосе ответила я.

— Я вас тоже обожаю, Кассандра Юрьевна! — выкрикнул Самуил так, чтобы мама наверняка услышала.

— Предатели! Кругом одни предатели! — проворчала я, а Сэм, улыбнувшись, подмигнул мне и вернулся к уничтожению пирожков.

Вот где справедливость? Пироги Кеша готовил для меня, а ест их Молотов. А все почему? Потому что наш чудо-повар не знал, что у меня вдруг разыгрался токсикоз и ничего с рыбной начинкой есть не могу. Не принимает организм. А пирожки все с рыбкой, как я люблю. Любила.

Одним словом, предатели!

Более того, мое негодование было направлено не только не непереносимость пирогов с рыбой, так еще и на то, что Молотов запретил мне появляться в офисе. Даже был готов сам привозить все нужные мне документы, только бы я не покидала территорию нашего особняка.

Мама посмеялась, посоветовала прогуляться, поплавать, позаниматься какой-нибудь ерундой, и уже оставить мужа в покое. Но ведь мне было скучно.

Попрощавшись с родительницей, я отложила телефон. Выпила половину чашки ароматного чая, не сводя взгляда с довольного лица Самуила.

— Не дуйся, — подмигнул Сэм.

— И не начинала еще, — скривилась я. — Передай своему другу, чтобы в следующий раз пироги были с мясом! Или клубникой. С вишней можно еще. А в идеале — с грибами.

— Не переживайте, Тиша Никоновна, я уже взял на себя смелость связаться с "Эйфорией", — вмешался в наш разговор Константин Николаевич. — Обещали в скором времени доставить.

— Ну хоть кто-то заботится о моих желаниях! — воскликнула я, сжала руку старика в жесте благодарности и потянула так, чтобы наш незаменимый дворецкий присел с нами за стол. Меня умиляло то, как старичок ласково обращался ко мне. До встречи с Сэмом никто не звал меня Тишей. А сейчас мало что сам Сэм так ласково обращается ко мне, еще и Константин Николаевич иначе как "Тиша Никоновна" не называет.

Старика я воспринимала скорее, как добродушного дедушку, нежели как прислугу. Просто Сэм как-то сказал, что Константин Николаевич уже привык заниматься домашними делами, и если у него отобрать его обязанности, то старик расстроится, зачахнет. Вот мы и разрешали ему заботится о нас, но и в помощь ему наняли экономку, аргументируя тем, что совсем скоро у нас в доме появится пополнение, и дополнительные руки не помешают.

— Вредина, — мягко пожурил меня муж, — Отшлепаю.

Угроза конечно же была вымышленной. Знаю я его "отшлепаю", так, погладит ладонью, потискает, и вся суровость. А мне, может быть, хочется чего-то пикантного! Вон, даже в магазинчик для взрослых заскочила, подготовилась, так сказать, одежки прикупила.

А в итоге что? Получила шлепок по ягодицам. Потом долгие поцелуи по красным следам от мужской ладони. И в итоге четкое:

— Не могу я тебя бить, Тиша! Даже вот в такие моменты!

Я смирилась. Да и потом, хорошо, что у моего мужа нет склонностей к домашнему насилию, в отличие от его младшего брата. Дениса, кстати, упекли надолго. Генерал Маранский, отец погибшей девушки, отлично постарался, чтобы Молотов-младший никогда не вышел на свободу. Говорят, что Дэну за решеткой живется несладко. Но это все его заботы. Не нужно было гадить брату, ну и мне, конечно же.

Выпив чаю с клубничным джемом, я решила сменить гнев на милость. У Сэма был сегодня выходной. Вот, да. Удивительно, но у моего мужа-трудоголика появился нормированный рабочий день с выходными и даже отпуском. А весьма часто Самуил Георгиевич мог просто позвонить Вере, своему секретарю, и сообщить, что сегодня он не почтит своим присутствием офис. И тогда компанией управляли папа и Никита. А если вдруг и папа оставался дома, то страдал наш Ник.

Кажется, всех все устраивало. По крайней мере, меня — однозначно.

И сейчас, глядя на мужа, на то, как открыто он улыбается мне, становилось невероятно тепло на душе.

Не знаю, что именно рассмотрел Сэм в моем взгляде, направленном на него, но убрав посуду со стола, муж отодвинул мой стул вместе со мной и подхватил меня на руки.

— Не забудьте о ежедневной прогулке! — напомнил Константин Николаевич, ничуть не удивляясь нашему поведению. Наверное, старик, как и вся наша охрана, весь персонал офиса, ресторана, родственники и знакомые уже привыкли к тому, что Молотовы не прячут своих чувств. Потому что скрывать нам нечего.

Сэм принялся шептать всякие пошлые глупости мне на ухо, а я обняла его руками за шею. И смеялась в ответ на все его фразы.

А что поделать, если голос у моего мужа такой проникновенный, что заставляет млеть от счастья и радоваться жизни.

А ведь когда-то мой мужчина пугал меня до икоты, раздражал своим упрямством, бесил подарками. Но в итоге драгоценных украшений у меня — полный сейф. Потому что Молотов любил баловать меня красивыми дорогими украшениями. Но вместе с драгоценностями, выполненными на заказ, муж дарил мне и всякие глупые мелочи. Словом, баловал меня всячески и регулярно.

И я старалась не отставать.

Вот сейчас в моих планах наметился шикарный подарок. И я знала, что моему мужчине он понравится.

Как только мы оказались за запертыми дверьми спальни, я тут же соскользнула с рук мужа.

— Садись там! — скомандовала я Сэму, а сама помчалась в гардеробную.

Помчалась — мягко сказано. Животик у меня уже был, пусть не огромный, будто арбуз проглотила, но тоже особо не побегаешь. Да и кто бы мне разрешил бегать на шестом месяце беременности. Точно не в присутствии Молотова!

Так что пришлось чинно, но торопливо добираться до нужного шкафа, быстренько переодеваться и возвращаться.

Самуил ковырялся в телефоне, а, увидев меня, тут же отбросил гаджет.

— Новенькое? — одобрительно заулыбался муж.

А я медленно повернулась, демонстрируя вид сзади и неторопливо начала приближаться к Сэму.

— Нравится? — промурлыкала я, скользнула ладонями по прозрачной ткани халатика, который ничего не скрывал, как и кружевное белье под ним.

— Просто слов нет, — пробормотал Молотов и потянул руки ко мне, а я вовремя отпрянула.

— Потерпи, любимый, все будет! — пообещала я, включила легкую музыку и убрала телефон.

Сэм одобрительно рассматривал мое тело. А я легко двигалась в такт красивой мелодии. Что поделать, если у меня появилось игривое настроение.

Мои ладони скользили по моим бедрам, приподнимая невесомую ткань. Под горящим взглядом любимого я растеряла всякую скромность. Избавилась от крохотных трусиков, демонстрируя себя во всей красе, повиляв попкой так, чтобы Сэм все прекрасно рассмотрел.

Видела, как глаза Сэма горят возбуждением, а брюки натянулись под давлением напряженной плоти.

Что ж, нужно скорее спасать мужа! Оказывать, так сказать, экстренную помощь.

Я приблизилась к Сэму, ладонями толкнула в грудь, заставив упасть на спину на постель. А сама уселась верхом.

— У меня к тебе небольшая просьба, любимый! — шепнула я, лизнула мое любимое местечко на шее Сэма, а потом подобралась выше, к самому уху и прикусила мочку. — Ты ведь можешь не шевелиться? Совсем чуть-чуть, да?

— Постараюсь, — хрипло пробормотал Сэм, а его бедра взметнулись вверх в явной попытке оказаться в моем теле. Но ведь торопиться нам некуда.

— Постарайся, — согласилась я.

Свои руки Самуил устроил под головой, очевидно, подальше от соблазна. Под диким, безумно жадным взглядом Сэма я выпрямилась в спине, поерзала так, чтобы мужчина понял, что я и сама невероятно сильно хочу его. Спустилась ниже и принялась расстегивать брюки мужа.

Сэм зашипел, когда его напряженная плоть оказалась в моих ладонях.

— Тиша! — с угрозой в голосе процедил Самуил, когда я, облизнув губы, подалась вперед. — Не вздумай! Черт!

А я уже принялась хулиганить, ласкала мужа языком, руками, ртом. Радовалась, когда Сэм ругался матом, шипел, рычал, стонал. Мне нравилось это чувство власти над моим сильным и несгибаемым мужчиной.

И в то же время я наслаждалась тем, какую власть он имеет надо мной. Ведь лежит, ничего не делает, руки все еще держит за головой, а смотрит и говорит так проникновенно, что я уже плохо могла контролировать себя.

Дыхание сбилось. Руки дрожали. И в какой-то момент весь контроль над ситуацией перешел к моему любимому тирану.

Сэм аккуратно дернул меня на себя, устроил удобнее и насадил так, чтобы я смогла до самого основания вобрать его в себя.

Мужские руки удерживали меня, гладили грудь, пальцы сжимали соски, а потом и вовсе рука скользнула к местечку, где соединялись наши тела.

Умело и ловко палец Сэма надавил на мой клитор, и я закричала, дрожа и извиваясь в его сильных руках.

Чувствовала, как Сэм двигается, вскидывает бедра навстречу каждому моему спазму и хрипло шепчет о том, как сильно любит меня.

Наслаждение Самуила переливалось по моим венам, я тонула в его взгляде, стремилась быть ближе к нему, моему любимому мужчине.

Сэм устроил меня под своим боком. Я давным-давно привыкла к тому, что мой Молотов — пылкий любовник, чуткий, заботливый. Но всякий раз поражалась, как ему удается так остро чувствовать меня. Он словно мысли мои читает.

Ответ на этот вопрос был прост, как угол дома.

— Я люблю тебя, — шепнул Самуил в мой висок.

А я улыбнулась. Сил не было, чтобы говорить, шевелиться, даже думалось с трудом. Но ведь Сэм и без слов знает о моих чувствах.

И когда сильная рука нежно и бережно обхватила мой подбородок, заставила приподнять голову и взглянуть в счастливые темные от пережитой страсти глаза, я в который раз убедилась, что права. Молотов все знает. Обо мне. О нас. Даже о нашем будущем, счастливом и совместном. И как бы трудно нам не было, а мы все равно будем вместе. И это обещание, эта уверенность горела во взгляде моего Самуила Молотова, мужчины, которого я люблю.

Эпилог-бонус

Сева Главков не любил зиму, рождественские и новогодние гуляния тоже не улучшали его настроения. С настроением у Всеволода в последнее время было хреново, это если в двух словах.

А подробнее….

Всеволод был человеком замкнутым, у него было мало друзей, и еще меньше тех, на кого Сева мог бы положиться. И в круг лиц, на которых Главков мог бы положиться, входили старший брат Никита, его жена Верочка и, пожалуй, грозное начальство: Самуил Георгиевич и Тина Никоновна.

Молотовым Сева доверял, за них, не задумываясь, пожертвовал бы жизнью. И не раз молодой мужчина доказывал свою верность и преданность.

За пять лет, что Сева проработал в охране Молотова, молодой человек твердо уяснил одно: каким бы суровым и жестким ни был Самуил Георгиевич, а своих людей в обиду не даст.

Словом, Сева жил по простым законам. Честно трудился в свите охраны Молотова, а после и личным телохранителем жены Самуила Георгиевича. И никогда не жаловался на свою работу. Его все всегда устраивало. Личной жизни у Севы не было. Короткий секс на ночь со случайной женщиной — не считался. Некогда было заводить продолжительную связь с девушками. Да и куда ему? Если в любой момент Всеволода могли отправить на тот свет.

Но недавно все изменилось. Шеф избавился от "нелегала", спокойно вел дела с собственным тестем, даже загранкомандировки исчезли из графика и планов Молотова и его супруги. Одним словом — опасности жизни руководства не было, а, значит, и сам Всеволод мог спокойно подумать и о себе.

За годы, проведенные в ежедневном стрессе, мозг Севы привык к тому, что всегда нужно быть начеку. А сейчас все как-то перевернулось в жизни Севы. Он будто наткнулся на глухую стену высотой с гору. И не обойти, не перепрыгнуть.

Молодой мужчина вздохнул. Уже несколько раз за утро Главков проверил периметр, всех охранников, даже умудрился придраться к садовнику, который украшал живую ель к грядущим праздником. Одним словом, Сева страдал от безделья. Даже собственноручно лопатой прочистил подъездную дорожку, тоже от скуки.

А теперь вот, сидел на кухне, смотрел в окно на то, как Тина Никоновна руководит процессом украшения ели, и думал о разных вещах.

— Ни стыда, ни совести у вас, Всеволод Дмитриевич! — раздался за его спиной высокий женский голосок.

А Сева нахмурился. Вот же зараза! И как умудрилась бесшумно подкрасться к нему со спины? Видать, Сева действительно глубоко задумался, либо грядет профессиональная непригодность. Не равен час, а придется идти на пенсию.

— Почему это? — нахмурился Всеволод, взглянул на собеседницу, возникшую в помещении.

— Я только что прибрала, а вы вон, натоптали! — кивнула девушка на пол.

Главков нахмурился еще больше. А ведь и правда, натоптал. За каким-то чертом не снял ботинки у входа, а сразу же приперся, засыпанный снегом, сюда. Просто жажда замучила, пока снег чистил.

— Извините, Карла Кларовна! — пробормотал Главков. — Я все уберу!

— Вперед! — фыркнула девушка, отвернулась, повязала передник и едва слышно проворчала: — Тоже мне, тугодум. Трудно запомнить. Клара Карловна я. Видать, весь мозг в мышцы ушел.

— Я как бы еще здесь, все слышу, — вмешался Главков в столь содержательную беседу между Коростылевой и ее воображаемым другом.

— Пф! Можно подумать, я вас не вижу! — усмехнулась Клара.

Несколько месяцев назад Молотовы наняли девушку в помощь Константину Николаевичу на должность экономки, но помимо работ по дому, Клара вызвалась еще и готовить. Оказалось, что у нее был талант к кулинарии. И даже сам шеф-повар "Эйфории" раз в неделю проводил с девчонкой частные занятия, как правило, посредствам видеосвязи, а пару раз даже сам приезжал с проверкой.

— Вон тряпка, дерзайте, Всеволод Дмитриевич! — язвительно произнесла девушка, а сама приступила к готовке.

Из окон кухни был чудесный вид на внутренний дворик, где суетилась Тина Никоновна в компании садовника и еще парочки ребят из охраны. Кто-то ведь должен был залезать на самый верх по стремянке.

Главков торопливо убрал следы своих ботинок, спрятал тряпку и ведро в подсобку, хотел было выпить чаю, но решил, что не вынесет он больше общества язвительной Клары Карловны Коростылевой. Интересно, ее родители хотели поиздеваться над дочкой, называя ее так при рождении, либо у них чувство юмора такое?

Сева решил, что пора идти на улицу. Довольно долго Тина Никоновна торчит снаружи, так и замерзнуть можно. А простуда в положении Молотовой — не самый хороший вариант. Сева чувствовал огромную ответственность за жену шефа. Особенно, если самого шефа рядом не было.

Спустя полчаса вся компания, включая садовника, парней из охраны, Тину Никоновну и Константина Николаевича, расположилась в просторной кухне. Для этого пришлось раздвинуть стол и принести дополнительные стулья из кладовой. Но чай решили пить именно здесь, где еще витали ароматы свежей выпечки и душистого чая.

Сева зорко наблюдал за тем, как суетилась Клара. Мысленно отметил, что его подчиненным, охранникам, достались огромные куски, а ему, Севе, какой-то обрубыш. А ведь пироги у Клары Карловны всегда получались изумительными.

Как и сама Коростылева. Сева всегда обращался к новой кухарке по имени-отчеству, просто чтобы подчеркнуть сугубо деловые отношения. А ведь Клара была вполне милой девушкой, не глупой, с чувством юмора, золотыми руками и чудесной улыбкой. Особенно улыбка нравилась Всеволоду больше всего. Заразительная такая. Севе иногда приходилось сдерживаться, чтобы не улыбаться в ответ.

Вот и сейчас девчонка широко улыбалась, слушала похвалу в свой адрес и угощала всех, сидящих за столом.

А Сева обозлился. Сам не понимал, почему настроение его с каждой минутой становится все хуже. Честно пытался сохранить невозмутимость. И с великим трудом дождался, когда ребята проглотят свои порции.

— На осмотр периметра, марш! — негромко скомандовал Главков, вертя в руке недопитую чашку крепкого чая.

— Дмитрич, да мы только смотрели, — попытался возразить один из парней, но Сева пресек его слова тяжелым взглядом.

В итоге парни испарились из дома, а Тина Никоновна бросила на Севу долгий взгляд. Но промолчала. И хорошо. Потому что, если бы Молотова начала допрос, Сева даже не знал, что ей отвечать.

— Кому добавки? — весело уточнила Клара. — Тина Никоновна? Ваш любимый, с грибами, еще остался! Не хотите кусочек?

— Ой, нет, Кларочка, спасибо, — заулыбалась Тина Никоновна. — Еще кусочек, и я лопну!

Сева подтолкнул свою пустую тарелку в сторону Клары и сухо проговорил: "Мне можно".

А вот Клара Карловна, бросив ехидный взгляд на мужчину, отвернулась и произнесла:

— Что ж, если больше желающих нет, то уберу. Самуил Георгиевич тоже пироги с грибами любит.

Тина Никоновна тихонько рассмеялась, Константин Николаевич сделал вид, что не расслышал. А Севе показалось, что на него только что вылили ведро с той самой водой, которой он мыл полы здесь, убирая свои следы.

Главков исчез из кухни, негромко прикрыл за собой двери, и как был, без шапки и куртки, вышел на улицу.

— Зря ты так, Клара, — заметила Тина, когда и Константин Николаевич отправился по своим делам.

Молотова давно заметила, что девчонка неравнодушна к Главкову-младшему. Клару понять можно, Всеволод был вполне симпатичным молодым мужчиной, с отличной фигурой, хорошим заработком, более того, был холост. Словом, Тина выбор Клары одобряла. А поскольку биографию девушки тщательно проверяли перед тем, как принять ее на работу, Тина прекрасно знала, что и Клара весьма достойный вариант для Севы. У девушки имелось средне-специальное образование, пусть не вуз, но училась Коростылева на "отлично". Из родни — отчим. По собранным сведениям, тихий и неконфликтный. А сама Клара в плохой компании не была замечена. Другими словами, Клара была обычной девчонкой.

Вот только странные перепалки между этими двумя Молотовой не очень нравились.

— Сам виноват! — проворчала Клара. — Натоптал мне. Еще и ребят выгоняет в мороз.

— У него работа такая, ребят контролировать, — мягко улыбнулась Тина Никоновна и предложила: — Я собираюсь по магазинам. Тебе не нужно в город? Могу подвезти.

Клара отрицательно качнула головой. А потом вдруг передумала.

— Да, если вам не сложно, конечно, — скромно произнесла девушка.

По дороге в город Клара молчала. Зря, конечно, села на переднее пассажирское. Но ведь не рядом с хозяйкой ей садиться? Вот и пришлось Кларе делать вид, что Всеволод, управлявший автомобилем, ни капли ее не волнует. А сама смотрела на мужчину краем глаза. Вероятно, у Коростылевой появится косоглазие за то время, пока машина ехала в город. Но это девчонку мало волновало.

Всеволод Дмитриевич был шикарным мужчиной. Клара толком ничего о нем не знала. Ну разве то, что ему нравились ватрушки с творогом и мясное рагу. Хорошо, что у Клары Коростылевой именно эти блюда всегда отлично получались.

А еще Клара знала, что Главков всегда находится при исполнении. А значит, скорее всего, у Всеволода нет ни жены, ни детей. И это немного радовало Клару.

Самую малость. Но даже мысли о том, что симпатичный ей, Кларе, мужчина холостой, не особо помогали. Ведь Клара совершенно не умела флиртовать, а уж тем более — заводить знакомства с мужчинами. Нахамить, съехидничать — это запросто. А вот поулыбаться в нужное время — никак не получалось.

Клара вздохнула, отвернулась к окну. И ведь в город она поехала, чтобы сменить прическу и купить кое-что из одежды. Просто хотелось выглядеть немного иначе. Праздники на носу. Кто знает, может быть и ей, Кларе. Достанется немного новогоднего чуда. Ведь однажды Кларе уже повезло: ее приняли в шикарный, богатый дом, зарплата у нее стабильная и весьма приличная. Словом, если повезло раз, то, не исключено, что и второй раз удача улыбнется ей.

Оказавшись в городе, Клара попросила подбросить ее до ближайшей автобусной остановки. Не хотела девушка отнимать время доброй хозяйки, ведь у Тины Никоновны важные дела. А Клара и сама способна добраться в нужное ей место.

Но Тина Никоновна настояла на том, что Клару они подвезут к самому дому. А потом, через пару часов, здесь же и заберут.

Эта мысль понравилась Коростылевой. Салон красоты, в который Клара записалась по телефону, располагался недалеко от дома. И девушка помчалась туда, как только шикарный автомобиль Молотовой скрылся из виду.

В холле салона красоты Клара Карловна смотрела на себя в зеркало и улыбалась. Нет, все-таки мастерица попалась профессиональная. Прическа у Клары — чудесная, полностью преобразила личико девушки. Словом, Клара была очень довольна.

Осталось лишь сбегать домой, взять кое-что из вещей и подождать Тину Никоновну. И девушка побежала в дом, в котором выросла. А в груди привычно заныло, когда родная пятиэтажка показалась за поворотом. Клара с каждым днем привыкала к тому, что мамы больше нет. Тупая боль в груди и много воспоминаний о родном человеке, о том времени, когда все в жизни Клары было иначе. Когда было счастливое детство, тепло материнских рук и домашний уют.

А сейчас все по-другому. Сейчас из родни у Клары был только отчим, который хозяйничал в квартире. А Клара решила не претендовать на имущество. Да и зачем? Если все свое время теперь девушка проводила в особняке Молотовых. К тому же девушка планировала накопить на собственное жилье.

И вот Клара торопливо поднималась по лестнице. На третьем этаже старенькой пятиэтажки проживал ее отчим. В целом, дядя Павлик был неплохим. Трудился на заводе по сменам. В выходные дни спал, либо ковырялся в своей старенькой тачке в гараже. Но бывали у дяди Павлика дни, когда он срывался, пил, приводил друзей-собутыльников. В такие моменты Клара радовалась тому, что теперь все время проводит в доме Молотовых. Не нужно придумывать, где пересидеть запои буйного родственника. Как правило, Кларе везло. Ей удавалось не привлекать внимания дяди Паши и его приятелей.

А вот сегодня девушке не повезло. И об этом Клара поняла, когда, открыв дверь своим ключом, почувствовала запах алкоголя. Думала, убежать. Но поздно, ее уже заметили.

— Глянь, Пашка! Шалава твоя приперлась! — пьяным голосом, икая, сообщил смутно знакомый Кларе мужчина. Кажется, этот субъект проживал неподалеку. По крайней мере, физиономия визуально была знакома.

Клара, молча, скользнула в свою комнату, которая обычно запиралась на ключ. А вот сегодня все было иначе.

Как только девушка прислонилась спиной к двери, тут же поняла: дядя Павлик вынес отсюда все, что стоило хоть каких-то денег. Другими словами, теперь у Клары ничего не осталось. Даже небольшая шкатулка, подаренная мамой много лет назад, валялась на полу, пустая и сломанная. Там Клара хранила небольшой браслет и колечко. Не сказать, кто украшения имели материальную ценность. Так, безделушка. А вот для Клары они были очень важны.

— Кларка! Выходи! — заплетающимся голосом заорал отчим и ударил в дверь.

Девушка устояла, как и дверь. Но дядя Павлик принялся тарабанить сильнее.

— Какая же ты шлюха! Девка продажная! Видел я, как тебя хахаль подвозил на тачке! — ругался отчим, не оставляя попыток проникнуть в спальню к Кларе. — Открой! Или я тебя….

Клара поняла, что так просто ни отчим, ни его дружок, который подначивал приятеля, не отстанут. И даже дверь на ключ закрыть Клара не могла.

А хлипкая преграда за спиной девушки дрожала от каждого удара. Что может она, беззащитная девчонка, противопоставить двум взрослым пьяным мужикам? Ничего!

И Клара поняла, что готова разрыдаться. И здесь уже не до гордости. Здесь нужно действовать.

Вынув старенький телефон из кармана, Клара торопливо набрала короткое сообщение абоненту, сохраненному как "Всеволод Дмитриевич". Просто однажды Тина Никоновна принесла Кларе список всех сотрудников с номерами телефонов. И Клара все их сохранила. На всякий пожарный. И вот он, тот самый случай.

Как только сообщение с одним единственным словом "Помогите!" улетело, дверь за спиной Клары окончательно сломалась.

Девушке пришлось отскочить подальше, к противоположной стене.

— Видишь, какая она стала, Пах? Фифа! Нос от простых мужиков воротит! — заулыбался собутыльник отчима и окинул Клару сальным взглядом.

— Вижу! — зло выплюнул дядя Паша.

— Так ты если не можешь, я сам. Первым, — оскалился собутыльник. — Постой в сторонке. Погляди. А я поучу дочурку твою уму-разуму.

Клара вжалась спиной в стену. Тупик. Выхода нет. И даже окно далеко, не выпрыгнуть. И помощи ждать неоткуда.

— Не трогайте меня! — закричала девушка. — Я буду кричать!

— Да кто тебя услышит, шлюшка мелкая? Здесь же одни бабки вокруг! — рассмеялся собутыльник отчима и двинулся ближе, к Кларе, но дядя Паша тут же перехватил приятеля за шиворот и отпихнул в сторону.

— В очередь встань, Колян! — рявкнул отчим. — Сам справлюсь. Думаешь, для тебя растил девку?

— Дядя Паша! Пожалуйста! — умоляла Клара, но в отчима будто бес вселился. Он наступал, теснил девчонку в угол туда, где стояла переворошенная постель.

Клара пыталась сопротивляться, дралась, царапалась. Но куда там! Дядя Паша был довольно крупным мужчиной, всю жизнь проработал на заводе, тягал железки.

— Нет! Пожалуйста! Не нужно! Нет! — рыдала Клара, а отчим уже повалил ее на кровать.

Клара, закрыв глаза, поняла, что все, чуда в новый год не случится. Даже если ей удастся выжить после изнасилования, то как ей потом смотреть в глаза добродушной хозяйке, ее мужу, милому старичку Константину Николаевичу, а особенно — Севе.

В какой-то момент все замерло. Грузное тело отчима больше не придавливало ее к постели. Никто противно не пыхтел на ухо. Никто не давал важных советов, как быстрее "отодрать шлюху и передать приятелю".

Клара решила, что она просто умерла. Ведь бывает так, да? И даже глаза было страшно открыть.

Очнулась, когда чьи-то сильные руки завернули ее обмякшее тело в приятно пахнущую мужским парфюмом одежду.

Пришлось открыть глаза. Перед Кларой на корточках сидел Всеволод Дмитриевич. Смотрел на нее таким взглядом, что вновь хотелось спрятаться. Что, собственно, Клара и сделала.

— Ты меня не бойся, — глухо проговорил Всеволод.

А Клара затрясла головой и глубже закуталась в мужское пальто.

— Да я сейчас ментов вызову! — шепеляво пробормотал дядя Паша.

И Клара только сейчас заметила, что собутыльник отчима в неестественной позе лежал в углу. А сам отчим скорчился в центре комнаты.

— Я уже вызвал, — усмехнулся Сева, легко подтолкнул Клару к двери и уже мягче спросил: — Сможешь здесь постоять, да? Я быстро!

Клара не успела возразить, когда Сева оставил ее у входной двери, а сам вернулся в спальню.

Девушка проследила взглядом за тем, как Главков изнутри прикрыл покосившуюся дверь. Успела заметить, что Сева ей улыбался. Вроде бы улыбка красивая, а я глазах — ледяной холод.

Спустя миг, Клара расслышала громкие стоны и крики отчима. Пришлось закрыть уши ладонями. А слезы все еще лились из глаз.

Всеволод появился перед Кларой, она не сразу увидела мужчину, ведь глаза и уши закрыты. Да и мозг еще не понял, что опасность миновала.

А потому Клара невольно вскрикнула, когда Главков подхватил ее на руки и вынес из квартиры, пинком распахнув входную дверь.

Девушка не возражала, когда Всеволод усадил ее в машину. Даже не спросила, куда они едут. В милицию? Хорошо. Домой к Молотовым? Неплохо. Главное, подальше от этого места, куда Клара не планировала никогда возвращаться. Теперь точно. Да и отчим уничтожил все ее имущество. Не за чем Кларе возвращаться в эту квартиру.

— Ты как? — тихо спросил Сева, не отвлекаясь от управления машиной.

— Не знаю, — честно ответила Клара. — Я… Я… Хотела вещи забрать. А там отчим и…. Я хотела убежать, но они не позволили…

Клара начала громко всхлипывать, а Всеволод притормозил, а потом и вовсе съехал на обочину.

В душе Главкова все еще кипела ярость и злость. Хотел бы Сева вернуться в ту квартиру и еще разок переговорить с говнюками. Но, кажется, и без того перестарался. Однако это все мелочь в сравнении с тем, что пришлось пережить девчонке.

— Ты не виновата ни в чем, — глухо произнес Сева.

— Они говорили, что я шлюха, — рыдала Клара, пытаясь хоть как-то успокоиться. — А я ведь не… не… не такая!

— Знаю, не переживай, — глухо произнес Всеволод. Ему было физически дискомфортно слышать рыдания девчонки. Будто ножом по живому.

— Ты совсем дурак, да? Как мне не переживать! — всхлипывала Клара, а потом вдруг прижалась к груди Главкова. Потому что Всеволод сам оказался очень близко к девушке. Хотел утешить, обнять и не был уверен, что не испугает своим порывом Клару. А здесь все случилось само собой. И Клара уже рыдала, спрятав лицо на широкой груди Главкова.

Всеволоду было неуютно. Просто человеком он был таким, замкнутым. Не привык утешать девушек. А здесь — рыдает чудо в его свитер, и по каким-то причинам Сева не торопился вернуть девчонку на место. А наоборот, гладил руками, обнимал, прижимал к себе.

— Дурак, а что поделать, — пробормотал Сева.

А Клара вытерла слезы о мягкую ткань свитера, хорошо, что сморкаться не стала, пусть и был соблазн. Улыбнулась, глядя на Севу из-под мокрых ресниц.

— Спасибо тебе огромное, — прошептала девушка, а сил не было, чтобы отстраниться. Так и сидела, ощущая, как мужское тепло, исходящее от крепких рук, пробирается под одежду, вытесняет пережитый страх и отвращение.

— Спасибо много, — усмехнулся Всеволод. — Мне и пирога хватит.

А Клара поняла, что покраснела. И вновь спряталась на груди у мужчины. Мда, так себе ситуация. Она Главкову зажмотила кусок пирога, а он спас ее от изнасилования.

— Буду каждый день печь ватрушки с творогом! Честно-пречестно! — смущаясь, пообещала Клара.

— Ловлю на слове, Карла Кларовна, — рассмеялся Сева и пробормотал: — Дал же бог имечко.

— А вы, Всеволод Дмитриевич, не зовите по отчеству, ну или можете дикцию скороговорками разрабатывать, — подметила девушка.

Сева глухо рассмеялся. Пора бы уже ехать домой, к Молотовым. Пусть Самуил Георгиевич и забрал Тину Никоновну и повез к Вершинским, и охраны там хватает. А службу никто не отменял.

У Севы была мысль отвезти Клару в ближайшую больницу. Но, кажется, девчонка не пострадала. Иначе Главков прибил бы тех алкашей на месте. А так — всего лишь множественные переломы.

Всеволод вернул девчонку на место, пристегнул ремнями. На всякий случай уточнил, не стоит ли обратиться к врачу. Получил отрицательный ответ. И повез Клару домой. В конце концов, раз уж выдался небольшой выходной, то можно провести его с пользой. Да и за девчонкой нужно присмотреть. Всякое бывает. Откат. Отойдет. Вспомнит. Так что, пусть будет под его, Севой, присмотром.

Эпилог. Заключительная часть.

В день рождения главы семейства Молотовых был запланирован банкет. "Эйфорию" закрыли для всех посетителей, впускали только приглашенных гостей. Организацией занялась сама Устинья Никоновна. Пусть Молотовой и помогали мама Кассандра Юрьевна, подруга Верочка и, разумеется, Клара, совсем недавно вошедшая в дружную семью, став законной супругой Всеволода Главкова. Но забот было много.

Бракосочетание Севы и Клары прошло тихо, без шумных гуляний и пафоса. Молодые решили ограничиться ужином в ресторане, а потом отправились в небольшое путешествие на две недели. Больше не выходило, потому что Тина Никоновна запланировала грандиозное событие — день рождение любимого мужа. Пусть муж и возражал. Не хотел Сэм устраивать приемы, особенно, когда вредная, но безмерно любимая супруга должна была вот-вот родить.

Молотов в последнее время улыбался, пусть и без особого повода. Вернее, повод как раз-таки был. Мужчина смотрел на свою пыхтящую, смешно ворчащую, причитающую жену и понимал, что счастливее него просто нет человека.

Тина была на последнем сроке беременности, совсем скоро в семье Молотовых ожидалось пополнение. И да, Самуил оказался прав. У них с Тиной должна родиться дочка. И при этой мысли Сэма распирало от удовольствия. Ведь именно девчонку он и хотел. Принцессу как Тиша с небесно-голубыми глазами. Пусть будет вредная, упрямая, вся в мать, но ведь своя, родная, любимая. Будущий счастливый папаша уже подготовил ювелирные украшения, брошки, заколки, булавки, даже крестик на цепочки и полный набор столовых приборов. Ведь должен ребенок чем-то есть. А чем еще, если не выполненными на заказ ложками и вилками от признанных и всемирно-известных мастеров? У Тины Молотовой волосы на затылке шевелились при мысли о том, сколько стоит этот комплект. Но разве же Молотова переспорить?

И вот подошло время банкета. Именинник пусть ворчал, а довольно широко улыбался, принимая поздравления. Праздник был организован на порядок лучше всех прежних банкетов, когда всем управляла фирма Скулкиной "ПраздниК", а ведь Тиша сама занималась всем, контролировала каждый шаг, согласовывала даже цвет салфеток и скатертей на столах. И помощников у нее не было столько, как у Ирины. Одним словом, каждый, кто был приглашен Молотовым на прошлые мероприятия, сравнивали и этот банкет. И вывод был один: жена у Самуила Георгиевича — большая умница.

А в это время та самая большая умница терпеливо ждала, когда отпустит очередной приступ схваток. Тина засекала время между схватками. Немного волновалась, но ведь нельзя срываться посреди банкета? Пусть и в роддом.

Фотографы делали снимки. Сэм бережно обнимал любимую супругу, любовался ею. А Тина в это время пыталась справиться с собой, чтобы не вызвать панику у мужа и родных. Да и прессе не нужен лишний повод для сплетен.

По программе, которая также была утверждена Тиной лично, распорядитель вечера пригласил Тину к микрофону для поздравления именинника.

Супруги Молотовы вместе подошли к небольшой сцене в глубине зала. Сэм улыбался любимой жене и вдруг нахмурился, потому что свет софитов был направлен на Тишу, и Молотов рассмотрел испарину на ее лице.

— Тиша! — требовательно проговорил Сэм, прикрыв ладонью микрофон.

— Мне нужно еще пару минут! — напряженно улыбнулась Тина, вцепившись пальцами в крепкую и надежную ладонь мужа. — Не порть, пожалуйста, вечер! Хорошо? Я ведь для тебя старалась!

— Тиша…. - протянул Сэм, а по спине — холодный пот. — Ну что ты говоришь?! В больницу нужно! Ты же важнее всего, Тиша!

А Молотова широко улыбнулась, словно бы говорила любимому, что знает все, знает его мысли, чувства, желания. Но и не отступится от своих планов.

А по плану у них — поздравления именинника.

Молотова перехватила микрофон, украдкой выдохнула, широко улыбнулась гостям и начала свою отрепетированную речь:

— Все, кто пришел к нам сегодня, прекрасно знают, что Самуил Георгиевич — очень сильный человек. Не для кого не секрет, что я обожаю мужа, — еще шире улыбнулась Тина, взглянув на мужа, замешкалась, потому что спазмы усиливались, а время между схватками становилось все меньше. — Люблю тебя, Сэм Молотов.

— Тиша! — пробормотал Сэм, прекрасно понимая, что боль становится невыносимой. И ему, Сэму, тоже хреново от мысли, что его любимая Тиша страдает.

А женские пальцы сильнее сжались на мужской ладони так, что костяшки побелели.

— Хорошо. Будем считать, что я все сказала! — шумно выдохнула Тина Никоновна.

А Сэм уже успел подать знак Никите, а друг подогнал машину к центральному входу.

Если кто-то из гостей и удивился, почему хозяин и хозяйка банкета так спешно удалились, то виду не подал. Заиграла музыка, приглашенные звезды продолжили свое выступление, а гости веселились. Но некоторые из них все же сбежали с вечера, решили, что интереснее там, в роддоме, где Устинья Молотова собиралась подарить жизнь своей дочери.

По дороге в клинику Молотов пытался молиться, угрожать, подкупать высшие силы. А вслух подбадривал жену, поглаживал поясницу, дыханием согревал ледяные ладошки Тины.

И хмурился. А Тина Никоновна очень не любила, когда ее муж хмурился.

— Все будет хорошо, родной, это всего лишь роды, — уговаривала Тина. — Твоя дочь, маленькая вредина, решила поздравить папу с днем рождения лично.

Сэм не успел найтись с ответом. Они уже оказались перед клиникой, а врач, с которым связался Никита, ждал у входа.

Сэм собирался быть с женой все время, присутствовать при родах. Но кто бы его послушал. Его вредная, упрямая жена строго взглянула на него, заявила, что и сама справится.

Молотову пришлось соглашаться. Не мог он спорить с Тиной в такой момент. Ни одного подходящего слова не было в его голове.

Хорошо, что Никита с Верой были рядом. А потом подтянулись и остальные. Родители Тины. Ее брат с женой. Сева, разумеется, с Кларой. И Лев Викентьевич со своими. Одним словом, праздник сменил локацию, гости разместились в холле на диванах, а охрана позаботилась о напитках. В том числе, о шампанском. Ведь нужно же было хорошенько отметить рождение Евы Молотовой.

— Самуил Георгиевич, пройдемте! — хмуро произнес доктор, спустя два часа, когда гости уже изрядно устали от ожидания, а сам Молотов — погрузился в жуткое молчание. От Сэма веяло таким напряжением, что, казалось, одно слово может послужить причиной неминуемого взрыва.

Сэм медленно поднялся на ноги. Внутри что-то замерло, застыло, будто ледяные щупальца страха сжали сердце и не отпускали. Сэм знал, что не сможет выдохнуть, пока не увидит Тину.

А здесь врач пригласил его. Сам пригласил. Значит, что-то все-же пошло не так.

В душе Молотова поднималась дикая буря. Убьет! Уничтожит каждого, кто бездействовал. Каждого, кто мог помочь, а не помог. А потом и сам…. Ведь без Тины он нежилец.

— Вот сюда, пожалуйста, — говорил доктор, а Молотов просто шел, переставляя ноги.

Невероятных трудов стоило Сэму перешагнуть порог палаты. Он до конца не верил, что все хорошо. Но потом Тина, его упрямая красавица Тиша, взглянула на него и улыбнулась.

От этой улыбки Сэм ослеп, оглох, забыл, что нужно дышать. Так и стоял, смотрел, любовался, пока Тиша не позвала его тихим шепотом:

— Смотри, — тихонько сказала молодая мама.

И Сэм подошел, приблизился, взглянул на крохотный сверток. Хорошо, что к кровати был придвинут стул, иначе Молотов просто свалился бы на пол, ноги не держали, да и руки тряслись.

А Тина тщательно делала вид, что не замечает такого явного проявления слабости. Ведь даже супер-сильные мужчины иногда могут давать слабину, особенно, если у них родилась долгожданная дочка.

Сэм молчал. Осторожно коснулся кончиком пальца крохотного кулачка. Обомлел от этого чувства. Вот она — его крохотная принцесса.

Отцовское сердце, оказывается, способно вместить столько любви, о которой Молотов не подозревал. Да, у него был отличный отец, который воспитывал его, пока мог. Но ведь это другое. Теперь Самуил сам стал отцом вот этой крохи. И, кажется, счастливее его просто не было.

— Тиша…, - выдохнул Сэм и взглянул на любимую.

Больше не смог ничего сказать. Но ведь Тина все видит, понимает его, чувствует.

И в подтверждение этому Молотова провела ладонью по щеке мужа.

— С днем рождения! — тихонько рассмеялась Тина и поинтересовалась. — Тебе понравился наш с Евой подарок?

— Это лучшее, что ты могла бы мне подарить, Тиша, — выдохнул Сэм и взглянул в глаза жене. — Люблю тебя. Вас.

Тина провела кончиками пальцев по волевому подбородку мужа, коснулась носа, щеки, виска. Она обожала своего мужчину и в ответ видела то же самое обожание. И теперь, кажется, его стало еще больше. Теперь у Молотова было две принцессы. И Сэм этого не собирался скрывать.

Ева Молотова позволила родителям пошептаться еще некоторое время прежде, чем громогласно заявила о своем присутствии. Но родители не расстроились, что их нежные поцелуи и ласковые признания были прерваны капризной принцессой. Ведь они были счастливы.

Конец

Content

Живу тобой. Натализа Кофф

Пролог

Эпилог-бонус

Эпилог. Заключительная часть.