Матильда Старр

Сводные

Глава 1

– Ну что? – ехидно спросил Элвин, разваливаясь в кресле. Другого места в огромном особняке, чтобы пристроить свой зад, он, конечно, найти не смог. Только возле меня, в гостиной. – Опаздывает твой ботаник-очкарик?

Я бросила взгляд на огромные старинные часы. Разумеется, никто никуда не опаздывает. Просто сводный братец хочет в очередной раз меня поддеть. Я ничего не ответила на этот наезд и отвернулась к зеркалу.

Поправила платье, убрала тугой темно-русый локон, который так и норовил упасть на лицо. Волосы у меня непослушные, густые и длинные. Обычно я просто завязываю хвост. Но сегодня потратила кучу времени, чтобы уложить их в некое подобие прически. И получилось очень даже неплохо.

– Ну что ты, Изи, можешь так не прихорашиваться, – не унимался братец. – У него же паршивое зрение. Иначе бы он тебя не выбрал.

Внутри шевельнулось недовольство, грозящее превратиться в самую настоящую злость. Но не потому, что его подкол насчёт моей внешности достиг цели: я знала, что выгляжу отлично, так что Элвин мог сколько угодно пытаться. И не потому, что он гадко высказывается о Саймоне, который на самом деле отличный парень.

Это дурацкое сокращение «Изи»! Так меня называет только Элвин. Вообще-то меня зовут Изабель. А его «Изи» с явным намёком на то, что очень легко добиться моей благосклонности, просто вымораживает.

– На твоём месте я бы не задерживалась дома, – парировала я, не оборачиваясь. – Тебе ведь пора ехать за Молли. Смотри, опоздаешь немного – и она уже кому-нибудь даст.

Мои щёки загорелись. Вообще-то это было чересчур даже по отношению к Молли. Ну, то есть она, конечно, стерва. И заслуживает любых нелестных эпитетов. Но история, из-за которой сейчас о ней сплетничают, скорее всего, вранье от начала и до конца.

Но в целом мне плевать. На войне все средства хороши. А у нас с Элвином война.

Исподтишка посматривая на его отражение в зеркале, я злорадно наблюдала, как он бесится. Синие глаза метали молнии, черные волосы на загривке, казалось, встали дыбом. Словно у дикого зверя перед прыжком. Он даже не сразу нашёлся, что сказать. А когда нашёлся и уже открыл рот, в дверь очень удачно позвонили. Рот тут же захлопнулся. Правильно. Мало ли кто там стоит на крыльце. И хоть я была уверена, что сейчас Элвин точно не начнёт на меня орать, всё же торопилась. На всякий случай.

Я открыла дверь, и на пороге появился Тедди Джонсон.

Ох, как жаль, что в этот момент я стояла к Элвину спиной. Хотела бы я увидеть его физиономию… Да-да, драгоценный братец, я иду на выпускной не с Саймоном, которого ты презираешь и о котором не устаёшь говорить гадости, а с Тедди – самым популярным парнем у нас на параллели.

Тедди помахал рукой Элвину. Ну да, конечно – они ведь тусуются вместе. Спортсмены, красавцы, популярные ребята и всё такое.

– Ты с нами? – спросил Тедди.

– Нет, – ответил Элвин. И в этом «нет» было столько едва сдерживаемой злости, что я внутренне возликовала. – Мне ещё нужно заехать за Молли.

Я демонстративно глянула на часы и с почти искренней заботой в голосе сказала дорогому братцу:

– Да-да, нужно поторопиться. Тебе не стоит опаздывать.

Намек более чем прозрачный.

Элвин был в бешенстве. Но чёрта с два он что-нибудь скажет мне при Тедди. Ведь моя фраза выглядела абсолютно невинной.

Я поправила волосы, подхватила Тедди под руку и победно вышла из дома. Настроение было отличное. В основном, потому, что мне удалось испортить его Элвину.

В таких милых перебранках в последние полгода у нас проходил каждый день. С тех самых пор как мы оказались под одной крышей.

Вначале я была просто в ужасе от наездов Элвина. Он цеплялся к моей внешности, к каждому слову, к каждому жесту, постоянно выставляя меня тупицей… По ночам я плакала в подушку и мечтала как можно скорее выбраться из этого дома. Но шансы мои были невелики.

Папочка Элвина по уши влюбился в мою маму. «Детки, у нас для вас сюрприз – мы поженились!» Они были настолько счастливы, что даже не заметили, как перекосило нас обоих от такой новости.

Вообще-то особняк был огромным. На первом этаже гостиная размером со стадион, с лестницей, что вела наверх. Справа – кухня, столовая и подсобки, слева – библиотека, бильярдная, зал с тренажерами и куча каких-то еще помещений. На втором этаже бесчисленное количество спален и гостевых. Коридор такой, что можно гонять на скейте. Казалось бы, легко затеряться и годами не видеться с новообретенным братцем. Но нет же, мне пришлось жить буквально в соседних комнатах с этим придурком.

Где-то через пару недель счастливого соседства я перестала рыдать по ночам и принимать близко к сердцу идиотские шуточки. Более того, я начала отвечать Элвину в том же духе, не особо беспокоясь о том, как это будет воспринято.

С тех пор так и повелось: если за завтраком мне не удавалось взбесить Элвина – я шла в школу с испорченным настроением.

– Детка, ты просто супер-секси! – довольно ухмыльнулся Тедди, открывая мне дверцу машины.

Я подавила усталый вздох. На самом деле Тедди Джонсон – редкостный мудак.

Я знала подробности его скандального расставания с бывшей подружкой, так что словом «мудак» наградила его вполне заслуженно. И если бы он не был самым популярным парнем, мечтой всех дурочек нашей школы и приятелем Элвина – что немаловажно! – сейчас бы он вез на выпускной кого-нибудь другого.

Когда он меня пригласил, я настолько обалдела, что какое-то время просто молчала, глотая воздух. Неожиданно. Я уж точно не входила в число звезд школы, а ему ведь положена именно такая подружка.

О боже! Какая же самодовольная рожа у него при этом была. Видимо, он решил, что я от счастья потеряла дар речи.

На самом деле я хотела послать его к чёрту. Но потом представила, как Тедди заезжает за мной, а у Элвина нет ни малейшей возможности полить грязью моего очередного ухажёра, ведь это его друг… Ответ вырвался сам собой: «Да, конечно, Тедди, я с удовольствием пойду с тобой».

Другого ответа он и не ждал. И, конечно, не понял, чему я радуюсь. Наверняка приписал это собственному обаянию. Уж не знаю, что находят в нём девчонки. Да, пожалуй, у него смазливая рожа, широкие плечи и папик при деньгах. Но он же тупо-ой. Смазливый тупенький Тедди… Как он мог оказаться приятелем Элвина? О чём они говорят? Приходилось признать, что у моего сводного братца мозгов всё-таки побольше.

А Тедди…

С моей точки зрения, даже автомат, который торгует снэками у нас в фойе, куда более обаятельный, чем Тедди Джонсон. От него хотя бы есть польза.

И все же сцена, которая только что состоялась у нас в гостиной, стоила того, чтобы терпеть Тедди рядом с собой весь вечер. К тому же я собиралась смыться с выпускного пораньше. Тедди был не единственной причиной, по которой это мероприятие казалось мне не слишком привлекательным. Там ведь будут ещё и наши красотки: Аманда и её «фрейлины» Бонни и Дороти. Для них то, что я явлюсь с Тедди, тоже станет шоком. И, боюсь, за это придётся поплатиться.

Во всяком случае, если мне захочется что-нибудь выпить, я точно не стану оставлять бокал без присмотра. От этой троицы можно ожидать всего, чего угодно.

Такая она, школьная жизнь. На войне как на войне…

К счастью, сегодня всё закончится. Следующим этапом будет колледж. Уж там-то, надеюсь, всё сложится как-нибудь поприличнее. Но главное, главное – я уеду из нашего города. И, чёрт возьми, из этого дома!

И Элвин с его бесящими шуточками тоже останется где-нибудь в прошлом.

Глава 2

Выпускной шёл своим чередом. Пафосная часть быстро закончилась и началось безудержное веселье. Я пару раз потанцевала с Тедди. Со слухом ему явно не повезло, он просто таскал меня словно спортивный снаряд, то и дело врезаясь в другие парочки. В общем, с именем сына Джонсоны явно не промахнулись.

Конечно, можно было обойтись и без танцев, но время от времени я ловила на себе взгляд Элвина. Надо же, как его зацепило!

Пришлось демонстрировать сводному братцу, что эта моя вылазка с его другом Тедди – не просто так.

К счастью, потом моего кавалера окружили приятели из спортивной команды и уволокли куда-то вглубь зала. Я выдохнула с облегчением: намёки, которые делал Тедди, пока мы «танцевали», совсем мне не нравились. И ещё меньше нравились его попытки или расплющить меня о свой торс, или пристроить огромные лапищи на моей заднице.

В зале было душно, музыка гремела так, что тело буквально сотрясалось, лазерные и светодиодные вспышки резали глаза. Короче, сплошная головная боль, а не праздник… Я отошла к столу с напитками, плеснула себе минеральной воды и уже подумывала незаметно свинтить, пока Тедди не видно, как внезапно рядом нарисовалась Аманда.

Следом материализовались Бонни и Дороти, и теперь стояли у нее за спиной, переглядывались и мерзко хихикали. Я насторожилась. Крепче сжала бокал.

– Красивое платье, Изабель, – противно растягивая слова, заговорила Аманда.

– Платье? – отозвалась я, не выпуская из глаз всю троицу. – Ну да, ничего…

Еще б ему быть некрасивым. Чёрт побери, да за те деньги, что мама выложила за дизайнерскую тряпку, я могла бы съездить в Европу, как уже давно мечтала! Не шикуя, конечно, останавливаясь в хостелах – но всё-таки могла бы.

Уж не знаю, как моя мамочка договорилась с приёмным отцом, но на время подготовки к выпускному его кредитка оказалась в полном нашем распоряжении.

Стоило это платье столько, что у меня зубы сводило, когда мы его покупали. И ради чего? Ради того, чтобы Аманда злилась на меня чуть больше обычного? Вот уж точно оно того не стоило.

Кстати, с чего ее вдруг на комплименты потянуло? По идее она должна была фыркнуть что-то вроде «миленькое платьице, да не на ту надето» или «лучше не стало». Подозрительно…

Краем глаза я заметила, что бокал с рубиново-красным соком в её руке понемногу наклоняется. Ну конечно! Не просто же так она подошла ко мне. Я быстро сделала шаг назад и предостерегающе выставила перед собой свободную руку:

– Стоять!

Ещё не хватало, чтобы эта стерва испортила платье. У меня на него большие планы: попытаюсь вернуть в магазин.

– Надеюсь, ты видела, что я пришла сюда с Тедди? – заговорила я громко и отчётливо, глядя ей прямо в глаза. – Сделаешь что-нибудь с моим платьем – я ему нажалуюсь.

Аманда замерла в нерешительности.

– И что будет? – фыркнула она, однако бокал наклонять перестала.

– Ты же знаешь эту их игру: уходят куда-то с девушкой, а потом возвращаются с её трусиками? Так вот, это можешь быть ты.

Конечно же, я блефовала. На самом деле я не имела ни малейшего понятия, есть ли у Тедди с его идиотами-дружками такая игра. Но, судя по тому, как быстро Аманда скисла и отвалила от меня, я многого не знала о своём кавалере.

Ладно. Я с нарочитым спокойствием сделала ещё один глоток минералки и решительно поставила бокал на стол. Пора уходить отсюда. Как по мне, весёлой сегодняшнюю вечеринку точно не назовёшь.

Осторожно лавируя между пьющими, танцующими, болтающими группками и одиночками, я вышла из зала. Миновала небольшой коридор, забитый обнимающимися парочками, остановилась на широком крыльце и с наслаждением вдохнула свежий вечерний воздух. После духоты зала это было чертовски приятно: просто подышать. Сбоку слышалась какая-то возня. Я обернулась, ожидая увидеть еще одну влюблённую парочку, и, разумеется, увидела её. Элвин прижимал к стенке свою раскрасневшуюся Молли, и они целовались так яростно, словно ни до, ни после выпускного им этого делать нельзя и теперь необходимо нацеловаться за все упущенное время и на годы вперёд.

Я отвернулась, достала из сумочки телефон, чтобы вызвать такси. Почему-то эта сцена испортила мне настроение. Почему? Вряд ли бы я смогла легко ответить на этот вопрос. Может быть, потому, что Элвин меня изрядно бесил и мне не хотелось видеть, что ему хорошо.

– Эй, детка, ты куда собралась? – раздался самодовольный голос за спиной.

О нет, только не это… Тедди. Вообще-то я собиралась уйти по-английски, не прощаясь.

– Еду домой, – сказала я безо всяких эмоций.

Свою роль Тедди Джонсон уже отыграл, так что притворяться, будто он для меня хоть что-то значит, не было никакой необходимости.

– Я подвезу тебя, – заявил Тедди.

– Иди к чёрту, Тед, – отмахнулась я. – Я предпочитаю, чтобы меня отвёз кто-нибудь трезвый, и таксист отлично для этого подойдёт.

– А я трезвый, – обиженно протянул он. – У меня соревнования через неделю, так что никакого алкоголя.

Я досадливо поморщилась. Конечно, я отшила бы Тедди и максимум, чего бы он добился, – посадил бы меня в такси. Но тут, в паре метров от меня, зажимался со своей подружкой Элвин, и он явно слышал разговор. Я с улыбкой повернулась к Тедди:

– Ну, тогда поехали быстрее.

Уцепилась за его лапу и решительно направилась к машине, стараясь сделать вид, что нежно прижимаюсь к мускулисто-спортивному плечу. Не знаю, смотрит на меня сейчас Элвин или изучает языком гланды Молли. Но если смотрит, пусть увидит то, что для него предназначено.

Усевшись на сиденье, я захлопнула дверцу и перевела дух. Всё, цирк окончен. Моя учёба в школе тоже. Надеюсь, теперь, наконец-то, начнется новая жизнь.

Не обращая внимания на Тедди, я сбросила тесные туфли и уставилась в окно, раздумывая, как проведу это лето, последнее лето перед колледжем. Может быть, мне даже удастся уломать маму проспонсировать поездку в Европу. А если и нет, у меня оставался план «Б» – платье. Задумавшись, я не сразу сообразила, что Тедди пропустил поворот к нашему дому и теперь везёт меня чёрт знает куда.

– Эй, а куда мы едем?! – нахмурилась я, вглядываясь в темноту за окном.

Видно было лишь полотно магистрали и пролетающие мимо фонари.

Тедди не ответил. Промчался ещё немного вперед, крутанул руль, съехал на узкую дорогу, прошуршал по гравию и затормозил посреди зарослей каких-то лысых кустов. Впереди поблескивала в лунном свете гладь то ли озера, то ли реки. На романтику потянуло? О боже! Только этого мне не хватало…

– Тедди, не будь идиотом. Отвези меня домой! – я старалась говорить твёрдо и уверенно, но медленно. Так, чтобы дошло даже до такого тупицы, как он.

– Да ладно, детка, брось. Веселье ещё даже не началось, а ты уже хочешь свалить.

Я похолодела. Веселье? Что именно он называет весельем?

И тут мне в голову пришла запоздалая мысль: а ведь как ни крути, Тедди – приятель Элвина. Почему, чёрт возьми, я решила, что это я обыграла Элвина, согласившись пойти на выпускной с одним из его дружков? Может быть, как раз дорогой братец организовал внезапное приглашение от «самого популярного и крутого»?! Может, именно у него был какой-то другой план?

Верить в это не хотелось. Элвин, конечно, придурок, но не до такой же степени…

Тедди заглушил двигатель, развернулся ко мне, схватил в охапку и запечатал рот омерзительным слюнявым поцелуем. Обдало запахом то ли дезодоранта, то ли туалетной воды, чересчур сладким, перемешанным с запахом пота. Горячий мокрый язык скользил по губам, напирал, стараясь пролезть сквозь крепко стиснутые зубы.

– Ну же, детка… – хрипло дышал Тедди, не прекращая орудовать своим языком.

Меня сейчас точно стошнит…

– Пусти! – прошипела я.

Пыталась оттолкнуть его, но какое там! Сто килограммов сплошных мышц. Он спортсмен, а я – всего лишь слабая девчонка. Мне не удалось даже пошевелить эту тушу.

– Не выделывайся, детка. Я ведь знаю, что ты об этом мечтала. – Чужие губы проехались по шее, оставляя отвратительно мокрый след. – Иначе зачем бы ты вообще пошла на выпускной со мной? Хотела заполучить крутого парня? Ну так расслабься и заполучи уже.

– Пусти, придурок! – завизжала я сквозь слёзы. – Я Элвину расскажу… Знаешь, что он с тобой сделает?

Тедди хохотнул.

– Знаю. Ничего…

Его огромная лапища шарила по моей груди в попытках нащупать вырез. Я извивалась, не давая ему это сделать, и, чертыхнувшись, Тедди рванул платье. Тонкая ткань с треском разошлась, кожи коснулся холодный воздух.

Прощай, дорогая тряпка, которую я надеялась выгодно продать. И потеря платья – не единственная на сегодняшний день. Кажется, сейчас придётся проститься с кое-чем ещё. Слёзы текли из глаз, не переставая.

– Пожалуйста, Тедди, не надо! – шептала я в отчаянии, понимая, что вряд ли этот урод прислушается ко мне.

А в следующий момент Тедди словно волной смело с меня.

– Отвали от моей сестры! – услышала я голос, который сейчас показался мне самым прекрасным на свете.

Звуки ударов, и вот уже Тедди сидит на водительском сиденье, смотрит осоловелыми глазами и вытирает кровь с лица.

– Ты чего? Ей же нравилось? Скажи ему, детка, ты же сама хотела!

– Ничего я не хотела! – выкрикнула я в истерике, открыла дверцу машины и выпрыгнула наружу, готовая бежать на все четыре стороны.

– Стой, идиотка, – Элвин поймал меня, набросил мне на плечи куртку. – Всё забрала? Где твоя сумочка?

Я всхлипнула. И мой клатч, и туфли остались в заложниках у Тедди. Но в этот момент я готова была бросить все, лишь бы не возвращаться туда.

Кажется, Элвин понял, в чём дело, отошёл ненадолго и вернулся с моим имуществом.

– Пойдём, – он приобнял меня за плечи и буквально потащил куда-то.

Только теперь я заметила его машину. Она стояла неподалёку. Тусклый свет фар выхватывал из темноты пучки травы, голую черную землю, кривые плоские ветки кустов. Двигатель урчал, дверца была распахнута. Я представила, как он приехал сюда и выскочил, не позаботившись о том, чтобы её закрыть… Бросился меня спасать.

Я юркнула на переднее сидение, быстро захлопнула дверцу, словно Тедди мог ворваться следом, и сжалась в комок, кутаясь в куртку. В машине было тепло, но меня колотила крупная дрожь, даже зубы стучали.

– Ты как? – спросил Элвин, выруливая на дорогу.

– П-п-платье порвал, уб-б-блюдок, – только и смогла выговорить я. Зубы стучали, щеки горели так, что можно было костер от них разжечь.

Элвин нервно рассмеялся.

– Ты уверена, что тебе следовало беспокоиться именно о платье?

Да уж, это действительно было смешно. Очень смешно. Я горько усмехнулась.

– Какого чёрта ты поехала с ним в этот лес? – искоса глянул на меня Элвин.

Хороший вопрос.

– Вообще-то я хотела домой. Это он свернул сюда.

– Ну конечно, – кивнул Элвин. – Зачем ты вообще попёрлась на выпускной с ним? Чем был плох твой очкарик? Все знают, что Тедди – отбитый наглухо…

– Он же твой д-д-руг, – буркнула я.

Сейчас точно не лучшее время, чтобы рассказывать, какие именно причины побудили меня принять приглашение Тедди. Думаю, подходящее время для этого вообще никогда не настанет.

– К черту таких друзей… – отрезал он.

– А как ты там оказался? И куда дел Молли?

– Увидел, что вы уезжаете вместе. Вот и решил убедиться, что все нормально.

– А Молли?

Он поморщился.

– Ждет меня там. Я заброшу тебя и вернусь к ней.

Ясно… Интересно, почему милая Молли меня жутко раздражает? Это ведь не она испортила мне выпускной, а я ей.

Подъехав к дому, Элвин припарковал машину. Я выскочила наружу и, хлопнув дверцей, направилась к широкому крыльцу. Двигатель смолк, фары погасли, сзади раздались быстрые шаги и на плечи опустились теплые руки.

– Стоп. Давай через задний вход. Родители наверняка нас дожидаются. Поднимешься к себе, переоденешься, а потом спустишься в гостиную.

– Зачем? – вяло спросила я.

Дрожь стихла, накатила такая усталость, что даже думать не получалось.

– Затем, чтобы твоя мать увидела, что с тобой всё в порядке.

Я вздохнула. Сегодня Элвин точно соображает лучше, чем я. А ещё он меня спас. И я, вроде как, теперь я ему обязана. А это последний человек на Земле, которому я хотела бы быть обязанной.

Глава 3

После того памятного вечера мы с Элвином уже так откровенно не враждовали. Я даже попыталась однажды приготовить ему кофе. Уж не знаю, почему. Наверное, временное помутнение рассудка.

– Не утруждай себя, – процедил тогда Элвин сквозь зубы. – То, что я не дал тебе по глупости опозорить нашу семью, вовсе не значит, что мы теперь друзья.

Я вспыхнула. Так вот, значит, почему он меня спас. Я, видите ли, могла опозорить семью! Ну и гад же!

И все же я перестала его доставать как раньше. С моей стороны это было бы чёрной неблагодарностью, поэтому я просто старалась его избегать…

У меня были неприятности и посерьезней.

Поездка в Европу накрылась медным тазом. И дело было вовсе не в том, что разорванное платье уже не продашь. Неприятный сюрприз подготовили мне родители, хотя уж с их-то стороны я не ожидала подвоха. Они были так увлечены друг другом и собственным счастьем, что, казалось, до нас им нет никакого дела. Во всяком случае, они весь этот год умудрялись не замечать, что мы с Элвином ненавидим друг друга.

Через пару дней после выпускного родители позвали нас в гостиную, чтобы объявить «отличную» новость.

Мы с Элвином переглянулись. В прошлый раз, когда у них были такие воодушевлённые и радостные лица, выяснилось, что они уже успели обвенчаться и теперь мы все вчетвером будем жить в одном доме. Каких неприятностей нужно было ждать теперь?..

– Мы сняли отличный домик у моря, – объявила мама. – Решили, что перед колледжем вам не помешает хорошенечко отдохнуть.

О боже, нет… Только не это…

– Выезжаем в конце недели, – так же радостно добавил папа Кевин.

Эта новость была из числа тех, которые одинаково не радовали ни меня, ни Элвина. Но, разумеется, общее несчастье вовсе не сблизило нас. Наоборот, возникшая на горизонте перспектива проторчать пол-лета в пляжном домике, где скрыться друг от друга никак не возможно, заставила нас ненавидеть друг друга еще сильнее.

Дни шли с пугающей быстротой, отвратительная поездка приближалась с каждым днем.

Срочно нужно было что-то делать.

Я поймала маму на веранде, когда она уже собиралась отправиться за покупками. Последние дни она была занята исключительно шопингом, словно все ее прежние наряды и всякие милые вещицы совершенно не годились для того, чтобы везти их к морю. А поэтому все нужно было срочно заменить.

– Что ты хотела, милая? – спросила она, мечтательно улыбаясь.

Уж не знаю, что она себе в тот момент представляла. Теплые морские волны и вечера в кругу семьи, или новые брендовые купальники, которые заждались ее в каком-нибудь дорогущем бутике.

– Мам, я не поеду к морю, – пробормотала я, виновато пряча взгляд. – Ты прости, но я никак не могу…

– Вздор, что значит ты не можешь! – вознегодовала мама. – Школу ты уже окончила, а к занятиям в колледже не приступила. Так что ты совершенно, абсолютно свободна.

Я подавила волну раздражения, которая уже поднималась из глубины души. Мама всегда лучше, чем я, знает, что мне нужно.

Она махнула рукой, картинно отметая мои неубедительные попытки отстоять свою независимость.

– Ну не совсем так… – начала я осторожно.

Спорить с мамой – плохая идея. Сейчас нужно склонить ее на свою сторону, иначе пара месяцев ада на морском побережье мне обеспечена.

– Я, конечно, набрала необходимые баллы и все такое… – продолжила я, тщательно подбирая слова. – Но они не настолько хороши. Понимаешь, я не хочу приехать в колледж и оказаться там главной тупицей. В общем, я нашла девочку, которая окончила первый курс, и она согласилась со мной позаниматься… Ну и заодно рассказать, что к чему…

На лице мамы появилась тень сомнения. И, воодушевленная, я заговорила с еще большим напором:

– Для меня это очень важно. Сама понимаешь, как себя покажешь в первые дни, так потом и будут относиться.

Мама понимала. Она сама училась в колледже. И, полагаю, была там не самой популярной девочкой. Думаю, непоколебимая уверенность в себе пришла к ней значительно позже.

– С кем же ты останешься? Мы ведь все уедем…

– Мам, ты смеешься? Через несколько недель я отправлюсь в колледж и буду жить там совсем одна, в общежитии, с чужими людьми. Неужели ты думаешь, что дома я не справлюсь?

– Не знаю, не знаю… – мама все еще не была уверена, но уже явно сдавала позиции.

– К тому же за домом будет присматривать Агнес. Так что одна я точно не останусь! – припечатала я ее последним аргументом.

И она уступила.

Наверное, я очень плохой человек. Во всяком случае, насколько мне известно, хорошие люди не обманывают своих родителей вот так легко, даже не моргнув глазом. Но у меня была веская причина. Провести последнее лето перед колледжем со своим омерзительным сводным братцем? Вот уж нет. И тут все средства хороши.

В день отъезда я встала очень рано, попрощалась с мамой и исчезла из дому еще до того, как Кевин с Элвином проснулись.

– Я с удовольствием проводила бы вас, но первая встреча с моим репетитором назначена как раз на это утро… Так что… – Я с сожалением развела руками. – Передавай всем привет. И счастливого вам пути.

Я пробкой вылетела из дому, словно опасалась, что задержись я хоть на секунду, как мама передумает.

Весь день я гуляла по городу или сидела в кафешках, предусмотрительно не возвращаясь домой.

Когда Элвин узнает, что я смогла продинамить летние каникулы с семьей, он будет в бешенстве от того, что ему такая чудесная идея не пришла в голову. Не хотелось бы столкнуться с драгоценным братцем, когда он в таком настроении.

Под вечер я весело подошла к особняку, предвкушая совершенно одинокий, и поэтому невыразимо заманчивый ужин. И уже открывая ворота, внезапно застыла, не веря своим глазам. Нехорошее предчувствие колкими мурашками пробежалось по спине.

В доме горел свет. Слишком много света, если учитывать, что там должна была остаться одна лишь экономка. А из приоткрытого окна доносилась музыка. И это было окно Элвина.

Что случилось? Родители решили отложить отъезд на завтра? А может, кто-то заболел и теперь вообще отпуск отменяется? Я осторожно вошла в дом.

– Мам, – позвала я тихонько.

Но никто не откликнулся. Я прошла на кухню, плеснула в стакан сока и, соорудив бутерброд, с удовольствием вгрызлась в него. Все-таки я изрядно проголодалась за этот день. А со всеми странностями разберусь позже. Но только я зажмурилась, отправив в рот еще немного вкуснятины, как за моей спиной раздался голос:

– А ты что здесь делаешь? Почему не уехала?

Бутерброд выпал из рук.

Элвин! Вот это неожиданность… Крайне неприятная неожиданность!

С трудом проглотив непрожеванный кусок, я просипела:

– Я… я отпросилась у мамы. А ты? Черт возьми, почему не уехал ты?!

– Делать мне больше нечего! Хотя если бы знал, что ты останешься, уехал бы.

Я вздохнула. Тут я была с ним абсолютно согласна. На море без Элвина было бы лучше, чем в городе с ним.

– Значит так, сестренка, – он приблизился и почти навис надо мной. – Завтра у меня вечеринка. И если ты что-нибудь испортишь, я устрою тебе такую веселую жизнь, ты даже не можешь представить. Так что сиди в своей комнате и не высовывайся. Поняла?

– Я что, на голову больная? – я оттолкнула его и проскользнула мимо. – Твоя компания меня совершенно не интересует.

Бутерброд остался сиротливо лежать на столе. Есть совершенно расхотелось.

Глава 4

Я не собиралась оставаться на вечеринке Элвина.

Делать мне больше нечего!

Что у него за друзья, я знала отлично. Ничего хорошего от этих придурков ждать не приходилось. Да и подружки ничем не лучше.

Полгода назад, когда мы с мамой только переехали сюда, в столицу, и я пошла в дорогую частную школу, ее ученики показались мне чуть ли не небожителями. Но прошло не так много времени, прежде чем я поняла: все эти успешные, красивые, ухоженные будущие хозяева жизни только выглядят потрясающе. А в душе большинство из них не слишком симпатичны. Во всяком случае, вчерашней провинциалке ждать от них хорошего отношения не приходится…

Так что, дорогой сводный братец, можешь не беспокоиться – на своем шабаше ты меня не увидишь. Я просто исчезну из дома еще до прихода первых гостей, устроюсь в какой-нибудь уютной кафешке и проведу сказочный вечер: только чай, пирожные и новая книга.

Этот план был идеальным. И не только потому, что мне не придется сталкиваться с Элвином и его компанией. Но и потому, что мне не придется объясняться с родителями, когда Агнес вернется после выходного, обнаружит жуткий беспорядок и, разумеется, сразу же им нажалуется.

Если даже и попытаются узнать у меня какие-нибудь подробности, всегда смогу честно и почти искренне ответить: «Понятия не имею, что там происходило, меня вообще дома не было!» Занималась допоздна со своим несуществующим репетитором… А что, железное алиби!

В общем, план был прекрасен.

Но, как и многие прекрасные планы, он провалился на этапе реализации. Я уснула.

Не представляю, как вообще это могло случиться. Прилегла с телефоном ненадолго, хотела полазить по интернету, полайкать фото друзей и подруг из прошлой счастливой жизни, кое с кем попереписываться, и… И отрубилась. Даже не помню, в какой момент.

В общем, проснулась я от грохота музыки. В щеку впечатался телефон, по подушке раскатились наушники, за распахнутым окном чернело летнее ночное небо, слегка подсвеченное снизу огнями большого города. В пол бухали басы, кровать подрагивала, из гостиной неслись радостные разноголосые вопли и взрывы гомерического хохота. Анонсированная Элвином вечеринка, судя по накалу веселья, была в самом разгаре.

Кто-то с визгом вывалился в сад, я поморщилась и потерла виски. Жестокая расплата за несколько часов дневного сна. Голова гудит, а еще весь этот грохот и крики! Одна надежда, что соседи позвонят в полицию и все это безобразие закончится как можно скорее.

На какое-то мгновение промелькнула предательская мыслишка: а что если самой позвонить в полицию? Представиться миссис Марш и сварливым голосом потребовать, чтобы они утихомирили «молодежь в соседнем доме». Соблазн был так велик, что я уже потянулась к телефону, и только в последний миг отдернула руку.

Нет, нельзя. Ни в коем случае нельзя. Все должно случиться без моего вмешательства. А в том, что Элвин получит по заслугам, я ни на минуту не сомневалась. Слишком уж идиотской была идея устроить безумную пьянку в первый же день после отъезда родителей.

Я села в кровати и застонала. Голова болела куда больше, чем я думала. Без аспирина явно не обойтись. Вот только аптечка у нас, как назло, хранилась в кухне. А спуститься туда, увы, не представлялось возможным. Мне было велено не появляться. После такого гордость не позволит мне притащиться в эпицентр их веселья. А плаща-невидимки у меня, к сожалению, нет.

В этот момент музыка почему-то стихла, в ушах перестало звенеть, и я вспомнила, что аспирин, кажется, был в маминой комнате. Она всегда хранила его в тумбочке у кровати. На всякий случай. Не думаю, что с переездом в новый дом ее привычки изменились. Я подошла к двери и напряженно прислушалась. Надеюсь, гости Элвина не расползлись по всему особняку, и я смогу пробежаться по коридору, ни с кем не столкнувшись? Вообще-то второй этаж считается хозяйским, и чужакам, по негласному правилу, там делать нечего. Но это же гости Элвина. А они пьяны, непредсказуемы и внезапны.

Я осторожно выглянула из комнаты. Свет на втором этаже не горел, но того, что просачивалось через лестницу с первого, было вполне достаточно, чтобы не врезаться во что-нибудь ненароком. Ощупью пробралась в мамину комнату, нашарила в тумбочке аспирин, слава богу, он действительно был там.

И уже собиралась проследовать назад, как услышала голоса.

О черт, только этого не хватало. Какая-то парочка не нашла лучшего времени, чтобы уединиться? Я застыла, напряженно прислушиваясь. Надеюсь, они не собираются бродить по спальням в поисках романтики?

– Молли, давай спустимся. Мне не по себе, – донесся до меня тихий девичий шепот.

– Глупости, чего тут бояться, – второй шепот тоже был девичьим. – Не ной, Сью!

Так-так… А это не парочка. Хотя, кто знает, может, все-таки парочка… И тут меня осенило. Молли! Подружка Элвина. Та самая, о которой в последние месяцы по школе ходили всякие сплетни.

От любопытства я даже дышать перестала. Интересно, что же Молли и – как там ее? – Сью делают тут в темноте? Явно не носики пришли попудрить, внизу ванных комнат достаточно…

– Элвин сказал не ходить на второй этаж, – пропищала Сью.

Да-да. На втором этаже очень опасно! Там бродит злая сводная сестра!

Я чуть-чуть приоткрыла дверь, и осторожно приникла одним глазом к образовавшейся узенькой щели. На фоне отсветов с лестницы чернели два силуэта.

– Ерунда, – отмахнулась Молли. – И вообще, чтобы ты знала… Я, может быть, скоро стану хозяйкой этого дома. Поэтому могу ходить где вздумается.

– У вас все настолько серьезно? – ахнула Сью. – Он сделал тебе предложение?

Повисла небольшая паза.

Я кожей чувствовала, что Молли просто подмывает ответить «да». Но, поразмыслив немного, она с сожалением протянула:

– Пока нет…

Правильно, глупо врать, когда твою ложь так легко раскрыть.

– … Но уверена, это произойдет уже скоро.

Надо же, какие новости! Уверена она. А я вот уверена, что Элвин из тех, кто женится только в весьма солидном возрасте или вообще не женится никогда. Ему слишком нравится изображать из себя этакого казанову. Впрочем, как и всем парням в его компании.

А Молли… Нет, она, конечно, красотка, ноги от ушей и все такое, но представить их с Элвином счастливой семьёй у меня не получалось.

– А как же Рик? – спросила вдруг Сью.

Рик? Я навострила ушки. Что еще за новый персонаж? Во всяком случае, о нем я пока ничего не слышала.

– Ри-ик… – Молли мечтательно вздохнула.

Ого… А имя Элвина она произносила без этой мечтательности в голосе. Ну, братец, если я хоть что-то понимаю, твоя подружка предпочитает кое-кого другого.

– Рик, конечно, красавчик, – томно проговорила Молли. – Но вряд ли когда-нибудь станет богатым. Так что… увы.

– Значит, вы расстаетесь?

– Нет, конечно, – усмехнулась Молли. – С чего бы вдруг? Рик будет моей отдушиной, если ты догадываешься, о чем я.

Они засмеялись. А мне почему-то захотелось выйти из родительской спальни и хорошенько оттаскать Молли за волосы. Интересно, с чего бы вдруг? Ну обманывает она моего непутевого сводного братца. А мне-то что?

– Молли, а сюда-то мы зачем пришли? – спросила Сью, с любопытством оглядываясь.

Я мгновенно отпрянула от двери. Заметят еще, а мне тоже интересно, с какой радости этих обезьян сюда принесло.

– Мне нужно позвонить, – отозвалась Молли. – Я обещала Рику. Он ждет меня после вечеринки… Точнее, после скучного ужина в кругу семьи, как ты понимаешь.

– А что, на первом этаже…

– На первом этаже полно лишних ушей! – перебила Молли.

Ну, на втором, допустим, тоже уши имеются. И эти уши уже слышали достаточно. Я открыла дверь, шагнула в коридор и громко спросила:

– Эй! Кто здесь?

Нервная Сью взвизгнула, обе развернулись и стремглав бросились к лестнице. Через пару секунд в коридоре уже никого не было.

Вернувшись в свою комнату, я приняла таблетку и наглухо закрыла окно. Сразу стало значительно тише. Вставила наушники, отрезав еще часть ревущих децибелов, легла на кровать с телефоном, но… Но какое-то время раздумывала, стоит ли сказать Элвину, что подружка наставляет ему рога.

По всему выходило, что нет. Во-первых, это вообще не мое дело. А во-вторых, он отравлял мне жизнь с самого первого дня знакомства. С чего бы вдруг мне беспокоится о его семейном счастье?

На первый этаж я спустилась лишь тогда, когда музыка утихла и гости разошлись. Не обращая внимания на то, что творилось в гостиной, проскользнула на кухню и направилась к холодильнику в надежде на то, что гости не сожрали абсолютно все припасы в доме.

– Я же сказал, не высовывайся, – внезапно раздалось за спиной.

Я вздрогнула от неожиданности.

– Ты сказал не высовываться во время вечеринки, а она закончилась, – ровно выговорила я. Ссориться сейчас совершенно не хотелось. Хотя его наезд, конечно, меня взбесил. – Что не так?

Он ничего не ответил. Я даже удивилась. По идее, должен был сказать еще пару гадостей, прежде чем убраться прочь и дать мне наконец спокойно поесть. Во всяком случае, раньше он всегда так делал. Но сейчас, казалось, думал о чем-то другом.

– А где Молли? – спросила я. – Разве она не останется на ночь?

– Нет, к ним приехали гости из провинции. Какие-то родственники. В общем, ей пришлось уйти пораньше.

Ух ты, гости из провинции! Уж не Рик ли зовут одного из них? Милая Молли нашла-таки способ созвониться. И все уши первого этажа не помешали. Идея просветить Элвина насчет верности его подружки снова посетила мою голову. И снова была отвергнута.

Не мое дело. И вообще, может быть, сработала какая-нибудь кармическая штука? Элвин вечно издевается надо мной, и вот получил себе девушку, которая делает из него идиота. Если не это вселенское равновесие, то что же тогда?

Глава 5

– Изабель, привет, – раздался голос в трубке. И этот голос я точно была безумно рада слышать.

Стейси! Нашлась пропажа!

Моя подруга Стейси. Сколько же мы с ней не виделись? С тех самых пор как мы с мамой переехали в столицу.

Все это время мы конечно поддерживали связь, но разве расскажешь обо всем в переписке или по телефону! Дружить, когда вы каждый день встречаетесь, вместе обедаете, вместе отбиваетесь от нападок особо зарвавшихся девчонок в школе или сплетничаете о парнях, и вот так, на расстоянии, – это все-таки совершенно разные вещи.

– Угадай, откуда я звоню, – весело прощебетала она.

– Даже боюсь предполагать, – ответила я, улыбаясь вовсю. Да одного ее голоса было достаточно, чтобы все печали забылись!

– Я приехала к вам, в столицу. Решила сбежать подальше от нашего захолустья.

Захолустье. У меня в душе больно кольнуло.

Я вовсе не считала наш городок захолустьем. Я там совершенно точно была счастлива, гораздо счастливее, чем здесь. Даже не учитывая вечную вражду с Элвином, моя жизнь от переезда не стала лучше, скорее наоборот.

– Ну что, где встречаемся? – спросила Стейси.

Встречаемся…. Какое хорошее слово!

Так, где встречаемся… Первой мыслью было, конечно, пригласить ее к себе домой. Показать, как я устроилась, свою комнату, гостиную, библиотеку… Да вообще весь дом! Какой смысл жить в шикарном особняке, если им нельзя даже похвастаться. Только был в этом шикарном особняке один совершенно нешикарный элемент – Элвин. Он-то уж точно мог испортить любую встречу. Так что идею с домом я отбросила.

– Давай встретимся в кафе, – предложила я. – Посидим, поболтаем. Потом погуляем по городу.

– Отлично! Я тут как раз стою возле одной милой кафешки. Сейчас скину тебе координаты. И да…У меня для тебя сюрприз!

– Сюрприз? – встрепенулась я. – Немедленно рассказывай!

– Не скажу, иначе какой же это сюрприз!

– Я умру от любопытства!

– Зато примчишься быстрее, – сказала коварная Стейси и отключилась.

Я счастливо вздохнула и заметалась по комнате. Через несколько минут я радостно сбежала по лестнице в гостиную, вызывая такси.

После вчерашней вечеринки родители, как ни странно, не устроили нагоняй Элвину. Уж не знаю, почему. Может, что это не так уж и ужасно, когда толпа подростков штурмует дом, оставляя за собой пивные бутылки и запах сигарет. А может, Элвин, пользуясь своим природным обаянием (не удивлюсь, если еще и деньгами!), договорился с Агнес, чтобы она ничего не говорила родителям.

– Куда это ты собралась? – раздался голос Элвина за спиной.

– Не твое дело! – Я вовсе не собиралась с ним откровенничать.

– На свидание? – прищурился он.

Зачем подыскивать новый ответ, если первый вполне годится?

– Не твое дело, – повторила я.

– Смотри, чтобы не пришлось тебя спасать, – он ухмыльнулся.

Какое же свинство, напоминать мне о той истории на выпускном! Но разве можно ждать от сводного братца чего-то другого?

– На этот раз все будет в порядке, – мечтательно улыбнулась я, Элвин помрачнел. – Я ведь иду на свидание не с твоим приятелем…

И вышла на крыльцо, оставив за дверью злющего Элвина. Что его так взбесило? Впрочем, пусть злится. Сегодня ему не удастся испортить мне настроение!

Едва дождавшись, когда такси остановится у нужной кафешки, я выскочила из него, влетела в двери и… застыла как вкопанная. Стейси была не одна. За столиком рядом с ней сидел молодой человек. Высокий и очень широкоплечий. На его фоне она выглядела совсем маленькой и хрупкой. Он явно был на пару лет старше нас. А может и больше. Стейси смотрела на него влюбленными глазами, ее маленькая ладошка по-хозяйски лежала на его огромной ручище. Вот это сюрприз… У Стейси есть парень! И, кажется, я узнала об этом последней.

– Знакомьтесь. Это Крис, а это Изабель, – она представила нас друг другу. – Ну что, пиццу?

– Обязательно, – рассмеялась я.

В компании этих двоих мне было чертовски хорошо, как будто бы не уезжала из нашего городка. Боже, как же я соскучилась по нормальному, спокойному, простому общению… Болтать, не ожидая никаких подвохов, не подыскивая язвительных реплик, чтобы отреагировать на чужие, еще более язвительные.

– Я разослала резюме… Думала, никто не клюнет. Но меня пригласили в столицу! В общем, мы решили переехать. Большой город, большие возможности…

«И большие неприятности на каждом шагу» – подумала я про себя, но вслух говорить не стала.

– Жаль только, что Крис пока не нашел работу.

Красный свет! Фраза «Крис пока не нашел работу» мне не понравилась. Этот парень, конечно, красавец, гора мускулов и все такое, но, надеюсь, Стейси не собирается работать за двоих?

– А чем ты занимаешься? – я посмотрела на Криса. – Ну вообще, что умеешь?

Надеюсь, он не собирается стать рок-звездой, а до того времени бесконечно искать себя.

– Я обучался ландшафтному дизайну, – ответил Крис, – хочу устроиться садовником.

– В саду Крис может творить настоящие чудеса! – восторженно воскликнула Стейси. – Ты даже не представляешь, насколько он хорош!

О, я представляла. Полагаю для Стейси он вообще лучший в мире.

– Но без рекомендаций найти что-то довольно сложно… – Крис явно не разделял ее воодушевления.

Зато я, кажется, прониклась.

Парень Стейси ищет работу садовника? Вот это да! В доме, где мы жили, как раз садовника и не хватало. Наш уволился с неделю назад. А нового Агнес так и не нашла, совсем недавно я слышала ее сетования на то, что все приличные садовники требуют какие-то сумасшедшие деньги, а неприличный ей никак не годится.

– Подождите, сейчас я сделаю один звоночек. – сказала я, выхватывая из сумочки телефон.

Как я и ожидала, информацию об отличном садовнике, у которого пока еще нет рекомендаций, Агнес восприняла с энтузиазмом.

– Ну конечно, веди его сюда немедленно!

Мы уже закончили с пиццей, так что вполне могли выдвинуться прямо сейчас и все вместе.

– Ну нет, я не пойду, – отказалась вдруг Стейси.

– Почему? – искренне удивилась я.

– Крис идет устраиваться на работу. Не думаю, что ему стоит туда являться с девушкой. Это ваша Агнес запросто может решить, что он несерьезный и будет только и делать что водить всяких девиц. Так что идите вдвоем. Увидимся, Изабель, – она крепко обняла меня, потом обхватила руками могучую шею Криса, которому для этого пришлось хорошенько нагнуться, и смешно чмокнула его в кончик носа, – А тебя, милый, буду ждать дома.

Знакомство Криса и Агнес прошло просто идеально. Она провела его по саду с допросом, что именно и как он собирается тут делать. И, кажется, ответы ее удовлетворили. Отлично. Сад будет в надежных руках, парень Стейси – при работе, а Стейси… Моя Стейси будет жить рядом!

Я оставила Криса с Агнес обсуждать важные хозяйственные вопросы и направилась в свою комнату. В гостиной, конечно же столкнулась с Элвином.

– Это что еще за на хрен такое! – его глаза метали молнии. Я проследила за его взглядом и поняла, что же так разозлило моего сводного братца. За огромным панорамным окном Агнес мило беседовала с Крисом.

– Не что, а кто, – сказала я. – Это Крис, наш новый садовник. Кажется, Агнес он нравится.

– Это с ним ты сегодня встречалась?

– А если и так, то что?

– Какого черта! Ты намерена тащить в наш дом всех своих нищих дружков?

Где-то в душе нарастала волна гнева, мне много что хотелось сказать дорогому братцу. Что Крис вовсе не мой дружок, а парень моей подруги, а самому братцу стоило бы лучше следить за нищими дружками Молли, и что вообще я всем им сделала одолжение. Во всяком случае Агнес точно так считает.

Но ничего подобного я не сказала. Не хватало еще показывать Элвину, что ему удалось меня задеть за живое. Я равнодушно пожала плечами:

– Это ведь просто садовник. Не понимаю, с чего ты так завелся.

И, развернувшись, направилась в свою комнату.

Единственная мысль, которая никак не желала отступать: а действительно, с чего это он так завелся? Какое ему вообще дело до моих дружков?

Глава 6

Завтракала я на террасе. Стояло раннее летнее утро, те самые часы, когда солнце не обжигает, а мягко греет, когда ветер несет не пыль, а свежесть просыпающегося сада, покачивает шторы в распахнутых окнах, играет краем белоснежной скатерти, которой застелен стол, шевелит волосы, задувает под подол невесомой юбки. Те самые безмятежные часы, когда Элвина, любителя подольше поспать, поблизости нет. И можно не напрягаться от каждого шороха, не придумывать, как ответить на очередной ехидный подкол, а просто спокойно есть и наслаждаться тишиной. Я бы предпочла, чтобы мы вообще спали и бодрствовали в разное время. Ну, вроде как дежурство. Кто знает, может, тогда мы смогли бы и вовсе не сталкиваться.

Я уже допивала кофе, когда откуда-то пахнуло тонким нежным ароматом, немного сладким, словно отзвук арабских духов… Нет, лучше… А затем на террасу поднялся… огромный букет. Разумеется, не сам поднялся. Из-под охапки белоснежных цветов в обрамлении рифленых листьев выглядывали длинные ноги в джинсах и знакомых кроссовках.

– Доброе утро, – сказал букет голосом Криса.

– Доброе…

Я даже растерялась. Цветы с утра – это вовсе не то, к чему я привыкла в этом доме.

– Какой смысл иметь огромный сад и не ставить цветы в вазу? – объяснил Крис появление букета.

– Это… лилии?

– Нет, не лилии, а…

– Не надо, не называй, – перебила я. – Все равно не запомню. Разве у нас такие растут?

– И не только такие, – приветливо усмехнулся Крис. – Их сложно не заметить.

– Легко. Я редко гуляю по саду.

На самом деле я вообще по нему не гуляю. И не гуляла ни разу. Потому и не знала, что там есть. Мало того, я и в особняке далеко не в каждую комнату заглянула. Да, мы жили в этом доме больше полугода, и другой на моем месте исследовал бы и сад, и сам дом вдоль и поперек за пару дней. А я так и не нашла времени хорошенько все рассмотреть. Причин тому хватало. Не так уж мне и нравился этот дом и тот факт, что мы сюда переехали. К тому же последние месяцы почти все время я проводила за учебниками. Все-таки выпускной класс. Да и вообще, старалась не слишком много разгуливать за пределами своей комнаты. Мне совсем не улыбалось лишний раз сталкиваться с Элвином. И в этом смысле моя комната была единственной крепостью, местом, куда он никогда не заходил.

– Хочешь, я тебе там все покажу? У меня как раз небольшой перерыв, – предложил Крис.

– Хочу! – немедленно согласилась я.

Во-первых, делать мне было особо нечего. Во-вторых, сад здесь, похоже, и правда нечто примечательное. Ну, если судить по роскошным цветам. А в-третьих (и в-главных!), Крис – парень моей лучшей подруги, и я просто обязана выяснить, что он за человек и в хорошие ли руки попала Стейси. Саму Стейси расспросить у меня еще не было возможности, да и вряд ли бы я услышала что-то, кроме восторженных ахов и вздохов. А тут такой шанс подвернулся: поговорить с ее парнем лично, без влюбленных посредников в розовых очках.

Я в два глотка прикончила остывший кофе, со стуком поставила чашку на блюдце и решительно кивнула:

– Пошли!

Едва я сбежала по ступенькам, как за спиной отворилась дверь: деликатная Агнес вышла, чтобы убрать со стола. Надеюсь, она придумает, что делать с букетом. У меня сейчас совсем другие заботы.

Думаю, наш с Крисом разговор был больше похож на допрос. Меня интересовало все. Как они со Стейси познакомились, давно ли встречаются, какие у них планы. Боюсь, цветам и кустарникам я уделила не так много внимания, как хотелось бы новому садовнику. Зато к концу прогулки я была уже почти спокойна за Стейси. Еще бы, я же видела, как загорались глаза Криса, когда он говорил о ней. Такое не подделаешь и не изобразишь…

– Мне пора, – сказал Крис, посмотрев на часы. – Перерыв закончился.

Очень кстати. Потому что у меня закончились вопросы. Зато возникла уверенность, что Стейси нашла свое счастье. А я вместо одной подруги теперь имею двух друзей в по-прежнему чужом для меня городе.

Мы уже возвращались с прогулки, я чтобы продолжить безделье, а Крис, чтобы приступить к работе, когда я бросила случайный взгляд на окна и в одном из них увидела злющего Элвина. Впрочем, злющего – это еще слабо сказано. Мне вообще показалось, что он в бешенстве. Неужели действительно переживает, что я устрою в этом доме притон – как он там выразился – для своих нищих дружков? Сноб! Лучше бы на своих друзей и подруг посмотрел. Они-то уж точно далеки от идеала.

– Спасибо за экскурсию, – повернулась я к Крису.

Тот насмешливо приподнял бровь. Видимо, все-таки заметил, что «экспонаты» интересовали меня куда меньше, чем он сам.

– Увидимся, – я помахала рукой и весело улыбнулась.

Хотя веселого было мало: по коридорам особняка бродил жутко психованный Элвин, и встречаться с ним мне совсем не хотелось. Поэтому я быстро взлетела по ступенькам, промчалась по гостиной, поднялась наверх и мышкой прошмыгнула в свою комнату. Полдня провалялась в кровати, читая книгу. Дело близилось к вечеру, когда я решила выбраться из своего укрытия. Сидеть дома надоело, и я решила пообедать в кафе неподалеку. Но когда я спустилась выяснилось, что меня поджидал сюрприз. По гостиной неторопливо прохаживалась Молли, с любопытством трогая все, до чего могла дотянуться своими ручонками.

– Ты что здесь делаешь? – ляпнула я от неожиданности.

Наверное, это было не слишком вежливо. Но и Молли не из числа тех, на кого стоило бы тратить свою вежливость. Она, видимо, тоже растерялась, и поэтому не послала меня к черту с такими вопросами, а ответила:

– Жду Элвина. Мы собираемся на вечеринку… И вообще это не твое дело! – опомнилась она.

Разумеется, тут же сделала вид, что меня в этой комнате нет, и принялась рассматривать картины на стене. Я хотела пройти мимо нее и двинуть в кафе, пока в животе не начало урчать от голода. Но тут она снова решила со мной заговорить.

– Ужасная, ужасная картина. Она совершенно не вписывается в интерьер! Я бы заменила ее на что-нибудь цвета индиго… – мечтательно проговорила она.

Она бы заменила, надо же… Похоже, эта курица и впрямь считает, что скоро поселится тут и получит законное право устраивать перестановки. Я развернулась и насмешливо приподняла бровь:

– Не думаю, что у тебя будет такая возможность. И картина прекрасная. Когда вернутся родители, попрошу, чтобы купили еще одну такую же и повесили рядом.

Она хмыкнула:

– Сразу видно деревенщину… Ты, как и эта картина…

– Что?

– Лишняя тут! Во всяком случае, так считает Элвин.

Ну надо же… Мой сводный братец обсуждает меня со своей подружкой! Я-то думала, что у них есть дела поинтереснее.

– Как бы там ни было, я здесь надолго. Чего не скажешь о тебе. Ой! Что это с твоей рукой!

– Что? – она уставилась на свои ладони.

– На ней нет кольца! Какая печаль… Так что ты не очень-то раскатывай губу.

Молли развернулась ко мне. Резко, всем корпусом. Кажется, мне удалось вывести ее из себя, и я не могла не отметить, что это было приятно.

– Скорее тебя вышвырнут отсюда, – прошипела она. – А мы с Элвином рано или поздно поженимся, это же очевидно для всех, кто не так туп, как ты.

– В самом деле? – я рассмеялась. Нет, мне и правда было смешно. – Даже если Элвин узнает про Рика?

От неожиданности Молли уронила челюсть и теперь выглядела очень глупо. Черт, может, зря я призналась, что в курсе ее маленькой тайны. Но это выражение лица… О, оно было бесценно.

– Откуда ты зна… – начала она, но тут же оборвала себя. – То есть что за бред ты несешь?

– Да, я все знаю, так что, боюсь, перестановка в доме отменяется, а картина останется висеть здесь.

– Чертова стерва! – взвизгнула вдруг Молли. Да так громко, что у меня уши заложило. – Ненавижу тебя!

А в следующий момент щеку словно обожгло.

Эта дрянь меня ударила!

Я не могла поверить!

Но если я и растерялась, то только на секунду.

В тех местах, где я выросла, принято давать отпор. Моя рука со сжатыми в кулак пальцами метнулась вперед почти непроизвольно. И четко попала в цель. Приложилась к ее скуле так, что костяшки заболели.

Теперь Молли заорала уже по-настоящему и вцепилась мне в волосы. Вот же стерва! Я пыталась оттолкнуть взбесившуюся кошку, но это было непросто. К тому же я почти оглохла. Вопли Молли перешли в душераздирающий визг.

Спину обдало теплом, между нами вклинились сильные руки, меня словно в горячие тиски зажало, ни дернуться, ни шевельнуться.

– Что, черт возьми, здесь происходит? – рявкнул над ухом голос Элвина. Ясно. Примчался на шум. – Прекратили! Обе!

Лапы Молли мгновенно выпустили мою шевелюру.

Он покрепче стиснул меня (хотя куда еще крепче, и так воздуха не хватало) и оттащил от своей подружки.

– Это все она!.. – заливаясь слезами, всхлипывала Молли, – Она на меня набросилась…

– Успокоилась? – Элвин тряхнул меня так, что зубы лязгнули. – Или в бассейн окунуть, чтоб остыла?!

– Успокоилась, – буркнула я.

Горячие тиски исчезли, в легкие хлынул спасительный воздух. Прозвучали удаляющиеся шаги. Едва не придушив сводную сестру, рыцарь в сияющих доспехах потопал утешать спасенную подружку. А та не унималась:

– И вообще, это она запустила те гнусные сплетни! Ты бы слышал, что она обо мне говорит! Такие гадости! Не знаю, как так можно…

Элвин бросил на меня уничтожающий взгляд.

Однако, нежная Молли не промах. Умыкнула у меня такой козырь! Теперь, чтобы я о ней ни сказала, Элвин не поверит. Да я и не собиралась… Если моему сводному братцу нравится быть рогоносцем, кто я такая, чтобы ему мешать.

– Знаешь, что она заявила Аманде на выпускном? – продолжала хныкать Молли, – Угрожала, что ее изнасилуют!

Ох… Еще один удар. Конечно, я говорила не совсем то… Но ведь ничего не докажешь.

– Как вы живете под одной крышей с этой бешеной? – Молли уже несло, не остановить. – Не боишься, что она тебя прирежет, когда ты будешь спать?!

– Мы с тобой еще поговорим, – тихо пообещал мне Элвин и обнял свою подружку.

Я передернула плечами. Что же, кажется, мне здесь делать уже нечего. Я покинула место отгремевшего боя с гордо поднятой головой и отправилась в кафе, как и собирались. И аппетит у меня был отменнейший, хотя где-то в глубине души шевелилась тревога.

Обещание Элвина поговорить никак не шло из головы. Звучало оно несколько угрожающе.

⁂

Остаток дня прошел довольно скучно. Книга оказалась неинтересной, зависать в интернете быстро надоело, смотреть фильмы вообще не тянуло. Я долго валялась в ванной, до тех пор, пока подушечки пальцев не сморщились, потом вылезла, побродила немного по комнате и отправилась спать. Пораньше. Все-таки сталкиваться со взбешенным Элвином мне не хотелось. Не то чтобы я этого боялась – глупости, бояться там нечего! – но на сегодня скандалов и так было более, чем достаточно. Я крутилась с боку на бок, скинула одеяло, вновь его натянула. В очередной раз пришла к выводу, что напрасно осталась дома. Уехала бы с родителями, по крайней мере получила бы безлимитный доступ к морю и отсутствие Элвина рядом, серьезные преимущества. Перевернула подушку прохладной стороной вверх, вновь улеглась. Наконец, накатила дрема.

Я уже засыпала, когда дверь в мою комнату распахнулась, ярко вспыхнул свет. Вздрогнув от неожиданности, я распахнула глаза и заморгала. На пороге стоял… Элвин. В такое время? Здесь?

Что за…

От мелькнувшей догадки прошиб холодный пот.

– Что-то случилось? – в ужасе прошептала я, чувствуя, как леденеет внутри. – Что-то с родителями? С… мамой?

– Случилось, – наконец заговорил он. В его голосе отчетливо звенела ярость. – И, видимо, давно. Что с тобой не так, глупая кукла?

Со мной? Значит, с мамой все в порядке? От нахлынувшего облегчения закружилась голова. Я даже не сразу поняла, о чем он говорит и что вообще происходит. А когда поняла, на смену облегчению пришла злость. Если все в порядке, почему он здесь?!

– Ты что, не можешь просто жить, не влипать в неприятности, не тащить сюда кого попало и не устраивать драк?

Да какого черта я должна это слушать?! Я и до этого была не в лучшем настроении, а вваливаться ко мне без стука среди ночи – это вовсе не тот поступок, который я могла бы высоко оценить.

– Убирайся, – выкрикнула я. – Выйди вон из моей комнаты!

– Из твоей комнаты? – ледяным тоном переспросил он. – Это мой дом. И здесь нет никаких твоих комнат! Надеюсь, твоя мамаша скоро надоест отцу и он выставит отсюда вас обеих.

А вот это было уже подло.

Как бы мы ни ссорились с Элвином, мама к нему всегда относилась хорошо. И выгораживала его всякий раз, когда отец приходил в праведный гнев от очередной выходки драгоценного сыночка.

Я вскочила с кровати.

Ярость захлестнула удушливой волной, разом отключив все мысли, кроме одной: добраться, и бить, бить, бить, исцарапать в кровь надменное лицо…

Подлетев к Элвину, я изо всех сил стукнула его кулаком по груди. Потом еще раз, и еще, пока не начала беспорядочно молотить куда попало, по плечам, по животу, по ребрам… Злые слезы вскипали на глазах.

Он стоял неподвижно. И даже не пытался меня оттолкнуть. Или уклониться, или перехватить мои руки. Не человек, камень. Кирпичная стена, до которой не достучаться, хоть расшиби кулаки. Да и что ему мои кулаки, словно дробинка слону.

Понимая бесполезность этой вспышки, я устало опустила руки и только сейчас заметила, что выбралась из кровати в том, в чем легла спать, – в полупрозрачной ночной сорочке.

Элвин смотрел на меня странным пристальным взглядом, от которого спине стало холодно, а щекам жарко. Я невольно отступила на шаг, и этот взгляд потянулся следом, неотрывно скользя по лицу, шее, по короткой полупрозрачной ночной сорочке, под которой ничего не было, по голым ногам. Его глаза потемнели, на висках заблестела испарина.

Что, черт возьми, происходит? Он пьян? Ему плохо? Или настолько зол, что еле сдерживается, чтобы не ударить?! Я внутренне сжалась, Элвин тряхнул головой, хрипло выругался и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стены.

Глава 7

Спала я ужасно. Всю ночь барахталась в бессмысленных мутных кошмарах, что забываются сразу, как откроешь глаза, но оставляют после себя мерзкое послевкусие и смутное беспокойство. Будто вот-вот случится что-то плохое…

Вовсе неудивительно, что проснулась я взвинченная и в отвратительном настроении. Удивительно другое: как я вообще смогла уснуть после того, что устроил вчера этот придурок? Меня до сих пор потряхивало от злости ненависти! Я и раньше не то чтобы хорошо относилась к своему сводному братцу, но теперь уровень ненависти просто зашкалил.

Так, надо успокоиться.

Успокоиться, ха! Вряд ли я теперь вообще смогу чувствовать себя спокойно в этом доме. Даже здесь, в своей комнате. Мое убежище перестало быть убежищем в тот самый момент, когда дорогой братец вломился посреди ночи без стука, словно перед ним была не моя личная спальня, а так, кладовка со швабрами. Едва не снес дверь. Наговорил кучу гадостей. Ладно про меня, но про маму?!

Впрочем, нет, не это меня тревожило, чего уж перед собой притворяться. Его взгляд… Тот странный пристальный взгляд, от которого внутри все сворачивалось. Черт, зачем только вспомнила! Такое ощущение, что на меня до сих пор смотрят его глаза, совершенно пьяные, сумасшедшие глаза, черные, как два револьверных дула…

Я по пояс высунулась из окна, жадно втянула свежий утренний воздух и медленно выдохнула. Потом еще, и еще… В голове постепенно прояснялось, возникли первые разумные мысли.

Я ведь знала, что Элвин придурок, и ночью он еще раз это продемонстрировал. Несколько ярче, чем обычно… Ну что ж, значит, бывает и так.

Удивляться тут нечему. А вот что следует сделать, так это сказать Агнес, чтобы в дверь врезали замок, чтоб всякие не вламывались.

В недрах комнаты раздался звонок. Я неохотно отошла от окна, выудила телефон из сумки и уставилась на дисплей. Изнутри поднялась волна тепла. Саймон… Единственный адекватный человек в нашей школе для мажоров! А может, и во всем городе. Как же я по нему, оказывается, соскучилась. В последний раз мы виделись на экзамене.

– Привет! – радостно сказала я в трубку, уже и думать забыв об Элвине.

– Изабель, ты как?

– Могло быть и лучше, – вздохнула я.

– Тут такое дело, – нерешительно заговорил он. – Может, выедем за город, прогуляемся? Погода отличная.

Выехать за город? Да это же идеально! По крайней мере, мне не придется торчать весь длинный летний день в четырех стенах теперь уже сомнительного убежища. Не придется изредка, короткими перебежками, пробираться в кухню за едой, рискуя нарваться на «хозяина дома». Так, кажется, этот псих себя вчера называл?

– Отличная мысль! – с энтузиазмом подхватила я.

– Заеду за тобой через час. Насчет завтрака не беспокойся, у меня уже собрано все для пикника.

Я рассмеялась. Кажется, он и не сомневался, что я соглашусь поехать.

Я натянула джинсы и футболку, собрала волосы в хвост, чтобы не мешали, сунула ноги в кроссовки… Вот, собственно, и все. Как хорошо, что перед встречей с Саймоном можно не тратить кучу времени на то, чтобы казаться привлекательней, чем я есть на самом деле. Похоже, из всех, с кем я познакомилась в этом городе, одного его устраивал мой вид.

Новенький джип остановился у наших ворот, и я присвистнула. Ну ничего себе! От Саймона я точно не ожидала, что он появится на такой дорогущей машине.

Сбегая по ступенькам крыльца, я незаметно покосилась на окна. Почему-то сейчас мне даже хотелось, чтобы Элвин увидел, как я отъезжаю. Может, тогда он наконец заткнется по поводу моих нищих дружков?

Я подумала так – и тут же устыдилась своих мыслей. Они были как будто чужие. Мне самой и в голову бы не пришло оценивать кого-то по степени крутости его машины. Видимо, это как грипп: стоит потусоваться с больными – и сам нахватаешься.

И все же, плюхнувшись на мягкое кожаное сиденье, я не удержалась:

– Крутая тачка! Откуда?

Слишком уж не вязался этот автомобиль с образом тихого очкарика Саймона.

– Отец подарил, – пожал плечами он, – по случаю блестящего окончания школы.

Я удивленно вскинула брови, и только потом до меня дошло: у нас ведь не обычная школа, а школа для мажоров. Я должна была предположить, что абсолютно все ученики имеют состоятельных родителей, и вряд ли Саймон мог быть исключением.

Теперь я присмотрелась к нему внимательнее. Не то чтобы это внезапное открытие сделало его более привлекательным для меня, нет. Просто подумалось: если он, как и остальные в нашем богоугодном заведении, с детства был окружен роскошью и всем тем, чем положено окружаться деткам из семей с достатком, то как он умудрился остаться нормальным человеком и не превратиться в напыщенного идиота?!

Это было нечто сродни подвигу и точно заслуживало уважения.

Перехватив мой взгляд, Саймон подмигнул и тронул машину с места.

Тихо играла музыка, негромко и сыто урчал мотор, проплывали за окном знакомые особняки, потом незнакомые, потом и вовсе потянулись залитые солнцем поля, перелески, изредка мелькали фермы. Молчание не напрягало, не казалось неправильным и неловким, не вызывало желания немедленно сказать хоть что-нибудь, чтобы нарушить тишину. Наоборот, оно было уютным и умиротворяющим. Давно я не чувствовала себя такой спокойной…

– Спасибо, что пригласил, – заговорила я. – Это как раз то, чего мне чертовски не хватало в последнее время.

Саймон улыбнулся. А я отметила про себя, что у него хорошая улыбка. И вообще он очень симпатичный. Думаю, это было бы заметнее, если бы не дурацкие очки.

– Я бы и раньше позвал, – сказал он, – но меня не было в городе.

– Отдыхал где-то?

– Страдал, – мрачно усмехнулся он. – Родители решили, что такого блестящего юношу следует срочно продемонстрировать всем родственникам.

Я рассмеялась. Боюсь, тут мне трудно будет его понять и посочувствовать. Меня никогда не считали не то чтобы блестящей, но даже хоть немного выдающейся. Предполагалось, что, если я не влипну в какую-нибудь гнусную историю и не устрою «одну из этих выходок», это уже хорошо.

Мы ехали так долго, будто Саймон решил и вовсе увезти меня на край света. Наконец машина свернула с магистрали, недолго попетляла по усыпанной иголками узкой дороге и остановилась у песчаного карьера. Вокруг него стройными свечками теснились сосны. Открыв дверцу, я выскользнула наружу и с удовольствием вдохнула свежий воздух. Совсем не такой, как в городе… Здесь он был чистым и прозрачным настолько, что начинала кружиться голова. Легкий теплый ветер покачивал макушки сосен, шуршал травой, путался в волосах. Пели птицы, пахло хвоей, нагретой землей и еще чем-то еще – вкусным, лесным… То ли грибами, то ли прелыми листьями, то ли спрятавшимся в чаще ручьем, то ли всем сразу.

– Как насчет прогулки? – спросил Саймон.

– Все, что скажешь! – я весело вложила свою ладонь в протянутую руку, и мы побрели между сосен.

Настроение за каких-то пару часов с отвратительного сменилось на просто отличное. Здесь, в лесу, мелочи и дрязги, которыми была полна моя жизнь в городе, казались такими далекими, незначительными и глупыми, что и вспоминать о них не хотелось.

Я даже подумала, что было бы здорово плюнуть на колледж и ожидания мамы и прочих заинтересованных лиц, и поселиться в местечке вроде этого. Прикупить маленький домик, дешевенькую машинку, выбираться раз в неделю за продуктами…

Я вздохнула. Мечты-мечты! Но увы… Даже на самый маленький домик, самую дешевенькую машинку и продукты нужны деньги. А значит, придется во что-то впрягаться. Во что-то важное и нужное, такое, что никогда в жизни не позволит уехать в какую-нибудь глушь.

А сейчас хотелось именно этого: свежего ветра, хвойного запаха, тишины, которую нарушает только пение птиц.

– Что планируешь делать дальше? – спросил вдруг Саймон.

Я пожала плечами.

– Ты командуешь, тебе и решать. Наверное, погуляем недолго, а потом можно будет перекусить. Что ты там говорил насчет пикника? Свежий воздух, знаешь ли…

Он рассмеялся и покачал головой:

– Нет, вообще, после школы.

Хороший вопрос. Если бы я только знала на него ответ!

Вообще-то если бы спрашивал кто-то другой, я бы постаралась просто уклониться и сменить тему. Но с Саймоном так было нельзя. Немного подумав, я нехотя сказала:

– В колледж. На экономический.

Настроение мигом испортилось. Нужно было произнести это вслух, чтобы понять, какая же меня ждет скукота.

– Тебе нравится экономика? Вот не думал…

Я усмехнулась.

– Мне нравится просто жить и желательно, чтобы меня никто не трогал. Но, как я ни искала, такого факультета нигде не нашлось.

– Ты крутая, – тихо сказал он.

– Крутая? – недоверчиво переспросила я.

Может, ослышалась? Потому что ничего крутого я тут не видела.

– Нет, правда, нормальные люди о таком не смеют даже мечтать.

– А я, значит, ненормальная!

– Говорю же, ты крутая.

Слышать это было приятно. Кажется, никто до сих пор не считал меня крутой. Разве что Стейси… Но нет. Она наверняка считает меня клевой. Но это все-таки разные вещи.

Мы отлично провели этот день. Гуляли, болтали, пытались даже спуститься в карьер, но потом решили, что свернуть шею в начале долгой и счастливой жизни – идея так себе.

Того провианта для пикника, который собрал Саймон, казалось, должно хватить на роту солдат, и я искренне удивилась, что мы отлично справились со всеми припасами.

Солнце клонилось к закату, и пора было возвращаться домой. Без особого желания мы уселись в машину. Мне было до ужаса жаль, что этот отличный день заканчивается. Говорят же, что мысли материальны. И через несколько минут я уже была готова поверить в то, что не такая уж это и чушь. Не проехав и десятка километров, машина чихнула и заглохла.

– Вот тебе и новенький автомобиль, – озадаченно сказала я.

– Угу, – вяло согласился Саймон. – Ничего, ерунда. Сейчас позвоню в сервис, они приедут и все исправят. Ну или хотя бы вытащат нас отсюда.

Звучало оптимистично. А на деле получилось не очень. Потому что ждать помощи пришлось хороших три часа. За это время мы успели изрядно проголодаться и даже немного замерзнуть. Саймон повел себя как джентльмен. Снял с себя куртку и набросил мне на плечи, легонько приобняв, и не убрал рук. А это было уже как-то не по-джентельменски.

– Саймон, – забормотала я смущенно. Говорить ему то, что я собиралась, было неловко. Возможно, популярным девчонкам приходится по несколько раз на дню отбривать нежеланных поклонников, и они уже набили руку. Но я в такой ситуации оказалась впервые. – Ты мне, конечно, нравишься, но как друг…

Боже, как нелепо звучит. Отвратительно, что приходится говорить это Саймону, единственному нормальному человеку в этом чёртовом городе.

Но Саймон вместо того, чтобы убрать руки и забормотать в ответ что-нибудь такое же неловкое и нелепое, вдруг обнял меня еще крепче и рассмеялся:

– Изабель, ты меня удивляешь все больше и больше.

А он-то как меня удивил! Совсем не такой реакции я от него ожидала.

– Вообще-то я гей, – весело сообщил Саймон. – И ты совсем не интересуешься сплетнями, если до сих пор не в курсе.

Вот это новости. Никогда бы не подумала.

Кстати…

Элвин, наверное, тоже не слишком интересуется сплетнями, иначе не упустил бы такую потрясающую возможность с ехидством пройтись по тому факту, что единственный мой поклонник оказался геем.

– Так даже лучше, – ляпнула я и только потом поняла, что сморозила глупость. Но этого мне показалось мало, и я добавила еще одну: – Во всяком случае, ты можешь приходить ко мне плакаться в жилетку, когда тебя бросит парень.

Черт! Как можно быть такой идиоткой? А вдруг он устроил сегодняшнюю поездку именно потому, что его бросил парень?

– На это даже не рассчитывай, – насмешливо отозвался Саймон. Я с облегчением выдохнула и повернулась. Кажется, расстроенным он не выглядел. – У нас все отлично.

Я посмотрела на часы. Ого, как поздно. Эти ребята сюда вообще когда-нибудь доберутся?

– Может, тебе надо позвонить кому-нибудь? – спросил Саймон.

– Спасателям? Чтобы отыскали потерявшийся сервис?

– Предупредить, что задерживаешься.

Я задумалась. Мама с отчимом сейчас наверняка проводят время в каком-нибудь симпатичном баре и не догадываются, что надо волноваться за застрявшую где-то в лесу дочь. А больше предупреждать было некого. Хотя… Я нашла в телефонной книжке номер Агнес, нажала кнопку вызова, и едва на том конце взяли трубку, сообщила:

– Я тут немного застряла за городом, буду поздно, но со мной все порядке, не волнуйся.

Эту информацию Агнес выслушала со своим обычным спокойствием. И только потом до меня дошло: если бы она волновалась, уже давно позвонила бы сама. Кажется, до меня вообще никому нет дела. И это прекрасно!

Глава 8

Ребята из сервиса все же явились. Пока они возились с машиной, пока мы с Саймоном ехали…

В общем, когда я оказалась у дома, время давно перевалило за полночь. Свет в особняке не горел, лишь приглушенно светились фонарики у входа. Отлично, братец уже спит. Или его где-то носит, что тоже хорошо. Я попрощалась с Саймоном, добежала до крыльца, быстро поднялась по ступенькам, проскользнула в дверь и, стараясь не шуметь, стала пробираться в сторону кухни.

В животе урчало от голода. Надеюсь, у меня получится не слишком громко греметь посудой.

– Пришла наконец, – раздался злющий голос за спиной, и сразу же вспыхнул свет.

Я вскрикнула от неожиданности.

Элвин.

– Черт возьми, что ты тут делаешь? Ты меня напугал!

– Я тебя напугал?! Ты вообще можешь думать о ком-то кроме себя?!

Я развернулась к Элвину и, не скрывая удивления, спросила:

– А о ком, по-твоему, я сейчас должна думать?

– О тех, кто живет с тобой в одном доме!

То есть… о нем? Воистину сегодня день странных новостей. Сначала признание Саймона. А теперь что? Элвин за меня волновался? Ну это точно из области фантастики…

– На часы давно смотрела? Где ты была?!

Похоже, он и правда злился. А я никак не могла взять в толк, почему. Ему-то какое дело? Прицепиться больше не к чему?

– Вообще-то я предупредила Агнес. Не понимаю, с чего вдруг ты стал беспокоиться обо мне? Ты же только и мечтаешь, чтобы я исчезла из этого дома.

– С того, что у тебя недавно появилась глупая привычка прыгать в машины к кому попало и влипать в неприятности! – отрезал он.

Ну и козел! Выпускной решил мне припомнить.

Значит, все-такие видел, как я отъезжала от дома. Надо же какой бдительный.

– Саймон нормальный парень, а не озабоченный придурок вроде твоих дружков. Так что я была в безопасности.

– Ах, Саймон, – синие глаза недобро сузились. – Вот, значит, почему ты явилась под утро…

Я устало вздохнула. Что он обо мне думает? Он меня, случайно, со своей Молли не перепутал?!

– Да у нас просто сломалась машина!

– Машина… сломалась… – издевательски протянул он и рассмеялся: – Ты это мне будешь рассказывать? Родителям еще можно. Они поверят. У меня истории про сломанные машины закончились уже давно, приходится придумывать что-нибудь поправдоподобнее.

– Не суди по себе!.. – возмутилась я.

Элвин прищурился, а на меня вдруг снизошло непонятное спокойствие. Я шагнула к нему и, глядя прямо в глаза, спросила:

– А если и так? Если никакая машина не ломалась, а мы с Саймоном отлично проводили время? Что тогда?

Я говорила, со странным удовольствием замечая, как с каждым моим словом темнеет его взгляд, а на скулах наливаются желваки. В животе плескался ужас. В глубине души я чувствовала, что сейчас самый подходящий момент, чтобы заткнуться, но никак не могла остановиться:

– Он симпатичный, умный, состоятельный, с перспективами… Мы можем стать отличной парой. И если уж выбирать, кто будет у меня первым, он…

Я даже не поняла, как это произошло, но через мгновение я оказалась прижата к стене, а руки Элвина упирались в нее по обе стороны от моего лица. Вот теперь я по-настоящему испугалась: в его глазах горела неприкрытая ярость. О боже, зачем я злила этого психа? Мало мне было вчерашнего.

– Тебе так не терпится? – вкрадчиво спросил он, нависая надо мной.

Сердце встрепенулось и рухнуло вниз, в горле пересохло.

– Что не терпится? – пискнула я.

– Выбрать первого… – пояснил Элвин почти ласково, и желание оказаться немедленно на необитаемом острове стало почти невыносимым. – Может, зря я стаскивал с тебя Джонсона? Может, ты визжала не от страха, а от удовольствия?

– Да как ты смеешь! – вспыхнула я.

– Смею! – выдохнул он, склоняясь еще ниже.

Никогда еще я не видела его лицо так… близко. Слишком близко. Особенно глаза. Синие, в полукружьях коротких черных ресниц, и настолько злющие, что у меня внутри все сжалось в тугой ком от ужаса.

Горячее дыхание шевельнуло волосы возле уха, прокатилось мурашками по шее. Накатила странная слабость, коленки подогнулись, по спине скользнул холодок. Что еще такое?

Я дернулась, пытаясь освободиться, но Элвин лишь сильней навалился, вжимая меня в стену. Дышать стало трудно, словно из огромной гостиной разом выдавили весь воздух. И не только из гостиной. Из меня тоже. Неудивительно, что голова закружилась, а мысли поплыли вяло, ни на одной не удавалось сосредоточиться.

Время словно остановилось. Жар чужого тела словно окутывал со всех сторон, будя внутри что-то странное, незнакомое. Я вдыхала едва заметный терпкий горьковатый запах какого-то парфюма и молча смотрела в потемневшие, почти черные глаза.

Его взгляд соскользнул вниз, задержался на моих губах, нырнул ниже, вернулся обратно… И к ярости в нем теперь примешивалось что-то еще. Что-то… Будто он никак не может решить, что делать: то ли мне шею свернуть, то ли… Да ну, глупости, примерещится же.

Я облизала пересохшие губы, Элвин вздрогнул, с шумом втянул в себя воздух, и в глубине его глаз полыхнуло жаром. И от этого жара у меня перехватило дыхание. О боже… Что происходит? Он растерянно моргнул, перевел взгляд на свои руки, упертые в стену. Сначала на одну, потом на другую. Недоуменно нахмурился, словно не мог понять, как они тут оказались, и медленно выпрямился.

Воздух рванул в легкие, мгновенно прочистил мозги, и меня будто ледяной водой окатило.

Какого черта я тут застыла как кролик перед удавом?

– Пусти! – я пихнула его обеими руками.

– Да кому ты нужна! – рявкнул Элвин.

Развернулся и, сунув крепко сжатые кулаки в карманы, не спеша пошагал к лестнице.

– Жребий брось, – донеслось оттуда.

– К-к-какой жребий?

– Кому быть первым, – прилетел насмешливый ответ.

Придурок!

Прогрохотали по ступеням шаги наверх, и все стихло. Я обессиленно сползла по стене.

Ну и ну. С каждым разом ругаемся все зажигательнее и зажигательнее. Кажется, наша взаимная ненависть прокачалась до восьмидесятого уровня. Что дальше? Остается только драться начать. Ну а что? Вламываться среди ночи он уже научился, сегодня вообще напал из темноты, как ненормальный!

О том, что со мной творилось, думать не хотелось совсем.

Я помчалась на кухню, побродила вокруг стола, бесцельно заглядывая в шкафчики. Несколько раз открывала холодильник, пытаясь вспомнить, что вообще там забыла, и закрывала обратно.

Ах да, я, кажется, мечтала поесть. До того, как… Черт!

Но аппетит начисто пропал. Я развернулась и пошла в свою комнату, от души надеясь, что не встречу Элвина по дороге.

Добравшись до своей комнаты, я рухнула на кровать, достала телефон. Не то чтобы сейчас мне хотелось смотреть новости друзей, от своих-то голова шла кругом. Да и застать кого-то в столь поздний (хотя, скорее, ранний) час я не особенно рассчитывала. Просто нужно было занять чем-то руки. И голову желательно тоже. Но зеленый огонек рядом с именем Стейси заставил сердце дрогнуть. Ну вот, хоть какие-то хорошие новости. Стейси есть на связи.

«Привет, – набрала я, умудрившись даже в этом коротеньком слове сделать ошибку. Ну да к черту, вряд ли Стейси будет придираться в орфографии. – Мы можем встретиться?»

«Прямо сейчас? – удивленный смайлик, – У тебя что-то случилось?»

«Нет и нет», – ответила я на оба вопроса.

Не хватало еще перепугать подругу. Она явно начнет думать худшее. А у меня ведь и правда не случилось ничего особенного просто то странное неясное что творилось сейчас в душе настойчиво требовало быть обличенным в слова. В ясные разумные слова, которые быстро расставят все по местам и вдребезги разнесут тот бред, что упорно лезет в голову. Нет, самой тут не справиться. Нужен здравый и осмысленный взгляд со стороны. А Стейси, пожалуй, единственный в мире человек, с которым я могу говорить, ничего не опасаясь. Ни осуждения, ни того, что сказанное куда-то утечет.

«Соскучилась, – пальцы быстро забегали по буквам. – Ну и вообще хотела посплетничать».

«Безо всяких мужских ушей», – тут же прилетело от Стейси.

«Нет, что ты… Крис милый».

«Но на роль подружки все равно не годится. Давай в выходные? Я бы с радостью и раньше встретилась, но на работе на меня, кажется, решили повесить все, с чем раньше справлялась целая компания. Представляешь, до сих пор вожусь с отчетом. А в офис уже через пару часов».

«Конечно, не отвлекаю, и удачи тебе там!»

«Спасибо, она мне пригодится».

Я отложила телефон. Странно, но мне сразу сделалось спокойнее. Пусть не прямо сейчас, но через несколько дней мы все обсудим со Стейси. И она наверняка сможет разобраться в той чертовщине, которая тут происходит.

Глава 9

Элвин

Утро выдалось паршивым. Хоть и наступило гораздо позже полудня. Уснуть удалось только на рассвете. Чертова сестричка опять вскрыла мне нервы. И на этот раз куда сильнее, чем обычно. Хотя в последнее время она словно вознамерилась побить какой-то собственный рекорд и бесит меня с каждым днем все больше и больше.

Впрочем, не только бесит.

Когда я со злости впечатал ее в стенку, в штанах стало тесно. Пришлось срочно ретироваться и долго остывать под холодным душем. До озноба и стука зубов.

Да твою ж…

Я выскочил из кровати, долго плескал в лицо ледяной водой. Ни хрена не помогало. Хотел было встать под холодный душ как вчера, но из спальни донесся звук телефона. Как вовремя! Я даже не сомневался в том, кто это будет. Молли. Она считала своим святым долгом желать мне доброго утра. И делала это с завидным упорством, как будто опасалась, что если в какой-то день она мне не позвонит, я напрочь ее забуду, выброшу из головы и даже не узнаю при встрече. Когда-то мне это льстило. Но теперь начинает раздражать.

Видимо, я шел слишком медленно, потому что телефон замолчал. Но не прошло и нескольких секунд, как завопил снова. Молли настойчива. На экране сиял ее анфас, изрядно улучшенный инстафильтрами.

Что за глупость?

Я ведь видел ее настоящую каждый день, но она капризничала до тех пор, пока я не согласился поставить именно это фото. Только сейчас я представлял ее не такой. А зареванной всклокоченной, с огромными багровыми пятнами на щеках и с расползающимся синяком на скуле. Почему-то подумалось совершенно отстранённо, что зареванные блондинки то еще зрелище.

Изабель плакала иначе. Огромные глазищи, наполненные слезами, казались еще больше. Она не выглядела жалкой или некрасивой, в ее лице словно появлялось что-то детское ее хотелось утешить, обнять, а еще в мясо разбить физиономию тому, кто заставил ее плакать.

Я так и сделал тогда, после выпускного.

Отвез ее домой и уехал. Но, только не за Молли. Она начисто вылетела у меня из головы. Отыскал Тедди и набил ему морду еще раз, вроде как для профилактики. А на самом деле, чтобы хоть куда-то деть нечеловеческую ярость, которая сжигала изнутри.

Вот только в следующий раз уродом, который заставил плакать Изи, был я сам.

– Элви-и-ин, ми-и-илый, – пропела в трубку Молли. – Ты очень долго спишь. Просыпайся скорее, я хочу к тебе заехать.

Заехать? Вот уж нет. Не хватало еще, чтобы они с Изи снова сцепились, как две кошки.

– Не стоит, – сказал я, – увидимся в кафе.

– Но в кафе… – она так тянула слова, что мне до смерти захотелось поставить этот разговор на ускоренную перемотку, – в кафе я не смогу показать тебе свое новое белье. А оно потряса-а-ающее.

Молли в новом белье?.. А потом без него… В конце концов далеко не факт, что они с Изи столкнутся. Картинка, которую я представил, была чертовски заманчивой. Но в голосе Молли, в ее нарочито сексуальном тоне проскальзывало что-то фальшивое. И это сразу отбило охоту любоваться ее бельем.

– Давай встретимся в кафе, – сказал я твёрдо.

И Молли со вздохом согласилась. Она всегда соглашалась. И это было чертовски скучно.

Я вышел из дому, умудрившись не столкнуться с Изабель. Новый садовник с улыбкой пожелал мне доброго утра, и я едва сдержался, чтобы не послать его к черту. Откуда она его только выкопала? И какого хрена парень с внешностью киноактера и фигурой реслера забыл в садовниках? Устроился сюда, чтобы быть поближе к Изабель? Цветочки ей таскает, козлина. Из моего же сада. Хочешь ухаживать за девушкой, иди и купи ей цветы на свои кровные!

Пока я садился в машину, на ум пришел еще и Саймон. Чертов очкарик, для которого единственный способ выпендриться – это супер дорогая тачка. А Изи, идиотка, ведется на все. Что она там говорила? Умный, обаятельный, перспективный. Я сжал руль так, что побелели костяшки пальцев. И тут же на себя разозлился. Какое вообще мне дело до ее парней?! Но думая так, я врал. Мне было дело.

– Элвин, милый, как я соскучилась! – Молли выскочила из-за столика, едва его не перевернув, и повисла у меня на шее.

Я усмехнулся про себя. Когда же ты успела соскучиться, крошка? Мы вчера виделись. Но сценка была разыграна как по нотам. Не для меня. Для окружающих. Симпатичная официантка и стайка хорошеньких девчонок за большим столом в углу теперь уяснили: место занято, руки прочь, мое!

Странно, когда-то ее собственнические выходки казались мне забавными. А сейчас единственным моим желанием было стряхнуть с себя Молли, пребывающую на пике своих актерских способностей. Но она впилась поцелуем мне в губы. Вкус помады был приторно сладким. Я высвободился из ее цепких лапок и шлепком по заднице отправил к столику.

Сел напротив и долго разговаривал с официанткой, выбирая блюда. В результате заказал сразу несколько. Даже не думал, что настолько проголодался. Еще бы, пока вчера ждал Изабель и гадал, в какие неприятности глупая девчонка опять влипла, кусок в горло не лез. А она развлекалась с Саймоном.

Развлекалась, и явилась тогда, когда я уже готов был прыгнуть в машину и помчаться ее искать. Саймон… До оскомины правильный зануда, приличный мальчик из хорошей семьи. Тихий ублюдок, который получил все, что хотел, от этой наивной идиотки, а потом высадил у ворот, мигнул фарами и умчался. Его счастье, что умчался. Я был в таком бешенстве, что попадись он мне в тот момент, точно превратил бы его самодовольную рожу в фарш! Даже сейчас при одной мысли о том, чем и как они занимались, пока я метался от окна к окну, руки снова сжались в кулаки. Но следом пришло другое воспоминание. Как в запале ссоры Изабель злорадно выкрикнула? – «вполне достоин стать ее первым».

Стоп… Но «достоин стать» – это же еще не «стал». Вполне возможно, что эти идиоты и впрямь гуляли, держась за ручки. А может, чем черт не шутит, у них и вправду сломалась машина? Настроение сразу поползло вверх, и, заказав еще несколько блюд, я посмотрел на Молли:

– А ты что-нибудь будешь?

– Зеленый чай, – процедила она.

Официантка отошла. Я видел по лицу Молли, что ее так и подмывает устроить мне сцену ревности. Например, просидеть полчаса, надув губы. Сам, мол, догадайся, что ты сделал не так. Но, видимо, она решила, что момент не слишком подходящий. Не сомневаюсь, в гламурных журналах, которыми она пользуется как путеводителем по жизни, обязательно написано что-то вроде: «не спорь с мужчиной, когда он голоден». Или ещё какая-нибудь чушь.

– Ты не хочешь видеть меня у себя дома, – все-таки не выдержала она.

Я поморщился.

– Я и сам не слишком хочу там быть.

Это было правдой. Почти. Мысль о том, что пока меня нет, Изи весело проводит время с садовником, все-таки раздражала.

– Не понимаю, как вы ее терпите, – хорошенькое личико Молли перекосило от злости. – Если ты расскажешь отцу, какая она на самом деле дрянь, уверена, он …

– Не твое дело, – резко перебил я. Сам я мог говорить про Изабель что угодно, но не другие. – Нравится тебе это или нет, она часть моей семьи. Надеюсь, что на этом мы закончим разговор?

– А может, дело не в семье? – не унималась Молли. – Может, тебе просто нравится, что она там ходит в коротких шортиках, а ты и рад пялиться?!

Что ж Молли попала в точку. Изабель, конечно, не ходила по дому в коротких шортиках, наоборот ее одеяния скорее были похожи на монашеские. Но если бы ходила, уверен, мне бы нравилось.

– Между прочим, – прищурилась Молли, – не только я считаю, что она бешеная. И есть мнение, что стоит ее проучить.

Что?! Напускное спокойствие тут же слетело с меня. Я крепко сжал ее запястье. И только когда Молли вскрикнула, понял, что, пожалуй, слишком крепко.

– Если ты или твои подруги до нее хоть пальцем дотронутся… Или сделают еще какую-нибудь пакость… – я не закончил, потому что даже представлять не хотел, что я с ними сделаю.

– Да кому она нужна, – громко сказала Молли и, выдернув свою руку, демонстративно уставилась на покрасневшую кожу.

На нас начали оглядываться.

– Молли, я серьезно! Изабель – часть моей семьи, и тебе придется ее уважать.

Глупость ляпнул. Слово-то какое выбрал – уважать. А вот про семью в точку. В последнее время Молли то и дело намекала, что неплохо бы устроить совместный уикенд с моим отцом. Познакомиться, так сказать, поближе. Пора, мол, представить ее как свою девушку. К счастью, родители уехали к морю, избавив меня тем самым от необходимости придумывать отговорки.

– Ты сделал мне больно! Из-за какой-то… какой-то… – с надрывом проговорила Молли.

Ее глаза как по заказу наполнились слезами.

– А может быть дело в том, что я тебе просто надоела? – она еще сильнее повысила голос.

Теперь уже все с любопытством смотрели на нас. Чертова же кукла. Опять устроила цирк! Что там дальше по давно накатанному сценарию? Мои слова: «Ну что ты, Молли…», потом бурное примирение и демонстрация нового бельишка в каком-нибудь укромном месте. Предсказуемо и… смертельно скучно. Ответ вырвался сам собой:

– Может быть.

Слезы в ее глазах мгновенно высохли. Молли ошарашенно моргнула, на долю секунды застыла… А потом резко поднялась, проскрежетав стулом, и вышла из кафе. Красиво вышла, походкой от бедра. Могу поклясться, что думала она сейчас не обо мне, а о том, как смотрится со стороны.

Наверное, следовало догнать ее, извиниться, убедить, что у нас все в порядке. Молли было бы очень легко убедить, в этом я не сомневался, но официантка подошла с подносом, уставленном чем-то потрясающе вкусным, и я лениво подумал, что всегда успею помириться.

Глава 10

Со Стейси мы договорились встретиться в выходные, так что на ближайшие пару дней у меня не было никаких планов кроме одного: сидеть тихо и не попадаться на глаза Элвину. Наша вчерашняя стычка совершенно выбила меня из колеи.

Что-то было в этом неправильное.

Элвин, который орёт на меня и говорит гадости – это, конечно, неприятно, но правильно. А вот Элвин, который прижимается ко мне всем телом, смотрит на меня потемневшими глазами, наклоняется так близко, что его дыхание опаляет щёку – это неправильно. А самое ужасное – что это даже не неприятно. Я вспомнила, как сбилось моё дыхание, как испуганной птахой трепыхалось сердце, и накатывала какая-то странная слабость.

От кожи до сих пор едва заметно пахло терпким горьковатым мужским парфюмом. Стоило только вдохнуть его, как волной захлестывали вчерашние ощущения, настолько живые и яркие, словно я по-прежнему находилась там, в гостиной, у стенки, не в силах шевельнуться. И снова смотрела в сумасшедшие глаза с тонюсеньким синим ободком вокруг расширившихся зрачков, в жаркой глубине которых полыхало что-то такое, отчего сладко холодело в спине и подкашивались коленки.

Дурацкое наваждение! Нужно было отвлечься.

«Изабель, привет. Надо поговорить», – всплыло на вдруг сообщение.

Ванесса. Девчонка из нашей школы. Я её даже толком не помнила. Невысокая, с короткой стрижкой, тихоня. Никогда ни во что не ввязывалась, к элите не имела никакого отношения. Я вообще не могла припомнить, чтобы мы перебросились хоть парой слов. Тем более странно выглядело ее желание общаться.

«Ты уверена, что со мной?», – спросила я на всякий случай.

А что, вполне возможно, она просто перепутала окошко, и я получила сообщение, которое предназначалось кому-то еще.

«Уверена, с тобой, – ответ пришёл тут же. – Ты единственный человек во всём городе, с которым вообще можно поговорить».

Сомнительное заявление. Я даже не знала, что ответить. Но следом прилетело ещё одно сообщение:

«Во всяком случае, ты не тусуешься с нашими королевами».

Это да. С королевами я бы не стала тусоваться, даже если бы по каким-то своим соображениям они решили снизойти до меня.

«Что случилось?» – спросила я.

«Скажу при личной встрече. Не для переписки».

На какое-то мгновение я заколебалась. Личная встреча – это всё-таки перебор. Кто вообще сейчас встречается лично, когда есть куча мессенджеров с видеосвязью? Впрочем…. Сообщение в чате можно отскринить, а видеоконференцию – записать с экрана. Похоже, у Ванессы действительно серьёзные проблемы, раз уж она так осторожна. Да и вообще… Я ничем не занята. Почему бы не встретиться с Ванессой? Тем более что та, кажется, нуждается в помощи.

«Хорошо. Где?» – быстро набрала я, и в очередной раз была удивлена ответом. Для встречи она выбрала не какое-нибудь кафе, а площадку у старых конюшен, недалеко от нашей школы. Конный клуб перенесли в другое место, более подходящее, и теперь конюшни пустовали, ожидая то ли реконструкции, то ли сноса.

Да уж, кто-то и правда насмерть перепуган. Ну что ж – я вполне в состоянии с уважением относиться к чужой паранойе. К тому же, приходилось в этом признаться, я уже была изрядно заинтригована: чего ради эти шпионские игры и что случилось с несчастной Ванессой. Зная наших королев, можно предположить что угодно.

«Окей», – написала я.

Мы договорились встретиться через час. Именно столько мне понадобится, чтобы одеться и добраться до места. Я посмотрела на часы. Было далеко за полдень, но времени до вечера оставалось порядком. Бродить по заброшенным развалинам в темноте я точно не подписывалась.

⁂

Когда я подходила к назначенному месту, по спине пробежал холодок страха. Наверное, заразилась от Ванессы. Но конюшни и правда выглядели мрачновато. Взгляд быстро пробежал по двухэтажному зданию из потемневшего красного кирпича со входом посередине и когда-то яркой вывеской у двери – судя по всему, административный корпус или что-то такое. Слева, под прямым углом к нему было пристроено еще одно здание, длинное, одноэтажное, с узкими окнами почти под крышей. Видимо, те самые конюшни. А справа от него тянулся сплошной высокий забор, за которым виднелись кроны редких деревьев да облезлые крыши каких-то построек: полукруглые, круглые, обычные…

От всего этого тянуло такой тоскливой безнадегой, что даже в летний солнечный день становилось не по себе.

Тощую фигурку я заметила издали. Ванесса помахала мне рукой и скрылась за углом.

– Да что случилось?.. К чему все эти… – начала я, свернув следом за ней.

И застыла, не договорив. Ванесса была не одна. Рядом с ней стояли Молли, Аманда и Дороти. Вот уж странное сборище. Ну, то есть, Аманда и Дороти, конечно, подруги не разлей вода. Но Молли… Чёрт, да они окатывали её презрением всякий раз, когда видели. Для их снобской компании у неё были недостаточно богатые родители, недостаточно шикарный дом, недостаточно эксклюзивная одежда, да и вообще – много всего недостаточного.

Тех нескольких секунд, пока я стояла, в изумлении хлопая глазами, им хватило, чтобы переместиться и преградить мне выход.

Милая тихоня Ванесса заманила меня в ловушку.

От следующего открытия по моей спине пробежал ледяной холод. В руках у Молли блеснули ножницы! И вовсе не маникюрные из косметички. Портняжные, огромные, острые.

– Вы собираетесь этим меня убить? – усмехнулась я, хотя мне совершенно точно было не до смеха.

– Делать больше нечего, – скривилась Молли.

Ну что ж, её ответ меня успокоил. Почти. Потому что до сих пор не было ясно, зачем тогда их притащили.

– Так что ты хотела обсудить, Ванесса? – я с отвращением посмотрела на нее. – То, какая ты вероломная сволочь?

Ванесса съёжилась и, кажется, стала ещё меньше под моим взглядом.

– Прости, Изабель, но они сказали, чтобы я…

– Заткнись, – оборвала её Аманда. – И вообще, можешь проваливать. Дальше мы разберёмся без тебя.

Ванесса всхлипнула, но осталась стоять на месте.

– Странно, что вы объединились, – заговорила я снова.

Нужно было попытаться внести раскол в это сборище зарвавшихся стерв. Тем более что оно и так не выглядело совсем уж однородным.

– Аманда! – обратилась я к нашей королеве. – Ты же говорила, что Молли – дешёвая потаскушка, и единственный её шанс пробиться в жизни – раздвигать ноги перед всеми подряд?

Удар достиг цели. Я увидела, что Молли злобно прищурилась и ещё сильнее сжала ножницы.

– А ты, Молли? Как ты могла связаться с этой… – я сделала вид, что припоминаю, – заносчивой сучкой? Или как ты её там называла? Жирной коровой?

Между нами, девочками, Аманда вовсе не была жирной. И даже полной не была. Но высокий рост и четвёртый размер груди не позволяли ей выглядеть миниатюрной. И на истощённую модель она тоже не была похожа. И я не сомневалась: как любая девушка-подросток она провела немало часов перед зеркалом, ненавидя себя за недостаточно изящные формы. Оскорбление было беспроигрышным. Но Аманда не повелась. Она улыбнулась.

– Да, Изабель. Нас вряд ли можно назвать подругами. Но против такой мрази как ты можно и объединиться. Потому что ты достала всех. Ладно, хватит разговоров.

Аманда и Дороти быстро скользнули мне за спину, Молли нехорошо ухмыльнулась.

– Девочки, может не надо? – пискнула Ванесса.

Но это заступничество меня вовсе не тронуло. Не надо было заманивать меня сюда!

Мгновение – и Дороти с Амандой уже держали меня крепкой хваткой за плечи, заломив руки за спину. Я попыталась дернуться, и тут же кисть прострелило болью, да такой, что в глазах потемнело и нечем стало дышать.

– Еще раз рыпнешься, руку выверну, – прошипела в ухо Аманда.

По глазам резануло светом, я сглотнула и с трудом сфокусировала взгляд. Солнце падало на зеркальную гладкую сталь, обрисовывая немыслимо острую кромку лезвий, брызгало во все стороны. Ножницы. Молли приближалась, выставив их перед собой. Происходящее не укладывалось в голове, казалось сценой из какого-то дурного фильма.

Я отупело смотрела на сверкающий металл и не могла отвести глаз. Что, чёрт возьми, она собиралась сделать? Это стало понятно несколькими секундами позже. Молли вцепилась в мою кофточку, дважды клацнула ножницами – и она распалась надвое. Затем металлическим холодом обожгло кожу. Ещё один клацающий звук – и мой бюстгальтер тоже был разрезан посередине, а Молли достала из кармана телефон.

– Обнажённые фото в сети – то, что нужно такой шлюхе как ты!

В… сети?! Она же не додумается и вправду…

– Смотри, чтобы я в кадр не попала, – предупредила Аманда.

– Ерунда, обрежу, – отмахнулась Молли, щелкая камерой.

Значит, додумается…

– Элвин тебя убьёт, – сказала я холодно, стараясь скрыть дрожь и неуверенность в голосе. – Для него честь семьи…

Молли не дала мне договорить.

– Элвин? – взвизгнула она. – Да плевать мне на Элвина. Он меня бросил из-за тебя, гребаная сучка! Потому что ты крутишь перед ним задницей, а он и рад!

– Не говори ерунды! Элвин – мой брат!

Чёрт побери, неужели я сказала это вслух?

– Сводный! – прошипела Молли. – И неизвестно, чем вы там занимаетесь, оставшись одни в доме!

– Хватит болтать, Молли, – раздался у меня над ухом насмешливый голос Аманды. Она, похоже, наслаждалась происходящим. – Обрезай ей волосы!

Что?!

На миг во взгляде Молли мелькнула нерешительность.

– Не надо, – тихо сказала я.

Чёрт с ней с кофточкой, с фотками. Но волосы… Это уже слишком. Даже для Молли. Даже для Аманды… Горло свирепо сжало спазмом.

Видимо, отчаяние в моих глазах подбодрило Молли. Клац! – оглушающий звук прямо возле уха – и прядь шелковисто скользнула по шее, по груди, упала к моим ногам.

А в следующее мгновение словно что-то взорвалось у меня в голове, и красная пелена застелила глаза. Я больше ничего не соображала. Единственное желание, которое у меня осталось – это бить. Не знаю, откуда взялись силы, но я вырвалась из цепкой хватки Аманды и Дороти. Первый удар пришёлся в холёное личико Аманды, локтем – в живот Дороти. А потом била, била… Не глядя куда, но, судя по саднящим костяшкам, попадала в цель. Мне и самой прилетали удары, но я их не чувствовала. Не осталось ничего, кроме слепой ярости.

– Сюда кто-то идёт! – вскрикнула Ванесса, – Бежим!

И следующее, что я услышала – топот их ног. Побитые королевы сочли за лучшее не попадаться.

Я прикрылась ошмётками кофты, с тревогой ожидая того, кто сюда идёт. Но, видно, Ванесса соврала или ошиблась. Никто не появился. Я обессиленно сползла по стене. Ярость схлынула, оставив после себя лишь странную отупелость и пустоту. Ничего не хотелось. Нет, хотелось…

Убраться отсюда скорее. Пока в это милое уединенное местечко не явились какие-нибудь бродяги, чтобы в спокойной обстановке выпить краденого пойла. И не обнаружили «подарок», предусмотрительно развернутый.

Но как я появлюсь на улице в разодранной одежде? Вызвать такси? Тоже не вариант. Я поискала глазами сумочку, вяло подползла к ней, выудила телефон, села и набрала номер Саймона.

– Забери меня, пожалуйста, – всхлипывая, произнесла я. – И возьми с собой какую-нибудь куртку.

Глава 11

Элвин

Изабель снова не оказалось дома, и это раздражало. Странная тревога, за которую я на себя злился. Я ей не чёртова мамочка, которая должна переживать. Да и время ещё детское. И всё-таки, услышав рокот мотора, я подорвался к окну. Выглянул и в бешенстве стиснул подоконник. Во двор вползала машина Саймона.

Зачастил, ублюдок! А сестричка времени не теряет! Похоже, уже определилась со своим первым.

Первым…

От этой мысли в затылке что-то взорвалось, словно на тренировке пропустил удар в челюсть. Кровь набатом забухала в висках, в глазах потемнело. Все потонуло в холодной, ослепляющей ярости.

В следующий момент я обнаружил себя слетающим вниз по лестнице. Слегка очухался лишь на крыльце. Разжал кулаки, уже медленнее спустился по ступеням и остановился в недоумении. Саймон вел Изи к дому, приобняв за плечи. И с ней явно было что-то не так. Чужая куртка на несколько размеров больше, глаза, покрасневшие от слёз, волосы растрёпанные, грязь на лице…

Полоснуло едким тошнотворным страхом. Я в два шага подлетел к Саймону, сгреб за грудки и встряхнул.

– Что ты с ней сделал, козлина?

Он не издал не звука, только за толстыми стеклами очков удивлённо моргнули глаза. На щеках проступили красные пятна. Кажется, не ожидал, что я на него наброшусь. Но я уже и сам понял: ничего он с ней не делал. И в мыслях такого не было.

– Отвали, придурок! – странно звенящим голосом крикнула Изи. – Он мне помог.

Я выпустил из рук Саймона, сразу же напрочь забыв о нём.

– Что случилось, Изабель?

– У подружки своей спроси! – отрезала она и быстро повернулась к своему очкарику.

Но я успел заметить, как её глаза наполняются слезами.

– Спасибо, Саймон, – мягко сказала Изи. – Дальше я сама…

Она плотнее замоталась в куртку, и в этом безразмерном коконе стала выглядеть совсем маленькой, беззащитной и хрупкой. Я обнял её за плечи и повел в дом.

Едва двери закрылись за нами, я крепко прижал её к себе. Всю, вместе с нелепым коконом из чужой куртки, встрепанными волосами и напряженной спиной.

– Не плачь… – прошептал я, гладя её по спутанным прядям. Успокаивающе, как ребёнка. – Только не плачь.

Она молчала, не шевелясь. И тут до меня дошло, что я делаю. Что я, черт побери, делаю… Сейчас она оттолкнёт меня, пошлёт подальше, скажет ещё какую-нибудь грубость. Должно быть, я совсем сошёл с ума, но это неважно.

Она вдруг вздохнула, как-то разом расслабилась. Обвила меня руками, уткнулась носом в плечо и все-таки заплакала. Взахлеб, горько и отчаянно. Я замер на несколько долгих мгновений, боясь спугнуть.

Темные волосы лезли в нос и пахли тонко и странно, и от этого запаха в голове что-то сместилось. Я осторожно погладил их, пропуская между пальцами. Провел ладонью по вздрагивающей спине с трогательными острыми лопатками, бормоча всякую чушь.

Было странно чувствовать ее так близко, всю, от макушки возле моей щеки до коленок. Маленькую, хрупкую, горячую… И по-прежнему ревущую, но уже тише. Рубашка давно промокла, и казалось, что жаркие слезы капают прямо на кожу. Капают и капают, выжигая ярость и злость, пока не осталось что-то непонятное, от чего перехватывало дыхание и свирепо скручивало внутри. Хотелось защитить, успокоить. А потом найти и порвать того, кто ее обидел…

Она сказала: «Спроси у своей подружки». А в голове всплыла и другая фраза, услышанная совсем недавно: «Есть мнение, что её нужно проучить». Картинка сложилась. Молли. Чёртова мстительная сука! Наплевала на мое предупреждение и все же добралась до Изабель!

– Это Молли? Что она с тобой сделала? – вырвалось прежде, чем успел заткнуться.

И конечно, тут же всё рухнуло. Изи оттолкнула меня и шагнула назад. В темных глазах больше не было слёз, лишь злость и обида.

– Всё из-за тебя! Оставили бы вы меня уже в покое! Все вы!

Она махнула рукой, словно показывая на тех самых «всех», куртка распахнулась… И я мгновенно оглох. Нет, звуки слышал. Но они проскакивали мимо, не складывались в слова.

Полы огромной, не по размеру куртки разошлись и обнаружилось, что под ней ничего нет… Ошмётки кофточки свисают, открывая обнажённую грудь. Маленькую, с остро торчащими сосками. С крохотной родинкой в аппетитной ложбинке между ними. Дыхание перехватило.

Я понимал, что нельзя смотреть, но взгляд будто прибили гвоздями, и никакими силами его не удавалось оторвать.

Изабель смолкла на полуслове.

Ахнув, запахнула куртку. И, процедив сквозь зубы что-то похожее на «придурок», умчалась наверх.

Чего и следовало ожидать.

Я тихо выругался. Придурок – точнее и не скажешь. Нашел время пялиться.

Я стоял посреди гостиной, не слишком понимая, что теперь делать. Найти Молли, заставить её рассказать правду о том, что произошло? Эту мысль я отбросил сразу. Слишком я зол, чтобы держать себя в руках. Да и Изабель я сейчас нужнее здесь, что бы она там по этому поводу ни думала.

Я поднялся к её комнате и занес руку, чтобы постучать, но услышал шум воды. Видимо, она в душе. Значит, вернусь позже. Я спустился в кухню, пошарился по холодильнику, настрогал бутербродов и заварил чай. Немного подумал и притащил из бара бутылку виски и пару стаканов. Ещё немного подумал – и добавил к этому набору какой-то сладкий ликёр. Только после этого снова поднялся к Изабель.

Вода уже не шумела. Я аккуратно постучал. Никакого ответа. Постучал громче и настойчивее. Если она не отзовётся – войду без спроса. Кто знает, что там происходит. Может, она уже глотает таблетки. Или режет вены.

И вообще.

Мне не нужен повод, чтобы зайти и проверить, как бы потом Изи ни возмущалась.

Но из-за двери раздалось слабое:

– Заходи…

Я осторожно приоткрыл дверь. Изабель лежала на кровати, сжавшись в комок. Одета она была в стиле городского бродяги: несколько свитеров торчали друг из-под друга. Видимо, нацепила их все, и всё же её била холодная дрожь. Даже так она не могла согреться.

Я пересёк комнату, сел рядом и поднял её на кровати.

– Пойдём, тебе надо поесть. И я заварил чай.

Ни колкости, ни возражений… Она послушно поднялась и позволила мне довести себя до кухни. Я придвинул к ней чай, всучил в руки бутерброд, и снова она безропотно занялась ими. Такая покладистая Изабель пугала. Впрочем, как ни крути, у неё стресс. Возможно, сейчас ей просто трудно принимать свои решения. Даже такие простые как куда пойти, что сделать, стоит есть или нет.

– Может, виски? – я кивнул на бутылку. – Или эту сладкую штуку?

– Давай, – пожала плечами она.

Что давать? Виски или ликер? Переспрашивать не стал. Плеснув виски, протянул ей бокал.

Изи сделала глоток, поморщилась и тут же запила горечь чаем.

– Какого чёрта, Элвин? – спросила она вдруг, глядя мне прямо в глаза.

– Какого чёрта что? – не понял я.

– Ты ведёшь себя как заботливая мамочка. Ты ведь ненавидишь меня. Должен радоваться, что мне плохо.

Не слишком удачный момент, чтобы выяснять отношения. Но Изабель не отводила от меня взгляда и ожидала ответа. А сейчас был не тот случай, когда можно соврать, отшутиться или огрызнуться. Я накрыл её руку своей и тихо ответил:

– Хотел бы ненавидеть. Но нет.

Глава 12

Элвин сидел напротив и прожигал меня взглядом.

Еще недавно меня била холодная дрожь, я не могла согреться, как ни пыталась. А теперь вот наоборот бросило в жар. Рука Элвина так и осталась лежать поверх моей. Обжигая. Согревая…

«Хотел бы ненавидеть. Но нет».

Я все еще понимала, что он – главный виновник моих бед. Упреки, обидные слова, которые я должна была высказать, почему-то растаяли и растворились… Словно ему каким-то образом удалось растопить их этим взглядом.

– Ты расстался с Молли.

Это не прозвучало как вопрос. Скорее, как утверждение.

– Вроде того, – не стал спорить он.

Молли и её подружки-подельницы… Вся боль, которая, казалось, уже отступила, разом накатила на меня, заставив вскипеть на глазах горячие слёзы. Снова нахлынуло ощущение бессилия, беспомощности.

– Что она сделала? Расскажи! – потребовал Элвин.

И я, вместо того чтобы послать его ко всем чертям, начала рассказывать.

Торопливо, захлёбываясь словами. Не для него. Едва ли в тот момент я вообще понимала, что он меня слушает. Это нужно было мне самой: облечь случившееся в слова. Выплеснуть наружу, не позволяя сжигать меня изнутри.

Я рассказывала и даже не замечала, как тревожно и недобро молчит Элвин, как ходят желваки на его скулах, как опасно сужаются его глаза.

– …а потом приехал Саймон и отвёз меня домой, – закончила я. – Дальше ты знаешь.

Он кивнул и потянулся к телефону.

– Что ты собираешься делать? Кому звонить? – забеспокоилась я.

Только сейчас до меня дошло, какое впечатление на него произвёл мой рассказ. Как бы он не наделал чего-то такого, жалеть о чём придётся потом не ему, а мне. Но Элвин меня не слушал.

– Молли? – сказал он, когда после пары гудков из трубки раздался встревоженный голос. Вряд ли сейчас она ждала звонка от него. – Тут такое дело… Я сейчас общаюсь с нашим юристом. – Он замолчал, и на том конце повисла напряжённая пауза. – Угадай, что мы обсуждаем? Чертовски интересная тема: оскорбление действием.

Я сжалась в комок. Как легко тот кошмар, который мне пришлось пережить, уложился в два казённых слова. От этого стало не по себе. И, кажется, не только мне. Потому что Молли заговорила. Я не могла разобрать слов, но голос её звучал жалко.

Элвин перебил, не желая слушать.

– О чём ты вообще думала? – его голос был жёстким и безжалостным, в нём явно слышался металл и ледяной арктический холод. – Когда мы пойдём с этой историей в полицию…

Я протестующе замахала руками. Вот уж нет! Ни в какую полицию мы не пойдём! Но Элвин даже не смотрел.

– … Когда это случится, обе твои подружки призовут на помощь своих папиков, и те их отмажут. У них, знаешь ли, тоже неплохие юристы. А на что рассчитывала ты? В какой ты там собиралась колледж? Может, пора забыть об этом и прикинуть, идёт ли тебе оранжевый?

На том конце слышались тихие всхлипывания. Даже мне теперь было жаль Молли: разбитую, раздавленную никчёмную дурёху. До этого момента до меня и не доходило, насколько она подставилась. Разумеется, если эта история всплывёт, Аманда и Дороти скорее всего выйдут сухими из воды, а Молли – нет.

– Так вот, детка, сделай себе большое одолжение. Я слышал, у тебя есть кое-какие фото? Постарайся, чтобы они ни в коем случае не попали в сеть. Иначе… впрочем, ты сама понимаешь. Не можешь же ты быть совершенно полной дурой.

Она снова что-то заговорила, и снова он её перебил.

– Вот и отлично.

И дал отбой.

Я смотрела на Элвина так, словно увидела его в первый раз. Среди всего, что я знала о своём сводном брате, точно не было умения легко подобрать нужные слова и разрешить ситуацию, которая казалась мне безнадёжной.

– Спасибо, – тихо проговорила я.

Почему-то получилось неразборчиво.

– Ого! Да ты пьяна, – присвистнул Элвин.

И сейчас в его голосе не было металла или льда, только тепло. И улыбка, которой он улыбался мне, тоже была непривычно тёплой. Эту улыбку, наверное, можно было прикладывать к ранам, чтобы они быстрее затягивались.

Я проследила за его взглядом и увидела свой опустевший стакан, в котором совсем недавно плескалось виски. Ничего себе! Я вылакала всё до дна?! Теперь понятно, почему слова не хотят выговариваться, а улыбка Элвина кажется хорошей и дружелюбной.

– Тебе нужно поспать, – сказал Элвин. – Я тебя отведу.

Возражать не хотелось. И думать, почему не хочется возражать, не хотелось тоже. Голова была странно пустой и легкой, и то, что недавно давило бетонной плитой, не давая вздохнуть, уплыло далеко-далеко. Элвин тем временем стащил меня со стула и, обхватив за плечи, довел до лестницы и почти занес наверх.

Я не сопротивлялась. Наоборот, ухватилась за него крепче. Казалось, все вокруг раскачивалось, кроме Элвина. Он один был устойчивый, надежный и теплый. Очень теплый. И рука его, обнимавшая мои плечи, была надежной и теплой. И бок, к которому я прижималась, был крепким и теплым. И дыхание, что путалось в волосах и скользило по щеке, было… нет, не теплым, горячим. И это тепло словно окружало, окутывало со всех сторон, проникало сквозь сто пятьдесят свитеров, что я на себя напялила, обволакивало и согревало. И растапливало ледяной стержень внутри. И тот плавился, растекаясь по телу странной слабостью, от которой мутилось в голове, а ноги, и без того непослушные, становились и вовсе ватными…

Перед глазами внезапно замаячила дверь моей комнаты. Уже?.. Оставалось только открыть ее и добраться до кровати. И еще что-то… Ах, да, сказать «спасибо» и «спокойной ночи». Рука Элвина по-прежнему обнимала меня за плечи, и, развернувшись, я неловко уткнулась носом в развал расстегнутого ворота рубашки. Его кожа была гладкой и теплой, и вкусно пахла чистотой и чем-то горьковатым, терпким, то ли парфюмом, то ли гелем для душа… Так вкусно пахла, что кружилась голова. Взгляд зачарованно скользнул по жилке, что билась на шее, по упрямому подбородку, по упругим, чуть влажным губам… «Прижаться бы к ним… Наверное, он хорошо целуется», – мелькнула шальная мысль. Я сглотнула и невольно приоткрыла рот. Элвин с шумом втянул в себя воздух, я подняла голову и наткнулась на его потемневший взгляд.

Щеки полыхнули жаром, коленки ослабли, живот и бедра словно опоясало сладкими колючими искрами. Внутри все дрожало от неясного томительного предвкушения чего-то чертовски важного, немыслимого, практически невозможного.

И необходимого…

Того, что случится прямо сейчас, перед тем, как дверь разделит нас.

Воздух сгустился, стал тяжелым и жарким. Я замерла, одновременно боясь и ожидая, что вот-вот он еще немного наклонит голову, и его горячие мягкие губы жадно прижмутся к моим…

Где-то на краю сознания сигнальной лампочкой мигали остатки здравого смысла, с трудом пробиваясь сквозь странный дурман: боже, очнись, Изабель! Это ведь не какой-нибудь хороший парень, это Элвин, тот самый Элвин, который изводил тебя всё время, которого ты – на минуточку! – ненавидишь и который почему-то отказывается ненавидеть тебя.

Но сейчас мне почему-то было плевать и на здравый смысл, и на все, что он там нашептывал. Какой, к черту, здравый смысл, когда щеки и подбородок обжигает его дыханием, а его губы уже почти коснулись моих…

Элвин помедлил немного и…

И отклонился, мягко проведя ладонью по моим волосам. А потом почти с сожалением выпустил меня, отступил на шаг.

– Спокойной ночи, – хрипло выдохнул он, засовывая руки в карманы.

– Спокойной ночи, – эхом отозвалась я и скользнула за дверь.

Глава 13

Утреннее пробуждение было тяжёлым, словно с похмелья. Впрочем, почему «словно»? Полстакана виски для человека, который не пьёт алкоголь, конечно же, перебор…

А потом я вспомнила.

О, боже!

Я и Элвин у двери моей комнаты, я прижимаюсь к нему и почти тянусь губами для поцелуя. О, нет, только не это!

Он, что, нарочно напоил меня, чтобы потом унизить? Гад, мерзавец!

Я по привычке повторяла про себя эпитеты, которыми обычно называла сводного брата, но уже сама понимала, насколько это несправедливо.

Нет, чёрт возьми.

Вчера он впервые повёл себя по-человечески, причём даже трижды. В первый раз – когда вытащил меня из комнаты, заставил поесть и рассказать, что случилось. Я бы с ума сошла, если бы весь вечер пролежала, скрючившись в кровати и раз за разом по кругу гоняя невесёлые мысли. Второй – когда поговорил с Молли и убедил её не выкладывать фото. И третий…

При воспоминании об этом мне хотелось выть в голос: ну какая же я идиотка! Но третий раз был тогда, возле двери. Я действительно была пьяна, и он легко мог этим воспользоваться. Я вспомнила тот напряжённый момент, вспомнила, как полыхнули его глаза. Он не просто мог – он хотел этим воспользоваться. Но не стал. В общем, этот негодяй трижды за вечер заслужил моё спасибо. А мне теперь не хочется даже выходить из комнаты. Не могу сказать, что я хоть когда-нибудь была рада встретиться с ним в этом доме. Но сейчас уровень моего нежелания просто зашкаливал. И всё-таки выбираться было нужно.

Я умылась, оделась, тщательно выбирая вещи: огромный мешковатый свитер и спортивные штаны. Ничего сексуального! Даже намёка на сексуальность.

Посмотрела в зеркало. Откромсанная прядь возле лица. От этого зрелища на глазах навернулись слёзы. Я словно снова почувствовала железную хватку чужих рук на моих плечах, клацанье ножниц, унижение, бессилие.

Казалось бы, что такого особенного? Чёртовы сучки раскромсали мою одежду и отхватили ножницами клок волос. Меня не избили, не изнасиловали, вообще не причинили никакого физического вреда. Но это не имело ровным счётом никакого значения. Ощущение беспомощности было чудовищным, унизительным, будто меня втоптали в грязь. Странно, но чувства начали приходить только после – когда, казалось бы, всё уже осталось позади. Словно чертовы стервы умудрились заразить чем-то болезненным и мучительным мою душу, и я не знала, как это вылечить.

Я стянула волосы резинкой, и теперь остриженная прядь не была видна. Уже что-то. Я спустилась в кухню. Есть не хотелось, а вот чашка кофе не помешала бы, и вода – много воды.

– Доброе утро, сестрёнка.

Элвин был уже там, и, судя по тому, что на столе не стояли тарелки и не хлопала дверь холодильника, он уже давно позавтракал.

Просто и подкарауливал меня?

– Доброе утро, – проговорила я, старательно избегая смотреть ему в глаза. Сделала над собой усилие и добавила: – Спасибо!

Он улыбнулся:

– Обращайся.

Он не спрашивал, за что. И за это я ему тоже была благодарна.

– Ага, – сказала я, выдавив из себя улыбку. – В следующий раз, когда на меня нападут бешеные сучки, сразу прибегу жаловаться тебе.

– Не нападут, – уверенно заявил Элвин.

Я его уверенности не разделяла. Да, ему удалось до смерти напугать дурочку Молли, но с Амандой и её свитой этот номер не пройдёт. Они запросто смогут превратить мою жизнь в эдакий маленький адок. Или полномасштабный ад – если, конечно, соизволят снизойти до такой ничтожной фигуры как я.

Пока я наслаждалась ледяной минералкой из холодильника, Элвин сварил кофе и поставил чашку передо мной. Он же не умеет читать мысли? Надеюсь что нет. Потому что мои вчерашние мысли точно не предназначались для чтения кем-нибудь посторонним, и уж тем более Элвином.

– Не рассиживайся долго. У нас на сегодня грандиозные планы.

У нас? Планы?

А вот это что-то вообще нереальное.

Я сделала глоток кофе – он оказался отличным. Гораздо лучше того мутного варева, которое обычно готовила я сама.

– Кто ты и куда дел настоящего Элвина? – сказала я с улыбкой, на этот раз почти настоящей. – Верни его немедленно! Он, конечно, тот ещё засранец, но я к нему уже привыкла. А ты меня пугаешь.

Он усмехнулся, давая понять, что оценил шутку. Но насчёт планов не передумал.

– Прежде всего, я отвезу тебя в салон. Ты сказала, они что-то сделали с твоими волосами? Я, правда, не вижу разницы, но раз ты так говоришь – надо всё исправить. А потом мы отправимся в бутик, потому что сегодня мы идём на вечеринку к Эрику Моргану.

– Нет, нет и нет! – ответила я, справившись с удивлением. – Ты не потащишь меня в салон, не поведёшь в бутик, и уж точно меня не будет на вечеринке Моргана: что я там забыла?

– Да, да и да! – с улыбкой возразил Элвин. – Раз уж ты надумала поделиться со мной своей проблемой, смирись с тем, что я буду её решать.

– И как вечеринка решит мою проблему?

– Очень просто. Ты появишься там со мной. И весь вечер я не отойду от тебя ни на шаг. Достаточно понятный сигнал для тех, кто захочет причинить тебе вред. Тронут тебя – будут иметь дело со мной. Они поймут, не сомневайся.

Я задумалась. Идея, конечно, неплоха. И наверняка сработает. Только вот одна маленькая деталь: я совершенно не хотела принимать помощь от Элвина. Во всём этом чувствовался какой-то огромный подвох.

– И заметь, – продолжил он, – я даже не спрашиваю, согласна ли ты.

– А надо бы спросить, – буркнула я.

– Послушай. Изи. Ты появишься на вечеринке в роскошном платье, с шикарной причёской – так, будто ничего не случилось. И все эти стервы просто захлебнутся от злости.

Это, конечно, был бы аргумент. Но только в том случае, если бы меня хоть немного интересовало их мнение.

– Или ты боишься? – спросил Элвин. – Именно этого они и добиваются: чтобы ты боялась.

Я допила кофе, вымыла чашку.

Элвин был прав. Если ты выглядишь, как еда – будь готов к тому, что тебя сожрут.

Значит, надо выглядеть как-то по-другому.

– Надеюсь, это приличный салон? – сказала я.

Он рассмеялся.

– Если они испортят твои волосы, мы их засудим.

⁂

Волосы мне не испортили. И даже не обрезали. Мастер решительно вооружился ножницами, кисточками, заколками и баночками, и спустя два часа я выходила из салона с сияющими волосами. Они не стали короче, просто лежали теперь немного по-другому. Получилось стильно.

А вот поход с Элвином по бутикам я, наверное, никогда не забуду. Я была уверена, что он захочет упаковать меня в какое-нибудь шлюшье платье невозможного кричащего цвета – именно так парни представляют себе идеальный наряд для девушки. Но нет.

Я никогда не была фанаткой тряпок, но когда продавец внесла в примерочную платье, которое он выбрал, у меня даже дух захватило. Тончайшая ткань нежно-синего цвета слегка переливалась, словно в нее были вплетены крохотные искорки. Нежно-синего… Точь-в точь, как летнее небо над головой. Или его глаза…Так, стоп. На небе и остановимся.

Я бережно сняла это чудо с вешалки и нырнула в него. Прохладный шелк скользнул по коже, доставляя почти чувственное удовольствие. Я повернулась к зеркалу и застыла, узнавая и не узнавая себя в отражении. Платье струилось по телу легкими, почти невесомыми складками, что заканчивались чуть ниже колена. Оно ничего не обтягивало, не выставляло напоказ, лишь намекало. Никаких украшений, портняжных наворотов – только ткань и тонюсенький поясок на талии. И вместе с тем я выглядела в нём дорого, стильно и уж точно не была похожа на шлюху. Кажется, продавец что-то говорила. Долетали отдельные слова: «последняя коллекция», «дизайнер», «эксклюзив»… Потом она исчезла и появилась с клатчем и туфельками. Я быстро переобулась, взяла в руки крошечную сумочку и почувствовала себя совершенно неотразимой. Бросила последний взгляд в зеркало и вышла из примерочной.

Элвин, развалившийся в кресле, вздрогнул. Взгляд у него был странный. Словно он получил струю из брандспойта в лицо. Его реакция откровенно польстила. Нет, польстила – не то слово.

Я улыбнулась и медленно зашагала к Элвину. Каблучки стучали, невесомое платье плыло по воздуху, колыхаясь, искрясь и ласково обвивая тело. Остановилась в метре от кресла, крутанулась на каблуках, взметнув подол. И невинно спросила, глядя в потемневшие глаза:

– Ну как?

– Берем, – сказал Элвин севшим голосом и нагнулся, поднимая-таки чертов журнал.

– И туфли? И клатч?

– И туфли, и сумку, и платье, и вешалку, на которой оно висело, – раздалось из-за глянцевых пестрых страниц.

Я развернулась и пошла в примерочную. От жадного взгляда сзади по телу бегали щекотные мурашки, щеки горели так, что тянуло приложить к ним лед. Задернув шторку, я сняла платье, отдала его продавцу и начала одеваться, приходя в себя. Кураж трусливо схлынул, оставив в наследство дикое смущение и один-единственный вопрос: что сейчас было? Я что, сошла с ума? Или вчерашнее виски не до конца выветрилось? Откуда что взялось? Вот, наверное, Эвин обалдел…

Элвин не обалдел. Он спокойно разговаривал с продавцом, расплачиваясь на кассе. Я выдохнула с облегчением, покинула спасительную примерочную и подошла к нему.

– Спасибо, – искренне сказала я.

– Это платье… словно для вас было сшито, – с восторгом прошелестела девушка-консультант, протягивая аккуратный пакет.

Элвен перехватил его, и мы вышли из бутика.

– Ну что ж, дорогой братец, – улыбнулась я. – Теперь ты всегда будешь ходить со мной по магазинам.

– Не вопрос, – легко согласился он. – Но с одним условием. В следующий раз мы идём в магазин белья.

Я отвесила ему шутливый подзатыльник.

– Боюсь, ты уволен.

Он поймал мою руку и ненадолго задержал её в своей. Мимолётный жест, от которого ноги стали ватными. Я высвободила ладонь, нервно поправила волосы.

– Ну что, домой?

Я чертыхнулась про себя. Прозвучало как-то уж очень двусмысленно. Или это только мне так кажется?

– Конечно, – кивнул Элвин, подзывая такси.

В машине висело напряжённое молчание. Воздух был такой густой – хоть ножом режь. Стоило нам войти в дом – я пробормотала что-то невнятное и скрылась в своей комнате.

Что со мной вообще происходит? Почему я так реагирую на сводного братца? И что происходит с ним? За целый день – ни одной колкости. Эй вы там, я не шучу: верните прежнего Элвина! Но главное – ради бога! – верните прежнюю меня…

Глава 14

Когда мы появились на вечеринке, все взгляды тут же обратились на нас. Перешёптывания, смешки – видно было, что публика в шоке. Ещё бы. Элвин, один из самых популярных парней, пришел с непопулярной девушкой, да ещё и почти сестрой. Я замерла на пороге и неосознанно сделала маленький шажок назад. Совсем маленький, но Элвин заметил. Он положил руку мне на талию, каким-то совсем уж не братским жестом притянул к себе и буквально потащил к ближайшей группе парней. Те молча наблюдали за нашим приближением.

– Элвин, дружище! Где ты подцепил эту роскошную модель? – первым заговорил хозяин дома. И, переведя взгляд на меня, галантно поклонился: – Я Эрик. А вас как зовут, прекрасная незнакомка?

Я стушевалась. Что там придумал мой сводный братец? Что я, появившись рядом с ним, получу метку «эту девушку гнобить нельзя»? Похоже, не сработало. Во всяком случае, Эрик явно надо мной издевался. Или успел хорошо подвыпить.

– Разуй глаза, придурок! – рассмеялся кто-то у него за плечом. – Это Изабель, сводная сестричка Элвина.

– Изабель? – моргнул Эрик.

Кажется, ему понадобилось некоторое время, чтобы усвоить полученную информацию.

– Изабель… – наконец присвистнул он. – Ну ты даёшь! Я тебя не узнал! – и тут же обрадованно уставился на Элвина: – Так эта красотка тебе вроде как сестра? Значит, у меня есть шансы? Изабель, я рад приветствовать тебя у меня дома! Ты даже не представляешь, сколько здесь комнат! Хочешь, я покажу тебе их все?

С этими словами он двинулся ко мне, но тут же застыл, словно наткнувшись на какую-то невидимую преграду. Судя по тому, как он скис, преградой этой был взгляд Элвина.

– Убери руки, дружище, – с усмешкой сказал Элвин. – Я сам покажу Изабель всё, что нужно. Хочешь что-нибудь выпить, детка? Пойдём к бару.

Я торопливо кивнула. Нет, я точно не хотела выпить. Но вот идея отойти подальше от компании, которая буквально пожирала меня взглядами, казалась мне отличной идеей. Боже, какие придурки! Я полгода маячила у них перед глазами и оставалась невидимкой. А сейчас брэндовая шмотка и стильная причёска вдруг резко сделали меня королевой красоты!

Элвин будто прочитал мои мысли. Он наклонился ко мне и сказал на ухо:

– Просто сейчас они увидели тебя такой, какой вижу я.

Его дыхание шевельнуло волосы у виска, а мягкий хриплый голос отозвался сладкой жаркой дрожью внизу живота. И вновь накатила дурацкая слабость… Едва устояв на ватных ногах, я ухватилась за ножку протянутого мне бокала, как за спасательный круг, и сделала несколько больших глотков, даже не поинтересовавшись, что там внутри.

Внутри было что-то не слишком крепкое. Я судорожно раздумывала, что ответить Элвину, да и вообще стоит ли отвечать, как рядом внезапно нарисовалась Аманда со свитой.

– Оу! – воскликнула она, увидев меня.

С ее аккуратно очерченных помадой губ уже была готова сорваться какая-нибудь пакость, но тут Элвин развернулся, и Аманда, что называется, подвисла. Микросхемы в её голове явно не справлялись с обработкой информации. Она не ожидала увидеть нас вместе. Да и никто не ожидал…

Затем в огромных голубых глазах мелькнул страх. Ненадолго, на какие-то доли секунды. Но достаточно, чтобы я его уловила.

– Элвин! Рада видеть! – пропела Аманда, обращаясь исключительно к нему и напрочь игнорируя меня. – Решили выбраться, так сказать, семьёй?

Она вся лучилась доброжелательностью, а у меня вдруг сжалось сердце. Мне до ужаса не хотелось, чтобы он ответил ей вот так же легко и непринуждённо, как будто бы не было никакого вчера, как будто она не сделала ничего особенного.

– Да, Аманда, – сказал Элвин, и я выдохнула. Его тон уж точно не сулил этой стерве ничего хорошего. – В нашей семье… – последнее слово он произнес чуть ли не по буквам, – знаешь ли, принято заботиться о своих.

Он отвернулся от Аманды, словно она была пустым местом.

– Пойдём потанцуем! – предложил Элвин.

– Ты издеваешься? – прошипела я, исподтишка косясь по сторонам. Играла медленная музыка, и несколько пар уже топтались, повиснув друг на друге. – Тебе не кажется, что мы и так достаточно помозолили им глаза? Теперь все знают, что ты за меня впишешься, случись что. Может, хватит?

– Ещё не все, – парировал он.

Схватил меня за руку и, не слушая моих возражений, вытащил в центр зала.

Что сейчас будет… Я же не умею танцевать! Совсем! Не хватало еще стать звездой ютуба. С этих мажоров станется!

В панике я дернулась прочь, но Элвин ловко схватил меня за талию, развернув, притянул к себе и закружил. Я кожей ощущала десятки взглядов, они липли ко мне, сковывая движения, не давая дышать. А может, вовсе не взгляды… Может, крепкое горячее тело, к которому я прижималась. А может, горячие ладони на талии… И не совсем на талии… Черт побери, шелк платья не глушил ощущения, а усиливал их в тысячи раз! По коже прокатывались волны жара, коленки подгибались, ноги не слушались, а сердце колотилось так, словно хотело выпрыгнуть из груди. В попытке вернуть контроль над собственным взбесившимся телом я постаралась немного отодвинуться, но только наступила Элвину на ногу, потом еще раз…

– Успокойся, Изи, мы всего лишь танцуем, – насмешливо шепнул он мне на ухо. – Просто расслабься…

Расслабиться?! Когда мало того, танцуешь как гризли на выставке оригами, так еще и умопомешательством накрыло именно в тот момент, когда вокруг десятки взглядов?!

Странно, но у меня получилось. Наверное, тот насмешливый тон Элвина помог, прояснив на пару мгновений мутную голову.

Это было легко. Так легко, что легче не бывает. Оказалось, что надо просто перестать сопротивляться, пытаться что-то контролировать, бороться с собой, своим телом и мыслями. Вообще перестать думать. И покориться. Я выдохнула, Элвин прижал меня крепче и повел, а я подчинилась, бездумно и доверчиво.

И все изменилось. Как-то сразу стало наплевать на косые взгляды, на то, что мы здесь не одни, на ютубы, на чужие мысли, на то, что было, что будет… Остался этот миг, кусочек настоящего, где только я, он и танец, один на двоих. Музыка, медленная, щемяще-нежная, дрожала огнями светильников на стенах, заглядывала ночной темнотой в окна, летним ветром шевелила легкие шторы, кружилась в воздухе. И мы кружились вместе с ней, и кружились стены, кружились пол и потолок, кружился весь огромный зал, сливаясь в сплошное пестрое пятно.

Его горячее плечо под моей ладонью, и горячие руки на моей спине, и запах, знакомый запах его кожи и горьковато-терпкого парфюма – запах чего-то запретного, невозможного, а оттого чертовски заманчивого, желанного, необходимого. И синие глаза напротив, и теплое дыхание, и хриплый шепот на ухо, отчего холодеет спина и сладко сжимается внутри до пронзительного восторга, до остановки дыхания…

Нет, это не танец, это уже что-то другое…

Я даже не сразу поняла, что наша музыка закончилась, и играла уже следующая, быстрая… А мы ещё секунду или две стояли рядом. Он не разжимал рук, а я не спешила сделать шаг и отстраниться.

Наваждение какое-то…

– Ты отлично танцуешь! – сказал Элвин. – Какие ещё таланты ты скрывала от меня?

– Можно подумать, тебе было дело до моих талантов, – буркнула я, выкручиваясь, наконец, из его рук.

Вышло грубо. Но мне хотелось вдребезги разнести то странное и хрупкое, что на протяжении всего этого дурацкого дня пыталось образоваться между нами. А еще больше хотелось выйти на воздух. Может, хоть там остатки танца выветрятся из крови, и я начну немного соображать…

Он ничего не ответил. Впрочем, может, и ответил бы, но тут мы буквально столкнулись с Молли.

– Ой, – пискнула она. Вот в её глазах страх читался так отчётливо, словно был прописан капслоком. – Изабель, я… Я должна принести свои извинения. Мне так жаль… прошу тебя, пожалуйста, не обращайся в полицию. Я… Я сделала большую глупость. Требуй всё что угодно! Только, пожалуйста…

Такой жалкой она нравилась мне ещё меньше, чем когда строила из себя напыщенную дуру. И уж точно я не собиралась идти в полицию.

– Хорошо, не буду, – буркнула я и шагнула, чтобы обойти ее и рвануть к выходу.

– При одном условии, – жестко сказал Элвин.

Теперь мы обе, я и Молли, уставились на него вопросительно.

– Ты пострижёшься. Сделаешь себе короткую стрижку.

Молли ахнула.

– Нет!.. пожалуйста!

Ну да, эта блондинка явно считала волосы главным своим достоянием.

– Как хочешь, – пожал плечами Элвин.

– Нет, нет, – быстро заговорила Молли, словно боясь, что он уйдёт и лишит её последнего шанса. – Я всё сделаю, хорошо!

– Договорились.

Он наконец повёл меня к выходу. А я всё никак не могла прийти в себя от того, что сейчас увидела и услышала.

Мы спустились по ступенькам крыльца роскошного особняка Морганов и остановились в саду.

– А ты жестокий, – сказала я, с облегчением подставляя лицо свежему ветру.

– Но справедливый, – уточнил он.

– Не хотела бы я стать твоей бывшей девушкой, – ляпнула я прежде, чем успела сообразить, что говорю.

Элвин усмехнулся.

– Хочу домой! Срочно! – выпалила я прежде, чем он успел открыть рот и что-нибудь сказать.

Развернулась и быстро зашагала к крыльцу.

Сзади раздался тихий смех и пиканье телефона:

– Такси?..

Машина приехала быстро. Пара минут, и свет фар мазнул по воротам.

– Как тебе вечеринка? Понравилось? – спросил Элвин.

– Отличная вечеринка. Но больше не надо, ладно?

Вздохнули тормоза, Элвин приглашающе открыл дверцу. Я быстро скользнула на заднее сидение и забилась в угол. Отлично. Еще несколько минут потерпеть, а там… В душ. Холодный. Смыть с себя все: и вчерашнее умопомешательство перед спальней, и сегодняшнее развратное дефиле, и недавний танец. Дурацкий танец, от которого до сих пор мозги набекрень.

Сиденье упруго прогнулось, бедра коснулось крепкое бедро, вбитое в брюки, опахнуло теплым горьковатым ароматом, хлопнула дверца. И я едва не вылетела через другую. Черт! Не мог сесть рядом с водителем?

Стоп. Все нормально. Просто я устала. Слишком много событий. Слишком много Элвина. Особенно сейчас. Его тепло, его плечо возле моей щеки, его точеный профиль, выхватываемый из темноты огнями фонарей. И этот запах, от которого сжимается внутри…

Я уткнулась лбом в прохладное стекло.

Наконец такси плавно затормозило у нашего крыльца. Элвин выбрался наружу. Вот сейчас точно протянет мне руку, чтобы помочь. А самое последнее, что стоит делать, это касаться его. Я выскочила с другой стороны машины и направилась к крыльцу. Мы поднялись по ступенькам, Элвин открыл дверь, я шагнула в темноту и потянулась к выключателю. Дверь захлопнулась, отрезав последние остатки света, что проникали с крыльца.

Я остановилась в нерешительности. Что сейчас нужно сказать? Спокойной ночи? Пока? Просто молча убежать в свою комнату? Теплые ладони легли на плечи, развернули, прижали спиной к стене. Сердце дернулось и пропустило удар, в животе стало холодно.

Теплое дыхание коснулось щеки, скользнуло по шее, и каждый волосок на моем теле встал дыбом.

Его губы были горячими и мягкими. Они легко коснулись моих, чуть отстранились, словно дразня, и вновь накрыли, сошлись с моими изгиб в изгиб, нежно… и упоительно сладко. Поцелуй длился и длился, медленный, тягучий, дурманящий, кружа голову, растекаясь по телу томительной слабостью.

Странный поцелуй, невозможный, немыслимый.

Только его ладони на плечах, горячие губы и темнота. Жаркая, бездонная темнота, что усиливала ощущения в десятки раз, сводила с ума… Ноги стали ватными, коленки подгибались, я качнулась и обвила его обеими руками, приглашающе приоткрыв губы. И поцелуй стал глубже и жарче, и нечем стало дышать.

В голове шумело, сердце колотилось как сумасшедшее, кровь в венах превратилась в жидкий огонь. Тихий стон, похожий на выдох.

Мой стон.

Этот звук мгновенно вырвал из сладкого безумия, словно меня окатило ледяной водой.

Я вырвалась из его рук, нашарила выключатель и, щурясь от брызнувшего яркого света, помчалась наверх с такой скоростью, словно за мной гналась стая бешеных псов. Захлопнув дверь, я привалилась к ней спиной и сползла вниз.

По коридору прозвучали шаги, замерли у моей комнаты.

– Изабель?

Нет, не хочу. Ни вопросов, ни разговоров, ни объяснений… Шаги стихли дальше, стукнула дверь комнаты Элвина.

Что я наделала? Что мы наделали? И что будет дальше…

Глава 15

Утром я проснулась в ужасе. Наш поцелуй… Как я вообще такое могла допустить? И не просто допустить – хотеть этого до потери пульса, до остановки дыхания, до дрожи в коленках. И самой прижиматься сильнее, сильнее, и самой целовать эти горячие жадные губы, вкус которых до сих пор остался на моих губах… О боже! Я буквально схватилась за голову. И что теперь делать, как всё исправить?

Я не имела ни малейшего понятия. Ещё никогда в жизни я не чувствовала себя настолько растерянной. Я всегда знала правильные слова и правильные ответы, у меня были свои правила, жить с которыми иногда не слишком удобно, но всё же проще. А для этого случая у меня не было правил. Вернее, было… Одно: держаться от Элвина подальше. Только вот, кажется, я раз за разом его нарушаю и превращаю свою жизнь в хаос.

Мысли метались, как зверьки в клетке: беспокойные, испуганные, бестолковые.

Сообщение. Я ухватилась за телефон так, будто он мог меня от чего-то спасти. От самой себя? Впрочем, отчасти, так и было. Сообщение пришло от Стейси.

«Привет. Ты же помнишь, мы сегодня встречаемся?»

О чёрт! Как же я позволила всей этой ситуации с Элвином настолько заморочить мне голову, что начисто забыла о встрече с лучшей подругой?

Я быстро набрала: «Да, встречаемся! И мне очень, очень нужно с тобой поговорить».

Я наскоро оделась и тихонько, как агент на задании, выбралась из комнаты. Спустилась по лестнице, молясь, чтобы не дай бог не скрипнула ни одна ступенька. Осторожно, останавливаясь на каждом шагу, пересекла гостиную и выскользнула за дверь. Дальше было уже проще. И всё же к автобусной остановке я бежала, будто боялась, что Элвин бросится за мной вдогонку. Глупо? Пожалуй. Но вряд ли глупее чем то, что я наворотила за последние пару дней.

Стейси уже ждала меня за столиком под открытым небом. Кроме нас тут пока никого не было. Это и к лучшему. Мне бы не хотелось, чтобы мои слова даже случайно долетели до чужих ушей. Да, никому нет до меня никакого дела, но вся эта история была слишком личной. А ещё почему-то постыдной.

– Привет!

Мы обнялись со Стейси, я вгляделась в её лицо и обнаружила серые тени, залёгшие под глазами. Черты лица заострились, и даже взгляд, кажется, сделался чуть жёстче. Похоже, её и впрямь замучали на работе.

– Что, большой город уже начал перемалывать тебя своими жерновами? – невесело усмехнулась я.

– Подавится, – со смехом ответила Стейси. – По итогам этой недели я признана ценным сотрудником, и, возможно, меня ждёт повышение. А кофе всему офису будет таскать кто-нибудь другой.

– Ого! Это достижение, – восхитилась я совершенно искренне.

Стейси махнула рукой:

– Зубастые девчонки из провинции рулят.

– Это уж точно.

Совсем недавно я и себя считала той самой «зубастой девчонкой из провинции». Которая «рулит». Но теперь, кажется, руль утерян, а машина несётся напрямик к обрыву.

– Ладно, не заговаривай мне зубы, – сказала Стейси, когда нам принесли наш кофе с потрясающими маффинами. – Если я правильно поняла, у тебя есть что-то поинтереснее моих офисных будней. Давай, рассказывай!

Я не заставила себя упрашивать. Выложила всё, начиная с того самого вечера, когда сводный братец вдруг совершил подвиг и вытащил меня из лап Тедди-Урода-Джонсона. И заканчивая вчерашним поцелуем.

Стейси слушала внимательно, и к концу рассказа мне стало не по себе. Что она сейчас думает? Осуждает меня? Я бы её поняла: я и сама себя осуждала. Когда я закончила, она лишь спросила:

– Он тебе нравится?

Я вздохнула. Стейси всегда умела задавать правильные вопросы. Но мне же теперь надо что-то на это ответить. Врать ей не было никакого смысла, так что я сказала:

– Да, нравится. Но мне не нравится то, что он мне нравится. Понимаешь?

– Понимаю, – кивнула Стейси.

– Ну и что ты обо всём этом думаешь?

– Я думаю, что ты влюбилась в плохого парня. Это нормально, все так делают. Ну, на каком-то этапе жизни.

– Вот уж спасибо, утешила!

– Но! – Стейси подняла палец вверх. – Судя по тому, что ты о нём рассказываешь, он не законченный мерзавец и в целом из него ещё может получиться что-то приличное. К тому же он красавчик?

Я мрачно кивнула, признавая очевидное.

– Ну так… и наслаждайся моментом!

А вот тут я была с ней категорически не согласна. Даже приблизительно не могла себе представить, как я наслаждаюсь этим моментом. Самое время, когда машина летит под откос!

– Да я не знаю, как вернуться домой. Даже сталкиваться с ним не хочу.

– Ну и не возвращайся, – легко сказала Стейси.

– Смеёшься?

– Ни капли. Поживи у нас с Крисом.

– Да ты что! Я же буду мешать!

– Совершенно не будешь. У нас есть свободная комната, а в доме толстые стены, если уж ты боишься нас смутить.

Я ухватилась эту идею, как утопающий за спасительную соломинку. Не видеть Элвина, взять паузу, привести в порядок мысли и чувства…

– А знаешь, я согласна!

Мы уже подъезжали к дому Стейси, когда мой телефон зазвонил. Я выхватила его из сумки, бросила взгляд на экран и…

Сердце перекувырнулось и рухнуло в пятки.

Элвин!

Он никогда мне не звонил. Даже в ту ночь, когда мы с Саймоном застряли на дороге, не позвонил. Сидел и ждал в гостиной.

Я в смятении смотрела на телефон, не решаясь не то что поднести его к уху, даже просто принять вызов. Всё внутри сопротивлялось тому, чтобы нажать на кнопку. И с той же силой подталкивало сделать это…

– Так и будешь его гипнотизировать? – спросила Стейси со смехом.

Черт, да что со мной?

И я ответила.

– Алло… – еле слышно прошелестела в трубку.

– Изабель…

Меня накрыло. Мгновенно. От звуков чуть хрипловатого голоса в животе сладко сжалось. Словно сам Элвин сейчас склонился надо мной и говорил прямо в ухо. Вчерашнее нахлынуло жаркой темнотой, запахами, шорохами, вкусом жадных упругих губ, лихорадочной дрожью, горячими руками, блуждающими по спине… Дыхание перехватило, щеки запылали огнем. Я незаметно ущипнула себя за ногу. Боль отрезвила, немного охладив пылающую голову, и удалось расслышать:

– … ты где? С тобой всё в порядке?

– Да, – выдавила я, сглотнув пересохшим горлом. – Всё в порядке. Но я несколько дней поживу у подруги.

– У какой такой подруги? – взорвался Элвин.

Его ярость отозвалась во мне странным удовольствием.

– Ты её не знаешь. Неважно.

– Изабель, не глупи. Возвращайся домой.

– Послушай, Элвин… – начала я, и он тут же замолк. Я уверена, вслушивался в каждое моё слово. – Всё это слишком для меня. То, что случилось вчера… и раньше… Понимаешь, я не готова, и…

– И поэтому ты решила сбежать? От меня? Да я до тебя пальцем не дотронусь, если ты скажешь «нет»! Неужели ты сомневаешься?!

Я не знала, сомневаюсь ли я в Элвине. Но я точно сомневалась в том, что скажу это «нет».

– Мне нужно время.

Элвин шумно вдохнул, явно намереваясь выдать ещё миллион аргументов в пользу того, что я должна немедленно ехать домой. Но вместо этого миллиона раздался еще один вдох, потом выдох и…

– Хорошо, как скажешь. Но учти, я буду тебе звонить. Поняла?

– Поняла, – я нашла в себе силы улыбнуться. Хотя вряд ли он догадался об этом по голосу. – Пока.

Нажав наконец «отбой», я вяло сунула телефон в сумку и откинулась на спинку сиденья. Чувствовала я себя так, словно несколько часов отработала в спортзале. С полой выкладкой. Сердце колотилось как сумасшедшее, а по всему телу разливалась усталость.

Ночью я долго не могла уснуть. Как ни ненавидела я тот огромный дом, сейчас мне почему-то хотелось быть именно там.

⁂

С утра Стейси разбудила меня жизнерадостным смехом.

– Просыпайся, соня! Мы завтракаем и идём гулять в парк. У Криса сегодня единственный выходной в неделю, и мы собираемся провести его весело.

Мне стало жутко неудобно. Стейси – моя лучшая подруга, Крис – отличный парень, и у них единственный день, который они могут провести вместе! Только довеска вроде меня им и не хватало.

– Давай я останусь дома? А вы прогуляйтесь вдвоём.

– Чтобы ты всё тут затопила слезами, а от твоей тоски углы покрылись плесенью? Ну уж нет, ты отправишься с нами, будешь есть мороженое, стрелять по мишеням и что там ещё положено. В общем, мы идём веселиться.

Неуёмная энергия Стейси словно передалась мне по воздуху. Действительно, я не обязана киснуть дома, а вместе мы отлично проведём время.

Так и вышло. Мы пришли в парк и первым делом отправились в кафе.

– Вы сидите здесь, – объявила Стейси мне и Крису, – а я пойду за мороженым.

– Брось, я всё принесу… – предложил Крис, но Стейси остановила его жестом.

– Возражения не принимаются! Я буду строить глазки бармену, и мы получим двойной топпинг.

Она исчезла, а я осторожно посмотрела на Криса, ожидая его реакции. Но он лишь рассмеялся:

– Стейси – всегда Стейси, тут ничего не поделаешь.

В этот момент я почувствовала чей-то взгляд у себя на затылке. Пристальный, сверлящий. Уж не знаю как, но почувствовала. Заоглядывалась по сторонам и вздрогнула: мне показалось, что в толпе народа мелькнуло взбешенное лицо Элвина.

Я моргнула и всмотрелась внимательнее. Нет. Его там точно не было. Ну надо же, теперь он мне ещё и мерещится всюду. Совсем у тебя крыша поехала, бедная Изи…

Мы прекрасно провели время: визжали на аттракционах, объедались сладкой ватой и даже постреляли по мишеням. Впрочем, я промазала почти во все. Домой вернулись уставшие и довольные, а Стейси ещё притащила с собой плюшевого зайца, которого Крис для неё выиграл. И только уже поздно ночью, засыпая, я вспомнила, что было неправильного в этом отличном, в общем-то, дне. Элвин не позвонил. Обещал, но не позвонил. Что ж, может, так и лучше.

Я строго-настрого запретила себе думать о том, с кем он проводит этот вечер, и, крепко обняв подушку, уснула.

Глава 16

Элвин

Она от меня сбежала – дважды. Тогда, у входа – выкрутилась, вывернулась из рук. А потом – утром. Исчезла из дома ещё до того, как я проснулся. И решила остаться у подружки. У какой ещё, на хрен, подружки? За все полгода, что Изи провела здесь, я ни разу не видел, чтобы у неё были какие-то подружки. Она никого не приглашала на семейные обеды, да и в школе не припомню, чтобы видел её с кем-то из девчонок вместе. Всегда одна. Красивая, независимая, злая. Всякий раз, когда она попадалась мне на глаза, изнутри поднималось странное чувство, которое я толком не знал, как назвать. Неприступная Изабель. И её особый талант: смотреть так, чтобы ты чувствовал себя полным ничтожеством.

Но вчера…

В гостиной, когда дверь закрылась, нахлынула темнота, в которой слышалось только ее дыхание… От этого дыхания, от ощущения что она рядом, настолько близко, что я чувствовал тепло ее тела, голова пошла кругом. Я даже не рискнул прижать ее к себе, чтоб не испугать до одури. Развернул, прижал к стене и поцеловал прямо в пухлые манящие губы. Наконец-то. Я был уверен, что она оттолкнет меня, как только придет в себя от удивления.

Я ошибся.

Она вздохнула, обмякла, качнулась ко мне, обвив руками и ответила, неумело и жарко. И от этой ее неумелости, от приоткрывшихся мягких покорных губ, от дрожащих ладошек, легших на спину, буквально крышу снесло! Я прижимал ее к себе все сильнее и сильнее, гибкую, упругую, горячую, и шелк платья скользил под пальцами и казался настолько лишним, что тянуло содрать его ко всем чертям и коснуться уже ее атласной, непостижимо гладкой кожи… Ее волосы пахли странно и тонко… Мое сердце тяжело билось о ребра, ладонь находилась уже совсем близко от ее груди, и я знал, что больше это продолжаться не может! И надо бы остановиться, пока не…

Остановилась она. Ударила по выключателю, выкрутилась из рук и умчалась наверх. А я еще долго приходил в себя. Она не ответила, когда я позвал ее. Хотя я точно слышал ее дыхание за дверью. Войти внутрь, сгрести в охапку и продолжить начатое тянуло так, что пришлось побыстрее убираться в свою комнату. И опять остывать под ледяным душем.

И вот сегодня я проснулся в пустом доме. Это было непривычно и странно, нарушало нормальный ход вещей. Как это Изабель тут нет? Какого чёрта её тут нет? Она нужна мне здесь, чтобы вяло переругиваться за завтраком, понимая, что это не всерьёз. Чтобы снова целовать её до одури, до томных стонов, до полной потери контроля, чтобы на этот раз не смогла меня остановить. О, чёрт, об этом лучше не думать… Вообще ни о чём лучше не думать. И уж точно не торчать в пустом доме.

Я выехал в город, и только тогда обнаружил, что мне толком некуда пойти. Идея была неожиданной и дурацкой: отправиться в парк на «русские горки». Вообще я с детства не любил парки и аттракционы. Меня на них таскали каждые выходные, а я до ужаса боялся скорости, поворотов. От мысли о комнате страха у меня волосы на затылке дыбом вставали. Но ещё больше я боялся, что кто-то заметит, что я боюсь. А тем более в этом дурацком парке, под завязку набитом девчонками с яркими бантами и пацанами, которые или были, или хотели казаться старше, чем я.

И я сжимал зубы, намертво вцеплялся в перекладину руками, зажмуривался и летел, надеясь, что никто не увидит слёзы, которые всё-таки просачивались из-под плотно сжатых век. Я так и не признался родителям, что терпеть не могу аттракционы. Продолжал выполнять эту тяжкую повинность с одной лишь мыслью, что скоро выходной закончится и можно будет пойти в школу, где никому не придёт в голову швырять тебя вниз с огромной высоты.

А потом умерла мама. И больше мы с отцом не ходили в парк аттракционов. Только порадоваться этому я, разумеется, не мог.

Тем более странно, что сейчас ноги сами принесли меня сюда. Русские горки… Вот так у нас с Изабель всё и происходит: вверх-вниз без всякого предупреждения.

Я шёл к аттракциону и остановился как вкопанный. Изабель?! Чёрт возьми, она тоже была в этом грёбаном парке! И не одна. С Крисом. С нашим садовником!

Я застыл, как идиот, не в силах поверить в то, что вижу это своими глазами. Они сидели за столиком кафе, улыбались, мило беседовали. Было видно, что им хорошо вдвоём. Не помню, чтобы рядом со мной Изабель выглядела такой счастливой и беззаботной. Нет, в моём присутствии в её взгляде всегда оставалось что-то насторожённое. А тут… Парочка выглядела вполне счастливой. Хотелось влететь в кафе, пару раз врезать долбаному садовнику, высказать этой стерве всё, что я о ней думаю.

Ага, конечно. И выставить себя ещё большим идиотом.

Я развернулся и зашагал прочь. Не слишком разбирая куда. Уж не знаю, может, дошёл бы до Канады. Но зазвонил телефон. Я ответил прежде, чем успел сообразить, что делаю и кто звонит. В трубке звучал весёлый голос Эрика Моргана.

– Слушай, Эл! Предки вернулись с островов, так что вечеринки дома отменяются. Мы с парнями идём в бар. Ты как?

– Я? Да я отлично!

Пойти в бар и надраться так, чтобы голоса в голове заткнулись, чтобы стереть из памяти эту чёртову картину: Изабель и садовник. Счастливая Изабель и грёбаный садовник.

До бара я добрался быстро. Оказывается, я не слишком далеко ушёл от парка, где, кстати, бросил машину. Когда я приехал, все были уже в сборе. Шутили, хвастались победами на эротическом поприще, пытались зацепить симпатичных девчонок, которые с независимым видом дефилировали мимо. Как будто бы они пришли сюда не для того, чтобы их зацепили. Всё происходило как в тумане, словно я смотрел фильм: и про этот бар, и про своих приятелей и про девиц. И про моментально исчезающую янтарную жидкость в моём бокале, и про бармена, который тут же наполнял его.

Я прикрыл глаза, как мне казалось, ненадолго. А когда открыл, было темно. Эта темнота прорезалась лишь разноцветными лучами. Громкая музыка била по ушам. Изабель, обнажённая, в одних только трусиках, почему-то блестящих, сидела у меня на коленях, тёрлась и извивалась.

– Изи, – прошептал я и огладил гибкую спину.

– Руки убери! – раздался резкий голос. – Или охрану позову.

Этот голос точно не принадлежал Изабель. Я встряхнул головой. Ну разумеется, не Изи танцевала и извивалась. Стриптизёрша. Вид у неё был довольно потасканный. Но откуда стриптизёрши в баре?

Я огляделся по сторонам: это точно был не бар. Значит, я каким-то образом перебрался в стрип-клуб. Приятелей, с которыми мы выпивали, рядом не было. Получается, я притащился сюда один? Я напряг память, но она отказывалась сотрудничать.

Потное тело стриптизёрши перед самым моим носом изрядно напрягало. Я достал из портмоне пару купюр, сунул в пайеточные трусики, и она отлипла. Надо выдвигаться домой…

Вообще не понимаю, в каком алкогольном бреду мне могло захотеться прийти в такое место. Я рассчитался, хотя и удивился, обнаружив, какой огромный мне выставили счёт. Впрочем, чему удивляться – я был в таком состоянии, что в счёт смело можно было вписывать Боинг. Я бы и не вспомнил, решил бы, что где-то потерял.

Вышел из душного прокуренного помещения на воздух и пошатнулся. Опьянение накатило новой волной. Где я, чёрт побери? Какой-то грёбаный тёмный закоулок, тусклая вывеска. Я что, сказал таксисту: «Отвези меня в самое отстойное место в этом городе»? Ладно, нужно было выбираться. Я сделал несколько нетвёрдых шагов, и тут меня окликнули:

– Эй, пацан, монет не найдётся?

Ко мне приближались трое. Здоровые бугаи с широченными плечами. Окажись я один на один с кем-то из них – ушатал бы. Если бы, конечно, не был так позорно пьян. Против троих у меня даже у трезвого шансы были бы минимальными. А сейчас и говорить не о чем. Я вжал голову в плечи и ускорил шаг.

– Эй, с тобой разговариваем! Или ты слишком гордый для нас, мажорчик?

– Да пошли вы! – процедил сквозь зубы.

Удар настиг меня тут же – в челюсть, так, что зазвенело в ушах, а перед глазами вспыхнули красные звёзды. На автомате ударил в ответ, судя по рёву и посыпавшейся следом ругани, попал. Ждать не стал, ударил ещё и ещё. Сильно. Так, что саднили костяшки. Но на этом героическая часть приключения закончилась. Меня моментом сбили с ног, и дальше удары сыпались сверху – сильные. От каждого из них обжигало болью. Я уже не пытался сопротивляться, только сжался, прикрываясь. Спустя какое-то время понял, что молотит ногами меня только один – остальные уже отошли. Но мне и одного хватало. Он словно вкладывал всю злость в каждый удар. Прекратить это не было никакой возможности, и я лишь обречённо ждал, когда отрублюсь.

– Эй, Рик! – окликнул кто-то. – хорош! Одно дело попинать мажора, а труп нам тут ни к чему.

Но тот, кого назвали Риком, не слушал: он продолжал методично и зло наносить удары до тех пор, пока его кто-то не оттащил.

– Разошёлся ты. Надо сматываться, пока никто не явился.

Их шаги и голоса вскоре затихли где-то за домами. Я попытался подняться. Получилось не с первого раза. Во рту было солоно, болело всё. Больше всего на свете хотелось так и остаться здесь, на этом грязном асфальте, лишь бы никто не трогал.

Но всё же, собрав волю в кулак, я поднялся и, еле переставляя ноги, пошёл в ту сторону, где между домами виднелись огни. Там наверняка можно будет поймать такси.

Глава 17

Утром меня разбудил телефонный звонок. Я ещё не успела толком проснуться – для этого было слишком рано. Нащупала телефон, не открывая глаз, подтащила к уху и сонно пробормотала в трубку:

– Алло…

– Изабель! – пробился сквозь дрему встревоженный голос Агнес.

Нашей всегда спокойной Агнес! Я подскочила на кровати, моментально просыпаясь.

– Тут кое-что произошло.

– Что? – выпалила я.

Повисла пауза. Кажется, она подбирала слова. Сердце сжалось, от ужаса прошиб холодный пот, живот скрутило так, что нечем стало дышать.

Давай же, говори быстрее!

– Что-то с случилось… с мамой? С Элвином?

– С Элвином, – наконец отмерла Агнес. – Его избили, сильно. Врач приходил, обработал раны. В полицию заявлять он не хочет Звонить родителям тоже запретил.

Она явно была растеряна.

– Не надо звонить родителям. Не думаю, что это поднимет им настроение. Скорее всего, они сорвутся и приедут, испортят себе отдых. Я скоро буду дома.

Даже не помню, как одевалась.

Стейси и Крис уже завтракали. На ходу пожелав им доброго утра, я сказала, что мне срочно нужно домой, и выскочила за дверь. О том, что сегодня у Криса рабочий день, и ехать нам в одно и то же место, а значит, я вполне бы могла его захватить с собой, вспомнила лишь в такси.

Боже, какое же это было медленное такси… Мне казалось, что мы побывали во всех пробках города, а красный свет загорался, стоило нам приблизиться к какому-нибудь перекрёстку. И всё же я добралась. Взлетела по лестнице, буквально вломилась в комнату Элвина и застыла.

«Надо было хотя бы постучаться», – мелькнула запоздалая умная мысль.

А взгляд мгновенно впитал распластавшееся по кровати тело, прикрытое лишь узким хвостом простыни чуть ниже пояса. Постельное белье было белоснежным, и на фоне этой яркой белизны кровоподтеки, проступившие на загорелой коже, смотрелись просто ужасающе.

По телу прокатился озноб, внутри сдавило от щемящей жалости и странной боли, словно это мне досталось по полной, а не ему…

Я перевела взгляд на лицо. Несколько ссадин, залепленных пластырем. Разбитая губа, заплывший глаз, а уж синяки… Они разливались, отсвечивая всеми оттенками радуги, особенно тяготея к бордовому.

Жалость растаяла, накатила дикая злость.

– Кто это сделал? – воскликнула я. Сейчас мне хотелось голыми руками придушить того, кто сотворил с ним такое.

– Иди к чёрту, – недобро бросил Элвин.

– Что?.. – опешила я, не в силах поверить своим ушам.

Как-то уже отвыкла от подобных выходок.

– Что слышала. Убирайся, – синие глаза сверкнули яростью. – Или мне встать и самому тебя вышвырнуть?

Я дернулась, лицо полыхнуло как от пощечины. Убираться? Боль и обида обрушились на плечи, не давая дышать. Пару секунд я пыталась не расплакаться. И все же что-то мешало развернуться и выскочить за дверь…

– Я не понимаю… – растерянно пробормотала я.

– А что непонятного? – глаза Элвина зло сузились. – Вали к своему Крису, к Саймону. Да вообще к кому хочешь! – он отвернулся.

Ах, к Крису. От облегчения я едва устояла на ногах. Ну теперь ясно, почему он рычит, как раненный гризли. Мне не показалось. Он видел нас в парке. Именно его взгляд я почувствовала в тот момент, когда мы с Крисом остались одни за столиком, а Стейси убежала строить глазки бармену во имя двойного топпинга.

Я негромко рассмеялась, и синие глаза уставились меня. В них плескалось изумление. Видно, Элвин не ожидал, что в ситуации, когда меня буквально приперли к стенке, я могу смеяться.

– Крис, – мечтательно протянула я и неспешно поплыла мимо кровати к окну. На безопасном расстоянии, конечно. Было весело и чуточку страшно, как на каруселях в том самом парке. – Замечательный Крис, такой трудолюбивый, а как садовник и вовсе находка.

Я помахала рукой в окно, словно и правда там кого-то увидела. Взгляд Элвина жег спину. Я чувствовала его, как прикосновение горячих ладоней к коже. Пора заканчивать…

– Он парень моей подруги, – спокойно сказала я и, развернувшись, оперлась о подоконник. – И в парке мы были втроём.

Повисла пауза. Кажется, Элвин сопоставлял факты, решая, можно ли мне верить.

– Той самой подруги, к которой ты сбежала?

– Вроде того. Чёрт, Элвин, не думаешь же ты, что я притащила в дом постороннего человека? Крис – парень Стейси. А ты чёртов ревнивец!

Едва последние слова сорвались с языка, как я смутилась. Мы не обсуждали это. Вообще никогда не говорили о том, что происходит между нами, и я первая озвучила это, дав название его чувству.

– Иди сюда, – вкрадчиво сказал Элвин.

В животе сладко екнуло, по спине побежали мурашки.

– А может, я уберусь к чёрту? – с язвительной улыбочкой предложила я, стараясь не выдать смятения в голосе.

– Сейчас же иди сюда!

Дурацкие мурашки забегали втрое быстрее.

– Сначала прикройся простыней, – потребовала я.

– Мне и так хорошо.

Он явно провоцировал меня.

Я сделала осторожный шаг к нему и остановилась.

Сколько раз я видела его в бассейне! Это ведь то же самое! Вот только почему-то «Элвин плюс бассейн» совсем не равнялось «Элвин плюс постель», и не заставляло краснеть и нервничать.

Я подошла и присела на краешек кровати, стараясь не косить глазами куда попало. Ещё раз взглянула в его лицо и еще раз ужаснулась. Осторожно протянула руку, отодвинула влажную прядь со лба и замерла, уставясь на жуткую ссадину, что раньше скрывалась под волосами.

– Больно? – выдохнула я.

– Ерунда. – Элвин перехватил мою руку. – На тренировке и сильнее доставалось.

Он легко коснулся губами пальцев, потом ещё, и ещё… И каждое прикосновение отдавалось сладкой дрожью внизу живота.

Как приятно… Слишком приятно… Я попыталась осторожно высвободиться, но добилась лишь того, что Элвин прижал мою ладонь к щеке.

– Холодная, – сказал он.

Я хотела предложить ему заменить ладонь на пакетик со льдом – он-то уж точно холодный. Но вместо этого приложила свободную руку к своему лбу. И правда холодная. Или лоб горячий. И голова кружится.

– Кто это сделал?

– Не знаю. Их было трое, и одного из них звали Рик. Другие так к нему обращались.

Знакомое имя взорвалось петардой в мозгу, вмиг приведя в чувство.

– Точно?

– Не знаю. Когда тебя пинают, как боксерскую грушу, трудно сосредоточиться. Да и какая разница.

Действительно, никакой. Я похолодела. Рик – знакомое имя. Дружок Молли. Той самой Молли, которой по приказу Элвина пришлось избавиться от волос. Могла она после этого подговорить своего дружка, чтобы он избил обидчика? Да запросто.

С другой стороны, мало ли на свете Риков. Просто совпадение?

Я не знала, следует ли рассказывать Элвину о том, что Молли наставляла ему рога. А вдруг это не тот Рик?

– Это были случайные люди или ты их знаешь? – спросила я осторожно.

– Точно не знаю.

– Тебя ограбили? Где вообще ты их встретил?

Элвин отвёл глаза и, начисто проигнорировав второй вопрос, ответил на первый.

– В том-то и дело. Прицепились, хотели денег. А потом даже не взяли кошелёк, хотя он был в кармане джинсов. Торчал, чуть не вывалился.

– А почему ты не хочешь идти в полицию?

– Да ну их, – отмахнулся он.

Наверное, следовало сказать… О неверности Молли. О Рике, встреча с которым могла вовсе не быть случайной… И тут я со всей отчетливостью поняла: нет! Все это нужно оставить в прошлом. Выбросить из головы. И уж точно не тратить драгоценные минуты на разговоры о Молли и ее бурной личной жизни!

А потом медленно произнес, не отрывая взгляда от моих губ:

– Поцелуй меня…

Поцеловать… Сердце дернулось, живот блаженно свело, вся кожа покрылась мурашками.

Я сглотнула, наклонилась и осторожно поцеловала в уголок горячего рта. Совсем легко, едва касаясь. Хотя до смерти хотелось прижаться сильнее, провести языком по упрямому изгибу, втянуть в рот нижнюю губу, прикусить…

Черт!

Сердце колотилось как сумасшедшее, словно я собиралась сигануть в пропасть, внутри все тряслось. Его щека была рядом. Без всяких ран и ссадин. И куда более безопасная, чем его губы, от одной мысли о которых сносило крышу. Я прижалась к ней губами. Потом еще раз… И еще… внезапно поняла, что мне ужасно нравится целовать эту щеку. Пахнущую какими-то лекарствами, твердую, чуть шершавую от пробивающихся щетинок…

Но мой трюк не удался.

Элвин повернул голову, совсем чуть-чуть, но под моими губами уже оказались его губы. Поцелуй, долгий… осторожный, от которого напрочь сносит крышу.

Раздался тихий стон Элвина, и я только тогда сообразила: у него же разбита губа. Да ему просто больно!

Я оторвалась от него, с трудом собирая мысли в кучу:

– Когда Агнес принесет тебе обед?

Шальные, пьяные синие глаза попытались сфокусироваться на часах.

– Через пять минут. Нет, уже через три.

Я мгновенно слетела с кровати, на ходу поправляя одежду и прическу. Не хватало еще, чтобы нас Агнес застукала. Черт! Едва не попались.

– Ты куда?

– Позже зайду, – крикнула я, вылетая в коридор.

Домчалась до своей комнаты и закрыла дверь в тот момент, когда по коридору шелестели шаги Агнес.

Глава 18

– С днём рождения, милая!

А я и забыла! О чём ещё я способна забыть? Нет, серьёзно: если бы мама не позвонила – наверняка бы и не вспомнила. Мы немного поболтали: как дела, как море. Я рассказ о своей жизни уложила в короткое «всё нормально». Но я-то всегда так делала. А мама – нет. Но в этот раз она была на удивление немногословна: никаких долгих рассказов о том, где они побывали и что потрясающего она купила. Да и вообще, веселье и бодрость, с которыми она желала мне «всего-всего-всего», казались напускными.

Следующее поздравление было от Стейси.

– Давай встретимся вечером! Я, конечно, буду после работы и не смогу задержаться надолго, но я обязана вручить тебе подарок.

Я умылась, причесалась, прихорошилась и стала спускаться вниз.

Интересно, что приготовил мне Элвин? Да и приготовил ли что-то вообще? Скорее всего, он просто даже не в курсе, что у меня день рождения.

Солнце лезло в окна, разливалось янтарными лужами по паркету, из кухни потрясающе пахло только что сваренным кофе и горячими тостами. Едва шагнула внутрь, как оказалась в кольце теплых рук.

– Доброе утро! – обжег ухо чуть хриплый шепот.

Его губы тоже пахли кофе, и у поцелуя был привкус кофе и солнца. Тягучего поцелуя, дразняще неспешного, и настолько нежного, что кружилась голова и подгибались коленки. Я закрыла глаза, и мир исчез. Остался только запах кофе, горячие губы и томительный жар внизу живота.

Пора заканчивать, пока еще хоть немного соображаю…

Я неохотно отстранилась и выскользнула из объятий. Он легко меня отпустил – такая у нас была договорённость. А что, он ведь сам пообещал, что не дотронется до меня, если я скажу «нет». А я сказала. И откуда тогда взялось это странное разочарование?

Я скользнула за стол, плюхнула на румяный тост ломтик сыра и захрустела, задумчиво рассматривая все, что стояло передо мной.

Кофе, бутерброды, и такое вот потрясающее «доброе утро» – это было бы идеально для любого другого утра, но только не для сегодняшнего. Он, чёрт возьми, забыл. Я, конечно, и сама забыла, но я вовсе не пример для подражания! А может, не знал? Это ведь не одно и то же. Ну и что теперь – объявить «у меня сегодня день рождения», чтобы он с языком на плече целый день пытался что-то исправить? Глупо. Да и куда ему выходить в таком виде…

Я посмотрела на Элвина. Жуткие синяки и ссадины уже сходили – гораздо быстрее, чем можно было предположить. И всё же он по-прежнему выглядел как герой из фильма про боксёров после проигранного боя.

– Какие планы на день? – спросил Элвин.

– Вечером встречаемся со Стейси. Больше никаких.

Мы вместе посмотрели интеллектуальное шоу, где Элвин угадывал правильные ответы чаще чем я. Вот выскочка!

Я бы тоже, наверное, угадывала. Если бы могла сосредоточиться и хоть немножко подумать. Но я не могла. Да и, если честно, не хотела. Оказывается, это так здорово, сидеть в обнимку перед огромным экраном и целоваться. То легко и нежно, то жадно, не в силах оторваться друг от друга даже для того, чтобы перевести дух…

А потом обедать на кухне, толком не понимая, что ешь. И снова, вернувшись в гостиную, сидеть перед телевизором. И прижиматься так тесно, словно на огромном диване вдруг стало ужасно мало места, и целоваться, целоваться, целоваться… До одури, до темноты в глазах, до остановки дыхания. И мысль, что в любой момент мимо может пройти Агнес и застукать на месте преступления, делала эти поцелуи слегка запретными, а оттого еще более упоительными и потрясающими. Впрочем, были такие моменты, что пройди мимо целый отряд Агнес, я бы и не заметила…

Тикали старинные часы, с экрана то что-то рычало и лаяло (кажется, мы тогда смотрели передачу про джунгли, но это неточно), то заунывно бубнил диктор, то лилась музыка. Но все это доносилось словно из другого мира, а в моем мире существовали лишь шальные синие глаза, дрожь горячих рук, скользящих по спине и желание, чтобы это никогда не кончалось…

Я почти пропустила тот момент, когда нужно было собираться на встречу со Стейси. С сожалением высвободилась и, метнувшись к зеркалу, принялась ликвидировать следы хм… просмотра передач.

– Долго не гуляй, я буду скучать.

Скучать? Какое приятное слово… Я обернулась.

Элвин небрежно развалился на диване, привычно вытянув вперед ноги. Ворот наполовину расстегнутой рубашки съехал набок, волосы выглядели растрепанными. Ну да, я сама же их и растрепала, когда… Я невольно облизала припухшие губы, синие глаза странно блеснули. Внутри томительно сжалось, по спине скользнул холодок… Захотелось немедленно вернуться обратно на диван и продолжить… просмотр передач.

– Хорошо, – пискнула я.

И, схватив сумочку, быстро вылетела за дверь.

По дороге, в такси, я поймала себя на мысли, что мне нравится проводить время с Элвином. Очень нравится. Могла ли я подумать ещё какой-то месяц назад, что это возможно? Но с ним и вправду было интересно. Он рассказывал какие-то истории, умел меня рассмешить, а ещё умел слушать – талант, которого я в нём ну никак не подозревала. И, чего уж там, умел потрясающе целоваться. Так, что дух захватывало. Уверена, на любом конкурсе поцелуев он бы точно занял первое место. С большим отрывом от остальных претендентов.

А если честно, меня немного пугало то, что я привязывалась к нему с каждым днём всё больше и больше.

– С днём рожденья! – Стейси обняла меня и вручила перевязанную ленточкой коробочку. – Посмотришь?

Я раскрыла коробочку, достала оттуда содержимое и тут же, ойкнув, засунула его обратно.

– Ты издеваешься? Тут же люди!

В упаковке был изящный комплект белья.

– Пригодится, – со смехом подмигнула мне Стейси.

Я покраснела. Щёки горели огнём.

– Ну, а что он тебе подарил?

Ей было действительно интересно. В тот день, когда я сорвалась и полетела узнавать, что случилось с Элвином, она, кажется, сделала для себя все выводы.

– Ничего, – тут же поникла я.

– А ты ему сказала, что хочешь получить на день рождения?

Я сделала круглые глаза.

– Да как я ему скажу?

– О, милая, ты ступаешь на очень скользкую дорожку. Слушай внимательно: если тебе нужно что-то от парня – тебе следует говорить об этом ясно и чётко. О дне рождения нужно напомнить дважды: за неделю до события, а потом за день. Иначе забудет!

Я представила себе, как проделываю всё то, что она посоветовала, и зажмурилась от ужаса.

– А ты не жмурься, ты наматывай на ус. У меня огромный опыт.

– И как давно вы с Крисом вместе? – спросила я, чтобы оценить масштабы этого огромного опыта.

– Два месяца! – с гордостью сказала Стейси.

– Да у тебя день рожденья в январе! Когда бы ты успела предупредить его об этом два раза?

Мы весело засмеялись, и настроение, изрядно испортившееся после вопроса Элис о подарке Элвина, стало куда лучше.

Когда я возвращалась домой, уже темнело. Судя по всему, в доме должен был гореть свет, но не горел. Сердце тревожно сжалось. В последнее время я не любила сюрпризы. Я ускорила шаг, быстро распахнула дверь и… застыла на пороге.

Гостиная была украшена. Шарики, цветы, мерцающие россыпи гирлянд и… невесть откуда взявшийся тут стол, накрытый на двоих. Все как положено: фужеры, фрукты, блюда под колпаком, куча столовых приборов, причудливо сложенные салфетки… Чёрт возьми, да там были даже свечи!

Сзади опахнуло теплом и едва заметным ароматом парфюма.

– С днём рожденья, Изабель!

На плечи легли теплые руки, развернули, и мягкие горячие губы коснулись моих губ. Легко, невесомо, дразняще. Словно бабочка крылом задела. И тут же исчезли, оставив странный привкус сожаления. Элвин мгновенно отстранился.

– И ты всё это организовал? – выдохнула я, обводя рукой гостиную. – Вот так, втихаря?

– Вообще-то я хотел устроить сюрприз-вечеринку. Но мне показалось, что они тебе не очень нравятся, так что только ты и я, – он медленно улыбнулся.

«Только ты и я», полумрак, свечи… Еще и эта улыбка, от которой хочется растаять и стечь лужицей на пол…

– Тебе правильно показалось, – я встала на цыпочки и чмокнула его в щёку.

Ужин был классный. Уж не знаю, попросил ли Элвин Агнес встать к плите или заказал из ресторана, но было чертовски вкусно. Когда же тарелки опустели, повисла пауза. Я понятия не имела, что делать дальше. А вот Элвин, кажется, знал это отлично.

– Кстати, твой подарок, – он протянул мне разноцветный конверт.

Ух ты, а я думала, наша вечеринка на двоих и есть подарок. А тут еще что-то.

Я взяла конверт в руки, прочитала надпись… Моргнула, прочитала еще раз, не веря своим глазам: «Тур по Европе». Чёрт возьми, нет, это невозможно!

Я открыла конверт, достала бумаги – никаких сомнений. Десятидневный тур по Европе. Париж, Берлин, Лондон…

Я держала в руках свою мечту. Но, главное – откуда он мог знать? Впрочем, эта загадка, думаю, разрешается легко: я несколько раз заговаривала об этом с мамой, и уж точно не следила за тем, чтобы нас никто не слышал. Чего ради? Вот так, наверное, и узнал…

Я повисла на шее у Элвина.

– Спасибо, спасибо, – повторяла я, целуя его в щеку, – спасибо!

Он чуть повернул голову, и вместо щеки мои губы прижались к его губам. Я дернулась, словно обожглась, и именно в этот миг особенно остро ощутила, как плотно сейчас прижимаюсь к нему. Настолько плотно, что всем своим телом, от груди до болтающихся в воздухе ног, чувствую его тело, крепкое, твердое, горячее, так непохожее на мое…

– Продолжай, – хрипло выдохнул он.

Но щеку не дал. Значит, в губы?

Сердце екнуло и свалилось в живот. Вообще-то он всегда начинал, я только отвечала. Да я и не знаю толком, как это делается… Однако до смерти хотелось попробовать. Я осторожно прижалась губами к его губам. Провела языком по изгибу горячего рта, сунула его внутрь, наткнулась на гладкие зубы и испуганно убрала обратно… Затем еще раз, уже смелее.

Вкусный… С ума сойти, какой вкусный…

Голова кружилась, и гостиная кружилась, и кружились гирлянды на стенах, но это было неважно, ничего было неважно, кроме упругих и мягких губ, кроме упоительного поцелуя, который становился все жарче и глубже. А даже не поняла, когда он поставил меня на пол. Да и какая разница, я все равно висела на его шее. Иначе не получалось. Вот честно не знаю, сколько столетий мы топтались посреди гостиной, не в силах оторваться друг от друга.

– Нужно прекратить, – хрипло выдохнул он, упершись влажным лбом в мой лоб.

Что? Прекратить? Он с ума сошел? Я не хочу прекращать.

– Если мы сейчас не перестанем, я уже не смогу остановиться…

– И не надо…

Синие глаза полыхнули, он сжал меня обеими руками и жадно накрыл губами мой рот. Это был не поцелуй. Это… Словно горячей волной накрыло и поволокло, крутя водоворотом.

Никогда раньше он меня так не целовал… Никто никогда так меня не целовал. И сразу стало понятно – то, чем мы занимались раньше, было лишь детскими игрушками, а вот теперь все всерьез. Кровь в жилах мгновенно превратилась в жидкий огонь, по телу прокатилась волна жара, и нечем стало дышать. Он гладил мою спину, плечи, и кожа под его руками горела и плавилась, внутри вспыхивали и гасли сладкие искры, стекали вниз живота и скапливались там тугим комком колючего жара. Горячая ладонь проехала по боку, легла на грудь и сжала. От острой вспышки наслаждения я выгнулась и едва не застонала.

– Не здесь, – хватило меня на два слова.

Словно в каком-то горячечном танце мы двинулись к лестнице.

Хлопок – кажется, что-то снесли. Звон стекла – еще что-то разбилось. Потом был непривычно долгий путь наверх по лестнице и поцелуи на каждой ступеньке, потом немыслимо длинный коридор, из которого разом пропали все двери. Черт бы их побрал! Зато откуда-то взялось много стен.

Наконец в мою спину впилась дверная ручка, и мы ввалились в блаженную темноту, не особо заботясь, чья это комната (главное, не коридор и не гостиная), и даже дошли до середины, оставляя за собой дорожку из сброшенной одежды.

Но потом вдруг оказалось, что поцелуев мало. И мало объятий, и надо больше и ближе, теснее, скорее, иначе никак.

А дальше прохладная простыня под спиной, и горячее тело сверху, что сошлось с моим изгиб в изгиб, впадинка к выпуклости, словно для этого и предназначалось. И жаркая душная тьма вокруг, наполненная хриплым дыханием, шепотом, всхлипами, стонами.

– Изи?

– Да… Пожалуйста…

Неужели мой голос?

И резкая мгновенная боль, и мой вскрик, пойманный его губами, и новые, потрясающие, упоительные ощущения, когда он со мной, во мне, вокруг меня, близко, так близко, что ближе и не бывает. И колючий жар внутри, и кипящая лава вокруг, и томительное предчувствие чего-то, чего-то… Я задыхаюсь, жадно хватаю воздух ртом.

Миг – и колючий жар взорвался, осыпался яркими искрами. Или я сама распалась на искры. Стала невесомой, растворилась, исчезла…

Я медленно приходила в чувство. Обнаружила себя, прижавшейся к Элвину. Моя голова – на его груди.

Тяжелое дыхание, стук его сердца… Его пальцы гладят меня по волосам, успокаивая…

– Изабель… – тихий шепот.

Я понимаю, что нужно ответить, но на это уже не хватает сил. Я засыпаю.

Глава 19

– Это ещё что такое?

Высокий, звенящий от гнева голос прорвался сквозь сон и ввинтился прямо в мозг.

Я испуганно подскочила и потёрла глаза, не слишком соображая, где я и что происходит. Обстановка вокруг была странно знакомая… К ноге прижималось теплое крепкое бедро, со спинки разгромленной кровати победно свисали боксеры Элвина, остальная одежда невнятными кучками валялась на полу. И эти кучки дорожкой вели прямо к дверям, в которых стояли… злющая мама и отец Элвина.

Мы что, вломились в комнату родителей? Черт! Не могла мне в спину воткнуться какая-нибудь другая дверная ручка! Хотя бы кладовки. Едва не застонав, я вспыхнула и повыше натянула простыню, единственное, чем мы были укрыты. Элвин напрягся, и не думая отодвигаться, лишь успокаивающе приобнял за… за то, на чем, черт побери, я сидела.

У Кевина просто отвисла челюсть и он молчал. А вот мама не молчала:

– Подлец, что ты сделал с моей дочерью?

Стоп. Они же на море. Они никак не могут стоять на пороге спальни. А значит, это сон. Просто дурацкий сон, и нужно проснуться. Но проснуться не получалось…

Мама перестала орать на Элвина и теперь переключилась на его отца.

– Ты! Ты сломал мне жизнь, а теперь ещё твой сын соблазнил мою дочь! Негодяй! Семья негодяев!

Горячие пальцы шевельнулись, незаметно и ласково погладили по бедру, и я как-то особенно остро почувствовала рядом горячее обнажённое тело. Вовремя…

– Думаю, нам лучше выйти, – наконец обрёл дар речи отец Элвина. – Полагаю, им надо одеться.

Он подхватил маму под локоть и попытался вытащить из комнаты.

– Твой сын соблазнил мою дочь! – кричала она.

Что ж она так орет, господи. Вот уж действительно – великое дело – соблазнил. Да она понятия не имела о том, что он и вправду в некотором роде выступил в роли соблазнителя – так сказать, совратил невинную девушку. Сама же она в последний год, куда бы я ни уходила, клала мне в сумочку презервативы. Так, мол, ей за меня спокойнее.

Объяснять маме, что они мне совершенно точно не пригодятся, не хотелось. Она себя чувствовала такой понимающей и современной мамой, что грех было лишать её этого удовольствия. Так о каком соблазнении, чёрт возьми, может идти речь, если уже год она уверена, что я при первом удобном случае кувыркаюсь с разными парнями. Потому что если бы она подозревала, что у меня он один, давно бы предложила перейти с презервативов на таблетки!

Наконец дверь захлопнулась. Миг, и меня мгновенно опрокинуло на спину, перед глазами мелькнул потолок, а потом его сразу заслонило знакомое лицо. Теплые губы ласково коснулись моих губ, горячие пальцы погладили шею.

– С добрым утром, – чуть хрипло выдохнули в ухо.

Ага, доброе. Добрее не бывает.

– Не конец света, Изи, – продолжил Элвин, словно подслушав мои мысли. И снова поцеловал, дразняще сладко. – Покричат и успокоятся.

Мне нравилось мотреть на него, такого сонного, взъерошенного. И целоваться нравилось, от этих поцелуев по телу разливалась томительная нега. И все проблемы и вправду переставали казаться такими уж значимыми. Какие проблемы, когда к губам прижимаются теплые мягкие губы, сверху слегка придавливает восхитительная тяжесть, и кожа касается кожи… Я даже не поняла, когда успела запустить руки в его волосы, и теперь их теплые тяжелые пряди скользили между пальцами. И дыхание смешивалось, и кружилась голова Он целовал меня снова и снова, пока все сомнения и глупые мысли и вовсе не вылетели из головы. Впрочем, оттуда, кажется, вылетели вообще все мысли, кроме одной: чтобы это никогда не заканчивалось…

– Изи! – простонал Элвин. И быстро скатился с меня. – Пора… Иначе мы снова попадемся.

Подумаешь. В конце концов, что они могут сделать? Мы взрослые совершеннолетние люди.

Внизу что-то отчетливо грохнуло, и взрослую совершеннолетнюю меня мгновенно сдуло с кровати. Я заметалась по комнате, опознавая в кучках на полу свои вещи. Элвин, тихо посмеиваясь, поднимал свои. Особенно долго пришлось искать мои трусики. Понятия не имею, как они оказались на подоконнике.

Периодически мы с Элвином сталкивались спальне, которая вдруг стала ужасно тесной, и целовались. Так что процесс несколько затянулся.

Наконец, мы оделись и спустились в гостиную. Элвин ошибался. Покричат и успокоятся – это явно был не наш случай. Через несколько минут в гостиной появилась мама, с грохотом таща за собой чемодан на колесиках.

Вот это новости! Не могла же она так расстроиться из-за моей гипотетически поруганной чести, чтобы бежать от любимого мужа только потому, что в его доме меня на каждом шагу подстерегает опасность?

– Изабель, мы уезжаем, – объявила мама. – Собирай вещи. Самое необходимое. Нам ничего отсюда не нужно.

– Куда это мы уезжаем? – не поняла я.

Похоже, с того самого момента, как с утра открыла глаза, я напрочь перестала понимать, что происходит.

– Никуда она не поедет, – спокойно сказал Элвин и обхватил меня за плечи, словно давая понять, что не выпустит ни при каких обстоятельствах.

– Мы с Кевином разводимся, и я не вижу ни одной причины, чтобы нам обеим оставаться в этом доме.

Только сейчас я увидела, что глаза мамы, пусть и безупречно накрашенные несмотря на раннее утро, выглядят припухшими. Она плакала. И, кажется, плакала долго.

– Что случилось, мам? – обеспокоенно спросила я.

Выкрутилась из рук Элвина, подошла к ней и обняла.

Она не оттолкнула меня, наоборот – прижалась и начала всхлипывать.

– Я лучшие годы жизни… а он… с той официанткой… за что мне это?

В целом картина вырисовывалась даже по этим обрывочным сведениям. Были кое-какие нестыковки, например то, что женаты они с Кевином чуть больше полугода… Впрочем, не сомневаюсь, что это были лучшие полгода в маминой жизни. Но Кевин и официантка? Это не укладывалось в голове. В отличие от своего сына, он вовсе не выглядел Казановой, да и занят был в основном работой. Акции, биржи, котировки – жуткая тоска, а у Кевина от биржевых новостей загорались глаза, словно он следил за перипетиями интереснейшего детектива.

– Поехали, Изабель. Я не могу оставаться здесь ни минуты! Такси уже ждёт.

Конечно, я могла бы встать в позу и сказать, что никуда я отсюда не уеду. Да только как бы мы тут с Элвином не решали, чей это дом, чьи комнаты, чьё тут вообще всё – на самом-то деле оба мы знали: это дом Кевина. И если отсюда уезжает моя мать, то у меня нет ни одной, даже самой малюсенькой причины тут оставаться.

– Я соберу вещи, – спокойно сказала я.

Метнулась в свою комнату, побросала в сумку самое необходимое, включая зарядку от телефона, и спустилась. Поцеловала Элвина в щёку, шепнув: «Спишемся». Сейчас мне было необходимо оставаться с мамой. И не только потому, что она нуждалась в поддержке. Плачущая мама – это не то зрелище, которое я вот так просто могла вынести. Но ещё и потому, что рядом с ней должен быть кто-то трезвомыслящий. Может быть, всё не так плохо, и мама с Кевином ещё могут помириться. В конце концов, она ведь и правда была с ним счастлива. Не могло же всё сломаться в один день.

Мы сели в такси, мама вытерла остатки слёз платочком. Плакать при постороннем мужчине, пусть даже это водитель, она никогда бы себе не позволила.

– Ты должна с ним расстаться, – безаппеляционно заявила мама. – Да, он, конечно, симпатичный парень, но явно гуляка – в отца. Он разобьёт тебе сердце. Так что имей в виду, я запрещаю вам видеться.

Запрещает? Она серьёзно?

Я не рассмеялась вслух только из уважения к маминому разбитому сердцу. Когда она немного успокоится, сама поймёт, какую чушь ляпнула. Уже давно она ничего мне не запрещала. Во-первых, ей было не до того: она устраивала личную жизнь. А во-вторых, это занятие давно было признано в нашей семье бессмысленным: я обходила любые запреты.

– За-пре-ща-ю, – повторила она по слогам, словно будучи повторённым, это слово могло обрести хоть какой-то смысл.

Элвин… Ехидный, психованный, недовольный красавчик-мажор, самый популярный парень в школе. И надежный, ласковый, понимающий, близкий, родной. Самый лучший. Мой!

Мой!

Меня тянуло к нему так, что хотелось выпрыгнуть из дурацкого такси и пешком помчаться обратно. Чтобы быть рядом с ним, вдыхать его запах, запах чистой мужской кожи и горьковатого терпкого парфюма. Чтобы тонуть в синих-синих глазах, и обмирать от восторга, видя, как они темнеют… из-за меня. Чтобы целоваться перед телевизором, не особо понимая, что по нему показывают, потому что нет ничего важнее в тот момент, чем его руки, его губы, его дыхание и хриплый шепот, от которого все сладко сворачивается внутри, растекается лихорадочным жаром, а из груди рвется томный стон. И хочется чего-то большего, необыкновенного, что может дать только он, он, и больше никто на свете. Того, что уже случилось этой ночью. И случится еще, потому что иначе нельзя, невозможно, немыслимо. И этого мне точно никто не сможет запретить.

Глава 20

– Наконец-то мы дома! – преувеличенно бодро воскликнула мама.

Я вышла из такси и огляделась. Ничего не дрогнуло внутри. А ведь я так рвалась сюда первое время жизни в столице. А теперь… Маленький дом, покатая крыша, небольшие окна, два этажа, внизу гостиная с кухней, вверху три комнаты. Белый заборчик, площадка для барбекю, – куда ж без нее! – пара чахлых кустов, посаженных мамой в приступе ландшафтно-дизайнерского рвения и брошенных на произвол судьбы сразу, как только приступ закончился. В общем, дом как дом, ничего особенного, один среди кучи точно таких же по обе стороны улицы.

Мама всё порывалась выставить его на продажу, но до этого не доходили руки. Вечеринки, шопинг, приёмы, светская жизнь – разумеется, всё это занимало массу времени. А дом, ну куда он денется?

– Боже, вот всё-таки есть у меня интуиция! Как подумаю, что было бы сейчас, если бы дом продали? Куда бы мы вернулись? – пропыхтела мама, вкатывая по ступенькам крыльца свой чемодан.

Я усмехнулась про себя. Мама никогда не была практичной, но всегда хотела казаться такой.

К примеру, купив совершенно невероятное количество рыбы по акции, «практичная» мама ужасно гордилась собой – ровно до того момента, когда поняла, что столько рыбы просто не войдёт в наш маленький морозильник. Я помню, как мы неделю питались рыбным супом, рыбным филе и даже на гарнир было тоже что-то из рыбы. Часть удалось раздать соседям, а часть просто испортилась.

Так и с этим домом: уверена, она просто забыла о нём. А теперь оказалось, что это так кстати и у нее «интуиция».

На самом деле, конечно же, некстати. Если бы дом успели продать, мама осталась бы у Кевина ещё на несколько дней «пока что-нибудь не решится», а там, возможно, они и помирились бы. Я, хоть убей, никак не могла поверить в историю про Кевина и официантку.

Я перешагнула через порог и застыла. Зависла на пару секунд. Я не узнавала наш дом.

Внутри было тихо, чуть сыро и чисто: за небольшие деньги соседка присматривала за порядком. Вот только гостиная словно сжалась, усохла. Она казалась ужасно маленькой. И лестница наверх. И кухня… Да все казалось ужасно маленьким и тесным после огромного особняка, в котором мы провели последние месяцы. Маленьким, тесным, сиротливым и странно чужим.

А все потому, что дом – это там где тебе хорошо. А все остальное – просто стены и точка на карте.

– Я схожу в супермаркет, – весело объявила мама, – и куплю нам что-нибудь на ужин. А ты пока разложи вещи.

– Может, тебе помочь? – спросила я.

Она явно была не в себе, и отпускать её одну не хотелось.

– Ты считаешь, что я даже с этим не справлюсь? – взвилась вдруг мама на пустом месте.

– Конечно, справишься, – примирительно заговорила я. – Просто предложила помочь.

– Займись своими делами, – огрызнулась она и, хлопнув дверью, ушла за покупками.

Ну и кто из нас тут неуравновешенный подросток? Впрочем, я была даже рада, что осталась одна. Бросила баул с вещами на скрипнувший диван, плюхнулась рядом, достала телефон из сумочки и быстро написала Элвину: «Как там у вас дела? Что вообще случилось? Ты хоть что-нибудь понимаешь? Я – нет».

Тут же пришёл ответ: «Никто ничего не понимает. Отец клянётся, что даже не заметил никакой официантки».

«И что теперь будет?»

«Я что-нибудь придумаю, не волнуйся. В конце концов, не может же она злиться вечно».

Мне это не понравилось. Значит, всё, что он придумает, – это просто сидеть и ждать, пока мама перестанет злиться? Так себе план.

Я сначала не хотела отвечать, а потом всё-таки ответила: «Рада, что для тебя не проблема жить без меня какую-то там вечность».

Отправила – и тут же пожалела. Это было нечестно. Ехидно, саркастично и нечестно. Элвин так же растерян, как и я. Да никто сейчас не знает, что делать. С каких это пор я начала предъявлять к нему требования, как к супергерою? Он расправит плащ супермена, прилетит сюда по воздуху и выкрадет меня?

Чушь.

Я уже собиралась извиняться, когда пришло сообщение: «Ни о чём не волнуйся. Я люблю тебя».

Дыхание перехватило, сердце пропустило удар, потом забилось часто-часто, а потом снова замерло. «Я люблю тебя». Вот так просто…

Люблю. Я повторяла это слово про себя, и оно звучало, как музыка. Элвин меня любит! Не то, чтобы я раньше не догадывалась, но написанное обычными буквами обычного сообщения признание буквально затопило меня сумасшедшим, шальным, восторженным счастьем. И всё, что случилось за этот сумасшедший день, стало вдруг мелким и неважным. Всё, кроме одного. Не знаю, сколько времени я просидела над телефоном, идиотски улыбаясь и перечитывая чудесные три слова. Мама вернулась из супермаркета, хлопнула дверь – а я всё ещё не могла выйти из своего сладкого оцепенения.

А дальше произошло то, чего я совсем не ожидала.

Мама бросила пакеты на пол, в несколько шагов пересекла гостиную, оказалась рядом и вырвала телефон из моих рук.

– Чему ты тут улыбаешься? – в её голосе звенел гнев.

Я попыталась вернуть телефон, но она оттолкнула меня, не отрывая глаз от экрана. И, чёрт возьми, я знала, что она там прочитала: «Не может же она злиться вечно… я люблю тебя».

Она размахнулась и…

И мой телефон с треском разбился о стенку. Я в ужасе подлетела, пытаясь собрать, выяснить, работает ли. Да где там. Она швырнула его с такой силой, что не спасёт уже никакой ремонт.

– Ты… Как ты могла?! – закричала я. – Прочитала мою переписку, разбила мой телефон! Ты совсем с ума сошла?

– Нет, это ты сошла с ума! – закричала она в ответ. – Если решила променять мать на первого встречного кобеля!

Я рванула к двери. Не могла здесь оставаться. Не думала: где буду ночевать, что буду делать. Но мне нужно было срочно уйти из этого дома.

Дёрнула дверь раз, другой, но та оказалась заперта. Когда она успела её запереть?

– Ступай в свою комнату, Изабель! – каким-то подчёркнуто торжественным голосом проговорила мама.

– Выпусти меня отсюда! Сейчас же дай ключи!

– Вот ещё! Я – твоя мать, я знаю, что для тебя лучше.

– Ты мать? – я рассмеялась, и этот смех даже мне самой показался диким, ненормальным. Изнутри накатывала волна злости, готовая разнести всё вокруг. – Ты выдернула меня отсюда, не спрашивая, когда помчалась устраивать свою личную жизнь. Бросила в чужом городе одну, без друзей и знакомых, запихала в элитную школу, ни разу не подумав, что я там никто, изгой! А потом, когда у тебя не срослось, ты притащила меня обратно. Как вещь, как… как безмозглый чемодан. И теперь ты вдруг вспомнила, что ты мать? Только для того, чтобы испортить мне жизнь?!

Я убежала в свою комнату, захлопнула дверь и разрыдалась. Она разбила телефон, лишила меня последнего – связи с Элвином. Отобрала у меня те три слова, за которые я была готова держаться. Из-за которых могла ждать и верить в то, что Элвин что-нибудь придумает. А теперь ничего не осталось – только отчаяние. Отчаяние и злость.

Глава 21

– Изабель, идём обедать, – раздалось из-за двери.

Первой мыслью было не отзываться, не выходить, так и остаться здесь. Но потом стало ясно: это глупо. Я ведь не собираюсь умереть от голода. А он очень явственно давал о себе знать. Немудрено: позавтракать мне не удалось, полдня мы провели в дороге, время клонилось к вечеру, а у меня маковой росинки во рту не было.

– Изабель, идём. Мы обе погорячились. Думаю, нам надо поговорить.

Поговорить…

Может, и правда стоит. Мама ведь не враг. Кто угодно, только не враг. Сейчас она немного не в себе из-за разрыва с Кевином, да и новость про нас с Элвином была, прямо скажем, несколько обескураживающей. Но раз она готова говорить… Почему бы и нет? В животе заурчало, словно организм решил подтолкнуть меня к правильному решению, и я вышла из комнаты.

Стол был уже накрыт, мама припудрена и подкрашена. Хотя, конечно, по лицу было видно, что она плакала.

Я села за стол, наложила себе в тарелку салат, картофель и ещё что-то и начала жевать, не особенно чувствуя вкус. Хотя проголодалась куда сильнее, чем думала. Девицы в любовных романах, которые я читала, обычно от расстройства теряли аппетит. Но мне это, похоже, не грозит.

– Изабель, – начала мама мягко, и я удивилась. – Я ведь желаю тебе только добра. Это-то ты хоть понимаешь?

Я кивнула.

Хотелось вставить что-то вроде «добро для меня мы видим по-разному», но я сдержалась. Раз уж есть шанс договориться, надо его использовать.

– Элвин… Да, я понимаю, им можно увлечься. Он привлекательный, дерзкий, девчонкам такие нравятся. А ещё и состоятельный, что значительно повышает его, так сказать, акции.

Я усмехнулась про себя, представив Элвина как акционерную компанию. И себя с Молли на торгах за контрольный пакет.

– Но тебе не следует терять голову и обольщаться. Вряд ли он мог всерьёз увлечься такой девушкой, как ты.

Я перестала жевать и уставилась на маму.

– Что ты имеешь в виду?

– Нет, конечно, ты симпатичная девчонка и всё такое. Но ты хоть представляешь, какой у него выбор? Какой круг общения? Пройдёт год, другой – и модели, актрисы, дочки миллионеров будут в нём заинтересованы ничуть не меньше, чем ты. И любая из них – любая! – с лёгкостью тебя затмит. Ты же и сама понимаешь, вы вместе только потому, что оказались в одном доме. Всегда рядом, да к тому же почему не взять то, что само идёт в руки.

Мне хотелось закрыть ладонями уши, чтобы не слышать этого. Хотелось заорать ей «заткнись», чтобы она перестала говорить. Какого чёрта? Она отобрала у меня телефон, отобрала самые главные три слова, которые сказал мне Элвин, а теперь каждой своей фразой отнимала у меня то, что, я считала, принадлежит мне безраздельно. Как будто то теплое, большое, правильное и удивительно прекрасное, что было между нами, разъедало кислотой, и оно размывалось, исчезало… По капле, с каждым словом, с каждой безжалостной фразой. Она пыталась отнять у меня то, что отнять невозможно – и у неё получалось.

Я резко поднялась из-за стола.

– Спасибо, мама. Очень вкусно. Я в свою комнату.

– Не хочешь прогуляться вечером? – кажется, она действительно не понимала, что только что наговорила.

«Такой парень, как Элвин – не для тебя. Потому что ты ничтожество. Он обратил на тебя внимание только потому, что ты сама вешалась ему на шею, тупая дешёвка». Вот к чему сводился смысл её слов.

– Что-то нет настроения.

Я испытала едва ли не облегчение, когда захлопнула за собой дверь комнаты. Внутри жгло и обугливалось, словно остатки кислоты продолжали действовать. Лучше бы уж она и дальше орала, чем так доброжелательно втаптывать меня в грязь. Ее слова даже не унижали, они убивали, размазывали, заставляя чувствовать себя полным ничтожеством.

Я снова расплакалась от бессилия. Потом попыталась читать книжку, но мысли всё время улетали далеко. В конце концов я уснула – лучшее решение. Такие паршивые дни должны заканчиваться как можно быстрее.

⁂

К завтраку я не вышла. Так и осталась торчать в своей комнате, едва умывшись. Откровенно говоря, я надеялась, что мама не сможет долго сидеть дома и решит повидаться со старыми подружками. Впрочем, не факт. Объявить им, что брак с миллионером через полгода распался и закончился пшиком – вряд ли её самолюбие выдержит такое. По магазинам она тоже не пойдёт. Шопинг тут совсем не тот, что в столице. Да и финансовое положение нашей семьи, полагаю, теперь довольно шаткое.

Я мерила комнату шагами, пытаясь придумать хоть какой-то выход: выбраться из этого городка, встретиться с Элвином, вместе решить, что делать дальше. Но как? Не вылезать же через окно? А даже если и вылезу, у меня нет с собой карманных денег. На дурацкий автобус до столицы и то не хватит, а у мамы не попросишь. Вот же гадство!

«Я что-нибудь придумаю», – обещал Элвин. Точно придумает? А вдруг мама права и он будет только рад, что меня увезли подальше, а он может спокойно заняться какой-нибудь новой целью?

Я замотала головой, словно отмахиваясь от ужасных мыслей. Нет, не сметь! Не сметь даже думать об этом. Я не должна сомневаться в Элвине. У нас всё по-настоящему – и точка!

– Изабель, к тебе гости, – голос мамы буквально сочился медом. – Приводи себя в порядок и выходи.

Интересно, какие такие гости могли её настолько воодушевить? Друзей в нашем городке у меня почти не осталось, все разъехались кто куда. Даже Стейси укатила в столицу. Элвин? Сердце пропустило удар. Но я тут же отбросила эту мысль. Вряд ли она бы обрадовалась Элвину. Скорее, грудью встала бы на пути.

Я провела пару раз расчёской по волосам, натянула джинсы и майку и вышла за дверь. В гостиной сидел…

– Саймон? – ошарашенно выпалила я.

– Привет, Изабель – он поднялся с дивана с широко разведёнными руками и заключил меня в объятия.

– А ты тут как… – забормотала я, пытаясь прийти в себя и сообразить, что может значить этот внезапный визит и как правильно себя вести.

– Мы же сегодня собирались за город, помнишь? Конечно, забыла.

Я точно помнила, что ни за какой город мы с Саймоном не собирались, но на всякий случай виновато кивнула:

– Да, забыла.

– Ну вот, заехал сегодня за тобой, а Кевин сказал, вы уехали. Попытался позвонить, написать – ты недоступна. В общем, я узнал у него адрес и решил сам приехать.

Яснее не стало. Я никак не могла понять, что, черт побери, еще за сказки про пикники на лоне природы и с какого перепуга Саймона вообще сюда принесло!

Мама появилась на пороге с подносом холодного лимонада. Она сияла как начищенный чайник. Ну ещё бы, Саймон ей всегда нравился. А сейчас и вообще вызывал полный восторг, потому что казался ей куда более подходящим вариантом, чем Элвин. Приятный симпатичный парень в очках на… – я выглянула в окно, из которого отлично просматривался огромный джип – на шикарной машине. Именно то, что нужно непутевой дочери.

Саймон посмотрел на маму своими честными глазами и спросил:

– Вы не против, если мы с Изабель немного прогуляемся? Покатаемся по окрестностям, она мне покажет достопримечательности вашего города.

Что покажу? Из достопримечательностей в нашем городке только кафе на окраине, с давних пор облюбованное байкерами. Представив очкарика-Саймона, осматривающего огромных потных волосатых мужиков, я кашлянула, чтобы скрыть смех, и нахмурилась. Мама недоверчиво посмотрела на меня. Видимо, ожидала, что я сейчас вскочу, вытолкаю Саймона вон, захлопну дверь перед носом такого перспективного молодого человека и пойду и дальше портить себе жизнь. Но, разумеется, я не собиралась этого делать. Нужно было разобраться, что тут происходит.

Мы подошли к машине, Саймон открыл передо мной дверцу, я взгромоздилась на сиденье, он уселся за руль и мы поехали.

– Что это было? – спросила я тихо, словно мама всё ещё могла меня услышать. Но Саймон не ответил.

– Есть здесь где-нибудь укромное местечко? – через некоторое время спросил он. – У меня для тебя сюрприз.

Опять сюрприз?!

– Сворачивай здесь, – обреченно сказала я.

Укромных местечек было сколько угодно: наш городок со всех сторон окружён лесом.

Саймон вышел из машины и направился к багажнику. Я последовала за ним. Надеюсь, сейчас, чёрт возьми, всё станет ясно!

Он открыл багажник… И я взвизгнула от неожиданности.

В огромном багажнике, довольно удобно устроившись, возлежал Элвин. И улыбался.

Немыслимое облегчение, радость, неверие, да еще эта его улыбка, от которой холодело в спине, – все смешалось в дьявольский коктейль и ударило в голову круче вина.

– Элвин! – я бросилась к нему, чтобы обнять, обхватить обеими руками. И тут же стукнулась обо что-то плечом.

– Погоди, я выберусь. Тебе вовсе не обязательно составлять мне тут компанию. Да и места для двоих маловато. Хотя… – Синие глаза знакомо блеснули, и в животе сладко вспыхнуло. – Можно и вдвоем… – вкрадчиво продолжил он.

– Нет уж, вылезай, – покраснела я и покосилась на Саймона.

Тот делал вид, что он слепо-глухо-немой. Замечательный друг!

Пара секунд, и теплые руки Элвина сомкнулись в кольцо, сжимая меня так крепко, что крепче и не бывает. Жадные губы прижались к моим губам. И мир рассыпался на пиксели, завертелся горячим торнадо. Снаружи, внутри, наполняя колючим жаром и странной томительной дрожью.

Его горячие ладони на моей спине, его чуть влажные тяжелые пряди между моих пальцев, и губы, что сводили с ума, заставляя вжиматься сильнее…

Когда мы оторвались друг от друга, я уткнулась лбом в его грудь, с трудом вспоминая, как дышать. Мысли путались, думать не получалось. Совсем. Да и как тут думать, если хотелось вновь запрокинуть голову и продолжить? Мозги наотрез отказывались работать рядом с Элвином. Поэтому надо что? Едва коленки перестали предательски подламываться, я решительно отстранилась. И даже сосредоточилась.

Нет уж, больше никаких поцелуев, пока все не выясню.

– Но как вы сговорились? Ты же терпеть не можешь Саймона! – вылетело прежде, чем я успела сообразить, что говорю.

Черт, как бестактно!

– Ну… не совсем, – протянул Элвин. – Во всяком случае, со вчерашнего дня мы, считай, лучшие друзья.

Саймон рассмеялся. А потом объяснил:

– Мы столкнулись в торговом центре, и я был не один. С Шоном – это мой парень. Давайте в машину. По дороге поговорите.

– Ты должен нас познакомить! – заявила я, забираясь на заднее сидение, и тут же пожаловалась плюхнувшемуся следом Элвину: – Мама разбила телефон.

– Что-то такое я и предполагал, – кивнул Элвин, захлопывая дверцу.

Джип сыто заурчал и рванул с места.

– А что у тебя? Отец был вне себя от злости?

Элвин пожал плечами.

– Да не особенно. Отделался подзатыльником за то, что разгромили вазы на лестнице и вломились в их спальню. А так ему не до того.

Ну да, я его понимаю. Когда собственный брак трещит по швам или даже, можно сказать, рушится, тут уж не до интрижек сына.

– Что у них вообще произошло? Поверить не могу, чтобы твой отец увлёкся официанткой.

– И он не может. Говорит, хоть убей, не помнит, что там была вообще какая-то официантка. Нет, ну то есть они были, ясное дело. И официантки, и официанты. Но он вообще не обратил внимания ни на кого. И не понимает, что твоей матери вообще взбрело в голову.

– Так это же здорово! – воскликнула я. – Пусть объяснит ей, что она ошиблась. Они помирятся и тут же оставят нас в покое.

– А вот это вряд ли, – вздохнул Элвин. – Я ему предлагал. Но он упёрся и ни в какую. «Я не виноват, извиняться не буду».

Да, дела. Так эти два упрямца и правда разведутся, а попутно попытаются нам всё испортить.

– У меня есть мысль, – заявил вдруг Саймон. – Мы только что проезжали мимо церквушки, и она вроде действующая. Давайте вернемся, вы поженитесь, и все оставят вас в покое?

– Отличная мысль! – подхватил Элвин. – Разворачивай.

– Стоп! Вы с ума посходили? Не знаю, как у вас, а у меня своё представление о свадьбе. И уж точно я не собираюсь выходить замуж тайком, а вместо первой брачной ночи получить нагоняй от матери.

Мои щёки вспыхнули. Вот уж не думала, что буду обсуждать свою первую брачную ночь в такой компании.

– Первая брачная ночь будет, я тебе обещаю, – прошептал на ухо Элвин. От его хрипловатого шёпота по спине прокатилась волна мурашек.

– В багажнике, я так понимаю? – внезапно севшим голосом спросила я. – Ну уж нет. Надо придумать что-то получше.

Я вернулась домой уже затемно. День был чертовски насыщенным: мы с Элвином отчаянно целовались, пока Саймон делал вид, что рассматривает окрестности. Даже не помню, где ездили. Все тонуло в сладком дурмане, наполненном Элвином, вкусом его губ, жаром тела. Помню, что обедали в придорожном кафе, сталкиваясь коленками под столом, не особо разбираясь, что там в тарелках. А ещё купили мне телефон, который я контрабандой должна была пронести в дом и держать у себя под подушкой с выключенным звуком.

Саймон привёз меня домой поздно вечером. Элвин ждал в багажнике, пока он церемонно вручал меня маме, целомудренно целовал в щёку и обещал, что обязательно приедет. Мне казалось, что по моему сияющему взгляду мама обязательно догадается, что тут есть какой-то подвох. Но она посмотрела на мои губы, слегка вздернув бровь, потом на Саймона, который сделал вид, что смущен, и, видимо, сделала свои выводы. Пусть неправильные, зато успокоилась.

А на следующий день с самого утра курьер принёс огромный букет роз. Невероятно огромный, просто до вульгарности. Он был адресован маме. Она порозовела от удовольствия, потом нахмурилась и буркнула:

– Если он думает, что такой проступок можно загладить какими-то цветами, то ошибается!

Но всё-таки отыскала вазу и поставила этот огромный веник туда.

Через пару часов на пороге нашего домика снова появился курьер. С очередным веником, который был ещё вульгарнее, роскошнее и крупнее, чем первый. Для него тоже нашлась парочка язвительных замечаний и ваза. Но не прошло и двух часов, как новый курьер стоял у двери. И вот тут насчёт вазы я была уже не уверена. Мама тоже. Она достала ведро из кладовки, с трудом впихнула эту клумбу туда и решительно набрала номер Кевина.

– Если ты хочешь извиниться, то найди в себе силы позвонить и поговорить напрямую, а не устраивать из моего дома оранжерею!

Кевин что-то отвечал, и маму его ответ явно не устроил, потому что она взорвалась:

– Даже в этом ты не можешь признаться! Не отпирайся, у меня уже полон дом цветов, а их всё несут и несут!

Щёлкнула камера, и фотография «безобразия» улетела к предполагаемому виновнику.

– Что значит не ты? А кто тогда? – сердито воскликнула мама и бросила трубку.

Я вздохнула. Да уж, всё это было подозрительно похоже на план Элвина. Неудачный план. Если он рассчитывал, что мама растает от такого внимания и быстренько помирится с мужем, то просчитался.

Я сделала себе бутерброд, заварила чай и ушла в свою комнату. Заперла дверь, вытащила из-под подушки телефон и написала: «Твоя идея с цветами не сработала. Мама уже знает, что их прислал не Кевин».

На что тут же получила ответ: «Ага, и он тоже знает. Я тебя люблю».

Я хотела спросить, что из того, что Кевин тоже знает, но вместо этого раз за разом перечитывала заветные три слова. Никогда не надоест.

Спустя три часа я поняла, что имел в виду Элвин.

Мы как раз сидели в гостиной. И вдруг входная дверь распахнулась, звякнув вырванной с мясом цепочкой – хорошо, что на замок не заперли – и на пороге возник Кевин. Его глаза метали молнии. Чёрт побери, да я его таким в жизни не видела!

– Кто он? – взревел Кевин.

Даже я не на шутку испугалась, а мама и вовсе побледнела.

– Он? – проговорила она еле слышно.

– Поклонник, который посылает тебе всё это, – он указал на цветы.

– Я… я не знаю! Я думала, это ты!

– Ты сейчас же возвращаешься домой. Потому что ты моя жена и мы должны быть вместе. Это понятно?

– Понятно, – пролепетала мама.

– Никакой официантки не было. Я тебя люблю и мне кроме тебя никто не нужен. Это понятно?

– Понятно, – эхом отозвалась мама.

Кажется, спорить она не собиралась. А план Элвина все же сработал. Причем безупречно.

Кевин поискал глазами меня, нашёл. Я сидела тихо, как мышка, притаившись в самом уголке дивана.

– И ты тоже собирайся. Имей в виду, я предупредил Элвина. Посмеет тебя обидеть – лишу всего к чертям собачьим. Пойдёт посуду мыть. Ясно? – рявкнул он.

– Ясно, – хором пробормотали мы с мамой.

И, быстро схватив только с сумки с документами, заторопились на выход. Огромные букеты цветов так и остались стоять в гостиной. Два в вазах, один в ведре.

– Надо будет всё-таки продать дом, – тихо шепнула мне мама на ухо, когда мы садились в машину.

Эпилог

Я сидела с чашкой кофе за аккуратным столиком и заворожённо наблюдала за тем, как за огромным окном взлетают и приземляются самолёты. Тот, на котором мы отправимся в Европу, тоже взлетит через пару часов. Вот-вот начнётся регистрация.

Я немного нервничала.

– Да, пап, у нас всё отлично. Скоро вылетаем, – раздался рядом голос Элвина, и я выдохнула. Всё-таки когда он рядом мне спокойнее. В тот вечер, когда Элвин вручил мне тур, я была так воодушевлена, что даже не удосужилась прочитать «Тур на двоих». Мы летим в Европу вместе.

Элвин приобнял меня за плечи и чмокнул в щёку.

– Я всё выяснил. Регистрация на наш рейс тут недалеко, так что можешь спокойно допивать свой кофе.

– Как родители?

– Отлично. Надеюсь, больше им не попадётся на пути никаких официанток – исключительно официанты.

Мы рассмеялись.

В тот день, когда Кевин привёз нас с мамой из загородного дома, они долго говорили за закрытыми дверями, а потом подхватили чемоданы и снова отправились к морю: домик был снят до конца лета. Мама чмокнула меня в щёку и украдкой сунула в сумочку очередной пакет презервативов. Строго посмотрела на Элвина и заявила:

– Если ты обидишь мою дочь, Кевин обещал лишить тебя всего. Будешь мыть посуду в забегаловках.

Элвин кивнул. Похоже, ему отец сказал то же самое.

– Но это ещё не всё, – добавила мама. – Я найду тебя в этой забегаловке и оторву тебе голову.

Сделав это серьёзное родительское внушение, они уехали. А мы остались – одни в пустом доме. И уж точно мы не стали терять ни минуты!..

Элвин опустился на стул напротив меня, а я подумала, что могу бесконечно смотреть в эти глаза, поправлять непослушные пряди волос, слушать, как звучит его голос, даже не особенно вникая в то, что он говорит. А он, чёрт возьми, о чём-то говорит!

– Что? – переспросила я рассеянно.

– Ты совершенно меня не слушаешь. Что тебя тревожит? Если ты боишься летать в самолётах, то тебе следует знать: это самый безопасный вид транспорта.

– Нет, – мотнула головой я.

– Тогда что? – Элвин накрыл мою руку своей, и я сказала то, в чём признаваться совершенно не собиралась.

– Просто… это, считай, последние дни, которые мы проведём вместе. А потом разъедемся по колледжам и…

Ком встал в горле, и мне пришлось часто-часто заморгать, чтобы не расплакаться.

Я настолько привыкла, что Элвин рядом, на расстоянии вытянутой руки, что даже представить не могла, каково это – быть в разных городах, за сотни километров друг от друга, и не какую-то там неделю, а целую вечность. Встречаться только на каникулах и во время праздников, а потом закрутится: у него своя учёба, друзья, дела, у меня – своя…

И что будет дальше? Болезненный разрыв, который разорвёт мне сердце в клочья? Или всё сойдёт на нет само собой? Даже думать об этом было больно.

– Ну, вообще-то я собирался тебе кое-что сказать – уже после путешествия. Но, возможно, ты предпочла бы узнать об этом прямо сейчас…

– О чём?

Я напряглась. В последнее время недолюбливаю сюрпризы, хотя и не спорю, многие из них бывают весьма приятными.

– Может, всё-таки лучше после поездки?

– Элвин! – я хлопнула по столу легонько, но чашка жалобно звякнула о блюдце. – Говори сейчас же!

– Ну… ты же знаешь, я рассылал резюме в несколько колледжей. А потом выбрал тот, где лучшие программы для спортсменов.

Не то чтобы я это знала – кажется, слышала что-то краем уха. В то время, когда шла переписка с колледжами, дела Элвина меня не особенно интересовали.

– В общем, я отозвал документы.

– Что?..

А вот тут я совершенно обалдела. Он решил бросить колледж ещё до того, как начал там учиться? Да отец сотрёт его в порошок, когда узнает!

Я уже собиралась высказать всё, что думаю по этому поводу, но Элвин остановил меня жестом.

– Пришлось немного посуетиться, отец подключил кое-какие свои связи и…

Он замолчал, выдерживая паузу.

– Да говори уже, чёрт тебя возьми!

– Мы будем учиться вместе, – торжественно объявил Элвин, и уже менее торжественно добавил, – так что никуда ты от меня не денешься, моя маленькая Изи.

…Самолёт оторвался от земли и набирал высоту.

– Совсем же не страшно? – шепнул Элвин мне на ухо.

Я торопливо кивнула, зажмурила глаза и ещё крепче ухватилась за его руку.

Content

Матильда Старр
Сводные

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог