Надя Берн

№33

№33

I

Все, что случилось, останется нам,

Мчится корабль навстречу…

Сплин

– Ты скучаешь по Земле?

– Немного.

Они часто заводили этот разговор, когда видели, как ввысь взмывает очередной межгалактический шаттл. Он оставлял после себя яркую светлую линию на темном пространстве.

– Какая она? – спрашивал Гвен, как будто совсем недавно он не задавал тот же самый вопрос.

– Синяя и зелёная, тёплая и холодная, красивая, – говорил №33, как будто он все про неё знал.

На самом деле это было не так. Его воспоминания о Земле были смутными и неясными, по большей части фантазией, сгенерированной из прочитанных и просмотренных файлов. Гвен все равно ему верил. В этом месте никто больше ему не мог бы ничего такого рассказать о Земле. На базе было лишь несколько настоящих землян, и из них с искусственно-созданными мог заниматься только №33. Когда он только прибыл сюда для прохождения службы, то обладал особым почетным номером, но очень длинным. В итоге номер сократили до первых двух цифр для простоты – «33». В этом отдаленном месте Вселенной любили простоту.

Гвен было все равно, что слушать про Землю. Лишь бы это хоть как-то ее касалось. Он вообще любил звучание таких слов, как земля, человек. Они казались ему неимоверно красивыми.

«Возможно, – как-то предположил №33, – все искусственно созданные в тайне мечтают быть классифицированы, как «настоящие» – «настоящие люди». И от того, что этому не суждено сбыться, они восхищаются всем человеческим».

Он уже встречал таких пилотов, которые изо всех сил пытались подрожать «настоящим». Поэтому такое объяснение было самым простым и правдоподобным и для Гвен. Но через некоторое время №33 обнаружил, что интерес Гвен был другим. Он не собирался подрожать «настоящим» и никогда никому не рассказывал о том, что слышал от №33. Просто задавал вопросы про жизнь на Земле, а потом вновь возвращался к своим обязанностям, как будто и не было этих разговоров вовсе.

– А еда в кафе? Расскажи мне про еду в кафе, – просит Гвен. Эта тема ему особенно нравится.

Он знает, что такое еда. Каждый день ему выделяют специальное питание – порошки для приготовления смесей и капсулы с микроэлементами. Они обеспечивают организм Гвена всем необходимым и даже дают представление о вкусе. Но ЕДА В КАФЕ! Здесь такого точно не найдёшь.

– Еда в кафе, – повторяет №33. Он и сам любит эту тему, но тем она и опасна, что увлёкшись, начинаешь придумывать, а тут можно сказать какую-нибудь глупость.

– Слушай, еда в кафе – это особое наслаждение. Ты сидишь на террасе с видом на море. Ты же знаешь что такое море? От яркого солнца тебя защищает тень синего зонтика в белую полоску. Официант приносит на подносе холодный кофе в высоком стакане и сахарный сироп в маленьком железном кувшинчике, а молоко – в фарфоровом. Легкий бриз пахнет солью. Представляешь? А ты тем временем рассматриваешь меню. Одни названия доставляют удовольствие. Только послушай – «нисуаз, цезарь, жаренный бекон, картошка-фри». Ты подзываешь официанта и говоришь, что ты хочешь заказать.

– И что ты выбираешь? – допытывается Гвен.

– Хм, дай подумать, – делает паузу №33. Он даже закрывает глаза, словно ему действительно нужно время, чтобы решить.

– Я заказываю крем-брюле, – наконец говорит он.

– Крем-брюле! – повторяет Гвен, как будто он уже попробовал его на вкус и знает, что это божественно.

– Да, крем-брюле. Волшебство на твоём языке. Мир словно становится ярче. Движение машин, разговор людей за соседним столиком превращаются в чудесную музыку. Главное – есть не спеша, растянуть удовольствие.

Гвен кивает, словно услышал что-то неимоверно ценное.

– И когда ты все съешь, то можно ещё сидеть и пить кофе. Необязательно сразу уходить. Ты можешь сидеть так долго, как пожелаешь, пусть даже вокруг все спешат. Можно заказать что-то ещё, или начать считать чаек, которых увидишь, или облака на небе, или рисовать ручкой на бумажных салфетках. Так можно целый день провести. Даже заговорить с официантом можно. Когда он подойдёт забрать пустую тарелку, ненавязчиво сказать: «Сегодня удивительно приятная погода». И он тебе непременно ответит что-то в этом же духе. Или поговорить с человеком за соседним столиком.

– Тоже землянином? – уточняет Гвен.

№33 кивает.

«Гвен Пайлот, пройдите на испытание в отсек номер девятнадцать», —из рации на груди у Гвена раздаётся равнодушный механический голос.

– Ох, – Гвен явно разочарован, но только лишь мгновение. Через секунду на его лице вновь появляется счастливая улыбка.

– Было так интересно слушать. Но мне пора, – говорит он, поднимаясь с места. – До встречи.

Он уходит. №33 смотрит ему вслед, ему показалось или в последнюю фразу Гвен вложил чувство «надежды». Пусть все убеждают, что искусственные этой категории не способны их ощущать. Они должны постоянно находиться в состоянии "стабильного спокойствия и добродушия". Но все же №33 где-то лелеет в себе мечту, что когда-нибудь он сможет сказать Гвен, что они не так уж и отличаются друг от друга. И речь здесь идет не только о внешнем сходстве.

На пути в свой бокс №33 заглядывает в отсек, где ведется запуск спайсшипов. Вот Гвен отважно садится в свой спайсшип, вот включает и проверяет систему управления. Скоро его выведут в открытый космос, и он отправится в неизвестность искать нечто неведомое никому. И, может, он уже никогда не вернётся.

№33 продолжает стоять на площадке, даже, когда заканчивается отсчёт времени и происходит старт полета. Он, словно загипнотизированный, смотрит, как роботы готовят к запуску новый спайсшип. Потом идёт объявление об успешном вылете Гвен, и №33 перестает быть так напряжен. Сердце его вновь начинает спокойно биться удар за ударом. Раньше он и не вспоминал почти, что оно у него есть.

Они встречаются вновь. №33 пьёт консервированный какао из сохраняющей температуру ёмкости. На вкус он так себе, но лучше, чем все эти синтетические смеси, поэтому здесь оно пользуется бешеной популярностью.

– Поговорим? – предлагает Гвен. Вверху над их головами сегодня отчетливо видны звезды. №33 только недавно закончил вносить данные с последнего полета спайсшипов на карте. Там есть данные и с полёта Гвен.

– Поговорим, – кивает №33, отставляя в сторону почти допитый напиток.

– Знаешь, в этот полет я впервые наткнулся на магнитную бурю. Я не сразу понял, как подстроиться под поток, и на какое-то мгновение растерялся. Мой спайшип подхватило и несло в неизвестном направлении. Система корабля перестала мне подчиняться, и тогда я впервые задумался о том, что могу не вернуться на базу. Знаешь, я ведь совсем не задумывался об этом раньше, но в тот момент я был один в спайсшипе и один в открытом космосе, и оборудование не работало, и я не мог ни с кем связаться.

– И ты испугался, – подытожил №33.

– Испугался, – Гвен произнёс это слово и задумался, а потом, улыбнувшись, добавил. – Я испытал страх! Так вот что это было.

Они помолчали некоторое время. №33 думал о том, что процент невозвращения спайсшипов все ещё очень высок. Он пытался припомнить, был ли хоть один, который вернулся из всех полетов, за всю его практику? Нет. Все они в конечном итоге исчезали. А на место исчезнувших прибывали новые искусственные для обучения. Такая же судьба ждала и Гвен. №33 вдруг четко осознал это, и на мгновение у него как будто перехватило дыхание. Он ни слова не мог сказать.

– Ладно, пойду прогуляюсь, – сказал Гвен, расценив молчание №33 как сигнал к концу разговора.

– Когда у тебя следующий полет? – поинтересовался №33. Гвен уже стоял к нему спиной.

Он пожал плечами, но потом все же тихо ответил: «Скоро. Всегда скоро».

№33 и все, кто работал на этой станции, считали, что запуск спайсшипов и поиск новых планет – дело благородное. После введения закрытого режима Земли и ограничений на посещение ее всеми искусственно созданными идея о поиске собственного нового Рая, новой прекрасной планеты, стала для всех своего рода религией. Галактики наполнились базами, куда направляли все новых и новых жителей, способных искать новую Землю, новый утопический мир. Смотря на уходящего Гвена, №33 впервые задумался, насколько это было правильным.

– Расскажи мне о походе в кино, – попросил Гвен. Что-то в нем изменилось после их последней встречи. Полная безмятежность во взгляде исчезла.

Поход в кино – хорошая тема. Здесь №33 чувствует себя очень уверенно. Он действительно несколько раз бывал в кинотеатре. На станции, где он раньше работал, был практически точный аналог такого кинотеатра, который есть на Земле. Там даже иногда продавали попкорн. А главное, что демонстрировали не обучающие ролики, а именно фильмы. Программа была очень разнообразной. Там были и комедии и драмы, но больше всего №33 запомнил черно-белый немой фильм про бродягу небольшого роста, с которым все время случались какие-то казусы.

– Поход в кино – это удивительно, – начал свой рассказ №33.

В тот раз по каналу оповещения объявили ухудшение полетных условий. Очередной поток космических вихрей никого особо не удивил. №33 наносил данные на карту. Требовалось некоторое время, чтобы техника обработала информацию. В этот момент №33 подумал о Гвен. Во время их последней встречи он вдруг задал очень странный вопрос – попросил объяснить, что ему известно о любви. №33 был застигнут врасплох. Он перебирал все образы, что возникли в голове. Их было много – двое влюблённых, держащихся за руки, маленький человек, распятый на кресте, ребёнок на руках у матери. Но №33 решил, что в этот раз он скажет нечто действительно своё, «настоящее».

– Когда я покидал Землю, – начал он, – когда мы уже оказались в открытом космосе и витрины внешнего обзора заработали. Я пробрался к одной из них и увидел нашу планету. Она казалась маленькой в этом огромном темном пространстве, но светилась такой яркой синевой, что вся темнота вокруг нее, как будто расступалась. И когда я смотрел на Землю, все больше отдаляющуюся от меня, я вдруг почувствовал, как мое сердце сжалось в груди, а потом отпустило. И мне стало одновременно очень хорошо и очень грустно, почти больно. Мне кажется, это было похоже на любовь.

Гвен яростно закивал головой. И даже прижал руку к груди, как будто все это очень четко представлял и чувствовал сам.

«Любовь», – №33 ещё раз произнёс это слово лишь затем, чтобы ощутить как оно звучит среди всего этого искусственного и почти неживого. И вдруг невыносимо заскучал по тому настоящему миру, о котором он так много знал, но почти ничего не знал по-настоящему.

II

Planet Earth is blue

And there's nothing I can do

David Bowie

Space Oddity

№33 сидел за своим рабочим местом. Данные и карты мелькали на экране. Сквозь прозрачную вставку над головой было видно звезды, а среди них порой мигающие огни спайсшипов, летящих в неизвестность. №33 подумал об этом, но не испытал привычного чувства удовлетворенности, вместо него в районе груди появилось какое-то тяжелое неприятное ощущение. Гвен Пайлот пропал в бесконечной Вселенной. Его сигнал исчез, данные перестали поступать.

«Наверное, произошла поломка, – размышлял №33, – вполне могла произойти поломка связи или система управления дала сбой. Могло быть и такое, что спайсшип подхватило энергетическим потоком и затянуло в какое-то ещё неизведанное пространство. И там в этой новой Галактике Гвен наконец обнаружил ее – ту самую особенную планету, которую мы так долго искали».

№33 попробовал представить себе это и на мгновение отвлекся от работы. Проходивший мимо андроид задержал на нем свои глаза-камеры.

Вскоре №33 подал прошение о возвращении на Землю. В качестве причины он указал «желание повысить квалификацию». Но это была обычная отписка. Настоящую причину №33 выразить словами не мог.

Прежде, чем отправить запрос в обработку, руководящий станцией вызвал к себе №33. Они обсудили незначительные детали окончания его службы, заполнение необходимых форм. Вместо №33 вскоре должен был прибыть новый сотрудник. Правда, не землянин, «настоящих» не так-то просто заманить в такую даль.

– Послушай, – перед прощанием сказал ему руководящий станцией, – я должен предупредить, что полет на Землю – это билет в один конец. Ведь, знаешь, никто не возвращался от туда назад. Может, переберешься в какое-нибудь другое место?

№33 покачал головой. Он уже давно все решил.

– Все равно вернешься?

– Вернусь.

Он ни минуты не сомневался, что хочет поскорее покинуть эту базу. Давящее чувство в груди никак не проходило, а мучило его лишь сильней. Что с этим делать №33 не знал, но ему казалось, что там на Земле он бы мог получить все ответы.

По пути в свой отсек №33 специально прошёл мимо тренировочной площадки пилотов спайсшипов. Там как раз занималась группа новичков. Многие из них даже ещё ни разу не летали. №33 показалось сначала, что они одной серии с Гвен, но подойдя поближе он разглядел, что кожа у них темнее. Они были похожи друг на друга и почти одинакового роста. И все же, даже несмотря на внешнее сходство, каждый имел свои уникальные черты. Эту особенность искусственно созданных так и не смогли изменить. Но прогресс не стоит на месте.

№33 вдруг вспомнил, как впервые познакомился с Гвен. Он тогда только приступил к своим обязанностям, и ему сразу дали группу новичков. Среди них и был Гвен Пайлот. Когда они выполняли задания в состоянии невесомости, Гвен вдруг раскинул руки, словно птица, а потом перекувыркнулся в воздухе. Просто так, неожиданно. №33 стало интересно, почему он это сделал. Он задержал Гвена после занятия, решив спросить про это напрямую. По инструкции, следовало доложить руководству о таком проявлении индивидуальности. Но №33 этого делать не стал. Здесь на такой отдаленной станции никто не следовал этому указанию. Пилотов и так не хватало. Их поступление проходило с задержкой.

– Почему ты сделал кувырок? – спросил №33.

– Не знаю, – признался Гвен, – просто я так почувствовал.

№33 потом просмотрел его информационную карту, но там были обычные данные. Номер, серия, способности и недостатки. Никаких особых признаков.

– В следующий раз лучше вести себя четко в рамках заданной инструкции, но, если будут вопросы, то можешь задавать их мне, – сказал №33.

Гвен кивнул. Он как будто хотел сразу же что-то спросить, но его уже ждали на следующем занятии, и он ушел.

Рассказы о Земле начались позже, когда Гвен совершил свой первый полет. После него Гвен наконец осмелился подойти к №33 и задать свой первый вопрос.

– Какая она на самом деле? – спросил он.

– Земля?

– Земля.

– Синяя и зеленая, теплая и холодная. Она потрясающая.

– Если бы я мог сам выбирать, куда полететь, я бы отправился на Землю, – сказал Гвен. – Интересно самому увидеть, как там все устроено. Сходить в кино, подойти к морю, поесть еду в кафе. Как думаешь, может, когда-нибудь они отменят этот запрет на ее посещение для таких, как я?

№33 не мог оставить эту фразу без внимания.

– Я думаю, что когда-нибудь так и будет.

Разве можно у кого-то отнимать надежду? А потом «когда-нибудь» это такой неопределенный срок.

Конечно, в своем рассказе о Земле №33 кое-что приукрасил, вернее сказать, использовал много информации из обучающего файла для инструкторов «Наша Земля», но в целом никаких указаний он тем не нарушил, а, напротив, как и следовало, поддержал позитивный имидж Земли и землян. Для всех искусственных люди должны были выглядеть исключительно в выгодном свете. Никакой критики, никаких громких слов, насилия или психологического давления. Для этого существовали андроиды.

И все же №33 кое-что сделал не так, как рекомендовалось в инструкциях. Долгие и частые разговоры, не касающиеся основной задачи пайлотов, не приветствовались. Но №33 как будто позабыл об этом и говорил обо всем. Бывало, он что-то выдумал сам, но едва ли его кто-то мог уличить в недостоверности. Ведь его единственным слушателем был Гвен.

Один из андроидов отправил на монитор руководящему станцией запись такого разговора. Но тот только рассеяно постучал пальцами по рабочей поверхности, а потом удалил присланный файл.

№33 сидит за своим рабочим монитором. Но вдруг видит, что на экране, вместо сетки данных появляется лицо Гвен. Он внимательно смотрит на него.

– Расскажи мне про смерть, – просит его №33. Этот вопрос волнует его целую вечность, только кроме примитивной инструкции узнать про это негде.

– Ее нет, – говорит Гвен. – Все бесконечно.

Потом добавляет:

– Я надеюсь тебя скоро увидеть. Мне бы ещё о многом хотелось спросить.

В этот момент на экране появляются помехи, и видение исчезает. Теперь там опять только цифры. Сквозь витрину кабинета видна лишь темнота. №33 вдруг чувствует на своем лице влагу. Он дотрагивается до щеки, там – слеза. Удивительно, кажется, это первый раз, когда №33 заплакал. А ведь они утверждали, что такого больше не бывает.

«Пора возвращаться домой», – думает №33. Его заявление быстро проходит одобрение.

№33 дожидается межгалактического шаттла. Вещей у него всего ничего. Ценных воспоминаний тоже не так много. По пути он ненадолго останавливается на перевалочной базе OZ0101. Здесь кипит жизнь. Люди, искусственные, андроиды, роботы. Сначала №33 это просто сбивает с толку. Он думает, как давно не видел ничего подобного. Он ходит по улицам искусственного города, рассматривает рекламные проекции. Даже пробует есть нормальную еду. Пару раз ходит смотреть кино. Ему удается найти один кинотеатр очень старого образца, где нет никаких посторонних эффектов, а просто звук и изображение. Но это тоже ему вскоре надоедает. Боль в груди не проходит, а только усиливается с каждым днем. Совсем заскучав, №33 просит в бюро отлетов поскорее дать ему место в шаттле, отправляющемся на Землю.

Наконец отлёт №33 определен. На борту в основном только люди. Не то, чтобы очень много. Все они ходят взад-вперёд от одной огромной витрины шаттла к другой. Пока витрины затемнены, но скоро их откроют, и пассажиры увидят открытый космос.

№33 спокойно стоит, ожидая, когда перед ним появится этот бескрайний простор. Бесконечность. Никому так и не удалось узнать ее границы. И есть ли там где-то Бог. Как много настоящие люди утратили за период своей эволюции. Нет больше религий, страданий, даже смерти нет. Желания тоже исчезли. Осталась только эта призрачная мечта о новой планете, да и то в нее верят лишь потому, что если и ее отбросить, то что же тогда остается?

Остаётся только ждать. И №33 ждет. Это ему знакомо. Он всегда умел

ждать – когда из полёта вернётся спайсшип, когда он встретит Гвен, когда придёт время долгого сна. Ожидание – это что-то земное и настоящее.

По каналу общей связи просят всех занять свои места и передают подробные инструкции по подготовке к полету и его проведению. Но №33 начинает слушать лишь с того места, когда сообщают информацию, что им введут специальное вещество, которое погрузит их в сон, чтобы они легче перенесли взлет шаттла.

– Странно, – говорит человек рядом, – я совсем не чувствую вибрации внутренних механизмов. Эти новые шаттлы какие-то особенные?

№33 рассеяно кивает. Звуки начинают казаться какими-то далекими и ненастоящими. Он уже чувствует, как в его кровь поступает специальное вещество. От него у №33 вдруг появляется неприятное ощущение, сердце как будто замирает, но постепенно становится легче. И даже боли в груди он как будто больше не чувствует.

– Вы были когда-нибудь на Земле? Какая она?

Опять вопрос. №33 пытается сквозь накатывающий сон рассмотреть, кто же с ним рядом. И вдруг понимает, что это Гвен. №33 удивлен, как же он не узнал его раньше.

– Синяя и зелёная, тёплая и холодная, восхитительная, – успевает прошептать №33 прежде, чем все исчезнет в темноте. Ему хочется верить, что на этом все не заканчивается.

Content

Надя Берн
№33

№33

I