Матильда Старр

В ловушке

Глава 1

Александра сидела в пустой комнате и бездумно глядела в окно. Это было неправильно. Как раз сейчас ей следовало подумать о многом. Например, о том, как жить дальше и что делать. Но мысли не задерживались в голове, пролетали ровным бессвязным потоком. И ни за что нельзя было зацепиться.

И до сих пор не хотелось верить. Одна, теперь совсем одна. Когда пришло это известие, она, кажется, даже не плакала. По-настоящему осознание беды накрыло намного позже. Сегодня, на похоронах. И все то, что копилось внутри, вылилось бурным потоком слез. Горьких, безудержных, выворачивающих душу.

И слишком поздних, а потому – бесполезных.

Ее семья погибла в автомобильной аварии. Мама, отец, младший брат… Вроде бы что-то случилось с тормозами. Полицейские пытались ей объяснить, но едва ли она поняла. Они говорили, говорили, и еще больше спрашивали. Она отвечала, и тут же забывала. Все проваливалось в какую-то вязкую пустоту, в тоскливое отупение.

Она тоже должна была быть в той машине, но не поехала.

Они тогда поссорились. Крепко поссорились. Всегда спокойный и понимающий отец даже сказал что-то грубое, сейчас она уже не вспомнит – что. Мама посмотрела укоризненно, и Андрюха, который никогда не вмешивался в конфликты старших, неодобрительно покачал головой: «Ну ты, Сашка, даешь!»

А потом они уехали.

И теперь помириться уже невозможно. Получается, что поссорились навсегда. И это «навсегда» глухой болью отдавалось где-то внутри.

Последние дни прошли, как в тумане. Похороны, поминки в кафе и скорбные речи. Ужасная трагедия… Такие молодые… Жить, да жить…

Мамины подруги, компаньоны и приятели отца, родители Андрюхиных одноклассников. Все ошарашенные, растерянные. К такому никто не был готов. И меньше всех была готова Александра.

Дверь в комнату приоткрылась, Александра неохотно обернулась: кого там еще принесло? Она едва дождалась, когда закончится прощание, не в силах больше выдерживать скорбные речи и сочувствующие взгляды. И отправилась домой одна. Отделалась ото всех, кто хотел разделить с ней горе. Какая нелепость! Что толку делить горе, если меньше его от этого не становится?

Находиться рядом с другими было тяжело. Каждое слово давалось с таким трудом, будто бы она не произносила его, а выбивала на камне. Ей надо было побыть одной.

И вот даже этой возможности ее лишили. На пороге стоял Константин Павлович. Друг семьи. Один из компаньонов отца. Впервые он появился в их доме, когда Александра была совсем девчонкой, училась в старших классах. И стал регулярно захаживать. Тогда он казался ей чертовски взрослым. Сейчас уже не кажется. На сколько лет он ее старше, на десять? Или немного больше?

Теперешней Александре и в голову не пришло бы называть кого-то из его ровесников по имени-отчеству. Но к нему это не относилось. То ли дело тут в детской привычке, то ли в том, что сам он выглядел слишком суровым и серьезным, но для Александры он так и остался Константином Павловичем.

– Аля, ты одна? – хмуро спросил он.

И что-то екнуло у нее внутри. Аля… Так называл ее только он. Родители, друзья, знакомые – все звали Сашкой. Или Санькой.

Не дожидаясь приглашения, Константин Павлович шагнул в комнату и недовольно отчеканил:

– Дверь в дом не заперта. Нельзя же так!

Он что, на нее сердится? Еще и отчитывает? Это было совершенно неожиданно. И странно. В последние дни с Александрой все разговаривали мягко и сочувствующе, будто с неизлечимо больной.

Суровый тон внезапно вывел из оцепенения, в котором она пребывала. Впрочем, лучше не стало.

– Вам-то какое дело? – вяло огрызнулась Александра. – Я вас в гости не звала.

Константин Павлович с подозрением прищурился, явно пропуская мимо ушей ее ответ. Потом решительно прошел дальше, поставил стул напротив Александры, сел и взял ее холодные пальцы в свои горячие ладони.

– Аля, ты что… пьяна?

Она мотнула головой:

– Нет. Я вообще не пила. Только корвалол. А потом еще что-то такое, успокоительное…

А ведь и правда. Это бездумное оцепенение – не что иное, как следствие сумасшедшего количества капель, которое влили в нее сердобольные мамины подруги. И когда действие лекарства закончится, все вернется: острая боль, а с ней – невозможное, непереносимое чувство вины.

– Аля, послушай меня, – ворвался в такое временное и хрупкое спокойствие голос Константина Павловича. – Я понимаю, как тебе сейчас трудно.

Понимает? Вот это вряд ли. Она горько усмехнулась. Если бы действительно хоть немного понимал, оставил бы ее в покое.

– Скажи, ты должны была быть в той машине? Должна была ехать вместе с ними?

И он туда же. Как же она устала и измучилась отвечать на эти два вопроса полицейским, или кто они там. Потому что каждый раз ответ отдавался болью в груди.

Да, должна была находиться в той машине. Да, должна была ехать. Традиция в их семье такая: закрывать дачный сезон в сентябре, когда холод только начинал выгонять из летнего домика его обитателей. Еще одна возможность провести время вместе, с семьей.

Резануло отчаяньем и болью, такой острой, что нечем стало дышать. И эта боль выплеснулась гневом на непрошеного гостя и утешителя:

– А вы что, теперь тоже в полиции служите? Вам-то какое дело?!

Гнев не был настоящим. На настоящий не хватало сил. Александра все еще надеялась, что ее грубость заставит Константина Павловича развернуться и уйти. И оставить ее, наконец, в покое. Но он лишь глянул на нее исподлобья и продолжил допрос:

– Почему ты не поехала?

Почему? Потому что в тот раз поездка совпала с вечеринкой, на которую ей ужасно хотелось пойти. Настолько хотелось, что она рискнула впервые нарушить семейную традицию. Даже отец откладывал все дела и очень важные встречи. Потому что семья – важнее. А Александра наотрез отказалась. Хотя и знала, что это закончится ссорой. Но ссора ее не слишком беспокоила. Отец не умел долго злиться. Все равно ведь потом помирятся.

Она ошиблась.

Возможности помириться у нее не стало.

Но выкладывать Константину Павловичу то, о чем даже думать тошно, она не собиралась. Александра отвернулась и равнодушно уставилась в окно, не слишком желая сталкиваться с ним взглядом.

– Аля! – устало выдохнул Константин Павлович и сильнее сжал ее ладони, – Все очень серьезно. Гибель твоей семьи – не несчастный случай. Машина была испорчена умышленно. На небольшой скорости в городе она еще могла ехать, а вот на трассе должна была разбиться.

Умышленно?! Получается… родителей и брата… убили? О господи… За что?! Теперь ясно, почему полицейские никак не желали оставить ее в покое.

– Ты чудом осталась жива, понимаешь? – он не прекращал попыток до нее достучаться. – Но тот, кто устроил аварию, не успокоится, Аля. Ты в опасности. И торчать дома с открытой дверью тебе нельзя! Нельзя! Ты меня слышишь?

Александра машинально кивнула. Не потому, что что-то такое понимала, а просто, чтобы он отвязался.

– Тебе нельзя здесь оставаться…

Она снова кивнула. Допустим, нельзя. И что? Где ей теперь оставаться?

– …Так что какое-то время ты поживешь у меня, – закончил Константин Павлович.

На этот раз ему удалось вывести Александру из ее оцепенения.

– Нет! – торопливо ответила она, выдергивая из его рук свои ладони. – Я не хочу…

– А разве я тебя спрашивал? – жестко сказал Константин Павлович. И скомандовал: – Собирайся, нам пора. До тех пор, пока убийцу не найдут, я за тобой присмотрю.

* * *

Дом Константина Павловича оказался совсем не похож на тот, в котором жила Александра. Добротный и приземистый снаружи, он был какой-то удивительно свободный внутри. Нет, мебель тут имелась в нужном количестве, но такая аккуратная и минималистичная, что создавалось впечатление огромного пространства или даже пустоты…

Александра поежилась. Лишенное тех симпатичных штучек, что создают уют, жилище холостяка было холодным и неприветливым.

Она тут же пожалела, что не осталась дома, а позволила Константину Павловичу привезти ее сюда. Что там он говорил? Те, кто убил ее родителей, могут прийти и за ней? Чушь. Это отец – акула бизнеса. Это с ним у кого-то могли быть счеты. А она просто студентка. Кому она нужна?

А если даже и убьют… Может, так было бы и лучше. Александра развернулась к Константину Павловичу, чтобы потребовать отвезти ее обратно. Но он ее опередил. Заметив, что та нерешительно застыла на пороге, обхватил за плечи и провел в комнату, больше похожую на гостиничный номер…

Александра осмотрелась.

Большая кровать, тщательно застеленная. Шкаф, туалетный столик и зеркало в простой оправе. Если дизайнер и слизал этот интерьер с гостиничного, он выбрал далеко не самый роскошный и уютный отель.

Еще одна дверь. А там что? Не хватало еще, чтобы у нее с хозяином дома оказались смежные спальни. Он же не думает, что она… Александра пересекла комнату и приоткрыла ее. За дверью обнаружилась ванная комната. Новая зубная щетка, тюбик с пастой в стаканчике, новое мыло у раковины, пара баночек на полке – гель для душа и шампунь. Таким образом, сходство с гостиничным номером усилилось. А когда Константин Павлович, исчезнув на минутку, появился в дверях с полотенцем и махровом халатом, упакованными в фабричный полиэтилен, сходство стало полным.

– Умойся, прими душ, а я пока разберусь с ужином, – твердо сказал он и вышел, закрыв за собой дверь.

Александра, может, и возразила бы. Но спорить уже было не с кем. Она осталась в комнате одна. Да и проще подчиниться приказу, озвученному строгим, не терпящим возражения тоном, чем бунтовать.

Она долго стояла под душем, включив его до упора. Теплые струи кололи кожу, скатывались по телу водопадом, с шуршанием били о дно ванны, словно отсекая Александру от мира. И от прошлого, и от будущего, и от настоящего. Вне времени и пространства… И все, что случилось за последние дни, казалось каким-то ненастоящим. Будто было не с ней. И не ее сейчас друг семьи прячет от неведомых убийц.

Друг семьи… Александра невесело усмехнулась. А когда-то девчонкой-школьницей она была даже влюблена в Константина Павловича. Ну, или почти влюблена. Нельзя же рассматривать всерьез детские мечты!

Однажды, на каком-то торжестве (Александра уж и не помнила каком) их посадили рядом за столом, и она не могла проглотить ни кусочка, потому что кружилась голова, и сладко обмирало внутри. Он был так близко, что она вполне могла невзначай коснуться его локтя своим. Нет, конечно, она не касалась, но при одной мысли об этом сердце екало и билось где-то в горле. Кажется, он вежливо расспрашивал ее о чем-то. И она даже отвечала, но совершенно не помнила что конкретно. Стоило услышать его негромкий голос, обращенный к ней, как мозги моментально превращались в желе. Наверное, он посчитал ее дурочкой.

Она потом скачала его фото из соцсети – не слишком качественное, обычное, единственное на всю страницу. И поставила на заставку ноутбука. Часто сидела и просто смотрела на него. Или зачарованно обводила пальцем его лицо, гладя каждую черточку. Андрюшка, тогда еще совсем мелкий, застукал как-то ее за этим занятием, а потом бегал по дому и радостно выкрикивал: «Тили-тили тесто, жених и невеста!» Она тогда на него ужасно разозлилась…

Воспоминание о тех беззаботных временах снова отозвалось болью, вернув все сразу. И прошлое и настоящее. Душ перестал быть убежищем. Александра выключила его и шагнула прочь. «Не буду думать, – твердила она, яростно вытираясь полотенцем. – Ни о чем не буду думать. Иначе сойду с ума». Она набросила халат, выскользнула из ванной и вытянулась на безупречной гостиничной кровати. Вот бы уснуть! Последнее время только во сне получалось забыться и не думать.

Но Александра не уснула. В комнату постучали. Точно, Константин Павлович что-то там говорил про ужин…

– Я не хочу есть! – сказала она, как только он вошел в комнату. – Оставьте наконец меня в покое.

– Хотя бы чай с бутербродом. Тебе нужны силы.

Сил как раз и не было. Даже на то, чтобы послать заботливого Константина Павловича ко всем чертям. Чай с бутербродом? Ладно, чай с бутербродом еще можно выдержать.

Глава 2

Только войдя в кухню и увидев гору бутербродов и дымящийся чай, Александра поняла, как на самом деле она была голодна. Просто чертовски голодна. Она набросилась на еду с энтузиазмом человека, вернувшегося из трехдневного похода, при условии, что пакет с провиантом он забыл дома.

Было немного обидно, что посторонний Константин Павлович знает о ней больше, чем она знает сама о себе. Спустя какое-то время Александра поймала себя на том, что есть уже не хочет, но все равно медленно потягивает чай из кружки, будто не желая, чтобы ужин заканчивался.

Почему-то ей было проще сидеть здесь, на кухне, вдвоем под теплым уютным светом абажура и молчать, и слушать молчание, спокойное и умиротворяющее. И не чувствовать себя такой одинокой. И мысль о том, что придется возвращаться в пустую гостиничную спальню, вызывала тоску и отчаянное сопротивление.

Она резко отставила чашку. Не хватало еще до утра торчать тут, вынуждая Константина Павловича оставаться рядом караулить ее. При неярком свете были хорошо видны глубокие тени у него под глазами, слишком явно прорезавшуюся морщинку между бровей, осунувшееся лицо.

А ведь он, должно быть, ужасно устал. Конечно, устал… Пока Александра находилась в своем пустом безвольном оцепенении, именно он взял на себя все хлопоты по организации похорон. Да, он таскал ее везде с собой. И по всяким учреждениям, оформляя бумаги, и по каким-то агентствам, и даже в полиции сидел в коридоре и ждал. Насколько она теперь понимала – просто не спускал с нее глаз. Похоже, ему эти дни дались не легче, чем ей.

– Пора, – сказала она и поднялась из-за стола.

Константин Павлович поднялся следом. Но, когда они вышли, Александра растерянно огляделась по сторонам. Вряд ли она найдет нужную комнату в незнакомом доме.

– Я тебя провожу, – сказал Константин Павлович, явно заметив ее замешательство.

Александра кивнула. Несколько шагов, поворот, – и вот они уже стояли напротив двери. Оставалось лишь пожелать хозяину дома спокойной ночи и переступить через порог. И оказаться наедине. Наедине с мучительными мыслями, воспоминаниями. Наедине с болью, пришедшей на смену блаженному отупению. Наедине с самой собой…

Нет!

Не сейчас, пожалуйста, не сейчас…

Она не готова…

Александра развернулась к Константину Павловичу, обвила его шею руками, отчаянно прижалась к сильному, крепкому, такому теплому мужскому телу. Всхлипнув от внезапно нахлынувшего ощущения надежности, защищенности, привстала на цыпочки, дотянулась губами до его губ.

И зажмурилась, замерев от странной смеси смятения и сладкого ужаса, от того, что сама не ожидала от себя ничего подобного. В висках стучала кровь, сердце испуганно колотилось где-то в горле, и в ответ ему тяжело бухало его сердце. Она чувствовала даже сквозь махровый халат, каким напряженным и горячим стало его тело, и дыхание стало горячим, и губы стали горячими и ответно дрогнули…

Не одна. Пусть только на сегодня, но не одна…

Несколько секунд они так и стояли. А потом он… осторожно ее отстранил.

– Нет, Аля, – сказал Константин Павлович тихо и хрипло. – Это совсем не то, что тебе нужно.

Он…ее отверг?.. Душная волна острого, почти невыносимого стыда поднялась откуда-то снизу, разом затопив ее всю, от кончиков пальцев ног до макушки. Щеки вспыхнули, захотелось провалиться сквозь землю. Господи, что она натворила? Глупый, глупый порыв… Александра стиснула кулаки, не замечая боли от впившихся в кожу ладоней ногтей. В голове прояснилось и отчетливо пришло осознание, от которого стало совсем тошно: Константин Павлович – совершенно чужой, посторонний человек, друг ее погибшего отца. Он считает своим долгом о ней позаботится, и ничего интимного эта забота не предполагает.

– Я… Простите… – забормотала она, уставившись в пол. Никакая сила не смогла бы заставить ее сейчас поднять голову и посмотреть ему в глаза. – Не знаю, что на меня нашло, просто боялась… одна, наверное.

– Ты и не будешь одна, я посижу рядом, пока ты не уснешь. Годится?

– Нет, – поспешно воскликнула Александра. – Не надо, пожалуйста, – взмолилась она. – Я не хочу, не могу.

После того, что только что случилось, оставаться с ним наедине было совершенно невозможно. Немыслимо.

– Спокойной ночи, – выговорила она и торопливо юркнула за дверь.

Как ни странно, уснула она сразу, гораздо скорее, чем могла бы предположить. Ей снилось что-то мутное и непонятное. Утром она проснулась в слезах и долго лежала, уткнувшись в подушку. Вставать не хотелось. И вообще ничего не хотелось.

В комнату постучали.

– Да… – вяло отозвалась Александра.

Дверь открылась и на пороге появилась немолодая женщина в форменной одежде. А ведь он тут и вправду устроил что-то вроде отеля. Впрочем, для человека, который привык быть в разъездах, такая организация быта должна быть наиболее удобной и привычной.

– Меня зовут Мария, – мягко улыбнулась женщина. – Константин Павлович уже уехал по делам, обещал вернуться после полудня. А мне было велено проследить, чтобы вы обязательно позавтракали.

Александра украдкой вытерла слезы, надеясь, что это будет незаметно, и тихо сказала:

– Я пока не хочу, может быть, позже.

Может, эта во всех отношениях приятная женщина кивнет и уйдет? Но та явно разгадала ее уловку, укоризненно покачала головой и сообщила:

– Константин Павлович обещал меня уволить, если вы не позавтракаете. Так что вставайте, умывайтесь. Я жду вас в столовой.

Александра тоскливо вздохнула и выползла из постели. Константин Павлович, Константин Павлович… Даже само имя больно кололось. Может, потому что вспоминать вчерашнее совсем не тянуло. И хотя виновата была она сама, но досадовала на него. Никому не понравится то, что его отвергают. С другой стороны, и это она тоже отчетливо понимала, если бы вчера он воспользовался ее состоянием и поддержал ее дурацкий порыв, сегодня утром она чувствовала бы себя куда хуже. И наверняка злилась бы на него еще больше.

Она копалась в сумке, в которую вчера второпях сбрасывала все, что ей может понадобиться в первое время, и сама себе удивлялась. Там обнаружилась куча каких-то совершенно ненужных вещей. А вот обычной одежды, в которой можно было ходить дома, практически не было.

В результате раскопок ей все-таки удалось отыскать спортивные брюки и майку на тонких бретельках.

Нужно будет еще раз вернуться домой и собрать вещи уже по-настоящему. Или совсем вернуться домой, чтобы там жить – пришла вдруг в голову мысль. Но почему-то вызвала только озноб и тоску. Разумеется, во всем мире сейчас не нашлось бы такого места, где Александра чувствовала бы себя хорошо. Но здесь все-таки немного лучше, чем в опустевшем родном доме, где каждый стул, каждая картина, каждая безделушка будут напоминать о тех, кто уже никогда туда не возвратится. Никогда… Страшное слово.

Своих тяжелых мыслей Александра боялась куда больше, чем неведомых убийц.

* * *

Когда Константин Павлович приехал, и Александра поделилась с ним своими планами, он неожиданно возразил:

– Нет, домой тебе не нужно. Пока не нужно. Пройдешься с Марией по магазинам и купишь все, что требуется.

Александре это не понравилось. Совсем не понравилось. И не потому, что идея была плоха. Ей и самой не слишком хотелось возвращаться в родительский дом. Но с каких пор посторонний, в общем-то, человек позволяет себе бесцеремонно решать, что ей нужно делать, а что нет?

– А что, в магазинах нас не могут обнаружить злобные убийцы? – спросила она с вызовом.

– Могут, – кивнул Константин Павлович. – Но с вами будет Виталик. Он профессиональный телохранитель.

Ага. Значит, Мария, а теперь еще и Виталик. Раньше, когда ей нужно было покупать белье, она обходилась гораздо меньшим числом свидетелей. Александра прищурилась. Но, увидев упрямую складку, появившуюся между нахмуренными бровями Константина Павловича, поняла, что спорить бесполезно, и сдалась. На ее карточке хватало денег для того, чтобы купить всё, что нужно. Отец никогда ее не ограничивал в средствах, а теперь и ограничивать-то некому.

Как ни странно, поход по магазинам помог ей развеяться. Да и что тут странного? Хотя бы пару часов ее голова была занята расцветками, фасонами и списком покупок, и не было времени гонять по кругу печальные мысли. Поэтому, вернувшись в дом Константина Павловича, Александра разложила покупки, спросила у Марии, где находится кабинет гостеприимного хозяина и направилась прямо туда.

– Нам надо поговорить, – заявила она с порога. – Я завтра собираюсь в университет.

– Уверена? – спросил он. – Если нужно, организуем тебе больничный.

– Не нужно, – торопливо отказалась она. – Если я буду сидеть тут одна, совсем с ума сойду. Лучше уж буду учиться.

Она приготовилась спорить, но… не понадобилось.

– Согласен, – неожиданно сказал Константин Павлович.

Ну надо же!

– И вы не собираетесь запереть меня здесь, поставить решетки на окна и выстроить охрану по периметру? – недоверчиво поинтересовалась Александра.

– Нет. Полагаю, тот, кто планирует от тебя избавиться, постарается сделать это без лишнего шума. Чтобы было похоже на несчастный случай. И уж точно не будет ничего предпринимать на глазах у десятков студентов.

Несчастный…что?! И он так спокойно и равнодушно говорит, будто речь идет не о том, что ее хотят убить, а о прогулке под луной! Это вызвало новую волну раздражения.

– Вы так уверены? – раздраженно бросила Александра. И язвительно добавила: – Неужели читаете их мысли?

– На случай, если я ошибаюсь, за тобой присмотрит Виталий.

Виталий?! Только Виталия ей в университете и не хватало! Александра задохнулась от возмущения, красочно представив, как этот отлично обученный шкаф-убийца ходит за ней, оставляя на минутку лишь у дверей туалета. А может, и вваливается внутрь для предварительного осмотра, заглядывает в сливной бачок, сует нос во все закоулки, и только потом позволяет ей туда войти. Да уж, действительно лучший способ стать центром внимания…

– Незаметно присмотрит, – словно подглядев ее мысли, добавил Константин Павлович.

На счет «незаметности» у Александры были кое-какие сомнения. Шансы Виталия затеряться в толпе студентов были приблизительно такие же, как у модели в бикини, решившей незаметно пройтись по рынку в Тегеране.

Но если телохранитель не будет бродить за ней по пятам, уже легче.

– Хорошо, – после недолгого колебания согласилась она.

– К которому тебе часу? – спросил Константин Павлович. – Я скажу Виталию, чтобы отвез тебя.

Вопрос с учебой был решен, и у Александры немного отлегло от сердца. Все-таки она не будет пленницей в этом отельном замке.

Глава 3

Кажется, отвлечься в университете было не лучшей идеей. Стоило ей появиться в аудитории, как со всех сторон прилетели взгляды: сочувствующие, жалеющие и просто любопытные. Она торопливо уселась в самом углу и невидящими глазами уткнулась в конспект. Не думать о случившемся стало вдвойне тяжелее. Первую пару она сидела как на иголках, с ужасом ожидая перерыва, во время которого все начнут подходить с соболезнованиями или просто с глупыми расспросами. Когда звонок все-таки прозвенел, и Александра увидела, что несколько человек с готовностью потянулись в ее сторону… Она почему-то занервничала так сильно, что никак не могла сложить тетради в сумку. Те так и норовили вывалиться из трясущихся рук.

Рядом неожиданно вырос ее однокурсник Демидов. Олег… Сердце предательски пропустило удар. Даже сейчас.

– Давай я тебе помогу… – Не дожидаясь ответа, он сунул тетради в сумку. – Пойдем, пока любопытные не разорвали тебя на сувениры.

И, подхватив Александру за талию, потянул ее из аудитории.

– Пойдем, – согласилась она, и не думая убирать его горячую руку со своей талии.

Кожа, где лежала ладонь Демидова, горела, коленки подгибались, а сердце стучало, как ненормальное. Идти рядом с ним вот так вот, полуобнявшись, было приятно до умопомрачения. Но к буйному коктейлю эмоций, обрушившемуся на нее, к сладкому коктейлю ложкой дегтя примешивалось и кое-что странное. Неправильное, болезненное.

Кое-что.

И Александра понимала, что именно.

Просто Олег Демидов – мечта всех однокурсниц и не только их – и был той самой причиной, по которой студенческую вечеринку она предпочла семейной традиции. Он не знал об этом, и Александра надеялась, что никогда не узнает. Но именно благодаря ему и ее глупой влюбленности она осталась жива и обзавелась сумасшедшим, невыносимым чувством вины.

В этот день Демидов не отходил от нее ни на шаг, сидел рядом на всех парах. Но главное – ни о чем не спрашивал, обеспечив ей таким образом странную, но очень комфортную защиту. И когда она возвращалась в дом Константина Павловича, на душе уже не было так пусто и холодно.

– Что за парень был с тобой? – спросил Виталик, как только она села в машину.

– Какой парень? – приподняла бровь Александра.

Почему-то рассказывать об Олеге Демидове и отвечать на все уточняющие вопросы о нем и его семье (а они обязательно последуют!), совершенно не хотелось. И дело было вовсе не в Виталике. Дело было в том человеке, которому он передаст всю информацию. В Константине Павловиче. Как раз ему сообщать о своих личных делах она была не намерена. Трудно сказать почему, но эти двое для нее существовали как бы в параллельных мирах, будто две отдельные жизни, никак между собой не связанные.

И связывать их она не имела ни малейшего желания. Более того, одна мысль о подобном вызывала глухой внутренний протест и легкую панику.

– Парень, с которым вы вышли из университета и шестнадцать минут прощались у входа, – бесстрастно пояснил Виталик.

Вот ведь упрямый. Прет, как танк. Словно не замечает ее попыток увильнуть от ответа.

Или нарочно не замечает? И, черт побери, какая точность. Шестнадцать минут! Похоже, Константин Павлович решил не просто защищать дочь друга, а устроить за ней настоящую слежку.

– Одногруппник, – равнодушно бросила Александра и демонстративно отвернулась к окну, всем своим видом показывая, что совершенно не желает развивать эту тему дальше.

Она напряженно застыла, ожидая, что расспросы продолжатся, но Виталик молчал. И молчал всю дорогу. Настороженность потихоньку улетучивалась, и подъезжая к дому, Александра совсем успокоилась. Видимо, это была пустая формальность, и вмешиваться в ее жизнь никто не собирается.

Но вечером она поняла, что ошиблась. Константин Павлович постучался в ее комнату.

– Входите, – крикнула Александра, не отрываясь от ноутбука.

К завтрашнему дню нужно было подготовить два реферата. А значит, сидеть за ними придется допоздна.

– Поужинаем вместе, – задержавшись на пороге, сказал Константин Павлович.

– Я после перекушу, – помотала головой Александра. – Надо много сделать.

– Ничего, сделаешь позже, – неожиданно строго сказал он. – Нам нужно поговорить.

Нужно поговорить? Александра отложила ноутбук. Внутри трепыхнулась тревога. Что-то случилось? В последнее время она не ждала от разговоров ничего хорошего. Хотя… Все плохие новости уже давно объявлены. А значит, должны остаться только более или менее хорошие. Например, что убийцы ее семьи найдены. И она может вернуться домой.

Но заговорил Константин Павлович совсем о другом.

– Аля, ты же понимаешь, что ты вот-вот станешь владелицей огромного состояния. Заводы, сеть отелей, крупная строительная компания, и это не считая тех бизнесов, в которых у твоего отца есть доля.

Нельзя сказать, чтобы он открыл ей Америку. О том, что отец очень богат, она отлично знала. А вот мысль о том, что все это теперь будет принадлежать ей, одной лишь ей, не приходила в голову. Просто было не до того.

– Ну да, я в курсе, – сказала она осторожно.

К чему он клонит?

– И сейчас рядом с тобой будут крутиться молодые люди, в том числе и те, кого больше интересует бизнес твоего отца, а не ты лично.

Александра на мгновение застыла с вилкой в руке, а затем выпрямилась и посмотрела на Константина Павловича сквозь прищур.

– Вот как? – сказала она, чувствуя, что внутри все закипает.

Значит, Виталик доложил. И теперь ее ждет воспитательная беседа?

– Тот молодой человек, который сегодня крутился возле тебя. Вы давно знакомы? Вы встречаетесь?

Она молчала, не собираясь отвечать на бестактный вопрос. Какое ему дело и на что, черт возьми, он намекает?

– Аля, это может быть очень важно, – мягко сказал Константин Павлович.

И его вкрадчивый тон, слишком похожий на тот, которым разговаривают с детьми и душевнобольными, когда они отчаянно пытаются свернуть себе шею, стал последней каплей.

– То есть вы считаете, что единственная причина, по которой мной можно заинтересоваться, – ровно выговорила Александра. – Это деньги моего отца?

– Ничего подобного я не считаю, – отчеканил Константин Павлович. – Просто подумай о том, что я сказал.

– Обязательно, – старательно выговаривая каждую букву, ответила она. – Прямо сейчас и начну…

Александра положила на стол приборы, медленно вышла из столовой, миновала коридор. И только закрыв за собой дверь своей комнаты, дала волю чувствам.

Слезы обиды душили ее. Она была зла на Константина Павловича. Какого черта? Почему он вообще лезет? Почему пытается отобрать то единственное, что хоть как-то может примирить ее с этой внезапно превратившейся в кошмар жизнью?

Она смахнула слезы с лица, взяла дрожащими руками ноутбук и попыталась сосредоточиться на реферате. Только ничего не получалось. Мысли то и дело возвращались к Олегу Демидову. Константину Павловичу все-таки удалось заронить в ее душу зерно сомнения.

Действительно, после проклятой аварии Олег явно поменял к ней свое отношение. Раньше он точно не возился с ней целыми днями. Он появился в их группе лишь в начале учебного года, так что знакомы они были всего около двух недель. И до сегодняшнего дня он никак особенно не выделял ее среди остальных однокурсниц. Или все-таки выделял?

Нет, раньше Демидов вел себя ровно и дружелюбно со всеми. На той самой злополучной вечеринке они танцевали, он делал ей комплименты, но… Но точно так же он танцевал и с другим девчонками, заставляя сердце Александры сжиматься от ревности.

И все же даже тогда ей казалось, что он ею заинтересовался. Время от времени она ловила на себе его взгляды, даже когда он разговаривал с кем-то другим. Это что-нибудь значило? Трудно сказать. В конце вечеринки все бы прояснилось. Кого бы он пошел провожать? И теплилось в глубине души предчувствие, что все-таки ее, Сашу. Но она об этом так и не узнала. Тот самый звонок, который разбил ее жизнь на две части, до и после. Слова, услышав которые, она застыла, а в горле застрял молчаливый крик…

В следующий раз они с Демидовым увиделись только сегодня. Нет, Константин Павлович не прав. Она определенно нравилась Олегу и раньше, и теперь он просто хотел ее поддержать. И вовсе он никакой не охотник за наследством! А кое-кто привык думать о людях плохо, даже о тех, о ком ничего не знает.

Придя к такому выводу, Александра успокоилась и смогла наконец вернуться к злосчастному реферату.

* * *

За следующую неделю ничего особенно не изменилось. Олег все так же был рядом, помогал, подсказывал и одним своим присутствием оберегал от излишнего внимания. Но при этом даже не пытался сблизиться и проявить хоть какой-то интерес, кроме дружеского.

Сегодня он подошел к ней и смущенно проговорил:

– Саш, понимаю, тебе сейчас не до того, но завтра вечером мы с ребятами из группы собираемся ехать ко мне на дачу. Я уже давно запланировал, ну вроде как познакомиться и все такое, я же здесь вроде как новенький.

Он улыбнулся, и от его чуть виноватой улыбки почему-то на душе стало тепло:

– В общем, выдвигаемся завтра, на все выходные. Я бы хотел, чтобы ты тоже поехала. Сможешь?

– Конечно.

Александра кивнула, едва скрывая облегчение и радость. Дни, которые она проводила за учебой, были не так уж плохи, но она с ужасом ждала наступления выходных, когда окажется заперта в доме Константина Павловича.

В последнее время они почти не виделись. Она или была в университете, или закрывалась в своей комнате с книгами и конспектами. Совместные ужины и завтраки закончились, и ее это скорее радовало. Сталкиваться с Константином Павловичем она не хотела. А вот в выходные было бы сложнее….

Так что предложенная Олегом поездка – настоящая удача.

Вечером Александра спросила у Марии, дома ли Константин Павлович, и, получив положительный ответ, тихо постучала к нему в кабинет.

– Добрый вечер, – церемонно сказала она, когда он отвлекся от бумаг и поднял на нее удивленный взгляд.

Люстра не горела, лишь отбрасывала желтый круг старомодная настольная лампа, придавая минималистичному интерьеру уютный домашний вид. Ее свет искоса падал на Константина Павловича, как-то по-новому, тепло и контрастно обрисовывал его лицо, каждую изученную во времена детской влюбленности черточку… Высокий чистый лоб, морщинку между вопросительно изогнутыми бровями, светло-серые глубокие глаза, которые сейчас казались почти черными… Прямой нос, крепкие скулы… Упрямые, четко очерченные губы… Губы, она даже чувствовала их вкус… Дыхание перехватило, мгновенно бросило в жар. Непрошено нахлынули воспоминания о ее первом вечере здесь, о том украденном поцелуе. Щеки вспыхнули огнем, в горле пересохло. Александра сглотнула, невольно облизав губы, и решительно посмотрела прямо в серые глаза, в глубине которых на миг мелькнуло что-то странное.

– Мы с ребятами из университета на все выходные уезжаем за город, – твердо заявила она. – Так что я появлюсь только в воскресенье вечером.

И тут же развернулась к двери, чтобы выскочить из кабинета, не дожидаясь, пока ей ответят.

– Стой, – раздался резкий окрик сзади, и она застыла.

Кажется, не получилось…

– Никуда ты не поедешь! Ты себе не представляешь, насколько это может быть опасно.

– В самом деле?! – рассерженно бросила она. – Опасность в том, что у меня может быть какая-то нормальная жизнь? Или вы боитесь, что кто-нибудь женится на моих миллионах прямо там, на даче? Уверяю вас, такого не произойдет.

Александра не собиралась больше спорить. Она поедет, и точка! А он может думать все, что ему угодно.

– Аля, постой! – сказал он. – Хорошо, ты поедешь, но при одном условии.

– И при каком?

– Я поеду с тобой.

– Что? – Александра задохнулась от возмущения. – А ничего, что вас туда не приглашали?

Он равнодушно пожал плечами:

– Так пускай пригласят. Скажи, что я какой-нибудь дальний родственник, например, дядюшка, который внезапно свалился на голову на все выходные. И меня категорически некуда деть.

– Ни за что! – процедила Александра.

– Хорошо. Значит, ты остаешься в городе.

Александра выскочила из кабинета, в сердцах громко хлопнув дверью. Про себя она на чем свет стоит ругала своего благодетеля. Нашелся покровитель, тетушка-дуэнья! Будет следить за ее целомудрием? Перебьется.

* * *

Проворочавшись полночи без сна, Александра смирилась. Как ни крути, а другого выхода у нее не было.

– Вечером выезжаем, – радостно объявил ей Олег, как только она появилась в университете. – Я заказал микроавтобус, чтобы никому не пришлось быть за рулем. Отбываем в семь от университета, там уже все будет готово.

– Послушай, Олег, – пробормотала Александра, виновато пряча взгляд. – А там будет еще одно место?

– Ты хочешь кого-то с собой взять?

Она поморщилась:

– Придется, дальний родственник. В общем, мы решили, что лучше мне одной пока никуда не уезжать.

Она не стала называть причин, а Олег и не спрашивал.

– Конечно, разве может кому-то помешать дальний родственник?

* * *

В микроавтобусе Александра демонстративно села рядом с Олегом. Потом немного подумала и пристроила голову у него на плече, спиной чувствуя пристальный взгляд сзади. Ясное дело, Константин Павлович смотрит на них во все глаза. Сейчас она ни капельки не верила, что он увязался за ней для того, чтобы в случае чего грудью прикрыть от вражеской пули. Нет, в его намерения явно входило личное знакомство с Олегом и оценка степени его опасности в качестве потенциального жениха.

«Вот и пусть. Пусть увидит, пусть», – злорадно подумала Александра. Поерзала и приобняла Олега рукой, устраиваясь поудобнее. Демидов окинул ее настороженным странным взглядом, а затем обернулся в конец автобуса и почему-то помрачнел. Впрочем, ненадолго. Уже через несколько минут он полушепотом рассказывал ей на ухо что-то забавное. А она смеялась.

Глава 4

Дача оказалась огромным трехэтажным домом, в котором без труда разместились бы не только те, кто приехал в микроавтобусе, но и еще два раза по столько. Да здесь запросто можно было бы открывать загородный клуб.

Вначале была суета. Демидов на правах радушного хозяина расселял гостей по комнатам. Александра усмехнулась про себя: комната Константина Павловича оказалась максимально удалена от ее собственной: мало того что в другом конце коридора, так еще и на третьем этаже, под самой крышей.

– Отдыхаем, приводимся в порядок и встречаемся внизу, в гостиной!

Гостиная… Не совсем верно сказано. На самом деле, громадная комнатища размером была чуть поменьше футбольного поля. Два камина, большой и поменьше, столики, бильярдные столы, многочисленные диванчики, диваны, кресла… И укромные уголки, просто куча уголков, огороженных кадками с лопушистыми растениями.

Да, такая гостиная словно специально была создана для того, чтобы огромная толпа народу могла там веселиться. Александра замешкалась. Ей куда потребовалось больше времени, чем она рассчитывала, для того чтобы собраться с силами и влиться в компанию. Несколько раз она порывалась выйти из уютной комнатки, выделенной ей, но замирала перед дверью. Теперь ей казалась ужасно глупой и недальновидной идея притащить сюда «родственника». Она предпочла бы, чтобы эти двое, Олег и Константин Павлович, никогда не сталкивались.

Александра посмотрела на часы: черт, да ведь она уже хороших минут сорок торчит тут! Еще немного – и в комнату ворвется или Константин Павлович, решивший, что ее убивают, или Олег, тоже что-нибудь такое решивший. Она глубоко вдохнула, резко выдохнула и вышла.

Все уже давно собрались в гостиной и, более того, приступили непосредственно к веселью. Кто-то мирно беседовал у камина, кто-то отдавал должное многочисленным напиткам и закускам. Кто-то азартно играл на бильярде, кто-то болел рядом. Среди знакомых лиц однокурсников мелькали и не совсем знакомые. Александра отыскала взглядом Олега.

– Кто это? – тихонько спросила она, кивнув на явно посторонних гостей.

– В основном соседи, – улыбнулся тот. – Слетаются на свет. Не бойся, все свои. В основном товарищи по детским играм.

– Большой дом, – задумчиво произнесла Александра, хотя мысли ее были где-то далеко.

– Отцовская резиденция. Раньше он устраивал тут вечеринки, и поверь мне, это было нечто. Но в последнее время стал ужасным занудой. Кроме работы его ничего не интересует. Так что теперь я здесь за главного. Знаешь…

Александра рассеянно слушала его, пытаясь отыскать среди знакомых и незнакомых лиц одно.

– А где Константин Павлович? – спросила она, даже не заметив, что перебила Олега. – Ну, мой родственник.

– Сказал, что пойдет прогуляться.

Прогуляться?! И что же он забыл на той прогулке? Ходит, осматривает кусты, проверяет, не затаились ли там злодеи? Или уже нашел, придушил, и теперь закапывает в тех самых кустах?!

– Ясно, – сказала она, но какое-то смутное беспокойство не покидало ее.

– Твой родственник… Он тебе кто? – спросил Олег.

– Ну, я же тебе сказала, родственник. Дальний. Седьмая вода на киселе.

Демидов покачал головой и усмехнулся:

– Что-то не похож он на добродушного дядюшку, решившего повеселиться с молодежью. И на меня смотрит недобро, особенно когда мы рядом.

– Забудь, – отмахнулась она. – Не хочу, чтобы он все испортил.

– И то правда, – легко согласился с ней Олег. – А пойдем-ка мы готовить самый осенний напиток.

– Это какой, горячий чай на травах?

– Ну почти. Глинтвейн, конечно!

Они ускользнули из гостиной в кухню. Александра с любопытством наблюдала, как увлеченно Олег колдовал над огромной кастрюлей, в которую только что вылил несколько бутылок вина, и теперь, с видом мишленовского шефа, добавлял специи. Кухня была небольшой, и ероме них здесь никого не было. Странно, но Александра почему-то чувствовала себя неловко и скованно. Будто они уединились нарочно, и не для готовки глинтвейна, а совсем для чего-то другого… В голову пришла неуместная мысль: а что если Константин Павлович начнет ее искать, зайдет сюда и увидит… А что, собственно, он увидит? И вообще, какое ей дело до того, что он подумает? И какое ему дело до того, чем она занята?

И все-таки, когда Олег закончил, и они вместе вернулись в гостиную, Александра почувствовала облегчение. Демидов гордо нес перед собой огромную посудину, источающую божественные запахи. Александра шла на пару шагов сзади, словно пыталась укрыться от любопытных взглядов гостей, обнаруживших, что они с хозяином дома откуда-то возвращаются вместе. Она осторожно покосилась по сторонам, опасаясь наткнуться на Константина Павловича с насмешливо вздернутой бровью, но его снова не было. Олег передал ей в руки горячую кружку с ароматным напитком.

– Холодно, – сказал он. – Погода не для долгих прогулок. Пойду поищу твоего дядюшку. Как бы не случилось чего со старичком.

Александра пожала плечами и уселась в свободное кресло напротив камина. Она вот совершенно не беспокоилась о том, что ее «родственник» куда-то делся. Ей бы вообще в голову не пришло о нем беспокоиться. Отчего-то она была абсолютно уверена: с ним ничего не может случиться, а что бы ни случилось – он справится. И все же, когда она увидела дно чашки, а ни Константин Павлович, ни Олег так и не появились, она заволновалась. Отставила в сторону чашку, набросила на себя чью-то куртку и выскочила из дома.

На улице действительно было очень зябко, особенно после теплого дома. Тусклые фонари освещали забор и тропинку, уводящую к саду. Ну и где они могут быть? Очень похоже на начало фильма ужасов, когда с вечеринки в загородном доме один за другим начинают пропадать люди. Александра сделала несколько шагов в сторону сада, и услышала голоса. Оба знакомые и оба напряженные.

– Не сомневаюсь, – говорил Константин Павлович, – в серьезности твоих намерений. Особенно теперь.

Александра охнула, в последний момент зажав рот руками. Щеки, то ли от глинтвейна, то ли от услышанного вспыхнули огнем. Что, черт возьми, он себе позволяет? Кто дал ему право вести беседы с ее кавалерами? Не его собачье дело, с кем она встречается. Но главное, что пронзало сердце невыносимой обидой – Константин Павлович даже не допускает мысли, что она просто нравится Олегу. Она, Александра, сама по себе. А не из-за родительских миллионов.

– А ты? – раздался вдруг насмешливый голос Олега. – Сам-то какого черта возле нее увиваешься?

– Я не увиваюсь, я присматриваю, – возразил Константин Павлович.

Олег рассмеялся.

– Ага, точно! Потому что ты ее дядюшка. Рассказывай сказки в детском саду. Потому что даже школьники уже бы просекли, как ты на нее пялишься. Совсем не по-родственному. Она хоть в курсе?

Александра потрясенно застыла и превратилась в слух, ожидая ответа Константина Павловича. И заранее злясь на него за то, как он одной фразой поставит зарвавшегося юнца на место.

Но Константин Павлович почему-то промолчал. И после длинной паузы сказал:

– Ладно, пора в дом возвращаться. Пока твои гости его не разнесли.

Вдали послышались шаги, и Александра мгновенно рванула к двери, влетела в дом, на ходу сбросив куртку. Метнулась к столу, где развеселившиеся гости разливали глинтвейн. Тут же в ее руках каким-то образом оказалась еще одна чашка, и она сделала несколько больших глотков. Мысли путались, горели не только щеки, но и уши. Благо под волосами их было не видно. Интересно, и каким же таким особенным образом Константин Павлович на нее смотрит, что это заметил Олег? Но дело даже не в том, что Олег заметил. Ему могло что угодно показаться. Или просто ляпнул назло… А вот то, что Константин Павлович не стал возражать, почему-то ужасно смущало. И от этого почти невыносимого смущения, приправленного целой гаммой чувств, опознать которые не удавалось, теперь она не могла даже взгляд на него поднять. Лишь краем глаза увидела, что оба они, и Олег, и ее «дядюшка», вошли в дом, и снова уткнулась в чашку.

Между тем веселье, щедро сдобренное глинтвейном, набирало обороты. Музыка стала громче, неспешные беседы, которые гости кучками вели по углам и у камина, прекратились, и начались танцы.

– Хочешь потанцевать? – Олег положил руку ей на талию и легонько притянул к себе.

Александра помотала головой. Не особенно она хотела танцевать. Наоборот, чем дальше разгоралось веселье, тем более чужой и неуместной казалась она себе на этой вечеринке. А еще взгляд то и дело натыкался на Константина Павловича, который сидел в углу, словно никого вокруг не было.

– Тебе здесь скучно? – спросил Олег. – Хочешь, сбежим? Я покажу тебе дом.

Предложение было сделано обыденно и небрежно, словно он и вправду жаждал ознакомить ее с местными интерьерами. Но мысль о том, как подобное будет выглядеть со стороны – вот они покидают шумную вечеринку и вместе поднимаются наверх – вызвала у Александры внезапное отторжение. А уж от мысли, что это увидит Константин Павлович, и вовсе стало не по себе.

К тому же вряд ли подвыпивший Демидов и вправду хочет показать ей дом. До сих пор в их отношениях не было определенности. Да, он уделял ей повышенное внимание, всегда был рядом – но ничего больше. Никаких объятий-поцелуев. Ничего такого, что могло бы означать, что они теперь вместе. И более удобного случая, чем этот, для того чтобы перевести их отношения, так сказать, на новый уровень, и придумать было сложно.

Да только Александра пока и сама не знала, хочет ли она переводить их на новый уровень. Пару недель назад она бы мысленно визжала от восторга от такого предложения. Но пару недель назад все было по-другому, и она сама тогда была другой.

А сейчас… Нет, ей не хотелось отталкивать Олега. Он ей нравился. Безусловно. Но и к «новым уровням» она не готова. И если сейчас они окажутся наедине, и Олег, к примеру, попытается ее поцеловать – так или иначе, ей придется дать какой-то ответ.

– Не нужно. У тебя же гости, – пробормотала она, словно извиняясь.

На какое-то время повисла пауза. Олег смотрел на нее долгим взглядом, и стало понятно: ее отказ осматривать дом ничего не изменил. Сейчас он скажет что-то такое, после чего делать вид, что они просто друзья, уже не получится.

Две незнакомые девчонки очень кстати вынырнули из полумрака, ухватили Олега с двух сторон.

– Олежек, без тебя скучно! Ну-ка, идем танцевать!

Он растерянно посмотрел на нее.

– Конечно, веселись, – сказала Александра.

Вышло, пожалуй, чересчур торопливо. На лице Демидова мелькнуло странное выражение, но он тут же улыбнулся, кивнул и затерялся в танцующей толпе. Александра выдохнула с облегчением, а после ревниво уставилась вслед. «Мог бы и отказаться!» – совершенно нелогично подумала она. Налила себе еще чашку глинтвейна, уже почти остывшего, и устроилась с ним в уголке, противоположном тому, где с пользой проводил время Константин Павлович.

Музыка грохотала, кто-то устроил шутливую возню, кто-то из девиц взобрался на столик и под одобрительные возгласы остальных извивался в жарком алкогольно-эротическом танце. И Александра когда-то и была не прочь повеселиться, а сейчас будто толстая стена из прозрачного стекла отгораживала ее от всех. Вряд ли когда-нибудь она сможет вот так же беззаботно радоваться жизни. Странно, но сейчас в эпицентре вечеринки она чувствовала себя еще более одинокой и несчастной, чем раньше.

Кто-то тронул ее за плечо, и она почти не удивилась, увидев рядом Константина Павловича. И поняла, что ему ничего не нужно объяснять.

– Хочешь уехать? – спросил он.

– Да, – кивнула Александра. – Только как мы выберемся? Ночь уже, и микроавтобус вернется за нами только завтра вечером…

– Виталик пригнал машину. Пойдем.

Разумеется, разве он мог не предусмотреть все. Как и всегда. Когда они вышли из дома, Константин Павлович спросил:

– Даже не попрощаешься со своим приятелем?

– Отправлю СМС, – буркнула она.

* * *

Александра обратила внимание, что даже по ночной трассе они едут не слишком быстро. Тихая музыка по радио, настолько тихая, что едва можно различить мотив. Мягкий ход машины и их совместное молчание.

И снова совсем некстати в голову лезли слова Демидова о том, что Константин Павлович на нее каким-то особенным образом пялится. Она гнала их, а они упорно возвращались обратно. Нет, ерунда. Но память услужливо подбрасывала ей кадры из самого первого дня, когда она ни с того ни сего решила повиснуть у него на шее. И теперь Александра отчаянно пыталась вспомнить короткое, почти неуловимое движение навстречу. Ответная дрожь. Была она на самом деле или это только показалось?

Несколько чашек глинтвейна придали ей смелости. В конце концов, зачем гадать, если можно проверить опытным путем и прямо сейчас. Машина мягко затормозила у дома, и они все так же молча поднялись на крыльцо и вошли внутрь.

Александра сбросила куртку, разулась и повернулась к нему.

– Константин Павлович, спасибо, что увезли меня.

Она сделала шаг навстречу, так что они оказались близко-близко, и почти как тогда, в первый день, привстала на цыпочки и очень мягко, почти невесомо коснулась губами щеки.

– Доброй ночи, Аля, – спокойно сказал он. Вот только в голосе послышалась легкая хрипотца.

Наверное, глинтвейн виноват, но голова закружилась, внутри сладко вспыхнуло, а коленки подкосились. Александра неловко качнулась, прижавшись грудью к его груди.

И тут же уловила едва заметную дрожь. Он не шелохнулся, не обхватил ее руками, но эта дрожь отозвалось в ней какой-то совершенно неуместной радостью.

– Доброй ночи, Константин Павлович… – выдохнула Александра.

Теперь стоять так близко было уже совершенно невозможно и неприлично. Она нехотя сделала шаг назад, разрывая эту странную связь. Развернулась и пошла по коридору в сторону своей комнаты, на ходу пытаясь сообразить, что это было: обычное дружеское участие или все-таки что-то другое. Вдруг он видит в ней не только несчастную жертву обстоятельств, о которой нужно заботиться?

– Аля, – окликнул ее Константин Павлович. Сердце дернулось и пустилось вскачь, по спине скользнул холодок. Она замерла, словно ожидая чего-то неведомого, невозможного. – У меня к тебе большая просьба, давай на «ты». И не называй меня Константин Павлович, чувствую себя ископаемым…

От неожиданности Александра обернулась: вот уж действительно, что-то неведомое. Она примерила к Константину Павловичу это «ты» и почувствовала явную неловкость.

– Хорошо, я постараюсь, – тихо сказала она.

Глава 5

Александра проснулась рано с ужасной головной болью. Да уж, такое количество глинтвейна явно не для нее. Удушливой волной накатили воспоминания о вчерашнем вечере и о дурацком эксперименте. К телесной боли моментально добавились муки совести. Сразу сделалось как-то не по себе.

В здравом уме и твердой памяти она уж точно не позволила бы себе таких вольностей с Константином Павловичем. Ну и как она теперь будет смотреть ему в глаза? Что вообще он о ней думает? Что она вешается ему на шею при каждом удобном случае?

Первым желанием было закрыться в комнате и все выходные не показывать оттуда носа. Но желудок тут же отреагировал резко отрицательно – утробным урчанием.

Следующая идея была куда лучше. Со всех сторон рассмотрев ее, Александра не нашла в ней никаких видимых изъянов.

Посмотрела на часы. Шесть. Что ж…

Во-первых (и в-главных), велика вероятность, что Константин Павлович еще спит и можно незаметно пробраться на кухню.

Во-вторых, сегодня выходной. Значит, Марии нет дома. По субботам и воскресеньям она не появлялась, предоставляя хозяина дома самому себе и ресторанной кухне.

Александра высунулась в коридор и прислушалась. Тишина…

Осторожно прокралась на кухню и огляделась. Времени достаточно, и вся кухня в полном ее распоряжении. И раз уж сегодня она тут единственная хозяйка, вовсе ни к чему довольствоваться бутербродами.

Можно пожарить блинчики и сделать салат. Вообще-то Александра всегда неплохо готовила, научилась с детства у мамы. Та всегда готовила сама, хотя отец то и дело предлагал, к примеру, нанять повара или, раз уж ей так нравится готовка, открыть свой ресторанчик и заправлять там всем.

Но мама только смеялась и отмахивалась.

– Ты бы все поставил на коммерческую основу. С любовью кормить свою семью и возиться с целым рестораном – все-таки разные вещи.

А уж мамины блинчики – это вообще нечто особенное, нигде и никогда Александра не пробовала таких вкусных. Мама всегда их печет по выходным… Пекла…

Горло перехватило спазмом, перед глазами все поплыло. Она не стала сдерживать слезы. Пусть…

Итак, блинчики и салат. А еще можно потушить овощи на случай, если кое-кто предпочитает низкокалорийную пищу.

Она хозяйничала на кухне, в окна заглядывало осеннее солнце, яркое, желтое, как блинчики, что жарились на плите. По щекам текли слезы, понемногу унося из души мрак и ужас. Совсем чуть-чуть, но становилось легче. На столе росла стопка солнечных блинчиков, в миске пропитывался заправкой салат. Александра смахнула последние слезы, умылась, и с гордостью посмотрела на дело своих рук. Вот, по крайней мере, не будет здесь совсем бесполезной нахлебницей. И когда отправится прятаться в свою комнату, оставлю на кухне завтрак.

Когда блинчики были готовы, дверь в кухню неожиданно распахнулась. Я подпрыгнула и обернулась.

– Чем у нас так вкусно пахнет с утра пораньше?

Константин Павлович явно был в хорошем настроении. Пожалуй, таким она его ни разу не видела. Или видела, но давным-давно. Так давно, что уже успела забыть.

Александра думала, что после вчерашнего сгорит от стыда и ни за что не сможет посмотреть ему в глаза. Но нет. Наоборот, вдруг выяснилось, что это ужасно здорово – завтракать вместе и слушать комплименты своим кулинарным талантам, а главное, болтать о чем-то малозначительном, никак не связанном ни с ее вчерашними подвигами, ни с тем, почему она вообще оказалась в этом доме.

– Какие планы на день? – спросил Константин Павлович, как только завтрак был окончен.

Александра сгребла посуду, сгрузила ее в раковину и открыла воду. Он хотел ее остановить, но потом явно передумал. И правильно сделал. Было в том мытье посуды после сытного завтрака ощущение чего-то домашнего, уютного, правильного. А вот ответить на вопрос о планах она не могла.

Их не было. Вообще-то Александра собиралась на все выходные остаться за городом. Но напоминать об этом почему-то не хотелось.

– Если у тебя нет никаких идей, давай я что-нибудь предложу, – сказал он.

Она была не против. Даже за.

– Собирайся, через полчаса выезжаем.

– Куда? – спросила она.

Но в ответ получила только улыбку:

– Это сюрприз.

* * *

Место, куда Константин Павлович её привёз, действительно тянуло на сюрприз. Приют для бездомных животных. Один из тех, которые… Сердце полоснуло болью, ставшей уже привычной, горло сдавило. Александра медленно выдохнула, огляделась по сторонам и вопросительно посмотрела на Константина Павловича.

– Мама жертвовала на приюты. Разумеется, я не перестану их поддерживать материально. Вы поэтому?..

– Да нет же, Аль. Расслабься…

Она бы и рада расслабиться. Вот только как? Любое случайное прикосновение к тому, что было до… К той, наполненной теплом и любовью жизни, которой больше нет… Ее нет, но следы остались. Как, например, мамины приюты. Да, можно сбежать из дома, что стал пустым. Но от себя не убежишь. Да и стоит ли?

– … И мы, кажется, договорились, – вклинился в невеселые мысли голос Константина Павловича. – На «ты».

Она кивнула. Договориться – это одно, а привыкнуть – совсем другое.

– Просто я подумал, что мы могли бы кого-нибудь завести.

«Мы»? Прозвучало как-то… как-то уж слишком. Даже внутри екнуло и сладко сжалось. Будто и в самом деле есть они, те самые «мы» с воскресными поездками за город, с наполненным смехом домом, с уютными вечерами и жаркими ночами… Стоп! О чем она думает? Нет никаких ночей-вечеров. Никаких «мы». Есть она, Александра, и он, папин друг, из благородства пригревший сироту. И теперь готовый пригреть еще кого-нибудь.

– Ты кошатница или собачница? – между тем спросил папин друг.

Она задумалась. Потому что понятия не имела, кто она. Дома никогда не держали животных. У мамы была на них аллергия. Но, приходя в гости к подруге, Александра с огромным удовольствием тискала её кота. А вот собак немного побаивалась. Нет, разумеется, не тех маленьких комочков, которые сейчас смотрели на неё сквозь прутья клеток круглыми черными глазками-бусинками. А больших собак в намордниках и строгих ошейниках.

– Полагаю, кошатница, – неуверенно сказала она.

– Прекрасное совпадение. Я тоже.

Константин Павлович легонько подтолкнул её в правую сторону, где одна за другой стояли клетки с котятами. Её взгляд наткнулся на одну, где лежали в обнимку два черных пушистых тельца. Она подошла поближе, заглянула в сонные мордахи. Рядом тут же возникла сотрудница приюта.

– Вам мальчика или девочку? Это брат и сестра.

Александра застыла, озадаченно закусив губу. Чертовски сложный выбор. А ещё эти двое, кажется, совершенно счастливы вместе. Она представила, как вытащит кого-нибудь из них, а второй останется один-одинешенек в пустой клетке…

– Ну разве можно разлучать брата и сестру? – раздался над ухом голос Константина Павловича.

Странный такой голос, чересчур напряженный. Видно, хозяин огромного дома все-таки был не готов вместо одного котёнка притащить туда целый выводок. И теперь пытался смириться с этой перспективой.

– Правда? – Александра обернулась и заглянула ему в глаза с радостной надеждой.

– Правда, – почему-то сипло выдохнул он и заявил сотруднице: – Берём обоих.

Из приюта Александра буквально выпорхнула, прижимая к груди два пищащих комочка. Губы растягивала счастливая улыбка, и убрать ее никак не получалось. Они заехали в магазин и обзавелись кошачьим приданым, кормом, шампунем, игрушками и целой кучей советов от веселой девушки-продавца. Всю дорогу до дома котята сладко спали в купленной переноске, Александра крутилась на переднем сидении, придумывая им имена, а Константин Павлович посмеивался и отвергал одно за другим. То как слишком претенциозное, то как слишком банальное. Похоже, ему просто нравилось ее дразнить! В общем, в свое новое жилище котята были торжественно внесены безымянными.

Если ещё вчера Александра не представляла, как провести с Константином Павловичем целый день в одном доме, то сейчас это перестало быть проблемой. Они возились с котятами, кормили, мыли, обрабатывали от блох. Потом хохотали, глядя, как те удирали от заводной мышки, которую (если судить по инструкции и по цене) должны были радостно ловить.

В итоге мышку ловили хозяева, пытаясь показать своим питомцам, что она «вовсе не страшная, совсем не кусается!». Иногда, увлёкшись котятами, они сталкивались лбами, руками. И эти нечаянные прикосновения рождали у Александры какой-то неясный трепет, смутный и сладкий. Ощущение было слишком тонкое, и, если так можно выразиться, осторожное, для того чтобы назвать его каким-то там возбуждением. Мелкие искры, которые проскакивали между ними, настолько мелкие, что, наверное, их можно было спокойно игнорировать.

Нет, разумеется, её полудетская влюблённость осталась где-то там, в прошлом. А сейчас… Сейчас совсем другое. Чувство благодарности, пожалуй. За то, что ей легче и надёжнее, когда Константин Павлович рядом. За то, что он, кажется, способен решить любую её проблему. Во всяком случае, она уверяла себя, что это так.

От первоначального плана поужинать в ближайшем ресторанчике пришлось отказаться: ну разве можно было бросить котят одних в их первый день в огромном доме? Разве можно было выпустить из рук эти живые комочки счастья? Никому не захочется уходить из дома, если там есть кот. Поэтому Александра наскоро приготовила пиццу, а Константин Павлович нашёл парочку подходящих фильмов. Ничего серьёзного или грустного – лёгкие романтичные комедии.

Они устроились на диване, котята развалились у них на коленях. За окном стемнело, но свет они не включали. И Александра по-прежнему силилась понять, что происходит на самом деле.

А потом махнула рукой на все размышления и прислонилась к его плечу. Ничего особенного. Просто так удобнее. И тут же задохнулась, забыв, как дышать, когда горячие пальцы легко пробежались по её волосам. Совсем легко, почти невесомо. И оттого умопомрачительно приятно. Она замерла, надеясь только на то, что ему не слышно, как громко забилось её сердце.

Если он действительно что-то такое к ней чувствует, если ей всё это не показалось – трудно придумать более походящий момент, чтобы дать ей это понять. Полутьма, уютные объятья… верно?

Но он ничего не сделал. Так и продолжал сидеть, гладя её по волосам. И внутри отозвалось болезненно и горько. Всё очевидно: он относится к ней, как к дочери хорошего друга – и не более того. А значит, она больше не будет делать глупостей, устраивать дурацких проверок. И даже думать о нем не будет. Вообще. Она получила все ответы и довольна.

* * *

Почти весь следующий день она провела в своей комнате, сославшись на занятия. Впрочем, то была излишняя предосторожность: Константин Павлович тоже уехал на целый день, по делам. Она не сомневалась – дел у него сейчас хватало. Он вернулся поздно с пакетами еды из ресторана, преувеличенно бодро расспрашивая её: как прошёл день, как вели себя питомцы…

Ну вот. Теперь он думает, что она к нему липнет. И пытается держать дистанцию, но так, чтобы при этом её не обидеть. Отвратительно и унизительно. Александра наскоро смела с тарелок всё, что он принёс, и быстро скрылась в своей комнате.

На следующий день она шла в университет с дважды паршивым чувством. Мало того, что какая-то странная ерунда происходит у неё с Константином Павловичем, так ещё предстоит встреча с Олегом, который неизвестно как отнёсся к её бегству с вечеринки… Александра, как и сказала тогда Константину Пав… Константину, отправила Демидову смс, где вежливо извинилась, но ответа не получила.

– Привет! – первой виновато поздоровалась она.

– Привет, – вежливо отозвался Олег. Но по его лицу было видно, что он вовсе не жаждет общения.

– Послушай…То, что я уехала… Мне действительно пока сложно, вечеринки и все такое… Понимаешь?

– Не надо оправдываться, – спокойно сказал он. – Уехала и уехала. Ты всегда можешь делать то, что лучше для тебя, и не извиняться за это.

Весь день он сидел напряжённый, словно что-то обдумывал. Александра его не трогала. Наверное, ей так было даже лучше, проще. Последнее время всё стало слишком сложным, и она чувствовала, что не справляется. Перед последней парой Олег повернулся к ней и, серьезно глядя в глаза, спросил:

– Ты можешь уделить мне час после занятий?

Александра замялась, не решаясь ответить. Она-то могла, но как на это отреагирует приставленный к ней Виталий? И Константин Павлович… Впрочем, какое ей дело до Константина Павловича и того, что он подумает? Он всего лишь решил взять над ней шефство. Но это не значит, что у неё не может быть никакой личной жизни.

Обсуждать с Виталием она ничего не стала, позвонила после занятий ему – Константину Павловичу.

– Мы с Олегом… – выговорила Александра с каким-то странным, мстительным чувством, – хотим немного прогуляться после университета. Буду на связи. Виталий, если нужно, может за нами следить.

Вот так. Поставила в известность и все. Хватит с него.

Она молчала, ожидая ответа, словно зависла над пропастью. И с ужасом вдруг поняла, что хочет, чтобы он запретил, разозлился, занервничал – словом, проявил хоть какие-то эмоции. После недолгой паузы он ответил:

– Конечно, ты же не в тюрьме. Просто будь осторожней.

Глава 6

Демидов усадил Александру в свой автомобиль и молчал всю дорогу, пока не остановился перед высотным зданием в центре города. Более чем странное место для романтического свидания, или что там он задумал. Александра удивленно покосилась на Олега, потом почему-то с беспокойством оглянулась, высматривая машину Виталия. Тут, не отстал.

Демидов так же молча вышел из автомобиля (видно не намолчался на лекциях, еще час попросил уделить), обогнул его спереди. Открыв дверцу, помог Александре выбраться и повел к высотке. Скоростной лифт вознес их к вершинам последних этажей.

– Где мы? – не выдержав, шепотом спросила Александра.

– Верхние два этажа снимает корпорация моего отца.

Она похолодела. Он что, решил познакомить ее с родителями? Вот уж действительно странный жест. Перешагивая порог огромной приемной, Александра с ужасом ждала подтверждения своей догадки. Но встретил их там не суровый бизнесмен Демидов-старший, а симпатичная девушка-секретарь.

– Здравствуйте, Алина. Вы все подготовили?

– Конечно, вот здесь.

Олег усадил Александру в глубокое кресло.

– Вот смотри, это активы моего отца. Предприятия, акции, имущество. Я уже сейчас вхожу в совет директоров. Когда закончу учебу, довольно большая часть отойдет ко мне.

– Зачем ты мне все это показываешь?

– Затем! Пусть твой родственничек – или кто он тебе там – пришлет своих аудиторов. Или что тебе еще нужно, чтобы убедиться, – Олег посмотрел ей в глаза очень серьезно. – Хочу, чтобы ты видела. Мне совершенно ни к чему твое наследство. У меня и своих активов хватает, так что если ты думаешь…

Александра мгновенно вспыхнула.

– Я ничего такого не думаю! – сердито сказала она. – Послушай…

В степенной тишине солидной приемной звонок телефона прозвучал так резко и громко, что Александра вздрогнула, не договорив. Даже не глядя на экран, она догадывалась, кто повис на другом конце провода. Конечно же, беспокойный родственничек. И, как всегда, ужасно не вовремя. Видимо, телохранитель Виталий потерял вверенное ему тело в большом здании и наябедничал хозяину. А тот рвется восстановить порядок.

Александра вытащила телефон из сумочки, готовясь коротко и ясно сказать все, что думает и о Виталии, и о его хозяине, но увидела незнакомый номер.

– Извини, – кивнула она Олегу и ответила на звонок.

– Александра Павловна? – донесся из трубки незнакомый мужской голос, суровый и неприятный.

От такого хотелось сжаться и забиться куда-нибудь в угол.

– Я, – еле слышно отозвалась она.

– Майор Стариков. Явитесь, пожалуйста, в прокуратуру, лучше сегодня.

– Да, конечно, – прошелестела Александра, чувствуя, как от необъяснимого нелепого страха сводит живот.

Ничего себе, целый майор! Впрочем, неудивительно. Ее отец был видной фигурой. Вообще странно, что ее оставили в покое на некоторое время. Она и не сомневалась, кого за это следует благодарить. Но вот, кажется, затишье закончилось.

– В шестнадцать ноль-ноль вам удобно? – спросил он.

– Нет, не очень, – неуверенно пробормотала Александра.

Все обиды на Константина Павловича сразу словно ветром сдуло. Ей необходимо было увидеться с ним прямо сейчас. И вовсе не для того чтобы спросить, что отвечать и как быть. А просто… почувствовать поддержку.

Она была уверена: рядом с ним ей не будет так страшно.

– Александра Павловна, – отчеканил майор Стариков твердым голосом, – ваши занятия в университете уже закончились. Так что я не вижу ни одной весомой причины, чтобы в шестнадцать ноль-ноль вам не быть здесь. Я оставлю пропуск на проходной.

Он продиктовал адрес и отключился.

– Извини, Олег, у меня дела, – торопливо сказала Александра, выбегая из приемной.

Домчалась до лифта, спустилась на первый этаж и, вылетев из здания, словно за ней черти гнались, села в машину к Виталию. И сразу набрала заветный номер.

* * *

– Стариков? – донесся из трубки голос Константина Павловича. От его уверенного тона ей стало легче. – Стариков… Стариков… Нет, не слышал про такого. Он еще откуда взялся? Я сейчас узнаю. Аля! Ты можешь приехать домой. Все его строгие «к шестнадцати ноль-ноль» ничего не значат. Повестку тебе не вручали, так что…

– Я поеду, – твёрдо ответила Александра. – Мне скрывать нечего.

Кабинет майора вовсе не выглядел обшарпанным и старым как в фильмах о ментах. Нет, это был почти что офис: та же сдержанная строгость, ничего лишнего. И человек, сидевший за столом, не был похож на полицейского. Темный костюм, галстук, короткая стрижка, гладко выбритое лицо и жёсткий, очень жесткий взгляд.

– Садитесь, Александра Павловна, – он указал ей на стул напротив себя.

И вновь склонился над бумагами, которыми был завален стол. Минут пять майор что-то писал, не обращая на нее внимания. Александра занервничала. Хотя, казалось бы, нервничать было совершенно не из-за чего. Наоборот, если он найдёт убийц её родителей и брата, будет очень здорово. И она готова всеми силами ему помогать.

Первые вопросы не были сложными: фамилия, имя, дата рождения и всё такое. А потом прозвучал тот самый вопрос, который она слышала уже не раз:

– Вы должны были ехать с ними в машине?

– Да, – тихо ответила Александра.

– Но не поехали. Почему?

– Я уже говорила. Я… Просто была студенческая вечеринка. И я… – голос дрогнул, горло перехватило спазмом.

Она замолчала. Удушливая волна вины снова захлестнула её. Странно, последние дни она умудрялась почти не думать об этом, а теперь почувствовала, как к глазам подступают слёзы.

– А может быть, потому что вы знали, что не стоит садиться в ту машину?

– Что? – Александра посмотрела на него широко распахнутыми глазами.

Смысл сказанного не сразу дошёл до неё.

– Вы всё слышали, – отчеканил майор. – Возможно, вы знали о готовящемся покушении?

– Нет! – выкрикнула она с ужасом.

Они что, всерьёз думают, что она… Да как они смеют?! Мама, папа, Андрюшка… Господи…

– Поездка на дачу, так сказать, окончание сезона, была ежегодной? Раньше вы ее не пропускали?

– Нет, – выдавила Александра. – Раньше никогда.

– Но в этот раз решили пропустить?

– Я же не знала, что так выйдет! Я на самом деле… – забормотала она. И чем больше говорила, тем меньше себе верила. Под пронизывающим обвиняющим взглядом майора Старикова Александра и сама чувствовала себя преступницей. И с отчаянием понимала, как неубедительно звучат её оправдания. – Вы меня подозреваете?

– Мы всех подозреваем. Работа такая, – сказал он, и на мгновение ей стало легче. Ну конечно, они и должны всех подозревать. – Но вы – самое заинтересованное лицо. Вы ведь унаследуете все деньги?

– Завещание еще не оглашено, – она зябко передернула плечами. – Вроде бы…

– И всё же, вы единственная оставшаяся в живых наследница?

– Наверное… да… я… Я не знаю. Но я их не убивала! Не убивала, понимаете? – Александра обхватила голову руками. – Это же моя семья! Мои родители, мой брат! Дикость какая-то…

– Возможно, – согласился майор. – А ваш сожитель?

– Мой… кто? – ошеломленно переспросила она.

– Рязанцев Константин Павлович. Вы ведь переехали к нему сразу после гибели родителей?

– Он… – Александра задохнулась от возмущения. – Он не сожитель. Это папин друг. И они работают вместе… кажется. Он просто присматривает.

И хотя она говорила чистую правду, почему-то в этом кабинете любая правда звучала неубедительно, как враньё и отговорки.

– В самом деле? – недоверчиво приподнял бровь майор Стариков. – А я вот вполне допускаю такой вариант. Вы сговорились, он разобрался со всем семейством. И теперь осталась одинокая наследница, бедная девочка. На неё столько всего свалилось, никто не удивится, если старый друг семьи поможет ей управлять папиным наследством.

– Это не так, – твёрдо сказала Александра. – Нас с Константином Павловичем не связывают никакие отношения. Никакие особенные отношения. И он просто решил мне помочь.

– Хорошо. Допустим, я вам верю. А может, это он всё устроил? Он сам предложил вам свою, так сказать, опеку?

Александра замолчала. Константин Павлович причастен к гибели ее родителей? Полная чушь. Она бы не поверила в подобное ни на минуту. Но любой ее ответ сейчас был как будто бы против него. Растерянность и страх растаяли, внутри стала закипать злость. Значит, вместо того чтобы искать настоящих преступников, они пытаются по-быстрому повесить убийство на неё или на Константина?

– Мы вместе решили, что так будет лучше, – сказала она холодно. – И это вовсе не делает нас виноватыми в гибели моей семьи.

Он задал ещё несколько вопросов: об отношениях в семье, были ли у отца враги, и что-то ещё и ещё… Но у Александры сложилось чёткое впечатление, что ее ответы уже неважны: майор Стариков что-то такое для себя решил. Что-то такое, не слишком приятное для неё.

– Когда будет оглашено завещание? – спросил он напоследок.

Александра задумалась.

– Борис Львович говорил на похоронах, – отозвалась она. И пояснила: – Папин юрист, Борис Львович. Ну, то есть, был. Но я, кажется, ничего не запомнила. Давайте я позвоню, спрошу?

– Не стоит. Мы сами выясним.

Потом она перечитывала свои показания, которые в казённом изложении выглядели какими-то странными, как будто не её, расписалась в нескольких местах и наконец вышла. До дома они с Виталием ехали молча. Константин Павлович встретил её на пороге. И увидев его, она не выдержала, словно что-то сломалось внутри. Разрыдалась, уткнувшись ему в плечо. И говорила, всхлипывая.

– Они думают, что мы… что это ты и я… что это мы всё устроили… они думают, что мы, – она задыхалась, захлёбывалась плачем и словами, и никак не могла выговорить то самое – они думают, что ты их убил.

Она говорила и говорила, обвив руками его талию, слезы градом катились по щекам, капали на его футболку, расплываясь мокрыми пятнами, а он… Он обнимал ее, успокаивающе бормотал что-то вроде «Все будет хорошо», «Я обо все позабочусь», «Мы справимся». Бормотал и мягко, как ребенка, гладил по волосам, по спине горячей ладонью. Его дыхание шевелило волосы на ее макушке, и было так приятно, так здорово стоять, прижавшись к нему, положив голову на сильное плечо… Под ее щекой, под футболкой, был он, Константин Павлович. Она зачарованно слушала, как он дышал, как тяжело бухало его сердце, ощущала, как перекатывались под кожей его мышцы, и эта его кожа была горячей. Она обжигала ее щеку сквозь мокрое пятно, словно той футболки на нем и не было. Да что же это… Она готова рассказывать про дурацкого напугавшего ее майора Старикова снова и снова, лишь бы и дальше вот так вот стоять и слушать, как он шепчет ей в волосы, как касаются ее волос его губы, невесомо, почти незаметно, но касаются. И от этих прикосновений по телу пробегает сладкая дрожь неясного предвкушения, и в животе делается жарко и пусто…

Слезы кончились, и слова кончились, Александра уже просто всхлипывала, не в силах оторваться и сделать шаг назад. Какой там шаг, когда коленки подкашивались, а в кольце теплых рук было так уютно и надежно, так хорошо, как нигде и никогда не бывало. Словно именно здесь ее место, только ее и ничье больше. Совсем рядом перед ее глазами в вырезе футболки маячила крепкая шея, и на этой манящей шее в такт сердцу – ее, его, не разберешь – билась жилка. Все быстрее, быстрее… Хотелось, просто до умопомрачения хотелось прижаться к ней губами, уловить ее биение, и целовать… целовать…

Александра качнулась, буквально впечатавшись потяжелевшей грудью в его мгновенно напрягшееся тело. Он шумно втянул носом воздух и…

И все изменилось. Словно вулкан прорвало, и хлынула лава, сметая все на своем пути. Объятия больше не были дружескими, нет… Он стиснул ее так, что даже оторвал от пола, и ее ноги болтались в воздухе. Обмирая от предвкушения, Александра запрокинула голову и напоролась на взгляд потемневших глаз. Волна жара прокатилась по коже, остро полоснуло желанием. Она облизала губы, и тут же их накрыло его ртом. Горячим, жадным, желанным до одури… Сердце колотилось гораздо выше, чем ему полагалось, то ли в горле, то ли в голове. Скорее всего в голове, потому что оттуда разом исчезли все мысли, кроме одной: «Только б он не останавливался…»

А он и не думал. Поцелуй был жестким, собственническим… Он сводил с ума, мутил голову, погружая в сладкий чувственный дурман. Она даже не заметила, как он поставил ее на пол. Его руки блуждали по ее спине, спускались ниже, поглаживали бедра, поднимались, все ближе подбираясь к груди… Александра словно пьянела от умелых жадных прикосновений, дрожала от предвкушения чего-то невозможного, невероятного, упоительного, позволяя ему делать все, что он хочет. Низ живота наливался колючим жаром, под кожей вспыхивали и гасли искры…

– Люблю тебя… – то ли подумала, то ли прошептала она.

И сразу все кончилось, будто кто-то нажал на клавишу «Стоп». Константин Павлович окаменел, резко отшатнулся. На лбу блестели капельки пота, лицо исказилось, как от боли. Он убрал руки, и Александра качнулась, едва устояв на ногах.

– Прости, – произнес он сквозь зубы, развернулся и быстро ушел.

Затем вдалеке хлопнула дверь кабинет, щелкнул замок.

Ноги не держали, тело ломило от возбуждения. Александра растерянно опустилась прямо на пол, потрясла головой, чтобы прийти в себя.

Что это было? И… почему? Он ее опять… отверг? Кажется, она призналась ему в любви. Александра едва не застонала от жгучего стыда. Господи, какая же она дура. Два раза наступить на одни и те же грабли – это проверка. А трижды – уже полный идиотизм! Но ему же нравилось с ней целоваться, желание изобразить невозможно. Да и незачем! Равнодушные так не целуются! И не обнимают…

Стыд сменился злостью, Александра поднялась и решительно зашагала в свою комнату. Больше она к нему не прикоснется. Никогда и ни за что. Нет ничего более жалкого, чем девушка, которая вешается на шею мужчине, которому она не нужна.

Глава 7

– Нам нужно поговорить.

Наверное, впервые она видела Константина таким серьёзным и взволнованным. Что-то внутри дрогнуло. Нежность? Или просто плохое предчувствие? Александра на мгновение задержалась у двери.

– Я не знаю, как тебе сказать… – он отвел взгляд. – Это…

Что?! Он хочет обсудить события вчерашнего вечера? Нет, спасибо. Ей хватило унижения. Александра не желала слушать. Она и так знала, что он скажет. Они чего-то там не должны, сейчас не время для отношений… Или еще какую-нибудь дикую чушь, не имеющую с истинной причиной ничего общего.

После того, как вчера они буквально набросились друг на друга, она не сомневалась, что его тянет к ней ничуть не меньше, чем ее к нему. Однако он шарахается от нее как от чумной. И выяснять ту самую истинную причину Александра больше не хотела.

– Мне нужно собираться, – сказала она холодно. – Поговорим после… мероприятия.

На глаза навернулись слёзы. «Мероприятием» было оглашение завещания. До сих пор весь мир словно сидел в засаде: с ней никто не вёл переговоров, никто не предлагал купить или продать парочку заводов. Само наличие завещания их останавливало. Кто знает, вдруг отец сбрендил и завещал всё какому-нибудь фонду?

Только затишье не будет долгим. Уже завтра неё вцепятся все, включая недоверчивого майора Старикова.

– Это очень важно, – он поймал её у входа, развернул к себе и заглянул в глаза.

От этого прикосновения, от запаха чистой мужской кожи, от чуть растерянного взгляда ее бросило в жар, по телу разлилась слабость. И следом тут же вспыхнула злость на себя за свою предательскую реакцию, на него, за то, что рядом с ним она совершенно теряет разум. Хотелось одновременно прижаться к нему и ударить что есть силы. И с садисткой радостью наблюдать, как изменится его лицо, как проступит на четко очерченной скуле красный отпечаток ее ладони. Эмоции были настолько яркими, острыми, противоречивыми, что ей едва не стало дурно. Словно любовь и ненависть сплелись в дьявольский клубок и рвали ее на части.

Александра оттолкнула его.

– Отстань! Сегодня объявят завещание, и я перееду жить домой.

– Аля. Ты не понимаешь…

– Это ты не понимаешь! – выкрикнула она ему в лицо. – Я не могу жить с тобой под одной крышей, понимаешь? Не могу!

Александра выскочила из дому и села в машину.

– Поехали! – сказала она Виталию.

– А Константин Павлович?

Она кивнула в сторону припаркованного возле дома «мерина»:

– Он сказал, что доберётся сам.

В конференц-зале собралась целая толпа народу: какие-то дальние родственники, знакомые, компаньоны и уж конечно – майор Стариков. Разве мог он пропустить такое зрелище? «Впрочем, он совершенно прав, – одёрнула себя Александра. – Кто бы ни был заинтересован в смерти отца, наверняка он или она присутствует сейчас среди собравшихся».

Борис Львович вошёл с большой папкой, и все затихли. Александре на какое-то мгновение стало спокойнее: этот человек вёл дела её семьи. Он контролировал всё, что касалось бумаг. Даже документы в университет она не подавала сама, а лишь выписала доверенность на его имя. В её сознании он был связан с чем-то незыблемым и надёжным – с тем, чего так не хватало сейчас в её жизни.

Борис Львович обвел взглядом присутствующих, открыл папку и начал зачитывать завещание. Александре с трудом удавалось разобраться в казённых словах, слетавших с его губ. И не потому, что она была бестолковой – просто оцепенела.

Отец оставил вклады на имя их всех: мамы, Андрюхи и её, Александры. Там числились какие-то акции, облигации и что-то ещё такое же. Суммы назывались довольно крупные, но Александра понимала, что состояние отца значительно, значительно больше.

Потом очередь дошла до дальних родственников, знакомых, благотворительных фондов, которым тоже перепало. Она видела, как менялись лица: на одних расцветали довольные улыбки, другие же, наоборот – сердито хмурились. Но всё больше становилось удивлённых лиц, присутствующие недоумённо переглядывались – что случилось? Отец незадолго до гибели умудрился разориться?

А потом Борис Львович откашлялся и произнёс:

– Всё остальное моё имущество, включая…

Дальше шёл долгий перечень, который все слушали с замиранием сердца, чтобы узнать имя главного наследника. Тишина сделалась абсолютно прозрачной, кристальной. Кажется, никто даже не дышал.

– …Я завещаю Рязанцеву Константину Павловичу, моему сыну.

И все разом ожили. Комнату заполнил потрясенный гул. Неучтенный сын миллиардера. Владелец огромного состояния… Вот это сенсация…

Лишь Александра сидела молча. Белая, как полотно, с застывшим взглядом, она вцепилась обеими руками в ручки кресла. Её не интересовала ни судьба отцовского состояния, ни её собственная доля, которая теперь была втрое больше, чем завещал отец.

Рязанцев Константин Павлович.

Сын.

Она подняла на него полные ужаса глаза и одними губами прошептала:

– Ты знал. Ты ведь знал?..

Воздух кончился, в ушах зазвенело. Александра выскочила из комнаты, краем глаза заметив, что Константин бросился за ней, но его кто-то остановил. И хорошо… Столкнуться сейчас с ним лицом к лицу она была точно не готова. Лишь отчаянно тёрла губы, словно вместе с дорогой помадой пыталась стереть с них вчерашние поцелуи. Брат! Чёрт возьми. Какая невероятная глупость. Он – её брат!

И сволочь. Потому что не сказал. Потому что позволил ей начать думать о нём, как о мужчине.

Она достала из сумочки телефон и дрожащей рукой нашла в списке единственный номер, по которому могла сейчас позвонить.

– Олег. Забери меня, пожалуйста.

* * *

Александра проснулась оттого, что косые лучи осеннего солнца светили прямо в глаза. Спать хотелось ужасно, и всё же она стала подниматься, чтобы задернуть шторы. Поднялась и сразу же поняла, что она не дома. Комната не была похожа ни на её собственную, ни на ту, которую ей выделил Константин в своём отельном доме. Александра озадаченно огляделась и совершила ещё одно открытие: рядом с ней, разметавшись на кровати, спал Демидов. И тут же вспомнился весь вчерашний день: оглашение завещания, известие, которое словно обухом по макушке ударило. Константин – её брат. Это не укладывалось в голове. В подобное невозможно было поверить или даже представить. Он старше её лет на десять. Значит, появился у отца задолго до того, как они познакомились с мамой. И какого чёрта надо было скрывать наличие сына, приводить его в дом в качестве своего партнёра и приятеля?! Идиотизм. Такое бывает только в дурацких фильмах, в жизни же быть не может. Тем более в её, Александры, жизни.

Странно, что это обстоятельство волнует её куда больше, чем то, что сейчас она проснулась в постели с посторонним мужчиной. И разрозненные обрывки воспоминаний, которые остались у неё от вчерашнего вечера, полного виски, слёз и глупых откровений, явно указывали на то, что в этой кровати они не просто уснули, устав после долгого дня.

Ну вот, однокурсницы могут удавиться от зависти. Теперь они с Демидовым – любовники.

– Я сварю нам кофе, – раздался рядом сонный голос. – И, если тебе паршиво после вчерашнего, у меня есть отличные таблетки от похмелья.

Ей совершенно точно было паршиво после вчерашнего. Но таблетки от похмелья тут вряд ли помогут.

– Просто кофе, – сказала она. – Где мой телефон?

– В сумочке, – Демидов сладко зевнул. – Ты его отключила. Он постоянно трезвонил, и тебе это не нравилось.

Александра кивнула. Что-то такое она смутно припоминала. Поднялась, бросила взгляд в зеркало. Одежды на ней, понятное дело, не было. Есть ли смысл сейчас смущаться и стесняться? Наверное, уже нет. Но и ходить голышом она не собиралась.

– Можешь взять себе рубашку вон в том ящике, – сказал Демидов, глядя на неё особым, незнакомым взглядом. – Ты себе не представляешь, как чертовски я хотел увидеть тебя здесь. И в моей рубашке.

Александра усмехнулась. Конечно, можно было послать его к чёрту и пойти искать свою одежду. Но чего ради? Пусть хоть чьи-то мечты сбудутся в полном объёме.

Она отыскала рубашку, накинула её на себя, немного покружилась, позволяя Олегу любоваться желанной сердцу картиной.

– Пойду включу телефон. Меня, наверное, все потеряли…

– Если ты о своём родственнике, то он точно не потерял.

Александра вопросительно посмотрела на Олега.

– Ну, я-то телефон не отключал. Так что в два часа ночи он до меня дозвонился. Очень настойчивый.

– И что ты ему сказал? – в голосе Александры слышалось явное напряжение.

– Что ты со мной, что ты спишь. И что он может катиться к чёрту, потому как будить тебя я не стану.

В общем-то, всё правильно сказал. И где-то в глубине души промелькнуло мстительное чувство. Глупо, конечно.

– Давай выпьем кофе, и я поеду домой.

– Уверена? – нахмурился Демидов.

У него явно имелись другие планы на этот день.

– Я там очень давно не была. Пора возвращаться.

Глава 8

Александра думала, что дом встретит её пустотой и тишиной. Но первое, что она услышала, было жужжание пылесоса – какое-то слишком уютное, совершенно неподходящее осиротевшему жилищу. Она пошла на звук и в одной из гостевых комнат обнаружила сразу двоих: Анну Григорьевну, их экономку, и горничную Катю. Ну конечно, как она могла забыть? Им никто не давал расчёт. Оплата начислялась автоматически, через агентство. Разумеется, всё это время они поддерживали порядок, несмотря на то что хозяев давно уже не было.

– Сашенька! – Анна Григорьевна всплеснула руками и бросилась её обнимать.

В последний раз они виделись, кажется, на похоронах. Ну да. С тех пор Александра не появлялась в доме.

– Ты вернулась? Теперь здесь будешь жить?

Александра пожала плечами. Жить здесь? Одной в огромном доме в окружении воспоминаний? Да она просто с ума сойдет.

– Скажу Борису Львовичу, чтобы выставил на продажу, – решила Александра. – Куплю себе квартиру поближе к университету.

Именно так она и сделает.

Когда уборка была закончена и женщины ушли, Александра заварила себе чай и наконец включила телефон. Оператор тут же завалил её сообщениями о неполученных звонках, но Александра точно не собиралась никому перезванивать. Кому надо, сам её найдёт. И «кому надо» нашёл. Не прошло и получаса, как раздался звонок от Константина.

– Аля, ты в порядке? – обеспокоенно спросил он.

В порядке? Она похоронила всю семью, и в их гибели подозревают ее. Она переспала с парнем, который ей очень нравился, и ровным счетом ничего не почувствовала. А мужчина, в которого она влюбилась, оказался ее братом. Определенно у нее все в порядке. В полном и окончательном. Лучше и не бывает!

– Аля! Ты меня слышишь?

– Да… – выдавила Александра.

– Нам надо встретиться и поговорить.

Точно. Встретиться и поговорить. Она и сама не планировала долго прятаться от Константина. Потому что этот разговор был нужен и ей.

– В восемь вечера, – сказала Александра, взглянув на часы.

И назвала кафе неподалёку от своего дома. Конечно, вечерняя встреча всегда больше похожа на свидание, которое им теперь, увы, не положено. Но ей требовалось время. Доспать несколько часов, привести себя в порядок, но главное – привести в порядок мысли и выяснить сразу всё, чтобы сегодняшний разговор стал последним.

Когда она пришла в кафе, – вовремя, не опоздав ни на минуту – Константин уже сидел там. Глаза безошибочно выхватили его из толпы, сердце привычно дернулось. Александра запнулась, остановилась на несколько мгновений на пороге, окидывая взглядом знакомые до боли черты. По-детски жадно, исподтишка, словно желая впитать их, запомнить и спрятать куда-нибудь глубоко-глубоко. Как сокровище, что внезапно стало запретным. Широкие плечи, обтянутые джемпером, крепкая шея… Упрямые скулы, четко очерченные губы, прямой нос, высокий лоб… Он её не видел. Сидел, откинувшись на спинку стула. И небрежно барабанил пальцами, положив на стол руки с широкими запястьями. Те самые сильные теплые руки, которые…

О господи…

«Брат! – горько напомнила себе Александра. – Он мой брат!» И то, что она сейчас чувствует, и то, что вспоминает, – недопустимо и совершенно неприемлемо, противоестественно!

Александра зажмурилась, потом вновь открыла глаза и пристально уставилась на Константина, пытаясь заметить какое-то родственное сходство между ними… Но видела только то, что он чем-то отдалённо похож на отца. И то не очень. Пожалуй, только линией подбородка и густыми непослушными волосами. Похожи ли они с ней между собой? Трудно сказать. А с Андрюшкой? Она попыталась вспомнить лицо брата и не смогла. Черты близких словно стирались, таяли, подергиваясь дымкой, уходили из памяти.

Константин уже заметил ее, поднялся и шел навстречу.

– Аля! – он взял её под локоть, чтобы проводить к столику.

Она резко выдернула руку. Сейчас не могло быть ничего хуже его прикосновений, пусть даже случайных, на которые она реагировала совсем не так, как положено сестре.

– Почему ты мне не сказал? Почему?

– Я пытался. Но на тебя столько свалилось. И это было бы еще одним ударом. К тому же я ведь не собирался претендовать на наследство. Если бы этого не было в завещании, или если бы завещания не было, я бы не стал…

– Ну, теперь не проверишь, – холодно отрезала Александра.

Обошла Константина, уселась за столик и мрачно наблюдала, как новоиспеченный брат устраивается напротив. Верить в его возможное благородство не хотелось. Он видел, как она смотрела на него – не мог не видеть, что её к нему тянуло. Видел и молчал, позволяя ей глубже и глубже увязать в порочной влюбленности. Потому что ему это нравилось. Она ему нравилась. Тут даже сомнений не было. Возможно, действительно собирался сказать – но когда-нибудь потом.

– Почему отец нам никогда ничего не говорил? – вырвалась вслух тоскливая мысль.

Вопрос был, конечно, риторический. И ответа на него Александра не ждала.

Константин пожал плечами.

– Не знаю. Он считал, что для твоей матери это было бы огромным ударом.

Ударом? С чего вдруг? Достаточно сделать простые и нехитрые подсчеты, чтобы понять, что он был зачат задолго до их знакомства.

– И откуда же ты взялся, брат? – спросила Александра, выделив голосом последнее слово.

Константин вздохнул и начал рассказывать. Его растила бабушка. Мать умерла, когда он был еще маленьким, об отце бабушка ничего не говорила. «Нагуляла не пойми от кого», – бурчала она, когда маленький Костик интересовался, где его папа. Еще мальчишкой, а после и подростком, он точно знал: вырастет – и обязательно найдёт отца. Однажды он поделился этой идеей с бабушкой, но та лишь сварливо проговорила: «Ага, найди. Будешь алкаша какого-нибудь содержать до самой смерти!»

Сведения об отце он нашёл случайно. Когда бабушка умерла, он перебирал документы, чтобы случайно не выбросить что-то важное. И обнаружил старую затертую открытку с пышным букетом роз. На обратной стороне было старательно выведено:

«Милая Света! Поздравляю с днем рождения!

Целую,

твой Паша».

Константина бросило в пот. Паша! В свидетельстве о рождении в графе «отец» у него стоял жирный прочерк, но отчество… Отчество, видимо, мать дала ему настоящее.

Сбоку, под черным почтовым штемпелем, были той же рукой добросовестно заполнены графы обратного адреса. И там уже значился не просто Паша, а Павел Владимирович Соболевский. Константин тогда ещё усмехнулся: ну надо же – почти как известный олигарх. И начал наводить справки. Поехал в тот город, что был указан на открытке, и выяснил по домовым книгам, что Соболевский Павел Владимирович действительно жил по указанному адресу. А когда, продолжая своё расследование, Константин понял, что его отец и есть тот самый олигарх Соболевский, то какое-то время и не знал, что дальше делать. Олигарх – это тебе не папаша-алкаш, которого представляла бабушка. Будь Павел Владимирович простым смертным, наверное, Константин сразу бы к нему поехал, а тут медлил. Долго медлил. Но, наконец, решился.

Отец встретил его строго, недоверчиво выслушал, внимательно перечитал несколько раз открытку и… И отправился вместе с новоявленным сыном делать ДНК-экспертизу, которая подтвердила, что они – отец и сын. Тогда-то Константин и узнал историю знакомства родителей. Встречались Света и Паша еще в студенчестве. В те времена будущий миллиардер отличался завидной тягой не только к знаниям, но и к противоположному полу. В общем, история житейская: Паша Свете изменил, той быстро донесли «добрые подружки». И сколько изменник ни каялся, она не простила. Закусила удила, бросила институт и уехала, о ребенке не сказала. Может, и одумалась бы позже, да не успела: роды были тяжелые, и после рождения сына мать слегла. Да так и не оправилась – сгорела очень быстро. А бабушка имени отца не знала.

– С семьёй он меня познакомил. Но взял с меня слово, что я никому не расскажу, кем ему прихожусь. Он вас очень любил, хотел уберечь от всего.

Александра вздохнула. Очень похоже на отца.

– Аля. Александра. Тебе нельзя оставаться одной. Это опасно.

– Почему же? – она посмотрела ему в глаза и усмехнулась. – Теперь ты богатый наследник. Так что лучше побереги себя.

Константин явно не нашёлся что возразить.

А Александра почувствовала странное облегчение. Да-да, именно облегчение. Словно гора с плеч упала. И имя той горе – непосильная ответственность. Чем бы ни руководствовался отец, составляя завещание, – он поступил правильно. Свались огромное состояние со всем беспокойным хозяйством на неё, на мать, на Андрея – оно бы их раздавило. Зато Константин, который плотно работал с отцом последнее время, сможет удержать всё в руках.

А она… Она свободна. По-настоящему свободна. Тех денег, что оставил ей отец, достаточно, чтобы безбедно жить на них до конца дней. Но это вовсе не тот кусок, из-за которого кто-то станет её убивать.

– Трогательная история, – подвела черту Александра. – Я рада, что ее услышала. Но встретиться с тобой хотела не из-за нее.

– Тогда из-за чего? – Константин сжал её запястье.

То, что промелькнуло в его глазах, было так похоже на надежду, что она невесело усмехнулась. Не было у них никаких надежд.

– Я хочу забрать своих котят, – Александра осторожно высвободила свою руку. – И всё на этом.

Он кивнул, принимая её решение.

– И что ты собираешься делать?

– Уехать, – сказала она уверенно.

Она решила это только что, прямо сейчас, в ту самую минуту, как прозвучал вопрос. И сразу же поняла, что решение правильное, единственно верное. Ни возвращаться в университет, ни встречаться с Демидовым она не хотела. И ходить по городу, где всегда была возможность встретить Константина, она тоже не хотела. Угадывать его в каждом прохожем, обмирать, заметив отдаленно похожее лицо, шарахаться от миражей – нет уж, спасибо.

– Я решила уехать, – повторила она.

Глава 9

– Вы же придете на мой день рождения? – легко и непринужденно спросила Сашка.

Почти легко и непринужденно. Внутри все дрожало, как на экзамене. Даже живот сводило от страха. Знал бы Константин Павлович, сколько раз она репетировала перед зеркалом, прежде чем решиться задать ему этот вопрос.

– Не знаю, – с сомнением протянул он. – День рождения – семейный праздник, стоит ли мне там быть?

– Семейный? – повторила Сашка и покачала головой. – Ну уж нет! Папа снял ночной клуб. Будет играть моя любимая группа. А еще выступит кое-кто из знаменитостей, – она понизила голос и почти прошептала: – Они нравятся моим подругам, так что…

– В самом деле? – рассеянно переспросил Константин Павлович.

– Да, – кивнула Сашка и по-взрослому небрежно улыбнулась, хотя и без того слабая уверенность постепенно сменялась отчаянием. – Запланирована огромная вечеринка.

Вообще-то «огромная вечеринка» лично ей была совершенно не нужна. Наоборот, пугала. Она бы предпочла отпраздновать день рождения дома с семьей, потом выбраться в кафе с самыми близкими подругами. А не оказываться в центре всеобщего внимания, чего Сашка ужасно не любила и вообще – боялась. Даже отвечать перед классом ей было непросто. А тут несколько часов на глазах сотни гостей, бесконечные поздравления, тосты в честь именинницы и взгляды, взгляды, взгляды… И единственная причина, из-за которой она пошла на такие немыслимые жертвы, сейчас стоит перед ней и, кажется, усиленно ищет повод не явиться…

Сашка все еще старательно улыбалась, но чувствовала, что еще чуть-чуть – и из глаз брызнут слезы. Она же все так прекрасно придумала! Пригласила толпу гостей, в которой несложно затеряться. Не с самого начала, увы: придется пережить поздравления. Зато позже, когда гости забудут, для чего собрались…

Вот тогда, возможно, Константин Павлович пригласит ее на танец.

Да-да, возможно! Ведь в день рождения сбываются даже такие сумасшедшие мечты. Впрочем, почему сумасшедшие? Это раньше она была совсем девчонкой, а теперь взрослая, шестнадцать лет. Она сделает прическу, накрасится. И с макияжем будет выглядеть еще старше. И кто знает, вдруг он посмотрит на нее иначе, не просто как на дочку своего компаньона.

Такой вот чудесный был план. Одного она не учла, что Константин Павлович возьмет и все испортит…

– Приходите, – повторила Сашка, надеясь только на то, что в ее взгляде не слишком отчетливо читается мольба. – Будет весело!

– Хорошо, приду, – сказал вдруг Константин Павлович.

Сердце дернулось и радостно запрыгало мячиком. Сашка и сама едва не запрыгала мячиком. Она хотела ответить сдержанно, солидно, как тоже отрепетировала, но… Но облегчение и радость пузырьками шампанского ударили в голову, перемешав там все планы и умные ответы. Слова вылетали сумбурно, наперегонки, раньше, чем она успевала хоть немножко подумать:

– Никаких подарков не надо… Вы даже не думайте… Просто приходите… Начало в семь. Но там будут всякие поздравления, это скучно… Так что вы можете прийти позже, к восьми.

– Я приду в семь, – улыбнулся он.

И от этой улыбки, предназначенной именно ей, Сашке, перехватило дыхание, а в животе запорхали бабочки. Целая стая бабочек с щекотными крылышками… Все мысли куда-то подевались, и чтобы не ляпнуть случайно какую-нибудь глупость, Сашка торопливо выпалила:

– Буду ждать…

Развернулась и умчалась в свою комнату, где долго сидела, прижав руки к горящим щекам и прокручивая раз за разом весь разговор.

Оставшиеся до вечеринки дни Сашка просто летала, словно у нее за спиной выросли крылья. Выбирала наряд, пробовала разные прически со стилистом и мечтала, мечтала, мечтала… Даже отвечала невпопад. Мама посмеивалась, папа качал головой, но она этого не замечала. Она уже была там, в том клубе, кружилась в паре с Константином Павловичем, и он не сводил с нее восхищенных глаз. Танец за танцем, весь вечер напролет…

Но все получилось совсем не так. Константин Павлович сидел в стороне, можно даже сказать, в самом дальнем углу, иногда переговаривался с ее родителями, которые тоже пришли на праздник. И выходило, что Сашка и Константин Павлович вроде как в разных компаниях.

Сашку наперебой приглашали одноклассники, ребята из параллельных классов и вообще какие-то незнакомые парни, бог знает как пробравшиеся на закрытую вечеринку. А он не приглашал.

Лишь в самом конце вечера, не без труда вырвавшись из кольца поклонников, она набралась смелости, подошла к нему сама и пригласила. Пока они шли к танцующим, она ужасно боялась, что наступит ему на ногу или сделает еще что-нибудь такое же неуклюжее. Но когда его руки легли на ее талию, все страхи вылетели из головы. И мысли вылетели. Весь мир размазался, расплылся сплошным разноцветным пятном, невнятным и теплым… Исчезли люди и лица, знакомые и не очень. Весь зал растворился в дрожащем мареве, остались только он, она, их танец и музыка. Он вел ее уверенно и бережно, слегка по-старомодному, а она покорно следовала за ним, каким-то шестым чувством угадывая движения, словно танцевала с ним всю свою жизнь. Кружились огни под потолком, кружились стены, сладко кружилась голова… Нигде и никогда, ни до, ни после Сашка не была так пронзительно, почти невыносимо счастлива. До щемящего восторга, до остановки дыхания…

Это счастье сквозило сладким холодком по спине, стучало кровью в висках, дрожало внутри туго натянутой струной, дурманило разум… И сливалось с музыкой, медленной и тягучей, как мед, растекалось по залу, вспыхивая огоньками. Вне времени и пространства, вне Вселенной… Сашка даже не сразу поняла, когда все закончилось. Теплые ладони исчезли с ее талии, оставив легкий привкус сожаления, вокруг захлопали. Она тряхнула головой, приходя в себя. Вернулись запахи и звуки, вернулись гости и весь зал клуба. Оказывается, они танцевали одни, а все остальные пары расступились, образовав большой круг. Сашка бросила быстрый взгляд на часы над входом. Надо же… Танец длился всего пять минут, а по ощущениям прошла целая вечность. Константин Павлович галантно поклонился и ушел опять на свое место. Больше они не танцевали. Он не приглашал, а Сашка больше не осмелилась.

Но эти пять минут она вспоминала потом очень долго. И сейчас вспоминает….

…Прямо над ухом Александры раздался голос официанта:

– Что-нибудь еще?

Да, машину времени принесите…

– Нет, – вздохнула она. – Счет, пожалуйста.

Она любила это кафе с видом на море. Каждое утро приходила сюда завтракать. Открытая веранда, аккуратные столики с белыми скатертями, солнечный соленый бриз и божественный аромат кофе… Чудесное начало напряженного дня.

Жара. На тропическом острове жарко практически всегда. Александра никогда не любила зиму, и уехать в лето было отличной идеей. За год, что провела здесь, она ни разу не пожалела о своем решении.

Александра открыла стеклянную дверь, и в ноги сразу бросились два черных пушистых урагана – Мурка и Мурзик. Огромные, откормленные котищи. Они стали талисманами спа-салона.

Александра погладила сначала одну, потом другого. И снова вспомнила, как вместе с Константином стояла у клетки в приюте. Привычно полоснуло тоской. Нельзя разлучать брата и сестру. Конечно.

Когда Александра приехала на остров, она просто поселилась в отеле. Бездумно проводила день за днем, часто плакала. Почти всегда плакала. Впрочем, на море ведь сразу и не поймешь, что это, слезы или соленые брызги. А потом случайно познакомилась с местной жительницей Марией. Та была гораздо старше Александры – дети Марии уже выросли и разъехались кто куда.

Разговорились и на удивление подружились. А через месяц Александра уже открывала свой спа-салон. Что еще нужно разнеженным теплым солнцем и морской водой туристам? Только дополнительное удовольствие. Александра не боялась открывать свое дело. Даже если оно прогорит, то сильно не ударит по карману: от отцовского наследства она отщипнула только чуточку.

Не прогорело. Все складывалось неплохо, и салон приносил прибыль. Но главное, он занимал почти все ее время. И некогда было думать о том, что она одна. Мамы, папы, Андрюшки больше нет. И никогда не будет. Боль от потери не прошла совсем, но поутихла, стала не такой острой. И теперь с ней можно было жить. А Константин… О нем Александра старалась не думать и не вспоминать. Почти удавалось.

Теперь ей самой казалось, что пройдет какое-то время, и она научится относиться к нему как к родственнику. А когда-нибудь перестанет отшучиваться от огромного количества красавцев, предлагающих ей поужинать вместе, осмотреть окрестности или сразу руку и сердце.

Все проходит, и это тоже пройдет. Александра зашла в свой кабинет, коты потянулись за ней следом и привычно расположились рядом. Один на документах, другая на клавиатуре. Помощники, как же без них. Александра выглянула в коридор, попросила принести чай на травах и села разбираться с чеками, кредитками, платежами.

Нужно закупить маски и материалы для обертывания, а еще…

Часа через два она покончила с самыми срочными делами, еще через час вообще со всеми делами, но уходить было рано. На пять назначена встреча с арендодателем. Этот проходимец, кажется, понял, что дела у спа-салона идут очень даже неплохо, и наверняка захочет опять поднять арендную плату. Александра усмехнулась. Она с точностью до минуты могла предсказать, как все это будет происходить. Приземистый краснолицый толстяк явится не сразу, опоздает на несколько минут. Потом, отдуваясь и ссылаясь на дела, ввалится в ее кабинет, плюхнется в кресло и начнет ходить вокруг да около. Вести разговоры «про жизнь», то есть жаловаться на все подряд: на погоду, цены, многочисленных прожорливых родственников, опять на цены. Выпьет несколько чашек чая, вытирая пот со лба, и начнет подбираться к самому главному. Потом внезапно оглушит несусветной ценой, уверяя, что только она сможет спасти его от разорения, иначе он, несчастный добряк, владелец здания, пойдет по миру или начнет голодать. Кстати, учитывая внушительную округлость живота, последнее ему бы не повредило. Так что Александра готовилась торговаться до последнего.

А пока она решила ответить на пару писем старым приятелям. Но только успела открыть почту, как в назойливой новостной ленте мелькнуло знакомое имя… Глаза невольно пробежали по строчкам, Александра похолодела, подалась вперед и еще раз перечитала небольшое сообщение: «Константин Рязанцев, сын и наследник состояния Павла Соболевского, доставлен в больницу с огнестрельным ранением. Правоохранительные органы не дают никаких комментариев. Состояние Рязанцева оценивается как тяжелое».

– …Тяжелое… – прошептала она помертвевшими губами, – тяжелое… Мария! – вместо крика из горла вырвался лишь невнятный клекот.

Словно очнувшись, Александра выскочила из своего кабинета и позвала:

– Мария!

Та выглянула из соседнего кабинета и вопросительно приподняла брови.

– Присмотри за котами и за всем тут, – сказала Александра. – Мне срочно нужно улетать в Россию.

– Но как же… Скоро же придет чертов Матиас, жадная сволочь, ничего святого нет у человека!

Александра лишь махнула рукой:

– Попробуй отбиться. Не получится – наплевать. Соглашайся на все.

Мария шагнула в коридор, обеспокоенно присмотрелась и ахнула:

– Да на тебе лица нет! Что-то серьезное?

– Пока не знаю, – машинально ответила Александра. Она уже заказывала билет.

Глава 10

Родина встретила холодом и по-осеннему промозглым ветром. Его порывы злобно трепали полы шубы, забирались под ее подол, стылыми пальцами касались покрывшейся мурашками кожи. Александра куталась и все равно дрожала. А ведь когда-то в такую же точно погоду спокойно рассекала в куртке нараспашку. Отвыкла. Разнежилась под теплым островным солнышком. Впрочем, возможно, ее так колотило вовсе не от холода…

Едва войдя в зал аэропорта, она достала телефон и трясущимися пальцами набрала номер Бориса Львовича.

Гудок…. Еще гудок…

Сердце стучало как ненормальное, от липкого страха сводило живот. Вдруг она опоздала? Вдруг все кончено, и Константин… Нет! Такого не может быть! Только не Константин! В статье писали «тяжелое состояние». А тяжелое – это не безнадежное. Он не умрет. Он не может умереть. Не имеет права!

За несколько бесконечных секунд Александра прошла все круги ада, мечась между ужасом, отчаянием и надеждой. И лишь когда услышала спокойное невозмутимое «Алле» Бориса Львовича, наконец выдохнула, осознав, что все это время почти не дышала.

Получив нужный адрес, Александра быстро скомкала разговор, выскочила из теплого зала аэропорта и, схватив первое попавшееся такси, помчалась к больнице.

Пробки. Пробки.

Чертовы пробки. Казалось, она никогда не доедет.

Словно город наполнен смолой, и она увязла.

Наконец, такси вильнуло к кромке тротуара и остановилось. Александра вылетела из машины, оставив купюры.

Девять ступенек широкого крыльца, два мощных охранника по обе стороны от двери. Глаза цепкие, просканировали с головы до ног, уставились вдаль. Пахнуло теплом холла. Там еще один охранник между лестницей наверх и небольшим столом. За столом – девушка в форме. Такой кипенно-белой, что глаза режет.

– Вы ему кто?

– Сестра.

Сейчас это слово почти не раздражает, не вызывает глухого протеста где-то глубоко внутри. Оно – словно пропуск. Девушка слишком долго возится, записывая посетительницу в большой журнал. Белое пятно шевелится перед глазами, расплывается.

– Он совсем плох? – вырвалось из перехваченного спазмом горла будто само по себе, отдельно от Александры.

Нашла, кого спрашивать. Медсестре-то откуда знать? Она же не врач. А в больнице сотни пациентов. Но та неожиданно улыбнулась:

– Уже лучше, хотя, конечно, он все еще слаб. Но врачи говорят, опасности для жизни больше нет.

Опасности для жизни больше нет… Напряжение, жгутом скрутившее тело с того самого мгновения, как Александра прочитала ту заметку в новостной ленте, начало потихоньку отпускать.

– Ну, я пойду? – спросила она.

– Идите-идите, а еще лучше… – защебетала девушка и с готовностью выпорхнула из-за стола, – … давайте я вас провожу.

Щеки ее полыхали, глаза блестели. Ну, да, конечно, пациентов тут, может, и сотни, а вот Константин Павлович Рязанцев – красавец-мужчина, и с недавнего времени владелец очень крупного состояния – точно один.

– И кто же здесь останется? – холодно спросила Александра.

– А вот Алексей и останется, – медсестра махнула рукой в сторону маячившего неподалеку охранника, – Он и посетителей, если что, запишет. Правда, Алексей? – она обернулась к шкафоподобному Алексею. Тот нахмурился, но покорно кивнул. – А то у нас тут такой лабиринт, еще заблудитесь…

– Нет, вы уж, пожалуйста, не отвлекайтесь от работы, – наотрез отказалась Александра. – А с вашим лабиринтом я сама разберусь.

Охранник просиял, медсестра приуныла и уселась обратно за стол. Впервые за все прошедшее с момента отъезда на остров время Александра вдруг особенно четко осознала: а ведь Константин целый год был здесь. И весь этот год такие миловидные восторженные девушки встречались ему на каждом шагу…

Ревность подняла свою змеиную голову и больно ужалила. Ревность? Будто Александра имеет на нее право. Она сестра. В конце концов, сколько девушек разной степени привлекательности встретилось ее брату – да-да, именно брату – не ее дело. И сюда она прилетела только потому, что он попал в беду. Вот сейчас убедится, что с ним все в порядке, и тут же отправится назад. На свои острова, где жизнь течет медленно и спокойно… Где дует теплый солнечный ветер, шуршит под ногами белый горячий песок. Где воздух по ночам густой и тягучий от дурманящего аромата южных цветов и соленого моря. Моря, которое постепенно лечит даже душевные раны.

Шагнув с лестничной площадки в длинный больничный коридор, Александра издалека заметила мужчину в полицейской форме, который сидел на стуле у двери палаты. Она на секунду застыла в нерешительности, потом медленно пошла дальше. Отчего-то Александра сразу поняла, кому принадлежит та палата и почему возле нее дежурит страж порядка. В полиции явно опасаются, что покушение может повториться. Значит, преступники все еще не пойманы…

Когда она подошла к палате, полицейский поднялся и потребовал паспорт. Он несколько минут изучал его, сканировал сходство с фотографией и расспрашивал: что за сестра, откуда сестра, почему вдруг сестра.

Александра думала, что никогда уже не прорвется к Константину. Но полицейский вздохнул, видно, разочарованный тем, что не удалось ни к чему придраться, вернул паспорт и шагнул в сторону.

Она открыла дверь и замерла в странной нерешительности на пороге, жадно, с неведомо откуда взявшейся щемящей нежностью разглядывая родное лицо.

Он лежал на широкой больничной кровати, опутанный паутиной проводов. Умные приборы отсчитывали его дыхание и сердцебиение. Бледный, осунувшийся, странно беззащитный. Его черты обострились, придавая ему сходство с людьми со старинных портретов. Сильные руки с широкими запястьями и длинными пальцами лежали поверх одеяла. Сильные теплые руки, в кольце которых было так уютно и так надежно. Темные волосы растрепались, беспорядочно падали прядками на высокий лоб, на тонкую, словно блин, больничную подушку. А он стал короче стричься. Раньше волосы были длиннее. Константин спал, и тень от густых коротких ресниц полукружьями залегла под глазами. Четко очерченные губы слегка растрескались. Отросшая щетина синевой покрывала всегда безупречно выбритые щеки.

Все ж это был все тот же Константин. Ее Константин… Хотя… вовсе даже и не ее.

Александра прошла в палату, аккуратно прикрыв за собой дверь. Огляделась, но так и не рискнула пристроиться на краешке кровати, хотя о-о-очень хотелось. Подтащила поближе стул и села.

– Костя, – позвала она тихо-тихо, так до конца и не решив, стоит ли его будить.

Темные ресницы дрогнули, брови недоуменно сошлись на переносице, расчертив лоб поперечной складкой.

– Аля? – недоверчиво прошептал он.

И потом распахнул глаза, совершенно ясные серые глаза с темным ободком по краю радужки.

– Аля… – уголки губ дрогнули, едва обозначив улыбку. Но в глубине черных зрачков на какой-то краткий миг мелькнуло что-то странное… Пристальное, жаркое, жадное, отчего вдоль ее позвоночника знакомо скользнул сладкий холодок. – Ты вернулась?..

Константин протянул руку, и Александра вложила в его ладонь свою подрагивающую ладошку.

– Я приехала сразу, как только прочитала обо всем в новостях.

– Не нужно было…

Не нужно? Сердце больно сжалось: значит, она ему не нужна. Значит, ему тоже было лучше, когда они находились за тысячи километров друг от друга…

– Стариков, правда, говорит, что уже нашел их, но уверенным быть нельзя… Так что может быть опасно, – Константин говорил медленно, почти по слогам. Казалось, слова даются ему с большим трудом. – Но я все равно рад тебя видеть.

Он крепче сжал ее ладонь, мягко потянул и приложил к колючей щеке. Дыхание перехватило, внутри сладко оборвалось что-то, отозвавшись сладким спазмом внизу живота.

Ничего не изменилось за год.

Ничего…

Она так же остро реагирует на любое его прикосновение. На взгляд. На голос. Даже просто на вид…

Сколько она ни убеждала себя на острове, что все утихло, и она вполне смирилась, и сможет относиться к Константину как к родственнику, как к брату… Чушь. Не сможет, никогда не сможет. И лучше больше не проверять. Сидеть на своем острове безвылазно, и не пытаться высунуть оттуда нос.

Горло свело спазмом, перед глазами все поплыло. Слезы? Только их еще не хватало.

Нет уж. Она, Александра, сильная. Она справится.

– Я чертовски скучал по тебе, Алька. Ты не представляешь…

Нет, не справится…

Он поднес ее руку к губам и теперь целовал пальцы. Не целовал даже – едва трогал губами. И вдруг все стало не важным. Их глупое родство, перечеркнувшее надежду на счастье, все, что случилось. Александра не отнимала руки, наоборот – вторую, свободную, запустила ему в волосы, с наслаждением перебирая пальцами теплые непослушные пряди.

Господи… Если то, что чувствует она, то, что чувствует он, то, что происходило и происходит с ними обоими, стоит только приблизиться друг к другу, – порочно и неправильно… То что тогда вообще есть правильного в этом мире? Что?!

И ничего не случится с дурацким миром, если она еще немножечко посидит, совсем чуть-чуть, хоть пять минуточек. Прикроет вот так глаза и замрет, жадно впитывая в себя и запоминая все ощущения, запахи, звуки… Как его чуть шершавые горячие губы прижимаются к ее подрагивающим пальцам, к ладони, к нежной коже на внутренней стороне запястья… И как приятно скользят между ее пальцев густые жесткие пряди его волос… И как безумно возбуждающе колется его щетина, и как прокатываются по ее телу волны дрожи и жара, запретного, а оттого еще более сладкого… И как волшебно кружится голова, как мутится разум, отрешаясь от прошлого и будущего… Есть только это мгновение, лишь оно настоящее, лишь оно стоящее и необходимое, словно воздух, без которого невозможно жить…

– Ты где остановилась? – охрипшим голосом спросил он.

– Пока нигде… – отозвалась Александра, не открывая глаз. Слова подбирались с трудом. – Сразу к тебе, в отель поеду потом. Это не проблема.

– Не надо в отель. Живи у меня. Там есть твоя комната…

Ее комната… Замелькал калейдоскоп воспоминаний. Ярких, живых, почти осязаемых. Его губы на ее губах, жар сплетенных в объятиях тел, горячих, возбужденных до безумия, до потери сознания, балансирующих на самом острие, на грани, у самой точки невозврата… Как хорошо, что он тогда опомнился. Она бы не смогла. Как жаль, что он тогда опомнился. Теперь она никогда не узнает, каково это – быть с ним до конца, до самого конца…

– Время инъекций, – разрезал блаженный дурман строгий голос.

Александра отдернула руку и выпрямилась, пытаясь придать лицу более-менее осмысленное выражение.

В палату зашла пышная женщина в белом халате. Медсестра. Ей явно было за пятьдесят, и Александра почему-то выдохнула с облегчением. Ей совсем не хотелось, чтобы вокруг него суетились молоденькие хорошенькие медсестрички.

Странно… Но до сегодняшнего дня она думала только о том, что они не имеют права быть вместе. Простая мысль, что он может быть с кем-то другим, просто не приходила ей в голову. А теперь вот пришла. Неожиданно, и неожиданно болезненно.

– Они считают, чем больше я буду спать, тем быстрее пойду на поправку, – пожаловался Константин.

Медсестра хмыкнула и решительно шагнула к кровати. Александра отвернулась.

Потом протопали шаги, дверь хлопнула, видимо, медсестра вышла из палаты.

– Укол был в вену… – раздался сзади смешок. – Разворачивайся, трусиха…

Да хоть в пятку! Александра с детства боялась уколов. Один только вид шприца с ужасающе торчащей иглой приводил ее в дикий ужас. Поэтому родителям приходилось лечить пугливое дитятко только таблетками и микстурами.

Она вновь повернулась к кровати, и их руки сплелись. Но уже через несколько минут глаза Константина закрылись, дыхание стало ровным, мышцы лица расслабились. Он спал, а Александра сидела и смотрела, смотрела, смотрела, словно хотела выучить, запомнить каждую черточку.

И держала его руку в своей. А в голову лезли сумасшедшие, ненормальные мысли. Ну кто сказал, что они не могут быть вместе?! В конце концов, брат и сестра они только наполовину. Вот взять и уехать… Туда, где никто о них не знает. Спрятаться ото всех, просто быть вместе…

Конечно, Александра понимала, что все это полный бред. Немыслимый и несбыточный. Никогда они ничего подобного не сделают. Но никто не может запретить ей просто мечтать. Тем более, что мечтать об этом было так заманчиво и приятно, так умопомрачительно сладко…

В конце концов, никто не в ответе за свои мысли.

Она не знала, сколько сидела так, когда дверь снова отворилась. Круглолицую стриженую брюнетку с ямочками на щеках и огромными глазищами полицейский у входа явно видел не в первый раз. Во всяком случае, ее он проводил в палату с улыбкой.

Александра не назвала бы ее красавицей, но она была очень милой. Девушка остановилась на пороге и озадаченно наморщила лоб.

– А вы кто? – осведомилась она.

И по тону, которым были задан вопрос, Александре стало ясно: симпатичная брюнетка – не просто знакомая, и не коллега. Они с Константином знакомы гораздо ближе.

– Я его сестра, – с тихой горечью сказала Александра.

– Да? В самом деле? – на лице девушки моментально засияла улыбка. – А мне про вас он ничего не рассказывал.

«Мне о вас тоже!» – чуть не сорвалось с языка, но вслух Александра спокойно пояснила:

– Я живу за границей. Приехала, когда узнала, что случилось.

– Ой, такой ужас, такой ужас, – всплеснула руками девушка, – я жутко испугалась за него. Представляете, мы в тот вечер должны были ужинать вместе. У него была встреча с важными клиентами. Ну такая, вроде как неформальная. Они были с женами. И он хотел, чтобы я пошла…

Сердце Александры ухнуло камнем куда-то вниз. Ужин в компании с женами? Да уж, быстро же Константин нашел вторую половину. Глуповата, правда, немного. Зато милая.

– А вы? – внезапно осипшим голосом спросила она.

– Ну-у-у… – протянула девушка, – я же не жена, поэтому отказалась. К тому же именно в тот вечер мы с подругами планировали устроить девичник. Давно планировали. Я и осталась с ними. А он поехал один. И тут вдруг такое! Я ведь тоже могла быть там, понимаете?

– Понимаю, – проговорила Александра.

Уж она-то точно понимала.

– И как это произошло? – Из машины выходил, у дома. Из кустов обстреляли. Счастье еще, полицейская машина случайно рядом проезжала, – вздохнула блондинка. И весомо выговорила, явно повторяя услышанные от кого-то слова: – Быстро среагировали. Нападавшие не успели добить. Да уж, счастье. И полицейские – ну совсем случайно – мимо проезжали. Прямо так же случайно, как рояль в кустах. Сдается, слежку устроил майор Стариков за своим главным подозреваемым, вот машина рядом и оказалась. И весьма кстати. Обычно после наемников живых не остается…

– А что же Виталий? Где он был?! – в сердцах воскликнула Александра. – Виталий? – круглые глаза брюнетки стали еще больше. – Какой Виталий? Ясно… Значит Виталия Константин нанял исключительно для нее, Александры. А когда она уехала, самонадеянно решил, что обойдется без телохранителя. И вот результат, едва не убили. Впрочем, от пули ни один телохранитель не спасет… – Нина Андреевна сделала укол? – ворвался в ее мысли голос брюнетки. Девушка вовсю хозяйничала в палате. Выбросила цветы из вазы, поменяла воду и поставила новые. Наскоро перебрала что-то в тумбочке, слишком отчетливо давая понять: она здесь хозяйка, она за ним присматривает.

– Нина Андреевна? – рассеянно переспросила Александра.

– Ну, медсестра. В возрасте такая, полненькая, – нетерпеливо пояснила брюнетка.

Да-да, все понятно. Медсестры тоже под контролем.

– Сделала, – коротко ответила Александра, вдруг с острой отчетливостью осознав, что делать ей тут нечего. – Ну ладно, я пойду…

– Да, он все равно после укола будет спать часа два, – брюнетка равнодушно пожала плечами, явно не желая знакомиться и общаться со свалившейся невесть откуда сестрой, о которой к тому же «он ничего не рассказывал».

Александра вышла из больницы и долго брела по вечерним освещенным фонарями улицам.

Решение пришло быстро и сразу. Константину она не нужна. Врачи говорят, что с ним все в порядке. Стариков вроде как нашел тех, кто на него покушался, пост у палаты на всякий случай стоит, а сам он в надежных руках миловидной девицы с ямочками.

Александре вообще здесь нечего делать. Не только прямо сейчас, но и потом. План действий вырисовался стройный и последовательный. Сначала поселиться в гостинице, потому что родительский дом уже продали, а никакого другого жилья у нее не было.

Воспользоваться приглашением Константина и ночевать у него? Ну уж нет. Теперь точно нет…

А утром она отправится по делам. Во-первых, к Борису Львовичу. А во-вторых, к суровому майору Старикову. Если он нашел тех, кто покушался на Константина, ей тоже нужно об этом знать. Вдруг это те же, кто убил ее родителей.

Засыпала в этот вечер Александра трудно. Перед глазами то и дело вставало лицо Константина. То осунувшееся и изможденное, как сегодня, то полное жизни и силы, как раньше. Но тут же рядом начинала маячить девушка с ямочками на щеках.

Глава 11

У майора Старикова за этот год тоже кое-что изменилось. Он стал подполковником. И это единственное, что Александре удалось узнать, потому что самого его на месте не оказалось.

– В командировке, будет завтра, – почему-то краснея и смущаясь, сообщил молоденький дежурный. – Во всяком случае, должен быть. Вы оставьте телефонный номер, я позвоню, как только он появится.

– Нет, спасибо. Я сама зайду.

Завтра, так завтра. Вряд ли то дело, которое ей предстоит провернуть, разрешится быстро. Александре все равно придется остаться в холодном промозглом городе еще на несколько дней.

Зато потом она сможет покинуть его навсегда.

– Да, именно так, – уже через пару часов говорила Александра Борису Львовичу. – Я хочу переехать туда навсегда. Получить ПМЖ, а затем гражданство. И мне нужны все мои документы. Абсолютно все! Я пока не знаю, что из них понадобится.

– Давай я тебе все оформлю…

– Нет.

Пора взрослеть. Она больше не нуждается ни в опеке, ни в опекунах!

Борис Львович ненадолго исчез и появился с папкой в руках. Но так и держал её в руках, словно не хотел отдавать. На обычно бесстрастном лице сейчас отражалась целая гамма эмоций. Некоторые были Александре совсем непонятны, но сомнение и неуверенность она уловила. Это что же, он считает, что она сама неспособна справиться даже с такой пустяковой задачей? Да она открыла свой бизнес! В чужой стране, не зная толком местного языка и обходясь только английским. Хорошим, правда, английским – изучала на Мальте. Всё детство каждое лето уезжала в специализированную школу, с полным погружением. И всё же…

Александра поднялась с места и сама взяла папку из рук Бориса Львовича.

– Я справлюсь, – с улыбкой сказала она.

– Послушай, Саша. Нам нужно поговорить. Это важно и серьёзно.

Ну конечно! Сейчас он начнёт отговаривать её от переезда. Да только бесполезно. Здесь у неё ничего не осталось – ничего и никого. А от того, кто остался, лучше держаться подальше.

– Хорошо, Борис Львович. Мы поговорим о важном и серьезном, раз вы настаиваете. Но не сегодня. У меня был трудный день, извините. Я вам позвоню. До свидания.

Александра развернулась и вышла из кабинета.

Вернувшись в отель, она бросила папку на тумбочку, долго отмокала в ванне, растирая по щекам слёзы вперемешку с тушью. Улеглась в кровать, лениво пощёлкала кнопками пульта, проглядывая телеканалы. Но зацепиться ни за что не получалось.

Александра выключила телевизор и покосилась на папку. Посмотреть, что ли? Все равно заняться нечем. Взяла папку в руки и, поудобнее устроившись в кровати, стала перебирать документы…

А через несколько минут застыла, глядя в одну точку. Простые слова, а смысл никак не улавливался. «Свидетельство об усыновлении (удочерении)». То есть… она не родная дочь своих родителей, и они от неё это скрывали? Александра потянулась за телефоном и набрала номер.

– Борис Львович, – сказала она тихо. – Я думаю, нам действительно стоит поговорить.

– Где ты сейчас? – он явно понимал, о чём будет разговор.

Она назвала отель.

– Хорошо, – донеслось из трубки. – Жди меня в ресторанчике при отеле. Буду через час.

Весь час Александра металась по комнате, словно дикий зверь по клетке. Она уже не понимала, что думает и что чувствует. Мысли и ощущения нахлынули разом, затопив сознание. Горькая, по-детски жгучая обида на родителей, утаивших от нее правду, немыслимое облегчение, буйная, на грани сумасшествия радость, невесть откуда взявшаяся злость смешались в дикий коктейль. И он ударил в голову, перевернул весь мир вверх ногами. А может, наоборот? Мир встал, наконец, с головы на ноги, и все разложилось по полочкам, заняло свои законные места? Ведь именно в этом, новом мире то, что происходило и происходит между ней и Константином совсем не порочно, недопустимо и бесстыдно, а правильно, естественно и прекрасно. Потому что он ей не брат! И всё, что казалось немыслимым, невозможным – возможно!

Александра рухнула в кресло, прижав руки к груди, в которой рвано и быстро бухало сердце. Колотилось так, будто хотело выпрыгнуть наружу. Воспоминания, стыдливо затолканные в самый дальний уголок сознания, как недостойные, запретные, потихоньку выбирались наружу. Накатывались одно на другое, словно волны. И не было теперь никакой необходимости отказываться от них… Напротив, можно было перебирать их, как сокровища, редкие и оттого драгоценные. Перебирать и наслаждаться каждым.

…Она прижимается к нему плечом, а он касается её, гладит по волосам, и его пальцы едва заметно подрагивают. От этих касаний, легких, почти невесомых, кружится голова и сладко обмирает внутри. Сладко и умопомрачительно приятно… И она старается не двигаться, затихнуть… Чтобы он не опомнился. И не убрал свою руку…

«Даже школьники уже бы просекли, как ты на нее пялишься, – доносится из темноты сада насмешливый голос Демидова. – Совсем не по-родственному. Она хоть в курсе?»

Константин молчит, не отрицает. И чем дольше он молчит, тем сильнее у нее колотится сердце, тем сильней от веселого ужаса сводит живот…

«Я чертовски скучал по тебе, Алька. Ты не представляешь»

И его горячие губы прижимаются нежной коже на внутренней стороне запястья… Интимный поцелуй, ужасно интимный и сводящий с ума. И она плавится, тает, погружаясь в обжигающий чувственный дурман …

Вслед за дурманом перед глазами всплыло миловидное личико с ямочками на щеках. И это подействовало на Александру, словно ведро ледяной воды, вылитое на голову. Разом отрезвило. Александра вскочила с кресла, собралась с мыслями и спустилась в ресторан.

Борис Львович уже был там. Сидел за столиком в самом дальнем углу и махал ей рукой. Александра подошла, опустилась на стул напротив него. Тут же подлетела официантка, поставила на стол пузатый чайник, пару пустых чашек и тарелку с пирожными.

– Я решил, что кофе на ночь вряд ли стоит пить, а вот чай в самый раз, – спокойно пояснил Борис Львович, явно дожидаясь, пока официантка разольет чай по чашечкам и удалится. Он кивнул на тарелку с пирожными. – Твои любимые.

Надо же, помнит. Наконец, они остались одни. Борис Львович задумчиво отпал из своей чашки и начал рассказ:

– У Валерии не могло быть детей. Вообще не могло. Что они только не пробовали, в какие клиники ни обращались, диагноз – бесплодие. И ни за какие деньги им не брались помочь. Тогда они решили усыновить ребёнка, девочку. Валерия всегда очень хотела девочку.

– А Андрей? – помертвевшим голосом спросила Александра.

– Валерия где-то прочитала, что один ребёнок часто вырастает эгоистом. Да и примеры были перед глазами. Тогда они решились на второе усыновление.

Второе усыновление?! Да ладно… Ну, допустим, про себя она знать не могла, мелкую удочерили. Но Андрюшка… Андрюшка появился в семье, когда ей было лет десять! Взрослая деваха – и она видела маму с животом. Чушь какая-то.

– Чушь какая-то, – повторила она вслух. – Мама была беременна.

– Не была, – Борис Львович покачал головой. – В то время дела у отца пошли на лад, он стал крупным бизнесменом, и к нему было приковано внимание… Валерия носила бандаж, чтобы не было лишних разговоров.

Ну что ж, теперь понятно, почему отец не представлял семье своего родного сына и считал, что для матери это было бы страшным ударом. Она и так переживала, что не может подарить своему любимому мужчине детей, а тут выяснится, что это легко сделала другая. Впрочем, у родителей теперь уже не спросишь, что они думали и что чувствовали.

– Но почему? Почему они мне ничего не сказали?

– Когда? – внезапно строгим голосом отозвался Борис Львович. – Когда ты была ребенком? Или подростком?

– Я уже давно не ребенок и не подросток! Я имела право знать!

– Ты имела право… – резко перебил Борис Львович. Никогда Александра не видела его таким суровым. – Расти в прекрасной любящей семье. И она у тебя была. Павел не хотел даже слышать о том, чтобы вам что-то рассказывать. Для него свидетельство об усыновлении было простой юридической формальностью. Бумажкой. И не больше. «Это мои дети, мои родные дети» – и всё тут. Родные. Самые родные, какие только могут быть.

Борис Львович закашлялся, отпил из чашки и замолчал. Александра тоже молчала. Молчала и думала.

Самые родные… А ведь это чистая правда. Даже сейчас, когда Александра точно знала, что она приемная, она думала о родителях как о маме и папе, и любить их меньше не стала. И боль потери была все такой же острой.

Семья. У нее действительно была замечательная семья. Они радовались и плакали, ссорились и мирились, ездили летом на дачу, зимой всей семьей наряжали елку. Папа всегда умудрялся принести огромную настоящую лесную красавицу, искусственных он не признавал. Они устанавливали ее в холле, и по дому растекался удивительный свежий аромат хвои и мороза. Потом откуда-то появлялся огромный ящик с игрушками. Игрушки были самые разные. И новенькие, блестящие, и старые, потертые, заслуженные, оставшиеся каким-то чудом с маминого и папиного детства. И даже несколько смешных плоских картонных петушков, старых-престарых, вообще дедушкиных. Они вешали на лохматые елкины лапы эти игрушки, и мандаринки в крохотных сеточках, и конфеты на ниточках… И в доме сразу начинало пахнуть праздником. Да-да, Новый год для Александры всегда пах хвоей и апельсинами.

А осень пахла дымом и листьями. Особенно та поздняя осень, когда они в последний раз приезжали на дачу, закрывая сезон. На улице было стыло и сыро, а в доме тепло и уютно. В детстве Саша с Андрюшкой любили сидеть на коврике перед камином и смотреть, как горят дрова. В окна барабанил осенний дождь, потрескивали поленья, плясали жаркие языки пламени, тянуло из каминного нутра горьковатым дымком и теплом. Мама звенела посудой, накрывая стол к ужину, папа усаживался рядом с ними и рассказывал, рассказывал… Все истории они давно выучили наизусть, но все равно просили еще и еще. Потому что было так здорово сидеть перед камином вместе с папой…

Александра всегда была папиной дочкой. Еще совсем мелкой она каждый день караулила у окна, высматривая папину машину. И как только та подъезжала, со всех ног мчалась к входной двери и повисала на папе, по-обезьяньи обхватив его руками и ногами, целовала в колючую щеку. А потом терпеливо ждала, пока он переоденется, залезала на отцовские колени и выкладывала очень важные детские глупости, которые тот внимательно выслушивал.

У них хватало денег, но никогда не было нянь и гувернанток. Родители сами занимались детьми. Воспитывали, учили, лечили, не досыпая ночами. И любили, любили, любили. Сашка всегда чувствовала эту теплую всепоглощающую любовь, детей не обманешь.

И эта любовь, это стремление отца защитить, скрыв, что она ему не родная, уберечь от любых неприятностей – едва не сломали ей жизнь.

Александра усмехнулась. Благими намерениями выстлана дорога известно куда… Не очень приятно чувствовать себя ненормальной, которая влюбилась в собственного брата и не мыслит рядом с собой никакого другого мужчину, кроме него. Хотя у них нет никакого будущего. Вернее, не было, пока она не узнала правду.

– И что же, если бы я не потребовала все документы, – заговорила, наконец, Александра. – То вы никогда не сказали бы мне, что я приемная дочь?

– Скорее всего, нет, – отозвался Борис Львович. – Твой отец не оставлял таких распоряжений.

Все ясно.

Они проговорили с Борисом Львовичем еще около пятнадцати минут. Александра по-деловому спрашивала об обстоятельствах усыновления, он обстоятельно отвечал. И, как только она выяснила всё, что ей было интересно, она закончила разговор, прекрасно понимая, что эта встреча – последняя. Незачем ей видеться с человеком, которому она доверяла безусловно, безоговорочно, и который ей не собирался говорить правды, потому что «не было никаких распоряжений». Нет, она понимала, что он преданный хороший юрист, и выполняет лишь то, что сказано. И всё же видеть его больше не хотела.

Александра встала из-за стола, попрощалась и ушла, оставив за спиной старого юриста и тарелку так и нетронутых пирожных. Ее любимых.

* * *

В эту ночь уснуть она не смогла. Ворочалась с боку на бок, в сотый раз перечитывала казённые строчки затёртого свидетельства. А утром, наскоро умывшись и припудрившись, поехала в больницу. В палате Константина не оказалось.

– Они гулять пошли, – сказала медсестра, деловито меняющая белье на кровати. – Врач разрешил. Погода-то сегодня хорошая.

Александра усмехнулась про себя. Какое подобострастие – «они». Прямо как в поместье века эдак девятнадцатого.

А насчёт погоды медсестра была права. Вчерашний холод и промозглый ветер сменились теплом: в город пришло бабье лето. Яркое солнце, яркая рыжая листва, и настроение у Александры было особенное. Кто сказал, что та миловидная брюнетка близка Константину? Да, она ухаживает за ним, пока он в больнице. Да, он приглашал её поужинать вместе. Но это вовсе не значит, что между ними что-то есть. Во всяком случае, что-то серьезное.

Александра спустилась по ступенькам, не переставая вертеть в руках свидетельство. Она просто скажет ему всё как есть. А там уж пусть он сам решает.

Парк у больницы был прекрасен. Вчера ей так не казалось, но сегодня она полной грудью вдыхала осенний воздух, сквозь рыжие листья смотрела на невероятно синее небо. А внутри словно дрожала туго натянутая струна. Что он скажет, когда узнает правду? Что сделает? А вдруг ее уверенность, глубинное подсознательное ощущение, что их обоих тянет друг к другу – просто мираж, фикция, плод воспаленного воображения? Вдруг Александра принимает желаемое за действительное?

Она увидела их издалека. Красивая брюнетка с короткой стрижкой кружила инвалидную коляску, в которой сидел мужчина и улыбался. Они оба, похоже, были чертовски счастливы. И Александре понадобилось несколько секунд для того, чтобы понять, что эту пару она знает. Девушка остановила кружение, обошла коляску и присела перед мужчиной. Тот наклонился, мягко обхватив ладонями девичьи щеки и прижался губами к ее губам. Поцелуй был долгим и невыносимо чувственным. Так не целуют случайных подружек. Так, черт побери все на свете, не целуют тех, с кем не собираются спать! Александра застыла как вкопанная. Говорят в таких случаях «сердце разорвалось», или «мир перевернулся»… Ничего не разорвалось и не перевернулось. Сердце колотилось там, где положено, вокруг по-прежнему буйствовало бабье лето. Только вот внутри у Александры стало пусто и холодно, словно тот поцелуй выпил из нее все силы, все чувства и мысли.

И осталась одна оболочка, внешне похожая на нее, Александру.

«Вот и всё, – в странном оцепенении подумала она. – Теперь уже точно всё понятно».

Александра аккуратно положила свидетельство в сумочку. Константину вовсе ни к чему теперь знать. Может быть, когда-то между ними и проскакивали какие-то искры, может быть, не всё она сочинила сама для себя. Но теперь это уже неважно. Ей пора наконец избавиться от всех иллюзий и жить дальше. Она развернулась и пошла прочь. Сначала медленно, а потом быстрее и быстрее.

Весь день Александра ни о чем не думала и не вспоминала, просто механически бегала по инстанциям, чтобы собрать недостающие документы. Оказывается, ей вовсе необязательно оставаться здесь, пока всё будет готово. Нотариально заверенные переводы, куча справок и бумажек. Через пару дней всё будет готово, и она может улетать. Только вот что ей делать вечерами? Длинными-длинными вечерами, когда нечем себя занять, и в голову пробираются они, мысли. Если им поддаться и начать думать или – еще хуже – вспоминать, то можно запросто сойти с ума.

Александра просмотрела афиши и объявления. Ну надо же – в одном из ночных клубов выступает та самая группа, что нравилась ей в далёкие шестнадцать.

* * *

Музыка гремела, сияли огни, на танцполе извивались люди. Сложно было придумать что-нибудь хуже, чем прийти сюда. Песни когда-то любимой группы назойливо будоражили, вызывали в памяти полутьму клуба, мельканье приглушенных огней, кружение в немыслимом сказочном танце… И теплые надежные объятия, и невероятное, острое ощущение пронзительного счастья…

Ей было шестнадцать, она танцевала с Константином, влюбленная, глупая, полная надежд и восторженного ожидания чего-то прекрасного, что вот-вот должно было произойти…

Не произошло. И уже не произойдет, увы.

Александра уже собиралась уйти, не дожидаясь конца выступления, когда вдруг её окликнули.

– Сашка! Ты что ли?

Она обернулась. И даже не сразу сообразила, кто это. Демидов! Возмужавший, повзрослевший… Впрочем, возможно, так кажется из-за стильной бородки, которую теперь, похоже, носит каждый. Только идёт она далеко не всем. Вот Демидову идёт.

Он подскочил к ней, подхватил на руки и закружил.

– Ну ты даёшь, пропажа! Сколько же тебя не было?

– Год… Чуть больше… – рассеянно ответила Александра.

– Ты так внезапно уехала! – Демидов поставил ее на ноги и чуть отклонил за плечи, рассматривая, словно незнакомку. – Между прочим, за тобой должок.

– Какой должок?

– Ну как же? Ты же нанесла мне настоящую моральную травму. Нечасто девушка, которая проводит с тобой ночь, сбегает потом от тебя на край света, даже не попрощавшись.

Александра смутилась. О той ночи с Демидовым она уже и думать забыла – может, потому что очень хотела забыть? И действительно не попрощалась. Это было не очень красиво с её стороны…

– Знаешь, у меня тогда были непростые времена.

– Конечно, знаю. Но вот что я тебе скажу: раз ты здесь, и раз мы так случайно встретились… Теперь ты понимаешь, что это судьба? Я тебя точно не отпущу. К тому же, – он всё еще не выпускал ее из объятий и теперь говорил, понизив голос. – Теперь ведь никакие твои родственники не будут думать, что я с тобой исключительно из-за наследства?

Родственник, ага. Двоюродный дядя. Слегка продырявленный, но все же сохранивший достаточно сил, чтоб целоваться с брюнетками в парке. Внезапная злость смешалась с глухой тоской и отчаянием, и Александра вдруг совершенно неожиданно для себя сказала:

– А он мне не родственник. С родственниками у меня вообще теперь напряжёнка. Оказывается, я приёмная.

– Что-о-о-о? – округлил глаза Демидов, но тут же сориентировался: – Саша, возникла тема для долгого разговора. Предлагаю перенести его в какое-нибудь более тихое и уютное местечко.

– Например, к тебе домой? – рассмеялась Александра.

– Ну нет… – серьёзно посмотрел на неё Олег. – В прошлый раз, когда мы поехали ко мне домой, это не слишком хорошо закончилось. Больше я такой ошибки не сделаю. Не хочу, чтобы ты сбегала от меня наутро.

Тихим и уютным местечком был выбран ресторан при отеле, где остановилась Александра. Они проговорили до самого закрытия – до четырёх утра. И неожиданно хорошо поговорили. Рядом с балагуром Демидовым становилось легко, словно вся та тяжесть, которая бетонной плитой давила на плечи весь бесконечный сегодняшний день, куда-то пропала.

– Ты уже вернулась насовсем? Больше не сбежишь? – спросил вдруг Демидов.

– Не угадал, – улыбнулась Александра. – Сейчас за пару дней разберусь с документами и… И сбегу уже насовсем.

– Ясно.

Если Демидов и огорчился, то вида не подал.

– Знаешь, что я подумал? Что-то здесь б-р-р-р, – он передернул плечами. – холодновато. Климат неправильный. Так что ты всё правильно сделала. Жизнь у моря, на островах – самое то. Я бегу с тобой!

Александра рассмеялась.

– Вечно ты со своими шуточками, Демидов.

– Никаких шуток. Я серьёзен как никогда. И, кстати, ты выйдешь за меня замуж? Нет, сейчас не отвечай. Не прямо сейчас. Но начинай уже это обдумывать.

Глава 12

Отловить для разговора подполковника Старикова Александре так и не удалось. То он был в командировке, то не принимал, то где-то носился и не сидел на месте. Видно, дел у подполковника куда больше, чем у майора. И на какую-то там подозреваемую времени не нашлось. Впрочем, он явно ее уже не подозревал, иначе бы еще в первый раз не дал покинуть город, тем более страну.

Задерживаться, чтобы продолжить охоту на неуловимого Старикова, Александра не стала. И как только получила документы, вернулась на острова.

Демидов с ней не полетел. Он явился спустя две недели, передав дела, выдержав несколько серьёзных разговоров с отцом, у которого на его будущее были совсем другие планы, и поселился в съёмном домике на первой береговой линии.

Эти две недели Александра не находила себе места. Поездка домой, разговор с Борисом Львовичем разбередили в ее душе лишь слегка затянувшиеся раны. И даже салон, где, кстати, прекрасно управлялась Мария, не помогал, не спасал как прежде, не помогал забыться и забыть.

Александра подолгу бродила по безлюдному берегу моря, по самому краешку прибоя. Машинально собирала ракушки и, наполнив горсть, выбрасывала в набегавшие волны. И так же как эти волны, воспоминания наплывали одно за другим, то радостные, то грустные, то смешные. И Александра смеялась и плакала, пожалуй, в первый раз позволив себе открыто думать и вспоминать. Мама, папа, Андрюшка… Ее семья. Приемная? Какая чушь. Ее настоящая семья, роднее родных, и другой ей не надо. Как хорошо, что они были, как жаль, что их не стало. Любимые лица так четко проступали перед глазами, словно они были рядом. А они и были рядом, обнимали ее руками теплого ветра, трепали волосы на макушке, как это делал папа, целовали солеными морскими брызгами, шептали шелестом прибоя, унося из души тяжелую рвущую боль, оставляя взамен светлую, щемяще нежную грусть. Ее родные и любимые… Они всегда будут с ней, в ее сердце…

После таких прогулок она возвращалась умиротворенная и спокойная, и на следующий день снова шла на берег. Она не смирилась с их гибелью, нет. Просто отпустила все, что случилось. Оставила себе лишь уверенность, что ее очень любили, и воспоминания.

А потом прилетел Демидов. Теперь они с Александрой каждое утро завтракали вместе в кафе, на той самой террасе с видом на море. Демидов как-то удивительно легко и естественно влился в островную жизнь, словно был тут всегда. Они встречались по утрам, а после работы он обязательно придумывал какое-нибудь развлечение. Появившись здесь совсем недавно, он умудрялся находить всё новые и новые интересные места, куда в обязательном порядке тащил Александру. В горы встречать рассвет, к волшебному источнику, который исполнял все желания, в клуб, где как раз сейчас проходил конкурс на лучшую танцевальную пару, и они – ну разумеется! – заняли в этом конкурсе почётное двадцать четвёртое место.

Сейчас Александра и сама бы не сказала, как всё получилось. Просто после одной из таких вечерних вылазок Демидов не проводил её до дома, а привёз к себе. А через какие-то пару недель она окончательно к нему перебралась. Была ли она счастлива? Смотря что считать счастьем. Ей было хорошо и спокойно. Рядом с Демидовым, с его шуточками и вечно веселым настроением, ей гораздо легче было не думать о Константине. Нет, совсем выбросить из памяти его не получалось. То и дело или из-за какой-то услышанной ненароком фразы, или предмета, попавшегося на глаза, или увиденного… Словно подцепленное крючком странной ассоциации, всплывало знакомое лицо, ленивая улыбка упругих губ, светло-серые глаза с темным ободком по краю радужки, теплое сильное тело, прижимающееся к ее телу, тесно, жарко, безумно возбуждающе. В ушах звучал хриплый шепот, захлестывало предвкушением счастья, но лишь на долю секунды, а следом… Следом появлялся рыжий осенний парк, брюнетка с ямочками на щеках и… Кислотой обжигала едкая тоска, внутри чернело, обугливалось, сжималось от боли, от ясного осознания несбыточности того, что казалось так близко, только руку протяни…

Но шло время, и воспоминания тревожили все реже, стихали, становились менее болезненными. Эта легкомысленная и почти счастливая жизнь закончилась в один день. Александра вернулась в их дом из своего спа-салона и обнаружила Демидова непривычно серьёзным.

– Отец в больнице. Мне надо вернуться. Надеюсь, ненадолго. Ты же понимаешь… Я не могу его бросить. Я буду прилетать на выходные. Ну и ты, если хочешь, можешь лететь со мной.

Она не хотела. Вернуться домой в зиму, туда, где всё будет напоминать о её душевной ране и бередить её – ну уж нет.

– Возвращайся, я буду ждать, – сказала Александра.

– Саш, – голос Демидова странно дрогнул. Он повернул голову и посмотрел на нее с отчаянной надеждой. – Ты выйдешь за меня замуж?

Замуж… Об этом она точно не думала. И вообще. Зачем замуж, если у них и так все хорошо? К тому же… Это ведь Демидов. Может, просто одна из его шуточек?

– Ты это прямо сейчас придумал? – Она уже готова была расхохотаться.

– Нет. Давно.

Он достал откуда-то бархатную коробочку. Приоткрыл ее. Тусклый электрический свет многократно отразился в гранях камня.

– Ты выйдешь за меня замуж? – повторил Демидов.

И Александра словно со стороны услышала свое:

– Да…

* * *

Олег Демидов из аэропорта поехал сразу в больницу. Он терялся в догадках. Может, отец, чтобы вытащить его с островов, только сказался больным? Эта мысль пришла в голову первой. Демидова-старшего Демидов-младший знал очень хорошо, в том числе знал и то, что для достижения своих целей тот мало перед чем останавливался. И небольшая ложь в это «мало» не входила. Отец всегда мечтал, чтобы сын работал с ним рука об руку. Даже когда Олег был совсем пацаном, старшеклассником, Демидов-старший рассказывал ему о том, как идут дела, спрашивал его мнения и даже совета. Тогда Олегу это жутко льстило. Он точно знал, что от его ровесников и их «ценного мнения» родители обычно отмахивались. А тут – нет. Отец всегда внимательно выслушивал его, даже самые бредовые идеи. Использовал ли он их на самом деле? Да чёрт его знает. Сейчас Олег был почти уверен, что нет. Но своего старший добился: дела фирмы всегда были интересны сыну, и он с радостью брался за те проекты, которые отец считал нужным поручить ему – с радостью и гордостью. А тут его преемник скрылся на острове и не желал ничего слышать о возвращении домой. Почему б не вытащить его, применив маленькую хитрость?

Другую мысль обдумывать не хотелось. Попросту было страшновато. Спортсмен, здоровяк, любитель повеселиться и произнести витиеватый тост, отец несколько лет назад напрочь отказался от алкоголя и шумных компаний. Даже когда нужно было отпраздновать заключение крупной сделки, улыбаясь, поднимал стакан свежевыжатого сока. Вполне может быть, что тот его шаг был связан с появлением первых тревожных звоночков. И теперь отец в больнице. Пожалуй, Демидов предпочел бы первый вариант.

Больничная палата, хоть и оборудованная по последнему слову техники, всё равно остаётся больничной палатой. Олег невольно поёжился, когда вошёл. Медицинские запахи ассоциировались у него с беспомощностью. Видеть всегда сильного и уверенного в себе Демидова-старшего лежащим среди бела дня на застеленной казенным бельем койке, без неизменного строгого костюма и галстука, было очень странно. И тревожно. Только сейчас, после долгого островного перерыва, Олег ясно заметил, как сдал отец за последние годы.

– Явился? – проворчал тот.

Но его напускная строгость не могла обмануть Олега. Отец рад его видеть. Очень.

– Если ты устроил всё это, – Олег окинул взглядом палату, нахождение в которой стоило явно дороже, чем в самом дорогом отеле, – чтобы заставить меня вернуться… то напрасно.

– Делать больше нечего, – фыркнул отец. – Инфаркт миокарда. Пока отделался лёгким испугом, но чёрт его знает, как будет дальше. А возвращать тебя, – он усмехнулся, – пустое. Сам вернёшься.

– С чего ты взял?

– Знаю тебя хорошо. Греть пузо под пальмами долго не сможешь. Тебе дело нужно.

– Дело я и там смогу открыть, уж как-нибудь на жизнь заработаю. А рулить огромным состоянием ещё не значит быть счастливым.

Отец ехидно изогнул бровь.

– Это для твоей подружки не значит, – парировал он. – И ты сейчас её словами говоришь. А для тебя очень даже значит. Тебе всегда было нужно, чтобы быстрее, выше, сильнее всех. В спорте, в учёбе, даже в этом твоём дурацком драмкружке, куда ты записался. Тебе было просто необходимо быть первым. Везде!

– Люди меняются! – упрямо сказал Олег, хотя спорить с отцом не хотелось.

В глубине души он понимал, что отец прав, а он ошибся. И не стал бы отец строить козни, чтобы вызвать его с островов.

– Меняются, – неожиданно согласился отец. – Да только не так сильно. Я понимаю, что тебе та девчонка нужна. Ну как же, никогда не знал отказа, а тут тебя бортанули. Ты бы был не ты, если бы не добился. Небось уже и предложение сделал?

– И что с того? – нахмурился Демидов.

Он так предсказуем? Впрочем, отец с лёгкостью угадывал про него абсолютно все.

– Да ничего. Год-два счастливой жизни под пальмами – и ты взвоешь, сам назад попросишься. А я, надеюсь, год-два ещё как-нибудь протяну. Так что я тебя не тороплю. Только сейчас, пока я тут валяюсь, а чёртовы медики даже по телефону толком поговорить не разрешают – вредно, мол, волноваться – подхвати компанию.

– Хорошо, – кивнул Демидов.

Насчёт того, что взвоет и назад попросится, он с отцом был категорически несогласен. Но есть ли смысл сейчас спорить? Когда тот в больничной палате, а дела требуют постоянного присутствия.

* * *

Отчаявшись уговорить Александру поехать вместе с ним, Демидов улетел. Осталось лишь кольцо да опустевший дом, скучный и тоскливый без Демидовского смеха и подначек. Возвращаться в такой дом не очень-то хотелось, поэтому Александра больше времени проводила в салоне, да возобновила прогулки по пустынному пляжу.

Солнце уже давно зашло, отдыхающие расползлись по ночным клубам, салон опустел. Лишь тихонько переговаривались Мария с уборщицей, да негромко гудел компьютер. Александра в обществе Мурзика и Мурки пересматривала отчёты, которые можно было и не пересматривать: она была уверена, что там всё в порядке. Да пролистывала информацию о новых процедурах в косметологии. Нужно держать руку на пульсе – всё самое современное, всё лучшее – к другому её ВИП-клиенты не привыкли.

– Ты еще долго? – в кабинет заглянула Мария.

– Не знаю, как получится, – Александра откинулась на спинку стула, с удовольствием потянулась, разминая затекшие мышцы.

– Ну, я тогда пошла, – улыбнулась Мария. – До завтра…

– Да завтра… – эхом отозвалась Александра и со вздохом уткнулась в монитор.

Она хотела закончить всё к приезду Демидова. Он собирался прилететь к ней на все выходные. А значит, их нужно было освободить от всех остальных дел, чтобы провести время вдвоём. Вдвоем… Александра мечтательно зажмурилась. Она соскучилась. Нет, конечно, они созванивались, списывались, но встретиться вживую хотелось ужасно. Побродить вновь вдвоем по острову, болтая обо все и ни о чем. Кстати, предложение, которое он сделал так неожиданно, впопыхах, и на которое она так же впопыхах ответила, наверное, следует отметить. Все ж таки помолвка. Александра покрутила кольцо на пальце. Красивое кольцо, старинное. Она помолвлена… Александра покатала слово на языке, словно леденец, прислушалась к себе. Странно, но она почти ничего не чувствовала. В смысле ничего особенного, разве что кольцо ей действительно нравилось. Когда-то, совсем мелкой, она представляла помолвку совсем иначе. Впрочем, она тогда многое представляла иначе. А жизнь расставила все по своим местам.

Вечернюю сонную тишину салона разорвал телефонный звонок. Александра вздрогнула, схватив трубку.

– Да!

– Сашка, Сашка! – донесся издалека голос Демидова. – У меня тут полная запарка, сплю по пять часов. Хотел выкроить время на выходных, но ни черта не получается.

– Ничего, – вздохнула Александра. – Я же понимаю, что у тебя работа.

– Прилетай ты? На пару денёчков, а? Я закажу билеты.

Александра замерла. Лететь домой не хотелось. Совсем не хотелось.

– Ты ведь будешь занят? – нерешительно сказала она. – А я буду сидеть одна и мёрзнуть.

– Ну хоть несколько часов-то выделю, – рассмеялся Демидов.

Несколько часов… Нет, не о них сейчас думала она. А о том бесконечно долгом времени, когда она будет смотреть в окно или ходить по улицам, где всё напоминает о совсем другом мужчине. Не стоит ей ехать домой.

– Знаешь, Олег, ты приезжай в следующие выходные, хорошо? Я буду очень ждать.

Выслушав обиженное ворчание, уговоры и вздохи на том конце провода, она со смехом отбилась, попрощалась и положила трубку. Ничего. Неделя пройдет быстро.

Дверь салона открылась, тихо тренькнула «музыка ветра».

– Эй, есть тут кто-нибудь? – раздался громкий голос.

– Мы закрыты, – машинально ответила Александра, поглаживая кольцо.

Сердце дернулось и оборвалось прежде, чем она поняла, чей это голос.

Константин.

Воспоминания, мысли и чувства, казалось, забытые, наглухо запертые в самом дальнем уголке сознания, разом хлынули на свободу, накрыв удушливой волной. Бросило в жар, затрясло, словно в лихорадке.

Он…здесь?! Этого не может быть! Наверное, она ослышалась. Или сошла с ума.

В коридоре шелестели шаги, приближаясь к ее кабинету.

Александра медленно поднялась из-за стола и застыла, широко распахнутыми глазами глядя на открытую дверь.

Сердце стучало птицей в клетке, ноги подгибались, в висках бухала кровь…

Глава 13

– Почему ты мне не сказала?

Она застыла, когда увидела его на пороге – высокого, с растрепанными южным ветром слегка отросшими волосами, с упрямым подбородком, с чуть впалыми скулами. В светлых джинсах, в белоснежной рубашке с небрежно закатанными по локоть рукавами и расстегнутым воротом, открывающим крепкую шею. И сам весь крепкий, сильный … Такой ладный, что внутри Александры все сжалось в тугой комок, не то от боли, не то от странной щемящей нежности.

Александра почти упала обратно в кресло: ноги не держали, от нахлынувших ощущений – ярких, острых, знакомых – стало почти дурно.

Константин пересек кабинет, опустился на пол так, что его светло-серые пытливые глаза оказались напротив ее глаз, и сжал ее разом похолодевшие руки в ладонях. В теплых больших ладонях, в которых ее ладошки казались маленькими.

– Почему ты мне не сказала?

Дежавю. Когда-то она задавала тот же вопрос, и тоже не получила ответа.

Александра пожала плечами:

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем говорить? Разве это важно? У тебя вроде бы и так всё неплохо в жизни. Та девушка…

Перед глазами замаячило, словно живое, хорошенькое личико с ямочками на щеках. Он понял, о чем она. И, нахмурившись, ответил:

– Мы расстались.

– В самом деле? – равнодушно спросила Александра. Почти равнодушно.

– Да, как только ты приехала, – кивнул он. – Увидел тебя и понял, что не стоит морочить голову хорошей девчонке.

Как только она приехала? Интересно, и кто же тогда целовался в больничном парке так, словно та девица – единственная женщина на планете?! Чувства, охватившие Александру, были настолько непонятными, противоречивыми, что она замолчала, не зная, что сказать. Слишком уж всё было неожиданно, слишком сложно собраться с мыслями. Особенно тогда, когда сильные пальцы сжимали её ладони, и сам он был так близко, что она вдыхала его знакомый запах, ощущала тепло от его тела, смотрела в потемневшие глаза, в которых жарко полыхало что-то. Все ближе, ближе, жарче. Голова кружилась, внутри тонко дрожало. Мгновение – и рука Константина вплелась в волосы на затылке, отозвавшись ознобом в спине. Он чуть потянул её на себя, и горячие губы накрыли ее рот.

Вкус его губ, жар дыхания на щеке, запах чистой мужской кожи окутывали сладким дурманом. Александра мотнула головой, отгоняя морок.

– Не нужно, – прошептала она пересохшим горлом. Откашлялась и спокойно (хотя до спокойствия было ой как далеко) добавила: – У меня за это время кое-что изменилось.

Она высвободила свою ладонь из его руки, повернула тыльной стороной так, чтобы было видно кольцо.

– Я выхожу замуж.

Константин пристально посмотрел на кольцо.

– Нет, не выходишь, – прищурился он. – Если ты мне скажешь, что твоё сердце покорил какой-нибудь местный островитянин, я тебе не поверю. Слишком мало времени прошло.

Вот как? Значит, для нее год – слишком мало, а для него вполне достаточно, чтобы не только обзавестись дамой сердца, но и расстаться с ней. Что вообще он знает о времени?

– Почему обязательно островитянин? – пожала плечами Александра. – Я выхожу замуж за Олега Демидова, – четко выговорила она, с каким-то странным удовольствием наблюдая, как изменилось лицо Константина. Ей даже почудилось, что на скулах напряглись желваки, а в серых глазах на долю секунды мелькнула боль. Впрочем, скорее всего, показалось. – Вы знакомы. Помнишь, мы были у него на даче?

– Конечно, помню, – усмехнулся Константин. – Вряд ли такое забудешь.

Он встал на ноги и сделал шаг назад. – Ну что ж… Тогда извини. Понимаю, мой хм… пыл совершенно неуместен.

И даже поднял руки, словно показывая, что сдаётся. Вот и хорошо, вот и славно, что он такой понятливый. И ненавязчивый. Черт бы его побрал!

Сзади глухо стукнуло. Из-за шторы, потягиваясь, вальяжно вытек кот. Подобрался на мягких лапах к нежданному гостю, осторожно обнюхал штанину и удовлетворенно муркнул. Словно только и ждала сигнала, следом показалась кошка.

– Какие красавцы! – Константин присел на корточки. – И как вас зовут?

– Мурка и Мурзик, – буркнула Александра и покраснела, вспомнив, как спорили над кличками котят, когда крохотные комочки только приехали в дом. В его дом…

Воспоминания хлынули потоком, теплые, уютные, радостные. И как они возились с котятами, и как ловили дурацкую заводную мышь, сталкиваясь лбами и руками.

– Бедняги… – сочувственно протянул Константин, но серые глаза весело блеснули.

– Мне нравится! – она воинственно задрала подбородок, словно продолжая тот давний спор. – И ничуть не банально!

– Значит, Мурка и Мурзик… – он с интересом уставился на две почти одинаковые пушистые морды. – И кто из вас кто?

Коты, которые даже не подозревали, что они «бедняги» и «банальные», вполне освоились. Терлись о светлые джинсы, поддавая лобастыми головами его ладони: ждали, когда же, наконец, гость догадается, что их надо погладить.

Гость догадался. Мурзик повалился набок, довольно выгнулся, от избытка кошачьих чувств царапая всеми четырьмя лапами пол. Мурка скромно сидела и блаженно жмурилась, громко тарахтя.

Александра молча сидела в кресле. Происходящее казалось ей нереальным, словно подсмотренная тайком картинка простого понятного счастья где-то в параллельной Вселенной. Он, она, подросшие коты… Вот только место другое, ее салон. И жизнь другая, ее жизнь. Собранная по кусочкам, склеенная и только-только налаженная.

– Славные коты, хорошие коты, веселые коты… – бормотал Константин, ласково почесывая лохматых предателей, и от движения его рук у Александры холодела спина и мутилось в голове.

Господи! Он всего лишь гладит котов, а ей уже нечем дышать.

Нет! Так больше не может продолжаться. Это невыносимо!

Александра оставила Константина и дальше развлекаться с котами, отвернулась к монитору и защелкала по клавишам, дописывая прерванное письмо.

Только мысли не желали собираться вокруг делового письма, они кружились и метались. И вдруг Александре удалось вычленить из них одну – главную.

– Константин! – Александра резко развернулась вместе с креслом, на нее моментально уставились три пары глаз: двое кошачьих и одни серые, удивленные. – Есть какие-нибудь новости о расследовании? Что-нибудь выяснилось, убийцу поймали? – с надеждой спросила она.

– Да, новости есть. Недавно разговаривал со Стариковым, – он поднялся на ноги, небрежно отряхнул кошачью шерсть. – Но разговор долгий, а я чертовски голоден. Из аэропорта сразу рванул в отель, забросил вещи, потом сюда. Где здесь можно поблизости поужинать? Я приглашаю. Как друг, или как брат – что тебе больше нравится?

Ничего из этого Александре не нравилось. Но она выключила компьютер и вздохнула:

– Есть тут одно местечко…

Александра быстро закрыла салон, поставила его на сигнализацию, и через четверть часа они уже входили в тот самый ресторанчик, в котором часто, слишком часто она сидела одна и вспоминала, вспоминала, вспоминала… А теперь, едва дождавшись, пока принесшая заказ официантка удалится, Александра глотала воду и жадно ловила каждое слово Константина.

– Со Стариковым я разговаривал долго и много, – усмехнулся он, шустро орудуя вилкой. Видно, и правда проголодался. – Въедливый мужик, но толковый. Он нашел того, кто заказал родителей. А потом и меня.

– И кто это?

Александра разом забыла обо всём. Она сжала руками высокий стакан так, что побелели костяшки пальцев. Константин протянул руку, аккуратно вытащил стакан из ее рук и отставил подальше.

– Кто это? – нетерпеливо повторила она.

– Волков, Сергей Васильевич. Один из компаньонов отца.

– Дядя Серёжа? – потрясенно протянула Александра, не веря своим ушам. – Дядя Сережа?! Но… он же друг… И на день рождения… – растерянно бормотала она. – И подарки – Может, это ошибка? – без особой надежды выдавила Александра.

– Нет, никакой ошибки, – покачал головой Константин. – Он давно хотел прибрать к рукам всю компанию. Но тягаться с отцом – занятие не для слабонервных. Вот и решил убрать его с дороги. Уверяет, что не хотел убивать всю семью – просто не знал, что они окажутся в машине.

– Не знал?! – тихо выдавила Александра, отпила воды из стакана и закрыла глаза. У предательства был горький вкус. Ничем его не перебить… – Все он знал. И про нашу осеннюю традицию тоже.

– Может и так. А может, попросту забыл. Но наследников он в любом случае не боялся: был уверен, что легко получит у них доверенность и станет рулить компанией сам. Единственное, чего он не учёл – что наследником могу оказаться я. Я был в курсе всех дел, и уж от меня-то добиться доверенности на управление было сложнее. А он пытался. Заходил с разных сторон, но не вышло. Тогда-то и решил, что мне тоже слишком долго топтать землю не стоит.

Холодный липкий ужас запоздало пробежался по позвоночнику. А ведь их всех и правда могли убить. Ее, Александру, спасла дурацкая вечеринка. А Константина – случайность, стечение обстоятельств, недоверчивость Старикова и пущенная по пятам слежка. Маме, папе и Андрюшке так не повезло.

– А если бы мы все погибли… – задумалась Александра. – Кому бы тогда все досталось?

– Каким-нибудь дальним родственникам, далеким от бизнеса. Думаю, он просто бы выкупил у них за копейки их доли, и получил бы компанию в единоличное пользование.

– Надеюсь, его посадят на всю оставшуюся жизнь! – прошептала Александра, чувствуя, как по щекам катятся слезы.

Но впервые за все время, прошедшее с того страшного дня, это были слезы облегчения. Нет, ничто не вернет ее семью, но то, что убийца пойман и будет наказан, успокаивало. Словно родители и брат отомщены.

Она плакала, а он молча сидел, слегка поглаживая ее руку. Потом они еще какое-то время разговаривали обо всем на свете, совершенно не касаясь двух тем – той катастрофы и того, что происходило между ними.

Александра дала себе волю и просто наслаждалась общением. Она впитывала его голос, всматривалась в его лицо, чтоб запомнить и сохранить. Хотя что там запоминать… За столько лет каждая черточка намертво впечаталась в память, не выдерешь.

Константин посмотрел на часы.

– Ну что, думаю, нам пора. Тебе же рано вставать, верно? Давай я тебя провожу.

Александра почувствовала болезненный укол. Значит, не так уж он по ней и соскучился, раз сам обрывает их встречу. Сначала хорошенькая брюнетка, с которой он быстро утешился, и года не прошло. Потом его реакция, когда он узнал, что она, Александра, выходит замуж за Демидова… Чуть ли не благословил! Теперь и вовсе куда-то торопится. Нет, она приняла правильное решение. Просто так нелепо все в ее жизни устроено: она его любит, а он… А он, видимо, не очень. И хотя ей должно было быть всё равно, но почему-то не было.

– Да, конечно.

Они шли по вымощенным камнем улочкам и молчали. Просто молчали, и это было куда лучше, чем болтать о чём попало, лишь бы заполнить паузу. Остановились возле дома, того самого дома, который Александра делила с Олегом.

– Спокойной ночи, – сказал Константин.

Немного наклонился, легко коснулся губами макушки и… ушёл.

А Александра осталась стоять на пороге, пытаясь разобраться в своих растрепанных чувствах. С одной стороны, она должна быть довольна тем, как всё сложилось. Если бы Константин повёл себя иначе, например, поцеловал бы её на прощание не так, не по-дружески, ей пришлось бы снова бороться с собой, но всё-таки сказать «нет». Потому что она взрослая разумная женщина, которая приняла взвешенное решение.

Только вот говорить «нет» не пришлось. И это-то как раз и раздражало.

Александра вошла в дом, побродила неприкаянно из угла в угол и, наконец, улеглась в постель, пустую и холодную. Закрыла глаза и постаралась не думать ни о чём. Потому что всё вдруг стало слишком сложно.

Глава 14

Ночь была невыносимо длинной и беспокойной. Поспать Александре так и не удалось. Не назовешь же сном тот сплошной клубок из рваных, тягостных, беспокойных сновидений и навязчивых мыслей, переплетенных так плотно, что сразу не разберешь, где заканчивается одно и начинается другое. Промучившись до рассвета, Александра выбралась из душной сбитой постели, привела себя в порядок, вышла из дома и неторопливо побрела по улице.

Быстро светлело небо, первые лучи южного солнца заливали розовым светом стены домов. Свежий утренний ветер, напоенный густым ароматом цветов и запахом моря, трепал волосы, обдувал разгоряченное тело. Остров просыпался. Чем ближе к центру, тем чаще попадались люди, неспешно идущие по своим делам. На острове вообще редко куда торопились и бежали. Вся жизнь тут была медленной, размеренной и блаженно-ленивой. Покой… Он шелестел в набегающих на белый песок волнах бесконечного моря, где-то далеко-далеко сливающегося с небом, растекался в соленом воздухе, выкатывался на небо вместе с солнцем.

Мысли бегали по кругу, странные, смутные, выматывающие. Она всеми силами старалась думать об Олеге и о тех счастливых днях, которые они провели вместе. И собирались проводить дальше, до самой смерти. Но мысли упрямо соскакивали в сторону. В сторону светло-серых глаз с темным ободком по краю радужки, непокорных волос, которые так приятно пропускать между пальцами, в сторону крепкой шеи в вырезе рубашки, сильных рук с широкими запястьями и длинными теплыми пальцами. В общем, в ту сторону, куда им соскакивать было вовсе незачем.

Александра поднялась на террасу кафе. Есть не хотелось, поэтому она заказала кофе и пила его маленькими глотками, совершенно не чувствуя вкуса. И вид на море, тот самый вид с террасы, который она так любила, сегодня оставлял ее абсолютно равнодушной.

Черт побери! Так не пойдет! Она все для себя решила. Так откуда берется непонятное смятение? Откуда сомнения и дурацкие мысли?

Демидов… Александра прислушалась к себе и поняла, что действительно по нему соскучилась. Соскучилась по прогулкам, по разговорам, по ненавязчивой заботе и милым пустячкам, неожиданным, а оттого вдвойне приятным и радостным. Соскучилась по его улыбке, смеху, шуткам. Соскучилась по его любви, в которой была совершенно уверена, и эта уверенность дарила ей ощущение надежности и покоя. Александра могла представить себе их дальнейшую жизнь, простую и понятную. С большим домом, наполненным смехом и топотом маленьких детских ног, с воскресными обедами всей семьей, с выездами за город, с тихими уютными вечерами.

Хватит ей бесконечных взлетов и падений, танцев на краю вулкана, когда не знаешь, что будет в следующую минуту – взлетишь от неистового счастья к небу или рухнешь вниз, в клочья разрывая душу. С шестнадцати лет она любила до потери пульса. И что принесла ей эта любовь, кроме боли и страданий, неуверенности в себе и метаний от восторга до тоски и отчаяния?! Ничего. Так может, пора повзрослеть и оставить подобные игры для юных девиц?

Чем дольше Александра думала, тем больше убеждалась, что ее решение выйти замуж за Демидова – самое разумное и правильное из всех, что она приняла за свою жизнь. И она бы не сомневалась в нем ни капельки, если бы как снег на голову не свалился Константин… Свалился и принес с собой все то, что она так хотела забыть. Восторг и трепет, жар и желание, неистовое, яростное, до потери сознания. Оголенные чувства, острые, на грани безумия… И странное ощущение, что никогда она не была такой… живой, как рядом с ним, и только с ним она может быть счастлива, с ним одним. И больше ни с кем.

Вот только нужна ли она ему так же, как он ей? Вряд ли. Он быстро утешился после ее отъезда с той хорошенькой брюнеткой. И то, что тогда он считал Александру своей сестрой – вовсе не оправдание. Она-то ни на кого не могла даже смотреть целый год, не то что принимать ухаживания.

Да, узнав, что Александра приемная, он расстался с той девушкой и примчался к ней, рванул на край света. Однако… Стоило только Александре сказать, что она выходит замуж за Демидова, Константин тут же поднял лапки. Как-то уж очень легко принял ее решение, отказался от нее. Снова!

«О, неужели ты выходишь замуж? Ну тогда совет вам да любовь!»

Что-то совсем не похоже, что его это хоть сколько-нибудь задело… Проводил до дома. Простился как… как с сестрой!

Да он, вполне возможно, уже улетел. А что, проснулся утром, выяснил, что там по расписанию, и исчез, оставив ее заново склеивать свою жизнь.

Нет, все. Хватит. Она выйдет замуж за Демидова. И когда-нибудь сможет забыть Константина.

Александра допила кофе, вытерла салфеткой отчего-то мокрые щеки и пошла в салон.

Ну что ж наконец-таки рабочий день начался, и через несколько минут ее захватит водоворот дел и событий. И будет некогда думать о том, уехал ли Константин с острова или только собирается.

Фэншуйские колокольчики у двери зазвенели, сердце кувыркнулось и упало в пятки. Александра осторожно выглянула из кабинета.

По коридору шла молоденька уборщица. Она всегда приходит раньше всех. Но только не сегодня.

– Привет, Стейси, – окликнула Александра. Если в ее голосе и мелькнуло разочарование, то совсем незаметно.

– Вы так рано, – улыбнулась Стейси и, не дожидаясь ответа, отправилась в свою комнатку за инвентарем.

Да, люди на острове не особенно любопытны. Слишком спокойные и расслабленные для того, чтобы обращать внимание на других. Или, пожалуй, не так – слишком тактичны. Они выслушают твою историю, если ты готов ее рассказать, но уж точно не станут настаивать на подробностях.

Что Александру вполне устраивало.

Она вернулась за стол, включила компьютер и погрузилась в работу.

– Доброе утро, – внезапно раздался чуть хрипловатый голос.

От неожиданности Александра дернулась, едва не стерев нужный файл. По телу прокатилась волна жара, бросило в дрожь. Внутри сладко оборвалось что-то. Наверное, глупое сердце.

Не уехал.

Александра сглотнула, медленно повернула голову и застыла.

Да, он не уехал. И, кажется, совершенно не собирался уезжать. Он снова стоял в распахнутых дверях ее кабинета в белоснежных шортах и майке, радостно улыбался, а в руках у него был большой пакет с логотипом зоомагазина.

Мурка и Мурзик образовались непонятно откуда, выписывали круги вокруг гостя. Они то ластились, то падали на спину, демонстрируя пушистые животы. В общем, всем своим видом показывали, что безумно рады его видеть.

– Знаешь, я подумал… У нас ведь совместные коты, – донесся хрипловатый голос, добавив порцию мурашек на спину. – И что бы там между нами ни происходило, они не должны страдать. Я не знаю, каким кормом они питаются, поэтому купил сразу всяких… Да, еще и лакомства.

– Любым кормом питаются эти троглодиты, – машинально ответила Александра и ворчливо добавила: – Что-то ты за последний год ни разу не вспомнил, что у нас есть «совместные коты»!

– Понимаю, виноват… Но я постараюсь все исправить. Думаю, теперь мы с ними много времени будем проводить вместе.

Александра подняла глаза и насмешливо поинтересовалась:

– Что, поведешь их в зоопарк или в кино?

Константин задумчиво посмотрел на котов, что на мгновение она испугалась: с него станется, может, и правда потянет бедных животных неизвестно куда.

– Нет, – он достал из пакета игрушку с перышками и бубенцами. – Думаю, лучше мы поиграем здесь.

Предатели Мурка и Мурзик тут же принялись обнюхивать новую игрушку. Кажется, теперь их внимание было приковано исключительно к двум пакетам, в которых было столько всего интересного. Гость молодец, знает толк в кошачьих развлечениях!

– Ладно, резвитесь, – сказала Александра. – Только не у меня в кабинете. Кому-то ведь надо и работать.

Выставив всю троицу вместе с пакетами из своего кабинета, Александра закрыла дверь, не сразу смогла сосредоточиться.

Ей понадобилось несколько минут, чтобы выбросить из головы все лишнее. И самым лишним, безусловно, был он, Константин. В какой-то момент она даже разозлилась. Какое имел он право вот так врываться в ее спокойную упорядоченную жизнь? Абсолютно никакого!

У нее все было хорошо, просто отлично… А теперь… Она привычным жестом покрутила кольцо на пальце.

К обеденному перерыву Александра осторожно выглянула из кабинета. В фойе никого не было. Только Мурка и Мурзик, умаявшись от активных игр, вытянувшись, спали под кондиционером.

Действительно жарко. Нет, конечно, холодно на этом острове не бывает, но сегодня жара была совершенно невыносимой. Надо будет уйти с работы пораньше и искупаться.

Удивительное дело! Александра всегда безумно любила море. И когда они с семьей вырывались на несколько дней в отпуск, практически не вылезала из воды – играя с волнами, ныряя, растворяясь… А сейчас, поселившись на островах, словно напрочь забыла о море. Постоянно находились более важные дела. А море… Море всегда было рядом. Когда она в последний раз купалась? Александра попыталась припомнить: ну, конечно, пару недель назад. И это была не ее идея, Олег настоял.

Нет, сегодня сразу же после работы – в море! Но даже приняв это волевое решение, где-то в глубине души Александра знала, что море, конечно, здорово, но на самом деле она просто хочет убежать с работы пораньше, чтобы ее не застал Константин.

Находиться рядом с ним и делать вид, что все в порядке, что ничего такого особенного с ней не происходит, было слишком трудно. И сегодня, когда он явился «навестить котов», она, конечно, хмурилась и ворчала изо всех сил, но едва ли ей удалось скрыть, что на самом деле она радуется, как шестнадцатилетняя девчонка.

Она ушла пораньше, предупредив лишь Марию о том, что пойдет купаться. Посетителей было мало, в такую погоду отдыхающие предпочитали либо отсиживаться в фешенебельных номерах под кондиционером, либо мокнуть в море. А чем она хуже?

Александра пришла на свое любимое место, – пустынный пляж, уединенная бухта, куда не добираются туристы – сняла одежду и окунулась в прохладные волны. Все заботы и сложности тотчас же оставили ее. Было только море, мягкие волны, которые позволяли просто быть и ни о чем не думать. Почти медитация, когда мысли разбегаются, расплываются и остается лишь тишина…

Ох! Одно мгновение – и она оказалась сжата в крепких объятиях. Не успев понять, кто это и что случилось, она отчаянно забила руками и ногами по воде.

– Что ты творишь? Утонем же! – раздался у уха знакомый голос и горячие губы мокро коснулись щеки.

Константин! Как вообще он ее нашел? Впрочем… Наверняка Мария подсказала симпатичному гостю, где ее искать.

– Дурак, пусти, нельзя же так пугать!

Почувствовав, что ее больше не держат, она отплыла, отфыркиваясь и поправляя рассыпавшиеся волосы. Но долго оставаться одной не вышло. Константин тут же оказался рядом и снова сгреб ее в железные объятья.

Александра хотела оттолкнуть его, но не смогла. Прохладное море и горячее тело, к которому она оказалась прижата… Соленые губы на губах… Его дыхание – тяжелое, короткое, хриплое, от которого становилось жарко внутри.

Вырываться не хотелось. От каждого прикосновения теплых жадных рук, ненасытных губ голову кружило, как на каруселях. Все сильнее, сильнее… И теперь ей было не нужно тайком присушиваться к каждому касанию, ловить едва ощутимые движения губ, прячась, неизменно сомневаясь.

Нет, все это обрушилось на нее лавиной. Казалось, он был везде. Казалось, он был везде, руки на ее теле, ладонь на затылке – не вывернуться. И губы на губах.

Никогда еще они не были так близки – плотно соприкасались почти обнаженными телами. Лишь две тоненькие полоски ткани купальника между ними. Так мало… Так близко.

И теперь, когда вода скрывала все, Александра вдруг отпустила себя. И сама уже прижималась крепче, целовала глубже, с первобытной радостью ощущая его сильное тело под своими руками…

Его ладонь нажала на ее живот, медленно, невыносимо медленно поехала ниже… Александра напряглась, дрожа от сладкой пытки, от неясного предвкушения. Мужские горячие пальцы поддели резинку плавок, нырнули под тонкую ткань и замерли, дразня, обжигая покрывшуюся мурашками кожу… И скользнули между ног, мягко, осторожно коснулись чувствительной точки. Она охнула, плотно сдвинула бедра, задыхаясь от острого, почти невыносимого удовольствия. Низ живота налился колючим жаром и это жар пульсировал, поднимаясь все выше и выше. Александра плыла в блаженном дурмане, всхлипывая и выгибаясь в теплых руках.

Все, что она чувствовала, вдруг стало так остро, так ярко, так потрясающе сильно, что она едва не теряла сознание… Ощущение счастья – настолько полное, что от этого даже больно, где-то внутри, в сердце.

– Люблю тебя…

Она так и не поняла, Константин сказал, или она сама подумала. Но в тот момент это было так правильно, что уже не важно – кто сказал.

«Люблю» – прошептала она почти безмолвно, одними губами. А потом и эта мысль куда-то исчезла. Остались лишь качающееся небо над головой, прохладное качающееся море, сжимающее их тела… Его пальцы внизу, его губы на ее губах. И от всего этого все время отчаянно не хватает воздуха… Низ живота свела особо длинная и сладкая судорога, Александра хрипло застонала, выгнулась и обмякла, буквально повиснув на Константине.

Они вышли из моря – и волшебство вдруг куда-то пропало. На его место пришел жгучий стыд и чувство вины. Она не должна была. Не имела права.

Александра быстро вытерлась, торопливо натянула одежду на почти еще мокрое тело.

– Пора домой, – сказала она, избегая смотреть ему в глаза.

Константин остановил ее. Поймал за плечи, заставил посмотреть на себя…

– Аль, что не так?

– Все не так… Я не должна… Я не могу… Это нечестно. Отпусти, пожалуйста!

Она вывернулась из его рук и побежала. Не разбирая дороги, не оглядываясь. Домой.

* * *

Наутро Константин шел к салону в отличном настроении, насвистывая какую-то легкомысленную мелодию, ожидая, как радостно встретят его коты и как снова будет хмуриться и отводить взгляд Александра.

Разумеется, она будет рада его видеть, что бы она ни говорила, сколько бы ни пыталась прикрываться обязательствами и женихом. Константин точно знал: он ей нужен, так же, как и она ему. И сколько бы ни понадобилось времени и сил для того, чтобы она поняла это так же хорошо, как и он… Он найдет и время, и силы.

– Доброе утро, – поприветствовал он статную, уже не молодую, но все еще красивую женщину. Марию, так было написано у нее на бейджике. – Я к Александре.

Он улыбнулся, но улыбка быстро сошла с лица: слишком уж растерянно и даже виновато смотрела на него Мария.

– Александры нет. Она улетела сегодня на родину, забежала утром совсем ненадолго и… – она растерянно развела руками.

Улетела? Это было как удар под дых. После вчерашнего она и в самом деле не нашла ничего лучшего, чем сбежать?

– И ничего не сказала? – теперь уже он был чертовски растерян.

– Нет… Только что улетает к жениху. Все.

Константин сжал зубы. Взгляд сделался сухим и колючим. Улетает к жениху?

Мария смотрела на него с сочувствием.

Глава 15

Александра осторожно вошла в офисное помещение. Деловитая суета после долгих недель под расслабляющим южным солнцем была непривычной.

Александра оглядывалась по сторонам и чувствовала себя здесь как инопланетянин. Да и выглядела, видимо, как инопланетянин – в своем огромном оранжевом свитере и джинсах. Казалось, она то и дело натыкается на острые, холодные взгляды. Да все кругом было угловатым и колким.

Она быстро отыскала приемную по памяти, благо когда-то давным-давно уже здесь была. Тогда Демидов доказывал ей, что ему ни к чему ее наследство. Со своим бы добром разобраться.

Впрочем, и наследства-то не было.

– Мне нужен Олег… Олег Демидов, – слегка робея, сказала она секретарю, симпатичной высокой девушке с гладко уложенными волосами.

Та окинула ее недоумевающим взглядом. Все-таки нужно было надеть что-то такое же – деловое. Чтобы не чувствовать себя белой вороной. Впрочем, секретарь тут же нацепила на лицо правильное выражение и с легкой улыбкой, но строго спросила:

– К Олегу Витальевичу? Вам назначено?

Она стала деловито листать ежедневник.

– Нет, мне не назначено, – раздраженно сказала Александра.

Глупая идея – ехать в офис, не дозвонившись до Олега. Наверное, следовало отсидеться в какой-нибудь кафешке, дожидаясь, пока он перезвонит.

Но почему она вдруг должна смущаться под взглядом этой девицы?

– Я его невеста, – сказала Александра.

И снова потерла кольцо. Что-то уж слишком часто в последнее время она хватается за него, как за спасательный круг. Секретарь окинула ее еще одним взглядом, на сей раз откровенно оценивающим.

– Олег Витальевич на совещании, – доложила она, – он еще час будет занят. Сделать вам чай или кофе?

Ну надо же, а Александра думала, что уже и не предложит.

– Нет, спасибо, – отказалась она.

Хотя выпить кофе не помешало бы, завтрак в самолете, конечно, хорошая штука, только с тех пор прошло уже несколько часов, и чашка бодрящего напитка после почти бессонной ночи не помешала бы. Но сидеть тут напротив дамочки, которая оценивает ее с ног до головы и уже, наверняка, мысленно обвешала бирками и ярлыками… Нет, не хочется.

Александра вышла в коридор, направилась в ту сторону, куда секретарь машинально мотнула головой, говоря, что Олег на совещании, и быстро нашла, что искала. Остановилась напротив стеклянной двери, через которую хорошо было видно Олега.

Она точно знала, зачем летела сюда, так спешно покинув остров. Александра хотела поговорить с Олегом о том, чтобы ускорить свадьбу. Какого черта ходить и притираться к друг другу, если все и так ясно? Они собрались пожениться, они готовы жить вместе долго и счастливо. Что еще нужно? Можно прямо сегодня пойти в загс и расписаться, а завтра она улетит на свой остров уже замужней женщиной.

Или даже не улетит, а останется здесь. Спрячется в своей теплой квартирке и будет каждый день ждать, когда Демидов справится со своими делами и вернется домой. И будет готовить ему ужин, да-да, обязательно ужин.

Она смотрела сквозь стекло на красивое лицо Олега, на то, какой он сейчас деловитый и собранный, как внимательно выслушивает тех, кто торопливо что-то ему докладывает, делает замечания, раздает распоряжения. Смотрела на хмурую морщинку между его бровей, на жесткую линию губ, на цепкий взгляд, под которым присутствующие разве что не ежились, и вдруг поняла, что этого Демидова она не знает.

Знает другого, весельчака и балагура, который, посмеиваясь, выполняет любую ее прихоть. А этого не знает совсем. А ведь ей придется столкнуться и с таким Олегом тоже. Что же получится? Здравствуй, незнакомец, я твоя жена? Идея ускорить свадьбу тут же перестала казаться ей такой уж хорошей.

Да она никогда и не была хорошей. Стоит ли врать самой себе? Это поспешное и торопливое замужество она задумала именно как бегство. Бегство от Константина, или – если быть совсем честной – бегство от себя?

Вспомнилось то, что сказал Константин: «Зачем морочить голову хорошей девчонке»… А морочить голову хорошему парню разве стоит? Наверняка нет.

Между тем совещание закончилось, люди стали подниматься со своих мест, подходить к Олегу, что-то обсуждать, а Александра застыла. Вот и настал тот самый миг, когда ей предстояло сказать… Что? Что сказать?! Олег вышел из дверей, остановился напротив нее и протянул озадаченно, словно не верил своим глазам:

– Сашка! – его голос звучал, кажется, не очень-то радостно. – Ты? Ты все-таки приехала… Но, послушай, у меня тут сейчас сумасшедшая запарка, я освобожусь только поздно ночью. И завтра с утра опять…

Он взъерошил волосы руками, словно помогая себе придумать хоть какое-нибудь решение, позволяющее совместить огромное количество дел и свалившуюся как снег на голову невесту.

– Давай отойдем, – тихо сказала Александра, обнаружив, что коллеги Олега не спешили уходить с совещания, под разными предлогами задерживались неподалеку и бросали исподтишка любопытные взгляды.

– Конечно, – Демидов взял ее за руку, затащил в кабинет и крепко обнял. – Сашка, как же так… Ты приехала, а у меня тут полный кавардак. Давай я скажу Алине, чтобы она нашла тебе номер в отеле? Ты обедала? Закажешь что-нибудь в номер…

– Не нужно ничего говорить Алине, – с трудом вклинилась она в бурный поток организаторской деятельности Олега.

Вдохнула, выдохнула, сама испугавшись того, что сейчас собирается сказать. А потом сняла кольцо с пальца и торопливо сунула его в широкую горячую ладонь.

– Олег, ты прости меня, пожалуйста, но я не выйду за тебя замуж.

Глава 16

Самолет летел чертовски медленно. А время тянулось еще медленнее. Александра то и дело посматривала на часы, но стрелки будто не хотели двигаться с места. Она так и не смогла дозвониться до Константина. И это тревожило.

В голове заезженной пластинкой крутился их разговор с Марией.

– Ты уверена, что тебе нужно улетать? – в голосе Марии звучало явное сомнение.

– Дела вроде бы в порядке, ничего срочного, ты справишься, – с бодрым видом начала говорить Александра, но Мария ее остановила.

– Дела салона – да. А вот то симпатичное дело, которое ходит за тобой по пятам… Уверена, что его нужно оставлять без присмотра?

– Да, – твердо сказала Александра.

– А если придет, начнет спрашивать: куда уехала, когда будешь?

Александра вздохнула: в чем-чем, а в этом она не сомневалась. И придет, и начнет спрашивать.

– Тогда скажи, что улетела к жениху.

Мария посмотрела на нее и укоризненно покачала головой. Видимо, снова хотела сказать: «ты уверена?», но Александра ее опередила:

– Да, я уверена.

Какой же умной, хорошей и правильной она тогда себе казалась. И какой дурой была на самом деле. Кого она хотела в чем убедить, кому сделать лучше? Демидову? Уже тогда стоило сообразить, что жена, тайком вздыхающая о другом мужчине, так себе счастье, весьма сомнительное.

Вернув кольцо Олегу, Александра тогда вылетела из офиса, вдохнула полной грудью морозный воздух и… И впервые за последнее время почувствовала себя свободной и почти счастливой.

И тут же похолодела, вспомнив, что натворила перед отъездом с острова. Если бы можно было отмотать время назад! Константин утром стопроцентно получил известие, что она уехала к жениху. И это после всего, что случилось вчера. И значит, вроде как сделала свой выбор…

Александра достала телефон, нашла в списке контактов то самое любимое имя и нажала вызов. Его российский номер не работал. Видимо, не стал включать роуминг. Ее пальцы, и без того замерзшие даже в перчатках, теперь просто заледенели.

Что она наделала? И что теперь делать?

Ни в каких соцсетях Константин не присутствовал.

Он и раньше не слишком любил бывать на виду, а после объявления его одним из самых завидных женихов страны, и вовсе пропал с радаров. Иначе его бы просто засыпало тоннами любовной корреспонденции.

Все хотят замуж за миллиардера. Вон даже обучающие семинары на эту тему проходят, собираются стадионы. Неужто им, этим «стадионам» невдомек, что миллиардеров не так уж и много. Впрочем, о какой ерунде она сейчас думает.

Думать надо о том, как найти Константина. А она ведь ничего, ничегошеньки не знает: ни его «островного» номера, ни даже отеля, в котором он остановился. И что же теперь? Обзванивать их все по очереди и спрашивать, нет ли там такого постояльца? А вдруг уже нет? Вдруг уже в это самое время он возвращается с острова? И их самолеты, двигаясь навстречу друг другу, даже махнут друг другу серебряными крыльями. Вот и все.

Как только самолет приземлился и разрешили включить телефоны, Александра набрала Марию.

– Привет! – торопливо выпалила она. – Константин приходил?

– Приходил, конечно.

– И что ты ему сказала?

– Что ты велела, то и сказала.

– А он?

– А он ушел, ясное дело. Что ему тут делать, если ты к жениху уехала.

Александра зашла в дом, швырнула сумку, в которую упаковала теплые вещи, села на диванчик в гостиной и обхватила голову руками. Ничего, еще ведь не все потеряно. Допустим, Константин улетел. Значит, скоро он появится на связи.

Она позвонит и снова рванет туда, в холод, потому что рядом с ним холод не страшен и вообще погода не имеет значения. Нужно просто собраться с силами. А сейчас их не было. Александра чувствовала, как по щекам катятся крупные горячие слезы.

– Эй, есть кто-нибудь дома? – раздался голос у входа.

Знакомый голос, слишком знакомый.

Сердце дернулось и пустилось вскачь. Александра подняла заплаканное лицо. Сквозь мокрые разводы проступал любимый силуэт:

– Ты когда-нибудь научишься закрывать дверь?

Она молча смотрела на него во все глаза, смотрела и никак не могла наглядеться. Словно видела его в последний раз не вчера, а сто тысяч лет назад, и за эти сто тысяч лет так соскучилась, что внутри все скручивалось и ныло от дикой, звериной тоски, от ужаса, что могла никогда больше и не увидеть. Ей выпал шанс, счастливый билет один на миллион, а она чуть так бездарно все не испортила!

– Костя… – прошептала она пересохшим горлом, поднялась и словно пьяная сделала несколько нетвердых шагов вперед.

От облегчения, что он здесь, никуда не улетел, хотелось разреветься. Впрочем, она и так уже ревет …

Он мгновенно оказался рядом, обхватил сильными теплыми руками.

– Алька, ты что? – встревоженно пробормотал он ей в волосы. – Что случилось?

Да что там встревоженно. В его голосе явно слышалась легкая паника. Видимо, Константин Павлович, глава фирмы, олигарх, бизнесмен и прочая, прочая… как и все мужчины пугается женских слез.

– Я думала ты улете-е-ел… – провыла Александра, уютно утыкаясь носом в его плечо.

Рубашка под щекой мгновенно намокла. Кажется, что-то такое уже было…

– Не дождешься, – горячее дыхание шевельнуло волосы у виска, слезы мгновенно высохли. – Осталось у нас тут вчера одно незаконченное дело…

– Так давай закончим… – мурлыкнула Александра и жадно поцеловала маячившую перед глазами крепкую шею, вдохнула запах чистой мужской кожи и…

И словно сошла с ума. Вернее, они оба сошли с ума. И мир сошел с ума, бешено закрутился, подталкивая их друг другу, сминая, вдавливая…

И не было нежности и ласки… Потом, они будут потом… И ласки, и долгие прелюдии, и дразнящие прикосновения, все будет потом. А сейчас они не могли больше ждать и медлить, и так слишком долго ждали и медлили… И едва не упустили…

Желание, острое, жгучее, горячее, кипело в крови, неслось по венам, грохотало в висках, мутило голову. Два сплетенных тела, жадные руки, жаркие поцелуи, бесстыдные, глубокие, до остановки дыхания, до звона в ушах. От бесстыдных прикосновений, укусов, хриплых словечек хотелось изгибаться и кричать в голос. Его горячие губы на ее груди, его пальцы ласкающие там, внизу, отчего из горла рвутся развратные крики и стоны…

Рывок – и диван под ее спиной, и желанная до боли, до всхлипа тяжесть мужского тела, и блаженная наполненность, и движение крепкой тугой плоти внутри ее тела… И волны жара и дрожи, и колючие искры под ставшей болезненно чувствительной кожей. И яростные толчки, быстрее, еще быстрее…

И яркий, ослепительный оргазм, немыслимый, неведомый, сладкий, расходящийся блаженными судорогами по телу. И ответный хриплый стон чужого оргазма. И нега, качающая словно на волнах…

– В следующий раз надо успеть раздеться, – задумчиво сказал Константин.

– Угу… – пробормотала Александра ему под мышку.

– Можешь уже начинать…

Content

Матильда Старр
В ловушке

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16