Софья Маркелова

Горящий человек

Пронзительная трель мобильного телефона разорвала ночную тишину на клочки, заставив Андрея с трудом оторвать тяжёлую голову от подушки. Звонил его закадычный друг Саша, за которым обыкновенно не водилось привычки будить приятеля в середине ночи.

– Андрюха, собирайся быстро. Я уже жду внизу, – произнёс глухой голос в трубке.

– Что такое?.. – сонно завозилась рядом с Андреем жена.

– Саня, что случилось? Ночь же на дворе, – пытаясь собраться с мыслями, спросил Андрей.

– Саратовка горит. Едем скорее, не теряй времени.

Больше никаких вопросов Андрей не задавал. Откинув одеяло, он за одну минуту натянул джинсы с футболкой, уверил заспанную жену, что она может отдыхать дальше, и торопливо выскочил за порог квартиры. Саша и вправду ждал на своей старой покорёженной после аварии Тойоте возле подъезда. Тусклый свет фар разгонял ночной мрак спящего двора, и кроме него в кромешной темноте горели лишь несколько окон в соседних многоэтажках.

– Прости, что не даю спать, – невесело поприветствовал друга Саша, едва Андрей упал на сиденье.

– Да ничего… Лучше скажи, что там с селом-то?

Андрей даже не успел пристегнуться, как Саша уже дал по газам, скорее выезжая за пределы двора и начиная кружить по пустому городу.

– Мать позвонила буквально десять минут назад. Сказала, что дом её соседа, дяди Бори, полыхает на все три этажа. Пожарную бригаду уже вызвали, но ты и сам знаешь, ехать им неблизко, а главная дорога разбита… Покуда пожарные доберутся, считай, уже полсела сгорит.

– Как так вышло? Поджог что ли кто или дядя Боря сам по неосторожности? Он вроде толковый мужик, в доме не курил никогда…

– Чёрт, Андрюха! Да если бы я сам хоть что-то знал!.. Мать как крикнула в трубку, что сосед горит, так я в штаны запрыгнул и скорее за тобой поехал, благо ты совсем рядом живёшь.

Машина выскочила на мост и по пустой дороге помчалась вперёд, пересчитывая колёсами стыки. Андрей приоткрыл окно, чтобы его вспотевшее лицо обдал прохладный ночной воздух. Над всем городом вот уже неделю стояла такая удушающая жара, что он даже не удивился, услышав новость о пожаре в Саратовке. Правда, судя по всему, виной тут был вовсе не лесной пожар, но и подобный вариант тоже не стоило отметать.

– А вообще дядя Боря последнее время сам не свой стал. Так что я не удивлюсь, если это и правда по его вине пожар начался, – чуть тише добавил Саша, крепко сжав руль.

– Ты о чём это? – даже опешил Андрей. – Да мы с тобой ведь его знаем с самого раннего детства, Саня! Он нас ещё на рыбалку тогда водил, дрова учил колоть, баню правильно топить, чтобы не угореть. Самый добропорядочный мужик из всех, что рядом с нами в селе жили! Так ещё и почти не пил!

– Это тогда было, тридцать лет назад. А ты не путай тогда и сегодня. Мы уже не дети малые, да и он уже не молодой работящий мужик. Дядя Боря хорошо сдал за последние годы. Ты его не видел, а я да. Месяц назад, когда я в последний раз приезжал мать навещать в село, то у него в доме уже кое-кто жил. Баба с выводком.

– Как это? Он же, как жену схоронил давным-давно, так и жил бобылём, один в трёхэтажном доме своём. Мы ещё всегда с тобой думали, мол, вот же человеку не повезло. В молодости ну прямо всё у него было: жена-красавица, работа прибыльная, дом он отгрохал огромный!.. А потом и работы лишился, и жена за пару месяцев от рака сгорела, и дом, построенный для толпы детей и внуков, стоит пустой, с заколоченными комнатами. Я уж и не думал, что он снова захочет себе жену искать…

Андрей замолчал. Саша тоже некоторое время ехал в тишине.

По шоссе скользили одинокие машины, свет фар отражался в стёклах, метался рассеянными бликами по серьёзным лицам Андрея и его старого друга Саши. Автомобиль на скорости мчался прямо, и, казалось, что вереницы высоких сосен и елей, жавшихся к дороге по краям, всё напирали и напирали, готовясь вот-вот поглотить неосторожных водителей.

– Ты и сам знаешь, Андрюха, мне дядя Боря почти отца заменил. Так что и я за него волнуюсь не меньше твоего. Но послушай меня хорошенько… Сейчас он совсем иным человеком стал. Прежний Боря никогда бы не привёл в дом другую женщину, так ещё и с ворохом чужих детей. Он Лиде был предан всем сердцем, и сам мне обещал, что верен ей будет до самой своей смерти, пусть даже всю жизнь пробудет вдовцом. А тут он сам же своё слово нарушил, получается?

– А что хоть за женщина-то? – Андрей рассеянно прошёлся рукой по волосам, обдуваемым ветром. Пальцы запутались в прядях, и он бросил эту бесполезную попытку привести в порядок свои кудрявые непослушные ещё с самого детства волосы.

– Баба как баба. Я её только так, мельком увидел разок. Но, думаю, есть в ней цыганская кровь. Это же видно. Да и дети её, вся эта орава, что у Бори по участку носилась, тоже все смуглые, черноволосые, глазки такие хитренькие… Ну откуда, по-твоему, Боря мог себе такую бабу найти? А как только я попытался его надоумить, напомнить про Лиду, так он на меня разозлился страшно. Как чёрт покраснел, кричал стать, что любит эту цыганку, и всю жизнь одну её искал!

– Мда, – протянул Андрей, – непорядок. Уж не промыла ли она ему голову магией какой-нибудь? Вроде они это умеют – в гипноз вводить, колдовать…

– Вот и я о чём говорю. Никогда бы он себя так вести не стал. А тут ещё пожар этот…

Вскоре впереди показался знакомый указательный знак. Машина замедлила ход и свернула на разбитую главную дорогу, ведущую к селу. Но Саша почти сразу же съехал с неё на едва заметную колею, терявшуюся в полях. Такой путь, хоть и был длиннее и вёл на другой конец села, но зато по нему хотя бы была возможность нормально проехать.

Вдалеке показались тёмные силуэты домов, а вскоре Андрей разглядел и яркое зарево пожара, простиравшегося над дальней частью села. Чернильно-чёрный столб дыма был едва различим в ночном небе, но через распахнутое окно ветер сразу же принёс едкий удушливый чад.

Пока Саша пытался проехать по вихлявшей узкой колее, тонувшей в зарослях высокой травы, Андрей напряжённо вглядывался вперёд. Село Саратовка когда-то было его домом. Здесь он провёл всё своё детство в кругу большой семьи, здесь познакомился с Сашей, жившем в доме напротив, здесь впервые признался девчонке в любви и впервые попробовал курить. Когда-то для него всё это небольшое село было огромным миром, и каждый день он исследовал этот мир вместе со своим верным и немного отчаянным другом Сашей. Вдвоём они прыгали по оврагам, залезали в нежилые дома, запекали картошку в углях, сплавлялись на плоту по узкой совсем мелкой речке Вонючке и собирали в лесу сладкую землянику. А теперь эти тёплые беззаботные деньки остались в прошлом, уступив место холодным и серым будням. Бабушка и дедушка Андрея давно уже умерли, родители продали дом и перебрались вместе с сыном из села в город. Саша тоже вскоре вслед за другом переехал поближе к цивилизации и центральному отоплению, хоть и продолжал каждый месяц навещать свою старую мать, оставшуюся в одиночестве жить в маленьком совсем пустом доме.

И вот уже, не успел Андрей даже оглянуться, как минули годы, село практически наполовину опустело, а от его детства давно остались лишь воспоминания. Вместо спелой земляники в его жизни появились недозревшие фрукты из супермаркета, вместо запаха свежескошенной травы по утрам – горечь выхлопных газов, а вместо приключений – тяжёлая работа на заводе, болеющая супруга и кредиты. Неизменной осталась лишь дружба с Сашей, хоть теперь вместо купания на речке и ловли майских жуков в спичечные коробки они предпочитали проводить свободное время за парой бутылочек пива и совместным просмотром футбольных матчей.

И вот он вновь приехал туда, где прошло всё его счастливое детство, где почти всё уже давно изменилось, а теперь пожар выжигал остатки его добрых воспоминаний. И он не хотел это видеть. Он не хотел возвращаться туда, где когда-то ему было хорошо. Потому что знал, что как прежде уже больше не будет, что люди изменились, семьи распались, дома разрушились. Ничего там не осталось из его детства. Но отказать другу в помощи Андрей не мог, а потому просто молчал.

Когда машина вильнула на очередном резком повороте, Андрей схватился за ручку над дверью, пытаясь удержаться, и тут заметил нечто странное впереди на дороге. В нескольких метрах перед капотом стояла фигура, напоминавшая человеческую. И она была вся объята ярким оранжевым пламенем с головы до пят. Андрей мог бы поклясться, что ему это снилось, если бы ремень безопасности болезненно не впивался ему в живот, убеждая, что это вовсе не сновидение, что всё происходившее было реальностью.

– Боже мой! Что это такое?! – вскричал Андрей, не отводя взгляд от фигуры горящего человека. А тот всё стоял на своём месте, недвижимый, будто деревянный манекен, охваченный языками огня, высоко вздымавшимися вверх.

– Что? Где?.. Ты о чём? – нервно отозвался Саша, закрутив головой по сторонам и даже не сбросив скорость.

– Ты что же это? Ничего не видишь?

Андрей с искажённым от ужаса лицом смотрел на то, как стремительно машина приближалась к горящему человеку, стоявшему посреди ухабистой дороги. И в тот самый миг, когда капот уже должен был вот-вот соприкоснуться с огненной фигурой, этот странный морок исчез. Андрей, вжавшийся в кресло что есть мочи, даже не поверил своим глазам. Только что этот пылающий призрак стоял у них на пути, как вдруг испарился во мгновение ока.

– Ты чего это? – Саша кинул на друга обеспокоенный взгляд, не прекращая периодически поглядывать на дорогу. – Заснул что ли?

– Я-я… – Андрей даже не знал, что ему стоило ответить, лишь с усилием протёр глаза и прошёлся ладонью по взмокшему лбу. – Н-наверное…

– Ничего. Уже почти добрались. Вон крайние хаты виднеются.

Обогнув повалившийся забор и заросший сорняками огород, машина с рычанием устремилась вперёд по утоптанной дороге, летя на свет пожара, как мотылёк – на свечу. Вокруг чёрными призраками метались люди. От колодца тянулась вереница брошенных вёдер, оранжевые языки пламени отражались от луж, растёкшихся по земле расплавленным серебром.

– Сашенька! – худощавая пожилая женщина в белом платке, запачканном сажей, первой кинулась в сторону подъехавшей машины. Саша даже не успел выйти, как его мама уже бросилась сыну на грудь, причитая и глотая слёзы. – Милый мой! Как хорошо, что ты быстро приехал! Я так рада тебя видеть!.. Ужас, что творится! Видишь, какой огонь сильный, жар какой стоит!

Андрей встал с пассажирского места, громко захлопнул за собой дверь и, как и его друг, с тяжёлым сердцем вгляделся в застилавшую улицу дымную пелену, за которой проглядывалось объятое огнём трёхэтажное здание.

– Андрюша, ты тоже приехал? – заметила наконец его измотанная и уставшая мать Саши. – Давно я тебя не видела! Вон как возмужал, вытянулся… Хорошо, что ты тоже здесь. Сейчас лишние руки не помешают, нужно огонь тушить. Это ведь и твоё село тоже. Так что помогай наравне с остальными.

– Мам, да мы поможем. Для чего мы тут ещё по-твоему? Но где пожарная бригада? – сжав хрупкие плечи своей матери, строго спросил Саша.

– Ещё не приехали… Нужно самим справляться, на них некогда рассчитывать. А то так скоро соседние дома заполыхают. Хватит стоять, Сашенька. Идём. Нужно крышу дома нашего поливать, а иначе она вспыхнет, как спичка, ей Богу!

И эта сухонькая маленькая женщина в калошах на босу ногу засеменила в сторону своего дома, который находился в опасной близости от пожара. Между участками некогда вилась широкая полоса оврага, поросшего травой, высокими ивами и кустарником, где любили селиться ужи. Теперь от него осталась только почерневшая земля и объятые пламенем стволы деревьев. Металлический забор, огораживавший владения матери Саши, погнулся, краска вздулась пузырями, и эта не внушавшая доверие преграда оставалась последним рубежом на пути у огня.

Соседи сновали тут и там, они пытались протянуть шланг от пожарного пруда, соединённый с насосом, но мощности едва хватало на тонкую струю. Мимо Андрея бегали люди, измазанные копотью, прикрывавшие лица влажными тряпками, где-то на задворках села выли собаки, а гул от пожара звенел в ушах. Нельзя было ни разглядеть хоть что-то сквозь облако чёрного чада, ни вдохнуть полной грудью, ни услышать что-нибудь поблизости. Андрей наравне с другом и соседями таскал вёдра с водой, обливая пышущий жаром забор, остужал металлическую крышу и деревянные стены дома, на которых вода испарялась во мгновение ока.

– Плохо дело! – выкрикнул на ухо Андрею вспотевший Саша, отирая рукавом своё чёрное от пепла лицо. – Где же носит эту бригаду?!

Будто услышав его негодование, где-то вдали послышался звук сирены. Со стороны полей, подскакивая на кочках, неслась во весь опор пожарная машина с мигалками. Кто-то из соседей направлял их по телефону, объясняя, по какой дороге лучше будет добраться до села, и вскоре ярко-красный автомобиль вырулил к месту пожара, оглашая окрестности протяжным воплем сирен. Не теряя времени, пожарные принялись за работу, раскатав рукав, разогнав подальше от открытого огня самоотверженных помощников, и вскоре из брандспойтов на пламя ринулись потоки влаги, которые, казалось, лишь сильнее раззадоривали огонь. Языки взвивались выше, танцуя, мерцая всеми оттенками оранжевого и неохотно растворяясь в чёрных клубах дыма.

– Ну теперь точно справимся! – оптимистично заключил Саша, стукнув запыхавшегося друга по плечу. – Знать бы ещё, был кто в этом доме или нет…

Время тянулось медленно, ночь превратилась в вечность. Вскоре прогоревшая крыша дома с оглушительным грохотом обрушилась вниз, а вслед за ней от напора воды обвалились и верхние этажи. Высота огня уменьшилась. Было ясно, что пожарная бригада справится в любом случае, и многие едва державшиеся на ногах от усталости селяне отправились по своим домам, больше не тревожась, что огонь перекинется на соседние постройки.

Андрей с горечью смотрел за тем, как дом дяди Бори за одну ночь превратился в груду почерневших обломков. Сквозь дым виднелась кирпичная башня печной трубы, на краю участка ещё просматривались опалённые фруктовые деревья в саду. Андрей чувствовал, будто часть воспоминаний о его беззаботном детстве почернела и рассыпалась тлеющими головешками, навсегда исчезнув. Когда последние языки пламени утонули в потоках воды, пожарные в специальном обмундировании приблизились к месту пожара. Обломки ещё тлели, всё пространство заволокла густая чернильная пелена дыма, и несколько человек с кислородными баллонами на спине растворились в этом чёрном мареве.

А через несколько минут с пожарища частями был вынесен обугленный скелет с неровными кусками плоти, пригоревшими к костям. От него шла одуряющая вонь, но все селяне, что ещё оставались на улице, скопом обступили пожарных и вгляделись в жуткие останки, подсвечивая их лучами фонарей. Андрей тоже с внутренним трепетом подошёл к скелету. На него, оскалив зубы, смотрел покрытый сажей череп, и на какое-то мгновение Андрею даже показалось, что эта лишённая кожи и волос голова повернулась в его сторону и звонко щёлкнула челюстью. Но это был лишь мираж, хоть и заставивший взрослого мужчину содрогнуться и отступить на шаг назад.

«Наверное, я наглотался дыма. Вот и мерещится всякая ерунда», – рассеянно подумал он, хоть по спине и пробежали мурашки.

Среди зубов скелета один клык особенно выделялся – это был крупный железный зуб, слабо поблёскивавший в свете фонаря.

– Боже мой… – сипло ужаснулась мать Саши, прикрыв рот ладонью. – Это же Боря. Это его зуб…

Гнетущая тишина повисла в воздухе. Саша стоял над скелетом, стиснув кулаки и поджав губы. Вся его фигура была напряжена, будто натянутая струна. Он, как и Андрей, в тот миг вспоминал добродушную улыбку их соседа, дяди Бори, от которой теперь не осталось ничего, кроме одного железного клыка и обугленных костей.

– В доме были другие останки? – наконец решительно спросил Саша у одного из пожарных, который снял шлем и отирал своё вспотевшее лицо.

– Перекрытия обвалились, – ответил молодой парень. – Так что там, под завалами, может ещё сколько угодно останков быть. Надо проводить работы, разгребать завалы. Мы этот скелет нашли лишь потому, что на веранде он лежал, в сторонке, не слишком засыпан оказался… Но, судя по всему, возгорание началось не с этой комнаты. Иначе даже скелета бы не осталось.

Саша хмуро кивнул, развернулся на пятках и решительно направился в дом матери. Андрей поспешил за ним, чувствуя тревогу на сердце. Они вдвоём молча обосновались на кухне, оседлав старые скрипучие табуретки. Саша достал откуда-то бутыль мутного самогона, разлил по стопкам и в полной тишине опустошил свою. Андрей, чтобы унять нервозность, последовал примеру друга. Самогон жаром обжёг пищевод, и через миг по груди расползлось тепло.

Оглядев свои чёрные от сажи руки, Саша перевёл взгляд на друга и сипло произнёс:

– Он же мне как родной отец был, понимаешь?.. С тех пор, как мой батя ушёл в сельмаг за хлебом и не вернулся, бросив нас с матерью, как последняя скотина, Боря меня всему научил. Он из меня мужчину вырастил, воспитал, во всём поддерживал… Да что я рассказываю? Ты и сам всё это знаешь.

– Он мне тоже не чужой был, Саня.

– Дык если не чужой, то почему ты, как из Саратовки уехал, больше никогда и не приезжал обратно, а? Ни погостить, ни узнать, как тут люди живут.

– Я…

– А Боря ведь о тебе не раз спрашивал. Я ему всегда рассказывал, как ты живёшь в городе, какая у тебя жена красавица. Он хоть и радовался, да только в глазах у него всегда тоска стояла. А знаешь почему? Да потому что мы с тобой оба для него тоже как сыновья были. И тебя он даже больше любил…

– Саня…

– Не возникай. Я точно знаю, что так оно и было. Он больше всего мечтал, что ты однажды вернёшься к нему, погостить приедешь хоть на денёк, порадуешь старика. А то так выходит, что ты его бросил. Он с тобой всё детство нянчился, а ты ему вон какой неблагодарностью отплатил.

Саша налил себе ещё самогона и быстро опрокинул стопку. Андрей даже не догадывался, что все эти мысли терзали его друга. Они никогда раньше это не обсуждали. Да и о дяде Боре Андрей, если честно, не особенно вспоминал за все прошедшие годы, хоть ещё хранил старые фото в альбоме.

– А теперь вот Боря погиб. Погиб страшной смертью. И так и не узнал, в чём он виноват, что ты его ни разу за тридцать лет не навестил.

– Ни в чём он не виноват, – насупился Андрей.

– А кто виноват?..

– Видимо, я один. – Андрей тяжело вздохнул и опёрся локтями на стол. – Я как из села переехал в город с родителями, то распрощался с этим этапом жизни, понимаешь? Ты ведь тоже скоро перебрался вслед за мной, а больше меня ничего и не связывало с Саратовкой… Ну, я так думал.

– Да ведь тут же всё наше детство прошло! Вся юность! Как о таком забывать можно, чёрт тебя дери?! – Саша грохнул кулаком по столу.

– Потому что я думал, что с моим переездом всё изменилось. Что я сам стал другим человеком – городским, со своими заботами, что и в селе все меня давно уже позабыли, живут своей жизнью. И нечего мне в неё лезть. Мне тут хорошо было в юности, и я боялся, что если вернусь, то увижу, как всё в Саратовке переменилось, буду горевать по прошлому. Вот так я думал, Саня.

– Ну, значит, идиот ты, Андрей! – припечатал Саша. – Ничего тут не менялось. И всё так же, как и раньше, нас с тобой тут все помнят. И жизнь тут такая же, как прежде. Разве что только теперь телики в каждом доме появились. А люди здесь по-прежнему добрые, отзывчивые!.. Баба Маня вон, как и тридцать лет назад, выращивает самые красивые цветы в селе, батюшка Иоанн, как и всегда, бродячим псам приют даёт, их у него теперь почти дюжина, и даже дядя Боря до этого самого дня каждое воскресенье ходил на рыбалку, как было и во времена нашего детства.

Андрей понурил голову, выслушивая своего друга. Никогда прежде на душе у него ещё не было так гадко от самого себя. И даже удивительно, что Саша раньше ему всё это не рассказал, не раскрыл глаза.

– Мне жаль, – только и смог произнести Андрей. – Правда жаль, что всё так сложилось.

– Мне хочется верить, что ты говоришь правду, – раздув ноздри, сказал Саша, катая между пальцами пустую стопку. – Боря враньё ненавидел, сам знаешь. Вечно учил нас не лгать ни людям, ни самим себе. И потому я надеюсь, что в память о нём ты врать не станешь.

– Я не вру. Мне в самом деле жаль.

Саша хотел ему что-то ответить, но в этот момента в дом вошла его мать. Осунувшаяся и будто ещё на десяток лет постаревшая женщина устало сбросила с ног чёрные калоши и появилась в дверях кухни.

– Ой, мальчики, что ж вы тут самогонку одну хлещете?.. Хоть бы закусь взяли из подпола. А вообще у меня супчик есть. Щи. Может, хотите?

Даже не дождавшись ответа, женщина сразу принялась накрывать на стол, суетиться возле кастрюли с супом, стоявшей на газовой плитке. Саша пытался усадить её, но все его усилия были тщетны, и вскоре перед мужчинами появились тарелки с дымящимися щами и хлеб. Прямо как в детстве. Когда Андрей с Сашей зимой нагуляются до самого вечера. Придут домой к Сашкиной матери с мокрыми варежками, облепленными снегом валенками, уставшие, довольные новой снежной крепостью, построенной в огороде – а там их уже ждёт горячий суп, тёплый хлеб и сладкий чёрный чай. Тогда было хорошо.

Спустя ещё пару стопок стало ясно, что обратно в город этой ночью они уже не поедут. На пожарище ещё работала бригада, несколько селян остались помогать, но большинство уже разошлись по домам, надеясь урвать последние часы отдыха у этой ночи. Саше мать постелила в его старой комнате, где до сих пор на стенах остались висеть плакаты с музыкальными группами, которые тот слушал ещё в подростковые годы, а для Андрея отвела место на тесной веранде. Через несколько часов должно было начать светать, но пока что луна ещё властвовала на небе – её тонкий серп было видно сквозь ажурную тюль на окнах, и Андрей медленно проваливался в сон, любуясь бледно-жёлтым месяцем.

А снился ему его старый дом, где он жил со своими родителями, бабушкой и дедушкой. И снился он ему в прежнем виде: маленький, одноэтажный, покрытый облупившейся зелёной краской и оплетённый побегами хмеля с одной стороны. Теперь этот дом хоть и остался стоять на своём прежнем месте, напротив Сашиного дома, но новые хозяева всё же изменили его облик под себя: убрали хмель, поменяли крышу и обновили краску. Не сказать, чтобы это сделало его хуже, но теперь Андрей окончательно почувствовал, что этот дом больше ему не принадлежал. Не всё в Саратовке осталось как прежде.

Он вновь был ребёнком, чумазым пацанёнком с вечно ободранными коленками и колтунами на голове. Вместе с Сашей, своим худощавым жилистым другом с копной смолисто-чёрных волос, он сидел на крыльце старого дома и разглядывал каждый свою коллекцию расплющенных металлических крышек от бутылок, разложив их на ступеньках. Пивные с изображением медведя ценились особо, а красные из-под сладкой газировки с большой буквой «Т» и вовсе считались безумной редкостью, ведь добыть их можно было лишь в городе.

– Эй, пострелята! – окликнул их зычным голосом сосед, облокотившись на калитку, и широко улыбнулся, блеснув железным клыком.

– Привет, дядь Борь! – привычно отозвался Саша, сразу оказавшись на ногах.

– Признавайтесь, это вы забрали мою коробку с поплавками? – сразу же спросил сосед. Прищурившись, он обвёл взглядом обоих мальчишек и по старой привычке засунул руки в карманы своего объёмного пиджака, который имел обыкновение всегда носить.

– Не, мы ничего не трогали, – уверенно ответил Саша.

– Правда? И ты, Андрей, тоже не трогал? – с ухмылкой поинтересовался дядя Боря.

Андрей понурил голову. Если бы не дурацкая затея Саши – стащить у соседа его излюбленную коробку с яркими поплавками, чтобы их спрятать – сейчас ему не пришлось бы врать. Что вообще Саша нашёл в этом забавного? Если бы не их глупый спор, он бы никогда так не поступил!

– Я не брал их, – тихо произнёс Андрей и поскорее отвёл глаза.

Улыбка мгновенно пропала с лица дяди Бори, словно по мановению руки. Он нахмурился, недобро блеснул глазами из-под кустистых бровей и строго сказал:

– Я учил вас никогда не врать.

– Я не вру, – предпринял Андрей ещё одну слабую попытку оправдаться.

– Я знаю вас обоих уже сколько лет, пострелята. Врать вы никогда не умели. И не должны продолжать это делать. Потому что если человек с малых лет только и делает, что врёт, то и вся его дальнейшая жизнь пройдёт во лжи и обмане. Вы себе разве желаете такую судьбу?

– Нет… – очень тихо прошептал Андрей.

– Вот и живите в честности, как добрые люди. Тогда и мир вокруг вас будет чище.

Андрей, пристыженный и покрывшийся пятнами лихорадочного румянца, сунул руку под ступеньку, на которой сидел, и выудил плоскую коробку с яркими поплавками. Едва находка оказалась в руках дяди Бори, тот ласково потрепал Андрея по спутанным волосам:

– Не расстраивайся. Главное, что ты признал свою ошибку. Сделал выводы. И в дальнейшем всегда помни об этом миге. Не забывай о том, кем бы ты никогда не хотел стать…

Последние слова Бори утонули в оглушительном стуке, который разбудил Андрея и заставил резко оторвать голову от подушки. Сон нехотя рассеялся. Рывком приняв сидячее положение, Андрей нервно оглянулся по сторонам. По веранде гулял поток прохладного воздуха, к которому примешивался по-прежнему сильный запах гари. Одно из дальних окон было распахнуто во всю ширь, и тонкая белая тюль колыхалась на ветру, как призрак, подсвеченная идущим с улицы светом.

Андрей поднялся с кровати, чтобы закрыть окно, иначе в комнату мгновенно налетело бы множество комаров и мошкары. Но едва он поравнялся с чёрным провалом, как его ноги намертво приросли к полу. На улице, напротив окна стоял объятый огнём человек. Ярко-оранжевые языки пламени срывались с его тела и тонули в предрассветной мгле, отбрасывая блики на стёкла. Это был тот самый призрак, которого Андрей видел в полях возле села и который преследовал его.

– Кто ты?.. Что тебе нужно?.. – охрипшим голосом спросил Андрей, чувствуя, как у него вмиг пересохло в горле.

Горящий человек безмолвно продолжать стоять перед окном, не двигаясь и ничего не говоря. Языки огня жадно лизали траву под его ногами, пламя гудело, как за печной заслонкой, и невозможно было даже разглядеть лицо этого жуткого духа.

Андрей как закостенел. Он не мог даже закричать, позвать на помощь или спросить ещё хоть что-нибудь у призрака. Его обуял безудержный страх, кровь отлила от лица, и, казалось, что даже дышать с каждым мгновением становилось всё тяжелее и тяжелее. В тот миг, когда Андрей уже почти потерял сознание от овладевшего им ужаса перед огненным человеком, окно со звоном само собой захлопнулось, отсекая призрака от веранды. И практически сразу же Андрей вдруг осознал, что он всё ещё лежит в кровати на насквозь промокших простынях, а сквозь занавески пробиваются редкие солнечные лучи.

На веранде никого не было, как и за окном. Не было даже следов от огня на траве, да и, судя по времени, ночь давно уже завершилась. Потрогав свою гудевшую голову, Андрей сел на край кровати и ещё долго приходил в себя, пытаясь понять, сходит ли он с ума или же всё это было лишь кошмаром, от которого во рту остался привкус золы.

За завтраком Андрей угрюмо молчал, Саша быстро наворачивал горячую кашу, а вот его мать, подперев голову кулаком и уставившись в окно невидящим взглядом, рассказывала, что успела за утро узнать у соседей:

– …Бригада-то уже уехала давно. Говорят, до самой зорьки завалы разбирали. Никого больше не нашли – ни костей, ни тел, ничего… Сказали только, что очевидно, будто возгорание с кухни началось – газ взорвался, вентиль у баллона был открыт, может, и конфорка даже горела.

– Погоди, мать, – прервал её Саша, отрываясь от каши. – А где же тогда эта его цыганка и её дети, если в доме больше не нашли никого?

– А кто ж их знает, Сашенька? Они же народ кочевой. Не знаю, как Боре, упокой господь его душу, а мне сразу ясно было, что долго она с ним не пробудет. Корни её позовут дальше в дорогу, искать себе новый дом или табор. Уж не знаю, чем она там его очаровала, если он и правда решил, что она с ним до конца жизни останется, но, видимо, во время пожара её дома уже не было. Да и вечером вчера что-то не припомню я, чтобы видела кого-то из её детей, хоть они всегда обычно в саду играли…

Саша от этих новостей ещё больше потемнел лицом и стиснул в пальцах ложку.

– Знал же, что нельзя ждать добра от этой пришлой!.. – прошипел он. – Не удивлюсь, если это она Борю и сгубила!.. Намерено или по неосторожности – это уже неважно. Да только ничего теперь не доказать! И не отыскать её уже! Эх, чёрт!..

– Не кипятись, Саня, – тихо проговорил Андрей. – Ты же не знаешь наверняка, имеет она к этому отношение или нет.

– Да что тут думать! Всё и так ясно – месяц она тут покрутилась, пожила за чужой счёт, изображая «любови» всякие, а потом, как разглядел Боря её натуру, решила избавиться от него и сбежать! Или ещё чего хуже – сама его убила сгоряча, а чтобы скрыть убийство, устроила пожар!

Саша заводился всё больше и больше, и уже даже его мать выставила вперёд ладони, пытаясь успокоить сына. А Андрей, напротив, погрузился в ещё большую задумчивость. Огненный человек, который мерещился ему уже пару раз неожиданно приобрёл в его мыслях вполне себе оформленное лицо – лицо дяди Бори. Если он был единственным, кто погиб в этом страшном пожаре, и существовал даже крошечный шанс, что его смерть, как и пожар, не были случайностью, то это наводило на определённые мысли. Например, что это неупокоенный дух Бори посещал Андрея и просил отмщения для себя. Боря ведь всегда любил и почитал правду, и почему не могло так случиться, что даже после смерти он жаждал уличить обманщицу и врунью, что сгубила его. Но как помочь духу, Андрей не понимал.

Едва с завтраком было покончено, Саша с другом засобирались в город. По округе всё ещё бродили селяне, горячо обсуждая случившееся, дымилось пожарище, а ветер разносил по улице запах гари. Бросив хмурый взгляд на пепелище, друзья попрощались с матерью и направились к машине. От Саши всё ещё несло алкогольными парами, и он попросил выпившего куда меньше Андрея сесть за руль. Пока автомобиль выезжал с улицы на колею дороги, убегавшую в поля, в зеркале заднего вида Андрей до последнего высматривал хрупкую белую фигуру Сашиной матери, махавшую на прощанье, зелёные стены своего старого дома и чёрные развалины сгоревшего особняка дяди Бори. Ему не хотелось отсюда уезжать, не хотелось оставлять родную Саратовку во второй раз, особенно теперь, когда здесь случилось такое горе. Но жизнь, как и всегда, диктовала свои правила. Его счастливое беззаботное детство нельзя было вернуть, и он должен был идти дальше даже теперь, когда осознал, насколько любил это село и как жаждал сюда вернуться все эти долгие годы.

– Ты помягче-помягче езжай!.. – бормотал Саша с пассажирского места, взволнованно поглядывая на колдобины на дороге.

– Да сам знаю!

Машину кидало на ямах, трясло, а об днище постоянно что-то скреблось – то трава и камни, то грязь. Когда впереди показалась развилка, Андрей меньше всего ожидал увидеть на ней горящего человека, который будто ждал только эту машину. Полыхающий призрак стоял на дороге, возле самой травы, и в лучах солнца языки пламени, ластившиеся к его телу, казались ещё ярче.

– Ты чего замедлился? – удивлённо спросил Саша.

Андрей даже не мог ничего ему ответить, чтобы друг не принял его за полного идиота. Сказать, что тебе мерещится горящий труп дяди Бори, стоящий посреди поля? Это было как-то нелепо.

Горящий человек неожиданно медленно поднял руку и указал в конкретном направлении.

– Саня, куда ведёт эта дорога?

– Дык это ж в деревню Махово. Ты что, не помнишь, что ли? Мы ж туда бегали к Люське, такой курносой блондиночке. Всё цветы полевые ей таскали и ягоды лукошками. А она потом со своей бабкой их у трассы продавала.

– И правда…

Андрей выкрутил руль и решительно направил машину по дороге, ведущей в соседнюю деревню Махово. Огненный призрак мгновенно растворился в воздухе, и в этот раз Андрей даже не вздрогнул, настолько он привык за последний день видеть всякие паранормальные явления.

– Ты чего это творишь? – завозился на своём месте Саша. – Куда везёшь? Нам же в город надо возвращаться!

– Вернёмся. Только проедемся немного.

Саша неожиданно расплылся в широкой лукавой улыбке:

– Что, ностальгия замучила? Решил вспомнить, под каким деревом с Люськой первый раз целовался?

Андрей решил ничего ему не объяснять, а просто кивнул. Пусть Саша будет думать, что хочет, а он тем временем узнает, что же от него желает добиться горящий призрак дяди Бори, если это действительно был он.

На дорогу до деревни Махово ушло куда больше времени, чем Андрей изначально планировал, и даже Саша уже начал ворчать, что лучше бы просто вернулись в город, как изначально планировали. Но спустя несколько километров по пыльной ухабистой колее впереди всё же показались крыши домов, утоптанная главная дорога, а машина пошла бодрее.

– Чёрт! – крякнул Саша, указав пальцем куда-то в сторону. – Смотри-ка какой особняк себе тут кто-то строит. А я и не слышал ничего. Видать, кто-то богатенький в нашу глушь перебрался!

На самом краю деревни действительно велась стройка: высокий четырёхэтажный дом, сложенный из серых блоков газобетона, обретал свои формы. На первом этаже уже стояли пластиковые окна, а несколько рабочих возились с инструментом возле горы материалов. Забора ещё как такового не было, и потому пятеро детей разного возраста, игравших на заднем дворе в самодельном шалаше, сразу же привлекли внимание Андрея.

– Постой-ка, – тоже заметил их Саша. – Чёрт меня дери, если это не дети той цыганки!.. Что это они тут забыли, а?!

Андрей опустил стекло и тоже во все глаза уставился на цыганских детей. В доме в окне мелькнула чья-то фигура, и вскоре на пороге показался, судя по всему, хозяин этого особняка. Подозрительная машина возле его дома была ему совсем не по нраву. Крепкий мужик с дорогими часами на запястье и зализанными назад волосами размашистым шагом подошёл к автомобилю и цепким взглядом окинул Сашу с Андреем.

– Чего вы тут трётесь, мужики? Помощь какая нужна? Подсказать, куда проехать?

– Да не, мы сами местные, – ответил Саша, даже не успев дать Андрею хоть слово. – Из Саратовки. Округу хорошо знаем.

– И чего вы тут тогда забыли? Не сочтите меня психопатом каким, но не люблю я, когда на мой дом и детей взрослые мужики так пялятся. Невольно начинаешь думать, что затеяли что-то дурное.

Мужик окинул друзей подозрительным взглядом с прищуром.

– Да ничего мы… – начал было оправдываться Андрей, но Саша его перебил:

– А это твои дети что ли? Будто на тебя совсем и не похожи!

Мужик угрожающе сжал кулаки, захрустев костяшками.

– Тебе-то какое дело? Теперь – мои! Приёмыши! От любимой женщины!

– Уж не цыганка ли твоя женщина? – ухватившись за услышанное, поинтересовался Саша.

– Ну, цыганочка! И что с того? – не слишком дружелюбно ответил хозяин особняка. – Или ты что-то против имеешь? Я тогда тебя вмиг перевоспитаю!..

Мужик уже собирался было сунуть свою лапищу в открытое окно, но тут на пороге дома появилась статная черноволосая цыганка в длинной юбке и быстро направилась к машине.

– Это же она! – только и проронил Саша.

– Миха, – лениво протянула женщина, оказавшись возле автомобиля. – Что тут такое происходит? Почему ты кричал?

Хозяин сразу растерял всю злобу и с нежностью посмотрел на цыганку.

– Да ничего, дорогая. Просто с мужиками чутка повздорили. Но уже всё в норме. Ты иди в дом!

Женщина уже собиралась было развернуться, как вдруг Саша встрепенулся, вытянул вперёд шею и окликнул цыганку:

– Эй, любезная! Постой!

Та обернулась.

– Просто позволь спросить, откуда у тебя такая красивая подвеска?

Взгляды всех собравшихся устремились на шею цыганки, где на золотой цепочке висела элегантная подвеска с каплей изумруда в центре.

– Моя она, – несколько резко ответила женщина. – И всегда моей была.

Андрей непонимающе поглядел на своего друга, но тот неожиданно быстро зашептал ему на ухо:

– Эту подвеску Боря подарил своей жене Лиде на их первую и единственную годовщину. С зелёной каплей изумруда, под цвет её глаз…

Андрей вздрогнул от этих слов. Даже ему, человеку, многие годы не навещавшему дядю Борю, было ясно, что он никогда бы не отдал цыганке такую роскошь и напоминание о жене. Уж как бы он ни любил свою новую женщину, но так очернить память о Лиде он просто не мог.

– Скажи мне правду, – неожиданно сурово и грозно потребовал Андрей, выпрямляясь. – Откуда ты взяла эту подвеску?

Цыганка замерла, глаза её забегали, но Михаил сразу же прикрыл собой женщину и ещё больше взъярился на подозрительных незнакомцев.

– Что вы прицепились?! Она же сказала, что это её вещь! Ну, мужики, если вы сейчас же отсюда не исчезните, то я вас так вздую!

– Она моя! – пискнула из-за спины Михаила цыганка, закрывая руками своё горло и грудь, а после развернулась и побежала в дом.

Андрей посмотрел ей вслед. Она совершила гнусный чудовищный поступок и даже не призналась в нём. Её ложь сгубила человека, а теперь в сетях этой змеи оказалась новая жертва. Но пусть Андрей докопался до истины, как того хотел бы дух Бори, только от неё ему не было легче.

А Михаил уже тянулся к горлу Андрея. Он схватил его пальцами за ворот футболки и угрожающе зарычал:

– Отвалите от моей семьи и моей женщины! Вы, чёртовы недоумки, уезжайте отсюда, пока кости целы!

Саша повис на руке Михаила, вынуждая его ослабить хватку.

– Мужик, послушай нас! Эта баба не та, за кого себя выдаёт! Ты зря с ней связался!..

– Чего ты там бормочешь, червяк?! – ещё больше взъярился Михаил, пытаясь открыть дверцу автомобиля. – Мала – любовь всей моей жизни! Как я её встретил, так сразу и понял, что её одну всегда искал! А ты мне тут что городишь?!..

Андрей закашлялся, пытаясь расцепить пальцы Михаила, крепко сжимавшие воротник футболки. Но это было так же бесполезно, как пытаться голыми руками раздвинуть стальные пруты решётки.

– Видел, может, вчера в Саратовке пожар был? – продолжал увещевать Саша. – Это полыхал дом её прошлого ухажёра! Моего доброго друга! А теперь на её шее висят драгоценности его умершей жены, он сам сгорел в огне вместе со своим домом! А она уже увивается за тобой!..

Михаил настолько опешил от этих слов, что даже не нашёлся, что ответить. Он так и замер, пытаясь осмыслить услышанное, а Андрей за эти мгновения сумел освободиться из захвата.

– Мала со мной уже как неделю, – наконец произнёс хозяин особняка. – Правда уходила часто. Говорила, что наведывается к подруге в одну из соседних деревень… Да не, это ж бред какой-то!..

Пока Саша делился подробностями, рассказывая о судьбе Бори и вчерашнем пожаре, Андрей пытался отдышаться, откинувшись в водительском кресле. Едва перед глазами перестали мелькать чёрные мушки, как он ясно различил охваченную огнём фигуру человека, стоявшую прямо перед автомобилем. Никто больше этого не замечал. Горящий человек словно только и ждал, пока Андрей обратит на него внимание. Среди языков пламени вдруг совершенно отчётливо стали видны руки, которые призрак будто бы засунул в карманы пиджака.

«Мы вскрыли её ложь, как гнойный нарыв, Боря. Ты можешь спать спокойно», – произнёс у себя в голове Андрей.

Огненный призрак ответил ему совершенно отчётливым кивком, а после развернулся и направился к строящемуся дому. Андрей, как заворожённый, смотрел на пылающую фигуру. Михаил и Саша до хрипоты спорили о цыганке и происхождении её изумрудной подвески, а Андрей, чувствуя, как слёзы невольно подступают к горлу, следил за горящим человеком, который медленно поднялся на порог дома, где скрылась Мала, и зашёл внутрь.

«Вот и всё», – подумал Андрей с горечью.

Через миг пламя взревело в особняке. С оглушительным гулом огонь взвился вверх на все этажи, выбив окна и охватив крышу. Пронзительно закричали дети, убираясь прочь со двора, строители ломанулись к дороге, в ужасе запричитал Михаил, схватившись за голову. Андрей и Саша широко распахнутыми глазами смотрели на горящий дом, который оказался полностью объят огнём всего за несколько секунд. Внутри что-то грохотало, ломалось и рушилось, трещали перекрытия и оранжевые языки поднимались до самых небес, будто стремясь слиться с солнцем воедино.

– Чёрт, чёрт, чёрт!.. – только и твердил Михаил, нервно сжимая пальцами свою голову.

Андрей скорее дал по газам и, быстро развернув машину, направил её прочь из деревни Махово. Михаил, казалось, даже не заметил, что они уехали. Он уже набирал телефон пожарной службы в своём сотовом и ругался на чём свет стоит.

– Андрюха, что это было?.. – только и смог произнести Саша, когда машина уже оказалась на просёлочной дороге и запрыгала по ухабам.

– Это был Боря.

Саша ничего ему не ответил, но до последнего он смотрел в зеркало заднего вида с совершенно потерянным видом и только тёр себе виски.

Мимо проносилась всё та же высокая трава, под колёсами шуршал тот же песок, смешанный с землёй, а в небе стояло прежнее неизменное солнце, но Андрею казалось, что мир вокруг чуточку изменился. А ещё он со светлой грустью на сердце думал над тем, что, может, и стоило действительно вернуться в эти края этот единственный раз. Чтобы попрощаться со своим детством, увидеть знакомые лица и в последний раз помочь дяде Боре. Но вряд ли теперь было что-то, из-за чего Андрей решил бы ещё хоть раз приехать в село Саратовка.

Он уже всё здесь сделал и возвращался домой с негасимым огоньком истины, теплившимся отныне в его душе. Этот огонёк в нём зажёг горящий человек.

Content

Софья Маркелова
Горящий человек