Екатерина Орлова

Бестия

Пролог

Саундтрек к главе: KevinRudolf – Everyday I’m a star in the city

– Заткнись, дрянь! ― рявкаю и сильнее сжимаю ее волосы.

Гребаная сука. Это она сделала меня таким. Из-за неё я сейчас схожу с ума и разрываю на части какую-то девку в подпольном борделе. Она такая же рыжая, как и дрянь, по чьей вине внутри меня больше не осталось ничего человеческого. Девка выгибается и стонет не столько от удовольствия, сколько от боли. Я знаю, что она ни в чем не виновата, но здравый рассудок ― это теперь недоступная для меня роскошь. Я живу на инстинктах и ненависти. На желании отыскать дрянь и наказать. Доставить столько боли, сколько сможет выдержать ее тело и душа. Сломать, раскрошить, стереть в пыль. Чтобы после нее остались только воспоминания и уверенность в том, что я поступил правильно, уничтожив ту, без которой уже полгода волком вою.

Впиваюсь пальцами в молочные бедра с такой силой, что наверняка знаю: синяков не избежать.  Невольно провожу ногтями по светлой коже, оставляя багровые полосы. Вбиваюсь в податливое тело, как отбойный молоток, буквально долблю ее изнутри. Шлюха уже даже не кричит, она хрипит и из нее вырываются сдавленное мычание, как будто она сейчас отключится. Отпускаю ее бедра, одной рукой зарываюсь в огненные кудри, сжимаю их в кулак и тяну ее голову назад. Второй рукой сжимаю ее шею так, что хрипы сменяются едва слышимым свистом всасываемого воздуха.

Я кончаю с именем той, которую люто ненавижу. Проклинаю ее за то, что внутри все еще кипит кровь и сердце разрывается от мыслей о ней. Жар под кожей вызван не только оргазмом, но и образом перед глазами. Поддавшись мраку, заполонившему душу, дергаю голову рыжей на себя и рычу на ухо:

– Я найду тебя, дрянь!

Потом резко отпускаю, толкнув на кровать. Выпрямляюсь, стаскиваю презерватив, отбрасываю его в сторону, застегиваю брюки. Под всхлипы проститутки швыряю ей деньги, забираю с кресла пиджак и выхожу из комнаты.

Преодолеваю расстояние до выхода из так называемого ночного клуба, который на самом деле бордель для богачей, и выхожу на улицу. Как только оказываюсь на свежем воздухе, подкуриваю сигарету и делаю глубокую затяжку, выпуская в ночь сизую струю дыма. Эту отвратительную привычку в мою жизнь привела с собой Белла, как и все, чего не должно быть в жизни нормального человека. Наркотики, разврат и курево. И одержимость рыжей сукой, которая занимает мои мысли каждую минуту каждого дня.

– Все в порядке? ― раздается рядом со мной голос охранника Стаса.

Я криво ухмыляюсь.

– А не должно быть? ― Он не отвечает, но я и не жду. Стас всякий раз задает этот вопрос и получает тот же самый ответ. ― Есть что-то новое?

Я не смотрю на Стаса, потому что ожидаю обычное "нет", но в этот раз, впервые за два месяца он меня удивляет.

– Звонил Вик. Ее нашли.

Я застываю, медленно поворачиваю голову, чтобы посмотреть на бритоголового громилу.

– Давно? ― голос больше похож на хрип. В горле мгновенно пересохло и ощущение такое, что его изнутри царапают кошачьи когти.

– Пару минут назад. Я как раз собирался идти к вам.

– Где она?

– В Стокгольме. Скоро будет у вас.

Я тяжело сглатываю, страшась задать вопрос, который крутится на языке.

– Она жива, ― говорит Стас, и я шумно выдыхаю.

– Поехали.

Иду к машине, не дожидаясь охранника. В голове ритмично стучит: жива, жива, жива. Жива, дрянь. Но это ненадолго.

Глава 1

Саундтрек к главе: Arctic Monkeys – Do I wanna know

Два месяца назад

Я подписываю последний лист и с улыбкой передаю его своему деловому партнеру.

– Олег Сергеевич, с вами приятно иметь дело, ― говорит, щурясь, Виталий Ермолов.

Старый пройдоха, который считал, что он умнее всех и обвел нас с отцом вокруг пальца, старается тихо радоваться своей победе. Но он еще не знает, что завтра, максимум послезавтра акции его компании рухнут, как листья после первых заморозков, и она улетит с молотка не больше, чем за час. Вот что бывает, когда пытаешься обмануть самую крупную кредитную компанию страны.

Он поднимает свое грузное тело, аккуратно, с педантичной тщательностью, укладывает документы в кожаный кейс и, простившись, уходит. Я откидываюсь в кресле и машу официанту, чтобы тот обновил мне виски. Слегка расслабляю галстук и обвожу взглядом ресторан. Расфуфыренные женщины, мужчины, втянувшие рыхлые животы и выпятившие грудь, как надутые индюки. Мы все играем в эту игру, стараясь понравиться противоположному полу. Улыбнуться шире, поиграть мышцами, сощурить глаза и полоснуть взглядом по самой привлекательной самке в помещении. Проще было в эру палеолита: выбрал женщину, треснул по голове дубиной и затащил в свою пещеру. Обрюхатил, притащил мамонта ― бум, дама твоя. По большому счету, ничего не изменилось. Мы все так же тащим женщин в свои пещеры, разве что роль дубины играет алкоголь. Тащим домой мамонта в виде денег и наполняем самую достойную своим семенем. И что, вы думаете, цивилизация сделала все эти процессы более правильными или утонченными? Готовьтесь разочароваться. Любовные отношения стали еще грязнее и извращеннее во времена интернета и поощрения отклонений. Чем ты неправильнее ― тем правее. И чем извращеннее твои твои предпочтения, тем привлекательнее ты для противоположного пола.

Я делаю глоток из принесенного стакана и набираю сообщение отцу, чтобы проинформировать, что сделка окончена. Получив короткое "Принято", я снова осматриваю зал. В поле зрения попадает рыжая копна волос. Волосы настолько яркого, огненного цвета, что не заметить просто невозможно. Девушка своим внешним видом выбивается из антуража пафосного ресторана. На ней рваные джинсы и черная кофта на одно плечо, на ногах ― кроссовки на толстой подошве. Она громко смеется над тем, что ей рассказывает мужчина, сидящий напротив. Он одет в костюм и вообще всем своим видом намекает, что приехал из деловой части города, а она как будто пришла из соседнего студенческого городка.

Рыжая поворачивается лицом к подошедшему официанту и дает мне возможность рассмотреть ее. Алебастровая кожа, светлые глаза и чувственные губы. Это все, что мне удалось увидеть с такого расстояния. Но даже это меня поразило. А еще я увидел хорошую троечку под безразмерной кофтой. Официант кивает и отходит от их столика, а девица переводит взгляд на меня. Она смотрит с интересом и внезапно подмигивает. Я криво улыбаюсь.  Интересный экземпляр. И наглый. Не в моем вкусе. Я люблю послушных девушек постарше. Этой не больше двадцати трех.

Она возвращается к разговору со своим спутником, а я спокойно допиваю виски, оплачиваю счет и встаю. Пару раз она еще бросает на меня заинтересованный взгляд, но я уже практически не смотрю на нее, заранее поставив клеймо "слишком молодая". Когда я прохожу мимо их столика, девушка поднимает взгляд и капризно надувает губы, глядя прямо мне в глаза. Какого черта это должно означать?

Гораздо позже я понял, что именно этим она меня и зацепила. Другая бы сделала вид, что не замечает меня. Но эта рыжая бестия знала, что делает. Она точно была уверена в том, что меня заинтересует этот полный разочарования и упрека взгляд. И потом я вспомню его еще не раз, проклиная суку и в то же время воя от того, насколько сильно захочу прижать к себе.

Сев в машину, я набираю своего друга Тима.

– Привет, воротила, ― здоровается он, едва ответив на звонок.

– Привет, бездельник, ― парирую я.

– Не бездельник, а музыкант, придурок.

– То же самое, что бездельник. Ты сегодня выступаешь?

– Слушай, я пришлю тебе график своих концертов.

– Тебе поговорить не с кем? ― усмехаюсь я. ― Я задал тебе простой вопрос, а ты затеваешь дискуссию. Ольга перестала тебя слушать?

– Эта гребаная сука опять ушла от меня.

– Что ты натворил?

– Да так, перепихнулся с девчонкой на студии, она узнала.

Я смеюсь.

– Ты дебил. Столько усилий приложил, чтобы вернуть Ольгу, и так опять облажался.

– Ага. По-королевски, мужик.  А к чертям все. А ты чего позвонил вообще?

– Хотел вечером развеяться выйти.

– Что, Рапунцель, в башне уже не так весело?

– Пошел ты.

Мы оба засмеялись своим идиотским шуткам.

– Сегодня открытие нового клуба в центре. Пришлю тебе адрес. В десять буду ждать тебя. И не опаздывай, ― сказал он.

– Из нас двоих это ты всегда…

Но он не дает мне договорить и просто кладёт трубку.

Я приезжаю домой и перед выездом в клуб успеваю принять душ и даже вздремнуть. Потому что не планирую спать ночью. Мне нужно найти какую-нибудь девицу, а лучше двух. Я хочу провести ночь, врываясь в каждую из них по очереди, чтобы сбросить напряжение последних трех месяцев. Все это время я был без секса, и это мой личный рекорд. Обычно я трахаюсь раза четыре в неделю, но перед началом сделки с Емельяновым дал себе зарок заняться сексом только после ее окончания. Такой вот больной способ простимулировать себя все сделать как надо, и не отвлекаться на женщин. И теперь, отослав с курьером документы к отцу, я собираюсь восполнить период воздержания безудержным трахом.

Глава 2

Саундтрек к главе: The Rolling Stones – Anybody seen my baby

Возле клуба, как всегда, огромная очередь из скудно одетых девиц и пидароватого вида парней. Я прохожу мимо этой шеренги, хлопаю охранника по плечу и вхожу. Музыка грохочет так, что я, кажется, ощущаю ее каждым миллиметром тела. Она вибрирует в моих ногах, проходит по всему телу и оседает в голове. Сегодня какой-то весьма талантливый ди-джей заводит толпу своими треками. Девушки соблазнительно извиваются, а парни роняют слюни на пол при виде полуголых тел.

У барной стойки я достаточно быстро заказываю пиво и два шота. Выпиваю их, хватаю пиво и двигаю в ВИП-кабинку, где Тим уже наверняка зажимает одну из местных шлюх. Так и есть. Здоровенные лапы моего друга проверяют подлинность груди какой-то блондинки. Я падаю на диван возле него, и мы сталкиваемся кулаками в приветствии.

– Как твоя сделка?

– Завершена, ― отвечаю коротко.

– Завтра ты проснешься сказочно богатым?

– Завтра я проснусь в своей квартире.

– А это как повезет, ― отвечает он, кивая на грудастую брюнетку слева от меня.

Недолго думая, протягиваю руку и кладу ей на коленку.

– Привет, котенок.

Она ахает в притворном ужасе, а потом расслабляется, почувствовав движение моих пальцев.

– Привет. Я Амина.

– Пофиг, ― отвечаю я, после чего наклоняюсь и втягиваю в себя запах ее шеи. Слишком приторно, это отталкивает. Но пока новых вариантов нет, так что я беру то, что под рукой.

Наш вечер набирает обороты уже после шестого шота моего и восьмого у друга. Он вовсю, не стесняясь, тискает девицу, которая уже ерзает на его коленях. Потом он поворачивается ко мне.

– Мы отлучимся, ― говорит он и подмигивает. В ответ я киваю, расслабленно шаря глазами по танцполу, пока брюнетка шарит ладошкой по моей ширинке.

Я возбужден. Все-таки такой перерыв в сексе плохо сказывается на моем самообладании. Поворачиваюсь к девке и шепчу на ухо с улыбкой:

– Опустись вниз и отсоси мне.

Она соблазнительно улыбается и облизывает свои силиконовые губы. Мне сейчас плевать, что она больше похожа на надувную куклу, чем на человека. Член уже так сильно ноет, что, кажется, готов взорваться от малейшего прикосновения. Как только горячие губы касаются головки, я шумно выдыхаю, кладу руку на темную копну и слегка прикрываю глаза. Танцпол с дергающимися телами расплывается, но в темноте мелькает рыжее пятно, и я напрягаюсь. Пытаюсь навести резкость, но у меня хреново выходит, глаза сами закатываются от удовольствия. Эта девица умеет сосать, делает это отменно.

Но перед глазами снова вспыхивает рыжая копна, и я распахиваю глаза шире. Не может быть. Та девушка из ресторана. Рыжая-бесстыжая, которая посмела надуть губы, когда я уходил. Она танцует. Толпа немного расступается, как будто услышав мои мысли, и являет мне ее во всей красе. Серебристое платье, которое обтягивает ее, как перчатка. Оно не вульгарное, не слишком короткое и без декольте до талии. Но спина открыта, на ней глубокий V-образный вырез, в котором мелькает белоснежная кожа. Я представляю себе, что она покрыта мелкими веснушками. Ее рыжие локоны уложены крупными завитками и танцуют в такт ее движениям: плавно и соблазнительно. Бедра девушки выписывают неимоверные восьмерки, дерзкая круглая задница напрягается и расслабляется из-за смены положений. Я не замечаю того, как подступает оргазм и того, как сильно я давлю на шею девушке, которая, задыхаясь, вбирает ртом мой окаменевший член. Просто уже вколачиваюсь в ее горло без остановки, а сам пожираю взглядом рыжую ведьму. Ее образ что-то делает со мной такое, что мир кренится и наконец с грохотом заваливается на бок, заставляя осколки разлететься в стороны, и покрывает пылью от падения все вокруг.

Сердце колотится, как бешенное, когда девушка под столом проглатывает последние капли и облизывает член до основания, заставляя его в последний раз дернуться и успокоиться. Охренительное ощущение. Как будто в меня заново вдохнули жизнь. Амина ― или как там ее ― выбирается из-под стола и тянется для поцелуя,  но я поворачиваю голову так, что ее губы мажут по моему подбородку, наверняка оставляя следы ядовито-красной помады.

– Прости, после минета не целуюсь.

Она на мгновение замирает, но потом снова напускает на себя веселость и беспечность. Идиотка. Другая бы оскорбилась, дала пощечину, назвала мудаком и свалила. А эта улыбнулась и сидит, посасывает свой коктейль через трубочку. Я всегда выбираю таких девушек. Веду себя с ними, как подонок, они не обижаются, потому что приходят в клуб с парой баксов в сумочке и полными карманами надежд захомутать обеспеченного лоха, чтобы провести весело вечер за его счет. Если повезет, то и продолжить знакомство, а, может даже и начать встречаться. "Охотницы за миллионами" – так называют тех, кто добивается в этой сфере успеха. На остальных так и остается клеймо "шлюха". После секса с такими потаскухами меня не мучает совесть, что я веду себя с девушкой не так, как учила мама, без должного уважения. В конце концов, даже в сказке нужно перецеловать кучу лягушек, чтобы добраться до принца. А тут все происходит точно так же, с той лишь разницей, что ей приходится пересосать кучу членов ради этого. Не хотелось бы ее разочаровывать, но попытка построить что-то со мной дала осечку еще в тот момент, когда моя рука по-хозяйски шарила по ее бедру через секунду после знакомства.

Пока девка запивает вкус моей спермы фруктовым коктейлем, я обшариваю глазами танцпол. Рыжей нет. Неужели показалось? Интересно, я так мощно кончил, потому что смотрел на нее, или все же это последствия долгого воздержания?

Через несколько минут возвращается Тим со слегка потрепанной девчонкой. Зная моего друга, я уверен, что он ей устроил неплохую тряску. Мой друг подмигивает мне, а я салютую ему бокалом с виски. Тим подвигается ближе и следит за моим взглядом.

– Кого мы ищем?

– Осматриваюсь, ― отвечаю, пытаясь придать тону оттенок безразличия, хотя внутри меня уже включился режим охотника, который, как я думал, уже успел заржаветь. Но нет, он со скрипом поднимается и разминается, готовясь к предстоящей погоне.

Доступные девушки расслабляют мужчин, нам уже не нужно напрягаться, чтобы завоевывать их. Они охотно лезут под стол за пару коктейлей в клубе, и с радостью до самого утра будут сосать в надежде на продолжение. И недоумевают, если утром ты сваливаешь от нее или выставляешь из своей квартиры, не удосуживаясь обменяться номерами телефонов. Для таких будет победой уже то, что ты запомнишь ее имя.

– Как малышка? ― спрашивает Тимофей, кивая на брюнетку, которая щебечет с подругой, потягивая коктейль. ― Уже протестировал?

– Как пылесос, ― отвечаю я.

– Мы с Ксеней будем отчаливать где-то через час к ней.

– С кем?

– С Ксеней, ― повторяет он, кивая на девушку, которую трахал в туалете.

Я с пониманием киваю и делаю глоток виски. Взгляд продолжает ощупывать танцпол в поисках рыжей шевелюры. В крови начинает бурлить адреналин. Почему-то мне становится чертовски важно найти ее.

– Пойду пройдусь, ― говорю вставая.

Выхожу из-за столика и направляюсь прямиком в толпу. Брожу между дергающимися телами, подмигиваю девушкам и здороваюсь со знакомыми, а глаза тем временем сканируют пространство. Неужели ушла или правда показалось? И какого черта меня так заклинило?

Остаток ночи я провожу в компании знакомых и девки со встроенной функцией пылесоса. Рыжую я так и не нашел. Сначала испытал разочарование, а потом попустило. Видимо, не судьба.

Глава 3

Саундтрек к главе: Cody Karey – Heaven

На следующий день меня будит Сахара во рту и желание сдохнуть. А еще непонятные хриплые стоны слева. Приоткрываю тяжелые веки и смотрю в сторону звука.

– Да ладно, ― стону, снова зажмуриваясь.

В моей постели приятель Саня, которого мы тоже встретили в клубе, трахает двух шлюх, которых мы вчера притащили ко мне. Утром, после бурной ночи у него еще хватает сил на это. Меня подташнивает, а еще так мерзко от всего этого, что я, покрыв троицу матом, сползаю с кровати и иду в душ. Оттуда ― в кухню и дальше по заведенному ритуалу: стакан воды, одеться, чашка кофе, свалить из квартиры. Но перед этим вытолкать наглые задницы из моего убежища. Как только за ними закрывается дверь, я выдыхаю, натягиваю толстовку и выхожу следом.

В моем любимом бистро битком. Занимаю место за баром, традиционно произношу пару комплиментов баристе Маше:

– Ты хороша, как всегда.

Маша закатывает глаза и легонько качает головой. Но улыбается, а я ей подмигиваю.

– Льстец.

– Маш, ну вот я сколько раз тебя на свидания звал?

– Не знаю. Пять? ― смеется она.

– И почему не соглашаешься?

– Ты же повеса.

– О-о-о, какое слово. Повеса. Ты Пушкина читаешь?

– Лермонтова, ― со смехом отмечает Мария, сверкая кристально-чистыми голубыми глазами.

Мы играем в эту игру довольно часто, когда я прихожу сюда завтракать. У нас никогда не заходит дальше флирта. Маша влюблена во владельца заведения, и у них роман, так что мне здесь ничего не светит. Но позаигрывать с ней ― это как хорошая традиция, которая никогда себя не изживет.

Маша уточняет, изменилось ли что-то в моих вкусовых предпочтениях, и, получив отрицательный ответ, записывает мои пожелания. Я заказываю яичницу с беконом, блинчики, сок и кофе. Перед тренировкой стоит хорошенько подкрепиться. Пока еда готовится, я болтаю с Машей о литературе. Она много читает, как и я, так что нам есть что обсудить.

Завтрак я провожу за чтением новостей, в первую очередь финансовых, получаю профессиональный оргазм, увидев новости о резком падении стоимости акций Емельянова, пишу отцу. Потом читаю одну главу книги в телефоне и, наконец расправившись с едой, расплачиваюсь и иду домой. Час я валяюсь на диване, пишу записку моей экономке, чтобы та сожгла простыни с моей кровати, и сваливаю в зал.

Суббота ― заслуженный выходной в честь подписания выгодной сделки, а иначе я бы сегодня горбатился в офисе, превозмогая тошноту и головную боль.

Я люблю заниматься по выходным с утра, в зале в это время наименьшая концентрация охотников за красивыми телами. И я сейчас говорю не о тех, кто занимается своим, а именно о тех, кто охотится на чужие. Проще говоря, такие люди приходят в зал за красивым телом, как правило, противоположного пола.

Покинув раздевалку, разогреваюсь на дорожке и приступаю к занятиям. Сделал для себя открытие: с потом быстрее уходит похмелье, очищается разум. Хотелось бы еще сказать о том, что наступает просветление, но, боюсь, наступает оно только мне на горло. В очередной перерыв между подходами я сажусь на скамейке, вытираю лицо полотенцем и, как только заношу бутылку с водой, чтобы попить, застываю, так и не донеся ее до рта. В зеркале вижу отражение великолепной задницы, которая истязает себя гиперэкстензией. Девушка так старается, что отвести взгляд от ее округлой попки, которая то сокращается, то расслабляется, натягивая темно-синие штаны в обтяжку, что я слежу за ней, как завороженный. У нее на голове нечто похожее на широкую повязку, скрывающую волосы почти целиком, но кое-что мне удается рассмотреть.

Яркие. Рыжие. Локоны.

Я прищуриваюсь, не веря в свою удачу. Присматриваюсь лучше. А потом сижу и, как идиот, жду, пока она закончит упражнение, чтобы я мог разглядеть ее лицо. Она разворачивается на римском стуле и, упершись попкой в мягкую обшивку, подносит к губам воду. Я тяжело сглатываю, то ли от увиденного, то ли от того, что до сих пор так и не утолил свою жажду. Доношу бутылку до губ и жадно глотаю живительную влагу, пока слежу за девушкой и тем, как она перемещается к следующему тренажеру.

Все это время я не думаю ни о чем, кроме того, что должен все же с ней познакомиться. Как она меня, да? Стоило ей раз надуть губы в ресторане ― и я на крючке. А если бы она просто улыбнулась мне или сделала вид, что не замечает, я бы даже и не вспомнил ее уже через час. А тут так торкнуло на целых два дня.

Я разозлился от того, что меня зацепила какая-то случайная девка, поэтому решил, на хер ее, я в спортзале не за этим, и продолжил тренироваться. Я лежу на мате, повернув ногу в сторону, чтобы растянуть бедренную мышцу, и пялюсь в потолок. Я одновременно уставший и полон сил, из меня бьет энергия. Надо мной нависает тень, а потом перед глазами появляется она с широкой улыбкой на красивом лице, от которой, откровенно говоря, сложно отвести взгляд. Девушка сняла повязку и сейчас ее яркие кудри падают на лоб.

– Привет, ― здоровается она. Я хмурюсь и ничего не отвечаю. Негодяйка сломала мне план забить на нее. ― Ты сегодня такой бука, ― сказала она и вновь выпятила эту чертову губу. Ну вот что в ней есть такого, чего нет в остальных? ― Так и будешь молчать, красавчик?

– Чего ты хочешь? ― спрашиваю я, усаживаясь на мате.

– Чтобы ты угостил меня кофе, это же понятно.

– С чего ты взяла, что я хочу это сделать?

– Посмотри на меня. Нет, внимательнее посмотри. А теперь по сторонам. Видишь? Все хотят угостить меня, и не только кофе. ― Она подмигивает, а я хмыкаю.

– Наглая, ― констатирую коротко.

– Именно поэтому ты уже два дня мысленно орудуешь в моих трусиках.

Вот клянусь: это первая женщина, которая словесно уделала меня всего за несколько секунд. А все потому что говорит правду. Я действительно в своих фантазиях ее нагнул уже с десяток раз.

– Так хочется кофе? ― спрашиваю с ухмылкой, поднимаясь.

Она выпрямляется и выпячивает грудь, привлекая к ней внимание. Аппетитные полушария сдавлены спортивным лифчиком, но это не мешает мне дорисовывать соблазнительные изгибы, которые я отметил еще в ресторане. Девица с интересом смотрит на мою реакцию.

– Если хочешь поразить меня своими сиськами, тогда тебе лучше стянуть все эти тряпки.

– Ты грубиян.

– Не вижу, чтобы ты была слишком деликатной.

– Люблю грязные разговорчики.

– Тогда ты по адресу.

Я не замечаю, как мы приближаемся друг к другу. Я уже чувствую ее дыхание на своих губах, а потом прелесть момента прорезает визг моего приятеля Сани. Того самого, который трахал шлюх в моей постели.

– Эй! Олежа!

Я закатываю глаза и делаю шаг назад от Бестии. Она коварно улыбается, закусив губу. С левой стороны подлетает Саня и с интересом рассматривает девушку напротив меня.

– Привет, я ― Саша.

Этот придурок тянет к ней руку, а, как только она вкладывает свою в его ладонь, этот клоун наклоняется и целует костяшки ее пальцев. Щеки Бестии мило розовеют, и она хихикает. Вот уж точно чего не ожидал от такой фурии.

– Сейчас твоя очередь называть свое имя.

– Белла.

– О, итальянское?

– Польское.

– У тебя кто-то из родителей поляк?

– Папа.

Я едва улавливаю, но рыжая как будто немного скисает на долю секунды, а потом снова возрождается, как птица феникс из пепла. Белла поворачивается ко мне и широко улыбается.

– Так мы идем пить кофе?

– О, я тоже люблю…

– Заниматься спортом, ― цежу сквозь зубы, перебивая Саню.

Он вянет на глазах. Но ему и так утром неслабо перепало от сговорчивых девочек, так что теперь его удел ― штанга, а мой ― рыжая-бесстыжая Белла. И почему, когда я мысленно произношу ее имя, то понимаю, что оно ей совершенно не идет? Как будто чужое. Может, она, как и многие девушки, его придумала? А на самом деле она какая-нибудь Таня или Света? Ладно, узнаю со временем.

Я беру Беллу за талию и веду на выход из зала.

– Сколько времени тебе нужно на душ?

– Если пойду одна, то минут двадцать.

Я туго соображаю вначале, а потом до меня начинает долетать смысл сказанного. Мои глаза округляются, а вся кровь резко устремляется в пах. Я невольно сжимаю руку на ее талии.

– Эй, ковбой, притормози, ― говорит со смехом Белла, а потом наклоняется ко мне и шепчет на ухо: ― Не вздумай передернуть в душе, остальные мужчины неправильно поймут.

– Ты же в курсе, что там отдельные кабинки?

– Ты вряд ли сможешь вести себя тихо. Будет странно, если в мужском душе будут раздаваться твои стоны.

– Я умею быть тихим, ― шепчу доверчиво.

Белла слегка прищуривается и пару секунд смотрит мне в глаза. А потом облизывает губу и отвечает:

– А я ― нет.

Она выворачивается из моих объятий и скрывается за дверью женской раздевалки, а я, как дебил, остаюсь стоять посреди прохода с палаткой между ног.

Глава 4

Саундтреккглаве: Charlotte Cardin – Dirty Dirty

Я нетерпеливо отстукиваю ритм носком кроссовка, то и дело поглядывая на дверь женской раздевалки. Почти каждая девушка, выходящая оттуда, замечая мой пристальный взгляд, начинает улыбаться. Я отвечаю им взаимной улыбкой, но потом отвожу взгляд, давая понять, что жду не ее. Рыжая все никак не выходит. Не только из раздевалки, но и из моей головы. Запретив мне дрочить в душе, она как будто нажала какую-то очень правильную кнопку во мне. Рука то и дело тянулась к налившемуся кровью члену, а в голове голосом рыжей стояло на повторе: «Прикоснись. Обхвати член и подвигай ею». Я закончил с водными процедурами в рекордно короткие сроки, чтобы не сорваться. Этот прием был сравни тому, как сказать человеку: «Не думай о розовом слоне». Он по любому будет именно этот образ прокручивать в своей голове.

Я вскакиваю с места и делаю круг почета у ресепшена. Девчонки, сидящие за ним, поглядывают на меня и тихонько хихикают. Чтобы развлечь себя, подхожу к ним и опираюсь на стойку.

– Маша и Даша, ― произношу низким голосом. ― Вас по именам сюда специально отбирали? ― спрашиваю и подмигиваю им, вызывая новое хихиканье.

– Мы еще и подруги, ― отзывается Даша. Видимо, самая смелая в их тандеме.

В другой раз я мог бы себе отчетливо представить, что мог бы сделать с этими подругами в своей постели. Но, во-первых, меня ждет лакомство повкуснее. А во-вторых, я не гажу там, где ем. Если не занимаюсь дома, то всегда посещаю именно этот спортзал. Не хочу потом косых взглядов в свою сторону.

– И как давно вы…

Я не успеваю задать вопрос, как слева от меня мелькает рыжий, а потом дверь в спортзал захлопывается. Только через пару секунд я догоняю, что моя Бестия свинтила, даже не попрощавшись.

– Вот блядь. Пока, девочки! ― выкрикиваю я, подхватываю сумку и вылетаю на улицу.

Если бы сейчас меня увидел кто-то из друзей, они бы постебались от души. Мне тридцать, в конце концов, и я знаю себе цену. И уж точно давно не бегаю за девушками, тем более, за малолетними. А вот за рыжей Беллой сорвало, я даже не успел до конца осмыслить происходящее. Выбегаю и торможу. Немного левее от входа Белла прижалась спиной к стене и делает долгую, кайфовую затяжку от тонкой сигареты. Я сглатываю слюну. Внезапно так захотелось покурить из ее изящных пальцев с агрессивным красным маникюром, что даже скулы свело.

Я медленно подхожу ближе и встаю рядом с ней. Ее глаза полуприкрыты, и она подставила лицо под солнце. Весенний ветер легонько треплет пряди у ее лица, а солнечные лучи щедро золотят светлую кожу с небольшим количеством веснушек. Это могло бы быть очаровательным. Но такое слово совсем не подходит Белле. Дикая, сексуальная, крышесносная, необузданная ― это все про нее. Очаровательная ― нет.

– Нащебетался со своими поклонницами, животное?

Я усмехаюсь.

– Ты назвала меня животным?

– Ты обижен?

Я пытаюсь прислушаться к себе, чтобы понять, обижен ли я, но быстро качаю головой. Обижаться могут девочки, у мужчины такой опции нет.

– Я ― мужчина, мне не по статусу обижаться. А ты? ― спрашиваю в ответ.

– А мне-то что?

– Обижена, что я щебетал, как ты говоришь, с поклонницами?

Белла слегка склоняет голову набок и, прищурившись, смотрит на меня. Я наконец обращаю внимание на цвет ее глаз. Он неоднородный. Вот кажется, что они зеленые, а уже в следующую секунду цвет бликует коричневым. Таким теплым и светлым, практически янтарным. Красивые глаза.

Она не отвечает на мой вопрос, только смотрит. И плавит меня взглядом. В нем слишком много опыта, и я не хочу думать о том, какого. Почему-то именно эти мысли стараюсь отметать. Не анализирую, просто инстинктивно. Анализировать буду потом. Если смогу, конечно.

– Так мы идем на кофе? ― спрашиваю у нее.

– На кофе… ― медленно повторяет она и, снова зажмурившись, затягивается сигаретой и выпускает струю дыма через полные губы. ― Я не хочу кофе.

Мне хочется по-детски напомнить ей, что это она сама предложила, но гораздо интереснее узнать…

– А чего ты хочешь?

Белла поворачивается ко мне и прикусывает губу. Я внимательно смотрю на белые зубки, терзающие нежную плоть, и снова чувствую в штанах напряжение.

– Тебя, ― просто отвечает она.

Я практически давлюсь воздухом. Меня редко можно выбить из колеи или поставить в неудобное положение. Но у Беллы это получается отменно. Я протягиваю руку и, взяв ее за запястье, подношу сигарету к своим губам. Делаю затяжку, выпускаю дым и снова затягиваюсь. Голова немного кружится, а горький дым прожигает рецепторы, но это странным образом отрезвляет.

Вынимаю сигарету из ее пальцев, выбрасываю и, схватив Беллу за руку, тащу по улице. Она хохочет. До моего дома пять минут, и я молюсь всем богам уборки, чтобы Лидия Павловна закончила с работой и уже покинула мою квартиру. Предположительно я должен был быть на работе в это время. И вообще много чего не должно было случиться, но, черт возьми, случилось. И сейчас я впервые мечтаю о том, чтобы моя экономка ушла, даже оставив бардак. Потому что мне нужна моя квартира без лишних людей в ней.

– Куда ты меня тащишь, дикарь? ― смеется Белла, послушно семеня за мной.

Мы сворачиваем за угол к моему дому.

– Ты хотела меня. Я, как порядочный Джинн, готов исполнить три твои желания.

– Всего лишь три?

Я смотрю на нее и усмехаюсь. Она снова надула губки, как тогда, в ресторане. И это кружит мне голову похлеще похмелья или сигарет.

– Пока что так. А дальше посмотрим.

Мы заходим в мой дом и спешим к лифту. Как только оказываемся в ограниченном пространстве стальной кабины, и она бесшумно начинает подниматься наверх, я делаю шаг к Белле. Зажимаю ее своим телом у стены, поставив руки по обе стороны от ее головы.

– А сколько моих желаний готова исполнить ты? ― мурлычу ей на ухо, и ее шея покрывается мурашками.

– Пока только одно, но качественно.

– Сейчас проверим.

Я отталкиваюсь от стены, когда лифт тормозит на моем этаже. Подхватываю сумку с пола, беру Беллу за руку и, снова воздавая молитву богам уборки, тащу девушку в свою берлогу.

Глава 5

Саундтреккглаве: Ghost Monroe ―I am the fire

Меня услышали те, кто сидит там наверху. В квартире тихо и пахнет чистотой. Меня не было около трех часов, и эта святая женщина уже управилась с уборкой. Не знаю, как она делает это, но мне плевать. Самое главное, дело сделано. Я пропускаю Беллу вперед. Запираю за нами дверь. Оборачиваюсь. Она уже сбросила кроссовки и стоит, прижавшись спиной к стене. Белла сверлит меня игривым взглядом и кусает губу. Да что такого в этой идиотской женской привычке? Почему от нее срывает крышу?

В два коротких шага сокращаю расстояние между нами и нависаю над Беллой. Ей приходится задрать подбородок, чтобы смотреть мне в глаза. Я провожу большим пальцем по ее нижней губе, которая покраснела от прилившей к ней крови. А потом сам впиваюсь в нее сначала зубами, заменяя их языком, который тут же врывается во вкусный рот с привкусом табака. С другой женщиной мне, наверное, стало бы противно, но с Беллой не так.

Я подхватываю ее под попку, заставляя обвить мои бедра ногами. Белла впивается в мои волосы пальцами и царапает ногтями кожу головы, вызывая дрожь в теле. Нет, до спальни точно не дойдем. Протягиваю руку к столику у входа, открываю ящик и наощупь нахожу ленту с презервативами. Отрываю один, стягиваю свои штаны и быстро упаковываю уже твердый, как камень, член.

Белла улыбается.

Я улыбаюсь в ответ.

Попалась, Бестия.

Стягиваю ее штаны до колен, подхватываю под них и провожу пальцем по ее промежности. Мокрая. Я не церемонюсь, а сразу вхожу на всю длину. Притормаживаю, зажмурившись. Горячая и тугая. Обволакивает меня, как бархатная перчатка. Меня сносит. Вчерашнего отсоса мне мало. Хочу Беллу до головокружения.

Я смотрю в ее глаза. Они пьяные от возбуждения, на губах играет лукавая улыбка. Она как будто говорит мне, что поймала меня, хотя на самом деле сама угодила в мои силки.

Крепче сжимаю ее ноги под коленями, подбрасываю чуть выше, располагая так, как мне удобно. А потом толкаюсь в нее. Двигаюсь туда и назад, жадно ловя каждый ее несдержанный стон. Белла вцепилась мне в плечи, и ее ногти прочерчивают длинные дорожки. Кожу печет, но я ловлю кайф от этого, становясь одержимым ощущениями.

Подаюсь вперед и снова впиваюсь в мягкие губы. Белла стонет мне в рот, кусает в ответ. Тянет за волосы и извивается, понукая двигаться жестче. Она встречает каждый мой толчок без нареканий, хотя мне кажется, я великоват для нее. Члену очень туго, и она так крепко сжимает его внутренними мышцами, что долго я точно не продержусь.

Меня воспитывали быть джентльменом и фраза «Дамы вперед» для меня не пустой звук. Но сейчас эгоистично хочется кончить, наплевав на удовольствие девушки, которая стонет в моих руках. Она не дает мне такого шанса. Неожиданно Белла отрывается от моих губ и, ударившись затылком в стену, крепко зажмуривается, громко и протяжно стонет, а уже в следующую секунду ее внутренние мышцы быстро и коротко сокращаются.

– О*уеть, ― шепчу, глядя на нее с восторгом. Это было быстро и мощно.

Я замедляюсь, давая себе прочувствовать это ощущение. Я мог бы сказать, что она имитирует. Но, когда девушки имитируют, мышцы сжимаются гораздо медленнее. А она сжала меня в тиски на несколько секунд, а потом начала пульсировать быстрее, чем колотится мое сердце. Твою мать! Находка.

– Быстрее, ― срывающимся голосом говорит Белла, распахнув глаза. Взгляд мутный, тело расслабилось и обмякло в моих руках.

Я ускоряюсь, не отрывая взгляда от янтарно-зеленых глаз. Срываюсь в их глубины и лечу, не желая никогда почувствовать дно. Долблюсь в узкую девочку, видя только ее перед глазами. Чувствую, как член начинает буквально разбухать от ощущений, и прыгаю в бездну. По телу проходит волна дрожи, концентрируясь в паху. А потом член пульсирует, щедро накачивая презерватив спермой. Перед глазами плывут темные круги вперемежку с янтарно-зелеными омутами.

Я пытаюсь отдышаться, вторя тяжелым вдохам Беллы. Это тяжело, как и замедлить бешено колотящееся сердце. Поднимаю взгляд. Она улыбается, как довольная кошка, объевшаяся сметаны. Моя кошка. Дикая, необузданная, голодная.

Внезапно я слышу грохот на втором этаже, и мы оба замираем. Белла смотрит на меня вопросительно, я на нее ― в недоумении.

– Мы не одни? ― игриво спрашивает она, когда я выхожу из нее, в последний раз дернувшись, и опускаю на ноги.

Белла тут же натягивает свои спортивные штаны с трусиками. Я снимаю и сворачиваю презерватив, засовывая его в карман своих штанов, уже скрывших мой член. Смотрю в сторону открытой гостиной, там пусто и чисто. Лидия Павловна, по идее, уже должна был уйти.

– Стой здесь, ― говорю Белле, коротко чмокаю в губы и иду проверять, что загремело.

Как только выхожу на открытое пространство, вижу, как по лестнице со второго этажа спускается моя экономка.

– Блядь, ― бурчу себе под нос.

– О, Олег, я думала, тебя сегодня не будет.

– Здравствуйте, Лидия Павловна.

Подхожу ближе. Она останавливается передо мной и внимательно осматривает.

– Ты себя нормально чувствуешь? Ты красный.

– Да, порядок. Только с тренировки. А вам… ― я осматриваюсь по сторонам ― еще много осталось сделать?

– Нет, я уже закончила. Сейчас уберу все на место и выезжаю. Тебе еще что-то нужно? Может, обед разогреть? Я успела суп сварить.

– Нет, спасибо. Я разберусь. За суп спасибо.

Она подается немного вперед и произносит заговорщическим голосом:

– Я простыни выбросила и на всякий случай сменила наматрасник.

Ох, не вовремя ты, мой сообщник по преступлению. Наверняка Белла все слышит.

И я слышу. Как захлопывается дверь в мою квартиру.

– Черт!

Я срываюсь и лечу в коридор. Понятное дело, Бестии уже нет. Пытаюсь по-быстрому запрыгнуть в кроссовки, но, как назло, с первого раза не получается. Выбегаю из квартиры. Лифт поехал вниз. Срываюсь по лестнице и несусь, как будто за мной гонится сам Дьявол. Я не должен дать ей уйти. Я еще не сделал с ней всего того, что задумал.

Когда я выбегаю на первый этаж, вижу, что лифт уже стоит там. Черт. Он слишком быстро ездит в нашем доме. Вылетаю на улицу, осматриваюсь по сторонам, но ее нигде нет. Исчезла. Испарилась. Бегу в один конец дома, осматриваюсь. Пусто. То же самое с другой стороны. Запускаю пальцы обеих рук в волосы и несильно тяну.

– Сука! ― не сдерживаясь, рявкаю я, и от меня шарахается интеллигентного вида пара.

Глава 6

Саундтрек к главе: Alex Clare – Too close

Хотите пробудить в мужчине инстинкт охотника? Делайте, как Белла. Дайте ему ничтожную малость того, что можете, и свалите на несколько дней. Работает. Проверено одним придурком, который вот уже больше недели не находит себе места.

Вернувшись в тот день домой, я принял душ и завалился спать. Крутился в постели, думая о ней, а потом все же отрубился. И снились мне рыжие локоны, упруго пружинящие вдоль нежного личика, пока она заглатывает мой член, упираясь носом мне в промежность. Снились янтарно-зеленые глаза и громкие стоны, которые она и правда не умеет сдерживать. И эти сны преследуют меня.

Каждый раз, когда я думаю о ней, меня омывает горячей волной. Сердце требует посетить кардиолога, потому что я, кажется, стал забывать, когда оно ровно билось. Срывается постоянно на сумасшедший ритм, а потом останавливается на несколько мгновений. И так по кругу.

Гребаная Белла.

Исчезла из моей жизни, как будто ее и не было. А ведь была, я помню. Красные борозды на моих плечах до сих пор саднят, напоминая о бешеном темпераменте Беллы.

Я каждый день хожу в спортзал. Занимаюсь, как одержимый, а взгляд все время сканирует пространство. Другие девушки, видимо, расценивают мой ищущий взгляд как попытку найти себе пару, поэтому с завидным постоянством подходят знакомиться. Мне приходится отшивать их. В итоге я уже раз пять на этой неделе был мудаком, раза три козлиной и один даже х*есосом. Небольшое разнообразие никогда не повредит, даже в вопросах оскорблений. Но мои поиски оказываются бесполезными.

Ее нет. Я, идиот, даже номер ее не попросил. И имя полное не узнал. Белла. А дальше? Какое полное? Интернет говорит, что полное Изабелла. Я даже узнал, что в Польше это имя сокращают до «Иза», и никто не говорит «Белла». Обманула меня Бестия? Думаю, да. Я же говорил, что ей не идет это имя. Иза еще могло бы пойти, но Белла ― нет. Белла ― это имя для нежной девочки, а не для моей рыжей дикарки. И я не удосужился даже уточнить ее фамилии, что уж совсем на меня не похоже.

В нашем с отцом деле безопасность прежде всего. Мало того, что я отказался от охраны, так еще и притащил в дом незнакомую девицу. Если бы папа узнал об этом, он бы вырвал мне кадык, как минимум.

В пятницу и субботу я ответственно продежурил в ночном клубе, где видел ее. Практически не пил алкоголь, чтобы не ловить галлюцинации, что она где-то там. Я тщательно следил за окружающей обстановкой, едва вслушиваясь в то, о чем говорили мои друзья. Тим снова притащил эту Ксению ― он называет ее Ксеня ― и они оба вечера обжимались на диванчиках в ВИП-зоне, где мы сидели. Саня каждый вечер цеплял новую девку, а я сидел один. На все попытки моих друзей объяснить мое состояние, я отмахивался. Ловил на себе недоуменные взгляды парней, но мне было насрать. Я хотел ― и хочу ― девочку Беллу. Узкую, горячую и немного странную.

В понедельник меня начало немного отпускать. Я убеждал себя целый день, что, в конце концов, она же не единственная женщина на планете, и я с легкостью могу заполучить другую. Папа тоже не сильно проникся моей задумчивостью. Задал пару вопросов, а на мои просьбы не обращать внимания, покивал, считая отцовскую задачу выполненной. После он переключался на работу, и меня отпускало. Мне достаточно того, что я, как одержимый, искал ее неделю. Не хочу еще и обсуждать это.

Я возвращаюсь домой около восьми. Уставший, но довольный. Мы заключили несколько выгодных сделок. Я съездил в свой новый дом за городом. Строительство окончено, ремонт ― тоже. Завтра у меня встреча с дизайнером, чтобы обсудить последние детали обстановки. Думаю, через пару недель можно будет переезжать.

На улице хлыщет дождь такой силы, что мне пришлось тащиться на низкой скорости, потому что дворники не справляются с потоками воды и ни черта не видно дальше, чем на пару метров. Въезжаю на подземную парковку, запираю машину и поднимаюсь на лифте наверх. Сегодня у меня побывала Лидия Павловна и наверняка приготовила мне что-нибудь вкусное. Я чертовски голоден. Хочется финальным аккордом этого дня сытный ужин, горячий душ и поваляться перед телевизором. Посмотреть что-то с кровищей и оторванными конечностями, удовлетворенно поедая чипсы под пиво. Такие простые удовольствия, на которые я выделяю мало времени. Но которые неизбежно расслабят меня и заставят прочувствовать вкус к жизни. Потому что завтра снова впрягаться в бесконечные переговоры и сделки.

Лифт останавливается на моем этаже, створки разъезжаются, я делаю шаг, выходя из него, и замираю. У моей двери, обнимая себя за плечи, стоит промокшая насквозь Белла. Первым порывом является броситься к ней, обогреть, прижать к себе, скорее засунуть ее в горячую ванну. Потом я осаживаю себя, напоминаю, что эта девка мариновала меня неделю, чего раньше со мной не случалось. Пока приближаюсь к ней, осматриваю с ног до головы. Сейчас она похожа не на дикую кошку, а на взмокшую, несчастную и требующую ласки хозяина. Эта мысль по странной причине прошибает грудную клетку.

Подхожу спокойным шагом, хотя сердце снова срывается в галоп, а пятки горят. Инстинкты кричат схватить в охапку и обогреть, защитить.

Останавливаюсь напротив. Она смотрит на меня своими глазищами, снова захватывая в плен. Криво усмехается.

– Говорил, что не по статусу, а сам обиделся, Красавчик.

– Ты что здесь делаешь? ― стараюсь звучать строго и недовольно, но Белла как будто улавливает исходящие от меня вибрации голода по ней.

– Пришла за вторым желанием.

– За каким вторым желанием? ― спрашиваю, а потом вспоминаю о том, что обещал ей три.

Она склоняет голову набок и смотрит на меня. Я быстро прикидываю в уме, стоит ли входить во второй раз в эту бурлящую воду. Не стоит.

Поэтому я открываю дверь и… подталкиваю Беллу вовнутрь квартиры. Я идиот.

Глава 7

Саундтрек к главе: Big hitters ― Finish line

Белла мнется на пороге, пока я закрываю дверь.

– Не стой. Разувайся и проходи в квартиру.

– Можешь дать мне во что переодеться?

Я поворачиваюсь к ней и снова смотрю вопросительно. Не знаю, зачем позвал ее и что вообще делаю. Я точно уверен в том, что тысячу раз пожалею об этом, но все равно подхожу к ней и прижимаю к себе, обняв за плечи. На мгновение Белла замирает, а потом обвивает руками мою талию. Я нюхаю ее волосы. Дождь усилил их запах, и я плыву. Опять, черт возьми.

– Пойдем, я наберу тебе ванну. ― Беру за руку и веду на второй этаж. Белла послушно семенит рядом. ― Почему ты вся мокрая?

– Гуляла под дождем.

– Хочешь заболеть?

– Слушай, Красавчик, не анализируй. Напои даму чаем, выполни ее желание и живи дальше.

Я резко останавливаюсь и дергаю Беллу, чтобы сделала то же самое. В ее взгляде насмешка, смешанная с цинизмом. И мне впервые в жизни хочется ударить женщину, чтобы увидеть другие эмоции. Вместо этого я резко подаюсь вперед и впиваюсь в ее губы глубоким поцелуем. Белла поднимает руки и царапает мои щеки, и меня снова срывает. Хочется прижать ее к стене и трахнуть, но мы это уже проходили.

Я с трудом отрываюсь от нее, смотрю в помутневшие янтарно-зеленые глаза, все еще полные насмешки. Белла опускает руки и снова переплетает свои пальцы с моими.

– Ну так мы идем? ― спрашивает она, кивая на ступеньки.

Я не отвечаю. Не могу сейчас говорить. Я тут пытаюсь понять, что со мной происходит и почему меня так кроет от какой-то незнакомой девки.

– У тебя красиво, ― говорит Белла, когда мы входим в гостевую ванную. Я пока не готов тащить ее к себе в спальню.

– Спасибо. Раздевайся.

Я вытаскиваю из шкафчика два полотенца и кладу их на край столика с раковиной. Я слышу, как Белла сбрасывает на пол мокрые тряпки, но не смотрю на нее. Настраиваю в ванной воду, наливаю пену. Я еще не видел Беллу голой, и у меня аж глаза пекут от того, как сильно хочется взглянуть. Как только ванна начинает наполняться водой, я, сделав глубокий вдох, поворачиваюсь. Белла завернута в большое полотенце, и я медленно выдыхаю. У меня еще есть немного времени до того, как провалиться в эту пропасть.

– Пойду заварю чай, ― бросаю, кивая на ванну. ― Залезай, она быстро наполнится.

– Не хочу чай, ― внезапно заявляет Белла, когда я уже берусь за ручку двери.

Останавливаюсь, не оборачиваясь.

– А чего ты хочешь? ― волоски на шее встают дыбом в предвкушении ее ответа.

– Тебя.

Точно так, как тогда возле спортзала. Она как будто умело дергает за какие-то ниточки внутри меня. Потому что голова практически отключается, а член уже указывает мне направление в сторону Беллы. Он тоже равнодушен к чаю и хочет сразу перейти к десерту. Но, собрав в кулак волю, я коротко качаю головой и выхожу из ванной.

Сбросив с себя одежду в спальне, я иду в душ. Даже не пытаюсь сбросить напряжение или стоять под холодной водой, потому что знаю, что все это бесполезно. Я пытаюсь уговорить себя не трахать Беллу, но даже самая трезвая часть меня понимает, что я это сделаю и, черт возьми, получу удовольствие. Только какое-то шестое чувство подсказывает мне, что я еще сто раз пожалею об этом.

Я покидаю душевую кабину, оборачиваю бедра полотенцем и выхожу в коридор. Дохожу до ванной, где купается Белла, и слышу всхлип. Торможу у самой двери. Не может быть. Такие, как она, не плачут. Какие «такие», придурок? Рыжие? Заносчивые? Стервозные?

Резко распахиваю дверь, и Белла внезапно уходит под воду с головой. Я подхожу к ванне, подхватываю ее под мышки и вытаскиваю на поверхность. Белла судорожно втягивает воздух и отворачивается от меня. Я хватаю ее за подбородок и поворачиваю лицом к себе. Глаза красные и взгляд стеклянный.

Не говоря ни слова, я вытаскиваю Беллу из ванны, ставлю на коврик, даже не глядя, как капли воды стекают по ее наверняка великолепному телу. Заворачиваю в большое полотенце и несу в спальню. Укладываю на кровать и сам ложусь рядом, крепко прижимая ее к себе. Мы лежим так довольно долго. Что же в ней есть такого, чего нет в других? Или мой друг Богдан прав: когда находишь ту самую, понимаешь ее без слов? Но как «моей» может быть девушка, настоящее имя которой я даже не знаю?

– Как тебя зовут? ― спрашиваю тихо, проводя губами по раковине ушка.

– Белла, ― отзывается она.

Я хмыкаю.

– И папа поляк.

Я отстраняюсь и вижу, как она хмурится.

– Да, ― отвечает, дерзко задирая подбородок. Лгунья. Даже зная ее всего пару часов, я уже вижу, что она лжет.

– Поляки сокращают имя Изабелла до Изы.

– Маме не нравилась Иза, поэтому она начала сокращать на итальянский манер.

– Ты врешь, ― цежу сквозь зубы.

Белла мгновенно меняется. Из ее взгляда уходит тоска, заменяясь уже знакомым мне блеском и вызовом. Она выпутывается из моих объятий и седлает мои бедра.

– Какая разница? ― она легонько пожимает плечами. ― Зачем все это? Я ведь пришла за своими желаниями.

Я не сдерживаюсь и медленно тяну с нее полотенце, оголяя упругую грудь с нежно-розовыми сосками, которые тут же твердеют под моим взглядом. Белла начинает медленно ерзать на моем члене, и он мгновенно становится твердым.

Мне становится жарко от того, как она меняется. Распахивает свое полотенце полностью, являя моему обжигающему взгляду идеальное тело без изъянов. Под грудью маленькая татуировка, которую я не могу рассмотреть в приглушенном свете. Там какая-то надпись, и мне чертовски сильно хочется прочитать ее, но не сейчас. В этот момент я не хочу ни на что отвлекаться, чтобы не упустить ни единого мгновения между нами.

Белла коварно улыбается, а потом наклоняется вниз, и я уплываю. Она кусает мою шею, облизывает ее, проводит губами, как будто пытается впитать мой запах. Я прикрываю глаза, наслаждаясь ощущениями. Полотенце натирает нежную кожу, но мне плевать, я уплываю под ее требовательными прикосновениями. Поцелуи ползут вниз, как и вся кровь в моем теле, она буквально следует за губами Беллы. Больше всего я сейчас хочу эти губы на своем члене. Чтобы они просто елозили по нему. Мне даже не обязательно входить в ее рот, достаточно почувствовать нежные поцелуи на головке, чтобы мир вокруг полностью исчез, оставляя только срывающие башню ощущения. И Белла меня не разочаровывает. Она разматывает полотенце, наклоняется и, глядя на меня этими бесстыжими глазами, высовывает язык. Зависает так у самого основания моего члена, который нетерпеливо дергается у ее лица. Широко улыбаясь, Белла медленно ведет горячим, влажным языком от основания ― до головки. Я вцепляюсь в простыни, чтобы не зафиксировать ее голову и не начать вдалбливаться в ее рот. Потому что, блядь, нет, поцелуев мне не хватит.

Глава 8

Музыка к главе: Ariana Grande ― Dangerous woman

Белла приподнимает голову и смотрит на меня с вызовом, мои руки мнут простыни. Она слегка улыбается, а потом резко опускает голову вниз, захватывая весь член во влажный плен своего рта. Я парень немаленький, поэтому такой финт с ее стороны не то что удивляет меня, он сшибает с ног. Я шумно втягиваю воздух, выгибаясь над кроватью. Она заглатывает, задыхается, а потом медленно скользит назад. Как?! Как она это делает?!

– Еще, ― несдержанно стону я.

В этот раз Белла опускается медленно, давая мне прочувствовать, как каждый сантиметр погружается в ее рот. Глубоко, с пошлыми звуками, с чавканьем и причмокиванием. У меня были всякие девушки, но Белла ― королева минета. И я готов лично выпилить ей статуэтку, чтобы торжественно вручить. Я бы даже толкнул небольшую речь по этому поводу.

Белла ускоряется, и я хватаю ее за волосы, чтобы смотреть на то, как пухлые губы обволакивают мою напряженную плоть. Член наливается сильнее. Я близко.

– Остановись, ― хриплю я и тяну ее за волосы. Белла смотрит на меня, прищурившись, и громко, с хлопком, выпускает член изо рта.

Она ведет языком по моему бедру, поднимаясь по выступающим мышцам, формирующим V, проводит вокруг пупка, потягивая губами волоски, которые тут же встают дыбом. Чертова валькирия. Губительная, но такая притягательная, что отказаться от нее ― смерти подобно. Она ни на секунду не отводит своего кошачьего взгляда, что взрывает еще сильнее.

Рывком поднимаю ее выше и впиваюсь в ее губы. Я чувствую на них свой вкус, и впервые в жизни меня это не напрягает, даже возбуждает. Потому что я в некоторой степени пометил ее. Совсем немного, но это не меняет сути. Я зарываюсь в ее влажные волосы пальцами, несдержанно дергаю ее голову, прерывая поцелуй.

– Ты сосешь, как лучшая шлюха мира.

Она улыбается шире.

– Почему же «как»? Я и есть лучшая шлюха мира, Красавчик. Наслаждайся, пока есть возможность.

Я переворачиваю ее на спину, собираясь пировать ее телом, пока не сдохну. Теперь уже я покусываю ее шею, втягиваю губами ее кожу, облизываю. Мои руки бесконтрольно блуждают по ее телу, сминая и поглаживая нежную кожу. Я кусаю ее за сосок, и Белла впивается в мои волосы. Царапает кожу головы, и по всему моему телу проходит мелкая дрожь. Хочу еще. Намного больше. Хочу всю ее. Она стонет, когда я всасываю в рот один сосок, а второй зажимаю между пальцев. Так горячо и сладко, что я отключаюсь от всего, кроме ощущения наших сплетенных тел и жаркого дыхания. Слышу только ее стоны и просьбы о большем. Спускаюсь вниз, облизывая каждый доступный участок. Когда уже собираюсь поцеловать идеально выбритый бугорок, Белла внезапно берет меня за щеки и тянет наверх.

– Не надо, ― шепчет, когда наши губы соприкасаются. Я смотрю на нее вопросительно. ― Я не люблю, ― поясняет она.

– Ты просто не знаешь, что умеет этот язык. ― провожу им по ее губам, и она ловит язык ими.

– Трахни меня, Красавчик. Я так сильно хочу тебя.

Я опускаю вниз руку и прикасаюсь к ее лобку. Веду ниже, считывая реакцию. То есть, языком нельзя, но пальцами очень даже. Белла прикрывает глаза, когда я начинаю выводить медленные круги по клитору. Она выгибается и стонет. Тяжело дышит у самых моих губ, а я пью ее стоны. Хочу больше. Я становлюсь жадным. Ускоряюсь, и Белла начинает дрожать. Она очень близко, буквально на самом краю, а меня ломает от того, как сильно я хочу слиться с ней воедино. Чтобы не чувствовать ничего, кроме ее приветственного жара и того, как она отдается мне без остатка. Тогда, в коридоре, мы только пробовали друг друга. А теперь наслаждаемся вкусом. И мне вкусно. Мне пи*дец, как вкусно.

Набрасываюсь на губы Беллы как раз в тот момент, когда она сжимает мои пальцы внутри. Сначала сжимает на пару секунд, а потом пульсирует, пытается вытолкнуть, но я проталкиваю их глубже. Она дрожит и всхлипывает. Я выпускаю ее губы, давая отдышаться. Целую скулу, веду губами по раковине уха. Черт, если бы у нее хотя бы торчащие уши были, чтобы был в этой девушке хоть какой-то изъян, тогда мне было бы, наверное, легче. Но нет, даже здесь она идеальная. За ухом родинка, я заметил ее еще когда трахал Беллу первый раз, и сейчас я целую эту родинку.

Приподнимаюсь, достаю презерватив из тумбочки, за секунду разрываю фольгу и уверенным движением раскатываю по члену. Белла раскинула в стороны руки и смотрит на меня пьяными от возбуждения глазами, слабо улыбаясь.

– Готова?

– Была еще час назад. Ты затянул процесс.

Я вопросительно приподнимаю бровь, а она хихикает. Зараза. Ловлю себя на мысли, что она меня одинаково забавляет и бесит. И хочется встряхнуть ее, дать пощечину, чтобы стереть с лица самодовольную ухмылку, а потом упасть перед ней на колени и давать все, что бы ни попросила. Как, блядь?! Ну вот как она делает это со мной?! Взгляд? Тело? Дерзость? Или то, что она так исчезла неделю назад?

Я вхожу в Беллу одним долгим толчком, пытаясь запомнить это ощущение, когда она расслаблена и принимает меня целиком. Я растягиваю ее, чувствуя, как стеночки обволакивают член. И мне хочется потеряться в ней, и не обнаруживать себя ближайшие сутки.

Зарываюсь лицом ей в шею, шумно втягиваю запах, пока мои бедра неконтролируемо ускоряются. Я вколачиваюсь в нее жестко, жадно, словно наказывая за неделю мучений. Она ничего мне не обещала, но я уже успел представить себе, как нам будет хорошо вместе. Не именно в сексе, а в принципе. Потому что у меня от нее сносит крышу с первой встречи. Это как увидеть в витрине желанную игрушку и требовать у родителей купить ее тебе. А когда они отказывают, тебе хочется топать ногами и срываться на всех вокруг. Вот так я хочу Беллу. Хочу эту игрушку до зубовного скрежета. Хочу в свое безраздельное владение!

Белла царапает мои плечи, вскрывая старые раны от своих ногтей, а я прикусываю ее губу до металлического привкуса во рту. Жадно хватаю все, что она мне дает. Нет, не дает, я сам забираю. Хватаю алчущими руками, не заботясь о том, что могу сломать игрушку. Я никогда не срываю на женщинах свой голод. Я трахаю их, да, бываю груб, но никогда не бываю таким. Беспощадным.

Я хватаю Беллу за волосы и оттягиваю голову назад. А она улыбается.

– Шлюха? ― спрашиваю, задирая ее ногу себе на бедро. ― Тогда и трахать тебя нужно, как шлюху.

Резко переворачиваю на живот и ставлю в коленно-локтевую.

– Отсюда вид еще лучше, ― рычу я, шлепаю по идеальной заднице и, схватив за бедра, врываюсь внутрь.

Белла выгибает спину и громко кричит. Музыка для моих ушей. Если бы я сейчас посмотрел на себя со стороны, то, наверное, не узнал бы. Первый раз я позволил себе выпустить своих демонов наружу, не боясь испугать девушку подо мной. Наши тела сталкиваются в бешеном ритме, безупречная попка Беллы резонирует от ударов, кожа краснеет. Я готов взвыть от сносящих меня ощущений.

Поднимаю ее выше, удерживая за шею, и она царапает ми бедра. Чертовски больно, но это обостряет ощущения. Ускоряюсь, вырывая из этого блядского рта крики.

– Вот так, сучка, вот так, ― шепчу, прикусывая мочку уха.

Шлепаю ладонью по ее промежности ― и вот оно: она снова кончает, сжимая член в тиски. Перед глазами все плывет, и уже через несколько секунд я догоняю Бестию. Мой член пульсирует внутри горячей плоти, омываемый ее удовольствием.

Мы падаем на кровать и приходим в себя. Я лежу с закрытыми глазами, прокручивая в голове безумие, которое только что было между нами. Сердце еще грохочет в ушах, когда Белла неожиданно произносит:

– Вызовешь мне такси?

Глава 9

Саундтрек к главе: Alex Clare ― Tell me what you need

Я сажусь на кровати и впиваюсь в нее взглядом. Белла абсолютно спокойно продолжает лежать рядом. Я хмурюсь, а она улыбается. Сука! Как же она бесит.

– Куда-то собралась? ― спрашиваю сквозь зубы.

– Злишься, Красавчик? ― хмыкает она и проводит кончиками пальцев по моему боку. Я отшатываюсь, как от огня. Не сейчас. Я вообще ни хера не понимаю, что со мной происходит. Но меня чертовски сильно бесит, что она хочет свалить.

– Мое имя Олег.

– Ну зачем ты сказал это? ― стонет она, накрыв свои глаза ладонью. ― Зачем ты все портишь?

– В каком смысле ― порчу?! ― рявкаю я. ― Ты все время называешь меня Красавчиком вместо имени.

– Тебе не нравится?

Блядь, мне нравится. Потому что мне нравится все, что произносит этот греховный рот.

Не думая дважды, я нависаю над ней и смотрю на бесящую ухмылку.

– Останься. ― я начинаю целовать ее лицо, шею, грудь, сжимая ладонями белоснежную кожу на талии. ― Не уезжай. Останься, ― шепчу, как умалишенный, с ужасом понимая, что сейчас она уйдет и может не вернуться. А меня накрывает от этого. Отчаяние поднимается откуда-то из груди и бурлит в районе горла. А дрянь усмехается и треплет меня по голове, как щенка.

– Мне пора. Олег. ― она выделяет мое имя так, что мне тут же хочется попросить ее снова называть меня Красавчиком. ― Я не ошиблась в тебе, ― говорит Белла, слегка склонив голову набок и проводя пальцами по моей щеке.

Меня кружит такая карусель, что я не могу никак сосредоточиться и начать соображать. От ее близости немеет все тело, ощущения на кончиках пальцев обостряются, вкус щекочет нёбо. Чертова Бестия, никак не могу насытиться ею.

– О чем ты? ― вспоминаю ее последние слова.

– Ты ― хороший парень.

– Я дерьмовый, и не парень.

– Мужчина, ― заливисто смеется Белла. ― Прости, если обидела. Но ты ― хороший, и не спорь со мной. Вызовешь мне такси, хороший мой?

И от этого ее «мой» меня еще больше ведет. Наваливаюсь всем телом, вжимая в матрас. Теперь руки хаотично кружат по нежной коже, сжимая, поглаживая, пощипывая. А я, как оголодавший демон, кусаю и облизываю. Может, если она почувствует мое отчаяние, то останется? Может, именно это ей нужно? Я, блядь, как слепой котенок, тыкаюсь по сторонам, пытаясь нащупать то, в чем она нуждается. Узнать ее слабые стороны, чтобы манипулировать. По-другому с ней не получится.

Пристраиваюсь у ее входа, отвожу назад бедра, но Белла тормозит меня, упершись коленями мне в грудь.

– Презерватив.

– Хер с ним, ― рычу, впиваясь зубами в ее шею.

Белла энергично качает головой.

– Никогда не спи со шлюхами без презерватива. Такое доступно будет только твоей жене.

– Почему ты называешь себя шлюхой? ― резко торможу и заглядываю ей в глаза.

– Потому что так и есть, Красавчик.

Ее улыбка похожа на оскал, а глаза прожигают мои внутренности. В них нет улыбки, они… грустные. Взгляд как будто погружен внутрь самой Бестии, она практически не видят меня.

Потом. Я выясню все потом. Сейчас я хочу затрахать ее так, чтобы она не могла ходить. Чтобы не ушла от меня.

Выхватываю презерватив из тумбочки, в рекордные сроки мой член упакован в латекс, и я погружаюсь в благодатное тепло. У меня перед глазами темнеет от ощущений. Белла впивается мне в плечи, обнимает ногами, подаваясь вперед, встречая мои толчки. И я толкаюсь. Сильнее, жестче, сминая ее кожу до боли и синяков. Как бы ни старался замедлиться, постоянно проваливаюсь. Она как будто провоцирует меня вести себя с ней грубо. Шепчу, чтобы осталась. Что я не насытился ею, что хочу еще и еще.

– Глупый, ты же во мне, ― шепчет в ответ и усмехается.

А я стираю с ее лица эту ухмылку своими губами, языком, зубами. Хочется растерзать ее на ошметки, чтобы оставить только себе. Как куклу, которой я смогу играться, когда мне захочется. Моя. Моя рыжая кукла.

Белла стонет, запуская стадо мурашек по моей коже. Царапает и гладит, впивается ногтями мне в ягодицы, а я ― зубами в ее губы. Они распухнут, будут красными, когда я с ней закончу. И я хочу видеть на ее теле оставленные мной следы. Это будет свидетельством того, что я в ней был, что она так отзывчиво отдавалась мне.

Ускоряюсь, потому что тело начинает покалывать, и я задыхаюсь от ощущений. Сколько бы ни было у меня до нее женщин, Белла как будто была создана для меня, вылеплена под мой размер во всех нужных местах. Идеальная от макушки и до кончиков пальцев с красным педикюром. Закидываю ее ногу выше, входя под новым углом, и уже чувствую это. Она сжимает меня изнутри. Запрокидывает голову и протяжно стонет, сжимая в ладонях свою грудь. Нежный голос с легкой хрипотцой кружит голову и проникает в кровь. Заставляет ее закипеть и выплескиваться через край.

Мы снова кончаем практически одновременно. И я мысленно проклинаю себя. Хотел продлить это. Насладиться прелюдией, попробовать ее везде. Хотел растянуть удовольствие и прочувствовать то, как каждый сантиметр члена погружается во влажную глубину, а в итоге продержался не дольше пятнадцати минут. И мне хочется пригвоздить Беллу к постели, чтобы отдышаться и начать все заново.

Она тяжело дышит, глядя на меня сверкающими глазами, пока я стаскиваю презерватив и бросаю на пол рядом с кроватью.

– Я просрал твое третье желание? ― спрашиваю, опираясь на локоть, лежа на боку.

Она улыбается и слегка качает головой.

– Нет. Так не считается.

– Правда? А как считается?

– Если бы я сама к тебе пришла. А так ко мне пришел ты.

– Ты странная.

– Ты не первый, кто говорит мне это.

– Обижаешься?

– Как ты сказал? Мне не по статусу обижаться.

– И что это должно значить?

Она небрежно пожимает плечами.

– Сам придумай. Ты же умный.

– С чего ты взяла?

– Вижу.

Пока мы разговариваем, наши пальцы сами находят друг друга, и мы легонько касаемся ими, наблюдая за этим танцем в полумраке комнаты. Я так и лежу на Белле, не в силах заставить себя встать и дать ей свободу. Как будто если она будет придавлена моим телом, то не уйдет.

– Расскажи о себе, ― прошу я.

Белла закрывает глаза и тяжело вздыхает.

– Не порть все между нами.

– Я не порчу. Я хочу знать о тебе больше.

– Когда узнаешь ― все полетит к чертям, Олег. Не спрашивай.

Так странно и одновременно приятно слышать свое имя из ее уст. Не иронично-насмешливым тоном, а обычным. Как будто она просто спрашивает, хочу ли я чай. Интересно, как бы это звучало?

– Спроси меня, хочу ли я чай, ― прошу ее.

Белла смеется и смотрит на меня, прикусив припухшую губу.

– Зачем?

– Давай. Сначала спроси, а потом я скажу, зачем.

– Олег, хочешь чай? ― спрашивает она, и я прикрываю глаза, пропуская в себя такую простую фразу. Но сказанная ее голосом, с придыханием, она заставляет мои внутренности вибрировать от удовольствия.

– Я тебя хочу, ― отвечаю.

Белла снова заливисто хохочет.

– И это меня ты назвал странной. Тебя возбуждает вопрос о чае. Давай, ты обещал рассказать.

– Просто хотел услышать, как ты произнесешь обычную фразу.

Ее улыбка немного гаснет, но становится искреннее.

– Я могла бы тебя полюбить, ― говорит она, а моя фантазия уже рисует наше «долго и счастливо». Как девчонка-подросток, ей-Богу.

– У тебя масса возможностей, ― отвечаю, вглядываясь в ее лицо.

Улыбка Беллы меркнет. Она изо всех сил тянет ее, но эффект уже не тот.

– Вызовешь мне такси?

– Останься до утра, и я сам отвезу тебя куда надо.

– Нет, Олег. Мне нужно уехать сейчас.

– Давай отвезу сейчас.

– Нет, ― резко отвечает она и, оттолкнув меня, садится на кровати. ― Одолжи штаны с футболкой.

«Одолжи» обнадеживает. Как будто она собирается вернуться, чтобы отдать мне мои вещи.

Через десять минут мы уже стоим в коридоре, и я смотрю на то, как Белла натягивает свои мокрые кеды. Я обуваюсь в пляжные шлепанцы.

– А ты куда собрался?

– Оплатить твое такси.

– Так ты же вызвал через приложение.

Внимательная, мать твою.

– Белла…

– Тормози, ― отвечает она, выпрямляясь. ― Не придумывай то, чего нет. Ты встретил шлюху, трахнул ее. А теперь забудь.

– Да что ты заладила с этой шлюхой?! ― срываюсь я.

Она смотрит на меня, как будто умиляясь. Подходит ближе и кладет ладонь туда, где, сбиваясь с ритма, колотится сердце.

– Я не хочу, чтобы ты придумывал себе то, чего нет. ― Приподнимается на носочки и нежно касается своих губ моими. ― Пока, Красавчик.

Я отупело смотрю, как она исчезает за входной дверью, и только через пару секунд до меня долетает, что я снова не взял ее номер. Распахиваю дверь и выскакиваю в коридор, но там ожидаемо никого нет. Белла снова испарилась.

Глава 10

Санудтрек к главе: Jonathan Roy ― Lost

Следующий три дня я пытаюсь войти в нормальный ритм жизни. Белла как будто забралась мне в вены и теперь течет вместо крови. Я стал одержимым. Она снится мне, постоянно мерещится. Как, оказывается, много рыжих девушек в нашем городе. Я никогда этого не замечал, а теперь, из-за того, что постоянно выискиваю ее в толпе, вижу каждую рыжую, которая попадается мне на пути.

Я не могу нормально влиться в рабочий процесс вот уже который день. Все время витаю в облаках. И не в самом хорошем смысле. Мысли о Бестии все время сбивают меня, я уплываю в фантазии о ней. В воспоминания о том, как мы трахались. Придет ли она за третьим желанием? И что будет после? Она перестанет появляться? Исчезнет, словно ее никогда и не было? И вот я уже мечусь между одержимым желанием видеть ее, ласкать и прижимать к себе, и тем, чтобы она не появлялась как можно дольше. Потому что так я могу еще немного обманывать себя, что Белла принадлежит мне. Какую-то часть ее мира составляю я.

Я не могу находиться рядом с людьми. Они мешают думать о ней. Все время что-то говорят и требуют, чтобы я отвечал. А я не могу, потому что мысленно я разговариваю не с ними.

– Олег Сергеевич, можно?

В дверях появляется бритая голова моего охранника Стаса. Я киваю, чтоб входил.

– Ну что?

Он качает головой, а мне хочется разбить что-нибудь.

– Или ее зовут не Белла, или она не рыжая. Вы уверены, что это ее волосы? Не знаю, может, парик там или что бабы носят.

– Нет, свои.

– Тогда мне нужно больше данных. Имя хотя бы. Адрес там какой. Хоть какая-то зацепка.

– Ничего нет, Стас.

– Ладно. Будем искать так пока.

– Клуб? Спортзал?

Он снова качает головой, а ощущается так, будто над моей головой заносят гильотину.

– Чертова дрянь! ― рявкаю в сердцах.

На лице охранника не дергается ни один мускул.

– Ладно, свободен. Я собираюсь пойти пообедать.

– Куда едем?

– Никуда. Ты остаешься. Мне надо побыть одному.

– Но Сергей Андреевич сказал…

– Спрячься от него на время моего обеда, Стас. Не знаю. Не за*бывай меня просто, исчезни с глаз.

– Понял, ― коротко отвечает он и исчезает за дверью.

– Сука, ― шиплю в пространство. ― Где же ты прячешься?

Да, у меня так сорвало крышу, что я сказал своей команде найти ее. Операцию возглавил Стас, потому что я точно знаю, что он ее не просрет. Сколько должников разыскали эти Шерлоки от коллекторского дела? А девку найти не могут.

Вскакиваю с кресла, срываю со спинки пиджак и натягиваю на себя, не заботясь о том, чтобы расправить лацканы. Вылетаю из кабинета и рявкаю секретарше Оле:

– Я на обед.

– Хорошо, ― тихо отзывается она.

Оля меня еще не видела таким нервным никогда. Даже когда мы были в полной заднице по делу Демьяненко, я не срывался на нее. А теперь я слишком разъярен и возбужден, чтобы быть ласковым даже с ней. Вылетаю из своей приемной и тут же натыкаюсь на отца. Он хмуро смотрит на меня.

– Собрался куда?

– На обед, ― притормаживаю перед ним. Папа всматривается в мое лицо.

– Все нормально?

– Более чем. А не должно быть?

– Странно ведешь себя.

– Нормально веду.

– Ты же помнишь, за наркоту я вырву тебе руки.

– Пап, я не наркоман.

– А ведешь себя именно так.

Качаю головой, прикрыв глаза. Я гребаный наркоман, который подсел на девку сомнительного поведения, и я даже не знаю ее настоящего имени. Сейчас я все больше убеждаюсь, что оно ей не принадлежит, иначе Стас бы уже нашел ее.

– Ладно, пошел, ― говорю и делаю шаг мимо отца.

– Стас где?

– В машине меня ждет.

– Смотри аккуратно, Ермолов вряд ли подарит нам херню с его акциями.

– Принято, ― отвечаю коротко и сваливаю из офиса.

Выхожу на улицу и делаю глубокий вдох. Еще один и еще. В последнее время у меня как будто развилось кислородное голодание. Достаю сигарету, подкуриваю и выдыхаю сизый дым, глядя сквозь него на пролетающие мимо машины. Хочется сесть в свою и вылететь с парковки на бешеной скорости. Разогнаться до трех сотен и нестись навстречу судьбе. Сдохну ― так тому и быть. Выживу ― может, снова увижу свою Бестию.

Рядом останавливается Стас.

– Андреич спалил меня у Лизы в кабинете.

– Идиот, ― коротко констатирую я, не глядя на него. ― Только ты палишься перед моим отцом, все умеют прятаться.

– Так куда поедем, Олег Сергеевич? ― игнорирует он мое замечание.

Тяжело вздыхаю. Я от него не отделаюсь.

– Поехали в тот итальянский у фонтана. Жрать хочется.

– Меня Лизонька накормила пирожками, ― улыбается Стас.

– Ты б уже Лизоньке веник какой притащил. А то все таскаешься да пирожки жрешь. Объедаешь девку, она скоро за шваброй прятаться будет, ― подкалываю его, забираясь на пассажирское сиденье.

– Так не подпускает, Олег Сергеич.

– То ты не с той стороны подходишь. Купи даме цветы да оставь в ее кабинете. Глядишь, в следующий раз твои любимые пирожки испечет. Или булочки. Приготовит. Специально для тебя.

Мы оба ржем, понимая, о каких булочках идет речь. Грубо, наверное, но мы по-другому не умеем. Или не хотим. А стебануться над не совсем сообразительным Стасом в этом вопросе ― святое. Весь офис в курсе, что бухгалтер Лиза в принципе пирожков не ест, потому что находится на перманентной диете. То есть, она таскает их для любимого громилы, который лопает за обе щеки, а все никак не догонит, что Лизонька истекает для него. Или Стасик притворяется балбесом. Они играются в это уже около трех месяцев, да все никак не продвинутся. Весь офис наблюдает за развитием событий. Только того что на работу попкорн не таскают.

Стас паркуется возле недавно открытого ресторана.

– Буду на парковке вот там, ― Стас показывает в сторону. ― Наберите, и я подъеду.

Киваю и, развернувшись, иду к ресторану. Вроде немного попустило. Почти полчаса в дороге со Стасом не думал о ней. Это ли не прогресс? Может, так и попустит? Надо позвонить парням и сходить куда-нибудь. А вдруг это поможет отвлечься?

Толкаю тяжелую стеклянную дверь ресторана, опережая швейцара, и вхожу внутрь. Размалеванная блондинка торопится мне навстречу из-за стойки. Что-то щебечет и предлагает лучший столик, спрашивает о брони. А я сканирую взглядом пространство в поисках знакомых лиц. Место довольно быстро стало знаменитым, людей битком.

– Для вас у нас найдется столик, ― наконец долетают до меня ее слова.

– Мой секретарь бронировала. ― я киваю на планшет, лежащий у нее на стойке. ― Олег Воронцов.

Она быстро возвращается за стойку, елозит пальцами по планшету, а потом радостно смотрит на меня.

– Конечно, Олег Сергеевич. Пойдемте я провожу вас.

– Я сам способен найти дорогу. Спасибо, детка.

Я подмигиваю ей, наконец отмерев, а девчонка заливается румянцем и хлопает своими кукольными ресницами. В конце концов, таких девок я трахал пачками до появления Бестии. Что сейчас изменилось? Она могла бы стать неплохим отвлечением. Зависаю на пару секунд, а потом поправляю и так безупречные манжеты рубашки под пиджаком. Нет, не отвлечет.

– Мариночка, куда мне?

– Провести? ― с надеждой спрашивает она, видимо, желая продемонстрировать мне свой бампер, упакованный в узкую юбку.

– Нет, просто скажи, где.

Детка немного скисает, но тянет улыбку, потому что так надо.

– Слева за углом. В дальней части зала. Столик номер тринадцать, там стоит табличка.

– Счастливый номер, ― говорю с улыбкой, направляясь к своему столу.

Сворачиваю за угол и зависаю. Через два столика от моего сидит упакованный мужик спиной ко мне. А напротив него девушка, руку которой он накрыл свей лапой и ласкает тыльную сторону ее ладони пальцами. Тыльную сторону ладони, которая, сука, принадлежит мне.

Пи*дец тебе, рыжая!

Глава 11

Саундтрек к главе: Grace ― You don’t own me

Я надвигаюсь на нее, как неизбежный тайфун, который сейчас снесет все к херам. Она чувствует мое приближение, потому что поднимает голову и улыбка, секунду назад украшавшая ее чувственные губы, сползает. Глаза становятся просто нереально огромными от испуга. Могу себе только представить, насколько угрожающе я сейчас выгляжу, немудрено напугать девочку. Но мне насрать. Хочу вырвать ту руку, которая ласкает нежную кожу Беллы.

Чем я ближе, тем сильнее поднимаются ее брови. Мужик как будто ничего не замечает, продолжает что-то говорить ей, пока она сверлит меня глазами лани. А потом взгляд Беллы становится умоляющим, и она медленно, едва заметно качает головой. Удивив сам себя, я притормаживаю и вижу на лице Бестии облегчение. Что происходит? Мне хочется встряхнуть ее, а еще лучше взять за горло и потребовать объяснений. Аппетит внезапно пропал, но хрен я теперь уйду из ресторана.

Присаживаюсь за свой столик и пялюсь прямо на нее. Подошедшему официанту заказываю блюдо дня, отказываюсь от напитков, согласившись только на воду, и он уходит. Мужчина напротив Беллы все время что-то говорит ей, но руку не выпускает. Она кое-как ковыряет вилкой в салате, а мне хочется сказать мужику, чтоб заказал ей нормальный стейк и выпустил ее ладонь, дав поесть. Черт, неужели мне одному хочется посмотреть, как она ест?

Через время приносят мою еду. Я поглощаю ее на автомате, практически не чувствуя вкуса, хоть мой рот и полон слюны. Но она выделяется не на изыски итальянской кухни, а на «десерт», который периодически стреляет в меня глазами из-за соседнего столика. Нужно будет оставить чаевые Марине за такое удобное размещение.

Спустя какое-то время Белла что-то говорит своему спутнику, а потом поднимается из-за столика и, бросив на меня взгляд, удаляется в сторону уборных. Я не думаю дважды, нет нужды. Я лишь ждал удобного повода. Мужик, сидящий за столиком Беллы, тут же утыкается носом в телефон, а я спешу по пятам своей Бестии. У меня к ней пара вопросов.

Вижу, как рыжая копна скрывается за дверью туалета, и бегу за ней. Влетаю в уборную и прижимаюсь спиной к двери. Сверлю взглядом Бестию. Жадно пожираю, напитываясь ею. Зеленое платье, которое оттеняет ее волосы и делает ярче глаза. И кеды. Снова они. Усмехаюсь.

– Кто он? ― спрашиваю без прелюдий.

До этого лицо было напряжено, а теперь наконец расслабляется, и она усмехается в своей ироничной манере.

– Ты ревнуешь, Красавчик? ― спрашивает и подходит ближе ко мне.

Хочется остановить ее, потому что, когда она совсем рядом, я туго соображаю. А сейчас мне надо узнать, что за хрен ее наглаживал. Но я не останавливаю, жадно слежу взглядом за тем, как она становится вплотную ко мне. Поднимает руку и проводит ладонью по щеке. Я хватаю Беллу за запястье, второй рукой запирая дверь. Толкаю Бестию к раковине, сгребаю за талию и усаживаю на столик. Ее глаза горят восторгом, пока я задираю ее юбку, вынимаю из кармана презерватив, расстегиваю ремень и дергаю вниз молнию на брюках.

– Ты такой нетерпеливый, ― с улыбкой произносит она. ― А если я сухая? ― спрашивает, когда я отодвигаю в сторону тонкие кружевные трусики и пристраиваюсь у входа.

– А ты сухая?

Она прикусывает губу и игриво смотрит на меня. Опускаю руку и провожу пальцами по влажным складочкам. Черт, готова.

– Ты с ним так возбудилась? ― рычу ей в губы.

Белла качает головой.

– С тобой. Я смотрела на тебя и представляла себе, как ты трахнешь меня прямо на столе в зале.

– Блядь, Белла, ― стону я, входя в нее.

Она выгибается и впивается мне в шею ноготками.

– Быстро и жестко, Олег, ― резко бросает она, и я выполняю ее просьбу.

Врываюсь в ее тело, жадно хватая ртом воздух. Белла не стонет и не кричит, только тяжело дышит, а мне хочется слышать все звуки, которые она издает. Она крикунья в постели, и сейчас как будто чего-то не хватает. Или хватает. Я уже и сам не знаю. Мне главное, что она рядом и что я в ней. Большего сейчас мне не надо. Прикрываю глаза, прижимаясь ко лбу Беллы своим.

– Черт, малышка. Черт, ― шепчу нервно.

Белла нежно проводит губами по моим, скользит на щеку, ласково прикусывает мочку уха. И это создает такой контраст с тем, что происходи внизу, что темнеет в глазах. Я впиваюсь пальцами в бедра Беллы, а губами ― в ее рот. Жадный, алчущий, такой вкусный, что я улетаю с первой секунды. Голова кружится и все тело трясет. Наши бедра сталкиваются с громкими хлопками и чавкающими звуками. Музыка для моих ушей. Как и голос:

– Еще. Олег, еще. Вот так. Быстрее. Боже, быстрее, пожалуйста.

Она быстро шепчет мне в губы срывающимся голосом, а я схожу с ума от осознания, что все это по-настоящему. Все так, как и должно быть. И как будто я все три дня не дышал, не жил. И только сейчас смог наконец глотнуть воздух, запить его Беллой и занюхать нежным запахом кожи в изгибе ее шеи, смешанным с ароматом изысканных духов. Мир взрывается яркими красками, вытесняя серую действительность.

Все заканчивается слишком быстро. Мне мало. Хочу еще, но Белла уже целует меня, а потом отталкивает. Пошатываясь на дрожащих ногах, я делаю шаг назад. Бестия спрыгивает со стойки, вытирается бумажным полотенцем, поправляет белье и платье, пока я тоже привожу себя в порядок. Вот это скачки. Она ни на секунду не дает мне расслабиться.

Белла открывает кран с холодной водой, мочит руки, а потом легонько прикасается ими к горящим щекам, глядя на свое отражение. Застегнув брюки, я обнимаю ее со спины, напрягаясь от страха, что сейчас снова оттолкнет. Но она просто улыбается и смотрит на меня в отражении. Я утыкаюсь носом в затылок и вдыхаю глубже. Хочу запомнить ее запах, сделать маленький запас до следующей встречи. Ее волосы собраны высоко, только отдельные тонкие пряди щекочут мое лицо.

– Мне пора, Красавчик, ― говорит она с улыбкой.

– Не ходи к нему.

Меня накрывает ревность. Первый раз в жизни. И так люто, что я едва дышу. Чувствую себя мальчиком, любимая девочка которого досталась взрослому дяде. И он бессилен что-либо изменить и готов совершать идиотские поступки. Но я уже давно не мальчик, как и Белла ― не девочка. Она должна сделать свой выбор. И я эгоистично хочу, чтобы он был в мою пользу.

– Ревнуешь? ― спрашивает негодяйка, проводя кончиками пальцев по обнимающей ее руке. Сдавливаю сильнее. Может, ей тяжело дышать, но мне похер. Хочу вжать ее тело в свое, чтобы слилась с ним.

– Мгм, ― все, что я могу ответить.

– Нет повода.

– Не иди к нему, кем бы он ни был. Поехали со мной.

– Ты разве не работаешь? ― спрашивает она, слегка склоняя голову в сторону, давая мне целовать ее шею.

– Сегодня уже нет.

Работаю. И у меня даже встреча. Но я готов все отменить, только бы побыть с ней.

– Я приду вечером.

Я резко поднимаю голову и впиваюсь в нее взглядом в отражении.

– Правда придешь?

– Да, ― она кивает со смехом.

– Дай свой номер.

– У меня нет телефона.

– Мы это исправим.

Белла качает головой.

– Не надо. Не покупай мне ничего, я не хочу.

Я хмурюсь.

– Почему?

– Не надо, пожалуйста. Мне достаточно того, что ты меня просто хочешь… видеть. ― она как будто смущается своих слов или боится спугнуть меня.

– То, что здесь произошло не было третьим желанием? ― с опаской спрашиваю я.

И вот она снова широко улыбается и качает головой.

– Нет. Ты же опять сам ко мне пришел.

– А если ты вечером придешь, то это будет?

Белла разворачивается в моих руках.

– Как же легко запасть на тебя.

– Западай быстрее, Бестия, ― шепчу ей в губы, и мы целуемся. ― Мне пи*дец, как тяжело.

– Пусти меня, Красавчик. Я приду вечером.

– Обещаешь?

Она медленно прикрывает глаза, а потом снова распахивает их.

– Обещаю, ― шепчет, и снова скрывается от меня. В который раз.

Глава 12

Саундтрек к главе: Cardigans – My favorite game

Я, как идиот, топчусь на месте перед входной дверью. Я всегда был в себе уверен, особенно в отношениях с девушками. Белла выбивает меня из колеи. Я никак не могу уловить, какая она и что мне нужно сделать, чтобы она раскрылась лучше. А я хочу, чтобы раскрылась. Хочу, чтобы перестала говорить загадками и вести себя странно. Меня накрыло. Кажется, я помешался на девке, которую трахнул всего несколько раз. И теперь я не знаю, как себя вести с ней, потому что, похоже, мое обычное поведение не срабатывает. Я решил, что буду использовать разные способы, пока не нащупаю ту линию поведения, которая приведет нас наконец к какому-то сдвигу.

Пару минут назад Белла позвонила в домофон и теперь поднимается в лифте. Я практически считаю этажи, пока она едет. Как только в дверь тихонько стучат, я резко дергаю ее, практически срывая с петель.

– Ого. Ты же поломаешь, ― с иронией произносит Бестия, а потом снова тихонько стучит по древесине. ― Хотя вряд ли. Ты, конечно, сильный, но не настолько чтобы расфигачить такое полотно. Или да?

– Привет, ― тупо отвечаю я.

– Ну привет, ― с улыбкой произносит Белла.

Она входит в квартиру и, пока разувается, я хватаю с комода букет и тычу им ей в лицо.

– Я тебе цветы купил.

Белла смотрит на них и мгновенно скисает.

– Не стоило.

– Ты не любишь цветы?

Она качает головой.

– Я не… ― она жует губу, а ее глаза начинают блестеть. ― Не дари больше, ладно?

Она всучивает цветы назад мне в руки, а потом ее игривое настроение, как по волшебству, возвращается на место. Бестия разворачивается на носочках и медленно бредет вглубь квартиры, пока я растерянно пялюсь ей вслед, прижимая к груди теперь уже ненужный веник. Я думал, все женщины радуются цветам. Странная она.

Отбрасываю цветы и иду за Беллой.

– У тебя такая огромная квартира.

– Показать тебе все?

– Нет, ― коротко отвечает она. ― Где будем трахаться?

Меня коробит от этого вопроса. В нем столько грубости и совершенно нет места романтике, которую я избрал своей новой тактикой. Я чешу затылок.

– Давай поужинаем, может?

Белла быстро качает головой.

– Не хочу, ела уже. Но если ты хочешь…

– Нет, я тоже ел.

Такое странное чувство, как будто мы впервые видим друг друга. Словно нам не о чем поговорить и нечем заняться, кроме секса. В горизонтальной плоскости мы быстро находим общий язык, а в ситуации, когда нужно поддерживать беседу, мы впервые. И между нами повисает неловкая пауза. Белла медленно двигается по открытому пространству гостиной, подчеркнуто внимательно разглядывая интерьер. А я бреду за ней следом, как потерянный щенок. Хочется встряхнуть себя за шкирку и вернуться к настоящему себе. Но после ситуации с цветами я пока не знаю, как вести себя с Бестией.

– О, у тебя есть приставка? ― она резко разворачивается ко мне, ее глаза горят. ― Сыграем?

– Ты хочешь?

– Давай. На желание.

– Ну давай.

Пока я включаю приставку и пытаюсь переварить странность ситуации, Белла располагается на диване, садясь по-турецки, и хватая джойстик с кофейного столика.

– Давай, Красавчик, озвучь свое желание.

Желание… желание… Хочу секса с ней, но больше хочу побольше узнать о Белле.

– Хочу, чтобы ты осталась на ночь.

– Заметано, ― без раздумий отвечает она, а у меня в груди колотится сердце. ― Теперь я. В следующий раз, когда будешь трахать меня, ты назовешь меня шлюхой. Или своей сучкой. Или подстилкой. Как нравится.

– Ты ненормальная? ― выпаливаю, не подумав.

Белла склоняет голову набок и слегка прищуривается.

– А ты, значит, нормальный? Что, боишься, что впустил к себе психически нездорового человека? Подумай дважды, Олег, прежде чем предлагать мне остаться на ночь.

Мне не нравится этот разговор. Не нравится то, как она намекает на свое психическое здоровье. Но ведь психи не осознают своего состояния. А она на эту тему шутит. Значит, здорова? Блядь! Белла для меня как сложный ребус. Квантовая физика на японском языке.

– Договорились, ― наконец отвечаю я и включаю «Плойку».

Мы не играем, сражаемся. Каждому из нас хочется победить, чтобы желание исполнилось. И мы побеждаем, каждый по разу. Так что я теперь должен переступить эту черту и назвать ее шлюхой, а она остается у меня на ночь. Пока Белла принимает душ, я валяюсь на диване перед телевизором и думаю о том, что в другой обстановке, с игривым настроением, я бы и сам обозвал ее. Но когда она так просит об этом, при одной мысли внутри меня все замерзает. Я никак не могу поймать ускользающую от меня суть. Как будто что-то плавает на поверхности, но я не способен уловить это, чтобы проанализировать. Или я «застегнулся». Может, мне просто стоит расслабиться и пустить все на самотек. Ну хочет девушка играть, ― так просто дай ей это и не парься.

Звонит мой телефон.

– Привет, старик! ― кричит в трубку Тим. ― Мы в клубе зависаем. Ты будешь?

– Нет. Я останусь дома.

– Ты уже третью неделю меня прокатываешь. На концерте хоть будешь завтра?

– Буду, я же обещал.

– Тогда до встречи.

Тим бросает трубку, и в эту минуту в гостиной появляется Белла в моей футболке. Я жадно пожираю взглядом ее стройные ноги, пока она движется ко мне. Взгляд то и дело соскальзывает вверх на покачивающуюся под трикотажной тканью грудь.

– Не хочешь пойти в клуб? ― спрашиваю я, даже не обдумав эту мысль.

– Я люблю танцевать, ― зажигается Белла.

Я в курсе. Пока ты танцуешь, левая девка отсасывает мне. Проходили уже.

– Станцуешь для меня?

– Сейчас или в клубе? ― спрашивает Белла, склонив голову набок.

– Сейчас. Только для меня.

Она несколько секунд изучает мое лицо.

– Станцую. Иди в душ, а я пока все приготовлю.

– Что ты собралась готовить? ― спрашиваю я, вставая.

– Ну мне же нужен антураж. Я не могу танцевать под саундтрек из фильма. ― она кивает на телевизор.

– Тогда идем.

Я выключаю телевизор, гашу свет и веду Беллу наверх в свою спальню.

– Ух ты! ― восклицает она и сразу бежит к панорамному окну, через которое видно добрую часть города. Белла прилипает ладошками к стеклу. ― А я все хотела тебя спросить: зачем тебе квартира так высоко, если нет панорамного окна с таким видом?

– Есть, ― усмехаясь, отвечаю я.

– Ну все, иди в душ. Только… а где у тебя включается музыка?

Я показываю ей стереосистему и учу ею пользоваться.

– Сколько?! ― выдыхает она. ― Четыре тысячи песен? И ты все их слушаешь?

– Время от времени. Но не все, конечно, я больше половины никогда, наверное, и не слышал.

– Это восторг, Красавчик.

Она поворачивается ко мне, разворачивает и начинает толкать в спину.

– Ну все, иди давай.

Я с широкой улыбкой бреду в душ, два раза оглянувшись, чтобы полюбоваться тем, как Белла сосредоточенно листает список песен на экране. Слегка хмурится и нетерпеливо притопывает ногой. Она забавная. Хоть и странная.

Глава 13

Саундтрек к главе: Billie Eilish – Everything I wanted

Я выхожу с одним полотенцем на бедрах. Пока принимал душ, разрывался на части. То ли дать Белле больше времени на подготовку, то ли поддаться порыву и вылететь из ванной уже через пару минут. Я буквально заставлял себя методично намыливать тело и не торопиться. Может, ей надо настроиться. Но и затягивать тоже нельзя, потому что запал может пройти. Не у меня, у нее.

Беллы нигде не видно. В спальне горит приглушенный свет, на лампу наброшена красная рубашка, которую я покупал на прошлый Хэллоуин. Кажется, детка побывала в моем гардеробе. Посреди комнаты, в изножье кровати стоит кресло. Она даже перестановку сделала за то короткое время, пока я был в душе. Тайфун, а не девушка.

– Белла?

– Сядь в кресло.

Я поворачиваюсь на звук голоса. Она стоит, прикрывшись дверью, ведущей в гардероб. Я не вижу даже ее лица, слишком темно. Усмехаюсь. На славу постаралась при подготовке. Я усаживаюсь и смотрю в темноту, где скрывается объект моего желания.

Через минуту комнату наполняет звук не медленной, но очень чувственной мелодии. Не знаю, что это, но мне нравится, надо добавить в избранные. Наконец Бестия выходит из своего укрытия. На ней моя белая рубашка, застегнутая всего на пару пуговиц посередине. Если присмотреться, я могу видеть соблазнительные полушария под одеждой. И нахера мне клуб, когда здесь такое зрелище?

Меня постоянно бросает в жар, когда я смотрю, как она двигается, как чувственно покачивает бедрами, став спиной ко мне. Бестия наверняка не думает о том, как я реагирую. Она хочет быть соблазнительной для меня, но больше просто отдается танцу, который пропитывает, кажется, все ее существо. Мне не хочется сейчас просить ее двигаться так на моих коленях. Не хочу опошлять то, что происходит. Просто пожираю ее взглядом, едва сидя на месте. Еще никогда мне так сильно не хотелось танцевать. Я в принципе не танцую никогда кроме случаев, когда мне надо снять девочку. Но тут я хочу. Не потому что нуждаюсь в том, чтобы потереться об нее, потому что возбужден, а потому что мне нужно прикоснуться к ней. Почувствовать ее энергию и вибрации, которые ловлю даже на расстоянии.

Я встаю со своего места, делаю пару шагов к ней и прижимаюсь к спине Беллы. Она даже не вздрагивает, как будто только и ждала этого момента. Бестия откидывает голову на мое плечо и продолжает двигаться, скользя руками по моим бедрам. Она медленно приседает, трется попкой о мой член, а потом плавно поднимается. Романтика, которую я себе нарисовал в голове, тут же испаряется. Мы снова на физическом уровне, но я совру, если скажу, что мне это не вставляет.

Я хватаю Беллу за талию и резко разворачиваю к себе лицом. Наши бедра двигаются навстречу друг другу в ритм песни, льющейся из колонок. Я съедаю взглядом девчонку, которая смотрит на меня не менее голодно.

Я резко протягиваю руку, хватаю ее за затылок и притягиваю к себе одним рывком. Даю себе секунду перевести дыхание, соприкоснувшись с ней лбами, а потом набрасываюсь на ее рот. Я думал, что сегодня не буду ее трахать. Черта с два у меня такая железная выдержка.

Белла стонет мне в рот и сдергивает с меня полотенце. Я наступаю на нее, заставляя отходить назад, пока она не упирается в комод. Подсаживаю ее и становлюсь между широко разведенных коленей.

– Ненадолго тебя хватило, Красавчик, ― улыбается Бестия.

– Главное, не говори мне такого после секса, ― шучу в ответ.

Дергаю полы рубашки, и пуговицы разлетаются по паркету. А я впиваюсь ртом в ее, вылизываю зубы, небо, ее язык. Вкус взрывается на моем языке и кружится голова. Спускаюсь на шею и ниже. Белла хватает меня за волосы, выгибая спину, подставляя соски под мой ненасытный рот.

– Так мы никогда не доберемся до кровати, ― судорожно шепчет она.

– К черту кровать. Позже.

Я прокладываю дорожку ниже и ниже. Но как только дохожу до лобка, Белла резко дергает мою голову наверх.

– Нет, Олег, ― твердо заявляет она.

– Я хочу попробовать.

– Я не хочу! ― резче, чем она обычно разговаривает.

Я снова сдаюсь, потому что не хочу портить ту атмосферу, которая витает в спальне. Выпрямляюсь и приближаюсь к лицу Беллы. Мы дышим одним воздухом, пока моя рука спускается ниже. Я развожу влажные лепестки губ и кружу по клитору кончиками пальцев, пока Белла стонет мне в рот. Охренительно отзывчивая. Засовываю в нее два пальца и двигаю ими, слегка согнув, чтобы добраться до заветной точки. А потом вынимаю пальцы и подношу их ко рту. Демонстративно вылизываю от ее соков, чтобы Белла видела, что это доставляет удовольствие. Она следит за движением моего языка с жадным нетерпением.

– М-м-м, не зря я так туда рвусь языком, ― говорю хрипло. ― Ох*ительно вкусная шлюха.

Это вылетает само собой, но в лице Беллы появляется что-то такое жесткое, непреклонное. Она отталкивает меня и спрыгивает с комода. Резко разворачивает меня и теперь уже я прижат задницей к комоду. Белла спускается вниз горячими поцелуями, и в конце концов встает на колени. Минет в ее исполнении ― это искры из глаз и чертов скоростной полет без ремней безопасности. От этого ощущения можно запросто потерять не только голову, но и сердце. Можно ли полюбить за то, как женщина отсасывает? Думаю, я уже близко. Блядь, слишком близко.

– Тормози, ― рычу, пытаясь оторвать Беллу от ее «леденца». Она усмехается и присасывается сильнее. ― Пи*дец, Белла!

Я кончаю так мощно, что, кажется, на несколько секунд уплываю куда-то в невесомость. Когда открываю глаза, Белла снова танцует. Рубашка распахнута, руки подняты вверх, а соблазнительные бедра безошибочно ловят ритм новой песни. И я хочу сдохнуть, глядя на это. Не знаю, как она делает это, но у меня срывает все стоп-краны, когда Белла рядом.

– Ляг на кровать, ― говорю я негромко, и Белла смотрит на меня с лукавой улыбкой. ― Широко разведи ноги и приласкай себя. Хочу увидеть, как ты кончаешь, когда меня нет рядом.

– Ты хотел сказать: когда никого нет рядом?

– Нет. Когда меня нет рядом. Других быть не должно.

– Я же шлюха, забыл?

Я в два шага сокращаю расстояние между нами, хватаю ее за волосы и запрокидываю голову так, чтобы она смотрела мне прямо в глаза.

– Моя. Персональная. Шлюха, ― зло цежу сквозь зубы. ― Поэтому никаких других. Услышала?

На лице Бестии коварная улыбка.

– Жадина.

– Не беси меня.

– Мне это нравится, Красавчик. То, какой ты собственник. И то, когда ты злой. От этого ты еще сексуальнее.

Я вгрызаюсь в ее губы, а уже через мгновение она летит на кровать, и я врываюсь в податливое тело. Без презерватива, да. Ни один из нас не думает о нем сейчас. Все потом. Когда я смогу насытиться ею. Если смогу. И это еще очень большое «если».

Глава 14

Саундтрек к главе: Dua Lipa – Physical

– Любимый цвет? ― спрашивает Белла, бросая в меня попкорн, который я ловлю ртом и жую.

– Черный. Твой?

– М-м-м. Нет такого.

– Ты почти на каждый мой вопрос так отвечаешь.

– Ну его правда нет. Сегодня я хожу во всем черном, а завтра в ярко-оранжевом, под настроение.

– И часто у тебя случается черное настроение?

Она пожимает плечами и придерживает сползающую с обнаженной груди простынь.

– Бывает.

– А что поднимает тебе настроение?

– Секс. ― она смеется, глядя на мое хмурое лицо. ― Но только с тобой, Красавчик.

Мое настроение тут же взлетает на несколько пунктов, и я бросаюсь вперед. Отбрасываю с кровати миску с попкорном и накрываю собой Беллу. Она смеется, пока я щекочу ее, а потом я впиваюсь в ее губы, слизывая соль от попкорна, касаюсь сладкого от колы языка. И вдыхаю, вдыхаю, вдыхаю. Белла пользовалась моим гелем для душа, и я чувствую себя так, словно пометил ее.

– Хочу тебя, ― выдыхаю ей в губы.

– Так бери. Не помню, чтобы ты раньше спрашивал моего разрешения.

Я осознаю, что ей не нравится, когда я пытаюсь к ней ласково подступиться. Моей Бестии я нравлюсь таким, какой есть. И я отпускаю себя.

Кусаю ее шею, срываю простыню, в которую она замоталась, как в кокон. Набрасываюсь на ее рот и терзаю его без остановки. Белла выгибает спину, подставляя моим губам, зубам, языку свою нежную грудь, которую я истязаю, пока мои пальцы шарят у нее между ног. Белла извивается и громко стонет, а я ловлю ее стоны губами, вдыхая их, питаясь ими.

Резко переворачиваю ее на живот и седлаю бедра. Развожу ягодицы в стороны и плюю прямо на анус. Белла стонет, как только моя слюна касается чувствительного места. Я медленно ввожу в ее попку палец и не торопясь двигаю им вперед и назад. Грязная, развратная Бестия. Она позволяет мне все, что бы я ни захотел. Все, кроме орального секса. А мне, как назло, именно этого с ней и хочется. Никогда не хотелось, а теперь не могу перестать думать о вкусе Беллы. Я достаю из тумбочки презерватив, разрываю фольгу зубами и раскатываю резинку по каменному члену. Медленно погружаюсь в нее до упора и снова ввожу палец в попку. Охренительные ощущения. Судя по тому, как Белла сжимает простыни руками и тому, как она подается назад, я понимаю, что и эта игра ей по душе.

– Хочешь меня в своей заднице, шлюха? ― спрашиваю я, нависая над ней.

– Да… ― выдыхает Белла. ― Хочу тебя везде. Одновременно.

– Через мой труп в тебе будут три мужика.

Вынимаю палец и, схватив Беллу за бедра, жестко насаживаю ее на себя, не давая даже дыхание перевести.

– Не просто мужика. Хочу, чтобы это был только ты, ― громко выдыхает она со стоном.

– Нравится, как я тебя трахаю?

– Да! ― выкрикивает Белла, когда я без остановки несколько раз шлепаю ее задницу, не щадя нежную кожу, которая тут же краснеет.

Я рычу, как голодный зверь, вколачиваясь в податливое тело, а потом взрываюсь, как только чувствую, что мышцы Беллы пульсируют быстро и сильно.

Я падаю набок и, стянув презерватив, отбрасываю его туда, где уже скопилась кучка таких же использованных резинок. Белла перекатывается набок и смотрит на меня с лукавой улыбкой.

– Ты хорош, ― задыхаясь, говорит она.

– Ты тоже ничего.

Мы улыбаемся друг другу, и я понимаю, что так охренительно, как с ней, мне еще никогда и ни с кем не было.

– Поехали в клуб, сегодня мой друг выступает, ― предлагаю я через некоторое время.

– Он диджей?

– Нет, музыкант. В джазовом клубе будет выступать его группа.

– Не люблю живую музыку. ― Белла снова капризно надувает губы, а мне хочется их прикусить, что я и делаю.

– Я обещал быть там.

– Так поезжай.

Белла легонько дергает плечом и прикусывает губу, и мне тоже хочется укусить ее. Сильно и до крови. Не могу никак уложить в голове, как мне может так нравиться девушка и в то же самое время бесить до пелены перед глазами?

– Ты едешь со мной, ― рявкаю я, и Белла улыбается шире.

– Так бы сразу. А то уговариваешь, как мальчишка. Ты не мальчишка, Красавчик, и этим мне нравишься.

Белла легонько целует меня в нос, встает и голая идет в ванную под моим пронзительным взглядом. Как только она скрывается за дверью, я откидываюсь на спину и смотрю в потолок. Говорю же: она, нахрен, шизанутая. Но именно это, похоже, меня и привлекает.

Глава 15

Саундтрек к главе: Sia – Courage to change

В клубе битком. Я нахожу своих друзей не сразу, они сидят за столиком во втором ряду от сцены.

– О, нищеброды, на нормальный столик денег зажали? ― спрашиваю со смехом, когда мы с Беллой подходим.

– Ты ж не скинулся, ― отвечает Саня. ― О, привет, Рыжая.

– Привет, спортсмен, ― отвечает она.

Я успеваю только познакомить друзей с Беллой и заказать нам напитки, когда начинается концерт. Тим, как всегда, великолепен. Они с бандой пишут свою музыку и играют на вот таких небольших сценах. Но те, кто уже их знают, следуют за группой из клуба в клуб. Концерт заканчивается на очень яркой ноте, новая композиция парней разрывает зал. Я смотрю на аплодирующих людей, как гордый за своего ребенка отец. Хочется вскочить на стол и кричать: «Это мой друг»! странное и совершенно неуместное чувство. Но Тимоха практически вырос у нас дома. Пока его пьяный отец избивал мать, Тим отсиживался у меня. Так что он мне практически как младший брат.

Через час мы уже в модном клубе в другом конце города заливаемся алкоголем. Через два начинаются безумства. Бестия танцует у меня на коленях и предлагает нюхнуть кокс. Я не люблю наркотики. Если я знаю, что после алкоголя у меня будет болеть башка, но в целом я буду трудоспособен, то ты никогда точно не знаешь, как закончится история с наркотиками. Как, и главное ― где. Плавали, знаем.

Но еще через час берега окончательно потеряли очертания. За нашим столом какие-то шлюхи полируют колени моих друзей, а Бестия ― мои. Не знаю, откуда берется белый порошок, но Белла не оставляет мне и шанса на сопротивление. Она берет меня за руку.

– Идем.

– Куда?

– Там и узнаешь, Красавчик.

Белла подмигнула мне, и мы нетвердым шагом двигаемся по темным коридорам. Кажется, музыка грохочет в каждом углу этого помещения. Ее становится так много, что мне хочется скрыться как можно скорее. Белла затаскивает нас в туалет, проверяет кабинку, а потом запирает дверь. Она смотрит на меня горящими глазами, когда запрыгивает на столик справа от раковины, широко разводит ноги и задирает юбку. Я, не мигая, смотрю на развилку бедер и розовые губки, не прикрытые бельем. Рот тут же наполняется слюной. Я неосознанно засовываю руку в карман и нащупываю презерватив.

Бестия ставит одну ногу на раковину, а потом разжимает ладонь, в которой лежит маленькая колба с белым порошком. Я не шевелюсь и хмуро смотрю на то, как она снимает крышечку, облизывает свой мизинец, окунает палец в порошок и слизывает его. А потом… Белла опускает бутылочку к своей киске и посыпает ее коксом.

– Ты хотел вылизать меня, ― произносит она, мурлыча. ― Так сделай это.

Сейчас наступил тот момент, когда мне, возможно, дан единственный шанс попробовать испорченную девку на вкус. И я, мать вашу, им воспользуюсь. Я приседаю между ног Беллы, закидываю свободную себе на плечо и провожу языком длинную дорожку от самого вода и доверху, вылизывая начисто. Порошок смешался с ее запахом и вкусом. Белла влажная, возбужденная и чертовски привлекательная. У меня от нее сносит крышу, и я впервые в жизни чхать хотел на последствия.

Я чувствую, что Белла напрягается, а потом вижу, как она насыпает себе на руку порошок и вдыхает его. Откидывает голову назад и смеется.

– Ты ненормальная, ― говорю я, глядя на нее.

– Да. Так трахни меня.

– Это тебе не поможет, ― отвечаю с ухмылкой, вставая и расстегивая джинсы.

– Поможет. Правда, всего на пару часов, а потом все равно все будет дерьмово. Сделай это, Красавчик.

И я трахаю ее. Сначала врываюсь, пока она сидит на стойке. Закидываю ее ноги себе на предплечья и вколачиваюсь до звезд в глазах. Потом нагибаю над раковиной и заставляю смотреть на себя. Потом Белла отсасывает. Потом я держу ее на весу и снова трахаю. Я никак не могу кончить, хотя Белла уже трижды достигла оргазма. А у меня как будто удовольствие с оттяжкой. Я понимаю, что это херовое влияние наркотиков, но я уже ничего не смогу изменить.

Я беру Беллу грубо, по-звериному. Кусаю ее, оставляю синяки и ссадины, когда ее нежная кожа трется о столик с раковиной. Оставляю засосы, прокусываю нежные губы до крови и пью ее. Белла все это время подзадоривает меня, злит и раздражает, а потом мне снова хочется ласкать ее, но это тоже ненадолго. Какой-то бешенный, дурной круговорот, который я никак не могу остановить. Кончаю я Бестии в задницу. Даже сейчас, по прошествии времени, я так и не смогу сказать, как я там оказался. Без смазки, без подготовки и без нежности, которая должна сопровождать это. Как будто акт насилия, который сама же Бестия и поощряет.

Мы сидим на столике и смотрим друг на друга. Все плывет и кружится. Так херово мне давно не было.

– Я не употребляю наркоту, ― говорю заплетающимся языком.

Белла поправляет стянутую до пояса футболку и опускает юбку.

– Ты еще и не куришь, ― говорит она. ― Какой-то неидеальный идеал, Красавчик.

– Ты сейчас херню сморозила, ― хмыкаю я.

– Не-е-ет, Олежка, ты такой и есть.

Белла тянется к сумочке и достает оттуда сигарету и зажигалку. Подкуривает и смачно затягивается.

– Здесь детекторы дыма.

Она пожимает плечами.

– Ну выгонят меня покурить на улицу. Кому какое дело? Да и вряд ли они работают.

– Любишь нарушать правила, ― не спрашиваю, констатирую, потому что знаю, что так и есть.

– Люблю нарушать.

– Дай.

Я тянусь за ее сигаретой и делаю то, чего не делал уже лет пять: смачно и глубоко затягиваюсь. Меня ведет еще сильнее, тело тяжелеет, при этом становясь каким-то невесомым.

– Эй, верни, ― просит Белла, протягивая руку, но я ее отталкиваю.

– Так давно не курил.

– Ясно, ― отрезает она и достает вторую сигарету.

Мы курим в тишине. Как только тушим окурки в раковине и выбрасываем их в урну, я подаю Белле руку и помогаю спуститься со столика.

– Поехали домой? ― предлагаю я.

Белла вжимается в мое тело и смотрит пьяными глазами. Она широко улыбается и медленно качает головой.

– Это было мое третье желание, ― шепчет она, подавшись вперед, а потом отстраняется.

– Что? ― я не сразу догоняю, о чем она.

– Ну ты же обещал быть моим Джинном. Вот. Это было последнее желание.

– Чтобы я трахнул тебя в клубе?

– Чтобы ты стал первым, чьи губы коснутся меня там.

Она опускает взгляд на свой живот.

– Погоди, Беллла…

Я так сильно торможу, что никак не могу сообразить, что она пытается мне сказать.

– Слушай, маленькая, поехали домой. Поспим, а завтра поговорим. У меня туман сейчас в голове.

И правда голова невероятно сильно кружится. Как будто даже сильнее, чем еще пять минут назад. Тело наливается тяжестью, я едва держусь на ногах. Белла помогает мне осесть на пол.

– Я принесу тебе воды.

– Не уходи, ― бубню я, и чувствую, что вот-вот отключусь. Но мне нельзя. А вдруг она уйдет и не вернется? ― Белла?

– Ты лучший, Красавчик. Лучший из всех, ― ее шепот ― это последнее, что я слышу перед тем, как мой мир меркнет.

Глава 16

Саундтрек к главе: Sia – Alive

Я думал, что, пока лежал в больнице, моя агония была сильной от воспоминаний о том, что сказала Белла, но всю силу ада, свалившегося на меня, я ощущаю теперь, когда выхожу под яркие лучи солнца. Щурюсь и крепко сжимаю челюсти. Хочется закурить так сильно, как еще никогда до этого в жизни.

– Ну наконец-то, ― раздается слева от меня.

– Тим, есть закурить?

Он молча достает пачку и протягивает мне. Как только сигарета оказывается между моих губ, Тим подносит зажигалку, и я глубоко затягиваюсь. То, что нужно. Во рту печет не меньше, чем в месте, где когда-то было сердце. Как можно запасть на сучку так быстро? Она снилась мне каждую ночь, что я пробыл здесь. Каждый раз, когда закрываю глаза, вижу ее: пьяную, дурную, сводящую с ума. Мою. Мою, блядь! По-другому не будет. Меня кроет всякий раз, когда я представляю себе, как ее трахает другой мужик. Мне хочется вырвать этой суке язык за ее слова. И выцарапать глаза, которые мне мерещатся повсюду.

Тимоха стоит молча рядом, всасывая дым из своей сигареты.

– Я должен ее найти.

– Забей, это просто проходящая мимо сучка.

Я не успеваю даже задуматься, как из моих пальцев выпадает сигарета, а кулак летит в нос лучшему другу. Я слышу хруст и вижу пятна крови, которые практически фонтаном вылетают из сломанного носа Тима и окрашивают его белоснежную футболку. Он отлетает назад и падает на спину. Тут до меня долетает, что я сделал.

– Су-у-ука, ― вою я, присаживаясь на корточки и впиваюсь пальцами в свои волосы. Крепко зажмуриваюсь и раскачиваюсь вперед-назад.

– Ты е*анулся? ― спрашивает Тим, шмыгая носом и пытаясь стереть кровь.

– Да, ― отвечаю я приглушенным голосом. ― Вкрай е*анулся.

– Возвращаемся в больницу, у меня, кажется, сломан нос.

Я помогаю Тиму подняться, но он отталкивает меня и идет, покачиваясь в здание больницы.

– Тим, прости, брат.

– Иди нах*й, ― рявкает он и скрывается за дверью больницы.

Я зло пинаю камень на асфальте и присаживаюсь на бордюр. Снова хочется курить. Когда ж меня так торкнуло, что я перестал видеть мир вокруг? Когда она впервые дала себя трахнуть или там, в туалете клуба?

Встаю и подхожу к киоску тут же на территории больницы. Покупаю сигареты, зажигалку и бутылку воды. Откручиваю крышку и большими глотками выпиваю всю. Покупаю еще, и следующую прикладываю к своей шее сбоку в надежде на то, что мне удастся так успокоить бешеное сердцебиение. Снова сажусь на бордюр и закуриваю. Противно, но я почему-то вдыхаю едкий дым. Звонит телефон.

– Да, пап?

– Оклемался, наркоман?

– Да.

А что еще я могу сказать. Если загремел в больницу с передозом?

– У нас тут некоторые проблемы. Емельянов развернул боевые действия. Сейчас к тебе в больницу приедет Стас. Он не будет отходить от тебя ни на шаг, понял? Только попробуй свинтить от него, я тебе ноги вырву. Ну, или Емельянов. Тут пиз*ец творится, Олег. В офис не суйся, ты в бессрочном отпуске. Занимайся своими делами, восстанавливайся.

– Понял.

– До связи. И матери отзвонись, что живой, она чуть не умерла, когда ты попал в больницу.

– Отзвонюсь.

Как только звонок прерывается, я вижу, как во двор больницы въезжает черный тонированный джип. Два варианта: или Стас, или Емельянов по мою загубленную душу. И мне похер, если честно. Сдохнуть хочется так и так. Я все же слежу за машиной. Когда номера попадают в поле зрения, облегченно выдыхаю. Нет, видимо, сдохнуть хочется не настолько сильно. Из машины выходит громила Стас и идет ко мне вальяжной походкой. Как на нем еще костюм не треснул? Такое ощущение, что его мышцы с каждым днем все больше. Он как будто пухнет от анаболиков.

– Олег Сергеевич, как самочувствие?

– Нормально, ― равнодушно тяну я.

– Поедем?

– Погоди, Тим в больнице, я ему нос сломал.

Удивление на лице Стаса выдают только слегка приподнятые всего на одно мгновение брови.

– Мне нужен кто-то, кто может человека из-под земли достать.

– Гробовщик? ― спрашивает Стас вполне серьезно.

Я усмехаюсь.

– Может быть, и гробовщик. Пока непонятно, как далеко я готов зайти.

– Какая задача? ― спрашивает Стас. Сколько отец им платит, и какую работу они для него выполняют, что вот так просто реагирует на не самую нормальную просьбу.

– Нужно найти девку одну.

Стас хмуро смотрит на меня.

– Я могу парням дать задачу. Мне нужно имя, фамилия, соцсети, номер телефона. Все, что есть.

– Ни хера нет, Стасик.

– В смысле?

О, вот теперь он начал тупить, как ему и положено.

– В смысле нет, ― отвечаю, слегка пожав плечами, и поднимаюсь с бордюра. ― Ее зовут Белла, но я уверен, что имя она выдумала.

Стас чешет затылок, натягивая ткань своего пиджака так, что тот рискует таки лопнуть по швам.

– Тогда вам нужен Вик.

– Какой Вик? Папин начальник охраны?

Стас кивает.

– Он в спецслужбах двадцать лет. Найдет иголку в стоге сена.

– Где он сейчас?

– В офисе.

Я отбрасываю сигарету и смотрю на вход в больницу. Я, конечно, мудак, что ударил своего лучшего друга, но не настолько, чтобы бросить его в больнице со сломанным носом. Поэтому нетерпеливо перетаптываюсь у входа. Пятки аж горят, так сильно я хочу уже поговорить с Виком.

– Сейчас выйдет Тимоха, завезем его, куда скажет, и едем в офис.

– Туда нельзя, ― отвечает Стас, качая головой.

– Да мне посрать на запреты! ― ору я. ― Мне нужно встретиться с Виктором!

Стас сохраняет самообладание, но все же делает небольшой шаг назад. Интересно, если я ему втащу, последует ответка? Я бросаю взгляд на часы. Уже больше часа я жду друга. Ему там что, косточки сращивают?

– Жди здесь, ― кидаю Стасу и иду в больницу.

Я быстро нахожу травмпункт, меня направляют в перевязочную. Нос не сломан, доктор услужливо проинформировал меня, что я не последний подонок. Без стука распахиваю дверь перевязочной, прохожу дальше в пустой кабинет и, как только оказываюсь на краю ширмы, застываю. Я думал, Тим здесь помирает, а этот мудозвон трахает медсестру, нагнув ее над высокой кушеткой. Друг поворачивает голову и с улыбкой смотрит на меня. На носу повязка, закрывающая пол-лица. Я поднимаю вопросительно брови, а он усмехается.

– Всегда мечтал трахнуть медсестричку.

Девка перестает стонать и замечает меня. Она пытается подняться, но Тим прижимает ее за затылок к кушетке и ускоряется.

– Быстрее, Тимоха, у меня дела, ― рявкаю я, разворачиваясь на выход.

– Подождешь. Из-за тебя я здесь, ― последнее, что я слышу прежде, чем захлопнуть за собой дверь с такой силой, что мою голову покрывает легкий слой пыли от побелки потолка.

Я выхожу на улицу, и ко мне тут же подходит Стас.

– Я договорился с Виком, через час он будет у вас дома.

Я киваю.

Тим появляется на пороге больницы минут через пятнадцать. Еще в дверях подкуривает сигарету и с удовольствием затягивается. Он широко улыбается.

– Где там мой список из категории «Пока не сыграл в ящик»? Еще одна грязная фантазия удовлетворена.

– Поехали. Куда тебя закинуть?

– Ты сломал мне нос, будешь нянчить меня сегодня.

– Тогда ко мне.

– Вечером завалимся в клуб? ― спрашивает он, загружаясь в машину.

– Само собой, ― отвечаю. Теперь я буду искать любые острые ощущения, которые позволят мне вытряхнуть из головы рыжую суку.

Глава 17

Саундтрек к главе: Starset ― My demons

Два месяца спустя…

Преодолеваю расстояние до выхода из так называемого ночного клуба, который на самом деле бордель для богачей, и выхожу на улицу. Как только оказываюсь на свежем воздухе, подкуриваю сигарету и делаю глубокую затяжку, выпуская в ночь сизую струю дыма. Эту отвратительную привычку в мою жизнь привела с собой Белла, как и все, чего не должно быть в жизни нормального человека. Наркотики, разврат и курево. И одержимость рыжей сукой, которая занимает мои мысли каждую минуту каждого дня.

– Все в порядке? ― раздается рядом со мной голос Стаса.

Я криво ухмыляюсь.

– А не должно быть? ― Он не отвечает, но я и не жду. Стас всякий раз задает этот вопрос и получает тот же самый ответ. ― Есть что-то новое?

Я не смотрю на него, потому что ожидаю обычное "нет", но в этот раз, впервые за два месяца, Стас меня удивляет.

– Звонил Вик. Ее нашли.

Я застываю, медленно поворачиваю голову, чтобы посмотреть на бритоголового громилу.

– Давно? ― голос больше похож на хрип. В горле мгновенно пересохло и ощущение такое, что его изнутри царапают кошачьи когти.

– Пару минут назад. Я как раз собирался идти к вам.

– Где она?

– В Стокгольме. Скоро будет у вас.

Я тяжело сглатываю, страшась задать вопрос, который крутится на языке.

– Она жива, ― говорит Стас, и я шумно выдыхаю.

За эти два месяца поисков я с помощью Виктора и его ищеек перевернул вверх дном всю страну. Не зная имени и фамилии, не представляя себе, что с ней могло произойти и почему она исчезла. Уже ближе к этому дню я снова подсел на разного рода допинги, чтобы хотя бы иногда выпадать из жизни и не думать о самом страшном сценарии, который все чаще посещал мою голову: что Белла мертва. Потому что с ее дерзким ртом и тягой к приключениям вполне логично закончить свою жизнь резко и самым хреновым способом. И теперь информация о том, что она жива, одновременно дарит облегчение и страх. Потому что я реально на грани того, чтобы собственными руками удавить Бестию.

– Поехали.

Иду к машине, не дожидаясь охранника. В голове ритмично стучит: жива, жива, жива. Жива, дрянь. Но это ненадолго.

Пока едем в мой загородный дом, я сотни раз прокручиваю события последних двух месяцев. То, как срывался и нюхал кокс, слизывал его с кожи блядей, попадающихся мне под горячую руку. Я каждый день был под кайфом, чтобы снова и снова обманываться, что чувствую на языке не холодок чертового порошка, который, наверное, скоро убьет меня, а ЕЕ вкус. Нежный, теплый, сладкий запах и вкус, который я не способен забыть. Пытался. Сотни раз пытался, и снова нырял в то же болото. Хочется разбить что-нибудь к херам, чтобы хоть немного унять боль и ярость, которые по новой начинают затоплять мои вены.

Хочу принять душ. Почему-то чувствую себя чертовски грязным после шлюхи. Не могу так встретить Беллу. Мне кажется, что я должен пахнуть ею. Или, на худой конец, самим собой, но точно не девкой из борделя. Парадоксальное желание, и совсем не логичное. Особенно в свете того, как я балансирую на грани разорвать Бестию на куски и прижать к себе, чтобы больше не вырвалась.

– Вик дал информацию о ней?

– Еще нет, обещал скоро прислать. Занят транспортировкой.

– Сколько по времени?

– Примерно через пару часов, ― отвечает Стас спокойно, а у меня покалывает затылок от того, как сильно мне хочется ускорить время.

Дома я иду в душ и с остервенением тру свое тело жесткой мочалкой. Подставляю лицо под струи воды. Меня то и дело омывают наплывающие тяжелые, густые волны ненависти и одновременно одержимости. Это просто нереально ― так втрескаться в девку, которую трахнул несколько раз. Чертова заноза впилась мне в мозг, и теперь каждый день пронизывает мои внутренности, заставляя их кровоточить. Хочется выпить, но я не буду. Хочу быть трезвым, когда встречу ее. Может быть, тогда меня отпустит. Я хочу верить в то, что мое нетрезвое состояние в нашу последнюю встречу послужило триггером на то, что меня заклинило на Бестии.

Сразу после душа я надеваю спортивные штаны на голое тело, набрасываю футболку и иду в кабинет. Член ноет. Он уже не хочет случайных шлюх. Хочет одну-единственную. И я трахну ее сегодня столько раз, на сколько меня хватит.

Открываю крышку ноутбука и нетерпеливо стучу пальцами по столу, пока загружается почта. Входящие. Вик. Открываю и жадно ловлю строчки взглядом.

Варвара Самойлова.

Варвара.

Варя.

Это имя ей идет больше, чем безликое «Белла».

19 лет. Ско-о-олько?!

Я запускаю пальцы в волосы и с силой дергаю их.

Девятнадцать. Девочка совсем. Прикрываю глаза и вспоминаю то, как она трахается. Какой должен быть опыт у девятнадцатилетней девочки, чтобы такое вытворять в постели? Чтобы вот так сносить голову взрослым мужикам?

Снова впиваюсь взглядом в строки.

До шестнадцати лет никакой информации. В шестнадцать ее усыновил Тимур Самойлов. Я застываю. Тимур Самойлов ― это авторитет, которого знают далеко за пределами нашего города. Если он узнает, что я вытворял с его приемной дочкой, меня будет проще закрасить на асфальте, потому что он не оставит и мокрого места. В голове проскальзывает мысль о том, что всему, что знает Бестия, ее научил Тимур. Меня подташнивает. Неужели он извращенец, любящий молоденьких девочек? Если он усыновил ее в шестнадцать…

К горлу подкатывает горечь, а кровь снова закипает. Если это так, то смерть ждет его. Только я могу жестить с Бестией. Даже малейшая мысль о том, что ее нежного тела касался кто-то другой, ― особенно мужик втрое старше ее самой, ― сносит башню. Я подскакиваю на ноги, закуриваю и распахиваю окно, жадно глотая прохладный вечерний воздух, смешанный с едким дымом. Я так долго не протяну. Мне нужно расставить все точки над «і», чтобы я мог жить дальше. Не бредить Белл… Варварой… Я снова перекатываю на языке ее имя, шепча в тишину ночи.

– Варя.

Усмехаюсь. Хочется назвать ее Варенькой, но язык не поворачивается. Она Варвар, разоритель, расхитительница. Вырвала мое сердце и укатила в Швецию, сука!

Докурив, выбрасываю окурок за окно и возвращаюсь к ноутбуку. Каждый факт о ней впитываю по крохам, потому что сердце готово уже разорваться от сверхнагрузки.

– Олег, ― слышу вкрадчивый голос моей экономки.

– Входите, ― отвечаю тихо.

– Я принесла тебе чай.

– Я не просил.

Поднимаю взгляд на Лидию Павловну. В ее добрых глазах отражается беспокойство.

– Олеж… Ты бы поел что-нибудь.

– Спасибо, не голоден, ― я трясу головой, протягивая руку за чаем. С мятой и наверняка с медом. Все, как я люблю.

– Я булочек напекла.

– Спасибо.

Я пытаюсь улыбнуться, но получается очень туго. Мышцы лица сведены напряжением, губы едва разъезжаются в стороны. Я дышу тяжело, как астматик со стажем. Мне нужно выпустить эту энергию из себя, но я никак не пойму, как это сделать.

В открытом окне слышу звук отъезжающих автоматических ворот, а потом шуршание шин по подъездной дорожке. Вот куда я сейчас выпущу свою энергию. Отставляю чашку на подоконник и киваю экономке, что она свободна.

Глава 18

Саундтрек к главе: Metallica – I disappear

Флешбек

Я вожу по носу Бестии, а она лежит с прикрытыми глазами и улыбается, как довольная кошка, съевшая целую банку сметаны.

― Я бы хотел пересчитать все твои веснушки, ― шепчу ей, и Белла начинает улыбаться шире.

Меня поражает, насколько у нее живая мимика. Кажется, по ее лицу можно понять все ее чувства. Но это впечатление обманчивое, и я знаю об этом. Я никогда не встречал настолько скрытного человека, как Бестия. У каждого из нас есть свои секреты, но у меня такое впечатление, что у нее немного больше, чем у других.

― Ненавижу их, ― говорит она.

― Почему?

― Чувствую себя леопардом, когда наступает теплое время года. Они тогда становятся ярче.

Я прожигаю ее лицо взглядом, любуясь тем, как проникающее через окно солнце золотит ее тонкую кожу, подсвечивая для меня каждую венку и красные нити сосудов. На тумбочке звонит телефон, и я отвечаю, не отрывая взгляда от своей Бестии. Она приоткрывает веки и смотрит на меня, пушистые ресницы отбрасывают тень на щеки. Если бы я был фотографом или художником, то, наверное, запечатлел бы этот образ.

― Привет, пап, ― отвечаю я.

― У нас тут запара с Емельяновым. Надо, чтоб ты подъехал.

― Я сейчас не могу.

― Сына, я не спрашиваю. Я говорю. Стас внизу. Жду тебя.

Он отключается, а я крепко сжимаю челюсти. Если сейчас уйду, Белла свалит, как пить дать. Она не будет сидеть тут и ждать моего возвращения.

― Ты хмуришься, ― говорит она, проводя пальцем между моих бровей. ― Плохие новости?

― Надо ехать в офис. За мной машина приехала.

Белла садится на кровати и потягивается. Я смотрю на ее обнаженное тело, и член снова оживает. Хватаю Бестию и резко заваливаю на кровать, накрывая своим телом. Она хохочет и неубедительно пытается вырваться из моих объятий.

― Ты же торопишься.

― Я успею, ― выдыхаю ей в лицо и, разведя ее ноги, вхожу до упора, попадая в мой персональный Рай.

* * *

Через месяц после исчезновения Беллы…

― Олег, я не хочу каламутить воду раньше времени или делать неправильных предположений, ― хмурясь, произносит Вик, ― но есть предположение… В общем, с Емельяновым все зашло очень далеко. Теперь только один вариант. Или мы ― его, или он ― нас.

― Ближе к делу, Виктор Геннадьевич, ― цежу сквозь зубы, заливая свой яд водкой.

― Беллу могли забрать люди Емельянова.

Я буквально физически чувствую, как кожу царапают когти ужаса. Все мы знаем, кто такой Емельянов, и чем могут закончиться игры с ним. Мы все равно пошли на это, вполне осознавая возможные последствия. Но когда все это закрутилось, у меня не было Беллы. И теперь ее у меня снова нет. И не дай Бог Емельянову стать тем, кто лишил меня моей Бестии. В голове всплывают ее последние слова перед исчезновением. Нет, она же ушла от меня добровольно.

Я качаю головой.

― Тогда в клубе она сказала, что между нами конец. Значит, сама приняла такое решение.

― Мы не знаем, в каких она отношениях с Емельяновым.

Я взрываюсь и сметаю со стола все, включая лампу и бутылку водки. Вик успевает поймать только стакан. Буквально налету.

― Нет у нее никаких отношений! ― выкрикиваю и опускаю на стол тяжелый кулак. ― Вик, блядь, не еби мне мозги! Найди ее! Если она сдохла, то ее тело найди! Хочу знать, где она! Хочу найти суку и посмотреть в ее блядские глаза! Если сдохла, я эту тварь воскрешу, чтобы замочить своими руками, слышал?!

Вик спокойно кивает. Такое ощущение, что даже грохот, который я устроил, поддавшись своей ярости, не вызвал у него совершенно никаких чувств. Ни один мускул не дернулся, даже бровь не подскочила. Железные нервы. Боевая машина, блядь. Он спокойно встает и застегивает пуговицу пиджака.

― Наберись терпения, Олег. ― видя, как я закипаю, Вик поднимает одну бровь и смотрит на меня настолько выразительно, что я захлопываю рот. ― Поиск человека без имени занимает некоторое время. Мы делаем все, что можем. А ты… ― он кивает на стакан на краю стола, который благодаря Виктору уцелел. ― Завязывай бухать. Иначе это тебя придется воскрешать.

Как только Вик выходит за дверь, я падаю назад в кресло и прикрываю глаза.

Провожу кончиками пальцев по гладкой поверхности подлокотника, а перед глазами вожделенное тело. Я чувствую бархат ее кожи, и мне хочется реветь, как раненному зверю. Меня так разрывает изнутри, как будто я, сука, провел с ней лет десять, а потом она трахнула моего брата и свалила с моими деньгами. Что за хренова одержимость девкой? И было бы еще по кому крыше ехать. Усмехаюсь, вспоминая, как мама спросила:

― Она достойная девочка?

Достойная, блядь. Достойная трахнуть ее в задницу и по-быстрому перепихнуться. Достойная отсосать мне сразу, как только входит в мою квартиру. А теперь еще достойна того, чтобы я размазал ее по стене.

Нет, большую истерику вызывает слово «девочка», которое мама к ней применила. Эта девочка сосет, как пылесос. Она трахается так, как будто прошла через десяток мужиков. Но, черт, как же не хочется представлять себе, что она была с кем-то еще. Я могу выдержать максимум одного придурка, который лишил ее девственности. Все остальное принадлежит мне.

Я вскакиваю с кресла, срываю пиджак со спинки и несусь на выход, набирая по дороге Тима.

― Привет, воротила, ― здоровается он расслабленно.

― Ты где?

― Дома, ―отвечает он. Тон голоса тут же меняется с шутливого на серьезный. ― Что случилось?

― Ты с Ольгой помирился?

― Не-а.

― Тогда с тебя бухло, а с меня ― шлюхи. И достань белого, сегодня надо оторваться.

― Опять накрыло? ― спрашивает он серьезно.

― С головой.

― Без белого, брат.

― С белым. Или я ищу другое место.

― Ладно, жду тебя, ― со вздохом отвечает Тимофей, и я отсоединяюсь. Тут же набираю Марата.

― Привет, Олег, ― произносит он, отвечая на втором гудке.

― И тебе не хворать. Марат, нужна рыжая и брюнетка.

― Пошел ты нахер, друг, ― отвечает он. ― В прошлый раз ты мне так рыжую помял, она неделю отходила.

― Дай угадаю: а потом просила еще?

Марат смеется.

― Нет, эта не просила. А вот та, которая была до нее…

― Она брюнетка. Тиму подойдет. А мне рыжую.

― Не-е-ет, ― тянет он. ― Она была брюнеткой. А теперь угадай, какого цвета ее волосы?

― Годится. Заеду в течение получаса. Идет?

― Конечно, идет. Жду.

Я уже знаю, что буду делать с этой рыжей. И даже хорошо, что у нее нет веснушек и не такая алебастровая кожа. Что она не пахнет так, как пахнет моя Бестия. Что у нее не грудной, хрипловатый голос и не такие пронзительные янтарно-зеленые глаза. Мне достаточно волос, чтобы представлять себе, что раком я поставил Беллу.

Глава 19

Саундтрек к главе: Hamm Ali & Navai – Сколько не виделись мы

Я быстро сжимаю и разжимаю кулаки, встряхиваю руками и делаю глубокий вдох. Вскакиваю с места и становлюсь лицом к окну, всматриваюсь в темноту. Сердце грохочет в груди так, что я, кажется, могу ощутить эхо этого грохота в горле и в ладонях. Я слышу, как хлопают дверцы машины, потом шаги, хлопок входной двери, шаги по коридору… Я вцепляюсь в подоконник так сильно, что белеют пальцы. Меня ведет.

Последний вдох ― и дверь за моей спиной открывается.

– Олег Сергеевич, ― зовет меня Виктор, а я не могу повернуться, все тело словно одеревенело. Я не вижу и не слышу бестию, но чувствую ее близость. Каждый волосок на теле становится дыбом, и кожу покалывает.

Брови сами собой сходятся на переносице, я делаю над собой усилие, поворачиваюсь и застываю на месте. Виктор стоит у двери, а перед ним моя Бестия. Но не она привлекает мое внимание. Она обнимает маленькую девочку, которая жмется к ноге Вари и пытается спрятаться за пышной юбкой. Мои глаза расширяются. Я перевожу растерянный взгляд на Виктора, и тот поджимает губы.

– Вы прочитали информацию, которую я прислал?

– Не полностью, ― сдавленным голосом отвечаю я.

– Жаль. Ну, я поехал.

– Завтра созвонимся.

Он кивает, пожимает мне руку и выходит из кабинета, оставив меня наедине с Бестией и ребенком. Я всматриваюсь в испуганную девочку. Она так чертовски сильно похожа на Бестию. Дочь? Сестра? Перевожу взгляд на лицо Вари. Ее глаза горят огнем. Не будь здесь ребенка, она бы, наверное, бросилась на меня с кулаками. Ее ноздри раздуваются, а губы крепко сжаты.

– Это кто? ― спрашиваю я, снова глядя на девочку.

– Мама, пойдем.

Девочка хватает Бестию за юбку и пытается утянуть в сторону двери.

Мама? Мама?!

Провожу по волосам рукой и тяжело выдыхаю. Внезапно весь мой запал наказать Бестию куда-то испаряется. То ли от облегчения, что я вижу ее перед собой. То ли от того, что она явилась на казнь с ребенком за руку.

– Нам надо поговорить, Варя.

Ее имя буквально скатывается с моего языка, заряжая пространство электричеством. Не знаю, что в этом есть такого, но я понимаю, что обстановка снова накаляется.

– Мы не можем при ней, ― кивает на дочку Бестия.

Меня омывает горячей волной. Я так давно не слышал этот голос. Хочется закатить глаза и отдаться этому ощущению.

– Стас!

Девочка делает еще один шаг к матери за спину. Открывается дверь, и охранник появляется на пороге кабинета.

– Позови Лидию Павловну.

Он кивает и выходит. Все время до появления экономки мы с Бестией сверлим друг друга взглядами, ведя немую беседу. Я рассказываю этой суке, что готов разорвать ее в клочья, как только за ее дочкой закроется дверь кабинета. Она отвечает тем, что хер я теперь что получу от нее. Это мы еще посмотрим.

В кабинете появляется экономка и с интересом смотрит на девочку, а потом на меня.

– Лидия Павловна, заберите, пожалуйста, девочку на кухню. Накормите ее булочками, которые вы испекли.

Дочка Вари вскидывает голову и смотрит на мою экономку горящими глазами.

– Мама, мозно мне булочку? ― спрашивает она. В другой ситуации ее косноязычие могло бы умилить, но я слишком накручен.

Варвара присаживается на корточки и берет малышку за плечи. Она улыбается, а меня ведет. Ни разу я не видел у нее такой улыбки. Хочу себе такую! Для меня!

– Можно конечно, милая. Иди с тетей, она даст тебе булочку. А я поговорю с дядей, и мы поедем домой.

Максимум, куда ты сегодня уедешь, Бестия, ― это на моем плече в постель на втором этаже.

Я внимательно слежу за тем, как кабинет покидают все, кто здесь не нужен. Как только дверь за ними закрывается, Варвара преображается. Она складывает руки на груди, слегка склоняет голову вбок и смотрит на меня с ехидной ухмылкой.

– Что-то ты совсем сдал, Красавчик.

Я подлетаю к ней, хватаю рукой за щеки, сжимая их, но она не перестает смотреть на меня с вызовом. В глазах ни страха, ни сопротивления. Полный высокомерия взгляд впивается в мое лицо.

– Мешки под глазами, ― констатирует она.

Мне хочется замахнуться и стереть эту ухмылку с ее лица неслабой такой пощечиной, но вместо этого я хватаю ее за затылок и впиваюсь поцелуем в губы. Внутри меня взрываются сотни фейерверков от ее вкуса. Кусаю ее губы до крови и тут же слизываю соленую каплю с мягкой плоти. Бестия не отвечает на поцелуй, только позволяет терзать свой рот, врываться в него языком, но никак не реагирует. Я хватаю ее за горло и со злостью толкаю назад, пока она с грохотом не упирается спиной в дверь. задираю пышную юбку и срываю трусики. Они трещат по швам, впиваются в нежную кожу, а Варя даже не кривится от боли. Она все так же смотрит с вызовом и снисходительно.

Закидываю ее ногу себе на бедро и стягиваю до колен свои штаны. Меня так трясет, что я едва стою на ногах. Провожу пальцами у нее между ног. Влажная.

– Всегда готовая шлюха, ― хриплю ей в губы, а потом медленно погружаюсь.

Мне приходится сделать над собой усилие, чтобы устоять на ногах, потому что они подкашиваются. Я упираюсь лбом в дверь над плечом Вари. Пытаюсь сделать вдох, но воздух застрял где-то в грудной клетке и не двигается. Сука! Меня разрывает от ощущений и боли. Ярость накатывает тяжелыми, холодными волнами, сменяясь горячими от ощущений, которые я испытываю внутри этого горячего тела. Всегда готового для меня тела.

Сжимаю талию Вари, сползаю руками под попку и поднимаю ее в воздух. Она тут же обхватывает мою талию ногами, а руками обвивает шею и совершенно неожиданно прикасается своими губами к моим, крепко зажмурившись.

Я вколачиваюсь в нее без остановки. Без малейшей передышки. В голове не осталось ни одной мысли.

– Варя… ― шепчу судорожно. ― Моя Варя… Бестия. Сука, как же я тебя ненавижу. Как же сильно ненавижу.

– Отпусти меня, ― шепчет она в ответ, и я мотаю головой.

– Не могу. Ты уже внутри меня.

– Это ты внутри шлюхи, Красавчик, ― пытается язвить она, но ее голос ломается и срывается. Она как будто на грани истерики.

– Ты не шлюха. Нет, шлюха. Но только моя, слышала? Только моя!

Я жестко долблюсь в ее тело, взрывая мир красками. Черный, беспросветный мир. Теперь он раскрашен красным, как и цвет моего желания убивать, разрывать, кромсать. Впиваюсь зубами в шею Вари, а она откидывает голову, позволяя мне оставлять засосы, синяки на бедрах и следы укусов. Она позволяет все. Потому что тоже скучала, дрянь. Скучала и пряталась от меня.

Я кончаю так сильно, что на пару секунд вылетаю из реальности, а потом с грохотом сваливаюсь назад.

– Спасибо, что кончил в меня, не спросив, использую ли я контрацепцию, ― шипит Бестия.

Я упираюсь лбом в ее ключицу и пытаюсь дышать. Хрипло и порывисто, но у меня наконец получается.

– Это не имеет значения, ― отвечаю я.

Как только я выхожу из нее и отступаю на полшага назад, Варя размахивается ― и мою щеку обжигает удар. Я хватаю ее за запястья, с силой встряхиваю, а потом подхватываю за талию и швыряю животом на стол. Мы еще не закончили.

Глава 20

Саундтрек к главе: MONATIK & Надя Дорофеева – Глубоко

Варвара лежит в разорванной рубашке и смятой, задранной юбке на моем столе. Она даже не потрудилась свести ноги вместе. Варя безразлично пялится в потолок, больше она не улыбается. На ее шее, груди, бедрах, руках уже проступают синяки, следы укусов и засосы. Выглядит как поломанная кукла. Я же этого и хотел, разве нет? Тогда почему в груди снова так больно? Я подкуриваю сигарету и отхожу к окну. Выпускаю дым в темноту ночи.

Мне хочется, чтобы она что-то сказала. Не знаю, начала проклинать меня, попыталась сбежать, но Варя лежит без движения. Горький дым застревает в горле, и я выбрасываю сигарету. Подхожу к Бестии и внимательно осматриваю. Неужели и правда сломал? Я хмурюсь, потому что мне этот факт совсем не доставляет удовольствия.

– Варя…

Она поворачивает голову и смотрит сквозь меня. Ее большие глаза вроде как встречаются с моими взглядом, но в то же время не смотрят в них. Я наклоняюсь и пытаюсь поправить на Варе одежду, она продолжает безучастно следить за моими движениями.

– Пойдем спать. Поговорим утром. ― Она не отвечает и не реагирует. ― Варя. ― Ноль реакции. Мне хочется встряхнуть ее, чтобы получить хоть что-то в ответ. ― Варвара!

Я присаживаюсь на кресло и утыкаюсь лбом в ее плечо.

– Бестия… ― шепчу негромко. ― Почему ты сбежала?

Она молчит. Я сижу так еще несколько минут. А потом принимаю решение: если она хочет, чтобы все было так, тогда я не стану спорить. Поднимаюсь, поправляю ее одежду, чтобы она выглядела прилично, и выхожу из кабинета. Возле двери стоит Стас. Я киваю на кабинет.

– Отведи ее в спальню напротив моей. Девочку туда же. Лидии Павловне передай, чтобы уложила Варю и девочку.

– А вы? ― спрашивает он, когда я удаляюсь в сторону выхода.

– А я проедусь.

– Дайте две минуты, я поеду с вами.

– Нет нужды, я возьму с собой Руслана.

Выхожу на улицу, где на крыльце в кресле сидит Руслан, второй охранник. Увидев меня, он тут же подскакивает.

– Выезжаем через десять минут, подгони машину.

– Хорошо.

Он уносится в сторону гаража, а я иду переодеваться. Слышу в коридоре возню, наверняка это Стас ведет или несет Бестию. Сдерживаю порыв выскочить из комнаты, чтобы самому о ней позаботиться. В этот вечер я сделал для нее все, что мог.

– Тим, ― звоню другу, ― ты где?

– Дома с Олей. Что у тебя с голосом?

– Я нашел ее.

– О, мужик, дай себе пару дней, чтобы трезво рассуждать.

– Я практически ее изнасиловал, ― говорю севшим голосом.

Тимоха присвистывает. Я слышу, как грохочет захлопываемая балконная дверь, потом клацанье зажигалки, и Тим шумно выдыхает. Курит.

– Зачем? ― наконец спрашивает он.

– Думал, мне станет легче.

– Стало?

– Нет, ― шепотом. ― Кажется, я ее сломал.

– Что будешь делать?

– Хер его знает. Тим, у нее дочка есть, маленькая совсем. И Бестия моя еще маленькая, а я с ней… ― внутри меня скручивает до боли. ― Ее Варя зовут.

Мой голос ломается. Ого, как взяло. Еще никогда так не пробирало, до самых костей.

– Может, отпустить?

Я качаю головой.

– Не смогу.

– Ты же испортишь жизнь девочке.

– Не смогу, ― упрямо повторяю я и отключаюсь. Тим перезванивает, а я просто выключаю телефон.

Тим не меньшая скотина, чем я, но сейчас пытается быть голосом моей совести. Это еще больше усугубляет мое состояние.

Я быстро переодеваюсь и выхожу из дома. Натягиваю на плечи кожаную куртку. В этот момент из комнаты напротив выходит Стас и тихо прикрывает дверь.

– Жива?

– Да. Послала меня, ― усмехается он.

Послала ― это хорошо. Значит, спектакль со сломанной личностью был только для меня. Узел в груди немного ослабляется. Но только совсем чуть-чуть, потому что еще остается огромная вероятность, что Варя играет свою партию именно перед Стасом.

– Я могу поехать с вами.

– Нет, я же сказал, со мной едет Руслан. Ты остаешься присматривать за Варварой и ее дочкой.

Стас не спорит, да я и не жду ответной реакции, разворачиваюсь и иду на выход. У самой двери слышу заливистый детский смех из кухни. Хочется заглянуть туда и посмотреть, как она выглядит, когда смеется. Так же у нее горят глаза, как у Бестии, но сдерживаюсь и выхожу из дома. Руслан уже ждет меня в машине. Он заводит ее, как только я занимаю заднее сиденье.

– Поехали в бар на кольце.

Руслан кивает, и мы выезжаем. Не могу оставаться дома, пока она там. Рано или поздно я сорвусь и пойду к ней. То ли для того, чтобы утешить и извиниться, то ли доломать.

По дороге звоню Сане и договариваюсь, что он подъедет туда же. Я набираю ему с телефона Руслана, потому что свой не хочу включать. Если позвонит Тим, то моя совесть может проснуться и погнать меня назад домой к Варе.

В баре шумно и практически не протолкнуться. Саня сидит в самом углу со своей новой девушкой Мариной. Они обнимаются и о чем-то хохочут. Уютно так, сладко. И снова у меня порыв вылететь отсюда и напиться в другом месте. Но ноги продолжают нести меня к их столику. Лучше провести вечер в компании зажимающейся парочки, чем дома, где через две стены и коридор от меня спит моя Бестия.

Домой я возвращаюсь под утро, едва стоящим на ногах. Пытался забыться, не вышло. Но затуманенные мозги в этой ситуации, пожалуй, лучше, чем рациональное мышление и чувство стыда за свой поступок. В доме тишина. Я стараюсь ступать тихо, чтобы никого не разбудить. Блядь, в собственном доме! Но потом понимаю, что не хочу напугать маленькую девочку, которая гостит в нем. Не знаю, почему, но ее хочется оберегать. То ли причина в ее огромных глазах и доверчивом, испуганном взгляде, то ли в том, что это ребенок Бестии.

Я заваливаюсь спать прямо в одежде поверх покрывала. Нет сил ни на что. Уплываю в тяжелые сны о Вараре.

Глава 21

Саундтрек к главе: Linkin Park ―No more sorrow

Я просыпаюсь от стука в дверь. Голова тяжелая, а веки налиты свинцом.

– Да, ― тяну хрипло.

– Олег Сергеевич, Там Варвара вызвала кого-то, и этот кто-то хочет въехать в ворота, ― раздается голос Стаса.

Я с трудом поднимаюсь с кровати и плетусь в ванную.

– Никого не впускать.

Чищу зубы и становлюсь под душ. Сквозь похмельный туман до меня долетает, чья Варя приемная дочь, и сердце ускоряет бег. Если я так подставлюсь, то это может ударить по отцу. Но я не могу отпустить Варвару, даже если придется сражаться с самим Самойловым. Внезапно дверь в ванную распахивается, и сквозь запотевшее стекло я вижу копну рыжих волос.

– Впусти машину, Олег! ― кричит она.

– Варя, я купаюсь, видишь? Не могу никого впустить.

– Это моя мама. Она заберет Милу.

– Кого? ― спрашиваю, выглядывая из-за перегородки.

Боже, где ж таких красавиц делают? Мысли путаются, а ниже пояса начинается пожар. Хочется затащить Бестию под воду и еще раз надругаться над ее телом. Судя по тому, как она жадным взглядом осматривает мое, Варя тоже не против такого сценария. А потом ее взгляд останавливается на моем лице.

– Мила ― это моя дочка. Хочу, чтобы мама ее забрала. И она привезла мне вещи.

Я осматриваю ее одежду. Вчерашняя юбка выглажена ― видимо, Лидия Павловна постаралась, ― а вот пуговицы на рубашке оторваны. Варвара просто запахнула ее и заправила в юбку. У меня поднимается давление от мысли, насколько просто раскрыть полы рубашки и добраться до груди с торчащими сосками. Сглатываю слюну. Варя складывает руки на груди, усугубляя ситуацию.

– Ну? ― спрашивает она, хмурясь.

– Сейчас выйду ― пойдем знакомиться с твоей мамой.

– Я не хочу, чтобы ты с ней знакомился! Ты хотел, чтобы я осталась? Я остаюсь, но Мила здесь жить не будет. У нее есть свой дом.

Под гневную тираду я выбираюсь из душевой кабины, быстро вытираюсь полотенцем и голым иду в спальню. Слышу, как за мной следует Бестия. Я надеваю боксеры, джинсы и футболку. Всовываю ноги в мокасины и поворачиваюсь к ней.

– Идем.

– Олег, я не хочу вас знакомить.

– Почему же? ― спрашиваю, останавливаясь в дверях. Смотрю на Бестию. Она перебросила волосы вперед, и сейчас результат моей вчерашней несдержанности не видно. Но я знаю, что там, на шее, есть отметины.

– Потому что… ты мне никто.

– Никто, значит?! ― цежу сквозь зубы. ― Тогда тебе не о чем волноваться.

Я разворачиваюсь и вылетаю из спальни. Где-то сзади слышу возню и детский голос. Варвара что-то говорит успокаивающим тоном, но я не задерживаюсь, чтобы посмотреть и послушать. Выхожу на улицу. Машу рукой Руслану, и тот открывает ворота. На территорию въезжает большой черный внедорожник. Практически такой же, как у меня. Останавливается на подъездной дорожке, и из машины выходит амбал в костюме. Бритоголовый, стремный, как из фильмов про бандитов. Мы с отцом тоже не ведем честные игры, и профессия у нас не благородная. Но даже по моей спине проходит легкая дрожь. Он открывает заднюю дверцу и из нее тут же показываются две стройные ноги. А потом из машины выходит элегантная женщина лет пятидесяти. Не красавица, но ухоженная и такая, про каких говорят «породистая». Она окидывает взглядом дом, а потом задерживается на мне. Слегка кривится и хмурится.

Я иду навстречу ей, но меня обгоняет Варя, на бедре которой от тряски подскакивает дочь. Ребенок тянет руки к женщине, и лицо той преображается. В глазах сразу появляется нежность и тепло, она улыбается, глядя на девочку.

– Мам Вера, спасибо, ― произносит Бестия.

Женщина, еще раз бросив на меня полный презрения взгляд, подхватывает потянувшую к ней руки девочку. Я делаю шаг, но Бестия резко поворачивает голову и смотрит на меня умоляющим взглядом и легонько качает головой. Я останавливаюсь и наблюдаю за тем, как они тихо переговариваются, периодически бросая на меня взгляды. До меня долетают обрывки фраз.

– Не надо, ― говорит Бестия. ― Я сама… Нет, мам. Все будет хорошо.

– Варенька, я волнуюсь.

– Все будет хорошо. Он наиграется, и я вернусь домой. С ним будет так же, как и с остальными…

У меня даже лицо покалывает от услышанного. Кажется, кожа головы горит, как и почему-то ладони. Наиграется? Как и остальные? О чем она? О ком?

Охранник вытаскивает из багажника небольшой чемодан и ставит его перед Варей. Я киваю Руслану, чтобы забрал. Он подходит к машине, а охранник Самойловой становится так, чтобы не дать моему подойти к женщинам, которые все еще о чем-то шепчутся. Мама Вари снова бросает на меня взгляд. Она прищуривается и внимательно осматривает меня, пока Варя что-то быстро ей говорит. Наконец женщина кивает. Бестия крепко обнимает ребенка, целует ее и что-то говорит, а малышка обнимает ее шею ручками и шепчет на ухо, кивает, ее рыжие кудряшки пружинят при этом точно, как у ее матери.

Мама Вари усаживает ее дочку на заднее сиденье, обнимает дочь и что-то говорит той на ухо, а потом и сама скрывается в машине. Джип отъезжает, Варя провожает его взглядом, обнимая себя за плечи. Как только ворота закрываются, Варя еще секунду смотрит на них, а потом внезапно распрямляет плечи и поворачивается ко мне, снова превращаясь в мою Бестию. На лице коварная ухмылка.

– Ну что, будем завтракать или сразу трахаться?

– Варя…

– Белла, ― поправляет она. ― То, что ты знаешь мое настоящее имя, не дает тебе право его произносить.

– Да пошла ты! ― рявкаю я и срываюсь в дом.

Пи*дец просто! Эта сука меня бесит, доводит до белого каления.

– Ой, а где Милочка? Я ей тортик испекла… ― растерянно бормочет Лидия Павловна, глядя на меня.

– Скормите его этой рыжей суке!

Она ахает от такой грубости, но мне плевать на реакцию.

– Олежек…

Захлопываю за собой дверь кабинета и останавливаюсь, глядя на ноутбук. Вчера я так и не дочитал анкету Варвары, которую прислал Вик. И теперь я не уверен, что хочу хоть что-нибудь знать о ней. Она ― рыжая шлюха, у которой я, похоже, не первый. Что ж, если она считает, что мне достаточно будет «наиграться» с ней, то к этому, пожалуй, и будем стремиться.

Глава 22

Саундтрек к главе: G-Eazy & Halsey ― Him & I

– Ворон, как насчет клуба? ― Тим слишком бодро разговаривает, а это значит…

– Ты опять с Ольгой поругался?

– Она окончательно меня бросила, ― голос друга немного тухнет.

– Опять изменил? ― спрашиваю, глядя в окно.

– Ага. Ну не виноват я, что мне одной мало.

Тимофей пускается в долгие рассуждения о своей природой заложенной полигамии, но я его уже почти не слушаю. Мой взгляд сфокусирован на одной точке. Пятой точке. Сочной такой. Она, покачиваясь, двигается к бассейну, и у меня ниже пояса оживает тот, кому я весь день приказывал лежать и не высовываться.

В доме уже никого нет, все разъехались, остались только мы с Бестией. Вчера из-за ее возвращения в мою жизнь я попросил охрану и экономку задержаться, а сегодня никто не мешает ей идти голой к бассейну. Член в штанах напрягается, дергается и просится на волю. Я не слышу своего друга, только смотрю на то, как гибкое тело напрягается перед прыжком, а потом Бестия поднимает руки и красиво входит в воду, словно разрезая ее своим безупречным телом.

– Я перезвоню, ― бросаю Тиму. Отшвыриваю телефон на стол и выхожу прямо через двери кабинета на улицу, стягивая с себя одежду. Я не могу ей противостоять, как ни пытаюсь.

Бестия плескается в бассейне и широко улыбается, когда я подхожу к ней. Она смотрит на мой твердый член, который ноет от боли и желания. Варя подплывает ближе и смотрит на меня снизу вверх.

– Сядь на бортик, ― мурлычет она, похлопывая по кафелю. Кто я такой, чтобы сопротивляться?

Как только приземляюсь, спуская ноги в воду, она тут же разводит мои колени и подплывает ближе.

– Хочу отсосать тебе, ― хрипло говорит она, а я киваю.

И тут же губы Бестии оказываются на горячей головке. Она со смаком проводит ими по напряженной плоти, а потом заглатывает член практически до упора. Мои пальцы самовольно запутываются в ее мокрых волосах, а глаза закрываются от удовольствия. Она ― королева минета, выдайте ей кто-нибудь диплом со всеми почестями. Горячие, мягкие губы скользят вверх и вниз, а стон отдается вибрацией у меня в паху. Я запрокидываю голову и просто впитываю эти ощущения. Как же мне этого не хватало. Не знаю, почему позволяю ей управлять своими мыслями, но она делает это, заполняя их без остатка. Пока я наполняю ее горло своим членом. Я чувствую дрожь по позвоночнику, жар внизу живота, а потом, вцепившись в ее волосы крепче, я с хриплым стоном кончаю прямо ей в рот, не давая выбора: проглотить или отстраниться. Она ― моя персональная шлюха, потому что сама этого хочет.

Бестия облизывает свои улыбающиеся губы, а потом резко разворачивается, доплывает до лестницы и выбирается из бассейна. Я смотрю пьяным взглядом на то, как покачивается ее грудь, когда она выбирается из воды. Варвара проходит мимо меня по направлению к дому.

– Далеко собралась? ― спрашиваю я, она останавливается и оборачивается. Смотрит на меня, приподняв одну бровь.

– Спать.

– И это все? ― я киваю на полутвердый член.

– А что еще должно быть?

– Я хочу трахнуть тебя, ― говорю я, вставая перед ней в полный рост.

Варя склоняет голову набок и слегка прищуривается.

– Ну пойдем, ― наконец отвечает она, поворачивается, доходит до двухместного шезлонга, забирается на застеленный покрывалом матрас, ложится на спину и, упершись пятками, широко разводит ноги. ― Трахай.

Я застываю перед шезлонгом. Член окончательно обмякает. Я накрываю лицо ладонями и провожу ими вниз.

– Обязательно вести себя, как блядь, Варя?

– Белла, ― снова поправляет она меня. ― Я она и есть. Разве нет?

Она проводит кончиками пальцев по груди, задевая твердый сосок, спускается по животу ниже, а потом накрывает розовую плоть и начинает кружить, не сводя с меня взгляда. Член снова оживает, пока взгляд жадно ловит каждое движение неугомонных пальцев. Варвара смотрит на меня томным взглядом из-под полуприкрытых век. Я, наверное, слабак, потому что не могу держаться от нее подальше. Меня срывает, и через секунду я уже нависаю сверху между гостеприимно распахнутых бедер. Одним мощным толчком я погружаюсь во влажный жар, а Варя впивается в мои предплечья пальцами, выгибая спину.

– Сука! ― рявкаю я, вколачиваясь в ее тело. Бедра мощно ходят вперед-назад, пока член таранит горячее тело. Красивая. До чего же она красивая. Мне хочется закрыть глаза от удовольствия, но я не могу, потому что жадно заглатываю каждую ее черточку. Пытаюсь в темноте рассмотреть ее веснушки, но зрение слишком затуманено. ― Блядь, Бестия. Ты шлюха, моя шлюха, слышала?! Только моя!

– Да! Да! Еще! ― кричит она. Совершенно не сдерживаясь.

Бестия располосовывает мою спину ногтями, хватает за волосы и тянет так, что кожа головы горит. А я долблюсь в нее, мну грудь, щипаю и шлепаю соски, наслаждаясь ее стонами и хлюпающим звуком между нами. Она все время мокрая. Для меня или… может, она нимфоманка, поэтому все время течет? Да какая, к херам разница? Сейчас она стонет подо мной и течет ради меня.

– Хочу твою задницу, ― рычу ей на ухо, сжимая сочную ягодицу.

– Так возьми, ― выдыхает она.

– Возьму, не сомневайся.

– О-о-ох, ― стонет она громко, когда я немного меняю угол входа, а потом резко сжимает меня внутренними мышцами и кричит, бьется в конвульсиях, отдаваясь своему удовольствию.

Я не могу отвести взгляда от Бестии. Завораживающее зрелище. То, как она, не стесняясь и не зажимаясь, позволяет себе полностью погрузиться в удовольствие и даже не выныривает, чтобы глотнуть воздуха. Моя идеальная…

– Шлюха, ― шепчу ей в губы, а потом снова наращиваю темп. ― Идеальная. Созданная для меня. Моя податливая девочка. Красивая. Горячая. Сладкая.

И все это с сумасшедшими, неконтролируемыми толчками. Хаотичными и жесткими. Под аккомпанемент ее стонов и криков. Под кайфом от ощущения ее ногтей на коже. Я кончаю, когда всего этого становится слишком много. Член пульсирует, и я содрогаюсь всем телом, вжимаясь в Бестию настолько сильно, насколько только могу. Хочу прорасти в нее и остаться навсегда. Так глубоко, насколько она меня впустит.

Глава 23

Саундтрек к главе: Jacob’s Piano ― Winter Melody

– Ты играешь? ― спрашивает Бестия, кивая на фортепиано в гостиной. Я рассеянно киваю, просматривая почту. ― И я… ― как-то странно произносит она. Голос словно ломается и дрожит.

Я отрываюсь от ноутбука и смотрю на нее. Варя поднимает крышку и садится на стульчик. Возится с ним немного, опуская на нужную высоту, а потом изящные пальчики зависают над клавишами. Варя слегка вздрагивает, а потом палец неуверенно нажимает на клавишу, издавая низкий звук. Потом еще один палец, и еще. Бестия резко отрывает руку от клавиш и смотрит на них так, как будто они обожгли ей пальцы. Она складывает руки на коленях и судорожно вздыхает. Я внимательно наблюдаю за ней и боюсь вдохнуть. Вот он ― тот короткий, практически мимолетный момент, когда я вижу ее настоящую.

Еще раз тяжело вздохнув, Варя поправляет закатанные рукава моей рубашки, как будто они ей мешают. Дергает каждый, а потом расправляет. Я запоминаю этот момент. Так Варя выражает волнение и… страх? Чего она боится? Играть? Мне хочется расспросить ее обо всем, но я не двигаюсь, потому что боюсь спугнуть момент. Варвара зажмуривается и что-то шепчет настолько тихо, что я не слышу ее даже в безмолвной комнате.

А потом Варя открывает глаза, уткнувшись взглядом в клавиши. Ладони еще на пару секунд повисают в воздухе, словно она то ли решается, то ли отдает инструменту свое тепло. Как будто… знакомится с ним. И наконец пальцы касаются клавиш, я замираю и, кажется, перестаю дышать.

Из-под пальцев Варвары льется музыка. Экспрессивная, как и она сама. Пронизанная болью и каким-то чувством отчаяния, такой мощной тоски, что от нее разрывается сердце. Она то нарастает, то снова стихает. По щекам Варвары начинают бежать слезы. Она не рыдает. Играет, сцепив зубы и поджав губы. Но слезы продолжают прочерчивать дорожки по щекам, и во взгляде такая безнадежность, что хочется завыть. Прижать к себе и перевернуть к херам этот мир, чтобы больше не видеть такого взгляда. Чтобы не испытывать эту боль вместе с ней, потому что мне кажется, я чувствую ее каждым неровным краем своей души.

Музыка стихает внезапно, и руки Вари повисают в воздухе, опустившись по швам. Она не сводит взгляда с клавиш, а слезы заливают щеки. Мне хочется подойти и подарить ей утешение, но в то же время я осознаю, что это та боль, которую она должна пережить одна, без соучастников. Подойди я к ней сейчас, она закроется. И я добьюсь только противоположного эффекта.

Я снова делаю вид, что внимательно изучаю то, что у меня на экране, хотя краем глаза посматриваю на Бестию, которая за мгновение превратилась в просто Вареньку. Хрупкую девочку, которая нуждается в защите и нежности. И я ловлю себя на мысли, что подарю ей всю нежность, на которую способен, но только тогда, когда она сама будет готова.

Варя встает со стульчика и выходит из гостиной. Ее нет довольно долго, и я начинаю уже волноваться. Встаю, чтобы пойти проверить ее, но тут она врывается в комнату снова. И как будто не было слез и страданий. Глаза горят, как у сумасшедшей. Бестия разгоняется и запрыгивает мне на руки, тут же обвив мою талию ногами, я еда успеваю отставить ноутбук в сторону. Варя широко улыбается, но лихорадочный блеск в глазах кричит о том, что сейчас она потребует не просто секс, а такой, который позволит ей забыться на время. И она требует, а я даю ей это. Потому что хочу дать все, о чем бы она ни попросила. Потому что она нуждается в этом именно сейчас. И кто я такой, чтобы отказывать женщине в удовольствии?

Когда мы лежим на кровати, пытаясь отдышаться, у Вари звонит телефон. Она подскакивает с кровати, хватает его с тумбочки и несется в ванную, прикрывая за собой дверь. До меня доносится ее разговор:

– Да, мам Вер. Все хорошо. Правда, хорошо. Мгм. Пока не знаю… Буду, наверное… Мам Вер, не ругайся, ладно?.. Я сегодня играла на фортепиано. Мгм. Не знаю пока. Очень… Как Мила? ― Варя смеется, но как-то натянуто, немного нервно. ― Давай… Привет, медвежонок. ― ее голос за секунду меняется. Становится мягким, ласковым, с мурлыкающими нотками. Я догадываюсь, что она разговаривает с дочкой. ― На аттракционы? Не знаю, милая… Скоро, наверное… Я тоже скучаю, медвежонок… Не знаю пока… Милочка, не расстраивайся, детка. Я не могу обещать тебе эти выходные. Но… буду стараться. Хорошо… Дедушка? Правда? Тебе понравилось?.. О, моя девочка, я очень рада… Хорошо, медвежонок. Люблю тебя до Луны и обратно. Передавай бабушке с дедушкой привет. Пока, детка.

Ее голос затихает, а потом я слышу всхлипы. Теперь совсем другой момент, отличающийся от того, который был, когда Бестия сидела за роялем. Теперь я чувствую, что нужен ей. Поэтому подскакиваю с кровати и несусь в ванную. Белла сидит на крышке унитаза, согнувшись и обнимая колени. Она всхлипывает и трясется. Голая, такая… беззащитная. Я подхватываю ее на руки и несу в кровать. Укладываю на простыни и укрываю одеялом. Забираю из ее рук телефон, откладываю его на тумбочку и устраиваюсь рядом с Варей, притягивая в свои объятия. Она жмется ко мне, не переставая плакать.

– Ты из-за меня не с ней?

Она качает головой.

– Из-за себя.

– Объяснишь? ― Варя снова качает головой. ― Мила хочет поехать на аттракционы в эти выходные? ― Бестия замирает. ― Я слышал ваш разговор. Между спальней и ванной нет шумоизоляции, Варь. ― Она немного расслабляется. ― Давай отвезем Милу на аттракционы. Я свободен в субботу и воскресенье.

Она поднимает ко мне заплаканное лицо.

– Правда?

– Почему ты так удивляешься? ― хмурюсь я. ― Разве я не всегда даю тебе то, что ты попросишь?

Варя качает головой.

– И чем же я тебя обделил?

– Свободой.

Я крепко сжимаю челюсти.

– Варя…

– Нет, не тем, что запер дома.

– А чем тогда?

Она снова качает головой. Не хочет говорить. Ладно, выясним позже. Прижимаю ее крепче, и Варя утыкается носом мне в шею.

– Ты ведь тоже лишила меня свободы, Бестия.

Глава 24

Саундтрек к главе: Paramore ― Ain’t it fun

Мы подъезжаем к высоким кованым воротам. Я останавливаюсь перед ними и поворачиваюсь к Варе.

– Нам откроет кто-нибудь?

– Нет, ― качает она головой и хватается за ручку двери. ― Я сейчас Милу приведу и поедем.

– Ладно, ― отвечаю тише. Похоже, знакомить меня с родителями никто не собирается. Может, рано еще.

Как только Варя покидает машину, я начинаю нервно барабанить пальцами по рулю. Ну какое знакомство с родителями? Что за бред лезет мне в голову? Это идиотизм чистой воды, но я все сильнее начинаю запускать Бестию себе под кожу. Самоубийство. Но у меня нет ощущения, что я превращаюсь в какого-то слизняка, только бы угодить ей. Как будто, сближаясь с ней, я становлюсь сильнее, чем был до этого. Это очень… необычное чувство. Раньше мне казалось, что, стоит влюбиться в женщину, тут же попадаешь под каблук и становишься предметом для манипуляций. Примеров среди моих знакомых ― море. Но сейчас у меня совсем другие ощущения, и я пока не знаю, как к ним относиться. То ли поощрять самого себя, то ли заставить нас обоих притормозить, пока не поздно. И, как только эта мысль посещает мою буйную голову, я стряхиваю ее. Потому что я не отпущу Варвару, если быть до конца честным с собой. Осталось только выяснить: я не готов ее отпустить именно сейчас или совсем?

Калитка в высоких воротах открывается и из нее выходит Варя, держа дочку за руку. Я слегка прищуриваюсь. Не люблю детей. В смысле, я к ним спокойно отношусь, но своих не хочу. Слишком много суеты из-за них, чрезмерно много шума и беспорядка. Я люблю бардак, но не тот, который создают дети. Предпочитаю привносить в свою жизнь хаос собственными руками. А еще меня не умиляют молодые мамочки с вечной печатью заботы на лице и желанием поделиться достижениями своих карапузов. Как-то я оказался на дне рождения, где были две такие мамочки. И это жесть, скажу я вам. Я выдержал рядом с ними не больше пяти минут, а потом просто пересел на другое место за столом, подальше от них.

Следом за Варей идет охранник с детским автомобильным креслом в руках. Он деловито открывает дверцу моей машины, когда я оказываюсь рядом. Выдергиваю кресло из его рук, натыкаясь на хмурый взгляд.

– Спасибо, дальше я сам, ― цежу сквозь зубы.

– Его надо закрепить, ― гремит он.

– Разберусь.

Охранник смотрит на Варвару, а та с легкой улыбкой пожимает плечами. Он кивает и скрывается за калиткой.

Как эта херь тут крепится? Как вообще можно закрепить кресло на мягком сидении? Я так и сяк кручу кресло, но никак не могу понять, что должен сделать, чтобы ребенку было безопасно в моей машине. Сдаюсь.

– Может, просто пристегнем Милу ремнем? ― спрашиваю Варю, а та даже не скрывает издевательской улыбки.

– Два варианта. У тебя может быть специальное крепление в кресле. Если его нет ― тогда можно зафиксировать кресло ремнями безопасности.

Я шарю глазами по кожаной обивке сидений и не вижу никаких креплений.

– Как они выглядят ― эти крепления?

– Отойди в сторону, ― слегка отталкивает меня Бестия и ныряет головой в салон. ― Ну вот же!

Она тычет пальцем в эти самые крепления. Удивительно, но факт: обожаю тачки и разбираюсь в них неплохо, но сегодня девушка сделала для меня невероятное открытие. За пять минут закрепляю на месте кресло, дергаю его, проверяя прочность крепления, а потом протягиваю руки к малышке. Но ее глаза расширяются, и она пятится назад. Не глаза ― глазищи. Такие огромные и так похожи на глаза Варвары, которая обнимает дочь одной рукой и слегка качает головой.

– Я сама ее усажу.

Спустя десять минут мы наконец отъезжаем от дома Самойловых и едем в парк аттракционов. Варя сидит с дочкой сзади, и я периодически поглядываю в зеркало. Не знаю, чем меня манит картинка того, как Варя играет с ней в банальные «Ладушки» или хихикает, слушая рассказанные ей дочкой на ухо «секретики». Меня неприятно простреливает тем фактом, что я отобрал у ребенка маму, по которой она наверняка скучает. Варя ловит мой взгляд в зеркале и продолжает улыбаться. Наверное, по ее мнению, я сейчас делаю что-то очень правильное. И мне хочется верить, что это правильное как-то сделает наши отношения чуть более открытыми и понятными.

– Мамочка, ― зовет Мила Варю, ― а дедуска сказал, что я не могу тебе звонить вечером, чтобы ты процитала мне сказку.

Это из-за меня он так сказал? Я не даю Варе общаться с ребенком? Очередной неприятный факт, который я не хочу признавать.

– Наверное, дедушка что-то перепутал, Медвежонок. Ты всегда можешь позвонить мне. Особенно, если тебе нужно, чтобы я прочитала сказку. Ты помнишь, что я тебе говорила?

– Что никогда меня не бросишь, ― отвечает малышка.

– И это правда. Никогда-никогда.

Я останавливаюсь на светофоре и в зеркале заднего вида ловлю картинку того, как Мила обхватывает своими маленькими ручками шею Бестии, крепко прижимая ее к себе. Глаза девочки крепко зажмурены, но на лице нет улыбки. Теперь мне интересно, часто ли так Варвара пропадала из дома, спутываясь с мужиками? Может, речь о шлюхе она заводит не просто так? И на самом деле вот так пожить у левого мужика ― это норма для нее? Тогда у меня сразу возникает вопрос к ее отчиму. И не один. Странно то, что я действительно хотел бы задать их ему. Хотя мне должно быть наплевать. Это тревожный звоночек, на который стоило бы обратить внимание, но я решаю обмозговать все позже, когда останусь один в своем кабинете.

– Ух ты! ― слышу восторженное детское восклицание, когда мы объезжаем парк аттракционов, чтобы заехать на парковку. ― Мамочка, а мозно мне вот такую стуку? Это же сладкая вата, да? Смотри, она радузная!

И еще сотня таких восклицаний, пока я паркуюсь. Не думаю, что дочка Варвары лишена внимания или подарков, учитывая то, в какой семье она растет. Но эта детская непосредственность, кажется, заражает даже меня. И теперь я тоже, как великовозрастный идиот, хочу сладкую вату.

Глава 25

Саундтрек к главе: David Guetta ft. Sia – Titanium

Я наконец смог нормально вернуться на работу. Даже не знаю, радоваться или грустить по этому поводу. С одной стороны, я скучал по работе. Но с другой… Бестия. Уходя утром, я оставил ее спящей в моей постели. Полюбовался на обнаженное тело, совсем не прикрытое одеялом. Она чертовски красивая. Магнетическая какая-то. Прямо вот до абсурда. От нее невозможно оторваться. Ощущение такое, что, чем больше смотришь, тем больше хочется. Становишься жадным.

Время до полудня пролетает незаметно в разгребании текущих дел. Ближе к обеду в мой кабинет входит отец. Как всегда, без стука и предварительных ласк, он садится в кресло напротив и бросает на мой стол тонкую папку. Смеряет меня взглядом.

– Ты связался с падчерицей Самойлова.

Мне хочется закатить глаза. Не хватало еще этих отцовских разговоров по душам. Никогда их не вели, и я бы предпочел сейчас не начинать. Откидываюсь на спинку кресла и складываю перед собой руки в замок.

– Я должен что-то ответить на это, исходя из твоей утвердительной интонации?

– Не груби. Я не твой враг.

– Пап, есть, что сказать ― говори. Ты уже знаешь, что я встречаюсь с Варей.

– Ты не встречаешься. Ты разыскал девчонку и запер ее у себя дома.

– Стас хуже базарной бабы.

– Стас кормится с моей руки. Когда будешь платить ему из собственного кошелька, тогда и требуй хранить секреты. Вик тоже мой сотрудник. Ты развернул целую операцию.

– Только не говори, что ты был не в курсе.

– Я не знал, чья она дочь.

– Что это меняет?

– Олег, ты прикидываешься идиотом? Вроде как был умным парнем. Это баба тебе так мозги припорошила?

– Она не баба.

– Еще скажи, что хорошая девушка из интеллигентной семьи. Не забывай, что в нашу семью не попадает никто без проверки. Я бы на твоем месте почитал то, что в папке. Особенно внимательно ознакомься с синим файлом. Там такие же одержимые, как ты. Правда, теперь они поспокойнее. Кто на дурке, кто в инвалидном кресле. Один только выжил и продолжил дальше нормально жить. Не знаю, с чем связано.

Я хмурюсь.

– Не понял?

– Там сведения обо всех мужиках, с которыми встречалась Варвара Самойлова. Угадай, кто испортил им жизнь.

– И много их было? ― я сглатываю горький ком в горле.

– Пятеро. Но какие. Все перспективные, не последние люди в своих кругах. Гнев ее папочки не коснулся только одного художника. ― отец выдерживает паузу. ― Не знаю по какой причине именно его не тронули. Но факт остается фактом. Отпусти девку к папе, и пускай живут своей жизнью. Ты у нас с матерью один, и я не хочу тебя терять.

– Я понял, ― отвечаю коротко.

Папа встает и толкает папку по столу ближе ко мне. Кивает на нее.

– Олег, ни одна женщина не стоит твоего здоровья. Особенно такая, как Варвара.

Он выходит, а я продолжаю сверлить взглядом папку. Хочу ли я знать, что внутри? Мне кажется, если я ее открою, то все волшебство рассыплется прямо у меня в руках. Это сродни состоянию, когда боль приносит тебе дискомфорт, но ты не хочешь, чтобы она проходила, потому что только она заставляет чувствовать себя живым.

Я прикрываю глаза и кладу голову на подголовник кресла. Мысленно прокручиваю хроники своей жизни за последний год и понимаю, что почувствовал себя живым, когда у меня появилась Бестия. Наверное, странно ощущать это рядом с такой женщиной, как она. Токсичной, тяжелой, высасывающей все жизненные силы. Но это факт. Рядом с Варей внутри меня бушует пламя и нет ощущения пресности и серости. Каждый день раскрашен ярким, как будто взорвалась радуга. Иногда эти цвета черные, но они создают нужный контраст, чтобы еще полнее ощущать, как все изменилось.

На столе звонит мой телефон. Номер неизвестен. Обычно я на такие звонки не отвечаю, а сейчас почему-то провожу пальцем по зеленой трубке, даже не задумавшись.

– Слушаю.

– Здравствуй, Олег, ― на той стороне хриплый низкий мужской голос. И интонация такая, что я сразу понимаю: этот человек не привык, чтобы с ним спорили. ― Тимур Самойлов. Думаю, в дополнительных представлениях ты не нуждаешься.

– Нет. Здравствуйте. Чем обязан?

Он негромко смеется.

– Вот как ты разговариваешь. «Чем обязан». Дочь моя у тебя, Олег.

– Она там добровольно.

– Я бы поспорил, но уважаю решения Вари. Будем пока считать, что добровольно. Я не спорить с тобой звоню. У Варвары через два часа важная встреча в моем доме, и она должна быть на ней.

– Вы пришлете машину? Я предупрежу охрану.

– Нет. Дело в том, что Варя на этой встрече быть не хочет, а мне нужно, чтобы была. Организуй. Привези лично.

Я напрягаюсь.

– Что это за встреча?

– Варя сама тебе после расскажет, если захочет. Но сделай так, чтобы она не узнала о том, куда едет, пока вы не доберетесь до места.

Мне не нравится этот разговор, эта встреча, этот мужик и то, что он пытается меня использовать против Бестии.

– Почему Варя не хочет приехать сама?

– Олег, ― произносит он и делает короткую паузу, ― эта встреча ради Вариного благополучия. И пока ты играешься в ее мужчину, поверь, ты тоже заинтересован в том, чтобы Варвара приехала домой к двум часам дня.

– Я должен знать…

– Ты будешь знать все, что должен, ― перебивает он меня. ― Но границы этого я буду определять самостоятельно.

Я закипаю.

– Тимур… не знаю вашего отчества… ― он не подсказывает после пары секунд паузы, и я продолжаю: ― Раз уж я, как вы сказали, играюсь в ее мужчину, я мало того, что имею право знать, куда везу свою женщину, так еще и считаю себя обязанным обеспечить ее безопасность. Пока я не знаю, что происходит, я не буду никуда ее везти.

Я замолкаю и слушаю тишину на той стороне. Потом тяжелый вдох.

– А Варя в тебе не ошиблась. Привези ее к двум, у нее встреча с врачом. И сам входи в дом, хочу с тобой познакомиться.

И с этими словами связь прерывается. Я бросаю телефон на стол. Что за херня происходит? Блядь, Бестия ― это одна сплошная загадка. И чем больше я пытаюсь ее разгадать, тем сильнее запутываюсь.

Снова беру телефон в руки и набираю Руслана.

– Скажи Варе, что я заеду через час. Пусть собирается, мы с ней проедемся в город.

Глава 26

Саундтрек к главе: Баста ft Софи – Родная (Калинов Мост Cover)

– Какого черта? ― шипит Бестия, подражая змее, когда я притормаживаю у дома ее родителей.

Пока мы ждем, чтобы открылись ворота, Варя дважды дергает ручку двери.

– Заблокирована, ― спокойно констатирую я.

– Сука ты, Воронцов, ― выплевывает она и складывает руки на своей шикарной груди. ― Хрен ты теперь добьешься от меня доверия.

Ворота начинают бесшумно отъезжать в сторону, а я готовлюсь загнать машину во двор.

– Почему ты отказываешься от встречи с врачом?

Варя смотрит на меня, прищурившись.

– С кем разговаривал? С отцом? С мамой? Что они тебе рассказали? Что я чокнутая и не хочу лечиться?

Меня обдает холодной волной. Варя сумасшедшая? Это бы многое объяснило в ее поведении. Особенно злорадный смех, который сейчас исходит от нее.

– Страшно стало? Что нахмурился, Красавчик? Боишься, что однажды ночью зарежу тебя во сне? Кто знает, на что способны сумасшедшие, правда?

– Варя! ― рявкаю я на нее. Не хочу верить в то, что она действительно может быть «счастливой» обладательницей психиатрического диагноза. Но, опять же, неадекватное поведение говорит само за себя.

Я паркую машину на подъездной дорожке за небольшим фонтаном и смотрю на дом. Я ожидал большего, честно говоря. Колонны, пару этажей, все очень традиционное. Но дом одноэтажный, хоть и довольно большой, и без колонн и павлинов, гуляющих вокруг фонтана. Как только я разблокирую двери, Варвара вылетает из машины.

– Варя! ― зову ее я.

– Пошел ты! Можешь сваливать! Никто не хочет быть с душевнобольной! ― выкрикивает она через плечо, уже перескакивая все четыре ступеньки, ведущие ко входу.

Дверь распахивается, и в проеме появляется женщина, которая забирала дочку Варвары.

– О, господи, ― выдыхает она, когда Варя практически налетает на нее. ― Доченька, что случилось?

– А ты у папочки спроси! Он нашел нового врача, да? Очередное светило, которое будет вытягивать из вас деньги, чтобы делать вид, что лечит несчастную жертву… ― Варя осекается, бросает на меня быстрый взгляд, а потом разворачивается и, аккуратно обогнув маму, просачивается в дом. ― Короче! ― слышу уже из недр здания.

– Здравствуйте, Олег, ― спокойно произносит женщина, протягивая мне руку, которую я тут же деликатно сжимаю в своей ладони. ― Вера Архиповна, мама Варвары. Можно просто Вера, не люблю отчества.

– Очень приятно, Вера.

Я пытаюсь улыбнуться, но у меня совсем не получается. Я обеспокоен тем, что происходит с Варварой. Инстинкты кричат мне сваливать из этого дурдома и не возвращаться. И выбросить из головы неуравновешенную идиотку. Но я почему-то все еще стою на пороге в ожидании, когда меня пригласят в дом.

– Мама! ― слышу детский крик, а потом смех.

– Входите, Олег. Мой муж уже ждет вас в кабинете.

Она заводит меня в уютный, прохладный коридор и кивает на мою обувь.

– Простите, Олег, но мы старомодны, и уют занимает важное место в нашей жизни. Поэтому дома ходим без обуви.

Я тут же киваю и стаскиваю мокасины. Вера благодарит меня и провожает в глубину дома. Я осматриваюсь, пытаясь увидеть Бестию в этом интерьере, и вполне себе представляю то, как она живет здесь последние несколько лет. Варе идет уют, несмотря на ее буйную натуру. Спокойные тона как будто уравновешивают ее экспрессию, которую можно рассмотреть на расстоянии пары километров. Справа я слышу смех и поворачиваю голову, чтобы увидеть, как Бестия лежит на многочисленных подушках на диване в гостиной, а сверху на ней скачет ее дочка, громко чеканя какую-то считалочку и силясь выговорить букву «р», не искажая звук.

– У тебя уже здорово получается! ― восхищенно восклицает Варя и прижимает дочку к себе. ― Нравится новый врач?

– Мгм. Бабушка сказала, что ты повезешь меня к стоматологу.

– Так и будет. Я уточню у бабушки, когда, и обязательно буду там.

– И подерзись меня за руку?

– И за руку подержу, ― кивает Варя и широко улыбается. По-настоящему, открыто. Я ловлю себя на мысли, что Вера ушла довольно далеко вперед, а я прирос ногами к полу и восхищенно смотрю на счастливую Варвару. И понимаю, что хочу чаще видеть ее такой: беззаботной, открытой, без всех этих закидонов и идиотских поступков. А еще я хочу быть причиной этого счастья. Чтобы она улыбалась мне, и я понимал, что спровоцировал эту улыбку ― лучезарную, искреннюю.

– Олег, ― негромко зовет меня Вера, и я, с трудом оторвавшись от зрелища, иду к ней.

– Что за врач? ― спрашиваю, поравнявшись с мамой Варвары. Она смотрит на меня, слегка склонив голову набок.

– Варя не сказала?

– Намекнула.

– На что?

– На проблемы с… душевным спокойствием.

– Или прямо сказала, что сумасшедшая?

– Или сказала прямо, не помню, ― я пытаюсь деликатно уйти от ответа.

– Олег, Варенька сама все расскажет, если захочет. Простите, но я не имею права открывать ее личную жизнь человеку, перед которым она сама не хочет раскрыться.

– Считаете, что я не имею права знать?

– Считаю, что она сама должна определять, что и кому о себе рассказывать. Вы здесь только потому, что Тимур не захотел наносить Варе душевную травму, насильно забирая ее из вашего дома. Он решил, что так будет легче всем.

– Кроме Вари.

– Ей это нужно, она просто сама этого не осознает. Пройдемте.

Вера разворачивается и ведет меня до конца коридора, где стучит в деревянную дверь.

– Входи! ― слышу с той стороны голос Тимура Самойлова.

– Проходите. Увидимся за ужином, Олег, ― спокойно произносит Вера и так же тихо удаляется.

Я вздыхаю и нажимаю на ручку, толкая дверь вперед.

Глава 27

Саундтрек к главе: Linkin Park ― Roads Untraveled

Самойлов смотрит на меня, слегка прищурившись.

– Здравствуй, Олег.

– Добрый день.

Я не мнусь у порога. Какого бы высокого полета не была эта птица, я тоже не колибри, и Самойлов должен это осознать. Он поднимается из-за стола, чем немало удивляет меня. Делает два шага, и мы одновременно протягиваем руки для пожатия. У него крепкая хватка, но он не пытается искусственно демонстрировать свою силу, она как-то самостоятельно перетекает в мою руку и доходит до мозга, давая ясное представление о том, кто передо мной.

– Присаживайся, ― говорит он, как только отпускает мою руку.

Тимур проводит нас к двум креслам, которые разделяет небольшой круглый столик. На нем стоит поднос с бутылкой виски и двумя стаканами.

– Выпьешь? ― спрашивает он.

– Нет, спасибо, я за рулем.

Тимур кивает и набирает номер на мобильном.

– Верочка, попроси принести нам два кофе. Уже? Я с ним разговаривал. Отлично. Когда все закончится, дай знать. Спасибо.

Он прячет телефон в карман и, подтянув брюки, удобнее устраивается в кресле, глядя на меня.

– Я изначально думал, что ты папенькин сынок, вскормленный на его кошельке.

– И что же изменило ваше мнение?

– Как минимум, твоя манера вести беседу. ― он молчит пару минут, поглаживая подбородок. ― Я знаю, что дело Емельянова ― твоя идея.

Теперь я тоже внимательно рассматриваю Самойлова. Я знал, что он непростой мужик, но откуда у него внутренняя информация? Тимур усмехается.

– Не испепеляй взглядом. За столько лет жизни в волчьей стае я научился читать людей, как открытую книгу. Будем откровенны. У твоего отца много заслуг, но он не настолько продуманный, чтобы провернуть такую аферу. Я делаю простой вывод, что операцию организовал и провел ты. ― Я киваю, и Тимур удовлетворенно улыбается.

– Что за врач у Варвары?

– Я же сказал тебе, что она должна сама рассказать. Олег, я только обеспечиваю ей защиту, но в ее жизнь стараюсь не лезть. Варя… много всего пережила, и мое вмешательство может навредить ей.

– Почему вы просто отпустили художника? ― спрашиваю я.

Тимур слегка прищуривается, и его улыбка становится шире.

– Ты подготовился.

– Моему отцу тоже важно защитить своего ребенка.

– Художник… художник, ― произносит он, как будто пытается вспомнить, о ком я веду речь. ― художник не верил Варе, а остальные верили и вели себя соответственно.

– Из всего сказанного вами я смог только сложить буквы в слова, но вы ничего не прояснили.

– Потому что не обязан. Ты сам все поймешь со временем.

– То есть, мне, чтобы не лишиться конечностей, надо не верить вашей дочери?

– Тебе нужно оставаться мужчиной до конца, вот и все. Мужчиной в правильном понимании этого слова. Уважать женщину, заботиться о ней и о ее безопасности. Большего я от избранника Варвары и не жду.

– Почему вы позволили забрать ее?

– Потому что она так захотела.

– Вы даете ей все, что попросит?

– В пределах разумного.

– Сомнительное утверждение в свете того, что она живет в доме малознакомого мужчины.

– Для кого малознакомого, а кто знает, сколько раз в день ты посещаешь туалет. Не обольщайся насчет своей эксклюзивности, Олег Воронцов. Для меня ты такой же мудак, как и все остальные. ― Он прерывается, когда в дверь кабинета стучат, а потом женщина в форме горничной вкатывает столик с кофе и выставляет все это перед нами, а после благодарности со стороны Тимура так же тихо и спокойно покидает кабинет. ― Пока я не увижу в тебе что-то стоящее ― и я сейчас не имею в виду твой острый ум или хитрую задницу ростовщика, ― до того момента я буду тебя ненавидеть так же сильно, как и каждого до тебя. Потому что моя девочка заслуживает самого лучшего. И, если уж быть откровенным до конца, я точно не считаю ростовщика достойной партией для моей дочери. Жаль, что выбор делаю не я.

Он говорит это так спокойно, как будто обсуждает марки виски или автомобили. Так обыденно, как будто речь не идет о том, что этот мужик с острым, как бритва взглядом, с удовольствием оторвал бы мне яйца и катал их между пальцами как гребаные японские шарики здоровья. От этой мысли в паху сводит фантомной болью.

– Спасибо за откровенность, ― произношу я и делаю глоток горького, ароматного кофе.

– Засунь себе в задницу гребаную вежливость, Олег Сергеевич. Это все хуйня, и мы оба это понимаем. Я ― акула, а ты пока еще акуленок. Дорастешь до моего возраста, когда у тебя будет своя дочь, ты будешь рвать ее мужиков не меньше, чем я. Если, конечно, твои возможности будут хотя бы на десятую долю совпадать с моими. Варя ― особенная девочка. Если она решит поделиться с тобой своими проблемами, ты поймешь, почему. А до того момента помни: за ее спиной стоит не просто папа. Ее тыл прикрывает монстр, который за секунду сметет к ебеням всю твою семью, и не побрезгует.

– У меня, наверное, напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, но мне почему-то совсем не страшно от этих слов, ― спокойно произношу я.

И мне действительно не страшно. То ли у меня тормоза отказали, то ли… Если бы Тимур предложил выбрать: жизнь с Варей или отрубить мне ногу, я бы, пожалуй, задумался. И не факт, что о том, хочу ли быть с Варей. Скорее, я бы прикинул, как с одной ногой водить машину. Я, наверное, псих, но сейчас, когда снова заполучил ее себе, не могу представить себе жизнь без Варвары. Иррационально и по-идиотски, но это правда. Она как будто приворожила меня. Не даром в средневековье рыжих женщин жгли на костре. От них наступает такое помутнение рассудка… Хотя ни от одной рыжей шлюхи меня так не вело, как от моей собственной.

– Надеюсь, мне не придется воплощать их в жизнь.

– Да к черту все это! ― слышу истеричный крик в коридоре, и четко узнаю в нем голос моей Бестии. Она ревет, как раненый зверь. ― Сказала же! Не трогайте меня! Олег!

Я подскакиваю на месте.

– Сядь! ― рявкает Тимур, но я его не слышу.

В два шага оказываюсь у двери кабинета, как та распахивается, и Варвара буквально влетает в мои объятия. Врезается в меня на полном ходу так, что мне приходится сделать два шага назад, чтобы мы не упали. Я прижимаю ее трясущееся тело к своему, а она вцепляется в мой пиджак и вздрагивает. Мы стоим так несколько минут в тишине, пока Варя не перестает дрожать. Я шепчу ей на ухо слова успокоения и глажу по голове, пока ее хватка не ослабевает. Варя немного отстраняется и заглядывает мне в глаза.

– Заберешь меня к себе? ― спрашивает она, а во взгляде мольба.

– Конечно, ― отвечаю с легкой улыбкой, чтобы дать ей понять, что со мной ей ничто не угрожает.

Тогда Варя разворачивается к Тимуру и смотрит на него.

– Пап, я тебя умоляю, не делай этого больше. Пожалуйста, ― шепчет она.

И я впервые вижу акулу, которая поджала хвост и вот-вот начнет скулить. Он с такой любовью смотрит на Варвару. Хмурится и сжимает челюсти, но во взгляде нежность. Настоящая отеческая. Так смотрят на своего любимого ребенка. И в этот момент меня отпускает, потому что подозрения о том, что Тимур относится к Варе совсем не как отец, рассеиваются. Ему больно от того, какой он видит свою дочь. Он проживает с ней каждую ее эмоцию.

– Прости, Рыжик, ― спокойно произносит он. Встает и разводит руки, и Варвара, вырвавшись от меня, летит в раскрытые объятия, которыми он тут же укутывает своего ребенка. Тимур что-то тихо говорит ей на ухо, я только слышу успокаивающие вибрации его голоса. Варя кивает и негромко отвечает ему:

– Хорошо. Только, пожалуйста, больше никаких врачей, пап.

– Договорились, ― уже громче отвечает он. ― Останьтесь на ужин.

– Нет, мы поедем. Я заеду… Я мам Вере сказала, что приедем на выходных. Ну… приеду, ― добавляет она, бросив на меня взгляд. Я киваю.

– Вместе приезжайте, если посчитаешь нужным, ― говорит ей Тимур, а потом сжимает ее лицо в ладонях и целует в лоб. ― Поезжай, детка. И помни: здесь твой дом, ты всегда можешь вернуться сюда.

– Спасибо, пап, ― шепчет она, а потом отрывается от него и смотрит на меня. ― Поехали?

Я обнимаю Варю за плечи и вывожу из дома. Нас никто не провожает и не пытается остановить. И это, наверное, к лучшему. Сейчас Варе нужен покой и никаких отеческих разговоров. Наверное, это так. Я могу только догадываться и следовать интуиции, потому что все еще совсем не знаю свою Бестию.

Глава 28

Саундтрек к главе: The Cranberries ― Animal Instinct

Всю дорогу домой Бестия непривычно тихая. Такой я ее еще не видел. Она задумчиво смотрит в окно, поджав под себя ноги. Ее ботинки валяются на полу, а руки обнимают плечи.

– Варь…

– Не сейчас, ладно? ― спокойно отвечает она.

Сколько же в ней женщин? Оторва, соблазнительница, безбашенная тусовщица… Так много ипостасей в одной молодой девушке. И вот теперь новая: меланхоличная, спокойная, задумчивая. И самое интересное, что каждая мне нравится, в каждой есть что-то такое, что притягивает меня к ней, словно магнитом.

– Давай закажем пиццу, ― предлагаю я.

Варя молчит минуту, а потом поворачивается ко мне.

– А давай лучше сами испечем.

– Я не умею, ― криво улыбаюсь, потому что ее глаза снова загораются.

– Это проще простого. Я тебе все покажу. Только надо сыра побольше разного купить.

– Думаю, дома есть все необходимое.

– Нет, давай заедем в супермаркет.

Я киваю и на следующем перекрестке сворачиваю к большому торговому центру. Мы выходим из машины на парковке и, взявшись за руки, идем к лифтам. Я пытаюсь уловить настроение Бестии, но мне плохо это удается. Она как будто вибрирует вся, и я чувствую каждую волну это вибрации отдачей в руку. Ощущение такое, словно если тронуть ее, задеть не ту струну, она впадет в истерику. Поэтому я расслабленно поглаживаю большим пальцем тыльную сторону ее ладони, пока Варвара прижимается ко мне, спрятав лицо в изгибе моей шеи.

– Ты так сопишь. Не уснула? ― подкалываю я, и Варя, отстранившись, усмехается.

– Я еще не скоро усну.

– Посмотрим, ― отвечаю я и подмигиваю ей.

Мы идем между рядами супермаркета, и Варя то и дело хватает с полки какие-то продукты и понемногу наполняет нашу тележку. В ряду с замороженным тестом я на несколько секунд прижимаю ее спиной к холодильнику и тискаю под задорный смех моей девушки. Моя… Осознание этого омывает теплой волной. Многогранная и сложная. Странная и да, у нее точно непорядок с головой, но я все равно хочу заморочиться с этой девушкой и построить что-то стоящее, потому что… моя.

Мы приезжаем домой ближе к ужину и сразу идем вместе в ванную мыть руки, а потом готовить. Варя сбрасывает с себя джинсы и остается только в короткой футболке и трусиках. Она шлепает на кухню босыми ногами, а я завороженно смотрю на ее «булочки», которые мягко покачиваются при каждом шаге.

– Варь, ― зову ее.

– М? ― она уже вовсю выкладывает продукты из пакетов.

– Пиздец, Варь, ― говорю я. ― Пицца откладывается.

– Это еще почему? ― спрашивает она, глядя на меня удивленно.

– Иди сюда, ― зову хриплым голосом, двигаясь к обеденному столу.

Варя начинает хитро улыбаться, прикусив нижнюю губу, и качает головой.

– Сначала пицца.

– Варвара, ― строже зову я.

– Олег, ты же взрослый мужчина, возьми себя в руки.

– Варя, блядь, я же поймаю и нагну, ― рычу на нее, а она медленно откладывает продукты на стол и готовится бежать.

Ну что ж, поиграем.

Я медленно подхожу к барной стойке, отбрасывая пиджак в сторону. Послабляю галстук под пристальным взглядом Бестии и стаскиваю его с шеи. Он улетает куда-то в угол. На стол кладу запонки и медленно расстегиваю рубашку. Щеки Вари покрываются легким румянцем. Нет, это не смущение или волнение. Она возбуждается. Мне кажется, что я даже вижу, как в замедленной съемке, то, как этот румянец расползается от часто вздымающейся груди до самых глаз. Нежный, едва заметный, он добавляет Бестии изюминку. Так она выглядит, когда кончает. И так же ― когда только начинает возбуждаться. И я даже могу сказать, что сейчас она под стойкой сжимает колени, чтобы немного облегчить свое состояние.

Мои брюки летят на пиджак, и я стаскиваю носки, а Варвара хихикает.

– Знаешь, я когда-то смотрела порнофильм, так там мужик занимался сексом абсолютно голый и в высоких носках. А, и еще были туфли.

– И теперь это твой фетиш? ― подначиваю ее.

– Нет, ― отвечает она, как завороженная, наблюдая за тем, как я раздеваюсь до трусов.

– Иди сюда, Варвара.

Она качает головой и снова закусывает губу.

– Ох, Бестия, зря ты так.

Я пытаюсь обежать стойку, но Варя ожидаемо с хихиканьем несется в другую сторону. Мы носимся по кухне, я зову Варю то строгим голосом, то елейным, а она с хохотом ускользает от меня, все время скрываясь то за стойкой, то за столом. Я мог бы с легкостью перемахнуть через стойку и зажать ее в углу возле большого холодильника, но мне и самому нравится эта игра. Когда Бестия выскакивает из кухни и несется в гостиную, я практически расслабляюсь. Там она от меня точно не спрячется. Но я застываю в дверном проеме, потому что эта негодяйка уже стащила с себя футболку и теперь лежит на диване, задыхаясь от бега, и широко расставив ноги. Стоило мне немного замешкаться ― как она уже воплощает в жизнь одну из моих самых горячих фантазий.

Я останавливаюсь в паре метров от дивана, наблюдая за тем, как тонкие пальчики скользят по кромке кружевного бюстгальтера, слегка ныряют под ткань, а потом снова показываются на поверхности, съезжая вниз. Бестия пробегает ими по плоскому, слегка впалому животу, очерчивает пупок и пальцы скрываются под кружевом трусиков. Я отчетливо вижу, как красный маникюр мелькает на поверхности складочек, а потом пальцы скрываются внутри. Варя выгибает спину и прикрывает глаза. Из ее рта вырывается тихий стон, и мой член напрягается. Я сжимаю его через ткань боксеров, не сводя взгляда с Бестии.

Она шире разводит ноги и начинает кружить по клитору, всхлипывая от ощущений.

– Сними трусики, ― хрипло приказываю я, и Варя слушается.

Как только клочок ткани соскальзывает с ее ноги на пол, Варя ныряет двумя пальцами во влажную глубину, и совершает несколько обратно-поступательных движений. Жарко, пиздец просто. Я сильнее сжимаю головку и жадно ловлю взглядом каждое движение Бестии. Разве можно быть такой… крышесносной, горячей, сумасшедшей? Я подхожу ближе и теперь у меня еще более шикарный вид. Я вижу каждую каплю ее возбуждения, улавливаю каждый болезненный спазм на ее лице. Такой бывает только когда ты хочешь получить удовольствие, а оно как будто куда-то ускользает. Выражение лица, когда девушка находится на грани. Блаженная улыбка, которая сменяется напряжением на пару мгновений, а потом лицо мучительно кривится, как будто Варвара должна вот-вот достигнуть пика, но никак не может. Она качается на этих волнах, пока я избавляюсь от трусов и становлюсь на колени перед ней. Убираю ее руки и, смочив палец в ее влаге, медленно ввожу его ей в попку. Варя громко охает, но не отодвигается. А я наклоняюсь вниз и, трахая эту невероятную задницу теперь уже двумя пальцами, вылизываю ее между складочками.

Гостиную наполняют несдержанные крики вперемежку с хриплыми стонами. Варя мечется по дивану, пытаясь то ускользнуть от меня, то придвинуться ближе. А до меня только сейчас доходит, что она позволяет вылизывать ее. Без кокса, без условий и сопротивления. Вот так просто шире разводит ноги и вцепляется пальцами в мои волосы, притягивая ближе к себе. Это выносит меня на новый уровень возбуждения, где я перестаю сдерживать себя и надрачиваю, пока довожу Варвару до пика, к которому она так стремилась. А потом врываюсь в нее по самые яйца, вторя ее стонам своими хриплыми. Наше тяжелое дыхание смешивается, мы делимся кислородом, пока вылизываем языки друг друга. Варя проглатывает каждую пошлятину, которую мой рот посылает в ее, и сильнее вцепляется в меня, царапая и побуждая ускориться, брать ее жестче. А я в который раз понимаю, насколько она идеальная. Созданная для меня, вылеплена под мой немаленький размер, заточена под каждую вульгарщину, на которую я ее все время провоцирую. Моя. Идеальная.

Когда мы оба достигаем пика, тело Вари расслабляется, и она откидывается на диванные подушки. Бестия счастливо улыбается, прикрыв глаза, а я все так же стою между ее раздвинутых ног на дрожащих коленях и упираюсь лбом между ее грудей. Только сейчас я осознаю, что сегодня мы впервые занялись сексом дома, даже не сняв с Вари бюстгальтер. Обычно я раздеваю ее догола, а сегодня так торопился оказаться в ней, доставить нам обоим удовольствие, что даже не обратил на это внимание. Я подаюсь немного в сторону и легонько прикусываю натягивающий кружевную ткань сосок. Варя негромко взвизгивает и хихикает.

– Давай закажем пиццу, ― предлагает она, и я смеюсь.

– Ты же хотела сама приготовить.

– Уже перехотела, ― отвечает она, снова заставляя меня смеяться. С этой девушкой мне никогда не будет скучно. Может быть, именно поэтому я ее… Она мне нравится.

Глава 29

Саундтрек к главе: Legendado – Regular Everyday Normal Motherfuck

Я просыпаюсь в холодной постели и кручу головой. Бестии нигде нет. Еще не отойдя ото сна, я покрываюсь липким, холодным потом. Снова сбежала. Я вскакиваю с кровати, путаясь в одеяле и едва удерживаясь на ногах. Натягиваю домашние спортивные шорты и вылетаю из спальни. По пути к лестнице заглядываю в каждую комнату на втором этаже, но там пусто. Практически кубарем скатываюсь вниз, и замираю на пороге кухни. Варвара сосредоточенно помешивает что-то в кастрюльке, глядя на экран телефона. Она слегка хмурится и кусает губу. Я прислоняюсь к дверному косяку плечом и складываю руки на груди. На Варе короткая шелковая пижамка, которую она привезла с собой, и она выглядит так соблазнительно, что я готов ее съесть.

Подхожу к ней со спины, улавливая улыбку. Заметила меня моя Бестия. Обнимаю Варю за талию и прижимаюсь губами к открытой шее, непослушные золотые локоны, выбившиеся из небрежного пучка на макушке, щекочут нос.

– Ты почему так рано проснулась?

– Встречала рассвет, ― отвечает она и выключает печку. Поворачивается у меня в руках и целует скулу. Оставляет еще несколько нежных поцелуев на щеке и добирается до уха. ― Доброе утро.

От ее хриплого шепота волоски на затылке встают дыбом. Я сжимаю ее талию крепче и целую в губы, Варя отзывается, скользя руками по моим плечам. Наш поцелуй такой тягучий, медленный, нежный, что у меня плывет в голове. Я с трудом отрываюсь от нее и смотрю в янтарные глаза. Сейчас они как будто прозрачные в лучах утреннего солнца.

– Хочу отвезти тебя в лес.

– В разных мешках? Я пас, ― смеется Варя.

– Дурочка.

Я прижимаю ее голову к своей груди.

– У тебя колотится сердце, ― говорит Варя, рисуя на моей голой коже витиеватые узоры указательным пальчиком.

– Резко подскочил с кровати.

– Зачем?

– Думал, ты снова сбежала.

Варя поднимает голову и смотрит мне в глаза.

– Ты испугался? ― Я киваю. ― Не бойся. Я же с тобой.

– Я никогда не знаю, чего ожидать от тебя, Варь.

– А ты ничего не жди, тогда легче будет.

Я усмехаюсь.

– И будет как в шутке. Хорошая болезнь склероз: ничего не болит и каждый день новости.

Варя тоже улыбается и накрывает мое сердце своей маленькой ладонью.

– Главное, чтобы не болело.

– Так сделай так, чтоб не болело, Варь.

– А уже болит?

Я смотрю на нее и не знаю, что ответить. Болит. Так иногда болит, что дышать тяжело. Но нужна ли ей эта информация?

– В лес поедем?

– Зачем?

– Друзья пикник устраивают, сняли домик маленький на одной базе. Там здорово. И можно в озере искупаться. Шашлыки, все дела.

– Не знаю насчет шашлыков, но на все дела я согласна, ― со смехом отвечает она.

– Милу с собой возьмем?

Сначала глаза Вари загораются, а потом гаснут. Она качает головой.

– Нет, она с мам Верой улетела в Испанию на неделю.

– Ты не ездила попрощаться, ― констатирую я.

– Так не в последний же путь они отправились. Я пообещала после возвращения сводить ее на мороженое.

– Не хочешь забрать ее сюда к нам?

Варя склоняет голову набок и немного прищуривается.

– Я же не навсегда к тебе переехала.

Мои челюсти крепко сжимаются.

– И как надолго ты переехала? ― цежу сквозь зубы.

– Олег, ты же не думал, что навсегда, правда?

На лице Вари написано легкое недоумение и пренебрежение.

– Так что с лесом? ― уже второй раз я перевожу тему с той, в которой мне некомфортно.

Варя слегка фыркает, улавливая мой маневр.

– Поехали. Чего дома сидеть?

– Что у нас на завтрак?

– Вообще должно было быть тирамису, но ты испортил сюрприз своим появлением.

– Сколько времени тебе нужно, чтобы закончить?

Я отстраняюсь от нее и иду спиной к выходу.

– Ты успеешь как раз принять душ и одеться.

– Или раздеться, ― парирую, подмигнув.

Варя смеется.

– Иди уже, ненасытный.

Я торможу и резко подскакиваю к Варе. Она не успевает даже пикнуть, как я усаживаю ее на стойку и становлюсь между ее ног, прижимаясь твердеющим членом к ее бедру.

– Ненасытный, ― соглашаюсь. ― Мне тебя все время мало.

Варя со смехом пытается увернуться от моих поцелуев, но я хватаю ее за затылок и впиваюсь в губы. Я как будто наказываю ее этим поцелуем за сказанное. Словно пытаюсь выместить на ее губах свою обиду и горечь, скапливающуюся в груди. Хочется потереть то место, чтобы не так саднило, но я знаю, что это бесполезно. Наш поцелуй резко прерывается и мы, задыхаясь, тремся носами. Варя широко улыбается, а я не могу выдавить из себя ни одну положительную эмоцию. Надо сваливать. Если я сейчас останусь в кухне, снова поломаю ее.

Я отстраняюсь и ссаживаю Варю. Она удивленно смотрит на меня расфокусированным взглядом. Я киваю на сотейник на плите, в котором она помешивала что-то, когда я вошел.

– Тирамису. Жду его на завтрак.

Я разворачиваюсь и трусливо сбегаю. Мне нужно побыть одному хотя бы десять минут, чтобы разложить по полочкам все, что не умещается в голове в таком хаотичном порядке.

Став под горячие струи душа, я упираюсь рукой в стену и закрываю глаза, позволяя воде стекать по спине, голове и шее. Никак не могу упорядочить свои мысли и чувства. Я как будто взлетаю в небо, парю там какое-то время, а потом, сорвавшись, камнем лечу вниз. До появления Бестии в моей жизни все было намного проще и четче. У меня был определенный стиль поведения с девушками, убеждения, принципы. Хаос, который Варя привнесла в нее, перемешал все. И если бы сейчас кто-то задал сакраментальный детский вопрос о том, что такое хорошо и что такое плохо, вряд ли я смог бы ответить. Варю любить плохо, но с ней хорошо; бороться за нас самостоятельно не плохо, но тяжело. Но практика показала, что без нее еще хуже.

Я откидываю голову назад, подставляя лицо под струи. Бардак в голове не упорядочивается, а с каждой попыткой прояснить для себя что-то кажется еще большим. Разрастается, как плесень в непроветриваемом помещении. Отчаявшись сделать это сегодня, я решаю пустить все на самотек и действовать по обстоятельствам.

Глава 30

Саундтрек к главе: Lenny Kravitz – Again

Всю дорогу до леса я держу руку Варвары в своей. Периодически задумываюсь и подношу ее к губам, по которым просто провожу тыльной стороной ладони. Не целую. Наслаждаюсь нежностью тонкой кожи. Варя при этом смотрит на меня так…

– Что? ― спрашиваю, когда она в очередной раз прожигает меня взглядом.

– Ничего, ― отвечает она. ― Ты… Откуда ты такой взялся?

– Кстати, да, я тоже хотел тебя спросить примерно об этом. Варь, как так получилось, что мы в самом начале сталкивались в одних и тех же местах, а потом я тебя там не находил? Спорткомплекс, ночной клуб. Тебя же до этого там не было.

– В ночной клуб я пришла со своим… знакомым, Олег. Так что там я действительно оказалась случайно.

– И ты меня видела там.

Варя кивает.

– Видела.

– Тогда почему сбежала?

– Чтобы ты не понял… не подумал, что я тебя преследую.

– Дети говорят: первое слово дороже второго. А ты преследовала?

Варя вздыхает и откидывается на спинку. Пытается забрать свою руку, но я крепче сплетаю наши пальцы и возвращаю ладонь на ручку переключения передач, не давая Варе вырваться.

– Преследовала, ― покаянно отвечает она, а потом быстро добавляет: ― Но я немножечко. Правда, совсем чуть-чуть.

– Расскажи.

– Олег…

– Варвара, рассказывай, ― напираю жестче. Я не злюсь и не расстроен ситуацией, мне правда интересно, как все было.

– Ла-а-адно, ― тянет она. ― Помнишь нашу встречу в ресторане? ― спрашивает она, и я киваю. ― Она была не первой. Просто в первый раз ты меня не заметил.

– Да как тебя можно не заметить?

– Ну, у тебя получилось. Точнее, встреча в ресторане была первой, но ее не должно было быть. Я была с мужчиной. Он просто друг, ― добавляет она немного виноватым тоном. ― У меня с ним уже давно ничего нет, но мы продолжаем общаться.

Я хмурюсь.

– Он старше тебя лет на…

– Пятнадцать, ― кивает она. ― Но в свое время он мне помог. Это… долгая и неинтересная история. Давай не будем говорить об этом.

– Варь, я все хочу знать о тебе.

– Знаю, ― со вздохом отвечает она. ― Только, боюсь, когда ты будешь знать все-все, ты бросишь меня. А я пока не готова к этому.

– Думаешь, со временем будешь готова?

– Не знаю, ― отвечает практически шепотом. Я приглушаю музыку, чтобы слышать каждый ее звук.

– Продолжай.

– Ну, в общем, мы с Гариком шли покупать мне телефон, потому что мой сломался. Но я увидела тебя. ― Голос Варвары становится таким тягучим, мягким. ― Ты вышел из своей красивой машины: такой элегантный, с этим беспорядком на голове, в очках. Весь такой… ― она прикусывает губу, задумчиво глядя в лобовое стекло, как будто подбирает слова. ― Съедобный. Ты из тех мужчин, мимо которого просто невозможной пройти, Красавчик. И твоя… настоящесть… есть такое слово? Нет? Жалко, оно тебе подходит. Так вот эта настоящесть ― она прямо видна на далекое расстояние. Ты другой. Не такой, как все мужчины.

– Ты так сейчас говоришь, как будто я какой-то редкий экземпляр, ― усмехаюсь я.

Варя поглаживает большим пальцем мой. Я слежу за дорогой, но чувствую ее взгляд на своей щеке и шее. Там тепло и по-особенному покалывает кожу.

– Ты и есть редкий экземпляр. ― она смеется. ― Видел бы ты свой взгляд, когда я надула губы, когда ты уходил. Это было забавно.

– Ты сбилась с рассказа.

– А, да. Ну вот. Я увидела, что ты направляешься в тот ресторан, но тебя отвлек телефонный звонок и ты отвернулся от входа. Ну, я и дернула Гарика вовнутрь. Он сильно удивился, но пошел со мной. Я не была одета для такого заведения. Но когда я следовала правилам?

– Никогда, ― я с улыбкой качаю головой.

– Ну, в общем, завертелось. Я следила за тобой в ресторане. Гарик сказал, кто ты такой. И предупредил не связываться.

– Это еще почему?

– Он слишком хорошо меня знает.

– И что это должно означать?

– Ох, ну Олег. Давай расскажу потом как-нибудь.

– Погоди. То есть, ты позволяешь какому-то Гарику покупать тебе телефон, а от меня отказалась принять даже цветы?

– Не надо, ― ее тон становится холодным. ― Это другое.

– Варь, да что другое-то?! ― меня снова накрывает. ― Ты понимаешь, что мне, как твоему мужчине, хочется делать тебе приятно, заботиться о тебе? Но ты не позволяешь. Держишь меня на коротком поводке. Я заебался, Бестия.

– Не говори так.

Я бросаю на нее взгляд. Глаза расширенные, испуганный взгляд. Да что я опять не так сделал, черт подери?!

– Олег, ты уже делаешь мне приятно.

– Да я не про секс! Блядь, Варя!

– И я не про секс. Ты просто сам не знаешь, но делаешь мне очень приятно. И ты заботишься. Забота ж не в подарках, она в мелочах. Например, когда вчера ты укрыл меня пледом, когда я уснула с книгой на диване. Или когда свозил мою дочь на аттракционы. Или когда я уставшая, а ты несешь меня в спальню на руках. Олег, это все ― забота. Настоящая, искренняя. В этом выражаются чувства. Не в подарках и показухе.

– Ладно, ― мрачно отзываюсь я. ― Продолжай.

– Ну, в общем, Гарик сказал с тобой не связываться. А я… ну, ты уже немного знаешь меня…

– Восприняла это как вызов, ― догадываюсь я.

– Честно? С одной стороны, да. А с другой не смогла пройти мимо тебя. Наверное, как и все женщины в этом городе.

– Ага, потому что я особенный, понял. Что было дальше?

– Ну-у-у, я воспользовалась своими связями, нашла информацию о тебе. Покопалась немного, выяснила, где ты живешь. А потом немного поиграла в шпиона. Я… Олег, ты только не ругайся, ладно? Я пару дней за тобой следила.

– Сама?

– Ну да. Разве можно такое интересное дело кому-то доверить? ― она хихикает, и я расслабляюсь.

– Ладно. Ты поиграла в сталкера. ― Я опять, не задумываясь, подношу ее руку к губам и тру их. ― Клуб?

– Нет, в клубе я правда оказалась случайно. Была с друзьями.

– Так почему сбежала?

– Думала, может, ты меня не заметишь, и я смогу следить за тобой, оставаясь в тени.

– Варь, ты когда на себя в зеркало смотрела? Разве можно тебя не заметить?

Еще один тяжелый вдох.

– Иногда это просто проклятие.

– Ладно, понял. Спорткомплекс.

– Ну, я следила и наконец выследила.

– Я редко хожу туда в одно и то же время. К тому же ты была в тот день там раньше меня.

– Да, из-за тебя мне пришлось проторчать там три часа! ― притворно возмущается она. ― В общем, я решила, что пробуду там целый день, если надо, только бы тебя дождаться.

Я задумываюсь. Если бы я услышал это до того, как моя крыша поехала на почве этой маленькой женщины, я бы бежал от нее, как от огня. Это все выглядит жутковато.

– Варь, ты работаешь с психотерапевтом, потому что страдаешь навязчивыми состояниями?

– Что? В каком смысле? ― резко спрашивает она.

– Ну, ты фактически преследовала меня…

– О! Вот! Именно поэтому я не хотела, чтобы ты знал. Останови машину!

– Варя…

– Останови гребаную машину! ― кричит она.

– Варь, мы в лесу…

– Да мне плевать! Останови немедленно!

Я торможу у обочины. И, как только глушу двигатель, двери разблокируются, и Варвара вырывается наружу. Я еще толком не успеваю вытащить ключ из зажигания, как Бестия срывается и уносится в лес.

– Блядь! ― я вылетаю следом за ней, по пути блокируя двери машины. ― Варя, твою мать!

Глава 31

Саундтрек к главе: Jonathan Roy ― Walk Out On Me

Я догоняю ее через пару минут и, схватив за локоть, разворачиваю к себе лицом. Варвара впечатывается в мою грудь, я перехватываю ее одной рукой за талию, а второй зарываюсь в волосы и набрасываюсь на ее рот. Сминаю ее губы своими, а Варя впивается в мою нижнюю зубами и тянет. Наша одержимость друг другом достигает апогея. Я тяну ее за волосы, не рассчитывая силу, а Бестия болезненно стонет, отклоняя голову, но не сопротивляется, не останавливает меня. Она протягивает руки к моим шортам и стягивает их немного вниз. Оборачивает ладонь вокруг члена и двигает рукой, а меня сносит. Я резко поднимаю ее на руки, отодвигаю трусики в сторону и врываюсь на всю длину, даже не проверив готова ли она. У меня отключаются мозги, когда она рядом. Когда провоцирует меня, когда снова и снова убегает. Это больно и так сильно заводит, что я перестаю контролировать себя.

Варя вцепляется в мои плечи, пока я подбрасываю ее вверх, а потом резко дергаю на себя, трахая так сильно и жестко, что она не успевает сделать следующий вдох.

– Зачем ты делаешь это со мной?! ― рычу в ее губы. Но вместо ответа Бестия еще теснее прижимается ко мне и снова целует. Неистово, горячо, жадно.

– Потому что ты лучший. Потому что мой. Слышал?

И это ее «мой» срывает меня в пропасть. Я ускоряюсь. Задыхаюсь, перед глазами темнеет, а по позвоночнику прокатывается знакомая дрожь. И, как только внутренние мышцы Варвары сжимают мой член, я отпускаю себя и лечу вслед за ней с хриплым стоном.

Мы поправляем одежду, не говоря ни слова. А потом я притягиваю Варвару за плечи к себе и целую в макушку.

– Я люблю тебя, Варь, ― произношу очевидное. То, в чем боялся признаться даже самому себе. Теперь я не вижу смысла упираться. Варя напрягается, но я глажу ее по спине и вдыхаю запах ее волос. ― Я знаю, что ты не в восторге от этого. Но я принимаю все твои закидоны, прими и ты мои.

Мы стоим молча несколько минут. Варя вцепилась пальцами в мою футболку, спрятав лицо у меня в изгибе шеи. А я рассматриваю листья на деревьях и рассеянно глажу ее спину. Теперь, когда джинн выпущен из бутылки, мне хочется постоянно повторять ей о том, что я люблю ее. Наверное, кто-то посчитает меня размазней, но я просто хочу быть честным с Варей. Хочу, чтобы она знала, что я одержим ею. Мне плевать, что она сделает с этой информацией. Если это удержит ее рядом со мной еще хотя бы на секунду, я буду и этому рад. А если оттолкнет… не знаю, что буду с этим делать.

Варя оживает первая. Она запускает руки мне по футболку и гладит живот, заставляя кожу покрываться мурашками.

– У тебя такие нежные руки, ― шепчу ей на ушко, и Варвара вздрагивает.

– А у тебя горячий живот, ― отзывается она, а потом поднимает голову и смотрит прямо на меня. ― Ты меня защитишь?

– От кого?

– От меня. От призраков.

Я всматриваюсь в ее лицо. Варвара не шутит. Я бы даже сказал, что она в состоянии растерянности, взгляд немного расфокусирован.

– Ты расскажешь мне?

– Не знаю, Олег. Я не готова пока еще. Как ты знаешь, что мне нужно?

– В каком смысле?

– Ты всегда даешь мне то, о чем я не прошу, но угадываешь. Вот и сейчас. Как ты знал, что нужно взять меня жестко? А вчера мы занимались любовью медленно. Как?

Я улыбаюсь. Она снова деликатно съехала с темы, но спрашивает о том, что ее действительно интересует.

– Твое тело говорит со мной.

– Мое тело от тебя убежало, ― смеясь, произносит она.

– Но оно просто кричало о том, чтобы я его догнал.

Варя кивает, как будто этот практически бессмысленный диалог что-то прояснил для нее.

– Поехали? Мы уже опаздываем.

Я разворачиваю нас в сторону машины и веду Бестию, крепко прижимая к своему боку.

– Ты как? ― спрашиваю, когда мы пристегиваемся. Провожу ладонью по щеке Вари, а она поворачивает голову и целует мою руку.

– Я каждый день благодарю того, кто там, выше, что ты все еще катаешься со мной на этих каруселях и не выпал.

– Ты крепко меня держишь.

– Олег… ― она смотрит на меня со страхом и сомнением. ― Там в лесу ты сказал…

– Что люблю тебя, да, ― твердо повторяю я. Даже если ей неприятно это слышать, потерпит.

– Меня любить плохо. Я делаю больно тем, кто меня любит. И тебе я не хочу так делать. Ты слишком хороший.

– Варь, ― выдыхаю, ― я не хороший, я обычный. И не тебе диктовать мне, какие чувства я должен испытывать. Я просто чувствую это. А тебе придется принять это как факт.

Она зажмуривается и, как кошка, трется щекой о мою ладонь.

– Спасибо, ― шепчет.

Я нежно целую свою неуравновешенную Бестию и мы едем на пикник, крепко держась за руки. Мне хочется о многом расспросить ее, но сейчас не время. Не тогда, когда между нами установился временный штиль. Нужно насладиться этим моментом, зарядиться от него, чтобы выстоять в следующей буре. А она будет, я не сомневаюсь ни секунды.

Следующую неделю мы живем по негласно заведенному порядку: утром перед работой я отвожу Варвару в дом ее родителей, после работы забираю и мы едем ко мне. Там тоже практически все по расписанию: душ, ужин, секс, сон. Иногда в эту рутину врывается чтение книг, просмотр фильмов или поход в кино, как вчера. Но в целом мы стараемся больше времени проводить вдвоем, запертые в собственном мире. В такие вечера я узнаю, что Варя, оказывается, несколько лет не играла на фортепиано. И впервые села за инструмент у меня дома после длительного перерыва. Теперь она играет каждый день и даже не плачет. От моих вопросов, почему это вызвало у нее столько эмоций, Варя ожидаемо уклонилась. Я задал ей множество вопросов, но пока большая часть из них осталась без ответа. Единственный раз, когда мы поругались за эту неделю, был тогда, когда я спросил об отце ее ребенка. Она крикнула, что это не мое собачье дело, обматерила меня и свалила в сад, где бродила минут сорок. У меня всего-то там с десяток деревьев, но Варвара умудрилась нагуляться там и вернуться ко мне уже в другом настроении. Игривом.

Я иногда поражаюсь тому, как переключается ее настроение. В ней как будто встроен тумблер, который она по своему желанию переводит в нужный режим. Только Варвара не учитывает одного: я не все, и ее настроение чувствую на каком-то тонком уровне. Это удивительно даже для меня самого, но это факт.

А еще я обнаружил, что моя Бестия очень нежная и тактильная. Ей все время надо касаться меня. Она обожает обниматься и тискаться. Просто так, без подтекста и продолжения. Но так она как будто выражает мне свою привязанность, позволяет любить. И я принимаю то, что она мне дает. Да, мне этого недостаточно. Но на данном этапе я готов еще потерпеть, потому что знаю, ради чего делаю все это.

Я думал, что все начинает приходить в норму. Ровно до следующей ночи, когда меня будет нечеловеческий крик.

Глава 32

Саундтрек к главе: Земфира – ПММЛ

Я резко сажусь на кровати и пытаюсь схватить Варвару, которая бьется в каких-то странных конвульсиях и воет. От этого звука все волоски на теле встают дыбом. Протяжный такой вой, надсадный, до хрипоты. Я перехватываю руки Вари, и тут она распахивает глаза и начинает вырываться. Бьет меня, царапает, кусает, и кричит, не переставая. Блядь, я просто в ужасе. Она ведет себя, словно одержимая.

– Нет! Нет! Пусти! ― Варя начинает плакать. ― Пожалуйста, не надо! Не так! Не надо!

Она бьется, не переставая, а я шокировано смотрю на нее. Откуда в ней столько силы? Как только я убираю руки, Варя резко подается назад и кубарем скатывается с кровати. Я перелезаю на ее сторону, но Варя, замечая, что я снова приближаюсь, резко отползает от кровати и забивается в угол комнаты, прикрывая голову руками. Она продолжает выть, но выглядывает периодически из-под рук. Взгляд такой испуганный, что внутри меня сжимается сердце и растет желание убивать с особой жестокостью. Мне хочется реветь, как раненному зверю. Кто? Какая сука сделала это с ней? Я найду и разорву в клочья. Буду резать кожу этого животного перочинным ножиком на тонкие ленты и скармливать диким собакам.

Я медленно стекаю на пол и пытаюсь приблизиться к Варе. Она дрожит так сильно, что, даже находясь в паре метров от нее, я слышу, как стучат ее зубы.

– Варенька, детка, это я. Милая, это Олег.

Я дотягиваюсь до тумбочки и в дополнение к предрассветному солнцу включаю ночник. В комнате становится светлее, но Варя не перестает вздрагивать.

– Я буду твоей личной шлюхой. Блядью, тварью. Кем угодно. Только, пожалуйста, не бей. Я больше не выдержу.

Я застываю, и все мое тело покрывается ледяной коркой.

– Варя, я же не бил тебя никогда, ― произношу сипло.

Я в ужасе. Я ведь и правда не бил. Пару раз шлепал во время секса, но ей же нравилось. Или нет?

Она несколько минут смотрит на меня сфокусированным взглядом, а потом трясет головой и крепко зажмуривается. Что-то шепчет себе под нос, а когда в следующий раз открывает глаза, то ее взгляд уже осмысленный, но растерянный.

– Как… как я здесь оказалась? ― хрипло шепчет она.

– Тебе, судя по всему, приснился кошмар, ― пытаюсь говорить нормальным голосом, но ужас от пережитого сковал мое горло и не дает нормально проталкивать слова.

– Олег, что я тебе говорила?

– Просила не бить.

– Не принимай на свой счет, ладно?

– Варь, поговори со мной. ― Она энергично качает головой. ― Я могу помочь тебе.

Варя грустно улыбается и вытирает слезы, которые обильно орошают ее щеки. Я придвигаюсь ближе, но Бестия сжимается в комок и смотрит на меня исподлобья.

– Не надо. Пожалуйста. Можно я схожу в душ?

– Ты не должна спрашивать. Пойдем, я проведу тебя.

Я встаю и, сделав еще один шаг к ней, протягиваю руку.

– Нет, я сама. ― Варя качает головой и медленно, придерживаясь за стену, поднимается на ноги.

Я смотрю, как она, обняв себя за плечи, идет в ванную комнату. Ее ноги дрожат и пару раз слегка подкашиваются. Я не провожаю ее, но мое тело натянуто, как струна, готовое в любую секунду броситься к ней, чтобы поймать и удержать от падения. Бестия все же доходит до ванной и уже через минуту закрывает за собой дверь. Я сползаю по стене и упираюсь локтями в колени. Нам нужно что-то сделать с этой хренью. Я так долго не протяну.

Бестия

Я с остервенением тру свою кожу самой жесткой мочалкой, которая нашлась у Олега. Это даже не мочалка, а щетка. Может быть, его экономка чистит полы этой щеткой, но сейчас мне откровенно плевать. Мне хочется содрать с себя кожу, чтобы наконец стать уродиной, на которую не будут так плотоядно смотреть. Перед глазами встает ЕГО лицо, и я содрогаюсь от ужаса. Ехидная улыбка, слегка прищуренный взгляд.

― Ты ― моя шлюха, Лиза. Ты создана ею быть. Создана, чтобы удовлетворять все мои потребности.

― Не надо, пожалуйста, ― срываюсь я на плач. Задыхаюсь и прижимаю к груди щетку.

― Надо, Лиза. Ты же знаешь, что надо. И знаешь, что так будет всегда. Я никогда не наиграюсь своей поломанной куклой. Буду чинить тебя и ломать заново. Давай, малышка. Пора раздеваться, зрители ждут твоего выхода. Ты же шлюха, а шлюха должна быть послушной и делать так, как ей велит хозяин.

― Не надо, прошу тебя. Я не шлюха, не шлюха. Не шлюха.

– Я не хочу быть шлюхой. Я сейчас испорчу свое тело и никогда ею больше не буду. Они больше не будут хотеть меня, не будут. Я не шлюха. Не шлюха.

Я снова с остервенением тру свое тело, глядя на то, как в месте, где я прикладываю особенно много усилий, появляются царапины и капельки крови, которые тут же смывает вода из душа. Я вскрикиваю, когда стеклянная дверца отъезжает в сторону, и Олег заходит в душ. Он выхватывает из моих рук щетку и отбрасывает ее куда-то в угол, и я слежу, как она приземляется на темный кафель огромной душевой кабины. Олег перехватывает меня за плечи и прижимает к своему телу. Я трясусь и громко всхлипываю, не в силах остановить рвущиеся из груди рыдания. Сама не замечаю, как продолжаю царапать бедра ногтями, пока Олег резко не отрывает мои руки от окровавленной кожи.

– Хватит! ― рявкает он, и я содрогаюсь. Олег заводит мои руки за спину и держит их там, прижимая меня к своему телу.

Мы так долго стоим под душем, что вода становится холодной, и теперь я дрожу от холода. Но слезы высохли, а я обессилена кошмаром и своей истерикой. Наверное, пора прислушаться к словам родителей и пройти курс лечения. Или хотя бы курс с психотерапевтом. Мне, наверное, нужно рассказать кому-нибудь о случившемся. Но я пока не могу. Каждый раз, когда думаю о том, как озвучу свой самый страшный кошмар, волосы на голове шевелятся, а вены превращаются в заледеневшие трубы, через которые тяжелой пульсацией пробивается кровь. Я могла бы, наверное, открыться Олегу. И он, скорее всего, пошлет меня куда подальше. Потому что кто хочет играть поломанной куклой? Кто, кроме НЕГО? Наверное, ОН все же оказался прав. Я ― шлюха, которую только он умеет чинить и ломать ― и так по кругу. Мною играются до поры до времени, пока не видят, что происходит со мной. И Олег точно так же уйдет. Он уже на грани. Сколько еще так выдержит? День? Два? Неделю? Они все сдаются быстро.

Я ведь пыталась не втягивать Красавчика в это. Он стал первым, кого я хотела оградить от ужаса своего существования. Он не заслуживает такую тварь, как я. Он заслуживает хорошую девушку, которая будет любить его. И я люблю. Люблю его так, как никого никогда не любила. Но ему нельзя об этом знать. Если он узнает, ему будет тяжелее меня отпустить. А мне надо, чтобы он отпустил без сожаления. Чтобы вздохнул с облегчением, когда я уйду. И он отпустит. Да, так и будет. Это пока он думает, что не сможет без меня. Сможет. Нужно только дождаться момента, когда я все испорчу.

– Пойдем еще поспим, Варь, ― нежно шепчет Олег, заворачивая меня в полотенце. И я кутаюсь в его ласку, как в самое нежное одеяло. Я хочу еще немного насладиться этими ничем не испорченными отношениями. Хочу, чтобы еще немного вся я ― мои душа и тело ― пропитывались его чувствами. Они делают мне больно, но это сладкая боль, которая не дает забыть о том, что совсем скоро все закончится. Даже если он будет сопротивляться. Олег поймет что так надо.

Я глажу его щетину, а он прикрывает глаза и прижимается к моей ладони.

«Любимый мой» ― произношу про себя незнакомые мне слова, а потом беру его за руку и веду в спальню. Укладываю на кровать и седлаю, потому что хочу отблагодарить его за ласку единственным известным мне способом. И пускай такую плату с меня брал ОН, и научил расплачиваться тоже ОН. Олег заслужил, чтобы я делала это с любовью и нежностью.

Глава 33

Саундтрек к главе: David Guetta ft Morten – Kill Me Slow

Следующие три дня Варя ведет себя непривычно тихо. Мы по инерции занимаемся сексом, вместе готовим, смотрим фильмы, ходим в рестораны и на концерт к Тиму. Но все это без огонька, без запала, как будто подменили мою Бестию. А я хочу назад свою. Даже ту, которая вела себя нерационально, импульсивно и странно. Потому что у той Бестии горели глаза. Она была живая, настоящая. А теперь осталась только бледная тень той самой девушки.

Я вхожу в кухню и смотрю на то, как Варвара крутится у стола. По ее просьбе весь персонал был распущен на время ее пребывания в доме, осталась только охрана на въезде на мою территорию. Подхожу к Варе и обнимаю со спины. Она слегка вздрагивает, но не отстраняется.

– Помощь нужна?

– Нет, я уже заканчиваю.

– Над чем колдуешь сегодня?

– Не поверишь, варю банальный борщ.

– М-м-м, я люблю борщ, моя мама его вкусно варит. Слушай, может, поедем познакомиться с моими?

– Зачем?

– В каком смысле «зачем»? Хочу познакомить тебя с родителями.

Бестия тяжело вздыхает и, выключив плиту, откладывает ложку на стол. Упирается в него ладонями и опускает голову вниз.

– Зачем все это, Олег? – устало спрашивает она.

– Затем, что я люблю тебя и хочу быть с тобой.

– Ты пожалеешь об этом.

– Варь, поговори со мной, а? Ты уже дважды просыпалась от кошмаров. У меня волосы на затылке встают дыбом. И я не знаю, чем помочь тебе в этот момент.

Она наконец оборачивается и проводит ладонью по моей щеке.

– Ты прекрасно справляешься. Прости, что я тебя пугаю. Это пройдет. Накатило просто что-то.

– Депрессия на тебя накатила. И я хочу понимать, чем могу помочь тебе.

Бестия невесело усмехается.

– Дать тебе номер моего доктора?

– Которого из них?

Она поджимает губы, а потом, упершись ладонями мне в грудь, отталкивает и проходит мимо. Делает несколько шагов, выступая из-за кухонного островка, и снова поворачивается ко мне. Я вижу целый спектр эмоций на ее лице. Я и рад, потому что наконец-то хоть что-то вызвал в ней, кроме пассивного согласия на все мои предложения. Но, с другой стороны, я хочу видеть позитивные эмоции, хотя бы немного.

– Что тебя не устраивает? – резко спрашивает она. – Что я вскакиваю по ночам? Что трахаюсь не так, как обычно? Ну давай, сделаем все, как ты привык.

Она начинает сдирать с себя сарафан. Я подлетаю к ней и грубо возвращаю лямки на место.

– Прекрати! – рявкаю на нее. – Дело не в этом! Варь, я просто действительно хочу…

– Сделать из меня удобную шлюху? Помочь мне? – она снова усмехается так, что по коже проходится холодок. – Не нужна мне помощь. Мне комфортно, слышал? Со мной все нормально, я не сумасшедшая! Хочешь пользоваться мной – пользуйся, но внутрь меня не лезь! А если тебя не устраиваю я, какая есть, то нам не по пути!

Варвара срывается с места и бежит наверх, а я со всей силы вбиваю кулак в стену. Трясу рукой. Больно. Надо было выбрать не несущую стену, а гипсокартонную, а то эти психи когда-нибудь закончатся выбитыми суставами.

Я буквально обрушиваюсь на барный стул и, поставив локти на столешницу, закрываю глаза, зарываясь пальцами в волосы. Я наконец устал от этих качелей. Сколько мы вместе? Пару месяцев после ее возвращения, а я уже истощен всей этой херней. Моя жизнь кардинально изменилась, и не в самую лучшую сторону. Я перестал делать все то, что делал раньше. В спортзал хожу теперь только дома, с друзьями встречаюсь только в присутствии Бестии, хотя они уже с десяток раз намекали, что пора бы встретиться чисто мужской компанией. Но я себе просто не представляю, как оставлю ее одну дома, пока сам развлекаюсь. А если она уснет и ей снова приснится кошмар, а меня дома не будет? В прошлый раз она расцарапывала свои бедра и живот. Вчера пыталась разодрать лицо, но я был рядом и остановил это. Если в следующий раз ей придет какая-то дурь в голову и она порежет вены или лицо? В эти ужасные моменты она все время бубнит о том, что хочет стать уродиной, чтобы никто ее не хотел даже в виде шлюхи.

С этим что-то нужно делать, но родители Варвары не помогают, как и она сама. Молчит, а на каждый вопрос устраивает вот такой мини-скандал. И я уже не знаю, как на все это реагировать. Да, меня определенно утомляет и эта неопределенность, и то, что я не имею понятия, как реагировать и что делать в такой странной ситуации. Я мог бы расстаться с ней… Мог бы, но не хочу. Но если быть с ней, то нужно что-то сделать с ее состоянием. Я реально ложусь спать каждый вечер и не могу уснуть, потому что ежесекундно ожидаю, что Бестия начнет кричать и вскочит с кровати.

Варя спускается вниз и подходит ко мне со спины. Обнимает, прижимаясь щекой между лопаток.

– Давай устроим небольшую вечеринку дома. Закажем какие-нибудь вкусняшки, купим пиво. Ты же записывал футбольный матч и хотел его посмотреть. Так пусть парни придут, и мы посмотрим все вместе. Давай?

– Варь…

– Олег, еще немного времени. Просто давай сделаем пока вид, что ничего не происходит. Обещаю тебе: совсем скоро я все разрулю.

– Ладно, я позвоню парням, – отвечаю совсем не то, что хотел бы сказать. И снова я играю на своем поле по ее правилам.

Варвара целует меня в шею и обходит стойку.

– Давай поедим борща, – предлагает она, и я согласно киваю. Мои внутренности вибрируют от напряжения, и даже бравада Варвары на меня не действует. Она щебечет с напускной веселостью, а я понимаю, что нахожусь на грани. Мне страшно, что я вот-вот переступлю ее, а назад дороги не будет. Еще больше ужасает то, что я не знаю, что там, за этой гранью, и чем все закончится для нас.

Вечером ко мне приходят Тимоха, Саня и еще пара друзей, с которыми я редко вижусь. Все начинается отлично. Варвара в приподнятом настроении. В таком, с каким я ее знал в самом начале. Я усаживаю ее между мной и Тимофеем в самом начале матча и мы смотрим первый тайм. Примерно на середине Варя начинает заигрывать с моим другом.

– Тим, мне так понравился последний концерт. – Я хмурюсь, когда вижу, как она скользит ладошкой по его бедру, а тон такой игривый, заискивающий.

– Варя, – предупреждающе шиплю в ее ухо.

– Что? – спрашивает она, не снижая голоса. – Ну мне же понравилось.

– Убери руку с его бедра.

Она, что удивительно, слушается, но уже через минуту касается пальцами его забитой татуировками руки.

– Ой, всегда так любила татуировки. Расскажи, что они значат.

Тимоха вопросительно смотрит на меня поверх ее головы, а я угрожающе свожу брови, чтобы дать ему понять, что если он только дернется к ней своим блудливым членом, я его с корнем вырву. Тим деликатно сбрасывает руку Бестии.

– Как-нибудь в другой раз.

Она не унимается.

– И мышцы мне твои нравятся. А вообще я тут подумала, – она поворачивается ко мне и произносит то, что заставляет мою кровь закипеть и начать пениться. – Олеж, давай мы Тима оставим на ночь. Всегда хотела попробовать секс втроем.

Саня закашливается, и даже в полумраке я вижу растерянное и слегка бледное лицо Тимфея.

– Я не знаю, какую херню ты задумала, но прекрати немедленно, – цежу сквозь зубы.

– Ой, жарко мне, – выдает Бестия, поднимается с дивана и одним движением сбрасывает с себя тонкий сарафан, оставаясь только в кружевном белье.

Я задыхаюсь от возмущения, а мои друзья… да, пялятся. Я бы тоже, наверное, пялился на такое тело. Ну, первые пару минут точно.

Я вскакиваю вслед за Варварой, хватаю ее под локоть и волоку на второй этаж. Все, что медленно тлело последние пару недель, наконец находит выход. Я взрываюсь, как бомба замедленного действия без часового механизма. Затолкав Варвару в спальню, я произношу севшим голосом:

– Собирайся, ты едешь домой.

Глава 34

Саундтрек к главе: Диана Арбенина ― Секунду назад

Олег

– Собирайся, ты едешь домой.

– Наигрался наконец? ― спрашивает она. ― Ожидаемо. Так заканчивалось с каждым твоим предшественником.

А мне хочется смазать эту дикую ухмылку с ее лица. Ненавижу, когда она это говорит. Когда ставит меня в один ряд с ними всеми. Потому что у нас все могло быть по-другому, но она сама все портит.

Я поворачиваюсь, чтобы выйти, но она добивает меня:

– Спасибо, что отпустил, Красавчик. Уже завтра начну искать тебе замену. А, может, мне повезет, и меня вы*бут двое. Или даже трое. Осуществят желание, на пути которого стоишь сейчас ты.

Внутри меня творится полный хаос. Кровь так лупит в виски, что я едва слышу ее слова. И перед глазами мелькают вспышки с изображением того, как мою Бестию пускают по кругу, а она наслаждается. Сука! Наслаждается, отдавая свое нежное тело на растерзание зверью, которое даже не увидит в ней человека, только мясо! А потом неожиданно для себя я резко разворачиваюсь, замахиваюсь и даю ей звонкую пощечину. Меня окатывает кипятком. Я замираю. Мне больно даже смотреть на нее. Порочную, сломленную. В первую секунду Варя прикладывает ладонь к щеке, которая уже горит красным от моего удара. Я готов облизывать ее следы на полу, только бы она простила мне эту вспышку безумия. На губах Бестии расплывается хищная улыбка.

– Вот теперь все правильно, Олег, ― хрипит она.

Варя снова впадает в безумие и начинает срывать с себя одежду с таким остервенением, что ткань трескается от ее хватки. Безумный взгляд, полные глаза слез и эта улыбка… адская… страшная. Меня пронзает ужасом.

– Прекрати! ― кричу я. ― Остановись! Варя!

– Мы будем трахаться, ― как безумная бормочет она. ― Будем трахаться. Это все на что я гожусь, ты же знаешь.

– Сука! ― рявкаю и, развернувшись на пятках, вылетаю из комнаты. Меня трясет так, что слышен стук зубов. Руки просто ходят ходуном. Я выдергиваю из кармана джинсов пачку сигарет, но, когда пытаюсь достать одну, остальные высыпаются на пол. Я сминаю пачку и бросаю ее на пол. Несколько раз пробиваю стену кулаком и упираюсь в нее лбом. Крепко зажмуриваюсь и стону. Не могу больше, не выдерживаю. Просто, блядь, подыхаю!

Бестия

Я не вижу, как он уходит, только слышу, как громко хлопает дверь, и от этого содрогается, кажется, весь дом.

Я сгибаюсь пополам. Мне хочется сорвать с себя кожу и растерзать ее на мелкие ошметки. Хочется добраться пальцами до того органа, который терзает нечеловеческая боль. Она впивается острыми шипами и разрывает внутренности, проворачивается, заливая все горячей кровью. Хочу вырвать этот орган и швырнуть под ноги Олега, чтобы он его растоптал. Прошел по нему твердым шагом, и чтобы тот лопнул и перестал биться так неистово. Чтобы остановился навсегда, перестав меня мучить год за годом. Боль, кажется, проникает в каждую пору, и я царапаю грудную клетку, сама того не осознавая, пытаясь добраться до обугленного сердца.

Из меня вырывается звериный вой. Я так громко кричу, что даже у меня закладывает уши. Визг прорезает пространство пустого дома, перед глазами темнеет. А в следующую секунду мои руки по швам, а я прижата к твердому телу. И в ухо голос:

– Я же люблю тебя, дура! Люблю так, что мир вокруг меркнет. Слышишь? Люблю!

– Меня нельзя любить. Я порченная. Я шлюха.

– Ты ― моя любимая девочка. Слышишь меня, Варя? Варенька… Ты ― моя девочка. Моя любимая сладкая девочка.

– Олег… ― стону я, обессиленная истерикой и его близостью.

Я могу ощутить его чувства на физическом уровне. Они исходят от него мощными вибрациями, каждую из которых я ловлю. Но не могу ответить взаимностью. Я и так уже слишком сильно испачкала его собой. Нужно уходить. Дать ему жить нормальной жизнью. Дать возможность каждый день проводить в спокойствии, не взлетать и стремительно падать на этих эмоциональных качелях. Не срывать голос в ссорах, не ждать моей следующей истерики. Но как я могу отпустить его?! Как могу уйти?! Он другой. Не такой, как остальные. Он же… МОЙ. Настолько мой, что я не могу думать о том, как буду жить без него. Как будто после него жизни не существует. Как будто без него я стану сиротой по-настоящему. Не так как, было до этого. Настоящей сиротой. Когда не видишь смысла продолжать эту нелепую игру под названием «жизнь», когда хочется закрыть глаза навсегда.

Я вцепляюсь в его футболку и тяну на себя, вжимаясь в его тело. И мы оседаем на пол. Я сворачиваюсь в его руках, прижимаюсь щекой к его груди и слушаю неровный, частый ритм сердца. Прикрываю глаза, тихо всхлипывая. Олег прижимает меня к себе, тихо качает на руках и шепчет на ушко о любви, не переставая. Как будто закольцованный трек с признанием. И это баюкает меня, потому что только у него в руках я могу чувствовать это.

Но я должна уйти. Должна сделать так, как подсказывает мне совесть. Как говорят во мне остатки разума. Сохранить рассудок человеку, которого люблю, и не дать упасть на самое дно. Сейчас все зависит от меня, и я сделаю правильный выбор.

– Отвези меня домой, пожалуйста, – прошу тихо, но знаю, что Олег слышит.

– Варя, я же крикнул это в сердцах.

Я качаю головой.

– Нет, Олег. Ты пока еще сам не понимаешь, но без меня тебе будет лучше. Ты наконец сможешь нормально дышать.

– Варь…

– Прошу тебя. Отвези.

– Это конец?

– Я не знаю, что это. Но я не могу терзать тебя и дальше. Знаешь, – я поднимаю на него глаза, из которых уже катятся слезы, – со мной никто не обращался так, как ты.

– А художник?

Я усмехаюсь. Художник. И об этом Олег знает. Но не страшно. Про художника можно сказать правду.

– Веня – гей. Я никогда не спала с ним и не целовалась.

– Почему же тогда ты была с ним?

– Потому что мне нужен был кто-то, кто не видит во мне объект сексуального наслаждения. В тот момент это казалось правильным. С Веней у меня были чисто платонические отношения. Он давал мне спокойствие и уверенность в сегодняшнем дне. Я просыпалась с мыслью о том, что сегодня ничего плохого не произойдет.

– Почему ты ушла от него?

– Он дал все, что я хотела взять, нужды оставаться не было.

– А от меня почему хочешь уйти? Разве я не даю тебе то, что тебе нужно?

– Милый мой Красавчик, – Варвара гладит меня по щеке и заглядывает в глаза. – Ты даешь мне больше, чем нужно. И от этого больнее всего. Отпусти меня.

Олег вцепляется в меня и прижимает к себе так крепко, что, кажется, у меня хрустят кости.

– Я не могу, Варь. Я люблю тебя. У меня сердце разрывается от одной мысли, что ты не будешь рядом. Что я не смогу прижать и поцеловать тебя в любой момент, когда мне хочется.

– Это не любовь, – отвечаю, гладя его по спине. – Это одержимость, Олег. Больное чувство в токсичных отношениях. Сейчас тебе плохо со мной, а не хорошо. А должно быть хорошо. В отношениях должно быть хорошо обоим.

– Тебе плохо со мной?

– Мне так хорошо с тобой, как ни с кем никогда не было.

– Тогда почему? Я не пойму, Варенька, – шепчет он, зацеловывая мое лицо. Не отпустит. Добровольно точно не отпустит.

– И не надо понимать. Я не хочу ломать тебя, пачкать собой. Хочу, чтобы в тебе сохранилась способность любить.

– Я больше никого не полюблю, Варь. Никогда никого не полюблю.

– Полюбишь, обещаю.

Я прерываю наш спокойный спор с надрывом поцелуем. Сначала легким, перерастающим со временем в жадный, голодный. Одержимый, как и чувства Олега. Это неправильные чувства. Я не соврала, сказав ему об этом. Но сейчас он меня не услышит. Потом как-нибудь обязательно. Но позже.

Эту ночь мы занимаемся жарким, жестким сексом. Олег как будто отрывается на мне, пытается показать, насколько сильно нуждается. Но я уже приняла решение, и даже три раунда изматывающего секса его не изменят. Я уеду завтра. И Олег сам отвезет меня к родителям. Папа Тимур не даст Олегу войти, если я попрошу его об этом. А вещи… скоро Олег сам пришлет их мне.

Глава 35

Саундтрек к главе: TateMcRae – You broke me first

Для тех, кто любит рок, советую cover этой песни в версии Our Last Night

Олег

– Я заеду в шесть.

Целую Варвару, отрываюсь от ее губ и снова к ним припадаю, как путник в пустыне – к живительному источнику. Варя отвечает на мои частые, жадные поцелуи, вообще не сопротивляясь.

– Ты же будешь готова к этому времени? Поедем домой, ладно? Хочу просто тихий вечер. Или ты хочешь чего-нибудь другого?

Варя смотрит на меня так внимательно, как будто пытается запомнить каждую черту моего лица, и это напрягает. Мне не нравится это ощущение предстоящей задницы. Но я не могу стряхнуть его, отгородиться от него. Оно все настойчивее пилит мне мозг, отчаянно крича, чтобы я не отпускал Бестию в отчий дом. Но в следующую секунду она улыбается. Не грустно, не натянуто. Спокойно, как всегда, и я расслабляюсь.

– Конечно. Меня устраивает такой план.

– Варь, а давай я совсем на работу не поеду, а? Заберем Милу и погуляем где-нибудь втроем. Можем съездить в…

– Езжай, – прерывает она мягко. – И ни о чем не беспокойся. Хорошего дня тебе.

Варвара в последний раз целует меня и выскакивает из машины. Я смотрю, как она обходит капот, машет мне рукой и идет к калитке в воротах. А я внимательно рассматриваю ее, и в голове настойчиво долбит мысль, что вот только что я ее сам и отпустил. Навсегда. Но нет, не может же быть, чтобы совсем ушла. Я же с ней не набылся, не наобнимался и не нацеловался. Мне мало, и я хочу еще. Порываюсь выскочить из машины, но Варя уже скрывается за воротами, и я выдыхаю, откидывая голову на подголовник. Она же сказала, что ей все нравится, и что она будет готова вернуться ко мне уже в шесть вечера.

– Спокойно, Олежка. Выдыхай, – бормочу себе под нос. – Просто дни выдались тяжелыми.

Я завожу машину и еду на работу, где почти весь день провожу в дедлайне. Отправляю Варе сообщения, но она не отвечает. Времени позвонить у меня нет. Ближе к концу дня ко мне в кабинет заходит Виктор и кладет на мой стол файл с вложенным в него листком.

– Я подумал, что ты хотел бы узнать это.

Я опускаю глаза на листок и даже не слышу, как выходит начальник службы безопасности моего отца. Потому что на листке ее фотография, стандартные демографические данные, а дальше информация о ней. Взгляд выдергивает отдельные слова, пытаясь сложить это в целостную картину. Трясущиеся пальцы сильнее сжимают листок.

Изнасилована в пятнадцать собственным отчимом, Ибрагимовым Русланом Радиковичем. Множественные побои. Беременность. Побег. Розыск. Дважды возвращена в его дом. Он – бывший подполковник милиции. Мертвый подполковник. Найден в лесу по частям. Конечности были отделены от тела предположительно топором, грудная клетка прорублена.

Если был бы жив, я бы и сам сделал с ним то же самое. Знаю, чьих это рук дело. Читаю дальше.

Мать, по предварительным сведениям, умерла в результате аварии. Фактически все указывало на то, что она была убита. Третий побег оказался успешным. Елизавета Иванова сбежала на четвертом месяце беременности. Найдена истощенной под мостом. Своим отчимом в больнице назвала Самойлова Тимура. Усыновлена им и его женой Верой. Бездетная пара. В шестнадцать Варвара родила ребенка. Девочку назвала Милой. Первый год жизни ребенка Варвара находилась под наблюдением психиатра, лечилась от депрессии и мании преследования.

Дальше снова море общей информации.

Школу закончила заочно. Дочь признала, когда той исполнился год. Замечена во множественных связях. Четверо из пяти ее любовников пострадали в результате этой связи. Двое избивали Варвару, и были найдены в реке утопленными. Один был покалечен, и сейчас в инвалидной коляске. И последний лишился детородного органа.

Художник не пострадал, и я теперь знаю причину. У меня на голове шевелятся волосы, когда я в третий раз перечитываю информацию. Сердце колотится о ребра, и мне кажется, я слышу их треск. Вот откуда все это. Но у меня по-прежнему миллион вопросов к Варваре и ее родственникам. И… имя. Она была Лизой. Ей идет это имя. На самом деле идет. Но Варя идет больше. Она как будто родилась моим Варваром.

Я откладываю страшную информацию на стол и испепеляю взглядом листок, пытаясь понять, как распорядиться этой информацией. Я знаю точно, что Виктора ко мне направил отец, чтобы я наконец поставил точку в этих отношениях. Но, вместо того, чтобы почувствовать отторжение к Варе, я еще сильнее хочу исправить сломанную куклу. Как там она назвала наши отношения? Токсичными? Да, точно, а меня – одержимым. И ведь права Бестия. Все так и есть. У меня настолько все смешалось, что я не могу отделить черное от белого, правду – от лжи, а боль – от удовольствия. То, что у меня в груди ломит сердце —это нормально? Наверное, в моей ситуации это самое правильно чувство.

Я выхватываю из кармана телефон и набираю Варю. Не берет. Я перенабираю снова и снова, прослушиваю все гудки до автоматического голоса, который вот-вот отправит на голосовую почту, и отключаюсь, чтобы снова позвонить. Еще и еще.

– Варь, маленькая, ответь на мой звонок. Я волнуюсь. Ты не берешь трубку и сообщения остались непрочитанными. Надеюсь, причиной тому то, что ты, соскучившись по дочке, просто забыла о телефоне. Я приеду раньше. Знаешь, прямо сейчас и приеду. Да, на два часа раньше. Не могу просто без тебя, хочу увидеть. И поцеловать. И что там еще нам в голову взбредет, – я нервно усмехаюсь, наговаривая ей сообщение, пока одной рукой натягиваю на себя сброшенный ранее пиджак.

Закончив записывать сообщение, я отправляю его Варваре, поправляю одежду, хватаю портмоне, ключ от машины и иду на выход. Телефон в моей руке вибрирует, и я улыбаюсь. Варя звонит.

– Детка…

– Здравствуй, Олег.

– Тимур? – по-идиотски переспрашиваю я, как будто не узнал его голос.

– Он самый. Ты не звони больше Варе. Вещи ее пришлешь с курьером.

– Что? В каком смысле? – фыркаю я.

– И приезжать не надо. Нет больше Вари. – я чувствую, как вся кровь мгновенно покидает мое тело.

– Не понял… – сиплым голосом произношу, оседая по стенке на пол кабинета.

– Нет ее, Олег. Не приходи больше и не звони.

С этими словами он отключает звонок, и я тут же умираю. Зажмуриваюсь, пытаюсь считать… делать хоть что-то, что вернет мне здравый рассудок, но ни черта не помогает. Ни черта. Кабинет крутится вокруг меня с такой скоростью, что я не успеваю выловить хоть один объект. Я чувствую, что погружаюсь в какую-то яму, и только где-то очень далеко, краем уха я слышу голос отца:

– Олег! Олег! Вызывай скорую! – крик куда-то в сторону, а я даже не могу среагировать. Меня непрестанно рвет, и перед глазами темнота с яркими вкраплениями рыжего. Это пиздец. Если она мертва, я тоже не вижу смысла жить.

Глава 36

Саундтрек к главе: Delerium – Too late, Farewell

– Я бы рекомендовал хорошего психиатра с интенсивным курсом лечения, – слышу голос своего лечащего врача. – Боюсь, психолог не справится. Олегу нужна терапия и работа с зависимостью.

– Наркотики? – спрашивает отец. Их голоса приглушены, потому что они стоят в коридоре, а дверь лишь слегка приоткрыта.

– Нет. Здесь речь идет о психологической зависимости. Но у меня другой профиль, вам нужно к соответствующему специалисту.

Они отходят дальше от палаты, и я слышу только их приглушенные голоса, но не способен разобрать слов. Я в больнице уже три дня, и сегодня отец забирает меня домой. Я сижу на кровати и пялюсь в одну точку на полу. Но все, что я вижу – это Варвара Самойлова. Елизавета Иванова. Белла. Бестия. Моя рыжая-бесстыжая. Моя девочка. Моя любимая сломанная куколка. Вцепляюсь руками в волосы и с силой тяну их. Из горла рвется нечеловеческий вой, застревает где-то посередине, царапает и разрывает. Ныряет к сердцу и топчется по пеплу от сгоревшего органа. В один момент я лишился жизненно важного. Мне подлатали нервную систему капельницами и седативными препаратами, провели пару бесед, проверили желудок, который я опорожнял два дня после каждого приема пищи. Я практически жил это время в обнимку с унитазом. В общем, меня слегка подрихтовали, и теперь я должен поехать домой. Но как?! Как я приеду туда, где постель еще пахнет ею, а в спальне наверняка разбросаны ее вещи? Как, если на ободке чашки наверняка еще остался след ее губ?

Я подскакиваю на ноги и вылетаю в коридор, сраженный догадкой, от которой волосы на голове становятся дыбом. Отец поворачивается ко мне лицом, а доктор ретируется. Я, наверное, выгляжу как настоящий безумец, если даже эскулап не хочет иметь со мной ничего общего в этот момент.

– Пап, вещи Вари… их убрали? Лидия Павловна была эти дни?

– В смысле? А до этого ее не было? – удивленно спрашивает он, я качаю головой. – Олег, я не отправлял никого в дом. Ты не говорил, что распустил своих помощников.

– Хорошо, – выдыхаю. – Поехали?

– Да, мама там уже еды наготовила на целый полк, – с улыбкой произносит он и, обнимая меня за плечо, уводит к выходу.

– Я домой хочу, пап. К себе домой.

– Олег…

– Нет, я поеду домой, – тверже повторяю я.

Отец ничего не отвечает, только крепче сжимает челюсти. Когда мы располагаемся в его машине и отъезжаем от больницы, я поворачиваюсь к нему лицом.

– Пап, мне не нужен психиатр. Просто… Варя… она… пап, она умерла, – севшим голосом, едва слышно произношу я.

Наверное, это не самый лучший способ сообщить родителю, какая трагедия произошла в твоей жизни, но я должен был произнести это вслух, чтобы наконец понять, что все это – гребаная реальность. Папа кладет ладонь поверх моих сжатых пальцев, и так держит всю дорогу до моего дома.

– Я останусь у тебя, если ты не против, – говорит он, как только мы подъезжаем.

Я хочу начать возражать, но отец уже выходит из машины и прикладывает телефон к уху.

– Вита, я у Олега останусь. Нет, дома у него. Тихо, не кричи. Завтра приедешь со Стасом и привезешь, ладно? Тише ты. Все хорошо. Не надо. Отдыхай, милая. Все завтра, ладно? Люблю тебя.

Я плетусь к ступенькам, трясущимися пальцами с трудом попадаю в замочную скважину и открываю дверь. Но не могу войти. Стою на пороге, стопы как будто приросли к плитке, которой выложен порог. Как представлю себе, что там повсюду ее запах, у меня просто подкашиваются ноги. Черт, как люди вот так живут всю жизнь вместе, а потом теряют свои половинки? Тут всего несколько месяцев – и я уже умираю вслед за ней. Горячая ладонь папы ложится мне на плечо, и это придает мне сил. Я дергаю за ручку и вхожу в дом. А потом колени слабеют и я сажусь на присядки, прижимая ко рту кулаки. По щекам начинают течь слезы. Хочется ухватиться за волосы и вырвать каждый, только бы хоть на мгновение приглушить боль внутри себя. Я раскачиваюсь из стороны в сторону, тихонько поскуливая, пока папа сжимает мое плечо. Молча. Он понимает, что слова сейчас излишни. Даже если им с мамой не нравилась Варвара и то состояние, до которого она меня довела, папа все равно молча поддерживает.

Я сижу так долгие минуты, пока не чувствую, что пора двигаться дальше. И я двигаюсь. Кухня, где на островке так и стоит недопитая Варей чашка кофе. Ступеньки, на которых остался валяться тапок, сброшенный ею, когда я волок ее наверх. Спальня, где все пропитано ею. Все, даже стены, кажется, просочились ее запахом. Я слышу ее голос из каждого угла. Вижу ее улыбку в отражении зеркала. Я слышу смех, резонирующий от стен душевой кабины, в которую забираюсь и включаю воду. Я просто стою под струями, открыв бутылку с шампунем Варвары и нюхаю. Так пахла моя девочка. И этот запах навсегда останется во мне. В каждой клетке.

После душа я отказываюсь от обеда, закрываю дверь в спальню, прижимаю к себе подушку, на которой спала Бестия, и уплываю в сон, где она все еже жива. Где она смеется своим лучистым смехом. Где все хорошо. Где у нас есть еще наше совместное завтра.

Я выползаю из своей норы следующим утром и бреду в кухню после короткого душа. Папа сидит в гостиной, по телевизору негромко идет футбольный матч.

– Повтор? – спрашиваю хриплым голосом.

– А, да. Как поспал?

– Нормально.

Ему незачем знать, что я проснулся среди ночи, и меня снова скручивало от боли. Я перебирал вещи Варвары и рыдал, как мальчишка. Я умолял неизвестно кого, чтобы все это была идиотская шутка ее папаши. Или чтобы она просто попросила его сказать мне, что умерла. Я готов перенести все, только бы она осталась жива. Ближе к утру меня осенило: он ведь не сказал ни разу, что она умерла. Он просто сказал, что ее нет. И теперь внутри меня тлеет маленькая, просто крохотная надежда. А вдруг?

– Пап, мне нужно кое-куда съездить.

– Куда? Я отвезу.

– Я сам.

– Нет, Олег, сам ты никуда не поедешь. Не сейчас.

– Пап!

– Нет, я сказал! – отец поднимается с дивана и встает напротив меня, уперев руки в боки. – Если тебе насрать на свою жизнь, без проблем. Но нам с мамой не наплевать, что с тобой будет. Пожалей хотя бы ее, если до себя нет дела. Если ты куда и поедешь, то только со мной за рулем.

Я резко разворачиваюсь и сваливаю наверх. Быстро натягиваю джинсы, футболку и мокасины. Спускаюсь вниз.

– Поехали.

– А завтрак?

– Позавтракаем в городе.

Все мое тело вибрирует, пока мы в дороге. Я сказал отцу адрес, но не сказал куда мы едем. Нас сопровождает машина охраны, но я их практически не замечаю. Я сейчас не вижу ничего, кроме маячащих впереди кованых сплошных ворот, за которыми находится ответ на мои вопросы.

Как только мы останавливаемся, я выскакиваю из машины и начинаю долбить на дверной звонок у калитки.

– Слушаю, – раздается по ту сторону женский голос.

– Вера! Вера, это Олег! Мне нужно поговорить с вами! Откройте, пожалуйста, или выйдите ко мне!

Я слышу, как она кладет трубку и жду, что калитка откроется или мама Вари выйдет ко мне. И калитка открывается, но вместо симпатичной блондинки в проеме появляется двухметровый амбал с хмурым лицом.

– Уходите, Олег, – басит он.

– Мне нужно увидеться с Варей.

– Сказали вам: ее нет.

– В смысле умерла или уехала? – он молчит. – Да ответь ты! – рявкаю на него. Каменное лицо не дергается ни на миллиметр. – Просто ответь, и я свалю!

– Не положено.

– Брат, просто скажи: она жива? – мягче спрашиваю я.

Он слегка качает головой. Практически незаметно, но я улавливаю, и дыра в груди разрастается. Я хватаюсь за футболку в этом месте и пячусь к машине. Задеваю бедром капот, царапаю ногу о номерной знак, скольжу по пассажирской двери и забираюсь в машину. Вот теперь точно все кончено.

Глава 37

Саундтрек к главе: Kaleo – I can’t go on without you

Три года спустя…

Я крепко сжимаю челюсти, глядя на то, как огонь пожирает все воспоминания: досье, краткое описание жизни, снимки наблюдения, фотографии, которые я делал на свой телефон, а потом распечатывал. Перевожу взгляд на аппарат и кидаю его следом в костер. Слева от меня на матрасе шезлонга лежит новый телефон, которым я пользуюсь уже давно, но старый все никак не поднималась рука выбросить. Слышу шаги от дома, но не поворачиваюсь. Я знаю, что произойдет дальше. Она подойдет, повиснет у меня на шее и скажет, что собрала вещи. А я улыбнусь и предложу выезжать. Через несколько часов мы окажемся в Доминикане, где я сделаю своей девушке предложение. И она согласится. Потому что мы любим друг друга, и потому что уже полгода живем вместе. Все идет по плану. Ее, не моему. По своему я бы остался холостым на весь остаток жизни. Но благодаря Алине я наконец вернулся к жизни.

Тот мой визит в дом родителей Варвары был не последним. Я еще десятки раз ездил к ним за последние три года. Но никто не впустил меня в дом, и никто не вышел поговорить со мной. Я звонил ее отцу, но он ожидаемо не отвечал. Даже если я звонил с разных номеров. Я просто хотел знать, где ее могила. Хотел прийти попрощаться. Хотел носить ей цветы. Но, видимо, Тимур решил, что это лишнее. Я сдался через год. Потом еще год существовал по инерции. А потом у меня появилась Алина, которая понемногу вернула меня к жизни.

Я пришел к ней в тату-салон сделать татуировку с витиеватой буквой В. Несмотря ни на что, Варя оставила огромный след в моей жизни, и я захотел этот след увековечить на своей коже. И я сделал это. Рассказал Алине свою историю, пока она делала татуировку. Она внимательно выслушала меня, а потом предложила… поехать вместе с ней в Диснейленд. И я согласился. Так все и началось. Моя девушка очень эмоциональная и живая. А я после смерти Вари стал каменным, и только с Алиной немного похож на себя прежнего.

– Приве-е-ет, – растягивает она слово, повиснув на моей шее. Звонко целует меня в щеку, а потом пристраивается на моих коленях и смотрит на огонь. – Зай?

– М?

– Это же…

– Да, – подтверждаю я. Алина все знает, поэтому скрывать или увиливать нет причин.

– Я собрала вещи.

– Умница моя. – я смотрю на часы. – Самое время. Поехали?

Она подскакивает с моих коленей, прыгает и быстро-быстро хлопает, улыбаясь.

– Ура-ура! Наконец-то на морько!

Я улыбаюсь. И так она воспринимает почти все: с восторгом и благодарностью. И я счастлив с ней, правда счастлив. Но наше счастье… оно тихое. Не такое, как было с Бестией. С той я все время сидел на тикающей бомбе, а с Алиной все понятно и предсказуемо. Именно так мне и надо. Потому что прожитые с Варей несколько месяцев можно было бы засчитать как несколько лет. У меня появились несколько седых волосков и стойкое неприятие наркотиков и безобразного образа жизни. Родители любят мою девушку, мама учит Алину готовить мои любимые блюда и обсуждает татуировки. Алинка даже уговорила маму сделать одну. Я даже снял на камеру, как моя девушка набивает моей маме изящный черный цветок на пояснице.

Вообще мама в тот черный период стала для меня моим ангелом. На три недели она переселилась в мой дом, купила новую «плойку», и мы по вечерам резались с ней в разные игры. Именно мама подбила меня вместе с ней научиться кататься на роликах. И именно с ней мы лежали на соседних диванах. Она – с растяжением, а я – с забитой рукой. Покатались. Но мы все же научились. Правда, через пару месяцев только, когда все зажило. Мама обсуждала со мной музыку, книги, фильмы. Смотрела со мной футбол, который так ненавидит. Готовила мои любимые пельмени и винегрет. Выбросила весь алкоголь из моего дома, заменив его соками и смузи. И именно она уговорила меня выйти из отцовского бизнеса, который ни к чему хорошему не приводит. Мама и отца уговаривала закончить это, продать все с потрохами, и заняться чем-то новым. Он не согласился. Я все же последовал маминому совету, а через полгода нас постигла новая трагедия. Папу убили. Подстроили аварию, в которой он сгорел заживо в своей машине. Мне было больно, а маме в миллион раз больнее. Я думал, что не соберу ее на место, не верну к жизни. Она так страдала, что постарела за один день лет на десять. И я забрал маму к себе. Она прожила со мной целый год, пока не начала снова возрождаться к жизни. Теперь уже мне приходилось придумывать для нее все новые и новые вызовы и занятия, чтобы она пришла в себя. Было невероятно трудно, но мы справились. Сейчас она встречается с мужчиной и думает, что я не в курсе. Мы пока и играем в такую игру: мама делает вид, что она одна; а я делаю вид, что не узнал про ее нового мужчину все, вплоть до предпочитаемого цвета трусов.

После того, как вышел из папиного бизнеса, я не мог определиться, чем мне заниматься. Но знакомство с Алиной дало мне ответ на вопрос. Теперь я владелец сети тату-салонов и организатор тату-фестивалей не только в нашем городе, но и еще в паре. Кроме буквы в районе сердца на мне по-прежнему нет ни одной татуировки. Потому что мне больше нечего набивать. Я люблю свою девушку, свою маму, свою работу и жизнь. Но так, как я любил Варвару, я не любил и не люблю больше никого.

Глава 38

Саундтрек к главе: Two feet – You?

Первые два дня отпуска пролетают незаметно. Мы постоянно куда-то едем, что-то смотрим. А потом я пытаюсь угомонить мою энергичную девушку, и весть третий день мы проводим, нежась под солнцем, купаясь и наслаждаясь ничегонеделаньем. Сейчас я гребу в сторону берега, практически не сводя взгляда с Алины, которая крутится у кромки воды. Красивая. Длинные каштановые волосы, идеальная фигура. Ее тело не забито татуировками так, что негде пробу ставить, но их больше, чем я бы хотел. С другой стороны, я уже встретил ее такой, и такой полюбил. Почему-то так некстати вспомнилось тело Бестии. Молочная, чистая, нежная и мягкая кожа. Прикрываю глаза, представляя себе, что на берегу меня ждет Варя. Тело горит огнем. Не от возбуждения, его снова скручивает от боли. Я распахиваю глаза и перестраиваюсь. Сегодня вечером я хочу сделать Алине предложение. За ужином в ресторане. Все должно быть красиво, как любят сейчас девочки. И снова в мыслях рыжая. Мне кажется, она бы предпочла, чтобы я сделал это тихо, когда мы будем только вдвоем. Для нее такой акт был бы слишком интимным, чтобы выставлять его напоказ.

Когда я становлюсь в воде по пояс, Алинка уже несется ко мне с визгом. Брызги разлетаются в разные стороны. Ее движения замедляются водой, и я смеюсь от того, как она хаотично машет руками, как будто это поможет ей ускориться. В конце концов она все же добирается до меня и сразу прыгает, вцепляясь, как обезьянка. Мы целуемся, а потом Алина ложится спиной на воду, продолжая держаться за меня ногами. Она раскидывает руки в стороны, закрывает глаза и улыбается, пока я медленно утягиваю ее на глубину.

Не знаю, что заставляет меня поднять голову, но я замираю. Между пальм лавирует девушка с двумя детьми, держа их за руку. На ней легкая длинная белая туника, на голове огромная шляпа. Я не вижу ни ее фигуры толком, ни лица, ни волос. Но это покачивание бедрами… оно как будто знакомо мне. Сердце пропускает удар, а потом начинает молотить по ребрам. Я прожигаю незнакомку взглядом, пока она не скрывается на дорожке, ведущей к бунгало. Что это было сейчас? Я хватаю ртом воздух, потому что мне его не хватает.

– Олег! – зовет меня Алина и тут же соскакивает с моих бедер. – Эй, ты в порядке? Ты покраснел, а потом сразу сделался белым, как полотно.

Она трогает мое лицо, привлекая к себе внимание. Я рассеянно всматриваюсь в ее глаза.

– Наверное, передоз от солнца. Давай вернемся в бунгало.

– Давай, – она нерешительно улыбается. – Знаешь, я бы даже вздремнула немного.

– Отличная идея.

Я перехватываю ее и забрасываю себе на спинку. Алина пищит и виснет на моей шее, пока я медленно тяну нас обоих к берегу. Мне нужна эта передышка, чтобы прийти в себя от наваждения.

Когда я сходил с ума от новостей о Бестии, мама сказала мне однажды вечером:

– Олежек, сколько же было знаков, сынок, что вам не стоит быть вместе. Нужно было послушать судьбу.

– Да какую нахрен судьбу, мам? – рявкнул я. – Она умерла! Это что ж за судьба такая херовая?!

– Ты не кипятись. Я знаю, что тебе сейчас тяжело. Но пройдет время, и ты вспомнишь мои слова. Всегда есть знаки. Особенно перед принятием важных решений. Просто нужно их видеть.

И что это было сегодня? Гребаный знак, что мне не стоит делать Алине предложение? Чушь. Полнейшая притом. Я хочу сделать, и я сделаю. Алина – достойная девушка, хорошая хозяйка, и ураган в постели. Да, мне просто надо отдохнуть, а вечером наконец решиться на этот шаг, сделать его и ни о чем не сожалеть. Перечеркнуть прошлое и жить дальше. Я слегка трясу головой, напоминая себе, что Вари больше нет. А та девушка с двумя детьми… У нее просто очень похожа походка.

Я прячу коробочку с кольцом во внутренний карман пиджака и поворачиваюсь на звук шагов.

– Ого, – вырывается из меня при виде Алины.

Она одета в длинное легкое синее платье, на ногах босоножки на танкетке. Ее волосы завиты и собраны с одной стороны. Алина крутится на носочках и поворачивается наконец ко мне с игривой улыбкой. Расставляет руки и склоняет голову набок.

– Нравится?

– Может, никуда не пойдем? – спрашиваю, подхватывая ее за талию и крепко прижимая к себе. В ее бедро уже упирается свидетельство моего желания.

Алина игриво шлепает меня по плечу и легонько отталкивает.

– Ну нет. Ты обещал ресторан. Мы и так два вечера ужинали на террасе.

– Зато на какой. С видом на море, при свечах. М-м-м… голые.

– Прекрати! – она хохочет, вырываясь из моих объятий, подхватывает микро-сумочку с тумбочки и идет на выход. – Мы. Идем. В ресторан, – безапелляционно заявляет она, а потом взвизгивает от шлепка по попке.

* * *

– Мне здесь нравится, – говорит Алина, когда мы сделали заказ. – И отсюда тоже видно море.

Я подаюсь немного вперед.

– Да, только вот тут мы не можем быть голыми.

– Зато у меня есть повод одеть красивое платье.

– Надеть, – автоматом поправляю я, и в районе сердца снова покалывает. Варя переучивала меня. Даже все время цитировала глупый стишок про Надежду.

– Что? – переспрашивает Алина.

Я криво усмехаюсь.

– Ничего.

– Слушай. Я хотела поделиться с тобой мыслями насчет нового салона. Так вот. Смотри. То помещение, которое мы смотрели в центре, не совсем подходит…

Я перестаю слышать ее. Потому что мой взгляд, блуждая по ресторану, натыкается на знакомое лицо. Вера. Мать Варвары. И она… с двумя детьми. Через несколько столиков от нас. Внутри меня все скручивается в узел. Жестко так, до скрипа. Или я сумасшедший, или это те же дети, которых днем на пляже за руку вела девушка в шляпе с широкими полями. Я слегка качаю головой. Нет, это не Вера. Просто женщина очень похожа на нее.

– Что? Тебе не нравится идея? – спрашивает Алина, и я перевожу на нее растерянный взгляд.

– Прости, прослушал.

– В смысле? – с улыбкой спрашивает она.

– Заслушался музыкой.

– А, да, музыканты здесь великолепные, согласна. Ладно, не обращай внимания. Мы же в отпуске в конце концов. Работу можно обсудить как-нибудь потом, правда? Давай за нас.

Она поднимает бокал, а я, выдавливая из себя улыбку, касаюсь ее бокала своим. Меня потряхивает. Алина что-то снова рассказывает, мелет всякую ерунду, чтобы, видимо, заполнить эфир. А мне нужно взять себя в руки и сделать ей предложение, но я, черт возьми, никак не могу сосредоточиться. Взгляд то и дело скользит к женщине и детям. Мальчик сидит на высоком стульчике, а девочка на соседнем возле женщины. Почему мужчинам не дана интуитивная способность определять возраст детей? Мальчишка совсем маленький, а сколько девочке, непонятно. Она в том возрасте, определить который на глаз кажется просто нереальным.

– Пойду в уборную, – заявляет Алина, вставая. – Не вздумай съесть мой морской салат.

– Может, тебе заказать что-то посущественнее?

Она смеется.

– Не глупи. Ты увидишь, сколько в том салате морепродуктов. Там двое могут наесться.

– Тогда тебе не о чем переживать, если я приложусь к нему.

Я подмигиваю ей, и Алина убегает в сторону уборных. Я поднимаю бокал и делаю несколько больших глотков, продолжая сверлить женщину взглядом. Наконец наши взгляды встречаются, и с ее лица тут же исчезает улыбка, которую она дарила детям. Это точно Вера. В противном случае, с чего бы ее настроение так резко изменилось. Она нервно оглядывается, а потом снова испуганно смотрит на меня.

Кто там у тебя, а, мам Вер?

И сразу после этого мысленного вопроса я получаю на него ответ. Из тени выходит девушка. Та самая, которая была на пляже, я уверен. Потому что эту походку я не спутаю ни с чьей другой. Сердце трепещет где-то в горле, нервно колотится просто на разрыв. Кудрявая девушка с длинными волосами. Черными. Или просто темными, но в полумраке террасы ресторана они кажутся чернее ночи. Девушка подходит к столу, и Вера бросает на нее взгляд, а потом – снова на меня. Я вскакиваю с места, сжимая дрожащие руки в кулаки. И девушка поворачивается в профиль. Сука-а-а-а. Ты жива.

Глава 39

Саундтрек к главе: БИ-2 – Варвара

Я не иду к ней, я плыву. Пробираюсь через группки людей, расталкиваю и извиняюсь. Она еще не видит меня, пока что только мама шепчет ей что-то на ухо. Меня останавливает Алина и спрашивает, куда я, а я резким тоном приказываю ей возвращаться за столик и ждать меня. Не останавливаюсь, прокладываю путь к той, которая сейчас поднимет голову и мы встретимся взглядами. Через три… две… одну…

– Олег? – хрипло выдавливает из себя Варвара ровно в ту секунду, когда я подхватываю ее за локоть и волоку подальше от людей. – Погоди, остановись. Олег, куда ты меня тянешь?

Я не могу сейчас выдавить из себя ни слова. Потому что задыхаюсь от боли и облегчения одновременно. Я вытаскиваю Варю за пределы ресторана и волоку еще несколько метров, удаляясь от народа в тихое место. Заволакиваю ее за здание и ноги погружаются в песок. Я прижимаю ее к стене, хорошенько тряхнув перед этим, и отворачиваюсь. Медленно оседаю на корточки и сжимаю двумя руками затылок. Сижу так несколько секунд, а потом резко поднимаюсь и разворачиваюсь к ней. У меня только разве что пар из ушей не идет, и дым из задницы. Я упираюсь кулаком у ее головы в стену и приближаю свое лицо к лицу Варвары.

– Ты понимаешь, сука, что я тебя похоронил?! – задыхаясь, шиплю ей прямо в лицо. – Что я, блядь, объездил каждое ебаное кладбище в нашем ебаном городе? Что я искал твою могилу? Что каждый день подыхал, думая, что ты умерла?

– Олег…

– Нет! – рявкаю на нее. – Я сдох тогда вместе с тобой, Варвара. Или Лиза. Или Белла. Или Бестия. Или у тебя новое имя?

– Нет… – шепчет она.

– Так какое настоящее, м?

У меня подрагивает каждая мышца, а сердце то разгоняется, то с визгом шин тормозит, стоит мгновение и снова запускается. Давление так лупит в виски, что я слышу грохот крови в ушах. Как такое, нахрен, возможно?! Как можно так играть чувствами?!

– Ну?! – подталкиваю ее.

– Варвара, как и раньше, – тихо отвечает она.

– Тогда куда ты подевалась, «Варвара, как и раньше»?! Что за херь такая произошла, что твой отец сказал мне о твоей смерти?!

– Он не говорил… – еле слышно шепчет она.

– Что? Громче!

– Он не говорил, что я умерла, – четче выговаривает она.

– Он сказал, что тебя нет!

– Но не говорил, что умерла, Олег.

Я громко втягиваю воздух ноздрями, пытаясь не лупануть сейчас ее голову о стену. В голове проносятся последние три года, и я офигеваю. А ведь он и правда не говорил. Охранник качнул головой. Но было ли это ответом? Неужели я так лоханулся тогда? Сколько раз я ездил домой к Варе, и никакая сука не сказала мне, что она жива. Даже намека не дали.

Я упираюсь вторым кулаком в стену и крепко зажмуриваюсь. Пытаюсь восстановить дыхание и подавить дрожь в теле. Хреново выходит. Никак не могу сосредоточиться. И мне мешает запах. Она пахнет по-прежнему. Я никогда не забуду аромат ее волос. У меня до сих пор стоит та бутылка с шампунем. Алина как-то попыталась его использовать, и это послужило поводом к нашей первой ссоре.

– Что с твоими волосами? – спрашиваю я.

– Не нравится, Красавчик? – спрашивает Варя. Она пытается разговаривать игриво, но в голосе отчетливо слышится волнение и дрожь.

– Нет.

– Прости, что не угодила. Но я вроде как не собиралась встречаться с тобой.

– Варь, где ты была?

Я открываю глаза как раз в тот момент, когда она поднимает руку, чтобы привычным, таким знакомым и любимым жестом, провести по моей щеке. Я отскакиваю, как будто это касание ошпарит меня, словно кипятком. Она с грустной улыбкой опускает руку.

– Лечилась, – отвечает она, глядя в сторону. – Я наконец решилась, прошла долгий курс реабилитации.

– Я знаю о твоем отчиме, – зачем-то говорю я, и Варя теперь смотрит на меня, прищурившись.

– Не поняла?

– О твоем первом отчиме. И о том, что Мила – его дочь. А кто отец второго, Варь? Ты замужем? У тебя уже даже сын есть от него? Быстро ты, Бестия. – слова слетают с языка, а во рту все равно остается горечь. Столько гадостей хочется ей сказать, просто не передать. Но язык формирует совсем другие слова. – Я подыхал без тебя, Варь, – шепчу хрипло, едва сдерживая свои эмоции.

Поднимаю взгляд на Варю и застываю. В ее глазах столько боли. Там агония. Она горит изнутри, утягивая меня за собой в этот пожар. Сейчас все отходит на задний план. Я просто… просто хочу побыть с ней. Совсем немного. Послушать о переменах в ее жизни, понять, что все, что было между нами, произошло не зря. А еще мне приходится подавлять потребность прикасаться к ней, чтобы убедиться, что это не сон. И чтобы снова испытать те самые чувства, которые разрывали меня, когда мы были вместе. Я с ужасом осознаю, что не разлюбил. Я хоронил ее столько раз, что сбился со счета. Но все же внутри меня теплилась крошечная надежда, что меня просто обманули. Так и было. И да, сейчас, вдыхая горячий воздух, превращающий мои легкие в пепел, я понимаю, что, увидев ее, не испугался. Мне кажется, в таких случаях люди действительно испытывают ужас, как будто встретили привидение. Но у меня такого чувства нет. У меня только одно: облегчение и новое желание жить.

Я снова приближаюсь к Варе, протягиваю руку и кончиком пальца стираю с ее щеки одинокую слезу. Прикосновение обжигает. Но в Бестию как будто встроен магнит, который не позволяет мне находиться на расстоянии.

– Удели мне вечер, – прошу я. А, когда она начинает качать головой, я быстро добавляю: – Всего один вечер, Варь. Хочу все знать. От начала и до конца. Прошу тебя, не отказывайся. Если ты… если ты испытывала ко мне хотя бы десятую долю моих чувств к тебе, ты должна мне все рассказать. Я прошел с тобой все круги ада в несколько подходов.

– Прости, – шепчет она.

– Нет, не надо. Варь, я бы проходил их снова и снова, если бы это означало, что ты будешь рядом. Сейчас… все изменилось. – Я достаю из кармана коробку, открываю и показываю ей. – Там наверху моя девушка. Она помогла мне… облегчила мое состояние после твоего исчезновения. Я люблю ее и хочу сделать ей предложение. Планировал сегодня, но появилась ты.

Я буквально чувствую вибрации боли, которые исходят от Бестии. Они прошивают меня насквозь и заставляют все тело подрагивать. Пальцы трясутся, когда я захлопываю крышку коробочки и снова убираю ее в карман.

– Варь, один вечер. Не случайно же мы тут встретились спустя столько времени. Мы же живем в одном городе, скорее всего, а встретились за тысячи километров.

Она грустно улыбается.

– Ты начал верить в судьбу?

Я слегка трясу головой.

– Моя мама постоянно твердит мне о знаках. Знаешь, говорят, если постоянно повторять человеку, что он свинья, тот в конце концов начнет хрюкать. – Бестия снова выдавливает из себя напряженную улыбку. – Варь…

– Хорошо. Один вечер. Но не сегодня и не здесь. Мы через два дня вылетаем домой.

– Я через три.

– Тогда встретимся в городе.

– Дай свой новый номер, – прошу, доставая телефон из кармана.

– Я сама позвоню. Я… помню твой.

С этими словами она резко поднимает руку и все же проводит ею по моей щеке, обжигая меня прикосновением. А потом так же резко отстраняется, разворачивается и скрывается за углом. Я отступаю в сторону и провожаю ее взглядом. На меня обрушивается понимание того, что сегодня я не сделаю предложение. Не смогу. Пока не поговорю с Варей, не сделаю этого.

Глава 40

Саундтрек к главе: Tom Odell – Another love

– Это была она, да? – спрашивает Алина, когда мы бредем по берегу к нашему бунгало.

– Кто?

– Олег, ты весь ужин рассеянный после разговора с той девушкой. Это та самая Варвара?

Я останавливаюсь и притягиваю Алину в свои объятия. Она вжимается в мое тело, а я зарываюсь одной рукой ей в волосы.

– Тебе не о чем беспокоиться, – бормочу ей в макушку.

– Прости, но не тебе решать, когда мне беспокоиться.

– Ты слишком умная для тату-мастера, я тебе уже говорил?

Она поднимает голову и улыбается.

– Да. И я ответила тебе, что для того, чтобы быть мастером, надо иметь хорошую соображалку.

– И тебе с этим повезло.

– Я много над этим работала.

– Помню, – отвечаю ей с улыбкой, а потом глажу волосы. – Алинка, тебе правда не о чем беспокоиться. Я люблю тебя. Да, это была Варвара, но она в прошлом. У нас был незакрытый гештальт, и мы его закрыли, чтобы каждый из нас мог двигаться дальше.

Я сейчас откровенно вру. Себе и ей. Ни черта не закрыто. Между нами еще столько всего недосказанного, недоделанного. Кажется, и целой жизни не хватит, чтобы завершить это. А я выторговал себе всего лишь один вечер. Кровь закипает от мысли, что я целый вечер проведу со своей… черт, она уже не моя. Давно не моя, а я не принадлежу ей. Так что целый вечер я проведу с новой Варей. Темноволосой, спокойной и совершенно мне незнакомой.

– Рада это слышать, – выдыхает Алина, обдавая мою грудь теплым воздухом. – Давай искупаемся.

В ее глазах появляются озорные огоньки, она осматривается. Пляж пустынный. Где-то вдалеке виден костер и люди вокруг него, но это не ближе пары сотен метров. Лицо Алины приобретает шкодное выражение. Она закусывает губу и начинает стягивать с себя одежду. Я прячу руки в карманах и склоняю голову набок.

– И что, по-твоему, ты делаешь? – спрашиваю со смехом.

– Наслаждаюсь уединением со своим парнем.

– Оу, погоди, ты что творишь? – спрашиваю, когда она стягивает нижнее белье и бросает его на платье. – Алина!

– Догоняй, трусишка! – выкрикивает она и несется голая в сторону океана. Красавица.

Когда Алина ныряет, я понимаю, что не избегу этой участи. Раздеваюсь до трусов и ныряю за ней. Она пищит и брызгается, когда я подплываю ближе и хватаю ее за талию.

– Трусишка! Страшно снять с себя все? – смеется Алина, обвивая мою талию ногами и прижимаясь ближе. – Никого же нет в округе.

– Мне некомфортно.

– Ты – сноб, Олег, – отзывается она, а потом начинает целовать мою скулу, шею, облизывает ключицу, ерзая на прикрытом тканью члене.

– Ты что делаешь? – спрашиваю я. Мое дыхание учащается. Несмотря на то, что все мои мысли рядом с Варварой, я же живой мужик. А когда о тебя трется соблазнительная девушка с игривым настроением, как бы сильно ты ни грузился, природа возьмет свое. – Алина, – предупреждающе.

– Ну что? – шепчет она, судорожно сдирая с меня боксеры. – Хочу тебя так, что голова кружится.

И в следующую секунду я вхожу в нее. Медленно, но до конца. Никогда не любил секс в воде. Смазка слишком быстро вымывается, и процесс становится некомфортным. Но сейчас это то, что мне нужно. Даже если нам во все отверстия забьется песок. Мне надо трахнуть свою девушку и забыть ту, которой не место в моих мыслях. Я быстро и жестко насаживаю на себя Алину, насколько позволяет сопротивление воды. Мы целуемся, кусаемся и негромко стонем. Вокруг нас плещется вода, столкновение тел создает брызги. Я ускоряюсь, как только Алину накрывает оргазм и она выгибается, позволяя мне дотянуться зубами до ее соска и прикусить его. Я уже не контролирую свое удовольствие, отпускаю его, убедившись, что моя девушка получила удовольствие. И кончаю сам. Мне приходится прикусить нижнюю губу чуть ли не до крови, когда сквозь морок удовольствия я осознаю, какое имя готово сорваться стоном с моих губ.

Мы тяжело дышим, соприкасаясь носами. Алина проводит короткими ноготками по моему затылку, заставляя мурашек нестись по коже.

– Я люблю тебя, – шепчет она в мои губы.

Я громко сглатываю. Почему вдруг мне стало так сложно произнести эти слова вслух? Выбираю самый нейтральный вариант, чтобы мне не приходилось прямо сейчас ломать себя.

– И я – тебя.

Мы еще немного целуемся. Нежно, легко. Я четко осознаю, что целую Алину, а во рту почему-то совсем другой вкус. Вкус наркотика по имени Варвара. Ее свежий запах, ее терпкий вкус, ее мычание мне в губы; мурлыканье, которое никогда не оставляло меня равнодушным. Чувствую себя подонком: целую одну, а думаю о другой. Но вот прямо сейчас я не могу никак перестроиться.

Три года! Ее не было три года. Я правда смирился с ее смертью, и во многом это заслуга Алины. А теперь она появилась, как черт из табакерки. И что? Я готов бросить все и упасть в ее негостеприимные объятия? Черта с два я опять поведусь на все это. С меня достаточно. Теперь я хочу нормальных отношений и нормальной жизни. Построить семью. К разочарованию мамы, без детей. Потому что Алина – убежденная чайлдфри, а я… да просто не вижу себя отцом. Наверное, я насмотрелся на страдания своих родителей из-за моих выходок. Не хочу такого же для себя.

– Пойдем? – спрашиваю, когда Алина отрывается от моих губ и смотрит растерянным, пьяным от секса взглядом.

– Ты донесешь меня? – спрашивает она, укладывая голову мне на плечо.

– Куда угодно, принцесса.

Алина крепче обхватывает ногами мой торс и повисает на моей шее. Я подтягиваю трусы на место, подхватываю ее под попку и несу на берег. Ставлю ногами на свою рубашку и помогаю одеться. Она зевает, широко распахнув рот.

– Надо было поспать днем.

– Я говорил, – журю ее с притворной серьезностью. – Но что сделала Алина? Она, как всегда, надела наушники и рисовала.

Алинка дует губы и слегка хмурится. Я с улыбкой глажу большим пальцем морщинку между ее бровями.

– Не хмурься – морщины будут.

Она начинает смеяться.

– Ты говоришь точно, как моя мама.

– Так у нее я это и подслушал.

Я подмигиваю Алине, и она, подхватив босоножки, ступает с рубашки на песок. Терпеливо ждет, пока я оденусь.

– Не холодно? – спрашиваю, обнимая ее за плечи, когда мы возобновляем свой путь к бунгало.

– Нет, ты что? Здесь вообще такая жарища. Я даже подумываю включить кондиционер на ночь.

– Я не против.

Целую ее в кончик носа, прижимая к своему боку. Она никогда не узнает, что в эту ночь я так и не сомкну глаз. Что буду снова и снова прокручивать все, что случилось за последние четыре года. Что переварю каждый миг с Варей и в период после ее исчезновения. Нужно признаться, я никогда до конца не верил в ее смерть. Где-то внутри меня шестое чувство подсказывало, что она жива. И пускай меня разрывало на части от одной мысли, что я потерял ее навсегда. Маленькое, совершенно иррациональное чувство веры не давало мне сдохнуть.

Алина запрыгивает мне на спину и я несу ее к бунгало. По дороге мы то и дело смеемся, вспоминая какие-то старые шутки, понятные только нам двоим. Мне хорошо с ней сегодня, и завтра тоже будет хорошо.

Глава 41

Саундтрек к главе: Royksopp – Here she comes again

Часто ты понимаешь, что все рушится

только тогда, когда спасти ситуацию

уже не представляется возможным.

Два дня после возвращения в город стали адскими для меня. Там, в Доминикане мне как-то удалось отвлечься и сосредоточиться на отдыхе со своей девушкой. А теперь, попав в привычные условия, я никак не могу отбросить мысли о Бестии. Она то и дело врывается в них, кружит вихрем и лишает покоя. У меня к ней столько вопросов, что впору составлять список. А эта негодяйка даже не звонит и не пишет. Не нужно было верить ей на слово. Стоило взять ее номер и позвонить самому.

Вечером я уже собираюсь выйти из офиса, как звонит телефон. Я по укоренившейся за два дня привычке выдергиваю его из кармана пиджака молниеносно просто.

– Приветик, – щебечет Алинка, как только я отвечаю на звонок. Стараюсь не звучать уныло, и надеюсь, что она не заметила по тону моего подавленного состояния. – Краски пришли, они уже на складе. Завтра Вова их развезет по салонам.

– Почему мне об этом сообщаешь ты, а не Леня?

Она тушуется на несколько секунд, а потом отвечает:

– Он просто заезжал, чтобы завести мой заказ, вот и просил передать, – энтузиазма в голосе моей девушки поубавилось.

– Прости, – выдыхаю я.

– Тяжелый день?

– Слегка.

– Вечером сделаю тебе массаж и вкусный ужин. Заберешь меня?

– Конечно. Уже выезжаю, буду через полчаса.

Мы прощаемся, я выхожу из кабинета, желаю секретарю хорошего вечера и двигаюсь к лифтам. Телефон снова звонит. Не глядя на имя, я поднимаю трубку. Алина часто так делает: прощается, а потом вспоминает что-то еще.

– Что забыла? – спрашиваю я.

– Позвонить тебе вчера, – отвечает голос, от которого тут же волоски на затылке шевелятся.

– Привет, – хрипло произношу я, входя в лифт.

– Привет, Красавчик. У меня сегодня свободный вечер, мы могли бы встретиться.

– Сбрось мне адрес.

– Э-э-э… адрес?

– Да, Варь, адрес, – резче отвечаю я. – Ты же не думаешь, что мы будем обсуждать наши вопросы у меня дома, где я живу со своей девушкой? Или в ресторане, где мы не сможем нормально поговорить.

– Ты живешь с ней? – мне кажется, или я слышу в ее голосе нотки обиды? Усмехаюсь. Бред какой-то.

– Живу.

– Я… сброшу тебе адрес. Приезжай через час.

Она прерывает звонок, а я спешу к своей машине.

– Я отвезу тебя, а потом мне надо съездить в одно место, – говорю ей на пути к дому.

– Не поделишься, в какое?

– Алинка, это по делу. Не о чем волноваться.

– Может, вместе заедем, а потом вместе домой?

Я бросаю на нее быстрый взгляд и улыбаюсь. Беру за руку и кладу ее к себе на колено, накрывая своей ладонью.

– Волнуешься?

– Переживаю.

– Нет повода, детка.

Весь остаток дороги мы молчим. Я чувствую, что Алина недовольна моим решением отлучиться и не посвящать ее в подробности. Но как я должен сказать ей о том, куда еду? Я целую ее и провожаю до двери. Убеждаюсь, что она заперла ее, сажусь в машину и выезжаю. У ворот останавливаюсь, и ко мне тут же подходит охранник.

– Все хорошо тут?

– Да, спокойно, – кивает он.

– До встречи.

– Хорошего вечера, – желает мне бугай в черной форме, и я отъезжаю.

Еще когда был жив папа, при постройке моего дома был предусмотрен маленький домик охраны возле ворот. Когда отца не стало и я расформировал его бизнес, решил не менять заведенного порядка. Охрана так и осталась. Правда, теперь я птица не такого высокого полета, да и бизнес у меня легальный, а потому услугами телохранителей пользуюсь только на крупных мероприятиях. Папа оставил по себе много врагов, каждый из которых все еще питает надежду отомстить.

Варя прислала адрес. Частный поселок на другом краю города. Красивый, новый, с одинаковыми коттеджами в европейском стиле. В моем все дома огорожены заборами, с большой прилегающей территорией. А здесь у каждого дома только небольшой задний двор, а впереди маленькая лужайка. Слишком открыто, как по мне. Охрана предупреждена, а потому на территорию поселка я въезжаю свободно. Останавливаюсь у нужного дома, глушу мотор и смотрю на окна. Почти во всех горит свет, но окна занавешены, поэтому я не вижу, что происходит внутри. Несколько раз побарабанив пальцами по рулю, я шумно выдыхаю и иду ко входной двери. Три коротких стука – и дверь распахивается. А на пороге стоит Варвара. Такая же, как прежде. С буйной копной рыжих волос, в сарафане и босиком. Только взгляд ее больше не безумный. Глаза все так же горят и блестят, но уже более спокойно, движения плавные, а улыбка – нежная и мягкая.

– Привет, Олег.

– Привет, – хмуро здороваюсь я.

– Проходи.

Варя отступает в сторону, я делаю два шага и погружаюсь в свой персональный Ад. Все в этом доме пропитано ею. Ее запах, ее интерьер, ее стиль. Я никогда не видел ее комнаты в родительском доме, но, думаю, там тоже все выглядит именно так. Мебель скучных тонов, но повсюду яркие пятна: небольшие цветные вазочки на полках, книги в яркой палитурке, яркие подушки, на стенах фотографии смеющихся детей и Бестии. Все снимки черно-белые, но большие, и эмоции на них брызжут цветом, которого так не хватает им на первый взгляд. В интерьере все продумано до мелочей, все сочетается между собой, и нет ощущения, что какой-то предмет попал сюда случайно.

Я делаю шаг из широкой прихожей, но Варя меня останавливает.

– Прости, но у нас разуваются.

– У нас? – переспрашиваю, но стаскиваю с себя мокасины. Варя кивает.

– Я живу здесь с детьми.

– А муж? – я пытливо вглядываюсь в ее глаза. Бестия коротко качает головой.

– Нет мужа, – и добавляет тише: – И не было никогда. Проходи.

Она идет впереди меня, а я пожираю взглядом ее тело. Варя никогда не была худышкой, всегда с формами, которые она держала в тонусе благодаря спорту. Ровная спина, тонкая талия, плавно переходящая в крутые бедра. И я точно знаю, что там впереди грудь, при взгляде на которую выделяется слюна.

– Ты перекрасила волосы…

– Я просто смыла временную краску, – отвечает она, кинув на меня взгляд через плечо. – Присаживайся, – кивает она на широкий серый диван со множеством подушек. – Я принесу нам выпить.

– Я за рулем.

Варя заливисто, но коротко смеется.

– Я не употребляю алкоголь, Олег, и в моем доме его нет, – отзывается она и идет дальше, к кухонному уголку.

– Давно?

– Три года уже.

Я слежу за ее действиями: как ставит чайник, как достает чай и засыпает его в заварник, ставит на поднос его и чашки. И делает еще много всего. А я смотрю на нее, как завороженный, и понимаю, что просто не могу оторвать взгляд. Я все еще не верю, что она рядом. Вот здесь, на расстоянии вытянутой руки.

– Кто твой родной отец? – спрашиваю, и спина Варвары заметно напрягается. Да, Бестия, у меня на сегодня множество вопросов.

Глава 42

Саундтрек к главе: LOBODA – Родной

Варвара

Я буду гореть в Аду, однозначно буду. Ничего другого для себя я не ожидаю. Потому что сейчас за моей спиной, на моем диване в моем доме сидит мужчина. Чужой мужчина, которого я люблю так, что каждый раз, когда он проявляет ко мне негативные эмоции, я в тысячный раз умираю. У него красивая девушка и он счастлив рядом с ней. Я наблюдала за ними все время оставшегося отдыха. Днем я укладывала детей с мамой отдыхать, а сама следила за Олегом и его девушкой. Он правда счастлив. Немного напряжен, но это, наверное, из-за моего появления. Но в остальном он спокоен, раскрепощен, расслаблен. Не так, как был со мной. Я гоню от себя мысли о том, что вот сейчас все будет совсем по-другому, потому что я не имею права на это «все». Потому что он уже принадлежит другой.

Насколько может быть иронична судьба? Мы три года прожили в одном городе. Я никуда не уезжала, лечилась на месте. Я избегала мест, где мог появиться Олег, и мы не сталкивались. А вдалеке от дома вот так просто пересеклись наши дороги. Может, потому что настало время встретиться? Только вот для чего? Чтобы ответить на все его вопросы и отпустить? Или чтобы попробовать все начать сначала? Совесть во мне говорит рассматривать только первый вариант. А влюбленная стерва отметает его как непродуктивный.

Я не хотела приглашать его к себе. Думала, приеду к нему, быстро отвечу на его вопросы и сбегу. Только я не учла, что он живет не один. Только Богу ведомо, насколько больно мне было принять это. Я еще не до конца научилась смиряться с фактами, которые приносят боль. Иногда и моя четко выстроенная система ломается. И тогда мне приходится брать дополнительное время на то, чтобы пережить такие моменты. Сегодня, когда он сообщил о том, что живет с девушкой, меня скрутило. Я осела на пол и долго раскачивалась, напоминая себе, что не имею права лезть в его личную жизнь. Потом позвонила своему психиатру, и мы проработали ситуацию. Сейчас мне немного полегчало. Я все время вспоминаю слова Дмитрия Ивановича:

– Варвара, не все сразу. Маленькими шагами. Сейчас это выбивает тебя из колеи, но уже через неделю ты примешь этот факт и научишься жить с ним. Сосредоточься и представь себе, что эта неделя прошла. Что ты чувствуешь?

Я все так же чувствую боль и обиду. Ревность. Но уже не так остро. Я смирилась. Ну, почти.

– Кто твой родной отец? – спрашивает Олег, врываясь в мои невеселые мысли.

Я замираю на пару мгновений. Сегодня, во время разговора с психиатром, я пообещала ему и себе, что буду честна с Олегом. Расскажу все, как есть, а дальше буду действовать по обстоятельствам. Я заканчиваю готовить чай для нас, переставляю на блюдо вазочку с кексами, которые мы испекли с Милой, и несу все на кофейный столик у дивана.

– Я бы хотел кофе.

– Он вреден на ночь, – с улыбкой отвечаю я.

– Варя…

– Хорошо.

Я встаю и теперь готовлю для Олега кофе. Про себя, как мантру, повторяю: черный, с каплей сиропа «Амаретто» и двумя ложками сахара. Откуда у меня дома вообще взялся этот сироп? Я даже не могу вспомнить, когда купила его. Возвращаюсь на диван. Ставлю перед Олегом кофе под его пристальным взглядом, подвигаю к нему вазочку со сладостями и наливаю себе чай. Пока он остывает, я устраиваюсь удобнее и складываю руки на колени, переплетая пальцы.

– Ты не ответила на мой вопрос, – спокойно произносит Олег. Но он совсем не спокоен. Я чувствую, что он в нервозном состоянии, только того, что у него не дергается глаз или не подрагивают кончики пальцев.

Мы оба, как по команде, садимся боком к спинке и лицом друг к другу. Я подгибаю под себя ногу, прикрываю развилку бедер подолом сарафана. Я не специально его надела. Сейчас я бы предпочла оказаться в спортивных штанах и толстовке, но как раз перед приездом Олега я сама только вошла в дом, вернувшись от родителей, куда отвезла детей на пару дней. Завтра мне предстоит ехать в огромный магазин с предметами интерьера, где я пробуду до вечера. Домой завалюсь без задних ног, как всегда происходит после таких походов.

– Варь…

Я вздыхаю. Пора начинать.

– Я расскажу тебе все по порядку, ладно? Так мы точно не запутаемся.

– Давай, – отвечает Олег, и принимается слушать.

– Я родилась и выросла в этом городе. Мы с мамой жили вдвоем, пока мне не исполнилось тринадцать. Потом она повстречала своего будущего мужа… Ибрагимова. – Я судорожно вздыхаю и напоминаю себе, что все это осталось в прошлом. – Поначалу мама была счастлива. У них была красивая свадьба, Руслан окружал маму любовью. Ну, мы так думали. А потом его натура полезла наружу. Я тогда ни черта не понимала. Только со временем, когда сама… когда стала его жертвой, осознала, что он делал с мамой. Ибрагимов был извращенцем. Больным ублюдком, который получал удовольствие от унижения женщин. Не просто унижения. Он избивал до крови, а потом… трахал полутруп. И еще… у него были такие же дружки, и они приходили к нему и смотрели на все это… – я, не сдержавшись, всхлипываю и бросаю взгляд на Олега. Он слегка подается вперед, но я качаю головой. Нет, мой хороший, не сейчас. Прямо в эту секунду я просто хочу рассказать тебе все и наконец забыть об этом ужасном периоде жизни. Я тяжело сглатываю, делаю глоток чая с ромашкой и продолжаю. – Мама тяжело восстанавливалась после этих его «игр». По нескольку дней лежала в постели, не вставая. В такие дни Руслан проявлял ко мне повышенное внимание. Мне тогда уже было почти пятнадцать. Можно я без подробностей, ладно?

– Какие нахрен подробности? – выдавливает из себя Олег. Его лицо бледное, хмурое. – Варь, я это едва выдерживаю. Подробности меня убьют.

– В общем, когда Руслан снова собрал своих друзей и теперь волок меня в подвал, где мучал маму, она попыталась его остановить. Была слабой после очередной его «игры», но все же встала у него на пути. Ибрагимов избил ее. Она… она умерла на месте. Кровоизлияние в мозг, мгновенная, страшная смерть на моих глазах.

– Сука, – сипит Олег.

– Бросив ее валяться на полу, он заволок меня в подвал, где сидели такие же извращенцы, как он сам, и там состоялась наша первая «игра». Он называл меня куклой, шлюхой. Говорил, что я… что создана только для траха. Олег, мне еще даже не было пятнадцати! – выкрикиваю, а потом сама себя осаживаю. Боль сдавливает мои внутренности, покалывает, проносится горячим вихрем, оседая в каждой клетке.

– У меня есть данные, что твоя мама погибла в автокатастрофе.

– По официальным данным все так. – Олег протягивает мне салфетку, и только тогда я понимаю, что по щекам бегут слезы. Благодарно принимаю ее и промакиваю глаза. – Но он же был ментом. В протокол можно вписать все, что хочешь, когда у тебя неограниченные возможности. Ох, как я ненавидела полицию. В общем, я заменила для него свою маму, а потом мне удалось вырваться от этого зверя. Пару раз он находил меня и возвращал, но третий раз оказался успешным.

– Что было дальше?

– Ты уже многое наверняка знаешь, но я расскажу. Я была сильно избита. Руслан напился со своими друзьями, а меня отправил наверх. Я выползла из подвала и обратила внимание, что на входной двери не висит навесной замок, что обычно делал Руслан после моего первого побега. И я просто поползла – в буквальном смысле – из дома. И мне удалось, Олег! Я оказалась на свободе.

– Не знаю, куда и как долго я добиралась, но, в конце концов, оказалась в центре под мостом. Там меня покинули силы. Я истекала кровью и умирала. И прекрасно понимала это, но двигаться дальше не могла. Да и куда? В полицию? Там его дружки. У подполковника с безупречной репутацией сбежала падчерица? Найти и обезвредить! Это все, что они знали. Все были как будто слепыми. Не видели моих синяков. Да что говорить? На мне три месяца не заживал перелом, потому что он заново ломал мне руку. Не специально, но… о, Господи, кого я оправдываю?

– Варя, —мягко говорит Олег, накрывая своей ладонью мою руку, которая вцепилась в яркую подушку, – давай я просто задам несколько вопросов, ты ответишь, и мы на этом закончим. Я вижу, как тебе больно проживать все это заново.

Я энергично качаю головой.

– Нет. Я должна рассказать все, тогда у тебя некоторые вопросы отпадут сами собой. – Моя рука расслабляется под теплой ладонью Олега, и я продолжаю. – Под мостом меня нашел Гарик.

– Тот самый, которому ты позволяешь покупать тебе подарки?

Впервые за весь рассказ на моем лице появляется крошечная улыбка. Я помню, как Олег ревновал меня к моему другу. Киваю.

– Тот самый. Он был бездомным. – Брови Олега ползут вверх. – И жил под тем мостом, под который я пришла умирать. В общем, Гарик неслабо из-за меня подставился. Он промышлял тем, что воровал телефоны у состоятельных граждан нашего города. Казалось бы, ну что стоит богачу купить себе новый аппарат? Но нет, некоторые все же писали заявления в полицию. И Гарик был там частым гостем. На момент, когда появилась я, он находился в розыске уже два месяца. Так что в участке на него точили зуб. И тут еще я. Гарик не смог оставить меня умирать, и вызвал скорую. Конечно, врачи, увидев избитую девушку, тут же вызвали полицию, и Гарика повязали. Он попал в СИЗО, а я – на больничную койку. Чтобы меня не вернули Ибрагимову, я назвала себя именем медсестры, которая была в скорой. У нее на бейджике было написано: «Варвара». И назвала фамилию настоящего отца: Самойлова.

– Так Тимур…

– Да, Олег, он – мой настоящий отец. Мама… Она была эскортницей. С Самойловым провела всего одну ночь, в результате которой появилась я. Мама хотела рассказать ему, даже приехала к нему домой. Но папа… ты же знаешь, что он не ведет честный бизнес, и тогда у него были какие-то проблемы. В особняк ее не пустили, угрожали оружием, чтобы она убиралась. Мама сильно испугалась и больше не совалась к нему. Но незадолго до своей смерти, когда в очередной раз пыталась выжить после игр Ибрагимова, она сказала мне, кто мой отец. И сказала, чтобы я нашла его и рассказала о себе. Что он меня защитит. Но что может запуганная четырнадцатилетняя девочка? Аж ничего. Поэтому я ничего и не сделала, только запомнила имя. А потом в больнице назвалась его дочкой. Он приехал, сказал, что я охеревшая малолетка, но все же дал мне рассказать о маме. Тогда папа не поверил ни единому моему слову, кроме рассказа о Руслане и о том, что со мной будет, если тот узнает, где я. Он ушел, ничего не сказав. А на следующий день вернулся, у меня взяли кровь и сделали анализ ДНК.

– Прямо детектив какой-то, – мрачно бурчит Олег.

– Скорее триллер, – невесело произношу я. – В общем, в больнице оказалось, что я беременна. Я хотела сделать аборт, но врачи сказали, что я слишком слаба для этого, могу не выдержать. Сказали выздороветь, а потом делать, срок еще был очень маленький. Прошло время и… я не знаю, почему передумала. Но в какой-то момент я просто решила, что этот ребенок должен появиться на свет. После анализа ДНК Тимур забрал меня к себе, его мам Вера уговорила. Он не хотел. Открещивался от меня. Сказал, что с Ибрагимовым сам разберется, даст мне денег и купит квартиру, но чтобы я его не беспокоила. Но мама Вера была настойчива, и так я оказалась в доме Тимура Самойлова, и с того момента стала Варварой.

Я перевожу дыхание, отпиваю еще немного чая и смотрю на шокированного Олега.

– А что с Гариком?

– Папа помог ему. Вытащил из тюрьмы, хотел дать денег, но Гарик отказался. Попросил взять его на работу и оплатить жилье в самой захудалой квартире на окраине. Уж не знаю, что там было и как, но со временем Гарик неслабо поднялся. Сначала работал на папу, а потом организовал с его помощью свой бизнес.

– А чем он занимается?

Я удивленно пожимаю плечами и смущенно улыбаюсь.

– Понятия не имею, никогда не интересовалась.

– Ты спала с ним?

Моя улыбка становится шире.

– Никогда. Более того, я дружна с его женой. И наши дети дружат. Гарик… он как… ангел-хранитель. Как крестный папа. Присматривает за мной, когда мой собственный отец занят.

– Я бы не сказал, что у Тимура к тебе нет отеческих чувств. Он очень ревностно к тебе относится. И любит тебя, это видно.

– Все это случилось позже. Ну как можно вот так, с налету, полюбить ребенка проститутки, Олег? Он видел ее всего лишь раз в жизни. И единственным свидетельством того, что он мой отец, стал медицинский документ.

Олег трет затылок, а я продолжаю улыбаться. Три года прошло, а эта привычка никуда не делась. Это такой знакомый жест, что у меня ноет сердце. Какой же он красивый, этот мужчина. Какой мужественный, настоящий, искренний. Время прошло, а он практически не изменился. Только добавилась пара седых волосков и возле глаз пролегли пара мелких морщинок. Казалось бы, что такое три года? Но когда ты все три года хоронишь свою любовь, это кажется вечностью. Я знаю это по себе. Только я не могла быть с ним в том состоянии, в котором была. Я бы его погубила. А когда любишь, хочется, чтобы человек был счастлив. И уж точно не хочется его разрушать.

– Варь, меня еще один вопрос мучает.

– Задавай, я отвечу на все.

– Пианино, – коротко говорит он, и снова узел внутри меня затягивается.

Я тяжело вздыхаю, прикрываю глаза, делаю еще один вдох и, глядя прямо в глаза Олегу, отвечаю:

– Меня учил играть Руслан. Голышом. Если я не попадала в ноты, бил по пальцам линейкой. У него была металлическая такая, знаешь…

– Все, – резко обрывает он. – Не надо, я понял. Мне надо покурить.

Олег резко вскакивает и осматривается, видимо, в поисках выхода из дома. Я встаю вслед за ним.

– Пойдем, я тебя провожу на террасу.

Глава 43

Саундтрек к главе: Linkin Park – What I’ve done

Я подкуриваю и протягиваю зажженную сигарету Варе. Она с легкой улыбкой качает головой.

– Я не курю.

– Не куришь, не пьешь, – я криво усмехаюсь. – Девушка, куда вы подевали мою Бестию?

Я резко замолкаю, и вокруг нас повисает тишина. Мы с Варей смотрим друг другу в глаза. Пытаемся разговаривать взглядами, но выходит какой-то сумбур. Я разучился читать ее.

– Расскажи, почему ты спряталась от меня? – тихо спрашиваю я.

Варя откидывается на спинку большой качели, на которой мы сидим, и смотрит на темнеющее небо.

– Олег, у нас были токсичные отношения. Я была уверена, что недостойна нормального отношения, а ты… любил меня. И заботился обо мне. И мне было душно от этого. Несколько лет я считала, что я – шлюха, призванная дарить извращенное удовольствие как себе, так и мужчине. А ты слишком хорошо ко мне относился. С одной стороны, я купалась в твоем внимании и заботе, а с другой я паниковала. Я не умела принимать любовь, Олег. Даже дарить я не умела. Моя любовь была для тебя слишком болезненной.

– Ты… любила меня?

Она грустно смотрит на меня и коротко кивает.

– Любила, – хрипло отвечает она. – И именно поэтому я скрылась.

– Почему просто было не позволить помочь тебе?

– О, нет. Ты бы не помог, уж прости. Ты бы мешал. Если бы ты видел меня в период лечения, то подумал бы, что мне нужен не психиатр, а экзорцист. – Варвара усмехается. – Ты бы возненавидел меня, а я бы этого не пережила. Я должна была сама это сделать, понимаешь?

– Нет, ни хрена не понимаю, Варь. Я был бы с тобой рядом. Поддерживал бы, держал тебя в руках, помогал бы тебе.

Она ласково улыбается.

– Нет, Олег. Ни один мужчина такого бы не выдержал.

– Если он не любит. А если любит так, как я тебя люблю… – Блядь, я сказал это. – Любил, – быстро исправляю ситуацию, и вспыхнувшие было огоньки в глазах Бестии тут же гаснут, забирая с собой свет из ее глаз. – Варь, я бы справился. Я сильнее, чем ты думаешь.

– Ты лучший во всех смыслах. Я счастлива, что встретила тебя. Если бы не ты, я бы не задумалась о том, что у меня есть дочь, и только ради нее стоит все исправить.

– Мы ни разу не обсуждали Милу.

– Но повсюду, куда бы ты меня ни звал, ты звал с ней. В зоопарк, на аттракционы, в кафе. Ты показал мне, как важно уделять внимание своему ребенку. Я люблю своего медвежонка до зубовного скрежета, но я… – Варя прикрывает глаза и тяжело вздыхает. – На меня накатывало периодически. Она очень похожа на меня, но некоторые жесты… они точно как у Руслана. И характер очень на его похож. Жесткий, непримиримый. Я учу ее быть мягче. Я была плохой мамой своей дочке. И я осознала это только после лечения. Сейчас я пытаюсь все исправить, и я безумно благодарна своей отзывчивой девочке, что она не затаила на меня обиду, что идет мне навстречу и принимает мою любовь. Теперь уже безусловную. К сожалению, мой ребенок теперь тоже знаком с психологом. Но я могу только молиться и надеяться, что нам это на пользу.

Я, как и Варя откидываюсь на спинку качели, как только тушу сигарету в пепельнице. Все мое тело вибрирует. То ли от ее рассказа, то ли от близости. У меня покалывают кончики пальцев, так сильно я хочу к ней прикоснуться.

– Знаешь, – продолжает она, – в некоторые моменты я лезла на стены. Знала, что так будет, а потому попросила папу запереть меня и не дать выйти. Я несколько раз хотела сбежать от этого ужаса. Приехать к тебе и попросить, чтобы ты меня не отпускал к отцу домой. К счастью, папа послушал меня и запер. Я… боже, как же меня крутило, ты бы видел. Я как будто… пропиталась тобой, понимаешь? Всю любовь, которой мне так не хватало, я пыталась взять от тебя. И это тоже неправильно, я только сейчас это понимаю. Чтобы по-настоящему любить и принимать это чувство, нужно быть полноценной личностью. Не замещать любовью мужчины чувства, которые недополучила раньше.

Я хмыкаю.

– Это тебя так психотерапевт научил? – спрашиваю глядя на Варю.

Она улыбается и шлепает меня по бедру.

– Я вообще-то тоже не была глупой до этого. Но да, психотерапевт раскрыл мне глаза на многие вещи.

– Варь, твой сын… Он… мой?

Улыбка тут же сползает с ее лица. Варя поворачивается лицом к небу и прикрывает глаза. А у меня в голове тикает секундная стрелка в ожидании ответа. Варя тяжело сглатывает и шепчет:

– Прости, я должна была рассказать о нем с самого начала. Но мне нельзя было тебя видеть. А ты бы потребовал встречи, и все бы закончилось тем, что я бы сбежала с тобой, не дав себе возможности полноценно пройти терапию.

– Варя, он мой? – настойчивее повторяю вопрос.

Она кивает.

Я вскакиваю с места, отчего Бестия чуть не валится с качели. Я делаю несколько шагов вперед и дергаю себя за волосы. Заставляю себя дышать глубоко и размеренно, считаю до какой-то цифры, потом сбиваюсь и начинаю сначала. Потому что я сейчас разорву к херам рыжую засранку. Я не злюсь, я лютую. Реально готов схватить ее за плечи и тряхнуть так, чтобы в этой красивой головке все перетряслось и встало на место. Или хотя бы немного упорядочилось, потому что… ну, блядь, три года прошло! Она ходила беременная моим ребенком. Она видела его сразу после родов, видела первые шаги, слышала первое слово… Я торможу. Я ведь не хотел детей. Мне даже эта странная движуха Алины с чайлдфри пришлась по душе. Тогда какого черта меня сейчас разрывает на части? Наверное, от несправедливости, я же имел право знать. Это и моя ответственность тоже. Ладно тогда я был мудаком, даже не поинтересовался, принимает ли девочка противозачаточные, при этом не отказывал себе и кончал в нее. Но она могла бы поделиться последствиями.

Я резко вздрагиваю, когда мне на спину ложится маленькая ладошка. Я резко разворачиваюсь и перехватываю запястье. Нет, ни счет, ни глубокое дыхание ни черта не помогли. Я сверлю взглядом янтарные глаза и крепко сжимаю челюсти.

– Три года, – сиплым голосом. – Варь, моему сыну три года.

– Два, Олег. Я еще беременна была.

Меня скручивает. Не из-за сына. Внезапно я ловлю себя на мысли, что хотел бы посмотреть на беременную Бестию. Хотел бы трогать ее живот и бегать ночью за солеными огурцами, или что там они любят есть? Хотел бы… Черт, такое отчаяние накрывает, что выть хочется.

– Как его зовут? – я все никак не могу привести голос в норму. Он сиплый и низкий, как будто мне больно говорить. Горло словно царапает что-то такое твердое и горячее.

– Миша, – с крохотной улыбкой произносит она. – Родился с весом четыре двести. Богатырь такой. Роды тяжелыми были, у меня пропали схватки. В итоге сделали кесарево.

Я снова прикрываю глаза и дышу. Грудную клетку печет и разрывает от боли.

– Олег, ты делаешь мне больно.

Я распахиваю глаза и смотрю на свою руку. Я все еще сжимаю запястье Вари, и вряд ли рассчитываю силу, если причиняю ей боль. Я резко отпускаю ее запястье, обхожу и сваливаю на выход. Не могу сейчас находиться рядом с ней. Или убью, или трахну. И оба варианта тухлые. При первом мой сын лишится матери. О втором мне даже думать нельзя, я не одинок. Но блядь, ее запах, голос, жесты… Все в ней мое!

Глава 44

Саундтрек к главе: Halsey – Sorry

Варвара торопится за мной следом, пытаясь объясниться со мной.

– Олег, пожалуйста. Я не жду, что ты простишь меня вот так сразу. Не жду, что примешь меня или сына с распростертыми объятиями. Я вообще ничего не требую от тебя. Я помню, что ты спокойно относишься к детям и не питаешь к ним особой любви. Нам ничего от тебя не нужно. Если ты не захочешь видеть Мишку, я все пойму и приму. Для меня он просто как… как кусочек тебя. Как напоминание о моей огромной любви к тебе. Которая… была. Я не жду, что ты захочешь видеться с нами… с ним.

Уже схватившись за ручку двери, я резко ее отпускаю, как будто она раскаленная, и поворачиваюсь к Варе. Она стоит в нескольких шагах от меня. Перед глазами красная пелена, и я двигаюсь в сторону Бестии. Не знаю, что она видит на моем лице, но ее взгляд выражает страх и сомнение. Да, моя дорогая, ты сделала меня таким. Из-за тебя я бросался на людей. Я даже думал, что все это позади, но стило Бестии вернуться в мою жизнь, все чувства, которые я душил в себе, начали всплывать на поверхность.

Я хватаю Варю за затылок и рывком приближаю к себе. Мы сталкиваемся лбами, и я закрываю глаза. Крепко сжимаю челюсти, чтобы не сделать того, о чем в последствии пожалею. А я ведь обязательно пожалею. Я дышу ею. Вбираю в себя знакомый запах, едва удерживаясь на ногах от головокружения. Мои пальцы запутываются в ее волосах, мнут их и гладят. Соскальзывают на затылок, ведут по нежной коже шеи. Не могу остановиться и перестать трогать ее. Она моя и не моя в то же самое время. Теперь уже чужая, не принадлежащая мне. Но каждая клетка моего тела кричит об обратном. Все не так. Все еще моя. Теперь, наверное, еще больше моя, чем была раньше. Потому что она носила под сердцем того, кто является частицей каждого из нас двоих.

Не понимая, что делаю, я перемещаю ладони на щеки Варвары и склоняю голову вбок. Я чувствую, как из ее прекрасных губ вырывается частое, тяжелое дыхание. Я могу чувствовать ее душу через эти потоки воздуха. Варя дрожит. Она тоже этого хочет. Каждый миллиметр, который я преодолеваю до ее губ, кажется пыткой. Но еще большей окажется поцелуй, потому что я знаю, что не смогу остановиться. Мне будет мало ее и этого вырванного у судьбы мгновения эйфории. Мы уже практически соприкасаемся губами, когда я резко отрываюсь от нее. Не могу так. Неправильно.

Я резко разворачиваюсь и под дрожащее слабое «Олег» вылетаю из ее квартиры. Прыгаю в машину и еду без остановки около двух часов. Просто петляю по улицам, а потом выезжаю на набережную и паркуюсь. Я гуляю до самого рассвета, потому что не могу прийти домой в таком состоянии. Алина сразу все поймет. Она не осудит и не будет допрашивать, в этом плане мне с ней повезло. Но сегодня я изменил ей. Не физически, но ментально, что, полагаю, еще хуже. Любая измена непростительна, но когда ты хочешь другую в своих мыслях, когда ты питаешь к ней какие-то чувства, которым не можешь сопротивляться, – это начало конца. Я не хочу в это верить, потому что Алина стала для меня светом во тьме. Но чувства к Бестии сильнее меня, и это, пожалуй, самая хреновая весть за сегодня.

Я возвращаюсь домой уже на рассвете. Вдоволь нагулявшись и устав, я понимаю, что сейчас мое лицо максимально спокойно, и я смогу противостоять всем расспросам Алины. А расспросы будут, это факт. Она несколько раз звонила ночью, но я сбрасывал, а потом и вовсе выключил телефон. Тихо захожу в дом, решая остаться спать на диване в гостиной, чтобы не тревожить свою девушку. Ей через пару часов вставать на работу, а я, пожалуй, сегодня сделаю себе выходной.

Я сбрасываю пиджак и рубашку, туфли и часы, сложив все это на кресле. Стаскиваю со спинки дивана плед и, укрывшись им, пытаюсь уснуть. Но, как всегда происходит, когда ты чертовски уставший, сон не идет. Меня раздражает слишком яркий свет, слишком громко гудящий холодильник в кухонной зоне, слишком громко тикающие часы. И практически бесшумные шаги. Я тяжело вздыхаю.

– Олег? – негромко зовет Алина, подходя ближе. – Ты спишь?

– Да разве тут поспишь?! – психую я, вскакивая с дивана. Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

Ладно, надо кое-что прояснить. Когда Бестия «умерла», я некоторое время горевал и таскался к ней домой в надежде встретиться с кем-то из ее близких, чтобы узнать хоть что-нибудь о произошедшем. Потом, когда понял, что не получу ответов, объезжал все кладбища города и прочесывал их по два раза с целью найти могилу Варвары. Нет, если быть откровенным, проходя каждый следующий ряд и изучая надгробные плиты, я облегченно выдыхал и радовался, что не нашел ни одной с Вариным именем. В общем, я ездил туда скорее чтобы убедиться, что там нет ее могилы. А потом наступил период злости. Я рвал и метал, все время ввязывался в какие-то скандалы и драки. И на волне всей этой херни я тогда пришел в салон, где работала Алина. Она появилась в моей жизни не в самый лучший для нас период. Более того, она приняла меня таким: скандальным, неуравновешенным, больным на всю голову. Приняла и полюбила. Но уже позже, когда в моей жизни наступила относительная стабильность, Алина призналась, что вначале побаивалась меня, но не смогла удержаться, чтобы не попытаться помочь мне и завязать отношения. И она тоже назвала меня хорошим. Ох, как меня тогда это взбесило, но моя малышка выдержала мою гневную тираду и сказала, что я такой в силу обстоятельств. При должном уровне любви и заботы я снова стану собой, – так она говорила. И я изменился. Нет, прежним не стал, но действительно изменился в лучшую сторону. А теперь Алина смотрит на меня испуганно и пятится назад.

Я делаю рывок к ней и, схватив в охапку, прижимаю к себе. Жадно вдыхаю кокосовый запах ее шампуня и понемногу успокаиваюсь. Алина зарывается носом мне в изгиб шеи и тоже обнимает.

– Прости, – бубню в ее волосы. – Что-то не задалась ночь.

– Не страшно.

Бля-я-ядь! Лучше бы она затеяла скандал, ругалась на меня, а не вот так ласково поглаживала спину и утешала. Возможно, она поступает как мудрая женщина, но в моих глазах это больше похоже на безразличие. Наверное, всему виной воспаленное, больное восприятие ситуации, но я что-то никак не могу перестроиться.

– Иди в постель, Олег.

– Алин, надо поговорить.

– Не сейчас, зай. Поспишь, я поработаю пока, а потом поговорим. Вечером, ладно?

Меня трусит от этого ее «зай» и нежелания разговаривать. С каких пор меня раздражает ласковое обращение? Я не спорю. Целую Алину в макушку и иду наверх. Стаскиваю с себя брюки и валюсь под одеяло. Достаю из прикроватной тумбочки беруши, засовываю их и, когда звуковой вакуум поселяется в моей голове, я закрываю глаза и тут же засыпаю. И вижу сны о женщине. Единственной, которая когда-либо будоражила меня до мурашек. Матери моего сына. Ненавистной суке, которая вымотала меня так, что хочется ее придушить и залюбить до смерти одновременно. Я однозначно больной на всю голову.

Глава 45

Саундтрек к главе: Johnatan Roy – Hate that I loveyou

«Я хочу познакомиться с сыном»

Отправляю Бестии сообщение и сижу пялюсь в экран в ожидании ответа. Кофе остыл и превратился в холодное пойло, которое без содрогания невозможно пить.

«Ты просто хочешь посмотреть на него?» – приходит ответ.

Я закатываю глаза и тяжело выдыхаю, а потом набираю ее номер. Я не даю ей даже «Алло» договорить.

– Варя, ты не считаешь, что я имею на это право? – рявкаю в трубку.

– Имеешь, и я его не оспариваю. Пойми меня правильно, Олег. Миша еще совсем ребенок. Если ты просто хочешь посмотреть на него, давай я представлю тебя ему, как своего знакомого. Но если ты намерен участвовать в его жизни, тогда я расскажу ему правду. Но мне понадобится немного времени, чтобы подготовить его.

– Варь, ему всего два.

– Да, и он никогда не видел своего папу, – гнет она свою линию. – Если я сейчас скажу ему, что ты его отец, и ты будешь приезжать и видеться с ним, он к тебе привыкнет, а потом в какой-то момент ты поймешь, что отцовство не для тебя? Что я тогда буду говорить нашему сыну? Как объясню двухлетнему мальчику, почему папа больше к нему не приходит?

Я сжимаю переносицу.

– Варь, я ни хрена не понимаю, что сейчас происходит, – выдыхаю я.

– Знаю, Красавчик, – мягко произносит Бестия. – Прости, что поставила тебя в такое положение. Но я должна была, ты же знаешь. Сейчас нам просто нужно взять маленький тайм-аут, чтобы понять что делать дальше, ладно? Не торопись.

– Ты стала такая рассудительная.

– Знаешь, Олег, – говорит она после короткой паузы, – я ни хрена не рассудительная. Вообще ни разу. Я едва держу себя в руках, чтобы не примчаться к тебе и не рвануть на тебе рубашку. Чтобы не наброситься на тебя и не спровоцировать на измену. Я по-прежнему хочу тебя так, что у меня темнеет в глазах. Но теперь я не имею никакого права на то, чтобы даже говорить тебе все это. Но говорю, чтобы ты осознал всю степень моего отчаяния. Я убеждала себя, что пережила наши отношения. Перешагнула и пошла дальше. Вчерашняя встреча показала, что это не так. Поэтому… просто дай мне время, ладно? Дай время. Не торопи меня. Я обязательно познакомлю тебя с сыном, только не сегодня и не завтра. Обязательно сделаю это. Только ты определись, с какой целью ты хочешь вашей встречи, и я все устрою. Просто дай мне знать, что тебе нужно от него, ладно?

Внутри меня все несколько раз переворачивается. Внутренности как будто пропускают через блендер, когда до сонного мозга долетает смысл сказанного Варей. Она говорит, кажется, бессвязно, но при этом такие вещи, от которых волосы на затылке встают дыбом. Скотская ситуация. Потому что она все еще будоражит меня, а так быть не должно.

– Варь…

– Что? – произносит резким тоном.

– Какая ты была беременная?

Зачем я это спрашиваю? Потому что идиот, которому мало головной боли от ее поступка. Теперь я еще хочу представить себе беременную Бестию. Мне вот интересно, все мужики становятся такими, узнав о своем отцовстве – настоящем или будущем?

– Э-м-м… Зачем тебе знать?

– Варь, ответь.

– Я была… странная. С одной стороны, я была счастлива, потому что носила под сердцем твоего ребенка. А с другой я же как раз проходила все круги Ада, прощаясь со своим страшным прошлым. Так что да, «странная» – это, пожалуй, самое подходящее слово.

– Почему ты не говорила, что не предохраняешься?

– Сложно ответить. Знаешь, думаю, подсознательно я хотела этого ребенка.

– У тебя остались фотографии?

– Мишки?

– Нет, твои. Из периода, когда ты была беременна.

– Олег…

– Варь, я хочу увидеть.

– Слушай, не усложняй жизнь себе и любящим тебя людям. Я расскажу тебе, как все будет. Ты не сможешь бросить свою девушку, но будешь таскаться ко мне. Мы будем трахаться – потому что я не смогу тебе отказать, – и каждый раз, покидая мою постель, ты будешь проклинать меня и себя, потому что будешь испытывать чувство вины. Или другой сценарий. Ты расстаешься с девушкой и приходишь ко мне. И с порога начинаешь ненавидеть. Потому что, во-первых, еще не простил меня, но уже хочешь. А со временем все усугубится, когда ты поймешь, что отцовство – это обуза и сложности. Одно дело – быть приходящим папой, которого всегда встречают с радостью, а совсем другое – вытирать рвоту с белоснежного кафеля, когда кто-то переел шоколад, и всю ночь его тошнит. А еще… Ты ведь не знаешь меня в быту.

– Мы жили вместе…

– Пару недель? – усмехается она. – Если бы только ты знал, Красавчик, как бы я хотела, чтобы упомянутые мной сценарии были не про нас. Но, к сожалению, нужно смотреть правде в глаза. Вряд ли у нас что-то выйдет толковое. Не потому что мы плохие или не умеем строить отношения. А потому что мы несовместимы. Ну давай, скажи, что я не права.

– Не права.

– Тогда расскажи мне о том, какие чувства ты испытал, уехав от меня?

Я молчу. Она видит меня насквозь, и всегда видела. Не знаю, как, но в Бестии как будто встроен радар. Она читает людей, как открытые книги, написанные крупным шрифтом. И по этой причине она так легко манипулировала мной, когда мы были вместе.

– Тебе нечего ответить, – произносит она, нарушая тишину, – потому что я сказала правду. Олег, совсем не обязательно видеть женщину беременной, чтобы полюбить своего сына. Если ты захочешь и просто позволишь себе любить его, и сам не заметишь, как это произойдет.

– Пришли мне его фотографии, пожалуйста, – прошу я и прерываю звонок.

Не могу слышать ее голос. Не могу иметь дело с ней, потому что Варя права. Я в любую секунду готов сорваться и умчаться к ней, по первому ее зову. И это совсем хреново.

– Зай, я дома, – раздается из прихожей, и я решаю все мыслительные процессы отложить на потом.

Поворачиваюсь и с улыбкой встречаю Алину. Она заходит в гостиную с опаской, как будто ожидает встретить здесь дикого зверя, но потом расслабляется, как только видит меня.

– Выспался? – спрашивает она, повиснув на моей шее.

– Ненавижу спать днем, но да, мне все же удалось.

– Ну и отлично. О, Лидия Павловна была? Пахнет так вкусно.

– Да. Давай мыть руки и будем ужинать.

– И разговаривать?

– И разговаривать, – отвечаю я, шлепая Алинку по попке, чтобы она ускорилась на пути в ванную. – И разговаривать, – повторяю шепотом, с трудом понимая, чем закончится этот разговор.

Глава 46

Саундтрек к главе: Dua Lipa – New rules

– Варюш, и что думаешь делать с этим?

Я перевожу взгляд с Миши на маму.

– Не знаю. Мам, я как будто связана с ним.

– Ты и связана, милая, у вас сын.

– Он только узнал о нем. Какая может быть связь? Да и он не из тех мужчин, у которых за секунду может проснуться любовь к ребенку.

– Варь, я же говорила тебе, что ты должна сообщить ему.

– Чтобы он сказал мне сделать аборт? О, нет. На такое я бы не пошла.

– Варюш, так что теперь? Ты отправила ему фотографии?

Я киваю, но на первый вопрос ответить не могу. Что теперь? Черт, да я не знаю. И не узнаю, наверное. Будь моя воля, я бы сделала все, чтобы Олег расстался со своей девушкой, и мы снова могли быть вместе. Более того, я бы так и поступила, потому что не вру себе и не приписываю себе не присущего мне альтруизма. Я эгоистка. Такой меня сделала жизнь или я сама – это уже не важно. Важно то, что я привыкла получать все, что хочу. И так продолжается с моего шестнадцатилетия. Кто-то может назвать меня мажоркой или избалованной папиной дочкой, но я считаю, что я достаточно страдала в своей жизни, чтобы не наслаждаться теперь возможностями, которые она мне дарит. Ну, или теми, которые я сама у нее забираю. Сука? Однозначно. Но мне плевать. Правда начхать и на последствия, и на то, что я могу обидеть других людей. Я не вырываю Олега из татуированных рук его новой подруги только потому, что была честна с ним. Больше всего в жизни я боюсь, что его взгляд станет тусклым. Что огонь в нем погаснет, и Красавчик больше никогда не посмотрит на меня так, как смотрит сейчас, как смотрел до этого. А я хочу сохранить этот взгляд.

Мой телефон пиликает как раз в тот момент, когда Миша отвлекает бабушку, зазывая ее складывать пазлы.

КРАСАВЧИК: Он похож на меня

Я улыбаюсь. Мой хороший, если бы ты знал, насколько похож.

КРАСАВЧИК: Но цвет глаз твой. Или я ошибаюсь?

ВАРЯ: Не ошибаешься

КРАСАВЧИК: Варь, я хочу быть его отцом

Из меня вырывается судорожный вздох. После нашей беседы прошла почти неделя. Я не знала, сколько времени понадобится Олегу, чтобы принять свое отцовство и захотеть большего. А сегодня он, судя по всему, все же смог найти в себе силы принять решение.

ВАРЯ: Приезжай завтра после обеда, часа в три. Миша проснется к тому времени, и я заберу его из садика

КРАСАВЧИК: Он ходит в сад? В таком раннем возрасте? Почему?

Я смеюсь, а мам Вера с любопытством меня рассматривает. Я подмигиваю ей, и на лице мамы появляется недоумение.

ВАРЯ: Потому что я работаю

КРАСАВЧИК: Не понял?

ВАРЯ: Я работаю, Олег

Несколько минут он не отвечает, а потом набирает. Я подскакиваю с дивана и, показав маме, что вернусь через минутку, выбегаю в патио, закрывая за собой раздвижную дверь.

– Привет, – отвечаю на звонок.

– Привет, Варь. Ты работаешь…

– Да, – отвечаю я и прикусываю нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку просто от того, что он позвонил мне. Снова.

– Тебе не хватает денег? Помощь нужна?

– Назови это трудотерапией, которая меня засосала. Я занимаюсь любимым делом.

– И каким же?

– Я слышу эту иронию в голосе, Красавчик. Придержи ее для кого-то другого.

– Никакой иронии, мне правда интересно.

Теперь и в его голосе я слышу улыбку, и это ощущается как возвращение домой. Тепло, уютно и все такое знакомое, что сердце щемит от переполняющих чувств.

– Я – дизайнер интерьеров.

– Правда? И когда…

– Курсы, Олег. Я закончила курсы, и не одни. Больше тебе скажу: у меня дома в кабинете висят дипломы об окончании. И все я закончила с отличием. Оказывается, у меня есть способности к обучению. Кто бы подумал, правда?

– Ты никогда не была глупой.

От его похвалы – пусть она маленькая, и практически ничего не значащая, – внутри меня взрываются разноцветные пузырьки.

– Спасибо.

– Варь, я хочу быть отцом для Миши. Полноценным.

Я душу в себе призрачную, но абсолютно бестолковую надежду.

– Олег, полноценный отец живет с ребенком, но это не наш случай, – не удерживаюсь, чтобы не подколоть его. Я и сама понимаю, что это лишнее, и что я – единственный виновный в такой ситуации человек, но меня крутит от мысли, что другая девушка прикасается к нему ежедневно. Другая получает его ласку и заботу. Секс, в конце концов! – Давай завтра приедешь, и мы все обсудим.

– Хорошо, – выдыхает он, а потом молчит. И я молчу, потому что так много хочу сказать ему, но мысли скачут и связные предложения никак не хотят формироваться в моей голове. – Ты как, Варь?

Как я? Хорошо и плохо. Иногда замечательно и ужасно. Не знаю, как я, но отвечаю так, как принято:

– Все в порядке, спасибо.

– Может, тебе деньги нужны? Ну, для Миши.

– Олег, мы ни в чем не нуждаемся.

– Тогда я буду сам покупать ему то, что посчитаю нужным, ладно?

– Ладно, – тихо отвечаю я, а потом закусываю губу, чтобы он не почувствовал моей широкой, счастливой улыбки.

– Варь, и… наверное, тебе стоит знать. Я с Алиной не расстался.

Эта его фраза злит меня. Ну зачем это говорить? Я ведь и не ждала ничего такого. Ладно, скажем, я надеялась, но глушила в себе это чувство, потому что не должна его испытывать.

– Это лишняя для меня информация, – выдаю сухой ответ.

– Да, наверное, ты права. Прости. До завтра?

– До завтра, Олег, – отвечаю тем же бесцветным тоном и прерываю звонок.

У Красавчика есть одна супер-способность: вознести меня на небо, а потом за секунду сбросить с него. Не сомневаюсь, что это происходит непроизвольно, но, тем не менее, каждый раз он попадает точно в цель. И ею становится мое истерзанное сердце. Я тяжело вздыхаю и возвращаюсь в дом.

– Олег звонил? – спрашивает мама, тут же улавливая мое настроение.

Я киваю.

– Завтра приедет знакомиться с Мишей.

– Варюшка, – вздыхает она, когда я сажусь рядом с мамой и кладу голову ей на колени. Она тут же – как и сотни раз до этого – начинает перебирать мои волосы. – Девочка моя, что ж за судьба у тебя такая?

– Может, мне отбить его, мам Вер?

– А ты сможешь так поступить?

Я зажмуриваюсь.

– Не смогу. Он счастлив с ней.

– Он и с тобой будет счастлив.

– Не уверена.

– Варюш, я не говорю, что ты должна так сделать. Это недостойный поступок. Но еще я хочу, чтобы ты знала себе цену и была уверена в том, что ты можешь сделать мужчину счастливым.

– Может быть, кого-то другого, – отвечаю, судорожно вздохнув.

– Тебе обязательно попадется достойный. Он будет добр к тебе, ласков. Будет носить тебя на руках и боготворить.

Да, только это будет не Олег. Нужен ли мне добрый и ласковый? Нужен, только один конкретный, но он, к сожалению, занят.

Глава 47

Саундтрек к главе: Баста – Сансара

Я поглаживаю Мишу по плечам, когда в дверь раздается звонок.

– Сынок, ты помнишь, кто придет? – спрашиваю с улыбкой.

– Па-па, – старательно выговаривает он.

– Да, папа, милый. Пойдем встречать?

Миша кивает и, взяв меня за руку, тянет в сторону входа в дом. Я распахиваю дверь и замираю. На пороге стоит Олег, что ожидаемо. Но вот чего я не ожидала, так это того, насколько он красив. Каждый раз теперь этот факт застает меня врасплох. Высокий, худощавый, но я знаю, что под одеждой скрывается крепкое, жилистое, сильное тело. Там все, что положено иметь такому красавцу: кубики, мощная грудная клетка и… Ну, в общем, все на месте. Олег одет в черные джинсы и графитовый гольф, который практически обтягивает его фигуру, подчеркивая достоинства. Невероятно привлекательный. Как говорит жена Гарика, Таня, «слюнопускательный».

– Привет, – с улыбкой произносит Олег, присаживаясь на корточки.

Мишка пятится за мою ногу, а потом аккуратно выглядывает, рассматривая большую коробку с машинкой в руках Олега.

– Привет, – здоровается мой сын на своем пока еще корявом языке. Кажется, его могу понять только я и мама Вера. Остальным требуется дешифратор.

– Это тебе, – Олег протягивает коробку, и Миша, у которого уже горят глаза, смотрит быстро на меня, а потом выходит из своего укрытия.

– Мам, на, – он протягивает мне пистолет, который держал в руках, и тянется за коробкой.

– Она большая, – говорит Олег, внимательно рассматривая нашего сына, – и тяжелая. Может, занесем в дом?

– Да, идем, – командует Миша и, развернувшись, бодро шагает внутрь, не забывая убедиться, что его новую игрушку вносят следом.

– Он так хорошо говорит, – произносит Олег, вставая.

– Ну да. Посмотрим, что ты скажешь минут через двадцать. Проходи.

Олег подходит ближе, чтобы пройти мимо меня, но задерживается на секунду рядом. Втягивает носом воздух и смотрит на меня абсолютно серьезно.

– Привет, Бестия.

– Привет, – здороваюсь в ответ сиплым севшим голосом. Не знаю, куда он подевался, но мне все никак не удается отыскать силу в своем горле.

Мы располагаемся в гостиной. Олег отказывается от угощений, просит только кофе, и я его варю. Чертыхаюсь, находясь в кухне, потому что у меня опять трясутся руки и практически подкашиваются ноги. Только ступив на порог нашего дома, Олег уже занял собой все пространство, оставив для нас с Мишей только укромный уголочек.

– А Мила где? – спрашивает Олег, когда я ставлю перед ним чашку.

– Уехала в спортивный лагерь. Вернется через три дня.

– Чем занимается?

– Художественная гимнастика.

– Травмоопасный спорт.

– Как и всякий большой спорт, – я пожимаю плечами. – Но это то, что она любит, и я не могу его у нее забрать. К тому же, это хороший способ манипуляции, когда она отказывается убирать в своей комнате или делать уроки.

– У тебя нет помощницы по хозяйству?

– Есть, но она приходит два раза в неделю, и то преимущественно готовить, чтобы мы не умерли с голоду.

Олег смеется.

– Так и не научилась?

– Ну почему же? Научилась, но не все. Лучше всего у меня получается выпечка и омлет.

Я густо краснею под тяжелым взглядом Олега. Ну я же ничего такого не сказала. Вот какие у этого мужчины ассоциации со словом «омлет», а?

– Почему ты так на меня смотришь? – спрашиваю я.

Олег легонько трясет головой.

– Да так…

Следующие несколько часов я расплываюсь лужицей на светлом ковре с высоким ворсом, потому что наблюдаю за своими самыми любимыми мужчинами. Миша довольно легко и быстро освоился с новым человеком, которого каждую минуту называет папой. Совершенно новое для него слово, которое он как будто все время пробует на языке, так часто его произносит. Олег тоже весь в процессе игры. В какой-то момент Миша говорит, что устал и хочет мультфильмы. И теперь я наблюдаю за тем, как Олег сидит на полу в позе лотоса, а его маленькая копия расположилась между его коленей и то и дело ерзает, когда на экране телевизора показывают что-нибудь будоражащее.

– Пойду приготовлю ужин, – говорю, вставая.

– Помощь нужна?

Я небрежно отмахиваюсь.

– Нет. В моем понимании «приготовить» – это разогреть то, что приготовила моя помощница.

На лице Олега появляется крошечная улыбка, теперь адресованная только мне. Он провожает меня взглядом до кухни, который ласкает мое тело. В этих местах мне становится очень тепло, даже немного жарко. Я достаю из холодильника все ингредиенты, чтобы закончить то, что начала готовить Нина. Ставлю на плиту кастрюлю с водой, выкладываю на стол домашние макароны, соус к ним, тру сыр. Пока макароны готовятся, я начинаю нарезать салат. В какой-то момент я застываю, чувствуя, как по затылку бегут мурашки. Он здесь.

– Точно помощь не нужна? – тихо спрашивает Олег.

Близко, слишком близко. Мне тяжело сосредоточиться на простых действиях.

– Нет, спасибо, – ну вот, опять сел голос. – Ты оставил Мишу одного?

– Он не отлипает от экрана, даже не шевелится. Варь, он классный.

– Он так похож на тебя, правда?

– Да, невероятно сильно похож, – отвечает Олег.

Я вздрагиваю от неожиданного касания к моему плечу.

– Варь, у меня еще остались вопросы.

– Не сомневаюсь.

– Мы сможем сегодня поговорить?

– Можем попробовать.

– Я могу остаться до вечера, чтобы искупать Мишку и прочитать ему на ночь сказку?

– Я не знаю. Не слишком ли много для одного вечера?

– В каком смысле?

– Ну, он жил без отца два года, а тут внезапно появился ты…

Рука жжет кожу на моем плече, как будто оставляет там клеймо с отпечатком уникального рисунка линий пальцев. Олег сжимает его сильнее, а потом мягко тянет так, что мне приходится обернуться и посмотреть на него. Близко-близко посмотреть. Так близко, что я даже вижу крапинки в его глазах.

– Варь, – выдыхает он, а в следующую секунду притягивает меня в свои объятия, и я плыву.

Руки сами оборачиваются вокруг его талии, а лицо находит знакомую ложбинку в изгибе шеи. И я дышу, парю, срываюсь в пропасть и снова воспаряю к небесам. Все тело вибрирует от ощущений. Таких знакомых и давно забытых. Мы с Олегом как два кусочка пазла, которые идеально подходят друг другу. И, подумав об этом, я в который раз сетую на судьбу, которая так не вовремя столкнула нас друг с другом. Случись все немного позже, когда я уже вернулась к нормальной жизни, может быть, наши отношения строились бы совсем иначе. Не уверена, что было бы лучше и что вообще смогла бы вот так запросто преследовать его и навязываться. Наверное, сейчас уже не смогла бы. Но я никогда уже этого не узнаю, потому что все случилось, как случилось. И нам неведомо то, что ждет нас в будущем. Мне остается только надеяться и крепче прижаться к любимому мужчине.

Глава 48

Саундтрек к главе: Kovacs – The devil you know

– Он всегда так тяжело засыпает? – спрашивает Олег, появляясь в моем уголке для чтения.

Когда в коттедже делали ремонт, я спроектировала этот островок счастья и покоя в нише на втором этаже. Возле огромного окна вместо подоконника установлена широкая лавочка, на которой громоздятся куча подушек пастельных цветов. Возле нее стоит торшер, а рядом – небольшая книжная полка, на которую я складываю все книги, которые хочу прочитать.

Я поднимаю голову и смотрю на Красавчика.

– Измотал тебя Мишка?

Олег криво улыбается и слегка пожимает плечом.

– Немного.

– Он сегодня перевозбудился. Столько впечатлений.

– Угостишь меня чаем?

– Да, – отвечаю я, засовываю закладку в книгу и встаю, отложив ту на сидушку. Олег тут же подхватывает и читает название.

– «Евгений Онегин», значит?

– Да. Когда его проходили в школе, я… болела.

Олег смотрит с пониманием. Он прекрасно знает, чем я тогда «болела» и по чьей вине. Он кладет книгу на полку, берет меня за руку и мы молча спускаемся на первый этаж, чтобы пройти в кухню. Пока я вожусь с чайником и чаем, Олег выходит в патио покурить. Он возвращается как раз когда я ставлю на стол чашки с дымящимся напитком и вазочку с печеньем. Олег приносит за собой запах свежести, сигарет и свой собственный, присущий только ему. Я невольно поглубже вдыхаю носом этот аромат, тут же упаковывая его в мысленную шкатулочку всего, что связано с ним.

Олег присаживается на стул напротив меня и обхватывает чашку руками.

– Ты поговорить хотел.

– Да. Поговорить. За что твой отец наказал остальных твоих любовников?

Я тяжело сглатываю. Это была папина инициатива, и обо всем я узнавала уже постфактум.

– Они меня избивали и… насиловали.

– Блядь, Варь.

– Да, именно потому что считали, что я – она.

– Кто она? – он немного хмурится.

– Блядь, – спокойно отвечаю я. – Видимо, я была настолько убедительна в своих словах, что они поверили. И пострадали из-за меня.

– Варя! – жестко пресекает он. – Они пострадали, потому что распускали руки. Мне ты тоже много чего говорила, но я ни одного синяка на тебе не оставил.

Я наклоняю голову и бубню себе под нос:

– Потому что ты особенный.

Над столом повисает тишина.

– Повтори, – просит он.

Я смотрю на Олега и качаю головой.

– Ничего, мелочи.

Внутренний голос кричит, чтобы повторила. Чтобы сказала ему, насколько он важен и нужен. Насколько сильно я нуждаюсь в нем. И все же… Мама Вера когда-то сказала мне, что, когда любишь человека, хочешь, чтобы он был счастлив. Я люблю Олега. Всей душой люблю. И именно поэтому не буду ничего предпринимать. Я не уверена, что со мной он будет счастлив. Не знаю, до конца ли я излечилась. Меня все еще мучают кошмары. Я прекрасно помню его реакцию, когда он будил меня по ночам, и не хочу повторять этот опыт.

– Как ты перенесла беременность?

Я улыбаюсь, хотя хочется кричать.

– Очень хорошо. Первые пару месяцев немного мучил токсикоз, но потом все наладилось. Беременность прошла легко.

Олег кивает, глядя в чашку, а потом делает подряд несколько глотков. Я слежу за его кадыком как завороженная. Протягиваю руку за печеньем, не глядя на вазочку, и в этот момент Олег опускает чашку. Моя рука дергается, и чай выплескивается Олегу на гольф. Я вскакиваю со стула следом за ним.

– О, черт, – шипит он, оттягивая ткань.

– Ох, прости-прости-прости, – тараторю я. – Так неловко.

Олег одним резким и таким мужественным движением стягивает гольф, и я замираю. Он… стал еще больше и красивее. Под смуглой кожей выделяется каждая мышца. Мне так хочется протянуть руку и очертить каждую, вспомнить, какие они на ощупь. Я жадно поглощаю взглядом каждый миллиметр, пока не достигаю его груди. Мне, наверное, кажется. Да, не может быть, это просто невозможно. Я слегка прищуриваюсь и навожу резкость, но Олег встряхивает гольф, и скрывает от меня татуировку, повернувшись боком.

– У тебя есть сушильная машина? – спрашивает он, я киваю, сглатывая слюну. – Можно забросить гольф туда?

– Надо… надо сначала постирать.

– Это долго.

– Нет, у меня в машинке еcть опция короткой стирки, минут пятнадцать, не больше. А потом высушим и сможешь одеться.

– Давай.

Олег протягивает мне гольф, и я иду в прачечную за кухней. Запускаю стирку и прижимаюсь бедрами к машинке. Не может же быть, правда? Или может? Возвращаюсь в кухню, где Олег вытирает бумажными полотенцами стул. Потом присаживается и промакивает маленькую лужицу на полу. Я бросаюсь к нему и присаживаюсь рядом, отматывая кусок полотенца.

– Не надо было вытирать.

– Да брось, – коротко отвечает он, а я не свожу взгляда с его груди, елозя по абсолютно сухому кафелю бумажным полотенцем.

Все-таки может быть. Это точно буква «В», витиеватая, в готическом стиле, но это определенно она. Сердце разгоняется и теперь трепещет в груди, как испуганный воробушек.

– Ты сделал татуировку, – тихо говорю я.

Олег замирает с полотенцем на несколько секунд, а потом резко встает и выбрасывает полотенца в мусорное ведро под раковиной. Упирается в столешницу ладонями и опускает голову. Мышцы на спине напрягаются, выдавая его состояние. Я потихоньку перемещаюсь на стул и оседаю, не зная, что говорить. Скорее всего, этим заявлением я все испортила.

– Когда я думал, что ты умерла, – глухо произносит он, —то захотел, чтобы со мной осталась хотя бы частичка тебя. Я не беру в расчет вещи, которые ты у меня оставила. Я их так и не смог отвезти твоему папе, но… – он тяжело вздыхает и теперь смотрит в потолок. – Вещи быстро утратили твой запах. Подушка держалась до последнего, но и ей не суждено было удерживать его вечно. Тогда я пошел в тату-салон и сделал татуировку, чтобы частица тебя была со мной до скончания дней.

– Алина сделала ее? – спрашиваю я, нервно перебирая в руке мягкую бумагу полотенца.

– Да.

– Так вы и познакомились? – он кивает. – Какая она?

Олег разворачивается и смотрит на меня измученным взглядом.

– Зачем тебе знать?

– Расскажи, пожалуйста. Я хочу быть уверена, что ты счастлив.

– Я счастлив, Варь.

Внутри так болезненно скручивает, что я едва удерживаюсь, чтобы не сжать руками платье в месте, где больше всего болит.

– Ты сделал предложение?

Наши взгляды встречаются и между глазами как будто пролегает мостик. Хрупкий, но тяжелый. Стоит только немного надавить на него, и он рассыплется в пыль, похоронив под ней мои надежды.

– Не сделал.

– Почему?

– Варвара…

И тут я слышу писк стиральной машины. Это отрезвляет. Мгновенно просто, мне даже не пришлось с силой вытаскивать себя из этого состояния забытья.

Ну что, дорогая моя, узнала то, что хотела узнать? Живи теперь с этим. Он счастлив. Сейчас самое время отпустить Олега и продолжать жить своей жизнью. Но как же больно, сил просто нет.

Я вскакиваю с места и несусь к прачечной.

– Варя, – зовет Олег.

– Машина достирала, надо в сушилку гольф переложить! – выкрикиваю я нарочито бодрым голосом. Правда, думаю, Олег разгадал мой фарс, потому что голос дрожит.

Я подлетаю к прачечной, распахиваю дверь и захлопываю, как только оказываюсь в уютной комнатушке три на два. Открываю машинку и перекладываю гольф в сушилку. Выставляю деликатную сушку и запускаю ее, а сама кладу ладони на полку на уровне глаз и упираюсь в них лбом. Внутри себя я стону, вою, стенаю, а снаружи я просто, наверное, выгляжу уставшей. В следующее мгновение я слышу, как открывается дверь прачечной, а потом закрывается. Это очень-очень плохо, потому что мы остались одни в маленьком помещении. В такой ситуации мне придется прикладывать просто нечеловеческие усилия, чтобы устоять перед Красавчиком.

Глава 49

Саундтрек к главе: Radiohead – Creep

Олег

Рядом с ней я все время забываю, где я и кто я. Я лишь знаю, что принадлежу ей, как она – мне. Неправильно и чертовски несправедливо. Я должен ее ненавидеть, проклинать, бежать от нее. Но, чем больше времени провожу рядом, тем тяжелее мне развернуться и уйти. Не знаю, какого хера меня понесло в эту прачечную, но я уже здесь. Закрыл за собой дверь и приближаюсь к Варе. Она замерла и даже, кажется, не дышит, спрятала от меня свое лицо в ладонях. Я подхожу и, взяв ее за плечи, медленно разворачиваю лицом к себе. Даю нам обоим время одуматься, переосмыслить мои действия, остановиться. Но ни один из нас этим временем не пользуется по назначению. Как только лицо Варвары оказывается передо мной, я мгновенно сокращаю расстояние между нашими лицами и впиваюсь в ее рот.

Язык взрывается вкусом, как только я врываюсь им в рот Вари, а в голове темный туман, через который не рассмотреть действительность. Ничто сейчас не способно остановить меня. Я зарываюсь в волосы Вари пальцами, стягиваю заколку, скрепляющую их, и отшвыриваю куда-то на пол. Мы стонем в унисон. Из моей груди рвется рычание – болезненное и громкое, оно клокочет в горле и отравляет мысли. Кровь так грохочет в голове, что я едва слышу происходящее вокруг.

Я подхватываю Варвару за талию и усаживаю на машинку. Грубо развожу в сторону ее колени, тут же пристраиваясь между ними. Вжимаюсь своей промежностью в ее, и чувствую жар, по которому так скучал. Член болезненно дергается, вдавливаясь в желанную плоть. Меня окутывает запах и вкус, и столько еще всего, что невозможно описать словами.

– Варя… Варенька, – шепчу, покрывая судорожными поцелуями ее лицо, спускаюсь на шею.

Дрожащими пальцами расстегиваю пуговицы на ее платье. Хотелось бы, чтобы они были до самого низа, чтобы я мог распахнуть полы и посмотреть на Варю. Увидеть всю мою Бестию без прикрас. Со шрамом на любимом животе, который я готов целовать днем и ночью только из благодарности за сына. В голове тут же всплывают обстоятельства ее беременности и родов, к которым меня не допустили, и в голове взрывается ярость. Я прикусываю плечо Вари, и она негромко вскрикивает. Я тут же зацеловываю место укуса. Пожестил немного, надо успокоиться. Я ведь даже не знаю, любит ли она по-прежнему пожестче, или, может, ее предпочтения изменились.

Я спускаю ее рукава, открывая взгляду увеличившуюся грудь. Налитую, тяжелую, скрытую красным кружевом бюстгальтера. Наклоняюсь и прикусываю сосок, а потом спускаю чашечки, чтобы полюбоваться тем, по чему так соскучился. Все такие же безупречные, с розовыми сосками, полушария, от которых у меня кружилась голова. Варя вцепляется мне в плечи, пока я по очереди ласкаю каждую ее грудь, втягивая и посасывая кожу и соски. На безупречном белом полотне остаются следы засосов, красные пятна от укусов. Варвара стонет и шире разводит ноги. Она ждет, что я спущусь ниже и прикоснусь языком к месту, по которому скучал больше всего на ее теле. И я спускаюсь. Сначала становлюсь на одно колено, а потом на второе, развожу ноги Бестии шире и веду носом по внутренней стороне бедра, даже отсюда ощущая сладкий запах возбуждения. Варя пытается приподнять подол платья, но я убираю ее руку.

– Оставь, я сам, – произношу севшим голосом. Я сейчас настолько возбужден, что слова едва слетают с моего языка.

Как только Варя убирает руки, я веду своими ладонями по ее бедрам, медленно оголяя для себя каждый участок нежной кожи. Как будто разворачиваю долгожданный подарок, но не тороплюсь, чтобы насладиться предвкушением. Я добираюсь до трусиков и отбрасываю подол платья Варе на бедро, чтобы полюбоваться влажным пятнышком на красном кружеве и вдохнуть поглубже запах, который кружит голову. Не могу больше ждать. Я провожу языком по внутренне стороне бедра и, как только приближаю лицо к заветному месту, в кармане джинсов раздается мелодия из песни «Creep» Radiohead. И это становится тем самым отрезвляющим моментом. Это мелодия, которая установлена у меня на звонки Алины.

Я отшатываюсь от промежности Бестии и поднимаю голову вверх. Варя с ужасом смотрит на меня, и я вижу, как капля за каплей в ее глазах образовываются слезы. О, нет-нет, я не готов сейчас иметь с этим дело. Щеки Варвары горят красным, а руки уже поправляют подол платья и сводят вместе полы, скрывая от меня грудь. Я встаю на ноги и делаю шаг назад, и в эту же секунду Варя соскакивает со стиральной машины и выбегает из прачечной.

– Варя! – зову ее зачем-то, сам не понимая, зачем.

Я сгибаюсь пополам и упираюсь ладонями в колени. Тяжело дышу, пытаясь сложить этот калейдоскоп в голове, который взрывается яркими картинками. Грудь, ноги, волосы, язык, губы, плечо. Я издаю мучительный стон и крепко зажмуриваюсь. Рядом со мной раздается писк, как сигнал к тому, чтобы выхватить свой гольф из сушилки, одеться и свалить. Но я стою и слушаю, как мелодия телефона затихает уже в третий раз и раздается заново. Алина наверняка волнуется, меня нет дома уже часов семь.

Я выпрямляюсь, выключаю сушилку, достаю теплый гольф, натягиваю его на себя и отвечаю на звонок.

– Слушаю, – выходит резче, чем я бы хотел.

– Зай, у тебя все нормально? Я приехала, а тебя нет дома.

– Да, отъехал, уже сейчас буду возвращаться. Не ложись без меня, поговорить надо.

– Хорошо, – я слышу настороженность в ее голосе. – Люблю тебя.

– И я, малышка. До встречи.

«И я, малышка». Что за пиздец творится в моей жизни, что я двум женщинам признаюсь в чувствах? Одной на словах, а второй в мыслях? Страшно признаваться самому себе в том, что, кажется, та, которая получает вербальные признания, но недополучает мысленные. Я говорю ей эти слова, как будто желаю приятного аппетита. С хорошими намерениями, но, в принципе, и без этого она бы нормально поела. А вот та, к которой я тянусь всей душой, ничего, кроме полунамеков, от меня не получает. Херовая ситуация, и я совершенно запутался.

Я выхожу из прачечной и обхожу весь первый этаж в поисках Бестии, но она где-то скрылась.

– Варь, – негромко зову я, поднимаясь на второй. – Я ехать буду, иди закрой за мной дверь.

Откуда-то издалека раздается приглушенное:

– Она просто захлопывается.

– Варь, все нормально? Поговорим, может?

– Нет, Олег, я устала. Езжай.

Я еще пару минут стою на лестнице, играя желваками, а потом все же решаю свалить. Нам обоим надо подумать и переварить эту ситуацию.

Выйдя на улицу, я первым делом закуриваю и прижимаюсь задницей к капоту машины. Выдыхаю сизый дым, подняв голову к небу. Здесь, в отличие от города, хорошо видно звезды. Я пытаюсь воспроизвести в памяти названия созвездий, знакомые мне только по курсу астрономии в школе, но мысли путаются, и ни черта не получается. Хочу разложить все по полочками, но здесь тоже проваливаюсь. Я люблю Бестию сильнее, чем Алину, но моя девушка не заслужила такого отношения. В конце концов, я никогда не отказывался от своих решений, а я уже принял одно важное: сделать Алине предложение. То, что случилось между мной и Варварой, – это чертовски неправильно и не должно повториться. Не потому что я не могу расстаться с Алиной и я весь такой благородный рыцарь, а потому что знаю, что наш союз с Варварой будет полным пиздецом просто по той причине, что наша пара – это взрывная смесь, которая рано или поздно рванет. А я бы не хотел, чтобы осколками этой разрывной гранаты ранило детей.

Я отбрасываю окурок в сторону и сажусь в машину. Прости, малышка, предложение выйдет не таким романтичным, как я бы хотел, но я должен его сделать. Потому что рассудок в таких делах должен преобладать над чувствами.

Глава 50

Саундтрек к главе: Aly&AJ – Potential Breakup Song

Когда возвращаюсь домой, наполненный решимостью, я сразу иду в спальню. Слышу шум воды из ванной комнаты, и облегченно выдыхаю. У меня есть еще несколько минут, чтобы морально подготовиться к самому важному шагу в моей жизни. Я достаю из сумки для ноутбука коробочку с кольцом и прячу в карман. Выхожу на балкон покурить, снова глядя в звездное небо, и меня посещает дежавю. Во дворе Вари я видел точно такое же небо. За спиной стеклянная дверь отъезжает в сторону, и теплые руки обвивают мой торс. Я накрываю ладони Алины своими и делаю последнюю затяжку.

– Привет, – бубнит она мне куда-то в район лопаток.

– Привет.

– Все нормально?

– Да, – отвечаю коротко, потом наклоняюсь вперед и тушу окурок в пепельнице, руки Алины соскальзывают с моего тела. Я поворачиваюсь к ней и рассматриваю. Красивая, в черном коротком шелковом халатике, отороченном кружевом. Алина всегда умеет преподнести себя в выгодном свете. Вот и сейчас халатик небрежно завязан, полы немного разошлись, демонстрируя соблазнительную ложбинку груди, еще немного влажную от воды. – Идем в дом.

Мы усаживаемся друг напротив друга на небольшом диванчике в спальне. Я несколько минут рассматриваю свою девушку, пытаясь понять свои чувства. Все это ново для меня. Обычно я быстро принимаю решения и не сожалею о них. Но с возвращением Варвары в мою жизнь все пошло наперекосяк. Поворачиваюсь к Алине боком и упираюсь локтями в колени, сцепив между собой пальцы.

– Я сегодня ездил к Варваре. – Алина молчит, видимо, в ожидании продолжения. Хотя на ее месте я бы тоже не знал, что сказать. – Алин, у меня есть сын.

– В смысле? – недоверчиво усмехается она.

– В смысле сын. Варя… когда она сбежала, то уже была беременна. Я не знал.

Я поворачиваю голову и смотрю в лицо своей девушки. Она кривится, как будто я рассказал что-то неприятное.

– Что?

– Нет, ничего, – она пытается сделать выражение лица нейтральным, но у нее плохо выходит. – Как его зовут?

– Миша. Михаил Олегович, – я помимо воли улыбаюсь. Удивительно, как человек, просто зная, что этот ребенок его собственный, так легко принимает его и проникается им. Как успевает всего за несколько часов привязаться. Меня посещает невольная мысль, что причина тому то, кто его мама, но я отбрасываю ее, сейчас мне это только мешает.

– Сколько ему? Три?

– Два с половиной.

Алина кусает губу, встревоженно глядя на меня.

– Ты теперь бросишь меня?

Мои брови ползут вверх.

– С чего ты взяла?

Она пожимает плечами.

– Там у тебя семья. А я всего лишь девушка.

Я запускаю руку в карман, нащупываю коробочку и… сжимаю ее. Не могу пока.

– Не говори глупостей, Алина. Ты не всего лишь девушка. Мы живем вместе.

– То есть, все остается по-прежнему?

– Примерно так.

– Но ты будешь навещать сына.

– Да. И, надеюсь, со временем буду забирать его на выходные.

Алина снова кривится.

– Мне надо придумать, куда я буду сваливать на это время.

– Не понял?

– Зай, не обижайся. Но ты же знаешь, как я отношусь к детям. Я не случайно не хочу своих. Я правда их не люблю, и вряд ли смогу выдержать два дня рядом с твоим сыном.

Рука сама выскальзывает из кармана, оставив коробочку покоиться между слоями ткани. Я крепко сжимаю челюсти.

– Алин, ребенок – это не игрушка и не собачонка. Он на всю жизнь. Мишка – мой сын, и он останется в моей жизни навсегда.

– Я это понимаю. Но разве я обязана любить его и проводить с ним время?

– А если я захочу полететь с ним на отдых?

Она снова небрежно пожимает плечами и выдавливает из себя улыбку.

– Я помогу тебе собирать вещи.

Я ловлю себя на мысли, что не это хотел от нее услышать, совсем не это. Но все же киваю на слова Алины и поднимаюсь с диванчика.

– Зай… – тянет она растерянно.

– Мне надо в душ, – отвечаю, не поворачиваясь, и скрываюсь в ванной комнате. Запираю дверь – чего никогда не делаю – и сажусь на крышку унитаза. Вынимаю из кармана коробочку, открываю ее и смотрю на кольцо. Когда я покупал его, то думал, что Алине оно подойдет. Классическое, с огранкой «принцесса», бриллиант в один карат. Не пафосное, но бриллиант черный, что подчеркнуло бы индивидуальность Алины. Достаю кольцо и кручу его на пальце, рассматривая блики на гранях. Бестии я бы такое не подарил. Наверное, я бы подарил ей или редкий красный, или желтый, который подошел бы под цвет ее янтарных глаз. Я сжимаю коробочку так сильно, что слышу, как она тоскливо хрустит под моими пальцами. Вкладываю туда кольцо и захлопываю черную крышку. Завтра верну кольцо в магазин. Теперь я точно знаю, что не сделаю Алине предложение. Что хочу сделать его не ей.

Сразу после душа я прячу коробочку с кольцом назад в сумку с ноутбуком, пока Алина увлеченно листает что-то на планшете, лежа в кровати. Я ставлю на зарядку телефон, выключаю со своей стороны прикроватную лампу и откидываюсь на подушку.

– Рано ты сегодня. Ты же обычно раньше полуночи не ложишься.

– Ты тоже.

– Так я еще и не сплю. Вот решила поискать пару новых шмоток. Да и босоножки пора обновить. Слушай, я тут подумала: может, мне купить мотоцикл?

Я сжимаю челюсти до хруста, только бы не начать сейчас говорить ей гадости. Какой, нахер, мотоцикл, когда моя жизнь перевернулась с ног на голову всего за пару мгновений?

– Неужели тебя совсем не интересует, что я чувствую, Алин? – озвучиваю свои мысли.

– В каком смысле? – я поворачиваю голову и смотрю на ее хмурое лицо. – В самом начале наших отношений ты сказал, что не любишь разговоры по душам. Я уважаю твое мнение, поэтому не лезу с расспросами.

– Лезь.

– Что?

– Лезь, Алина. Давай, задай мне вопросы, которые хочешь.

Выражение ее лица сменяется с сосредоточенного на растерянное.

– Эм-м-м… Как прошел твой день?

Я смотрю на нее взглядом «Ты сейчас серьезно, блядь?», а потом отворачиваюсь и цежу сквозь зубы:

– Заебись. Спокойной ночи.

– Зай, я не пойму, в чем проблема?

И я не пойму. Не пойму никак, как я мог выбрать такую девушку. Почему сразу не понял, что она интересуется только собой. И, пока я помогаю ей жить в комфортных условиях, она вроде как со мной. Но, как только что-то выходит за пределы ее интересов – даже если это касается меня – ее интерес пропадает. Хреновая формула для создания семьи.

Глава 51

Саундтрек к главе: Everybody loves an outlaw – Wicked ways

– Привет, Варь.

– Привет, – на заднем плане я слышу какой-то шум, как будто ее окружает куча людей.

– Как ты?

– В порядке. А ты?

– Тоже нормально.

Если считать нормальным, что на следующий день после того вечернего разговора в постели я расстался со своей девушкой. Если ее не интересует моя жизнь, то нам нечего делать вместе. Я выдержал ровно три дня прежде, чем позвонить Бестии. Я пытаюсь убедить себя, что причина моего расставания с Алиной вовсе не Варвара, а я сам. Но теперь, когда слышу ее голос, понимаю, что испытываю облегчение от того, что больше не связан никакими узами с посторонними женщинами. Как будто выпутался из веревок, что удерживали меня на расстоянии от Варвары.

– Я хочу увидеть Мишку сегодня. Он в саду до которого часа?

– Сад закрыли на обработку. У них там таракан проскочил, – хихикает Варя, и я улыбаюсь, слыша этот звук. – Бедолаге даже не оставили шанс на выживание.

– Так ты дома с Мишей?

Я уже готов вскочить из кресла и помчаться к ним.

– Нет. Я улетела на мебельную выставку в Амстердам.

– Ого. Это тот, который в Нидерландах? – задаю я идиотский вопрос, и Варя снова смеется.

– А ты знаешь какой-то другой?

– Ты там в кофе-шоп, что ли, заглянула?

– Нет. А должна была? Хотя мне и без допинга хорошо.

Варвара снова хихикает, а я прикрываю глаза, наслаждаясь этим звуком.

– Мишка с Милой у мамы. Ты можешь подъехать к ним, если хочешь. Скажи, когда, и я все улажу.

Я задумываюсь. Сына хочу видеть прямо сейчас, желательно в дуэте с его мамой. Но, раз уж это невозможно, то хотя бы Мишку навещу.

– Да прямо сейчас. А там уже как Вера назначит аудиенцию. – Варя смеется. – Что Миле можно подарить? Чем она интересуется?

– Она любит все, что касается звезд.

– Телескоп?

– Нет, у нее уже есть. Что угодно, только касающееся звезд, и Мила будет счастлива.

– Понял. А Мишке что купить?

– Мишке что хочешь, но больше всего он будет рад тебе, несколько раз уже спрашивал, когда ты придешь.

Внутри меня разливается тепло от этих слов. Мой сын хочет видеть меня… И как я раньше думал, что не хочу детей? Или я просто хочу того единственного, своего? Кусочек моей Бестии и меня самого?

– Договорились. Ты позвонишь Вере?

– Да, прямо сейчас и позвоню.

– Ладно.

– Хорошо.

Мы оба произносим бессмысленное согласие, и все равно не кладем трубку.

– Варь?

– М?

– Расскажи о выставке.

Мы замолкаем. Я – потому что меня совсем не интересует сама выставка, но я хочу послушать, как Варвара расскажет о ней.

– Это большая международная выставка. Сюда съезжаются производители из европейских стран. Я, по большому счету, охочусь тут на итальянскую мебель, но, оказывается, мастера из Нидерландов тоже кое-что умеют.

– Зачем ты туда поехала?

– Мне нужны контакты, образцы, мебель из новых коллекций, чтобы проектировать интерьеры.

– И как успехи? Нашла что-то стоящее?

– О, еще как нашла. Влюбилась тут в одну банкетку для прихожей. Маленькая сидушка, соединенная с тумбочкой, на углу которой еще и такая замысловатая подставка для зонтов. Изящная вещица. Я уже мечтаю, как поставлю ее у себя дома. Она мне там не нужна совсем, но не могу отказать себе в удовольствии. Сейчас как раз решаю вопрос доставки.

– Могу помочь, если надо. У меня в Амстердаме приятель живет.

Варя хмыкает.

– Нет уж, пусть производитель этим озаботится. Она должна быть доставлена максимально аккуратно, – отвечает Варя деловым тоном, а потом смягчает голос. – Но спасибо, что предложил, я оценила.

И вот так просто она снова заставляет меня улыбаться.

– Папа сказал, что ты покончил с бизнесом своего отца. И Олег… мне очень жаль, что он погиб.

– Спасибо, Варь, – выдыхаю я. Почему-то для меня такими важными оказались эти слова. Я хотел услышать их именно из ее уст. – И да, теперь я занимаюсь тату-салонами и тату-фестами.

– Из-за своей девушки? – тише спрашивает она.

– Нет. Как оказалось, это прибыльный бизнес.

– Тогда совсем странно, что у тебя только одна татуировка.

Я усмехаюсь.

– Действительно странно. Можно было бы сделать еще.

– Она не обиделась, что ты тот вечер провел в моем доме?

Сейчас самое время сказать Варваре, что мы с Алиной расстались, но почему-то не поворачивается язык.

– А ты не обиделась?

– На что?

– Варя, я не должен был тебя целовать и делать все остальное. Это было неправильно.

– Ты думаешь?

– А ты как считаешь?

– Можно я промолчу?

– Нет.

Она заливается смехом.

– Ну уж нет, Красавчик. Я, может, и изменилась, и мне подрихтовали мозги, но это все еще я. Ты же знаешь, что у меня на все свое мнение.

– Вот я и хочу узнать твое мнение насчет произошедшего у тебя дома.

– Нет, Олег. Я все же не стану комментировать.

– А если я скажу, что для меня это важно?

– Значит, ты и так это узнаешь. И вообще я уже дала тебе ответ тем же вечером, только ты был, видимо, невнимателен. Ладно, прости, но мне пора бежать. Я сейчас позвоню быстро маме и напишу тебе, когда можно прийти.

– Варь…

– Да?

– Я был рад тебя услышать.

– И я, Красавчик, – тише отвечает она. – И я.

Бестия прерывает звонок, и я откидываюсь на спинку дивана. Кручу в руке телефон, думая о том, что нужно сообщить маме о Мишке. Она будет счастлива. Она так расстроилась, когда Алина объявила о своем жизненном принципе. Мама еще тогда спросила меня тихонько: «Уверен в своем выборе?», и я утвердительно кивнул. А теперь все изменилось так, как я сам того не ожидал. Но, расставшись с Алиной, я четко теперь понимаю, что у нас не было шансов. Она стала той, кто вывел меня за руку из тьмы моего горя, а я стал для нее тем, кто обеспечивал ей комфортное существование. Такой себе взаимовыгодный союз, окончание которого было предрешено. Или это я так сейчас рассуждаю, потому что снова нашел свою Бестию? А я ведь совсем не знаю новую Варвару. Что, если что-то пойдет не так? Я качаю головой, потому что понимаю, что сделал правильный выбор, хоть и чувствую себя мудаком по отношению к Алине. Она послужила в моей жизни, получается, как перевалочный пункт.

Телефон пиликает входящим сообщением:

БЕСТИЯ: Завтра в два часа дня можешь подъехать. Сегодня мама с детьми едет в аквапарк

ОЛЕГ: Спасибо. Удачного улова на выставке

БЕСТИЯ: Спасибо, Красавчик. Кстати, банкетка уже упаковывается, чтобы поехать ко мне домой

ОЛЕГ: Жду с нетерпением, чтобы увидеть это чудо мебельной промышленности

БЕСТИЯ: Приглашу тебя оценить красоту

Я улыбаюсь, как мальчишка. Каждое ее сообщение дает мне надежду на что-то большее. Страшно, пиздец просто. Но не попробовать я не могу.

Глава 52

Саундтрек к главе: Thirty seconds to Mars – Up in the air

– Здравствуйте, Олег, – сдержанно приветствует меня Вера. – Проходите.

Она отступает в сторону, давая мне пройти вглубь дома. Я разуваюсь и сбрасываю с себя косуху, вешаю ее на крючок справа от двери и нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу. Я иду следом за Верой в гостиную, где на ковре с высоким ворсом Миша резвится со щенком, не замечая ничего вокруг. В груди сладко ноет при виде светлой кудрявой макушки сына.

– Миша, посмотри, кто приехал, – ласково произносит Вера, и он поднимает голову.

Яркие большие глаза сына расширяются и загораются.

– Папа!

Он подскакивает с пола и несется ко мне навстречу, проворно лавируя между диваном и кофейным столиком. Я присаживаюсь и, отложив в сторону подарки, раскрываю объятия, в которые Мишка тут же ныряет, крепко вцепляясь своими цепкими пальцами в мою шею. Меня обволакивает его сладкий запах, и я невольно прикрываю глаза.

– Привет, сынок, – хриплю я, когда меня накрывают чувства. Это так необычно и странно приятно – назвать кого-то сыном, понимать, что он – часть меня и любимой женщины. Еще более странно и необычно то, что у нас с первой секунды установился настолько близкий контакт, как будто я был с ним с первого дня.

Три часа пролетают, как одно мгновение. Мне часто приходится пользоваться услугами Веры в качестве переводчика с детского на взрослый язык, хотя она сама иногда не понимает того, что говорит Миша. Мы выходим на прогулку и долго играем в мяч в саду за домом. Мила спускается только чтобы поздороваться, забрать подарок, сдержанно поблагодарить за него, хватануть яблоко из вазы на столе и снова скрыться наверху. Тимура нет дома, так что встречи с ним не состоялось. Теперь измотанный Мишка полулежит на мне, пока я, сидя на диване, пытаюсь выпить приготовленный Верой чай с кексами, которые так любят печь Бестия с дочкой. Мой сын борется со сном, но я уже чувствую его размеренное дыхание на моей шее.

– Рановато ему укладываться, – сетует Вера, которая смягчилась по отношению ко мне за эти часы.

– Можем как-то его растормошить?

Она качает головой, с нежной улыбкой глядя на моего сына.

– Бесполезно. Если он хочет спать, его легче просто уложить. Иначе он устроит такой скандал, что мы все до полуночи будем бегать вокруг него на цыпочках.

Я целую светлую макушку, и Мишка удобнее устраивается у меня на руках.

– Вера, у меня есть немного необычный вопрос.

– Слушаю вас.

– Как Варя перенесла беременность?

– Почему вы сами не спросите у нее? – Вера слегка приподнимает бровь. Удивительно, но даже это она делает элегантно.

– Я спросил.

– И что она ответила?

– Сказала, что пару первых месяцев ее мучил токсикоз, а потом все встало на свои места.

Вера качает головой и отставляет чашку на блюдце.

– Я не должна, наверное, говорить это, раз Варвара сама не посчитала нужным сказать, но у нее дважды была угроза срыва беременности. Один раз она даже лежала в больнице на сохранении. И токсикоз был у нее гораздо дольше, чем два месяца. А под конец ее мучила изжога даже по ночам. Она страдала, Олег. Ей было больно. Поэтому и свое положение она перенесла очень непросто.

Я крепко сжимаю челюсти.

– Она сама сделала этот выбор.

Вера кивает.

– И я рада, что сделала. Потому что посмотрите на нее сейчас. Она стала совсем другой. Более уравновешенной, продуманной. Больше никаких срывов, истерик, ночных кошмаров и безрассудных поступков. Варя очень любит своих детей и заботится о них.

– Она прекрасная мама, – соглашаюсь я, и Вера снова кивает.

– Так и есть. Невозможно представить более замечательную и любящую мать, чем она.

– У вас не сохранились фотографии со времени ее беременности?

Вера склоняет голову набок и смотрит на меня, слегка прищурившись.

– Для чего вам все это, Олег? Насколько я знаю, вы собрались построить собственную семью, и Варя с детьми в нее никак не вписывается.

Я повторяю ее жест.

– Не хочу быть грубым, но наши с Варварой отношения касаются только нас двоих.

– Да, согласна, – невозмутимо отвечает она. – Правда только ровно до того момента, пока мне и моему мужу не придется разгребать последствия ваших отношений.

– Последствиями вы называете моего сына? – вскипаю я, и только малыш, мирно сопящий на моей груди, не позволяет мне сорваться и повысить голос.

– Последствиями, Олег, я называю боль, которую вы с Варей пережили. Она ее прожила не из-за своих проблем в прошлом, а именно по причине влюбленности, которая подтолкнула ее к лечению. Мы с Тимуром благодарны судьбе, что вы появились в жизни Вари. Но знаете, я больше не хочу слышать из уст своего ребенка, что она недостойна быть с каким-то мужчиной. Потому что она тот редкий человек, который как раз заслуживает безусловного, настоящего счастья.

– Я могу дать его ей.

– Сначала сами станьте счастливым.

– Что это должно означать?

– Олег, вы сильный мужчина. Взрослая, осознанная личность. Но сейчас вы как будто выпали из этой вселенной и кружите на своей собственной орбите, раскручиваясь так, что воздушной волной сносит всех окружающих. Вам нужно определиться, чего вы на самом деле хотите, и только тогда делать выводы, чего вы хотите от моей дочери. Не обижайтесь на меня, пожалуйста, но вам нужно снова встать на ноги. Варваре в жизни сейчас нужна стабильность. Уверенность в завтрашнем дне. Она должна знать, что, если доверится мужчине, то получит в ответ незыблемую крепость. Это будет финальным этапом ее выздоровления. Вы пока ей не можете этого дать.

– Откуда такие выводы?

– Я очень наблюдательна, – с легкой улыбкой отвечает Вера и снова подносит чашку с чаем к губам. – Хотите материнский совет?

– Вы же все равно его дадите, – цежу сквозь зубы, и ее улыбка становится шире.

– Я бы промолчала, не скажи вы эту фразу, а просто отказавшись. Но так вы только подтвердили мои догадки. Сейчас вам кажется, что вы должны хватануть своего сына и его мать, и сбежать вместе с ними на необитаемый остров, потому что считаете, что Варя опосредованно принадлежит вам через сына. Я скажу вам суровую правду: это не так. Варя станет вашей только в том случае, если сама того захочет. Если вы начнете давить, то только усугубите ситуацию. Возьмите тайм-аут, перегруппируйтесь, определитесь с целями и действуйте, Олег. Иначе ничего не получится.

– Вы предлагаете мне не видеться с ней?

Вера кивает.

– Именно так. До того момента, пока по-настоящему не захотите быть с ней.

– Но я хочу!

Вера качает головой, продолжая улыбаться.

– Сейчас вы хотите вернуть себе игрушку, которую у вас насильно отобрали. Вы не хотите Варвару. Ту, которой она является. Потому что она изменилась, и вы никак не можете сложить в своей голове ее образ.

– Но как я узнаю новую Варю, если не буду видеться с ней?

– Сначала познакомьтесь с новым собой. Настоящим собой. Не тем, кто скрывается от себя за ширмой новых отношений. Я не хочу сказать ничего плохого про вашу избранницу. Уверена, она прекрасная девушка. Но она – это заслон. Ваша персональная гавань. Не лекарство, а БАД. Если хорошо внушить себе, что это тебе помогает, то препарат действительно окажет волшебное действие. Сила самовнушения. Плацебо, если хотите. Но это не лекарство. Оно находится внутри вас. Скрыто глубоко внутри, и никто, кроме вас самого, не сможет вытащить его на поверхность, чтобы процесс лечения прошел эффективнее, чем если вы принимаете БАД. Надеюсь, я ясно выразилась.

– Яснее ясного.

– У меня остались видео с периода беременности Варвары. Но я покажу вам их только тогда, когда увижу в вас прежнего Олега, а не оболочку, внутри которой плещется кислота, выжигая внутренности.

– Вы все время говорите метафорами…

– Профессия такая. Я корректор литературных текстов. Назовем это профдеформацией.

Я молча сверлю цветы на большом обеденном столе в столовой зоне. Вера права, и я сам это понимаю. Как понимаю и то, что не смогу сейчас сделать Варю счастливой. Во мне все еще слишком живы обиды на нее и дурацкая болезненность, эхом раздающаяся по моему пустому сердцу.

– Я смогу видеть с Мишей?

– Это ваш сын. Дети еще неделю проживут со мной, так что вы можете в любое время позвонить мне и договориться о визите. Когда Варя вернется, будете договариваться уже с ней.

– Спасибо, Вера. Наш разговор пошел мне на пользу.

– Искренне на это надеюсь, – улыбаясь, отвечает она. Теперь она смотрит на меня с каким-то материнским теплом, а не с желанием поскорее выгнать из своего дома этого заблудшего барана.

Глава 53

Саундтрек к главе: Христина Соловій – Хто, як не ти?

– Почему ты просто не заехал ко мне? – спрашивает мама, усаживаясь с моей помощью в ротанговое кресло. Осматривается по сторонам, пока я занимаю место напротив. – Симпатичный ресторанчик.

– Я подумал, что мы могли бы выпить кофе и поболтать немного. У меня есть новости.

Мама слегка приподнимает вопросительно бровь, но откладывает допрос до момента, пока официант ждет заказ. Как только мы делаем его и парень отходит от нашего столика, все внимание мамы снова обращено на меня.

– Мам, я не буду ходить вокруг да около. Варя жива.

Ее брови мгновенно подскакивают вверх, а потом медленно съезжают к переносице, когда мама хмурится.

– Как это возможно?

Я пожимаю плечами и рассказываю ей все, как есть. В это время официант успевает принести наши напитки и десерты, мы все это съедаем и выпиваем, я расплачиваюсь и мы выходим из ресторана, чтобы прогуляться вдоль набережной. Мама берет меня под руку и мы устанавливаем медленный темп.

– Ох, Олежка, это ненормально, тебе не кажется?

– Мам, не нормально, конечно. Она пережила столько всего. Ей нужен был этот тайм-аут, чтобы прийти к себе настоящей.

– Да, но от этого пострадал и ты. Твоя Варя не думала, что, раз уж вы пара, то она должна считаться и с твоим мнением тоже?

– Мам…

– Не мам, Олег, – строго отвечает она. – Не мам, – уже мягче. – Нам всем было больно только от взгляда на тебя. Это что ж за любовь такая, что она тебя чуть в гроб не загнала?

– Прекрати, мам. Ну правда. Поставь себя на ее место. Вообрази только, сколько она всего пережила. Ей нужно было это время.

– Я понимаю ее как женщина. Мне очень жаль бедную девочку. Но я никак не могу встать на ее сторону, потому что она чуть не погубила моего ребенка. Она же сама мать и должна понимать меня. Так что тут мы с ней могли бы поменяться туфлями и пройти каждый кусочек пути друг друга. Понимаешь, о чем я говорю?

Я закатываю глаза.

– Я так понимаю, говорить метафорами – это возрастное, – произношу с улыбкой, и мамины губы тоже непроизвольно растягиваются.

– Кто-то еще так говорит?

– Мама Варвары, Вера.

– Вы общаетесь?

– Да, немного.

– Олег, а что с Алиной? Ну ладно, объявилась твоя блудная Бестия, это я поняла. Но ты же уже кольцо купил.

Я тру затылок. Вот теперь начинается самая интересная часть. Сейчас я буду отчитан по пятое число, потому что маме нравится Алина.

– Я вернул его.

– Что вернул? – тараторит она. – Кольцо? Что случилось? Вы поругались?

– Мам, притормози и дай сказать, – усмехаюсь я.

– Прости, я просто в шоке. Надо было чего покрепче взять вместо кофе.

Мы оба напряженно смеемся.

– В общем, с Алиной я расстался.

Выпалил эту новость, словно скинул бомбу в самую гущу событий, и теперь молчу, чтобы получать свою дозу негатива.

– Ой, ну слава Богу, – выдыхает мама, удивляя меня.

– Не понял? Тебе ж она вроде нравилась.

– Олег, – мама притормаживает, вынуждая и меня остановиться. – Сынок, она тебе совершенно не подходила. Вы как будто были созданы в разных вселенных.

– Погоди, разве не ты говорила, какая она замечательная и как мне с ней повезло и все такое?

– Я говорила. Олежек, я полюблю любую девушку, которую ты приведешь в дом и которая будет заботиться о тебе. Варя, Алина, Таня, Оля… Мне все равно. Главное, чтобы я видела в ее глазах любовь к тебе.

– А в глазах Алины ты это видела?

– Нет, Олег, не видела. Как и не видела любовь к ней в твоих.

– Тогда почему ты ее так приняла?

– Как «так»? Тепло? С распростертыми объятиями? – я киваю. – Да потому что с ней ты хотя бы перестал быть тенью самого себя. Конечно, я обрадовалась положительным изменениям в твоей жизни.

– И ты даже была согласна на наш брак.

– А что мне оставалось? Отговаривать тебя? Ты взрослый мужчина, который принял решение. Я могу только поддержать.

Мы, не сговариваясь, поворачиваемся и продолжаем путь по дорожке. Мама снова держит меня под руку, второй поглаживая предплечье.

– Мам, есть еще новость. У нас с Варей есть сын.

Я едва не спотыкаюсь, когда мама тормозит, практически дымя подошвой.

– Еще разок… – угрожающе шипит она, грозно прищурившись.

– Не пыли, Амазонка, – с улыбкой произношу я. – Когда мы расстались, Варвара была беременна. Ни она, ни я об этом не знали.

– Ага, не знала до самых родов, а потом та-а-ак удивилась, – ерничает мама, а мне остается только покачать головой, потому что ее язвительность оправдана. – Почему она не сообщила?

– Мам, не накручивай. Я и без твоих нравоучений едва пережил этот факт. Согласен, Бестия поступила по-идиотски.

– По-идиотски? – взвивается мама. – Олег, отец мог бы познакомиться со своим внуком! Перед уходом подержать на руках твоего наследника!

Я киваю.

– Ты права. Но, мам, сейчас уже ничего не вернуть. Я и так долго жил прошлым, а сейчас просто хочу двигаться дальше.

Я выслушиваю еще долгую, неприятную тираду из маминых уст, но не спорю и не пытаюсь ее переубедить. Просто даю ей выговориться, потому что понимаю, что для нее это болезненный вопрос. После смерти папы она все время сокрушалась, что он чего-то не успел сделать. Поэтому я молчу, давая ей излить горе и подавая платок пару раз, когда разговор заходит на самые болезненные темы. Когда поток страданий иссякает, она присаживается на скамейку и взглядом дает мне понять, чтобы я приземлился рядом.

– Я так рада, что ты расстался с Алиной, – внезапно выдает она. – Она же эта… которая детей не любит.

– Чайлдфри, – бурчу я.

– Да. А так у нас в семье появился малыш. – Мама широко улыбается сквозь слезы. – Как его зовут?

– Мишка, – с улыбкой отвечаю я. Сердце раздувается то ли от гордости, то ли от невероятной любви к сыну. Откуда только взялась, непонятно.

– Миша, – ласково повторяет мама. – Это ему сколько? Два?

– Два с половиной.

– Олег, что ты думаешь со всем этим делать?

– А что тут думать? Я хочу быть со своим сыном и своей женщиной. Я пока не знаю намерений Вари, но сделаю все, чтобы она согласилась попробовать построить отношения.

– Так любишь ее? – негромко спрашивает мама.

Я опускаю голову и смотрю на свои скрещенные руки.

– Я не могу дышать без нее, – выдавливаю из себя, наконец произнося вслух все то, что уже давно осознало сердце.

– Тогда иди и завоюй ее, – решительно произносит мама.

– Так и сделаю, – я поворачиваюсь к ней лицом. – Мам, и вас хочу познакомить. Только прошу тебя, будь к ней снисходительна, она много пережила.

– Она подарила мне внука, сын, – отвечает мама. – Только за это я могу ее полюбить. Когда мы с ним встретимся?

Глава 54

Саундтрек к главе: Nickelback – How you remind me

ОЛЕГ: Я встречу тебя из аэропорта

ВАРЯ: Обычно это выглядит как вопрос, а не утверждение

Я улыбаюсь. Варя, может, и изменилась в чем-то, но в целом она осталась прежней: дерзкой и наглой. И это, наверное, лучшее, что в ней было и есть.

ОЛЕГ: Я не нуждаюсь в одобрении

ВАРЯ: О, а вот и Красавчик пожаловал

ОЛЕГ: Не понял?

ВАРЯ: Я уж думала, что потеряла тебя. Думала, что ты стал слишком осторожным для решительных действий

Она присылает смайлик, перевернутый вверх ногами. Моя улыбка становится шире. Я набираю ее номер, и Бестия тут же отвечает на звонок.

– Ну привет, – она улыбается, и я зеркалю ее настроение.

– Варя, я приеду в аэропорт.

– Это я уже поняла. Или ты ждешь моего согласия?

– Если бы я в нем нуждался, то спрашивал бы, а не ставил перед фактом.

– И когда же приземляется мой самолет?

– Завтра в девять вечера.

– А ты в курсе, что меня забирает водитель папы?

– А папа тебе не сказал, что водитель не приедет?

– Почему?

– Потому что я так сказал.

– Знаешь, если бы ты был свободен, я бы тебе могла сказать, что возбудилась только от твоего командного тона, – говорит она с придыханием, и у меня в паху начинается пожар.

– Знаешь, если бы ты только сказала, что хочешь, чтобы я был свободен, я бы мог сказать тебе, что сделаю это ради тебя.

Варвара замолкает, и между нами повисает напряженная тишина. Ну что за идиот? Я же хотел сказать ей, глядя в глаза.

– Не шути так, Олег, – наконец выдавливает она из себя.

– Завтра встретимся и поговорим.

– Хрена с два мы встретимся, Воронцов. Не надо меня встречать, – цедит она сквозь зубы и бросает трубку. Я усмехаюсь. Ревнует моя Бестия, и это лучшее доказательство того, что для нас не то что не все потеряно, для нас все только начинается.

С восьми вечера я уже в аэропорту с цветами жду свою Бестию. Вчера, после ее звонка я отправил ей сообщение с пожеланием спокойной ночи, но мне пришло уведомление, что Варвара заблокировала мой номер. Другой злился бы, искал возможности связаться с ней, но не я. Возможно, пару недель назад я бы сделал, как подсказывает логика и… паника. Но теперь я абсолютно спокоен, потому что знаю: мы будем вместе, даже если ради этого мне придется поменять местами землю с небом.

В девять объявляют о посадке самолета Варвары, и я иду в зал прилета. Рыжую макушку я замечаю, когда большая часть пассажиров самолета уже миновали меня. Варвара одной рукой листает что-то в телефоне, немного хмурясь, а второй придерживает сумочку на плече. Она практически проходит мимо меня, но я перехватываю ее за локоть и буквально впечатываю в свое тело. Она успевает только охнуть, когда я, схватив ее за затылок, прижимаюсь своими губами к ее. Она сопротивляется, пытается меня оттолкнуть, но я прижимаю ее сильнее. В моей голове лопаются пузырьки от удовольствия снова чувствовать любимый вкус и запах.

Через пару минут Бестия сдается и обвивает мою шею руками. Наш поцелуй становится просто неприличным, и с разных сторон до нас доносятся улюлюканья и смех. Мы с трудом отрываемся друг от друга и, тяжело дыша, соприкасаемся лбами.

– Поехали домой? – спрашиваю, тяжело дыша.

– Да, – выдыхает Варя.

Я отдаю ей цветы и мы вместе, за руку – как и должно быть – идем забирать ее багаж. Я забрасываю чемодан Вари в багажник, помогаю Бестии сесть на пассажирское сиденье и захлопываю дверь. Варя небрежно забрасывает цветы на заднее сиденье, а я провожаю этот жест недоуменным взглядом.

– Не любишь цветы?

– Не люблю, – отвечает она.

– То есть, когда ты просила их тебе не дарить, это не было просто…

– Да, Олег, иногда женщины действительно говорят то, что имеют в виду, – смеется Варя.

Я с улыбкой качаю головой и завожу машину. Черт побери, мне досталась самая уникальная из женщин! Сегодня дети все еще будут у Веры, так что у меня есть время, чтобы устроить своей Бестии сюрприз. Перехватываю ее руку, целую пальчики и мы мчимся по трассе к городу. Проезжаем в тишине под негромко играющую музыку через весь город, оказываясь на другом его конце. Я сворачиваю в сторону своего дома, и Варя бросает на меня взгляд.

– Куда ты везешь меня?

– Варь, ты вроде не страдала топографическим кретинизмом, так что не делай вид, что не понимаешь, в каком мы районе.

– Олег, я хочу к своим детям.

– К нашим детям, – жестко отвечаю я.

– Что? – она недоверчиво смеется и выдергивает свою ладонь из моей хватки.

– Что слышала, Варвара Тимуровна. Теперь это наши дети.

Она громко сопит, сложив руки на груди, и это тоже меня забавляет. Когда я поговорил с нашими матерями, то понял одно: Бестия – это та женщина, с которой нельзя мешкать ни минуты. Если у обычной женщины просто самонакрутка, то у моей – с турбонаддувом. И это говорит только о том, что с Варварой я должен быть решительным, как никогда, пока ее симпатичную головку не посетили дурацкие мысли.

Раздумывал ли я над тем, хочу ли быть с ней? Нет, ни секунды. Она моя от рыжей макушки и до кончиков выкрашенных в кроваво-красный цвет ногтей. Да, я еще не знаю новую Варю. Если уж так посудить, я вообще ее не знаю. Когда мы только встретились, то лишь развлекались. Когда провели некоторое время вместе в моем доме перед ее «смертью», мы очень много общались и только на пространные темы. Да и невозможно сложить ее портрет из тех осколков воспоминаний, когда все поведение Вари было соткано из боли и травм. Сейчас она сидит рядом со мной настоящая, и нам еще предстоит познакомиться. Но я готов к этому знакомству, потому что, кто бы что ни говорил, родство душ существует, и это именно наш случай, потому что я чувствую свою Бестию на каком-то тонком, едва ощутимом уровне.

– Ты должен объясниться, – рычит мой варвар.

– И я сделаю это. Но не в машине же.

Я усмехаюсь, и это еще сильнее бесит Варвару. Она еще не знает всего, что я для нее приготовил. Тимоха уже дня три стебется надо мной, называя «Мистер Спонтанность». Потому что мне это несвойственно – совершать поступки под влиянием инстинктов и желания. Я всегда все стараюсь продумывать наперед, но тут немного другая ситуация.

Чтобы моя совесть была чиста, вчера я позвонил Алине. Мы встретились в кафе и поговорили. Я извинился за свое поведение. Не знаю, заслуживал ли мой поступок прощения, но Алина сказала просто:

– Я знаю, что такое любить по-настоящему, Олег. Поэтому понимаю тебя. Жаль, что мой любимый не разделял моих чувств, и моя история закончилась не воссоединением любящих сердец, а его браком с другой.

– Ты же не обо мне говоришь?

Она покачала головой с грустной улыбкой.

– Нет, не о тебе.

– Я тебя, оказывается, совсем не знал.

– Как и я тебя, – усмехнулась она. – Знаешь, я верю в то, что все происходит своевременно. И расстались мы тоже неспроста. Просто мы дали друг другу все, что могли, судя по всему.

– Я тебе говорил, что ты слишком мудрая?

– Для татуированной девицы? – со смехом спросила она. – Да, говорил. Олег, надеюсь, наше прошлое никак не скажется на нашем сотрудничестве.

– Не скажется.

– И познакомь меня, наконец, со своей Бестией. Я горю желанием узнать женщину, от которой тебе так снесло голову.

Кто-то скажет, что так легко не расстаются, но у нас вот так получилось. Наверное, Алина была права, и мы все же отдали друг другу по максимуму.

Я останавливаюсь на подъездной дорожке и выхожу из машины, чтобы открыть дверь Варе. Она продолжает сидеть на месте, насупившись и сложив руки на груди. Даже не смотрит на меня.

– Идем в дом.

– Никуда я с тобой не пойду, – рычит она.

– Варь…

– Не пойду сказала! Я не хожу в дом к почти женатым мужикам.

Я подаюсь немного вперед и с улыбкой произношу:

– Я тебе больше скажу: сегодня этот почти женатый мужик будет трахать тебя до потери сознания и надеяться, что ты не принимаешь противозачаточные, потому что я хочу еще одного ребенка.

Варя поджимает губы и смотрит на меня, прищурившись.

– Пошел в задницу! – рявкает она.

– Там я тоже побываю, не сомневайся.

Я хватаю Варвару в охапку и вытаскиваю из машины. Она брыкается, кричит оскорбления прямо мне в ухо, но я не сдаюсь. Хватит сдаваться, пришло время сделать ее своей.

Глава 55

Саундтрек к главе: Тимати – Полностью моя

Я не останавливаюсь, пока не дохожу до спальни. Там ставлю Варвару на пол и включаю приглушенный свет. Обхватываю ее щеки ладонями и смотрю ей в глаза. Не хер оттягивать важный момент, сейчас или никогда.

– Ты моя, слышала? – Варя продолжает хмуриться. – И всегда была моей. Помнишь, я говорил тебе, что ты была создана для меня? Я не кривил душой. Так и есть. Ты моя Бестия, моя Белла, моя Варенька. Все твои ипостаси мои, и моими останутся. Сколько бы ты ни бегала от меня, тебе все равно не скрыться. Думаю, ты и не хочешь скрываться. Ты…

– Женись на мне, – внезапно выпаливает Варя, и у меня в горле застревает воздух. – Что? Ты же не сделал своей девушке предложение? Или сделал?

– Мы с Алиной расстались наутро после нашего маленького приключения в твоей прачечной.

Ее глаза загораются, и Варя прикусывает губу, чтобы не показать мне свою улыбку. А потом притворно хмурит брови.

– Ну вот и женись, Олег. Только на мне. Если ты так любишь, тогда чего ждешь?

Я смеюсь.

– Я жду, что ты замолчишь, Варвара, и дашь мне договорить. А потом я стану на гребаное колено и достану из кармана твое кольцо, но ты, нахрен, не даешь мне шанса!

Ее рот округляется, формируя соблазнительную «О». И мне хочется отбросить все в сторону и вставить между этих губ, чтобы хоть немного снять болезненное напряжение в паху. Варя резко отстраняется и делает шаг назад.

– Так, да, я умею все портить. Но давай исправим, – тараторит она, забавляя меня. – Я сейчас отсюда выйду и через секунду вернусь, а ты сделаешь все, как надо. Обещаю молчать ровно до того момента, пока не придет время сказать «да», ладно? – она накрывает рот ладошкой. – Вот черт, опять все испортила. Но ничего. Ты тоже сейчас сделай вид, что ничего не слышал.

Варя разворачивается и вылетает из комнаты. А я широко улыбаюсь. Только Бестия может так трогательно накосячить. Через пару секунд, которые у меня уходят на то, чтобы достать кольцо из кармана, Варя врывается в комнату. Как фурия, как валькирия. Она приносит с собой усиливающееся желание, тайфун, сносящий меня с ног. Варвара летит ко мне и падает в раскрытые объятия.

– Ты говорил, что я твоя, – бубнит она мне в плечо, и я снова смеюсь.

– Да. А я – твой. Варь, все равно красиво уже не получится, – говорю, прижимая ее к себе крепче. Каждая ее выпуклость находит впадинку на моем теле, и мы соединяемся, как два кусочка пазла, подходящие друг к другу. – Выходи за меня, ладно? Просто стань моей женой. Я хочу с тобой пройти остаток пути. И твои дети – это и мои дети. Неважно, по крови или нет. Любой ребенок, который является частью тебя, станет моим собственным, потому что я люблю тебя так, что готов сдохнуть прямо сейчас, потому что счастлив невероятно просто.

Варя поднимает голову. На ее глазах блестят слезы.

– Я так боялась, что ты сделаешь предложение своей девушке, – всхлипывая, произносит она.

– Ты обещала молчать, пока не придет время сказать «да», – с улыбкой произношу я и поднимаю выше кольцо. С красным бриллиантом. Потому что моя Бестия заслуживает лучшего из того, что я могу себе позволить, и даже больше.

Варя смотрит на кольцо, а потом на меня.

– Да, – хрипло отвечает она, поднимает руку, и кольцо наконец занимает положенное место на ее безымянном пальчике.

Как только я обнимаю ее, Варя, подпрыгивает и обвивает меня ногами и руками. И наши губы встречаются. Теперь я совсем не встречаю сопротивления, наоборот, Бестия сама тянется ко мне. Ее поцелуй ощущается, словно нападение, атака на мою душу, и я сдаюсь без боя.

– Нам нужно в душ, – шепчет Варвара, когда я несу ее к кровати. – Прямо сейчас, Олег.

Она не перестает целовать меня, куда только достанет. Шея, щеки, скулы, глаза, губы. Я спотыкаюсь пару раз по дороге в ванную комнату, но мне каким-то чудом удается удержать равновесие и не уронить свою драгоценную ношу. Я захожу в просторную душевую кабину прямо в одежде и обуви. Ставлю Варю на пол, и тут же начинается сумасшествие. Мы срываем друг с друга одежду, выбрасывая ее за пределы стеклянной перегородки. Как два идиота, стоим посреди душевой кабины, даже не включив воду. Обувь летит следом за одеждой, пока мы не остаемся полностью голые. Я бросаю взгляд, когда ладони Варвары накрывают шрам на животе. Я становлюсь на колено и мягко отвожу ее руки. Щеки Вари покрываются румянцем, и она отводит взгляд.

– Эй, – зову я, и Бестия снова смотрит на меня. – Я благодарен тебе за сына. Это… – я, едва касаясь, провожу кончиками пальцев по начавшему светлеть шраму, – свидетельство того, что ты привела в этот мир нового человечка, наше с тобой продолжение. Мне целой жизни не хватит, чтобы показать тебе свою благодарность, Варь.

И снова ее глаза на мокром месте. Да что ж такое-то? Я хотел ее просто успокоить, а в итоге довел до слез. Я протягиваю руку в сторону и провожу ею у сенсорной панели, и на нас тут же обрушивается тропический душ. По температуре, к сожалению, он такой же. Варя взвизгивает, а потом начинает смеяться. Вода постепенно теплеет, и мы оба расслабляемся. Я подаюсь вперед и целую каждый миллиметр шрама. Варя подрагивает от прикосновений, а потом зарывается пальцами мне в волосы. Я спускаюсь губами немного ниже, пока моего носа не достигает чистый запах возбуждения Бестии, и у меня сносит крышу.

Глава 56

Саундтрек к главе: The weekend – Wicked games

Бестия

Я зарываюсь пальцами в его волосы, и они становятся тем, что не дает мне упасть прямо на кафельный пол. Голову кружит эйфория от осознания того, что это не украденная ласка, я могу полноценно наслаждаться ею, не задумываясь о том, что ворую этого мужчину у другой. Горячий язык ласкает меня там, где по нему скучали больше всего, и у меня перед глазами плывет изображение. Я опускаю веки, подаваясь вперед, но Олег прерывается. Мне хочется закричать, чтобы не смел останавливаться.

Открываю глаза и опускаю взгляд вниз. Олег смотрит на меня с улыбкой.

– Если бы ты сейчас увидела свое лицо, Варь. Ты выглядишь так, как будто готова отхлестать меня по щекам.

– Я и готова.

– Злишься?

– Еще как.

– Тогда доверься мне, и сделай так, как скажу, и я доведу начатое до конца. Подними ногу. – как только я делаю это, Олег забрасывает ее на свое плечо. – И вторую.

– Но как?..

– Я удержу тебя. Давай, Бестия, – рычит он, не сводя взгляда с моей промежности. – Охренительно красивая.

Мои щеки заливает румянец. Красивая? Там? Господи, этот мужчина ненормальный. Что может быть красивого в гениталиях? Но ладно. Если ему нравится, пусть любуется. Олег выставляет руки так, что я практически прыгаю на его предплечья, а потом соскальзываю на плечи. Моя спина буквально прилипает к влажному кафелю. Наверное, с другим мужчиной я бы побоялась провернуть такой трюк, но это же мой Красавчик. Я точно знаю, что он не даст мне упасть. Ценой собственного здоровья он не позволит ничему плохому случиться со мной. Давно ли у меня это убеждение? Практически с первой встречи. Он просто смотрит так… Так, что я на сто процентов уверена, что Олег сбережет меня и укроет от всего, что может причинить хоть малейший вред.

Я со стоном закрываю глаза, когда его губы и язык возвращаются туда, где больше всего желанны. Я не двигаюсь, все еще опасаясь разрушить момент. Невольно мозг все равно прокручивает все сложности, через которые мы прошли. Но я уже уплываю, движимая инстинктами и желаниями. Сильнее впиваюсь в волосы Олега, царапаю кожу его головы, когда тело начинает подрагивать в предвкушении оргазма. И он снова останавливается. Я практически рычу от разочарования. Ну разве можно со мной так?

Олег встает на ноги, медленно опуская меня так, что я скольжу по его телу. Как только оказываюсь на уровне его члена, он, глядя в мои затуманенные глаза, насаживает меня на себя до упора. Из горла вырывается хрип, и я откидываю голову назад, сильнее сжимая щиколотки у Олега за спиной. Он прижимает меня к себе сильнее, медленно выходит, а потом жестко врывается, заставляя спину выгибаться. Я царапаю его плечи и встречаюсь с его бедрами своими, даже несмотря на то, что мне больно. У меня, черт подери, никого не было три года! Мне реально… дискомфортно от этого трения. Даже то, что я насквозь мокрая, не помогает. Но я не хочу его останавливать. И не захочу. Потому что эта боль, смешанная с запредельным удовольствием, напоминает мне, что я наконец пришла к той точке, где больше всего хочу быть.

– Варя, – шепчет он в мою шею, замедляясь. – Моя нереальная девочка. Моя девочка. Блядь, я в тебе и хочу тебя от этого еще сильнее.

Олег ставит меня на ноги и разворачивает. Нагибает, заставляя положить ладони на кафель и выгнуть спину, подставляя ему попку, по которой он несколько раз ощутимо шлепает.

– Еще раз сбежишь от меня, я на твоей заднице не оставлю живого места, – рычит он, прикусывая мочку моего уха, и резко толкается в меня.

Я вскрикиваю и сжимаю руки в кулаки. Перед глазами плывут разноцветные круги, раскрашивая мой мир в яркие цвета. Руки Олега сжимают мои бедра, блуждают по груди, животу, спускаются ниже. Он кружит пальцами по клитору, снова подводя меня к пику, но на этот раз не останавливаясь. И я взлетаю. Внутри меня как будто разрывается граната, созданная из сладкой ваты, и теперь гранулы сахара плавятся, омывая сиропом мои внутренности. Это не оргазм – агония. Адская смесь удовольствия, боли и безмерной любви, раздувающей сердце.

Схватив меня за бедра, Олег снова разворачивают меня лицом к себе. Подсаживает, я обнимаю его торс ногами, а руки сами обвиваются вокруг шеи. Я буквально набрасываюсь на его рот. Мне хочется рыдать от переполняющих чувств, и я каждое изливаю на его губы и язык. Олег выносит меня из кабины и идет в спальню, не прекращая целовать. Мы мокрые падаем на кровать, и Красавчик накрывает меня своим телом. Поднимает мои ноги, забрасывает их себе на плечи и смотрит на меня. Кажется, я могу видеть, как его сердце грохочет в груди. Она вибрирует и резонирует на мои чувства.

– Если будет слишком, останови меня, – хрипло бормочет он, а потом врывается в меня.

Мне с тобой никогда не будет слишком. Всегда будет мало.

Я впиваюсь пальцами в простыни и закрываю глаза, уплывая от острых ощущений. Олег вдалбливается в меня с неимоверной силой, то разводя мои ноги в стороны, то снова сжимая их. Он крутит меня по всей кровати, заставляя кончать снова и снова, но каждый раз оттягивает свой оргазм. Я вижу, что он на грани, но не позволяет себе сорваться в пропасть. Тогда я седлаю его и делаю вид, что теперь я сверху. Но, улучив момент его полного расслабления, я спускаюсь ниже и обхватываю член губами. Это еще один момент, по которому я жутко соскучилась. Не по минету в принципе, нет. По тому, как расширяются зрачки Красавчика, когда я это делаю. Как приоткрывается его рот, и он жадно хватает им недостающий легким воздух. Как жадно ловит взглядом каждое мое движение, и как на самом пике дрожит его тело, а с губ срывается мучительный стон.

Я падаю рядом с Олегом, и мы долго лежим, обнимаясь. Олег то и дело целует меня, куда только может достать. Макушка, лоб, нос, ухо, губы. Поднимает мою руку и проводит по пальцам губами, оставляет поцелуи с внутренней стороны запястья, прикусывает мизинец. Это такие нежные жесты, от которых плавятся внутренности и подрагивает сердце.

– Я люблю тебя, Варь, – негромко произносит он.

– И я люблю тебя, – отвечаю Олегу, переплетая его пальцы с моими.

Он громко выдыхает и крепче прижимает меня к себе.

– Ты впервые призналась мне в любви.

– Если бы ты только знал, сколько раз я проделала это мысленно.

– Моя Бестия, – с улыбкой произносит он и внезапно заваливает меня на спину, нависая сверху. – Продолжим?

У меня брови взлетают вверх.

– Еще? – выдыхаю я.

– Ты торчишь мне за последние три года, Варвара, – нарочито строго произносит он и целует.

Глава 57

Саундтрек к главе: OneRepublic – Love Runs Out

Бестия

Я просыпаюсь и потягиваюсь. Все тело ноет от наших ночных приключений, а между ног такое ощущение, что это место шлифовали наждачкой. Я однозначно отвыкла от таких постельных приключений. Я улыбаюсь и поворачиваю голову влево, ожидая встретиться с темными глазами своего любимого мужчины, но его место пустует. Я хмыкаю, потому что в голове тут же всплывают кадры каких-то роликов и фильмов. В них мужчина, встав раньше своей женщины, оставляет на подушке цветы и записку о том, как любит. Но я не обнаруживаю ничего, кроме подушки, которую Олег ночью нещадно мял, как и меня. Наверное, такая романтика присуща только фильмам. Ну, или Олег просто не входит в число мужчин, способных на такие поступки. Разочарована ли я? Была бы, если бы записка и цветок было всем, на что способен мой Красавчик. Но лучше я буду поднята в душе сильными руками и оттрахана, чем в миссионерской позе, а потом найду цветок на подушке.

Я привожу себя в порядок, накидываю рубашку Олега – ага, клише, мимо которого и я не смогла пройти. Каждой женщине хочется так походить по дому любимого, – и спускаюсь в кухню. Бросаю взгляд на часы в гостиной, и мои глаза расширяются. Почти полдень. Поворачиваюсь к кухонному островку и замираю. Там, за стойкой, как любит говорить мама Вера, дым коромыслом. Какая-то женщина мечется между холодильником, двумя кастрюлями на плите и двумя сковородками. Запахи стоят такие, что мой желудок бесстыже урчит. Если бы не гудела вытяжка и не шумела вся та еда, которая готовится, я бы даже, наверное, покраснела от стыда за свой орган.

Я стою посередине гостиной, не зная, как повести себя дальше. Но все решается само собой. Женщина оборачивается, а потом на миловидном лице расплывается широкая улыбка.

– Варенька, – восклицает она, а потом быстро идет ко мне, по дороге вытирая руки о фартук, повязанный поверх трикотажного платья. – Как же я рада с тобой наконец нормально познакомиться!

Я не двигаюсь, офигевшая настолько, что в голове сейчас склизкая овсянка вместо мозгов. Мама? Экономка? Тетка какая-нибудь? Кто такая? Пока я хаотично ищу ответ на свои вопросы, женщина приближается, берет меня за плечи и радостно разглядывает. Странная такая. Но лицо знакомое.

– Меня зовут Лидия Павловна. Я ваша экономка.

А, точно, я видела ее в доме в тот единственный раз, когда Олег притащил меня сюда вместе с Милой. Но что она там еще говорила?

– Моя? – выдавливаю из себя, силясь улыбнуться.

– Твоя и Олежкина. Я с ним уже много лет. Ох, девочка, я так рада познакомиться с тобой! Виталинка тоже будет счастлива.

– Виталинка?

– Мама Олега. Сегодня познакомитесь. Я вам такой обед приготовлю, пальчики оближете.

– Обед? – переспрашиваю я снова, потому что пока что ни черта не понимаю, что происходит.

Лидия Павловна радостно кивает.

– Обед. Ой, какая же ты красавица! И как же не терпится посмотреть на вашего сыночка. Наверняка это самый сладкий малыш на свете! У таких родителей просто должен был получиться красавчик.

– Получился, – негромко отвечаю я. – Миша.

Я такая заторможенная из-за этого цунами по имени Лидия Павловна, что никак не могу прийти в себя. В голове мелькают образы, мысли, имена, отказываясь выстроиться в стройный ряд ассоциаций. Виталинка… Обед… Мишка… Меня накрывает паника. Я прямо чувствую, какими огромными становятся мои глаза. Нет, я не готова знакомиться с мамой Олега. Не сегодня точно. Не тогда, когда я его только обрела и даже не успела свыкнуться с этой мыслью. И пока я предаюсь панике, экономка уже тащит меня к столу и усаживает. Как ребенка, который еще пока не имеет силы воли сопротивляться. Так и представляю себе, как Лидия Павловна повязывает мне салфетку, чтобы я не испачкалась, а потом из ложки кормит ненавистной кашей.

– Так, на завтрак у нас блины, фаршированные творогом. Есть еще сырники или тосты с авокадо и сыром. О, Олежек сказал, что ты любишь рыбку, так я купила лосось слабокопченый. Скажи, что хочешь, и я накормлю тебя. Ох, такая ладненькая! – она хлопает в ладоши, немного отрезвляя меня.

– А Олег где?

– Здесь, – раздается за моей спиной.

Я поворачиваю голову. Мой Красавчик стоит в одних шортах, прислонившись спиной к стене. Он с улыбкой рассматривает развернувшуюся перед ним сцену. Мне кажется, он наслаждается паникой на моем лице.

– Детка, так что на завтрак? – спрашивает Лидия Павловна.

– Овсянка! – рявкаю я на ни в чем не повинную женщину и подскакиваю с места, как только она ретируется от моего стула. Какая, нахер, овсянка, Варвара? Ты же ее ненавидишь. Да пофиг. Я сейчас одеваюсь и сваливаю отсюда.

– Никакого знакомства, – рычу на Олега.

Улыбка быстро испаряется с его лица.

– Не понял?

– Ты меня спросил, хочу ли я знакомиться с твоей мамой?

Его брови удивленно подскакивают и он начинает идти на меня.

– А что не так с моей мамой? – угрожающе тихо спрашивает он.

– Да не с мамой. Я ее даже не знаю. А вот она наверняка наслышана про мои подвиги. Олег, я морально не готова, и ты не можешь заставить меня!

– Не могу, значит? – спрашивает он, придвигаясь ко мне максимально быстро. Как он оказался рядом в такой короткий срок?

– Олег…

Я не успеваю договорить, потому что он подхватывает меня за талию, и уже через секунду я сижу голой задницей на столе, а между моих ног – тоже, между прочим, голых, – стоит Красавчик, нависая надо мной, как гора. Я бросаю быстрый взгляд на Лидию Павловну, но она опять стоит спиной к нам и, что-то напевая, помешивает свою бормотуху в кастрюле. Смотрю на Олега. Он хмурится и недовольно поджимает губы. Сейчас я в который раз буду слушать, какая я непутевая.

– Кольцо не жмет? – резко произносит он.

Внутри меня закипает лава. Я поднимаю руки и начинаю стаскивать кольцо с пальца. Поигрались в романтику, и будет. Пора возвращаться в суровую реальность. Но Олег перехватывает кольцо и насильно возвращает его на палец.

– Ты же спросил, – со злостью выдаю я.

– И ты решила проверить? Варвара, я спросил, чтобы напомнить тебе, что вообще-то вчера я сделал тебе предложение.

– Это я его сделала!

Он закатывает глаза и качает головой.

– И тут не уступишь.

– Нет. И не жди этого. А организовывать встречу с твоей мамой, не поставив меня в известность, Олег, это паршивый поступок. И, если ты этого не понимаешь, то нам…

Я не успеваю договорить, потому что он резко хватает меня за затылок и притягивает к своему лицу. Впивается губами в мои, сжимая свободной рукой мое бедро. Отрывается и рычит мне в губы:

– Бестия, если ты сейчас не закроешь рот, я трахну тебя прямо на этом столе.

– Лидия…

– Павловна, – заканчивает он за меня. – Только что ушла из кухни.

Олег хватается за полы рубашки и, резко дернув, распахивает ее под цокот отлетающих и приземляющихся на пол пуговиц.

Глава 58

Саундтрек к главе: Lana Del Rey – Lovesong

Я тяну время. Оказывается, Олег пригласил не только свою маму, но и моих родителей с детьми. Причем детей с вещами. Красавчик пленных не берет. Все они должны приехать через полчаса, а я закрылась в ванной и не хочу отсюда выходить. Здесь тепло, но кафель на стене прохладный. К нему можно прислониться щекой, чтобы остудить жар, пылающий на коже. Боже, как я буду смотреть в глаза его матери? Когда мы завтракали, Олег сказал, что ее зовут Виталина Артемовна, но она ненавидит, когда ее называют по отчеству – как и моя мама, – так что мне нужно было запомнить только ее имя. Олег с Лидией – ага, она тоже попросила называть ее по имени, – убеждали меня, что Виталина мировая тетка и обязательно полюбит меня и моих детей. А я так и вижу ее в кожаной одежде и с плеткой, пришедшей по мою загубленную душу. Я снова тихонько стону и закрываю глаза, вжимая щеку в кафель. Если мне стыдно за свое поведение наедине с самой собой, то при виде мамы Олега я, наверное, превращусь в горстку пепла тут же, как только она войдет в дом. Я вздрагиваю от стука в дверь.

– Варвар, выходи, – смеясь зовет Олег.

Наш кухонный секс немного расслабил, но блинчики все равно до сих пор комом лежат на дне желудка. Не помогает ничего.

– Варя, я могу открыть дверь снаружи, но хочу, чтобы ты сама вышла. Давай, детка.

Еще раз смотрю на свое отражение. Лицо абсолютно без макияжа. Сейчас мои веснушки стали бледнее, потому что солнце уже скудное, но они все равно видны. Я приняла решение показаться Виталине без прикрас. Пускай скажет, что я не подхожу ее драгоценному сыночку. Пускай поносит меня последними словами, назовет уродиной. Единственное, чего я не переживу – это ледяное молчание в свой адрес.

– Варя!

Я подпрыгиваю, когда он предположительно ладонью сильно хлопает по двери.

– Господи, ты ж меня заикой сделаешь, – произношу дрожащим голосом, открывая дверь.

В проеме стоит улыбающийся, довольный, как кот, объевшийся сметаны, Олег. И красивый такой, что дыхание спирает. Светлая футболка без рисунка, темные джинсы и все. Больше ничего. Голые стопы так и манят мой взгляд.

– Моя красавица, – выдыхает он, насильно притягивая меня в объятия.

– Да уж, красавица, – бубню ему в плечо. – На голове курятник какой-то.

– Там не курятник, дурочка моя. Там шикарная копна золотых волос. Так люблю дергать тебя за них.

Олег запускает пальцы в волосы и несильно тянет. Запутывается в них, заставляя мои глаза закатиться от удовольствия. Есть особое извращенное удовольствие в том, как он натягивает кожу моей головы.

– Одевайся, девочка, – наклонившись, шепчет Олег в мои губы. – Времени совсем мало. А ты в одном полотенце и так сладко дуешь губки, что мне хочется сорвать эту тряпку, развернуть тебя лицом к стене и засадить до звезд в глазах.

Я давлюсь воздухом, когда он выдает такое. Шлепаю Олега по плечу и пытаюсь вырваться из его объятий.

– Эй, сначала поцелуй. Это твоя плата за проход.

– Я могла бы остаться в ванной.

– Не пойдет.

Олег наклоняется ниже и целует. Так томительно сладко, что у меня начинает кружиться голова. Интересно, это состояние опьянения от его близости пройдет когда-нибудь, или так будет всегда? Я пытаюсь обмануться, убеждая саму себя, что, конечно, это временное явление, и скоро все пройдет. Бабочки перестанут хаотично метаться внизу живота, а руки перестанут дрожать от предвкушения близости.

– Как же я люблю тебя, Бестия, – шепчет он в мои губы. – Иногда я сам себе завидую, что рядом со мной такая женщина.

– Какая? – бормочу хрипло, медленно обретая равновесие после его поцелуя.

– Сладкая. Красивая. Горячая. Темпераментная. Умная. Наглая. Продолжать?

Я прикрываю глаза и широко улыбаюсь.

– Продолжай.

Олег со смехом пробирается под полотенце своими наглыми лапищами и щипает меня за попку, насильно и болезненно возвращая в это измерение.

– И алчная до комплиментов, – подытоживает он. – Давай, бегом одеваться.

Он придает мне ускорение, сорвав с меня полотенце и шлепнув по попе. Рассмеявшись над моим вскриком, Олег скрывается в ванной, чтобы повесить полотенце. Я прохожу в гардеробную, где Лидия уже перегладила и развесила мою одежду. Когда только эта женщина все успевает?

Пока я натягиваю на себя нижнее белье, широкие легкие брюки и простую шелковую майку, Олег, прислонившись плечом к косяку и сложив руки на груди, жадно рассматривает меня.

– Что?

– Я тебе говорил, насколько ты красивая, Варь?

– Сотню раз, – отвечаю с улыбкой.

– Скажу сто первый. Ты красавица.

– Только шрам уродует.

– Он не уродует. Он рассказывает о твоей борьбе за жизнь сына. Чувствуешь разницу?

– Еще как чувствую. Я знаешь, что подумала? Хочу татуировку на этом месте, чтобы скрывала шрам.

– Не надо ничего делать, не порть мое любимое тело.

Заколов волосы, я подхожу к Олегу. Он тут же опускает руки и обнимает меня за талию, а я веду ладонями по его груди.

– Знаешь, Красавчик, мое тело должно нравиться не только тебе, но и мне. Я понимаю, что ты можешь любить меня всякой, как и я – тебя. Но еще я должна любить сама себя.

Олег с пониманием кивает. Он всегда так внимательно слушает меня, что я даже смущаюсь временами своих простых слов. Ему хочется декламировать стихи и цитировать, по меньшей мере, «Ромео и Джульету». А я говорю о каком-то шраме. К которому, к тому же, у Красавчика, похоже, особенная любовь.

– Я тебя понял. Давай сделаем татуировку.

– Но только после того, как я накачаю пресс.

Он смеется.

– Что? При чем тут это?

– Как это при чем? При том! Татуировка красиво будет смотреться только на плоском животе. Я ж не говорю, что буду качать его до кубиков.

– Что за бред, Варь? У тебя и так плоский живот. И вообще. Какой пресс, нафиг, если мы собрались рожать?

– Да? – удивляюсь я. Меня-то в эти планы никто не посвятил.

– Конечно, – отвечает он таким тоном, как будто это само собой разумеющееся. – Я еще не потерял намерение увидеть тебя беременной. Без обид, Бестия, но в прошлый раз ты лишила меня этого удовольствия. А раз ты виновата, то и отдуваться за это тоже тебе. Всего один разочек.

Я кривлюсь.

– Ты знаешь, что этот разочек длится девять месяцев?

Олег энергично кивает.

– Как раз успею насладиться за это время.

– Ты ненормальный.

– Я хочу бегать посреди ночи тебе за огурцами и мять спину и ножки, пока ты будешь охать.

Теперь смеюсь я и качаю головой.

– Точно ненормальный.

– Точно, моя девочка.

Олег прижимает меня к себе, заставляя плавиться в его руках, и в этот момент мы слышим стук в дверь.

– Олег, Варя, гости прибыли, – доносится до нас приглушенный голос Лидии.

Я выдыхаю и следую за Олегом к выходу из комнаты.

Глава 59

Саундтрек к главе: The Cranberries – Ode to my family

Мы спускаемся вниз за руки. Я так вцепилась в пальцы Олега, что ему, наверное, больно. Но он все это организовал, так что пускай терпит.

– Не волнуйся, я буду рядом, – произносит он негромко и, обняв, целует в макушку. – Вот увидишь, она тебя полюбит.

– Мгм, – это все, что я могу сейчас выдавить из себя.

Как только моя ступня касается пола ниже последней ступеньки, в мои ноги на полном ходу врезается Миша, и тут же их обхватывает. Если бы Олег не держал меня за талию, я бы точно рухнула.

– Мама! – выкрикивает Миша, а потом перехватывает ноги Олега. – Папа!

– Привет, чемпион, – здоровается Олег, подхватывает сына на руки и целует в щеку.

Мишка тянется так, чтобы обнять нас обоих. Из-за угла тут же выруливает Мила и подбегает ко мне. Мы обнимаемся и быстро проверяем, как друг у друга дела. Она спокойно здоровается с Олегом, но теперь не игнорирует его присутствие и не смотрит с опаской. Надеюсь, они поладят быстрее и между ними будет больше тепла, чем просто вежливое общение по необходимости.

– Там бабушка с дедушкой в гостиной. И какая-то женщина, – докладывает мне обстановку дочка.

– Это мама Олега, – отвечаю я, благодарная моему маленькому шпиону.

– Идемте, – Олег подталкивает меня за талию, удерживая на одной руке нашего сына, который вцепился в отца, как обезьянка.

Мы проходим в гостиную под неровный грохот моего сердца. Мне давно уже не было так страшно. Года три так точно. Но мама Олега удивляет меня. Она встает с дивана и терпеливо ждет, пока я расцелуюсь со своими родителями. Все это время она внимательно рассматривает меня, периодически поглядывая на своих сына и внука. На моем лице растерянная улыбка, потому что я никак не могу поймать линию поведения, которую мне следует избрать в общении с Виталиной.

Как только мои родители отходят в сторону, она подходит к нам.

– Варь, познакомься, это моя мама, Виталина. Мам, моя Бестия,– представляет нас Олег.

И на ее лице расцветает улыбка, которой я совсем не ожидала. Мои брови самовольно съезжают к переносице. Это тактика такая? При сыне делать вид, что она приняла его выбор, а, как только мы останемся наедине, она съест меня на ужин, как заправская пиранья? Но в ее взгляде искренность, которая подкупает и расслабляет.

Не ведись, Варя! Кому, как не тебе знать коварство женщин?

– Очень приятно, – выдавливаю я из себя и тяну руку.

Мама Олега берется за нее, а потом делает шаг и заключает меня в объятия.

– Как же я рада, девочка, что ты все же жива и снова с моим сыном.

Я в недоумении смотрю на свою маму через плечо Виталины. Мам Вера улыбается и легонько кивает. Такое ощущение, что она знает больше, чем я.

Виталина отстраняется и держит меня за плечи на расстоянии вытянутых рук.

– Теперь я могу понять своего сына. Ну как можно не влюбиться в такую красавицу?

– Спасибо, – выдавливаю я из себя, все еще настороже.

– Давайте к столу, – зовет Лидия, и мы все направляемся в обеденную зону.

Олег садится во главе стола, справа от него я, а рядом со мной Мила. Виталина располагается напротив, папа садится напротив Олега и усаживает маму справа от себя. Я тут же ловлю себя на мысли, что посадка получилась спонтанная, но какая-то очень правильная. Миша сидит между мной и Олегом на высоком стульчике. И когда только Красавчик успел купить его? Наш обед проходит без судьбоносных разговоров, обсуждаем только какие-то мелочи. Мама рассказывает о детях, потому что я их довольно долго не видела, Мила периодически хвалится успехами в компьютерной игре и гимнастике, Виталина обсуждает с мамой Верой какие-то блюда и саженцы деревьев и цветов. Все так… нормально. Но во мне все равно бушует какое-то странное чувство волнения. Возможно, последствия переживаний об этой встрече, или предвкушение разговора на действительно важные темы.

Когда мы, поблагодарив Лидию, встаем из-за стола и возвращаемся в гостиную в ожидании своих горячих напитков, Виталина выразительно смотрит на кольцо на моем пальце. Мне хочется накрыть правую ладонь левой и спрятаться ото всех. Потому что я понимаю, что сейчас будут вопросы. Но Олег их опережает, обращаясь к моей дочери.

– Мила, я могу поговорить с тобой, как со взрослой?

Она бросает на меня взгляд, а потом переводит растерянный на Олега.

– Да, – отвечает с опаской.

– Поскольку Мишка еще маленький, у него я спросить не могу, но должен у тебя. Вчера вечером я сделал твоей маме предложение выйти за меня замуж.

Мила снова мечет в меня взгляд. Я пытаюсь спокойно улыбнуться ей, но мне тяжело это дается, потому что я не знаю, что будет дальше.

– Правда?

– Да, – отвечаю я и поднимаю руку, показывая кольцо. Смотрю на родителей. Видно, что все они в шоке, но стараются не подавать виду, позволяя событиям развиваться естественным путем.

– Пока еще ты мало меня знаешь, но я не могу просто так ворваться в вашу семью. Я обещаю тебе, что буду защищать вас всех, буду посещать все твои соревнования и рубиться с тобой в компьютерные игры. Я прошу тебя стать моей дочкой.

И тут Олег опускается на одно колено, достает из кармана маленькую коробочку, открывает ее перед Милой, а она растерянно блуждает взглядом по всем нам, плохо понимая, что происходит.

– Милая, от тебя сейчас зависят судьбы людей, – говорит Олег. – Но я сделаю так, как ты скажешь. Если откажешь, я совсем не обижусь и не разозлюсь. Мы просто продолжим знакомиться друг с другом, пока не найдем общий язык. Мне важно, чтобы ты сказала, что думаешь. Ты согласна стать моей дочкой?

Она молчит, закусив губу. Наверное, я должна быть возмущена, что Олег ставит ребенка в такое положение. Делает ей предложение под прессом взглядов остальных членов семьи. Но, с другой стороны, он ведь не забирает меня у детей и дает Миле право выбора. Позволяет ей почувствовать свою значимость в принятии судьбоносного решения. Наверное, он поступает правильно. Я не могу точно сказать, это первое предложение в моей жизни. Но то, что он делает, мне нравится.

С лица Милы через пару минут испаряется растерянность. Моя храбрая девочка выпрямляет спину и теперь строго смотрит на Олега.

– Ты ее любишь? – спрашивает она.

– Больше жизни, – отвечает Красавчик.

– И нас с Мишей будешь любить?

– Я уже люблю вас.

Она склоняет голову набок и прищуривается.

– Ты снова отвезешь меня в тот парк аттракционов?

– Ты помнишь? – Она кивает, не сводя с Олега взгляда. – Конечно, отвезу.

– И я смогу называть тебя папой? – дрожащим голосом спрашивает она.

– Ты уже можешь называть, если тебе так хочется, – голос Олега тоже срывается.

– Тогда я согласна.

Мила приподнимает косу, а Олег вынимает из коробочки цепочку с подвеской с точно таким же камнем, как на моем кольце. Он застегивает цепочку на шее Милы и обнимает ее. Не скажу, что моя дочь сразу бросается в его объятия или рвется называть его папой, но первый шаг сделан.

Как только Олег отстраняется от Милы, мамы преувеличенно громко вздыхают.

– Тимур, на пару слов? – спрашивает Олег, и папа, кивнув, встает.

Олег наклоняется ко мне и, поцеловав в макушку, уходит с папой в сторону кабинета.

– Мам, а можно я где-то посижу поиграю? – спрашивает Мила, показывая на планшет.

– Идем, я отведу тебя в домашний кинотеатр, – предлагает материализовавшаяся из воздуха Лидия, ставя на столик поднос с кофе и чаем.

Они покидают гостиную, и мы остаемся с мамами и Мишей, который елозит машинкой по полу.

– Поздравляю вас, – произносит мама.

– Спасибо, – отвечаю сдавленно, потому что боюсь даже посмотреть в сторону Виталины. А вдруг она не одобряет такого поспешного решения?

– Варя, я могу быть откровенной? – спрашивает она, и мне приходится перевести на нее взгляд.

– Конечно, – отвечаю я.

– Я вижу, что ты напрягаешься в моем присутствии, и все мы понимаем, почему. Не надо. Дорогая, если бы я не хотела знакомиться с тобой, мы бы сейчас здесь не сидели. Я не говорю, что Олег опирается на мое мнение, принимая какие-то решения. Нет, он взрослый мужчина, который осознает свои желания и прекрасно понимает всю ответственность, которую берет на себя. Я говорю о том, что просто я бы не пришла сюда сегодня. Но я здесь, потому что уважаю выбор сына. Мы с тобой совсем не знаем друг друга, но я очень надеюсь, что мы исправим эту ситуацию. Мой сын любит тебя так, как никого никогда не любил. Даже в подростковом возрасте, когда любовь затмевает здравый рассудок, он не был так влюблен, как сейчас. И в твоих глазах я вижу те же чувства. Вера не даст соврать, эти чувства – самое большее, что может желать мать своему ребенку. Со временем ты тоже будешь думать так же, когда твои малыши немного подрастут.

– Это правда, – вставляет моя мама, и я благодарна за эти два слова, потому что, услышав ее голос, я наконец могу сделать вдох.

– Варенька, я рада, что вы с Олежкой обрели друг друга. Счастлива за вас и благодарна тебе за внуков.

– За одного, – поправляю я хрипло.

– Ну как же за одного? – с улыбкой спрашивает она. – Двое, я считала. Мила и Миша.

Я не выдерживаю ровно после этих слов и начинаю рыдать, спрятав лицо в ладонях. Мамы, как по команде, оказываются по обеим сторонам от меня, и обе гладят мою спину, пока говорят что-то утешающее. Это, наверное, самый разрывной миг в моей жизни. Ни одно чувство облегчения, испытанное мной – а таких было очень много – не сравнится по мощи с тем, которое я испытываю в данную секунду. Именно так ощущается родительская любовь.

Эпилог

Саундтрек к эпилогу: . UPSAHL & Iann Dior – Happy Endings MikeShinodaft

Олег

Я дурею. Просто, нахрен, схожу с ума, глядя на нее.

– Олеж, помни ножки, пожалуйста. Аж чешутся.

Ох, сколько у меня всего чешется, Бестия моя!

Я подхожу к дивану и, усевшись с краю, закидываю ноги Варвары себе на колени. Начинаю медленно массировать ее стопы, упираясь твердеющим членом во вторую пяточку.

– Ты извращенец, —хихикает она.

– Еще какой, – подмигиваю Варе, а потом поднимаю подол ее широкого платья, и член дергается. Под платьем ничего нет.

– Варвара…

– Врач сказал, что там все должно дышать почаще.

– Я могу туда подуть.

Она смеется и пытается вернуть подол на место, но я отталкиваю ее руку и наклоняюсь к животу. Упираюсь в него губами.

– Привет, пузожитель, – бормочу ей в кожу.

– Олег, он еще слишком маленький, чтобы ответить.

– Он вчера вечером толкнул меня! И вообще, не мешай мне разговаривать с сыном.

– А вдруг дочка?

– Тогда ей сложно будет жить с именем Сергей, – смеясь, отвечаю я, и Варя вторит моему смеху.

– Ты псих.

– Под стать своей жене, да, сынок?

– Ноги, Олег, – напоминает Варя, а я уже взбираюсь на нее и располагаюсь между тех самых ножек, которые так и не помассировал. – Ну что ты за человек? – спрашивает она, но не сопротивляется тому, как я задираю ее платье выше и выше.

– Извращенец обыкновенный, – вещаю голосом лектора на факультете биологии. – Вид распространенный. Характеризуется озабоченным поведением и постоянным желанием трахаться. Любит свою самку и с нетерпением ждет потомства.

Варя хохочет, стягивая с меня шорты. Второй раз за день. Это тот редкий момент, когда радуешься, что у детей каникулы, и бабушка с дедушкой забрали их на море.

Бестия

Два года спустя

– Ты серьезно привел меня в салон своей бывшей? – шиплю я, глядя на то, как татуированный парень в кресле напротив перелистывает страницы каталога с рисунками.

– Варь, помолчи, – шипит Олег. – Ты хотела татуху? Я привел тебя в салон.

– У тебя их десяток. Другого не нашлось?

– Алина очень хотела с тобой познакомиться.

– Зашибись, аргумент, Красавчик, – рычу я.

– Если у кого и делать, так это у нее. Алина – единственный мастер во всех моих салонах, кто специализируется на технике «Графика». Есть еще один парень, но он не настолько еще набил руку.

– Да она мне воткнет эту машинку в задницу.

Олег негромко смеется.

– Поверь мне, она примет тебя с распростертыми объятиями, и сделает тебе офигенное тату. Успокойся.

– Надо позвонить маме. Сережка беспокойный всю ночь был.

– Варь, угомонись. Твоя мама нянчит третьего внука, она справится. К тому же, она позвонит, если что-то пойдет не так.

– Ладно, – выдыхаю я.

Сразу после этого открывается дверь, и из нее выходит огромный мужик с замотанной пленкой рукой. Он пожимает руку Олегу, они о чем-то переговариваются, а я не могу отвести взгляда от девушки, которая маячит за его спиной. Вроде Алина, но не может же быть. Наверное, просто похожая на нее девушка. Но нет, вот же татуировки, волосы те же, все то же, но…

– Привет, – девушка наконец выныривает из-за плеча громилы, когда тот отходит к рецепции.

Она широко улыбается и обнимает моего Олега, а потом поворачивается ко мне.

– Привет. Я – Алина.

Я в полном замешательстве пожимаю ее руку и говорю дежурную фразу про приятное знакомство, пока сверлю взглядом ее живот.

– Прости, не мое дело, но Олег говорил, что ты…

Я выразительно указываю взглядом на шарик у нее под майкой, и Алина поглаживает свой живот.

– Чайлдфри? Ага, так и было. Оказывается, такой статус зачастую носит временный характер, пока не выходишь замуж за отца-одиночку.

– Ты воспитываешь вместе с ним ребенка? – я шокирована, что тут говорить.

– Ты так искренне удивлена, – смеется она. – Знаешь, я сама в шоке. Ну пойдем, я тебе все расскажу на сеансе. Олег, через три часа можешь забрать свою драгоценность.

– До встречи, – произносит Олег и целует меня в губы.

Я плетусь за Алиной в зал, ошарашенная и полностью сбитая с толку. Но еще и счастливая. Потому что прямо в этот момент меня покидает всякое чувство вины. Теперь я благодарна Олегу, что привел меня именно к Алине. Сегодня будет закрыт последний гештальт, и я наконец стану полноценно счастливой женщиной с крепко спящей совестью.

Конец

20/06/2021

Автор обложки Ярославна Савицкая

Content

Екатерина Орлова
Бестия

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Эпилог